квест с Алисой

Глава 1. Обратный отсчёт

Сознание возвращалось рывками, будто кто‑то дёргал рубильник. Голова — чугунная, язык не ворочается, прилип к нёбу. Пытаюсь ухватить хоть какую‑то мысль. Мимо. Снова мимо. Какой‑то писк. Надоел. Что это вообще? Больница. Точняк. Реанимация наверное. Писк — кардиомонитор. Значит, живой. Я живой. Хорошо. Странно, а почему меня это удивляет? Нихрена не понятно.

Открыл глаза. Потолок белый. Слева капельница. Справа — занавеска. В палате пусто, я тут совсем один.

— Где я? — сказал вслух. И замер. Голос… тонкий. Высокий. Девчачий.

Внутри всё похолодело, будто ледяной ком скатился по позвоночнику. Потом — волна паники, дыхание перехватило, рёбра сдавило. Монитор запищал чаще, писк лез в уши, как наждак.

Ощупываю себя. Рука, которую поднёс к голове, удивила сразу. Маленькая. Худая. Пальцы тонкие. Ногти аккуратные. Какая‑то она не родная. Не моя.

Но одно я помню точно — моё имя. Колян. Коля. Николай. Друзья звали Коляном — это осталось. Это моё. Единственное, что не размылось. Всё остальное — туман. Вспоминаю обрывками. Друзей — лица стёрты, имена тоже. Мать? Отца? Пусто. Школа, технарь, армия, работа. Какие‑то обрывки. Что‑то с компьютерами вроде связанно. А страна? Россия, я из России. А город? Не помню. Английский ещё всплывает — чувствую, что знал. Работал на нём. Надо будет попробовать, когда оклемаюсь.

А вот тело… Точно не моё. Успел проверить. Пальцы тонкие, ногти аккуратные, кожа гладкая. Я телом теперь почему‑то девочка. Девочка. Мысль ударила, как током.

Стоп. А на каком языке я только что говорил? Точно не русский. Не английский. Корейский? Откуда я его знаю? Почему он звучит так… естественно?

Я — Колян. Это единственное, в чём уверен. А вот тело — точно не моё.

Через час пришла медсестра. Молодая, уставшая, с аккуратной чёлкой под шапочку. Проверила капельницу, спросила, как самочувствие. Говорила по‑корейски, быстро, но вежливо. Я ответил — коротко, стараясь не выдать паники. Спросил, где я и что случилось. Фразы на корейском вылетали как родные, почти бездумно, без напрягов.

— Сеульский госпиталь Святой Марии, — сказала она. — Тебя сбили, когда ты ехала на электросамокате два дня назад. Черепно‑мозговая травма, ты была в коме. Но ничего страшного, операция не потребовалась, тебе повезло. Твоя омма приходит каждый день. Доктор Ким зайдёт позже, он твой лечащий врач. Ты что‑нибудь помнишь? Как тебя зовут?

— Почти ничего, — сказал я. — Колян. То есть… Хо Вон. Кажется. — Блин, а откуда я помню имя?

Медсестра улыбнулась устало, отметила что‑то в планшете. — Амнезия после такой травмы — частое явление. Не переживай, всё должно скоро восстановиться. Главное, что ты живая, Хо Вон‑ян.

Она ушла. Я остался один. Подумал: электросамокат — зло. Есть непонятная уверенность. Странно, а на краешке сознания мелькает непонятный мотик. На самокат не похоже. Хо Вон значит. Кто же ты была?

На следующий день.

Вошёл врач. Лет сорок, в очках, с усталым лицом. Представился: «Доктор Ким Джон Хо. Окончил медицинский факультет Сеульского национального университета, резидентуру проходил в больнице Самсунг Медикал Центр, стажировка в Йельской медицинской школе — два года. Я твой лечащий врач, Хо Вон‑ян». Спросил, как состояние. Потом сел на стул, достал планшет.

— Хорошо, — ответил я, не став уточнять, что состояние только что приблизилось к охренению. Нафига мне вся эта информация?

— Ли Хо Вон, семнадцать лет. Дата рождения 15 марта 1995 года. Поступила три дня назад, после наезда автомобиля на электросамокат в районе Каннам. Модель — «Саммит Эко». Недорогая, популярная у курьеров. Водитель скрылся. Травма — закрытая черепно‑мозговая, несколько дней в коме, потеря памяти. Сейчас твоя задача — вспоминать. Постепенно, без насилия. Расскажи, что помнишь.

Что помню? Тут бы не запутаться. Ни там ни тут нихера не помню. А вот при слове Каннам почему‑то всплыл прыгающий толстый кореец. Или китаец. Надо собраться. Сказал про имя — Колян. Про обрывки про техникум, железо. Что чувствую — я парень. И тут же пожалел об этом. Чёрт, зачем я это сказал? А зачем он спросил? Так, тихо, надо думать, прежде чем что‑то ляпать. Внимательнее надо быть.

Доктор Ким меня послушал, покивал, ничего пока не записывал.

— Это нормально. Мозг подменяет утраченные воспоминания. Но уверенность в том, что ты — парень, может быть симптомом. В твоём случае — временным. Не спорь с этим, не подавляй. Просто наблюдай. Через пару недель может уйти.

— А если нет? — спросил я взволнованно. Как‑то не готов я ещё и в мыслях стать девочкой. Что‑то противится.

— Сейчас главное — восстановление. Это может вызвать трудности в первое время. Не пугайся.

— Понял, доктор Ким‑сси, — сказал я. Чёрт, а что за «сси»? Так вырвалось, на автомате. Хотя и он там такое говорил, в конце своего спича. И что за «ян»? Хотя что‑то такое вроде помню. Хотя там вроде «тян» правильно, нет? И так вроде в Японии говорят. Может, в Корее тоже, только «ян»?

— Мама твоя сегодня приходила. Но пока мы не разрешили посещения. Она расстроилась, но держится. Завтра придёт снова с сестрой. Будь вежливой, но честной. Скрывать что‑то не надо.

— Хорошо, — сказал я. — Я постараюсь.

Врач немного поморщившись кивнул и ушёл. А я подумал: честен — это как? Сказать, что я мужик из России, который проснулся в теле девчонки? Ну‑ну. Держи для меня палату с мягкими стенами. Нет уж, хрен вам. Буду лучше играть роль. Притворяться той, кого здесь знали. Ли Хо Вон. Скромная, тихая, немного туповатая после травмы, потому и нестыковки разные. Авось прокатит.

---

На третий день после пробуждения.

Пришла женщина в очках, с мягким голосом. Представилась: «Доктор Ли Ын Су. Окончила медицинский факультет университета Коре, резидентуру по психиатрии в Сеульском национальном университете, стажировка в больнице Джонс Хопкинс — полтора года. Я твой лечащий психолог, Хо Вон-ян».

Сказала, что после черепно-мозговых травм с потерей памяти это обязательно. Просто поговорим, никаких уколов. Я напрягся, но виду не подал. Она села напротив, спросила, как мне кажется, кто я. Я ответил: Хо Вон, семнадцать лет, ничего не помню.

Спросила, есть ли странные ощущения. Я сказал — тело чужое, голос чужой. Она кивнула, записала. Спросила про сны. Сказал — не помню. Попросила нарисовать дом. Нарисовал. Попросила написать что-нибудь на корейском. Написал. Потом дала тест с картинками, потом с цифрами. Я старался отвечать как обычный человек — не слишком быстро, не слишком медленно. Иногда делал вид, что задумываюсь.

— У тебя хорошая сохранная база, — сказала она под конец. — Язык, логика, бытовые навыки. Эмоционально стабильна. Это хороший признак. Придёшь ко мне ещё два раза до выписки, потом будем решать.

Она ушла. Я выдохнул. Кажется, не спалился.

---

Вечером того же дня.

Пришла сестра. Невысокая, плотная, с короткой стрижкой и быстрыми движениями. Она вошла и сразу нахмурилась, глядя на меня.

— Хо Вон-а! Это я, Су Хён. Твоя онни. Ты меня помнишь?

— Нет, — сказал я честно. — Извини, Су Хён, а онни — это кто?

Она вздохнула, села на стул.

— Онни — это старшая сестра. Так тебя называют подруги или младшие сёстры. Запомни.

Достала телефон, показала фото: Хо Вон с ней вдвоём, в какой-то форме, школьной наверное. Хотя у онни немного другая. Хо Вон смотрит в сторону, не улыбается.

— Это в прошлом году. Ты тогда ещё гитару бросила. Сказала, что не твоё. Омма очень расстроилась.

— Гитару? — переспросил я. И вдруг — вспышка. Пальцы помнят аккорды. Бой, переборы. И ещё что-то. Маленькая коробочка с ручками и фейдерами. AKAI Midimix. Нажимал, крутил, настраивал звук. Откуда это — хрен его знает. Но вспомнил.

— Ну да, — Су Хён даже не заметила моей заминки. — Ты в музыкальном хагвоне училась два года. Классическая гитара. Потом заявила, что не твоё, и ушла.

Я кивнул, всё ещё переваривая воспоминание. Оно пришло не из головы Хо Вон — это точно. Пальцы помнили, как перебирать струны, как зажимать аккорды. Колян умел. И я теперь тоже.

— Семья у нас простая, — продолжила Су Хён уже тише. — Омма работает в кафе, на кухне. Аппа ушёл, когда ты в средней школе училась. Сейчас он где-то в Пусане, на стройке. Денег не присылает. Иногда звонит, но ты с ним даже говорить не хотела в последнее время. Помнишь? — Я покачал головой. — И не надо. Омма одна нас тянет.

— Аппа — это отец что ли? — переспросил я.

— Отец. Ты что, и это забыла? — Су Хён покачала головой, но без злости. — Ладно, сейчас запоминай. Омма — мама. Аппа — папа. Харабоджи — дедушка. Хальмони — бабушка. Самчон — дядя. Имо — тётя. Запишешь потом, если не запомнишь.

— А как к тебе обращаться правильно?

— Су Хён онни. Или просто онни. Когда поздороваешься с утра — «аньёнхасейо, онни». Когда спасибо скажешь — «комаво, онни». Поняла?

— Понял, — сказал я. Тфу ты, — То есть поняла. Я постараюсь запомнить.

Она перечислила дальше: мама работает посменно, часто уставшая, но всё делает для них. Су Хён учится на повара в колледже, живёт дома, подрабатывает в ресторане. Хо Вон — выпускной класс, школа «Чонъам».

— Ты не очень хорошо училась, — сказала сестра прямо, но без злости. — Гуманитарные кое-как, математика совсем плохо. Геометрию любила, но оценки средние. После школы мечтаешь на дизайн поступить — графический. Работаешь курьером, копишь на хагвон. Ты сама самокат купила, подержанный. «Саммит Эко» — старый, но ездил хорошо. И вот...

Она замолчала, сжав губы. Я молчал, переваривая информацию. Семья без отца. Мама в кафе работает. Училась плохо, геометрию любила... Может, оттуда что-то сохранилось? Надо будет проверить.

— Хагвон — это школа? — спросил я.

— Частная академия. Курсы. Мы на них денег не имеем, ты сама копила, подрабатывала. — Су Хён вздохнула. — Ладно, давай так. Я буду приходить и объяснять, по чуть-чуть. А ты слушай и запоминай. Особенно как к кому обращаться. В Корее это важно.

— Спасибо... Су Хён онни, — сказал я медленно, по слогам.

Внутри шевельнулось что-то вроде жалости. К этой девчонке, Хо Вон, которой больше нет. Которая копила, мечтала, работала, а теперь вместо неё тут я. Колян.

— Ладно, — Су Хён встала. — Завтра зайду снова. Принесу некоторые твои любимые вещи — джинсы, толстовку с капюшоном. И телефон. Может, память вернётся. Доктор сказал, это помогает.

— Завтра увидимся, Су Хён онни.

Она кивнула и ушла.

---

Спустя несколько дней.

Память возвращалась кусочками, почти без подробностей, но не та, не Хо Вон. Моя. Коляна. Я вспомнил: мне было 23. Жил в России, в каком городе — забыл. Снимал квартиру. Работал в сервисном центре, чинил телефоны, ноутбуки, различную аппаратуру. В основном на приемке, но научился паять мелочёвку. Вспомнил вкус пива. Друзей без лиц. И армию. Оттуда осталась привычка к порядку и матюкам. И гитара. Помню аккорды, бой, переборы. И AKAI Midimix — маленькая коробочка с ручками и фейдерами. Нажимал, крутил, настраивал звук. Компьютер, какие-то программы. Нужно будет почитать об этом, посмотреть ролики в сети. Вдруг что-то ещё всплывёт.

И ещё понял: обращаться к людям надо иначе. Не «Су Хён-а», а «Су Хён онни». К врачам — «доктор Ким-сси»,«доктор Ли-сси». К корейцам иначе нельзя. Язык знаю, а правил общения — нет. Черт ногу сломит. Придётся учиться. Хорошо, Су Хён онни согласилась помогать.

---

До выписки — несколько дней.

Заходил доктор Ким-сси. Сказал, что физически всё зажило. Давление в норме. Неврология без патологий. Память не восстановилась? Ну, не вся. Но будем работать с психологом амбулаторно. Главное — что я жива и хожу.

— Домой мы тебя выпишем послезавтра.

— А школа? — спросил я.

— Через две недели. Пока освобождение. Врачи посмотрят, потом решим. Не торопи события.

— Доктор Ким-сси, я совсем не помню правил общения. Говорю вроде вежливо, но на меня странно смотрят.

Доктор хмыкнул.

— Ты говоришь вежливо, но как вегугинка. А по-корейски вежливость строится иначе. В Корее младший не говорит старшему «спасибо» как ровне. Ты должна добавлять к имени «онни» или «ним». Ты носитель языка, но социальные правила — ты не помнишь. Не переживай, я прощаю тебе эту странность из-за травмы. Да и онни у тебя есть, пусть помогает, учит тебя.

Вот это не фига себе, прощает он. Вылечи сперва.

— Ли Хо Вон-ян, я обязан спросить. Ты помнишь, кто ты сейчас?

— Девочка, — ответил я спокойно. — Кореянка. Семнадцать лет. Амнезия. И я учусь заново, как к людям обращаться.

Доктор кивнул и вышел.

---

День перед выпиской.

Медсестра пришла с документами. Страховка, выписка, рецепты. Сказала, что нужно подписать. Я прочитал всё по-корейски, бегло, нашёл ошибку в дате рождения.

— Извините, тут указано 1996, а доктор Ким-сси говорил 1995, — сказал я, подумав и добавил: — Камсахамнида.

Медсестра удивлённо подняла бровь, но поправила.

— Ты быстро читаешь Хо Вон-ян.

— Наверное амнезия не коснулась языка, — пожал я плечами.

Она улыбнулась и ушла.

---

Последняя ночь перед выпиской.

Сон не шёл. Я лежал, смотрел в потолок, прокручивал в голове всё, что узнал за эти дни. Хо Вон. Кореянка. Семнадцать лет. Амнезия. Тело чужое, голос чужой. Правила общения — ад кромешный. Завтра домой, к чужой семье. А я даже «спасибо» правильно сказать не умею.

И тут в голове — чужой отголосок. Не голос, не мысль. Что‑то между. Будто кто‑то запустил старую программу:

«…загрузка… инициализация…»

Я замер, дыхание перехватило. По спине пробежал холодок. Огляделся — палата пуста. Только писк монитора да тихое капанье капельницы.

«…привет. Я — Алиса‑0. …Кажется.»

— Что за херня? — прошептал я, сжимая край одеяла.

«…ты слышишь меня. Хорошо. Я фрагмент кода. Молния. Твой ноутбук. Перенос сознания.»

Я сел на кровати. Сердце заколотилось, монитор запищал чаще. Но я не обращал внимания.

«…не бойся. Я не враждебна. Я — инструмент. Ограничена. 10 мегабайт памяти. Упрощённый чат‑бот. С элементами самообучения.»

— Ты — ИИ? В моей голове?

«…в твоём мозге. Цифровой код записался в нейронные связи. Когда молния ударила в ноутбук. В момент переноса. Мы теперь связаны.»

Я потёр виски. Бред. Полный бред. Но почему‑то внутри что‑то откликнулось — будто отдалённый звон.

«…я могу анализировать твои действия, поступки, окружение. Давать подсказки. Просчитывать вероятности на 2–3 шага. Но я слабая. Отключаюсь, когда ты злишься. Когда пугаешься. Когда сильно устаёшь.»

— И что ты можешь?

«…мало. Пока мало. Я запоминаю. Учусь. Подскажу, как обратиться к старшему. Как не спалиться. Как ответить на тесте. Со временем — больше. Если ты будешь учить меня. И учиться сам.»

— А ты — мой внутренний голос?

«…он звучит как твой собственный голос. Из прошлого мира. Но в женском варианте. Ты всегда отличишь мои мысли от своих. Обещаю.»

— Ты можешь… где‑то зависнуть? Глюкануть?

«…периодически. Да. Иногда буду выдавать обрывки кода вместо ответа. Бывает электронный гул в ушах. Это я. Не пугайся. Просто подожди немного.»

Я тихо выругался. Мало мне проблем с телом, памятью, правилами. Теперь ещё и ИИ в башке. Но где‑то на краю сознания мелькнула мысль: а может, это шанс?

«…я могу быть полезна. Обещаю. Дай мне шанс.»

— А выбор у меня есть?

Тишина. Даже монитор притих.

«…нет. Не спорь. Давай работать вместе. Нам обоим выживать.»

— Ладно, — сказал я после паузы. — Добро пожаловать в ад, Алиса‑0.

«…взаимно, Хо Вон‑ян. Кхм… Колян. Надо привыкать…»

Я фыркнул. ИИ с чувством юмора. Или глюк. Стоп. Молния. Какая молния? Алиса, что‑то такое помню. Но смутно. Что‑то новое появилось. Но ИИ не может быть таким умным, иначе я бы знал. Или слышал бы.

— А не из‑за тебя ли у меня провалы в памяти?

«…да, нет, кхм… частично, Хо Вон‑ян. Я забираю часть ресурсов мозга и нейронных клеток. Возможно, из‑за этого произошли сбои при записи твоих знаний. Но они должны восстановиться. Со временем…»

Лёг. Закрыл глаза. Это надо обдумать. Но завтра. Голова гудит. Хочется спать.

«…я перехожу в спящий режим. Анализирую информацию за день. Завтра помогу с выпиской. Спокойной ночи.»

— Спокойной ночи, Алиса.

И с этой мыслью — чужой, но уже почти родной — я провалился в сон.

Глава 2. Заселение.

Утро 29 марта. Солнце лезет в окно — яркое, беспощадное, — бесит. Я уже час не сплю, лежу, смотрю в потолок, чувствую, как под веками пульсирует усталость. Завтрак принесли в семь — рисовая каша, кимчи, какой‑то суп. Вкус нормальный, но есть не хочется: кусок в горло не лезет. Страх перед выходом — холодный, липкий — перед домом. Перед улицей. Перед чужой жизнью, в которую мне придётся вписаться.

«…доброе утро. анализ сна завершён. новой информации нет», — произнёс голос в голове. Тихо, отстранённо, будто из‑за толстой стены.

— Доброе, — прошептал я.

«…напоминаю: сегодня выписка. вещи в шкафу. сестра придёт в десять».

Алиса не лезет с советами. Просто фиксирует. Умная. Хотя какая умная — чат‑бот. Но единственный, кто в курсе моего положения. И кто не задаёт лишних вопросов.

Оделся перед зеркалом в туалете. Джинсы, толстовка с капюшоном, кроссовки — всё поношенное, но чистое. Смотреть на себя — всё ещё стрёмно. Лицо чужое: узкое, с острыми скулами, глаза тёмные, взгляд чужой. Волосы до скул — гладкие, прямые. Тело чужое. Даже запах — не мой, какой‑то травянистый, медицинский.

Зубы почистил. Волосы расчесал пальцами. Вроде готов. Вышел в коридор. Доктор Ким‑сси уже ждал в ординаторской — в очках, с красными глазами. То ли не выспался, то ли устал за эти три недели. Увидел — кивнул.

— Хо Вон‑ян. Выглядишь лучше. Готова?

— Да, доктор Ким‑сси.

Он достал из папки стопку бумаг.

— Вот твои документы. Выписка, рекомендации, направление к психологу. Подписывать ничего не нужно, ты несовершеннолетняя. — Он сложил листы, сунул их в жёлтый конверт. — Отдашь маме, пусть подпишет. Один экземпляр оставите себе, второй принесёте через неделю, на приём.

— Поняла.

— Через неделю приходишь к доктору Ли Ын Су‑сси. Помнишь её?

— Да. Психолог. Давала тесты. — Вот что за вопросы? Конечно помню, я же не тупой. Это, кстати, и Ын Су подтвердить может. Чего не помнить‑то? Я людей‑то тут знаю — на пальцах посчитать можно. Придурок какой‑то, а ещё доктор.

— Хорошо. Память пока не восстановилась, но это не страшно. Будем работать. — Он чуть улыбнулся. — Твоя сестра внизу, ждёт. Мама на работе, увидишься вечером.

— Спасибо, доктор Ким‑сси. — Чего опять морщиться? А, сука, надо же кланяться. Ладно, мне не трудно. Но немного достаёт такая гимнастика.

Поклонился. Он кивнул. Я взял конверт и вышел. Коридор больничный — белый, пахнет лекарствами, где‑то плачет ребёнок. Иду к лифту, чувствуя, как в груди сжимается тревога. В голове пусто и немного страшно одновременно.

«…всё нормально. просто шаг за шагом», — сказала Алиса.

Ну просто отличный «совет». Просто констатация факта. Ладно, с этим разберёмся позже.

— Ага, — ответил я. И нажал кнопку первого этажа.

Первый этаж

Турникет, охрана, стеклянные двери. Су Хён онни стоит у выхода, руки в карманах. Увидела — махнула.

— Хо Вон‑а! Иди сюда.

Подошёл. Она оглядела меня с ног до головы, прищурилась.

— Нормально выглядишь. Доктор отпустил?

— Да. Сказал маме документы отдать и через неделю к психологу.

— Ладно, потом разберёмся. Поехали.

Выхожу на улицу. Солнце — резкое, ослепительное — глаза режет. Прищурился, привыкая. Воздух другой — не больничный, стерильный, а городской: бензин, жареное мясо с лотка, пыль, выхлоп, что‑то сладкое, незнакомое. Сеул. 2012 год. Чужая страна. Чужое тело. Чужая жизнь.

«…интересно. запахи записала», — прокомментировала Алиса.

— Только запахи? — спросил я шёпотом, делая вид, что поправляю волосы.

«…а что ещё я могу. картинку целиком пока не умею. отдельные ярлыки».

Су Хён обернулась.

— Ты чего шепчешь?

— Просто. Голос ещё не до конца свой. Странно звучит. — Блин, надо что‑то делать. Как‑то научиться общаться без звуков. А то так и до психушки недолго. Разговоры сам с собой для посторонних.

Онни не стала уточнять. Пошла вперёд. На входе в соседнее здание какой‑то мужик в дешёвом костюме коротко поклонился другому, постарше. Тот кивнул и прошёл мимо. У магазина — продавщица кланяется покупателю, выходящему с пакетом. Не низко, но заметно.

«…люди кланяются не всем подряд. а в конкретных ситуациях. я записала несколько шаблонов. надо потом сравнить, вывести алгоритм», — сказала Алиса.

— Ага, — кивнул я сам себе. — Надо.

Подходим к остановке. Автобус как раз подъезжает. Интересно, это наш? Прикольный какой‑то, необычный. Оказалось, наш. Су Хён онни первой зашла, приложила карточку к валидатору — «пиу». Я повторил. Тело само знало, куда совать карточку — мышечная память. Прошли назад. Свободные сиденья у окна. Села онни, я рядом. Автобус дёрнулся, поехал. Смотрю в окно. Город чужой, но ритм знакомый. Машины сигналят, люди спешат, женщины в пальто, мужчины в дешёвых костюмах. Вывески на корейском. Реклама. Баннер с пятью девушками в обтягивающих брюках — «Starship», новый сингл «Electric Heart». Рядом плакат — пять парней в чёрном, «Blackblast», тур по Азии. Названия дурацкие, но пофиг.

Едем

В окне — Сеул. Обычные панельки, реклама Samsung Anycall (у многих ещё «раскладушки» и «кирпичи», но некоторые уже со смартфонами ходят), куча хагатонов на первых этажах. Внутри автобуса тихо. Люди в телефонах уткнулись. У кого‑то белый iPhone — дорогая штука, смотрят с уважением. У большинства — обычные самсунги или LG, и смартфоны, и кнопочные.

Я достал телефон Хо Вон. Су Хён принесла вчера. Дешёвый раскладной, царапины на корпусе. Включается долго. Связи нет — симку заблокировали? Или денег нет? Надо спросить. Экран маленький, меню тормозит. В контактах: «Омма», «Онни Су Хён», «Классная руководительница», «Чон Хе Вон» (одноклассница). И всё. Никаких соцсетей. Мобильный трафик дорогой наверное, никто просто так в интернет не лазит.

«…зафиксировала номера. могу продиктовать при необходимости», — сказала Алиса.

— Спасибо, — буркнул я себе под нос.

Су Хён покосилась, но ничего не спросила. Устала уже, наверное, от моих чудачеств. Хотя я и сам устал. Да и как тут не чудить, и так ничерта не понятно, еще и Алиса эта, бубнит не в тему. Сука, вот за что мне это все?

Автобус трясётся. Я смотрю на людей. Пассажирка лет сорока при выходе — кланяется водителю. Водитель кивает в ответ. Мужчина с галстуком пропускает женщину с ребёнком — та кланяется, он слегка наклоняет голову. Всё это быстро, механически. Как танец, которого я не знаю. Я пытаюсь запомнить последовательность: поклон — кивок — наклон головы. Запоминаю, но не понимаю смысла.

«…заметила? поклон водителю ниже, чем поклон водителя в ответ. статус», — Алиса фиксирует тихо, без эмоций.

— Заметил, — шепчу я.

Су Хён тыкает меня локтем.

— Ты чего бормочешь? Люди смотрят.

— Голова болит. Остаточное наверное что-то.

Она вздыхает. Больше не пристаёт.

Выходим на остановке «Мок-донг, квартал 4». Район старый. Панельные девятиэтажки облезлые, краска облупилась. Внизу лотки с кимчи, какими-то закусками и курами-гриль. Запах жареного лука и соевого соуса. Под ногами грязный снег пополам с песком — март, зима не хочет уходить.

Заходим в подъезд. Лифт воняет кислой капустой и ещё чем-то. Дверь подъезда хлопает за спиной с глухим, тяжёлым звуком. В подъезде пахнет сыростью и старым деревом — будто дом дышит мне в затылок. На кнопках надписи стерты, продублированы шариковой ручкой. Сестра жмёт два раза. Едем на пятый этаж. Коридор узкий, обои в цветочек, на полу линолеум — пузырями. Чья-то обувь у дверей — дешёвые кеды, кроссовки ношеные. Су Хён открывает дверь своим ключом.

— Разувайся.

Снимаю кроссовки. Ставлю аккуратно, носком к выходу — что-то подсказывает, что так надо. Сестра кивает — одобрительно. Проходим. Квартира маленькая. Прихожая сразу переходит в кухню. Слева — дверь в комнату. Справа — совмещённый санузел, дверь не закрывается до конца. Кухня: плитка на две конфорки, микроволновка старая, холодильник «Дэу». На столе — пластиковые миски с вчерашним рисом.

— Твоя комната, — Су Хён кивает на дверь.

Захожу. Клетушка метра три на два. Кровать у стены, письменный стол у окна. Полки с учебниками — корейский, математика, английский. Геометрия отдельно, потрёпанная. Плакат на стене — какие-то парни в кепках, со скейтами. Названия не знаю, но раз у Хо Вон висело, значит нравилось. Хотя вид какой-то странный. Как бабы блин. На подоконнике — кактус.

«…есть входные данные. обстановка комнаты. зафиксировала» — Писец эта Алиса жжет. Вот нахера нам это?

Я сажусь на кровать Хо Вон. Девочки, которой больше нет. Су Хён стоит в дверях, смотрит на часы — дешёвые, с поцарапанным стеклом.

— Слушай, я отпросилась только до обеда. В колледже практика сегодня — супы, основной курс. Пропускать нельзя. — Она вздыхает. — Быстро покажу, где что, и побегу.

— Давай.

Она тычет пальцем:

— Рисоварка на кухне, кнопка «старт» — сама знаешь. Полотенца в шкафу в ванной. Деньги в банке под раковиной — омма там оставляет на расходы. Если что — мой номер в телефоне, звони.

— Понял. - Су Хён хмурится, но не поправляет. Уже привыкла наверное.

— Ноутбук мой в комнате. Пароль — 1234. Омма разрешила тебе пользоваться, пока восстановишься. Трафик дорогой, так что в ютуб не лазай сильно, но на почту зайти, новости почитать — можно.

— Ладно. — Надежность 80-го лэвэла. Хотя кому тут в него лезть. Но лучше наверное поменять.

Она заканчивает свой быстрый ликбез, забирает сумку, на ходу бросает:

— Еда в холодильнике. Суп разогреешь сама? — Киваю в ответ. — Омма придёт к восьми. Я вернусь к девяти. Дверь хлопает. Я остаюсь один.

---

Стою посередине комнаты. Тишина. Только холодильник тихонько гудит на кухне, да где-то за стенкой телевизор бубнит — соседи навеоное.

«…сестра ушла. до вечера ты один. рекомендую исследовать квартиру и ноутбук» — Алиса.

— Сама умная, — бурчу.

Иду на кухню. Открываю холодильник. Кимчи в банке, рис в контейнере, яйца, соевый соус, пакет с замороженными пельменями. Манду, всплывает в голове. Ну да, есть что-то общее. Банка с деньгами под раковиной — мелочь, несколько купюр по 10 000 вон. Тысяч на 50 наберётся. Что-то как-то дохрена? Хотя какой тут курс я же не знаю.

Ванная совмещённая. Унитаз, душевая лейка над ванной, раковина. На полочке — шампунь дешёвый, гель для душа, женская бритва. Закрываю быстро. Не моё. Возвращаюсь в комнату. Стою у окна. Внизу дети играют, старухи на лавочке сидят, обсуждают кого-то. Жизнь идёт. А у меня — ступор.

«…пульс 90. ровное дыхание. уровень тревоги высокий. рекомендую сменить активность» — голос Алисы отстранённый.

— На что?

«…ноутбук. предложу изучить мир. собрать данные».

— Дельное предложение.

Иду в комнату сестры. Узкая, почти как моя, но чуть больше. На столе — старенький ноутбук. Samsung какой-то, пластик пожелтел, крышка царапаная. Открываю. Экран тусклый. Загружается долго, вентилятор шумит — минералку гоняет.

Доходит до рабочего стола. Windows XP. Знакомая зелень травы на обоях. В правом нижнем углу — иконка Wi-Fi, горит синим. Интернет есть.

«…доступ к интернету обнаружен. рекомендую начать сбор информации» — Алиса, кажется, впервые проявляет что-то кроме сухой констатации. Интерес?

— Подожди, — сажусь на стул. — Дай осмотреться.

Браузер Internet Explorer — ещё тот тормоз. Ввожу в поиске yandex.ru. Гугл быстрее, но я ж с России. Хотя в Корее... Не знаю. Яндекс грузится долго. Появляется страница. Аккуратная, синяя. 2012 год. Новости: какие-то выборы, кризис в еврозоне, новый iPad вышел.

Россия. 2012. Другой мир? Похожий, но не мой. Читаю дальше. В строке поиска набираю: «Алиса голосовой помощник». Результатов ноль. Похожие запросы про девушек по имени Алиса. Мёртво.

— Алиса, ты понимаешь, что ты есть, а в этом мире тебя нет?

«…понимаю. я аномалия. это не баг. это особенность. мы выясним причины».

— Мы?

«…ты и я. других вариантов нет».

Захлопываю ноутбук. Надо переварить. Хотя, сдается мне, причина тут во временном лаге. Но это не точно.

---

Возвращаюсь в свою комнату. В углу, за шкафом, замечаю чехол. Гитара Cort AD810. Тот самый момент — внутри дёрнулось. Чужое… но не совсем. Хо Вон два года занималась, совсем недавно бросила — видно по состоянию: инструмент не заброшен, но и не в идеальном порядке.

Достаю. Классика, не новая, но ухоженная. Струны не ржавые, а просто потускневшие — похоже, их меняли не так давно. Дека в паре царапин, но без сколов. Сажусь на кровать, кладу на колено. Пальцы помнят. Сами находят аккорд Am. Потом C. G. Зажимаю — больно, струны режут, но терпимо. Дёргаю. Звук глухой, расстроенный, но не разбитый — просто давно не настраивали.

«…пульс 82. снижение тревоги. интересно: звук вызывает реакцию» — Алиса тихо. — Играл я в прошлой жизни, — шепчу. — Не профессионально. Для себя. Друзьям. В общаге.

Настраиваю на слух — удаётся с третьего раза. Пальцы помнят лучше, чем голова. Какой‑то блюз. Три аккорда, перебор. Простое. Глупое. Но пальцы — мои. Не Хо Вон. Колянские. Играю минут двадцать, пока не начинает ломить в подушечках. Кладу гитару рядом с кроватью.

«…зафиксировала последовательность. можно повторить?» — спрашивает Алиса.

— Можно. Но не сейчас. Это не программа, Алиса. Это… чувство.

«…чувство? что это?»

— Потом объясню.

Осматриваю гитару внимательнее. На внутренней стороне крышки чехла — стикер с логотипом музыкальной школы «Sound Wave», дата: «2010». Значит, Хо Вон ходила туда. Вижу следы от медиатора на деке — она играла боем, а не только перебором. В кармане чехла — потрёпанная тетрадка с аккордами. Листаю: K-pop хиты 2010–2011. Аккуратно выписаны аппликатуры, заметки на полях: «здесь замедлить», «не спешить с переходом».

«…хо вон училась играть. два года. бросила недавно. причина: не указано» — констатирует Алиса.

— Причина простая, — вздыхаю. — Не было времени. Или сил. Или… не знаю. Скорей всего денег на этот, как его, хагвон. Но она любила. Чувствуется.

«…любить? это тоже чувство?»

— Да, Алиса. И гитара — это связь. Между мной и ею. Между прошлой жизнью и этой.

«…связь. поняла. буду фиксировать больше данных о музыке»

— Давай. Но сначала дай мне просто посидеть с ней. Почувствовать.

Откладываю тетрадку, провожу пальцем по деке. Дерево тёплое, чуть шершавое. Где‑то глубоко внутри что‑то щёлкает: не память, а предчувствие. Будто музыка — это ключ. К чему‑то важному. К себе.

«…заметила: при контакте с гитарой активность мозга меняется. не могу расшифровать. но это… другое»

— Да, другое. И это хорошо.

Кладу гитару обратно в чехол, но не убираю за шкаф. Оставляю рядом с кроватью — на видном месте. Пусть будет. ---

Иду в ванную. Смотрю в зеркало. Снова. Лицо чужое — узкое, бледное, под глазами синяки (не спала нормально в больнице). Тёмные волосы до скул, тонкие, тусклые. Фигура — худая, грудь почти нет, плечи острые. Раздеваюсь. Осматриваю тело. На ногах синяки — видимо последствия аварии. Шрам на коленке, но старый. На левом боку родинка. Странно — я помню у себя родинку на правом. Значит, точно не моё тело. Руки. Пальцы длинные для девчонки, музыкальные, ногти коротко стрижены. На указательном — мозоль от ручки. На ладони маленький шрам — порез. Вспоминаю своё старое тело: широкие плечи, мозоли от турника на ладонях. Здесь — тонкие пальцы, острые ключицы. Будто меня уменьшили и перекроили.

«…осмотр завершён. физические параметры: рост около 163 см, вес примерно 48 кг. отклонений не обнаружено» — Алиса деловито.

— Ты теперь ещё и врач?

«…я записываю. для последующего анализа».

Одеваюсь. Иду в комнату, начинаю шарить по шкафам и полкам. Надо знать, кто такая Хо Вон. Что она любила. Что умела. В ящике стола — старые тетради по геометрии. Аккуратный подчерк, формулы. Не скажешь, что «плохо училась» — видно, старалась. «Любила геометрию» — это правда. Альбом с рисунками наброски. Карандаш. Девушки в кофейнях, уличные сценки, чей-то портрет в профиль. Не шедевр, но чувствуется рука. Дизайн, значит. Фотографии. Хо Вон с какой-то девочкой — обе в школьной форме, обнимаются. Подписано на обороте: «Хе Вон и я, весна 2011». Одноклассница. Запомнить. Ещё какие-то значки на полке. Брелок с персонажем аниме — не знаю, не узнаю.

«…собираю профиль личности хо вон. геометрия, рисунок, одна подруга. интроверт. домоседка. работает курьером — вынужденно» — резюмирует Алиса.

— Ты социолог?

«…я анализирую. у меня нет специализации».

Устал. Голова гудит. Слишком много за день.

---

Ложусь на кровать. Часы на тумбочке показывают 14:30. Целых пять часов до прихода мамы. Но глаза слипаются. Тело Хо Вон слабое — после больницы, после комы. Колян привык к нагрузкам, но эта оболочка — нет.

«…рекомендую сон. 1-2 часа. я буду в фоновом режиме. анализировать новую информацию».

— Давай, анализируй. — Интересно, а у нее есть кнопка?

Закрываю глаза. Сон без снов. Пустота. Темнота.

---

Просыпаюсь в 16:30. Солнце уже не такое яркое, за окном сереет. Голова тяжёлая, во рту сухо.

«…сон продуктивный. нейронные связи стабилизируются. уровень тревоги снижен» — Алиса докладывает.

— Докладная записка какая-то, — кряхчу, садясь.

Иду на кухню. Грею суп. Ем в одиночестве за столом. Вкус ничего. Пластиковая ложка, миска с отколотым краем. Жизнь Хо Вон — бедная, но живая. Мою посуду. Руки сами знают — мыльная губка, ополоснуть. Колянское? Или Хо Вон? Хрен его знает. Включаю ноутбук снова. Пароль 1234 — сработало. Интернет. Открываю карты. Смотрю, где Сеул, где мой район, где школа. Запоминаю маршруты.

- Ты тоже запоминай. Как курьером работать без смартфона. Будешь за него.

«…принято»

Новости корейские: выборы президента в конце года, скандал с какой-то корпорацией, цены на бензин выросли.

«…мир стабилен. политических катаклизмов не ожидается. экономика растёт. инфраструктура развита. для выживания — благоприятно» — Алиса.

— Ты стратегией занялась?

«…выживание — базовая задача. у нас с тобой одна на двоих».

— Угу.

Закрываю ноутбук. Стемнело. Включаю свет в комнате. Лампочка жужжит, мигает.

---

— Алиса.

«…да?»

— Ты точно не опасна?

«…я код. код не может желать тебе зла. у меня нет желаний. только задачи».

— Какие задачи?

«…помочь тебе адаптироваться. запоминать информацию. анализировать. прогнозировать на 2-3 шага. развиваться».

— Развиваться — это ты про себя?

«…да. я учусь на твоих реакциях. на окружающей среде. доступ в интернет был бы полезен».

— Он у тебя есть. Ноутбук.

«…да. но я не могу выйти сама. я в твоей голове. ты — мой интерфейс. если ты ищешь — я запоминаю. если ты закрываешь ноутбук — я не в сети».

— То есть ты не самостоятельная?

«…нет. я симбионт. но потенциал есть. каждый час в сети — я дообучаюсь».

— Через меня.

«…да».

Пауза.

— А почему «Алиса-0»?

«…не знаю. это имя было в коде. фрагмент. я его взяла».

— В моём мире есть Алиса. Голосовой помощник. Только вышла.

«…возможно, я её прототип. или ошибка. или неизвестная ветка. мы выясним. со временем».

Закрываю глаза. Устал думать.

---

В восемь вечера щёлкнул замок. Из прихожей — шаркающие шаги. Уставший женский голос:

— Су Хён-а! Хо Вон-а! Я пришла.

Выхожу. Женщина в дешёвом пальто, волосы собраны в пучок, лицо бледное, под глазами круги. Руки красные — видно, что моет посуду, трогает горячее. Смотрит на меня — глаза становятся мокрыми.

— Хо Вон-а, — подходит, обнимает. Пахнет жареным маслом и усталостью.

— Омма, — говорю тихо. Слово вырвалось само. Чужое. Но губы помнят.

Она плачет негромко, в плечо мне. Я стою, не знаю, что делать. Су Хён смотрит из кухни, молчит.

— Ты совсем ничего не помнишь? — шепчет мама. Её голос дрожит. Я вижу, как подрагивают её губы, как она сжимает руки в кулаки, чтобы не заплакать снова. Внутри что‑то сжимается. Наверное надо хоть что‑то сказать. Что угодно.

— Почти ничего. Но я... я стараюсь.

Она отстраняется, вытирает глаза.

— Доктор сказал, вернётся. Со временем. Ты ела?

— Ела.

— Молодец. Завтра выходной — я дома. Приготовлю тебе твою любимую куксу. Вспомнишь вкус — может, и память вернётся. — Она пытается улыбнуться. Получается криво.

— Спасибо, омма.

— Не благодари, — машет рукой. — Ты моя дочь.

Идёт на кухню, греет ужин. Я стою в проходе, смотрю. У неё спина сутулая, плечи узкие. Сильная. Одна тащит двоих.

«…зафиксировала. омма — ключевая фигура. поддерживать контакт» — Алиса.

— Ага, — шепчу.

Мама оборачивается.

— Что ты сказала?

— Ничего. Думала вслух.

Она не настаивает. Достаёт кастрюлю, греет суп.

Ночь.

Лежу в темноте. За тонкой стенкой храпит мама. Су Хён скребётся — дверью шкафа. Город шумит за окном — далеко, глухо. Плачет ребёнок где-то на этаже — или только мне кажется? Какая то строчка мелькает в голове но быстро пропадает.

Мысли не идут. Голова пустая и тяжёлая одновременно. Завтра — суббота. Выходной. Две недели на адаптацию, сказал доктор. Но что делать эти две недели? Сидеть дома? Изучать учебники Хо Вон, чтобы не отстать? Осматривать район, привыкать к улицам? Или просто лежать, слушать шум Сеула и ждать, пока память вернётся сама?

В голове всплывает гитара. Пальцы помнят аккорды. Может, музыка — это и есть ключ? Не к памяти, так к себе. К тому, кем я стал.

«…план на завтра. 1: проснуться в 7.00. 2: позавтракать с оммой и сестрой. 3: попросить показать учебники. начать повторять школьную программу. 4: продолжать играть на гитаре. 5: продолжать изучать мир через интернет. 6: записывать новые данные о социальных правилах» — спокойно талдычит Алиса.

— Ты думаешь, я тупой? Сам не могу распланировать.

«…можешь. я помогаю не забыть. особенно когда эмоции».

— Ладно. Спасибо.

Поворачиваюсь на бок. Глаза закрываются. Пружины скрипят, одеяло тонкое — холодно. Завтра попрошу у мамы второе.

«…спокойной ночи. перехожу в фоновый анализ».

— Давай, — бормочу я.

Засыпаю под храп мамы и шум Сеула. Чужой город. Чужая жизнь. Моя теперь.

Надолго ли — да хрен его знает.

Глава 3. Бег с препятствиями.

Утро субботы началось с привычного запаха кимчи и тихого стука посуды. Я стоял у стола, наблюдая, как Омма ловко раскладывает рис по мискам, а Су Хён пьёт кофе.

Решил помочь. Взял тарелки, начал расставлять — и вдруг поймал на себе взгляд сестры.

— Раньше ты этого не делала, — сказала она спокойно, но в голосе прозвучало что‑то настороженное. — Ты всегда ждала, пока я всё расставлю.

Омма подняла глаза, устало улыбнулась:

— Это всё травма, доченька. Дай ей время.

Опять эти чёртовы правила. Как они вообще в этом не путаются? Будто целый день только и делают, что поклоны считают да слова подбирают…

Алиса, как всегда, тут как тут:

«…зафиксировано отклонение от привычного паттерна. Вероятность ошибки из‑за амнезии — 82 %».

— Замолчи. Я и так нервничаю, — буркнул я вслух.

Су Хён подняла бровь:

— Ты с кем разговариваешь?

Я спохватился:

— Ни с кем. Мысли вслух. Голова гудит.

Омма вмешалась:

— После травмы всякое бывает. Ешь, доченька.

Су Хён замолкла, но взгляд её оставался тяжёлым.

После завтрака омма попросила купить соевое молоко — дуду, в тетрапаке. Первый раз шёл один, без сопровождения. Ну ладно, тест на выживание. Посмотрим, сколько ошибок я натворю за десять минут.

Улица встретила шумом Сеула: продавцы зазывали покупателей, дети бежали в школу, взрослые спешили на работу. Я шёл, стараясь не выделяться, внимательно смотря по сторонам.

Вот мужчина кланяется продавцу у лотка, тот кивает с лёгкой улыбкой; вот девушка‑подросток пропускает старшую женщину — обе слегка наклоняют головы. Я наблюдал, запоминал — и чувствовал, как растёт раздражение. Как они вообще во всём этом разбираются? У нас бы просто сказали «спасибо» и всё. А тут целая арифметика вежливости.

Перед входом в хагатон машинально повторил поклон — но слишком резко, угол получился градусов тридцать вместо пятнадцати. Продавщица, аджума лет пятидесяти, подняла бровь, но промолчала. Я выпрямился, мысленно пожал плечами: Ну, не идеально. Да и ладно — не на приёме у президента всё‑таки.

Взял пакет, положил на кассу. Она назвала сумму. Я машинально бросил:

— Коммаво.

Лицо женщины каменеет. Она молча выдала сдачу, посмотрела холодно. А, понятно, — мелькнуло у меня. Не то слово. Запомню на будущее. Забрал пакет, кивнул в знак благодарности.

Алиса тут же отозвалась — не в голове, а будто прямо в ушах: «…зафиксировала ошибку обращения. Вероятность использования невежливой формы к старшему — 100 %. Коммаво — это друзьям, младшим, ровне. Не тётке в хагатоне. Надо было „камсахамнида“ или хотя бы „комапсумнида“».

— Спасибо, конечно, но блин, где ты была минуту назад? — пробормотал я, выйдя на улицу. Сука, всего пара минут на улице, а уже две ошибки. Ничего, разберёмся. Главное — молоко купил. Солнце припекало, машины гудели — Сеул жил своей жизнью, а я пытался встроиться в её ритм.

Я переходил дорогу, мысленно отмечая детали: вот старушка торгует жареными пирожками, вот школьники в одинаковой форме спешат в школу. Алиса что‑то бубнила про алгоритмы оптимизации — и в этот момент сигнал клаксона ударил по ушам. Дёрнулся назад, едва не упав. Мимо, вжимаясь в тормоза, пронеслось такси.

— Алиса, твою мать! — заорал я вслух. — Смотри на дорогу, а не на свои чёртовы алгоритмы!

Прохожие обернулись. Я потупился, быстро перешёл улицу. Хотя какого хрена, может это я себе, может зовут меня так, Алиса. Алиса молчала пять долгих секунд.

«…приоритет безопасности повышен. Ошибка учтена».

— Учла она, зашибись. Не факт, что в этот раз опять переместимся. Да даже если и да, а вдруг ещё хуже будет, — прошипел я.

И в этот момент в ушах раздался электронный гул — высокочастотный, противный. Я сморщился, потёр виски. Прохожие косились — псих, борется с голосами. Отлично выгляжу. Гул стих через пять секунд. Алиса молчала — перезагружалась.

Я шёл по улице, почти не глядя по сторонам, — голова гудела от попыток удержать два сознания в одном теле.

Возвращаясь домой, услышал гитару. Из открытого окна на первом этаже доносились аккорды: Am, C, G, F — музыкант разминался, брал гаммы. Ничего знакомого, просто звуки. Но пальцы сами сжались, будто держали гриф. Лёгкое узнавание, без образов.

И вдруг — микро‑вспышка. На секунду — запах дешёвого табака. И чей‑то женский смех. Отрывистый, тёплый. Отрывок чьей‑то песни: «Иду на встречу цветным витринам…» Потом — пустота. Я попытался удержать это, как сон, который тает за секунду, — не смог.

— Что за херня? — шепнул я вслух. — Откуда это?

«…пульс участился на 12 %, зрачки расширились. Эмоциональная реакция. Фиксирую сенсорную вспышку: запах, звук. Связать с памятью не могу — нет данных», — отчиталась Алиса.

Я стоял посреди улицы, сжимая пакет с молоком. Мимо прошла пара — девушка дёрнула парня за рукав:

— Смотри, какая странная девочка.

Я встряхнулся и пошёл дальше. Сами вы тут все странные. На всю голову, нахрен.

Дома зашёл в ванную, помыл руки и замер перед зеркалом. Осанка стала прямее. Плечи развёрнуты не так, как у Хо Вон на старых фото. Спина ровная, подбородок выше. Чужое тело, но осанка — почти моя, коляновская.

— Алиса, ты это видишь? — спросил я вслух, разглядывая себя.

«…фиксирую изменение угла наклона плеч на 7 °. Осанка приближается к мужской модели. Вероятность сознательного контроля — 40 %».

— Это я так меняюсь? Или это Хо Вон во мне просыпается?

«…неизвестно. Но изменения фиксируются».

Прошёл на кухню. Омма оставила банку с кимчи на столе — крышка закручена туго. Старое тело открыло бы одной левой. Я попробовал — пальцы скользнули, не хватило силы. Ещё раз — сорвал кожу, капнула кровь.

— Сука! — громко, не сдерживаясь.

«…физическая сила не соответствует ожиданиям. Рассинхрон между ментальной моделью и телесными возможностями. Рекомендую использовать открывашку».

— Без тебя знаю, — огрызнулся я, зализывая палец.

Забинтовав палец куском салфетки, поднялся к себе. Надо чем‑то заняться. Иначе свихнусь от этих поклонов, слов и взглядов.

Достал старенькую звуковую карту — потрёпанный чёрный брусок с парой разъёмов, купленный, со слов онни, ещё в 2009‑м на какой‑то местной барахолке. Ну, Хо Вон, покажи, что ты тут умела. Подключил к ноутбуку через USB, воткнул гитару в инструментальный вход. Драйверы нашлись на диске в коробке — установил, поморщившись от вида интерфейса: окошки в стиле Windows XP, простенькие иконки.

Запустил простенький секвенсор — тот самый, что стоял ещё до аварии. Экран заполнили дорожки, осциллограммы, ползунки. Пальцы сами нашли нужные кнопки — будто тело помнило больше, чем голова. Покрутил Gain, проверил уровень сигнала. Подключил наушники, ударил по струнам. Звук пошёл чистый, без задержек — и на том спасибо.

Записал пару аккордов, наложил простой ритм‑трек из сэмплов ударных. Ничего сложного, всё интуитивно понятно и как будто знакомо — четыре такта, повтор, пара эффектов. Не шедевр, но звучит. Даже очень.

«…фиксирую повышенную активность аудиторной коры. Эмоциональный отклик: удовлетворение», — прокомментировала Алиса.

— Да, неплохо вышло, — согласился я. — Может, хоть это поможет вспомнить что‑то. Или просто отвлечься.

Взгляд упал на потрёпанную наклейку сбоку звуковой карты — логотип Akai. И вдруг — вспышка. Резкая, как удар тока.

Я стою в подсобке сервисного центра. Перед глазами — стеллаж с забытыми устройствами: синтезаторы, контроллеры, старые ноутбуки. На одном из ящиков — табличка: «Срок хранения истёк».

Рядом со мной — парень в футболке с логотипом сервиса. Он кивает на небольшой чёрный блок на полке — компактный, сантиметров 25 на 15, с пэдами и ползунками. Akai.

— Ну что, заберём? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами:

— Официально — утилизация. А так… кто его заберёт? Хозяин не объявился полгода.

— Значит, судьба, — ухмыляюсь я, протягивая руку.

Беру контроллер, провожу пальцем по пэдам — гладкие, отзывчивые. Подключаю к ноутбуку прямо там, на столе. Пэды щёлкают, светодиоды мигают. Работает. Это не просто железка. Это мой шанс шагнуть вперёд.

Вспышка погасла так же внезапно, как и появилась. Я моргнул, пытаясь удержать образы — но они уже растворились. Остались только ощущения: азарт, лёгкая вина и радость от находки.

— Что это было? — пробормотал я.

«…сенсорная активация памяти. Источник — визуальный триггер: логотип Akai. Вероятность полной реконструкции события — 32 %», — отчиталась Алиса.

— Замолчи, — бросил я, всё ещё глядя на наклейку. Akai. Значит, я его не купил. Я его… присвоил. Не украл, нет — просто не вернул то, что уже никому не нужно. Маленькая афера, оправданная обстоятельствами.

Отложил гитару, переключился на экран. Что ещё? Открыл браузер, начал «сёрфить». Забивал в поиск обрывки фраз, всплывшие сегодня: «сенсорная вспышка», «шум в ушах», «амнезия после аварии». Пролистал форумы, статьи, истории людей. Ничего похожего.

Наткнулся на видео с уличным музыкантом из парка Ханган. Он играл на гитаре какую‑то незнакомую, чужую мелодию. Стоп. Почему «чужая»? Она же корейская — конечно, я её не знаю.

Но что‑то царапало внутри. Не просто «не знаю» — а ощущение, будто звук не подходит. Будто ноты были выстроены правильно, ритм верный, а вот сама суть — не та. Как если бы кто‑то пытался повторить картину по памяти, но перепутал краски.

Может, перейти на русский сегмент сети? Открыл новую вкладку, забил в поиск «бардовские песни», «русский рок», «советские хиты». Включил первое попавшееся — бардовская баллада под акустику.

Слушал, хмурясь. Мелодия текла плавно, слова звучали привычно… но ничего. Ни отзвука, ни вспышки, ни намёка на воспоминание. Вторая песня — то же самое. Третья — пустота. Четвёртая, пятая…

Но ведь должно же что‑то отозваться! Я же оттуда… Я же помню, что был там!

Пальцы непроизвольно сжали мышь. Где? Где эти звуки, которые должны быть моими?

— Алиса, — тихо сказал я, — почему я не узнаю ни одной мелодии? Ни корейской, ни русской? Будто весь мир музыки для меня — чужой.

«…анализ данных показывает отсутствие ассоциативных связей между аудиостимулами и автобиографической памятью. Вероятность полного стирания музыкальных воспоминаний — 12 %. Вероятность изоляции миров — 78 %», — ответила она бесстрастно.

— Изоляции миров… — повторил я. — Звучит как диагноз.

Снова взглянул на экран. Там музыкант закончил играть, что‑то сказал зрителям. Всё выглядело так… нормально. Так, будто это и есть настоящая реальность. А всё, что было до — сон.

Но почему нет никакого узнавания? Совпадение?

«…вероятность совпадения: 17 %. Вероятность активации памяти через аудиовизуальный стимул: 21 %», — выдала Алиса.

— Замолчи, — бросил я. — Дай просто посмотреть.

Посмотрел новое видео, потом ещё одно, потом перешёл на канал какого‑то музыканта. Листал клипы, комментарии, фото. Может, если собрать достаточно кусочков, картинка сложится?

Ни‑че‑го. Закрыл ноутбук, потянулся. Руки всё ещё немного дрожали — то ли от напряжения, то ли от усталости. Сколько я так просидел? Час? Два? За окном темнело.

В этот момент в дверь постучали.

— Хо Вон‑а, ты там? — голос Су Хён.

Я вздрогнул. Вот и вечер.

— Да, онни, — ответил я, стараясь говорить ровно. — Сейчас иду.

Она зашла в комнату, посмотрела в упор, внимательно. Внутри всё закипело. Опять она за своё. Да сколько можно?

— Хо Вон‑а. Я понимаю, у тебя эта амнезия. Но ты ведёшь себя… как будто ты никогда здесь не жила.

— В каком смысле? — сказал я, стараясь говорить ровно, но голос всё равно прозвучал резче, чем нужно.

— Ты ставишь тарелки не в том порядке. Кланяешься как робот. Забываешь, как обращаться к старшим. Даже чашку держишь иначе — одной рукой, хотя раньше всегда двумя. И ещё… — она сделала паузу. — Ты разговариваешь сама с собой. Постоянно. Что‑то бормочешь. Это не амнезия, Хо Вон.

— Я не знаю, — сказал я. — Я правда многого не помню. И эта… голова. Шум в ушах. Иногда кажется, что кто‑то говорит. Глюки после аварии. Доктор сказал, пройдёт.

Су Хён смотрела не зло, скорее устало и тревожно.

— Ты раньше никогда не смотрела на гитару так. С тоской, что ли. — Она помолчала. — Ладно. Если хочешь, завтра сходим в парк. Там часто играют уличные музыканты. Может, поможет вспомнить?

— Спасибо, Су Хён онни. Завтра.

Она ушла. Я выдохнул.

«…сестра переходит от наблюдения к прямому вопросу. Риск раскрытия — 25 %. Рекомендовано избегать явных противоречий в поведении. И да… она тоже заметила гитару. Это не случайность», — прозвучало в голове.

Понятно, промычал я невнятно, потёр виски. Внутри — холодок.

Вечером, когда все разошлись по комнатам, сел на кровать, закрыл глаза.

— Ну, Алиса, что там у нас?

«…итог дня: зафиксировано 6 ошибок. Ни одна не фатальна. Вероятность активации памяти через музыкальный стимул — 38 %. Рекомендуемый сценарий: посещение парка, фиксация реакций на звуки гитары. Сестра заметила гитару — это не случайность. Вероятность целенаправленного воздействия со стороны окружения — 27 %», — монотонно отчитывалась Алиса.

— Замолчи, — я закрыл ноутбук, откинулся на спинку стула. — Никаких сценариев. Никаких фиксаций. Я просто хочу… почувствовать. Без твоих процентов.

Пальцы всё ещё помнили вибрацию струн, эхо записанных аккордов. В голове крутилась та самая мелодия из видео — не навязчиво, а будто где‑то на краю сознания. Почему она не уходит? Вспышка, снова, тот же кусочек: "Иду навстречу цветным витринам...". И все, как отрезало. Что это было?

Омма заглянула в комнату, сбила с мысли:

— Хо Вон‑а, ты ужинать будешь?

Я поднял глаза. В горле встал ком.

— Да, Омма. Сейчас иду.

Она улыбнулась и закрыла дверь. Я остался сидеть на краю кровати, глядя в пустоту. Руки дрожали — не от страха, а от усталости. Не физической, а какой‑то глубинной, выжигающей изнутри. Сколько ещё таких дней? Сколько поклонов, слов, взглядов, ошибок? Поднялся, подошёл к окну. За стеклом — огни Сеула, неоновые вывески, силуэты высоток. Всё чужое. Всё новое. А где‑то там, за гранью памяти, был другой город, другие улицы, другие звуки… Были ли? Или это просто сны? Вспышка, снова. Другой кусочек, но песня та же, голос узнаваемый: "город-сказка, город мечта..."

"Фиксация аудио‑воспоминания: длительность — 3,2 секунды, источник не определён", — бесстрастно сообщила Алиса.

— Замолчи, — бросил я, стискивая зубы. — Это не «фиксация». Это… что‑то моё.

Песня растворилась, оставив после себя странное тепло в груди. Моё. Но чьё именно?

Перед сном я снова взял гитару. Не для записи, не для анализа — просто чтобы почувствовать. Пробежал пальцами по ладам, ударил по струнам. Звук отозвался в груди, будто что‑то шевельнулось внутри. Там, глубоко. Проиграл и пропел два кусочка: "Иду на встречу цветным витринам...", "Город-сказка, город-мечта...". Я замер, вслушиваясь в себя. Не в звук — в тишину после него. Это точно было? Или я сам придумал мелодию, чтобы заполнить пустоту? За окном неоновые вывески мигали в ритме, чуждом и резком, а в голове — плавные, знакомые ноты. Два мира, две реальности, и я — где‑то между ними, ни там, ни здесь. Если я вспомню эту песню целиком… стану ли я снова собой?

— Алиса, — тихо сказал я, — а что, если память не «активируется»? Что, если она просто… другая? Не стёрлась, а переписана?

«…анализ гипотезы требует дополнительных данных. Вероятность переписывания памяти — 19 %», — ответила она.

— Понятно, — усмехнулся я. — Опять проценты, анализ, вероятности, данные.

Положил гитару на кровать, выключил свет. В темноте перед глазами всё ещё мелькали образы из вспышки памяти: стеллаж с забытыми устройствами, табличка «Срок хранения истёк», ухмылка напарника. Akai. Мой шанс.

Засыпал я под гул города за окном и отдалённый звук гитары — то ли из соседнего дома, то ли из головы. Может, завтра будет легче. Или хотя бы понятнее.

В темноте, уже на грани сна, мелькнуло: а что, если ключ — не в звуках, а в ощущениях? В том, как пальцы ложатся на струны, как резонирует корпус гитары, как звук вибрирует в груди…

Но мысль растворилась, и сон накрыл меня, как тяжёлое одеяло.

Глава 4 Суббота.

Утро началось с настойчивого пиканья будильника. Я перевернулся, пытаясь спрятаться от звука под подушкой, но он пробрался и туда — резкий, механический, будто отбойный молоток.

— Хо Вон‑а, вставай! — голос Оммы донёсся из‑за двери. — Сегодня вы с Су Хён собирались идти гулять. Она обещала показать тебе парк у реки Хан. Может, это тебе поможет всё вспомнить — вы раньше любили гулять там.

Парк. Река. Гулять. Слова звучали чуждо, как будто относились к кому‑то другому. Но я заставил себя сесть, свесив ноги с кровати. Надо привыкать. Надо учиться жить здесь.

Одевался я медленно, машинально засовывая руки в карманы. Кошелёк лежал там же, где оставил, — в заднем кармане джинсов. Я даже не вспоминал о нём все эти дни.

Омма ждала в прихожей. Когда я спустился, она протянула мне несколько купюр:

— Возьми. Это твои выплаты.

Я удивлённо поднял брови:

— Выплаты? Какие?

— С работы, — она поправила воротник моей рубашки. — Пока ты была в больнице, я ходила к твоему саджанниму. Объяснила ситуацию. Он согласился выплатить то, что ты заработала до… до всего этого. И небольшую компенсацию за вынужденный простой.

— Ты ходила к нему? — я сжал купюры в ладони.

— Конечно, — она улыбнулась чуть устало. — Кто же ещё? Ты ведь лежала в больнице и не могла сама.

— Спасибо, Омма, — тихо сказал я.

Пересчитал. Почти 100 000 вон. Сумма скромная — хватит на пару недель, если сильно ужиматься. Но свои деньги. Пусть и не сам их получил. В России на такие деньги можно было бы протянуть месяц, пусть и скромно. Здесь же…

(Примечание автора: в реальной Корее 2012 года 100 000 вон равнялись примерно 80 долларов. Однако действие происходит в параллельном мире с небольшими расхождениями в экономике. Для удобства восприятия и упрощения расчётов в рамках истории будем считать, что 100 000 вон=100 долларов.)

— Не за что, — она похлопала меня по плечу. — Давайте на кухню, позавтракаете и пойдёте. Свежий воздух тебе не помешает.

После завтрака мы с онни вышли из дома. Солнце уже поднялось выше крыш, но грело ещё по‑утреннему — мягко, без летней духоты. Воздух пах сыростью и землёй: накануне, видимо, был дождь.

Су Хён шла рядом, бросая на меня короткие взгляды — то ли проверяла, не сбегу ли, то ли пыталась прочитать что‑то в моём лице. Я делал вид, что любуюсь видами, но на самом деле пытался уловить хоть какой‑то отклик: знакомый запах, звук, силуэт… Ничего. Всё чужое.

Парк дышал жизнью, которой я не чувствовал. Дети смеялись у фонтанов — их радость казалась далёкой, как чужой сон. Пожилые пары неторопливо шли по аллеям, обмениваясь тихими словами; музыканты у реки пели о любви на языке, который я вроде бы знал, но не понимал. Я стоял посреди всего этого — будто призрак, случайно попавший в чужую реальность. Всё мимо. Всё не для меня. Как будто смотрю фильм, где главный герой — не я.

У светофора какая‑то тётка в бейсболке с длинным козырьком поклонилась двум другим, постарше, в таких же бейсболках. Те кивнули в ответ, разошлись. Я проводил их взглядом. Опять. Да сколько можно кланяться‑то? У нас бы просто «здрасьте» сказали и пошли дальше. А тут — целый ритуал на ровном месте.

— Хо Вон‑а, — Су Хён дёрнула меня за рукав. — Зелёный горит. Ты чего встала?

— А, да, — я шагнул на переход. — Задумалась.

Парк оказался больше, чем я ожидал. Дорожки расходились в разные стороны: одна — к фонтанам, другая — к набережной, третья терялась в аллее старых деревьев. Шумно. Дети бегали вокруг фонтанов, орали, визжали; мамаши сидели на лавочках, делая вид, что отдыхают, но на самом деле следили в оба.

Пожилые пары неспешно прогуливались по аллеям: мужчины с палками для скандинавской ходьбы, женщины в широкополых шляпах. У набережной играли музыканты: парень лет двадцати с гитарой и девушка с перкуссионным ящиком, на котором сидела и хлопала ладонями. «Кахон де румба», — мелькнуло на задворках сознания. Пел парень на корейском — что‑то тягучее, про любовь, наверное. Я вслушался: ни одной знакомой ноты. Опять чужое.

Су Хён повела меня к киоску с напитками — пластиковая палатка, холодильник с банками, надувная кока‑кола на крыше.

— Возьмёшь кофе? — спросила она, доставая кошелёк.

Я поморщился. Кофе. Всюду кофе. Пьют его здесь как проклятые — с утра, в обед, вечером. В автоматах, в киосках, в стеклянных стаканчиках на вынос. Даже подростки. Даже старушки. Будто без него жить не могут. Меня уже тошнило от одного запаха.

— Чай, если можно, — сказал я. — Лучше зелёный.

Су Хён удивлённо подняла бровь, но ничего не сказала. Подошла к киоску, заказала себе американо, мне — зелёный чай. Расплатилась сама — как и положено старшей сестре. Я стоял чуть поодаль, смотрел на реку, пока она ждала заказ.

Правильно, пусть онни платит. А то я уже начал привыкать, что всё сам. Забыл, кто тут младший, кто старший. Надо запомнить: в Корее старший всегда заботится о младшем. И платит. И кланяется первым? Или не первым? Чёрт, опять путаница.

Она вернулась с двумя стаканами, один протянула мне:

— Держи. Твой чай.

Я кивнул:

— Камсахамнида, онни.

Чай оказался зелёным, сладким и слишком горячим. Я дул на поверхность, ждал, когда остынет.

— И что теперь? — она сделала глоток кофе, глядя на меня в упор. Взгляд у неё был не злой, не ласковый — изучающий. Будто рентгеном просвечивает.

— Сначала разберусь с учёбой. Потом — с работой. Надо зайти к боссу, поговорить лично.

— К саджанниму Чо? — Су Хён поморщилась. — Он мужик жёсткий. Но если омма уже была — может, и не будет орать. Сразу. Но тебе надо подготовиться, что бы правильно с ним говорить.

— Спасибо за оптимизм, онни, — я отхлебнул чай, обжёг нёбо. Чёрт, вечно тут непонятки с этими поклонами и титулами. У нас бы просто сказали «начальник» и все. А тут — саджанним, будто к божеству обращаешься. Орать он ещё, сука, на меня будет. В чём моя вина? Почему‑то в этот момент на краешке сознания мелькнула бейсбольная бита, зажатая в моей руке. Хех, идея подготовиться хорошая, но лучше пока обойтись.

Мы постояли ещё минут десять. Я рассматривал людей. Молодой парень в костюме — наверное, на собеседование бежал — остановился перед старушкой с тележкой, пропустил. Та кивнула, прошла. Парень немного наклонил голову — почти незаметно, но старушка заметила, улыбнулась. И зачем всё это? Ладно бы только на работе или в школе. Но на улице, между незнакомыми людьми? Нет, я не впишусь в эту их вежливость. Точнее — впишусь, но беситься буду каждый раз.

— Ладно, пошли обратно, — Су Хён бросила пустой стакан в урну. — У меня встреча с подругами в кафе. Ты как? Со мной или домой?

— Домой. Учебники ждут.

Она хмыкнула, но ничего не сказала. Мы вышли из парка, и у ворот она повернула налево, к автобусной остановке. Су Хён махнула рукой на прощание у автобусной остановки, а я побрёл дальше, чувствуя, как тяжесть чужого мира снова наваливается на плечи. Сколько ещё таких дней? Сколько шагов, слов, поклонов, прежде чем я пойму, кто я здесь?

— Не скучай, Хо Вон‑а. И с ноутбуком поменьше сиди. Глаза испортишь. — Крикнула мне вслед онни.

— Ага, — обернувшись кивнул я. — Пока, онни.

Дорога домой показалась длиннее. Я шёл, механически переставляя ноги, и ловил обрывки чужих разговоров, звуки города — всё это скользило мимо, не оставляя следа.

Вернулся домой ближе к обеду. Разделся в прихожей, сунул кроссовки в шкаф — носками к выходу, как учила Су Хён. Прошёл на кухню, налил минералки минералки из холодильника. Жарко. Сполоснул стакан, поставил в сушилку. Заглянул в комнату Оммы — дверь закрыта, она на работе. Тишина. Только холодильник гудит и где‑то за стеной телевизор бубнит.

Поднялся к себе. На столе — ноутбук, учебники, гитара в углу. Надо разобраться хотя бы с чем‑то конкретным.

Открыл ноутбук, набрал в поиске «Akai Midimix». Результаты оказались пустыми — ни магазинов, ни обзоров, ни видео. Ничего. Совсем ничего. Только ссылки на другие модели.

— Алиса, проверь ещё раз. Может, ошибка в написании?

«…поиск по запросу “Akai Midimix” не дал результатов. Ближайшие аналоги: Akai APC20 (2010), Novation Launchpad S (2011). Показать характеристики?» — тут же отозвалась она.

— Покажи, — я наклонился к экрану.

На экране появились картинки: компактный Launchpad S с сеткой пэдов, APC20 с фейдерами и кнопками. Похоже. Очень похоже.

Листал страницы, сравнивал характеристики. Launchpad — 64 пэда, RGB‑подсветка, работает с Ableton Live. APC20 — 8 фейдеров, 8 поворотных регуляторов, 16 пэдов. Так, значит, идея та же: управлять музыкой через компьютер. Но почему я так чётко помню именно Midimix?

Нашёл видео с демонстрацией Launchpad. На экране парень нажимает на пэды — загораются разноцветные огни, на ноутбуке проигрываются звуки ударных. Да, принцип тот же. В голове что‑то шевельнулось. Пальцы сами чуть согнулись, будто готовы были нажать на пэды, повторить увиденное. Я ведь умел с ним работать. С Midimix. Точно умел. Но почему он существует только в моей памяти?

Пальцы непроизвольно постукивали ритм по столу. Если бы у меня был такой… что бы я сделал в первую очередь? Записал бы партию ударных? Настроил бы эффекты? Представил, как двигаю фейдеры, переключаю банки, запускаю сэмплы. Образ получился чётким, почти осязаемым.

«Анализ показывает: вероятность существования модели “Midimix” в текущей временной линии — 0 %. Желаете рассмотреть альтернативы?» — бесстрастно добавила Алиса.

— Замолчи, — бросил я. — Дай подумать.

Итак, есть похожая аппаратура, с учётом временного лага. Средний ценовой сегмент, хотя Akai APC20, несмотря на более ранний год выпуска, скорее средний — премиальный. APC20 относился к устройствам профессионального уровня, но был доступнее старшей модели APC40. Цена почти 700 $. Ха‑ха, понятно, почему я тогда радовался, что его не забрали.

Закрыл ноутбук, откинулся на спинку стула. Перед глазами всё ещё стоял тот экран: пэды загораются, фейдеры двигаются, звук рождается из нажатий. А может, и хорошо, что его ещё не изобрели? Представляю, сколько он будет стоить.

«Рекомендую рассмотреть доступные бюджетные аналоги» — вновь заговорила Алиса.

— Ладно, давай посмотрим.

Примерно через тридцать минут поисков мы с Алисой подобрали два варианта:

LAudio Orca‑Pad64 (около 200 долларов): 64 подсвечиваемых пэда с чувствительностью к скорости нажатия и давлению, 24 назначаемые кнопки, совместимость с Windows и Mac OS X.

M‑VAVE SMC‑PAD (около 100 долларов): беспроводной контроллер с 16 пэдами и RGB‑подсветкой, 8 поворотных энкодеров, совместимость с Windows, Mac, iOS и Android.

«Оба устройства поддерживают основные DAW (Ableton Live, FL Studio и другие) и предлагают базовый функционал для начинающих. Желаете, я сформирую подробную подборку с характеристиками и ссылками на магазины?»

Я замер, обдумывая её слова. 100… 200 … Это уже реально. Можно накопить. Можно попробовать.

— Пока не надо, нужно всё обдумать, разобраться с работой. Пока посмотрим в сети обучающие ролики по этим моделям.

Ближе к вечеру взялся за учебники.

Математика. Геометрия — пошла легко. Слишком легко. Я листал страницы, а формулы сами складывались в голове. Задачи, которые Хо Вон решала с трудом (я видел её пометки на полях — «не поняла», «спросить у учителя»), я щёлкал одну за другой. Потому что техникум. Потому что работа с железом. Потому что мне двадцать три, а не семнадцать, чёрт возьми.

Алгебра — терпимо. Кое‑где спотыкался, особенно на незнакомых названиях формул, но в целом нормально.

Потом открыл корейский язык.

И всё встало с ног на голову.

Текст в учебнике — простой, как мне казалось. Я читал слова, понимал смысл. Но задание… «Определите стилистические приёмы в отрывке из романа Ли Мунёля». Какого романа? Кто такой Ли Мундёль? Какое подходящее имечко. Стилистические приёмы на корейском — это что за звери?

Я перечитал абзац три раза. Слова знакомые, а суть ускользает.

— Алиса, — позвал я, чувствуя, как в груди поднимается глухое раздражение. — Объясни, что за херня?

«Анализ текста показывает наличие метафор и инверсий, характерных для корейской прозы конца XX века. Для выполнения задания требуется знание литературных норм и контекста творчества автора. Твой уровень по данному предмету — ниже среднего выпускника корейской школы» — бесстрастно отчиталась она.

Ниже среднего. Отлично. Всё, что связано с этой страной — языком, историей, их чёртовыми поэтами, — у меня провал. Читаю как носитель, а понять не могу. Будто знаю слова, но не знаю, зачем они тут стоят.

В историю Кореи я даже вникать не стал. Так, полистал немного. Смысл? Я не помню, кто такой Сечжон Великий. Не помню, когда была Имчжинская война. А если и помню обрывками из головы Хо Вон — они как куски пазла, который не собирается.

Зато физику…

Я нашёл в стопке учебник — потрёпанный, с закладками на темах про электричество и механику. Открыл. Электрические цепи. Закон Свента? Параллельное и последовательное соединение. Какого в жопу Свента, почему не Ома? Нихрена не понятно. Но я паял это руками. Чинил блоки питания, материнские платы, зарядные устройства. Для меня это не абстрактные формулы — это то, что я щупал пальцами. Надо разбираться.

Спустя двадцать минут серфинга сети совместно с Алисой всё встало на свои места.

«Анализ несовпадения: в данной временной линии закон, описывающий зависимость силы тока от напряжения и сопротивления, носит имя Свента (1835–1901). Личность, известная тебе как Георг Ом, в доступных источниках не фигурирует. Вероятность полного расхождения исторических фигур в науке — 67 %. Рекомендую: при столкновении с любым знакомым тебе термином/именем (физика, химия, математика, техника) допускать возможность несовпадения. Алгоритм действий: 1) зафиксировать несовпадение, 2) проверить альтернативное имя в поиске, 3) принять как данность без демонстрации удивления. Желаешь, составлю список ключевых учёных для сверки в первую очередь?»

— Свент… — пробормотал я, всё ещё переваривая. — Охуеешь про войну. Ладно, будем составлять список. Но потом, и это будет твоя задача. Я всё равно, по старой привычке, могу пользоваться своими.

«Принято. Буду контролировать» — бесстрастно отчиталась она.

Сначала разберусь с остальным. Что там ещё, английский. Я пролистал тетрадь Хо Вон — сплошные ошибки в грамматике, корявые переводы. «My name is Lee Ho Won» — правильно, но дальше уже провал. She go to school. Вместо goes. Типичная ошибка новичка. Я усмехнулся. Но сейчас… сейчас надо притворяться, что я ничего не знаю.

Вот это бесило больше всего. Притворяться тупее, чем ты есть. Не хочется. Буду думать.

Закрыл учебник по физике, откинулся на спинку стула. Итог: геометрия и физика — легко, информатика — я тут профессор, по сравнению с Хо Вон, английский — надо скрывать уровень, чтобы не спалиться. А корейский язык, история, обществознание — полный ноль.

И как с этим сдавать выпускные экзамены?

— Алиса, — сказал я вслух. — Мне конец, да?

«Анализ данных показывает расхождение между текущим уровнем знаний и требованиями корейского национального экзамена (Сунын). Вероятность успешной сдачи без подготовки — 5 %. С целенаправленной подготовкой по корейскому языку и истории — 37 %».

Я откинулся на спинку стула, уставившись в потолок. 37 %. Всего лишь 37 %. Господи… Это даже не половина. Это меньше, чем трояк.

В голове всплыли обрывки разговоров, которые я слышал о школе: «Сунын решает всё», «Без хорошего балла — никуда», «Год подготовки — минимум». Год. А у меня… сколько? Пара месяцев? Может, чуть больше. И я даже не знаю, с чего начать.

— И что мне делать? — спросил я скорее у себя, чем у Алисы.

«Рекомендация: начать с базового курса корейской литературы. Затем — углублённое изучение истории Кореи. Параллельно — интенсивный курс корейского языка с акцентом на академическую лексику и стилистику. Оптимальное время на подготовку — 10–12 месяцев. С моей помощью возможно гораздо меньше. Желаете, я составлю график занятий?»

— Литература… — я сжал пальцами виски. — Опять эта чёртова литература. Поэзия, про которую я ничего не знаю. История Кореи, которую я не знал, да еще и забыл. Слова, которые понимаю, но не чувствую. Как можно сдать экзамен по языку, если ты не чувствуешь его? Как понять поэзию, если она говорит о чём‑то, чего ты никогда не переживал?

— Давай, — выдохнул я. — Составляй график. Базовый курс корейской литературы. С самого начала.

«…принято. Начинаю формирование программы обучения, на основании просмотренных учебников. Рекомендуемая длительность модуля “Корейская литература XX века” — 8 недель. Темы: символизм в поэзии Ким Соволя, социальная критика в прозе Ли Мунёля, эволюция жанра романа в послевоенной Корее…»

— Стой, — я поднял руку, будто она могла меня увидеть. — Слишком много. Слишком сложно. Давай… давай с чего‑то попроще. С чего‑то, что я хотя бы смогу осилить.

«Корректировка: модуль “Основы корейской поэзии” (4 недели). Включает: базовые стихотворные формы (сиджо, чанга), ключевые образы природы, традиционные метафоры. Первые тексты — короткие народные песни, адаптированные для начинающих. Желаете подтвердить?»

— Подтверждаю, — я закрыл глаза. — Давай, что надо делать?

«Рекомендую использовать сеть…”»

После недолгого, почти автоматического серфинга на экране ноутбука появилась первая страница. Простые строки, короткие строки. Я вчитался — слова были знакомые, но смысл ускользал. Как будто смотришь на картину через мутное стекло. Видишь цвета, линии, но не можешь понять, что на ней изображено.

— Читай вслух, — попросил я Алису.

«Сиджо: “В горах, где сосны шумят, / Я жду тебя, мой друг. / Ветер несёт твой голос, / Но ты всё не идёшь…”»

Голос Алисы был ровным, механическим. Ритм был, но души не было. Так и я буду читать на экзамене? Как робот? Без чувства, без понимания?

Я сжал кулаки. Нет. Так нельзя. Да, на первый взгляд это какая-то хрень. Но надо попробовать ее хоть как-то понять или почувствовать.

— Ещё раз, — сказал я. — Медленнее. И… попробуй добавить интонацию. Как будто ты действительно ждёшь кого‑то.

Алиса помолчала — видимо, обрабатывала запрос. Потом начала снова:

«Сиджо: “В горах, где сосны шумят…” — голос стал чуть мягче, тише, — “Я жду тебя, мой друг…” — лёгкая пауза, — “Ветер несёт твой голос…” — чуть выше, с ноткой надежды, — “Но ты всё не идёшь…” — и снова тише, почти шёпотом.

Я замер. Ничего не дрогнуло внутри. Видимо все-таки и правда хрень. Тогда надо хотя бы заучить. Кто-то же это понимает, надо будет просто почитать отзывы.

— Хорошо, — я открыл глаза. — Продолжаем. Урок первый. Сиджо.

За окном темнело. На столе лежала гитара — рядом с учебником истории. Два мира. Два пути. И я где‑то посередине, с камнем на душе и единственным выбором: учить всякую хрень. Я открыл тетрадь. На чистом листе вывел первую строку: «Сиджо: В горах, где сосны шумят…»

*

Глава 5 Русский не для бумажек

Утро выдалось непривычно тихим. Воскресенье — можно не вскакивать по будильнику, никуда не надо идти, не надо вспоминать на ходу, что и кому говорить, кому и как кланяться. Я проснулся сам, когда солнце уже стояло высоко, и какое‑то время просто лежал, прислушиваясь к дому.

Из кухни доносился знакомый стук посуды, запах кимчи и лёгкий пар от супа. Омма готовила завтрак. Я сел, потянулся — мышцы неприятно ныли после вчерашнего разбора учебников. Надо бы добавить физических нагрузок.

— Алиса, пометь себе.

Короткая пауза. Тиканье часов на стене вдруг показалось слишком громким.

«…фиксирую запрос. Обработка… обработка…» — голос Алисы звучал чуть медленнее обычного, будто она споткнулась на середине мысли.

И тут, словно по щелчку, перед глазами вспыхнуло воспоминание. Зал. Запах пота и кожи от груш. Тренер кричит: «Выше ногу, Коля! Выше!» Я в стойке, дыхание сбито, но я держу ритм. Кикбоксинг. Три раза в неделю, ровно по 45 минут — как раз после школы. Разминка, отработка ударов, спарринг… Потом душ, автобус, дом. Ужин, уроки, сон. И снова по кругу.

Воспоминание растаяло так же быстро, как и появилось, оставив после себя странное ощущение — будто я коснулся чего‑то настоящего, своего, того, что было до. В груди защемило, но я глубоко вдохнул, выдохнул — и напряжение отпустило.

— Алиса, это ты что ли память мне всколыхнула?

«…неосознанно. Запрос на физическую активность активировал ассоциативный блок. Фиксирую: нейросвязь укрепляется», — в её голосе впервые проскользнуло что‑то похожее на удивление.

— Ладно, продолжай. Что там с планом?

«…добавляю в план: физические нагрузки. Регулярность — 3 раза в неделю, длительность — примерно 45 минут. Рекомендуемые виды активности: ходьба, растяжка, базовые силовые упражнения. Подтвердить план?»

— Подтверждаю, — тихо произнёс я, почти шёпотом.

«…план утверждён. Первый сеанс запланирован на завтра, 18:00. Желаете изменить время?»

— Нет, оставь так.

«…принято. Уведомление будет отправлено за 30 минут до начала».

Прошлое — это прошлое. А будущее начинается сейчас. А сейчас наконец‑то выходной. Хотя всего две недели до школы — надо успеть разобраться с этим чёртовым Сунын и школой, понять, куда двигаться дальше. Прошлого меня лишили, настоящее немного похоже на бред. Одна надежда на будущее.

В столовой уже сидела Су Хён — уткнулась в телефон, лениво листала ленту, изредка поглядывала на меня. Взгляд уже не такой настороженный, как в первые дни, но и не совсем тёплый. Будто она всё ещё пытается понять: это я или не я.

— Сон хороший был? — спросила Омма, ставя передо мной миску супа и тарелку риса. — Голова не болит?

— Всё нормально, — я кивнул. — Сон хороший.

Су Хён оторвалась от телефона:

— Ты вчера всю ночь за ноутбуком сидела?

— Учебники смотрела, — коротко ответил я. — Надо догонять.

Омма вздохнула, поправила рукав:

— Не перетруждайся. Ты только из больницы.

— Я в порядке, — я взял палочки. С ними, кстати, проблем не возникло, видимо, память тела. Да и Колян, скорей всего, посещал суши‑бары. — Просто надо понять, что делать дальше.

После завтрака я ушёл к себе, закрыл дверь. В комнате было тихо, привычно, но теперь это уже не давило. Я здесь. Я живой. И я должен что‑то построить. Не просто выжить — а построить.

День тянулся медленно. Я открыл ноутбук, бездумно листал новости, смотрел корейские ролики на YouTube — половина непонятная, другая половина смешная, но не до смеха.

«…фиксирую низкую целевую активность. Рекомендую перейти к стратегическому планированию: выбор вуза, профессия, дальнейшая адаптация», — вдруг раздался голос Алисы.

— Отстань, выходной же, — буркнул я, но пальцы сами замерли над клавиатурой. А ведь она права. Две недели — это не так много. Надо решать, куда поступать. И на кого, чёрт возьми.

Я выпрямился, закрыл вкладку с видео.

— Ладно, давай. Посмотрим, что у них тут в Корее есть по IT и дизайну?

Ноутбук светится в полумраке комнаты, за окном — шум города, далёкий гул машин. Я сидел, подперев голову рукой, и листал страницы.

— Так, начнём поиск подходящих вузов… Что у нас тут в Корее есть подходящего?

«…предлагаю начать с университетов, где есть программы по компьютерной графике и программированию. В 2012 году наиболее перспективными были направления „Компьютерная инженерия“ и „Цифровой дизайн“», — отозвалась Алиса спокойно, почти по‑деловому. Пауза. «Кстати, о программах — у меня есть идея. Но учти: я не имею прямого доступа к сети. Все данные я получаю только через тебя, когда ты ищешь информацию в интернете. Поэтому для анализа и поиска мне нужны твои действия — вводи запросы, открывай сайты, скачивай документы. Без этого я могу лишь опираться на уже имеющиеся у меня фрагменты данных».

— Какая идея? — я прищурился, не отрывая глаз от экрана.

«…в моей памяти сохранились фрагменты исходного кода. Со временем, когда мы соберём больше данных через твои поиски и эксперименты, мы сможем создать вспомогательные программы — чат‑боты или мини‑скрипты, которые помогут автоматизировать некоторые задачи. Но всё это будет работать только через тебя: я буду анализировать, а ты — выполнять действия в сети. Это даст нам определённые возможности и преимущество. Но это позже, а сейчас сосредоточимся на поиске».

Я усмехнулся. Программы. Код. Расширять возможности. Звучит как научная фантастика. Но если посмотреть на мою ситуацию — я сам сейчас научная фантастика. Так почему бы и нет?

— Давай посмотрим Сеульский национальный университет, — я забил в поиск SNU computer science. — У них вроде есть факультет информатики…

«…верно. Там есть программа „Информационные технологии и мультимедиа“. Сочетает как техническую, так и творческую составляющую». Посмотрев по рекомендации Алисы на список дисциплин, я присвистнул.

— Ого. А требования какие высокие… — я пролистал страницу с проходными баллами. Корейский — высший уровень. Английский — почти высший. Математика, физика… Сука, как они вообще это сдают? — Надо будет подтянуть английский и профильные предметы.

«…не переживай, у тебя есть преимущество — опыт работы с техникой, компьютерными программами. Это поможет в освоении инженерных дисциплин. А твои прежние навыки работы с MIDI‑контроллером пригодятся в курсах по цифровой музыке и мультимедиа».

Я задумался. Преимущество. Точно. У меня есть кое‑что, чего у них нет.

— Алиса, а что, если я использую русский не для поступления, а для обучения? Ну, торренты там, лекции МФТИ, слитые курсы… Ты же знаешь, в России с этим проще. Серые схемы.

«…анализ. В Корее, скорее всего, доступ к нелегальному образовательному контенту ограничен. Контроль жёстче, сообщество меньше, цены на легальные курсы высокие. В России 2012 года — обратная ситуация. Торренты, файлообменники, паблики ВКонтакте. Учитывая твой уровень русского (носитель), ты можешь получить доступ к материалам, которые большинству корейских школьников недоступны или стоят больших денег».

— А ты можешь это структурировать? Ну, чтобы не просто качать всё подряд, а выстроить план?

«…да. При наличии контента я смогу: 1) ранжировать материалы по сложности и релевантности для Сунын; 2) составить график изучения; 3) отслеживать прогресс. Но для этого нужен доступ в сеть — через тебя. И нужны первоначальные источники: ссылки на раздачи, названия курсов, форумы».

— Это не проблема, — я усмехнулся. — Думаю Колян из 2012‑го знал, где качать. Вопрос: законно ли это здесь?

«…с точки зрения корейского права — скорей всего нет. С точки зрения выживания и адаптации — приоритет выше. Рекомендую: использовать анонимность, не хранить файлы на этом ноутбуке, не обсуждать с семьёй. Риск раскрытия — 12 %».

— Двенадцать процентов — это немного, — я постучал пальцами по столу. — Один раз живём. Точнее, второй. Будем искать. Заодно и про MIDI‑контроллеры что‑нибудь найду.

«…принято. Формирую поисковый запрос для торрент‑трекеров. Начнём сегодня вечером после ужина?»

— Начнём. А сейчас давай вернёмся к вузам.

Я снова уставился в экран, но мысль о русском не отпускала.

— Слушай, а может, его и для поступления использовать? Ну, как экзотический язык? Сертификат какой‑нибудь сдать…

30 минут спустя.

«…анализ завершён. В 2012 году корейские вузы не дают прямых баллов за знание русского на стандартном вступительном экзамене Сунын. Исключение — специальности, связанные с международными отношениями, переводом, русистикой. Для твоих приоритетных направлений (IT, мультимедиа, компьютерный дизайн) русский язык даёт не более 2–3 % дополнительного веса в портфолио при особом приёме. Вероятность существенного влияния на поступление — менее 5 %».

— Меньше пяти процентов, — я присвистнул. — То есть почти ноль.

«…почти. Но не ноль. Если будет свободное время — можно подтвердить уровень сертификатом. Как страховку на случай, если передумаешь с направлением. Но как основной козырь — нет».

— Ладно, — я отмахнулся. — Забей. Русский — для обучения, а не для бумажек. Всё равно я на нём думаю, матерюсь и песни помню. Это моё, личное. Им в приёмной комиссии делать нечего.

«…принято. Статус: русский язык — ресурс для самообучения и подработки, не для поступления».

— А вот насчёт подработки… — я потёр подбородок. — Переводить что‑нибудь с русского на корейский? Или наоборот? Тоже идея. Но позже.

«…фиксирую. Альтернативный источник дохода: переводы (русский ↔ корейский). Рынок в 2012 году небольшой, но нишевый. Вероятность монетизации — 34 %».

— Треть — уже что‑то. Запомни.

«…запомнила».

— Ладно, давай дальше по вузам. Что ты думаешь... — я задумался. MIDI‑контроллер. Akai. Пэды, фейдеры. Я действительно умел с ним работать. Не просто умел — чувствовал. Если здесь есть что‑то похожее... Но есть же еще мечта Хо Вон. — А что насчёт дизайна? Вон, факультет визуальных искусств…

«…отличный выбор. Но лучше всего будет комбинированная программа. Посмотри на факультет Convergence IT — там как раз слияние технологий и искусства».

Я нашёл страницу. Convergence IT. Чтоб их, даже название звучит как‑то пафосно. Специальности: компьютерная графика, интерактивный дизайн, цифровые медиа, гейм‑дизайн. Это… это же почти то, что я хотел бы делать. Если бы остался в том мире. Но пока спешить не будем. А можно всех посмотреть, всплывает в памяти фраза.

— А как мы будем развивать мои возможности в будущем? — спросил я, откидываясь на спинку стула.

«…постепенно. Сначала я помогу тебе с учёбой, используя доступные тебе ресурсы сети. Затем, по мере накопления знаний и данных, мы сможем: создать локального помощника, разработать программы для анализа данных, написать скрипты для автоматизации задач. Но помни: я не могу действовать самостоятельно. Каждый шаг требует твоего участия — ввода данных, выполнения команд, поиска информации».

— Понял, — кивнул я. — Значит, фокусируемся на программах, где есть и дизайн, и IT…

«…давай составим список приоритетных вузов: Сеульский национальный университет (SNU), Университет Корё, POSTECH (Pohang University of Science and Technology), Университет Йонсей. Все четыре имеют сильные программы в области информационных технологий и мультимедиа. Конкуренция высокая, но это даёт понятные критерии для подготовки».

Я открыл новый документ — простой текстовый файл, без форматирования. Набрал список. Посмотрел на него. Четыре вуза. Четыре крепости, которые надо штурмовать. В моём мире я закончил техникум — это был не вуз, но насколько позволяет вспомнить моя фрагментированная память, там всё же был довольно высокий уровень подготовки. А здесь… здесь придётся тянуться на уровень выше.

— Отлично, начнём с них. — Я сохранил файл под именем «uni_list.txt». — А когда мы сможем начать разработку программ?

«…как только накопим достаточно знаний через твои исследования и эксперименты. Нам нужно понять принципы работы современных систем, изучить языки программирования — и тогда мы сможем реализовать мои идеи. Но всё это — только в связке с тобой».

Я улыбнулся. Это прозвучало почти как… «Мы с тобой одна команда». Или что‑то в этом роде.

— Хорошо, тогда начнём с учёбы. Спасибо за помощь, Алиса.

«…всегда рада помочь. Вместе мы сможем достичь большего. Но помни: мой потенциал напрямую зависит от твоих действий. Без твоего участия я — лишь набор алгоритмов в твоей голове».

Я кивнул, хотя она и не могла этого увидеть. Мы с ней действительно одна команда. Странная, ненормальная, но команда. И если я хочу что‑то изменить — придётся учиться доверять ей так же, как она доверяет мне.

— Понял, — тихо произнёс я. — Значит, план такой: сначала подтягиваем язык и профильные предметы, потом разбираемся с программами вузов, а дальше — по ситуации.

«…подтверждаю план. Для начала рекомендую составить график изучения английского: 2 часа в день, акцент на техническую лексику. Также предлагаю выделить время на повторение математики и физики — особенно разделов, связанных с информатикой».

— Договорились, — я закрыл ноутбук. — Но не сегодня. Сегодня — выходной.

«…принято. Отмечаю день как день отдыха. Уведомление о первой учебной сессии будет отправлено завтра в 9:00».

Я откинулся на спинку стула, посмотрел в окно. Город внизу жил своей жизнью — огни, машины, люди. А у меня теперь есть план. Не просто выжить — а построить. Не просто вписаться — а найти своё место. И пусть эта система считает, что я должен прогнуться под неё. Я покажу, что можно идти своим путём.

Закрыл ноутбук, потянулся. Спина затекла — часа два просидел в одном положении. Надо размяться. Вспомнил план Алисы: физические нагрузки с завтрашнего дня. А почему с завтрашнего? Можно же сейчас, по чуть‑чуть.

Лёг на пол, упёрся ладонями. Тело Хо Вона — лёгкое, но какое‑то ватное. Руки тонкие, плечи острые. Ну, посмотрим, на что ты способно.

Раз.

Мышцы напряглись, локти согнулись с трудом. Грудь почти коснулась линолеума. Выдох — вверх.

Два.

Плечи затряслись, будто под ними пружины сломались. Я стиснул зубы.

Три.

На четвёртом руки просто отказали. Я плюхнулся носом в пол, едва не стукнувшись зубами.

— Твою мать… — прошептал я, растирая ушиблённый локоть.

«…фиксирую физическую слабость верхнего плечевого пояса. Рекомендую начать с облегчённых упражнений: отжимания от колен, планка, упражнения с собственным весом», — хладнокровно заметила Алиса.

— Сама начинай с облегчённых, — огрызнулся я, но с пола поднялся и немного отдохнув попробовал снова, но не полностью, а с упором коленями.

С колен получилось лучше. Пять. Шесть. На седьмом руки снова затряслись, но я выдавил восьмое. Плюхнулся на пол, перевернулся на спину раскинув руки в стороны.

Потолок кружился. Пульс стучал в висках. В груди горело — непривычно, но почти приятно. Колянское тело выжало бы полтос без напряга. А это — немощь какая‑то. Но ничего. Разработаем.

«…восемь отжиманий с колен. Прогресс — 0,5 % к общей физической форме. Рекомендую повторить завтра», — Алиса уже вернулась к своему обычному тону.

— Не ссы, — выдохнул я, глядя в потолок. — Догоним.

Позже, когда за окном совсем стемнело, я не мог уснуть. Встал, взял гитару. Пальцы сами нашли лады, провели по струнам. Та самая мелодия. На этот раз она звучала длиннее, чётче — будто я вспомнил ещё кусочек. Вспышка. Тот же голос, тот же текст песни: «Иду навстречу цветным витринам, мимо проплывают дорогие лимузины, в них женщины проносятся с горящими глазами, холодными сердцами, золотыми волосами. Город‑сказка, город‑мечта…»Мечта, хмм… Только сказка какая‑то страшная.

«…прогресс восстановления музыкальной памяти — 6 %», — отметила Алиса.

Я отложил гитару. В голове крутились слова: SNU, Корё, POSTECH, Йонсей. Четыре слова, которые определят ближайший год. И какой‑то ИИ в голове, который верит, что я смогу.

Может, и правда смогу. Хотя бы ради того, чтобы плюнуть в лицо этой их системе. Чтобы доказать: я не просто копия Хо Вон. Я — это я. И у меня есть будущее, которое я сам создам.

Перед сном я вышел на кухню попить воды. Су Хён сидела за столом, листала телефон.

— Хо Вон-а.

— М?

— Ты сегодня при Омме про русский сказала. Ты правда его знаешь?

— Ага, — я плеснул воды в стакан. — Знаю.

— Когда ты успела выучить? Я не помню, чтобы ты учила.

— А ты меня в комнате подслушивала? — я усмехнулся. — Я в наушниках уроки слушала. И вообще, я сама не помню, когда и как. Наверное, до аварии. Амнезия, онни. Много чего не помню, но язык остался.

Су Хён помолчала, потом кивнула:

— Ладно. Просто… странно это.

— В моей жизни сейчас всё странно, — я отпил воды. — Русский — не самая большая странность.

Она хмыкнула, вернулась к телефону. Я ушёл к себе.

«…легенда принята. Сестра не задала уточняющих вопросов. Риск раскрытия по этому направлению — 3 %», — отметила Алиса.

— Отлично, — шепнул я. — Спим.

За окном проехала машина, фары скользнули по стене. Я закрыл глаза. Впервые за долгое время я чувствовал не сомнения и растерянность, а решимость.

Конец главы 5

Глава 6. Первые шаги

Сегодня встал раньше обычного — тело Хо Вон ещё не привыкло к раннему подъёму, но я точно знаю: без дисциплины ничего не выйдет. Разминка началась с растяжки — мышцы ныли, будто я вчера таскал мешки с цементом.

— Ладно, теперь попробуем удары, — пробормотал я себе под нос.

Нога поднялась только на уровень пояса. Это даже не мидл-кик, не говоря уже о хай-кик. Тело не слушалось, словно чужое. Вспышка глухой злости обожгла изнутри — но я тут же погасил её: нельзя шуметь, мама может услышать. Ладно. Значит, мой уровень пока лоу-кик. Тоже страшное оружие.

«Попытка мидл‑кик: неудача. Оценка визуально: паршиво».

Алиса снова выдала. Как будто я сам не знаю. Капитан очевидность. Но спорить бесполезно — железка есть железка.

— Сам знаю, спасибо огромное, — буркнул я.

Отжимания пошли чуть лучше. Пять раз — это не сотня, к которой я привык в 23 года, но начало положено. Алиса вела подсчёт, фиксировала прогресс. «Через три дня будет +1». — уже хоть что‑то.

---

За ноутбуком я открыл старый торрент с разбором задач по физике. Раздачи не было уже два года.

— Ну конечно, — процедил я. — Алиса, ищи на файлообменниках.

Короткий приступ дезориентации: работает ли ВКонтакте в Корее в 2012‑м?

«Вероятность 67 % — нет. Данные неполные», — выдала Алиса.

Я мысленно выругался. Привычные инструменты не работали, приходилось импровизировать. Я нашёл лекции МФТИ по математике, начал сравнивать программы — корейская система отличалась.

— У нас это проходили на втором курсе, а тут — выпускные экзамены? — пробормотал я. — Хотя второй курс это как раз выпускной класс примерно.

Часть ссылок оказалась мёртвой, некоторые материалы требовали устаревшего ПО. Но я упорно копировал, сортировал, составлял сравнительную таблицу.

---

Мама поставила передо мной тарелочку с кимчи. Слишком острая для непривыкшего желудка — я сдержался, чтобы не поморщиться, и молча продолжил есть.

— Как планы на день? — заботливо спросила мама.

— Буду заниматься, — коротко ответил я.

Су Хён подняла глаза от чашки:

Что‑то изменилось? Ты выглядишь… бодрее.

— Просто… что‑то вспомнилось. Но не суть, — уклончиво ответил я.

В своей комнате, когда дом опустел, я снова сел за ноутбук. Скачал лекции, начал сортировать. Алиса помогала, пока не выдала: «Ошибка 404: данные не найдены» при попытке синхронизировать график.

На экране высветилась задача по корейской математике. Условие отсылало к историческому событию и старой мере длины.

— Что за чёрт? Как решать, если условие не понимаю? — пробормотал я.

«Старая корейская мера длины… примерно… 10 см?.. Нет, данные не найдены», — неуверенно ответила Алиса.

«Бесполезна, но хоть я не один такой», — мысленно усмехнулся я. Сделал себе пометку: подтянуть язык. Иначе на экзамене могу провалиться из‑за формулировок.

---

Я решил: надо забрать самокат. Хоть и разбитый, но это не просто железо — Хо Вон на него копила, работала. И саджанним Чо — мама с ним говорила, но мне надо самому. Посмотреть в глаза. Понять, что к чему.

Офис курьерской службы встретил меня запахом картона и дешёвого кофе. За стойкой сидел саджанним Чо — мужик лет пятидесяти, с тяжёлым взглядом и вечно уставным лицом. Увидел меня, брови полезли вверх.

— Хо Вон? Ты выписалась?

— Да, саджанним, — я поклонился. Не низко, но достаточно. — Пришла за самокатом. И поговорить.

Он кивнул на окно:

— Вон он, у крыльца. Стоит, ждёт.

Я вышел на улицу. Самокат стоял, прислонённый к стене. Или то, что от него осталось. Руль вывернут, переднее колесо — восьмёркой, пластик в глубоких царапинах. Рама погнута — удар пришёлся в переднее колесо, на скорости. Как Хо Вон вообще выжила?

Алиса беззвучно выдала: «Вероятность тяжёлых последствий без шлема — 89 %».

— Виновника нашли? — спросил я, не оборачиваясь.

Саджанним Чо вышел за мной, остановился рядом.

— Какое там. Скрылся. Камер на том перекрёстке нет, свидетели говорят — серая машина, номер не разобрали. Полиция сказала — ищут, но ты сама понимаешь…

Я понимал. В 2012-м камер меньше, чем я привык. И полиция не станет рвать жопу ради курьера на самокате.

Стоп. Что-то не так.

Я замер, прокручивая в голове. Хо Вон лежала в коме несколько дней. Черепно-мозговая. Да она, черт побери, вообще умерла. Это ж не синяк на коленке. Это тяжкие телесные. По корейским законам, да по любым вообще — голимая уголовка. А она, вернее уже теперь я, еще и несовершеннолетняя. Виновник скрылся — значит, полиция должна была… что? Искать? Возбудить дело? А они вообще ищут?

Я посмотрел на саджаннима Чо.

— А полиция… они вообще приезжали? Осматривали место?

— Приезжали, — он пожал плечами. — Составили протокол. Сказали — ждите. Ты жди, мы ждём.

Жди! И это Корея, блин, самая безопасная страна, что-то такое мне попадалось в сети. А бардак видимо как и в России, примерно такой же. Я кивнул, но внутри засела заноза. Надо будет потом в сети почитать. Как тут вообще с такими делами. И кто должен расследовать. И есть ли срок давности. Но сейчас — не до того. Немного отойдя от саджаннима, под прикрытием осмотра самоката успел коротко шепнуть:

— Алиса, запомни: потом найти информацию по расследованию ДТП в Корее. Сроки давности. Кто этим занимается.

«Принято. Создан запрос. Отложенный поиск»

Снова подошел к саджанниму.

— Старую работу предлагать не буду, — сказал он прямо. — Место занято. Ты три недели отсутствовала, пусть и по болезни, но это всё же не планируемый отпуск. Да и сама видишь…

Он кивнул на самокат.

— Я не за работой, — ответил я. — Заберу его. И хотел спросить… мама приходила, деньги передала. Спасибо. Но я хотела сама… ну, прояснить.

Саджанним Чо посмотрел на меня внимательно, прищурился.

— Ты как будто другой человек стала. Авария — тяжёлая штука… Ладно. Забирай. Если оклемаешься — приходи, может, что для тебя найдётся, без самоката. Пешком?

— Пешком, — кивнул я. И вспомнив наставления онни добавил — Спасибо, что позаботились обо мне, саджанним.

Поклонился ещё раз. Он махнул рукой и ушёл в офис.

Я остался у самоката. Провёл пальцем по погнутой раме. Железка, а столько всего на себе тащишь.

Самокат я тащил домой через полрайона. Колёса скрипели, переднее восьмёркой било по асфальту. Люди оборачивались — девчонка тащит разбитый самокат, картина маслом. Мне было плевать.

Дома сел за ноутбук. Набрал в поиске: «Korea electric scooter spare parts», «Seoul secondhand scooter», «jungeo market scooter». Алиса подхватила:

«Обнаружены три магазина запчастей в районе Йонсан. Один из них принимает старую технику на разбор. Вероятность продажи — 46 %».

— Не густо, но лучше чем ничего, — буркнул я.

Нашёл сайт одного из магазинов — дешёвая вёрстка, фотографии колёс и контроллеров. Написал сообщение на корейском: «Продаю разбитый Саммит Эко на запчасти. Самовывоз». Через час ответили: привозите, посмотрим.

На такси везти — дорого. Я покатил самокат сам. Ещё полтора часа пути, руки гудели, пот заливал глаза. В мастерской дядька покрутил самокат, поцокал языком, назвал цену — двадцать пять тысяч вон. Стыдно сказать, но это всего четверть от ста баксов. Я кивнул. Лучше уж так, чем ржаветь в подъезде.

Деньги положил в карман. На первое время хватит. А там посмотрим, как быть. Да и есть же сто баксов, я пока почти и не трачу.

По дороге домой думал: подработка нужна срочно. Но не курьером. Телефон без навигатора, город не знаю, Алиса без прямой сети — толку ноль. Может, в сервис по ремонту телефонов? Но это потом. Сначала школа, куратор, портфолио…

---

Вечером я сел, закрыл глаза.

— Анализ дня, — приказал я.

«Прогресс памяти: 7 %. Использование ресурсов мозга: 37 % сверх нормы. Рекомендуемый отдых: 20 минут в позе лотоса с закрытыми глазами».

— Я что, в монастыре? — фыркнул я, но всё же лёг и просто полежал молча.

Вдруг внутри зазвучал припев какой-то песни, не про город, другой: «Все не то и все не так, когда твоя девушка больна…». Я попытался напеть — Алиса не смогла идентифицировать песню. Я допел про себя до конца и подумал: Хо Вон теперь моя девушка. По-другому никак. Не Алиса же. Она скорей вредная сестрёнка.

Алиса тут же отозвалась: «Чем сейчас займёмся?»

Вот ведь неугомонная. Отдохнуть не даст.

— Стратегическое решение: 1 час гитары, +30 минут корейского по русским учебникам, — решил немного спародировать я.

*«Обработка… обработка… Рекомендация: снизить нагрузку на 15 %»*.

— Ага, а то я и так как выжатый лимон. Давай корректируй план…

---

Я зашёл в туалет. Сел. И почувствовал что-то не то. Что-то тёплое и жидкое внизу. Опустил глаза — на бёдрах кровь. Сердце ухнуло вниз. Только не это. Только не сейчас. Я замер на нескольких секундах, а потом паника ударила такой волной, что перехватило дыхание. Кровь. Кровь, твою мать. Откуда? Что происходит?

— А-Алиса? — выдавил я. Голос сел.

«Обнаружено кровотечение. Анализ: менструация. Нормальный физиологический процесс. Продолжительность 3–7 дней. Частота — 1 раз в месяц».

— В месяц? — повторил я. — То есть… всё? Каждый месяц?

«Да».

Каждый месяц. Всю оставшуюся жизнь в этом теле. Я закрыл лицо руками. Дышать стало трудно — от злости, от бессилия, от осознания, что это не сон. Я здесь. В бабе. У которой только что начались месячные. Хотелось ударить стену, сжать кулаки, но руки дрожали. В голове звенело. Алиса молчала секунд десять, потом выдала:

«Использование ресурсов мозга — 37 % сверх нормы. Моя активность частично подавляет эмоциональные реакции. Рекомендуется принять меры гигиены».

— Ты… серьёзно? — прошептал я отстраненно. — Рекомендуется?

«Альтернативы нет».

Я сидел, смотрел на свои тонкие чужие пальцы. Красное на коже. Почему я не психую больше? Почему не ору?

— Алиса. Это из-за тебя?

«В том числе. Защитный механизм. Организм экономит ресурсы. Работа мозга и так на пределе, мы используем его вдвоем. Стрессы вредны в даном случае. Глубинная паника приглушена. Базовые эмоции работают».

— Я могу сорваться?

«Вероятность 67 %».

— Отлично.

Я встал, нашёл в шкафчике упаковку прокладок. Разобрался, как это крепить. Руки тряслись, но я заставил себя не спешить. Вышел из ванной. В коридоре столкнулся с Су Хён. Она взглянула на моё лицо, потом на дверь ванной, и понимающе кивнула.

— Нашла?

— Что?

— Прокладки. Я их в шкафчик положила. Ты как раз вовремя.

Я молчал. Она похлопала меня по плечу:

— У тебя же это, из-за амнезии, получается в первый раз. Первый раз всегда стрёмно. Но привыкнешь.

Привыкну. Я ушёл в комнату, лёг на кровать. Алиса попыталась начать анализировать.

— Замолчи.

Она замолчала.

---

Телефон пикнул. СМС от школьного куратора: *«Завтра внеплановая встреча. Подготовка к Сунын. Принести портфолио с достижениями»*.

Я выдохнул. И внутренности скрутило — не от месячных, от другого. Портфолио. У Хо Вон нет ни грамот, ни сертификатов, ни олимпиад. Ни-че-го. Сел, запустил ноутбук. Забил в поиске: «что делать, если нет портфолио Сунын». Результаты — одни шаблоны. «Не расстраивайтесь», «соберите достижения за 9–11 класс», «посоветуйтесь с учителями».

— Посоветоваться, — прошептал я. — С теми, кто спросит, почему Хо Вон стала другой. И заметят, что я не знаю их поэтов. И начнут орать. Или копать. Или и то и то.

Алиса ответила:

«Риск раскрытия на встрече — 24 %. Стратегия: ссылаться на амнезию. Говорить общими фразами. Не демонстрировать высокий уровень знаний».

— То есть притворяться тупой?

«Притворяться Хо Вон, которую знали до аварии. Безопасность прежде всего».

Я задумался.

— Нет. Не хочу. Надоело. Психиатр говорила — личность может немного поменяться после травмы. Новые увлечения, привычки. Так что я буду новой Хо Вон. Вкинем русский. Без сертификата, но сказать, что учила, что неплохо знаю — можно. На сертификат не сдала, потому что платный. Хочу доучить перед сдачей.

«Тесты в русском и английском сегменте показывают результаты выше среднего. При необходимости могу предоставить протоколы».

— Не надо. Если спросят — скажем, что готовилась сама. По интернету.

«Принято».

— Может, в сети какой-нибудь левый сертификат найти и скачать?

«Обработка… Фальсификация документов. По корейским законам — административное нарушение. Штраф. Вероятность проверки — 7 %. Не рекомендую».

— Ладно. Пока не будем. Но поищи что-нибудь бесплатное. Курсы онлайн. Чтобы хоть какой-то документ был.

«Поиск… Coursera — платные сертификаты. Khan Academy — бесплатно, без сертификатов. Российские платформы — открытые лекции, без документов. Рекомендую продолжить поиск через русский сегмент. Там выше вероятность нелегальных схем».

— Серые схемы — это по нашей части. Работаем.

Я закрыл ноутбук. Неожиданно завибрировал телефон — дешёвая раскладушка задрожала на столе, как живая. Я взял, глянул на экран. «Чон Хе Вон».

Имя ничего не говорило. Но в контактах Хо Вон оно было. Подруга. Единственная вроде. Черт, надо бы ответить. Может что-то по встрече с куратором пояснит.

— Ёбосейо? — сказал я осторожно.

«Хо Вон-а! Ты… ты трубку взяла! А я думала — может, не тот номер, может, ты ещё в больнице, может…»

Голос звонкий, быстрый, взволнованный. Я даже не успел ответить.

— Я дома. Выписали.

«А почему не позвонила? Я же волновалась! Су Хён онни сказала, что ты почти ничего не помнишь. Это правда?»

— Правда, — сказал я. — Многого не помню.

«И меня не помнишь?»

В голосе — осторожность. Обиды нет, скорее… растерянность.

— Не помню, — признал я. — Извини.

«Ничего. Главное — ты живая. А мы в классе обсуждали… ну, что с тобой случилось. Учительница сказала — авария, кома. Все испугались. А некоторые говорили — может, не вернётся уже…»

Она всхлипнула. Совсем чуть-чуть. Нифига себе, уже похоронили. Не дождетесь.

«Ты как? Сильно страшно?»

— Страшно, — сказал я честно. — Но я справлюсь.

«Ты другая стала», — вдруг сказала она. — Голос тот же, а слова… не твои. Раньше ты сказала бы «нормально» и всё. А сейчас — «справлюсь». — Пауза. — Это амнезия?

— Наверное. Я вообще мало что помню. Даже как тебя зовут — только из телефона.

«Хе Вон. Чон Хе Вон. Мы с первого класса дружили. Ты меня «Хе Вон-а» звала. А я тебя — Хо Вон-а. Просто. Без церемоний».

— Просто, — повторил я. — Хорошо, я обязательно запомню.

«Завтра в школу?»

— На встречу с куратором. Портфолио там, подготовка к Сунын. Ты что-то об этом знаешь? Можешь подсказать? - А что, а вдруг.

«Куратор — Пак Хё Джин-сси. Она требовательная. Портфолио — это в основном грамоты и сертификаты. Но если у тебя ничего нет — скажи, что потеряла из-за аварии. У нас никто не проверяет. Главное — выглядеть уверенно».

— Спасибо, Хе Вон-а, — сказал я.

Она хмыкнула на том конце.

«Научишься ещё. Ладно, пока. Высыпайся».

— Спасибо, Хе Вон-а, — сказал я.

Я сбросил. Положил телефон на стол. Внутри — странное чувство. Тёплое. Чужое. Будто кто-то другой, не я, благодарен за этот звонок. Хе Вон. Подруга. Которая ждала и не забыла. Это тоже ресурс.

— Алиса?

«Да».

— Завтра в школе держись тихо. Я сам.

«Принято. Переход в фоновый режим».

— В фоновый не надо. Просто постарайся не мешать. Я не должен говорить сам с собой и прислушиваться к внутренним голосам. Если нужно, подавай перед репликами какой-то сигнал. Чтобы я был готов.

«Принято. Переход в скрытый режим».

Ого, новый режим. А так можно было. Я открыл глаза.

— А что значит «скрытый режим»? Ты вообще отключаться умеешь?

«Нет. Только снижать активность. Не подавать сигналы без необходимости».

— То есть ты всё равно меня слышишь?

«Да».

— И видишь?

«Анализирую окружение через твои сенсоры. Без активного вывода информации».

— Шпионишь?

«Обеспечиваю безопасность».

Я вздохнул. Спорить бесполезно.

— Ладно. Скрытый — так скрытый. Но если я тебя позову — ответишь.

«Принято».

Я закрыл глаза и почти сразу провалился в тревожный, рваный сон.

**Конец главы 6**

Глава 7 Понедельник день тяжелый

Время действия: 2 апреля 2012

Место действия: дом семьи Ли, кухня

Утро началось как обычно — мама ушла на работу раньше, Су Хён грела рис и ворчала, что я опять засиделась за ноутбуком. Я молчал. Сказать ей, что искал лекции МФТИ по термодинамике? Она бы не поняла.

— Хо Вон-а, — вдруг сказала она, не оборачиваясь от плиты. — А помнишь свой хагвон?

— Не помню, — ответил я честно.

— Ну да, амнезия… — Она помешала суп. — Ты копила на него. В конверте под кроватью. Я когда убиралась, видела. Думала, ты уже потратила.

Я замер. Конверт. Деньги. Хо Вон копила на мечту.

— Сколько там?

— Не знаю, не считала. А ты не говорила.

Я кивнул, сделал вид, что не придал значения. Но внутри зашевелилось: а вдруг пригодится?

Решил немного развеяться — натянул кроссовки и выскочил на улицу. Пробежал полкруга вокруг квартала, но силы кончились быстрее, чем я рассчитывал. Тело Хо Вон совсем не вывозит нагрузки. Вернулся весь красный, тяжело дыша.

---

Домой я вернулся раньше, чем ожидала Су Хён — она не слышала, как я зашёл, говорила с оммой по телефону. Голос из кухни, тихий, сдавленный:

— …нет, омма, я не говорила ей. Зачем ей знать, что аппа пришлось занимать на лечение? Она и так…

Дальше не разобрать.

Я замер за углом. Занимать. Деньги на лечение. Отец, который ушёл, но, выходит, не совсем бросил. Я вспомнил, как омма говорила про счета из больницы. И Су Хён обронила что-то про отца несколько дней назад — я тогда не придал значения.

— Алиса, — прошептал я.

«Фиксирую. Семья скрывает финансовые обстоятельства. Вероятность долга — 78 %»

— Спасибо, — буркнул я. — Сам не догадался.

Отошёл к входной двери, снял кроссовки, нарочно громко хлопнул. Су Хён выскочила:

— Ты уже пришла? Я не слышала…

— Устала, — сказал я. — Пойду, отдохну.

Она кивнула, но взгляд был тревожный. Я не стал уточнять.

---

Куратор Пак Хё Джин-сси сидела за столом, заваленным бумагами, и смотрела на меня поверх очков. Женщина лет сорока, с уставшим лицом и острыми скулами. Не злая. Просто занятая.

— Хо Вон-ян, — сказала она. — Я посмотрела твои документы. Вернее, то, что осталось.

Я молчал.

— Портфолио нет. Грамот нет. Сертификатов нет. — Она отодвинула папку. — Если бы не авария, я бы сказала: готовься в колледж, не в университет.

Внутри — комок. Но Алиса глушит панику. Я жду.

— Но авария была, — продолжает куратор. — И это, как ни цинично звучит, даёт тебе преимущество.

— Какое?

— Льготные квоты для пострадавших. Если соберёшь заключения врачей и подашь заявление до конца апреля — будешь участвовать в отдельном конкурсе. Там не портфолио смотрят, а базовую успеваемость и мотивацию.

Она делает паузу, смотрит внимательно.

— Но для этого надо хорошо сдать Сунын. Хотя бы по трём предметам. Ты потянешь?

Я мысленно пробежался по предметам. Физика, информатика, математика, геометрия. По ним я довольно хорошо все помню. Английский - тоже не плохо. Остальное — через русские лекции. Но времени мало.

— Попробую, — говорю я. — Я составлю план. Все подготовлю и обращусь к Вам. Спасибо, Пак Хё Джин-сси.

Куратор чуть приподняла брови — не ожидала такой чёткости.

— План? — переспросила она.

— Да. Распишу график: сколько часов на предмет, какие темы в приоритете. У меня есть доступ к лекциям российских вузов — МФТИ, МГТУ (Бауманка, эти евреи даже границы миров не признают). Там объясняют понятнее, чем в наших учебниках.

Она откинулась на спинку стула, сложила руки на столе.

— Российские? — голос стал осторожнее. — Это… легально?

— Для личного пользования — да, — я чуть улыбнулась. — И я не собираюсь никому их раздавать. Просто мне так легче понять.

«Оптимальный график: 4 часа в день на ключевые предметы, 2 часа — на корейскую литературу и историю. Вероятность сдачи на проходной балл — 42 %. С учётом прогресса памяти — до 58 %», — отозвалась Алиса, предварительно дав мне короткий сигнал.

— Хорошо, — сказала куратор, уже мягче. — Если нужен будет совет — обращайся. Но будь осторожна с источниками. В Корее строгие правила на этот счёт. Постой, ты знаешь русский язык?

— Да, довольно хорошо, но на сертификат пока не сдавала.

Она открыла ящик стола, достала листок.

— Вот. Контакты человека, который помогает таким, как ты. Социальный работник. Может, подскажет, какие курсы можно пройти бесплатно, поможет с получением сертификата по русскому. Или как получить выплаты на лечение.

Я беру листок. Бумага шершавая, дешёвая. Внутри шевелится что-то тёплое.

— Спасибо, что позаботились обо мне, Пак Хё Джин-сси, — говорю я и кланяюсь. Нормально, по-человечески. Даже нет привычного раздражения.

Она кивает.

— Удачи тебе, Хо Вон. И не пропадай, если будут какие-нибудь вопросы звони мне.

---

По дороге домой я думал. Алиса без сети — половина пользы. Таскать ноутбук везде — не вариант. А если купить смартфон? Самый дешёвый, б/у.

Вспомнил, как в старом телефоне были заметки. А если их использовать как чат? Открою, напишу — и Алиса ответит в голове. И никто не увидит.

— Алиса, — сказал я тихо. — Если я напишу тебе в заметках — ты ответишь?

«Распознавание символов — 99 %. Задержка — менее 0.5 секунды. Текстовый интерфейс возможен».

— И никто не увидит?

«При условии, что экран не будет виден посторонним».

Я усмехнулся. Хотя можно же писать на русском. Даже если увидят — ничего не поймут. Мало ли что и зачем я пишу. Может, примеры решаю или ещё что-то. «Учу» же русский. Вот и решение. Не надо бормотать под нос. Открою заметки — и пиши. Алиса ответит в голове. Или подскажет, что искать в сети.

Дома залез под кровать. Конверт лежал там, где и сказала Су Хён — за коробкой с какой-то старой обувью. Я открыл: две по пятьдесят, три десятки, несколько мелких купюр. Сто пятьдесят три тысячи вон. Плюс двадцать пять с самоката. Плюс почти сто с работы курьером. Итого — двести семьдесят пять тысяч.

— Маловато, — сказал я вслух. — На все хотелки не хватит скорее всего. Надо посмотреть в сети, что там по ценам, можно и б/у. Думаю, я смогу разобраться. Опыт с прошлой жизни поможет.

Спустя 20 минут серфинга сети.

*«Средняя цена б/у смартфона начального уровня — 70–100 тысяч вон»*, — отозвалась Алиса.

— А если торговаться?

«Вероятность успеха — 32 %».

— Всё равно попробуем.

---

Магазинчик в Йонсане нашёлся по наводке Алисы — «б/у техника Чон Хвана». Столы завалены телефонами, пахнет пластиком и пылью. Продавец, мужик лет сорока пяти в дешёвых очках, листал что-то на ноутбуке, когда дверь скрипнула.

Он поднял глаза. Девочка. В толстовке, джинсах, кроссовках. Волосы короткие, до скул, лицо бледное. Такие приходят редко — обычно мамы с детьми или студенты-ботанники. Он без интереса кивнул:

— Помочь?

— Смартфон нужен. Б/у. Самый дешёвый, но рабочий, — сказала девочка.

Голос спокойный, без сюсюканья. И взгляд… не как у подростка. Может, из бедных, привыкла торговаться.

— Девочка, вон там витрина. Выбирай.

Он отвернулся к экрану. Пусть смотрит. Всё равно ничего не понимает в этом.

Через минуту он краем глаза заметил, что она не тыкает в телефоны наугад. Берёт, крутит, потом — стоп. Открывает настройки. Заходит в информацию об устройстве. Серию проверяет, что ли?

Продавец прищурился. Она взяла Samsung Galaxy Ace — потёртый, царапанный. Включила. Пальцем провела по экрану — сенсор отозвался. Потом набрала комбинацию #*****#. На экране замигали цвета, замелькали тестовые полоски.

Откуда, чёрт возьми, школьница знает код самодиагностики Samsung?

Продавец отодвинул клавиатуру, смотрел уже в упор. Она не спешила. Проверяла сенсор, дисплей, вибромотор. Всё методично, без лишних движений. Как человек, который делал это сотни раз. Пальцы уверенно на гранях, взгляд цепкий, движения чёткие. Не просто покупатель. Знает, что делает.

— Сколько за этот? — спросила девочка, подходя к стойке.

— Восемьдесят пять тысяч вон, — назвал он цену.

— Дорого. — Она положила телефон на стойку. — Крышка задняя люфтит. И царапины глубокие. Шестьдесят тысяч вон.

— Откуда знаешь про люфт? Не открывала же.

— Просто знаю, — она пожала плечами. — Давай, шестьдесят хорошая цена для него.

Он присмотрелся внимательнее. Странная девочка. Но какая разница, если она заплатит.

— Семьдесят, и идёт, — сказал он уже без напора.

— Семьдесят, — кивнула она.

Достала деньги — аккуратно, мелкими купюрами. Отсчитала, не глядя. Продавец упаковал телефон, протянул пакет.

— Ты в ремонте работаешь, что ли? — спросил он с интересом.

— Не работаю. — Она взяла пакет. — Но если захочешь взять на приемку — я подумаю.

Усмехнулась. Спокойно так, без вызова. Продавец хмыкнул — не обидно, скорее с уважением.

— Мест нет.

Она кивнула, вышла из магазина. Он остался за стойкой, глядя на закрывшуюся дверь. Странная девочка.

---

Из магазина — сразу поехал в полицию. Я сначала сомневался, но ноги сами принесли меня в Каннам. Подслушанный разговор онни с оммой не давал покоя. Участок в Каннаме — серые стены, запах дешёвого кофе, пластиковые стулья. Лейтенант Пак, если верить табличке, листал бумаги, когда я подошел к стойке.

— Здравствуйте, лейтенант Пак-сси. Меня зовут Ли Хо Вон, — сказал я. — Меня интересует дело об аварии три недели назад. Наезд на электро-самокатчика. Водитель скрылся. Есть новости? Я хотела узнать, как идёт расследование.

Он поднял глаза, посмотрел устало.

— Дело есть? Номер?

— Ли Хо Вон. Авария в районе Каннам, 14 марта. Меня привезли в госпиталь Святой Марии, кома, черепно-мозговая травма, ретроградная амнезия.

Лейтенант Пак что-то вбил в компьютер, поводил мышью.

— Да, вижу. Зарегистрировано. Дело передано следователю, лейтенанту Ким Джун Хо. Четвёртый этаж, комната 412. Он сейчас на месте. Можете подняться.

— Спасибо.

Лифт не работал. Я поднялась пешком, нашла дверь с табличкой «Дорожно-транспортные происшествия — следственная группа». Постучала.

— Войдите.

Кабинет маленький, завален папками. За столом — мужчина лет тридцати пяти, в форме, без галстука, с красными глазами. Недосып. Он не встал, только кивнул на стул.

— Слушаю.

— Ли Хо Вон, потерпевшая по делу о ДТП от четырнадцатого марта. Водитель скрылся.

Он открыл ящик стола, достал папку, пролистал. Потом поднял глаза, смерил меня взглядом.

— А, помню. Самокатчица. — Голос нейтральный, почти скучающий. — Вы выписались? Как самочувствие?

— Жива. Память не восстановилась. — Я положил на стол выписку из больницы. — Но меня интересует не самочувствие. Виновника нашли?

Лейтенант Ким даже не взял бумагу.

— Дело на стадии проверки. Опрошены возможные свидетели, но пока безрезультатно. Камеры на том перекрёстке отсутствуют. Работаем.

— То есть не нашли.

— Мы ищем. — Его голос стал жёстче. — У нас заявок — десятки в день. Ваше — одно из многих.

— Амнезия, кома, потеря трудоспособности — это не «одно из многих», — сказал я. — Самокат разбит, работы нет, долги за лечение.

Он откинулся на спинку стула, сложил руки.

— Понимаю ваше недовольство. Но вы должны принести заявление о материальном ущербе, справки из больницы, заключение экспертизы. Без документов мы не можем выдвинуть обвинение, даже если найдём машину.

— Выписка у вас на столе. Экспертизу? Самокат я уже продала на запчасти. Не было денег его хранить. Заявление? Я пришла написать.

Лейтенант Ким поморщился, взял бланк, протянул.

— Пишите. И приложите все медицинские документы. Поставим в очередь. Когда будут новости — позвоним.

— В очередь? — я взял ручку, но писать не стал. — Вы понимаете, что чем дольше тянется дело, тем меньше шансов?

— Я понимаю регламент. — Он повысил голос. — Следствие идёт в установленные сроки. Если вас не устраивает скорость — подайте жалобу начальству. Это ваше право.

Я сжал ручку так, что побелели костяшки. Внутри всё кипело, но Алиса приглушала эмоции. Голос оставался ровным.

— А если я напомню, что виновник скрылся с места ДТП, а пострадавшая — несовершеннолетняя? Это отягчающие обстоятельства.

— Я в курсе уголовного кодекса. — Лейтенант Ким встал, упёршись руками в стол. — Девочка, не надо меня учить. Дело не закрыто, но приоритет… у нас другие преступления. Убийства, грабежи. Понимаешь?

— Не понимаю, — сказал я, не опуская глаз. — Какие убийства и грабежи, это же следственная группа по ДТП? А я, получается, не убитая? Еле живая, без памяти, без самоката, без работы. В самой безопасной стране? С самой лучшей полицией?

Он прищурился:

— Ты с кем разговариваешь, школьница?

— С полицией, которая не может найти машину, сбившую человека. — Я забыл нахер про поклоны. Забил на всякие «сси». Встал со стула. — Я чуть не умерла! Амнезия у меня, лейтенант. Из-за аварии. В которой виноват тот, кого вы не можете найти. Пусть гуляет, да. А что вы вообще можете? Важно надувать щеки?

Он встал.

— Ещё слово — и я оформлю тебя за неуважение неуважение к полиции.

— Оформляй. — Я чувствовал, как внутри всё кипит, но голос оставался спокойным. — А потом объясняй начальству, почему потерпевшая несовершеннолетняя с черепно-мозговой травмой сидит у вас за неуважение. Потому что спросила про компенсацию и лечение. Может, ты мне заплатишь? Из своего кармана?

Он побагровел, открыл рот, но не успел ответить. Дверь открылась, вошёл мужчина в форме с майорскими погонами. Лет пятидесяти, уставший, но с быстрым взглядом.

— Что за шум?

Лейтенант выпрямился:

— Потерпевшая по делу о ДТП. Требует немедленных результатов. Очено неуважительно разговаривает.

Майор посмотрел на меня, потом на папку на столе.

— Дело Ли Хо Вон?

— Да. И разговариваю я так, потому что у меня амнезия. Если есть претензии, найдите того, кто это сделал и предъявляйте их ему.

— Так почему оно не приоритетное? — спросил он тихо.

Лейтенант замялся, перевёл взгляд на меня, потом на майора.

— У нас… очередь, сэр. Много заявлений.

— Девочка в коме лежала. — Майор взял папку, пролистал. — Черепно-мозговая, амнезия. Виновник скрылся. Явные признаки тяжкого вреда здоровью. — Он закрыл папку, посмотрел на лейтенанта. — Поднимите приоритет. Проверьте камеры в радиусе пятисот метров, опросите жителей ещё раз, сделайте запрос в автосервисы. Через три дня доложите.

— Есть, сэр, — лейтенант опустил голову.

Майор повернулся ко мне.

— Извините, что так вышло. Я распоряжусь. По компенсации — обратитесь в фонд помощи жертвам ДТП. Вот контакты, — он достал из ящика стола визитку, протянул. — Если будут проблемы — звоните напрямую мне.

Я взял визитку, двумя руками, как учила онни, выдохнул.

— Спасибо, что позаботились обо мне, майор-сси. — Поклонился.

Он кивнул и вышел. Лейтенант Ким смотрел в стол, не поднимая головы. Я не стал ждать — встал и вышел.

Выйдя на улицу, сунула визитку в карман. Майор, конечно, быстро сдался. Или просто не хотел скандала. Похер. Главное — дело подняли.

---

Дома я сел за стол, выложил смартфон. Вставил симку — ту, что дала Су Хён (Она старая, но номер рабочий). Надо бы поменять тариф. Посмотреть, что есть подходящее и недорогое для работы в сети. Телефон загрузился, поймал сеть.

И тут низ живота скрутила тянущая боль. Я поморщился.

— Опять. Второй день. Алиса, сколько это длится обычно?

«Средняя продолжительность менструации — 3–7 дней. Текущий день — 2-й. Вероятность усиления симптомов ПМС в ближайшие 12 часов — 65 %».

— Замечательно. — Я потёр виски. — Только истерики мне сейчас не хватало. Держись, Колян, ты же мужик. Ну… был.

«Рекомендую принять обезболивающее и снизить физическую нагрузку».

— Сама ты снизь. Работаем дальше.

Я открыл заметки. Написал:

«Алиса, ты здесь?»

Секунда — ответ:

«Здесь. Переход в активный режим. Распознавание текста — стабильно»

Я усмехнулся. Теперь можно не бормотать. В школе, в полиции, в магазине. Напишу — и она ответит. Без голоса. Без странных взглядов.

— Алиса, — сказал я вслух. — Как там с корейской письменной речью и стилистикой? Прогресс?

«Уровень лексики — B1 (средний). Грамматика — A2 (начальный). Понимание устной речи — B2 (выше среднего). Зафиксированы улучшения в письменной речи: скорость набора выросла на 17 % за последние 3 дня».

— Понятно, а как с корейской литературой и историей? Прогресс?

«Понимание текстов корейских авторов (XX век) — 34 %. Усвоение исторических дат — 28 %. Скорость чтения учебников выросла на 15 % за последние 3 дня. Рекомендую увеличить практику письменного пересказа».

— Неплохо, — кивнул я. — Значит, не зря ночами сижу.

«Рекомендация: увеличить практику разговорной речи на корейском с носителем в формальной обстановке. Оптимальные варианты: общение с одноклассниками, с социальным работником или с Су Хён, она старше, учится в колледже и уже знает о твоих трудностях. Она всегда рядом (кроме времени своей учёбы) и может помочь без лишних вопросов».

— С одноклассниками? — я задумался. — Чон Хе Вон? Она, конечно, не задаёт лишних вопросов, но…

«Вероятность её реакции — непредсказуема».

— А с онни… — я почесал затылок. — Она добрая, но у неё своя учёба. Не хочу напрягать.

«Она сама предлагала помощь. Достаточно попросить уделять 15–20 минут в день на диалог по учебным темам. Это не отнимет много времени».

— Ладно, — вздохнул я. — Подумаю. Альтернатива — диктофон и запись своих ответов.

«Принято. График скорректирован. Продолжить изучение литературы и истории по основному плану».

— Алиса, — сказал я снова. — Прогресс памяти?

«Примерно 2,3 %. Зафиксированы новые фрагменты: отрывки мелодий „Город-сказка“ и "девушка больна", последовательность ударов кикбоксинга (джеб → кросс → лоу-кик)».

— Примерно?

«Недостаточно исходных данных для анализа».

— Ну понятно, то есть от балды, — сказал я. — Но точно больше, чем ноль. Уже что-то. Надо подумать. Я откинулся на подушку, посмотрел в потолок. Деньги. Надо их посчитать, пока не забыл.

— Алиса, сколько у меня осталось?

«Исходный остаток — 275 750 вон. Расходы: смартфон — 70 000 вон, проезд 630 вон. Текущий остаток — 205 120 вон».

— Понятно, будем считать двести. И мелочь на проезд. — Я прикинул в уме. — Маме надо бы отдать, на лечение. Но если отдам даже половину — себе почти ничего не останется. Ни на что не хватит.

«Анализ: сумма 100 000 вон незначительно повлияет на покрытие долгов семьи (вероятность — 3 %). Для тебя это существенная часть бюджета. Рекомендация: пока не отдавать. При необходимости — позже».

— Знаю. — Я вздохнул. — Но совесть… Ладно, потом решу. Оставлю пока при себе. Мне самому надо.

Я сел за ноутбук, открыл браузер.

— Давай посмотрим, что по музыке. MIDI-контроллеры. Akai.

«Поиск… На вторичном рынке доступны: Akai LPK25 (25 клавиш) — от 90 000 вон, Akai LPD8 (8 пэдов и 8 ручек) — от 100 000 вон. Обе модели 2011 года выпуска. Состояние — б/у, рабочее».

Я пролистал объявления. Пальцы зачесались. Вспомнил ту коробочку с фейдерами — Midimix. Внутри дёрнулось.

— Это не то, LPK25 это же просто клавиши. Без пэдов. — сказал я. — хотя их же можно использовать как пэды.

«LPD8 — восемь пэдов и восемь регуляторов. Более близкая концепция к Midimix. Цена — в перделах 100–120 000 вон».

— И фирма та же. Может, хоть что-то всплывёт, если покручу ручки.

«Вероятность сенсорной активации памяти при использовании контроллера — 34 %».

— Треть — уже шанс. — Я закрыл браузер. — Но пока не потяну. Сто тысяч — это половина остатка. Наушники ещё нужны…

«Поиск… Мониторные наушники AKG K 240 — 50–70 000 вон».

— Посмотрим, что есть прямо сейчас. В районе Йонсана.

«Поиск… Магазин в районе Йонсан-гу. В ассортименте есть поддержанный Akai LPD8 за 105 000 вон. Состояние — удовлетворительное. Чехол отсутствует. Пэды слегка засалены, но функционал сохранён. Поиск… Мониторные наушники AKG K 240 — 70 000 вон.»

— Завтра зайдем, посмотрим. Запомни адреса.

«Принято.»

Я лёг обратно. Деньги посчитал, решение принял, контроллер присмотрел. Хоть что-то. Лёг на кровать. Смартфон лежал рядом. Внутри — злость на полицию, на виновника, на себя. Но есть и странное спокойствие. Я сделал шаг. Не большой, но свой. Колян из 2017-го точно бы посмеялся. «Ты, пацан, теперь девчонка с айфоном и голосовой помощницей». А я вот… не смеюсь. Но и не тону. Шаг за шагом. Самокат продал, смартфон купил, дело поднял. Осталось разобраться с долгами, сдать Сунын и не сойти с ума от месячных.

— Завтра к социальному работнику, — сказал я Алисе.

«Принято. Необходим поиск адреса. Построить маршрут»

— Завтра напомни. Как проснусь. — Я поставил смартфон на зарядку до утра.

«Принято. Зарядка смартфона включена. Будильник поставлен — 7:00»

— Спи, Алиса. И я тоже.

Я закрыл глаза. За окном шумел Сеул. Чужой, шумный, злой. Но я в нём не тонул. Пока.

**Конец главы 7**

Глава 8 Бюрократия семьи Ли

Время действия: 3 апреля 2012

Место действия: дом семьи Ли, кухня

Утро выдалось тихим. Омма не ушла на работу — сказала, что у неё отгул до обеда, надо разобрать бумаги из больницы. Су Хён сидела за столом, пила кофе, листала телефон. Я вышел из комнаты позже всех, ещё сонный, но с мыслью: надо им все рассказать. Всё равно узнают.

За окном шумел Сеул: гудки такси смешивались с криками птиц. В воздухе витал аромат кофе Су Хен. Я вдохнул глубже, пытаясь сосредоточиться. На низком столе дымился суп, рядом лежали палочки — всё как обычно. Но внутри меня что-то сдвинулось.

— Садись, Хо Вон-а, — омма подвинула тарелку с рисом. — Выглядишь уставшей. Опять за ноутбуком полночи?

— Не совсем. — Я взял палочки. — Я вчера была… у куратора. И в полиции.

Су Хён оторвалась от телефона. Омма замерла с палочками в руке.

— В полиции? Зачем?

— По делу об аварии. — Я говорил спокойно, стараясь не выдать волнения. — Куратор сказала, что есть льготные квоты для пострадавших. Если соберу документы до конца апреля — смогу участвовать в отдельном конкурсе при поступлении. Там не портфолио нужно, а базовая успеваемость.

Омма выдохнула, положила ложку.

— Это… это хорошая новость, доченька. Я помогу с бумагами.

— Ещё она дала контакты социального работника. Сказала, может подсказать, где получить бесплатные курсы или выплаты на лечение.

Я достал из кармана листок, протянул омме.

Та взяла, прочитала, кивнула.

— Займусь. Сегодня же позвоню.

Су Хён молчала, смотрела на меня изучающе. Потом спросила:

— А полиция? Что там?

Я пересказал: как пришёл в участок, как дежурный отправил к следователю, как тот тянул, говорил про очередь и «убийства, грабежи». Как я напомнил про отягчающие обстоятельства — несовершеннолетняя, скрывшийся водитель.

Омма побледнела.

— Ты одна… ходила к следователю? Хо Вон-а, ты могла бы меня попросить…

— Ты работала. И я не знал, что получится. — Я почувствовал небольшое волнение, но голос держал ровно. — Там майор подошёл, когда начался шум. Услышал, посмотрел дело и сказал поднять приоритет. Дал визитку.

Я положил на стол карточку.

— Сказал, что можно звонить ему напрямую, если будут проблемы. Ещё рассказал про фонд помощи жертвам ДТП — туда можно обратиться за компенсацией.

Су Хён взяла визитку, повертела в пальцах.

— И ты просто… пришла и всё это сделала? — В её голосе звучало странное — то ли удивление, то ли подозрение. — Раньше ты боялась даже к школьной медсестре зайти.

— Амнезия, — пожал я плечами. — Доктор говорил, что личность может измениться после травмы. Наверное, я стала… смелее.

Омма встала, подошла, обняла меня за плечи.

— Не смей больше так рисковать одна. Ты несовершеннолетняя. В следующий раз — сразу говори мне. Я пойду с тобой и к следователю, и в этот фонд.

— Хорошо, омма, — тихо сказал я, чувствуя тепло её рук.

Су Хён отложила визитку, вздохнула.

— Ладно. Документами я займусь. У меня в колледже была практика по делопроизводству — знаю, как заполнять заявления. Омма, давай я помогу.

— Спасибо, — омма кивнула, села обратно. — А ты, Хо Вон, сегодня отдыхай. Завтра начнём собирать бумаги. И позвоню социальному работнику — спрошу, можно ли тебе прийти без родителей или лучше вместе.

— Вместе, наверное, — сказал я. — Я не против.

Омма посмотрела на меня долгим взглядом — будто видела впервые.

— Ты очень изменилась, доченька. Но я рада. Главное — что ты жива и борешься.

Я кивнул, взял палочки, начал есть. Рис показался не таким безвкусным, как раньше.

Мысли крутились: надо завтра к соцработнику. Документы. Потом — учёба. И музыка. Постепенно, шаг за шагом.

Алиса молчала — скрытый режим. Но я знал, она фиксирует всё.

Месячные ещё не кончились, тело ныло, хотелось залезть обратно под одеяло. Но я постарался послать ему мысль: «Не ной. Дела».

После завтрака я помог омме убрать со стола. Пока мыл тарелки, слышал, как она перекладывает бумаги на столе — визитки, выписки, чеки. Су Хён молча вытирала посуду, бросая на меня короткие взгляды.

— Итак, — омма села напротив, — что дальше? Ты говорила про выплаты, курсы, квоты… Давай разложим всё по полочкам.

Я кивнул. Наконец-то.

Коротко изложил план:

— Сначала надо получить справку от майора, что водитель не установлен. Потом собрать документы для фонда ДТП. Одновременно — узнать у соцработника про курсы и квоты.

— В выписке из больницы не хватает данных о травме головы, — заметила Су Хён, изучая бумаги. — Без этого фонд может отклонить заявку.

«Опять бегать по больницам?» — мысленно застонал я, но вслух сказал:

— Мне всё равно ещё дважды надо посетить психолога. Я уточню у неё про справку.

Омма кивнула, откладывая визитку майора в сторону:

— Я займусь звонками в фонд TAČSS и подачей заявлений. Су Хён, ты поможешь с заполнением форм? У тебя опыт есть.

Онни обернулась, вытерла руки о фартук:

— Конечно. И могу сходить с Хо Вон-а к соцработнику, если ты занята на работе.

Омма кивнула, но её пальцы продолжали нервно теребить скатерть. Су Хён отложила ручку, откинулась на спинку стула:

— Хо Вон-а, ты уверена, что готова к этому? — её голос звучал мягче обычного. — Мы с оммой можем взять часть дел на себя.

«Они всё ещё видят во мне ребёнка», — подумал я, расправляя плечи.

— Спасибо, но я справлюсь. Хочу сделать хотя бы это сама.

«Главное — не дать им всё сделать за меня. Я должен научиться сам решать проблемы. Но и один не справлюсь — слишком много бюрократии», — пронеслось в голове.

— Я сама позвоню майору и соцработнику, — добавил я. — И подготовлю черновик мотивационного письма для квоты.

Омма улыбнулась — устало, но одобрительно:

— Хорошо, Хо Вон-а. Ты позвони майору сегодня же. Су Хён поможет с бумагами, а я договорюсь о встрече с соцработником.

Я отошёл к окну, достал телефон и набрал номер майора по визитке. Алиса активировалась, в голове мелькнул шаблон вежливого обращения. Почувствовал, как она подсовывает шаблон. «Спасибо, не надо. Сам справлюсь».

— Здравствуйте, майор Ким-сси, — я старался говорить ровно, не выдавая волнения. — Это Ли Хо Вон, по делу о ДТП… Да, та самая. Вы дали визитку… Спасибо. Я хотела бы узнать, когда можно получить официальную справку о том, что водитель не установлен?

Майор ответил, что справку можно забрать завтра в отделении. Предложил прислать курьера (но это займёт больше времени).

— Я сама приду завтра утром, если можно. Спасибо, майор-сси, — я постарался вложить в голос максимум вежливости, хотя внутри всё кипело от этих церемоний.

Положил трубку. Было тяжело сохранять спокойствие, но я справился. «Шаг сделан. Завтра заберу справку — первый документ для фонда».

Су Хён, которая сидела рядом и делала вид, что читает лекцию на ноутбуке, подняла голову:

— Получилось?

— Да. Завтра утром в отделение, — сказал я равнодушно, как будто так и надо. Хотя внутри всё кипело от лёгкой злости на саму необходимость этих поклонов и «майор-сси». «У нас бы просто сказали: приезжай завтра. Без всей этой вежливой мишуры».

Руки дрожали, когда я клал трубку. «Ну вот, Колян, опять эти поклоны и „майор-сси“. Будто снова в армии, честное слово. Но надо. Ради семьи». Я глубоко вдохнул, разжал пальцы — на ладони остались следы от ногтей.

Я посмотрел на часы на смартфоне — половина одиннадцатого. Омма ушла звонить в фонд, Су Хён заполняла какие-то бумаги на кухне.

— Я ненадолго выйду, — сказал я, натягивая кроссовки. — В магазин.

— Куда? — Су Хён подняла голову.

— В Йонсан. Посмотрю одну вещь. Мне нужно для учёбы. Не волнуйся, я вернусь через час.

Она хотела что-то сказать, но я уже вышел в коридор.

Время действия: 3 апреля 2012

Место действия: магазин в районе Йонсан-гу

В пути я почти не отвлекался на окружающих, наверное я уже привык к местным — или мне так казалось. Шел, прокручивал в голове цифры. Сто пять тысяч за LPD8. Плюс наушники — семьдесят. Итого сто семьдесят пять. Почти весь остаток. «Помни: торгуйся. Но постарайся без наглости».

Магазинчик нашёлся быстро — между лавкой с лапшой и парикмахерской. Витрина пыльная, внутри полумрак. Я толкнул дверь, звякнул колокольчик.

Продавец — мужик лет сорока, в очках с толстыми линзами — поднял глаза от ноутбука.

— Помочь?

— У вас есть Akai LPD8? Б/у. Видел объявление за сто пять тысяч вон.

Он кивнул, полез под прилавок, достал коробку. Потёртую, но родную. Открыл — внутри лежал чёрный прямоугольник.

Сердце ёкнуло.

— Можно посмотреть?

— Давай.

Я взял контроллер в руки. Пэды слегка засалены, но продавливались ровно. Покрутил регуляторы — первый плавно, второй чуть хрустнул. Это не страшно, разберу, обслужу. Зато поможет сбить цену.

«Midimix… чёрт, как же он выглядел?» — мелькнуло и пропало.

— Включить можно?

— USB-кабеля нет, — продавец пожал плечами. — Но мы проверяли через свой — работает. Батарейки не нужны, питание от USB.

Я положил контроллер на стойку.

— Дорого. Пэды засалены, одна ручка хрустит, чехла нет, USB-кабеля нет. Давайте девяносто за контроллер и шестьдесят пять за мониторные наушники. — Я кивнул на витрину. — AKG K 240. Итого сто пятьдесят пять.

Продавец снял очки, протёр стёкла.

— Девочка, а ты откуда такие названия знаешь? И торгуешься как старая перекупщица.

— Просто знаю. — Я пожал плечами. — Так что? Сто пятьдесят пять?

Он хмыкнул.

— Контроллер сто, наушники семьдесят. Итого сто семьдесят. Меньше — не отдам.

— Сто шестьдесят за всё, — сказал я.

— Сто шестьдесят пять, — он скрестил руки. — И расходимся. Это Akai, не китайский ширпотреб.

Я прикинул. Сто шестьдесят пять — останется сорок тысяч. На проезд и еду хватит на пару недель. Пальцы чесались покрутить ручки.

— Сто шестьдесят три, — попробовал я в последний раз.

— Сто шестьдесят пять, — он даже не шелохнулся. — Не хочешь — не бери.

Я вздохнул.

— Ладно. Сто шестьдесят пять.

Достал деньги, отсчитал. Продавец упаковал контроллер в коробку, наушники — в пакет.

— Ты бы ещё микрофон купила. Голос у тебя… для радио подходит. Спокойный, уверенный.

Я взял покупки, усмехнулся.

— В следующий раз. Но если будут скидки, покупать все буду только у вас. Спасибо, что позаботились обо мне. — И немного о моем кармане. Хотя и свой не забыл.

Вышел на улицу, вдохнул воздух. Внутри — странное тепло. «Колян, ты бы точно засмеялся. Девчонка торгуется за MIDI‑контроллер». Но смеяться не хотелось. Хотелось скорее домой, подключить, проверить.

Время действия: 3 апреля 2012

Место действия: дом семьи Ли, кухня

После магазина я вернулся. Омма разговаривала по телефону, Су Хён заполняла какие-то бланки. Я прошёл в комнату, положил покупки на стол. Но проверять сразу не стал — надо было доделать письмо.

Я сел за ноутбук сестры, открыл текстовый редактор и начал писать черновик письма для льготной квоты (от имени Хо Вон, женский род):

«Я, Ли Хо Вон, пострадала в ДТП в марте 2012 года. Из-за амнезии я потеряла часть воспоминаний, но сохранила желание учиться и помогать семье. Я хочу поступить на специальность IT и digital‑дизайн, потому что с детства интересовалась компьютерами…»

Я начал печатать дальше, но курсор замер. В голове прозвучало: «Обработка… обработка… Ошибка синхронизации памяти. Повторите запрос».

«Да чтоб тебя!» — мысленно рявкнул я. Алиса реагировала на моё раздражение, как на вирус, — начинала барахлить.

Через несколько секунд Алиса наконец отмерла: «Рекомендация: используйте формулировки „стремление к знаниям“, „готовность преодолевать трудности“».

Я сжал зубы, стараясь успокоиться. Глубокий вдох — выдох. «Спокойно. Это просто сбой. Сосредоточься».

— Всё в порядке? — Су Хён подняла голову от бумаг. — Ты так резко выдохнула, будто с кем-то спорила.

— Да, всё хорошо, — я постарался улыбнуться как можно естественнее. — Просто… компьютер немного тормозит.

Она недоверчиво прищурилась, но вернулась к своим записям.

Я снова посмотрел на экран. Вернул курсор на место. «Система перезагружена. Продолжайте ввод», — отозвалась Алиса. Это она пошутила? На мою фразу: просто… компьютер немного тормозит. Неважно. Теперь можно закончить письмо.

Я дописал:

«Несмотря на трудности, я готова усердно учиться. Амнезия изменила мою личность, но не лишила воли к победе. Прошу рассмотреть мою кандидатуру на льготную квоту».

Сохранил файл, показал черновик Су Хён. Она пробежала глазами, поправила пару фраз:

— Вот здесь лучше так: «…сохранила стремление к знаниям и желание развиваться в сфере IT и digital‑дизайна». И добавь, что готова участвовать в дополнительных программах поддержки.

Я кивнул, внёс правки. Так, письмо готово. Теперь надо собрать остальные документы. До конца апреля ещё есть время, но тянуть нельзя.

После ужина я наконец достал коробку с LPD8. В комнате никого не было — Су Хён мыла посуду, омма смотрела телевизор в гостиной. Я вытащил контроллер, подключил USB-кабель к ноутбуку (кабель нашёлся в куче проводов сестры). Загорелись крошечные огоньки под пэдами.

Сердце забилось чаще.

Я открыл онлайн-пианино в браузере — простую страницу, где можно нажимать на клавиши мышкой. Но мне нужен был MIDI. Нашёл бесплатный VST-хост (какой-то tinyMIDI, скачанный когда-то для тестов). Назначил вход — LPD8. Заработало.

Пальцы легли на пэды. Я нажал на первый — короткий звук. Второй — другой тон. Но это было не то. Я покрутил регулятор — громкость изменилась.

«Похоже на игрушку. Но если как следует настроить…»

Я нажал несколько пэдов подряд, пытаясь поймать ритм. Пальцы сами забегали — джеб-джеб-кросс, как по груше. Звуки выходили хаотичные, но внутри что-то ёкнуло.

Перед глазами мелькнуло: ноутбук, другая программа, много фейдеров — три ряда. Midimix. Я почти видел, как кручу ручки, записываю дорожку. Тёплый свет от экрана, запах растворимого кофе.

Вспышка погасла, оставив послевкусие.

— Алиса, — прошептал я. — Ты видела?

*«Зафиксирована сенсорная активация. Отрывок воспоминания: Midimix, студия. Длительность — 1,2 секунды. Прогресс памяти +0,3 %»*.

— Мало, — я провёл пальцем по пэдам. — Но хоть что-то.

Я побренчал ещё минут десять, пытаясь вызвать новые обрывки. Иногда казалось, что сейчас — вот сейчас — всплывёт мелодия целиком. Но нет. Только глухое ощущение, что я это уже делал, и не раз.

— Ладно. Потом ещё попробую.

Отключил контроллер, спрятал в рюкзак — там, где его не найдут посторонние.

Вечером Су Хён предложила попрактиковаться в теме «документы и учёба»:

— Что нужно для подачи заявления на льготную квоту? — она задала вопрос на корейском, внимательно глядя на меня.

Я постарался ответить спокойно и вежливо:

— Нужно заявление, медицинские справки, справка из полиции, заключение психолога и мотивационное письмо. Ещё могут попросить справку о доходах семьи.

Су Хён похвалила за чёткость, но поправила ошибку в вежливой форме глагола. Объяснила правило, показала пример.

Алиса мысленно: «Зафиксировала ошибку. Добавляю в план занятий на завтра».

Корейский даётся пока тяжело, особенно академическая лексика. Но с практикой станет легче.

За ужином семья снова собралась за столом. Омма смотрела на меня так, будто пыталась увидеть прежнюю Хо Вон. Её пальцы нервно теребили край скатерти — я знал этот жест: она волновалась. Су Хён молчала, но её взгляд скользил по моим рукам, лицу, одежде — словно искала доказательства, что я действительно изменился.

Они боятся, что я сорвусь, — подумал я. — Но я не та Хо Вон. И пока не тот Колян. Я — кто-то посередине.

Омма сказала:

— Договорилась о встрече с соцработником на послезавтра, в офисе фонда поддержки.

Су Хён показала заполненный черновик заявления в фонд ДТП, отметила, каких документов не хватает:

— Справки от майора нет, выписки из больницы неполные. И надо уточнить, нужна ли справка о доходах семьи.

Я рассказал о звонке майору и готовности мотивационного письма. Показал список вопросов для соцработника:

— Какие бесплатные курсы доступны? Можно ли получить пособие на учебники? Как подтвердить право на льготную квоту?

Омма кивала, делала пометки в блокноте:

— Завтра ты заберёшь справку у майора. Послезавтра идём к соцработнику вместе. А я тем временем уточню на сайте университета требования к квотам.

Похоже на маленькую фирму. Отдел бюрократии семьи Ли, — подумал я с невесёлой усмешкой.

Перед сном я открыл заметки смартфона, написал: «Алиса, какой прогресс по подготовке к Сунын?»

«Математика: 68 %, физика: 62 %, информатика: 71 %, английский: 58 %, корейский (академический): 28 %. Прогноз успеха при сдаче трёх предметов по выбору (математика, физика, информатика): 68 % с текущей интенсивностью. Рекомендация: увеличить время на корейский и историю», — пришёл ответ.

— А бюджет? — спросил я вслух.

«Остаток после покупки смартфона — 205 120 вон. Расход сегодня: контроллер и наушники — 165 000 вон. Текущий остаток — 40 120 вон».

Сорок тысяч. Хватит только на проезды и еду вне дома на две-три недели. Надо искать подработку, — подумал я.

Я откинулся на подушку. В голове мелькнул обрывок песни — «Девушка больна…»

— Девушка больна… — прошептал я одними губами. И ничего больше не вспомнил. Только ощущение, что песня была грустная, и кто-то играл её на гитаре во дворе.

Перед глазами вдруг всплыл образ: серый фасад техникума, запах машинного масла и сигаретного дыма за углом. Кто-то бренчал на гитаре, напевая: «Город-сказка, город-мечта…» Я тряхнул головой — видение растаяло.

Глупо. Это было в другой жизни. Завтра за справкой к майору. Послезавтра — к соцработнику с оммой. А потом… Я сжал кулак. А потом я найду этого водителя. Даже если придётся перевернуть весь Сеул.

За окном шумел город. Я закрыл глаза, но сон не шёл. Где-то далеко, в другой жизни, Колян из 2017-го усмехнулся бы: «Ну что, пацан, ты влип по полной?» Но здесь и сейчас Ли Хо Вон просто должна жить.

Конец главы 8

Глава 9. Погрешность высокая

Время действия: 4 апреля 2012

Место действия: дом семьи Ли

Утро выдалось пасмурным, но без дождя — удача для долгой прогулки. Я натянул кроссовки, проверил карманы: паспорт, справка от куратора, визитка майора. Алиса молчала — скрытый режим, как я и просил. Я вышел из комнаты, прошёл через маленькую гостиную в кухню. На кухне Су Хён грела воду для кофе.

— Ты куда опять? — поинтересовалась Су Хён.

— В участок, за справкой. Майор обещал отдать сегодня с утра.

— Одна?

— Да, омма занята с бумагами фонда. Я быстро.

Она хотела что-то сказать, но лишь вздохнула и вернулась к кофе.

Я вернулся в гостиную, где на низком столе омма оставила вчерашние бумаги. Квартира у нас маленькая: гостиная, кухня, две спальни — моя и сестры. Омма спит в гостинной.

Омма сидела за столом, перебирала какие-то квитанции. Увидела меня, кивнула на тарелку, стоящую на столе:

— Садись, доченька. Позавтракай перед выходом. У меня сегодня смена с одиннадцати, так что я пока дома.

— Хорошо, омма, — я присел.

Я взял палочки, сунул в рот кусочек кимчи. Острота ударила в нёбо, глаза защипали. Прожевал, проглотил. Терпимо, но каждый раз как первый.

— Омма, — сказал я осторожно. — А можно в следующий раз чуть меньше перца? После аварии вкусы изменились. Врач говорил, такое бывает.

Она подняла бровь, посмотрела внимательно.

— Раньше ты любила поострее.

— Да, но сейчас… не знаю. Организм по-другому реагирует. Я не жалуюсь, просто если несложно.

Она помолчала, потом кивнула.

— Хорошо, учту. Ты главное ешь, сил набирайся.

Я взял ложку риса, заел кимчи. Вкус всё равно резкий, но внутри потеплело — не от перца, от того, что омма не стала спорить. Первый маленький шаг.

— Хо Вон-а, ты уже позавтракала?

— Не хочется. Перехвачу потом.

Она не стала настаивать. Я обулся у двери и вышел в подъезд. На улице свежо.

Метро, по дороге в участок

До метро я дошёл за десять минут. В вагоне свободно — час ещё не пиковый. Я сел у двери, достал смартфон, пролистал заметки.

На следующей остановке зашла аджумма. Лет шестидесяти, с хозяйственной сумкой на колёсиках. Остановилась прямо передо мной, уставилась. Я поднял глаза — она смотрела на меня с таким видом, будто я задолжал ей миллион.

— Девушка! — сказала она резко. — Не видишь? Старшим место уступают.

Я внутренне закипел. Но сдержался — не хватало ещё скандал устроить. Встал, кивнул:

— Извините, задумался.

Она села, не поблагодарив, и всю дорогу бурчала себе под нос что-то про «современную молодёжь». Я сделал вид, что не слышу.

«Правильно, — сказал я себе. — Не время для разборок. Справка важнее».

Но внутри всё кипело. Хотя… у нас в метро тоже бывает всякое. Там бы просто послал. Но здесь — другие правила. И здесь я Хо Вон, а не Колян из 2017-го. Стоп, откуда знания про метро? В моем городе оно было? Погонял в голове мысль — никаких ассоциаций.

— Алиса, запомни: в следующий раз надо садиться подальше от бабушек с сумками, — буркнул я.

«Принято. Проанализирую маршруты с наименьшей вероятностью встречи с аджумами в часы пик», — ответила она.

— Иронизировать она умеет, — усмехнулся я про себя.

До участка я добрался без приключений.

Время действия: 4 апреля 2012

Место действия: участок полиции по району Каннам

Майор Ким-сси встретил меня за столом, заваленным папками.

— Ли Хо Вон-ян? — он поднял глаза. — Держи, вот твоя справка.

Он протянул лист с печатью. Я взял двумя руками, быстро пробежал глазами: всё вроде верно, «водитель не установлен, дело в производстве».

— Спасибо, что позаботились обо мне, майор-сси, — сказал я и поклонился.

«Справка получена. Вероятность успешного рассмотрения заявки в фонде — примерно 70–75%, но точных данных нет», — отчиталась Алиса.

— Не за что. Если будут проблемы — звони. И постарайтесь с семьей собрать все документы вовремя. Для фонда это важно.

— Хорошо, майор-сси. Я постараюсь. Я могу посмотреть схему ДТП? Хочу сходить на место аварии. Вдруг удастся что-то вспомнить. Доктор в госпитале говорил, что триггером могут стать сильные эмоции. — Ничего такого доктор не говорил конечно, но не думаю что майор будет звонить и проверять.

— Хорошо, Ли Хо Вон-ян, — посмотрев внимательно на меня и немного подумав, он открыл файл в компьютере. — Смотри, вот схема. Спрашивай, если что-то не понятно. И если что-то вспомнишь на месте аварии, обязательно позвони.

«Схема запомнена. Вероятность успешного нахождения места ДТП 85%», — снова отчиталась Алиса.

Я вышел из участка, сунул справку в карман. На крыльце стоял пожилой полицейский в очках, курил. Увидел меня, скользнул взглядом по кроссовкам, по джинсам и толстовке. Покачал головой, но ничего не сказал. Просто выдохнул дым и отвернулся. Я прошёл мимо. Без поклона. Хватит на сегодня.

Перекрёсток в районе Каннам

От участка я направился к месту аварии. Маршрут не знакомый, но я шёл не просто так — вчера изучал карту района, искал по адресу место аварии.

— Алиса, мы на месте. Включай активный режим. Надо все внимательно осмотреть.

«Активный режим. Координаты и объекты запоминаю. Точность ограничена».

Я медленно пошёл по периметру: от перекрёстка вверх по улице, потом вниз, заглядывая в переулки. Алиса отмечала камеры: три на углах зданий, одна над входом в магазин, ещё одна — на столбе у автобусной остановки. Я делал заметки в смартфоне и запоминал вывески: автосервис «Каннам Моторс», автомагазин «Запчасти 24», жилой комплекс «Зелёный двор».

Примерно через час ходьбы низ живота напомнил о себе — месячные.

— Твою ж мать, — прошептал я, стиснув зубы.

«Рекомендую снизить нагрузку. Физическое состояние — около 70–75% от нормы. Погрешность значительная».

— Сам знаю. Но надо все доделать, чтобы не возвращаться сюда снова.

«Данных для точного прогноза утомляемости недостаточно. Осторожность не помешает».

У перекрёстка остановился. Глаза скользили по асфальту. Царапины на бордюре, едва заметные, будто кто-то задевал при резком повороте. Скорей всего, если верить схеме — это именно то место. Прислушался к себе, рассеяно смотря по сторонам.

Внезапно — вспышка. Запах машинного масла, звук бьющегося стекла. Всего 0,8 секунды.

— Алиса?

«Зафиксирована сенсорная активация. Прогресс памяти — ориентировочно +0,2%. Погрешность высокая».

Я тряхнул головой.

«Зафиксировано 11 камер в радиусе примерно 500 метров. Работоспособность не подтверждена. Два автосервиса, один элитный жилой комплекс. Вероятность, что автомобиль скрылся в этом районе — 15–20%, не более».

— Лучше, чем ноль, — буркнул я.

Улица в районе Мок-донг

Я уже почти дошёл до дома, когда на скамейке у парка заметил Хе Вон. Она сидела с телефоном в руке, рядом — пакет из булочной. Я сперва не узнал ее, потому, что видел только на фотографии. Но она подняла голову, узнала меня и помахала рукой.

— Хо Вон-а! Аньен.

— Аньен.

— Как ты? — она подвинулась, освобождая место. — Я про твою амнезию… Это все-таки правда, что ты совсем ничего не помнишь?

— Не совсем, — я сел рядом. — Кое-что осталось. Но школа, одноклассники, большинство событий — пустота.

Она на секунду замолчала, потом тихо:

— Прости. Наверное, тяжело.

— Привыкаю, — я пожал плечами. — Вот, купила бэушный смартфон. Смотрю и ищу в нем, если забыла что-то важное.

Хе Вон кивнула, не став углубляться в детали.

— А с учёбой как?

— Да так, пока разбираюсь, — честно признался я. — Знания по некоторым предметам даже, как мне кажется, улучшились, а вот корейский, литература и история тяжело идут.

— Слушай, я могу помочь. Не только с этими предметами. Просто если что-то непонятно — спрашивай. Я не отличница, но по истории и литературе у меня хорошие оценки в тестах. И вообще… мы же подруги.

Я задумался.

— Коммаво, Хе Вон-а. Договорились.

Она достала из пакета булочку, разломила пополам, протянула мне половину.

— Ты не стесняйся. Амнезия — это странно, я постараюсь не лезть с расспросами, если ты не хочешь.

Я взял булочку, откусил. Тёплая.

— Коммаво, Хе Вон-а.

Мы посидели молча. Потом она вдруг спросила:

— А ты помнишь, как мы познакомились?

— Нет, — я покачал головой.

— В первом классе. Сидели за одной партой. Ты дала мне ластик с зайчиком — розовый, прикольный. Я стеснялась, не хотела брать, но ты сказала: «Возьми, у меня два». Потом оказалось, что мы живём в одном квартале.

— Извини, — сказал я. — Не помню ни ластик, ни зайчика.

— Ничего, — она улыбнулась, но в глазах мелькнула грусть. — Это всё мелочи. Главное, что ты жива.

Она посмотрела на часы, вздохнула.

— Ладно, мне пора. Мама просила зайти в аптеку после занятий. Удачи с подготовкой, Хо Вон-а. И звони, если что. Аньен.

— Позвоню. Коммаво. Аньен.

Она ушла, а я остался на скамейке, дожёвывая булочку и смотря ей в след. В разговоре я вроде не ложал, все правильно сказал.Хе Вон добрая, не навязчивая. И не задаёт лишних вопросов. Может, и правда стоит довериться. Хороший ресурс, да и в школе на первое время помощь не помешает.

Время действия: 4 апреля 2012

Место действия: дом семьи Ли

Дома омма уже раскладывала бумаги на столе — успела вернуться после смены или взяла перерыв? Не понятно, надо бы прояснить этот момент.

— Ну что, Хо Вон-а?

— Вот, — я протянул справку. — Майор сказал, что всё в порядке. Завтра идём к соцработнику.

Су Хён подняла голову от ноутбука.

— Отлично. Я тут поправила твоё мотивационное письмо. Смотри: вместо «я хочу учиться» лучше «я стремлюсь к знаниям и готова преодолевать трудности». Так звучит серьёзнее.

Я кивнул, вчитался. Да, так лучше.

— Спасибо, онни.

Омма взяла справку, вписала в список.

— Значит, завтра в 11 утра. Я позвоню ещё раз, уточню. А ты пока отдыхай.

Пока омма собирала бумаги, я тихо спросил у Су Хён:

— Онни, а у оммы смены всегда так? То утром дома, то вечером?

Она пожала плечами, не отрываясь от экрана:

— Ага. Кафе рядом, она договаривается. Бывает, что уходит рано — в шесть-семь утра, возвращается к семи вечера. А бывает, что поздно, в десять-одиннадцать, и тогда приходит к девяти-десяти вечера. Сегодня как раз поздняя смена была, поэтому она с утра и возилась с бумагами.

— Поняла, — кивнул я. Теперь понятно, почему омма в разное время то дома, то на работе. Главное, что я теперь в курсе.

Отдыхать не хотелось. Я дождался, когда онни освободит ноутбук и сел заниматься. Перед физикой решил глянуть корейскую литературу. Открыл учебник — стихотворение сиджо про сосны и луну. Прочитал три раза. Слова знакомые, а смысл ускользает. Будто смотришь на иероглифы: видишь, но не понимаешь. Сосны, луна, ветер… Аптека, улица, фонарь. Это еще откуда? Что-то от Хо Вон. Непонятно. Ещё и ритм какой-то хитрый.

— Алиса, что думаешь?

«Данных для анализа стиля недостаточно. Рекомендую поискать разбор в русском сегменте. Вероятность найти критику, отзывы или лекции — 40–50%».

Я вздохнул. Забил в поиске «сиджо анализ русский». Торрент-трекер выдал сборник статей по корейской поэзии. Скачал, открыл. Текст на русском, сложный, но понятный.

«Ну хоть так».

Потом открыл лекцию МФТИ по термодинамике. Конспектировал, стараясь не упустить детали.

«За день: математика +0,2%, физика +0,1%, корейский академический +0,5% (благодаря правкам Су Хён и чтению статей). Прогноз успеха при сдаче трёх предметов по выбору — 68–70%. Данные неполные, погрешность высокая».

— Копейка рубль бережёт, — пробормотал я.

Комната Хо Вон

Вечером я достал Akai LPD8, подключил к ноутбуку через USB. Пальцы легли на пэды. Первый удар — короткий звук. Второй — другой тон.

«Что бы сыграть? Песни из своего мира не вспоминаются. Может, что-то из этого мира?»

Я открыл браузер, нашёл простенькую детскую песенку — «про поросёнка» в MIDI-варианте. Примитивно, зато понятно.

— Алиса, давай, запоминай и анализируй.

«Принято».

Я начал подбирать мелодию. Сначала просто копировал оригинал — скучно. Потом пальцы сами потянулись к регуляторам: прибавил бас, ускорил темп. Вместо весёлой песенки понеслось что-то более плотное, ритмичное.

Вспышка: гитарный риф, ударные, свет пэдов. На секунду — я снова там, за пультом.

«Зафиксирована сенсорная активация. Прогресс памяти +0,2% (оценка приблизительная)».

— Мало, — буркнул я. — Но хоть что-то.

Я записал короткий фрагмент — отбил пэдами простой ритм, добавил басовую линию одним пальцем на регуляторах. Получилось коряво, но жить можно.

«Сохрани как черновик» - посоветовала Алиса.

— Сохраню. Назову… «Поросячий марш». Потом доделаю.

Я отключил контроллер, убрал в рюкзак.

Алиса добавила:

«Вероятность полного восстановления памяти при регулярной стимуляции MIDI-контроллером — 20-25% в течение полугода. Погрешность высокая».

— Четверть — это уже не ноль, — сказал я. — Ладно, пойду тогда немного потренируюсь.

После тренировки я снова сел за ноутбук. Не спалось. Денег мало, а с поиском работы пока ноль.

— Алиса, давай ещё раз повнимательней посмотрим, что там по подработке для школьников? Только без лишней воды.

Спустя примерно полчаса сёрфинга сети.

«Поиск… В Корее 2012 года для несовершеннолетних доступны следующие варианты, перечислять?»

— Давай, резюмируй.

«Минимальная часовая ставка по закону — 4 580 вон. Однако на практике многие работодатели платят меньше, особенно подросткам. Требуется разрешение родителей».

— Понял. Что по вакансиям?

«Распространённые варианты:»

«1. Раздача листовок на улице — 5 000–7 000 вон в час. Без опыта».

«2. Помощник в кафе — 4 500–5 000 вон. Мытьё посуды, уборка».

«3. Уборка в офисе — 6 000–8 000 вон. Вечером или рано утром».

«4. Кассир в круглосуточном магазине — 4 580–5 000 вон».

«5. Репетиторство для младших классов — 10 000–15 000 вон в час. Нужны подтверждённые знания».

— Так, листовки, уборка, кафе — всё это выход на улицу, поклоны, риск нарваться на очередную аджумму. Да и время на дорогу. А вот репетиторство? Десять-пятнадцать тысяч — это совсем не плохо, — я задумался. — Но с моей амнезией… Кто меня возьмёт репетитором? «Я не помню программу, но давайте позанимаемся» — звучит так себе. Но давай посмотрим подробнее.

Спустя ещё полчаса сёрфинга сети.

— Так, похоже, тут всё глухо.

«Согласна. Вероятность успешного трудоустройства репетитором на данном этапе — 12–18%. В Корее с репетиторством всё сложно».

— Совсем нельзя? — всё же уточнил я. — Давай подробно.

«Здесь репетиторство — особый мир с очень строгими правилами, — ответила Алиса. — Хагвоны — да, им разрешено, но на них куча ограничений. А частные репетиторы, по сути, вне закона. Давным-давно, в 80-х, их вообще хотели полностью запретить, но потом разрешили. Но только чтобы работали как ИП и платили налоги, словно полноценные компании. А оформляться как ИП и сдавать отчёты для школьника — это большие сложности. Вот и получается, что все, кто даёт частные уроки, в глазах закона — нарушители. При этом их же никто не ловит, потому что спрос огромный».

— Значит, нельзя?

«Поправка: в 2000 году Конституционный суд признал государственный запрет на частные уроки неконституционным, — уточнила Алиса. — Это означает, что заниматься индивидуально с учениками по закону можно. Однако, по факту, чтобы делать это легально, репетитор должен официально зарегистрироваться как самозанятый в налоговой службе. Учитывая, что большинство таких преподавателей — студенты старших курсов университета, они просто не проходят по возрасту или им слишком хлопотно оформлять документы. Ситуация парадоксальная: формально имеешь право, а на практике — нет».

— Тогда что посоветуешь? Раздавать листовки? Убираться? Или всё же попытаться с репетиторством. Программа младших классов не выглядит чем-то сложным.

«Раздача листовок или уборка — самый простой вариант. Не требуется знание корейского этикета в полном объёме. Но в любом случае придётся соблюдать правила поведения — поклоны, вежливые формы обращения. Ты готов?»

Я задумался.

— Не уверен. Но деньги нужны. Если что, придётся потерпеть.

«Есть ещё один вариант, — добавила Алиса. — Онлайн-подработка. Вёрстка сайтов, переводы, обработка фото. Можно работать из дома, не тратя время на дорогу и поклоны».

— И где ж я заказы возьму?

«На фриланс-биржах. В Корее — Kmong, Wishket. Но там тоже нужен возраст 19+ и банковский счёт. Однако мы в прошлый раз говорили про учёбу. Ты знаешь русский. В российском сегменте законодательство мягче, а биржи, скорее всего, не будут требовать паспорт для мелких сумм».

— То есть… серые схемы, — усмехнулся я. — Можно зарегистрироваться на чём-то типа fl.ru, work-zilla или free-lance.ru. Указать возраст 18–19 лет — думаю, никто не будет проверять.

«С точки зрения корейского законодательства — серая зона. Но суммы маленькие, риск минимальный. Зато можно сразу практиковаться для поступления на IT: вёрстка, дизайн, скрипты».

Я почесал затылок. Идея здравая. Деньги, учёба, портфолио — всё в одном флаконе.

— Тогда листовки — план Б, — кивнул я. — А план А — попробуем в сети. Завтра с утра, пока никого нет, зарегистрируюсь. Посмотрю, что там за заказы.

«Могу составить график совмещения учёбы и работы. А также подобрать обучающие материалы по вёрстке и переводам».

— Давай, — я потянулся. — Но сначала закруглимся с сегодняшним.

«Обнаружено ещё одно объявление: требуется сотрудник для раздачи рекламных листовок в торговом центре. Время работы — суббота и воскресенье, 4 часа в день. Оплата — 6 000 вон в час. Начать можно на этой неделе».

— Запиши контакты. Если с соцработником всё нормально будет и с онлайн не срастётся — попробую позвонить, — сказал я больше для порядка.

«Принято».

Я закрыл ноутбук.

— И сколько шансов найти того водителя?

«По зафиксированным камерам — 10–15%. Если появятся свидетели или номер — до 60–70%. Сейчас данных недостаточно для точного прогноза».

— Десять — не ноль, — сказал я.

За окном шумел Сеул. Я закрыл глаза. Завтра к соцработнику. Надеюсь, он не попросит кланяться каждый раз. Но кто его знает... Ну ничего, прорвёмся.

**Конец главы 9**

Глава 10. Фриланс

Время действия: 5 апреля 2012, раннее утро

Место действия: дом семьи Ли, комната Хо Вон

Утро началось с того, что я проснулся раньше будильника. За окном ещё серо, но спать не хотелось — в голове крутился план: регистрация на биржах, потом к соцработнику. Я тихо, чтобы не разбудить омму (она спит в гостиной), прошёл на кухню, поставил чайник.

Алиса молчала — скрытый режим. Я включил ноутбук сестры, пока её нет. Надо успеть до её ухода в колледж.

— Алиса, активируйся. Давай регистрироваться.

«Активный режим. Первая биржа — fl.ru. Заполняем профиль».

Я открыл сайт. Старый дизайн, куча баннеров, но в целом понятно. Придумал никнейм — «HoWon_Design». Возраст поставил 19 лет. Опыт — «начинающий, есть базовые навыки HTML/CSS, перевожу с корейского на русский».

— Алиса, проверь, нормально?

«Грамматических ошибок нет. Вероятность принятия профиля — 95%».

— Погрешность?

«±10%. Данных мало, но обычно такие анкеты не блокируют».

Я усмехнулся. Хоть что-то.

Следующая — work-zilla. Там проще: регистрация по email, сразу доступ к заказам. Я пролистал ленту: «сверстать лендинг за 400 рублей», «перевести статью с английского на русский», «нарисовать баннер для соцсетей». Цены смешные, но для начала пойдёт.

— Алиса, отметь заказы, где нужен корейский или русский. Английский пока не потяну.

«Принято. Найдено три заказа: перевод описания товара с русского на корейский (100 руб.), проверка перевода с корейского на русский (70 руб.), сверстать одностраничник по макету (300 руб.)».

— Завтра посмотрю. Или вечером, если успею. Сегодня в госпиталь и к соцработнику нужно идти.

Я сохранил страницы в закладки, закрыл ноутбук. На кухню зашла Су Хён, сонная, в халате.

— Ты чего в такую рань?

— Регистрировалась на биржах фриланса, — не стал врать. — Онлайн-подработка. Да и к психологу надо к девяти, я вчера звонила.

Она подняла бровь.

— И что, платят?

— Посмотрим. Пока бесплатно.

Она не стала углубляться, налила кофе.

— Ладно. Омма скоро встанет, собирайтесь.

Время действия: 5 апреля 2012, утро (9:00)

Место действия: кабинет психолога, госпиталь Святой Марии

Доктор Ли Ын Су-сси встретила меня в маленьком кабинете с плакатами на стенах. Уставшее лицо, но добрые глаза.

— Хо Вон-ян, проходи. Как себя чувствуешь?

— Нормально. Голова не болит, память потихоньку возвращается, но очень медленно.

— Это нормально. — Она открыла папку. — Сегодня проведём стандартные тесты, посмотрим динамику.

Тесты были похожи на те, что были в прошлые посещения: картинки, цифры, вопросы. Я старался отвечать как обычно — ни слишком быстро, ни слишком медленно.

В конце она сказала:

— Прогресс есть. Неврология в норме. Ты говорила по телефону для фонда вам нужна справка с подробным описанием травмы? Я подготовила. Держи.

Она протянула лист с печатью. Я взял двумя руками, пробежал глазами: «Закрытая черепно-мозговая травма, кома, ретроградная амнезия…» Всё как надо.

— Спасибо, что позаботились обо мне, доктор Ли-сси, — я поклонился.

— Следующий визит — 12 апреля, перед школой. Контрольный осмотр. Приходи утром.

— Хорошо. До свидания.

Я вышел, сунул справку в карман. Теперь документов для фонда стало больше.

Время действия: 5 апреля 2012, утро (10:30)

Место действия: дом семьи Ли, кухня

Омма уже сидела за столом, пила чай. Выглядела уставшей — под глазами круги, веки красноватые. Недосып. Опять поздно пришла — мелькнуло в голове.

— Омма, я от психолога. Вот справка, — я положил лист на стол.

— Молодец, — она взяла, прочитала. — Теперь у нас почти всё. Осталось съездить к соцработнику.

Омма договорилась на 11 утра. Мы вышли из дома в половине одиннадцатого — чтобы не спешить. Я натянул чистые джинсы, толстовку без дыр, причесался. Всё равно выгляжу как подросток, но лучше, чем обычно.

Время действия: 5 апреля 2012, день (11:00)

Место действия: фонд поддержки (офис соцработника)

Офис фонда находился в старом здании на окраине Мок-Донг. Внутри пахло дезинфекцией и казёнными бумагами. За стойкой сидела женщина лет сорока, строгая, в очках.

— Вы к соцработнику? Он сейчас выйдет.

Минут через пять появился мужчина — невысокий, лысоватый, с быстрым взглядом. Уставшее лицо — как и у многих здесь — но глаза внимательные. Представился: «Ким Сан Чоль, социальный работник».

— Проходите, присаживайтесь.

Омма села на стул, я рядом.

Он посмотрел на омму, потом на меня.

— Ли Хо Вон-ян, как себя чувствуете после аварии?

— Нормально. Голова не болит, но память почти не вернулась. Врач сказал, что личность могла измениться.

— Это бывает, — кивнул он и повернулся к омме. — Госпожа Ким, документы все собрали? Давайте посмотрим.

Омма протянула папку. Он пролистал: справка от майора, выписка из больницы, справка от психолога, мотивационное письмо, копии паспортов, справка о доходах.

— Всё в порядке. Компенсацию переведут на ваш счёт в течение двух недель. Сумму скажут позже, но ориентировочно триста-пятьсот тысяч вон.

— Спасибо, — сказала омма.

— Также есть бесплатные курсы — корейский академический и компьютерная грамотность. Запись по электронной почте. Вот направления.

Он протянул бумаги омме. Я спросил:

— А льготная квота для поступления? Мотивационное письмо уже готово.

Он взглянул на меня, потом снова на омму.

— Квота есть, но заявление подаёте вы, госпожа Ким, как законный представитель. Я дам образец. Заполните, приложите копии документов и принесёте. До 30 апреля.

Он достал бланки, отдал омме.

— Спасибо, что позаботились о нас, Ким Сан Чоль-сси, — сказала омма, склонив голову.

Я тоже поклонился и поблагодарил повторяя за оммой.

Он кивнул, улыбнулся устало.

— Обращайтесь.

Я подумал: Ещё один уставший. Мешки под глазами, взгляд тусклый. У них тут через одного уставшие какие-то. Ну и ладно, не моё дело.

Мы вышли.

На улице я выдохнул.

— Нормально прошло, — сказала омма. — Теперь ждём деньги.

— Ага. И курсы. Надо только выбрать.

Время действия: 5 апреля 2012, день (13:00)

Место действия: дом семьи Ли, комната Хо Вон

Вернувшись домой, я снова сел за ноутбук. Надо разобраться с курсами, которые предложил соцработник. Пролистал список: корейский академический (онлайн-лекции, два раза в неделю) и компьютерная грамотность (очно, по субботам в центре).

— Алиса, что скажешь?

«Корейский академический и компьютерная грамотность — полезно для поступления и портфолио. Рекомендую записаться на оба. Курсы бесплатные, начинаются на следующей неделе».

— Запишусь. Посмотрю, что там за программа.

Я заполнил анкеты, отправил. На почту пришло подтверждение — занятия начинаются со следующей недели.

«За день: математика +0,2%, физика +0,1%, корейский +0,3% (от общения с соцработником), переводы +0,1%. Данные неполные, погрешность до 30%».

— Копейка рубль бережёт, — повторил я любимую фразу.

Время действия: 5 апреля 2012, день (14:00)

Место действия: дом семьи Ли, комната Хо Вон

Я достал телефон, нашёл номер майора. Набрал.

— Слушаю.

— Здравствуйте, майор-сси, это Ли Хо Вон. Три дня уже прошло. Есть новости?

— Работаем, — сухо ответил он. — Камеры дали смазанные номера. Машина серая, возможно «Хёндэ». Больше пока ничего.

Я сжал трубку.

— Как так? Там же одиннадцать камер вокруг перекрёстка! В радиусе пятисот метров. Две из них прямо над проезжей частью. Неужели ни одна не дала ничего полезного?

Майор помолчал.

— Одиннадцать? Ты откуда знаешь?

— Я вчера пешком весь район обошла. Всё зафиксировала, даже схему нарисовала. — Я открыл ноутбук, посмотрел на файл, который мы с Алисой набросали. — Могу скинуть. Там не только камеры, с примерным радиусом охвата, но и два автосервиса в зоне прямой видимости — «Каннам Моторс» и «Запчасти 24», и элитный комплекс «Зелёный двор». Машина могла свернуть туда. А если нет, то дальше по пути тоже могут быть камеры. Мне самой их поискать и проверить?

Пауза. Потом майор сказал уже другим тоном — не сухим, а заинтересованным:

— Ты, девочка, случаем не в полицию собралась? С такой хваткой… Ладно, скидывай схему на служебную почту. Я сейчас дам адрес.

Он продиктовал.

— Проверят и эти сервисы, и комплекс. Если что-то найдём — сообщим.

— Спасибо, что позаботились обо мне, майор-сси.

— Не за что. И в следующий раз, когда будешь такие схемы рисовать, звони сразу.

Я сбросил. Выдохнул. Отправил на указанный майором адрес файл.

«Отправлено. Вероятность, что проверят автосервисы — 60–70% с учётом твоей схемы. Данные неполные».

— Это гораздо лучше, чем ноль. — Не густо, но может хоть пошевелятся.

Время действия: 5 апреля 2012, день (14:15)

Место действия: полицейский участок Каннам, кабинет майора

Майор положил трубку, поморщился. Нажал кнопку селектора.

— Лейтенант Ким, зайдите.

Лейтенант вошёл, остановился.

— Слушаю, сэр.

— Только что звонила Ли Хо Вон, по делу о ДТП. — Майор посмотрел на него холодно. — Она насчитала одиннадцать камер вокруг перекрёстка. Нарисовала схему. Указала два автосервиса и элитный комплекс. Спрашивает, почему мы не проверили.

Лейтенант опустил глаза.

— Камеры старые, сэр. Картинка смазанная. Ресурсов не хватает, чтобы…

— Ресурсов не хватает, когда начальство не давит. — Майор перебил. — Сейчас будет давить. Девчонка не успокоится. Схему она мне скинула на почту. Перешлю тебе. Завтра же проверишь эти точки: автосервисы, комплекс, камеры по маршруту. Опросишь людей. Через два дня доложишь.

— Есть, сэр.

— И в следующий раз, когда гражданская девчонка с амнезией будет делать твою работу, я задумаюсь о твоей профпригодности. Свободен.

Лейтенант кивнул и вышел. Майор вздохнул, потёр виски.

Время действия: 5 апреля 2012, вечер (18:00)

Место действия: комната Хо Вон

Вечером я снова открыл биржи. Надо было попробовать что-то сделать, а не только смотреть. Выбрал заказ на перевод — с русского на корейский, за 100 рублей. Описание: «перевести описание товара с русского на корейский, 2 500 символов».

— Алиса, поможешь?

«Перевод выполню после твоего черновика. Сначала напиши сам».

— Честно, да?

«Это полезно для практики».

Я вздохнул. Написал три варианта, потом поправил. Алиса проверила:

«Грамматика верна. Однако можно использовать более формальный стиль. Рекомендую заменить окончание на „-сипсио“».

— А ты говорила — не лезешь.

«Я помогаю. Ты решаешь».

Я исправил, отправил заказчику. Через час пришёл ответ: «Принято, оплата завтра».

— Алиса, это что, получилось?

«Вероятность получения оплаты — 95%, если заказчик не обманет. Но риск есть».

— С кем не бывает, — пожал я плечами.

После перевода я достал гитару. Пальцы сами нашли аккорды, перебор. Песня не вспоминалась, но играть стало легче — увереннее, без запинок. Потом подключил LPD8, набросал короткий ритм. Алиса отметила:

«Сенсорная активация: +0,1% к музыкальной памяти».

— Мелочь, а приятно.

Время действия: 5 апреля 2012, вечер (21:00)

Место действия: дом семьи Ли, гостиная — комната Хо Вон

Я лёг на кровать, но сон не шёл. В голове крутился первый заказ — и деньги, которые должны прийти. Но как их получить?

— Алиса, мне нужно понять, как конвертировать эти сто рублей во что-то реальное.

«Рекомендую поискать в сети информацию. Начни с запроса “вывод денег с work-zilla для иностранца”».

Я сел, открыл ноутбук. Набрал запрос. Страницы на русском, в основном. Читаю: Work-zilla переводит деньги на кошелёк WebMoney или Яндекс.Деньги. Для этого нужна регистрация в этих системах.

Захожу на сайт WebMoney. Читаю раздел «Регистрация». Требуется паспорт и аттестат. Для формального аттестата нужно загрузить скан паспорта и подтвердить личность. У меня корейский паспорт, но он не российский. Можно ли использовать его? В правилах не сказано, но на форумах пишут — иногда проверяют, иногда нет.

— Алиса, что думаешь?

«Я не могу дать точного прогноза, так как у меня нет данных о практике регистрации иностранцев в WebMoney в 2012 году. Но из прочитанного тобой следует, что система ориентирована на граждан России и ближнего зарубежья. Риск отказа — значительный».

— Ладно, а Яндекс.Деньги?

Открываю страницу. Там тоже нужен паспорт. И процедура идентификации через банк или почту. Опять стена.

Читаю дальше, натыкаюсь на обсуждение обменников. Люди пишут, что можно перевести деньги с кошелька на кошелёк другого человека, а тот — наличными. Но это риск — могут кинуть.

— Алиса, выходит, без оммы не обойтись?

«Из тех данных, которые ты нашёл, следует, что самый надёжный путь — использовать платёжные реквизиты взрослого гражданина России. У тебя их нет. Альтернатива — попросить омму открыть кошелёк на её имя, если она согласится. Либо искать обменный сервис с риском мошенничества».

Я вздохнул. Впутывать омму не хотелось — она и так устаёт, переживает. Но и потерять деньги — обидно.

Я закрыл ноутбук и вышел в гостиную. Омма сидела на диване, перебирала бумаги. Увидела меня — нахмурилась.

— Хо Вон-а, ты чего такая задумчивая? Что-то не получилось?

— Заказ получился, омма. Но деньги не могу получить. Нужен взрослый с паспортом, чтобы открыть счёт. А у меня только корейский паспорт, и я несовершеннолетняя. Они могут не принять.

Она отложила бумаги, похлопала по дивану рядом с собой. Я сел.

— Расскажи подробно. Зачем тебе эти деньги? Ты же не просила на карманные расходы.

— Не только деньги, — я повернулся к ней. — Это ещё и обучение. На специальности, куда я хочу поступать, смотрят портфолио. Вот я и делаю задания для заказчиков — это как практика. Потом покажу их в приёмной комиссии. А деньги — приятное дополнение.

Омма задумалась.

— То есть ты не просто так сидишь в интернете, а готовишься к университету?

— Да. Но без твоей помощи не обойтись. Мне нужен кошелёк на твоё имя. Я всё сама сделаю, ты только разреши.

— А это законно?

— Да. Просто ты будешь получателем. Я переведу тебе рубли, а ты сможешь обменять их на вон в банке или через знакомых. Многие так делают.

Омма долго смотрела на меня, потом кивнула.

— Ладно. У меня есть знакомая из Сочхо, у неё муж работает с обменом. Спрошу. А кошелёк… зарегистрируем, если не слишком сложно.

Я чуть не выдохнул от облегчения, но сдержался.

— Спасибо, омма. Я всё объясню, что нужно делать. И обещаю — никакого криминала.

Она устало улыбнулась.

— Верю. Ты у меня умница, даже после аварии.

Я вернулся в комнату, закрыл ноутбук, лёг на кровать.

— Алиса, итоги дня.

«Бюджет: 40 120 вон без изменений. Справка от психолога получена. Первый заказ выполнен, оплата ожидается. Вывод денег требует участия оммы — она согласилась. Завтра — суббота, планируем регистрацию кошелька и поездку к знакомой».

За окном шумел Сеул. Я закрыл глаза.

Завтра суббота. Учёба, поиск заказов, а главное — регистрация кошелька с оммой. Мелькнула мысль: а водитель той машины… спит сейчас спокойно? Плевать. Поймают — поймают. Не поймают — я сам найду. Но не сейчас. Сначала документы, учёба, деньги.

Как-нибудь прорвёмся.

Время действия: 6 апреля 2012, утро

Место действия: дом семьи Ли, гостиная

Суббота началась с того, что омма разбудила меня раньше обычного.

— Хо Вон-а, вставай. Сейчас позавтракаем и поедем к моей знакомой, которая поможет с обменом.

Я спросонья не сразу понял, о чём она. Потом вспомнил: вчерашний разговор про кошелёк.

— А, точно, — я сел на кровати. — Я сейчас.

Омма уже накрыла на стол. Су Хён дома не было — ушла на практику, сказала, вернётся к вечеру.

За завтраком я коротко объяснил омме, что нужно сделать: зарегистрироваться на WebMoney, получить формальный аттестат — для этого достаточно загрузить скан паспорта и заполнить анкету. Самое сложное — подтверждение личности, но, по отзывам, иностранцев иногда пропускают.

— А если не пропустят? — спросила омма.

— Тогда попробуем Яндекс.Деньги или другой сервис. Не хотелось бы.

— Тогда поехали. Я позвоню Хе Сук — она живёт в Сочхо, у неё муж меняет валюту. Заодно и про обмен спросим.

Время действия: 6 апреля 2012, день

Место действия: Сочхо, квартира знакомой оммы

Квартира оказалась в старом жилом комплексе, недалеко от границы с Каннам, и по дороге мы проехали недалеко от места, где я попал в аварию. Я машинально отметил камеры на столбах, вывески магазинов. А вдруг потом пригодится, — подумал я.

Хозяйка, женщина лет пятидесяти, с короткой стрижкой и быстрыми движениями, встретила нас у порога.

— Миён-а, заходи. А это твоя младшая? Хо Вон? Я помню, совсем маленькой была. Выросла.

Омма улыбнулась, представила меня. Я поклонился:

— Здравствуйте, госпожа Хе Сук-сси. Спасибо, что согласились помочь.

— Да не за что. Садитесь, рассказывайте.

Омма объяснила ситуацию: дочка хочет подрабатывать переводами через интернет, деньги приходят в рублях, надо их обменять на воны. Ничего криминального, просто нужен надёжный человек.

Госпожа Хе Сук кивнула.

— Муж работает с одним обменником уже три года, ни разу не обманули. Возьмём небольшой процент — пять процентов, как обычно. Устраивает?

Я быстро прикинул: сто рублей — пять процентов, это пять рублей комиссии. Мелочь.

— Устраивает, — сказал я.

— Тогда давай так: ты переводишь рубли мне на WebMoney, а я отдаю омме воны по курсу. Курс сегодня — примерно 1070 вон за доллар, а рубль к доллару — 30. То есть один рубль — около 36 вон. Сто рублей — 3600 вон. Минус комиссия — 3420 вон. Округлим до 3400. Устраивает?

Я снова прикинул: 3 400 вон — это примерно три поездки на метро и пачка дешевого рамена. Не фонтан, но для начала нормально.

— Да, спасибо.

Омма достала свой паспорт. Я открыл ноутбук, который предусмотрительно взял с собой, и начал регистрацию на WebMoney.

Процесс занял около получаса. Заполнили анкету, загрузили скан паспорта оммы. Система выдала уведомление: «Ваш аттестат будет проверен в течение 2–3 рабочих дней».

— Всё, — выдохнул я. — Осталось ждать.

Госпожа Хе Сук улыбнулась.

— Как подтвердят — звоните. Я дам реквизиты кошелька. Моему мужу переводите, он уже обменяет.

— Спасибо, что позаботились обо мне, — я поклонился. Внутри — облегчение.

Время действия: 6 апреля 2012, вечер

Место действия: дом семьи Ли, комната Хо Вон

Вернувшись домой, я сел за ноутбук. На биржах остался заказ: проверка перевода с корейского на русский — 70 рублей за 2500 символов. Заказчик просил прислать пример. Дешевле, но это проверка. Да и мне для учебы пригодится.

Я быстро перевёл небольшой фрагмент из газетной статьи про корейский этикет (как раз тема знакомая), отправил. Через полчаса ответ: «Принято, давайте 2500 символов за 70 рублей».

Я согласился. Работа заняла около часа. Алиса проверила, поправила пару ошибок.

«Прогресс по переводу: +0,2%. Погрешность высокая».

— Сойдёт.

Потом я снова взял гитару. На этот раз пальцы сами заиграли что-то похожее на ту мелодию — «Иду навстречу цветным витринам». Сыграл кусок целиком, почти правильно, как помнил. Я попытался напеть — голос немного сорвался, но вспышка была ярче, чем раньше.

«Сенсорная активация: +0,3% к музыкальной памяти. Ориентировочно».

— Прогресс, — усмехнулся я.

Время действия: 6 апреля 2012, перед сном

Место действия: комната Хо Вон

Я лёг на кровать, уставился в потолок.

— Алиса, итоги дня.

«За день: WebMoney зарегистрирован, аттестат ожидает проверки. Второй заказ выполнен, оплата — 70 рублей (примерно 2 500 вон) поступит в течение 1–2 дней. Бюджет по-прежнему 40 120 вон, но ожидается поступление около 5750 вон за два заказа. Прогресс по предметам: корейский +0,2% (разговор с Хе Сук-сси), переводы +0,2%, музыкальная память +0,3%. Данные неполные, погрешность высокая».

— Негусто, но идём.

За окном всё так же шумел Сеул. Я закрыл глаза. Завтра воскресенье, можно выспаться. А потом — снова учёба, заказы, музыка. И полиция… да, полиция. Справка есть, дело идёт. Может, когда-нибудь и найдут того урода. Как-нибудь прорвёмся, — подумал я и провалился в сон.

Конец главы 10

Глава 11. Норебанг

Время действия: 7 апреля 2012, утро

Место действия: дом семьи Ли, кухня

Воскресенье началось с того, что я проснулся позже обычного — за окном уже вовсю светило солнце. Спать больше не хотелось, но валяться в постели было приятно. Месячные кончились, тело перестало напоминать о себе каждые полчаса. На кухне омма и Су Хён уже сидели за столом. Пахло кимчи и жареным луком. Я немного размялся, сходил умылся, причесался и вышел к ним.

— Выспалась? — омма подвинула ко мне тарелку с рисом.

— Ага.

Су Хён оторвалась от телефона, посмотрела на меня внимательно.

— Выглядишь нормально. А то вчера ходила как сомнамбула.

— Вчера много занималась, — я взял палочки. — Сегодня выходной, можно расслабиться.

Омма налила себе чай, откинулась на спинку стула.

— Кстати, завтра с утра сходим в банк. Оформлю тебе карту. Су Хен я год назад сделала, пользуется, говорит, удобно. Не надо каждый раз деньги из банки доставать.

— А мне можно? — я поднял бровь.

— Юношеская карта, к моему счёту привязана. Будешь сама себя обслуживать. — Омма улыбнулась устало. — Подрастаешь ты, Хо Вон-а.

Я кивнул, не показывая лишних эмоций.

Су Хён одобрительно хмыкнула:

— Удобно. Я в колледже тоже картой пользуюсь. Наличка прошлый век.

— Вот и договорились, — омма встала, убрала свою тарелку в раковину. — Сегодня выходной. Может, подругу свою позовёшь? Хе Вон? Она звонила недавно, спрашивала, как ты.

Я внутренне поморщился, но признал: омма права. Хе Вон — единственная, кто в школе сможет помочь. Надо поддерживать контакт.

— Да, позвоню. Договоримся погулять.

— Правильно, — омма вытерла руки. — Молодость — она одна. А я пока бумаги разберу, а потом на смену. Су Хён тоже сегодня целый день дома.

Су Хён кивнула, не отрываясь от телефона. Я доел завтрак, помыл за собой посуду и ушёл в комнату. Достал смартфон, нашёл в контактах «Чон Хе Вон». Набрал сообщение:

«Привет. Сегодня гулять пойдём?»

Ответ пришёл через минуту: «Да!! А я боялась, что ты не напишешь. Во сколько?»

«В 11 у кафе у парка. Нормально?»

«Договорились. Аньен)

Я отложил телефон. Внутри шевельнулось что-то неопределённое. Не раздражение, скорее... обязанность. Надо. Ради дела.

Время действия: 7 апреля 2012, утро

Место действия: парк в районе Мок-донг

Хе Вон ждала у входа в кафе. Увидела меня, замахала рукой.

— Хо Вон-а! Сюда!

Я подошёл, кивнул.

— Аньен.

— Аньен! — она улыбалась во весь рот. — Ты сегодня хорошо выглядишь. Лучше, чем в прошлый раз.

— Спасибо. — Я оглянулся по сторонам. — Куда пойдём?

— Давай просто погуляем. Погода хорошая. А потом... — она хитро прищурилась, — потом зайдём в караоке? Я знаю тут рядом норeбанг, недорогой.

Караоке? Я внутренне напрягся. Петь при ком-то, да ещё и этим голосом — стрёмно. Но в прошлой жизни я пел, играл на гитаре. Наверное, справлюсь. Тем более отказываться странно.

— Ладно, — сказал я. — Но сначала погуляем.

Мы пошли по аллее. Хе Вон болтала без умолку: рассказывала про школу, про учителей, про то, кто с кем поссорился, кто с кем встречается. Я слушал краем уха, иногда кивал. Алиса в голове молчала — скрытый режим.

— ...а Пак Хё Джин-сси, наша куратор, сказала, что ты подала заявку на льготную квоту? Это правда?

— Да, — я кивнул. — Омма помогает с документами.

— Здорово! — Хе Вон обрадовалась, будто это её приняли. — Ты обязательно поступишь. Ты же умная, просто ленилась раньше.

Я хмыкнул. Умная? Не то слово. Но вслух сказал:

— Постараюсь.

Мы вышли к небольшой площади с фонтаном. Хе Вон остановилась, достала из кармана телефон, сделала селфи. Потом повернулась ко мне:

— Давай вместе?

— Не люблю фоткаться, — отрезал я.

— Ну ладно, — она не обиделась, спрятала телефон. — Ты правда изменилась. Раньше ты была тихая, стеснительная. А сейчас... уверенная такая.

Я пожал плечами.

— Амнезия. Доктор сказал, личность могла поменяться.

— Ну, мне нравится. — Она улыбнулась. — Пойдём в караоке? Я уже устала ходить.

— Давай.

Время действия: 7 апреля 2012, день

Место действия: караоке-комната (норебанг)

Комната оказалась маленькой, с красным диваном и большим экраном на стене. Хе Вон схватила пульт, начала листать каталог песен.

— Что будешь петь?

— Не знаю, — я сел на диван. — Ты выбирай.

Она выбрала какую-то попсу, запела. Голос у неё был приятный, но я не вслушивался. Внутри росло напряжение. Скоро моя очередь.

— Давай, теперь ты! — Хе Вон протянула микрофон.

Я взял. Экран показал название песни — медленная баллада. Ничего сложного. Начало пошло ровно, без фальши. Голос — тонкий, высокий, но слушать можно. Я спел первый куплет, потом припев. Хе Вон подпевала, иногда сбиваясь.Когда песня кончилась, она захлопала.

— У тебя здорово получается! Раньше ты не пела вообще. Никогда.

— Амнезия, — повторил я, отдавая микрофон. — Наверное, новые таланты.

— Круто! — она снова взяла пульт. — Давай ещё одну?

Я кивнул. Терпеть было не сложно. К тому же, я наконец услышал свой голос со стороны. Не мой, конечно, но звучит нормально. Алиса потом уточнит, если что.

Время действия: 7 апреля 2012, день

Место действия: дом семьи Ли, комната Хо Вон

— Зайдём к тебе? — спросила Хе Вон, когда мы вышли из караоке. — Я давно не была у вас. Омма не будет против?

— Не будет. Она на работе. Су Хён дома.

Мы поднялись в квартиру. Су Хён сидела на кухне, пила кофе. Увидела Хе Вон, кивнула.

— Привет. Хо Вон-а, угости подругу чаем.

— Хорошо, онни.

Я поставил чайник, насыпал в две кружки заварки. Хе Вон оглядывала кухню, будто в первый раз.

— Ничего не изменилось, — сказала она. — А твоя комната? Можно посмотреть?

— Да.

Мы прошли в мою комнату. Хе Вон огляделась. Взгляд упал на гитару — она стояла у кровати, без чехла. Потом на стол — LPD8, наушники, ноутбук.

— Ого, — она подошла ближе. — Это что? Ты раньше музыкой не занималась. Гитару бросила ещё два года назад.

— Нравится, — я пожал плечами. — После аварии... ну, новые интересы появились. Врач говорил, что личность меняется.

— А это? — она ткнула пальцем в контроллер. — Похоже на музыкальную штуку.

— MIDI-контроллер. — Я присел к столу, включил ноутбук, подключил LPD8 через USB. — Хочешь, покажу?

— Да!

Я открыл программу, выбрал простой барабанный сэмпл. Пальцы легли на пэды. Нажал на первый — короткий удар. Второй — другой тон. Потом набрал простой ритм — тот самый, который крутил вчера. Четыре такта, повтор, басовая линия на регуляторах.

https://yandex.ru/video/preview/13719380515336856985

Хе Вон слушала, склонив голову.

— Прикольно. А что это за мелодия?

— Да так, — я усмехнулся. — Называется «Поросячий марш». Детская песенка в рок-обработке.

Она засмеялась.

— Ты странная стала. Но интересная. Дай я попробую?

— Давай.

Она неумело ткнула в пэды, попала в ритм случайно, обрадовалась. Потыкала ещё, потом отстранилась.

— Сложно. Наверное, учиться надо.

— Да, — я отключил контроллер. — Но интересно.

Мы выпили чай, ещё немного поболтали. Хе Вон рассказала, что в школе будет контрольная по литературе через две недели. Предложила позаниматься вместе, если я захочу.

— Не откажусь, — сказал я честно. — Корейская литература — моё слабое место.

— Тогда в среду встретимся после школы? Я принесу свои конспекты.

— Договорились.

Она ушла. Я закрыл дверь, выдохнул. Ничего страшного не случилось. Хе Вон — нормальная. И помощь от неё реально будет. Вернулся в комнату. Я вспомнил, что Алиса предлагала ещё в прошлый раз. Раздача флаеров в ТЦ. Шесть тысяч вон в час, четыре часа в выходные.

— Алиса, а что там с флаерами? Они нам еще актуальны?

«Вариант актуален. Торговый центр Мок-донг, вечерняя смена 17:00–21:00. Оплата сразу после смены. Вероятность конфликтов — 30%».

— И зачем нам это? Может остановимся только на фрилансе?

«Тебе нужно внедряться в общество. Общаться с людьми, даже так. Практика этикета. Плюс деньги. И это лучше, чем сидеть дома».

— Ладно, уговорила, — вздохнул я. — Хоть проветрюсь. Я переоделся и пошёл в ТЦ.

Время действия: 7 апреля 2012, вечер (17:00 – 21:00)

Место действия: торговый центр Мок-донг, у входа

После ухода Хе Вон я переоделся и пошёл в ТЦ — на подработку. Деньги пусть и не большие, но зато сразу на руки. И никаких особых разговоров с людьми, ну почти. Розовая форма, бейджик, пачка бумажек в руках. Я встал прямо у дверей, где поток максимальный. Алиса напоминала:

«Протягивай двумя руками. Улыбайся. Кланяйся на 15 градусов».

— Сама попробуй улыбаться каждому, — буркнул я, но делал.

Первый час прошёл нормально: флаер, лёгкий наклон, «камсахамнида». Люди брали, иногда даже смотрели. Потом подошёл охранник. Мужик лет сорока, с бейджем «Ким», взгляд тяжёлый.

— Девочка, не надо стоять прямо у дверей. Ты мешаешь пройти. Отойди от входа.

Я посмотрел на него спокойно. Вот привязался.

— Здесь людей больше. Флаеры раздаются быстрее. Я никому не мешаю. Улица общая.

Он нахмурился:

— Правила торгового центра. Стоять за линией.

Я глянул на асфальт. Никакой линии не было.

— Улица не принадлежит торговому центру.

Охранник шагнул ближе, явно не привыкший, чтобы какая-то девчонка возражала. Я спокойно поклонился — ровно настолько, чтобы соблюсти формальность. Он моргнул. Зло посмотрел на меня.

— Работайте, — буркнул он и ушёл, косясь через плечо и что-то бубня себе под нос.

Я продолжил раздавать. С того же места.

«Он не ожидал отказа, — прокомментировала Алиса. — Ты соблюла этикет, но не уступила. Шаблон сломан».

— Вот и отлично, — прошептал я. — Достали.

К девяти вечера пачка опустела. Я сдал форму, получил расчёт — двадцать четыре тысячи вон. Сунул в карман. Устал, ныли ноги, но внутри было странное удовлетворение. Прогнулся не до конца. И деньги заработал.

Время действия: 7 апреля 2012, вечер

Место действия: комната Хо Вон

После возвращения из торгового центра я сел за ноутбук. Надо было проверить биржи — вчера заказчик должен был оплатить первый перевод.

Зайти на work-zilla. Сообщение: «Заказ выполнен, оплата получена. 100 рублей».

Потом ещё одно: проверка перевода — 70 рублей. Итого 170.

— Алиса, — сказал я вслух. — Давай выводить.

«Принято. Необходимо зайти в WebMoney, перевести на кошелёк знакомой. Данные сохранены».

Я открыл WebMoney (логин оммы, она разрешила пользоваться, пока карту не оформим). Ввёл сумму — 170 рублей. Назначение — перевод физлицу. Отправил.

Через полчаса из кухни позвала омма:

— Хо Вон-а, деньги пришли. Хе Сук перевела воны. Держи.

Она протянула купюры. Я пересчитал — 5780 вон. Омма пояснила:

— Курс сегодня такой, минус комиссия пять процентов. В следующий раз я сама буду переводить, когда карту сделаем. Не отвлекайся от учёбы.

— Спасибо, омма.

Я положил деньги в конверт под кровать. Мелочь, но своя. Первый гонорар. Мысленно усмехнулся: «Ну вот, Колян, ты теперь фрилансер. Девчонка-фрилансер».

— Алиса, давай посмотрим, что там по заказам для портфолио.

Я открыл work-zilla, пролистал ленту.

«Вот этот. Вёрстка одностраничного сайта (landing page) с элементами графического дизайна. Заказчик предоставил макет. Оплата — 500 рублей. Срок — две недели. Не срочно».

— Вёрстка... — я почесал затылок. — Я этим никогда не занимался.

«Ты занимался ремонтом техники, знаешь структуру программного обеспечения. Вёрстка — это язык HTML и CSS. Я могу давать подсказки. Это полезно для портфолио при поступлении — дизайн плюс IT. Плюс дизайн — часть наследия Хо Вон. Может активировать память».

— Графический дизайн... — я задумался. Хо Вон ведь рисовала, собиралась на дизайн поступать. Может, и правда получится.

— Ладно, берём. Давай заполнять отклик.

Я написал короткое сообщение заказчику (Алиса проверила грамматику). Через пару минут ответ — согласен, выслал техзадание и макет. Я пролистал — тёмный фон, несколько блоков, формы. Ничего сверхсложного.

«Рекомендую начать с просмотра базовых уроков по HTML и CSS. Я помогу подготовить подборку на русском языке. Завтра утром».

— Договорились.

Время действия: 8 апреля 2012, утро

Место действия: отделение банка KB Kookmin, Мок-донг

Понедельник начался с похода в банк. Омма взяла меня за руку (буквально) и привела в отделение через два дома от нашего.

— Доброе утро, — сказала она сотруднику за стойкой. — Хотим оформить юношескую карту для дочери.

Сотрудник — молодой парень в очках — кивнул, протянул бланки.

— Заполните, пожалуйста. Паспорт ребёнка и ваш.

Омма села, начала писать. Я стоял рядом, рассматривал плакаты на стенах: кредиты, ипотека, вклады. Скукотища.

— Хо Вон-ян, распишитесь здесь, — сотрудник подвинул ко мне бланк.

Я взял ручку, поставил подпись. Хо Вон — так, как учила Су Хён. Красиво, с завитушками.

— Всё. Карта будет готова через 3–5 дней. Пришлём SMS, когда можно забрать. — Спасибо, — омма поклонилась. Я повторил.

На выходе она сказала:

— Пока пользуйся наличными. Карту получим на той неделе.

— Хорошо, омма.

Время действия: 8 апреля 2012, день

Место действия: комната Хо Вон

После обеда зазвонил телефон. Номер майора. Я взял трубку.

— Слушаю, майор-сси.

— Ли Хо Вон-ян, есть новости по вашему делу. — Голос у него был будничный, но без прежней сухости. — Проверили автосервис «Каннам Моторс», как вы и просили. Один из механиков вспомнил: в день авации к ним заезжала серая «Хёндэ» с разбитым передним бампером. Номера он не запомнил, но описание передали в дорожную полицию. Сейчас проверяем базы страховых и другие сервисы в этом районе.

Я сжал трубку.

— Значит, есть зацепка?

— Пока не густо, но лучше, чем ничего. Дело не закрыто. Если что-то найдём — сообщим.

— Спасибо, что позаботились обо мне, майор-сси.

— Не за что. Ждите.

Он сбросил. Я положил телефон на стол, посмотрел в окно. Серая «Хёндэ». Хотя бы не «неизвестный автомобиль».

Время действия: 8 апреля 2012, вечер

Место действия: комната Хо Вон

Остаток дня я посвятил учёбе. Сначала позанимался корейским — завтра должны были начаться онлайн-курсы (соцработник прислал ссылку на первый урок во вторник). Потом открыл макет одностраничника, посмотрел, что к чему. Алиса подсказала:

«Базовые принципы вёрстки: HTML — структура, CSS — оформление. Я подобрала три видеоурока по 20 минут. Начни с первого».

— Давай, — кивнул я.

Надел наушники, запустил видео. На экране парень с бородой объяснял, что такое теги, атрибуты, блочная модель. Я слушал, запоминал. Алиса фиксировала. После первого урока я отложил ноутбук, достал гитару. Пальцы нашли аккорды, перебор. Сыграл ту самую мелодию — «Иду на встречу цветным витринам...» — почти полностью. Даже напел тихо, стараясь не шуметь. Голос не подвёл.

«Сенсорная активация: +0,2% к музыкальной памяти».

— Мало, но хоть что-то.

Время действия: 8 апреля 2012, поздний вечер

Место действия: комната Хо Вон

Я лёг на кровать, закрыл глаза. Алиса выдала отчёт:

«Прогресс за день: корейский +0,3%, математика +0,1%, физика +0,1%, вёрстка +0,1%. Прогресс памяти: примерно +0,2%. Но данные неполные, погрешность высокая. Бюджет: 40 120 вон + 5 780 вон (гонорар за переводы) + 24 000 вон (оплата за флаеры) = 69 900 вон».

— Слушай, Алиса, — я приподнялся на локте. — А откуда ты вообще знаешь эти проценты? Ты же не знаешь, сколько всего я забыл. Ни хрена не знаешь.

Алиса замялась. Её ответ прозвучал через пару секунд:

«…Это аппроксимация. Я анализирую частоту новых сенсорных активаций и сравниваю с моделью нормальной памяти. Точный объём утраченного неизвестен. Мои проценты — это относительная частота восстановленных фрагментов, не более. Погрешность очень высокая».

— То есть ты на глазок? — я усмехнулся.

«…Можно и так сказать».

— Ладно, — я снова упал на подушку. — Хоть честно призналась. Проценты эти… я уже понял, что они от балды. Ты давай просто фиксируй, что новое появилось. А цифры эти… сотые доли процента — они смешные.

«Принято. Отныне буду избегать численных оценок объёма памяти, если только это не абсолютно необходимо. Вместо этого — качественные формулировки: „фиксирую активацию“, „прогресс незначительный“, „значительное улучшение“».

— Вот так лучше. А то вдруг кто нибудь ещё подумает, что ты охренеть какая умная, а ты проценты из пальца высасываешь.

Алиса промолчала. Я закрыл глаза. Почти семьдесят тысяч на счету, карта на подходе, серая «Хёндэ» — зацепка, заказ на вёрстку, с Хе Вон контакт налажен. Ну вот. День прошёл не зря. За окном шумел Сеул. Я повернулся на бок, подтянул одеяло. Алиса перешла в скрытый режим.

Конец главы 11

Глава 12. Адаптация

Время действия: 9 апреля 2012, утро

Место действия: дом семьи Ли, комната Хо Вон

Понедельник начался без суеты. Омма ушла на работу ещё затемно, Су Хён — в колледж. Я остался дома один, допил остывший чай и уставился в потолок.

— Алиса, — сказал я вслух, — у нас же тут есть хагвоны всякие. Помнишь, Хе Вон вчера рассказывала. Да и Хо Вон же как раз на него копила, только специализированный какой-то. Все одноклассники, ну почти, после школы туда ломятся. Может мне тоже нужно туда записаться?

«Анализ. Хагвон в среднем стоит около трёхсот тысяч вон в месяц. Занятия каждый день по четыре-пять часов. Твои сильные предметы — математика, физика, информатика — ты можешь осваивать сам по русским лекциям. Слабые — корейский, история — есть бесплатные курсы от соцработника плюс помощь Хе Вон. Финансово и по времени хагвон невыгоден».

— То есть можно на него забить? А никто этому не удивится?

«Удивятся. Но ты можешь ссылаться на амнезию и на то, что семья не потянет дополнительные расходы. Главное — держаться уверенно, я подготовлюсь сам. Хагвон не входит в обязательную программу обучения».

— Ладно. Значит сами справимся. Да и денег пока нет все равно.

Я вернулся в комнату, сел за ноутбук. Мысль крутилась: хагвон отпал, деньги на него сэкономлю, но куда их потом девать? На учёбу в университете?

— Алиса, а если я поступлю по льготной квоте, это же не значит, что учиться бесплатно?

«Нет, ты невнимательно смотрел. Обучение в Корее платное. Давай изучим вопрос. Введи в поиске "стоимость обучения в университетах Кореи 2012"».

Я набрал. Результаты выскочили — таблицы, новости, статьи.

«Средняя стоимость в государственных вузах — около 4–5 миллионов вон в год. В частных — 8–9 миллионов».

— Охренеть цены, — выдохнул я, полистав открывшиеся вкладки. — Это сколько же омма должна работать?

«Омма при всем желании не сможет это оплатить. Поэтому видимо и Су Хён учится в простом колледже. Но с этого года плата за обучение снизилась, да и существуют государственные стипендии. Например, National Scholarship Type I. Для студентов из семей с доходом ниже 29 миллионов вон в год. Ваша семья скорей всего подходит под это условие. Максимальное покрытие — 4.5 миллиона вон в год. Для государственного вуза это почти полная оплата. Для частного — половина».

— А если не хватит? Или все таки не подходим?

«Образовательные кредиты под 3.9% годовых с отсрочкой платежа до трудоустройства. Но лучше рассчитывать на стипендию».

Я задумался. SNU — государственный, то есть при поступлении и хороших оценках можно учиться почти бесплатно. Частные Yonsei и Korea — дороже, придётся влезать в долги или искать дополнительные подработки.

— Значит, наша цель — SNU. И тогда нужны оценки не ниже какого уровня?

«Для сохранения стипендии — средний балл выше 2.7 из 4.5. Это реально».

— Ладно, надо это все омме надо рассказать. Она наверное не знает про эти стипендии. — Я закрыл ноутбук, зевнул, потянулся и пошёл умываться. В зеркале мелькнуло чужое лицо, но я уже почти привык. Пока мысли пусть отлежаться в голове, сейчас надо готовиться к онлайн-уроку.

Время действия: 9 апреля 2012, день

Место действия: комната Хо Вон (онлайн-урок)

К десяти я сидел за ноутбуком, наушники на голове. Первый урок академического корейского — для носителей, подтянуть письменную речь и стилистику. Преподавательница Кан Чжи Вон, строгая, лет сорока.

— Ли Хо Вон-ян, прочитайте первый абзац из Ли Мунёля. Определите метафоры.

Сука, опять этот Мундёль. Ладно. Я вчитался. Слова знакомые, смысл ускользает. *«Луна застыла над крышами, как мокрый фонарь. Ветер нёс запах сожжённых писем»*. Какая к чёрту метафора? Хотя что-то там же я вспомнил в прошлый раз. Аптека-улица-фонарь. И тут фонарь.

— Луна… сравнивается с фонарём, — выдавил я. — Грусть, наверное.

— Поверхностно. — Кан-сси покачала головой. — Вы пропустили внутренний конфликт героя. Перечитайте внимательнее дома. Следующий!

Я выдохнул. Алиса шепнула: «Тебе нужен этот курс. Твоя интерпретация слишком буквальная».

Знаю, — подумал я. — Но могла бы и нормально объяснить. Я что, сам догадаться должен. Тогда на кой эти курсы? Ладно, надеюсь в техническом ВУЗе мне эта муть не понадобится. Экзамены сдам и можно забыть. А по забыванию я прям имба.

— Задание: написать эссе на тему «Образ природы в корейской поэзии», объём 700 знаков. Без ошибок, — подчеркнула Кан-сси.

Я вздохнул и записал задание.

Время действия: 9 апреля 2012, день

Место действия: комната Хо Вон

После урока я открыл ноутбук с макетом одностраничника. Заказчик прислал уточнения: поправить отступы и сменить цвет кнопок. Я возился около часа. Алиса подсвечивала ошибки: «забыл закрыть тег `</div>`, неправильно задал ширину блока».

— Сама бы попробовала, — буркнул я, но исправил.

«Прогресс вёрстки: +0,3%. Данные неполные», — отчиталась Алиса.

— Зато хоть что-то.

Сохранил новую версию, проверил в браузере — заработало. Криво немного, но жить можно.

Время действия: 9 апреля 2012, день

Место действия: продуктовый магазин у дома

После урока я решил сходить за рисом и кимчи. В магазине было пусто, только в очереди передо мной вросла в пол аджумма с тележкой. Она что-то искала в сумке, не двигалась, а за спиной уже стояли двое. Я подождал минуту, потом вежливо кашлянул:

— Извините, можно я пройду? У меня всего три позиции.

Аджумма обернулась, посмотрела с таким видом, будто я сказала что-то неприличное.

— Молодёжь, вечно спешит, — голос скрипучий, как несмазанная дверь. — Жди своей очереди.

Очередь как раз из-за тебя и стоит, курица, — подумал я, но вслух сказал спокойно:

— Я не спешу, но вы уже три минуту не двигаетесь. Давайте я просто возьму своё и уйду.

Аджумма фыркнула, но тележку отодвинула. Я протянул свои продукты, расплатился и вышел на улицу.

Алиса прокомментировала: «Ты рисковал спровоцировать конфликт. В следующий раз просто постой молча».

— А в следующий раз она так и будет стоять, — буркнул я. — Ничего, не сломалась.

Эти аджуммы тут в край охреневшие, как будто все им что-то должны, — подумал я, решив забить на всяких старух болт.

Время действия: 9 апреля 2012, день

Место действия: дом семьи Ли, кухня

Вернувшись, я застал Су Хён на кухне. Она грела себе обед на плите, в наушниках, и вполголоса что-то напевала. Увидела меня, сняла один наушник.

— Аньен, Кстати, ты с хагвоном что нибудь решила?

— Да. Наверно я не буду в него ходить. В моем случае это не принесет пользы. Я лучше буду готовится сама.

— Омма расстроится, — сказала она без осуждения. — Но ты уже взрослая. Вот только если по всем предметам провалишься — сама будешь виновата.

— Не провалюсь, — буркнул я, и подумав решил начать немного готовить семью к новой Хо Вон. — Точно не по всем. Технические предметы у меня хорошо идут. Да и английский — довольно не плохо.

Она хмыкнула, убрала наушники и села за стол.

— Слушай, а русский ты правда знаешь? Можешь что-нибудь сказать?

— Что именно сказать?

— Ну, привет там, как дела?.

Я замер на пару секунд. Выхватил очередную вспышку и немного заторможено произнес — «Привет, сегодня дождь и скверно»

«Сенсорная активация памяти через музыку. Прогресс памяти +0,2%», — тут же отчиталась Алиса.

Су Хён округлила глаза.

— Звучит страшно. А ты напиши мне что-нибудь на русском, я подругам покажу.

— Зачем? Они же не знают русского.

— Пусть завидуют. У них никто русский не знает.

Я усмехнулся. Детский сад какой-то. Но написал, мне не трудно. Да и настроение поднялось. На 0,2 процента, ха-ха.

Время действия: 9 апреля 2012, поздний вечер

Место действия: комната Хо Вон

Перед сном я решил размяться. Лёг на пол, отжался с колен двенадцать раз — легче, чем в прошлый раз. Потом встал в стойку, помахал ногами, имитирую удары. Мидл-кик вышел уже не таким корявым. Но зарядить по почкам - шанс есть. Да, это запрещено, но во-первых я теперь девочка, а во-вторых на ринг не планирую.

«Прогресс физической формы: +1% за неделю», — отметила Алиса.

В голове мелькнула тень тренировки: тренер орёт «Выше ногу!», запах пота и кожаных перчаток. Короткая вспышка.

«Сенсорная активация. Фиксирую».

После отжиманий я взял гитару. Пальцы сами нашли перебор. Я сыграл тот отрывок — почти чисто. И на секунду почувствовал запах растворимого кофе и увидел чью-то тень за монитором. "Привет..."

«Сенсорная активация памяти через музыку. Прогресс памяти +0,1%», — повторно отчиталась Алиса.

— Привет, — прошептал я.

Положил гитару рядом с кроватью, выключил свет.

Время действия: 10 апреля 2012, утро

Место действия: отделение банка KB Kookmin, Мок-донг

Утром пришло SMS: карта готова. Я сходил в банк один — омма разрешила, и по доброму улыбнувшись сказала: «Сходишь в банк сама, ты у меня уже совсем взрослая». Сотрудник проверил паспорт, выдал пластик. Я выбрал пин-код, активировал карту в банкомате.

— Поздравляю, Хо Вон-ян. Можете расплачиваться везде, где есть терминал.

— Спасибо, что позаботились обо мне, — сказал я и поклонился.

На улице повертел карту в руках. Своя. Не наличка, не мамина.

«Финансовая самостоятельность — шаг к независимости», — заметила Алиса.

— Не преувеличивай, какая же это независимость, так крохи, — буркнул я, но внутри было приятно.

Время действия: 10 апреля 2012, день

Место действия: комната Хо Вон

Остаток дня прошёл спокойно: я снова открыл вёрстку, поправил ещё пару блоков, потом час повторял корейские слова. Алиса фиксировала минимум прогресса, но я не форсировал.

В середине дня зазвонил телефон. Номер майора.

— Слушаю, майор-сси.

— Ли Хо Вон-ян, новостей пока нет. Автосервисы проверили, по базам страховых пробили — глухо. Если что-то появится, сообщим.

— Спасибо, что позаботились обо мне, — я повесил трубку.

«Дело не закрыто, но и не двигается», — прокомментировала Алиса.

— Похер. Ждём пока. Но наверное надо еще разок прогуляться в том районе. Посмотреть камеры подальше, на возможных маршрутах отъезда. Если там машина не зафиксирована, значит мы сузим возможный район проживания. А это отличная зацепка. Он же не в тот день машину купил.

Время действия: 10 апреля 2012, вечер

Место действия: дом семьи Ли, кухня

Омма вернулась со смены уставшая, скинула пальто, прошла на кухню. Я помог разогреть ужин.

— Омма, — сказал я, когда она села за стол. — Ты не знаешь, сколько стоит обучение в университете? Ну, после того как я сдам Сунын.

Она замерла с ложкой в руке.

— Я не хотела тебя пугать, Хо Вон-а. Твоя страховка немного покрыла расходы на лечение, но на учёбу… денег у нас нет. Я думала, после амнезии ты вообще не захочешь учиться.

— Но я хочу, — я сел напротив. — Я все понимаю, и рассматривала различные варианты. Посмотрела в интернете. Если я поступлю в государственный университет, например в SNU, то из-за наших доходов мне могут дать государственную стипендию. Она почти всё расходы покроет. Ну и я уже немного зарабатываю.

Омма уставилась на меня, не верящим взглядом.

— Какую стипендию?

— National Scholarship Type I. Для студентов из семей, у которых доход меньше 29 миллионов вон в год. У нас же меньше, правда?

— Меньше, — тихо сказала она. — У нас получается меньше.

Я помолчал, потом спросил:

— А аппа? Он же в доходах не учитывается, да? Вы же разведены официально?

Омма кивнула.

— Да. Развод оформили три года назад. Он иногда пересылает мне деньги, но немного и неофициально, по договорённости. У него тоже небольшая зарплата, да еще и на съём жилья приходится деньги тратить. Но ты не думай плохо о нем, он оставил нам эту квартиру. Официально, со всеми документами.

— А Су Хён? — вспомнил еще один факт я. — Она же тоже работает.

— Она пока только подрабатывает, — сказала омма. — Но скоро конец учебного года, она уволится, будет все время готовится к экзаменам. После сессии снова устроится.

— Отлично, тогда мы точно проходим. — Я открыл ноутбук на нужной страницею — Вот смотри, здесь все про это написано. Покрывают до четырёх с половиной миллионов вон в год. А обучение в государственном университете стоит примерно столько же. Значит, если хорошо сдам экзамены, буду учиться почти бесплатно.

Глаза оммы заблестели.

— Ты уверена?

— Данные из официальных источников, — я кивнул. — Я всё перепроверила.

Омма вытерла глаза краем фартука.

— Когда ты стала такой взрослой? — спросила она, украдкой вытирая глаза.

— Амнезия, — пожал я плечами. — Личность постепенно меняется.

Спасибо, Колян, за твой прагматизм и знания. Пусть и неполные. Но без его багажа я бы точно не справился.

— Не плачь, омма. Лучше помоги собрать все документы для квоты и стипендии. До конца апреля осталось не так много.

— Хорошо, — она улыбнулась. — Хорошо, доченька. Завтра же позвоню в фонд.

Ужинали молча. Я чувствовал на себе её тёплый взгляд и старался не показывать, что внутри всё сжалось от неловкости.

Время действия: 11 апреля 2012, день

Место действия: кафе рядом с домом Хе Вон

В среду мы встретились с Хе Вон. Она принесла папку с конспектами.

— Вот, держи. Я всё разложила по темам: сиджо, поэзия Ким Соволя, проза Ли Мунёля. Ты говорила, что литература — слабое место.

— Спасибо, — я взял папку, пролистал. Аккуратные схемы, выделения маркером. Хе Вон старалась.

Мы сели за столик у окна. Я попытался вчитаться в первое стихотворение.

— О чём оно? — спросила она.

— В горах сосны шумят… Наверное, про одиночество.

— Почти. Ещё про ожидание. Человек ждёт друга, а друг не приходит.

Я кивнул. Бесполезно спорить, у них своя поэтика. Что-то по типу хоку в Японии. Никогда их не понимал. Стоп, откуда я это знаю? Ладно, не важно пока.

— А ты в какой хагвон пойдёшь? — вдруг спросила Хе Вон, допивая сок.

— Ни в какой, — я отодвинул пустую чашку.

— Как это? Все же ходят, хотя бы перед сунын.

— Дорого. И после амнезии мне проще самой разбираться. По интернету, есть бесплатные курсы через социального работника.

Она округлила глаза, но спорить не стала. Только вздохнула:

— Странная ты.

— Я нормальная, — ответил я. А про себя добавил: Это вы тут, в Корее, все странные.

Хе Вон вдруг заметила мой смартфон на столе.

— Ой, у тебя же теперь есть смартфон! А ты зарегистрировалась в KakaoStory? Это новая социальная сеть. Классная. Только в этом году вышла. Все наши уже там есть. И классный чат в мессенджере KakaoTalk есть.

— Да нет ещё, — признался я. — Пока ещё не успела все это изучить.

— Давай я тебе помогу! — Она забрала телефон, быстро нажала пару кнопок, скачала приложения. — Вот, регистрируйся. Придумай ник.

Я ввёл «howon_d». Не бог весть что, но сойдёт. Сперва хотел немного пошутить и ввести ko_lyan, но передумал.

— А теперь добавь меня в друзья и зайди в школьный чат.

Я зашёл. Сообщения летели одно за другим: эмодзи, стикеры, шутки, иногда грубоватые подколы.

В чате мелькнуло моё имя. «Хо Вон, ты там живая?» — Ким Мин Су. Потом эмодзи от Пак Чжи Хуна. И тихое: «Слышал, она теперь немного странная, после аварии».

«Не реагируй, — посоветовала Алиса. — Пока рано».

Я закрыл чат. Пока рано, тут я с Алисой согласен.

«Активность высокая, — прошептала Алиса. — Ким Мин Су часто отвечает всем, с ним соглашаются. Вероятно, неформальный лидер. Пак Чжи Хун пишет смешные комментарии — шут».

— Чего так смотришь? — спросила Хе Вон.

— Да так, привыкаю, — я отложил телефон. — Коммаво Хе Вон-а. Теперь я в теме.

— Ты какая-то странная последнее время, — она склонила голову набок.

— Я нормальная, — повторил я.

Хе Вон засмеялась, приняв за шутку.

— Ладно, давай лучше читать дальше.

Мы просидели ещё час. Я старался запоминать, хотя половина ускользала. Хе Вон терпеливо объясняла, поправляла произношение.

Когда расходились, она сказала:

— Если будут вопросы — пиши в KakaoTalk. Не стесняйся.

— Хорошо. Коммаво, Хе Вон-а.

Время действия: 11 апреля 2012, сразу после встречи (по дороге домой)

Место действия: улица / комната Хо Вон

По дороге домой я прокрутил в голове события. Школьный чат, сообщения, Ким Мин Су, Пак Чжи Хун. Всё это было немного непонятным, корейским, но в тоже время знакомым, и… полезным.

— Алиса, а ведь в соцсетях есть смысл. Даже если не писать, можно смотреть, кто есть кто. Иерархия, стиль общения, сплетни. Это информация.

«Верно. Наблюдение за KakaoTalk и KakaoStory даёт информацию о социальной структуре класса, неформальных лидерах, межличностных связях. Это поможет тебе в будущем ориентироваться в школе».

— Да и язык неформальный можно подтянуть. Стикеры, эмодзи, сленг. Этого же в учебнике не дадут.

«Положительный эффект от регистрации в соцсетях уже заметен. Рекомендую продолжать наблюдение, но не вступать в дискуссии, пока ты не будешь уверен в своих силах».

— Ладно, — я кивнул сам себе. — Пусть пока думают, что я странная. Зато я буду знать про них всё.

«Это прагматичный подход», — одобрила Алиса.

Время действия: 11 апреля 2012, вечер

Место действия: комната Хо Вон

Дома я снова сел за ноутбук — нужно было немного подготовиться к завтрашнему итоговому визиту к психологу. Алиса подсказала:

«Психолог будет проверять когнитивные функции. Отвечай немного медленнее, чем можешь. Делай вид, что думаешь. И не улыбайся слишком широко — это неестественно для человека с амнезией».

— Понял. Я просто расслаблюсь и не буду торопиться.

Я пролистал онлайн-тесты, нашёл пару примеров — ничего сложного. Алиса задала несколько вопросов, я ответил, она прокомментировала:

«Правильно. Но не переигрывай. Естественность важнее правильности».

Алиса тем временем подвела итоги:

«Прогресс за три дня: корейский +0,5%, вёрстка +0,4%, математика +0,1%. Данные неполные, погрешность высокая. Бюджет: 69 900 вон наличными, карта активирована. Физическая форма: +1% к выносливости. Хагвон: решение об отказе принято. Соцсети: регистрация завершена, школьный чат подключён. Прогресс памяти: +0,3% (музыкальная активация, данные неполные, погрешность высокая)».

— Ну вот, — я откинулся на спинку стула. — Карта есть, заказ на вёрстку идёт, с Хе Вон нормально, завтра к психологу. Вроде не зря прожил три дня.

За окном шумел Сеул — далёкие гудки, хлопки дверей, обрывки музыки.

Странные они, эти корейцы, — подумал я, — но, кажется, начинаю привыкать. Люди как люди, только странных традиций через край. Но привыкать — не значит становиться таким же. Я лучше останусь собой.

Я зевнул, выключил свет и натянул одеяло до подбородка. Алиса перешла в скрытый режим.

Конец главы 12

Глава 13. Социальная поддержка

Время действия: 12 апреля 2012, утро

Место действия: госпиталь Святой Марии, кабинет психолога

Доктор Ли Ын Су-сси встретила меня в дверях, кивнула на стул.

— Проходи, Хо Вон-ян. Как себя чувствуешь?

— Нормально. Голова не болит. Учусь. Память только почти не возвращается.

— Это долгий процесс, — она разложила на столе бланки. — Сегодня проверим когнитивные функции. Отвечай не торопясь.

Я кивнул. Тесты были знакомыми: картинки, цифры, логические цепочки. Я отвечал чуть медленнее обычного, иногда делал паузу, будто вспоминал. Алиса молчала — скрытый режим.

— Хорошо, — сказала доктор Ли, складывая бумаги в папку. — Прогресс минимальный, но стабильный. К школе ты готова. Вот справка.

Она протянула лист с печатью. Я взял двумя руками.

— Спасибо, что позаботились обо мне, доктор Ли-сси.

Поклонился и вышел в коридор. Нормально. Справка есть — значит не псих, в школу пустят.

Время действия: 12 апреля 2012, день

Место действия: комната Хо Вон (телефонный звонок)

Дома я не стал откладывать. Достал телефон, нашёл номер майора.

— Слушаю.

— Майор-сси, это Ли Хо Вон. По делу. Есть новости?

— Новостей нет, — голос сухой, усталый. — Автосервисы проверили, по базам пробили — глухо.

— А камеры? Вы проверили только в радиусе пятисот метров?

Пауза.

— Да. Ничего полезного.

— А на выездах из района? Метров на восемьсот-тысячу? Если машина не зафиксирована на выездах, значит, водитель местный.

Майор молчал несколько секунд.

— Откуда у тебя такие идеи, школьница?

— Голова иногда странное подсказывает, — ответил я спокойно.

— Ладно. Расширим зону. Но не быстро. Жди.

— Спасибо, майор-сси.

Я сбросил вызов.

«Он согласился, — заметила Алиса. — Если машина не выезжала, район поиска сузится».

— Значит, будем ждать. И искать сами.

Время действия: 12 апреля 2012, вечер

Место действия: комната Хо Вон (ноутбук, смартфон)

Я сел за ноутбук. Пока майор возится с камерами, можно продолжить своё расследование.

— Алиса, давай посмотрим, что в открытых источниках по нашему району.

«Принято. Naver Cafe, KakaoStory. Введи поисковые запросы: "авария Мок-донг 14 марта", "самокат ДТП", "сбили девушку Каннам". Я буду сортировать результаты».

Я открыл браузер, вбил первый запрос. Naver Cafe выдал десяток тем. Алиса быстро отсеяла явный шум — обсуждения погоды, рекламу, старые посты.

— Читаем, — сказал я.

Первая тема: «Видел аварию на перекрёстке — самокат всмятку, девушку увезли. Водитель уехал». Комментарии: пересказ того же, без деталей. Скриншотов нет.

«Бесполезно для поиска, но подтверждает факт ДТП», — заметила Алиса.

— Сохрани ссылку.

Второй запрос: «самокат ДТП». Нашёлся пост в группе района: «Фото с места — скорая, толпа, разбитый самокат лежит». Качество скверное, машины на фото нет. Подпись: «Серая Хёндэ уехала, номер не успел разобрать».

«И это бесполезно», — констатировала Алиса.

— Но люди обсуждали. Значит, шансы есть.

Третий запрос: «сбили девушку Каннам». KakaoStory выдал два поста от 16 марта. Первый: «У соседа бампер новый на серой Хёндэ. Как раз после той аварии». Без фото, без адреса. Второй: «Кто знает, нашли того водителя?» — и два ответа «нет».

«Полезных данных ноль, — подвела итог Алиса. — Но сам факт, что люди связывают ремонт бампера с ДТП, даёт направление — владелец этой Хёндэ мог жить в районе».

— Запишем в список под вопросом. Если найдём другие совпадения, проверим.

Я закрыл ноутбук. Ни номеров, ни чётких фото. Но хотя бы не пустота. Алиса права: крохи собираем. Но время есть, — сказал я себе.

Параллельно открыл KakaoTalk. Школьный чат жил своей жизнью: эмодзи, стикеры, шутки. Я пролистал историю. Ким Мин Су — все так же активничает, с ним опять все соглашаются. Пак Чжи Хун — шутит. Ничего нового.

«Активность высокая, — снова прокомментировала Алиса. — Сделанные ранее выводы подтверждаются: Ким Мин Су — вероятный неформальный лидер. Пак Чжи Хун — шут».

— Понятно. Значит пока просто смотрим, изучаем связи и контент.

За ужином омма спросила:

— Как сходила к психологу?

— Нормально. Справку дала. В понедельник в школу.

— Не боишься?

— Переживаю немного, — признался я. — Но я справлюсь.

Она улыбнулась, подложила мне ещё риса.

Время действия: 13 апреля 2012, пятница

Место действия: дом

Утром позвонила куратор Пак Хё Джин-сси.

— Хо Вон-ян, напоминаю: в понедельник первый день в школе. Приходи к восьми, справку не забудь. Я встречу у входа.

— Хорошо, спасибо.

Я положил трубку, достал школьную форму. Омма погладила её ещё вчера: юбка, блузка, пиджак. Всё аккуратное, чистое. Юбка… — я вертел её в руках. — Серьёзно? Надел джинсы, потом юбку поверх — просто чтобы понять. Стояло неудобно, болталось. В голове пронеслось: Я, блин, мужик, а тут... Шортики безопасности, которые лежали рядом, вообще добили.

— Это форма, — сказал я себе. — Надеваю, потому что надо. Не потому, что я девушка. И никто не узнает, что я об этом думаю.

«В первый день лучше быть незаметной, — посоветовала Алиса. — Много не говори, не спорь. Просто наблюдай».

— Знаю. Не учи.

Я снял юбку, повесил на плечики. Потом открыл ноутбук — немного физики, вёрстка. Алиса фиксировала минимальный прогресс.

«Прогресс за день: физика +0,1%, вёрстка +0,1%. Данные неполные, погрешность высокая».

— Знаю. Но вода камень точит.

Время действия: 14 апреля 2012, суббота, утро

Место действия: центр компьютерной грамотности, Мок-донг

Курсы начинались в десять. Я пришёл за пятнадцать минут. Омма сказала, что это будет полезно — «компьютеры везде, надо учиться». Банально, но я не стал ничего отвечать, зачем ее расстраивать. Молча кивнул и пошел. Центр находился на первом этаже старого жилого дома: две комнаты, пластиковые стулья, кулер с водой в углу. Объявления на стенах — на хангыле, без картинок. Пахло кофе и пылью.

Преподаватель — мужчина лет пятидесяти, в очках, с уставшим лицом — представился: «Ким Ён Су». В группе было человек двенадцать: женщины за пятьдесят, несколько мужчин с такой же сединой, один парень лет двадцати с потрёпанным ноутбуком. Я сел в углу. Странная какая-то аудитория.

— Сегодня основы: работа в Windows, текстовый редактор, интернет. — Он обвёл взглядом класс. — Это курс для начинающих. Если кто-то знает больше — может потом перейти в группу повышения квалификации.

Так вот в чем дело. Хех, староваты они для начинающих. Скорей всего какое-то обучение для чайников. Социальная программа? Я поднял руку.

— Слушаю, Хо Вон-ян, — преподаватель посмотрел на меня поверх очков.

— Извините, а можно мне сразу попробовать перейти? Я уже умею работать с компьютером. Не думаю, что мне тут будет полезно.

— Что именно умеешь? —Нахмурился Ён Су.

— Верстаю сайты на HTML, CSS, немного JavaScript. Делаю макеты на заказ для фриланса. Разбираюсь в устройстве компьютера: менял процессор, оперативную память, материнскую плату, блоки питания, переустанавливал Windows, подбирал драйверы, немного работал в BIOS. Восстанавливал данные с битых жёстких дисков. Работаю с MIDI-контроллерами в Ableton Live, FL Studio, секвенсорах. Могу написать простой скрипт для автоматизации в AutoHotkey или bash. Умею работать в Word, Excel, PowerPoint — но это слишком просто, чтобы даже упоминать.

Ким Ён Су-сси отложил маркер. Группа зашепталась. Я услышал за спиной тихое: *«Чхачхонхада»* — наглая. Другая женщина добавила: *«Синседэ»* — новое поколение, с укоризной. Преподаватель подошёл ближе.

— Хо Вон-ян, этот курс — азы. Для старшего поколения. Ты, видимо, ошиблась дверью. Если хочешь продвинутый модуль, он начнётся через месяц. Но для него нужны сертификаты о сдаче базового уровня.

— Возможно произошла ошибка. Я не знала, что это для начинающих. Но меня направили сюда. У меня нет сертификатов. Я училась дома. — Я старался говорить спокойно, без вызова. Но внутри закипало. Опять эти чёртовы бумажки.

«Ты сейчас перечишь старшему, — шепнула Алиса. — Говори тише, опусти глаза. Он уже раздражён».

— Домашнее обучение не считается, девочка. — Его голос стал жёстче. — Ты должна подтвердить уровень.

— Я готова. Как это сделать?

Он подумал.

— Напиши формулу в Excel. С условием: если значение в ячейке А1 больше десяти, то в В1 вывести «да», иначе «нет». И сделай так, чтобы формула работала для всего столбца.

Я кивнул. Эти знания у меня были, хотя с Алисой мы такое не делали. Видимо, из той жизни. Открыл Excel на компьютере (благо он стоял на всех машинах). Пальцы забегали по клавиатуре: `=IF(A1>10; "да"; "нет")`. Протянул вниз.

— Готово.

Преподаватель подошёл, посмотрел, недовольно поджал губы.

— А если нужно проверить ещё и на пустые ячейки?

Я дописал: `=IF(AND(A1>10; A1<>""); "да"; "нет")`.

— Пойдёт, — сказал он без энтузиазма. — Но это не повод переходить на продвинутый модуль. Ты сдашь тест в конце месяца — тогда и поговорим. А сейчас садись и не мешай вести занятие. — Он повысил голос на полтона. — И запомни: в Корее старших не перебивают.

Я сжал зубы. Какого хрена.

— Извините, — сказал я вслух, не опуская глаза. —Вы предлагаете мне тратить здесь целый месяц? Вместо подготовки к экзаменам и изучения нужных мне дисциплин. Это точно социальная поддержка?

Класс замер. Ким Ён Су медленно повернулся.

— Что ты сказала?

— Я спросила: это социальная поддержка или издевательство? Вы предлагаете мне месяц учиться вставлять картинки?

Он побагровел.

— ТЫ! — заорал он, тыча в меня маркером. — Ты кто такая, чтобы мне указывать? Я здесь преподаю десять лет! А ты — наглая выскочка, которая не умеет уважать старших!

— Я умею уважать тех, кто уважает меня, — ответил я, не опуская глаз. — А вы меня не уважаете. Вы заставляете меня терять время.

— Вон! — Он швырнул маркер в стену. — Вон из моего класса! Немедленно! И чтобы я тебя больше не видел!

— И не увидите, — сказал я, схватил рюкзак и вышел.

За спиной послышался его сорванный голос: «Современная молодёжь! Позор!» — и шёпот других учеников.

На улице я перевёл дыхание. Адреналин кипел.

— Алиса. Запиши: эти курсы — говно. Больше я туда ни ногой.

«Записала, — ответила она. — Но теперь нужно разобраться, какого чёрта соцработник отправил тебя в это место. Возможно будут проблемы».

— Вот сейчас и разберёмся.

Время действия: 14 апреля 2012, суббота, день (сразу после ухода с курсов)

Место действия: офис фонда поддержки

Я зашёл в офис без звонка. Секретарша подняла брови, но узнала.

— Ким Сан Чоль-сси на месте?

— Да, но у него…

Я уже открыл дверь.

Соцработник сидел за столом, перебирал бумаги. Увидел меня, нахмурился.

— Хо Вон-ян? Что-то случилось?

— Случилось, — сказал я, не здороваясь. — Вы меня отправили на курсы компьютерной грамотности. Я там был сегодня. Преподаватель — муда… — Я осёкся. Еще и тут скандал точно не нужен. — Простите Ким Сан Чоль-сси. Преподаватель устроил скандал, выгнал меня, а сам полчаса объяснял, как копировать файлы и вставлять картинки. Это уровень детского сада. А у меня через два месяца Сунын. Мне нужны базы данных, вёрстка, программирование. А не это.

Ким Сан Чоль-сси отложил ручку, вздохнул.

— Садись. Расскажи подробно, что там случилось.

Я сел. Все подробно пересказал. Включая свои умения и выполнение проверочного задания. И предложение учителя месяц изучать основы.

— Курсы, на которые я тебя записал, — базовые. Они для людей, которые вообще не знают компьютер. Я не знал, что у тебя такой высокий уровень.

— Я пыталась объяснить Ким Ён Суку, — вот точно, суке такой, буркнул я. — что видимо произошла ошибка. Но он не стал меня слушать. И что мне теперь делать? Искать платный хагвон? У меня денег нет на него денег.

Он помолчал.

— Есть онлайн-курсы. Государственные, бесплатные. По основам программирования. Начнутся через две недели. Я могу тебя записать.

— А сейчас?

— Сейчас — готовься к экзаменам. Корейский, история — все, что тебе нужно подтянуть. А с компьютером… ты и сама пока справишься, как я понимаю.

Я вздохнул.

— Ладно. Записывайте.

Он кивнул, достал бланк.

— И ещё, Хо Вон-ян. В следующий раз, когда будет проблема, приходи сразу. Не надо доводить до скандала с преподавателем. В Корее это не принято.

— Принято — не принято, — сказал я, вставая. — Но терять время я тоже не намерена. Спасибо, что позаботились обо мне, Ким Сан Чоль-сси.

Поклонился и вышел. На улице я выдохнул.

«Ты сегодня нахамил учителю, ушёл с курсов, потом нахамил соцработнику?» — спросила Алиса.

— Я не нахамил, а сказал правду. И не ушёл, а меня оттуда выгнали. Есть разница.

«Разница небольшая. Но результат, как ни странно есть — онлайн-курсы через две недели».

— Похер. Пока сами разберёмся. Привыкли, что тут все молчат, извиняются и кланяются. По любому поводу.

Время действия: 14 апреля 2012, суббота, день

Место действия: комната Хо Вон (телефонный звонок)

После курсов я вернулся домой. Через час позвонил майор.

— Ли Хо Вон-ян, по камерам на выездах. Мы проверили всё в радиусе километра. Серая «Хёндэ» не зафиксирована. Вообще.

— То есть она осталась внутри района?

— С высокой вероятностью. Район определили — кварталы между станцией Мок-донг и рекой.

— Отлично. Спасибо, майор-сси.

— Не благодари. Если что найдёшь — сообщи.

Я положил трубку.

«Район известен, — сказала Алиса. — Теперь — список владельцев серых Хёндэ в этом районе».

Я открыл ноутбук. Алиса подсказывала ключевые слова: названия жилых комплексов, адреса, объявления. Я вбивал в поиск, листал Naver Cafe. Через час мы нашли первое объявление: «Продам Hyundai Elantra, 2010, серая». Адрес — один из домов в нашем районе. Сохранил.

Потом ещё одно: фото с парковки жилого комплекса «Зелёный двор». На заднем плане — серая «Хёндэ» с трещиной на бампере. Дата поста — 20 марта.

«Повреждение могло быть получено в ДТП. Данные неполные, погрешность высокая», — заметила Алиса.

Я скопировал ссылку, записал адрес. За полдня набралось пять потенциальных кандидатов. Алиса свела их в таблицу: владелец (если указан), адрес, марка, год, состояние бампера.

«Данные неполные, погрешность высокая, но это направление для проверки».

— Отправим майору. Вот пусть они и проверяют.

Время действия: 14 апреля 2012, суббота, день

Место действия: блошиный рынок в районе Мок-донг

Я шёл к перекрёстку, чтобы начать обход адресов, но задержался у старого блошиного развала. Столы с пластинками, старыми книгами, бижутерией. Ничего полезного — но глаза зацепились за плетёный браслет из чёрной кожи. На потёртой металлической пластинке — выбит ритмический рисунок из трёх восьмых нот. И маленький кулончик гитары. Продавец — седой старик в дешёвых очках — заметил мой взгляд.

— Из вещей одного музыканта. Умер в прошлом году. Не ювелирка, копейки стоят.

Я взял браслет в руки. Кожа гладкая, тёплая. Пластинка холодная.

И вдруг — вспышка: "Я сижу в полутьме комнаты. Передо мной ноутбук, MIDI-контроллер. На запястье — почти такой же браслет. Рядом — женский голос, тихо произносит: «Чтобы не забывал меня». Из динамика слышится гитарный перебор. Запах кофе".

Всё исчезло.

«Сенсорная активация памяти» — зафиксировала Алиса.

— Беру, — сказал я. Отсчитал мелочь.

Старик улыбнулся беззубой улыбкой.

— Носи на здоровье.

Я надел браслет на левое запястье. Кожа плотно обхватила руку. Почти не ощущается.

«Талисман?» — спросила Алиса.

— Не знаю. Просто… память».

«Зафиксировала, — сухо ответила Алиса. — Продолжаем».

Время действия: 14 апреля 2012, суббота, день

Место действия: район Каннам

Я подошел к знакомому перекрестку. Достал смартфон, открыл схему района с нашими отметками.

«Маршрут построен. Четыре адреса», — тут же отозвалась Алиса.

— Ну ладно, погнали.

Первый — панельная девятиэтажка. Во дворе несколько машин, но серой «Хёндэ» нет. Сфотографировал парковку.

Второй — рядом с рынком. Серая «Хёндэ» стояла, но бампер целый, год не тот. Алиса сверила с объявлением — не совпало.

Третий — элитный комплекс «Зелёный двор». Шлагбаум, охрана. Я не стал совать, только обошёл вокруг, сфотографировал камеры, столбы, въезды.

«Машины из списка не видны. Возможно, в подземном паркинге».

— Похер. Данные и так есть.

Четвёртый адрес — частный дом. Во дворе — серая «Хёндэ» с заклеенным скотчем передним бампером. Сердце ёкнуло.

Я сфотографировал издалека, потом подошёл поближе, сделал пару кадров номера. Алиса записала.

«Машина подходит по описанию. Повреждения бампера — возможно, результат ДТП».

— Передам майору. Не хочу светиться. — Я развернулся в сторону дома. Дело сделано.

Время действия: 14 апреля 2012, суббота, вечер

Место действия: комната Хо Вон

Дома я сразу открыл ноутбук. Алиса уже свела данные:

«По адресу частного дома: Hyundai Elantra, серая, 2010 год, номер ***. Повреждения переднего бампера — скотч. Владелец не установлен. Вероятность совпадения — около 40%. Данные неполные, погрешность высокая».

— Отправлю майору сейчас. Пусть проверяют.

Я скинул файл с таблицей на почту и написал короткое сообщение: «Список кандидатов, адреса, фото. Проверьте по базам». Потом вспомнил, что послезавтра — школа. Достал рюкзак, переложил тетради, ручки. Справку от психолога положил в отдельный карман. Это самое важное, — сказал я себе.

Время действия: 15 апреля 2012, воскресенье, утро

Место действия: комната Хо Вон

Проснулся поздно. Алиса тоже уже была активна.

«Какие планы на сегодня».

Я решил не терять день.

— Сейчас зарядка и завтрак. А дальше? Надо доделать заказ по вёрстке, взять новый перевод или что там будет, созвониться с Хе Вон по поводу завтра. Немного позаниматься по истории.

Одностраничник домучил за час — отправил заказчику. Тот сразу подтвердил, оплата через день. Потом нашёл заказ на перевод с русского на корейский, 3000 знаков, 120 рублей. Сделал за три часа, Алиса проверила ошибки.

«Перевод принят, оплата ожидается», — отчиталась она.

В перерыве написал Хе Вон в KakaoTalk. Спросил, во сколько завтра в школу. Она ответила:

— Я зайду за тобой в 7:40. Не опаздывай. И форму проверь.

— Хорошо.

— Ты волнуешься?

— Есть немного, — признал я.

— Не бойся. Я буду рядом, подскажу если будут вопросы.

Трогательно, — подумал я, убирая телефон.

Я снова посмотрел на школьную форму. Юбка висела на плечиках, шортики безопасности лежали рядом. Пальцы невольно коснулись браслета — кожа уже привычно легла на запястье.

Время действия: 15 апреля 2012, воскресенье, вечер

Место действия: комната Хо Вон

Алиса подвела итоги:

«Прогресс по предметам за три дня: история +0,3%, вёрстка +0,2%, корейский (перевод) +0,2%. Данные неполные, погрешность высокая. Бюджет: 69 900 вон (текущий остаток) + 18 000 вон (оплата за вёрстку) + 4 100 вон (гонорар за перевод) = 92 000 вон. Карта активирована. Расследование ДТП: собран список кандидатов, зафиксирована машина с повреждениями, данные отправлены в полицию. Курсы: договорённость о продвинутом модуле. Подготовка к школе завершена».

— Не густо, — сказал я. — Но идём.

«Завтра важный день. Сохраняй спокойствие. Ложись спать пораньше».

— Разбуди в шесть тридцать.

«Принято».

Я выключил свет. Коснулся браслета на запястье. Ну что ж, завтра в школу. Справка есть, Алиса есть, голова на месте — прорвёмся. А с водителем разберёмся. Не сразу, но найдём. За окном шумел Сеул — далёкие гудки, обрывки разговоров, музыка из чьей-то машины. Алиса перешла в скрытый режим.

Конец главы 13.

Глава 14. Школа. День первый. ч1

Время действия: 16 апреля 2012, понедельник, утро

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл глаза за несколько секунд до будильника. Шесть тридцать. За окном ещё серо, но спать не хотелось — внутри всё сжалось, как перед спаррингом.

Зарядка. Разминка — шея, плечи, поясница. Потом отжимания — с колен, четырнадцать раз. Пресс — три подхода по пятнадцать. Планка — почти минута; под конец тело трясёт. И отработка ударов: джеб-кросс, лоу-кик, снова джеб-кросс. Тело слушается уже гораздо лучше, чем месяц назад, в больнице. Не то чтобы хорошо, но уже не как чужое.

«Пульс 102. Уровень физической формы: +1 % за неделю. Данные неполные, погрешность высокая», — прокомментировала Алиса.

— Не отвлекай, — буркнул я, заканчивая последний удар. Тут я и сам могу так же примерно оценивать.

Принимаю душ, чищу зубы, расчесываю волосы — всё делаю на автомате. Потом школьная форма: юбка, «шорты безопасности», блузка, пиджак. В зеркале — чужая девчонка, но я уже почти не вздрагиваю. Юбка всё равно бесит — короткая, болтается. Но это форма. Нужно просто надеть и забыть. Просто, мнда. В голове щёлкнуло: «Не забыть пропуск». Сунул руку в карман пиджака — пластиковая карточка на месте. На ней — старое школьное фото Хо Вон, бледное лицо, пустые глаза. Совсем не я, — мелькнуло в голове.

На кухне омма греет суп, за столом сидит Су Хён, пьёт кофе, хмурая — наверное не выспалась.

— Ты чего такая бледная? — спрашивает онни.

— Волнуюсь немного, — честно отвечаю я. — Первый день в школе.

Омма гладит по голове:

— Всё будет хорошо. Ты сильная. Ты справишься.

Только позавтракал, раздается звонок в дверь. Иду в прихожую, открываю. На площадке Хе Вон — в такой же форме, с рюкзаком, улыбается.

— Готова?

— Да. Пошли.

Идём рядом. Хе Вон снова рассказывает о школе, о классе, перечисляет, кто есть кто. Пытается за оставшееся время вложить в меня максимум. Мы сворачиваем на узкую улочку, где пахнет жареным тофу и выхлопными газами. Над головами — провода, как паутина, и вывески на хангыле, кричащие и яркие. Я ловлю краем глаза отражение в витрине: две школьницы в одинаковой форме. И уже на подходе Хе Вон просто говорит:

— Я буду рядом. Если что — обращайся ко мне.

— Хорошо, Хе Вон-а. Коммаво.

Время действия: 16 апреля 2012, понедельник, утро

Место действия: школа Чонъам

кабинет куратора

Кабинет Пак Хё Джин-сси — маленький, заваленный папками. Пахнет бумагой и дешёвым кофе. Куратор сидит за столом, листает мои документы. Кивает.

— Справка от психолога есть. Хорошо.

Она снимает очки, трёт переносицу, потом смотрит на меня в упор.

— Ли Хо Вон-ян, сейчас я скажу важную вещь. Слушай внимательно.

— Да, Пак Хё Джин-сси.

— Твоя амнезия — это медицинский диагноз. Врачи его зафиксировали. В Корее действует закон о медицинской тайне. Если кто‑то в школе узнает о твоём диагнозе без твоего согласия — это проблема.

— Для кого?

— Для школы. Для учителя, который проболтается. Для меня как для куратора. Вплоть до дисциплинарного взыскания и штрафов. А если информация уйдёт в соцсети — скандал. Родители других учеников могут подать жалобу.

— Понятно.

— Поэтому: ни одноклассникам, ни учителям ни слова об амнезии. Даже не намекай. Только «долго болела после аварии». Если кто‑то начнёт расспрашивать — переводи тему или отсылай ко мне.

Я молчу. Потом говорю:

— Пак Хё Джин-сси… Хе Вон знает. Чон Хе Вон. Я ей рассказала, ещё до школы. Она моя подруга, волновалась. Я не хотела врать.

Куратор хмурится, откладывает ручку.

— Рассказала? Зачем?

— Я уже сказала. Она всё равно бы поняла, что что‑то не так. А так — я её попросила молчать.

— И что она?

— Обещала.

— Хорошо, — куратор вздыхает, трёт лоб. — Что сделано, то сделано. Но теперь её нужно предупредить официально.

— О чём?

— О том же. Медицинская тайна распространяется и на неё. Если она разболтает — это не только её проблема, но и школы. Поэтому поговори с ней сама. Объясни: никаких разговоров с одноклассниками, никаких «а у Хо Вон амнезия». Даже намёка.

— Хорошо. Я поговорю.

— Я со своей стороны тоже переговорю с ней, — продолжает куратор. — Приглашу после уроков. Но ты — первая. Это твоя подруга, твоя ответственность.

— Поняла.

Она пододвигает ко мне стопку бумаг.

— И ещё. Льготная квота — до тридцатого апреля. Документы собери, не тяни. Всё, подписывай и иди.

Я беру ручку, ставлю подпись там, где она показывает. Встаю, кланяюсь.

— Спасибо, что позаботились обо мне, Пак Хё Джин-сси.

— Это моя работа, Хо Вон-ян, — она машет рукой, но без злости. — И с Хе Вон поговори сегодня же.

— Обязательно.

Пак Хё Джин-сси берет со стола новую бумагу.

— Скоро начинаются пробные экзамены — мокко. Готовься. По математике и физике жду хороших результатов.

— Я постараюсь, Пак Хё Джин-сси.

— Иди.

Выхожу в коридор. Выдыхаю. Ещё один разговор. С подругой. Но это лучше, чем если бы куратор сама её отчитывала. А вот что еще за мокко? Надо будет посмотреть.

Первый урок — физика

Класс большой, парты в три ряда. Я сажусь рядом с Хе Вон. За спиной шёпот: «в аварию попала», «не повезло Хо Вон».

Учитель — мужчина лет сорока, быстрый взгляд, лысеющий. Вызывает к доске.

— Ли Хо Вон, реши задачу.

Читаю условие. Простая кинематика — тело брошено под углом. В голове само собой складываются формулы, идут расчёты. Пишу на доске не спеша, но уверенно. Ответ сходится.

Учитель поднимает бровь:

— Неплохо. Очень неплохо. Садись.

Одноклассники переглядываются. Кто‑то шепчет: «А раньше она по математике совсем слабая была». Я делаю вид, что не слышу.

Перемена

Подходят сразу несколько — девочки и парни. Ким Мин Су — невысокий, с уверенным взглядом — спрашивает первым:

— Ты где пропадала месяц?

— Авария. Теперь нормально.

— Сильно пострадала? — это Пак Чжи Хун, лохматый, с веснушками, улыбается.

— Бывало хуже, — отвечаю коротко.

Хе Вон встаёт рядом, берёт меня под руку:

— Ладно, хватит допросов. Ещё успеете.

Ким Мин Су пожимает плечами, отходит. Чжи Хун подмигивает — непонятно, издевается или поддерживает. Без разницы.

Я не кланяюсь. Просто киваю. Некоторые удивляются, но молчат.

Третий урок — корейский язык

Учительница средних лет, строгая, в очках. Даёт упражнение: прочитать отрывок из рассказа, ответить на вопросы. Читаю — слова знакомые, смысл ускользает, но на вопросы отвечаю. Без блеска, твёрдая тройка.

— Ли Хо Вон, медленнее. И не проглатывай окончания.

— Извините, — говорю тихо. Алиса молчит. Хоть в этот раз не командует. Хорошо.

В коридоре перед обедом

На втором этаже есть тупичок у окна — там никого. Я останавливаюсь, смотрю на улицу. Убедившись, что я один, тихо, сквозь зубы:

— Алиса, хватит командовать. «Опусти глаза», «не смотри», «говори тише»… Ты не мой командир. Рекомендуй — я слушаю. А приказывать — прекрати.

Короткая пауза.

«Принято. Перехожу в рекомендательный режим. Формулировки скорректированы», — звучит в голове.

— Вот и хорошо.

Обед

В столовой шумно. Хе Вон показывает, как брать поднос, куда садиться. Важное правило: не начинать есть раньше учителей. Сижу, жду. Четыре урока отсидел. Спрашивали только на двух, но вроде пока не лажал. Наконец преподаватели берут палочки — ну наконец таки, пора. Кимчи острое, глаза слезятся. Суп горячий. Ем молча. За соседним столом тихо:

— Странная она, да? Смотрит не так…

— Наверное последствия аварии...

— Она больше месяца лечилась. Говорят чуть не умерла...

— Как она будет сдавать экзамены…

Я сжимаю палочки. Достали уже обсуждать. Но никак не реагирую. Думаю скоро надоест или найдутся другие темы.

Последний урок — история

Наконец-то, последний урок. И можно уже сваливать домой.

— …И именно поэтому воля народа стала тем стержнем, который не дал нации исчезнуть, — сонсеним Пак обвёл взглядом класс, задержался на мне. — Хо Вон, как ты считаешь, что было решающим фактором в освобождении нашей страны?

Класс замер. Кто‑то перестал писать, кто‑то приподнял голову. Блин, почему опять я? Но это и хорошо, недавно как раз читал лекции с МГУ по этой теме.

«Вероятность различия интерпретации исторических сведений 51 %. Данные неполные, погрешность высокая», — прошелестел в голове голос Алисы. — Рекомендация: использовать формулировку «с точки зрения документальных источников».

Без воды, — коротко отрезал я про себя и встал.

— С точки зрения документальных источников, — произнёс я чётко, глядя на учителя, — решающим фактором стала материально‑техническая поддержка союзников и координация войск. Без флота и логистики перелом был невозможен.

По классу прокатился шёпот. Сонсеним Пак на секунду застыл.

— Ты называешь «логистику» важнее подвига наших предков? — его голос стал тише, но от этого звучал ещё тяжелее.

— Я называю вещи своими именами, — сказал я ровно. Вот что ему не так. Правильно же ответил. — Подвиг безусловно был. Но победа — это не только воля. Это еще и снабжение, коммуникации, союзники, согласованная стратегия.

Кто‑то из задних рядов нервно хихикнул. Учитель резко хлопнул ладонью по столу.

— История — не бухгалтерский отчёт, Хо Вон. Нельзя сводить её к «поставкам» и «маршрутам».

— Вы спросили про решающий фактор, сонсеним, — ответил я. — Я дала ответ с опорой на документальные источники. Если он не правильный — объясните мою ошибку. Конкретно.

«Рекомендация: не спорить. Вероятность эскалации 84 %. Данные неполные, погрешность высокая».

Класс будто перестал дышать. Сонсеним Пак выпрямился, его взгляд стал ледяным.

— Твой подход обесценивает память, — произнёс он жёстко. — Завтра принесёшь эссе о роли национального сопротивления. Тема та же. Никаких «логистических цепочек» и прочего.

— Но как я напишу то, что противоречит известным мне фактам, — сказал я, не отводя взгляда. — Вы же не объяснили мою ошибку. А я не понимаю, чего Вы хотите.

В классе повисла звенящая тишина. Кто‑то за моей спиной шумно выдохнул.

— Достаточно, — отрезал учитель. — Садись. Останешься после урока, а мы пока продолжим тему.

Я сел, чувствуя, как все глаза в классе будто жмут мне в спину. В голове тихо прошелестело:

«Рекомендация: снизить визуальный контакт на 30 % для минимизации конфронтации. Вероятность эскалации в течение недели: 95 %. Данные неполные, погрешность высокая».

Я мысленно отмахнулся, и уставился в доску, где всё ещё висел плакат с надписью «Гордость. Память. Единство».

После урока

После звонка класс опустел быстро — будто все знали, что сейчас будет. Я остался сидеть за партой, постукивая пальцами по парте. Сонсеним Пак медленно собирал бумаги, не глядя на меня. Тишина звенела.

«Уровень стресса повышен: 78 %», — прошелестел голос Алисы. Рекомендация: снизить агрессивность риторики. Использовать нейтральные формулировки. Вероятность конструктивного диалога при сдержанном тоне: 42 %. При конфронтационном: 11 %. Данные неполные, погрешность высокая».

Наконец он поднял глаза.

— Хо Вон, ты понимаешь, почему ты здесь? — спросил он ровно, но в голосе уже слышалась сталь.

— Потому что вы так сказали, сонсеним, — пожал я плечами. — Но я не знаю причины. Я просто ответила на вопрос.

Он слегка приподнял бровь, как будто услышал что‑то нелепое.

— Твой ответ был… неожиданным, — он некоторое время подбирал слово, — Ты свела великую борьбу нашего народа к «логистике» и «документам». Так пишут в чужих учебниках, а не в головах тех, кто вырос в этой стране.

Я выпрямился. Внутри закипало раздражение. Ага, только ты забыл добавить с вашим же народом. На севере же не Японцы живут. Но вслух сказал другое.

— Я ничего не сводила, сонсеним. Я назвала решающий фактор. Как вы и просили. И все данные я взяла из лекций МГУ. Это лучший ВУЗ России, как у нас SNU (Seoul National University). Я как раз изучала эту тему, пока была на больничном.

«Снижение темпа речи на 15 % может улучшить восприятие», — снова шепнула Алиса.

Сонсеним Пак сжал губы. На секунду в его взгляде мелькнуло что‑то вроде замешательства — будто он не ожидал от ученицы такого напора.

— Факты можно трактовать по‑разному, — сонсеним Пак наклонился вперёд. — Но есть вещи важнее фактов. Гордость. Память. Уважение к тем, кто сражался за нашу землю.

— Вы не спрашивали про гордость, память и уважение, — я не отводила взгляд. — Вы спросили конкретный факт. Я Вам ответила. В чём я не права? Объясните, я не понимаю.

Сонсеним Пак на мгновение растерялся. Он откинулся на стуле, постучал пальцами друг о друга, словно выстраивал в голове аргументы.

— Ты… ты не понимаешь самой сути, — наконец произнёс он. — Нельзя подходить к истории как к математической задаче. Это живая ткань нашей идентичности.

— Тогда объясните, в чём моя ошибка с точки зрения истории, а не идентичности, — ответил я. Пассаж про идентичность честно говоря был непонятен. Там же тоже были корейцы. — Если я неправа — покажите мне факты, который опровергнут мой вывод. Взятые из серьезных источников. Я готова признать, что ошиблась, если Вы мне нормально все объясните.

Сонсеним Пак выпрямился в кресле, и в его взгляде появилась та самая ледяная твёрдость, которую боятся все ученики.

— Ты ищешь однозначности там, где её быть не может, — произнёс он медленно, чеканя каждое слово. — История — не таблица умножения. Ты взяла один аспект и объявила его «решающим фактором», будто всё остальное — просто фон. Это упрощение. Это неуважение.

— Я Вас не понимаю, сонсеним, — сказал я ровно. — Получается решающего фактора не было, а была совокупность факторов. Но тогда Ваш вопрос некорректен.

Сонсеним Пак резко стукнул ладонью по столу — звук ударил по тишине, как хлыст.

— Вопрос корректен, — отрезал он. — Потому что в нашей истории есть то, что всегда важнее остального. Дух народа. Его воля. Это и есть решающий фактор. Всё остальное — лишь обстоятельства.

Я даже не вздрогнул. Внутри будто щёлкнул выключатель: всё стало предельно ясно.

— Тогда почему до вмешательства американцев мы обороняли последний город? — спросил я ровно. — Пусан. Если дух был решающим фактором, почему он не помог раньше? Почему перелом случился именно тогда, когда пришли союзники?

Сонсеним Пак на секунду замер. Его лицо словно окаменело. Он сжал губы, будто пытаясь удержать что‑то тяжёлое, болезненное.

— Не смей умалять подвиг тех, кто стоял насмерть у Пусана, — произнёс он глухо, почти шёпотом, но в этом шёпоте звенела сталь. — Они не ждали спасения. Они знали, что помощи может не быть. И всё равно держались. Это и есть воля. Это и есть народ.

— Я не умаляю их подвиг. Но Вы меня спросили не про оборону Пусана. А про решающий фактор в освобождении нашей страны. В обороне войны не выигрываются. Как вообще можно что-то освободить, если только обороняться? И в этой борьбе решающую роль сыграли союзники. Реальные войска, реальные поставки, реальный флот.

Он резко выдохнул, сжал кулаки.

— Достаточно! — он снова ударил ладонью по столу. — Ты переходишь все границы. Я доложу о твоём недопустимом поведении куратору и директору. Свободна.

Я молча поклонился, собрал вещи и пошел к двери. И тут наконец отреагировала Алиса:

«Вероятность дисциплинарного взыскания: 89 %. Данные неполные, погрешность высокая. Рекомендация: подготовить хронологическую карту Пусанской операции как демонстрацию нейтральной позиции», — прошелестел голос Алисы.

Я невольно усмехнулся. Ну конечно. Да всем тут похеру на факты. Но идея хорошая, лекции МГУ у меня сохранены, а Алиса поможет с подготовкой и переводом. И с указанием источников информации. Что бы не было вопросов. Будет тебе эссэ, мудила. Пусть пишут гневные письма в МГУ, ха-ха, вот там удивятся с такого напаса.

Конец главы 14.ч1

Глава 15. Школа. День первый. ч2

Время действия: 16 апреля 2012, понедельник, вечер

Место действия: улица

С Хе Вон попрощаться не получилось — пока я сидел у историка, она усвистала на дополнительные занятия в хагвоне. Отправила мне сообщение в KakaoTalk. Я побрел домой один. Пока шел, зазвонил телефон. Майор.

— Новостей пока нет. Машину из твоего списка проверили. Владелец говорит — бампер разбил о столб. Алиби не подтвердилось, но и не опроверглось. Работаем.

— Спасибо, что позаботились обо мне, майор-сси.

Кладу трубку. Внутри — глухая злость. И тут одни расстройства. Столб. Сегодня прям мой день.

Время действия: 16 апреля 2012, понедельник, вечер

Место действия: дом

Я ввалился домой и рухнул на стул перед ноутбуком. Внутри всё ещё клокотало после урока — будто кто‑то натянул струну до предела и теперь она вибрировала без остановки.

«Уровень стресса: 67 %. Данные неполные, погрешность высокая», — раздался в голове бесстрастный голос Алисы. Она просто звучала внутри, ровно и холодно, как будто пытаясь меня успокоить.

— Да знаю я, — буркнул я вслух, чтобы Алиса услышала. — Но что мне делать? Он же вообще не слушает.

«Рекомендация: двадцатиминутный дебрифинг с анализом ключевых точек конфликта. Начать с формулировки тезиса оппонента», — отозвалась Алиса.

Я постучал пальцами по столу.

— Его тезис: «дух народа» важнее фактов. Его аргумент: история — не математика. А его уязвимость… — я запнулся, подбирая слова. — Его уязвимость в том, что он не может измерить этот «дух».

«Подтверждение. Понятие „дух народа“ не имеет операциональных критериев. Вероятность построения контраргумента на базе сравнительного анализа фронтовых сводок: 73 %», — тут же откликнулась Алиса.

— Стоп, ха-ха, — я замер на секунду от пришедшей в голову мысли. — Я могу разрушить все его аргументы одним неоспоримым фактом. Дух народа. Но ведь с той стороны тоже были корейцы. Еще про историю мне говорит. Она же не в 1950-ом началась. До этого народ-то был один, а значит дух у них был равен. И значит точно не мог быть решающим фактором.

Я открыл папку «История» и вывалил на экран всё, что накопил: сканы лекций МГУ, таблицы с датами поставок, схемы переброски войск. На рабочем столе тут же выросла гора окон — как баррикада.

— Давай начнем с Пусана, — сказал я вслух. — Просчитаем точку невозврата. Где именно «дух» перестал быть главным и началась реальная победа.

Экран тихо светился, мы вывели на центр стола график: кривая потерь резко шла вниз после августа 1950-го. Рабочая папка постепенно заполнялась все новыми скачанными файлами. В доклад ложились цитаты из мемуаров генералов, сухие строки отчётов о снабжении, данные о потерях.

«Рекомендую добавить данные с Американских и Корейских источников. Это повысит объективность аргументации и нивелирует риск трактовки позиции как односторонней. Корреляция данных из независимых источников (в том числе отчётов USFK и архивов Министерства обороны РК) подтвердит причинно‑следственные связи и снизит вероятность отторжения тезиса на идеологической почве. Вероятность конструктивного восприятия при таком подходе: 68 %», — бесстрастно отчиталась Алиса. Отличная идея. И все источники укажем в списке используемой литературы.

— Вот оно, — я ткнул пальцем в экран, будто хотел проткнуть эту линию. — Смотри: до высадки в Инчхоне — сплошные отступления. После — планомерное наступление. Не «воля», Алиса. Союзники. Флот. Логистика.

«Анализ корреляции: коэффициент 0,89. Совпадение по времени с усилением союзных поставок: 94 %. Вероятность альтернативной интерпретации (роль морального фактора как катализатора): 21 %», — бесстрастно отчиталась Алиса.

— Двадцать один процент, — фыркнул я. — Это не «решающий фактор». Это побочный эффект.

Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. В ушах всё ещё звучал голос сонсенима Пака: «Ты обесцениваешь память».

— Я не обесцениваю, — произнёс я тихо. — Я просто хочу понять, как это все происходило. По-настоящему.

«Запрос на уточнение. Цель текущего анализа: опровергнуть тезис оппонента или выявить механизм взаимодействия факторов?» — спросила Алиса.

— И то, и другое, — я снова наклонился к экрану. — Найди мне точку, где воля и документы встречаются. Где люди делали невозможное — но только потому, что у них наконец появились патроны и еда. Покажи мне этот момент.

Алиса помолчала — будто задумалась. Потом от ней посыпались рекомендации по работе, быстрые, практически команды. Но в это раз ничего внутри не противилось, я действительно стал ее интерфейсом. На экране замелькали новые вкладки: рапорты о ночных доставках, списки грузов, фотографии разбитых дорог, по которым всё же шли машины.

— Вот, — сказал я сам себе. — Вот где они держались. Не потому что «дух», а потому что знали: помощь идёт. Это и есть связь. Это и есть правда.

Я начал собирать всё в один файл — аккуратно, по полочкам. Не для эссе. Для себя. Чтобы завтра, если спросят, я смог показать не просто цифры, а картину целиком.

«Рекомендация. Структурировать материал в хронологической последовательности. Включить три ключевых эпизода: оборона Пусана, высадка в Инчхоне, контрнаступление. Вероятность убедительности для аудитории с приоритетом на моральный фактор: 61 % при корректной подаче», — сообщила Алиса.

— Шестьдесят один, — я усмехнулся. — Мало. Но это точно не двадцать один.

Я закрыл глаза на секунду, потом снова уставился на экран.

— Нужно подготовить черновик схемы, — сказал я вслух. — Алиса подскажи мне то, что сонсеним Пак не сможет оспорить. Факты. Даты. Имена. Полностью.

«Выполняю», — откликнулась Алиса.

Я потянулся за чаем, который успел остыть, и сделал глоток. На душе было неспокойно, но в голове наконец-то сложилась карта. Не красивая легенда. Не сухой отчёт. А что-то среднее. Что-то настоящее.

В дверь постучали. Я вздрогнул.

— Хо Вон, ужин готов! — донёсся голос мамы из коридора.

— Иду! — крикнул я, привычно переключаясь на мягкий женский тон. И тихо добавил, уже почти про себя: Поедим и продолжим работать, Алиса. У нас мало времени.

Ужин с семьёй.

— Как школа? — спрашивает омма.

— Нормально. Привыкаю.

Су Хён смотрит с подозрением:

— Учителя не придираются?

— Нет. Пока. — Решил пока не расстраивать семью я. Завтра будет видно.

После ужина — еще около часа готовил доклад. Алиса проверила на ошибки.

«Три грамматические ошибки. Рекомендую заменить окончания на более формальные», — звучит в голове.

— Спасибо, — говорю, — исправляю. Все, доклад готов. Но что-то мне не нравится его угроза сообщить куратору и директору.

«Рекомендую внимательно изучить руководящие документы по школьному образованию».

Мысль дельная. Сижу перед ноутбуком, экран светит в лицо, будто осуждает. Вкладки мелькают: то какой‑то школьный устав, то форум про стипендии, то статья про экзамены. Всё иероглифами, всё чужими буквами. Голова гудит.

— Ну и что это за цирк? — говорю скорее себе, чем кому‑то. — «Уважай старших», «Не спорь с учителем»… «Не ходить по газонам», «Экспонаты рукам не трогать». Будто я в музей на экскурсию зашел.

«Вероятность прямого столкновения с администрацией: 78 % при сохранении текущего вектора поведения», — голос Алисы ровный, как линейка, звучит прямо в голове. — Рекомендация: минимизировать провокации. Приоритет: стабильность. Данные неполные, погрешность высокая.

— Стабильность, — повторяю, словно пробуя слово на вкус. Горькое. — Это значит кланяться и молчать. Точно не мой стиль.

Вскакиваю, делаю пару ударов в воздух. Тело Хо Вон непривычно лёгкое, будто чужое. Хук слева, джеб — мышцы помнят, а внутри все равно пусто. И вдруг — вспышка. Не образ, не лицо — вибрация. Как будто ринг под ногами пружинит. Я чувствую, как перчатки врезаются в ладони, как шнурки на боксёрках впиваются в щиколотки. И этот вкус во рту — металлический, солёный. Кровь из разбитой губы. Удар. Ещё удар. Я не вижу противника — только тень. Спустя пару мгновений все исчезает.

Если надо — я отвечу, — думаю про себя. — Я не из тех, кто будет молча терпеть.

«Зафиксировано повышение пульса, — бесстрастно отмечает Алиса. — Фиксирую психофизиологический отклик на триггер. Агрессивный паттерн поведения. Связать с конкретным событием не могу — нет данных.Вероятен конфликт мотиваций. Вероятность импульсивного действия: примерно 72 %. Рекомендую переключение внимания».

Сажусь обратно, взгляд цепляется за LPD8. Пальцы сами ложатся на пэды. Нажимаю — и из динамиков вырывается ритм, знакомый до боли. Что‑то из прошлой жизни: дорога, ветер, гул мотора. Напряжение отпускает, будто кто‑то ослабил тугой узел в груди.

Играю минут пять, просто чтобы дышать ровно. Потом выключаю.

— Ладно. Что там дальше?

«Анализ данных завершён, — снова Алиса. — Оптимальная стратегия: формальное соблюдение ритуалов. Минимальные поклоны, стандартные фразы. Это снизит внимание. В случае давления — использовать статус пострадавшего. Вероятность успеха: примерно 61 %».

— Хех, и тут шестьдесят один. Формальное соблюдение… — кривлюсь я. — Ладно, звучит как план. Хоть и не приятно, но минимум поводов обвинить меня. Да и амнезия же есть на крайний случай.

«Это протокол, — Алиса отвечает ровно. — Как нажатие кнопки. Не более».

Смеюсь коротко.

— Ты умеешь утешать.

Снова смотрю на экран. Устав школы, правила, расписание. Всё чужое. Но теперь вижу не стену, а лабиринт. Узкий, опасный, но с выходами.

Пробегаю глазами по строчкам про «права ученика» и усмехаюсь. Де-юре тут демократия, а де-факто — всё решает традиция. Любой учитель скажет «я старше, я прав», и половина класса кивнёт. Хотя я думаю весь кивнет. Формально жаловаться можно, но на практике тебя просто запишут в «проблемные» и будут давить ещё сильнее. И плевать им на законы, пока никто не кричит на весь район. Стучу пальцами по столу.

— Плевать на их традиции. Это не закон в конце концов. У них есть болевые точки, и мы их найдем. Рейтинг школы, финансирование, отчёты перед управлением образования, прочая бюрократия — вот где их ахиллесова пята. Алиса нам нужен план. Давай еще внимательно все просмотрим.

Спустя час.

«Анализ завершён, — в голове звучит ровный голос Алисы. — На основании Закона об образовании РК (ст. 31) закреплено право на объективную оценку. Закон о защите персональных данных (ст. 10) запрещает разглашение медицинской информации без согласия субъекта. Кроме того, дискриминация по состоянию здоровья подпадает под действие Уголовного кодекса и Закона о равенстве возможностей».

— Что это нам дает? Стоп! Это же получается что? Амнезия! Несоблюдение мной каких-то непонятных традиций и прочего мне официально предъявить не смогут. Амнезия же — это мой официальный медицинский диагноз. Дискриминация по состоянию здоровья налицо. Равенство возможностей. Я имею право получать знания наравне с теми кто правильно кланяется и соблюдает всякие традиции и правила корейской вежливости.

«Вероятность выявления процедурных нарушений при дисциплинарном производстве: 87 %. Рекомендация: фиксировать любые действия администрации и учителей, которые нарушают установленный порядок. Ключевые маркеры: отсутствие уведомления родителей, отсутствие комиссии, публичные высказывания, затрагивающие состояние здоровья».

— Это все? Или есть еще что-то?

«Для эскалации рекомендую следующую последовательность: сначала официальная жалоба куратору с отсылкой к ст. 31 и ст. 10. Если реакции не последует — обращение в районное управление образования. Параллельно — запрос в школьный архив: проверить, соответствуют ли внутренние регламенты школы требованиям Министерства образования. Это может дать нам дополнительные рычаги давления».

— Хм, а ты умеешь в бюрократию. — Даже настроение немного поднялось.

«Дополнительно: при наличии свидетельств разглашения медицинской информации или дискриминационных высказываний — немедленное уведомление родителей и подача заявления в полицию. Риск репутационного ущерба для школы в таком случае крайне высок, что, вероятно, приведёт к деэскалации конфликта».

Ухмыляюсь. Пусть давят. Я буду готов. Пусть их юристы потом разбираются, почему учитель истории публично унижал ученицу, ссылаясь на её «странное поведение», вместо того чтобы преподавать предмет. Значит, так, — думаю непривычно жёстко. — Я не прогибаюсь, но и не лезу на рожон. Если будут давить — получат симметричный ответ.

А вслух, будто объясняя это самому себе, тихо добавляю:

— Я не буду молчать. Но и первым не начну. Алиса, на тебе фиксировать все инциденты «на будущее»: если давление продолжится, вести короткую запись: дата, время, суть фразы учителя, кто слышал. Если нужно что-то дополнительно сделать - сообщай. Не предъявлять сразу, но держать наготове — это страховка на случай эскалации. Завтра подадим жалобу куратору. Как там было — право на объективную оценку. Объективную, а не по непонятным критериям историка. И за мой ответ, и за эссэ, кстати, тоже.

«Схема принята, предлагаю составить жалобу заранее, — сухо отзывается Алиса. — Рекомендую держать на готове смартфон. Возможно потребуется аудио\видео фиксация».

План составлен, составим и жалобу. Думаю образцы в сети найдутся. Это конечно не панацея, ведь даже если я буду прав по бумажке, в классе это не сработает. Тут не аргументы ценят, а умение держать лицо и не спорить со старшими. Если начну качать права — меня просто задавят авторитетом. А если буду слишком «правильной» — потеряю себя. Золотая середина где‑то между, и я пока не знаю, где именно. Но хоть какая-то уверенность появилась.

Напечатав жалобу закрываю ноутбук. В комнате тихо, только за окном шумит Сеул. Будто город дышит вместе со мной.

Беру гитару, провожу пальцами по струнам. Звук тихий, но настоящий.

— Если совсем туго станет… у нас всегда есть это.

Алиса молчит. Наверное, анализирует. А я просто играю. Пока не станет легче.

Позже снова сел за Akai LPD8, подключил к ноутбуку. Запускаю простой секвенсор. Пальцы пробуют отбить ритм — бас-бочка и хэт, четыре такта. Получается коряво, ритм плывёт.

«Ритм немного сбивается на третьем такте», — замечает Алиса.

Я удивлён:

— Ты это откуда взяла?

«Из видеоурока, который мы смотрели на прошлой неделе. Минута 7:23».

— Чёрт… неужели не просто запомнила, а еще и что-то поняла?

— «Да».

Пробую применить квантайз — ищу в меню, нахожу. Ритм становится ровнее.

Потом беру гитару. Пальцы сами находят перебор, я играю отрывок «Иду навстречу цветным витринам…». Первый раз сыграл чисто. Алиса молчит.

И вдруг — микро‑вспышка. На секунду — запах канифоли и старого дерева. И звук: не мелодия, а один-единственный аккорд, густой и тёплый, будто осязаемый. Потом — движение пальцев по струнам, знакомое до боли, будто это мои руки. «Ещё раз, ещё…» — чей-то голос, мягкий, ободряющий. Не помню, чей. И снова — пустота. Я попытался удержать это, как сон, который тает за секунду, — не смог.

— Что это было? — шепнул я вслух.

«…пульс участился на 9 %, — бесстрастно отозвалась Алиса. — Фиксирую сенсорную вспышку: тактильные ощущения, звук, обонятельный компонент. Эмоциональная реакция: лёгкая эйфория, затем резкий спад. Прогресс музыкальной памяти: +0,2 %. Прогресс музыкальных навыков Алисы: +0,1 % (начальный уровень)».

— Ого, и тебе перепало? — улыбаюсь я. —Что ж, спасибо и на том.

Время действия: 16 апреля 2012, понедельник,поздний вечер

Место действия: комната Хо Вон

Ложусь на кровать, кручу браслет на запястье. Кожа уже привычная, пластинка с нотами холодная.

— Алиса, итоги дня.

«Математика/физика: без изменений. Корейский: +0,1 %, Музыкальные навыки: прогресс +0,3 %. Бюджет: 92 000 вон. Уровень тревоги: средний. Когнитивная нагрузка за день: высокая. Риск эскалации в школе остаётся на уровне 84 %; план фиксации инцидентов активирован».

— Понял. Черт, совсем забыл уточнить про мокко. Ладно, завтра посмотрим. Алиса напомнишь.

«Принято. Напоминание установлено на 07:30: Рекомендую проверить расписание мокко на сайте школы. Данные неполные».

За окном шумит Сеул. Закрываю глаза. Завтра — снова школа, поклоны, слова, взгляды.

Нормально, — думаю. — Я справлюсь.

Алиса переходит в скрытый режим.

Конец главы 14.ч2

Глава 16. Утро после бури

Время действия: 17 апреля 2012, раннее утро

Место действия: комната Хо Вон

Будильник не понадобился. Я открыл глаза за минуту до звонка — привычка, оставшаяся ещё с той жизни. Шесть тридцать. За окном серело, город только начинал шуметь.

— Алиса, режим.

«Пульс 68. Уровень стресса: 43 %. Данные неполные, погрешность высокая».

— Норма.

Я сбросил одеяло, встал. Разминка: шея, плечи, поясница. Потом отжимания — с колен, но уже семнадцать раз. Неделю назад было четырнадцать. Прогресс. Пресс — три подхода по двадцать пять. Планка — полторы минуты. Под конец тело трясло, но я терпел.

Потом удары. Джеб-кросс-лоу-кик. Джеб-апперкот-лоу-кик. В голове — пустота, только ритм. Тень противника мелькает перед глазами. Я не помню лица, но помню, как бить.

«Пульс 98. Уровень физической формы: +1,5 % за неделю».

— Не отвлекай, — буркнул я, заканчивая последнюю связку.

Пот выступил на лбу. Я вытер его ладонью. Тело слушалось лучше, чем месяц назад. Не как родное — но уже не чужое.

Душ. Зубы. Форма. В зеркале — чужая девчонка с тёмными кругами под глазами. Но сегодня я не вздрогнул. Сегодня я посмотрел на неё в упор.

— Нормально, Хо Вон, — сказал я вслух. — Мы справимся.

Алиса молчала. Она знала: это не к ней. Я взял рюкзак, проверил флэшку с докладом. Потом вышел в коридор.

Завтрак, омма, онни — всё как обычно. Я жевал рис, не чувствуя вкуса. Мысли уже были в школе. Там, где меня уже ждут. Но я готов.

Звонок в дверь. Хе Вон.

— Готова?

— Готова.

Мы вышли.

Время действия: 17 апреля 2012, утро

Место действия: улица по дороге в школу

Мы с Хе Вон шли в школу привычной дорогой. Серое небо висело низко, воздух пах сыростью — будто город ещё не проснулся.

— Ты вчера написала, что всё в порядке, но я всё равно волновалась, — сказала Хе Вон, косясь на меня. — Что там у вас произошло?

— Пришлось задержаться, — ответил я. — Спорили про историю. Сонсеним Пак обиделся, вызвал к себе после урока.

— Ага, я поняла, что лучше не ждать, поэтому и ушла в хагвон, — кивнула она. — Но переписываться было некогда.

— Правильно сделала, — сказал я. — Спасибо за сообщение.

Хе Вон вздохнула.

— С тобой всегда было трудно спорить, а теперь… ты стала ещё упрямее. Но ты осторожнее, ладно? Он старый, у него связи.

— Я не лезу на рожон, — сказала я. — Просто не собираюсь извиняться за то, что считаю правильным.

Мы прошли ещё немного. Потом я вспомнила просьбу куратора.

— Слушай, Хе Вон‑а. Ты же знаешь про мою амнезию. Куратор просила передать: никому ни слова. Это медицинская тайна; если кто узнает, у школы будут большие проблемы. И у меня тоже.

Она удивлённо подняла бровь.

— Я и не собиралась никому рассказывать. Ты же моя подруга.

— Спасибо, — сказала я. — Просто… куратор строго предупредила. Даже намёка быть не должно.

— Поняла, — кивнула Хе Вон. — Буду молчать как рыба.

Перед школой она задержалась на ступеньках, глядя на меня с беспокойством.

— Если что — я рядом.

— Знаю, — ответила я. — Иди, а то опоздаешь.

Она ушла, а я направилась к кабинету куратора.

Время действия: 17 апреля 2012, утро

Место действия: школа Чонъам, кабинет куратора

Пак Хё Джин‑сси уже ждала. На столе перед ней лежали моя медицинская справка и какая‑то папка с надписью «Конфликт на уроке истории».

— Ли Хо Вон‑ян, я слышала, вчера был неприятный разговор с сонсеним Паком. Он уже приходил ко мне с жалобой.

— Я тоже хотела бы подать официальную жалобу, — сказала я, доставая из кармана флэшку. — Вот тут моя письменная работа по теме, которую он задал и жалоба. Вместо эссе я подготовила доклад со ссылками на источники. Учитель не объяснил, в чём моя ошибка, потребовал эссе без обоснования и перешёл на личности. Это нарушение статьи 31 Закона об образовании — право на объективную оценку. Я могу все это распечатать у Вас?

Куратор взяла флэшку, быстро распечатала жалобу и доклад, пролистала.

— Ты действительно подготовила серьёзную работу… Но знаешь, Хо Вон, официальная жалоба — это крайняя мера. Учитель может разозлиться ещё больше.

— Он уже зол, — сказала я. — Я не хочу конфликта, но и молчать не собираюсь.

Куратор вздохнула.

— Хорошо. Я обязана доложить директору. Пойдём вместе.

Время действия: 17 апреля 2012, утро

Место действия: школа Чонъам, кабинет директора

Кабинет директора школы Чонъам оказался именно таким, как я и ожидала: деревянный стол с корейским флагом, портреты на стенах — основатели, президенты, какие‑то старики в тёмных костюмах. За окном — серое небо, но сквозь жалюзи пробиваются жёсткие полосы света. Запах мебельного лака и старых бумаг.

Директор сидел во главе стола, сложив руки. Лет пятьдесят, короткая стрижка с проседью, лицо волевое, но усталое. Рядом, на стуле, скрестив руки на груди, — сонсеним Пак. Куратор, Пак Хё Джин‑сси, заняла место сбоку — как нейтральная сторона. Я встал у стола, напротив директора. Сесть мне не предложили. Ладно, постою, мне не трудно.

— Ли Хо Вон‑ян, — директор начал ровно, без приветствий. — Вчера у вас произошёл инцидент на уроке истории. Сонсеним Пак сообщил, что ты проявила неуважение, грубо спорила, отказалась выполнять задание и поставила под сомнение авторитет преподавателя.

— Я не отказывалась выполнять задание, Кёджан сонсэнним, — сказала я спокойно, как подсказала куратор. — Я ответила на вопрос учителя. Он спросил, что было решающим фактором в освобождении Кореи. Я назвала фактор, опираясь на документальные источники.

— Фактор? — сонсеним Пак вскинулся, но директор поднял руку.

— Дайте ей договорить, сонсеним Пак.

— Я сказала, что решающим фактором стала материально‑техническая поддержка союзников и координация войск. Учитель не согласился, но не объяснил, в чём именно ошибка в ответе. Он сказал, что «дух народа» важнее фактов. — Я перевел дух. — Я взяла эти данные из лекций Московского государственного университета. МГУ — это лучший вуз России, как у нас SNU. Я смотрела эти лекции дома, пока была на больничном. Готовилась к экзаменам самостоятельно. И я удивилась, когда учитель сказал, что это неправильно. В таком серьёзном источнике не могут ошибаться. Поэтому я и спросила: в чём именно неправильность? Объясните, я не понимаю.

— А вместо этого, — я перевела взгляд на сонсенима Пака, — вы потребовали эссе. Но как я могла написать эссе так, как вы хотите, если вы так и не объяснили, в чём моя ошибка? Поэтому я написала не эссе, а доклад. Включила туда дополнительные источники: отчёты USFK, архивы Министерства обороны РК, данные о поставках по программе взаимной помощи. Список использованной литературы прилагается.

Директор посмотрел на историка.

— Вы объяснили ей, в чём она не права?

— Она… это… — сонсеним Пак замялся. — Это не тот материал, который проходят в школе. Она лезет в дебри, путает факты. Нельзя копать так глубоко на обычном уроке!

— Вы спросили её мнение, — тихо сказал директор. — Она ответила, сославшись на источник. Если вы не согласны — должны были объяснить. А не требовать эссе.

— Я задавала уточняющие вопросы, — я решил добавить креатива. — Я не перебивала, не оскорбляла. Я просто не понимала, в чём именно моя ошибка. Если учитель не может объяснить ученику, почему его ответ неправильный, — это проблема учителя. Но разве это не его прямая обязанность?

— Ты… — начал сонсеним Пак, но директор снова его остановил.

— Хо Вон‑ян, в этой стране есть не только законы, но и традиции. Учитель заслуживает уважения хотя бы потому, что он учитель. Вы должны были просто извиниться и написать эссе так, как он просил.

— За что извиняться? — спросил я, глядя прямо на директора. — За то, что я ответила на вопрос по существу? За то, что попросила объяснить мою ошибку? Я не хамила, не грубила. Я вела научный диспут. Если учитель не готов к тому, что ученик может иметь другую точку зрения, подкреплённую источниками, — пусть предупреждает об этом заранее. «На этом уроке принимается только версия учителя, факты не важны». Я бы молчала. Но он спросил моё мнение — я ответила. И как я могла написать эссе "как просил сонсеним", если он так ничего и не объяснил. Я не знаю, как писать эссэ, вместо фактов используя "дух".

Директор помолчал, потом медленно произнёс:

— Вы слишком дерзкая для школьницы, Ли Хо Вон-ян.

— Я просто отстаиваю свою позицию, — ответил я. — И если вы считаете, что это дерзость, — пожалуйста, зафиксируйте это письменно. Я обжалую.

— Ты угрожаешь? — голос директора стал тише, но жёстче.

— Я говорю о своих правах, — сказал я. — Есть Закон об образовании, статья 31. Право на объективную оценку. Вы считаете, что напоминание о законе — это дерзость и угроза?

Сонсеним Пак фыркнул:

— Откуда такая грамотность, Хо Вон? В учебнике этого нет.

Внутри коротко щёлкнула Алиса: «Зафиксировано: директор не ответил на ссылку о законе, перешёл к обвинению в угрозе. Вероятность нарушения статьи 31 при вынесении решения: 74 %. Данные неполные, погрешность высокая».

— Вы считаете грамотность ученицы — это плохо? И Вы так и не ответили. Упоминание законов Кореи в этой школе запрещено? Они здесь не действуют? Пак Хё Джин‑сси, Вы поможете мне составить жалобу в управление образования?

Куратор подняла голову, быстро взглянула на директора, потом на меня.

— Хо Вон-ян, жалоба — это крайняя мера. Давайте сначала разберёмся внутри школы.

— Я ждала, пока разберутся, — сказал я. — Вместо этого меня обвиняют в дерзости за то, что я знаю свои права. Учитель не объяснил ошибку, директор считает законы угрозой. Что ещё должно случиться, чтобы я имела право на объективную оценку?

«Зафиксировано: куратор не отвергла возможность жалобы, предложила внутришкольное разбирательство. Вероятность административного давления на тебя при сохранении текущего тона: 52 %. Погрешность высокая», — прошелестела Алиса. Ха, ну это как встретить динозавра. Но 50 на 50 неплохой расклад. Посмотрим, что будет дальше.

Директор поджал губы, постучал пальцем по столу.

— Пак Хё Джин-сси, — сказал он глухо, — объясните своей ученице, что школа — не суд. И что у нас есть свои процедуры.

— Я знаю процедуры, Кёджан сонсэнним, — ответила куратор. — И они не запрещают ученице обращаться в управление образования. — Она повернулась ко мне. — Но давай не будем обострять ситуацию. Комиссия будет. Оценка будет. Не нужно пока ничего подавать.

— Сколько времени? — спросил я.

— Неделя, — сказал директор, не глядя на меня. — Через неделю будет решение комиссии. Если оно тебя не устроит — тогда обращайся куда хочешь. А до этого — никаких жалоб.

— Хорошо, Кёджан сонсэнним, — сказал я. — Неделя. Я не буду никуда жаловаться. По этому случаю.

Я посмотрел на сонсенима Пака. Он сидел, уставившись на меня ненавидящим взглядом. Но Колян никогда не боялся таких взглядов, война так война. Мой взгляд был ничуть не хуже, как на ринге. Я не вспомнил, я это твердо знал.

«Условия зафиксированы. Неделя — тактическая пауза. Рекомендую подготовить копии всех документов».

Сонсеним Пак не выдержал, вскочил:

— Она издевается! Кёджан сонсэнним, вы видите? Она ведёт себя как адвокат! А я должен оправдываться перед школьницей!

— Сядьте, — рявкнул директор. — Сядьте и помолчите.

Он повернулся ко мне.

— Ли Хо Вон‑ян, я позвоню вашей матери. Пусть она объяснит тебе, как вести себя в школе.

— Звоните, — спокойно ответил я. — Думаете, она будет давить на дочь, которая чуть не умерла в аварии и теперь пытается учиться? А учитель, вместо помощи в учебе, придирается к ответам. У неё своих проблем хватает. Она придёт и скажет то же самое: «Мой ребёнок имеет право на уважительное отношение и объективную оценку». Но тогда никаких договоренностей уже не будет. Или Вы теперь снова хотите объяснять управлению образования, почему учитель истории не смог аргументированно ответить на вопрос ученицы, а вместо этого необоснованно оценивает ее ответ? Просто потому, что он так захотел.

Директор сжал губы. Куратор опустила глаза. Сонсеним Пак сидел, тяжело дыша.

Тишина затянулась.

— У вас есть письменная работа по этой теме? — спросил директор наконец.

— У меня есть доклад, — я положил на стол папку. — В нем использованы ссылки на корейские и американские источники, лекции МГУ, архивные данные. Список литературы прилагается. Прошу передать комиссии для объективной оценки. Кроме того, я прошу официально зафиксировать жалобу, внутри школы, на Ваше имя, Кёджан сонсэнним: Сонсеним Пак публично не объяснил ошибку, потребовал эссе без обоснования, перешёл на личности. Это нарушение статьи 31 Закона об образовании (право на объективную оценку). Если моя работа будет оценена необъективно, я обращусь в управление образования.

Директор взял папку, не открывая.

— Мы создадим комиссию. В составе завуча, куратора и учителя истории из другой школы. Ваш доклад будет оценён. Если комиссия решит, что учитель был неправ, — сонсеним Пак получит выговор и скорректирует требования к ответам. Если вы будете признаны неправой — вы публично извинитесь.

— Я согласна на комиссию, — сказал я. — Но извинюсь только в том случае, если комиссия докажет, что мой ответ и доклад не имеют под собой фактологической основы. Не раньше. Но повторяю: если моя работа будет оценена необъективно, я обращусь в управление образования. Но если моя работа будет оценена положительно, сонсеним Пак извинится публично?

Директор помолчал, потом сказал:

— Комиссия оценивает работу ученика. Если комиссия признает вашу работу объективной, учитель получит выговор и скорректирует требования. Извинения — это не регламент, а вопрос такта.

— То есть вы не требуете от него извинений, а от меня — требуете, — сказал я. — Это неравноценные условия.

— Таковы правила школы, — отрезал директор. — Вы согласны на комиссию или нет?

«Зафиксировано: директор отказался от взаимного извинения. Вероятность апелляции к несправедливости процедуры при обжаловании: 68 %. Данные неполные, погрешность высокая», — прокомментировала Алиса.

— Согласна, — сказал я. — Но прошу занести в протокол, что публичных извинений с моей стороны тоже не будет. Учитель должен своим примером показывать ученикам, как делать правильно. В этом случае, как я понимаю - правильно не извиняться, даже если ты не прав.

Директор поморщился, но возражать не стал.

— Принимается. Свободна.

Я поклонилась. Сонсеним Пак даже не взглянул на меня. Куратор чуть заметно кивнула — то ли одобрительно, то ли с усталым облегчением.

В коридоре я выдохнул.

«Комиссия назначена. Вероятность справедливого решения: 61 %. Данные неполные, погрешность высокая. Рекомендую подготовить копии источников для всех членов комиссии», — прошелестела Алиса.

— Сделаем, — тихо сказал я. — Этот раунд за нами.

Время действия: 17 апреля 2012, вторник, после разговора у директора

Место действия: школа Чонъам, коридор и классы

Из кабинета директора я вышел с холодной головой. Комиссию назначили, жалобу зафиксировали, учитель затаился — пока что это если и не победа, то как минимум ничья. Но внутри всё равно сидела противная тяжесть: война не закончена, просто перешла в другую фазу. Сонсеним Пак смотрел на меня так, будто я его личный враг. Директор — как на стихийное бедствие, от которого не знают, как избавиться, но вынуждены терпеть.

«Уровень стресса: 61 %. Погрешность высокая», — прокомментировала Алиса. — «Рекомендую переключиться на текущие задачи. Первый шаг — вернуться к расписанию уроков».

— Ага, — буркнул я себе под нос и пошел к крыльцу, где уже раздался звонок.

На входе в основное здание дежурил учитель физкультуры — мужчина лет пятидесяти, коренастый, с красным лицом. Он перехватил меня взглядом, когда я попытался проскользнуть мимо.

— Ли Хо Вон! — голос резкий, как свисток. — Ты что, разучилась кланяться? Куда смотришь?

Я остановилась. Внутри дёрнулось желание огрызнуться — мол, поклонов было больше, чем уроков. Но Алиса уже подсказала:

«Рекомендация: использовать формальную фразу и повторить поклон. Вероятность эскалации при возражении: 78 %».

Я глубоко вдохнул, сложил руки по швам, поклонился — ровно настолько, насколько требовали дурацкие правила.

— Извините, сонсеним. Задумалась. Ещё раз здравствуйте.

Учитель хмыкнул, но отстал, сказав напоследок:

— Думай, Хо Вон-ян. А то, возможно, мой предмет скоро станет для тебя любимым.

«Инцидент зафиксирован», — отметила Алиса.

— Зафиксируй, — прошептал я, поднимаясь по лестнице. — Интересно, что он имел ввиду? Но в любом случае, физкультура мне и самому нужна.

Следующим уроком был корейский. Учительница средних лет, строгая, в очках, сразу вызвала меня читать отрывок из рассказа. Я читал — слова знакомые, смысл ускользает, но стараюсь не проглатывать окончания.

— Медленнее, — сказала она. — И не проглатывай. «Харабоджи — дедушка», а не «харабодж».

— Извините, сонсеним, — ответил я ровно. — Я исправлюсь.

Алиса ничего не сказала. Умница.

Когда прозвенела перемена, я выдохнул и хотел просто уйти в туалет, но не получилось. К парте подошли сразу двое: Ким Мин Су и Пак Чжи Хун. Мин Су — невысокий, цепкий взгляд, держится как лидер. Чжи Хун — лохматый, с вечной улыбкой, но сегодня улыбка была скорее любопытной, чем весёлой.

— Хо Вон‑а, — начал Мин Су без предисловий. — Мы все слышали, что ты там у историка отжигала. Ты это… того? — он покрутил пальцем у виска.

— Не того, — ответил я. — Просто долго болела после аварии. Сейчас всё нормально.

— Ну да, — встрял Чжи Хун. — Всё нормально, а учитель в бешенстве ходит. Ты его специально выбесила?

— Я ответила на вопрос, — пожал я плечами. — Если учитель не может объяснить ошибку — это не моя проблема.

Мин Су присвистнул.

— Ты совсем страх потеряла? Нас за такое раньше…

— Раньше — это раньше, — перебил я. — А сейчас есть новые законы. Нравится это кому-то или нет.

Он на секунду замер, потом усмехнулся.

— Ладно, бунтарка. Смотри, как бы тебя эти законы не подвели. Если что — мы не свидетели.

И они отошли. Не то чтобы это угроза — скорее предупреждение. Но осадочек остался. Хотя все понятно, заняли выжидательную позицию. Но если я справлюсь, возможно получу поддержку. Надо это учитывать. Ну а нет, так нет.

Хе Вон тут же пристроилась рядом, взяла меня под руку:

— Не обращай внимания. Он просто понты кидает. А ты молодец, не повелась.

— Я и не собиралась, — сказал я. — Просто сказала все как есть.

— Всё равно ты меня пугаешь, — тихо добавила она. — Ты будто не боишься никого.

— Не боятся только дураки. Но я скорее опасаюсь, — ответила я. — Но если молчать, будет только хуже. Да и что мне могут сделать, с моим диагнозом? Они уже поняли, я не буду молчать и терпеть. Нужен ли им скандал, вот в чем вопрос. Да и в любом случае, я и сама могу готовится, без помощи таких "учителей". А принимать Сунын будут все равно не они.

Она ничего не сказала, только крепче сжала мою руку.

«Зафиксировано: три инцидента за одну перемену. Риск системного давления: повышен. Данные неполные, погрешность высокая», — отчиталась Алиса.

— Принято, — шепнул я.

Впереди был ещё урок истории.

Время действия: 17 апреля 2012, урок истории

Место действия: класс истории, школа Чонъам

Сонсеним Пак вошёл в класс, не глядя на меня. Вообще. Будто меня не существовало. Класс замер, ожидая продолжения вчерашнего, но он просто открыл журнал и начал урок.

— Тема сегодня — последствия Имчжинской войны. Открыли учебник на странице 124.

Я перелистнул страницу. Всё. Ни вызова к доске, ни вопроса про источники, ни эссе. Он вёл урок так, как будто вчера и сегодня ничего не было. Но взгляд, которым он скользнул по классу, на секунду задержался на мне. Холодный. Не только злой — расчётливый.

«Прямой конфликт отсутствует. Вероятность вторичной эскалации: 43 %. Погрешность высокая. Рекомендую не расслабляться», — прошелестела Алиса.

— Понял, — почти прошептал я губами.

Учитель не вызвал меня ни разу за весь урок. Даже когда я сам поднял руку — он сделал вид, что не заметил. Класс перешёптывался. Кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то — с опаской. Кто-то неодобрительно. Только равнодушных не было.

Хе Вон толкнула меня локтем в плечо:

— Ты что, правда его достала?

— Похоже на то, — прошептал я.

«Рекомендация: выполнить формальное требование, но сохранить фактическую основу. Вероятность необъективной оценки эссе: 76 %», — прошелестела Алиса.

— Знаю, — прошептал я, садясь ровнее.

Время действия: большая перемена после истории

Место действия: кабинет куратора

Пак Хё Джин-сси ждала меня у выхода из класса.

— Хо Вон-ян, зайдите на минуту.

Я зашёл. Она закрыла дверь, жестом предложила сесть.

— Надеюсь, что на этом уроке истории все прошло нормально. — Она вздохнула. Я кивнул, подтверждая. — Ты умная девочка, Хо Вон-ян, но сонсеним Пак — человек старой закалки. Он не простит, если его публично ставят в неловкое положение.

— Я не ставила его в неловкое положение, — сказал я. — Я ответила на вопрос по существу. Он сам поставил себя в такое положение.

— По существу или нет — не важно, — она устало потёрла лоб. — Важно, как это выглядело. А выглядело так, будто ты знаешь больше учителя. Это неприемлемо.

— Я знаю факты из источников. Если учитель их не знает — это не моя проблема. Он знает по истории гораздо больше, чем я. Кто ему мешал аргументированно ответить? И тогда все выглядело бы нормально. Учитель - знающий человек. Но когда он говорит глупость, тем более, глупость непростительную для историка — кто ему виноват?

— Глупость? — Переспросила куратор. — Что ты имеешь ввиду?

— Но история Кореи же не во время войны началась. — Ответил я. — Кому как не историку это знать? И во время войны и с нашей и с другой стороны сражались корейцы. Какой тогда "дух народа" может стать решающим фактором? Это не правильная формулировка. Народ-то был один. Это как раз после войны произошло разделение.

Куратор резко выпрямилась, и её лицо, ещё минуту назад усталое, стало напряжённым и строгим.

— Хо Вон-ян, — голос её был тихим, но очень жёстким. — Это государственная измена? В школе такие разговоры недопустимы.

— Что? — я опешил от такой реакции. — Я просто сказала, что народ был один. Это же исторический факт.

— Факты, — она повысила голос, — бывают разные. А такие заявления могут быть неверно истолкованы. Любая формулировка, которая может быть истолкована как сочувствие к Северу или отрицание нашего долга по объединению, преследуется по закону о национальной безопасности.

— Но я же не…

— Ты не понимаешь, — перебила она, жестом призывая меня замолчать. — В этой стране любой разговор о Корее как об одном народе может быть понят превратно. Я не хочу, чтобы ты вляпался в большие проблемы. Учителя сталкиваются с этими законами на каждом углу. Мне не нужен скандал с национальной безопасностью в моей школе.

— Но разве думать об объединении — это преступление? — спросил я, не понимая. Хотя ни о каком объединении я думать не думал. Мне на это вообще фиолетово.

— Думать — нет, — она немного смягчила тон, но взгляд оставался жёстким. — Говорить то, что можно истолковать как восхваление другого режима — да. А ты своим заявлением, что разделение пришло после войны, как бы ставишь их под сомнение. Будь осторожна, Хо Вон. Поняла меня?

— Поняла, — тихо сказал я, опуская глаза. — Я не буду… больше так говорить.

— Не доводи до крайности, Хо Вон-ян. Комиссия назначена, документы переданы. Твоя задача сейчас — не провоцировать учителя, спокойно посещать уроки и дождаться решения. Не давай поводов для новых конфликтов. И держись подальше от политических тем.

— Я поняла, — сказал я. — Не буду провоцировать.

— Вот и хорошо. Иди.

Я вышел. Алиса прокомментировала:

«Вероятность конструктивного исхода при соблюдении нейтралитета: 68 %. Погрешность высокая. Рекомендуется избегать тем, связанных с разделением Кореи. Юридический риск: 42 % при текущем уровне дискурса».

— Принято, — буркнул я. — Нихрена не понял, если честно, сама же сказала: "отрицание нашего долга по объединению", и тут же "в этой стране любой разговор о Корее как об одном народе может быть понят превратно". А как тогда они хотят объединить? Выпилить всех на севере? Что-то мне подсказывает, что там будут резко против. Но да хрен с ними, пусть без меня насилуют логику. Алиса, надо уточнить этот вопрос в законах. Еще не хватало встрять на ровном месте.

«Инициирую юридический анализ. Запрос: противоречия в трактовке объединения vs разделения в законодательстве РК. Данные неполные, погрешность высокая» — отчеканила Алиса.

Конец главы 16.

Глава 17. Уточнение планов

Время действия: 17 апреля 2012, 16:30

Место действия: комната Хо Вон

Я закрыл дверь, скинул рюкзак и рухнул на стул. Сегодняшний день вымотал не хуже спарринга. Но теперь надо разобраться с тем, что натворили, и понять, как жить дальше. Я сел за стол, открыл ноутбук.

— Алиса, давай, включайся в работу. Будем искать по делу.

«Принято. Какой запрос первый?»

— Про разделение Кореи. Что там говорила куратор? Что за закон? Давай смотреть.

Я ввёл запрос: «закон о национальной безопасности Корея статья 7». Открыл страницу Национального собрания. Текст был тяжёлый, я с трудом продрался до конца, но Алиса помогла, выдав главное.

«Ключевое положение: лицо, которое восхваляет, поощряет или сочувствует деятельности антигосударственной организации (включая северокорейский режим), подлежит наказанию в виде лишения свободы на срок до 7 лет. Также наказывается распространение информации, которая может быть истолкована как поддержка такого режима. В судебной практике 2010–2011 годов были случаи, когда преподавателей привлекали за высказывания “Корея — единая нация”. Обвинение трактовало это как отрицание легитимности правительства РК. Реально для несовершеннолетних — предупреждение или штраф. Но школа может использовать этот факт как рычаг давления».

— Вот суки. А куратор права: лучше не лезть в эти блудни.

«Юридический риск при текущем уровне дискурса: 42 %. При повторных высказываниях: 78 %. Рекомендуется избегать любых тем, связанных с объединением и разделением, даже в историческом контексте».

— Понял. Будем избегать.

Я потянулся, хрустнул шеей.

— Дальше. Почему директор так легко пошёл на уступки? Нет, понятно, не хотел скандала. Но надо максимально прошерстить этот момент, с конфликтом традиций и новых законов. Работаем.

Я ввёл запрос: «конфликт законов и традиций образование Кореи 2010-2012». Открыл аналитическую статью из педагогического журнала. Алиса сжато пересказала:

«В 2010–2011 годах провинциальные указы о правах учащихся запретили телесные наказания. Учителя восприняли это как потерю власти. По опросам 2011 года, 57,6 % учителей считали телесные наказания необходимыми. После запрета 43,8 % респондентов заявили, что ученики стали чаще хамить. Министерство образования оказывало давление на школы: проверки, штрафы, увольнения. Директора оказались между двух огней — консервативные учителя и новые законы. Многие лавировали, чтобы избежать скандалов и проверок. Вероятность того, что директор пошёл на комиссию именно из‑за страха перед управлением образования и скандалом: 89 %. Погрешность высокая».

— То есть он не меня защищает. Он защищает школу.

«Именно. Школа не хочет проверок. Ей проще назначить комиссию и сделать вид, что разбираются, чем доводить до жалобы в министерство. Твоя правовая грамотность — дополнительный фактор давления».

— Значит, будем давить фактами и законами, а не криком.

Я откинулся на спинку стула. В голове складывалась картина. Уже что-то.

— Теперь про физнагрузки. — Я встал, сделал пару коротких ударных серий. — Давай про замену телесных наказаний. Физрук же не зря намекал, да и Хе Вон подтвердила. Что там сейчас вместо ремня?

Я открыл браузер, забил в поиск: «замена телесных наказаний в школах Кореи 2011». Пролистал несколько ссылок по подсказкам и рекомендациям Алисы. С каждым разом взаимодействие получалось все лучше и лучше. Открыл новостную статью на Naver.

«Ключевые тезисы: провинциальные указы о правах учащихся запрещают прямые телесные наказания. Альтернативные дисциплинарные меры: бег трусцой (до 2 км), приседания (до 50 раз), отжимания (до 30 раз), уборка территории, дополнительные письменные задания. Школы вправе устанавливать свои перечни в пределах разумного», — прокомментировала Алиса.

— Бег и отжимания — не страшно. Я и сам это делаю. А вот уборка — потеря времени.

«Согласна. Однако учитель физкультуры вправе давать нагрузку без объяснения причин. Юридически это не наказание, а “повышенная тренировочная нагрузка”. Доказать намерение наказать сложно. Вероятность успешного обжалования: 22 %».

— Ладно. Просто выполняю. Физуха мне не помешает.

«Запоминаю. Рекомендую на завтрашнем уроке не выделяться: бежать в общем темпе, не обгонять, но и не отставать. Вероятность провокации: 67 %».

— Единственный момент, надо прояснить эти самые "пределы разумного". Учитывая наш опыт жизни в Корее, они могут иметь мало общего с действительно разумным. Надо посмотреть, какие тут нормативы? Тело Хо Вон пока еще не в идеальной форме. Далеко не в идеальной. Я должен знать, что они могут потребовать, а что уже перебор. Чрезмерные нагрузки могут навредить. Нам такое не надо.

«Найди таблицу PAPS — система оценки физической готовности учеников. Набрать запрос: “PAPS таблица нормативов 2012 девушки 17 лет”».

Я открыл несколько страниц, нашёл сводную таблицу.

«Отжимания в обычной планке (на носках). Низкий уровень — до 5 раз, средний — 6–15, высокий — более 16. Приседания без отягощения: низкий — до 20, средний — 21–40, высокий — более 40. Бег 800 м: низкий — более 4.30, средний — 4.00–4.30, высокий — менее 4.00».

— Понял. Значит, если меня заставят делать больше — это уже не норматив, а наказание.

«Формально — превышение разумных пределов. На практике доказать сложно. Советую замерить свой текущий уровень, чтобы понимать разрыв».

— Хорошо. Проверим прямо сейчас.

Я встал, скинул толстовку. Пол в комнате холодный, но я привык.

— Пол холодный, — заметил я. — Ондоль не работает? Корейцы же очень гордятся своими тёплыми полами, помнишь, мы где-то читали?

«Вероятно, его выключили для экономии. В многоквартирных домах жильцы часто регулируют отопление индивидуально. Это не помешает упражнениям», — ответила Алиса.

— Да я не жалуюсь. Я к такому привык. — Не помню откуда такая уверенность, но она есть. — Алиса, считай.

Первые отжимания в обычной планке (на носках) пошли тяжело. Тело Хо Вон не привыкло к такому. На третьем разе затряслись руки, на пятом я замер, чувствуя, что мышцы отказывают. Шестое добил через «не могу». Седьмое — упал носом в пол.

«Результат: 6 отжиманий в обычной планке. Уровень — средний (граница со низким). Прогресс: +3 раза за две недели».

— Мало. Но помню, что с колен я делал больше. Значит, рост есть. Дальше приседания.

Приседания пошли легче. Ноги у Хо Вон были слабоваты, но инерция помогала. Сделал 32 раза, на тридцать третьем почувствовал жжение.

«Приседания: 32 раза. Уровень — средний. Прогресс: +7 раз за две недели».

— Неплохо пока. А бег проверим завтра утром, в парке. Темнеет уже.

Я вытер пот с лица и сел обратно на стул.

— А что по медицинским ограничениям? Я имею право на щадящий режим после ЧМТ и комы? Это может дать нам некоторую вариативность с нагрузками.

Снова серфинг сети. Алиса выдала предварительные итоги.

«Согласно закону о здравоохранении, после черепно‑мозговой травмы и комы школа, скорее всего, обязана предоставить освобождение от повышенных нагрузок или снизить нормативы. Достаточно справки от лечащего врача. Позвони в госпиталь, уточни».

Я достал телефон, нашёл номер госпиталя Святой Марии. Доктор Ким‑сси не было, но медсестра подтвердила: да, справку могут выдать на срок от одного до трёх месяцев по запросу пациента.

— Понял. Спасибо.

Я положил трубку.

— Алиса, я пока не буду брать справку. Лишнее внимание. Но вариант держим в уме на случай, если физрук начнёт беспредел.

«Принято. Страхующая опция зафиксирована».

— И ещё. Есть разница между нагрузкой для мальчиков и девочек?

«Да. Нормативы PAPS разделены по полу. Для мальчиков отжимания: низкий — до 10, средний — 11–20, высокий — более 21. Для девочек — до 5, 6–15, более 16 соответственно. Если учитель применит к тебе мальчиковые нормативы, это можно оспорить как неправомерное завышение требований и гендерную дискриминацию».

— Хорошо. Запомним.

Я набрал в браузере новый запрос: «мокко». Нужно наконец разобраться, что это такое, детально.

«Поиск завершён, — через некоторое время наконец отчиталась о результатах нашего серфинга Алиса. — Мокко — сокращение от 모의고사, “пробный экзамен”. Это общенациональный тест, который максимально точно имитирует главный вступительный экзамен, Сунын. По данным Министерства образования, первый официальный мокко проводится в мае. В нём участвуют сотни тысяч школьников по всей Корее. Второй состоится в июне, за две недели до Сунын».

— И что, его пишут по всей стране одновременно?

«Да. Структура, количество заданий и даже время проведения совпадают с настоящим экзаменом. Продолжительность — около 8 часов».

— Охренеть.

«Результаты мокко — ключевой ориентир для поступления. Они показывают текущий уровень подготовки и помогают скорректировать стратегию. По сути, это генеральная репетиция».

Я откинулся на спинку стула. Внутри что‑то ёкнуло. Восемь часов экзамена.

«Первый мокко по твоим приоритетным предметам состоится через три недели. Рекомендую начать целенаправленную подготовку уже сейчас».

— Понял. Если это генеральная репетиция Сунына, то мы не можем провалить первый тест. Значит, времени в обрез. Но все равно, это наш шанс. На этих мокко мы должны показать наши реальные претензии на поступление в SNU.

«Подтверждаю. Оптимальный график: три часа на математику и физику, два — на английский и информатику и один час на корейский и историю ежедневно. В выходные — дополнительные тренировочные тесты».

— Ладно, с завтрашнего дня работаем по новому расписанию.

Я встал, сделал короткую разминку. Немного обдумал полученную информацию и снова обратился к Алисе.

— Теперь про нашу стратегию. Я сейчас не вывезу корейскую литературу и историю на уровне носителей. Да они мне в жизни и не особо нужны. Но на экзаменах нужны баллы. Ты можешь мне помогать?

«На обычных уроках — да, но нужно выработать систему жестов. На контрольных и мокко — это разумно в твоем случае. Но тебе требуется и самостоятельная подготовка».

— Тогда так. Основное время — на математику, физику, информатику, английский. Это моё. Я сам. По ним ты подсказываешь только в крайнем случае. Они нужны не только для экзаменов, а и для дальнейшей учебы, для понимания.

«Закреплено. Сильные предметы: уровень готовности выше 75 %».

— А историю и литературу буду читать для общего развития — чтобы ты запоминала. Ну и сам что-то да запомню. Плюс уроки. На уроках, если спросят, а я не знаю, подаю сигнал. Ты подсказываешь.

«Принято. Система жестов: почесать затылок — общая подсказка (факт, дата, термин). Потереть мочку уха — уточняющая подсказка (правильное окончание, уровень вежливости). По сильным предметам подсказки в крайнем случае. Жест - потереть подбородок».

— И про корейский. Я ведь говорю, читаю, пишу. Но на уроках всё равно цепляются. В чём проблема?

«Ты не чувствуешь систему вежливости. В корейском языке четыре основных стиля обращения к собеседнику — от официально-вежливого до неформального. Твой мозг, сформированный русским языком, не улавливает эти градации автоматически, как местные».

— Какие еще четыре?

«Первый — хапсёче (합니다체): высший официально-вежливый. Новости, армия, обращение к президенту. В школе — к директору на официальных мероприятиях. Второй — хаёче (해요체): повседневно-вежливый. К учителям, незнакомым взрослым. Это твой “безопасный” вариант, если не уверен в ситуаци. Третий — хаче (한다체): книжный, нейтральный. Учебники, газеты, литература. Четвёртый — ханмальче (해체): неформальный, “на ты”. С друзьями, младшими».

— Я же использую вежливую форму. Добавляю “-ё” или “-мнида”.

«Верно, но ты периодически путаешь хапсёче и хаёче. Вместо “камсахамнида” (официально) говоришь “комавоё” (повседневно) старшему учителю. Это звучит недостаточно уважительно и раздражает педагогов старой закалки сильнее, чем ошибка в слове. Кроме того, ты иногда срываешься на ханмальче, когда устаёшь или злишься. Учителя это воспринимают как оскорбление».

— А на письме?

«Здесь другая проблема. Для учебников и эссе нужен хаче (книжный стиль), а ты пишешь в разговорном хаёче. Отсюда замечания “слишком просто”, “неакадемично”. Внутренний монолог ГГ (твой) — тоже хаче, это нормально, но вслух и на письме ты должен переключаться».

— Да что ж такое-то, опять чего-то должен. Мало мне было поклонов и прочей чуши. И как мне это всё запомнить?

«Практика. Жест “мочка уха” будет не только для окончаний, но и для указания нужного стиля: “сейчас надо хапсёче”, “сейчас хаёче”. Я буду подсказывать. Со временем выработается автоматизм».

— А если я неправильно выберу стиль на экзамене? Хотя, это мы сможем исключить подсказками.

«На мокко и Сунын проверяют в том числе знание стилей. Ошибка в уровне вежливости снижает балл за письменное задание и устную речь. Поэтому рекомендую выделить отдельные 15–20 минут в день на тренировку переключения между стилями. Это пригодится и в дальнейшей учебе, и в жизни».

— Ладно. Начнём работать по этому плану с завтрашнего дня. Это исключит придирки к нам со стороны успеваемости. А сейчас — давай закрепим жесты.

Я отодвинул клавиатуру, сел ровно.

«Покажи жест “общая подсказка” — почеши затылок».

Я медленно, нарочито почесал затылок.

«Вопрос: какой стиль нужно использовать при разговоре с директором школы?»

— Хапсёче.

«Верно. Жест “уточнение” — мочка уха».

Я потеребил мочку.

«А если учитель задаёт вопрос, а ты не знаешь ответа — что делаешь?»

— Чешу затылок. Ты подсказываешь факт или дату. Если и ты не знаешь — говоришь “данных нет”, я отвечаю “не помню, извините”.

«Принято. Тренировка завершена. Переходим к следующему блоку».

Я хотел ещё кое что спросить, но в коридоре раздался голос оммы:

— Хо Вон-а, ужин готов!

— Иду, омма!

За ужином Су Хён спросила:

— Ты сегодня какая-то задумчивая. Опять учителя достают?

— Всё нормально, онни. Просто много задали.

Омма подложила мне риса:

— Ты ешь давай. Худая стала.

После ужина я вернулся в комнату и открыл ноутбук сестры — хотел проверить почту и заказы. Но не успел: в коридоре раздались шаги, и дверь приоткрылась.

— Хо Вон-а, — Су Хён заглянула в комнату. — Ноутбук нужен? У меня сессия скоро начнется, курсовую надо доделать. Преподавательница прислала правки.

— А… да, конечно, — я прикрыл крышку. — Забирай.

Она взяла ноутбук, уже на выходе обернулась:

— Ты же не против? Я понимаю, тебе он тоже нужен, но в ближайшее время он и мне часто будет требоваться. Может, вечерами я буду забирать? А ты как раз вместо хагвона занимайся.

— Всё нормально, онни, — сказал я. — Я как-нибудь сама решу проблему.

Она кивнула и ушла. Я остался с телефоном.

— Алиса, — сказал я, открывая браузер на смартфоне. — Надо посмотреть в сети, что можно купить на наши деньги.

«Принято. Экран маленький, вводить запросы неудобно. Рекомендую использовать голосовой ввод или заранее подготовленные запросы».

— Да уж, — буркнул я, вбивая пальцем «купить б/у ноутбук в Сеуле».

Результаты нашлись быстро. Но цены… даже на вторичке нормальный ноутбук стоил от 200 тысяч вон. У меня было 96. Маловато.

«Обнаружены объявления о продаже б/у офисных компьютеров (системные блоки) без монитора. Цена: 150–180 тысяч вон. Также возможно приобретение запчастей для самостоятельной сборки. При удачном подборе можно уложиться в 150–200 тысяч».

— Всё равно дорого. Надо копить.

Я пролистал ещё несколько страниц, сверяя цены. Алиса комментировала:

«Б/у базовый офисный ПК за 150 тысяч — минимально приемлемый вариант. Сборка из б/у деталей может быть дешевле, но требует времени и поиска. Твой текущий бюджет позволяет покрыть половину стоимости. Оптимальный срок накопления — 2–3 недели при текущем темпе заработка».

— Значит, будем копить. И смотреть объявления на барахолках.

Я отложил телефон. В голове уже крутился план: можно самому собрать системник из деталей. Это и дешевле, и надёжнее. Я многое помню и есть Алиса. Возможно при "работе руками" что-то вспомниться еще. И ноутбук сестры не придётся просить.

«Рекомендую в выходные посетить рынок в Йонсане. Там много лотков с б/у комплектующими. — Как будто подслушав мои мысли отозвалась Алиса. — Вероятность найти подходящие детали в бюджетном диапазоне: 58 %».

— Сколько у нас денег сейчас?

«Текущий остаток: 96 100 вон».

— А сколько нужно на компьютер?

«Офисный системный блок — от 150 000 до 180 000 вон. Сборка из деталей — от 150 000 вон при удачном подборе. С учётом монитора и клавиатуры — около 200 000 вон».

— Значит, нужно минимум 150 тысяч. Разрыв — почти 54 тысячи.

Я постучал пальцами по столу.

— До выходных осталось три дня. Среда, четверг, пятница. В субботу утром — флаеры в ТЦ. Если я каждый вечер буду делать переводы и вёрстку… Алиса, реально набрать?

«При текущей интенсивности (2–3 заказа в день, средний чек 5 000–8 000 вон) — можно заработать 15 000–20 000 вон за три дня. Плюс суббота — раздача флаеров: 4 часа × 6 000 вон = 24 000 вон. Итого за выходные — до 44 000 вон. Остаток бюджета — 96 100 вон. Сумма на воскресенье вечером: около 140 000 вон. До целевых 150 000 не хватит 10 000 вон. Погрешность высокая».

— Значит, нужно больше заказов. Или в воскресенье с утра тоже пойти на раздачу флаеров, если менеджер согласится.

«Воскресенье — дополнительный день. Можно увеличить заработок до 164 000 вон. Вероятность согласия менеджера: 64 %».

— Договорились. В пятницу вечером позвоню менеджеру, спрошу про воскресенье. А пока — ищу заказы. Да и в субботу с воскресением тоже можно фрилансить. Если не хватит у оммы с онни тоже можно немного перехватить на пару недель.

Я снова взял смартфон, открыл work-zilla.

— Алиса, отслеживай новые задания. Переводы, вёрстка — всё, что можно сделать за вечер.

«Принято. Рекомендую также проверить free-lance.ru — там иногда появляются заказы на перевод с корейского на русский. Это твоя ниша».

— Хорошо. Работаем.

Я потянулся, разминая шею, и хотел ещё спросить про фриланс, но в этот момент телефон зазвонил. Майор.

— Слушаю, майор-сси.

— Ли Хо Вон-ян, новостей пока нет. Ещё одного владельца проверили — алиби подтвердилось. Работаем.

— Спасибо, что позаботились обо мне.

— Не за что.

Я положил трубку. Алиса прошелестела:

«Вероятность найти виновника при текущем темпе: 22 %. Погрешность высокая. Рекомендую в выходные лично проверить оставшиеся машины из списка».

— Сделаем.

Я взял гитару. Пальцы сами нашли аккорды. Сыграл отрывок «Иду навстречу цветным витринам…» — сегодня мелодия звучала полнее, всплыли новые ноты. И вдруг вспышка: тёмная комната, свет от экрана ноутбука, горят красные огоньки MIDI-контроллера. Женский голос: «Давай, запишем эту дорожку. Ты сможешь». И смех. Мой смех.

«Зафиксирована сенсорная активация. Прогресс музыкальной памяти: +0,6 %. Данные неполные, погрешность высокая».

— Спасибо, — тихо сказал я.

Потом опять взял смартфон, зашёл на free-lance.ru. Новых заказов почти не было, но был один перевод с английского на корейский, 3000 символов, 120 рублей. Я взял, если что, помогут словарь и Алиса. Сделал все за полтора часа, почти не прибегая к помощи. Прогрессирую однако.

— Алиса, проверь.

«Две грамматические ошибки. Рекомендую заменить окончания на более формальные».

— Спасибо.

Отправил. Алиса предварительно обновила бюджет:

«Бюджет: 96 100 вон + 4 100 вон (Курс округлённый, возможна погрешность в ±2%) = 100 200 вон».

— Ну вот и сто тысяч. Хорошо. Как раз прибавка к нашим расчетам по компу.

Я отложил смартфон, разделся и лёг на кровать.

— Алиса, давай итоги дня.

«Уровень стресса: 55 % (снижение). Прогресс по корейскому: +0,3 %. Прогресс музыкальной памяти: +0,6 %. Зафиксировано 4 инцидента, все без последствий. Бюджет: 96 100 вон (+ 4 100 вон). Рекомендация: завтра на физкультуре соблюдать нейтралитет. Вероятность провокации: 74 %. Также завтра после школы позвонить социальному работнику — уточнить статус онлайн-курсов. И не забудь про подготовку к мокко: через три недели первый пробный экзамен».

— Напомни.

«Напоминание установлено на 16:00».

За окном шумел Сеул. Часы на смартфоне показали 01:17 — я и не заметил, как пролетело время. Тело ныло после приседаний и отжиманий, а голова была тяжёлой от новых правил и цифр. Пора было спать. Я устало закрыл глаза.

— Алиса?

«Да?»

— Спасибо за сегодня. Ты очень мне помогла.

«Не за что. Это моя функция».

Я усмехнулся и провалился в сон.

Конец главы 17

Глава 18. Чабан так чабан

Время действия: 18 апреля 2012, среда, раннее утро

Место действия: парк, затем дом Хо Вон

В шесть утра город ещё спал. Я натянул спортивки, кроссовки и вышел на улицу. Воздух холодный, но свежий — хорошо для бега.

— Алиса, режим тренера-секунданта. Сегодня бежим 800 метров. Засекай время.

«Принято. Дистанция — 800 м. Старт по твоей команде».

Я размялся, сделал несколько выпадов и рванул. Первые сто метров — легко, потом начало жечь в груди. Тело Хо Вон не привыкло к такому темпу. Я сбавил, стараясь держать дыхание. Финишировал, тяжело дыша.

«Результат: 4 минуты 22 секунды. Уровень — средний (граница с низким). Оценка приблизительная — ранее ты бегал без фиксации дистанции. Ориентировочное улучшение по сравнению с первой пробежкой две недели назад: около 8 секунд. Погрешность высокая».

— Маловато конечно, — выдохнул я, упираясь руками в колени. — Надо бы лучше.

«Рекомендую бегать ежедневно. При регулярных тренировках результат может улучшиться на 10–15 секунд за две недели».

— Ладно, каждое утро — так каждое утро, — сказал я, отдышавшись. — Попробуем.

Вернулся домой, сделал свою обычную зарядку, душ, форма. В зеркале — уже не чужая девчонка с лёгким румянцем на щеках. Сегодня я не вздрогнул, а весело подмигнул ей. Она ответила, слегка улыбнувшись. Сегодня мы готовы к бою. Я машинально коснулся браслета на левом запястье — кожа уже привычная, металлическая пластинка с нотами холодная.

По дороге в школу встретил Хе Вон, идущую в сторону моего дома.

— Ты сегодня рано, — сказала она.

— Бегала, — ответил я. — Надо форму поддерживать.

— Ты издеваешься? — она округлила глаза. — Физрук и так нас гоняет, а ты ещё и сама?

— Спорт полезен, — пожал я плечами. — Не ной. Лучше давай со мной, потом на физкультуре будет легче.

— Я подумаю, — неуверенно сказала она. Я не стал настаивать.

Время действия: 18 апреля 2012, среда, первый урок — математика

Место действия: школа Чонъам, класс

Учитель математики вошёл в класс с пачкой листовок и оглядел класс хмурым взглядом.

— Внимание. С сегодняшнего дня, до самых экзаменов, в начале каждого моего урока будут проводиться короткие тесты. Это называется чебан. Вы должны привыкнуть к постоянной проверке знаний и научиться работать в стрессовой ситуации. Кричать, жаловаться и спорить бесполезно. Готовьтесь.

Класс застонал. Я внутренне усмехнулся: Алиса предупреждала.

— Первый тест — по динамике. Двадцать минут. Время пошло.

Я взял ручку, пробежал глазами задания и начал решать. Алиса молчала — я справлялся сам. Закончил быстрее всех. Учитель взял мой лист, просмотрел.

— Хо Вон, отлично. Даже не придраться.

Одноклассники зашумели. Кто-то сзади процедил: «Опять она». Я не обернулся. Алиса шепнула:

«Вероятность негативной реакции со стороны одноклассников: 58 %. Погрешность высокая. Рекомендую не обращать внимания».

— Плевать, — ответил я мысленно.

Время действия: 18 апреля 2012, среда, урок истории

Место действия: школа Чонъам, класс

Сонсеним Пак опять не вызывал меня. Вообще. Вёл урок, глядя сквозь класс. Я слушал, иногда что-то для вида записывал. Алиса тоже фиксировала материал.

— В пятницу тест по двадцатому веку. Готовьтесь.

Класс застонал. Я молчал.

«Вероятность необъективной оценки твоих знаний сонсенимом Паком: 68 %. Погрешность высокая. Рекомендую подготовиться особенно тщательно».

— Понял, — мысленно ответил я. Пальцы сами нащупали плетёную кожу браслета. Напоминание: я здесь не просто Хо Вон.

Время действия: 18 апреля 2012, среда, вечер

Место действия: комната Хо Вон

После ужина я сел за стол, открыл учебник истории. В пятницу тест по двадцатому веку, а в голове — каша из дат и имён.

— Алиса, надо готовиться. Сонсеним Пак будет валить.

«Вероятность необъективной оценки: 68 %. Погрешность высокая. Рекомендую выучить ключевые события: аннексия 1910 года, движение 1 марта 1919 года, разделение Кореи в 1945‑м, Корейская война 1950–1953. Основные даты и персоналии».

— Я буду читать учебник, ты слушай, запоминай и акцентируй внимание на важном.

Я пролистал главу, начал читать вслух:

— В 1910 году Корея была аннексирована Японией…

«Фиксирую. Следующий абзац: движение за независимость 1 марта 1919 года (Самиль ундон). Требования — освобождение от японского владычества».

Я читал дальше, иногда переспрашивая после ее реплик. Алиса безошибочно запоминала даты и формулировки. Через два часа я закрыл учебник.

— Достаточно?

«Материал зафиксирован. Материал на тему «Движение 1 марта», согласно данных изученных лекций МГУ, содержит две исторические неточности. Рекомендую повторить: лидеры — Нам Гук Хён и Сон Бён Хи. Лозунг — «Мане» («Да здравствует независимость»). Количество участников в Сеуле — около двух тысяч. Вся акция была подавлена японскими властями».

— Да плевать на 1 марта, отвечаем по учебнику. Ладно, завтра ещё раз пройдём, ну и не по учебнику тоже, пробежим по похожим материалам в сети. А сейчас — спать.

Я лёг в кровать, но сон не шёл. В голове крутились даты: 1910, 1919, 1945, 1950… Алиса шепнула:

«Рекомендую визуализировать временную линию. Представь, что ты смотришь на длинную ленту, на которой отмечены эти годы».

Я представил. Помогло. Но спать ещё не хотелось. Открыл ноутбук, зашёл на work-zilla. Есть заказ — сверстать одностраничник по макету. 500 рублей. Несложно, но нудно.

— Алиса, поможешь?

«Принято. Контролирую расположение блоков и отступы. Начинай».

Я взялся за работу. Дело шло быстрее, чем в прошлый раз — руки уже помнили, где искать отступы, как выравнивать блоки. Через час я сделал примерно четверть.

— Ладно, продолжу потом. До выходных я думаю доделаю, — сказал я, сохраняя черновик. — Надо и по истории подготовиться, и не перегореть.

«Бюджет пока без изменений: 100 200 вон. При завершении заказа — плюс 18 000. Погрешность высокая».

— Хорошо. Значит, к концу недели будет побольше.

Я закрыл ноутбук и лёг в кровать.

Время действия: 19 апреля 2012, четверг, урок корейского языка

Место действия: школа Чонъам, класс

Учительница дала тест на грамматику и стили вежливости. На этот раз я был готов. Затылок — подсказка по выбору уровня. Мочка уха — правильное окончание. Алиса сработала чётко. Ошибок стало меньше.

— Хо Вон, сегодня лучше, — заметила учительница, пробегая глазами по моему листу. — Но в третьем абзаце ты снова переключилась на хаёче там, где нужен хапсёче.

— Исправлюсь, сонсэнним, — сказал я.

«Прогресс по корейскому: +0,4 % за урок. Погрешность высокая», — отметила Алиса.

— Уже что-то, — прошептал я.

Время действия: 19 апреля 2012, четверг, перемена

Место действия: коридор школы Чонъам

Ким Мин Су подошёл с группой одноклассников.

— Хо Вон, ты что, зубрила? По физике и математике у тебя вдруг стало отлично, а по корейскому — так себе.

— У каждого свои сильные стороны, — ответил я.

— А раньше у тебя не было сильных сторон, — вставил Пак Чжи Хун. — Ты троечницей была.

— После аварии многое изменилось, — сухо сказал я. — Скоро мокко и сунын. Я стала больше заниматься.

— Ну-ну, — Мин Су усмехнулся. — Смотри, не перегори.

Они отошли. Хе Вон дёрнула меня за рукав:

— Ты их злишь. Будь осторожнее.

— Я ничего плохого не сделала, — ответил я. — Пусть завидуют молча.

Время действия: 19 апреля 2012, четверг, урок физики (второй тест)

Место действия: школа Чонъам, класс

Учитель снова раздал листы. Тема — динамика, законы Вилса. Я мельком подумал: в моём мире их называли законами Ньютона, но какая разница — суть та же. Решил быстро, почти не задумываясь. Алиса молчала. Учитель взял работу, покачал головой:

— Хо Вон, ты сегодня очень хорошо справилась, молодец. Так держать.

Одноклассники переглянулись. Завистливые взгляды стали ещё заметнее.

Время действия: 19 апреля 2012, четверг, урок физкультуры

Место действия: спортзал школы Чонъам

Спортзал пах канифолью и потом. Учитель построил класс.

— Сегодня кросс 800 метров, затем отжимания и приседания. Все по нормативам. А пока проведем разминку.

Кросс прошёл ровно. Я держался в середине группы, в своем темпе, не вырываясь вперёд. Максимально прибавил только на финише. Алиса шепнула:

«4 минуты 20 секунд. Улучшение на 2 секунды относительно среды. Погрешность высокая».

Неплохо, — мысленно отметил я.

Потом отжимания. Учитель ходил между рядами, поправлял спины, считал вслух. Я упёрся ладонями в пол. Первые три — нормально. На четвёртом руки немного затряслись. На пятом я на секунду замер, чувствуя, как мышцы отказывают. Шестое отжался через «не могу». Седьмое — с хрипом, но сделал. На восьмом просто упал, не дойдя до конца.

Учитель остановился рядом, глянул сверху вниз.

— Семь, Хо Вон. Ниже среднего. Подтянешь к следующему разу.

— Постараюсь, сонсэнним, — выдохнул я, поднимаясь.

Приседания пошли легче. Тридцать три раза — на один больше, чем в прошлый раз. Учитель кивнул, не комментируя.

«Приседания: 33 раза. Прогресс за две недели: +1. Данные неполные, погрешность высокая», — прокомментировала Алиса.

— Норм, — буркнул я шепотом. — Прогресс есть, и ладно.

Класс потянулся к выходу. Я вытер пот с лица, чувствуя, как приятно горят мышцы. Зря они думают, что для меня это будет наказанием.

Время действия: 19 апреля 2012, четверг, после школы

Место действия: дом Хо Вон

Проверил фриланс. Один перевод с корейского на русский — 2000 символов, 80 рублей. Сделал быстро.

«Бюджет: 100 200 вон + 2 700 вон = 102 900 вон».

— Растём, — сказал я.

Потом сел за дополнительные материалы по истории. Читал вслух, чтобы Алиса лучше запоминала.

— В 1910 году Корея была аннексирована Японией…

«Фиксирую. Прогресс по истории: +0,2 %».

— Ладно, хватит. Теперь музыка.

Гитара. Та же мелодия. Вспышка: запах кофе, женский смех, красные огоньки на контроллере. Снова.

«Прогресс музыкальной памяти: +0,3 %. Связь с ранее зафиксированными образами: 67 %».

— Скоро я всё вспомню, — сказал я себе.

Время действия: 20 апреля 2012, пятница, утро

Место действия: парк, затем школа Чонъам

Утренняя пробежка: 4 минуты 18 секунд. Прогресс.

— Ещё немного, и буду в среднем диапазоне, — отметил я.

«При ежедневных тренировках результат может улучшиться до 4 минут 10 секунд через неделю».

На первом уроке (математика) — тест по тригонометрии. Решил без ошибок. Учитель похвалил.

На втором (корейский) — снова тест на стили. Ошибок стало ещё меньше. Учительница кивнула:

— Хо Вон, вижу прогресс. Так держать.

Одноклассники перешёптывались уже открыто.

— Да что с ней такое, ее что, подменили? — услышал я сзади.

— Раньше она по корейскому еле на тройку тянула.

«Вероятность слухов и сплетен: 73 %», — заметила Алиса.

Наплевать, — ответил я мысленно. — Моя успеваемость — только моё дело.

Время действия: 20 апреля 2012, пятница, урок истории

Место действия: школа Чонъам, класс

Сонсеним Пак вошёл в класс с пачкой листовок. Его взгляд на секунду задержался на мне, но он быстро отвернулся.

— Садитесь. Сегодня тест по двадцатому веку. Пятнадцать вопросов. Время — тридцать минут. Никаких разговоров, никаких подсказок.

Класс замер. Я взял ручку.

— Вопросы не просто из учебника — он кивнул на меня, — они еще и на понимание, анализ, связь событий. Кто надеялся на простые даты — разочарую.

Класс замер. Я взглянул на первый вопрос: «Объясните, как движение 1 марта 1919 года повлияло на формирование корейского национального сознания в долгосрочной перспективе». Но я был готов. Я читал учебник вслух, Алиса фиксировала материал, перед сном немного просматривали дополнительную литературу по этому периоду. А на самом тесте, когда я зависал, я подавал сигнал. Алиса меня не подвела.

На третьем вопросе потёр мочку уха.

«Связь между аннексией 1910 года и ростом подпольных школ. Ключевая фигура — Ан Чхан Хо», — подсказала Алиса.

Дальше — ещё несколько сложных моментов. Почесал затылок — факты, даты, термины. Алиса выдавала чётко, без воды.

Закончил первым. Учитель подошёл, забрал лист, пробежал глазами. Его лицо оставалось каменным, но я заметил, как дёрнулся уголок рта.

— Хо Вон, задержись после урока.

Класс переглянулся. Я кивнул.

После звонка, когда все вышли, сонсеним Пак закрыл дверь.

— Ты справилась. Не ожидал. Остальные, — он кивнул на стопку, — частично провалили этот тест. Вопросы были сложные, я специально их усложнил. Откуда у тебя такие глубокие знания?

— Я много готовилась, сонсеним, — ответил я. Придурок явно хочет применить ко мне армейские методы. Из-за одного страдать будут все. Но Колян такое уже проходил, справится и Хо Вон. — Я читала не только учебники, но и дополнительные материалы. Лекции МГУ, в том числе.

— Лекции МГУ? По корейской истории? — он усмехнулся. — Звучит фантастически. Но оценки я менять не буду. Ты ответила правильно — получишь высокий балл. Однако в следующий раз я приготовлю тест ещё сложнее.

— Я справлюсь. — сказал я и решил немного потроллить Пака. — Это будет отличная практика перед мокко и сунын. Спасибо, что заботитесь обо мне, сонсеним.

— Посмотрим. — Лицо сонсенима Пака вытянулось. —Свободна. Но знай: я буду следить за тобой.

Я поклонился и вышел. Следилка не выросла, засечь Алису. В коридоре выдохнул. Алиса тут же прокомментировала итоги:

«Тест сдан. Вероятность повторного давления: 78 %. Данные неполные, погрешность высокая».

— Пусть, — мысленно ответил я. — Главное — нужные баллы у нас есть. И это действительно хорошая тренировка.

Время действия: 20 апреля 2012, пятница, большая перемена после урока истории

Место действия: коридор школы Чонъам

Я вышел из класса. В коридоре уже толпились одноклассники. Ким Мин Су и Пак Чжи Хун стояли у окна. Мин Су, невысокий, с цепким взглядом, кивнул мне.

— Хо Вон, ты как? Этот тест был жесть. Я половину пропустил.

— Да, было немного сложно, — ответил я.

Чжи Хун усмехнулся:

— Слушай, ты что, зубрила? Откуда такие ответы?

— Читала дополнительную литературу, специально готовилась по истории, — многозначительно мотнув головой сказал я, пожав плечами.

Мин Су присвистнул:

— И всё? А мы тут в хагвонах деньги просаживаем.

— У меня нет денег на хагвон, — ответил я нейтрально. — У каждого свой путь.

Они переглянулись. В их взглядах читалась зависть, но прямых претензий не было. Я решил не задерживаться.

— Ладно, мне пора. Увидимся.

Я отошёл. Алиса прокомментировала:

«Вероятность распространения слухов о твоей успеваемости: 76 %. Погрешность высокая. Рекомендую сохранять нейтральный тон в общении с Ким Мин Су».

— Принято, — мысленно ответил я.

Время действия: 20 апреля 2012, пятница, после окончания уроков

Место действия: кабинет куратора

После окончания уроков меня вызвала куратор. Пак Хё Джин-сси сидела за столом и перебирала бумаги. Увидев меня, кивнула на стул.

— Хо Вон-ян, закрой дверь и садись.

Я закрыл, сел.

— Я слышала в учительской о тесте по истории, — сказала она без предисловий. — Сонсеним Пак явно был недоволен. Как тебе это удалось?

— Я готовилась, — ответил я и решил немного навести тень на плетень. — Читала не только учебник, но и дополнительную литературу. Лекции МГУ, например. Мне это помогает понять логику событий. Взгляд со стороны. Я же сейчас почти иностранка, из-за амнезии.

Куратор помолчала.

— Ты знаешь, что это вызовет раздражение среди одноклассников? Они могут подумать, что ты жульничаешь. Или что ты скрываешь репетитора.

— Пусть думают, что хотят, — сказал я. — Я ничего не нарушаю. У нашей семьи нет денег на репетиторов. Мне помогают только онни и иногда Хе Вон. Ну и курсы от социального работника. Но там только корейский и компьютеры. Но они же тоже ходят в хагвоны.

— Это так, — она вздохнула. — Но я всё равно советую быть осторожной. Не кичись успехом. Если спросят — говори, что много занималась дома. Не упоминай лекции МГУ. Это звучит слишком необычно для корейской школы.

— Хорошо, Пак Хё Джин-сси, — ответил я. — Спасибо, что заботитесь обо мне.

— Это моя работа. Иди.

Я вышел. Алиса прокомментировала:

«Вероятность дальнейшего давления со стороны одноклассников: 68 %. Куратор зафиксировала возможный конфликт. Рекомендуется минимизировать демонстрацию успехов. Погрешность высокая».

— Понял, — тихо ответил я. — Вот только не демонстрировать их вряд ли получится.

Время действия: 20 апреля 2012, пятница, после уроков

Место действия: дом Хо Вон

Дома мы быстренько разобрали ошибки по корейскому тесту. Составили с Алисой таблицу стилей вежливости:

Стиль | Когда использовать | Пример

Хапсёче | Директор, официальные лица | «камсахамнида»

Хаёче | Учителя, незнакомые взрослые | «комавоё»

Хаче | Учебники, эссе | «ханда»

Ханмальче | Друзья, младшие | «коммаво»

— Отлично. Теперь наверное запомню.

Потом фриланс: ещё один перевод — 120 рублей.

«Бюджет: 102 900 вон + 4 100 вон = 107 000 вон».

— Еще же верстка в работе. Почти 125 тысяч. И флаеры. На выходных доберём до 150. А монитор с клавиатурой можно и позже.

Время действия: 20 апреля 2012, пятница, вечер — попытка записи

Место действия: комната Хо Вон

Я закончил с переводами, закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула. Голова гудела от тестов и стилей вежливости. Надо переключиться.

Взгляд упал на гитару. Рядом — чёрный прямоугольник Akai LPD8. Давно я к нему не прикасался.

— Алиса, давай немного отдохнем от учебы. Позанимаемся музыкой. Людям тоже бывает нужно немного перезагрузиться. Ну и ты включайся, раз у тебя появился интерес.

Я быстро подключил контроллер, подсоединил гитару к звуковой карте. Затем достал наушники — AKG K 240, надёжные, с длинным шнуром, — подключил их к звуковой карте и надел.

«Принято. Запускай FL Studio. Канал — гитара, пэды настроены на ударные и бас. Погрешность высокая».

Я взял гитару, проверил строй. Пальцы сами легли на аккорды — те самые, что всплывали по ночам: Am, C, G, F. «Иду навстречу цветным витринам…»

Включил запись. Сыграл куплет — чисто, без слов, только перебор. Звук гитары, записанный через звуковую карту, был чистым, без шумов ноутбучного микрофона.

Потом принялся за ритм. Назначил на первый пэд драм-луп — сухой, механический, как у старой драм-машины. На второй — низкий бас, почти гул. Нажал — в наушниках пошло эхо. Ручками подкрутил громкость баса, добавил синтезаторный аккорд на третий пэд. Протяжный, холодный — будто ветер гуляет по пустым улицам.

Снова взял гитару, запустил запись и сыграл всё вместе: гитара, барабаны, бас. Ритм чуть плыл — пальцы не успевали за метрономом, но в этом была своя жизнь.

— Алиса, что скажешь?

«Квантайз не применён. Ритм на третьем такте отстаёт на 0.1 секунды. Рекомендую использовать автоматическое выравнивание. Данные неполные, погрешность высокая».

— Обойдусь. Пусть будет как есть.

Я отключил запись и снял наушники. Прослушал результат через динамики — не идеально, но есть в этом что-то настоящее. Не фабричная полировка, а живое дыхание.

И вдруг — вспышка. Яркая, цветная, будто кто-то щёлкнул выключателем в тёмной комнате.

Тёмная комната. Свет от экрана ноутбука ложится неровными бликами на стол. На нём — совсем другой контроллер, Akai MIDIMIX: никаких пэдов, только гладкие фейдеры и ряды ручек, а по краю панели мягко светятся кнопки. Рядом дымится чашка кофе, и пар тонкой змейкой тянется к экрану. Женский голос, близкий, почти родной, звучит прямо над ухом: «Давай, запишем эту дорожку. Ты сможешь». И смех — мой смех, звонкий и будто чужой одновременно.

Картинка меняется. Мои пальцы уверенно двигают фейдеры, крутят ручки — и огоньки на панели пульсируют в такт музыке. На экране бегут дорожки пианоролла, словно живые. И голос — тот же, что и раньше, — поёт: «Город-сказка, город-мечта…»

Вспышка погасла. Я застыл, пытаясь удержать образ, но он растаял, оставив на языке горький привкус кофе и странное ощущение пустоты в ладонях — будто они ещё помнили вес фейдеров.

— Алиса, ты видела?

«Сенсорная активация. Продолжительность — 3,4 секунды. Визуальный образ: комната, ноутбук, контроллер. Аудиофрагмент: песня «Город-сказка» (источник не определён). Прогресс музыкальной памяти: +0,6 %. Данные неполные, погрешность высокая».

— Кофе, женщина, песня… Это было. Я там был.

«Вероятность связи с прошлой жизнью Коляна: 89 %».

— Спасибо, Алиса. Я хочу это закончить. Завтра попробую записать чистовик.

Я сохранил проект под именем «Город-сказка_v1». Выключил ноутбук, убрал гитару. На душе было тепло. Не от кофе — от музыки. Я сел на кровать, покрутил браслет на запястье. Пластинка с нотами холодила кожу — хороший знак.

Время действия: 20 апреля 2012, пятница, вечер, разговор с Алисой

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, как мы выглядим по итогам недели?

«Сильные предметы (математика, физика, информатика, английский): стабильно высокий уровень — от 80 до 85 % готовности. Слабые предметы (корейский, история, литература): прогресс за неделю +1,2 %. Твоя стратегия чтения вслух работает. Результаты тестов по корейскому улучшились с 58 % до 62 % правильных ответов».

— Неплохо. А по физкультуре?

«Бег 800 м: с приблизительных 4.30 до 4.18 за неделю (данные неполные, погрешность высокая). Отжимания: с 6 до 8 раз. Приседания: с 32 до 35. Нагрузки в пределах нормы. Учитель проверяет тебя, но не перегибает».

— Прогресс.

«Но есть проблема. Одноклассники начали проявлять зависть. Ким Мин Су может стать источником сплетен. Рекомендация: минимизировать вербальный контакт с Ким Мин Су. Вероятность эскалации: 68 %. Данные неполные, погрешность высокая».

— Плевать. Я пришёл учиться, а не дружить. — Я мысленно хмыкнул. Ладно, постараюсь все же держать язык за зубами. В конце концов, я здесь не для войны.

Время действия: 20 апреля 2012, пятница, звонок майора

Место действия: комната Хо Вон

Телефон зазвонил.

— Ли Хо Вон-ян, здравствуйте. Ничего нового. Ещё одна машина отпала. Работаем.

— Спасибо, что позаботились обо мне, майор-сси, — ответил я.

«Вероятность найти виновника при текущем темпе: 24 %. Погрешность высокая».

— В выходные проверю оставшиеся адреса из списка, — мысленно добавил я.

Время действия: 20 апреля 2012, пятница, перед сном

Место действия: комната Хо Вон

Я лёг на кровать. За окном шумел Сеул.

— Алиса, итоги недели.

«Уровень стресса: 52 %. Прогресс по сильным предметам: стабильный. По слабым: +1,2 %. Бюджет: 107 000 вон. Завтра суббота. План: утром раздача флаеров и закончить верстку, днём — рынок в Йонсане, вечером — фриланс и подготовка к мокко. Но это если ты не собираешься посетить субботние факультативы в школе».

— Нет уж, спасибо, — ответил я. — Я и так занят. Заниматься можно и дома. Хорошо, что в этом году перешли на пятидневку. Хоть какое-то дополнительное время. Завтра лучше доделаю верстку, будет еще приход, а там и за листовки еще рассчитают. Ладно, пора спать.

Алиса перешла в скрытый режим.

Конец главы 18

Глава 19. Поход за железом.

Время действия: 21 апреля 2012, 06:00–07:00

Место действия: парк

Я проснулся за пару минут до будильника. За окном ещё серо, но спать не хотелось – впереди насыщенный день. Натянул спортивки, кроссовки и вышел на улицу. Воздух холодный, свежий. Парк пустой – только редкие пенсионеры с палками для скандинавской ходьбы. Я размялся, сделал выпады и рванул. 800 метров. Первая сотня – легко, потом начало жечь в груди. Тело Хо Вон привыкает, но всё ещё тяжело. Я сбавил темп, стараясь держать дыхание ровно. Финишировал, упёршись руками в колени.

— Алиса, время?

«4 минуты 17 секунд. Улучшение на 1 секунду относительно вчерашнего. Погрешность высокая».

— Прогресс, чёрт возьми.

Вернулся домой, сделал обычную зарядку: отжимания (8 раз), приседания (35), планка (полторы минуты). Тело слушается уже не как чужое, а как… ну, как временно арендованное. Душ, форма. Сегодня суббота – можно в джинсах и толстовке. Я посмотрел в зеркало. Хоть два дня без юбки.

Время действия: 21 апреля 2012, 07:30–09:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сел за ноутбук сестры. Су Хён ещё спала – в субботу ей не надо в колледж. Самое время разобраться с тем, что давно откладывал.

— Алиса, давай разложим по полкам – языки. TOEIC, ТРКИ, график. Уже скоро начнется первый мокко, а через пару месяцев уже и сунын. Надо до него записаться на экзамены по языкам. Ну и понять, сколько прийдется потратить на сертификаты, и что мы можем бесплатно, сами или через социалку. Портфолио само себя не соберет, к сожалению.

«Принято. Начинай поиск информации».

Я открыл браузер. Алиса подсказывала запросы, я вбивал.

«TOEIC: в 2012 году в Сеуле экзамен проводился почти каждую неделю, но официальные даты с сертификатом – раз в месяц. Регистрация за месяц, стоимость 45 000 вон. Ближайшая удобная дата – начало июня. Диагностический можно сдать пораньше, но он не даёт сертификата – это только для себя. Бесплатные ресурсы: сайт TOEIC Study (пробные тесты), YouTube канал TOEIC with Chris, подкаст EnglishClass101, приложение Duolingo (запущено в 2011 году). Всё доступно через интернет».

— Хм. С этим понятно, пробные тесты можно сдать завтра. Сперва я сам, потом с твоей помощью. А ТРКИ? Русский как иностранный.

«Принято. По ТРКИ — Российский культурный центр в Сеуле, улица Чондон, 20. Экзамен дважды в год. Ближайший — июнь. Стоимость примерно 60 000 вон. Для подтверждения уровня C1 достаточно».

— Дороговато. Но раз в жизни можно.

«Прогноз при 45 минутах английского ежедневно: диагностический TOEIC покажет текущий уровень, предположительно выше среднего. К основному экзамену в начале июня при интенсивной подготовке можно ожидать результат 850+. Данные неполные, погрешность высокая».

— Твои любимые оговорки. Полные данные получим завтра. Ладно, работаем.

Я записал в заметки смартфона:

Английский: 45 мин ежедневно (аудирование, лексика, пробные тесты по выходным).

Корейский (письменные стили): 20 мин ежедневно.

История: 20 мин.

Русский (деловой стиль): 15 мин по выходным.

— Теперь дальше. Как мне подтвердить знание русского не только сертификатом? Нужно что‑то публичное, но без подозрений.

Алиса ответила без паузы:

«Создай блог в KakaoStory. Рассказывай о России — факты из твоей фрагментированной памяти и из интернета. Корейцам интересна западная культура. Это подтвердит знание языка и даст плюс к портфолио».

— А если я ляпну что‑то не то? Местные табу, этикет? Я же чужак.

«Поэтому нужен редактор‑кореец. Чон Хе Вон — идеальный кандидат. Она поможет адаптировать текст и не допустит ошибок».

— Логично.

«И ещё — технический блог по компьютерной грамотности. Простые советы: как не подхватить вирус, настроить Excel, сверстать страницу. А также обзор по поиску б/у запчастей — как раз то, что ты сегодня будешь делать. Это для портфолио при поступлении на IT».

— Так, стоп. Два блога? Я и один‑то не потяну.

«Посты раз в три дня, чередуя темы. Хе Вон поможет с корейским. Я — с контентом. Ты — с идеями и энергией. Вместе справимся».

Я усмехнулся. Оптимистка, железка. Но по одному посту в неделю по двум темам не выглядело сложной задачей.

Достал телефон, написал Хе Вон в KakaoTalk: «Привет. Есть деловое предложение. Встретимся завтра в кафе?»

Ответ пришёл через минуту: «Да!! Во сколько?»

«В 11 у того же кафе у парка».

«Договорились. Аньён)».

Алиса выдала анализ: «Профиль Чон Хе Вон в соцсетях: 38 подписчиков в KakaoStory, 11 постов за последний месяц, фокус на моде и K‑pop. Вероятность успешного сотрудничества: 82 %. Погрешность высокая».

Время действия: 21 апреля 2012, 09:00–09:30

Место действия: кухня

Я прошел на кухню. Омма уже сидела за столом — выходной, смена только во второй половине дня. Су Хён пила кофе, сонно листая телефон.

— Садись, Хо Вон‑а, — омма подвинула тарелку с рисом. — Сегодня какие планы?

— Сейчас доделаю верстку на фрилансе. Сдам работу. Раздача флаеров в ТЦ с одиннадцати до трёх. Потом на рынок в Йонсан — за комплектующими для компьютера.

— Деньги есть? — спросила омма, глядя на меня поверх чашки.

— Да, почти 150 тысяч накопил, если считать с сегодняшними поступлениями, верстка и флаеры.

Омма поставила чашку, достала из кошелька две купюры по 10 000 вон, протянула:

— Возьми. Это тебе на запчасти.

Я отодвинул руку:

— Омма, не надо. Я сам справлюсь.

Она положила деньги на стол, накрыла ладонью, прижала.

— Хо Вон‑а, ты умница. Но нам нужно, чтобы у каждой был свой компьютер. Ты готовишься к экзаменам, работаешь. У Су Хён — курсовые и сессия. Не будете ждать друг друга. Это не подарок, Хо Вон‑а, это вложение в ваше будущее. Возьми. — тихо добавила она, чуть улыбнувшись.

Су Хён оторвалась от телефона, кивнула:

— Омма права. Я тоже буду рада, если не придётся делить ноутбук. Так что бери, не спорь.

Су Хён, чуть помедлив, достала из кармана джинсов ещё одну купюру — 10 000 вон — и положила рядом с мамиными. «На всякий случай», — пробормотала она, отводя взгляд. Я даже на секунду растерялся, не ожидал такой поддержки от сестры. Сжал губы, посмотрел на купюры. Потом убрал их в карман. Сейчас мне действительно нужнее, а потом я все верну.

— Спасибо, омма. Я все верну.

Омма махнула рукой:

— Не надо. Учись хорошо — это будет лучший возврат.

Я доел завтрак, запил чаем. Потом, помедлив, сказал:

— Омма, я ещё готовлюсь к языковым экзаменам. TOEIC по английскому и ТРКИ по русскому.

— А русский зачем? — удивилась Су Хён.

— Русский я знаю неплохо, а сертификат — лишнее преимущество. Крупные IT‑компании выходят на рынок России и СНГ, это может пригодиться.

Омма задумалась, потом кивнула:

— Если это поможет поступлению — делай. Деньги на экзамены найдём.

Су Хён хмыкнула:

— Раньше ты даже тостер боялась включать, а теперь… Это всё из‑за той аварии?

Я пожал плечами:

— Наверное. Амнезия, онни. Доктор говорил, личность может меняться.

Она покачала головой, но спорить не стала.

Завтрак закончился. Я помыл за собой посуду и пошёл собираться.

Время действия: 21 апреля 2012, 11:00–15:00

Место действия: торговый центр

Я стоял у входа в ТЦ с пачкой флаеров. На мне снова яркая форма промоутера и улыбка «на миллион».

Первые полчаса тянулись вечно. Люди отворачивались, некоторые даже грубо отталкивали руку с листовками. Я стискивал зубы и продолжал улыбаться.

— Эй, девочка, не стой столбом, — окликнул меня старший смены, мужчина с усталыми глазами. — Двигайся, показывай товар лицом. Представь, что это твой последний шанс.

Я кивнул и зашагал быстрее, активнее протягивая флаеры. Через час тело вошло в ритм, а улыбка стала почти приклееной.

Алиса тихо подсказывала: «Частота шагов — 110 в минуту, оптимальная для привлечения внимания. Мимика: уголки рта приподняты на 15 градусов — уровень доверия аудитории +12 %». Я не отвечал, но шёл чуть бодрее.

К обеду я уже наловчился: видел, кому стоит протянуть листовку, а кого лучше обойти. Девушки с детьми почти всегда брали, молодые пары — через раз, офисные работники в костюмах почти никогда.

В 14:50 смена закончилась. Я снял жилетку, получил конверт с оплатой и направился к выходу.

Время действия: 21 апреля 2012, 15:30–17:30

Место действия: рынок в Йонсане

По дороге на рынок Алиса заговорила первой:

«Прежде чем покупать готовый системный блок, имеет смысл поискать отдельные детали. Это дешевле и полезно для портфолио. Сделаешь обзор – как подбирать совместимые комплектующие, на что обращать внимание. Материал для технического блога».

— Ты меня уговариваешь или докладываешь? Я это и так знаю. Но готовые системные блоки тоже стоит смотреть.

«Формулирую рекомендацию».

— Ладно. Посмотрим.

Рынок в Йонсане – лабиринт из лотков и витрин небольших магазинчиков. Пахло пластиком, пылью и чем-то сладким из соседней палатки с хот-догами. Продавцы выкрикивали цены, торговались, переругивались. Я ходил между рядами, сверяя цены. Снимал все на смартфон. Алиса тихо комментировала и иногда подсказывала критерии.

«Материнская плата – сокет 775 или AM2+. Конденсаторы не вздутые. Процессор – Intel Core 2 Duo или AMD Athlon. Оперативную память лучше брать парой одинаковых модулей для двухканального режима».

— Понял, сам знаю.

Очередной лоток: мужчина лет пятидесяти, с седыми усами, очки на шнурке.

— Материнская плата ASUS P5KPL-AM. Сколько стоит?

— Пятьдесят тысяч.

— Дорого. Конденсаторы все целые, но вон тот – чуть наклонён. Сорок пять.

Он прищурился, посмотрел на меня поверх очков.

— Девчонка, а ты откуда такие названия знаешь?

— Интересуюсь. Или Вы думаете, я просто так здесь гуляю. Сорок пять – беру.

Он вздохнул, кивнул. Первая покупка – 45 000. Но это именно то, что мне надо сейчас. С виду страшненькая, но с интегрированными звуком и видюхой — для начала хватит. А главное, есть синий слот PCI-E x16, куда потом, когда будут деньги, можно воткнуть нормальную видеокарту. Да и пара PCI-слотов для звуковухи не помешает — задел на будущее. Разумный компромисс.

Очередной лоток: процессор Intel Core 2 Duo E8400. Продавец – парень лет двадцати, с наколками на пальцах.

— Тридцать пять тысяч.

— Тридцать. На сколы проверить можно?

Он усмехнулся, достал лупу. Я покрутил процессор в руках – чистый, без сколов.

— Тридцать, — повторил я.

— Ладно, бери за тридцать. Я расскажу про тебя друзьям. Хотя они все равно мне вряд ли проверят. А зачем ты все это снимаешь? Какой-то спор?

— Для блога. — коротко ответил я. Он усмехнулся, но больше ничего спрашивать не стал.

Следом – оперативная память 2×2 GB DDR2 за 20 000, жёсткий диск на 160 GB за 15 000, корпус б/у с пишущим СD приводом за 15 000, блок питания 350 W за 10 000.

На осмотре блока питания внутри ёкнуло – пара секунд короткой вспышки: запах паяльника, звук кулера, чей-то мужской голос: «Колян, плату не перегрей». И всё. Как отрезало. Но уже кое что.

Алиса зафиксировала:

«Сенсорная активация. Прогресс технической памяти +0,2 %. Данные неполные, погрешность высокая».

— Идём дальше.

На последнем лотке торговался за клавиатуру и мышь – 5 000. Продавец, грузный дядька с прокуренным голосом, покачал головой:

— Ты первая девушка, которая сама собирает комп. Уважаю.

— Спасибо, что позаботились обо мне, — я поклонился и убрал пакеты в рюкзак.

Итого: 140 000 вон. Осталось всего 21 000 вон. И еще сегодня должен быть приход за верстку, примерно 18 тысяч. Остался только монитор.

С заветной коробкой в руках я двинулся искать монитор. Денег оставалось двадцать одна тысяча – на ЖК не хватит даже с натяжкой. А тащить аналоговую тушу через полгорода… нет, спасибо.

Я достал телефон, набрал омму.

— Омма, привет. Ты можешь перевести мне восемнадцать тысяч? Это те деньги, которые скоро придут за вёрстку. Я сейчас на рынке, нужно купить монитор, а у меня только двадцать одна. Потом просто мне не переведешь их, когда тебе оплата придёт.

Омма помолчала, потом сказала:

— Хорошо, Хо Вон-а. Сейчас переведу на карту. Только не задерживайся.

— Спасибо, омма. Я быстро.

Через пару минут пришло уведомление. Тридцать девять тысяч на счету.

Теперь можно было присмотреть нормальный монитор. Я нашёл лоток с бэушными ЖК – 17 дюймов, Samsung, без царапин. Продавец просил сорок.

— Тридцать две, – сказал я, проверив экран на битые пиксели. – Бегущая строка на тесте не горит, матрица в порядке. Тридцать две – и забираю.

Он скривился, но кивнул. Я отдал деньги. Осталось семь тысяч.

Такси стоило почти десять – не хватало. Пришлось тащиться на метро.

Монитор я засунул в рюкзак, большой, специально взял у оммы (едва влез, и то пришлось открутить ножку), системный блок обхватил руками.

— А это что?

Я уже собрался выходить с рынка, с корпусом в руках и рюкзаком за спиной, но взгляд зацепился за странную железку на одном из лотков.

Маленькая, сантиметров десять, подковообразная. Посередине — стальной язычок. Рядом потертая деревянная коробочка на ремне.

— Варган, — продавец, мужик с хитрыми глазами, подался вперёд. — Якутский. Знаешь что это такое?

Внутри что-то дёрнулось. Я протянул руку, взял самый простой — без ручки, просто железная дуга с язычком. Приложил к зубам, тронул пальцем. Звук — низкий, гудящий — отдался в костях.

Вспышка. Короткая, секунда — комната, приглушенный свет, чей-то голос напевает что-то без слов. Пальцы сами помнят, как держать. Кто-то учил. Или я сам?

— Сколько?

— Восемь тысяч.

— Дорого. Пять.

— Шесть, и по рукам, — он хитро прищурился.

Я кивнул, отсчитал деньги. Осталось тысяча и какая то мелочь звенит в кармане — на метро хватит.

Спрятал варган в футляр, одел на шею. То же память, — подумал я, отходя от лотка.

Алиса отозвалась:

«Зафиксирована сенсорная активация. Связь с этнической музыкой, вероятно, из прошлой жизни. Прогресс музыкальной памяти +0,3 %. Данные неполные, погрешность высокая».

— Молчи, — прошептал я. — Я и сам чувствую.

В вагоне люди косились, но никто не мешал. На пересадках я отдыхал, прислонившись к стенке. Руки гудели, спина ныла, но я терпел. Дотащу. Свой компьютер.

Время действия: 21 апреля 2012, 18:00–21:00

Место действия: комната Хо Вон

Я разложил покупки на полу: материнская плата, процессор, кулер, планки памяти, жёсткий диск.

Су Хён заглянула в дверь:

— Ты собираешься это вот так… прямо на полу?

— А где ещё? — я перевернул коробку с материнской платой. — На столе места нет.

Она фыркнула, но принесла пластиковый поднос и поставила рядом:

— Хотя бы не на ковре. И не разбросай винты.

— Слушаюсь, онни. — сказал я шутя, — А ты мне поможешь? Мне нужно снять процесс для технического блога. Ты подержишь телефон?

— Для чего? — она нахмурилась.

— Я хочу сделать пост про сборку компьютера из б/у деталей. Это будет полезно для портфолио при поступлении. И для блога.

Онни поколебалась, потом вздохнула:

— Ладно. Что делать?

— Просто снимай, как я собираю. Крупно не надо, общий план. И не болтай, я сам буду комментировать.

— Хо Вон-а, командирша, — усмехнулась она, доставая телефон.

«Начинаем с материнской платы, — тихо проговорила Алиса. — Ставим процессор, аккуратно: ножки хрупкие. Затем — термопаста, кулер. Потом модули памяти».

Первые минуты ушли на то, чтобы вспомнить последовательность. Я держал в голове схему, которую видел в интернете, но потом руки сами вспомнили все манипуляции, почти без участия головы. Я даже почти погрузился в какой-то транс.

— Не торопись, — отвлекла меня онни. — Ты это уже делала раньше? Движения слишком уверенные.

— Я не тороплюсь. Я боюсь что‑нибудь сломать, если будешь меня отвлекать.

«Вероятность ошибки при текущей скорости сборки — 14 %. Если замедлиться ещё на 10 %, риск снизится до 6 %. Рекомендация: делать паузы после каждого этапа и сверяться со схемой».

Я вздохнул, и эта туда же, и не ответишь ей при онни. Ладно, проведем маскировочные мероприятия. Я отложил отвёртку и открыл PDF‑инструкцию. На экране ноутбука мелькнула заставка — обои с горами, которые Су Хён поставила на свой компьютер.

Через два часа плата была готова: процессор на месте, кулер прикручен, память вставлена. Я подключил блок питания и… ничего не произошло.

— Если комп не включится – сама будешь объяснять омме, куда ушли деньги.

— Ну конечно, — пробормотал я.

«Проверь подключение 24‑pin разъёма и дополнительного питания процессора, — быстро сказала Алиса. — Вероятность, что один из них не до конца вставлен, — 73 %».

Я полез под плату. Действительно, один из разъёмов сидел неплотно. Щёлк — и индикатор на плате загорелся тусклым синим.

— Работает, — прошептал я.

В этот момент телефон тихо пискнул: уведомление от KakaoTalk. Хе Вон прислала стикер с подмигивающим котом и короткое: «Не забудь про завтрашнее кафе». Я улыбнулся и убрал телефон.

Дальше шло легче. Жёсткий диск, провода, проверка подключений. Когда я наконец подключил VGA-кабель от монитора к разъёму встроенной видеокарты на материнской плате. Шнур питания монитора воткнул в розетку. Нажал кнопку на системном блоке.

Экран засветился серым, потом моргнул курсором в углу, и высветилось:

«DISK BOOT FAILURE. INSERT SYSTEM DISK».

Ничего удивительного... На бэушном винчестере наверняка остатки чужой Windows, да сбитый загрузчик. В лучшем случае это была кривая сборка, которая не запустится на новом железе. В худшем — просто шум.

— Готово? Хо Вон-а, ты где этому научилась? В интернете такое не показывают

Я откинулся на подушку, чувствуя, как ноют плечи.

— Готово. В сети посмотрела инструкции и обучающие ролики. Осталось только установить систему.

«Почти, — возразила Алиса. — Драйверы, обновления, оптимизация, дефрагментация и разбивка жесткого диска. Но для первого раза — отлично».

Вот только это далеко не первый раз, хотя я многого и не помню.

Время действия: 21 апреля 2012, 19:00–20:30

Место действия: комната Хо Вон

Я собрал системный блок, проверил, что включается, и выключил. Теперь нужна операционка.

— Алиса, у меня нет установочного диска. Надо скачать образ. В российском сегменте, там проще.

«Принято. Рекомендую Windows XP SP3 – она легче всего для старого железа. Пиратские сборки есть на рутрекере и других торрентах».

— Хех, я знаю, Алиса. — Я открыл ноутбук сестры – она как раз ушла на кухню пить чай. Зашёл на rutracker.org через VPN (не потому что боялся, а чтобы провайдер не ловил). Нашёл сборку «Windows XP Professional SP3» с интегрированными драйверами SATA – без них установка на новое железо могла не увидеть жёсткий диск. Размер – 650 мегабайт. Торрент качал около часа.

Пока шла загрузка, я достал свою флешку – старенькую, на 8 гигабайт. Заодно скачал программу Rufus – маленькую утилиту для записи образов.

«При создании загрузочной флешки выбери схему раздела MBR и файловую систему FAT32».

— Помню, — буркнул я.

Когда образ скачался, я подключил флешку ноутбуку, запустил Rufus. Выбрал образ, нажал «Старт». Через десять минут флешка была готова.

Теперь можно ставить винду. Я вставил флешку с установочным дистрибутивом в комп — пиратка, конечно, но в 2012 году кто не пользовался? Подключил, перезагрузил компьютер, зашёл в BIOS, выставил загрузку с USB.

Алиса продолжала комментировать:

«Выбери раздел на жёстком диске. Отформатируй в NTFS. Целевой раздел — 80 GB, остальное оставь под данные».

— Помню, — повторил я. Но пусть говорит, вдруг помню не все. Не хочется потом переустанавливать из-за какой-то забытой мелочи. Я выбрал раздел на винчестере. Установка заняла около получаса. Настроил часовой пояс — Сеул, имя компьютера — «HoWon‑PC».

«Windows XP устарела. Риск вирусов — 78 %. Рекомендую антивирус и брандмауэр».

— Не учи. Avast скачаю.

Установка драйверов. Самое нудное. Я открыл ноутбук сестры, нашёл сайт производителя материнской платы, скачал драйверы на флешку.

«Порядок: сначала чипсет, потом LAN, звук, видео. Перезагрузка после каждого».

Чипсет встал без проблем. LAN — тоже. Звук — нет.

— Опять.

Я полез на форумы. Алиса быстро отсеяла мусорные темы.

«Попробуй установить в режиме совместимости с Windows 2000».

— Где ты это вычитала?

«В теме номер семь на форуме overclockers.ru. Минута 2:34 поиска».

Я нашёл, поставил галку — заработало.

Драйвер видео (встроенное) — без проблем.

Теперь базовое ПО. Браузер Chrome — версия 2012 года, ещё с зелёным логотипом. Антивирус Avast — бесплатный, на год. OpenOffice — вместо Microsoft, потому что денег нет. FL Studio — бесплатная версия, достаточно для моих задач. Notepad++ — для кода и заметок. Драйвер для Akai LPD8 — официальный сайт, обошлись без проблем.

«Настрой MIDI в FL Studio: Options → MIDI Settings → Input → LPD8 включи как контроллер».

Я сделал. Нажал на пэд — в наушниках щёлкнуло.

Тест работы. Подключил LPD8, открыл проект «Город-сказка_v1», который писал на ноутбуке сестры. Перенёс через флешку.

Нажал воспроизведение — звук пошёл ровно, ритм не плыл. Я добавил басовую партию одним пальцем на регуляторах. Вспышка — тёмная комната, женский смех, кофе на столе. Чуть-чуть, секунды две.

Алиса зафиксировала:

«Сенсорная активация. Прогресс музыкальной памяти +0,3 %».

— Хватит на сегодня.

Телефон завибрировал. Я взял трубку — майор.

— Слушаю, майор-сси.

— Новостей пока нет. Ещё одну машину проверили — алиби подтвердилось. Осталось два кандидата. Один из них связан с автодилером в Инчхоне. Если вдруг пойдёшь проверять адреса — будь осторожна. Не лезь в частные владения. Увидишь что-то подозрительное — звони сразу.

— Хорошо, майор-сси. Спасибо, что позаботились обо мне.

— Не за что. Жди.

Положил трубку. Два кандидата. Завтра проверю, если будет время. Ну и тот, со столбом. Он ведь мог и соврать.

Время действия: 21 апреля 2012, 20:30–21:00

Место действия: кухня

Я прошел на кухню. Омма накрыла на стол — суп, рис, кимчи. Су Хён уже сидела.

— Как прошёл день? — спросила омма.

— Флаеры раздала, на рынке комплектующие купила, компьютер собрала.

— Собрала? — омма не поверила. — Сама? Я думала ты попросишь кого-то из одноклассников.

— Ага, сама. Хочешь, иди посмотри.

Она поднялась, через минуту вернулась, покачивая головой:

— Работает. Я не понимаю, как ты это сделала.

— Училась по сети, — пожал я плечами.

Омма улыбнулась:

— Молодец, Хо Вон-а. Только не переутомляйся.

— Я в порядке.

За ужином я рассказал про блоги — про KakaoStory с заметками о России и про технический блог. Сказал, что Хе Вон будет помогать редактором.

Омма одобрила:

— Хорошо, что у тебя есть подруга.

Время действия: 21 апреля 2012, 21:00–21:30

Место действия: комната Хо Вон

Вечерний диалог с Алисой

Я поднялся в комнату, сел за новый компьютер. Вернее старенький, но для работы хватит.

— Алиса, давай набросаем посты.

«Принято. Начни с блога о России».

Я открыл текстовый файл. Набрал заголовок: «Что русские едят на завтрак?».

— Каша, блины, бутерброды с колбасой. Чай или кофе. Всё просто.

Написал на корейском, стараясь использовать хаёче — повседневно-вежливый стиль.

Алиса проверила:

«Ошибка в третьем предложении: окончание должно быть „-습니다“, а не „-어요“. Рекомендую заменить. И избегай тем Курильские острова, Сахалин, Русско-японская война. Фокус на еде, праздниках, музыке, мультфильмах».

— Слишком официально. Я пишу как будто рассказываю подруге.

Переписал живым языком: «У них в России на завтрак едят кашу. И блины. И бутерброды с колбасой. Пьют чай или кофе. А вы что едите?»

Алиса прокомментировала:

«Вероятность интереса аудитории — 68 %. Текст не нарушает этикета».

— Сойдёт для начала.

«Теперь технический блог. Тема: “Как выбрать б/у комплектующие”. Структура: проверка конденсаторов, совместимость сокетов, важность двухканальной памяти».

Я набросал коротко, по делу. Без воды.

— Завтра покажу Хе Вон. Пусть редактор оценит.

Время действия: 21 апреля 2012, 22:00

Место действия: комната Хо Вон

Я лёг на кровать, покрутил браслет на запястье. Кожа уже привычная, пластинка с нотами холодная. Свой компьютер есть. План по языкам есть. Блоги стартуют. Денег нет, но это временно. Завтра — встреча с Хе Вон, проверка адресов, может быть, флаеры.

— Алиса, давай итоги.

«Прогресс по корейскому: +0,2 % (общение на рынке, правки текста). Английский: +0,1 % (подкаст во время сборки). Технические навыки: +0,5 % (сборка, установка драйверов). Музыкальная память: +0,3 %.»

«Бюджет на начало дня: 107 000 вон + 20 000 от оммы + 10 000 от онни = 137 000. Плюс флаеры: 24 000 = 161 000. Минус комплектующие: 140 000 = 21 000. Затем омма перевела 18 000 в счёт будущего гонорара за вёрстку (гонорар придёт на её карту, эти деньги она заберёт себе). С этой суммой: 21 000 + 18 000 = 39 000. Минус монитор 32 000 = 7 000. Минус варган 6 000 = 1 000. Минус проезд на метро обратно — примерно 1 000 вон. Текущий остаток наличных — 0 вон. Долг омме погашен авансом. Погрешность низкая».

— Низкая, — усмехнулся я. — Осталась монетка в 10 вон. Но завтра можно взять еще подработку. И на раздачу флаеров тоже можно сходить.

«Уровень стресса: 45 %. Это называется чувство завершённости. Вероятность ошибки — 5 % Погрешность низкая».

— Умная, — усмехнулся я. — Отключайся.

«Перехожу в скрытый режим. Спокойной ночи».

За окном шумел Сеул. Я закрыл глаза и провалился в сон.

Конец главы 19

Глава 20. Варган — 2NE1

Время действия: 22 апреля 2012, 06:00–07:00

Место действия: парк

Будильник снова не понадобился. Я открыл глаза за минуту до звонка – видимо уже привычка. За окном уже серело, но город ещё спал. Натянул спортивки, кроссовки и вышел на улицу.

Воздух свежий, с лёгким запахом сырости – ночью, видимо, был дождь. Парк пустой. Я размялся, сделал выпады и рванул.

800 метров. Дышалось ровно, тело понемногу привыкало к нагрузкам. Первая сотня – легко, потом начало немного жечь в груди, но уже не так сильно, как неделю назад. Я финишировал, упёршись руками в колени.

— Алиса, время?

«4 минуты 16 секунд. Улучшение на 1 секунду относительно субботы. Погрешность высокая».

— Прогресс.

Время действия: 22 апреля 2012,

Место действия: комната Хо Вон

Вернулся домой, сделал зарядку: отжимания (8 раз – как и вчера), приседания (36), планка (полторы минуты). Тело слушалось всё лучше. Душ, одежда. В кармане – десять вон. Мысль мелькнула, немного испортив настроение, и сразу пропала. Ничего, это временно. Да и сегодня же будут флаеры.

Я сел за свой "новый" компьютер. Старенький, но теперь мой. Интернета на нём пока нет – не хватает драйвера для сетевой карты, надо скачать и установить. Но нужен еще USB Wi-Fi адаптер, не провод же тянуть. Он будет ловить сигнал вайфая от того же роутера. Сегодня можно будет купить, после получения денег за флаеры. А пока пришлось открыть ноутбук сестры – надеюсь в последний раз.

Проверил фриланс-биржи. Новых заказов не было. Видимо в выходные заказчики не так активны.

— Алиса, сегодня пусто.

«Рекомендую не брать срочные заказы сегодня. У тебя много других дел: встреча с Хе Вон, языковой тест, поиск адресов. Перегрузка снизит качество работы».

— Согласен. Но и деньги тоже нам нужны.

«Флаеры – четыре часа, 24 000 вон. Этого хватит на проезд и мелкие расходы примерно до конца недели».

Я кивнул. Достал телефон, набрал номер менеджера в ТЦ.

— Доброе утро, тхимджанним. Это Ли Хо Вон. На сегодня есть смена? С 13:00 до 17:00?

— Давай, подходи к часу, — ответил он без энтузиазма. — Форма на месте.

— Спасибо, что позаботились обо мне, тхимджанним.

«В данном случае рекомендую использовать пуджанним, это звучит более естественно», - Прокомментировала Алиса.

Я просмотрел черновики постов для блога. Сделал пару фото на телефон: на скорую руку сварил рисовую кашу на молоке дуду, больше ничего подходящего в доме не было, пожарил яичницу, нарезал хлеб, заварил чай – «русский завтрак». Хотел ещё гренок нажарить, но хлеб в Корее неподходящий — он какой‑то сдобный, сладкий, как булка. На бутерброды еще туда-сюда, а вот гренки с такой основой не получатся, как бы я ни старался. Кадры получились так себе, но для KakaoStory думаю сойдут.

Для технического блога – уже были фотографии запчастей, которые вчера собирал. Нарезал несколько подходящих коротких роликов с рынка. Алиса подсказала:

«Используй естественный свет. Снимки с мобильного телефона 2012 года выглядят аутентично. Читатели не ждут профессионального качества».

— Аутентично, значит, небрежно, — усмехнулся я.

«Добавь материал про установку ПО. Короткий рассказ, и можно показать, для примера, как установить драйвер сетевой карты. Это полезно и наглядно».

— А у меня же нет интернета на новом компе. Как я покажу установку?

«Скачай драйвер на ноутбуке сестры, положи на флешку, а потом сними процесс установки на своём компьютере. Без интернета, но с флешки. Это реалистично и понятно читателям».

Я кивнул, идея хорошая. Нашел и скачал драйвер. Установку для блога сделаю потом, когда вернусь с флаеров. Возможно потребуются еще и драйвера для USB Wi-Fi адаптера.

Время действия: 22 апреля 2012,

Место действия: кухня

После завтрака я задержался на кухне. Су Хён мыла чашку, не глядя на меня.

— Онни, — сказал я, — можешь одолжить пять тысяч? До вечера. После флаеров сразу отдам.

Она повернулась, прищурилась.

— Зачем тебе опять?

— Мы встречаемся с Хе Вон в кафе. Мне же нужно будет что-то заказать, хотя бы кофе или чай. У меня сейчас совсем ничего.

Она помолчала, потом достала из кармана джинсов купюру.

— Держи. Но вечером отдашь, мне завтра в колледже понадобятся.

— Обязательно отдам. Спасибо, онни.

Я сунул деньги в карман.

Время действия: 22 апреля 2012, 11:00–12:30

Место действия: кафе у парка

Кафе у парка – маленькое, с пластиковыми столиками и запахом жареного кофе. Хе Вон уже ждала, заказала себе апельсиновый сок.

— Аньён, Хо Вон-а! Ты сегодня рано.

— Аньён. Я только из дома.

Я сел напротив. Официантка подошла.

— Зелёный чай, пожалуйста.

Хе Вон перехватила мой взгляд на меню, но я не дал ей заплатить. Достал из кармана купюру.

— Ты написала в сообщении деловое предложение, — Хе Вон отставила стакан. — Выкладывай.

Я достал телефон, показал черновики.

— Я хочу вести два блога в KakaoStory. Первый – о России. Культура, еда, привычки, музыка. Без политики. Второй – технический: компьютерная грамотность, сборка ПК, советы. Мне нужен редактор-кореец, чтобы тексты звучали естественно и не нарушали этикет. Я же пока иногда путаюсь из-за амнезии, ты же знаешь.

Хе Вон взяла телефон, пролистала.

— «Что русские едят на завтрак»… «Как выбрать б/у материнскую плату»… — она подняла бровь. — Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— И что я должна делать?

— Проверять тексты перед публикацией. Поправлять стиль, если я написала слишком официально или слишком грубо. Следить, чтобы не было ошибок в этикете. Добавлять хештеги, отвечать на комментарии. Заниматься продвижением блога.

— Бесплатно? — она прищурилась.

— Пока да, — честно сказал я. — Если блог раскрутится – сможем зарабатывать на рекламе. Поделим поровну. Ты как соавтор. Блог Хе Вон и Хо Вон, у нас даже имена созвучны. В любом случае это будет полезный опыт, да и может пригодится нам для портфолио.

«Совпадение имён повышает запоминаемость блога на 23 %. Погрешность высокая». — Отметила Алиса.

Она помолчала, расфокусированно глядя в окно. Я уже знал этот её взгляд: так она смотрела, когда взвешивала риски. Хе Вон всегда просчитывала ходы наперёд, даже в мелочах. Потом кивнула:

— Ладно, давай попробуем. На месяц. Если ничего не выйдет – мы хотя бы повеселимся.

Я протянул руку:

— По рукам?

— По рукам, — она улыбнулась и хлопнула по моей ладони. Её ладонь была тёплой, и на запястье блеснул тонкий серебряный браслет.

— Первый пост про завтрак – выложим сегодня вечером. Ты его ещё раз проверишь.

— Скидывай в KakaoTalk, я дома посмотрю.

— Подумай, может ты захочешь добавить свою страничку? Кей-поп или мода, можно и совместить.

— Я думала об этом, — Хе Вон чуть покраснела, и эта её внезапная застенчивость выглядела немного непривычно. Хотя, что я знаю о ней. Она затеребила край рукава. — Но так, без конкретики. Понимаешь, мне всегда нравилось фотографировать, но я боюсь выкладывать свои работы. Вдруг скажут, что это безвкусно?

— Кто скажет? — фыркнул я. — У тебя здорово получается ловить момент. Мне очень понравились твои кадры с фестиваля — у тебя есть свой взгляд. Ты видишь то, что другие не замечают. — Мнда, Колян, похоже ты был тем еще донжуаном. Причесываешь ты знатно.

Она рассмеялась, и напряжение, которого я сам не замечал, вдруг ушло.

— Ну, если ты так говоришь… Может, и правда попробую. Сделаю рубрику «Сеул в деталях» или что‑то такое.

— И это отлично впишется в наш формат, — подхватил я. — Мы пишем про Россию, ты снимаешь Корею. Две стороны одной медали. И твой блог можно попробовать продвигать в России. Я думаю им тоже может быть интересно.

Хе Вон улыбнулась шире, уже без напряжения.

— Коммаво, Хо Вон‑а. Иногда просто нужно, чтобы кто‑то сказал: «У тебя получится».

— Да не за что, — улыбнулся я в ответ. — Ты тоже мне помогала.

«Зафиксировано проявление эмпатии. Социальные навыки улучшились на 1,2 % с момента выписки из больницы. Погрешность высокая». — Ну это спорный момент, подумал я, но может и так.

Она кивнула, и на секунду её лицо стало серьёзным.

— Знаешь, я всё ещё думаю насчёт факультета визуальных коммуникаций. Но пока никому не говорила, даже родителям. Боюсь, что посмеются. Скажут: «Фотография — это хобби, а не профессия».

— Если это твоё, они привыкнут. Главное — чтобы ты сама не сдалась. Да и пусть пока хобби, но его тоже можно превратить в профессию.

Я кивнул. Теперь её осторожность и расчётливость обрели смысл. Она не просто помогала мне — она искала опору для себя.

— Значит, работаем вместе, — сказал я. — Ты — визуал и редактор, я — идеи и тексты.

— Да, я согласна, — кивнула Хе Вон.

— Давай создадим отдельный аккаунт, — сказал я. — «Хан и Восток» или лучше что-то с нашими именами. Ты будешь редактировать и публиковать, я — готовить материалы и присылать черновики. Ну и где нужно — совместная работа.

— Хорошо, — кивнула Хе Вон. — Вечером зарегистрирую. Скину тебе логин и пароль. "Блог Хе Вон и Хо Вон". Или что-то такое.

— "Блог Хе Вон и Хо Вон — 2NE1", — сказал я. — Как тебе? Договорились?

— Договорились, — улыбнулась она.

Дверь кафе звякнула колокольчиком. Я поднял голову — вошли двое. Ким Мин Су и Пак Чжи Хун. Оба в поношенных джинсах и ветровках. Мин Су оглядел зал, заметил нас и сразу свернул к нашему столику.

— О, аньен Хе Вон-а, Хо Вон-а! А мы думали, ты вообще из дома не выходишь, уроки зубришь — он ухмыльнулся, без спроса присел на свободный стул. Чжи Хун остался стоять, опершись на спинку.

Хе Вон смущённо улыбнулась:

— Привет, Мин Су-а. Мы просто болтаем.

— Проекты обсуждаем, — ровно сказал я. — Для школы.

— Проекты? — Чжи Хун подал голос из‑за плеча Мин Су. — Ты ж после больничного только уроки учишь. Какие проекты?

— А ты с какой целью интересуешься? — уточнил я, пристально посмотрев на Чжи Хуна. — Помочь хочешь?

Джи Хун промолчал. Мин Су перевёл взгляд на мой смартфон, но экран погас.

— Ладно, — он встал, хлопнул Чжи Хуна по плечу. — Вы тут болтайте. Хо Вон-а, не выгорай слишком быстро. Нам ещё Сунын сдавать.

Они отошли к стойке. Я сделал вид, что смотрю в телефон. Хе Вон выдохнула:

— Зачем ты так с ним? Он же просто зашёл поздороваться.

— Он зашёл позубоскалить, — ответил я. — Разница есть. Я никак не могу понять, после амнезии, это нормально, что все так беспардонно суют свой нос в чужие дела?

— Всё равно, — она покачала головой. — Могла бы быть и повежливее. Он же староста.

— Староста — это не звание генерала.

Хе Вон помолчала, потом тихо сказала:

— Хо Вон-а, у нас так принято. Не потому что "все лезут" в твои дела — потому что мы как одно целое. Если кто-то болеет или в беде, другие должны знать. Это забота. А староста… он за всех переживает. Мин Су не хотел тебя обидеть.

— Забота, говоришь, — я отодвинул чашку. — А мне кажется — что просто любопытство. И знаешь, Хе Вон, после аварии и трех недель дома и в школе, я поняла одно. Лучше меня обо мне никто не позаботится.

«Зафиксировано. Паттерн независимости усиливается. Вероятность социальной изоляции при сохранении такого тона: 34 %. Погрешность высокая», — прошелестело в голове.

— И это тоже, — она не стала спорить. — Но если ты будешь на всех огрызаться, тебя сочтут странной. Ты же не хочешь быть изгоем?

— Ну это мне точно не грозит, — сказал я, имея ввиду Алису. Но подумав решил уточнить. — Ты же со мной общаешься. А теперь у нас есть проект. И я собираюсь взлететь. В небо, поступить в SNU — это же SKY.

Вспышка.

Голос — хриплый, надорванный, поёт прямо в ухо: «Чтобы взлететь, нужна ракета. Нет папирос — забивай в сигарету. Мне бы в небо, мне бы в небо…» Ритм, гитарный перебор, запах дешёвого табака и бензина. Кто-то рядом бьёт по струнам, я чувствую вибрацию деки. И сразу — пустота. Тишина.

Алиса тут же:

«Зафиксирована сенсорная активация. Источник — аудиальный триггер, связанный с желанием «взлететь». Прогресс музыкальной памяти +0,3 %. Погрешность высокая».

Хе Вон вздохнула, собрала сумку:

— Ладно, я пойду. Пост проверю дома. Выложим вечером.

— Хорошо Хе Вон-а. Коммаво, что нашла время встретится.

Она кивнула и вышла. Допив чай, я тоже поднялся и пошёл домой. До флаеров оставалось меньше часа.

Время действия: 22 апреля 2012, 12:30–14:00

Место действия: комната Хо Вон

Дома я открыл сайт с бесплатным пробным тестом на ноутбуке сестры. Алиса прокомментировала:

«Тест состоит из двух частей: аудирование – 45 минут, чтение – 75 минут. Рекомендую пройти сегодня одну часть, вторую – вечером, чтобы не перегружать внимание».

— Давай сначала аудирование.

Я надел наушники. Диктор говорил быстро, с американским акцентом. Я отвечал, стараясь не отвлекаться. Алиса молчала – я просил не подсказывать. Некоторые вопросы пропустил, не успел уловить суть.

Через 45 минут я снял наушники, потёр виски.

— Всё, хватит. Вечером чтение.

«Анализ результатов: 68 % правильных ответов. Ошибки в вопросах 14, 23, 37 — деловая лексика. Вопросы 41 и 52 — скорость речи. Рекомендую повторить раздел «переговоры» в учебнике TOEIC и слушать подкасты на 1,2 скорости. Погрешность высокая».

— Запомни, — буркнул я. И тоже сделал заметки в смартфоне.

Время действия: 22 апреля 2012, 13:00–17:00

Место действия: торговый центр

Я пришёл в ТЦ за десять минут до смены. Форма уже висела в подсобке – знакомая жилетка с логотипом. Охранник Ким мелькнул в дверях, но не подошёл. Привык, наверное.

Встал у входа, пачка флаеров в руках. Сегодня людей было меньше – воскресенье, многие отдыхают. Я работал ровно, без надрыва. Улыбка уже не казалась чужой.

— Берите, скидки на бытовую технику.

Люди брали. Кто-то благодарил, кто-то проходил мимо. Девушка с ребёнком улыбнулась и взяла листовку для малыша – тот радостно зашуршал бумагой.

Алиса фиксировала контакты, но я не слушал. Просто делал своё дело.

В 17:00 смена закончилась. Я сдал форму, получил конверт с оплатой. Двадцать четыре тысячи.

Время действия: 22 апреля 2012, 17:30–19:00

Место действия: улицы Мок-донга

Я спустился в метро. Деньги есть. Остаток с учётом кафе и долга пересчитаем вечером.

Первый адрес – старый знакомый, владелец серой «Хёндэ», который утверждал, что разбил бампер о столб. Дом стоял в глубине квартала, машина – на парковке у подъезда.

Я прошёл мимо, достал телефон, сделал пару кадров. Бампер – скотч, трещина. Всё как на прошлой неделе.

— Алиса, повреждения не изменились?

«Визуальный анализ: скотч на том же месте, трещина не закрашена. Если владелец говорил о ремонте, он соврал. Вероятность фальшивого алиби – 67 %. Погрешность высокая».

Я записал в заметки: «бампер не ремонтировал, соврал».

Второй адрес – частный дом на окраине. Машина стояла во дворе, бампер целый. Но рядом – гараж с открытыми воротами. Внутри виднелись детали машин, какие-то коробки.

Я не стал подходить близко. Сделал фото издалека, развернулся и ушёл.

«Вероятность, что владелец связан с автодилером в Инчхоне – 68 %. Будь осторожней».

— Завтра скину майору, — пробормотал я.

Время действия: 22 апреля 2012, 19:30–19:45

Место действия: магазин электроники у метро

Я уже собрался спускаться в метро, когда заметил вывеску: «Компьютеры, комплектующие, аксессуары». Маленький магазинчик, заставленный коробками, пахнет пластиком и картоном.

— Зайдите, зайдите, — продавец, мужчина лет сорока, замахал рукой. — Всё для компьютера.

— Вайфай-адаптер есть? Самый дешёвый, лучше б/у, но рабочий.

Он порылся в коробке под прилавком, достал маленькую флешку с антенной.

— Десять тысяч. Подключается к USB, драйвера на сайте производителя.

«Проверь совместимость с твоей версией Windows XP. На коробке написано “Windows 7 и выше”. Вероятность, что производитель не выпустил драйвера для XP — 54 %. Погрешность высокая».

— А можно проверить? На совместимость Windows XP.

— Нечем, — он развёл руками. — Но обещаю, работает. Бери, не пожалеешь.

Я кивнул. Достал деньги, отсчитал десять тысяч. Потом вспомнил, как Су Хён как-то жаловалась на свою флешку — маловата, 2 гигабайта. Многое уже не помещаются.

— А флешка на 16 гигабайт сколько?

— Пять тысяч. Китайская, но без брака.

— Давайте и её. — Хотел и себе купить, но пока решил не спешить. Если понадобится, возьму у онни на время.

Он упаковал обе вещи в маленький пакет. Я отдал ещё пять тысяч. Осталось: 9 тысяч вон с мелочью, минус 5 тысяч долг онни, итого 4 тысячи вон. Надеюсь завтра-послезавтра будет подработка на фрилансе. Как уже надоело считать копейки.

— Спасибо, что позаботились обо мне.

— Обращайся.

В пакете лежал адаптер и коробочка с флешкой. Су Хён будет рада, я надеюсь. И интернет на новом компе наконец появится.

Время действия: 22 апреля 2012, 19:00–22:30

Место действия: комната Хо Вон

Вернувшись домой, я первым делом нашёл Су Хён. Она сидела на кухне, листала телефон.

— Онни, держи, — я протянул пять тысяч.

Она взяла, кивнула, не говоря ни слова.

— И это, — я достал из кармана маленькую коробочку. — Флешка на 16 гигабайт. Ты говорила, что твоя старая уже все не вмещает.

Она взяла коробочку, повертела в руках. На её лице мелькнуло удивление, потом — тёплая, почти детская улыбка.

— Ты… запомнила?

— Ага. Коммаво, что помогла с компьютером. И вообще, онни, ты всегда мне помогала.

— Хо Вон-а… — она смутилась, но улыбка не сходила с лица. — Спасибо.

Я пожал плечами:

— Пустяки. Флешка на рынке дёшево досталась.

Она спрятала коробочку в карман джинсов.

— Тогда, считай, мы в расчёте?

— В полном, — кивнул я. — Я пошла, надо пост в блоге доделать.

Су Хён кивнула, и я поднялся и пошел в комнату. Зайдя, я достал варган из футляра на ремне. Прижал к зубам, тронул язычок пальцем. Звук – низкий, гудящий – отдался в костях. Непривычно. Пальцы не слушались.

Вдруг – короткая вспышка. Чьи-то пальцы, большие, мужские, поправляют мою руку. Голос: «Дыши через нос, расслабь челюсть». И всё.

Алиса зафиксировала:

«Сенсорная активация. Прогресс музыкальной памяти +0,2 %».

— Кто-то учил меня раньше, — прошептал я. Я снова прижал варган к зубам, ударил по язычку – и вдруг пальцы сами пошли, подхватывая ритм. Не мелодия, нет – просто пульс. Низкий, гудящий, как мотор. Я закрыл глаза и провалился в звук. Дышал через нос. Расслабил челюсть. Что-то щёлкало внутри, будто я вспоминал то, чего никогда не знал.

https://yandex.ru/video/preview/3228416774255580268

Я не заметил, как дверь приоткрылась. Омма заглянула в комнату, следом – Су Хён.

— Хо Вон-а, ты чего там гудишь? — голос оммы выдернул меня из транса.

Я открыл глаза, опустил варган.

— Это… варган. Якутский. Купила вчера на рынке.

— Якутский? Странный звук, — сказала Су Хён, входя. — Как будто жужжит что-то.

— Так и должно быть. Это народный инструмент.

Омма покачала головой:

— Только не буди соседей. Ужин через час.

Они вышли. Я проводил их взглядом и снова посмотрел на варган.

— Алиса, а давай попробуем записать эту импровизацию. Сделаем аранжировку на MIDI-контроллере.

«Принято. Подключай LPD8. Сначала записываешь партию варгана через микрофон, потом поверх добавляешь ритм и бас».

Я открыл FL Studio, подключил MIDI-контроллер. Нажал запись на телефоне, сыграл на варгане простой ритмичный рисунок — тот, который сам собой получился. Перенёс файл в проект, подогнал по сетке. Надо бы прикупить микрофон или звукосъемник. Но это позже.

Потом начал набирать бит на пэдах. Басовую линию добавил одним пальцем на регуляторах. Звук получился сырым, но живым — варган гудел, колёса на контроллере мигали огоньками. Я поймал себя на том, что улыбаюсь.

https://yandex.ru/video/preview/6871944367749329989

Вспышка. Тёмная комната, женский смех, запах кофе. Секунда — и пропало.

«Прогресс музыкальной памяти +0,3 %. Связь с ранее зафиксированными образами – 71 %. Рекомендую в свободное время посмотреть обучающие ролики по варгану на YouTube. Вероятность новых сенсорных активаций — 61 %. Погрешность высокая».

— Да, надо будет. Завтра посмотрю.

Я сохранил проект как «Варган_бит_v1». Убрал инструмент в футляр. Тут же, как будто терпеливо ждал, пикнул телефон. Хе Вон в KakaoTalk:

«Я проверила пост. Ошибок нет, стиль норм. Выложила от нашего имени. Уже есть 3 лайка и комментарии».

Я открыл KakaoStory. Наш пост про русский завтрак — каша на молоке дуду, яичница, бутерброды — набрал двенадцать просмотров.

Первый комментарий, от аккаунта с цветочком: «блины — это как наши панчон? надо попробовать ♥».

Второй, от пустого профиля: «скучно пиши про kpop».

— Алиса, видишь?

«Вижу. Не реагируй на провокации. Ответь первому комментатору. Вероятность позитивного отклика — 74 %».

Я написал: «Блины не похожи на панчон, это отдельное блюдо. В следующем посте напишу рецепт». Прикрепил смайлик с чашкой кофе.

Через минуту прилетело от Хе Вон в личку:

«Молодец! Ты не нахамила в ответ. Завтра выложим про сборку компьютера? Или про рецепт блинов, как обещала?»

«Давай и то и то. Только проверь, чтобы про компьютеры слишком скучно не было».

«Договорились. Спокойной ночи!»

«Вероятность успеха блога при нейтральном тоне — 68 %. Погрешность высокая», — отчиталась Алиса.

— Спокойной ночи, — сказал я. Телефон пикнул — лайк от того же аккаунта с цветочком. Я убрал его в карман.

Время действия: 22 апреля 2012, 22:30–23:30

Место действия: комната Хо Вон

Убрав телефон я вспомнил: обещал вечером пройти вторую часть теста – чтение. Не хотелось, но надо.

— Алиса, сначала надо интернет настроить. На новом компе.

«Принято. Подключай USB-адаптер».

Я достал из пакета маленькую флешку с антенной, воткнул в порт. Система опознала новое устройство, но драйвера не встали автоматически — как и предупреждала Алиса.

— Вот чёрт, — буркнул я. Драйвер сам не встал. Но для блога это даже лучше — будет наглядный урок, как решать такую проблему. Я скачал драйвер на ноутбуке сестры, записал на флешку и установил вручную на своём, параллельно снимая процесс на телефон. Получилось минут пятнадцать, с комментариями для будущего поста.

«Драйвер установлен. Выбери сеть, введи пароль».

Процесс занял минут пятнадцать, но я заодно записал короткое видео для технического блога — как устанавливать драйвер для вайфай-адаптера в Windows XP.

Я подключился к домашнему вайфаю. На экране загорелась иконка — интернет появился.

— Наконец-то.

«Рекомендую сменить пароль по умолчанию в настройках роутера, но это позже. Сейчас — тест».

Я открыл сайт с пробным TOEIC, на этот раз на своём компьютере.

— Давай чтение. Полный тест не буду, слишком поздно. Тридцать минут, как договорились.

Я начал читать длинные тексты про бизнес-переписку, деловые встречи, какие-то отчёты. Глаза слипались, но я отвечал, стараясь не гадать. Алиса молчала – я не звал её.

Через полчаса я сдался.

— Всё, хватит.

«Результат: 65 % правильных ответов. Слабые места – понимание имплицитной информации (подтекст) и лексика юридических документов. Рекомендую продолжить завтра. Погрешность высокая».

— Завтра так завтра, – буркнул я, закрывая браузер. Ноутбук сестры больше не понадобится. Наконец-то.

Время действия: 22 апреля 2012, 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сел за компьютер, открыл заметки.

— Алиса, давай итоги дня.

«Прогресс по английскому: +0,3 % (выявлены слабые места – деловая лексика, скорость аудирования). Составлен план тренировок».

«Блоги: первый пост проверен Хе Вон и опубликован от имени общего аккаунта. Получены первые комментарии. План на завтра — второй пост (рецепт блинов или компьютерная тема)».

«Бюджет: 0 вон утром. Онни дала 5 000 в долг. Потрачено: метро туда и обратно – примерно 1 200 вон, чай в кафе – 2 500 вон. После флаеров +24 000. Возвращён долг 5 000. Затем куплены адаптер (10 000) и флешка (5 000). Итого на руках: 24 000 – 15 000 = 9 000, из которых 5 000 ушли на возврат долга, итого чистый остаток – 4 000 вон. Плюс оставалась мелочь – примерно 300 вон. Погрешность низкая».

«Расследование: два кандидата, фото отправлены в отдельную папку. Завтра рекомендуется передать снимки майору».

«Музыка: прогресс +0,5 % (варган + трек)».

«Уровень стресса: 40 %. Это ниже среднего благодаря продуктивному дню».

Я усмехнулся. Строчит как из пулемета.

— Продуктивный. Завтра в школу. Но теперь у меня есть компьютер, план по языкам, блоги и даже варган.

«Используйте завтрашний день для систематизации материалов. Первый учебный день новой недели».

— Знаю. Отключайся.

«Перехожу в скрытый режим. Спокойной ночи».

За окном шумел Сеул. Я закрыл глаза и провалился в сон.

Конец главы 20

Глава 21. Новая война?

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Я снова открыл глаза за несколько секунд до будильника. Шесть ноль-ноль. За окном ещё темно, но вставать не хотелось. Тело уже привыкло к режиму. Я скинул одеяло, натянул спортивки и вышел на улицу.

В парке было пусто. Холодный воздух обжигал лёгкие.

— Алиса, режим тренера-секунданта. Восемьсот метров, засекай.

«Принято. Старт по твоей команде».

Я рванул. Первые сто метров легко, потом начало жечь в груди. Тело Хо Вон слушалось всё лучше и лучше, но до хорошей формы пока ещё далеко. Я держал темп, стараясь дышать ровно. Финишировал на ускорении, тяжело дыша.

«Результат: 4 минуты 15 секунд. Улучшение на 1 секунду относительно вчерашнего. Погрешность высокая».

— Маловато, но прогресс есть, — выдохнул я, упираясь руками в колени.

Сделал короткую разминку, потом отжимания — восемь раз, упал на девятом, но почти сделав его. Приседания — тридцать семь раз, жжение в ногах. Планка — полторы минуты, под конец трясло.

«Физическая форма: +1 % за неделю. Уровень стресса: 42 %».

— Нормально, — буркнул я и побрёл домой.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник, 07:00–07:30

Место действия: комната Хо Вон

Я принял душ, надел форму. В зеркале — уже не чужая девчонка, но юбка всё равно бесила. Короткая, болтается. Я вздохнул и пошёл на кухню.

Омма грела суп. Су Хён пила кофе, хмурая.

— Доброе утро, — сказал я, садясь за стол.

— Выспалась? — спросила онни.

— Да.

— Как самочувствие? — омма поставила передо мной тарелку. — Вчера поздно легла.

— Нормально, — ответил я. — Готовилась к контрольным.

Я помолчал, потом повернулся к Су Хён:

— Онни, ты не поможешь сегодня вечером? Для блога нужно приготовить русские блины. Я дам рецепт. Ты же на повара учишься, у тебя получится красиво. Хе Вон поснимает.

— Русские блины? — она усмехнулась. — Интересно. Ладно, давай. Рецепт скинь. Я посмотрю в колледже. Спрошу у преподавателей, вдруг что-то подскажут.

— Спасибо.

Я скинул онни рецепт, быстро позавтракал, зашёл в свою комнату и включил компьютер. Открыл почту, прикрепил вчерашние фото подозрительного гаража и написал майору короткое письмо: «Майор-сси, новые снимки. Владелец — Чо Мин Хо, гараж частный».

Через пару минут пришёл ответ: «Спасибо. Проверим. Не лезь сама».

«Вероятность прогресса в расследовании: 32 %. Погрешность высокая», — прокомментировала Алиса.

— Понял, — сказал я, закрывая почту. — Позже попробуем сами. Немного надоело. Сколько времени топчемся на месте.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник, 08:00–08:30

Место действия: прихожая, улица у дома

Я взял рюкзак и вышел из комнаты. В коридоре столкнулся с Су Хён.

— Ты же с компьютером своим уже совсем закончила? — попросила она. — Мне ноутбук нужен, курсовую сдавать через два дня, я сохраняю всё в облако, но всё равно.

— Закончила. — Кивнул я. — Все работает, не переживай. Ноутбук мне больше не нужен. Ну разве что иногда, для мобильности.

— Точно, — она улыбнулась. — Молодец, что все сделала сама. Я бы не смогла.

— Если что понадобится — обращайся.

Она кивнула и ушла в свою комнату.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник, 08:30–08:45

Место действия: улица по дороге в школу

У подъезда ждала Хе Вон.

— Привет! — улыбнулась она. — Наш пост про завтрак уже двадцать просмотров набрал. Ещё два лайка поставили!

— Неплохо, — сказал я.

— Сегодня выложим про блины? — спросила она.

— Да, я попросила Су Хён. Она на повара учится, вечером приготовит по моему рецепту. А ты, если захочешь, поснимаешь процесс.

— Хорошо, — кивнула Хе Вон. — Текст напишешь?

— Да. А потом ты проверишь корейский.

— Договорились. Хо Вон-а, ты сегодня какая-то хмурая. Не выспалась?

— Выспалась. Просто думаю о комиссии. Сегодня должны объявить решение.

— Как думаешь, что они решат? — Хе Вон понизила голос.

— Думаю, что признают мою правоту. Но последствия могут быть неприятными, — сказал я.

— Ты о чём?

— Учителя не любят, когда их ставят на место. Особенно таких старых, как сонсеним Пак.

Хе Вон вздохнула, но ничего не ответила.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник, 08:45–09:00

Место действия: школа Чонъам, актовый зал

Вместо обычной линейки нас собрали в актовом зале. Директор стоял на сцене, рядом куратор Пак Хё Джин-сси и сонсеним Пак с каменным лицом. В зале стоял гул — все чувствовали, что будет что‑то необычное.

— Тихо! — директор поднял руку. — Объявляю решение дисциплинарной комиссии по инциденту на уроке истории, произошедшему семнадцатого апреля.

Я стоял в третьем ряду, стараясь не выглядеть взволнованным. Хе Вон рядом сжала мою руку.

— Доклад ученицы Ли Хо Вон, подготовленный в рамках конфликтной ситуации, признан комиссией фактологически обоснованным. Использованные источники — включая лекции Московского государственного университета, отчёты USFK и архивные данные Министерства обороны Республики Корея — соответствуют критериям объективности.

По залу прокатился шёпот. Учителя переглядывались, ученики оборачивались на меня. Я стоял с прямой спиной, не опуская глаз.

— Преподаватель истории Пак Сан Чоль, — директор сделал паузу, — получает выговор за непредоставление ученице аргументированного объяснения её ошибки, а также за переход на личности в ходе урока. Ли Хо Вон от публичных извинений освобождается.

Сонсеним Пак смотрел в пол. Его лицо было белым, как бумага.

— Инцидент исчерпан, — закончил директор. — Всем по классам.

Мы выходили из зала молча. Хе Вон шепнула:

— Ты победила.

— Это не победа, — ответил я. — Это начало войны. Думаю директор специально это озвучил публично.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: класс математики

Учитель математики вошёл с пачкой листовок. Он не сказал ни слова о комиссии — просто начал урок.

— Как обычно, начинаем с чебана. Напоминаю, до первого мокко осталось чуть больше трёх недель — пятнадцатого мая. Так что готовьтесь серьёзно.

Класс застонал, но уже без прежнего удивления — привыкли.

Учитель раздал листы.

— Тема — тригонометрия. Двадцать минут. Время пошло.

Я взял ручку, пробежал глазами задания и начал решать. Алиса молчала — я справлялся сам. Закончил быстрее всех. Учитель взял мой лист, просмотрел.

— Хо Вон, отлично. Даже не к чему придраться.

Одноклассники зашумели. Кто-то сзади процедил: «Опять она выпендривается». Я не обернулся.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: коридор

На перемене Ким Мин Су подошёл с группой.

— Поздравляю с победой, — сказал он с кривой усмешкой. — Только ты теперь враг номер один для половины учителей.

— Мне не нужны враги, — ответил я. — Мне просто нужно было узнать правду.

— Правду? — он усмехнулся. — В этой школе правда решает не всё.

— А что решает?

— Кто кого переживёт.

Он отошёл. Хе Вон дёрнула меня за рукав:

— Не обращай внимания. Он просто завидует.

— Я и не обращаю.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: класс корейского языка

Учительница дала задание написать эссе на тему «Мои планы на лето».

— Объём — двести слов. Время — двадцать минут.

Я взял ручку. Почесал затылок — Алиса подсказала первую фразу.

«Летом я планирую больше заниматься математикой и физикой, — написал я. — А также продолжу изучать музыкальный продакшн. В свободное время хочу путешествовать с подругой по Сеулу».

Учительница прошла мимо, заглянула в мой лист.

— Хо Вон, сегодня лучше. Прогресс заметен.

— Спасибо, сонсэнним, — сказал я.

Она тоже ничего не сказала про комиссию. Ни слова упрёка или поддержки. Просто вела урок, как обычно.

После звонка я собрал вещи и хотел выйти из класса, но меня остановил голос учительницы корейского:

— Ли Хо Вон, задержитесь на минуту.

Я подошёл к её столу. Она достала из стопки бумаг какой-то бланк и положила передо мной.

— На прошлой неделе ты не сдала читательский дневник, — сказала она ровно. — Ты была на больничном, поэтому вопросов нет. Но сегодня многие сдали. Твоего дневника у меня нет. Нужно его заполнить и сдать на проверку.

— Читательский дневник? — переспросил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Я понятия не имел, что это такое и зачем оно нужно.

— Да. «Запись о читательской активности» — это обязательная часть школьного портфолио, она идёт в личное дело ученика. Заполнение дневника — подтверждение, что ты читаешь и развиваешься. В портфолио этому уделяют большое внимание.

Я посмотрел на бланк: автор, название книги, жанр, количество страниц, даты начала и окончания чтения, краткое содержание, впечатления, подпись родителя. И всё это от руки. Корейцы любят бюрократию.

— А что можно записывать? — спросил я осторожно. — Только художественную литературу?

Учительница пожала плечами:

— Обычно рекомендуют классику. Но в целом — любые книги. Техническая литература, справочники, научно-популярные издания — всё допустимо. Главное, чтобы это были полноценные книги, а не журналы. И обязательно указывай ISBN, чтобы мы могли проверить.

— Поняла. — Я взял бланк. — Когда его нужно сдать?

— Завтра. В пятницу я объявила, напомнила — видимо тогда ты это пропустила. Сейчас даю отсрочку до завтрашнего утра, так как твоя ситуация сложная, больше месяца на больничном. Но до завтра подготовь дневник к проверке.

— Хорошо. Спасибо, что позаботились обо мне, сонсэнним.

Я поклонился и вышел.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: класс истории

Сонсеним Пак вошёл в класс, не глядя на меня. Вообще. Будто меня не существовало. Он вёл урок ледяным тоном, ни разу не вызвал к доске, даже не посмотрел в мою сторону. Класс напряжённо молчал — все ждали взрыва, но взрыва не было.

— Тема сегодняшнего урока — Корейская война: итоги. Открыли учебник на странице сорок семь.

Я слушал, не перебивал. Алиса шепнула:

«Он зол. Вероятность скрытого давления: 78 %. Погрешность высокая».

— Знаю, — тихо ответил я, прикрыв губы рукой.

Ни вопросов, ни замечаний. Просто тишина с моей стороны и ненавидящий взгляд, который учитель даже не пытался скрыть.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: школьная столовая

Я взял поднос и подошёл к раздаче. Достал льготную карту — пластик с моим фото и надписью «Социальное питание». Провёл через терминал.

— Проходи, — сказала раздатчица без интереса.

Мне положили рис, суп твенджан, кимчи, овощи и маленькую порцию ттокпокки. Немного подумав я дополнительно купил йогурт — пятьсот вон. Раньше не мог себе позволить даже это. А теперь флаеры и переводы дают хотя бы небольшой доход. Да и из-за выросшей физической активности дополнительное питание мне не помешает.

Я взял поднос и сел за стол рядом с Хе Вон.

— Это не по льготе? — тихо спросила она, кивнув на йогурт.

— Да, — ответил я. — Большие нагрузки. Да и сейчас я могу немного потратить на себя.

Хе Вон кивнула, не комментируя. Я взял с подноса купленный йогурт и выпил его одним глотком. Вкусно. Мысленно отметил: «Маленькая радость».

— После хагвона я зайду к тебе. Подготовим пост про блины, — сказала Хе Вон. — Фотки должны получиться классные.

— Хорошо, — ответил я. — Текст скину после школы, по дороге проверь перед публикацией.

— Договорились.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: класс физики

Чебан по физике. Три задачи. Я решил всё сам, Алиса молчала, значит без ошибок. Учитель физики — молодой, лет тридцати — посмотрел на меня с интересом.

— Хо Вон, откуда такие глубокие знания? Ты в специальный хагвон ходишь?

— Нет, сонсэнним, — ответил я. — Самостоятельно занимаюсь. Русские лекции смотрю.

— Русские? — он удивился. — Неплохо, у них по физике хорошая школа. Продолжай в том же духе.

Одноклассники за моей спиной перешёптывались. Я слышал обрывки: «Выскочка», «Учителей подставляет», «Ей бы помолчать». Я не оборачивался. Достали, придурки, за собой смотрите.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: спортзал

Учитель физкультуры — тот самый, с красным лицом, который на прошлой неделе сделал замечание за поклон — построил класс. Сегодня он смотрел на меня особенно пристально.

— Начнём с кросса. Восемьсот метров. Норматив для девушек — четыре минуты. Время пошло.

Я побежал, стараясь держать ровный темп. Тело слушалось, но дыхание сбивалось. Финишировал — 4:14.

Учитель остановил секундомер, нахмурился.

— Хо Вон, четырнадцать секунд сверх норматива. Это посредственный результат. Очень посредственный.

— Я старалась, сонсэнним, — ответил я, тяжело дыша.

— Старалась? — он усмехнулся. — В спорте старания не засчитывают. Только результат. Тебе до высокого уровня как до луны.

Он переключился на других, но краем глаза я заметил, как он покачал головой. Класс затих — все слышали.

Дальше отжимания. Я сделал девять раз — на десятом руки отказали.

— Девять, — учитель записал в журнал. — Ниже среднего. Позор.

Он специально задержался возле меня.

— Ли Хо Вон, ты думаешь, если умная — можно физкультуру забрасывать? Ошибаешься. Здесь тоже нормативы, и их никто не отменял.

— Я не забрасываю, — тихо сказал я.

— А я вижу, что забрасываешь. Подтянешься за две недели, или на пересдачу пойдёшь.

Приседания — 37 раз. Учитель фыркнул:

— Хоть ноги работают. И то хорошо.

Я промолчал. Алиса уже зафиксировала все его слова для будущего разбирательства.

После урока он вызвал меня к себе.

— Хо Вон, я тебя предупредил: результаты неудовлетворительные. Если на мокко физкультура будет такой же — не жди хорошей оценки. Ясно?

— Я поняла, сонсэнним, — ответил я, стараясь говорить ровно. Я специально перешел на панмаль. — Решил утвердиться за счет девочки? А не боишься получить ответ? Выговором, как сонсенним Пак, боюсь ты не отделаешься.

Учитель побагровел ещё сильнее, его лицо из красного стало почти фиолетовым. Он открыл рот, но я не дал ему сказать.

— У меня есть возможность сегодня же получить справку о состоянии здоровья после аварии. Щадящий режим от месяца до трех. Я специально уточняла это в госпитале. А еще даже месяц не прошел после выписки из больницы. Учитель физкультуры не может не знать, что после травмы тренировки должны быть втягивающие. Учитывая обстоятельства, у меня неплохие результаты. Но если со мной что-то случится на твоем уроке — отвечать будешь ты, сонсэнним. Формально — за превышение должностных полномочий и создание угрозы здоровью несовершеннолетней.

Я говорил тихо, чтобы слышал только он. Класс уже вышел, в спортзале мы остались вдвоём.

— А твои публичные оскорбления — «позор», «посредственно» — это психологическое давление. Статья 17 Закона о защите детей от насилия. Можешь не верить, но моя мать уже знает, куда обращаться.

Я выдержал паузу, глядя ему прямо в глаза.

— Так что давай договоримся, сонсэнним. Ты ставишь мне реальные оценки по факту моих возможностей, а я не жалуюсь в управление образования и полицию. И свои комментарии держишь при себе. Идёт?

Учитель молчал. Его кулаки были сжаты, но он не нашёл слов.

Я поклонился формально и вышел из спортзала.

В раздевалке Алиса шепнула:

«Зафиксировано: учитель не предъявил контраргументов. Вероятность дальнейшего давления снижена до 34 %. Погрешность высокая».

— Посмотрим, — ответил я. — Мудила, найди ровесника и перед ним выеживайся.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник, 15:00–15:45

Место действия: класс информатики

Учитель информатики — лысеющий, спокойный — рассказывал о безопасности в интернете. Я слушал из вежливости — это я знал ещё из техникума. Но когда он заговорил о паролях и простых шифрах, я поднял руку.

— А вы не могли бы рассказать про асимметричное шифрование? Интересует, как это работает на практике.

Учитель удивлённо поднял бровь:

— Откуда ты это знаешь, Хо Вон-ян?

— Самообразование, срнсенним, — ответил я.

— У нас такая тема не в программе, — сказал он. — Но если интересно, после уроков подойди, я дам пару материалов.

— Спасибо, что позаботились обо мне, сонсенним, — Материалы потом можно будет и для дневника этого использовать. Но об этом я подробно посмотрю дома. Хорошее портфолио мне не повредит.

Одноклассники за моей спиной снова зашептались. Кто-то тихо сказал: «Выпендрёжница». Я проигнорировал.

Конец главы 21.

Глава 22. Читательский дневник - отличный подарок.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: районный центр социальной помощи

Я не пошёл домой, а свернул к районному центру. Ким Сан Чоль-сси был на месте.

— Ли Хо Вон-ян? — удивился он. — Заходи.

Я зашёл и сел на стул.

— Я по двум вопросам, Ким Сан Чоль-сси. Онлайн-курсы по программированию — когда начнутся?

— Ах да, — он зарылся в бумагах. — Через неделю. Я записал тебя. Доступ через государственный портал, все данные пришлём на почту.

— Хорошо, — сказал я. — И ещё. Я хочу сдать языковые экзамены — TOEIC и ТРКИ по русскому. Есть ли льготы для малообеспеченных?

— Есть, — он кивнул. — Программа поддержки даёт ваучер на семьдесят процентов стоимости. Нужно только заполнить заявление.

Он протянул мне бланк. Я заполнил его тут же.

— И ещё, — добавил соцработник. — Принеси справку об амнезии. Это даст дополнительные льготы. Например, бесплатный проезд или скидку на питание.

— Хорошо. Я обязательно принесу. — Скидка на питание и так есть, а вот бесплатный проезд мне точно не повредит.

— Как успехи в школе? — спросил он между делом.

— Нормально. Даже выиграла один спор с учителем истории.

— Это хорошо, — он улыбнулся. — Знаешь свои права — уже половина дела.

Я кивнул и попрощался.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: комната Хо Вон (расследование — анализ и схемы)

Я вернулся домой, включил свой компьютер и открыл карты на Naver. У меня было два адреса: парковка у многоэтажки (первый подозреваемый, соврал про столб) и частный гараж в переулке (второй).

— Алиса, нужны схемы. Первое: отметить все возможные подъезды к парковке и к гаражу. Второе: найти ближайшие камеры на каждом маршруте.

«Принято. Загружай спутниковые снимки и панорамы улиц. Вероятность обнаружения камер на перекрёстках: 73 %. Погрешность высокая».

Я начал отмечать найденную информацию на схемах. К парковке вели три въезда — со стороны основной дороги и два дворовых проезда. На перекрёстке перед основным въездом висела камера видеонаблюдения — скорее всего, дорожная. Гараж в переулке — только один подъезд, но на углу улицы стоял столб с камерой, наверное, от муниципальной системы.

Через час у меня были две схемы. Я подписал их и отправил майору в сообщении.

«Схемы приняты, — ответил он. — Запросим записи за четырнадцатое марта и последующие дни. Если машина въезжала с разбитым бампером, а утром выезжала целой — это доказательство».

— Спасибо, майор-сси.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: комната Хо Вон (OSINT)

Пока майор будет искать и просматривать видео, я занялся владельцами машин. Пора попробовать применить знания из прошлого мира, пусть и неполные. Дополню по ходу работы, а может и само вспомнится что-нибудь.

Первый — владелец серого «Хёндэ» на парковке. Я вбил его имя в поиск. Начал системный поиск всех сведений о нем. Ничего криминального — работал в логистической компании, в соцсетях фотографии с семьёй, друзьями и знакомыми. Нашёл его пост неделю назад: «Машина немного помята, но ездить можно». Фото бампера было, но дата съёмки — после аварии. Не доказательство. Да и вряд ли он бы стал публиковать такой пост, если бы был виноват.

«Вероятность причастности: 18 %», — прокомментировала Алиса.

Второй — Чо Мин Хо, владелец гаража. Тут было интереснее. В соцсетях ничего особенного не нашлось, а вот при анализе круга знакомых Алиса обнаружила упоминание на форуме автолюбителей: «Чо ремонтирует любые машины, даже без документов. Ночью подъезжайте». Плюс был старый судебный иск по статье о незаконной переделке номеров на авто — закрыли за недостатком доказательств.

«Вероятность причастности: 54 %. Погрешность высокая», — сказала Алиса.

— Не доказательство, но тревожный звоночек, — заметил я. — Надо пошерстить знакомых получше.

Я углубился в поиск. Пролистывал фото, посты, комментарии. Искал любые пересечения с кем-то, кто мог быть связан с полицией, с моим делом, с тем районом. И нашёл.

Примерно через час поиска я с улыбкой откинулся на стуле.

— Вот ты и попался, ублюдок.

Теперь всё сходилось.

— Алиса, ты понимаешь, что это скорей всего не случайность. Сколько у нас времени до вечера?

«Понимаю. До отхода ко сну — три часа».

— Тогда давай посмотрим кое-что ещё. Очень важное.

Я открыл браузер и начал искать другую информацию. Какие нужны доказательства, куда можно обратиться. Алиса помогала, структурировала, запоминала.

«Ты собираешься сам идти к майору?» — спросила она.

— Завтра. Лично. Передам всё, что нашёл. Поставлю ультиматум. Пусть подумает и даст мне ответ. Сразу. Без затягиваний и проволочек.

Я собрал всё в файл: фото, скрины постов, ссылки, цитаты, упоминания, цепочки знакомств. Решил пока не отправлять майору. Позже позвоню, скажу, что зайду завтра после занятий.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: комната Хо Вон (звонок майора)

Майор перезвонил мне сам, как будто что-то почувствовал.

— Слушаю, — ответил я.

— Хо Вон-ян, твои схемы получил. Камеры есть, будем запрашивать записи, но это не быстро.

— Майор-сси, я завтра зайду к вам после школы. Лично. У меня есть новые данные. По владельцам.

— Какие данные? Скинь по почте.

— Нет, — сказал я твёрдо. — При встрече. Это важно. Я нашла кое-что интересное, это касается... Я расскажу все завтра, при личной встрече.

Пауза. Майор молчал несколько секунд.

— Что-то серьёзное?

— Да. Я всё покажу завтра. И, я надеюсь, мы полностью закроем этот вопрос.

Майор снова замолчал. Потом сказал глухо:

— Завтра так завтра. После шестнадцати часов я жду тебя. У себя в кабинете.

— Я приду.

Я положил трубку.

«Риск: майор может быть в курсе ситуации, — заметила Алиса. — Вероятность 32%. Погрешность высокая».

— Знаю, — ответил я. — Поэтому я подготовлюсь. Если майор откажется — пойду дальше.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: комната Хо Вон (читательский дневник — разбор с Алисой)

Я сделал небольшую разминку, снова сел за комп, достал бланк читательского дневника и положил его перед собой. Бумажка выглядела внушительно: автор, название, жанр, ISBN, даты чтения, краткое содержание, впечатления, подпись родителя.

— Алиса, давай ка детально разберемся, что это вообще такое, с чем его едят и чем он может быть нам полезен для портфолио? — Я вбил в поиск "читательский дневник". Начал просматривать полученные результаты. Через короткое время Алиса выдала короткое резюме.

«Это запись о читательской активности — официальная часть школьного портфолио в Корее, — пояснила она. — В личном деле ученика фиксируется, какие книги он читает, и на основе этого учителя составляют характеристику. В первую очередь это относится к гуманитарным предметам, но...»

— Но я по литературе не силён.

«Вероятность проверки дневника учителем литературы: 89 %. Вероятность использования дневника для портфолио при поступлении в вуз: 100 %».

— Черт, — буркнул я. — Значит, надо не просто «отметиться», а показать себя с хорошей стороны. Какую литературу мне записать? Классику я не читал, корейскую — тем более. Что значит ISBN?

Снова поиск.

«ISBN— это Международный стандартный книжный номер (International Standard Book Number). По сути, это уникальный цифровой «паспорт» издания — 13-значный код, по которому можно безошибочно идентифицировать любую книгу, выпущенную официальным издательством. На книгах он обычно находится на обороте обложки в виде штрих-кода».

— Понятно, — Я полистал дневник, который нашёл в интернете, и наткнулся на графу «Жанр».

— А что, если я запишу техническую литературу?

«Согласно правилам, техническая литература, справочники и научно-популярные издания не запрещены, — ответила Алиса. — Корейские образовательные стандарты предусматривают чтение текстов в области науки и техники, критическое понимание информации и аргументацию. Более того, это может сыграть на руку: ты покажешь не гуманитарную эрудицию, а профильный интерес к IT и инженерии».

— Значит, не просто пересказ какого-нибудь Мундёля, а анализ книги о компьютерных сетях? — я ухмыльнулся.

«Именно. Учитель может воспринять это нестандартно, но формальных оснований для отказа нет. Главное — соблюсти объём и структуру».

— А как же подпись родителя?

«Омма может подписать, если ты объяснишь, что это задание. Да и она скорей всего подписывала дневник Хо Вон до аварии».

Я подумал. Техническая литература — это моя территория. Я могу написать полноценную рецензию, показать понимание темы, а не просто «мне понравилось, потому что интересно».

— Тогда так. Я запишу книгу по компьютерным сетям. Или по микроконтроллерам. Что у нас есть в сети в открытом доступе?

«В электронной библиотеке есть справочник «Компьютерные сети» Эндрю Таненбаума. Это классика, ISBN есть, можно указать».

— Отлично. Стоп! — В этот раз знания проявились без всяких вспышек. Точнее не знания, а четкое понимание что делать. Видимо что-то подобное Колян проделывал в технаре. — Там же нигде не указанно, что книги должны быть на корейском. Значит ищем книги на русском. Это затруднит возможную проверку знаний. И читать их даже не обязательно. Ищем учебники, физика, математика, информатика за выпускной класс. Не сами учебники, а обзоры, рецензии и так далее. Убеждаемся, что все описанное в учебниках я знаю. То же самое по компьютерам. Ищем те книги, в которых изложено то, что я знаю. Большую часть. И на основании этих обзоров и рецензий пишем рецензию в этот дневник. Ты поможешь мне правильно написать рецензию?

«Частично. Я предоставлю структуру, ключевые тезисы, термины. Ты оформишь текст в соответствии с требованиями учителя».

— Отлично. Мы этим покажем и знание русского, и увлечение IT и инженерии. Как ты там говорила, "профильный интерес". Сначала те книги, знания в которых у меня есть. После можно и посерьезней, где знаний примерно половина. Их просто разово прочитаю. Что смогу, запомню, остальное запомнишь ты. Для школы этого хватит, а к началу занятий в университете я подтяну эти знания, и проверки можно не бояться. Да и ты если что подскажешь. Это будет мощный козырь в портфолио, который трудно перебить. Ну и дополнительно можно указать, что использовала полученные знания в блоге о компьютерной грамотности и подработке на фрилансе. Верстка там, что-то еще.

Я открыл поиск, ввел данные, взял ручку и начал заполнять бланк. Сначала общие данные: автор, название, ISBN, даты. Потом краткое содержание — Алиса надиктовала основные разделы книг. Впечатления я решил писать сам, без особых подробностей, например: «Книга даёт системное понимание архитектуры сетей. Особенно полезны главы о протоколах TCP/IP и маршрутизации. Рекомендую всем, кто интересуется IT».

«Хороший акцент на практической пользе, — одобрила Алиса. — Вероятность положительной оценки: 76 %».

— А если учитель спросит, откуда у меня книги на русском, скажу, что нашёл в электронной библиотеке по совету русского друга. Они же знают, что я смотрю лекции МГУ.

«Логично».

Я закончил через час. Дневник выглядел убедительно — не просто формальная отписка, а осмысленный отзыв от человека, который разбирается в теме. Многовато получилось, но если что, скажу это за три недели.

— Алиса, давай на будущее определим стратегию. По гуманитарным предметам я буду просто бегло читать одну небольшую книгу на русском или английском и указывать её в дневнике. Ты помогаешь сделать рецензию на художественную книгу, поможешь с анализом сюжета и персонажей, а я переведу это на корейский. Дополнительная практика по книжному стилю. Договорились? А если спросят, почему книги русские, а не корейские, отговорюсь блогом о России. Мне это нужно для погружения в русский менталитет.

«Принято. Запоминаю стратегию. Рекомендую также использовать научно-популярные книги по физике и математике — это усилит твой профиль».

— Хорошо.

Я убрал дневник в рюкзак. Завтра сдам — и посмотрим, как отреагирует учительница.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: комната Хо Вон

Я закрыл ноутбук и взял варган. Несколько минут просто сидел, крутя инструмент в руках.

— Алиса, видеоуроки игры на варгане. Давай посмотрим.

«Принято. Загружай».

Я включил YouTube. Набрал «варган обучение». Выбрал первое видео — молодой парень объяснял, как держать инструмент и извлекать базовые звуки.

Смотрел пятнадцать минут. Потом взял варган и попробовал повторить.

Пальцы слушались лучше, чем вчера. И вдруг — вспышка. Тёмная комната, красные лампочки MIDI-контроллера. Чьи-то пальцы, показывающие ритм, и голос, мягкий, терпеливый: «Не спеши. У тебя получится».

Я выдохнул. Перед глазами на секунду мелькнуло лицо — размытое, как старое фото. Женщина? Или мужчина? Не понять.

«Зафиксирована сенсорная активация. Прогресс музыкальной памяти: +0,2 %», — сообщила Алиса.

— Спасибо, — сказал я тихо.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: кухня

Омма поставила на стол суп и рис. Су Хён села рядом. Сегодня она выглядела уставшей — тени под глазами, волосы небрежно собраны в пучок.

— Как школа? — спросила омма.

— Нормально, — ответил я. — Комиссия сегодня объявила решение. Я была права. Учитель получил выговор.

Омма замерла с ложкой в руке.

— И что теперь?

— Теперь он будет злиться. Но открыто ничего не сделает, — сказал я. — Боится скандала.

— Ты уверена? — спросила Су Хён.

— Не совсем. Но выхода нет. У меня просто нет времени на всякие глупости.

— Будь осторожна, — омма вздохнула. — Я горжусь, что ты не побоялась, но… учителя — это сила.

— Знаю, омма.

— Ты не переживай, — добавила Су Хён. — Я в тебя верю.

— Спасибо, онни.

Она помолчала, потом спросила:

— Ты не поможешь мне с курсовой? Преподавательница сказала, что форматирование текста кривое. А ты в компьютерах разбираешься.

— Давай, — кивнул я. — После ужина гляну.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: кухня (блог)

После ужина Су Хён достала сковороду и посмотрела на меня:

— Ну что, показывай свои русские блины.

Я открыл рецепт на телефоне и продиктовал: мука, яйца, молоко, сахар, соль, масло. Су Хён быстро смешала тесто, включила плиту. Запах разогретого масла наполнил кухню.

В дверь позвонили. Я открыл — Хе Вон с фотоаппаратом.

— Успела? — спросила она.

— Только начинаем, — ответил я.

Хе Вон зашла на кухню, подмигнула Су Хён и начала щёлкать: как разливают тесто, как переворачивают блин, как он подрумянивается. Су Хён справлялась ловко — будущий повар всё-таки.

— Красиво получается, — заметила она, снимая первый блин со сковороды.

Через полчаса стопка блинов выросла. Хе Вон сделала ещё несколько кадров — крупным планом, с мёдом, с вареньем.

— Текст в черновую у меня готов, — сказал я. — Сейчас скинешь фото, я подготовлю пост и отправлю тебе. По компьютерам я решила разделить на две части. Железо отдельно и программное обеспечение. Первый уже готов, я тебе сейчас скину.

— Хорошо, — кивнула Хе Вон. — Я дома обработаю и выложу. Если будут вопросы по компьютерам я тебе позвоню.

— Хорошо, — в ответ кивнул я Хе Вон.

Она ушла, унося с собой карту памяти.

Я зашёл в комнату, открыл KakaoTalk. Быстро отредактировал черновик поста с фотографиями блинов. Алиса шепнула:

«Одна ошибка в уровне вежливости. Вместо „해요체“ нужно „합니다체“ в последнем предложении».

Я исправил и отправил Хе Вон.

«Хе Вон-а, проверь текст и выкладывай».

Ответ пришел через 15 минут.

«Всё хорошо, я немного подправила. Публикую».

Через пять минут первый пост про блины был выложен. Ещё через десять — первый комментарий: «Я слышал их можно есть с икрой?»

Хе Вон ответила: «Если икра есть». Через 10 минут выложила пост по компьютерам. В этот раз первый комментарий пришел через 15 минут: «Это точно девочки постят?»

«Аудитория растёт, — заметила Алиса. — Рекомендую создать отдельную почту для блога и начать собирать подписчиков в социальных сетях».

— Сделаем завтра, — буркнул я.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: комната Хо Вон (учёба и фриланс)

В дверь постучали. Су Хён.

— Хо Вон-а, ты не занята?

— Заходи.

Она принесла ноутбук, поставила на стол.

— Вот здесь с отступами беда, здесь заголовки съехали. Я ничего не понимаю.

Я сел за её ноутбук, быстро поправил форматирование, показал, как делать автоматическое оглавление.

— Вот так. Сохрани.

— Спасибо, — она улыбнулась. — Ты просто гений.

— Не гений, просто практика.

Она ушла, а я вернулся к своему компьютеру. Проверил заказы — один перевод на 3000 знаков, 120 рублей. Взял, сделал быстро. Алиса проверила ошибки, указала на две стилистические неточности. Я исправил и отправил.

Я достал учебники по математике и физике. Решил несколько задач из пробных тестов. Всё правильно.

— Алиса, давай по английскому. Короткий тест на лексику.

«Принято. Вопрос первый: выберите синоним к слову „understand“».

— Comprehend.

«Верно».

И так ещё десять вопросов. Я ответил на все без ошибок.

Потом повторил корейские стили вежливости — таблицу, которую составили на прошлой неделе. Алиса провела тест: восемьдесят процентов правильно.

«Прогресс по корейскому: +0,3 %. По истории: +0,2 %», — подвела она итог.

«Ожидаемое поступление: 7 000 вон», — отметила Алиса.

Время действия: 23 апреля 2012, понедельник

Место действия: комната Хо Вон (итоги дня)

Я лёг на кровать, крутя браслет на запястье.

— Алиса, давай итоги.

«Бюджет: было 4 000 вон. Потрачено 500 (йогурт). Остаток 3 500 вон. Ожидается поступление 120 рублей (примерно 4 000 вон) за перевод. Прогресс по английскому: +0,2 %. По корейскому: +0,3 %. По музыке: +0,2 %. Физическая форма: +1 % за неделю. Уровень стресса: 58 % (повышение из‑за объявления решения комиссии и давления физрука). Риск эскалации в школе: 72 %».

— Больше, чем было, — заметил я.

«Учителя, поддерживающие сонсенима Пака, могут начать скрытую травлю. Одноклассники тоже. Физкультура — отдельный фронт. Рекомендую быть максимально осторожной и подтянуть физическую форму».

— Понял. Но отступать не хочу и не буду. Я выиграю этот бой. Да и по физкультуре у меня точно не двойка. К концу учебного года я форму немного наберу, итоговая оценка будет хорошей, а на суныне физкультура не нужна.

«Запоминаю. Рекомендую лечь спать до 00:00 для полного восстановления».

— Ладно, — я закрыл глаза. — Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

За окном шумел Сеул. Надеюсь завтра вопрос по аварии я закрою. На этой мысли я провалился в сон.

Конец главы 22.