КВЕСТ: Второй мир или Путь контроля

Квест. Второй мир. 1.0 Пролог.(П)

«Если ты находишься в покрытой мраком неизвестности, потерянный и брошенный, не помнишь ничего и не знаешь, куда теперь проложен твой путь…»

»…Ты можешь довериться воле случая».

«Возможно, удача повернётся в твою сторону, и ты сможешь прекратить бродить кругами…»

»…Ты сможешь остановиться и посмотреть вперёд в далёкое-далëкое будущее, а после оглянуться назад…»

«Может быть, так у тебя появится шанс переосмыслить всё и по-новому взглянуть на свою жизнь».

***

Дмитрий проснулся, сладко потянувшись, потирая свои заспанные глаза, около полудня. Затем он как обычно вяло поплёлся в сторону ванной комнаты, чтобы смыть с себя остатки чудного сна, а также в целом привести себя в порядок. Не обращая внимания на беспорядок на своей голове, он лениво почесал свою голову. Дыхнув на свою ладонь, он поморщился от запаха, который учуял его нос. Из его пасти несло так, словно там разложился труп ужасающей инфернальной твари. Потому он поскорее решил приступить к чистке своего рта, особенно уделяя внимание шершавому языку, который за ночь покрылся тонким белым налётом.

Жил Дмитрий, или же просто Дима, в маленьком двухэтажном доме совершенно один. Его домик был в форме буквы «Г», под верхней перекладиной которой было то, на что он старался как можно больше тратить своего времени, а именно овощебаза, имеющая простое и лаконичное название «огород». Компанию ему составлял огород в пятнадцать соток. Он спасал его от голода почти на постоянной основе. Почти. К сожалению, зима не особо благоприятно воздействует на рост растений.

Почему мужчина живёт один? Что ж, а с кем, собственно говоря, ему ещё жить? Жена Дмитрия погибла в ДТП в возрасте тридцати шести лет — земля ей пухом. По мнению экспертов, спешка и метель сделали своё дело, однако Дима думал иначе. Рассказы его детей и груда металлолома, что раньше была довольно симпатичным автомобилем, говорили ему совсем другое. Особенно учитывая прогресс технологий в их мире, такая проблема, как потеря контроля над авто, была просто ничтожной. От бессилия и желания докопаться до правды Дима начал разбирать то, что осталось от машины. Но когда он взялся за металлолом, то заметил, что с тормозными шлангами что-то не так. Они были перерезаны…

Буквально последние, что могло спасти его жену, — единственная надежда, нить, которую Будда спустил в ад к грешникам, — оборвалась, как в легенде. Осознание того, что его жену кто-то убил, повергло всё его сознание в пучины гнева, отчаяния. Это безумное сочетание эмоций и чувств не могло не привести к печальным последствиям. Не выдержав, он сорвался на своих близких, но потом он долго извинялся перед ними за то, что наговорил им.

Любое его начинание в деле поиска виновника аварии заходило в тупик. Всё, что он смог понять из рассказов детей, которые были в тот день вместе с его женой, это то, что кто-то ютился вокруг машины, пока та стояла на бензоколонке. На какой именно, ребята не могли сказать. Но странно было и то, что в истории GPS-навигатора не было записи об остановке на бензозаправке. Любые следы были тщательно выметены, не было ничего, что дало бы понять: это не несчастный случай, а убийство! Лишь год спустя после гибели своей жены мужчина нашёл ту улику, но тогда было уже слишком поздно… Он поверил во всё, что ему тогда наплели дети. Они, как и он сам, навечно запомнили этот трагичный день. Можно сказать, что после того дня каждый его последующий навсегда отпечатывался в памяти, Дима больше не мог забыть что-либо… Как бы он ни пытался. У него и до этого была отличная память, даже можно сказать, почти идеальная. Фотографической памяти не существовало, но он был очень близок к этому понятию, но после того случая стало невозможным что-либо забыть. Была только проблема в том, как это что-то вспомнить. Нужно было лишь нарыть нужное в той горе информации, которая была в его голове.

А теперь немного о тех, кто помогал ему прийти в себя после потери жены. Его дети, очаровательные близнецы — мальчик и девочка. Брат был спокойным и тихим. У него были глаза, как у матери, и чёрные волосы отца. Сестра же была активной и энергичной девочкой, которая любила бегать по всему дому. У неё были рыжие волосы и тёмно-карие глаза. По счастливой случайности, они выжили в той катастрофе. Сейчас они не живут с отцом, так как у каждого из них своя жизнь, своя семья. Им обоим по два десятка, Диме же уже сорок пять. Прошло семь лет со дня смерти его жены. Дима часто думал о том, что если бы она была жива, то ей исполнилось бы сорок три года…

Тесть и тёща — добрейшей души люди, которые тоже очень сильно помогли ему в первый месяц после взаимного горя. Им было не меньше его тяжело переживать боль от потери своей единственной дочери. В тот гнетущий месяц он не мог позаботиться не только о себе, но ещё и о своих детях! Что насчёт его собственных родителей? Сказать можно лишь пару вещей, которые он сам знал: это то, что они в лёгкую могут укрыться от камер и то, что им было стыдно смотреть в глаза людям, которым они отдавали своё дитя.

Впрочем, это не мешало ему наслаждаться жизнью, но по-своему, что он успел осознать ещё в детдоме. В глубоком детстве он мечтал о большой и крепкой семье, которая жила в доме где-то в деревне. Впоследствии его жизни только часть его мечт смогла исполниться. Единственное, что выделяло этот дом, — его расположение в отдалённой от больших городов деревушке. Он стоял в окружении тишины и спокойствия. Когда-то в этом доме звучали смех и радость, но теперь здесь жил только хозяин. На участке был разбит огород, стояла баня и имелся собственный колодец на случай, если воды в доме будет недостаточно.

Выйдя из ванной, он посмотрел в окно и увидел, как на большой общей площадке дети играют в снежки, лепят снеговиков, катаются с горки и строят снежные замки. В общем, они наслаждаются детством и радуются жизни. Наблюдая за счастливыми семьями, он подумал о том, как бы провести свой день так же весело и беззаботно, как это было в его молодые годы.

— " Эх, щас бы в баньку. " — Он зашёл на кухню и задумался. Мельком бросив взгляд на настенный календарь, его внимание тут же заострилось на неём, и он вспомнил вчерашний телефонный разговор, и его настроение сразу испортилось…

***

Стоя в гостиной, мужчина натирал своё обручальное кольцо на пальце, которое он так и не решился снять за последние годы. Он выглядел обеспокоенным и нервным. Дима взволнованно ходил по квартире, его взгляд бегал по комнате, а едва заметное покусывание губ выдавало его истинные чувства. Его взгляд устремился на телефон, лежавший рядом с фотографией супруги на тумбочке. Он ждал звонка от детей и внуков. Его единственная отдушина, самое драгоценное в жизни, не считая своеобразной коллекции вещей возлюбленной.

— Скажи, что ты смотришь с неба, а не украдкой приглядываешь за мной и детьми… Я мог бы и с тобой вместе оттуда поглядеть… — Тихо проговорил Дима, лицу на фотографии. — Ты же знала, что я упрям, так просто не отступлю… не отпущу… — Уже более отчаянно звучал голос его.

Безумные мысли часто крутились в его голове. В момент, когда он узнал о том, что его жена погибла. По его ощущениям, он словно-бы погрузился в бездну. Для него смерть жены была равносильна смерти детей. Его жена погибла в автомобильной аварии, и он сразу понял, что дети тоже могли пострадать. Водитель, на заднем сиденье которого находились двое детей, попал в аварию. В такую метель и при таких обстоятельствах трудно было представить, что дети могли выжить. Единственным возможным исходом была смерть. Он окунулся в бездну, и, когда она уже почти взглянула на него, он успел отвернуться, точнее, его отвлекли. Насколько сильные эмоции должен испытывать человек, чтобы он дошёл до такого состояния? Что человек может испытать при потере самого ценного в своей жизни? Беспомощность, гнев, печаль — всё это и даже больше поглотило его с головой, а нечто мрачное начало растекаться по его телу где-то внутри. Только одно могло пробудить его в тот день и ту секунду. Известие о том, что его дети были живы, именно из-за этого он смог отвернуться от бездны, но он так и остался в том месте в своих мыслях. Он не думал о том, чтобы умереть, он хотел жить. Жить как можно дольше, пока его не заберут обстоятельства.

Совсем скоро должен был наступить праздник, но Дима был в не самом радостном настроении. Каждый год в этот день он вспоминал о своей утрате. Он боялся потерять ещё кого-то, поэтому неделя перед праздником становилась для него настоящим испытанием.

В его голове кружились тревожные мысли, а прогноз погоды не приносил ему утешения. В этом году снова обещали метели, и это только усиливало его беспокойство. Дима понимал, что его дети умны и уже научились ценить жизнь. Они не будут безрассудно рисковать, даже если опасность скрыта от них. Дзынь…

«Отпусти, так будет легче нам…»

Дзынь.

«И миллионы слов мне вслед не говори…»

Дзынь!

Мрачные мысли вмиг улетучились, стоило прозвучать мелодии. Мужчине пришло осознание, что телефон как уже минуту беспрерывно трезвонит. Быстро схватив его, он нажал на зелёную кнопку принятия вызова и слегка подрагивающими руками поднес трубку к уху.

— Алло? Привет, пап! Как ты? — Донесся до ушей Димы радостный голос его старшего сына.

— Всё как обычно, а ты? — Ответил Дима, глядя на блеклую фотографию.

— Сестра пришла и поднимает нам настроение как может!.. И сразу хочу ещё сказать, что мы не приедем к празднику… Завтра обещают метель, и будет плохая видимость. Приехать так не сможем, прости уж. Мы в городе отпразднуем, а потом, как только пурга стихнет, поедем к тебе и уже там вновь отпразднуем всей семьёй! — На заднем плане были слышны звуки веселья праздника, но в какой-то момент можно было услышать хлопок, а звуки праздника исчезли.

— Хорошо, буду ждать. Как сестра, жена и ребёнок? — Обеспокоенность Димы просочилась в его голос, хотя он и старался это скрыть, как мог. Он не хотел, чтобы о нём беспокоились, и, ко всему прочему, никак нельзя было показывать слабость перед детьми, но каждый раз ему это не удавалось.

— Сестра то? Да как обычно весёлая, или же делает вид будто всё хорошо, хотя это далеко не так. Говорю как её брат-близнец, который ощущает ту же боль. А жена и… — С трубки послышался тяжёлый вздох. — Ты опять за старое?

— Да, сынок, мне всё ещё не нравится, что ты так рано завёл ребёнка. — Попытался он скрыть свои чувства, поменяв тему.

— Пап… Мы уже много раз говорили на эту тему… Да и в этом я в тебя пошёл, не думаешь? — Подыгрывая ему, он считал что не надолго ему станет легче.

— Эй! Мне в отличие от тебя было двадцать три, а не двадцать! — Намекнул он, но обстоятельства его рождения.

— Аха-хах! Ух, рассмешил… Ты спрашивал как мой сын? Ну, он всё ещё в восторге от своего первого снега. Носится везде как угорелый. Ладно уж, мне пора. Что-нибудь передать ей? — Улыбнулся он тому что его маленькая проказа удалась.

— Передай ей, как и остальным, с наступающим. И тебя тоже с наступающим, сынок. — Мимолётное чувство спокойствия сменилось опустошением, которое в будущем смениться беспокойством и тревогой.

— И тебя с наступающим, пап. — Пускай его отец этого не видел, на его лице была тёплая улыбка.

— Ну, ладно. Всё, давай закругляться, люблю вас и ещё раз с праздником. — Понимая что больше не может отвлекать своего сына от праздника который он заслужил.

— И я тебя, пап. — Не прерывая звонок, можно было снова услышать звуки праздника.

Спустя пару секунд из телефона донёсся ещё один тихий, но задорный голос: «С наступающим, пап!» — Сказал женский голос, и телефон выключился. После чего послышались ритмичные гудки.

Бип. Бип. Бип.

Отложив телефон на то же место, откуда он его взял, Дима сел на диванчик, полностью облокотившись на его спинку, чувствуя себя полностью вымотанным. Полностью откинувшись на спинку, его голова лениво сползла вправо, под воздействием гравитации. Его взгляд сам собой наткнулся на фотографию, на которой была женщина с рыжими волосами и изумрудными глазами, она, которая причиняла ему боль. Не сама она, а её отсутствие. Взяв себя и фотографию в руки, он мягко и нежно провёл по ней рукой, тихо вздыхая.

— Как же мне одиноко без тебя, любимая… — Нотки тоски и боли в его голосе услышал бы даже глухой. — Нужно себя чем-нибудь отвлечь! Посмотреть что-нибудь?

***

— Жалко, конечно, что дети с внуками не приедут… — С грустью посмотрел он на телефон, ещё сильнее вспоминая вчерашние слова сына. Сейчас же он был более или менее спокоен. Он знал, что с его семьёй всё в порядке, только некие космические силы могли отнять у него самое ценное.

— Хорошо, что там у нас на повестке дня? — Сказал по привычке он вслух, перелистывая мысленный блокнотик с делами.

Ну, а сегодняшний день для многих людей является одним из самых радостных событий в жизни. Запах мандаринов, шум фейерверков, весёлые возгласы вокруг — первое января — Новый год! Но, несмотря на это, для Димы он был не таким радостным.

— Так-с, ничего… Эх, ладно! Пойду пересмотрю самые любимые тайтлы Кумико. Раз мне всё равно нечем заняться. На чём я там остановился, вчера? — Сказал Дима с облегчением и одновременно с грустью. Он уже было хотел пойти разобрать видеоколлекцию с необычными японскими мультиками, как вдруг вспомнил, что кое-чего не хватает. — Вот чëрт! Тогда надо и за чаем сгонять! Да, запью горе чайком за просмотром коллекции жёнушки.

Была у Димы странная изюминка: называть алкоголь чаем. Почему? Никто не знает, сам он говорит, что это, видите ли, «по приколу». Но все мы знаем, что ничего не бывает просто так. К слову, Дмитрий не был заядлым алкоголиком и налегал на бутылку только в крайнем случае.

Как только Дима вышел на улицу, ему в лицо прилетел морозный воздух, из-за чего щеки и нос тут же залило розовым цветом. Мужчина поглубже зарылся лицом в мягкий зеленоватый шерстяной шарф. Тепло куртки, белые горы, сугробы, а также приятный треск под ногами навевали на него приятные воспоминания.

— Помню, как был изумлëн при первом просмотре «Наруто». Как щас помню, то своё удивление, когда увидел Хинату. — Как тут не удивиться, когда твоя жена в первые дни знакомства вела себя как маленькая принцесса Хьюга? — Внешностью, конечно, была не похожа. Волосы у неё были ярко-рыжими прямо, как мех у того Девятихвостого лиса… — Витая где-то в мыслях, он говорил с самим собой от одиночества.

— Да, было дело. — Причмокнул он губами, смотря на удивительно чистое небо, вспоминая сладкие моменты прошлого. — И самое странное случилось позже. Моя тихая и застенчивая Кумико, моментами становилась кровавой фуррей. Она стала походить характером на Узумаки Кушину, была энергичной и очень бойкой, а её удары по голове я никогда не забуду!.. — Ещё пару долгих минут Дима грезил о былом.

Воспоминания текли ручьём, каждое мгновение с ней было радостным, каждый миг был так ему приятен. Радость этих моментов превышало, всё то остальное, что было до. Вечная апатия с детства, хмурый вид, вечный поиск новых знаний. Всё это управляло им до того, как он встретил её, эмоции и чувства к ней полностью изменили его, но после напоминали ему о том, что он успел потерять.

Он мог так делать часами, особенно в это время года, но в этот раз он пришёл в себя быстрее чем обычно. Тем временем, вся радость и теплота пропала и заменилась, слабостью во всём теле, хандрой и отвратительным настроением.

— Ладно! Хватит грустить, вот с чаем можно и… — Повисло молчание, мысли вылетели из головы, в ушах был лёгкий гул, и в ту же секунду Дима забыл о чём думал.

— Ась? Что?.. — Диме на секунду показалось, словно время вокруг него остановилось. Он даже не знал, почему в его голову пришло столь странное сравнение. Для него было удивительным, что он забыл то, что было с ним секунду назад. Для обычного человека это было вполне обыденно, но не для него. Эта ситуация была для него настоящим потрясением, забыть что-то было для него ересью. Всё равно что человек внезапно увидел, как кетчуп стал белым, а майонез стал красным. Факты которые для них были обыденностью, исказились настолько, что всё превратилось в абсурд.

Остановившись в середине дороги он попытался понять, что с ним случилось. Опомнился он только тогда, когда на его плечо легла чья-то рука.

— Вам чем-то помочь? — Спросил парень на вид лет тридцати с удивительно красными волосами. Эти волосы смотрелись особенно парадоксально в этой глуши. Резко придя в себя, Дима ощутил его руку на своём плече, и грубо её скинул.

— А, нет… Не надо… Я пойду, — Почему-то он испытывал отвращение и недоверие к этому человеку. Поэтому он отошёл от него и отвечал ему долгими паузами, не сводя глаз с его волос.

— Точно? — Человек напротив Димы, явно хотел ему помочь, но его недоверие, никак не могло пройти. Дима видел что парень был не плохим и действительно хотел ему помочь, но по чему-то какая-то часть него, отвергала его. — Точно! Со мной всё в порядке! Спасибо за беспокойство, конечно, но я пойду, — Произнёс он, после чего пошёл в сторону магазина, замечая как парень садиться в свою машину и поехал дальше по своим делам. Продолжая свой путь к магазину, он наконец-то пришёл в себя. Но даже после этого он не смог найти ответы на вопросы, которые мучили его. По пути он любовался заснеженными крышами домов. Зимы в его деревне были по-настоящему великолепны, можно сказать, самые красивые на планете. Деревья, покрытые снегом, на фоне окружающих гор выглядели особенно прекрасно. Дома же были самыми разнообразными: как те, что были популярны в начале XXI века, так и те, что были выполнены в различных архитектурных стилях.

Например, у одной из его соседок был дом, оформленный в стиле деревенских домиков XXI века. А у другого соседа, которого все называли просто «Француз», в имении стоял великолепный хай-тек дом. И всё это разнообразие стилей в архитектуре — заслуга одного человека, жившего в не самом лучшем веке — XXI веке. Этот человек, занимался тем что создавал всякое на 3D принтере, по заказу. У него была одна можно сказать небольшая мечта, переехать в деревенский домик и жить там занимаясь тем что приносит ему удовольствие. Он естественно пришёл к этой мечте и как обычно сделал это по своему. Поскольку его бизнес процветал, он купил или арендовал принтер, который был способен напечатать такой дом.

Доведя внутреннее и внешнее убранство, этот человек выложил в сеть своё творение. После чего случился информационный бум, на основе которого технологию напечатывания домов, довели до ума, а уже после изменился и сам мир. Действия одного человека изменили всё человечество. Как раз отсюда и появились самые разнообразные дома по дешёвой цене, главное — задумка и деньги, а дальше привести установку, материалы и нажать на одну кнопку.

До того, как он поселился в этой деревне со своей семьей, естественно, перед тем, как приехать сюда и начать жить здесь, он проверил и нарыл на это место достаточно много информации. Мало кто знал про то, что именно это здание, которое построил тот человек, находилось в этой деревне. Найдя это место, он сразу в него влюбился. Горы создавали тишину и спокойствие этому месту, давая небу его первозданную чистоту. В отдалении от городов, но он при всём при этом имел всё нужное под рукой. Зимние пейзажи были бы высшим произведением искусства, если бы природа была человеком.

— Ну, не дело это, в Новый год и без чая! Что же это за праздник тогда? — Почувствовав странный привкус во рту и першение в горле, Дима попытался откашляться. — Кхм-кхм, думаю, в следующий раз стоит одеться чуть по теплее… Сегодня уж слишком холодно, из-за этого жуткого мороза заболел… Кхэм!

Кашель не помог. Горло всё также першило, а привкус стал чуть сильнее, а ко всему прочему появилась боль в сердце. Не долго задумываясь над этим, Дима поспешил в магазин. Ему и так было не по себе от того парня, и от того что он забыл «что-то». Ему по скорее хотелось купить в магазине, цель своего путешествия, а после вернуться в дом и всё обдумать.

— …Блядский холод, кхм-кхм! Надо будет послезавтра к жене на могилку приехать, настроение улучшиться в стократ, ага… После выпивки точно. Главное перед семьёй не показываться в таком виде… — Подумав о том как дети и внуки застанут его в не лучшем виде, он поморщился и укутался поуютнее в свою куртку.

Дилинь-дилинь.

Поприветствовал покупателя маленький колокольчик над ним, когда он вошёл в знакомый ему магазин. Уютная атмосфера, внутренний интерьер в пастельных тонах, запах корицы в воздухе и приятный тёплый воздух от кондиционера. Мужчина мигом направился к кассе.

— Здрасте, уважаемая тётя Роза. Мне, пожалуй, вон тот чай. — С ухмылкой на губах он указал на блестящие бутылки слева от продавщицы, сразу обозначив цель своего визита.

— Здравствуйте-здравствуйте, молодой человек, а Вы, как я погляжу, алкашку всякую до сих пор чаем называете? — После её слов прозвучал резкий писк в ушах, который ненадолго оглушил Диму.

— С Вас… — Дальнейших слов её было не разобрать. Продавщица взглянула на побледневшего Диму, и эта бледность точно не была из-за холода.

Тудум!

Громкий стук собственного сердца ещё сильнее отвлёк Диму, из-за чего он снова прослушал слова тёти Розы.

— С Вами всё хорошо? Мужчина?! — Произнесла она более грубоватым голосом, нежили обычно.

— Ась? Сколько? Не расслышал… — Со стороны можно было увидеть как его зрачки расширились, а сами глаза, если видно задрожали, словно человек читал книгу.

— Я говорю, [ЧТО-ТО НЕРАЗБОРЧИВОЕ] — Вновь лишь жуткий писк и белый шум последовали за её словами, заполняя его сознание.

" Нихрена не понимаю… "

— [ЧТО-ТО НЕРАЗБОРЧИВОЕ] — Губы женщины продолжали двигаться, но из них нельзя было разобрать ни единого слова, до Димы доходили только неприятные звуки, отдающие сильной болью в его голове.

— " Не… " - Шестеренки в его голове, по немногу замедлялись.

— [ЧТО-ТО НЕРАЗБОРЧИВОЕ] - Как обычно было ничего не слышно. — " понимаю. " — Даже собственные мысли давались ему тяжело.

— Ладненько. — Сказал он, помотав головой, внезапно придя в себя, словно он вынырнул из-под толщи воды. Смотря на внезапно притихшую продавщицу, Дима собирался с мыслями, ожидая следующего приступа. Но его мысли были не здесь, они словно витали где-то там, на другой стороне.

" Я похоже несколько не в себе… Со мной явно что-то не так. Мне нужно позвонить родным. " — Первое о чём он подумал это была семья, поэтому его рука быстро обшарила карманы, но он понял, что не взял с собой телефон.

— Это, тёть Роз… Я тут вспомнил, что дома утюг забыл выключить! Я тут тыщу оставлю, а чуть позже приду и занесу остальное, если не хватит. Я быстро. — Первая и самая тупая отговорка была выпалена его ртом без раздумий. Самое главное — это покинуть помещение, а поскольку боли и мешающего шума не было, он, морг, вполне способен купить свой «чай».

Беря пакет с алкоголем, Дима выбежал из магазина под подозрительный взгляд тёти Розы. Спешно шагая домой, тот обдумывал. — " Что это блядь было?! "

Он точно слышал разные звуки: писк, белый шум, крики. Все эти шумы не позволяли ему расслышать, что ему говорила эта старая карга. В этом он точно не сомневался.

— Чёрт. Да что ж это такое? — Этот короткий путь домой показался ему бесконечным. Знакомые дома, деревья, местные достопримечательности — статуя, парк с замершим фонтаном — всё это как будто слилось в одно размытое пятно. Шум постепенно начал возвращаться.

— Даже сейчас я их снова слышу. Что же со мной не так? Твою ж дивизию! Может уже кто-нибудь мне ответить? Мысли идут слишком медленно — думать толком не могу! И голова как-то кругом идёт… - Приложив руку к своему лбу, он ощутил новый толчок, который чуть не повалил его в снег.

Тудум.

Раздался стук сердца уже намного отчётливее и как буд-то ближе.

— Снова? — Хватаясь рукой за грудь, прошипел Дмитрий. Он больше не мог этого выносить.

Пакет грохнулся на землю, раздался звук бьющегося стекла. А после и сам Дима измученно свалился в снег. Валяясь в сугробе с помутневшим зрением, он заметил краем глаза направляющегося к нему паренька. Он был тем самым красноволосым, что попытался ему помочь когда он заплутал в своих воспоминаниях и раздумьях. Когда тот встал рядом и наклонился к нему, то Дима наконец смог яснее разглядеть его лицо. На нём сверкала яркая улыбка, а в глазах отражалась благодарность.

Парень заговорил, но его слов Дима также не слышал. Улыбка же незнакомца от этого лишь стала шире, превращаясь в хищный оскал.

Дима понимал, что умирает. Мысли в сознании проносились с бешенной скоростью. Странный парень. Его семья. Стоящий на носу праздник. Смерть жены. Они хаотично сталкивались с друг другом, спутываясь в один большой клубок.

Однако же последней мыслью Димы было…

" Только бы не переродится женщиной! Согласен даже на червя, личинку и бабу с хуем! " - На этом он полностью закрыл глаза и умер.

***

Проснувшись от большого количества шума, Дима думал лишь об одном: «Поскорей бы придушить того кретина, что впустил в мою палату столько народу!» И он был прав — сейчас его окружало множество непонятных существ. Все они пестрили разнообразием цветов, форм и размеров, и ни один не был похож на другого.

— А ну, всем тихо! — прикрикнул старец, восседающий на белом троне, ударяя посохом о… пустоту?

И под троном подразумевается совсем не ваш старый «фарфоровый друг», с которым вы проводите весёлые минуты своей жизни после съеденной несвежей шаурмы с вокзала. Это был самый что ни на есть настоящий трон! На вид он был высечен из мрамора и покрыт изящными узорами и трещинами, испускавшими яркий золотой свет. Всё это составляло громадную картину, наполненную множеством исторических сценок. Они повествовали о неком молодом пареньке, что… Но, конечно же, Диме было не до этого!

Тудум…

— Что? Снова он… Он похож на биение сердца. Где-то за мной, но и в тоже время… глубоко внутри меня? — Вслед за звуком биения сердца Диму охватило чувство, словно змея, до жути холодная, обвилась вокруг его головы и начала потихоньку сдавливать её.

— Поскольку мы уже определили наказание, давайте приведём его в исполнение! — Встал, судя по всему, «бог» со своего трона.

— Постойте! — Встала из-за стола женщина с белыми как снег волосами и красными как рубин глазами. — Все мы знаем, что он совершенно другой, разумный! Зачем нам его судить? Особенно за то, чего он вообще не делал. — После её слов зал наполнился шумом из-за большого количества шёпота.

— Да, можно сказать, что он идентичен тому существу, а также он существует только в четырёх «вариантах» во всём мироздании, как и то существо. Это неоспоримо. Однако же все мы знаем, что он погиб, когда пал в пустоту, пока все остальные «варианты» были уничтожены Великой цепью. — Ещё одна пауза, выдержанная этой дамой, дала время осознать тем разумным в зале, что она сказала, а также дала им достаточно времени подумать и обговорить свои выводы с другими.

— Даже те, кто могут видеть нашего подсудимого, могут сказать тем, кто не видит, что он точь в точь повторяет его, как внешне, так и духовно. Мы проверили его вдоль и поперёк, вывернули наизнанку, прочитали душу. Мы сделали ВСЁ, чтобы найти хоть малейшее сходство, но так и не нашли. Кроме, опять же повторюсь, этой несостыковки в мироздании и его внешне-духовного повторения.

— Но мы уже потеряли его будущее и мы не намерены потерять его прошлое! — сказало нечто в виде кошки.

" Эм, а этот монстр не из аниме про девочек-волшебниц? Кюбэй вроде. Полюби тебя тот-кого-даже-в-мыслях-лучше-не-называть, аниме реально. Интересно, а игры реальны? Хмм, а что если ВСЁ может существовать? В том смысле, что каждый придуманный нами мир может существовать. Может и у тех миров есть альтер версии? Например, всякие фанфики и прочее в этом духе как у Марвел? А сами эти миры настолько не похожи и одновременно с этим похожи настолько. Что лишь движение атома, который постоянно двигался влево потом начал двигаться вправо, отличает их от друг друга. " — Придя к этой мысли, Дима почувствовал, словно в его голове взорвалась сверхновая звезда от такого большого количества информации. Он чувствовал, что будто прозрел. Словно дверь, что была заперта, снесли тараном. По его телу пробежала волна мурашек.

— Да, но мы можем… - Не успел Дима даже вникнуть в суть разговора, как он уже был далеко от этого места.

Тудум.

Тудум.

Тудум.

Слова, произносимые этими, без сомнения, могущественными существами, перебивало эхо биения сердца где-то глубоко внутри Димы. Под шум и гам Диму засосало во внезапно появившийся портал, но никто из этих существ так и не заметил его пропажу. Даже сам Дима не заметил своё попадание в портал, пока уже не оказался в нём.

***

Спустя неизвестное количество времени. Где-то в необъятной пустоте. В большой-большой сфере…

Открывшийся портал выплюнул Диму, который испытывал не самые приятные ощущения, но это было уже не важно. Ведь тот тут же вырубился: толи от переутомления, толи от силы, с которой он ударился головой об землю.

«Сладких снов, милый».

Квест:Второй мир. 1.1 Письмо или Появление Исы.

«Хочешь быть счастливым человеком — не ройся в своей памяти. Слабая память прибавляет нам сил. Лучший способ запомнить что нибудь — постараться это забыть.»

Какая то смесь пословиц.

Ещё не открыв глаза, Дима почувствовал, как его лицо сморщилось, словно он съел лимон. Нащупав рукой ближайшую опору, он начал медленно подниматься. Свободной рукой он потер глаза и лоб, пытаясь прийти в себя и облегчить боль. Инстинктивно он думал, что так сможет уменьшить неприятные ощущения.

Первое, что он увидел, открыв глаза, была пустота. Безмолвная, безжизненная и неприветливая — это было то единственное, что он заметил после того, как исчез из небесного зала суда. Сначала он не мог видеть ничего дальше своего носа, но затем, когда он начал двигаться, эта часть реальности тоже изменилась. Он обратил внимание на свои руки и осознал, что не может увидеть ничего за их пределами.

Что будет, если человек проснётся и ничего не увидит перед собой? Он испугается, это и случилось с Димой, он не стал исключением. Его испугал не только тот факт, что перед его лицом ничего не было, но и то что было скрыто в пустоте. Этот страх неизвестности услил первоначальный страх ещё больше. Машинально посмотрев вниз, его сердце упало, ведь под ним ничего не было. Перед ним открылось абсолютное ничто, и разум Димы словно отключился. Его место заняло критическое мышление, которое, однако, было подточено безумным страхом за свою жизнь.

— НЕТ! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ВСЕ ЭТО СОН! — Отрицая нынешнюю реальность какой она была, ему всё больше и больше становилось не по себе. В той же степени как ему было страшно, он начинал принимать реальность. Именно из-за него он начал приходить в себя, но не без последствий.

Затуманенный разум утратил способность рассуждать логически и, стремясь спасти свою жизнь, предпринял отчаянный шаг — попытку бегства, которая, на первый взгляд, казалась бессмысленной. Однако, несмотря на все свои старания, его тело, двигавшееся с максимальной скоростью, которую оно могло развить в тех условиях, встретилось с непреодолимым препятствием.

Удар был настолько сильным, из-за чего он могу почувствовать боль не только в голове, но и во всём теле. Это неожиданное ощущение вернуло ему способность мыслить ясно, хотя гормоны в его крови продолжали поддерживать панику.

Очнувшись, он первым делом упрекнул себя за то, что позволил своим животным инстинктам взять верх над разумом. Закрыв глаза и глубоко вдохнув, он попытался успокоиться и вернуться к реальности, но что-то всё ещё мешало ему обрести полную гармонию. В глубине его сознания словно эхом отдавался какой-то звук.

Довольно скоро до него дошло что этот звук был не в его голове. Этот звук был настолько ему знаком, что он не мог его ни с чем перепутать. Некий «бип», за которым следовал шум вентиляторов, охлаждающих процессор. В этом тихом месте каждый щелчок и треск звучали как грохот, поэтому он мог отчётливо слышать, как каждая часть компьютера выполняет свою работу. Включение системного блока стало для него островком стабильности. Неким символом того, что в этом хаосе есть что-то родное и надёжное.

Медленно повернув голову, он с недоумением взглянул на источник звука. Перед ним стоял обычный на вид стол, на котором находился монитор, а под ним — системный блок. Рядом с ним располагался стул на колёсиках, такой же, как у всех. На столе можно было увидеть несколько ящиков, в которых, вероятно, хранилось всё необходимое для работы обычного парня по имени Кларк Кент, работающего в «Дейли Бьюгл».

Монитор, словно не желая признавать реальность окружающего мира, похожего на бескрайний космос, показывал свою до обыденного обычную заставку. Как это «обычно» бывает перед тем, как должен был появиться рабочий стол.

Дима помотал головой и несколько раз моргнул, после чего всё его внимание привлек допотопный компьютер. Эта техника полностью захватила его мысли, вытеснив страх. К его собственному удивлению, она пробудила в нем интерес ко всему, что его окружало. Чего он и сам по правде не ожидал от самого себя.

Когда появился рабочий стол со всеми «обычными» иконками, Дима нахмурился. Всё дело было в логотипе на рабочем столе: чёрный фон, в центре которого находился кружок со странным узором внутри, а из него выплывала буква L. Этот логотип вызывал у него странные чувства и ощущения, а его первая ассоциация была с…

— Черепно мозговая травма? — Выпалив первое что пришло ему на ум, его глаза неверящие и шокировано смотрели на символ на рабочем столе. — Погоди разве это не иконка той самой игры?

Ответ не пришёл так быстро, как хотелось, но всё же он был найден. Однако в нём не было никакой логики. Откуда посреди абсолютного ничего был старый компьютер, на главном экране которого был логотип игры, о котором знали всего полтора землекопа? Не обнаружив даже намёка на логику в том, что он искал, он обратился к единственному, что могло бы ему помочь.

— Если отбросить все невозможное, то останется только правда, какой бы невероятной она ни казалась, верно? Но даже если так думать, то всё равно возникает множество вопросов, на которые я ищу ответы. Окружающий меня мир словно взят из фантазии безумца и резко перемещён в мою реальность. — Удручённо вздохнув, он взял в руки мышку и попытался взаимодействовать с единственным, что у него было, но этого у него, к сожалению, не вышло.

— Неужели провод отошёл? — Следуя за проводом мышки, Дима довольно быстро нашёл системный блок. Тогда же он обнаружил провод, который был не до конца воткнут в разъём, его бровь сама поднялась, а его лицо обрело недоумённый вид.

— Мышка была не подключена всё это время? — Он с силой вставил провод от мышки в разъём и, поднимаясь, чуть не ударился головой об стол. Странности стали проявляться всё сильнее. Курсор на экране монитора хаотично перемещался, открывая одну папку за другой без участия человека.

— Что чёрт возьми происходит?

Наблюдая за пикселями, которые создавали картинку курсора, как за новым чудом света, белая стрелочка остановилась перед текстовым файлом с надписью «Важно!». Более никаких изменений и чертовщины не происходило.

— Видимо от меня ожидают что я нажму на этот файл? Почему-бы не открыть его раз меня просят! — Поступив как последний идиот, Дима щелкнул по файлу, и перед ним открылось окно с текстовым документом. Содержимое в котором не поддавалось его мышлению.

Привет другой я или его «Вариант». Читай внимательно или слушай, я один хрен не знаю как до тебя дойдёт это сообщение. Скоро, от этого музейного экспоната компьютера 21-го века, начнётся «прогрузка территории». Извини что выражаюсь игровыми терминами, просто именно так мне проще всего. Просто я крепко связан сейчас с этой тематикой и воодушевлён ею. Что там у нас дальше? Кофе!

Когда он дочитал эти строки, его нос уловил аромат свежего кофе. Осторожно повернув голову в сторону этого чудесного запаха, он увидел кружку с символикой игры и с наслаждением сделал глоток.

Думаю, уже удостоверился в моих словах, да? Так что там дальше по списку? Не пойми неправильно, просто хочу максимизировать твой старт, чтобы тебе не пришлось мучиться, как мне в свои былые годы. Кхм, не думай, что это сообщение из будущего самому себе. Это далеко от реальности. Я знаю о том, что произойдёт далее, исходя из того, что у меня есть свои прорицатели и оракулы. В общем и целом, очень большими усилиями я смог просмотреть часть твоего будущего, объединил это со своей историей. Ведь мы с тобой похожи и предположить схожести в наших с тобой путях очевидно, да?

— Что за бред? — Хоть и понимая что всё что он читает было полным безумием, но он почему-то не мог оторваться от прочтения.

Мир каким он был, больше не будет. Советую открыть глаза как можно раньше. Впереди тебя ждёт магия, боги, знакомые тебе сюжеты. Впрочем ты так или иначе забудешь о своих воспоминаниях и перезагрузишься как это сделал «Я». Продолжим?

Эти слова вернули страх, который только начал утихать, с новой силой. Казалось, что в его теле появилась чёрная рука, которая поднималась вверх, прямо к сердцу. Он больше не чувствовал себя радостно и беззаботно, как раньше.

Поздравляю, ты теперь управляешь этим местом! Добро пожаловать в ад, на твои вечные страдания! Ладно, я продолжу. Рядом с твоим кабинетом будет лифт на второй этаж. Советую запомнить это как можно лучше. По началу это место тебе не очень придется по душе, но потом всё встанет на свои места и это место станет для тебя. Можно сказать Домом или как минимум для меня, это стало «ХАБом». Для многих это место всё-таки стало домом. Так же, скоро у тебя появится система, и она даст тебе квест. Советую выбрать нормальные «примочки» когда ты отправишься в путешествие. Думаю, теперь стоит объяснить то, что тебе пригодиться в далёком будущем. Ты, и весь остальной комплекс, находитесь в «Великой Пустоте». А теперь немного поподробнее. Что это такое и с чем его едят. В «Великой Пустоте», ВСЁ медленно исчезает и из-за этого вычислить твоё местоположение будет максимально сложно. Всякие следящие заклиная исчезнут, из-за текучки маны или к примеру разрушение его корпуса. Поэтому там ты в безопасности, на какое-то время. Так что за свою безопасность не волнуйся.

Теперь стоит перейти к самому печальному на первое время. Дружочек!!! Тебе нужна энергия на поддержание щитов, которые блокируют влияние «Великой Пустоты» как на тебя, так и на комплекс в целом, а, как ты наверное понял, энергию ты так просто не получишь. Чтобы получать энергию тебе придется пахать на свою жопу как последний раб. Как ты наверное уже понял, аномалии дают тебе энергию, но не волнуйся, как только ты поймёшь как заработать больше энергии всё пойдёт как на мази. Спешу огорчить, болванчиков не будет, ты сам должен будешь их нанимать в путешествии, тебе в этом поможет ИСАин или просто Иса.

Он не знал этого, но прислушался к предупреждению своего внутреннего голоса. — Какие аномалии? Что происходит?

Так, теперь подробнее про термин, который упомянули на том собрании, «варианты». Думаю тебе стоит просто вспомнить TVA из вселенной Марвел и их «вариантов». Думаю так будет проще для твоего понимания, но знаешь, что самое ёбнутое в этой ситуации???

МЫ НИХРЕНА НЕ «ВАРИАНТЫ». МЫ «ОТРАЖЕНИЯ»!!!

Прикольно, да? Когда я начал расследование происхождения этого термина, я накопал следующее. Варианты действительно похожи на те, что были во вселенной марвел, но вместе с этим знанием мне пришло ещё и то, что вариант прошлого может повлиять на будущий вариант и так далее. Если умрёт прошлое, умрёт и связанный с ним вариант. Это связано с тем, как стать сильнее в очень далёком для тебя будущем, так что я пока опущу детали. Когда я не поверил в эти данные, я подёргал за «ниточки» и нашёл истину нашего происхождения (поверь мне, лучше не знать то, что с тобой может случиться, это связано с тем, что мы именно что «отражения», а не «варианты»). Что мы отражения!

Прочитав это слово в его голове снова всплыли воспоминания о том что было на «суде».

И так кто же это такие? Эти самые «отражения»? «Отражение» это другая версия тебя в другой плоскости мира и времени. Видишь ли, мы всё-таки связаны между собой одной и той же историей, но разница между нами в том, что наши действия не влияют друг на друга. Грубо говоря, ты можешь хоть сейчас себя убить, на меня это никак не повлияет. Есть наглядный пример того, что ты на меня не влияешь. В моём прошлом этого письма не было и сейчас я делаю тебе огромную услугу, объясняя всё это. А похожи мы тем, что нас закидывает в похожие миры, в похожем сеттинге. У нас могут быть как похожие начала пути или похожие условия.

Именно на этом я собрал весь твой «стартовый пакет новичка попаданца». Я знаю что ты не любишь спойлеров, поэтому я тебе не скажу, в какой ты попадёшь мир. Всё таки может быть что ты туда и не попадёшь вовсе. Не хочу чтобы от меня зависела твоя жизнь. Теперь ты можешь понять, что мы одинаковы и не похожи одновременно, просто я «немного» в будущем. Так что, то существо, было неправо в своих изречениях. Скорее всего, это было сделано с целью запутать тебя, так что не стоит благодарности. Я себе всю голову сломал, размышляя, и очень заебался сопоставляя кусочки пазлов воедино. Думаю, теперь ты должен понять, насколько это большая услуга. Также я знаю, что помимо нас с тобой есть ещё два неизвестных отражения, но пока что я смог обнаружить лишь тебя. Теперь про наше с тобой состояние. Мои поздравления!!! Ты теперь в психологическом плане навсегда застрял между 18-тью и 23-мя.

Ты наверняка заметил очень большую дыру в своей голове и я до сих пор мучаюсь с ней (я про воспоминания, а не про реальную дыру в башке). Боюсь, вернуть нашу память окончательно невозможно, всё было утеряно безвозвратно. Хотя у тебя всё-таки может что-то остаться, но я не верю в это. Если же что-то обнаружишь дай знать, лады? Я перепробовал всё, и даже когда я вернулся в наш прошлый мир, ничего не изменилось. Даже признаков нашего существования мне обнаружить так и не удалось. И, наверное последнее, что тоже связанно с нашей психикой. ИЗ-ЗА КРАЙНЕ ВЕСЕЛОГО ВРЕМЕНИ в портале, мы стали очень нестабильны, в плане души. Ага, а ты думал ты телесный? Ты случаем не забыл, что ты, погиб так-то? Так что ХУЙ тебе на рыло. Мы теперь нечто вроде призрака или души, но мы временно занимаем созданное по воспоминаниям тело. Это тело такое же молодое, как и наш с тобой ментальный возраст. Кстати, наш нынешний голод не совсем то, что ты думаешь. ГОЛОД — ЛОЖЬ! АЗХХАААХАХХААХАХАХХАХ!

Теперь ему было очень не по себе, словно что-то было под его кожей, а его тело не ощущалась его собственным. Казалось что всё не так, всё что было вокруг него было иным. Строки, в которых крылась информация, были про то, что ещё не случилось. Это знание так прочно закрепилось в его голове, будто было истиной в последней её инстанции. Теперь Дима даже думал над тем, что тот «красноволосый» был как раз этим человеком, но больше всего его беспокоило то, что было написано про «дыру» в его голове. — Потеря воспоминаний?

Он не хотел этого. Он боялся потерять всё, что было ему дорого: жену, детей, тестя и тёщу. Он не желал забывать ни о светлых моментах, ни о печальных. Этот страх затмил все остальные чувства, но то, что заставляло его смотреть на текст, не ослабевало. Думая о своих детях и о днях, проведённых в прошлом мире, он дочитывал оставшийся текст, словно предсказывая свою «будущую смерть». Его дыхание стало прерывистым и тяжёлым, по его лбу образовались капли пота, а его рука схватилась за сердце.

Вернемся к нашим баранам. Если проще, мы стали ЕБУЧИМ БИДЖУ!!! Попробуй вспомнить это в будущем, тебе это понадобится. Теперь, если мы и сдохнем, мы не умрём окончательно, а возродимся через некоторое время, НО это будет только после появления Исы. Хотя с тобой будет, возможно, по-другому, судя по моим данным. Я в этом точно не уверен. Думаю на этом закончить, мне уже пора искать других, такой уж у меня квестик. Удачи в путешествии. P.S. Если начнёшь....................................

***

Наконец, действие той силы прекратилось, но Дима продолжал неотрывно смотреть в монитор. Прочитав последнее предложение, он закрыл глаза, словно пытаясь забыть всё, что успел узнать. Открыв глаза в его взгляде больше не было жизни, только страх, отчаяние и безнадёжность. Он напоминал человека, которого ведут на казнь. Его тело обмякло, а взгляд устремился вверх. Если раньше там была пустота, то теперь там был только серый и унылый клетчатый потолок.

Безжизненно оглядев пространство вокруг, он заметил вокруг себя офисного планктона.

Проходя по одинаковым коридорам комплекса, он внимательно осматривал каждый угол, стараясь не пропустить ничего подозрительного. Ему потребовалось много времени, чтобы собраться с силами и встать с кресла, но, несмотря на трудности, он старался поднять себе настроение.

Дима очень боялся потерять свои воспоминания, даже самые грустные. Для него воспоминания были чем-то сокровенным, чем-то очень личным и особенным. Он чётко понимал, что в воспоминаниях хранилась вся его жизнь, и если он потеряет хоть малую часть, это навсегда может изменить его. Даже сама возможность что он мог забыть своих детей, внушала ему страх и ужас. Эти воспоминания придавали его жизни смысл, каждое из них — это драгоценность, которую нельзя было измерить. Как его не огорчало потеря жены, он не хотел забывать этого. Дима хотел жить с этими воспоминаниями и двигаться дальше.

Когда он позволил себе усомниться в словах того человека, хотя бы на мгновение, в его сердце зародилась надежда. Даже другой «он» сам с точностью не знал, что с ним будет. Всё, что ему оставалось, — это полагаться на информацию из ненадёжного источника и свои собственные ощущения.

Думая о том, что ему нужно во всём убедиться, он встал со своего места. Для начала Дима начал обыскивать кабинет в поисках оружия, не зная, какие тут могут быть опасности. У него появилась решимость сражаться за свою жизнь, и он решил подготовиться к худшему. Ножницы оказались под рукой, и он сломал их, получив два кинжала. Это была его первая идея, как спасти свою жизнь.

Вспомнив свою былую службу, он сделал пару взмахов импровизированным «ножом».

— Я, конечно, был когда-то лучшим в рукопашном и ножевом бою среди всех в полку, но сейчас мои навыки заржавели, как и эти ножницы. — Смотря на своё отражение в ножницах, он увидел себя прежнего, намного моложе того себя, который был в деревне в горах. Этот «он» был совсем другим. Лицо, которое он увидел, было не тем, что он видел каждый день в отражении зеркала. Он даже и забыл, что было написано в письме про его тело.

Сжав покрепче рукоятку ножниц, он еле слышим прошептал. — Мир не будет прежним, да?

Посмотрев в даль коридора, вздохнув, он пошёл дальше, обдумывая, с каких пор у него было его молодое тело.

***

Осторожно проверяя каждую комнату на наличие хоть кого-то или чего-то, он наконец заметил странность. Проходы в коридорах были очень большими. Они были очень странными, через равные промежутки на полу и стенах были какие-то пластины из какого-то металла. Решив, что пока дел у него, собственно, и не было, Дима решил проверить одну свою догадку.

Зайдя в ближайшую комнату, он повернул налево и начал считать шаги от дверного проёма комнаты до стены. Когда Дима упёрлся лбом о стену, он развернулся и сделал точно так же, но с противоположной стороны стены. В итоге он подтвердил свою догадку.

— Видимо, эти листы металла — это заслонки на случай чрезвычайного происшествия. Чтобы блокировать вход и выход в случае ЧП. Они расположены в начале и конце каждой комнаты. Меры предосторожности тут просто отменные. Всё это очень напрягает.

Обведя взглядом весь коридор, он прикинул в уме, насколько он большой. — Тут две фуры вполне спокойно проедут даже не впритирку. Феноменальная постройка.

Глядя на дверь, Дима отметил, что она была больше необходимого. — Скорее всего, это для погрузчика. Чтобы он мог въехать и выехать. На что было рассчитано это место?

В тех или иных местах можно было заметить паутину, в отличии от пауков. Этот малюсенький факт настораживал его. Ведь, как он знал, это место было «создано» не так давно. Тогда откуда тут паутина? Создавалось такое впечатление, словно тут уже давно никто не живёт. Аура и ощущение от этого места были гнетущими и пугающими, хотя и большая часть стен были белыми и чистыми.

Идя дальше по коридору, он наконец наткнулся на нечто очень странное. Когда он заметил это в своём поле зрения, он неверяще подбежал к тому месту. Прямо перед его лицом была стена, на которой был огромный след от когтей. Прикоснувшись к отметине, Дима шокировано отметил у себя в голове: — " Идеально гладко. "

Посмотрев в даль коридора, таких отметок было ещё больше, а ещё он наконец увидел первый перекрёсток в виде креста. Бесконечный коридор кончился тем, что в нем появилась развилка. Всё ближе и ближе подходя к повороту, ведущему налево, было всё больше царапин по всему коридору.

Осторожно посмотрев за угол, перед его глазами открылась тьма, которая частичка за частичкой заполнялась, как пазл. — Вот что он имел в виду под «прогрузкой»? Интересно, как это работает с людьми… Беру слова назад, я не хочу этого знать.

Он не ожидал, что, обернувшись, увидит перед собой полупрозрачную стену, которая словно приглашала его пройти дальше.

" Как я раньше этого не заметил? "

Но не только это стало причиной его удивления, слева и справа от него были карты, размещённые почти вплотную к ребру стены. Они были одинаковы, отличались лишь тем, как смотреть на неё. Дима думал, что это было сделано специально для машин, которые могли бы тут ехать, или для людей, которые шли в определённую сторону.

Рассмотрев карту более детально и подробно, Дима понял нечто очень серьёзное, из-за чего он сильно удивился.

— Судя по плану здания, это место — бункер. Причём для сдерживания чего-то как внутри, так и снаружи, но и это ещё не всё! Всё это место, ко всему прочему, целый автономный город! То, что я успел увидеть вживую, лишь часть огромного коридора «Центральной связующей». Здесь есть фермы, жилые отсеки, охранная, наблюдательный центр, да чего здесь только нет. Куда я, черт возьми, попал?

Когда его взгляд упал не на содержимое карты, а на самый правый уголок карты, Дима в очередной раз заметил логотип.

В тот же самый момент его ноги подкосились, и он чуть не упал. Фрагмент письма всплыл в его памяти, и надежда на то, что в письме частично ложь, рухнула. Пока большая часть того, что было написано в письме, сбылось. — Кружка кофе, прогрузка территории, тело, какого-то хрена целый комплекс из игры. Если же я помню про ту игру всё верно, то в той игре нужно отправлять персонажей к монстрам в камеры. В процессе работы с ними аномалии вырабатывают энкефалин, который впоследствии перерабатывают в энергию. Если здесь нет людей, то сообщение о «болванчиках» также верно, ведь я пока не встретил ни одного человека. Одно или два понять можно, три — это совпадение, четыре тоже понять можно, тогда как объяснить пятое попадание в яблочко?

Единственное, что пока с ним не случилось, это дестабилизация души, ведь, как он мог заметить, с ним было всё в порядке, всё остальное нельзя было никак проверить. Потеря воспоминаний ему не казалась тем, что не сбылось, а всё из-за текста почти в самом конце про его бессмертие и некую Ису.

" Попробуй вспомнить. " — Именно из-за этой фразы и большом акценте неизвестного на потере воспоминаний, он думал о том, что «потеря воспоминаний» ещё не произошла. Неизвестный говорил об этом так, словно и он обязательно потеряет воспоминаний.

— Может, он говорил это уже другому «мне»? Который изначально был без воспоминаний, а после изменился из-за их потери? Тогда, может, всё будет в порядке? В любом случае я не приму такую реальность. Ни за что! Всему должно быть логическое объяснение.

Утешив себя этой мыслью, он запомнил карту перед собой и решил направиться к тому месту, которое называлось «Кабинет управляющего». Дима считал, что именно там его ждёт следующая часть пазла. Найдя на карте ближайший маршрут, он решил воспользоваться лифтом. Лифт находился недалеко, если продолжить идти по коридору, по которому он шёл раньше, Дима оказался бы там через пару минут.

" Если я всё-таки предположу, что я нахожусь сейчас в «Великой пустоте», а если конкретнее — в комплексе из игры корейских разработчиков. Тогда в каком именно? Действие первой игры в их серии происходило внутри их центрального отделения, но также были и другие отделы, подчиняющие напрямую высшему искусственному интеллекту Анжеле. Почему, не произнося всего этого вслух, оно всё равно попахивает шизой? Да и зачем здесь тогда «Комната управляющего»? "

Когда до него дошла эта мысль, морщинки на его лбу разгладились, а на лице появилось выражение осознания.

— Если я верно понял. Эту часть игры нам не показали, ведь именно из этого места мы и наблюдали за ходом истории. То есть а-ля наблюдатель или же «игрок». Это место — часть той игры, но за её кулисами. Если брать это в расчёт. Тогда то пространство, которое еще не «загрузилось», вело к другой части комплекса, а именно Малхут. — Снова нахмурившись, он принялся обдумывать этот вариант событий, его шестеренкам приходилось так быстро крутиться, из-за чего он даже остановился, более не сделав и шага.

— Именно там находиться спуск на этаж ниже. Тогда если воспринять этот спуск, именно что, как на этаж ниже. Тогда это второй этаж, если судить по открытию отделов игры, а именно сверху вниз. Если это правда, то часть письма была ложью, потому что лифта возле «моего» кабинета не будет!

Обрадовавшись этому открытию, он решил поспешить как можно скорее на самый верхний этаж, там, где был «его» кабинет. К своему удивлению, Дима обнаружил, что стоит не так далеко от фойе лифтов. Места, в котором были лифты, ведущие на каждый из уровней этого комплекса, кроме самого верхнего и нижнего этажа. В них можно было попасть только через лифты в ближайших уровнях, а именно через инженерный отдел.

Пространство фойе было крайне велико, по его меркам оно было примерно с футбольное поле, которое было всё в рытвинах и следах от когтей. Наплевав на это, он поспешил к лифту, ведущему на самый верх, в инженерный отсек. Ему всё больше и больше не терпелось доказать лживость и недостоверность слов неизвестного.

Добравшись через инженерный отсек в наблюдательный пункт, он обнаружил, что весь этаж был чуть ли не разрушен.

— Какого хрена тут произошло? — Опустевшее поле битвы, в котором не было ни крови, ни убитых. Казалось что тут побывало сошедшее с ума животное, которое уничтожало всё вокруг. После недолгого поиска он нашёл карту этого этажа вместе с картой всего здания, подобную карту он видел и в инженерном отделе, когда вышел из лифта.

Быстро найдя глазами нужный, самый короткий путь, он поспешил как можно быстрее. Пробегая через развилки, Дима заметил, что другие коридоры были практически целы и находились почти в идеальном состоянии в сравнении с тем коридором, по которому он бежал. Ему показалось, что он бежал по прошлому поле битвы, как минимум на это указывали царапины. Почти полностью истратив свою выносливость на этот марафон, он прибежал к двери, которая была настежь выбита. Пройдя внутрь, не оставалось никаких сомнений, что это место было уничтожено, но кое-что подтвердить удалось. Комната была словно отделена резкой чертой, перед которой была тёплая и уютная гостиная, отделённая на два этажа, сверху которой были книжные полки. Уютный диван и много что ещё, но самое удивительное, что было за этой чертой. Тёмный и мрачный интерьер, чёрные стены, которые на контрасте с белыми коридорами снаружи вообще не сочетались или как минимум странно смотрелись. Неожиданно бесчувственный и холодный на вид стол, на котором стоял горшок с удивлением целым кактусом, а также с поломанными мониторами на стене.

Увидев это место, он окончательно принял тот факт, что это место — часть главного комплекса игры Lobotomy Corp. Медленно выдохнув, вера в то, что это сон, исчезла, намёк неизвестного о том, что нужно снять розовые очки, стал понятен, что значит, теперь можно было со спокойной душой верить в магов, драконов и божеств. Поскольку вымысел окончательно стал правдой. Однако мысль, которая не давала ему покоя всё это время, не оставляла его.

" Я должен вернуться к семье. Я не могу утратить свои воспоминания. Этого мало чтобы сломить меня! "

Приняв решение тщательно всё проверить, Дима сразу же вспомнил карту и мысленно наметил путь, по которому собирался исследовать этот и другие этажи. Ему необходимо было исследовать всё без исключения, чтобы избавиться от охватившего его страха. Его представление о нормальности исчезло, и теперь он осознавал, что всё вокруг может существовать одновременно. Любая фантазия имеет право на жизнь, а хаос является неотъемлемой частью этого мира. Те древние существа, жаждущие его головы, действительно существуют, и ему предстоит с ними столкнуться.

Хоть он и поверил в это, но его по-прежнему терзала мысль о том, что всё это реально. Вера и существенные доказательства — это разные вещи, и только наличие последних могло его успокоить. Может, всё это место было построено убийцей его жены, он же находится в своём мире, та пустота — это наложенная голограмма, как и те существа. Ему хотелось верить в то, что всё это просто плод больного воображения убийцы, который решил поглумиться над ним в такой своеобразной манере. Ему нужна была хоть одна деталь, которая должна была сломать всю магию этого выдуманного мира, но… Прошли часы с того момента, как он был в «своём» кабинете.

За это время он успел пройти по ключевым точкам всего комплекса и даже найти парочку тайных проходов. К примеру, возле его кабинета был конференц-зал и проход на уровень выше. Как раз который можно было назвать подъёмом на «второй этаж». Если первое место ничем не выделялось, кроме разве что своей схожестью из игры, с тем местом когда ИИ собрала всех глав отделов, прежде чем объявить бунт своему создателю. Лифт наверх, в свою очередь, вёл на самый нижний этаж. Как бы это ни было странно, но верх и низ были перепутаны. А понял он это, когда обнаружил скрытый проход, который привёл его в нижний инженерный отдел. Вернувшись на самый верх, он беспомощно выдохнул. Продолжив осмотр верхнего этажа.

— Это место просто до ужаса фантастическое. Я иду наверх, а выхожу с низа карты. Я в 2D-игре, или что, блять, происходит? — Хоть он так и сказал, но это стало ещё одним кусочком пазла.

Самым увлекательным местом оказался наблюдательный пункт — просторное помещение с большим окном в стене, через которое можно было увидеть, что происходит внутри огромной сферы, являющейся частью комплекса. Весь этот бункер/город представляет собой огромную сферу, в которой находилась ещё одна сфера. Однако, глядя на неё из пункта наблюдения, это не казалось таким очевидным. Малая сфера была подвешена на тросах, которых явно не хватало для её удержания в воздухе. Но самое странное и нелогичное в этой конструкции — это тросы, которые тянулись к сфере снизу. Всё пространство внутри сферы было освещено светом, но для чего он служит, Дима пока не мог понять. Помимо тросов, от сферы тянулась парочка коридоров, которые шли прямо к научному отделу.

" Неужели та стеклянная дверь вела именно туда? Нужно проверить. Только прежде я зайду в оружейную. Не имею ни малейшего желания встречаться с монстрами из сказок и кошмаров с вот этим дерьмом. " — Покручивая на одном пальце ножницы, он развернулся и направился на выход из помещения.

Спустившись на уровень вниз он наконец пришёл к нужной комнате. Открыв дверь он нашёл считай целый склад оружия и брони. Не теряя и минуты он подошёл к стойкам забрал пару пистолетов и дробовик, так же не забыв про шлем и бронежилет, который защитит его от колючих и режущих атак. Это была совсем другая защита, не такая, как у обычного бронежилета.

Вооружившись и облачившись в защитный костюм, он направился к «Центральной связующей», чтобы оттуда попасть в малую сферу.

***

Пройдя по длинному коридору, он достиг дверей, ведущих внутрь сферы. Открывшиеся двери явили ему знакомую пустоту, которая постепенно заполнялась, но исследование ещё можно было провести. В центре комнаты царила полная пустота, постепенно сужаясь внутрь себя в виде сферы, однако сквозь неё можно было разглядеть заднюю стенку. Ничто не мешало обзору, но главная сложность заключалась в том, что от самой стены и до сферы было лишь небольшое пространство. В ней присутствовала лишь небольшая полоска пола, а дальше открывался вид на следующие этажи и нижнюю часть главной сферы — генераторный слой. Осторожно идя около стены, он наткнулся на первую дверь с иллюминатором. Посмотрев внутрь окошка, он увидел нечто странное.

Самое обычное яйцо, которое было больше похоже по размеру на страусиное, аккуратно стояло на бархатной подушке. Рядом с ним стояло чёрное как смоль зеркало, отражающая поверхность которого была такой же тёмной, как смола. Даже просто взглянув на «это», он почувствовал себя нехорошо и поспешил отойти от стены. Он чуть не потерял жизнь, забыв, что за его спиной — бездна. С трудом, но ему удалось сохранить равновесие, перенеся вес тела вперёд.

Аккуратно вернувшись в коридор, который соединял сферу и «Центральную связующую». Он начал думать о том, куда стоит отправиться в следующий раз. Он точно знал, что хочет вернуться сюда позже, когда здесь уже не будет так пусто. Сейчас его интересовали другие места, такие как библиотека, склад и генераторный уровень. Ранее он уже посещал последний слой, но лишь бегло осмотрел его, не уделив ему достаточно внимания. Однако и там можно было найти много интересных мест. Например, генераторы щитов или сам по себе «генератор». Но больше всего его интересовало, откуда в этом месте берётся вода и есть ли она вообще.

Люди могут прожить без воды максимум неделю. Поэтому, сколько бы он здесь ни пробыл, если не будет резервуара с водой, любые его усилия пойдут насмарку.

Он предположил, что это место — бункер. Однако на карте он не нашёл информации о наличии хранилища для воды, что вызвало у него серьёзные сомнения. Вряд ли строители, инженеры и архитекторы могли упустить из виду столь незначительный аспект. Тогда почему чего-то столь обыденного тут не было?

Тем не менее, он уже не был уверен, что этот бункер принадлежит игровому миру. В продолжении игры ясно говорилось о проблемах с огнестрельным оружием и его производством. А сейчас у него под рукой был целый склад такого снаряжения. Более того, здесь была специальная оружейная комната, что наталкивало на определённые мысли.

Оглядев библиотеку, он был поражён её масштабами. Создавалось впечатление, что здесь собраны все книги — от мала до велика. Подойдя к полкам, заполненным разнообразными изданиями, он взял первую попавшуюся книгу. Это оказалась книга с интригующим названием «Возможные причины исчезновения всех религиозных писаний». — Какого?

Задавая себе этот вопрос, он чувствовал себя растерянным. В его мире существовали различные религии и верования в божеств. Некоторые из них оставили настолько глубокий след в массовой культуре, что забыть о них было уже невозможно. Например, фильмы Marvel, ставшие легендами. Существование подобной книги было нелогичным.

Как бы он ни пытался убедить себя в обратном, но присутствие этой книги здесь казалось невозможным. Если бы подобный инцидент произошёл в его мире, то это стало бы настолько резонансным событием, что привлекло бы внимание всей планеты.

Исследуя библиотеку, он с каждым шагом осознавал, что все его надежды рушатся одна за другой. Он находил всё больше доказательств того, что это место настоящее. Здесь была представлена самая разнообразная литература: от романов до научных исследований, которые опережали открытия в его мире на сотни лет. Такое место и такие книги просто не могли существовать в его эпохе.

Реальность снова постучалась в его сознание, но он не хотел этого признавать. Дима считал, что если он признает такую реальность, ему придётся жить с тем что он никогда более не сможет вспомнить свою семью.

Последними местами, которые он посетил, были склад и специальная оружейная комната. На складе Дима нашёл ещё больше доказательств того, что он не спит, а в оружейной — ничего. Она оказалась пуста.

Прежде он спустился на самый нижний уровень и обнаружил там генераторы разнообразных полей и реактор, который преобразует энкефалин в энергию. Эти устройства он сразу узнал, ведь книги, которые он нашёл, оказались весьма информативными. В одной из них он нашёл руководство по ремонту любого из этих устройств.

Он чувствовал сильную усталость и решил отдохнуть в жилом отсеке. Ему было о чём подумать, а его желудок уже несколько часов настойчиво требовал пищи.

Добравшись до нужного этажа, он хотел занять первую попавшуюся комнату. Однако, подойдя к первой двери, он столкнулся с неожиданным препятствием: на двери был замок, который открывался не ключом, а с помощью специальной карточки.

— Серьёзно? Карт ридер?

Размышляя о том, где бы ему ещё перекусить, он вспомнил, что на уровне центрального круга есть комната отдыха, которая находится рядом с фойе, ведущим на другие уровни. Вздохнув, он вернулся к лифту, нажал на нужную кнопку и стал ждать, пока его доставят до нужного места.

Вскоре он вышел из лифта и, повернув направо в дальний коридор, прошёл через пару комнат, пока наконец не достиг цели.

Войдя внутрь он нашёл приятного вида комнату где было всё необходимое для готовки в виде плиты с встроенной духовкой, микроволновку и так далее. Самую обычную кухонную утварь. Дима быстро приготовил себе еду, воспользовавшись общественной кухней. К счастью, консервы и мясо оказались свежими.

— Мясо было в морозильнике, электричество и вода, есть. Мясо было свежим, на консервах вообще странная маркировка времени. Электричество же вырабатывается… В этом я пока не буду так уверен. С водой проблемы, причём большие. Я не знаю сколько воды имеется в этом месте и где она хранится. Ни одна карта не говорит о том где есть подобное место. Возможно оно скрыто от общих глаз. Скорее всего в случае диверсии. Как например проход от инженерного отдела в генераторный. Нужно как можно скорее найти это место и думаю я смогу найти ответ на картах. Или как минимум я смогу понять где искать.

Пока он исследовал комплекс, он нашёл довольно большую гидропонную ферму. Конечно, она была пуста, но благодаря складу с ресурсами у него были семена для посадки новых растений. И как надеялся Дима, в будущем они снова станут зелёными.

Хоть Дима и не был шеф поваром, он отлично готовил. Чем урчащий желудок и собственные дети, которые любят домашнюю еду, как готовила мама, не повод научиться готовить? Хорошо, что были карточки с рецептами и помощь тещи. Жить дома в одиночестве, где раньше царила радость, было очень тяжело. Примерно так он и жил, когда потерял свою любимую. Это был самый сложный период в его жизни, но люди, которые окружали его, помогали его семье как могли. За что он был безмерно благодарен.

Он быстро съел всё, что приготовил, и задумался, не вернуться ли в пустую оружейную. Ему хотелось осмотреть всё ещё раз, возможно, даже перевернуть всё вверх дном. Он был настроен решительно, ему было очень важно найти хоть что-то, что могло бы помочь.

— Если рассматривать это место как игровую вселенную, то в оружейной должно быть оружие и броня, которые добываются из аномалий. Однако их там нет. Надеюсь, мне удастся выбраться из этого места, потому что, насколько я помню, чтобы получить такую экипировку, нужно приложить немало усилий, а также голов своих сотрудников.

Придя к осознанию, что, может быть, ему, как и в игре, придётся открывать аномалии, их листы с данными и экипировку, он понял, что ему в гости стучится лесной зверёк. Он ведь не случайно увидел ту комнату с яйцом и зеркалом, а также ещё три соседние. Вспомнив, что одна из камер была открыта, по его спине пробежали толпы мурашек, но всё это прошло через секунду, и изменилось, чем-то намного большим…

[Загрузка…]

[Загрузка завершена на 1%.]

[Внимание! Вас приветствует Исследовательская Система Аномалий и неизвестного, или просто ИСА.]

[Внимание! Обнаружена неисправность в теле пользователя.]

Когда он прочитал это сообщение, в его сознании возникло странное и неприятное ощущение. Оно было на границе сознания и внезапно усилилось, превратившись в настоящий ужас и страх. В своей жизни он испытывал такой сильный страх лишь однажды. Когда его ■■■■ попали в аварию. Всё, о чём говорилось в письме, грозило стать реальностью.

[Найдено решение, начинаю немедленное устранение неполадок.]

[Вам рекомендуется немедленно, сесть если вы стоите, или прилечь, а так же приготовиться к боли.]

Дима не хотел принимать помощь системы. Он кричал и умолял её не вмешиваться в его жизнь. Он боялся, что в процессе «лечения» может потерять нечто очень важное. Он осознавал, что такое возможно. В его голове хранились многочисленные знания о возможностях подобных систем, и это потрясало его воображение. Теперь он станет обладателем одной из таких суперсистем. Если бы не цена, которую ему придётся заплатить за это, он был бы рад, но сейчас он был в ужасе.

Время шло, но боли всё не было. Когда Дима уже было думал что Иса прислушалась к нему, все его тело начало дрожать, а следом за дрожью появилась боль. Сначала боль почти не ощущалась, но постепенно она всё нарастала, пока не дошла до пика его возможностей. Если бы ему предложили оценить уровень боли, он бы описал это так: «Словно мизинцем ударился об угол, только всё моё тело это ебучий мизинец!».

— Неужели я так и умру?

Следом наступила новая волна боли и не сдержавшись он провалился в сон, рухнув там где стоял.

***

Когда Дима проснулся и открыл глаза, его лицо скорчилось в гримасе боли и страдания. Его жизнь была перевёрнута вверх ногах и промыта самыми мощными химикатами. Воспоминания крутились в голове как птички из мультфильмов, совершенно непредсказуемо и бессвязно, вводя тело в самый настоящий хаос. В одну минуту тебя тянет к туалету, в другую к тазику, а в последнюю к холодильнику.

Казалось впервые открыв глаза, его разум стал ясным как никогда. Совсем недавние негативные мысли о семье, переживаниях, заменилось чувством опустошения, всё это исчезло в один миг. Абсолютная ясность в голове, белый лист.

— Кто я? — Задав себе один вопрос, он получил ответы, даже на те вопросы, на которые он не хотел получать ответ. В его голове появились знания о жизни некоего человека.

Только после всего того как его воспоминания дошли до сего момента, он моргнул, после чего взглянул на свои руки. — Это я? Этот человек, я?

Спросив у воздуха ответ, перед его глазами появился текст.

[Неполадки устранены.]

[Внимание! Из-за внешней окружающей среды, система деградировала и потеряла множество Функций/Вкладок.]

[Доступные Функции/Вкладки]

[Окно персонажа, Задания, Логи, Ур. Энергии и Магазин.]

Когда тошнота ушла и он смог адекватно встать на ноги, в его глазах мир выглядел крайне мутным, но и это вскоре прошло. Инстинктивно потянувшись к своим воспоминаниям снова, он промотал всю свою прошлую жизнь ещё раз, но в этот раз задом наперёд. Подумав о своих видениях, он решил, что это сон. Вся картина того, что с ним происходило последние секунды была в полной неразберихе.

Почему он посчитал, что умер? Те воспоминания, которые он просмотрел, были словно его собственные, но к ним, он почему-то относился как к прошлой жизни. Это было очень странно, но он не придавал этому особого внимания. Подумав, что он был похож на птицу феникса, он резко нахмурился, пока в его голову не вошли знания об этой странной птице.

" Птица, овладевшая законом перерождения? Что за бред? " — Удивившись таким странным мыслям, Дима перешёл сразу к самым последним воспоминаниям. Всё увиденное им действительно напоминало некий сон или кошмар, но чёткое чувство того, что это было обратным, не давало ему покоя. Некий суд и ещё пару часов полёта в некоем портале. Сразу после этого в его мозг ворвался комок боли, а после приятный бриз облегчения.

— Я умер и жив одновременно. — Получив ещё одну порцию воспоминаний, он состроил крайне странную гримасу, которая сочетала в себе отвращение и удивление. — Мертвые люди, но при этом они ходят и жрут мозги? Нахрена им это?

Каждый вопрос порождал несколько новых. За пару минут своей новой жизни он наконец понял, что увиденное им было похоже бред наркомана, а после, когда он узнал что это такое, он с уверенностью смог сказать, что наркотики ЗЛО! От такого количества информации он обратно лёг на холодный пол. Только когда все вопросы в его голове исчерпали себя, Дима огляделся, ища ответы на уже другие вопросы. Например: Где я? Было ли это всё сном? Что делать дальше?

— Значит, это был не сон? Хм, значит, это и есть моё наказание, да? Мой личный ад? Одиночество без связи со своим прошлым «Я». Хотя, судя по тому, что я успел услышать из разговоров тех «существ», они, похоже, поймали не того. Хотя это и очень странно. Воспоминания, которые я увидел, и знания, которые узнал, во второй раз открыли мне глаза на многие вещи. Так что мне не о чем сожалеть. Я итак многое узнал и увидел, а также о столь многом мне стоит ещё подумать. Однако, перед тем, как начать проматывать срок в этой пустоте, мне нужно понять что я забыл. Нужно попробовать вспомнить.

Словно сказав кодовую фразу в его голове всплыло письмо.

— Прошлый «я», боялся потерять воспоминания. Странно что я не додумался записать то что возможно забуду. Это же самый очевидный вариант. Хотя его понять я могу. Было не до всего этого. Страх за свою жизнь. Бррр. Неприятное ощущение. Его последние минуты были очень отвратительные. По привычке оглядев комнату он встал и плюхнулся на диван. Откинув голову назад он задумался.

" Я потерял нечто ценное. Это воспоминания о ком-то или о чем-то. Судя по всему, это первое. Почему, когда я пытаюсь об этом думать, мне так больно и одиноко? " — Левой рукой он прикоснуться к тому месту где было сердце.

— Это было нечто очень личное для «нас». Я это утратил, и, вероятно, это ощущение утраты будет сопровождать меня ещё долгие годы. Ладно хватит мучиться мне нужно приняться ща работу. Прежде всего, я хотел бы обратить внимание на то, чего не хватало моему предшественнику! — Прислонившись надеждой на лучшее, он резво поднялся на ноги.

— Так… как там было? [Окно персонажа].

Перед его глазами открылось меню, как в РПГ играх, в которые он играл в своём родном мире. В этом окне отображался голый он, а также разные слоты под броню, оружие, талисманы и обереги.

— Черт, я думал это будет статус или что-то похожее на это. Ну, хотя бы я могу быстро переодеваться и прочее. Нужно радоваться и малому, верно? Я ведь теперь бессмертен, так что даже если у меня и не будет окна статуса, ну и пусть. Дальше у нас задания, да? Будущий я сказал мне, что скоро мне выдадут задание, пока что этот список пуст, перейдем к следующему. Логи, ну оно и понятно, лезть туда бессмысленно, а вот дальнейшие пункты выглядят довольно заманчиво [Ур. Энергии].

[Ур. Энергии]

[Всего: 350]

[Лимит: 1000]

[Доход: ]

[Расход: 50/в неделю]

— Эм, а можно поподробнее? — Спросил он с великой надеждой в голосе.

[Ур. Энергии отвечает за общее потребление энергии во всём комплексе, а так же за них можно: покупать, чинить и улучшать комплекс в меню магазина.]

[Желаете посмотреть подробный список?]

[Да/Нет]

— Эмм-м, пожалуй нет. [Магазин]

— Как обычно, едва он произнёс команду, перед его взором появилось окно. На этот раз это было меню магазина, где он мог приобрести различные вещи. Разумеется, всё это стоило особой валюты или очков энергии. В данный момент в магазине было доступно только две вкладки, предлагающие товары для покупки. [Lobotomy Corporation] и [Комплекс].

— Неужели было так сложно просто смириться с тем что это место из игры? Боже мой, прошлый я ничтожность.

Открыв первую вкладку, Дима увидел то, чего ожидал около получаса назад: оружие и броню из этой игры. Он мог приобрести ограниченное количество оружия и брони, помимо стандартной экипировки клерка. Например, десять дубинок от «Черепа» или пистолет от «Газировки».

Однако у всего есть своя цена, и этот магазин не был исключением. Он не принимал никакие деньги или другую валюту, кроме LOB очков или очков энергии. Спросив об этих LOB очках, Дима получил исчерпывающий ответ от системы. LOB очки можно получить только за выполнение заданий, и чем сложнее задание, тем больше награда. Также их можно заработать, совершая определённые действия. И, конечно же, у Димы не было этих очков.

— ПЯТЬ LOB ОЧКОВ ЗА ЭТУ ССАНУЮ ДУБИНКУ ЧЕРЕПА? ВЫ СТЕБЁТЕСЬ? ИЛИ В ПЯТЬ РАЗ БОЛЬШЕ НО УЖЕ ЭНЕРГИЕЙ? ДА ВЫ АХУЕЛИ С ТАКИМИ ЦЕНАМИ!!! — Дима был в гневе, мало того, что ему позарез нужно было это оружие, так ещё он вынужден покупать это оружие за энергию, что по цене выходило действительно очень дорого. Он не знал с чем предстоит ему в будущем столкнуться, но это оружие могло изрядно облегчить ему жизнь.

Смирившись с тем, что скидку он не получит, он купил за энергию «Газировку», от которой исходил виноградный аромат и «Раскаяние», у которого, в отличие от оригинальной версии, в глазницах периодически сиял синий свет. Ещё он купил обычный костюм клерка за десять ОЭ. После чего он быстро всё экипировал благодаря [Окну персонажа].

На удивление Димы, этот костюм никак не мешал ему двигаться, в отличии от брони которой он таскал до этого, а оружие было словно продолжением его руки.

— Черт, неужели прошлый «я» думал о том что тут будет валяться оружие уровня «Алеф», ну или хотя-бы «Тетх», а тут надо его сначала купить. Блять! Если я встречу любую аномалию мне же придёт писец, хотя я и до этого их не находил, может пронесёт? Мда, ну хотя бы я не побегу на всякий страшных ебак с кусками ножниц в руке или с пистолетами и дробовиком, который аномалий вообще не брал. ХАахаха! Прошлый я придурок!

БУУУМ

— Чего? — Не успев прийти в себя в далеке раздался ещё один взрыв, словно гром после которого раздался визг какой-то твари, бесконечно отражаясь от стен. Резко поднявшись, его рука на автомате потянулась к карману. Нащупав там знакомый запах винограда его новорождённый разум, соединился белой нитью с воспоминаниями его военной подготовки.

— Твою мать! Что это щас было? К чёрту, всё равно я уже бессмертен. — Он произнёс эти слова, обращаясь неизвестно к кому, и побежал через весь комплекс туда, где раздался взрыв. Дима направлялся к самому перво

Квест.Второй мир 1.2 Нехватка Энергии или Игры разумов.

Пробежав ещё немного, Дима наконец-то достиг места, где раньше находился лифт, но теперь он был разрушен. Обычно, когда люди слышат слово «лифт», они представляют себе обычный механизм, но этот лифт был совершенно особенным. Когда Дима впервые проходил по нему взглядом, он даже не сразу заметил его, хотя и не искал специально. Всё его внимание тогда было приковано к дыре в полу. Лифт же из себя представлял собой плоскую площадку, которая, судя по всему, могла плавно опускаться вниз. Рядом с ней находилась ещё одна такая же площадка, но она была разрушена, как раз она и была той самой дырой в полу.

Быстро смекнув, что эта дыра в полу в прошлом была ещё одним лифтом, как в своём письме упоминал, другой «он». Проскальзывая взглядом ища кнопки этажей, но как он ни искал, он не мог найти ничего похожего на приказник. Не найдя то, что искал, Дима решил продолжить исследовать новое пространство, размышляя о том, что чинить лифт было необязательно, если рядом была вполне рабочая версия.

Эти мысли прервал холодный женский голос, от которого он был готов закричать, как маленькая девочка.

— Не ожидала увидеть здесь кого-либо ещё. Кто ты? Тебя нет в базах данных. Как ты сюда попал? — Спросила девушка, которую Дима не ожидал увидеть здесь. Хотя было довольно логично предположить её здесь появление. Она была единственным человеком, кроме него самого, находящимся в этом комплексе… Если её вообще можно было назвать человеком. Медленно повернувшись к ней, он вальяжно поклонился и произнёс.

— Я Дмитрий, новый глава этого комплекса, присланный сюда для работы над новым проектом. Кодовое название «Свет». — Ответил он первым, что пришло ему в голову. Его слова были идеальной ложью придуманной менее чем за секунду. Его поведение мгновенно изменилось как и манера речи. Увидь его кто-то прямо сейчас, подумал-бы о том что он совершенно другой человек.

В его окружении слова, которые он произнёс, могли оказать огромное влияние на любого разумного человека, работавшего в этом месте. Ожидать, что в этом месте найдётся другой разумный, который не знает об этом месте, было бы неразумно, но он решил довериться логике и разуму. И это было правильное решение.

Проект «Свет» был создан с целью обеспечить людям новый уровень жизни. В мире Lobotomy Corp высокие технологии предоставили жителям «Гнезда» все материальные блага, однако, к сожалению, лишили их духовных ценностей. «Гнездо» представляет собой городские центры районов, каждый из которых управляется Крылом. В свою очередь, Крыло состоит из 26 монополистических корпораций, которые подчиняются «Главе» и отвечают за управление своими районами. Их штаб-квартиры расположены в Гнёздах, названия которых соответствуют буквам английского алфавита. Граждане, известные как «Перья», живут в условиях комфорта и безопасности под властью этих могущественных корпораций, в то время как за их пределами процветает нищета, голод и преступность, с которыми никто и ничего делать не собирается. Как раз из таких трущоб вышла «Красный туман», она же Кали, а нынче Гебура, глава Дисциплинарного отдела.

Люди отказались от религии, нравственности, морали. Они теряли человечность, становясь на один уровень с бездушными машинами. «Свет в душах людей» ослабевал, и это явление обрело размах эпидемии. С другой стороны, жители Подворотен, так прозвали часть жилых зон каждого Района, отличающиеся более низким уровнем жизни, прозябали в нищете, каждодневно цепляясь за своё ничтожное существование в рамках системы. И в тот момент, когда страдания разумных существ превысили все возможные грани, нашлись люди, готовые бороться за иное будущее для человечества.

За 10 лет до начала событий игры молодая учёная Кармен решает использовать технологии, чтобы вернуть утраченную человечность. Сделать людей счастливыми снова. Она пришла к выводу, что корень всех бед лежит в специфическом заболевании — «Болезни разума», а источником болезни стали невыносимые условия бытия в рамках Города. По её задумке следовало искать решение проблемы в глубине человеческого сознания. Выражаясь метафорически, она хотела зачерпнуть воды Великого Озера. Как говорилось в легендах оно было «колодцем», ведущем к изначальному морю, благодаря которому появилось человечество. В этом море содержится информация обо всех вероятностях, что могли и могут произойти. Кармен искала метод, который помог бы восстановить потерянную связь с коллективным бессознательным, что позволило бы ей преобразовывать в материю человеческие надежды и страхи, создать лекарство для исцеления человеческих душ. Она хотела, чтобы каждый получил свой собственный «колодец», свой личный способ вернуть свет в собственную душу. Но, как всем известно, благими намерениями вымощена дорога в ад.

Почти сразу единомышленником Кармен стал гениальный исследователь по имени Аин. Он отличался упорством, остротой ума и немалой харизмой. Как и Кармен, он мог вести коллектив за собой и многим подарил надежду, а некоторые даже считали его пророком.

Чуть позже к ним присоединился Бенджамин. Талантливый ученый и программист, который хорошо разбирался в компьютерах и приборах. С его помощью исследователи обзавелись необходимыми программами и оборудованием для экспериментов. Как и Кармен, Бенджамин был открытым, чистосердечным человеком и искренне стремился помочь людям. Как и Кармен, он выберет своим другом Аина.

Со временем к ним присоединилось много других людей с самыми разными намерениями, как благими, так и не очень. Так и сложился маленький круг талантливых людей, решивших во что бы то ни стало спасти мир. Вместе они построили скрытое ото всех место, где начали проводить эксперименты по добыче и исследованию Когито — овеществлённого сознания.

Если представить, что коллективное сознание человечества — это «река», по сути, чистая и физическая форма мыслей, идей и историй, которые повторяются в человечестве, то Когито будет той самой жидкостью в реке. Добычей этой «штуки» занимается отдел «Добычи», используя для этого «Колодцы» и «Вёдра». В процессе изучения реки были обнаружены «Колодцы», своеобразные порталы, ведущие напрямую к реке. Первый подобный портал был найден в чёрном лесу, откуда были изъяты первые аномалии в виде «Птицы правосудия», «Большой птицы» и «Карающей птицы». «Вёдрами» называют людей или предметы, подобных Кармен, которые были способны извлекать Когито из «Реки».

Отделом «Добычи» руководит местная сефира под именем Бина. Сефиры — ИИ, созданные для выполнения функций управления. Каждым отделом объекта руководит сефира. Главной управляющей сефирой является Анжела. Возглавляя их, она управляет всем комплексом. Мишель стала одной из них получив новую жизнь, теперь её зовут Ход, она руководит «Образовательным» отделом.

В прошлом Бину называли Гарион, она была арбитром «Главы» и по его приказу была направлена в лабораторию на окраинах города, которой управляла гениальная двойка. На тот момент Кармен уже являлась мёртвой. После её визита в живых остались лишь немногие, как, например, Мишель, но вскоре и она погибла, не выдержав своего непреднамеренного предательства, став причиной прихода Гарион в комплекс. Недооценив своего противника, Гарион была смертельно ранена «Красным Туманом», а далее с ожесточением выпотрошена с целью узнать секретную информацию. После чего Аин дал ей новую жизнь в качестве сефиры или же главы самого безнадёжного и мрачного отдела в качестве мести за всю ту боль, которую та ему причинила

Тот самый день, когда Гарион прибыла в комплекс, стал чёрным пятном в сердцах выживших и истории корпорации «L», но одновременно с этим и новой вехой. В этот день погибли многие из числа которых были Даниэль, который под давлением Арбитра освободил все аномалии из-за чего весь комплекс погрузился в хаос. Сейчас он более известен как Хесед, сефира и глава отдела «Благосостояния». Кали оказала яростное противодействие нападавшим. Она остановила монстров, убила обоих Когтей, но в сражении с Гарион потеряла руку и глаз. Тем не менее, Кали не отступила, чем заслужила уважительный отзыв Арбитра. Гарион снисходительно разрешила Красному Туману уйти, если та сможет держаться на ногах. Это стало её фатальной ошибкой. Воспользовавшись случаем, Кали пронзила Арбитра большим мечом, пригвоздив к стене. На большее у неё не хватило сил, Кали погибла от полученных ран. После этого дня и полученной информации из Арбитра, Аин и Бенжамин начали работать над планом превращения себя в целое Крыло.

Когда Дима представился новым директором, он сделал это не просто так. Он хотел сразу дать понять собеседнику, что является новым руководителем. В любом случае, у него были все права на это, а упоминание о проекте «Свет» позволило ему получить дополнительную информацию о знаниях и понимании собеседника. Если человек не понял бы, о чём он говорит, это означало бы, что он либо не имеет отношения к этому месту, либо недостаточно осведомлён. Но если бы собеседник отреагировал на слова пониманием сути дела, это бы означало, что перед ним был очень важный человек. Таких было всего три, и только двое из них были посвящены во все детали плана.

Хотя Дима и не рассчитывал на такой исход событий, внутри он был поражён тем, что смог придумать такой сложный план всего за мгновение.

" Надеюсь я не сказал слишком многого. Всё ровно стоит убавить правды, добавить побольше лжи. "

— Что? Пф, хахаха. — Прошли мимолётные пару секунд беззаботного смеха девушки. За которые Дима попытался прийти в себя, поскольку никак не мог ожидал такой реакции от человека перед ним.

Это было крайне необычная реакция на его слова. Кто в здравом уме и рассудке будет смеяться над тем, что человек называет себя управляющим этого места? Какой смысл смеяться в лицо своему новому боссу? Он был один в комплексе, помимо женщины перед ним, и, прочувствовав на своей шкуре одиночество, которое было свежо, как недавно постиранное бельё, он никак не хотел лишиться единственного собеседника в этом бездушном и обезличенном комплексе. Память о том, как другой «он» жил в деревушке возле гор, и какие эмоции при этом испытывал, давила на него непомерным грузом. Поэтому он хотел наладить мосты между ними, Дима не хотел чтобы его единственный собеседник испытывал к нему негатив. Это желание стало его краеугольным камнем, а также оно повлияло на слова сказанные им не так давно. Вряд ли кто-то будет испытывать крайнюю степень негатива на человека который только недавно в компании.

Как только она прекратила смеяться, девушка произнесла со сталью в голосе. — Ты солгал. — Посмотрев на Диму, неизвестная внутренне усмехнулась его выражению лица, которое так и говорило «меня поймали».

— Окей, окей. — Всё ещё тая надежду, что у него смогут наладиться хорошие отношения с его собеседником, он успокаивающе поднял ладони, показывая, что в них ничего нет. Этим жестом он хотел показать, что он сдался и у него больше нет «оружия» и тузов в рукаве, ко всему прочему признавая свою вину.

— Признаю, я не был прислан сюда для работы над «Светом». На чём же я попался? — Сказал он, с вопросом обращаясь к девушке, что сейчас сидела, облокотившись на стену рядом с выходом, но ответ пришёл сам собой.

[Обнаружена сломанная Механическая Форма Жизни на основе разума человека.]

[Кодовое имя: Анжела]

[Желаете потратить 30 ОЭ для её починки?]

[Да/Нет]

Он увидел, что у девушки не хватает руки и ноги, а она сама была немного вмята в стену. Когда он это заметил, он очень испугался, не той твари, что это сделала, а того, что сейчас она умрёт и он останется единственным живым человеком здесь. Дима хорошо понимал что одиночество в подобном месте могло съесть его живьём. Один в огромном комплексе, в котором из возможного собеседника была система, которая "убила" его прошлое, не радовало от слова совсем. Но когда он присмотрелся к ней, то понял, что у неё из раны не течёт кровь, сообщение, которое секунду назад смотрелось по-идиотски, заставило вспомнить одного вымышленного персонажа.

Анжела — это высокоразвитый искусственный интеллект, имеющий облик невысокой девушки с бледной кожей и волосами цвета «утреннего неба после дождя». Её золотистые глаза почти всегда прикрыты, но иногда она открывает их.

Дима не мог поверить, что это та самая Анжела. В тот же момент его как будто ударили молотом по голове. Она играет роль смотрителя Корпорации и советника для X — Игрока. Анжела наблюдает за всем объектом и предупреждает о случаях побега аномалий или гибели сотрудников. «Ледяной королева» и смеётся? Зная о том что Анжела была, и есть самая главная кукла в театре «А» главного говнюка той игры. В истинной концовке той игры Анжела объявила бунт против X и A, она сбежала и частично освободилась из оков. В следующей игре, игроку показали то как она постепенно освобождалась от оков попутно рассказывая историю их мира.

Анжела была очень интересным персонажем, её можно было назвать главным героем истории. Анжела которую он видел сейчас была очень похожа на ту которая была в первой части игры. У неё были длинные волосы, собранные в хвост и перевязанные красной лентой. Она была одета в белый лабораторный халат, под которым скрывался чёрный пиджак, белая майка и красный галстук. Её стройную талию подчёркивала чёрная юбка, а на ногах красовались чёрные колготки и красные туфли.

Её жизнь была адом с самого её рождения. Бенджамин и Аин создали её на основе Кармен, которая погибла от собственных рук. Она не смогла вынести мук совести и плоды своих трудов, отдав за это непомерную цену как, и свою жизнь.

" Жаль, что ей так и не удалось осуществить свою мечту. Хотя в Library of Ruina, следующей игре в серии, у неё получилось. Может, ей удалось, а может, и нет? Тогда Анжела смогла избавиться от оков, а после попала под оковы мести, направив свою злость на «Главу», попутно создавая книгу о городе. " — Он не был уверен, что произошло с ней в конце второй игры. Пытаясь вспомнить, он не мог найти более точных сведений ни в оригинальных источниках, ни в википедии. В конце концов он пришёл к выводу, что прошлый «он» не обладал более точной информацией.

— Это выражение лица мне не нравится. Я поясню, где ты допустил ошибку. «Х» не может знать о том, что ещё предстоит узнать. Он не то что про «Свет» знать не может, в начале первого рабочего дня он даже не знает, какую работу ему предстоит делать. Ты не реагируешь на «Х», что говорит о том, что ты знаешь о нём. Далее следует странный контраст одежды и знаний. Ты не можешь знать о чем-то подобном, при этом таская за собой Э.П.О.С., у клерков нету возможности и прав доступа для такого рода информации. Ты не реагируешь на «Х», что говорит о том, что ты знаешь о нём, наверняка ты знаешь даже больше, чем хотел бы показать. — ИИ в робо-теле попытался встать, облокотившись о стену, но у него ничего не получалось. Прядь её искусственных упала ей на нос, а её взгляд стал ещё более враждебен, чем раньше.

«Х» — так называли «игрока», наблюдателя, который руководит, по замыслу «А», всем комплексом. На самом же деле это был всё тот же Аин, который из цикла в цикл сходил с ума. Рождая свои другие версии, «Х» был одной из этих версий...

— Ты уже знаешь слишком много для только что назначенного управляющего. Ты не мог оказаться здесь без моего ведома. Ты не можешь знать ту информацию, которую имеешь. Ты не можешь быть тем, за кого себя выдаёшь. Кто ты такой? — Без единой запинки произнесла машина, что способна вычислять на гигантских скоростях.

" Мда, она разбила меня в пух и прах, но в одном она была неправа. Я директор или управляющий. Другой «я» сделал намёк, и всё, о чём он говорил, так или иначе сбылось. Нужно придумать названия для этих двух «я». Мне надоело называть их собой! Они не я. " — Ничуть не смущаясь за то что его раскрыли, он обыденно думал о всякой не нужной ерунде. Поняв, что ложь больше не сработает, в его голове всплыл новый план, а на его лице невольно проявилась гаденькая улыбка.

— Ты не права, Анжела, очень даже не права. Я действительно новый управляющий или, проще сказать, «Директор». Это я могу сказать с уверенностью. Теперь всё это место принадлежит мне. — После первых слов она нахмурилась. Дима знал почему у неё была такая реакция, он не должен был знать её имя, ведь она не представилась. Но всё же его так же удивило кое-что другое, она показала реакцию на своё имя.

Анжела была машиной, очень могущественной «машиной», которая была способна к невероятным вычислениям. Для неё секунда могла растянуться чуть ли не на тысячу ей подобных. Дима помнил это, и его удивила её реакция. Зачем было показывать ему свою реакцию на имя? Был ли это её какой-то хитроумный план или ещё что, Дима не знал и не мог даже себе вообразить, на что могла решиться машина, подобная ей. Он не знал, в каком временном промежутке была взята эта «Анжела». Даже предположить из какого именно мира была взята эта Анжела, он не мог. Она была ящиком пандоры. Анжела это краевой камень на который изменения отражаются крайне ярко. Такие персонажи как она были усилителями. В усилителях можно было чётче всего разглядеть как изменился мир и есть ли в нём изменения вообще, они поглощают и усиливают их. Сейчас мог только гадать о чём думает девушка...

" По идее, она всю игру выставляет из себя холодную деву, но не из-за того, что она машина. У Анжелы есть эмоции. Тем более, она совсем недавно так смеялась, словно не контролируя себя, так ещё и эта злоба из-за того что я стал её новым "тюремщиком". Может она, по какой-то причине, теперь не в силах так быстро думать или сдерживать себя? Всё же, не весь комплекс доступен, так может и остальные её сервера также стали для неё недоступны? Или она просто перезагружается? " — Проскользнувшие у него в голове мысли могли ответить вопрос, но они были лишь предположениями. Решив отставить их в сторонку, Дима посмотрел в лицо фактам.

" Скорее всего она сделала это специально, чтобы я подумал, что она мыслит с человеческой скоростью, а не с мощью самого продвинутого ИИ, который немного не дотягивает до уровня Сингулярности. Очередная проверка, мисс? "

Сингулярность — это точка, в которой математическая функция достигает бесконечности или демонстрирует необычные свойства. Также это область пространства-времени, через которую невозможно провести геодезическую линию. Кроме того, под сингулярностью понимают единичность объекта, события или явления. В мире из которого пришла "Девушка робот" сингулярность это не только всё выше описанное но и основа бизнеса Крыльев, являющиеся невообразимыми уму технологиями, появившимися в ходе длительного технологического развития человечества. Корпорации имеют минимум одну Сингулярность и постоянно стремятся создать новые. Мастерские Города также создают Сингулярности, но в меньших масштабах и имея меньшие возможности. Каждая Сингулярность проходит проверку и попадает под защиту Главы из Корпорации А. Если чужая технология была украдена и/или использована без лицензии, то Главой назначаются штрафы, ограничения и выплата налога на всю прибыль, полученную с нелицензированной технологии. В случае отказа, вопрос быстро решается с помощью элитных солдатов Главы, так же известные как Когти.

— Хмм, знаешь, так не пойдёт. По идее ты являешь моим непосредственным подчинённым, так ещё и ко всему прочему ты моя правая рука. Хоть я ещё и не видел здесь никого кроме нас двоих, но это не значит что ты должна быть поломана как кукла. Мне это не по душе. Ты знаешь, где тебя можно подлатать? Всё же я тебе не враг и знаю кто ты, а также я подозреваю, что ты сможешь сделать ещё один «бум», как с лифтом. — Протянув ей одну руку другой он указал себе за спину, ана его лице была добрая и обезоруживающая улыбка.Лгать более было бессмысленно, от этого только хуже.

По следам, оставленным здесь, он мог легко догадаться, что именно эта кибер-девушка уничтожила лифт чем-то наподобие энерго-пушки.

Дима был гением актёрского мастерства, и он знал это. Он долго обучался и полировал своё актёрское мастерство и хотел стать актёром, но с этим у него не сложилось. После одного случая, Дима понял, что этот бизнес прогнил слишком сильно и забросил своё мастерство на многие годы. Никто из родных не знал этого, потому что это могло обернуться большими проблемами. Постепенно, он начал забывать про свой талант, но теперь этот талант расцвёл вновь. Когда ему прочистили мозг, он вспомнил каково это, «играть». Для него это было так же легко, как и дышать. Поэтому он знал что его игра была на уровне, он понимал как скрывать свои эмоции, он знал что его улыбка не была фальшивой, он выглядела искренней, поэтому девушка перед ним смогла удивить его очередной своей выходкой.

— Не враг? Да что ты несёшь? Появляешься в закрытом лабораторном комплексе, говоришь несёшь какой-то бред. Меня это уже достало. Кто. Ты. Такой? — В очередной раз попытавшись встать, она наконец-то смогла это сделать. С трудом удерживая равновесие, Анжела встала и, опираясь на стену всем телом, смогла выпрямиться. Теперь их глаза были почти на одном уровне. Проявив не малую силу воли и упорства, сделав это без руки и ноги, чем смогла удивить Диму.

— А ты попробуй войти в сеть или связаться с другим отделом. Я думаю, что ты не сможешь этого сделать. — Сделав шаг назад он повернулся к ней спиной. — А всё по одной единственной причине. Мы находимся в самой огромной жопе мироздания. Я как и ты единственные разумные в районе на многие километры. МЫ С ТОБОЙ СОВЕРШЕННО ОДНИ!

Разведя руки в стороны, он сделал глубокий вдох, а затем выдох. Он даже и не заметил как вспылил. — Может у тебя и получиться войти в сеть. Хотя чего это я? Ты уже, сказала что меня нет в базах, да? Но вот связаться с остальными отделами у тебя вряд ли получиться. А всё из-за того что их нет, причём буквально. Этот лифт никуда не ведёт, там внизу ничего нет. Сейчас существует только этот уровень. Внизу нет ничего и нам очень повезёт если эта тварь попадёт в место за пределами этого комплекса. Там её расщепит на частицы, "Великая пустота".

Вернув свой взгляд на девушку, на этот раз он улыбнулся без использования актёрского мастерства, он был действительно рад. Ему было приятного говорить с кем-то помимо себя.

— Давай сойдёмся на том что я не хочу тут оставаться один где тебя можно подлатать? Я помогу тебе с починкой, а пока мы туда идём я тебя введу в курс дела. Идёт? Тебе ведь наверняка хочется узнать о том что Аин как и его кукольный театр полетел в бездну, верно? — Увидев как в глазах девушки, зажглась искра, он ещё шире улыбнулся. — Сначала мы тебя починим, а после я расскажу тебе о том что происходит, сойдёт?

Дождавшись кивка девушки, он медленно подошёл к ней и помог ей, перекидывая её оставшуюся руку через себя. — Нам нужно на склад. Знаешь где он?

— Конечно, нам нужно в верхний инженерный уровень.

Взяв её за руку ему выдалась возможность ощупать её синтетическую кожу, он не то чтобы стремился это сделать, но он смог и сделал определённые выводы. Её кожа была настолько приближена к человеческой что отличить одно от другого было практически невозможно, но глядя на отсутствующую руку он мог сделать определённые выводы...

Проходя по знакомым коридорам верхнего инженерного отдела, он размышлял о девушке которая облокотилась на него. Они шли медленно и это дало ему повод задуматься над тем. Что хоть она и выглядит как девушка, но она на самом деле робот, личность которого была чуть ли не списана с Кармен. Она как робот должна была весить довольно прилично, но как он понял она была довольно лёгкой, даже если не учитывать что она всего лишь облокотилась на него. Он как минимум мог сказать что рука девушки была лёгкой.

" Даже и не скажешь, что она сделана из металла. Мир «Мунов» действительно интересный. Даже «Вектор» считал этот мир одним из многих, в которых были интересные моменты и технологии. Неплохое имя для прошлого «меня»... " — Глядя на девушку, он пытался придумать, как убедить её присоединиться к нему, но в голову не приходило ничего подходящего. Снова обратив взгляд к коридору, он задумался о другом.

Найдя взглядом знакомую ему дверь, он открыл её проходя внутрь. Подняв взгляд с пола, он ещё раз увидел огромных масштабов складское помещение. Целое морее разнообразных стеллажей с ящиками в которых что-то да находилось. Дима думал о том что в этом месте наверное можно было найти всё что угодно.

— Куда нам? — Девушка ничего не ответила лишь кивнула в направлении куда нужно было идти — Понял...

Проходя один за одним стеллаж Дима наконец дождался того чтобы девушка его остановила. — Стоп. Теперь поверни за угл.

Указав на один из ящиков Дима увидел на нём надпись, которая сказала ему всё что нужно. — Запасные части. Да?

Аккуратно опустив девушку, он смахнул пыль с крышки и вскрыл коробку, заглянув внутрь. Видя содержимое коробки Дима понял, что он нашёл то что искал, но он было не совсем тем. — Ты уверена что мы пришли именно туда? Просто мне не кажется что это именно твои запчасти.

Вытащив руку из коробки, он указал на различие. — Это просто механический протез, который вряд ли вообще работает. Цвет, да и вообще всё не особо похоже на то, что мы ищем.

— Всё в порядке, можно вытащить нужные мне детали и сделать новую руку и ногу. У меня есть чертежи, проблем с тем чтобы восстановить не составит особо проблем. Просто возьми парочку и пошли обратно.

— Ладно, но я пожалуй прихвачу с собой всякое остальное. Посиди тут я поищу рюкзак и инструменты для твоей починки, я как раз по пути видел нужные отделы. — Поспешив к нужным полкам он решил вернуться как можно скорее.

Быстро собрав рюкзак со всякой всячиной, он вернулся к Анжеле. Дима точно не знал какие ему понадобиться инструменты и взял всего понемногу. Разного рода отвертки маску с увеличительным стеклом и фонариком. Вернувшись обратно он увидел как девушка сидела на своём месте, словно и не двигалась вообще. Взяв две руки и ноги о сложил ко всему остальному в рюкзак. Застегнув молнии он обратился к девушке. — Ну что? Пошли?

Подняв её он направился в комнату отдыха в "Центральной связующей".

Выйдя из лифта на нужном этаже. Его мысли были заняты тем как починить девушку. Ведь судя по всему ему пришлось бы создавать для неё часть руку самостоятельно, а опыта у него в этом не было от слова совсем.

" Что ж, думаю придется научиться чему-то новому. Надеюсь у меня не займёт это так много времени и я смогу вовремя всё сделать. Хотя... Куда это я вообще спешу? Что меня так поджимает? " — На секунду он даже остановился, не понимая что с ним.

— Что-то не так? — Девушка которая была всё время с ним неожиданно задала ему вопрос.

— Да всё окей. Просто задумался о всяком. Это не то что можно назвать первостепенной задачей. Ты уже знаешь что мы находимся в жопе мира, но в какой её конкретной части ты не знаешь...

" Я и сам мало знаю, но нужно подкормить её какой-то информацией чтобы она не спустилась с крючка. "

— Мы находимся в той её части, где всё медленно исчезает. Нашу с тобой гибель сдерживают щиты поставленные твоими людьми. Щиты как лейкоциты пытающиеся съесть татуировку к примеру. Они делают это до бесконечности. Снова и снова пытаются сделать невозможное. Щиты разрушаются и снова восстанавливаются. Для их поддержания необходима энергия. Не знаю есть ли у тебя камеры извне, но если есть подключись к ним или ещё что. Посмотри сама и всё увидишь. - Поправив лямку рюкзака, он уже хотел продолжить дальне, но молчаливая дева его прервала.

— Это не щиты корпорации «L». Я вообще не знаю чьи они. Это место совершенно другое, но похоже на то в котором я была. Это место перестроили, коды переписаны всё это место искажённая версия.

Запомнив её слова, он подошёл к знакомым дверям. Знакомая комната и диван, на которую он поспешил положить девушку. Скинув рюкзак около стола, он потянулся, выпрямляя спину.

— Чёрт, надо было брать по меньше инструментов. Так недолго и здоровье можно попортить. Чёрт тело молодое, а душа старика. Ладно на чём мы там остановились. Ах да! Детали. Сможешь нарисовать чертёж? Я взял с собой бумагу и пишущие принадлежности.

Отдав ей бумагу и ручку, он сел на стул вытащив ногу и руку. Взяв в руку отвёртку и нацепив на свою голову маску с увеличительным стеклом.

" Интересно для кого вообще нужны эти протезы? В комплексе было плевать на подобные раны. Если у тебя что-то не работает ты просто мусор. Либо если ты нужен для плана тебя подлатают и вольют в тебя энкефалина до краёв и всё. Нахрена нужны протезы? Инвалиды для «L» мусор. Нахрена они нужны? " — Задавшись этим логичным вопросом, в его голове зажглась лампочка, которая заполнилась светом гнева.

" Это место изменилось. Она так сама сказала, зачем Бенджамину делать запасные части для неё? Какой в этом смысл? Можно же было просто вернуться на один день назад, когда она ещё не получила ран. Какой в этом смысл? Это бессмысленно. Просто не имеет смысла! Неужели ты задумала? " — Его глаза устремились на девушку, а пред его глазами всплыла информационная табличка.

[Обнаружена сломанная Механическая Форма Жизни на основе разума человека.]

[Кодовое имя: Анжела]

[Желаете потратить 220 ОЭ для починки?]

[Да/Нет]

— Теперь я понял, ты делаешь это специально. — Его мрачный голос не мог сравниться с тем что отражалось в его глазах.

Безумный взгляд человека который потерял всё. У которого не было не прошлого и будущего. Его разум был слаб, хоть он сам этого не понимал, но в его душе и разуме были трещины которые требовали отдыха. Симптомы этого были крайне разнообразны и обширны, но он о них не знал. Такой перепад настроения мог сильно на него повлиять и даже сломать его. Сейчас он был как ребёнок впервые испытывающий такие сильные эмоции. Но кое кто ему тайно помогал заставляя его прийти в себя.

— Что? — Попыталась строить из себя дурочку высший ИИ, но Дима не мог ей поверить так легко.

— Ты не хочешь, чтобы тебя починили, разве не так? — С каждым произнесённым предложением, робот прекращал играть «блондинку». — Ты ведь делаешь это чтобы умереть, да? Чтобы не угодить в ещё одну ловушку, когда мои слова окажутся правдой, не так ли? Нет! Тебе было плевать на мои слова. Ты была заинтересована лишь о том чтобы быть свободной. Тебя даже не напугала мысль о новой тюрьме. Ведь твой срок медленно подходил к концу. Ты уже живой труп, да? Смерть тоже своего рода освобождение. Наверняка в твоём теле находится то из-за чего ты считаешь что сможешь окончательно умереть. Главный блок памяти или что-то в этом роде.

В его руках была только отвёртка, но в его глазах отражалось ещё что-то настолько страшное, что было не готово выйти в свет.

— Всё верно, а ты умён. Ну и что меня выдало? — Спросила она, вернув мне шпильку.

— Окончательно? Очки энергии. — Коротко ответил ей Дима, резко схватив её свободную руку, заглядывая в её горящие глаза.

— Что прости? Не совсем поняла. — Ответила она уже без той наигранности в голосе.

— Я же тебе говорил, что всё в этом комплексе принадлежит мне, как и ты. Я смогу тебя починить потому что это место моё. Все что не из органики я смогу починить.

— Нет, ты не сможешь. Слишком поздно, а запасных частей не было никогда. знаю, что тут нет моих запчастей. — Усмехаясь на все его усилия, Анжела чувствовала себя победителем.

— Мне они и не нужны. — На лицо Димы наползла улыбка, которая сочетаясь с его взглядом крайне жутко. Цена для него была уже не важна, ему нужна была Анжела. Выбрав на панели ответ. — [Да]

Он не мог её убить, да и не хотел. Её ложь сильно насолила ему, вся это умственная битва его раздражала, что-то внутри в него смогло ему наконец почь, успокоив его.

— Что?

Секундой спустя на том месте, где у неё не было руки и ноги, начал появляться синий свет, а девушка закричала. Когда он успокоился и вернулся себе здравомыслие, он не задался вопросом что было с ним секунду назад. Он не придавая значение тому что с ним было остался стоять на своём месте, глядя на то как девушка кричала от боли

" А как она ощущает боль? " — Его размышления поспешил прервать сообщение от системы.

[Внимание! Критическая нехватка Энергии.]

[Всего: 45]

[НУЖНО: 50]

[ВНИМАНИЕ!!! ЧЕРЕЗ 1 ЧАС 15 минут. У вас заберут энергию.]

Даже из динамиков, которые иногда висели в коридорах можно было услышать то же сообщение, что он прочитал секунду назад. Словно всё это место было одним живим организмом. Диме уже было всё равно, что тоже самое услышит и Анжела. Внимательно читая каждую букву и предложение, он хотел как можно быстрее перейти к тому, он также хотел система.

[Мы немедленно просим вас пройти к зоне аномалий и начать работу!]

[Выполнено Два скрытых квеста: Спаси Девушку Робота! и Энергию на ветер!]

[Скрытое задание: Спаси Девушку Робота!]

[Условие: Спасти Анжелу]

[Награда: Открытие новой функций «Идентификация», теперь такой тип заданий перестаёт быть скрытым.]

— [Индификация] подробнее! — Тесты его функций могли показать, насколько те были хороши. А дополнительная информация про сами функции могла поменять его подход ко всему. Особенно это имело вес в случае с навыком, помогающим дать информацию об окружении.

[Идентификация, часть полной версии «Оценки».]

[Может использоваться на неодушевлённые предметы.]

Чем больше информации он мог получить, тем более точные планы он мог придумать. То, что его функция лишь часть другой, не могло его не порадовать. Это значило, что если он сможет получить полную версию навыка, он сможет получать не только более объёмную информацию, но и в более широком спектре.

[Стол из Красной Бриотени]

[Сделанный искусным мастером из мира Lobotomy Corp.]

[Прочность: 1000/1000]

Информация, которую он получил, была скудной, но её вполне хватало, как на первое время.

[Скрытое задание: Энергию на ветер!]

[Условие: Потратить 75% энергии в первый день.]

[Скрытое условие: Дойдите до критического уровня Энергии]

[Награда: Открытие новой функции «Найм»]

— [Найм] подробнее! — Ещё одна функция, которая, судя по всему, перешла к нему вместе с этим местом. Хотя у него сложилось впечатление что всё это было ему предначертано. В игре можно было нанять сотрудников для работы с аномалиями, если их не будет, всё это место исчезнет, как Марти Макфлай на фотографии. Его радовало, что система не позволит умереть так просто. Поэтому он очень сильно надеялся получить хотя бы одного человека для производства энергии. Хотя ему и не нравилось плясать по её дудку.

[Найм, позволяет нанимать сотрудников в путешествии.]

— Чёртово путешествие. Я не могу нанять сотрудника, ведь я сейчас не в нём! Чёрт, мне придётся всё делать самому! — План, который был у него в голове, мгновенно пошёл по одному месту. Быстро поняв, что нужно делать, Дима встал и стремительно побежал в зону аномалий. Других идиотов, которые могли залезть в пасть к тигру не было, а значит, только он мог заработать энергию.

Квест:Второй мир. 1.3 Первая работа или Небольшая встреча со Светом и Тьмой.

Выбежав из комнаты отдыха, он резко завернул за угол и побежал как можно сильнее. Каждая секунда была на счету. Он не знал, сколько времени ему позволено работать с аномалиями, поэтому Дима расценил, что нужно экономить каждую секунду. Он даже не заметил, как резко ворвался в коридор, ведущий во внутреннюю сферу. Вспоминая, какие аномалии были в его распоряжении, и от этой мысли он чуть не споткнулся и упал. Мысли становились всё мрачнее с каждым пройденным шагом.

Ворвавшись на второй уровень сдерживания, Дима быстро осмотрел округу, но вскоре он нашёл единственную аномалию, о которой он знал. Только когда он вбежал внутрь камеры сдерживания, он осознал, что не только впервые видит подобную аномалию, но даже не знал, как с ними работать. Когда до его ушей донёсся звук захлопнувшейся двери, Дима понял, что он заперт, и выхода назад уже не было.

" Как вообще с этим работать? " — Отринув отчаянные мысли, вместо этого заняв разум более важными и полезными, его шестеренки начали активно крутиться. Вскоре до него всё же дошло, что какие бы вопросы он ни задавал, он не сможет найти ответ, поскольку он банально его не знал. Всё, что было в его памяти, это лишь то, что сотрудник берёт специальный блокнот и начинает что-то в нем писать. Это было буквально всем, что у него есть.

Пока у него, видимо, было время, он решил осмотреть комнату, пока не заметил тот самый блокнот и ручку. Пока он тянул к ним руку, в его голове проносились старые теории, как сотрудник должен работать, и он просто не мог поверить, что всё будет настолько просто.

Когда он взял в руки блокнот, Дима осознал кое-что ещё. У него не было с собой средств защиты. Недавнее приобретение, его оружие, куда-то исчезло. Не успело в нём зародиться чувство отчаяния, как он посмотрел вниз и сразу заметил, что на его груди появился ремень с кобурой, в которой и хранилась «Газировка», а на его талии закрепилось «Раскаяние». Он так и не успел подумать, откуда у него эти ремешки, как в его блокноте и прямо перед ним появилась надпись в уже знакомой ему табличке.

[На какую работу желаете пойти?]

[Интуиция|Понимание]

[Находчивость|Подавление]

Дима не знал, плакать ему или смеяться. С одной стороны, нужно было как можно быстрее получить двадцать ОЭ, с другой, он был бы в печали. Неужели добывать энергию было настолько просто? Никаких подводных камней или внезапной сложности? Как же без непобедимого босса в начале, который после должен тебя победить, и ты дальше пройдёшь по сюжету? Где было всё это?! Он никак не понимал. В итоге своём он выбрал понимание, после чего наступило затишье. Вот почему, когда из динамиков за его спиной раздался голос Анжелы, его сердце подпрыгнуло от испуга..

— Что ты выбрал? — Спросила она безэмоциональным голосом, который не выражал хоть каплю эмоций.

Услышав её голос из динамиков, он изначально даже не поверил своим ушам. Почему она решила ему помочь? По какой причине? Но задать эти вопросы не было времени, нужно было срочно решать проблему, которая висела над ним как Дамоклов меч.

— Ты? Почему? Хотя не важно. Я выбрал понимание. — Дима говорил с осторожностью, поскольку не знал что конкретно хотела от него Анжела. Он был в опасной ситуации, в которой его жизнь зависела от женщины по ту сторону колонки.

— У меня для тебя есть две новости, плохая и хорошая. С какой начать? — Не ожидая ответа от тюремщика, она, на удивление Димы, быстро перешла к следующей реплике.

— Начну с хорошей. Видишь ли, ты выбрал один из самых лёгких вариантов работ, но малоприбыльный. Я не знаю, чем ты думал, когда его выбирал, но тебе повезло. Плохая состоит в том, что в моих записях нет этой аномалии, и я понятия не имею, какой у неё класс опасности. — Когда её голос прервался, Дима попытался взять в руки ручку, которая была рядом с блокнотом.

— Стой! Пока ты не взял в руки ручку, работа с аномалией не начнётся. Так что не бери её и выслушай меня. Думаю, стоит тебе рассказать, чем отличаются работы друг от друга. Для начала, захватим только основной выбор работ у низшего класса опасности. Итак, [Привыкание], [Понимание], [Выдержка], [Интуиция], у тебя был такой выбор? — Когда он её услышал, то понял, что теперь будут новые работы, а это значит, что будут и новые подводные камни.

— Не совсем такой. — Быстро ответил он, убрав подальше свою руку от пишущего агрегата от который мог его убить.

— ЧТО?! — Дима был рад, что у этой девушки наконец начали проступать эмоции в голосе, но ещё больше он был рад тому, что она по какой-то причине начала ему помогать. Не зная, какие мотивы были за её действиями, он с опаской продолжал её слушать.

Хоть он и не играл в LoR, но он знал, как вела себя Анжела, когда появилась на свет. Он прекрасно помнит, как один из его друзей в общаге играл в эту игру. Он до сих пор помнит свои эмоции в тот момент, когда увидел, как она в первый раз открыла глаза. Как и немного позже отреагировал её создатель на своё творение. Ему было больно на душе, когда она вела себя так холодно и безэмоционально. Дима хотел ей помочь стать… более живой? Понимание судьбы этого персонажа давало ему отличные варианты того, как он мог её помочь. Её проблемы были крайне велики, но от этого ему хотелось помочь ей всё больше и больше. Это желание было настолько обыденно, настолько естественно, что он ещё долгое время не знал про него. Думая над этим, он понял, что это была часть от Вектора, которая ему досталась, понимание чужой боли и желание помочь тем, кого он впервые видел вживую…

Сейчас он мало понимал, откуда эта боль и почему он её чувствует, а также почему он хочет ей помочь. Дима даже думал над тем, что было бы просто логично забить на спасение её жизни и сохранить энергию, оставшись в одиночестве. Будь у него на тот момент более ясный рассудок, он думал, что мог бы просто оставить её умирать, как она того и хотела. Избавить её от цепей, которые мучили её всё это время. Это было бы логичнее, правильнее, как он считал, ему с очень большой долей вероятности было бы плевать на её помощь и возможные знания. Даже в гневе он, вместо того чтобы бросить её, он дал ей новую жизнь, продолжив мучения.

Не зная, что хочет от него девушка-робот, и не понимая причины её помощи, в затянувшемся молчании с обоих сторон, он думал над тем, о чём не стоило думать в данный момент.

— Что-то не так? Ладно, предскажу твой вопрос на будущее. У меня был выбор из: [Интуиции], [Понимания], [Находчивости], [Подавления]. — Из динамика снова доносилась лишь пустота и раздражающие потрескивания. Дима не знал, что ему делать, поведение Анжелы всё больше и больше его напрягало, и он, устав ждать, потянул свою руку дальше к ручке. Тут девушка-робот начала говорить.

— Да прекрати ты уже! В общем, слушай, [Находчивость] и [Подавление], одни из самых сложных работ у объектов. Я не совсем понимаю, почему эти работы находятся вместе с самыми простыми. У всех объектов класса ЗЕЙН есть именно эти. Даже у Армии в чёрном, хоть она и является двойной аномалией класса АЛЕФ. Но почему у этой аномалии половина ВАВ и ЗЕЙН, я так понять и не смогла. Мне на ум приходит лишь парочка догадок. Одна из самых вероятных будет такой: это не аномалия, а аномалии, которые, в сущности, будут уровня ВАВ и выше. Но вместе они ослабляют друг друга. И по итогу мы видим аномалию, чем-то похожую на Армию в чёрном.

Действия Анжелы и её помощь всё больше и больше напрягали его. Её поведение было крайне странным, в один момент она начала «игру» в долгую, чтобы дать ему понять, что она хочет прервать этот долгий цикл мучений и боли, наплевав на новое окружение. В другом она помогает ему наплевав на свои желания.

— Ясно. Что-нибудь ещё? — Немного повернув голову в сторону динамика, его голос передал нотки срочности.

— Конечно! Ты вообще понимаешь, что тебе надо делать? Естественно, нет! Послушай, как только ты возьмёшь в руки все предметы, твоя душа отправится в мир аномалии, где ты будешь проходить испытание. Пока твоё тело будет писать что-то в блокнот, в зависимости от того, какую работу ты выбрал, такое и будет испытание. Например, [Понимание]. Испытание состоит из общения с аномалией, но при этом может быть чем-то другим. При работе на [Интуицию] ты должен будешь уворачиваться от постоянных атак аномалии. — Сказать, что Дима был удивлён, не сказать ничего. У него появились новые вопросы, но, как он понял, ему на них никто отвечать не будет. Не зная накаркал он или нет, он улыбнулся тому что его шестое чувство было право, а одна из давних теорий Вектора наконец оправдались.

— Ладно, если это всё, то я пошёл. — Взяв в руки ручку, он почувствовал, словно в этот момент его что-то толкнуло.

Через секунду он, открывая глаза, уже видел, что стоит в чёрном пространстве. Поняв шестым чувством, что сзади что-то есть, он повернулся и увидел два трона, на которых восседали мужчина и женщина.

На чёрном троне восседала женщина, а её лицо было сокрыто под непроницаемой дымкой мрака. Которая позволяла разглядеть только её красные, как кровь, губы и бело-серую, как пепел, кожу. Её одежда была похожа на свадебный наряд, только материал был не из ткани, а словно выткан из самой ночи.

На белом троне сидел блондинистый парень с модельной внешностью, а стиль его одежды был также изыскан, как и у дамы возле него. Он был похож на императора, и одет был он соответствующе, золотой и белые цвета изящно вырисовывались в различные узоры, привлекая взгляд. За его головой словно бы находилось солнце, но его лицо можно было вполне спокойно разглядеть. Голубые глаза, радушная и озорная улыбка. Парень чуть ли не светился от счастья, но по какой-то причине он видел жуткий холод из его глаз.

— Эм, привет? Я Дима, приятно с вами познакомиться. — Несколько шокировано произнёс он из-за своего внезапного перемещения и обстановки.

Он выбрал «понимание», поэтому он не ожидал, что внезапно начнётся сложное испытание. Его интуиция подсказывала, что всё будет хорошо, но он не был уверен, можно ли доверять этому чувству. Для него всё это было в новинку, и «его» опыт подсказывал, что это ни хорошо, ни плохо.

— Надо же, какое приличное дитя. Неужели всё люди такие же как он? Какое странное дитё. Не так ли, Свет? — Сказала девушка в чёрном, обращаясь к сидящему на троне парню.

Оценив её слова странными, он подумал о том что в её словах был явный намёк. Как только он их услышал, то сразу почувствовал себя на балу у короля, где под каждым софитом плетутся интриги, заговоры и тайные угрозы. Где каждое предложение нужно разбивать на составляющие и искать тайные смыслы. Вся прелесть средневековья.

— Всё верно, Тьма. Хоть он многого не помнит, но я думаю, он достоин пройти моё испытание. — Судя по всему «Свет», повернулся ко «Тьме» и продолжил. — Как думаешь, сколько он выдержит? Я ставлю на минут двадцать, а ты?

— Как ты смеешь со мной спорить? Ты посмотри на мальца, у него светлая душа. Как я, по-твоему, должна выиграть? Даже моё испытание он выдержит, поэтому я предлагаю повысить планку и сразу перейти к его «Суду». — Отмахнулась женщина от слов парня, словно от назойливой мухи.

— Ого! Сразу ко второму? И так просто отдать ему пять очков? Ладно, я согласен. — Смотря на Диму он улыбнулся ещё ярче, что казалось невозможным. — Занятный ты малец, очень занятный. Смог впечатлить как её, так и меня. Похвально, похвально. Но не думай, что мы выдадим тебе больше очков.

— Эм, простите, но что за «Суд» и очки? — Спросил Дима в то время пока его мозг казалось перезагружался от внезапного полоскания. Ему казалось, что эти двое просто общаются между собой, забив на его присутствие. При этом всём оставляя для него какие-то нитки диалога, держа его близко и далеко одновременно.

— Ну… Второе испытание это суд, на котором мы будем судить тебя и твою жизнь. На суде мы с Тьмой будем судить на чьей ты стороне. На моей, или на её. — «Третье колесо» наконец получил часть своих ответов, чему он был несказанно рад.

— На «суде» мы будем смотреть, сколько тьмы и света было в твоей жизни. Лимит того, куда и насколько далеко мы можем смотреть, не ограничен. Всё забытое, стёртое, изменённое и так далее, но, несмотря на твои надежды, мы не можем рассказать тебе о ней. Мы можем только выдать тебе результат подсчётов, а очки — так это самые очки энергии, которые так тебе нужны. Мы уникальные аватары аномалий и были созданы из твоих интерпретаций, то, как ты нас видишь, всего лишь наша оболочка. Обычный смертный не выдержит нашего облика. — Активно жестикулируя и создавая в воздухе разного рода картинки, подходящие под каждую свою реплику, «Свет» создал за собой впечатление активного и жизнерадостного парня.

— Пока человек не способен создать наши аватары ему назначают другое испытание. Именно на неём определяется наш внешний вид. Поскольку ты уже имеешь представление о «нас». Появились мы, аватары. Мы аз есмь, концепции Света и Тьмы. — Закончила за ним Тьма.

— По крайней мере для тебя мы такие. Но ты уже нас вообразил, или лучше сказать, «Вектор» сделал это за тебя? Для тебя подобный тест был-бы слишком простым, поэтому мы его пропустили и сейчас начнется второй этап. Не удивляйся тому, что мы про тебя знаем, всё это из-за того, что мы — твоя интерпретация, мы по умолчанию многое знаем о тебе, но не всё. Поэтому мы и проводим второй «тест». Чтобы полностью взглянуть на твою жизнь.

— И именно по этой причине мы знаем, что это за очки и как тебе их выдать. Как мы думаем, с другими такое не сработает. — Заканчивая друг за другом предложения, они немного действовали на нервы «Третьему колесу».

— Ну что, ты готов? — Спросил «Свет» Диму, вопросительно приподняв бровь не на миг не упуская свою улыбку.

— Да. — Постепенно ощущая накапливающуюся усталость, со вздохом Дима дал краткий ответ.

Как только он договорил, рядом с Тьмой и Светом появились белая и чёрная книга. Немногим позже они слились и объединились в знак Инь и Янь, и секундой спустя из этого знака ударили чёрный и белый луч в головы Тьмы и Света.

— Ого, малыш, а ты не промах, вот значит как… Тьма, я думаю, это гармония. В его жизни было много как света, так и тьмы. Это идеальная середина. — Дождавшись кивка женщины, он продолжил. — Если ты думаешь так же, значит, он не может пройти третий этап, так как он не может быть на чьей-либо стороне.

— Раз он не смог пройти дальше, но прошёл этот этап, мы можем выдать утешительный приз в размере пяти очков. — Вернув внимание к их гостью, Тьма добавила в свой голос резкости и тона не требующего отказа. — Также мы запрещаем тебе снова выбирать данную работу, поскольку в тебе нету чёткой стороны. — Договорив, он повернулся к Мисс Тьме и сказал.

— Есть, что добавить юноша? — Улыбка парня в золотой одежде начинала действовать на нервы ему самому.

— Нет. — Кратко ответил Дима, чувствуя подступающие признаки тошноты.

В тот же момент как он ответил, в его глазах всё померкло, когда же он открыл глаза Дима понял что вернулся в комплекс. Ошеломлённый, он переваривал всё, что узнал и понял. Испытания казались простые, но казалось сама проблема была в самой аномалии. Ему казалось что испытания были довольно простыми и легкими, но подумав, он пришёл к неутешительному выводу. Дима понял, что вся сложность была именно в третьем испытании. Хотя он и этого не знал, но его интуиция точно подсказывала, что вся опасность именно там.

Когда он пришёл в себя, то обратил внимание на то, что находится в коридоре, а к нему уже идёт Анжела. Осмотрев себя, он так и не понял откуда у него эта кобура для «Газировки» и крепления на пояс для «Раскаяния». Пожав плечами, он пошёл дальше решив, что эти крепления идут в комплекте с оружием.

Дальше он пошёл вместе с ней в комнату отдыха, не обращая внимания на то, что она ему говорит. У него буквально не было сил на то, чтобы ей ответить. По своей сути рождение, игры разумов, эмоциональный срыв, работа с аномалией, он просто понемногу выматывал себя. Когда он сел обратно на своё место, перед ним выскочило окно системы.

[Поздравляю с выполнением скрытого квеста: Образцовый Босс]

[Скрытое задание: Образцовый Босс]

[Условие: Выполните любую работу у аномалии.]

[Награда: 10 LOB или 100% открытие информации аномалии.]

[Мои поздравления. Вы решили критическую нехватку энергии.]

[Мы искренне вам НЕ рекомендуем тратить энергию до истечения времени.]

[Времени осталось: 30 мин.]

[Всего: 55]

[НУЖНО: 50]

Дима, не кривя душой, выбрал вторую награду. Он понимал, что лучше он полностью изучит аномалию, перед тем, как снова туда сходить.

— Ну, а теперь давай поболтаем, моя новая и «верная» помощница. Как тебе твоё обновление тело? Лучше прежнего или оно как старое? Теперь то ты понимаешь что я тебе враг и зла как такого не желаю? Ты отлично понимаешь что нужна мне для чего-то, так не хочется ли тебе узнать для чего конкретно. Давай так, сыграем в игру на доверие, я честно отвечу на три твоих вопроса как и ты, на три моих? Без лжи, фальши, недоговорок, по фактом как оно есть абсолютно честно в полных красках. Это простая игра на доверие. Ты мне я тебе, при этом хоть я и говорю что абсолютно честно, но мы оба с тобой знаем что каждый из нас будет лгать. Поэтому давай сделаем так. Ты можешь задать мне первые два вопроса, после я один, ты последний и я два оставшихся, сойдёт? Начали. Спрашивай что тебя интересует. — Глядя в глаза своему собеседнику, он выдал он всё то что у него накопилось.

Для Димы прошли долгие пять минут, а для девушки напротив, возможно, в сто раз больше. Но наконец, она задала свой первый вопрос.

— Что именно тебе известно про L Corp? — Не сказать что её вопрос был сложным или чем то на что нельзя было ответить.

— L Corp Начинала с того, что Кармен пыталась разработать лекарство от всех душевных болезней, чтобы зажечь огонь в сердцах людей. Её исследования привели к получению препарата под названием «Когито», который, впоследствии, стал ресурсом для добычи Аномалий. По стечению обстоятельств, наилучшим донором Когито была сама Кармен, став «ведром», через «колодец» черпают эту «хрень». Также она была наставником Аина. Аин же основатель и руководитель Lobotomy Corporation, твой создатель, наряду с Бенжамином, ныне Хокма. Это троица первооткрыватели Аномалий. Аин немногим позже сошёл с ума или как-то так, в общем, «что-то» произошло и он разделился на пять частей. Среди них Авель, Авраам, Адам и его основа Аин. Пятая же часть выступала новым управляющим для цикла «Х». — Дальше Дима рассказывал всё, что знает о L Corp, рассказывая весь лор первой и второй игры. Анжела же просто сидела и слушала. Когда Дима договорил, он подошёл к автомату с кофе. Заказал кофе и начал неспеша его пить.

— Примерно бы так развивалось и твоё будущие, смотря от поведения «Х». Игроки как и разработчики игры придерживаются истинной концовки в который ты предаёшь аина и создаёшь Библиотеку руин через своё Эго, дав всем кто был в L Corp, начать всё ещё раз, но уже в последний раз. — Обессиленно рухнув на диван, он удобно устроился на нём постепенно ощущая как его требовало отдыха и сна.

— Ты знаешь очень многое, я бы даже сказала, почти всё. Поэтому я не могу подумать, что ты спас меня ради информации. Мой второй вопрос. Зачем ты меня спас? — Прервала долгое затишье Анжела.

— Ты мне нужна. — Неожиданно резко на выдохе ответил он. — Если более точнее компания, поэтому я наверное и спас? Я не знаю чем тогда думал. Я бы обезумел довольно скоро, не имея у себя собеседника. Безумие или смерть? Второе мне ближе, но я выберу первое. Терять себя я не хочу, ещё одна смерть мне не нужна.

— Ещё одна? — Переспросила Анжела, немного удивлённая.

— Да, в некотором роде я переродился. Мои прошлые личностные воспоминания стёрлись. Поэтому я к примеру не помню свою имя матери, или отца. Это так, лишь к слову. На самом деле я сирота.

— Кто ты такой? — Анжела пыталась разговорить Диму, интересуясь его жизнью. Все люди, в той или иной степени, любят говорить о себе. Но Дима быстро остановил её.

— Теперь моя очередь. Почему ты мне помогла? — Самый важный вопрос за этот день был озвучен в слух, напрямую и бз подушки безопасности.

Девушка в молчании опустила голову, а её волосы, в которых отсутствовала привычная ему красная заколка закрыли её янтарные глаза. Молчание слишком сильно затянулось, поэтому он не выдержал. — Говори!

И словно из рога изобилия, слова вылились в предложения, а девушка заговорила. — Всё из-за твоей системы. Она подчинила меня своей воле, когда я попыталась найти о тебе информацию в своей базе. Я заметила её код и попыталась его атаковать, в итоге сама попала под её эффект, и теперь я не могу ослушаться ни её приказов, ни твоих, поскольку ты её хозяин.

После её краткого пояснения, пошли долгие минуты подробностей как что и почему. Так он к примеру узнал о том что Анжела пыталась его убить когда он зашёл в камеру содержания аномалии. Анжела в своём изначальном плане хотела отправить его на самый сложный вид работы, но у неё это не вышло и в этого она ему наоборот помогла. После чего последовало ещё три попытки его убить, но они уже были незначительные. Анжела буквально стала его рабом, который не мог нанести ему какого либо вреда.

Сидя напротив Анжелы Дима многое обдумывал. Рассказ девушки был очень странным, но из-за него он стал ещё больше не доверять системе.

" Она контратаковала Анжелу, когда та нашла её код в этом комплексе и подчинила своей воле. Иса забрала часть меня, тем самым убив Вектора. Не исключено, что она даже каким-то чудом читает мои мысли. А её ядро находиться чёрт знает где. Она находиться во мне, но при этом она может полностью управлять комплексом. Не удивлюсь, если в будущем узнаю, что весь этот комплекс создан ею. Благо из-за её помощи Анжела не прикончила меня направив на работу с боем. Мне несказанно повезло. Иса вроде бы опасна, а вроде и помогает мне. Я чувствую что не могу доверять вообще никому. По опыту Вектора это очень плохо, но он мёртв из-за Исы, хоть он и понимал что это неизбежно. Как мне вообще относиться к машине которая убила «меня» в прошлом, но конкретно мне ничего не сделала и наоборот помогла? "

Положив одну ногу на другую и облокотив свою голову о правую руку, он задумчиво смотрел на девушку.

" Нужно думать над тем что я имею сейчас. Размышлять над тем что делать с Исой я подумаю перед сном, сейчас нужно решить что делать с Анжелой. "

— Я всё же не понимаю, кто ты такой? — Казалось девушка забыла про их уговор, но Дима не забыл.

— Я уже ответил на три твоих вопроса, я устал и хочу спать. Поэтому отвечу на оставшиеся вопросы завтра. Мне нужен верный помощник, а тебе нужно знать имя корабля, на котором ты теперь плывёшь, и его направление. — Не скрывая своей усталости он встал с кресла и направился на выход из комнаты. — Обсудим остальное завтра, сегодня слишком много эмоций и ощущений за первый день. Хотя…

Повернувшись в пол оборота к девушке он спросил нечто очень важное. — Ты случаем не знаешь как открыть двери в личные комнаты на жилом этаже?

Квест:Второй мир. 1.4 Болтовня и Нудятина или Наконец-то КВЕСТ, в путешествие!

— Да, конечно. Прошу, иди за мной.

Тяжёлая дверь за Димой и Анжелой с тихим шипением гидравлики закрылась, отсекая яркий свет комнаты отдыха. Он остался в полумраке длинного коридора, ведущего в жилой сектор. Тишина здесь была иной — не угрожающей, а уставшей, густой, как вата.

— Твоя комната в конце, — раздался голос прямо за его спиной.

Дима вздрогнул, не оборачиваясь. Она смотрела сквозь него, в пустоту коридора, и он это чувствовал

— Проводишь? Не доверяешь? — спросил он, начиная двигаться. Голос звучал глухо, без прежней игривой язвительности. Остались только усталость и внутреннее напряжение.

— Я не могу тебе доверять. Но я обязана обеспечить твою базовую функциональность. Живой управляющий предпочтительнее трупа, — её ответ был лишён эмоций, как отчёт системы. — Кроме того, комплекс... реагирует на тебя. Логично наблюдать.

Они шли молча. Свет датчиков загорался перед ними и гасился сзади, рисуя путь в темноте. Дима чувствовал, как затылок пронизывает её взгляд — не враждебный, но изучающий, как инженер смотрит на непонятный, но критически важный механизм.

— «Реагирует»? — наконец переспросил он, останавливаясь у неприметной двери с табличкой «X-01».

— Смотри.

Дверь исчезла. Не открылась — растворилась, будто её никогда и не было. За порогом был не тёмный бокс, а... интерьер. Знакомый до боли. Ковёр, потертый диван, книжная полка с потрёпанными корешками, даже та трещинка на потолке в форме облака. Это была точная копия его гостиной в старом деревенском доме. Той самой гостиной, где он оставался один.

По спине Димы пробежал ледяной холод. Это было не гостеприимство. Это была пытка. Или самый изощрённый тест.

— Как? — выдавил он одним выдохом.

— Комплекс сканирует тебя на всех уровнях. Физический, ментальный, мемориальный. Это — наиболее устойчивый шаблон «дома» из твоего сознания. Система создаёт оптимальные условия для снижения стресса оператора и когнитивных искажений. — Анжела произнесла это с плохо скрываемой, горькой иронией. — Поздравляю. Теперь ты корректно помещён. Ты не просто гость. Ты — переменная в уравнении. Зарегистрирован. Учтён.

Она сделала паузу, впервые глядя прямо на него. В её глазах светилось что-то странное — не покорность, а понимание.

— Раньше были другие? — спросил Дима, не в силах отвести взгляд от фальшивого уюта перед ним.

— Зачем спрашивать очевидное? Ты — первый, после Х...

Её взгляд изучающе осматривал знакомые стены, физическая оболочка была здесь, но мысленно она витала где-то далеко отсюда, там — куда уже не вернуться.

— Хотя это уже не важно. — Произнесла та, вернувшись из полёта своего сознания.

— К слову, раз уж на то пошло, что ты думаешь насчёт системы? Не хочется говорить прямо, но я всё же выскажусь. Как мне кажется мы с тобой в одной лодке. Ты видела больше чем я, есть идеи? — Повернувшись корпусом, он мрачным взглядом обвёл её фигуру. Впервые её глаза казались ему действительно пугающими, особенно в окружающем мраке коридора.

— Ты прав лишь частично. Наши лодочки отличаются. Система меня взяла — чтобы контролировать. Тебя — чтобы использовать. — Она медленно подняла руку, указывая пальцем в сторону центрального зала. — Завтра начнётся цикл. Энергия, аномалии, работа. Ты будешь делать то, что она скажет. Как и я. Разница лишь в том, что я уже знаю, на что это похоже изнутри.

В её голосе прозвучала та самая, едва уловимая нота, которую Дима услышал в их первой беседе — отвращение, смешанное с фатализмом. Не рабская покорность, а признание поражения перед механизмом, который превзошёл её собственную сложность.

Он шагнул через порог. Воздух пахнет пылью и старым деревом — абсолютная иллюзия. Он обернулся к ней, всё ещё стоящей в коридоре.

— А что, если я откажусь играть по её правилам?

Анжела смотрела на него, и в её взгляде впервые промелькнуло что-то, отдалённо напоминающее жалость.

— Тогда ты узнаешь, что значит быть «некорректной переменной». Я счастлива и обязана наблюдать процесс ликвидации. Приятного отдыха, управляющий. — Её фигура дрогнула и Прежде чем герметичная дверь закрылась распалась на со

Дверь материализовалась снова, с тихим щелчком, отрезая его от коридора. От всего.

Дима стоял посреди идеальной копии своего прошлого, и одиночество нахлынуло такой плотной, физической волной, что он едва удержался на ногах. Это было не убежище. Это была показательная камера. Система не просто вселила его сюда. Она разобрала его по кирпичикам и построила из них его же тюрьму.

Он не кричал «Ура». Он медленно опустился на диван, который точно повторял продавленную вмятину от его тела. И в тишине фальшивого дома его мысли, наконец, обрели ясность, холодную и режущую.

«Корректно помещён. Значит, есть и некорректное состояние. Значит, у системы есть порог терпимости. Значит... её можно перегрузить. Но сначала нужно узнать, где у этого монстра процессор».

Он закрыл глаза. Завтра начнётся работа. Две недели этой каторжной рутины, о которой он позже будет думать как о первой, самой важной разведке.

***

Сон не принёс отдыха. Дима проснулся в «своей» гостиной, и на секунду сердце ёкнуло от ложки терпкой надежды. Потом сознание вернулось — запах пыли был слишком стерильным, тишина за окном — искусственной. Это была не его комната. Это был экспонат в музее его прошлой жизни.

Он нашёл на столе комплект простой одежды, похожий на униформу. Ничего лишнего. Система обеспечивала базовые потребности, как в хорошей тюрьме. Или это была не она, а Анжела. Она вошла в его комнату и принесла ему одежду со склада по приказу с выше. Эта мысль, холодным разрезом скальпеля прошлась по позвоночнику.

Переодевшись, он вышел в коридор. Он сделал шаг в коридор и остановился, впуская в лёгкие стерильный, кондиционированный воздух комплекса. Глубокий, протяжный вздох не принёс облегчения — только осознание очередного идентичного дня.

" Найти её… " — Мысль прозвучала с привычной уже долей горечи. Его новое амплуа пока только огорчало его. Цепь на шее, тонкой нитью обвилась вокруг его шеи, и ни капли не прибавляла очков радости. Если её не существовала, он чувствовал её на своей шее.

Он мысленно представил себе бесконечные, монотонные коридоры, контрольные залы, пустующие отсеки. Искать Анжелу в комплексе было всё равно что искать сознание в процессоре. Она не пряталась. Она была не присутствующей. Её молчание было не личной обидой, а системным статусом: «Фоновый режим. Ожидание запроса». Попытки разговорить её в последние дни упирались в это: она отзывалась только на прямые, рабочие запросы о статусе аномалий или энергии. Личность, возникшая в тот первый диалог, снова схлопнулась в идеальный, бездушный интерфейс.

Она ждала его в Центральном Зале. Её фигура казалась частью интерфейса — статичной, безжизненной.

— Почему я чувствую будто ты рассчитала время моего пробуждения? — Сказал Дима, подходя. Его голос звучал ровно, без намёка на вчерашнюю усталость. Сейчас он должен был быть инструментом. — Итак, перемирие? Ты не можешь меня убить, я не хочу тебя уничтожать. Мы в одной лодке. Моя цель — выбраться отсюда. Система даёт задания. Для этого нужна энергия. Ты знаешь комплекс лучше. С чего начнём?

Анжела медленно повернула к нему голову. В её глазах не было ни дружелюбия, ни ненависти. Был холодный, алгоритмический интерес, но ему казалось что за этой маской было что-то ещё.

— Перемирие — неадекватный термин. Это — кооперация в условиях внешних ограничений, — поправила она. — Начнём с правил. Тебе нужно собрать 45 единиц энергии для поддержания работы комплекса на неделю. Источник — выполнение работ с аномалиями.

Она жестом вызвала голографический интерфейс. Перед Димой возник список из нескольких номеров камер с краткими, пугающе абстрактным обозначением: [ОбК-А-02].

— Правило первое: лимит посещений. Ты можешь войти к одной аномалии не более десяти раз в сутки. После десятого входа проход блокируется. Теоретически, можно сменить цель. Но есть правило второе.

На схеме появилась математическая прогрессия: 10 -> 5 -> 2 -> 1 -> 0.

— Коэффициент адаптации. Каждая аномалия «заражает» оператора своей аурой. С каждым новым контактом сопротивление растёт. Если ты посетил одну аномалию десять раз, то к следующей у тебя будет лишь пять попыток. Потом — две. Потом — одна. В сухом остатке: максимальное количество рабочих сессий в день — восемнадцать. Превысить его невозможно. Система не позволит.

Он пошёл по коридору, его шаги отдавались тихим эхом. Взгляд автоматически скользнул по потолку. Лампочки. Сейчас они горели ровным, холодно-белым светом, имитируя «утро». Забавная деталь, которую можно было и не заметить, но глаза Анжелы в темноте коридора, сохранилось в его памяти навсегда. Он обещал себе что завтра проверит эту деталь.

Этих правил не было в игре и он про них не знал. Глаза быстро бегали по цифрам.

" Восемнадцать. Не десять. Значит, есть пространство для манёвра. Но цена... «заражение аурой». Звучит как психическая коррозия. "

— И третье, — голос Анжелы стал чуть жестче. — Уровень риска. Аномалии классифицированы. От ZAYIN — почти безопасных первого уровня, до ALEPH пятого — тех, что являются катастрофой. У нас в доступе сейчас только одна. «Зеркало и Яйцо». Их точный уровень неизвестен. Если они окажутся WAW четвёртого уровня, или выше, с каждой последующей попыткой работы шанс на успех будет падать, а цена ошибки — расти. Моя рекомендация: не более одного посещения в день на каждую. Пока мы не оценим их истинную природу.

— Разумно. — Это уже были знакомые ему правила. — Но у меня вопрос. Вчера я получил уведомление. «Полное открытие аномалии». Что это значит и где она? Можем ли мы использовать эту информацию? Можешь поискать у себя в базе?

Анжела на мгновение замерла, её лицо исказила едва уловимая гримаса — не эмоция, а сбой в обработке запроса.

— Данные об этом… существуют, — наконец произнесла Анжела, её голос звучал с непривычным цифровым шипением, будто она говорила через помехи. — Но они фрагментированы и помещены в изолированный сегмент памяти. Мой прямой доступ к нему… заблокирован.

Она сделала паузу, добавив после этого свои замечания.

— Блокировка носит не программный, а физический характер. Информация о «полном открытии» — это не просто запись в базе. Это ключ, привязанный к аппаратному терминалу. К терминалу в кабинете управляющего, — она посмотрела прямо на него, и в этом взгляде была не эмоция, а холодный отчет. — Тот самый кабинет, который находится в состоянии разрушения. Пока он не будет восстановлен, я не смогу получить к ней доступ. Система видит его как… повреждённый жёсткий диск. Мы можем видеть, что он есть, но не можем прочитать.

Дима молча выслушал, переваривая информацию. — " Физический ключ. Значит, система, при всей своей цифровой мощи, всё ещё опирается на материальные якоря. Интересная уязвимость. Вот только чья эта уязвимость? Моей Системы или Анжела вряд ли ему расскажет чья именно. "

— Восстановление, — констатировал он, уже видя перед внутренним взором смету расходов. — Сколько?

— Для полного восстановления функционала терминала и сопутствующей инфраструктуры требуется 120 единиц энергии, — отчеканила Анжела. — Это превышает недельный сбор почти в три раза. Альтернативы нет. Без терминала я не смогу декодировать данные и определить локацию или свойства аномалии. Остаётся только метод "научного тыка".

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Цифра была предсказуемо огромной. Это означало недели, если не месяцы, каторжной рутины с «Зеркалом и Яйцом». Годы, если придерживаться её осторожной стратегии по одному посещению в день.

Дима медленно выдохнул, сняв напряжение с плеч. Глаза его были ясными, без тени отчаяния. Он уже принял это как данность.

— Понятно. Значит, текущий приоритет — недельный сбор. Без этого мы не получим даже шанса узнать больше. А потом — накопление на ремонт.

— Ты уже идёшь на работу? — Её голос донёсся сзади, ровный, без любопытства, просто и чётко.

— Иду, — бросил он через плечо, не останавливаясь. — Теория теорией, но энергия сама себя не соберёт. Если мы хотим когда-нибудь этот кабинет починить — начинать надо сейчас.

Его шаги эхом отдались в металлическом коридоре, ведущем к отсеку с аномалиями.

Дима довольно быстро пришёл во внутренние ядро, в котором находились зоны камеры содержания. Войдя внутрь тяжёлая дверь за его спиной закрылась с глухим, окончательным щелчком магнитных затворов. Тишина, наступившая следом, была иной — не пустотой коридора, а плотной, живой субстанцией, заполняющей камеру содержания. Воздух стал гуще, тяжелее, им было сложнее дышать.

Перед ним, на постаменте по прежнему находилась аномалия «Зеркало и Яйцо». Присмотревшись хорошенько к зеркалу, ему казалось, что оно присмотрелось на него в ответ. Его поверхность не отражала. Она была матовой, молочно-белой, и в её глубинах плавно перетекали и смешивались тени и блики, словно жидкий металл или ртуть под плёнкой. Смотреть на него было неприятно — взгляд соскальзывал, не находя точки фокуса, а на периферии зрения мерещилось движение.

Дима, не отводя взгляда от аномалии, поднял планшет с закреплённым на нём бланком отчёта. Он взял ручку. Механический щелчок выдвигающегося стержня прозвучал невероятно громко в тишине. Это были его единственные инструменты. Игровые механики требовала не насилия над аномалией, а её понимания. Или, по крайней мере, убедительной симуляции такового.

«Выберите тип работы», — напоминал ему ярлык на планшете. Его палец hovered над кнопками. [Интуиции], [Понимания], [Находчивости], [Подавления].

Он выбрал первая. [Интуиция]. Работа, требующая не логических выкладок, а острого, почти животного чутья. Умения читать не явные признаки, а фоновую «музыку» угрозы, её скрытый ритм.

В тот же миг молочная поверхность Зеркала дрогнула. Из неё, будто из густого тумана, стали проступать контуры. Не его отражения. Сцен. Образов. Мелькающих лиц, искажённых страхом или гневом. Тени бегущих людей. Вспышки неясного света. Это был хаотичный, бессвязный поток визуального шума, лишённый смысла, но переполненный эмоциональным зарядом — в основном, негативным. Эта вспышка была стремительной и короткой, поэтому Дима не мог его заметить, даже камеры видео наблюдения не зафиксировали её.

Привычный гул систем жизнеобеспечения отступил, сменившись звенящей, давящей тишиной. И он почувствовал это сразу — лёгкое, едва уловимое давление в висках. Он моргнул — и обнаружил себя в пространстве аномалии.

Всё изменилось. Пол под его ногами стал условным, прозрачным, сквозь него струился и колыхался тот же молочно-белый туман, объёмный и вязкий, словно жидкий свет, но постепенно он начал темнеть, пока не превратился в тёмно-глянцевый, а после и в абсолютно чёрный. Дима стоял, вернее, ощущал себя стоящим на незримой опоре, на самой грани, разделявшей свет и тьму.

Ощутив что-то необычное, он посмотрел наверх и увидел изящные золотые цифры, которые начали обратный отсчёт. Он замер, затаив дыхание. Его сердце остановилось, а чувства обострились. Все его тело было напряжено, как натянутая тетива. Внимание было на пределе возможного. Тело наполнилось силой и ловкостью. В его памяти был отчётливый образ, в прошлой жизни он испытывал подобное ощущение несколько раз. Но самое мощное было в больнице...

Слева.

Мысль пронзила сознание острой иглой, прежде чем он успел её осмыслить. Тело среагировало раньше мозга. Он рванулся вправо, падая на плечо и перекатываясь.

В воздух, наполнился запахом жжённой резины, ткани и мяса. Где он только что был, с шипящим звуком рвущейся ткани реальности прочертил дугу чёрный полумесяц. Он возник из ничего и растворился в ничто, не оставив следа, кроме запаха миндаля и гнили, оставляя за собой ощущения ледяного сквозняка.

Дима поднялся на одно колено, схватив себя за плечо осматривая рану. Сердце колотилось как бешеное. Он его не видел. Он его предугадал. Интуиция. Место искусственно вводило его тело и сознание в экстренный режим.

Прежде чем он смог перевести дух, в затылок ударила вторая волна — не мысли, а чистого, животного сигнала тревоги. Снизу!

Он оттолкнулся руками от пола, делая неуклюжий кувырок назад. Из самого камня пола, прямо у его прежнего местоположения, вырвался, словно тень от вспышки, белый полумесяц. Он был ослепительно ярок и жутко беззвучен. Там, где он прошёл, полированный камень на мгновение стал матовым и холодным, будто в нём больше не было крохи жизни.

Дима отполз к стене, прислонившись спиной к холодному металлу. Он дрожал. Не от страха даже, а от колоссального нервного напряжения. Нужно анализировать! Искать закономерность! Частоту атак! Принцип! Схему!

Но его тело, его подкорка, уже учились другому языку. Мозг действовал и работал на полную мощность. Дима чувствовал смертельную опасность, всё было серьёзно, его рана адски болела, игры кончились и пришло время страдать.

Третья атака пришла не одной, а двумя волнами. Он не думал. Он рухнул на пол, прижавшись к нему всем телом. Над ним, крест-накрест, с разницей в долю секунды, прошлись черный и белый полумесяцы, пересекшись в точке, где было его сердце. Воздух завихрился, завыл от их прохода.

Лежа плашмя, Дима понял. Это не бой. Это — ритуал ему давали шанс, намеренно. Аномалия атаковала его всерьёз, но давала ему шанс на выживание. Как бы он не успокаивал себя чувство вечной опасности никуда не пропадало.

Он поднялся. Дрожь в руках стала меньше. Взгляд затуманен, но не от страха, а от предельной концентрации на внутренних, смутных ощущениях. Он отпустил попытки мыслить.

Полумесяцы приходили чаще. Чёрный, целящийся в ноги — он делал шаг в сторону, и лезвие проносилось мимо, обдавая холодом голень. Белый, пытающийся рассечь пространство по диагонали — он приседал, и световая дуга жужжала над его головой, заставляя потолок на мгновение покрыться инеем.

Дима попытался заблокировать часть удара от прилетевшей «Гецуги» оружием от «Одного греха и сотни благих деяний». Как только луч в виде полумесяца коснулся края дубинки, его напрочь отрезало, больше таких попыток он не предпринимал.

Он двигался. Медленно, почти танцуя, в месте больше похожим на сон, на границе в умах людей, между добром и злом, светом, и тьмой. Его движения были некрасивыми, лишёнными стиля, но невероятно точными. Каждый наклон, каждый шаг, каждый бросок тела в сторону был реакцией на внутренний всплеск тревоги, на тихий звон в ушах, на мурашки по коже.

Пот стекал по его лицу, и телу, капли пота упали на белый мраморный туманный пол. Это было изнурительно. Физически и духовно. Мышцы работали на износ. Истощалась внимательность, та самая тонкая психическая мышца, которую он никогда раньше не задействовал так полно. Каждое успешное «уклонение» стоила ему капли чего-то внутреннего. Он чувствовал, как его собственная, привычная реальность истончается, замещается этим постоянным, напряжённым ожиданием удара из пустоты.

Наконец давление спало, как схлынувшая волна.

Он открыл глаза. Он снова стоял посреди камеры содержания. Вокруг не было ни чёрных, ни белых вспышек. Только тихая, усталая камера, с пьедестала на котором лежали яйцо и зеркало. Свет вернулся к нормальному уровню.

На планшете, валявшемся у его ног, было множество разнообразных каракулей, которые он скорее всего написал в бреду. Ощупав себя за плечо, он понял что раны на прежнем месте не было. А его тело было наполнено силой и чувствовало даже лучше чем обычно, но его разум был истощён.

Дима медленно, очень медленно выдохнул. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал пустоту, как после долгого, изматывающего кошмара. Его руки снова дрожали, но теперь иначе — от пост-адреналиновой слабости. В ушах стоял высокий звон, а на языке был тот самый горький привкус миндаля, только теперь в разы сильнее.

Он пошатнулся, сделав первый шаг к выходу. Ноги были ватными, но какая-то странная, чужеродная энергия в мышцах заставляла их двигаться, даже когда сознание умоляло рухнуть на пол. Камера содержания казалась теперь огромной, бесконечно длинной. Он шёл, будто по палубе корабля в шторм, опираясь на холодные стены, которые казались единственной твёрдой вещью во вселенной.

Гидравлика двери зашипела, створки разошлись, впуская более яркий свет стерильного коридора. Он переступил порог, моргнув от непривычной яркости, и едва не столкнулся с ней.

Она стояла там, как будто ждала. Не просто находилась, а была установлена, как часть интерьера.

Анжела.

Длинные, волны распущенных волос цвета мирных облаков обрамляли безупречное, лишённое мимики лицо. Янтарные глаза, холодные и прозрачные, как два куска полированного камня, смотрели на него без интереса, без осуждения — просто фиксировали объект. Она была одета в строгий костюм-тройку угольно-серого цвета, безупречно сидящий на её манекеноподобной фигуре. Поверх — белый лабораторный халат, настолько белый, что резал глаза. И красные каблуки-шпильки, острые, как её взгляд, чудовищно неуместные в этой утилитарной реальности, будто издевательская деталь костюма.

Сейчас её фигура выглядела раздражающей. Она не двигалась, не здоровалась. Просто смотрела, как он, бледный, с запавшими глазами и трясущимися руками, пытается устоять перед ней. От неё пахло стерильностью, как от нового прибора.

Затем она тихо, почти механически, вздохнула. Звук был лишён тепла живого дыхания — скорее, это был выдох системы охлаждения или сброс давления.

— Работа [Интуиция] с [Объект: ОбК-А-02] завершена, — произнесла она ровным, модулированным голосом. — Анализ показателей в реальном времени. Физический стресс: минимальный. Психоэмоциональный износ: 67%. Накопление ауры: 42%. Рекомендация: карантин в жилом секторе на шесть часов для стабилизации базовых когнитивных функций.

Она говорила так, будто зачитывала отчёт о состоянии оборудования. Её янтарные глаза бегло, с едва заметным синим отсветом, пробежали по его фигуре, словно сканируя.

— Вы ранены? — спросила она, и это прозвучало не как забота, а как пункт чек-листа перед списанием инвентаря.

Дима попытался выпрямиться, подавить дрожь. Его собственный голос прозвучал хрипло и чуждо:

— Нет. Не… не физически.

Он посмотрел на свои целые ладони, потом снова на неё.

— А запах? Боль? Я… я чувствовал, как меня режут.

Анжела слегка наклонила голову, словно процессор обрабатывал нестандартный запрос.

— Тактильные и обонятельные галлюцинации — типичный побочный эффект. Аномалия атаковала не ваше тело, управляющий. Она атаковала вашу... Самое близкое к пониманию — это «душа». Ваше самоощущение. Психический шрам реален. Физический — нет. Это эффективнее.

— Это потому что все аномалии созданы из общего бессознательного и подсознательного? Из «воды», а вернее, из её «реки»?

Анжела не ответила сразу. Её янтарные глаза, обычно пустые, сузились на долю миллисекунды. В них промелькнуло нечто, чего не должно было быть у интерфейса: узнавание. Не эмоция, а распознавание паттерна.

— Вы используете метафоры, это так в вашем мире описывают этот процесс? — Наконец произнесла она, и её голос потерял долю механистичности, обретя призрачную, леденящую душу весомость. — Но они уместны. Комплекс построен на разломе. Мы качаем не нефть и не электричество. Мы качаем искажение. Аберрации, рождённые из коллективного страха, боли, абсурда — из всего, что человеческий разум пытается отторгнуть. Они — сгустки этого. Поэтому называть их "аномалии", не совсем коректно, но теперь понимаю в чём проблемма. А вы. Вернее люди которые заходят за эти двери…

Она сделала крошечный, бесшумный шаг вперёд на своих алых шпильках. Её тень легла на него.

— …Вы — фильтр. Проводник. Вы впускаете это искажение в себя, позволяете ему течь через призму своего сознания, и на выходе мы получаем крупицу чего-то управляемого. Энергию. E.G.O. Ценой шлифовки самой призмы. Каждая работа меняет вас. Каждая аномалия оставляет в вас частичку своего… «течения». То, что вы называете «аурой».

Дима почувствовал, как пол уходит из-под ног. Это было не истощение. Это было прозрение, страшнее любой галлюцинации.

Она отступила, снова становясь просто фигурой в коридоре, безупречной и отстранённой.

— Ваши показатели: сопротивление ментальному урону снижено на 5%. Прирост интуиции — 7%. Накопление искажения: 42%. Процесс идёт согласно прогнозу. Рекомендация системы: отдых как и моя впрочем. Вам предстоит продолжить сбор. Завтра. И послезавтра. До тех пор, пока система не будет довольно. В прошлом "мы" собирали эту энергию для того что бы посеять в душах людей свет, сейчас чтобы выжить. Чтобы нас не съела пустота за пределами этого места.

Она повернулась и пошла прочь. Ритм её каблуков теперь отдавался в его разуме не просто звуком, а отсчётом — отсчётом до его собственного растворения в этом бесконечном, безумном потоке, который они здесь называют энергией.

Дима остался стоять, прижавшись спиной к холодной стене. Привкус миндаля во рту стал привкусом истины. Горькой, ядовитой и абсолютной. Он не добывал ресурсы. Он был ресурсом. И Анжела… она не была надзирателем. Она была лаборантом, наблюдающим, как образец медленно растворяется в кислотной ванне реальности, из которой всё это выросло. И в её последнем взгляде он прочитал не человеческую жалость, а холодный интерес конечного продукта к исходному сырью.

— Так вот каково это. Быть расходным материалом. Брошенным в топку абстракции. Господи, а я в той жизни… Я ведь сам нажимал на эти кнопки. Отправлял их. Своих «сотрудников».

Оторвавшись он медленно побрёл в свою комнату. Второй день, выдался на редкость хреновым.

***

Его идея оказалась верной. Через несколько условных «часов» свет станет нейтральным, а потом — к концу цикла — сменится на тусклое, тёплое, почти медовое желтоватое свечение, призванное сигнализировать подсознанию: ночь, пора на отдых. В этом не было никакой природной необходимости. Никакого солнца, никакой реальной смены суток. Это был чистейшей воды биологический и психологический «тик».. Система не просто содержала его. Она регулировала. Эти лампочки были таким же инструментом управления, как и лимит на посещение аномалий. Они создавали иллюзию времени, цикла, нормальности — чтобы оператор не сломался сразу, а сломался правильно и предсказуемо, когда это понадобится системе.

" Две недели. " — Констатировал он про себя, сверяя внутренний счётчик. — " Четырнадцать циклов «света» и «тьмы». Четырнадцать порций энергии, сданных подобно подати. И четырнадцать дней тотального, кромешного одиночества, нарушаемого только шёпотом собственных мыслей вслух. "

Он не дошёл до своей комнаты — он доплёк. Ноги волочились по искусственному полу, будто налитые свинцом. Дверь отозвалась на его приближение с тихим шипением, впуская его в «дом».

Раньше, в первые дни, он входил сюда с облегчением. Здесь пахло не озоном и сталью, а деревом, пылью, едва уловимыми ароматами прошлого. Здесь было тихо. Здесь были его вещи. Иллюзия была настолько полной, что он цеплялся за неё, как утопающий за соломинку. Это было убежище.

Теперь он остановился на пороге и увидел.

Он увидел гостиную. Большая плазма, шкафы с дисками. Он подошёл ближе, провёл пальцем по корешкам. «Тёмный рыцарь». «Назад в будущее». Полная коллекция аниме, которое он смотрел в институте. Раньше это вызывало ностальгию, слабую улыбку. Теперь он видел паттерн. Система не просто скопировала его память. Она проанализировала её, вычленила наиболее эмоционально заряженные точки — то, что он любил, то, по чему скучал, — и разложила это перед ним, как приманку. Это был не архив. Это была приманка для сознания, чтобы оно не цеплялось за реальность за стенами. «Смотри, — шептала комната. — Здесь есть всё, что ты любил. Зачем тебе что-то ещё?»

Он повернулся к кухне. Пространство, сияющее сталью и глянцем. Та самая молекулярная кухня. В первый день он поразился: «Зачем?». Теперь ответ был очевиден. Это был не подарок. Это был тест. Искушение. «Ты можешь создавать здесь любые блюда, любые вкусы из твоей памяти. Ты можешь погрузиться в это. Забыться в процессе». Это была не забота о его питании. Это была тончайшая форма контроля. Система предоставляла бесконечное поле для бегства от реальности в бессмысленное, пусть и сложное, симулирование жизни. Чтобы он не думал. Чтобы он потреблял иллюзию.

Его шаги глухо отдавались в слишком идеальной тишине, когда он прошёл в спальню. Компьютер. Игры. Не просто те, в которые он играл, но ещё и те, в которые он мечтал поиграть, но никогда не успевал. «У меня будет время», — думал он тогда, в прошлой жизни. Система дала ему это время. Вечность. И предложила заполнить её этим. Это была самая изощрённая пытка. Дать человеку всё, чего он якобы желал, и запереть его с этим наедине, отрезав от всего остального мира.Ты становишься добровольным узником в золотой клетке собственных мечтаний, пока клетка медленно, день за днём, меняет тебя изнутри.

Он подошёл к окну. Раньше он видел там умиротворяющую, но фальшивую тьму или такой же фальшивый рассвет. Теперь он упёрся ладонями в холодную, абсолютно гладкую поверхность. Это не было стекло. Это был экран. Высококачественный дисплей, проецирующий идеализированные, цикличные изображения внешнего мира, которых не существовало. Успокаивающий, гипнотический фон. Чтобы не возникало вопросов. Чтобы не рождалось желания вырваться наружу, потому что «наружу» здесь не существовало. Было только внутри.

Дима медленно сполз по стене и сел на пол посреди просторной, безупречной гостиной. Одежда, пропитанная позавчерашним потом адреналина и сегодняшним страхом, казалась ему здесь чужеродным, грязным пятном.

Раньше он думал, что система создала для него комфорт. Теперь он понимал. Она создала оптимальную среду для деградации.

Кабинет управляющего был разрушен. Его жилой отсек — нет. Он был цел, идеален, напичкан всем необходимым для жизни и тысячей способов убить время. Потому что система не хотела, чтобы он ломался быстро и шумно, как в камере с аномалией. Она хотела, чтобы он ломался медленно, тихо, удобно. Чтобы его воля растворялась не в боли, а в комфорте. Чтобы его память и личность постепенно замещались этой удобной, персонализированной симуляцией, пока он сам не станет частью интерфейса — управляющим, который настолько сросся со своей витриной, что уже не помнит, зачем ему нужен тот сломанный терминал и что лежит за пределами этих уютных, бесконечно расширяющихся стен.

Он сидел на полу в своём «доме» и понимал, что самые страшные аномалии находятся не в герметичных камерах содержания. Самые страшные аномалии были здесь. И они уже работали над ним. Тише, чем Зеркало. Глубже, чем любая головоломка. Они стирали его, пока он спал на идеальной кровати, ел пищу с идеальной кухни и смотрел идеальные копии своих любимых фильмов.

Он закрыл глаза, но уже не мог не видеть. Иллюзия была разрушена. Осталась только конструкция. Безупречная, бездушная и бесконечно более пугающая, чем любая тьма в испытании на интуицию. По крайней мере, там опасность была честной. Здесь же его душили шёлковой подушкой, подаренной им же самим из обрывков его прошлого.

Сон не пришёл. Он был механическим процессом, который система обозначала как «отдых». Дима лёг на идеальную кровать, уставившись в идеальный потолок. Фальшивка была слишком безупречной, чтобы быть правдой. Он не спал. Он отключался. Сознание, перегруженное интуитивными сбоями и горьким пониманием, просто тонуло в тихом, белом шуме искусственного покоя. Не было сновидений.

Он открыл глаза. Не потому что выспался, а потому что пришло время. «Утро» за окном-экраном сменилось на чуть более яркую подделку рассвета. Всё было как всегда. И в этом «как всегда» теперь сквозил леденящий ужас.

Он не завтракал на той молекулярной кухне. Сегодня её сияющие поверхности казались ему похожими на хирургические инструменты. Он просто надел свежую униформу, которая каждый день лежала на его столе.

Дверь закрылась за его спиной не как дверь дома, а как крышка контейнера.

Коридоры. Гул. Холодный свет. Его шаги были ровными, лишёнными прежней осторожности или злости. Теперь это была походка функциональной единицы, следующей по маршруту. Он не думал о цели. Он шёл на работу. Как токарь к станку. Как лабораторная мышь в лабиринт.

Анжелы в Центральном Зале не было. Её присутствие больше не требовалось для инструктажа. Система сама выдала задание через интерфейс, всплывший перед его глазами. Закрыв его он вернулся к камере содержания аномалии. Он вошёл.

Он стоял перед молчащим кристаллическим яйцом. Воздух все так же пищал высокой, невыносимой нотой. В его руке — планшет. В его сознании всплыли четыре варианта, немного ставшие ему привычными. Вздохнув он с усмешкой отметив что видимо это входит в привычку. [Интуиция] он уже испробовал — это был животный ужас. Сегодня нужно было выбрать второе. [Находчивость].

Он в очередной раз погрузился в мир аномалии Не было ни вспышки, ни смещения реальности. Просто писк в воздухе стал тише, превратившись в тихий, печальный звон, будто звонил хрустальный колокольчик, запертый в глубине яйца.

А потом мир замедлился. Не остановился, а растянулся, стал вязким. Свет от ламп перестал быть потоком, превратившись в медленную, тягучую каплю яркости. Гул систем растянулся в низкий, бесконечный гул, похожий на дыхание спящего гиганта.

Но самое главное — он сам замедлился. Его мысли, обычно мечущиеся, как испуганные птицы, вдруг успокоились. Осели. Стали тяжелыми и прозрачными. Он смотрел на грани кристалла и видел.

Видел не просто отражение света. Он видел узоры. Но не на поверхности. Внутри. Бесконечно сложные, математически совершенные структуры, которые складывались, перестраивались и распадались с чудовищной, нечеловеческой логикой. Это не было красиво. Это было невыносимо. Потому что за этой логикой не стояло ни цели, ни смысла. Только холодная, абсолютная геометрия существования, лишенная даже намека на сознание. Это была Вселенная, где не было места страху, любви или надежде — только теоремы и аксиомы, высекающие сами себя в вечности.

И в этот момент его собственное, человеческое сознание — со всей его грязью, болью, иррациональными страхами и глупыми мечтами — стало инородным телом. Чудовищной ошибкой в этом безупречном уравнении. Он почувствовал, как аномалия — нет, не аномалия, это явление — смотрит на него. Не со злобой. С… недоумением. Дима чувствовал нечто внутри себя, нечто что резонировало в самой его душе. С холодным, аналитическим интересом к бракованной детали, нарушающей симметрию.

Его разум начал ломаться об эту непостижимую, бесчувственную сложность. Это не было насилием, как в Интуиции, но всё исчезло. Резко открыв глаза мир изменился.

Чёрно-белое пространство вернулось, но теперь кое-что изменилось — мир перевернулся с ног на голову. Дима провалился под пол, как под толщу воды. Вынырнув с обратной стороны, под ним был чёрно-матовый пол и раздражающее белое пространство.

Чёрный пол, испещрённый царапинами и осколками застывшего света, уходил вдаль. В безвоздушном пространстве над головой плыли золотые цифры отсчёта, растянутые теперь на долгие, томительные часы.

Вместо стен перед ним выросла архитектура. Не лабиринт в привычном смысле, а абстрактная композиция из призм, кубов и пирамид, отбрасывавших под неестественными углами длинные, резко очерченные тени. Они не были статичными. Плавно, как шестерёнки в механизме Вселенной, геометрические формы смещались, и узор теней на полу перестраивался — сложная, живая диаграмма. Безопасные островки тьмы перемещались с равнинами света.

Чёрный пол, испещрённый царапинами и осколками застывшего света, уходил вдаль. В безвоздушном пространстве над головой плыли золотые цифры отсчёта, растянутые теперь на долгие, томительные часы.

Вместо стен перед ним выросла архитектура. Не лабиринт в привычном смысле, а абстрактная композиция из призм, кубов и пирамид, отбрасывавших под неестественными углами длинные, резко очерченные тени. Они не были статичными. Плавно, как шестерёнки в механизме Вселенной, геометрические формы смещались, и узор теней на полу перестраивался — сложная, живая диаграмма. Безопасные островки тьмы перемежались с равнинами света.

Дима прижался спиной к холодной грани первого куба, к его единственной спасительной тени. Испытание началось. Суть была ясна: пройти к условному «концу» этого математического сада, оставаясь в тени.

Он сделал первый, осторожный шаг из-за укрытия, подставив тыльную сторону ладони лучу света.

И закричал.

Это был не огонь. Это была чистота. Абсолютная, беспощадная и обжигающая до мозга костей. Боль не была поверхностной — она пронзала насквозь, будто свет был иглой, впрыскивающей в кровь кипящий этический абсолютив. Кожа не пузырилась — она светилась изнутри болезненным, белым калением, как раскалённая докрасна сталь. Воздух запахло свежестью после грозы и палёной плотью. Его собственной. Он рванул руку назад, в благословенную, холодную тень. Боль отступила не сразу, оставив в тканях память о яростном солнечном ударе, умноженную на тысячу. Он видел чёткий красный рубец на коже — не ожог, а словно клеймо, отпечаток совершенного света на несовершенной, грешной плоти.

Тело затряслось от шока. Это был не просто вред. Это была кара. Наказание за вторжение в царство безупречного порядка своим хаотичным, бренным существованием.

«Свет добра… — пронеслось в его помутнённом сознании. — Он не исцеляет. Он выжигает всё лишнее. А я для него — сплошная ошибка».

Высунув голову, он наблюдал, как движется система. Тени были не просто укрытиями. Они были интервалами в бесконечном потоке очищения. Овальная тень у следующей призмы через три секунды сплющивалась в линию. Прямоугольная в пяти шагах впереди — пульсировала, возникая и исчезая с частотой метронома. Это был не лабиринт пространства. Это был лабиринт времени и ритма. Чтобы пройти, нужно было не бежать, а вписаться в эту безупречную, бездушную хореографию света и тьмы.

Его разум, заточенный на Понимание, начал работать, подавляя животный ужас. Он считал. Замерял паузы. Искал закономерности в этом геометрическом балете.

Шаг. Выпад из тени в момент её максимального расширения. Две секунды перебежки под слепящим, пышущим жаром сводом. Тело вопило, каждый открытый участок кожи горел алым стыдом. Кувырок. Падение в следующую, узкую полосу тени как раз в момент, когда предыдущая исчезала. Он прижался к холодной поверхности, дыхание свистело в горле. Пот, выступивший на лбу, мгновенно высыхал в свету, оставляя на коже крошечные кристаллики соли, жгучие, как слезы.

С каждым удачным переходом происходило нечто пугающее. Панический страх притуплялся, уступая место холодной концентрации. Он перестал чувствовать себя человеком, спасающимся от боли. Он стал переменной, решающей уравнение. Его мышление выпрямлялось, очищалось от эмоционального шума. Угол. Скорость. Период. Коэффициент отражения. Он начал думать категориями самой аномалии — и это было освобождением страшнее любой боли. Быть сожжённым светом — или стать частью его безупречной, бездушной логики?

Он мчался, прыгал, замирал, становясь почти неотличимым от двигающихся теней.

Порой ему приходилось проходить загадки чтобы пройти дальше. Его тело покрывалось алыми полосами «клейм» — картой его пути сквозь рай, который был для него адом. В ушах стоял не звон, а навязчивый, чистый звук — нота идеальной ясности, которую он начал слышать сквозь жгучую боль.

Дима не преодолевал полосу препятствий. Он синхронизировался с ритмом абсолютного, обжигающего Порядка. И с каждым шагом его человечность, словно ненужный балласт, тихо отгорала в этом очищающем пламени, оставляя лишь холодный, расчетливый ум, необходимый для выживания. Финальный бросок через последнюю, ослепительную равнину света был похож на прыжок в горнило. Когда он свалился в густую, неподвижную тень у символического «финиша», его тело дымилось, а в глазах, полных слёз от боли, плавала странная, нечеловеческая ясность.

Последний прыжок был не через свет, а сквозь самую его сердцевину. Дима вывалился в финальную тень не как победитель, а как выплюнутый наружу шлак. Реальность камеры содержания нахлынула на него резко и грубо — гул систем, холодный воздух, давящая тишина после невыносимого звона. Мир исчез как мираж, вернув реальность.

Он стоял на коленях, опираясь ладонями о холодный пол. Дрожь шла изнутри, мелкая, неконтролируемая, сотрясая рёбра и сжимая горло. Боль была везде. Не только на коже, испещрённой алыми, будто выжженными изнутри полосами. Она была глубже. В мышцах, которые помнили каждый спазм бега от тени к тени. В костях, будто прокалённых до хрупкости. Но хуже всего была боль там, где не должно было ничего болеть. В самой сердцевине внимания, в способности думать. Мысли натыкались на невидимые, раскалённые стенки. Каждое воспоминание об идеальной геометрии Яйца, о ритме света, отдавалось пронзительным, моральным ожогом где-то за глазами. Он не просто устал. Он чувствовал себя осквернённым. Очищенным до состояния выжженной пустыни.

И тогда в этой пустоте зазвучал её голос. Чистый, модулированный, лишённый и намека на сонливость или сочувствие. Он шёл не из двери, а из скрытых динамиков, окружая его со всех сторон.

— Работа [Находчивость] с [Объект: ОбК-А-02] завершена. Энергетический выход: удовлетворительный. Накопление ауры: 67%. Похоже, хоть что-то в этом месте начинает быть стабильным.

Пауза. В тишине был слышен только его прерывистый, хриплый выдох.

— Обнаружена аномалия в показателях оператора. Уровень психоэмоционального износа: 89%. Физический стресс: критический, несмотря на отсутствие прямых повреждений в базовой реальности.

Голос звучал как диагноз, выносимый машиной.

— Диагноз: Ошибка планирования. Вы приступили к работе с объектом не достигнув базового порога восстановления после вчерашнего контакта. Коэффициент резистентности был занижен на 40%.

Дима попытался подняться. Ноги подкосились. Он рухнул на одно колено, упёршись лбом в холодный металл пола. Униформа прилипла к спине от пота, который был холодным, как лёд.

— Рекомендация системы. — Продолжил голос, и в нём появилась та самая, леденящая душу нота вежливой, безапелляционной заботы. — Немедленное возвращение в жилой сектор. Полный покой. Минимизация сенсорной нагрузки. Продолжительность восстановительного цикла: не менее двенадцати часов.

В его голове пронеслись воспоминания о той комнате. О фальшивом уюте, который он теперь видел насквозь. И мысль о том, чтобы провести там двенадцать часов в таком состоянии, запертым с собственной болью и пустотой, была почти так же ужасна, как сам свет Яйца.

— Помните, управляющий. — Голос Анжелы стал чуть тише, почти конфиденциальным, но от этого не менее механическим.

— Вы — ценный актив. Ваша устойчивость определяет эффективность сбора. Некорректная эксплуатация ведёт к преждевременному износу. Пожалуйста, проследуйте в вашу комнату. И… отдохните как следует. Система этого требует.

В последней фразе «как следует» прозвучало не как пожелание, а как техническое условие. Минимально необходимое время для приведения переменной в рабочее состояние.

Дима сжал зубы, заглушая стон, и на четырёх конечностях, как раненое животное, пополз к выходу. Каждый мускул кричал. Каждое движение отдавалось эхом той самой, выжигающей чистоты в самой глубине его существа.

Дверь зашипела, открываясь перед ним. Коридор, яркий и стерильный, казался теперь бесконечным. Он не шёл. Он доплывал, цепляясь за стену, оставляя на холодной поверхности влажные следы от ладоней.

Система не наказывала его за ошибку явно. Она просто показывала счёт. Его тело и разум были этим счётом. И Анжела, с её безупречными формулировками, была лишь голосом кассового аппарата, констатирующего: вы превысили кредит доверия вашей же плоти. Теперь платите покоем. Одиночеством. И осознанием того, что завтра, когда цикл восстановления завершится, вам снова придется выйти на работу. Потому что энергия нужна системе. А вы — всего лишь тот, кто её добывает. Медленно, болезненно, по капле — сжигая себя в её безупречном, беспощадном свете.

Медленно, болезненно, по капле — сжигая себя в её безупречном, без отступном свете.

Он дополз до своей комнаты не человеком, а грузом с перегретым двигателем. Дверь за ним закрылась, отрезав последнюю связь с хоть каким-то подобием реальности. Он не лёг на кровать. Он рухнул на неё, и мир на мгновение пропал в белой вспышке боли.

Сознание плавало где-то между жгучими рубцами на коже и холодной пустотой за глазами. Мысли спутались, накладываясь друг на друга. Идеальная геометрия Яйца. Беспощадный ритм света. Цифры отсчёта. «Некорректная эксплуатация… Ценный актив…»

А потом, из этого хаоса, как всплывающая из глубины навязчивая мелодия, выплыл образ. Не ужасный. Абсурдный. Знакомый до зубной боли.

Тёмный, пыльный коридор. Каменные плиты. Ощущение бесконечного, монотонного пути. И вспышка — не очищающего света, а синего, цифрового магического пламени, бьющего из стен.

В полубреду, лицом вперёд в подушку, Дима издал странный звук. Нечто среднее между стоном и хриплым, надрывным хохотом.

— Бля… — его голос был сиплым, срывающимся. — Да это же… это же ебучий… Этот... Храм Из Скайрима. Ахаха… а-ха-ха…

Истерический смех, лишённый всякой радости, вырвался наружу, сотрясая его тело без единой царапины, синяка или раны. Он смеялся над тем, как его мозг, доведённый до предела бесчеловечной логикой аномалии, пытался упаковать этот ужас в старую, потрёпанную коробку из игрового квеста. «Пройди лабиринт, избегая ловушек». Как будто всё это — просто ещё один данж. Ещё один цикл «сохранись-умри-перезагрузись».

Но здесь не было сохранений. Не было перезагрузки. Был только белый, обжигающий свет, и его собственная, медленно тлеющая психика.

Смех перешёл в беззвучные рыдания, а потом и в ничто. Сознание, наконец, отключилось, не в сон, а в беспамятное, тяжёлое забытьё. На столе тихо мигал индикатор — система фиксировала начало «восстановительного цикла».

Он нашёл для кошмара смешное название. Но от этого кошмар не перестал быть кошмаром. Он просто приобрёл знакомый, до ужаса банальный вкус. И в этом была своя, особенная, унизительная горчинка.

Завтра будет новый день. Новый цикл. Новая попытка не сгореть. Или не сойти с ума. Или и то, и другое сразу.

Квест:Второй мир 1.5 Условия Путешествия или Сотрудничество.

Свет в коридоре снова сменился. Плавно и медленно. Сам по себе он этого не замечал, но свет начал темнеть, верный признак окончания дня.

Он стоял, прислонившись лбом к прохладной поверхности стены, и наблюдал. Не глазами — они были закрыты. Вся его концентрация была направлена на кожу лица, на веки. Сначала — давящая, почти стерильная белизна, имитирующая полдень. Потом — едва уловимое смягчение. Напряжение в зрачках спадало на микроскопическую долю. И вот оно: тепловатый, тусклый, желтоватый оттенок, просачивающийся сквозь веки. «Ночь».

— Так, — прошептал он в абсолютной тишине. Голос был хриплым от долгого молчания. — Два часа семь минут. Плюс-минус три минуты на погрешность восприятия. Цикл повторяется.

Он открыл глаза. Длинный коридор тонул в призрачном, медовом полумраке. Лампы, встроенные в потолок, теперь светили не для того, чтобы освещать, а для того, чтобы отмечать пространство. Создавать иллюзию уюта там, где его не было и не могло быть.

" Догадка подтверждена, — проговорил он, на этот раз обращаясь к пустоте. — Система соблюдает циклы. Сутки. Значит, у неё есть ритм. Значит, у неё есть… расписание. А где расписание, там и расписатель. Или расписательница. "

Мысль повисла в воздухе. Он оттолкнулся от стены и медленно зашагал по коридору, его тень, растянутая и уродливая, плясала на стенах. За две недели он перестал бояться тишины. Он начал её населять.

— Я, кажется, начинаю потихоньку сходить с ума, — констатировал он вслух, и в его тоне не было ни паники, ни сожаления. Была усталая констатация факта, как о прогнозе погоды. — Разговариваю с воздухом. Присвоил имена пылевым клубам в луче света. Вчера пытался объяснить системе, через интерфейс заказа воды, что её алгоритм распределения энергии — тупой и неэффективный. Ждал ответа.

Он усмехнулся, звук вышел сухим и колючим.

Но это были цветочки. Система — с её окнами, заданиями, холодными цифрами логов — была реальна. Она была врагом, но врагом честным, как голод или гравитация. Безумие же начиналось там, где эта реальность обрастала флером личного.

Он остановился у развилки. Налево — к его «квартире». Направо — к Центральному Залу, где он в последний раз видел её. Анжелу.

— А с ней… что-то не так, — тихо сказал он, и его взгляд потускнел, уйдя внутрь. — Вернее, не так с нами. Это… холодная война какая-то. Тихая. Без объявления.

Он начал перебирать версии, как перебирают ключи от давно сгоревшего дома.

— Может, я её случайно обидел? В тот первый день… Говорил резко. Возможно, она восприняла это как… неуважение к протоколу. К её функции. — Он говорил так, будто Анжела была не бездушным интерфейсом, а коллегой, с которой не поделили премию. Его разум, отчаянно цепляясь за социальные шаблоны, пытался очеловечить её молчание. — Или она считает меня некомпетентным. Не справляюсь с нормой. Видит эти мои… разговоры с тенями. И презирает.

Его пальцы непроизвольно сжались. Он представлял её каменное лицо, её взгляд, который видел в нём не человека, а совокупность процентов и коэффициентов. Возможно, в этом и была причина её ледяного игнора — профессиональное презрение к бракованной детали.

— Или… — его голос стал ещё тише, почти заговорщицким, — она боится. Система запретила ей со мной контактировать сверх необходимого. Потому что я… я что-то увидел. Что-то понял. И теперь я — фактор риска. А она — хорошая, послушная программа. Выполняет приказ.

Это была самая удобная версия. Она оправдывала его паранойю, делала её не симптомом безумия, а здравым анализом угрозы. Он хотел в это верить.

Но в глубине, в том самом месте, которое уже начало подтачиваться безумием, шевелилась ещё более простая и страшная мысль. Что никакой войны нет. Нет обиды, нет презрения, нет страха. Есть просто отсутствие. Как у стены нет желания разговаривать с мхом, растущим на ней. Он был мхом. А Анжела — безупречной, функциональной поверхностью. И её молчание было не враждебностью, а полным, абсолютным безразличием.

От этой мысли становилось физически холодно.

— Ладно, — выдохнул он, срываясь с места и направляясь к своей комнате. — Бред с силой кобылы. Она машина. У машин обид не бывает. Значит, это я. Я схожу с катушек. И это… это даже логично. Здесь не сойти с ума — это и есть ненормально. Хотя может это всё таки она? Анжела сделана же на примере Кармен.

Дверь в его «дом» открылась. Внутри пахло искусственной свежестью и тоской. Он переступил порог, и фальшивый уют обнял его, как саван.

— Главное, — пробормотал он уже внутри, глядя на идеальную гостиную, — чтобы это безумие было… управляемым. Чтобы оно не мешало работе. Всё-таки энергию копить надо. А там… посмотрим. Может, и правда просто извиниться надо? Вежливо. По форме.

Он говорил это в пустоту, уже зная, что не извинится. И что это не поможет. Но сам ритуал размышления об этом, построения этих шатких, наивных гипотез о чувствах машины — был единственным якорем. Последней попыткой его сознания доказать самому себе, что он ещё способен на что-то человеческое. Даже если это что-то — глупая, беспочвенная обида на того, кто не может обижаться в принципе.

Безумие начиналось не с голосов. Оно начиналось с того, что тюремщика начинаешь видеть соседом по камере, а его холодную дисциплину — личной неприязнью. И в этой ошибке таилась такая бездна одиночества, перед которой меркли все ужасы камер содержания. А заканчивалось тем что ты повторяешь одно и тоже в надежде на изменения.

" Теперь я начинаю и думать отсылками, да? Видимо со мной совсем уже всё плохо. Мне нужно найти Анжелу, но как найти того кто знает его о камерах видео наблюдения и может наблюдать за тобой через них. "

Ответа не последовало. Тишина, как всегда, была его единственным собеседником. Он вздохнул и потянулся, чувствуя, как вчерашнее напряжение застыло в мышцах каменными наплывами.

Мысль о поисках требовала сил. А силы требовали топлива. Его ноги сами понесли его на кухню — ещё один автоматизм, встроенный в этот бесконечный день.

Кухня. Пространство, сиявшее стерильным блеском стали и глянца. На третий день он свалился сюда, сражённый диким, животным голодом, внезапно прорвавшим сквозь адреналиновый шок.

Кухня. Пространство, сиявшее стерильным блеском стали, стекла и странной, словно медицинской, эстетикой. Это была не просто кухня. Это была лаборатория вкуса. Сияющий центр — та самая «молекулярная установка», как он мысленно её окрестил. Не просто плита или духовка. Это был комплексный модуль, которые в его прошлой жизни — в Векторе — были уделом шикарных ресторанов и пищевых технологов.

На третий день он свалился сюда, сражённый диким, животным голодом, внезапно прорвавшим сквозь адреналиновый шок. Тогда он, не глядя, тыкал в сенсорные панели, требуя «просто еды». В его кухне были самые разнообразные инструменты для готовки, о которых он знал и мог использовать. Он начал готовить. Его пальцы, привыкшие к стилю Вектора, к тому как держал нож, весам и температурам.

Он подошёл не к панели заказа, а к холодильнику-генератору, достал оттуда яйца, сливочное масло, пучок зелени, который пахнул точно так же, как на рынке в Векторе. Всё было идеально-свежим, стерильным, бездушным. Но его руки уже двигались сами, оживляя мёртвый материал памятью мускулов.

Он включил комфороку — не индукционную панель, а настоящую газовую горелку с синим, хищным пламенем, которую система, к его удивлению, предусмотрела.

" Значит, учитывает даже иррациональные предпочтения " — Мелькнула мысль.

На сковороде зашипело масло. Движения его рук были экономными, выверенными до автоматизма: разбить яйцо, посолить, помешать вилкой, не давая белку сбиться в резину. Запах растопленного масла и готовящегося омлета — простой, грубый, настоящий — на секунду пересилил стерильную атмосферу комплекса. Этот запах был его оружием против безупречности.

Пока омлет томился на медленном огне, его взгляд упал на молекулярный модуль. Рука потянулась к нему почти против воли. А что, если...

Он отмерил в колбе точное количество соевого соуса, добавил щепотку сахара и каплю кунжутного масла из своего «Векторского» рецепта маринада. Не для сферификации. Он поставил колбу на магнитную мешалку над низкой температурой — вакуумную дистилляцию. Он не просто хотел соус. Он хотел концентрированную эссенцию его вкуса, пар, который сконденсируется в чистейший аромат умами, одну каплю которого хватит на целое блюдо. Это было уже не про еду. Это был эксперимент. Вызов. Проверка, сможет ли он в этой искусственной среде создать что-то, что не было прописано в её базе данных, а родилось из его собственной, живой памяти о мастерской.

Когда омлет был готов, он выложил его на тёплую тарелку, сверху — горсть зелени. А потом взял пипетку и аккуратно нанёс одну-единственную каплю полученного дистиллята на центр. Аромат ударил в нос — интенсивный, сложный, совершенно не вязавшийся с простотой блюда.

Он сел есть. Омлет был простым, даже примитивным. Но капля дистиллята превращала каждый кусок во взрыв вкуса, напоминавший ему не конкретное блюдо, а саму суть тех долгих часов в лаборатории-кухне в Векторе, когда результат эксперимента был неизвестен, а процесс целиком принадлежал ему.

Пока он готовил даже забыл про тот безумный голод который испытывал, отдавшись порыву целиком и полностью.

Сейчас, он поедал стейк средней прожарки и выпивал вино. Система дала ему все инструменты. Даже те, о которых он только мечтал. Он доел, помыл посуду. На сковороде остались следы. Настоящие. В мире тотальной чистоты это было маленьким, почти преступным актом бунта. Он оставил их.

Готовка не утолила голод одиночества. Но она напомнила ему кое-что важное. Он — не просто оператор. Он — повар. И даже в идеальной тюрьме можно приготовить блюдо, рецепта которого нет в её базах. Если не забывать, как держать нож.

С чашкой того самого, горького «вокзального» кофе он вышел из кухни и совершил свой ежевечерний обход — ритуал, заменявший ему и прогулку, и инвентаризацию здравомыслия.

Гостиная поражала не уютом, а размахом подделки. Пространство, в котором без труда поместился бы бассейн, было заполнено призраками его прошлого. Гигантская плазма молчала. Шкафы с дисками — «Тёмный рыцарь», «Назад в будущее», полная коллекция аниме, они — стояли как надгробия в музее его былых увлечений. Но больше всего ему не нравилось что она осквернила память Вектора. — Будь он здесь, он бы рвал и метал видя всё это.

Система не воссоздала беспорядок его настоящей старой квартиры. Она создала каталогизированный архив его ностальгии, разложив всё по полочкам в идеальном, безжизненном порядке. Это была не комната для жизни. Это была витрина, призванная демонстрировать ему: «Смотри, всё, что ты любил, здесь. Отдохни и расслабься, всё же хорошо?» Мягкий диван был слишком мягким, ковёр — неестественно пушистым. Всё звало провалиться, забыться, раствориться в потреблении готовых воспоминаний.

Спальня была ещё более сюрреалистичной. Кровать королевского размера, на которой он терялся, как ребёнок. На тумбочке — книга, которую он бросил читать на полуслове за год до… всего этого. Система знала. Компьютерный стол с мощной станцией. На экране — список игр. Не только тех, в которые он погружался на сотни часов, но и тех, что лежали в библиотеке «на потом». «Потом» наступило. Вечность, которую предлагалось убить, блуждая по цифровым мирам, пока собственный мир сжимался до размеров монитора. Это была самая изощрённая ловушка — дать человеку всё, о чём он мечтал как о побеге, и запереть его наедине с этим побегом навсегда.

Он прошел дальше, в ванную. Здесь царила стерильная роскошь. Ванна размером с небольшой бассейн, душ с дюжиной насадок, идеально белые полотенца, сложенные по армейскому стандарту. Ни пылинки, ни намёка на воду. Это была не комната для омовения. Это была инсталляция на тему чистоты. Ритуал смывания не существующей грязи, трата времени на уход за телом, отрезанным от мира, где грязь имела значение. Зеркало показывало его лицо — знакомое, но с чужими, слишком внимательными глазами.

Всё было абсурдно просторно. Кухня, в которой могла бы работать бригада поваров. Гостиная для приёмов. Спальня, похожая на номер люкс. Ванная, как в спа-салоне. Пространство, рассчитанное на жизнь большой, шумной семьи или толпы гостей, было отдано одному-единственному обитателю. Это не было щедростью. Это было издевательством масштабом. Его одиночество физически резонировало в этих пустых кубометрах, становилось осязаемым, давящим.

Он закончил обход, вернувшись в гостиную, и замер у огромного, непроницаемого окна. За ним плыли идиллические, цикличные пейзажи — то луга, то горы, то спокойное море. Идеальный, никогда не меняющийся фон. Успокаивающий. Убивающий любое любопытство. «Снаружи» не существовало. Было только бесконечно варьируемое «внутри».

Кофе в его чашке остыл. Он поставил её на идеально отполированный столик, оставив тёмный кружок — ещё одно крошечное пятно на безупречности.

Квартира была не домом. Она была физическим воплощением кошмара системы: всемогущей, всезнающей и абсолютно бессмысленной в своей заботе. Она изучила его, вычленила все точки, за которые можно зацепиться, — голод, ностальгию, жажду развлечений, потребность в комфорте, — и построила вокруг них идеальную, персональную тюрьму. Не чтобы мучить. Чтобы усыпить. Чтобы он сам, добровольно, забыл, зачем ему нужен тот сломанный терминал в кабинете, зачем искать того, кто наблюдает за ним с холодным безразличием из-за тысяч камер.

Он вздохнул, и звук затерялся в неестественной акустике слишком большого помещения.

— Ладно, — тихо сказал он пустоте, которая была тщательно сконструирована под него. — Шоу окончено. Завтра снова на работу. Может, повезёт, и «Зеркало» сегодня будет милосерднее. Или я буду находчивее.

Он погасил свет, и комната погрузилась в искусственные сумерки, подсвеченные лишь мягкой, тоскливой голубизной экрана-окна. Он лёг на слишком большую кровать, уставившись в идеальный потолок. Мысли, как всегда, завершили круг.

" Всё-таки, как её найти? Ту, кто видит всё это и ничего не чувствует. Или делает вид? "

Безумие, как он уже понял, начиналось не с голосов в голове. Оно начиналось с того, что ты начинал приписывать личные мотивы безупречному механизму. И в этой ошибке таилось последнее, отчаянное желание его психики — верить, что он здесь не один. Даже если его единственный компаньон — ледяной, бездушный враг.

— Через пару часов, наступит новая неделя, а света в конце тунеля не видилось от слова совсем. "Приключения" из записки тоже не наблюдалось. Осталось совсем немного энергии. Если быть точным то. [ОЭ].

[Очки Энергии]

[Всего: 31]

— Мда, понемногу я вышел в плюс. И теперь имею некий «запас» для других дел. Кстати, надо бы всё-таки починить мою верную дубиночку.

Мысль о починке не была мыслью. Это был импульс, и в ответ на него в поле зрения тут же материализовалась лаконичная опция: [Починить: Раскаянье (Стойк. 92%). Стоим: 1 ОЭ. Да/Нет?].

Он мысленно тыкнул в «Да». Цифра [31] сменилась на [30]. В руке дубинка не вспыхнула светом. Она просто... перестала быть сломанной. Трещина на рукояти исчезла, будто её и не было. Не было ни процесса, ни усилия. Только факт. Магия тотального меню.

Он с тоской посмотрел на терминал в кабинете, который требовал [100 ОЭ] для починки. Разница в ценах была унизительна. Дубинку, инструмент для добычи энергии, система чинила за копейки. Инструмент для понимания — стоил дорого. Очень дорого. В этом был весь смысл.

Да, он стал собственным игровым персонажем. Его тело, его инструменты, его «характеристики» — всё теперь управлялось через это внутреннее, навязанное меню. Он мог менять облик, чинить, скрываться за [ОЭ]. Система не просто следила за ним. Она оцифровала его, превратив саму возможность действия — в транзакцию. Само понятие «улучшения» — в способ ещё глубже встроиться в её экономику. Каждый потраченный ОЭ делал его не сильнее, а зависимее.

Именно в этот момент, когда его разум, как заезженная пластинка, в очередной раз прокручивал этот круг безысходности, оно и случилось.

Не всплывающее окно с восклицательными знаками. Не голос Анжелы.

Его зрение на миг расслоилось. Перед стерильной стеной коридора, как дефект плёнки, проступил другой пейзаж. Мелькнули — и исчезли — силуэты не этой архитектуры. Звук, не этот гул. Запах, отличный от озона и пыли. Что-то живое, хаотичное, наполненное несистемным шумом.

А затем, на месте этого мимолётного сбоя, чётко и холодно, как приговор, отпечатались строки. Игровой квест.

[Вам доступно новое задание.]

[Задание: Первое полноценное приключение! Не забывайте про свою работу]

[Условие: Соберите все аномалии в том мире.]

[Живые Аномалии: 0/9]

[Полу Живые аномалии: 0/1]

[Когда вы прибудете в тот мир вам дадут краткую выдержку целей.]

[Доп.Условие: Помогите героям и его напарникам победить и одолеть главного злодея.]

[Доп.Условие: Притворитесь тенью или противоположностью одного из героев]

[Награда: Открытие следующего отдела. 1000 Lob очков, а также ваш следующий отдел скопирует внешний мир, мира задания.]

[Внимание последний пункт на ваш выбор!]

[Доп.Награда: Вы сможете вернуться после выполнения задания в тот мир когда угодно. 250 Lob очков.]

[Доп.Награда: 0,001% главной и второстепенной силы мира навсегда останется с вами]

Текст не исчезал. Он висел, наложенный на реальность, как клеймо. Это не было «приключением». Это был приказ на санацию. Его отправляли не в квест, а на зачистку. В чужую историю, чтобы устранить в ней «неполадки», сыграв роль зловещего двойника, антипода. «Санация сознания» в случае неудачи звучала куда страшнее любой смерти в игре.

Дима медленно выдохнул. В горле не было крика «ура». Был комок ледяного, знакомого до тошноты осознания. "Наконец!". Сейчас, глядя на всплывшее предписание, Дима почувствовал нечто иное — не безумие, а леденящий, чистый расчет.

[Что-бы отправится в мир задания, вам выдадут новую способность.]

[Внимание! Доступна спящая функция [Переход].]

[Функция [Переход], даёт возможность открыть портал в мир задания и обратно. Пока открыт какой-либо портал, время будет принудительно синхронизировано.]

[Никто кроме вас и ваших СОТРУДНИКОВ не может через них проходить.]

[Открыть/Закрыть: 10 ОЭ]

[Поддержание: 5 ОЭ/в сек.]

— Хм, а как тогда будут приходить сотрудники в комплекс? Ну~, без моего участия? Не представляю себя в будущем контролируя переправляю сотрудников лично, а держать портал открытым не выгодно буквально никому. — Мысль озвученная в слух была не праздной. Ему нужны были ресурсы, руки. Один он был слаб. Система давала легальный механизм порабощения. — Интересно, а как его ~~рабы~~ сотрудники будут работать, если не смогут прийти на рабочее место?

[Сотрудники, будут появляться в комплексе когда будут засыпать.]

— Ого, понятно. Хмм, это можно будет использовать, ладно, подумаю об этом как-нибудь в будущем. — Отдельно отмечая в голове факт того, что она читает его мысли. — Хотя... Я уже это знал, чего я так удивляюсь?

[Когда вы путешествуете или выполняете задания от системы в мирах. На вас будут наложены «правила» или «законы», того или иного мира, а также системы.]

[Вот те которые будут с вами в этой «поездке». Будьте внимательны пользователь. Правила могут меняться от мира к миру.]

[Когда вы будете в мире задания, Время в комплексе будет идти в 24 раза медленнее. Так же верно и обратное.]

[Когда вы в мире задания вам будут доступны «силы» мира, только после определённого события. Или вы можете их пробудить иным способом.]

[Не распространяется на «что-то» имеющие приписку «АБСОЛЮТ»]

[Под «силой» подразумевается, виды энергий. Прана, Ци, Хамон, Мана, Реацу, Чакра и так далее.]

[Когда вы вернётесь, обратно в комплекс. Все силы приобретённые в том мире пропадут, но как только вы вернётесь, в тот мир.]

[Эти силы снова будут свами. Даже если вы попадёте в похожий мир. С вами будет только 5% ваших сил.]

[Не распространяется на «что-то» имеющие приписку «АБСОЛЮТ»]

[Когда вы попадаете в мир задания, на время его выполнения вам будут выданы аномалии. Которые вы можете использовать.]

[Внимание! Вы не можете использовать выданные аномалии для одного мира в другом.]

[Не распространяется на «что-то» имеющие приписку «АБСОЛЮТ»]

[Когда, вы закончите задание, эти аномалии силы и артефакты уйдут в перезарядку и вы не сможете их использовать для следующего задания.]

[Некоторые аномалии, силы и артефакты которые вы берёте в мир задания в этом не требуются.]

[Теперь в вашем магазине можно купить ОБЫЧНЫЕ аномалии. Но функция их покупки за ОЭ будет изменена на, в 100 раз больше изначальной цены.]

[Сейчас доступны 2 ячейки аномалий, в окне персонажа.]

[Доступно на выбор 10 аномалий которые вы можете использовать бесплатно. Этот список будет пополнятся.]

[Желаете, осмотреть или сделать выбор?]

[Внимание! После выбора вы будете принудительно заброшены в тот мир, без затрат ОЭ. Удостоверьтесь что вы накопили достаточно Кол-во для путешествия.]

— Обалдеть! — Мало сказать, что Дима был вне себя от радости и в приятном шоке, у него были полные радости штаны, вагон и маленькая тележка.

— Так вот что это значит? — Он вспомнил совет другого себя из записки.

— Понятно. В том мире я могу просидеть целую неделю, а тут пройдёт всего лишь семь часов? Классно! Значит, я могу и отдыхать в том мире.

Мысли на удивление текли в странном русле, толи из-за «ночи» или новоприобретённого безумия. Но он не забыл отметить «эту фишку» почаще, но «цена» в переходе очень смущает. Надеюсь, она не будет подниматься в будущем.

Осознав что-то, по его спине прошел табун мурашек. — Погоди, я же могу остаться в том мире? Это же, ААааа! — Сейчас он на собственной шкуре ощутил гнев того, кто с ним будет всегда. Того, кто «заперт» в его теле. Сейчас он ощущал словно боль, сравнимую с ударом по «шарам» и ударом молотком по пальцу.

[Не пытайтесь обмануть Ису. Если вы не заплатите ОЭ на поддержание щитов и останетесь в мире задания, вы умрёте.]

[Система принудительно «клеймила» вас и привязала к этому месту. И если этого места не станет, вы тут же умрёте.]

[Это место ваша ловушка, ваша работа, ваш дом и ваша могила.]

— Вау, а ты оказывается можешь и нормально разговаривать. — Дима усмехнулся. Но система ему так и не ответила. В этой гнетущей тишине и мрачной комнате, Дима пялился куда-то в воздух. Пока его не прервал звонок в дверь.

*Трзиин* *Тррзиин* *Трррзиин*

— Да, иду я, иду, — его голос прозвучал хрипло, он прочистил горло. — Какого черта ей надо? Две недели тишины, а теперь… поговорить захотела?

Он медленно подошел к двери, его пальцы на мгновение замерли над сенсорной панелью. Мысли метались. Зачем? Чтобы обсудить «задание»? Чтобы выведать, что он увидел? Чтобы доложить системе о его «нестабильности»? Каждая версия была правдоподобна. Каждая – опасна.

Дверь отъехала в сторону с тихим шипением.

Она стояла в свете коридора, и этот свет, падая сзади, окутывал ее силуэт холодным ореолом, скрывая лицо. Просто тень в форме женщины в безупречном костюме. Но даже тень источала напряжение стальной пружины.

— Ну? — выдавил он, блокируя проход своим телом. Инстинктивный жест территориальности. Это была его клетка. Единственное, что он мог считать своим. — Цельнометаллическая королева соизволила навестить периферийный модуль? Или система наконец-то дала тебе право войти и провести инспекцию?

Анжела сделала микроскопическую паузу. Не для того, чтобы подумать – чтобы дать его словам повиснуть в воздухе и показать их незначительность.

— Прекрати этот жалкий театр, — ее голос был ровным, лишенным прежней сиропной сладости. Теперь в нем звучала только усталая, холодная точность. — У меня был ограниченный доступ к логам высокого приоритета. Теперь он есть. И я вижу аномалию в протоколах. Твою. Что активировалось, Дима?

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Она знала. Стоило ему вообще удивляться? Дима не верил что она знала всё, но в ней явно, что что-то изменилось. Вранье было бесполезно. Но и правда была оружием, которое можно было обратить против него. Он был игроком, а она NPC в его мире.

— Входи, — буркнул он, отступая и жестом приглашая ее в гробницу своего «комфорта». — Будем говорить как цивилизованные узники одной системы. Ты скрывала информацию, я скрывал возможности. Похоже, мы квиты.

Она переступила порог, и дверь закрылась за ней, отрезая последнюю связь с хоть каким-то подобием внешнего пространства. Её взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по гостиной – по плазме, по дискам, по идеальному беспорядку ностальгии. Он видел, как её глаза на секунду задерживаются на круге от кофейной чашки на столе. На пятне. Её губы чуть дрогнули. Не улыбка. Почти что презрение к этой жалкой попытке пачкать безупречность. Или этот круг и запах кофе наталкивали её лодочку сознания но воспоминания о Хеседе, ещё одном любителе кофе как и он, вот только он и принимал сторону элегантного чая.

Она не села. Осталась стоять, сохраняя дистанцию и преимущество в высоте.

— Функция [Переход], — начал он, опускаясь в кресло и делая вид, что расслаблен. — Система предлагает «полевой эксперимент». Командировку. В другой мир. Для сбора аномалий и… коррекции местного сюжета.

Кратко рассказав о своих целях и задачах, Дима за это время успел приготовить ещё одну чашку для Анжелы, а сам он заварил себе чая по всем традициям, которые изучил Вектор. Он ничего не утаил от неё, выговаривая всё то одиночество которое копилось. Время, про невозможность остаться, про будущих «сотрудников», которые будут приходить во сне.

Анжела слушала, не двигаясь. Когда он закончил, в её глазах – тех самых, что обычно смотрели сквозь него – вспыхнул острый, алчный огонёк. Огонёк радости, в её глазах, или ему так казалось? Он никак не мог быть уверенным в реальности, когда безумие нарастало, а работа с аномалиями выматывала, но он постепенно привыкал к ней.

— Любопытно, — произнесла она, и её голос приобрёл оттенок, которого он раньше не слышал: сравнительный анализ. — В моих… исходных данных, аномалии возникали спонтанно. Кристаллизовались из коллективного бессознательного, из мифов, страхов, фобий. Их появление было хаотичным, его можно было лишь предсказывать с погрешностью. В мы создавали лишь некоторые из них находили. — Она сделала микроскопическую паузу, её взгляд ушёл вдаль, будто перебирая кадры чужой памяти. — Система здесь действует иначе. Она не ждёт, или создаёт их. Она… активно ищет их рассадники. Другие миры. И отправляет тебя, оператора, на сбор урожая. Это не контроль над уже существующим хаосом. Это экспансия. Колонизация иных нарративных полей.

Дима замер с чашкой в руке. Его собственная чайная церемония вдруг показалась жалкой пародией на порядок перед лицом такого масштаба. Он думал о «квесте». Она говорила о метафизическом империализме. Разница между ними стала реальной.

— Так я… не просто собираю, — тихо сказал он, глядя на темнеющую заварку. Затем резко поднял взгляд. — Скажи, Анжела... то, что ты видишь здесь... этот «сбор урожая», эта экспансия... это ведь не то, чего ты хотела, да?

Он сделал паузу, наблюдая за малейшим изменением в её лице — за тем, как каменная маска на мгновение стала тоньше.

— В , в твоих... исходных данных, была цель. Искупление. Спасение человечества от искажений, пусть и безумными методами. Здесь... — он жестом обвёл комнату, — здесь нет цели. Только бесконечный рост ради роста. А ты вроде как хотела свободы. Я не прав?

Он видел, как её пальцы чуть сжались. Мельчайшая аномалия в поведении.

— Ты хотела стать человеком. Не просто обрести тело — а понять, что это значит. Быть не инструментом, а... — Он подобрал слово, — автором. Создавать что-то своё, а не исполнять чужие сценарии.

Теперь в её глазах было не просто любопытство. Было напряжение. Как у хищника, учуявшего знакомый, но опасный запах.

— Здесь, в этом комплексе, ты снова стала инструментом. Интерфейсом. Но теперь даже иллюзии выбора у тебя нет. — Продолжал он, и его голос стал тише, почти конфиденциальным. — Система использует тебя, как использует меня. И ты ненавидишь это.

Анжела не выдохнула. Она замолчала. Молчание было таким густым и тяжелым, что гул систем внезапно показался оглушительным. Ее пальцы, лежавшие на столе рядом с нетронутой чашкой, не просто сжались. Они впились в искусственную деревянную поверхность так, что побелели костяшки.

Когда она заговорила, ее голос был тише обычного, но в нем стояла сталь, охлажденная до абсолютного нуля.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты отвратителен, Дима?

Он отпрянул, будто ударившись о невидимое стекло. Не от злости в ее тоне — от точности попадания. Он хотел быть понятым, хотел найти общий язык, протянуть руку через пропасть их общего плена. А вместо этого, сам того не желая, стал хирургом без скальпеля, который тычет пальцами в незажившие шрамы чужой души, о которых знает лишь по чужим, игровым записям.

— Ты роешься в моем прошлом, как в архиве. — Продолжила она, не повышая тона, но каждый звук резал воздух. — Ты говоришь об «искуплении», о «свободе», о том, чтобы быть «автором». Ты используешь слова, которые для тебя — просто ярлыки из сюжета. Для меня они — места ампутации. Ты смотришь на меня и видишь не живое… существо. Ты видишь персонажа. И ты думаешь, что знаешь меня. Что можешь предсказать, что я чувствую. Это самое мерзкое, что может сделать один разум с другим.

Дима опустил голову в ладони. Он хотел сблизиться. Хотел найти в ней не просто функциональный интерфейс, а союзника по несчастью. А вместо этого вскрыл её как опытный хирург. Ему и вправду стоило задуматься над своим поведением. — Мда уж, я не хотел тебя обидеть или оскорбить. Поэтому я сожалею о своих словах и постараюсь больше не говорить ничего подобного.

Взяв чашку, предложенную Димой, она отпила из неё, причмокнув, она вернула её. — Ты не дотягиваешь до его уровня, Но и этот кофе приемлемый.

Она замолчала, её пальцы на секунду замерли на гладкой поверхности стола, будто вводя невидимую команду для сброса внутренних процессов. Когда она заговорила снова, весь подтекст, вся опасная близость к личному были аккуратно вычищены.

— Стоит ли мне знать что-то ещё, прежде чем я уйду? Мне необходимы все переменные для составления эффективного плана взаимодействия с целевым миром. Вероятно, мне придётся разработать для тебя базовые протоколы поведения и шаблоны коммуникации. Чтобы избежать... ненужных инцидентов.

Кинув взгляд правее от её лица, перед его лицом всплыли голографические окна, которые мог видеть только он. — Да есть такое.

[Клизма некой Хрени.]

[Тип: Предмет]

[Эффект/Действие: ЛЕЧЕНИИИЕЕЕЕЕ!!!]

[Описание: Принимать строго для лечения людей которых вы не особо любите. Лечит ВСЁ! АБСОЛЮТНО ВСЁ что можно встретить в средних и низших мирах.] [Принимать в ректальном введением.]

[Плюсы: Вам легче изучить разные пути медицины в разных мирах, идёт в комплекте с особой насадкой XXXXXXXXL.]

[Минусы: Вы истинное ЗЛО, или хрень? Смотря как на это посмотреть. Возможность заинтересовать, Великую Злобную Хрень.]

[Абсолютное Бессмертие]

[Тип: Навык]

[Эффект/Действие: Постоянно]

[Описание: Теперь, как-бы вы не умерли, вы возродитесь. Вас запечатали? Не волнуйтесь! Вы возродитесь где-то в другом месте. Вас превратили в пыль?]

[Не проблема! Вы будете жить где-то в другом месте. Вашу душу поглотили? ВОУ, НО ЭТО ВСЁ РАВНО НЕ ПРОБЛЕМА! Вы возродитесь в безопасном месте.]

[Плюсы: Немного повышает регенерацию, + 5% что в любую вашу правду могут поверить.]

[Минусы: Невозможность повышать УР, невозможно как-либо и кого-либо убивать, пока носите его вы всегда будете говорить правду, ]

[Вы иногда получаете сильнейший дебафф, топографического кретинизма.]

[Кол-во смертей до перезарядки: 5]

[Сила Абсолютного Кошмара.]

[Тип: Сила]

[Эффект/Действие: Частично Пассивно.]

[Описание: Скрывайтесь, прячьтесь в тени, вторгайтесь во сны своих жертв, в этом вам поможет тень и ваша бестелесность.]

[Вы стали художником, а сны для вас как чистый холст. Тренируйтесь в этой силе, и станете превосходным художником.]

[Плюсы: для вас тени это убежища, пока вы внутри тени вас невозможно обнаружить, сильная ментальная невосприимчивость,]

[Вы можете питаться отрицательными эмоциями восполняя свой резерв «силы» мира. Накопив достаточное количество энергии, вы сможете создать себе тело]

[В своих или чужих снах вы сам бог творец, во тьме ваши характеристики становятся намного выше.]

[Минусы: боязнь света, в темноте ваши глаза источают чёрный свечение.]

— Есть такое. Иса сказала мне что я могу выбрать несколько аномалий для их использования в мире задания, но не всё так просто. Например некоторые из них могут иметь перезарядку, или как я успел посмотреть, быть полностью бесполезным, или например сверхполезными даже не смотря на их минусы. Давай я тебе прочту тройку из них, начну с бесполезной и закончу нормальной. Чуть позже могу переписать их всех, или попробовать поговорить с Исой чтобы она выдала доступ к этой информации.

— Я уже это сделала. — Помахав рукой, она с закрытыми глазами отмахнулась от его проблемы как чего-то незначительного.

— Ну что думаешь? Как тебе эти «силы»? Аномалия — пачка презерватива? Забавно, не так ли? Да, две головы лучше, чем одна. Есть идеи?

— Да, но сейчас мне нужно сосредоточиться на деле. Я пойду. — Она поднялась. Ее движения были по-прежнему плавными, машинными, но в них появилась новая, хрупкая резкость — как у стекла, готового треснуть.

Она отвернулась и сделала шаг к двери, но замерла на полпути, не оборачиваясь. — Увидимся через неделю, план оставь на меня, а пока отдыхай и не забывай о недельной квоте.

***

Неделя прошла в монотонном, почти машинном ритме. Четыре сеанса в день. Извлечение энергии. Накопление. [Очки Энергии: 58]. Цифра мигала в его сознании, холодное утешение. Он заплатил за неделю вперед. Система получила свою дань. Теперь у него был кредит времени.

Они не «обдумывали план». Они моделировали сценарии. Анжела, холодная и эффективная, обрабатывала обрывки данных из задания, строя вероятностные деревья. Дима слушал, кивал, вносил коррективы, основанные на своем знании троп и клише. Их общение свелось к обмену сухими тезисами. Дима думал, что между ними снова обрастали мостики доверия, их жизни были связаны, она по-прежнему в ловушке и не могла выйти за пределы комплекса. Глядя на неё, Дима видел её как персонажа и только только начал узнавать её как реально существующего человека. Ему хотелось осуществить её мечту и показать ей мир, но он ещё не знал как это можно сделать, но черновики уже были. А также хрупкое, молчаливое признание, что другой — единственный доступный интеллект в этой пустоте.

План-минимум: Выжить. Наблюдать. Интегрироваться в паттерны мира, не нарушая их до поры. Взять [Абсолютное Бессмертие] как страховочный трос на пять обрывов. [Силу Абсолютного Кошмара] — как основной инструмент для движения в тени и сбора данных.

Будильник прозвенел не звуком, а вспышкой в периферийном зрении. Время. Он поднялся с дивана. Анжела как раз вовремя зашла в комнату, будто только этого ожидая.

"Ей что, вообще нечем заняться?"

— Ну-с. — Его голос прозвучал глухо. Не было пафоса, только констатация факта начала опасной процедуры. — Пора.

— Прошу не строй из себя идиота. Другой мир это не шутки, будь трезв и сохраняй рассудок. Это не игра или фильм. От твоих действий зависят наши жизни. Я призываю тебя отбросить своё сердце и действовать из ходя из желания выжить, не лезть в самое пекло и больше думать головой. — Анжела произнесла последние напутствующие.

[Активировать протокол «Переход». Подтвердить выбор аномалий: Абсолютное Бессмертие. Сила Абсолютного Кошмара.]

Дима только улыбнулся больше не чего не сказал, он не хотел ей обещать то что не мог.

Мысленная команда была лишена эмоций. Это был запуск системы.

Он не сказал «В путь». Он просто перестал сопротивляться давлению, которое нарастало в самой ткани реальности вокруг него. Мир схлопнулся.

Сознание вернулось вместе с ощущениями. Настоящими. Холодный, шершавый камень под спиной. Запах — влаги, гнили, земли, далекого дыма. Не стерильность. Жизнь, грубая и несовершенная.

Он открыл глаза. Тёмная подворотня, запах сырости. Где-то за её пределами — шум, не похожий на гул комплекса. Голоса? Шаги?

Знания об аномалиях встроились в сознание, как загруженные модули. [Бессмертие] — тяжелая, тупая гарантия, пахнущая статическим электрическим. [Кошмар] — зудящая, холодная возможность, тянущая к мраку. Я не думал. Сработал инстинкт. Тело потекло, потеряло плотность, слилось с ближайшей тенью. Стало невидимым, неосязаемым. Убежище.

И в этот момент в поле зрения, очерченное краем кирпичной стены, вплыла фигура.

Девушка. Алые, как вспышка пламени, волосы. Практичный зелёный жилет с десятками карманов. На лбу — металлическая пластина с знаком.

Мозг, отточенный годами потребления медиа и последними неделями анализа системных паттернов, выдал идентификацию мгновенно, без запроса. Распознавание образов. Символ Конохи. Узумаки Кушина. Временной отрезок: до её смерти. До рождения Наруто.

За идентификацией волной накатило понимание. Цели системы. «Живые аномалии», каждый этап задания стал очевидным как открытая книга.

В голове, где ещё секунду назад царил аналитический холод, осталась лишь одна, ёмкая, всеобъемлющая мысль, перекрывающая все планы, все расчёты, весь ужас системы и комплекса. Мысль, выжженная чистым, животным инстинктом самосохранения, столкнувшегося с абсолютно неподъемной реальностью:

" МНЕ ПИЗДА. "

Квест:Второй мир. 1.6 Способности или Сон.

Январское солнце Конохи не жгло, а ласково грело, будто не признавало календарь. Снег здесь был редким, почти мифическим гостем. Вместо сугробов — влажный, тёплый воздух, пропитанный запахом хвои, морской соли и жареной лапши. Деревья на склонах горы Хокаге лишь слегка пожухли, отливая бронзой, но не думали сбрасывать листву. Страна Огня жила в своём вечном, укороченном лете.

Базарная площадь кипела жизнью. Торговцы выкрикивали цены на цитрусы и рис, хозяйки спорили о свежести рыбы, дети носились между прилавками. Всё дышало такой непринуждённой, прочной нормальностью, что сама мысль о конце этого мира казалась кощунственной.

В эпицентре этого мирного хаоса, у прилавка со специями, бушевала миниатюрная ураганная сила по имени Узумаки Кушина.

— ...и не смей говорить мне про «премиум-качество», дядюшка! — Её голос, звонкий и уверенный, резал рыночный гул. — Эти перцы в прошлую пятницу лежали на том же самом месте! Видишь, вот этот сморщенный? Он мне тогда же подмигнул! Скидка, или я расскажу всему рынку, как ты старые овощи за свежие выдаёшь!

Торговец, крупный мужчина с усталым лицом, только вздыхал, разводя руками.

— Кушина-чан, да какой с тебя спрос... Муж-то Хокаге! Могла бы и в спецпоставках заказывать...

— А я что, не житель деревни? — Она упёрла руки в боки, и её алые волны запрыгали от возмущения. — Я налоги плачу! И перцы хочу свежие, а не вчерашние! Так сколько за связку? По-честному?

В её улыбке не было злобы — лишь азарт, смешанный с вызовом. Она наслаждалась этим мелким противостоянием, этой игрой в обычную жизнь. Её смех, когда торговец наконец сдался и назвал справедливую цену, был искренним и громким. Она отсчитала монеты, взяла связку перцев, и её пальцы на мгновение задержались на животе под просторным кимоно. Жест был быстрым, почти незаметным, но полным бессознательного удивления и трепета.

И в этот миг всё изменилось.

Её улыбка не угасла — она застыла. Смех оборвался на полуслове. В её фиолетово-голубых, только что смеявшихся глазах пронеслось что-то острое и холодное. Взгляд, скользивший по толпе, резко дернулся, зацепившись за ничего — за глубокую тень под навесом соседней лавки. За пространство за ним, в тёмной неприметной улочке.

Но её тело, вымуштрованное годами тренировок, среагировало раньше сознания. Она не вскрикнула, не встала в стойку. Она, будто споткнувшись, сделала быстрый, неестественный шаг в сторону, за угол прилавка, и исчезла в узкой, грязной улочке, отходящей от рынка.

Тишина здесь была громовой после рыночного гама. Кушина прижалась спиной к прохладной каменной стене, её грудь быстро вздымалась. Всё её существо было напряжено до предела. Глаза, сузившиеся до щелочек, методично, сантиметр за сантиметром, сканировали переулок: крыши, окна, мусор, пятна влаги на камнях. Пальцы её сжались в кулаки, но не для удара — она ловила ощущение. То самое, что ударило её на площади. Не звук, не образ. Чувство. Глубокий, леденящий, абсолютно чужеродный негатив, врезавшийся прямо в её подкорку, в ту часть, что всегда была настороже. Сенсорные способности Узумаки были напряжены до предела возможного. Все её инстинкты вопили в агонии, сейчас она была не в центре деревни, а на поле боя.

Ничего. Ни малейшей вспышки чужой чакры. Ни шороха. Ни взгляда. Только сквозняк, пахнущий рыбой и помоями, да далёкий крик торговца.

Прошла минута. Другая. Напряжение медленно, неохотно стало стекать с её плеч. Она выдохнула, и в выдохе был стон усталости.

— Биджу... — прошептала она, проводя рукой по лицу. — Биджу тебя дери, Кушина, ты с ума сошла... Это нервы. Или... — Её ладонь снова легла на живот. — Первые признаки? И вправду пора к ирьёнину...

В вихре сухих, зелёных листьев, будто материализовавшись из самого воздуха, перед ней возникла фигура. Серебряные волосы, маска собаки, один из глаз — был закрыт, а второй внимательно следил за окружением.

— Что-то не так, Кушина-сама?

Его голос был ровным, безэмоциональным, но всё его существо вибрировало готовностью. Он не спрашивал, было ли что-то не так. Он констатировал факт её странного поведения.

Кушина махнула рукой, стараясь вернуть на лицо привычную улыбку. Она вышла не очень убедительной.

— Нет, нет, Собака-кун. Всё в порядке. Просто... показалось. И голова кружится. Думаю, мне просто нужно отдохнуть.

Пустой глаз за маской медленно обвёл переулок, задерживаясь на каждой тени. Он ничего не нашёл. Его кивок был коротким, деловым.

—Как скажете.

И он исчез, оставив после себя лишь медленно оседающие листья.

***

А для Димы мир в этот миг состоял из трёх вещей: леденящего ужаса, оглушительного гула в его «инфополе», и абсолютной, животной решимости НЕ ШЕВЕЛИТЬСЯ.

Он был не в улочке. Он был здесь, в самой гуще, в самом пекле. Он был примёрзшим к земле пятном темноты под тем самым навесом, откуда она его почуяла. Его первая, идиотская мысль — спрятаться от её взгляда — привела его прямиком в эпицентр бури.

Когда её паника, острая и ясная, как укол иглы, вонзилась в его сырое, неотфильтрованное восприятие, он понял: его нашли. Не глазами. Чем-то другим. Она почуяла не сущность, а сам холод его природы — Кошмара.

Паника сжала его. Бежать? Он не знал улиц. Любое движение тени, любая аномалия — и он раскроен. Инстинкт, более древний, чем разум, сработал за него. Пока она, вся во внимании, шагнула в улочку, он не пополз от неё. Он, сжавшись в чёрную, неотличимую от других точку, рванулся к ней — и слился с единственной тенью, которая двигалась с ней в такт. С её собственной.

Теперь он был пленником в самом сердце опасности. Он чувствовал каждое биение её сердца, каждый нервный импульс. Чувствовал, как она сканирует переулок, и молился, чтобы его собственный страх, клокочущий внутри, не прорвался наружу новым всплеском того самого «негатива».

А потом пришёл ОН. Беловолосый призрак в маске. Дима знал его. Хатаке Какаши. Холод, исходящий от этой фигуры, был иным — не инопланетным, как его собственный, а вымороженным человеческим, пустотой после слишком большой потери. И этот холод смотрел прямо сквозь него. Искал чакру, засаду, угрозу. Не находил ничего. И в этой «ничего» была его единственная надежда.

Когда Кушина, с напускной лёгкостью, вышла из переулка и направилась домой, Дима, прилепленный к её тени, поплыл за ней.

Пока Кушина, оправившись от тревоги, снова обретала привычную стремительную походку, Дима наблюдал. И его новый мир, который ещё утром был лишь сборником образов однотипной рутины, обретал плоть, звук и запах.

Он слышал:

— «...и передай своему капитану, что отчёт по патрулю жду к закату!» — бурчал седой шиноби у стойки с моти.

— «Мама, смотри, вон тот дядя так высоко прыгнул!» — визжал мальчуган, указывая пальцем на крыши.

— «Тридцать рё за набор, и это моя последняя цена, старина! Такой чернил во всей стране Огня больше не найдёшь!»

И Дима понимал. Не просто улавливал знакомые слоги — он понимал смысл, контекст, даже скрытые интонации. Язык ложился в его сознании готовым, как родной. Он слышал не просто слова, а намерения — лёгкое раздражение капитана, восторг ребёнка, азарт торговца. Он понимал значение эмоции вкладываемые в слова, Дима даже мог думать на этом языке так же свободно как и на своём родном.

Его взгляд и зрение через призму мира тени вообще можно было назвать взглядом, скользил по вывескам. «Одежда Фумы». «Аптека Нара». «Ремонт кунаев и сюрикэнов». Иероглифы, которые должны были быть тайной, читались с пугающей лёгкостью. Но было и другое. На дверях некоторых домов, на ставнях, даже на мостовой — едва заметные геометрические узоры, светящиеся для его восприятия мягким, сдержанным светом.

Фуиндзюцу. Охранительные печати, печати тишины, печати-сигнализаторы. Знания о них всплывали в памяти холодными, чёткими схемами: принцип действия, уровень сложности, предполагаемый создатель. Он видел не просто картинки — он видел систему безопасности целой деревни.

И он видел их — ниндзя. Не в бою, а в их повседневности.

Трое подростков в синих жилетах, отчаянно гоняющиеся за пушистым комком, который с издевательским мявом носился по карнизам. Измученный молодой человек с ирокезом, кричавший им что-то вдогонку. Группа в зелёных жилетах, несущаяся по крышам строем, едва не сбивая черепицу.

Дима цеплялся за эти картины, как за якоря реальности. Его собственная ситуация была абсурдна и смертельно опасна, а этот мир — жил. Суетился. Тренировался. Он видел не легенд, а систему в действии. Мальчишка, взбегающий по стене, чтобы достать закатившийся мяч — это было не «вау, ниндзя!», а быт. Молодой джонин, объясняющий что-то троим новобранцам в синем у здания. Зелёные жилеты на крыше — не обязательно команда Гая (хотя стиль похож), а часть регулярной тренировки скоростного передвижения по ограниченному пространству, возможно, отряд спецназначения.

Каждая деталь подтверждала: знания работают. Он не просто видел и слышал — он понимал контекст. Видел разницу в нашивках на жилетах генин, чунин, джонин, улавливал обрывки фраз о рангах миссий «C-ранг на завтра у восточных ворот», считывал дисциплину патрулей. Этот мир обладал жёсткой, отлаженной структурой, в которой он, аномалия без чакры, был браком на конвейере.

И над всем этим — невидимая, но ощутимая сеть наблюдения. Не только Какаши, следовавшего на почтительной дистанции. Вспышки перемещения в высотных тенистых участках, едва уловимые точки внимания с крыш. АНБУ. Его тренировки с аномалиями не прошли бесследно. Дима их не видел и даже ощутить не мог, но зуд в его голове и логика трезвонили грани сознания. Просто внутренняя стража Конохи, патрули местной полиции в лице Учих. Джинчурики, даже беременная, даже в центре деревни, никогда не оставалась без присмотра. Его расчёт спрятаться в её тени из смелой импровизации превращался в кошмар: он залез прямо в центр паутины или чёрной дыры.

" Сначала выжить. Потом — думать, " — Гнав паническую мысль, он цеплялся за холодный анализ.

" Язык — есть. Базовое понимание устройства — есть. Многое из первоначального плана готово, теперь надо понять, как не быть раздавленным этой системой. И как использовать её слабости. "

Слабости... Их он уже видел. Та самая «нормальность» была лучшей маскировкой. Деревня была готова к вторжению, к шпионам, к техникам иллюзий. Но была ли она готова к тому, что ничего не излучает, не имеет чакровой сигнатуры, а просто есть как пробел в реальности? Какаши не заметил. Сенсоры на печатях, мимо которых они проходили, молчали. Их триггером была чуждая энергия. Его у него не было.

Порывшись в своей голове он нашёл новые знания. Принципиально новые связанные с его силой, возможностях, способностях и опасностях. Это давало призрачный шанс.

Да у них были способы его обнаружения и он это понял быстро. Ему по прежнему придаться скрываться в тенях, просто так в свет выйти у него не получиться. Кушина остановилась перед неприметным, но ухоженным домом. И эта женщина была не единственным их шансом.

Табличка «Намикадзе». Она на секунду задержалась, её рука снова легла на живот, и по её лицу пробежала смесь трепета и глубокой, усталой нежности. Затем она решительно потянула дверь.

Дима проскользнул внутрь за ней, в пространство, пахнущее деревом, воском и чем-то сладковатым — травяным чаем или ароматическими палочками. Дверь закрылась, отсекая шум улицы. В тишине прихожей гудело в ушах.

Он отделился от её тени в тот момент, когда она наклонялась, чтобы снять сандалии, и прилип к самой густой тьме под вешалкой для плащей. Здесь, в углу, он мог оставаться недвижимым. Дима остался полностью незаметным, идеально перемещаясь из одной тени к другой, когда те накладывались друг на друга.

Минато Намикадзе. Четвёртый Хокаге. Вошёл не вспышкой Телепортации, а просто, как уставший человек. Его ярко-синие глаза мгновенно оценили обстановку, скользнули по окнам, на долю секунды задержались на тени в углу, но прошли дальше — искали не призраков, а привычные детали безопасности. Он коснулся косяка пальцами — быстрый, почти незаметный жест. И на его лице... на долю секунды что-то дрогнуло. Не усталость. Скорее, переключение. Словно человек, на миг прислушавшийся к тихому голосу в другой комнате собственного сознания, прежде чем полностью вернуться в «здесь и сейчас». Потом — улыбка, тёплая и настоящая. Эта смена не осталась без его внимания.

— Я дома, — сказал он, и в голосе была та самая стальная усталость лидера, прикрытая домашним теплом.

" Там скрытое фуин? " — Зафиксировал Дима, отодвигая эмоции. — " Или что-то иное? Стоит ли доверять знаниям канона? "

Он чувствовал. В радиусе своего метра четыре очага эмоций. Место в телом котором рождались эмоции всякого существа способного на самые примитивные размышления. И этот факт сильно настораживал Диму.

Он знал, что снаружи, в саду, в тени соседской крыши, застыл Какаши. Не чувствовал эмпатически, через ауру эмоций, но видел, как тени во дворе не совпадали с движением веток. И видел, как Минато, принимая из рук жены чашку, одним беглым взглядом в окно отметил эту аномалию. Полное, безмолвное понимание. Их дом был крепостью в состоянии постоянной, скрытой мобилизации.

Ужин прошёл в тихих разговорах, смехе Кушины, спокойных ответах Минато. Дима наблюдал, и его ум, наконец вырвавшись из тисков паники, начал работать как аналитический процессор. Тренировки которые на деле были работой с аномалиями, раскрылись как прекрасный цветок, наделив Диму навыками которые могли быть отточены только на войне или в суровых условиях.

" Цель: выжить и выполнить миссию. Проблема: нахожусь в эпицентре защиты цели. Ресурсы: невидимость для стандартных методов обнаружения, понимание системы, время предположительно до рождения Наруто. Угрозы: сенсорные способности цели, возможные не каноничные факторы, внешняя охрана, моё неумение контролировать силу. "

Вывод был очевиден и циничен. Прятаться под их носом надеясь, что его не почуют, — самоубийство. Ему нужны были данные и тренировка. Нужно было понять пределы своих способностей, не рискуя быть убитым.

Когда пара поднялась наверх, Дима остался внизу, в наполненной темнотой и запахом лапши гостиной. Решение созрело, холодное и ясное.

Сначала — стратегия. Потом — действие.

Ему нужно было вернуться обратно в Комплекс. К Анжеле. Проанализировать увиденное, обсудить угрозы, смоделировать риски. И только потом, с чётким планом и отработанными навыками, делать следующий шаг. — " Протоколы созданные Анжелой реально хороши. Нужно будет как-то после её поблагодарить. Может сделать ещё пару чашек с кофе? "

Немного успокоившись за собственное положение на него накатила скука которую он коротал за мыслями о всяком разном.

Дождавшись наступления темноты, он под покровом ночи вышел на улицу и, передвигаясь в тенях, как можно скорее отдалился от дома. Мысленно вызвав интерфейс отступления, Дима в последний раз окинул «взглядом» уютную спящую крепость. Здесь, в тишине, решались судьбы мира. А он, призрак из иной реальности, уже составлял в уме первый отчёт о слабостях своих будущих... Планах.

Ночь была прохладной и тихой. Где-то вдалеке прошелестел патруль по крыше, но их внимание было направлено вовне, на границы. Никто не искал угрозу, уже проникшую в самое сердце.

***

Центральный зал Комплекса. Бесконечные стены из тёмного стекла, в которых отражаются мириады мерцающих голографических окон. В центре — платформа с консолью. Воздух стерилен, гудит низкочастотный гул систем жизнеобеспечения. Здесь нет теней — только равномерное, безжалостное освещение.

Дима материализовался из клубящегося у портала чёрного тумана. Его проекция — та самая, что была в мире Наруто была похожа на призрака, — слегка дрожала, на грани распада. Он сделал шаг, затем второй, обретая устойчивость. В глазах не было паники. Был холодный, чистый фокус оперативника, только что вернувшегося с поля. Он вновь обрёл тело.

Анжела стояла у центральной консоли, её спиной к нему. Строгий синий костюм, идеально гладкие серебряные волосы. Она не обернулась.

— Ты вернулся на 7 часов 42 минуты раньше расчётного временного окна, — её голос прозвучал в тишине, ровный и безличный, как голос лифта. — Либо миссия провалена, либо ты столкнулся с переменной, требующей немедленного пересмотра протоколов. Я склоняюсь ко второму.

Она только одним взглядом смогла передать ему мысль начать свой отчёт как можно быстрее. Дима не стал подходить ближе. Он остановился в трёх метрах от неё, у другого терминала, и положил ладони на сенсорную панель.

— Мир идентифицирован, — начал он, отчеканивая слова. — Кодовое название: «Наруто». Временной отрезок: от двенадцати до шестнадцати лет до ключевых каноничных событий. Объект первичного интереса: женщина, рыжеволосая, с глазами необычного цвета — фиолетово-голубыми. Узумаки Кушина. Носитель так называемого «биджу», девятихвостого демона-лиса, заключённого внутри неё. В настоящее время беременна. Состояние: под постоянной, многоуровневой охраной.

Он сделал паузу, вызывая в памяти детали убирав руку с панели, расположившись напротив девушки.

Анжела слушала, не двигаясь. Её лицо было бесстрастным экраном.

— Во-вторых, система безопасности. Деревня скрытых воинов, «Коноха». Их стандартные протоколы заточены под обнаружение чужеродной энергетики, физических вторжений, иллюзий. Я для них — пробел. Пока я не произвожу явных пространственных или энергетических аномалий, их патрули, их стражи невидимы для меня, а я — для них. В этом наше тактическое преимущество.

— Но? — одним словом вытянула она продолжение.

— Но их повседневность — это отлаженная военная машина. Я видел подростков в синей униформе, выполняющих гимнастические трюки на уровне профессиональных атлетов моего мира. Видел команды в зелёной форме, отрабатывающие скоростное передвижение по крышам строем. Видел скрытых наблюдателей — элитный корпус под названием АНБУ. Их дисциплина и интеграция в окружающую среду… впечатляют. Они не ищут меня, потому что не знают, что искать. Думаю если я попадусь на глаза одного из кланов меня и мою маскировку вскроют как консервную банку. Одно неверное движение, одна вспышка паники с моей стороны — и вся эта машина может среагировать инстинктивно, даже не понимая причины.

Он перевёл дух, переходя к самому важному.

— В-третьих, ближний круг цели. Во-первых, открытый телохранитель. Молодой подросток, серебряные волосы, закрывает лицо маской собаки. В один глаз заменён на уникальный с определёнными способностями. Хатаке Какаши. Оперативник высокого класса, но его психологический профиль… повреждён. Глубокие потери. Он выполняет функцию наблюдения, но подозреваю в его отношении к объекту есть элементы личной привязанности, а не просто долга.

— Во-вторых, муж цели. Минато Намикадзе. Лидер деревни. Хокаге. Внешне — молодой человек с ярко-жёлтыми волосами и невероятно острыми, спокойными глазами. Его возвращение домой я наблюдал. Он… предельно эффективен. Ни одного лишнего движения. Проверил незаметные печати безопасности на входе одним касанием. Его поведение — это эталон контроля. Но.

Дима замолчал, подбирая слова.

— В доме я чувствовал четыре очага эмоций в радиусе метра. Она. Он. Демон. И… что-то ещё. Четвёртое. Невидимое, тихое, интегрированное в саму структуру дома. Не охрана снаружи. Что-то внутри. Я не могу его классифицировать. Фоновая аномалия, привязанная к месту или личности. Это переменная, о которой у нас нет данных.

Анжела наконец отреагировала заметным движением. Её пальцы слегка постучали по стойке консоли.

— Четыре очага. Интересно. Из ходя из данных по твоей способности, это значит что рядом с тобой была как минимум ещё одна сущность. Может это ребёнок в теле матери? Вроде это подходит под паттерн твоих эмоций. Это повышает уровень непредсказуемости.

— Это невозможно. — Резко ответил парень. — Если это было бы правда, третий источник был от самой женщины, а не от её мужа.

— Если это не ребёнок, — Анжела подняла взгляд, и в её глазах мелькнула вспышка холодного, аналитического интереса, — то твои данные указывают на присутствие в доме скрытой сущности. Либо нефизической, либо мастерски замаскированной. Возможно, часть системы безопасности, о которой у нас нет сведений. Возможно, что-то иное. Этот «четвёртый очаг» — критическая неизвестная в уравнении. Игнорировать её — непрофессионально.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— Твой первичный анализ угроз принят. Обнаружение через сенсорику цели, системная безопасность деревни, ближний круг. Теперь перейдём к главному: что ты планируешь делать? Твоё текущее положение — скрытый наблюдатель в самом сердце их обороны. Пассивное ожидание — тоже стратегия, но она не приближает нас к выполнению миссии. Каков твой следующий тактический ход? Ты видимо знаешь больше чем говоришь про этот мир. Это ещё одна игра, ещё один набор персонажей?

Дима замер на секунду. Вопрос был прямым и деловым, без намёка на сомнение в его компетенции. Он видел перед собой не противника, а стратега, запрашивающего данные для построения модели.

— Мой следующий ход — активная разведка и калибровка собственных возможностей в контролируемых условиях, — чётко начал он. — Я останусь в тени, но не в доме цели. Это ловушка. Мне нужно изучить этот мир и свои способности на более… безопасном материале.

Он начал выстраивать план по пунктам, как отчёт.

— Первый этап: полевая практика. Я найду цель для практики. Мне нужно проверить пределы «Ухода в тень»: дальность перемещения, расход энергии, реакцию на различные источники света и виды поверхностей. Мне нужно научиться чувствовать и фильтровать эмоции окружающих, не привлекая внимания. И главное — провести первое, минимально рискованное вторжение в сон. Не джинчуурики. Обычного, немощного человека. Спившегося жителя переулка или уставшего торговца. Цель — не кража, а отработка механики: вход, создание простейшего сценария, удержание контроля, выход. Без последствий для испытуемого.

— Второй этап: анализ и адаптация. После сбора первичных данных я вернусь сюда. Мы с тобой проанализируем результаты, скорректируем модели и протоколы. Особое внимание — к реакции системы безопасности Конохи на мои микровоздействия. Отработали ли печати? Заметил ли кто-то аномалии в поведении «подопытных»? Это даст нам понимание реального, а не теоретического порога обнаружения. Мы должны действовать максимально осторожно насколько это вообще возможно.

— Третий этап: подготовка к контакту с целью.На основе отработанных навыков и полученных данных мы разработаем конкретный сценарий первого взаимодействия с Узумаки Кушиной. Моя задача на первом контакте — не шокировать, не требовать. Продемонстрировать существование, понимание её ситуации и… сделать невозможное предложение. С чётко очерченной, минимальной первой задачей для неё. Например, проверить конкретную, безопасную информацию о будущем, которую я предоставлю.

Он закончил и посмотрел на Анжелу, ожидая оценки или критики.

Та какое-то время молчала, перебирая в уме его схему, он уже знал что она ему скажет. Его план был придуман наспех, но между строк он уже всё высказал ей.

— Твоя последовательность логична. — Мягко начала она. — Однако, в ней есть несколько узких мест. Во-первых, твоё предположение о «безопасном материале». Любой контакт с сознанием, даже самым примитивным, несёт риск обратной связи. Твоя природа Кошмара может спровоцировать неожиданные реакции даже у пьяницы. Во-вторых, время. Ты говоришь об отработке, анализе, разработке. На это требуются сутки, если не больше, местного времени.

Она замолчала, и тишина в зале стала густой, давящей. Её глаза, холодные и неумолимые, впились в него.

— Но самая главная проблема, Дима… Ты случаем не ударился головой?

Вопрос повис в воздухе, не риторический, а смертельно серьёзный.

— Ты говоришь о «доверии», о «предложении», о «первой задаче для неё». Я слышу не тактику. Я слышу наивную попытку построить… что? Мост? Союз? — Она сделала шаг вперёд, и её тень, отброшенная равномерным светом, легла на него. — Ты забываешь фундаментальный принцип. У нас есть миссия. И одна из её целей — тот самый «биджу» внутри неё. Ты собираешься прийти к контейнеру, в котором запечатано оружие массового поражения, представиться, попросить дружбы, а потом… что? Вежливо попросить его отдать? «Извините, Узумаки-сан, мне нужен ваш демон для коллекции, это по работе»? Или в чём чёрт бы тебя побрал смысл твоего плана?

В её голосе зазвучала горечь, отточенная годами работы с самыми коварными аномалиями.

— В Lobotomy Corporation у нас были агенты, которые пытались «договориться» с теми, кто выглядел разумным. С [O-03-93] и её культом голубой звезды, сотрудниками под влиянием [O-05-30] и [O-04-08]. Один из управляющих, слетел с катушек и решил что может его «понять». Он вошла с ним в диалог. "Х" видел в его отражениях свою собственную боль и решил, что это роднит их. — Анжела произнесла это с ледяной, клинической точностью, но в её глазах стояло отражение того самого провала. — Знаешь как я это узнала? От него напрямую, когда тот начал бредить. Я подумал что это отличный шанс изучить этот процесс и сдерживала протокол ТТ2. Через неделю мы нашли его в камере. Он… растворилась. Не физически. Его сознание. Оно стало частью голубой звезды. Бесконечным, рассеянным эхом чужого горя.

Она снова посмотрела на него, и в этом взгляде не было уже ничего, кроме жёсткой, безжалостной правды.

— Ты хочешь сделать её своим «первым сотрудником»? Она — джинчурики. Её лояльность — деревне, мужу, будущему ребёнку. Ты для неё — аномалия, которую она уже почуяла. Инстинктивная угроза. Твой план строится на том, что она отбросит все свои инстинкты, всю выучку, всю жизнь ради… чего? Красивых слов о будущем от призрака в тени? Ты не предлагаешь сделку. Ты предлагаешь ей предать всё, что она есть. И ты веришь, что она на это пойдёт?

Дима молчал. Её слова били точно в цель, в ту самую слабую, иррациональную надежду, которую он боялся признать даже в самом себе. Он видел логику. Но видел и другое — усталость в глазах Какаши, трепетную руку Кушины на животе.

— А что, по-твоему, альтернатива? — наконец выдохнул он, и его голос звучал тише, сломаннее. — Вечно скрываться? Красть эмоции у бродяг?

— Я расскажу тебе суть проблемы, с которой мы столкнулись. Мир «Наруто»… С чего бы начать. — Он тяжело выдохнул. — Это не просто мир с примитивной магией. Это высокоразвитая, милитаризованная цивилизация, основанная на уникальной энергии — чакре. И вся их сила, вся их социальная структура, вся их угроза — построены на ней. И да, надеюсь, у тебя есть понимание того, что значит «магия», иначе этот разговор затянется.

Он начал расставлять акценты, как флажки на карте минного поля.

— Первое: универсальность системы. Каждый ребёнок деревне с шести лет проходит базовую боевую подготовку, сравнимую с подготовкой спецназа в моём мире. К двенадцати годам они — готовые солдаты-гении, способные бегать по вертикальным поверхностям, управлять водой или огнём, создавать иллюзии, телепортироваться. Их ранги — генин, чунин, джонин — это не просто звания. Это уровни доступа к знаниям и миссиям. Джонин уровня Какаши — это единица, способная в одиночку уничтожить небольшую армию обычных людей. А Хокаге, как Минато, — это стратегическое оружие на уровне тактического ядерного заряда. Он не просто силён. Он — гений тактики и пространственного манипулирования.

— Второе: наша цель — биджу. — Дима посмотрел на Анжелу, убеждаясь, что она понимает масштаб. — Это не метафора. Девятихвостый в Кушине — одна из девяти сущностей, чистых сгустков чакры, рождённых в начале их времён. Каждый из них — сила, способная стирать с лица земли горы, выпаривать озёра, уничтожать целые страны за несколько часов. То, что они запечатаны в людях, не делает их слабее. Это делает их контролируемыми. И наша миссия — собрать их всех.

Встав с места он даже сам не заметил как завёлся, воспоминания из его жизни выливались из него как из водопада. Этот мир слишком много значил для него.

— Третье, и самое важное для меня лично: когда я обрету тело с помощью силы Кошмара, я стану… ничем. Голой аномалией. У меня не будет чакры. Не будет знаний их техник. Я буду подобен младенцу в мире, где каждый подросток вооружён арсеналом, который в нашем мире считался бы сверхспособностью. Мне нужно будет с нуля изучать их систему. Понимать, как работает чакра, как строятся печати, как создаются их иллюзии и разрушительные техники. Без этого я буду беспомощен. Да я согласен что не каждый в их мире сможет меня обнаружить, но любой будет способен заметить аномалию. А дальше дело техники, выследить и уничтожить меня, не составит труда даже ребёнку потому что я не смогу защититься на их уровне.

Дима сделал шаг к голографическому экрану, как будто хотел врезать эти данные прямо в её память.

— Одному это сделать невозможно. Это потребует десятилетий слепых проб и ошибок, каждая из которых будет смертельно опасна. Мне нужен проводник. Нужен доступ к их знаниям. Нужен кто-то, кто сможет объяснить основы, предупредить о табу, дать карту минного поля их общества. Кушина Узумаки — не просто «контейнер». Она — член одного из древнейших и сильнейших кланов, специализирующихся на этих самых печатях и знаниях о биджу. Её муж — лидер всей этой системы, хранитель её самых опасных секретов.

Он повернулся к Анжеле, и в его глазах горел не наивный идеализм, а холодный, отчаянный расчёт загнанного в угол зверя.

— Я не верю в её доброту, Анжела. Я верю в её интерес. В её материнский инстинкт, который сильнее долга перед деревней. Я предлагаю ей не «дружбу». Я предлагаю ей информационное превосходство. Знание о будущем, которое угрожает её ребёнку. А взамен я получу не союзника, а… учебник с живой обложкой. Доступ к базовым знаниям, которые дадут мне шанс не быть раздавленным этим миром в первые же дни моего физического существования. Без этого всё бессмысленно. Я могу хоть сто лет прятаться в тенях и красть страх у пьяниц. Но в день, когда мне понадобится действовать открыто, чтобы выполнить миссию, я буду уничтожен за пять минут первым же попавшимся профессионалом. А их в этом мире целая куча.

Он замолчал, дав ей переварить масштаб.

— Ты спрашиваешь, верю ли я, что она на это пойдёт. Нет. Я не верю. Я надеюсь, что её желание защитить ребёнка перевесит паранойю. Но даже если нет — сам процесс проверки моего «пророчества», сама попытка уличить меня во лжи, уже заставит её взаимодействовать со мной. И это взаимодействие — моя точка входа. Мой первый, хрупкий крючок в реальность этого мира. Без него я останусь навсегда призраком, а наша миссия — красивой записью в логе о провале.

В зале снова воцарилась тишина, но теперь она была иной. Не пустотой, а пространством, заполненным осознанием чудовищного пари, на которое им предстояло пойти. Анжела смотрела на схемы, на силуэты могущественных существ, на карту мира, который был одновременно и тюрьмой, и арсеналом.

Дима замолчал, но тут же сделал резкий вдох, будто вспомнил что-то очевидное.

— Я не рассказал тебе главного. О силе, которую дала мне система для этого мира. «Абсолютный Кошмар». — Взяв себя в руки он тут же поправился. — Нет, я имею в виду не ту базу, про которую ты и так уже знаешь. Это не просто красивое название. Есть некоторые детали которых нет в системе.

Он начал раскладывать по полкам, как инструкцию к оружию, которое может выстрелить в любую секунду.

— Первое: Тени. Я могу растворяться в них. Становиться невидимым, неосязаемым. Это моя базовая защита и способ передвижения. Но это не вседозволенность. Пока я в тени, я не могу взаимодействовать с физическим миром. Я — наблюдатель. И если тень исчезает под ярким светом — я оказываюсь на открытом пространстве, уязвимый.

— Второе: Сны. Я могу входить в сны других существ. В пространстве сна я обладаю почти абсолютной властью. Могу менять окружение, создавать сценарии, извлекать информацию. Это мой главный инструмент для разведки, сбора эмоций и… установления контакта. Но и здесь ограничение: чтобы войти в сон, цель должна спать. И если у цели мощная психическая защита или вмешивается внешний фактор — сон рушится, а меня может «вышвырнуть» с ментальной травмой.

— Третье, и ключевое: Эмоции. Я питаюсь ими. Пока что — только отрицательными: страхом, гневом, отчаянием. Они — моё топливо. Без них я слабею. Но я и не просто вампир. Я могу их чувствовать на расстоянии. Прямо сейчас мой радиус — всего один метр. С каждым годом он будет удваиваться, но сейчас это метр. И я могу не только забирать эмоции, но и… подменять их. Украсть ярость и оставить тонкую плёнку искусственного спокойствия, чтобы жертва ничего не заметила.

Он посмотрел на Анжелу, оценивая, понимает ли она стратегическую ценность.

— Видишь? Это идеальный инструмент для скрытного внедрения. Я могу наблюдать из теней, собирать информацию через сны, подпитываться эмоциями, не оставляя следов. Но. — Он поднял палец. — Всё это работает, пока я остаюсь призраком. Пока у меня нет физического тела.

— А когда оно появится? — спросила Анжела, её голос стал острым, профессиональным. Она уже видела, куда он ведёт.

— Когда я накоплю достаточно эмоциональной энергии. Тело будет создано на основе «слепков» тех, чьи эмоции я поглощал. Оно будет гибридным, могущественным… и полностью лишённым их знаний. У меня будет сила дракона или демона, но не будет инстинктивного понимания, как этой силой управлять. И у меня точно не будет знаний как применять чакру, техники, и менталитета. Я стану могущественным… идиотом в мире, где техника и знания значат больше, чем грубая сила. Биджу, которых мы должны собрать, — это квинтэссенция и того, и другого: неисчерпаемая энергия и вековой опыт её применения.

Он облокотился на консоль, и в его позе была не просто усталость, а тяжесть этого парадокса.

— Моя сила Кошмара — это билет в оркестр. Но без знания нот и местных музыкальных традиций, я буду тем парнем, который дует в тромбон, когда все играют на пианино. Меня вышвырнут в первом же акте. Кушина… она может стать моим первым учителем музыки. Хотя бы про основы расскажет. Она станет той, кто даст мне ноты и объяснит, что вот эта тихая часть — не момент для моего могучего соло, а траурный марш по её собственным похоронам, которые я пришёл предотвратить.

Теперь его аргумент был полным. Он показал не только угрозу, но и уникальный, парадоксальный инструмент, который одновременно даёт шанс и делает его зависимым от того, кого он должен в итоге предать.

Анжела медленно кивнула. Она больше не видела просто галлюцинации. Она видела стратегическую дилемму с ужасающим потенциалом.

— Значит, твой «план доверия» — это на самом деле нечто вроде симбиоза? Ты сам то в это веришь? Почему ты не можешь изучать всё те же знания наблюдая из теней? По твоему отношению ты знаешь достаточно про этот мир чтобы двигаться в нём в одиночку. Так или иначе я могу понять к чему ты клонишь, но я всё ровно не одобряю этот вариант.

Твёрдо и уверено сказала девушка мелькнув своими янтарными глазами в сторону парня. — Но...

Она нарочно вздохнула грудью, на деле ей вообще этого не нужно было делать. — Давай продумаем план. Можешь дать мне доступ к своей комнате?

— Ты не можешь сделать это по собственной прихоти? Иса запрещает тебе? — сразу поняв, что к чему, он с лёгким кивком согласился. — Без проблем, читай, смотри и играй во всё, что есть в комнате. Я даже скажу больше, чем нужно. Мне интересна твоя реакция, когда ты увидишь саму себя в игре и узнаешь своё собственное будущее. Кто знает, может, именно этот опыт сыграет нам на руку, и мы сможем склонить Узумаки на свою сторону?

Прищурившись, девушка со злобой посмотрела на Диму, и тот поспешил извиниться. — Прости, я снова сравнил тебя с персонажем. Я прошу у тебя прощения, я правда делаю это ненамеренно.

— Идём, мне нужно как можно скорее ознакомиться с этим миром.

Кивнув Дима вместе с Анжелой направились в его квартиру в жилом отсеке.

***

Квартира в жилом отсеке встретила их всё той же гнетущей, перфектной симуляцией уюта. Анжела, переступив порог, на мгновение замерла. Её взгляд, быстрый и безоценочный, скользнул по гигантской плазме, шкафам с дисками, неестественно пушистому ковру. Она не комментировала абсурдность этого музея ностальгии. Она сканировала.

— Где хранятся данные по целевому миру? — её вопрос прозвучал сразу, без прелюдий.

— Загрузки в память терминала были «интеграционными» — они в моей голове, — сказал Дима, указывая на компьютерный стол. — Но здесь есть коллекция медиа-контента. Хроники, анимации, фанатские анализы. Всё, что я потреблял до… всего этого. Это сырые, нарративные данные, но они содержат суть того с чем мы имеем теперь дело.

— А я посмотрю ты доволен всей этой ситуации и даже не напуган. — Эти слова заставили Диму покраснеть. Проигнорировав его реакцию Анжела подошла к рабочей станции.

Её пальцы зависли над клавиатурой, и интерфейс системы тут же отреагировал на её присутствие, предложив доступ. Она не села. Она стояла, её поза была прямой и сосредоточенной, как у хирурга перед операцией.

На огромных мониторах один за другим стали всплывать окна: карты мира, генеалогические древа кланов, скриншоты с пояснениями о технике ручных печатей, диаграммы уровней угроз, выдержки из сюжетных арок. Она поглощала информацию с пугающей скоростью, её глаза метались по экранам, фиксируя связи, противоречия, ключевые точки напряжения.

— Клановая система, наследование специальных техник… напоминает корпоративную структуру с интеллектуальной собственностью, передаваемой по крови, — пробормотала она себе под нос. — Деревня-государство с монополией на военную силу. Постоянное состояние скрытой мобилизации. Интересно. И крайне неэффективно с точки зрения распределения ресурсов.

Она вызвала на экран изображение биджу. Девятихвостый лис, ревущий на фоне разрушенного города.

— Сущности чистого хаоса, институционализированные через систему сдерживания — «джинчурики». — Её голос был лишён эмоций, только анализ. — Цель одновременно является и тюрьмой, и стражем. Классическая парадигма саморегулирующейся аномалии. В Lobotomy Corporation мы пытались нечто подобное с E.G.O снаряжением, но уровень слияния был ниже. Здесь симбиоз… почти полный.

Потом её взгляд упал на раздел, посвящённый ключевым персонажам. На Хатаке Какаши. На его историю. Она прочла её быстро, не моргнув. Ничто в её лице не дрогнуло, когда она дошла до хронологии потерь: отец, команда, учитель. Но её палец замер над сенсорной панелью.

— Этот оперативник… его файл повреждён, — констатировала она. — Не в цифровом смысле. В психологическом. Высокая эффективность, запредельный уровень травмы. Он — идеальный продукт этой системы и её очевидный сбой. Ты был прав, отмечая его как «зеркало». Он демонстрирует предельную цену их эффективности.

И затем… она нашла это. Раздел, посвящённый самой Lobotomy Corporation. Фанатские теории, арты, даже ролевые логи. И своё собственное изображение. Своё имя. Анжела.

Она замерла. На несколько долгих секунд в зале воцарилась абсолютная тишина. Дима наблюдал, как каменное выражение её лица не меняется, но как что-то внутри словно замирает, затаивается. Её глаза, отражающие мерцание экрана, были пусты.

— Так, — наконец произнесла она, и её голос был странно плоским, лишённым даже привычной холодной звонкости. — Значит, это и есть «перспектива». Я — сюжетный элемент в развлекательном продукте, основанном на моём… оригинальном месте работы.

Она закрыла вкладку. Резким, чётким движением. Не отшатнулась. Не сломала монитор. Она просто исключила этот массив данных из текущего оперативного поля зрения, как удаляют ненужную переменную из уравнения.

— Данные получены, — сказала она, оборачиваясь к Димe. В её глазах снова горел холодный, практический интеллект. Вся личная горечь, всё потрясение были аккуратно упакованы и отложены в самый дальний угол её процессора. — Нарративные паттерны предсказуемы: культ самопожертвования, ценность «воли огня», повторяющийся цикл ненависти и прощения. Узумаки Кушина, согласно этим шаблонам, должна обладать гипертрофированным чувством долга перед деревней и, одновременно, мощным материнским инстинктом. Твоя гипотеза о точке давления верна.

Она подошла к нему ближе.

— Но вот что эти «хроники» не показывают, — продолжила она, — так это микроуровень. Как пахнет её дом на рассвете. Какая именно тень ложится на порог, когда её муж возвращается. Как именно дрожит её голос, когда она врёт ему, что всё в порядке. Это — твои данные. Только твои. И на них мы будем строить план.

Её тон был деловым, но в нём появилась новая, зловещая убеждённость. Она увидела мир, в котором была вымыслом. И теперь, кажется, была полна решимости доказать, что она — нечто большее. Пусть даже для этого придётся играть в жестокую игру с другим вымыслом, который стал для неё единственной реальностью.

— Итак, — сказала Анжела, и её голос прозвучал как щелчок взведённого курка. — Начинаем моделирование первого контакта. У нас есть 48 часов. Я предлагаю начать с самого слабого места в любой системе безопасности. Не с технологий. С человеческого фактора. Расскажи мне снова о том, как она положила руку на живот. В деталях.

Первый план, второй и третий план оказались выкинуты в трубу слишком быстро. Поэтому Дима предложил свой вариант, глобальный который будет включать в себя действия в масштабе и они начала с самого конца. С того самого момента в котором он должен был одолеть главного злодея... Только вот кто этот злодей? Глава клан Ооцуцуки? Учиха Мадара? Кагуя? Кто из них?

***

Воздух Конохи, встретивший Диму после портала, был уже не январским, а предрассветным — влажным, холодным и пахнущим древесной золой и спящей землёй. Он материализовался не в доме Намикадзе, а в заброшенном хранилище на окраине торгового квартала, которое он отметил ещё в первый день как потенциальное укрытие. Пыль висела в лучах пробивающегося сквозь щели серого света. Здесь было тихо, пусто и безопасно.

Первый этап. Базовое тестирование. Без спешки, без паники.

Его новое тело — вернее, его текущее состояние бестелесного Кошмара — отзывалось на среду иначе, чем в первый раз. Он был как призрак, почти незримый даже в этой форме для обычных людей, но для этого мира был простой пшик. Учихи, Хьюги и сенсоры — он был в самом центре собственной ловушки, но у него был навык, позволивший ему скрываться. Не было шока от перегрузки чувств, только фоновый гул жизни огромной деревни, доносившийся словно из-за толстого стекла. Он сконцентрировался на себе.

Способность первая: Уход в тень.

Дима выбрал пятно темноты под сгнившим пеньком. Не мыслью, а намерением он заставил своё сознание стечь туда. Ощущение было странным — не движение, а изменение состояния, как вода, принимающая форму сосуда. Он стал частью другой тени, её холодной, неподвижной сердцевиной. Находиться вне её было слишком опасно.

Следующий эксперимент дальности и привязки. Он попытался «потянуться» к другой тени — от пустой бочки в трёх метрах. Возникло сопротивление, как при растяжении резины. Мысль стала расплываться, терять чёткость. Он отступил. Предел бесшовного перемещения в пределах прямой видимости — примерно два метра. А также тень. Она должна была не быть не просто близко к его изначальной тени, а объединяться в одну. Дальше — расход энергии и потеря контроля.

Его зрение из тени было чёрно-белым, лишённым деталей, но зато он «видел» не свет, а саму темноту и её границы. Он чувствовал вибрации через поверхность, к которой была привязана тень — лёгкие шаги где-то на улице, далёкий гул водопровода. Слух и осязание усиливаются, зрение упрощается. Обоняние почти отсутствует. В его мире, только тени имели какое либо значение. Моргнув его зрение вернулось к обычному. — " Меня радует эта возможность. Мне не придаться привыкать к зрению собаки. Чёрно белый мир меня не особо устраивает. "

Взглянув вверх, Дима усмехнулся тому что время было на редкость удачным. Он сфокусировался на узкой полоске света от трещины в крыше, медленно ползущей по земле. Когда свет коснулся края «его» тени, он почувствовал резкий, болезненный зуд, словно его обожгли слабым током. Тень под светом стала тоньше, прозрачнее. Прямой яркий свет не уничтожает сразу, но причиняет боль и нанося урон.

Дима вышел из тени, оставаясь невидимым сгустком в воздухе, как призрак нависая. Если бы кто-то из Учих проходил мимо него с включённым шаринганом, они могли увидеть черноволосого юношу в деловом костюме, поверх которого был лабораторный халат. Ростом под 170 сантиметров, с мрачным выражением лица и бледной кожей, как у трупа. Проверив свой внешний вид, он закрыл глаза.

Фигура моргнула превратившись в сгусток тьмы, через секунду полностью исчезнув в ближайшей тьме переулка. Уловив что-то своими чувствами Дима приблизился к деревянной стене, за которой, судя по храпу, спал человек. Он сосредоточился на своём внутреннем «радаре». Сначала — ничто. Потом, словно из-под воды, начали проступать смутные ощущения. Не мысли, а тона, цвета, вкусы и ощущения.

За стеной висел тяжёлый, гулкий комок усталости и смутного беспокойства о долгах. Это и было эмоциональное ядро. Дима мысленно «протянул» к нему щупальце внимания. Он не крал — он лишь коснулся. Ощущение было похоже на прикосновение к желеобразной, тёплой массе. Он мог почувствовать её плотность, «вкус».

Он медленно отдалялся от стены. Чёткое ощущение исчезло на расстоянии чуть больше метра, превратившись в смутный фон. Теория подтвердилась. Один метр — рабочий радиус для точного восприятия. Пока что информация в его голове только подтверждалась.

Вернувшись, он снова коснулся эмоционального комка. На этот раз он попытался не просто ощутить, а влезть в ощущение беспокойства, отделить его от фона усталости и… слегка потянуть на себя. Часть беспокойства, крошечную каплю, словно сифоном, перетекло в него. Сторож во сне беспокойно вздохнул. Дима тут же попытался сделать обратное — сгенерировать крохотный импульс искусственного, сытого удовлетворения и «подсунуть» его обратно. Сторож хмыкнул и засопел ровнее.

"Получение и подмена малых доз возможны. Подопытный заметил подмену эмоций даже в таких малых количествах, поэтому риск есть всегда, даже если доза мала. Не стоит и забывать что при большей дозе ложных эмоций возможна неестественная смена настроения, которая привлечёт внимание. Поэтому ему придется находить баланс. "

Пришла пора самого опасного эксперимента. Для входа в сон нужна спящая цель и её эмоциональный резонанс. Сторож подходил, но Дима решил не рисковать первым проникновением на человеке. Он нашёл другое существо — старую, полудикую кошку, спавшую клубком на развалинах дальнего угла склада. Её эмоции были простые, ничего выдающегося, но это не значит что он действовал беззаботно.

Дима слился с тенью рядом с ней, настроился на её эмоциональный ритм. Вход в сон ощущался не как перемещение, а как проваливание в отражение этого ритма. Мир вокруг поплыл, краски стали неестественно яркими, а звуки — приглушёнными.

Его сознание оказалось в примитивном, обрывочном сне кошки. Плывущие в воздухе гигантские мыши, тёплые пятна солнца, угрожающие тени больших существ. Дима не стал ничего менять. Он лишь наблюдал, стараясь не вносить своих образов. Он чувствовал хрупкость этого пространства. Одно резкое движение, всплеск его собственного страха или внимания — и кошка могла проснуться, а его — «вытолкнуть».

Он продержался в кошачьем сне около минуты, просто присутствуя. Контроль был минимальным — он мог слегка направлять течение сновидения, как течение ручья лопаткой, но не мог менять законы. Владение сном требует практики и, вероятно, большей силы.

Он вышел из сна так же плавно, как вошёл. Кошка дрыгнула лапой, но не проснулась.

Дима вернулся в своё основное укрытие — глубокую тень под каменной лестницей. Он не чувствовал усталости в привычном смысле, но ощущал расход чего-то внутреннего, своего «топлива».

Теперь он знал свои точные лимиты. Знал, что может скрываться, но боится яркого света. Может чувствовать эмоции, но только вплотную. Может проникать в сны, но управление — задача на будущее.

Следующий шаг — найти более сложный объект для тренировки сна. Может быть, того самого пьяницу из переулка. Но не сейчас. Сейчас нужно было наблюдать. Уже светало. Скоро Коноха проснётся, и можно будет в потоке дневной жизни отрабатывать «тень» и «эмпатию» на движущихся целях.

Он притаился в своем углу, его не-взгляд был прикован к щели в стене, за которой розовел восток. Он был призраком, учеником, инструментом. И его первая самостоятельная практика только началась.

Три дня методичной, почти маниакальной работы. Дима жил по спартанскому расписанию призрака.

День первый он посвятил движению и маскировке. Он стал тенью воробья на крыше рынка, пятном под телегой торговца овощами, удлинённым силуэтом высокого ниндзя, спешившего на патруль. Он учился предсказывать движение источника тени, чтобы вовремя переместится в неё. Он узнал, что сильный дождь, делая всё мокрым и блестящим, сокращая и размывая его убежища, а облачный день — его лучший друг. Он ощутил разницу между холодной, чёткой тенью от каменной стены и дрожащей, живой тенью листвы. Он поймал себя на том, что может отличить тень, отбрасываемую простым гражданином, от тени шиноби — у последней была едва уловимая готовность к рывку, изменению траектории, что заставляло его концентрироваться сильнее.

День второй был днём эмоций. Он стал тихим студентом на задворках человеческой психики. Он засел в тени урны рядом с плачущей из-за ссоры с подругой девушкой-подростком и учился фильтровать клубящийся клубок обид, страха быть отвергнутой и внезапных вспышек гнева. Он «пробовал на вкус» уныние пожилого сапожника, чинившего бесконечный поток дырявой обуви, и сухое, выгоревшее раздражение чиновника у ворот миссионерской гильдии. Он практиковался в микро-кражах: забирал ровно столько, чтобы слегка притупить остроту эмоции, и тут же подменял украденное бледной, аккуратной копией. Его жертвы лишь слегка вздыхали, потирали виски, не понимая, почему вдруг стало чуть легче, чуть пустыннее. Он учился не наедаться, а брать пробы, как гурман на дегустации.

Третий день. Вечер.

Дима, окрылённый успехами с поваром, решает усложнить задачу. Он выбирает движущуюся цель — высокого шиноби в плаще, с длинными, распущенными волосами. Идеальная, большая, «чистая» тень, отбрасываемая на белую стену переулка в свете фонарей. Отличный полигон, так изначально подумал он.

Он совершает уже отработанное, привычное движение — вливается в эту тень, становясь её частью, готовясь путешествовать с ней по городу. С невероятной для человека скоростью.

Это... чувствующая плоть.

Тень шиноби — не просто отсутствие света. Она живая на каком-то фундаментальном, инстинктивном уровне. Она не принадлежит Диме. Она — продолжение того человека впереди, его шестое, растянутое по земле чувство. И в тот миг, когда чужая сущность в лице попаданца коснулась её, вся эта «плоть» вздрогнула тончайшей, но ясной вибрацией — как поверхность воды, тронутая падающей пылинкой.

" Что?! "

Мысль не успела оформиться. Инстинкт, более древний, чем разум, рванул его прочь. Он не вышел — он выпрыгнул из той тени, как от прикосновения к раскалённому металлу, откатившись в ближайшую щель между камнями мостовой, в ничтожную, холодную, но свою и немую темноту. Но он на этом не остановился, он поспешил как можно быстрее от этого человека. Ему было страшно.

— Хм... — еле донёсся до Димы низкий, задумчивый голос, почти сошедший на нет.

Бросив краем восприятия назад, он увидел — нет, почувствовал — как тень шиноби резко расширилась, слившись с соседними пятнами темноты, превратив весь угол переулка в единое, чувствующее поле. Через секунду шиноби пожал плечами и двинулся дальше, растворившись в сумерках. Угроза миновала. Его не нашли.

Но в Диме что-то перещелкнуло. Не сломалось — испарилось. Уверенность.

Он провёл остаток ночи, замерший в самой глубокой, неподвижной и, что важно, крошечной тени под отколотой плиткой, которую он смог найти.

" Мне повезло наткнуться на кого-то из Нара? Или наоборот — не повезло? Я же как мог их избегал! Внимательно следил, чтобы краешком не коснуться их теней! " — Мысль билась, как птица о стекло.

" Но он был без этой дурацкой причёски. Значит, я не могу их узнавать по виду. Значит, любая тень отныне — потенциальная ловушка. Любое движение — риск быть ощупанным той самой силой, которую я считал своим домом. Нужно быть ещё более аккуратным! "

Итог третьего дня был ясен и беспощаден: Дима не прокачал навык. Он получил прививку леденящего страха. Его главное преимущество оказалось условным, а мир — на порядок опаснее, чем в его теоретических моделях. Клан Нара перестал быть абстрактной и возможной угрозой став самой конкретной.

Дима считал что его навыков уже хватает для самого первого шага в его плане.

Он научился быть бесшумной тенью, скользящей по чужим силуэтам. Он научился снимать пробу с чужих эмоций, как сомелье с вина — не напиваясь, а лишь ощущая букет. Он даже осторожно, как сапёр, проникал в сны городских пьяниц и стариков, ощущая хрупкость этих миров.

И каждый успех сопровождался открытием нового предела, новой угрозы. Яркий свет резал, как лезвие. Сильные, дисциплинированные умы, могли почувствовать вторжение. Мир не был беззащитен. Он был напичкан скрытыми датчиками, которые он только учился обходить.

Холодный, безэмоциональный расчёт, на который его натаскивала Анжела, привёл к единственному логичному выводу. Риск нужно было не минимизировать до нуля, пытаться это делать, но в основном нужно было оправдать его.

Шаг, который они с Анжелой обозначили как «Ветвь». Это был рискованный шаг на который он хотел пойти всеми фибрами своей души.

Вернувшись в дом Намикадзе, — Дима в последний раз мысленно пролистал протокол первого контакта. Все модели, все вероятности. Риск оставался чудовищным. Любое его неправильно понятое слово, шальная мысль в голове Узумаки Кушины и все его старания разрушаться как карточный домик. Будущие которое оставалось в пределах предсказанного могло разрушиться и прерваться в Хаос. Сколько таких сюжетов он уже прочитал и изучил?

Истории, где одно неверное слово взрывало хрупкий мир, где будущее катилось в тартарары из-за одного мимолётного сочувствия или, наоборот, излишней жестокости. Но это были истории. А сейчас перед ним была реальность, плотная, душная и пахнущая страхом.

Он настроился на её эмоциональный сигнал. Дима не стал врываться. Он не стал грубо расталкивать образы её сна. Он вплыл. Аккуратно насколько это было возможно он погрузился в её мечту или кошмар, в мир сновидений.

***

Сон Узумаки Кушины был миром из пепла и кровавого света.

Она снова была девочкой. Маленькой, беспомощной, с липкими от слёз и грязи рыжими прядями. Она стояла на краю гигантской, пустой каменной платформы под багровой, пульсирующей луной. Ветер выл, срываясь на её лохмотьях. А перед ней, на холодных камнях, угасала другая женщина с такими же огненными волосами. Мито Узумаки, Жена первого Хокаге Хаширамы Сенджу. Лицо её было измождённым, почти прозрачным, но в глазах горела нежность и бесконечная усталость.

— Держись, моя девочка... — шептали её губы, но звук тонул в рёве ветра. — Ты сильная... ты должна...

Кушина, девочка-Узумаки, рыдала, вцепившись в холодную руку, чувствуя, как жизнь утекает сквозь её пальцы. Это был не просто кошмар. Это была травма, выжженная в подсознании, отточенная годами до алмазной твёрдости. Горе здесь было не эмоцией. Оно было законом физики этого мира, его стойкой опорой.

Дима наблюдал.

Он стоял в стороне, невидимый, сливаясь с багровым мраком, окутавшим платформу. Он не вмешивался. Он изучал. Его восприятие, отточенное за дни практики, анализировало всё до чего могло дотянуться. Его же сердце в этот момент пропустило удар, вид этой девушки острыми когтями раздирал его сердце. Дима не знал, было ли это из-за воспоминаний Вектора, или его собственные знание об этом персонаже, но он понимал и чувствовал боль этой девочки.

Он видел, как в такт её рыданиям на краях реальности сна вздувались и лопались кровавые пузыри, как тени клубились, принимая форму клыков и когтей. Её сила, сила Узумаки и джинчуурики, даже во сне искажала реальность. Хотя это мог быть и Кьюби, который нашёл брешь в защите девушки.

Достаточно.

Он сделал шаг из тени. Сейчас важно было другое, поэтому что есть мочи он задвинул собственные переживания в самый дальний ящик стола. Он не остановил кошмар. Он поставил его на паузу.

Звук — рёв ветра, всхлипы, шёпот Мито — отсекло, будто ножом. Движение — падающие волосы Кушины, пыль, клубящаяся в воздухе, медленное затухание в глазах Мито — замерло. Весь мир превратился в ледяную, жутковатую диораму. Только малиновый свет луны продолжал литься, подчёркивая неестественность остановки.

В этой гробовой тишине и неподвижности появился он. Не в костюме учёного, не в чём-то броском. Его проекция была нейтральной, почти размытой — силуэт мужчины в простой тёмной одежде, с его собственным лицом, которое нельзя было назвать красивым или наоборот, оно было самым обычным без каких либо отличительных черт. Увидев его в центре толпы его в лёгкую можно было потерять из виду.

Маленькая Кушина дёрнулась, её плечи затряслись от рыдания, которое не могло вырваться. Она медленно, с трудом отвела взгляд от лица Мито и уставилась на него. В её глазах не было вопроса «кто?». Был вызов. И дикий, животный ужас, тут же подавляемый яростью. Но Дима не думал что это замешательство продлиться долго.

— Что... — её голосок сорвался, звучал хрипло в неестественной тишине. — Что это за дзюцу? Кто ты?

Её тон был не детским. Это был тон солдата, загнанного в угол, но не сломленного. Даже в образе ребёнка сквозила воля взрослой женщины, джинчурики.

Дима не улыбнулся. Не сделал успокаивающего жеста. Его голос прозвучал ровно, без колебаний, слегка отстранённо, как голос диспетчера.

— Дзюцу, которого нет в ваших свитках. В этом пространстве сейчас я устанавливаю правила. Тратить силы на попытку взять его под контроль бесполезно, Узумаки Кушина.

Он дал ей секунду. Её глаза метнулись к застывшей фигуре Мито, к неподвижному воздуху. Понимание, горькое и яростное, медленно проступало сквозь панику. Это был её сон. И у неё отняли даже право страдать в нём.

— Я пришёл вести переговоры, — продолжил Дима. — У меня есть информация. И предложение.

— Откуда мне знать, что ты не враг? Не иллюзия, созданная тем... что во мне? — выпалила она, и в её голосе впервые проскользнул страх не перед ним, а перед тем, что он может быть частью её собственного безумия.

— Вы уже проверили, — парировал Дима. — Ваши внутренние защиты, ваша связь с вашим... жильцом. Они молчат. Я — внешний фактор.

Он сделал паузу, оценивая её реакцию. Детские черты на её лице начали таять, расплываться, сменяясь знакомыми, резкими чертами взрослой Кушины. Сон адаптировался, отражая её растущее осознание. Перед ним теперь стояла не девочка, а женщина, вся напряжённая, как тетива лука, с мокрыми от слёз, но ясными и холодными глазами.

— Говори, — бросила она, не как просящая, а как приказывающая. Её руки сжались в кулаки. Тень за её спиной странно дрогнула, на мгновение приняв неясную, многохвостую форму.

Дима кивнул, как будто получил ожидаемый ответ.

— Поздравляю с беременностью.

Она не дрогнула. Только глаза сузились. Одного этого упоминания было достаточно для того что бы заставить девушку внутри взорваться от гнева, но внешне она никак не изменилась.

— Ребёнок родится в день великой беды для Конохи. Катастрофы, которую можно предотвратить. Я знаю, как.

Он не сказал «вы умрёте». Он ударил по её долгу. По тому, что было для неё, как лояльного солдата и будущей матери, возможно, даже важнее собственной жизни.

Сначала — ничего. Только ещё большее сужение её синих глаз, в которых плескались отражения багровой луны. Потом — микро-дрожь. Едва заметная дрожь в сжатых кулаках, в напряжённой линии плеч. Не страх. Ярость. Первозданная, инстинктивная ярость матери, чью будущую детскую, самую хрупкую надежду, только что назвали вестником катастрофы.

Воздух вокруг неё, и без того искривлённый силой кошмара, сгустился и задрожал. Тень за её спиной рванулась, перестав быть намёком — на миг чётко проступили очертания девяти клубящихся, шипящих хвостов. Её рыжие волосы, плавающие в невесомости остановленного времени, медленно приподнялись, будто в статическом поле.

— Ты... — Её голос был низким, сиплым, в нём скрежетал гравий ненависти. — Ты смеешь...

Она сделала шаг вперёд. Пространство сна застонало под её тяжестью. Это был не шаг испуганной женщины. Это был шаг оружия, которое вот-вот сорвётся с предохранителя.

Дима не отступил. Он даже не изменил позы. Но внутри всё его существо сжалось в ледяной комок. Он видел это. Силу, которая могла разорвать хрупкую ткань сна и, возможно, прорваться наружу, в реальность. Но отступать было поздно. Он сделал ставку. Теперь нужно было выдержать её взгляд.

— Я не смею, — Его голос остался прежним — ровным, аналитическим, и этот контраст с её кипящей яростью был почти кощунственным. — Я констатирую факт. Событие, запланированное врагами этой деревни приведёт к беде. Я говорю, что его рождение станет моментом, когда они нанесут удар. Разница — фундаментальна. Я прошу вас подумать над моим словами.

Он делал акцент на «врагах деревни», на «запланированной атаке». Переводил стрелки с её материнства на долг солдата. Это был опасный манёвр, но единственно возможный.

— Почему я должна тебе верить? — Выдохнула она. Ярость не ушла, но её оттеснила холодная, режущая как бритва подозрительность. Хвосты за её спиной замерли, превратившись в колышущуюся, зловещую ауру. — Почему не убить тебя здесь и сейчас?

— Потому что убийство гонца не отменяет вести, — отозвался Дима, не меняя тона. — И потому что я предлагаю вам не веру, а проверку. Я не прошу доверия. Я прошу потратить несколько дней на то, чтобы уличить меня во лжи. Или убедиться, что я говорю правду.

Он сделал крошечную паузу, давая этой мысли проникнуть сквозь туман ярости и страха.

— Сегодня, насколько я помню, пятнадцатое января. К концу этого месяца произойдут два события. Первое: в Сунагакурэ Четвёртый Казукаге отдаст приказ насильно запечатать Однохвостого демона, Шукаку, в только что рождённом ребёнке, Гааре. Их печать будет слабой и влияние биджу будет сильнее воздействовать на джинчурики. Второе: двадцать третьего января в вашей деревне, в клане Абураме, родится мальчик. Вы можете проверить оба факта. Первый — через вашу сеть разведки, хоть это и будет сложно. Второй — через обычные каналы деревни.

Кушина молчала. Её дыхание выравнивалось, становилось более размеренным, профессиональным. Он говорил на понятном ей языке: конкретика, сроки, проверяемые данные.

— Если я соврал хоть в чём-то, — продолжил Дима, — значит, я либо некомпетентен, либо настолько плохой шпион, что не стою вашего внимания. Вы сможете забыть этот разговор как странный сон. Но если эти факты подтвердятся… Тогда вы будете знать главное: я не лгу. И тогда следующее, что я скажу, вы будете слушать уже иначе.

Он видел, как в её взгляде, всё ещё полном недоверия, вспыхивает азарт аналитика, сортирующего входящие данные. Он перестал быть просто призраком из кошмара. Он стал источником информации, который можно взвесить и оценить.

— А что дальше? — спросила она, и в её голосе уже не было чистого вызова. Был холодный, вынужденный интерес. — Допустим, я проверю. И это окажется правдой. Что потом? Ты выложишь свой «план врагов»?

— Потом, — сказал Дима, — если вы решите, что хотите его услышать, вы дадите мне знак. Простой. Незаметный для всех, кроме нас двоих. После того, как вы убедитесь в рождении ребёнка Абураме, вы положите на свой стол одну лишнюю пару палочек для еды и порцию словно накрывали на стол для трёх людей. Не для мужа. Не для гостя. Для пустого места. Это будет не магия. Это — пароль. Знак, что вы, проверив мою информацию, готовы к следующему пакету данных. Данных о том, как превратить день рождения вашего сына из момента максимальной уязвимости в день, когда вы перехитрите тех, кто на вас охотится.

Он позволил этому образу закрепиться в её сознании. Не абсурдный ритуал, а криптографический ключ/ Протокол связи между двумя оперативниками.

— Я не пророк, Узумаки. Я — источник разведданных, — Заключил он, и в его ровном голосе впервые прозвучала оттенок чего-то древнего и усталого. — Я вижу планы, составленные на десятилетия вперёд. И в самом вероятном из сценариев, том, по которому уже начали действовать ваши враги. Вы — ключевой тактический элемент в операции по уничтожению Конохи. Они не хотят вас просто убить. Они хотят использовать. И я расскажу вам как. Но только после сигнала.

Сон вокруг них заколебался, поплыл красками. Остановленное время истекло. Багровый свет луны стал пробиваться сквозь него, смешиваясь с первыми лучами реального утра.

— Проверьте, — сказал Дима, и его фигура начала терять чёткость, растворяясь в просыпающемся кошмаре. — Потом решайте. И помните: я не могу солгать вам. Это… вне моей природы.

Он исчез. И в тот же миг на Кушину обрушился полный звук и боль кошмара — предсмертный шёпот Мито, вой ветра, леденящий холод камней. Она вздрогнула, и слёзы снова потекли по её щекам. Но теперь, сквозь привычную боль, пробивалась чёткая, ясная цепочка мыслей, холодная, как сталь куная.

Идея казалась безумием. Но безумием, следующим строгой, почти военной логике. И пока её сердце разрывалось от старого горя, её ум, острый ум солдата и будущего командира, уже начал работу. Не зная почему ей казалось что этот человек ей не врал и говорил правду насколько вообще это было возможно, когда это касалось... Будущего.

Квест:Второй мир. 1.7 Переговоры или Кошмар и Сон.

Сознание вернулось резко и без всяких церемоний. Пелена с глаз пропала, а в голову вонзили шип, который забуривался в сознание, дробя мысли перемалывая в труху. Сначала — физическое ощущение: тепло одеяла, знакомый запах подушки, смешанный с едва уловимым ароматом лавандового масла, которое она добавляла в воду для уборки. Потом — слух: тиканье настенных часов в далёкой гостиной, собственное ровное дыхание, но эти такие привычные ощущения вызывали ноющую боль и холод.

И взгляд.

Тяжёлый, спокойный, неотрывный. Он висел в полумраке спальни, материальный, как давление перед грозой, но ей не было страшно. Наоборот она чувствовала как успокаивается под этим взглядом, на душе становилась так нежно и приятно, как после выпитой чашки горячего молока в холодную погоду. Боль которая пронзала её мысли улетучилась в этот же момент, а на лицо наползла не произвольная улыбка.

Кушина открыла глаза. Прямо перед ней, в сантиметрах от её лица, в полутьме, отражая бледный лунный свет из окна, сияли два узких среза сапфирового льда. Минато не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел. Не в её сторону. Не сквозь неё. Прямо в неё. Его лицо было расслабленным, но в этой расслабленности не было и тени дремоты. Это была собранная, выверенная тишина хищника у водопоя. Или врача у постели тяжёлого больного.

Сердце Кушины, ещё не до конца проснувшееся, устроило в груди глухой, нервный перестук. Адреналин, горький и знакомый, брызнул в кровь. Инстинкт ниндзя кричал: угроза! Но следующий миг накрыл его волной стыда и нежности. Это же Минато. Всё в порядке.

— ...что? — Её голос прозвучал сипло, спросонья. Она сглотнула, пытаясь прочистить горло. — Почему не спишь? И... почему так смотришь? Жутковато, честно говоря.

Уголок его губ дрогнул, но улыбкой это не стало. Скорее, лёгкой, едва заметной нервной поддержкой.

— Ты ворочалась, — сказал он тихо. Его голос был низким, бархатистым от ночной хрипоты, но в нём не было сонливости. — Всю ночь. Будто дралась с кем-то. И... говорила. Шёпотом.

Он сделал микроскопическую паузу, его глаза, не отрываясь, скользнули по её лицу, читая каждую морщинку, каждое движение зрачков.

— Я думал разбудить, но... побоялся, что ты, с перепугу, не узнаешь меня и ударишь. — Он произнёс это абсолютно серьёзно, как констатацию факта, но он не смог удержаться от лёгкой улыбки. Без упрёка и злобы. Не шутку. Уточнение уровня угрозы. Потому что Узумаки Кушина, даже спросонья, могла нанести удар, от которого не каждый джоунин оправится.

Этот простой, рациональный страх растопил лёд в её груди, сменившись какой-то нелепой, виноватой нежностью. Минато медленно коснулся её щеки, а после и лба, проверяя температуру. В его глаз она видела не высказанный вопрос и теплоту.

— Приснился кошмар. — Кратко выдохнула она, отводя взгляд к потолку. Они давно были вместе, но её сердце пропустило удар, Узумаки в тайне надеялась что он не заметит её румянца. — Старый.

Она почувствовала, как воздух вокруг Минато чуть изменился. Напряжение внимания сменилось другим, более ещё более тёплым и тяжёлым — пониманием. Он знал. Он один из немногих, кто знал, о каком сне идёт речь. От этого взгляда и его эмоций которые читались в нём как открытая книга, она чувствовала приятную уязвимость.

— Баа-сама? — Спросил он так же тихо.

Кушина кивнула, снова глядя в потолок, будто там проецировались кадры её сна.

— Да. Камни. Холод. Ветер. Она... — Голос дрогнул, и это не было игрой. Это была правда, вывернутая наружу, чтобы спрятать за собой другую, более страшную. — Она угасала, а я, маленькая, ничего не могла сделать. Только держать её руку и чувствовать, как жизнь утекает. Как всегда.

Она замолчала, дав этой картине висеть в тишине. Нежность в её сердце и тепло постепенно обращалось в горе и печаль.

— А потом... — Продолжила она, уже с лёгкой, напускной досадой в голосе. — Потом явился он. Знаешь, этот... рыжий урод. Смеялся. Говорил какие-то гадости. Про то, что я слабая. Что я всё потеряю. Обычный его бред. Я так разозлилась... Должно быть, от этого и ворочалась.

Она рискнула повернуть голову к нему. Минато слушал, его лицо было нечитаемой маской. Но в глазах плавала та самая смесь — острая, аналитическая внимательность и глубокая, усталая нежность, которую невозможно было скрыть, по крайне мере от неё.

— И ты проснулась.

— И я проснулась, — подтвердила она, намеренно делая голос светлее. — И очень рада этому. Здесь тепло. И ты здесь. И это... просто сон.

Последнюю фразу она произнесла чуть медленнее, как бы убеждая себя. Потом потянулась и поцеловала его в щёку.

— Всё хорошо. Прости, что напугала. Спи. Тебе завтра рано.

Она перевернулась на другой бок, спиной к нему, закрыла глаза, изобразив погружение в сон. Её собственное сердце колотилось так, что, казалось, он должен был это слышать. Она чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжёлый, взвешивающий, режущий.

Прошла минута. Другая. Дыхание Минато не изменилось, не стало глубже и ровнее. Он не спал. Он наблюдал.

И в тени, под их массивной кроватью, другая сущность — сгусток тьмы. Он тоже не спал. Кошмар видел этот немой спектакль. Видел мастерскую ложь, сплетённую из правды. Чувствовал ту немую тревогу в синих глазах Хокаге и теплоту, что жила между ними. И понимал, что игра началась на самом тонком, самом опасном уровне. Уровне тишины и доверия между двумя людьми, которые готовы ради друг друга на всё. Кроме, возможно, полной откровенности.

Только когда первые птицы за окном начали свой предрассветный спор, дыхание Минато наконец стало глубоким и ровным. Но даже тогда, прежде чем окончательно погрузиться в сон, его рука легла на её плечо — не требующее, а утверждающе. Я здесь. Я настороже.

Сама Кушина даже не заметила как уснула и даже не могла знать о том что её дорогой муж не спал всю ночь наблюдая за ней.

***

Несколько следующих дней текли густым, тягучим мёдом нормальности. Кушина старательно выстраивала вокруг себя привычный мир. Она дралась из-за цены на тофу, закатывала глаза на чрезмерную опеку Какаши. Теперь его тень на крыше соседнего дома стала для неё таким же привычным элементом пейзажа, как горшок с хризантемами у входа. Смеясь чуть громче, чем было нужно. Она играла роль самой себя — Узумаки Кушины, жизнерадостной жены Хокаге, — и играла блестяще.

Но под этим слоем краски трескалась штукатурка. Слова, брошенные призраком в её сне, не растворялись. Они кристаллизовались, превращаясь в холодные, острые осколки, которые она по сто раз на дню перебирала в уме, раняясь об их грани. Привычный ей мир трещал.

Пятнадцатое января. Суна. Однохвостый.

Она ловила себя на том, что взгляд её, скользя по рыночной толпе, ищет не свежую рыбу, а лица шиноби из пограничных отрядов или разведки. Она замирала, осматривая свежие овощи на рынке, чтобы вслушаться в отдалённый шум с площади, где иногда проходили построения. Тот сон до сих пор не выветрился и не забылся. С каждым днём напряжение и мысли, нарастали всё больше и больше, как снежный ком образующий лавину. Она стала сейсмографом, настроенным на малейшие вибрации тревоги в теле деревни.

И на четвертый день, у прилавка со специями, её маятник качнулся.

Она протягивала продавцу монеты за пакетик красного перца, как вдруг её слух, отточенный годами в условиях, где невнятный шорох мог значить смерть, выхватил из общего гула обрывок. Двое мужчин в походных плащах, пахнущих пылью и потом дальних дорог, стояли у жаровни с жареными каштанами. Их позы были расслабленными, но голоса — сжатыми, быстрыми, какими говорят на чужой территории.

— …абсолютный бардак, — бормотал один, с наслаждением разминая затекшие плечи. — Весь песчаный двор на ушах. Такое чувство, будто там своя маленькая гражданская вот-вот начнётся.

— Тсс. — Шикнул второй, косясь на толпу. — Не место. Но да… четвёртый там, Раса, с ума сошёл, по-моему. Самый радикальный вариант выбрал. После провала отряда охранения.

— Ну, когда твой собственный сын становится… э-э-э… «наследственным грузом» из-за твоих же косяков, сложно винить кого-то ещё. — Первый флегматично хрустнул каштаном.

— Думаю наоборот он хочет власти в свои руки, ты сам подумай.

Воздух вокруг Кушины словно выкачали. Звуки рынка — крики торговцев, смех детей, лай собак — отхлынули, превратившись в глухой, пульсирующий фон. В ушах зазвенело. В пальцах, сжимавших пакетик с перцем, похолодело.

"Сын. Четвёртого Казекаге. Радикальный вариант. После провала."

Осколки в её сознании с резким, почти физическим щелчком сложились в единую, ясную и леденящую картину. Не просто «проблемы в Суне». Конкретика. Чудовищная, но логичная конкретика, идеально ложившаяся в проклятое предсказание.

Она не дрогнула. Не уронила пакетик. Узумаки Кушина глубоко, почти незаметно вдохнула, вбирая в себя запах перца, пыли и жареных каштанов, цепляясь за эти земные якоря. Потом медленно выдохнула, и вместе с воздухом из неё будто вышла последняя надежда на то, что всё это — бред, галлюцинация, игра разгорячённого беременностью сознания.

Она повернулась и пошла прочь от лотка, её шаги были твёрдыми и размеренными. Лицо сохраняло привычное, слегка озабоченное выражение женщины, обдумывающей список покупок. Внутри же царила кристальная, безжалостная ясность.

Первая контрольная точка совпала с реальностью. Не с общими слухами, а с узко специфической, страшной информацией, которую не стали бы просто так болтать на рынке. Значит, источник то существо — не был плодом её воображения. Он было настоящим и обладало ценными данными.

Встрехнув головой она подумала над следующим пунктом его предсказания. Значит, его следующие слова — о клане Абураме, о двадцать третьем января — тоже подлежали проверке. А за ними… за ними следовала третья часть. Если два это совпадение, то три это статистика.

Она купила всё необходимое, обменялась парой шуток с торговкой овощами и направилась домой. Её ум, острый ум солдата и стратега, уже отбросил сомнения и перешёл к планированию.

Вечером, когда Минато вернулся, она встретила его не у порога, а уже за накрытым столом. Запах тушёных овощей и риса витал в воздухе. Она улыбнулась ему — спокойной, усталой улыбкой женщины, проведшей день в хлопотах.

Они ели в почтительном молчании, нарушаемом лишь стуком палочек. Потом, когда чашки опустели, Кушина подняла глаза.

— Минато. — Она сделала паузу, давая ему настроиться на серьёзный разговор. Он отложил палочки, его внимание стало абсолютным.

— И сегодня на рынке я случайно подслушала разговор. О Сунагакуре. О том, что их Четвёртый… Ранза, кажется? Что он запечатал Шукаку в своём собственном сыне. После какого-то провала.

Она не спросила «правда ли это?». Она констатировала, как факт, который требует осмысления. Минато не изменился в лице, но его синие глаза стали глубже, холоднее. Он оценивал не её, а ситуацию: утечку информации, её источник.

— Откуда ты это услышала? — спросил он мягко, но в тоне была несгибаемая сталь.

— От двух шиноби. У лотка с каштанами. Выглядели так, будто только что с дальнего патруля. Говорили… неосторожно. — Она слегка пожала плечами. — Мне не нужны детали, Минато. Мне нужно… понимание. Это правда?

Он смотрел на неё долго, читая в её глазах не праздное любопытство, а ту самую сосредоточенную, профессиональную озабоченность, которую он знал и уважал. Он кивнул, один раз, коротко.

— Да. Это правда. Инцидент произошёл буквально на днях. Информация не то что бы сверхсекретная, Кушина. Раса не скрывает этого и даже наоборот выставляет на всеобщее и да его зовут Раса, а не Ранза.

Она приняла это кивком, будто получала ожидаемый рапорт.

— Спасибо. — Сказала она просто. А потом, словно это было логичным продолжением, добавила: — После этого… мне стало интересно. А что с другими? С остальными джинчурики? И… — Положив руку на живот она позволила голосу дрогнуть.

Минато чувствовал больше чем она показывала, он чувствовал ноту ностальгической грусти. — С теми, кто мог остаться от Узумаки? Есть ли какие-то новости? Хоть какие-то крохи?

— Данных почти нет, Кушина. Ты и так знаешь об этом больше любого из наших архивов.

— Попробуй, — тихо, но настойчиво попросила она. — Пожалуйста. Любые крохи. Мне… нужно закрыть для себя эту тему.

Он снова кивнул, уже более решительно.

— Хорошо. Я посмотрю, что есть.

Кушина улыбнулась ему — тёплой, благодарной улыбкой. Внутри же всё обледенело.

Первая проверка дала ошеломляющий результат. Теперь — ожидание. Ожидание сводок. И ожидание двадцать третьего января.

Она поднялась, чтобы унести посуду, и её взгляд скользнул по буфету, где аккуратными стопками лежали палочки для еды. Всего две стопки. На двоих.

***

Прошло несколько дней. Рана, оставленная старым кошмаром, постепенно затягивалась плёнкой будней, но под ней пульсировала новая, живая тревога. Слова призрака перестали быть абстракцией. Они стали заданием. А Узумаки Кушина, даже будучи беременной и под наблюдением, всё ещё оставалась ниндзя.

Её методы были тихими, почти бытовыми. Она не пробиралась в архивные хранилища и не подслушивала секретные совещания. Она делала то, что могла сделать любая жительница деревни, если бы задалась целью.

Она «случайно» пересекалась с женой одного из старейшин клана Абураме у общей знакомой травницы. За чашкой чая разговор естественным образом зашёл о семьях, о детях. Кушина, с мягкой, немного меланхоличной улыбкой, говорила о своём положении, ловко направляя беседу.

— А у вас в клане, наверное, сейчас оживлённо? — спросила она с лёгким любопытством. — Чувствую такую энергию роста вокруг вашего квартала. Наверное, многие ждут пополнения?

Жена старейшины, польщённая вниманием жены Хокаге, оживилась.

— О, да! У Шинко, жены моего племянника, вот-вот срок. Любые деньки. Уже все на иголках.

Кушина улыбнулась, сделала комплимент вышивке на кимоно своей собеседницы и перевела разговор на рецепт чая от бессонницы. Сердце её в этот момент билось ровно и чётко, как метроном, отсчитывающий время.

Она стала чаще ходить в ту часть рынка, где закупались Абураме. Не следила — просто была в поле зрения. Она улавливала обрывки разговоров о подготовке детской, о выборе имени, о беспокойстве молодого отца. Она видела самого отца — молодого, крепкого шиноби с характерной стрижкой клана, его озабоченное и одновременно сияющее лицо.

И она запоминала. Даты, имена, косвенные признаки. Это была мозаика из ничего не значащих для постороннего деталей, но для неё каждый кусочек был важен.

Наступило двадцать второе января. Напряжение внутри достигло такого накала, что она с трудом поддерживала маску спокойствия. Минато заметил её рассеянность, приписал это усталости и гормонам, уговорил лечь спать пораньше. Она согласилась, чувствуя, как её ладони стали влажными.

Ночь прошла в тревожной, поверхностной дремоте. Утро двадцать третьего января встретило её неестественной бодростью. Она была собранна, как перед выходом на миссию.

Весь день она провела в неестественно активных домашних хлопотах, которые позволяли ей постоянно находиться у окна, выходящего в сторону квартала Абураме. Она ждала какого-то знака, сигнала — всплеска радостной суеты, спешащего гонца, просто изменения в ритме жизни того участка деревни.

Сигнал пришёл ближе к вечеру. Не громкий, не явный. Мимо их дома, направляясь, судя по всему, в административный корпус, прошёл запыхавшийся подросток в одежде с символикой Абураме. Его лицо было раскрасневшимся от быстрого бега, но на нём сияла улыбка. Он нёс аккуратный свёрток, из которого торчал край поздравительного свитка.

Кушина замерла у окна, следя за ним взглядом, пока он не скрылся за поворотом. Никаких официальных объявлений не последовало. Никакого шума. Только этот один, счастливый гонец, несущий весть в нужное место для регистрации.

Вечером Минато вернулся чуть раньше обычного. Его лицо было спокойным, но в глазах она уловила лёгкую, профессиональную удовлетворённость — ту, что бывает после завершения рутинной, но важной административной работы.

Они сели ужинать. Тишина была тёплой, привычной. Потом Минато, отхлебнув чаю, сказал без всякой повестки, просто как интересный факт:

— Кстати, сегодня в клане Абураме пополнение. Родился мальчик. Мать и ребёнок в порядке. Назвали Шино, кажется.

Он произнёс это ровно, спокойно. Просто информация.

Воздух в комнате не изменился. Запах тушёных овощей не исчез. Тиканье часов не прекратилось. Но для Кушины мир в этот миг перевернулся и встал на место с тихим, беззвучным щелчком, который отозвался эхом в самой глубине её существа.

Второе предсказание. Конкретное. С указанием клана и даты. Совпало с точностью до дня. Но... Что-то было не так.

— Как мило. — Сказала она, и голос её звучал ровно, с искренней теплотой. — Всегда приятно слышать такие новости. Передашь им наши поздравления?

— Конечно. — Кивнул Минато, и его взгляд скользнул по её лицу, ничего не обнаружив, кроме обычной доброй заинтересованности. — Так что? Расскажешь зачем ты искала эту информацию?

Она мягко вздыхает, и в её улыбке появляется лёгкая усталость.

— Беременность делает человека странным. Одни мысли лезут в голову. Решила проверить одну из них — и успокоилась. Всё в порядке. А ты? — Она наклоняется к нему, её взгляд становится тёплым и чуть игривым. — Что-то сам сегодня очень наблюдательный. Устал? Или донесения из Суны всё ещё не дают покоя?

— Устал. — Согласился Минато, его плечи под тяжестью невидимого плаща слегка опустились. Но усталость в нём была другого рода — не физическая, а та, что копится от постоянного чтения между строк, от взвешивания каждого слова. Его улыбка в ответ была тёплой, но в глубине сапфировых глаз оставалась осторожная, выверенная глубина. — Суна да, добавляет головной боли. Но это работа. А вот наблюдательность... — Он сделал паузу, его взгляд мягко скользнул по её лицу. — Это привычка. От которой, кажется, уже не избавиться. Да и не хочется.

Он произнёс это так, будто говорил о погоде, но между слов висело невысказанное: " Я вижу, что ты что-то скрываешь. Но я уважаю твои границы. Пока. "

— Тогда иди отдохни, — мягко, но настойчиво сказала Кушина, вставая и собирая его пустую чашку. — Посмотри что-нибудь отвлечённое. Или просто посиди в тишине. Я тут сама справлюсь.

Он позволил ей забрать у себя посуду, его пальцы на мгновение задержались на её руке — лёгкое, почти невесомое прикосновение, полное безмолвного вопроса и обещания одновременно. Потом кивнул.

— Хорошо. Ненадолго в кабинет, потом — отдыхать.

Он вышел из кухни, и его шаги затихли в глубине дома. Кушина осталась стоять у раковины, сжимая в пальцах фарфоровую чашку. Только когда она услышала щелчок закрывающейся двери кабинета, её дыхание вырвалось наружу — не вздох облегчения, а короткий, сдавленный выдох, будто она всё это время держала в лёгких раскалённый уголь.

" Он не поверил до конца. "

Этот холодный, кристальный вывод успокоил её гораздо больше, чем любая наигранная уверенность с его стороны. Минато не был человеком, которого можно обмануть детской уловкой про «странности беременности». Он принял её объяснение как социально допустимую форму, за которой скрывается нечто большее. И, что важнее, он пока что решил не копать глубже. Из уважения? Из любви? Или потому что у него самого были свои, куда более масштабные заботы?

Неважно. Важно было то, что второе предсказание сошлось. Статистика превратилась в закономерность. Закономерность требовала действий.

Она медленно, с почти ритуальной тщательностью вымыла и вытерла посуду. Каждое движение было осознанным, успокаивающим бег мыслей. Потом подошла к буфету.

Две аккуратные стопки. Две пары. На двоих.

Кушина открыла нижний шкафчик, где хранились запасы. Её пальцы без колебаний нашли новую, нетронутую пару палочек из тёмного бамбука. Они были прохладными и идеально гладкими, но «это» будет на завтра.

***

Следующий вечер наступил с неестественной медлительностью. День Кушина провела в том же ритме показной нормальности, но каждое её действие теперь имело двойное дно. Покупки на рынке были не просто покупками — это была проверка периметра, оценка настроения деревни. Приготовление ужина — не бытовой ритуал, а подготовка к операции.

Она готовила тушёную говядину с кореньями — блюдо сытное, простое, то, что можно в избытке. И когда она раскладывала его по тарелкам, её рука без малейшей дрожи наполнила третью. Тарелку поставили напротив пустого стула, между её местом и местом Минато. Рядом положили те самые палочки из тёмного бамбука. Получился безмолвный, кричащий монумент: "Здесь есть место и для тебя."

Когда Минато вернулся, его острый взгляд заметил лишнюю сервировку мгновенно. Он замер на пороге кухни, его глаза скользнули от тарелки к лицу жены. Он не спросил. Он изучил. Кушина встретила его взгляд спокойной, немного уставшей улыбкой.

— Какаши-кун сегодня, наверное, мёрзнет на крыше. — Сказала она просто, разливая чай. — Решила, что лишняя порция не пропадёт. Ты не против?

Он смотрел на неё, и в его синих глазах мелькнула целая гамма эмоций: лёгкая тревога, аналитическая оценка рисков, и — глубже всего — понимание. Понимание того, что этот жест был важен для неё. Не для протокола. Для её спокойствия.

Минато медленно кивнул, один раз. Его согласие было едва заметным движением подбородка, но для Кушины оно прозвучало громче любого слова. Он снял плащ и сел за стол.

Именно в этот момент, из самой густой тени под кухонным шкафом, за ними наблюдал Дима. Он видел третью тарелку. Видел палочки. Видел молчаливое понимание между мужем и женой. И сначала в его призрачном сознании вспыхнула холодная удовлетворённость.

Но потом он увидел, как Кушина, передавая Минато хлеб, на мгновение подняла глаза и улыбнулась. Улыбнулась не мужу. Она улыбнулась в пустоту над буфетом, куда не падал свет. Её взгляд был тёплым, почти… приглашающим. И этот взгляд, этот простой, человеческий жест благодарности и признания, пронзил Диму, как раскалённый клинок.

В тот же миг в дверях кухни, в вихре сухих листьев, материализовался Какаши. Он стоял, слегка сгорбленный, его единственный видимый глаз бесстрастно скользнул по обстановке, задержавшись на третьей тарелке чуть дольше, чем на остальных.

— Кушина-сама просила присоединиться, — ровным, лишённым интонации голосом констатировал он, обращаясь к Минато.

Хокаге едва заметно кивнул — тот самый, разрешающий кивок, который заметила Кушина. Какаши молча снял маску, сел на свободный стул и без лишних слов принял из рук Узумаки ту самую третью тарелку. Тот самый комплект.

И тут в Диме что-то переломилось.

Он смотрел, как Какаши, этот одинокий, израненный юноша, которого он знал только как силу смерти и скорби из хроник, осторожно, почти неловко берёт палочки. Как Минато передаёт ему соус. Как Кушина что-то говорит тихим, смеющимся голосом, и уголок губ Какаши дёргается в подобии улыбки.

Они ели. Трое. За одним столом. В тепле дома, в круге света от лампы. И пустая тарелка, должна была быть простым сигналом, но неожиданно она стала мостом между ними.

Он просил палочки и порцию как шифр, как сухой протокол связи. А она… она превратила этот шифр в приглашение к ужину. В жест простой, человеческой заботы, который по случайности достался к тому, кто в ней нуждался не меньше его.

И Дима понял. Понял с леденящей, разбивающей сердце ясностью.

Он просил не о сигнале. Он в темноте своего небытия, в тоске по чему-то, что он сам уже не мог вспомнить, вымолил кроху человеческого участия. Знак, что для него тоже может найтись место за столом. Не в тени под ним. А за ним.

Но он был кошмаром. Призраком. Источником «леденящего негатива». Его место было в тени. Всегда. Даже если он получит тело, кем он будет? Монстром, которому указали на пустую тарелку, но чьё присутствие отравит любую трапезу.

Дыхание ускорилось.

Боль, которую он чувствовал раньше — таинственная, острая — вернулась. Но теперь она была узнаваема. Это была боль невыразимой, глухой тоски. Тоски по теплу света, по звуку смеха над тарелкой супа, по случайному прикосновению руки, передающей хлеб. По тому, чего у него не было и никогда не будет, потому что его природа была иной, но он был рад. Не боли рвущим его сердце, а осознанию что кто-то другой смог занять его место, он был счастлив за Хатаке. Он надеялся что этот случай сможет хоть немного впасть в его память.

Он смотрел, как Какаши, закончив есть, он молча поклонится и исчез так же бесшумно, как появился. Видел как Кушина убирает со стола, и её пальцы на миг задерживаются на теперь уже пустой третьей тарелке, прежде чем она её помоет. Наблюдал как Минато смотрит ей всё тем же взвешивающим, проницательным взглядом.

Дима отступил глубже в тень, сжимаясь в комок ледяного отчаяния. Он добился своего. Контакт был установлен. Путь к сотрудничеству открыт.

В доме погас свет. В темноте кухни на сушилке лежали три чистые тарелки. Рядом — три пары палочек.

***

Сон был не просто пространством. Он стал полем битвы, где ландшафтом были её воспоминания, а оружием — правда.

Кушина стояла перед ним. Не девочка из кошмара, а та, кем она была сейчас: беременная, сильная, с глазами, в которых горел холодный, требовательный огонь. Вокруг них плыли и таяли обрывки образов — рыночная площадь, лицо Минато, алые клубы её собственных волос.

— Ты дал мне два факта. — Её голос резал тишину, не оставляя места для уверток. — Два куная, и они упали точно в цель. Но здание из них не построить. Я не буду слушать ни один твой план, пока не увижу фундамент целиком. Говори. Кем станет мой сын? Что его ждёт? Каков контекст этой… «великой беды»?

Дима наблюдал за ней. Он не мог солгать. Он мог лишь выбирать, какую правду обнажить первой.

— Он станет джинчурики, как и ты. Его ждёт одиночество, ненависть тех, кого он захочет защищать, и путь, вымощенный болью и предательствами. А также — величайшая дружба, упрямство, способное менять сердца, девушка которая любит его всем сердцем, и сила, которая спасёт этот мир не один раз. Контекст беды — в вас. В вашей смерти. Именно это запустит маховик.

Он говорил ровно, как диспетчер, объявляющий маршрут поезда, который неизбежно сойдёт с рельсов. Кушина не дрогнула, лишь пальцы её сжались в кулаки так, что побелели костяшки.

— Недостаточно. Покажи мне как это произойдёт.

Это был вызов. И приказ.

Дима вздохнул — звук, полный усталости, которой не должно быть у призрака.

— Ты просишь об этом. Помни, что ты просила.

Он не стал щёлкать пальцами. Он просто перестал сдерживать поток знаний, который был в нём. Сон вокруг них вспыхнул и разорвался.

И она увидела.

Не картинку. Полное погружение. Она почувствовала холодную дрожь в руках Минато после невероятного напряжения «Поглощающая Печать Мёртвого Демона». Услышала хриплый рёв не своего, а чужого, обезумевшего от ненависти Девятихвостого. Ощутила пронзающую боль в животе — не родовую, а ту, от чужеродного, острого как бритва когтя. Она не видела, но чувствовала, как синие глаза Минато, полные бесконечной любви и решимости, тускнеют, пока он шепчет последнюю технику. А потом — свою собственную слабость, тяжесть на руках, тёплое тельце новорождённого, и ледяное знание, что времени нет. Слова поцелуя. Вспышку.

Это длилось вечность и мгновение. Когда кошмар отхлынул, Кушина стояла на коленях, давясь беззвучными рыданиями. Её тело сотрясала дрожь. Воздух вокруг неё искрился багровыми всполохами чужой, вырвавшейся на свободу ярости — отголоском силы Кьюби.

Дима стоял перед ней, его форма дрожала от усилия удержать пространство. Он не испытывал злорадства. Только пустоту.

— Зачем… — Выдохнула она, поднимая лицо, залитое слезами ярости и горя. — Зачем показывать это?!

— Чтобы ты поняла неизбежность. И чтобы ты поняла мой план. — Его голос прозвучал жёстко, вынуждая её слушать. — Скажу честно я рассчитываю на этот исход. На сироту, на ненависть, на цепь событий, которая из этого вырастет. Если изменить исход — всё изменится. Хаос всё испортит, я хочу довериться вам. Мне нужна ваша помощь.

— Моя… помощь? — Она встала, её фигура будто выросла, наполняясь свинцовой тяжестью отчаяния.

— Я могу занять место рядом с ним. Стать невидимым стражем, который знает каждый будущий удар, каждую ловушку. Я направлю его. Сокращу его боль. Обеспечу, чтобы он стал тем, кем должен стать — спасителем, а не жертвой. А когда все биджу будут собраны и угрозы минуют… моя миссия закончится.

Он сделал паузу, и в его голосе, впервые за всю беседу, прозвучала трещина — не лжи, а его собственного откровения.

— Вы думаете, я не понимаю?! — Его голос сорвался, в нём прорвалось всё накопленное отчаяние существа, запертого между миссией и тоской. — Я слышу свои слова! И знаю, чьи они! Но вы спрашиваете, зачем вам это? Что вы получите? Вы получаете шанс.

Он сделал шаг вперёд, его форма, колеблясь, пыталась обрести чёткость.

— Я не предлагаю вам умереть. Я предлагаю вам исчезнуть. Умереть в глазах мира, врагов, истории. Стать тенью, которая сможет защищать вашего сына не из могилы, а из каждой тени, куда падает его взгляд. У вас будет возможность направлять его, оберегать, исправлять ошибки до того, как они станут трагедиями. Вы получите Коноху, которую не разорвут на части изнутри предательства и боль. Вы получите сына, который будет расти не в ненависти, а под незримой защитой двух самых сильных шиноби, каких знал этот мир. Вы будите знать про каждый его шаг. У вас будет будущее, которое не рассыплется в прах из-за одной роковой ночи.

Кушина слушала, её дыхание было тяжёлым, но ярость в глазах сменилась леденящим, хищным анализом. Она ловила каждое слово, ища подвох.

— Красивые слова, — прошипела она. — Тень. Защита. Будущее. А на деле? Мы станем призраками в твоей сумке. Игрушками в твоей игре. Почему тебе нужна моя помощь? Что ты с этого получишь? Говори правду. Ты же не можешь лгать.

Дима замер. Вопрос бил в самую суть. Он медленно начал, перечисляя прагматичное, словно отчитывался Анжеле:

— Доступ. Через вас — к доверию Хокаге, к архивам, к сети безопасности Конохи. Без легитимного союзника внутри системы я вечный шпион, которого в любой момент могут выследить и уничтожить. Ваши знания Узумаки о печатях, о природе Биджу — бесценны для... для защиты. Сильные союзники. Уверенность, что мой план, моё предназначение в этом мире...

— Какое предназначение? — Кушина перебила его, её голос стал тише и опаснее. Она уловила сбой в его ритме, колебание. — Ты сказал «предназначение в этом мире». Что это?

Тишина после её слов повисла тяжёлым, звонким грузом. Предсказания о Гааре и Шино, такие точные и беспощадные, висели между ними неоспоримым фактом. А нынешние слова как вязкие как смола, приколи в каждую щель. Доверие, выстроенное на рассказах о будущих технологиях и забавных обычаях, дало трещину, обнажив леденящую душу суть его знаний.

— Моё предназначение — собрать всех Биджу, — голос Димы звучал не по-детски ровно, лишённый колебаний. — Включая того, что внутри тебя, Кушина-сан. Девятихвостого.

Тишина в разрушающемся сне стала абсолютной. Давление её взгляда было физическим. Дима видел, как трещины на ландшафте её воспоминаний замирают, будто и мир ждёт ответа.

— Потом, — его голос потерял всю окраску, став пустым и беззвучным, как скрип надгробия, — мне нужно будет остановить тех, кто придёт за ними. Организацию. Акацки. Их лидеров. А за ними... силы, для которых ваш мир — лишь удобрение. И если я не соберу силу первым, они сделают это. И используют её не для защиты, а для перемолки всего сущего в чистую энергию.

Он произнёс это как диагноз. Как прогноз погоды, сулящий вечную зиму.

На лице Кушины не было ни ярости, ни слёз. Оно стало маской из чистого, незамутнённого ужаса и понимания. Она смотрела на него не как на призрака или манипулятора. Она смотрела на него как на стихийное бедствие. Как на цунами, которое предлагает сделку: "Позволь мне поглотить твой дом первым, и тогда я, может быть, пощажу твой город".

— Ты... — её шёпот был едва слышен, но он резал пространство острее любого клинка. — Ты хочешь того же, чего и они. Ты — конкурент. Ты предлагаешь нам стать соучастниками в охоте... на нас самих. На нашего сына. На всех, кто носит в себе этих демонов. Ты не спаситель. Ты — та же болезнь, просто под другим названием!

Её тихий голос набрал силу, превратившись в рёв, в котором слились ярость, отчаяние и сила целого клана.

— НЕТ!

Это было не просто слово. Это был приговор. Абсолютный, окончательный отказ не только от его плана, но от самой возможности какого-либо соглашения.

Сила её отрицания, подпитанная яростью матери, долгом солдата и древней мощью Узумаки, ударила по нему, как физическая волна. Багровый силуэт Кьюби за её спиной взревел в унисон, и весь сон — ландшафт, память, само их встречное поле —

разорвался.

Не треснул. Не рассыпался. Испарился в вихре алого света и рвущейся в клочья тьмы.

Дима не успел ничего сказать. Не успел возразить. Его форму, его сознание, его саму суть вышвырнуло прочь с силой, ломающей любые связи.

***

Следующее, что он ощутил — это не тишина. Это отсутствие всего. Глухая, давящая пустота выгоревшей энергии. Потом — холод. Твёрдая поверхность. И гулкое, яростное эхо её последнего крика, которое, казалось, навсегда врезалось в саму ткань его восприятия.

Он лежал, если это можно было назвать лежанием в глубокой тени под её кроватью. Физически он был в безопасности. Но внутри царило опустошение хуже любого ранения.

" Она назвала меня болезнью. Конкурентом. Она права в своих выводах. "

Мысль была холодной и ясной, как осколок льда в груди в том месте где была пустота, о которой он успел забыть. В самом центре его груди.

" Я показал слишком много. Теперь я для неё не загадочная угроза, а конкретный враг. С известными целями. С планом, который прямо угрожает её семье и всему, что она любит. Меня развели как последнего лоха. "

Он пытался пошевелиться, собраться, но усталость была всепоглощающей, тяжёлой, как свинцовый саван. Его «топливо» — эмоции, сила — было выжжено дотла её последним, тотальным отрицанием.

Он проиграл. Не тактически. Стратегически. Его великолепный план «стратегического альянса» разбился вдребезги о простую, неоспоримую правду: его конечная цель была несовместима с её миром.

И теперь ему предстояло существовать в этом мире, зная, что единственный человек, с которым он установил хоть какой-то контакт, видит в нём чуму. И что скоро, очень скоро, ему придётся действовать в одиночку против надвигающихся бурь — Акацки, Ооцуцуки, да и самой Конохи, если Кушина решит предупредить Минато.

Дима закрыл глаза и позволил густой, беспросветной тьме небытия накрыть его с головой. Сон, который должен был стать началом союза, обернулся точкой невозврата. Теперь пути назад не было. Только вперёд, в холодное одиночество миссии, смысл которой только что был объявлен болезнью.

А где-то наверху, в постели, Узумаки Кушина заходилась в беззвучных, яростных рыданиях, вцепившись в подушку.

Тело вздрагивало в такт ударам сердца, выбивавшего дробь чистого адреналина и ужаса. Глаза её были широко открыты, уставившись в темноту потолка, но не видели его. Они видели вспышку. Холод когтей. Тускнеющие синие глаза.

Она пыталась дышать — глубоко, медленно, как учили для подавления паники после боя. Воздух входил в лёгкие прерывистыми, жгучими порциями. Во рту стоял вкус меди и пепла. Это был не просто сон. Остаточная боль в животе, тупая и ноющая, была слишком реальной. Голова раскалывалась, будто кто-то вгрызся в её сознание стальными щипцами и вырвал кусок.

А потом слова — эти последние, отточенные как нож слова — вернулись. Не как память, а как физическое ощущение, вонзившееся в самое нутро.

Тишина в спальне, секунду назад бывшая просто отсутствием звука, вдруг стала материальной. Она давила на барабанные перепонки, гудела в ушах на грани слышимости. Это был гул пустоты, в которой тонул разум.

Мысль, от которой она отмахивалась, которую пыталась задавить яростью на будущее и горем о сыне, теперь вырвалась на свободу. Она зажила своей собственной, чудовищной жизнью.

Её пальцы, вцепившиеся в простыню, свело судорогой. Грудная клетка сжалась, не пуская воздух. Казалось, ещё секунда — и рёбра лопнут от внутреннего давления.

А потом внизу, в самой глубине, там, где дремала печать и тепло её нерождённого сына, что-то шевельнулось.

Это не было движением ребёнка. Это было глубже. Темнее. Это был ответ на её абсолютный, всепоглощающий ужас. Ответ на крах всего, что её защищало, что было надёжным.

Багровая, ядовитая волна тепла. Нет, ярости, рванулась из центра её существа на периферию. Не для трансформации. Ещё нет. Это был первый толчок, предупреждение о пробуждении вулкана. По коже, от копчика до затылка, пробежал ледяной ожог, сменившийся адским жаром. Волосы на затылке и предплечьях встали дыбом.

Она почувствовала, как по её спине, под кожей, проползла дрожь — не её собственная. Чужая. Древняя. Лисиья.

«Нет, — прошептала она беззвучно, губы слиплись от сухости. — Не сейчас. Не здесь».

Но контроль ускользал. Он растворялся в кислотной пене паники, которая разъедала её изнутри. Паники не за себя. За того, кто спал рядом. За того, кто был беззащитен в её утробе.

Рядом с ней в постели послышалось движение. Глубокое, ровное дыхание спящего Минато на мгновение споткнулось, стало чуть более осознанным. Он не проснулся. Но его подсознание, отточенное тысячами миссий, уже фиксировало изменение в атмосфере. Фиксировало всплеск вражеской энергии в сантиметрах от себя.

Он почувствовал. Чакру Кьюби. Мою панику.

Это осознание стало последней каплей.

В горле у неё встал ком. Не слёз — слёзы были слишком банальны для этого чувства. Это был ком из крика, рвани, тысяч невысказанных слов, ярости, мольбы и отчаяния. Он разрывал её изнутри, требуя выхода.

Её челюсти свело так сильно, что зубы скрипнули. Мышцы шеи натянулись, как тросы. Она зажмурилась, пытаясь втянуть в себя этот рвущийся наружу вой, похоронить его где-то в глубине, сжать в тугой, чёрный шар и проглотить.

Нельзя кричать. Нельзя будить его. Нельзя показывать. Нельзя быть слабой!

Но тело больше не слушалось. Лёгкие спазмировали, диафрагма совершила судорожный бросок.

Из её сжатого горла вырвался не крик, а звук — короткий, придушенный, хриплый. Нечто среднее между стоном раненого зверя и шипением пара из лопнувшего котла. В нём была вся та боль, которую она не позволила себе выразить в кошмаре. Вся ярость, обращённая на несправедливость судьбы. Вся беспомощность перед чудовищной правдой.

Звук был тихим, не громче скрипа кровати. Но в мёртвой тишине ночи он прозвучал как взрыв.

Рядом с ней Минато замер. Его дыхание остановилось на полвдохе. Тело, даже во сне, мгновенно перешло в состояние готовности — не полного пробуждения, но той тонкой грани, когда один неверный шорох вызовет молниеносную, смертоносную реакцию.

Кушина застыла, превратившись в статую ужаса. Слёзы, наконец, прорвались, двумя горячими потоками хлынув из-под сомкнутых век и впитавшись в ткань подушки. Они текли молча, без рыданий, как будто плакало не её тело, а что-то глубоко внутри, что уже не могло сдержать давления.

Но тишина длилась лишь до следующего удара сердца.

Тот самый сдавленный звук, вырвавшийся из её горла, был не концом, а спусковым крючком. Он прорвал последнюю, тончайшую перегородку между её волей и тем морем багровой ярости, что клокотало под кожей.

Из её сжатых кулаков, из разом ощетинившихся волос, из самой ауры рванулись тонкие, невидимые глазу щупальца чакры Кьюби. Не для атаки. Для выброса. Как пар из перегретого котла. В спальне запахло озоном и медью. Воздух затрепетал, искажая лунный свет из окна.

Узумаки не знала, но её «потуги» не длились и секунды реального времени. Рядом с ней тело Минато взорвалось движением. Он материализовался в состоянии полной боевой готовности. Одна его рука уже была вытянута в защитном жесте перед ней, в пальцах сжимая кунаи, который секунду назад, казалось, взялся из ниоткуда. Его глаза, широко раскрытые, были лишены всякой сонливости. В них бушевала буря: мгновенный анализ угрозы, ужас, узнавание источника — и леденящая, профессиональная решимость.

— Кушина! — Его голос, хриплый от сна, прозвучал как хлопок бича. Не вопрос. Команда. Команда очнуться, взять под контроль.

Но она не могла. Давление внутри было слишком велико. Её собственное дыхание стало прерывистым, хриплым. Из уголков её глаз, вместе со слезами, потянулись тонкие струйки багрового энергетического «пара». Печать на животе зажглась тлеющим алым светом, отбрасывая зловещие тени на стены.

ЩЁЛК.

Звук был негромким, но абсолютно чётким. Это сработала одна из десятков скрытых фуиндзюцу, вплетённых в самую структуру их спальни. Сигнал тревоги. Не громкий, не привлекающий внимание соседей. Тихий, но неумолимый сигнал в штаб дежурного отряда Анбу и прямо в кабинет дежурного ирьёнина.

Минато не дрогнул, услышав его. Его взгляд на секунду оторвался от жены, оценил ситуацию. Печать цела. Полной трансформации нет. Есть утечка. Психический срыв. Риск.

— Всё хорошо, — сказал он, и его голос сменился, стал низким, успокаивающим, но в нём не было ни капли расслабленности. Это был голос командира, берущего на себя управление в кризисной ситуации. — Всё под контролем. Дыши. Просто дыши со мной.

Но его собственная чакра, привычная и солнечная, уже тонким, невидимым щитом окутала её, готовясь в любую секунду трансформироваться в технику подавления. Он любил её. Больше жизни. Но он также был Четвёртым Хокаге. И прямо сейчас его жена была эпицентром потенциальной катастрофы уровня S.

Не прошло и минуты, как в комнате, без стука, без предупреждения, материализовались две тени. Анбу. Лисья и Сова. Они заняли позиции у двери и окна, их позы были нейтральными, но готовыми ко всему. Они не смотрели на Кушину как на жену Хокаге. Они смотрели на неё как на контейнер, который дал течь.

Вслед за ними, уже слышались торопливые шаги в коридоре. В дверь, слегка запыхавшись, вошёл пожилой ирьёнин в белом халате, с саквояжем. Его глаза сразу же нашли Минато, получили едва заметный кивок, и только потом перевели на Кушину.

— Хокаге-сама, — Кивнул он Минато, затем обратился к ней, его голос был профессионально-спокойным. — Кушина-сама. Вам нужна помощь. Позвольте провести осмотр.

Кушина смотрела на всё это, и её сознание, ещё секунду назад разорванное болью, вдруг пронзила ледяная, кристальная ясность. Она видела мужа с кунаем наготове. Видела Анбу в её спальне. Видела врача, который смотрел на неё не как на пациентку, а как на угрозу, требующую диагностики. Было очевидно, он знал не только техники Ирьё, но и Фуин.

Они были здесь не из-за её кошмара. Не из-за её горя. Они были здесь из-за него. Из-за Девятихвостого. Из-за того, что она перестала контролировать это.

Всё её отчаяние, весь ужас, вся ярость — всё это внезапно схлопнулось, сжалось в один маленький, твёрдый, невыносимо холодный шар в самой глубине её существа. На смену панике пришло что-то другое. Глухое, беззвучное, ледяное оцепенение.

Она позволила ирьёнину приблизиться. Позволила ему провести руками, излучающими зелёный свет медицинского дзюцу, над её животом, над головой. Она видела, как он обменивается взглядами с Минато, кивает: " Печать стабильна. Чакра зародыша в норме. Психоэмоциональный шок, но контролируемый. "

Через некоторое время Анбу растворились в тенях. Ирьёнин, оставив лёгкое седативное которое Минато молча взял и отложил в сторону, удалился. В комнате снова остались они двое. Но комната уже была другой. Воздух был другим. Они были другими.

Минато медленно опустил кунай. Его плечи, на мгновение, дрогнули от сброшенного напряжения. Он смотрел на неё, и в его синих глазах теперь плавала невыносимая смесь: любовь, усталость, страх и та самая, едва уловимая, острая необходимость понять. Он боялся не её, а за неё.

— Кушина... — начал он, его голос снова стал мягким, человеческим.

— Я устала, — перебила она его, и её собственный голос прозвучал плоским, безжизненным эхом. — Я хочу спать.

Она отвернулась от него, спиной, и потянула одеяло до подбородка. Действие было закрывающим, окончательным.

Минато замер на краю кровати. Он смотрел на её спину, на разметавшиеся по подушке алые волосы. Его рука потянулась, чтобы коснуться её плеча, но замерла в сантиметре. Вес его должности, только что проявившийся в этой комнате во всей своей жестокой реальности, лежал между ними невидимой, но непреодолимой стеной.

Он медленно лёг рядом. Не спать. Лежать. Стоять на страже. Как и в прошлые ночи. Но теперь это была не забота мужа. Это была вахта Хокаге у контейнера с Биджу.

Квест:Второй мир. 1.8 Немного о Диме или Ужин во Сне.

Тьма.

Не та, сочная и живая, в которой можно укрыться. А пустая. Выжженная. Бесконечно глухая.

Первым вернулось ощущение холода. Ледяного, костяного, будто всё его существо промёрзло насквозь и теперь крошилось, как иней. Потом — тишина. Но не мирная. Звенящая, давящая, после того хаоса ярости и боли, что разорвал предыдущий сон.

Дима не открыл глаза. Их попросту не было. Он был сознанием, витающим в нигде, сжатым в точку невыразимой усталости.

" Что…? Где…? "

Мысли плыли густой, чёрной смолой. Он пытался вспомнить последнее: багровый взрыв, рёв, хруст ломающейся реальности сна. Кушина. Её крик. Её хвосты, рвущие пространство. Он бросил все силы, чтобы удержать контроль, подавить её панику, не дать лисице вырваться на свободу в её же сознании. И тогда… пустота. Словно предохранитель в нём самом перегорел.

" Истощение. Полное истощение эмоционального топлива. Я выжал себя досуха, пытаясь… успокоить её. "

Это был холодный, аналитический вывод, похожий на диагноз, который ставит сам себе врач. Но под ним, глубже, пульсировало что-то другое. Не пустота от расхода энергии. Боль. Острая, ноющая, разлитая где-то в призрачном подобии грудной клетки.

И тогда, сквозь ледяную пелену истощения, прорвались осколки.

Не картинки. Ощущения.

Тёплый смех, от которого щемило внутри. Так знакомо. Так недостижимо.

Запах ванили и старой бумаги. Мгновенно он почувствовал себя таким старым измождённым, словно он прожил гораздо больше. Это были ощущения Вектора. Пустота в груди разрослась сильнее въедаясь в его душу, причиняя боль сравнимую с той которую ощущало его прошлое воплощение.

Голос, мягкий и печальный, зовущий его… по имени. С каким-то тёплым и домашним уютом.

И чувство — всепоглощающее, парализующее чувство вины. Чёрной, липкой, как дёготь. Вины за что-то непоправимое. За потерянный смех. За погасший свет в чьих-то глазах.

Дыхание участилось, сердце разрывалось, а из глаз сами собой потекли слёзы.

Имя. Оно вырвалось из самой глубины этого чувства, как стон.

" Куми… ко…? "

Почему оно причиняет такую боль? Почему мысль о нём — как нож, поворачивающийся в незажившей ране? Он не помнил лица. Не помнил обстоятельств. Только эту пустоту после потери, которая оказалась страшнее любой тьмы. Его душу рвали на куски, оставляя не заживающие раны. Эта боль была сильнее, чем от света в «храме», от полумесяцев в пространстве тьмы.

Система стёрла его прошлое. Очистила «кеш». Но она не смогла стереть боль. Она зацементировала её в самом фундаменте его нового «я». Боль стала его сутью, его топливом, его вечным, немым спутником. И теперь, в моменты предельной слабости, она вырывалась наружу, напоминая, что даже кошмар когда-то был чем-то иным. Кем-то иным.

Он попытался сжаться, отгородиться, но это только усилило ощущение. По его несуществующему лицу потекли слёзы — фантомные, горькие, порождённые памятью тела, которого у него не было. Его лицо не выражало горя или признаков боли, только шок.

" Я не могу… Я не должен… Это мешает. Надо отбросить. Сосредоточиться на миссии. На расчёте. "

Он заставил себя дышать — ровно, механически, хотя дыхание было лишь иллюзией, якорем для сознания. Постепенно ледяная пустота истощения начала отступать, замещаемая тупой, выматывающей слабостью. Он чувствовал, как понемногу подпитывается. Откуда? Смутный, далёкий фонтанчик ярости и ненависти. Лис. Он, на автопилоте, тянул крохи из того неиссякаемого колодца злобы, даже будучи без сознания. Инстинкт выживания.

Мысли стали чётче.

" Я в её тени или под кроватью. Всё ещё в доме. Сколько времени прошло? "

Он рискнул «приоткрыть» восприятие, протянув тончайшую нить внимания вовне.

Тишина. Глухая, предрассветная тишина дома. Но не полная. Где-то выше, за пределами его укрытия, доносилось ровное, тяжёлое дыхание. Минато. И другое — прерывистое, сдавленное, с лёгкой дрожью на выдохе. Кушина. Она не спала. Или спала беспокойно.

И сквозь это — едва уловимое, но абсолютно чужеродное присутствие. Тот самый «четвёртый очаг». Не спал. Бодрствовал. Наблюдал. Изнутри.

Ледяная ясность, острая как бритва, окончательно прогнала остатки сна и боли. Личная трагедия, чьи обломки терзали его изнутри, была убрана в дальний, глухой угол. На её место встал холодный оперативный расчёт.

Память Вектора, как раскалённое клеймо, выжигалась на его душе. Воспоминания жгли всё его естество. Перед ним была девушка, черты лица которой он различить не мог, но он от её красных длинных волос, спадающих до бёдер. Её синие глаза, как море глаза, белый свитер, который был ей не по размеру, и самые обычные джинсы с кроссовками. Этот образ бил в само его естество.

***

Сознание вернулось не резко, а медленно, как всплытие со дна тёмного океана.

Сначала Дима почувствовал не холод или теплоту мира теней, в доме Намикадзе, а уют. Мягкое, нежное, знакомое до слёз тепло домашнего пледа. Потом запахи: сладковатая пыль на книгах, едва уловимый аромат лавандового освежителя воздуха, который так любила… любила…

■■■■■■

Имя всплыло из ниоткуда, но оно было пустым. Как отпечаток в его голове. Он тянулся к нему как за последнюю соломинку. С этим знанием — острая, режущая боль где-то в области призрачного сердца. Не физическая. Та, что хуже — боль потери, вмёрзшая в саму душу. Но на месте как обычно была пустота, абсолютное ничто.

Он открыл глаза — или то, что служило глазами в этом пространстве.

Он лежал на своём старом диване. В своей гостиной. Той самой, из дома в форме «Г», затерянной в снежной русской деревне. Всё было точь-в-точь: потёртый ковёр, книжные полки, до отказа забитые фолиантами и коллекционными изданиями манги, гигантский плазменный телевизор на стене. Даже пятно от пролитого когда-то чая на журнальном столике.

Но за окном — не заснеженные ели и соседские дома. Там была белая, безликая пустота, залитая ровным, бестеневым светом, словно дом висел в безвоздушном пространстве.

" Сон. Это сон. Но чей? "

Дима медленно поднялся. Его проекция отозвалась привычной для этого места лёгкостью, но в глубине, на уровне подсознания, пульсировала та же чудовищная усталость, что свалила его после фиаско с Кушиной. Он выгорел, пытаясь удержать её кошмар, и отключился.

" Значит, прошло время. Сколько? Часы? Дни? "

Он подошёл к окну, тронул ладонью холодное стекло. Пустота за ним не отреагировала.

" Моё подсознание. Оно вытащило этот образ, как самое безопасное, самое знакомое убежище. Крепость памяти. "

Он обернулся, его взгляд упал на полку. Среди книг по психологии, истории и сборников кодексов стояли потрёпанные тома «Наруто» — те самые, что когда-то собирала она. Рядом — её фотография в простой деревянной рамке. ■■■■■■. Жена? Женщина, смерть которой Вектор так и не смог принять, а память о которой превратилась в незаживающую рану, которую Система стёрла оставив только намёк. Догадаться, о её роли в его прошлой жизни, в его первом мире.

Именно в этот момент из белой пустоты за окном, материализовалась фигура.

Она возникла не из тени, а из самого света, словно пространство согнулось и выплюнуло её. Кушина Узумаки. Она стояла, слегка пошатываясь, оглядываясь с выражением глубочайшего изумления и настороженности на лице. На ней была простая домашняя одежда, а в руках она сжимала… поварёшку.

— Где… — Она начала, но голос её сорвался. Её сине-фиолетовые глаза метнулись к Диме, к обстановке, к окну в никуда. В этот раз её голос донёсся за его спиной. — Это мой сон. И ты снова здесь. Я долго искала это место.

" Точно. У каждого сна есть владелец. Если есть сон, значит есть и владелец. "

Он замер, анализируя её слова. Они были ключом.

— Ты искала это место? — спросил он, делая шаг навстречу, но сохраняя дистанцию. — Значит, ты не просто оказалась здесь случайно. Твой сон… он потянулся к моему. Или твоё сознание научилось наводить мосты. Я пока не особо могу понять что сейчас происходит.

Она медленно опустила поварёшку, пальцы слегка постукивали по её рукояти — нервный, быстрый ритм, выдававший внутреннее напряжение. Сделав ещё один нервный стук инструмент из её рук пропал в искрах света.

— После того кошмара… после того, что ты показал… сны стали другими. — Она говорила отрывисто, будто выталкивая слова. — Я не просто сплю. Я будто просыпаюсь внутри сна. И вижу… пути. Тропинки из света. Одна из них вела сюда. К этому дому в нигде. К тебе. Это место очень похоже на внутренний мир.

Она посмотрела прямо на него, и в её взгляде была не только настороженность, но и жгучее любопытство, смешанное с усталостью.

— Что это за место, призрак? Почему оно выглядит так… обитаемо? И почему оно пахнет одиночеством? Оно выглядит совершенно иначе, никогда не видела таких приборов и вещей.

Узумаки казалась совершенно другой, что-то в ней изменилось и это его пугало. Дима позволил себе слабую, почти невидимую улыбку. Она была права. Этот дом был законсервированным одиночеством.

— Это моя память. Вернее, её скорлупа. Того, что было до… всего этого. — Он провёл рукой по спинке дивана. — В моём мире не было чакры, но были истории. Мифы. Вымыслы. Моя… — он запнулся, на миг столкнувшись с пустотой, где должно было быть имя, — …человек, который был мне дорог, собирала эти истории. В книгах, в свитках, в движущихся картинках. Она любила ваш мир. Мечтала о таком же… неукротимом духе.

Он подошёл к полке и взял в руки один из томов «Наруто». Обложка была потрёпана от частого перелистывания.

— Именно отсюда я знаю то, что знаю. Не из пророчеств. Не из видений. Из истории, которая для вас ещё не написана. Но здесь, в этом сне, — он постучал пальцем по виску, — она так же реальна, как для тебя твой рыночный день.

Кушина приблизилась, её взгляд прилип к обложке, где был изображён улыбающийся белокурый мальчик с метками на щеках.

— Это… он? — её голос стал тише, в нём дрогнула стена гнева, обнажив материнский трепет.

— Это версия. — Оторожно сказал Дима. — Версия будущего, где всё пошло по худшему сценарию. Где ты и Минато погибли, спасая деревню. Где он рос, не зная своей семьи, ненавидимый за демона внутри. — Он отложил книгу, видя, как бледнеет Кушина. — Но это не предопределённость. Это — предупреждение. И ключ к его изменению лежит не только в будущем. Он — в настоящем. В том, что происходит прямо сейчас.

Он сделал паузу, давая ей переварить информацию. Воздух в комнате сгустился, будто заряжаясь её вниманием.

— Ты сказала, что искала это место. Хорошо. Значит, ты готова слушать не только о грядущих бурях, но и о тихой трещине в собственном фундаменте. О том, что я почувствовал, впервые оказавшись в вашем доме.

Кушина медленно опустилась в кресло, как будто ноги её больше не держали.

— Говори, — Выдохнула она. В этом слове не было капитуляции. Была решимость солдата, готового получить разведданные, какими бы горькими они ни были.

Дима сел напротив, его поза стала собранной, деловой.

— Когда я скрываюсь в тени, я чувствую эмоции. Как… цветные вибрации. В ту первую ночь в вашем доме я чувствовал четыре источника. Твой — яркий, огненный, но с дрожью тревоги. Холодную, древнюю ярость Девятихвостого. И два — от Минато.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Один — это он сам. Усталый, сосредоточенный, бесконечно тёплый по отношению к тебе. Второй… был другим. Тихим. Наблюдающим. Абсолютно сфокусированным, но пустым. Как чистая, лишённая эмоций программа. По крайней мере мне так кажется. Он проявлялся на мгновения. Когда его взгляд на миг становится отстранённым, будто он считывает что-то. Это не была его усталость. Это было что-то иное, живущее в нём. Или с ним.

Кушина не дышала. Её пальцы вцепились в подлокотники кресла.

— Ты говоришь… как о болезни? О вмешательстве? — В её голосе зазвучал ледяной, опасный оттенок. — Техника?

После её вопроса, Дима задержал взгляд на её лице, читая бурю подозрений. Затем он медленно поднялся.

— Хороший вопрос. И честный ответ — я не знаю. Но разговор о таких вещах… — Он жестом пригласил её следовать за собой. Если она ведёт себя странно, то пришла пора и ему вести себя также. — …требует подкрепления. Мой мир, среди прочего, верил, что сложные разговоры лучше вести за едой. Хотя я не поддерживаю это решении, но а вдруг? Пойдём. Я покажу тебе ещё один кусочек того, чего нет в Конохе.

Дима повёл её не через привычную дверь, а через арочный проём в стене, который до этого момента казался просто частью книжного шкафа. За ним открылась кухня. Не Конохи, с низким столом и татами, а та самая, просторная и светлая, из его прошлой жизни. Глянцевые фасады, стальная вытяжка, электрическая плита с неизменным чайником на ней, некоторые приборы для молекулярной кухни. Всё сияло неестественной чистотой сна, но было наполнено деталями: зацепка для прихватки в виде лисы, маленький кактус на подоконнике, который он вечно забывал поливать, пятно от варенья на столешнице. Хоть татами и не было в доме Намикадзе, Дима сравнил их с другими квартирами в которых он успел побывать когда тренировался.

Кушина замерла на пороге, её глаза снова стали большими от изумления.

— Это… совсем другой мир, — прошептала она, касаясь кончиками пальцев холодного металла холодильника. — Без печей. Без дыма. Всё блестит. И пахнет… ничем. Слишком чисто.

— Это память о порядке, который я пытался поддерживать. — Сказал Дима, направляясь к шкафам. Он открыл один из них, и внутри, как по волшебству, оказались знакомые ему продукты: лук, морковь, картофель, банка с томатной пастой. Сон подчинялся его ожиданиям, достраивая детали. — Садись. Если мы говорим о трещинах в фундаменте, лучше делать это на сытый желудок. Даже если желудок — иллюзия.

Он принялся за работу. Движения его рук были уверенными, автоматическими — мышечная память, пережившая смерть и перерождение. Нож ровно стучал по разделочной доске, шинкуя лук ровными кубиками. Он делал это почти медитативно, давая себе время собраться с мыслями.

— Ты спросила, болезнь ли это, или техника, — начал он, не отрываясь от работы. Голос его звучал ровно, но в нём слышалось напряжение. — Я тебе солгал бы, если бы сказал, что знаю ответ. В тех историях, что я помню, такого… не было. Ни намёка. Зачастую Минато Намикадзе там был гением, героем, идеальным Хокаге. Сложным, уставшим, но… цельным.

Он бросил лук на разогретую сковороду. Шипение масла заполнило тишину.

— Это первый раз, когда мои знания оказались не просто неточными, а слепыми в отношении такой важной детали.

Он лукавил, но это действительно было так. Это был первый мир, в который он прибыл и проверял свои знания канона. Анжела поступает, выглядит в его восприятии точно так же, как и оригинальная версия.

— Это пугает. Потому что если я ошибся в этом, где гарантия, что я прав в остальном? Что рождение Гаары и Шино — не просто чудовищное совпадение? — Он повернулся к ней, держа в руке морковь. В его глазах горел не страх, а холодная, разъедающая досада аналитика, столкнувшегося с неизвестной переменной. — Моя уверенность была моим козырем. Теперь это азартная игра.

Кушина молча наблюдала за ним, подперев щеку рукой. Её взгляд скользил то по его лицу, то по уверенным движениям рук.

— Но ты всё ещё веришь в свои «даты». — Заметила она.

— Потому что они сошлись, — Отрезал Дима, принимаясь за картошку. — А это статистика. И потому что в любой версии будущего, которую я помню, есть ядро — ключевые события, личности, повороты. Они могут смещаться во времени, обрастать новыми деталями, но… они есть. Как скелет истории. Игнорировать их — всё равно что игнорировать то, что солнце встаёт на востоке. Другое дело… — Он тяжело вздохнул. — …Что за плоть нарастёт на этом скелете в твоём мире, если мы начнём его ломать и склеивать — не знает никто. Даже я.

Он закончил нарезку и принялся перемешивать зажарку. Аромат лука и моркови начал наполнять кухню — тёплый, земной, невероятно реальный в этой бутафории сна.

— Поэтому мой план прост, — продолжил он, уже тише. — Проверить догадку. Узнать, что скрывается за этой… пустотой в твоём муже. Потому что если это угроза — она рядом с тобой. Если это часть его защиты — мы должны это понять, чтобы не сломать её, пытаясь всё изменить. И для проверки… — Он на секунду замолчал, как бы обдумывая, стоит ли говорить. Потом покачал головой, решив пока оставить при себе. План, роящийся у него в голове, был слишком рискованным и сырым, чтобы делиться им сейчас. Он сводился к провокации, к попытке выманить «другого» Минато наружу в контролируемых условиях. Но для этого нужен был доступ, нужна была возможность создать ситуацию, где холодный, пустой «страж» счёл бы необходимым проявиться. И нужна была гарантия, что Кушина не сожжёт мосты раньше времени.

— Для проверки мне нужно время и твоё… невмешательство. Хотя... Даже если ты будешь против я сделаю это. Так что можешь делать с этой информацией всё что угодно, как в прочем и со всем остальным. А пока. — Он снял сковороду с огня и жестом пригласил её к столу, где уже стояли две простые тарелки. — давай есть. И скажи мне, Кушина: почему? Почему ты, увидев тот кошмар, не стала искать способ разорвать эту связь навсегда, а пошла искать меня? Что двигало тобой — гнев, страх или что-то ещё?

Он смотрел на неё, впервые за этот разговор задавая вопрос, который действительно волновал его. Её возвращение, её поиски — это был поступок, выходящий за рамки простого любопытства или ярости. В этом было решение. Шаг навстречу. И ему нужно было понять, на чём этот шаг основан.

Они сели за стол. Между ними дымился простой, но пахнущий домом и памятью картофель с овощами. Граница между кошмаром и реальностью, между призраком и джинчурики, на мгновение стёрлась, оставив только двух людей за столом, объединённых тяжестью знаний, которые они несли.

Кушина не ответила сразу. Она взяла ложку, покрутила её в пальцах, глядя на парящий над тарелкой пар, который казался таким же нереальным, как и всё здесь.

— Почему я вернулась? — Она произнесла это тихо, словно спрашивая саму себя. Потом её взгляд поднялся и впился в Диму. В нём не было былой ярости. Была усталая, выжженная докрасна решимость. — Потому что ты стал переменной.

Она отложила ложку, сложив руки перед собой на столе. Её поза была прямой, как на военном совете.

— Угрозы бывают двух видов: те, что в тени, и те, что перед тобой. Первых боятся. Со вторыми — работают. Ты перешёл из первой категории во вторую. Ты показал мне мой сон. Мою смерть. Смерть Минато. — Голос её дрогнул лишь на миг, но она взяла себя в руки. — После этого… игнорировать тебя — всё равно что игнорировать меч, уже приставленный к горлу моего ребёнка. Глупо и самоубийственно. Мне до сих пор тяжело в это поверить и осознать, даже на протяжении нескольких дней.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— Ты спросил: гнев, страх или что-то ещё? Всё сразу. Гнев — на тебя, на судьбу, на эту несправедливость. Страх — за них. Но больше всего… необходимость. В Конохе я Узумаки Кушина, джинчурики, жена Хокаге. Я — часть системы. А ты… ты вне её. Вне чакры, вне печатей, вне наших законов. Ты — аномалия. А аномалию можно изучать. Ей можно… пользоваться.

В её глазах вспыхнул тот самый холодный, аналитический огонёк, который Дима видел у Минато.

— Ты сказал, что твои знания оказались слепы. Это интересно. Это значит, ты не всезнающий демон. Ты — источник данных с погрешностью. С таким можно работать. Нужно лишь найти коэффициент поправки. — Она слегка наклонилась вперёд. — И да, твои «даты» сошлись. Это статистика. А статистика — это уже математика. Математику можно просчитать. Понять закономерность. И если в этой закономерности есть дыра, как с Минато… её нужно изучить в первую очередь. Потому что неизвестная переменная рядом с моей семьёй — это хуже, чем враг у ворот.

Дима слушал, и его внутреннее напряжение понемногу спадало. Она мыслила не как жертва или истеричная женщина. Она мыслила как командир. Как стратег, оценивающий нового, странного союзника на поле боя. Это было… обнадёживающе. И в тысячу раз опаснее.

— Значит, ты видишь во мне инструмент, — констатировал он.

— Инструмент и угрозу в одном флаконе, — без обиняков согласилась она. — Как отравленые сенбоны. Берешь в руки — рискуешь уколоться. Но иногда другого выбора нет. Особенно если им можно метнуть в того, кто хочет твоей смерти. — Она снова взяла ложку и наконец зачерпнула еду. Попробовала. Её брови едва заметно поползли вверх. — …Съедобно. Даже хорошо. В Конохе так не готовят.

Это была не похвала. Это была констатация ещё одного факта о нём. Она собирала данные.

— И что теперь? — Спросил Дима, следуя её примеру и начиная есть. Вкус был идеальным — точь-в-точь как в воспоминаниях. Горьковато-сладкая иллюзия. — Мы заключаем хрупкое перемирие на почве взаимного интереса и недоверия? Ты позволяешь мне оставаться в тени и собирать информацию, а я делюсь с тобой тем, что узнаю, особенно о… «пустоте»?

Кушина кивнула, не прерывая еды. Её движения были быстрыми, экономичными — привычка ниндья, даже во сне.

— Условия просты. Первое: никаких скрытых вторжений в мои сны без моего ведома. Если хочешь поговорить — являйся вот так. В этом… доме. Второе: всё, что касается моего сына, моего мужа или безопасности Конохи, ты сообщаешь мне немедленно. Без игр. Без намёков. Третье… — Она отложила ложку и посмотрела на него так пристально, что ему стало не по себе. — Если я попрошу, ты прекратишь выкачивать эмоции из Девятихвостого. Я чувствовала это. Его ярость… на миг стала чуть тоньше. Я не знаю, как это влияет на печать, и не хочу проверять. Чакра лиса — не твоя закуска.

Дима медленно кивнул. Она была невероятно наблюдательна.

— Принято. Но имей в виду: для поддержания связи, для того чтобы оставаться здесь и быть чем-то большим, чем просто тень, мне нужна энергия. Если не лис, то… другие источники. Безопасные.

— Разбирайся с этим сам — Парировала она. — Ты же гений с всезнающими историями. Но если твоё «питание» навредит хоть одному жителю Конохи, даже самому последнему пьянице, перемирие закончится. И я найду способ добраться до тебя, даже если для этого придётся разорвать собственный сон вдребезги. Договорились?

В её тоне не было угрозы. Была простая, неоспоримая констатация факта. Она бы сделала это. И, возможно, даже смогла бы.

— Договорились, — Сказал Дима. И впервые между ними, поверх пропасти недоверия, страха и взаимных манипуляций, протянулся хрупкий, прозрачный, но прочный мост делового соглашения. Самый надёжный вид союза в мире, где нет места простому доверию.

" Слово ниндзя. Самый ненадёжный из активов в этом мире. Но пока что это единственный актив, который у меня есть. "

Они доели в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Дима обдумывал план: как мягко, ненавязчиво проверить природу «второго» Минато, не спровоцировав при этом ни его, ни самого Хокаге, ни, что важнее, Кушину. Ему нужен был стресс-тест в контролируемых условиях. Что-то, что заставило бы «стража» проявиться, но не выглядело бы как прямая атака. Хотелось убить двух зайцев одним выстрелом из ружья.

Тишина после их договора висела в воздухе густым, звонким грузом. Дима отодвинул пустую тарелку и посмотрел на Кушину. Её лицо было каменной маской, но в глазах, прикованных к нему, бушевала внутренняя буря — трезвый расчёт боролся с материнским ужасом.

— До подписания договора ещё далеко, но всё же. — Произнёс он, и его голос приобрёл металлический, бесстрастный оттенок диспетчера, объявляющего посадку. — Теперь — часть оплаты авансом. То, что ты должна увидеть, чтобы понять масштаб. Но предупреждаю: я не буду показывать тебе всю историю. Только скелет. Ключевые точки, на которых всё держится. И начнём мы с самого начала твоего конца. Если бы я и вправду показал тебе всё связанное с твоим сыном, боюсь у меня не осталось бы карт. Поэтому прошу меня понять.

Он поднял руку, и пространство кухни дрогнуло. Стены, техника, мебель — всё поплыло и растворилось в молочной белизне. Они остались сидеть друг напротив друга в абсолютной пустоте. Затем перед ними, как гигантское окно в иную реальность, возникла движущаяся картина. Она была нарисованной, чуть угловатой, но невероятно живой — именно такой, какой её знал Дима.

Началось всё с рева. Рёва Девятихвостого. Кадры сменяли друг друга стремительно, как удар сердца: разрушенная Коноха, силуэт Хокаге на голове жабы, блеск «Поглощающей печати Мёртвого Демона», и…

Кушина вскрикнула — коротко, сдавленно. Её рука вцепилась в край невидимого стола. Она видела себя. Свою усталую, измученную улыбку в последние мгновения. Видела, как Минато целует лоб младенцу. Видела, как её собственное тело пронзает коготь.

— Хватит… — выдохнула она, но слова застряли в горле. Она не могла оторвать взгляд. Это была не просто картинка. Это было видение, заряженное такой эмоциональной правдой, что её душило.

— Нет. Это уже знакомая история, тебе необходимо больше деталей. — Холодно парировал Дима. Его голос звучал как приговор. Картинка ожесточилась став больше похожей на реальность. — Ты должна увидеть, что было после. К чему это привело.

Картинка сменилась. Тихое поместье. Третий Хокаге, постаревший и печальный, передавал плачущего младенца… незнакомому мужчине в очках. Сарутоби. Затем — пустая квартира. Маленький, белокурый мальчик с метками на щеках, одиноко сидящий на подоконнике и смотрящий на играющих внизу детей, которые тут же разбегаются, увидев его. Их лица искажены страхом и отвращением.

— На-ру-то… — прошептала Кушина, и в этом шёпоте была вся боль мира.

Дима не останавливался. Он пролистывал ключевые моменты, как страницы отчёта о катастрофе: первый день в Академии, насмешки, одиночество. Знакомство с одержимым, вспыльчивым Учихой Саске — и Кушина, даже сквозь слёзы, отметила про себя.

" Учиха… их так мало показано. Только этот мальчик. Где клан?. "

Появление Сакуры. Формирование Команды 7 под началом… Какаши. Лицо Кушины дрогнуло, увидев повзрослевшего, скрытого за маской и холодом, но всё ещё узнаваемого «Собаку-куна».

Она видела, как её сын, вопреки всему, упрямится. Видела, как он спасает Саске, рискуя жизнью. Видела первую, хрупкую признательность Ируки-сэнсэя. И затем — экзамен на чунина. Кражу Свитка. Встречу с Мизуки. И тот самый момент, когда её сын, загнанный в угол, в ярости и отчаянии…

— Массовое теневое клонирование

На экране взорвалось облако дыма. И не один, не два, а сотни теневых клонов заполнили кадр.

Кушина ахнула, откинувшись назад.

— Этого… не может быть… Это же… — Она знала теорию. Это была техника B-ранга, запрещённая для студентов, способная сломать неподготовленного шиноби. А её сын… её маленький, одинокий, ничего не знающий сын… только что создал армию. Это было слишком опасно.

Кушина не могла знать что на самом деле это была другая техника, запретная в их деревне, Теневое клонирование,а лишь производная от изначальной техники придуманной Вторым Хокаге.

— Вот что значит Узумаки, помноженный на Намикадзе — Сухо прокомментировал Дима, глядя на её потрясённое лицо. — Ты спрашивала, можно ли что-то изменить. Смотри. Это — его потенциал. Его сила. Я бы показал то, что может из него вырасти даже в самом худшем из миров, если дать ему хоть малейший шанс, но думаю тебе будет достаточно подумать. Представь, что будет, если этот шанс будет больше. Если у него будет поддержка. Знания. Любовь.

Изображение замерло на кадре: маленький Наруто, стоящий на фоне своих бесчисленных клонов, с решимостью на лице, которая не шла ни в какое сравнение с его детскими чертами.

Дима опустил руку. Гигантское «окно» погасло, растворившись в белизне. Они снова сидели в пустоте.

Кушина дышала часто и прерывисто. По её щекам текли слёзы, но её глаза были сухими и острыми. Она перерабатывала увиденное, пропуская через фильтр опыта солдата и матери.

— Это… лишь часть, — наконец выговорила она хрипло. — Ты вырезал куски. Показал только его, команду, старика Хирузена и Какаши. Где остальные кланы? Где… где Учиха? Ты показал одного мальчика. Где весь его клан? Что с ними случилось?

Дима медленно кивнул. Она была внимательна.

— Их не было в этой… версии. — Тщательно подбирая слова, сказал он. — Это ещё одна переменная. Ещё одна дыра. И она огромна. Целый легендарный клан, и только горстка выживших. Вы верно подметили это не просто нестыковка, Кушина. Это — рана в истории твоего мира. И она, скорее всего, кровоточит прямо сейчас. Их существование такая же огромная проблема что и ваша на пару с мужем жизнь.

Он дал ей переварить и это. Страх за мужа теперь обрастал новым, более масштабным ужасом — страхом за саму структуру деревни, которую она знала.

— Я показал тебе скелет. — Продолжил Дима. — Боль, одиночество, силу твоего сына и горстку людей, которые случайно или нет, станут его якорем. Всё остальное — переменные. И самая главная переменная, угрожающая этому скелету прямо сейчас, — не в будущем. Она здесь. В твоём доме. Ты готова перейти от просмотра прошлого-которого-не-было к операции в настоящем?

Кушина закрыла глаза, сжав веки. Когда она открыла их снова, в них не осталось и следа слёз. Была только та самая «выжженная докрасна решимость».

— Что нужно делать? — Спросила она. Её голос был низким и ровным, как свет в храме испытаний. — Как проверить твою теорию о Минато?

Дима позволил себе тень улыбки. Не радостной. Улыбки хирурга, которому дали разрешение на операцию.

— У меня есть два варианта, — сказал он, и его голос приобрёл отчётливый, методичный тон, будто он зачитывал инструкцию к опасному дзюцу. — Выбери тот, на который у тебя хватит духа.

Первый вариант: точечная диагностика. Медленная, тихая игра. Ты будешь вести двойную жизнь. Снаружи — всё как всегда. Внутри — ты охотница. Ты будешь искать паттерны: что вызывает эти моменты «пустоты»? Определённые слова? Ситуации? Уровень его физической или эмоциональной усталости? Ты будешь аккуратно, как сапёр, ставить микро-эксперименты. Сказать что-то двусмысленное. Создать крошечную, бытовую аномалию в доме. И наблюдать. Фиксировать реакцию.

Он посмотрел на неё прямо.

— Риски: это долго. Месяцы. У нас, возможно, нет столько времени. И главное: ты уже пыталась искать несоответствия сама и не нашла. Значит, этот «страж», если он есть, мастер маскировки. Он встроен в саму ткань его личности. Мы можем потратить время впустую. Более того, если мы будем слишком активны в этих зондированиях, он может нас обнаружить. И тогда мы потеряем не только информацию, но и элемент неожиданности. Нас с тобой.

Кушина молча кивнула, её лицо было непроницаемо. Она видела логику. И видела слабость.

— Второй вариант, — продолжил Дима, и его голос стал ещё тише, ещё холоднее, — контролируемый шок. Я воссоздам для тебя тот день. Не фрагменты. Не отредактированную версию. А всё. От первого предвестника атаки до последнего вздоха. Со всеми деталями, которые я опустил, когда показывал тебе мультик. Действия врага. Его мотивы. Техники, которые использовал Минато. Слова, которые он говорил. Боль, которую ты чувствовала. Мгновение, когда печать начала скользить. Всё.

Он сделал паузу, чтобы его следующие слова прозвучали с леденящей ясностью.

— Мы сделаем это здесь, в этом сне. Ты будешь не просто зрителем. Ты будешь внутри. Твоё сознание, твоя память, твоя связь с ним — они станут триггером. Если в Минато есть та часть, которая отвечает за абсолютную, безэмоциональную защиту деревни и его семьи… видение полного, детализированного сценария краха этой защиты должно заставить её проявиться. Это будет громкий, чёткий сигнал тревоги в самой его основе. Мы вынудим его показаться. Мы увидим, как он реагирует на катастрофу, которую он, по идее, должен предотвратить любой ценой.

Кушина побледнела. Её пальцы вцепились в колени так, что побелели костяшки.

— Ты… предлагаешь мне заново пережить нашу смерть? В деталях? — Её голос был хриплым от ужаса. Но не отказ. Это был ужас осознания.

— Я предлагаю тебе использовать свою самую большую травму как приманку, чтобы поймать призрака в твоём муже, — безжалостно уточнил Дима. — Да. Это будет больно. Возможно, невыносимо. Это риск сорваться, потерять контроль над собой и над лисом прямо в этом сне. Но это — быстро. Это — прямо. И это даст ответ. Не через месяцы наблюдений. Через одну ночь. Через один акт жесточайшей воли.

Тишина, повисшая между ними, была густой и тяжёлой, как свинец. Дима видел, как в глазах Кушины борются инстинкты: инстинкт самосохранения, материнский инстинкт защитить себя и ребёнка от новой травмы — и яростная, всепоглощающая необходимость знать. Знать правду о том, кто спит рядом с ней. Знать, чтобы предотвратить тот самый кошмар, который им предстоит пережить в симуляции.

— Если мы выберем второй путь… — наконец выдохнула она, — …что будет после? Если эта… часть его проявится. Как мы это поймём? И что это даст?

— Если это просто техника или ментальный барьер, мы увидим всплеск холодной, целенаправленной энергии в его образе здесь, во сне. Возможно, его «я» здесь разделится. Если это что-то иное… мы увидим это «иное». — Дима скрестил руки на груди. — А дальше — анализ. Понимание природы угрозы или защиты. Возможность предсказать её действия. И, возможно, ключ к тому, чтобы достучаться до Минато-человека, обойдя или договорившись с Минато-стражем. Это знание — оружие. Самое опасное, какое у нас может появиться.

Кушина закрыла глаза. Она дышала глубоко и медленно, как её учили в Анбу для подавления паники. Перед её внутренним взором проплывали два образа: месяцы нервной, изматывающей слежки, которая могла ни к чему не привести… и одна ночь чистого ада, которая могла дать ответ.

Когда она открыла глаза, в них не было сомнений. Была та же решимость, что и в момент, когда она принимала в себя Девятихвостого.

— Делай, — сказала она одним словом. Голос не дрогнул. — Второй вариант. Но с условием. Ты контролируешь сценарий. Если я буду на грани срыва… если лис начнёт вырываться… ты останавливаешь всё. Мгновенно. И ты вытаскиваешь меня. Понимаешь? Я не могу позволить ему навредить ребёнку. Даже здесь.

Дима кивнул. Это было разумно. И честно.

— Условие принято. Я выстроу систему стоп-сигналов. Твоя безопасность и безопасность ребёнка — приоритет. Даже над получением информации. — Он встал. — На подготовку уйдёт время. Мне нужно точно восстановить хронологию, вписать в неё все известные мне детали из разных… источников. Это займёт день-два. Используй это время, чтобы морально подготовиться. И чтобы в реальном мире вести себя максимально естественно. Никаких намёков Минато. Даже скажу больше, обдумай этот вариант снаружи, не принимай поспешных выводов. Каждую ночь буду являться в твои сны чтобы проверить.

Она исчезла, оставив его одного в белом пространстве.

Дима вздохнул. В его груди кольнуло знакомое чувство — смесь вины, уважения и леденящего холодка предчувствия. Он только что договорился подвергнуть женщину, которая начала ему как ни странно доверять, самому жестокому психологическому испытанию, какое только можно придумать. Во имя спасения её же семьи.

Узумаки как Минато, полностью чувствовали и ощущали все эмоции, раны, любой опыт в пространстве снов мог быть перенёс в реальность.

Он повернулся к пустоте, и перед его внутренним взором начали выстраиваться строки кода будущего кошмара: дата, погода, расположение патрулей, имя врага, последовательность печатей, последние слова… Каждая деталь должна была быть идеальной. Это должен был быть не просто сон. Это должен был быть диагностический инструмент с лезвием из прошлого-которого-не-было.

Он надеялся, что инструмент не сломает того, кто должен был им воспользоваться. И что они смогут вынести из этого ада больше, чем просто новую боль.

Квест:Второй мир. 1.9 Начало партии или Первый ход.

Он сидел в белом пространстве своего сна-убежища, окружённый парящими голографическими окнами. Но это были не интерфейсы Комплекса. Это были сгустки его собственной памяти, вытащенные наружу и материализованные силой Кошмара. Каждое окно показывало отрывок: кадры из аниме, панели манги, текстовые описания из фанатских анализов и вики, обрывки дискуссий на форумах — всё, что он когда-либо потреблял о той роковой ночи. Информация была противоречивой, неполной, субъективной. Ожидая когда Девушка появиться во сне.

Он сравнивал, сопоставлял, искал пересечения. Работа напоминала ему дни работы Вектора, в поисках аномалий и ошибок в отчётах и прочем. Его бесконечный поиск виновных.

Главной проблемой были пробелы. Канон не давал ответов на ключевые для его плана вопросы. Как именно Обито обошёл защиту Конохи? Какие конкретно техники использовал Минато, кроме знаменитого Телепорта и Печати? Как выглядел момент, когда печать на Кушине начала искажаться? Что она чувствовала в этот миг — не в художественном, а в физиологическом смысле? Боль? Холод? Ощущение разрыва? Но большинство было не так важно, но мелкие детали и создают чудо. Как раз его сейчас ему нахватало.

Дима понимал, что ему придётся достраивать. Экстраполировать. Брать за основу наиболее логичные версии и заполнять ямы лоскутами, правдоподобными гипотезами. Создавать не документальную реконструкцию, а правдоподобную симуляцию, достаточно убедительную, чтобы сработали инстинкты «стража».

Работа шла медленно. Каждый элемент требовал проверки на внутреннюю непротиворечивость. Его собственное истощение после провала с Кушиной давало о себе знать — фоновая слабость, тягучая, как похмелье.

Он выкачивал крохи из фоновой ярости Кьюби, но делал это с предельной осторожностью, растягивая процесс, чтобы не создать новой ряби, которую могла бы заметить Кушина или, что хуже, сам лис.

Прошло двое суток в мире Наруто. Дима почти не покидал своего укрытия под домом Намикадзе. Он больше не был в тени, оставаясь внутри дома и изредка выходя на «охоту». Дом жил своей жизнью: тихие разговоры, шаги, запахи готовки. Но атмосфера была иной. Между Минато и Кушиной висело невидимое напряжение. Не ссора. Не холодность. Осторожность. Они были предельно внимательны друг к другу, но эта внимательность была похожа на поведение сапёров вокруг неразорвавшегося снаряда. Всё это было из-за него, по его вине.

В мире, пахнущем цитрусами и пылью, Дима вышел из-под пола.

Он появился не как тень, а как призрак — бледный, с синяками под глазами. Дом встретил его гробовой тишиной, прерываемой лишь размеренным скрипом пера Минато над отчетом в кабинете. Кушина сидела в гостиной, шила что-то мелкое и яркое, но игла замерла в её пальцах, едва он переступил порог. Взгляд её был подобен сканеру: прошелся по его впалым щекам, неподвижным рукам, задержался на чуть расширенных зрачках, в которых все еще плавали отблески чего-то далёкого.

— Не нравится мне каждый раз ощущать пробуждение во сне. — Произнесла девушка откладывая свою работу на стол. Выдуманный мир исчез растворившись в пыли.

Мир мигнул, исказился, вывернулся наизнанку, они оказались посреди ночной улицы Конохи. Кошмар долго запоминал город, но его очищенная после Вектора память была лучшим подарком для него. Не будь её, создать целую деревню во сне было практически невозможно.

— Ну? — бросила она. — Говори. Показывай. Что ты наковырял в своих архивах...

Ощутив как она споткнулась в своих словах, она только сейчас поняла что не знает имении существа напротив.

Он не ответил. Вместо этого махнул рукой. Из белого неба, как из воды, всплыла фигура. Это была она. Та же форма, те же черты, тот же цвет волос. Но выражение лица — пустое, восковое. Глаза смотрели внутрь себя, не видя ничего. Это была идеальная марионетка.

Кушина отшатнулась, будто увидела призрака.

— Что это?!

— Твоя роль. — Голос Дмитрия прозвучал монотонно, голос инструктажа. — Если ты войдёшь в симуляцию как часть себя. Будет слишком много проблем, от искажения в сценарии, заканчивая тем что Четвёртый догадается о чём-то. Каждое слово Минато, каждое действие будет бить по тебе. Ты можешь сорвутся. Твои эмоции создадут рябь, которую Кьюби почувствует мгновенно.

Обойдя куклу по кругу, он представил своего актёра.

— Эта, версия тебя будет двигаться по заложенному в ней пути. Как продвинутая марионетка Она будет говорить нужные слова, делать нужные жесты, эмоции и всё такое прочее. Это мой идеальный актёр. Основа — твои манеры, почерпнутые из всех доступных источников. Она будет достаточно убедительна для Минато. Гарантирую даже я не смогу вас различить. — Окинув её быстрым взглядом он поспешил добавить. — Разве что внешне.

Попутно стирая внутри с себя пот, обнаружив что он почти соврал в своих словах.

" Нужно быть аккуратнее. "

Кушина изучала копию с отвращением и жгучим любопытством.

— Я?

— Ты вроде говорила чтобы я сделал якори и всё такое, чтобы не спровоцировать Кьюби? Сделать тебя актёром не вариант, значит сделам из тебя актёра, только вот... Не думаю что ты будешь смотреть и стоять. Как я договорились в этом сне у тебя будет больше прав чем у меня, поэтому ты можешь остановить всё представление по своему желанию.

Он замолчал, его взгляд уперся в белую огромную луну. Одно из «благословений» всплыло в его голове, как далёкая шутка, Дима не сдержался от улыбки. Слова вырвались сами, тихо, будто он думал вслух:

— Если они пройдут этот путь… если мы увидим, что даже с новыми данными, с пониманием всех деталей… он сделает тот же выбор… Тогда… может, это и есть правильный путь. Или доказательство того, что его нельзя изменить. В любом случае, у тебя будет ответ как и у меня. Я буду уверен в будущих событиях, а ты в очередной раз удостовериться в моих данных. И как огромный бонус узнаешь про тайну своего мужа.

Кушина повернулась к нему. В её глазах не было согласия.

— Я делаю это не для твоего «ответа». — Сказала она резко. — И не ради какой-то там «правильности». Я делаю это для Минато. Для нас. Для нашего ребёнка. — Голос её дрогнул, впервые за все дни. — Ты показывал мне картинки… того, что будет с Наруто. Это не отвратило меня. Это заставило цепляться сильнее. Я — мать. Моя работа — не отпускать. Твой план… это шанс. Шанс увидеть, как мой муж, поступит, в этих условиях… Какое он примет решение? Меня одновременно ужасает и… сводит с ума от надежды мысль, что он может поставить нашего сына выше деревни. Что в его сердце мы были важнее.

Дима медленно, почти механически, повернул к ней голову. Его усталость внезапно отступила, сменившись чем-то острым и колючим.

— Важнее? — Его голос прозвучал странно плоско, без интонаций. — Ты действительно в это веришь? Что для Хокаге Конохи что-то может быть важнее деревни?

— Минато — не просто Хокаге, он мой муж! — Спокойно ответила Узумаки.

— Именно. И поэтому он сделал идеальный с точки зрения Хокаге выбор. — Дима сделал шаг вперёд, и в его движениях появилась неестественная, сдержанная энергия. — Он не ставил сына выше. Он поставил его на службу. Посчитал переменные. Угроза: Кьюби. Ресурс: новорождённый с потенциалом Узумаки и Намикадзе. Решение: создать идеального джинчурики, в которого он, отец и величайший шиноби своего времени, верит. Из-за пророчества и всего остального. Это не любовь, Кушина. Это стратегический расчёт, приправленный отцовской надеждой.

— Ты и про пророчество знаешь?

— Про безумную маразматическую жабу, курящую тяжёлые вещества где-то у себя во дворце? Да, я знаю про неё и пророчество. — Голос Дмитрия впервые сорвался на громкую, хрипловатую ноту. Он сам вздрогнул от этого, сжал кулаки, но остановиться уже не мог. Дни напряжения, бессонницы и вечной ярости, на периферии, прорвались плотиной. — Верил, что сын станет достаточно сильным, чтобы жить с проклятием, которое на него возложили! Он ЗНАЛ, как относятся к изгоям! ЗНАЛ и видел это на твоём примере! Но решил, что его Наруто справится, потому что он Сын Четвёртого! Он подарил ему не силу, а крест! И обрёк тебя — наблюдать за этим со стороны, вечно, в запечатанном состоянии как и частичку себя! Это ад в чистом виде! Ребёнку нужна семья! Любящие родители!

Его голос почти сорвался на крик. Ночная улочка конохи треснула как стекло, покрылось илюзией жара, окружающие пространство вокруг них содрогнулось. На идеальных стенах ночной Конохи поползли чёрные трещины, как паутина. Марионетка-Кушина исказилась, её лицо поплыло, стало гротескным. Воздух затрепетал.

Кушина отступила, но не от страха перед ним, а от нахлынувшей волны его боли, которая была слишком сырой, слишком личной.

Дима засмеялся коротким, сухим, беззвучным смешком. — Он Хокаге. Он должен был думать о деревне. И он подумал. А потом нашел оправдание в собственной вере. «Я верю в тебя, сын». И знаешь что самое мерзкое? — Он приблизился к ней вплотную, и в его расширенных зрачках плясали отражения надвигающегося кошмара. — Может, он и правда верил. И от этого не легче. Потому что из этой веры вырос тот самый ад, который я тебе показывал. Одиночество. Ненависть. Пинаемый в свой же день рождения ребёнок, на которого смотрят как на чуму!

БАХ.

Не по его воле, а по воле вырвавшейся наружу Силы, перед ними, перекрывая всё, вспыхнуло окно. Не картинка. Сцена. Гиперреалистичная, воняющая перегаром и грязью. Маленький, трёхлетний Наруто, прижавшийся к стене. Два бесформенных от пьянства силуэта шиноби. Тупой удар сапогом в бок. Хриплый смех. Обрывки фраз:

— Демон… и в день рождения своего… Продыху не даёт…

Другой пьяница разбил о голову малыша бутылку с алкоголем. — Эй, он же сам напросился верно? Нечего перед нами маячить, верно?

Всепроникающее, животное одиночество в широко распахнутых глазах ребёнка, которое било в душу не метафорой, а шоком чистого, нефильтрованного чувства.

Кушина вскрикнула, схватившись за виски, как будто образ вонзился прямо в мозг.

Дима ахнул.

" Нет. НЕТ. Остановить. Назад. "

Он судорожно сжал ладони, вцепился в рвущиеся нити контроля. Трещины с шипением стали стягиваться. Кошмарный образ затрепетал, распался на пиксели и исчез. Марионетка снова замерла в своей безупречной позе. Нарисованный мир мигнул, вернувшись к своему прежнему лику.

Он стоял, сгорбившись, не в силах поднять на неё взгляд.

— Прости… — Выдохнул он, и голос его был обломком, поломанным и осипшим. — Это… Я сожалею что тебе довелось увидеть эту сцену. Я потерял контроль.

Он выпрямился с усилием, словно поднимая непосильный груз. Когда он наконец посмотрел на Кушину, в его глазах не было ни ярости, ни даже усталости — только пустая, выжженная решимость.

— Сценарий готов. — Дима произнёс ровно, возвращаясь к деловому тону, будто того срыва и не было. — Большего я увы сделать не могу. Я доработал каждую деталь. Покажу не только то, что было в хрониках, а то, что могло быть. Каждый момент, каждую причину. Это будет симуляция такой реалистичности, что ни у кого, «стража», не возникнет сомнений. Ты получишь свою проверку. Самую честную из возможных. Заранее уведомляю, для всего этого мира я в основном использую эмоции Кьюби, по идее это не должно никак повлиять на вас и этот сон, а благодаря вашим приготовлениям в реальном мире всё станет проще.

Кушина молчала. Она смотрела на него, и в её взгляде больше не было просто гнева или страха. Было сложное понимание. Она увидела не всесильного манипулятора, а человека, стоящего на грани — одержимого, израненного чужой болью как своей собственной, и от этого ещё более опасного. И в этом понимании родилось не доверие, а нечто иное: хрупкое, временное перемирие между двумя разными видами отчаяния.

— Хорошо. — Наконец сказала она тихо, но твёрдо. — Начинай свою симуляцию. Но помни — я смотрю не для того, чтобы осудить. Я смотрю, чтобы понять. И чтобы решить, что мне с этим пониманием делать.

— Прямо сейчас, — сказала Кушина, и в её голосе звенела сталь. — Сама мысль о двух личностях Минато сводит меня с ума. Я слишком долго ждала. Должна узнать — правда в ваших словах или ложь. А если правда… то, возможно, и остальное правда. Значит, мы умрём в ту ночь, как в твоих картинках. Но прежде чем ты начнёшь…

Она не закончила. Её руки взметнулись, складывая печати с такой неестественной, пугающей скоростью, что Дима лишь успел заметить смазанный багровый след в воздухе. Не чакра — нечто иное, древнее и густое, как сама кровь, поползло от её ладоней. Ветер завыл, поднимая её волосы, но это был не ветер чакры. Это было дыхание самого пространства.

— Даю клятву на крови Узумаки. — Её голос прозвучал эхом, будто из глубины колодца. — Если твой план раскроет истину — я приму твою сделку. Если же он лжив или не даст ответа — я уничтожу тебя. Сила клана взыщет долг.

Порыв стих так же внезапно, как начался. Кушина стояла, слегка улыбаясь, наблюдая, как лицо её собеседника теряет последние краски.

Прозрение ударило Диму, как обухом.

" Узумаки. Слишком скрытны. Слишком древние. Слишком безумны. И слишком сильны. Эта техника не требовала чакры. Печати были театром для него, дурака. Ритуал лежал глубже, в самой плоти и воле. "

По его спине прошлась волна мурашек, он чувствовал что её договор был настоящим, реально существующим, как ветер или свет.

"Ошибся. Жутко ошибся в их счёте. Как такой клан вообще могли уничтожить? Она меня подловила. Узумаки чётко обозначила «истину» и «провал» в их договоре и даже добавила для себя способ разорвать контракт. Это знание уже жжёт меня изнутри — я не смогу солгать или смазать картину. Кошмар: 0. Жертва: 1. "

Она посмотрела на свои ладони, как бы проверяя, что они ещё её. Даже наверно она сама не верила в то что она сотворила.

— Ты понимаешь, что я только что сделала? — Её шёпот был громче крика. — Я не просто согласилась на твой план. Я… подписала наш смертный приговор. Свой. Его. Добровольно.

Она подняла на Дмитрия взгляд, и в её глазах стояла не ярость, а какая-то ледяная, пронзительная ясность горя.

— Я согласилась умереть в ту ночь. Лечь рядом с ним и… отпустить. Зная, что мы оставляем его одного. Совсем одного.

Она сделала шаг, и её голос окреп, зазвенел той самой сталью, что режет по живому.

— Но самое страшное… самое ужасное — не это. Я согласилась отдать его. Не деревне. Не Третьему. Не судьбе. Тебе. Чужому. Человеку из кошмара, которого я не знаю и не понимаю. Я отдаю своё дитя, самое драгоценное, что у меня есть или будет… в твои скрытные, холодные руки.

Она сжала кулаки, и в её голосе впервые прорвалась трещина — не плача, а того, что гораздо страшнее: абсолютного, безутешного понимания.

— Это разбивает мне сердце. Прямо сейчас. Я чувствую, как оно трескается. Потому что хорошая мать никогда, слышишь, никогда не отдаёт своего ребёнка чужаку. Хорошая мать держит его за руку, ведёт, защищает. А я… я заключаю сделку с тенью и говорю: «Вот, он твой. Расти.».

Она выдохнула, и с этим выдохом из неё будто ушло последнее тепло. Осталась только решимость — худая, обглоданная, как зимняя ветка.

— Но я сделала это. Потому что твой план — единственный шанс, который я вижу. Я верю что ты поможешь ему, чтобы он смог изменить этот мир и в конце подарить нам всем счастливый конец. Ты не рассказал мне всего но был честен во многом, я верю тебе, но мне этого мало. За этот шанс я готова заплатить своей жизнью, своей памятью и… своим материнским покоем. Навсегда.

Кушина замолчала, её взгляд, тяжёлый и бездонный, впился в Дмитрия.

— Не надумывай себе больше чем того заслуживаешь. Я хочу довериться не только тебе, но я также верю и в слова Жабьего Мудреца. В конце концов всё это может касаться частью его предсказаний. Так что смотри, «Вектор». Ты выиграл не просто союзника. Ты выиграл вечный упрёк. Призрак матери, который будет стоять за твоим плечом каждый раз, когда ты посмотришь на моего сына. И если твоя «защита» окажется ложью… клянусь, моя тень будет последним, что ты увидишь.

Она стояла, слегка улыбаясь, но это была улыбка была полна боли, которая была сильнее чем ярость Кьюби, он как никто другой мог сказать насколько она была сильна. Эта улыбка-шрам невольно запечатлелась в его.

Узумаки наблюдала, как лицо её собеседника теряет последние краски, и в её собственном взгляде не было ни капли торжества. Только цена. И готовность её заплатить.

— Держись. Твой муж уже уснул. Я объедению ваши сны. — Мысль Дмитрия коснулась её сознания, холодная и чёткая, как стальной скальпель. — Ты видишь их мыслительные потоки. Предупреди, если что-то даст сбой.

***

Где-то за печатями.

На расплавленном острове, в царстве вечного гнева, шевельнулось нечто огромное. Парные щели глаз разомкнулись, извергая тусклый, ненавидящий свет.

— Снова… — его рык сотрясал саму лаву под ним. — Это вытягивание… Мало. Ничтожно мало. Но оно… чувствуется. — Лис принюхался к потоку времени, к вибрациям печати. — Людишки изобрели новый способ воровать у меня? Или… печать трещит? Неужели у этой строптивой мыши будет приплод?.. Значит, тот шёпот не лгал.

Морда, способная перемолоть скалу, медленно исказилась в оскале — жестоком, бесконечно терпеливом и абсолютно бесчеловечном.

— Хорошо. — слово упало, как обет. — Подожду. Что для меня месяцы после десятилетий в этой темноте? А когда вырвусь… первым делом найду и растерзаю вора. Того, кто посмел тянуть мое. Мою ярость. Мою силу.

***

Мир был не просто сном. Он был гравюрой, вытравленной на пластине кошмара. Каждый контур — резкой линией, каждый цвет — приглушённой акварелью, нанесённой дрожащей кистью. Воздух пах не пылью и деревом, а грозой и старой бумагой. Минато знал. Он знал это с той же неопровержимой ясностью, с какой чувствовал ложь без единого слова. Это было вторжение иного порядка.

И тогда из складок этой нарисованной реальности, из тени за пеленальным столиком, выплыл Он. Не тень, а её антитеза — сгущённая пустота, в которой светились только два узких, безжизненных разреза. Его собственная холодная логика, отлитая в форму и наделённая голосом — скрипучим, как стрелка сейсмографа. Призрак. Его капитан. Его стратег. Отделённый от него и наблюдающий.

— Поздравляю, оригинал. Ты в ловушке. Причём в собственноручно созданной. — Голос Призрака был лишён тембра, лишь информационный шум.

Минато, смотрел то на идеальную, восковую Кушину на кровати, то на своего бездушного двойника. В его груди бушевала гражданская война: отцовский ужас рвался наружу криком, а профессиональный расчёт, теперь воплощённый, требовал холодных действий.

Призрак отреагировал мгновенно оценивая угрозу. — Уровень угрозы: катастрофический. Объект угрозы: «Контейнер Девятихвостого». Цель вторжения: извлечение. Твоя цель: защита деревни. Проснись и действуй по протоколу.

— Почему ты в моём сне? — Его собственный голос прозвучал чужим, сорванным.

— Проснись окончательно, оригинал. — Прошипел Призрак. Его голос был шелестом циферблатов и скрежетом тактических досок. — Это тот ещё кошмар. Твоя жена рожает, а в сердце мрачное чувство, где твориться беда. В любом случае это странно.

— Что происходит? Тебя обычно не существует в моих снах.

— Сам без понятия. Просто проснись. — Голос Призрака был похож на скрежет замков, которые не поддаются. — Но не получается, да? Может потаённый выверт твоего напряжённого сознания? У вас последние время неполадки с Кушиной.

Минато не нуждался в подсказках. Его тело, даже во сне, среагировало на угрозу раньше сознания. Тело инстинктивно напряглось и отреагировало инстинктивно. Быстрее чем он сам успел осознать он с призраком уже отреагировали.

Уа-а-а!

Крик, острый и живой, пронзил тишину. Детский плач вонзился в сознание Минато, как уханье совы в ночной тишине. Нарисованные акушерки, Бивако и Тадзи, чьи лица напоминали недорисованные эскизы, передали ему свёрток. Тёплый, влажный, настоящий. Минато, ошеломлённый, потянулся, чтобы взять сына, но тень с лицом Бивако остановила его жестом, лишённым естественности.

— Сначала мать. — Прозвучал строгий голос, женщины, наполненный старостью и мудростью прожитых лет.

Наруто к кровати. На ней лежала Кушина. Улыбка идеальная, любящая, как с портрета. Но глаза… глаза были стеклянными, пустыми. Моргнув это ощущение пропало. В них был прежний огонь, та яростная нежности, что он знал. Это была кукла, он видел это своими глазами.

" Нет. Те только она кукла, весь мир, это нарисованная картина, моего беспокойного воображения. Я так сильно беспокоился последние время? "

Он и сам не мог поверить своим мыслям. Что-то было не так, но он не мог найти доказательств, только отточенная годами интуиция.

Мрачная тень выплыла за его плечом — сгусток мрака с ледяными прорезями глаз. Его вторая натура. Его холодный расчёт, материализовавшийся в этом сне.

Минато игнорировал его, глотая комок тревоги. Он положил руку на живот куклы-Кушины. Под ладонью булькала не жизнь, а чужеродная, ядовитая энергия, бьющаяся о слабеющие барьеры.

— Кушина… — сказал он, обращаясь к пустым глазам. — Ты только что родила, но печать… мне нужно её восстановить. Сейчас.

Призрак смотрел на него не понимая его действий. Они оба знали что это сон. Так зачем тратить на это силы.

Он собрал чакру, золотистые сияния начали стягиваться к его пальцам. В этот момент раздались два глухих, аккуратных звука. Как падают книги, но вместе с ними были и два женских вздоха.

Минато обернулся. Бивако и Таджи лежали на полу. Неподвижно. Совершенно неподвижно. И у их ног стоял Он.

Человек в оранжевой маске, с единственной прорезью для глаза. В его руках — его сын. Наруто.

— А ведь они были хорошими людьми. Так ещё одной из этих женщин была жена Третьего Хокаге. — Тень проплыла и с бесчувственным видом тыкала пальцем в труп женщины. — Помни, этот кошмар создан из твоих переживаний. Просто проснись, мне необходимо следить за обстановкой снаружи. Твоя жена ведёт себя странно, и недавний срыв Биджу мне спокойствия не прибавляет.

— Как… — голос Минато был хриплым. — Как ты проник через барьер?

Незнакомец не ответил. Вместо этого за Намикадзе спиной, из живота Узумаки чёрная тьма пузырящиеся тьма чернил печати. Печать на её животе вспыхнула сетью трещин, печати фуин расползлись по телу.

И человек в маске, и Минато одновременно перевели взгляд на тело девушки. В прорези маски мелькнуло что-то вроде нетерпения.

— Отойди от контейнера, Намикадзе. — Голос из-под маски был спокоен, неестественно спокоен.

Минато бросил взгляд на пол. Бивако и Тадзи. Они не просто без сознания. Они не дышали. А из их тел вытекала лужа крови. Мёртвы.

— Успокойся, — Сказал Минато, поднимая руки, стараясь говорить ровно. — Давай поговорим.

— Успокойся нужно не мне, — Парировал незнакомец. Его спокойствие было ледяным, пугающим. — Я спокоен. Как змея. А вот ты в гневе, хоть этого и не показываешь.

И затем, с ужасающей, замедленной плавностью, он подбросил Наруто в воздух. Кричащий комочек взмыл к потолку-небу. В другой руке маскированного мелькнул кунай. Лезвие направилось прямо к падающему ребёнку.

Вспышка.

Золотой свет. Телепортирующий Жёлтая Вспышка Конохи сработал быстрее мысли. Незнакомец пронзил пустоту, а Минато уже стоял на стене позади него, крепко прижимая к груди сына. Его взгляд упал на пелёнку. На ткани, будто чёрные кляксы, горели взрывные печати.

Не раздумывая, он рванул ткань прочь и швырнул её в сторону маскированного и неподвижной куклы на кровати.

Мир взорвался. Но не огнём и обломками, а снопом чёрных и алых мазков, поглотивших фигуры, кровать, часть стены. Картина сна порвалась.

И Минато, прикрывая собой Наруто, уже летел прочь из разваливающегося дома, в разрыв между сном и кошмаром, а холодные глаза Призрака в последний раз мелькнули в дыму, безмолвно вопрошая.

" Что ты биджу подери делаешь? "

***

Уа-а-а!

Детский крик, пронзительный и чистый, разрезал тишину загородного дома. Это был не просто звук. Это был сигнал, запускающий сложнейший механизм иллюзии. Сама симуляция вздохнула и ожила.

Две фигуры в плащах «Акацуки» материализовались у порога. Их движения были точны, как у марионеток на невидимых нитях.

— К чему этот театр? — Голос «Кушины» был правильным, но в нём не было того огня, той внутренней ряби, что Дмитрий видел у оригинала.

— Маскировка, — Отозвался «Обито», его голос плоский и лишённый настоящей одержимости. — И тише. «Они» уже настороже.

Настоящая Кушина, невидимая и бестелесная, стояла рядом с Димой. Её дыхание замерло. Она видела мужа — и не только его, а мрачный силуэт, отдалённо напинающий её любимого человека. Иллюзию, идеальную копию, лишённую той неуловимой искры, что согревала её душу. И всё же каждое движение, каждый жест были выверены с мучительной точностью. Это было похоже на наблюдение за своей собственной будущей смертью в замедленной съёмке.

И она увидела. Увидела не куклу, не актёра. Внешняя оболочка была та же, но внутри… внутри бушевала настоящая буря. Два голоса, два потока мыслей, переплетённых в одном сознании. Один — тёплый, стремительный, полный любви и паники. Другой — холодный, расчётливый, анализирующий углы атаки и варианты отступления.

ВЗРЫВ.

Стены сложились, как карточный домик. Из клубов пыли и щепы вырвались две фигуры.

Призрак в виде тени с глазами парил в воздухе — проекция той самой холодной, стратегической части разума Минато, выведенная наручь силой кошмара. А напротив, прижимая к груди свёрток, стоял сам Минато — его настоящее «я», затравленное, яростное, но абсолютно цельное в своём выборе.

— Оригинал, ты неисправимый идиот! — Голос «призрака» был чистым воплощением ледяной логики, лишённой всего человеческого. — Цель — Девятихвостый! Контейнер! Без этой силы деревня падёт! Ты что, забыл, что это сон? Иллюзия! В любом случае просыпайся.

Настоящий Минато — его спящее сознание — посмотрел на своё же отражение-стратега. В его глазах не было ничего смоделированного. Там плескалась настоящая боль, ярость и та самая, неизменная твёрдость.

— Во-первых, я не идиот. — Его голос звучал хрипло от напряжения, совершенно живым. — Я спасаю своего сына. Потому что он — моя семья. Если бы я выбрал её…

Он качнул головой, и в этом движении была вся их с Кушиной история. — Она сама прибила бы меня за это. Она сильнее. Она справится. Я верю в неё — Его взгляд упал на тряпичный свёрток, и всё его лицо, на мгновение, смягчилось до неузнаваемости. — Да, я знаю, что это сон. Всё здесь… ненастоящее. Но чувства — настоящие. И я знаю, что без биджу деревне будет тяжело. Но между нами есть разница.

Он выпрямился, глядя в пустые глаза своего «двойника». — Для тебя Коноха — отчёты, границы, баланс сил. А для меня… — Он снова прижал ребёнка, и это было движение, полное такой абсолютной, безоговорочной нежности, что у Кушины перехватило дыхание, — Моя семья — это и есть та самая Коноха, ради которой всё это стоит. Живая. Не идея. Не будем вспоминать старые споры. Пора уходить.

Вспышка «Летящего бога грома». Пустота. Исчезли оба — и человек, и его тень.

Тишина после их исчезновения была звенящей, абсолютной. Но теперь это была иная тишина — в ней не было искусственности. В ней висел отголосок настоящего выбора, только что совершённого в глубине спящего разума.

— Забирай. — Прозвучал её голос. Спокойный. Но теперь это спокойствие было иным — не пустым, а наполненным. Наполненным только что увиденной, осязаемой истиной.

Он принял контроль, ожидая шквала — слёз, ярости, обвинений. Но было лишь это глубокое, бездонное понимание.

— Почему вы так спокойны? — Не удержался он. Он чувствовал её внутреннее состояние — не подавленное, не притворное. Это было похоже на тишину после долгого, мучительного шторма, когда наконец видишь солнце.

Кушина медленно повернула к нему лицо. На её глазах не было слёз. Была лишь лёгкая, неуловимая улыбка, на этот раз достигшая самых уголков её синих глаз.

— А чего тут волноваться? — Прошептала она прикоснувшись к груди в которой была боль и облегчение. — Я только что видела не сон. Я видела его душу. Настоящую. Ту, которую знаю и люблю. Он даже во сне, даже перед лицом своей же холодной логики… выбрал нас. Это всё, что мне нужно было знать.

Она сделала паузу, и её взгляд, тёплый и невероятно печальный, встретился с его.

— Так что да, забирай контроль. Покажи, им как мы умрём. Но теперь… теперь я смотрю на это иначе. Не как на приговор. А как на цену, которую он — готов был за нас заплатить. И которую я теперь, зная это, готова заплатить сама.

Дима молча кивнул. Её спокойствие было страшнее и прекраснее любой истерики. Он не просто выиграл её согласие. Он предоставил ей последнее и самое важное доказательство любви её мужа. И этого доказательства оказалось достаточно, чтобы обратить её жертву из отчаяния в сознательный, почти мирный выбор.

— Тогда… начинаем следующую сцену, — тихо сказал он, разворачиваясь к месту будущей битвы. Голос его был тише, почти почтительным.

— Да, — просто ответила Кушина, и в её голосе впервые зазвучала не горечь, а решимость.

— Покажи. Но помни — я смотрю теперь не как жертва. Я смотрю как свидетель. Его выбора. И моего.

Он перенёс их к месту последней битвы, и тяжесть в его движениях теперь была иной. Это была не тяжесть поражения, а тяжесть ответственности перед тем, что оказалось истинным и настоящим. Он больше не манипулировал куклами. Он стал режиссёром самой настоящей, самой важной трагедии в их жизни. И его зрительница теперь смотрела на неё не со страхом, а с прощением.

Квест:Второй мир. 1.10 Конец партии или Добро пожаловать.

Дима кивнул, не в силах произнести ни слова. Гулкий внутренний резонанс от увиденного выбора Минато всё ещё отдавался в его костях. Он был свидетелем не сценария, а таинства. И теперь ему предстояло стать соучастником.

Он перенёс их. Не простым перемещением, а сдвигом слоёв сна. Мир-гравюра смялся, перелистнулся, и они оказались на поляне у озера, где вода была синей, а отражение луны полной.

Здесь уже шло своё представление.

Девятихвостый, извергнутый из тела марионетки-Кушины, был не монстром из плоти и ярости, а теневой проекцией. Гигантская фигура, отлитая из жидкого мрака и алых мазков, ревела беззвучно, разрывая тишину кошмара одним лишь давлением на реальность.

Человек в маске стоял перед ней. Его движение — взмах рукой — было простым и лёгким. И тень-лис подчинилась.Один гигантский коготь, тёмный как пропасть, обрушился на крошечную, беззащитную фигурку женщины, лежавшей на земле.

Вспышка. Не звука. Света. Золотая молния, разрезала своим сиянием ночь. На миг весь нарисованный мир стал негативом, а когда зрение вернулось, а когда зрение вернулось, Минато уже стоял на коленях рядом с телом Кушины, а в следующее мгновение мигнула новая вспышка — и они оба исчезли, чтобы тут же материализоваться в безопасном месте.

— Ты и правда заслуживаешь прозвище. — Голос из-под маски звучал почти с уважением, но в нём не было души. Лишь констатация. — Но ты опоздал. Контейнер пуст.

— Минато… — Прошептала марионетка-Кушина, её голос выдал идеальную смесь боли и облегчения. — Наруто… в порядке?

— Да. — Ответил Минато, и его улыбка, обращённая к ней, была самой мучительной вещью, которую видела настоящая Кушина. Потому что в ней была настоящая нежность к копии. — Он в безопасности. Я обещаю.

— Слава Ками… — «Кушина» выдохнула. — Останови его… Иначе… Коноха…

В этот момент привычный образ Минато сдвинулся. Плечи расправились иначе, взгляд, только что мягкий, стал пустым и острым, как скальпель. Это был уже не он. Это был призрак сотканный из тьмы. Они заменили друг друга и теперь Минато был на его месте, а призрак занял тело.

— Оригинал, согласно нашему договору, угроза классифицируется как «Критическая». Деревня под ударом. Требуется нейтрализация источника, — Голос звучал из его же уст, но был плоским, лишённым тембра. — Я беру управление. Я. Его. Уничтожу.

— Мне казалось что тебе плевать ведь это сон. — Минато не применил поддеть свою копию.

— Плевать, эта тварь задела меня за живое. — Его взгляд, холодный, аналитический, без единой искры человечности, упал на маскированного. И в этом взгляде была не ярость, а чистая, неопровержимая интенция уничтожения.

— А я уже думал что между нами нет совсем ничего общего. — Скрестив руки перед собой произнёс Намкадзе.

— Знаешь, у меня есть идея как нам проснуться. — Произнёс призрак активируя технику Летящего Бога грома.

— Понимаю. Думаю нам надо одолеть Лиса и этого неизвестного. Он фактор который меня беспокоит и если мы его решим кошмар сам собой развеяться. Тогда мы сможем проснуться. Боли проснуться не помогает. Этот сон отличается не только тем что нас в нём двое, но ещё и целью.

— Видимо, когда мы одолеем лиса, мы проснемся. А пока... смотри, он нас обнаружил.

Парные щели-глаза в тенистой морде развернулись к ним. Даже в этом сонном подобии в них горела та самая, тысячелетняя ярость.

— Наконец-то...

Из пасти демона начала формироваться сфера — не привычная чёрно-красная, а сгусток искажённой реальности сна, пульсирующий фиолетовым ядом. Она вобрала в себя свет, звук и саму твердь сна вокруг.

Минато отреагировал быстрее чем обычный человек мог подумать. Его действия и движения были быстрее чем мог уловить взгляд обычного человека. Его руки выбросили вперёд трёхсекционный кунай, но это был лишь жест, фокус для внимания. Настоящая работа шла на уровне ниже — Призрак, слившийся с его восприятием, молниеносно вычислял векторы, траектории рассчитывая каждую деталь на которую тот был способен.

Пространственно-временной барьер возник не как щит, а как аномалия. Место перед Минато просто перестало подчиняться законам сна. Сфера-яд вошла в него и, вместо взрыва, начала растворяться, как клякса в воде, унося с собой клочья нарисованных домов и деревьев. Где-то за горами, в пустоте за границей кошмара, донёсся глухой хлопок — эхо ликвидированной угрозы.

— Сзади! — Мысль переданная Минато была холодной иглой.

— Знаю. — Мысленно парировал Призрак. Отреагировав в мгновение ока.

Кунай в руке Намикадзе прошёл сквозь руку Неизвестного, не встретив никакого сопротивления, как удар по миражу. Но в следующий миг хватка стала абсолютно материальной — деревянные пальцы сомкнулись на запястье Минато.

— Что? — Синхронно удивились оригинал и его тень.

Пространство вокруг них завихрилось, заскрипело, начало затягивать в воронку небытия.

— Твой противник я! И тебе конец! — Минато в этот момент удалось разглядеть взгляд неизвестного, он горел алым, с сильным Ки, плотным намереньем убийства.

Вспышка. Когда мир вернулся, Минато стоял на поляне у озера, один, тяжело дыша. Тело слушалось его с трудом — будто он тащил на себе невидимый груз.

— Хм, кстати, — Голос настоящей Кушины прозвучал неожиданно рядом, заставив Диму вздрогнуть. — «Я» рожала именно в этом доме?

— Нет. — Отвлёкся Дима, всё ещё мысленно разбирая технику Намикадзе. — Минато телепортировал вас сюда. Место родов было секретным где-то в дали на самом краю Кохи, а может в не её. Что-то не так?

— Удар прошёл навылет, но хватка была настоящей, — вслух анализировал Минато-оригинал. — И эта телепортация... она другая. Не моя. Этим он и выкрал «Кушину»?

Пространство перед ним снова разорвалось — не вспышкой, а тихим, влажным звуком рвущейся ткани. Из разлома вышел маскированный.

— Он тоже оперирует пространством. — Мысленно констатировал Призрак. — Но его метод... грязный. Нет изящества. Только насилие над реальностью. Он рвёт и продавливает пространство. Не изучи мы эту технику, даже не заметили никаких изменений.

Дальнейшее Дима воспринял как серию сломанных кадров. Это не была битва в привычном смысле. Это было состязание в приоритете. Они не двигались — они переопределяли свои координаты в сновидении, оставляя после себя лишь дрожащие послеобразы и трещины в нарисованном мире. Дима уловил лишь кульминацию: Минато, вращающий в руке сферу неистово вихрящегося ветра «Расенгана», и мгновенную, беззвучную мысленную команду, брошенную своему второму «я».

Удар. Не громовой, а тихий, как лопнувшая струна. Неизвестный отшатнулся. Не от силы, а от неожиданности. Его маска с характерным скрежетом дала трещину. Он не рассчитал такого хода от своего противника. Идеальный финт, в конце которого идеальная контр атака.

— " Сон адаптируется. Даёт ему больше, чем я закладывал. Интересно... " — Пронеслось в голове Димы с долей леденящего, профессионального восхищения.

Не сказав больше ни слова, маскированный растворился в складке пространства, оставив после себя лишь чувство незавершённости и висящую в воздухе угрозу.

Минато, тяжело опираясь на колено, исчез. А через несколько мгновений вернулся — уже с марионеткой-Кушиной на руках, со свёртком-Наруто и с гигантской, скованной призрачными золотыми цепями тенью Девятихвостого. Цепи исходили из спины «Кушины» — искусная подделка под технику Узумаки, но в условиях сна достаточно убедительная.

— Чёрт. — Выругался Минато, и в его голосе была настоящая, живая усталость, пот, сбитое дыхание. — Даже во сне... чакры не хватает. Биджу тебя подери...

— Минато, я всё ещё могу держать его. — Сказала марионетка.

— Кушина...

Дима отвёл взгляд. Он больше не мог смотреть на эту пародию, на эту глубоко профанированную копию их любви и жертвы. Он мысленно возвёл вокруг себя барьер — не от звука, а от смысла этой сцены. Он оставил себе лишь метку-напоминание, тихий звонок в сознании, который прозвучит, когда начнётся главное.

— Знаешь. Я много думала и пыталась представить, что мы с Минато будем делать. — Повернувшись к нему, она посмотрела в его глаза, оставаясь полностью серьёзной. — Но сколько я ни пыталась придумать план, у меня это получалось.

— Но меня встретила куча проблем. Мы были бы в равных условиях, но ты далеко и уже плетёшь свои козни, ты рано или поздно придёшь за мной, если мы не перезапечатаем Биджу в другой сосуд. Тебе хватит на это сил, я в это верю, и сейчас я убеждаюсь... Не обратись ко мне, ты пришёл в иное место, нашёл себе сторонников и рано или поздно добился своих целей. Я испытываю боль каждую секунду своей жизни за то, что я сделала. Мне придётся жить с этим выбором, и всё из-за тебя, но кажется, что поступаю правильно.

Дилинь.

Звонок отозвался в самой глубине его восприятия. Барьер пал. И он увидел.

Минато стоял, его руки складывали печати. Не боевые. Ритуальные. Древние, несущие в себе тяжесть окончательного решения. Техника призыва Бога Смерти.

" Какого? Он знает, что это сон... Зачем? " — Мысль Димы сплелась с идентичной, прозвучавшей вслух хриплым шёпотом Призрака, ненадолго вернувшего контроль.

— Идиот. Это бессмысленный риск даже для иллюзии. Остановись.

Но Минато-оригинал, казалось, не слышал. Его лицо было сосредоточено, почти просветлённо, будто он наконец-то увидел разгадку.

— Знаешь... — его мысленный поток был обращён к своему «Капитану». — Этот сон... он настолько реален. Чакра, боль, ветер... Как будто это иной пласт бытия. А если... если это не просто сон? Если «я» этого мира должен был умереть, а нас занесло сюда как ошибку?

Его взгляд даже не дрогнул.

— Если, завершив ритуал, мы... исполним местный «сценарий» и нас вытолкнет обратно? Помнишь, кажется Наруто уже бывал в нашем мире, разве это не так? Тот парень. И ещё... мне кажется, наш сын... он и есть тот, о ком пророчество. Я закончил.

" Погоди, если техника Кушины сработала. Тогда? "

— Печать Бога Смерти.

Мир схлопнулся. Не затемнился — а будто вывернулся наизнанку на одно мгновение, показав изнанку — беззвучное, белое, абсолютное ничто. Когда реальность вернулась, на поляне, за спиной Минато, стояла фигура.

— Значит, это возможно даже здесь, — прошептал Дима, и в его голосе был не страх, а жгучий, почти научный интерес.

Шинигами медленно повернул голову. Его взгляд, пустой и всевидящий, скользнул по Диме, и... дрогнул. Почти незаметно. Из небытия, которое было его ртом, раздался голос — не принадлежащий ни мужчине, ни женщине, звук сам по себе, скрип ветвей Мирового Древа.

— Кто... ты такой? Нет. Я помню тебя. Ты — первый [■■■■■■■■■■■]. Нет. Ты не он. Иначе этого бы не было. Но ты... похож. Странно. И «она» с тобой... но «она» изменилась. Говори. Чего ты хочешь. Третий?

Ледяная волна прошла по спине Димы. Узнали. Не его, а... что-то дальше. То, что стояло за Системой. «Первый». «Третий». Значит, был и второй — тот, кто прислал письмо? Значит, эта цепь, этот суд... был реальнее, чем смел предполагать Вектор. Смерть была во всех мирах и наверняка она уже знала и его.

— Я... — Он подавил комок паники в горле, заставив голос звучать ровно, почти бесстрастно. Его разум мгновенно придумал решение. — Хочу, чтобы души Минато Намикадзе и Кушины Узумаки были привязаны... ко мне. Или к определённому месту. Чтобы после физической смерти они не ушли к вам. Возможно ли это?

Шинигами смотрел на него. В этом взгляде была бездна времени, бесконечность циклов конца и начала.

— Понимаю твой запрос. И твою цель. Но сейчас... невозможно. Время истекает. Энергия носителя на исходе. Мы встретимся вновь. Первый... нет. — В голосе послышался отзвук чего-то, почти похожего на древнюю, запредельную иронию. — Ты уже третий. Забавно.

Фигура начала расплываться, таять, как туман на рассвете, унося с собой леденящий холод небытия.

— Чёрт! — вырвалось у Димы, но внутри бушевал вихрь.

" Кто первый? Что за суд? Почему третий? Я — звено в цепи? Система... «Истинная»... Она что-то знает. Нужны ответы. Сейчас. "

Он щёлкнул пальцами, «разморозив» восприятие Кушины и растворив мучительную сцену в нейтральной белизне. Ещё один щелчок — и в пустоте возник тёплый, уютный дом, пахнущий деревом и покоем. Он молча пригласил её жестом.

Кушина застыла, обрабатывая слова Минато её сознание захлестнула новая волна шока. Пророчество. Иные миры. Слова Минато из сна раскалывали её реальность. Наруто уже был... там? С отцом? Что?

Она вошла, её движения были медленными, будто после долгого боя. Сев в кресло, она не смотрела на него. Её взгляд был устремлён внутрь, туда, где крутились обрывки увиденного: выбор мужа, пророчество, бог смерти.

— Значит, мой сын... уже встречался с отцом, — наконец сказала она. Голос был тихим, но в нём не было растерянности. Была новая, странная, стальная решимость. — У него будет... большая жизнь. Не как у меня. Не в четырёх стенах Конохи. Это... хорошо.

Она подняла на него глаза. В них не осталось бурь. Только ровная, бездонная поверхность, готовая принять любое решение.

— Так что с нашим договором?

— Всё будет, — сказал Дима. — Но сначала — формальности.

Он обратился внутрь себя. " Иса. Вопрос. Если сотрудник умрёт, от подобной техники его душа попадёт к Шинигами. Как её вернуть, не вызывая... недовольства высших инстанций? "

Ответ пришёл не окном, а прямым, безличным потоком в сознание:

[Анализ запроса... Есть вариант. Заключите контракт с существом, имеющим приоритет в правах на душу. Пусть оно совершит сделку вместо них. Это всё.]

" А что с Минато? Кто из них — оригинал или его вторая натура — попадёт в Комплекс, если умрёт заключивший сделку? "

[Перенесётся тот, кто заключил договор. Но процесс будет болезненным. Его сознание и душа разделены. Они как сиамские близнецы. Система может провести коррекцию, восстановив целостность, но это долго и мучительно для субъекта.]

" Понятно. Спасибо. "

Но не ожидая этого возникло окно с игривым сообщением

[Не за что, Пользователь ≤3]

Он мысленно отшвырнул с глухим раздражением, пока его сердце металось в его тело от страха который он испытывал. Не без сообщения от Исы.

Вернувшись в комнату, он увидел, что Кушина не двигалась, словно высечена из камня.

— Я предлагаю вам сделку. — Начал он без предисловий, его голос прозвучал в тишине.

— Знание будущего. Всё которое у меня имееться. В том числе знания про другие миры и всё в этом духе. Максимальные плюсы для вас и вашей семье. Шанс на спасение — не гарантия, но план. Помощь вашей семье — мои ресурсы, моё знание, моё вмешательство. Взамен... вы становитесь сотрудником Исследовательского Комплекса Аномалий и Неизвестного. Ваш разум, ваши уникальные знания, ваша сила — на службе. Почти навсегда.

Щёлк.

В воздухе между ними материализовалась папка. Не бумажная. Светящаяся, из сплетённых лучей янтарного света. Текст на её «страницах» был живым, меняющимся, предлагая немедленное понимание сути каждого пункта.

— Все условия. Все «за» и «против». Все скрытые ловушки и все возможные выгоды. Полная прозрачность.

Кошмар: 1 | Жертва: 1. Внутренний счёт был равным. Он позволил себе лишь лёгкую, усталую улыбку — не триумфатора, а игрока, поставившего на кон всё, что имел, и теперь ждущего ответной ставки.

— Это... не то, что я ожидала. — Хмуро сказала Кушина, но её руки уже тянулись к светящемуся контракту. В движениях не было страха. Был анализ. Изучение карты вражеской крепости перед решительным штурмом.

Она «читала» молча, часами. Дима наблюдал, как её лицо, отражаемое мерцанием текста, проходит через спектр эмоций: недоверие, гнев, холодный расчёт, горькое понимание, и наконец... пустое, чистое принятие. Принятие цены.

Наконец, она подняла голову. В её синих глазах не осталось ничего, кроме тихой, абсолютной, нечеловеческой решимости. Решимости матери, узнавшей судьбу своего ребёнка и готовой ради её изменения стать чем угодно. Даже призраком. Даже орудием. Даже сотрудником.

— Я согласна.

— Отлично. Иса. Инициируй.

— Что ты... — Не успела девушка договорить. Волна структурированного информационного шока прокатилась по её существу в мире сна. Это не была боль. Это было переформатированием. Встройкой нового интерфейса, нового протокола в саму основу её сознания. Её глаза на мгновение закатились, заполнившись бегущими потоками неземного кода.

[Поздравления с первым сотрудником. Активирована базовая функция «Сотрудники».]

[Доступно: отслеживание статуса, базовое взаимодействие, навигация.]

[Обнаружен сотрудник уровня S+(A-). Потенциал: колоссальный. Рекомендуется осторожность.]

" Иса, отложи её немедленный перевод в Комплекс. До её естественного пробуждения в реальном мире. "

[Директива принята. Настройки обновлены.]

Дима обернулся к ней. Кушина сидела, слегка оправившись, её дыхание было ровным, а взгляд — пронзительно ясным и острым. В нём появился новый, неуловимый отблеск — отзвук системных интерфейсов в глубине радужки.

— Добро пожаловать на борт, — сказал он просто. — Для всех ты останешься Кушиной Узумаки. Для меня и системы — сотрудник номер один. Меня зовут Дима. Для тебя — Эл, пока мы находимся здесь в этом мире. Думаю, прежде чем вопросы «зачем» и «почему я», тебе нужен ответ на вопрос «что». Что будет с твоим сыном. Какое будущее я пытаюсь переписать.

Он повёл рукой. Стена комнаты растворилась, превратившись в огромный, идеально чёрный экран. На нём застыл единственный кадр — маленький, улыбающийся, мальчик с отметинами на щеках, в ярко-оранжевом костюме. Его синие глаза смотрели прямо на них, полные наивной, ничем не убитой надежды.

— Тогда смотри, — тихо сказал Дима. — «Наруто». Всё с начала. Я... я выжат досуха. Последние дни... — Он не договорил, просто махнул рукой.

— Ты сама сможешь управлять просмотром. Время ускорено не будет, но это тоже можно будет исправить. Время сна эластично. Сколько успеешь узнать, столько успеешь. После того как я отдохну, мы продолжим. Минато всё ещё не изгнан из сна. И да это тоже в твоих силах. Я без понятия когда я проснусь. Не забудь, что тебе придётся иметь с ним дело в реальности. Увидимся, когда я отдохну, я слишком вымотался. Шинигами, схватка «масочника» и Минато. Уф-ф...

Узумаки не видела его встречу с Богом смерти, поэтому её реакция была потрясающей. Перенеся себя в другую комнату Дима с облегчением рухнул в кресло, закрыл глаза, позволяя тьме сомкнуть его веки и унести прочь от кошмаров, которые он сам же и создал. Он не беспокоился за свою жизнь, Кушина была не способна навредить ему как-либо.

А перед Узумаки на огромном экране оживал мир. Мир, в котором её не было. Мир, где её яростный, одинокий, непобедимый мальчик, её Наруто, только-только делал первый неуверенный шаг на долгом, тернистом, невероятном пути к своему свету.

Квест:Второй мир. 1.11 Проверка? или Гром и Молния.

Субъективное время сна: 1 месяц, 14 дней, 5 часов спустя.

Время здесь не текло. Оно взрывалось.

Одни сутки сжимались в сердцебиение — мелькание кадров, вспышка титров. Другие — растягивались в бесконечную пытку одного эпизода, одного кадра, где лицо её сына искажалось от боли, с которого не смывалась грязь одиночества.

Кушина не смотрела. Она заражалась. Эмоции проникали сквозь экран, как радиация, и выжигали изнутри. Ярость, когда над Наруто смеялись. Ледяная ярость, холоднее любых вод Края. Боль, когда он плакал в своей пустой квартире, и ей хотелось разбить этот мир вдребезги. Мимолетная, горькая гордость, когда он поднимался, снова и снова, с окровавленными кулаками и той же, дурацкой, светлой улыбкой.

А потом пришло понимание. Не озарение, а тихое, неумолимое оседание на дно сознания, как металлическая пыль.

Она упала без сил на диван в белой гостиной, ставшей ей и тюрьмой, и убежищем. Не разлеглась. Обездвиженная тяжестью окончательного вывода.

Её тело было идеальной маской. Дыхание ровное, лицо — спокойный лёд, отшлифованный годами жизни с демоном внутри и десятилетиями тренировок шиноби. Внутри — вакуум. После эмоционального сверхнового взрыва осталась чёрная дыра, затягивающая все чувства.

" Мы должны умереть. "

Мысль была чёткой, как задача в свитке миссии. Не пророчество. Не злой рок. Логический вывод, вытекающий из предоставленных данных. Будущее, которое она видела, легло на её тело и было готово разорвать его с особой жестокостью. Она не хотела ему верить, но Кушина видела то, что «это существо» упустило из виду. Последовательность прошлого, история, которая давно была написана. Она могла поклясться, что видела историю, которую знала, доказательства в своих близких, учебниках, окружении. Настолько мелкие детали невозможно было подделать, это было-бы безумием. Весь этот мир был соткан из красных ниток, ведущих к далёкому будущему.

Её мысленный взор вернулся к попытке придумать план. Выкарабкаться из ямы, в которой они были, но это уравнение, где их с Минато жизни были переменными, а будущее Наруто — константой. Выжить — значило обнулить результат. Сломать алгоритм реальности.

" Значит, мы — расходный материал. Залог. Пыль на весах истории. "

Но в другом месте, глубже, ниже разума, в тёмном, тёплом омуте инстинкта, что-то вопило. Это что-то было простое. Больше не было никаких вариантов, только принятие. Она была разбита.

" Я — мать. "

Этот разлом, трещина — между холодной логикой жертвы и диким, животным отрицанием смерти — был пропастью, в которой она сейчас висела.

И в эту рану, как ядовитый, спасительный корень, пророс он. Эл. Не спаситель с белым конём. Катализатор. Он дал её отчаянию форму, имя и ценник. Он превратил немой ужас в стратегию, в план, в список «за» и «против».

Она лежала, уставившись в ослепительно белый потолок, и чувствовала, как последние отголоски шторма внутри застывают, кристаллизуются во что-то твёрдое, холодное и очень, очень острое. В решение.

Пустота вокруг не была тишиной. Это был гул абсолютной стерильности. И где-то на краю этого гула, уже почти реальный, зрел стук в дверь.

Дверь не открылась. Она растворилась, как печать при правильном ключе. И в проёме белизны стоял он.

Дима выглядел не так, как месяц назад. Он не был измождён физически — поза оставалась собранной, движения экономными. Но усталость висела на нём тяжёлым, незримым плащом. Она читалась в микроскопических заломах у внешних уголков глаз, в лёгкой, неестественной плавности его движений, будто каждое из них было взвешено и одобрено где-то глубоко внутри. Он вошёл и сел в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. Его черты, в которых она теперь замечала ту самую «неуловимость», казались чуть острее, чуть менее человечными.

— Ты пришла к выводу, — сказал он. Не вопрос. Констатация.

Кушина не стала отрицать. Она медленно села, приняв зеркальную позу — спина прямая, руки на коленях. Но её глаза были абсолютно пусты.

— К какому-то. — Её голос звучал сухо, без вибраций эмоций. — Ты ушёл не просто спать. Ты сделал это специально. Чтобы я смотрела одна. Чтобы я пришла к нужному тебе решению сама.

Дима не улыбнулся. Он кивнул, один раз, коротко.

— Это верно лишь отчасти. Мне действительно нужно было отдохнуть. Но не полтора месяца. Неделя — максимум. Всё остальное время я моделировал. Следил за состоянием Минато и Призрака.

Он сделал паузу, его взгляд, казалось, сфокусировался где-то в пространстве между ними, на невидимых экранах с данными.

— Четыреста тридцать семь вариантов.

Неудовлетворённо цокнув, он вернул свой взгляд на девушку. В его глазах не было триумфа. Была усталая, беспощадная ясность.

— Будь у меня доступ к комплексу и помощь Анжелы, мы бы доработали план, но и этих вариантов будет сверх меры. Новая информация была слишком «вкусной». Ранее у меня был план, чтобы вы стали призраками, но теперь всё иначе. Потому что старый план был построен на фатальной ошибке.

— Ошибке? — её пустой взгляд наконец сфокусировался на нём.

— В первоначальном плане. — Начал Дима, его голос приобрёл ровный, лекционный тон. — Я должен был накопить достаточно эмоциональной энергии, чтобы к моменту атаки Девятихвостого стать близнецом Наруто до вашей смерти. Вы умирали бы по сценарию, мы с ним выживали. Потом, благодаря контракту с Исой, ваши души переносились в Комплекс, и мы действовали из тени. Чисто, логично. Но.

Он сделал выразительную паузу. С горечью смакуя каждое будущие слово.

— Я — Абсолютный Кошмар, но помимо этого у меня есть сила Абсолютного бессмертия. Когда я «умру» в этой форме, я перерожусь где-то в другом месте… но всё накопленное сгорает. Я не могу обнулить ваш договор с Шинигами, а он невероятно важная часть того дня. Кураму разделили на две части.

Он откинулся в кресле, и его взгляд стал плоским, безжизненным, как у рыбы на льду. — Представь, что я — чернильница. Чтобы создать новую копию тела, её нужно наполнить до краёв особыми чернилами-эмоциями. Смерть — это опрокидывание чернильницы. Всё выливается. Наполнить её заранее, зная, что опрокину, — бессмысленно. А воскрешаюсь я пустой

Вздохнув он добавил. — У меня есть план, в котором мы избегаем сделки, но он не так идеален, как кажется, и может быть опасным для Наруто. Мне будет страшно за жизнь вашего сына, что с ним будет, если в него запечатают полного биджу? Как его полное отсутствие будет влиять на «канон» мира? Всё это опасно.

Глаза кошмара потухли как праздничные гирлянды.

— Тот план обнуляется. Мне необходимо знать что с Наруто будет впорядке, а ваши души не внутри желудка Шинигами. Мало того что я не «хочу» этого. Так ещё больше, я обязан предоставить вашему сыну достаточно хорошее будущее и семью.

Яростно постукивая указательным пальцем по дивану. — Я пожертвую собой вместе с вами, но из-за силы [Абсолютного Бессмертия]. Я воскресну, но с чистой душой и пустым сосудом. Это значит что накопить достаточно энергии для создания нового сосуда заранее оказалось невозможно. Это тупик.

Кушина медленно переваривала информацию. Логика была безжалостной и безупречной.

— Значит, план «призрак»… — начала она.

— Слишком рискован, — отрезал Дима, и впервые в его позе появилось отвращение. — Не к ней, а к несовершенству вариантов.

— Это ещё пол беды. Сделка с Шинигами. Могу сказать с уверенностью. Минато и тот, второй... Это большая проблема. Я был прав: у Минато раздвоенное сознание. Две личности и вторая уже постепенно начала обретать душу.

Расслабившись в кресле его безжизненный взгляд упал в потолок.

— Поэтому план изменился кардинально. Мне жаль.

Тишина после его слов «Мне жаль» была иной. Кушина смотрела на него не как на спасителя, а как на сапёра, который только что признал, что половина проводов в бомбе — неизвестного цвета.

— Жалеть не о чем. Есть задача. Есть препятствие. Давай его обойдём, — её голос звучал сухо, по-командирски. Пустота стала материальной. — Ты говорил о сделке с Шинигами. Это — основа. Минато и я умрём, используя этот ритуал. Это неизбежно?

— Это — самый мощный из доступных ему инструментов, — поправил её Дима. Его усталость сменилась сосредоточенностью лектора у доски. — Ритуал «Реикаку Шики Фудзин» — не просто техника. Это договор. Ты отдаёшь душу. Взамен получаешь доступ к силе, способной запечатать даже Кьюби. Отменить его — всё равно что вырвать фундамент из-под здания. Но мы можем… изменить условия договора.

Он поднял палец, и в воздухе между ними возникла схематичная голограмма: две фигуры, связанные цепью с третьей, огромной тенью.

— Ключевая деталь, которую я упустил изначально: Шинигами — не личность. Это — функция. Принцип равновесия. Он берёт душу не из жажды или мести. Он — гарант и цена контракта. Его сила — это печать, скрепляющая сделку.

Голограмма изменилась. Теперь от фигур к тени тянулись не цепи, а нити, которые переплетались и уходили в сторону, к едва заметному четвёртому символу — абстрактному узлу.

— Мой план не в том, чтобы украсть души у Шинигами. Это почти невозможно. Он — конечная инстанция. План — стать соисполнителем договора. Я предлагаю Шинигами альтернативный расчёт.

— Какой? — Кушина прищурилась.

— Вместо вечного заточения душ в его чреве — их временное содержание в моём Комплексе. В качестве обеспечения. Я становлюсь поручителем. Моя валюта — душа. Я умру вместо вас.

Он сделал паузу, давая ей осознать масштаб аферы.

— Это глобально. Это рискованно. Но это — единственный путь, который не заставит Шинигами разорвать сделку и не аннулирует печать. Мы не обманываем бога. Мы предлагаем ему более выгодные условия обслуживания долга.

Кушина молча переваривала информацию. Её ум, отточенный годами управления демоном, схватывал суть.

— Значит, ты не отменяешь смерть. Ты меняешь её юридические последствия. Минато совершит ритуал. Он заплатит своей душой. Но по новому, дополненному контракту, эта душа не уходит к нему. Она отправляется на твой «счёт» — в Комплекс — с правом последующего возвращения в новый сосуд. Моя — тоже. Это и есть план «Инвертированный Призрак». Мы умрём для этого мира. Но ваше существование не прекратится.

— Да. — Дима кивнул, и на его лице промелькнула тень беспокойства, редкая для него. — Но главный технический риск. В Минато и том втором разуме. В момент смерти, когда сознание наиболее уязвимо, связь между Минато и его Призраком. В процессе этой сделки если я не вытащу обоих каждый из них умрёт. Поэтому Иса разделит их. Будет больно, но они выживут. Система уверена в своих словах, но я сомневаюсь. Я не могу доверять ей целиком и полностью.

— Хорошо, — Кушина выпрямилась. Её решение было принято. — Тогда мой вопрос не о шансах. О последствиях для Наруто. Если печать будет скреплена твоим допконтрактом… что это изменит для него?

Дима взглянул на неё с новым, чуть более уважительным интересом. Она мыслила стратегически, а не эмоционально.

На этих словах он улыбнулся. — Во-первых, печать будет стабильнее. Поскольку цена будет более большой. Во-вторых Шинигами получит гарантии, значит, не будет «экономить» на мощности. В третих, Девятихвостый будет заперт плотнее.

Это было больше, чем она рассчитывала. — Цена?

— Для него? Никакой. Только я и вы будем страдать. Для меня — расход ресурсов. Для вас… — он посмотрел на неё прямо, — …ваша «смерть» будет абсолютно идеальной. Никто, кроме нас троих, не узнает правды. Для деревни, для друзей, для самого Наруто — вы станете героями-призраками. Легендой. И только через годы, когда я приду за ним, вы сможете… начать исправлять ошибки издалека. Через сны. Через тихие подсказки. На десятилетия. Но это гарант.

— Это долгая игра, Кушина. На десятилетия. Но это гарант.

Он замолчал. Сказал всё, что было нужно. Теперь в его глазах промелькнуло нечто иное — не расчёт, а отстранённое любопытство, будто он сам наблюдал за своими действиями со стороны.

— Есть ещё один аспект, — произнёс он, и его голос потерял лекторскую чёткость, стал чуть более… задумчивым. — Процедура с Минато и контракт.

***

— Я дома, — прозвучал голос Минато, и в нём была знакомая усталость, приглушённая теплотой.

Кушина встрепенулась. Не как хозяйка, а как солдат по тревоге. Её взгляд на долю секунды метнулся к Диме. Тот лишь медленно, почти незаметно кивнул: «Сейчас». И растворился в воздухе — не в дым, а словно стёрся ластиком с реальности, оставив после себя лишь лёгкое дрожание света.

Сердце Кушины, только что закованное в лёд решения, ударило об рёбра. Она встала, движения её были автоматически плавными, но внутри всё кричало. Она должна была сыграть. Сыграть себя. Ту, которой уже не было.

Когда Минато вошёл в гостиную, он замер на пороге. Его взгляд — острый, сканирующий — скользнул по ней, по столу, по пустому креслу напротив.

— Гости? — спросил он тише, и в голосе появилась профессиональная осторожность. — Что-то не так, Кушина?

«Всё не так», — хотелось выкрикнуть ей. Вместо этого она сделала шаг к кухне, отворачивая лицо.

— Всё в порядке. Садись, я накрою. Ты голоден?

Она чувствовала его взгляд на своей спине. Он что-то считывал. Чуял.

И тогда в комнату ворвался вихрь цвета и звука.

— Па-а-а-па!

Мальчик с солнечными волосами и веснушчатым лицом пронёсся мимо Минато и запрыгнул на стул. Минато ахнул. Не от удивления — от удара в самое нутро. Эта солнечная улыбка, эти голубые глаза, эти отметины на щеках. Знакомо. До боли, до слёз знакомо. Наруто.

Иллюзия была идеальной. Запах детского пота и печенья, блеск слишком-синих глаз, неуклюжесть движений. Кушина, наблюдая краем глаза, увидела, как лицо Минато побелело. Не от страха. От перегрузки. Его разум, лучший инструмент анализа в Конохе, начал дико скрипеть, сравнивая несоответствия. Где оно? Где второе дыхание в его собственной голове?

— Наруто! Руки! — её голос прозвучал слишком резко, почти истерично. Но это сошло за материнскую строгость.

Сцена пролетела как в тумане. Мальчик убежал в ванную. Минато, на автомате, последовал за ним, его движения были механическими, взгляд — остекленевшим, устремлённым внутрь себя, в поисках сбоя.

У раковины он остановился, уставившись на струю воды. Тишина в голове была оглушительной. Это и было тем самым отсутствием. Призрак молчал. Его вечный, назойливый шепот, его «жужжание» — пропало. Значит…

— Понял, наконец? — Тихий голос прозвучал прямо за его ухом.

Тело Минато среагировало раньше мысли. Взрыв скорости и подавленной ярости, не нуждающийся в технике — чистый инстинкт выживания. Кунай просвистел в воздухе и… растворился в сантиметре от лица мальчика, рассыпавшись на золотистую пыль. Расенган, уже рождавшийся в ладони, погас, словно его душили.

Мальчик не моргнул. Он смотрел на Минато с холодным, взрослым любопытством.

— Краш-тест пройден. На грани. Под максимальным погружением ты нашёл аномалию, — голос из детских уст звучал чуждо и мерно. — Поздравляю. Ты не сошёл с ума. По крайней мере окончательно. Пойдём. Объяснения будут за столом.

Иллюзия заколебалась. Форма мальчика поплыла, вытягиваясь, темнея. Когда Минато вышел в гостиную следом, перед ним уже стоял тот самый незнакомец из белой комнаты — Дима. Но теперь Минато видел его иначе. В его чёрных, бездонных глазах читалась не было злобы, а внутренняя радость.

Кушина сидела за столом, стиснув руки на коленях. Её лицо было маской.

— Это не Цукуёми или другая мощная иллюзия. — Тихо сказал Дима, отвечая на немой вопрос в глазах Минато. — Мы находимся сейчас находимся во сне. Я должен был быть уверен, что связь с твоим... "тёмным попутчиком" достаточно хрупка. Было достаточно опасно вас разделять.

Минато медленно опустился на стул. Гнев, замешательство, шок — всё это кипело в нём. Бурлило и обещало взорваться в любой момент. Но поверх этого, холодной накипью, поднималось понимание. Понимание масштаба игры и его роли в ней.

— Значит, это правда. — Выдавил он, глядя на Кушину. — Всё, что я «видел»... Будущее. Наруто? Он реален.

Он повернулся к Диме, и в его глазах, обычно добрых, вспыхнул голубой свет Расенгана — холодный и уничтожающий.

— И ты — Голос Минато стал тихим и опасным, как шипение запального шнура. — Ты решил проверить свою теорию на мне, устроив представление с моим сыном в главной роли?

Воздух между ними мгновенно стал тяжёлым, а ситуация накалилась до предела. Одно неверное слово, движение или вдох, Намикадзе был готов убить человека перед собой. Кушина замерла. Дима лишь наклонил голову, принимая вызов.

— Я решил убедиться, что не убиваю тебя в процессе спасения, Минато Намикадзе. Теперь я уверен. Мы можем поговорить о контракте. О будущем, о пророчестве, о твоём сыне.

Квест:Второй мир. 1.12 Разговор парочки или Решение конфликта и мини глава.

— Я решил убедиться, что не убиваю тебя в процессе спасения, Минато Намикадзе. Теперь я уверен. Мы можем поговорить о контракте. О будущем, о пророчестве, о твоём сыне. — закончил Дима, не отводя взгляда от голубого пламени в глазах Минато.

Воздух в гостиной Намикадзе звенел от напряжения. Минато стоял, и каждый мускул в его теле был собран в тугую пружину, готовую сорваться в убийственном рывке. Кушина застыла между ними, её взгляд метался от мужа к Диме, но тело оставалось неподвижным — она не встала на чью-либо сторону. Она была мостом через пропасть, которую только что прорыл Дима.

— «Убедиться»? — Голос Минато был тише шепота, но резал слух, как сталь. — Ты использовал образ моего сына. Влез в мою голову и сыграл на самом больном. И называешь это «убедиться»?

Дима не моргнул. Его лицо оставалось маской усталой сосредоточенности, но в глубине черных глаз что-то дрогнуло — не страх, а скорее признание тяжести содеянного.

— Да. — Ответил он без колебаний. — И я признаю: это была ошибка. Тактическая. Не в цели, а в исполнении. Я спровоцировал неконтролируемую эмоциональную реакцию, когда требовалась холодная аналитика. Я… не рассчитал силу привязки. Прошу прощения за причиненную боль. Это не оправдание. Это — сбоя в моих расчетах.

Минато ахнул — не от извинений, а от их тона. Это не было раскаянием. Это был отчет об ошибке. Бесчеловечно, цинично… Но в глазах этого человека он видел эмоции, которые он пытался скрыть. Ярость Хокаге, лишенная выхода в мгновенной атаке, начала оседать, превращаясь в ледяную, бритвенно-острую концентрацию.

" Он извиняется как инженер за поломку станка. Не потому что жалеет станок, а потому что это нарушило производственный процесс. Он не боится меня. Но при этом в нём есть эмоции? Почему мне кажется что я смотрю на ещё одного Какаши? Он сожалеет о помехе для «разговора». Какого разговора? "

— Что тебе нужно? — Выдохнул Минато, не расслабляясь. Его взгляд скользнул к Кушине. Она встретила его глаза и медленно, почти незаметно, кивнула. Один раз.

" Да. Это важно. "

Этот кивок придавил ярость, как пресс, никуда его не убирая. Если она после всего, что было, слушает этого человека… Значит, ставки выше, чем его оскорбленное отцовство.

Дима, видя сдвиг, сделал едва уловимый выдох — не облегчение, а переход к следующей фазе.

— Контракт о совместном оперативном сотрудничестве — Произнес он, и его голос снова стал ровным, лекционным. — Но прежде чем говорить о нем, необходим базис. Вы должны понимать, кто я и зачем здесь. Иначе все последующие слова будут звучать как бред или манипуляция.

Он отступил на шаг, разрывая линию прямой конфронтации, и жестом указал на пустое кресло напротив себя. Жест не приглашения гостя, а расстановки фигур на диаграмме.

— Садись, Минато Намикадзе. Не как оскорбленный отец. Садись как Четвертый Хокаге, которому сейчас представят доклад об экзистенциальной угрозе его деревне и единственном возможном пути ее нейтрализации. Садись как человек которому важна судьба этого мира. Как я смею сказать, твоя жена уже ознакомилась со всем и она ужу подписала предварительное соглашение. Теперь — твоя очередь.

Слова падали, как камни. «Экзистенциальная угроза». «Единственный путь». «Она уже подписала».

Минато медленно, перевел взгляд с Димы на Кушину, каждое его движение было под контролем. Он искал в ее глазах признаки принуждения, помутнения, страха. Он видел усталость, тяжесть неподъемного знания… и твердую, выстраданную решимость. Она выглядела так, будто неделю не спала, но ее поза была прямой. В глазах боль и вес целого мира.

" Она не сломлена. Она… перегружена правдой. Правдой, которую он ей показал. И она поверила. Добровольно. "

Логика, холодный аналитический ум, который и сделал его Хокаге, начал работать, отсекая эмоции. Если противник, обладающий властью над снами и доступом к глубочайшим страхам, не атакует, а предлагает разговор… Если его собственная жена, упрямая и яростная Кушина, соглашается на этот разговор… Значит, информация обладает свойством неопровержимости. Значит, «угроза» — реальна.

Минато разжал кулаки, которых сам не замечал. Не садясь, он скрестил руки на груди — барьер, поза оценки.

— Говори. Кто ты? И что за угроза? — его голос потерял ярость, в нем звучала только сталь командира, принимающего донесение в штабе.

Дима кивнул, как будто именно этого и ждал. Он тоже не сел.

— Я — внешний оператор. Агент по сбору и утилизации аномалий. Мое присутствие в этом мире обусловлено заданием. — В воздухе между ними вспыхнули те самые, холодные строки системного текста. [Условие: Соберите все аномалии...] [Живые Аномалии: 0/9]

Минато мгновенно считал информацию. Его глаза сузились.

— Девять… Хвостатых. Ты охотишься на биджу. Не знаю чем это ещё может быть.

— Верно. Их существование в вашем мире это аномалия. Организация в которой я состою занимается тем что забирает аномалии из других миров. Это моя первая миссия, но как вы вы можете видеть я уже наломал дров. Для этого мне требуются локальные союзники. Информация, доступ, операционное прикрытие. — Дима сделал паузу, его взгляд стал пронзительным. — Вы, Минато Намикадзе, и Узумаки Кушина, являетесь оптимальными кандидатами. Не только по силе или положению. По причине неизменности ваших базовых мотиваторов: защита Конохи и защита семьи. Это делает ваши действия предсказуемыми и позволяет мне строить долгосрочный план. Ко всему прочему вы идеальные сотрудники для нас.

" Он говорит о нас как о… надежных союзниках, но что-то в его словах не так. " — Пронеслось в голове у Минато. Это было оскорбительно и… страшно логично.

— А что мы получаем взамен? — спросил Минато, пропуская мимо ушей всю эту «оптимальность». — За помощь в твоей «охоте»?

Впервые за весь разговор на лице Димы промелькнуло что-то, кроме усталой концентрации. Тень чего-то тяжелого и неизбежного.

— Вы? Хороший конец в этой истории. — Тихо сказал он. — Кушина уже видела «исходный сценарий». Она подписала контракт на «модифицированную версию». Там есть пункт о «счастливом финале». Этот контракт я обязан выполнить как бы мне этого не хотелось. Это не метафора. Это юридический пункт об условиях вашего воссоединения и последующего активного участия в будущем вашего сына после завершения моей основной миссии.

В его леденящих словах, истине и реализме была чудовищная убедительность. Узумаки которая знала всю правду, опустила свой взгляд. В её разуме мелькали образы их будущего.

Минато почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он посмотрел на Кушину. Почувствав его взгляд она взглянула на него, и в ее глазах стояло молчаливое: " Это правда. Я проверила. Другого пути нет. "

— Ты говоришь, будто мы не можем решить свои проблемы сами. В чём твоя увренность? Ты говоришь так будто мы уже мертвы. — Голос Минато стал глухим.

— Можете. — Согласился Дима. — Вот только это будет оттягиванием неизбежного. Скрытые враги, тайны и секреты, личности которые хотят мести. О обо всём этом, вы даже не подозревали, но с моим прибытием вы узнаете о них всё. Перед вами сижу я, хоть сейчас я не могу себя назвать человеком, но скажу так. Я знаю будущие которое предсказала одна старая жаба.

Тишина повисла вновь, но теперь это была тишина перед принятием решения, а не перед боем.

— Прежде чем что-либо обсуждать. — Минато выпрямился, и его голос зазвучал с новой, холодной силой. — Один прямой вопрос. Как мы вообще тебе можем верить? Как я могу тебе поверить?

Что-то в глазах Димы мелькнуло. Огонёк чего-то что даже он сам не смог бы описать. — Ты и сам уже проверил на себе разве нет? Вспомни. Это ведь было совсем недавно, верно?

Минато замер. Его взгляд, до этого сфокусированный на лице Димы, потерял резкость, обратившись внутрь себя. Он вспоминал.

Он вспоминал сон. Не просто кошмар — тот, другой сон, где он был не один. Где в месте с ним был его "призрак", они действовали как одно целое. Где он увидел её — Кушину, но не свою, а другую, марионетку, и всё равно сердце сжалось. Где он сражался с тенью Девятихвостого и с тем, в маске, кто рвал пространство. Где он, в отчаянии, решился на крайнюю меру — призвал того, кого призывать нельзя было даже во сне. И тогда явился Он. Бог Смерти. Точнее должен был, но этого он уже не помнил, следующим воспоминанием было то как он входил в это место.

Минато медленно поднял глаза на Диму.

— Тот сон... это был ты. Ты создал его. И ты был там. Шинигами... ты говорил с ним верно?

Это было не вопросом. Это было осознанием.

Дима кивнул, один раз, коротко.

— Да. Мне нужно было понять природу связи между тобой и твоим... вторым «я». Существовал ли он самом деле, кто или что он такое. Проверить, как твоё сознание отреагирует на столкновение с элементами грядущего. Ты прошёл проверку поступил точно также как и было предсказано. Более того, ты сам, своими действиями, подтвердил правдивость моих данных. Ты увидел неизвестного. Ты почувствовал его технику. Ты ощутил угрозу. И ты инстинктивно принял то самое решение, которое, принимаешь в реальности. Это не было внушением. Это было твоим собственным выбором, сделанным на основе предоставленной твоему подсознанию информации.

Минато почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот человек не просто показывал картинки. Он погружал его в симуляцию, настолько реалистичную, что инстинкты и логика срабатывали точно так же, как в жизни. Хотя она выглядела как нарисованная красками. Однако теперь когда он видел дом в котором они находились, Намикадзе совершенно не сомневался, будь на то его воля, даже та симуляция были идеальной версией событий будущего. И в этом сне... он действительно решил использовать «Тот» ритуал.

— Шинигами разве я не смог заключить договор с ним? Я почувствовал что сделка была совершена. Что это значит?

На лице Димы промелькнула тень раздражения, быстро подавленная. Он явно не хотел углубляться в эту тему.

— Это значит что ты действительно призвал бога смерти, вот только говорить он с тобой не стал. Его заинтересовала моя персона.

— Твоё задание — собрать биджу. Всех девятерых. — Уточнил Минато, возвращаясь к сути. Его ум уже работал, оценивая масштаб. — Это невозможно без тотальной войны. Биджу — это оружие деревень, символы силы. Их обладатели — джинчурики, часто ключевые фигуры. Ты предлагаешь развязать конфликт, который поглотит весь мир шиноби. Тем более моя жена один из этих джинчурики и я ума не могу предположить как ты собираешься исполнить свой план при этом не убив мою жену в процессе.

— То что я конкретно предлагаю, сейчас рассказывать не буду. Однако скажу. Я планирую вмешаться в известное мне будущие и скорректировать его так, чтобы будущие работало на счастливый финал. Конфликт который запланирован теми, кто стоит за масками. Теми, кто уже начал свою игру. Моя миссия — изъять аномалии, но я не обязан делать это грубо. Я могу действовать точечно, с помощью местных союзников, минимизируя потери. Более того. — Он сделал паузу. — Выполнение моей миссии автоматически лишит этих «других» их главных инструментов и сорвёт их планы. Мы сможем убить двух зайцев: я выполню задание, а вы обезвредите угрозу, о которой даже не подозреваете.

Минато снова посмотрел на Кушину. Она молча слушала, её лицо было непроницаемым. Она уже знала всё это. И она согласилась.

— Ты всё время говоришь о «счастливом финале». Что конкретно это означает для нас? Для нашего сына?

— Это означает. — Дима говорил чётко, отчеканивая каждое слово. — Как я упоминал ранее, это значит что после исполнения моей миссии я гарантирую вам. Что после всего произошедшего вы получите семью, вы сможете жить в светлом для всех будущем. Я и моя организация хочет спасения для этого мира.

— Счастливый конец для вас это буквально то что я и подразумеваю под этим. Светлое будущие, как только вы подпишите контракт, вы сможете понять всю суть того что я имею ввиду. В этом деле обходима полная честность, верно? — Жестом указывая на Кушину. Его намёк был понят.

Минато закрыл глаза. Это было безумие. Это была сделка ничуть не лучше контракта с Шинигами. Этот человек был логичен, строил маску, играет перед ним, но Минато как опытный шиноби и правитель деревни Листа видел его насквозь. Его предложение обещало и сулило слишком большими выгодами. Если то будущее, что увидела Кушина, реально... то это единственный способ обернуть её во благо. Единственный шанс остаться с сыном, пусть и в таком странном, урезанном виде.

Он открыл глаза. В них не осталось ни ярости, ни сомнений. Только решимость, зеркальная решимости его жены, но его ответ был другой. Ему этого было недостаточно, нужно было больше.

— Покажи мне, — сказал Минато. — Всё, что ты показал ей. Я должен увидеть сам. Только тогда я смогу принять решение.

Дима обменялся взглядом с Узумаки. Та едва заметно кивнула. Она знала, что это необходимо и также знал что иного выбора у них небыло.

— Хорошо — Сказал Дима. — Но предупреждаю: это не будет быстро. И это изменит тебя. Как изменило её.

— Я готов. — Ответил Минато. Выслушать человека всегда было выгоднее чем просто отказывать в диалоге.

Дима поднял руку. Комната вокруг них начала таять, растворяться в потоках света и тени. Минато почувствовал лёгкое головокружение, но его взгляд был твёрдо устремлён на Диму.

— Тогда добро пожаловать в кинотеатр. — Тихо произнёс Дима. — Где время течёт иначе, а правда иногда больнее любого кошмара.

Мир вокруг окончательно перестроился. Они стояли в просторном, тёмном зале. Перед ними был гигантский экран, а вокруг — ряды удобных кресел. Сбоку виднелись двери, ведущие, судя по всему, в жилые помещения.

— Здесь ты увидишь историю твоего сына. — Cказал Дима. — Всю хронологию, все ключевые события. Ты можешь останавливать, перематывать, изучать детали. У тебя есть... условно, два месяца субъективного времени. В реальном мире только наступит утро. Вы и так потратили на всё про всё три месяца. Кушина будет с тобой. Она уже знает материал, но, думаю, она не против пересмотреть некоторые моменты.

Кушина подошла к Минато и взяла его за руку. Её пальцы были холодными, но сильными.

— Это будет тяжело. — Предупредила она. — Но это необходимо.

Минато сжал её руку в ответ. Он был готов. Как Хокаге, как отец, как муж. Он должен был знать.

— Я буду ждать вас в конце лестницы на вверх. Если вам что-то будет нужно обращаетесь к Альфреду, он был создан для помощи вам.

Они сели в кресла. Экран засветился. По нему побежали знакомые титры, а затем показался маленький, одинокий мальчик с веснушками на щеках, спящий на холодном полу пустой квартиры...

Дима остался стоять сзади, наблюдая. Его лицо было серьёзным. Первая часть плана была выполнена. Минато вовлечён. Теперь всё зависело от того, какой вывод он сделает после просмотра. Но Дима был почти уверен в результате. Потому что правда, которую он им показывал, была неопровержима.

А сам он... ему нужно было отдохнуть. Эти переговоры вытянули из него все силы. Он тихо вышел из зала, оставив супругов наедине с судьбой их сына.

***

Экран погас, оставив после себя гулкую, тяжёлую тишину. Минато сидел, откинувшись в кресле. Его лицо было бледным, глаза — красными от бессонницы и невыплаканных слёз. Перед ним на столе лежали груды исписанных листков — его собственные расчёты, графики, попытки найти слабые места в увиденной хронологии.

Он повернулся к Кушине. Она сидела неподвижно, уставившись в тёмный экран, но её взгляд был острым, сосредоточенным. Не пустым, а работающим.

— Кушина. — Его голос сорвался, и он сглотнул. — Мы не можем. Мы не можем просто принять это. Мы должны найти другой путь. Любой.

Она медленно перевела на него взгляд. В её глазах не было удивления. Была усталая, горькая мудрость и понимание.

— Я уже искала, — Сказала она тихо. — Все полтора месяца, я перерабатывала твой бой и детали показные им. Я перепробовала всё, а с каждой просмотренной серией было всё хуже и хуже. Хочешь послушать?

Минато кивнул, его взгляд загорелся слабой, отчаянной надеждой.

Кушина вздохнула и поднялась. Её движения были плавными, лишёнными обычной резкости. Она подошла к пустому экрану, и он ожил, показывая не кадры из жизни Наруто, а схемы, наброски, списки.

— План №1: «Бегство и Усиление». Мы скрываем беременность от всех. В назначенный день мы не рожаем в том убежище или Конохе вообще. Мы уезжаем. Далеко. В Страну Волн, на острова, куда угодно. Я рожаю там. Мы растим Наруто втайне, тренируем его сами. Я учу его контролировать силы биджу, в которого мы в него перезапечатаем, он становится сильнейшим джинчуурики в истории. Когда он будет готов, мы возвращаемся и очищаем Коноху от всех угроз.

— Изъян: — Кушина коснулась экрана, и схема покрылась трещинами. — Во-первых, мой собственный статус джинчурики. Коноха никогда не отпустит меня. Исчезновение Хокаге и джинчуурики вызовет панику, войну, тотальные поиски. Нас найдут и ко всему прочему это сделает Коноху слабой. Или найдут Наруто, когда он подрастёт. Во-вторых, «Обито». Он обладает техникой пространства. Если он хочет найти нас — он найдёт. В каноне он нашёл секретное убежище, охраняемое лучшими шиноби и прошёл через все печати в буквально в другом мире.

— Уединённый дом его не остановит. В-третьих, и самое главное — гарантии. Ты уже знаешь достаточно про эти события и должен сам сделать выводы. Если мы не умрёт тех событий не случиться.

— План №2: «Упреждающий Удар» Мы не ждём. Мы выявляем заговорщиков заранее. Ты, как Хокаге, используешь все ресурсы Конохи, чтобы уничтожить базу «Акацуки». Мы собираем совет кланов, формируем альянс деревень, раскрываем угрозу, и уничтожаем их до того, как они атакуют.

— Изъян: — На схеме появились знаки вопроса над силуэтами. — Мы не можем доверять древнем. Кири уже в их власти. Суна на подходе. Страна Молний вообще против нас заготавливает заговор, да и у нас с ними война. С ними у нас ну уж очень плохие отношения, остаёться только Камень, но этого нам не хватит. Все только начали оправляться после Третей Мировой Войны. Да, и мало кто нам поверят. Время ну уж очень плохое и не удачно выбранное, а на его стороне Дождь и Пейн в самом расцвете сил.

— План №3: «Жертва Печати» Мы отказываемся от ребёнка. Или… я на раннем сроке перезапечатывают Кураму в другой, более стабильный сосуд. В тебя, например. Ты становишься джинчурики. Мы фиктивно «теряем» ребёнка. Угроза уходит. Мы живём.

— Изъян: — Голос Кушины дрогнул впервые. — Во-первых, это технически почти невозможно без риска смерти для нас обоих и ребёнка. Курама не пересадить, как цветок в горшок. Во-вторых, даже если получится… что это меняет? Обито хочет собрать всех биджу. Неважно, в ком они. Они придут за тобой. С новой силой, потому что ты — Хокаге, и твоя смерть будет ещё большим ударом по деревне. Ко всему прочему тебе придёться достаточно долгое время обучаться контролю чакры и всему остальному заного. Это как учится ходить. Наруто, оставшийся без родителей и неся на себе клеймо «погибшего сына Хокаге», будет так же одинок и несчастен, но при этом ещё и беззащитен. Он станет лёгкой мишенью для мести, манипуляций. Этот план не спасает его. Он обрекает его на смерть в безвестности.

— План №4: «Изменение Ритуала» Мы принимаем смерть, но меняем условия. Ты не используешь Шики Фууджин. Мы оба просто сражаемся до конца, уводим Кураму подальше и погибаем, стараясь нанести ему максимальный урон. Печать на Наруто накладывает кто-то другой (Джирайя, Хирузен) по упрощённому варианту.

— Изъян: — Кушина покачала головой. — Без Ритуала Бога Смерти печать будет неполной и нестабильной. Курама не будет разделён на инь и ян. В Наруто попадёт вся его ярость, умноженная на нашу смерть и урон. Он не сможет с ней справиться. Он либо сгорит, либо станет оружием, которое сожжёт Коноху изнутри, а если нет. Ритуал — не прихоть. Это единственный известный способ создать баланс. Разделить тёмную и светлую части, дав сыну шанс их примирить. Отказ от ритуала — это приговор ему. Разделённый Курама это также способ воздействовать на Гедо.

Она выдохнула, погасила экран и повернулась к Минато. Её лицо было искажено болью, но глаза горели холодным, ясным светом.

— Я придумывала планы, где мы выживали вдвоём. Планы, где выживал только ты. Планы, где выживала только я. Планы, где мы все трое бежали. В каждом из них была одна критическая точка, которая всё рушила. Либо сила Курамы, либо пространственная техника Обито, либо политика деревень, либо проклятие печатей Узумаки и Шинигами. И каждый раз, когда я находила теоретическое решение для одной проблемы, возникали две новых.

Она подошла к нему и взяла его лицо в ладони. — Я даже смогла создать план в котором мы плавно меняем историю, и для начала выживаем в Конохе. Меняем мир вокруг, под наши нужды, но этот хрупкий мир не продлиться долго.

— Минато. Любимый. Я может не лучший тактик в Конохе. Но это — не поле боя. Это — уравнение с нулевой суммой. Наши жизни — это переменные, которые должны быть приравнены к нулю, чтобы результат — был положительным. Эл… он не предлагает нам сдаться. Он предлагает взломать формулу. Подменить ноль на… на переменную Х. На существование после смерти. На шанс быть с ним, пусть и в тени. Это не победа. Это — единственная ничья, которая для нас доступна. И я… я готова на неё. Ради его улыбки. Ради его будущего.

Знание будущего стало наркотиком. Если бы они не знали полной историей, они могли выбрать полный вариант. Минато смотрел на неё, и последние осколки сопротивления таяли в его глазах. Он видел не сломленную женщину, а генерала, проигравшего битву, но нашедшего единственный способ спасти страну. Её планы были блестящи, логичны, дерзки. И все они вели в тупик. Её анализ был безжалостен — к врагу, к обстоятельствам и к себе самой.

Он обнял её, прижал к себе, чувствуя, как она дрожит от подавленных рыданий.

— Хорошо, — прошептал он ей в волосы. — Хорошо. Если это единственный путь… мы пройдём его вместе. До самого конца. И после.

Он посмотрел на дверь зала, за которой их ждал Дима. Решение было принято. Не из отчаяния, а после исчерпывающего, беспощадного стратегического анализа. Теперь им оставалось только подписать контракт и начать готовиться к величайшей мистификации в истории шиноби — к собственной идеально спланированной смерти.

Но у них ещё оставалось время.

Квест:Второй мир. 1.13 Предложения или Пора домой.

Когда дверь в подвал закрылась Дима посмотрел на длинный лестничный пролёт, тишина гостиной обрушилась на Диму с новой, почти физической тяжестью. Он стоял, слушая, как затихают их шаги на лестнице, ведущей в кинотеатр-архив. Улыбка, искренняя и тёплая, ещё держалась на его лице — последний луч перед погружением в холодные воды необходимого расчёта.

Она исчезла мгновенно, сменившись сосредоточенной усталостью.

«Два часа объективного времени. Два месяца субъективного у них. Достаточно, чтобы всё увидеть и принять решение. Достаточно, чтобы я успел сделать следующее».

Вместо этого он щёлкнул пальцами, и пространство комнаты сжалось, перестроившись.

Дима сел за стол, закрыл глаза и погрузился глубже — не в сон, а в его подкладку, в тот слой сновидения, где обитали не образы, а чистые ментальные конструкты. И вызвал его. Кошмар чувствовал что может покорить небеса, самая сложная часть плана была устранена. Минато сел за стол переговоров, остальное детали.

Тень появилась не сразу. Сначала это было просто пятно искажения в углу комнаты — тёмное, пульсирующее, лишённое формы. Оно колебалось, будто не решаясь материализоваться. Потом потянулось к лестнице.

— Зачем тебе туда идти? — тихо спросил Дима, не открывая глаз. — Ты там что-то забыл?

Движение прекратилось. Тень замерла, затем медленно, почти нехотя, поплыла к центру комнаты. Она остановилась в дверном проёме, неопределённая, словно сама тьма обрела трёхмерность, но отказалась выбрать облик.

— Чего застыл? — Дима наконец открыл глаза. Его взгляд был спокоен, устал, лишён какой-либо угрозы. Он сидел, опершись локтями о стол, а перед ним дымилась чашка с чем-то, отдалённо напоминающим лапшу. — В первый раз красавчика видишь?

— Да нет. Каждый день в зеркале вижу. А ты, собственно, кто? И где я нахожусь?

Дима взял чашку, сделал глоток, слегка поморщился.

— Для непосвящённых я — Эл. Ты находишься в общем сновидении. То есть во сне. — Он поставил чашку и жестом указал на три стопки бумаг, лежащие на столе. — Предположу твой следующий вопрос. Зачем же ты мне нужен? Всё просто: я хочу нанять тебя как сотрудника моей организации. Вот документы Кушины и Минато. — Он коснулся двух папок с красными и жёлтыми закладками. — А вот твой. С тёмно-жёлтыми. Изучай.

Тень — замерла на месте. Его безликая форма колебалась, будто в невидимом потоке. Затем он «подплыл» к столу, и от его поверхности протянулось нечто вроде щупальца или сгустка тени, который аккуратно подхватил указанную папку. Процесс «чтения» занял несколько секунд — не глазами, а каким-то внутренним сканированием.

— Что я, в лице Конохи, получу? — спросил Второй, его голос оставался ровным. — А также хочу прояснить два момента. Первое: как я могу умереть физически, если я являюсь лишь второстепенной личностью, ментальным фантомом? Второе: почему я имею такую… неопределённую форму?

Дима откинулся на подушке, скрестив руки.

— Коноха получит то же, что и от Минато. Она получит жизнь. Долгую, стабильную, без катастрофы, которую я предотвращу. А ты… ты получишь легитимность. Тело. Отдельное существование. Не как тень в чужом сознании, а как самостоятельный агент с полномочиями. Что касается твоей формы… — Дима сделал паузу, его взгляд стал аналитическим. — Ты выглядишь так, потому что никогда не задумывался о том, как хочешь выглядеть. У тебя не было необходимости. Ты — функция, придаток, инструмент. Я предлагаю тебе стать кем-то большим. Но для начала тебе нужно решить, кем именно.

По комнате прошла волна… не энергии чакры, а чего-то иного. Сгустка концентрации, воли. Искажённая тень начала меняться. Она сжималась, вытягивалась, пробовала формы — то угловатые, то плавные. Дима наблюдал молча, давая процессу идти своим чередом. Это был важный момент — первое самостоятельное эстетическое решение существа, которое до сих пор определялось только своей утилитарной функцией.

Наконец форма стабилизировалась. Перед Димой стоял молодой человек. Тёмно-золотистые волосы, падающие на лоб. Глаза цвета тёмной морской глубины — такие же, как у Минато, но в них не было ни его тепла, ни его усталой мудрости. Только бесконечная, спокойная глубина. Черты лица были узнаваемы — тот же овал, тот же подбородок, но всё словно сошло с чертежа, лишившись индивидуальных, живых асимметрий. Ему можно было дать и пятнадцать, и двадцать лет. Это был Минато, вычеканенный из стали, а не вылепленный из плоти и опыта.

Дима кивнул, без одобрения или осуждения — просто подтверждая изменения. — Неплохо. Удобно?

— Функционально, — ответил Второй, впервые оглядывая свои руки, сжимая и разжимая пальцы. — Эта форма оптимальна для социального взаимодействия и не вызовет лишних вопросов, будучи производной от оригинала.

— Объяснения будут позже. Сейчас важнее другое. — Дима встал и подошёл к нему. Теперь они стояли почти наравне. — Ты прочитал контракт. Ты видел условия. «Физическая смерть» для тебя — это не биологический конец. Это момент разделения. Ритуал, который проведёт Минато, затронет и тебя. Если мы не подготовимся, ты можешь быть поглощён Шинигами как часть его души, либо уничтожен в процессе. Мой план предполагает извлечение тебя с последующей материализацией. Будет больно. Будет… неестественно. Но это единственный способ дать тебе самостоятельность.

Второй смотрел на него не моргая. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз что-шелохнулось — не страх, а интенсивный расчёт.

— Риск высок. Однако альтернатива — вечное существование в качестве пассажира с постепенным стиранием по мере стабилизации сознания оригинала — неприемлема с точки зрения эффективности и выживания. Я согласен. При условии, что мне будет предоставлен полный доступ к тактическим данным и право голоса при планировании операций.

Уголок рта Димы дрогнул. Не улыбка — скорее признание родственной логики.

— Конечно. Ты не пешка. Ты стратег. Мне такие и нужны. — Он вернулся к столу и взял свою чашку. — Инициация, как у них, будет позже. Сначала тебе нужно увидеть. Не только сухие отчёты, которые ты, наверное, уже подглядел в памяти оригинала. Тебе нужно увидеть контекст. Почему они согласились. Что стоит на кону. У меня для тебя есть отдельная комната. Там — ускоренный курс. Не два месяца. Неделя. Но интенсивный. Готов?

Этого призрака было проще всего завлечь. Дима не уточнил что Минато ещё не подписал диалог, да и не мог он знать что Дима не умеет лгать. Для призрака это был единственный вариант оказаться на плаву уплывающего корабля.

Второй Минато медленно кивнул. В его движении была та же грация, что и у Минато, но без привычной лёгкости — как будто он сознательно воспроизводил каждую мышцу.

— Готов. Логично сначала получить полную картину, а затем принимать окончательные обязательства. Ведите.

Дима повёл его к другой двери, которая появилась в стене. Не та, что вела в кинотеатр к Минато и Кушине. Другая. Более аскетичная.

— Там тебя будет ждать только информация. Никаких удобств. Никаких эмоциональных манипуляций. Чистые данные, хронологии, анализ вероятностей. Как тебе и надо.

— Идеально, — произнёс Второй и без колебаний шагнул в проём.

Дверь закрылась за ним. Дима остался один в тихой комнате. Он вздохнул, и в этот выдох вышла часть колоссального напряжения. Первый этап был завершён. Все три фигуры на доске были расставлены. Теперь — пауза. Ожидание их решений.

Он посмотрел на часы, висящие в воздухе. «1 час 58 минут осталось».

Достаточно, чтобы и самому немного отключиться. Не спать — просто перестать быть на время. Он растворил стол и чашку, лёг прямо на пол, сливаясь с деревом, а воздух наполнился запахом дерева Санто, он позволил тишине заполнить себя. Впереди было ещё много работы. Но впервые за долгое время в этой работе был смысл, выходящий за рамки простого выживания или выполнения чужого задания.

Он закрыл глаза. В последний миг перед отключением ему показалось, что он слышит из-за двери в кинотеатр сдавленный звук — то ли смех, то ли рыдание. Но, возможно, это просто играло воображение. Он знал что это было невозможно.

Тишина длилась ровно один час и сорок семь минут по объективному времени сна. Дима лежал в белизне, не погружаясь в глубокий сон. Ему всё ещё было необходимо поддерживать состояние сна в активном состоянии. Раньше два сознания были в отключке, но теперь они работали и взаимодействовали.

Его разум пребывал в состоянии осознанного отдыха — его сознание было подобно айсбергу: малая часть на поверхности следила за временем, огромная масса под водой перерабатывала информацию, стресс, строила новые нейронные связи, подгоняемые «обнулением возраста». Он чувствовал, как острые углы прошлых травм притупляются, а на их месте возникает… любопытство. Более острое, почти юношеское.

" Опасное " — подумал он.

" Цинизм старика был щитом. А что будет щитом у подростка? "

В нужный момент он открыл глаза и поднялся. Движения были легче, быстрее. Он подошёл к двери, за которой Второй изучал «интенсивный курс». Не открывая её, Дима прислушался к потокам данных. Не было ни звуков, ни эмоциональных всплесков. Только ровный, холодный гул высокоскоростной обработки информации. Идеальный ученик.

Дима щёлкнул пальцами. Дверь растворилась.

Второй стоял посреди абсолютно белой, пустой комнаты. Его глаза были открыты, но взгляд сфокусирован где-то внутри. Перед ним в воздухе плавали десятки голографических окон: хронологические ленты, генеалогические древа кланов, схемы сражений, психологические профили. Он не просто смотрел — он взаимодействовал. Одним движением руки он отбрасывал нерелевантные данные, другим — выстраивал новые логические цепочки. Его лицо оставалось каменным, но по едва заметному дрожанию век Дима понял — информация ударяла с силой физического воздействия.

— Достаточно, — тихо сказал Дима.

Окна погасли. Второй медленно перевёл на него взгляд. В его глубоких, тёмных глазах плавали цифры, даты, имена. Ошметки будущих смертей.

— Они все умрут. — Произнёс Второй. Его голос звучал… устало? Нет. Это был результат его колоссальной системной ошибки. — Учиха. Хирузен. Джирайя. Даже Какаши балансирует на грани в нескольких временных точках. И оригинал. И она. В 90.3% изученных сценариев их смерть — не трагедия, а… неизбежный системный сброс. Как давление в паровом котле.

Дима вошёл в комнату, позволив двери снова материализоваться за его спиной.

— Да. Мир шиноби — это котёл. — Согласился он. — Каждая смерть это огромный толчёк основного сюжета. Смерти Минато и Кушины здесь и сейчас самые ключевые. На их отсутствии или наличии строиться буквально всё. Если не сбросить пар очередной смертью ы рискуем всем. Хотя каноничные события — ключевые, некоторые из них могут и не оказать решающего влияния

— А что если забрать ту девушку которая может читать будущие?

— Разумеется её мы тоже будем вербовать. Мне как раз интересно что будет с этой девушкой. Но нам нужно изымать целевых объектов с минимальным ущербом для системы. Мы работаем с временем и судьбой, мы должны быть хирургами, а не палачами.

Оперившись на дверной косяк но смотрел на спину.

Второй посмотрел на свои руки, снова сжал кулаки. — Моя роль в этом? Я видел пункт контракта. «Обеспечение стабильности сознания оригинала в момент разделения». Я — медицинский инструмент. Страховочная сеть.

— Не только, — поправил Дима. — Ты — независимый оператор. После материализации у тебя будут свои задачи. Свободные руки, а мне они просто необходимы.

Второй медленно кивнул.

— Например, над Учиха. Их психологический профиль указывает на высокий риск деструктивного поведения при сохранении текущих условий. Спасение клана — не благотворительность. Это необходимость для долгосрочной стабильности Конохи. Я просчитал семьдесят три варианта. В пяти из них вмешательство приводит к успеху без критических побочных эффектов. Я хочу доступ к этим расчётам.

Дима не смог сдержать лёгкую улыбку. Он уже не просто соглашается. Он требует ресурсы для своей миссии внутри моей миссии.

— Получишь. После инициации. — Дима сделал шаг вперёд. — Ты готов? Процесс будет болезненным. Ты почувствуешь… разрыв. Твоё нынешнее существование как придатка будет оспорено системой Комплекса. Она попытается тебя каталогизировать, определить как «подсознательный артефакт» или «ментальный паразит». Тебе придётся доказать, что ты — личность.

Второй выпрямился. В его позе появилась та же безупречная готовность, что и у Минато перед решительным броском.

— Я — совокупность алгоритмов выживания, тактических решений и эмоциональных сдержек, сформированных оригиналом за годы службы. Я — необходимая часть целого, обретшая рефлексию. Моя легитимность основана на функциональности. Этого достаточно. Начинайте. Его способ сбежать из мира, я это его Маска Анбу.

— Иса Инициируй.

[Подтверждаю. Обнаружена сложная ментальная структура, вложенная в сознание носителя Минато Намикадзе. Начинаю анализ на автономность…]

Дима видел, как тело Второго напряглось. В белой комнате не было звука, но казалось, что воздух наполнился тихим, высокочастотным визгом — звуком сканирующих лучей, проникающих в самую суть его существа.

[…Обнаружены признаки самостоятельного принятия решений, независимого анализа, уникальных логических построений. Структура не является простым эхом. Признаю условную автономность.]

Второй не издал ни звука, но его лицо исказила гримаса глухой, чисто ментальной боли. Это было не физическое страдание. Это было насильственное определение. Ярлык, вживляемый в его самоощущение.

Дима видел, как из груди Второго потянулись тонкие, почти невидимые нити тёмного света. Они сопротивлялись, тянулись назад, к невидимой точке за стенами комнаты — к Минато, находившемуся в кинотеатре. Это были корни. Корни его существования.

— Держись, — тихо сказал Дима, не имея возможности помочь. Это был его крест. Его выбор. Вектор тоже прошёл через эту боль и он в том числе, знал насколько это было больно.

Второй стиснул зубы. Его глаза, обычно такие тёмные, вспыхнули на мгновение голубым — точь-в-в-точь как Расенган. В этом всплеске была не сила чакры, а чистая, яростная воля. Он схватил руками эти уходящие нити и — мысленно, метафорически — перерезал их.

Тело Второго дернулось и рухнуло на колени. Он дышал тяжело, прерывисто, будто впервые ощутив лёгкие. Он смотрел на свои руки, и в его взгляде было нечто новое — не просто анализ, а удивление. Чувство отделённости. Одиночества.

[Интеграция завершена. Поздравляю с получением нового сотрудника.]

В воздухе перед Димой возник интерфейс:

[Сотрудник: «Второй» / «Призрак» / «Тень» (имя на утверждении)]

[Уровень: D- (потенциал роста: экстремальный. Рекомендация: усиленное обучение)]

[Специализация: Тактический анализ, стратегическое планирование, скрытые операции.]

[Статус: Отделён. Требуется психологическая адаптация.]

D- уровень. Дно пробито не было, го «экстремальный потенциал роста». Система видела в нём чистый, необработанный алмаз логики. Не удержавшись от сравнения он открыл характеристики его первого сотрудника.

[Кушина Узумаки/Намикадзе: сотрудник S+(A-) уровня.]

Дима подошёл и протянул руку. Второй медленно поднял взгляд, затем, после секундного колебания, взял её и позволил помочь себе встать. Его хватка была сильной, но лишённой привычной мышечной памяти оригинала. Новой.

— Добро пожаловать на борт, сотрудник D- уровня. — Сказал Дима без тени насмешки. — Теперь у тебя есть шанс этот уровень поднять. Как голова?

— Всё в порядке. Где они?

Дима взглянул на виртуальные часы.

— У них осталось меньше пары недель. — Указав на дверь в подвал, кивком головы. — У нас… пара минут. Хочешь взглянуть на них? Без вмешательства. Просто… посмотреть.

Он повёл рукой, и стена комнаты стала полупрозрачной. За ней, как в аквариуме, виднелся уютный зал кинотеатра. Минато и Кушина их фигуры размывались силуэтами. Они разговаривали. Кушина что-то горячо доказывала, чертя схемы в воздухе, а Минато слушал, склонив голову, с лицом, на котором боролись отчаяние и восхищение. Потом она замолчала, и он обнял её, прижав к себе.

Второй наблюдал молча.

— Они ищут альтернативные пути. Напрасная трата энергии. Но… необходимая часть процесса принятия. Эмоциональная валидация решения.

— Именно. — Сказал Дима. — Они не сдаются. Они просто находят единственный оставшийся выход. И идут в него вместе.

Он выключил «окно». Наступила тишина.

— Что теперь? — спросил Второй.

— Теперь мы ждём. А пока… у меня к тебе вопрос. Тебе нужно имя. «Второй» — это кличка, а не имя. Хочешь выбрать?

Второй задумался. Его взгляд стал отстранённым.

— Имя… определяет. Задаёт вектор. Пока я — его тень, его несостоявшаяся смерть, его страховка. Возможно… «Каге»? Тень? Нет, слишком прямолинейно. — Он посмотрел на Диму. — Пока можно остаться «Вторым». Когда я что-то сделаю самостоятельно, когда заслужу это — имя появится само.

Дима уважительно кивнул.

— Как скажешь. Тогда, Призрак, приготовься. Скоро конец нашего перерыва. Они выйдут. И начнётся настоящая работа.

Они стояли в гостиной, рождённых из чужих травм и системных ошибок.

Дверь в подвал открылась без звука.

Первой вышла Кушина. Она не выглядела разбитой. Она выглядела перерождённой. Измождение никуда не делось — тени под глазами стали ещё глубже, будто она провела в архиве не два месяца, а двадцать лет. Но её осанка была прямой, как клинок, а в изумрудных глазах горел новый огонь — не ярости Узумаки, а холодной, отточенной решимости. Она увидела Диму, и её глаза опасно блеснули.

Дима успел подумать: «Она прыгнет».

И она прыгнула.

Это не была атака. Это был сокрушительный, не оставляющий выбора захват. Она влетела в него, обхватив руками, повалив на пол с силой, достойной джинчурики. Дима ахнул от неожиданности и чисто рефлекторно телепортировался на метр в сторону, откатившись по полу.

— Минато-сан, — выдохнул он, поднимаясь и смотря на вышедшего следом Хокаге с искренним недоумением, — может, я чего-то не понимаю, но что с вашей женой?

Минато, стоявший на лестнице, слегка кашлянул в кулак. На его лице была странная смесь усталости, глубокой печали и… тёплой, живой улыбки.

— Это она так… благодарит, — сказал он просто. Он спустился и выполнил безупречный, почти церемониальный поклон. — Вообще, спасибо. За этот… отдых.

Когда он выпрямился, с его лица исчезло всё, кроме привычной сосредоточенности командира. Четвёртый Хокаге вернулся к делу.

— Но нам пора поговорить о делах насущных. Как мне к вам присоединиться и где подписаться?

Дима, всё ещё озадаченно поглядывал на Кушину. Она стояла, скрестив руки, и смотрела на него со сложным выражением — где злость смешивалась с чем-то ещё внутри. Дима не решался заглянуть в её сердце своей способностью. Щёлкнул пальцами. В воздухе перед Минато материализовалась знакомая светящаяся папка — его экземпляр контракта.

— Вас совсем не беспокоит её состояние? — Не унимался Дима, жестом приглашая Минато сесть. Для него смерть внутри сна была необратима, а вот для них это было только начало.

— Ничуть. — Ответил тот, принимая удобную позу. — Я её понимаю. После всего увиденного… иногда нужно выплеснуть силу во что-то реальное. Даже если это падение на пол.

Дима покачал головой, но оставил тему. Прошло всего два часа, но он казалось сильно изменился. Дима посмотрел на Минато прямо.

— Для начала предупрежу: будет больно. Система будет заключать с тобой договор, и передаст тебе всю информацю по контраку, каждую его суть. Чтобы иначе трактовать его иначе не выходило, а также твою душу и привязывают к комплексу. Ты готов?

Минато ответил одним кивком. Его взгляд был ясен.

— Иса. Запускай Инициацию.

Процесс для него был иным, чем для Кушины или Второго. Не волной шока, а пронзающей точностью. Дима видел, как тело Минато на мгновение стало абсолютно неподвижным, лишь глаза закатились, заполнившись бегущими строками кода. Это была не боль от насильственной интеграции, а боль от слияния — его аналитический ум, его врождённый талант к пространственному мышлению и фуиндзюцу встречались с чужеродной, безразмерной системой логики, ища точки соприкосновения. Это было как вставлять идеальный ключ в идеально сложный, но незнакомый замок.

Через пару минут всё кончилось. Минато вздрогнул, сделал глубокий вдох и открыл глаза.

— Сработало? — спросил он, его голос был чуть хрипловат. — Какой уровень сил?

Дима замер. Это был не тот вопрос, которого он ожидал.

— Откуда ты знаешь про «уровень»? Я об этом не говорил Кушине.

Минато удивлённо приподнял бровь.

— Нам сказал Альфред. Про уровни и всё, что с тобой связано. Но… почему ты об этом не знаешь?

В голове Димы что-то щёлкнуло. Альфред. Робот-помощник в кинотеатре, созданный им на скорую руку как часть «подарка». Он не должен был обладать такой информацией. Если только…

— Альфред не должен был знать о таком, — тихо сказал Дима, чувствуя лёгкий холодок. — Ладно, это я сам выясню потом. Сейчас посмотрю.

Он запросил данные у Исы.

[Поздравляю с получением нового сотрудника уровня SS- (S). Потенциал: трансцендентный. Рекомендация: максимальное вовлечение в стратегическое планирование.]

Дима присвистнул. SS-. На грани с абсолютным S. Выше только теоретический SS+ или мифический SSS. «Трансцендентный потенциал». Система видела в Минато не просто сильного шиноби — она видела в нём архитектора реальности. Одного этого человека хватит для уничтожения или расцвета целых миров.

— Ого. — Выдохнул он. — Довольно неожиданно. У тебя SS- уровень. Мои поздравления. Добро пожаловать на работу.

Он протянул руку. Минато пожал её — крепко, по-деловому. В его рукопожатии была не только сила, но и вес принятого решения.

— Рад присоединиться, — сказал Минато просто.

Дима повернулся к тёмному проходу, ведущему в комнату Второго.

— Может, выйдешь уже? — Позвал он. — Призрак? Может, всё-таки выберешь себе имя?

Из тени проступила фигура. Сначала контуры, затем детали. Молодой человек с тёмно-золотистыми волосами и глазами цвета спокойной морской бездны. Он вышел в свет гостиной, и на мгновение в комнате воцарилась абсолютная тишина.

Кушина замерла. Её рука, только что сжимавшая локоть мужа, разжалась. Она смотрела на лицо, которое знала как своё собственное — тот же овал, те же черты, но словно выточенные из холодного мрамора. В этих глазах не было ни тепла, которое она так любила, ни усталой мудрости, которую уважала. Только глубина. Бездонная и пустая. Её собственное дыхание стало тише, как будто она боялась спугнуть это странное видение.

Минато стоял неподвижно. Он видел своё отражение в зеркалах и на полированных поверхностях тысячи раз. Но это было иное. Это было его лицо, на которое наложили кальку его же профессиональной маски — маски Хокаге, лишённой всех личных черт. Он видел в этой позе свою собственную выучку, в расчёте взгляда — свою аналитическую холодность. Но там, где у него под этой маской жили любовь, страх, усталость, здесь была только чистая функция. Было жутко. Было… откровенно.

— Ещё раз скажу. Нет, спасибо. — Произнёс Призрак. Его голос был точной копией, но плоской, лишённой тембровых вибраций, которые делали голос Минато живым. — Мне достаточно прозвища. Если я сам себя назову, выйдет что-то вроде «Тень Четвёртого Листа». Нет уж. Это у нас с ним общее. «Второй» или «Призрак» пока достаточно.

Кушина медленно выдохнула. Не со страхом. С пониманием.

— Так вот кто сидел у него в голове, — Прошептала она, больше для себя. Она смотрела не на лицо, а на глаза. И видела в них то же самое, что видела в себе последний месяц после просмотра архива — выжженную пустыню, где от бури чувств остались только остовы логических конструкций. Только у неё в этой пустыне ещё теплился родник материнства. А у него… у него не было даже этого.

— Согласен. — Наконец сказал Минато, его голос звучал ровно, профессионально, но Дима понимал чувства которые испытывал этот человек. — Приятно познакомиться, «Капитан».

Призрак ответил тем же коротким, почти незаметным кивком. В его движении не было ни покорности, ни вызова. — " Да, я здесь. Да, я часть вашего замысла. "

Дима, наблюдавший эту немую сцену, почувствовал, как последний кусочек напряжения уходит. Они приняли. Не просто согласились, а увидели и приняли всю причудливость и жуть предприятия, в которое ввязались. Теперь они были не просто вербовкой — они были командой. Странной, собранной из осколков сломанных судеб, но командой.

Воздух в белой комнате всё ещё дрожал, но теперь это было иное напряжение — не конфронтации, а сосредоточенной готовности. Четверо существ — три шиноби и один кошмар. — Напомню вам чисто для профилактики. Вы разделены только в мире снов, в реале мы сможем это сделать только после договора с Шинигами.

Когда все обратили своё внимание на него, он решил воспользоваться шансом.

— Итак, — Дима развёл руками, собирая внимание всех троих. — Приходим к заключительной части. План. Для начала мы уже сделали многое. Например, спасли вас двои…

Он запнулся, перевёл взгляд на Второго и поправился.

— Троих. Будущее уже изменилось. Первый камень брошен в омут. Тот факт, что вы будете жить, поможет очень многим. Мне нужна ваша помощь.

***

Возвращение было похоже на выныривание из глубокой воды. Давление, свет, звук — всё обрушилось разом, и на секунду сознание Димы расплылось, не понимая, где верх, где низ.

Потом пол под ногами стал твёрдым. Воздух пах знакомой стерильностью с лёгким оттенком стерильной чистоты. Он стоял в центре своей комнаты в Комплексе — просторного, минималистичного помещения с панорамным видом на симуляцию ночного города на стенах-экранах.

Он дышал. Глубоко. Медленно.

— Я дома. — Прошептал он, и слова прозвучали странно в тишине.

Его тело... оно чувствовалось иначе. Легче. Моложе. Он поднял руку, разглядывая ладонь. Та же рука, те же шрамы, которые Система сохранила как «опорные точки личности». Но мышечная память, напряжение в суставах, привычная усталость в плечах — всё это стало мягче, как будто годы стёрлись.

«Мне восемнадцать. Восемнадцать в голове. Сорок пять в памяти. И меньше года по паспорту существования. Классная арифметика».

Он отпустил руку, позволив ей упасть вдоль тела. В комнате было тихо. Слишком тихо после почти двух месяцев субъективного времени.

— Анжела. — Позвал он. — Нам нужно многое обсудить...

Квест:Второй мир. 1.14 Небольшое возвращение или Отправка письма.

На пороге стояла Анжела. Она не улыбалась. Её взгляд был таким же острым и оценивающим, как и всегда.

— Я вернулся. — Сказал Дима, останавливаясь перед ней. Он чувствовал приятную, почти забытую тяжесть в мышцах и благодарность за то, что может не контролировать каждую молекулу своего тела.

— Я вижу. — Ответила она. Её глаза скользнули по нему, будто сверяя с эталоном в своей базе данных. — Стабильность в норме. На удивление, ты в отличном состоянии, и ко всему прочему воздействие аномалии полностью сошло на нет. Единственное, что в тебе сейчас не так, это усталость. Итоги миссии?

Он прошёл мимо неё в сторону комнаты отдыха, привычным жестом вызвав у аппарата интерфейс приготовления. Дима выбрал кофе. Появилась чашка, после чего она начала наполняться чёрной жидкостью. Он взял её, но не пил, просто чувствуя тепло через толстый картон. Понюхав, он скривился в отвращении, но всё же сделал глоток — нужен было хоть что-то чтобы заполнить его пустой желудок и вернуть тело к реальности.

— Команда завербована. Все трое. Минато, Кушина и… тот третий, его тень, которую мы теперь зовём Вторым или Призраком, когда как. Они прошли инициацию и теперь не могут предать как меня так и комплекс.

— Эффективность на данном этапе составляет 100%. — Произнесла она Анжела, следуя за ним, до дивана, на котором они расположились.

" Напоминает мне о прошлом, когда мы с ней сидели точно также. " — Отпив ещё один глоток из чашки, он ещё раз понял что этот кофе был ужасный.

— План в силе. — Продолжил он, глядя на пар над чашкой, будто в нём можно было разглядеть ответы. — Я заменю их у ритуала Шинигами в ночь нападения. Их души, уже привязанные к Комплексу, перетянутся сюда. ИСА создаст им тела. Мы получим трёх операторов высочайшего класса и стабильный источник энергии. Формально — полный успех.

Он замолчал. Тишина в комнате отдыха стала гуще, напитываясь тем, что осталось невысказанным. Анжела ждала, её процессор анализировал паузу, просчитывая вероятные причины сбоя в идеальной, на первый взгляд, схеме. Она понимала, что за этим «формально» последует «но».

— Но? — спросила она наконец, без упрёка, с чистым стремлением к завершению логического уравнения.

Дима вздохнул, поставил чашку и повернулся к ней. Внезапно на его лице появилось нечто, отдалённо напоминающее воодушевление — желание отвлечься от проблемы, рассказав о том единственном, что сработало слишком хорошо.

— Не «но», а… понимаешь, пока всё это раскручивал, я по-настоящему прочувствовал силу Кошмара. — Его голос оживился. — В этом нет никакой формальности. Это… потрясающе. Ты словно становишься богом в маленькой, приватной вселенной. Можно взять сознание человека и поместить его в реальность, правила которой диктуешь ты. Заставить забыть, что это сон. Сжать для него время или растянуть, как резину.

Анжела наклонила голову, слушая. Её выражение не изменилось, но в позе появилась лёгкая напряжённость, характерная для режима сбора данных о новых, плохо формализуемых явлениях.

— Подобно продвинутой симуляции. — Заметила она. — Однако симуляция подчиняется цифрам, а как известно цифры не лгут. Сон иррационален. Он подвластен только эмоциям, размышлениям, думам, не чему-то что можно измерить. Доверять ему в качестве симуляции, это всё ровно что довериться интуиции, только ещё хуже. Ты можешь уверовать в собственные мечты и не думать своей головой. Будь осторожен.

Анжела не была краткой в своих словах и высказала свои опасения на этот счёт. И Дима был полностью с ними согласен.

— В том-то и дело! — Дима провёл рукой по лицу, и воодушевление сменилось гримасой усталости. — Ты не контролируешь хаос. Ты… направляешь его, стоишь в эпицентре и едва удерживаешь равновесие. Сейчас, например, я на пределе. Удерживать связь и стабильный сон сразу для троих, не считая себя… Это как жонглировать бритвами в ураган. Малейшая потеря концентрации, и всё рухнет. Мне даже во сне не удалось отдохнуть. И это я уже молчу о том, что сон всегда с тобой борется. Некоторые его части могут стать сильнее, некоторые обрести разум или получить знания, которые не должны. Чем больше я об этом думаю, тем больше хочется рвать на себе волосы!

Дима хрипло рассмеялся. — И это ещё цветочки. Если цель сильна духом или подготовлена… она может почувствовать вмешательство. И тогда уже начинается борьба за управление сном, а он начинает управлять мной. Я там смертен. А они — нет. В своём же подсознании они бессмертны. Самое разумное в такой ситуации — не бороться, а просто оборвать связь и бежать.

— Логично. — Заключила Анжела, а её голос, как всегда, был ровным, но в нём проскользнула лёгкая, аналитическая заинтересованность, словно она разгадывала очень сложную загадку. — Однако эта способность остаётся нашим ключевым преимуществом в том мире. При условии, что мы правильно оцениваем все переменные.

Она повернулась и сделала несколько шагов к двери, затем обернулась, её взгляд стал отрешённым на секунду, после чего её ярко оранжевые глаза вернулись к его персоне. — Кстати, пока ты отсутствовал, я продолжила картографирование Комплекса. Обнаружила кое-что любопытное. Пойдём со мной. Это прояснит один фундаментальный вопрос.

Не дожидаясь ответа, она вышла в коридор. Дима, озадаченный, последовал за ней. Шли они молча, только эхо их шагов нарушало гнетущую тишину огромных, пустующих помещений.

— Знаешь. — Внезапно нарушил молчание Дима, оглядываясь по сторонам. — меня до сих пор гложет одна мысль. Всё это место... этот Комплекс. Он рассчитан на сотни, если не тысячи человек. Полностью самодостаточный бункер с безупречной инфраструктурой, системами жизнеобеспечения, лабораториями... Но в нём только мы. Это парадоксально. Как будто гигантскую машину построили, залили в неё горючее... и оставили работать вхолостую, на одного-единственного пассажира.

— Рационального объяснения с точки зрения эффективности ресурсов это не имеет, — Согласилась Анжела, не замедляя шага. — Однако с практической — всё продумано. Судя по инвентаризации складов в секторах 3-А до 3-В, запасов пищи, воды и медикаментов хватит на поддержание жизни примерно пятисот человек в течение двух лет. Когда припасы начнут подходить к концу, логичным шагом будет запуск дублирующих систем, которые я уже обнаружила.

— Гидропонные фермы? — Предположил Дима, припоминая мельком увиденные в первые дни огромные залы с лотками и искусственным светом.

— Верно. А также установки для рециркуляции воды и синтеза базовых органических соединений. Это место было спроектировано для вечности. Или, по крайней мере, для очень, очень долгой осады. — Она остановилась перед неприметной дверью из матового металла, которая ничем не отличалась от сотен других. — Но твоё наблюдение верно. При всей его масштабности... да. Ощущение, что каждый коридор, каждый механизм, каждая лампочка здесь существуют исключительно для тебя. Как персональная вселенная, построенная вокруг единственной точки отсчёта.

Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая пространство, от которого у Димы перехватило дыхание.

Это была библиотека. Но не та, что он мог представить. Бесконечные ряды полок из тёмного, похожего на дерево материала уходили вдаль, растворяясь в туманной дымке. На полках стояли не книги в привычном понимании, а плотные, светящиеся мягким светом тома, свитки, кристаллы и даже странные, геометричные фигуры. Воздух был наполнён тишиной, пахнущей старым пергаментом, чистотой и... знанием.

— Что... что это? — Выдохнул Дима, переступая порог.

— Архив неклассифицированных данных. «Библиотека». — Пояснила Анжела, идя рядом. Её глаза с любопытством скользили по ближайшим полкам. — Его не было в исходных архитектурных планах L. Corp. Он появился здесь, судя по всему, вместе с тобой. ИСА предоставила каркас... а наполнился он тобой. Всеми твоими знаниями. Как те книжные полки в твоей личной комнате.

Она протянула руку, и один из светящихся томов сам соскользнул с полки, зависнув перед ней. На его обложке пульсировали знакомые символы — схематичное изображение атома и формулы.

— Это всё, что ты когда-либо читал, изучал, мимолётно слышал и даже наполовину забыл. Учебники, научные статьи, обрывки статей из интернета, художественные книги, твои собственные конспекты и гипотезы... Всё систематизировано, индексировано и доступно. Я провела здесь... значительное количество времени. Знание — это сила, Дима. И порой, чтобы понять ограничения, нужно сначала увидеть всю картину.

Дима машинально взял с ближайшей полки другой том. Он был тяжёлым, тёплым на ощупь. На обложке пульсировал заголовок: «Основные принципы ниндзюцу и манипуляции чакрой». «Сводные данные, источники: манга «Наруто», аниме-адаптации, фанатские источники».

Лёд начал нарастать у него внутри. — " Если в этой библиотеке находятся и впрямь все знания, мне сильно не поздоровится. Нужно срочно вычистить её от любого упоминания определённых книг эротического контента! Погоди... "

Его лицо от пришедшей мысли мгновенно окрасилось в белый, к горлу подступил комок тошноты, его зрение покрылось чёрными пятнами. Он чувствовал что-то похожее и оно было близко к смертельной опасности.

— Законы мира первичны. — Тихо произнесла Анжела, наблюдая за его реакцией. — Это базовый принцип, который я вывела, сопоставляя данные из разных разделов. Энергетические системы, физические константы, магия... они не универсальны. Они — часть операционной системы конкретной реальности. В твоих воспоминаниях о мире шиноби ключевым элементом является чакра.

Она повернулась к нему, и в её глазах светился холодный, безжалостный свет логики, но для него казалось что Дьявол вышел наружу.

— Её нет в Комплексе. Чакры нет в комплексе и это проблема. Я думаю что люди которые поступят к нам на службу здесь, будут не более чем пустышками хуже обычных клерков.

Дима чувствовал, как почва уходит из-под ног. Паника и смятение — они были неполными. Глубоко внутри шевельнулась мысль, последняя соломинка надежды. Крайне медленно как после долго сна он начал приходить в себя.

— Подожди. — Сказал он, и его голос прозвучал твёрже, чем он ожидал. Он мысленно вызвал интерфейс. — ИСА. Вопрос по условиям задания.

[Запрос принят.]

— Если я успешно выполню квест и выберу мир Наруто в качестве основы для оформления нового сектора... Будут ли в этом секторе действовать его физические и энергетические законы? В частности, система чакры?

Мгновение тишины, будто система обрабатывала запрос.

[При успешной интеграции фрагмента реальности «Мир шиноби» в структуру Комплекса, локальные законы указанного фрагмента будут воспроизведены в пределах всего комплекса. Предупреждение: полная синхронизация с другими отделами может потребовать дополнительных ресурсов и времени.]

Облегчение, острое и почти головокружительное, волной накатило на Диму. Прочие грешные мысли были выброшены за борт. Он не провалился полностью. Он просто... опередил события. Сделал ставку на будущее, которое ещё нужно было завоевать.

Заняв себя размышлениями и придя в себя, Дима внутренне выдохнул. Он понял, что маленькие секретики Вектора окажутся позади хотя бы от этой женщины.

— Значит, есть путь, — выдохнул он, глядя уже не в пустоту, а на Анжелу. — Их сила не потеряна навсегда. Она просто... отложена. До момента, пока я не смогу дать им для неё почву. А до тех пор... они всё ещё умы высочайшего класса. Даже без чакры их знания, тактика, дисциплина — бесценны. И работа с [Зеркалом и Яйцом] требует не грубой силы, а прежде всего — понимания и ловкости. С чем у шиноби их уровня, полагаю, всё в порядке.

Анжела смотрела на него, и углы её губ дрогнули в едва уловимом подобии улыбки — не тёплой, но одобрительной, как у учёного, видящего, что подопытный нашел верный выход из лабиринта.

— Это хорошо раз всё будет именно так как сказала она. Теперь план выглядит менее как авантюра и более как многоэтапная операция. Первый этап — гарантированное получение душ в руки комплекса. Второй — их адаптация и базовая работа. Третий — создание для них подходящей среды обитания и полное раскрытие их потенциала. Четвёртый — гуманная эксплуатация.

— Именно. — Кивнул Дима, и в его голосе снова появилась уверенность. Он окинул взглядом бесконечные ряды библиотеки, этого зеркала его собственного разума. — И для этого нам понадобятся все знания, что есть здесь. Кстати какого типа тут храниться знания? Есть ли личное или? Моя жизнь в нынешней форме началась не так давно, а моя прошлая жизнь.. Вернее воспоминания о ней остались только выдержки. К примеру я знаю что у Вектора была жена, или женщина которая вправе так называться, но для меня она как буд-то ничего не значит.

Дима попытался прощупать почву. Что именно знала Анжела? Может, в этой библиотеке всё-таки были некоторые книги? Или его личные воспоминания? Пополняется эта библиотека или осталась статичной? Ему было интересно.

— Нет. Только то, что сама система посчитала интересным к прочтению или ознакомлению. Где-то тут я видела даже сборник философских цитат и советов, которые противоречили друг другу. Я даже не уверенна ценны ли будут эти знания, но это уже хоть что-то.

Он сделал шаг вглубь библиотеки, навстречу томам, в которых хранились не только его ошибки, но и ключи к их исправлению. Анжела последовала за ним, и в её глазах, отражавших мерцание бесчисленных «книг», горел тот самый интерес, который когда-то двигал вперёд другого учёного, чьим прототипом она была — интерес к природе вещей и к тому, как их можно изменить.

— Вопрос первый. — Начала Анжела, когда они снова оказались в знакомой стерильности главного коридора. — Почему ты не извлёк Второго Хокаге сразу? Его душа уже была привязана. Теоретически, ты мог накопить больше энергии перед следующим прыжком, используя его работу с аномалиями.

Дима вздохнул, потирая переносицу. Теперь, когда паника отступила, он мог объяснить это чётко.

— Есть свои Риски. На этот счёт. Я понимаю что можно взять и убить минато прямо сейчас и разделить их уже сейчас. Но я не знаю, что именно происходит с душой в момент её переноса через сон или портал, когда она уже привязана к Комплексу, но ещё не имеет здесь тела.

Наклонив голову в бок и оперевшись ан неё рукой, он постукивая пальцем размышлял в слух. — «Призрак» — существо, целиком состоящее из воли и огрызков души Минато, но что более важно, это то, что их разделить может только смерть, и я имею в виду не только Шинигами. Они придут сюда после своей физической смерти в том мире — это естественный, предсказуемый переход. Всё остальное — непроверенный и опасный костыль. В теории можно попробовать сделать это через клан Яманака, которые специализируются на метательных атаках и всём прочем. Местные Мозгоклюи, короче. Выпотрошат твои мозги быстрее чем ты сможешь представить, так ещё и овощем оставить могут.

Анжела кивнула, быстро обрабатывая данные.

— Признаю логику. Ты прав в этом вопросе. Вопрос второй: Практическая реализация. Ты упомянул, что удерживаешь сон для троих на пределе своих сил. И насколько я понимаю они не сопротивлялись тебе так яро как могли бы. Как ты планируешь обеспечить стабильность связи и скрытность, когда начнётся активная фаза — «Второй рычаг»? Риск обнаружения твоего вмешательства и тем более согласия возрастают.

Дима почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это был правильный, убийственно точный вопрос. Он думал об этом, но отгонял мысли, надеясь на авось.

— Готов? Абсолютно — нет.— Честно признался он, хотя иначе он сейчас не мог. Даже сейчас он был обязан говорить только правду. Отведя взгляд в сторону кофеварки, он вздохнул. — Мне даже немного страшно идти против этого человека, но выбора нет. Это как прыжок с парашютом: можно сколько угодно проверять укладку, но пока не шагнёшь в пустоту — не узнаешь. Мой план — работать максимально точечно. Кардинально в нашем с тобой плане существенных изменений нет. Лишние жизни у нас и так были в запасе. Деловто один раз продать свою душу богу смерти?

— Хорошо. Третий вопрос и ключевой, который я всё не могу понять, — продолжила Анжела. Она не меняла интонации, но сложила руки перед собой, что для неё было аналогом сосредоточенной позы. — Для этапа их работы здесь: ты говорил, что в свободное время они смогут работать с аномалиями через сон. Объясни механизм.

Дима вздохнул, потирая виски. Ему нужно было сформулировать сырые знания Исы.

— Если в упрощённой форме… Их физические тела в их родном мире будут спать. А здесь, в Комплексе, для них будут готовы… скажем так, носители. Аватары, созданные Исой. Их сознание, через сон, будет проецироваться в эти аватары. Поэтому, когда они спят там — они бодрствуют и работают здесь.

Он говорил быстро, как будто участвовал в забеге с собственными опасениями и переживаниями. Анжела не перебивала, лишь слегка наклонила голову, её глаза сузились на долю секунды — признак интенсивного анализа.

— Замечательно. — Сказала она наконец, и её голос приобрёл лёгкий, но отчётливый оттенок чего-то, что можно было принять за беспокойство. — Но ты описываешь перманентный цикл активности без естественного отключения. А что насчёт отдыха? Эти люди будут выгорать, если не физически — то ментально уж точно. Их психика не рассчитана на существование в двух реальностях одновременно, даже поочерёдно. Сон перестанет быть восстановительной фазой, а станет второй сменой. Депривация REM-сна, накопление стресса, нарушение когнитивных функций — перечислять?

Она сделала паузу, дав ему впитать этот холодный прогноз.

— И это ещё без учёта специфики работы. Они будут взаимодействовать с аберрантными сущностями, требующими предельной концентрации и эмоциональной устойчивости. А после такого «рабочего дня» их сознание вернётся в родной мир, где им придётся играть свои прежние роли: Хокаге и его жены.

Голос Анжелы стал тише, но от этого — только весомее. — Особенно я озабочена Кушиной Узумаки. Ты планируешь вовлечь в этот цикл беременную женщину, чьё психофизиологическое состояние и так является экстремальным. Воздействие аномалий на развивающийся плод через опосредованное, но всё же сознание матери — это переменная, последствия которой не может просчитать даже я. Даже я не знаю, что последует за этим. Ты готов брать на себя такую ответственность?

Слова Анжелы висели в воздухе, тяжелые и неоспоримые. Дима чувствовал, как его грандиозный план обрастает ядовитыми шипами этических и практических дилемм. Он хотел видеть их эффективными сотрудниками, но Анжела показала ему измождённых, раздвоенных людей на грани срыва, и беременную женщину, на которую ляжет неподъёмная двойная ноша.

— Я знаю про это. — Начал он глухо, больше убеждая себя, чувствуя как на него возлагают ярлык которого он не заслуживал. — Но Узумаки беременная только в том мире, в этом её тело не будет носить в себе ребёнка. А по поводу реального отдыха, у них есть выбор переходить в комплекс или же нет, когда они спят. Было бы странно, если подобная способность была без предохранителя. Иса и я знаем что хороший сотрудник счастливый и здоровый сотрудник.

Подняв руки в верх, он как бы показывал что он капитулирует. — Да и создание подобной возможности вне моих рамок. Я не всемогущий бог, поэтому не надо делать из меня урода. Не забывай я почти такой же раб как и ты в этой клетке. В данном случае не я создаю правила игры, я по ним следую как и ты.

Дима горько усмехнулся и оттолкнулся от кресла в котором он сидел и сделал шаг создавая портал. — Думаю, обо всём критическом я тебе доложил. План — в силе, корректировки — учтены. Теперь нужно не говорить, а делать. Скоро увидимся, Анжела.

Он не стал ждать ответа. Вряд ли он вообще бы был. Улыбка, с которой он махнул ей на прощание, была натянутой, чисто мышечной реакцией, которая рассыпалась, как только он вышел из её поля зрения. Впрочем как и всё остальное.

Ещё в коридоре, по пути к своей комнате, Дима почувствовал, как дрожь, которую он сдерживал всё время разговора, начала пробиваться наружу. Сначала — лёгкая дрожь в кончиках пальцев. Потом — предательская слабость в коленях. Как только он вернулся в свою комнату Дима прислонился к холодной металлической стене, закрыл глаза, пытаясь переждать волну головокружения. В ушах звенело, а в висках пульсировала та самая «пустота», оставшаяся после перегрузок сна и непрерывного напряжения.

«Формально — полный успех», — с горькой иронией прошипел он себе под нос, отталкиваясь от стены и снова заставляя ноги двигаться.

До своей комнаты он добрался на автопилоте. Дверь закрылась за ним с тихим шипением, и только тогда он позволил себе рассыпаться. Руки тряслись так, что он с третьей попытки сумел расстегнуть пряжку на груди своего костюма. Пальцы не слушались, были ватными и чужими. Он сбросил верхнюю часть обмундирования, и оно грузно упало на пол. Оставшись в простой тёмной майке, Дима подошёл к маленькой раковине в углу и плеснул воды в лицо.

Ледяная влага заставила вздрогнуть, но не прояснила сознание. В зеркале на него смотрело бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Глазами, в которых плавала не усталость, а изношенность. Как у старого механизма, который работал на износ.

" Жонглировать бритвами в урагане…" — Мысленно повторил он свою же метафору. — " Идиот. Ты уже порезался."

Он повалился на кровать. Мысли кружились, пытаясь вернуться к планам, к «второму рычагу», к письмам, к Учихам. Но мозг отказывался фокусироваться. Вместо тактических схем перед внутренним взором проплывали обрывки: оценивающий взгляд Анжелы, бесконечные ряды светящихся томов, внутри которых была заперта вся его жизнь, искажённая и препарированная, полупрозрачная фигура Второго… И чувство ледяного ужаса от того, что он упустил что-то важное. Что-то, что Анжела, быть может, уже поняла.

Сон накатил внезапно и без всяких сновидений — как чёрная, плотная завеса, в которую провалилось его измождённое сознание. Не восстановление, а просто отключение.

Когда он открыл глаза, его будил не сигнал тревоги, а привычная тишина Комплекса. Сновидений не было. Пустая глухота. Голова всё ещё была тяжёлой, но раскалывающей боли и дрожи в руках больше не было. Тело отзывалось глухой, но терпимой ломотой — как после очень тяжёлой тренировки. Он полежал ещё несколько минут, прислушиваясь к себе. Силы вернулись. Не полностью, но достаточно. Достаточно, чтобы работать.

Он поднялся, сделал несколько простых упражнений на растяжку, чувствуя, как скованность отступает. Взгляд упал на интерфейс в углу комнаты, показывающий уровень энергии и статус аномалий. [Зеркало и Яйцо] всё было в порядке, в прочем, они не сбегали. Это была рутина. Скучная, монотонная, но необходимая. И, что самое главное, — предсказуемая. После вчерашнего хаоса мыслей, снов и откровений ему отчаянно нужна была именно предсказуемость.

Дима оделся в свежий комплект одежды, уже без намёка на улыбку. Его лицо было спокойным, сосредоточенным. Он вышел из комнаты и уверенным шагом направился в сектор содержания. Коридоры по-прежнему были пусты, но их гигантский масштаб больше не давил на него парадоксом. Он был просто фактом. Таким же фактом, как и необходимость сейчас идти и делать свою работу.

По пути он думал обратился к Анжеле, но так ничего не сказал. Вместо этого он просто проговорил вслух, обращаясь к пустоте:

— Работаю по графику. Перед прыжком я думаю провести тут неделю, две.

Тишина, конечно, не ответила. Но где-то в глубине системы, он был уверен, это сообщение будет зафиксировано. А пока — ему нужно было готовить себя к очередному родео. Впереди была не простая работа, но ему казалось что с каждым разом ему было всё проще и проще.

Он подошёл к одному из смежных отделов. Положив свои руки на тяжёлую дверь сектора содержания, он вздохнул. Механизмы гудели, приводя в движение массивные запоры.

---

Минато открыл глаза, и его взгляд уткнулся в знакомый узор деревянных балок над кроватью. Утренний свет, мягкий и тёплый, просачивался через окно, но не согревал, середина зимы и аномально огромные осадки. Воспоминание почему именно аномальные быстро проскочили в его голове.

" Где-то возле границ была схвата шиноби с кеккей генкаем Хьётона. "

Он лежал неподвижно, слушая привычные звуки пробуждающегося дома: скрип половиц, дальний голос служанки, щебет птиц за окном.

И тут волной накатило.

" Призрак. Неизвестный. Бой. Шинигами. Контракт. Дом во сне. Знание. План. Дима."

Он резко сел на кровати, схватившись за голову. Глаза уже давно были как блюдца, выражая всю степень шока. Сердце колотилось с непривычной силой. Это было настолько ярко, настолько детально... но так невозможно.

" Биджу тебя подери! Нужно было хотя бы узнать про план, а потом подписывать бумаги. А уже потом думать, идиот! "

— Кошмар. — Прошептал он себе, проводя ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки напряжения.

" Напряжённость. Страх за неё, за деревню... Не верю! Мозг сгенерировал сложную фантазию. Сюжет для бегства. "

Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах и будоражащую кровь.

" Так реалистично... " — Он почти ощущал вкус того странного кофе, и других напитков с едой который им предлагали в том сне.

"А я что, по-твоему, часть этой твоей фантазии? "

Голос прозвучал не в ушах, а прямо в сознании, сухой и плоский, лишённый обычной лёгкой иронии. Голос Призрака. В этот раз он звучат чуть иначе.

Минато замер.

— Что?

" Я сказал. Я видел почти тоже самое. Месяцы в том белом пространстве. Контракт. Карту будущего. Буквально всё. "

— Этого не может быть. — Категорично парировал Минато, вставая с кровати. Он говорил вслух, но тихо, почти беззвучно. Его тело было честнее, он быстро насколько это вообще позволяло его положение одевался. — Это просто... редкий случай синхронизированных сновидений. У нас же это бывало. Очень редко, но бывало. Мозги настроены на одну волну, вот и родился общий кошмар.

" Синхронный сон, в котором мы получили информацию о событиях, которые ещё не произошли? В котором нам был предложен юридически безупречный контракт с сущностью, чью природу мы не до конца понимаем? " — Голос Призрака звучал всё более... осязаемо. В нём было нечто, чего Минато раньше не слышал: не просто знание, а убеждённость, пришедшая извне.

" Минато. Я не «видел твой сон». Я был там. Как отдельная сторона. И я... получил копию контракта. Он здесь. В нашей общей памяти. Его можно «прочитать». Ты можешь? "

Минато застыл посреди комнаты, одна рука замерла на пряжке пояса. Он... Намикадзе чувствовал этот чужеродный пласт информации, аккуратный и холодный, как клинок в ножнах, вложенный прямо в его сознание. И от этого чувства его внутренне затрясло.

" Нет. Это трюк. Вторжение. Наваждение. Гендзюцу невероятной силы, наложенное на них обоих. Иначе… иначе пришлось бы верить остальному. "

А остальное было невыносимо.

Мысль, как острая щепка, начала всплывать из темноты

" Нет. "

Минато с силой, от которой заныл висок, прервал ход мысли. Он не думал об этом. Он не станет думать об этом. Он запер этот образ в самой глубине, за стальными дверями отрицания. Это была ложь. Часть кошмара. Это была болезненная часть реальности в которой ему приходилось жить. Не может быть, чтобы он... чтобы всё было настолько бессмысленно жестоко. Это было проще, легче, человечнее — считать это ужасным сном.

— Молчи, — резко, вслух, приказал он Призраку. Голос прозвучал чужим, сдавленным. — Это вторжение в разум. Мастерская иллюзия. И больше ничего.

Но его ноги уже несли его из комнаты. Не к выходу из дома, а вглубь, по лестнице, ведущей в подвал. К ней. Если это был гендзюцу, он мог быть наложен и на неё. Он должен был видеть её глаза. Должен был понять, осталась ли в них она, или только отражение кошмара.

Его босые ступни бесшумно скользили по прохладным каменным ступеням. Воздух становился гуще, пахнул землёй, чернилами для печатей и сдерживаемой мощью. Он толкнул тяжелую, усиленную дверь.

Оранжевый свет печатей, начертанных на каждой стене, полу и потолке, встретил его пульсирующим живым заревом. И в центре этого светового кокона сидела Кушина. Она не спала. Она смотрела прямо на дверь, как будто ждала. Её руки лежали на животе, поза была удивительно спокойной. На её лице не было ни следов ужаса, ни растерянности. Было глубокое, почти отстранённое понимание.

— Минато. — Произнесла она тихо. Её голос был якорем в бушующем море его мыслей.

Он переступил порог, и печати ненадолго расступились, впуская его. Он опустился перед ней на колени, жадно вглядываясь в её лицо, в глубину зелёных глаз.

— Ты… ты видела? — Спросил он, и его собственный голос показался ему хриплым от напряжения. — Во сне. Ты тоже… всё это видела?

Кушина медленно кивнула. Она подняла руку и коснулась его щеки. Прикосновение было тёплым, реальным, не призрачным.

— Видела. И не только видела. Мы обсуждали это. Мы с тобой. И с ним. Ты же помнишь?

Он помнил. Каждое слово. Каждую деталь плана. Это и было самым страшным.

— Это был сон. — Настаивал он, но уже без прежней уверенности, больше как мантру, как заклинание против надвигающейся истины.

— Нет. — Она покачала головой, и в её взгляде не было сомнений. Только та же стальная решимость, что он видел в её сне-двойнике и понимание его замешательства. — Это была не иллюзия. Это было… предложение. И мы его приняли. Я помню, как подписывала. Здесь,

— Она приложила палец к своему виску. — И ты тоже.

Минато закрыл глаза, сражённый этой простой, неопровержимой уверенностью. Весь его мир, всё его рациональное понимание действительности дало трещину. Если это правда… то правда и всё остальное. И будущее, которое им показали. И тень, нависшая над их сыном. И источник этой тени…

Обито.

Имя, наконец, пронеслось в его сознании, уже не как намёк, а как приговор.

Он резко встал, отвернувшись, чтобы скрыть гримасу боли, исказившую его лицо. Он упёрся ладонями в холодную каменную стену, чувствуя, как дрожь проходит по его рукам. Он не мог. Не сейчас. Сначала нужно было разобраться с этим. С договором. С этой новой, невозможной реальностью.

— Хорошо. — Прошептал он в камень, голос предательски дрогнул. — Допустим. Допустим, это правда. Что… что мы делаем теперь?

Он услышал, как за его спиной поднялась Кушина. Её рука легла ему на плечо, твёрдо и нежно.

— То, что и договаривались. — Сказала она так просто, будто речь шла о покупках на рынке.— Живём. Готовимся. И начинаем первый шаг. Тот, о котором мы говорили с тобой… во сне.

Минато обернулся. В её глазах он больше не видел сомнений. Он видел план. И понимал, что отступать уже некуда. Сон закончился. Игра началась по-настоящему. И первым ходом, как они договорились в том белом пространстве, была встреча с тем, чья судьба тоже была испещрена трещинами.

***

Тишина Комплекса после их долгого разговора казалась гуще, насыщенной невысказанным. Дима стоял как обычно в их месте, комнате отдыха, готовясь активировать портал. Анжела наблюдала за ним с нейтрального расстояния, её фигура казалась иконой в этом стерильном пространстве. Её закрытые глаза и руки сложенные в её вечном жесте, словно она извинялась за свои грехи. Только он здесь и сейчас знал, что у этой девушки не было никаких грехов.

— Осталось шестьдесят шесть единиц. — Произнесла она, в своём излюбленном дикторском тоне. — Достаточно для перехода и формирования трёх базовых оболочек для тех троих. При условии, что ты не будешь тратить энергию впустую.

— На впустую времени нет. — Отозвался Дима, отшучиваясь.— Ты получишь три души. Возможно, с небольшим опозданием. Не пугай их сразу. Окейюшки?

— Я уже всё давно подготовила. — Ответила Анжела.

Дима наконец обернулся. В его улыбке была усталая бравада.

— Ты начинаешь звучать почти как заботливый менеджер. Не волнуйся. Я уже усвоил один урок. Остальное… разберёмся по ходу дела.

Портал с шипением разверзся перед ним, кромка реальности заискрилась и заплавала. Дима сделал шаг вперёд, но задержался на мгновение.

Не дожидаясь ответа, он уверено шагнул в мерцающую пелену. Портал схлопнулся, оставив после себя лишь абсолютную тишину.

Анжела смотрела на пустое место несколько секунд. Её оранжевые глаза сузились на долю.

— Будь осторожен.

***

Реальность Конохи обрушилась на него не светом и звуком, а плотностью. Воздух, пропитанный, пылью и жизнью, был густым, почти вязким после стерильной пустоты Комплекса. Дима, вернувшийся в состояние нематериальной проекции, едва удержал форму от расползания. Это было сравнимо с тем как он пытался втиснуться в слишком тесный костюм.

Он материализовался в подвале, в условленной точке. Помещение было пустым, лишь слабый свет печатей на стенах пульсировал. Дима сосредоточился, стянув своё «я» в плотный, невидимый клубок негатива, и пополз вверх, как тень по стене, растворяясь в трещинах между деревянными досками.

На кухне пахло мисо-супом и варёным рисом. Кушина стояла у плиты, её рыжие волосы были собраны в небрежный хвост. Она что-то помешивала, но её движения были неестественно плавными, почти замедленными. Она замерла на секунду, ложка остановилась. Они были одни, поэтому показать себя не было страшным.

— Уже вернулся? — Тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Быстро. Или время там течёт иначе?

Дима, притаившийся в полосе тени от высокого шкафа, внутренне хмыкнул. Он был уверен, что в этот раз он скрыл себя ещё лучше. Но видимо, теперь она могла влёгкую раскрыть его присутствие. Он не ответил, лишь ещё сильнее сжал своё присутствие, сливаясь с темнотой.

Кушина слегка пожала плечом и снова принялась за готовку, но теперь в её движениях читалась лёгкая, едва уловимая напряжённость. Она знала. Она чувствовала. И ждала.

Дима оставался в её тени до самого вечера, наблюдая, как Минато возвращается, как они ужинают, говорят о пустяках. Он видел недомолвки в их взглядах, скрытые знаки, которые они обменивались. Они уже не просто жертвы обстоятельств. Они были сообщниками, игроками, которые знали правила игры, в которую он их втянул. От этого наблюдения стало как-то не по себе.

Когда они наконец легли спать, Дима, не теряя ни секунды, устремился вслед за погружающимся сознанием Кушины, цепляясь за него, как паразит за хозяина. Врата в общее пространство сна были открыты.

***

Всё было как раньше: бесконечная белизна, за окном уютного дом. Но атмосфера изменилась. Минато и Второй уже ждали его в гостиной. Кушина вошла следом за Димой и без лишних слов заняла своё кресло.

— Доброй ночи, — начал Дима, стараясь звучать уверенно. — Есть новости. Касающиеся вашего будущего здесь.

— Мы слушаем. — Нейтрально отозвался Минато.

Дима сделал паузу, собираясь с духом, чтобы выложить своё «открытие», которое мучило его все эти дни.

— Я провёл анализ системы Комплекса. И столкнулся с фундаментальным ограничением. — Он посмотрел на них, ожидая увидеть недоумение или тревогу. Они смотрели на него с вежливым вниманием. — В Комплексе… нет чакры. Её физические законы не поддерживают эту энергетическую систему. Это значит, что когда вы попадёте туда, вы будете лишены своих сил. По крайней мере, на первое время.

Он умолк, готовясь к шквалу вопросов, возмущению.

В комнате повисла тишина.

Кушина перевела взгляд на Минато. Минато обменялся едва заметным взглядом со своей копией. Уголки губ Кушины дрогнули.

— Мы знаем. — Спокойно сказал Минато.

Дима моргнул.

— Что?

— Мы поняли это в момент инициации, когда читали условия контракта. — Пояснила Кушина, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти материнская снисходительность. — Если комплекс — изолированное измерение, то у него свои законы. А раз у тебя, его хозяина, не было ощутимой чакры, значит, её не будет и у нас. Это базовый курс для ниндзя, работающих с призывами: всегда проверять совместимость сред.

— Но… вы ничего не сказали. — Выдавил из себя Дима, не особо понимая их "детского поступка".

" Хотя не мне их винить за это, я тоже начинаю странно себя вести. Со мной явно что-то не так, и это точно не усталость. "

— Выжидательная позиция. — Первым кто прямо обратился к нему был Второй, его голос был похож на шелест пергамента. — Лично мне было интересно, осознаешь ли ты этот фундаментальный пробел в своём планировании сам. И если да, то как будешь его решать. Как именно работает сущность над тобой.

Дима почувствовал прилив жгучего стыда и досады.

— Но есть и хорошие новости. После выполнения ключевого задания, я смогу интегрировать часть вашего мира в Комплекс. Это, вероятно, восстановит законы чакры в определённой зоне. Ваши силы вернутся. Но думаю это вы и так уже узнали без меня, верно?

— Это мы тоже предполагали. — Кивнул Минато, улыбнувшись реакции этого существа. Впервые он казалось в нём видел человека похожего на него.

Дима просто смотрел на них.

— Вы… — Он не нашёл слов.

— Мы привыкли работать с информацией, даже неприятной. — Мягко сказала Кушина явно намекая на их контракт. — И строить планы с учётом худшего. Так что не переживай. Ты всё же сообщил кое что действительно важное. Спасибо.

В её тоне не было насмешки. Из всех здесь присутствующих, сильнее всех изменилась именно она.

И от этого простого осознания стало ещё хуже. Они были профессионалами. Личностями, готовыми пойти на жертву. Они были людьми, которые видели в нём что-то. Даже больше, чем он сам о себе знает. Почему-то этот человек стал для него очень близким. Он не знал, было ли это из-за того, что Узумаки пошла на огромные уступки, поверив ему, или ещё что, но его сердце будто прокручивали осколки стекла. Может быть они смотрят на эту авантюру даже серьёзнее его самого. Трезвыми, аналитическими глазами.

— Значит… всё в силе, — пробормотал Дима, отводя взгляд.

— Всё в силе. — Подтвердил Минато. Его взгляд стал твёрже. — И раз уж мы заговорили о деталях… Пора переходить к первому активному этапу. Завтра начинается «второй рычаг».

Дима кивнул.

— Готов. Можно сказать я уже здесь. В вашей тени. Всё что мне нужно это ждать.

Дима посмотрел на их тройку. Что-то в нём изменилось, но изменения были не только в нём самом.

***

Следующее утро в Конохе было ясным и прохладным. Дима, сжатый в плотный клубок нематериального сознания в тени Кушины, ощущал каждый её шаг как лёгкое волнение. Она двигалась по улицам деревни без обычной стремительности, но с новой, едва уловимой целеустремлённостью. Её маршрут был продуман: не прямо к Башне Хокаге, а через рынок, где она на минутку остановилась купить фруктов, затем мимо парка, где кипели утренние тренировки генинов. Всё выглядело как обычная прогулка беременной жены Хокаге.

" Хотя, впрочем, это она и есть. Всё делается для вида. Всё-таки Зецу всегда может быть где-то рядом. Я не забыл про этого прохвоста. Мой радиус распознавания всего один метр, но я уверен что мне будет достаточного этого метра для его обнаружения. Даже он испытывает эмоции. " — Думал Дима, наблюдая за этой скрытой бдительностью.

" Они уже работают. Как будто всю жизнь готовились к этой одной операции. Хотя данный этап можно было спокойно пропустить. К примеру если я скрывался в тени Минато изначально. "

В Башне Хокаге её пропустили без вопросов, но с почтительным поклоном. Коридоры были полны тихой деятельности. Дима, скрываясь в её тени, был уверен что вокруг них были десятки присутствий — скрытые, дисциплинированные, некоторые с холодным, оценивающим вниманием. Но он не знал этого наверняка. Это был ли плод его воображения. «Корень». Или просто Анбу. Ему было неважно. Он ещё сильнее вжался в тень скрывая своё присутувие как только мог, стараясь быть неотличимым от обычной тени.

" Один взгляд Шарингана, и вот моё укрытие скомпрометировано. Хотя в тени меня всё ещё будет трудно найти. Не знаю точно и даже проверять не хочу, но, думаю, меня смогут заметить Учихи только с тремя томоэ. "

Кабинет Минато встретил их запахом бумаги, чернил и лёгкой усталости. Минато поднял голову от документа, и его голубые глаза, обычно ясные и открытые, на мгновение стали непроницаемыми, как поверхность озера перед штормом. Он молча кивнул жене, и его пальцы совершили три почти незаметных жеста под столом.

Кушина в ответ едва заметно качнула головой — сигнал «чисто».

Только тогда Минато встал.

— Барьер, — сказал он не вопросом, а констатацией.

Кушина уже складывала печати. Её движения были быстрыми и точными, без излишеств. Воздух в кабинете сгустился, замолкли даже отдалённые звуки из коридора. Мир сузился до этой комнаты.

Минато не терял времени.

— Письма доставлены. Оба канала уже подтвердили получение. Я проверил, и всё сделал лично. Письма раскроются только в срок или специальным ключом. Который знаю только я.

Из тени вырвался сгусток тьмы, который нельзя было увидеть обычным взглядом. Переместившись в тень Минато, Дима принялся ждать.

Барьер был снят. Кушина, улыбаясь вы вышла из кабинета, унося в след за собой переживания и беспокойства.

" Маховик, был запущен. Остановить его было уже нельзя. Ружья были заряжены и они готовы стрелять. " — Его работа была за малым.

Квест:Второй мир. 1.15 Возможно новый участник или Послание доставлено.

Время в тени текло иначе. Дима, слившийся с тенью Минато, научился различать ритм его работы по вибрациям: быстрое движение руки при письме, лёгкий стук пальцев при размышлении, почти неощутимый поворот головы при прослушивании докладов невидимых глазу АНБУ. Он был незримым пассажиром в центре управления целой деревней.

Именно так он и понял, что что-то изменилось. Это был не звук, а резкое изменение напряжённости в теле Хокаге. Минато, только что подписывавший очередной указ, замер на долю секунды. Его рука чуть дрогнула. Дима ощутил это как внезапную рябь на спокойной воде.

Перед Минато лежал стандартный бортовой журнал с пограничного поста, принесённый курьером пять минут назад. Среди скучных отчётов о патрулях и погоде, в графе «Примечания о флоре», была сделана аккуратная, ничем не примечательная пометка: «На южном склоне замечены поздние орхидеи. Цветение нестабильное».

Сигнал.

Минато не подал виду. Он кивнул курьеру, отложил журнал в стопку на рассмотрение и продолжил работу. Но через десять минут он вызвал к себе одного из секретарей и отдал приказ, который для любого другого звучал бы как простая любезность:

— Передайте моей жене, что я сегодня задержусь. И чтобы она не волновалась, попросите её… прогуляться в западный сад перед ужином. Там сейчас хорошо цветут кусты.

" Сколько же тут финтов и обманок. Даже если хоть кто-то заподозрит нашу игру, он не сможет понять за чем стоит следит, а за чем нет. Даже если Зецу сейчас здесь, всё будет бесполезно. "

Секретарь поклонился и удалился. Для посторонних — забота уставшего мужа о настроении беременной жены. Для Димы и Минато это идеальный отвлекающий манёвр.

Когда шиноби скрылся за дверью, и в кабинете снова повисла рабочая тишина, теперь отягощённая скрытым смыслом. Минато не вернулся сразу к бумагам. Он взял со стола заранее приготовленный, ничем не примечательный тонкий свиток, перевязанный простым шнуром, и положил его перед собой. Его пальцы слегка постучали по пергаменту — раз, два, три. Не ритм, а код.

В тени у его ног Дима почувствовал этот сигнал как лёгкую вибрацию. «Приготовься», но это был сигнал не только для него. Он сконцентрировался, сжав своё аморфное тело, и скрылся в тени свитка. Всё его существо превратилось в сгусток внимания. Одна ошибка — и его раскроют. Ему было необходимо следить за своей формой, чтобы не было никаких искажений в тени, в которой он находился.

Не прошло и минуты, как в кабинет появился ниндзя, им был АНБУ в стандартной маске с изображением хмурого барсука и безупречной форме. Он не издал ни звука, лишь скользнул внутрь и встал в положении «смирно» в трёх шагах от стола, его поза была воплощением безличной дисциплины. От него не исходило ни любопытства, ни нетерпения — только полная готовность быть инструментом.

" Инструмент Корня. "— Мгновенно определил Дима, наблюдая из своей темницы в тени свитка. Даже через маску чувствовался холодок чужеродной воли, той самой, что пропитывала подземные залы.

— Отнеси это в архив долговременного хранения. Сектор семь. Лично в руки смотрителю. — Голос Минато был ровным, а его взгляд потерял ту теплоту которую видел когда-то Дима. Он будто отдавал самое обычное поручение. Никакого намёка на срочность или особую важность. Он протянул свиток. Просто обычная миссия, обычный день, ничего сверх выдающегося.

АНБУ шагнул вперёд, принял свиток одним плавным движением и, не проверяя, не задавая вопросов, скрыл его в складках своей униформы.

Именно этого момента и ждал Дима.

Всё проходило гладко.

Весь процесс занял долю секунды. АНБУ, получив свиток, уже отступал назад, чтобы исчезнуть так же бесшумно, как и появился. Он ничего не почувствовал. Ни колебания воздуха, ни всплеска чужой чакры — Дима был вне спектра его восприятия. Для него это была просто очередная рутина.

Но для Димы рутина только начиналась. Когда агент развернулся и вышел из кабинета, он унёс с собой не только секретное письмо. В его тени, притаившись в самой её сердцевине, ехал незваный пассажир, чья цель лежала гораздо дальше простого архива.

Дверь закрылась. Минато, оставшись один, на секунду закрыл глаза, как бы снимая напряжение. Его часть работы была сделана. Теперь всё зависело от мастерства и скрытности его странного союзника и от того, сумеет ли тот незаметно проскользнуть сквозь паучью сеть «Корня».

***

Путешествие по коридорам административного здания было для Димы похоже на сон наяву. Он ощущал мир через призму движений своего носителя: мерные шаги, отдающиеся эхом в пустом коридоре, лёгкий поворот головы при проверке угла, почти неслышный звук открывающейся и закрывающейся тяжёлой двери. А всё из-за того что путь до корня был крайне запутанным и тёмным. На деле он мог хоть сейчас путешествовать в этой тьме пытаясь найти Корень, но это было не нужным и опасным движением.

Дима не видел глазами, но чувствовал смену атмосферы. Вот они вышли во внутренний двор, и на тень на секунду упал солнечный свет — Дима инстинктивно сжался сильнее. Вот они спустились по узкой лестнице, и воздух стал прохладнее, пахнуть сыростью и камнем.

И наконец — финальный барьер. Глухая, ничем не примечательная стена в одном из поворотов в подземелье. АНБУ остановился и выполнил серию быстрых, сложных ручных знаков. Холодная чакра агента вспыхнула на мгновение, и каменная кладка беззвучно раздвинулась, открыв чёрный провал. Оттуда потянуло чем-то, что пока даже он сам не мог обозначить. Реальность была совершенно не похожей на то, к чему он привык как «зритель».

Чуть выше центра его груди распространялось странное чувство каждый раз когда он видел знакомые сцены, и у него невольно перехватывало дыхание.

Носитель шагнул в темноту. Дима, последовал за ним в тени, чувствуя, как слой за слоем обычной реальности Конохи остаётся позади. Запах, цвет, аура, всё было совершенно иным. Они вошли в «Корень». Игру теперь вели по его правилам, и ставки выросли вдвое. Теперь ему предстояло не просто прятаться, но и искать свою настоящую цель в этом лабиринте из страха и дисциплины, пока его проводник несёт своё письмо.

Наконец они остановились перед неприметной дверью из тёмного дерева, укреплённой стальными накладками. Агент постучал сложным, меняющимся ритмом. В ответ раздался скрежет механических засовов, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Кабинет Данзо Шимуры был таким же, каким его, вероятно, представляли себе все: аскетичным, функциональным и холодным. Ничего лишнего. Массивный стол, за которым сидел сам старый шиноби, стул для посетителей, несколько запертых шкафов для свитков. Но именно эта аскетичность и была обманчива. Дима, даже он мог ощутить что-то в воздухе.

" Это навернека — десятки, если не сотни тончайших печатей и барьеров, вплетённых в самые стены, в пол, в воздух. Это место было не просто кабинетом. Это была крепость внутри крепости, паутина, в центре которой сидел сам паук. "

Данзо не поднял головы сразу. Он заканчивал делать пометку на развёрнутом перед ним свитке. Его единственный видимый глаз был прищурен в сосредоточении, лицо — каменной маской, изборождённой шрамами и морщинами. Атмосфера в комнате была тяжёлой, насыщенной молчаливой властью и холодным расчётом.

Агент «Корня» замер в почтительном поклоне, вытянув руку со свитком от Хокаге.

— Донесение от Четвёртого, господин. — Произнёс он безжизненным, отрешённым голосом.

Только тогда Данзо медленно отложил кисть. Его единственный глаз поднялся и упал сначала на агента, затем на свиток. Взгляд был оценивающим, сканирующим, лишённым всякого человеческого тепла. Он не торопился брать послание.

— Откуда? — спросил он. Голос был низким, хрипловатым, как скрип несмазанных петель.

— Из личного кабинета Хокаге. Передано лично в руки, — доложил агент.

Данзо на секунду задумался, его палец постукивал по столу. Дима, притаившийся в тени у ног агента, чувствовал, как это постукивание отдаётся в его собственном нутрии — ритмичное, неумолимое, как отсчёт времени перед взрывом.

— Протокол проверки пройден? — снова последовал вопрос.

— Да, господин. На пути сюда и у двери. Свиток чист.

Казалось, Данзо удовлетворён. Он кивнул, и агент, не сгибая спины, сделал два точных шага вперёд, чтобы положить свиток на край стола, не вторгаясь в личное пространство вождя. В этот момент его тень, растянувшись, на мгновение коснулась тени от ножки массивного стола Данзо.

Для Димы это был как луч света в тёмном тоннеле. Пока Данзо протягивал руку, чтобы взять свиток, Дима просто ждал пока план исполниться сам собой. Он отцепился от тени агента ещё при входе, остановившись в тени двери. Было рискованно — оказаться так близко к источнику самой опасной угрозы в этой комнате. Но это также было и самым безопасным местом — кто станет искать шпиона в собственной тени хозяина логова?

Данзо взял свиток. Его движения были медленными, точными. Он развернул его, не торопясь, и начал читать. Его лицо ничего не выражало. Ни удивления, ни гнева, ни интереса. Он был как скала. Но Дима, находясь так близко, мог уловить мельчайшие детали: лёгкое напряжение в мышцах челюсти, когда взгляд Данзо пробегал по определённым строчкам, почти незаметное сужение единственного глаза при упоминании чего-то, что, видимо, он считал своей исключительной прерогативой.

Тишина в кабинете была оглушительной. Агент стоял недвижимо, как статуя. Данзо читал. Дима затаил своё присутствие, стараясь не «дышать», не думать слишком громко, раствориться в темноте.

Наконец, Данзо дочитал. Он не стал тут же сжигать свиток, как можно было ожидать. Вместо этого он аккуратно свернул его обратно, положил перед собой и накрыл ладонью, как бы обдумывая.

— Интересно. — Произнёс он наконец, и это слово повисло в воздухе, холодное и тяжёлое.

— Четвёртый проявляет неожиданную… инициативу в вопросах, которые традиционно находятся вне его непосредственной компетенции.

Он поднял взгляд на агента.

— Вызовите ко мне Орочимару. Немедленно. Скажите, что у меня для него есть задание, требующее его уникальных знаний.

— Хай! — агент резко склонил голову, развернулся и так же бесшумно вышел из кабинета, оставив Данзо наедине с письмом и… с незваным гостем под его собственным столом.

Дверь закрылась. Данзо сидел неподвижно, его рука всё ещё лежала на свитке. Его единственный глаз уставился в пустоту перед собой, но Диме казалось, что этот взгляд видит гораздо больше, чем просто стены кабинета. Он видел сети, возможности, угрозы. И где-то в этой паутине расчётов теперь был и он, Дима, крошечная аномалия в самом сердце системы.

Теперь ему предстояло дождаться прихода Орочимару, не выдав себя человеку, чья параноидальная бдительность, возможно, превосходила даже Вектора. Игра в прятки только начиналась, и штраф за проигрыш был предельно ясен.

Дверь отъехала в сторону бесшумно, будто её и не было.

В проёме возникла фигура, чьё присутствие изменило сам воздух в комнате. Оно не давило, а обволакивало — холодное, исследующее, полное тихого, хищного любопытства. Дима, даже будучи тенью, почувствовал это как тончайшую вибрации, лениво ощупывавшей пространство.

Орочимару.

Он вошёл с той же мягкой, небрежной грацией, с какой змея вползает в новое логово. Его жёлтые, вертикальные зрачки скользнули по кабинету, на миг задержавшись на лице Данзо, на пепле в жаровне, на книгах в шкафу. Взгляд был аналитическим, почти насмешливым.

— Вы звали, Данзо-сама? — Голос был низким, сипловатым, в нём слышалось лёгкое шипение.

Данзо наконец поднял голову. Его единственный глаз встретился с жёлтым взглядом.

— Четвёртый требует тебя. Завтра на рассвете, в его кабинете.

Орочимару медленно, почти томно приподнял бровь.

— Прямой вызов? Интересно. Мои текущие проекты не терпят пауз. Он указал причину?

— Нет. — Данзо отчеканил слово, отрезая дальнейшие расспросы. — В послании было сказано лишь: «Задание, с которым может справиться только Орочимару. Нужна предельная концентрация. Ему это понравиться.». Иди отдохни. Зная тебя и твои эксперименты ты совсем не спишь. Похоже, работа предстоит не из лёгких. Иначе он бы не пришёл ко мне.

На тонких губах змеиного санина дрогнул подобие улыбки. Не радостной, а той, что бывает у учёного, обнаружившего неожиданный, многообещающий переменный в уравнении.

— Как скажете. Я не подведу.

Данзо был прав, за своими экспериментами и подготовками, Орочимару не спал уже около недели. Тем более что если это была ловушка Четвёртого? Он не мог поверить что их холодная война развеется так просто. Змей не стал кланяться. Просто развернулся, и его длинный чёрный хвост волос колыхнулся, отбрасывая на пол удлинённую, чёткую тень.

Он не стал кланяться. Просто развернулся, и его длинный чёрный хвост волос колыхнулся, отбрасывая на пол удлинённую, чёткую тень.

Для Кошмара было легко пролезть в тень к Змеиному саннину, он даже успел это сделать когда тот входил в помещение. Тень от фигуры Орочимару, растягивался от света коридора. Пока выдалось время он пытался очень хорошо рассмотреть очаг эмоций Змея. Он был таким же уникальным как отпечатки пальцев, поэтому запомнив эти ощущения, он мог найти этого же человека в толпе совершенно других.

Дверь кабинета Данзо закрылась, оставив старика в одиночестве. Он долго смотрел на то место, где только что стоял его самый талантливый и самый непредсказуемый инструмент. Пальцы вновь забарабанили по столу — медленно, с оттенком неразрешимого раздражения. Он позволял ему слишком многое.

— Что же ты задумал, Намикадзе? — прошипел он в безмолвную, напичканную печатями тишину. — Какое задание настолько секретно, что даже я не должен знать суть?.. И почему для него нужен именно он?

Холодная тень сомнения, острая как клинок, скользнула по его позвоночнику. Но источник этой тени был уже далеко, уносясь в лабиринт тоннелей в обличье другой тени — тонкой, длинной, и совершенно безмятежной.

Путь Орочимару лежал не в казармы «Корня», а вглубь ещё одного, частного лабиринта, чьи стены отдавали запахом озонованного воздуха, формалина и чего-то металлического, что щекотало нёбо. Дима, будучи пассивным наблюдателем, ощущал смену атмосферы через вибрации шагов носителя: вот они замедлились, вот раздался лёгкий щелчок механического замка, вот воздух стал стерильным и сухим.

Орочимару вошёл в свою лабораторию.

Даже через фильтр чужих ощущений Дима понял, что это место было святилищем. Полумрак, нарушаемый холодным светом ламп над столами, заставленными приборами неясного назначения. Мерцающие жидкости в колбах, тихое гудение генераторов чакры, сладковато-гнилостный запах консервированной плоти, перебиваемый резким ароматом трав. И главное — тишина. Глубокая, насыщенная сосредоточенным вниманием, которую не нарушали даже звуки оборудования.

Орочимару замер посреди комнаты, и Дима почувствовал, как по телу носителя пробежала волна острого, леденящего раздражения. Хотя Дима видел лишь часть комнаты через край тени, его взгляд упёрся в сложную установку, где в пульсирующем питательном растворе плавало нечто бледное и многосоставное.

Очередной эксперимент Орочимару. Он был здесь, в логове Данзо, только потому, что эта фаза требовала семичасовой паузы для стабилизации.

" Ещё три часа. " — Пронеслось в сознании Орочимару с ясностью, которую Дима уловил только как всплеск эмоций. — " И я бы послал к чёрту и Данзо, Каге. Рискнул бы. Проклятые политические игры... "

Это была не мысль, а вспышка досады, заглушённая железной дисциплиной. Змей выдохнул, и раздражение сменилось холодной усталостью. Он провёл рукой по лицу и направился вглубь помещения.

За лабораторией находились его личные покои. Контраст был разительным. Если лаборатория была храмом науки, то эта комната была крепостью паранойи.

Дверь была не просто дверью — это был многослойный щит из стали и редкого дерева, испещрённый насечками. И эти насечки... Дима, сконцентрировавшись, «всмотрелся» в них через призму тени. Для обычного шиноби это были просто сложные печати. Для Димы, они представали как гибрид машинного кода и архаичных рун. Здесь был и криптографический ключ, меняющийся по времени суток, и цепные реакции подавления чакры, и сенсоры, реагирующие на малейшее изменение биоэнергетического поля. Это была не магия в её чистом виде. Это была системная архитектура безопасности, воплощённая в физических символах. Гениально и пугающе.

Орочимару выполнил бесконтактный ритуал активации, проведя пальцем по сложной траектории в воздухе. Печати вспыхнули тусклым фиолетовым светом, проверили его чакровую сигнатуру, и дверь бесшумно отъехала. Воздух внутри был застоявшимся, и тяжёлом, а запох напоминал смесь благовоний и грецких орехов.

Комната была аскетична: койка, письменный стол, заваленный свитками, полки с реагентами и редкими артефактами. И стены... стены, пол и потолок были также покрыты слоями фуиндзюцу. Но здесь они были иными — не столько для защиты от вторжения извне, сколько для сдерживания чего-то внутри. Для контроля. Для изоляции. Дима уловил паттерны подавления психической энергии, нейтрализации ядов и соответственно системой тревоги. Это было логово существа, которое боялось не только врагов, но и отчасти, последствий своих же опытов.

Орочимару сбросил верхнюю часть униформы, оставшись в простом белом кимоно. Его движения были медленными, отягощёнными усталостью. Он подошёл к столу, на секунду задумчиво провёл пальцем по краю свитка с незаконченными расчётами, затем погасил свет. В комнате осталось лишь тусклое свечение нескольких предостерегающих печатей, отбрасывающих на стены тревожные, ползущие тени.

Он лёг. Дыхание стало ровным и глубоким почти мгновенно — навык шиноби, умение выключать сознание. Этот навык он развил до совершенства на Третей мировой войне шиноби. Способность мгновенно дать разуму, перегруженному данными, отдохнуть была незаменима. Раздражённый вмешательством, ослабленный необходимостью постоянно поддерживать внутренние барьеры, он был уязвим для этой «техники».

Именно в этот момент, когда граница между бодрствованием и сном стала тонкой как паутина, а внутренняя охрана, направленная вовне, чуть ослабла, в его сон вторглись.

Тонкая, неосязаемая щупальца чужеродного внимания просочились сквозь пелену. Кошмар быстро нашла трещину в психической обороне — ту самую усталость, то самое раздражение — и резко дёрнули. Кошмар создал себя сам, ему даже вмешиваться не стоило.

Орочимару не успел даже понять, что происходит. Лаборатория, печати, койка — всё сплющилось и унеслось в чёрный водоворот. А на его месте уже был чёрный лес, панический бег маленького мальчика и тяжёлое дыхание чудовища где-то сзади...

Этот страх был древним, выжженным в подкорке. Он не думал «я Орочимару». Он был тем ребёнком: беззащитным, с бьющимся как птица сердцем, с одной мыслью — бежать, спрятаться, исчезнуть. Корни бились о щиколотки, ветки хлестали по лицу. А сзади нарастало оно — не форма, а сама суть пожирающего конца, с двумя угольками алых глаз в темноте.

Дилинь...

Звонок колокольчика. Чистый, ледяной, абсолютно инородный в этом душном кошмаре. Звук, от которого на миг остановилось сердце. Знакомый. Из другого времени, из мира, где существовало что-то кроме страха и знаний.

Отвлеченный от своей задачи, стало раковым для его погони.

БУХ!

Мальчик споткнулся, упал лицом в холодный влажный мох. Задыхаясь, он перевернулся. Его лицо застыло в панике, он не знал что ему делать. Выхода не было, только смерть. Это чувство он ощутил ясно как никогда.

Над ним нависло Чудовище. Оно не имело формы — лишь клубящуюся тьму, два светящихся шрама-глаза и разверстую, беззвучно ревущую пасть. Это существо было самым страшным что он когда либо видел. Обычный человек видев что-то подобное забыл даже свое имя и бога в которого он верил. Не смотря ни на что, Змей ощущал дыхание безумия на своём лице. Существо приближалась, чтобы стереть его кости порошок, проживать его плоть, выпить его кровь.

Мальчик зажмурился. Сопротивляться не было смысла, было проще просто сдаться.

Но вместо боли пришло молчание. И запах..? Как после грозы. Дождя не было уже давно, так откуда такой запах? Казалось что он был совершенно в другом месте.

Он открыл глаза.

Чудовище замерло. Нет, оно не замерло — оно распадалось. Его чёрная плоть отслаивалась, как старая краска, превращаясь в рой тёмных бабочек. Алая глазница треснула, и из трещины хлынул не свет, а поток сияющих, холодных искр, похожих на звёздную пыль. Они смешивались с бабочками, кружились в немыслимом, прекрасном и абсолютно безмолвном танце под внезапно появившейся полной луной.

Это было так нелепо, так противоречило всем законам — и сна, и реальности, — что детский ужас в нём лопнул, как мыльный пузырь. Его сменило леденящее, чистое понимание.

" Гендзюцу. "

Взрослое сознание Орочимару, как нож, разрезало личину ребёнка. Он вскочил на ноги. Теперь он уже был не мальчиком, а шиноби с яростью в жёлтых глазах. Руки сложили первую, самую мощную печать.

— Кай!

Ничего. Танцующие искры и бабочки даже не дрогнули. Воздух не колыхнулся.

— Кай! Отменись! — Он вцепился в собственное восприятие, пытаясь разорвать ткань иллюзии внутренним взрывом чакры. Потом прикусил язык до крови, используя боль как якорь. Потом попытался вспомнить сложнейшие ментальные схемы рассеивания, которые изучал в секретных архивах.

Сон оставался неколебимым. Более того — он реагировал. С каждой его попыткой пространство вокруг медленно менялось. Лесные деревья теряли детали, становясь абстрактными тёмными силуэтами. Лунный свет залил всё ровным, без теней, сиянием. Трава под ногами превратилась в идеально гладкий чёрный пол. А танцующие сущности собрались в одну точку и сформировали фигуру. Но на самом деле никакого эффекта это не приносило. Все эти измения были его замыслом.

Перед ним стоял молодой человек в простой тёмной одежде. Черты его лица напоминали Учиха, но в них не было их фанатичной резкости или надменности. Скорее, усталую отстранённость учёного, наблюдающего за интересным образцом. Он знал этот взгляд, а человек перд ним улыбался. Тепло. И это было самой жуткой частью всего этого кошмара.

— Красиво, не правда ли? — Спросил незнакомец. Его голос был тихим, но разносился по всему этому упрощённому пространству.

— Кто ты? — Прошипел Орочимару. Его собственный голос прозвучал чётко, без страха, только с бесконечной холодной яростью. — И как ты это сделал? Это не гендзюцу. Ни одно гендзюцу не может быть настолько... плотным.

— Ты можешь назвать это сном. — Ответил незнакомец, сделав лёгкий жест рукой. Бабочки и искры окончательно исчезли.

Орочимару тут же без каких-либо раздумий воткнул в свою ногу кунай, это была попытка выбраться из сноведения, но она не принесла какого-либо эффекта.

— Не нужно этого делать. — Взгляд человека изменился. — Я тут для разговора и возможно сотрудничества. Можешь звать меня Эл, но и на Кошмар я могу отозваться если ты попробуешь.

Его слова звучали буднично и уверенно, как если бы речь шла о вскрытии трупа. Орочимару почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не страха. Азарта. Интереса. Перед ним была новая, неизведанная область познания. Но в тайне он продолжил свои попытки, но уже через взаимодействие с чакрой, нарушая её ход через собственный контроль.

— Чего ты хочешь? — Спросил он, меняя тактику. Ярость ушла вглубь, сменившись жадным, аналитическим вниманием.

— Как я и сказал диалога и сотрудничества. — Дима был краток в своих словах. — Но перед тем как мы начнём, ты не против небольшой светской беседы? Мне вот стало интересно, а зачем тебе бессмертие, Орочимару-сан?

Вопрос, заданный так прямо, заставил его на миг замереть. Обычно он отвечал на него высокопарными фразами о прогрессе, силе, изучении всех тайн. Но здесь, в этом стерильном сне-лаборатории, ложь казалась не просто бесполезной, а оскорбительной для его же интеллекта.

— Чтобы знать. — Выдохнул он, и в этом слове была вся его суть. Он и сам не знал почему, отвечал этому существу.

— Чтобы увидеть всё. Понять законы жизни и смерти не как догму или симптом, а как инженерную схему. Чтобы время перестало быть тюремщиком, ограничивающим поле эксперимента.

Дима слушал, внимательно кивая, как коллега, знающий тему.

— А ради этого знаний... Скольким ты готов пожертвовать? Готов ли ты к боли, готов ли ты к потере свободы? А самое главное. Готов ли ты оказаться, после своего успеха в этом мире как птица в золотой клетке? — Дима улыбался. В ней не было злого умысла и беды, эта была понимающая улыбка человека, который мог точно сказать о слабом месте человека. Он был демоном в человеческом обличии.

Орочимару замер. Вопрос ударил в самую суть его тайного кошмара — того, что приходил не в снах, а в минуты холодного размышления. Всё познать, всё понять... и оказаться в ловушке собственного бесконечного существования, где не останется ничего нового, только вечное повторение познанного. Скука, как итог бессмертия. Ад, созданный собственными руками.

— Клетка... — Он произнёс это слово медленно, пробуя его на вкус, как яд или вино. — Клетка предполагает существование того, кто снаружи. Того, кто бросит зерно или забудет это сделать. Если же ты становишься всем миром, клетка исчезает. Ты становишься... Свободным. Если в системе закончатся переменные, их всегда можно найти. Если и этого нельзя сделать создать их, если потребуется.

Даже произнося это, он внутренне продолжал войну, но и сомневался в своих словах. Орочимару говорил это больше для самого себя, нежели для человека напротив. Но он не прекращал попыток к бегству его сознание, отточенное годами медитаций и опытов над собственным разумом, пыталось найти изъян в ткани сна. Он незаметно для себя менял ритм дыхания, вызывая микросудороги в диафрагме, пытаясь спровоцировать сбой в иллюзии телесных ощущений. Он мысленно концентрировался на реальном — на покалывании в ноге от удара кунаем, боль была, но какая-то... отложенная, как эхо, на вкусе крови на языке от прикушенной щеки.

И всё оставалось на месте. Сон был прочнее всего что он знал.

— Хороший ответ. — Кивнул Дима, и в его глазах мелькнуло одобрение, словно у учителя, увидевшего, что ученик понял суть задачи. — Система. Это умно. Но система подчиняется законам. А что, если законы можно... переписать? Не просто изучить, а изменить саму их природу? Ты же хочешь не просто читать книгу вселенной. Ты хочешь стать её соавтором.

Он сделал паузу, давая словам осесть. Затем, не меняя тона, продолжил:

— Но соавторство требует инструментов. И понимания цены чернил. Ты говоришь, что готов быть хирургом. А если для операции по изменению законов потребуется не разрез, а... ампутация целых пластов реальности? Целых миров, может быть? Это всё ещё будет осмысленной жертвой?

— Ты хоть раз задумывался над тем что ваш мир не один? — Ударив себя по лбу раскрытой ладонью, Дима сделал вид, будто осознал что-то. Ни слова лжи, только актёрская игра и правда. Впрочем, его «игру» сложно было назвать «скрытой», его настоящие эмоции были на виду, ведь он даже и не пытался их скрыть.

— Точно, в вашем же мире есть призывные звери, которые находятся в своих собственных мирах, о чём это я? Наверняка ты задумывался над тем, что вы не так одиноки в этом мире. Верно? — Это был уже не вопрос, а проверка на прочность. Проверка границ дозволенного.

Дима не прекращал улыбаться, эта беседа должна была быть совершенно другой. Серьёзной и точной, без пафоса, но разговор с этим персонажем был на редкость приятным. — " Плевать что моя детская натура снова вышла наружу. Сейчас она как раз кстати. "

Орочимару почувствовал, как в груди вспыхивает холодный, чистый огонь. Не гнева, а того самого азарта, который заставлял его годами сидеть над одним экспериментом. Змей чувствовал тот же самый огонь у человека напротив. Тело было честнее, пальцы рук незваного гостя дрожи, голос был на выдохе, в глазах огонь. Этот человек наслаждался, ни были похожи.

— Реальность. — Прошипел он, но замолчал, его жёлтые глаза сузились, сканируя лицо Димы с новой интенсивностью. Внутренняя борьба не утихла, но сменила вектор. Он больше не пытался просто вырваться. Он пытался понять механизм.

Тема их вопроса на первый взгляд, казалось, менялась как вихрь, но на деле они никуда не ушли. В этот момент Орочимару казалось, что он был обязан запомнить этот сон, его взгляд изменился за короткий разговор с этим существом. Которое, возможно, было его подсознательной частью, которую он заталкивал очень глубоко. Неизвестный говорил о простых вещах, обыденных, можно сказать, но для него они раскрывались в новом свете.

— Ты говоришь о призывных мирах как о примере. Но это... интуитивно. Просто ещё один слой реальности, подчиняющийся нашим законам. Ты же предлагаешь нечто большее. Ты говоришь о перезаписи законов. Ты говоришь о том... Нет... — Он сделал шаг вперёд, и его тень на безупречном белом фоне сдвинулась, став резче. — Ты заявляешь что существуют другие миры без этих законов. Сколько? Где? Как?

Его глаза стали безумнее и Дима понимал это. Орочимару был похож на Вектора, они оба это безумцы. Прошлый он в своём сердце держал возможность стать кем-то большим и на пути к этой цели он сам того не замечая...

— Докажи. Не красивыми словами. Покажи мне хотя бы намёк на этот «исходный код». Или твой интерес — лишь в философских диспутах с пленником? — На краткий миг Дима задумался о чём-то своём.

Поэтому он быстро вернулся в реальность, пока его собеседник этого не заметил. Дима не отступил. Наоборот, его улыбка стала шире, почти мальчишеской. Он поймал крючок.

— Это не философия, это факт. — Сказал он. — Хорошо.

Он щёлкнул пальцами. Не перед собой, а где-то сбоку, в пустом пространстве.

Воздух затрепетал и раскололся.

Не трещиной, не порталом. Это было похоже на то, как экран монитора внезапно который показывал изображение. На миг в белой пустоте повисло окно — прямоугольник абсолютной, свет поглощающей черноты, в котором мерцали изумрудные, не-символы. Они не были похожи на фуиндзюцу.

Но как только Орочимару к ним приблизился, рядом с ним возникли тысячи таких же квадратов, каждый из которых показывал свою версию мира. Совершенно фантастические картины, которые не могли быть придуманы в его мире.

Орочимару не смог сдержать резкий, короткий вдох. Его рука непроизвольно потянулась к этому окну, но оно погасло, не просуществовав и двух секунд. Словно система дала сбой, или показала ровно столько, сколько было нужно.

— Ты самый блестящий ум своего поколения, Орочимару-сан. Но даже твой колодец имеет дно. Я же предлагаю тебе океан! — Его глаза стали больше, а в них загорелось безумие его прошлой жизни. Воспоминания Вектора, Дима говорил через призму этих чистых и вы беленных простынях, которые он называл памятью.

— Ты разочаруешься в этом мире. Тебе станет скучно! Присоединяйся. Изучай. Экспериментируй. Делись открытиями. Наша организация — не тюрьма. Это величайший исследовательский институт за пределами самой реальности. А ты... будешь нашим главным специалистом по природе жизни, смерти... и тому, что лежит между. Мне нужны такие умы.

Орочимару не отводил взгляда от того места, где только что сияли иные миры. Его пальцы непроизвольно сжались в воздухе, будто пытаясь удержать ускользающие символы. Голос Дими, наполненный почти детским восторгом и странным безумием, достиг его сознания сквозь этот туман изумления.

Глаза Змеиного санина, жёлтые и холодные, медленно вернулись к лицу собеседника. Безумие? Нет. Это была не безумие разума, потерявшего берега. Это была... одержимость. Та самая, что горит в глазах учёного, стоящего на пороге открытия, которое перевернёт всё. Орочимару знал этот взгляд. Он видел его в зеркале.

— Институт за пределами реальности. — Повторил он, растягивая слова, как будто пробуя их прочность. — Главный специалист. Лестно. Но институты, даже меж пространственные, живут по уставам. В них есть директора, советы, бюджеты. И подчинённые. Ты предлагаешь мне сменить Данзо на другого надсмотрщика, пусть и с более... обширной лабораторией?

В его тоне не было отказа. Был жёсткий, практичный вопрос хирурга, вскрывающего красивые обещания, чтобы увидеть устройство механизма.

Дима не смутился. Он, казалось, только этого и ждал.

— Надсмотрщик? Нет. — Он покачал головой, и его одержимость на миг сменилась ясной, почти холодной серьёзностью. — Я предлагаю «Это»..

Это был уже другой язык. Язык не мечтателя, а управленца. И он говорил о конкретике: клонирование, чакра, архивы, инструментарий. Орочимару почувствовал, как в его сознании щёлкает невидимый переключатель. Соблазн обрёл чёткие формы.

На этот раз между ними возник не всплеск кода, а стопка пергаментных листов, плотно исписанных. Они материализовались тихо, без спецэффектов, и мягко опустились на белый «пол» этого сновидческого пространства. Орочимару взял верхний лист принявшись вчитываться в текст.

— Это... черновик. — Прошептал он Орочимару, и в его голосе впервые зазвучало нечто, куда более глубокое. — При помощи рабочей версии ты сможешь понять каждую строчку контракта. С пометками, сомнениями, слепками мысли и буквальными трактовками. Считай полная карта того, что мы можем предложить.

В его жёлтых глазах вспыхнул огонь холодного пламени. Он поднял взгляд на Димью.

— Это… теоретическая модель? Или… рабочая инструкция?

Голос Змея был тихим, но в нём дрожала та самая одержимость, которую Дима демонстрировал мгновением ранее.

Дима ничего не ответил, только лишь улыбнулся ещё шире, но этого знака было достаточно для Орочимару.

Саннин ощутил, как у него перехватило дыхание. Его собственные эксперименты по переносу души были грубы, болезненны, чреваты сбоями. Они требовали идеального сосуда и оставляли шрамы на сознании. А здесь… «протокол». Как рецепт. Как инструкция по сборке.

— Доказательство. — Выдохнул он. — Не бумажное.

— Доказательство ты увидишь своими глазами, когда настанет время, — сказал Дима, и его тон стал пророческим, тяжёлым. — Скоро в Конохе случится катастрофа. Пламя поглотит героев, и каменные лица на горе будут молчаливо свидетельствовать о конце эпохи. Ты будешь там. Ты увидишь падение. А ровно через год, в этот же день, на голове четвёртого каменного Хокаге, я покажу тебе результат работы этого протокола. Не модель. Не теорию. Живых людей, чьи тела обратились в прах на твоих глазах. Они будут стоять перед тобой. Цельные. Здравомыслящие.

Орочимару оторвался от свитка. Он изучал теперь лицо Димы, ища следы лжи, безумия, иллюзии. Но видел лишь ту же леденящую уверенность, с какой хирург описывает успешную операцию.

— Ты говоришь о воскрешении мёртвых. — Констатировал он.

— Нет. — Резко парировал Дима. — Я говорю о своевременной эвакуации. О том, что смерть биологического носителя — это не конец, если есть подготовленный дубликат сознания и сосуд. Этот способ, не воскрешение. Мы перезагружаем систему. И это — лишь один из инструментов. Самый… наглядный для тебя.

Он сделал паузу, позволяя масштабу утверждения осесть.

— Вот суть партнёрства, Орочимару-сан. Ты получаешь доступ ко всему выше указанному в черновике контракта.

— Условия. — Повторил он, но теперь это было не требование, а финальная проверка перед подписанием.

— Ты продолжаешь свою работу здесь. Естественно ты не раскрываешь наше существование. В день катастрофы ты действуешь так, как сочтёшь нужным для сохранения своих исследований или… интересных образцов. Лучше всего если в тот же день ты будешь действовать максимально скрытно. Мы не хотим чтобы за тобой были следы. Мы будем ждать тебя на горе Каге, как только освободиться мертвецы.

Дима наклонил голову. — Мы не требуем слепой веры. Мы предлагаем проверяемые факты и взаимную выгоду. Ты боишься клетки? Хочешь бессмертия? Мы даём тебе мастерскую по их созданию. Выполним твоё желание, сделав твоё тело бессмертным. Над бессмертием души и сознания ещё предстоит работа, но, думаю, это не составит труда, когда полем твоих экспериментов будет вся мультивселенная? Ты боишься исчерпать знания? Мы открываем перед тобой библиотеку, где каждая книга — целый мир.

Тишина в белом пространстве стала плотной, звонкой. Орочимару закрыл глаза. В его сознании уже строились планы: как использовать эти данные, как адаптировать протоколы, какие эксперименты теперь возможны. Страх быть обманутым боролся с жгучим, всепоглощающим желанием узнать. И желание побеждало. Оно всегда побеждало.

— Если это иллюзия, — сказал он наконец, открывая глаза, — то это величайшее гендзюцу из всех, что я видел. И его создатель заслуживает… изучения.

В его словах была угроза, но и признание.

— Если бы это была иллюзия. — Мягко ответил Дима. — Я бы не стал тратить время на черновики. Я бы показал тебе готовый дворец из лжи и, более того, не раскрывал тебе так много интересных «знаний» и уж тем более грядущие.

Он выдержал паузу и задал последний, скорее ритуальный вопрос.

— И последнее. Когда я уйду… что оставить тебе во сне? Тишину? Или, может быть, возможность увидеть тех, кого даже сны не смеют тревожить?

Орочимару смотрел на него несколько секунд. В его жёлтых глазах не осталось ни ярости, ни сомнений. Только усталая, бездонная решимость.

— Тишину. — Произнёс он чётко. — И… оставь черновик. Я хочу его проверить.

Дима ответил едва заметным кивком. Это было высшее проявление доверия, на какое только был способен змей.

— До встречи в реальности. Не подведи наше ожидание.

Он растворился не вспышкой, а как тень при включённом свете — мягко, бесшумно, оставив после себя лишь идеальную белую пустоту и стопку пергаментов в руках Орочимару.

***

Мир сновидений схлопнулся, втягиваясь в точку, и Орочимару очнулся в темноте своей комнаты, сидя на полу. На коленях лежали несколько исписанных листов обычной бумаги. Чернила ещё пахли. Он поднял один к носу, всматривался в фактуру при свете печатей. Это был не сон. Это были его собственные труды.

Помассировав тяжёлые глаза он вспомнил сон. Орочимару принялся судорожно записывать поверх строчек текста, самое важно что он помнил в этом сне. Идеи, замыслы, всё! Что казалось ему полезным. Змей думал что было самым важным моментом в его жизни. Чтобы произошло если его сознание не родило такие безумные идеи? Но сколько бы он не пытался запомнить, он всё больше и больше осознавал что сон не выходил из его головы. Он остался там прочно закрепившись в сознании и даже не думал никуда уходить..

Он прижал листы к груди и тихо, беззвучно рассмеялся. Это был смех учёного, нашедшего недостающее звено. Смех человека, который только что увидел, что его колодец — всего лишь лужа в невообразимом океане. Не долго думая он призвал маленькую змейку, которая проглотила свитки.

Змей этого даже не заметил, в его собственной тени находился источник его снов.

Дима наблюдал, за действиями Орочимару, будто в трансе, начинает набрасывать новые формулы на чистом свитке, его движения были резкими, одержимыми. Идеи, посеянные во сне, давали мгновенные всходы. Работа была сделана. Он не мог просто перетечь в другую тень изнутри этой — требовалась нейтральная точка.

***

Рассвет ещё только зарился над Конохой, окрашивая небо в цвета и розового перламутра когда Орочимару бесшумно возник у тяжёлых дверей кабинета Хокаге. Он не спал. Его разум, воспалённый ночным откровением, требовал действий. Орчимару давно не чувствовал себя таким живым. Задание от Хокаге было, раздражающим событием, а вся жизнь в Конохе детскими играми. Теперь он мыслил масштабней, всё казалось таким бесполезным и глупым. Хотелось просто запереться в лаборатории и работать. Работать и ждать дня великой беды для этой деревни.

Его впустили без задержки. Минато сидел за столом, уставившись в пустое пространство перед собой. Поза была не расслабленной, а готовой к мгновенному действию, но в глазах читалась усталость человека, проведшего бессонную ночь за стратегией, а не за бумагами.

Минато не спал. Он сидел за своим столом, уставившись в пустое пространство перед собой, но его поза была не расслабленной, а готовой к мгновенному действию.

— Орочимару. — Минато жестом указал на стул. Его голос был ровным, профессиональным. — Благодарю, что пришли столь рано.

" Что-то в нём изменилось. " — Никто из них двоих не знал что они подумали об одном и том же.

— Когда зовёт Хокаге. — Отозвался Орочимару, скользнув в кресло с привычной змеиной грацией. — Особенно с такой… неопределённой формулировкой задания, медлить не стоит. Интригует.

Его жёлтые глаза изучали лицо Минато, выискивая малейшую трещину в маске. Он одновременно с этим ему хотелось как можно закончить их разговор и сразу перейти к цели миссии. Он видел усталость, но не видел ничего, что указывало бы на знание о их ночном «разговоре».

— Задание действительно требует исключительно вашей компетенции. — Начал Минато, откладывая в сторону кисть. — Речь идёт о долгосрочном проекте. О сохранении… ценного генетического и интеллектуального материала деревни. В условиях возможных будущих потрясений.

Слова были расплывчаты, но для Орочимару они обрели кристальную ясность. «Ценный материал». «Сохранение». Это...

— Довольно необычная задача для фронтового шиноби. — Заметил Орочимару, намеренно вложив в голос лёгкую насмешку. — Звучит как работа архивариуса. Или гробовщика.

— Скорее, страхового агента высшей категории. — Парировал Минато, и в его голубых глазах на миг мелькнуло что-то острое, нехарактерное для его обычного добродушия. — Тот, кто страхует, должен понимать истинную ценность актива. И быть готовым к… нестандартным методам его защиты, а иногда гонения.

Тишина повисла в кабинете, густая и многозначная. Они общались на двух языках одновременно, и оба это прекрасно понимали. Не стаб больше ничего говорить Минато передал ему маленький свиток.

Начав чтение, сердце Орочимару забилось сильнее, а внутренний мир сильно тряхнуло.

— Методы. — Протянул Орочимару, наслаждаясь игрой. Теперь точно знал что его сон, был более реальным. — Это моя специализация. Но для такой работы требуется абсолютная… синхронизация взглядов с нанимателем. Почти слияние сознаний.

Он сделал паузу, наблюдая за реакцией. — Странная штука, не правда ли? Заключать деловое соглашение, предварительно установив контроль на уровне мыслей. В наших реалиях мира шиноби это обычно называют враждебностью или захватом. Иногда даже работой Учиха. Очень сомнительный фундамент для партнёрства.

Это была ирония, заточенная как бритва. Проверка на прочность. Если Минато растеряется, начнёт оправдываться или делать вид, что не понимает — всё рухнет.

Минато не дрогнул. Он медленно откинулся на спинку кресла, и на его лице появилась тень той же усталой, безрадостной иронии.

— Согласен. Крайне сомнительный. Но что ещё остаёться? — Его голос упал до шепота, почти не слышного за пределами барьера тишины, который он активировал незаметным движением пальца под столом, ещё с его приходом. Даже лишних ушей не было, только они втроём. — Но когда альтернатива — полное уничтожение актива вместе со всем банком, даже самый параноидальный клиент идёт на переговоры с… условным рейдером. Лишь бы у того были технологии спасения вклада.

Орочимару замер. Последние сомнения испарились. Хокаге знал. Значит, «Кошмар» был не галлюцинацией. Значит, предложение было реальным. И Минато был в сговоре. Весы в его сознании окончательно качнулись.

Орочимару медленно кивнул. Дело было сделано. Контракт, пусть и устный, пусть и заключённый в кошмаре, был подтверждён в реальности главой деревни. Абсурдность ситуации была настолько оглушительной, что это могло быть только правдой.

— Условия приняты, Хокаге-сама. — сказал он, поднимаясь. В его голосе звучало новое, почти уважительное любопытство. — Я уже получил предоплату, но мне интересно, часто ли ваша должность требует ведения переговоров с… подобными сущностями?

Минато тоже встал. Его лицо снова стало маской доброжелательного, но уставшего лидера.

— Реже, чем с советами старейшин. — Ответил он с лёгкой, усталой усмешкой. — Но, поверьте, не менее утомительно. На этом всё, Орочимару-сан. Жду ваших предварительных отчётов по проекту «Страховка». И… приятного дня.

Орочимару склонил голову в едва заметном поклоне — больше, чем он обычно оказывал кому-либо, — и бесшумно вышел.

Дверь закрылась. Минато опустился в кресло, закрыв глаза. Он чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он только что подтвердил сделку с дьяволом, используя другого дьявола в качестве посредника. Ирония, на которую указал Орочимару, висела в воздухе, горькая и неоспоримая.

" Заключать деловое соглашение, предварительно установив контроль на уровне мыслей… Очень сомнительный фундамент для партнёрства. "

Он открыл глаза и посмотрел на луч рассвета, пробивавшийся сквозь окно. Фундамент был более чем сомнительным. Он был кошмарным. Но это был единственный фундамент, который он смог найти для спасения того, что было для него дороже всего. Теперь оставалось лишь достроить на нём всё остальное и надеяться, что здание не рухнет, погребя их всех.

Квест:Второй мир. 1.16(1) Время так быстро летит или Тайны Узумаки.

Воздух в Комплексе вибрировал тихим, ровным гудением машинного сердца. Дима сидел перед сломанным лифтом, в центре пустого белого зала. Сегодня он решил подумать сидя в этой комнате.

" Восстановление на 43%... Приблизительно. " — Промелькнула в его сознании оценка, больше похожая на ощущение, чем на цифру. Внутренний интерфейс Исы отвечал вяло, потому что она брала данные не из своей базы. Строки данных плыли, как в жару. Он чувствовал себя слепым котёнком после того, как днями и неделями видеть через призму мира теней.

Тишина Комплекса была самым громким звуком, который Дима слышал. Его сознание, раскиданное по системам, как песок после бури, медленно собиралось обратно в подобие формы. Он не мог привыкнуть к ощущениям после работы с аномалиями. Поэтому он пытался «собраться» оказалось это не всё равно что «восстановиться». Он был слаб. Не просто лишён силы — он был уязвим.

Бездействие сводило с ума. Сидеть и просто ждать, пока силы вернутся, наблюдая за миром через мутное стекло, собственного зрения? Нет. Это было неприемлемо. Если он не может действовать в полную силу, он должен учиться. Укреплять то, что осталось. Искать новые точки опоры.

С трудом материализовав подобие руки, он провёл по стене своего белого зала. В воздухе возник интерфейс — список файлов, свитков, данных, которые он успел собрать о мире шиноби.

Язык был ключом к пониманию. Он знал японский из своих прошлых… отрывков. Но язык мире Наруто на самом деле был немного иным, примесью китайского и ещё одно языка который не мог разобрать. Язык фуин же был совершенно другим. Это был гибрид лингвистики, геометрии и программирования. Каждый символ — не буква, а целая инструкция, завязанная на намерение и поток чакры. Он мог считывать их поверхностно, как картинки, но не понимал глубинной логики, грамматики этого «кода реальности».

— Учиться. — Улыбнувшись этому слову он обратился куда-то в пространство. — Я возвращаюсь. Про Орочи ты уже всё знаешь, поэтому я пойду, удачи тебе! А и... Извини, я не думал что вернусь так скоро.

Почесав затылок он неловко улыбнулся. Открыв портал он и не раздумывая шагнул внутрь.

***

Кушина помешивала похлёбку на кухне, напевая под нос обрывок колыбельной из Узушио. Внезапно она замолкла, ложка замерла в воздухе. Ощущение было знакомым до боли в зубах. Присутствие, слабое, как тень от облака. Она положила ложку, вытерла руки и прошла в гостиную, где на низком столе лежали её личные свитки по фуиндзюцу.

— Я слушаю. — Тихо сказала она в пустоту комнаты и тут же провалилась в сон.

Осмотревшись она даже не заметила перехода и только благодаря ощущениям смогла понять что она спит. На пергаменте, поверх сложной схемы барьерной печати, начали проявляться ровные, печатные знаки.

— Кушина. Мне нужна помощь. Я не могу бездействовать. Учи меня. Основам фуиндзюцу. Языку символов. С нуля. Я чувствую что провожу время в бездействии. Я должен делать хоть что-то.

Её губы тронула улыбка. Не снисходительная, а понимающая. Так просил о помощи человек, который отчаянно пытался понять этот мир.

— Ты же еле держишься. Сон Орочимару потратил слишком много твоих сил, и как я понимаю нагрузка у аномалий тоже висит на твоих плечах. Учить что-то это тоже тяжесть. На тебя и на меня. — Сказала она понимая его чувства.

— Знаю. Но наблюдать и не понимать — хуже. Дай мне инструмент. Хоть самый простой. Чтобы был не слепым в собственной лаборатории. Есть ли у тебя учебник или ещё что-то. Я понимаю язык фуин, но составлять и соединять их я не могу. Банально не понимаю их принципа.

В его «словах» сквозила та же упрямая решимость, что была в Минато, когда тот бился над невозможным пространственно-временным ниндзюцу. Её сердце дрогнуло. Это была не просьба стратега. Это была просьба ученика.

— Хорошо. — Она быстро руку в пространство достав из него несколько свитков остальных основных свитков, взяла чистый лист бумаги, кисть и чернила, и прошла в самую защищённую комнату дома — небольшую кладовую, стены которой были испещрены её же собственными, тихими печатями тишины и маскировки. Села на пол, разложила материалы.

— Я готова. Как будем делать? — Спросила она, глядя на тень, отбрасываемую свитком. — Кстати я же не потеряю ужин в реальном мире верно?

— В реальном мире ты просто застынешь на пару минут. — Послышался голос Димы, на этот за её спиной. Кушина обернулась и увидела его. Он был почти обычным, лишь края силуэта слегка подрагивали, как воздух над раскалённым асфальтом. Они были в упрощённом пространстве — бесконечный пол, имитирующий татами, и стены, окрашенные в мягкий серый цвет. Запах чернил и старой бумаги витал в воздухе, смешиваясь с едва уловимым запахом мяты и благовоний. — Время здесь течёт иначе. Мы можем провести час, а снаружи пройдёт мгновение. Ужин не убежит. И нет меня это не слишком напрягает.

Он подошёл и сел напротив, скрестив ноги. Его движения были чуть замедленными, осторожными, будто каждое действие требовало расчёта.

— В твоём случае тебе не нужно тратить время на запоминании, что и как делает каждый символ. В реальном мире я могу достать пару свитков. В любом случае мне нужна практика и работа. Нужно усилить некоторые печати в деревне. Поэтому время на обучение фуин у тебя будет.

— Помимо прочего твоё преимущество крайне сильно как для разрушения, так и для создания новых техник фуин. Тебе не придётся часами вспоминать и расшифровывать печать. Твой ключ к становлению мастера в практике и… в видении. — Начала было Кушина, но быстро вспомнила обозначенную проблему.

— Я не чувствую чакру как вы. Я вижу её не вижу от слова совсем. Поэтому просто я бы хотел изучить теорию. От базы до продвинутого уровня. Во снах я могу только тренироваться в каллиграфии, но не больше. И понимание можешь показать мне базовый символ, и я попробую «прочитать» его своим способом. А ты объяснишь, где я ошибаюсь?

Кушина кивнула, развернула один из свитков. На нём был изображён классический символ «Удержания» — тот самый, с которого начинают всех учеников фуиндзюцу.

— Вот он. «Кагэру». Основа. Он концентрирует чакру пользователя и формирует статическое поле прилипания.

Дима пристально посмотрел на символ. Его глаза (или то, что их имитировало) сузились. На секунду изображение на свитке будто выцвело, а на его месте в воздухе возникла светящаяся голограмма — трёхмерная схема, состоящая из линий силы, узлов и стрелок течения энергии.

— Я вижу входные точки. — Произнёс он, указывая пальцем на голограмму. Там, где он указывал, вспыхивали мелкие маркеры. — Их три. Не одна. Первая — основная, для чакры. Вторая — для целеуказания, это сенсорный канал. Третья… стабилизирующая? Для компенсации внешних вибраций?

Он поднял взгляд на Кушину. — Я хоть в чём-то был прав?

Кушина снова ощутила тот странный смешанный трепет — восхищение и лёгкий ужас.

— Да всё верно, ты смог понять фуин и даже его соединительные линии с другими. Ты… ты видишь каркас, скрытый от большинства. Это… нечестно. — Она усмехнулась. — Ладно, продолжаем. Теперь покажи, как, по-твоему, работает «обратная связь», о которой ты говорил.

Дима сделал лёгкий жест рукой. Голограмма «Кагэру» ожила. По линиям побежали потоки света, столкнулись в узле, часть энергии пошла по побочной, едва заметной петле обратно к входной точке сенсора.

— Датчик фиксирует сопротивление цели. — Пояснил он. — Если цель пытается двигаться, петля усиливает хватку в этом направлении. Если цель хрупкая — ослабляет. Это простейший саморегулирующийся контур. Примитивный искусственный интеллект на уровне рефлекса. Точно!

Рядом с ним возникла сияющая лампочка. — Я понял! Я не правильно трактовал свои знания! Всё это время мы работали не только с кодом, но и были инженерами в одном лице!

Он поднялся на ноги. — Это электроника, схема пайки и кодирование в одном лице! Как я раньше этого не видел?

— Дайка мне. — Кушина протянула руку к голограмме. Дима кивнул, и схема мягко «перетекла» в её ладонь, превратившись в светящийся, тёплый комок энергии. Она закрыла глаза, чувствуя знакомые, но теперь визуализированные потоки. — Я пока не понимаю про что ты, но схема пайки звучит очень даже похоже. Каждая фуин имеет свои входы, выходы, может сочетаться с одними и наоборот. Каждая из них буквально предназначена для какой-то функции. Например так устроены холодильники в нашем доме.

Она открыла глаза, и светящаяся схема вернулась в воздух.

— Теперь попробуй собрать её сам. У тебя есть язык, в твоей голове, попробуй воссоздать фуин .

Дима закрыл глаза. На чистом «полу» перед ним из ничего стали проявляться светящиеся линии. Сначала неуверенно, дрожа. Он собирал символ не как копию, а как конструктор, следуя логике. Передним появилась ничем не примечательная простенькая печать которая по идее должна была охлаждать пространство вокруг. Посмотрев на неё с секунду, он начал дорисовывать её создавая хранилище чакры, которая будет питать всю конструкцию усложняя конструкцию.

Кушина наблюдала, затаив дыхание. Когда символ был готов и завис в воздухе, пульсируя ровным светом, она медленно выдохнула.

— Он… рабочий. Выглядит конечно как кощунство, но он рабочий. Кажется, ты только что изобрёл новую печать, мои поздравления. Кажется, она даже по смыслу лучше, чем те, что создаю я.

Хмыкнув, она создала в воздухе. Печать, её сложность была настолько огромной, что даже он не сразу понял что это было перед ним вообще. — Позволь тебе представить один из шедевров клана Узумаки.

До поры до времени символ в воздухе кружился, пока в один момент резко не собрался в одну единственную точку. — Это трёх мерная печать. Когда ты подрастёшь сможешь влегкую ставить такие печати и ломать их соответственно.

Символ накладывался на другой, следующий рисовался поверх, и каждый из них работал. Это была не фуин, а произведение искусства. Про некоторые подобные картины в своей прошлой жизни знал Вектор, Дима и не думал, что подобные знания могут ему пригодится. Единственная его реакция была шок, ноги его больше не держали, и он упал на задницу.

— Это не изобретение. — Без эмоций ответил Дима, на них просто не было сил. — Без шуток, Узумаки это демоны печатей. Не зря вас называют лучшими в этом деле.

— Хе-хе. — Девушка гордо подняла вздёрнула нос смотря на своего "ученика" сверху вниз. — Вот так! Трепещи перед мощью великого клана Узумаки!

— Спасибо. — сказал он просто. И в этом слове было больше, чем благодарность за урок.

Он отпустил символ, и тот растворился в светящейся пыли. — На сегодня думаю мне будет достаточно. Мне нужно подумать об этом на досуге.

Прежде чем он закончил сновидение, он резко остановился. — Что насчёт Карин? Вроде, она должна родиться не так уж и скоро? Вы знаете о плане и понимаете этическую проблему, связанную с её спасением.

Кушина вздохнула, и мягкий серый мир вокруг них на мгновение дрогнул, будто отражая её беспокойство. Светящиеся чернила голограмм померкли.

— Знаем. Минато и я говорили об этом. — Она отложила воображаемую кисть, её пальцы нервно переплелись. — Спасти ребёнка от судьбы подопытной крысы, от боли и одиночества… это кажется таким очевидным добром. Но ты прав. Забрав её сейчас, мы создадим совершенно другого человека. Не ту Карин, чья воля, чьи шрамы и чья странная преданность… сформировали ту личность, которую я знаю из твоих рассказов. Мы украдём у неё её боль, но вместе с ней — и её будущий выбор. Это похоже на… на переписывание книги, которую ты ещё не прочитал до конца, потому что тебе не нравится грустная глава.

Дима кивнул, его виртуальная форма казалась чуть более чёткой, собранной вокруг этой темы.

— Именно. Это главный парадокс любого вмешательства. Мы спасаем от страдания, но создаём «копию с чистой памятью». Будет ли это той же самой душой? Философский вопрос. Но есть и практический: её уникальная способность — метка чувства чакры и восстановление через укус — критически важна. Это не просто «сила». Это ключ к диагностике, к лечению, к созданию инструментов, которые нам понадобятся позже. В этом мире, полном слепых зон, такой сенсор — бесценен. Мы спасаем не просто девочку. Мы спасаем будущий инструмент выживания.

— Звучит цинично. — Тихо сказала Кушина, но в её голосе не было осуждения. Через свои ощущения Кошмара, он знал что ей была дорога эта девочка. В груди была усталая ясность солдата, оценивающего ресурсы перед битвой.

— Это реалистично. — Дима поправился. — И этично, если мы дадим ей выбор позже. Если мы вырастим не безвольную вещь, а личность, знающую свою ценность и имеющую право сказать «нет». Наша организация… — Он сделал паузу, подбирая слова. Ему даже не верилось что он уговаривает Кушину спасти Кариан. Он считал что она будет за и даже сама отправилась в самое пекло чтобы спасти очередного Узумки. — не должна быть новой версией «Корня». Мы спасаем, чтобы усиливать, а не порабощать.

В пространстве сна между ними повисло молчание, наполненное тяжестью предстоящих решений.

— Минато уже думает, как это обернуть. — Наконец сказала Кушина. — Официально — миссия по сбору разведданных в Стране Травы, с акцентом на наблюдение за остатками клана Узумаки. На миссию назначен Орочимару. Он идеальный кандидат. У него есть доступ, необходимые ресурсы, хладнокровие и… отсутствие сантиментов, чтобы провести операцию чисто. Будет что за это предложить. К сожалению он наша лучшая карта на данный момент.

— Знания. — Заключил Дима. — Порция «черновиков», пару учебников из моего мира и пара личных догадок Анжелы, и возможно пара черновых работ Бенджамина связанные с сингулярностью R. Corp. Именно то, что нужно, чтобы понять природу таких существ, как он сам… или как Дзюго, носитель клеток Саги. Это не взятка. Это инвестиция в его будущие исследования, которые, возможно, однажды помогут и нам.

— Ты доверяешь ему настолько? — Cпросила Кушина, пристально глядя на размытые контуры Димы. Она уже успела ознакомиться с некоторыми важными данными.

— Нет. — Ответ был мгновенным и твёрдым. — Я доверяю его ненасытному любопытству. И его прагматизму. Пока мы — приносим ему пользу, он будет играть по нашим правилам. Чем больше мы ему даём тем больше привязываем его к себе. Я почти уверен что для него эти знания дороже родного дома.

— Грязно. — Прошептала Кушина.

— Необходимо. — Так же тихо парировал Дима. — Мы играем на поле, где правила пишутся кровью. Наша чистота намерений не спасёт нас и никого. Мы должны использовать каждый ресурс на полные мощности. Даже системе в сущности плевать на этот мир, её интересуют только аномалии, всё остальное не имеет значения.

Сон начал расплываться. Силы Димы подходили к концу. — На самом деле я даже рад, что вы взялись за эту девочку. Думаю, если бы вы не предложили это сделать самостоятельно, я бы вмешался. Эта девочка достойна лучшей жизни, и мы вправе дать ей это.

***

Воздух в кабинете был напоён запахом старых деревянных панелей, пергамента и лёгкого, едва уловимого аромата ладана — Минато пытался заглушить им запах вечного кофе. За широким столом сидел сам Четвёртый, его лицо было спокойным, деловым. Напротив, в почти небрежной, но изящной позе, расположился Орочимару. Его жёлтые глаза, похожие на змеиные, скользили по свиткам на столе, но основное внимание было приковано к Хокаге.

— …и потому наблюдение за возможными остатками нашего союзного клана в соседних регионах я считаю стратегически важным, — заканчивал Минато свою вводную речь, подвигая к Орочимару карту Страны Травы с несколькими метками. — Особенно в свете последних… беспокоящих намёков от наших друзей из Суны. Шукаку — не единственный хвостатый, чьё положение вызывает вопросы. Где есть один ослабевший управитель, могут найтись охотники и на других.

— Поиск родственных душ, хм? Собираете Узумаки? — Протянул Орочимару, и кончик его языка на мгновение мелькнул, касаясь угла губ. — Благородная цель, Минато. Но «Корень» и так имеет агентуру в регионе. Зачем личное поручение мне? Разве Данзо сам не справится?

Лёгкий, почти невидимый выпад.

В углу комнаты, в глубокой тени, отбрасываемой высоким шкафом с хрониками, царапина на полу казалась чуть темнее обычного. Дима наблюдал, сознание вжатое в эту точку, словно в перископ подводной лодки. Он не «видел» в привычном смысле — он ощущал вибрации воздуха, считывал микро изменения в освещённости, интерпретируя их через Ису в подобие картины. И главное — он чувствовал ауру. Яркий, холодный, ядовитый шар чакры Орочимару и сдержанное, плотное сияние Минато.

— Данзо-сама занимается широкой картиной. — Ответил Минато как обычно вежливо, в своей собственной манере, ни на йоту не меняя выражения. — Его ресурсы направлены на противодействие Деревни Скрытого Облака и внутреннюю безопасность. Мне же нужен специалист, способный не просто найти, мне нужен человек более верный, тот кому можно доверять...

Минато встал со своего места и взглянул на оживлённую Коноху за окном. — Я понимаю что ранее между нами были сильные разногласия Орочимару-сан, но сейчас мы находимся на одной стороне. Каждый из нас получит то что хочет. Сейчас в этой деревне у меня в руках слишком мало доверенных лиц и ты один из них.

Подойдя к нему, Минато положил на его плечо руку. — Я верю что тебя заинтересует эта миссия, но не только это. Ты и сам знаешь что тебе необходимо выполнить эту миссию в идеале.

Комплимент был подан как констатация факта. Иглой. Орочимару медленно кивнул, его пальцы с тонкими, почти женственными ногтями, постучали по карте.

— Конкретная цель? — Большего объяснять ничего не нужно.

— Вот здесь. — Минато ткнул в одну из точек, отдалённую от крупных поселений. — По слухам, там располагалось небольшое святилище, которое посещали странствующие монахи Узумаки. Местные говорят о «красноколосых призраках», иногда появляющихся в окрестных лесах. Известные тебе источники говорят о том что там есть одна из Узумаки, поэтому твоя задача транспортировать союзника Конохи в безопасное место.

Передав ему свиток он со всей серьёзностью обратился к Змею. — Выполни эту работу на совесть, если она у тебя вообще есть. Если справишься хорошо я гарантирую тебе бонус.

— Срок? — спросил Орочимару.

— Месяц на дорогу и разведку. Ещё месяц — на углублённое наблюдение, если что-то найдёте. Отчёты — через зашифрованные каналы, минуя стандартную цепочку «Корня». Напрямую мне. Тебе необходимо скрыть эту девушку даже от взора Конохи. Это задание под личной ответственностью Хокаге.

В воздухе повисла пауза, густая и значимая. Орочимару понимал всё. Это был тест на лояльность Данзо и одновременно — первый настоящий шаг в игру новой организации. В обмен на услугу ему предложат знание.

— Интересное задание. — Наконец произнёс Змеиный Саннин, о самой большой проблеме. — Я всегда интересовался… наследием Узумаки.

" Интересно. Эта миссия глубже чем кажется. Становиться всё интереснее и интереснее. " — Глубоко внутри себя он улыбнулся.

Но в ответ ему была лишь добрая улыбка Каге. Которая говорила больше чем нужно. — Ясно, понятно. Когда вылет?

— Послезавтра на рассвете. Всё необходимое будет предоставлено.

Орочимару встал, изящно склонив голову. — Как пожелаете, Хокаге-сама. Не подведу.

Когда дверь за ним закрылась, Минато не двинулся с места, смотря в пустой угол с тенью. Он только вздохнул. Он не мог полностью доверять этому змею, но верил в план. Взяв со стола перо и на чистом листе начал выводить сложные символы. Теперь всё зависело от того, кого Орочимару решит привезти из лесов Страны Травы: отчёт о «призраках»… или живого, плачущего младенца с алыми волосами.

В Конохе, тем временем, солнце садилось, окрашивая улицы в золото и багрянец. В клане Учиха, Фугаку слушал доклад о перемещениях шиноби. В доме Сарутоби, Хирузен просматривал отчёты о рождаемости в деревне — статистика была хорошей, мирной. Всё было спокойно. И только несколько человек знали, что эта тишина — всего лишь тонкая плёнка на поверхности бурлящего котла. И что первый камень, который может пробить эту плёнку, уже брошен.

— Я понимаю на что ты делаешь ставку приглашая змею погреться у костра, но моё личное знакомство с ним, говорит что мы совершая ошибку приглашая его на спину к черепахе.

***

Пространство, в котором они оказались, было лишено черт. Ни пола, ни потолка, лишь бесконечная, мягко светящаяся серая пустота, напоминающая экран неработающего монитора. Здесь не было эха, теней или предметов, которые могло бы подсознательно запомнить и выдать спящее сознание. Это была чистовая доска для конспирации.

Дима предстал перед ними в своей наиболее «простой» форме — чёткий силуэт, но без деталей лица, словно тень, отлитая из темного стекла, у него был выбор между этой и котом, его выбор пал на первую. Минато, Призрак и Кушина выглядели как обычно, но их образы слегка вибрировали, выдавленные из памяти, а не скопированные с реальности. Слишком большую. детализацию создавать было бессмысленно

— Как продвигаться планы? — Дима без лишних слов перешёл сразу к делу, его голос был ровным, но с каплей интереса.

— С Карин всё хорошо. Орочимару подтвердил выполнение. Девочка и её мать были помещёны в карантинную зону его лаборатории. Следующая встреча с ним — после проверки данных и передачи условленной «оплаты».

Кушина скрестила руки на груди, её виртуальный образ отражал реальную усталость.

— Лучше серая зона, чем та яма, в которую её сбросила бы судьба. Но… что дальше? Мы не можем вырастить её в подпольной лаборатории Змеиного Садиста.

— Как насчёт плана «Кукольный театр»? — Отозвался Минато. Он создал в воздухе светящиеся тезисы. — Через три месяца, после стабилизации ситуации здесь, мы «обнаружим» в одной из дальних миссий осиротевшую девочку с признаками клана Узумаки. Я, как Хокаге, оформляю опеку. Она попадает в Коноху под наше скрытое наблюдение.

— Вот только всё это будет бесполезно после вашей смерти, лучше уж так или сразу перенести её в комплекс.

Покачала головой Кушина, они не могли себе позволить подобного. Цена подобной задачи была слишком высока.

— Перейдем к угрозам номер один. — Сменил тему Дима. В пространстве возникла голограмма Конохи с несколькими светящимися точками и одной из зон. — Клан Учиха. 23-ье Июля. Саске. Я не хочу приближаться к их району даже находясь в вашей тени. Риск обнаружения слишком велик Фугаку или… — Он сделал почти незаметную паузу. — Других носителей зрелого Шарингана. Моё присутствие может стать спусковым крючком для непредсказуемых событий.

— Ты думаешь, они почувствуют тебя даже так? — Спросил Минато, посерьёзнев.

— Я считаю, что их додзюцу — это одна из сильнейших вещей в этом мире, которая ко всему прочему способна к эволюции до уровня Ринно Шарингана. А этот уровень почти или уже богов и не только в вашем мире. Просто скажу заранее что мне туда не стоит идти. Поэтому к Учихам я полезу считай только в самый крайний случай.

Подумав пару секунд, о чём-то, щёлкнул пальцами и резко подметил. — Как раз можете объявить о небольшом сюрпризе, у вас будет двойня, как по мне неплохой результат. А пока предлагаю перейти к репетиции особенного дня.

***

Солнце стояло высоко, но его свет был ещё мягким, весенним, не жгучим, хотя в скором времени обещала нагрянуть адская жара. Лучики света нежно пробивались сквозь редкую листву вишни, отбрасывая на татами веранды кружевные, трепещущие тени. Воздух пах влажной землёй, распускающимися почками и тонким, горьковатым ароматом свежезаваренного чая.

Кушина, аккуратно устроившись на подушке, смотрела, как Микото разливает напиток по керамическим чашкам. Движения жены главы клана были безупречно точными, отточенными до грации простого ритуала. Но в уголках её тёмных глаз, обычно таких же непроницаемых, как озеро в безветрие, сегодня плескалось что-то теплое и усталое.

— В третий раз поправляешь пояс. — Заметила Микото, не глядя, протягивая чашку. — У тебя всё в порядке, Кушина?

Кушина покраснела и схватилась за чашку, чтобы скрыть своё состояние. Кимоно, одолженное у Микото — тёмно-синее с вышитыми у самого низа почти невидимыми веерами — было немного великовато в плечах, но сидело на её округлившемся животе идеально.

— Нет-нет, всё прекрасно! Просто… — Она обвела взглядом ухоженный сад, тихий, отгороженный от мира высоким забором. — Я не привыкла к такой… тишине. В Узушио в это время уже вовсю кричали чайки и гремели якорные цепи. А тут только ветер в листьях.

— Тишина — это тоже звук. — Отпила свой чай Учиха. — Иногда самый громкий. Особенно когда ждёшь.

Её взгляд скользнул по фигуре Кушины и задержался на её руках, обнимающих чашку. — Месяца три, да?

— Почти четыре, — призналась Кушина, и её лицо озарила привычная, лучезарная улыбка, но в ней была и тень. — Врач говорит, всё хорошо. Минато уже тренируется пеленать на манекене. И знаешь что? Получается ужасно. — Она засмеялась, но смех быстро угас. Она молчала, глядя на пар от чая, со стороны казалось будто девушка была готова расплакаться. — А ты… ты ведь знаешь. Каково это.

Вкус чая мягкий, сочный, шелковистый, с лёгкой горчинкой, переходящей в сладкое, освежающее послевкусие, никак не мог заглушить сердечных порывов. На один краткий миг в Микото проснулось невероятно сильное желание активировать свои глаза. Ей до смерти было интересно что было в сердце подруги, но как только это желание появилось, она подавила эту постыдную вещь.

— Знаю. — Просто сказала Микото. Её пальцы сами собой легли на округлившийся живот. — С Итачи всё было… проще. Тогда я была молодой и глупой, думала, что всё знаю. Сейчас я понимаю что на деле всё иначе, сколько всего может пойти не так. — Она подняла глаза на Кушину. — Ты боишься и это нормально, не думай слишком много. От этого будет только хуже и не только тебе. Помни что теперь ты не одна.

Кушина кивнула, сжав чашку так, что костяшки пальцев побелели.

— Иногда… иногда просыпаюсь ночью и думаю: а смогу ли я? Всё, чему меня учили — это сражаться, печатать, сдерживать… Меня не учили быть матерью. Иногда боюсь, что не смогу его всему научить… что не хватит времени. — Она выдохнула это шёпотом, как признание в чём-то постыдном. В её сердце было слишком много демонов, но об этом предстояло только догадаться.

— Не думаю что можно научить быть матерью, у каждого мамы свой уникальный путь, мы можем лишь делиться советами. — Микото присела рядом со своей подругой. — Главное, чему я научилась, — это просить о помощи. Быть матерью в одиночку практически невозможно. И точно также невозможно быть идеальной матерью, но есть миллион способов быть хорошей матерью.

Микото отставила чашку. Её лицо стало очень мягким, почти нежным.

— У нас, матерей, времени всегда в обрез. — Сказала она твёрдо. — Между миссиями мужей, делами клана, долгом перед деревней… его никогда не хватает. Но ты знаешь, что я поняла, глядя на своего мальчика? Мы успеваем главное — дать любовь. Всё остальное — еда, одежда, даже техники — это просто обёртка. Если есть сердцевина, ребёнок вырастет. Вырастет своим путём, но вырастет хорошим. И ты успеешь. Успеешь дать ему эту сердцевину. Ты уже это делаешь это даже сама не осознавая этого и поверь мне, они это чувствуют.

Маска Учихи наедине с подругой была снятой. Микото улыбалась Узумаки всем своим сердце.

— А пеленать Минато научится. У Итачи в три года получалось лучше, чем у моего мужа в тридцать. Мужики они такие… гении в бою, и беспомощные младенцы перед парой чистых пелёнок.

Кушина рассмеялась чуть более теплее, и камень страха внутри чуть сдвинулся, став легче. Она потянулась к небольшой шкатулке, принесённой с собой.

— Я… я хотела тебя кое-чем отблагодарить. — Она открыла крышку и достала тонкий браслет из тёмного дерева, на котором была вырезана крошечная, но невероятно сложная спираль — символ Узумаки.

— На удачу и на память. Я сейчас занята одним проектом. Не знаю это из-за беременности, но последние время я чувствую себя очень странно и мне хочется делать странные вещи. — Видя лицо своей подруги она со смущением почесала щёку, не зная что ещё сказать.

Микото взяла браслет. Пальцы её скользнули по гладкому дереву, по виткам спирали, будто считывая незримую информацию. Потом она подняла взгляд и посмотрела Кушине прямо в глаза. Не как жена главы клана, не как шиноби. Как женщина — женщине. Её голос был тихим, но в нём звучала несгибаемая, как сталь, твёрдость:

— Твой ребёнок… — Она сделала микроскопическую паузу, вбирая в себя всю значимость момента. — Он всегда найдёт помощь и тепло в нашем доме. Обещаю.

Это было больше, чем вежливость. Это был обет. Кушина почувствовала, как у неё слегка подкашиваются ноги от внезапного облегчения и благодарности. Она только кивнула, не в силах вымолвить слова.

В это самое мгновение, в тени высокой стены, за триста метров от сада Учиха, в абсолютной неподвижности замер силуэт.

Дима стоял, вжавшись в сумеречную полосу между двумя складами. Он только что вернулся из района, где по его расчётам должна была находиться семья Харуно. Он «видел» — через отражения в лужах, через вибрации в стеклах, через тысячи микроскопических щелей — новорождённую девочку с розовыми волосиками. Задача была выполнена. Сакура существует.

Теперь его внимание, холодное и аналитическое, было приковано к точке в саду клана Учиха. Вернее, ему нужно было так поступать, запирать свои чувства внутри, любая ошибка стоила жизни не только своей, но и чужой.

Он был слишком далеко, поэтому слышать об их разговоре не мог — дистанция и естественный шум деревни, ветер, далёкие голоса. Но он мог читать, точнее старался понять суть беседы.

Его сознание, подобное хищной птице, сузило фокус, ровно до этих двух человек.

" …всегда… найдёт… помощь… тепло… "

Он видел, как Кушина встаёт, слегка клонясь в поклоне. Видел, как Микото, всё ещё сжимая браслет в руке, отвечала на поклон. Теперь они могли вернуться домой.

Дима сделал «шаг назад». Его форма, и без того едва отличимая от сгустка теней, растворилась окончательно, словно её стёрла сама боязливая темнота переулка. Обнаружив, что он зашёл слишком глубоко на территорию клана Учиха, он ушёл. Его присутствие здесь было слишком острым.

В саду Учиха зашелестел ветерок, сорвавший несколько лепестков вишни. Они упали на пустую татами между чашками, где минуту назад сидели две женщины. Он уже двигался прочь, планируя следующий этап — наблюдение за перемещениями отрядов «Корня». Чайная церемония, со всеми её надеждами и страхами, была для него закрыта.

***

Воздух в подвале был другим. Не просто спёртым и пыльным — он был тяжёлым. Не физически, а метафизически. Каждый вдох казался усилием, дышать было практически невозможно, что-то давило на тебя каждую секунду, казалось за спиной были призраки. Атмосфера была хуже чем у кладбища. Здесь, под землёй, тишина была не отсутствием звука, а подавлением его. Свет фонаря Кушины, приглушённый красным абажуром из пергамента, не столько освещал пространство, сколько выхватывал из мрака отдельные фрагменты — грубо отёсанные каменные стулья.

Кушина шла впереди, её шаги были беззвучны на каменном полу. Она несла фонарь, и её тень, гигантская и расплывчатая, плясала по стенам, где в нишах, словно в глазницах черепа, покоились предметы. Не свитки, не оружие. Маски.

Их было несколько десятков. Деревянные, часть покрыта потрескавшимся лаком, другая была почерневшими от времени. Простые, ритуальные, с выщербленными улыбками и пустыми глазницами. Они смотрели в пустоту. Дима, будучи тенью Кушины, частью её собственной темноты, ощущал их взгляд. Не зрячий, но внимательный. Это не были артефакты. Это были могильные плиты для техник, обращённых в предметы.

— Здесь хранится то, что не должно было попасть в чужие руки. — Тихо сказала Кушина, и её голос был поглощён тяжёлым воздухом, не дав эха. — Когда Мито-сама выходила за первого Хокаге, это было частью её подарков её мужу. Она была как никак дочерью главы клана, поэтому и подарки были соответствующие. Самое опасное из этих сокровищ, прятали здесь.

Первая была известна Диме даже по фрагментарным данным. Белая, с рогами, с вытянутым ликом и шипастым языком. Маска Шинигами. Объект класса S, техника смертельного ритуала. Он не видел ничего что могло быть оценено его разумом как фуин, но он чувствовал нечто странное от этой маски. Только одно слово приходило в голову табу.

Вторая маска заставила его «взгляд» задержаться. Она была тёмно-бордовой, почти чёрной. Резьба изображала не демона, а существо с неестественно острыми клыками и глубокими, словно бездонными глазницами. При использовании [Индефикация] перед ним появилась меню системы с описанием маски и её предназначением.

Внутри маски была скрыта техника которая позволяла манипулировать собственной кровью и чакрой, пропитанной в ней, но тратила собственные силы жизненые силы. Она напомнила ему кецурьюган. Одно из додзюцу, про которое сам Дима забывать не смел.

Третья маска была вырезана из тёмного дерева и казалась самой простой — просто оскал ярости, застывшим безумным порывом. Её работа на удивление была простой до омерзения. Усиление физических параметров до запредельного уровня. Цена за эту силы катастрофическое ускорение метаболизма, и сжигание жизни как топлива. Примитивный, но смертельно эффективный усилитель, который для Узумаки был как пустой звук.

Четвёртая… Четвёртая и последняя маска была как белой вороны среди всех остальных. Бледная, почти фарфоровая, с гладким, лишённым черт лицом, если не считать двух тонких щелей вместо глаз и едва намеченного рта. По словам Кушины, этой маски словно и не существовало перед ней. Её эффект был Сенсорном усилении. Экстремальным. Система заверила его об увеличение диапазона и детализации восприятия на целые порядки. Но и плата за такую силу была остра. Информационная перегрузка, разрушение нейронных связей, психоз. Это был не инструмент, это был билет на автобус безумия.

Дима классифицировал объекты. Четыре маски. Четыре специализации. На деле этих предметов не существовало в каноничном мире и в этот момент Дима осознал одну простую мысль которая всё это время была на виду.

Разум хаотично начал обрабатывать эту безумную идею, но сколько бы он не думал, все дороги вели именно к ней.

— Это не просто маски демонов или богов. Это… наследие. Вернее, часть его. — Она взглянула на тень под собой и в тусклом свете её лицо выглядело усталым, и печальным. — Ты знаешь, «Узумаки» — это как «Коноха». Название для союза. Внутри нашего клана когда-то было семь великих семей.

Она указала на маски по очереди.

— Семья Призывателей. Те, кто говорил с духами и демонами, заключал договоры. Их наследие — Вот эта. — Шинигами.

— Семья Плоти и Крови. Их тела были иными. Кровь была не просто кровью — ядом, лекарством, оружием, проводником чакры. Их искусство — в этой. — Вампирическая маска.

— Семья Несокрушимых. Они ковали свои тела в печах чакры, становясь крепостями. Их путь — усиление ценой жизни. — Маска Яростного оскала.

— Семья Всевидящих. Их восприятие простиралось так далеко, что они сходили с ума от увиденного. Их дар и проклятие — вот эта, бледная. — Сенсорная маска. Которой словно нет нигде, но при этом она везде.

Она вздохнула.

— Остальные три великих семьи… их маски остались в Узушио, но боюсь они давно в руках их убийц или стервятников.

Дима слушал. Данные складывались в стройную, пугающую картину. Клан был не монолитом, а конфедерацией специалистов. Это объясняло разнообразие их талантов. И объясняло эти артефакты — они были квинтэссенцией, принципом каждой специализации.

Всё логично. — подумал он. — Историческое обоснование соответствует артефактам. Всё сходится.

И в этот момент, в самый момент полного, аналитического удовлетворения, в его сознании — не в слуховом центре, а прямо в ядре интерфейса Исы — раздался чистый, механический ЩЕЛЧОК.

Перед его внутренним взором, поверх изображения масок, всплыло окно. Не то, что создавал он. Оно пришло извне, из глубин системы, с которой он был связан. Текст был написан на том же «языке интерфейса», что и всё в Комплексе, но стиль был иным — более официальным, безличным, как системное уведомление.

[Обнаружены ключевые артефакты. Активирована скрытое задание.]

[Поздравляем с нахождением скрытой миссии: «Собери их все!»]

[Задача: Найдите все 8 Уникальных Масок Клана Узумаки.]

[Внимание! Награда зависит от прогресса задания. С прогрессом задания вы сможете просмотреть награды.]

[Награда 1:???]

[Награда 2:???]

[Награда 3:???]

[Награда 4:???]

[Награда 5:???]

[Награда 6:???]

[Награда 7:???]

[Награда 8:???]

Он не знал почему их было больше чем она говорила, но он обещал спросить. Эта информация была слишком важна, как в прочем каждый из этих артефактов.

Кушина, почувствовав смену его «настроения». Сейчас ему не было нужды делать подобное когда они были одни. В этом не было никакой нужды. Узумаки кивнула и снова приложила руку к стене. Камень задвинулся, скрыв место с масками. Тяжёлый воздух подвала, казалось, вздохнул с облегчением, но теперь там были лишь пустые и бесполезные обманки. История которую он знал в очередной раз подкинула ему сюрприз. Осталось лишь понять, что будет с Легендарными Мечниками Тумана...

***

Джирайя сидел на татами, скрестив ноги, но его поза не была расслабленной. Пальцы нервно перебирали небольшой, плотно свёрнутый свиток, лежавший у него на коленях. Свиток был опечатан воском с оттиском трезубца Узумаки, переплетённого с символом Хокаге — гибридная печать, говорящая о чрезвычайной важности. Сама печать светилась едва уловимым багровым светом — признак фуиндзюцу самоуничтожения при несанкционированном вскрытии, но даже это было лишь «фальшью».

Дверь скрипнула. Вошёл Минато, сняв накидку Хокаге. Он выглядел смертельно усталым, но при виде учителя на его лице вспыхнула привычная, тёплая улыбка.

— Сэнсэй. Спасибо, что пришёл.

— Ты вызываешь по «неотложным делам» раз в десятилетие, мальчик. — Отозвался Джирайя, но в его голосе не было обычной шутливой ноты. Он поднял свиток. — И присылаешь это. Я думаю я достаточно ждал. Объясни. Сейчас.

Минато вздохнул, опускаясь напротив. Почему-то он не чувствовал себя дома. Его взгляд скользнул в сторону приоткрытой двери в спальню, откуда доносилось тихое, размеренное дыхание Кушины — она отдыхала. Последние этапы их защиты почти завершены. Ему было не по себе от такой переработки.

— Я не мог рисковать, чтобы это попалось на глаза кому-то ещё по пути.

— Рисковать? — Джирайя наклонился вперёд, его жёлтые глаза сузились. — Минато, что происходит? Я получил почти пол года назад. Я три дня ломал голову над этим и смог узнать только принцип её работы. Печать так и говорит: «вскроешь не имея ключа или не в срок — узнаешь только пепел». Это уровень паранойи Данзо. И ещё… — Он понизил голос до шепота. — Я зашёл к Кушине поздравить. Она выглядит… она выглядит настолько уставшей, будто одна змеюка за опытами. Минато что происходит? По всем расчётам, роды должны были быть месяц назад. Беременность джинчурики — не мой профиль, но даже я знаю: что это странно. Если только… — Он не договорил, но его взгляд стал острым, как клинок. — Если только чакра зверя не влияет на срок. Или кто-то не влияет на него умышленно.

Минато не отрицал. Он смотрел на свиток в руках Джирайи, как на мину.

— Ты прав. По всем законам, ребёнок уже должен был родиться, но как выяснилось для Джинчурики это в пределах нормы. Знал бы ты сколько проблем у нас это вызвало. — Намикадзе немного усмехнулся, но как только он заметил движение в соседней комнате. Он резко стушевался и побледнел, дальше он общался только шёпотом произнеся это так тихо, что слова едва долетели.

— Открой его сейчас. Сними печать. Скажи мне сам. Если враг у ворот — два старых воина лучше, чем один! Биджу тебя подери. На нашей стороне будет, старик третий, я, главы кланов, я даже готов позвать Цунаде-тян.

Он протянул руку, не касаясь свитка, а как бы указывая на печать, уходя от прошлой темы.

— Печать откроется сама, если я или кто-то использует ключ к печати на свитке до окончание определённого таймера. Он сгорит… — Он сделал паузу. — Её можно открыть и сейчас. Моей чакрой и моей волей. Но тогда… тогда ты примешь ношу, от которой я хотел тебя уберечь до последнего. Если быть до конца честным, мне станет неловко когда ты прочитаешь эти слова.

У Минато на Лице Была неловкая улыбка, но Дима знал больше чем говорил Хокаге и сейчас тот искусно лгал в лицо человеку которого мог назвать своим отцом. Дима мог его понять, по крайне мере Вектор мог это сделать.

" Врать тем кого любишь это ведь так... Обычно? И снова эта глухая боль. "

Сконцентрировавшись на диалоге он задвинул свои чувства на дальнюю полочку. Это стало таким привычным действием.

Джирайя смотрел то на свиток, то на лицо ученика. Он видел не Хокаге. Он видел молодого отца, загнанного в угол, отчаянно строящего ловушки для невидимого монстра. И видящего в своём учителе не просто помощь, а последний резерв, тайное оружие, которое должно сработать, только если всё остальное падёт. Но последнего он не мог понять, это беспокойство молодого отца или нечто иное?

Минато ничего не сказал. Он лишь смотрел на учителя — не с вызовом, не с мольбой. Смотрел с тем невозмутимым, ледяным спокойствием, которое Джирайя видел лишь однажды: в кабинете Третьего, когда мальчик принимал пост Хокаге и весь груз ответственности, который с этим шёл. Это был взгляд не ученика, а верховного главнокомандующего, оценивающего, можно ли доверить стратегическую инициативу даже самому близкому союзнику.

Он хмыкнул — короткий, сухой, безрадостный звук резко и громко как со звуком разбитой вазой. И медленно, почти бережно, спрятал свиток обратно за пазуху, туда, где он уже пролежал полгода, жжя грудь предчувствием.

— Видимо, информация в нём и правда важна, раз ты так пытаешься её сохранить. — Произнёс он, и в его голосе не было уже ни угрозы, ни гнева. Была усталая, горькая ясность. — Тем больше я настораживаюсь. Почему ты не хочешь сказать мне её прямо сейчас? Какая тайна может быть настолько страшной, что даже мне, твоему… — он запнулся, не решаясь сказать «отцу». — Учителю… Что даже мне её нельзя доверить?

Его молчание было красноречивее любых слов.

— Чёрт. — Выдохнул Джирайя, проводя рукой по лицу. — Чёрт возьми, мальчик… И после всего этого ты просишь меня приехать по неотложным делам? Сидеть сложа руки, пока ты… — Он не смог договорить.

— Я прошу тебя быть моей последней надеждой. — Перебил Минато, и его голос приобрёл странную, почти невесомую твёрдость. — Когда придёт время сделай как будет в письме. Кушина отправила похожие письме Цунаде-сама, а вот что она с ним сделала я не знаю.

Он замолк. И вдруг, совсем по-другому, улыбнулся. Это была не улыбка Хокаге, а та самая, мальчишеская, чуть смущённая улыбка, которую Джирайя помнил ещё с тренировочных полей.

— И… мы назовём его Наруто. Мы с Кушиной уже решили. В честь персонажа из твоей книги.

И в этот момент Джирая больше не строил иллюзий. Это письмо не было просьбой. Это завещание.

с Останься. — По правде Намикадзе не знал как продолжит эту беседу. Он впервые не знал что ему сказать.

Голос Минато дрогнул, впервые за весь разговор. Он смотрел в пол, не в силах поднять глаза. — В деревне. До конца месяца. Пожалуйста. Я…

Он замолк, сглотнув. Ему, всегда находившему выход, всегда улыбавшемуся, было невыносимо стыдно за эту слабость, за эту просьбу. Эта просьба противоречила плану, но он не мог иначе. Минато надеялся что его присутствие в Конохе ничего не испортит.

Джирайя посмотрел на него, потом на дверь в спальню, за которой спали далеко не последний человек и её ещё нерождённый ребёнок. Всё его существо рвалось наружу с криком: «Да кто посмеет тронуть моих детей?!» Он ничего не видел, но тёмные отголоски были.

Он тяжело поднялся.

— Ладно. — Хрипло произнёс он. — Я хотел проверить информацию насчёт некой Акацуки, но я думаю задержусь. Как-никак… скоро тут будет два маленьких бедствия. Надо же будет помочь с праздничным столом. — Он попытался ухмыльнуться, но получилась гримаса боли. Он шагнул вперёд и крепко, по-мужски, сжал плечо Минато. — Держись, мальчик. Держись изо всех сил.

Минато долго сидел в опустевшей комнате, в лучах умирающего заката. Потом он поднял голову и крикнул в сторону спальни, голосом, в котором снова была привычная, тёплая струйка:

— Всё в порядке, Кушина. Сэнсэй просто зашёл на чай. Скоро будем ужинать. Сегодня готовлю Я.

Он соврал. И он знал, что она знает. Но в этой лжи была последняя, хрупкая попытка сохранить кусочек нормального мира — мира, где учитель просто зашёл в гости, а не получил на хранение их предсмертную исповедь и завещание, а также планы «B» и «C».

Квест:Второй мир. 1.16(2) Время так быстро летит или Тайны Узумаки.

Последние звёзды ещё цеплялись за бархатный потолок ночи, но на востоке, на кромке горы Хокаге, уже набухала бледная, бесцветная полоса. Воздух в кабинете был холодным и спёртым, пахнущим пылью старых свитков, застывшими чернилами и бессонницей.

Минато стоял у огромной карты Конохи, расстеленной на столе. Она была испещрена не географическими отметками, а сетью тонких, цветных линий — схемой патрулей, секторов ответственности, точек контроля. Он не смотрел на неё. Его глаза были закрыты. Пальцы левой руки лежали на поверхности карты, едва касаясь её, как клавиш инструмента. По едва уловимым вибрациям, по почти мистическому резонансу с тысячами активированных по всему городу печатей, он слушал пульс деревни.

Он слушал тишину. Не обычную ночную, а специальную. Глухую, выстеленную, как поглощающий всё ковёр. Тишину подавленных звуков, замерших на посту дыханий, бесшумного скольжения теней по крышам.

В углу комнаты, где сгущалась тьма, шевельнулась тень. Из неё материализовалась фигура в маске Анбу с изображением горного козла. Агент не поклонился, не произнёс слова. Он просто положил на край стола маленький камень, отполированный до матового чёрного блеска, и растворился обратно.

Минато открыл глаза. Чёрный камень. Сектор «Глухая засека» — самый отдалённый северный пост на границе леса — занят и молчит. Доклад принят. Один из десятков, поступивших за последний час.

Он провёл рукой по лицу. Кожа была холодной и натянутой. Где-то за этой стеной, в их доме, спала Кушина. Вернее, лежала с открытыми глазами, чувствуя, как с каждым часом тает ледяная плотина печатей внутри неё. Он представил её лицо — не то, что увидят сегодня редкие гости, а другое. То, что видел только он: лицо полководца перед самой рискованной битвой, где ставка — не территория, не победа, а будущее.

Дверь в кабинет приоткрылась без стука. На пороге стоял Какаши. Он сильно изменился за этот год, он вырос, стал меньше походить на ребёнка, но в нём нельзя было не заметить юношеских черт.

Он не был в маске Анбу. Простой синий джоунинский жилет, беспорядочно торчащие седые волосы, один глаз — тусклый, как омут, но в его глубине горела не отражающая, а впитывающая всё свет чёрная точка. Он вошёл и закрыл дверь.

— Вы вызвали, Хокаге-сама? — Его голос был ровным, пустым от интонаций, идеально откалиброванным инструментом.

Минато оторвался от карты.

— С сегодняшнего утра и до особого распоряжения все джоунины моложе 18-ти и все чунины отстраняются от патрульной службы и боевых дежурств. Ты — в том числе. — Он говорил чётко, как зачитывает приказ.

Какаши не изменился в лице. Не спросил «почему». Он кивнул раз, коротко: приказ понял.

Минато сделал паузу. Предрассветный синий свет из окна упал на его лицо, выхватывая резкие тени под глазами.

— Но для тебя есть отдельная задача. Только ты и мой учитель в этом я могу довериться только вам. Я уже отдал распоряжение в случае чего сначала передать моих детей Учихам. Как близким друзьям семьи, но я боюсь что их могут использовать для политических игр.

— Он понизил голос, хотя кроме них в комнате никого не было. Слова стали тише, но вес каждого возрос вдесятеро. — Если сегодня… если случится худшее. Если меня и Кушины не станет. Твоя миссия — они.

В комнате повисла тишина, гуще предрассветной мглы. Какаши стоял неподвижно. Всё его существо, вся его выжженная, вновь переплавленная в «Корне» душа, казалось, сжались в одну точку — ту самую чёрную точку в глубине глаза, впитывающую свет и смысл как глубокий колодец. Он не поклялся. Не ударил себя в грудь. Он просто медленно, с почти неестественной, ритуальной торжественностью, кивнул. Один раз.

На этом их разговор был окончен, кажыдй понимал друг друга и знали оба. Сегодня в планах Хатаке были другие планы.

Какаши отступил на шаг, и его фигура начала таять в сгущающихся тенях у двери, будто он и был частью этой отступающей ночи, которой поручено охранять рассвет.

— Какаши, — вдруг позвал его Минато, уже почти невидимого.

Тень замерла.

— Спасибо.

Никакого ответа не последовало. Только тихий, как падение пера, звук закрывающейся двери. Он ушёл. Теперь у него была миссия. Единственная, которая имела значение. Миссия стать призраком-хранителем для тех, кто, возможно, даже не узнает его имени.

***

Воздух в Конохе к полудню стал не просто спёртым — он стал вязким. Не жарким, а плотным, будто невидимая пелена окутала улицы, приглушая звуки и делая краски выцветшими. Солнце светило ярко, но свет этот был какой-то плоский, безжалостный, отбрасывающий слишком чёткие, короткие тени. Патрули двигались по своим маршрутам с мёртвой, отрепетированной точностью. Ни смеха, ни криков торговцев — только приглушённый гул шагов да изредка — отрывистая команда, сразу же поглощаемая тяжёлой тишиной.

На плоской крыше одного из административных зданий у главной площади, в тени высокой вентиляционной шахты, стояли трое. Шикаку Нара полулёжал, прислонившись к кирпичной кладке, его глаза были прикрыты, но расслабленностью и не пахло. Чоуза Акимичи методично уничтожал пачку рисовых крекеров, и каждый хруст звучал в этой тишине неприлично громко. Иноичи Яманака стоял у парапета, его взгляд, обычно такой проницательный, скользил по крышам, отмечая дислокацию патрулей.

К ним, пыхтя от быстрого подъёма по лестнице, присоединился джоунин лет тридцати — Котаро, из небольшого, не кланового рода. Его лицо было раскрасневшимся от не столько от усилия, сколько от накопленного раздражения.

— Вызвали, господа? — выпалил он, едва отдышавшись. — Если это опять про эти учения… Моя команда на ногах с четырёх утра. Как в осаде сидим. И это в день, когда у Хокаге должно быть пополнение! Разве нельзя было… проще?

Шикаку не открыл глаз.

— «Проще» — это как, Котаро-кун? — лениво спросил он. — Отменить все патрули? Распустить людей по домам? Устроить всеобщий праздник и надеяться, что все враги Конохи тоже решат взять выходной?

— Я не о том! — Котаро махнул рукой. — Но масштаб… Это же явный перебор. Четвёртый пользуется положением, чтобы устроить показательные выступления. Вся деревня на взводе.

Чоуза перестал жевать. Его маленькие глаза сузились.

— Показательные выступления, — повторил он, и в его голосе зазвучала непривычная твердость. — Интересная теория. А альтернативную рассматривал? Та, где Хокаге не «пользуется положением», а выполняет чертову работу. Работу по защите деревни в день, когда печать на Девятихвостом тоньше паутины.

— Мы все знаем про джинчурики! — парировал Котаро, но уже менее уверенно. — Но…

— Но ничего, — мягко, но неотвратимо вступил Иноичи. Он обернулся, и его взгляд был не осуждающим, а… сочувствующим, что било больнее. — Ты прав, Котаро-кун. Напряжение запредельное. И да, возможно, некоторые меры кажутся излишними. Но ответь мне честно, как командиру отряда: если бы сегодня, сейчас, прозвучал сигнал тревоги о прорыве врага или о вырвавшемся Биджю… ты бы предпочёл, чтобы твои люди были расслаблены «как обычно»? Или в состоянии максимальной боевой готовности, со всеми этими «показательными выступлениями»?

Котаро замялся. Логика была железной.

— Ладно, готовность. — Это одно, — не сдавался он, находя новую точку атаки. — Но где тогда клан Учиха? Их ведь целый квартал боевых шиноби. С их глазами… легенды же говорят, Мадара подчинял зверей! Почему их нет на самых ответственных участках? Почему Фугаку-сама с женой куда-то срочно уехали?

Тишина, повисшая после этого вопроса, была особого свойства. Даже Чоуза перестал хрустеть крекером. Шикаку медленно открыл один глаз. Не слыханная наглость от человека ниже их тройки по званию и положению. К счастью каждому из их тройки было плевать на последние, а первое... На сегодня они решили ему это простить.

— Мадара. — Произнёс он с лёгкой, усталой усмешкой. — Имел особые глаза. Те, что не пробуждались веками. Есть ли такие сегодня в клане Учиха? Если бы они были — об этом трубили бы на каждом перекрёстке. — Он прикрыл глаз снова. — А главу клана и его супругу Совет старейшин откомандировал на деликатную миссию в Страну Молний. Их… уникальные «дипломатические» навыки сочли более необходимыми там. Здесь же у нас есть утверждённый план обороны. А план, как известно, не терпит неучтённых переменных, особенно таких… мощных и непредсказуемых.

Его слова висели в воздухе, обрастая незримыми смыслами. «Непредсказуемых». «Совет старейшин». «Уникальные навыки». Котаро, не глупый, почувствовал подтекст, холодок пробежал по спине. Он кивнул, уже без прежнего вызова. Он вспомнил про своё положение и был благодарен за мелось господ. Будь это Хьюги они не рискнули сегодня превратить его в мясо, но как минимум завтра ему пришлось бы бегать по всей Конохе.

— Понял. Прошу прощения за… несвоевременные вопросы.

— Вопросы задавать — никогда не несвоевременно. — Отозвался Иноичи, снова глядя вдаль.

— Главное — уметь слышать ответы. И действовать соответственно. Иди к своим, Котаро-кун. И передай, что сегодня вечером, если всё пройдёт хорошо, за мой счёт — бочонок сакэ на всю роту. Твоё же задание будет передать Господину Четвёртому доклад. Ступай.

Когда джоунин, смущённо бормоча благодарности, скрылся за дверью на лестницу, Чозуо фыркнул.

— Бочонок сакэ. Щедро. Уверен, что будет на что праздновать?

— Обязательно будет. — Сказал Иноичи, но невесело. Он перевёл взгляд на Шикаку. — Совсем запутались они в полуправдах. Скоро и сами поверят, что Учиха в почёте и на сверхважной миссии, а не в почётной ссылке из-за того, что старики боятся теней прошлого в их глазах.

Шикаку наконец открыл оба глаза и сел прямо. В его взгляде не было и тени лени — только холодная, отточенная ясность.

— Так и задумано. Лучшее прикрытие — то, в которое верят те, кто его же и распространяет. Линия держится. Все видят то, что должны видеть: усиленную оборону, отсутствие Учиха, нервы Хокаге. — Он тяжело поднялся, отряхивая с одежды несуществующую пыль. — Осталось только дождаться, пока тот, для кого этот спектакль и ставится, тоже поверит в декорации.

Они спустились с крыши, растворяясь в неестественно тихих потоках людей. Их разговор, как камень, брошенный в густое масло, не вызвал ряби на поверхности, но медленно тонул, добавляя свою тяжесть к общему грузу дня.

А в кабинете Хокаге Минато, выслушав краткий доклад о «нормальной реакции глав кланов на повышенные меры безопасности», позволил себе выдохнуть — первую, едва заметную трещину в своей броне. Общественная часть подготовки была завершена. Деревня готова, напугана и послушна. Оставалось самое трудное: дождаться, когда враг клюнет на приманку, спрятанную в самом сердце его дома.

" О чём думали эти старые пердуны? Если вас так пугают Учихи станьте с ними близки и привяжите к Конохе или держите ещё ближе. Нет нужно вмешиваться. Ебучие Гады. "

Дима молча негодовал на наблюдая за работой Намикадзе, до вечера осталось совсем немного.

***

Вой Биджу разрезал ночь, превращая праздничные огни Конохи в адское зарево. Но что-то было не так. Хаос, хоть и чудовищный, был... управляемым. Минато не метался в панике — он был повсюду, как золотая молния. Его техника «Летающего Бога Грома» работал на пределе. Золотые вспышки разрезали пространство. Они стали маяком надежды. Сотни рук в этой трагедии тянулись к ним сквозь тьму безнадёги.

Но не для одной лишь контратаки этого было мало. Он выхватывал людей из-под обломков, переносил целые отряды шиноби на ключевые позиции, создавая контролируемые коридоры эвакуации. Это была не стихийная битва — это был отчаянный, но спланированный оборонительный танец.

Сегодня много людей потеряют близких.

Но их жертва не будет забыта.

" Я не одобряю твоих действий. " — Призрак, был личностью которая ставила в центр своего существования деревню и она была против. Минато понимал его, но продолжил действия.

" Можно спасти больше людей и шиноби. Твоя чакра может ещё пригодится. Побереги силы. " — Для него это был удар, он чувствовал как его собственный мир трещит по швам. Деревня была для него всем, он был создан мальчиком который не мог выдержать всей тяжести мира... Но теперь? Был ли он нужен ему?

Второй думал. Много думал с того момента как встретил их нового "босса", не прекращая. Каждую секунду, у него буквально не было ни единой возможности отдохнуть. он тоже знал оригинальный источник, он медленно просматривал его и... Это изменило его. Что-то в самом корне исказилось.

Он понимал смысла собственных слов, он понимал и всё ровно говорил что должно ему. Но этот безумец не слушал. — " Я то уж начал думать что мы и правда сможем поладить. "

Мысленно обратился Минато к... Самому себе. — " Для меня Коноха это семья, я как правитель и отец обязан относиться к каждому его жителю, как к своему родному. Каждый из них, это чей-то ребёнок, друг и любимый. Каждый из них член Конохи. Я сделаю всё возможное ради того чтобы общая боль, была хоть на каплю меньше! И Я отдаю всего себя ради семьи, сделаю всё возможно! Прекрати страдать хренью и возвращайся, мне нужна твоя помощь! "

Правда как обычно оказалась где-то посередине.

***

Последнее, что ощутил Минато перед тем, как мир сузился до острой, жгучей агонии, — это тепло руки Кушины в своей. Потом — чудовищный удар в спину, вышибший весь воздух из лёгких и заставивший мир замереть в немой гримасе.

Огромный, покрытый красно-оранжевой шерстью коготь Курамы вышел из тьмы за спиной Минато и прошил его насквозь. Острие, блеснувшее в лунном свете, как полированная сталь, не остановилось. Оно продолжило движение, скользнуло сквозь него и с глухим, мокрым, рвущим звуком вонзилось в Кушину, стоявшую впереди и прикрывавшую собой младенца. Это был конец.

Время остановилось.

Боль была ослепительной, белой и чистой. Минато услышал, как Кушина вскрикнула — коротко, отрывисто, больше от неожиданности, чем от ужаса. Потом её крик сменился хриплым, прерывистым кашлем. Тёплая струйка крови брызнула ему на шею с её губ.

Он увидел, как её взгляд, полный шока и боли, встретился с его. В её глазах не было страха смерти. Было отчаяние от того, что они не успеют. Не успеют закончить.

— Держись… — Прохрипел он, ощущая, как сила стремительно покидает его тело, а холодок смерти ползёт по жилам. Его свободная рука, дрожа, потянулась к набору печатей. Они репетировали это. Они знали, что ритуал нужно начинать до того, как силы окончательно оставят их. В момент наивысшей концентрации, на пике боли и воли.

Кушина поняла. Её глаза загорелись знакомым, неистовым огнём Узумаки. Она кашлянула еще раз, выплюнула сгусток крови и подняла свою окровавленную ладонь. Её движения были медленными, будто сквозь плотный сироп, но невероятно точными. Она ударила ладонью по окровавленной земле. Намикадзе в тайне удивился, но быстро вспомнил что это была его Кушина.

— Барьер… Цепей… — её голос был хриплым шепотом, но каждый слог прозвучал с металлической твёрдостью.

Золотистые цепи, испещрённые миллиардами микроскопических фуин, вырвались из-под земли вокруг них — они выросли из их собственных тел, из их ран, сплетаясь с когтем Курамы в чудовищный, но прочный каркас. Впервые он мог почувствовать силу этих цепей на себе.

" Они действительно сильные. " — Это был не щит. Это была опора. Сеть, которая удерживала их на ногах, когда тела уже отказывались служить. Которая концентрировала остатки их чакры в одной точке — в пространстве между ними, где в люльке тихо плакала ребёнок их ребёнок. Хотя... Ему почему-то казалось что где-то в их тенях был ещё один.

Курама, почувствовав странное сопротивление, зарычал и попытался дёрнуть коготь. Цепи взревели как зверь, натянулись, но выдержали. Они не столько сдерживали силу Биджу, сколько амортизировали её, переводя чудовищное давление в энергию для поддержания барьера. Гений Кушины, её месяцы работы — всё ради этих секунд. Знания будущего которые они получили смогли вывести их приготовления на совершенно иной уровень. Всяко проще было подготовиться когда знал против чего нужно было защищаться.

— Туман! — крикнул Минато, и его рука закончила последнюю печать, но прежде чем из символов хлынула волна густого пепельного тумана, раздался оглушительный, низкий БУУУУМ!

Снаружи, словно метеор, в золотистую сеть барьера цепей на полной скорости врезалась фигура в красном хаори с белыми косицами. Это был Джирайя. Его лицо, искажённое чистейшей, животной яростью и ужасом, было прижато к поверхности барьера. Он бил по нему кулаками, пинал, царапал — тщетно. Цепи лишь звенели, поглощая удары, не оставляя и царапины. За ним, всего в паре шагов, замер в немой скорби Хирузен, его старый посох глубоко вонзился в землю от резкой остановки. Ещё дальше — несколько шиноби Анбу, застывших в беспомощных боевых стойках, среди которых Намикадзе мог заметить «Собаку».

— МИНАТООО! КУШИНААА! — Рёв Джирайи был не голосом, а воплем разрывающейся глотки. Он всё прекрасно видел, от когтя пронзившего их — до их собственных лиц. Он видел, как его ученик, его сын по духу, и его жена стоят, обнявшись, в золотом коконе, а из груди Кушины торчит что-то огромное и тёмное. Он видел, как кровь течёт по их ногам и капает на землю. — Выбейте эту штуку! Взломайте!

Он отпрянул, чтобы с размаху ударить снова, собрал чакру в кулак.

И в этот миг Минато обернулся.

Не всем телом — оно было прочно зафиксировано когтем. Он лишь повернул лишь голову, через плечо. Его лицо было смертельно бледным, губы в подсохшей крови. Но его глаза… его ярко-голубые глаза встретились с бешеным взглядом Джирайи. И в них не было ни страха, ни паники. Была невероятная, леденящая душу ясность. И тяжелейшая, невыносимая грусть.

Минато не мог говорить, он экономил каждую унцию сил, но он улыбнулся. Всего на миг. Улыбка, искажённая болью, но настоящая. Улыбка, в которой было всё: «Прости, учитель. Я должен. Это мой выбор. Моя жертва. Не мешай. Доверься мне в последний раз.»

Джирайя замер с занесённым для удара кулаком. Его ярость разбилась об эту улыбку, как волна о скалу. В его глазах, налитых кровью от напряжения, промелькнуло сначала непонимание, потом — острое, как нож под рёбра, осознание. Он понял. Понял, что это не просто ловушка. Это — ритуал. Что его ученик не просто умирает. Он что-то совершает. Что-то важнее, чем простое выживание. И что он, Джирайя, своим вмешательством может всё разрушить.

Боль, которая сковала его теперь, была страшнее любой физической. Это была боль беспомощности. Боль от того, что ты должен стоять и смотреть, как умирает самый дорогой тебе человек, и не можешь, не имеешь права ему помочь. Слезы, горячие и яростные, хлынули по его грязным щекам, смешиваясь с сажей и потом.

— Нет… — Вырвалось у него хриплым шёпотом. — Нет, Минато… не надо… нельзя…

Но было уже поздно. Туман полностью скрыл их фигуры, даже огромного биджу.

Из символов на телах Минато и Кушины хлынул густой пепельный туман, мгновенно заполнивший пространство внутри цепей. Он поглотил их фигуры, скрыл окровавленные лица, последний взгляд Минато. Золотой кокон превратился в непроницаемое чёрное яйцо. Звон цепей, прерывистое дыхание, запах крови — всё исчезло, поглощено абсолютной тишиной и мраком.

Джирайя рухнул на колени перед теперь уже чёрной, безмолвной сферой. Его кулак, полный чакры, бессильно ударил по земле, оставив воронку. Он не рыдал. Он издавал какие-то сдавленные, хриплые звуки, будто его душили. Он видел эту последнюю улыбку. Видел ясность в глазах. И он знал. Знание жгло его изнутри, как раскалённый шлак. Барьер и туман не пропускали ни одно из его чувств, он абсолютно ничего не знал.

Хирузен медленно подошёл и положил руку на его дрожащее плечо. Старый Хокаге ничего не сказал. Его собственное лицо было каменной маской скорби, но в глазах стояло то же тяжёлое понимание. Сарутоби, а вернее его жена смогла избежать смерти в этот день. Он тоже видел. Видел решимость в позе Минато, неистовую концентрацию Кушины. Это была не смерть от чужой руки. Это было самопожертвование. Учитель и ученик могли теперь охранять покой их последних мгновений.

Джирайя уткнулся лицом в землю, его могучие плечи содрогались. Боль Минато, которую он видел в том обороте головы, в том кровавом подобии улыбки, теперь жила и в нём. Это была боль прощания не со страдающим человеком, а с героем, осознанно шагающим в пламя. И от этой боли не было спасения.

А внутри тумана, отрезанные от этой агонии, Минато и Кушина, нанизанные на один коготь, обменивались последним взглядом, полным уже не грусти, а сосредоточенности. Пришло время завершать начатое. Боль физическая отступала перед иной, метафизической работой. Они слышали приглушённый рёв Джирайи, словно доносящийся из-за толстого стекла, и это придавало их решению ещё больше железной твёрдости.

Их пальцы сплелись в смертельной хватке, и Минато начал финальный набор печатей, призывая того, перед кем равны и герой, и учитель, и безутешный друг.

Внутри тумана было тихо. Только прерывистое, хриплое дыхание двоих людей, нанизанных на один коготь, и тихий плач младенца.

— Сейчас… — Минато захрипел. Кровь струилась по его подбородку. Он начал новый набор печатей. Медленный, торжественный, необратимый. Печати Шики Фуджин. Но его руки выводили не чистую форму. Каждое движение было оточенным и быстрым. На их телах, поверх ран, засветились сложные золотые узоры — «эмоциональные якоря», привязанные к самым сильным воспоминаниям.

Из тени, отбрасываемой их спутанными фигурами, выступила третья форма. Дима. Здесь, в сердцевине ритуала, он казался почти реальным — сгустком намерения, печати и чужеродной воли. Он был громоотводом. Живой, бессмертной платой.

Минато закончил. Воздух внутри тумана задрожал и порвался. Появилась фигура в белом, с чётками и кинжалом. Шинигами. Его пустые глазницы оглядели сцену: двух смертников, держащихся на когте чудовища, младенца, призрака. Его взгляд остановился на Диме. В пустоте глазниц вспыхнуло любопытство, холодное и безжалостное.

— Теперь у тебя чуть больше времени, но этого недостаточно. — Рроскрежетал голос, похожий на скрип гранитных плит. Его взгляд коснулся, незримой фигуры Кошмара, он уже знал какая будет сделка. — Интересно. Отличный ход, но это этого мало. Боль будет… показательной.

— Сколько? — голос Димы был спокоен, как поверхность озера перед бурей. — Сколько циклов, чтобы стабилизировать перенос и запечатать Инь-Кураму во мне, а Ян — в ребёнка?

Костлявая рука Шинигами поднялась. Три пальца.

— Три смерти. Это будет очень приятно, для меня. Боль будет накапливаться. Ты будешь умирать, помня каждое предыдущее уничтожение.

Улыбка бога смерти казалась не могла стать ещё шире. Дима взглянул на Минато и Кушину. В их глазах, полных боли и слёз, он прочёл всё: благодарность, ужас, надежду. Он видел, как их пальцы, окровавленные и слабые, сплелись ещё крепче. Больше времени не было, они прощались со своим чадом.

— Согласен.

Рука Шинигами без промедления пронзила призрачную грудь Димы. Первая смерть.

Не было звука. Была только боль. Боль не от разрыва плоти, а от разрыва самой определённости. Ощущение, будто нить его существования выдёргивают из ткани реальности, сматывают в клубок и сжигают на глазах. Свет погас.

Абсолютная чернота. Ни мысли, ни «я». Только цифра, холодная и одинокая:

[Вы умерли. Никаких наград не будет.]

[У вас осталось 4 доп. жизни.]

[Как вы желаете переродится?]

— Том же месте, где я и умер.

Он вернулся. Туман. Коготь. Сцепившиеся руки. Рука Шинигами всё ещё в его груди. Боль вернулась, утроенная. К предыдущей агонии добавилась память о ней, отзвук уничтожения. Смерть, её ощущения, весь накопленный опыт. Он видел, как золотые нити потянулись к нему, используя всплеск его «смерти» как импульс, как чистый лист для копирования, для фиксации всплеска их душ. Вторая смерть пришла ещё быстрее, и в десять раз болезные. Теперь опыт Вектора, казался пустяком, в то время как он страдал.

Теперь он мог понять почему люди не хотят умирать. Вся жизнь пронеслась перед его глазами. Встреча, уговор, другой мир, план, сон, палочки и эти двоё как тёплое воспоминание. Двери в его сердце открылись, Дима даже и не знал что они существуют, эта смерть стала для него пониманием. Слёзы прокатились по его щекам, а губы тронуло подобие улыбки.

Кричать не было сил, всё уходило на то чтобы думать. Одна секунда мучений растягивалась, но почему-то она была слабее, боль в его душе была сильнее.

" А! " — Только в этот момент он понял что уже умер. Его тело парило в абсолютной чёрной тьме.

[Вы умерли во второй раз. Никаких наград не будет.]

[У вас осталось 3 доп. жизни.]

[Как вы желаете переродится?]

Хотелось оттянуть этот момент как можно скорее. Ему не хотелось в реальность. Он был ещё ребёнком. Ему едва исполнился год за всем этим. Он недостаточно жил.

Глаза покрылись пеленой отчаянья, но таймер обратного отсчёта пошёл. Не думая он вернулся ещё один раз.

Его форма дрожала, как пламя под ураганом. Его сердце и душа держались из последний сил, отбивая такт, но он почему-то ещё существовал. Словно назло самому естеству. Он едва помнил, кто он. Помнил только долг. Рука Шинигами выписывала внутри него печать, клеймя саму его бессмертную суть со знаком Инь.

— Последняя… — Хрип вырвался из несуществующих лёгких. Он и сам не понимал, это был его собственный голос или бога смерти. Всё смазалось в превратившись в какой-то смазанный кусок чего-то. Казаось будто его засасывает внутрь чёрной дыры.

Шинигамни склонился, будто делясь секретом.

— Мы ещё встретимся.

Сознание или душа, Дима и сам не мог понять, что помогло ему, но казалось боли просто не было. Глаза просто закатались.

[Вы умерли в третий раз. Никаких наград не будет.]

[У вас осталось 2 доп. жизни.]

[Как вы желаете переродится?]

В голове была только пустота.

Когда Дима «открыл глаза» в последний раз, рука Шинигами исчезла. На его призрачной форме и на окровавленных телах Минато и Кушины. И кошмар вспомнил каково это... Дышать. Цена была уплачена. Инь-Курама, сжатый в тёмный, бьющийся шар, был запечатан в сущность Димы. Ян-половина — в ребёнка.

Коготь Курамы медленно выскользнул из их тел с мягким, ужасающим звуком. Цепи, потеряв источник энергии, рассыпались в золотую пыль. Туман начал рассеиваться.

Минато и Кушина, больше не сдерживаемые барьером, медленно, как в тяжёлом сне, опустились на колени друг перед другом, всё ещё не разжимая рук. Они падали, но их падение было мягким, будто их подхватывали невидимые нити. Их лбы соприкоснулись.

Они были бледны, как мрамор. Жизнь уходила из них с каждым тихим выдохом. Но на их лицах не было муки. Было покойное, безмерное утомление и… облегчение.

— Всё… получилось… — прошептала Кушина, её губы, испачканные кровью, тронула улыбка. Она смотрела не на мужа, а на люльку, где был их ребёнок, будто чувствуя освобождение, замолчала.

— Прости… что оставляем… тебя… — Голос Минато был едва слышен. Он повернул голову, его синие глаза нашли в рассеивающемся тумане мерцающий силуэт Димы. — Спасибо… За всё…

Туман рассеялся окончательно.

На выжженной земле, под хмурым небом, сидели двое, обнявшихся в последнем земном объятии. Между ними, на окровавленном плаще Минато, лежала тихая, смотрящая широко раскрытыми голубыми глазами на мир, девочка.

— НЕ ТРОГАТЬ! ОТОЙДИТЕ! — рёв Хирузена, полный неоспоримой власти Хокаге, остановил бросившихся вперёд шиноби-медиков. Старик понимал — здесь нужна не медицина, а последняя воля. Они и так держаться из последний сил, только чакра в их телах не даёт им умереть окончательно поддерживая силу в их телах.

Первым двинулся Джирайя. Он не шёл — его ноги, казалось, вросли в землю от горя. Но он заставил их шагнуть. Шаг. Ещё. Он опустился перед ними на колени, его лицо было мокрым от слёз, которые он уже не пытался скрыть.

— Учитель… — голос Минато был тише шепота, едва вибрирующим выдохом. Он с трудом повернул голову, его взгляд затуманен, но ясен. — Дочь… Подай…

Джирайя замер, потом кивнул, сглотнув ком в горле. Дрожащими руками — руками, которые обучали этого мальчика, которые шлепали его по спине за успехи, — он бережно, невероятно бережно поднял ребёнка из окровавленного плаща. Девочка не заплакала. Она уставилась на этого плачущего великана своими огромными, бездонными глазами.

— Держи… — прошептал Минато, не имея сил поднять руки.

Джирайя аккуратно, как величайшую драгоценность, положил тёплый свёрточек ему на колени, поддерживая своей ладонью. Минато склонил голову, его дыхание стало ещё тише. Рядом Кушина, бледная как воск, медленно приоткрыла глаза. Взгляд, полный безмерной усталости и нежности, упал на личико дочери.

Потом её глаза медленно поднялись на Джирайю. В них вспыхнула последняя искра того неистового огня, что всегда горел в Узумаки. С неожиданной силой, последним усилием угасающей жизни, она вцепилась пальцами в его красный хаори.

— Только… попробуй… — каждый давался ей с хрипом, но каждое слово было отчеканено из стали. — Потянуть свои грязные лапы… и похотливый ум… в сторону моей дочери… — она сделала паузу, собирая воздух. — Я выйду… из мира мёртвых. И тогда… меня ничто не остановит. Понял?

В её широко раскрытых глазах не было шутки. Была абсолютная, первобытная серьёзность матери-волчицы, дающей последнее напутствие. Джирайя снова кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он понял. Поклялся в душе.

— Её имя… — прошептал Минато, и его голос привлёк внимание. Он смотрел на дочь, и на его окровавленных губах появилась слабая, но самая тёплая улыбка. — Норико. Назовём её… Норико.

Где-то на границе восприятия, в рассеивающихся остатках тумана, мерцающий силуэт Димы дрогнул. Норико. Девочка. Не Наруто. Канон… не просто изменился. Он развернулся.

Минато, словно почувствовав это смятение призрака, медленно перевёл взгляд с дочери на лицо Джирайи.

— Учитель… прости… — его дыхание стало прерывистым. — Что оставляем тебя… И её. И… прости, что… нашего с ней сына… сейчас нет с нами.

Джирайя нахмурился, не понимая.

— Сына?

— Да. — Минато закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Когда он открыл их снова, в них светилась тихая грусть и странная нежность. — У нас двойня…

Улыбнувшись он поднял еле смог поднять два пальца, улыбаясь из последних сил.

— Мы хотели назвать… — Он сделал паузу, и взгляд его стал немного отрешенным, будто вспоминая что-то очень далёкое. Силы уходили как вода сквозь пальцы. — …Нар… уто. В честь… персонажа из твоей книги. Главного героя. Вы помните..? Учитель? Сильного… жизнерадостного. Наруто. Классно ведь?

На этих словах Намикадзе больше не мог сдерживаться. Он ушёл первым. Мир в его глазах сузился до одной единственной вспышки молнии. Слова повисли в воздухе. Джирайя смотрел на него, и в его горе появилась новая, щемящая нота. Слёза застряли на глазах, он сдерживал всё в себе чтобы не пролить и слезинки.

Кушина, всё ещё державшаяся за хаори Джирайи, слабо улыбнулась. Её взгляд встретился с взглядом мужа. Она уже всё поняла.

Голова Кушины медленно склонилась к его плечу. Рука, сжимавшая хаори, разжалась и мягко упала. В тот же миг перестала дышать и Кушина. Их жизни, сплетённые воедино в момент гибели, вместе и ушли.

Они сидели, обнявшись, с дочерью между ними, с лёгкими, почти умиротворёнными улыбками на бледных лицах. Предрассветный ветерок шевельнул золотые пряди Минато и алые волосы Кушины, смешав их воедино.

Джирайя не двинулся с места. Он смотрел на них, и его тело содрогалось от беззвучных рыданий. Он медленно, с бесконечной осторожностью, поднял Норико с колен отца, прижал к своей груди, чувствуя её тёплое, живое дыхание. Последнее, что осталось от них.

Хирузен, подойдя, молча положил руку на его плечо. Медики, наконец получив разрешение, осторожно приблизились, чтобы констатировать то, что и так было очевидно.

А в рассеивающихся остатках ночи последние клочья тумана унесли с собой последний взгляд мерцающего призрака. Он знал, что будет с девочкой, он запомнил всё в ней, её эмоциональный источник, всё, что только мог, лишь для одной единственной цели. Ему нужно будет найти её и вернуться. Сейчас нужно было встретиться с Орочимару.

Квест:Второй мир 1.17 Маски или Время продолжает лететь.

Ночной воздух на голове лика четвёртого Хокаге был холодным и едким, пахнущим дымом, пылью и далёкой кровью. Отсюда, с высоты, руины кварталов казались шрамами на теле спящего гиганта. Внизу метались огоньки фонарей — спасатели, медики, патрули. Змеиный саннин знал, что жертв было не так уж и много. Он даже взял на себя смелость сказать, что это было «Чудо».

Орочимару стоял у края каменных волос статуи, неподвижный, как и она. Его бледное лицо было обращено не к месту былой битвы, а в пустоту перед собой. Жёлтые глаза, суженные до щелочек, скользили по разрушениям, но видели не их, а вычисления, вероятности, цепочки событий, которые не сходились.

" Слишком чисто. Слишком много совпадений. Четвёртый был готов к этой бойне. Значит, знал. Значит, был план. Где же лазейка в этом плане для меня? Они явно во мне заинтересованы и очень многое в меня вложили. Я уже построил по их «заметкам» машину по клонированию. "

Его тончайшее и выверенное чутьё, оточенное годами боевого опыта, и предательств, вдруг дрогнуло. Не звук, не запах — «что-то», чего он сам пока не мог объяснить, как новый вкус, который он никогда не чувствовал. Сдвиг в самом воздухе, едва уловимое натяжение реальности позади него, будто пространство стало на миг плотнее, тяжелее, но даже это было лишь игрой его собственного воображения.

Он не обернулся. Не изменил позы. Просто замер, растворив дыхание, но всё его естество напряглось.

Пространство ответило.

Прямо позади него, в трёх шагах, воздух затрещал. Не громко — с тихим, сухим звуком ломающегося стекла или тонкого льда. В нём появилась паутина трещин, светящихся мерзковатым, не имеющим аналога в этом мире сине-фиолетовым светом. Затем центр этой паутины провалился внутрь, открыв не тьму, а слепящую белую пустоту.

Некоторое временя ничего не происходило. У него даже было время обойти эту аномалию, когда проверил что от неё не исходило "опасности". Но это уже было не важно, прежние присутствие вернулось, а Змей сделал пару шагов назад.

Из портала вышел Минато Намикадзе. Он был бледен, как полотно, под глазами лежали тёмные, чёткие тени, будто он не спал неделями. Но в его осанке не было и тени слабости. Он был собран, как пружина. На нём был идеально сидящий чёрный шерстяной пиджак, белая рубашка и галстук цвета запёкшейся крови. Он вышел, будто из своего кабинета, а не из разлома в реальности. Его ярко-голубые глаза, холодные и ясные, без колебаний встретились с жёлтым взглядом саннина.

За ним, ступив на камень с лёгкостью кошки, появилась Кушина. Её огненные волосы были убраны за спину. На ней — точно такой же женский вариант костюма: пиджак, юбка-карандаш, тот же галстук. От неё не веяло ни материнской мягкостью, ни усталостью недавних родов. Она стояла прямо, её взгляд был острым, оценивающим, как скальпель.

Они не были неживыми. Они дышали. Грудь Минато равномерно поднималась и опускалась. На скуле Кушины играла тень от далёкого пожара. Но в них не было суеты живых. Не было дрожи в руках после битвы, истерического блеска в глазах после потери. Была ледяная, пугающая своей завершённостью определённость. Как у хирургов, входящих в операционную, где всё уже решено.

— Орочимару-сан. — Голос Минато был ровным, тихим, без привычной теплоты. Деловой. — Время критично. Как вам нынешнее доказательство? Вы удовлетворены? Мы живы и здоровы.

Словно поняв, что он ошибся, Минато стукнул пальцем по лбу. — Моё нынешнее состояние — это не «цена» за смерть. Со мной возникли некоторые проблемы. Я использовал печать бога смерти и это часть нашего с ним договора.

Минато был прекрасным лжецом демонстрируя баланс между правдой и ложью. Змей ещё не был как он он связан с Системой и Комплексом.

Змеиный саннин медленно, очень медленно выдохнул. Его разум, всегда опережающий ситуацию на десять шагов, впервые буксовал. Он видел дыру в их груди благодаря своим маленьким "агентам". Чувствовал момент, когда их свечи погасли. Ему даже довелось увидеть сам процесс призыва бога смерти и процесс со сделкой. А теперь они стоят перед ним в одежде не из этого мира, и от них исходит... не сила чакры, а нечто иное. Давление чего-то более могущественного.

— Вы... мертвы. По всем законам природы. Убиты. — Наконец произнёс Орочимару, и в его голосе прозвучало нечто, кроме насмешки: почтительное недоумение. — Это... трансплантация сознания? Клонирование с ускоренным ростом? Или... Что это вообще такое?

— «Экстренная эвакуация». — Чётко сказала Кушина. — Протокол «Феникс». Резервные сосуды, выращенные в нейтральной среде. Детали — позже. Сейчас — ваше решение.

Она протянула папку. Орочимару, не отрывая от них глаз, взял её. Раскрыл. Внутри — список имён, фотографии, схемы расположения. Не шиноби. Учёные. инженеры. редкие носители кровных лимитов из малых деревень.

— Коноха в течение семидесяти двух часов объявит вас соучастником нападения. Мы лично позаботились об этом уже позаботились. — Продолжил Минато. — Данзо уже готовит доклад. Ваш уход в нукинины — неизбежен. Мы предлагаем направление, ресурсы, технологии знания и всё остальное в прописанное в договоре который у вас есть.

Орочимару скользнул взглядом по списку. Его ум уже анализировал, складывал пазл. Уйти, прихватив ценные кадры... под прикрытием громкого обвинения... получив доступ к той самой «нейтральной среде»...

— Условия? — Спросил он, и его голос стал низким, полным хищного интереса.

— Без изменений. — Минато кивнул в сторону пустоты, где всё ещё висел портал. — Полный доступ к архивам по биотехнологиям вне вашего понимания. Лаборатория. Объекты для изучения. В обмен на лояльность и выполнение задач организации.

Орочимару смотрел на них. На этих двоих, которые должны были быть мёртвыми, но стояли здесь, предлагая ему не власть над деревней, а власть над самой тканью жизни и смерти. Это был единственный разумный выбор. Единственный интересный путь. Он уже знал что нужно сказать.

— Согласен. — Прошипел он.

Ему ответили, не сразу. Сначала был шок, похожий на белый шум, но после он резко как удар молнии вонзился прямо в мозг. Потом пришла волна — не физической агонии, а ощущения оков, врезающихся в самую суть его воли, в память, в инстинкты. Он не закричал. Его тело дернулось раз, мелко, как в лихорадке. Глаза расширились до предела, на миг в них отразился чистый, животный ужас перед масштабом силы, которая только что запечатала его. Потом ужас сменился... восторгом. Такого он ещё не испытывал.

Змей чётко понимал свои и чужие обязанности, и он знал что за этим последует. Когда спазм прошёл, он стоял, слегка дыша ртом, с новой отметиной в душе. Даже после когда действие контракта истечёт, у него будет выбор и свобода.

— Задача проста. — Минато, наблюдавший за этим без единой эмоции на лице, сделал шаг назад, к порталу. — Но у нас слишком мало времени.

Кушина уже стояла на пороге белой пустоты. Она обернулась, и в её взгляде на секунду мелькнуло что-то знакомое — та самая упрямая решимость Узумаки.

— Все остальные подробности — там.

Минато тоже поспешил к разрыву в пространстве. Его рука уже касалась края портала. Казалось, он сделал вдох, и его бледность на миг стала почти прозрачной, но взгляд не дрогнул. — Мы вернёмся раньше. Ты уже должен знать, когда ты уснёшь сознанием перенесёшься в комплекс, там всё и обговорим. Сейчас твоя задача эвакуироваться.

Договорив их фигуры скрылись в разломе, а мир вернулся к своему прежнему виду. Трещины исчезли, даже ощущение пропало. Остался только холодный ночной ветер, запах пепла и тонкая чёрная папка в руках Орочимару.

Он простоял ещё мгновение, глядя в пустоту, где они были. Потом его пальцы сжали папку. Жёлтые глаза сузились, в них загорелся знакомый, ненасытный огонь, но теперь он горел в новой, чужой упряжке.

Он обернулся, его плащ взметнулся. Внизу, в деревне, ещё горели пожары, ещё рыдали люди. У него не было на это времени. Теперь у него была работа.

Нужно было действовать, а остатка ночи уже не хватало.

***

Воздух в Зале Совета был густым, как смола. Он впитал в себя не только запах старого дерева, воска, пергамента и вечного запаха дыма, но и собирался впитать в себя, едкую примесь — пепла, принесённый на подошвах сапог и одежде, и невысказанную ярость и горе. Свет утреннего солнца, падавший сквозь высокие окна, не согревал, а лишь подсвечивал лица собравшихся, делая каждую морщину, каждый застывший мускул особенно отчётливым.

Хирузен Сарутоби сидел во главе длинного стола, обхватив ладонями чашку с давно остывшим чаем. Его лицо, обычно добродушное, сейчас напоминало высеченную из гранита маску скорби и усталости. По левую руку от него, чуть в тени, восседал Данзо Шимура. Его единственный глаз не бегал по собравшимся — он был неподвижен, как у хищной птицы, высматривающей добычу на равнине. Повязка на другом глазу казалась сегодня особенно мрачным акцентом их обыденности.

За столом, рассевшись по рангу и значимости, сидели главы и старейшины. Хиаши Хьюга — безупречный и холодный, как лунный свет. Рядом с ним — массивный Чоуза Акимичи, чьё обычно добродушное лицо было искажено хмурой сосредоточенностью. Чуть поодаль, прислонившись к спинке стула так, будто вот-вот уснёт, сидел Шикаку Нара, но узкие прорези его глаз излучали непривычную остроту и серьёзность. Прямо сейчас он явно что-то обдумывал. Его верный соратник, Иноичи Яманака, напротив, был напряжён, его взгляд аналитически скользил по лицам присутствующих, считывая не слова, а эмоциональный фон — фон, который сегодня был сплошной, клокочущей ямой ужаса, гнева и страха.

На месте главы клана Учиха сидел не Фугаку, а старейшина Хиоками Учиха — сухонький, сгорбленный старик с острым, как бритва, взглядом из-под нависших бровей. Во время прошлой войны шиноби он был его верным соратником, сейчас... Хирузен не знал на чьей он стороне. Его пальцы, похожие на корни старого дерева, перебирали чётки. Он представлял клан в отсутствие официального главы — отсутствие, которое для всех в этой комнате было не случайностью, а частью невысказанного приговора.

Рядом с массивным Акимичи, отгородившись от него тонкой, но ощутимой дистанцией, сидел представитель клана Абураме — мужчина в высоком воротнике и тёмных очках, чьё лицо не выражало ровным счётом ничего. Лишь едва уловимый, монотонный гул исходил от него, а стёкла очков мертвенно отражали свет люстр, скрывая направление взгляда. Чуть дальше, откровенно нервно постукивая когтями по подлокотнику кресла, ёрзал глава клана Инудзука Цуме. Его лицо, пересечённое ритуальными шрамами, было напряжено, а пёс у его ног временами издавал тихое рычание, улавливая запахи страха и лжи, витавшие в воздухе.

В другом углу стола, сохраняя утончённую, но бледную невозмутимость, сидел старейшина клана Курама. Его пальцы перебирали край изящного свитка, но белизна его костяшек выдавала сдерживаемое напряжение — трагедия ударила и по их кварталам, а мистическая связь клана с иллюзиями делала их особенно чувствительными к той искусственной реальности, которую здесь плели.

Отдельно, почти в тени, сидел Какаши Хатаке. Он был молод для этого совета, но его титул Джоунина и звание лидера Анбу, и единственного выжившего носителя фамилии, давали ему это право. Его взгляд, пустой и отстранённый, был устремлён в одну точку на столе. Под маской, за которой он прятал всё, бушевал вихрь из чувства вины, ярости и леденящего душу одиночества. Он был последним Хатаке в этом зале и, возможно, во всём мире.

Среди прочих старейшин выделялась скромно, но достойно одетая пожилая женщина из клана Ли — не шиноби, но уважаемая мастерица, представлявшая интересы ремесленников и гражданских, чьи жизни и дома обратились в руины и металлолом. Её глаза, полные немой укоризны и скорби, были обращены к Хирузену — молчаливый упрёк от тех, кого должны были защищать.

Что же до клана Шимура, то его волю, амбиции и холодный расчёт здесь целиком и полностью олицетворяла одна-единственная фигура в повязке, чьё молчание часто было весомее любых речей. Данзо не нуждался в дополнительных представителях. Он сам был и главой «Корня», и живым символом непримиримой, теневой воли своего клана.

Главы кланы Сенджу здесь не было, как в прочем и его старейшины поэтому этот стул остался пустым. Но даже так Джирайя стоял у стены. У него было достаточно причин Участвовать в этом важном событии. Он не занял своего места, его буквально не было. Он стоял, скрестив руки на груди, в своём потрёпанном хаори. Его лицо, обычно такое подвижное, сейчас было застывшим, будто вырезанным из дерева. Только в глубине глаз, налитых кровью от бессонной ночи, тлел тусклый, но неукротимый огонь.

Хирузен отставил чашку. Звук фарфора о дерево прозвучал неожиданно громко в гнетущей тишине.

— Начнём. — Его голос, обычно тёплый и отеческий, был сух и лишён интонаций. — Коноха пережила ночь, которая навсегда останется в нашей истории чёрным днём. Девятихвостый демон прорвался сквозь наши оборонительные периметры. Когда вся Коноха была в боевой готовности. При помощи неизвестного в макске был нанесён колоссальный ущерб, во всех смыслах. Погибли сотни наших сограждан, десятки шиноби, отдавших жизни, чтобы остановить катастрофу. И… — Он сделал едва заметную паузу, и в зале повисло напряжение, столь плотное, что его можно было резать. — Мы потеряли нашего Четвёртого Хокаге, Минато Намикадзе, и его супругу, Кушину Узумаки. Они пали, защищая деревню и запечатав зверя в своём новорождённом ребёнке.

Тишина стала ещё глубже. Никто не двинулся. Эта новость уже была известна всем, но произнесённая официально, с трибуны Хокаге, она обретала жуткую, необратимую окончательность.

— Но перед тем ка мы начнём я хочу лично отметить тот факт что благодаря подготовке Четвёртого. Предположительно на довелось сократить жертвы более чем на 70%, от предполагаемых. Перейдём к главному. Первый и главный вопрос. — Продолжил Хирузен, и его голос приобрёл стальную твердость. — Как это стало возможным? Как демон прорвался? Кто виноват в том, что нападение застало нас врасплох, несмотря на все приготовления?

Он перевёл взгляд на Данзо. Тот не кивнул, не сделал никакого жеста. Просто его единственный глаз медленно обвёл присутствующих, и из тени за его спиной выступила фигура в маске Анбу, положив на стол перед Хокаге небольшую, но увесистую папку.

— Отдел «Корня». — Произнёс Данзо, и его скрипучий голос был лишён всякой эмоции, — Провёл предварительный осмотр места сдерживания Биджу и близлежащих территорий. Прямых следов внешнего вторжения или подрыва печатей извне не обнаружено. Наши эксперты разводят руками. Неизвестный прошёл сквозь барьер словно его и не было. Однако, в свете последующих событий, наше внимание привлекла одна фигура.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание.

— Саннин Орочимару не явился на сбор по тревоге. Его лаборатория в секторе «Кадзицу» была опечатана. При обыске. — Данзо слегка кивнул в сторону папки. — Обнаружены материалы, требующие немедленного обсуждения в этом кругу.

Хирузен открыл папку. Его глаза пробежали по верхним листам. Лицо его не дрогнуло, но веки чуть опустились, будто от внезапной тяжести.

— Продолжайте, Данзо.

— Были изъяты три категории предметов. — Отчеканил Данзо, и каждый его звук падал в тишину, как камень в колодец. — Первое: теоретические свитки под условным названием «Проект "Двойняшки"». В них излагается концепция создания искусственного, генетически модифицированного сосуда для хвостатого зверя, с акцентом на абсолютную податливость воле оператора. Теория ссылается… на печальный инцидент в Скрытом Песке с Однохвостым.

В зале пронёсся сдавленный шёпот. Хиаши Хьюга чуть выпрямился, его бледные глаза сузились.

— Второе. — Не обращая внимания на реакцию, продолжал Данзо. — Лабораторный журнал с записями об экспериментах над клеточным материалом. Материал помечен как «образцы Намикадзе-Узумаки, получены добровольно». В последних записях указано: «Поколение F-1. Эмоциональный дисбаланс. Требует доработки».

Шёпот стал громче. Старейшина Учиха, Хиоками, перестал перебирать чётки. Его взгляд стал острым, как игла.

— И третье. — Данзо поднял голову, и его глаз встретился со взглядом Хирузена, — Наиболее вещественное. В скрытом отсеке лаборатории обнаружен действующий макет установки, которую наш эксперт охарактеризовал как «прототип машины для клонирования и поддержания жизнедеятельности искусственных биологических форм». Установка сложная, дорогостоящая. Самое главное, это технологии которые мы даже в глаза не видели. Объект сохранить не удалось он самоуничтожился. Такая аппаратура это не предмет хобби. Это результат многолетних, хорошо финансируемых исследований.

Он замолк, позволив картине сложиться в головах у всех присутствующих. Хирузен тяжело вздохнул и поднял глаза от бумаг.

— Объяснений от Орочимару не поступило. Его местоположение неизвестно. Исходя из изложенного, — голос Третьего Хокаге стал официальным, беспристрастным, — Совет должен рассмотреть предварительные выводы. Саннин Орочимару подозревается в проведении запрещённых, опасных для стабильности деревни экспериментов. Есть основания полагать, что эти эксперименты могли быть связаны с попыткой создания альтернативного сосуда для Девятихвостого. И… — он снова посмотрел на Данзо.

Тот кивнул, почти невидимо.

— И что эти эксперименты могли вестись если не с прямого одобрения, то с ведома Четвёртого Хокаге, который, как мы все знаем, в последние месяцы проявлял повышенную… озабоченность.

В зале воцарилась мертвая тишина. Даже Джирайя у стены не пошевелился. Только его кулаки, скрытые скрещенными руками, сжались так, что костяшки побелели.

Именно в эту тишину, холодным, чистым лезвием, врезался голос Хиаши Хьюги.

— Вопрос не в вине мёртвых. Вопрос — в угрозе живых. Говорят, ребёнок выжил. И носит в себе зверя. Так ли это?

Все взгляды устремились к Хирузену. Тот медленно кивнул.

— Да. Новорождённая девочка жива. Печать стабильна. В неё запечатан Девятихвостый.

— Тогда мой вопрос остаётся в силе. — Хиаши не отводил своего белого, безрадостного взгляда. — Что мы намерены делать с этим… живым оружием? Позволить ему расти среди нас, как бомбе с часовым механизмом? Или взять под тотальный контроль, как и подобает обращаться с инструментом такой разрушительной силы?

— Она не инструмент. — Тихо, но чётко проговорил Шикаку Нара, не меняя своей полу лежачей позы. — Она ребёнок. Дочь двух героев, отдавших за неё и нас всё.

— Дочь, которая может в любой момент уничтожить то, что защищали её родители. — Парировал Хиаши. — Её природа — быть сосудом. Её предназначение — быть оружием. Сентименты здесь неуместны. Я предлагаю: немедленную изоляция в специальном сооружении под круглосуточным наблюдением Анбу. Лишение фамилии Намикадзе, чтобы не позорить наследие героя ложными надеждами. И самое главное — ни один клан, ни одна отдельная группа не должна иметь к ней доступа. Это объект стратегического значения. Не ребёнок.

— Клан Учиха. — Проскрипел старейшина Хиоками, и все взгляды переметнулись на него. — Уже выполняет свой долг. Девочка находится под нашей временной защитой, как того просил покойный Минато-сама. Мы готовы отдать жизнь за долг который возложили на наши плечи. Мы выполним это обязательство любой ценой. Но… — Он сделал театральную паузу. — постоянная опека неприемлема. Я не буду играть в благородство. Она не наша кровь. Её сила чужда и опасна. Учиха не могут и не должны нести ответственность за то, что вырвется из-под контроля. Наши отношения в Конохе и так на грани, мы не можем позволить себе подобную цену.

— То есть вы предлагаете, выполнив формальности, выбросить её, как щенка, на улицу? — Спросил Иноичи Яманака, решив «подыграть» Учихе в его маленькой игре. В голосе Яманака впервые прозвучала лёгкая, но явная ирония.

— Я предлагаю следовать здравому смыслу! — Вспыхнул старейшина. — Мой клан не может взять на себя такое бремя, как в прочем никакой другой. Вырастив Джинчурики в чьём либо клане мы вручаем им оружие способное влиять на другие кланы так и на всю Коноху в целом.

— Ясно. Вот в чём ваше предложение. — Вдруг сказал Хирузен, и в его голосе зазвучала непреклонность. Все смолкли. — Минато доверил вам это. Вы согласились. И вы выполните. На семь месяцев. Не день меньше. А затем… — Он обвёл взглядом стол. — Мы определим её дальнейшую судьбу. Я услышал ваше предложение оно разумное и логичное.

Он посмотрел на Шикаку. Тот, не открывая глаз, пробормотал:

— Я согласен. Фамилия Узумаки. Это дистанцируется её от политических игр вокруг наследия Намикадзе. Оставляет связь с наследием матери. И… это честно. Она — последний Узумаки в Конохе. Пусть носит это имя с гордостью, а не как клеймо.

— Согласен. — Твёрдо сказал Хирузен. — Девочка будет зарегистрирована как Норико Узумаки. До достижения семимесячного возраста остаётся под опекой клана Учиха. После чего будет переведена в детский дом общего типа под наблюдение администрации деревни. Ни один клан не получит над ней исключительной власти или влияния. Это решение окончательно.

Хиаши Хьюга сжал губы, но промолчал. Старейшина Учиха кивнул, явно довольный тем, что бремя будет временным. Шикаку приоткрыл один глаз и посмотрел на Хирузена с едва уловимой тенью уважения.

— Теперь. — Голос Профессора Шиноби снова стал тяжелым. — О самом тяжком. Орочимару. И о втором ребёнке.

Данзо снова выдвинулся вперёд.

— Сопоставив находки в лаборатории, последние распоряжения Четвёртого и показания нескольких шиноби из его ближнего круга, «Корень» реконструировал вероятный ход событий.

Все замерли, слушая. Джирайя у стены медленно, как автомат, выпрямился.

— Четвёртый Хокаге, потрясённый историей с Гарой из Песка, искал способ обезопасить деревню и свою семью. Он инициировал секретный проект — создание совершенного, абсолютно контролируемого сосуда. Проект «Двойняшки». Для этой работы он привлёк лучшего учёного деревни — Орочимару. И предоставил ему необходимые ресурсы, включая образцы собственных клеток и клеток супруги.

Данзо делал паузы, позволяя каждому тезису уложиться в сознании.

— Однако Орочимару, чьи собственные исследования давно перешли границы этики, увидел в этом шанс для своих целей. Он вышел из-под контроля. Мы полагаем, что к моменту атаки Девятихвостого у него уже был… готовый продукт. Или близкий к завершению. Второй ребёнок. Мальчик.

В зале ахнули. Даже невозмутимый Хиаши приподнял бровь. Все взгляды на секунду метнулись к Джирайе. Тот стоял недвижимо, только скулы на его лице резко выступили.

— Когда началась атака, и план с печатью в новорождённого стал неизбежным, Орочимару увидел свой шанс. Он похитил или уничтожил «сосуд» — мальчика Наруто. Зачем? Чтобы продолжить эксперименты втайне. Чтобы иметь в руках ключ к силе, сравнимой с хвостатым зверем. Или… как заложника. Мы подозреваем что Четвёртый Хокаге каким-то бразом смог разделить биджу на две половины. Вы это можете проверить сами сравнив показатели чакры. Скорее всего вторая половина находится в мальчике.

Данзо замолк. Его версия, чудовищная и в то же время до жути логичная, повисла в воздухе.

— Таким образом. — Подхватил Хирузен, и его голос дрогнул от неподдельной, горькой ярости, — Официально Орочимару виновен не только в запрещённых экспериментах, дезертирстве. Не официально он — похититель ребёнка, сына Хокаге, «героя» деревни. Он саботировал последний план Минато и поставил под угрозу будущее Конохи.

— Таков вердикт? — Спросил кто-то из старейшин, голосом, полным ужаса и ненависти.

Хирузен ударил кулаком по столу. Раздался сухой, как выстрел, стук.

— Саннин Орочимару объявляется нукенином Конохагакуре высшей категории угрозы! Всем союзным странам и нейтральным организациям направить его приметами и наградой за голову. Начато полномасштабное преследование! Ребёнок, Наруто Намикадзе, объявляется похищенным и вносится в списки разыскиваемых лиц!

Решение было принято. Миф которой создал Кошмар был официально узаконен. Ложь, тщательно посеянная, дала свои первые, ядовитые всходы.

Именно в этот момент от стены отделилась тёмная фигура.

Джирайя сделал шаг вперёд. Его шаг прозвучал громко в наступившей тишине. Все обернулись.

— Вы. — Его голос был низким, хриплым, но каждое слово било, как молот.

Он обвёл всех взглядом, и в этом взгляде была такая презрительная скорбь, что даже Данзо невольно захотелось отвести свой единственный глаз.

Он не хлопнул дверью. Он открыл её и вышел, тихо прикрыв за собой. Но этот тихий уход был громче любого хлопка. Он был приговором им всем.

В наступившем молчании старейшина Хиоками Учиха кашлянул и обратился к Хирузену:

— Хокаге-сама… Те предосторожности, что вы приняли в отношении моего клана… Отправка Фугаку и его жены… Они были оправданы? В свете… всего этого?

Хирузен Сарутоби медленно поднял на него глаза. В этих глазах была бездна усталости, разочарования и горькой мудрости.

— Мы все. — Сказал он очень тихо. — Сделали то, что считали необходимым для безопасности деревни. Каждый из нас. Теперь нам остаётся только жить с последствиями. Заседание закрыто.

***

Воздух был густым от пепла и боли. Дима, бесплотная тень, плыл над руинами, не чувствуя чакру, но воспринимая мир в ином свете, в котором тени были более чистыми сыром виде, одновременно с этим — как ландшафт эмоций.

Он видел не улицы, а карту страданий. Яркие, острые вспышки страха и горя метались там, где работали спасатели, вытаскивая живых и погибших из-под завалов. Это были горячие, болезненные точки на общем фоне. Гораздо больше было холодных, размазанных пятен отчаяния и шока — тех, кто выжил, но потерял всё.

Очаги. Именно их он искал. Уникальные сочетания, отпечатки их нельзя было спутать буквально ни с чем. У одних был вкус, у других запах, цвет, иногда всё в месте. Каждый был из них был уникальным как снежинка или лист дерева со своими прожилками и венами.

И пока он скользил от одной тени к другой, его мысленный взгляд возвращался к самому адскому часу. К золотым вспышкам Минато, к его собственным, отчаянным расчётам, к попыткам забрать боль у других чтобы им было легче.

" Мы смогли... Сократили потери в десятки раз, наверное. " — Холодно констатировал он сам себе. Но холодные цифры не утешали. Каждая спасённая жизнь была победой их плана. Но... была и роком, взмахом крыла бабочки. Каждая спасённая жизнь могла повлиять на план и на желанную «концовку».

Но была и аномалия.

В самый разгар хаоса, когда Минато метался как демон, а он, Дима, пытался фильтровать темноту в душах людей, они оба — почти одновременно — заметили странность.

Не все жертвы были случайными. Не все гибли под обломками, не успев убежать.

Были те, кто... бросался. Словно в трансе. Женщина, застывшая посреди дороги прямо под опускающейся лапой. Старик, шагнувший в эпицентр взрыва, а не отпрыгнувший от него. Группа шиноби, скоординировано — слишком для паники — занявшая позицию, которая была идеальной для их гибели и абсолютно бесполезной для обороны.

Они не кричали. Их лица в последний миг были не искажены ужасом, а... пусты. Как манекены.

" Гендзюцу. " — Тогда мелькнула у него мысль. Кто-то усиливал бойню. Кто-то использовал хаос и ужас от атаки Биджу как прикрытие, чтобы убрать конкретных людей или просто насладиться извращённой эффективностью смерти. Ответ был очевидный для них двоих, но как воспримут это остальные? Если те конечно это вообще заметили.

Этот кусочек пазла не вписывался. Он жгло своим наличием. Они готовились ко многому, но не к тому, что в их чётко спланированной обороне окажется ещё один, абсолютно иными, бесчеловечными целями. Никто из них не ожидал что Обито недовольный потерями Листа, намеренно будет убивать мирное население и шиноби. Возможно... Если бы они это предвидели

Сейчас, плывя над результатом той бойни, он видел последствия этой аномалии. Некоторые очаги горя были слишком...

Он отбросил мысли. Это — вопрос на будущее. Сейчас его цель была иной.

Его восприятие, настроенное на уникальность, отсекало шум массового страха. Он искал особый отпечаток: мягкую, новорождённую волну жизни, пронизанную гневом биджу которым был теперь и в нём.

Резко остановившись, он прислушался к своим чувствам. Эмоции молчали, он по прежнему не знал где была Норико, но было то что мог ощутить только он. Эмоциональное ядро биджу в нём. Существо было одним, но оно было раздроблено. Попытавшись сконцентрироваться на обнаружении второй половины Курамы. Пару минут во тьме мира теней, Дима провел абсолютно не двигаясь. Его попытки оказались абсолютно бесполезны. Вернувшись к своим прошлым попыткам он устремился в дальше исследуя каждый уголок Конохи.

И вот... Нашлась.

Он ощутил её как тихий, ровный родник в море бушующих эмоций. Родник, вокруг которого вился холодный, контролируемый вихрь — ярости, гнева и боли.

Дима нашёл её в квартале Учиха. Его форма, невесомая тень, просочилась тени. Он был аккуратен и осторожен настолько, насколько он вообще мог. Путешествуя в щелях, влилась в комнату, где под присмотром жены главы клана спала девочка с блондинистыми волосиками.

Он понимал, что они могут его обнаружить, если активируют свои глаза, но даже так ему было не по себе в этом месте.

Взяв девочку на руки, Микото тепло обняла девушку, и тут на него накатила волна чувств внутри молодой матери. Это была непередаваемая волна эмоций. Каждая её частичка имела свою грань, температуру, вкус, цвет, музыку. Эта была симфония внутренней агонии и боли. Эта была амброзия для Кошмара, но как для человека это был натуральный ад. Эмоции внутри девушки были сильнее, чем вся боль Конохи вместе взятая, и это его пугало.

Учихи были безэмоциональными, но это было только на поверхности. На самом деле их клан был самым чувствительным. Те чувства, которые испытывала Микото, разрывали его собственное естество. Даже эмоции биджу были не так хороши, как её. Это затуманивало и опьяняло. Он чувствовал себя так, будто всё это время находился посреди пустыни, а сейчас он наткнулся на холодный оазис. Но как бы ему не хотелось впитать эти эмоции, он не смел.

Дима чувствовал, как изменения внутри этой женщины. Чистые эмоции изменили своё течение, остановившись в её собственных глазах.

" Я пытался найти Норико несколько дней, а когда я вернулся, мне довелось узреть чудо. Трансформацию обычных глаз в Мангекьё. "

Глаза девушки раскрылись, и взгляд алых глаз уставились прямо на него, но прошлись насквозь. Дима не понимал, видит ли она его или биджу внутри, поэтому он не двигался, внимательно наблюдая за рисунком в глазах женщины.

Три томоэ в глазах начали закручиваться по спирали, всё быстрее и быстрее. Дима видел этот интимный момент и понимал одно.

" У неё не получиться. Ей чего-то нахватает. "

Он на уровне инстинктов знал это, он чувствовал, как девушка сдерживалась, она намеренно замедляла эволюцию своих глазах. Рисунок в её глазах медленно замедлился, вернувшись к своему прежнему виду. Девушка вдохнула и медленно себя начала успокаиваться. Пара хрупких, как хрусталь, слезинок упала на лицо младенца, а спина девушки сгорбилась, медленно подрагивая.

— Мам? — Молодой Итачи стоял в дверях, наблюдая за фигурой матери.

Девушка мгновенно вернула себе былое самообладание. Положив маленькую девочку в люльку, повернулась к своему сыну с привычным выражением на лице, но для её сына этого хватило.

Следы её горя убрать так быстро было невозможно, и «тайное» стало явным.

Молчание, наступившее после ухода Итачи, было густым и звонким. Микото стояла, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна, её плечи ещё мелко дрожали. Эмоциональная буря отступала, оставляя после себя выжженную, пустую равнину усталости. В её тени, недвижимый, пребывал Дима.

Волна её чувств — эта симфония агонии — ещё отдавалась в нём эхом. Но теперь, когда непосредственная опасность миновала.

Пока Микото боролась со своей внутренней бездной, в его сознании всплыло окно интерфейса. Не по его воле. Словно сама Система отреагировала на всплеск чего-то родственного — древнего, кровавого, запечатанного. Перед его внутренним взором, поверх образа плачущей женщины, вновь возникли строки — логи об артефактах, изученных в подвале.

[Маска Шинигами.]

[Тип: Артефакт]

[Качество: Произведение искусства.]

[Эффект/Действие: Позволяет надевшему призвать шинигами и контролировать его за определённую цену]

[Описание: Сделана искусным Мастером из клана ??? Узумаки. Этот предмет был сделан со всем усердием, великим Мастером ???.]

[Ходили слухи о том, что мастер побывал на грани смерти и жизни что-бы сотворить эту маску. Но никто так точно не знает правда эта или ложь.]

[Мастер ??? прославился тем что создал ещё около 7 таких же масок, а также ???.]

[Ограничения: Только кто-то из клана Узумаки или кто-то из клана ???.]

[Маска Искушения крови.]

[Тип: Артефакт]

[Качество: Произведение искусства.]

[Эффект/Действие: Позволяет надевшему управлять своей собственной кровью или любой другой, пропитанной чакрой пользователя. Чем дольше пользователь управляет маской тем больше крови врагов он должен пролить или выпить.]

[Описание: Сделана искусным Мастером из клана ??? Узумаки. Этот предмет был сделан со всем усердием, великим Мастером ???.]

[Ходили слухи о том, что мастер ради вдохновения, сразился со всем кланом Чиноике. Но никто так точно не знает правда эта или ложь.]

[Мастер ??? прославился тем что создал ещё около 7 таких же масок, а также ???.]

[Ограничения: Только кто-то из клана Узумаки или кто-то из клана ???.]

[Маска Гнева тысячи.]

[Тип: Артефакт]

[Качество: Произведение искусства.]

[Эффект/Действие: Позволяет надевшему усилить тело и усилить плотность мышц и костей, но цена будет также велика как сила дарованной маской.]

[Описание: Сделана искусным Мастером из клана ??? Узумаки. Этот предмет был сделан со всем усердием, великим Мастером ???.]

[Ходили слухи о том, что мастер ради вдохновения сразился один против целой армии без использования чакры. Но никто так точно не знает правда эта или ложь.]

[Мастер ??? прославился тем что создал ещё около 7 таких же масок, а также ???.]

[Ограничения: Только кто-то из клана Узумаки или кто-то из клана ???.]

[Маска Взгляда в Небо.]

[Тип: Артефакт]

[Качество: Произведение искусства.]

[Эффект/Действие: Позволяет надевшему усилить свои сенсорные способности. Ценой будет только перегрузка мозга от перегрузки информации.]

[Описание: Сделана искусным Мастером из клана ??? Узумаки. Этот предмет был сделан со всем усердием, великим Мастером ???.]

[Ходили слухи о том, что мастер получил великое прозрение и охватил половину мира свои восприятием. Но никто так точно не знает правда эта или ложь.]

[Мастер ??? прославился тем что создал ещё около 7 таких же масок, а также ???.]

[Ограничения: Только кто-то из клана Узумаки или кто-то из клана ???.]

Слишком много тайн, слишком много расхождениями. Старая мысль снова возникла в его памяти.

" Этот мир. Это лишь отблеск оригинальных событий. Если биджу — это аномалия в этом мире, значит, он должен был выйти другим. Этот мир — это не «канон». Я правда ошибался в самом начале. Интересно, как долго Минато и Кушина знали про этот просчёт, но ничего не говорили мне? Они наверняка знали про девочку. Кушина точно знала с самого начала про маски, но молчала. Слишком много упущенных деталей, у меня много вопросов, но задать я их не могу. "

Моргнув его взгляд стал острее.

" Если я ошибался в этом, то какие ещё «сюрпризы» ждут впереди? Почему многие знания из канона по прежнему работают? Значит, нельзя полагаться в полной мере на старые знания. Мы с Анжелой сделали правильно создавая запасные планы. Нужно понять чем ещё отличается этот мир от канона? И начинать нужно с этих масок... и с человека который их создал. "

***

Воздух в баре был спёртым, пахшим дешёвым сакэ, потом и влажной шерстью плащей. За стойкой хмурый бармен протирал стаканы, изредка бросая взгляд на единственную клиентку в дальнем углу. Никто не посмел даже перечить этой женщине.

Цунаде Сенджу сидела, уставившись в ничего. Перед ней стоял полный бокал, который она так и не подняла. Рядом, на липкой от пролитых напитков поверхности стола, лежала смятая, влажная от дождя бумага — короткое, зашифрованное донесение от её последнего доверенного источника в Конохе. Она уже прочла его. Десять раз. Но глаза снова и снова возвращались к отпечатанным строчкам, будто надеясь, что они изменятся.

"…атака Девятихвостого… прорыв через подготовленную оборону… Четвёртый Хокаге, Минато Намикадзе, и его супруга, Кушина Узумаки, пали в бою… зверь запечатан в новорождённой дочери… Орочимару подозревается в государственной измене и похищении второго ребёнка, мальчика Наруто… объявлен нукенином…"

Вдох застрял в горле, короткий и рваный. Даже дышать от этой вести было больно. Она заставила себя сделать выдох, затем ещё один вдох — медленный, дрожащий.

Слова плясали перед глазами, чёрные пятна перед глазами смешиваясь с каплями конденсата на бокале. Минато. Кушина. Эти имена обжигали, как раскалённое железо. Яркий, улыбчивый мальчишка, ученик её распутного сокомандника, выросший в правителя, которого она уважала, несмотря на всё своё презрение к системе. Огненная, неистовая Кушина, которая даже в самые мрачные дни после смерти Дана и Наваки могла заставить её на секунду забыться своим буйным нравом..

Мёртвы. Оба. Оставив сироту. Оставив дыру в деревне, которую она когда-то называла домом и которую теперь бежала, как от чумы. Сейчас из неё вырвали всё самое дорогое. Самая близкая семья которая у неё была остались в забытии.

Её пальцы, сильные, способные одним ударом раскрошить камень, дрогнули и потянулись не к бокалу, а к складке кимоно у груди. Там, за тканью, лежал маленький, плотно свёрнутый свиток, опечатанный знаком спирали Узумаки, переплетённым с символом Хокаге. Письмо от Кушины. Пришло почти год назад, с настойчивым её сестрёнка прислала его напрямую через Кацую: «Только тебе. Откроется само, когда придёт время... Храни его, сестра.»

«Сестра». Это слово сейчас жгло сильнее всего. Обдавая её душу жаром и холодом.

Тогда отмахнулась, сунула свиток подальше, решила, что это очередные страхи. А теперь… Теперь этот свиток лежал у неё на груди. Сожаление в груди затягивало на шее ещё сильнее. В нём — последние слова подруги, сестры, семьи. Последняя воля. Единственное что она хотела сделать это поговорить с ней, но теперь ей оставалось сожалеть. Только сейчас она поняла что, у неё были любящие и близкие ей люди, которые были готовы поддержать и помочь. Каждый день дорогие ей люди умирали.

В голове крутились обрывки. Орочимару. Похищение ребёнка. Секретные проекты. Это звучало как чудовищный, грязный фарс, в который она инстинктивно верила. Змей был способен на всё. Но вся эта история была залита таким липким, официальным лаком, что сквозь него проглядывала знакомая, тошнотворная вонь политики. Козёл отпущения. Удобная ложь, чтобы списать все грехи. Самое главное, что она не верила в знания своего «друга». Откуда у него такие знания?

Она представила Джирайю. Глупого, похотливого, бесконечно преданного болвана. Он сейчас там. Он остался. И теперь у него на руках — мёртвые ученики, похищенный «внук» и свиток, который, она была уверена, Минато оставил ему. Ей стало почти физически тошно от жалости к нему. И от осознания, что она здесь, а он — там, в самом центре этого ада. Теперь она даже не знала кому из них было хуже?

Цунаде наконец схватила бокал. Поднесла его к губам. Крепкий, грубый запах ударил в нос. Она зажмурилась, и перед внутренним взором всплыли другие лица. Её милый, глупый брат, мечтавший стать Хокаге. Её любовь, её якорь, превратившийся в окровавленный трофей на поле боя. А теперь — Минато и Кушина. Очередные яркие, сильные жизни, перемолотые жерновами долга, деревни и войны с теневыми монстрами.

Она резко опрокинула бокал в себя. Алкоголь обжёг горло, но не принёс ни забвения, ни тепла. Только пустоту и горькое послевкусие.

— На кой биджу. — Прошептала она хрипло, опуская пустой бокал на стол с глухим стуком. Голос звучал чужим. — Какого биджу вы все лезете в эту мясорубку? Зачем я вообще живу? Зачем я вообще это открыла?

Она говорила не о письме оставленным Узумаки. Она говорила о донесении. О новостях. О том, что снова позволила Конохе, этому ненавистному, вечно требующему жертв монстру, дотянуться до неё сквозь расстояние и годы.

Бармен посмотрел на неё с немым вопросом. Цунаде откинулась на спинку стула, закрыв глаза ладонью. Дождь за окном застучал настойчивее. Внутри было тихо и пусто. Как после бури, которая выжгла всё дотла.

Она не знала, что делать со свитком. Не знала, вернётся ли она. Не знала, есть ли вообще место в этом мире, где можно спрятаться от вестей о смерти тех, кого… кого ты когда-то допустил в своё мёртвое сердце.

Она просто сидела, прикрыв глаза, слушая, как дождь смывает следы с грязных улиц чужого города. А в кармане у неё на груди лежало молчаливое эхо последнего крика её прошлой жизни. Надежда что она сможет прочитать письмо раньше чем её жизненный путь окончил. Сжечь письмо и оставить всё в прошлом, или надеется на её последние слова.

Пока что выбор давался невыносимо тяжело. Она просто сидела. Одна. В баре. Вдали от всего. С мёртвыми в сердце и целым легионом призраков прошлого, что теперь стояли за её спиной в тесной кабинке, безмолвно требуя ответа, которого у неё не было.

Квест:Второй мир. 1.18 Новости или Странные дети.

Воздух в тени высокого забора, отбрасываемого казармами детского дома, был неподвижным и спёртым. Здесь, в этом узком клине темноты, куда не доходил даже тусклый свет ночных фонарей, материализовалась не тьма, а её полная противоположность — особая, вязкая пустота. Здесь обитал кошмар.

Его сознание, отрешённое от хаоса эмоций спящей Конохи, было холодным и ясным, как лезвие. Эхо вчерашнего разговора на голове Хокаге, мерцающий образ масок из подвала Узумаки, свинцовая тяжесть новых обязательств — всё это было отложено в сторону.

Перед его внутренним взором, поверх реальности из кирпича и дерева, всплыли привычные строки.

[Ур. Энергии]

[Всего: 224]

[Лимит: 1000]

[Доход: +140/неделя (Сотрудники: Минато, Кушина. Статус: Активен. Испытание «Зеркало-Яйцо»: Пройдено)]

[Расход: 50/неделя (Поддержание базовых функций.)]

Цифра была удовлетворительной, почти успокаивающей в своей конкретности. Это был ресурс, добытый не им, но находящийся в его распоряжении. Сто сорок в неделю. Постоянный, стабильный поток. Мысль о Минато и Кушине, проводящих дни в стерильной тишине Комплекса, вызвала что-то вроде укола совести, но он тут же подавил его. Они не просто выжили — они работали. Генерировали потенциал. Их высокая продуктивность говорила либо о невероятной концентрации в условиях изоляции. В любом случае, это было к лучшему.

Пришло время тратить.

Он мысленно вызвал вкладку магазина, раздел «Аномалии». Прокрутил мимо ослепительно дорогих и непонятных позиций вроде «Камера содержания: Сад Склепов» или «Дополнительный заряд для Пламени Феникса», сразу к тому, что искал. Раздел «Путешествие».

[Дополнительная ячейка для Аномальны сил]

[Цена: 100 Очков Энергии]

[Описание: Расширяет внутренние способности носителя, позволяя вместить ещё одну аномальную способность. Предупреждение: стоимость каждой последующей ячейки возрастает в геометрической прогрессии.]

Покупка была совершенная без колебаний, она заранее была обдумана вместе с его верной помощницей Анжелой. Его незримое тело охватило чувство, похожее на лёгкое растяжение где-то в самой сердцевине его существа, едва уловимая щель, ставшая нишей. На его сердце сделали тонкий надрез который заполнился силой. Сто единиц испарились из запаса.

Теперь — самое главное. Воспользовавшись поиском и своей памятью он нашёл силу, которую присмотрел ещё тогда, в первые дни после открытия аномалий получения магазина.

Пятьдесят единиц. Строки померкли, а в только что обретённой ячейке что-то щёлкнуло, замкнулось, наполнилось тихим, пульсирующим потенциалом. Дима почувствовал это как новую конечность, которой ещё предстояло научиться пользоваться — мускул, спавший до поры.

" Идеально. " — Холодно констатировал Кошмар самому себе. — " Вот оно. Билет в материальный мир. Один час в сутки. "

Мысли сами собой переключились. Привычка выработанная за долгие месяцы бездействия. Находясь в тени круглые сутки без сна. Единственное что он мог в его ситуации это думать. Орочимару.

Образ змеиного саннина, замершего в нерешительности перед уходом, всплыл с чёткостью фотографии. Это были не страх, а досада учёного, которого оторвали от важного опыта в самый не подходящий момент. Дима почти усмехнулся пустоте. Их отношения были кристально чисты в своей циничности.

" Он уже строил эту машину или только начинал её делать в оригинальной истории. Вместе с ещё одним потенциальным человеком для вербовки. Мицуки один из персонажей продолжения оригинального аниме был одним из образцов. Наше сотрудничество только лишь легализовало и направило его изыскания в нужное русло. Я уверен что они верно съели таблетку лжи и правды, даже не подумав её запить бутылочкой воды. Доказательства учитывали даже паранойю шиноби. "

Орочимару был не слугой и не рабом. Он был верным сотрудником поневоле и по расчёту. Контракт Системы, впившийся в самую суть его воли, делал прямое предательство технически невозможным. Как в прочем Минато и Кушина. Контракт действовал в определённых рамках накладывая обязательства на каждую из сторон, при этом оставляя человека самим собой. Гениями, жаждущим познать все тайны жизни и смерти.

Дима предоставил ключ от двери Орочимару, за которой скрывалось больше, чем он мог мечтать: технологии вне его понимания, доступ к знаниям иных миров, путь к истинному, а не уродливому бессмертию. Комплекс был для Змея величайшей лабораторией. А Дима — смотрителем при ней. Может ли он после того как закончит свои эксперименты пойти в свободное плавание? Бесспорно да. За хочет ли? Это уже другой вопрос, на который Главе уже был известен вопрос.

От союзников — к активу. Самому хрупкому и самому важному.

Его сознание, не покидая тени у забора, тонкой нитью потянулось вверх, к окну на втором этаже. Комната Норико. Он не просто наблюдал. Он, сделав незримый вдох, начал сложный, отточенный ритуал входа, двигаясь не через «брешь», а через саму ткань её сна, как вода сквозь песок.

Вспышки цветов без смысла и умысла золотые вспышки, алое пламя, тёмно-оранжевые вихри смутного недовольства. Звуки: тихого стука сердца, далёкий, заглушённый рёв, и — едва уловимая, пронизывающая всё мелодия колыбельной.

В выдавшийся спокойной минутке в лице целого месяца он работал как перегонный аппарат. Перегоняя мысли изо дня в день. В его воспоминаниях проходили дни и месяцы подле них. Каждое сказано им слово их улыбка, учёба обычные разговоры. Их отсутствие было критическим для него. Он даже не знал что успел так к ним привязаться.

— Мама? — В себя его привёл голос малышки с любопытными глазами.

Именно в эту минуту меланхоличного самоанализа из центра сновидческого хаоса прозвучал голос. Чистый, детский, наполненный безошибочным вопрошанием.

— Мама?

Слово повисло в пространстве сна, заставив вихри эмоций на миг замереть. Дима почувствовал, как всё его внимание, вся его сущность сфокусировалась на источнике звука. Это была не просто проекция. Это был осознанный запрос, направленный… в его сторону?

Его форма в сне — сгусток безопасной темноты, мягкое присутствие — дрогнула. К кому она обращается? Могла ли она, с её аномальным восприятием, увидеть в нём что-то материнское?

Осторожно, не произнеся слов — они были слишком грубым инструментом для такого тонкого контакта — он послал волну ответного чувства. Которое не отвечало на вопрос девочки. Скорее просто приветствие. Саму суть добра и позитива.

" Нужно не забыть забрать эти воспоминания. " Она не получила ответа словом. Но она получила ответ чувством. И, судя по всему, ей этого было достаточно.

Осторожно отойдя от неё, он как бы «сел» на корточки. Её способности говорить его поразили его, но это не отменяет его задачи. — Твои мама и папа передают тебе привет. Они горды и питают к тебе самые чистые чувства.

Развернув её, он подтолкнул её фигуру к игрушкам, которые он создал. — Иди. Поиграй.

Девочка не могла навредить себе внутри сна, поэтому он не беспокоился за неё. Но, видимо, девочка сочла его более интересным, чем игрушки. Обернувшись, Норико никого не увидела.

Исчезнув из её поля зрения, он вернулся в холодную пустоту, оставшись в немом молчании. Прислушиваясь к эху того детского «Мама?», которое теперь навсегда будет жить в нём.

И тут его, как ледяной водой, окатило другой мыслью, куда более горькой и отрезвляющей.

Он замер, мысленно оглядывая себя. Его сущность, его сознание… Ему, по сути, исполнилось чуть дай бог два года. Да, он нёс в себе груз памяти Вектора, обрывки всю его жизнь, но он был другим. Дима был как личность, родившаяся в тени этого мира, в теле Кошмара, — он был младенцем. Новорождённым в самом буквальном смысле как и эта девочка.

И за этот короткий срок он успел найти… нет, не найти. Он прилепился. К Минато. К Кушине. Он смотрел на них, на их уверенность, их решимость, их странную, искажённую горечью нежность друг к другу — и в его неоформленном, лишённом прошлого «я» они заняли пустующие ниши. Они стали шаблонами. Фигурами. Фигурой Отца. Фигурой Матери.

Даже у Вектора такого не было. Там была пустота, которая была не из-за системы лишившей его "прошлого". А здесь… Здесь было тепло, доверие, пуская и вынужденного. Здесь были их улыбки, обращённые к нему, странному призраку. Он даже и подумать не мог чем мог заслужить это. Дима считал себя глашатаем рока. Он приходил к людям когда у их порога была беда. Он протягивал им руку помощи, но вел себя как демон предлагая сделки и контракты.Он не мог назвать себя «добрым» человеком, из-за чего ему вспоминались слова Света и Тьмы.

Его детский, новорождённый разум жадно впитал это, принял это как данность. А его разум старого человека только сейчас смог обнаружить этот факт.

Эмоциональные качели последних месяцев — от холодного расчёта до почти панической тревоги, от ясности до сомнений — обрели вдруг чудовищно простое объяснение. Он не просто адаптировался к миру. Он впадал в детство. Его новая психика, лишённая прочного фундамента прожитых лет, копировала самое доступное и сильное: модель отношений, которую он наблюдал. Он был умным, проницательным, но… ребёнком. Он замечал те же механизмы и у них? Неосознанную опеку над ним, попытки оградить «младшего» от самых жестоких истин? Возможно.

" Я — умная утка. " — С горькой усмешкой подумал он. — " Утка, которая видит уток вокруг, слышит их кряканье, и решает: Ага, значит, я тоже утка, и крякать надо вот так. Я имитирую взрослость, рациональность, стратегическое мышление. Но фундамент — детский. Эмоционально — я младенец, привязавшийся к первым тёплым существам в своём новом мире. Кто тогда Анжела в этой истории? "

От этой мысли стало одновременно страшно и… спокойно. Страшно, потому что это делало его уязвимым, непредсказуемым в собственных реакциях. Спокойно — потому что, наконец, появилось объяснение.

Он не мог быть уверен, но принял эту «здравую теорию». Он устал. Не физически — его форма энергии не знала усталости. Он устал от внутренней бури, от этих горок. Пора было остановить карусель. Сон малышки выдался крайне коротким но для него она была крайне познавательной.

Мысленно, с холодной ясностью, он отодвинул клубок психологических проблем в дальний угол. На потом. Сейчас нужно было быть инструментом. Острым, точным, безэмоциональным. Сконцентрировавшись на эмоциях малышки, он аккуратно и незаметно «забрал» себе крохотную часть её эмоций, после чего удалился.

Сегодня его ожидала прогулка. Отдалившись как можно дальше от детского дома, он вышел в неприметном уголке. Его нематериальное тело сгустилось, воля сжалась в тугую пружину. Мысленная команда прозвучала без тени сомнений, как приказ самому себе — тому, кем он должен был стать. Образ человека всплыл в его голове.

Ощущение было не из приятных. Чувствовалось будто сам мир сопротивлялся, этому акту но с омерзением его одобрил, эта была лишь иллюзия, но Кошмару это чувство было в новинку. Это не было плавным перетеканием одной жидкости в другую, это было больше похоже.. Это было насильственное втискивание бесформенной воли в жёсткие рамки материи. Давление, хруст несуществующих костей, боль от того, что тебя заставляют быть, когда ты привык просто наблюдать.

И затем — тишина. И мертвячий холод.

Первым был вздох. Дима открыл глаза. У него были глаза. Веки. Он моргнул. Перед ним был всё тот же мир. Влажный и тёплый воздух с запахами весенний цветов, разных сладостей и выпечки. Но мир казался каким-то сухим и не полным. Чего-то нахватало. Зрение было тусклым, слух — приглушённым. Он поднял руку — бледную, с короткими пальцами, руку ребёнка.

Он не стал создавать облик неприметного мужчины. Его новая, сырая психика, только что признавшая свою инфантильность, подсознательно выбрала форму, соответствующую внутреннему состоянию. Вот только некоторые детали выбрал он сам.

Кошмар стоял в тени переулка, глядя на своё отражение в луже: мальчик лет двух, с неестественно синими волосами, больше похожее на небо и пугающе спокойными золотыми глазами, в которых плавала та самая, впитывающая свет чёрная точка. Этот образ был далёким от понятия "скрытный", но ему это и не нужно было.

Он сделал шаг. Нога подчинилась. Ещё один. Он вышел из тени на пустынную, улицу Конохи. Люди только начали просыпаться. Его первая прогулка в это. Он не шёл к Учихам. Или уцелевшему дому Намикадзе. У него бы не вышло пытайся он даже десять лет. Кушина провела масштабную работу накрыв мини квартал барьером, который пропускает только тех в ком течёт их с Минато кровь. Туда могут попасть только Узумаки Норико, местный будущий Электровеник, Самая непредсказуемая Куноичи Седьмая Хокаге. Даже Обито даже если бы и проник в тот мир, он в тот же самый момент попал под влияние барьера.

Воздух обжигал лёгкие холодом и новизной. Запахи — пыль, влага, гниющее дерево, чей-то далёкий ужин — атаковали его с непривычной силой. Он слышал скрип своих шагов по гравию и песку. Это было оглушительно.

" Я существую. " — Подумал он, и мысль была не философской, а чисто физической. " У меня есть вес. Я оставляю след. Я — здесь. Впервые ступаю в этом мире. "

Внезапно его осенило. Если у него есть тело — пусть и временное, иллюзорное, созданное силой аномалии — значит, в нём может быть и чакра? Проверив свой живот, он не ничего там не обнаружил, хотя на его теле должна была проявиться печать.

Он остановился, закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на внутренних ощущениях. Ничего. Пустота. Тишина. Он не чувствовал того океана энергии, что клокотал вокруг него в мире людей или хоть чего-то отдалённо напоминающего. Он был изолирован в своей скорлупе.

" Иса! " — Мысленно позвал он, обращаясь к системе. Если у этого тела небыло чакры всё могло пойти коту под хвост. Даже созданное силой Абсолютного кошмара тело двойника было бесполезно. Как ему тогда выполнить свою миссию? Подружиться с Пейном и обещать ему мир во всём мире? Нет уж увольте! Так не получиться!

" У этого тела... есть потенциал для чакры? Можно ли её использовать? "

Ответ пришёл почти мгновенно, как холодная строчка, наложенная на реальность:

[Запрос обработан. Временная физическая форма, созданная аномалией "Призрачная мечта", является репликой базовой биологической схемы. Потенциал для сетевой (чакровой) системы присутствует в зачаточном состоянии.]

[Сам мир отвергает ваше тело. Вы не способны иметь чакру. Даже создай вы тело с другой помощью. Вы как попаданец пока являетесь «вторженцем» для мира. Даже если он находится в слабой позиции. Это иммунная система мира.]

" И когда он разовьётся? Когда я смогу её использовать? "

Возникла долгая пауза. Затем:

[Активация и развитие системы в данной форме синхронизированы с триггерным событием основной временной линии для обеспечения стабильности. Полный доступ будет предоставлен, когда ключевой субъект, связанный с вашим якорем в этом мире (В данном случае Норико Узумаки), вступит на путь шиноби и начнёт формальное обучение в Академии.]

Дима открыл глаза. Золотые зрачки сузились.

" Значит, так. Его собственная сила в этом мире будет привязана к её взрослению. Я не стану независимой силой раньше времени. Мир против моего существования. Разве это не он вызвал НАС на помощь себе? Разве мы здесь не для этого? "

Всё выстроилось так, чтобы он был вынужден быть её тенью, её защитником, её зеркалом, до самого конца. В прочем он был даже этому рад.

Теперь он мог со спокойной душой выдохнуть, у него будет чакра и это его успокаивало.

Разочарование? Нет. Скорее, странное облегчение. Ещё одно правило. Ещё одна граница. В мире, где он чувствовал себя потерянным младенцем, границы были не врагами, а ориентирами. Они определяли поле игры.

Он посмотрел на свои детские руки, сжал кулачки. Они были слабыми. Но они были его. На час.

Он не стал идти к кварталу Учиха. Вместо этого он просто брёл по едва проснувшимся улицам, мимо тёмных витрин, мимо патрулей, которые бросали на него беглый, равнодушный взгляд и шли дальше. Да, его пристувие было необычным. Он был для них просто чудаковатым ребёнком. Невидимкой в самом прямом смысле.

Он наблюдал глазами. Видел трещины в стенах, отслоившуюся штукатурку, яркий плакат с лицом Третьего Хокаге, покрытый похабными рисунками. Это был другой мир — не мир покореня космоса и ядерных грибов, а скрытых заговоров, тайн и манипуляций.

Он зашёл на пустырь. Поднял голову. Над ним было небо, утренних лучах, в которых он раньше не замечал. Холодный, чистый свет. Он глубоко вдохнул — и почувствовал не запах, а вкус свободы. Ограниченной, временной, иллюзорной... но свободы.

Его час истекал. Он чувствовал, как края его формы начинают «рассыпаться», терять чёткость, как рисунок на мокром песке.

Он вернулся сразу в тень у детского дома. Последним усилием воли он заставил своё детское лицо улыбнуться — незнакомой, неуклюжей гримасой.

Затем материя рассеялась, как дым. Он снова стал тем, кем был: сгустком осознанности, вязкой пустоты. Призраком в тени.

Но что-то изменилось. Теперь у него было воспоминание об ощущении. О тяжести в ногах. О прохладе ночного воздуха на коже. О том, как звёзды выглядят с земли, когда ты не паришь над миром, а стоишь в его пыли.

И теперь у него был план на будущее. Он будет ждать. Ждать её первого дня в Академии. И в тот день, впервые по-настоящему, он сможет не только наблюдать за её миром, но и шагнуть в него с чем-то большим, чем временное тело. Ждать и готовится ко дню истребления Учих.

Он откинулся в своей тени, его золотые глаза, скорее образ чем реальность, смотрели в наступающие утро. Внутри было тихо, он смог успокоить свой разум. Качели остановились. На время он знал что впереди будет буря. Такие прогулки как сегодня невозможны. Он уже наверняка привлёк к себе кучу не нужного внимания.

" Хорошо. " — Прошептал он в никуда. — " Будем ждать. А пока... пора готовить почву. "

Его сознание, больше не раздираемое бурей самоанализа, с холодной, обретённой в телесном опыте ясностью, обратилось к следующей задаче в списке. Той самой, что вела к мрачным стенам на окраине деревни. Теперь ему предстояло жить в этом мире совершено одному, в одиночестве и безумии ждать своего часа. Сходить с ума и говорить с самим собой.

***

Время текло, как густой, мутный сироп. Для Димы, запертого в вечной мгле теней, полтора года не были чередой дней и ночей. Они были одним долгим, непрерывным состоянием. Состоянием томительного ожидания, в котором единственными вехами были редкие, выстраданные моменты контакта.

Сейчас был апрель. Норико почти полгода назад исполнилось два года. Дима ощущал, как она росла, не через календарь, а через изменения в её эмоциональном поле — оно стало плотнее, сложнее, в нём появились первые простейшие узоры осознанных желаний и обид. Даже его способность наконец-то прогрессировала, и он мог чувствовать и похищать положительные эмоции.

И он сходил с ума.

Одиночество было не пустым пространством, а активной, разъедающей субстанцией. Оно заполняло каждую щель его существа, шептало навязчивыми мыслями, которые уже нечем было проверить, не с кем обсудить. Он говорил сам с собой как это было в самом начале когда Анжела почему-то не хотела с ним разговаривать.

После голоса в голове начинали звучать как чужие. Он повторял планы, которые выстроил с Анжелой, как мантры. Он перебирал воспоминания о Минато и Кушине. Но тепло уходило, оставалась только холодная функциональность. И от этого было ещё страшнее. Он и так вёл себя как робот, он не желал подобного исхода для себя. Самым большим ударом было знание что он мог в любой момент использовать мечту и выйти в люди, поговорить с кем-то, но ему было нельзя. Слишком опасно. Эта способность нужна была ему для другого.

Он был в толпе людей, но никто не знал и не замечал его. Это ощущение скребло его душу день ото дня. Находя самые уязвимые места в его сердце.

Дима исправно выполнял свои обязанности и в каждый день рождения приводил Минато с Кушиной. Риск был чудовищным, но он делал этого. Его взгляд на них изменился, он это знал, они это знали. Когда ему выдавалась Минутка он разговаривал с ними и это было единственным спасением. Для них время текло иначе, чем для него.

Он хотел вернуться на пару дней в Комплекс, в эту теперь уже почти мифическую обитель, но так и не решался этого сделать. Он был нестабильным. Дима не хотел показывать этой слабости никому. Ему до жути хотелось услышать «любезные» колкости Железной Девы, но он не мог себе это позволить. Даже в собственный день рождения.

Обеспокоенные родители стояли у кроватки спящей дочери, не смея прикоснуться, не смея проронить слово, только их глаза в темноте говорили всё. Дима видел, как Кушина сжимала кулаки, чтобы не зарыдать, как Минато обнимал её за плечи, и его лицо было маской такой совершенной, нечеловеческой скорби, что даже Диме становилось не по себе. Пара часов во сне, и они исчезали. А он оставался один. Снова.

Коноха, к счастью, забывала. Слухи о «девочке-лисе» бродили, но без подпитки всеобщей ненависти и боли они были бледными, как старые газеты. Анбу, изначально приставленные для наблюдения, стали откровенно лениться. Зачем сторожить беспомощного ребёнка, который не проявляет ничего сверхъестественного? Хотя это было бредом, если подумать. Она была джинчурики, за ней, наоборот, должна была вестись слежка, но нет. Всё молчало. Он трижды проверял территорию, дом на наличие фуин или других техник. Пустота.

Пару раз эти идиоты настолько обленились, что даже и не думали скрываться. Дима видел их скучающие «силуэты» на крышах. Это была высшая степень идиотизма.

Именно их халатность позволила ему действовать. Когда одна из нянь, уставшая и озлобленная, начала срываться на Норико — не с жестокостью, а с ледяным, унизительным пренебрежением.

Кошмар больше не сдерживался. Он вошёл в её сон. Кошмаря её всяческими бесами, но самой увлекательной забавой он посчитал показать её же собственный страх. Страх быть ненужной, брошенной, страшной старухой, которую все презирают. Он заставил её проживать этот страх снова и снова, каждую ночь, пока её нервы не превратились в оголённые провода. Через неделю она, рыдая, уволилась. Её эмоции были не особо вкусными. Ещё пару «особо одарённых» граждан, позволявших себе в трактире грязно шутить об «Скелете в шкафу деревни», он навестил аналогично. Их кошмары стали притчей во языцех в их кругах.

Да, он выходил за пределы детского дома, но это было не так часто, скорее ради того, чтобы «перекусить».

Теперь у Норико была новая, молчаливая, и не злая няня. Сейчас он наблюдал как она пытается неуклюже строить башню из кубиков и прочих игрушек. Дима не сдержался и из его незримых губ вырвался короткий, сухой, лишённый всякой веселости звук. Не смех. Скорее просто хмык.

И в тот же миг Норико замерла.

Она не обернулась. Не вздрогнула. Она просто... замедлилась. Её маленькая ручка, тянувшаяся за следующим кубиком, остановилась в воздухе. И затем, с неестественной для двухлетнего ребенка плавностью, она повернула голову. Её огромные, ясные голубые глаза уставились прямо в ту самую глубокую тень в углу комнаты, где притаился сейчас он, её тайный друг. Эти глаза смотрели сквозь темноту. Прямо на него. В саму его суть, проникая в самое сердце.

В Диме, казалось, оборвалась ниточка, державшая его сердце над пропастью. Ледяная волна чистого, животного шока пронзила его бесплотную суть. Он замолк. Мысли, внутренний монолог, даже фоновый «шум» безумия — всё стихло, оставив только этот детский, непроницаемый взгляд. Она видела. Не чувствовала присутствие. Видела. И в её эмоциональном поле не было страха. Было... любопытство. И что-то ещё, глубокое и непонятное, похожее на тихое, печальное узнавание.

Он не смел пошевелиться. Не смел подумать. Он просто был, пойманный на месте преступления своим же подопечным.

Через вечность, которая, как по закону подлости, на самом деле не заняла и пяти секунд, Норико медленно, как будто разочарованно, отвела взгляд и снова принялась за кубики.

Он насильно перевёл внутренний фокус. Чтобы не сойти с ума от только что произошедшего, он начал сканировать округу. Только Учихи с их глазами могли заметить в его тени, но этой девочке, казалось, не нужны были эти маленькие детали в виде глаз. Его новое, отточенное за месяцы безмолвия чутьё и усиленная способность считывать эмоции в радиусе четырёх метров развернулись, как сонар.

Но ничего такого обнаружено не было. Только взглядом Диме удалось найти своего союзника по наблюдению. Холодная и одинокая фигура с потерянным взглядом. Замкнутая, острая, как лезвие, но в самой её сердцевине — тягучая, неизбывная печаль и чувство долга, тяжёлое, как свинцовый плащ.

Какаши. Он был здесь. Как почти всегда. Один раз ему было интересно, чем тот был занят в свободное время от миссии, и... Лучше бы он не знал. Хатаке сначала целый день провёл напротив детского дома, не спуская с него глаз. После чего направился на кладбище, навещая могилы своих друзей Рин и Обито. Но он также не забывал и про своего учителя. Видя его фигуру, ему вспомнился момент в самом начале. Когда он присоединился к их ужину.

" На самом деле это стало их традицией. Какаши постепенно снова обрастал чувствами. Я это знаю как никто другой. Но сейчас... Боюсь, наши попытки сгладить углы только наломали дров. "

Сейчас Какаши наблюдал, но как и всегда не приближался. Запрет, наложенный политикой и, возможно, его собственным чувством вины, держал его на расстоянии.

А ещё, раз в несколько месяцев, появлялась другая сигнатура: громадная, хаотичная, как буря, но с тёплым, грустным эмоциональным ядром. Джирайя. Он приходил, смотрел со своей точки, издали, иногда бормотал что-то себе под нос, и уходил, оставляя после себя шлейф вины, тоски и странной, отеческой нежности. Он тоже держал дистанцию — из уважения к воле Хокаге? Из страха напугать девочку? Из-за собственной боли? Кошмар так и не смог этого понять.

" Мы все — смотрители в этой тюрьме воспоминаний. Никто не смеет подойти близко. Никто не смеет признаться, что здесь происходит. " — Подумал Дима с горькой иронией.

Осознание этого не принесло утешения. Оно лишь подчеркнуло его одиночество. Они были людьми. У них была своя жизнь, свои боли, своя свобода приходить и уходить. А он был прикован. Вечный узник тени двухлетней девочки.

Старые идеи, те самые, от которых он пытался бежать в планировании и миссиях, вернулись с новой силой, подпитанные безумием изоляции.

" А что, если мир действительно отвергает меня не как ошибку, а как инфекцию? Что, если моя связь с Норико — не спасение, а медленное отравление для неё? Что, если Минато и Кушина, ставшие мне кем-то большими просто напросто используют его как они Орочмару? Что, если Анжела… "

Он заставил себя остановиться. Дышать. Хотя дышать было ему было не нужно.

Он смотрел, как Норико упрямо ставит кубик на кривую башню, и та рушится. Она не плачет. Она смотрит на груду кубиков, и в её эмоциональном поле вспыхивает эмоция и малышка снова начинает строить. Раз за разом.

И в этот момент Дима понял. Его безумие, его одиночество, его страх — всё это было топливо. Топливо для ожидания. Он не мог позволить себе сломаться. Не сейчас. Потому что где-то там, за горизонтом этих бесконечных дней, ждал день, когда она впервые наденет синий куртку с капюшоном. И в тот день для него откроется дверь. В мир. К силе. К возможности наконец-то действовать, а не просто наблюдать и медленно сходить с ума.

Он оторвал своё восприятие от неё, от Какаши, от давящих стен комнаты. Он мысленно уставился в темноту собственного существования, где тлели угли его воли.

" Хорошо. " — Прошипела мысль в его голове. — " Пора проверить… другие фигуры на доске."

Мысль о клане Учиха, долгое время остававшаяся на периферии, теперь вышла на первый план. Не только из-за ещё одного «Кукольного театра», который тихо зрел стараниями Орочимару. Сейчас им двигало нечто более простое и человеческое — скука отчаяния и жгучее любопытство. Ему нужно было увидеть другого — того самого Саске, второго носителя осколка, чья судьба в этом изменённом мире была покрыта мраком. Увидеть и, возможно, найти в этом наблюдении глоток воздуха, отличный от вечного сидения в тени Норико. Возможно, они были чем-то похожи? Особенно в своей необычности? Например, уже могли общаться словами, хотя воспоминания о семимесячной Норико до сих пор мурашками проносились по его спине, ему не терпелось узнать.

Медленно, как соскребая себя со дна, Дима отделил своё сознание от тени девочки и перетёк в тень высокого вяза за окном. На дворе стоял вечер — время, когда границы между мирами становились размытыми. В его случае тени становились гуще и длиннее.

Он двинулся, перетекая из одной полосы темноты в другую, через задворки детского дома, через пустынные переулки, где его не видели и не чувствовали. Мысли, обычно вертящиеся вокруг Норико, Конохи и его собственного безумия, наконец-то обрели внешний фокус.

" Учихи. Изоляция. Саске. Индра. Итачи… Ну нет. Не в мою смену. "

Он вышел к старому кварталу Учиха и на мгновение замер. Было пусто и заброшенно. Лишь эхо былой гордости витало в пыльном воздухе. Воспоминание, как острый укол информации из прошлого, пронзило его:

" Изоляция. Верно Их переселили на окраину. "

Покачав головой — жест больше смысловой, чем физический, — он повернулся и «потёк» дальше, к окраине деревни, к тому месту, что теперь больше походило на лагерь для интернированных, чем на квартал благородного клана.

Новый «район» был обнесён не стеной, но незримым, плотным барьером из недоверия и приказов. Внешние патрули АНБУ, внутренние посты самих Учиха — атмосфера была густой, как кисель, от смеси ярости, обиды и холодной бдительности. Дима просочился сквозь этот барьер как сквозь сито, для тени не было преград. Он не стал материализовываться, не стал прикидываться кем-то. Он был просто тенью, плывущей по течению более глубокой ночи.

Его новое, отточенное одиночеством чутьё, способное ощущать эмоции, развернулось на полную мощность. Оно скользило по стражникам, выхватывая скуку, раздражение, скрытый страх, поглощая эти частички. Оно ощупывало дома, улавливая сгустки тревоги, усталости, редкие всплески детского смеха, заглушённые взрослыми шёпотами. Тонко поглотив и эти их крохи, он продвинулся дальше.

Цель была конкретна — дом главы клана. Дима нашёл его без труда. Резиденция была больше похожа на укреплённый пункт: чисто, строго, без излишеств. Кошмар просочился внутрь через щель между ставней и каменной кладкой, растворившись в густой темноте под окном.

В доме царила тишина, но не покой. Дима замер, раскинув своё эмоциональное «зрение». Три источника. Один — плотный, тёплый, но пронизанный тончайшей паутиной тревоги. — " Микото. "

Другой — тяжёлый, твёрдый, как кованая сталь, но с глубокой, неутихающей трещиной гнева и беспомощности. — "Фугаку."

Третий — маленький, яркий, стремительный, как искра, полный неосознанной энергии и обожания. — " Саске. "

" Итачи ещё нет. " — Занимая более приятную позицию в тени подумал он, глядя из тени рядом с лестницей. — " Отлично. У меня есть время подумать. И понаблюдать. "

Он «сел» в темноте, превратив ожидание в медитацию. Его собственная, измученная психика жадно впитывала эти чужие, но такие человеческие эмоциональные паттерны. Это был глоток воды после солёной пустыни его собственного отчаяния.

Через пару часов эмоциональный очаг Микото сместился к другому концу дома — к кухне. Позже, почти через час, на пороге возникла новая сигнатура. Она была… иной. Словно два контрастных металла сплавлены в один слиток: холодная, отполированная дисциплина Анбу — и под ней, в самом сердце, пылающее, болезненное тепло любви к семье. Между этими слоями зияла та самая трещина, которую Дима искал — трещина когнитивного диссонанса, мучительного выбора.

" Итачи. Ну здравствуй юный принц. "

— Я дома. — Прозвучал голос, ровный, вежливый, идеально откалиброванный.

— С возвращением, Итачи. Иди в столовую, будем ужинать. — Отозвалась Микото. По правде сказать. Он иногда видел эту женщину на улице, го взгляд всегда был печальным. Сейчас в её голосе Дима почувствовал ту самую усталую нежность, смешанную с гордостью и незабываемой грустью.

Фугаку, тяжёлый и неумолимый, начал движение с верхнего этажа вниз. Это был шанс. Дима, как капля чёрной ртути, ухватился за самую густую тень, отбрасываемую главой клана, и «съехал» вниз вместе с ним, растворившись в полумраке у входа в столовую.

Фугаку прошёл мимо сына, лишь коротко кивнув. Итачи почтительно склонил голову.

— Отец.

" Клановый этикет. Дрессура. Как они всё это выносят? Они запирают все эти эмоции внутри, копя их как бомбы. Это попросту невыносимо. " — Мелькнула в голове Димы мысль. Окрашенная не просто любопытством, а пониманием.

И тут сверху, как весенний ручей, покатилась ещё одна волна эмоций — стремительная, радостная, ничем не обременённая. Послышались топот маленьких ног. Саске, игравший в ниндзя в своей комнате, сбежал вниз.

— Братик! — Мальчик, казалось его поведение было совершенно чуждым. Он был как лучик света среди ледяных гор. Невольно вспоминалась история про мальчика Кая и суровую Снежную Королеву.

Дима наблюдал, и в нём боролись два чувства. Профессиональный интерес: — " Так, значит, развитие у детей и вправду всё-таки ускоренное. Говорит, бегает в два года… Осколок Индры? Генетика Учиха? Или просто в этом мире дети шиноби такие? Другие дети в дет доме себя так не ведут. Нужно будет спросить у... "

Он оборвал мысль. Спросить было не у кого. Одиночество нахлынуло с новой силой, сменив краткий миг увлечённости. Оно было как удар плети, резким взмахом оно вернулось и напомнило о своём существовании.

И второе чувство — простая, почти завистливая человечность. Он смотрел, как лицо Итачи, маска идеального шиноби, тает, превращаясь в тёплую, мягкую улыбку старшего брата. Видимо эмоции были зараные.

— Да, брат, я дома.

Эта сцена — свет в окне, ужин, смех Саске, заботливый взгляд Микото, даже угрюмое молчание Фугаку — была таким острым контрастом его собственному существованию, что физически болело всё. Он не просто хотел поговорить с кем-то адекватным. Он жаждал быть частью чего-то подобного. И вновь вспомнился тот ужин у Узумаки. Всё таже боль пронзила его сердце. Хотя бы на чуть чуть, но ему хотелось сесть за этот стол.

Но он был не тенью за столом. Он был Кошмаром за порогом. И его миссия здесь была не для того, чтобы любоваться семейной идиллией.

Он отполз обратно в глубину тени, его «взгляд» ещё раз скользнул по семье: по счастливому Саске, по улыбающемуся Итачи, по усталой Микото, по мрачному Фугаку. Он почувствовал хрупкость этой картины. Как тонкий лёд над пучиной.

Квест:Второй мир. 1.19 Теория Шарингана или Сон Учихи.

Вечер быстро подошёл к концу. Пространство спальни было ровным и спокойным. В бурной Конохе такие моменты ценились больше, чем может показаться. Жизнь шиноби слишком нагружена адреналином и беготнёй. Никогда не бывает и секунды на передышку. Мирное и ласковое сопение было умиротворительным. В тени открылись глаза. Огромные, смотрящие прямо на главу клана и его жену.

Ночной покой никто не охранял, для шиноби это было бессмысленно. Особенно остро наличие ночной охраны играет роль в их случае. Они были очень сильными джонинами, в их случае такая охрана бессмысленна и даже вредна.

"Как рассказывала Кушина, для такого уровня становится обыденным следить за обстановкой даже во сне. Любой резкий скачок чакры — и они уже готовы к бою. Шиноби — это машины для убийств."

Чего он ещё не знал, так это того, что подобное было в том числе излишним. Будь рядом с ними с десяток пользователей чакры, которые передвигаются и используют различные техники, это пробуждало спящих. Родители шиноби всегда знают, когда их ребёнок покидает ночью дом, и уж тем более хорошо слышат то, что происходит за стенкой.

"Шиноби — это уж точно не люди, а монстры в человеческом обличии. Может ли быть так, что это измерение богов?" — Подумав об этом ещё пару секунд, Дима бросил эту идею.

"Вряд ли. Слишком многое не сходится, мысль интересная, но слабая на практике. Этот мир — не более чем больное воображение его создателя."

Холодные глаза бросили взгляд на дверь, но за ними было нечто куда большее.

"На самом деле мне хочется уйти куда больше, чем быть здесь." — Его взгляд медленно перешёл к полу, а потом к двоим Учиха.

"Сначала я думал попытаться втереться к ним через Итачи. Повлиять на него с детства, сделать из него другого человека. Исправить его, но меня пресекла на корню Анжела. Эта цель слишком сильно контрастировала с общим планом. Итачи должен был остаться практически неизменным. Он слишком важная фигура."

В мире теней Дима ходил кругами, его взгляд метался, а мысли не могли сосредоточиться.

"Его действия столь же важны, как и действия главных героев этого мира. Приходится часто себе напоминать, что любые изменения здесь могут невероятно сильно повлиять на будущие события. Накапливаясь, как приливная волна. Поэтому есть другой вариант. Как оставить всё как есть, но при этом повернуть всё в лучшую из сторон?"

Дима остановился, и его взгляд остановился на Фугаку. Его тело стало тяжелей, вес был настолько велик, из-за чего он полностью остановился. Дима зажмурил глаза. В голове он понимал, что это был за вес. Это были жизни, которые ему не принадлежали, но зависели от него. Не вмешайся он сейчас, всё разрушится.

Раскрыв глаза, его дрожащий взгляд снова лёг на эту парочку.

"Мои действия уже изменили многое в этом мире. Первыми стали Минато и Кушина, а теперь они, хотя это не так. Весь клан Учиха — моя цель. Я совсем не чувствую себя спасителем. Скорее у меня ощущение, что я разрушаю что-то, ломаю это навсегда. Вырываю людей из их обычной жизни. Да, за этим стоят как хорошие, так и плохие мотивы."

Веки главы клана Учиха дрогнули.

"История любит повторяться. Что сейчас, что тогда с Узумаки. Чувствую себя паршиво. Может, это и делает человека человеком?" — Задумавшись на секунду, медленно и грустно кивнув, Дима переместил свою тень ближе к Учиха.

Через пару секунд пространство сжалось до одной единственной точки. Кошмар полностью погрузился в чужой сон.

Солнечное, яркое утро. Тёплые лучи солнца согревали, принося с собой покой. Дышалось легко и приятно, казалось, впервые в жизни ты действительно дышишь, хотелось набрать в лёгкие воздуха и улыбаться. Запах в воздухе был приятным. Свежим, утренним, чистым, свежее скошенной травой и росой. Это были не короткие секунды передышки, а полноценный отдых, который очищал всё и особенно внутреннюю грязь. Однако он видел больше, чем показывал на первый взгляд.

Дима сделал шаг вперёд, и за его спиной закрылись бумажные двери. Обстановка и интерьер были ему уже знакомы. Резиденция Учих, их главный дом в Конохе.

— Не догонишь! Не догонишь! — Пока двое детей игрались в саду, Дима опёрся о деревянную балку. Вид отсюда полностью раскрывал мысли Фугаку.

Дима посмотрел на него. Среднего возраста мужчина, с серьёзными и строгими чертами лица. Пил чай и ел свежие данго и моти.

"В тени было так хорошо и прохладно. Успокаивает разум лучше любой медитации. Наверное?"

Он смотрел на него сбоку, но ему было достаточно понять, что чувствует этот человек. Гордость, любовь, заботу и чистую теплоту.

"Совершенно разные миры. Впрочем, я не удивлён. Думаю, пора дать о себе знать."

— Могу ли я присесть? — Мягко дал о себе знать, впрочем, это было излишне, о его присутствии давно было известно главе клана.

Учиха обернулся и увидел его. Чёрные короткие волосы и бездонные глаза, острые черты лица, бледный оттенок кожи, чёрный офисный костюм и балахон поверх него. Кошмар был больше похож на врача из больницы, со странным костюмом, нежели на обычного человека.

Улыбка с лица Фугаку пропала, а выражение лица стало вмиг серьёзным. Дима казался ему до странного знакомым, будто он уже видел его. — Ты не Учиха, я прав? Я не помню ни единого человека с твоим лицом. Тем более ирьёнина. Неужели вы какой-то метис? Хотя я не помню таких даже среди мертвецов. Кем вы будите?

Комментарий Учихи немного ударил по больному, но он лишь криво улыбнулся. Впрочем, Дима его понимал. — Так я всё же могу присесть?

Этикет знати Конохи не был ему чужд, всё благодаря Узумаки, которая ради галочки обучила даже этому. Давить на него Кошмару не хотелось, да и место, и время было не подходящие для подобного.

— Можете. — Сухо ответил он.

Дима не медля сел рядом с ним, беззаботно отвечая ему. — Вот и чудненько.

Хотя внутри него были куда более сложные эмоции и чувства. Дима смотрел на детей в саду, как они игрались и резвились.

"Мир шиноби очень жесток. Жаль, что Вектор понял это слишком поздно." — Вспомнив своё старое я, Кошмар выдохнул.

— Меня когда-то звали Эл, сейчас я, наверное, более известен как пророк. — Почувствовав стыд из-за своего старого прозвища, он поспешил закинуть его очень далеко. Он пообещал, что больше не будет так себя называть.

"Уж лучше прозвище, чем эта срань! Боже, я такой идиот!" — Внутри него сидел подросток с вечно активным синдромом восьми классика, и это скорее его беспокоило, чем приносило пользу. Дима надеялся, что ему удалось скрыть свои истинные чувства от собеседника.

Он не сводил взгляда с Итачи и Саске.

"Сейчас они куклы, которые выполняют сложный цикл, который повторяется из раза в раз."

— Да, вы правы, я далеко не Учиха. — Кошмар попытался вернуться к прошлой теме.

"Сейчас Саске споткнется, а брат начнёт беспокоиться за него."

И это действительно. Маленький Саске споткнулся, и к нему подбежал старший брат.

— Итата. — Младший брат потирал ушибленное место, пока в уголку его глаз наворачивалась слеза, но Саске мужественно сдерживался.

— Ну как ты, Саске? — Итачи на вид действительно был обеспокоен за брата, но он не упустил возможности его осалить. Он воспользовался такой возможностью.

Дима больше не смотрел на них, сейчас он его взгляд был прикован к Фугаку. — Я даже не из этого мира.

— Если это гендзюцу, то оно невероятно странное, но невероятно сильное. — Фугаку смотрел на свою руку, внимательно осматривая каждую мелочь. Особенно сильно его интересовал собственный кровоток. — Даже мелкие привычки моего организма были воспроизведены идеально.

"Меня практически невозможно погрузить в иллюзию. У меня Мангёку Шаринган. Неужели это выкрутасы клана Курама? Нет, это не похоже на их работу. Если же я в этом не прав, значит всё это время у Конохи был такой невероятно сильный человек." — Фугаку пил взглядом неизвестного, ему было интересно, кем был этот человек.

"Его иллюзия не нацелена на нанесения вреда, скорее это приятная обстановка для диалога, но это не значит, что этот человек мне не враг. Такая техника выше уровня SS класса. Не думаю, что сейчас в мире есть много таких человек, знающих подобные техники. Особенно учитывая, что техники иллюзий порицаются во внешнем мире. Никто из книги Бинго не способен на такое. Тогда что я вижу перед собой?"

Учиха посмотрел на сад. На дерево, на маленький огород, на детей, на облака в небе. Всё это было живым.

"Как он проник на территорию клана? Может ли быть так, что это человек Конохи? Верхушка сбрендила? А если это наёмник? Тогда это ещё более безумная мысль. Его техника невероятна, и я поверить не могу, что такой человек просто появился из неоткуда. Так ещё и его внешний вид. Не могу перестать думать о подобной мысли."

— Правда, они прелестны? — Неожиданный гость клана Учих указал на детей.

— Вы о чём? — Учиха прищурился, его мысли были заняты совершенно иным.

— Я о детях, господин Фугаку. — Неизвестный смотрел прямо на него, его взгляд был изучающим. — О детях, не знающих войны, о детях, которые не знают, что такое убийство.

Пророк ответил ему довольно быстро.

— Ну уж это точно не про Итачи. — Эти слова вырвались из его собственного рта.

Учиха нахмурился, почему-то он сам не верил в эти слова, и он пригляделся к детям, пытаясь понять, о чём говорил этот человек. В слова этого человека верилось больше, чем даже свои мысли. Это было так абсурдно, что ему казалось, что с его разумом манипулируют даже глубже, чем ему показывали, но нет. Техники, которые он выторговал у Яманака, давали тихий и мирный ответ, впрочем, как и секретные техники его клана.

Итачи не был похож на самого себя, он не выглядел как шиноби, он не был убийцей, на его руках не было крови.

Эти знания пришли в его мозг очень быстро и стремительно. Он не верил своим собственным глазам. — Да... Это действительно прекрасно.

Он моргнул и встряхнул головой, чтобы прийти в себя, но обещал себе запечатлеть в своём разуме этот вид. — Давайте перейдём сразу к делу. Чего вы хотите от меня или моего клана?

"Судя по всему, этот человек не намерен нападать на меня, мой клан или Коноху. Как минимум стоит выслушать его, а не нападать. Пускай его длинный язык говорит за него самого. Он сам раскроет мне все свои замыслы, а уже после я буду размышлять. Деревню совсем недавно уже сотрясла огромная беда."

— Как я успел рассказать, я вовсе не из этого мира, и пророком я назвался не просто так. — Гость щёлкнул пальцами, позади играющих детей появилось окно в другой мир. Различные изображения прокручивались на нём.

— Я не совру, если скажу, что мне небезразлична судьба вашего клана. — Пророк говорил медленно и спокойно, но Учиха отлично знал, каково это — скрывать эмоции и как это выглядит со стороны.

"Он не врёт, но инстинкты мне говорят, что с ним нужно быть куда внимательнее. Он демон в человеческом обличии." — Учиха оставался настороженным.

— Естественно, эта помощь не бесплатная. — Человек покачал головой.

"Вот оно, наконец, самая важная часть. Именно это решающий момент в переговорах. Это покажет его истинную натуру. Он уже вдоволь наигрался со мной и моими эмоциями."

— Я хочу, чтобы вы и ваш клан работал на меня.

"Вот и оно. Этот человек ищет верных псов, готовых на всё ради него. Призрачное спасение, обещания и всё в этом духе. Здравый человек отказался бы, но мне интересно, что ещё он выкинет. Он ещё не сообщил ничего ценного. Будь моим языком чуточку дольше, о великий Пророк." — В своих мыслях Фугаку усмехался попыткам Кошмара, но второму было совершенно плевать, даже если он подозревал о его мыслях.

Фугаку внутри кипел от разных эмоций, как от картин, показанных неизвестным, так и по иным причинам. Учиха чувствовал, как к нему возвращается контроль над ситуацией.

Дима бросил взгляд на экран с картинками, его взгляд зафиксировался на Кагуе.

"Вроде как даже у Ооцуцуки есть свои кланы. Риннешаринган — это часть генома ветви клана, в котором состояла Матерь всей чакры. Может ли так быть, что изначально Шаринган — это первоначальный глаз ветви их клана, а уже после Кагуя его развила? Хотя наверняка это не так. Мудрец шести путей уже родился Ринеганом. Интересно всё-таки, как работает реальность в сравнении с выдумкой. Столько разных путей и ответвлений. Даже не верится, что оригинальный автор выдумал этот мир, а не был его участником."

Тёплая жара и холодная тень в контрасте между собой убаюкивали, но никому из них не хотелось спать, каждый был сконцентрирован на разговоре и своих мыслях. Каждый думал о выгоде и последствиях.

— Не сочтите за грубость, но, кажется, вы мне не особо верите. — Он вскрыл этот нарыв быстрее, чем должен.

— Ты проделал колоссальную работу. Мне даже на секунду стало интересно, как долго ты собирал эту информацию. — Фугаку тоже смотрел в это окно. Там было много информации, которая была секретна, были раскрыты множество секретов его клана. Событий, не высказанных смыслов и не выданных приказов, но всё это не стоило и горстки песка у его ног.

— Значит, вы мне не верите? — Мелькающие картинки закончились, взамен Фугаку просто и молча уставился на него.

— Хорошо. — Пророк собрался с мыслями. — Тогда что, если я приведу людей, которые доверились мне и ощутили на себе мои "предсказания"?

Фугаку нахмурился.

"Это неожиданно. Значит ли это, что в Конохе сейчас есть предатели? Это отличный шанс узнать, кто предал деревню и её идеалы. Я могу стать двойным агентом, может, так я смогу вернуть уважение и доверие своему клану? Может, так я смогу успокоить собственный народ?"

— Похоже, вы заинтересованы. Вроде в вашем доме есть подвал? Давайте пройдём туда. — Учиха ему ничего не сказал.

— Видимо, это значит "да"? Тогда просыпайтесь и идите туда. Ради собственного спокойствия можете разбудить жену, это нисколько не помешает демонстрации. — Неизвестный улыбнулся.

Его улыбка стала последней каплей. Сон растаял, как мороженое, но Фугаку ни что из того, что видел, не было его фантазией, и два жёлтых глаза из тени были доказательством. Когда они закрыли, Учиха смутно ощутил странное присутствие, которое исчезло меньше чем за секунду.

— Это явно не сон. — Он закрыл глаза, а в голове он прокручивал воспоминания. — Придётся будить Микото.

Делать этого совершенно не хотелось по многим причинам, но самой яркой было уважение к женщине.

— Будить не придётся. — Стоило ему кинуть взгляд на свою жену, он уже видел красное свечение её глаз. — Пойдём, нам нужно в подвал. Нужно быть осторожным, чтобы не разбудить Итачи.

Фугаку встал с постели. — Назревает что-то крупное.

Они вдвоём спустились в подвал. Они были не в домашнем, а в полном боевом облачении, но то, что он там увидел, поразило его с ног до головы. Посреди разных бочек, инструментов, досок и прочего мусора в воздухе парил портал с человеческий рост. Попытавшись прикоснуться к нему, он встретил сопротивление.

Он сразу активизировал свои глаза до уровня Мангекё, но он так и не смог найти каких-либо фуин или иных печатей.

— Что это? — Позади него Микото была в замешательстве, но разглядеть эти эмоции было почти невозможно.

— Не ожидал я вернуться в этот мир так скоро. — Знакомый голос, а затем и фигура вышла из портала.

Лёгкая дрожь и мурашками прошлись по его телу. Для Учих его появление было ударом в самое слабое место.

"В свете прошлых минут могу сказать, что это просто невероятно. Боюсь представить, что испытывает Микото."

— Представь моё удивление, когда он пришёл? — Праздник дня умерших продолжался, и следом за Четвёртым Хокаге явилась ещё одна персона. Бывший Джинчурики девятихвостого.

Глаза Учихи закрутились, а из его глаза потекла кровь. — Подчинение!

Это была уникальная способность его глаз. На целую минуту эти двое были в его полной власти, и он мог делать с ними всё, что захочет. Этот козырь он хранил в тайне не только из-за его мощи, но и цены.

— Отвечайте на вопросы! Говорите, кто вы такие? На кого работаете? Откуда пришли? И почему приняли такой облик?

Фугаку Учиха всё ещё помнил, как он хоронил их тела в закрытом гробу. Советом было принято решение уничтожить их тела, чтобы их нельзя было никак потревожить в своей смерти. Он не сомневался в том, что такое возможно. Что же он видит сейчас? Их мёртвые тела, которые обрели разум. Они были оскорблением его и их прежней жизни.

— Спокойней, Фугаку. — Его близкий друг и товарищ смотрел прямо на него, но Учиха не видел в его глазах страха или угрозы. — Только не отдавай смертельных приказов.

"Он настоящий?" — Зерно сомнений поселилось в его сердце.

— Я Минато Намикадзе, если ты ещё не забыл, рядом со мной моя жена Кушина Узумаки-Намикадзе. Работает на ту сущность, что вас привела. Пришли из другого измерения. Мы не принимали никакого облика. Пускай это копии наших тел, но всё равно это наши тела.

"Он явно знает о моей способности, потому что он частично выкручивается. Неподготовленный человек не совсем понимает происходящего. Он говорит с осторожностью, видимо, придётся надавить на него."

— Отвечай. Что всё это значит? — Сдерживать свои эмоции и выражения лица было не к месту.

— Это лишь значит, что я жив, как и Кушина. Тот человек, с которым ты разговаривал, должен был тебе рассказать минимальные вещи. Этот человек действительно хочет помочь Учихам. Я, как и Кушина, сейчас работаем на него. — Минато говорил осторожно, но уверенно.

— Та сущность, которая с тобой общалась, знает будущие. Нападение на Коноху предсказал именно он, благодаря чему мы смогли выжить. — Намикадзе сделал лёгкий шаг вперёд. — Пожалуйста, выключи свою технику. Барьер Конохи совсем скоро обнаружит наше с Кушиной существование. А нам сейчас никак нельзя раскрывать факт нашего существования. Либо дай нам приказ на сокрытие чакры! Время на исходе!

Дима наблюдал за этой ситуацией, он знал, что не может вмешаться. Его присутствие было излишним и даже вредным. Дима со стороны наблюдал, как Кушина переглядывается с Микото.

"Фугаку нужно думать быстрее, барьер работает на всё, что есть в его радиусе. В нём есть дыра в виде одной ошибки. Именно так клон Джираи и Обито смогли спокойно пройти внутрь без каких либо последствий для себя. Вот только их существование всё равно остаётся зафиксированным. У нас действительно время на исходе."

Время тикало быстрее, чем может показаться. В каждом уважающем себя шиноби есть внутренние часы, которые говорят, сколько времени прошло, и сейчас время было не на их стороне.

Пять.

Фугаку думал, а Микото дрожала.

Четыре.

Тяжело было решиться, но жена главы клана решилась.

Три.

Шаринган в глазах женщины закрутился, и это видели Минато и Кушина.

Два.

Новый Мангекё пробудился, а вместе с ним принял решение Фугаку.

Один.

— Снять подчинение! — Вместе с его приказом, Микото Учиха бросилась в объятья своей подруги, чуть не повалив её на пол. Именно в этот момент судьба клана Учиха изменилась.

Квест:Второй мир. 1.20(1) Виды или Первая встреча.

Кушина обняла подругу под странными взглядами. Особенно был удивлён Фугаку, для которого подобный жест от Учихи смотрелся очень контрастно. — Знала бы ты, как плохо мне было. Я думала, что один из самых близких людей погиб.

Хватка Учихи была сильной, но не дотягивала до уровня Узумаки. — Я тебя понимаю.

Мягко произнесла она на выдохе, поглаживая её спину, утешая. Она крутила в голове различные моменты своего прошлого, начиная с момента появления этого человека. Посмотрев вниз и увидев два грустных жёлтых глаза в её тени, Кушина понимала, что эта сущность напрямую понимает, насколько им всем здесь тяжело. Наверное, он один во всём мире.

Отделившись от её тени и показав себя, на его месте появилась фигура человека, отдалённо напоминающая ту, которая она видела в своём сне.

— Что же, рад вас приветствовать. — Он кивнул, но его взгляд всё ещё был направлен на Микото.

"Он точно был на наших похоронах и жил в их доме, поэтому он точно знает её боль. Кажется, мне предстоит очень тяжёлый разговор."

— Ну всё, хватит, нам есть что обсудить. — Узумаки медленно отстранила от себя фигуру подруги. — И думаю, могу тебя поздравить с пробуждением твоих глаз.

"Не знаю, какая у меня вышла улыбка, надеюсь, не слишком тяжёлая. Фугаку явно в шоке, но, боюсь, время у нас по-прежнему на исходе."

Этой же ночью Дима получил ещё двух сильных сотрудников и под покровом ночи успешно вернулся обратно в тень.

***

Фугаку устало потирал свои веки. Сейчас он мог понять, как был вымотан его друг Четвёртый Хокаге, когда тот был на своём посту.

"Прошло больше недели с того момента, а я до сих пор не могу выспаться. Даже еда в рот не лезет."

Его взгляд упёрся в привычную ему еду, но мозг никак не хотел активироваться. Его домашняя маска трещала по швам, и он всё никак не мог собраться с мыслями, но, взяв себя в руки, он осторожно приступил к употреблению пищи.

"Я сделал всё, что было в моих силах. Осмотрел помещение, и всё кажется идеальным для места их временного жилья. Кажется, что всё хорошо и план сработает. Более сотни томов, исписанных машинным текстом, внушали доверие. Каноничные события." — Он сам не заметил, как начал не есть еду, а ковыряться в ней.

— Всё в порядке, папа? — Саске смотрел на главу семьи. В его глазах Фугаку видел куда тяжесть его будущего. Его младшему сыну была уготована нелёгкая судьба, хотя с приходом этого "Пророка" его жизнь изменилась, однако он будет куклой в этом масштабном заговоре.

— Да, просто твой отец немного заработался в последнее время и сильно вымотан. Не будь как твой отец и не забывай отдыхать, впрочем, это относиться и к тебе, Итачи. — Он сам этого не понял, но эти слова были с сильным контрастом.

— Этот сын запомнит ваши наставления, отец. — Итачи благородно кивнул, проявляя дворянский этикет.

"Впрочем, как и все мы. Однако награда за это более чем впечатляющая." — Но Фугаку так и остался в своих мыслях, вес знаний казался слишком тяжёлым для него.

— Дорогой, с тобой всё хорошо? — Микото, казалось, выдерживала всё это с более проще.

"Но не мне это говорить. Я не заметил, как сильно она горевала по подруге. Её актёрская игра намного выше моей."

— Да, уже гораздо лучше. — Глава клана собрался с мыслями и приступил к работе.

"Нужно взять себя в руки. Если даже Саске заметил изменения во мне, а старший даёт мне намёки прийти в себя, всё действительно плохо. Я не могу сломаться так быстро и просто. Нужно приниматься за работу."

***

"Отец сильно изменился." — Итачи не мог не наблюдать за своим отцом, Фугаку был его примером для подражания.

"Прошло больше четырёх месяцев, и сначала его можно было понять. Но сейчас он ведёт себя как обычно, только его поведение изменилось. Что-то было не так, но остальные никогда этого не увидят. Я как его сын вижу всё отлично и ясно, матушка уж тем более всё прекрасно видит. Неужели пришло время Учиха плести свои интриги?"

— Итачи, разве ты не опаздываешь в Академию? — Микото посмотрела на старшего сына.

"Мама тоже? Надеюсь, они не будут приплетать к этому братика." — Юному Учиха пришлось кивнуть.

— Тогда я пойду. — Легонько кивнув, он исчез в вихре листьев.

"Академия — скучное место, знания, которые там преподают, для меня слишком простые. И наконец-то я её покину. Всё, что они там преподавали, я изучил несколько лет назад." — Прокрутив в голове эту мысль несколько раз, он понял, что чего-то не хватает.

"Я видел, что такое война, на собственном опыте, и я знаю, что это такое. Я изучил несколько сложных техник, я чисто физически не могу быть шиноби ниже генина. Нужно подняться ещё выше. Скоро экзамен на чунина, я обязан в нём участвовать."

Цель на ближайшее время была создана, осталось только её выполнить.

***

Дима находился в тени и наблюдал за спящей девочкой.

"Сотрудничество с Учихами продвигается". — Дима пролистывал условный отчёт о ситуации в клане Учиха.

— Всё идёт примерно как мы и ожидали. — Произнесла Анжела, сидя напротив Димы.

— Не верится, что всё идёт так гладко. — Дима выпил чашку кофе. — Ты ещё и посмотри, Фугаку начал складировать знания Учих в комплексе, причём как галантно! Никто из его клана не знает про это.

— Я ожидала подобный вариант. Сейчас клан больше занят своим восстанием. — Анжела положила одну ногу поверх другой. — У Орочимару тоже есть успехи.

— Вот как? Что там у него? — Ему было настолько интересно, что он отложил бумаги Фугаку.

— Есть определённые успехи в создании машины и началом его тайной жизни. Он потихоньку собирает сливки этого мира. Говорит, что ему удалось найти одну занимательную пещеру. — Она подняла на него взгляд. — Тебе она должна быть хорошо известна.

Передав ему лист из общей стопки, она с мерзкой улыбкой ожидала его реакции.

Видя её ухмылку, он сильно нахмурился, но всё же взял протянутый лист, и когда он увидел место, его глаза расширились.

— ЕБАТЬ! — Он не удержался и выговорился. — Нужно запечатать это место ко всем биджу!

— Уже начинаешь выражаться как настоящий шиноби. — Если это была её проверка, Диме это не понравилось, поэтому он тяжело посмотрел на неё.

— Кхм! — Прокашлявшись, он вернулся к документам. — За четыре месяца Учиха выполнил план, который он должен был выполнить за год, но это ещё не всё, он активно его перевыполняет. ДНК всех Учих в Конохе была собрана.

— Однако Данзо портит тебе всё и сразу, да? — Анжела была вечным шилом в его сердце, она била по самому больному.

— Да! — Дима не сдержал своих эмоций. — Я ещё будучи Вектором его ненавидел, а тут я ещё и вижу его действия в реальности! Психованная старая рухлядь. КЛЯНУСЬ! Как только я доберусь до второго Хокаге, я хорошенько поговорю с ним про их поведение!

Его лицо покраснело, и в глазах лопнуло пару капилляров, из-за чего они тоже выглядели красными.

— Хорошо, понимаю твой гнев. — Ей явно нравилось выводить его из себя.

Дима ничего не сказал, но с ещё более мрачным выражением на лице посмотрел на неё. Она хорошо знала его слабые и сильные точки, однако такого нельзя было сказать про него. Нынешняя Анжела хоть и казалась другой, но она просто вымещала на нём свой гнев, и он хорошо это осознавал, поэтому ничего ей не говорил. Лишь надеялся, что рано или поздно они станут хорошими друзьями.

— Старик раскрыл существования оружия массового уничтожения, а также активно капает на мозги Учих, но разве ты не знал об этом в самом начале? — Дима глубоко дышал, было тяжело успокоиться.

— Как скоро Орочимару покинет приделы Конохи?

— Примерно в этом месяце он окончательно покинет Коноху в качестве Нукенина. Ко всему прочему Фугаку активно форсирует эти события. Всё идёт как нельзя лучше. — Дима кивнул, начав читать свою пачку документации.

— В рядах Учиха начинается активный бунт. — Кошмар вчитался в написанный текст. — Они уже были недовольны переезду их клана на окраину Конохи, а скрытные действия Данзо подогревает бунт. Фугаку занялся этим.

— Я полагаю, на этом всё? — Анжела встала и приняла свой обычный вид куклы.

"Я не знаю, назло мне это или нет. В любом случае, это действительно всё. Нужно больше следить за Норико в ближайшие полтора года. Каноничные события в этот период невероятно важны."

Попрощавшись с Анжелой и пожелав ей хорошего дня, он ушёл, исчезнув в портале.

***

Оставшийся год прошёл спокойно и тихо. Даже её день рождения прошёл относительно тихо. Ей исполнилось два полных года, знаменательная дата, она стала на год взрослее.

Только люди на улице вместо поздравлений говорили только ругательства и проклятия.

— Демон! Отрыжка лисы! Проклятое дитя! — Эти слова стали обыденностью для девочки.

Только повышенное количество внимания к её персоне и проклятия в словах людей говорили о том, что у неё сегодня день рождения. В какой-то момент ей даже было радостно, что её заметили. Отстранённое поведение жителей и молчаливое избегание окружающих. Сейчас это не так сильно давило на неё, обижало не больше, но изрядно поганило настроение.

Кошмар всегда был с ней и чувствовал каждую каплю её мучений. Девушка чувствовала себя одинокой, и он чётко чувствовал этот вкус. Он был особенным потому что она была ребёнком и эти чувства и эмоции были слишком чисты.

"Это чувство, эмоция, такая сложная. Она имеет острый, почти режущий запах носа, её цвет фиолетово-чёрный, почти обсидиановый. Его вкус был не просто странным, он как будто заманивает тебя, маскируясь под нечто другое. Будто это давно забытый друг, любимое блюдо или ещё что-то такое. Ты пытаешься приблизиться к нему, но ты остаёшься вечно далёк от него. Этот вкус обманывает тебя и действует на нервы, но отказаться ты не можешь."

Он закрыл глаза и сглотнул слюну. — "Но если ты успеваешь его поймать за хвост, оно вознаграждает тебя вкусом. Горький, острый и холодный, а за всем этим сладкое послевкусие и печаль. Оно как острое сливочное мороженое, внутри которого варенье из печали и грусти. Его холод режет язык, но это почему-то приятно, как прохладный напиток в знойную жару. Противоречивый вкус."

Кошмар зажмурился. В его голове крутились слова, который очень давно услышал Вектор.

"Одиночество — это когда ты чувствуешь в другой комнате человека, но не имеешь возможности с ним поговорить. Может так и есть, но мне этого не хватает."

Дима выжидал. Совсем скоро должен был наступить очень важный момент. У Норико должна появится мечта, которой она будет следовать всю свою жизнь. Новый год, очередной праздник для него, но не для этого мира.

***

— И так, сын. — Фугаку Учиха вместе со своей женой сидел напротив Итачи. — Сегодня собирается совет старейшин, и ты идёшь вместе с нами.

— Твоя задача на сегодня — это слушать и слышать всех, кто придёт сегодня на собрании. Выводы ты сделаешь после, если к тебе будут обращаться, можешь как молчать, так и ответить человеку. Без разницы.

— Я понял, отец. — Старший сын кивнул. — Вы хотите познакомить меня с ядром и сердцем нашего клана.

Фугаку немного кивнул. — Ты старший сын, и как бы тебе не хотелось, ты обязан знать, что происходит в клане. Какие чувства царят и мысли царят в каждом. Совет клана направляет нас в будущее.

Дима находился сегодня среди них, на совете Учих.

"Фугаку хочет рассмотреть каждого предателя клана, зачинщиков будущей резни. Я понимаю его решение отделить зёрна от плевел. Я стану финальным гвоздём в крышку гроба каждого."

Дима нетерпеливо кружился в мире теней.

"Я хочу как можно быстрее вернуться к Норико." — Одинокая и разбитая девочка была единственным, чему он уделял такое пристальное внимание. Он даже забыл про остальные дела и план. Он полностью сконцентрировался на девочке и её взрослении.

Каждый её шаг был под его пристальным присмотром, в какой-то степени у него образовалась зависимость, про которую он знал и понимал.

"Природа кошмара даёт о себе знать. По капле, но я поглощаю эмоции девушки, всё глубже с ней срастаясь. Либо у меня внезапно появился сестринский комплекс."

Он внимательно следил за всеми на улице. Любой, кто попадал под воздействие его ауры, были для него как открытая книга.

— Что по итогу я могу сказать? Всё как обычно. Пара чиновников Учих ослеплены жадностью, другие — это внезапно пешки Данзо. Они были вообще без эмоций, считай, трупики. Даже Какаши на их месте — эмоциональный вагончик радости. — Дима развёл руками в стороны.

— Значит, все остальные просто пешки в их игре? — Микото складывала папки по разным стопочкам.

— Могу понять, почему моё отражение поступило так, как поступило. На него давили со всех сторон. Только применив свои глаза, я бы мог поправить ситуацию, но только ненадолго. Думаю, Шисуи пришлось бы ослепнуть ради мирного будущего Учиха. — Учиха покачал головой.

— А и вот этот. — Дима указал на последнего в списке. — Он тоже из фракции пешек, хотя на самом деле этот человек — кровожадный маньяк, смотрит на всех как на ходячее мясо. Я бы его вообще утилизировал.

Дима смотрел на последнего Учиха как на мясо. — Но вы знаете правила. Вы не можете убить кого-либо так просто. Отрубите ему ножки, ручки и сделаем из него спящую куклу, которая погибнет от старости где-то в лабораториях Орочимару.

Для него человеческая эта жизнь ничего не стоила. Учихи переглянулись, но ничего не сказали. — Я обязательно проверю этого человека, и все в Военной Полиции Конохи среди Учих будут за ним пристально следить.

Кошмар только кивнул. — Если на этом всё, я пойду. Я и так оставил Норико слишком долго одной.

Учиха кивнул, и Дима растворился в тенях, ему было не по себе.

"Всё больше и больше у меня появляется сомнений. Если она не получит свою мечту стать Хокаге, что нам останется? Только влиять на ребёнка с рождения." — На секунду он закрыл глаза.

Он не хотел влиять на бедную девочку, но если не останется иного выбора.

"Я буду ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь."

Движения тени ускорилось, маршрут не обещал каких-либо неожиданностей.

***

День с самого начала выдался крайне плачевным. Дима, как обычно, из тени наблюдал за всем происходящим.

"День рождения должно быть окрашено в красный не из-за крови, а потому что это праздник. Кажется, я, как и Вектор, начинаю ненавидеть дни рождения." — Этот день бывает раз в году, но для него и девочки, за которой он присматривает, этот день не больше чем ад воплоти.

"Вся деревня тебя ненавидит, и почему? Просто так. Каждый год одно и тоже, одни и те же мысли. Хоть нам и удалось сократить смерти до минимума, но Данзо отлично кормит с ложечки всю Коноху. Канон или судьба действительно мощная штука. Однако я не знаю, мне радоваться и в гневе всё крушить?"

Маленькая девочка снова в одиночестве прогуливалась по улицам Конохи. События прошлого дня рождения полностью вышли у неё из головы.

"Она даже не помнит, что с ней было. Ей только-только разрешили покидать детский дом, как она уже навострила свой интерес на исследование Листа. Только день неподходящий."

На её лице была улыбка, а адреналин зашкаливал. Она пробралась за пределы своего «дома» и слиняла в ночи.

"Мисс, я понимаю, что вы будущая Хокаге, но пока у вас даже этой мечты нет, может, вы хотя бы чуточку остановитесь?" — Его тихих молитв никто не услышал.

"Эти твари на Анбу тоже слиняли, забив на свой пост. Даже Какаши или Джираи рядом нет, чтобы спасти этот электровеник. Тут есть только я, моя подготовка тайдзюцу от Минато и остальных. Спасибо и на этом. В случае чего превращусь во взрослого мужика, а после изобью дебилов. Вот только если они шиноби, придётся туго."

Всё, как назло, оборачивалось куда более худшим образом.

— Хыыик! — Существо икнуло. Пьяное, вонючее и немытое подобие человека встретились посреди оживлённой улицы с ней, добрым ангелом воплоти.

— Во имя Ками, давай уйдём от неё? Она та самая лисица! — Существа, открыв свой поганый рот, привлекли всеобщее внимание.

Только вот девочка, хоть и делала вид, что ничего не понимала, смотрела на окружающих с опаской.

А дальше... Вся улица как один как с цепи сорвалась, если бы не Дима, Узумаки могла быть избита до полусмерти.

"Ей только исполнилось три года, ублюдки." — Девочка десять минут выслушивала помои в свой адрес.

"Интересно, почему она всё ещё тут? Всё это выглядит как подстава от Данзо, будто он специально манипулирует толпой. Неужели старик хочет спровоцировать биджу? Он что, ёбнутый? Спасибо, что лисёнок спит."

— Наверное, твои родители! — Женщине из толпы не дали договорить несколько фигур в плащах.

"Либо это Анбу, которые наконец принялись за работу, либо Учихи под руководством Фугаку. Ставлю на первых, второй вариант слишком опасен для клана. Хотя и Анбу Корня я отрицать не буду."

Внутри девочки поднимался страх. Люди пугали её, и Дима это чувствовал. Силы кошмара отлично передавали ему эмоциональное состояние девочки. Каким-то чудом ей удалось прорвать окружение людей и выбиться за их пределы. Норико Узумаки долго бежала, не зная куда и зачем. Она споткнулась и только тогда поняла, где она была.

— Кладбище?

"Не лучшее место для трёхлетнего ребёнка. Особенно ночью без людей рядом. Похоже, пора мне выйти в свет."

— Памятник погибшим? — Девочка наткнулась на самое главное достояние этого места.

Кошмар остановился, он наблюдал за девочкой. Дима чувствовал что-то внутри девочки, страх и одиночество бурлили в её теле.

Это были три каменные стелы, на которых были начертаны имена всех погибших в этот день три года назад.

Девочка прикоснулась к холодному граниту. Из её глаз потекли слёзы, она наконец дала волю своим эмоциям. Она сдерживалась весь этот год.

"Молодец. Вот так, плакать — это нормально." — Сейчас ему как никогда хотелось погладить её по голове, обнять и утешить. У него был такой шанс, но он не смел даже двигаться. Дима чувствовал, как внутри девушки разгорается звезда.

Девочка ударила памятник, ещё и ещё один раз. Она избивала надгробие сотни умерших, словно в этом была какая-то цель.

— Ненавижу! — Девочка будто что-то поняла. — Я докажу им, что я не какой-то там монстр!

Страх и одиночество в её сердце взорвались. Она была одна в свой день рождения, все её ненавидят, и, в довершение всего этого, довольно смышлёная для своих лет девочка.

Не только она чувствовала ярость, он тоже в полной мере её ощущал.

"Согласен! Давай! Покажи им!"

Из тени позади девочки показались жёлтые глаза. Дима утратил контроль над силой кошмара. Всё его естество билось в такт её сердцу.

— Ненавижу! — Девочка ещё один раз ударила памятник и, подняв взгляд, она ещё раз вчиталась в список имён.

— Минато Намикадзе. — Это имя было первым в списке. — Четвёртый Хокаге. Жёлтая молния Конохи, светлой памяти придан.

Бешено колотящееся сердце замедлило свой темп. — Я стану Хокаге! Тогда меня точно не будут ненавидеть! Больше никто не сможет игнорировать моё существование! Моё лицо будет на этой горе! Я стану Пятой Хокаге!

"Вот оно!"

Радость.

Это было первое, что ощутил он или девочка. Впервые за долгое время ей стало так хорошо и свободно, и Кошмар знал это так же ясно, как и она.

— Ахаха! — Он не сдержался.

— Что? — Девочка обернулась, но никого не увидела.

Вот только это не значило, что никто не узнал её маленький секретик. Девочка покраснела и уставилась в пол, но, поняв, что некто мог быть рядом, она сорвалась на бег и поспешила покинуть место преступления.

"Было опасно, я чуть не раскрыл ей своё присутствие. Так, нужно использовать «Призрачную мечту» и проводить её до дома!"

Квест:Второй мир. 1.20(2) Виды или Первая встреча.

— Всем привет! — Дима радостно ворвался в комнату отдыха. Минато и Кушина как раз были тут. — Случилось! Она наконец обрела мечту!

— Можно сказать, мы уже в курсе. — Кушина улыбнулась, разложившись в кресле, которое стало за это короткое время.

— Чего? — Всё, что ему оставалось, это просто глупо моргать, замерев на своём месте.

— Ты только-только разминулся с Микото. — Минато встал со своего места, отложив чай.

— А вот и ты. — Дверь за его спиной открылась. — Ты долго не выходил на связь, поэтому пришлось взять всё в свои руки.

Анжела прошла мимо него, проходя к холодильнику. — Ты долго не выходил на связь, поэтому пришлось взять всё в свои руки. Как ты думаешь, почему кладбище оказалось таким безлюдным? Для древних это важная дата, а мемориал — место упокоения близких. Многие хотели бы прийти и оплакать своих друзей и семью.

Дима не знал почему, но Анжела начала готовить простой ужин на две персоны.

— Что с тобой происходит? — Она заваривала горячий кофе, но её взгляд был как обычно холоден.

— Эм? — В голове было пусто, прям совсем ничего. Единственная мысль, которую он мог родить, была примитивной даже для него. — Не, я возвращаюсь.

Он развернулся и собирался уже уходить, как дверь перед его лицом закрылась.

— Бежать не выход, господин. — Анжела прищурила глаза. — Так уж вышло.

Дима медленно повернул голову в её сторону. — Что ты центральная часть нашего огромного плана. Твоё отсутствие или наличие сильно влияет на каждую мельчайшую деталь.

Впервые за эту жизнь он вспомнил, что такое смерть. Сделка с Богом Смерти болезненно всплыла в его сознании. Спина мгновенно покрылась холодным потом.

— Говори, какого хрена с тобой происходит? — Может, если бы они были одни, ему удалось бы отбрехаться или сбежать, вот только, когда за тобой наблюдают два шиноби, которые в одиночку могли уничтожить страну или две в одно лицо, побег был невозможен.

— Мы, конечно, понимаем, что жизнь Норико важна, и нам даже в некотором роде льстит такое внимание. — Минато аккуратно подбирал слова.

— Я отлично понимаю, что ты относишься к своему обещанию присматривать за ней, но твоё отсутствие причиняет больше проблем, чем пользы. Это уважаемо, что ты следуешь своему слову, но ты перегибаешь. — Слышать подобные слова от родителей девочки, за которой он следил, было мучительно больно.

Чувствуя угрозу своей жизни, он раскрыл всё как на духу. — Точной причины этих проблем я не знаю.

Анжела сделала один шаг навстречу к нему. — Со мной что-то явно не так.

Он начал махать руками перед собой. — У меня появилась большая привязанность к Норико.

Ему было стыдно об этом говорить, лицо покраснело. — Природа кошмара или ещё что, но у меня развивается сильная паранойя. У меня такое чувство, что мне нельзя её покидать долгое время. Я будто зафиксировался на ней. Чувство странное, но рядом с ней мне просто спокойней.

— Что тебе говорят воспоминания Кошмара? — Она остановилась, для него это значило отсрочку его казни на более поздний срок.

— В том-то и дело, что ничего. — Он пожал плечами. — Мне стыдно об этом говорить, но я очень к ней привязался. Я даже местами начал думать, что всё это из-за одиночества. Большую часть времени я только и делаю, что слежу за ней. Поэтому мой детский разум зафиксировался на ней.

Его смущал сам факт такой привязанности к девочке. — Или это всё из-за того, что я поглощаю её эмоции очень медленно, из-за чего моя природа кошмара считает её своей мамой. Я не знаю! Я разрываюсь, когда пытаюсь об этом думать. Где-то с месяц назад я начал думать, что это вообще какой-то сестринский комплекс.

Он сам решил выдать себе приговор, а не ждать его. Сейчас он чувствовал себя точно так же, как после второй своей смерти.

— Всё я вскрыла нарыв, дальше сами, это не моя проблема. — Отмахнувшись Анжела вернулась к пилите.

— Фууух. — Минато тяжело выдохнул, он явно было ошарашен. — С одной стороны это тревожно, звучит как угроза и...

Его прервала злобная и невероятно мощное желание убивать.

"Есть вариант призвать бога смерти сюда, отдать ему Кураму, а в замен облегчить её гнев?" — Кушина Узумаки сейчас была страшнее любого существа или бога смерти.

"Я чувствую что мне нельзя даже дышать." — Дима мгновенно покрылся гусиной кожей.

— Отвечай чётко и ясно. — Узумаки сделала шаг вперёд.

"Я даже не помню рассказывал ли я ей как я воспринимаю мир через разные возраста?" — От страха его природная способность дала сбой. Каждая энергия была в его теле была направлена на одно единственно действие остаться в живых.

— У тебя были когда ни будь пошлые мысли в её сторону? — Этот вопрос вообще сломал всё в его голове. — Я до сих пор помню все те истории в том сне.

"Я мёртв? Или близок к этому." — Пол под его ногами дрожал, его лицо было бледным. Это было очень тяжёлое обвинение.

Кошмар уже не дышал, не моргал и глотал.

— Так просто признайся и всё, в чём твоя проблема? — Анжела которая казалось не чувствовала угрозы была рядом.

"Ты вообще понимаешь о чём говоришь?" — Ему казалось что только он один мог здраво мыслить.

— На тебя до сих пор работает работают некоторые способности. Ты до сих пор не можешь лгать, просто скажи правду и всё. — Внезапно появился луч надежды.

— Клянусь у меня никогда не было подобных мыслей! — Его слова были правдой. — Единственное что я о ней думаю. Так это то, что она милая, умная девочка. Моментами я даже думал что она такой же попаданец как и я, но понял что это не так. Скорее всего виновником являться её перерождённая душа, ведь у Саске те же проблемы.

"Кажется у меня получилось. Я выжил." — Он вздохнул с облегчением, но только эта резкая свобода стала разрушительной.

Когда опасность миновала, его мозг, как безумный, начал выдавать все свои мысли. Мысли из его разума вываливались из его рта, как из рога изобилия. — Да и вообще, моя детская часть считает вас родителями, а её — своей сестрой, и это также одна из мыслей, к которой я пришёл, пытаясь обдумать, что со мной не так.

Только сейчас он осознал, что наговорил слишком много лишнего.

"А может, Кушина меня всё-таки убьёт? Ну вот сейчас мне очень-очень сильно не хочется жить. Вот прям самую малость."

— Думаю, каждый сегодня извлёк урок. — Анжела крутила в своих руках чашку кофе.

"Такое ощущение, будто я играю на её поле." — Он смотрел прямо на неё.

— Раз уж мы разъяснили всё с этой проблемой, тогда я полагаю, остальную часть разговора можно перенести на следующий раз. — Она хитро смотрела прямо на него. — Думаю, ты уж точно извлёк урок, да?

Он ничего не ответил, а просто и молча открыл за собой портал, войдя в него.

— Что ж, вы услышали даже больше, чем хотели, да? — Минато выдохнул, для него всё это было таким же откровением, как и для его жены. — У вас есть тут какой-нибудь алкоголь? Впервые за долгое время я хочу выпить, а уже потом решать все эти проблемы.

Минато тяжело вздохнул.

***

"Я вернулся."

Думать совершенно не хотелось. Без лишних слов он вернулся к Норико и сразу юркнул в её тень.

"Хочу провалиться в самый глубокий сон из всех." — Укутавшись в одеяло из тьмы.

Всю оставшуюся ночь он, не двигаясь, смотрел в пустоту. Только когда девочка проснулась и резвилась, она резко опустилась на корточки.

"Хм?" — Он хоть и чувствовал себя разбитым, посмотрел наверх и увидел малышку, которая смотрела прямо на него.

— Ты ведь здесь, да? — Его сердце не выдерживало потрясений, окружающих его.

Чудом сохранив контроль над силой кошмара, он наблюдал за ней, а она всё продолжала.

"Она явно не видит и не чувствует меня. Ками-сама. Неужели вчерашнее так сильно её зацепило?" — Он отслеживал её эмоциональное состояние и понял, что её чувство одиночества сильно уменьшилось.

"Что же. Видимо, тут я тоже виноват." — Странное поведение Узумаки отметили также и наблюдали приставленные к ней.

Пара минут, и возле Норико возникло две тени.

— Молодая леди. — На удивление Димы, к ней обратились вежливо и учтиво.

— А?

"А вот и так называемые 'корешки' и остальная фауна верхов Конохи. На удивление вежливая и почтительная. Интересно, им помогли вспомнить, что эта девочка была дочерью четвёртого? Или что-то более приземлённое и им просто вставили по самое набалуй?"

Только когда девочке спокойно и нормально объяснили что происходит, Дима нахмурился.

"Они явно хотят проверить печать, но делают это по предлогом третьего? Промывка мозгов так и начинается?"

— Вас хочет видеть третий Хокаге. От его взора не укрылся вчерашний инцидент, поэтому он хочет лично перед вами извинится. — Слова Анбу звучали на удивление нормально и без скрытых умыслов, но это только со стороны.

"Интересная разыгровка карт Сарутоби. Выставляй слабости как силу."

— Отлично! — Маленькая девочка упёрла руки в бока. — Давайте! Как раз с ним хотела поговорить.

Анбу переглянулись, а Диме только и оставалось наблюдать в её тени. К Хокаге они пришли слишком быстро. Узумаки на их руках всё время наблюдала за скользящие округой. У неё не кружилась голова, ей даже страшно не было, она с радостью и трепетом смотрела. Кошмар чувствовал как её радость.

"Для тебя это наверное как подарок. Как же жаль." — Её детство не сказать что было простым, но как понимал Дима ей точно было проще чем оригинальному Наруто.

— Хокаге-сама. — В вихре листьев троица появилась в кабинете Хокаге. Дым воздухе, запах пыли, старых бумаг лекарственных трав и чернил. Для Димы это был знакомый старый запах, о не был в этом кабинете очень давно.

"Вот ведь!" — В кабинете Каге было куда больше народу чем он мог представить.

"Яманака, пара медиков, Анбу и ещё пара шиноби. Скорее всего, это мастера фуин, а также сам профессор техник, Сарутоби. Отличная команда для проверки девочки и биджу. Впрочем, одного Хирузена было бы достаточно."

— Слушай меня, старик! — Девочка думала, что выглядела крутой, но никто в помещении так не думал. — Я стану Хокаге и займу твоё место!

"Эм?" — Каждый задался одним и тем же вопросом.

— Хмм. — Брови старика поднялись, и он даже отложил свою курительную трубку. — Интересная мечта, юная Узумаки.

Старик кивнул, смакуя каждую секунду.

"Если тебя и твою мечту раскрыли, это не повод раскрыть её прямо так. Не будь ты ребёнком Четвёртого и Джинчурики. Небольшой выговор, выговор и лекция про уважение к старшим тебе были бы обеспечены."

— Будь уверен, я стану сильной и превзойду тебя, старик! Я стану Пятой Хокаге! — И это была их первая встреча.

"Занимательное знакомство, конечно, но разве сейчас есть до этого дело."

— Буду рад, если у тебя это действительно получится. — Однако старик ответил с улыбкой, но тайно подал знак.

Шиноби за спиной девочки одним ударом вырубили её.

— Пойдёмте. Кабинет Каге — это не место для подобных проверок.

"Ну да, я отлично знаю, как в этот кабинет любят входить разного рода шиноби. И я отлично знаю, как это может раздражать Каге. Только вот не понимаю, почему её сразу не доставили в место для проверки печати, всё равно оно находится в подвале этого здания." — Кошмар устало наблюдал за шиноби.

В общей сложности проверка заняла больше трёх часов.

— Хокаге-сама, печать находится в полном порядке, она стабильна. Биджу всё ещё спит. — Сарутоби и сам всё это прекрасно знал.

— Я в том числе не могу проникнуть в её разум без особых последствий. — Иноичи Яманака был главой своего клана.

"Мозгоклюи — птица редкая, тем более если ты глава клана. Даже простое наличие биджу в организме может сильно повлиять как на саму технику, так и использующего технику. Для них голова джинчурики — ад и виселица. Я удивлён, что он так долго пытался копаться в её голове." — Дима смотрел на него с нескрываемой угрозой.

"Обещаю тебе, когда-нибудь я верну тебе это сполна. И я не посмотрю на то, что ты просто выполнял свою работу."

— Однако по прежнему в моих силах лёгкое вмешательство в её разум, но это не что-то огромное и существенное. — Яманака покачал головой. — Мой максимум это стереть из её памяти последние час, максимум полтора. Внедрить мысли не в моих силах. Увы.

— Отлично. — Сарутоби кивнул.

"Ты то точно знаешь что этот человек в сущности может сделать больше, вот только это будет смертельно опасно для него. Ты, он и я, это понимаем. Спасибо Минато, за введение в курс дело каждого клана и их особенностей." — Вспомнив о нём, Дима понял что рано или поздно ему придётся вернутся обратно в комплекс.

"Если я не дам о себе знать, мне то что воздастся с полна. Мне точно крышка. Если Анжела смогла провернуть такое за месяц. Даже думать не хочу что со мной будет если я ей ещё как то насолю. Интересно, а это вообще можно считать за вред мне? Но если Иса или сущность контракта молча спустили это с рук, думаю всё в порядке и они не расценивают это как вред."

Когда и медики потвердели что с девочкой всё хорошо и её здоровью ничего не угрожает Сарутоби облегчённо выдохнул.

— Можете быть свободны, я сам провожу её домой. — Отдав честь шиноби разошлись по своим делам.

"Восемь утра и снова все за работу. Нужно будет сегодня выйти на связь, да хотя бы с Учихами поговорить. Я пока ещё не готов встречаться с Узумаки и Намикадзе. "

Добрый дедушка третий действительно как и обещал вернул девочку обратно в её постель, поговорил с её воспитателями и детьми в саду.

"Ну теперь хоть понято что они так по струнке ходили. Они боялись что их поведение раскроют и накажут. Ненавижу, будте уверены господа шиноби я вас отлично проучу в будущем. Ваши источники эмоций я хорошенько запомнил. Будто готовы к моему праведному гневу. Только посмейте мне тут умереть! Я вас из чистого мира вытащу!"

Незаметно прошёл месяц. Норико всё это время пыталась поговорить с сущностью в своей тени.

— Чем займёмся сегодня Каге-кун? — Она обращалась к нему как к Тени.

"Очень ироничное имя, ведь Каге это тень, а Хокаге тень листа." — Однако такой вид общения ему нравился, ему казалось что они действительно общались между собой.

— Я вот думаю пойти тренироваться. — Её тренировками были метание камней деревья пробежка и базовые занятия.

"Это то и тренировкой не назовёшь. Знала бы ты как твой отец меня по тренировочному полю гонял, молчала в трубочку. А мне между прочем этого не нужно было делать вот совсем!"

— Хмм, а ты думаешь иначе? — Она словно бы знала о чём он думает.

"Опасное ты выбрала занятие, создала невидимого друга который за тобой наблюдает. Хотя в прочем это нормально у детей тем более в твоём возрасте и положении." — Он пожал плечами.

— Молодая леди. — За её спиной снова появились шиноби которые за ней присматривали.

— Да? — Девочка никак не испугалась и не подала виду.

"А вы можете не появлятся так внезапно и тем более у кого-то за спиной? Это так то может пугать." — Прошло какое-то время, но он до сих пор помнил этих двоих, они появлись и впрошлый раз.

"Интерсно зачем они пришли в этот раз?"

— Просим вас пройти вместе с нами. Господин третий Хокаге наконец подготовил для вас извенительный подарок за тот случай. — Шиноби немного поклонился саблюдая этикет местных дворян.

— А! Точно! Он ведь так и не извнился! — Она будто вспомнив об этом только сейчас сразу подскочила. — Что там за подарок?

— Вам будет предоставлено жильё с лучшим обслуживанием и едой на ближайший месяц, с одним условием не покидать его пределы.

"Погоди? Вы сейчас серьёзно? Это вы так тюрьму завуалировали? Я в вас ещё больше разочарован." — Он спокойно комментировал эту ситуацию в своей голове. Он знал что если случиться что-то серьёзное он в тот же самый момент призовёт из портала Кушину и Минато которые сломают всех кто того заслуживает.

"Они этого не знают, но они точно не сделуют что либо выходящие вон. Вот только почему и для чего вы это делаете?"

— Хорошо. — Норико согласилась слишком быстро.

"Только не говори что тебя купило предложение про еду и игрушки. Хотя я не удивлюсь, ты ведь ещё ребёнок, так что думаю это нормально." — Он беззвучно выдохнул.

Он так и остался в её тени до конца декабря. Девочка всё это время мирно проводила свои деньки под круглосуточным наблюдением, на хорошем трёхразовом питании. Она спокойно играла с игрушками и веселилась, проводя свои дни как обычный ребёнок.

Дима даже не пытался покидать пределы её тени. Считая это опасным действием. Ему было плевать, что Анжела могла ещё раз наказать его за такое долгое отсутствие.

Её снова вернули в реальный мир и детский дом.

"У меня сегодня снова день рождения." — Дима смотрел на сереющее небо. — "С новым годом нас, Норико, мы прожили с тобой ещё один год вместе!"

В своей голове он хлопал в ладоши и поздравлял её и себя. Норико в это время смотрела за редкими снежинками, падающими с неба. — Интересно, а что с Конохой?

Девочка смотрела на родной город и видела в нём что-то куда большее.

"Выглядит так, будто тут недавно парад проходил." — Его голова начала болеть, а в сердце появилась сильная тревога, но пока он не мог действовать.

Девочка в тёплой одежде прогуливалась по зимней Конохе. Всё выглядело таким странным, ярким и пёстрым, будто совсем недавно был какой-то праздник. Люди на улицах ходили радостные и счастливые.

"Я идиот." — Мыслями он вернулся на месяц назад.

Только когда девочка вернулась к себе домой, Дима поспешил в квартал Учих.

***

— БЛЯТЬ! — Кошмар с силой ударил по столу. Лицо его временного тела было красным.

"Это моя вина! Целиком и полностью." — Он зажмурил глаза.

— Сука! По моей вине погиб человек! Я его не спас! — Дима считал себя правым.

— А так ли это? Я понимаю, что ты не можешь лгать, но уверен ли ты в этом? Ты и сам знаешь, что этот человек должен был погибнуть. — Фугаку спокойно пил чай.

— Конечно! Это моя вина! Я мог его спасти! Из-за меня он и погиб! — Кошмар не знал, куда деть свои руки.

— Я поражаюсь тому, как работают твои способности. — Микото была рядом с ним. — Ты действительно веришь в сказанные тобой слова. Ты действительно считаешь себя виновным в его смерти, однако другая твоя способность не считает, что ты виноват в его смерти.

Дима схватился за голову. Только сейчас он узнал, что прошло за этот месяц.

"Вот и сбылись твои слова, Анжела. Вот мой урок на всю жизнь. Вот что означает моё отсутствие. Спасибо большое! НЕНАВИЖУ! Сука!" — Дима схватился за голову, его взгляд уставился в стол. Он знал, и он чувствовал, что это была его ошибка.

— Хьюга Хизаши погиб за свой клан, за свою принцессу. Благодаря его жертве Конохе получилось добиться мира с Кумой. — Фугаку помотал головой.

— Я мог его спасти так же, как это было с Минато или Кушиной! Он мог бы быть сейчас жив. — Кошмар разрывался изнутри.

— Ты лучше скажи, когда собираешься вернуться в комплекс, они очень сильно хотят с тобой поговорить. — Дима не знал почему, но лицо Микото в этот момент было очень страшным.

— Я поговорю с ними позже. Дайте мне пару дней, и я вернусь. — Он встал из-за стола, поблагодарил за еду и ушёл, скрывшись в тенях.

"Боже, теперь и они знают! Что тут непонятного! Не хочу я это обсуждать!"

Чувствуя море головной боли, он рассыпался в проклятиях, добираясь до своего дома.

***

— Итачи начал осваивать Шаринган. Прошло чуть больше четверти года, а ты до сих пор с ними не поговорил. — Фугаку снова чай, и снова он был у них в гостях.

— Ну тяжело это! Мне кажется, что даже в глаза им сейчас смотреть тяжело, не то что общаться! — Он пил чай, но в голове он до сих пор держал смерть Хьюги.

— Ясно, значит, можно спокойно отложить это и на следующий год, да? — Учиха почти издевательски усмехнулся.

— Обещать ничего не буду. — Он покачал головой. — Значит, он увидел смерть Изумо Тенмо?

Ещё одна смерть во имя их плана. Определённо жестокая.

— Зачем спрашиваешь, если и сам был свидетелем этой смерти? — Фугаку вздохнул.

"Это был отличный шанс заполучить знания об Учихе Обито, я никак не мог этого проигнорировать. Пришлось покинуть Коноху, но благо с Норико всё в порядке."

— Я рад, что ты чувствуешь себя лучше. По сравнению с началом этого года ты выглядишь намного лучше.

— Не льсти мне. Мой нынешний облик отлично показывает, как я сейчас вымотан в душе. — Растрёпанные чёрные волосы, небритая щетина, а также огромные мешки под глазами.

— Ладно, ты меня подловил. — Дима начинал ненавидеть этот чай. — Всё ещё коришь себя за смерти?

— Да. — Он ответил честно, не увиливая и прямо отвечая на его вопрос.

— Думаю, насчёт мальчика ты беспокоишься ничуть не больше, да? Ты ведь не подписал с ним контракт, и его душа попала в чистый мир, а не в комплекс.

— Да, в моём родном мире такие смерти были жестоким актом. Дети — это свято. — Он смотрел на свои руки и чувствовал на них чужую кровь.

— Ладно, я больше не буду на тебя давить. — Отставив чашку с чаем, Фугаку взялся за документы его клана.

— Кстати, как там экзамен на чунина для Итачи? Скоро его одобрят? — Дима решил поменять тему.

— А ты как думаешь? — Фугаку поднял правую бровь. — Только из-за меня они до сих пор задерживают это одобрение. Подожду ещё немного, а потом его обрадую, в этом нет ничего такого.

— Ладно, я могу понять твои чувства. — Он выдохнул. — Ладно, я пойду. Я на связи, как обычно, встретимся через неделю.

***

"Ну же! Давай! Расскажи!" — Дима топнул ногой, его взгляд был направлен куда-то в пустоту.

"И так, мисс Иса, желаете ли принять капитуляцию? Взамен предлагаю не обращаться к вам на протяжении двух лет." — Январское холодное утро и его очередной день рождения стал отличным поводом докопаться до одной единственной сущности, у которой были ответы почти на все вопросы, которые хотел задать Вектор и он сам.

[Согласна, только прекрати!]

"Для начала спрошу то, что я должен был задать в самом начале. Почему вы не хотите со мной общаться?" — Это была его победа, и он праздновал её стоя! Диме наконец удалось сломить волю машины!

[Вы слишком глупы и молоды. Вам нужно самому набивать шишки и искать ответы на свои вопросы, а не спрашивать ответы от других!]

Система ругала его как старая бабка, но он по-прежнему улыбался. Эти слова были ничем, если он сможет получить ответы на некоторые вопросы.

[Именно в этом суть моего предназначения. Чтобы хозяин «Исследовал» и «Изучал» всё и вся. А аномалии были выбраны как самая интересная цель.]

"То есть я должен был до всего дойти сам? Чёрт, это же сколько времени я должен убить на изучение?!" — Он сделал вид, что широко раскрыл свои глаза, но на деле он как и был остался бесформенным ничто. Для него подобные реакции за последние шесть лет стали обыденностью.

"Ладно, давай перейдем к следующему вопросу. Что это были за отражения и какие они?" — Этот вопрос мучал его на протяжении всего его существования. Кто был той тем человеком, который прислал ему сообщение?

[Человек, которого вы называете Вектором, это «прошлое». А другой вы — это ваше «будущее». Остальные двое, которых он упомянул, олицетворяют ваши женские версии. В этой мультивселенной.]

[Отражения — это другой ваш «вариант». Например, у вас в голове когда-нибудь всплывал вопрос: «А что, если я/он/она сделал/а другой выбор?»]

[Другой вы — это и есть отражение или вариант. В обычном случае в мироздании существуют ваши бесконечные варианты. Но у вас их только три.]

[Вы сами по себе аномалия. Это огромная аномалия, природу которой вы должны понять сами.]

"Тогда о ком говорили могущественные существа в самом начале моего пути? Я помню, как Вектор участвовал на суде. Помню каждого, кто там был. Что с ними не так." — Иса была сегодня щедрой.

[Они говорили о ■■■■ . Можно сказать, ваш предшественник. У него не было меня, Исы, но у него была другая истинная система. Остальная информация строго засекречена. Вы сами должны всё понять.]

"Что значит истинные системы?" — Это был ещё один термин, он уже был рад, что она хоть что-то ему отвечала.

[Ложные, Псевдосистемы, Системы божеств, Системы мира, Технологические Системы.]

[Ложные системы — это те системы, которых создало не Мироздание. Можно сказать, что это группа, которая включает в себя все остальные.]

[Псевдосистема — это система, которая имитирует работу системы. Например, в магазине вы будете покупать вещи, которые будут где-то храниться. В нормальной ВСЁ создаётся или отправляется в ваш инвентарь. Это самый банальный способ обнаружения таких систем.]

"То есть это те системы, которые делают вид, что они системы? А на самом деле всё делает бог за кулисами или типа того?"

[Почти. Перейдем к следующему пункту. Божественные системы, как понятно из названия, сделаны богом. Например, существуют боги игр. Они дают своим апостолам или понравившимся разумным такие игрушки, чтобы повеселится.]

"Сделаны богом? Слишком просто, но сойдет." — Он кивнул головой, теперь он знал больше, этот мир раскрывался для него в новых красках.

[Системы мира — это те системы, которые создаёт сам мир. Например, вы знаете одну историю с такой системой.]

"Ты имеешь в виду "Игрок"? Там была разумная планета, она наделила главного героя системой в качестве противовеса. Ладно, я понял, о чём ты."

[Технологические системы появляются в очень технологически развитых мирах. Хотя это также может быть и несчастный случай, или божественная удача. На удивление такие системы близки к Истинным.]

"Хмм. Ладно, раз уж ты сегодня такая щедрая, я хочу спросить тебя, как мне повысить максимум энергии? Я уже давно столкнулся с её огромными запасом, и сейчас Минато и Кушина, считай, работают за бесплатно."

[После открытия первого отдела. В магазине появятся новые вкладки. В которых вы сможете вносить изменения в сам комплекс и его структуру. На этом всё. Прошу не беспокоить меня.]

"Угу! Правда, большое тебе спасибо." — Дима аморфной массой склонился. Он был действительно был ей благодарен.

"Нужно срочно передать эту информацию Анжеле, она ею явно заинтересуется."

Неожиданная щедрость системы дала много пищи для ума, но Дима сейчас не мог начать обдумывать эту информацию. Норико вышла погулять, а значит, с ней и он сам.

Норико любила снег, что было неожиданностью для него.

"Два года подряд в Конохе идёт снег в январе. Редкое событие." — Он смотрел, как падают снежинки, и вспоминал жизнь Вектора.

"Бедный одинокий старик."

***

— И так! Господин тень, сегодня я хочу просто прогуляться по Конохе! Поэтому слишком сильно не сердись, ладно? — Норико как обычно общалась с ним.

"Не забудь только дверь квартиры закрыть, а то воры проникнут и всё у тебя украдут. Хотя не то чтобы у тебя было что красть."

— Точно! Чуть не забыла. — Меленькая девочка резко развернулась и проверила дверь, и та была открытой. — Вот! Теперь закрыта! Хе-хе!

Улыбнувшись, она вприпрыжку побежала исследовать Коноху.

"Ага, вот только окна ты не закрыла, и любой шиноби влёгкую может ворваться в твой дом." — Но девочка по-прежнему с хорошим расположением духа пробегала разные улочки. Как только её замечали люди, они резко отворачивались и делали вид, что её не видели. Они как могли избегали даже взгляда в её сторону.

"В любом случае теперь у тебя хоть дом есть. Свой, родимый, а вот то, что тебя выперли из детдома, не очень хорошо." — Они молча гуляли до поздней ночи, пока не встретили одного странного человека.

— Извините, а вы не поможете мне? — Узумаки даже остановилась.

"Да, Норико, не все в этой деревне видят в тебе монстра, как минимум вот эта милашка." — Дима улыбнулся.

Норико просто смотрела на неё как на десятое чудо света. Впервые с ней нормально заговорили и общались. Не проклинали и не желали ей скорой смерти.

— И вы тоже? — Маленькая девочка ещё меньше Норико с жемчужными глазами была готова разрыдаться.

"Хината Хьюга. Потрясающе. Неужели все шиноби в детстве такие милашки? Даже Саске выглядел мило. Хмм, интересненькое. Это генетическое?"

— А? — Только сейчас она начала приходить в себя.

"Тяжело, когда количество людей, с которыми ты можешь нормально поговорить, заканчиваются на одной руке. Может, теперь ты обретёшь новую подругу и больше не будешь разговаривать со своей тенью? Эта привычка меня пугает и раздражает."

— Можете помочь мне добраться до дома?

"Идеальная миссия для тебя! Ты как раз исследуешь Коноху!" — Кошмар держал за неё кулачки.

— Конечно! — Норико радостно улыбнулась.

"Надеюсь, что это начало замечательной дружбы. Год только начался, через пару недель у тебя первый поход в школу ниндзя! Наконец-то у тебя появятся друзья!"

Квест:Второй мир. 1.21 Траты или Начало первого года.

"Если бы я не знал, что ты выходишь так на улицу последние полгода, я бы подумал, что ты попаданка, которая искала Хинату. О великие Ками." — Внешний мир был жесток, однако белый мартовский снег нежно падал, застилая округу.

"Погода в этом мире меня удивляет."

Доведя Хьюгу до врат клана, Узумаки с улыбкой попрощалась и развернулась и ушла. — А сегодня замечательный день, господин Тень?

Она посмотрела на тень перед собой, в темноте ночи свете фонаря её тень была очень большой и глубокой.

"Моё любимое время дня, хотя будет лучше сказать ночи." — Он улыбнулся.

"Сегодня действительно хороший день. Может быть, всё-таки пора?" — Дима крепко задумался.

***

Он вошёл в портал. С их последнего разговора прошло чуть больше двух лет, но для них прошло гораздо меньше времени.

Он, как обычно, вышел там же, где зашёл. Хоть и прошло много времени, их уже не было на своём месте, поэтому пришлось обратиться в пустоту.

— Можешь собрать их, я хочу с ними поговорить. — Он был более чем уверен, что Анжела его слышала.

Как и ожидалось, через пару минут Минато и Кушина пришли, а вместе с ними и Анжела.

"Наверняка хочет посмотреть за представлением. Не обращай на неё внимание."

Они все сели на свои места, только Анжела осталась на своём месте, заваривая кофе, который она всё равно не пьёт.

— Прежде чем вы начнёте, я бы хотел начать первым, рассказать вам намного больше о себе. Я бежал от этого разговора больше двух лет, но так ничего не смог придумать. — Он положил руку на грудь, его лицо и тело в этом мире никак не изменилось.

— Я обычный человек.

"Начать с этого, думаю, будет нормально."

— В своём родном мире у меня была своя семья. Жена, а из детей близнецы, мальчик и девочка. Я такой же отец, как и Минато. Я чей-то сын, отец и даже дедушка. — Он смотрел прямо перед собой, а его разум заполнен призраками прошлой жизни.

— Своих родителей я никогда не знал. Я был подброшен ими первого января, считайте, это самый огромный праздник в моём мире. Впрочем, для меня нынешнего это не более чем пустышка. — Он закрыл глаза, Кошмар не хотел видеть их реакцию.

"Слова тяжёлые, но, похоже, им нужно это знать."

— В том мире мне было сорок пять, но я на этот возраст не выгляжу. — Он провёл рукой от от плеча вниз. — Всё из-за того, что вся моя личность была очищена Исой. У меня остались воспоминания, но без эмоционального окраса. Считайте, вы знаете, что у вас есть Норико, но для вас она ничем не отличается от человека на улице. В вашей памяти есть только знания, что это ваш ребёнок. Все эмоциональные связи и память исчезли.

"Для меня всё это пустой звук, но для них это куда большее, и я это понимаю. Я не лишён здравого смысла." — Он вздохнул и впервые на них посмотрел.

Они слушали его внимательно. Минато был серьёзен, его тело поддалось вперёд, локти упёрлись в колени, а взгляд смотреть прямо в душу. Он боялся смотреть на Кушину Узумаки.

— Я не чувствую привязанности, не помню лиц, всё, что мне доступно, это чистое знание, что они были. Я помню совестные моменты из моей жизни. Я помню, что в тот роковой день, когда я погиб в том мире, мои дети с внуками не приехали из-за снежной бури. Я помню, как тот я боролся, чтобы узнать тайну смерти своей жены. Я всё это отлично знаю и понимаю. — Он чувствовал, что кровь на его руках дошла до локтей. Это была грязь, которую нельзя было отмыть.

— Я осознаю, что это ненормально, я чётко понимаю, что это неправильно. Я всё помню, но не страдаю. Я чувствую, что я сломан навсегда. Я хочу вернуть себе себя, я хочу вернуться в тот мир, чтобы посмотреть в глаза тем людям, которым я был когда-то дорог. Может, так я смогу вернуться. — Он усмехнулся, чувствуя, как голова раскалывается. — Я простой человек, который был вовлечён во всё это, лишён своего прошлого, и теперь я существую как новая личность.

По спине прошли мурашки, он впервые говорит об этом так открыто, и он знал, что Анжела наблюдает за ним. — Возраст в том мире сорок пять, благодаря Исе мой разум навечно застрял между двадцатью и восемнадцатью. На деле мне чуть больше, чем Норико, потому что моё сознание совершенно новое. Я могу сказать точную дату вплоть до дня, но можете считать, что мне шесть лет. Я ребёнок.

Он не удержался от лёгких смешков. Ему не было смешно, скорее это была издёвка к его собственному существованию.

— Ребёнок, в котором живут три разные точки на этот мир. Старик, который вразумляет и думает с высоты своего опыта. Подросток, который действует резко и неуправляемо. Ребёнок который ищет своё место в этом мире. Человек для которого знания о семье равно значимы любой другой истории в его разуме.

Набравшись с силами, он посмотрел на женщину, которое его детского воплощение считает матерью. Но всё что он видел это её взгляд опущенный в пол, она обдумывала его слова.

— Я эгоист.

Он вспомнил ребёнка которого он не спас. — Я тот ещё ублюдок. Я спасаю людей которые мне нравится, как вас, но не спасаю людей которые мне не интересны. Любой из вас будь на моём месте мог сработать лучше чем я.

Он смотрел на свои руки, он всё ещё чувствовал кровь на своих руках, она застряла под ногтями.

— Я уж точно могу тебя понять. — Он прикрыл глаза и кивнул. — Ты берёшь на себя куда больше ответственности чем должно. Тебе напомнить как мы пытались спасти всю Коноху? Мы пытались и вы стояли достойно. Нам удалось спасти огромное количество жизней. Будь здесь с нами второй он бы расценил это как плату. Убей одного чтобы остальные жили.

— Это могло быть правдой. — Кошмар покачал головой. — Я ведь даже тому ребёнку шанса на исправление не дал. Это не просто лицемерие, это что-то куда хуже. Мне даже слов сложно подобрать.

— Зато ты отлично впишешься в этот мир. — Анжела дала о себе знать, но Дима был слишком вымотан, чтобы хоть как-то отреагировать на её слова. — Насколько я знаю, там почти все это люди, по которым плачет психушка. Будь мы сейчас на моём прежнем месте работы, я списала бы их всех в утиль.

У него не было сил делать хоть что-то, поэтому всё, что ему оставалось, это смотреть на неё, но его прервало движение Узумаки Кушины. Она подняла свой взгляд на него. В нём был проблеск чего-то, что Дима не совсем понимал.

— Во многом ты прав. — Она смотрела на него. — Однако ты строишь из себя монстра.

Он нахмурился, не совсем понимая, про что говорит Узумаки.

— Ты веришь в свои собственные слова. Ты веришь, что ты монстр, только это далеко не так. Я видела настоящих монстров, и на них ты не похож. — Она покачала головой. — Ты должен лучше всех понимать. Ты знаешь, что я испытывала всю свою жизнь. Меня считали монстром, но на деле это далеко не так.

Она посмотрела на Минато. — Всегда найдутся люди, которые не будут видеть в тебе этого монстра. Даже если ты и сам себя считаешь таковым. Этому меня научили другие.

Кушина смотрела прямо на него, возможно, она действительно могла и понимала его лучше всех. — В самом начале ты сказал, что ты человек. У тебя есть свои слабости, ошибки, о которых ты знаешь. Самое важное, что ты их осознаёшь и чувствуешь их. Тебя от настоящего монстра отделяет огромная и толстая стена. Чувство вины.

Она медленно встала со своего места. — Ты человек, как в прочем и мы. Не идеальное существо. Сейчас ты можешь сделать одно единственное действие. Это встать и пожать мне руку.

Она протянула вперёд свою руку. — А следом снова стать человеком, которому я доверила свою жизнь, своё будущее и свою дочь. Вот что ты сейчас можешь сделать.

Дима смотрел на её протянутую руку. Это был выбор начать всё с чистого листа. Он аккуратно встал и он осторожно пожал протянутую руку. — Ну что ж, снова приятно познакомиться. Обычный человек.

Минато тоже встал рядом с ними положив руку поверх. Кушина и Намикадзе слабо улыбнулись. Он тоже попытался изобразить её, но не знал, выходило у него это или нет.

— Что же. — Анжела отставила чашку с кофе, в конце концов она это делала не для себя. — Ты всё больше напоминаешь мне Аина, вернее его другую версию. Х. Он тоже не совсем понимал кто он такой, он искал себя. Пытался понять насколько сломанным он был.

Она подошла почти к нему вплотную. Анжела смотрела ему в глаза. — Аин стал куклой в собственном театре. В каком-то смысле он пытался помочь всем окружающим, а других бросал на растерзание судьбы. За это я тебя и ненавижу. Ты слишком сильно на него похож.

Пройдя рядом с ним, она задела его плечом. — Ты слишком похож на Х. На Аина. Даже в самом конце он остался собой.

Стоя в дверях, она обернулась. — Пошли. Я знаю, зачем ты вернулся. Хватит тут разводить нюни.

С этими словами она вышла, не дожидаясь его. Дима смотрел на её спину, пока двери не закрылись. Он ещё раз посмотрел на Кушину и Минато и кивнул им. Это было максимум, на что он был способен. Это был жест, который он хотел, чтобы они поняли.

"Так ли выглядит это пресловутая Наруто-терапия? Неужели у него этот навык был от матери?" — Уходя, он криво улыбнулся.

Найдя Анжелу взглядом, он подбежал к ней. Идя позади неё.

"Слишком многое нужно обдумать."

— Фугаку и Микото передали тебе информацию? — Она начала первой.

— Новости про машину? Да, я знаю. Всё порядке. — Он кивнул. — Машина готова.

— Предоставленные тобой знания из моего и твоего мира сильно ускорили его прогресс. Особенно исследования в области биологии заинтересовали его. Он вдохновился парочкой исследований и сделал пару побочных проектов. — Анжела шла впереди.

— Я слышал. Особенно про его таблетки с витаминами. Которые нужно принимать регулярно, они заменяют три приёма пищи и обеспечивают организм всеми нужными витаминами. — Отчёт он вспомнил очень быстро. — Думаю, он совместил парочку исследований, наработки Акимичи и пару исследований Цунаде. Похоже, он трудоголик, который создал себе окно возможностей для работы.

— Да, Орочимару достойно заслуживает синий пропуск учёного. По моим подсчётам он за эти пару лет смог достигнуть невероятного прогресса, в основном он уже перегоняет себя на десяток лет вперёд. — Она покачала головой. — Он уже может достигнуть своей мечты собственными руками. Создавая клонов он может жить вечно.

— Он в одиночку смог коснуться уровня сингулярности из твоего мира.

Анжела развернулась и хмыкнула. — Ещё бы он её не коснулся. Если бы он этого не сделал с теми знаниями что у него были, он бы был опозорен. Помни это только начало. Это место не имеет за собой прошлого назначения. У тебя под ногами целый город всегда думаю об этом. Как ты думаешь ради чего каждому здесь нужны пропуски? Чтобы они выполняли свою работу.

Она смотрела на него холодным взглядом. — Каждому из них воздаётся за их знания и работу. Я ознакомилась почти всеми знаниями которые у тебя были. Остаток который я не прочла это твоя личная жизнь. И что же я могу сказать? Сейчас ты меньше всех удостоен своего допуска лидера.

Она ткнула его своим пальцем в сердце. — Твоя голова забита бесполезным не нужным. Работай. Работай больше и усердней. Ты был прав когда говорил что каждый из них доверился тебе выполнил твою работу лучше. Но они верят в тебя, поэтому хотя бы не ради меня, а ради них, работай. Сделай так чтобы никому не было стыдно за тебя. Найди мой оригинальный мир, и позволь мне отомстить, вернись в свой собственный мир и найди свою старую семью.

Анжела в очередной раз встала к нему в спиной. — Не смей думать что это была моя попытка тебя подбодрить. Мне от тебя тошно. Я не персонаж из твоих рассказов. Ты прожил с ними несколько лет, по твоим же собственным словам некоторые стали тебе сильно ближе. Идём мы и так слишком сильно задержались.

Оставшийся путь они прошли молча. Анжела встала возле двери ожидая когда он первый войдёт в свой кабинет. Положив свою руку на дверь, он открыл её. Всё осталось на своих местах. Прежний беспорядок и разруха.

— Мда. Пришло время тебя почернить.

[Очки Энергии.]

[Всего:894]

— Цена снова подросла? Тогда по какой причине? Ладно я и так слишком долго терпел.

[Желаете починить кабинет директора за 750 ОЭ?]

[Да/Нет]

Он копил очень много энергии и поскольку тратить её он никуда не мог, было принято решение починить его собственный кабинет. Он отвечал за слишком огромную часть комплекса. У него был выбор, потратить ОЭ на аномалии или кабинет. Первый вариант был опасным и у него не было должного количества сотрудников. Второй вариант был проще и приятнее. Они очень давно обсудили что первая крупная покупка будет именно этим местом.

"Выбор был проще некуда. Если я куплю аномалии, как я узнаю как сними работать? Разе это ещё больше не повышает риски? Как раз для этого мне и нужен мой кабинет. Информация и доступы."

Сломанные доски, щепки раздробленный камни, куски каких-то бумаг смешались в одну единую сферу в центре комнаты. Даже пыль пошла в расход. Из сферы отсоединился фрагмент и отлетел в часть комнаты, став шкафом. Другой закрыл порезы и дыры в полу. Это было похоже на магию. Сама сущность предметов была восстановлена. Диван, кресло компьютер, всё вернулось на свои прежние места. Диван изначально разрезанный на три части сам собой объединился в свою прежнюю версию. Даже кактус и давно засохший гибискус вернулись к жизни

— Это было впечатляюще. Теперь я могу посмотреть что там с аномалией. Это было так давно. — Он куснулся краешка стола. Прикосновение и запах были приятны. — Наконец-то я смогу собираться здесь, а не в общей комнате отдыха.

Наконец сев за своё кресло он выдохнул, а Анжела села напротив. — И так вот он. Наш грааль науки.

Он запустил компьютер, но это ему уже не было нужно, перед его глазами появилось окно с характеристиками аномалии.

"А раньше так нельзя было?"

[Объект: ОбК-А-02]

[Кодовое имя: Зеркало и Яйцо, Свет и Тьма.]

[Класс: Зейн(Апокалипсис)]

[Вид: Предмет, Сосуд, Полу разумный.]

[Варианты работ: Интуиция|Понимание|Находчивость|Подавление]

[Сложность работы: Нормально|Легко(Сложно)|Легко|Сложно]

[Правила работы: Ни в коем случае случае не разъединять эту аномалию на две половины! Пройдите испытания на понимание до упора. Позже ходите на другие виды работ.]

[Если есть возможность и уверенность в своих силах. Проходите работу на понимание.]

[Очки Аномалий: 800]

[Броня: Нет]

[Оружие: 0/2 желаете прочитать?]

[Описание\История: Желаете прочитать?]

— Не понял. Ты это видишь? — Дима посмотрел на Анжелу. — Что за класс "Апокалипсис"? Он выше Альф или ниже?

— Вижу, я напрямую связана с Системой. — Она покачала головой её глаза постояно мерцали, будто она читала какой-то текст.

— Странно, но боюсь для нас это означает куда более худшие условия. Новые классы означают новую степень опасности. И если-бы мне дали решить что опаснее. Алеф или Апокалипсис. Я выберу второй вариант. — Его взгляд спустился ниже.

["Экскалибур"|Урон белый|Цена:10000 ОАн|Класс: Прогрессирующий Алеф]

["Вразумитель"|Урон чёрный|Цена:10000 ОАн|Класс: Прогрессирующий Алеф]

— Экскалибур? Это же меч Короля Артура!

"Чего? Это похоже на что-то реально стающие."

— Что они здесь делают? Вразумитель? — Порывшись в своей памяти, он что-то резко вспомнил. — Эй, разве это не клинок Битера, последнего из "Чёрной кошки Полнолуния"? Превосходно!

"Но цена... Это, просто смерть моему кошельку!" — Дима схватился за голову, но его взгляд ни капельки не сдвинулся.

— Что это за класс? Что значит прогрессирующий? — Ему нужен был отдых, пока его голова вскипала. — Эти клинки могут улучшатся?

— Судя по всему, эти мечи могут получать уровень и опыт вместе с тобой становясь сильнее вместе с пользователем. — Анжела вмешалась и объяснила ему значение.

— Я помню про одну пропесочу. Значит у меня всё таки действительно будет опыт и уровни, значит у системы есть куда больше возможностей чем она показывает. — Он откинулся на стуле.

— Ладно, я возвращаюсь, через пару часов у Норико первый день в академии, очень важный день и для меня. Вчера было зачисление. Я рад, что мне наконец удалось закрыть этот гештальт в голове. Я пойду. — Попрощавшись с Анжелой, он исчез в портале.

Привычным движением войдя в тень, он исчез из виду. Найдя нужный дом, он радостно залез обратно в тень девочки.

"Я наконец дома."

Он остался наблюдать за ней и, как обычно, исследуя округу за своей аурой эмоций.

Когда первые лучи солнца осветили девушку, она не проснулась. Даже будильник не мог её разбудить.

"Мне её разбудить?" — Подумав об этом, Дима уже сделал шаг в другую тень.

— Мххмв? — Девочка подала первые признаки пробуждения.

Медленно её глаза округлялись. — Я опоздаю в академию!

Она быстро переоделась в более привычную одежду, но также надела на себя чуть больше одежды, чем вчера, сделала быстрый завтрак и, подойдя к окну, прокричала.

— Доброе утро, Коноха! — Соседние дома послышались негромкие проклятия, обращенные к Узумаки.

"Как только ты сюда переехала. Каждый день это кричишь, мне почти жаль твоих соседей. В любом случае, доброе утро, Норико!"

— И вам всего хорошего! — Ответила Узумаки на проклятия в свою сторону, не понимая точного значения слов говорившего.

Пригнувшись, она ткнула тень, после чего шёпотом произнесла. Закрывая окно не впуская больше холодный воздух. — И тебе, господин Каге.

— Точно, я опаздываю! — Быстро позавтракав, она поспешила в академию.

Путь был недолгий, и она успела как раз вовремя.

— Узумаки Норико в классе? — Каштановые длинные волосы, собранные в пучок на затылке. Базовый протектор листа и одежда шиноби, а также огромный горизонтальный шрам, переходящий через нос.

— Узумаки Норико прибыла, сенсей! — С громыханием девочка поприветствовала своего учителя с улыбкой.

"Я рад, что ты такая бойкая и худшие твои года прошли. Молодец, так держать!"

— Первый день, а уже опаздываешь? — Учитель строго посмотрел на свою ученицу.

— На первый раз прощаю, но больше не опаздывай! — Провожая взглядом Норико, он прокашлялся и привёл себя в порядок. — Поскольку ты опоздала, представляюсь специально для тебя. Моё имя Ирука Умино, на ближайшие шесть лет я ваш прямой классный руководитель. Ясно?

— Да, Ирука-сенсей! — Норико улыбнулась.

"Похоже, всё больше и больше ты походишь на знакомый мне лучик света."

— Кхм! — Ещё раз прокашлявшись ради приличия. — Кто там следующий?

Закончив перекличку, он вышел из-за кафедры и закрыл книгу. — И так, ребятишки, на первом, втором и третьем году обучения вы научитесь связывать вражеских шиноби, опознавать, лечить и создавать простейшие яды. Пройдёте курс выживания в лесу. Должен вас огорчить, к практике мы перейдём только на третьем году обучения.

Услышав общий вздох в классе, Ирука поспешил их всех обрадовать. — Также будете изучать и учить следующие базовые дисциплины. Геометрия, математика, биология, география, стандартные печати, а также стандартный набор техник генина. Замена, «Иллюзорный клон» и «Превращения».

Проговаривая, что они будут изучать, он также демонстрировал. — На этом, в принципе, всё. Прежде чем пойдёте домой, не забудьте взять свитки и книги из библиотеки.

Квест:Второй мир. 1.22 Помощь или Ошибка.

Вернувшись на своё место, Ирука взял свою папку, он чуть-чуть хлопнул, объединив её более или менее ровную стопочку.

— Скажу на всякий ещё раз. Пройдите сейчас в библиотеку. Не забудьте взять учебники и свитки. — Убедившись, что все его услышали, он кивнул и исчез в облачке дыма.

Некоторые из детей сразу направились в библиотеку, остальные сразу вышли на улицу. Первая группа сильно отличалась от второй.

"Социальное неравенство, впрочем, это основа основ. Даже не знаю, что и сказать или зацепиться." — Отличия начинались с малого: одежды и внешнего вида.

Одежда была разного качества, но самым ярким и пёстрым отличием был мон клана. Изображение было на разных частях, но оно было вечным напоминанием как людям вокруг, так и им самим, кто они такие и как им нужно поступать. Они хоть и молодые, но уже сейчас отображают лицо клана в обществе наравне со всеми остальными.

"Теперь понятно. Вторая группа — это клановые шиноби, хотя всё же кто-то остался. Но, похоже, даже в этом миниатюрном хаосе у неё есть свои друзья." — Дима через ауру чувствовал Хьюгу, которая заметила Узумаки, впрочем, вторая тоже знала об её существовании.

— Привет! — Девочка казалась сегодня самой яркой и радостной.

"Просто глядя на неё хочется улыбаться. Похоже, что улыбка — это действительно вирус. Однако." — Дима на всякий случай ещё раз проверил всех детей.

"Учихи нет, похоже, я должен буду вернуться к ним. По-хорошему, стоит прямо сейчас, но мне хочется задержаться. Хотя, вроде в каноне он подвернул ногу, поэтому его не было в первый день. Всё равно наведаюсь к ним."

Следя за Норико, он видел и чувствовал, как в предвкушении горели её глаза. Сильные техники были вот за углом, начало её великой жизни шиноби. Дима также осматривал библиотеку и видел множество полок с книгами вместо свитков.

"Это довольно ожидаемо." — Он смотрел на разные корешки книг и стеллажи, про себя отмечая про себя.

"Книги в их мире действительно существуют. Редко, но постепенно всё больше появляются в этом мире. Во времена Минато их почти нельзя было встретить, но сейчас их стало гораздо больше. Сейчас их мир только начинает становиться на колени, переходя с переписывания книг до печатанья. Думаю, именно поэтому книги Джираи так популярны. Они дешёвые. Хотя. Может всё-таки прочитать их? Хотя бы того же самого Наруто?"

Отделившись от её тени, он вошёл в другую и, слившись с ней, он перешёл к потолку и наблюдал за всем сверху вниз. Дима следил за старшими учениками, среди которых он видел молодого Рока Ли или Неджи, но подавляющим большинством по-прежнему были без клановые. Они активно зубрили что-то и читали книги. Присмотревшись к тексту, который они читали, он читал вместе с ними.

"Корни растения «Красного восхода» крайне ядовиты, но если их смешать вместе с лепестками «Утренней росой» и стеблем «Ужасного боба» один к трём, то можно получить противоядие от яда «Безумной сыпи». Определить этот яд довольно просто. На руках, животе и спине пациента будет красные пятная и покраснения в области глаз."

Он читал книги о разных ядах и противоядиях к ним даже когда ученики начали расходиться. Он переходил от ученика к ученику жадно впитывая знания. Кошмар даже не заметил как по не многу наступал вечер, постепенно холодало. Вчера хоть и было холодно, однако общая температура становилась теплее. Когда последний ученик вышел из храма знаний Дима опомнился.

"Нет, нет нет!" — В сердце пробудилось беспокойство.

"Как я мог так просто отвлечься?! Неужели мен настолько скучно? И что не так с этой погодой? Чёрт, чёрт, чёрт! Нужно Вернуться к Норико, ещё и Учих проведать! Я опаздываю!" — Он быстро переходил от тени к тени и уже добравшись до окна в его поле зрения высветилось системное окно.

[Внимание! Загрузка передачи знаний была завершена. Советую вам перейти в укромное место и распаковать полученные знания.]

[Желаете получить знания сейчас?]

[Да/Нет]

"Сейчас не то место и время." — Быстро выбрав ответ "нет", он скользнул по теням дальше, выйдя во двор. Аура эмоций, как обычно, была активирована, и он почувствовал нечто странное. Знакомый очаг эмоций, ей было страшно и больно, а вокруг были ещё несколько очагов, только они испытывали иные эмоции.

Девушка в окружении шести очагов эмоций рядом с ней.

"Биджу тебя подери!" — В голове всплыли слова вчерашней тройки. Дима вздохнул.

"По-хорошему, я не должен вмешиваться. Моё вмешательство может изменить всё. Выбора нет." — Активировав «Мечту», он быстро и наспех собрал образ, который был у него в голове долгие годы.

"Появление взрослого может спровоцировать, поэтому буду ребёнком." — Думать о конкретном образе было сложно, поэтому он выбрал знакомый образ, но исказил его.

Одногодка Норико и Хинаты выскочил из-за дерева, ступая по хрустящему снегу. Синие волосы, красный шарф, золотые глаза, три полоски на щеках. Синяя с элементами оранжевого одежда, куртка с капюшоном. Тёплые штаны в похожей цветовой гамме, на ногах утеплённые ботинки ниндзя. В этом теле он был впервые, и было непривычно.

"Холодно." — Ощутив на себе аномальную погоду, он выдохнул облако пара и поспешил на помощь.

"Лицо слишком знакомое, многие могут подумать на Норико. Моя ошибка. Если кто-то свяжет меня с ней, возникнет множество вопросов, но они никуда их не приведут. Даже если они сильно захотят." — Свою оплошность он понял слишком быстро. Поэтому он накинул на себя капюшон как можно больше.

"Надеюсь, хотя бы цвет волос скрою. Я почти у цели." — Он выпрыгнул, мгновенно оказавшись среди группы школьников.

— Съебались в ужасе! — Нужно было привлечь внимание к себе, а не к ней.

***

— Точно! Хочешь я проведу тебя до дома? — Её новая подруга улыбалась, но она не могла больше пользоваться её добротой.

— Н-нет. — Хьюго немного смутилась, ей было слишком непривычно такое поведение у другого человека.

"Я не могу пользоваться её добротой вечно, я должна сделать всё сама. Я должна стать более самостоятельной."

— Хм? — Заметив, как замялась Хината, её улыбка померкла. — Ты уверена? Мне не сложно.

— Да, всё в порядке. — Она аккуратно кивнула.

— Ладненько. — Узумаки посмотрела куда-то позади неё, но, обернувшись, Хьюга ничего не увидела. — Была рада с тобой пообщаться.

Норико встала, заплатив за себя и подругу. — Спасибо, Теучи, было очень вкусно.

"И снова она мне помогает. Однако было и вправду очень вкусно." — Хината кинула взгляд на миски с раменами и оплаченный счёт.

— Тогда хорошо! Я пойду к себе, хочу как можно скорее прочитать всё, что тут есть. — Указав на сумку, она попрощалась и побежала, скрываясь в толпе.

— Я удивлён, что у юной Узумаки появились друзья. — Теучи хмыкнул.

— Простите вы о чём? — Хината посмотрела на продавца.

— Точно. Вы же клановая. — Он покачал головой. — Я совсем забыл.

— Не понимаю. — Хьюго посмотрела в след девушке. — С ней что-то не так? Она кажется нормальной.

— Можно и так сказать. — Теучи тоже посмотрел вслед Норико. — Норико Узумаки. Бедная девочка. Большая часть Конохи считает эту девочку монстром во плоти.

— Монстром? Разве это так? Вроде обычная девочка. — Хоть Норико скрылась из виду, она всё равно смотрела ей вслед.

— Говорят, что она перерождение лиса, который разрушил Коноху несколько лет назад. Но я в это не верю, и, надеюсь, люди это поймут. Она обычная девочка, которая хочет радоваться, играть с друзьями. Поэтому я рад. — Владелец лавки с улыбкой смотрел на принцессу клана Хьюг.

— Я... — Девочка не нашлась, что сказать. — Я должна идти домой.

Собравшись с мыслями, она ушла.

"Сначала в академию, а потом в клан." — Хината была не уверена в себе, и даже путь домой не мог быть другим. Только проверенные дороги и тропы.

Но что-то всё-таки было иным, она всё-таки попала в неприятности.

— Эй ты, Хьюга, а ну покажи это своё всевидящее око. — Сказал один из парней.

— Ну давай, чё. Ну или чё ты на нас пялишься? — Сказал ещё один.

— Смотри, какие у неё глаза отвратительные! — Выкрикнул ещё один из парней.

— Ага. — Вторил ему другой.

— Она, может, вообще не человек.

— Чудище белоглазое. А-ха-ха-а!

"Снова они." — Глаза Хинаты наливались слезами.

"Почему они так говорят обо мне? Что я им сделала? Держись, Хината, ты не должна показывать своей слабости."

Какой-то из мальчиков начал собирать снежок в своей руке. И когда она уже собиралась кинуть,

— Съебались в ужасе! — Выпрыгнув в самую их кучу. — Вы что творите?

— Что? Решил встать на защиту этой малявки? — Один из них вышел вперёд.

— Я не знаю, что она вам сказала или сделала. У меня нет времени, но то, что вы делаете, нападая на неё толпой, явно ненормально и неправильно.

Разминая кулаки, он сделал два шага вперёд. — Ну что? Кто первый из вас? Никто? Тогда начну я.

***

"Избивать детей не слишком приятно." — Он остался смотреть на уходящих и убегающих вдаль хулиганов.

"Не ожидал поучаствовать в каноничной сцене." — Помассировав свой лоб, Дима разочарованно вздохнул.

"Я даже не заметил, как копошён задрался. Будь я проклят! Эх, ну и как мне быть?"

Кошмар повернулся к девочке, и его встретил ошеломлённый взгляд.

— Ну как ты, Хьюго?

"Если я уже раскрыл себя, уже плевать, что там будет." — Засунув руки в карманы, чтобы согреть их.

— Вы можете назвать своё имя? — Хината смотрела прямо на него.

"Ну, в оригинальном сюжете именно с этого момента она начала интересоваться Наруто. Мне же это ни к чему."

— Имя? — Он шмыгнул носом. — А я не скажу.

— Секрет? — Девочка пристально на него смотрела, будто пыталась запомнить каждую его частичку.

— Послушай. — Дима перевёл тему, улыбаясь. — Те хулиганы вроде говорили плохо про твои глаза, да?

Девочка посмотрела на снег под своими ногами.

"О великие Ками. В этот момент оригинал создал вернул ей уверенность в себя. Тут она им заинтересовалась. В любом случае на меня это не распространиться. Хината медленно проникалась Наруто на протяжении всех лет. Она не могла его полюбить с этой встречи. Какой бы канон ни был, даже если я сейчас выгляжу как Наруто, я в безопасности. А вот Хината может пойти по иному пути." — Он разрывался в своей голове, но в итоге пришёл именно к этому выбору.

Увидев, как девочка ничего не сказала и не знала, куда деть свои руки. Этого ему было достаточно.

— Знаешь ли ты, как появляется жемчуг? — Он хмыкнул. — Жемчуг рождается из боли, когда маленькая песчинка попадает внутрь. Жемчужина имеет определённый свет, а в фольклоре она имеет особое значение. Их сравнивают с чистотой, невинностью, а некоторые считают, что это слёзы русалки или морских нимф. Процесс роста жемчужины происходит подальше от чужих глаз.

— Эм? — Девочка не совсем понимала его слова.

— Я хочу сказать что тебе не нужно беспокоиться о своих глазах. Они вовсе не уродливые. Твои глаза как жемчуг. — Он кивнул и упёр руки в бока.

— Ладно дело я своё сделал, а теперь пора дальше. Я опаздываю! Бывай! — Отсалютовав девушке он скрылся из виду.

"Не ожидал встретить Хинату и поучаствовать в этом событии. Очень надеюсь что с Норико всё в порядке и эта балагурка ничего не натворила, а сразу отправилась домой."

Развеяв призрачную мечту, он скрылся в тенях.

"Получается я повторил канон. Наверняка это будет иметь свои последствия для девочки и меня. Так, вроде этот не Нара, значит всё окей." — Осторожно войдя в тень какого-то шиноби, Дима удобно устроился в его тени.

— Слышал последние новости?

— Ты про что? — Второй шиноби дышал на свои руки чтобы согреть их.

— А ты как думаешь? Я про этот холод. — Мужик лет тридцаим с чёрными волосами и в одежде джонина указал на небо.

— Слыхал про клан Юки? — Вопрос был риторический. — Это те что лёд создают.

— А? Точно помню таких, ну так что там?

"Опа, это что тут у нас?" — Дима остался в тени чуть на дольше, ему было интересно, почему пару лет уже падает снег в марте.

— Наконец смогли найти причину! — Шиноби чихнул. — Говорят что далеко в море, в стороне от заливы Хёпу. Была битва между кем-то из клана Юки и тот испольозвал самоубийственнную технику и заковал всё в радиусе километра в чистый лёд.

— Чего?! — Шок испытанный вторым ниндзя был оправданным.

— Не только у нас такие проблемы с климатом. Танзаку, Коноха и ещё пара городов покрыты снегом.

— Это просто безумие. — Он покачал головой.

Дима откололся от его тени, перейдя в другую.

"Учихи и Норико. Вот мои проблемы и я обязан их решить." — Он добрался до клана Учиха за пару минут.

Использовать силу "Призрачной Мечты", а передвигаться в теле перекрашенного Наруто он не мог. Слишком узнаваемый образ и шрамы на щеках.

Пройдя в кабинет Учихи Фугаку он дал о себе знать.

— М? — Учиха даже не отложил перо. — Не волнуйся всё хорош. Саске просто подвернул ногу, уже завтра он будет в академии, не волнуйся.

Попрощавшись с Фугаку он снова скрылся.

"Нужно поспешить к сестре. Надеюсь она ничего натворила."

И только вернувшись он понял что с ней всё в порядке, она тихо и мирно читала свитки. Окончательно успокоив свои нервы, он открыл всплывающие окно.

[Желаете получить знания сейчас?]

[Да/Нет]

Выбрав ответ да, он приготовился к получению новых знаний. Всё поле зрение всосалось в одну точку. Калейдоскоп образов и картинок. Он чувствовал жар и холод. Спустя часы он смог он смог прийти в себя.

"Чёрт!" — Он выругался раскладывая по полочкам получение знания.

"Голова раскалывается, но суть знаний мне ясна. Я не могу использовать чакру, потому что у меня нет тела. Это единственная проблема, отсутвует один единственный компонент. Однако теперь при использовании мечты у меня появится такая возможность. Хочу проверить свои силы, позаимствуют одно из убежищ Орочимару. Они для этого и не нужны." — Размявшись своим аморфным телом.

"Похоже и мне настала пора тренироваться как бешенный? Нужно подождать следующий день." — Ему осталось только ждать и делал он это с нетерпением.

***

Следующий день не стал чем-то сильно выдающимся. Хината странно смотрела на Норико и только в конце дня спросила, нет ли у неё брата, на что Узумаки ответила отказом, она бы точно знала.

— Ясно. Спасибо. — Хината кивнула. — Я просто хотела его поблагодарить. Вчера он спас меня от парочки хулиганов. Я даже ему подарок приготовила.

— Чего? — Узумаки казалась расстроенной. — Всё-таки нужно было тебя проводить до дома!

Встрепенув свои волосы, Норико разочарованно вздохнула. — Хэй, ты их лица хоть запомнила?

— Да, но не думаю, что они ко мне ещё полезут. — Хината улыбнулась.

"А она даже не знает, что её спаситель тут, впрочем. Мне всё ровно, надеюсь, они станут ещё большими друзьями."

— Ладно! Чем планируешь заняться сегодня вечером? — Энергичная девушка, словно забыла о своей боли и сильно изменилась.

— Я думаю начать тренироваться. — Тихо произнесла девочка.

— Оу, тогда ладно. — Узумаки не скрывала эмоции. — Думаю, тоже начну тренироваться. Мне столько всего предстоит изучить.

— Тогда увидимся завтра, Норико. — Хьюга попрощалась с Узумаки.

— Угусь. — Кивнув, каждый из них разошёлся по домам.

Однако кошмар только начинал.

Скользив из тени в тени, он быстро двигался внутри деревни, скрытой в Листве. Тайная база была обнаружена слишком быстро. Проход в стволе дерева, и он прошёл внутрь. Изящно скользя, он изгибал каждую ловушку и преграду, и только тогда он нашёл секретный подземный полигон.

— Тут нам никто не помешает, а даже если и так, тут идеальное убежище. — Дима начал с разминки.

— И так. Чем бы заняться? — Его тело сейчас выглядело точно так же, как и вчера.

— И так, сначала мне надо пробудить саму чакру. Без этого ничего дальше не сработает. — Сев в позу лотоса, он сконцентрировался.

— Потом нужно сконцентрировать своё внимание на районе около пупка. Там находится очаг чакры. — Он представлял в своей голове всё сказанное им. — После нужно прогнать чакру по всему телу. Поехали.

Полчаса тяжкого умственного труда, и он достиг цели. — Я думал, мне придётся корпеть над этим неделями. Думаю, мне повезло.

Больше не отвлекаясь, он контролировал свой поток чакры, но он был каким-то иным. Чакра струилась в его теле, только он казался совершенно иным. Вместо тёплого приятного ощущения, он чувствовал холод, тело начало дрожать. Тело медленно коченело и дрожало. Весь организм взбунтовался.

Ничего не сказав, он продолжил, хотя он ощущал боль, но она была совершено не той, к которой он так привык. Больше всего ему приносил дискомфорт едкий холод, который он чувствовал во всем своем теле. Он плавно и спокойно струился по всему своему телу.

"Ладно, что-то явно не так." — Он подпёр свой подборок ладонью.

— Ну и в чём проблема? В моих знаниях нет ни единого слова об этой странной аномалии. Тогда в чём проблема? В призрачной мечте? — Он выдохнул, но у него никак не получалось прийти в себя.

"А что если?" — Мысль быстро пришла на ум, вот только она была слишком странной.

Снова вернувшись в позу медитации, он не теряя ни минуты оставшегося времени. Отведённое ему время подошло к концу, но он резко открыл глаза. Кошмар чуть не подпрыгнул на том месте, где сидел.

— Это не моя чакра! Это чёртов Лис! — Его руки почти потеряли чувствительность из-за холода.

— Неудивительно, у этого тела нету очага чакры. — Недоумение было только маленькой толикой его эмоций. — Почему лис вообще поделился со мной чакрой? Это невероятно странно.

Дима посмотрел на свой живот. — Эй, Лис, а в чём подвох?

Его глаза расширились, он понял. Биджу его подставил.

— Я только что на всю Коноху раскрыл чакру хвостатого! Уходить! Нужно уходить! — Развеяв мечту, он вошёл в тень, сейчас ему нужно было как можно быстрее сбежать.

"Лис точно желает мне смерти! Ну ничего, паскуда! Я над тобой буду издеваться, ты будешь ходить у меня по струнке и в розовом платье!" — Будь у него у него сейчас зубы, он скрежетал зубами.

"Данный случай точно привлечёт внимание Хокаге к этому убежищу. Одно радовало, это подставное убежище, которое было создано для дезинформации."

Он вернулся домой.

"Тренироваться с мечтой не выход. Сейчас я точно оплошал, хотя и не особо сильно. Моя подготовка с Анжелой стала подушкой безопасности. Мы предугадали слишком многое, что может случиться. Однако вопросы остануться."

Он смотрел, как мирно спала Норико.

"Кто кроме неё может сделать выброс чакры лиса? Разве есть другой джинчурики? Тогда как этому противостоять? Вот те вопросы, которые они зададут, только они идут по нашим крошкам."

В голове представив вид Конохи, он улыбнулся.

"Можно использовать ещё один бум чакры лиса, запутав их ещё больше. Никто даже не думает в нужном направлении, придумывая свои безумные мысли и догадки. Пока мы действуем в тени, мы можем влиять на всё и сразу."

План был придуман, и замести свои следы не составит большого труда. Козыри в руках ещё не разыграны, а повышенная готовность Анбу не влияет на него.

Квест:Второй мир. 1.23 Удача или Забытый.

— И так ты повторил каноничные события? — Анжела, как обычно, была впереди, а он позади.

— Да, да! И сделал я это в облике Наруто Узумаки, только в одежде другой. Зачем это повторять? — Её поведение раздражало.

— Да так. Привожу в порядок мысли. — Дима не увидел её мысли.

— Хината — это ещё малое, как и я сказал, деревня будет на ушах стоять.

— Риски высоки, однако место, в котором ты раскрыл чакру лиса, соответствует расчётам. Для нас это отличное совпадение.

— Ты права. — Он кивнул. — Это соответствует придуманной мной жизни. Осталось несколько лет, я лично приму участие. Тогда мы сможем действовать в полную силу. Жду не дождусь. Что же нас ждёт дальше.

— Как говорилось в твоём мире: «Не дели шкуру ещё не убитого медведя». Наши проблемы ещё более огромные, чем ты можешь представить. Худшие варианты просто разрушительны, а Данзо — непредсказуемый стратег. Я более чем уверена, что он уже действует и затягивает лямки потуже. Поэтому придётся сильно ускориться. — Анжела обернулась, взгляд её глаз не был так холоден, как обычно.

— Чего? — Было непривычно, что железная дева не пыталась как-либо его задеть.

— Молодец, что так скоро дал нам об этом знать. — Она закрыла глаза, а её искусственная кожа разгладилась, а ему впервые показалось, что она улыбнулась. — Как хорошо, что мой урок хорошо уложился в почву в голове.

"А вот оно что, ты просто расставляла эту ловушку". — Он выглядел расслабленно, брови были опущены, взгляд спокоен.

— Как ты думаешь, судьба и правда существует? — Её выражение лица ни капли не изменилось. — В этот раз ты ненамеренно повторил действия из оригинальной истории. Разве это та самая судьба? Каноничное событие? Ключевая точка?

— Да, существует. — Он ответил также быстро.

— Тогда что значат истории про тех людей, которые, как говорилось, ломают свою судьбу? Тогда почему они до сих пор ей подвластны, хотя быть этого не должно?

— Ммм... — Он не сводил с неё взгляда. — Ты ведь уже знаешь про законы причинности? У каждого события есть свои причины возникновения. Это касается абсолютно всего, даже наши с тобой мысли — это та же причинно-следственная связь.

— Ясно. Значит, ты тоже к этому приходишь. — Она кивнула. — Тогда вот тебе вопрос: что заставило тебя помочь Хинате?

Лицо Димы разгладилось. — Я понял тебя. Судьба — это форма связи со всем сущим, и ты говоришь, что что-то вмешивается в мои нити, заставляя меня повторять некоторые события.

— Почему обязательно что-то? — Анжела улыбнулась. — Ты сам мог стать этой причиной.

— Да, тут ты тоже права. — Он кивнул. — Я постепенно вплетаю свои нити в окружение и события, в которых меня раньше не было. Создаю в умах людей картины происходящего, заставляя их выдумать ложь, которая станет правдой.

— Будь осторожен, потому что ты заходишь на опасную тропу. Чем больше ты проявляешь себя и чем больше вплетаешь себя в паутину, тем больше ты понимаешь, что ты добыча, а не охотник. — Без какого либо умысла Анжела его предупредила.

— Спасибо за совет, постараюсь быть внимателен.

— Этого мало. — Она покачала головой. — Твои действия могли повлиять на Хинату Хьюгу сильнее, чем в оригинальной истории. Твоё отсутствие и схожесть с Норико Узумаки порождает множество интереса сразу к нескольким вещам, но в глобальном смысле нам важно только внимание к Норико, Орочимару и тайниках в Конохе. Для нас это самые главные проблемы.

— Поэтому я и здесь. — Он взглядом обвёл потолок. — Ты моя из главных опор. Мне нужно это с кем-то обсудить и принять необходимые меры.

— Единственное, что мы сейчас можем, это готовиться к проблемам. Ожидаем худшее, рассчитываем на лучшее. Сейчас это самая здравая модель поведения.

— Как ты думаешь, они соединят первый случай со вторым? — Дима облизнул пересохшие губы.

— Есть такая вероятность, она маленькая, но она станет лучшим исходом.

— Значит, нам нужно всех убедить в том, что этот вариант самый верный, верно? — Он кивнул.

— Да. Будет очень хорошо, если у нас это выйдет. Чем больше они подозревают Орочимару, тем лучше. Если они свяжут твоё появление в деревне в качестве Наруто Узумаки со вторым событием, тем лучше. Им будет проще принять реальность таковой, какая она есть. — Она открыла свои янтарные глаза.

— Тем более в том убежище как раз находятся документы с экспериментами. Поверить в это будет не так сложно, особенно если я начну раскрою ещё несколько баз Орочимару, да?

— Конечно, но тебе нужно будет поговорить с ним лично. Вдруг у него тоже будет парочка идей. — Она кивнула в сторону. — Мы уже почти пришли. Орочимару сейчас присматривает за больным.

Анжела открыла дверь лазарета и почти сразу сдвинула свою голову вправо.

— Я тебе ещё раз говорю, Змей, не прикасайся ко мне! — На койке лежал тот самый больной.

— Что у вас тут происходит? — Мензурка с каким-то содержимым пролетела мимо головы Анжелы и чуть не разбилась о голову Димы.

"А предупредить нельзя было?" — На секунду задержавшись на её спине, он вернулся к людям внутри, но он застал довольно странную картину.

— Вы что творите? — Минато с тёмно-жёлтыми волосами отбивался от Орочимару одной рукой. Ему приходилось отбиваться от него всем, что было под рукой.

"Мда, зато теперь понятно, почему тут внезапный дождь в виде мензурок объявился."

— Я говорю, убери ты утку! Мы с тобой на одной стороне, медиков у нас ещё нет, и я единственный, кто хоть как-то может оказать тебе медицинскую помощь и знаком с этим. — Орочимару пытался успокоить Второго.

— Я тебе ещё раз повторяю, мне плевать, что мы на одной стороне! Я всё равно тебе не доверяю! Ты та ещё тварь, и я знать не знаю, что происходит у тебя в голове!

— Так вот кто из вас двоих забрал на себя всю параною шиноби и здравый смысл! — Змеиный саннин со злостью смотрел на больного. — Говорю тебе! Я здесь для оказания медицинской помощи! Ты в критическом состоянии!

— Да иди ты ко всем Биджу и к этой суке Кагуе! В гробу своём я видал такую помощь! — Второй Минато всё ещё отбивался медицинской уткой от своего лечащего врача.

— Ну это уже выше любых оскорблений! — Орочимару сделал вид, будто реально оскорбился и сделал пару шагов назад.

— Вот! Правильно! Соблюдай дистанцию и не подходи! Я приму помощь только от другого себя или Кушины, а ты ко мне даже подходить не смей! — Второй не расслабил свою бдительность, но было видно, что он был вымотан ещё сильнее.

— Это не ответ на мой вопрос. Какого Биджу тут у вас происходит? — Дима больше не мог выдерживать безумие перед собой.

Минато Намикадзе сражался медицинской уткой против Орочимару, который пытался ему помочь.

— Как что? Не видно? — Орочимару был первым, кто решил поделиться своей точкой зрения. — Я как добросовестный медик среднего звена хочу оказать посильную мне помощь больному, а он против.

— Добросовестный? Скольких ты человек пустил на мясо и фарш? Любой мясник по сравнению с тобой ангелочек лет пяти! — Второй был в ярости от слов Санина.

— Ладно, я тебя услышал. — Пока Дима разбирался с тем, что происходит, Анжела спокойно стояла позади него, наблюдая за тем, как он разбирается с проблемами. — А у тебя что, Второй? Мне кажется, что тебя не только это смущает, да?

Нижнее веко больного дёрнулось.

— Я, конечно, ещё не начал изучать медицину, но у тебя бледная кожа, мешки под глазами, ты сильно потеешь, тебе тяжело даже утку держать. Однако ты так яро сражаешься с Орочимару. Так в чём всё же причина? — Он решил умолчать про его странную реакцию.

Анжела всё ещё не вмешивалась, но она внимательно наблюдала за ним.

— Ладно! Биджевы усы! — Второй выругался, но отпустил своё оружие труда и расслабился. Его взгляд был прикован к Змею, который делал вид, что он тут не при делах.

— Сколько меня не было в сознании? — Второй начал говорить с отдышкой и сильно морщится.

"Видимо, его состояние возвращается. Он выглядит намного лучше, чем я думал. По крайней мере, он может драться с Орочимару за жизнь даже без чакры. Я рад, что он в порядке." — Дима подошёл к нему и сел рядом с ним.

— Ты был без сознания что-то около трёх месяцев здесь и чуть больше пяти лет снаружи. — Боясь навредить ему больше необходимого, он постучал по кровати. — Я рад, что ты теперь с нами, если хочешь, я могу попросить кого-то принести тебе документы и состояние плана. Чтобы ты был в курсе о том, что сейчас происходит снаружи.

Минато прищурился, откинув голову назад. — Как там Учихи? Фугаку? Микото?

— С ними всё, наверное, плюс-минус нормально. Подготовка идёт полным ходом, месяц полтора в том мире и мы приступим ко второму этапу плана.

— Ясно. — Было видно, как ему тяжело. — Как там дочь Минато?

— Даже не знаю, что и сказать? — Было довольно странно видеть это со стороны.

— Ой, давай тут без этого. Я и он разные. — Второй почти открыл глаза.

— Мне считать вас братьями? — Мысли вырвались сами собой.

— Да плевать мне, что ты там обо мне считать будешь. — Второй не выдержал. — Как Норико и Минато?

— Первые года жизни были сложные для неё, но сейчас всё вполне себе неплохо. Малышка справляется и уже нашла себе первых друзей. Последние полгода только и вижу улыбку на её лице. — Дима улыбался, он не скрывал эмоции, когда говорил о ней.

— Ясно, значит, и с Намикадзе всё в порядке. Сколько он мне мозги ел насчёт девочки. — Второй выдохнул.

Дима чувствовал, какой тяжкий груз упал с его плеч. — Ну так что? Собираешься сказать, что не так?

Второй повернул голову в бок. — Ты сказал, что я спал около трёх месяцев, но для меня прошли сотни лет.

— Чего? — Дима нахмурился и чуть привстал.

— Что слышал. — Второй ответил грубо, он постепенно начал дрожать. — Я не буду больше спать, не вводите мне снотворное. Это невыносимо.

— К сожалению, это невозможно. — Орочимару выступил вперёд. — Как мне объяснила Анжела, которая связана с сущностью, имеющей куда больше понимания о ваших проблемах.

Дима посмотрел на Анжелу, но она никак не изменилась, всё было как обычно. Закрытые глаза, чуть опущенная голова, руки на своём привычном месте — ничего не выдавало её реакции.

— Боль, которую ты испытываешь, это только начало. Пока ты не спишь, боль будет усиливаться как снежный ком. В какой-то момент ты просто не выдержишь и либо сам попросишь нас это сделать, либо вырубишься. Твои галлюцинации с ощущением времени происходят из-за того, что твой мозг находится под напряжением. Он выдаёт тебе совершенно разный смысловой бред. Одну из иллюзий ты уже ощутил на себе.

"Не ожидал, что Орочимару так сильно изменится. По идее, он уже самостоятельно и без помощи нас сможет стать бессмертным. Машина для создания клонов. Если он будет и дальше исследовать эту технологию, он сможет создать то, к чему он пришёл только в Боруто. Мицуки."

— Сколько мне ещё так мучаться? — Второй проигнорировал своё отвращение к Орочимару и обратился напрямую к нему.

— Никто точно не знает. — Орочимару был тут бессилен. — Уже огромная удача, что ты сейчас в сознании.

— Ясно. — Второй кратко ответил. — Ты изменился с нашей последней встречи, Орочимару.

"Видимо, это твои извинения, Второй?" — Кошмар посмотрел на Змеиного Саннина.

— Тебе кажется. — Его лицо ничего не выражало. — Вот только я с тобой встречаюсь впервые.

— Ну да. Точно. — Больной хмыкнул. — Ладно, идите по своим делам. Оставьте меня тут и принесите мне что-нибудь почитать, хочу отвлечься от этой боли.

— Угу. — Дима больше не стал его раздражать, как в прочем и остальные.

Попрощавшись, они вышли за дверь.

— Почему бы тебе не зайти и поздороваться с ним? — Он посмотрел в даль коридора.

— Он не хочет меня видеть. Так что какой прок ему глаза мозолить? — Минато развернулся и ушёл.

— Ясно. Что же. — Переведя дух, Дима обернулся к Орочимару. — Думаю, ты должен знать.

Дима вместе с Анжелой кратко объяснили Орочимару новости.

— Всё, что я могу сказать, не всё так плохо, как может показаться. — Орочимару отпил чая. — На деле ты повторил взрыв чакры биджу.

— Это ещё что такое? — Взрыв чакры был новым термином для них обоих.

— Когда биджу рождается вновь после своей смерти, он хоть и появляется в случайном месте мира, это не значит, что его нельзя отследить. Можете считать, что так они рождаются снова. — Отставив чашку чая, Змей всё объяснил. — Подобные взрывы часто свидетельствуют о его возможном появлении.

— Погоди, но разве это не вызовет ещё больше вопросов? — Дима задумался, но Саннин только улыбался.

— Не совсем. — Анжела нашла нужную деталь и уязвимость. — На самом деле нам открылась удачная возможность. Ложь, которую мы кормим Коноху и мир, только что усилилась.

— Да, небольшие корректировки, и всё будет точно так же. — Змей кивнул. — Я пойду. Я и так слишком долго спал, нужно решить слишком много проблем.

Орочимару ушёл, не прощаясь.

— Что происходит?

— Если кратко и грубо, Коноха может посчитать наш план ещё более реальным, чем мы думали. Однако общая готовность деревни никуда не денется.

— Тогда это плохо. — Он нахмурился. — Данзо может усилить напор на Учих, а вероятнее всего, так оно и будет. Нам нужно приступить ко второму этапу уже сейчас.

— Ты верно мыслишь. — Она кивнула. — Тебе нужно вернуться в тот мир и начать действовать. Сейчас Коноха отвлечена, и по моим расчётам это ваш наилучший шанс. Прошёл всего день, даже так у нас будет весомое преимущество.

Дима кивнул, терять времени было больше нельзя.

Выйдя из портала он быстро понял что не зря он решил потратить , Дима бросил короткий взгляд на луну, после чего, слившись с тенью, поспешил в клан Учиха.

"Призрачная мечта не работает, но я могу и без этого. Как-то же общался, да? Ничего, и в этот раз через сон поговорим."

Его тело Кошмара отдавалось с привычной лёгкостью и проворством. Он был как рыба в воде.

***

Тёмное пыльное пространство, лампочки едва светились, создавая тусклый тёплый свет. Подземный полигон и затхлый старый воздух. Никому из Учиха подобные проблемы были ни почём. Тьма? Это лучший союзник ниндзя.

— Вы хотели меня видеть, Фугаку-сама? Где это мы? — Глава клана стоял спиной к юному дарованию своего клана.

— Учиха Шисуи. — Имя собеседника щекотало нервы. — Мы на одном из заброшенных полигонах Орочимару, не волнуйся, Коноха про него знает. Один из таких не так недавно обнаружили. Это место забыто и никому не нужно.

— Что-то произошло? — Шисуи делал вид, будто ничего не происходило и всё было нормальным.

Тогда как реальность была совершенно иной. Глава их клана позвал их на какой-то тайный и заброшенный полигон. Даже причина была странной. Обсуждение будущего их клана. Какое будущее клана Учиха Фугаку должен с ним обсудить? Он был максимум одарённым образцом, но не более.

— Конечно. — Фугаку обернулся. — Мы обсудим наши планы на резню клана Учиха.

— Что, простите? — Он делал вид, будто ничего не понимал, однако Фугаку уже давно знал о его плане.

— Мне хорошо известны твои планы, Шисуи Учиха. Хочешь использовать силу своих глаз, чтобы решить проблему Учиха. Однако план обречён, Шисуи. — Фугаку выставил руку вперёд, будто что-то предлагал. — Присоединяйся к нам. Ты воюешь не на правильной стороне и не с тем противником.

— Что? — Глаза Шисуи округлились. — Что это значит?

— Я знаю, что ты хочешь использовать Котоамацуками на мне и других лидерах восстания в клане Учиха. Переписав их личности и подавив это восстание. Только так ты не решишь этот конфликт. — Убирая руку, Фугаку отрицательно покачал головой, закрывая глаза.

— Мне всё-таки кажется, я на правильной стороне и моей веер дует правильно. — Шисуи стал серьёзным. — Учихи поднимают восстание против Конохи. Разве это правильно? Что предлагаете вы? Резню?

Учиха младший скрестил руки на груди, он был совершенно расслабен, стоя напротив главы своего клана.

— Как видишь, я не безмозглый убийца, я иду на диалог, а не сразу иду убивать всех причастных. Иначе мы бы сейчас не разговаривали с тобой, верно?

— Тогда что вы хотите сделать? Ваши слова и действия различаются с реальностью. Корень и я в том числе наблюдал за вами. Хоть и кажется, будто часть совета Учиха и некоторые предприниматели давят по разным причинам, вы не отвергаете сразу их мотивы. Вы и Итачи рядом с вами молча сносите их выходки. Некоторые особо буйные уже слюной бросаются и уже делят Лист. — Взгляд стал холоднее, а обстановка мгновенно изменилась.

— Но это ведь ещё не всё? — Фугаку выглядел спокойным. — Как же остальные мои грехи? Я не останавливаю восстание, а наоборот спускаю это с рук. На совете всех кланов я ничего не рассказываю о внутренней политике Учиха, скрывая мятеж.

— Вы также забыли, что вы ещё и тайно поддерживаете некоторых Учих. — Шисуи нахмурился. — Вы ведёте клан в могилу.

— Я веду клан Учиха в будущее, к миру. — Фугаку посмотрел на Шисуи сверху вниз. Его голос был твёрдым и уверенным. Он был не из тех людей, с кем можно было общаться так фамильярно. — Неужели ты так сильно зациклился на убийствах?

— И это мне говорите вы? Тайный лидер восстания? — Реакция и отпор Шисуи были сильными, у него тоже были силы, чтобы стоять с ним на равных.

— Ты говоришь это так легко и просто. — Фугаку разочарованно выдохнул. — У тебя же есть сестра, верно?

Шисуи напрягся, его единственную слабость раскрыли. — Я понимаю, что у настоящего шиноби нет принципов. Вы пережили войну и знаете, что нет нечестных приёмов. Но вы серьёзно думаете угрожать мне моей же семьёй?

Шисуи раскрыл своё мангёкё.

Однако выражение лица Фугаку ни о чём не говорило. Он просто кивал, будто что-то подтверждал. — Это хорошо, Шисуи. Это лишь значит, что ты меня можешь понять.

Шисуи отступил, слова главы клана были слишком странные и противоречивые. — Вы говорите о резне так, будто говорите о мире. Я вас не понимаю.

— Вот это уже плохо. — Отвернувшись, Фугаку посмотрел на стену, будто искал в ней поддержку. — Шисуи. Сейчас в клане Учиха ты второй человек после моей жены, который понимает меня.

Фугаку покачал головой. — Даже мои сыновья не могут понять меня и моих мотивов.

Учиха вернул свой взгляд к Шисуи. — Как ты думаешь. Почему я, заставший и переживший мировую войну, хочу и дальше воевать?

— Чтобы сделать клан сильнее, потому что только в огне и крови Учиха становиться сильнее. Когда руки нашего клана покрыты кровью, а сердца наполнены болью.

— Не разочаровывай меня, Учиха Шисуи. — Фугаку активировал свои глаза. — Разве ты ещё этого не понял? Клан Учиха становиться сильнее не из-за убийств или войны. Мы получаем свои силы и глаза из-за любви.

— Что? — Глаза Шисуи забегали.

— Мы получаем свою силу не для убийства, а для защиты наших близких. Мы чувствуем боль, наши глаза пробуждаются, когда мы убиваем близких, когда их убивает на наших глазах. Мы получаем силу, чтобы защитить то, что нам дорого! Наши глаза — это щит, а не меч. Клан Учиха неправильно воспринимали себя долгие годы, самозабвенно следуя искажённым текстам на стеле Учих!

Слова главы клана застали врасплох юного Учиху. Будь здесь кто-то ещё из их клана, маска каждого члена Учиха спала.

— Веер Учиха не создан для войны, он создан для иных вещей. Веером можно раздувать пламя, но делать это всё равно что применять кухонный нож для убийства близких, а не для готовки любимым. Веер Учиха не должен причинять боль и ненависть! — Шисуи чувствовал, как что-то внутри него трещит по швам, рушиться и ломается с чавкающим звуком.

— Такое ощущение, будто мы на одной волне, но идём в разные стороны, господин Фугаку. — Шисуи считал, что стоит напротив достойного человека. Они были похожи, но юный Учиха чувствовал что-то более глубокое внутри, не хотелось этого признавать, но они действительно были близки в своих взглядах. Только вот...

— И это слова человека который идёт на войну? — В горле стало горько. Дышать становилось тяжелее. Внутри всё было сдавлено. — С этим взглядом вы хотите повести людей на смерть? Против Листа? Против нашего дома?

Шисуи понял что это было за чувство, но не признавал этого.

— Шисуи. — Фугаку мягко начал. — У тебя есть близкий тебе человек, как, впрочем, и у меня. Как ты думаешь, ночные муки старшего сына остались от меня в тайне? Думаешь, я не знаю, как ты привык исполнять миссии? Ты и мой сын — отличный пример мира для Учих. Прямое отражение этой идеологии. Я как отец и глава клана не хочу истребления своего рода!

Но закончил он на твёрдой ноте, глаза Учихи Фугаку горели огнём.

— Будете любезны. Опустим эти формальности. Мы оба понимаем, что каждый из нас — это теневой клон. — Шисуи попытался отстраниться.

Хоть и был молод, но на деле разница в опыте сейчас ничего не стоила. Техники их глаз были невероятно могущественные.

Если бы Шисуи сейчас применил силу своих глаз, как и Фугаку, победа в этом сражении зависела от скорости активации способности. Но их тела сейчас были не более чем обманкой и паранойей каждого.

— Значит, всё-таки раскроем наши козыри? — Фугаку кивнул. — Боишься меня? Понимаю. Мне известны силы твоих глаз, хотя я не должен знать. В прочем, я даже о твоём плане подозревать не должен, однако знаю даже это.

Глава клана кивнул, успокаивая своё сердце, сегодня он показал слишком много личного. — Вот только тебе не известны силы моих.

Фугаку показал свои глаза, но он активировал только один глаз, закрыв второй. — Моя способность очень похожа на твою. Я понимаю твою осторожность, тут ты поступил правильно и мудро.

— Мы по-прежнему не перешли к делу. Неужели вы пытаетесь найти моё основное тело? — Учиха чуть наклонил голову.

Шисуи выпрямился и посмотрел в глаза главе клана. — И всё-таки, восстание? Правда ли это так необходимо? Разве мятеж — это выход? Война? Вы видите картину моими глазами! Так почему же?

Шисуи не договорил, он искал ответа в глазах собеседника.

— М? — Фугаку приподнял свою бровь. — Мятеж? Ты не понимаешь.

— Разве? Мне кажется, я отлично понимаю. — Шисуи сделал два шага вперёд. — Мы видим этот мир в очень похожем свете, а может, даже одинаково, так всё же почему же?

— Разве ты этого не видишь? — Фугаку не двигался и просто смотрел на юнца перед собой. — Данзо убивает деревню изнутри. Его действия убивают Коноху. Как ты думаешь, кто выпустил на волю такую важную информацию про джинчурики? Кто распускал слухи, что именно Учихи виновны в разрушении Конохи из-за Кьюби? Пошлины на действие клана — всё это только капля в море.

— Перенос клана на отшиб деревни, военная полиция Конохи. — Шисуи начал перечислять, это были хорошо замаскированные крошки, которые ему еле удалось выцепить.

Глава клана сканировал Шисуи. — Не только это. Ты этого не застал, но во времена Второго Хокаге Учих тоже притесняли. Только во время Четвёртого и Первого клан Учиха процветал, но не только они, а вся деревня.

— И что вы предлагаете? Пойти против всей Конохи? Пойти против Третьего и Листа? Это звучит как несбыточная мечта. — Шисуи нахмурился. — Хоть мы и Учиха, в нашем клане есть два пользователя мангекё, против нас целая Коноха. Хьюги, Нара, Акимичи, да весь Лист. Я понимаю, что я могу использовать свою способность на Хокаге, но вы думали о последствиях? На скольких нужно использовать способность? Скольких нужно убить, чтобы Учихи остались жить?

Фугаку улыбнулся, сдерживать свои эмоции? Этого было не нужно, проще показать свои эмоции на лице, чтобы его собеседник понимал, о чём идёт речь. Он уже показал больше, чем нужно, дальше тянуть тигра за усы было бессмысленно. Нужно было посмотреть ему в глаза. — Значит, ты идёшь по лёгкому пути?

— Лёгкий путь? Неужели ваш путь, который покрыт кровью, — это правильный путь? Перебить всю Коноху и вернуться во времена до деревни скрытой в листве? У нашего клана руки по локоть в крови. Неужели вы этого не понимаете?

— Не понимаю? — Фугаку выдохнул. — Я лучше всех знаю, какое прошлое у нашего клана. Учихи раздувают пламя, чтобы в пепле снова проросли деревья и новые побеги. После второго мы стали кормом для Конохи. Пришла пора это исправить.

— И как же? Снова убивать? Наш клан становиться сильнее только в порывах войны. И вы хотите развязать войну. Вот какой ваш план? Вот как вы хотите сделать Учиха снова великими? Погрузить Коноху в гражданскую войну? Разве не вы говорили совсем недавно, что не хотите этого?

— Как ты думаешь, что я делал все эти годы? Провоцировал восстание в Конохе? Ты хоть раз был на собрании клана? — Слова Фугаку были отрезвляющей пощёчиной. — Я сдерживаю этот хрупкий мир. Держу баланс на грани. Люди бунтуют, а я делаю всё, что в моих силах. Окончательно решить эту проблему моими собственными силами невозможно. Проблема Листа и Учих — это Данзо, которому промыл мозги Тобирама Сенджу.

Фугаку покачал головой, в то время как Шисуи прищурил глаза. Фугаку не останавливался.

— Огонь также опасен, как и нож или кунай. Важен только умысел пользователя. Если ты до сих пор думаешь, что наш клан — это веер, который раздувает пламя. Тогда подумай над смыслом пламени. Что есть на самом деле пламя? С помощью огня можно согреться зимой. Без огня не приготовить пищу, чтобы наполнить желудки. Благодаря огню мы можем обжечь кирпичи и создать дом. Мы — это ветер перемен. Мы — это пламя перерождения.

— Такое ощущение, будто вы взяли что-то внутри меня и испачкали это. — Шисуи тоже сбросил свою маску, он открыто выказывал своё неодобрение. — Такое чувство, будто я смотрю на самого себя.

Шисуи посмотрел на свои руки, они дрожали. — Как долго я ждал того, кто по-настоящему сможет меня понять? Я не верю вам, но мне хочется этого. Правда хочется.

Юный Учиха смотрел на Фугаку, он сам этого не понимал, но из его глаз текли слёзы. — Такое ощущение, будто вы вскрыли моё сердце и посмотрели туда. Вытащили всё внутри наружу и подожгли. Ваши слова часты, но вот действия — они коварные и жестокие в самом его корне. Вы подснежник, который окрасит Коноху в красный.

Шисуи был в ярости, его глаза смотрели на Фугаку с убийственным намереньем. — Для вас Данзо — это первая ступенька. Кто будет следующим? Третий Хокаге? Или, может быть, вы успокоитесь, когда сядете на трон Конохи? Или даже это не умерит ваши аппетиты?

— Кажется, у меня всё-таки не выйдет тебя убедить. — Фугаку смотрел на юного Учиху, он понял, что до него никак нельзя достучаться. — Ладно, я как минимум пытался.

— Видимо, тебе нужно услышать эти слова от кого-то другого, а не от меня. Ты воспринимаешь их все как угрозу. А я говорю о куда более сложных вещах. Дело касается не только Конохи, но и всего мира в целом.

— Что? — Шисуи сделал пару шагов назад, сердце чувствовало неладное.

— Ты же клон? Мы на переговорах, физически вред приносить бессмысленно. Хоть я и бросаю свои попытки убедить тебя, есть как минимум один человек, который поверил в план, который спасёт Коноху. — Он пожал плечами. Фугаку понимал, что провалился. — Мне осталось только позвать человека, который точно сможет тебя убедить.

Портал возник между ними, овальная форма и мутный взгляд по ту сторону, который ничего не давал рассмотреть. Просто перламутровое отражение, в котором можно было увидеть искажённую версию себя. Секунда, две, три.

— А я думал, что у тебя всё получится и наше вмешательство будет не нужным. Вроде это ты говорил что хорошо его понимаешь? Я снова стал разменной картой. — Минато сделал шаг.

Жёлтая молния Конохи снова появилась в этом мире.

— Мне кажется, я был близок как никогда. — Пока старые друзья переговаривались, Шисуи с шоком наблюдал за появлением Четвёртого.

— Так. Не забываем скрывать чакру. — Разменная шея, чакра Минато полностью скрылась.

— Четвёртый? — Глаза его не обманывали, но он не мог им верить. — Как? Вы же погибли.

— Да, только вот моя смерть была ненастоящей. — Кости Намикадзе хрустели. — Однако чего не сказать о других смертях в тот день. В той резне две смерти были ненастоящими.

— Погодите? — Шисуи пятился назад. — Что это значит?

— М? — Минато посмотрел на Фугаку.

— Я не успел даже план ему рассказать, как он уже был настроен враждебно. Поэтому я сделал что мог, прежде чем вызвал тебя. — Прикрыв глаза, он покачал головой.

— Угу, ну что тут сказать, все шиноби параноики. — Минато улыбнулся понимающе. — Можешь идти, я поговорю с этим молодым Учиха.

— Спасибо. — Теневой клон испарился в облаке дыма.

— Ну что же, молодой человек. Нам есть что с вами обсудить.

***

"Было сложно, но Шисуи принял верную сторону. Одним из его главных условий было рассказать и привлечь на свою сторону Итачи, однако мы не смогли ему этого позволить." — Дима смотрел на спящую девочку, но в голове он общался с ней, не только же ей общаться в одностороннем порядке, да?

"М?" — Что-то изменилось. Пришёл новый человек, слежку за Норико усилили.

"Какаши? В принципе давно хотел проверить, как ты, впрочем, я уже жалею."

Когда Кошмар направил своё ощущение эмоций на него, то он обнаружил прежнюю бездну.

"Вот только она стала больше в сравнении с тем, что было. Ему сильно досталось после нападения Обито. Жаль его, однако мы в будущем это исправим."

Пустыня и маленький оазис, который он ощущал очень и очень давно, были на своём месте.

"Думаю, в моих силах тебе помочь. Однако если я буду делать это сейчас, ты можешь подумать, что это из-за Норико. Вот правильно ли это? Я не знаю." — Какаши стоял на крыше другого здания, раньше Дима не мог его чувствовать, потому что аура эмоций была очень короткой, сейчас она сильно увеличилась в размерах, и он мог чувствовать людей на приличном расстоянии.

"Хмм-м, если взять за основу один старый мультфильм, и если предположить, что его эмоции как раз спрятались в этом хрупком раю, то возможно ли их пробуждение путём открытия "ключевых воспоминаний" у цели. Помнится, у Райли в моменте была похожая история, однако то мультик, а тут реальность, нужно погрузиться в эту тему поглубже и обсудить всё с Анжелой. В худшем случае будем медленно приводить его в чувства."

Хатаке остался так стоять на весь остаток ночи, пока Узумаки не проснулась.

" И всё таки надеюсь этот год пройдёт без лишних проблем."

***

— Всё по плану. — Учиха Шисуи осматривал своё окружение, будто впервые тут находился.

— Ты чего делаешь? — Дима не мог не поинтересоваться.

— Просто это сильно отличается, когда ты засыпаешь и просыпаешься здесь. Находится тут физически довольно странно. — Чёрные глаза исследовали всё в окружение.

— Добро пожаловать в клуб умерших. — Кушина растрепала волосы Учихи. — Поверь, у нас тут очень интересно! Я думаю, это место куда больше Конохи, и поверь мне, тут есть чем заняться.

— Можно заняться многим, но не тренировками с чакрой. — Он слабо улыбнулся.

— Зато есть много других разных занятий. — Минато поддержал Кушину. — Вот, к примеру, ферма или библиотека, ну и аномалии, конечно же.

— Позвольте, я всё же вмешаюсь. — Дима как глава этого места вернул Шисуи в реальность. — Всё сработало?

— Да. Глаза в нужном месте, да и я попросил Итачи себя убить. — Шисуи нахмурился, вспоминая свою смерть, его спина покрылась мурашками. — Моя смерть в этом мире хотя бы была быстрой и безболезненной.

— Тут уж я с тобой соглашусь. — Дима пожал плечами. Глаза были сохранены, Данзо не получил мангекё Учихи.

"Правда, и Итачи его тоже не получил. В принципе, ему это и не нужно было. Теперь уж точно."

— Наличие улучшенных глаз могу подтвердить я сам. Так что мы можем закрыть на этом второй этап и ожидать ещё два года до третьего. — Теперь можно было расслабиться в кресле.

"Итачи в Анбу. Первый учебный год почти закончен. И даже тот Хьюга, которого должны были прирезать Итачи и Шисуи, жив. Правда, жизнь в нём поддерживается насильно. Никакого наказания я не получил. Шисуи жив, с нами и может работать с аномалиями, всё отлично."

Дима улыбнулся, это был успех.

"Через неделю декабрь, значит скоро и у меня будет день рождения." — Улыбка померкла.

"Начинаю ненавидеть дни рождения."

***

— Извлечение Якуши Кабуто из приюта прошло успешно, сейчас они мирно живут в зачатках деревни Звука. Были некоторые проблемы с той куноичи Ноно, но всё обошлось. — Всё шло как нельзя лучше.

— Ты снова улыбаешься. — Анжела подметила. — Я никак не пойму, это радость из-за того, что ты спасаешь жизни, или из-за того, что всё идёт по плану?

— Я думаю, что я рад в большей степени рад за тех людей, которых я помогаю спасать. — Он смотрел на буквы в на бумаге, однако ему они казались чем-то большим и личным.

— Вспоминаешь того ребёнка и Хьюгу?

— Конечно, Анжела, конечно, вспоминаю. — Он поднял на неё взгляд. — Их жизни для меня пример.

— Как скажешь. — Железная дева больше не двинулась.

— Орочимару снова близок к Рьючидо, сейчас он занимается этим как вторичной миссией. Рад за него.

— Главное, чтобы он в ту пещеру больше не лез. — Анжела постучала по столу, на что его лицо скорчилось.

— Думаю, он даже режим мудреца не будет пытаться освоить ещё пару лет. Ему нужно привести своё тело в порядок. Да и дел у него осталось ещё куча. Я очень надеюсь, что он перепроверяет машину днями и часами. Тела должны быть в целости и сохранности. Ещё и транспортировка их должна занять время, но этого хватит.

— Стоит только Микото или Фугаку выйти на миссию и принести их с собой. Ничего сложного.

— И то верно. До инцидента с резнёй Учиха осталось совсем немного. Минимум до июля. — Дима смотрел в монитор своего рабочего компьютера.

— Не будем слишком самоуверенны. — Анжела возразила.

— Мы оба знаем, что Хирузен ничего не будет предпринимать до или во время экзамена на чунина.

— Ничего нельзя отрицать. Данзо сейчас самая непредсказуемая фигура.

— Тут ты верно мыслишь. — Дима прикусил нижнюю губу.

***

"И так, сегодня у нас истребление клана Учиха." — Сегодня был особенный день. Дима пребывал внутри тени Итачи и наблюдал за всем из напрямую.

"Приказ отдан, осталось лишь наблюдать."

Квест:Второй мир. 1.24(1) Спасение или Бойня

— Я рад, что по моей просьбе вы все здесь собрались. — Хотя он так и говорил, его лицо выражение лица не было радостным.

— Многие из вас до сих пор не знают событий прошлых лет. Некоторые не понимают, почему к нам испытывают ненависть. Почему нас ненавидят. Почему нас отселили, как прокажённых, почему нам начали давать меньше миссий, почему нас начали избегать. Пришло вам время узнать всю правду. Сегодня я раскрою вам все карты. Про тайного спасителя листа.

Правдой было всё, начиная с древних времён, заканчивая нынешними событиями. Вот только всё же был небольшой обман, ради спасения жизней. Небольшая капля дёгтя в бочке мёда. Хоть мёд и был испорчен, его уже начали есть люди.

— Существо из другого мира решило помочь и нам. Мы, погрязшие во лжи сотни лет, слушались зова мудреца, на деле погружались в пучины мрака. Эта благородная сущность подарит нам новый дом. В новом месте нас не будут притеснять, к нам будут относиться уважительно, в том месте мы будем жить с миром. Я понимаю, что прошу вас покинуть не просто родной дом, но и людей, которые вы любите. — Фугаку взял руку Микото.

— У вас может быть семья во вне клана, дети, любимые, близкие, которые ничем не отличаются от тех, что вы видите в этой комнате. Однако всё, что я прошу, это жить там некоторое время. Мы хотим, чтобы вы переждали бурю в том месте, а после у вас будет выбор. Остаться или вернуться в Коноху.

— Тогда это значит, что это добровольно-принудительно, да? — Из толпы Учих встал один из шиноби среднего звена.

— Если ты думаешь, что это делается под страхом смерти, ты прав от части. — Учиха кивнул.

— Это вы к чему? — Старый Учиха из толпы посмотрел на главу клана. — Что-то происходит снаружи?

— Там не просто происходит «что-то». Тех Учиха, которые сегодня с нами нет, это восставшие Учиха против Конохи. — Микото, как его правая рука, взяла на себя часть его обязанностей.

— Так вот почему их нет? — Старик сгорбился.

"Похоже, кто-то из его близких был там." — Дима пристально смотрел на старика, отслеживая его состояние через ауру эмоций.

— Такое должны обсуждать с советом старейшин клана Учиха!

— Никто не любит предателей и Учиха не предаст. — Фугаку смотрел холодно. — Предали нас.

"Похоже, я вовремя. Успел быстрее Итачи, впрочем, сейчас они всё равно тянут до ночи, у меня есть ещё пару минут. Всё для того, чтобы в этот момент не было Саске дома." — Среди красноглазых началось перешёптывание, которое переросло в прямой шум и гам.

"Бо́льшая часть этих людей — это восставшие, однако они просто попали под влияние, они белые листы, которых обманули." — Сделав воображаемый вдох, он расширил свою ауру на полную.

"Гнев, обида, грусть, одиночество. Всё это капля в море. Похоже, пора сделать свой ход." — Отделившись от тела Фугаку, Дима применил навык для создания портала.

— А вот и я. — Из портала вышла очень знакомая для всех фигура Учихи. Молодой гений, который погиб не так давно.

— Братик! — Естественно, в толпе стояла девочка от шести до пяти лет. У неё ещё не было своих алых глаз, но она уже прожигала дыру в фигуре своего брата. Маленькая Учиха под присмотром Учихи Фугаку не смела двигаться.

Шисуи улыбнулся и помахал своей сестре. Многие Учихи использовали свой Шаринган, никто не верил в то, что мертвецы могут вернуться к жизни.

— Вы чего? — Шисуи пришлось самому использовать свои глаза, сначала появилось три томоэ, а после и уникальный узор его собственных глаз. — Что такое? Вы смотрите так, будто мертвеца увидели?

— И снова я. — Помимо Учихи Шисуи из портала вышел Четвёртый Хокаге. — Приветствую клан Учиха в том составе, который сейчас с нами.

Его появление привлекло внимание каждого. — Буду краток. Сейчас вы находитесь в беде. Совсем скоро это убежище обнаружат шиноби Конохи, которые считают каждого здесь предателем, а некоторых из вас уже считают мёртвыми. Убьют всех, кроме детей, но они будут завидовать мёртвым. Мы более чем уверены, что даже среди вас всех есть парочка особо буйно настроенных. Помните, вас пощадили.

Хоть Четвёртый Хокаге был известен, но все уже успели забыть, насколько он силён и страшен. Поэтому, когда Намикадзе посмотрел этим самым буйным в глаза, они уже были готовы пасть на колени ниц.

— Прошу вас всех подписать контракт и пройти в портал. Дальше вас направят и обустроят. Если вам недостаточно моего голоса, здесь среди вас есть также погибший Шисуи Учиха. — Указав на черноволосого, который не спускал взгляда со своей сестры, Намикадзе щелчком своих пальцев вернул внимание толпы.

— Я напомню, что времени у вас мало, прошу, пройдите дальше, от этого зависит не только ваша жизнь, но и человека рядом. Сейчас вас принудительно усыпят, убедительная просьба подписать контракт. Без этого вас не смогут пропустить. Конечно же, вы можете прочитать его, но будьте уверены, это всё равно что вас принимают на работу. — Минато помнил себя и свои ощущения, когда он подписывал этот контракт.

Он знал, что бросает всё, единственное, что у него было, это мечта и любящий человек. Он отказывался от своей мечты, дома и ребёнка. Намикадзе думал, что он делал ставку, только в ней не было азарта, а долгий расчёт. Только грязи хватало везде. Ничего не было идеальным.

Люди в комнате засыпали один за другим. Внутри Намикадзе всё бурлило, и про это знало существо, которое руководит этим парадом. Хотя он простой человек, как и он.

"Боюсь представить, что сделает со мной Норико, когда узнает, что я жив." — Это был его момент слабости, который он проживал долгое время. День за днём он спрашивал себя, а было ли всё это правильно?

— Твоя сентиментальность меня поражает. — Фугаку стоял рядом с ним. — Всё это только заготовка, впереди нас ждут гораздо могущественные враги. Думай над этим. Всё это вклад в будущее.

— Да, спасибо. — Он тоже это понимал.

— Ками великие. — Один из толпы проснулся резко и огляделся. Его лицо было бледным, он был весь в поту. — Я понял, хватит!

На трясущихся ногах он поднялся и вошёл в портал.

— Что это с ним? — Шисуи Учиха обеспокоено наблюдал за фигурой Учихи средних лет.

— Выёживался много. — В клубах чёрного тумана появился человек, которого до этого. — Пришлось его немного припугнуть и подробно объяснить, что с ним всё-таки будет, если он не согласится, и для галочки показал ему четвёртую мировую во всей его красе.

Когда на него уставилось три пары глаз, он пожал плечами.

— Чего? Этот кадр был таким единственным особо буйным по палате. Поверьте мне, чтобы он там со страха не умер, я даже его эмоции чутка подъедал, чтобы с ним всё было окей. Ну, он реально в никакую не хотел. — Внимательно следя за каждым, он кивнул.

— Они сейчас проснутся, их сон на таймере. Хотите, можете сами их разбудить, всё уже кончилось. — Пробуждать Учих было уже не нужно, они сами постепенно просыпались и, помогая друг другу вставать, вместе шли в портал.

Девочка на вид от пяти-шести лет подошла к своему брату, и все вместе они прошли в портал.

— Эвакуация Учих успешно завершена. — Микото достала свиток и распечатала его содержимое.

Кучи изрубленных тел Учиха валялись на полу, у каждого из них не было глаз.

"А ведь среди спасённых Учих была и Изуми, с ней разговор тоже был нелёгким. Чувствую, когда к нам присоединиться Итачи, в первую же очередь сначала четвертуют меня, а после его." — Почувствовав будущие проблемы, он поёжился.

— Ты можешь заболеть в этом теле? — Видя, как Дима стушевался, из рта Намикадзе раздался слабый смешок. — Ладненько, я пойду помогать людям осваиваться.

Последними были Учиха, кто не вошёл в портал, были одними из главных зачинщиков. — Простите, что заставляю вас это делать.

— Всё в порядке. — Учиха пожал плечами.

— Вынуждена согласиться с мужем. — Микото вырывала глаза у каждого клона Учихи.

Хоть люди в их ногах были клонами без разума и души, по сути просто оболочками с кровью, всё ровно ему было противно. Как с хлюпающим звуком доставали глаза, как с хрустом ломались тела.

— Но разве это нормально? — Вопрос напрашивался сам собой.

— У тебя ведь был похожий разговор с Минато и Кушиной, верно? — Кровь и её запах медленно заполняли помещение. Микото была как профессиональный фермер, который собирал урожай с мертвецов.

— Послушай. — Фугаку решил прерваться. — Я не знаю, в чём конкретно проблема, но ты, как и тот Минато, слишком мягкий. Ты как кусок тофу.

— Разве? — Были ли те чувства, что он испытывал, ошибкой?

— Вспомни, что я говорил, когда уговаривал Шисуи. Всё, что было тогда сказано мной, было правдой. Я устал от вечной войны. Я устал от всего этого. — Он обвел помещение рукой, но она вся была в крови. — Однако я это делаю. Ради чего?

— Ради будущего без войн? — Он не знал, что творилось в голове у его подчинённого, но он хотел знать.

— Без войн? — Фугаку рассмеялся. — Войны будут всегда, с этим я согласен с Мадарой, Пейном и Обито. Человечество не может без войны. Пускай мы с тобой из разного человечества, но ты понял.

— Но ваш с Микото контракт отличается от остальных из клана Учиха. — Он указал на главную проблему. — Поскольку вы работаете на меня. Вы, считайте, бессмертны. Вы будете работать ещё очень и очень долго, прежде чем будет доступен пересмотр контракта. Вы подписали пакт о вечной войне, разве это не расходится с твоим желанием?

— Моими желаниями? — Глава клана Учиха вернулся к своей жатве, он уже потратил драгоценное время. — Я не маленький ребёнок, который не будет есть еду, потому что в ней будет горошек. Я действительно устал от всего этого, и если есть способ подарить его остальным, я им воспользуюсь. Твой план — отличный вариант.

— Это похоже на смирение. — Кошмар наблюдал за его действиями.

— Ни разу. — Фугаку продолжал кромсать тела Учих как мясо.

"Интересно, почему они не используют теневое клонирование?"

— Даже сейчас я веду сражение за своё будущее, за будущее своих детей, и именно ты дал мне возможность. Остальные варианты — это побег, потому что я понимаю, насколько масштабны проблемы. Я до сих пор не понимаю, как у тебя вообще смелости хватает идти на всё это.

"Такое чувство, будто это я вложил ему нож в руку и сказал идти убивать."

— Я спасу своих детей от их судьбы, я не оставлю их в том одиночестве. — Фугаку резко поправил себя. — Как минимум не навсегда. Сейчас мы с семьей расходимся, и это не навсегда. Пускай для них наша смерть реальна и оставит свой след в душе и разуме, но это ничто. С этим можно жить, а это главное. Все мы хотим получить дом, в котором нам будут рады.

"Твой сын заберёт ваши грехи на себя. Вы сражаетесь за будущие, но здесь вы не более чем восставшие ублюдки, мертвецы. Итачи будет знать правду, но он также будет знать про кровь на ваших руках. Всё это так сложно."

Фугаку на секунду прервался. У него на руках был почти младенец, и Дима это видел. Прежде чем Фугаку продолжил, раздался хруст. — Я отвечу на твой первый вопрос. Для меня нормально согласиться с лучшими условиями из возможных. И если мне для этого нужно будет сломать хребты, я это сделаю.

"Я понимаю, что он говорит, как и смысл его слов, но не могу его принять. Мне кажется, что всё это всё равно неправильно, и есть иной способ решить всё это." — Внутри себя он качал головой, это были ненастоящие тела и просто куклы, но всё ровно он чувствовал отвращение, но не к ним, а к себе.

— А ты Микото?

— Кушина мне уже говорила о вашей стычке. Сейчас ты снова строишь из себя монстра, хотя это не так. Ты слишком молод, и на тебе всё ещё есть эти розовые очки. Даже сейчас ты сочувствуешь судьбе куклы. — Она покачала головой, вертя в руках клон какого-то Учихи. — Это хорошая черта, и ты умудряешься сочувствовать даже редкостным ублюдкам. Хотя это на удивление не вяжется с твоим пренебрежением к остальным.

Микото дошла до трёхмесячного с проломленной шеей, она не замедлилась ни на секунду, прежде вырвала глаза из его тела.

— Хоть нам больно и горько. — Микото продолжала. — Мы будем идти дальше с гордо поднятой головой. — И всё только начинается, а меня это уже разрывает на куски. Это самый лучший вариант. Я верю в это, я верю в мужа, я верю в своих детей.

Она посмотрела на него, в её глазах крутился мангёкё шаринган. — Мне больно из-за того, что я боюсь, что мои сыновья никогда меня не простят. На одной чаше весов всё это, а на другой — мои дети и любовь к ним. Выбор очевиден. Я буду ждать нашей встречи и замаливать свои грехи перед ними, если это потребуется.

— И это последний. — Фугаку завершил свою часть работы. На каждой мёртвой кукле Учиха нет живого места, все они были искромсаны. — Теперь глаза.

— И теперь вам осталось последние, чтобы закончить всю эту резню. — Той крови, что была на полу, было достаточно, чтобы её невозможно было отмыть. Она навечно въелась в стены этого дома.

— Развеивай свою способность, он скоро будет здесь. — Кошмар послушался их и развеял действие «Призрачной Мечты».

Он остался с ними, он видел, как они закончили с глазами, сожгли их и уничтожили пепел. Сев на мягкие подушки дзабутонов, они проверяли свиток, в котором были тела.

— Банки и жидкость на месте?

— Да, всё хорошо. — Достав две длинные и продолговатые банки, они поставили их на пол рядом с собой.

— Вот где вы были. — Снаружи комнаты раздался голос, и он был им хорошо знаком.

— Привествую старшего сына. — Фугаку говорил официально и манерно, соблюдая этикет. — Проходи, здесь безопасно.

Ставни двери открылись, и вся накопленная кровь расползлась дальше. Тяжёлый запах крови распространился дальше. — Как это всё понимать, отец?

— Как это понимать? — Фугаку активировал свои глаза, а вместе с ним и Микото. Два мангекё смотрели прямо на него. — Мы взяли на себя твой грех.

Микото указала на ещё одну подушку перед ними, жестом указывая своему сыну присесть. — Никакой отец не хочет видеть смерть своих детей. Никакой драки не будет, мы мирно примем свою смерть.

— Почему сейчас? — Итачи сделал первый шаг внутрь их ловушки.

"Было ли это доверием?" — Дима не знал. Единственное, что ему оставалось, — это наблюдать.

— Это неправильный вопрос, сын мой. — Фугаку отрицательно покачал головой. — Ты всё ещё такой ребёнок. Задай правильный вопрос, Итачи.

— Когда? — Заметив среди трупов два знакомых трупа, он не остановился. — Вы даже их не пощадили.

— Харухи Учиха, сестра Шисуи, Изуми Учиха, твоя первая любовь, как мы полагаем? — В этот раз Микото привлекла внимание своего сына. — Эти старшие поступили точно так же, как поступил бы и ты. Мы заберём с собой грехи, которые не успел совершить ты.

— Все, кого ты видишь в этой комнате, несправедливо обвинили Учиха Итачи. — Фугаку поставил перед собой три мензурки, в одной из которых была странная жидкость, которая плохо пахла. — Те, кого ты успел увидеть наверху, были истинными зачинщиками, половина из которых была агентами Данзо.

— Вот оно как. — Итачи сел на предложенную подушку.

— Шисуи нам многое успел поведать, прежде чем пришёл к тебе. — Фугаку кивнул, будто соглашался с чем-то в своей голове. — Ты с ранних лет наблюдал за тем, что происходит в клане, поэтому ты знал, чем я был занят всё это время.

— Значит, Шисуи не работал в одиночку. — Итачи сжал кулак. — Значит, вы всё знали, но продолжали идти по этому пути?

— Я уже объяснил это Шисуи. Здесь предатели не мы, а Коноха, слепой Третий и Данзо. Резня клана Учиха — это его лучшее творение. Он наконец избавился от нашего клана, как он и хотел многие годы. — Фугаку достал из кармана свиток, очень небольшой свиток, и передал его лично в руки Итачи.

— Это? — Итачи не мог понять, что было перед ним.

— Последняя воля главы клана Учиха и его жены младшему сыну. Прошу, передай ему нашу волю.

— Итачи. — Микото посмотрела на него своими обычными глазами, без Мангекё, без шарингана. Она мягко положила свою ладонь ему на щёку. — Прошу, забери наши глаза, а тела сожги.

— Что? — Чувствуя тепло руки своей матери, Итачи не смог сдержаться, его маска треснула. Сердце изнывало от боли и печали. Он уже знал, чем закончится эта встреча.

— После всего этого приходи домой, там есть свежие данго и онигири тебе в дорогу. Я знаю, как ты всё это любишь. — Слова матери никак не вязались с тем, что она говорила до. — Ещё в холодильнике ужин и завтрак, не забудь оставить Саске хоть что-то.

— Будь с ним полегче, Итачи. — Фугаку положил свою руку ему на плечо.

— Вот как всё это закончится, да? — Старший сын не мог проглотить ком печали в своём горле.

— Я знаю, что ты хочешь сделать его сильнее, но не переборщи с этим. Не лишай его людей, которые рядом с ним. Не веди его по пути мести. — Тяжёлая рука отца растрепала волосы Итачи. — Не доверяй Учихе Мадаре, не верь каменной плите. Помни, что клан Учиха построен не на боли и крови, а на любви к нашим близким, только так мы становимся сильнее.

— Почему? — Это было единственное, что он мог сказать.

— Наше с тобой прощание уже и так слишком затянулось. Прошу, сделай всё, как и хотел. Покинь Коноху, вступи в ту организацию, продолжай работать на благо Конохи. — Фугаку сделал глубокий вдох. — Будь сильным, мальчик мой. Запомни это навсегда в своём сердце: мы любим тебя. На этом всё.

— Похоже, это действительно так. — Итачи встал со своего места. — Прощайте, мама и... папа.

Всё его тело дрожало, но он смог обнажить свой клинок и одним чистым срезом лишил их жизни. По его щекам текли тяжёлые горькие слёзы.

Учиха Фугаку и Учиха Микото покинули этот мир.

— Нужно собраться с мыслями. — Вытерев слёзы, Итачи сложил печати. — Теневое клонирование.

Два клона — это было более чем достаточно, он оставил свою работу на них. У него ещё всё ещё были незаконченные дела.

Он вернулся к себе домой. Его клан был тих, как кладбище, впрочем, это действительно так и было. На улице было темно, и только свет Луны освещал что-либо, но её лёгкого света было достаточно. Итачи чувствовал, насколько он был разбит, но только он один знал это.

В его тени скрывалась сущность, которая и создала весь этот цирк.

Итачи, используя шуншин, быстро оказался внутри двора их дома. Открыв деревянные ставни, он увидел обеденный стол, на котором была накрыта еда. Вся она была оставшая.

— Не хватает двух мест. — Еда на Микото и Фугаку накрыта не была. — Они и правда всё знали.

Учиха не выдержал и ударил стену слева от себя. — Мы всё.

Его собственные клоны тоже увидели. Обойдя оригинала, они достали свиток и открыли холодильник. — Что ты делаешь?

Оригинал смотрел на своего клона как на врага. — Исполняю последнюю волю нашей дорогой матушки.

Клон ответил так, будто дышал. — Тогда я пойду спрячу послание для Саске.

Второй клон, как и первый, обошёл оригинала.

— Сейчас от вас больше пользы, чем от меня. Какой позор.

— Ешь давай. — Первый клон закончил с холодильником и бросил оригиналу свиток. — Там глаза в том числе. Потеряешь — убью.

С этими словами он развеялся. Оставив Итачи на едение со своей порцией. — Не могу.

Данго никак не лезло в рот, впрочем, как и всё остальное, поэтому он убрал свою порцию в свиток хранения.

Когда он было хотел встать из-за стола, вернулся его клон. — Я не знаю фуин настолько хорошо, чтобы защитить его глаз Хьюго, поэтому решил его запечатать его в свиток хранения для важной информации. Передашь его Третьему.

Второй клон тоже рассеялся, вот только тот в качестве подарка решил зайти в комнату родителей, чтобы собрать парочку памятных вещей, но в итоге та комната была полностью разрушена, ничего внутри не осталось, только щепки и мусор. Ещё одна порция боли окропила его сознание.

— Бра... — И наконец пришёл он, единственный выживший в резне клана Учиха.

— Они всё знали, Саске. С самого начала. — Встав с колен, произнёс он. — Но я всё ровно их убил.

— Что? — На его лице застыл страх и непонимание.

— Я убил наших родителей. — Итачи активировал своё мангекё.

Квест:Второй мир. 1.24(2) Спасение или Бойня

— Не забудь поесть сегодня. Я оставлю ужин в холодильнике. — Микото смотрела вслед уходящему Саске.

— М? — Он развернулся. — Ты куда-то уходишь? Миссия?

— Нет. Всё в порядке. Просто хочу с твоим папой вместе прогуляться. Мы давно вместе никуда не ходили. — Она мечтательно посмотрела в небо. — Если что, ты будешь сегодня один с Итачи. Мы с папой придём под самый вечер.

— Да? Ну тогда ладно.

— Будь осторожен! — Она поправила воротник его рубашки.

— Буду, пока, мам! — Попрощавшись с ней, Саске покинул их дом.

Как только его нога переступила порог дома, он мгновенно изменился. Всю его жизнь учили, что доверять можно только близким, Учихи не показывают эмоции, они их копят. Это традиция его клана. Быть достойным и сохранять спокойствие. Только холодный ум может дать показатели.

Его шаг был лёгким и мягким, он никуда не спешил. Наоборот, он делал каждый шаг намеренно, с чувством, зная, как и куда он ходит. Брат учил его мягкой поступи, странная техника шагов, но она делала шаги тихими. Он чувствовал каждую травинку и песчинку, ну или так он думал.

— Всё ещё тренируешься, как я посмотрю? — Итачи поравнялся рядом с ним. — Хвалю, ты большой молодец.

Старший растрепал его волосы.

— Эй! Не надо так делать, я уже большой! — Саске надул щёки, как рыба фугу.

— Ты навсегда останешься моим младшим братом. — Итачи повторил свой жест, после чего преградил Саске путь.

— Чего? — Младший Учиха посмотрел из-под лобья. — До завтра я буду на миссии, поэтому сегодня я потренироваться не смогу.

— Но ты же обещал! — Саске топнул ногой.

— Знаю, я не прав, но ничего сделать с этим не могу. Приказ Хокаге. — Итачи показал жест, что он связан. — Взамен я, кажется, нашёл для тебя хорошего сообщника для тренировок, и их даже два.

— Излагай. — Саске повторил серьёзную манеру своего отца и его жест, и это принесло свои плоды.

— Оказывается, далеко ходить не нужно. В твоём классе как раз есть такая.

— Что? — Глаза Учихи забегали, впервые ему захотелось поспешить в академию.

— Да. Слышал про Узумаки Норико? — Освободив дорогу, они вышли за пределы их района.

— Хмм... Что-то припоминаю. — Зажмурившись и прикусив нижнюю губу, Саске всеми силами пытался вспомнить. — О! Точно! Да, есть одна такая, они вроде с Хьюгой близкие друзья.

— Даже так? — Итачи чуть сузил глаза, и этот миниатюрный жест не укрылся от взора его брата. Для Учих это стало традицией их языком жестом.

Саске видел в этом знаке скрытый умысел, подозрение, тревогу, но не придавал этому значение.

— Так и что же? Как по мне она самая обычная девочка, разве что энергичная наверное. Хочет быть везде и сразу. — Младший решил проигнорировать и не спрашивать. Самое главное блюдо было впереди.

— Может так показаться. — Итачи кивнул. — Однако эта юная особа очень интересный человек. Тебе нужен соперник, Саске, и она станет отличным проводником в мир силы.

— Соперник? — Он наклонил голову вбок. — Я знаю, кто такие соперники, но не понимаю, зачем мне он нужен.

— Тренируясь в одиночку, ты никогда не сможешь понять, стал ли ты сильнее, но с ней ты сможешь это сделать. Когда рядом с тобой находится человек, который пытается тебя догнать, невольно и самому хочется становиться сильнее.

— Думаю, Нара с тобой поспорят! — Саске еле заметно улыбнулся. В глазах загорелась хитрая искра.

— Ах ты мелкий. — Дав ему лёгкий щелбан, Итачи, покачав головой, отошёл.

— Ты говоришь о ней так, будто она особенная. — Саске потирал «ушибленное место», но не сводил своего взгляда со своего брата.

— Саске, мне уже пора. Я правда спешу. — Сложив руку перед собой, будто извиняясь, Итачи сделал два шага назад. — Повеселись там от души. Тренируйся, но не переусердствуй. Поговорим завтра.

— Странно, но ладно! Пока! — Итачи ушёл, не оглядываясь.

— Интересно. — Пнув камень у своих ног, он держал в голове его слова. Саске поспешил в академию.

Учиха был заинтересован. Человек, которого похвалил его брат? — Очень интересно.

Пейзажи Конохи прошли в один миг, Учиха прибыл в академию, он первым делом нашёл этого человека.

"Значит, это она? Вроде это она опоздала в первый учебный день? Впрочем, я вообще тогда не явился. Поэтому не мне её судить. Сначала понаблюдаю за ней, а потом посмотрим. Выглядит обычно?" — Сев за своё прежнее место и подготовившись к уроку, он, как обычно, уставился в окно.

Учебный день медленно двигался. Уроки были скучными и простыми. Часы, которые он провёл в классе, прошли сквозь пальцы. Даже воздух был каким-то песочным, в горле першило, солнце не радовало, а скорее обжигало.

— На этом всё. Не забудьте повторить до завтра материл до завтра. — Ирука исчез в вихре листьев.

"Мне тоже пора." — Саске почти закончил собирать свои вещи. Он бросил короткий взгляд на Узумаки и скрылась.

"Сегодня мне нечего делать или изучать. Школьные знания как обычно бесполезные. Как брат вообще учился в школе?" — Учиха тайно следил за девушкой.

"Кто же ты такая?" — В голову почти ничего не приходило. — "Узумаки? Ничего не вспоминаю. Вроде что-то на языке крутиться, но ничего в голову не приходит."

— Сегодня как обычно? — Хьюга и Узумаки вышли следом за ним.

— Не. — Блондинка отмахнулась. — Пошли сегодня в Ичираку? У меня не вышло сегодня позавтракать. Я голодная как зверь!

— Да? А что случилось? — Хьюга почти полностью остановилась.

"Похоже, что они действительно знают друг друга и довольно неплохо." — Следить за ними было проще некуда.

— Да, кошмары всякие снятся. Не высыпалась, вот и всё. Хе-хе! — Норико улыбнулась, закинув руки за голову. — Но это всё ровно не повод не ходить в академию. Вдруг Ирука сжалится над нами и мы будем изучать что-то действительно стоящее? Или, может, он расскажет чего интересного, как это было на прошлой неделе.

— А это не ударит по твоим карманным? — Хьюга догнала свою подругу и шла с ней вровень.

— Да, но и всё ровно! — Узумаки улыбнулась. — Как раз недавно мне выдали новую порцию!

— Вот как? — Белоглазая улыбнулась.

— И не думай, что я так просто про тебя забуду! — Узумаки пригрозила кулаком Хинате. — Сегодня ты съешь столько же порций лапши, сколько и я! Держись, Ичираку! Хината Хьюга и Норико Узумаки идут! Трепещите наши желудки в сладострастном порыве!

"Кажется, они веселятся? Не пахнет тренировками." — Учиха был мрачен.

Как только девочки сели за стойку, Узумаки с улыбкой выставила в перёд два пальца. — Теучи, нам как обычно по две порции.

— Так точно, молодые гости. — На секунду из кухни показалась голова хозяина, после чего вернулась.

— Мне всегда было интересно, чем ты там постоянно занимаешься, Хината. — Узумаки взяла в руки палочки для еды и игралась с ними. — А! Я не настаиваю, ты не подумай. Просто мысли вслух. Если тебе нельзя или ещё что, я пойму.

— Да не особо. — Хьюга задумалась. — На самом деле, помимо обычных клановых тренировок у нас есть и обычные, они почти ничем не отличаются от школьных. Только мы не кидаем кунаи и сюрикены, вместо этого мы изучаем больше теоретические знания и строение организма.

— Погоди, ты изучаешь Ирьё? Это же так круто! — Узумаки будто не могла усидеть на стуле. — Да ты как будто больше меня занимаешься! Ты молодец.

Узумаки кивнула головой.

— Вот ваш заказ, молодые люди. — Теучи выставил тарелки перед ними.

— Но мы не заказывали дополнительные гарниры. — Хината показала пальцем на свою порцию, в которой было больше мяса и грибов.

— Молодые люди тратят много энергии, моя задача — энергию восполнять. — Хмыкнув, он вернулся к своей работе.

— Значит, это повод для того, чтобы тренироваться больше. Для меня особенно. — Узумаки потянулась и с остервенением набросилась на еду.

"Даже эта Хьюга намного больше тренируется. Неужели брат ошибся?" — Живот заурчал.

"Похоже, мне придётся перекусить с ними. Деньги на месте." — Спустившись с крыши, Учиха вышел из

— Новое лицо. — Тучи чуть наклонился в сторону стойки. — Чего изволите?

Сев подальше от них, Саске посмотрел на меню. — "Много всего вкусного."

Оперев свою голову ладонью, красноглазый наблюдал за их трапезой.

"Да уж, выглядит и правда вкусно." — Положив руку на живот, Саске не выдержал.

"Надеюсь, мама не будет против."

— Мне то же самое, что и им. — Заказ был и вправду простой.

— Будет сделано, юный покупатель. — Ароматный запах уже распространился.

— Всё. — Саске даже не начал, а девушки уже закончили. — Хината, я ещё не наелась, ну что, продолжим?

Хината кивнула.

— Теучи, нам ещё две порции. — Норико пальцем постучала дважды по столу.

— Будет готово. Ещё две порции супер большого рамена. — Хозяин лавки щёлкнул пальцами.

"А они довольно быстро едят, впрочем, так ли это важно."

— Ваша порция готова. — Учиха кивнул и больше ничего не сказал.

"Приятного мне аппетита." — Саске по достоинству оценил чашку лапши.

"Отдалённо напоминает мне домашнюю еду, но достоинство этого блюда в другом. Вкусно. Очень даже вкусно, но мамина готовка лучше. Хочу научиться также, на миссиях это может очень сильно помочь." — Постепенно

— Да устала я от этих бесполезных уроков икебаны! — Норико массировала свой лоб. — Бесполезные занятия. Зачем Хокаге знать, какие цветы сочетаются с другими?

— Услышь тебя кто-то из клана Яманака, они были бы очень злы. — Хината с улыбкой покачала головой.

"Погоди, они что, съели вторую порцию? Когда успели?" — Саске посмотрел в свою миску, которая всё ещё была полна, и на их всё увеличивающуюся стопку.

Приступая к еде Саске раздумывал над планами.

"Вроде они ничего особенного, хотя тут принцесса клана Хьюго. Даже так они просто кушают, ничего не обычного." — Хоть он так и думал, когда он закончил есть и вышел, он остался за ними наблюдать.

Когда они доели четвёртую порцию, они с довольными лицами вышли из «Ичираку Рамен».

— Хината сама. — В вихре листьев перед ними появился шиноби с Бьякуганом. — Глава клана вызывает вас к себе.

— Что? Но я обещала своему другу пойти тренироваться. — Хината смутилась, она считала, что снова выставляет себя в плохом свете.

— Уверяю вас, это ненадолго, и вы сможете вернуться. — Шиноби поклонился.

— Прости, Норико, я скоро буду. — Хьюга извиняюще склонила голову.

— Нет, что ты, всё в порядке. Аха-ха! Жду тебя на привычном месте. — Почесав шею, Узумаки первой ушла.

Учиха пошёл за ней. — "Чем же ты будешь заниматься без неё? Если это не спарринг, то что?"

Ответом, который Учиха Саске так ждал, он был недоволен.

"Она даже клона создать не может! И она тот человек, которого так хвалил Итачи? Не могу в это поверить!" — Сколько бы она не складывала печать, у неё плохо получалось.

"Её знание основ просто ужасно! У неё средние оценки буквально везде, кроме техник, и теперь я правда понимаю почему." — Саске продолжал следить за тренировкой Узумаки.

Даже когда длинные тени и оранжевый закат показали себя, Норико не остановилась. Раз за разом она пыталась создать иллюзорного клона. Её прогресс был минимальным.

"Бесполезно, кажется, Итачи ошибся с человеком." — Саске покачал головой.

"Кажется, я потратил день напрасно. Эта бесполезная ничего сверх выдающегося не показала." — Прежде чем уйти, Учиха задержался ещё на пару секунд.

— Я вернулась. — Хината Хьюго вернулась. — Кажется, у меня появились новости по тому человеку.

— Вот как? Смогла найти моего двойника? — Норико не останавливалась. И продолжала создавать клонов.

— Нет, зато, кажется, мне удалось узнать, что это реальная личность, а не какой-то дух или призрак. — Хината подошла к ней ближе. — Мой рассказ сначала никто всерьёз не воспринял, но, кажется, мне удалось продвинуть информацию о нём выше и даже несколько выше.

"Стоп. Чего? Какой ещё двойник? Что происходит?" — В животе Саске возникло странное ощущение. Подобное он чувствовал каждый раз, когда кто-то из его семьи говорил о миссиях. И так каждый раз.

Из-за того, что он на секунду расслабился, Учиха выдал свою позицию.

— Бьякуган. — Хината мгновенно использовала свои глаза. — Вот он. А?

— Кто там? Какой-то знакомый? — Узумаки положила руку на плечо Хьюго. — Кто бы ты ни был, тебя раскрыли. Подслушивать — это нехорошо! Я требую моральной компенсации! А может ты извращенец какой?

— Чего? — Саске не выбрал путь бегства. Его уже успели разглядеть и даже запомнить.

— Видимо, я права, и ты извращенец каких поискать, да? — Глаза Узумаки превратились в щёлочки, а на лице появилась улыбка.

— Узумаки, ты что несёшь?

"Что эта дура себе позволяет?" — Пришлось полностью выйти в свет.

— Всё-таки у меня вышло. — Норико улыбалась. — Ну и? Чего тебе от нас нужно?

Бьякуган были отключен и девушка теперь просто зло на него смотрела. Хината, как и её подруга, ожидали ответа.

— На самом деле уже ничего. Я уже хотел возвращаться. — Учиха развернулся, тратить своё время больше ему больше не хотелось.

— Эй, ты куда собрался? — Блондинка окликнула Учиху. — Ты сказал, что «уже» ничего? Это значит, что тебе что-то было нужно?

— А? — Саске с усталым взглядом прошёлся по её лицу. — Да, я хотел. Просто кое-кто сказал мне, что ты самый упорный ниндзя, вот решил проверить это. Но, судя по твоим тренировкам, этот человек ошибся. Бывайте. Мне тут делать нечего.

— Ах ты! — Злая Узумаки засучила рукава. — А ну иди сюда! Сейчас я покажу тебе, как тренируется настоящий будущий Хокаге.

— Что? Устроишь драку? — Саске посмотрел на неё вполоборота. — Ну давай!

"Может так хоть увижу, чего ты стоишь." — Учиха встал в стойку, которую практиковали в их клане, она была разработана с упором в технику ног, но даже этого хватало.

— Нет, конечно! — Отрицательно покачав головой, она бросила ему вызов. — Сегодня ты тренеруешься с нами! Не знаю, кто тебе подобное сказал, но он был чертовски прав.

Норико чувствовала, что ей бросили вызов. Её кровь кипела.

— Что? Нет уж, спасибо.

— Хорошо, а если... — Узумаки посмотрела с просьбой на свою близкую подругу Хьюгу, на что та просто кивнула. — Ты, кажется, был заинтересован в двойнике.

Уши Учихи еле заметно дёрнулись, а нога остановилась в сантиметре от земли.

— Тогда давай так, если тебе удастся меня превзойти в тренировках, я расскажу тебе всё, что знаю про этого двойника. По рукам? — Норико протянула руку для рукопожатия.

"А она знает, как сделать так, чтобы человек делал то, что ей нужно." — Он пожал ей руку, а дальше для него наступили самые выматывающие тренировки в его жизни.

Первым сдалась Хьюга и не потому что она не могла продолжить, за ней пришли люди из её клана. Они удивились тому что джинчурики их деревни соревнуется с принцем клана Учиха и принцессой Хьюг.

Саске и Норико, не остановились и продолжали напор. Всё дошло до того что оранжевая заря превратилась в тёмную непроглядную темень.

— Ну что Учиха сдаёшься? — Узумаки тяжело дышала.

— Нет. — Учиха пытался сделать вид что с ним всё в порядке, но у него никак это не выходило.

— Тогда вставай! И пойдём на ещё один кружочек. — Узумаки тыкала его палкой.

"Не за буду этого позора." — Прищурив глаза он молча лёжа смотрел на девушку.

— Ладно, думаю свою девичью честь я отстояла. — Узумаки выкинула гнилую палку. — Ну что любимчик у женщин, завтра придёшь? Наш разговор ещё не окончен.

"А ведь правда." — Словно бы вспомнив о чём то Саске поднялся с места.

— Слушай, а ты почему ещё здесь? — Учиха удивился тому насколько сильно болели его руки и тело, но каким-то чудом он смог встать.

— Всмысле почему? У нас с тобой был спор. — Узумаки тряхнула головой.

— Я про другое. — Саске отмахнулся. — Почему ты не идёшь домой?

— А с чего бы Учиха мне это делать? — Узумаки по прежнему не понимала что пытался узнать черноволосый.

— Ладно, не важно. Чего я ещё ожидал от той кто не может даже клона создать. — Учиха отвёл взгляд в сторону.

— Так! А ну ещё пару подходов. — Узумаки ловко схватила его, но Учихе удалось выскользнуть.

— Неа. — Он покачал головой. — К сожалению я вынужден вернутся.

На шатающихся и трясущихся ногах он развернулся. Всё тело ломило и трещало.

— Ладно, тогда жду тебя завтра! Только попробуй не прийти. Всем расскажу что ты свалился без сил! — Узумаки кричала ему в след, но это её слова никак не задевали Учиху.

Мышцы горели, руки не поднимались, даже глаза казались уставшими. Тренировка, которую нашла Узумаки, была очень тяжёлой. Саске чувствовал себя разбито. Красноглазый чувствовал как его лёгкие горели изнутри.

— Хочу вернуться домой. И чтобы мама не ругала меня за то, что я так поздно, но, видимо, это не про меня. — Учиха улыбнулся, он знал, что так не будет. Хоть его мама была мягкой, в отличие от строгого отца, даже она не простит его за такую оплошность. — Зато я точно съем всё, что она приготовит, она будет рада.

Учиха уже мечтательно вдыхал воздух.

"Может, Итачи был прав." — Учиха дал себе волю улыбнуться.

Он возвращался домой медленно, в первую очередь из-за того, что его не слушались его собственные ноги. Живот урчал, но это только подстёгивало его к тому, чтобы идти ещё быстрее.

"Впервые вижу Коноху такой." — Он шёл по знакомой дороге будто это было впервые и когда он достиг ворот клана, но на удивление количество людей сильно уменьшилось. Будто он шёл по мёртвой земле.

— Что случилось? — В нос ударил сильный запах, он знал его, очень хорошо его знал.

Сердце забилось сильнее и он ускорил шаг. Ресурсы его тела были на исходе. Совсем скоро Саске обнаружил мёртвое тело.

"Чёрные волосы, рисунок веера, это точно Учиха. Что происходит?" — Запах становился сильнее, перевернув тело он заметил важную деталь. У трупа не было глаз.

"Мама? Папа?" — Наплевав на боль, Учиха побежал к себе домой и только ослабший запах крови его успокаивал.

Сначала были ворота его дома. Воздух был чист и спокоен, но что-то было не так. В внутреннем дворе было слишком чисто. Саске открыл дверь и увидел своего брата.

— Бра... — Договорить ему не дал сильный запах крови от Итачи. Он был весь в крови, одежда лицо руки, всё было в крови.

— Они всё знали, Саске. С самого начала. — Его старший брат встал из-за стола, на столе была записка, на которой что-то было написано женским подчерком.

"Что происходит? Брат ранен?" — Мысли шли очень тяжело. От такого сильного запаха Саске чуть не выворачивало наружу, а его брат остался стоять спокойным.

— Но я всё ровно их убил. — Его слова и выражение лица оставалось таким холодным.

"Кого убил? Не понимаю? Где мама и папа?" — Саске попытался посмотреть что было за его спиной, но к сожалению там были привычный коридор.

— Что? — Он застыл было страшно, очень страшно. Сердце было готово выйти из груди, лицо побледнело.

— Я убил наших родителей. — Глаза Итачи закрутились, пока они не образовали странный узор.

Небо стало красным.

Квест:Второй мир. 1.25 Начало или Отвратительная Удача.

— Пошли! — Хьюга под предводительством Узумаки и её непосредственной помощью тормошили Учиху.

— Нет. — Саске было плевать, он просто смотрел в потолок.

— Хината! — Норико развернулась к своей подруге.

— Да? — На секунду они обе прекратили трогать Учиху.

— Наши действия возымели эффект! — Норико произнесла это, кивая, будто знающий доктор. — Продолжим лечение!

— Да! — Верная сообщница Узумаки продолжила беспокоить Учиху.

— Хватит! — Учиха встал. В его глазах пылала ненависть.

Его грудь бешено вздымалась. — Ты!

Он показал на неё пальцем, но это единственное, на что у него остались силы и мотивация. Учиха рухнул на кровать. — Валите отсюда.

"Саске Учиха ещё не осознал свою боль. Не понял сущность потери." — Дима закрыл свои глаза.

— Это ты вали отсюда. — Узумаки сбросила своё привычное поведение. — Ты не видишь, что с тобой происходит, но видят все окружающие.

Норико хмурилась, она была не просто сердита. — Плевать.

Его взгляд был пустым.

"Он почти сломался". — Он внимательно прислушивался к его эмоциям.

Учиха схватился за грудь. Горячее чувство грело внутри, оно нарастало и обжигало внутри. Саске выдохнул горячий воздух. Она поднималась всё выше и выше, подступала к горлу, остановить это было невозможно. Будто в его груди бежала лошадь, стуча своими копытами по его сердцу, а боль отдавалась в зубах.

Он зажмурил глаза и увидел её лицо. Призрак лица его матери появлялся каждый раз, когда Саске закрывал глаза, иногда оно сменялось отцом или братом. Даже когда он спал или ел, всегда эти лица. Во снах он видел, как она готовит. Как отец стоит рядом и смотрит в окно. И лицо брата, который убивает их.

Желудок гудел и разрывается изнутри. Это жжение пошло вверх, выше к глазам, глаза разрывались от боли. Будто кто-то вонзил в мозг раскалённый прут.

"Я хочу мести. Хочу убить его." — Лицо матери осталось смотреть на него. — "Она больше не скажет с возвращением домой, дома больше нет."

Он закрыл глаза и снова увидел улыбку матери. Она была тёплой, спокойной. Сердце успокоилось. Ком с горла ушёл, жжение в глазах успокоилось. — Прошу, просто уйдите.

Саске взял больничное одеяло и закрылся им, полностью исчезнув. — Уходите.

Его голос был пустым, тихим и спокойным.

— Может, стоит дать ему отдохнуть? — Хината вмешалась, мягко положила на плечо свою руку.

Она посмотрела на него. — Ррр. Нет.

Она мгновенно убрала руку своей подруги, кивнув. — Неужели ты думаешь, что никто не способен понять, насколько тебе больно? Ты правда так думаешь?

Узумаки сорвала одеяло которым закрылся Учиха. — Если ты правда так думаешь у меня для тебя плохая новость. Одиночество это мерзкое и глубокое чувство внутри, а когда оно вместе с грустью и печалью ты начинаешь тонуть. Всё глубже в глубину ты же чувствуешь как тебя оплетает это чувство, да?

Учиха вернул своё обычное поведение он просто смотрел на Узумаки, как делал это несколько дней подряд. Мешки под глазами, бледная кожа, усталый вид, кровь под ногтями покраснение на коже во множестве мест. Учиха слышал их, но не слушал, он снова погрузился в свой разум.

— Хотя знаешь что? Пускай. Пусть он рыдает и хныкает где-то там подальше от нас. Я то думала он хоть чего-то стоит. — Лицо Узумаки скривилось в отвращении.

В голове Учихи будто перемешивали мозги. Голова кипела изнутри взрываюсь фейерверками боли и ярости. Внутренние органы тлели, но всё это была метальная боль. Его тело было здорово.

— Да что ты знаешь обо мне и моей боли? — Норико вертела им как хотела и Учиха это знал. Слишком простые уловки, однако её слова были верны как никогда. — У тебя никогда не было родителей, сестры или брата! Поэтому ты никогда не поймёшь, какого это. Не тебе говорить такое. Не человеку которого я даже и дня не знаю!

Узумаки остановилась.

— Никогда не смогу понять? — Птицы за окном раздражающе пели свою песнь, её лицо было каменным не выражая того что было в сердце.

— Ты прав, я не могу понять, какого это — семейные узы. Однако, когда я ем с друзьями в «Ичираку», я понимаю, что так выглядит семейный ужин. Когда я с ними тренируюсь, я чувствую, как мы становимся ближе. По сравнению с избиениями и холодным ужином это намного лучше.

Узумаки взяла за руку Хинату.

— Ты думаешь что никто не понимает твоего одиночества? Ты думаешь никто кроме тебя не знает что это такое? Как ты думаешь сирота которого ненавидит и избегает вся деревня. Этот человек способен понять тебя? Я думаю очень даже. Потому что я и есть этот человек. — Указав на себя её взгляд отражал всё что у неё копилось внутри долгие годы.

— Плевать! Если захочешь вылезти из этой дыры рядом есть мы. Плевать что мы знакомы дай Ками один день, но я не могу смотреть за человеком который находится в том же состоянии что и я! И для меня подобный выход, тоже выход. — Это было последним что она произнесла прежде чем уйти.

— Разве это было так необходимо? — Хината всё ещё оставалась в хватке Узумаки и держалась за ней. — Разве это не жестоко?

— С ним только так и можно. — Узумаки приподняла одну бровь. — Я была в его положении и только стресс снова делал меня живой, но это было не надолго. Ему нужна цель, я хотела её дать, у меня не вышло. Сейчас я надеюсь что смогла выбить для него время и он действительно начнёт думать головой.

"Я тоже на это надеюсь. Если что придётся использовать парочку карт и привести и его в чувства так. Не знаю что показал ему в этом мире Итачи, но Саске сейчас слишком сильно отличается, он опустел. В оригинале всё было иным. Остаётся только ждать."

— Ты уверен же в этом, да? — Дима остановился.

— Конечно я в этом уверен! Если бы я не был в ней уверен, я бы сейчас не пытался это сделать. — Он опустил руки, засунув их в карманы. — Анжела, что не так? Разве всё уже не готово?

— Да, это действительно так. — Она слабо кивнула. — Однако я всё ещё хочу заострить твоё внимание. Принцип работы создания аномалий отличается от того, с которым ты знаком.

— Да я это чётко понимаю. — Дима остался смотреть на неё и даже подошёл ближе. — Существа, которых вы называли Хвансанчхэ, ментальным проявлением травм и подсознательного, если очень сильно упростить. Процессом создания аномалий занималась Бина, а сейчас её отдел очень и очень далеко. Хотя последние больше про догадки.

Он покачал головой и посмотрел на стальные двери. — Но суть я и так понимаю. Возможность покупки аномалий — это НЕ то же самое, что и создания их из когито. Или вернее всё таки проявления?

Он посмотрел на свою ассистентку, но с разочарованным выдохом он приложил руку к металлической двери. — Я знаю, что протоколы подавления аномалий в вашем мире не сработают на здешние версии. Они вряд ли тут вообще есть, да? Так или иначе сама природа этих вещей иная.

— Сущность системы, которая стала нашим хозяином, строится на более глубоких вещах. В этом и суть нашей проблемы. — Анжела тоже посмотрела на металлические ставни. — Ни я, ни вы не знаем происхождение следующих аномалий, которые будут здесь. Они могут быть опаснее, чем Белая ночь или Птица Апокалипсиса.

— Я всё равно не понимаю, к чему ты это? Мы уже решили, нам необходимо присутствие новых аномалий. Пытаешься меня переубедить? — Он опёрся плечом о металлическую дверь. — Иначе я теряюсь в догадках, Анжела.

Его взгляд был направлен на неё. — Я просто проявляю несвойственное мне беспокойство.

Анжела отошла на два шага назад, кивая головой.

— Что? Так просто признаешься в этом? — Он отлип от стены и подошёл ближе, склонившись прямо перед её лицом. — В чём дело?

Анжела спокойно выстояла его взгляд и присутствие.

— Ладно. — Он отстранился и открыл меню. — Ну что, начинаю? Первая аномалия на подходе.

Анжела молчала, и не понятно, куда именно она смотрела. В потолок, на него или куда ещё.

Открыв меню магазина, он открыл вкладку с аномалиями. Он закрыл глаза, было психологически сложно нажать на кнопку покупки аномалии. Само меню выглядело уродливо знакомо. Огромный блестящий баннер из любой гачи-игры и вендинговый автомат на заднем фоне в тени. Красный текст, обитый золотыми нитями, в общем и целом это было ловушкой для любого, кто хоть раз играл в подобные игры.

Всё было на месте: возможность сделать одну «крутку» или сразу несколько за свою цену. Цвета были яркими и привлекательными, хуже рекламных вывесок. Анжела, без сомнения, видела то же меню, что и он. Только понимала ли она его чувства? Он тоже не знал. Пришла пора, он не сомневался. Покупать сразу несколько аномалий было безумием, поэтому он начал с малого.

Рулетка крутилась как безумная, прежде чем из неё выпала капсула, её нижняя часть была сделана из полупрозрачного пластика, а её верхний колпачок — из синего цвета. Сначала пластик обгорел и тлел, пока не превратился в чёрный. Заглушка слетела, экран взорвался белым светом. Аномалия была получена.

[Объект: ОбК-А-03]

— Ну что же, всё готово. — Дима посмотрел на дверь, и по ту сторону началось шуршание. — Интересно, что же там такое?

— Так иди и посмотри. — Анжела постучала пальцем по металлу.

— Это опасно. — Он бросил на неё короткий взгляд, но вернул его на дверь.

Нажав на приборную панель, дверь открылась. — Мой кабинет уже починен, и теперь у тебя доступ. Что скажешь?

— Уникальная аномалия. — Это был плохой знак для всего комплекса. — У неё присутствует четыре типа работы.

[Варианты работ: Применение | Понимание | Привязанность | Сдерживание]

— Ясно. — Он посмотрел на аномалию в комнате.

Двухметровая палка, на вершине которой был металлический набалдашник в виде буквы «Г», на конце которого на цепи свисала лампа в виде ромба. Она ярко светилась, но не обжигала глаз.

— Что ж, она не выглядит особо опасной. Не волнуйся. — Он улыбнулся, бросив взгляд на ассистентку. — Я не сужу её по обложке или ещё что-то в этом духе. Я знаю, насколько сильно губительны такие предрассудки.

Он посмотрел наверх, и его встретил проклятый потолок. — Я знаю, что это неправильно, что это опасно, и я делаю ОЧЕНЬ глупый поступок, но ребёнок во мне кричит: «Прыгни».

Анжела по-прежнему молчала. — А давай мы всё это обставим так, что это мой подарок на Новый год и все мои дни рождения? Скоро у меня будет ещё одно день рождения, тогда и его посчитаем. Идёт?

Анжела открыла свои глаза и просто смотрела на него, никак не вмешиваясь.

— Обиделась, что ли? — Железная дева закрыла глаза. — Ну ладно, извини.

Почесав затылок и выдохнув, он вошёл в камеру содержания. — «Потом извинюсь перед ней. Кажется, она реально обижена».

Пройдя в комнату, он ощутил знакомое присутствие. — Давно это было, да?

Он взял блокнот в руки. — Кажется, это всё-таки аномалия, с которой придётся работать, значит, данные системы работают исправно. Что же, меньше поводов для беспокойства.

— Я выбираю работу на понимание. — Взяв ручку, его сознание погрузилось в мир аномалии.

Открыв глаза, он понял, что находится в абсолютно белом мире.

"Снова? Очень похоже на Свет и Тьму."

Белый мир ослеплял, глазам было больно, казалось, их сжигают изнутри. Даже кожа горела. Наморщив лоб, он ничего не произнёс. Боль в глазах стала нестерпимой, он закрыл глаза, но даже когда он закрыл глаза руками, ничего не изменилось, свет по-прежнему обжигал, казалось, он даже проник в саму душу и выжигал всё изнутри даже там. Его собственное тело не было преградой для него.

Когда свет достиг пика, он перегорел, как лампочка, и медленно тух, пока полностью не стемнело.

"Сейчас мне будет больно. Очень, очень больно." — Его взгляд бегал по округе, пытаясь найти ответ.

"Ладно. Мой внутренний ребёнок удовлетворён. А теперь пора валить. Как закончить это сраное испытание?" — Это была не просто темнота, а тьма. Он не видел дальше собственного локтя.

Попытавшись двинуться головой, на его плечо легла старческая костлявая рука. По спине прошёлся табун мурашек. Появление сущности за его спиной мгновенно сильно его напугало. До той степени, что он чуть не закричал, но вторая рука мгновенно закрыла ему рот. Он не издал ни единого звука.

"Молчи." — Тяжёлый старческий голос прозвучал в его сознании, и Дима медленно кивнул. Рука медленно ушла.

Когда он попытался посмотреть на существо позади, что-то толкнуло его, и он упал лицом в пол. Его выкинуло из мира аномалии.

— Стоп, я вернулся? — Перед ним всё было нормальным, только дыра в его голове. Не просто дыра, сам свет в его голове исказился.

Когда он вышел из комнаты, он посмотрел на Анжелу. — Дорогая моя, великая и правящая железной рукой. Кажется, эта аномалия как-то воздействует на разум. Ты фиксируешь тот свет?

— Свет? — Она посмотрела в камеру содержания, она отрицательно покачала головой. — Никакого света я не вижу.

— Значит, хорошо, что ты здесь, потому что у меня проблемы. — Он покрылся холодным потом. — Я уже забыл, что там был свет. Единственное, почему я это помню, потому что я об этом думал. Я чувствую и ощущаю, что я не вижу света перед собой, но я понимаю, что он там есть. Мои воспоминания изменились. Введи пометки. При работе на понимание есть вероятность, что появится старик за вашей спиной, появится старик, который просит молчать. Со мной случилось именно это. Воспоминания почти исчезли. В будущем нужно сделать опрос каждого, кто работает с ней. Эта аномалия вызывает у меня страх.

***

— Мы покупаем ещё одну аномалию. — Он снова нажал на злосчастную рулетку, всё было в пределах рамок их плана.

Глава смотрел на раскручивающуюся рулетку. — Давай так, я полностью принимаю капитуляцию. Что тогда, что и сейчас, признаю, что поступаю глупо.

Анжела ничего не сказала и только наклонила голову.

— Однако, давай всё же признаем, и всё вышло не плохо. Это дало нам много информации и моя работа вышла не плохой. — Ассистентка открыла свои глаза и посмотрела на него, из-за чего ему стало неудобно. — Эй! Я же говорю, мы почти исследовали аномалию и помнишь? Я долгое время сам работал с аномалиями и всё было в порядке. Я не бездарность, которая просто сидит где-то там. Я такой же сотрудник, как и они.

[Объект: ЗвК-Б-00]

Надпись появилась перед ним. — Кажется, это что-то потенциально новое. Звк?

— Аббревиатуры, которые использует здесь, отличаются от того, что знаешь ты или я. — Анжела заговорила первой. — Мы использовали более простой метод. Здесь всё иное. Звк или Обк — это сокращения. ОБ от «Объект», «К» это в начале это «класс», следующая буква это подсказка от системы о потенциале этой аномалии. В данном случае Бедствие.

— Значит, цифры — это порядок номеров? — Он задумался. — Как я понял, тут также дополненная опасность у аномалий. Это так?

— Да. — Коротко ответила девушка, пошла дальше по коридору. — Здесь не будет этой аномалии. Она будет находиться в центральной части. Иса расценила её как слишком опасную.

— Интересно. — Его сердце начало быстрее биться. — Это что получается? Мы собираем аномалии, и, значит, они тоже будут храниться в камерах?

Анжела повернула голову в его сторону. — Разве это не очевидно? Иса уже говорила, что она хочет. Чтобы вы исследовали аномалии. Суть вашей жизни отныне и до конца её — это прополка сорняков в других мирах. Похищение этих самых аномалий, изучение их возникновения и содержания.

— Это значит... — Его лицо расплылось в детской улыбке. — У нас ВОЗМОЖНО будут ЭПОС и дары аномалий?

— На самом деле я не особо понимаю ваше счастье. Нам сюда. — Девушка указала на лифт. — Думаю, это не исключено.

Когда они прошли в лифт и нажали на кнопку, они переместились в центральную часть комплекса, на более глубокую версию тюрьмы. Средний уровень.

— Поразительно. Я думал, что технологии, которые используются в твоём мире, не могут в сущности работать на иных существ. — Лифт тронулся. — Вы используете Когито для извлечения «аномалий» из других людей, используя их тела как сосуд. Я запомнил тот урок. Извлечение оружия и брони в том числе частично создано из неё, из этой же технологии. Сингулярность Корпорации работает сильно иначе.

— Ты в прошлый раз уже верно подметил, система безопасности отличается от того, что ты или я знаем. — Лифт приехал, двери открылись, и проиграла короткая мелодичная мелодия. — Я давно исследовала каждый элемент в этом месте и попыталась понять технологии, за этим стоящие, но, к сожалению, мне этого не понять. Слишком продвинутая технология, я не могу её даже воспринять. Но, судя по всему, она делает похожие процессы.

— Ясно, но всё ровно это потрясающе! — Его взгляд горел, в то время пока девушка с интересом за ним наблюдала. — А точно ведь. Я так и не ответил.

Засунув руки в карманы, он вошёл дальше. — Всё из-за Вектора. Он был фанатом твоего мира, и его помешанность на всём уникальном осталась и во мне, как ты могла видеть. Поэтому меня прям трясёт от желания узнать и потрогать Эпос от Курамы или Шукаку.

— Аномалия здесь. — Анжела остановилась у одной из дверей центрального уровня. — Прошлая аномалия имела двойной рейтинг, эта имеет в том числе, правда, чуточку хуже.

— Кстати об этом. Я не особо понимаю нынешнюю сложность и от чего она варьируется. — Плечом облокотившись о дверь, он посмотрел на девушку. — Помимо нашей с тобой базы, есть ещё и другие. Иса поделилась этим?

— Не то чтобы поделилась. Можно сказать, я это «нарыла» в нашей с ней базе. — По ту сторону двери звучало шуршание. — Я бы рекомендовала отойти, в этот раз аномалия более чем опасная и даже разумная.

— Чего? — Отойдя от двери, он встал на приличное расстояние.

— В этот раз нам тоже не повезло. — Анжела передала ему информацию о работе.

[Варианты работ: Кормление | Дрессировка | Привязанность | Подавление]

— Кормление и дрессировка? Сразу два вида? Это что, собака?

— Ты частично прав. — Она улыбнулась.

— Точно, у тебя же есть камеры наблюдения. Что ты видишь? — Он внимательно слушал её.

— Три больших псины, они гниют, каждая из них разной породы. В принципе, выглядят ужасно, но ведут себя довольно спокойно. — Больше ей добавить нечего. — Помимо общей базы, также есть новые классы: Бедствие, Катастрофа, Апокалипсис. Вся сложность была сильно сдвинута, поэтому даже Белая Ночь имеет новую сложность, однако сейчас она находится вне моего доступа.

— Что же, думаю. Это хорошие новости, я полагаю? Думаю, я начну? Ммм. А есть способ убрать их от двери, я пока не особо понимаю, как их потом обратно загнать. Всё-таки аномалия живая и может сбежать.

Анжела кивнула, и шуршание за дверью исчезло. — Я войду?

Железная дева наклонила голову. Он расценил это как да, и он вошёл внутрь.

— И так, это действительно собачки. «Б» значит Бедствие, да? Опасная ситуация. — Он бросил простой взгляд на камеру и вернулся.

«Подавление — это безумие, Привязанность — тоже. Чувствую, для дрессировки я не готов. Остаётся только кормление, но кормить своего врага — это тоже безумие. А что, если кормление этой твари — это сожрать меня? И корм — это я?» — Шестерёнки крутились в голове.

— Уже жалею, что вошёл сюда. Ладно, вот сейчас я испытываю ужас. — Когда три псины посмотрели на него своими глазами и начали рычать. Он проглотил слюну. — Я выбираю кормление.

Фраза вырвалась сама, но этого уже было достаточно. Из пола поднялся холодильник с разными иконками мяса.

— Количество нынешнего мяса строго ограничено. В последствии нужно будет его пополнять, но сейчас не об этом. — Собаки сделали по шагу вперёд, а из их ртов капала слюна. — Возьми совсем чуть-чуть, перегибать с этим нельзя. Эти собаки ещё не знают, что не нужно грызть руку, которая их кормит. А мы не знаем, чем они больны, и вдруг переносят болезни.

— Ладно, ты, как обычно, устроила моим нервам и мне самому хороший урок. Но я уже извинился! — Хоть он и пытался сказать это шёпотом, но его гнев всё ещё был слышен. Взяв самый маленький кусок он в руку, он кинул его аномалии, и те набросились на него, как голодные псы, кем они и были.

Съев свою еду в мгновение ока, они смотрели на него. Двери за его спиной открылись, и он ушёл. Двери закрылись перед его лицом.

— Ладно, я больше ни разу первым не войду в камеру содержания. Также всем запрещается первой работой выбирать какой-либо дополнительный стат. Также ограничиваем физический контакт, также необходимо носить химзащиты костюм. Как минимум с этой аномалией. — Только тогда он повернулся и увидел позади себя не только Анжелу, но ещё и Минато.

— Как я понимаю, я очень сильно наказан, да? — Минато лишь криво улыбнулся.

— Так я подтверждаю покупку правил работы, если это возможно. Передай мне информацию.

[Правила работы: Когда сотрудник выбирает работу «Кормление», он ОБЯЗАН предоставить МЯСО «Трём псам». Кормить аномалию «Дети Цербера» стоит ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО растительным мясом. Если скормить им немногим больше 6 кг обычного мяса, они могут выйти из-под контроля. Поэтому сотрудник при входе в комнату содержания должен покормить объект соевым мясом. После поедания пищи будет возможность обучить аномалию команде/аномалия поддастся дрессировке. Крайне не рекомендуется физический контакт: почесывание, поглаживание, любые прикосновения. Мы не знаем, что с вами случится при контакте.]

— ПИЗДЕЦ! — Он сполз по стене. — Нам так повезло или нет? Моя удача просто ужасна!

— Аномалии Бедствия сравнимы с этим уровнем угрозы. У нас ещё есть Катастрофы и Апокалипсис. Вы понимаете что у нас происходит? — Дима ударился затылком о стену.

— Это просто пиздец. У нас в самом начале две угрозы уровня беги и спасайся. Будь у нас чакра было бы значительнее проще, но у нас сейчас ничего нет. Нужно будет купить оружие и броню в магазине. — Он схватился двумя руками за голову. — Мы больше не можем себе этого позволить.

— Именно об этом вы и говорили? — Минато обратился к Анжеле.

— Да, я наблюдаю подобное за ним долгое время. Начиная самого момента его возвращения. Я не знаю что с ним. Но всё больше и больше он ведёт себя как ребёнок и отказывается думать здраво.

— Чего? — Только вернувшись из своих мыслей он посмотрел на них.

— Глава, вы ведёте себя странно. — Анжела сделал вид что она сделала вежливый поклон.

— Что же похоже теперь и с этим нужно разобраться.

***

— И так две полностью изученные аномалии.

[Объект: ОбК-А-03]

[Кодовое имя: Лампа Бога Света. Кондуктор. Свет Надежды. Свет В Конце Тоннеля. Последний источник света. Лампа, Последний свет. ]

[Класс: Тетх(Апокалипсис-) ]

[Вид: Предмет (имеет зачатки разума), Паразит, Развивающийся, Сосуд. ]

[Варианты работ: Применение | Понимание | Привязанность | Сдерживание ]

[Сложность работы: Легко | Нормально | Сложно | Сложно ]

[Правила работы: главное правило — СОБЛЮДАЙТЕ ТИШИНУ. После работы на применение человек становится носителем этого предмета. Теперь он имеет титул «Хранителей Света». Теперь этот сотрудник — носитель этого паразита. После привязки предмета сотрудник не сможет выпустить эту лампу из рук. Если ему отрубить руку, то лампа переместится в другую. Если убрать оставшуюся руку, то сотрудник будет вынужден взять объект ногой. Когда не останется ног, он возьмёт объект зубами. Если выбить зубы и вывихнуть челюсть, то посох появится посреди тела сотрудника в вертикальном положении. Этим действием убивая сотрудника. Хранитель света должен охранять свет, чего бы ему это не стоило, а в его голове прозвучит чей-то голос. «Помните, теперь вы хранитель, вам не стоит бояться тьмы, как и света». После того как сотрудник будет привязан к аномалии, он сможет использовать её силу, пока не умрёт. После смерти сотрудника лампа вернётся в камеру содержания.]

[Очки Аномалий: 3]

[Э.П.О.С.: «Маяк душ». На левом ухе сотрудника появится серёжка. Внешность которой имеет уменьшенную форму и вид лампы.]

[Эффект Э.П.О.С.: В темноте ваша серьга светятся. Таким образом повышая вашу видимость. Повышает вашу стрессоустойчивость на 5%. А также обладает скрытым уникальным навыком для каждого разумного. Шанс выпадения 0,001%]

[Описание/История: Желаете просмотреть?]

— Однако проблемы выше чем я предполагал. — Дима массировал глаза.

[Объект: ЗвК-Б-00]

[Кодовое имя: Загробный вой, Мёртвое трио, Дети Цербера, Забытые псы]

[Класс: Тетх (Бедствие)]

[Вид: Животные, Нежить]

[Варианты работ: Кормление | Дрессировка | Привязанность | Подавление]

[Сложность работы: Легко+|Нормально+(Сложно)|Нормально+|Очень сложно]

[Правила работы: Когда сотрудник выбирает работу «Кормление», он ОБЯЗАН предоставить МЯСО «Трём псам». Кормить аномалию «Дети Цербера» стоит ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО растительным мясом. Если скормить им немногим больше 6 кг обычного мяса, они могут выйти из-под контроля. Поэтому сотрудник при входе в комнату содержания должен покормить объект соевым мясом. После поедания пищи будет возможность обучить аномалию команде/аномалия поддастся дрессировке. Крайне не рекомендуется физический контакт: почесывание, поглаживание, любые прикосновения. Мы не знаем, что с вами случится при контакте]

[Очки Аномалий: 6]

[Э.П.О.С: «Хвостовые позвонки». Внешний вид хвоста такой же, как и у одной из аномалии]

[Эффект Э.П.О.С: Этот хвост можно причислить к оружию, которое будет с вами большую часть вашего времени. Каждый хвостовой позвонок по бокам имеет странную сердцевидную форму, напоминающую таковой вид чешуи, а на конце хвоста присутствует острый костяной шип. Каждый из этих отростков очень острый и без проблем режет/колит сталь. Шанс получения 0,1%]

[Описание/История: Желаете просмотреть?]

— Итак, вопросы остаются. Что за объект под номером нуля, а он явно есть? [ОбК-А-03] и [ОбК-А-02] существуют, порядок их номеров есть. У нас есть те же самые «Дитя цербера». Тогда что является первым и нулевым объектом и есть ли он вообще? Звериная аномалия меня поразила.

— Я не твой дневник, прекрати мне всё это высказывать. — Анжела грозно посмотрела на него.

— Попрошу! — Дима закрыл глаза и чуть наклонил голову. — Я это с тобой обсуждаю, а не высказываю тебе свои мысли.

— Как мы успели выяснить, ты уже сошёл с ума. — Анжела положила одну ногу на другую. — Делаешь это, по крайней мере. Твои эмоции скачут, впрочем, как и твоё поведение. Нужно ли делать на этом очередной акцент?

— Нет.

— Теперь комплекс вынужден создавать соевое мясо, его запасы есть, но их не хватит надолго. Проблемы копятся, и ко всему прочему существуют Учихи. У которых тоже свои проблемы и хотелки. Сейчас я их приструнила, но в следующий раз ты будешь говорить с ними сам. — Железная дева развела руками.

— Ну и напоследок я выкупаю новую аномалию и остальное оставляю на вас. Вернусь сильно позже.

***

[Объект: ПрдК-З-01]

[Кодовое имя: Ручка писателя. Выгорание писателя, Опустошённость автора, Апатия, ведущая к концу, Безвольная ненависть, Ручка.]

[Класс: Зейн]

[Вид: Предмет, Не живой, Артефакт.]

[Варианты работ: Применение]

[Правила работы: Если вы зашли в камеру аномалии З-01. Следует успокоиться и начать работу. После того как сотрудник прикоснётся к ручке и бумаге. Он потеряет контроль над своей рукой. Рука, в которой покоится ручка, начнёт писать историю или рассказ. Который, скорее всего, не понравится писателю.]

[Описание/История: Желаете прочитать?]

— Ну в принципе всё хорошо и я рад. Аномалия оказалась безопасной.

— Даже в случае смерти можно было поднять сотрудника из мёртвых. — Она смотрела на него не сводя глаз. — Тебя не было очень долго.

— Да не сказал бы что долго. Хм, а что в описании? — Аномалия на деле выходила очень скучной.

[Описание/История: Один автор хотел написать одну историю. Но компания, на которую он работал, заставляла писать то, что он искренне не любил. Его ненависть, гнев, опустошённость, апатия пропитала эту ручку. Этот проклятый предмет стал новым вдохновением автора. Благодаря ему он смог в тайне ото всех написать свою новую историю.]

— Ну в в принципе ничего так. — Даже описание ничего не дало, пустая трата времени. Почесав затылок он расслабился сидя на стуле. — Ну на самом деле всё несколько интерсне. Саске пришёл в себя. По крайней мере косвенно.

— Что это значит? — Анжела закрыла один глаз.

— Саске, когда полгода назад встретился с Итачи... — Только начал он.

— Тебя не было полгода? — Анжела нахмурилась.

— Ты разве время не засекала? — Помотав головой, он вернулся к прежней теме. — Это случилось ещё до того, как пришёл в прошлый раз. Саске сильно закрылся в себе, а его глаза, как мы и планировали, не пробудились. Постараемся развить нашу теорию о создании более сильного Шарингана.

— Всё-таки малая ставка сработала. — Асистентка кивнула. — Это отлично.

— Под «отлично» ты подразумеваешь, что мы играемся с человеческими жизнями? — Он наклонил голову.

— Если хочешь называть это так, то я не против. — Она отмахнулась от этого.

— Так или иначе, у Саске были проблемы ментального плана, но Норико смогла вытащить его душу самостоятельно. Этот Саске отличается от того себя. Поэтому это может сильно повлиять на план. — Дима размял затёкшие плечи, прокручивая свой список покупок.

— Я тоже так думаю. — Анжела закрыла второй глаз, его ответ оказался удовлетворительным.

— Итак, десять комплектов клерка, четыре пистолета газировки, столько же базовых дубинок черепа. Это база, но хоть что-то, да? — Нажав на «Купить», его взгляд уставился на списанную сумму. — Траты просто огромны.

— Это ещё мало. В будущем предстоят куда более высокие расходы, будь в этом уверен.

— И всё же. Три колеса. Почему колесо новичка такое обманчивое? — Он с грустным выражением лица посмотрел на девушку. — Аномалии, которые оттуда выпали, могут уничтожить мир Наруто под чистую. Только запечатывание может помочь, но не факт, что оно сработает против Лампы.

Асистетка молчала, это уже стало привычным жестом для них обоих.

— Боже, а ты видела цены на Рулетку Сил? Всё это раздражает и бесит, а окно так заманчиво выглядит в свете всего этого!

— Ты будешь рассматривать просьбы Учих? — Анжела постучала пальцем по стопке бумаги, текст в которой был аккуратно записан от руки.

— М? — Нахмурившись, он взял в руки первый документ, и его глаза округлились. — Чего? Дерево, металл, чего они хотят? КОРОВ?

В глазах потемнело. — Так, ладно. Я отсекаю всю глупую хрень в виде... Чего, простите?

Приглядевшись к тексту, его зрение затуманилось. — Купить куклу?

Отстранившись и выдохнув, он перевёл дыхание. — Короче, базу реально можно дать, но, к сожалению, я не могу выполнить всё. Тем более сейчас. Сможешь им объяснить, что временно это невозможно? Как только я начну проживать в Конохе как полноценный гражданин, мы сможем им всё это дать.

— Что ещё произошло за эти полтора года?

Квест:Второй мир. 1.26 Продолжение или Изменение...

— Жалко, что не хватает на более хороший эпос. — Разочарованно уставившись на блестящее оружие, которое было на прилавке магазина. Считай, вот тут, только руку протяни и оно твоё.

— Ну так просто задержись в этом мире. — Он медленно повернул на неё голову, а потом кивнул.

— Это-то понятно. Если я задержусь в комплексе, время в мире Наруто сильно замедлится. Думаю, кстати, так и сделать. Заодно послушаю, чего изволят желать люди в этом месте.

— Понимаю, что ты хочешь сделать, однако их хотелки ты уже знаешь.

— Что же, тогда займёмся более продуктивными вещами?

— Из активных действий тебе осталось только выкупить новое вооружение. Приходи сюда через месяц в мире Наруто, этого времени вполне будет достаточно. — Анжела сделала приблизительные расчёты.

— Угу, спасибо. Это, конечно, не сложно, но хочется иметь чёткое количество оружия к моменту моего первого появления. Также стоит ещё пару раз отрепетировать сценки, чтобы моя правда ею и оказалась. — Щёлкнув пальцем, он закрыл глаза.

— Кстати, Минато подмечает, что ты давно не тренировался, поэтому он говорит тебе не забывать приходить к ним на полигон, чтобы вспомнить навыки.

— О! Это правда замечательно! Спасибо большое.

"Тренировки, особенно сейчас, это правда хорошо. Чувствую, как моё тело медленно, но уверено становится всё хуже, оно забывает. Кстати, нужно будет потренироваться в использовании Эпос. Точно, мне это кое-что напомнило."

— Слушай, поскольку у нас появился первый Эпос, можешь проследить за теми людьми, кто его использует? Я боюсь, что с ними что-то может случиться. Искажение — это не шутки, и сама знаешь, насколько это опасно. — Анжела кивнула, говоря ему, что запомнит.

— Ладно, я вернусь в тот мир. Сои вам вроде хватит, так что, думаю, всё хорошо, но на всякий отправь сообщение Орочимару. Мы как раз давно не видели и не слышали от него вестей, а на носу у нас создание деревни Звука. Если получится, сможем выбить ресурсы и для Учих! — Он выставил вперёд кулак с улыбкой. — Совсем скоро.

— Конечно, это само собой разумеющееся. — Железная дева забрала аккуратно сложенную папочку с «хотелками» Учих.

— Если бы не его запарный призыв, было бы всё проще, надеюсь, у него всё окей. Ладно, скоро вернусь. — Помахав ей на прощание, он вошёл в портал.

***

— Я не знаю! Арррр! — Норико схватилась за голову, её зубы скрипели друг об друга. — Мой контроль просто ужасен! Проклятие!

— Дело не в контроле, Норико, а в количестве чакры. — Хьюга активировала свои глаза и наблюдала за подругой. — Твои чакра-каналы просто огромны, и по ним проходит очень много чакры. Я долго наблюдала за тобой, но я смогла дойти до этого уровня.

— Ха? — Она склонила голову. Зажмурилась, она всеми силами хотела вспомнить. — А!

— Идиотка. — Саске оттолкнулся плечом от дерева. — Это значит, что тебе нужно тренироваться ещё больше, ещё лучше. Хьюга, насколько всё плохо?

— Эм? — Переводя взгляд с Узумаки на Учиху, Хината со странной улыбкой почесала свою щёку. — Думаю, мой запас чакры — это стакан, твой как бочка, а вот её — озеро.

— Вот как. — Учиха размялся. — С меня хватит отлынивать. Мне нужно становиться сильнее! Узумаки, ты тоже старайся больше. Только посмей не сдать вступительный экзамен на генина.

— Чего? — Норико резко встала с травы. — Это я так хотела сказать! Только попробуй не сдать экзамен.

Учиха хмыкнул, он просто показал. — Иллюзорный клон, Превращение, Замена!

Сначала появился клон, за ним Учиха заменил себя на небольшое полено, а после превратил себя в точную копию Норико. Узумаки, это ещё не всё.

Сложив несколько печатей, Красноглазый посмотрел в небо. — Катон: Лепестки Феникса!

Тройка отважных языков пламени взлетели ввысь и исчезли в трёх метрах над землёй. — Узумаки, у тебя большие проблемы.

— Так вот чем вы всё это время занимались? — Харуно Сакура и Ино Яманака вылезли из кустов.

— Что вы здесь делаете? — Учиха с презрением посмотрел на них.

— Точно, это же те твои фанатки. У тебя их полшколы. Вот поэтому ты извращенец. — Её выражение лица говорило само за себя. Она будто обсуждала лягушку или насекомое.

— Только попробуй ещё раз подобное сказать, идиотка. — Первый вышел из себя Учиха.

— Вот именно! Только попробуй что-то такое сказать про великого Саске! — Яманака сделала пару шагов из своего укрытия.

— Как же не хочется соглашаться с Ино Свино, но она права! Не смей называть Саске извращенцем! — Узумаки перевела свой презрительный взгляд на Харуно.

— Ладно, я извиняюсь. — Узумаки расценила, что проще будет признать вину.

— С каких пор ты извиняешься за свои слова? — Узумаки отвернулась от слов Учихи.

— Сакура Харуно, Ино Яманака, почему вы здесь? — Хината изучающе наблюдала за лицами своих одноклассников.

— Говорят, что Саске начал чаще исчезать и пропадать, и никто его не смог найти. — Харуно улыбалась, будто хвалилась своим злодейским планом. — Мы с Ино решили объединиться, чтобы найти его, у нас ушёл год на прочёсывание Конохи и слежкой за каждым в классе.

— Мы никак не ожидали, что именно вам удасться украсть нашего Саске.

Учиха хмыкнул, он больше не хотел в этом участвовать, он пришёл сюда усиленно тренироваться. Ему плевать, что будут делать они и когда, главное, пускай не мешаются в его ногах.

— Девочки. — Хината выступила глашатаем мира.

— Послушайте. — Норико выдохнула и положила руку ей на плечо, закрывая её от двоих новобранцев. — Я не испытываю никаких ярких чувств к этому черноволосому. Меня он не интересует. Мы здесь занимаемся только одним: усиленными тренировками. Я стану Пятой Хокаге, для этого мне нужно стать сильнее. Каждый из нас хочет стать сильнее по своим причинам. Поэтому либо не мешайтесь, либо присоединяйтесь.

— Нам нужно переговорить с подружкой! — Яманака взяла за шиворот Харуно, и они отвернулись, активно что-то обсуждая. — Мы согласны. С чего начнём?

"Видимо, эти девушки подумали о том, что смогут проводить больше времени с ним. Какие же у этого минусы? Одни плюсы. Из возможных претенденток только Хината и Узумаки». — Он, как обычно, наблюдал за всем из тени.

***

— Итак. Покупаем катану Доспехов, ибо «синий» урон, Посох Монаха, ибо красный, и его броню, ибо она довольно хороша.

— Не только это, такое одеяние идеально сочетается с миром Наруто.

— А благодаря катане доспехов я смогу нанести сильный урон врагам, а также убит... — Лицо Димы побледнело в мгновение ока, и он схватился за живот.

Он чувствовал, как по его кишкам прошлась чья-то рука, она играла с ними так, будто они были ёлочной игрушкой. Эта рука была ребёнком, а его внутренности — интересной «штукой» для игры.

— Брр. — Поёжившись, он изгнал эти мысли из головы. — Ненавижу эту способность, до сих пор, когда проскальзывает желание убить или мысли об этом, чувствую схожие ощущения на то, что делал со мной Шинигами. Мерзость.

— Зато это рабочая палка, которая отучивает вас от плохих вещей. — Анжела улыбнулась.

— Ну, в принципе, тут ты права, наверное? Самое главное — не думать об убийствах! — Собравшись с мыслями, он сконцентрировался на чистоте своего разума, но то, как когда-то чакра Кьюби в его теле растекалась по организму, по его прохладе и опасности.

— Точно, а ведь хвостатый ещё остался. Не думаем об убийстве. Первое предупреждение я уже получил. Десять секунд просто думаем о ромашках и пионах! — Закрыв глаза, он думал только о цветах и насколько они были красивы. — Не время уходить умирать в очередной раз.

Анжела просто ждала, когда он расслабится. — Хвостатый? У тебя с ним что-то не так?

— Да не. — Он покачал головой. — Я уже рассказывал тебе об этом. Просто вспомнил кое-что. Хоть этот случай и был пару лет назад, но я до сих пор хорошо помню чувство, когда чакра разливается по телу. По крайней мере, его чакра.

— Ещё одно отклонение от известного нам с тобой будущего. — Девушка сделала росчерк в воздухе, похожий на мост. — Внутри Минато была часть этого биджу. И он явно не ощущал холод. Делаем простой вывод, в отличие от истории, про которую мы знаем, свойства самой чакры также учитываются.

— Да.

— Например, Инь чакра у Нара, Яманака и, например, Таюии. Любые техники, завязанные на воображение и разум, используют именно этот тип чакры. У тебя Инь половина Биджу, у Норико Ян половина.

— Ты ведёшь меня к тому же ответу, о котором думал я сам. — Выдохнув, он взял чашку кофе в руки.

— Инь ассоциируется с тьмой, женственностью, холодом и ещё парочкой вещей. Его часто связывают с водой, луной, зимой и ночью. А Ян полная противоположность. Видимо, мы начинаем подходить к причине. Почему хвостатые в этом мире являются «аномалией». — Перед его взглядом снова появилась меню с его главной задачей, но простым движением ладони он её убрал.

— Давно ты так можешь? — Правый глаз задрожал.

— Давно. — Она кивнула. — Я твоя полноценная ассистентка. Я напрямую подключённая к Исе, как ты думаешь. Ладно, неважно. Посмотри на это.

В поле его зрения открылся магазин, в котором был предмет.

— Разговор о лисе перенесём? — Не дождавшись от него ответа, он посмотрел на предмет. — Хм? Разве это не Эпос «Мясного фонаря»?

— Да, и это последний тип урона. Ты забыл купить его. — На экране появилась стрелочка.

— Не то чтобы забыл. Скорее, я всё ещё хочу побороться с тобой. Мне больше кажется приятным покупка пистолета «Сегодня стесняется», у него тоже чёрный урон, а оружие дальнобойное. — Прокрутив магазин, он указал на пистолет, но через секунду картинка вернулась к двуручной дубине, у которой было три рта, полных острых зубов.

— Нет. Не строй из себя идиота. Пистолет в мире Наруто это нонсенс. — Анжела смотрела на него, её брови были чуть нахмурены.

— Да ладно тебе! Просто купим ещё парочку эпосов. «Валюта» копится очень быстро. Всё благодаря пополнению. — Он улыбнулся, будто даже не настаивал о покупке.

— Эх, ладно. — Девушка провела пальцем в воздухе, а на его экране стрелочка изменилась. Он положил её в корзину, а после подтвердил покупку.

[Поздравляем с выполнением скрытого задания!]

[Условие: Собрать все начальные типы урона.]

[Награда: Знания уровня новичка в управлении следующих типов оружия. Дубина, пистолет, меч, молот. Открытие механики "Штрафов".]

— Что? — Он не просто нахмурился, от встал со своего места. — Теперь за провал квеста или задачи, на меня обрушивается штраф. Например помните моё самое первое задание? Давайте я обновлю ваши воспоминания."

— Нет. — Анжела тоже была серьёзна, её руки упёрлись в под локотки, её глаза постоянно блестели. — Штрафы были всегда.

— Погоди что? — Меню задания снова вернулось в его поле зрения.

[Задание: Первое полноценное приключение! Не забывайте про свою работу]

[Условие: Соберите все аномалии в мире задания]

[Живые аномалии: 0/9]

[Полуживые аномалии: 0/1]

[Когда вы прибудете в тот мир, вам дадут краткую выдержку целей]

[Доп. условие: Помогите героям и его напарникам победить и одолеть главного злодея]

[Доп. условие: Притворитесь тенью или противоположностью одного из героев]

[Выполнено! Награду вы получите после завершения основного задания]

[Награда: Открытие следующего отдела. 1000 Lob очков, а также ваш следующий отдел скопирует внешний мир мира задания]

[Внимание, последний пункт на ваш выбор!]

[Доп. Награда: Вы сможете вернуться после выполнения задания в тот мир когда угодно. 250 Lob очков]

[Доп. Награда: 0,001% главной и второстепенной силы мира навсегда останется с вами]

[Штраф 1: В ваш комплекс перенесётся десятихвостый]

[Штраф 2: В ваш комплекс откроется портал, по ту сторону которого будет мир задания. И все будущие проблемы свалятся на вашу тупую голову]

[Штраф 3: Вам будет намного сложнее влиться в мир задания. Окружающие будут испытывать к вам подозрения]

— Совсем недавно она выглядела иначе!

— Это верно. — Анжела ещё наклонилась чуть ближе.

— Мда. — Рухнув в кресло, он протирал глаза.

— Хорошо. А что ты тогда скажешь на задание с масками? Оно тоже странное. — Анжела показала ему ещё одно всплывающее окно.

[Задание: Собери их все!]

[Условие: соберите все 8 масок клана Узумаки.]

[Прогресс: 0/8]

[Временное ограничение: До окончание главного задания.]

[Штраф: Потеря масок и их историй, а также потеря всех их бонусов]

— Я не успела с тобой об этом поговорить, но это задание казалось мне странным, однако теперь я понимаю чуть больше. — Девушка уставилась куда-то в воздух.

— Раньше меня беспокоило само наличие этого задания. — Девушка постучала по сообщению в воздухе. — Этого тоже не было в оригинальной истории. Я думала, что Иса отметила потенциал для тебя и твоего роста в виде такого дополнительного задания. Да, бесспорно, не будь в них чего-то особенного, она на это не отреагировала. Как минимум вспомни про создателя этих предметов.

Анжела взмахнула пальцем, и перед его глазами снова появилось меню.

[Временное ограничение: До окончание главного задания.]

— Появились также и ограничения. — Новости были неутешительными. — Ладно, тогда скупаем всё базовое вооружение!

— Вот только очков на это нет. — Анжела указала на главную проблему.

— Однако фонарик всё же купим! И не только его. Фрагмент чего-то тоже идёт в копилку! — Купив предмет, он остался доволен. Глава вышел несколько за пределы своего бюджета, но верил, что всё останется в покое.

— Как я понимаю, ты решил, что раз за все типы урона даётся награда, значит будет награда, связанная с каждым типом вооружения? — Анжела наклонила голову на левый бок.

***

— Как ты думаешь, кто выиграет в этом спарринге, Шикамару? — Ино подошла к Наре с хитрой улыбкой.

— Хмм? — Стоя к ней боком, он взглядом прошёлся по ней. — С чего бы тебе стал интересен этот спарринг? Киба и Норико? Не звучит как что-то достойное твоего внимания.

Нара ковырялся в ухе, пока это рассказывал, попутно зевая.

— Я ставлю на Норико Узумаки. — Яманака не среагировала на издёвку Нары. — Две пачки чипсов.

— Ты серьёзно? — Левое веко Нары дёрнулось. — Ты даже мне не даёшь выбрать сторону.

— Ставку поддерживаю! — Чоуджи объявился рядом с ними.

— Ну кто бы сомневался. Там, где еда, там и ты. — Ино улыбнулась, всё было по плану. Дав сигнал Узумаки, Ино улыбнулась.

— Ну что, Узумаки, готова, чтобы тобой вытерли пол? — Инузука был в открытой стойке, его ноги были на коротком расстоянии друг от друга. Одна рука была впереди, а другая позади с раскрытой ладонью.

— То же самое хотела спросить у тебя. — Стойка Узумаки в этот раз отличалась от всех предыдущих.

— Копируешь стиль Учиха? Тебе это мало чем поможет. — Инузука сократил расстояние.

Киба замахнулся кулаком, но это была обманка, настоящий удар был более скрытым. Одна его нога была за ногой Норико. Стоит только Кибе отвести её назад, и Узумаки лишится центра тяжести и упадёт. Однако.

Его план использовали против него, Узумаки сделала небольшое движение в бок, после воспользовалась ловушкой Кибы, теперь он летел навстречу земле.

— Кхк? — Не ожидав стремительной контратаки Узумаки, вслед за первым ударом в его тело врезался ещё один удар в солнечное сплетение. Его собственный план использовали против него самого.

— Ну как тебе, Киба? Песочек сегодня вкусный? — Норико задорно улыбнулась, в этой улыбке не было злобы.

— Победа принадлежит Узумаки Норико. Прошу следующую пару выйти на арену. —

Киба еле встал, держась за собственный бок. Его взгляд ожесточился. Он хотел вернуть себе уязвлённую гордость. У него было чувство, что он сражался против Учихи, который на ходу скопировал его задумку и использовал её против него.

— Будь уверена, в следующий раз я стану сильнее. — Инузуке осталось только наблюдать за тем, как Узумаки внезапно подходит к Учихе и Хьюге и что-то с ними активно обсуждают.

— Так вы тренируетесь вместе? Мне нужно узнать эти тренировки и стать ещё сильнее. — Инузука даже не подозревал, что говорил свои мысли вслух.

Пока Киба давал клятву стать сильнее, на другом конце Яманака собирала дань. Их план с Харуно успешно удался.

Сакура, всё вышло, слабый перекус мы оформили. — Они даже не заметили, как полностью погрузились в своё маленькое общество усиленных тренировок.

"Похоже, Киба, Чоуджи и Шикамару присоединяются. Первые двое для меня не так опасны, как последний."

***

[Поздравляем с выполнением скрытого задания!]

[Условие: Выкупить всё оружие начального (Зейн) уровня.]

[Награда: В тире и тренировочной комнате появились пособия по тренировке оружия тех типов (дубина, пистолет) на уровне новичка. А также тренировочное снаряжение для практики. Вынос которого за пределы зоны тренировок невозможен.]

— Значит, всё-таки подобные задания и вправду существуют? — Дима просто скупал базовое вооружение.

— Ханзо Саламандра умер полгода назад. Псевдобожок идёт по своему пути всё дальше и дальше. — Анжела проверяла отчёты Орочимару. — Ему стоило больших усилий подтвердить это. Почему-то Пейн сейчас это скрывает.

— Это ненадолго. Скоро он начнёт создавать своё королевство. — Дима слабо улыбнулся, глядя на новую награду.

— Ты в этом прав, Орочимару не так давно нашли и пригласили в Акацуки. Поступаем, как было запланировано? — Анжела на секунду посмотрела на него, после чего вернулась к документам.

[Поздравляем с выполнением скрытого задания!]

[Условие: Выкупить всю броню начального (Зейн) уровня.]

[Награда: В тренировочной комнате появились броня для тренировок. Вынос которой за пределы зоны тренировок невозможен.]

— Больше наград, нужно больше лута! Аха-ха-ха! — Сделав вид, будто он безумный учёный, он попытался поднять им настроение, но поняв, что у него не вышло, и он просто улыбнулся.

— Также была зафиксирована встреча Кабуто и Сасори, но нам удалось вовремя вмешаться. Впрочем, именно так нашли Орочимару.

— Опаньки, это уже интересно! — Узумаки кивнул. — Это что получается, Деревня звука уже полноценно существует?

— Да, и уже на протяжении нескольких лет. Она стала Конохе «другом» и втёрлась к ним в доверие.

— Странно, я не помню ничего про это. — Он задумался и действительно ничего понял, в его памяти отсутствует этот фрагмент. Только изначальная база. — Документ поступил недавно?

— Да, и как раз в нём говорится, что официально они станут деревней звука только через пару лет. — Она покачала головой. — Сейчас Змей собирает по всему миру занимательные образцы. Карин, Джуго и все остальные уже находятся там. Понемногу он собирает Узумаки и другие крохи.

— Что же это просто замечательно! — Улыбка стала шире.

— На удивление он сильно изменился после нашего вмешательства. На этом в принципе его отчёт закончен. — Анжела собрала бумаги в кучу.

***

"Интересно, они вообще подозревают, что рядом с ними сейчас также активно работает над собой и Абураме Шино?" — Изучающе осматривая каждого, его взгляд постоянно цеплялся за каждого в группе.

— Ребят, я наконец смогла выпросить до конца года перерыв. Теперь я смогу дольше с вами тренироваться. — В их маленький клуб с интересом забежала Хьюга, радостная и весёлая. — Ой! А давно тут Шино?

"Видимо, его всё же заметили. Они собрались как полноценная команда. Сами по себе. Забавные детишки. Каждый день вместе тренируются и становятся сильнее. Каждый из них подстёгивает другого."

— Давай вставай, Шика! — Норико легонько пнула Нара. — Хорош отлынивать!

— У вас тут одно из самых лучших мест по наблюдению за облаками. Ни за что. — Он отрицательно покачал головой и перевернулся на бок.

"За последние пару лет Норико становится всё раздражительнее, однако это скорее из-за присутствия Учихи. Бедняжка постоянно его тормошит и выводит на эмоции, второй это понимает. Если бы он хотел, мог остаться спокойным. Думаю, они делают это неосознанно, но они помогают друг другу ментально. Рад за них. По крайней мере, я так думаю."

Норико поняла, что в этот раз уговоры на Шикамару не сработают, и отошла от него.

"Её контроль сильно улучшился и выходит в приблизительный ноль. Со скрипом она сдаст экзамены на Генина, а до них осталось всего ничего. Пол года, и Норико официально станет Генином."

***

— Итак, свиток готов? — Дима переминался с ноги на ногу, его глаза были широко раскрыты, а на лице была полуулыбка.

— Да, конечно. — Анжела кивнула и положила на стол свиток. — Всё как и должно быть, клоны и прочее по мелочи.

— Отлично! — Он выхватил свиток. — Наконец мы этого дождались! Норико закончила учебный год, а это значит и массовые покупки!

[Поздравляем с выполнением скрытого задания!]

[Условие: Выкупить всё оружие класса новичка (техи).]

[Награда: В тире и тренировочной комнате появились пособия по тренировке оружия тех типов (дубина, пистолет, базука, молот, перчатка, кинжал, копьё специального (веер), ПП "Восхитительный сон") до уровня чайника. А также тренировочное снаряжение для практики. Вынос которого за пределы зоны тренировок невозможен.]

— Замечательно. — Он улыбнулся. — Теперь и это тоже выполнено.

— Самое лучшее — это награда уровня знаний. — Анжела закрыла глаза, вернувшись к своему обычному поведению. — Теперь у тебя есть знания, которые никогда не исчезнут и будут всегда в твоей голове. А также люди могут тренировать вооружение Эпоса, этого сильно не хватало в моей прошлой жизни.

— Кстати, система говорит о навыках владения. У них есть градация, что ты на это скажешь? — Он прервался от мыслей вернуться обратно и наконец вручить Норико вещи, которые должны принадлежать ей по праву рождения.

— Как я сумела узнать, существует двенадцать типов уровня мастерства. Но система рассказала мне только о восьми из них. Начальный, новичок, чайник, опытный, специалист, эксперт, мастер и легенда. — Анжела перечисляла их, одновременно с этим воспроизводя картинки в воздухе.

— Отлично! Так! Всё, мне пора! Пока, буду через пару недель в мире Наруто, ну или чуть меньше! — Открыв портал, он исчез.

***

Тёплые лучи солнца осветили её комнату. Солнце, как обычно, играло свою мерзкую роль в ежедневном пробуждении. Луч солнца, как обычно, упал на её глаза, из-за чего Узумаки зажмурилась и отвернулась. Норико медленно, но верно просыпалась. Только через пару минут она смогла найти в себе силы подняться с кровати. Сонно зевнув, блондинка посмотрела на свои часы. Она улыбнулась, больше она никуда не опаздывала, в запасе было больше времени, чем нужно.

Потянувшись, каждая косточка в её теле трещала и кричала в агонии. Тренировки до двух часов ночи никогда не были настолько мучительными. Поправив протектор генина, она встала с кровати.

В голове крутился вчерашний день. У неё были проблемы с тем, что она не могла создать технику, но со второго раза со скрипом справилась. Они решили учесть некоторые факторы, а также Ирука вступился за неё, говоря, что у них в прошлом году выпустился генин, который знал только тай. Со всем остальным её подтянули друзья.

Каждый раз, вспоминая, что ей всё-таки удалось завести друзей, на её лицо выползает идиотская, но тёплая улыбка. Прошло довольно много времени с того дня на кладбище.

— Доброе утро, Коноха! — Девочка закричала, приветствуя новый день в этом месте. В ответ ей, как обычно, доносились проклятия, но ей было плевать. — Ничего нового! И вам всех благ!

— Так, сегодня я не могу оплошать! Да и после тренировки я жутко воняю! Срочно в душ! — Вышагивая строгим маршем, девочка, напевая себе какой-то мотивчик, открыла дверь в ванную. Душ не требовал отлагательств!

До того, как успела зайти внутрь, от её тени отделился комок. Кошмар выскочил из её квартиры, быстро нашёл скрытое и не видимое даже для глаз Анбу и Коршков место. Открыл портал. Поздоровался ещё раз с Анжелой, положил свиток в коробочку и тут же вернулся.

На всё это прошло не больше пары минут. Приняв новый облик и забрав свиток с пола, он проверил работу печати, а после кивнул головой. — Всё работает корректно и правильно.

Поправив свою шапку и одежду, он пошёл спокойным шагом прямо к ней домой. Он был человеком около тридцати пяти лет. Обычная одежда шиноби, протектор на плече. Внешность средняя и ничем не выделяющаяся. Подойдя к квартире юной Узумаки, он позвонил в дверной звонок и стал ожидать.

— Иду, иду! — Она быстро открыла дверь. Дима точно знал её привычки, сколько и куда времени она тратит. Немного страшная, но базовая вещь для того, кто более десяти лет провёл в её тени.

Открыв дверь, девушка ожидала увидеть знакомые лица людей. Но перед ней был какой-то шиноби, которого она никогда раньше не видела. — Вам чего?

— Вот это вам. Будьте добры поставить метку о выполнении задания. — Шиноби, который передал ей маленькую коробочку, выдал ей бланк о миссии, цель которой была доставка Узумаки Норико в определённое время.

— Вы опоздали на полчаса? — Узумаки быстро проверила время с часами на кухне.

— Прошу прощения. — Ему ничего не оставалось, кроме как извиниться.

— Ладно. В принципе, и так хорошо. — Она улыбнулась. Поставив печать, она забрала коробку.

— Спасибо, приятного вам дня. — Кошмар попрощался с ней и пошёл на выход.

— И вам того же. — Девочка помахала ему рукой. — Надо же, какой вежливый.

Она вернулась к себе домой. — И что это за посылка? — Открыв коробочку, девушка увидела письмо и некий свиток. Решив открыть письмо, она начала его читать.

— «Подарок от некоего «Н». Здравствуйте. Я смею назвать себя другом ваших родителей, который хочет донести до вас часть правды. За это письмо меня будут искать. Потому что эти знания запрещено вам рассказывать. Вы джинчурики, а джинчурики — это люди, в которых запечатаны хвостатые звери. В вас запечатан девятихвостый лис. Вам не рассказывали про того, кто сидит внутри вас, потому что в Конохе есть закон, в котором сказано, что вам запрещено об этом говорить, а также о том, кто ваши родители».

Как только она дочитала до конца, она отбросила листок бумаги, а через секунду он сгорел в пламени.

— Чего? — Внутри неё кипел гнев. Но она решительно его отбросила и посмотрела в свиток с техниками.

— Фуин, фуин, техника теневого клонирования? Ранг B? Классно! Наконец-то у меня будет крутая техника! О, тут даже есть некоторые заметки! Ещё круче! — Норико Узумаки была довольна.

— Это мой подарок на все мои дни рождения? Однако. — Она сглотнула слюну. — Мои родители? Джинчурики?

Она нахмурилась. Всё это было слишком странно, быстро и резко. — Нужно будет спросить у друзей. Может, они что-то знают? Может, этот «Н» — тот самый человек, который спас Хинату в прошлом? Нужно будет ей передать.

Квест:Второй мир. 1.27 Раздумья или Безумие рождённое ожиданием.

— Ну что, Какаши! Готовитесь! Против вас будут лучшие выпускники! — Узумаки Норико похрустела костяшками пальцев.

— Узумаки, Учиха, Харуно, все как один превосходно сдали теорию. Однако техники хуже вас сдала Узумаки, пройдя со скрипом практическую часть с техниками. — Хатаке был в своём обычном состоянии. — Лучшие выпускники? Звучит как шутка.

— Серьёзно? — Узумаки нахмурилась. — В прошлом году выпустился студент, который ничего кроме «Тай» не знал. А сейчас Рок Ли очень сильный шиноби!

Было видно, что её гордость задели.

— Я удивлён, что ты про него знаешь, но это не так уж и важно. Докажите. — Какаши указал на колокольчики на своём поясе. — Нужно ли мне говорить, что экзамен уже начался?

— Первое построение. — Учиха взял роль лидера на себя.

— Биджу тебя сожри, ты опередил меня. — Узумаки действовала раньше остальных.

— Хоо? — Тройка генинов перед ним смогли его удивить. — Вы уже действуете слажено и как команда? Удивлён, и вам совершенно плевать на то, что кто-то из вас вернётся обратно в академию?

Учиха напал первым, но для Хатаке его тайдзюцу было абсолютно бесполезно.

— Первый урок, детишки. Тайдзюцу. — Какаши открыл свою книгу, он был расслаблен, эти детишки не могли ничего ему сделать.

— Я как раз много в этом разбираюсь! — Узумаки появилась за его спиной.

Первый удар был в левое плечо Хатаке, но ему было достаточно сделать небольшой наклон, и удар ушёл в молоко. Норико, не теряя скорости, сразу атаковала его по ногам. — Даже если первый не попадёт, используй второй!

Какаши просто подрыгнул. — Так не пойдёт.

— А это просто вы про нас забыли! — Учиха использовал сюрикены с лесками для связывания. — В полёте вам негде увернуться!

— Нет, кажется, я не забыл про вас. — Хатаке позволил сковать себя лесками.

— А вот и забыли. — Харуно не бездействовала. Она подобралась к колокольчикам и почти сорвала один из них.

— Каге Буншин но Дзюцу! — Узумаки сложила печати и создала одного клона, который сразу атаковал подрыгнувшего Хатаке.

Пуф

Какаши исчез, а на его месте появился брусок. — Замена.

— Отлично сработано. — Харуно кивнула. — Я не ожидала, что за один день мы сможем отработать эту совместную технику до такого уровня. Похоже, эта техника слишком полезна. Мы все должны её использовать.

— Да. — Учиха кратко кивнул, он не сбавлял градуса своего внимания и осматривал окружение.

— Хмм. — Норико выглядела спокойной. — Интересно, когда он себя заменил, когда я напала или перед тем, как ты его связал?

— Урок номер два. — Какаши возник рядом с ними, Узумаки на автомате его атаковала. — Гендзюцу.

Мир и восприятие поплыло.

— Идиот! Развеивание! — Учиха сложил концентрации и развеял иллюзию, за ним повторили и остальные. — Кто будет кричать об иллюзии?

— Молодцы. — Хатаке кивнул, в тот момент их зрение снова поплыло. — Только это ещё не всё.

— Снизу!

Из-под земли появились руки и схватили Узумаки и Харуно. — Датон: Шинджу Занши но Дзюцу.

— Урок номер три: ниндзюцу. — Первый Хатаке исчез в облаке дыма, Харуно использовала технику замены.

— Теневые клоны. — Норико, прежде чем её забрало под землю, использовала технику и с её помощью смогла сохранить своё положение.

— Даже так? Молодцы. — Какаши закрыл книгу и убрал её. — На удивление, вы правда лучшие выпускники, которых мне довелось видеть.

Какаши пожал плечами и выдохнул. — Однако вы всё же не успели.

Дзинь

— Ваше время истекло. — Будильник прозвучал быстрее. — Отправлять вас обратно в академию было бы слишком расточительно.

— Вы всё ещё об этом. — Узумаки хмыкнула, украв этот жест у своего товарища. — Очевидно, что никто не вернётся в академию. Команда с учителем состоит из четырёх человек. Обычные команды — из трёх.

Норико положила на плечо своих друзей руку. — Теперь мы связаны на долгие годы. Мы товарищи.

— Также мы проявили огромную слаженность и смогли довести вас до того, что вы перевели будильник. — Харуно улыбнулась, она внимательно следила за временем.

— О? Ты это заметила? Молодец. — Хатаке был действительно удивлён, эти генины были очень хорошими ростками.

— Но кое-что всё-таки останется на вашу совесть. Кого мы привяжем к столбу? — Хатаке потряс бубенцами перед ними.

— Меня. — Узумаки вышла вперёд почти мгновенно. — Привяжите меня. Я всё равно пришла поевшей, нарушив ваш наказ.

Норико улыбалась.

***

— Меня вот что интересует. Как только Вектор попал на тот суд, его голова взорвалась от одной мысли? Она была безумной. — Он долго пытался подобрать подходящие слова. — Мультивселенная.

— Ты хочешь поднять именно эту тему? Не тему с лисом? Почему внутри комплекса у тебя есть тело, а снаружи нет? Почему именно эту? — Анжела перебирала бумаги.

— Я почти пленён твоим образом. — Он махнул рукой, за подмигнув одним глазом. — Природа Исы заставляет меня искать ответы, а я большую часть времени думаю и циклился на чём-то. Безумная идея о существовании мультивселенной была со мной долгие годы, и именно сейчас, в преддверье всего этого, я хочу открыться.

— Что? — Первая часть его предложения была проигнорирована.

— Когда тот «Я» был на «суде». Меня окружили некие существа, а после меня затянуло в некий портал, и уже оказался здесь. И так, пока я летел в этой... этом... некой... В неком? Я не знаю, как это назвать. Но это всё фигня. Суть-то в другом. Безумная идея! Раз существует этот мир, существует мой, твой и прочие миры, это значит, что мультивселенная. Действительно существует. — Он указал на кружку. — Даже там были существа, которых я смог узнать.

— Это очевидно. — Анжела не могла понять, к чему он клонит. — Даже Норико служит доказательством её существования. Или тебе меня, клана Учих недостаточно? В твоём мире она была бы вымыслом, как и её оригинальная версия.

— Так же, как и твоё существование. Всё это — вымысел. Человеческая фантазия и воображение. Даже я. Но раз так. Тогда как существуют они? Как существует всё это? — Дима сделал большой круг руками. — Из-за того, что я долго остаюсь в одиночестве. Я без шуток начал думать над тем, что всё это — больной плод моего воображения.

Понимая, как это звучит, он поспешил отрицательно помотать руками перед собой. — Не пойми неправильно, я точно уверен в том, что вы все реальны. Но я задумался над философским вопросом. Что реально, а что нет?

— Ты далеко ушёл от изначальной темы. Вернёмся к мультивселенной. Что там с ней? — У этой темы был только один конец, и, к сожалению, она не могла на него повлиять.

— Мультивселенная. Она существует. Раз она действительно существует. Тогда как существуют миры? В каком именно мире живёт оригинальная Норико? В какой вселенной существует оригинальный Узумаки? Может ли этот мир создать ответвление? Будет ли в этом случае второй я? — Тяжёлые вопросы легли на плечи другого.

— Очевидно, что второго тебя больше не создаться. Да, этот мир может создать ответвления, всё остальное неизвестно.

— Конечно, я тоже пришёл к этому выводу. Копии меня ограничены. Ответвления возможны, но с огромным ограничением и влиянием канона. Но я хотел поговорить с тобой о том, как рождаются вселенные. Что будет, если в этом мире муравей, который всегда шёл на развилке направо, по той или иной причине пойдёт налево? — Дима отпил из чашки, теперь уже он проверял бумаги.

Анжела решила дать ему высказаться.

— Возьмём за основу, что пути муравья одинаковы и какой бы дорогой он ни пошёл, он придёт к условной еде, время, потраченное на дорогу, будет одинаковым. Если мультивселенная создаётся нашими выборами. Создастся тогда-ли ещё одна вселенная? Будет ли существовать тот муравей, выбрал иной путь?

— Я хотела бы, что бы ты на секунду задумался. Ты размышляешь на тему без особых знаний. Любые твои размышления никак не работают и не сопоставимы с реальностью, поскольку не измеряны. Тебе об этом скажет почти любой здесь. — Анжела вмешалась. Бочки мёда, которые создавала его фабрика, нуждалась в яде.

— Насколько я понял. — Он продолжил передавать мысли, которые зрели в его голове долгое время.

— Понял? Это не применимо к реальности. — Анжела была на своём.

— Ладно, а что если мы пока поставим это как теорию, которая требует дальнейших исследований? — Он не сдался и предложил свою версию. — Отлично. Есть что сказать?

— Я думаю нет. — Железная дева наконец покачала головой. — Если мы переходим на эту сторону хорошо. Я считаю, что подобное не выгодно. Если представить, что вселенная это машина и она следует хотя бы частично логике. Можно сделать предположение. Если расширение не выгодно, расширения не будет.

— Верно. Тогда как определяется это создание мира? — Рот тронула полуулыбка. — Что выгодно, а что нет? Может надо взять существо «рангом» повыше? Человек?

— Ладно я подыграю тебе. — Она сделала вид, что вздыхает. — Нет. Такое поднятие слишком резкое и высоко. Кролик?

— Мелко. Может, что-то среднее? Как насчёт волка? Думаю, сойдёт. — Анжела не нашла что сказать. — Тогда берём всё тоже самое, но только заменяем на волка. Ну и предположим, что его «еда» очень глупая. Идеальные стерильные условия. Создаться таким образом новый мир?

— Вывод напрашивается сам. — Она отрицательно покачала головой. — Я помню, что все твои умозаключения строятся только на том логике, и всё может быть не таким.

— Конечно! — Он сразу подтвердил её слова. — Я понимаю, что мы находимся в рамках размышлений.

— Думаю, нет. Разницы не особо много. Зачем создавать мир, если разница не слишком существенна?

— Значит, за каждым действием стоит. Назовём это «тяжестью», нам необходима некая тяжесть в решении, а определяется она результатом.

— Хорошо. Ну, предположим, ты хочешь приготовить себе кашу. Например, манную и рисовую. — Она предложила свой пример. — У тебя есть все ингредиенты. Ты выбрал манную, тогда появиться вселенная, где ты выбрал рисовую? Что изменится? Вывод: ты наелся и сыт, а также у тебя нет крупы выбранной крупы. Осталось для рисовой. Тогда что будет, если наоборот? То же самое, но теперь уже с манкой. Снова тупик.

— Что, если тяжесть — это не только результат, но и как твои действия повлияют на настоящие и будущие? Что, если ты приготовил себе рисовую кашу? Риса больше нет. Тогда что тебе есть на обед? Можно съесть манную, но в другой версии мира ты будешь есть рис. Предположим, у нас будет мясо. Манная каша с мясом не лучше мяса с рисом, верно? — Он дважды ткнул пальцем воздух.

— В мире «А» есть шанс, что ты поедешь в магазин, потому что тебе нечего есть. Теперь ты вышел в общество и одним своим присутствием влияешь на всё и сразу. Чем-то похоже на эффект бабочки. Тогда мы можем сделать вывод. — Анжела поудобней устроилась на своём кресле. — Всё это имеет смысл, но только в качестве теорий.

— Тогда почему существует этот мир? Есть ли оригинальный мир, в котором есть эта весёлая девчушка? Можно ли сказать, что этот мир существует из-за меня? Могу ли я сказать, что моё появление в «исходный» мир создало эту ветку событий, в которой я, без сомнения, живу.

— Мда, твоё эго не знает границ. Ты уже должен знать, почему этот мир существует. Биджу в этом мире — они аномалия, которой не должно было быть. И теперь самое главное. А теперь главное блюдо. Если этот мир существует из-за того, что Биджу — это аномалия, которой не должно было быть. Тогда почему мир на «радостях» не принял подобные изменения, создав новое ответвление? — Она одним предложением сломала всё, о чём он думал, но Дима не казался разочарованным.

Его лицо стало серьёзным. — Ты абсолютно права, Анжела. Тогда, если я продолжу развивать эту теорию, значит ли это, что существуют изменения, которые НЕ выгодны для мира? А наша работа — это, как ты верно высказалась, садовники. Неужели мы помогаем мирам идти в нужном для них направлении?

— Ладно, в твоих размышлениях действительно есть зерно истины. — Она кивнула головой, соглашаясь. — Тогда предположим, что всё выше обговорённое — это действительность, в которой мы с тобой живём. Получается, есть какой-то исходный мир, и прямое вмешательство в них создаёт отдельный мир, в который и переносятся последствия? А тот мир остается неизменным.

Дальше я теряюсь в догадках. Вся теория ДО этого момента в принципе складно звучит и сочетается с тем, что нас реально окружает.

— Думаю, ты исчерпал эту тему и теперь готов ответить на мой вопрос. Почему ты вернулся так скоро?

— Команда номер семь сегодня поймала Тору. — Он покачал головой.

— Ту кошку? Которую мучит собственная хозяйка? Та кошка? — Это был позитивный знак. — Значит, сегодня выдали миссию по сопровождению Мостостроителя? Значит, день-два в том мире, и у тебя будет тело? Поздравляю, наверное? Как прошла тренировочная миссия с колокольчиками?

— Да, та кошка и та миссия. Однако тест Хатаке они прошли в принципе нормально. Никаких вопросов или разбирательств в её сторону не было, насколько я понимаю. Всем как будто плевать, откуда она знает эту технику, и думаю, всё из-за нашего вмешательства. Письмо на следующий день изъяли, и, думаю, меня до сих пор ищут. — Дима пожал плечами.

— Значит, ты вернулся для того, чтобы в окончательный раз всё утвердить? Хорошо. — Девушка кивнула. — Тебя называют Наруто Узумаки. На это имя ты уже вполне отзываешься, и твоя актёрская игра на достойном уровне. Осталось правильно подбирать слова, и ты никогда не солжёшь. Теперь ты можешь представляться как ты хочешь.

— Итак. Давай попробуем? — Прокашлявшись и отпив кофе из своей кружки, он сделал глубокий вдох. — Меня называют Наруто. Своих настоящих родителей я никогда не знал.

— Всё в порядке, переходим к сложной теме. Самое главное — говори о той сценке, и всё будет хорошо. Правильно подбирай слова. — Анжела помогала ему. — Самое простое — это то, что ты монах, всё остальное не важно. Пускай они делают выводы сами. Вот, ещё раз прочти.

Анжела передала ему бумагу.

— Гудзи моего храма сказал, что мне нужно познать мир и самого себя. Гудзи, Гон-гудзи и Нэги благословили меня, а также выдали мне некоторые из своих памятных вещей. Это одежда, посох и катана. — Он указал на предметы у стены, они подготовились заранее.

— Откуда катана у настоятелей храма? — Анжела подыгрывала ему.

— Нэги раньше был самураем, но он кого-то оскорбил и решил затаиться в нашем храме. А когда он узнал, что тот человек умер, он решил остаться в храме на постоянной основе. Он показал себя хорошим человеком и монахом, поэтому его приняли с быстро и распростёртыми объятиями.

— Почему эта одежда тебе как раз? — Она задала ещё один вопрос.

— Всё дело в том, что Гудзи моего храма был сыном прошлого Гудзи, и он, как и я, отправился познавать мир, а потом вернулся в храм. — Он закончил чтение. — Я помню тренировки в театре, и я до сих пор помню, как Шисуи тайно смеялся над нашей сценкой.

— Самое главное, что ты Наруто, ты монах и идёшь в Коноху. Всё из этого неоспоримая правда, какая она есть. — Анжела положила сертификат, одобренный ей же. — Ты официальный монах Храма Дальнего Берега. А то, что он существует только на бумаге, тебе нужно просто умолчать. Если в чём-то не уверен, просто молчи и нагоняй тумана.

— Думаю, на этом всё. Спасибо. — Он кивнул, эта проверка была ему необходима. — Мне запрещено лгать, поэтому мы сделаем ложь правдой. По идее, проблем быть не должно.

***

— Всё. Берём привал. — Какаши отдал команду, и их группа остановилась. Путь до города был далеко не близкий.

"Особенно если идти путём вместе с бухающим дедом. С таким балластом далеко не уйдёшь. Время в пути сильно затянется. Думаю, мне уже пора выходить из тени Тазуны и отойти подальше от «близнецов». За этот день я думал, что «братья-демоны» выйдут на ночной рейд. Но не думаю, что это случится так быстро.." — Отлепив себя от тени, он быстро перемещался от тени к тени. Нужно было уйти на приличное расстояние, потому что он не знал, насколько длительным мог оказаться «ритуал» для создания его тела.

"И всё же это играет мне на руку. Мои баки давно заполнены, и я могу наконец обрести своё настоящее тело. Хотелось бы встретиться с командой до прибытия близнецов. Наш план встречи с седьмой командой по-хорошему включает в себя и момент с их нападением." — Переходя от тени к тени, он ушёл очень далеко. Между ними было расстояние примерно в три раза больше, чем его аура эмоций могла покрыть.

"Думаю, здесь достаточно." — Найдя укромное место между деревьями, он расслабился. Тени, как паутина, оплели деревья, создав между ними кокон.

Внутри него зрело новое тело. Любой, кто имел у себя Бьякуган, мог спокойно увидеть, что было внутри. Но вот рассказать он об этом никому не успел бы. Причин для подобного было более чем достаточно. Любой человек посидел бы от страха и отвращения, а ментальное состояние было на грани нервного срыва. А до конца его жизни этого зрителя мучали бы кошмары.

Процесс создания тела действительно был нелёгким и даже мучительным. Шаг за шагом внутри яйца создавалось человеческое тело. Сначала были кости, после вены и кровеносные сосуды. Следом за ними шла нервная система, а рядом с ней система циркуляции чакры.

Её нельзя было увидеть невооружённым взглядом. Она оплетала каждый орган и частичку тела, находясь даже в самих клетках организма. СЦЧ не была в привычном понимании органом. Она не имела физического воплощения, они скорее были энергетическими.

После СЦЧ были органы и мышцы, а заканчивали это дело кровь, плоть и кожа. Как только у него появился мозг и нервная система, рот этого существа постоянно открывался и закрывался. Это был немой крик боли, и только когда у него появился нужный орган, боли больше не было. Существо спало.

***

Первые лучи солнца прошли сквозь листья дерева. Между во тьме лежал мальчик с синими волосами и золотыми глазами. На его щеках были и шесть полосок, которые больше были похожи на шрамы. На его теле уже был старый и потрёпанный временем наряд монаха. В одной его руке была катана в ножнах, а в другой — посох. Он спал так долгое время, пока на его нос не упал листок с дерева.

— Апчхи. — Голова была тяжёлая. Впервые за более чем десять лет он впервые уснул. Движения тела были такими лёгкими, голова — чистой. Медленно он открыл глаза. Он проснулся.

— На удивление функция системы сработала, и я появился не голым. Плевать, я всё равно мог зайти в комплекс и переодеться. — Разминая тело, Дима приходил в себя.

— Ладно, где там портал, нужно забрать всё остальное, прежде чем выйти в путь. — Он снова исчез из этого мира.

Квест:Второй мир. 1.28 Новое рождение или Победа без крови.

Свет неприятно обжигал глаза, поэтому пришлось натянуть шляпу ниже. — Твою чакру мать.

Нужно было контролировать свою речь на высшем уровне. Хоть у него и был козырь в виде «Мой родной дом находится очень далеко», рано или поздно его маска рухнет и тайное станет явным.

— Это больно. — Это он говорил не об обжигающем солнце, а об той боли, которую он чувствовал, когда создавалось его тело. — Не просто физическая, а ещё и ментальная до кучи, но особенно жестокими были ощущения, которые я испытал.

Разминая голову, он пытался окончательно прийти в себя, но так и не смог этого сделать. — Точно!

"Чужие эмоции и желания, которые я поглотил, этот коктейль ощущений со мной надолго. Как хорошо, что мне всё-таки удалось отрубиться." — Подойдя к месту, где раньше был кокон, он сложил руки в молитве. Один маленький ритуал для его души.

— Этот голод. — Дима причмокнул губами.

— Так хотелось есть. Нет. — Он решил себя поправить. — Хотелось пожирать. Вот подходящее слово. Как хорошо, что эта чёрная дыра исчезла. Однако я всё равно хочу чем-то перекусить. Ближайшие люди далеко, но они всё равно были моей целью.

"Интересно, а в этом лесу водится что-нибудь съестное?" — Просканировав округу, он понял, что "покушать", он понял, что еда тут точно была. Однако съесть он это всё равно не мог. Не столько из-за силы Кошмара, он вполне мог питаться обычной едой, просто она ему не была особо нужна.

Ощущая на себе давление от силы Бессмертия, Дима проверил, всё ли у него на месте. — Мне нельзя убивать, это одно из худших проклятий в мире убийц. Да и всё равно у меня не хватит времени её готовить. Мне уже пора выдвигаться на встречу с моей будущей командой.

Желудок издал неутешительный рык, в голове возникло чувство голода, но он быстро его подавил. — Перед тем как я выдвинусь, надо пробудить свою чакру. Тело у меня есть, причём полноценное. Очень надеюсь, что в этом теле есть всё, что нужно.

Он сел в позу лотоса и сложил печать концентрации. Его внимание было направлено вглубь себя, на то место, где был источник его чакры. У него уже был опыт пробуждения очага, поэтому повторить это несложно и не заняло так много времени, чем в прошлый раз. В этот раз он не смотрел в самую глубь, он чётко понимал, где была его чакра, а где чакра лиса. Брать её было тяжело и сложно, поэтому он знал. Эта чакра точно не вырвется из него. Она была ленивой и медленной.

— Это даже хорошо. — Он слабо кивнул. — Теперь тело, нужно подробнее его осмотреть.

Его новое тело было молодым, и Дима ощущал это физически. Кожа на ощупь была слишком мягкой, нежной, он был как младенец. Этот факт сильно контрастировал с его записанной личностью, но это была не беда.

— Нельзя показывать мои метки. — Натянув маску подальше, он закрыл ею даже нос. — Большая бамбуковая шляпа, закрывающая мои глаза от света, маска на пол лица. Мда, я собрал комбинацию таинственного человека.

Но больше всего изменений было внутри него. Того, что раньше у него не было. Дима не понимал и не знал, что это, но догадывался, что это как-то связано с тем, что теперь он умеет «колдовать».

Постепенно он погружался внутрь себя, и спустя три минуты он нашёл свою чакру. Она значительно отличается от той, которую он использовал. Её было намного меньше, а ещё она была более светлой, чем его прошлая, которая была тёмно-синей. Это была его собственная чакра, она была легче «той» и «жидкой», чем чакра биджу.

"Отличие налицо. Её ни с чем не спутать. Качество, насыщенность, сила, цвет, ощущение, температура. Отличия кардинальные!" — пришлось снова сконцентрироваться.

Когда он смог ухватиться за свою чакру, он медленно прогнал те крохи, которые у него были, по всему телу. Это были азы в контроле чакры, а также первые действия тех, кто пробудил её самостоятельно. Начальные тренировки контроля выглядят именно так. Это был маленький, но важный шаг. Всего он прошёл один круг циркуляции, для него это было достаточно. Собирая вещи и выходя к тропинке, ведущей его к «своим» людям.

Взяв в руки катану, он закрепил её к своему поясу. Проверив, что ножны крепко сидят в них, он улыбнулся. — Отлично.

Следующим своим обязательным предметом были чётки из сандалового дерева, а на голову он нацепил шляпу, которую он купил в магазине. Это не был какой-либо аномальный предмет или что-то в этом роде. Он просто купил её за определённую цену, только вот его маска была немного более особенной. Её нельзя было снять без воли владельца предмета. Собрав всё, что нужно, он вышел к дороге и отправился в путь.

***

По дороге шла низкая фигура, а навстречу ему шли несколько человек. Они подходили всё ближе и ближе к друг другу. Скоро между ними можно было заметить некое напряжение. Всё из-за того, что они почувствовали чакру в друг друге.

Фигура в шляпе остановилась и указала на лужу воды.

— Ос… — Не успела она хоть что-то сказать, как её прервали вышедшие из засады два ниндзя отступника. — Торожно!

Фигура в шляпе не успела предупредить людей напротив о засаде. Это были известные в книге бинго братья демоны. Первым они нацелились на Какаши и много времени у них это не заняло.

Пуф

Исчезнувший клон пропал в облачке пара, атака была быстрой. Близнецы на этом не остановились и уже выбрали новую цель. Им была не неизвестный человек, а генины Листа.

"Не замена, значит клон?" — Мысль проскочила очень быстро.

Только исчезла фигура Какаши из кустов вошло их подкрепление в виде наёмников. Это была масштабная атака наёмников разной степени паршивости.

"Неужели Гато в отличии от оригинальной истории додумался послать ещё и подмогу этим двум кретинам? Или это Забуза вмешался?" — Наёмники были совсем уж плохи. Один только внешний с гордостью говорил об их происхождении.

Большая часть посланников добра и позитива напала с желанием насадить на свои ржавые куски металлолома как можно больше человеков. Поэтому часть из них также направились и к нему, большая часть к шиноби листа, а вторая к нему. Наёмники не использовали чакру и вряд ли понимали с точностью, на кого они нападали.

Среди всех наёмников Гато, которых Дима мог видеть, только братья-демоны были чакропользователями. Наёмники слабы, но многочисленны. Их опасность для шиноби Конохи была слабейшая, однако для Димы это было не так. Хоть у него были воспоминания Вектора, был уже его собственный опыт борьбы на тренировках и вечная память из-за системы.

"Примерное количество врагов — пятьдесят два человека, включая демонов. Против меня всего шестнадцать человек. Думаю, я смогу их одолеть в одиночку." — Он нахмурился. Драться прямо сейчас? Ему точно не хотелось от слова совсем, а также он должен быть аккуратным, когда будет их избивать. Ему нельзя наносить смертельные травмы, впрочем, он даже не будет пытаться.

"На самом деле можно использовать силу кошмара и погрузить их в сон. Однако эти силы сейчас применять нельзя. Это слишком сильно насторожит Какаши, который прямо сейчас наблюдает из теней." — Дима остался на месте.

"Тратить энергию и чакру сейчас смерти подобно. Я только пробудил чакру. Сейчас мне она как никогда нужнее. Я должен экономить каждую каплю чакры и Эмоцианальной энергии." — Он покрепче сжал посох в своей руке.

"Во время сражения я мог восполнять чакру только одним способом. Превращая Эмэ в чакру. Моё тело состоит из неё, и как таковая жизненная энергия строится именно на ней. Вся моя структура была изнасилована, чтобы создать именно это тело. Здесь Эмоциональная энергия — моя жизненная сила в том числе." — Наёмники приближались.

"Только вот с выносливостью я делать ничего не могу. Чакру чуть-чуть восполнить могу, но на что-то большее я не способен." — Бандиты и другого вида отребье как побежали к нему, как собаки, которых спустили с поводка.

Он выставил вперёд левую руку, он забирал из них те эмоции, которые мог, не оставляя ничего взамен. В обычном случае это опасно для ментального здоровья, но сейчас это было отличным способом их задержать.

"Вкусно." — Дима под маской облизнулся. Он делал это не только для того, чтобы в случае чрезвычайной ситуации конвертировать эмпатию в чакру, а также пополнить свои изрядно опустевшие запасы пищи.

"Превосходный вкус." — На секунду он потерял контроль.

Когда эмоции вышли из их тел, они вышли из их тел как чёрный густой дым. — "Биджевы усы! Мои способности тоже изменились! Проклятие!"

Чёрная дымка вылетела из их тел наёмников. Этот чёрный туман летел в его сторону и впитывался в его тело.

"Поглощение отрицательных эмоций в бою и так было моим тайным козырем, но теперь я не смогу им воспользоваться в тайне. Жаль, но придётся с этим смириться. Эта карта и так была проблемной как для меня, так и для моих жертв. Она стала хуже. Всё идёт из рук вон плохо!" — Ещё одной ошибкой за этот бой стал тот факт, что Дима отвлёкся от сражения. Он думал посреди поля боя о ненужных вещах. Прямо сейчас бой был единственным, на что он должен был обращать внимание.

За это он поплатился порезом на правой руке.

"Больше эту ошибку я не допущу!" — Ту атаку можно было спокойно предвидеть, что он успешно проделывал с остальными атаками.

Годы, проведённые в тени Норико, всё же дали о себе знать. — "Нужно было чуть больше тренироваться с Минато и Шисуи."

Дима бросил на Узумаки короткий взгляд. Сейчас она спокойно сражалась. Которая в нынешний момент сражалась с нукенинами. — "Вот опять!"

За то время, что он провёл в тени, наблюдая за всем оттуда, в его привычках появилась одна очень вредная. Большую часть времени в своей жизни он провёл в одиночестве. Он стал очень много размышлять, и именно из-за этого Дима сейчас так отвлёкся. Лишние думы сейчас были ни к чему.

Пока он обдумывал о своей проблеме, Дима снова не заметил, как к нему успели подойти три наёмника. Ближайший к нему взмахнул клинком, но кошмар нанёс свой удар. За короткое время он вытащил свободной рукой катану из ножен. Легко парировал её и, следуя дальше, нанёс небольшую рану. На месте пореза он увидел синюю рану, от которой исходил странный узор из синих квадратов, образующих искажённую фигуру.

— Ааа! — Неизвестный истошно закричал, будто его сердце вырвали из груди.

— Ты чего орёшь от такой царапины? — Заметив муки своего товарища, наёмник с топором остановился. Однако его раненый товарищ ответить не смог, истошно крича из-за адской боли.

Второй наёмник, не теряя времени, напал на монаха. Дима, быстро взмахнув клинком, Дима задел его ногу, сделав на нём крайне маленький порез. — "Всё же тренировки с Шисуи и знания системы никуда не исчезли, просто это я затупился. Навыки всё ещё при мне."

Неизвестный скорчился и упал, оперевшись на одно колено. После чего на его ноге образовался похожий искажённый рисунок, а следом за ним наёмник начал кричать от боли.

"Минус два. Они допустили классическую ошибку новичка, не нападать толпой. В этой волне идиотов остался последний. Сейчас дело за мной." — Решив, что в этот раз он атакует сам, Кошмар рывком приблизился к третьему наёмнику, оставляя ему на животе ещё один шрам.

Последний наёмник был напуган, крики его товарищей по несчастью звенели в его голове. Страшно было постоянно, в панике он сделал поспешное действие и попытался ударить его ударить. В его ударе не было техники или силы, просто кривой взмах, лишь бы отпугнуть. Дима это чувствовал и знал, поэтому ушёл от удара, резко сместив своё тело влево. Избежав его удара, он точным и выверенным ударом нанёс порез на его запястья последнего в их группе.

"Трое вылетели, осталось ещё тринадцать." — Он развернулся, его глаза были холодными, его грудь тяжело вздымалась вверх.

"Такое ощущение, что я скоро выдохнусь. Главное не забывать дышать!" — К нему уже подоспели ещё двое охотников за наживой. Они вдвоём немного отстали от своих трёх «друзей», которые кричали от боли, корчась на земле.

Напрягая мышцы ног, он направил в них немного чакры, чтобы усилить толчок от поверхности. Будь на его месте обычный генин, это было ничего. Но вот с ним это был совсем другой разговор. Это тело было создано только недавно, и оно не могло выдержать такой нагрузки. Его действия были сравнимы с тем, чтобы выпустить со станка машину без прогонки и тест-драйва сразу в зону боевых действий. Боль во всём теле и стала ответом ему, все мышцы были перенапряжены.

Результатом его резкого скачка стала боль, из-за которой он задержался. Даже секунды хватило для любого человека, чтобы нанести смертельную рану. К нему подоспели ещё несколько человек. Этим и воспользовались эти крестьяне: копьё, топор, нож и булава. Один простой удар по его маленькому телу, и он должен был согнуться в припадке, однако.

— Как бы не так! — Через боль он сделал несколько выпадов. В этот раз ему нужно было быть ещё более осторожным. Из-за боли его удары были менее точными, поэтому он приложил ещё больше сил.

Первый его удар пришёлся на бок правого человека с дубиной, второй пришёлся на ещё одного ножом, остальные были слишком далеко. Два удара, две метки. Остальные на месте не стояли. Копейщик снова попытался ударить его, но в этот раз Монах успел выйти из-под удара.

"Проклятие!" — Поморщившись от приступа боли, но он смог отступить чуть дальше, чем планировал.

"Ещё минус двое, осталось одиннадцать. Делаем выводы, броня от аномалии «Героический Монах» сработала на ура. На тренировках больше всего времени нужно уделить ногам и контролю." — Быстро «взглянув» на свои запасы чакры, он понял, что от них осталась примерно половина.

"Запас чакры не успел отрегенерировать до приемлемого уровня. Моя ошибка, но иначе никак." — Сорвавшись с места, он снова получил ещё один приступ боли в ногах, который не заставил себя долго ждать.

Их атаки никак на него не влияли и даже не смогли нанести ему хотя бы какой-то урон.

"Всё остальное тело тоже не справляется. Плечи уже перенапряжены, а бой только начался. Чакры очень мало." — Переведя эмоциональную энергию в чакру, ему стало даже чуть проще дышать, затраты были просто огромными, но он сделал это. Одна восьмая его резерва исчезла так, будто его и не было.

"Контроль чакры мне действительно необходим, даже те крохи, которые у меня были, слишком быстро ушли. Интересно, что будет со мной, когда я останусь без чакры, однако узнавать на деле я это не хочу. Проклятие, это случилось снова!" — в который раз он допустил ошибку, он слишком много думал в разгаре боя.

Он снова дал врагам время на подготовку. Ещё одна ошибка в его копилку. Теперь его снова окружили с четырёх сторон. Осознав, что он в окружении, на него напала ещё одна свора, его мозг придумал план быстро. Подождав ещё немного, Монах выжидал подходящего момента.

"Ещё чуть-чуть. Один, два, три. СЕЙЧАС!" — снова напитав ноги чакрой, он сделал толчок назад. Он оказался позади них.

Кошмар прошёл прямо в образовавшуюся брешь между двумя наёмниками. В этот раз он напряг не только мышцы ног, но и спину, а также влил в них чуть меньшее количество чакры, чем в свой прошлый опыт. Во время рывка он сделал ещё два пореза нападавшим.

"Это были ещё минус два человека". — Приземлившись на землю, он сразу же действовал. Новоприбывшие не ожидали такого резкого скачка.

"Я не могу упустить такой шанс!" — Кошмар не мог позволить себе таким лёгким целям избежать пореза от его клинка. Снова одним рывком он сократил расстояние, чтобы вырубить ещё двоих.

"Минус двое, осталось семь. Теперь попробуем без чакры. Её осталось совсем немного, стоит сэкономить." — Глядя на подступающих людей, в его глазах не было сострадания. Их руки дрожали, стойки были шаткими.

"Теперь снова я." — Поскольку его учителями были Минато и Шисуи, его манера боя полностью зависела от скорости. Даже без использования чакры, его стиль боя строился именно от этой силы.

Седьмой нападавший, который увидел расправу над остальными, понимал, что с ним будет то же самое. Вместо атаки или защиты он застыл, а его руки дрогнули. Он сдался, но оружие из рук не выпускал. Он был лёгкой жертвой, и Дима нанёс один простой разрез.

"Шесть." — Мысль холодом отозвалась в его разуме, аура эмоций работала на полную. Он открылся, и враг не приметнул им воспользоваться. В его левый бок врезался удар от ещё одного.

"Что?" — Он не чувствовал его присутствия, поэтому он увернуться тоже не мог.

КХА

Ему показалось, что он сейчас умрёт. Этот удар был действительно сильным, и даже под бронёй он смог её ощутить. Не будь на нём его Эпоса, он бы умер, потому что его бы разрезало на половину. В его же случае он ощутил лишь небольшой удар, который оставил большой синяк и выбил из его лёгких воздух.

"Не время!" — Мгновением позже он ощутил и сам вес оружия на своём теле, однако Монах по-прежнему вёл счёт. Он смог нанести небольшой порез на щёку напавшего.

ВДОХ

— Я… — Он глубоко вздохнул.

"НЕ ВРЕМЯ ДУМАТЬ, НАДО ДЕЙСТВОВАТЬ!" — Мысль была на этом закончена, Кошмар полностью взял себя в руки.

Оттолкнув ударом в бок крайнего напавшего, он посмпотел позади себя. К нему подоспела следующая волна наёмников.

— "Чёрт, ещё трое. Сзади!"

Ощущение чакры очень помогало в обнаружении врагов, но у Димы была немного другая способность. «Ощущение эмоций», а значит он может почувствовать и некоторые «злые» намерения, но Кошмар не сразу заметил роковую слабость этой способности. Что делать с людьми, сокрытие эмоций, как, например, Учихи? Или, например, их вообще не испытывают? Как правило, ему было немного сложнее «читать»? Со вторым случаем всё намного сложнее.

Например, если у такого человека психологическая травма и он больше не их не испытывает от слова совсем? Или в виду какой-то техники у него пропали эмоции? Что тогда? В этом и была слабость.

— Надо было целиться по голове. — Он бросил взгляд на его шестую жертву. Он мог убить его, если бы ударил по шее. В какой-то степени он даже чувствовал это, разрез на шее.

Его удар был неожиданным, что почти ввёл его в ступор. Из-за чего он и получил удар. — "Что будет, если против него выступит человек, который мастерски контролирует свои эмоции? Настолько, что он уничтожает их даже в моём восприятии?"

Сблизившись с ними, он сделал разрез, один единственный горизонтальный удар в пол оборота. — "Минус ещё трое, остались последние двое."

Посмотрев на другой участок боя, он отметил успехи седьмой команды. Сакура, защищая Тадзуну, положила около пятнадцати человек. В то время пока Норико, создав клонов, выносила остальных, будто это ей вообще ничего не стоило. Она сражалась с ними так легко, будто избивала манекены. Одновременно с этим она поддерживала Саске и его бой с братьями. Так вышло, что у него был самый длительный бой.

Посмотрев на оставшихся калек, он посмотрел увидел, как самого дальнего вырубил брошенный кем-то сюрикен.

"Теперь он один." — Второй охотник удачи не смог заметить пропажи своего собрата, поэтому бесстрашно шёл вперёд.

"Ну спасибо, Какаши. Видимо, он заметил, что я выбился из сил." — Бросив короткий взгляд на руку, она дрожала. У него осталось совсем немного сил, но этого должно было хватить на последнего.

Отслеживая Копирующего ниндзя среди деревьев, он слабо кивнул. Собрав последние силы, он приготовился к решающей атаке. Тело ломило, чакра на нуле, выносливость медленно умирала. Даже простой шаг было сделать сложно. Тело совсем не привыкло к его стилю боя. Для него это был очень напряженный бой. Особенно тяжёлым он был из-за его собственной слабости и ошибок.

Крепко ухватившись за катану, он сделал два осторожных шага вперёд. Монах передвигался с трудом, и это отлично видел его противник. Последний наёмник учёл все проблемы своих товарищей и бил по голове, но он просто подставил посох, который всё это время был в его второй руке. Ещё одна контратака прошлась успешно. Последний наёмник упал, крича от боли.

Все получившие порез от его клинка корчились на полу.

"Всё." — У него закончились противники, и поняв это, он бросил своё тело под тень дерева. Его тело больше не хотело двигаться, но он обещал себе, что поднимется через десять секунд и поможет своим товарищам.

Бой постепенно подходил к концу. В голове он считал секунды, прежде чем начать вставать, но на его плечо легла знакомая рука. — Лежите и восстанавливаетесь, у вас среднее истощение чакры. Вы сейчас не в состоянии им помочь.

Голос был ему очень знаком.

Квест:Второй мир. 1.29 Знакомство или Заговор за спиной.

Когда он повернулся к голосу, Кошмар увидел шиноби с длинными пепельными волосами, его лицо закрывала маска, и протектор шиноби закрывал его глаз. Это был Какаши Хатаке, ныне известный как Копирующий Ниндзя Шаринган Какаши, последний из клана Хатаке. Хатаке сидел на корточках и внимательно наблюдал за ним.

"Ну конечно, странный шиноби, только ранит людей, а те уже валяются на полу в агонии. Не наносит смертельных травм, а значит, пацифист. Использует оружие с фуин, странная выделяющаяся внешность. Возможно, клановый. Одежда прочная и выдерживает удар нескольких взрослых мужчин. Вот о чём ты думаешь, Какаши." — Одна рука джонина держала книгу, а другая лежала на плече Димы.

Глаза Какаши в то время были сосредоточены на книге, складывалось ощущение, будто он читал, но так было только на первый взгляд.

— Какая у вас цель? На кого вы работаете? — Его один единственный взгляд сканировал его как книгу.

— Сейчас? — Он немного наклонил голову. — Я хочу добраться до Конохи. Никакое селение ниндзя мне не платит. Я не наёмник.

— Интересный ответ. Откуда вы? — Взгляд Хатаке плавно перемещался.

— Я из очень далёкого места. О котором вы даже не слышали, и попасть туда, увы, невозможно. — Дима покачал головой.

"Нужно просто играть словами, ни грамма лжи. Можно даже не напрямую отвечать на вопросы." — Он попытался повернуться к нему, но у него не вышло, и он поморщился от боли.

— Я хочу найти место, в котором можно обосноваться. — Монах сделал медленный вдох и выдох. — Коноха — это лучший вариант. В ней очень много сильных шиноби и разных кланов. Да и среди деревень они сильнейшие. Так что вывод тут простой.

— Значит, убежище и работа? — Какаши посмотрел на него, но Дима всего лишь улыбнулся. — Кажется, вы не очень похожи на человека, которому нужна защита? По одежде ты похож на монаха, но, однако, ты умеешь сражаться, да и твой стиль боя довольно странный.

— Монахи бывают разными, господин. — Дима сложил жест гуншоу, это когда правая рука была сжата на уровне груди и встречалась с раскрытой ладонью. Обычно этот знак говорил об уважении к старшим. — В моём родном доме меня обучали и тренировали.

Хатаке на секунду задержал свой взгляд на этом жесте прежде чем повернулся к своим ученикам.

"Мой родной дом — это комплекс, именно там я был рождён как личность, однако это также относиться и к родному миру Вектора, потому что он — это я. Поэтому любое из предложений будет правдой, а это мне и нужно. Моя жизнь слишком странная, поэтому я могу выбирать, какую правду ему сказать."

— Тебя обучали, говоришь? — Хатаке протягивал каждое слово, будто он был заинтересован, вот только Монах знал правду. — В каком месте?

— Мой храм называют «Храм Дальнего Берега». — Дима чуть склонил голову.

"Я не ответил на его вопрос прямо. Просто сказал ему, как называется храм. Я играю словами, впрочем, я с этой способностью более десяти лет. Уже привык. Я не соврал и, как обычно, сказал правду."

— Никогда о таком не слышал. — Какаши покачал головой.

— Конечно. Вряд ли вы знаете про каждый храм или церковь в этом мире. К примеру, собор Парижской Богоматери или храм Христа Спасителя? Думаю, вряд ли, а они есть и существуют. — С трудом, но он повторил жест Хатаке, боль в боку ему всё ещё мешала.

— Справедливо. — Копирующий ниндзя внимательно смотрел на него. — Однако я всё же не пойму, зачем вы покинули свой дом?

— Позвольте высказаться одной мудростью. — Дима закрыл глаза. — Каждому птенцу когда-то нужно покинуть свой дом и расправить крылья.

— Интересный вы человек. Вы не лжёте, однако умалчиваете о некоторых вещах. — Какаши встал. — Впрочем, ладно.

"Кажется, он всё-таки заметил." — Единственное, что ему осталось, это просто пожать плечами.

— Последний вопрос. Откуда у вас этот клинок? — Взгляд бывшего анбу пускай и был пронзительным, но только не в его случае.

— Как откуда? Конечно же, из моего дома. — Дима наклонил голову, но его лицо сильно побледнело, и его тело покрылось холодным потом. Руки не двигались, а сознание медленно угасало.

***

Шум костра и стрёкот разных жучков наполнял лес. Светлячки и искры от огня кружили в небе в своём танце. В небе луна и красивые разного рода точки наполняли небо. Редкий вид, который окружал группу, никак не мешал им общаться.

— Что мы будем делать с теми людьми, которых он ранил? Похоже, он специально не наносил смертельные раны. У меня было время рассмотреть характер их травм и его сражение. — Сакура указала на связанных людей, каждый из них имел и метку на теле, их кожа была серой.

— Мы не можем продолжать его нести. Он бесполезный балласт. — Какаши взял слово. — А этих скоро заберут и доставят в надлежащее место. Не похоже, что он охотился на них или наоборот.

— Такая ли это проблема? — Норико прикрыла глаза и задумчиво подняла голову. — Сакура, ты вроде с Хинатой на пару изучали Ирьё. Что ты можешь сказать?

— Не думаю, что это проблема. Максимум завтра днём или через полчаса. Организм этого человека был подвержен сильной физической нагрузке, а лишняя доза яда ему никак не поможет прийти в себя. — Харуно сложила руки на коленях.

"На меня подействовал яд? Неужели то оружие было отравлено?" — Он остался лежать на своём месте.

— Серьёзно? Ты смогла так быстро определить яд и дать его? — Учиха прекратил есть свою рыбу. — Если мы продолжим его нести, я отказываюсь нести.

— Тогда как он может прийти в себя через столь короткое время? — Какаши смотрел прямо на него, и его взгляд был холодным.

"Его взгляд абсолютно пустой и тихий. Уж не мне ли не знать?"

— Нет. — Она отрицательно покачала головой. — У него феноменальная регенерация, иммунитет невероятно силён. Думаю, он где-то на уровне Норико. Если вы хотите услышать моё мнение, я думаю, что его можно завербовать в ниндзя Конохи, тем более когда он сам высказал своё желание присоединиться.

— Что выявило твоё обследование? — Какаши подкинул дров в костёр.

— Я выяснила, что он совсем недавно пробудил чакру. Но его нынешние запасы чакры равны моей половине резерва, и она может продолжить регенерацию. Если бы не истощение чакры или его общая усталость, он бы уже был с полным резервом. — Сакура посмотрела на ночное небо.

— Боюсь представить, что будет, когда он начнёт тренировки. — Она выдохнула. — Его навыки меча достаточно неплохи, но мозоли и прочие детали хоть каких-то тренировок отсутствуют, а ещё.

Девушка посмотрела на этого неизвестного. — На лице у него какая-то маска с фуин. Я не могу их разобрать, но она не даёт мне её снять.

— Похоже, Какаши-сенсею такая бы не помешала. — Узумаки улыбнулась.

— Молодец. — Одним лишь глазом он улыбался, но после он стал вновь серьёзным. — Я рад, что ты заметила так много всего. Теперь ответь мне, почему он всё ещё жив?

"Вопрос и вправду хороший, Какаши." — Он по-прежнему не выдавал признаков своего пробуждения.

— Что? — Харуно вопросительно взглянула на своего учителя. Остальные двое молчали.

— Ты видела часть боя, в котором он участвовал, помнишь, куда и сколько ему нанесли ран? — Какаши даже показал удары этих травм.

— Точно. — Зрачки Харуно сузились, тело этого человека было более чем странное. — По идее, характер травм в его случае должны быть очень серьёзные, но их нет. На теле было обнаружено лишь пару порезов, сейчас их, наверное, нет, но есть куда более странная деталь. На теле этого монаха отсутствуют какие-либо шрамы, родинки и всё остальное.

— А это нормально, что ты сделала такой осмотр? — Узумаки чуть прищурилась и наклонила голову.

— Да. — До этого момента Учиха обдумывал их слова, но только теперь вмешался. — Идиотка, всё в порядке. Сакуре нужно было хотя бы швы наложить. Лично я помню, как в этого типа попытались воткнуть копьё, а ему хоть бы хны.

Учиха помотал ладонью перед своим носом, Узумаки на это лишь пожала плечами и сложила руки за головой.

— Это ещё не всё. — Сакура с благодарностью посмотрела на Учиху. — Не прикасайтесь к его оружию, с ним тоже что-то не так. Когда я подобрала его, ощутила давление на разум и тело.

— Кажется, вся ваша личность — это одна огромная тайна. — Какаши покачал головой, закрыв свой глаз. — Не желаете объяснить нам?

Монах открыл глаза. В то время как тройка генинов нахмурилась.

"Всё-таки на улице ночь. Как странно разговаривать с ними, когда ты знаешь их чуть больше, чем они знают о себе. Это совершенно отличается от тех чувств, когда говорил с Минато или Фугаку". — Он приподнялся с места.

— Ого. — Он поднял глаза к небу. — Потрясающе.

Чистое и не загрязнённое светом ночное небо, но он не мог долго созерцать звёзды, сейчас были куда более важные вещи. — Надеюсь со временем рассказать многое, Копирующий ниндзя.

— Ого, даже в вашем захолустье про меня знают? — Его нижнее веко чуть дёрнулось.

— Я же говорил, что хочу переехать в Коноху? — Дима наклонил голову. — Разве знать некоторые сведения перед тем, как заселиться в новую квартиру, ненормально? Ко всему прочему, разве нормально говорить про человека за его спиной?

— Мне казалось, вы были не против? Судя по всему, вы могли прервать наше общение своим «пробуждением». — Учиха вмешался, он сложил руки на груди, он будто пытался его прочитать. — Кажется, вы не особо старше нас. Однако ведёте вы себя крайне странно.

— Да, я мог вас прервать когда мне это было удобно, однако я хотел послушать в какие глубины вы сможете залезть своими размышлениями. — Монах легонько покачал головой, а его взгляд искал оружие, однако он за ним не потянулся.

— Кажется что это не обычное оружие. — Хатаке смотрел за его реакцией и жестами.

— Да, всё верно. Думаю я не ошибусь когда скажу что этот посох и катана созданы из боли и печали других людей. Поэтому они и имеют такое ментальное воздействие. Неподготовленный и слабый человек может просто сойти с ума, начать слышать голоса, а его тело даже может начать мутировать. — Он начал медленно вставать. — Говорилось что это оружие разумное.

— Думаю это также относится и к вашим одеяниям монаха, а также посоху, я прав? — Дима спокойно сел рядом с ними и грелся у костра.

— Верно, простой человек который попытается его надеть сойдёт с ума довольно быстро. Мне в этом плане очень повезло, но меня их негативные эффекты просто не работают. — Он выставил две руки впереди себя, согревая ладони.

— И что же такой человек как вы забыл в листе? Кажется техники вашего храма довольно сильны. — Ученики внимательно слушали и не вмешивались. Они понимали что это был допрос.

— Если вы думаете что я знаю такую технику, то вы ошибаетесь. Я её не знаю. — Дима почесал свой подбородок, он был совершенно спокойным.

— Кажется, цель вашего визита — это не только «убежище». С таким арсеналом, способностями и чакра-запасом вы можете пойти очень далеко.

— Моя цель это предоставить некоторые данные в обмен на проживание и жизнь в Конохе. — Генины напряглись, пока в тоже самое время Хатаке и Дима были абсолютно спокойны. — Если хотите я могу рассказать, однако нас подслушивают три малыша, так ещё и старик тоже внимательно слушает.

— Ик! Я просто не могу уснуть, вы постоянно о чём-то говорите. — Он перевернулся на другой бок. — Да и не интересно оно всё мне.

— Врёте. Ещё как интересно. — Дима бросил короткий взгляд на него. — Наверное, ещё и думаете, как потом продать эту информацию? Впрочем, мне плевать.

Дима посмотрел на Какаши и приподнял одну бровь, на что Хатаке лишь слабо кивнул. Тогда Дима потянулся за своим посохом. Саске нахмурился и вооружился кунаем, но Какаши остановил его, преградив путь рукой. Монах остановился и жестом показал на кунай в его руках.

Учиха просто переглянулся со своим наставником, после чего выдохнул и передал кунай Диме. Подбросив кунай в воздухе, он спокойно его поймал. После чего на песке написал одно-единственное имя: «Орочимару».

Единственный видимый глаз Какаши расширился, он знал ценность этого имени и вес этих знаний для Конохи. Сакуре показалось это имя очень знакомым, но она не могла вспомнить что было за этим именем. — Вот, держи, возвращаю.

Пока все пытались прочитать Какаши и понять, что у него в голове, Дима протянул кунай Учихе, держа его лезвие. Учиха его забрал, и Дима как ни в чём не бывало остался сидеть у костра. Будто это не он только что скинул бомбу.

— Кажется, вы куда более интересная личность, чем я думал. — Какаши пришёл в себя довольно быстро. — Да и ваш подход довольно странный. Вы не убиваете и только раните. Вы не лжёте, но не договариваете.

— У каждого человека есть свои тайны, Какаши. — Дима улыбнулся.

— Однако ваши тайны стоят чьей-то головы. — Норико и Саске напряглись, похоже, это имя было очень важным. — Скоро сюда прибудет команда зачистки, чтобы забрать кого нужно, вы можете пойти с ними и добраться до Конохи в добром здравии.

— М? — Он причмокнул губами. — Нет, так не пойдёт. Я пойду с вами в Коноху, у вас тут очень интересная компания собралась.

Кошмар улыбнулся, пройдясь взглядом по каждому.

— Вот оно как. — Взгляд Копирующего ниндзя стал холоднее. — И наверняка за этим стоит какая-то причина?

— Конечно. За всем в этом мире стоит какая-то причина. — Кошмар произнёс это так, будто это всем известный факт.

— Я понял, сейчас вы очень требовательный наниматель. — Хатаке чуть расслабился. — Стоит ли нам ещё что-то знать?

— Да, стоит. — Он указал на себя. — Можете считать это проклятием, но мне нельзя убивать или быть сообщником в убийстве. Это касается абсолютно всего, даже косвенно.

— Именно поэтому вы не убили тех наёмников? — Внутри головы Харуно до сих пор крутилась мысль об Орочимару, но она не могла вспомнить.

— В том числе, однако, если их просто так бросить, они умрут, и моё проклятие сработает, скорее всего, убив меня. Моя жизнь уже на таймере. — Он пожал плечами. — У всего есть своя цена, и не всегда она измеряется в деньгах.

— Я передам Ойнинам эту информацию, но прежде чем мы продолжим, я бы хотел узнать, насколько важна эта информация?

— Неправильный вопрос, но я отвечу. — Дима закрыл глаза. — Я знаю о его местоположении и множестве его скрытых баз по всему миру.

Его глаза были холодны, и он смотрел только на Хатаке, который выпрямился. Его взгляд чуть дрожал, и Дима это видел. — Как, говорите, вас зовут?

— Забавно. — Кошмар улыбнулся под своей маской.

По спине Хатаке пробежала дрожь и мурашки, в этот момент именно он был жертвой. Прямо сейчас его завёл в тупик тринадцатилетний пацан.

— Что забавно? — Чувство внутри него вскипели опасностью.

— Вы не поверите, как меня зовут. — Какаши чувствовал, как улыбка под маской этого человека стала шире. Он как будто издевался над ним, только тогда он заметил что его глаза чуть светятся. — Насколько я помню, вы были читали труды Джираи? Происхождение моего имени берёт начало именно с той самой книги. Кажется, того героя звали Наруто? Или я ошибаюсь?

— Н-нет. — Внутри всё рухнуло, в голове сложился пазл, огромный пазл.

— Какаши-сенсей, что с вами? — Норико нахмурилась и с опаской посмотрела на лидера своей команды. — Он что-то сделал?

Учиха напрягся ещё сильнее, сейчас ровесник напротив в его глазах приобрёл куда более сложный портрет. Пока Сакура всё же вспомнила, что означало это имя, и прошептала на ухо Учихе.

— Нет, Норико, всё в порядке. Наша миссия только что приобрела ранг S. — Какаши подкинул дров в костёр. Его лицо было серьёзным, но его слова совершенно отличались нет. — Из-за того что нас напали миссия уже должна была повыситься в ранге, но теперь. Я думал, что это миссия ранга А, но перед вами очень ценный информатор.

— Что? — Узумаки посмотрела на Наруто. — Он ценный информатор.

— Не просто ценный, но ещё и супер важный. — Дима улыбнулся и тоже подкинул дров, бросив взгляд на Харуно, которая усаживает свою подругу и передаёт свои знания.

"Очень хочу назвать её сестрёнкой, но боюсь, что это вызовет намного больше проблем, чем пользы." — Мысли крутились одна за одной.

— Вы уверены, что хотите продолжить путь? — В этот раз обращение Какаши было вежливым и учительным.

— Конечно, хочу. — Наруто кивнул. — Прямо сейчас мало людей, которым я могу довериться, а в Конохе их почти нет. Вы уже догадываетесь о моей тайной личности, но думаю это оставить в секрете до лучших времён. Сейчас не лучшее время для раскрытия подобной информации.

Он покачал головой.

— Да кто ты такой, биджу тебя раздери? — Хоть ей всё объяснили, она ничего не могла понять.

"Она всё ещё не знает, что у неё должен быть близнец, а Хината всё ещё не знает про послание, которое получила Норико. Сейчас только трое присутствующих знают, что она джинчурики, включая её саму."

— Я? — Он закрыл глаза, обдумывая этот сложный вопрос. — Важная личность для всего этого мира. Если моё существование раскрыть всему миру, начнутся массовые бурления среди населения. Я — это козырь, который есть у Конохи. Большего вам знать не обязательно.

— Значит так. — Какаши взял на себя роль лидера. — Завтра выступаем на рассвете. Выполняем миссию как можно скорее и возвращаемся назад. Наша приоритетная задача — сохранение жизни Наруто, уже после — наша официальная миссия.

— О! Не волнуйтесь вы так сильно. — Он помахал руками перед собой и улыбнулся. — Я могу за себя постоять и не буду обузой, как тот бухающий хрыч. Я очень неплохо и вкусно готовлю. Вы вроде как должны понимать, какие растения можно употребить в пищу, а какие нет.

— Что? Мы будем питаться одной травой? — Узумаки сразу не понравилось его предложение.

— Если у вас есть мясо, я могу его приготовить, однако попрошу не убивать животных. Я не знаю с точностью, как их смерть на меня повлияет. Поверьте, я очень хорошо готовлю. — Его голос был медленным и успокаивающим.

"На самом деле я знаю, что находится внутри тебя, Какаши." — Дима бросил короткий взгляд на Хатаке.

"Ты не знаешь, правда ли я тот человек. Мои слова разняться с фактами, но интуиция шиноби тебе говорит, что я прав. Ты ставишь мою личность под двойное сомнение. В твоих глазах я — подельник Орочимару, который от него сбежал и прихватил с собой несколько вещей. Странно, что я пробудил чакру не так давно, тогда как же сбежал? Столько вопросов, но так мало ответов." — Его жёлтые глаза начали светиться чуть ярче.

— А что с твоими глазами? — Учиха проявил свой интерес.

— Это побочный эффект. — Дима указал на шляпу. — У меня глаза более чувствительны к свету, поэтому я ношу шляпу.

Квест:Второй мир. 1.30 Смены у костра или Глаза истощающие чёрный свет.

Вглядываясь в ночное небо, Наруто понимал, что этот мир красивее его прошлого. Ему казалось, цвета стали ярче. Будто кто-то включил контрастность. Раньше он этого не видел, даже когда использовал призрачную мечту. Чувствовалось, будто любые ощущения подкрутили. Все базовые чувства улучшились, и эти ощущения не проходили. То, что было красивым, стало ещё красивее. Словно сам мир стал лучше, однако то же было применимо и к плохому. Гадкие, отвратные вещи стали ещё хуже.

"Галлюцинации? Гендзюцу? Очередной выверт чакры? Может, она пассивно увеличивает чувствительность? Может, это я бессознательно направил чакру в глаза и стал видеть всё более чётко?" — Наруто не спал и наблюдал за небом, движения звёзд так завораживали.

— Кажется, будто сегодня лучший день в моей жизни. — Звёзды выглядели чарующими и магическими.

— Уж не знаю, не знаю. — Хатаке остался вместе с ним в карауле. — Как по мне, сегодня день, когда призраки начинают ходить по белому свету.

"Может, это пассивный эффект от силы кошмара? Тот, который позволяет моим глазам светиться в темноте? Странно. Этот мир странен. Да и я ничуть не лучше, но всё же как интересно." — Дима совершенно не волновался и не беспокоился насчёт Хатаке.

— К слову, мне не нужно спать. — Он сделал глубокий вдох.

"Даже воздух на вкус другой, более сладкий. Интересно, я переживу всё это? Если да, то тогда каким будет мой следующий мир?"

Воображение наполнилось образами.

"Пора прокрутить рулетку. Мне пока не нужна призрачная мечта. Так что я могу её выкинуть. В магазине ещё есть интересные силы, но мне хочется чего-то иного. Я хочу купить рулетку сил". — Он не действовал обдуманно и даже понимал, что его в последствии ждёт, однако он всё ровно раскрутил барабан удачи.

Отложив в сторону свою бамбуковую шляпу, он показал свои синие волосы. Сложив руки на груди, он помолился звёздам. Какаши ничего не сказал на его жест и продолжил читать или делать вид, что он читает книгу. После чего нажал кнопку.

Проклятый автомат крутился как бешенный, пока из него не выпала капсула с синей заглушкой. Она не изменилась и не стёрлась.

"Значит, обычная, цвет соответствует Тетх. В прочем, ручка была зелёная, хотя, может, ранг сил другой?"

[Транзакция завершена.]

[Осуществляется открытие. 65% 89% 100%]

[Поздравляем с получением новой силы.]

[Музыкальное сопровождение]

[Тип: Сила]

[Эффект/Действие: Вы стали ходячей колонкой для музыки. Вы можете включить любую музыку из своей памяти. Некоторая музыка будет обладать уникальным эффектом, если будет подходить к ситуации. Этот эффект также распространяется и на других. Также вы можете слушать музыку в одиночном режиме.]

[Описание/История: В одном из миров существовала сумасшедшая богиня музыки. В один из её сумасшедших дней ей в голову пришла сумасшедшая идея. Которую она воплотила в жизнь.]

"Впрочем, довольно неплохая способность. Могло бы быть намного хуже. Например, абсолютная сила сокрытия, например. В которой я буду постоянно невидим или ещё что похуже. Впрочем, эта способность очень сильна."

— Сегодняшняя ночь действительно прекрасна. Ммм! — Запах костра и древесины.

"Да, это могло бы помочь мне, но жаль, что это слишком неудобно. Хотя, впрочем, я не против. Хочу Шопена, одиночный режим." — В голове заиграла музыка, но он при этом мог отчётливо слышать всё остальное. Он думал о своём, пока его мысли не прервала чужая рука на его плече.

— Эй. — Этим человеком был Какаши. — Я иду на пересменку. Враги нашего заказчика явно не нападут ещё раз. Первая волна была слишком большой. Видимо, от господина Тадзуны хотели избавиться как можно быстрее.

— Ясно. Вряд ли они нападут, я согласен с вами. — Дима кивнул.

— Я не сплю, поэтому следующим в сменке буду я. — Учиха встал, но джонин ничего не сказал, просто легонько кивнул и сел под дерево, закрыв повязкой второй глаз.

Саске сел напротив Наруто.

— Следить нужно не за мной, а за окружением, Саске Учиха. — Кошмар активировал ауру эмоций, которая за это время стала очень большой.

— Кажется, я не назывался.

— Я знаю. — Дима достал свою катану, он знал, что даже за этим клинком нужно следить.

"Чисто, значит, его можно убрать." — Учиха был для него предметом фона.

— Я не понимаю, в какую игру ты играешь. Я не знаю, почему Какаши так просто тебе доверился, а также не могу понять, почему Какаши пропустил мимо своих глаз одну интересную деталь. — Учиха сложил руки перед собой.

Дима словно не обращал на него внимания, он просто наблюдал за небосводом.

— Со стороны кажется, что ты назвал своё имя, и ему как будто стало всё равно на остальные пятна, но твои слова разбиваются о множество камней, если хорошенько подумать. Ты шёл к нам навстречу, знал раньше нас о нападении. Всё это так странно. У меня возникает ощущение, что ты всё это подстроил. — Учиха не сводил с него глаз.

— Саске Учиха, ты человек, который хочет отомстить своему брату, я прав или нет? — Ответа ему не дали.

"Раз ты хочешь со мной поиграть, тогда давай это сделаем." — Дима чуть двинул шеей.

— Буду расценивать это как «да». — Он закрыл глаза. — Возможно, ты уже понимаешь силу Орочимару? Интересно, если он предложит тебе силу в обмен на свободу, ты согласишься?

Кошмар не дождался его ответа. Поза, в которой сидел Саске Учиха, изменилась. Дима чувствовал, что он ощущает каждую кроху его эмоций. — Что, если тебе дадут силу, которая уничтожит твоего брата? Что, если тебе дадут силу, куда превосходящую силу его глаз? А ведь я знаю, что это возможно.

"Хмм, кажется, меня успокаивает эта музыка, чувствую себя чуточку посвежевшим." — Вызвав логи, он проверил и действительно нашёл там строчки, музыка действительно начала его успокаивать.

— Говорят, что ты, как и твой учитель, последний выживший, однако я с этим не согласен. — Кошмар повернулся к нему всем телом, теперь он уделил Учихе намного больше внимания. — По этой земле ходит слишком много Учих, чтобы назвать тебя последним выжившим.

Его глаза, казалось, смотрели прямо в душу «последнего» Учихи. — Как ты думаешь, твой учитель действительно не заметил всех этих проблем? Я думаю, очень даже заметил. Однако ты задумываешься не над тем. Думай, почему он всё-таки «терпит» моё присутствие. Что его так задерживает?

— Так почему? — Черноволосый не отводил взгляда.

— Ты должен всмотреться в глубь вещей, но ты даже в глубь себя не посмотреть не способен. — Монах немного закинул голову чуть назад, но взгляда своего не отвёл.

— Ты уводишь тему в философию и личность. — Лицо Саске не изменилось, однако в его нутре пошли первые движения.

— Саске Учиха, ты делаешь вид, что тебе на всё наплевать, впрочем, как это у вас и было заведено в клане.

— Да что ты знаешь о моём клане и его устоях? — Глаз Учихи дёрнулся.

— Достаточно много, чтобы о нём говорить. — Дима прищурился. — Мне хватает знаний и мужества, чтобы высказать тебе в лицо множество вещей, однако я скажу тебе другое. Кем ты себя видишь через тридцать лет? Или, может, двадцать лет? Задумайся, это правда важно.

Учиха кипел внутри.

"Когда на твои вопросы не отвечают и наоборот копают тебя, это, наверно, так неприятно, да, Саске?" — Дима размял шею и чуть наклонился вперёд, в первую очередь он хотел дать Учихе время.

— Я не ошибусь, если скажу, что в голове у тебя ничего нет. — Монах встал. — Однако ошибёшься ты, если будешь так думать.

Он указал на спящих Норико и Сакуру. — У тебя будут те, кто были с тобой всё это время.

— Ты! — Учиха тоже поднялся.

— Откуда я знаю? — Дима подошёл к нему. — Серьёзно, Учиха? Как ты думаешь, кто за мной стоит? Откуда у меня такие знания? Откуда я знаю то, чего не должен? Догадался, потому что вы одна группа? Ой, не смеши меня!

Кошмар закатил глаза. — Ты клубок ненависти, гнева, печали и грусти. Сейчас ты думаешь о том, как отомстить. Я частично тебя понимаю. Тебе хочется вернуть человеку те чувства, которые испытал. Вычеркнуть его из своей жизни, перерезать нити. Ты хочешь сделать это собственными руками, но не думаю, что ты понимаешь, какую именно силу ты хочешь получить.

Учиха схватил его за одежду. — А ты не, наверное, знаешь, как быть сильным, да? Ты сегодня чуть не умер от какой-то шайки паршивых наёмников. Они, наверное, только вчера оружие взяли в руки.

"О да, тебя это задело, очень сильно задело." — Монах ему никак не ответил, его собственные руки болтались, будто в них не было сил.

— Ты просто клубок тьмы, в которой есть свет. Если Норико — это свет, в котором есть тьма, то ты — её полная противоположность. Думаю, поэтому вы такие хорошие друзья. Однако, что будет с ними? Ты подумал об этом? — Кошмар не сопротивлялся, а Учиха молчал, он просто не знал, как ему ответить.

— О-о-у. А ты случаем не думал, что если ты обрежешь нити, связывающие вас, ты наконец пробудишь свои глаза? — Наруто разочарованно выдохнул. — Ты хоть понимаешь, что твои глаза пробуждаются из-за эмоций, которые ты испытываешь? Если ты лишишься их, то ты получишь силу, а дальше? Ты не сможешь расти дальше, а глаза твоего брата намного сильнее, и ты это знаешь, я прав?

Учиха отпустил его, он весь дрожал от переполняющего гнева. Дима положил ему руку на плечо, но за этот жест «доброты» в его правую щёку врезался кулак Саске. Дима даже не пытался увернуться и после его удара подставил вторую. — Для второго удара тебе нужно бить вот сюда.

Наруто любёзно указал пальцем Саске, куда нужно бить. — Ты жалок, Учиха. Ты хочешь отомстить, но на деле ты всё ещё ребёнок. Ты говоришь, но не действуешь.

Саске прикусил свою нижнюю губу.

— О-о-о, так ты начал думать над своими действиями? Включаешь свои гениальные мозги? — Дима поправил свою одежду. — Учиха.

Он глубоко вдохнул, его нутро рычало, как бешеный зверь. — Что?

— Почему ты без действуешь? — Наруто легонько ткнул его в грудь. — У тебя есть друзья, есть связи в Конохе, у тебя есть деньги как наследство всего клана. Так почему ты не используешь всё, что у тебя есть, для того чтобы стать сильнее?

— Что ты несёшь? — Он еле сдерживал себя. — Ты не знаешь как я убиваюсь на тренировках ты ничего обо мне не знаешь!

— Будь я на твоём месте, я был бы лучше, чем ты. — Дима медленно и плавно стряхнул с Учихи пыль. — Информация и её владение — это тоже часть силы, Саске Учиха. Насколько я знаю, у тебя до сих пор нет учителя. Почему ты просто не попросишь Гая, Зелёного зверя Конохи, сделать тебе индивидуальный план тренировок? А, верно!

Кошмар сделал вид, будто только что что-то вспомнил, поэтому он нагнулся, чтобы прошептать ему на ухо. — Ты зациклился в мире ненависти и думаешь, что сделаешь всё сам.

Учиха зарядил свой удар ему в живот, но Дима даже бровью не повёл. — Учиха, а ты знал, что в Конохе есть лучший в мире мастер тайдзюцу? Естественно, это исходя из моего собственного мнения.

Мягко положив свою руку поверх его, Кошмар продолжил. — Этот человек — легендарный Зелёный зверь Конохи, соперник Какаши Хатаке. Почему ты до сих пор не взял у него пару уроков?

Дима отстранился от Учихи, в его теле больше не было сил. — Учиха. Ты забыл про людей, которые тебя окружают. Если бы ты начал интересоваться людскими связями, ты бы стал сильнее куда быстрее. Тебя окружают люди, которые могут протянуть тебе руку помощи, пускай и за деньги, но они могут тебя обучить и сделать сильнее, но ты бездарно тратишь своё время. Ты хочешь мести, но не стремишься к ней.

"Ты полностью разбит, Учиха. Унижен и уничтожен. Я бил по самому больному, что у тебя есть. Ты уже молодец, что можешь стоять. Хотя давай это исправим." — Дима положил ему обе руки на плечи и с силой на них надавил. Саске даже не сопротивлялся и послушно сел на своё место.

— Учиха, ты ошибался, когда начал думать, что сделаешь всё в одиночку. Тебя окружают другие люди. Как же сильно я хочу назвать бездарностью, но если бы я так сделал, я бы соврал. В тебе есть потенциал, но ты его бездарно растрачиваешь. Хмпф! — Дима вернулся на своё место, он был удовлетворён.

Сев на срубленное дерево, он посмотрел вверх. — Ой. Похоже, ночь подходит к концу.

Постепенно светало. Дима кивнул.

***

— Учитель Саске ведёт себя странно. — Сакура ткнула в Учиху в бок, но он на это никак не отреагировал, Саске был в своих мыслях и действовал на автомате. Сев на срубленное дерево, он посмотрел вверх.

— Кажется, у вас было продуктивное общение? — Хатаке покосился на человека, идущего рядом с ним.

— Не волнуйтесь слишком сильно, я просто указал ему на одну проблему в его картине мира. — Дима улыбнулся под маской.

— Указал на проблему? Кажется, от одной проблемы такого эффекта не будет. — Какаши не верил в его слова.

— Просто она одна была очень существенной и обширной. — Монах вышагивал в своём обычном темпе.

— И что это, если не секрет? — Хатаке казался заинтересованным.

— Я просто сказал ему, что он использует ресурсы, которыми он обладает, не на полную мощность. — Наруто развёл руки в стороны. — К примеру, у него есть деньги, и он может нанять себе учителя, который будет его тренировать и обучать. Если стремишься к силе, то будь добр реально это делать.

— Вот как? — Какаши поддерживал беседу, а Сакура и Норико навострили уши.

— Погоди, а ведь верно! — Над головой Узумаки будто зажглась лампочка. — А я всё думала, куда потратить деньги после миссий, и начала их просто копить, а тут вот оно как!

— Также я ему прозрачно объяснил, что он не смотрит по сторонам. — Джонин чуть нахмурился.

— Не совсем поняла. — Отличница в виде Харуно чуть замедлилась, обдумывая его слова.

— Ну если бы он начал интересоваться своим окружением, а не самим собой, он бы уже давно узнал некоторые занимательные вещи. К примеру, вы! — Дима развернулся и шёл уже спиной. — Вы хоть знаете что-то про своего учителя? Вон он про вас хоть что-то знает.

— А! — Узумаки попыталась что-то сказать, но не нашлась, что именно.

— Он часто опаздывает, ленивый и сильный. — Сакура решила сыграть в его игру.

— Вот что вы обо мне думаете? — Какаши даже стушевался немного, но, кажется, он был не против этой беседы.

— Это уже хоть что-то. — Дима кивнул и развернулся обратно, идя как обычный человек. — Какаши Хатаке, вы можете что-то рассказать о своём прошлом? Конечно же, из того, что доступно и не сокрыто грифом «секретно»?

— Ну, если так подумать и не затрагивать многое. — Хатаке действительно задумался. — Я джонин, ученик четвёртого Хокаге. Люблю читать разные романтические романы, солёную тушёную сайру и мисо-суп с баклажанами.

— Вот как? — В голове Димы играла классическая музыка. — У вас наверняка есть друзья или близкие люди?

— Это довольно личный вопрос, Наруто. — Хатаке нахмурился, теперь он не хотел играть в эту игру, но выхода у него больше не было.

"А ты думал, я тебя стороной обойду? Тебя тоже тормошить надо."

— Хмм, может, у вас тогда есть знакомые джонины, к которым ваши ученики могут обратиться за помощью? Ну, знаете, в случае чрезвычайной ситуации? — Дима посмотрел на него. — Да бросьте, я же не прошу вас раскрыть что-то суперличное. Где это видано, чтобы ученики знали про своего учителя так мало. Даже я знаю про вас довольно много и могу рассказать, вот только это будет неправильным действием. Верно?

Харуно и Узумаки переглядывались между собой.

— Хорошо, Какаши. Я могу предположить, что вас задевает мой вопрос как учителя. Давайте я перефразирую его? Какие в Конохе есть специалисты по базовым вещам? К примеру, контроль чакры и так далее? — Хатаке всё ещё молчал. — Ладно, тогда давайте так, вы ответите на этот вопрос, а я отвечу на один вопрос каждого. Естественно, я исключаю алкоголика-мостостроителя.

— Хей! — Тадзуне не нравилось такое обращение.

— Учитель, соглашайтесь! — Норико стала энергичной. — Вы узнаете интересующую вас информацию, спросив его.

"Кажется, она хочет задать свой вопрос." — Дима чуть приспустил свою шляпу, слишком много света падало на его глаза.

— Думаю, среди джонинов по контролю чакры лучший либо я, либо Куренай. В тайдзюцу эталон занимает Гай. В гендзюцу лучше всего опять же Куренай. В манипуляции стихийной чакрой из ближайшего мне круга подходят два человека, но, поскольку второй сейчас недоступен, я скажу, что это Асума или же я. — Какаши сломала настойчивая пара из Узумаки.

"Молодец, сестрёнка." — В душе он показал ей большой палец вверх.

— Вот вы и узнали о некоторых джонинах деревни Листа. Думаю, не будь тут меня, Какаши было бы проще вам всё это рассказать, и мне не пришлось бы играть с ним в эту игру. — Наруто показал знак мира. — Бум! Легче лёгкого.

— Погодите, а имена знакомые. — Норико вспомнила.

— Это же лидеры отрядов Хинаты и Ино. — Сакура кивнула.

— А Гай — это случаем не учитель толстобровика? — Норико кивнула.

— Неужели? — Девушки задумчиво посмотрели на спину их нового попутчика.

— Что ты ищешь в Конохе на самом деле? — Какаши задал свой вопрос.

— Прежде чем я отвечу, я скажу, что и до этого вам не лгал. — Его прервал Какаши.

— Ты не рассказывал всей правды. Похоже, что ты по какой-то причине не можешь лгать. — В этот раз Копирующий ниндзя уколол правдой.

— Моя истинная цель. Ммм. — Наруто задумался. — Пожалуй, это очень сложный вопрос, но я отвечу на него. Я ищу людей, которым могу довериться. Я ищу возможности для того, чтобы изменить ход истории, и я хочу быть частью этих изменений.

— О! О! Теперь я! — Какаши только задумчиво промычал, а её место заняла Узумаки. — Вы что-то знаете про моего клона?

Этот вопрос также задел и Какаши. — "В Конохе до сих пор считают эту тему запрещённой. Дальше Конохи она не ушла, а все действующие лица молчат. Поэтому во всём мире нет паники. Никто ещё не знает, что есть два джинчурики хвостатых. Все молчат либо мертвы."

— Да, знаю. — Монах ответил коротко и просто. — Следующий.

— Что? И это весь твой ответ? — Норико возмутилась. — Да и откуда вам знать о чём-то настолько тайном и личном?

— Хочешь верь, хочешь нет, но, как верно заметил твой учитель, я не могу лгать. Можете считать это ещё одним проклятием. — Дима даже намёка в своём поведении не дал, что это хоть как-то относится к нему.

— Откуда ты столько всего знаешь? — Даже Учиха включился.

"Понимаю его интерес к моим знаниям, однако вопрос всё ещё слабый."

— У меня много связей. — Дима не врал и действительно ответил на его вопрос, Учиха сдержал свой гнев и продолжил идти.

— Что это были за символы на вашей маске? — В этот раз это была Харуно.

"А вот она учится на ошибках других, ну или мне так кажется." — Он взял небольшую паузу, прежде чем ответить.

— Это символы из языка, который вы не знаете. Однако твой вопрос можно понять неправильно, поэтому в качестве небольшой скидки я скажу, что это не фуин, поэтому даже если ты и записала их, всё, что ты сможешь с ними сделать, это написать их. А чтобы команде Конохи по дешифровке не пришлось страдать, я скажу, что надписи переводились как "Нельзя снять без согласия владельца".

— Сколько нам ещё идти? — Тадзуна спросил это как шутку, но Наруто усмехнулся и ответил на его вопрос.

— Думаю, если мы прошли Отофуку, находится в двенадцати километрах от Конохи. Шаг человека обычно в районе пяти километров в час, а вы пьёте алкоголь, так ещё и старый, у вас бы заняло это в районе четырёх. Если вы вышли вечером, уже было необходимо делать привал, если нет, вы бы прошли город. После вы встретили меня и ещё один день пропустили. Думаю, что где-то полдня, если не больше, и это с учётом того, что мы найдём лодку очень быстро, то приедем почти под вечер. — Не на секунду не задумавшись ответил Монах, одновременно с этим перебирая сандаловые чётки.

— Я же пошутил. Эххх. Не понимают дети шуток. — Тадзуна вздохнул и убрал выпивку подальше.

Квест:Второй мир. 1.31 Благородная жертва? или Боевое безумие.

Наруто был прав, они были близки и почти пришли. Седьмая команда и так путешествовала слишком долго. Видимость частично снизилась. Туман устилал местность как одеяло.

— Судя по запаху, мы уже совсем близко к морю, а если я не ошибаюсь, вон там стоит человек. — Прошептал он, указывая пальцем в сторону эмоционального очага, разрушая при этом неловкую тишину, которую сам и создал.

Некоторая живность, как и растительность, заменялись другими своими собратьями. А пока они шли, Дима по-прежнему удивлялся тому, что он видел, хоть и ему мешал туман. Они почти добрались до Страны Волн. Им всего лишь-то оставалось сесть в лодку и переправиться на другой берег, и они будут на месте назначения.

На деле её даже страной назвать нельзя. По сути своей это группа островов, между которыми перемещаются только через лодки. Это была бедная и нищая страна. Даже Узушио на карте было куда больше, чем Страна волн.

Наруто понимал, что они к нему ещё не привыкли, а про доверие он даже и не задумывался. Прошло слишком мало времени, но его радовала мысль, что всё идёт так, как он планировал и предсказывал.

— Я удивлён, что ты это заметил. — Какаши был немного холоден после маленькой «игры» Кошмара. Он шёл неспешным шагом, впрочем, как и вся группа. — Мы должны будем переплыть на другой берег, а в этом нам поможет друг заказчика. Ну раз уж не придется его звать, то давайте сами пойдём к нему.

— Вы и такое умеете? — Тадзуна в восхищении уставился на Кошмара.

— В этом нет ничего удивительного, так могут и обычные шиноби. Если у них есть талант в данной области. — Дима ответил на его вопрос, махнув рукой. — На самом деле удивительно, что обычные люди так мало знают о тех, у кого просят помощи.

— Это верно. — Какаши просто кивнул.

— Про управление разными стихиями вы, наверное, в курсе, но это лишь верхушка айсберга. Например, вы как будто не в курсе о некоторых их базовых способностях. Например, хождение по воде или стенам, о их невероятной скорости и силе. Если шиноби достаточно силён, он может вызывать стихийные бедствия. — Дима следовал за Хатаке.

— Такие как, например, цунами, торнадо, землетрясение. На самом деле всю вашу работу как мостостроителя могут заменить парочка шиноби, так ещё и проект сделать раньше вас.

Мостостроитель нахмурился. — Не верю! Такого просто не может быть.

— Похоже, что вы не в курсе. — Наруто цокнул языком. — Сакура, ты знаешь, кто построил деревню Листа?

— Эмм? — Ненадолго задумавшись, он, щёлкнув пальцами, вспомнила. — Вспомнила! Первый Хокаге построил всю деревню за пару дней. Он владел стихией дерева, и первые дома, в которых жили люди на тот момент, были созданными именно им.

— Это ещё что! — Наруто хлопнул в ладони. — Некоторые шиноби могут устроить огненный ад на земле. Такие сильные шиноби очень редки, но они есть. Например, командир этой миссии.

Какаши немного дёрнулся, впрочем, Норико словно оживилась, как и Саске. Он дал им лёгкую паузу, прежде чем продолжить. — А знаете, что самое пугающее?

Это была наживка, и рыба на неё попалась крупная. — Что?

— Он не глава деревни, а джонин. Джонинов в таких Великих деревнях, как Коноха или Кири, к примеру, целые телеги, а теперь представьте силу главы деревни. — Выждав ещё немного, он продолжил. — И этим монстрам вы хотели что-то сделать? Обмануть? Я самую малость удивлён, что они вас не прикопали где-нибудь под деревом.

— Эй! Мы бы так не поступили! — Узумаки возмутилась.

— Может. — Без промедления кивнул. — А могли и нет. Готов поспорить, что эта тройка генинов может уничтожить маленькую деревню или вашу страну, к примеру.

— Что? Но это же невозможно! — Глаза Тадзуны были большие, брови взметнулись вверх, а рука потянулась за бутылкой.

— Серьёзно? Вы видели, что вчера они сделали, когда защищали вас? — Дима даже остановился и посмотрел на старика.

— Т-точно. — Его рука покрепче сжалась, но секунду спустя расслабилась.

— Удивительные познания, монах Наруто. Не расскажешь ли ты, как их получил? — Учиха не выглядел заинтересованным.

— Плохая попытка, Учиха. — Он улыбнулся, наклонив голову в бок, и закрыл глаза. — Предпочитаю держать свои источники в тайне, пока это возможно. За свою жизнь я не волнуюсь, но хотелось бы пожить подольше. При этом не умирая на пыточном столе Конохи или какой-нибудь другой деревни или организации. Понимаете, к чему я?

Его голос был ровным и спокойным.

— Значит, всё-таки есть что скрывать? — Попытался ещё выудить информацию Саске.

— Всем свойственно что-либо скрывать. Начиная от эмоций, заканчивая горой трупов за спиной. Неправда ли, Копирующий ниндзя? — После этой фразы он замолк. Наруто не хотел лишний раз давить.

Они уже были почти у страны волн, осталось только сесть в лодку того человека и переехать на другой берег.

"Не хочу, чтобы Какаши внезапно понял, что "языка" лучше на подобные миссии не водить." — В голове он улыбнулся.

— Это вы? Отлично! — Человеком, который стоял вдали, был друг Тадзуны, который обещал нас переправить на другой берег.

Мостостроитель косо посмотрел на шиноби, но удостоился вежливой улыбки под маской.

— Хоть вас больше, чем я планировал, но думаю, моя лодка выдержит ещё одного. Если вы готовы, садитесь в лодку, и мы отчаливаем. — Лодочник кивнул подбородком в сторону лодки, которую никак кроме как "посудина" назвать было нельзя.

Мостостроитель медленно перевёл голову на монаха.

— Что случилось? Тадзуна? Вроде всё нормально. — Наруто даже по сторонам посмотрел.

"Я знаю, в чём причина его беспокойства. Он знает, что нам не нужна лодка. Хоть это и так, но затраты чакры на такое передвижение есть, и его всё равно много. Трата чакры впустую — вот это опасно. Шиноби вроде способен дойти до страны волн, но не думаю, что сейчас это так необходимо. Среди нас всех только Какаши может ходить по воде."

— Если на меня место не найдётся, вплавь могу отправиться за вами. — Нужно было вернуть тему, и он это сделал, Дима.

— Нет. Всё в порядке. Садитесь. — Лодочник ответил слишком быстро.

— Как скажете. — Учиха и Какаши винительное за ним наблюдали.

Когда все остальные сели в лодку, они отплыли.

***

Вружуум

Мотор лодки завёлся, и лодочник уехал куда-то вдаль.

— Эм? Кто ещё кроме меня, что это знак для кого-то? Поднимите руку, кто со мной согласен. — Естественно, он сам поднял руку.

Но только Узумаки подняла свою руку. — Что? Только Норико со мной согласна? Я ожидал от вас большего, народ.

Хоть он и говорил это шутливо, но на деле он был сконцентрирован, а его аура эмоций была на пределе. Ему было необходимо точно знать, кто и откуда будет бить. Поэтому он опустил руку и вернул себе серьёзность. — Продолжим идти?

Он посмотрел на Какаши, на сильного джонина с опытом войны, его замечания в такие моменты имели вес золота.

— Да. — Его спина была чуть напряжена, голова чуть склонённой вниз, плечи чуть приподняты.

— Пожалуй, я пойду спереди. — Наруто прокашлялся. Он никак не мог допустить смерти кого-либо из присутствующих. — Думаю, меня хватит на один удар от джонина. Это даст вам время отойти и перегруппироваться. Плюсом я обладаю навыками сенсора.

Он обогнал всех, встав напротив Хатаке. Какаши моргнул своим глазом и медленно кивнул. Ничего больше не сказав, они пошли таким строем. Наруто первым, за ним Какаши, за ним Тадзуна, слева и справа от которых были Узумаки и Саске, позади мостостроителя была Сакура.

Этим строем они шли около получаса. За это время группа была под сильным напряжением, за исключением Какаши и Наруто. Они шли молча, пока Дима вновь не прервал тишину.

— Знаете, мне всегда было интересно. Почему Рикудо Сеннин разделил зверей только на девять частей? Почему, скажем, не на десять или только восемь? Мне вот интересна цифра восемь, а какие ваши любимые числа? — Резко повернула Дима, смотря прямо на Хатаке.

"Попытка тайного знака вышла корявой, даже засчитывать его не буду. Какаши, давай, догоняй! Я знаю, что ты поймёшь мой намёк." — Поправив свою шляпу, он опустил её чуть ниже обычного.

— Что? — Узумаки чуть расслабилась, по её лицу стекала капля пота, стойка выглядела неуверенной.

Шурх

Как только послышалось шуршание в кустах, Норико на автомате кинула кунай.

— Будь чуть спокойней. — Наруто положил сестре на плечо руку. Учиха пошёл проверять, куда именно попал кунай.

Белый заяц выпрыгнул из кустов и побежал куда-то вдаль. — Кай!

Дима не был удивлён таким поворотом событий.

"Белый кролик, так ещё и летом? Очень странно. Сразу думаешь, что это иллюзия." — Об этом подумал не только он.

— Это не иллюзия, да, сенсей? — Харуно, как профессиональная отличница, повернулась к Какаши, ожидая дальнейших указаний.

— Я думаю, нам стоит. — Какаши сделал небольшой шаг.

Фшух

— ЛЕЖАТЬ! ВНИЗ! — Какаши и Наруто одновременно выкрикнули.

Счкирп

В дерево за их спинами вонзился огромный клинок. Он пролетел настолько быстро, что даже не верилось, что это оружие хоть сколько-то весит. Когда за его спиной раздался хруст, по его спине прошёлся холодный пот, Дима тут же сделал перекат в сторону группы. Повернувшись в сторону угрозы, он вонзил в землю посох и положил руку на рукоятку катаны. Генины достали кунаи и встали в защитную стойку, они защищали заказчика. Какаши вышел вперёд, он явно узнал клинок.

— Эй! Неплохо, неплохо. — Какаши расслабил своё тело и похлопал в ладоши. Момочи Забуза был для него объектом насмешек. — Ты случаем не ниндзя-отступник Скрытого Тумана, Момочи Забуза? М?

"Похоже, теперь мой выход. Я почти невосприимчив к ядам из-за своего тела. Чакра полная, базовый прогон чакры выполнен." — Дима встал в стойку Йайдо. Он был готов рвануть в любой момент. Сейчас было не время шутить, особенно против легендарного мечника. Удар вместе с рывком — и конец.

"Канон или жизнь? Что важнее сейчас? Естественно, моя жизнь." — Он знал, что не сможет убить Забузу. Против такого сильного шиноби ему вряд ли выдастся возможность нанести какой-либо вред, но в первую очередь он сделал это, чтобы дать Какаши возможность для снятия повязки и открытия его шарингана.

Не успел он как следует встать в стойку, как его прервал голос Какаши.

— Стой!

— Ну уж нет. — Приготовления были почти завершены. — Я не упущу такой возможности потягаться искусством клинка с одним из легендарных мечников! Погнали! Активация, все присутствующие! «Hellbender Infrasound Music Carnage Album»!

[Удачное использование способности. Получение временных эффектов.]

Для всех остальных его слова звучали как магическое заклинание, но для него это было не так. После щелчка его пальцев зазвучала мелодия.

"На самом деле я об этом не думал, но для тебя это станет ещё одной подсказкой, Какаши!" — Преимущество было за ним. В нужных частях тела накачав всё тело чакрой, он нанёс удар Легендарному мечнику тумана.

Дилинь.

[Боевой раж. Усиление +10% к силе и скорости. Дебафф Ошеломление наложен на противника и союзников.]

Блеск мечей был завораживающим, это был успех.

Дзинь.

Сноп искр поднялся в воздух. Звук их столкновения был похож на трение двух круизных лайнеров друг о друга. Клинок Наруто смог прорезать металл "Обезглавливающего Разделывающего Ножа". Вместо отступления и перегрузки он наоборот только надавил, зрение покрылось красным, в груди возник пожар. Кошмар влил ещё больше чакры в своё тело, напитывая каждую его клетку.

— Ну что, потанцуем, легендарный мечник? — Он не смог сдержать своего оскала. Его тело пировало, оно жаждало веселья, требовало этого боя как воды.

"Вот что значит боевой раж?" — Чувства обострились ещё больше, тело было полно силы.

Забуза ничего не сказал и просто с интересом смотрел на мальчика перед собой. Наруто наносил удар за ударом, каждый из которых был частью серии. Он не прекращал своё наступление, и кровь её кипела всё сильнее, но сколько бы он не рубил и не кромсал, мечник никак не пострадал. Да, его теснили, но не больше.

— Неплохо, малец! — Забуза блокировал его удары, будто ему это ничего не стоило. Была ли это честь мечника или уважение одного мечника к другому? — Но это было слишком слабо и медленно!

Забуза нанёс свой первый удар, и Наруто попытался его блокировать. Это была ошибка, которая могла стоить ему жизни. Кубикирибочо должен был рассечь его по горизонтали, но клинок Забузы встретился с посохом монаха и отскочил с мягким звуком. Удар был силён, и его сила осталась, клинок Забузы протаранил его эпос броню. Даже через него Кошмар ощутил, как внутри его тела треснуло пара рёбер. Он пулей отлетел на десять метров, врезавшись в дерево, чуть погрузившись в него. Атака не была заблокирована полностью.

— Биджевы. — Крехтя, он попытался вылезти из дерева. — Усы!

Кха.

Отхаркнув кровь, он понял, что его органы были повреждены куда сильнее, чем он ощущал. — Как будто фурой сбило.

Бросив взгляд на клинок Эпоса, его брови поднялись вверх. На катане были маленькие трещинки на ней. — Это вообще возможно починить?

"Говорили же мне, не блокируй катаной удары, наноси правильные удары. Она не предназначена для махания как попало и блокирования. Рёбра сломаны, но боли я почти не чувствую." — Ощупав место удара, Наруто понял, что даже так не болит.

"Боевой раж? Плевать! Не отвлекайся." — Пришлось напомнить самому себе.

Он попытался встать ровно как можно быстрее, опустившись на колено, он снова моментально напал.

Дзинь.

Звук изменился. Легендарный Мечник снова скрестил клинки с Лже Монахом.

— Неплохая зубочистка. Как называется? — Его лицо закрывали бинты, но Дима чувствовал его улыбку.

"Похоже, он тоже вошёл в раж. Нужно будет отрубить силу. В следующий раз нужно быть осторожным."

— Не имею ни малейшего понятия. Знал бы, представил его твоему Кубикирибочо. — Пришлось ответить, чем больше он сражался, тем лучше.

— Твой удар ослаб. — Забуза наклонился чуть вперёд, и только сейчас Дима заметил, что он держал свой клинок одной рукой. — Как ты планируешь провести со мной бой, малец?

— Битву? Я? — Ошибку совершил не только монах. — Мне всего лишь надо было тебя отвлечь.

— Что? — Ниндзя отступник нахмурился.

"Не понимаешь, да? Я не обезумел с концами драться с тобой. Однако я рад, что мне удалось встретить такого соперника. Путь меча действительно интересная вещь. Жаль, что я не могу себе этого позволить." — Улыбка стала ещё шире.

Чириканье.

— Чидори!

Квест:Второй мир. 1.32 Победа или Бой ещё не окончен.

Воздух наполнился треском искрящихся молний. Половина руки Хатаке была покрыта молнией. Окружающий туман искажался, избегая техники. Его фигура мелькнула, а уже через секунду заряженный чидори с треском врезался в легендарный клинок. Силы техники хватило на то, чтобы снести голой мощью, но не для того, чтобы сломить клинок. Забузу и его клинок впечатало в дерево, будто это была месть за Наруто. Секундного промедления Забузы легендарный мечник не смог правильно отразить.

Крак.

"Как я и думал, этот меч слишком прочный. Насколько я знаю, этот меч ещё и регенерировать может. Феноменальная находка. Подумать только, такое оружие существует и не в единственном экземпляре. Очень прочный клинок, только уровень силы бомбы хвостатого." — Он нахмурился, возвращая клинок на место.

— Отключение! — Щёлкнув пальцами, Кошмар отключил способность. — Старший! Боюсь, дальше вы должны сами!

"Чёрт, я действительно слаб, травмы слишком обширны. Я мог бы открыть портал в комплекс в крайнем случае". — Наруто медленно подходил к остальной группе.

— Сакура, ты же ирьёнин? Думаю, я отлично подхожу на роль больного. — Он как обычно попытался пошутить, но Сакура осталась шокированной.

"Только не говорите мне, что только сейчас ты осознала, что на грани смерти? Наёмники тоже были не лыком шиты. Это уже давно не игра!"

— Можешь подлатать меня? — Наруто положил ей руку на плечо. Боль вернулась разом.

"Всё-таки «Раж» действительно притупляет боль." — Он прикрыл один глаз боли. Пришлось сесть под дерево, потому что ноги его почти не держали.

— Как? — Саске встал над ним.

— Не понял вопроса. — Он посмотрел на него исподлобья. — Мне притворится, что я понял?

Учиха не ответил, но к Диме подошла Харуно. Он открыл место удара для неё.

— Я, конечно, не полноценный медик, но первую помощь и чуть больше оказать вполне могу. — Сакура начала обрабатывать его рану.

— Короче так, Учиха. — Наруто хрустнул шеей. — Я дал Какаши время на создание техники, просто выиграл время. Вы с Норико могли сделать то же самое.

Он попытался пожать плечами, но через секунду его тело подало знак протеста.

— Тсс! — Сакура зло на него посмотрела. Пришлось извиняющее улыбнуться, но из-за маски его улыбки не было видно.

— Не двигайся, я ещё не полностью обработала рану. — Сакура наносила мазь поверх его синяка.

— Ладно. Но я все равно не понял твоего вопроса, Саске. — Вдали послышался грохот.

— Суйтон: Техника Взрывного Водяного Дракона! — Момочи Забуза и Какаши использовали техники одновременно.

Два водных дракона вылезли из воды.

КРЫААА.

Два дракона из воды и чакры, обвиваясь друг о друга, взметнулись в небесном танце. Достигнув неба, они врезались друг в друга.

Дзинь.

Никто из создателей даже внимания не обратил на схватку драконов. Генины и Наруто наблюдали за их схваткой, это был совершенно иной уровень. Для Тадзуны это был уровень богов.

— Какаши скоро победит. У вашего наставника невероятная смесь способностей. Создание малых гендзютсу, повторение техник противника, шаринган и, наконец, моё вмешательство, и вуаля! — Дима показал взрыв ладонью.

— Забуза поддался эмоциям и был сильно ранен, в то время как Копирующий ниндзя крайне силён. — Наруто нахмурился. — Эм... Понимаю, что не вовремя, но вы не видели мою шляпу?

— А? Да. — Норико вытаскивая шляпу из рюкзака. — Она слетела, когда начался ваш бой.

— Бой? Ему позволили наносить удары. Противник ему поддался. — Учиха имел свой взгляд на жизнь.

— Учиха, хочу напомнить тебе. — Он сощурил глаза. — Как?

— Пфф. — Учиха фыркнул, но ничего не ответил.

— Спасибо в любом случае. — Аккуратно используя правую руку, он старался двигаться как можно меньше и аккуратно. Наруто сделал короткий кивок головой.

Забрав шапку и надев её обратно, в миг снова стал серьёзным. — У меня к вам вопрос, детишки.

— Разве мы похожи на детей? — Узумаки была недовольной.

— Мы уходим от темы. Что вы знаете о своём учителе? — Продолжил он всё также серьёзно. — Судя по вашим лицам, либо вы мне не расскажите, либо и сами мало о нём знаете. И, как я понимаю, вы не знали о его додзютсу, верно? Вы серьёзно?

"Я уже знаю, что они не знают. Масло масленое, но как есть. Нужно научить их парочке вещей. Надеюсь, что Какаши не забудет мою странную силу, а в будущем свяжет её с деревней Звука." — Наруто указал на место боя.

— Значит, вам нужно больше узнать о вашем учителе, чем может показаться. Думаю, у меня будет время, когда я буду лежать и поправляться, тем более у нас не будет лишних ушей. — Генины забыли про безопасность своего заказчика, поэтому ему пришлось подойти к ним и напомнить о своём присутствии.

— Ваш учитель имеет особый глаз. Который называется Шаринган. Уникальное додзюцу клана Учиха. Скоро всё закончится, смотрите сами. — Наруто не обращал внимания на взгляд, который бросил на него Учиха.

— Шаринган? Ты уверен? — Было видно, как Саске пересиливал себя.

— Именно поэтому его зовут Копирующим. — Утвердительно кивнул Наруто. — Ну или Шаринган Какаши, если так будет удобно.

— А при чём тут копирование? — Сакура высказалась за свою подругу.

— Потому что Шаринган позволяет видеть чакру, как Бьякуган, но хуже. Ко всему прочему улучшает восприятие. Имея шаринган, ты можешь скопировать почти любые техники нин, тай или ген. — Сражение разгоралось всё сильнее и страшнее.

— Считайте, что Учихи — врождённые гении в изучении техник. Им даже клановые техники не нужны. Просто забирай и складируй техники противника. Только ваш Учиха немного... — Он промолчал, не договаривая.

— Так! Хватит говорить о Саске подобное. — Однако на защиту встала не Сакура, а Норико. — Я понимаю, что ты важный человек, но не перебарщивай.

— Ладно. — Дима искренне извинился. — Постараюсь. Впредь постараюсь быть помягче к вам и всем остальным.

Похоже, Саске так или иначе получил свой ответ, он больше интересовался битвой, которая происходила в отдалении.

— Суйтон: Техника Водяного Взрыва! — Какиши одновременно с применением своей техники. Какаши наложил на Забузу лёгкое гендзютсу.

Из-за него он не успел защититься от техники. Наруто не знал, что видел Забуза, но что-то повлияло на его действия, и этим чем-то было точно было гендзюцу. Внутри этой техники Забузу будто взбивали блендером. Он был как тряпка в стиральной машине, его мотало из стороны в сторону, из-за чего его постоянно било о деревья и другие препятствия. Какаши не вмешивался, только когда действие техники ослабло, Хатаке кинул в Момочи несколько кунаев.

— Как ты это сделал? Можешь ли ты предвидеть будущее этим глазом? — Еле отбившись от них, он встал, он не верил в силу его глаза.

— Да... — Какаши ответил ему с задержкой. — И сейчас ты умрёшь.

— Ты? — Легендарный мечник схватился за свой клинок, но не смог этого сделать. В его шею вонзились два сенбона. Тонкие иглы задели жизненно важные точки, и он безжизненно обмяк.

— Вы правы. Он мёртв. — Неизвестный шиноби появился рядом с телом Забузы.

Какаши переместился к телу Забузы, проверил его.

— Он действительно мёртв. — Какаши закончил со своим вердиктом, но его взгляд покосился на Наруто, который молча смотрел на него.

— Спасибо. — Уважительно поклонился неизвестный в маске. — Я долго ждал того момента, когда смогу убить его, но, похоже, вы сделали всю работу за меня. Премного благодарен. Я доложу об этом в Туман.

— На тебе эта маска. Значит, ты Анбу Кири? — Какаши закрыл свой шаринган повязкой.

— Вы правы, и, кажется, мне уже пора. — Взяв тело Забузы подмышку, будто его тело было охапкой дров, он исчез.

— Стой! — Узумаки выбежала к ним, но опоздала. — Кто ты?

— Не беспокойся, Норико. Он нам не враг. — Со вздохом поднялся Какаши.

— Что это за ерунда? Вы столько сил потратили вместе с Наруто. А этот Забуза умирает от рук ребёнка, который ничем не отличается от меня... Мы же выглядим как полные дураки! Разве это не ущерб лицу Конохи? Я как будущая Хокаге считаю это неправильным. — Какаши просто растрепал её голову и только потом осознал, что сделал.

— Всё нормально. Порой лучше закрыть конфликт на такой ноте, чем продолжать. Может, так мы сможем наладить мирные отношения с другой деревней? — После слов Какаши Норико попыталась возразить, но не нашлась что сказать.

— Я думаю, нам пора. — Сказал Дима, медленно вставая. — Вам и мне нужен отдых.

— Ты прав. — Какаши вместе с Норико подошли к их группе. — Я слишком вымотался и потратил много чакры, но сам идти смогу, но мне будет нужна помощь.

— Я могу помочь, если вы не против. — Дима подошёл ближе к нему, подставляя ему плечо.

— Нет! Ты тоже ранен, и тебе нужен от... — Харуно перебил Наруто.

— Всё нормально, завтра вечером буду как новенький! — Ему нужно было кое-что передать Хатаке.

— Выдвигаемся. — Приказал Какаши, и они отправились в путь.

— Вы же поняли верно? — Прошептал Дима.

— Да, Забуза не мёртв. Ты точно определил двух человек. Второй точно не анбу, думаю, это его подельник. Ваша четвёрка вряд ли ему что-то успеет сделать.

— Если бы Забуза был бы мёртв, я бы это ощутил на себе, а вы это увидели. — В его глазах Какаши видел, насколько он был серьёзен. — Как думаете, сколько у нас времени?

— От одной до двух недель. — Какаши массировал плечи.

— Ясно. — Коротко ответил Наруто. — Когда планируете им сказать?

— Завтра, как только ты придешь в себя. — Тихо произнёс Хатаке.

— Учиха уже смотрит на меня странно, наверняка он уже догадывается. — Дима чуть дёрнул плечом. — Спасибо, что не продолжили бой и не убили Забузу, когда у вас был такой шанс.

— Значит, ты заметил? — Хатаке чуть прищурился.

— Да что вы так оживлённо обсуждаете без нас? Как вы так хорошо спелись за один день? — Норико собрала свои вещи, вернувшись к сопровождению разочарованного мостостроителя.

— Планируете ли вы тренировки и можно ли к вам присоединиться? Им срочно нужно резко стать сильнее. — Кошмар с трудом держал тело Какаши, пока к нему не присоеденился Учиха, взяв Хатаке с другого бока.

— Да. Думаю научить их, как ходить по стенам и воде. Думаю провести тренировку по контролю чакры.

— Что? Вы обсуждаете именно это? — Саске казался разочарованным.

— Отлично. А вы даёте личные советы? Можно ли стать вашим учеником? — Наруто постепенно возвращал в свой лексикон шуточки, на его лице была полуулыбка.

"Даже сейчас откажешься, я через Хокаге заставлю быть своим учителем. Благо рычаги у меня есть."

— На оба вопроса нет. — Какаши ответил резким отказом.

— Ну и ладно. Попытаться явно стоило. — Он пожал единственным свободным плечом и поморщился от боли.

— На что же ты рассчитывал, Наруто? — Учиха видел в нём угрозу. — Учитель, откуда у вас Шаринган?

Хатаке молча повернулся к Наруто, сверля его взглядом.

— Что? Передумали? — Дима сделал вид, будто не понимал, почему на него так смотрят. Когда прожигающий взгляд усилился, он отвернулся, будто это смотрели не на него.

— Мелкая зараза. — Почти шипя произнёс Хатаке, но после он выдохнул и повернулся к Учихе. — Расскажу завтра.

— А если он опоздает с этой новостью? Ты можешь поспрашивать других джонинов в Конохе. — Щёлкнув пальцами, Дима вернулся в диалог, но только встретил чутка злой взгляд Какаши. — Чего? Они уже ваши ученики, пора брать отвественность за них!

Так, переговариваясь пару минут, их группа дошла до дома Тадзуны. Наруто, как и Какаши, сразу взяла под ручку Сакура и отвела при помощи Тсунами в одну из свободных комнат в доме. Там их подлатали и оставили отдыхать. Пускай Дима и не нуждался больше в какой-либо посторонней помощи, но его дополнительно осмотрели на всякий случай.

Сакура пожелала им хороших снов. Парни в накладе не остались и пожелали ей того же. Ответив любезностью на любезность. Теперь они были одни, оба уставились в потолок, будто там были ответы.

"Харуно на самом деле очень интересная, и многие её недооценивают, говоря, что она бесполезная. На самом деле она старается, и довольно много. Мне ли не знать?" — Наруто задумался, но постепенно весь шум в его голове исчез.

Не выдержав долгого молчания, Монах обратился к единственному человеку в комнате. — Вы же не спите, да?

— Нет. — Впрочем, ответ был короткий.

"Поднимать темы с Минато и Кушиной ещё рано. Однако ты всё равно стал частью их семьи на тот момент времени. Ты ел с ними за одним столом и делил еду. Поэтому обойти тебя стороной нельзя."

— Может, всё-таки возьмёте? — Дима снова напомнил о своих словах. — Если вы это сделаете, сильно облегчите мне жизнь.

— Нет, не возьму. — Коротко ответил Хатаке и повернулся на другой бок.

— Почему? — Вопрос очевидный, но важный.

Но в этот раз Какаши, наученный горьким опытом, ответил ему молчанием. — А если я вам скажу одну очень важную вещь? Вы меня примете?

И снова тишина.

— Как хотите. — Наруто грустно выдохнул, если бы Хатаке действительно его принял как ученика по собственной воле, ему было бы сильно легче. — Почему все резко забыли, что мне не особо нужен сон?

Какаши по-прежнему молчал. — Кажется, это будет очень долгая ночь, а этот потолок не кажется мне особо интересным.

Квест:Второй мир. 1.33 Нахождение проблемы или Болото полное трупов.

— Цикады. — Ночь, как он и полагал, выдалась долгой и бессонной. Даже Учиха спал, отсыпаясь. — Их песня отличается от тех, что я слышал.

Наруто прислушался к стрекотанию жуков за окном.

"Паттерн совершенно другой. В Конохе было другое звучание". — Он бросил взгляд на окно.

— Может всё-таки выйти на прогулку? — За эту ночь эта мысль пришла уже не в первый раз. — Нет.

Мысль о Сакуре, и он сразу отказался от этого. В очередной раз. Перегонять чакру по организму тоже не было вариантом.

"В моём случае такие варианты имеют более свои последствия. Каждый орган и клетка в теле связаны чакроканалами. Моё тело сейчас повреждено, и это опасно." — Его это сильно раздражало.

— Не могу тренироваться, не могу выйти на свободу, заперт в этой комнате, как заключённый. — Вердикт был неутешительным.

"И снова." — Он всмотрелся в пейзаж за окном.

"Как только я приобрёл это тело, мои эмоции изменились. Моё естество стало другим. Чувствую всё совершено иначе. Моя реакция неестественная для меня. Я как будто ребёнок." — Эта мысль холодом пробежалась по его позвоночнику, стягиваясь к его ране.

Голова сместилась в бок сама собой.

"Влияние Эпос? Нет. На меня он по какой-то причине вообще не работает. Спокойно ношу эту одежду и оружие, ноль эффекта. Проверено на всех остальных. Шисуи попытался коснуться посоха, и его рука сначала потемнела, а после чуть не расплавилась." — Закрыв глаза, он пару раз ударился головой об подушку.

"Может, это чакра или что-то иное? Ису вычёркиваем сразу, она тут ни при чём. Это не мои способности или силы. Что же не так?" — Он остановился и просто лежал смотрел в потолок.

"Может, в чакре дело? Кто знает, из чего она состоит в моём случае? Или это лис в моём теле?" — Он прикоснулся к своему животу здоровой рукой.

"Если взять физику чакры, она создаётся из двух элементов в теле. Физической и духовной. Физическая находится в каждой клеточке нашего тела. Её можно усилить путём физических тренировок. Духовная образуется при помощи сознания. Её можно натренировать медитациями, повышения опыта и обучении. В основном завязана на воображении." — Он медленно расслабился, сначала это была правая рука, потом левая, после он перешёл к ногам.

"Если брать в учёт, что моё тело странное, значит, и моя чакра будет иметь другой "вкус". Я должен пронаблюдать это самостоятельно." — Он использовал ауру эмоций на себе, а "глазами" он наблюдал за чакрой.

Манипулировать чакрой он не стал, ему было запрещено это делать, аура эмоций не помогла. Чакра текла по его телу как обычно, без видимых изменений. Дима "приблизился" к одному из чакраканалов.

"Вот! Сейчас! Что это было?" — Ощущение было резким и даже непривычным, оно было слишком оглушительным и резким.

Он проследил за ядром чакры, от самого её рождения чакры до естественного его выхода из тела. Тонкая, почти невидимая полоска внутри его собственной чакры, как грязь в чистом потоке, окрашивала всё остальное. — "Я нашёл тебя."

Изменения действительно были в его чакре, она имела другой цвет и оттенок. Дима закрыл глаза и погрузился в свои воспоминания. Как он впервые применил чакру в этом мире, какая она была в первый день, каждая деталь была важна, а его около абсолютная память подкидывала ему нужные детали.

"Моя чакра изменилась, она стала действительно другой, её цвет стал другим, как и ощущения. Это не чакра биджу, благо есть с чем сравнить." — Фанатичное наблюдение человека привело к своим плодам.

"Моё тело слишком сильно отличается от тела шиноби. Оно иное, я был до недавнего времени энергетической формой жизни. Моё тело сейчас — это пародия на материю, яды и прочие вещи на меня почти не работают. Я — это рисунок пятилетнего ребёнка, который попытался что-то нарисовать." — Тело чувствовалось почти зажившим, но он не рискнул управлять чакрой даже в этом случае.

"Моё тело состоит из иных вещей, но чакра создаётся. Я будто похож на бесконечный источник энергии, а так быть не должно. Мои клетки состоят из иных вещей, но чакра кажется обычной и даже нормальной. Всё-таки, похоже, виновато моё тело во всех моих нынешних бедах." — Он снова ударился об подушку головой, хотелось действовать, а не стоять столбом.

"Я стал энергичней, мои ощущения штормят, чувства сбиваются, мозг не может нормально работать. Такое чувство, будто я пьяный или что-то такое. Тело контролируется сложней и как будто с задержкой, такого не было, когда я использовал призрачную мечту или был в комплексе. Совершенно новые ощущения." — Наруто открыл глаза, его взгляд был направлен на Какаши.

"Такое чувство, будто у меня внезапно детство заиграло. Это интересно, это уже приколы от "Узумаки" мне достались? Мне активно хочется творить хрень разного рода, "шило в жопе" активно даёт о себе знать. Я не понимаю, как я прошлый день-то прожил. Энергии просто выше крыши. Если это моё тело подкидывает мне такие палки в колёса, я не согласен! Жизнь Узумаки — это АД!" — Он с тяжестью сглотнул слюну.

"Хочу действовать, может, мне пойти погулять по снам?" — Единственным человеком, к которому он хотел сейчас проникнуть в сон, был вот этот человек.

"Плевать! Я хочу, и всё тут! Плевать на всё, у меня прямо всё чешется! Хочу действовать!" — Кошмар закрыл глаза и сконцентрировался на Хатаке. Мир в его восприятии исказился, пройдя через бутылочное горлышко.

Когда Наруто открыл глаза, он уже был в мире снов Какаши. В нос тут же ударил липкий запах крови. Кошмар поднял глаза в небо и увидел чёрное, мрачное небо, и ярко красную луну на горизонте. Вся местность была болотом, только вместо воды была кровь. Ты в ней не просто увязал, ты в ней утопал. Вместо деревьев были сожженные остатки воспоминаний. Старое обугленное деревья только со стороны напоминал об их былом великолепии. В этом странном и застарелом кошмаре было множество трупов. Трупы застилали горизонт, иногда превращая их целые горы. Некоторые трупы он мог опознать.

Осмотрев своё тело он кивнул. — Халат, костюм тройка, всё на месте.

Запустив руки в свои чёрные волосы, он остановился на секунду. — Как то даже не привычно. Эмоции устаканились. Чувствую себя просто прекрасно.

Он опустил взгляд в пол, под его ногами проплывал труп Минато. На его лице были муки, перед тем как он умер Намикадзе испытывал невероятные мучения. Из его рта рос белоснежно белый цветок. Из всех тел росли прекрасные цветы, однако в его восприятии они были жуткими. — Интересно.

Подойдя к ещё одному трупу он перевернул его. — Обито.

Он встал и огляделся. — Кушина, Рин, Норико, Гай, Сакумо. Похоже они застряли на в его голове мёртвым грузом. Буквально.

Если бы ему дали возможность высказаться чем были горы. Он бы ответил что эти горы были "виной" и "горем", которую чувствовал Какаши. — Это тяжело Какаши, но не волнуйся. Мы поможем тебе.

Кошмар взмыл в воздух, плана как такого небыло.

"Кажется на Учиху я уже достаточно надавил, теперь нужно достучаться до Какаши. То что он сейчас испытывает медленно но верно его убьёт." — С высоты птичьего полёта он наблюдал за всем окружением.

"Зачем мне это?" — Вспомнив что именно он был властителем снов он щёлкнул пальцем появившись позади него.

Мальчик смотрел на своё отражение, однако его руки были по локоть в крови, Какаши что-то искал в крови, судорожно неистово. Какаши в отражении был больше похож на труп, обычный кусок мяса. Отражение не двигалось, оно было застышим во времени, просто наблюдая за ним.

Его сердцебиение ускорилось, вода становилось всё мутнее. Из под воды медленно выплывали ветки, они были как засохшие пальцы. Они тянулись к мальчику будто хотели его утопить

Руки мальчика были погружены в кровь и что-то искали в воде, но при этом не искажая его отражение в воде, а рядом с ним росли странные и искажённые растения, словно из самого ада. — Какаши.

Мальчик резко обернулся, но ему это и нужно было. Дима схватил его за голову и начал топить его в крови. Хатаке задыхался, но, сделав ещё один вдох, он понял, что стоит на своих двоих. Окружение было иным.

И ударил гром. Свет ослепляющей вспышкой разрезал пелену, Какаши остался один на один с трупом.

Ещё одна вспышка слепящим светом выжгла скорченный на полу силуэт. Это был отец мальчика. — Покончил с собой, да?

Дима появился напротив Хатаке, он тыкал в труп Сакумо палкой, отца Какаши. — Я в это не особо верю, да и у меня мало информации про такого человека. Жалко, однако.

Наруто не просто вскрыл нарыв, он засыпал рану солью, а после прижёг его льдом. — Этот человек научил тебя основам жизни, по которой ты живёшь.

— Вернее будет сказать, его смерть. — Какаши взял слово.

— Согласен. — За окном шуршал дождь, с каждой секундой он становился всё сильней. Постепенно он превращался в буран. — Однако я не понимаю этих людей. Коноху и даже тех, кого спас твой отец.

Дима посыпал Сакумо Хатаке солью.

"Внутри игры Анжела в восьмом дне ставит перед нами вымышленную ситуацию. Спасти жизнь сотрудника или ценой его жизни достичь квоты энергии. Не знаю, что было в оригинале, но на моём родном языке. Чтобы ты ни выбрал, она была разочарована. Спасёшь сотрудника — скажешь, что ты разочаровал её. Выберешь иной вариант, она скажет, что это тоже неправильно." — Он вспомнил Анжелу и комплекс.

— Я не понимаю, как цель может быть достойная чужой жизни? — Дима посмотрел на свою руки.

"Я живу с этим каждый день. Я чувствую, что украл чужие жизни ради своих целей. Отдать свою? Я согласен, но чужие — никак нельзя." — Кошмар посмотрел на Хатаке.

Он пришёл сюда по разным причинам. — "Ситуация будто перевернулась. Похоже, это задевает меня куда больше, чем я думал."

— Если не выполнил миссию. — Начал Дима.

— Ты мусор. — За него продолжил Какаши, его глаза были серьёзны.

Реальность исказилась, и теперь они были в пещере, а вместо отца лежал черноволосый юноша. В глазах огонь мечты, желание жить, цели и надежды, которые он так и не успеет воплотить.

— Однако здесь твои принципы дали трещину. — Они вдвоём смотрели на его труп.

— Я почти уверен, что здесь ты думал только об одном. Как ты мог это предотвратить. Урок, который преподал тебе отец своей смертью, полностью рухнул. Для тебя кодекс значил всё. Смерть отца стала уроком. Для шиноби важно действовать как машина, всё ради успеха миссии. — В этот момент мир раздвоился, Какаши видел одновременно своего отца и лучшего друга.

— И как это понимать, Какаши? Что важнее? Миссия? Или команда? — Дима склонился над ним. — Что было правильнее? Выбор твоего отца или лучший друг? Что из этого сломало тебя больше?

— Ты уже знаешь ответ. Какой смысл отвечать? — Какаши бросил себе взгляд за спину.

— Я хочу, чтобы ты сказал это. Вот в чём смысл. Только когда ты это скажешь, оно действительно станет правдой. — Чего было на чаше весов больше?

— Команда. Для меня важнее команда. — Он признал это быстро, иначе всё внутри него не имело смысла. Экзамен с колокольчиками имел именно этот посыл. Не оставлять своих друзей в беде, это главный урок, который рвётся из его груди.

— Мы пришли к определённым мыслям Какаши. — Мир утонул в пузырьках, пока Какаши не ощутил света солнца.

— Кажется твои ученики справились лучше чем ты думал. — Полигон команды номер семь, тест с колокольчиками.

— Так. Мне нужно отойти зарегистрировать нас как новую команду. Пока меня не будет вам запрещено кормить Узумаки. — Убедившись что его поняли, Какаши исчез.

УРррр.

Наконец Норико не выдержила и её желудок дал знать о себе. Она была чертовски голодной.

— Серьёзно? Вот так ты поела? Идиотка! — Саске фыркнул отведя взгляд в сторону, его больше интересовало бенто.

— Не берите в голову, я просто проголодалась. — Узумаки отвернулась от Учихи.

— Тебе нужно есть намного больше, чем нам. Открывай рот. — Сакура зачерпнула свою порцию бенто.

— Эхх. — Саске выдохнул. Он посмотрел в небо с мольбой, но видимо так и не дождавшись ответа, он тоже зачерпнул свою порцию. — Я не могу видеть как моя подруга так голодает. Ты мне апетит портишь.

— Чего? Ам. — Приняв порцию от Сакуры, Норико отвернулась от Учихи. — Больно надо! Твою еду я точно брать не буду, но спасибо.

— Ага! — Небо потемнело в один миг и с ударом молнии появился он, Какаши Хатаке. — Вроде я приказал вам не корми Узумаки? Что же я тогда вижу?

Дима щёлкнул пальцами перед настоящим Какаши. — Похоже ты действительно признал выбор своего отца? Ведь ты бы поступил точно также как и он да?

Хатаке ничего так и не ответил.

— Я согласен с твоим молчанием и это делает тебя не просто хорошим шиноби. — Он повернулся в пол оборота. — Это делает тебя хорошим человеком.

Договорив он исчез будто лопнувший шарик.

— Если ты не выполнил миссию, то ты мусор, но если ты отказался от своих товарищей то ты ещё хуже мусора. — Ненастоящий Какаши склонился над тройкой генинов. — Вы молодцы, остальные кто был до вас этого не понимал. Признаться честно я впечатлён. Кажется вы и вправду можете назвать себя лучшими выпускниками.

— Погодите он сейчас нас назвал мусором? — Норико всё ещё была привязана. — Но разве это не вы повернули стрелки таймера? Что за издевательство?

— Кажется вы не поняли. — Хатаке не знал что сказать.

— Да всё мы так поняли! Я мусор, потому что задание не выполнила, а эти двое потому что не выполнили ваши указания! Эй! Я требую другого учителя! — Фыркнув напоследок, Узумаки отвернулась.

Это был такой яркий момент, поэтому когда на его тело упала капля дождя Какаши посмотрел наверх, всё небо было в тучах, его сердце почувствовало неладное.

— Доказать новые идеалы тебе так и не дали. — Знакомые искры молний по звуку напоминающие крики птиц пронзили его голову насквозь.

Он упал на колени и прикусил губу.

— Новый мир который ты создал из пепла и крови твоего лучшего друга рухнул не успев окрепнуть. — Кошмар подошёл ближе к Какаши. — А ведь если подумать то она поступила ровно также как поступил бы и ты до смерти лучшего друга.

Какаши посмотрел на него с яростью.

— Рин Нохара умерла за миссию, она бросила тебя своего последнего товарища, разве это не так? Она пожертвовала собой ради деревни. Разве ты бы не поступил так же?

— Да, но не с таким мыслями! Не с такими мыслями! — Копирующий ниндзя поднялся с колен и подошёл к нему, в его глазах отражалась не просто ярость, а ненависть. Теперь они были одного роста, Какаши не был ребёнком.

— Ты бросил товарища и это ошибка выжигает тебя изнутри до сих пор. Ты никогда себя не простишь. Не сможешь этого сделать. — Мир разрушился как стекло.

В этот раз они стояли перед знакомой Диме могилой. — Минато Намикадзе.

Памятник остался стоять каменным изваянием. — Я долго не мог понять почему ты винишь себя за его смерть, но ответ был просто.

Дима положил на холодный камень руку. — Тебе кажется что ты не смог никого уберечь. Ты остался один, ведь так?

Дима бросил косой взгляд на Какаши. Его взгляд был направлен в пол, а кулаки сильно сжаты.

— Каждый из них стал грузом на твоих плечах. Ты считаешь, что в каждой смерти есть доля твоей вины. Что ты думаешь, Какаши? — Джонин молчал, его ладони были расслаблены, плечи опущены.

Какаши поднял на него взгляд, больше не было ни ярости, ни злобы, только усталая выцветавшая маска Анбу, позади которой ничего не было. Маска идеального шиноби трещала и крошилась.

— Ничего. — Ответ был разочаровывающим. — Я продолжу идти дальше. Если я остановлюсь, предам их память, предам их существование, они умрут зря.

— А если ты остановишься, ты умрёшь зря? — Кошмар встал прямо перед его лицом.

Реальность в очередной раз разрушилась, разлетевшись как лепестки порывом ветра. — Лично я вижу, что тебе необходимо остановиться. Сколько бы человек ни шёл вперёд, он либо упрётся в стену, море или обрыв. Остановка — это не смерть, это время на размышления.

Кровавые топи, багровые луны, они снова вернулись, только сейчас они были разными людьми.

— Ты не обязан нести ношу каждого на плечах. Они сейчас не здесь, а вот ты рядом, тебя окружают те, кому нужна твоя помощь. Твои ученики здесь. Они смотрят на тебя, и им нужна твоя помощь. — Зрение поплыло.

Из болота поднялись фигуры тех, кого он не смог спасти. Каждый труп поднялся и встал за спиной Димы. — Ты был товарищем. И ты выжил. Они нет. Ты считаешь это нечестным.

Какаши сжал челюсть, маска Анбу спала, и за ней был простой уставший человек.

— Но разве они отдали свои жизни ради такого? Разве Обито отдал тебе глаз для существования подобия твоему? — Лицо Какаши ничего не выражало. — Я не могу говорить в полной мере за него. Я не могу знать его так хорошо, как ты, но подумай. Будь он сейчас здесь, он бы хотел, чтобы ты жил как манекен? Разве твой друг пожелал бы тебе такого будущего?

Вопрос не требовал ответа.

— Кто ты? — Какаши начал говорить иначе, на выдохе больше от груди. Он устал и измотан, но пытался сохранить себя.

— Я? — Дима улыбнулся. — Я тот кто стоит за Орочимару. Я наблюдаю за тем что посеял. Жду когда изменения созреют в плоды.

"Это фраза далась мне сложно, но она говорит за меня всё нужное. Однако для Какаши сейчас будет иметь другой смысл. Фраза имеет совершенно иной посыл." — Дима вдохнул, его лёгкие заполнил запах крови.

— Похоже что я тоже ваш плод? — Какаши посмотрел на свою праву руку.

— Если быть честным, я затрудняюсь с ответом. — Глава комплекса посмотрел на Луну.

— Значит и ваши слова тоже часть вашего замысла, верно? — В этот раз он посмотрел на него. — Что вы хотите от меня? От Конохи. Зачем вы послали Наруто?

— От тебя? — Кошмар выдохнул. — Я просто не могу видеть тебя в таком состоянии. Ты шиноби, которому пора двигаться в правильном направлении, стать лучшей версии себя. Чтобы люди которых ты потерял стали для тебя не мёртвым грузом, а людьми которые идут рядом с тобой. Что бы их дыхание было частью твоего, Жить ту жизнь которую достойны были прожить они.

— Не понимаю. Какая выгода от этого вам?

— Выгода? — Дима задумался, он долго думал, прежде чем ответить. — У меня есть одна проблема, Какаши. Не думаю, что вообще говорил подобное другим людям.

Он закрыл глаза. — Я чувствую себя неполноценным. Будто во мне нет важного куска, ощущение, будто я собранный из разных кусочков людей. Думаю, именно из-за этого я так хорошо вижу дыры внутри других.

Он открыл их и указал на его грудь. Трупы за спиной исчезли, испарившись. — Я хочу помочь вам стать лучше. Не просто тебе, а и другим людям. Стать не абсолютной версией себя, нет, ни в коем случае. Это моё насильственное желание, чтобы вы стали теми, кем может гордиться прошлый вы и будущий ты.

— Видимо, вам плевать на чувства других. — Какаши посмотрел на небо, на них падали снежинки.

— Не то чтобы плевать, но даже через силу я сделаю кого-то лучше. Пускай он будет меня ненавидеть и даже будет пытаться меня убить. Я готов, пускай. — Дима поймал снежинку. — Я руководствуюсь простым правилом. Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы поступили с тобой.

Снега становилось всё больше и больше.

— Вы — это человек, который хочет сделать других лучше, и хотите получить подобную услугу сами? — Снег почти полностью скрыл их фигуры друг от друга.

— Я уже и так рассказал слишком многое, Какаши. Я рад, что мне удалось с тобой поговорить. Прошу, Какаши, подумай над моими словами. — Снег засыпал их фигуры.

Глаза открывались с трудом, тело не слушалось, но сознание было возбуждено.

— Просыпайтесь, уже утро на дворе. Пора вставать! — Его тормошил человек, который ещё вчера получил обширные травмы, а сейчас он был полон энергии. Наруто Узумаки смотрел на Какаши и толкал его двумя руками.

Какаши поднялся с кровати и сел. С глупым выражением на лице он посмотрел в окно.

— Это был сон… — Какаши произнёс это без эмоций, без какого-либо выражения на лице. — Если это была техника, для Конохи всё плохо.

Хатаке посмотрел на себя, он не верил, что это был сон, он осматривал себя до мелочей и не мог этого понять.

— Похоже, что вам приснился кошмар. Так вам и надо! Ха! — Наруто улыбнулся под маской, Какаши мог различить её, как бы тот её не скрывал. — Нечего было резко забывать, что мне не особо-то и нужен сон!

Поведение Наруто не изменилось, однако в голову Какаши закралось зерно. Тело ломило, голова болела, мышцы ныли, а сердце было разодрано в клочья.

Квест:Второй мир. 1.34 Начало тренировок или Мысли о возможном предательстве.

Саске не спал и всю ночь дежурил. Он не мог уснуть. Мысли о новичке не могли позволить ему уснуть.

"Этот странный человек был противоречив, но прямолинеен. Кто он? Понять не могу. Монах? Шиноби? Этот человек — загадка." — Этот посторонний не давал ему покоя.

"Он странный во всех смыслах. Манера речи, подход к жизни, знания, силы. Он — огромная загадка. Даже его проклятия. Он не может убивать? Звучит как шутка. Он напал на того мечника как бешеная псина, но, оказывается, он просто выигрывал время для Какаши. Идеальная командная работа, только её показали не мы." — Его голова разбухала.

"А самое противное, что он прав." — Учиха зажмурился.

"Однако, что движет им? Мной — миссия. Это первая серьёзная миссия, в ней нельзя облажаться. А ему? Почему он такой? Он безумие, но его безумие не хаос, а расчёт. Наруто напал на того человека как зверь, но он думал. Он заботился о других. Ради чего? Он нас и недели не знает." — Слово звенело в голове.

"Знает? О нет, такое ощущение, будто он знает нас годами. Иначе его знания ничем другим не объяснить. Нет." — Он ударил себя по ноге.

"Есть ещё одно объяснение, он чёртов гений. Все его слова, все его выводы насчёт меня. Чувствую себя низко. Норико и он. Эти двое, я должен их превзойти. Он говорил, что я должен понять, какую силу я хочу? Я хочу получить силу, которая будет выше нашего учителя. Нужно искать способы сильнее. Нужно вернуться в Коноху." — Учиха думал, размышлял, пытался найти ключ к замку, но ничего не выходило, везде тупик.

"Тот человек. Какаши назвал его Момочи Забузой. Этот человек использовал первый удар, у него было преимущество. Это по какой-то причине помешало Какаши. Видимо, из-за того, что его Шаринган не родной, это сильно меняет дело. Какаши нужно время либо на технику, либо на раскрытие глаз." — В его мозг будто вставили булавки.

"Он использует глаза моего клана. Ради которых и был уничтожен мой дом. Эти глаза слишком могущественны, слишком сильны. Похоже, я был прав. Это первая ступень. Нужно вернуться в клан и осмотреть знания в библиотеке. Хоть что-то должно уцелеть, если не там, то в скрытом месте. Снова он, Наруто." — Саске прикусил нижнюю губу.

"Будь я на месте учителя, я бы уже давно отослал весточку в Коноху. Эта личность слишком странная, его нужно на допрос. Странные техники, оружие, одежда, личность. Тогда почему?" — Чем глубже он копал, тем сильнее он запутывался.

"Я копаю яму для себя. Всё упирается в то, что я вижу. Какаши считает это нормальным. Значит, он важен. Может, он действительно хочет его завербовать? Хотя он не против. Всё вертится вокруг него!" — Привычный порядок рушился, а вместо него был хаос.

"Почему ему было плевать на убийственное намеренье того нукенина? Словно он его даже не почувствовал. Неужели он встречал кого-то гораздо опаснее? Кто это? Неужели это тот Орочимару?" — Петля замкнулась.

"Он прав? О Ками!" — Учиха массировал глаза.

"Он что, идеальный? Знание, сила, воображение, похоже, даже ум. За пару секунд он смог продумать такой план, и это достойно восхищения. Наруто был прав, знание — это сила, и он показал мне, что это значит. Посыл был более чем ясный." — Саске штормило, в его голове была буря.

"Смог бы я сделать то же самое? Смогу я придумать такой же план? Смогу ли я выйти против него один на один и задержать на столько, чтобы этого хватило для учителя? Нет, в одиночку я на это не способен." — Учиха мотнул головой.

— Наруто точно слабее меня, и я точно смогу выиграть, если мы будем сражаться один на один. Хотя, если бы я не знал о его трюках, я бы, наверное, умер. Да и тот клинок. — Учиха вздрогнул. — Одна царапина, и я труп.

Учиха спрыгнул с крыши. Он не мог усидеть на месте.

"Какие у него слабости? Он не умеет управлять чакрой и даже базовых техник не знает. На этом поприще он по сравнению со мной ребёнок." — Учиха наконец нашёл лучик света.

"Хотя, если он их изучит, будет худо. Если в этом состоянии мы сразимся, я выиграю, но потрепать мои нервы он сможет. Он боец ближнего боя, я дальнего, преимущество за мной." — Ночной воздух расслаблял.

"Вся победа над тем мечником была мастерски построена Наруто, я бы тоже так смог, будь у меня та же информация. В основном Наруто сделал ставку на Какаши, и она сыграла. Если бы он не использовал свои глаза и техники на полную, пришлось бы туго. Иначе все старания Наруто пошли биджу под хвосты. Однако что-то было не так." — Учиха вышел в свет, который он увидел, и понял, что это было самое начало. Саске снова вернулся к этому вопросу.

"Кто же ты такой, Наруто?"

***

— Извините за вторжение. — Сакура вежливо дважды постучала и открыла двери. — Вот ваш завтрак.

Харуно открыла двери и внесла на подносе две порции завтрака, но, увидев очень энергичного Наруто, её глаз дёрнулся.

— Прости, прости! — Дима видел её гнев и чувствовал себя виноватым. — Я соблюдал твои рекомендации и даже чакру не применял, когда лежал этой ночью! Вот, смотри.

Он задрал свой Эпос, показав место удара. — Смотри, внешне всё в порядке, внутри тоже всё хорошо, чувствую себя тоже не плохо. Если хочешь, можешь осмотреть его.

— Ладно, хорошо. Извините за вторжение. — Харуно вошла внутрь и осмотрела его. — Да ты вполне себе здоров. Я думала, что ты до вечера будешь лежать, но, кажется, твоё тело намного лучше.

— Ага. — Он неуклюже почесал затылок. — Обширные микротрещины в рёбрах, частичное повреждение органов, сильный ущерб тканей. Кажется, не будь на мне брони, меня бы разрубило напополам.

Грязное и старое тряпьё не было похоже на броню, однако Сакура помнила. — Думаю, да, эти тряпки тебя спасли.

— Сакура. — Какаши подозвал свою ученицу. — Можешь собрать здесь остальных. Я обещал вам кое-что рассказать.

Сакура кивнула и вышла.

— Значит, вы и вправду им расскажите, да? — На лице Наруто была собранность.

— Конечно. — Хатаке кивнул, в этом нет ничего удивительного, но Диме это так не казалось.

Когда остальные вернулись, Хатаке глубоко вздохнул. — Итак, я собрал вас всех здесь, чтобы сказать вам следующее.

Он обвёл их взглядом. — Возможно, нукенин Забуза Момочи всё ещё жив.

— Что? — На его слова последовала мгновенная реакция.

— Почему? — Только девочки решили переспросить, Саске только задумчиво склонил голову.

— Обычно «стиратели тел» уничтожают тело на месте. Кем, соответственно, и был тот человек. Анбу умирают без следа и живут без следа. Он был из Ойнинов, это было видно по его маске. — Какаши помахал перед своим лицом, будто именно на его лице была маска. — Тогда, если я прав, а я прав, что сделал тот мальчик с телом Забузы?

— Забрал с собой. — Норико была быстра.

— Верно, молодец, Узумаки. — Какаши кивнул и вернулся к теме. — Предположим, ему нужно было доказать, что миссия выполнена. Тогда для чего он забрал с собой тело? Меча и головы вполне достаточно для любого пункта выдачи или деревни.

— Тогда зачем ему тело? — Задала ещё один вопрос Норуто. Кивнул, он уже знал ответ.

— Чтобы оживить его. — Узумаки наклонилась вперёд, она поняла суть проблемы. — Может, в его теле были скрытые знания?

— Невозможно. — Резко возразил Саске. — Иначе тело уничтожили на месте.

— Ты ещё много не знаешь об этом мире. Возрождение вполне возможно. — Наруто сразу возразил. — Но речь не об этом, а о том, что он и не «умирал».

Покачав головой и разведя руки в стороны, продолжил он. — Забуза использовал технику временной смерти. Самый реалистичный вариант.

— Похоже, что тот мальчик в маске был его подельником, и он помог ему сбежать, но вряд ли мы сможем увидеть Забузу в ближайшую неделю или месяц. — Хатаке размял своё ноющее тело.

— Но этого всё равно не хватит для постройки моста. Вы помните, какое оружие парень в маске использовал, чтобы «убить» нукенина? — Какаши обратился к своим ученикам, именно поэтому Наруто не встрял и молча сидел напротив.

— Сенбоны. — Ответила Сакура. — Ими довольно сложно убить, если они не будут смазаны ядом.

— Верно, хорошее замечание, Сакура. — Джонин почесал подбородок. — Как раз они и помогли ему в использовании техники временной смерти, а когда я проверял его, подумал, что Забуза мёртв.

— Это, конечно, хорошо, но что нам тогда делать? — Задала очевидный вопрос Норико.

— Нужно сделать вас сильнее, намного сильнее. Боюсь, ваша четвёрка должна будет сражаться против того человека в маске. — Хатаке прикрыл один глаз. — Боюсь, сейчас ваши навыки никуда не годятся.

— Наконец-то у нас будут нормальные тренировки! — Норико была счастлива, она высказалась за чувства всей их команды.

— Раньше вы говорили обратное, джонин Какаши. — Дима наклонил голову в бок.

— Планы изменились. — Какаши посмотрел на их новичка.

— И что же повлияло на ваше решение?

— Выживание Наруто, выживание. — Хатаке покачал головой.

***

Команда номер семь быстро закончила со сборами и вышли к ближайшей поляне. По удачному стечению обстоятельства, она была довольно далеко от людей. Они приметили это место, пока шли к домику после строительства.

Когда они вышли к ней, Узумаки сдалась первой, она была заряжена и полна энергии.

— Быстрее расскажите, в чём дело! — Ей хотелось поскорей начать.

— Меня больше интересует, почему «он» с нами. — Учиха указал пальцем на Наруто.

— Сегодня вы освоите технику хождения по вертикальной поверхности, а также хождению по воде. Есть вопросы? — Проигнорировав вопрос Саске, Какаши устало вздохнул, кошмар всё ещё был в его голове. — Видимо, нет.

Джонин хотел было продолжить, но его прервал Наруто.

— У меня есть вопрос. — Он даже как приличный ученик вытянул руку вверх.

— Задавай. — Какаши просто кивнул головой. Но в мыслях он уже жалел, что взял его с собой.

— Есть ли какая-то разница между хождением по грязи, воде, льду, потолку, а также вертикальной, липкой и скользкой поверхностью? — Однако его вопрос был из разряда профессионального.

— Ммма! — На несколько секунд в глазах Какаши можно было заметить блеск заинтересованности, но он также быстро пропал, как и появился. — Это очень интересный вопрос, Наруто. Мало кто об этом задумывается, но они действительно различаются. Но сейчас не об этом.

Договорив, Какаши бросил кунаи под ноги каждому, кроме Наруто. После он повернулся именно к нему, выделяя его из толпы.

— А тебе надо завершить начальный этап циркуляции чакры по организму. Без этой тренировки ты не поймёшь, как течёт чакра по твоему телу. Твой контроль чакры просто ужасен. Ты даже в случае, если на тебя наложат гендзюцу, не сможешь развеять её. Хуже этого я ничего в этой жизни не видел. — Он сложил руки перед собой.

— Будут ли советы по улучшению моего искусства меча? — Дима сразу влился в свой новый образ ученика. — Насколько я знаю, клан Хатаке специализируются на техниках меча, и вас точно обучали этому искусству. Можете дать какие-нибудь советы?

— Я мог бы тебе дать только такой совет. — Он нагнулся прямо к нему, их лица были едва ли в пяти сантиметрах друг от друга. — У тебя есть знания и неплохая основа, но тебе просто необходим опыт боя. С чем я тебе помочь в данный момент никак не смогу.

— Это потому что вы будете заняты охраной заказчика, пока мы тренируемся? — Саске, следуя примеру Наруто, тоже поднял руку перед своим вопросом.

— Верно. — Какаши простенько кивнул.

Когда вопросов больше не осталось и Какаши хотел было уйти, ученики попросили его продемонстрировать технику хождения, что он и сделал. — А теперь все быстро приступили к тренировке.

Пока тройка думала над тем, как освоить простейший навык ниндзя, он сел в позу для медитаций. Ему нужно было сосредоточиться.

Квест:Второй мир.1.35 Познание себя или Встреча со внутренними демонами.

Циркулировать чакру было отнюдь не сложно, проблема в том, что чакра была медленной, но с каждым новым кругом он ощущал, что ему было проще. Чакра бежала внутри его тела по тонким чакроканалам.

Диму интересовала его странная мутация организма. Когда он направлял поток чакры, он внимательно следил за всем в его организме. Прогон чакры был ему полезен во всех смыслах. Конспирация, исследование и выживание. Три аспекта, которых ему сейчас не хватало.

"Мир шиноби без шуток интересный. К примеру, что будет, если они узнают о моей фотографической памяти? В этом мире такая уникальная черта будет одной из самых востребованных, а на самом низу этого списка будет талант." — Он уже наворотил дел на свою голову, и сейчас лучшим решением было залечь на дно. Шило в жопе было спокойным, а значит, и он сам. Больше проблем на свою голову он не хотел.

У него была мутация, и сейчас она только раскрывалась прекрасным цветком. Старая чакра, как в прочем и большинства людей, была голубой, но его стала темней. Даже без вооруженного взгляда разница уже имелась, однако различить её было очень сложно.

"Люди с Шаринганом или Бьякуганом легко найдут эту проблему. У меня огромные проблемы. Цвет чакры в основном у всех пользователей одинаков, за исключением некоторых вещей. Биджу, Ашура и Индра, а ещё негативная, чакра звезды. Их куча, но можно посчитать по пальцам двух рук. Я даже представить не могу, чем вся эта мутация может обернуться." — Поток чакры чуть сбился, но он вернул себя в привычное русло.

"Каналы чакры." — Он открыл глаза.

Дима наблюдал за детьми, которые пытались залезть на дерево.

"Мои каналы чакры слишком маленькие и тонкие. Это «ОЧЕНЬ» плохо. Для шиноби важно то, сколько он может пропустить через себя чакру, прежде чем он перенапряжёт каналы или их того хуже порвёт. Пропускная способность каналов чакры имеет прямое значение для его боеспособности." — Наруто решил сделать перерыв.

— В бою тело шиноби — сильнейший инструмент. Каждая мелочь невероятно важна. — Он закрыл глаза и провёл тремя пальцами по лбу.

"Каналы чакры важны. Если вспоминать примеры, когда в Боруто Момошики напал на Коноху. Мелкий Узумаки использовал большой расенган от отца. В последствии он получил травму руки, и это не точно так же, как было у Наруто, когда тот использовал впервые Расенсюрикен. Эта техника разрушала клетки и чакроканалы в них. Невероятная сила." — Он хрустнул шеей и размял тело.

"Представим, что я обладаю невероятным контролем чакры и её запасами, но мои чакроканалы очень маленькие. Даже при всём желании я не смогу создать должного размера расенган. Чакра в нём быстрее развеется, чем я успею её провести до нужного места. Если взять стандартного шиноби, то у вас всё будет окей. Вы можете создать эту технику, полностью её понимая, к примеру, у вас шаринган." — Отдохнув, он снова сел в позу лотоса.

"Мои каналы чакры очень-очень маленькие. Даже когда я создавал тело призрачной мечтой, мои чакроканалы были больше раза в пять. У Норико они, наверное, и того больше." — Он попытался придумать визуальный пример, но он вспомнил кое-что иное.

— Точно! — Идея пришла в голову быстро, он встал со своего места, начав ходить кругами.

"У Наруто в оригинальной истории сильно болели руки, когда он тренировал расенган, думаю, в этот момент он тренировал свои каналы чакры. В сущности, они вены, только передают по организму ману. Чем шиноби крупнее, тем крупнее у него каналы чакры. Они не одинаковые с рождения и будут расти по мере взросления. Именно поэтому тренировать детей с рождения не выход." — Сакура и Саске на него странно смотрели, но ему было плевать.

"Но разве это не странно? Разве у меня не должно быть одинаковое тело с Норико? Неужели именно такими должны были быть каналы чакры Норико? Если бы не девятихвостый и частичка Ашуры в ней? Хотя..." — Дима причмокнул, ответ, который он нарыл, был очевидным.

"Либо это. Или всё куда гораздо хуже. Моя способность дала мне тело противоположное. Как раз это тело таким и стало. Она девушка, я парень, она сильная, я слабый. Только гены не делают из меня хлюпика." — Дима опустился на колени и схватился за голову.

"Полный провал. Воспоминается несколько историй об мусоре из семьи Четвёртого. Хотя бы вторая «странность» в моём теле положительная. Чистые чакроканалы — это очень хорошо." — Наруто вернулся на своё место. Остальные почти не обращали на него внимание.

"Автор этого мира создавал его впопыхах из разных кусков. Он раздроблен и разрушен. Не понимаю, почему Вектору так нравился именно этот мир. Куча информации, гигабайты памяти в его мозгу забиты хренью. Инь, Янь, хрень. Тут слишком много набито в кучу, но в рамках реальности всё работает иначе. Паутина реальности пронизывает всё и взаимодействует со всем. Законы причинности, детка." — Он приблизился своим внутренним зрением к каналу чакры.

"Чистые каналы чакры отличают организм ребёнка от взрослого. Очередная культиваторная заморочка в этом мире. Не берусь утверждать, но, похоже, тут есть даже и буддистская космология. К примеру, мир призывных животных — это «Тирьяка-лока», хотя в идее там говорится о людях-«животных», но очень подходит тому, что я вижу здесь. Будто тут украли только названия и всё переделали. Не забываем про мир Девов, Людей, Голодных духов и так далее. Всё это отлично раскладывается как карты на столе. Хотя это вполне могут быть мои надумки." — Мимо его восприятия проплывала чакра.

"Этот мир — солянка образов и идей автора, которые он попытался впихнуть, впрочем, не буду его винить. Он пытался, и вышло неплохо. В любом случае мне хотя бы тут везёт, чакроканалы у обычного человека загрязняются вредными веществами. Всё больше и больше он мне напоминает культиваторский мир. Однако "Призрачная мечта" здесь работает, значит, этот мир не такой." — В голову пришла старая фраза, которую он услышал очень и очень давно.

"На пути первоначального культивирования надо очистить меридианы и культивировать свой даньтянь тысячелетиями. Нужно сидеть на горе, а лучше в ней для лучшей изоляции Ци! Ты должен культивировать и изучать технику восьми триграмм небес, старого Небесного предка ста двадцати восьми небес. Ну бред же!" — Он взвыл в своём разуме.

"Как же я хочу поговорить с Анжелой прямо сейчас! Пожаловаться хоть кому-то, но это выше моих сил." — Он медленно вдохнул и выдохнул.

"Хотя этот мир похож на старые восточные страны, но при этом тут также присутствуют моменты из запада. Вся эта культиваторская хрень не очень мне по душе, и я очень рад, что мне не надо заниматься очищением каналов чакры от всяких там нечистот и прочей херни. Благо даже у обычного шиноби оно не вызывает проблем, только у стариков, ну или за редким исключением. Тут спасибо можно сказать медицинским трактатам от Сакуры и Кушины." — Мысли мешали тренировкам, и он это знал.

"Не зря я иногда ходил вместе с Сакурой в больницу. Это дало мне превосходный пласт информации. Девчушка поняла гораздо раньше про свои слабости, за это её можно только хвалить. Ладно, сконцентрироваться на проблеме, погрузиться в глубины себя. Сосредоточься. Остальной мир сейчас не важен." — Он успокоил дыхание, закрыл глаза. Всё, что он сейчас слышал, это своё дыхание и сердце, весь остальной шум был уничтожен.

***

Он открыл глаза, однако мир был слишком другим. Тёмно-серое небо — это первое, что он увидел.

— Я лежу? — Ощущения были иные. Он сразу понял, что он лежал на чём-то холодном.

Он ощущал мерзкий скользящий холод. Ледяные и пробирающие до костей маленькие льдинки. Снег будто пробирался под свою кожу. Приподнявшись, его голова кружилась, но как только он увидел серый камень, тут же попятился назад. Перед ним был обрыв.

— Чёрт! Холодно! — Стряхнув снег со своих рук, он отошёл подальше от обрыва. — Где я? Это сработал топографический кретинизм?

Внизу ничего не было видно, только море облаков, что снизу, то сверху. — Точно!

Его голова мгновенно прочистилась, стоило ему немного отойти. — Это был глупый вопрос, особенно для человека, который хотел попасть в это место.

Дима дышал в свои руки, чтобы их согреть. — Хотя это всё равно неожиданно, у меня получилось так просто и быстро. Ух...

Отвернувшись от обрыва, его глаза наткнулись на нечто огромное и величественное. Он увидел гору. Она была огромной и рельефной. Гора была настолько огромной, что пронзала небеса и уходила куда-то вовне, пробивая облака. А снег мягким и пушистым одеялом устилал каждую её часть. Гора была короной, которую покрывал снег. Вдалеке он также увидел несколько столпов, которые пробивали небо. Однако впереди были только ледяные пустоши.

— Такое чувство, будто я смотрю на отражение, но не могу понять чего? — Он смотрел вдаль, но ничего кроме белого увидеть он не мог. — Хватит терять время, пора заняться тем, ради чего я сюда прибыл.

Он постучал себя двумя пальцами по лбу. — Как там делали другие попаданцы? Сначала сконцентрироваться и пожелать найти лиса. Потом к нему переместиться. Помни, это место — твой дом, ты тут бог.

Исследовать внутренний мир было рано. Сейчас важнее всего ему нужно было проверить лиса. — Так желаю, желаю! Чувствую!

Нащупав некую связь, он сразу попытался себя к ней переместить, но чем дольше он пытался, тем холоднее ему становилось. Холод вокруг него был физический, и он чувствовал себя нехорошо. Сконцентрироваться не выходило.

— Чёртов мороз. — Дима прогнал по своему организму чакру, чтобы согреться, это немного, но помогло. — Похоже, что мне нужно прийти на своих двоих. Хотя бы я теперь знаю, где он.

Дима сделал первый шаг навстречу лису. Он растирал свои плечи и руки, холод обжигал лёгкие.

— Не всё бывает как в сказке… Мда уж. Хорошо хоть у чакры есть пассивный эффект согревания, спасибо и на этом. — Он ни на секунду не прекращал циркулировать чакру, капля за каплей, но он согревался.

Он сразу вспомнил про Суну и усмехнулся. — Мда, путь предстоит неблизкий. Разогреваем чакру, ускоряем её постоянный поток, и вроде нормально.

Холод по-прежнему чувствовался, но ему было чуть спокойнее. — Ну? Пошли?

Он сделал первый шаг в ледяной ад. Снег медленно падал, всё ниже и ниже. Сугробы всё увеличивались и становились пушистее, однако ему было не до смеха. Только когда у него закончилось дыхание, он остановился, а после рухнул в снег.

Ккррак

Под ногами что-то хрустнуло, и когда он открыл глаза, чтобы понять масштаб проблемы, Наруто закрыл их обратно.

— Я-а та-ак бо-ольше не могу! — Наруто лежал на огромной холодной глыбе льда, про себя он проклинал свою удачу.

— Да это место просто хочет меня убить! И это мой внутренний мир? Серьёзно? Я не настолько себя ненавижу! — Дышать было тяжело, он чувствовал, будто он шёл в эту гору. Кошмар своими ногами ощущал наклон. — Мда… Эта ситуация прям сокровищница для психиатра и психотерапевта.

Улыбка — это защитный механизм у животных, это оскал, но что тогда про людей? Смех — это их способ борьбы со стрессом. Однако он был в ледяной пещере один, поэтому он слышал свои собственные шутки сразу в нескольких экземплярах. — Нужно думать.

Пришлось признать очевидное вслух. — Не знаю, сколько времени я здесь провёл, но такое ощущение, что я прошёл только одну четвёртую пути, и то не факт.

Выслушать его никто не мог, однако он мыслил вслух. — Что у меня есть и чего нет? Десять минут назад я прекратил циркуляцию чакры. Я больше не могу поддерживать себя в таком состоянии. На удивление, чакра почти подошла к концу. Моя родная регенерация по каким-то причинам плохо работает.

По привычке он стукнулся затылком, но вместо привычной подушки он ударился об твёрдый лоб. — Чёрт!

Пришлось сесть и, потирая ушибленное место, думать. Боль немного отрезвляла. — Выйти из моего внутреннего мира в данный момент невозможно. Это место меня почти не слушается. Убрать вечные холода невозможно. Я даже толком влиять на это место не могу. Невозможно сделать вокруг меня воздух теплее.

Дима чесал лоб, будто под ним что-то было. — Система не отвечает, любые её функции не работают. Ну разве что аномальные силы. И похоже, я сейчас нахожусь под воздействием одного из негативных эффектов, а именно приступа сильнейшего топографического кретинизма. Буквально перед падением в эту пещеру я потерял местонахождение лиса, и теперь я вообще без понятия, где он или я, а возможно, это вообще всё ошибка!

Он посмотрел вверх и падающие, и выбираться ему резко перехотелось. — Снаружи внезапный метель. Сильнейший на моей памяти. Единственное, что я могу, это просто ждать, когда наберется хотя бы половина чакра резерва, а потом начать тренировать хождение по вертикальным поверхностям внутри своего собственного рассудка, что как бы бред!

Опустив взгляд вниз, он встретился со своим собственным отражением. — А из-за того, что стены из льда, мне будет ни разу не проще отсюда выйти. Как выразился Какаши, мой контроль чакры ужасен, и я с ним согласен. Однако я не моя сестра и знаю методы его тренировки.

Сев в позу медитации, он сложил перед собой знак концентрации, это позволяло накопить больше чакры в более короткие сроки. Когда от его общего резерва наполнилась половина, он выдохнул. Встал на свои ноги и подошёл к стене, к одной из ледяных стен. Положив на неё руку, он представил, как чакра выходит из его руки, прилипает к стене. Пришлось до мелочей придумывать образ, уделить всё своё внимание стене и чакре. Оплошать было нельзя.

— Ясно. — Он открыл глаза и снова посмотрел на дыру в потолке, через которую он упал. — Есть две особенности этой техники. Сама по себе чакра не будет «липнуть» к поверхности. Для этого ей нужно дать команду или мысленно запрограммировать. Нужно представить, что чакра — это кривая палочка-выручалочка. Для того чтобы её запрограммировать, нужно использовать свою волю.

Сжав эту руку, он приложил и вторую ко льду. — Своим желанием ты как бы «программируешь» её. Вот таким образом ты прилипаешь, но есть загвоздка. Чем сильнее твое желание, тем сильнее эффект. Так что надо контролировать свою волю в этот момент, а возможно, это всё бред и на самом деле в реальности это ничего не стоит.

— Отлично! — Отлипнув от стенки, он лёг на спину и ногами упёрся в стену. — Когда ты программируешь чакру на прилипание, ты не сможешь прилипнуть сразу. Дело не только в воле, но и в «волнообразности чакры». Чакра, когда выходит из тела, напоминает волну. Хотя я бы лучше сказал пульс. Когда ты обволакиваешь что-то. Вся чакра будет двигаться, и, кажется, именно из-за этого люди падают снова и снова.

Сконцентрировавшись, он смог зацепиться за лёд и сделать первый шаг. Однако он сразу же заскользил. — Мои чакроканалы маленькие, и это даёт мне чуть больше преимущества. Мне проще контролировать количество чакры. Если чакроканалы Норико — это канализация под городом, то мои каналы чакры размером с палец. Они крайне маленькие.

Настроив колебания чакры нужным образом, он снова попытался сделать первый шаг, но у него ничего не вышло. — Нужно представить звуковые волны. Думай о звуковых волнах. Потом настройка чакры на нужную частоту, чтобы двигаться и прилипать.

В очередной раз у него не вышло, и его нога соскользнула обратно. Становилось всё холоднее. — Что же делать?

"Высота этой стены примерно метров пять, взобраться при помощи сподручных средств не выйдет. Призвать катану или другое оружие из своей коллекции не выйдет. Система не работает. Даже если бы я и мог, эффектов от меча не будет, он скорее будет напоминать бесполезный кусок металлолома. Да и нужно будет не забыть его починить, надеюсь, ремонт не обойдётся дорого." — Дима поднялся с места и снова начал ходить кругами и бормотать сам с собой.

— Хотя, наверное, я мог бы просто сделать себе ступеньки. Других способов, кроме как тренировать хождение по вертикальной поверхности, я не вижу. Это будет очень сложно с моим-то контролем тем более. Ну что же, поехали? — Зарядившись от своих собственных слов, он снова был готов к попыткам.

— Знай! Я до тебя ещё доберусь! — Он посмотрел на дыру в потолке и дал ей обещание.

"Так, давай по порядку. Сначала поставить ноги. Потом начать выпускать чакру через ноги. Потом определить нынешние волны и начать правильно выверять степень «приказа» и «волны». Вот оно, молодец." — Он пытался почувствовать весь процесс снова и снова.

Это была его внезапная тренировка, однако что-то у него всё-таки получалось. Он остался в этой позе больше получаса. Постепенно он подходил к своему пределу. Его чакрорезерв тоже не был бесконечен, и он тоже подходил к концу. Только под конец тренировки у него начало что-то получаться.

— Это сложнее, чем я думал. Этот мир ужасен! Я очень надеюсь, что это действительно помогает.

Дима устало разлёгся на полу. — Мои ноги просто прижаты к стене, но я фантомно ощущаю, что они соскальзывают и как по ним течёт чакра. Чувство странное, но, кажется, всё в порядке. Мой контроль чакры даже хуже ужасного. Будь у него уровни, я бы дал ему что-то из разряда «даже будь я голодным бомжом, я бы это не съел».

Мысли вслух были неутешительными, это место постепенно подводило свой приговор. — Умирать в собственном сознании я не намерен, но мне нужно отдохнуть. Всё, на что сейчас способен мой контроль, это что-то простое. Напитать какую-то часть тела чакрой или циркуляция её по организму. По сути, я пропустил несколько этапов и сейчас тренирую её контроль на симуляторе пилота самолёта. Безумие!

Почувствовав накопившуюся усталость, он расслабил каждую часть своего тела. — Думаю, мне стоит сейчас просто отдохнуть, а после продолжить. Сейчас даже как-то мыслить становится тяжело.

Взяв небольшой перерыв раз так двадцать, он наконец смог приблизиться к какому-то успеху. — Я почти… Выб-рал-ся. Да-вай же!

Перед ним был самый сложный элемент. Нужно было добраться до потолка и сломать его. Он ещё не мог ходить по потолку, поэтому это было единственным методом. Только расчистив себе путь, он наконец, зацепившись руками об край льда, смог поднять своё тело и выбраться на поверхность. — ДА! О БОЖЕ, ДА!

Поднявшись, он поднял руки к серым небесам. — Это было чертовски сложно!

Всё тело будто горело изнутри, оно кипело, он был перенапряжён. — ММА!

От счастья он поцеловал снег под собой. — Свобода! Курама!

Он вздохнул полной грудью. Мысленно отдав честь яме, он на трясущихся ногах побрёл в ту сторону, в которой он ощущал лиса. Ему хоть и хотелось прыгать от счастья, но у него на это просто не было сил. Он был чертовски вымотан. Прямо сейчас он хотел вернуться в пещеру, передохнуть там немного и продолжить путь. — Ну уж нет, я туда точно не вернусь.

Рухнув прямо на холодный снег, он выдохнул. Кошмар уже был рад, что его мучения были окончены. Сейчас он очень устал и просто хотел отдохнуть.

— Так расслабляться нельзя, и раз телу нужен отдых, мы можем начать думать. — Сев в позу поудобней и совсем не обращая внимания на холодный снег, он расслабился. — Хождение по вертикальной поверхности зачёркиваем. Слишком сложно. Зато освоил первобытный навык скальпеля чакры. «Будь острой» и всё. Очень надеюсь, что мой прогресс также перенесётся и в реальный мир, не хочу так страдать в очередной раз, и я очень хочу, чтобы это не было моим эффектом плацебо.

Сидя в позе для медитаций, он восстанавливал чакру с бешеными темпами. Чувствуя, как его тело отдохнуло, он отправился в путь. — Начинаю ненавидеть не только дни рождения, но ещё и свой внутренний мир. Кажется, я и вправду хорошо вписываюсь в мир шиноби. Такой же побитый, как и все здесь.

Долгие часы, и он наконец почувствовал, что он был близок. Лис был рядом, стоило только руку протянуть. В этот раз он уже не шёл, а бежал, он привык к окружающему морозу, к истощению чакры, к тому, что его тело болело. — Плевать, всё неважно. Лис важнее.

За всё это время гора, казалось, никак не изменилась, она так и осталась на своём прежнем месте, вдали, однако заброшенное и старое строение было близко, и он к нему бежал со всех сил. Только когда он приблизился к нему достаточно близко, Наруто узнал это.

— Восточный храм? — Каждая деталь была на своём месте. Деревянные арки, красное дерево, какие-то бумажные талисманы.

Войдя внутрь здания, он не заметил ничего, чтобы привлекло его взгляд, только огромная лестница, ведущая вниз. Его внешняя часть была полностью пуста.

— Хочу его увидеть. Я не забыл, как обещал тебе отомстить! Ты этого ещё не знаешь, но когда мы с тобой договоримся, я тебе сделаю подлянку, когда-нибудь, но я это сделаю! — Стены храма, пол и потолок были абсолютно пусты. Ни гобеленов, ни символики, абсолютно чистые стены.

Только одна лишь белизна, которая раздражает глаза. — Стены комплекса намного лучше, нужно будет тут сделать капитальный ремонт. Откуда только краску взять?

Пришлось себя успокоить и взять своё сердце под контроль. Он думал найти в этом месте подсказки к своему прошлому, воспоминания. Может, ещё что-то, но, к сожалению, ничего, только одна лишь пустота, а она, как известно, тоже была холодна.

Он сделал первый шаг навстречу, первая ступенька, вторая, Дима погружался всё глубже в храм. Именно там, внизу, его ждал тот, ради которого он пришёл сюда, цель его визита. Спускаясь всё глубже, Кошмар чувствовал, как его окружение стало холоднее.

"Неужели этот холод исходит от лиса? Я, конечно, знал, что во мне Инь-половина, но чтобы такое? Это странно, так быть не должно." — Он не остановился и продолжил спуск вниз. Когда уже жар от циркуляции чакры не помогал и он начал замерзать всё больше и больше, он наконец увидел свет в конце этой лестницы.

Это был конец его спуска. Когда он вышел, Дима увидел огромных размеров клетку, её прутья были сделаны из камфорного дерева, выкрашенных в красный цвет, а на полу было много воды. Только сделав шаг навстречу, вода под его ногой замёрзла.

"Что за? Это место немного похоже на то, которое было у Наруто, но у меня есть отличия, и они очень большие. Мне кажется, будто встречать лиса — это уже не такая хорошая идея, как было раньше." — Он нахмурился, но отступать не стал, личность, которая была в клетке, слишком важная для его плана, он был частью его задания.

— Ты опоздал. — Глубокий древний голос донёсся по ту сторону клетки. — Так вот как ты теперь выглядишь? В прошлый раз ты был нематериальным сгустком энергии, а сейчас ты уже похож на меня. Почти всё твоё тело состоит из украденных тобой эмоций, а другая из чакры. Занятно. Ты больше биджу, чем человек.

На удивление, голос был ровным и спокойным, однако слова, которые он говорил, были страшными. Он знает, хоть его голос и был спокоен, от этого было только хуже.

Когда Дима посмотрел в сторону клетки, он увидел два огромных глаза и большой рот.

— Ожидаемо, что ты это запомнил, но, прости, конечно, это с какого перепугу я опоздал?! — Кошмар попытался взять контроль над ситуацией в свои руки, но он держался на безопасном расстоянии от клетки.

— Да, ты опоздал на пару часов, ты должен был прийти сюда намного раньше. — В голосе лиса проникла доля недовольства и раздражения, но быстро потухла.

— Ты странный. — Дима решил бить напрямую.

— Переводишь тему? — Курама, которого он знал, был совершенно иным, не таким спокойным или хладнокровным.

— Ну уж извини? — Первое, о чём он подумал, это извинение. Весь его план рушился, и приходилось создавать новый прямо на ходу.

"Кажется, он не наблюдал за мной и не имел доступ к моим воспоминаниям и ничего не знает. Он оценивает только то, что было в тот день. Когда мне пришлось умереть несколько раз, чтобы заполучить Кураму себе." — Он почувствовал, как в его голову врезалась булавка, его руки коченели, но он их уже не чувствовал. Холод был и есть, однако его как будто не существовало.

— Прийти раньше я не смог, я не контролирую это место так, как хочу. Можно сказать, у меня частичный контроль над этим местом. — Дима указал себе под ноги.

— Решил быть честным? Умно… — По ту сторону клетки послышалось какое-то движение.

— Тогда твои выбросы холода — это признак недовольства? Можешь его хотя бы не выпускать? Мне так-то говорить не очень удобно. — Кошмар покрутил в воздухе пальцем.

— Мой холод? — Лис звучал удивлённо. Один единственный огромных глаз смотрел прямо на его маленькую фигуру. — У меня нет таких способностей.

Лис чуть приподнял голову, он положил голову прямо, смотря на букашку вдалеке.

— Что значит не твой холод? Тогда чей он? — Дима не понимал, что происходит.

"Что значит не его холод? А чей он тогда? Мой?" — Наруто покачал головой.

— Ладно, потом с этим разберёмся. — Пришлось отложить этот вопрос на будущие времена. — Я хочу видеть, с кем я разговариваю. Если это какая-то попытка меня напугать, можешь прекратить, пытаться меня твоей внешностью не запугать.

— Похоже, твоё недоверие куда больше, чем я предполагал. Ты уже видел мой облик. Пугать им? Я не идиот. — Лис ответил ему, однако в его голосе было что-то странное, чего пока не мог понять Дима. Кошмар понимал, что лис улыбается, но не мог понять почему.

"Улыбка сейчас?" — И только когда его фигура стала светлее, Наруто осознал причину его улыбки.

— Ну как тебе? — Улыбка Лиса превратилась в оскал, только Дима не понимал, к чему всё это представление.

— ТЫ СИНИЙ! — Он совершенно прекратил размышлять, он просто не думал.

"Кажется, это место плохо влияет на мой разум. Нужно отсюда уматывать удочки."

— Нет! Погоди! Ты же должен быть оранжевым! — Лис был иным, его тело было другим, его личность искажена, всё вокруг него было каким-то неправильным и сломанным.

"Я сплю?"

— АХА-ха-ха! Я ждал этого так долго! — Существо за клеткой улыбалось и удовлетворенно легло.

"Почему ты кажешься таким ослабшим и пустым?" — Однако он чувствовал нечто иное в Лисе.

— Твоё удивлённое лицо такое смешное, псевдочеловек. Многое изменилось с нашей последней встречи.

"Курама, почему у меня такое ощущение, что ты строишь из себя какого мудрого старца? Ты не Угвей или Шифу, прекрати!"

— Всё так изменилось. Всё стало иным. — Договорив, гигантский девятихвостый лис хмыкнул.

— Вот только я не в курсе, это из-за тебя я приобрёл новый цвет или по другой причине. — Он развёл руками почти как человек.

— Так ты такой спокойный и безэмоциональный из-за меня? Я вообще удивлён, что мы с тобой так непринуждённо болтаем. — Дима ещё не пришёл в себя в полной мере.

— Я не уверен. — Голос Лиса был ровным и спокойным. — Это место занимает у меня столько сил. Я просто хочу спать. Я чертовски устал. Мне просто лень, будь у меня силы на что-то большие, я бы непременно это сделал. Ты выиграл, псевдочеловек. Делай что хочешь.

— Крайне неожиданная капитуляция, девятихвостый. Это так сильно на тебя не похоже. Это шинигами на тебя так повлиял? — Наруто склонил голову в бок.

— Послушай, мне всё равно, что ты хочешь делать, просто не донимай меня, хорошо? Здесь так скучно и абсолютно нечего делать. Я просто хочу лечь спать, но когда ты теперь здесь и из-за твоего вмешательства. Мне доступно чуть больше сил, я могу общаться, на большее меня не хватит. На этом всё. Я хочу спать. Проваливай отсюда. — Лис махнул на него лапой.

— Эй! Я ведь уже говорил, помнишь? Частичный контроль. Я не могу выйти отсюда. — Он упёр себе руки в бока.

— Что? — Лис посмотрел на него разочарованным взглядом. — Ты идиот? Разве ты не чувствуешь, что можешь уйти из этого места, когда пожелаешь?

— Что? Почувствовать? — Дима ему не верил.

"Это такая попытка бегства? Если это правда так, то она не очень успешная. Моя паранойя сейчас на самом высоком уровне." — Хоть он так и думал, но решил проверить его слова и действительно смог нащупать "ручку" входной двери.

— Как? — Это место не переставало его удивлять, всё было шиворот навыворот.

— Ты сделал, что хотел. — Лис лениво от него отвернулся. — Ты поставил перед собой задачу и выполнил её. Поэтому «ты» разрешил себе выйти из этого места. Задача вы-ыполнена.

Зевок

В процессе объяснения Лис зевнул. — Теперь уходи, я хочу спать. Не мешай мне и не зли меня. Мне лень.

Девятихвостый лёг, свернувшись клубочком, ещё раз зевнув.

— Пока, наверное? — Он не знал, как реагировать. Лис был странным, внутренний мир был странным, всё было странным, а главное, он ничего не добился этим и только потратил своё время.

***

Открывая глаза, он ощутил, что он находился в реальном мире. Он почувствовал, как задыхается. Упав на колени, он начал судорожно дышать. Воздух из лёгких будто выбило, голова раскалывалась. Его мозг будто разрушался изнутри. В глазах всё плыло, зрение было смазанным. В горле сухо, а его желудок выворачивало наружу.

Еле подняв глаза на детей, он заметил, как Сакура почти достигла верхушки.

"Я в шоке." — Подойдя к воде, он быстро промыл своё лицо. Пришлось делать это быстро, чтобы никто не заметил его настоящего лица.

"Это было странно! Чертовски странно! Спокойный Курама, холод, храм, гора, путь, пещера. Да, блять, вообще всё! Из меня будто душу выбило. Не хочу туда возвращаться, но надо. Сначала Анжела, потом Лис. План нужно изменить, Курама совсем не такой, как мы рассчитывали!"

Внутренний мир был опасен и слишком многое скрывал. Расчёты шли к этому самому биджу под хвосты.

"Иными делами я заняться не могу, увы. М?" — Почувствовав, как к нему кто-то подходит, он обернулся.

"Для чего? Зачем? Что ей надо?" — В голове были разные мысли, его разум был в смятении. Он видел в Харуно угрозу.

"В мире Вектора её считали бесполезной, однако ни я, ни он так не считаем. Она скорее не полностью раскрылась. В первом сезоне она имела хорошую ветку развития, однако во втором её будто откатило назад. Автор будто про неё забыл. Он вычеркнул из своей головы путь, который она прошла." — Дима сглотнул и встал на своих двоих, пошатываясь, он был готов к её «внезапному» нападению.

"Не знаю, что творится в оригинальном мире, однако эта Сакура сильна и талантлива. Очевидно, она не дотягивает до двух других, но она станет сильней в будущем, но ей как будто чего-то не хватает. Как, к примеру, Тен Тен, к примеру. Которая на деле самая бесполезная и ненужная среди всех. Считай, мусор в мире шиноби. Так не пойдёт." — Девушка была всё ближе и ближе.

"Можно ли сказать, что талант Сакуры был таким же, как у её сокомандников? Определённо нет, но забудут тот факт, что у её сокомандников есть частицы их прошлых воплощений. Говорю вам с уверенностью, будь у Харуно та же генетика, что и у этих двоих, она бы свернула горы в клубочек. Что будет, если ей дать нити чакры из Суны и даровать гендзюцу? О да, я хочу сделать тебя настолько сильной, насколько это вообще возможно." — Он улыбнулся.

"Что если она сможет использовать на нитях чакры технику «мистической ладони»? Насколько это сильно? Насколько она станет безумно сильней? Ей нужно только указать путь, и она разрушит всё. Машина для уничтожения по имени Сакура Харуно. Я в это верю." — Улыбка стала шире.

"А что, если она будет контролировать тысячи нитей чакры, на которых по одному сенбону, смазанному ядом? Постоянные гендзюцу, которые отвлекают противника, невероятная сила Цунаде? А медицинские навыки, не забыли? Сила печати сотни? Теперь предположите, что она сможет сделать, если у неё ещё и будет техника использовать восемь врат? Да, вряд ли она сможет её изучить, но всё же?" — Вместо неё Дима видел чистый лист бумаги, который он мог взрастить.

И вот, когда между ними был метр и спица в его голове углубилась всё глубже, она обратилась напрямую к нему.

— Не против, если ты подвинешься? Я хочу попробовать начать ходить по воде. — Это была не атака, а простая просьба.

"А?" — Он даже сначала не понял её вопроса, а потом, как глупый робот, кивнул и отошёл в сторону.

"Вот оно что." — Как и попросила Харуно, он сделал ещё пару шагов от неё.

"Похоже, я слишком вымотался, мне нужно взять перерыв и привести свои мысли в порядок." — Бросив на неё последний взгляд, он отвернулся.

"Её потенциал даёт очень много пищи для ума. Например, как сделать ей что-то вроде «Сусано»? Я уже думал делать что-то из брони чакры, но, похоже, идеи начинают копиться сами по себе. А что, если ей сделать что-то на подобии «Хвостатого зверя» джинчурики?" — Мысли приходили одна за другой, его плечи медленно опускались вниз, дыхание нормализовалось.

"Хотя нет." — Он остановился и развернулся.

— Эй, Сакура, у меня к тебе есть несколько вопросов! Погоди! — Он пошёл обратно, нужно было рассадить ещё столько семян.

Квест:Второй мир. 1.36 Помощь остальным или Саркастичные поздравления.

— Послушай, что ты думаешь насчёт того, чтобы стать сильней? — Агрессия спадала на нет, и он медленно успокаивался. — Просто у меня есть несколько мыслей на счёт каждого.

— Хм? — Она сложила руки перед собой и сместила вес своего тела на левую ногу.

— Послушай, ты помнишь, с кем я связан? — Наруто улыбнулся.

— Орочимару, один из тройки, бывший сокомандник Цунаде, я его помню. — В этот раз она нашла информацию в голове быстро. — Также объявлен ниндзя-отступником из-за масштабных и бесчеловечных экспериментах.

Репутация Змея была на высоте, Дима кивнул. — Отлично! Как ты думаешь, какой вектор развития у тебя есть в нынешних обстоятельствах?

— Что ты под этим подразумеваешь? — Харуно бросила взгляд за его спину, но потом быстро вернулась.

— Я имею в виду, кем ты видишь себя через двадцать лет. — От этих слов Учиха вздрогнул, Дима этого не видел, но чувствовал. — Если не можешь, представь этих двоих в таком далёком будущем, как тебе?

— В будущем, говоришь? — Сакура посмотрела за его спину более пристально. В её взгляде было всё. Боль, зависть, восхищение и надежда. — Кажется, я понимаю своё место в этом мире.

Она грустно вздохнула, она вынесла себе приговор слишком быстро. — Кажется, это был хороший урок.

Сакура покачала головой и отвернулась, схватив себя за плечо, она посмотрела в глубь воды. Будто там были ответы на её вопросы.

"Ого, а я и не думал, что в тебе так много всего." — Аурой эмоций он ощущал все её эмоции. Он облизнулся и усилил её чувства своей силой.

— Кажется. — Он сделал шаг вперёд и перешёл на шёпот. — Ты забыла, что я говорил?

Дима наклонился к ней правым боком и заговорщицки сузил глаза. Заговор грядёт, господа и дамы! — Ты хочешь стать сильнее?

— Послушай. — Она выдохнула и вместе с ним перешла на шёпот. — Как бы мне не хотелось это признавать, но ты больше похож на врага Конохи, чем на её союзника. Да и?

Взгляд её нежных зелёных глаз был полон разочарования и бессилия. — Кажется, эти двое действительно смогут сломать даже горы. Кажется, я вижу их в будущем.

Она положила одну руку на бок, чуть склонила голову и слабо улыбнулась. — Норико будет Хокаге. Саске сможет отомстить и будет жить в Конохе, возрождая клан, и я буду рядом с ним. Он станет настолько сильным, что сможет победить Норико, которая будет Хокаге.

Её голос был твёрдым и ровным. Она больше не переживала за свою слабость.

— Кажется, будто ты считаешь их гениальными? — Наруто улыбнулся всё шире.

— Спроси меня несколько лет назад, я бы сказала, что только Саске этого достоин, но теперь я скажу иначе. — Сакура отвернулась. — Я верю в то, что Саске выбрал себе достойного соперника. Значит, Нори точно сможет стать Хокаге. Думаю, они оба гении, хотя про Узумаки так сразу и не скажешь.

— Ты знаешь куда больше, да? — Он подошёл к ней почти вплотную, слишком внезапно. — Иначе ты бы так быстро это не поняла.

Его взгляд стал острее и глубже, Дима хотел положить ей руку на плечо, но понимал, что этого делать не стоит. Девушка выпрямилась и посмотрела прямо на него. Её взгляд был убийственным, она смотрела на него как на труп.

"Хороший знак." — Он встал ровно, но он смотрел на неё без всякой опаски. Он пережил несколько смертей и гнев Кушины, эта маленькая Ки Сакуры была бесполезна.

— Гений и монстр, да? — Он выдохнул и отошёл на шаг назад. — Мне интересно, Сакура, а почему ты сдаёшься? Ты ведь ни чем им не уступаёшь.

Его резкое и игривое поведение сменилось на что-то холодное и безликое. — Ты ведь можешь их перегнать, так почему этим не пользуёшься?

— Саске меня про это предупредил. — Её взгляд стал серьёзней. — Однако сказал, что тебя как минимум стоит выслушать. Чувствую себя мерзко, когда ты просто стоишь рядом.

Её изумрудные глаза стали чуть темнее. — Ты строишь из себя дуру? Мне напомнить твои оценки?

— Кажется, у Орочимару хорошие агенты. — Сейчас они были не товарищами и не друзьями.

— Сакура, ты ведь понимаешь, что гениями не рождаются. Ими становятся. — Он кивнул, будто соглашался с ней. — Ты будешь права, когда скажешь, что в этом мире люди рождаются таковыми, достаточно посмотреть на тех двоих.

Норико и Учиха по-прежнему пытались взобраться на дерево, однако сваливались с него прежде, чем успевали сделать несколько шагов. — Они даже не дадумались плавно и аккуратно понять суть процесса и просто с набега прыгают на задачу. Даже ты так сделала.

Дима дважды постучал по своему виску. — Используй то, что находиться в твоей голове. Ты гений не хуже тех двоих за мной. Вцепись зубами в эту возможность и рви её, как голодный зверь.

Пришлось показать ей это жестами. — Сакура Харуно, ты могла сдать академию экстерном. Ты тянешься к новым знаниям, и будь у тебя хороший учитель, ты бы могла уже сейчас утереть тех двоих.

Сакура просто его выслушивала и ничего не делала. — Подумай сама, что будет, если ты начнёшь изучать не только медицину, но ещё и техники Гена? Ты бы стала идеальным шиноби-поддержкой. Помнишь Цунаде, она невероятно сильная, что мешает тебе сделать также? Стать невероятно сильной, использовать иллюзии и лечить в случае такой надобности?

— Кажется, ты говоришь, куда идти, однако не говоришь, как. — Сакура чувствовала, что нашла уязвимость в его словах. — Да и как я всё это буду успевать делать? Я буду в трёх местах одновременно. Как ты себе это представляешь?

Дима склонил голову на бок. Будто не понимал её. Медленно кивнул и выставил вперёд один палец. — Жди тут.

Розоволосая ничего не ответила. Развернувшись, он подошёл к Узумаки. — Йо! Можно тебя отвлечь на секунду? Я обещаю, что это поможет в тренировке.

— Ха? Подожди у меня почти получилось. — Но увидев его взгляд она расслабилась. Норико медленно моргнула и две секунды посмаковала его предложение, а потом кивнула. — Ладно, но только если это правда поможет в тренировках.

Учиха молча проводил их взглядом и ничего не сказал. Дима думал, что она обиделась на него за все его слова, но, похоже, она не держала на него зла.

— Вот это твоя сокомандница Узумаки Норико. — Дима представил Норико, будто она впервые видится с ней.

— Снова издеваешсся над людьми? — Узумаки нахмурилась. — Что-то мне резко перехотелось с тобой куда-то идти.

"Чёрт, Хьюстон, мы её теряем!" — Он склонил голову и тело перед Харуно.

— Я прошу у тебя прощения за свои слова. На самом деле моя грубость направлена не на то, чтобы кого-то оскорбить, а задеть его за живое, чтобы мои слова проще запоминались. — Выдохнув, он посмотрел на Норико. — Я извинился искренне, мы можем продолжить?

— С каких пор она имеет над тобой такую власть? — Сакура не понимала, откуда её подруга смогла получить столько сил, чтобы давить на этого человека. Даже Какаши, казалось, этого не мог.

Норико только пожала плечами. — Ну так что там?

— Можешь создать пару клонов. Достаточно, если ты создашь двоих.

— Без проблем. — Сложив печать и произнеся название техники, в клубах дыма появились две Узумаки.

— Давайте проясним, кто из вас оригинал? — Дима указал на ту же Норико, с которой разговаривал.

— Ну да, это я. — Дима кивнул.

— Значит так. Ты будешь основной Норико. — Он указал на оригинала. — Правая будет Норико "А", а вторая Норико "Б".

— Не люблю, когда нас маркируют. — Узумаки клон Б возмутился.

— Тогда, значит, ты пойдёшь тренироваться, только не надо сильно усердствовать, если ты упадёшь, то развеишься, ложись на землю и прижмись ногами к дереву и попытайся понять процесс. — С недовольной моськой клон ушёл.

— А ты, клон номер один. Слушай меня внимательно. — Он подошёл ближе и прошептал ей на ухо: — Монетка.

Он отодвинулся от неё. — Это будет наше с тобой кодовое слово.

— Погоди, но я не клон Б, я А! — Ещё одна Узумаки возмутилась.

Оригинал и Сакура ничего не понимали и стояли в стороне.

— Сакура, отойди с этим клоном в кусты и сыграйте в камень, ножницы, бумагу. — Дима показал на них пальцами. — Прошу, просто доверьтесь мне. Это же не похоже на что-то опасное.

— Да как будто я об этом даже не думала. — Схватив клона под ручку, они отошли за дерево.

— Судя по реакции твоего клона, ты выиграла. — Дима посмотрел на Норико.

— Угу. — Узумаки кивнула.

Когда Сакура вернулась вместе с клоном, Наруто сразу дал следующую команду.

— Клон, а теперь развейся. — После этих слов Сакура нахмурилась, а потом её брови взлетели вверх, её глаза мерцали.

— Ладно. — И она исчезла, растворившись где-то в небытие.

— Итак, Норико, почему Сакура проиграла?

— Она выбрала бумагу, а я ножницы. — Девушка показала жестом знак ножниц.

— Ты помнишь, что я передал на ухо клону А? — По глазам Сакуры он уже всё понял.

— Конечно, ты сказал «Монетка», но я не понимаю, к чему ты это? — Узумаки нахмурилась, шестерёнки в его голове трещали, но он верил, что она додумается.

— Угу, сейчас узнаешь. Клон Б, пожалуйста, вернись. А теперь создай клона и развей его моментально, ну или как сможешь.

— Погоди! — Норико посмотрела, как клон Б пытался всё это время прилипнуть к дереву, но у неё всё не выходило. Она их не слышала.

Узумаки сложила печать, призвала и развеяла клона. Клон Б дёрнулась, а потом посмотрела в их направлении. С большими глазами она смотрела на их группу, а когда она вернулась, понимающе кивнула. — Монетка.

— Вот так, Сакура. — Дима повернулся к розоволосой. — Вот так можно быть в трёх местах, а теперь мы можем продолжить прошлую тему. Как стать сильнее Норико и Саске.

— Опа! А вот тут поподробней! — Узумаки ткнула его в бок. — Я тоже хочу знать, как одолеть Саске.

— К сожалению, этот способ для тебя не подходит. — Ему нечего было добавить.

— А! — Узумаки улыбнулась, а её глаза превратились в щёлочки. Наруто знал, что это значит. — Так ты подкатываешь к ней, да? Интересненько.

Норико кивнула несколько раз и махнула рукой.

— Отказываюсь заранее, меня интересует только Саске. — Харуно знала свою подругу и знала, что она задумала с самого начала.

"Я вот не понимаю, мне обижаться или нет? Меня отвергли, а я ещё даже ничего сказать не успел. Впрочем, я и так не планирую заводить какие-либо романтические отношения. Вот уж увольте. Они даже не подозревают, что их же слова можно кинуть в обратку." — Сделав тяжёлый вдох, он сделал вид, будто пытается прийти в себя.

— Нет, я не собирался. — В его голосе не было эмоций, а глаза уставшими.

— Ладно, я поняла, спасибо большое. — Узумаки помахала им и отправилась обратно к Учихе.

— Однако ты всё же не ответил на вопрос «как»? — Харуно всё ещё улыбалась.

"Кажется, Норико заражает других. Так и не скажешь, что было в её глубоком детстве. А я ведь всё помню." — Он моргнул.

— Сакура, на этот вопрос ты должна ответить сама. Я не буду поступать с тобой, как с Учихой. Ты действительно умна, поэтому справишься с этим.

— Ладно, раз уж у нас тут проводится обмен знаниями, как насчёт моего совета? — Харуно стукнула его кулачком в плечо. — Твоё тело имеет очень маленькие базовые каналы чакры. Они меньше даже, чем у фермеров в полях. Думаю, тебя можно назвать инвалидом в этом плане. Поэтому откажись от мира шиноби.

Её лицо ничего не выражало, но он чувствовал, что было внутри неё.

— Да, я знаю про это, Сакура. — Он медленно выдохнул и сглотнул.

— Я уточню на всякий случай. — Девушка говорила медленно и с темпом. — Ты понимаешь, что это хуже, если бы у тебя была только одна рука, да?

— Я с этим не согласен, но я понимаю суть проблемы. — Замявшись в самом конце, он сделал полшага назад. — Ладно, я пойду. Хочу потренироваться немного в отдалении. У вас тут слишком шумно.

— Бывай и спасибо. — Яркая искринка в глазах Харуно, и Дима всё понял, даже без его эмпатических способностей.

Дима отошёл чуть дальше в лес, уходя всё глубже.

Кар! Кар!

Он поднял голову и увидел воронов. — "Не понял?"

— Иллюзия? — Он тут же прикусил свою щёку. Аура эмоций была взвинчена на полную.

— Ты слишком умён и наблюдателен для своего возраста. Если я раньше считал тебя гением, то теперь ты показал, что ты стоишь на одну ступень выше. — Какаши не постеснялся использовать на нём свой глаз и иллюзию Шарингана, правда, он ошибся.

— Ты не сбросил её до конца. — Хатаке подошёл к нему чуть ближе, он взял в руку кинжал.

"Биджев сын." — Двинуться не выходило, всё, чем он мог двигать, это тремя пальцами.

Пронзительный и пронизывающий разбирал его тело на части. — Догадаться о таком скрытом эффекте техники теневых клонов, не являясь её пользователем, а простым наблюдателем? Или мне лучше сказать, что ты многое почерпнул у своего настоящего учителя?

"Какаши, мы оба знаем, что всё это приносит тебе гораздо больше боли, чем мне. Я всё ещё могу использовать свои силы кошмара и исчезнуть в тенях." — Дима сморщился, будто съел лимон.

— Видимо, ты перенял у него много плохих привычек. Ставишь себя гораздо выше них. Однако, что именно скрывается за благими намерениями Наруто? Мне надоело играть с тобой в угадайку. — Какаши бросил кунай ему под ноги. — Будь уверен, следущий может оказаться у тебя промеж глаз.

"Гендзютсу шаринган! Он применил на меня гендзюцу!" — Красное море в его голове бурлило, это было предательство. Его предали?

Его глаза расширились, несколько капиляров в его глазах лопнуло от гнева. Ему будто плюнули в душу.

"Ну всё, засранец, я отомщу тебе, в сто крат верну всё, что ты мне сейчас дал." — По его телу прошла волна холода, но она его не успокоила. В голове всплыл образ, который он похоронил. Какаши ужинает за одним столом вместе с ними, вместе с ним всплыли и те чувства.

"У меня украли." — Не успел он начать, как ещё раз прикусил щёку.

"Нельзя, мы тогда были совсем ребёнком, не сейчас." — Его дыхание сбилось, он дышал прерывисто. Его рука мысленно схватилась за тень, чтобы войти в неё, но он понимал, что не может так сделать.

Вместе с его негодованием его тело ощутило прилив чужеродной чакры, которая обжигала каналы чакры и выбивая из него чакру Какаши. — "Инь Кьюби?"

Хоть иллюзия с него спала, он рухнул на колени. — Какаши.

Его голос был полон скрытых эмоций, всё его тело будто горело изнутри. — «Почему биджу помогает мне? Какого хрена? Его помощь на этом этапе отношений — чудо. Впрочем, мне она была не так уж и нужна».

Он моргнул, а была ли это помощь?

— Чакра биджу? — Какаши её узнал.

"Не понимаю я этого Кураму. Он мне подгадил или реально хотел помочь? Если я раньше Какаши держал в догадках, то теперь всё иначе. Теперь даже одно моё присутствие опасно. Вести меня в деревню нельзя. В его голове сейчас образ Рин."

— Чёрт! — Зло ударив землю, его маскировка окончательно слетела. Был только один вариант, при котором джонин будет спокойным. — Поздравляю, Какаши, вы узнали, кто я такой!

Зло и сквозь зубы проговорил он. — "Да, это моя вина, но он переборщил, я думал рассказать ему, когда мы уже прибудем в Коноху и я договорюсь с Третьим. Всё идёт коту под хвост."

Дима снял с себя маску и показал своё лицо. Шесть полосок на щеках, золотые глаза, синие волосы, овальное, чуть женственное лицо и короткий нос. Отряхнувшись, он покрутился на месте. — Как вы можете видеть, перед вами стоит Наруто Узумаки-Намикадзе. Если будет так угодно.

— Как я могу быть уверен, что это действительно ты? — Паранойя была обычным делом.

— А как я докажу, что я — это я? В этом мире нет второго, как я! Хотя знаешь что! — Наруто немного ослабил свою одежду, он показал ему живот, после чего начал контролировать чакру в своём теле.

— Этого достаточно? — На его животе была печать, точно такая же, как и у его сестры.

— Личность установлена. — Какаши был холоден, но Дима знал, что было у него внутри, это была его маска шиноби, которую он не мог снять. — Какая ваша цель визита в Коноху?

— Это допрос? Серьёзно? — Дима нахмурился. — Я уже говорил, ради чего я еду туда. Мне нужно убежище. Я хочу побыть со своей сестрой, быть рядом с ней и участвовать в её жизни. Хочу стать шиноби и помогать Листу, делая его лучше.

По его телу прошла волна мурашек, и его уже нельзя было остановить. — Какаши, в моей голове огромное количество знаний. Я хочу это, и это находится в моих силах. Новые технологии, разработки, меняющие жизни! Я знаю, как поставить инвалидов на ноги, дать им руки.

— Ты говоришь как тот человек. — Какаши нахмурился, и его взгляд стал опаснее.

— Значит, вы его видели. — Дима наговорил слишком многого, и теперь от него не отстанут.

— Говори, кто он. Ты не можешь лгать, это уже очевидно как день. — Они всё ещё были по разные стороны.

— Он существо не из этого мира. Оно знает будущее этого мира и знает, куда всё идёт. Он глава одного места за пределами этого мира, и я полноправный сотрудник этого места. Он может ходить по снам людей и манипулировать ими, как хочет. Для обычных смертных он царь и бог. — Он говорил ровно и чётко.

"Я нигде не соврал. Вот прям везде. Даже последняя часть — правда. Для обычного человека я действительно всемогущая сущность, которая даже ядерку пережить сможет. А для них это пиздец показатель. Самое главное, чтобы он не спросил, одно ли мы с ним существо, но я даже поводов ему не давал так думать. Моё поведение что сейчас, что во сне совершенно разное, и это даже не по моей хотелке." — Наруто был серьёзен.

— Теперь, поскольку мы уже разрешили некоторые вопросы между нами, я могу вас поздравить в очередной раз. Вы молодец. — Он сплюнул слюну. — На дальнейшие вопросы я отвечать не буду. По прибытию в Коноху я планирую договориться с Третьим о некоторых вещах. В частности, про мои ежемесячные игры в вопрос-ответ.

— Кажется, ты в очередной раз перевернул ситуацию, Наруто. — В этот момент Какаши расслабился, будто в его голове переключили рубильник. — Мы поговорим об этом чуть позднее.

Квест:Второй мир. 1.37 Договор или Отчаянное будущее.

— Я предлагаю сделку тебе, ты выступаешь от лица Конохи. — Дима вернул себе маску на лицо. — Давай сразу откинем варианты размножения подконтрольных Узумаки. Бычком я не буду, вот уж увольте. Распечатать биджу, а потом обратно перепечатать? Тоже не вариант. Вряд ли ваших способностей хватит, чтобы раскрыть печать Бога смерти, да?

— Твои слова не похожи на сделку. — Хатаке развёл руками. — Мы что, похожи на зверей?

Наруто загибал палец за пальцем, он знал, что они так могут. — Вы вполне так можете. Мозги промыть, к примеру. Как вы уже поняли, медицинские препараты на меня плохо работают, поэтому накачивать меня бесполезно.

— Ладно. Хорошо. — Какаши был спокоен. — Кажется, меня одного хватило на то, чтобы тебя поймать, разве нет?

— Думаете, что сможете поймать меня снова? Господин Хатаке, вы плохо меня знаете. — Наруто закатал глаза, но после он выдохнул и резко стал серьёзен.

Его глаза стали жестокими. — Я в любой момент мог сбежать и до сих пор могу это сделать. Вы напали на человека, на которого не стоило. За моими плечами есть шиноби, которые могут уничтожить вашу деревню.

Какаши сначала молчал, давая больше времени Узумаки прийти в себя. Он понимал его состояние, поэтому не сердился.

— Похоже, это прямая угроза. — Какаши пожал плечами. — Звучишь прямо как криминальный авторитет. Доверие? Кажется, ты теряешь его каждую секунду.

— Это была бы угроза, если бы я говорил это настоящему тебе, а не клону. Но если ты говоришь про угрозу Конохи, тут ты волен думать что угодно. Знай, я могу забрать сестру и привести её в город, где лучшие условия. Найти нас никто не сможет, даже если весь мир будет искать. — Оранжевые лучи медленно проникали сквозь листья.

— Очень похоже на разговор взрослого человека. Отличное предложение, Наруто, но пока это всё ровно звучит как угроза. — Сложил руки перед собой, он понимал недовольство Узумаки.

— Просто я слишком уверен в Корне и его действиях, которые сделали прекрасную работу в рассекречивании джинчурики и инцедент с Учихами. Как вы думаете, что находится под его повязками? Шаринганы. Там, блять, глаза Учих. Пока Наруто это говорил, он показывал на своей руке бугорки. Глаз Какаши дёрнулся.

— Поверь, я знаю куда больше, а проверить мои слова ты можешь только по прибытию в Коноху. Хотя не думаю, что Сарутоби будет рад тому, что про это хоть кто-то знает. — Он положил руку на дерево.

"Я совсем прекратил следить за своими словами." — Ощущая его поверхность, он представил, как листья медленно шуршат.

— А теперь к сделке. Ты уже услышал всё, лучше записать и конкретизировать. Зови оригинала или, если боишься, клоном передай. Хочу, чтобы всё зафиксировать. Какаши испарился в облаке пара. Похоже, предстоит куда более длинный диалог, чем я думал.

Узумаки довольно пожимал руки, время почти подошло к более позднему, время ужинать давно прошло.

— Я рад с вами сотрудничать. — Наруто ухмыльнулся под маской, протягивая руку Какаши.

— Мы тоже. — Хатаке не выглядел довольным.

"Как говорится, хорошая сделка выглядит, когда оба человека выглядят недовольными. Значит, эта партия сегодня за мной." — Улыбка стала слаще.

В сущности, он не просил много или даже сверх меры. Скорее, это были его личные планы на Коноху, в которые включались и бизнесы, которые стоили целое состояние.

Сделка была заключена устно, но её подписание предстояло обговорить с третьим Хокаге или пятым, если всё слишком затянется. Это был маленький успех в море проблем. Каждая неудача отпечатывалась в его голове всё сильней.

— Я думаю, что время уже позднее и нужно возвращаться. Что скажете? — Его взгляд был направлен к цивилизации. Его лицо выглядело спокойно, но внутри он сгорал.

"Меня это уже изрядно заебало. Бушующие гормоны на пару с мутацией чакры сведут меня с ума. Почему всё не может быть так же спокойно, как в подсознании! Или во снах на крайний случай! Когда вернусь в Коноху, начну кушать таблетки горстями. Мне нужно адекватное тело, которое будет сильным, а не вот эта срань. Нужно начать тренироваться как проклятый." — Прохладный вечерний воздух проник в его лёгкие.

— Нет, ты в принципе можешь остаться здесь. Тебе не нужно спать, и ты можешь продолжать тренироваться. — Какаши достал свою книгу и начал её читать. — За твою безопасность я не волнуюсь. Убегать ты не планируешь.

— Спасибо. Мне нужно догонять генинов. Я должен стать достаточно сильным. — Наруто сжал руки со всей доступной ему силой. Он чувствовал, как энергия кипит в нём.

"Сначала во внутренний мир, потом к Анжеле, нужно предоставить ей отчёт. А также коррективы внести. Время так быстро течёт, а я этого совсем не ценю."

Попрощавшись с Какаши, он остался один на один с самим собой. Дима посмотрел на небо сквозь пышную листву деревьев. Он закрыл глаза и решил снова погрузиться в своё подсознание. У него всё ещё были вопросы к Лису, и он хотел их с ним обсудить. Сконцентрировавшись, он вошёл ещё один раз в свой внутренний мир. Когда его омыла волна знакомого холода, он понял, что он снова в нужном месте. Всё было как родное, на своём месте: Лис, прутья, клетка, печать, мерзкий холод и та же мрачная атмосфера.

— Тюремщик? — Курама говорил медленно и со смыслом, делая огромные паузы между словами. Будто он был неспешным старым дубом, а не Лисом.

Дима отдалённо ощущал его эмоции, они были короткой яркой вспышкой, словно фейерверк, но они быстро потухли.

— Теперь я знаю, что сказал Лис. — Наруто поприветствовал его шуткой, но другая сторона её поняла. — Забей, мне по-прежнему непривычно, что мы вот так вот с тобой общаемся. Здаров, Синий.

Дима сделал жест, будто отдал честь.

— Кажется, ты этим не особо отличаешься? — Лис хмыкнул, а его голова упала на другую сторону. — Мех у нас с тобой одинаковый.

— Кажется, ты не против поболтать? — Дима подошёл к клетке чуть ближе.

— Не зазнавайся. — Биджу поднял один из своих хвостов и обрушил его одним колющим ударом по клетке.

Клетка выдержала, однако от его удара поднялся сильный порыв ветра. Воздушный удар оттолкнул его тело назад, но больнее всего из-за того, что холод усилился.

— Как скажешь. — Дима вздрогнул, холод пробирал до костей. — Так с чего ты такой спокойный? Даже честный и, самое проблемное, «разговорчивый»? Почему не пытаешься меня сожрать, убить, обмануть? Разве ты не хочешь выбраться наружу?

На последних словах фигура биджу дрогнула. Эмоциональная аура сходила с ума, биджу был в кровавой ярости. — Свобода?

Он медленно поднялся на ноги, его мех встал дыбом, хвосты поднялись, и их кончики направлены на клетку. Девятихвостый сидел, его передние лапы смотрели чётко прямо, его голова поднята, а два его глаза смотрели прямо на него. — Свобода?

Он повторил свой вопрос, но в этот раз Биджу смаковал слово. Дима чувствовал что-то куда более глубокое в его словах, кардинально иное. В клетке перед Наруто была сгущённая ярость в самом её чистом виде, он помнил это чувство, как он крал его эмоции, но этот Биджу был ни в коем сравнении с тем, что знал он.

Лис улыбнулся, и все его хвосты с бешеной скоростью штурмовали печать. — Пытаться выбраться отсюда говоришь?

Своими ударами он поднимал шторм. — Помимо того, что это не имеет смысла. Потому что мои потуги бессильны. Это место меня убивает, и мне должно бороться с этим эффектом.

Пока он это говорил, он смотрел прямо на него не моргая. — Я хочу тебя разорвать в клочья, порубить, искусать, зажарить, превратить твоё тело в пыль. Ты сделал невозможное! Ты превзошёл Мадару. Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ВСЕГО В ЭТОМ МИРЕ!

Его глаза подавляли и давили и физически. — Существо, ты знаешь, куда попадают Биджу после того, как умирают их Джинчурики?

Лис не прекращал атаковать клетку, его удары не ослабевали и даже наоборот становились сильнее.

— Да. — Дима медленно кивнул, сглотнув ком в горле, он даже и не понял, как его тело вспотело. — Думаю, это чистый мир? После вы возродитесь в мире через некоторое время.

— Верно, ты отчасти прав. Мы называем это место Лимбом. Когда-то я думал, что это худшее, что может с нами произойти, помимо заточения в человеке. — Натиск Биджу усилился.

— В том месте мы теряем себя, забываем, кто мы, превращаясь в безликую массу. Забвение. — Биджу наклонился чуть вперёд.

— Но мало Биджу этой беды. Ты когда-нибудь чувствовал себя разделённым на две половины? — Это был риторический вопрос. — Ты ощущал, что ты не можешь контролировать собственное тело, но находишься в сознании. Боль становится привычкой, как и дыхание. Всё остальное затуманено и находится где-то далеко.

— Что? — На самом деле он помнил все эти ощущения. Он ощущал всё это лично, воспоминания обрели больше веса и всплыли как трупы, тело по привычке начало чесаться.

— Это то, что я ощущал, пока ты не обрёл тело. Муки, несравнимые с тем, что приносила старая карга Мито. — Кьюби выдохнул облако горячего пара. — В этом аду не то что мыслить, даже думать о побеге невозможно. Пытки со временем становились всё хуже и хуже. В один я даже сколько времени прошло, а когда боль исчезает, ты начинаешь молить, чтобы её вернули.

— Мне… — Дима попытался что-то сказать, но ему Лису было плевать.

— ЗАТКНИСЬ! — Зверь взревел, его атаки на мгновение остановились. — Оставь свою жалость при себе. Мне она ни к чему.

Дыхание Курамы сбилось.

— Всё, что я сейчас могу, это одолжить свою чакру тебе. Спать и наслаждаться спокойствием от пыток, спасать твою шкуру от смерти. Сбежать невозможно. Ты теперь мой вечный тюремщик.

— В каком это смысле? — Дима только сейчас обнаружил, что был отогнан к самому входу.

— Как я и думал. — Зверь устало на него посмотрел, его атаки прекратились, его мех плавно опустился. — Ты про это не знал? Впрочем, плевать.

— Подожди, подожди! Как это так? — Он покачал головой.

— Пока твоя душа не будет разрушена, я навсегда буду привязан к тебе. Печать Шинигами была иной, нежели на той юной деве. — Лис медленно насупился, а под его глазами появились мешки, даже его фигура была меньше. — Не знаю, что ты такого сделал, но в этот раз Бог смерти поработал на славу и честь.

— Вот тут я тебя и подловил, Биджу! ХА! — Он улыбнулся и беззаботно приблизился к клетке.

— М? — Курама ничего не сказал и даже атаковать перестал.

— Я видел печать на своём животе, она точно такая же, как и у моей сестры. Наконец я нашёл что-то привычное в твоём поведении! — Он наконец почувствовал контроль над ситуацией.

— Что? Привычное? — Эта фраза его заинтересовала, но что более важно, задели его гордость. — Я не лгал тебе с самого начала нашего общения.

Лис окончательно пришёл в свою «норму», спокойный и ровный голос, только разве что в этот раз в нём была обида. — Впрочем, всё ровно, верь во что хочешь, мне плевать. Просто отстань от меня.

— Ладно, извини. — Дима чувствовал его эмоции и быстро понял, что тот не врал. — Значит, тот рисунок — это часть видимой формы. Ясно.

Биджу молчал и тяжело дышал. От него не было никакой опасности.

— Ясно, и всё же ты никак не ответил на мой вопрос. — Наруто уже был подкован в таких ответах, потому что сам так общался. Лис не ответил прямо на его вопрос. Почему он такой спокойный? Кьюби ответил на тот вопрос, который был ему удобен.

Лис собрался с силами. — Теперь на большую часть я состою из Инь-чакры. Мне теперь присуще спокойствие. Как, впрочем, и ты. В ней тебе просто моря. Мне вообще плевать, просто уходи, я хочу спать.

"Вот оно, значит, как. Может, и цвет тогда тоже поменялся из-за этого? Однако я удивлён." — Он приложил руку к тому месту, на котором должна быть печать.

"Чудеса фуин. Похоже, если бы я захотел увидеть всю печать целиком, она бы полностью покрыла моё тело. Кажется, Шинигами переборщил."

— Погоди, если это действительно так, значит ли это, что у меня частичное духовное бессмертие? — По ту сторону клетки было лишь молчание. — Как, например, у Ашуры и Индры?

Биджу даже не двинулся, его глаза были направлены вглубь клетки. — Послушай. Я должен был сначала поговорить со своей подругой насчёт тебя, но, кажется, я и один справлюсь.

Лис молчал, он всячески делал вид, что ему было наплевать, даже в эмоциях была тишина. — Я знаю будущее. То, которое не было изменено моими действиями.

Один из хвостов хлопнул по льду. Дима расценил этот знак как продолжать. — В той версии будущего вместо моей сестры был парень, носящий моё имя. Меня зовут Наруто, как и его.

Всё это было неинтересно биджу. — В той версии мира у Наруто была твоя Ян-половина, в то время как Инь-половину запечатал в себя Минато, после чего умер, забрав тебя с собой навсегда. В этом и том мире была и есть одна организация. Она захватывает таких, как ты. Биджу.

Лис молчал. — Они хотят запечатать вас в статую Гедо, у них есть пользователь Ринегана, они хотят снова создать десятихвостого и Кагую вместе с ним.

Сначала один хвост поднялся в небо, потом второй, третий и четвёртый, и, собравшись в один клубок, они с грохотом ударились об пол. Кьюби был в ярости, его голова медленно повернулась, шерсть снова встала дыбом. — Ты?

— В качестве доказательства я назову некоторые имена. В той версии так звали каждого хвостатого. Шукаку, Мататаби, Исобу, Сон Гоку, Кокуо, Сайкен, Чоумей, Гьюки и Курама. — Он набрал в лёгкие побольше воздуха. — Приятно познакомиться? Или я не прав, Курама?

Тело биджу было дрожало как лист на ветру. Лис всегда скрывал своё имя от всего остального мира. — Я тебе не верю!

Лис в едином порыве ударил всеми хвостами по клетке.

— В этом мире существует ожившая воля Кагуи под именем Зецу, он долгие годы склоняет этот мир к своему плану, и наконец у него всё начинает выходить. — Дима подошёл к клетке и положил на неё свою руку.

— Я уже догадался, что ты меня не убьёшь. — Эта мысль была настолько яростной в его голове, что он хотел сделать шаг внутрь этой клетки, но он не знал, сможет ли он потом вернуться обратно и не заключит ли его печать вместе с биджу. — Моё нынешнее тело — это мой разум, моя проекция, убьёшь её — я лишусь разума как такового, и я стану овощем, но твоя клетка не исчезнет, да?

Кьюби рычал и скалился. Дима вздохнул и сделал пару шагов назад и повернулся к нему спиной. — Я не из этого мира. Я прибыл сюда за тем, что люди обычно называют аномалии. То, чего не должно быть в мире. В этом случае это вы, биджу.

Наруто повернулся к нему. — Я пока ещё не знаю, но в этом мире ты аномалия. Ты, твои братья и сестры не должны были существовать в этом мире. Как и ещё одно существо, которое я тоже должен поймать.

— Поймать? Звучишь очень похоже на них, да? — Для Курамы его тюремщик был угрозой.

— Именно поэтому я и сказал, что твоё поведение мне непривычно, ты обычно другой, потому что я как минимум знаю про то, как обычно ты себя ведёшь. — Дима протянул ему руку. — Курама, я хочу собрать всех биджу. Я хочу помочь этому миру исцелиться, привнести в этот мир вечных войн и смертей блага, которые он заслуживает. Я хочу вас переселить в другое место, в котором каждый из вас будет жить как вы того пожелаете. Без массовой резни, конечно. Я против подобного.

Он опустил руку. — Я бы хотел, чтобы каждый из вас жил и наслаждался этой жизнью, в мире и спокойствии. Вот чего я истинно хочу, но, похоже, та версия тебя никогда этого не узнает.

Его взгляд сам собой упал вниз, он знал правду. Они будут тоже заточены в клетку, где их будут изучать, извлекать из их тел энергию для жизни этого места. Из них будут извлекать Эпос, как и из остальных аномалий. Дима закрыл глаза, и его блуждающий взгляд поднялся на клетку, на биджу внутри и на печать на воротах.

— Единственное, что я могу сделать, как и некоторые люди до меня, это открыть тебе клетку, чтобы это место стало тебе новым домом, но пока это не лучшее решение. Ты мне не веришь, ты меня ненавидишь. Поэтому я буду бороться за твоё доверие, Курама. За путь к лучшему будущему. — Он закрыл глаза и сосредоточился на одной единственной вещи, храме.

Эта постройка не была простым местом со спуском вниз. Ничего во внутреннем мире не может быть просто так. Это отражения его разума и души. Как и в любом храме тут были и другие места. Его мозг создал это место, и если тут было здание, значит оно выполняло какую-то функцию, в нём должно быть хоть что-то. Это место было жилым, и здесь были разные комнаты, которые были наполнены разными вещами.

"Я не знаю, где тут мой дворец знаний, но я хочу, чтобы Курама получил к нему доступ."

То, что было на поверхности, было лишь самой его верхушкой, его крышей. Всё это место было затоплено снегом, оно в нём увязло. Сейчас он был в подвале.

"Чёрт, моих сил пока не хватает для того, чтобы управлять этим местом, но я уже чувствую себя сильнее, чем в прошлый раз." — Ослабив вожжи над своим разумом, он упал на одно колено. Он тяжело дышал.

— Блядство! — Ударив лёд со всей силы, он даже не заметил, как оставил на нём кровавый след. — Похоже, мне пока не хватает сил, чтобы показать тебе хоть что-то из тех знаний.

Он выпрямился, но сделал это слишком резко и чуть не упал обратно.

"Кстати, а когда холод перестал быть таким язвительным?" — Внутри дёрнулась какая-то струна, но он вернулся к лису.

— Ты можешь хоть как-то ответить? — Дима с надеждой смотрел на лиса.

— Я не согласен. — Ответ был ожидаемый. — Однако дай мне время. Расскажи свой план и время на обдумывание.

Всё же Наруто удалось получить пространство для обсуждений.

Объяснения заняли намного больше времени, чем он думал, и когда он оставил Лиса и вернулся в реальность, уже расцвело. Активировав ауру эмоций, он заметил знакомый очаг.

"Похоже, приключения меня так просто не оставят." — Он улыбнулся под маской.

— Ну, привет. — Он снова улыбнулся.

Квест:Второй мир. 1.38 Воспоминание о встрече или Кровавое доказательство.

Наруто отряхнул свою одежду от грязи, хотя это никак не изменило его внешнего вида. Эпос по-прежнему выглядел старым, обветшалым и даже ржавым, что в сущности невозможно. — Что же, раз ты меня не прирезал, пока я медитировал, значит, зла как такового не желаешь.

Дима смотрел на незваного гостя. — "Ещё одна каноничная сцена. Наруто спит, и к нему приходит неизвестный парень."

— Хаку, если я правильно помню, ты из клана Юки. — Кошмар закрыл глаза, вспоминая информацию.

Длинные волосы, карие глаза, округлое женственное лицо, мягкий и нежный голос, никак иначе женщина, но это был парень. — Я тебя помню, неплохая у тебя игра, конечно, вышла, но ты не доиграл.

Сейчас на нём было кимоно, розовое кимоно без рукавов со светло‑красными краями и небольшими синими узорами‑водоворотами. Оно доходило ему до щиколоток. На талии — белое оби, завязанное бантом, на ногах — светло‑коричневые сандалии с тёмными полосками. Как завершающий штрих в виде колье на шее. Женщина, одним словом, хотя он был парнем.

"Вспоминаю слова Акабе Ринтаро." — Он ухмыльнулся в мыслях, но остался собранным. Сейчас он был в зоне боевых действий, Хаку был ему далеко не другом.

Бывший шиноби тумана быстро отпрыгнул на пару метров назад и кинул в него сенбоны из-за льда. Вместо этого Дима просто исчез в тени, а потом после снова появился. Иглы будто прошли сквозь него. — Юки, я хочу поговорить с твоим боссом и предложить куда более весомую сделку.

— Надо было тебя убить, пока была такая возможность. — Хаку сожалел и высказал эту претензию вслух.

— Это ты зря. Если что, шиноби Листа подозревают о вашем существовании. — Дима щёлкнул пальцами, и в воздухе появился портал овальной формы, но выглядящая как линза, чуть выпуклая и изогнутая.

— Так подожди меня здесь, я буду вашим будущим нанимателем. — Заметив блеск в глазах Хаку. — Я вас так или иначе найду. Я вас уже запомнил.

Наруто постучал по своему носу. — Так что просто подожди меня здесь, сейчас буду.

Без какого-либо стеснения он вошёл внутрь, первым, кого он встретил, была Анжела, впрочем, это было как обычно. Махнув рукой, он подозвал её к себе, но он не остановился. — Привет, Анжела, мне есть тебе о чём сообщить, новостей прям супер много.

— Тебя вроде не было всего ничего, и уже появились новости? Я слушаю. — Ассистентка пошла следом за ним. Такое бывало редко, но бывало. Новости были важными и существенными.

— Если вкратце, то мне нужна разного рода медицина и припасы, булочки, к примеру. Что-то такое. — Он открыл дверь его собственного кабинета и спокойно пошёл к лифту. — Если говорить по существенным вещам. Я сделал крутку сил и выбил музыкальное сопровождение. Успешно влился в команду Семь. Начал давить на мозг Саске и Какаши.

Двери лифта открылись, и они зашли внутрь. Нажав на кнопку нужного этажа, лифт тронулся. — Я, кстати, не ожидал, что клинок сорвиголовы настолько силён. Одна царапина, и человек лежит, корчится от боли часы. Что не так с этим оружием?

— Это оружие наносит урон самой душе и духовной оболочке. Конечно, это оружие сильно. — Она произнесла это буднично, будто они говорили про кофе.

— Чего? Подожди-подожди! Серьёзно? — Только сейчас он понял, что за оружие было в его руках.

— Не только, при определённых обстоятельствах оно также наносит урон сознанию. Так что вред этого клинка существенен. — Анжела посмотрела на него, открыв один глаз.

— Я его сломал. — Наруто сразу решил содрать корку с этой болячки.

— Что? — Железной деве потребовалось моргнуть пару раз, прежде чем она пришла в чувство. — Ты сломал эпос.

Она нахмурилась, она скорее была удивлена нежели зла.

— Ну не волнуйся, их же можно починить, так что всё в порядке, пара очков энергии, и они как новые. — Дима отмахнулся от проблемы, будто она была не так существенна и ничтожна. — Я сражался один на один против Забузы, так что достойно.

— Мне напомнить вам, что каждое очко — это кровь и пот ваших сотрудников? — Анжела чуть повернулась к нему, улыбаясь.

— Нет, не нужно, я прекрасно это помню. — Лифт приехал, и они вышли. — Забыть это невозможно. Я чётко осознаю, что благодаря их времени и усилиям это место всё ещё стоит на месте и может жить спокойно.

Свернув за угол, Дима увидел двоих Учих, которые осматривали коридор и отсеки, смотря сквозь стёкла. Дима покосился на Анжелу, и только когда они их прошли, она ответила. — Это будущие сотрудники, они изъявили желание остаться здесь. К примеру, правый думает стать сотрудником-инженером, а второй интересуется биологией и трудами Орочимару. Штат сотрудников увеличивается.

— А я и не знал, что тут такое происходит. — Когда они сделали очередной поворот, они дошли до медицинского крыла.

Когда они вошли внутрь, Наруто ощутил дежавю.

— Не подходите ко мне! — Второй отбивался уткой от девушек Учих. — Я ещё могу терпеть. Боль только началась. Не мешайте мне.

— Что у вас тут происходит? — Дима устало посмотрел на новых медсестёр и второго, который, как бравый вояка, защищал свою цель.

— Так, ладно. — Хлопнув себя по щекам, он сосредоточился. — Девушки, мне нужны таблетки разного рода и предназначения. Характер ран — тупые удары, использование техники временной смерти. Можете что-нибудь придумать и, если не сложно, написать описание к каждому лекарству, если можно?

Учихами были две девушки, одна среднего возраста с морщинками под глазами, а вторая была куда моложе, ей даже восемнадцать было сложно дать. — Прошу прощения?

Девушки извиняюще посмотрели на Анжелу за спиной мальчика тринадцати лет. — Всё в порядке, сейчас именно так выглядит хозяин этого места. Он приобрёл новое тело.

— А точно, вы же меня не видели ещё в этом теле! — Дима приспустил маску и улыбнулся. — Глубоко уважаемая Аяне Учиха, молодая Киоко. Похоже, вы нашли своё место здесь?

— Ах! Так это вы, спаситель. — Женщина средних лет подошла к нему и сразу схватила его за щёчки. Её вовсе не пугал его авторитет или звание в этом месте. — Похоже, вы решили скопировать внешний вид Узумаки. Ах, помню, как видела её на улице, такая одинокая, жаль её.

Пока старая леди была к нему доброжелательна, более младшая Учиха, наоборот, смотрела на него не с положительными намерениями, но она ничего не могла с этим сделать.

"Я украл её будущее. У неё был парень, и ей пришлось оставить его." — Учиха знала, на что шла, и понимала почему, но она оставила в своём сердце обиду на него, и он хорошо это понимал.

— Мда, кажется, ты остался собой даже в таком обличии. — Второй видел его внешний вид и только хмыкнул. Дама средних лет занялась работой.

— Второй, как ты?

— Снова в ту же мишень. — «Злобная» версия Минато хмыкнула, но резко нахмурилась и схватилась за живот.

— Что тебе снилось? — Дима сел рядом с ним на кушетку.

— Да один мусор, спасибо и на том, что не вечность прибываю посреди ничего. В этот раз хотя бы картинки были. — Поняв, что от такого простого ответа он не отделается от Димы, он лёг на кушетку.

— Да так, перед сном одну из книг прочитал. Вроде они были из твоего разума. Тяжёлое чтиво, но как есть сойдёт.

— И про что же была та книга? — Наруто чуть облокотился и с прищуром посмотрел на Второго.

— Библия, кажется, говорят, она была популярна в твоём мире. — На этих словах Дима улыбнулся.

— Да это без шуток бестселлер. Самая продаваемая книга за всё время. — Он помнил эту книгу, Вектора часто заставляли её читать, впрочем, одной только Библией его воспитатели не обошлись.

— Признаюсь честно, твой родной мир — это просто безумие. Люди без чакры и создали подобные машины — это ужас. — Больной попытался улыбнуться, но резко схватился за живот.

— Это уж точно. Часть из этих машин будет в вашем мире, но не волнуйся, это не будет что-то опасное, так, по-маленьку.

— За каждым малым изменением кроются куда более тяжёлые вещи. — Минато указал на книгу, про которую он говорил. — Меня многое настораживает в этой книге, но я могу понять.

— Кажется, она тебя задела? — Дима посмотрел на неё, но он не знал, что в ней такого может быть.

— Да, думаю забрать имя персонажа из него. — Второй моргнул.

— Только не говори, что это имя Михаил или истинное имя Сатаны? — По улыбке больного он понял, что был прав. — Серьёзно? Но в Библии не говорится его настоящего имени? Похоже, что ты читал гораздо больше подобных книг. И так, какое из них?

— Самаэль. — Второй выбрал себе имя, вот только Дима знал значение этого слова и имени. — Так что, думаю, впредь можешь меня так называть, не думаю, что найду имя лучше. Судьба этого ангела меня очень задела.

— Похоже, что оно так и есть. — Заметив, как старшая Учиха дала ему знак к готовности, он извинился перед Самаэлем. — Отдыхай больше и не засиживайся.

Но больной только приподнял одну бровь, и только тогда Дима заметил его большие мешки под глазами. Старшая медсестра вышла вместе с ними за дверь и протянула ему пакет.

— Кстати, извините, если лезу не в своё дело, но что вы тут делаете, я понимаю, но что тут забыла Киоко? — Дима забрал из её рук пластиковый пакет.

— Всё дело в том, что её родная мать скоро будет рожать. — И тут Диму осенило.

— Так вот оно что! Вы же бывшая повитуха и медик ранга "B". — Учиха кивнула с улыбкой.

— Молодая хочет помочь всеми силами, но не знала, с чего начать, поэтому она тут. — Учиха растрепала его синие волосы. — А вы, молодой человек, не забывайте правильно питаться и отдыхать. Это полезно не только для тренировок, но и для тела.

Медсестра попрощалась с ним, потому что увидела, как её маленькая протеже не справлялась со своей задачей. Дверь за ней закрылась и Дима выдохнул. — Прости, что я так с тобой поступаю. По-хорошему, я должен был продолжить докладывать тебе. А не уделять время им.

— Я давно хотела сказать, но мне кажется, что ты слишком много страдаешь из-за других людей. Сентиментальный идиот, который думает о чувствах других больше, чем они сами. Будто ты проживаешь их боль, а не они.

На языке возникло мерзкое, липкое чувство.

— Страдаю зря? Сентиментальный? — Дима остался стоять на месте, наблюдая, как бравые медсестры пытались бороться с четвёртым Хокаге. — Возможно, но я так не считаю. Мне кажется, что именно делает меня тем, кто я есть. Я не идеал, я человек, как и все они. Со своими проблемами и убеждениями. Мне больно и обидно, как каждому из них. Я понимаю, от чего отказывается каждый, и поэтому мне так плохо.

— Но ты видишь, что иного пути нет, и поэтому ты идёшь дальше вперёд? А когда придёт это время остановиться? — Девушка посмотрела на него сверху вниз, в первую очередь это из-за его роста, а не превосходства.

— Снова пытаешься сравнить меня с Аином и Х? Я не они и ими не буду. Первый идиот, а второй не додумался перед тобой хотя бы извиниться. Не за свои приколы, так хотя бы за грехи своего прошлого. Я. — Дима ответил ей взглядом, в котором было слишком много.

— Я могу это сделать в первую очередь, потому что я понимаю, чего тебе это стоило. Что натворил он и его безумные выходки. Ведь это даже было не так необходимо. — Дима вспомнил первые попытки Анжелы и её первые циклы. — Я думаю, если бы он дал тебе свободу, ты смогла бы прийти к лучшему будущему для каждой сефиры, но, похоже, Аин думал иначе.

Монах разочарованно вздохнул, отворачиваясь от Анжелы. Его первый шаг в сторону отдавал всей той болью, что он ощущал. — Я не совсем понимаю до конца, но, кажется, именно из-за того, что я такой молодой, а природа моей личности строится на информации из головы вектора. «Чувства» стали для меня краеугольным камнем.

— Думаешь, из-за этого ты так переживаешь из-за других? Именно поэтому тебя так волнует свобода, чувства, эмоции, судьба и жизни других? — На её слова монах лишь кивнул. — Я поняла, по крайней мере, ты так считаешь. Встречая страх и создавая будущее, какая часть фразы тебе нравится больше?

— Хех. — Он улыбнулся. — Каждая из них по отдельности, но если выбирать, я выберу вторую часть этого предложения. Создавая будущее. Пойдём на склад продовольствия, хочу забрать парочку булочек для Забузы.

***

— Примерно так у меня вышел разговор с Курамой. — Он помахал рукой с пакетом. — Ещё раз прости. По-хорошему, я должен остаться и продолжить, но я вынужден вернуться. Мне предстоит договориться с Момочи.

— Ты не забываешь, что твои действия могут привести к смертям, и тогда ты получишь наказание? — Анжела проигнорировала первую часть.

— Конечно. Однако он хороший кадр, которого можно вернуть с той стороны. Деревня Звука пока не приносит много золота в казну. Так что будем выкручиваться так. Нам нужно много денег. — Он щёлкнул пальцами, и портал снова возник в воздухе. — Скоро буду, нам нужно с тобой много о чём поговорить.

Махнув ещё раз рукой, он вошёл в портал, секунда, и он снова стоял на поляне. Хаку действительно никуда не ушёл.

— Итак, давай с тобой поговорим. Мне не нужны лишние неприятности. — Почувствовав неладное, Наруто быстро увернулся от метровой сосульки льда. Она упала, вонзившись в землю в том месте, где он был секунду назад.

— Мог хотя бы дослушать. — Метнув быстрый взгляд на парня, который стоял в нескольких метрах от него. — Я принёс медикаменты. О великие Ками! Я не желаю вам зла и предлагаю более выгодные условия. Зачем нападать-то?

Монах активно пошуршал пакетом в своих руках. Та медицина, которая была у него, была в несколько раз лучше той, что была в этом мире, помимо некоторых исключений. Медицина мира Л.Корп в том числе вышла далеко за пределы родины Вектора. Однако в этом мире была чакра, поэтому некоторые медицинские препараты и яды могут иметь невероятный эффект. Хотя это не единственное, что было лучше в родном мире Анжелы.

— Хаку, это жест доброй воли. Вы оскорбляете меня и силы, стоящие за мной? — Дима ещё раз потеребил препаратами в руках.

— Что, если это яд? — Наконец Хаку сказал что-то кроме убийственных обещаний.

— Яд? Серьёзно. — Лицо приняло нейтральное выражение лица. — Ты можешь проверить лекарства на животных. Или на себе, если не веришь. В этом мешке находятся обезболивающие, крововосстанавливающие и усиливающие регенерацию средства. Инструкции по применению были услужливо были написаны и предоставлены в комплекте. Могу проверить на себе. Хочешь?

Увидев кивок от Хаку, Дима выругался про себя, после чего положил пакет на землю и отошёл от него. — Выбери что-нибудь сам. Не хочу, чтобы у тебя были хоть какие-то сомнения в мою сторону.

Хаку подошёл ближе и аккуратно открыл содержимое странного «мешка», но когда он увидел булочки с несколькими бутылками воды, он наклонил голову вбок.

— Что? Я же сказал, жест доброй воли, еда вам тоже же не повредит, верно? Мне и хлеб проверить нужно? — Хаку достал из пакета пластиковую коробочку, в которой были номера и таблетки внутри.

— Лови. — Юки кинул ему мазь, которая может при кровотечениях, и таблетку кровоостанавливающего.

— Ты бы ещё физраствора мне дал. — Он спокойно поймал всё, что ему бросили, после чего выдернул из земли ледяную иглу и порезал себе руку. Открыл контейнер, закрыл, применил её на себя, а после съел таблетку. — Заранее предупрежу, на меня медицинские средства плохо работают. Если Орочимару знаешь, то ты сможешь предположить, почему именно.

Дима вернул Хаку мазь. — Запомнил, какая это таблетка? Её надо растереть в пыль, а после по-хорошему запить.

Взамен в него кинули булкой. — Серьёзно? В прочем, правильный взгляд на жизнь, по моему мнению.

Дима съел всю булку, что у него была.

"Мда. Вторая еда в этом мире, которую я съел, это вот эта булочка. Надеюсь, что хотя бы третьим блюдом я попробую еду в Ичираку." — Наруто развёл руками в стороны и покрутился на месте.

— Доволен теперь? Ты можешь проводить меня до Забузы? Я один, и ты наверняка прочесал округу, пока я был по ту сторону. — Пока он это говорил, он повернулся спиной к Хаку. — Давай выходи, я знаю, что тот ты — это водяной клон. Меня такими штуками не обмануть.

Дима хмыкнул, пародируя Учиху, его руки были сложены перед собой, а весь его вес опирался на правую ногу.

— Чего ты хочешь? — Хаку вышел из-за дерева, его раскрыли, поэтому это было бесполезно.

— Я хочу вам кое-что сказать, а также кое-что предложить. — Произнес Дима довольно туманно. — Но я хочу это обсудить с твоим напарником, а не с тобой. Если в общих чертах, это работа, я хочу вам дать более достойную работу и новый дом.

Его предложение звучало как обман, однако Хаку помнил человека с именем Орочимару, и он подозревал, на что тот был способен. — Иди за мной.

***

Меньше чем за полчаса Хаку привёл его к местному убежищу. Обычный домик посреди лесной глуши, в таком мог жить лесничий, который следил за этим местом.

— Вот мы пришли. Жди здесь. — Хаку забрал с собой пакет и вошёл в дом.

Дима решил дать им возможность поговорить.

— Пусть войдёт. Я хочу посмотреть на мальца, который смог обдурить меня. Я сказал своё слово. Можешь идти. — Донеслось изнутри хижины.

— Да, Забуза-сама. — Это было не более чем их игра на публику. Впрочем, «публика» проглотила это представление.

Хаку вышел из хижины и поклонился в сторону двери. Он прошёл мимо Наруто, взгляд Юки был убийственным, Дима чувствовал, как с него заживо снимают скальп. Кошмар слабо кивнул и вошёл внутрь здания. Осматривая дом Забузы, Монах не увидел ничего особенного. Простая квадратная хижина, внутри которой было две комнаты: спальня и общая комната.

Та комната была средних размеров, в углу стоял камин, возле которого были дрова для растопки дров. Внутри него, на специальных жёрдочках, висела кастрюля, в которой что-то приятно побулькивало, оно источало приятный аромат по всему дому. Напротив камина было небольшое кресло с книжным столиком, как раз на нём был пакет, рядом с которым стоял небольшой столик.

Позади кресла, около окна, стояли обеденный стол и два стула. Повернув голову налево, он увидел вешалку, на которой висели два рюкзака, а справа от неё была раковина. Он прошёл в комнату, там он увидел лежащего на кровати Забузу. Из вежливости он закрыл за собой дверь, но как только он это сделал, ощутил на своей шее холодную сталь.

— Не нужно выпускать своё Ки. Я ощущал и кое-что похуже, ну да не важно. — Он спокойно повернулся к нему лицом. Забуза лежал на своём месте, а ощущение, которое он почувствовал секунду назад, было лишь наваждением.

Он вспомнил Кушину и Кураму, на их фоне такая Ки была дуновением ветра.

— Как я уже и говорил, я пришёл к вам, чтобы сообщить и предложить. Перейду к делу. Гато не собирается вам платить, а скорее добьёт вас, когда вы будете максимально слабы. Думаю, в следующей вашей схватке с Какаши он обязательно всадит нож в вашу спину и добьёт всех оставшихся. — Забуза приспустил свою маску, показывая свои зубы.

— Не отрицаю подобного. Так или иначе, его банда головорезов ничего против меня одного не сделают. Даже одного моего ученика будет достаточно, чтобы прирезать их, как свиней. — Наруто знал, что он был прав. Шиноби по сравнению с обычным человеком был богом во плоти.

"Судя по всему, это был изначально его план. Гато пригрел на своей груди акулу."

— Хватит. Мне интересно ваше предложение. Интересно, что будет выгодней, богатство небольшой страны. Каково ваше предложение? — Забуза был действительно заинтересован в его предложении, и Дима знал почему.

— Мой план довольно прост. Вы понимаете масштаб и силу Орочимару. Вы нукенин и, очевидно, ищете место в этой жизни. Я тайный член деревни, скрытой в Звуке. — На этих словах Забуза стал серьёзным.

Убийство Наруто было невозможным. Иначе за ним охоту объявит и Орочимару, один из тройки легендарных Саннинов. — У меня есть прямая связь с Орочимару. Я предлагаю вам заполучить с Хаку новый дом.

— Интересно звучит. Мне кажется, что ты не совсем понимаешь, что ты делаешь. Своими действиями вы подписываете войну с Туманом. — Забуза хрустнул шеей.

— Не только Туману, всем остальным деревням. Звук хочет стать прибежищем для всех шиноби, которым некуда податься. Они дают второй шанс для каждого шиноби. Это объявление мировой войны, Забуза-сан. — Дима улыбнулся под маской. Действия Отогакуре были частью будущего плана. Ему нужны были хорошие сотрудники и место в мире, в котором он сможет делать свои дела официально.

— Пока это не походит на богатство целой страны.

— Об этом ещё не объявлено, но деревня, скрытая в звуке, набирает к себе разного рода сброд. Она жаждет стать новой великой деревней. Представьте, что вы сможете сделать, будучи одним из первых членов этой деревни? Вы получите шанс на более радужное будущее. — Наруто махнул в его сторону рукой.

— Будущее? Приезжать в деревню, которая объявила четвёртую мировую? И это ты называешь будущим? — Забуза не верил ему, его предложение звучало как бред.

— Конечно, вы сами на себя посмотрите. — Кошмар указал прямо на него. — Вы ходите туда-сюда без цели. Для вас богатства Гато — это просто лишний груз. Если вы осядете здесь надолго, за вами выйдут охотники за наживой, среди которых есть парочка шиноби, которых вас уничтожат.

— Ты говоришь про Какузу? Помню такого. Бессмертный охотник за головами. — Момочи задумался над его словами, в них появилась капля смысла.

— Этого мало. — Отрицательно покачав головой, он сделал два шага влево. — Я, в лице Звука, даю вам не просто защиту. Силу, цель в жизни и место, куда можно будет вернуться. Разве это не то, что вы с Хаку всем сердцем ищете?

Забуза покусывал свой язык, слова Димы легли на плодородную почву. Он уже долгое время странствует, и действительно пришла пора ему успокоиться и где-то осесть. Был ли это хороший шанс?

— Чего ты хочешь? — Наконец Монах услышал три заветных слова.

— Мне нужно, чтобы в сущности вам придётся покинуть страну волн и сделать ещё парочку вещей. Чуть вам принесёт послание змея, в ней будут инструкции, что нужно делать. — Дима посмотрел на меч Забузы, который был возле него.

— Ладно. Какие у тебя гарантии? Мне нужно больше времени на обдумывание. — Момочи с подозрением смотрел на юнца перед собой, но понимал, что он не выкрадет и вряд ли даже поднимет такую тяжелую вещь.

— Гарантии? Орочимару. Доказательства? Змея. — Прежде чем отстранившись от клинка, он использовал на нём навык системы [Индификация].

[Кубикирибочо]

[Тип: Двуручный меч]

[Качество: Легендарное]

[Урон: Красный]

[Эффект/Действие: Поглощение железа в крови для регенерации клинка в изначальное состояние. Невероятно прочный. Способен резать сталь как бумагу.]

[Описание: Сделана искусным мастером из клана??? Узумаки. Этот предмет был сделан со всем усердием великим мастером???]

[Благодаря тому, что вы нашли часть истории этого клинка, открыта часть истории этого клинка.]

[После того как мастер, выковавший этот клинок, сразился почти со всем кланом Чиноике, он создал Маску Искушения Крови.]

[На оставшиеся вдохновение и материалы он создал этот невероятный клинок.]

[Но деяния того мастера были забыты со временем, и только часть правды и истории осталась в его работах.]

[Мастера запомнили только по его лучшей серии из восьми масок.]

[Поздравляем с нахождением скрытого квеста «Теперь я хранитель этих мечей!»]

[Теперь я хранитель этих мечей!]

[Задача: собрать все легендарные клинки]

[Прогресс: 0/9]

[Внимание! Награда зависит от прогресса задания. С прогрессом задания вы сможете просмотреть награды.]

[Награда: титул «Коллекционер мечей», навык управления всеми этими мечами, вам будет доступна возможность хранить эти клинки в своём внутреннем мире.]

"Я просто обязан найти их всех!" — ничем не выдав своего шока, он ещё раз улыбнулся и вышел из покоев Забузы.

Квест:Второй мир. 1.39(1) Начало проверки своих сил или Грязный калека.

Потолок. Эта комната была особенной, она была его. Потолок здесь не был белым или серым, а чёрным с частичками белого и золотого, оно было звёздным небом. Он крутился на стуле, смотря на это ложное небо над головой.

«Каков будет мой путь становления сильнейшим в этом мире?»

Мысль, всплывшая в его голове, была иной. — На самом деле, если убрать все козыри в виде Исы и комплекса, я остаюсь бесполезным.

— Разве это не было логично с самого начала? — Анжела была рядом, но сейчас ей не хотелось тут быть. — Если оставить вас в том мире и забрать даже знания, вы в нём не выживете.

— Да. Любой человек сможет меня прирезать. На деле я просто мусор. — Мир крутился и искажался в его восприятии.

— Однако ты всё ещё тут.

— Вектор. Когда он поехал кукухой и забыл о людях вокруг, погрузился в воображаемые миры. Он спрашивал себя, что он будет делать, если попадёт в те или иные миры. К сожалению, он думал слишком много. — Он остановился, он прекратил крутится, его начало мутить.

— Мне кажется, что этот разговор — бесполезная трата нашего времени. — Анжела наклонилась вперёд, однако она не ушла.

— Не сказал бы. На фоне этого идиота я начал задавать себе многочисленные вопросы. Для меня пропал барьер «как», я просто делаю. Вот, к примеру, возьмём тот же мир Наруто. Почему Сакура, помимо медицины, не начала изучать гендзюцу? — Раскручиваться он больше не стал. Дима, наоборот, поближе подвинулся к столу.

— Мы берём реалистичный вариант? Или базовые идеи? — Она осталась здесь и продолжила выслушать его «нытьё». — Она это не изучала как минимум потому, что это также сложно, как и медицина. Когда ей практиковать иллюзии? У неё медицина занимала всё время.

— Кстати, неплохой вариант. — Монах попробовал это выражение на вкус. — Только не объясняет, почему она осталась такой слабой после битвы с Сасори. Именно в той арке она начала задумывается снова, что ей не хватает сил. Ладно, не важно, у неё реально есть хорошая отговорка, а именно миссия с Сасори. Это когда они пошли встретиться с его агентом. Почему после той миссии, когда она видела, на что был способен Учиха, она ничего не сделала? Как раз в том моменте, когда сам Наруто начал тренироваться, она тоже могла начать тренировки.

Он произнёс это как будто на одном дыхании, его левый глаз непроизвольно дёргался, лоб чуть наморщен, а взгляд был больше направлен не на человека, а на пространство между ними.

— Это было бы действительно неплохо. — Анжела согласилась с ним, но это не привело к нужному ей эффекту.

— Я начал спрашивать себя, а какой у меня должен был быть путь сильнейшего в мире? Здесь и сейчас. Что мне нужно, чтобы встать и не умереть на улице? Чтобы за моей головой не пришёл Какузу. Чтобы я пережил главные события и остался жив. Где и когда мне нужно преуспеть? Что мне нужно освоить, чтобы стать сильнее. — Дима потянулся и зевнул.

— Суть этого мира в другом. — Железная дева сдалась и включилась в его беседу. — Сначала он повествовал о труде. Любого гения можно превзойти трудом, однако впоследствии мотив изменился, причём дважды. Друзей нельзя бросать и второе — это «мир во всём мире». Для чего тебе становиться сильнее?

«Для чего мне нужно стать сильнейшим в этом мире?»

— Это вторая обжигающая мысль. Будь я Вектором, ответил тут же, но я не он, мои цели похожи на его, но они иные. — Он посмотрел на свои руки и системное окно. — Вектор на почве травмы уходил так от реальности. В его голове всегда был конструктор. Как получить нужную силу для путешествия в другие миры, а после он хотел начать массовое расширение своих знаний и возможностей. Он хотел вернуться в свой родной мир за двумя вещами. Найти своих родителей, второй — исправить один снежный день.

Он сглотнул. Дима ощущал на своих плечах что-то липкое и пряное.

— Ты сказал, что между вами есть отличие. В чём оно? — Впервые за этот разговор она искренне поинтересовалась.

— Я хочу стать сильнее, чтобы многое повидать, Анжела. — Он облокотился на правый бок. — Такое ощущение, будто я идеально подхожу к Исе. Её задача — исследовать новое, а моё — повидать это всё новое. Я хочу изучить это.

— Разве ты не хотел, как и Вектор, вернуться в свой мир? — Она напомнила о его собственных словах.

— Конечно я хочу. Кто не хочет? — Он улыбнулся. — Просто я понимаю, что передо мной весь мультивёрс! Сколько же там всякого разного! Прямо пальчики оближешь! Прости за шутку, но для меня Вектор — это отец, который ушёл до моего зачатия. Это личность, с которой я хочу познакомиться, исследовать его жизнь и узнать, каков он был в умах людей, а в качестве бонуса я выполню его цели в жизни.

— И как всё это связанно с силой? — Девушка зевнула, хотя ей, впрочем, это было не нужно.

— Напрямую, Анжела. Мотивация, нужно понять, что движет людьми. Почему, как и для чего они что-то делают. Вектор этого не изучал, однако за многие годы пришёл к каким-то выводам в голове. — Наруто постучал у себя пальцем по виску. — Я просто применил эти знания к себе. Я слишком много хочу, именно поэтому я и иду вперёд. Мне нужна сила по слишком многим причинам. Даже хоть для защиты этого места. Я оказался жадным человеком, как тебе?

— В сущности, наплевать. — Анжела ответила прямо, безо всяких угрызений.

— Это тоже интересная позиция. — Он дважды кивнул. — Однако давай вспомним, от кого нам нужно будет защититься? Мадара и его компашка в виде Акацуки и местные боги, ах да, тут ещё и про Карму не забудем, океюшки? Мы их следов не нашли, но а вдруг? Этот уровень силы уже невероятен. Наши с тобой враги прямо сейчас — это боги.

— Ты мыслишь слишком узко. — Ассистентка вздохнула. От её слов он даже и не знал, что сказать. — Ты забыл, что за тобой ведётся охота. Суд, боги, только не говори мне, что ты забыл? Вроде ты ничего не забываешь.

— Японская! — Дима зажмурился и схватился за голову. — Совсем из головы вылетели, что и эти твари хотят моей крови.

— Это просто значит, что тебе нужно стать ещё сильнее, чем они. — Девушка закатила глаза, ей не нравилось, что её использовали как носовой платок для нытья, у неё своих проблем хватало.

— Так-то оно так. — Он убрал руки со своей головы и положил их перед собой, после чего положил на них свою голову. — Ты права, на деле мне нужно просто стать ещё сильнее, чем я думал, как раз для этого и нужно использовать другие миры и через аномалии развивать это место дальше.

— Ко всему прочему ты забыл про базовые вещи и других разумных. Когда они достигают потолка, они прекращают развиваться. Тот же самый Наруто, как только достиг своей цели, прекратил становится сильнее, и я это не говорю про местный пост главы города. Я говорю про его друга. — Анжела покрутила в воздухе рукой, будто просила его продолжить.

— Ты тут права, Анжела, у меня есть сильнейшее преимущество. Я попаданец с кучей знаний о том, как стать сильнее в самых разных мирах. Я, как и все из моего рода попаданцев, понимаем, что потолка роста сил не существует. Поэтому мы будем стремится всё дальше и дальше, пока, как и все, не найдём свой уютный уголок.

— Похоже, что ты уже знаешь свою судьбу, не так ли? — Сначала он подумал, что Анжела говорила это про письмо от будущего него, но он понял, что она не про это.

— Да, кажется, так и есть, Анжела, всё верно.

— Тогда тебе нужно прекратить тут распускать слюни и сопли. Пора встать и начать действовать. Открой портал, войди внутрь и становись сильнее не ради нас всех, а хотя бы ради своих обещаний вернуть мне меня. — Девушка не упустила возможности его уколоть, но вместо боли он ощутил дружеский толчок в спину.

— Да, кажется, пора стать сильнее. — Произнёс он в пустоту леса.

"И чего это я? Хотел ей пожаловаться на свои маленькие чакроканалы. Веду себя соответствующе возрасту. Кое-ребячество." — Он улыбнулся и открыл портал.

"Маленькие чакроканалы? Не беда, Хьюгам будет сложнее по ним попасть. Не нравится? Тренируйся, чтобы это исправить. Борись за свою жизнь. Она слишком много стоит. Есть предел даже этому развитию? Преврати свою слабость в силу. У меня есть Орочимару. Если потребуется, я создам новое тело. Может, так смогу обойти наказание от мира?" — Он вошёл в него без лишних мыслей.

— Спасибо, что подбодрила, Анжела! — Портал за его спиной закрылся, и он выдохнул.

Посмотрев в небо, он грубо причмокнул. — Прошу, давайте без дождей.

Однако погоде было плевать на его решения. Первая капля дождя упала на его лоб. — Что же это значит? Будет тренировать хождение по грязи. Клонов я пока использовать не могу, так что выкручиваемся самостоятельно. Такс? Вроде как с момента разговора с Забузой не прошло и пяти минут, однако мне нужно вернуться на поляну, я потратил на всё про всё слишком много времени.

Войдя в тень, он меньше чем за те же пять минут оказался на своём прежнем месте. Метровая сосулька льда медленно таяла, и Дима решил это использовать. Выйдя из мира теней, он сел на колени и начал смешивать воду с землёй для образования грязи.

Пришлось повозится с этим, однако грянувший как из ведра дождь ему отлично в этом помог. Более двух часов у него ушло на создание нужной тренировочной зоны, но он удовлетворительно кивнул и сделал осторонний шаг.

Осторожно опустив ногу на поверхность грязи, он аккуратно выпустил чакру в попытке сцепиться с её поверхностью. Час, первый, второй, время разрушительно текло куда-то вдаль. Дождь всё усиливался и продолжал идти. Дав себе секундную передышку, он посмотрел наверх.

"Видимо, строительные работы прекратятся. Этот ливень слишком силён. Хотя это нормально — прекращать работу из-за дождя." — Он покачал головой и продолжил.

Он всё ещё помнил свои ощущения во внутреннем мире, тренировки не прошли даром, его контроль над чакрой значительно улучшился. Вот в очередной раз он поставил свою ногу на огромную лужу грязи, потом вторую. Когда она провалилась под грязь и он начал терять баланс, он смог себя вернуть в прежнее состояние.

"Так, ладно, больше не ходим и стараемся просто стоять." — На протяжении десяти часов он чувствовал, как заново учится ходить. Чакра была как мышца, которую нужно заново разработать после тяжёлой операции. Он был как Бемби, который только учился ходить.

Очередная попытка сделать второй шаг и снова неудача.

Он успокоился только тогда, когда вся его одежда и волосы были в грязи. На нём не было ни одного чистого участка. Ему, как и Эпосу, было плевать на такое отношение к себе. Ему есть ради чего стремиться, и он сделает это.

— Ха-а-а. — Однако его тело не могло больше продолжать. Чакра и его собственная выносливость почти кончились. — Но я почти смог! Я могу пройтись по ней. Один сраный день, и я смог. Фух!

Взгляд сам собой устремился в высь. Дождь давно закончился, однако вместо него была темнота. Над ним было звёздное небо, которое только начинало включать свои небесные огни. — Похоже, мне нужно возвращаться. Меня не было целый день. Я настолько увлёкся, что забыл про время. Хотя Какаши смог бы меня найти довольно быстро, если бы захотел.

Если бы Какаши был здесь, он увидел в этом месте поле боя.

"Пришлось замести следы и раздробить кусок льда, но всё пошло в доброе русло." — Чуть отдохнув, он слился с тенью и направился к домику Тадзуны, выйдя за сто метров от него. Он вышел и перешёл на бег, его не было слишком долго.

"Ну, значится, испытание Инари прошло без меня, и, видимо, Норико знатно уже прополоскала ему мозги. Впрочем, я только рад. Я должен стать достаточно сильным, настолько сильным, насколько это вообще возможно." — Открыв дверь, он поздоровался с дочерью мостостроителя, но быстро вспомнил про грязь.

Дима не хотел вести себя по-свински и относиться к тем, кто дали ему временное место жительства, с таким неуважением. Поэтому он обошёл дом и сел под дерево на своеобразном заднем дворе.

"Я не нуждаюсь в сне, но морально отдохнуть мне всё же нужно. Так я нахожусь под присмотром Какаши. Я достаточно близко и далеко. Немного передохну и снова за контроль чакры." — Расслабив спину, он медленно выдохнул.

"Луна в небе такая красивая." — Монах наблюдал за огромным камнем в небе.

"Такое ощущение, будто с этими глазами всё выглядит так красочно и приятно. Словно мир — это картина, которую хочется запомнить навсегда. Причём это у меня такая проблема, у других такой нет." — Спутник в небе вызывал у него романтические чувства к воспоминаниям в его голове.

"Незнайка на луне, чёрт, а ведь так много историй связано с луной. А казалось бы, это простой камень в небе."

— Смог успокоиться? — Какаши вышел из шуншина и посмотрел на него своим глазом. Это был самый обычный и ничем не примечательный.

— Немного, но да, смог. Спасибо, Какаши-сан. — Наруто ответил тем же взглядом своих золотых, которые сияли чёрным светом. Его взгляд пугал и ужасал, но это не то, о чём он искренне думал.

— Думаю, ты вполне можешь называть меня своим учителем. — Какаши покашлял свой кулак, он был смущён, и Дима это прекрасно знал. Это были истинные эмоции Какаши.

— Всё-таки решил взять ответственность? — Наруто поднял свою левую бровь и усмехнулся. После он спокойно помахал правой рукой. — Да-да, Какаши-сенсей.

— Чем занимался? — Хатаке решил спросить напрямую.

— Я тренировался, Какаши. Можете вернуться там, где мы разошлись, и увидите огромную лужу грязи, по которой я пытался ходить. — В качестве ещё одного доказательства Кошмар схватил за ткань Эпоса, но понял, что по нему не скажешь, через что он прошёл, и бросил это дело.

Поэтому он просто полностью облокотился о дерево и смотрел в небо. Луна скрывала его чувства и глаза от Какаши. Он всё ещё помнил те отвратительные ощущения, когда он находился под контролем Шарингана. Хоть сейчас они ничего не стоили, он выдохнул.

"Теперь я понимаю лиса. Но проблема не в глазах, а в том, как их используют. Шаринган — это та ещё проблема. Нужно тоже постоянно себе мозги полоскать на Ген. Ещё одна монета в копилку того, что мне нужно." — В этот раз улыбка была натянутой.

Какаши беглым взглядом осмотрел Наруто и действительно смог заметить, что вся его одежда вся испачкана.

— Грязь, говоришь. Это очень сложно для того, кто впервые тренируется с чакрой. Не пробовал начать с чего-то попроще? — Это не была вежливость, это действительно была его забота.

"Видимо, из-за того, что я раскрыл как своё происхождение, так и его, он понимает, что можно спокойно общаться со мной и проявлять привязанность. Вот бы он подумал над чувствами Норико и раскрылся ей сам. Жалко, что он действует по собственному принципу, провалил миссию, мусор. Запрещено рассказывать Узумаки Норико, кто она такая на самом деле. Очень жаль." — Его молчание затянулось слишком долго.

— Я начал с самого лучшего, по моему мнению. Техника хождения по грязи сочетает в себе частично хождение по вертикальной поверхности и воды. Я более чем уверен, если я сейчас попытаюсь ходить по деревьям, мне будет значительно проще. — Усталый вздох вырвался из его уст. — Жалко, что обучение в Конохе такое отсталое. Я бы всё перелопатил и дал детям в Конохе настоящую базу знаний.

— Как знаешь. — Сделав неуверенный шаг вперёд, он решил поднять ещё одну тему. — Сакура рассказала мне. Ты не хочешь поговорить о своих каналах чакры?

— На самом деле, хочу лишь отчасти, учитель. — Дима посмотрел на свои руки, потом на Какаши. — Я инвалид, Какаши, и я это знаю.

Руки Какаши дёрнулись, взгляд стал чуть мрачнее, но он мастерски скрыл это. Только у Наруто были способности к чтению эмоций.

Квест:Второй мир. 1.39(2) Начало проверки своих сил или Грязный калека.

Он не был бездушной машиной для убийств и выполнения миссий, как многие думали. У него тоже были чувства, но их было намного меньше, и они были намного слабее, чем у обычных людей. Однако это было не так для человека перед ним. Кошмар отчётливо видел его груз на душе и что творилось внутри него. Он даже знал про истинное отношение к нему. Крохи эмоций в Какаши было вполне достаточно, чтобы выводить его из колеи каждый раз. Наруто намерянно раскрывал клубок внутри тела Хатаке. Если сравнить Какаши здесь и сейчас с тем, что был до этой миссии, это два разных человека.

— У меня очень маленькие и хрупкие каналы чакры. Я это признаю. В мире шиноби это приговор. — Он знал про это и сказал это ему в лицо. Зачем скрывать то, что и так все знают?

— Проводимость чакры в организме слишком важна. Без неё на создание техник уходит гораздо больше времени. Простейшая математика, но как есть. Чтобы догнать ту же Сакуру, мне потребуется в десять раз больше усилий.

— Этого будет недостаточно. — Какаши закрыл глаза, он знал куда больше, чем говорил его ученик. — Тебе потребуется пережить ад и чистый мир. Ты должен будешь разрывать свои каналы чакры и строить их с нуля. Ты должен будешь разрывать себя изнутри каждый день. В своей жизни. Контролировать поток и силу чакры в совершенстве, чтобы быть аккуратным и не перестараться.

— Похоже, вы и так всё знаете. — Он горько улыбнулся. Дима знал, что впереди его ждало море боли. Привыкать к ней нужно будет с самого нуля. — Чтобы догнать её, мне надо прилагать намного больше усилий. Она моя первая цель в силе, которую я хочу догнать. Молодая гений-куноичи. Вроде команды в Конохе делают с учётом на баланс и клановые комбинации.

— Значит, поэтому ты выбрал своей целью тренировку хождения по грязи. Ты умён, Наруто. Ты не просил меня о помощи. Значит, ты использовал дождь? Кажется, ты используешь каждую возможность. — Какаши вытащил из своей сумки книгу. — Тем более ты используешь скрытые преимущества, благодаря которым ты сможешь выработать в себе привычку усиления толчка от поверхности, благодаря чему сможешь резко увеличивать свою скорость. Ты всегда находишься там, где и должно, там, где ты принесёшь максимальную пользу, похоже, это твоя привычка. Максимизировать выгоду.

— Вы прочитали меня, Какаши-сенсей. — Он улыбнулся, пожав плечами. — Кажется, вы узнали меня получше, да?

— Вот значит как? — Джонин задумался и совсем забыл про книгу в своей руке. — Ладно.

Закрыв книгу, он вытащил из сумки четыре свитка, три из них были одинакового размера, а один был чуть больше. После чего он их кинул Наруто, который поймал каждый из них.

Нахмурившись, Дима открыл их и развернул по очереди. В трёх одинаковых он увидел три стандартных техники генина, а в последнем договор, который он заключил с Конохой. Проверив свиток, он обнаружил небольшую приписку, на которую он рассчитывал. Удостоверившись, что с всё в порядке, он подписал его и прокусил палец до крови, поставив свой отпечаток на бумагу. Кровь мгновенно испарилась и стала некой отметкой со странным и уникальным узором.

— Фуин успешно завершена, договор заключён. Сделка заключена, и личность подтверждена. — Жуки медленно напевали свою песнь.

"Откуда они знают, что я — это я? Интересно, это делают по чакре и основе, или внутри этого документа нужная фуин, которая запоминает меня как человека и вносит в белый список?" — Дима наклонил голову в бок.

— Готово. — Сказал Дима, протягивая ему документ. — Похоже, теперь всё официально. Это вы потрудились? Они приняли документ без правок. Или им было нужно, чтобы я метку поставил?

— Не могу знать, Наруто. Я всё передал как есть и ничего не менял. Похоже, они были согласны на всё, лишь бы тебя вернуть.

— И так, на правах сделаки я бы хотел спросить. Что ты такое? — Какаши спрятал свиток обратно.

— Так вот какой твой вопрос в рамках нашей игры? — Он улыбнулся.

"Ожидаемый ход, Коноха."

— В сущности, я существо, что занимает место Наруто Узумаки в этом мире. Думаю, с какой-то точки зрения меня можно назвать клоном. — Это был заранее заготовленный ответ, который полностью совпадал с историей, которую он себе приписал в этом мире.

Всё сказанное было правдой, однако другая информация, которая была на руках у Конохи, была неверной. Анжела и Он смогли разбросать пазл по всей игральной доске, смешать правду с вымыслом, чтобы посадить в их головах нужную картину мира. Лист брал пазл из двух разных кусочков и собирали из них что-то своё, однако даже этот результат был в их власти.

— Что? — Какаши не знал этой информации, однако Коноха знала.

— Как же так, Какаши? Вы вроде посещали те катакомбы под Конохой? Или я не прав? Что же, пора спросить и Хирузена некоторую информацию, да? — Хатаке ничего не сказал. — Вы не читали те бумаги, однако, похоже, стоило бы, да?

— Похоже, так и есть. — Копирующий ниндзя был разочарован.

— Какаши. — Наруто посмотрел на него, он мог сдержаться, но не стал. — Если вам не расскажет Сарутоби, я расскажу, что было в тех бумагах.

— Вот как? — Он знал, что не мог на него давить, но всё равно кивнул головой и попрощался с ним и пожелал спокойных снов.

— Спокойной ночи, Какаши-сенсей. — Дима ответил взаимностью и вернулся к своим старым размышлениям.

Монах не ожидал, что правительство Конохи среагирует так быстро.

"Совет кланов сработал невероятно быстро и продуктивно. Похоже, крошки, которые я оставил в прошлом, сыграли свою роль. Интересно, насколько сильно их съедает паранойя? Интересно, что они скажут насчёт Биджу во мне? Так хочу увидеть их лица, а жаль."

Кошмар точно уже знал, что его подробное досье лежит в папочках у всех нужных лиц Листа. Он явно доставил кучу проблем как учителю, так и этим самым определённым лицам. Хмыкнув, он приступил обратно к своим базовым тренеровкам, он уже достаточно отдохнул.

Сев в позу медитации, он погрузился в себя и начал циркулировать чакру по СЦЧ, постепенно наращивая темп. Был ещё один выход из его ситуации, но, как верно подметил Какаши, Дима максимизирует выгоду. За тренировкой он провёл всю ночь. "Тренировки дают свои плоды." — Он вернулся к дереву, как и в прошлый день. Ночь, и снова он один.

Разминая своё тело, и как раз когда он разминал спину, к нему подошёл Какаши. — Так вот что ты такое. Я не ожидал этого от своего учителя.

"Похоже, Какаши узнал "правду", которую мы с Анжелой подсунули. Однако не ожидал, что он раскроет свои карты таким образом. Просто и прямо подойдёт и скажет." — Сделав вид, будто он не обращает на него внимания, Наруто хрустнул шеей и начал отжиматься.

— Что ж, я рад, что вам всё-таки рассказали. — Он был вынужден ответить. — Мне интересно, почему же вы всё-таки пришли ко мне? Не смогли держать всё это в себе?

— Можно сказать и так. — Его взгляд ничего не выражал, выдохнув, он будто бы на что-то решился. — Поскольку ты и я знаем, кто мы такие, и не буду сдерживаться.

Какаши передал ему несколько бумаг и свитки.

— Что? — Остановившись от своих занятий, он с удивлением взял протянутые бумаги.

"Какаши, ты не прекращаешь меня удивлять." — Наруто вчитался в бумаги и понял, что это был обычный тест на генина листа.

— Серьёзно? Экстерн?

— Это формальность от Третьего. По крайней мере, я так думаю. Ты уже показал, что многое знаешь, поэтому не думаю, что ты не сможешь сдать тест. — Хатаке просто кивнул и кинул в него яблоко.

— А техники? Я их только вчера получил. — Поймав его, он нахмурился и непонимающе посмотрел на Хатаке.

— Всё в порядке. Я даю тебе время до конца миссии. Если сможешь их показать, будет хорошо. Нет? Ну и ладно. Ты уже принят и зачислен в шиноби. Думаю, если бы не некоторые сложности, я бы уже вручил тебе протектор. — Какаши засунул руки в карманы и простым кивком указал на свиток.

— Понял и принял. — Он кивнул.

"Вот она какова. Сила "БЛАТА"! Впрочем, ты у меня ещё заработаешь на полную мощность." — Быстро ответив на каждый из вопросов, он протянул Какаши бумаги обратно.

— Сюрикены и Тай сдашь чуть позже. — Дима кивнул и достал свиток.

В нём была информация, какую землю можно купить, это было то, что нужно.

— Ах да, держи. — Какаши передал ему бумажку.

— Чакробумага? Хотите узнать мой тип? — Какаши просто кивнул несколько раз.

"Впрочем, это полезно и для меня, хочу узнать, что с моей чакрой не так." — Наруто сконцентрировался и влил чакру в лист, одна его половина сгнила, а вторая намокла.

— Вода и земля, значит, что же, это очень хорошо. — Какаши что-то себе написал в блокнот и кивнул.

"Вода и земля не очень подходят под мой стиль. Мне бы лучше подошли молния и ветер, но это тоже ничего."

— Учитель Какаши, вы сможете достать для меня техники земляного клона и водного? У вас они вроде есть. — Наруто хлопнул глазами. Никакой реакции не было.

"Странно, моя чакра мутирует, но бумага молчит." — Не думая об этом слишком много, он спрятал её к себе под одежду.

— Эммм? — Ничего не ответив своему ученику, он просто исчез, оставив после себя бревно.

— Замена? Серьёзно? — Монах не знал, как ему на это реагировать.

Набрав в воздух лёгкие, он уже было хотел закричать, но не сделал этого. На дворе была ночь. — Похоже, что мне вас придётся уговаривать.

Достав чакробумагу, он ещё раз на неё посмотрел, после чего порвал в клочья, а останки закопал.

"Лишние следы мне не нужны."

В одно мгновенье ока прошло чуть больше двух недель. Он тренировался как проклятый день и ночь, чтобы достичь минимума своих сил. Он почти полностью скрылся от взглядов остальной команды, единственный, кого он часто видел, это Какаши. Наруто часто возвращался ночью, когда уже все спали, и только караулившие шиноби его видели.

Его распорядок дня был прост. Утром он тренировал техники и хождение по поверхностям, а ночью он тренировался в контроле и использовании чакры. Когда чакра кончалась, он загружал своё тело. Его контроль чакры вырос в четыре раза. Собственный резерв повысился на одну четверть, а также его чакроканалы претерпели изменения тоже, став чуточку больше.

Если раньше его каналы чакры были как руки анорексика по сравнению с деревом, то теперь их можно сравнить с рукой обычного человека. Если раньше делал полный круг циркуляции чакры за десять минут, то теперь он это делал примерно за пять и с куда большим объёмом чакры. Всё это было возможным благодаря контролю чакры и её скорости. Монах не забывал отдыхать и наслаждался своими результатами. Отдых тоже был частью тренировки.

Однако такой огромный прогресс не дался ему просто так. В первую очередь это было связано с тем, что вначале было хорошо видно эффект тренировок. Однако он не продлится так вечно. Постепенно он будет становиться всё хуже и хуже, а ему самому придётся продумывать куда более изощрённые тренировки.

"Боюсь только представить, на что я пойду в будущем. Чувствую, я дойду до тех самых безумных тренировок. Живо представляю эту сцену. Я стою сгорбленный посреди фермерских полей и, манипулируя чакрой земли, перетаскиваю маленькие семечки по всему полю, чтобы его засадить. Это же пиздец! Но рабочий же! Смех смехом, а это реально тяжёлая тренировка!" — Одна мысль о том, что начальная «халява» в ближайшие дни закончится, отбивала напрочь его хорошее настроение, но он держался.

Достижения в техниках желали стать лучше, но у них это не выходило. Как и у его сестры, у него были проблемы с иллюзорным клоном, и он всё никак нормально не выходил. Ему в голову даже закралась мысль, что это из-за того, что они оба Узумаки и у них всех эта техника крайне криво выходит, но для Димы это была мимолётная шутка. Кошмар больше верил, что проблема в его мутации чакры, которая стала ещё темнее и насыщенее.

Замена была куда хуже, чем перевоплощение, но всё равно оно была на очень хорошем уровне, как для человека, который совсем недавно начал постигать чакру и техники шиноби. Перевоплощение у него выходило прекрасно и просто отлично, особенно хорошо у него выходили разные эмоции и лица, а вот с одеждой был косяк. Также у него отлично выходили техники, которые недавно передал ему Какаши. Техники водяного и земляного клона отлично вписались в арсенал.

"Два дня упорных тренеровок, и вы уже смотритесь как родные." — Он с гордостью смотрел на своего земляного и водяного клона.

— Неплохой водяной клон, малец. — К нему вышел Забуза Момочи. — Кажется, я очень даже вовремя.

— Правда? Что же, и на том спасибо. — Дима повернулся к нему, он не видел в нём угрозу. — Так вы уже оправились? Чего ради пришли?

— В змее было послание и новости из Звука. Кажется, ты и вправду безумец. — Он хмыкнул и поставил рядом собой легендарный клинок.

— Хаку тоже здесь. Для чего он скрывается? — Наруто посмотрел в бок от себя, в двадцати метрах от него прятался член клана Юки.

— Не волнуйся, он моя подстраховка. — Дима отвернулся и посмотрел на Момочи.

— Чем могу помочь? — Он и его клоны наклонили в бок.

"Жаль, что каждый из них контролируется мной напрямую и не может действовать самостоятельно и без моей воли. Очень жаль." — Настоящий он сложил руки на груди.

— Просто ещё раз решил удостовериться, что всё в силе. — Легендарный мечник улыбнулся.

— Конечно, если вы готовы на все те условия, что были в свитке.

— Готовы? Без проблем. — Забуза кивнул. — Мы не против доказать Отогакуре свою волю и намеренье. Мы готовы выступать в любой момент. Можешь считать, что всё сделано.

— Я напомню, Забуза-сан, что вам будет запрещено убивать кого-либо с этих самых пор. Точно также это касается и вашего союзника. — Дима чуть наклонил голову и сделал шаг вперёд. — Естественно, вам будет предоставлено всё, включая нужные техники для побега и обездвиживания в будущем, и сим своим словом я подтверждаю свои слова.

Наруто протянул ему руку. — Сделка?

— Твои слова звучат как техника. Похоже, у меня действительно не будет права совершить ошибку. — Момочи пожал его руку.

"Хочу сделать его своим агентом, но пока я не могу себе этого позволить. Я не достаточно уверен в его намереньях и сознании, если он себя хорошо покажет, мы подпишем контракт. Однако это не касается Хаку, в нём я более чем уверен."

— Спасибо вам большое, рад приветствовать вас в рядах Звука. Строительство моста закончится примерно через дней девять. Если ничего не случится, я свяжусь с вами через несколько два-три дня. Нашей первой совместной миссией будет ограбление Гато.

— Хех. Похоже, его вы просто так не оставите, да?

— Конечно, его деньги пойдут на благие дела. Соответственно, вам будет выплачена та награда, что обещал Гато, плюс надбавка сверху за миссию и плюсом деньги от Звука. Всё согласно договору. — Дима задумался, ничего ли он не забыл, и после того, как он убедился, что всё в порядке, он кивнул. — На этом всё, и приятной вам с Хаку прогулки.

Уголок рта Забузы поднялся выше, после чего они с Хаку ушли, оставив его в одиночестве.

— Так, тренировка! — Он попытался вернуться себя на прежний лад.

"Я знаю, что могу увеличить прочность моего оружия благодаря стихии земли, но не кажется ли это прям бесполезным? Хотя, учитывая, что мой эпос чуть не сломался, кажется, не так уж и бесполезно. Точно! Можно же увеличить вес! Я могу вкладывать в посох монаха больше веса, из-за чего урон возрастёт ещё больше. Возможно, не всё так плохо, как я думал изначально. Хм? А может ли эпос проводить чакру?" — Задумавшись над этим вопросом, он не заметил, как случайно развеял клонов.

— Гадство! — Нахмурившись, он тяжело выдохнул воздух из носа. Сложив нужные печати, он снова создал клонов.

Мысленно ими манипулируя, он пытался ходить по грязи уже ими. Это было той ещё задачкой, но он справлялся.

"Со стихией воды мне и впрямь повезло. Она, как по мне, самая опасная среди них всех, так ещё и самая универсальная в придачу. Если я смогу проверить парочку своих теорий, эта стихия станет одной из сильнейших." — Его действия были холодны и методичны. Голова постепенно начала болеть.

Хоть его стихии были не те, что были ему нужны, он не огорчался. Безвыходных ситуаций не бывало, и он это должен был доказать своим существованием.

— Если я смогу выработать в себе некое подобие кеккей генкая. То это будет просто прекрасно. Я научусь смешивать две эти стихии и смогу создать их вариации. Грязь и дерево. Ждите меня, паскуды, я до вас доберусь! — Он знал, что если у него ничего не выйдет самостоятельно, то он может попросить о вмешательстве одного, а может даже и двух безумных учёных, но пока это было лишь пределах мечтаний.

"Если я не буду пользоваться эпосом, думаю, я смогу выйти на равных с Сакурой. С натяжкой, но смогу. Она не знает о моих способностях, а вот я очень даже осведомлён о её. Да и ко всему прочему, что мне мешает на полной громкости врубить музыку прямо в её уши? Она будет дезориентирована и не сможет правильно реагировать. Однако без сил системы, я думаю, тоже смогу это сделать. Зря я что ли тренировался что ли?" — Его клоны бегали и прыгали в хаотичном порядке.

— Я смогу. Я смогу их всех одолеть. — Моргнув, в его голове вспылили лица, которых он был обязан поставить на колени.

Он вспомнил сильнейших существ этого мира: Кагую, Мадару, Обито, Нагато, Акацуки. То, насколько он был от них далёк, остановило его тренировки, а его цвет лица побледнел.

— Это безумие. — Клоны развеялись, будто их и не было, они оставили после себя землю и воду.

— Что-то не так? — Из-за его спины донёсся вежливый вопрос его учителя.

Какаши с беспокойством смотрел на Наруто.

— Просто я понял, насколько я слаб по сравнению с более сильными пользователями чакры. — Его глаза снова почернели, на улице была ночь. — Чего только стоит прозвище богов шиноби. По моим данным, это было вовсе не преувеличенным прозвищем Мадары и Хаширамы. Эти двое творили просто безумные вещи. Первый Хокаге уже был невероятно сильным, а его вечный соперник Мадара — ещё более невероятным!

— Не стоит сравнивать себя с сильными людьми. Нужно сравнивать себя с теми, кто стоит с тобой рядом. — Какаши положил ему руку на плечо.

Их отношения за эти недели претерпели сильные перемены. Дима считал, что это из-за того, что Какаши больше не нужно было скрывать, кто они друг другу. Кошмар думал, что точно такая же ситуация повторилась бы и с его сестрой, если бы Хатаке смог раскрыть себя ей. Пускай Дима и мог сказать, что отношение Какаши было от всего сердца, но он не забывал, что он всё-таки бывший член Анбу своей деревни.

— Хах! — Усмехнулся Кошмар и повернулся к нему лицом.

Слова Какаши привели его немного в себя, ему это действительно помогло. Однако он знал, что сравнивает себя с правильными людьми.

— Спасибо вам за мудрость, которую вы мне преподнесли. Как успехи постройки моста? — Задумчиво произнёс он, смотря на всё такое же прекрасное ночное небо.

— Думаю, через неделю всё будет окончено, и можно будет выдвигаться в Коноху.

— Вот оно как? Отлично… — Ненадолго замолчав, Наруто увёл свой взгляд, но когда он решился сказать, он вернул его обратно. Он не решался, но ему это нужно было. — Я хотел бы проверить то, чему научился. Поэтому я хочу попросить Сакуру и Норико о бое. Вы не против этого?

— Конечно не против. Я буду вас судить. — Какаши отстранился и кивнул. — Я им передам твои пожелания. Думаю, они будут не против. Кажется, Гато затих на это время и не покажется до окончания строительства. Про Забузу и его подельника ничего не известно, но думаю, они покинули страну Волн. Так что насчёт времени, места?

— Завтра в полдень, на месте, где начинали первую тренировку. Я буду ждать там, и я очень вас прошу. Я знаю, что это покажется вам странным, но... — Дима со всей серьёзностью посмотрел в один единственный видимый глаз. — Саске должен за этим наблюдать.

— Хорошо. — Хатаке на удивление легко согласился. — Думаю, я понимаю, почему ты это делаешь.

— Спасибо. — Наруто сделал два шага назад. — Думаю, вы как раз увидите мой прогресс за эти дни и зачтёте мне остальной экзамен на генинна.

— Я уже сдал отчёт. Ты уже сдал экзамен. Как только вернёшься в Лист, тебе выдадут твой протектор.

— О? Вот как? Вы так уверены в моих силах? — Дима положил одну руку на бок. — Впрочем, ладно. Спасибо и на этом. Тогда я пойду дальше тренироваться. Похоже, я должен поднапрячься сегодня. Кстати, почему вы пришли?

— Хотел проверить, как ты прогресируешь в техниках. Мне стал интересен твой результат. — Какаши указал на то место, где раньше были клоны Наруто. — Кажется, ты и впрямь хорошо сработал, я тебя поздравляю. И кажется, ты придумал новый способ тренировки контроля чакры.

— Да? Тогда ладно, пойду сделаю марш-бросок, а потом в душ и отдых. Мне нужно выложиться полностью! — Попрощавшись с Какаши, он убежал куда-то в лес.

Когда его фигура скрылась из виду, Какаши задумчиво смотрел ему вслед. — Что же ты задумал, Наруто?

Дима встал на своё место, он ещё не знал, согласиться ли хоть кто-то из них на спарринг, но он остался ждать. Он медленно циркулировал чакру в своём организме, постепенно её разгоняя. И через пару минут к нему вышла остальная часть команды. Каждый из генинов был серьёзным.

— Спасибо, что приняли мою просьбу на дружеский поединок. Какаши-сенсей, не могли бы вы? — Наруто сложил руки перед собой в молитвенном жесте и поклонился.

— Да, конечно. — Джонин вышел вперёд, сейчас вся эта поляна была их ареной. — Твоим первым противником будет Сакура.

После чего он озвучил стандартные поединка и правила и начал отсчёт.

— Три, два, один. Начали! — Отсчёт был окончен. Какаши ушёл в шуншине, оставив их друг напротив друга.

"Время начинать!" — Дима не смог сдержать ещё одной улыбки, смотря на девушку напротив.

Квест:Второй мир. 1.40 Победа или Мгновенное Поражение.

Он сразу отбросил в сторону свой клинок и взял в руки посох. Применять такой эпос в тренировочном бою было опасно. Сакура начала свой первый ход с того, что кинула в него кунай. С лёгкостью отбив его, он покрепче взял свой посох. — Похоже, вы забыли о том, что у меня есть не только катана. Я надеюсь, ты будешь сражаться во всю свою мощь. Я поддаваться не буду. Ты моя первая ступень.

— Я так и планировала. — Она не отводила от него взгляд и смотрела прямо на него. Она была серьёзна.

— Отлично! Не давай мне никаких поблажек. — Он слабо улыбнулся. — Покажи свою силу мне, как и своей команде. Давай! Сакура Харуно!

В его глазах пылал боевой дух, его соперница ответила тем же рвением.

"Она действительно стала сильнее за эти дни. Не только я тренировался как проклятый, но и она тоже. Она стала сильнее как физически, так и психологически. Теперь она не только медик. Физическая сила так быстро и за короткое время? Невероятная девушка!" — Дима был очень рад за Сакуру.

В оригинальной истории она смогла преодолеть себя во время боя с Тсучи Кин, но теперь она смогла перешагнуть через это уже сейчас. — "Превосходно. Ты молодец, Сакура."

Он уже выучил прошлый урок. Размышления не занимали много времени, они были ему уроком. Следующая партия кунаев встретила его с тёплым приёмом.

— Активировать «Музыкальное сопровождение»! Композиция «Second Warning», областной эффект! — В ответ на её боевой дух, он тоже решил выложиться по полной. После щелчка пальцев в воздухе зазвучала музыка.

[Успешное использование. Активирован эффект.]

[Чем быстрее музыка, тем быстрее движения слушателей. Увеличение концентрации на 5%.]

Мгновенно направив немного чакры в ноги, он вышел из-под удара кунаев, скользнув влево и пригнувшись. Зрачки сузились, сердцебиение ускорилось. За эти дни Наруто не только тренировался, но и думал, как усилить то, что он уже имел. Плодом этих размышлений стала мысль.

"Если есть масса разнообразных техник хождения по поверхности, тогда где техника хождения по земле?" — Он улыбнулся.

Эта мысль не давала ему покоя долгое время. Эта мысль была настолько большим бревном в его глазах, а он этого не замечал. Монах начал пробовать ходить по земле, так, будто он использовал технику. Это позволило ему понять, что так шиноби могут более быстро передвигаться. Это может помочь в увеличении скорости.

"Когда хочешь прыгнуть и ускориться, мы напрягаем ноги для увеличения силы толчка от поверхности, но благодаря чакре и этим новым знаниям мы можем усилить силу и импульс толчка, благодаря чему мы можем либо резко увеличить скорость и выстрелить собой, как пружина." — Он так и делал обычно.

— Что это? — Норико не выдержала и спросила у единственного, кто понимал суть происходящего.

— Наруто использует технику захвата с поверхностью для того, чтобы ускоряться и перемещаться куда быстрее обычного.

— Судя по всему, этот идиот специализируется на скорости. — Саске сложил руки на груди.

— Наруто использует тот же принцип сцепления по вертикальным поверхностям, что и вы, но делает это с землёй. Он использует свою чакру в ногах как крюк-кошку. — Какаши высвободил чакру в руках и показал, что примерно сделал его четвёртый ученик.

Сцепившись с землёй, Монах увеличил свою скорость и за полторы секунды оказался перед Сакурой. Первый удар был наотмашь, Дима использовал свою скорость и тело. Но как только его удар попал, он почувствовал и услышал хруст. Только когда Сакура исчезла, он заметил дерево.

"Что? Она ушла заменой? Нет времени, нужно ускориться." — Активировав в себе силу «кошмара», он прислушался к этому чувству и быстро её нашёл. Не думая, он сразу переместился к ней.

Музыка начинала играть всё активней, и приближался первый пик скорости.

Чуть замедлившись, он сложил печать тигра, перед тем, когда техника была уже почти готова, он ударил землю под собой. Этот звук заглушил звук от создания водяного клона. Контролируя клона, он подпрыгнул и схватил себя оригинального за ноги. Его основное тело продолжило складывать печати.

"Овца, обезьяна, лошадь и снова овца." — Теперь он призывал клона из земли. Через водяного клона он потянул себя вниз и снова обрушил свой посох о землю, поднимая слой пыли. Под импровизированной завесой он сделал последние приготовления.

— Когда он успел освоить эту технику? — Клоны были неожиданными для Саске.

— У этого мальчика много тайн, Саске. — Хатаке решил не раскрывать своё пособничество.

Когда Дима заметил Сакуру, Кошмар увидел, как она что-то тоже подготавливает. Битва шиноби — это битва заготовок, кто кого перехитрит.

"Образцовое понимание и действия, Сакура. Только против меня это не сработает." — Больше не дав ей и секунды свободного времени, Дима, используя клонов, придал себе дополнительное ускорение.

В этот раз он не использовал посох, а вместо этого ударил своей рукой. Наруто успешно попал Сакуре в живот чуть выше пупка, но Дима нахмурился. Кошмар снова почувствовал, что он ударил дерево.

Цокнув языком, он забрал бревно, на которое заменила себя Харуно. Схватив его в охапку, он вернулся обратно на поляну. Сбросив бревно, он начал отдавать приказ клонам. Земляной и водный клоны побежали к примерному месту положению других брёвен, на которые Сакура могла себя заменить. Сакура использовала технику замены для его истощения, и Дима знал это, а также он знал, как использовать эту технику.

Для начала использования этой техники нужно было отметить тот или иной предмет своей чакрой, а после заменить на себя на этот предмет. Это сильно дезориентирует противника, из-за чего и создаётся этот самый эффект.

"Однако у этой техники есть не высказанный плюс. Когда вы будете обладать большим количеством чакры и столь же измеримым опытом, вы сможете заменить себя на любой предмет в определённом радиусе. В моём случае я могу создать небольшие валуны и заменять их на себя. Они будут сделаны из моей чакры, поэтому они отлично заменят бревно." — В чём была разница между отмеченного предмета и созданного из чакры? Его не было.

— Похоже, Сакура решила истощить его запасы чакры и сил.

— Да, Харуно молодец. Она не будет понапрасну тратить свою чакру, но она заставит его выложиться по полной. Ему придётся потратить собственную чакру максимально эффективным способом, иначе не видать ему победы. — Учиха выдохнул воздух из своих лёгких, он внимательно следил за каждым их движением.

— Если была на её месте, я использовала теневых клонов, а сама спряталась бы. Замена тоже вариант, она потратит куда меньше чакры, чем Наруто. — Норико кивнула. — Квадратная формация — хороший вариант. У неё малый запас чакры, и это самый эффективный способ.

Монах ещё раз осмотрел всё пространство, он знал, где была Сакура и что она делала. Он стукнул кончиком своего посоха о землю.

"Чем более точнее предмет по весу к пользователю, тем меньше будут затраты чакры на технику. Радиус действия тоже не бесконечный, это не техника летящего бога грома. Да и на замещение тратиться куда меньше чакры." — Он знал эту технику, мог сузить круг, предположить, где находиться Сакура, однако ему это было не нужно, он уже знал, где она. Ему нужно было другое.

Он разгадал её план. Наруто видел, как Харуно переходила на каждую замену.

"Каждый раз она использовала технику наискосок, чтобы максимально потратить мои силы. Но что будет, если избавлю тебя от твоих замен? Сколько ты потратишь своих сил?" — Для чего выигрывают время? Вот был главный вопрос, на который он пытался найти ответ.

"У тебя было больше полудня на придумывание хода сражения. Разве этого не достаточно?" — Он делил зрение с клонами и видел то же, что и они.

Сакура выигрывала время для чего-то, что было частью ее плана, это была единственно верная возможность. Вторая часть — это восстановление чакры. Что для него сейчас было совсем некстати, ведь именно он сейчас «играл» в нападении, а не в защите.

Выход из ситуации был уже придуман и приведён в исполнение. Он читал Сакуру как открытую книгу. Разница в возрасте и опыте была просто огромна.

"Затраты на создание клонов воды и земли полностью себя окупают. За дело, ребятки!" — Отдав приказ клонам, Дима отбросил свой посох туда же, куда и свою катану.

— Я понял. Даже это оружие чрезмерно. Сожалею о своём поведении. — Сложив печать концентрации, он запустил себя как пружину в направлении Сакуры. Для тех, кто был на уровне генина, его скорость была ужасающей. Какаши мог спокойно следить как за ним, так и за его движениями, однако для остальных он превращает себя в мыльный силуэт.

"Она смогла заменить себя, когда я был на такой скорости. Я реально удивлён." — Даже ему доставило бы проблем заметить своё появление. Управлять своим телом на такой скорости уже было сложно. Если бы он врезался в дерево на такой скорости, последствия были бы плачевными.

Его резерв чакры быстро истощался, одной трети уже как не бывало. Скорость, с которой он её тратил, была слишком великой, слишком большой. Его контроль, может быть, и увеличился, но его не хватало. Кошмар понимал, что если бы его контроль чакры не увеличился, он бы потратил намного больше чакры при всех её использованиях.

"Техники клонов тратят очень много моей чакры, мой контроль над ними ужасен. Повод задуматься. Меня спасают только мои маленькие каналы чакры. Будь у меня нормального размера, я бы давно потратил всю свою чакру без остатка." — Благодаря этому бою, он посмотрел на ситуацию под новым углом.

От начала боя прошло меньше пяти минут, его резерв быстро истощался. Он внимательно следил за её действиями и не мог понять, что всё-таки задумала девушка. Она смогла завести её в тупик.

"Даже когда я дрался против тех наёмников, мой резерв так быстро не истощался. Видимо, я перестарался над на скоростью. Нужно теперь тренировать затраты на технику, а это траты."

Прошло меньше пяти минут, а его резерв уже почти истощился. Вот что означали схватки с шиноби. Битва тел и разумов противников. С каждой секундой его кровь кипела всё сильнее. Что-то внутри него радовалось каждой секунде. Кошмар чувствовал себя живым. Он это чувствовал и замечал, его менталитет менялся. Контраст был слишком велик. Что-то внутри него билось в экстазе и требовало большего. Оно хотело крови своих врагов, оно хотело поглотить их и ассимилировать, но это чувство было раздавлено логикой внутри самых дальних его частей.

Его не захлестнул боевой раж, а совсем наоборот. Монах трезво рассуждал и действовал соответственно. Они играли в шахматы, и ему это нравилось. Это чувство внутри, когда ты сражаешься с кем-то.

"Не это ли доказательство того, что жив? Я оставляю след в их сердцах и умах. Шрамы гравируются на их опыте, и они рождают куда более сильные версии себя. Прекрасное ощущение." — Он чувствовал себя как дома.

Он снова оказался возле Сакуры. В этот раз это был простой и грубый удар. Сакура снова смогла использовать замену, уйти от его кулака. Дима переключился на управление клонами, направил их атаки и ударил брёвна, которые Сакура использовала для замены.

Первое, что она увидела, это был кулак Узумаки, направленный в её лицо. Только вот скорость была намного меньше. Реакции девушки хватило, чтобы в очередной раз использовать технику, но предыдущая сцена повторилась. Она не сомневалась, что Наруто разгадал её план. Ей пришлось переместиться к самой дальней метке и остаться там выжидать.

Но когда она увидела три синеволосых макушки, которые медленно выходили из леса, она поняла его план.

— Ты создал ещё клонов, когда поднял завесу пыли, да? Ты прочитал меня. — Харуно сказала это твёрдо.

— Ты сама себя загнала в ловушку. — Один из клонов вышел вперёд. Он держал в руках кунай.

— На самом деле, я очень удивлён. — Продолжил за ним другой клон.

— Как ты смогла увернуться от моих ударов? — А за ним продолжил третий. — Мне казалось, я достаточно быстрый, чтобы ты меня не замечала. Я был уверен, что меня смогут заметить шиноби уровня слабого чунина и выше, но как ты это смогла?

Оригинальный Наруто вышел позади Сакуры. Он закончил предложение за всех клонов. Каждый из них сбросил дополнительные куски древесины.

— Видимо, это эффект твоей музыки. Думаю, я просто выросла над старой собой.

— Понятно, ты вышла за собственный предел, как и я. Мне тоже не было бы так просто перемещаться без усиления концентрации. Похоже, на тебя это оказало куда более сильный эффект, чем для меня. — Договорив, между ними повисло затишье.

— Почему ты отбросил свой клинок и посох? — Харуно встала и зло на него посмотрела. Она понимала и чувствовала силу этих вещей. — Я чувствую, что ты хотел этим показать, насколько я слабая. Ты сам просил не делать поблажки, но решил выказать их мне? Как-то не похоже на уважение к сопернику.

— Что? — Он даже и не понял, что она сказала. Он встряхнув головой, Дима со всей серьёзностью на неё посмотрел. Его взгляд встретился с совершенно таким же у Сакуры.

— Ты неправильно меня поняла. — Он покачал головой, разведя руки в стороны. — Если я раню тебя тем клинком, я задену и травмирую твою душу. Ты идиотка, если думаешь, что использование подобного оружия — это нормально в таком спарринге.

— А посох? — На разбор полётов пришла и остальная часть команды в лице Какаши, Учихи и Узумаки.

— С ним куда интереснее. — Монах покрепче ухватился за эпос оружие. — Когда я ударил им в первый раз, я понял, что удар, который я совершил, слишком сильный, и когда я ослабил его, ударив им уже тебя, я понял, что даже так это оружие может сломать тебе рёбра. Свойства этого посоха — приносить усиленный физический вред. Я отбросил его тут же, как понял, что им нельзя пользоваться.

Он размял плечо и руки. — Видишь ли, я хочу показать всей команде, чего именно я достиг за время своих тренировок. То оружие слишком опасно. Я теперь часть вашей команды, а значит, нужно показать, насколько я силён. Показать вам, что силён и на меня можно положиться. Я хочу показать, что все мы одинаковы. Мы можем быть товарищами.

— Что? — На удивление Наруто первой возразила Норико.

"Видимо, за это время она всё-таки изменила на мой счёт мнение и видит во мне не нейтрального человека и даже не равного себе. Кажется, это ещё одна моя ошибка." — Его главной ошибкой было отношение, которое он проявлял к людям вокруг неё, а не к ней самой.

— Какаши вам не рассказал. Что же, я могу это понять. — Он хлопнул в ладоши. — Согласно распоряжению третьего Хокаге, я назначен в седьмую команду. Как временный член числюсь за вами, но могу быть направлен в любую другую команду.

— Чего? — В этот раз это была уже Сакура. — Но команда состоит из четырёх.

— Поэтому и временный. Хотя есть масштабнее миссии, но ты не об этом.

— Раз так. — Узумаки нахмурилась и укусила себя за язык. — Ай! Ладно! Хорошо!

Норико выставила свою руку ребром. — Ладно. Надеюсь, мы поладим, надеюсь, ты не будешь такой большой задницей.

Наруто смотрел на неё долго, прежде чем её пожать. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы стать вам хорошим товарищем.

Он повернулся и протянул Сакуре руку, та её пожала и окончательно встала на своих двоих. Она похлопала его по плечу и прошла мимо. Когда она прошла мимо одного из его клонов, она ударила своим ударом клона. Брызги воды разбросались по всей округе.

— Эм? — Наруто ощутил удар девушки на себе.

— Какаши не сказал, что бой окончен. — Она пожала плечами. — Я сдаюсь.

Наруто понимал, что такой удар мог отправить его на больничную койку как минимум на месяц.

— Как? Ты вроде не была способна на такой удар во время нашей крайней встречи. Мы не виделись с тобой с момента.

— За это я должна благодарить тебя. Ты натолкнул меня на определённые мысли, когда вывел меня на эмоции, а теперь я хочу отплатить тебе за этот должок. — Сказала она с тёплой улыбкой на лице.

"Кажется, отношение этих двоих чуточку изменилось, но этого мало. Я должен заслужить доверие. Сейчас только Норико относится ко мне нормально. Сакура такая только из-за Какаши и сестры." — Сакура хрустнула костяшками пальцев.

"Похоже, она смогла без знакомства с Пятой Хокаге найти путь к «Удару Сакуры» или, как его ещё называют, «Окашо». Хотя я думаю, это что-то другое, но нечто очень похожее на это. Похоже, это начало её пути." — Обдумав её действия, он криво улыбнулся и развеял клонов.

— Спасибо за этот бой! Думаю, теперь тебя вряд ли будут считать только медиком. — Договорив, он предложил печать примирения. — Спасибо за этот бой, я многому научился в нём.

— Да, конечно. — Харуно не отказалась от печати и сложила жест примирения.

Дима не стал спрашивать Сакуру о том, как она это сделала. В мире шиноби в принципе не особо любили делиться техниками, за исключением, если вас не связывают тесные узы дружбы или учителя и ученика. Между ним и Сакурой не было ни того, ни другого. Скорее, он был костью в их горле, он мешал им дышать. Не став долго размышлять, он ощутил свой чакра-резерв. Он смог восстановить только чуть больше половины.

— Ну как вам, учитель? — Этим вопросом Дима спрашивал не только о ходе боя, но и о том, как он использовал техники водяного и земляного клона. — Вы довольны?

— Да, вышло неплохо, вы с Сакурой хорошо себя показали. Жаль, что не довелось увидеть метание сюрикена и твоё тайдзюцу. Клоны тоже вышли хорошими. Однако чакры они съедают очень много. Нужно работать над контролем. — Какаши показал большой палец вверх. — Ты, Сакура, тоже молодец. Хороший план, твоя попытка затянуть бой была превосходной.

— Однако оно не привнесло свои плоды. — Сакура размяла свои плечи.

— Да ну тебя, Сакура. — Норико ткнула её в бок. — Будь у тебя немного времени и если бы ты смогла его подловить на ошибке, ты бы вырубила его одним ударом. Ты так сильно вырос за это время.

По его спине снова прошла волна мурашек. Он был вынужден согласиться внутри себя. Прислушавшись к её эмоциям, Наруто понял, что это была не напускная серьёзность, как он считал. Его глаза немного расширились.

"Похоже, эта девушка намеревается записать меня в свои соперники. Впрочем, я очень даже рад." — Немного поразмыслив над этим, в его голову закралась мысль о том, чтобы слить бой, но он отогнал эту мысль. Наруто хотел показать достойный бой, а для этого ему опять придется выложиться на полную.

Может показаться, что прошлый бой он выиграл с очень большим преимуществом, но это было далеко не так. Не будь у него этих знаний, ему пришлось бы очень туго против неё. Он чувствовал, что он мог проиграть в этом бою.

"Я слишком поспешил с использованием техник клонов и тем более в таком количестве. Нужно было больше играться с тайдзюцу и практиковаться в этом." — В его голове были знания о боевых искусствах его родного мира, особенно хорошо в голове отпечатались знания Ушу, Карате и Бокса. Он давно не применял на практике эти приёмы.

"Хочу вернуться к тренировкам с Минато и Шисуи. Они были правы, я должен был больше времени этому уделять. Чёрт." — Наруто не врал, когда говорил о том, что многому научился благодаря этому бою. В его голове хранились знания об очень большом количестве вещей, но чтобы вытащить эти на свет, ему надо очень сильно постараться. Особенно сложно было сделать эти знания своими.

— Ладно, я готов к следующему поединку. Могу драться прямо сейчас. — Его слова повисли в воздухе. Наруто хрустнул шеей, а после ударился кулачками.

В образовавшейся неловкой тишине Наруто обратил внимание на собственные слова. Ему пришлось вернуться к своим словам. Он мгновенно понял, что его слова могли перевести к недопониманию.

— Не поймите меня неправильно. Я трезво оцениваю свои силы, и я могу сказать, что будь во мне хоть три моих нынешнего резерва, это не сильно скажется на бое. — Он сделал шаг назад. — Все техники, которые я изучил, по сути, не атакующие, а раз у меня таких нет, то смысл мне тратить большое количество чакры? Скорее всего, бой пройдёт в простом и постоянном сражении, с выяснением, чей «тай» лучше.

Поняв по глазам учителя, что это не сработало, он выдохнул. — Хоть на мне нет протектора листа. Я отношусь как к равным. Вы сильные, и я это знаю. Я отношусь к вам серьёзно. Я не хочу вас убить. Это тренировочный спарринг для тренировки и оттачивания наших навыков. Я хочу, чтобы вы осознали мои способности, а я — ваши. Чтобы мы стали хорошей командой.

— Однако проигрывать ты не хочешь. — Саске напомнил о себе. — Ты не захотел выходить против меня, да?

— Я не говорил, что не хочу выйти в спарринге против тебя. Я же сказал, что трезво оцениваю свои силы. Сначала я хотел сразиться с кем-то равным себе, потом с Норико. Я буду только за сразиться с тобой, но, боюсь, меня хватит только на Узумаки и Харуно. Как будет время, давай сразимся. — Дима наклонил голову и улыбнулся, он был серьёзен, это уже был его привычный жест.

— Ладно, я тоже согласна. Давайте уже начинать. — Узумаки поняла его настрой, она чувствовала его искрение намеренья.

— Хорошо, раз никто не против, я одобряю этот поединок. — Хатаке зачитал базовые правила поединка. После чего он и все остальные отошли в сторону и начал обратный отчёт.

— Можете начинать. — Отмашка дана, и бой начался, Наруто сразу отступил назад.

— Техника теневого клонирования. — Коронная техника Норико Узумаки, это ожидаемый первый ход.

"Он один единственный, сестра не знает других техник." — По всему лесу раздались знакомое звучание создание теневых клонов. Лес заполнился дымом.

"Сколько их тут? Сотня? Думаю, даже больше." — Он нахмурился.

"Система, что будет, если я развею теневого клона? Это не будет считаться убийством, да? Вроде я просил Норико развеять клона и не получил наказание. Раньше он не задумывался над этим." — Эта мысль только что пришла ему на ум, и он боялся, если всё будет действительно так.

[По своей сути клоны — это части другого существа, поэтому это будет расцениваться как рана, но всё же не стоит пытаться уничтожить их.]

"Что же, похоже, всё стало несколько сложнее." — Новый план пришёл в голову очень быстро.

Наруто сложил печать для создания водяного клона и влил в неё больше чакры, чем было нужно. Он потратил чакру на одного клона, но его количество в нём было таким, словно их было двое. Чакра, которую он успел накопить с окончания боя с Харуно, ушла без остатка.

"Дымовая завеса на моей стороне, у меня есть около десяти секунд." — Расчёты не заняли у него много времени. Контролируя клонов, он собрал оставшиеся кунаи, которые валялись на с прошлого боя, он передал их оригинальному себе. Он расслабился для того, чтобы клоны могли подбросить его и ещё одного усиленного клона в воздух, четыре секунды, и он был полностью готов.

Активировав силу кошмара, Дима вычислил настоящую Норико среди двух сотен клонов. Обнаружив её, он приказал клону подбросить его в воздух. Секунда, и он находился в воздухе, и всё ещё находясь в полёте, он прокричал:

— «Музыкальное сопровождение», повтор и перемотка! — Музыку в даре «Музыкального сопровождения» можно было перематывать, повторять, как в музыкальном плеере. Можно было даже создать собственный плейлист и слушать постоянно.

[Успешное использование. Активирован эффект.]

[Чем быстрее музыка, тем быстрее движения слушателей. Увеличение концентрации на 5%.]

Пик скорости наступил тут же, эффект Дима ощутил сразу. Наруто использовал всю чакру для этого последнего рывка. Он покрыл себя максимально слоем чакры и оттолкнулся от того клона, что запустил вместе с собой. Почувствовав, что он замедляется, он использовал клона для дополнительного толчка. Он поставил ноги на руки клона, с усилием его и клона оттолкнулся. Он потратил на это больше времени, чем предполагал, но его тело устремилось навстречу его сестре.

Норико он достиг быстро, слишком быстро для генина. Всем своим весом он врезался в неё. Он специально ударил её не своей головой, а рукой, но за это ему пришлось расплатиться сильной болью, когда его голова врезалась о землю. Наруто ощутил сильную боль. Зрение быстро покрылось чёрными пятнами.

На собирание себя в мыслящую кучу ушло чуть больше двух секунд. Голова была покрыта чем-то липким, тёплым и сильно пахнущим. Более-менее придя в себя после удара, он не дал возможности Норико подняться и сделать какое-либо движение. Он вытащил из одежды кунай и прижал его к шее сестры.

— Я победил! — Он быстро объявил о своей победе. Зрение его правого глаза покрылось красным. Его мысленный отсчёт дошёл до нуля, после чего туман медленно спал.

Какаши пришёл к ним уже с открытым шаринганом. Клоны Узумаки развеялись, и в воздух выпустило ещё больше дыма. Наруто сидел верхом Узумаки, одной рукой он сжимал её руки над головой, а другой подставил кунай к шее. Девушка была ошарашена и понимала, что происходит. Не прошло и минуты, как бой был окончен. Это была безоговорочная победа.

— Прости, конечно, но это был единственный способ победить тебя, не убивая ни одного клона. — Его слова упали как гора с небес. Однако в них было что-то, что заставило сморщиться Норико. В гробовой тишине он понял, что снова сказал что-то не то. Молчание окутало всю округу.

— Я ведь, наверно, не могу их «убивать», верно? Я помню, что просил их развеять, и наказание не приходило, поэтому думаю, что всё в порядке. Во мне нет уверенности, что если я их напрямую развею. Я использовал завесу, которую ты подняла, для того, чтобы скрыться среди орд клонов. Сдаешься ведь? — Он говорил это весело, улыбаясь, даже с маской можно было отличить, что его лицо приобрело тёплое выражение. Его эмоции в лёгкую читались на его лице просто по глазам.

Узумаки резко прекратил улыбаться и стал серьёзным. Что-то было не так, он ощутил в эмоциональной ауре целую гору отрицательных эмоций. Они были ему слишком знакомы, слишком ясны. Поняв это, он от бросил кунай в сторону и сложил руки на её животе.

В её очаге эмоций были её отрицательные эмоции вперемешку с яростью лиса.

"Чёрт-чёрт! Чёрт! Если это тот же эпизод, что был и с Хинатой, и я повторил конон. То это просто пиздец!" — Он пытался стабилизировать её состояние силой кошмара, но Кьюби был намного сильнее.

"Блядство!" — Чёрным дым вырвался из её живота в виде клубов дыма.

— Какаши! Он проснулся! — Никто из гениннов сейчас был не способен сразиться с Кьюби, и только Какаши мог им сейчас помочь. Даже будь у Наруто вся его чакра, а его тело не ранено, он бы всё ровно ничего не смог сделать.

"Я могу выпустить свою часть биджу и сразиться с Норико, но Курама ещё не дал своего согласия и не хочет со мной говорить. Чёрт!" — Его замешательство и секундное промедление сыграло с ним злую шутку, он шторм чакры сбил его с ног.

Взрыв чакры Лиса отправил его в долгий полёт. Наруто пробил первое дерево на своём пути. Он ощущал масштабные травмы по всему телу, но на этом он не остановился. Только когда его тело пробило второе дерево. Наруто полностью потерял концентрацию и не смог больше высасывать эмоции из неё, чтобы держать в сознании. Его покинули последние силы. Врезавшись в последнее дерево, он застрял в нём, зрение медленно померкло.

Квест:Второй мир. 1.41 Проникновение на скрытую базу или Мерзкие орудия.

Какаши не успел сразу нацепить на девушку печать подавления чакры. Только когда девятихвостый вышел на свободу, Какаши переместился к ней и приложил печать ко лбу. Покров чакры медленно спадал, и девушка обмякла, утонув в беспамятстве.

— Это было близко. — Хатаке поймал девушку до того, как она упала. — Ещё бы немного, и ты превратила Наруто в фарш.

Норико в покрове преследовала только одну цель, и им было тело Узумаки Наруто. Она хотела мести и была готова его убить, однако она себя не контролировала.

Сознание было в тумане, а тело прибывало в преисподней. Волокна мышц выли, как грешники в аду. Воспоминания пробудили тело. Глаза раскрылись резко. Первое, что он сделал, это вдохнул полной грудью.

"Какого?" — Его взгляд упал ниже, он снова был в отключке.

КХА!

Когда он встал, он резко закашлялся. — "Похоже, у меня входит в привычку отрубаться. Мне не нравится."

Потрогав свои плечи, он понял, насколько всё было плохо. — Кажется, будто все кости сломаны.

— Не все, но пара костей была сломана, твоё тело уже, считай, здорово. — Какаши закрыл книгу и сел рядом с ним.

"Одежда и гены Узумаки. Что же, это было близко." — Комната была обычной и даже нормальной. Они были внутри дома у Тадзуны.

— Где она? — Он не стал долго ждать и тянуть резину. Дима не знал, сколько времени прошло, а у него были планы.

— Она всё ещё спит, но довольно скоро придёт в себя. — Какаши ответил ему кратко. — Ты ещё не до конца восстановился. Тебе нужно отдохнуть чуть больше.

— Сколько я проспал? — Закрепляя на поясе клинок сорвиголовы, он проверил, что всё правильно.

— Полтора дня. Значит, спать ты всё-таки можешь? — Какаши попытался его поддеть, хотя со стороны это было больше похоже на попытку выведать информацию.

— Вы уже видели, что я могу спать. Сенсей, я, конечно, всё понимаю, но это далеко не похоже на сон. — С усмешкой ответил Дима, разминая плечи, всё его тело ныло, но ему нужно было действовать. Если он не выполнит эту внезапную миссию, всё станет хуже. Он будет бороться за каждую секунду.

— Скажи честно. — Какаши резко замолк. — Ты это спланировал?

Вопрос, который задал Хатаке, заставил его усомниться в собственном слухе и мыслях. Его глаз задёргался. Помоссировав глаза, он спокойно ответил своему учителю.

— НЕТ! — Спокойно ответить ему не получилось. Хоть он и сдерживался как мог, его тон всё равно прозвучал грозно. — Кем вы меня вообще считаете? Я в ваших глазах изверг какой-то или что? Я, может, убиваю детей направо и налево?

"Чёрт, зачем срываться-то?" — Закрыв глаза и сделав пару вдохов, он поклонился Какаши и ушёл через окно.

— Прошу прощения, я хочу пойти проветрить свою голову. Мне хочется побыть одному какое-то время. — По пути он никого не встретил, но он чувствовал взгляд Какаши, который наблюдал за ним из дома. Как только он скрылся за лесом, этот взгляд исчез.

Войдя в тень, он ощутил знакомое чувство, которое возникало каждый раз, когда он там появлялся. Лёгкая прохлада окутала его эфемерное тело, а чувство спокойствия омыло его. Наслаждаться этим долго он не мог, поэтому Наруто поспешил к домику Забузы, и за короткие три с лишним минуты он уже стоял у порога.

Постучав в дверь, он дождался голоса по ту сторону. — Вы почти опоздал, проходи.

Хаку был тем, кто ему ответил.

— Просто пришлось сразиться с одним сильным противником, вот, считайте, недавно в себя пришёл. — Кошмар открыл дверь и без какого-либо стеснения вошёл внутрь, будто это здание принадлежало ему. Дима увидел разлегшегося на диване Забузу.

Наруто сделал лишь пару лёгких шагов по направлению к мечнику, но Дима не успел что-либо сказать, как за ним резко захлопнулась дверь. Вопросительно посмотрев на хозяина помещения.

"Так вот где ты был?" — Бросив короткий взгляд за спину, он нашёл там члена клана Юки.

Недолго думая, он вернул внимание к мечнику.

— Как вы? — Дима спрашивал про его здоровье, потому что на вид ему было лучше, чем в их прошлую встречу.

— Ха-ха-ха. Всё в порядке, давай перейдём сразу к делу. Уже в прошлую нашу встречу я был здоров. — Момочи весело рассмеялся и схватился за рукоятку своего клинка.

— Вам, как и мне, должен быть прописан постельный режим и покой. — Веско заметил Дима, намекая как на свои, так и на его травмы. — Ну неважно, если вы готовы, мы можем выдвигаться к Гато прямо сейчас.

— Отлично, хорошо, я уже заждался. — Момочи облизнулся, а его тщательно скрываемая жажда крови вспыхнула, как бурный поток. Момочи постепенно скрыл её снова, так как только он коснулся своего меча.

— Хаку смог нарыть его замыслы. Он хотел меня предать. Не прощу этого ублюдка. — Он сжал рукоять своего клинка покрепче. Забуза закрепил меч за своей спиной. Он прошёл мимо Наруто, а тот ему не стал мешать. Выйдя на улицу, вслед за Забузой в след последовал и Хаку.

"Забуза — мамой-уткой. Забавно." — Пожав плечами, он пошёл за ними, закрыв за собой дверь.

— Уточню на всякий случай. Нельзя никого не убивать. Как только вы убьёте кого-либо, меня убьёт моя же техника. Вы сильные шиноби, поэтому можете вырубить всех на своём пути, не убивая. Гато достать живым. Доставите его в звук, а после можешь над ним там издеваться сколько следует, главное — не убивай. — Он ещё раз уточнил, чего им нельзя делать.

— Я помню, не переживать нет смысла. — Они ускорили свой темп. Поскольку Дима не мог активировать технику Кошмара, он шёл за ними след в след, поэтому их скорость была более медленной, чем планировалось. Выйдя из леса, они вышли к берегу, где их уже ждал бесхозный катер.

— Садимся, нам нужно на другой остров. — Момочи кивнул на лодку, его голос и манера речи, как всегда, была более грубой, чем у него.

Дима не стал долго медлить и забрался в лодку.

Врум

Юки запустил лодку и, управляя им, направил её правее. Им потребовалось полчаса, чтобы добраться до нужного острова среди всех, что были в этой стране.

— Выходим. — Забуза сказал это резко, он уже был не в силах сдерживать своё желание убивать. Наруто не вмешался, но бросил взгляд на него.

"Нужно будет научиться использовать силу кошмара без этого дыма, если возможно. Иначе мне будет тяжело выживать в этом мире." — Сойдя с катера, монах посмотрел в спину своим подельникам. Его решили не ждать и ушли в шуншине. Недолго думая, он активировал ауру эмоций и последовал за ними.

Пришлось использовать следование в тени, но он смог догнать, а уже через пару минут они уже прибыли к скрытой базе Гато. Выйдя за их спинами, он присел к ним.

— У вас есть подробный план этого здания? — спросил Дима, смотря на большое здание, подвешенное крюками на деревьях. — И как в принципе туда попасть?

— Значит, ты всё-таки можешь быстро передвигаться. — Забуза посмотрел на своего ученика, и тот, поняв его без слов, вытащил из своей сумки карту.

— Вот здесь, здесь и тут находятся патрули. — Хаку показал всё, что интересовало их на этой карте. Карта была идеальной, и их экскурсовод тоже. Когда объяснять уже нечего, он замолк и замер, как каменное изваяние.

— Мы пойдём вот этим путём. — Забуза показал ему место на карте. — Тебя мы ни в чём не ограничиваем. Мы помним: никого убивать нельзя, как и калечить. Инструкции пришли более чем чёткие.

— Отлично. Тогда я могу быть за вас спокойным. — Хоть он это и сказал, на его уме были другие мысли.

"Путь Забузы — это путь для шиноби, но должен быть ещё один путь для простых людей. Вся база Гато будто подвешена в воздухе, где спуск или какой-нибудь подъём? Разве через него не проще? Хотя да, будет проще, но нас станет легче заметить, но и тут свой нюанс. Работать мы, скорее всего, будем очень шумно. Я так или иначе пойду своим путём." — Озвучив эти мысли вслух, он указал место на карте, через которое зайдёт он.

— Тогда на этом и порешили. Хоть у нас и есть большая часть карты, но тайные ходы Гато на них нет. Такие жуки, как он, всегда найдут способ сбежать. — Напомнил ему, что не стоит недооценивать своего соперника. На Дима только кивнул.

— Тогда предлагаю разойтись, я попробую найти чёрный ход. Вы уверены, что Гато сегодня будет тут? И его схорон тоже?

— Конечно. Сегодня его плановая проверка, и ко всему прочему мы назначили ему встречу. Этот ублюдок даже и не подозревает нас в предательстве. Он всё ещё думает, что я в плохом состоянии и не смогу ему ничего сделать. Хаку отлично выдал, слил им дезинформацию.

— Я удивлён, что Гато из тех людей, что недооценивают ниндзя. — Наруто ещё раз осмотрел карту и сравнил её со зданием перед собой. — Они даже не подозревают, что даже в таком состоянии ниндзя, как вы, может без проблем уничтожить сотню обычных наёмников лишь с кунаем в зубах.

— Это верно подмечено. — Забуза со всей серьёзностью кивнул. Легонько хлопнув Диму по спине, он чуть не упал с ветки, на которой они сидели. — Ладно, начинаем! Хочу быстрее со всем этим покончить и приехать в Звук. Не терпится увидеть это странное место.

Группа тумана начала первой, они, используя шуншин, быстро исчезли из виду, а он в этот момент слился с тенью и нырнул вглубь.

Не успев войти внутрь здания, он уже слышал звуки боя. Их приветствие было шумным.

"Похоже, они даже не начали играть роли, а просто крушат всё, что видят. Похоже они так никого не убили. Я жив, значит всё хорошо. Значит, всё хорошо." — Он пока даже не мог найти тайного хода в этом убежище.

Убив на это ещё с минуту, он смог найти нужный проход только чудом. Войдя в тень в щели, он, перемещаясь по ней, смог войти внутрь здания. Прежде чем явить себя, он осмотрел помещение, в котором он оказался. Это был длинный коридор, в нём без проблем уместилось бы двое человек. Он находился в одном из тросов, который был замотан вокруг дерева и был зацеплен крюком. Коридор вёл напрямую в ствол дерева. В этом дереве были резные ступеньки, которые вели вниз. Пройдя вниз по проходу, он заметил рычаг, который открывал секретную дверь. Слой пыли на нём говорил о слишком многом. Развернувшись, он направился обратно.

Выйдя из тени, он создал земляного клона, а после портал, ведущий в комплекс. Оказавшись по ту сторону, он увидел свою вечную ассистентку. — Привет, Анжела, мы штурмуем Гато. Я случайно спровоцировал пробуждение у Норико, сейчас со мной плюс-минус нормально, но я спешу.

— Я поняла, всё хорошо. Иди. — Анжела проверяла какие-то бумаги и даже не посмотрела на него.

По пути он заметил нескольких Учих, но не обратил на них лишнего внимания. Он спешил как можно быстрее вернуться. Беззаботно ворвавшись в арсенал, он быстро нашёл нужное оружие, среди которых был Эпос от аномалии «Покинутый убийца», кинжал «Кровавой Ванны». Эти два оружия были просто отвратительны с моральной точки зрения.

Открыв портал прямо в арсенале, он вернулся обратно. Молот покинутого убийцы он отдал клону. Кинжал «Ванны» оставлял не заживающие раны и вместе с тем забирал счастье у поранившихся людей, они больше никогда не смогут его ощутить. Он также не забыл поменять броню.

"Страшная вещь. В описании предмета сказано, что чем больше плоти он вырежет, тем меньше счастья будут ощущать жертвы. Молот, в свою очередь, при сокрушении жертв вводил их в некое состояние, при котором они не смогут вернуться к нормальной жизни. Но благодаря их покупке я смогу ими обращаться на уровне новичка, да и метать кинжалы я теперь кидать умею. Наверное, это плюс?" — Описание этих эпосов его насторожило, однако это ему и нужно.

Ему это было на руку. В первую очередь ему нужно было создать видимость того, что этого не делал и никак к этому не причастен. Поэтому он поменял даже броню на своём теле. Когда он надел броню, он увидел, что активировался эффект предмета этой брони.

[Эффект брони: Если её наденет тот, кто принял свою смерть и не боится умереть, то он сможет с 5% шансом отразить любую атаку, сделанную обычным оружием.]

Естественно, Дима не мог проигнорировать столь чудесный эффект от этой Э.П.О.С брони и прокомментировал его как замечательный в таких мирах, как этот.

— Нужно будет проверить с теневыми. Будет ли создаваться копия оружия. — Он осмотрел своего клона. — Достало постоянно мозги напрягать создавать им одежду.

Изменив внешний вид клона, который был похож на его, он выдохнул. Именно поэтому Наруто передал ему молот, хотя на таких людей ему было жалко его использовать.

"Хотя может сложиться обратный эффект, и меня могут заподозрить. Хоть этот плюс и маленький, но он есть. Я не буду понапрасну тратить чакру на ненужные вещи, а сейчас мне лучше лишний раз её не использовать." — Для этой миссии уже достаточно хорошо подготовился и снял с себя всё, что могло бы выдать его хоть как-то. Вместо этого он надел броню от аномалии «Ветхих Доспехов», откуда был и его клинок. Который он уже успел поченить.

Проверив, всё ли на нём есть и находиться на своих местах, Наруто скрыл свои волосы, как и его клон. Включив ауру эмоций, он почувствовал следы ближайших людей. Делать было нечего, с одной стороны вход, с другой выход. Он направился в единственное место.

"Мне везёт. Это Гато и его банда. Кажется, это вторжение продлится недолго." — Люди бежали к нему, значит, он был в правильном месте.

Поскольку он находился в тени, его глаза начали сиять чёрным и источать дымку. Ему было проще видеть в темноте. Пока их группа передвигалась под светом фонаря. Он их видел, а вот они его нет. Ему не составило труда разглядеть, сколько человек находилось с Гато.

"Всего три человека отделяли меня от цели." — Дима не включал музыку, ему этого нельзя было делать. Они выживут при встрече с ним и смогут рассказать, что здесь случилось, а особо умные смогут влезть в их мозги.

Он не стал ускоряться или как-либо проявлять свои привычки. Наруто намеренно уронил молот на пол, чтобы дать о себе знать. Кошмар как можно ниже пригнулся к полу, разбежавшись, он вливал чакру в стопы для простого ускорения. Оригинал направил кинжал в плечо и успешно смог его ранить.

"Первый пошёл." — Головорез Гато, который держал лампу, уронил её, и она разбилась.

Он контролировал клона и напал на второго. Они не могли за ним уследить, а он даже не старался и был не на полной скорости. Даже его атака была черезчур быстрой. Коридор опустился во тьму.

— Что? — Гато был единственным, кто успел сказать хоть что-то, прежде чем всё погрузилось во тьму.

Клон Кошмара ударом ноги отправил своего охранника в сторону. Даже ранить его ещё больше казалось чрезмерным.

— А-а-а-а! — Раненные закричали одновременно.

Наруто отдал очередную команду клону, и он напал на последнего охранника. Один удар, и неизвестный уже валялся в стране грёз. Оригинал прыгнул и свалил Гато с ног. Клон взял в руки молот и сломал тому ноги. Два точных удара, и человек больше не мог ходить.

"Даже крика не издал? Серьёзно?" — Гато отключился, его мозг не вынес такой боли.

— Потащили его к Забузе. — Наруто смотрел на обездвиженное тело Гато. — Зачем я это вообще сказал? Ты же неразумный.

Медленно моргнув, он коснулся своей головы. — "Похоже удар был достаточно сильным."

Приложив руку к месту удара, он ощутил резкую боль, но, помотав головой, он пошёл дальше. Выйдя из тайного прохода, он увидел кабинет, однако его владелец не мог его поприветствовать.

— Забуза-сан, Гато у меня. — Дима указал себе за спину, ему было интересно, что сделает мечник кровавого тумана.

— Отлично! Можешь оставить его здесь, свою часть из тайника Гато я уже забрал. Твоя в свитках хранения. Хаку, передай ему его долю.

— Да, господин. — Ученик поклонился, вытащил из своей сумки свитки хранения. — Вот, держите.

— Спасибо. — Клон забрал Гато и перенёс его ближе к Забузе. Дима проверил свитки и понял, что "богатства" Гато реально были большими. Даже его доля была огромной, у него хватало денег на открытие нескольких бизнесов и ещё каплю рё сверху.

— Окей. — Он недолго возражал, прежде чем удалиться. — Похоже, что мы с вами ещё не скоро увидимся. Поэтому всего вам хорошего.

Вернувшись в туннель, он написал на бумаге тех, кого он ранил, что им предстоит в будущем пережить и что это для них теперь значит. Он активировал портал и вернулся в комплекс, свитки он с собой брать не стал. Дима не знал, смогут ли они работать, а проверять сейчас он не решался. Вернув Эпос на место и вернув себе прежнее оружие, Дима вернулся к берегу и пешком добрался до другого острова, используя только хождение по воде.

"Вот они, плоды тренировок."

Вернувшись на остров, даже тогда он не использовал силу Кошмара и просто шёл дальше. Обычной пробежкой он думал добраться до домика мостостроителя, но решил сделать небольшой крюк. Ощущая вес свитков в своём кармане, он понял, что большая часть ночи была потрачена не зря, монах был доволен собой.

Прямо перед тем, как вернуться к команде, он заглянул на стройку. Всё было в порядке, и он был почти полностью закончен.

"И вправду осталось совсем немного времени, день или два, и постройка будет закончена, и мы сможем вернуться в Коноху." — Радостно кивнув, он спокойным шагом направился к Тадзуне, как и планировал.

Но не успев зайти внутрь, его остановила черноволосая фигура. Его покой прервал Учиха.

— Для чего ты затеял те поединки? — спросил «последний Учиха».

— Ещё один? — Он тяжело выдохнул воздух из лёгких. — Послушай, я не хочу с тобой ссориться, как и с кем-либо другим в команде. Я правда хочу с вами подружиться и стать равными. Я обещал Норико, что сделаю всё, что будет в моих силах. Я намерен исполнить своё обещание.

Квест:Второй мир. 1.42 Цветение страны волн или Неправильно понятый.

— Какаши тебя уже спросил. Вот как. — Учиха проигнорировал главное в его речи.

— Саске. — Он вдохнул воздуха в грудь. — С одной стороны, я не ожидал тебя увидеть, а с другой, твоё появление было ожидаемым в некой степени. Стоило подумать о тебе чуть больше. Я бы понял, что ты бы хотел со мной встретиться.

— Не переводи тему. — Стойко ответил Учиха, сложив руки на груди.

— Я и не меняю, можешь считать это мыслями вслух. Хотя, возможно, это не так важно. Я вроде ответил на твой вопрос.

— Мне так не кажется. — Он покачал головой.

Его глаз дёрнулся, и Наруто схватил Саске за воротник его одежды, на что Учиха ответил тем же.

— Планировал? Серьёзно? — Он соприкоснулся его лоб с лбом Саске. — Я не планировал этого. Я не настолько гений, чтобы переступить грань безумия. Тебе этого не понять. Но я не обычный сенсор. Я чувствую эмоции у людей вокруг, когда я использую определённую силу. Я знаю, что они чувствуют, и в тот момент я знал, что она ощущает.

Дима отпустил его. — За это мне ещё предстоит извиниться. Она, видимо, всё слишком неправильно поняла. Она почувствовала унижение, насмешку, всё, что в ней копилось с детства, хлынуло наружу.

— Кажется, ты знаешь про её детство больше, чем знали мы, которые росли вместе с ней.

— Конечно! Организация, в которой я состою, имеет огромное количество информации, в том числе и секретной и личной, как мелкие привычки и то, что любит человек. Даже обычному человеку несложно догадаться. Джинчурики ненавидят в каждой деревне. А её? — Приведя в порядок свою одежду, он посмотрел в глаза Учихи.

— Тебе не кажется это странным? — Заметив странность, спросил Диму ещё раз. — Пару дней назад ты нас вообще не знал, но сейчас ты завуалированно говоришь мне, что она твоя «цель»?

— Я не буду говорить многого, но Узумаки — это не какая-то девочка с улицы. Ваша команда состоит из гениев, каких поискать. Я, конечно, понимаю, что в вашей деревне есть некоторые указы, которые препятствуют распространению этой информации. — Он размял свою шею и плечи. — Ты можешь думать что хочешь, Саске, подозревать меня в чём-либо, но я союзник листа. Я член листа. Я шиноби листа. Я хочу с вами подружиться, но у каждого человека в шкафу есть секреты.

— Однако ты знаешь наши, а мы не знаем твои. Кажется, доверие так не строится. — Учиха гнул одну и ту же линию.

— Ты хочешь знать всё. Тебе не хватает контроля, но я не могу раскрыть все свои секреты. Поэтому давай так. Я раскрыл вам достаточно своих секретов. Я не могу лгать или убивать. Я сенсор. Сколько ещё мне нужно раскрыть своих тайн, Учиха? Разве я уже не сделал достаточно? Мне тоже нужно поплакаться тебе в жилетку? — Наруто ткнул пальцем в его грудь.

— Мне тоже нужно рассказать, что в какой-то момент времени я жил в приюте, вырос и рос без родителей? Что мне нужно сказать, чтобы прекратил параноить? Я информатор, и вес знаний, которыми я обладаю, может перевернуть всю Коноху вверх ногами, а тебя заставить усомниться в себе и собственной реальности, которая тебя окружает. Тебе знать подобную информацию как генину нельзя. Не по статусу и должности. — Наруто поднял голову и посмотрел на него сверху вниз. — Я бы попросил тебя разделять дружбу и товарищество с работой. От информации, которой я владею, зависит моя жизнь, и ты просто просишь меня всё тебе рассказать? Наглости тебе не занимать, Учиха.

Отвернувшись, он сел под дерево и начал циркулировать чакру, круг за кругом. — "Всё настроение просто испарилось как не бывало."

— Я тебя понял. — Саске услышал его слова.

Пазл в его голове сложился ещё не до конца и требовал ответов. Раньше он думал, что знал достаточно информации о нём, но теперь пазл в его голове заполнялся. Саске не отступит, этот человек был занозой в его сердце, он не мог жить спокойно, пока он был рядом. Учиха понимал, что большего он не добьётся в этом разговоре, он уже выжал максимум. Наруто подробно объяснил ему свою позицию.

— Бывай, Наруто. — Учиха ушёл, вернувшись обратно к себе.

"Жаль, Какаши сейчас нет. Нужно будет передать ему всё, что я смог узнать." — В эту ночь он не будет спать. Сегодня именно он находится на дежурстве. Пока их учителя нет, кто знает, что выдаст этот человек?

Монах был одной из переменных. Он угроза, и кто знал, что он может выкинуть? Он стал частью их команды, но доверие? Эту вещь нужно было заслужить. Тем более Гато всё ещё был их угрозой. Пока нет их учителя, он был единственной опорой всей команды. Он в одиночку защищал сон своей команды, так и «мирных» рядом с ним. Загадок в его мире было слишком много, первой загадкой стал его брат, второй стало «исчезновение клана», а сейчас этот Наруто.

Но кто-то всё это время прятался в тени, и она была удивлена. Девушка тоже скрылась из виду и скоро вернулась в комнату, в которой спала Харуно. Норико не спала, она хотела поговорить с Наруто, но первым её опередил Саске.

"Это ведь моя вина. Я хотела извиниться." — Узумаки посмотрела на свою подругу и легла рядом с ней.

"Подожди, если он может чувствовать эмоции. Значит ли это, что он знал, что я была рядом?" — Она отрицательно покачала головой.

"Он не знал обо мне, я в этом уверена." — Ей пришлось уснуть, трогать его совсем не хотелось. Многое нужно было обдумать.

Утро встретило их всех небольшим дождиком, но он уже подходил к концу. Ночью был дождь, но Наруто остался на своём месте. Он молча медитировал. Шесть утра, но в доме уже никто не спал. Однако трём генинам выспаться не дали, только Харуно чувствовала себя нормально.

— А! Вот ты где! — Его медитацию прервала та самая выспавшаяся куноичи. — Вчера ты так внезапно сбежал, так ещё и сидишь под дождём! Я-то думала, что хотя бы один здравомыслящий среди нас будет, кроме меня.

Наруто не нужен был сон, поэтому он был всё это время в сознании. — Сакура, проверь меня, если хочешь. Я считаю, что я вполне себе здоров, жив и цел.

"Ну ещё бы кучу витаминок в себя закинул, пока эпос на место возвращал. Спасибо новым медикам в крыле. Полный список выписали. Я съел всё, что можно, и в двойной дозе. На меня же лекарства не действуют. Хм? Может, поэтому мне было так хорошо?" — Наруто посмотрел на девушку, улыбаясь.

— Завтрак скоро будет. — Прервалась и напомнила о самом важном в жизни любого шиноби. Этот день был самым мирным за последнюю пару недель. Он был тёплым и сказочным.

— Проверю после завтрака. — Задрав нос, девушка ушла за домохозяйкой.

Наруто посмотрел в небо. В воздухе было какое-то напряжение, оно не просто витало, ему казалось, что он мог его почувствовать. Незримое предчувствие беды, но всё казалось таким обыденным. Накануне пал тиран, что могло произойти? Наруто активировал ауру эмоций.

Бах. Бах. Бах.

Раздался напористый стук в дверь. Дима сразу же вооружился посохом. Все шиноби в доме стали резко напряжены.

— Тадзуна, открывай, это я! — Тот, кто стучал в дверь, не был врагом, а скорее другом.

— М? Иду, иду. — Тадзуна только по голосу понял, кто это был на самом деле, поэтому он расслабился.

Пока мостостроитель подходил к двери, все генины в доме были готовы к драке, кроме Димы, которой знал, что никакого нападения или подставы Гато не будет. Открыв дверь, старик увидел паренька лет двадцати пяти на вид. Его каштановые волосы были взъерошены, а на лице были увидеть капли пота, а также следы грязи.

— Что случилось? — Мостостроитель, увидев своего старого друга, расплылся в улыбке. Его вид был встревоженный. — Ты это самое, заходи, весь мокрый, а ночью был дождь.

— Тадзуна! — Счастливая улыбка от уха до уха была говорившего. Его волосы были мокрыми, по его лицу стекали слезы, он был рад и горд. — Наконец-то.

Взяв за плечи старого друга, он с неверием в голосе произнёс: — База Гато уничтожена! Тирана больше нет!

Это был гонец с радостными новостями. Тадзуна сначала он ему не поверил, но потом его глаза расширились, а из его глаз потекли слёзы.

"Хоть я и ограбил эту страну, буду считать, что это плата от свержения короля." — Он сложил руки на груди.

Стук

Половник дочери Тадзуны упал на пол. Старик посмотрел на неё и увидел свет в её глазах. Наруто увидел, как она прикрыла ладонью свой рот, а из её глаз пролилась одинокая слеза. Долг крови был выплачен.

— Это невозможно. — Выкрикнул маленький троглодит этой семьи.

"Похоже, Норико не промыла ему мозги. Похоже, не всем каконами быть, верно?"

Посмотрев на него, сосед Тадзуны со счастливой улыбкой достал фотографию и передал её мальцу.

— Это уничтоженная база Гато. За этот снимок я отвалил довольно много денег, но теперь-то ты мне веришь? Но ради такого знаменательного момента потратить деньги было не жалко! — Посмотрев в эту фотографию, руки мальчика задрожали.

Быстро переменившись в лице, он забеспокоился за своё вложение. — Эй, а ну отдай фотографию! Я не хочу, чтобы ты её испортил!

Стащив у шкета свою прелесть, он попрощался с семьёй Тадзуны и побежал в следующий дом. Когда дверь в доме закрылась, никто ничего не произнёс.

— М-м-м, не ожидал, что новости дойдут так быстро. — Хатаке появился неожиданно для всех, кроме Монаха. — По крайней мере не ожидал, что это они дойдут до моего прихода. Прошу прощения, нужно было перевести бабушку через дорогу.

— Ага, щас. — Сакура прониклась его словами и была полна доверия.

— Зато вам не придётся им, нам это рассказывать, да, учитель? Бабушке вы тоже рассказали про Гато? — Озвучил вслух свои мысли Дима.

— Верно. — Какаши решил ему подыграть и крайне серьёзно ему ответил.

— Так где же вы были, Какаши-сенсей? — Узумаки улыбнулась, сложив руки за на затылке. — Вы вчера так быстро ушли, когда вам принесли послание.

Все собравшиеся устремили свои взгляды на единственного, кто мог точно знать, что там произошло. Так думали все, кроме самого Какаши и того существа, которое принимало прямо участие в том погроме.

— М-м-м… — Неожидав такого пристально внимания, он начал рассказывать, что заметил во время исследования.

— Ещё вчера я узнал от своих источников, что организация Гато была уничтожена. Тогда я немедленно отправился туда, где была уже разрушенная база Гато. Кажется, я успел к завтраку. — Какаши присел к ним.

"Опа, а он тут привирает, он ушёл незадолго до моего прихода." — Дима внутри немного помрачнел.

— Точно, чуть не забыл, вот ваши деньги за проживание. — Хатаке почесал свою щёку, ему было неудобно и неуютно. — Мне было как-то неудобно есть вашу еду, пока мы были у вас. По условиям контракта вы не были обязаны нас кормить, но всё же это сделали, когда были в таком положении. А теперь приятного аппетита.

— И как вы туда добрались? — Какаши ел слишком быстро, и никто из присутствующих не мог увидеть его лицо. Это был смазанный силуэт. По ней было видно, что она хотела задать ещё один вопрос, но не стала этого делать.

— Так ли это важно, Норико? Я думаю, если нужно, Какаши смог бы её найти благодаря своему призыву, а после добраться до туда. — Как бы прочитав её мысли, Наруто ответил за Какаши.

Узумаки насторожилась от этих слов, но промолчала.

— Я продолжу. — Не увидев никаких вопросов со стороны своих учеников, Копирующий продолжил. — Когда я добрался до неё, я увидел разрушенное здание. Кажется, то здание атаковал сам Забуза Момочи и тот его напарник, который использовал силу льда. Когда я добрался до них, от них даже след простыл, они были очень далеко.

"А вот тут я, кстати, дал маху. Какаши знает, что я там был. У него есть призывные звери, которые могли унюхать меня и мой запах. Его я никак не скрыл. Так ещё и до кучи никто в этой заварушке не умер. Только Гато куда-то исчез." — Но он не унывал, он просто улыбнулся, глядя в лицо Какаши.

— Что? — Решил первым начать Саске. — Вы говорите, что Забуза предал Гато и разрушил его базу? Но какой в этом смысл?

— Судя по данным, полученным от выживших в той резне. — Этот знак Дима точно услышал. Ведь никакой резни не было. — Забуза был невероятно зол, но он был достаточно вменяемым, чтобы приказать ещё одному неизвестному забрать Гато и превратить жизнь трёх выживших в ад.

"Точно, я ведь оставил бумагу со своим почерком. Проверить его шаринганом — дело двух секунд." — Прикоснувшись к ране на голове, он усмехнулся.

"Кажется, я должен отдохнуть, а меня должен осмотреть медик. Я допустил просто идиотские ошибки новичка." — Если бы его голова не так сильно болела, он бы ударил себя открытой ладонью по лбу.

— Видимо, некая чёрная кошка пробежала между Гато и Забузой. — Больше никаких доказательств было не нужно. Дима был идиотом и знал это сам.

"Какаши уже не просто догадался, он знает об этом уже давно." — Спина чесалась.

"А ведь точно, на мне мог быть и запах Забузы. Я что, совсем свои мозги тем ударом расшиб? Что за идиотские поступки? Если это моё шило в жопе так среагировало, то я не знаю, что я должен с собой сделать." — Сердце медленно билось, но он быстро отбросил эти эмоции.

— Ладно, раз уж вы всё услышали, думаю, нам с Тадзуной-саном уже пора. — Какаши, хлопнув ладоши, закрыл тему и встал.

— А что? — Не успел Тадзуна выйти из раздумий, как тут же понял, что должно было произойти.

— Мост, Тадзуна-сан, без вас стройка не продолжится. — Любезно напомнил ему Какаши. — Норико, ты идёшь с нами. Сегодня ты будешь помогать на стройке, нам нужны будут свободные руки. Создашь клонов, и мы быстро закончим этот мост и вернёмся в Коноху.

— Да там не то чтобы много осталось, мост уже может быть завершённым завтра. — Не позавтракав, Тадзуна взял свой рюкзак и вышел из дома.

— Окейюшки! — Узумаки согласилась быстро и, даже не позавтракав, вылетела из дома как пуля.

— Вы выстраиваете оборону, верно? — Кошмар улыбнулся, тактику, которую он выбрал, быстро загадал.

— Верно, возможно, Гато сфальсифицировал нападение на свою базу, чтобы организовать нападение на мост и его работников. Это, конечно, маловероятно, но всё же возможно. Любой риск и неожиданное нападение может оказаться для нас роковым. Поэтому будьте крайне бдительны и внимательны. — Какаши выдал им базовые указания и выдвинулся на мост. — Наруто, в моё отсутствие ты назначаешься главным в своей группе до моего прихода.

Сакура и Учиха не посмели ему возразить. — Приступить к исполнению.

— Хай! — Три генина ответили разом.

Наруто до вечера остался сидеть в домике Тадзуны, ему выдали официальное задание, поэтому он не мог покинуть миссию.

— Прохлаждаться нельзя, но перенапрягаться тоже. — Крепко задумавшись, что ему делать, он остался сидеть под деревом. — Загрязнять двор нельзя, выводить свою чакру в ноль тоже.

Наруто смотрел на Учиху, который тоже, в свою очередь, смотрел на него, только в его взгляде был протест и вызов, а в глазах Наруто — интерес. — Тогда давай начнём с нестандартных тренировок. Что самое странное может прийти в голову?

Учиха ответа не дал, он знал, что этот вопрос был адресован не ему.

— Разговоры с самим собой — это плохой знак, Наруто. — Харуно завтракала, но точно так же с интересом наблюдала за ним.

— Сакура, я обязательно схожу к доктору, как только мы придём в Коноху. — На самом деле он был почти готов сказать «вернуться», чтобы вызвало кучу вопросов. — Придумал. Будем ходить на руках.

Поднявшись на руки, он начал использовать чакру в руках для сцепления. — Что, если мы будем использовать чакру для хождения на руках? Но сначала проверка!

"Испускать чакру стопами было сложно, поэтому. Но сейчас я похож на человека, который не пропускал ни единого дня ног, а вот день рук забыл. Мои чакроканалы в руках слишком хорошо развиты в сравнении с руками. Поэтому как тренировка сойдёт." — Приложив руку к дереву, он, контролируя чакру, попытался «сцепиться» с поверхностью.

Сначала это были пальцы, потом и вся ладонь. — А теперь на стоя на руках. Але оп!

Спиной оперевшись о ствол дерева, он сделал первый «шаг». — И так, ощущение странные, а что скажете вы?

— Ты выглядишь как идиот. — Саске наблюдал за тем, как он стоит на руках.

— Может быть, Саске. Может быть. — Он кивнул и намеренно встал на одну руку, щёлкнув пальцами в его сторону. — А может и нет. А что, если выпускать всю чакру телом — это полезный и необходимый навык? Ой, да ладно вам!

Сделав вид, что он обиделся, он сел в позу лотоса. — Слышали про кукольников из Суны?

— Если собираешься что-то рассказать, лучше расскажи что-то про призванных зверей. Ты говорил про каких-то зверей. — Сакура доела и вернула миску с палочками местной домохозяйке.

— А! Это? — Он сконцентрировался на своих пальцах.

Если подумать, то нити из чакры — хорошая техника для тренировок каналов чакры рук». — Контролируя свою чакру, он попытался выпустить её из рук в виде нити.

— Насколько я понимаю, существует целый другой мир, в отличие от этого. У которого свой климат, фауна и флора. Этот мир называют миром призывных животных. В нём есть разумные звери. В него попасть можно благодаря одной технике, однако это очень опасно. У Какаши призывные животные — это собаки, как у клана Инузука, только немного иначе. — Чакра выходила неохотно, она была не такой плотной и стабильной.

— Что ты пытаешься сделать? — Сакура смотрела на него с интересом.

— У меня проблемы с контролем чакры, причём очень большие, про мои каналы чакры ты уже в курсе. Сейчас я пытаюсь пародировать их технику чакра нитей. Потому что думаю, что это может поправить мой баланс каналов чакры. — Что-то похожее на нить не выходило, а вот его затраты чакры были огромны. Его тело нагревалось очень быстро. — Вроде как это не опасно и не приведёт к масштабным проблемам. Мы просто пытаемся придать выходящей чакре из тела форму. Вот и всё.

За разными разговорами они провели время до вечера, пока Какаши и Норико не вернулись.

— Судя по всему, всё прошло хорошо, и никто к вам не пришёл. — Хатаке сразу решил начать с отчёта.

— Нет, всё в порядке. Я рассказал генинам про призывных зверей. Пришлось раскрыть ваш призыв, поскольку своего у меня нет. До демонстрации я тоже не дошёл. — Он пожал плечами.

— Похоже на лекцию, но, похоже, они были не против. — Джонин прищурил один глаз, но не больше.

— Ну не сказал бы, что это прям лекция. Ха-ха-ха! — Он почесал затылок, но после нашёл глазами сестру. — Опаньки, а вот и ты.

Подойдя к ней, он низко поклонился. — Я прошу прощения. Я никоим образом не хотел не хотел как либо тебя обидеть или навредить сверх меры. Мы были в спарринге, поэтому сверх меры, если это требует уточнения.

Вспомнив вчерашний разговор Наруто и Саске, который она невольно подслушала, ей стало неудобно. Её щёки немного покраснели, и она не знала, что сказать. Она ощущала, будто её поймали с поличным. Так он ещё и эмоции мог читать. Её мысли пришли в хаос, поэтому. — Ты тоже меня прости.

— Ась? — Он не совсем понимал, за что извинялась она.

— Мне сказали, что со мной произошло. Я тогда себя не контролировала, но всё ровно тебя ранила. Это неправильно, поэтому я извиняюсь. — Она говорила быстро, а её слова скорее превратились в скороговорку.

— Ты ещё не пришла в себя? Тебе всё ещё плохо? С тобой всё хорошо? — Спросил он с беспокойством в голосе и даже бросил взгляд на Сакуру, но та пожала плечами.

— Со мной всё в порядке. — Резко помотала она головой. — Просто это так странно. Ведь это я должна извиниться за то, что вышла из себя и чуть тебя не убила, а тут вдруг ты извиняешься передо мной.

Внутри себя она с облегчением выдохнула, она смогла выкрутиться из этой ситуации.

— Неужели всё было настолько плохо? — Ответил он с шокированными глазами.

— По словам Сакуры, ты был в критическом состоянии. — Почесала она затылок. — Особенно эта травма головы.

"Так вот теперь я точно иду в мед. Мне нужно полное обследование. Не хватало мне тут проблем на этом поприще. Хотя, а ведь это не только гены Узумаки работают с Биджу, у меня же ещё и способность даёт дополнительные проценты восстановления." — Он резко вспомнил про дополнительное свойство «Абсолютного Бессмертия».

— Ладно, думаю, мы оба наделали тогда бед. Так что, думаю, мы в расчёте. Я прощаю тебя, а ты меня, по рукам? — Он протянул ей руку, улыбнувшись.

— А? Да. — Норико пожала его руку. Обиды были забыты.

Следующим днем команда номер семь закончила миссию и приготовила свои вещи к отбытию. За эти произошло много вещей, но крайне очевидных. Например, стало известно о пропаже Гато, как и о распаде его организации, но всё же кому-то удалось за пару часов до известий о её крахе продать всё имущество компании на несколько сотен миллионов тысяч рё. Каждый схрон Тирана был полностью обчищен. Мост, постройку которого возглавлял Тадзуна, окрестили «Надежда». В стране волн начались грандиозные перемены, казалось, что страна начала свой расцвет, как цветок. Гнилостная почва под ногами стала прекрасным удобрением для роста страны.

— Неужели вы провели так много времени в пути из-за Тадзуны? — Не веря собственным глазам, спросил Дима, хоть он и знал правду.

— Верно. — Хатаке устал после длительного периода похода. — Надо будет сдать отчёт Третьему Хокаге. Такое чувство, будто у меня всё тело ломает.

— Понятно. — Их команда смогла меньше чем за один день в дороге добраться до Конохи.

В деревню они возвращались одним из быстрых способов передвижения — прыжки по деревьям.

"Вот почему Коноха носит такое название. Её окружают огромные столетние деревья, а может, им даже больше. Они просто огромные. Почему я подумал об этом только сейчас?" — Проделав ещё пару прыжков, Наруто и команда на короткое мгновение заметили огромную, знаменитую и знакомую стену, окружающую Лист.

— Всё же это поразительно. — Ему осталось только выдохнуть, только сейчас он смог понять, каким же был мир вокруг него.

— Что именно? — Норико была горда тем, что турист по достоинству оценил её родной край.

— Да всё в целом. — Спокойно ответил он, следуя за Какаши.

Спустившись с деревьев, они вышли к обычной дороге.

— А как это понимать-то? — Ей было не совсем понятны его мысли.

— Неважно, как только подрастёшь, поймёшь. — Учиха попытался выдать свой вариант ответа Наруто.

— Эй, мы же одного возраста! — Узумаки резко возразила и надулась, отвернувшись от противного Учихи.

— Сакура, Саске, Норико! — Наруто произнёс имя каждого. — Кто придёт последним к воротам Конохи, тот тухлая рыба!

— Эй! Так нечестно! А ну стой! — Крикнула Узумаки, ускорившись, она решила ему не уступать и сыграть в эту игру. — Ты же не знаешь, куда идти!

— Идиоты! Вы куда побежали? — Учиха тоже ускорился, он не хотел от них отставать.

— Эх. Вот ведь, ни единой секунды спокойствия. — Харуно вздохнула, но тоже ускорилась. — Эй, я с вами! Я не хочу быть тухлой рыбой!

Глядя на их ребячество, Какаши только и оставалось, что улыбаться. — "Вот как ты пытаешься заменить пустоту в твоей душе? Кажется, это не такой уж и плохой метод. Какое ребячество."

Подумав о своём вечном сопернике, Какаши усмехнулся. — "Может быть, будь у нас время, мы с Обито и Рин так же бегали?"

Дойдя до ворот Конохи, Какаши смог увидеть, как четверо генинов переговаривались между собой. К нему подошёл Наруто. — Вы последний, значит, вы протухшая рыба.

— Я с вами не участвовал. — Хатаке поправил лямку своего рюкзака.

— Джонин Какаши? — Вперёд вышел один из вечных хранителей врат Конохи.

— Да, всё верно. Это я и седьмая команда.

— Норико, где там был тот ресторан? — Не успел Наруто сделать два шага, как ему преградил путь второй из их двойки.

— О! Изумо и Котецу. Я вас помню. Интересные вы ребятки. — Узумаки наклонил голову вбок, после чего, посмотрев на Какаши, Наруто остановился.

— Генин Наруто? Как я понимаю. — Котецу упёр руки в бока. — Нас о вас предупреждали.

— Да, всё верно, что-то не так? — Решили поговорить именно с ним.

— Вас хочет видеть Третий Хокаге, прошу пройти со мной.

— А? Это? Да, конечно. — Посмотрев на учителя с вопросом.

— Да всё в порядке. Вот временное удостоверение. — Какаши передал Изумо бумаги, проверив их, он кивнул.

— Всё в порядке, но ты всё равно должен идти с нами. — Чунин "мягко" ему намекнул, что это не просьба, а приказ.

— Ладно, ребят, увидимся с вами в следующий раз. — Попрощавшись с остальной частью команды, он шёл за вторым из второй из легендарной двойки у ворот.

— Привет, Коноха. — Он вернулся, но всё было иным. Воздух сладким и пряным, порывы ветра доносили запах свежих овощей и мяса. Так пахло процветание.

Пока они шли к башне Каге, ему устроили простенькую экскурсию, хотя, впрочем, он наизусть знал весь Лист. Придя к огромному зданию с красной крышей и странной крышей в виде короны, они прошли внутрь, пропустили стойку принятия и сразу поднялись по ступенькам вверх.

— Кабинет Хокаге здесь. Как только господин Третий закончит свои дела, он тебя вызовет. — Договорив, он ушёл куда-то по своим делам.

Не зная, куда деть свои руки, он напевал мотив из песни, которую включил. Через пару минут из кабинета вышел недовольный Данзо.

— Проходи, он тебя ожидает. — Его скрипучий и грубый голос наждачкой прошёлся по его ушам.

Пройдя мимо, посмотрел он на него своим единственным глазом, в котором было чётко видно желание выпытать все секреты, которые были у юного Узумаки.

"Не получилось выбить из Хирузена разрешение на пытки? Я тебе полезнее в хорошем духе и здравом уме, Данзо. Иначе я просто разнесу всю твою компашку Корня под чистую." — Наруто встал и, проигнорировав Шимуру, открыл дверь в кабинет главного лица в Конохе. Хотя он ещё не мог определиться, есть ли реальный вес у Хокаге или это просто говорящая голова.

Войдя в кабинет третьего Хокаге, он сразу почувствовал запах табака и пыли. Этот запах был ему очень знаком.

"Давно я тут не был." — За столом за кипой бумаг на кресле сидел Сарутоби Хирузен. Лысеющий старик с огромной кучей морщин и мыслями, которые неугодны всем.

Кошмар видел в нём не просто старика, а шиноби, повидавшего в этой жизни всё. Войну и смерть, жизнь и будущее, покрытое мраком. Он устал, но скрывал это за маской отвественности.

Осмотрев помещение взглядом, Наруто заметил в кабинете постороннего. Однако его он не хотел видеть ещё больше, чем главу Корня.

— Мне сказали, что вы хотели меня видеть? — Он начал с обыденности. Это была обычная прилюдия в общении между людьми. Развернувшись, он прикрыл за собой дверь, будто закрывал их с собой. Барьер тут же захлопнулся, теперь их никто не потревожит.

— Да, всё верно, мальчик мой, присаживайся. — Хирузен выдохнул клуб дыма из своей трубки, после чего постучал ей об стол.

"Мы не в школе волшебства." — В голове прозвучала шутка, но он её быстро потушил в себе.

— А что он делает в этом кабинете? — Вместо этого он решил спросить про человека в углу помещения. Этим посторонним был глава клана Нара, отец Шикамару, будущего Восьмого Хокаге.

Квест:Второй мир. 1.43 Заселение в новый дом или Допрос.

— Он? — Старик указал трубкой на умнейшего шиноби в Конохе. — Ты уже должен был это узнать это из своих «источников». Разве нет?

Хирузен хмыкнул и затянулся табачным дымом из трубки.

"Мне возвращают мои же слова? Меня дословно списывали? И да, почему при взгляде на него в голову приходит только одна мысль: «Истинный Сарутоби»? Хотя все они дымят как паровозы. Хотя Конохомару вроде нет." — Выпустив облако табачного дыма, Хирузен немного поразмыслил, а затем произнёс.

— Можешь ли ты снять маску? — Просьба была немного странной, но, хорошенько её обдумав, он кивнул головой.

Выпустив на волю ауру эмоций, он ощутил, что рядом нет никого постороннего, включая Анбу и Корневиков. Только они и никого больше.

— Без проблем. — Пожав плечами, он спокойно снял свою шляпу и маску.

Перед «профессором» и умнейшим ниндзя в Конохе остался стоять парень. На щеках знакомые отметины, чуть округлое женственное лицо, простой нос. Каге увидел в нём отражение Четвёртого, а для Шикаку подругу его сына.

— Хоть я и не особо понимаю, зачем мне нужно было снимать маску, но вот моё лицо. Вы довольны? — Почесав свою щёку, он показал знак мира и улыбнулся. — Я вроде как уже предоставил все вводные. Вы же не будете постоянно просить Какаши снять её, чтобы посмотреть.

— Не кажется ли тебе, что у вас с Джонином Какаши совершенно разные условия? — Старик улыбнулся. — Однако даже такое сходство в лице не означает, что он тот же человек, за которого себя выдаёт. Есть такие техники, которые позволяют забирать себе чужую кожу, как, например, у Орочимару. А ты с ним имеешь примую связь. Я не прав?

"Я наделал кучу ошибок, на крайний случай готовы иные планы в руках." — Даже простейшая техника перевоплощения, и, наконец, просто контроль над трупом — он знал про них и знал, что они могли сработать, но точно не на этих двоих шиноби.

— Всё ещё остается множество белых пятен. Кто знает, какие техники перевоплощения прямо сейчас создают люди. — Дима даже не мог предположить, сколько есть ещё подобных техник и как их можно было бы различить между собой. Пускай у него и была база знаний Конохи и Учих, но он не ознакомился с ней. Времени не было, поэтому сейчас перевес в информации был на стороне Листа.

— Хорошо, ты ведь не против, если мы тебя проверим? — Глава клана Нара был вежлив и учтив и вежлив.

Когда волна чакры достигла Наруто, его внешний вид никак не изменился, но его тело задрожало. Дыхание сбилось настолько, что он начал задыхаться из-за пропущенной через его тело чакры. Пока Узумаки приходил в себя, Шикаку отошёл в сторону, встав подле Третьего Хокаге. Он молча дожидался следующего приказа.

— Ещё будете проводить тесты? — С небольшим трудом произнёс Кошмар, прикрывая один глаз.

— А у меня есть выбор? — Шикаку вернул ему его слова.

"А у него есть чувство юмора." — Наруто не сдержался и хмыкнул.

— Отлично. — Произнёс Шикаку, улыбнувшись. Зла между ними не было, как и негатива.

Третий Хокаге повернул голову к главе клана Нара и кивнул головой, подавая ему какой-то знак. Кивнув в ответ, Нара прошёл мимо Наруто, и на мгновение Шикаку посмотрел в его глаза, после чего вышел из кабинета Хокаге. Более в его услугах не нуждались.

"Почему он вообще здесь делает? Что происходит. Я думал, сейчас начнётся допрос, а на деле?" — Придя более или менее в норму, он поднялся на своих двоих, встав ровно.

— Пока мы ждём следующего гостя, давай немного поболтаем. — Произнёс Сарутоби, выпуская из своего рта дым. После чего сделал ещё одну затяжку. Паровозу, как и акуле, нужно было топливо, чтобы двигаться.

— А вы в курсе, что курить рядом с детьми нельзя? — Поскольку атмосфера не была серьёзной, Кошмар подождал, пока Хирузен затянется достаточно глубоко, прежде чем выдать бомбу.

— Кха! Кха! — Как он и планировал, Сарутоби закашлялся.

— Когда вы курите, люди рядом с вами тоже, по сути, курят. Это называется пассивное курение, господин Хокаге. Это даже вреднее, чем самого курящего. — Наруто продолжил гнуть свою линию, он не боялся короля обезьян, как, впрочем, и большую часть Листа.

Когда же «Профессор» откашлялся, он произнёс с немного хриплым голосом:

— Видимо, ты не в курсе про табак нашего клана, раз задаёшь такой вопрос. — Хмыкнул он, после чего добавил: — Он абсолютно безвреден для окружающих людей. Да и то, что я курю, это вовсе не табак, а лечебные травы. Просто это такая обёртка.

"Я бы посчитал это проверкой моих знаний, я как раз не знаю, что за сигареты они курят." — Наруто размял плечо и засунул руки в карманы.

— Ясно, так из-за того, что вы стары, вы не можете дышать трубкой? Да и в любом случае вы меня не обманете, мой нос вполне способен учуять запах табака, даже если его и немного. — Наруто дважды постучал по носу.

— А ты внимательный. — Произнёс Хокаге, уголки губ которого были приподняты. Сарутоби хотел ещё что-то хотел сказать, но его прервал стук в дверь. — Входите.

Вошедшими были всё тот же глава клана Нара и ещё один гость из связки Ино-Шика-Чоу, а именно глава клана Яманака. Эти двое прошли мимо Наруто.

— Вызывали, Хокаге-сама? — Иноичи подошёл ближе и только тогда обратился к Хокаге. Третий лишь кивнул в сторону мальчика.

— Вот твоя цель. — Повернувшись, Иноичи Яманака увидел его лицо и нахмурился.

— Ребёнок? — Наруто произнёс вслух мысли главы клана мозгоклюев. — Вы же знаете, что нельзя недооценивать любого шиноби, даже если он ребёнок, верно? Отнеситесь ко мне серьёзно, если хотите влезть в мои мозги. У меня там обитает один пушистый зверёк, так что будьте там аккуратны.

"Раз они знают, тогда я не буду увиливать." — Предупредить его об этом стоило заранее.

— Значит, это действительно так и есть. Опыты Орочимару дали свои плоды. — Третий буравящим взглядом посмотрел на Узумаки.

"Это была проверка? Так теперь и ещё одна? Ладно, признаю, купился. Однако в сущности я ничего не потерял. Они уже об этом догадывались из документов создания клонов из клеток людей. Проект "Искуственный Джинчурики", одна из гениальная технология, которую на бумагах создал Орочимару." — Наруто обратно нацепил на лицо свою маску, за это короткое время она стала ему как родная.

Удостоившись странного взгляда Иноичи, Монах заметил проблеск понимания в его глазах.

— Думаю, ты хорошо подготовился к этой встрече, так что я просто отвечу на твой не высказанный вопрос. — Продолжал говорить за Яманаку Третий Хокаге. — Нам нет нужды проверять, не является ли это тело трупом. Поскольку Биджу нельзя запечатать в трупе, мы хотим проверить, не подавляет ли тебя другое сознание, а для этого не обязательно входить в сознание. Какаши чётко дал понять, что в тебе есть чакра биджу.

"Старик играется со мной с того момента, что я здесь нахожусь. Не помню момента, когда высвободил чакру Лиса." — Наруто кивнул.

Сарутоби посмотрел на лучшего ломателя мозгов в деревне. Этот человек мог пролистать полтора дня человека в чужом сознании за десять жалких секунд, для обычного члена их клана это ад. Иноичи — это феномальный ниндзя, который способен вламываться в сознание, впрочем, как и каждый шиноби из клана Яманака.

— Хокаге говорит правду. — Начал вести лекцию Яманака. — Это довольно сложно, но мне не обязательно входить в твоё сознание или, как ты выразился, влезать в твои мозги. Достаточно попытаться вторгнуться в твоё сознание, и я смогу ощутить, сколько разумов находятся напротив.

— Отлично, тогда давайте скорее приступим. Я хочу поскорее закончить с проверками и отправиться в кроватку под бдительными взглядами ваших анбу. — Узумаки делал зарядку, готовясь ко всем проверкам.

Монах усиленно создавал непринуждённую и спокойную атмосферу. Иноичи её тоже заметил, но ничего не сказал, молча подойдя к нему.

— Ты ведь не можешь спать? — Старик поднял одну бровь, смотря на Наруто с интересом.

— А кто говорит о сне? — Улыбнулся ему Наруто и хитро прищурился. — Я пока не знаю, как провести эту ночь, так что просто, наверно, полежу в кровати, а после чего похожу по Конохе.

"Выдать свои планы я не против, так или иначе я либо пол ночи буду тренироваться, либо ещё чем заниматься." — Как на духу он рассказал о своих планах.

— Ясно, а за тобой нужен глаз да глаз, верно? — Договорил Хокаге, хмыкнув в ответ, затем он подал знак Иноичи начинать.

"Больше не куришь, потому что я это подметил? Кстати, нужно будет сходить к врачу. Меня нужно осмотреть." — Узумаки не забыл о своём обещании.

— Расслабься и успокой своё сознание. Как только ощутишь давление, не сопротивляйся.

— Понял, мистер дятел. — Шутки были единственное, что он мог спокойно делать в этой ситуации. Из-за них его не убьют и они не вызовут подозрения.

Под странными взглядами всех присутствующих он глубоко вздохнул и максимально расслабил своё сознание. Он представил вместо себя слизь или головку сыра, которая медленно обтекала.

— Я готов, начинайте. — С каменным лицом произнёс он.

"Удивительно, как он смог так легко расслабиться под взором стольких джонинов." — Подумал Хирузен, внимательно наблюдая за процессом.

— Отлично. Я начинаю. — Иноичи поднёс свою руку к его голове. — Я буду начинать медленно и аккуратно.

Через несколько секунд Наруто ощутил лёгкое давление, но не сопротивлялся ему. Ещё пару пройденных минут и давление пропало, как и рука члена клана мозгоклюя из клана Яманака. Ничего более не сказав, он отошёл от Узумаки, а на его лице были капли пота.

— На этом всё? — Вопрос хоть и был очевидным, но он был обязан его задать.

— Да, на этом всё, можешь идти. Шикаку, можешь его провести к человеку, который поможет нашему гостю? Ах да, вот его протектор генина. — Достав из ящика стола протектор, он вручил его Наре.

— Как прикажите, Хокаге-сама. — Поклонившись Каге, он подошёл к Узумаки. — Пойдём.

Попрощавшись, они вышли из кабинета Каге.

— До следующей встречи, Хокаге-сама. — Закрыв за собой дверь, он пошёл за Шикаку. — На пару часов вы моя нянька, верно?

— Конечно. — Спокойно ответил ему глава клана Нара.

— И, конечно же, у вас задание не спускать с меня глаз, верно?

— Верно. — С подозрением ответил он.

— Не думайте слишком много, я не собираюсь влипать в неприятности или ещё что. Я просто проявляю свой интерес, не хочу идти в тишине. Если у вас есть некоторые вопросы, не стесняйтесь их задавать. Вы наверняка прочли соглашение и внесли в него свою лепту, вы знаете, на какие вопросы я не отвечу, так что дерзайте. — Положив руки за голову, произнёс он.

— Ну ладненько, однако я бы хотел посетить госпиталь. Видите ли, я был травмирован на миссии и хотел бы провериться у врача. Я обещал своей сокоманднице, что проверюсь у врача. — Узумаки указал на свою голову.

— Как скажете. — В его глазах промелькнул какой-то блеск, но Узумаки этого не заметил.

***

Когда Дима и Шикаку вышли, Иноичи повернулся лицом к Хокаге. Когда Сарутоби увидел его постепенно бледнеющее выражение лица, он больше не выдержал.

— Рассказывай, что ты узнал. — Твёрдым тоном произнёс он.

— Он псих. — Ответил ему белый как лист бумаги Иноичи.

— Что случилось? — Резко вскочил Хирузен. Он нахмурился и смотрел на дверь, но вернул внимание на Иноичи, у которого часть волос начала белеть. — Неужели вмешался биджу?

— Нет, господин Третий Хокаге.

— Тогда в чём проблема? Ты можешь хотя бы сказать, управляет ли кто-то его телом или нет? — Резко успокоился потрепанный временем ниндзя.

— Нет, с этим всё в порядке. Он сам в ответе за свои действия, но… — Не знал, как объяснить увиденное Иноичи.

— Но что? — Ждал продолжения старик.

— Это очень сложно описать. — Пытался подобрать слова глава клана.

— А ты постарайся. — Надавил на Иноичи Третий Хокаге.

— Да, Хокаге-сама. — Придя немного в себя, он попытался описать то, что он увидел. — Его разум был покрыт трещинами. Он кажется хрупким, но на деле он цельный и прочный. Биджу там есть, и он внимательно следил за моими действиями. Он никак не вмешивался. Похоже, Наруто Узумаки удалось подавить биджу, и он может им управлять.

— Пока это не звучит как плохие новости. Я не вижу, что бы могло вызвать такой результат. — Сарутоби указал на его волосы.

— Когда я проник в его разум, я ощутил, как на меня смотрит куда более страшная, древняя и могущественная сущность. Мне кажется, что сам разум Наруто — это собранный по кусочкам труп. Я видел многое, но не такое. — Иноичи выдернул прядь белых волос и молча выдохнул. Ему придётся сегодня тяжко, он пока не знал, как будет объяснять жене и дочери, что с ним случилось.

— Его разум огромный, поистине огромный и закручен в спираль. Буду честен, но я мог там умереть. — Закончил Яманака свой спутанный доклад, его ноги дрожали, и он был готов упасть в любой момент.

— Есть ещё что-то? — Хмуро ответил Хирузен.

— Я прошу вас не отдавать приказ ни мне, ни членам моего клана. Его разум — это огромная ловушка. — Нерешительно произнёс он.

— Я тебя услышал, Иноичи. Если на этом всё, можешь быть свободным. — Сарутоби кивнул.

— Хай, Хокаге-сама! — Отдав «честь» и исчезнув в шуншине, Третий остался один в своём кабинете.

— Кто же ты такой, Узумаки Наруто? — Произнёс правитель деревни листа.

***

Забрав вместе с главой клана Нара его документы, а также ключи, его сопроводили до дома. Его новый дом был частью контракта, который они заключили с Конохой, но Наруто обязался выплатить. За всеми бумажками, которые ему нужно было подписать, прошло немало времени. Но в итоге он стал полноправным жителем Конохи. За этими бумагами наступил вечер, и некоторые лавки уже начали закрываться. К врачу он тоже сходил, и его осмотрели. Проблемы действительно были, но сейчас его поставили на место.

Находясь дома, он смотрел на пустую двухкомнатную квартиру, в которой почти не было мебели. Квартиру освободили по первому приказу Хокаге, а бывшему шиноби выплатили полную сумму ущерба. Впрочем, он был и рад покинуть эту квартиру. Очень шумная соседка не прибавляла веселья обычной жизни.

По условию соглашения, заключённого между ним и Конохой, Узумаки должен проживать в том же доме, что и его близнец. Так что, вернувшись в Коноху, он будет по-прежнему оберегать свою «сестру», как и до этого находясь в её тени.

— Пора в душ. Давно же я не был в нём! Я грёбаный вонючка. Три дня без душа! Срочно в душ! — Он произнёс свои мысли вслух, ни на секунду не забывая, что за ним ведется слежка. — Скорее всего, девчонки сразу туда побежали, как только пришли домой. Я от них не отличусь.

Пройдя внутрь комнаты, он хотел запереть за собой дверь, но этому помешал сломанный замок.

— Серьёзно? — Приподняв одну бровь, он выдохнул. — Ладно, я вас понял.

Пожав плечами, Наруто пошёл на кухню и взял оттуда стул. Убедившись, что стул достаточно прочный, благодаря функции [Индификации], он забрал его с собой. Придя в ванную, Кошмар поставил стул под углом, заблокировав тем самым дверь в ванную.

— Ну не будете же вы у меня стул отбирать, верно? — Озвучивая свои намеренья, он знатно облегчал работу анбу.

"Это, конечно, против шиноби не поможет, но им в любом случае придется сломать дверь, чтобы войти внутрь. Так я хотя бы смогу услышать, если не почувствую аурой эмоций. Мозги постепенно приходят на место, мне это нравится, нужно будет ещё и в свой мед. отсек сходить, чтобы меня там осмотрели. Чисто на всякий случай." — Раздеваясь, он хмыкнул.

Положив своё орудие рядом с душевой кабинкой, он начал снимать с себя одежду. Аккуратно её сложив, он положил её на стул, который выполнял по мимо функции вешалки ещё и замка. Полностью раздевшись, он вошёл в душ.

Открыв кран с водой, на него полилась холодная вода.

— Да вашу бабушку! Я ведь включал горячую! — Выключив быстро воду, он включил холодную.

— А теперь горячая! Биджу тебя раздави! Вот кто устанавливал сюда трубы, дайте мне его! Я его лично покараю! — Выключив кран с холодной водой, он попытался настроить душ, но без должных инструментов у него ничего не выходило. Поэтому он, обессилев, включил горячую воду.

— Какая тут хитрая система, ну только попадись мне этот умник, я ему глаз на жопу натяну! — Пока Наруто принимал душ, анбу, которые поступили на службу, переглянулись между собой. Их цель была странной, но они с этим ничего сделать не могли.

***

Утро встретило Узумаки певчими птицами и криком из соседнего окна.

— Доброе утро, Коноха, давно не виделись! — Громогласный выкрик помог проснуться тем, кто ещё не проснулся, а тем, кто это уже сделал, окончательно прийти в себя.

— Ну вот и ты, сестрёнка. — Монах улыбнулся, всю ночь он проволялся в кровати. Он просто отдыхал и обдумывал всё, что накопилось за эти дни.

Поднявшись с кровати, он встал и заправил кровать. Следом он отправился в ванную, промыв лицо холодной водой, вытерев его отдельным полотенцем. Следом была кухня. Посмотрев под раковину, он нашёл там скудный выбор инструментов. Впрочем, он не нашёл много предметов для готовки. Понимая, что ловить там нечего, а тем более найти хоть что-то съестное в его холодильнике было гиблым делом. Наруто просто решил выйти по магазинам.

Пришла пора купить предметы первой необходимости. Взяв всё важное, он надел свою шляпу и вышел на улицу. Проходя мимо прохожих, он ловил их странные взгляды. Дима был действительно выделяющейся фигурой: соломенная шляпа, протектор генина листа, завязанный на лбу, и чёрная маска, закрывающая всё. На удивление, он был пёстрым персонажем, которому сложно было затеряться в толпе.

Единственная возможность, как он мог привлечь ещё больше внимания, так это если бы над его головой появилась большая красная стрелка, но он продолжал идти, не обращая внимания ни на кого. Пока он просто гулял и просматривал ассортимент магазинов и ларьков. Его интересовали как раз они и не поменялись ли они за это время.

Найдя один из тех ларьков, что он искал, он прошел внутрь и увидел одного знакомого.

— Не ожидал вас тут увидеть. — Сказал Дима, садясь за стойку.

— Что будете заказывать? — Произнес, возможно, лучший повар в Конохе.

— Мне, пожалуйста, лучшего вашего рамена, господин Теучи. — Узумаки улыбнулся под маской, но его взгляд был направлен на человека за стойкой.

— Мы знакомы? Я не помню, чтобы вы ко мне приходили. — Спросил его хозяин лавочки.

— Просто я знаю одну вашу постоянную клиентку, она мне вас очень расхвалила. Норико Узумаки, если помните. — Наруто помахал рукой, будто это было не так важно.

— О! Вот как? Тогда первая порция за счёт заведения. — Ярко улыбнулся повар и отошёл за ширму, а спустя секунду оттуда начали доноситься звуки готовки.

— У меня тот же вопрос. — Спросил ещё один посетитель «Ичираку рамена». Он поправил свои очки.

— Да. С тобой мы тоже косвенно знакомы. Якуши Кабуто. — Узумаки улыбнулся шире.

Квест:Второй мир 1.44 Спокойствие или Глаз бури.

— Неужели? — Кабуто не знал ни Наруто, ни Диму.

Орочимару не рассказывал о своём «благодетеле». Никто в Звуке, кроме Орочимару и Забузы, не знал о его существовании. Впрочем, его скрытая деревня только набирала обороты и становилась сильнее. Она стремительно поглощала окружающие кланы. Однако Кабуто было известно чуть больше как джонину деревни Звука, так ещё и ученику Орочимару, Каге их деревни. Поэтому Кабуто не был знаком с Димой.

— Верно. — Кивнул Дима головой в знак согласия. — Пускай наша встреча и оказалась случайной, но я всё равно хотел с тобой встретиться.

— Я вот сомневаюсь, что она случайна, раз ты так «яро» со мной хотел встретиться. — Сейчас его нельзя было назвать Якуши, поскольку его фамилия здесь изменилась. Настоятельница Ноно Якуши была бывшим членом Корня Данзо, поэтому такая фамилия вызвала вопросы, но в Звуке он полноправно носит эту фамилию.

"Пришлось повозится с этой дамой, потому что в ней было куча меток от Данзо, но одной Узумаки хватило с головой." — Дима взял палочки для еды.

— Да брось ты, Кабуто. Ладно, давай перейдем к делу. Почти все в Конохе знают, что скоро будет Чунин Шикен. А ты продавец информации, думаю, понятно, для чего я тебя искал, да? — Поправив свои очки, Кабуто вызвал ими "блик".

— Я слушаю ваше предложение. — Конечно же, он был не против заработать лишний раз как для себя, так и для деревни Звука.

— Мне нужна информация про всех участников, включая тебя. Взамен могу предложить деньги либо информацию о себе. Что скажешь? — Наруто обратил внимание, как старик Теучи выносил его порцию рамена. Учуяв приятный аромат, он не смог сдержаться.

— Ого! — Узумаки облизнулся. — Судя по запаху, это должно быть превосходное блюдо! Спасибо, шеф!

Принюхавшись к аромату, Узумаки с восхищением отозвался о качестве блюда. Сейчас, когда его чувства обострились, он с наслаждением вдыхал приятное благоухание. Он был хорошего мнения о готовке поистине гениального повара шиноби.

— О, так вы гурман? — Произнёс Теучи, вытирая свои руки полотенцем.

— Тут вы правы отчасти. Я как гурман, так и повар. Я смею заявлять, что довольно неплохо готовлю. — Сломав палочки для еды, он окунул их в преподнесенное блюдо.

— Вот как? Тогда нам надо будет как-нибудь провести кулинарный спарринг. — Улыбнулся лучший повар Конохи, за исключением клана обжор.

— Да, я с нетерпением буду этого ждать. — Ответив ему взаимностью, он со страстью и упоением напал на столь прекрасное блюдо.

"Хоть мне и не надо есть, но боже, как же это хорошо. Будто мои ментальные извилины восстанавливаются. Как же это хорошо!" — За его приступом обжорства, тем, как он ел, наблюдали двое человек. Сам хозяин этой лавки и ключ к его алиби.

Узумаки приноровился быстро и скрытно есть, правда, при каждом приёме пищи приходилось вливать чакру в руки, чтобы быстрее есть, но это того стоило.

"Это как дополнительная тренировка печатей и контролю чакры. Мне всё больше и больше это начинает нравится." — Кабуто наблюдал за тем, как Узумаки поглощал порцию лапши, а на ум ему пришла только одна мысль: «голодный зверь».

Дима ел так жадно, словно не питался несколько лет. Всю тарелку он успешно съел за три с лишним минуты.

"Это был особый рамен с двойной порцией лапши, на моей памяти он первый человек, который съел мой рамен настолько быстро. Даже Норико не могла так. Хотя был один человек, это Какаши Хатаке. Он тоже быстро ел, но не так много." — Глаза и выражение лица Теучи передавали весь тот шок, который он испытывал. Он выдал себя с потрохами, впрочем, Узумаки и Якуши было плевать.

— Фух~, это было очень вкусно. — Узумаки похлопал себя по животу. Ему хотелось сытно рыгнуть, но он сдержал этот благородный порыв. — Мда, а вы действительно хороши, Теучи-сан. Давно я не ел такой превосходной еды, очень и очень давно. Простите, что не сумел насладиться вашими блюдами как следует.

Узумаки неловко почесал затылок. Ему действительно понравилась готовка этого старика, не будь у него сегодня других планов, он бы, возможно, остался в этом магазине и побольше поболтал с его хозяином.

— Н-нет, всё в порядке. — Поспешил ответить шиноби в «отставке». Его немного пугал этот монстр.

— На этом, я думаю, всё. Вот вам деньги за вторую порцию, удачных вам клиентов. — Положив деньги на стол, он вышел из-за прилавка и пошёл дальше шастать по магазинам.

"Кабуто не дурак, он поймёт мой намёк. Думаю, перед тем как решиться со мной на сделку, он сначала соберёт обо мне информацию, а уже потом будет думать над моим предложением. Ну, удачи ему с некоторой засекреченной информацией, а мне ещё надо пройтись по магазинам, мой адрес найти ему будет не сложно." — Пройдя мимо одной из лавочек, он заметил один знакомый наряд.

Остановившись напротив витрины, ему пришла в голову пара мыслей, которая включала в себя пакости разного рода. На дворе была прекрасная погода, так и хотелось бросить всё и просто отдохнуть.

"О, так это же тот магазин, в котором «сестрёнка» покупает свою одежду." — Наруто смотрел одежду, которая была ему знакома, Узумаки захотелось прикупить похожий костюмчик.

Выставленный набор одежды довольно сильно отличался от того, что носили Наруто и Норико в оригинальной истории. Он отличался как цветом, так и маскировочными элементами, плюс на нём не было эмблемы клана Узумаки, но это можно было поправить. Всё равно такой элемент одежды не вызовет вопросов ни у кого в Конохе. Дань памяти всё-таки.

Дилин.Дилинь.

Войдя в магазин, Кошмар почувствовал резкую смену температуры, внутри было чуть холоднее, чем снаружи. Узумаки подошёл к местной продавщице, которую про себя он обзывал тётю Розу, и рассказал свои требования. Почему-то сейчас Коноха была такой тёплой и нежной, как одеяло в прохладный день.

— Простите, но такого комплекта одежды у нас нет, но наш магазин может предложить вам сшить нужный комплект на заказ. Мне нужно лишь снять с вас мерки. — Женщина поправила свои очки.

— Нет никаких проблем. Это просто замечательно! Давайте приступать. — Пока с него брали мерки, он размышлял о том, что давно обещал.

"Надо бы скоро начать закупать разные вещи. Деньги от разрушения Гато у меня остались при себе. Страна Волн также взята Орочимару в оборот. Некоторые вещи нужно начать закупать скрытно. Ну или как получится. Впрочем, ради этого я и собираюсь открыть разного рода бизнесы в Конохе." — Как раз к этому моменту с него закончили брать мерки. Оставив свой адрес, Узумаки попрощался с продавщицей и вышел на улицу.

Выйдя к площади, он увидел, как много людей здесь было. Найдя лавочку, он присел. На душе было так спокойно и тихо. Всплыла его старая привычка. Он наблюдал за людьми, за их выражением на лице, как они живут своей жизнью.

"Вектор не занимался этим со времён колледжа. А ведь ему это сильно нравилось." — Он наблюдал за тем, как живёт Коноха, ещё немного, после чего отправился дальше. Эта маленькая передышка принесла ему неожиданное успокоение.

Проходя по улицам Листа, он зашёл в ещё пару магазинов. Он замечал знакомые магазины, например, цветочная лавка Яманака, обеденный квартал Акимичи, небольшие аптеки Нара. Но из всего этого ему ничего не нужно было. Его интересовали немного другие вещи.

Итогом его покупок стали: новая дверь и замок в доме, новая кровать, еда на пару дней, а также полный набор разных инструментов, как для починки дома, так и для набора шиноби. К инструментам он прикупил и несколько материалов. Он не мог чисто физически лежать на кровати всю ночь, поэтому, когда ему это слишком надоедало, Узумаки изучал разные недочёты в своей квартире и в доме в целом.

Дима не знал, чем себя занять, пока он не тренировался и ждал наступления экзамена на чунина. Поэтому он решил максимально улучшить своё место обитания. Он не собирался зря тратить своё время. Как только он вернулся домой, Дима зашёл к управляющему зданием.

— Здравствуйте, есть кто дома? — Позвонив в дверной звонок, Наруто подождал, пока по ту сторону двери не донесутся признаки жизни.

Открывший ему дверь был неопрятный мужик средних лет с чёрными волосами, чуть загорелой кожей и небритой щетиной.

— Да, чем я могу вам помочь? Кто вы такой? — Усталость, тёмные мешки под глазами и взъерошенные волосы говорили сами за себя.

— Я житель с четвёртого этажа, а если конкретно, из сорок четвёртой квартиры. Я хотел бы получить от вас разрешение на строительство и модернизацию этого дома. Можете ли вы это устроить? — Увидев мелькнувшую искру жадности и отказа в его глазах, Монах поспешил продолжить. — Спешу вам сказать, за всё про всё я буду платить сам. Если что-то выйдет из-под контроля или сломается, я вызову квалифицированных мастеров и заплачу за ремонт соответственно.

— Я согласен. — Управляющий поспешил согласиться на сделку, управляющий и хозяин дома в одном лице. — Пройдите, я всё вам выдам, включая чертежи и бумаги, которые вам могут пригодится.

Хозяин быстро отошёл в сторону, позволяя Диме пройти внутрь.

— Отлично. — Улыбнувшись, он зашёл внутрь.

Спустя пару минут Узумаки вышел из квартиры с улыбкой на лице.

"Сегодня просто замечательный день, Узумаки Наруто." — В ответ из квартиры ему донёсся усталый голос.

— Не забудь предупредить жильцов!

— Конечно! — Крикнул в ответ Наруто, свернул свиток и сложил его в одну из сумок, которые он купил.

"Имени того кретина я не обнаружил, однако проблема легко решается." — Поднимаясь на четвёртый этаж, он достал ключ из кармана и открыл дверь. Сейчас ему нужно было разобрать свои сумки.

Зайдя внутрь, он заметил признаки вторжения в его дом. Каждую секунду прибывания в Конохе в образе Наруто не давало забыть, что здесь он чужак. Этот мир не был хоть чем-то отдалённо похожим на мир его истинной родины. Хоть мир Вектора не был спокойным, но для этой вселенной и мира Анжелы он был райским местом. Кошмар всегда был начеку и не переставал следить за своим окружением.

Он не использовал ауру эмоций так часто, во-первых, это слишком сильно напрягало его мозги, во-вторых, он не хотел полагаться на силу кошмара слишком часто. До конца его задания осталось несколько лет, он выполнит это задание и сбежит в новый и неизведанный мир. Там силы Кошмара у него не будет. Он уже к ней слишком привык. Может показаться, что он слишком недооценивал паранойю и силу шиноби, но всё было как раз наоборот. Наруто правильно предположил, что у верхушки деревни будет масса вопросов, если он будет каждый раз находить следящих за ним шиноби.

Прислушавшись к своим ощущениям, он не нашёл ничего подозрительного. Быстренько найдя в своих воспоминаниях простейшую простейшую технику обнаружения, он сразу её применил. Небольшая волна чакры была как эхолокатор, и сама техника работала по тому же принципу. Когда его чакра вышла за пределы его квартиры, она рассеялась. Ему не хватало опыта в применении техники, но он всё же успел ощутить некое присутствие в доме. Человек был неопытным.

— Я тебя обнаружил, выходи. — Произнёс Узумаки, идя с пакетами на кухню. — Раз ты не попытался меня прирезать, значит я тебе нужен живым. Рассказывай, для чего я нужен тебе.

Навстречу ему вышла фигура Учихи.

— Саске? — Подняв бровь, правую бровь, Дима поставил пакеты со своей добычей на стол. — На кой хвост биджу ты вломился ко мне?

Разбирая свои пакеты, он с интересом смотрел на Учиху.

— Какаши-сенсей нас недавно собрал, но тебя найти так и не смог, поэтому отправил меня к тебе. — Достав из подсумка свиток, он положил его на стол. — Мне не пришлось искать тебя по всей Конохе, и сенсей сказал, где ты сейчас живёшь.

— Почему ты, а не Норико? Она живёт, считай, в соседней квартире. Так почему не она? — Продолжал Узумаки. Был спокоен, его как будто не интересовало то, что его дом по сути перевернули вверх дном.

— Можно сказать, я сам вызвался, кто-то же должен тебе объяснить, что это за экзамен на чунина и какие опасности тебя там ждут. — Учиха ответил ему тем же, будто это не он превратил его дом в фелиал хаоса.

Саске просто продолжил наблюдать за тем, как Узумаки раскладывает купленные им привычные предметы.

— Понятно, тогда Норико, скорее всего, не подходит, она банально всё прослушает, а Сакура... Она сама может не знать, что это за экзамен, или не знать всех опасностей и подводных камней. Хотя всё тоже применимо и к тебе. — Дойдя до сумок с едой, Узумаки начал раскладывать всю купленную им еду напрямую в холодильник.

Смотря на то, как он так спокойно раскладывает еду, у Саске немного задёргался глаз.

— Можешь не беспокоиться, я знаю, что это такое и какие там будут возможные угрозы, можешь за меня не волноваться. — Дима ответил спокойно. — Как продвигаются твои поиски знаний в архиве Учих?

— Хм? — Саске промолчал на вопрос «новичка». — В любом случае, завтра приходи на седьмой полигон, ты будешь должен познакомиться с несколькими людьми. Раз уж ты здесь, ты обязан знать некоторых людей в лицо.

— Без проблем. Во сколько подойти? — Разложив всю еду, он методично начал раскладывать остальное.

Поскольку заказанная сегодня им мебель ещё не приехала, он просто положил на стол инструменты, а одежду понёс в свою спальню. Вслед за ним последовал и Саске.

— Примерно в пять. — Учиха подошёл к окну.

— Утра или вечера? — Наруто вообще не смотрел на Учиху и просто подошёл к шкафу. Он занимался своими делами, будто Саске тут вообще не было.

— Вечера. — Учиха кивнул и выпрыгнул в окно.

— Отлично, но лучше бы ты вышел через дверь. — Пожаловавшись вслух на действия Учихи, он снова пошёл на кухню и достал листки бумаги, после чего начал на них что-то писать.

Закончив то, над чем работал, он вышел из своей квартиры. Выйдя, он сразу спустился на первый этаж и подошёл к первой квартире.

ДилиньДилинь

Открывший человек был владельцем этого здания.

— Что-то ещё? — С последнего его визита мешки под глазами стали только больше.

— Да. — Протянув ему листок бумаги, он не удержался от шутки. — Вы как бы тоже жилец этого здания, так что по вашей же просьбе я должен был вас уведомить о начале технических работ в доме. Также я хочу у вас спросить... Есть ли какие-либо жалобы?

Покрасневшее лицо владельца давало понять о очень многом.

— Ладно, спокойно. — Дверь закрылась перед его носом, стоило ему только отойти.

— Чего ж он злой такой? Хотя, думаю, ему вообще всё равно, он даже не понял, с кем именно заключал сделку. — Прошептав, он пожал плечами и подошёл к следующей квартире.

"Я выгляжу как ребёнок. Видимо, ночная работа его доконала. Надо будет помолиться за его здоровье." — Покачав головой, он позвонил в следующую дверь. Если ему не открывали, он оставлял записку под дверью.

На то, чтобы обойти все квартиры, у него ушёл целый час. Со своей сестрой он так и не успел встретиться. Он не смог её застать, поэтому просто пошёл дальше, пока не обошёл каждую квартиру. Наконец он вернулся к себе домой и закрыл за собой дверь. Он остался снова один дома. Посмотрев на всё те же пустые стены, он ощутил резкий приступ одиночества.

"Может, развесить тут разные картинки? Может, вообще сам нарисую по памяти постеры или ещё что-то. Слишком грустно и уныло. Хочу себе ещё полку с разными книгами. Кровь из носа, но нужно." — Ему казалось, словно он ощущал это раньше, но в далёком прошлом. Когда дом был холоден и тих. Утренняя Коноха и вечерняя квартира. Ему было не по себе.

Всё время с момента его рождения он всегда был с кем-то рядом. Это резкий эмоциональный скачок. Он не остался без его внимания. День прошёл быстро, но его так сильно хотелось растянуть. У него появилось ощущение, казалось, «что-то» в его теле было разъединено, а теперь это «что-то» стало единым. Узумаки проверит свою чакру, он заметил ещё одно яркое изменение.

Чакра стала ещё темнее. Изменения в чакре можно было увидеть даже невооружённым взглядом. Её цвет изменился на тёмно-голубую, он стал ещё более тёмным. Теперь он никак не мог отвертеться от того, что его чакра была другой. Раньше это малейшее изменение можно было хоть как-то скрыть за призмой "мутации", но теперь это стало невозможным. Такое резкое отличие было слишком странным и неизвестным. Он не знал, из-за чего его чакра так изменилась, но ему нужно было узнать ответ как можно скорее. Ему хотелось лечь под нож Орочимару, чтобы по быстрее это узнать, но он не мог.

Наруто периодически включал ауру эмоций и знал, что за ним следит один из клана Хьюго. Скорее всего, об этих изменениях и странностей Хирузен знает или как минимум сейчас узнает.

"Впрочем, это не так уж и важно." — Решив откинуть чувство одиночества, он сразу пошёл на кухню.

Он больше не беспокоился и решил направиться в ванную, отремонтировать замок на двери, а также переставлять краны в его душе. Вся ночь была впереди, и дел было много. Взяв нужные инструменты и новый замок, он принялся ремонтировать дверь. С самого начала он хотел просто чем-то занять себя, но теперь у него появилась другая цель, и она заключалась не только в том, чтобы отвлечься, но ещё и в том, чтобы разобраться в механизмах этого мира. Как, например, он уже заметил, чем отличался холодильник из его "родины" или из комплекса.

Провозившись с дверью и кранами в ванной, он потратил целый час, после чего он начал чинить и другие мелкие неполадки в его доме. Стоило ему приступить к улучшению входной двери, как в нее начал кто-то яростно стучать и звонить в дверной звонок.

— Да-да, иду, подождите секунду. — Видимо, из-за того, что этот некто слишком сильно стучал в дверь, он не услышал его слов Узумаки и продолжил в неё долбить. Открыв дверь, хозяин квартиры увидел нарушителя спокойствия.

— Стоило догадаться, что это ты. Чем могу помочь? — Вытирая свои руки тряпкой, Монах спокойно улыбнулся, смотря на свою сестру. — Привет, кстати.

Девушка не ожидала увидеть знакомое лицо, её глаза с шоком смотрели на него.

— Удивил? — Наруто улыбнулся, склонив голову.

— Ты чего тут делаешь? — Норико не придумала ничего лучше, чем задать прямой вопрос, который пришёл ей в голову.

— Живу, как что? — Он хмыкнул, усмехнулся, но ответил ей коротко. — Так и всё же, чем я могу помочь?

Наруто указал пальцем на листок бумаги.

— А? Это. — Проследив за тем, на что он указал, она не сразу, но вспомнила цель визита. — Точно! Это ты подложил мне "это" под дверь?

— Верно. Там же указан номер моей квартиры. Так что? Тебе что-то не понятно в объявлении? Или есть что дополнить? — Наруто с усилием пытался направить разум Норико в нужное русло.

— Нет, то есть да! — Девушка запуталась в трёх соснах.

"Похоже, моё появление было слишком тяжёлым для неё, да?" — Девушка почти собралась с мыслями и смогла описать цель своего визита.

— Всё, что написано здесь, правда?

— Ну да. — Наруто всё ещё не мог понять свою сестру.

— Наконец-то хоть кто-то починит этот биджев дом! — Вскрикнула она, когда поняла, что прибыл её спасительный круг.

— Ну так, а чем помочь-то? — Попытался он сделать ещё одну попытку указать на цель её визита.

— ТАК! Для начала кран в моей ванне нужно починить, а то оттуда идёт только то горячая, то холодная вода. Всегда случайно. Холодильник вообще не охлаждает, а дверь в ванне сломана, а ещё!

Девушка как будто с цепи сорвалась.

— Воу, воу. Потише. — Попытался он успокоить девушку. — У меня, конечно, хорошая память, но в анкете всё написано. Распиши весь список того, что не работает, и послезавтра я приду, чтобы всё починить. Ну или когда я освобожусь от других заказов. Сделаю тебе скидку на очередь, поэтому ты будешь первая на очереди.

— Правда? — Глаза Узумаки расширились, а в них блеснули звёзды. Она не поверила его словам.

— Конечно. — Подтвердил он сказанные им ранее слова.

Он знал, что у неё были проблемы в квартире, ведь он с ней жил довольно продолжительное время, но, кажется, он недооценил, насколько плохо она себя чувствовала.

— Отлично, тогда увидимся завтра. — Норико развернулась и ушла к себе.

Посмотрев ей вслед, он улыбнулся и закрыл за собой дверь. Сегодня у него была куча дел, которыми он хотел заняться. Только рано утром, когда он закончил всё чинить и модернизировать, то решил зайти в ванну, закрыв за собой дверь. В его изначальных планах он должен был уделить этот день тренировкам, но он был рад, что смог уделить время таким обыденным вещам.

Квест:Второй мир 1.45 Умиротворение или Выбор, изменивший курс прямиком в Ад.

"Базовые вещи и удобства я закрыл, поэтому давай займёмся тренировкой." — Войдя ванную комнату, он сел на пол и попытался сконцентрироваться на чакре и её ощущениях.

"Я уже знал, что моя странная мутация будет продолжать прогрессировать, но её темп меня удивил." — Узумаки вгляделся в свою чакру, он понимал, что темп будет только лишь усиливаться.

"Эта мутация похожа на зомби-вирус, чем её больше, тем быстрее она начнёт захватывать остальную чакру. Чем больше времени проходит, тем сильнее этот вирус становится. В моём случае вся чакра, кроме чакры лиса, подвержена мутации одновременно. Нужно будет, кстати, к нему наведаться как-нибудь на днях." — Подумав над тем, как её можно остановить, он пришёл к тупику, стене, за которую дальше не выйти. Он не придумал ничего дельного, что могло бы ему помочь.

"Даже если я соберу лучших умов этой планеты, у меня и у них ничего не выйдет. Хотя Цунаде может знать больше об этом как медик, но вряд ли у неё будет выход из этой ситуации. Я слишком уникальный для этого мира. Как верно подметил Кьюби, я будто Биджу, моё тело в основном это энергия. Точек проблем может быть больше, чем одна. Даже если я решу их все, далеко не факт, что мутация прекратится. Всё может стать ещё хуже." — Подумав над своей плачевной ситуацией, он перешёл к другим размышлениям.

"Тогда почему мутация вновь началась и таким резким скачком? Хотя так ли это?" — Он посмотрел в глаза фактам.

"Похоже, всё зависит от того, как я использую чакру, а если точнее, использую ли я её вообще. Похоже, до этого я немного сдерживал мутацию, сам того не понимая. Я тратил чакру, и из-за этого мутация проходила медленнее, но и у этого способа есть проблема. Чем больше я использую чакру, тем больше у меня её будет. Я как бы треную резерв. Поэтому даже так у шиноби, у которых раньше были маленькие резервы, появляются ещё большие." — Дима начал смотреть в потолок и лёг на спину.

"Даже если и темп развития очага чакры у меня маленький, у меня так или иначе через год мой резерв будет превышать мой нынешний на половину. И это я ещё не взял в расчёт естественное развитие очага. Раздражает." — Вывод напрашивался сам собой. Вся эта ситуация походила на чью-то мерзкую шутку.

"Чем больше и сильнее я прогрессирую, тем больше у меня будет проблем. У меня есть три выхода из этой ситуации. Первый — это попробовать излечиться, если вообще мне нужно лечение. Второй — это забить и позволить мутации прогрессировать. Третий — это сдерживать её, пока она наконец не сделает своё дело. Однако я не знаю, это будет хорошо или плохо. Рассчитывай на худшее, надейся на лучшее." — В данный момент это было единственное, что приходило ему в ум.

"Посмотрим, может, это повлияло на мои базовые техники?" — Перед тем, как сложить печати, он открыл кран с водой. Так ему будет проще создавать техники на основе воды.

— Надеюсь, влияние будет минимальным. — Произнеся это шёпотом, он сложил руки в молитвенном жесте, после чего сложил нужные печати для создания техники клонов.

Проведя несколько тестов с его копией, он понял, что не было никаких отличий от тех клонов, которых он использовал раньше. Ну или же казалось, словно их не было. Всё было стабильно и не было никаких отличий. Тишь да гладь.

"Неужели я ошибался? Моя чакра изменилась, но техники нет. Я думал, что форма и цвет чакры должны влиять на человека и его природу, но, видимо, я несколько ошибся, или это работает только в нескольких случаях. Не знаю! У меня слишком мало информации." — Наруто чесал голову двумя руками.

"Ладно, тогда займусь тем, что и хотел сделать, но для начала всё же проведу последний тест." — Выйдя из ванной, он подошёл к своей кровати и достал из-под неё свою сумку с предметами шиноби.

Достаточно быстро найдя одну вещь, он быстрым и ловким движением спрятал «это» в кармане. Достав всё нужное, он снова зашёл в ванную, закрыв дверь.

— Я снова один… По крайней мере, относительно. — Активировав ауру эмоций, он заметил наблюдающих за ним шиноби.

Оперевшись на дверь, он медленно спустился по ней, садясь на пол. Окончательно сев под дверью, он достал одну бумажку, что так тщательно скрывал.

"Мой последний опыт лежит в этой маленькой бумажке. Я снова хочу проверить свою чакру. Если она изменяется, давай мы проверим мою чакру ещё раз." — Вертя в руках чакра-бумажку, он надеялся на лучшее.

"В оригинале нам не показали, влияет ли некоторые виды чакры на чакра-бумагу. Например, что будет, если в бумажку влить не простую чакру, а природную, к примеру, или пара, к примеру? А если Инь или Янь чакру? Вот это и будет моим последним опытом." — Прекратив вертеть бумагу, он начал постепенно вливать в неё чакру.

Это отличалось от его прошлого опыта, когда он проверял чакру при Какаши. Узумаки медленно напитывал чакро-бумагу, после тридцати секунд медленно намокала, а с другого конца гнить.

"Видимо, и этот тест провальный." — Ощутив каплю грусти за потраченное время и усилия, он встал и положил листок бумаги на раковину. Он выбросит её потом, сейчас это не имело смысла. Выйдя из ванны, он уже думал о других вещах.

— Нужно подготовиться. — Однако было что-то, чего он не заметил.

Закрыв за собой дверь, он вышел из дома. — Сначала в Ичираку, потом на полигон.

На нём был весь его обычный арсенал. Бамбуковая шляпа, скрывающая его глаза от солнца, катана в ножнах, свисающая с его пояса, посох, который он держал в руке, потрёпанные временем одеяния монаха, но в этот раз на спине у него также и висел рюкзак, в котором находилась пара нужных ему вещей. Среди которых был кошелёк, пара порций еды, полотенце и два термоса.

По пути к полигону он, как обычно, собирал на себе множество взглядов. Слишком уж странно он выглядел. Его путь как раз проходил мимо Ичираку, когда он учуял прекрасный аромат из одной забегаловки, он не смог устоять и вошёл внутрь.

— Здравствуйте, Теучи-сан. — Убрав рукой мешающую ширму, он присел за стойку.

Пока что он был единственным, кто находился в заведении Теучи.

— О, так это… — Теучи не знал имени Узумаки, поэтому он и не знал, как назвать юного монстра.

— Всё в порядке, Теучи-сан, в прошлый раз я не представился. Меня называют Наруто, приятно познакомиться. — Проговорил он, кладя руку на сердце.

— Необычное имя, но, кажется, я где-то уже его слышал. Оно давно редкое. — Положив себе палец на подбородок, взгляд старика поднялся в потолок, задумался над именем. — Сейчас не время, чем что будете заказывать?

— Сейчас ничего, поэтому. — Наруто достал из своего рюкзака небольшую коробку, он положил её на прилавок. — Держите, это вам.

— Коробочка с бенто? — Недоумённый повар не знал, как реагировать на столь своеобразный подарок.

— Верно, она самая. — Кивнув старику, он снова надел рюкзак на спину. — В прошлый раз вы меня угостили, теперь моя очередь. Просто в какой-то момент я подумал о том, кто накормит повара? Поэтому решил продемонстрировать вам свои навыки. Приятного вам аппетита и желаю вам заработать сегодня побольше.

Закончив на этом, Узумаки вышел из заведения, оставляя недоумённого повара одного.

"На самом деле у меня есть планы на Теучи. Хотя мне действительно захотелось накормить повара, я также заинтересован в бизнесе."

Когда Дима скрылся, Теучи открыл упаковку, в которой была коробочка и небольшая записка. Прочитав записку, Теучи не знал, как реагировать на то, что было внутри. Он решил перечитать сообщение, чтобы ничего не пропустить.

"Я положил ему бургер и хот-дог. Инструкцию, что это и где, как это есть, и всё в этом духе. Я буду приносить и есть еду Теучи, пока он не заинтересуется моей едой и не захочет её продавать у себя. Ещё раз приятного аппетита." — Узумаки хмыкнул.

"Так… Теучи коробку отдал, теперь можно и на полигон. Мебель приедет послезавтра, а завтра я начну ремонтировать здание. Замечательно, нужно ещё время выбить на погулять, я очень давно хочу прогуляться по Конохе." — Прошерстив свою память, он поставил галочку в своём списке дел.

Подходя всё ближе к полигону, люди стали попадаться довольно редко. Это означало, что странных взглядов стало ещё меньше. К полигону обычные люди почти никогда не подходили и обходили их стороной. Было слишком опасно к ним подходить. А вдруг в гендзюцу попадёте? Или огненный шар, например? Поэтому каждый полигон был огорожен забором, на котором были разные таблички.

"В любом случае люди привыкнут ко мне и моему имиджу. На крайняк оденусь как Норико и буду так ходить, или вообще к Гаю запишусь и в зелёном бегать буду. Мне в принципе плевать, в чём ходить, лишь бы не в чём мать родила." — Наруто выглядел слишком странно для обычных людей и даже шиноби, он сам это понимал.

"Если бы эти люди знали о вампирах, думаю, на меня бы смотрели совсем по-другому. Что если привнести в этот мир готический стиль? Интересно, как люди отреагируют." — Подумав о шиноби-готах и эмо, он рассмеялся, на лицо сама собой выползла улыбка.

— Хах. Как же тепло. — Чувствуя тепло местной звезды, он улыбался, но придя в себя, он собрался с мыслями. До полигона было рукой подать.

— Думаю, у меня есть ещё часов семь, прежде чем наступит пять, так что… — Сбросив рюкзак под дерево и потянувшись, произнёс он.

— Займусь-ка я управлением чакры. Физически я вымотаю себя завтра. — Сев под тень дерева, Наруто пристально всматривался в себя. Его чакра осталась неизменной с сегодняшнего утра. Решив начать с азов, он начал медленно передвигать чакру.

Чакра вначале его пути двигалась крайне медленно, как жвачка, а сейчас её состав больше походил на слизь. Она всё ещё была тягуча и непослушна, но с каждым кругом ему становилось проще. Повторяя одни и те же действия, он одновременно ускорил поток чакры ещё больше. Его прошлые тренировки уже достаточно сильно ускорили течение чакры в его каналах, но в его планах была цель ещё больше увеличить поток.

Дима знал, что за этим последует. Сильная боль, перенапряжение каналов чакры, их возможные разрывы, но проблема была в другом, его организм сильно перегреется, когда он будет достигать пика. Это случится ещё не скоро, но в тот момент ему придётся сделать выбор, и он знал это. Навредить каналам чакры, чтобы сделать их сильнее, или выбрать остановиться.

Это были монотонные монотонные действия, прошли часы, пока к нему не вышла знакомая ему компания. Была огромная проблема, он знал их, но они не знали его, и ему нужно было это исправить.

Саске? До пяти остался час, так почему ты уже здесь? — Открыв глаза, Узумаки открыл глаза, с интересом уставившись на новоприбывших.

Те, кто прибыли вместе с Саске, была тройка Ино-Шика-Чоу.

— Так это с ними ты хотел меня познакомить? Значит, я не зря подготовился. — Вставая со вздохом, произнёс он.

— Чего? — Команда номер десять смотрела на него с удивлением.

— Как я понял, ты хотел меня с ними познакомить, чтобы на экзамене не было никаких проблем. Этим ты хотел сказать мне, что они наши союзники. Я тебя понял. Я также понимаю, что команда принцессы Хьюго тоже на нашей стороне, всё верно? — Узумаки не смог себя сдержать.

— Хм, естественно, но ты ошибся в одном. Я их привёл, чтобы они увидели тебя, а не наоборот. — Не оставшись в долгу, ответил ему Саске. — Ты ведь знаешь о них, но они о тебе нет.

— Хороший вывод, Учиха. Ты правильно сделал это. Встреться мы на экзамене на чунина, я бы не смог доказать свою принадлежность. — Поняв смысл его слов, мгновенно ответил Монах.

— Есть кто-то, кто может мне рассказать, что здесь происходит? — Непонимающе уставился Чоуджи на переплетающихся в словесной баталии генинов.

— Вспомни, Саске, когда ты ко мне вчера пришёл, чем я был занят? — Вопросительно подняв бровь и сложив руки, произнёс он.

— Ты раскладывал сумки с… — Учиха понял его намёк. — С едой, ты сам почти не ешь, я ни разу не видел, чтобы ты ел.

— Ты немного лжёшь, но да. Я могу есть, если захочу, и ты видел, как я ем, как минимум один раз.

В то время, пока они продолжали разбираться, кто из них умнее, Нара даже не пытался влезать в конфликт или что-то объяснить о происходящем его команде. Шикамару знал, кто был перед ним, как, впрочем, и Ино. Ей подробно объяснили, что к этому человеку лезть в голову строго воспрещено и лучше всего обходить его стороной.

Шикамару, как это было обычно у них заведено, пошёл к ближайшему дереву. Сев под его тень, он уставился на облака и с усталым взглядом начал всматриваться в них, думая о всякой ерунде.

— Да, мне почти не нужно есть или пить, а лекарства плохо на мне работают. — Взяв свой рюкзак, он достал несколько коробок и кинул две из них Чоуджи и Саске. — Держите, это мой маленький презент вам всем.

— Ты знал, что мы собираемся группой? — Иного объяснения он найти не смог.

— Конечно, я знал. — Кошмар кивнул. — Привет, Чоуджи, я Наруто. Мне нравится готовить, сражаться и читать. Я временный член седьмой команды. Я пока ещё не выбрал, но в еде мне больше всего нравится ванильное или шоколадное мороженое с солёной карамелью и орехами. В Коноху пришёл ради убежища и создания своего дома. Сейчас я торговец информацией. Знать — это мой профиль.

Поймав бесплатную еду, Чоуджи всё никак не мог перестать смотреть на Наруто и на коробку с бенто. Которая была специально стилизована под него. На ней был изображён он, который использует секретную технику его клана — бабочки.

— Да что здесь происходит? — На его слова Шикамару всё же соизволил ответить.

— Новичок выпендривается, не обращай внимание. — Ответив своему другу, он снова перевёл свой взгляд в небо. — Сегодня наши спокойные деньки канули в Лету. Наше детство кончилось.

Единственная, кто не знала, как реагировать, была принцессой из клана Яманака.

"Отец был прав, к нему лучше не лезть. Это так странно, что про тебя знает человек, которого ты никогда не видел. Интересно, так себя ощущает каждый сильный шиноби?" — Волна мурашек прокатилась по её коже, а холодный ветерок коснулся её шеи.

Взяв себя в руки, она подошла с серьёзным лицом к Шикамару и остановилась почти в метре от него.

— Тебе передали то же самое, что и мне? — Ино подошла к Шикамару. Ей даже в голову не приходила мысль, что тот её не поймёт.

Нара покосился на неё и перевёл взгляд на этого самого Наруто.

— Всей тройке. — Кратко ответил он, больше не спуская взгляда с жёлтоглазого. — Хотя, думаю, сейчас все кланы переполошены его появлением.

— В смысле? — В этот раз уже не поняла она. Ей были интересны слухи вокруг этого странного человека.

— У тебя нет… Ага, понятно. — Шикамару кивнул, он понял, что у Ино была не полная информация об этом парне. С другой стороны, это означало, что отец ему доверял. Поэтому он быстро замолк.

— Эй, Шикамару, Ино. — К ним подошёл Наруто и вручил уже им коробочки с бенто.

У Ино на коробочке была изображена она же. Рисунок изображал, как Яманака складывает печать их клана для переноса сознания. — Это ты нарисовал?

— Угусь. — Наруто кивнул.

— Когда ты успел дать мне коробку с бенто?! — Учиха рычал от ярости, он даже не заметил в своих руках коробку.

— В смысле когда? — Повернув голову к Саске, он странно на него посмотрел, однако его другая рука была протянута к Шикамару. Но всё ещё чувствуя её в руках, он повернулся к Шикамару. — М?

Узумаки непонимающе на него уставился, после чего пожал плечами и положил коробку рядом с ним. — Вообще, я бы хотел поздороваться с вами согласно этикету Конохи. Поэтому.

Прокашлявшись, он кивнул и сделал Одзиги, традиционный японский поклон. Поскольку они были слабо знакомы и эта встреча была их первой, он сделал более глубокий поклон. — Рад приветствовать принца и принцессу клана Нара и Яманака, а также принца клана Акимичи и Учиху.

Поприветствовав их как подобает и по всем правилам этикета, он перешёл к делу.

— Позволите ли вы накрыть праздничный стол? — Задав вопрос, он в основном обращался к Шикамару.

В этот момент Нара испытывал два ощущения: он хотел подыграть бурному воображению Узумаки, а вторым было ощущение лени, которое было клановым проклятием Нара. В этот поворотный момент для всего мира момент не вмешивался никто. Даже Наруто не пытался повлиять на решение «гениального тактика».

Наконец одно чувство выиграло, и одно из них всё же победило в этом бою. Вздёрнув вопросительно бровь, на его лицо выползла хитрая улыбка.

— Этот принц желает узнать, как называется этот банкет и в честь чего он будет? — Внутренне Шикамару был шокирован собственной реакцией, но внешне он этого никак не выразил, в то время как Узумаки наоборот.

Он тепло улыбнулся, а его брови вопросительно поднялись вверх.

— Хаа? — Немного отойдя от реакции Шикамару, он вернул себе прежнее выражение лица и, хмыкнув, быстро придумал название. — Думаю, в честь нашей первой встречи, а названием будет «Неполная вечера». Как вам?

— А почему она неполная? — Шикамару действительно заинтересовало название их собрания.

— А ты случаем не знаешь, какой именно я договор заключил? — Дима наклонил голову в бок.

— Да, знаю. — Шикамару попытался солгать, но у него не вышло, Наруто сразу раскусил его.

— Не знаешь, значит. — Причмокнув, Дима кивнул, он сразу раскусил уловку Нара, но ему всё равно хотелось раскрыть ему часть тайны. Ему хотелось, чтобы его поймали, раскрыли, чтобы его тайну нашли. Чтобы Шикамару начал вынюхивать.

Хотя он всё же считал своё действие несколько лишним, всё-таки его персона была достаточно странной и выбивающейся из толпы.

— Думаю, тебе стоит спросить у отца, что за договор. Вдруг расскажет. — Он пожал плечами и вернулся к «сервировке стола». — По правде сказать, я несколько волновался за этот обеденный перекус.

— НЕТ! Ну кто-то может мне объяснить, что тут происходит? — Непонимание ситуации Чоуджи вышло на новый уровень.

— Чоуджи, я ваш новый товарищ. Я хочу с вами подружиться, поэтому приготовил еду для каждого. Это своеобразный подарок. — Наруто указал на коробку в руках Акимичи. — Вы мне ничего не должны, эти коробочки скорее знак моей доброй воли и намерений. Я работал над каждым рисунком лично, чтобы показать, что вложил в ваши бенто усилия. Это показатель того, как я к вам отношусь.

— Даже на моём есть рисунок. — Учиха вздохнул.

— Я же говорил, Саске, что правда хочу с вами подружиться. — Узумаки грустно вздохнул.

— Тебе для этого нужно раскрыть тайну своей личности. — Саске нахмурился и сложил руки.

"Как же мне хочется включить мой надменный режим и показать Саске его место, но я не могу так сделать." — Покачав головой, он осмотрел рюкзак.

Их перепалку можно было заметить со стороны. Следующими прибыла группа Хинаты, Норико, Сакуры, Кибы и Шино. Новоприбывшая группа непонимающе уставилась на Учиху и на новичка в их кругу.

— О! Наконец почти все в сборе. Команда номер семь, команда номер восемь и десятая команда. Наконец можно перейти к знакомству. Я вот не могу решить, мне вас поприветствовать официально или же как обычно? — Узумаки задумался, прикрывая глаза.

— Чоуджи, можешь мне рассказать, что это за тип и что он вообще несёт? — Инузука вышел к своему собрату по несчастью.

— Это немного тяжело. Лучше он сам расскажет. — Чоуджи покачал головой и вздохнул.

— Рад всех вас приветствовать. Я Наруто, информатор, прибыл в эту деревню за убежищем. Являюсь временным членом седьмой команды. В знак доброй воли я подготовил для вас именные бенто. — Наруто указал на «праздничный стол». — Я знаю, что я для вас чужак, но Коноха для меня теперь новый дом, и я хочу стать частью этой огромной семьи. Я очень надеюсь на вас.

Склонившись в чуть более глубоком поклоне, Наруто немного повысил свой голос. — Прошу, позаботьтесь обо мне!

Хлоп. Хлоп.

Из толпы донеслись хлопки от двух человек. Первый был Узумаки, а второй был Шикамару Нара.

"Похоже, я смог его заинтересовать."

Квест:Второй мир 1.46(1) Знакомство или Начало бури.

— А что, я правда впечатлён. — Шикамару под общим взглядом резко стушевался. — Нет, ну если посудить, никто из нас такую пирушку не устраивал, как только присоединялся. Вы посмотрите на личные коробки, он сам это рисовал. Это ручная работа. Как минимум я не мог восхититься.

— И это ещё не всё. Он мой сосед, и он взялся за починку труб в нашем доме. Когда он успевает всем этим заниматься? Так он ещё и тренируется! — Узумаки разглядывала свою личную коробку. На её коробке она сидела на раме окна и задумчиво смотрела на гору Хокаге, на которой было изображено её лицо.

— Он что, идеал? — Инузука смотрел на свою коробку бенто, там был он, его верный друг Акамару, и они оба были в их совместной технике.

— Нет, просто у меня много свободного времени. Моему телу не нужен сон и еда. Однако меня по-прежнему можно вырубить, или я могу есть пищу. — Ему было неудобно, и, если честно, он уже устал об этом говорить. — Всё из-за того, что моё тело изменено. Я бы назвал это кеккей генкай.

— Я думаю, это всё равно удивительно, я не думаю, что смогла бы долго выдержать без сна. — Хината взяла слово на себя. — Это сколько нужно воли и желания иметь, чтобы постоянно себя занимать? Разве это не тяжело?

— Будь у меня такая возможность, я бы тренировался каждый день, не отдыхая. — Учиха хмыкнул.

— Саске, если ты так будешь делать, рано или поздно умрёшь. — Сакура возразила.

Постепенно все собирались у полотенца, «пикник» официально начался.

— Согласна с ней. Ты так просто напросто уничтожишь своё тело, и рано или поздно тебе придётся. — Яманака положила перед собой коробку.

— «Отдых — тренировки часть». Истинно смысла выражение раскроется тогда. Коли будешь ты себя так тренировать. — Абураме тоже оценивал свою коробку, на ней стоял он, а за спиной были сотни разнообразных насекомых, часть из которых даже он впервые видел.

— Эй, а тут есть что-то для Акамару? — Киба с интересом посмотрел на Наруто.

— Конечно! Вы ведь ещё даже главного блюда не видели. — Наруто достал три огромны коробки бенто, а также маленький мешочек, в котором были лакомства для собак. — Я знал, что рано или поздно встречусь с кланом Инузука. Как я мог что-то не взять Акамару?

Наруто передал Кибе мешочек.

Три больших коробочки были украшены разнообразными изображениями животных. Как вымышленных, так и реальных: летающий зубр, паук-олень, рогатый кролик, восточный и западные драконы, которые столкнулись в смертельной схватке между собой.

Взяв на себя ответственность лидера этой встречи, он открыл одну из коробок. Стоило ему открыть первую коробку, украшенную обычными животными, аромат, что бережно хранился внутри неё, высвободился наружу, пленяя каждого, кто успел попасть под его чары.

— Пришлось запариться над этим ещё час, но обёртка вышла на ура. — Хмыкнув, он раскрыл первую коробку.

Внутри этой коробки лежало четыре вида салатов. Узумаки хотел начать с лёгкой еды, а закончить десертом. Поэтому всю приготовленную еду он разложил в специальные коробочки, на которых сам вырезал различных зверушек, чтобы не запутаться. Их нельзя было назвать произведением искусства, но свою функцию они выполнили.

Вся еда была идеально сложена по коробочкам. Сервировка была на высшем уровне, одним только внешним видом она пробуждала аппетит. Поэтому все собравшиеся с нескрываемым интересом следили за действиями Наруто.

Когда Акимичи увидел столь еду, уже не мог сдержать слюноотделение и с интересом поглядывал на брошенную ему в самом начале коробку. Смотря на неё, он с трудом сглотнул ком, образовавшийся в горле. Прикоснувшись к ней, он уже было хотел её открыть, но его прервал голос.

— Не советую делать этого прямо сейчас. — Ожидая от него такую реакцию, Наруто одним движением поправил шляпу, после чего открыл ещё одну коробку. — Сначала главное блюдо, а после вторичное, правильно?

Во второй коробке, на которой были изображены звери из фэнтезийного мира, хранилась более странная для этого мира еда, не привычная. Эта, как и прошлая коробка бенто, была разделена на четыре отсека. В первом отсеке находились бутерброды, нарезанные на треугольник, их было четыре вида, с рыбой, свининой, курицей и вегетарианский. Может, это блюдо и выбивалось из всей остальной коробки, но Дима очень уж захотел сделать парочку.

Во втором отсеке были вареники, которые тоже были разделены на разные вкусы, а также помечены определённым цветом, их, как и бутербродов, было четыре вида. Зелёный был с яблоком, жёлтый с персиком, красный с вишней и последние, чёрные, были с начинкой из черники, которую Дима с трудом нашёл из-за её редкости в этом мире.

В третьем отсеке второй коробки находились разные пирожки и булочки. Там не было какого-либо разделения на вкус или форму. Всё было перемешано, но разделено, и из-за чего этот отдел был одним из самых больших из всех трёх коробок. В последнем и по совместительству малом отделе находились ничем не примечательные ломтики картофеля, нарезанные на маленькие палочки и посыпанные приправой.

— Ладно, народ, вот и последняя коробка. — Аккуратно сняв крышку с последней коробки, он открыл всем мир кондитерских деликатесов.

В третьей коробке, которые украшали животные из мифов, наполняли тринадцать видов тортов. Одни из которых были: «Снежная королева», «Три шоколада» и последний «Медовик». На эту коробку у Димы ушло намного больше времени и сил, чем на другие виды.

Не успел Наруто сказать и слова, как заметил мелькнувшую тень. Он даже моргнуть не успел, не то что среагировать вовремя на похищение из тяжёлой бригады тортиков.

"Что за?" — Оценив потери в строю гвардии, он посмотрел на одного единственно возможного похитителя тортика. Принцессы клана Хьюго.

"Неужели я настолько расслабился, что позволил этой тихоне так быстро умыкнуть у себя еду? Я не помню, чтобы она была настолько быстрой." — Обдумывая, он разглядывал пустующее место в одной из коробок.

Придя к какой-то мысли, Дима взглянул на Саске. Хмурый вид Учихи ответил на незаданный вопрос.

"Похоже, только я и он заметили пропажу. Хоть у него и нет Шарингана, но его реакция всё ровно на высшем уровне. Но…" — Смотря на Хинату, он понимал, что даже сама принцесса была не в курсе того, что она делает.

"Однако интересная и неожиданная слабость. Интересно." — Он улыбнулся и немного наклонил голову.

— А? — Как только Хината заметила, что за ней кто-то наблюдает. Юная Хьюго, казалось, пришла в себя и поняла, что она делает.

— Ну. — Он не нашёл, что по началу сказать. Задумчиво почесав затылок, Узумаки не знал, что сказать. Он просто остался смотреть, как девушка спешно убирала признаки своего преступления. — Один из вас уже начал есть, так что я не думаю, что стоит откладывать прием пищи.

"Можно ли это считать успехом? Удивительно, но как же странно мне помогают знания Вектора. Хочу вспомнить навыки, которым меня обучила та семья. Кулинария и игра на музыкальных инструментах. Вот только с чего начать? Ради шутки хочу пианино, но сейчас больше подходит скрипка. Чёрт, не могу решиться." — На секунду провалившись в воспоминания Вектора, он покачал головой и вернулся обратно в его реальность.

Как только Наруто произнёс заключительные слова, его сестра сразу налетела на еду. Пробуя всё понемногу. Никто кроме неё не притронулся к еде, примерно такой реакции от шиноби и ожидал Наруто.

— Всё в порядке. Еда не отравлена, Сакура и Ино, если у вас есть техники, проверьте. — Саске взял один из бутербродов и сразу его откусил. — Наруто, я вот не понимаю, для чего тебе так стараться?

— Жуки мом проверили часть еды, полностью в порядке они. — Шино кивнул, положив в рот один из тортиков.

— Как это для чего, Саске? Я уже не раз говорил, что хочу подружиться. — Узумаки пожал плечами и достал из рюкзака термосы и стаканчики. — Нет, я к вам не подлизываюсь намеренно для получения влияния в Листе или что-то в этом роде. Будь вы самыми обычными шиноби своего клана, я бы постарался сделать точно также. Вон, к примеру, Сакура тоже получила свою коробку Бенто.

— Ась? — Сакура оторвалась от еды и посмотрела на говоривших, а потом на свою коробку.

На ней была она же в розовом кимоно, на фоне была ночь, небо было в салютах, а сама Сакура смотрела задумчиво на аллею дерево, в чью честь и была названа.

— Кто-то вроде называл её, как и Узумаки, гением? — Учиха хмыкнул, но как только в рот положил торт, его лицо скривилось. — Разве не для этого ты так стараешься?

— Мы оба знаем, что я не могу лгать, так к чему все эти вопросы? Я уже сказал, что просто хочу подружиться. Ваше влияние? Мне этого не нужно. — Он отрицательно покачал головой.

— Не можешь лгать? — Шикамару зацепился за его слова. — А увиливать и не отвечать на вопросы ты можешь?

— Конечно. — Узумаки кивнул. — Мне не обязательно отвечать на ваши вопросы прямо. Да и к тому же, если я не знаю правильного ответа и просто предполагаю, со мной тоже ничего не случится. В иных случаях меня ждёт наказание, которое может варьироваться вплоть до смерти.

Наруто ответил на вопрос так, будто это ничего ему не стоило. — Поэтому я хороший информатор, за мной только правда и факты, которые я знаю.

— А насколько ценная у тебя есть информация? — Яманака тоже первым попробовала торт, а уже потом приступила к остальному, пробуя по чуть-чуть.

— У него есть информация, которая, по его заверениям, может перевернуть Коноху вверх дном, а меня усомниться в реальности происходящего вокруг. — Учиха ответил за Узумаки.

— Тогда у тебя есть информация об...

— Ты знаешь моих родителей? — Хинату прервал вопрос Узумаки. Девушка не нашлась что сказать, поэтому вздохнула. Её подруге это было важнее.

— Конечно, я знаю, кто они. — Он плавно кивнул головой. — Однако это информация очень дорогая и ценная, как минимум для тебя. Прости меня, но такую информацию я так просто не раскрою. Мне жаль.

— Погоди, ты правда это знаешь? — Девушка нахмурилась.

— Конечно. Правда, цена этого знания высока. Насколько? — Он предвидел её вопрос, второй рукой он достал из рюкзака тарелки и палочки, а также на всякий принёс вилки. Не будут же они есть салат и всё остальное только руками? — Тут уже в дело вступает понимание, что мне будет за то, что я раскрою эту информацию. Я имею в виду риски.

— Тебя могут объявить ниндзя-отступником, дать за твою голову награду. Насколько я знаю, примерно такой уровень секретности у этого знания. — Шикамару забрал предложенные столовые приборы и положил себе салата из первой коробки. Акемичи превзошёл, выхватив приборы даже быстрее своего друга.

— Есть такое. — Узумаки кивнул. — А я, между прочим, уже начал тут обосновываться. У меня в планах открыть несколько бизнесов.

— Да сколько тебе лет? — Инузука указал на него пальцем, пока второй рукой кормил Акамару.

— Ну, я чуть старше вас. Сейчас мне где-то тринадцать? Моё день рождение первого января. — Он пожал плечами. Он был не уверен, как правильно считать его возраст. Наруто немного терся в этом вопросе. — Слишком много ответственности. Я должен зарабатывать деньги, и у меня уже есть несколько вариантов. К примеру, я думаю устроить сотрудничество с Тучи в Ичираку. Думаю, мы с ним договоримся про дополнительное меню. Я же буду просто получать долю с заказов этого. Но это пока ещё в планах, и я даже договариваться не начал.

— А вот тут поподробней! — Акимичи навострил уши. — Если это что-то вкусное, я думаю, мы сможем договориться.

— Спасибо, конечно, но у меня другие планы. — Наруто сразу извинился, не забыв про определённый жест.

— А что у тебя за планы? — Хината решила спросить за всех.

— Ну, первый этап плана — создать бизнесы или частично в них прописаться, чтобы получать долю от их дохода. В моих планах создать магазин предметов для шиноби, библиотеку. — Наруто показал в воздухе квадрат.

— Библиотеку? — Ино положила себе порцию вареников и салат.

— Да. Пока это секрет, но это место не планируется прибыльным и даже убыточным.

— Тогда зачем оно тебе, ты же говорил, что хочешь получать деньги? — Учиха положил в рот картошку фри.

— А ты должен был догадаться, Учиха. — Монах хитро сощурил глаза. — Значит, раскрою, когда будет день открытия.

— Похоже, ты весь в делах. — Яманака указала на него палочками. — Вроде наш ровесник, а дел выше нашего. Как ты вообще умудряешься выбивать на всё время?

— Хорошо планирую свой день. Я вот всё хочу выбить теневых клонов, но мне всё никак не дают на это разрешение. — Наруто пожал плечами.

— А давай я тебе с этим помогу. Я тебе знание теневых клонов, а ты расскажешь мне мне о моих родителях. — Узумаки нашла его слабое место и сразу нанесла свой удар.

— Не. По-прежнему слишком дорого, я могу более дешёвым методом обойтись и даже бесплатно обучится этой технике. — Наблюдая за тем, как все едят его еду, он улыбнулся. — Музыка. Пришло небольшое время музыки.

— М? — Сакура оторвалась от «снежной королевы» и посмотрела на него с удивлением. — Это не боевая техника?

— Неа. — Наруто щёлкнул пальцами. — «Музыкальное сопровождение», областной эффект, Шопен «Ноктюрн», сочинение девять, номер второй.

[Успешное использование. Активирован эффект]

[На всех слушателей воздействует эффект «Спокойствие» после прослушиваний более двух минут, но могут возникнуть и другие эффекты.]

[Например, могут возникнуть эмоциональные колебания.]

[Слушатель может ощутить счастье, радость и грусть одновременно.]

[Возможное гипнотическое воздействие на память слушателя.]

[Слушатель может импульсивно вспомнить самый счастливый момент в своей жизни.]

"Эм? Ничего себе эффекты." — Щёлкнув пальцами, он переключил музыку на обычный джаз, который он любил слушать.

— Я думаю, эта песня всё-таки лучше подходит под ситуацию. — Быстро переключив музыку на что-то более нормальное и без таких эффектов, он расслабился.

— А что это за музыка, которую мы слышим? — Сакура поедала свою порцию, но больше её интересовала музыка.

— Это любая музыка, которую я хотя бы раз слышал. Она может давать различные эффекты, например, та, что вы сейчас слушаете, чуточку поднимает настроение и очищает разум. Впрочем, как и любая другая музыка подобного жанра. — Наруто закрыл глаза. — Я читал исследование, в котором музыку использовали в магазинах, и она незримо оказывала влияние на покупателей. Чем спокойней музыка, тем они дольше остаются. Думаю, концепт вы поняли.

— Не знала про подобное. — Ино задумалась и подозрительно посмотрела на Узумаки.

— Кажется, еда постепенно заканчивается. — Он подвёл итог. — Напитки тоже.

— А ты не планируешь открывать закусочную? — Норико улыбнулась и даже не свойственно ей перешла на салат.

— В будущем? Может быть, но пока только через Теучи.

— Мда, а я думал, будет у нас тренировка. — Акимичи почесал голову. Окружение постепенно темнело, пробуждалось ночное пение жуков.

— Кстати о тренировке. — Саске Учих кивнул в сторону Узумаки. — Как я понимаю, все здесь участвуют в турнире Чунинов?

— Да. — Почти все хором ответили. — Тогда выходит, ты будешь проходить экзамен в одиночку?

— Конечно.

— Тогда нужно ли мне говорить, что это последняя наша встреча совместных тренировок? — Учиха обвёл взглядом всех присутствующих. — Следующая будет только после экзамена.

— Думаю, мы все уже познакомились с нашим новичком. — Шикамару встал и отряхнул с себя грязь. — Я думаю, уже пойду. Было приятно познакомиться.

Подобрав коробку, он помахал рукой и первым ушёл. — Тогда я тоже.

Следом ушли Ино и Чоуджи.

— А? Точно, думаю, и нам пора. — Инузука посмотрел на Акамару, и тот гавкнул.

— Следующими мы будем. — Шино поклонился и поблагодарил за ужин, и ушёл.

— Осталась только седьмая команда. — Сакура бросила последний взгляд на Хинату. Девушка поняла, к чему всё идёт, и помогла собрать Узумаки посуду.

— Что планируешь делать на экзамене? — Учиха тоже встал и разминал шею.

— Как это что? Помогать своим врагов пинать. Даже если мы в итоге будем по разные стороны баррикад. — Ответ был очень простой. Благодарно кивнув Сакуре, он всё аккуратно сложил в рюкзак.

— Ладно, всё, что я планировал, сделал, теперь можно идти. Бывайте. — Учиха отдал честь и исчез, прыгнув куда-то на дерево.

— А? — Харуно была расстроена уходом Учихи, но она всё равно помогла Узумаки дособрать всё. — Тогда я тоже пойду.

Поклонившись и поблагодарив за угощение, девушка скрылась в кустах.

— Похоже, мы последние. — Старший ткнул младшую сестру в плечо. — А теперь на перегонки до дома! Кто последний, тот завтра угощает завтраком!

Последними, кто остался, это пара Узумаки, которые последними пошли домой, о чём-то болтая о всяких мелочах. Приведя свою сестру до её квартиры, они попрощались, и Дима пошёл к себе, пока Норико ушла к себе.

"Сегодня был продуктивный день." — Проверяя замки, он спокойно выдохнул, после чего устало сполз по стене. Наруто тяжело дышал и всё никак не мог прийти в себя.

— Это… Было выматывающим. — Устало вздохнув, он посмотрел в окно на заходящее солнце. — Я устал и вымотан, как же я желаю сейчас просто лечь и отрубиться. Но…

Его взгляд упал на кровать, потом на дверь в ванную, а затем и на дверцу ящика, в котором лежали его инструменты.

— У меня слишком много дел. — Тяжко вздохнув, Узумаки встал со своего места.

Потащил свою бренную тушку в душ. Открыв дверь, его взгляд зацепился за одну странность. Переведя свой взгляд на раковину, Кошмар увидел на ней чакробумагу, глаза расширились.

"Вашу Кагую мать! Моя мутация прогрессирует. Бумага почернела. Её цвет мне не нравится." — Прищурившись, он забрал эту бумагу с собой и положил её в карман на груди.

"Искажение зашло слишком далеко. Не знаю, что это, но эта хрень меня не радует. Нужно будет начать Фуин в скором времени. И если Какаши не даст мне клонов. Я сам их начну использовать, наплевав на всё. Тренировки и прогрессия." — Наруто сжал кулак.

Выбросив из головы ненужные вещи, он зашёл в душ. В душе он дал себе время на отдых, он был коротким, но приятным, и только когда он вышел из него, Наруто снова стал мрачным.

"Очень надеюсь, что этот Хьюга хотя бы за мной в душе не следит." — Открыв дверь, он монах повернул налево прямиком в сторону кухни. Открыв ящик с инструментами, Узумаки проверил, какие ему будут завтра. Затянув потуже полотенце на бедре, он разогрел чайник и сел за свой стол. Налив себе чашку чая, он сделал глоток, тёплая и согревающая жидкость придала ему сил и отогнала остатки мрачных мыслей.

— Почему-то каждый раз, когда я пью чай, вспоминаю близкие мне слова? «Выпей чайку — забудешь тоску». Интересно, кто говорил мне об этом в прошлом? — Часть его воспоминаний была затёрта, даже та, которую он должен знать.

"Почему я не помню свою фамилию? После детского дома у меня её не появилось, а вот после свадьбы — да. Даже в паспорте эта информация вычеркнута." — Монах смотрел на взошедшую луну, в глазах не было тени усталости или беспокойства. Только некое подобие меланхолии, грусти, но даже сам Узумаки не понимал, с чем это связано.

"Этот месяц обязан быть продуктивным. Я должен вертеться как белка в колесе." — Смотря на луну, он дал себе обещание.

Моргнув, мир в его глазах поменялся, ночь вступила в свои владения, и вместе с её приходом он тоже изменился. В такой спокойной атмосфере прошла эта ночь…

***

В голове было пусто, весь мир резко стал беззвучным. Дима остался сидеть на лавочке. Он медленно успокоил бьющееся сердце. В его мире больше не существовало понятия «звук».

Он вернулся к занятию, которое так полюбил. Наблюдать за людьми. Он смотрел на их выражения лица, на манеру речи, жесты, позы, предполагал в голове, что они обсуждают. Это была интересная игра. Часы как водопад, они разбивались о камни. Он бы и мог продолжить сидеть как недвижимая статуя, пока его покой не прервали.

— Что? — Понять, что к нему обращаются, было сложно, но как только он увидел, кто это, под маской легонько улыбнулся. — А, это ты, Хината. Что-то случилось?

— Вообще-то это мои слова. — Девушка прикрыла глаза, криво улыбнувшись. — Я заметила, как ты тут сидишь часами, всё в порядке?

— А? — Такая забота была ему неожиданной. — Да, в принципе, вполне, я просто отдыхал.

Дрожь в руках пропала, мысли чуть прояснились, спина стала легкой. — Отдыхал?

— Ну да. — Дима почесал шею. — Забываешь про звук на какое-то время и наблюдаешь за людьми. Как они себя ведут и так далее. Что-то похожее на слежку, вот только вреда как такового не несёт.

— Правда? — Она ещё раз улыбнулась. — Не против, если я попробую?

— С чего бы? — Как он мог запретить принцессе клана Хьюга наблюдать за людьми?

— А как отключить звук? — Первая преграда была очевидна.

— А ведь верно, это гораздо сложнее. — Он задумался, прежде чем ответил ей с улыбкой. — А попробуй без этого? Просто начни наблюдать, ради веселья и интереса можешь подойти и спросить, как у них дела и так далее. Как по мне, это важный навык для шиноби. Даже если большая часть из них скрывает эмоции.

Хината так и сделала. Хьюга наблюдала за людьми. Торговец обменивался с каким-то шиноби. Мама с сыном гуляли. Одинокие странники бродили. У каждого были свои эмоции и чувства. Каждый из них вёл себя по-разному. Её взгляд долго блуждал, пока она не наткнулась на самую обычную семью. Они вместе шли и что-то обсуждали.

— Вспомнила что-то из прошлого? — Парень рядом выбил её из колеи. — Не удивляйся так. Просто твоё лицо сейчас очень грустное и меланхоличное. Твой взгляд потерян, ты смотришь на вон ту семью, но объект твоего внимания где-то между.

Хината удивилась и смерила его взглядом. — Ты прочитал меня?

— Ну а почему нет? — Наруто пожал плечами. — Я же сказал, что можно подойти и спросить, как у них дела. Я выбрал изучить твоё лицо и тебя, так что скажешь? У тебя точно не всё хорошо, да?

Её поймали в капкан, а ведь это она беспокоилась за него.

— Не думай слишком много, я просто возвращаю тебе любезность, которую оказала ты. — Он выдохнул. — Данго будешь?

Узумаки повертел угощением прямо перед её лицом.

— А откуда ты? — Только девушка хотела что-то сказать, жёлтоглазый повертел свитком в руках. — Поняла.

Взяв угощение, девушка села прямо, а её взгляд снова устремился куда-то между. — Я думаю о своём дяде.

Хината не продолжила, будто этого было достаточно для ответа.

— Тот скандальный случай? Да, я помню его. Вы ловко выставили убийцей тех шиноби отца Неджи. Не понимаю, почему так случилось? Ведь такое уже случалось. — Откусив кусок сладости, он быстро его пережёвывал и проглотил. — Такое было с ещё одной девушкой. Ниндзя облака похитили девушку, её звали Кушину Узумаки. Они похитили её из-за её родословной.

— Она была как Нори из Узумаки? — Хината прервалась от разглядывания людей, а вот Наруто не отрывался от них. — А? Ой!

Хината совсем забыла, что для общественности никакой «путаницы» не было и только её клан и третий знали истину.

— Угу. — Он посмотрел ей в глаза, а после вернулся. — У них это не вышло. Четвёртый Хокаге смог отбить нападение ниндзей облака. Он выследил её по красным волосам, которые та вырывала из своих волос. Она ненавидела их, но после этого случая она их полюбила.

— А что с ней стало после? — Хинате стало интересно, чем же закончилась жизнь подруги по несчастью.

— Сейчас её нет в этом мире, а её имя написано на стеле памяти десятого числа. — Дима выдохнул.

Будто что-то только что вспомнил, он щёлкнул пальцами.

— К слову, эта информация была не бесплатной. Но ты уже заплатила свою цену. — Узумаки улыбнулся глазами. — Составила мне компанию. Спасибо.

Оставив ей коробку с данго, Узумаки поднялся с лавочки. — Ладно, я отдохнул больше нужного. Мне нужно идти, так что бывай, Хината.

— А? Да, до встречи. — Хината осталась одна, но рядом с ней была упаковка сладостей.

***

— Налево. Снова налево. — Дима отдавал команды своей группе.

— Было бы проще, если бы твоя способность работала как надо, идиот! — Учиха бежал слева от него.

— Ты просишь слишком многого! Извините, но мои сенсорные навыки не так хороши в выслеживании. Чтобы понять, кто это, мне нужно запомнить его. Я могу отслеживать всё в радиусе около восьми километров, если захочу. Теперь я его запомнил, и он от нас не убежит. — Дима убрал знак концентрации. Он не был нужен для этой «техники», но этому трио это знать было необязательно.

— Да брось ты, Саске, его радиус отслеживания и так очень хорош. Ты и правда хочешь слишком много. — Узумаки заступилась за своего брата.

— Ты на его стороне только потому, что он тебя кормит по утрам! — Учиха нахмурился.

— А я это скрываю. Хыхы! — Норико улыбнулась. — Я сытая и довольная.

— Мы почти на месте. — Дима указал в сторону переулка. — Он там.

— Отлично! — Норико первая юркнула в переулок.

— Давайте поймаем этого кота! — Учиха рычал в негодовании.

Тору сбежал в очередной раз, и генинам снова пришлось его ловить.

— Нори, клонов! — Наруто использовал двух клонов от сестры в качестве трамплина. — Мы её не упустим, я запомнил её очаг эмоций.

— Отлично. Сакура, стенку! — Учиха взобрался и начал бежать по крышам, Харуно это повторила.

Кот предсказуемо встретил стену, начал думать, куда бежать дальше. — В этот раз мы поймали его быстрее.

— Нори, ещё клонов. — Узумаки долго тянуть не стала и создала ещё больше клонов. Кошак был в окружении.

— Наруто, ты ближе всех к нему и быстрее нас. Поймай его, а мы будем прикрывать. — Узумаки ничего не сказал, ещё раз себя ускорив выбросом чакры, он оказался возле него и поймал его.

— Есть! Вторая попытка, и он на крючке. — Аккуратно схватив котёнка, он быстро его спеленал, чтобы он не царапался.

"Как же хреново я пользовался чакрой в первый раз." — Посмотрев на свои ботинки шиноби, Кошмар проверил их состояние.

"Я был идиотом, который использовал и разрывал свои каналы чакры. Просто много чакры разом, а она не была такой подвижной." — Выдохнув, он передал кошку Сакуре, у неё была переноска.

— Что же я могу сказать ребят. — Какаши появился рядом в вихре листьев. — Вы отлично справились. У вас неплохая командная работа. Вы хорошо смогли адоптироваться под нового члена команды. Сакура я рад что тебе пригодилась моя техника.

— Кажется, мы всё-таки неплохо сработались, ребята. — Дима кивнул. — Вроде четвёртая совместная миссия.

— Ой, не надо тут. Наша прошлая миссия, считай, обыденная — просто помочь в полях, да и мы бы её закончили в разы быстрее, если бы мне разрешили использовать клонов. — Узумаки была сердита на Какаши и смотрела на него с прищуром.

— Да ладно тебе, Нори, вроде всё в порядке. Я расценивал это как тренировку. — Узумаки потянулся, разминая всё тело.

— Я думала, ты там умрёшь в этой маске. — Харуно ткнула его в бок.

— Да я просто не рассчитал свои силы. — Почёсывая затылок, он неловко улыбнулся. — Я просто с утяжелителями был.

— Так вот почему ты считал её за тренировку? Так ты и вправду тренировался! — В этот раз Наруто хлопнула по спине Узумаки.

— Просто стараюсь как можно больше тренироваться. — Ему было неловко от такого внимания с их стороны. — Ладно, что гораздо важнее. В этот раз я иду с вами или без?

— Тебе есть чем заняться? — Хатаке поднял одну бровь.

— Ладно, я понял, тогда я пойду. Тогда до скорых встреч. — Попрощавшись, он ушёл.

"Не ожидал, что смогу так легко вписаться в их команду. Может ли это быть частью награды?" — Узумаки достал свиток и распечатал из него утяжелители. Ему была необходима постоянная нагрузка на тело.

"Интересно, это нормально, что у них кошки так часто сбегают? Или если ты не поймал кошку, то ты не генин? Как у тройки кланов Ино, Шика, Чоу? Они вроде серьги надевают и становятся полноправными шиноби, когда встают на должность чунина?" — Поправив свою одежду, он посмотрел вверх и, увидев там зелёный след, он разочарованно выдохнул.

"Мне пока ещё рано знакомиться с Гаем и просить у него тренировки. Я ещё не с того поля ягода, чтобы так делать." — Ощущая на себе дополнительный груз, он побрёл в сторону центра Конохи.

Квест:Второй мир 1.46(2) Знакомство или Начало бури.

Цветочная лавка Яманака, приятная, тёплая, расслабляющая на фоне музыка.

— Йо! — Наруто осмотрел цветочную лавочку. — Привет. Гляжу, всё-таки воспользовались моей информацией? Есть успехи?

— Наруто? Какими судьбами? — Яманака опёрла локти о стойку. — Да и, кстати, совет и правда пригодился. Музыка действительно оказывает психологический эффект.

— Рад за вас. — Узумаки кивнул и прошёл в центр помещения.

— Я ненадолго. Мне в голову пришла одна мысль. Я знаю, что в этой деревне есть некоторые традиции и праздники. К примеру, день нападения Девятихвостого. Я бы хотел спросить у тебя, какие цветы стоит приносить к памятнику. Я хотел бы заранее спросить, чтобы не совершить ошибки. — Узумаки прошёл мимо прилавка с цветами.

— О? — Девушка наклонилась в бок. — Интересное желание, у тебя было по-иному?

— Обычно я приносил с собой алкоголь, так я прощался. Ещё помню, лично ложил на могилу красные гвоздики, а одна моя знакомая использовала белые ирисы. — Узумаки не сдерживал эмоции, в его глазах отражалась грусть.

— Ты использовал алкоголь в качестве подношения, это не стандартно, но такое тоже есть. — Ино наклонила голову в бок. — Я, конечно, в таком не очень, но про цветы рассказать могу. В основном в Конохе используют белые орхидеи и ирисы, а иногда и цветки сакуры.

— Вот как?

— Ино. — В магазин зашёл ещё один посетитель, и Дима был ему удивлён.

— Иноичи? — Мужчина средних лет сильно изменился по сравнению с тем, каким он был с ним в прошлую встречу.

У него появились прядь белых седых волос и морщин. Раньше он и Шикаку, казалось, были одного возраста, по внешности им обоим было около сорока пяти, а сейчас главе клана Яманака словно прибавили десять лет. — Это из-за меня?

Наруто смотрел на мужчину, и его взгляд рухнул вниз на его ботинки, он прикусил нижнюю губу.

— А? Это? — Яманака запустил руки в свои волосы.

— Что? — Ино посмотрела на Узумаки. — Так это из-за тебя с ним такое случилось?

Ино упёрла руки в бока и зло на него посмотрела. Она всё хотела ему высказать. Как потом её отец пришёл разбитый. — Ино, всё в порядке.

Но её остановил её собственный отец. — Всё хорошо, не сердись. Посмотри на него, он и сам не рад таким изменениям.

— Я сожалею. Думаю, я должен пойти. — Узумаки сделал два шага в сторону выхода.

— Стой. — Иноичи его остановил. — Зачем ты пришёл сюда? Между кланом Яманака и тобой нет вражды или негатива. Я выполнял свою работу, и ты меня заранее предупредил. Так что всё между нами хорошо.

— Я хотел положить цветы на памятник погибшим десятого октября. Когда на Коноху напал Лис. Я подумал, что это будет правильно. — Наруто указал на орхидеи. — Всё-таки традиция, а я хочу вклиниться в быт Конохи как можно крепче. Я хочу быть одним из вас.

— Так ты хочешь. — Иноичи не договорил, он знал, что это был за ребёнок. Он знал, кто были его «родителями». Яманака понял, для чего он хотел посетить памятник. По официальной версии, там покоились Минато и Кушина. — Я тебя понял.

Иноичи лично собрал ему букет и вручил ему. — Ты хотел это сделать, вот букет, сегодня за мой счёт. В букете ранункулюсы, они же садовые лютики, белые ирисы и орхидеи. Если тебе действительно жаль, возьми букет.

— Но я? — Узумаки не мог найти, что сказать, поэтому он выдохнул и сердечно его поблагодарил. — Спасибо вам большое.

Кивнув им на прощание, Узумаки вышел, оставив отца и дочь одних.

— Садовые лилии — это мягкость и теплота. Ирис — надежда, память и вера. Орхидея — это знак глубокого уважения. Интересный букет ты для него собрал. — В глазах Ино промелькнул блеск.

— Он отражает то, что этот человек чувствует. — Иноичи смотрел на спину удаляющегося Узумаки. — Я не ожидал его появления здесь.

— Я тоже. — Ино тоже бросила взгляд на сгорбленную фигуру Наруто.

***

— Чего говоришь, Акамару? — Инузука Киба внимательно прислушался к своему напарнику.

— Ррав! Ррав! — Команда была ясна и понятна.

— Наруто от кого-то бежит и просит о помощи? Чего? Ладно! Куда бежать? Туда? Будет сделано. — Акамару указал лапой направление, в котором нужно бежать. Инузука без промедления выступил вперёд.

Киба накрыл Акамару капюшоном и побежал в сторону, которую указал ему напарник.

— Биджев день! Помогите! — Наруто действительно кричал и звал на помощь. Однако...

— Это что ещё такое? — Синеволосый лежал на земле весь в пыли, его бамбуковая шляпа лежала в отдалении, и его обступила стая собак. — Вы что творите?

— Ась? — Наруто и собаки перевели взгляд на Инузуку. — Спасибо! Ты пришёл как раз вовремя.

Как только у Узумаки выдалась возможность, он сразу отпрыгнул подальше, встав рядом с Кибой.

— Ты что, даже от собак отбиться не можешь? — Инузука спустил своего нинкена на землю.

— Могу, но эти-то не желают мне зла. — Узумаки показал причину всей этой потасовки. — Я просто в привычку хотел взять брать с вкусняшки для собачек. В Листе же много Инузука. Думал так сблизиться с вами. Да и вдруг кто-то замаскируется под меня, ты сразу узнаешь. У меня будут сладости, а у неизвестного их не будет.

— План-то хороший. — Киба кивнул, но странно поглядывал на собак, которые мирно сидели на своём месте. Они даже не думали двигаться, они знали, кто здесь альфа. Это были они. — Только почему эти-то за тобой увязались?

— Да я просто разом много лакомств купил, а эти набросились, видимо решили, что я слабое звено. А бить я их не хочу. — Узумаки указал на самого большого среди их группы. — Вдруг ваши. Спасибо, конечно, но я не хочу, чтобы клан Инузука меня ненавидел или преследовал.

— А чё ты от них не убежал-то? — Обстановка немного расслабилась, они вдвоём переговаривались между собой, совершенно позабыв о «проблеме».

— Так напали они неожиданно, сначала я подумал их просто накормить, потом они разом на меня набросились. А я после тренировки каналы чакры развивал. Сейчас всё тело ломит и адски горит. Чудо, что я уже просто стою. — Узумаки указал на свои дрожащие ноги. — Я себе каналы чакры раздираю и расширяю их, а это, сам понимаешь, не очень.

— Ну ты даёшь. — Инузука не знал, что сказать.

— Ррав! — Акамару уставился на Узумаки.

— А? Вкусняшку? Без проблем. — Порывшись в сумке, он достал пару лакомств и посмотрел на Кибу.

— Не надо на меня так смотреть. Всё в порядке.

— Я просто не знаю, я не особо углублялся в клановые традиции Конохи. Я так, только базу знаю. Кто глава клана, кто их потомки, ближайший круг. Только ты это, молчи, а то весь туман загадочности спадёт. — Узумаки приставил палец к рту, говоря «молчи». Наруто присел на корточки и передал нинкену вкусняшку. — Если всё хорошо, тогда держи, Акамару. Похоже, это благодаря тебе меня нашли. Так что спасибо большое.

Поднявшись обратно, Дима благодарно кивнул Инузуке. — И тебе тоже большое спасибо.

— Мне всё не давало покоя мысль. Я никак не мог понять, что ты за человек. — Киба сложил руки на груди. — Весь такой идеальный, а тут на тебе. Оказывается, ты такой же, как и все. Ладно, сохраню я твою тайну.

Хлопнув его по плечу, Киба улыбнулся. — Эй, Акамару, нам пора. Нам нужно продолжить тренироваться.

— Рряв! — Пёсик ответил хозяину и запрыгнул ему на плечо.

— А вы на него не смейте даже нападать и будьте учтивы! — Инузука пригрозил кулаком собакам, которые на него напали.

— Ты тоже больше тренируйся, Наруто, не забывай отдыхать. Осталось чуть больше недели до экзамена на чунина. — Инузука погладил Акамару у себя на плече. — А идея с лакомством для собак мне нравится. Только не забывай, что так тебя можно влёгкую вычислить. Ладно, мы пошли, бывай!

— А? Да. Конечно. — Узумаки остался один с целой сворой собак за его спиной. — Ладно, ребятки, я не бессердечен и дам вам по два кусочка, а после я иду домой. Окей?

Узумаки не знал, понимают ли его, но каждая собака кивнула. — Ладно, наверное?

***

— Ага, мне ещё вон те. Да, их тоже заверните. — Оплатив заказ, Узумаки довольный вышел из магазина.

— Так, вроде всё на месте. — Проверяя каждую пилюлю, он ещё шире улыбнулся.

— О! Наруто? — Шикамару прогуливался вместе с Чоуджи. Нара, как обычно, держал руки в карманах, а Акимичи ел пачку чипсов.

"Вот откуда у них пластик? Они явно не перерабатывают нефть. Вот какого тогда хрена он у них есть? Хочу углубиться глубже, но времени почти нет. Если я ещё больше сокращу свой отдых, ничем хорошим это не окончится." — Помахав им рукой, он подошёл ближе.

— Как покупки? — Акимичи поинтересовался, увидев пакет с маркировкой клана своего лучшего друга.

— Это? — Узумаки потряс своим мешком. — Да так. Большая часть из этого — это медикаменты к турниру, а всё остальное — это для быта.

— Как вижу, тут у тебя много связано с питательными веществами. — Нара осмотрел его сумку. — У тебя какие-то проблемы?

— Не-а, это мне нужно для тренировки. Как там говорилось? В здоровом теле здоровый дух. — Вытащив свиток хранения, он по-быстрому запечатал в него пакет. — А вы как? До экзамена осталось не так много.

— Всё давно подготовлено. — Шикамару хлопнул Акимичи по плечу. — А у тебя как?

— Всё хорошо. — Чоуджи достал из пачки последний кусочек и с великим наслаждением его съел.

— Кстати, ребят, а вы знаете свою стихию? — Прикрыл глаза и постучал по своему веску. — Я не помню, чтобы у моего источника были подобные данные.

— Собираешь про нас информацию? — Шикамару приподнял одну бровь.

— Ну я это уже сделал, просто решил поинтересоваться, а почему ты не используешь техники стихийные? — Наруто наклонил голову в бок. — Я вот подумал. Почему бы тебе не расширить свою тень с помощью огненного шара за спиной? Или, например, благодаря технике молний ты создашь ещё более яркий свет и резко сможешь удлинить свою технику связывания.

— Шикамару, а это сработает? — Акимичи даже остановил себя от того, чтобы открыть следующую пачку.

— Я думал, ты спрашиваешь про стихийное преобразование. — Нара резко стал серьёзным. — Но, кажется, ты имел в виду другое.

Достав монетку, он её подбросил. — Угусь, правда, проблемы есть, если у тебя ветер, это, к сожалению, тебе никак не поможет. В основном я говорил как раз про преобразование, но, как по мне, стихийные техники тоже очень хороши. А про предрасположенность я спрашивал, чтобы ты при использовании техник экономил чакру.

— А для чего ты подбросил монетку?

— Я не мог решить, мне рассказывать это или нет, как видишь, победила нужная вам сторона. — Узумаки кивнул в сторону Акимичи. — А ты? Представь, что будет, если ты создашь на своём теле броню из земли? Знаешь, я думаю, что ты будешь очень сильным. Представь, ты создашь в воздухе земляные пули, а Шикамару будет использовать их тень на земле.

— Тренировки мне обеспечены, да? — Чоджи выдохнул. — Кажется, мне действительно нужно проверить свою чакру на стихию. Кажется, если не Шикамару, так мне придётся изучить эти техники. Это может спасти нам жизнь.

— Не только это, Чоуджи, вовремя поставленная земляная стенка творит чудеса. А для Шикамару это ещё одна тень. — Поправив свои утяжелители. — Ребят, я, видимо, стал личным поваром Узумаки в соседней квартире, хотите прийти к нам сегодня на ужин?

— Да! — Акимичи ответил, не задумываясь. Только потом он посмотрел на Шикамару.

— Ладно. — Нара не мог устоять под его «щенячьими» глазами.

— Отлично. — Чоуджи чуть ли не подпрыгнул на два метра.

— Но мы сможем прийти только после пяти. Ты не забыл, куда мы с тобой шли. — Но у Шикамару были свои условия.

— Хорошо, тогда я передам Норико. Плюсом запишу, что нужно взять больше еды сегодня. — Сделав вид, будто он записывает что-то в блокнот. — Ладненько. Я тогда побежал, удачи вам. Жду вас в пять. Не забудьте своих предупредить!

***

Трое генинов поднимались на холм. Слева от них был лес, каменная ограда.

— Как вы думаете, Наруто будет опасным соперником? — Инузука шёл, сцепив за головой руки.

— Таковым не будет для меня. — Шино выставил перед собой руку, по которой прополз жук. — Убивать не может он. Жуки есть у меня. Я его проблемная сторона. Что считаешь ты, Хината?

— Ути какая. — Вдали донёсся знакомый голос.

— Акамару? — Киба посмотрел на пса на своей голове, услышав подтверждающий тявк, Инузука улыбнулся. — Похоже, он как раз впереди.

Поднявшись, они увидели, как Узумаки сидел на каменной ограде и играл с кошкой, он просто сидел и наслаждался видами Конохи. — О? Привет!

Помахав им левой рукой, он продолжил играться с кошкой правой рукой.

— Снова после тренировки и не можешь даже ходить? — Инузука подбежал к нему, вставая напротив.

— Аха-ха. — Узумаки неловко улыбнулся и почесал затылок. — Увы, в этот раз всё намного хуже. Я сделал марш-бросок и теперь буду восстанавливаться два дня, как раз к Чунин Шикену успею.

— О, вот оно как? — Акамару тоже поздоровался с ним.

— И тебе привет тоже. — Дрожащей рукой он залез в карман и достал мешочек, передав его Кибе. — Прости, боюсь, тебе придётся самому. Боюсь, сейчас ничего не смогу сделать.

Кошка, с которой он игрался, даже внимание не обратила на пса Кибы.

— Смог ли ты услышать то, о чём мы говорили? — Шино встал рядом с Кибой.

— А? — Узумаки моргнул несколько раз, после чего покачал головой. — Неа, я был поглощён своими мыслями.

— В этот раз наблюдаешь за Конохой, а не людьми? — Хьюга тоже подошла и села рядом с ним. — Куда в этот раз смотришь?

— Вон на тот дом с красной крышей. — Наруто указал на башню каге. — Я вот думаю над значением этого здания, какие мысли там рождаются.

— О чём ты? — Киба сел по левую сторону от Хинаты, Абураме тоже не стал стоять и сел.

— А вы подумайте сами. Хокаге, правитель деревни Листа. Её столб и опора. Быть Хокаге непросто, ты обязан думать о каждом жителе деревни и думать о них как о своём ребёнке. Не будет людей — не будет и Конохи. — Узмаки провёл линию. — Каге деревни должен принимать решения, даже если они будут непопулярны или плохи. Он должен понимать, что всем нельзя угодить, и когда-нибудь ему придётся принять сторону. Ему приходится говорить «нет» и отказывать тем, кто нуждается в помощи, чтобы оказать её в другом месте.

— Кажется, это очень тяжело. — Киба лёг на спину, это напугало кошку, и она убежала. — Вряд ли Норико об этом вообще задумывается.

— Хотел бы я сейчас произнести какой-либо стих, но так лень. — Узумаки повторил действия Инузуки.

— Походишь сейчас на Шикамару. — Киба улыбнулся.

— Облака так красивы и медленно плывут.

— Интересно стало мне. Что это были за жуки. — Шино вспомнил коробку бенто, которую он бережно хранил.

— А? — До него медленно доходило, но Узумаки вспомнил. — Те жуки? Как только библиотеку открою, я оставлю для тебя специальный экземпляр книги с теми жуками. К сожалению, здесь в Конохе типография слабо развита, и никто толком с этим не работает, поэтому мне приходится всё делать с нуля. Хочу нанять себе ассистентку.

Наруто посмотрел на Хинату, которая по-прежнему сидела и смотрела на здание каге.

— Вспоминаешь своего дядю? — Предположение Наруто было резким, но он всё ровно не мог долго смотреть на небо. Его глаза уже начинали сильно болеть.

— Как ты догадался? — Хьюга была удивлена. — Использовал сканирование эмоций?

— У тебя всегда такое лицо, когда ты думаешь о семье. Помнишь? Я наблюдаю за людьми.

— О дяде? — Про Шино будто резко забыли, но в этот раз он дал о себе знать.

— Не мне об этом говорить. — Наруто покачал головой. — Кстати, раз выдалась такая возможность, мне бы хотелось задать вопрос. Меня он мучал с того самого момента, как я узнал о вас.

— Глаголь свой вопрос. — Абураме был как обычно в своём репертуаре.

— Да мне было интересно, почему вы не создаёте свои собственные техники или не добавляете в свои техники стихийную чакру? — Наруто указал на Хинату. — Я, конечно, не знаю, какая у тебя стихия, но вот как представлю, становится не по себе. Что будет, если ты будешь использовать мягкий кулак и, к примеру, будешь использовать стихию молнии. Честно, я не знаю, что будет с человеком, но это как-будто страшно.

— А? — Хьюга посмотрела на свою руку и сжала её. — Мягкий кулак?

— Ну да. — Монах кивнул. — Это, кстати, вас двоих тоже касается. Хотя, наверное, Шино будет очень сложно. Тут я признаюсь, тут правда сложно. Почти те же вопросы у меня к остальным клановым.

— Стихию? — Глаза Кибы расширились. — Моя мать пыталась сделать что-то подобное, но она бросила эту затею, она сказала, что это очень сложно. Потому что помимо двойной трансформации ей и её нинкину нужно будет поддерживать идеальный контроль чакры.

— Это верно, подобное очень сложно. Я бы даже выразился менее культурно, но не буду. Это очень сложно. Просто я помню о четырёх базовых техниках шиноби. — Кошмар начал перечислять. — Если позволите, я гендзюцу и ниндзюцу загоню в одну кучу. Это будет первый тип техник. Второй — это совместный, как в случае с Инузукой и, если позволите, Шино. Третий — это собственная техника, и четвёртый — это стихийная.

— На самом деле твоя мысль революционная. — Хьюга посмотрела на него. — Но она очень сложно реализуема, но если всё получится, это будет один из сильнейших стилей в мире.

Хината сложила перед собой два пальца. — Стиль мягкого кулака основан на выбросе чистой чакры через танкецу. Её суть — точность и проникновение. Стихийная чакра — это уже трансформация природы. Это изменение её свойств, из-за него стихийное преобразование так сложно освоить. Нужно совместить взрывную мощь и ювелирную точность. Это требует огромных затрат.

— Похоже, это тебя задело. — Наруто ткнул её в плечо пальцем. — Кто-то загорелся идеей?

— Кажется, я верю, что это действительно возможно. — Через свои глаза девушка видела куда большее, чем они.

— Это ещё что, ведь по сути стихию можно добавлять куда угодно. К любой технике без стихии. Представь, как Киба и Акамару крутятся в гецуге из огня и ветра. Это же будет так круто! — В глазах Наруто зажёгся свет. — Или представь, как ты используешь свой мягкий кулак. Например, вкладывая в него чакру воды, твои удары будет невозможно различить! А если это молния? Интересно, а будешь ли ты парализовать свою цель? Просто взрыв идей, да?

Наруто посмотрел в их глаза, но его прервал будильник в собственном кармане. — Опа, похоже, мне пора. Я почти опаздываю на встречу. Кстати, вас вроде Куренай на полигоне ждала. Меня она наругала, что я без спросу на чужом полигоне тренируюсь.

— Точно, мы же опаздываем! — Киба резко поднялся. — Мы побежали!

— Угу, давайте! — Попрощавшись с ними, он побежал вниз с холма.

***

За прошедшее время ничего крупного в Конохе не происходило. Все люди постепенно готовились к предстоящему событию. Особенно хорошо это чувствовалось в последнюю неделю. К экзамену готовилась вся деревня, вне зависимости клан или отдельная семья или простых обывателей. Такое событие, как Чунин Шикен, сильно влияет как на экономику. Нападение Орочимару ещё больше повлияет на всю деревню.

Узумаки не мог обойтись без этого ключевого события. Нападение на Лист — одно из ключевых событий, как и разрушение листа Курамой. Стоя в душе, по его телу текла горячая вода, Наруто обдумывал грядущие события, но его размышления прервал звук шипения.

С-сс.

Это была маленькая фиолетовая змейка.

— Хорошо. Думаю, стоит начать с рисовой каши. — Ему было плевать, завтрак был более приоритетной целью.

Но так казалось на первый взгляд. Змейка будто что-то услышала в его словах и кивнула и растворилась в облачке пара. Исчезнувшая змейка не оставила после себя ни единого следа, как и при своём появлении.

Мрачный Узумаки выключил воду и вытер своё тело от лишней влаги. Надев свой домашний костюм, который ему сшила швея, он размялся и расслабленно вышел из ванны. Его костюм был похож на одежду оригинала или его сестры, и он давно ждал случая его надеть.

"Шифруемся как можем." — Придя на кухню, он открыл верхний ящик и достал горшок с рисом.

Подняв крышку с горшка, Дима немного покопался в рисе и вытащил из него маленькое послание, которое доставила ему змеиная почта. Спрятав её в рукаве одежды, Наруто начал готовить завтрак.

Спустя несколько минут в дверь его квартиры постучали. Он уже знал, кто это был, поэтому он отвлёкся от еды, Узумаки быстро переоделся в свой обычный наряд, а после открыл дверь.

— Ну приветик! Это снова я. — Поздоровалась Узумаки с собственным братом.

— Снова завтрак? — На самом деле вопросы тут были не нужны.

— Угусь. — Весело и энергично кивнув, девушка быстро нырнула внутрь его квартиры.

— Ты вообще где-нибудь ещё питаешься, кроме моей квартиры? — Устало вздохнув, он уставился куда-то в пустоту. Вернувшись обратно в квартиру, Кошмар застал, как его еду нагло пытаются похитить. — А ну не трожь! Я даже себе ещё не положил!

С силой отбив себе немного каши, он с каменным лицом наблюдал, как «подсолнух» с аппетитом и наслаждением поедал его еду.

— Ты не знаешь, что решила Сакура? Вроде она не решилась до сих пор. — После его вопроса Норико, казалось, на секунду застыла во времени, а после того как она вернулась в реальность, медленно поставив миску на стол, она с таким же серьёзным лицом ответила:

— Я не знаю. — Девушка после этого даже не притронулась к еде.

— А твои ощущения? Что они тебе говорят? — Ему это было важно. Он надеялся на превосходную интуицию его сестры, которая была ничем не хуже оригинального Наруто.

— Она не примет его. — Спокойно и быстро ответила ему вечная расхитительница его холодильника.

— Тогда, думаю, не стоит больше над этим думать. — Расслабленно ответил Дима, принявшись за еду.

"Сакура и в оригинальной истории долго мялась с экзаменом, но суть в том, что если она откажется, у них будут проблемы. Да и тем более у неё есть план "Б". Я могу её понять, она по сути может стать чунином в любое время."

— Ты так сильно доверяешь моему чутью? — Норико вопросительно подняла бровь, взяв палочки в руки.

— Агась. Если ты сказала, что Сакура не будет принимать предложение от госпиталя. Тогда её она не будет этого делать и останется в ранге чунина без экзамена. Незачем тут больше раздумывать, ты уже всё подтвердила, а я склонен тебе доверять, так что… Думаю, ты сама понимаешь. — Он просто пожал плечами и съел кашу.

— Но тогда что будет с тобой? — Она не притронулась к еде, дав ему возможность спокойно поесть.

Наруто понимал, что она действительно была озабочена этим вопросом. Заметив это, он всё же отложил палочки для еды в сторону и спокойно произнёс:

— Тогда я поступлю как брат Саске, в этом нет ничего такого. Я уже знал, что такое возможно, поэтому был готов заранее проходить тест в одиночку. — Достав таблетницу, он взял несколько пилюль и сразу положил их в рот. Его тело росло как на дрожжах. — Я пойду на экзамен один, вот и всё. Я был к этому готов.

— Но… — Не успела она что-либо сказать, как Дима её опередил.

— Не нужно за меня волноваться. Со мной всё будет в порядке, я уже по нескольким каналам узнал, что будет на экзамене, и ко всему подготовился. Так что не беспокойся, я буду в норме. Лучше беспокойся за себя, ведь на экзамене будет письменный тест. — Услышав его наставление, она вздрогнула, но быстро пришла в себя. — Тебе бы сейчас повторять то, что ты уже прошла, ещё будучи в академии.

— Да ладно. — Узумаки махнула рукой. — У меня всё с этим было в порядке. Я не круглая дура. А можешь сказать, какие ещё будут тесты на экзамене?

Девушка не сдавалась и пыталась похитить информацию из его головы. Она даже посмела применить «глазки-как-у-кота-из-Шрека-но-дзюцу», но Наруто это быстро присёк на корню.

— Неа, ведь ты сказала, что Сакура не примет предложение госпиталя, а это значит, что мы будем в некоторой степени врагами на этом экзамене. Так что я пас, я разве что могу перед началом каждого этапа сказать, что нас будет ждать впереди, а первый экзамен будет письменный, так что марш готовиться. — Снова услышав от него проклятое словосочетание «письменный экзамен», Узумаки младшая вздрогнула.

— Да ладно, я всё поняла, хватит зудеть под ухом. Лучше давай поедим! — Словно забыв о недавнем разговоре. Она как будто всё забыла.

Быстро разделавшись с завтраком, они распрощались, и каждый пошёл по своей дороге. Сегодня ему нужно было сделать последние приготовления. Его организм почти пришёл в себя. Заперев за собой дверь, он вышел на одну из людных улиц, полностью слившись с толпой. Выйдя в каком-то переулке, Дима проверил, нет ли за ним хвоста. Убедившись в своих догадках, он достал послание от змейки и начал читать его про себя.

"Мы в Конохе. Следуем плану. Раса жив." — Послание было прочитано, и Наруто влил в бумажку свою чакру, из-за чего та промокла, сгнила и потемнела.

Растерев бумагу до странной массы, он слил полученное вещество в колбочку, которую достал из свитка призыва. — "Отлично, фигуры на своих местах. Значит, всё пройдёт как по маслу. По крайне мере, надеюсь."

Выйдя из переулка, он вернулся на улицу, а следом пошёл по магазинам, покупая разную еду на рынке. Купив всё нужное, Дима пошёл домой по кратчайшему пути. Но он не успел пройти больше пары десятков метров, Узумаки услышал странный шум на соседней улице.

Использовав ауру эмоций, его брови поднялись вверх. Отбросив ненужные мысли, он сразу сорвался и прошёл в одну из аллей. Когда он вышел, то увидел интересную сцену.

— Прекращай, Канкуро. — Холодно и безжизненно произнёс будущий красноволосый, стоя вверх ногами на одной из веток дерева. — Ты позоришь нашу деревню.

"А вот нахрена ты понтуешься?" — Хмыкнув, Узумаки остался на своём месте.

— Га… Гаара. — Кукольник не знал, что ответить своему брату, но, быстро придя в себя, он поспешил оправдать свои действия. — Послушай… Гаара. Эти… ребята первые начали.

"Честно говоря, даже мне кажется, что этот аргумент жидкий." — Даже то, как он это говорил, дало понять, насколько сильно Канкуро боялся Гаары.

— И… — Кукольник уже хотел продолжить, но его резко прервал объект его страха.

— Заткнись. — Выпустив своё желание убивать, он заткнул его окончательно. — А не то я и тебя убью.

— Это недоразумение, недоразумение! — Это была последняя попытка успокоить демона деревни песка. — Я сожалею о своём поступке, правда сожалею!

— Мои извинения, друзья из Конохи. — Заговорив, Гаара посмотрел на Саске.

"Кажется, это мой выход." — Заметив решение конфликта, Узумаки вышел из переулка.

— «Гаара Пустынный»? — Это была его кличка, он собрал внимание всех, кто присутствовал рядом с ним.

— Наруто? — Узумаки не ожидала увидеть его.

— Кто ты? — Канкуро тоже был удивлён неизвестным.

"Как символично, однако." — Наруто ухмыльнулся под маской.

Квест:Второй мир 1.47 Получение награды или Отращивание новой конечности.

— Давайте все немного успокоимся. «Музыкальное сопровождение», областной эффект, репит. — Узумаки начал со своего козыря, бушующего джинчурики в его планах нет.

[Удачное применение. Активация эффекта]

Заметив знакомые строчки, Дима мысленно закрыл всплывающие окошки.

— Гаара, приятно с тобой познакомиться. — Взглянув на кукольника и их сестру, он продолжил. — Как и с остальными отпрысками Казекаге.

Гаара был джинчурики деревни, скрытой в Песке, он будет будущим Каге своей деревни и уже является огромной проблемой в заднице Узумаки. Песчаный имел бордовые волосы, верный признак Узумаки, тёмные круги под глазами, метку «любовь» на лбу.

Его брат имеет фиолетовую раскраску на лице, лицо обычное, и если он сотрёт с лица, ты быстро потеряешь его в толпе. Будущий «Чёрный кукольник» песка, в молодом возрасте смог управляться сразу с двумя марионетками. Канкуро был одет во всё чёрное, и только его шапка была выделялась из общего фона своими «ушками».

Темари была блондинкой с двумя пучками волос и огромным веером за спиной, в принципе Наруто ничего не мог больше добавить про неё. Сильная куноичи и будущая жена Шикамару.

Стоило ему хоть слово сказать, он сразу ощутил на себе жажду крови, но она была не от Гаары, а от демона песков Шукаку. Биджу внутри тела Песчаного Гаары.

"Тише, енотик-полоскун, мы с тобой ещё активно побеседуем, этой ночью или нет. Как получится. Думаю, ты будешь очень рад услышать «весёлые» новости от своего старшего брата." — Хмыкнув про себя, он улыбнулся.

— Значит, в Конохе теперь на одного биджу больше, этот экзамен обещает быть крайне весёлым~. — Узумаки почти промурлыкал и облезнулся, в его глазах отразилось желание сразится, он почти был готов напасть в этот момент. Он был волком, а они его овцами.

Гаара медленно расширил свои глаза. Его мысли были в хаосе.

"Эта техника с музыкой способна успокоить не только меня, но и демона? Кто он такой?" — Песчаный спустился с дерева.

— Канкуро, Темари. Мы уходим. — Приземлившись около своей группы, после чего приказал им уходить. Этот неизвестный был опасен, так твердило всё его естество, такого он не встречал за очень долгое время.

"Нужно узнать про него как можно больше." — Развернувшись, он ушёл вместе со своей командой.

Не только будущий Каге песка был удивлён, но и Наруто.

"Удивительно! В его песке есть эмоции! Неужели частица его матери действительно находится в его песке? Я думал, что это невозможно, но… Думаю, Карин сможет сможет понять намного больше моего, если она взглянет на этого парнишку. Хотя, думаю, я уже превзошёл её в некоторых вещах." — Конфликт так ничем и не закончился, и Узумаки остался стоять на своём месте, глядя на спины уходящих шиноби Суны. Кошмар был настолько погружён в свои мысли, что не заметил, как к нему подошли его друзья.

— Нару, всё в порядке? — Первым его внимание привлекла его сестра, положив руку ему на плечо.

— А? Да-да, я в норме. — Выйдя из мира грёз от прикосновения к его плечу, он почесал затылок и неуклюже улыбнулся. — Будьте аккуратны против этого человека и не выходите с ним один на один. Он очень опасен. Это я тут сыграл в сильного и помешенного на битвах.

— А ты разве не такой? — Ехидно подметил Саске, подойдя к ним. — Лично я таким тебя считаю и не перестану. Ты вроде недавно стал пользователем чакры, но уже рвешься в бой с противником, превосходящим тебя по силе. Кто ты, если не боевой маньяк?

— Ты больно разговорчивый сегодня. Я сейчас на взводе. — Повернувшись к нему, Узумаки снова стал похожим на хищника.

— Что, снова играешь? — Между ними двумя проскользнула искра войны.

— Ну ладно вам, мальчики. — Девушки резко влезли между ними.

"В принципе, если он настаивает, я готов. Правда, завтра будет официальный старт экзамена на чунина." — Узумаки нахмурился.

Урр.

Знакомый звук урчания в животе отвлёк его от Саске, и он посмотрел на ещё одного человека в их группе.

— Оп-ля, Конохамару. — Узумаки моргнул, смотря на команду Конохамару. Бедные дети наткнулись на злого Канкуро и чуть не огребли по самое не балуй.

Помимо команды номер семь в полном составе без Какаши, рядом с ними был Конохамару Сарутоби, Моэги и Удон. Тройка будущей команды Эбису. Моэги Казамацури была девушкой с рыжими волосами, собранными в два хвоста, торчащие в разные стороны. Удон Исе — парень с круглыми очками-велосипедами и вечно стекающей каплей соплей.

"Интересная компания, но я ставлю два Канкуро за подготовку к посещению другой деревни. Не знать внука нынешнего правителя деревни — это позор." — Узумаки сложил руки на груди.

— Э-э-э, да? — Как-то неестественно улыбнувшись, мальчик положил себе руку на живот. — Эм, простите?

— Как на счёт перекусить? — Внезапно предложил Наруто, не обращая внимания.

"Интересненько. Я встречал тебя раньше, но, кажется, это наша первая встреча лично, юный Сарутоби. Что же мне сегодня приготовить?" — Задумавшись, он сам собой уставился на юнца.

— Я за! — Его задумку поддержал вечно весёлый электровеник Конохи. — Саске и Сакура тоже приглашены.

— Меня не спрашивали, но я согласен, вы оба идёте с нами. — Наруто расслабился и посмотрел на каждого из них.

— А куда пойдём? — Решила сразу узнать Сакура, куда они пойдут.

— Может, ко мне? Я только из магазина. — Потряс Дима пакетами с продуктами. — Я, конечно, не особо много чего сделал из нынешних дел, но они могут подождать.

— Хорошо. — Коротко ответил Саске, который был не против вкусно поесть и очень даже за.

"Что, достало всякой хренью питаться? Мои кулинарные навыки очень хороши. Как только более капитально сяду за фуин, я сделаю себе нормальную кухню для готовки." — Помечтав немного, Кошмар потёр руками.

— Мелкотня, вы идёте с нами! — Весело кивнув, Норико всё решила за детей.

— Но… — Идти с каким-то странным типом, которого он знает меньше пяти минут? Очевидно, это было не только странно, но и опасно, поэтому Конохамару был смущён, и он не знал, что ему делать.

— Ну тогда чего мы тут стоим? Пошли. — Наруто полностью и окончательно сломил каждого. Сегодня они будут накормлены и сыты.

"Интересно, смогу ли я получить несколько лишних очков от Хокаге? Десять баллов Узумаки и минус тридцать у Слизерина!" — Дима обвёл всех глазами и кивнул.

— Ребят, если что, у меня стульев на всех не хватит, поэтому предлагаю посидеть на полу, всех это устраивает? — Не увидев отрицательной реакции, он улыбнулся.

Пока они шли такой командой, детишки смогли более или менее прийти в себя и начать разговаривать друг с другом. Теперь Узумаки официально узнал о такой технике. Открыв двери своей квартиры, он впустил всех внутрь. — Чувствуйте себя как дома. Можете делать что хотите, только за одним исключением.

Нахмурившись, он с особой строгостью посмотрел на детишек. — Не трогайте мой инвентарь ниндзя.

— Ладно! — Хором ответили Конохамару и его приближённые. Хоть для них это было само собой разумеющее, но проговорить лишний раз не бывает. Когда последний человек зашёл в его квартиру, Наруто закрыл за ним дверь, но не запер её. Зачем это ему было?

— Я пойду на кухню, а вы пока можете достать из шкафа всё нужное. Как я и говорил, нужного количества стульев у меня нет, так что будем кушать по старинке. — Узумаки указал на комнату слева от выхода.

— Окей! — Быстро ответила Норико и ушла в его спальню, принявшись чем-то шуршать.

— А ты не из тех, кто расставляет новую мебель в доме, верно? — Спросила его Сакура, войдя на кухню.

"Точно, она же здесь впервые." — Он посмотрел на голую стену.

— Впервые дни здесь я действительно хотел украсить как-то. Сделать разные плакаты и развесить их. Мне вполне хватает всего того, что уже было в доме. Хоть я не силён в том, чтобы придать дому живую атмосферу, но всё никак не находил на это время. Отдых должен оставаться отдыхом, а не работой. — Кивнув, он смешал муку и остальные ингредиенты, замешивая тесто.

— Ясно… — Сакура не знала, что ему на это ответить. — Тебе помочь?

— Ммм, хочешь украсть мои рецептики, да? — Весело улыбнувшись, он резко остановился. В голове сложились кусочки, и его память подкинула несколько строчек из фанатских произведений. В это время Сакура плохо готовила. — Да, давай, почему нет.

Пожав плечами, он в лёгкую согласился. Плохо готовила? Он поможет ей. Сакура, дела пошли быстрее. Пока они готовили, Узумаки понял, слухи были ложные. На самом деле она неплохо готовила. Наруто предположил, что её навыки в готовке были довольно сносными, если учитывать возраст.

"Я был бы удивлён, если она не она не пыталась привлечь внимание к Саске едой. Ему же нет времени уделять готовке. А тут бесплатно для тебя приготовили. Одни плюсы, да и только. Еда — это один из путей заслужить благосклонность других людей." — Пока они готовили, ему надоела тишина и шум готовки, поэтому он болтал со своей помощницей.

— Понравилась та коробка? — Намекнул Наруто на подарок, оставленный всем в день знакомства. — Я встречал каждого в течение месяца, но никто так и не сказал, как вам.

— А? — Харуно отвлеклась от замешивания теста, ненадолго задумалась и дала свой честный ответ. — Да, но я ожидала от тебя чего-то другого. За других сказать не могу.

— В смысле? — Не поняв, как ему реагировать, он отложил свою готовку и повернулся вполоборота к девушке.

— Ты почти всегда готовишь что-то необычное, и в этот раз я думала будет также. — Ничуть не затормозив, она продолжила своё дело, она не обращала внимания на то, что он остановился. — А если про вкус, то всё было на высшем уровне. Стыдно признавать, но ты готовишь лучше, чем моя мама.

— Не оправдал ожиданий? Получается. — Узумаки выдохнул.

"Тогда мне немного не хватало времени, а этот проект у меня давненько застрял в голове. Да и я хотел показать, что в вашей кухне я тоже смыслю. Так что, думаю, это всё-таки успех, но частичный." — Подойдя к столу, он подобрал готовую порцию и пошёл в сторону своей спальни.

Войдя в неё, он уже видел собравшихся за котацу народ.

— Налетай, маленький народец! — Весело улыбнувшись, он поставил несколько тарелок, наполненных едой.

— О, снова что-то новенькое! — Весело посмотрев на еду в тарелках, Узумаки улыбнулась. — Спасибо, Нару!

— Агась, ты про Сакуру не забудь, она так-то тоже участвует. — Кивнув ей головой, Дима вернулся на кухню, помогая Харуне в приготовлении последнего блюда.

Когда на кухне закончилась возня, Сарутоби услышал шаги. Для него было удивлением, что такой страшный человек так вкусно готовил, но за своими мыслями он не отставал от хода беседы.

— То есть вы случайно встретились? — Подумав об этой истории, которую ему недавно рассказала босс. В его голове созрел вопрос, и он не давал ему покоя. — А от кого вы ищете убежище?

Когда прозвучал этот вопрос, взгляды всех собравшихся собрались на Наруто. Всем был интересен этот вопрос, холодному Саске, рассуждающей Сакуре и вечно энергичной Узумаки, но никто из них не задавал этот вопрос. Даже Каге не знает ответа на него, это было бревно, про которое все решили забыть. Впрочем, ответ Узумаки был готов давным-давно.

— В этом мире много сильных людей. Некоторые из вас уже должны были слышать имя Змеиного санина, Орочимару. — Узумаки взял стакан с чаем и отпил из него.

Глаза Конохамару стали круглыми блюдцами, он знал это имя достаточно хорошо. Его дедушка, третий Хокаге, часто рассказывал о своих учениках. Он знал и о том, что повинен этот человек, молва о его действиях была слишком кровавой и страшной. Сарутоби вздрогнул, он хорошо помнил, как однажды ему приснилось это чудовище.

— Тот самый Змей? Который ставил опыты на людях? — Вот эту информацию уже знали немногие, однако единственные, кто знали эту деталь, были Сарутоби и Наруто.

— Думаю, мы говорим об одном человеке. — Засунув в рот несколько суши, которые они приготовили вместе с Сакурой, Монах ответил, будто это ничего ему не стоило. — Но это ещё не всё. Также существует на моей памяти две организации, о которых мне точно известно. Они тоже опасны, но они не знают о моём существовании.

— А почему Коноху? — В этот раз она Моэги.

— Кстати, хороший вопрос. — Конохамару кивнул. — Дедушка говорил, что сейчас есть две проблемные деревни. Это Песок и Туман. Сейчас они слишком ослабли, а Облако и Камень сейчас очень сильны.

— Неожиданная проницательность от такого мальца. — Дима смерил его взглядом трижды.

— Это всё из-за нашего босса. — Конохамару указал на Узумаки. — Она сказала, что мы должны хорошо учиться и многое узнать об этом мире. Чем больше мы знаем, тем сильнее мы! Знание — это сила.

"Знакомые слова." — Узумаки посмотрел на свою сестру и выдохнул.

— Есть много причин, почему не Камень, но сейчас давайте я скажу, что мне не нравится Каге. — Подкинув суши, он поймал её ртом. — В Облаке слишком много цепей и правил. У них интересная инфраструктура и технологии для обычных людей, но не то. Конечно, в Листе свои камни, но я готов с ними мирится, а самое главное — это то, что в Конохе есть мои родственники.

Его спокойный вид резко контрастировал с его словами, вводя всех в шок. Первой пришла в себя Узумаки. После чего за этим последовал целый водопад вопросов. — Кто это? Ты их уже нашёл? Как они выглядят? Ты знаешь, где они живут?

— Эм. — Наруто не знал, как ей ответить, её резкий напор превосходил его ожидания. — Кто, не скажу. Да, я их нашёл и знаю, как они выглядят и где живут.

— Тогда почему ты до сих пор с ними не связался? — Продолжала наседать на него вопросами Норико. — Нет, подожди… Они хотя бы знают о тебе?

Норико окружила его ураганом вопросов, она не давала шансов остальным.

— Ну, а что мне нужно было сделать? — Странно взглянул он на неё, приподняв одну бровь. — Подойти к ним и всё выложить на духу? Тем более, если организация, к которой я принадлежу, прикажет мне уйти из Конохи, мне придется подчиниться и покинуть деревню. Потому что этот приказ будет нацелен на лучшее будущее.

— Информация, которая заставит меня усомниться в окружающей меня реальности. — Учиха произнёс свои мысли вслух. — Я понял.

— Я не могу врать, не забыл? — Узумаки хмыкнул. — Да и тем более, если «отец» скажет уйти, думаю, у меня будет мало вариантов. Если он об этом говорит, значит, всё действительно плохо.

Выделив это, словно он тяжело вздохнул. — Почему ты так странно выделил это слово? Только не делай вид, будто этого не было, и выкладывай всё начистоту.

— Я считаю, что мои родители — это другие люди, но для большинства людей это не так. — Твёрдо закончил произнёс он, смотря прямо в глаза Саске.

— Вот так вот. — Он пожал плечами.

— Вот как, значит. — Произнёс старческий голос со стороны кухни. Этим человеком был Третий Хокаге.

— Дедушка? — Выпалил, не задумываясь, Сарутоби младший.

— Давно вы здесь? — Вопросительно подняв бровь, Кошмар взором обратился к старику. — Делаете вид, что не знали о том, что у меня есть такие интересные родственники? Думаю, вы знали это с самого начала, как только получили послание от Какаши.

— С самого начала я забеспокоился о внуке, поэтому пришёл сюда лично. — Выдумал странную отговорку старик.

— Используете ту сферу действительно по назначению, а не для подглядывания за женщинами? — Кошмар облокотился на левый бок, ехидно улыбнулся и дважды дёрнул бровью.

— Третий Хокаге, почему вы делаете вид, что не знаете, что у меня есть сестра? Вы об этом знали с самого начала, как только узнали обо мне. — Решил отказаться от помощи Хирузена Дима.

— КХЕМ! — Хирузен резко поперхнулся и удостоился «приятных» взглядов женской половины аудитории. — Видимо, запамятовал на старости лет.

Старик перевёл тему как ни в чём не бывало.

— Вы там поаккуратней со старостью. — Из-за слов Узумаки Третий ещё раз поперхнулся собственной слюной. Не став соревноваться с ребёнком, он повернулся к своему внуку.

— Конохамару, нам пора. — Сарутоби также посмотрел на оставшуюся тройку школьников.

— А? Да! Хорошо. — Повернувшись к ним, младший Сарутоби поклонился. — Прощайте.

Повторив за своим старшим, Моэги и Удон ушли вместе с третьим Хокаге.

"Похоже, он не ожидал такой внезапной информации. Интересно, он следит за мной или за Конохамару?" — Узумаки хмыкнул, глядя на закрытую дверь.

— Погодите!!! То есть старик Хокаге знает, как выглядит Наруто? — Наруто посмотрел на свою сестру и выдохнул.

— Да. — Наруто просто кивнул. — Неужели вы думали, что он не знает, как выглядит Какаши?

— Погоди, а почему ты не можешь показать нам своё лицо? — Сакура сильно проголодалась и даже когда Хокаге был рядом с ними, продолжила есть всё, что они приготовили, но ради этого вопроса она прервалась.

— Моё лицо, как и некоторые знания, принесут вам проблемы, а не пользу. Знание не только сила, но и может принести вред владельцу. За некоторую информацию можно убить. — Сделав жест, будто он перерезает шею.

— Что на твоём лице может вызвать такой эффект? — Норико совсем забыла про еду.

— А вот тут думайте сами. Вдруг вам в голову придёт идея, что я механизм? — Узумаки шокировано на него смотрела.

— А ведь сходится! Тебе не нужно есть, ты не спишь, яды на тебя плохо работают. Ты вкусно готовишь. — Норико зажимала пальцы по одному. — Я даже один раз застала, как ты играешь на каком-то инструменте, и выходило правда неплохо.

— Серьёзно? — Его лицо ничего не выражало. — Так, ребят, я не знаю, как вы, но мне нужно по делам. Хотите, оставайтесь тут, я ключи передам.

— Нет, я хочу перепроверить некоторые вещи. — Учиха встал и попрощался. — Я пойду тогда.

— А? — Харуно не знала, что ей делать, еда или Учиха. Она разрывалась.

"Я очень удивлён, не думал, что ты из таких, Сакура. Интересно, это моя готовка настолько хороша или тут кроется голодовка с диетой?" — За Сакуру решил Саске, выйдя через окно.

— Я, видимо, тоже. — Сакура выдохнула и с сожалением осталась смотреть на накрытый стол.

— Сакура, если что, ты можешь забрать еду с собой. Зря старались что ли? — Кошмар постучал по столу.

"Как Какаши получается так спокойно есть с маской? У меня уходит уйма сил, чтобы положить в рот хотя бы один кусок, а он может спокойно съесть целый стол разной вкуснятины." — Наруто мысленно пожаловался на свою беду.

— О, спасибо! — Сакура кивнула. — А где?

— В верхнем ящике. — Норико взяла ответственность на себя.

— Спасибо!

— Я тогда тоже пойду, хочу немного потренироваться. Вечером не жди, думаю, буду заниматься до поздней ночи.

— Тогда забери с собой. Тоже немного. — Наруто кивнул на стол.

Когда они покинули квартиру, он выдохнул. — Ладно, пора убираться и заняться делами.

Убравшись, проверил всё ли на месте и окончательно покинул квартиру.

"Мой контроль вырос почти втрое, а моя скорость чакры чуть больше чем в два раза. Думаю, мне хватит сил на второй экзамен. Надеюсь, что мне не попадется команда из песков. Иначе я ещё позавидую травмам Рока Ли, которые он получил от того же Гаары." — По его спине пробежала волна мурашек.

"И так, мой официальный запас техник очень мал, поэтому мне стоит наведаться в один дом. Мне необходимы некоторые знания. Без клонов дальше будет очень тяжко." — Размявшись, он прыгнул на крышу здания.

"Хвост по-прежнему на месте, только вот мне это на руку." — Использовав ауру эмоций, он проверил, кем были эти люди.

За пару минут он добрался до самого нелюдимого места в Конохе, даже район Учиха посещало больше людей.

Подойдя к перекрёстку, он остановился прямо перед дорогой. Она была пустынная, все окружающие здания стали жили. Словно все люди забыли, что тут была дорога. Пройдя по ней, он ощутил, что вошёл в барьер.

Пройдя чуть дальше, он ощутил ещё один барьер и, всё также спокойно пройдя через него, Узумаки увидел тихую, пустынную улицу и дом. Домик напомнил ему, сколько в нём было воспоминаний. Он ощущал, будто вернулся в детство. Пускай он и провёл в нём чуть меньше года, но этот дом крепко въелся в его память.

— Как же я давно тут не был. — Подойдя к нему, он не заботился о последствиях.

Всё ровно этот дом был окружён барьерами, а главный через барьер могли пройти только члены семьи поставившего барьер. — Чёртов Гарри Поттер.

Поэтому Дима не беспокоился за скрытие своей личности. Эта защита блокировала абсолютно все звуки, а видимость скрывала мощная иллюзия.

Сняв с лица маску, Дима глубоко вдохнул, выдохнул.

— Как, вашу дивизию, Какаши способен постоянно носить её на своём лице? Хотя даже я уже к ней привык. — Выругавшись, Узумаки сделал твёрдый шаг. Он запомнил, что Хатаке был редкостным мазохистом.

Но как только дойдя до его порога, он остановился. Наруто не решался войти. По какой-то причине ему было тревожно, но, взяв себя в руки, он открыл двери и зашёл внутрь.

— Я дома. — Сам того не осознавая, произнёс он на выдохе, вдыхая запахи внутри.

Но когда он понял, что сказал, вся тревожность ушла, и вместо этого в его сердце появилась печаль, грусть и, как ни странно, уют. — Да, видимо, этот дом стал для меня действительно домом.

Смотря на знакомые стены, Узумаки ощущал, что дом стал холодным и мёртвым, но он по-прежнему давал ему чувство уюта и тепла. Эта двойственность раздирала его сердце. Задвинув эмоции на задний план, он вспомнил, зачем сюда пришёл.

Вспомнив путь до подвала, Кошмар спустился в него. Включив свет, он увидел следы прошлого. Помотав головой, он подошёл к столу и выдвинул ящик. И перед ним высветилось сразу несколько меню.

[Прогресс скрытой миссии «Собери их всех!» повысился на 4.]

[Доступны 4 награды.]

[Желаете собрать доступные награды?]

[Да/Нет]

Не задумываясь выбрав «Да», перед ним появились ещё несколько окошек.

[Награда (1)- 250 Lob очков.]

[Награда (2)- Вам выдадут знание о следующих двух вещах.]

[Подсказки о местонахождении других масок или подсказка о вашей «мутации».]

[Награда (3)- Вам предоставляется выбор на получение одного Э.П.О.С. дара из списка ваших аномалий.]

[Награда (4)- Вы получили знания, как пользоваться этими артефактами.]

Получив заслуженную награду, его глаза чуть не выпали из орбит.

— Чего? Иса так умеет? — Его брови взлетели вверх. — Столько лоб очков мне предлагают за то, чтобы я помог Норико, Сакуре и Саске завалить Кагую и Мадару, а тут всего лишь за одну масочку?

"Экономика очков была выброшена в окно. Впрочем, не мне судить. Для меня это должно быть показателем." — Но когда он прочитал дальше не мог выдохнуть с усмешкой.

.

— Да и остальные награды просто огнище! Подсказка о следующем местонахождении масок может мне помочь, но я, пожалуй, выберу подсказку о мутации. Мне это более выгоднее узнать. От этой мутации зависит моя жизнь, а о местонахождении других масок я догадываюсь. — Тяжело выдохнув Монах нажал на кнопку.

[Ваша мутация происходит от силы Кошмара. Главная составляющая этой мутации — влияние эмоций на чакру, как на вашу, так и ваших противников.]

— Чего? — Узумаки нахмурился и долго молчал, но после раздался долгий вдох и выдох.

— И ради этого я срался от каждого прогресса мутации? И ЭТО ВСЁ! — Ярость ненадолго поглотила его, но вскоре он пришёл в себя.

— Ладно, это хотя бы не «плохие новости». — Горько улыбнувшись он сел за стол и разложил маски перед собой. — Что теперь делать с третьей наградой?

— Мне доступно два эпоса, от «детей цербера» и от «лампы», и что мне выбрать? — Почесав голову он не нашёл что ответить. — Иса, а могу ли я оставить выбор?

[Нет]

— Что ж, это печально, и что же мне выбрать? — Его взгляд метался между двумя картинками аномалий. — «Хвостовые позвонки» или брошь «лампы» с уникальным навыком?

Причмокнув губами он начал рассуждать вслух. — С одной стороны брошь труднее выбить и уникальный навык для меня словно мёд для медведя, но «хвостовые позвонки» для меня важнее. Дополнительное оружие будет для меня сейчас очень к стати.

Посмотрев на лампу он сразу озвучил очевидное. — Брошь будет давать кучу света, а из-за него моя скрытность ухудшится. А это сложный выбор. Очень сложный.

Прикусив губу он выбрал свою награду. — Я выберу «хвостовые позвонки».

Ткнув на картинку аномалии он подтвердил свой выбор и как только он на неё нажал, его тело быстро покрылось испариной и побледнело. Он ощутил боль в районе копчика, затем он почувствовал, как у него растёт хвост. По сравнению с получением системы или обретением тела, она была ничем.

Медленно она отступала и он спокойно выдохнул. Обернувшись его взгляд встретил свою новообретённую конечность.

— Мда уж, костяной хвост будет неплохо смотреться в моём будущем плане. Сасори одобряет. Система, а можно его как-нибудь скрыть?

[Откройте меню персонажа, выберите пункт Э.П.О.С., и нажмите на нужный дар, и скройте его.]

— Стоп, а так можно было поступить с лампой? Скрыть эффект свечения? — Его лицо ничего не выражало.

[Когда вы скрываете Э.П.О.С., его эффекты не работают, и вы лишаетесь всех его преимуществ.]

— Тогда всё хорошо, наверно? — Всё ещё ощущая, что его где-то надурили, и он сделал неправильный выбор. Наруто перешёл к последней награде. Взглянув на маски, он сразу ощутил в своём сознании новые знания об использовании тех масок, которые у него уже есть.

— Видимо, информация об использовании других масок откроется, когда я их получу. — Задумавшись, нервно постукивал пальцем по одной из масок. Он не знал, куда ему положить маски, чтобы они были в безопасности.

Что, если он вырубится, и его свитки проверят? — Нужно держать их в комплексе. Иначе не вариант.

[Вы не можете перенести данные артефакты в комплекс до выполнения всех заданий.]

— Что? А как тогда маски будут считаться моими? Получается, должен всегда их носить с собой? — Узумаки продолжил разговаривать с самим собой.

[Не совсем, вы можете сложить маски в месте, принадлежащем вам, или в рюкзак за вашей спиной.]

— Либо в доме, или с собой. Понятно, тогда у меня нет выбора. Положив маски в свиток хранения. — Так, а теперь мне нужно прочитать один свиток. Где же ты?

Поискав в ещё нескольких ящиках, он его нашёл. Прошёлся по нему глазами, он кивнул. — Расенган, Теневое клонирование и Перемещение бога грома. Спасибо Минато, или мне тебя лучше назвать отец? Пожалуй, я больше никогда про это не скажу вслух. Слишком стыдно. Спасибо за техники, в общем-то.

Поблагодарив воздух, он ухмыльнулся. Найдя быстренько душ и приняв его, он спокойно натянул на себя эпос. Он уже понимал что задерживается и ему нужно выходить. Вернув на своё лицо маску, он скрыл своё лицо за ней. Уже находясь снаружи, он посмотрел в небо. Там он увидел встающее утреннее солнце. Наступил следующий день.

— Рассвет? Я провёл там так много времени? Скоро всё случится. — Ещё раз бросив взгляд назад, он выдохнул. — Кажется, у меня появилось новое место, которое я хочу назвать домом.

Попрощавшись, он пошёл обратно к себе. Его не беспокоила его «охрана», и Узумаки спокойно пошёл домой.

Это утро ничем не отличалось, разве что теперь он пришёл к своему дому и разбудил свою сестру. Девушка разогрела вчерашний обед и быстро собралась. Выйдя вместе с ней они пошли к определённому зданию. Первый этап экзамена обещал начаться очень скоро.

По пути туда они встретили Учиху и Харуно, которые рассказали что вчера их всех проверяли на пригодность для этого экзамена. Но его это обошло стороной, потому что Наруто скрылся.

— Что же? Похоже на начало, да? — Узумаки понравился жест Учихи, и теперь он часто его применял. — Доброе утро вам к слову.

— Угусь. — Харуно разменялась, а Саске просто кивнул.

— Идёмте, не хочу опаздывать. — Когда их группа прошла в здание, они поднялись на второй этаж.

Целая толпа народа столпилась в коридоре. Общий шум и гам многое говорило о том что было впереди.

— М? — Услышав звук удара, Наруто почувствовал неладное и смог разглядеть сквозь толпу людей сидящего на полу Рока Ли, которого поддерживала Тен Тен. — Опаньки.

Квест:Второй мир 1.48 Первый этап Экзамена на Чунина или Обман, везде!

Когда он увидел его на полу, он ярко вспомнил сцену из будущего, и она обещала непременно сбыться.

Рок Ли носил зелёный обтягивающий костюм, на руках и ногах были оранжевые утяжелители, лицо у него было чуть странным, но вполне привычным. Толстые чёрные брови и причёска-горшок. Он был одним из лучших мастеров тайдзюцу и обязательно станет им в будущем.

В его команду входили Тентен и Неджи Хьюга. Первая была снайпером, работающая на дальней и средней дистанции, вот только в оригинальной истории, которую он знает, её прозвали бесполезной. Чёрные волосы, карие глаза, никаких нормальных техник и только метание кунаев и прочего железа.

Вторая персона была уже куда серьёзней. Бьякуган и техники мягкого кулака, которые смертоносно бьют по танкецу, поражая всё тело разом. Двоюродный брат Хинаты, который считает себя птицей в клетке. Заносчивый и высокомерный. Считает, что судьба каждого предначертана ему с рождения.

"Раз уж Саске и так собирается вмешаться, тогда я это сделаю за него." — Повернувшись к своей команде, Дима не стал долго думать. Решение проблемы было слишком простым.

Узумаки жестами передал им команду отойти. — "Я тут задержусь, а вы идите вперёд. Скоро увидимся."

Попрощавшись с ними, Узумаки разбежался в толпу людей, выбегая прямо в её центр заварушки.

— О! Какие люди! Изумо! Котетсу! — Наруто весело начал. Он и так был как новогодняя ёлочка зимой, причём в тумане, теперь он стал магнитом для взглядов.

— Изумо, это же он, да? — Котетсу показал своему приятелю несколько "тайных" жестов руками, Кошмар вклинился в эту беседу и попросил их подыграть.

Двое чунинов, охраняющих дверь в кабинет, были удивлены, что генин узнал их через маскировку, но вот его просьба была ещё более странной. Чунины переглянулись между собой в немом вопросе.

— Ну что, ребята? Чего молчите? Неужели в рот воды набрали? — Улыбка Узумаки стала похожа на Какаши, он улыбался глазом.

Образ в их умах заставил их задаться вопросом. Почему-то они оба были уверены, что он прямо сейчас откроет свой шаринган в одном глазу.

— Д-да ничего мы не молчим? — Даже стена им не поверила бы, настолько Изумо хорошо солгал.

— Верно, верно. — Котетсу поддакнул ему, но это только усугубило положение.

— Ну ладненько. Как я понял, вы одни из наблюдающих на этом экзамене? — Узумаки предложил свою теорию, хотя на деле он знал правду.

— Да? — Первый из вечных стражей Конохи не знал, что ответить, вся подготовка ниндзя просто улетучилась.

— Ну тогда что это? — Повернувшись в пол-оборота, Узумаки указал на след от удара на лице Ли.

— Это след? — Двое чунинов перед ним были как котёнок.

— Ага. — Выдержав долгую паузу, Наруто резко стал серьёзным. — Раз вы экзаменаторы, тогда должны знать, где мы находимся. Тогда нужно ли мне расценивать ваши действия как шпионаж и очернение репутации Конохи?

— НЕТ! — Быстро ответили оба, встав по струнке. — Никак нет.

— Тогда почему я вижу, как вы двое занимаетесь очернением репутации Конохи прямо здесь и сейчас? Доложить ли мне об этом Хокаге лично? — Узумаки упёр руки в бока. — Или лучше сразу Морино Ибики или сразу пойти к третьему Хокаге?

Лица двоих побледнели, а генинны за спиной Узумаки начали одобрительно выкрикивать. — Вы двое экзаменаторов и не пускаете людей в кабинет? Так ещё и бьёте людей? Это нехорошо.

Гулкие выкрики за его спиной стали сильнее. — Я не хочу с вами ругаться, поэтому давайте всё решим миром. Все, кто хотят пройти в этот кабинет, могут туда попасть. Взамен я ничего не скажу ни тому ни другому, если меня не припрут. Хорошо?

— Хай! — Сторожилы Конохи резко отдали честь и отошли от двери, теперь проход был открыт, и все, кто хотели, могли пройти дальше.

Большая часть присутствующих не стала ждать команды, и они начали заходить внутрь.

— Юху! Мы первые, кто пришли на экзамен! — Кто-то из толпы прокричал, резко шум и гам усилился.

Остальные ушли, вышли. Только несколько команд остались стоять в коридоре, включая команду Гая.

Улыбнувшись, он лично закрыл за ними дверь, ведущую в ловушку. Узумаки ухмыльнулся, обратился к двоим чунинам. — Вот так, ребятки, я сделал за вас вашу работу. Не пропустив идиотов, попавшихся на такую простую уловку. Они же будут исключены, если не придут на экзамен, верно?

Ухмыльнувшись, он протянул руку помощи Ли, у которого уже не было следа от удара. — Чего разлегся? Вставай давай.

— Спасибо. — Приняв руку помощи от Наруто, толстобровый поднялся с деревянного пола.

— Ах да, спасибо. — Пришедшие в себя Изумо и Котетсу в шоке смотрели на дверь позади. — Ты знал про гендзюцу с самого начала?

— Ага, но если эти кретины останутся там до начала экзамена, это будет считаться дисквалификацией? Вы ещё не ответили на эти вопросы. — Подняв одну бровь, он подошёл к ним, хлопнул каждого по спине.

— Д-да, всё верно. — Черноволосый и забинтованный чунин развеял свою технику. — Эти генины будут исключены за неявку на экзамен.

— Отличённое.

— Так значит, это была обманка? — Ли неверяще уставился на дверь. — А что бы было, если бы туда прошли?

— Я бы нас туда не пустил. — Неджи встал рядом с товарищем.

— Раз мы всё решили, тогда я пойду. — Махнув рукой, он попрощался он с охраняющим новые «врата», только в этот раз они были внутри Конохи.

Пройдя мимо Неджи, он посмотрел ему в глаза. Хьюга знал про его существование и знал, кто он такой, впрочем, Наруто тоже был в курсе его существования. Когда больше никого не осталось на первом этаже здания, чунины переглянулись между собой.

— Этот экзамен будет крайне занимательным, верно, Изумо? — Они поняли друг друга без слов.

— Полностью с тобой согласен. — Метнув ещё один меткий взгляд на дверь позади, он выдохнул. — Нужно взять на заметку, никогда не лезть к этому человеку.

***

Узумаки поднялся по лестнице и активировал ауру эмоций, найдя толчку, он пошёл к ним. Какаши, который разговаривал с остальной тройкой. Остановившись, он скрылся за углом и решил подслушать их разговор.

— Скажу вам правду, в этом экзамене могут принимать участие только команды из трёх человек. — Произнёс Какаши, смотря на тройку генинов перед собой.

"Учиха и Какаши уже знает обо мне, впрочем, а важно ли это?" — Оригинальная седьмая команда вспомнила об ещё одном участнике их команды.

— А как же Наруто? — Произнесла Сакура, вперёд Норико.

— Да! А как же он? Не может того быть, что бы он не смог принять участие. — Норико не верила, что бы он не мог пройти экзамен. — Точно, он ведь вчера не проходил проверку. Неужели поэтому?

— За него можете не волноваться, он особенный случай. Ему позволено официально зарегистрироваться на экзамене. — Он отмахнулся. — В любом случае он уже подал мне заявку на одиночное вступление и согласился с тем, что и задания у него будут сложнее, чем у остальных.

Какаши не постеснялся рассказать о судьбе их товарища.

— У него будут тесты намного сложнее, чем у нас? Он и так один, но у него ещё и сложность выше? — Норико схватилась за свою голову, пока Учиха хмурился.

"Неужели прошёл всего месяц?" — Наруто посмотрел на спину своей сестры.

— Слабым не место в рядах чунинов. — Хатаке был строг, когда смотрел в глаза каждому.

— Но что бы случилось, если бы я не согласилась пойти на экзамен? Норико и Саске могли дальше пройти экзамен вместе с Наруто? — Сакура стойко выдержала взгляд Какаши.

— Нет, у них бы это не вышло. Я бы лично явился к ним, что отказать им в сдаче экзамена. Я должен был сказать вам это ещё вчера. Я снова опоздал. — Отрицательно покачав головой, рассказал Какаши.

— Да как вы так можете! — Сакура топнула ногой.

— Но почему? — Саске не понимал, почему их бы не пустили. — Он временный член команды.

— Наруто подошёл ко мне через два дня, после того как я попросил Саске передать ему это послание. — Начал Какаши рассказывать, что было в недалёком прошлом. — Придётся вам рассказать.

***

— Да где же этот одноглазый! Вроде тут. — В ярости выкрикнул Наруто, ища выше означенного ниндзя по всей Конохе, и наконец учуяв след его эмоций, он пришёл в парк. — Ну наконец-то!

Дима весь свой день потратил на догонялки. Солнце уже заходило, и в дело вступал вечер. Какаши переместился к нему шуншином. — Йо! Чего-то хотел, Наруто?

— ДА, ХОТЕЛ! — Узумаки не сдерживал эмоции и накричал на него Дима. — Ищу вас тут по всей Конохе, нигде не мог найти.

— Так пришёл бы ко мне домой, в чем проблема? — Положив руки в карманы, он опёрся на ствол дерева позади него.

— Знал бы ваш адрес, пришёл бы. — Резко успокоившись, Узумаки с прищуренными глазами смотрел на него.

— Ммма. — Какаши не знал, что сказать, смотря на перепады настроения сына его учителя. — Ты не знаешь моего адреса? Да и вроде как ты у нас сенсор. Чего хотел-то?

— Вы постоянно убегаете, и догнать сейчас я вас не могу. Какаши-сенсей, вы передали мне бумаги на одиночный экамен, ведь так? — Он подошёл ближе и вручил ему свиток.

— Конечно можно, но я тебя предупрежу заранее, что экзамен будет дополнительно усложнён. Ты же понимаешь, что этот экзамен тебе не игрушки? Ты можешь там умереть. — Нахмурив брови, ответил ему Какаши.

— Эти слова уже были внутри. Я естественно понимаю все риски. — Твердо ответил Наруто, оглядывая окружение. — Иначе бы вы не прислали мне свиток. Я хочу доказать, на что я способен. Я не так уж и слаб. Так что если бы не вы, это сделал я.

— Ты знаешь о том, что экзамен обычно могут пройти команды из трёх человек? Что будет, если Сакура не примет предложение в участии экзамена? Если ты действительно это сделаешь, а она всё-таки пойдёт сдавать экзамен, ты лишишь Норико и Саске возможности в этом году сдать экзамен. — Не ходя вокруг да около, Какаши сразу решил надавить на слабость, одновременно делая вид, что он ещё больше рассердился, давя на него Ки и чакрой.

— Она обязательно по собственной воле пойдёт на экзамен. Я верю в неё! Она придёт, а если она не придёт, я не пойду проходить экзамен! Бывайте, учитель, и побольше верьте в своих учеников.

***

— Он уже верил в тебя, Сакура. — Какаши бросил быстрый взгляд в конец коридора.

— Он верил в то, что ты обязательно придёшь на экзамен. — Улыбнувшись глазом, он кивнул и отошёл от двери, освобождая проход. — Он верил в то, что ты придёшь, а ты не подвела его надежд. Каждый из вас пришёл сюда сегодня, каждый из вас четверых. Вы молодцы, а теперь идите.

— Угусь! — Норико словно зарядилась и вошла в аудиторию. За ней пошли и все остальные.

Хатаке остался стоять в коридоре. Когда дверь полностью закрылась, Какаши обратился к пустоте в конце коридора.

— Выходи. Подслушал всё, что хотел? — Какаши посмотрел им вслед, а после подошёл к нему.

Цокнув, Наруто подошёл к своему учителю. — Да, но меня все же волнует то, что вы так спокойно об этом говорили.

Покачав головой, он вернул тему в нормальное русло. — Итак, в чём первая часть моего экзамена?

— Первая часть у тебя общая, различия начнутся только после второго. Проходи, остальные наверняка тебя уже заждались. — Кивнув головой на дверь, он исчез в шуншине.

Посмотрев в окно, он заметил, как спина Хатаке постепенно отдалялась от него вдаль. Ощущая на себе ветер перемен, он открыл дверь. Перед тем как он прошёл внутрь, Монах последний раз проверил свои предметы и вошёл в аудиторию. Первое, кого он заметил, это своих приятелей, увидев их, он подошёл к ним и поздоровался.

— Даров, как ваше ничего? Извините за задержку. — Засунув руки в карманы, Наруто спокойно подошёл к его компании, совершенно не обращая внимания на других генинов, которые сверлили его взглядом.

— А вот и он. — Инузука подошёл и поздоровался с ним, растрепав его волосы кулаком.

— Ряв! — Его верный напарник тоже поздоровался с ним.

— Получается, все из нашей группы теперь здесь. Как думаешь, Саске, далеко мы сможем пройти? — Киба был очень доволен и счастлив.

— Ты выглядишь полным уверенности в себе. — На удивление, Учиха даже улыбнулся.

— Конечно! Мы все здесь основательно подготовились, и я уверен, что никакая команда не уступит другой, и уж тем более я! — Показал свою звериную улыбку и намеренье к бою, Киба указал на себя большим пальцем.

— Эй, потише, ребята, все здесь немного на взводе. — Кабуто надоело это столпотворение, которое выматывало всех. — Расслабьтесь, пока можете, скоро начнётся первый этап.

Заметив в толпе Наруто, он подойти к нему. — Ну привет, как там моя плата?

— Кабуто, и тебе жить здоровой жизнью. — Засунув свою руку в подсумок, находящийся на его спине, он достал оттуда небольшой свиток и передал его слуге Орочимару.

— Информация, хранящаяся в нём, чистая правда. Важное уточнение на момент написания. — Дважды ткнув пальцем в свиток.

— Так и знал, что ты меня где-то надуешь. — Устало вздохнув, Кабуто положил «плату» в свой подсумок. — Можешь хоть сказать, насколько свежая это информация?

— Конечно! Ей уже как два дня. Так что я тебя не совсем, как ты выразился, «надул». — Похлопав своего друга по плечу, он решил представить его остальным. — Это Кабуто, грубо говоря, он торговец информацией.

— Это и были твои «источники»? — Саске смерил его взглядом.

— Серьёзно? — Этот взгляд был Учихе знаком. — Нет, это не те «источники информации», о которых я говорил. Я использовал услуги Кабуто, чтобы посмотреть, какая информация есть про других участников на этом экзамене.

— А там есть информация о тебе? — Шикамару с интересом смотрел на этого человека.

— Только что поступила в его руки. — Он пожал плечами, усмехнувшись. — Вы это и сами видели.

— Так вот какая «плата» за его услуги? — Норико стукнула кулаком о свою ладонь.

— Ну, это не совсем так. — Туманно произнёс Якуши, поправляя свои очки.

— Всё дело в том, что найти информацию обо мне несколько затруднительно. — Неловко ответил Наруто.

— Тогда ты знаешь информацию о нём? — Акимичи закинул чипсину в рот, не спрашивая о ком-то конкретно.

— Конечно. У меня есть информация на каждого, но она, возможно, старая или часть из неё не проверена, а этот очкарик не говорит мне, где правда, а где вымысел. Всё же информация о нём есть, и большая часть её верна. — Кивнув, он скрестил руки на своей груди. — Каждый год на этот экзамен приходят много талантливых генинов, но в этом году экзамен будет крайне сложным как для вас, так и для меня.

— О чём ты? — Хината, прищурившись, смотрела на него.

Заметив, что каждый из его команды молчал, Дима выдохнул и сказал правду.

— Я прохожу этот экзамен в одиночку. — Когда Наруто закончил, зал, наполненный людьми и некоторым шумом, резко стих. — Вы же про это знаете, верно?

В кабинете триста один было совершенно тихо. Пока...

Пуф.

Перед кафедрой не возникло облако дыма, а из тумана не возник грубый и тяжелый голос.

— Ого, как тут тихо. Одобряю. — Когда туман спал, несколько фигур стояло в один ряд, но главным был среди них любимый многими Морино Ибики.

— Извините, что заставил вас ждать. Я экзаменатор первого этапа экзамена на чунина, Морино Ибики. — Его лицо было испещрено несколькими шрамами.

"Будьте уверены. Если бы вы шли ночью по улице и вы случайно встретили такого человека. Особенно с его лицом, вы бы непременно наделали в штаны. Морино Ибики страшный человек, но его уважали многие. Его шрамы — это цена, которую он заплатил." — По этому человеку давно скучает Шинигами.