Квест с Алисой 4

Глава 1

Время действия: 7 июня, четверг, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Я вышел в парк, как всегда. Но сегодня было иначе. Сегодня — мокко. Первый серьёзный экзамен в этой жизни. Я бежал, дышал ровно, но внутри всё гудело. Потом растяжка, силовые, бой с тенью. И вдруг — вспышка.

Ринг. Свет софитов бьёт в глаза. Я слышу счёт судьи, но он где-то далеко, будто сквозь вату.

— Десять! — голос судьи. — Нокаут!

Толпа взрывается. Кто-то орёт, кто-то свистит. Я стою в центре ринга, поднимаю руки вверх и смотрю в потолок. Противник лежит на настиле, его тренер уже склонился над ним. А я стою. Я чувствую запах пота и канифоли, слышу рёв толпы, ощущаю, как кровь стучит в висках. Улыбаюсь разбитыми губами, я выиграл.

Голос тренера с края ринга, уже спокойный:

— Молодец, Колян. Добил его. Как надо.

Вспышка погасла.

Я стоял на месте, тяжело дыша. В груди всё ещё отдавался тот рёв толпы.

«Сенсорная активация. Тип: боевые навыки. Победа нокаутом. Прогресс: +0,1 %».

— Я выиграл, — сказал я тихо. — Я тогда выиграл. И сейчас выиграю.

Внутри появилась уверенность, которой не было раньше. Я достал смартфон, глянул статистику.

«Статистика за ночь: "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 280 000 просмотров. За ночь +70 000. Комментариев — 8 000+. Основной тон: поддержка, шок, хейт».

— 280 000 за полтора дня, — сказал я вслух. — Это уже больше, чем «Моя любовь» за неделю.

«Да. Рост продолжается. Но сегодня мокко. Ты должен сосредоточиться на экзамене».

— Я знаю.

Я побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я вышел в кухню. Стол уже был накрыт. Никакого супа с водорослями, который как оказалось и был мой любимый, никакой курицы и, что хорошо, ничего острого. Всегда бы так. А вот варёные яйца присутствовали. Для энергии.

За завтраком Су Хён сидела напротив меня с телефоном в руке. Увидев меня, она отложила его и улыбнулась.

— Сегодня мокко, — сказала она. — Нервничаешь?

— Немного, — честно ответил я. — Но я готова. Всё, что могла, я сделала. Остальное — не в моей власти.

— Ты всегда так говоришь, — усмехнулась она. — «Всё, что могла, я сделала». Как будто ты не человек, а машина.

— Может быть, — я пожал плечами. — Но это помогает не думать о лишнем.

— А о чём ты думаешь?

— О том, что будет после. Мокко — это не финал. Это только начало. Сунын через три недели. И скандал никуда не делся. Клип работает, KCSC бесится, Япония обсуждает. Я должна продолжать. Набирать вес и связи, пока есть время и возможности.

Су Хён покачала головой.

— Ты не перестаёшь меня удивлять. Несколько месяцев назад ты просто лежала в больнице, потом ходила такая потерянная. А теперь ты — центр скандала. Вся Корея говорит о тебе. Япония. Россия.

— Я знаю, — сказал я. — Я сама не ожидала такого. Просто если на тебя наезжают, ты должна ответить. Вот я и отвечаю.

— И ты не боишься, что это зайдёт слишком далеко? Что японцы что-то сделают? Что клип повлияет на мокко?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но если я остановлюсь сейчас, всё будет зря. Все эти посты, клипы, флэш-мобы — они станут просто шумом. А я не хочу, чтобы они стали шумом.

Су Хён посмотрела на меня, потом улыбнулась и подняла чашку с кофе.

— Тогда удачи сегодня. Я знаю, ты справишься.

— Спасибо, онни.

Я доел и вышел из дома. Внутри было спокойно. Почти уверенно.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

В коридоре было шумно. Ученики собирались перед экзаменом. Кто-то нервно листал конспекты, кто-то стоял молча, кто-то переговаривался с друзьями.

Куратор стояла перед классом.

— Сегодня мокко. Не опаздывать на модули. Перерывы — строго по расписанию. Сосредоточьтесь. Всё остальное — за пределами школы.

Она посмотрела на меня. Я кивнул.

«Она говорит тебе, — заметила Алиса. — Ты знаешь это».

— Я знаю. Я готов.

Класс начал расходиться по аудиториям. Я пошёл на первый модуль. Корейский язык.

Время действия: 09:00–15:00

Место действия: школа, аудитория

Я сидел в аудитории, смотрел на лист с заданиями. Корейский язык. Математика. Английский. Физика. Право. Русский. Шесть модулей. Шесть часов с перерывами.

Первый модуль — корейский язык. Я читал задания, писал ответы. Алиса помогала с трудными формулировками, но основную работу я делал сам.

Второй модуль — математика. Я решал быстро, почти без раздумий. Задачи были знакомыми.

Третий — английский. Чтение, грамматика, эссе. Я писал уверенно.

Четвёртый — физика. Формулы, расчёты, логика. Всё шло по плану.

Пятый — право. Статьи, термины, казусы. Я помнил почти всё.

Шестой — русский. Единственный предмет, где я не сомневался. Я знал его на 100%.

Между модулями — перерывы. Я пил воду, смотрел в окно, дышал. Я не проверял телефон. Я не думал о клипе. Я думал только об экзамене.

«Ты справляешься, — сказала Алиса. — Твои ответы верны. Но это не главное».

— Я знаю, — мысленно ответил я. — Главное — не ошибиться. И не думать о лишнем.

К концу дня я чувствовал усталость, но внутри было спокойствие. Я сделал всё, что мог.

Время действия: 09:00–10:00

Место действия: офис Демократической объединённой партии, Сеул

В небольшом конференц-зале за столом сидели четверо: трое молодых людей из инди-группы (барабанщик, гитарист, вокалистка) и юрист в строгом костюме, которого прислала оппозиция.

— Мы хотим провести массовую акцию у здания YG, — сказал барабанщик. — Не одиночные пикеты, которые мы и так делаем каждый день. А полноценную акцию. Сотни людей с плакатами.

Юрист кивнул.

— Это требует уведомления полиции за 48 часов. Согласно Закону о собраниях и демонстрациях, любое уличное собрание с участием двух и более человек должно быть согласовано. Если этого не сделать — акция будет незаконной, и полиция имеет право её разогнать. Штрафы, задержания — всё это будет на вас.

— Поэтому мы пришли к вам, — сказала вокалистка. — Мы хотим сделать всё по закону.

— Хорошо, — сказал юрист. — Мы подадим заявку как «культурное мероприятие». Это не политический протест. Это художественная акция в поддержку свободы творчества. Тогда у полиции будет меньше оснований для отказа.

— И что мы получим?

— Вы получите законное право собраться в субботу. В выходные. Когда людей будет больше. И когда внимание будет максимальным. Вы сможете использовать плакаты с мемами из клипа Хо Вон. Это привлечёт внимание СМИ. Оппозиция вас поддержит. Всё будет легально.

— А если полиция попытается запретить?

— Тогда это будет выглядеть как подавление свободы слова, — усмехнулся юрист. — И это станет ещё большим скандалом. В любом случае мы выигрываем.

Барабанщик посмотрел на остальных.

— Мы делаем это?

— Мы делаем это, — ответил гитарист.

Юрист начал заполнять документы.

— Заявка будет подана сегодня утром. Акция запланирована на субботу.

Время действия: 10:00–11:00

Место действия: кабинет KCSC, Сеул

В кабинете KCSC за длинным столом сидели четверо. Председатель сжимал распечатку поста Ко Ляна.

— Она посмеялась над нами, — сказал он. — Публично. Вся страна видела. Япония видела. Россия видела. Мы стали посмешищем.

— Мы не можем её наказать, — сказал юрист. — Формально она ничего не нарушила.

— Тогда мы должны сделать так, чтобы она нарушила, — сказал заместитель. — Мы и так готовим изменения в законодательстве. Я думаю, что теперь предложение ввести обязательную предварительную проверку всех музыкальных клипов, не вызовет споров.

— Это планировалось на август, — сказал председатель. — Она может выкинуть еще что-то.

— Мы постараемся ускорить работу, — ответил заместитель. — Это единственный способ остановить таких, как она.

— Тогда продолжайте работать над законом, — сказал председатель. — Я хочу, чтобы он был готов к началу июля. А пока — мы наблюдаем. И ждём, когда она ошибётся.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школа, перерыв на обед

Хе Вон сидела рядом со мной в столовой.

— Как прошло?

— Нормально. Надеюсь, что хорошо.

Хе Вон улыбнулась.

— Тогда я рада. У тебя ещё два модуля?

— Да. Право и русский.

— Справишься.

— Я знаю. Ты тоже справилась, я уверена.

Время действия: 13:00–14:00

Место действия: зал заседаний правительства, Сеул

За длинным столом сидели представители Министерства образования, Министерства культуры, спорта и туризма, Министерства иностранных дел, KCSC и полиции. Во главе стола — советник премьер-министра.

— Мы собрались, чтобы обсудить ситуацию с Ли Хо Вон, — начал советник. — Я попросил каждого из вас подготовить краткий доклад по вашему ведомству. Начнём с Министерства образования.

Министр образования медленно поднялся.

— Господа, эта школьница публично обвинила моё ведомство в лицемерии и бездействии. Она выложила клип, где девушка с таблетками проваливается в ад. За день до мокко! Она использовала экзамен — священный для корейской семьи ритуал — как площадку для своего шоу. И когда мы попытались защитить детей от этого, она публично высмеяла KCSC. В Корее уважение к старшим и институтам — основа нашей культуры. А эта девочка... эта школьница... она плюёт на всё это. Мы не можем это терпеть!

— Мы все разделяем ваше возмущение, — сказал советник. — Но сейчас нам нужны не эмоции, а анализ. Что с мокко?

— По предварительным данным, многие школьники не смогли сосредоточиться. Они обсуждали клип, а не готовились к экзамену. Мы пока не знаем, как это отразится на результатах, но вероятность снижения средних баллов высока. А Сунын через три недели. Если она выпустит ещё что-то перед Сунын, мы можем получить катастрофу.

— Хорошо, — сказал советник. — Теперь Министерство культуры.

Министр культуры говорила с металлом в голосе.

— Fire Girls — лицо K-pop за рубежом. Государственный проект. Мы вложили в их продвижение миллиарды вон. И теперь их репутация рушится. Японцы уже пишут статьи. Российские СМИ тоже подключились. Вся Азия видит, как корейские власти не могут справиться с одной школьницей. Это прямой удар по Hallyu. По нашему культурному экспорту. Я предлагаю использовать правительственные СМИ для контрпропаганды. Мы должны перехватить нарратив. Показать, что мы не бездействуем.

Представитель МИД поднял руку.

— Простите, госпожа министр, но я должен возразить. Это не сработает. За рубежом это воспримут как пропаганду. Нет ни одной страны, которая положительно реагирует на культуру другой нации, когда это звучит как пропаганда. Мы только подтвердим слова Хо Вон о том, что система пытается её заткнуть.

Он повернулся к советнику.

— И есть ещё два аспекта, которые мы должны учитывать. Первый — Япония. Наши отношения с ними и так напряжённые из-за исторических споров. Если мы начнём агрессивную пропаганду Hallyu, они воспримут это не как «культурный обмен», а как «культурную агрессию». Это даст им ещё один повод для критики нас в международных СМИ. Они уже смеются над нашей беспомощностью. Если мы добавим к этому госрекламу, они скажут: «Корея пытается заткнуть скандал пропагандой». Это только укрепит их позицию.

— Второй — Россия. Хо Вон поёт на русском языке. Это её главный козырь. Она говорит на языке наших партнёров. Если мы начнём агрессивно продвигать корейскую культуру в ответ на это, это будет выглядеть так: «Мы нападаем на ваш язык и культуру, а взамен продвигаем свой». В России это вызовет обратный эффект. Они поддержат Хо Вон ещё сильнее, потому что она — та, кто говорит на их языке, а мы — те, кто на неё нападает. Мы не можем выиграть эту войну нарративов в России. Там она уже своя.

— Поэтому я повторяю: лучшее, что мы можем сделать — ничего не делать в публичном поле. Пусть скандал живёт своей жизнью. Это быстрее надоест, если не подливать масла.

В комнате повисла тишина. Министр культуры сжала губы, но промолчала.

Советник повернулся к представителю полиции.

— Теперь ваш доклад.

Представитель полиции открыл папку.

— Сегодня утром в полицию поступила заявка на проведение массовой акции у здания YG Entertainment. Заявители — представители инди-сцены. Они планируют провести акцию в субботу. Около 200–300 человек. С плакатами. Заявка оформлена юридически грамотно. У них есть юристы. Формально у нас нет оснований для отказа.

— Массовая акция? — переспросил советник.

— Да. Это уже не одиночные пикеты, которые они проводят каждый день. Это несколько сотен человек одновременно. Если мы не дадим разрешение, они могут провести акцию без него — но тогда мы сможем их разогнать. Если дадим — они выйдут в субботу и привлекут максимум внимания.

— Это провокация, — сказала Министр культуры. — Мы не можем этого допустить.

— Мы не можем запретить это, — ответил юрист KCSC. — Если мы запретим, это будет выглядеть как подавление свободы слова. Оппозиция сразу поднимет шум. СМИ напишут. Это будет ещё один скандал. Они этого и добиваются.

Министр культуры резко подняла голову.

— Вы понимаете, что эта акция нанесёт огромный ущерб имиджу Fire Girls? Они будут стоять у нашего здания с плакатами, где наши улыбающиеся девушки сравниваются со смертью. Это будет на всех новостях. И не только в Корее. Япония, Россия — они уже смотрят на нас. Это удар по Hallyu. По всему культурному экспорту Кореи. Мы не можем этого допустить!

— Тогда что вы предлагаете? — спросил советник. — Запретить? И дать оппозиции повод сказать, что мы душим свободу слова?

Министр культуры сжала кулаки, но промолчала.

— А если мы разрешим? — спросил советник.

— Тогда они проведут акцию в субботу, — сказал полицейский. — И мы не знаем, как отреагируют фанаты Fire Girls. Если опять будет драка, это прогремит на весь мир. Япония и Россия уже смотрят на нас. Это будет катастрофа.

Советник посмотрел на аналитика.

— Ваш прогноз?

Аналитик развернул ноутбук.

— Скандал будет только разрастаться. Каждый день — новый повод. Пост, статья, клип, флэш-моб, теперь ещё и массовая акция. Она действует быстрее, чем мы успеваем реагировать. Оппозиция уже готовит парламентские слушания. Арускор официально выступил. Российское посольство заинтересовалось. Япония смеётся. Мы не можем остановить это. Мы можем только ждать, пока она ошибётся.

— А если она не ошибётся?

— Тогда нам придётся менять правила игры. Мы готовим закон о предварительной проверке клипов. Мы и так планировали это сделать, ориентировачнов августе, но мы постараемся максимально ускорить работу. Но это единственный способ остановить таких, как она.

Советник поднялся.

— Итог: мы не можем её заткнуть. Мы не можем перебить скандал пропагандой. Мы не можем запретить ей публиковать контент. Мы не можем запретить акцию, не создав скандал. Мы можем только ждать и готовиться к худшему.

Он обвёл всех взглядом.

— Но мы не можем показать слабость. Мы сделаем вид, что мы что-то делаем. Мы проведём формальное расследование по делу Ким Тэ Ён. Мы усилим охрану на акциях. Мы разрешим акцию, но будем контролировать её. И мы будем ждать. Это единственное, что мы можем сделать.

Он сел.

— Совещание окончено.

Время действия: 15:00–15:30

Место действия: школа, после экзамена

Я вышел из школы. В голове — лёгкость. Экзамен закончен. Я сделал всё, что мог. Остальное — не в моей власти.

Я достал смартфон и проверил статистику.

«Клип "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 340 000 просмотров. За день +130 000. Комментариев — 12 000+».

— 340 000, — сказал я. — Это много, видимо мокко повлиял сильнее, чем я думал.

«Да. Сегодняшний день был решающим. Школьники видели клип до экзамена. Это создало давление. На них. На систему. Это привлекло к клипу внимание».

— Я сдал экзамен, — повторил я. — Теперь можно подумать о кавере.

У выхода из школы меня опять ждала та самая первоклассница, что спрашивала о Ко Ляне.

— Хо Вон-сонбэ, "Сори", группа из Хонгдэ хочет сделать кавер на вашу песню. Они попросили меня узнать у вас, можно ли?

Я сперва не понял, думал извиняется на английском, но потом сообразил и улыбнулся.

— "Сори" это название группы? — она кивнула. — Скажи, что я согласна. Пусть делают. Я послушаю, что получится. Но только при одном условии. Они тоже помогут мне сделать кавер. Как музыканты. В выходные можно попробовать.

Время действия: 15:30–16:00

Место действия: кухня, комната Хо Вон

Я зашёл в дом. Су Хён сидела на кухне с телефоном в руке. Увидев меня, она подняла голову.

— Ну как, нормально сдала? — спросила она.

— Нормально. Я сделала всё, что могла. Вроде отвечала уверенно, но вопросы были немного посложней. Но надеюсь я справилась. Остальное — не в моей власти.

— Ты уже видела?

— Что?

— Статьи. В интернете уже пишут о тебе. Не блоги. Настоящие СМИ.

— И что там?

— По-разному, — она пожала плечами. — Одни говорят, что ты бунтуешь против системы. Другие — что ты просто хочешь прославиться. Спорят о твоём клипе, о твоих постах, о том, что ты поёшь на русском. Есть и те, кто защищает тебя. Говорят, что ты говоришь правду.

Я сел напротив.

— Значит, журналисты наконец-то заметили.

«Это логично, — сказала Алиса. — Клип набрал 340 000 просмотров за полтора дня. Японские статьи, российские переводы — информация уже не могла остаться только в интернете. Журналисты не могли игнорировать это. Сегодня утром вышли первые статьи. Это только начало».

— Скинь мне ссылки, — сказал я. — Я прочитаю их позже, когда отдохну.

— Хорошо, — сказала Су Хён. — Тогда иди отдыхай. Я скину ссылки.

— Спасибо, онни.

Я поднялся и пошёл в комнату.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: Япония — интернет-пространство

Новость о статье E1.ru быстро добралась до Японии. Японские блогеры начали обсуждать.

— Россия тоже пишет о скандале. Корея становится посмешищем.

— Они не могут заткнуть одну школьницу. А теперь ещё и Россия подключилась.

— Это уже не просто корейский скандал. Это международная история.

Время действия: 16:30–19:30

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате, сел за комп. В голове крутилась мысль о кавере. Для начала посмотрел в сети все что нашел об этой группе, "сори". Классика, барабанная установка, гитара, бас, синтезатор. Но чего-то не хватало для кавера. Я знал, как он должен звучать. Я помнил музыку, помнил голос, помнил атмосферу. Но что-то ускользало. Какой-то оттенок, который делал её «колючей», надрывной, почти болезненной.

Я открыл браузер. Начал искать. Не песню — звук. Алиса помогала фильтровать, отсеивать мусор. Страница за страницей.

Через тридцать минут она выдала результат.

«Анализ: с большой долей вероятности это скрипка. Её тембр — высокий, пронзительный, почти плачущий. Именно он создавал тот самый надрывный оттенок, который необходим в этой песне».

Я замер.

— Скрипка, — сказал я вслух. — Вот оно что. Этот звук, который я слышал, который запомнился, — это была скрипка. Не синтезатор. Не гитара. Скрипка.

Я открыл сэмплы, послушал несколько вариантов. Да. Это был тот самый звук. Высокий, острой, почти болезненный.

— Скрипка. Ведущий инструмент. У нас нет скрипача. У меня нет скрипки. И учить её с нуля — это не вариант.

«Но у тебя есть согым, — сказала Алиса. — И Хе Вон, которая на нём играет. Его тембр — высокий, пронзительный, почти плачущий. Он может заменить скрипку. Не скопировать, а переосмыслить. Это не про точность аранжировки, а про образ: холодный, острый тембр флейты будет работать ровно так же, как скрипичная линия, — только с другим культурным оттенком».

Я задумался. Согым вместо скрипки. Это не просто замена инструмента. Это изменение всей атмосферы. Вместо европейского саунда — корейский тембр. Вместо классической скрипки — народный инструмент.

— Это будет звучать иначе, — сказал я. — Более остро. Более… своё.

«Именно. Это переосмысление, а не копирование. Русская песня, корейский инструмент. Это твой ход».

Я открыл проект в Adobe Audition. Начал набрасывать примерную аранжировку. Сначала — ритмическая основа. Простой, давящий бит. Потом — басовая линия. Гулкая, низкая, как дыхание.

А потом — партия согыма.

Я набросал её в MIDI, используя сэмплы, имитирующие звучание согыма. Высокая, пронзительная мелодия, которая проходит через весь трек. Она не копировала партию скрипки из оригинала — она была другой. У неё был холодный, «острый» звук: в мрачном треке он будет звучать как тонкая трещина в жёсткой структуре. Отлично передаст и уязвимость, и отчуждённость.

«Это работает, — сказала Алиса. — Звук становится более тревожным. Более… восточным. Это добавляет песне новое измерение».

— Завтра покажу Хе Вон и учительнице музыки. Если они скажут, что это звучит, — я буду работать дальше. А если нет — переделаю.

Я сохранил черновик и закрыл проект.

— А что с группой?

«Они ждут. Ты сказал, что работа с ними на выходные. У тебя есть время».

— Хорошо. Тогда завтра — Хе Вон и учительница. В выходные — группа. А пока — я набросал основу.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. В голове всё ещё звучала та мелодия. Согым. Пронзительный, почти болезненный звук, который проходил сквозь мрачную аранжировку.

«Ты доволен?» — спросила Алиса.

— Пока нет. Но я на правильном пути.

Время действия: 17:00–18:00

Место действия: офис Демократической объединённой партии, Сеул

Лидер фракции сидел за столом, читал свежие новости.

— KCSC не может её заткнуть, — сказала женщина-депутат. — Они выпустили заявление, а она посмеялась над ними. Правительство в панике. Япония и Россия обсуждают это.

— Это идеальный момент, — сказал лидер фракции. — Мы готовим парламентские слушания. Мы зададим вопросы, на которые у них нет ответов. Почему они не могут защитить детей? Почему они пытаются заткнуть ту, кто говорит правду?

— У них не будет ответов.

— Именно, — сказал лидер фракции. — И это будет наш главный козырь на выборах.

Время действия: 17:30–18:00

Место действия: репетиционная база, Хонгдэ

В небольшой репетиционной базе сидели четверо. На столе — открытый ноутбук с комментариями к клипу.

— Она согласилась, — сказал барабанщик. — Первоклассница передала сообщение. Хо Вон сказала, что мы можем делать кавер. Но с одним условием.

— С каким? — спросил гитарист.

— Мы должны помочь ей сделать кавер. Не как музыканты на подхвате, а как полноценные участники. Она хочет, чтобы мы поработали вместе. В эти выходные. Ей нужна наша аранжировка, наши идеи. Она сказала: «Они тоже помогут мне сделать кавер».

Вокалистка удивлённо подняла бровь.

— Она хочет с нами работать?

— Да. Она сказала, что если мы поможем ей, она согласна на наш кавер.

Басист усмехнулся.

— Это даже лучше, чем я думал. Мы не просто сделаем кавер — мы поработаем с ней. Это придаст нам вес. Когда мы выпустим наш кавер, это будет выглядеть как коллаборация.

— И нас заметят, — добавил гитарист. — Если мы сделаем хорошую аранжировку для неё, а потом выпустим свою версию, это будет мощно.

— Тогда мы не просто делаем кавер, — сказал барабанщик. — Мы становимся частью её истории. Это наш шанс.

— Тогда начинаем, — сказала вокалистка. — У нас есть полтора дня, чтобы накидать идеи. Мы должны сделать так, чтобы это звучало сильно.

— Мы справимся, — ответил гитарист. — Это наша песня. И теперь она — наша общая.

Время действия: 19:00–20:00

Место действия: кабинет YG Entertainment, Сеул

За столом сидели четверо: маркетолог, директор по связям с общественностью, юрист и менеджер Fire Girls. На столе — ноутбук с открытыми новостями и мемами.

— Вы уже знаете? — спросил менеджер Fire Girls. — Инди-сцена подала заявку на массовую акцию. У нашего здания. В субботу.

— Знаю, — сказал маркетолог. — Нам уже сообщили. Заявка оформлена юридически грамотно. Они хотят собрать несколько сотен человек с плакатами-мемами. Мрачные кадры из клипа Хо Вон против наших улыбающихся лиц. Правительство не может запретить это, не создав скандал.

— Это прямая атака на Fire Girls, — сказал директор по связям с общественностью. — Они хотят, чтобы мы реагировали. Если мы промолчим — это будет выглядеть как согласие. Если мы выступим против — это подтвердит их слова.

— А если их фанаты снова устроят драку? — спросил юрист. — Тогда это будет катастрофа. Международный скандал.

— Мы не можем контролировать фанатов, — сказал маркетолог. — Мы можем только попросить их быть спокойными.

Менеджер Fire Girls поднял голову.

— Мне кажется, нам стоит поговорить с Дарой. Она должна знать об этом. И мы должны понять, что она собирается делать.

— Вызови её, — сказал маркетолог.

Через несколько минут в кабинет вошла Дара. Она выглядела уставшей, но спокойной. Сев напротив менеджеров, она посмотрела на каждого из них.

— Я знаю, зачем вы меня позвали, — сказала она. — Вы хотите, чтобы я молчала. Дальше.

— Дара-а, мы понимаем твои чувства, — начал менеджер Fire Girls. — Но ситуация становится опасной. Инди-сцена подаёт заявку на массовую акцию у нашего здания. В субботу. С плакатами, где ты и другие участницы группы сравниваетесь со смертью. Если ты сейчас выскажешься, это может спровоцировать новый виток скандала. И тогда пострадают все.

Дара смотрела на него. В её глазах не было гнева — была усталость и решимость.

— А если мы не выскажемся, что тогда? — спросила она тихо. — Мы продолжим молчать, пока они стоят у наших дверей с плакатами, где мы улыбаемся, пока дети умирают? Вы понимаете, что молчание — это тоже позиция? Что если мы не скажем ничего до субботы, это будет выглядеть как признание? Как будто нам действительно плевать.

— Мы не можем реагировать на каждую провокацию, — сказал маркетолог.

— Это не провокация, — ответила Дара. — Это вопрос принципа. Она говорит о детях, которые не выдерживают давления. О девочке, которую никто не спас. И я знаю, что это такое. Мы все знаем, что это такое. Вы думаете, Мин Хи не смотрит на это? Вы думаете, она не видит, что всё это — про неё тоже?

— Дара-а, мы понимаем, но...

— Нет, — перебила она. — Вы не понимаете. Если мы не скажем ничего до субботы, это будет хуже любого заявления. Это будет означать, что мы согласны с тем, что нас считают холодными звёздами. Это будет означать, что мы сами выбрали эту сторону.

Она поднялась.

— У меня есть два дня. Если к субботе не будет никакой реакции от YG, я заговорю сама. Не потому что я хочу скандала. А потому что я не могу молчать, когда нас обвиняют в том, что мы смотрим на смерть детей и ничего не делаем.

Она развернулась и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

В кабинете повисла тишина. Маркетолог сжал губы.

— Она не блефует, — сказал он. — Если мы не сделаем что-то до субботы, она заговорит.

— И тогда мы потеряем её, — сказал менеджер Fire Girls. — И группу.

— Тогда мы должны найти способ ответить, — сказал маркетолог. — До субботы.

Время действия: 20:00–21:00

Место действия: комната Хо Вон

Я смотрел на статистику. Клип продолжал расти. KCSC бессилен. Япония смеётся. Россия подключается. Инди-сцена поддерживает. Арускор выпустил заявление.

— Алиса, что дальше?

«Ты должен решить, — сказала она. — Ты можешь продолжать давить. Или ты можешь сделать паузу. Но если ты остановишься, они могут использовать это против тебя».

— Я не остановлюсь, — сказал я. — Я буду продолжать. Следующий шаг — кавер Ко Ляна. И кавер с "Сори". Это не даст забыть о моем клипе и еще более привяжет инди-тусовку. И согым, он становится мостом между культурами. Его трудно будет заткнуть.

«Ты знаешь, что делать».

— Я знаю. Но сначала я должен немного подумать.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

«Статистика за день:

— "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 360 000 просмотров. — "Моя любовь" — 390 000 просмотров. — "Город-сказка" — 260 000 просмотров. — "Чугада" — 65 000 просмотров. — "Родина" — 85 000 просмотров.

— YouTube подписчики: 32 000. — LiveJournal: 1 800. — KakaoStory: 3 200. — Подписчики Ко Ляна: 25 000+.

— KCSC готовит новый закон. — Инди-группа начинает работать над кавером. — Япония продолжает обсуждать. — Статья E1.ru переведена на корейский.

Уровень стресса: 50 %».

— 360 000, — сказал я. — За два дня. Она уже почти догнала "мою любовь".

«Да. Это прорыв. Но теперь ты должен решить, что делать дальше».

— Я знаю. Я подумаю об этом завтра.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 00:00–01:00 по Сеулу (20:00–21:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — Миха и Илзе.

— Статья E1.ru разошлась, — сказал Вова. — Репостов уже больше тысячи. ВКонтакте обсуждают. В Корее перевод появился. Денис говорит, что там тоже начали обсуждать.

— Это работает, — сказала Илзе. — Мы вывели скандал на уровень СМИ. Теперь это не просто интернет-история. Это официальная новость.

— Что дальше? — спросил Миха.

— Мы ждём, — сказал Вова. — Завтра Хо Вон увидит, что мы сделали. И она решит, что делать дальше. Мы поддержим её. Но сейчас — мы просто наблюдаем.

Илзе улыбнулась.

— Я думаю она уже увидела. Мы сделали свою часть. Теперь она делает свою.

— Тогда за это, — Вова поднял банку пива.

Они чокнулись. Ночь только начиналась.

Конец главы 1.

Глава 2

Время действия: 8 июня, пятница, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я достал смартфон.

«Статистика за ночь: "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 390 000 просмотров. За ночь +30 000. Комментариев — 15 000+. Основной тон: поддержка, обсуждения, споры о том, должна ли песня быть запрещена. Хейт есть, но его меньше, чем ожидалось».

— 390 000 за два с половиной дня, — сказал я вслух. — Сегодня уже перевалит за 400 000.

«Да. Рост продолжается. Сегодня пятница. Завтра выходные — будет новый всплеск. И акция инди-сцены в субботу добавит внимания. Ты уже видел обсуждения в сети — они готовятся. Это будет мощно».

Я кивнул. Вчера, когда я смотрел статистику и комментарии, я видел, что инди-сцена уже активно обсуждает субботнюю акцию. Они не скрывают своих планов. И это работает на меня — чем больше шума, тем больше внимания к клипу.

— Тогда у меня есть время доделать кавер Ко Ляна. Сегодня покажу учительнице музыки аранжировку. Вечером поработаю с Хе Вон. А акция пусть идёт своим чередом — она только добавит просмотров.

«Хороший план. Начинай день».

Я побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён сидела с телефоном. Увидев меня, она подняла голову.

— Новые статьи вышли, — сказала она. — Утром. Опять спорят о тебе.

— Что пишут?

— По-разному. Одна газета говорит, что ты «симптом кризиса в образовании». Другая — что ты «просто ищешь внимания». Третья цитирует японские блоги и говорит, что ты стала посмешищем для всей Азии.

— Посмешищем? — я усмехнулся. — Скорее, я стала тем, о ком говорят. Это не одно и то же. Я уже известна в двух странах, помимо Кореи. И это только пока. Я сделала то, о чем большинство айдолов может только мечтать. Если я посмешище, то что такое к-рор?

— Ты злишься?

— Нет, наоборот. Пусть пишут. Чем больше статей, тем больше людей обо мне узнают. А ведь эти статьи не только в этом работают на меня, они не понимают, но за пределами Кореи на это смотрят совсем по другому. Если я, музыкант, блогер, участник двух олимпиад - посмешище, то где те, которые круче? Fire Girls? Сомнительное сравнение.

Я доел и убрал миску.

— Сегодня после школы я покажу учительнице музыки аранжировку. Вечером поработаю с Хе Вон.

— Удачи, — сказала Су Хён.

— Спасибо, онни.

Я вышел из дома.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

На линейке куратор стояла перед классом.

— Напоминаю: результаты мокко будут через две недели. Не расслабляйтесь. Сунын через три недели. Готовьтесь.

По классу прокатился шёпот. Кто-то напрягся, кто-то вздохнул. Я стоял спокойно.

«Ты почти не переживаешь о результатах», — заметила Алиса.

— Я сделал всё, что мог. Остальное — не в моей власти.

Класс начал расходиться.

Время действия: 12:00–12:20

Место действия: школа, коридор

На большой перемене мы с Хе Вон зашли к Ким Хё Джин-сси. Она сидела за пианино, листала ноты. Увидев нас, улыбнулась.

— Хо Вон-ян, Хе Вон-ян. Вы вдвоём? Это интересно. Что-то новое?

— Да, сонсэнним, — сказал я. — Я работаю над кавером. Для Ко Ляна.

— Для Ко Ляна? Того самого, из клипов?

— Да. Я придумала аранжировку, более классическое звучание, но мне нужен инструмент, который я не могу точно определить. Он высокий, пронзительный, почти плачущий. Туда отлично бы подошла классическая скрипка, но я подумала, Хе Вон играет на согыме, — я кивнул на Хе Вон. — Я хотела у вас спросить, может быть, согым подойдёт? Но я не уверена, как адаптировать его в эту мелодию. Я набросала несколько вариантов, но они звучат не так, как надо.

Я достала телефон, открыла черновик аранжировки и включила запись. Хе Вон стояла рядом, держа согым в руках.

Ким Хё Джин-сси слушала молча. Когда запись закончилась, она сняла наушники и посмотрела на Хе Вон.

— Ты играла? — спросила она.

— Я ещё не пробовала эту партию, сонсэнним. Я ждала, пока мы вместе решим, подойдёт ли согым.

— Согым вместо скрипки, — сказала учительница, глядя на мои наброски. — Это интересный ход. Его тембр высокий, пронзительный. В мрачной песне это создаст нужное напряжение. Но у тебя здесь проблема, Хо Вон-ян. Ты пытаешься вписать согым в ту же партию, что и скрипку. А согым — это не скрипка. У него другой диапазон, другие обертоны.

— Что мне сделать, сонсэнним?

Она взяла карандаш и начертила на листе несколько нот.

— Попробуй сместить партию выше. Сделай её более простой, почти монотонной. Согым не должен играть сложную мелодию — он должен создавать фон, напряжение. А основную мелодию оставь голосу. Это будет работать сильнее.

Хе Вон поднесла согым к губам и сыграла несколько нот по новой схеме.

— Так? — спросила она.

— Почти, — сказала учительница. — Ещё выше. И чуть тише. Он должен звучать как дыхание, а не как отдельная партия.

Хе Вон попробовала ещё раз. Звук стал мягче, но остался пронзительным.

— Хорошо, — сказала учительница. — Теперь попробуйте записать это вместе. И покажите мне, что получится.

— Спасибо, сонсэнним, — сказал я.

Мы поклонились и вышли.

Время действия: 12:20–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы сидели с Хе Вон в столовой.

— Хо Вон-а, я хотела спросить. Почему именно согым? Ты могла бы найти скрипача.

— Могла бы, — ответил я. — Но согым — это не просто замена. Это мост. У меня будет кавер Ко Ляна с согымом. «Сори», это инди-группа, хочет сделать кавер на корейском. Это как мост, все это свяжет все три версии одной песни — русскую, русскую с согымом и корейскую. Это сильнее любых обвинений в непатриотичности.

Хе Вон посмотрела на меня.

— Ты всё продумала.

— Я пытаюсь. Сегодня вечером мы запишем черновую версию. Посмотрим, что получится.

— Тогда я приду.

Мы доели и вышли из столовой.

Время действия: 14:00–15:00 (по Сеулу)

Место действия: гараж, Екатеринбург

В небольшой репетиционной базе сидели четверо. На столе — открытый ноутбук со статьёй Илзе на E1.ru и клипом «Город-сказка» на YouTube.

— Ты читал эту статью? — спросил басист. — Корейская школьница поёт на русском. И её за это хейтят. Клип уже набрал почти 400 000 просмотров.

— Видел, — сказал гитарист. — Она реально звучит как наш рок. Не как к-поп. Как будто из 90-х. И у неё есть клип «Город-сказка». Там отсылки к Fire Girls, которых она же и хейтит.

— Мы могли бы сделать кавер, — сказал барабанщик. — На «Город-сказку». Или на «Мою любовь». Это будет звучать сильно.

— А кто нам разрешит? — спросил гитарист.

— А кто нам нужен? — усмехнулся басист. — Это Россия. Мы просто делаем кавер. Если ей понравится — хорошо. Если нет — мы хотя бы попробовали. Но можно попробовать решить вопрос через этого Вову. Лишним точно не будет.

— Тогда давайте попробуем, — сказал клавишник. — Я слышу, как это может звучать. Мы сделаем более современное звучание, но не отходя от основы. И можно сыграть в нашем клубе. Это будет мощно.

https://ya.ru/video/preview/8341270703165028676

— Давай начнём завтра, — сказал барабанщик.

— Зачем тянуть до завтра, — ответил гитарист. — Сегодня и начнем. И на выходных закончим в черновую. Ну а дальше уже будем работать в студии.

Время действия: 15:00–16:00

Место действия: интернет-пространство Японии

Новость о том, что российские СМИ пишут о скандале, быстро добралась до Японии. Японские блогеры начали обсуждать.

— Россия тоже пишет. Корея становится посмешищем.

— Они не могут заткнуть одну школьницу. А теперь ещё и Россия подключилась.

— Это уже не просто корейский скандал. Это международная история.

— Интересно, что скажет KCSC теперь.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: комната Хо Вон

Я вернулся домой, закрылся в комнате и открыл статьи, которые Су Хён скинула утром. За два дня их накопилось уже около десятка.

Я пробежал по ним глазами. Картина была примерно такой:

Примерно 40% статей — консервативные. Они обвиняли меня в неуважении к традициям, в непатриотичности, в провокации перед экзаменами. Цитировали конфликт с историком, задавали риторические вопросы о границах свободы слова. Всё предсказуемо.

Примерно 30% — нейтральные. Просто пересказывали факты без оценки. Хронология событий: кто такая Хо Вон, что она сделала, как отреагировали власти. Без поддержки, без осуждения.

И примерно 30% — прогрессивные. Они защищали меня. Писали о системных проблемах в образовании, о давлении на школьников, о том, что я поднимаю важные вопросы, которые власть предпочитает замалчивать.

Я закрыл вкладки.

— Три лагеря. Консерваторы атакуют, прогрессисты защищают, нейтральные просто пересказывают факты. Журналисты разделились.

«Это то, что ты ожидал, — сказала Алиса. — Теперь у тебя есть и враги, и защитники, и нейтральные наблюдатели. Твоя стратегия — не реагировать на каждую статью. Выбери одну тему и бей по ней. Например, тему согыма и культурного моста. Это перевернёт нарратив».

— Я знаю. Я уже работаю над этим. Но ты не права. В бою важна непредсказуемость. Противник не должен ожидать удара или его предвидеть. Ну и отвечать на каждый удар. Но с этим мы пока справляемся. А тема культурного моста у нас и так идет, параллельно. В музыке.

Время действия: 17:00–18:00

Место действия: репетиционная база, Хонгдэ

Группа «Сори» сидела в своей базе. На столе — ноты, чашки с кофе, открытый ноутбук с клипом Хо Вон.

— Мы завтра встречаемся с ней, — сказал барабанщик. — Надо быть готовыми.

— Я набросал несколько идей для аранжировки, — сказал гитарист. — Она хочет, чтобы мы помогли ей с кавером. А потом мы сделаем свой.

— Это наш шанс, — сказала вокалистка. — Мы не просто сделаем кавер — мы поработаем с ней. Это придаст нам вес.

— Тогда давайте подготовимся, — сказал басист. — Завтра утром встречаемся здесь, прорабатываем идеи. А днём идём к ней.

— Договорились, — сказал барабанщик.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: кабинет YG Entertainment, Сеул

За столом сидели четверо: маркетолог, директор по связям с общественностью, юрист и менеджер Fire Girls.

— Дара дала нам срок до субботы, — сказал менеджер. — Мы должны что-то сделать.

— Мы не можем позволить ей заговорить, — сказал маркетолог. — Если она выскажется до акции, мы потеряем контроль над ситуацией.

— Тогда мы должны сделать заявление сегодня, — сказал директор по связям с общественностью. — Вечером. Чтобы оно было в сети до субботы. Мы скажем, что осуждаем насилие и поддерживаем свободу самовыражения. Но мы не упоминаем Хо Вон. Не упоминаем акцию. Просто «в общем».

— Это будет выглядеть как попытка спасти лицо, — сказал юрист.

— Это единственное, что мы можем сделать, — ответил маркетолог. — Если мы не сделаем ничего, Дара заговорит. Если мы сделаем заявление сейчас — мы покажем, что мы не бездействуем. У нас будет аргумент: «Мы сделали это до акции».

— Тогда готовьте заявление, — сказал маркетолог. — Оно должно выйти сегодня вечером.

Время действия: 19:00–20:00

Место действия: комната Хо Вон

Хе Вон пришла с согымом. Я открыл проект в Adobe Audition.

— Учительница сказала, что согым работает. И посоветовала сместить партию выше — сделать её почти монотонной, чтобы она создавала фон, а не перебивала голос.

— Я помню, — сказала Хе Вон. — Тогда давай попробуем.

Я включил запись. Хе Вон поднесла согым к губам.

— Я переделала партию, как она сказала. Сейчас просто играй, не старайся попасть в каждую ноту. Пусть звук идёт сам.

Мы начали. Хе Вон играла партию согыма поверх бита и баса. Просто, почти монотонно. Звучало не как отдельная мелодия, а как дыхание. Сначала коряво, потом ровнее. В этой версии было меньше сложности, но больше пространства.

— Лучше, — сказал я, когда запись закончилась. — Так и должно быть.

— Я чувствую, — сказала Хе Вон. — Когда я играла по твоей старой партии, я пыталась попасть в каждую ноту. А сейчас просто отпустила. Звук пошёл сам.

— Именно это и нужно.

— Какая идея? — спросила Хе Вон.

— Сегодня я еще поработаю с аранжировкой, — сказал я. — А завтра после сдачи TOEIC попробуем поработать с этой группой, "Сори". Что бы я не тратила время на подбор звуков на их партии. Ну и познакомимся заодно. Я смотрела в сети их каверы, ребята вроде не плохо играют. Ну и заодно посмотрим, что они придумали для своего кавера. Может обменяемся идеями.

Хе Вон кивнула.

— Тогда завтра продолжим. Я еще потренируюсь дома, мне нужно привыкнуть играть так, как сказала учительница.

— Договорились.

Она ушла. Я остался один в комнате, переслушал черновую запись. Сыро, но есть основа. И вроде бы почти правильная. После ужина немного еще поработаю.

Время действия: 20:00–21:00

Место действия: офис Демократической объединённой партии, Сеул

Лидер фракции сидел за столом, читал свежие новости.

— YG выпустили новое заявление, — сказала женщина-депутат. — Они хотят перехватить инициативу.

— Поздно, — сказал лидер фракции. — Они уже потеряли контроль над ситуацией. Инди-сцена готовит акцию. Правительство в панике. Мы должны быть готовы к слушаниям.

— Мы готовы.

— Тогда действуем. Завтра я тоже сделаю заявление. Подготовьте все материалы. Пора начинать.

Время действия: 21:00–23:00

Место действия: комната Хо Вон

Я переслушал черновую запись ещё раз. Хе Вон играла хорошо, но бит был слишком простым. Нужно добавить больше слоёв.

«Ты можешь добавить синтезаторную подложку, — сказала Алиса. — И сделать бас более плотным. Это добавит глубины».

— Хорошо. Завтра доделаю.

Я сохранил проект и закрыл ноутбук. Потом открыл браузер, чтобы проверить, что там в сети. И сразу увидел новость.

YG выпустил заявление. Оно висело на главной странице новостей. Короткое, сухое, без имён:

«YG Entertainment осуждает любые проявления насилия. Мы призываем всех наших фанатов к уважению и конструктивному диалогу. Мы верим, что любые разногласия можно решать мирным путём.»

Я усмехнулся.

— Они сделали это. Осудили насилие. Через неделю. Когда фанаты уже избили человека.

«Это пустое заявление, — сказала Алиса. — Они не упоминают пикеты. Не упоминают Хо Вон. Никаких конкретных действий. Просто слова».

— Именно. Поэтому я отвечу. Они сами выбрали сторону. Так кто им доктор теперь.

Я открыл почту. Среди уведомлений — письмо от психиатра. Результаты IQ-теста. Я открыл, пробежал глазами. Набор цифр, заключение. Высокий результат. Намного выше среднего.

«132 балла, — сказала Алиса. — Это высокий уровень. Даже с учётом того, что я помогала, большая часть работы была твоей».

Я кивнул. Я знал, что результаты будут высокими, но не ожидал, что настолько.

— Это станет частью поста.

Я открыл черновик и начал писать от имени Ко Ляна:

«Сегодня YG выступил с обращением. "Мы осуждаем насилие". Ну что ж, весьма достойная позиция.

Интересно, а кто-нибудь вообще может заявить, что он его оправдывает? Помоему, кого ни спроси, подавляющее большинство его тоже осудят. И почему на осознание этого руководству YG потребовалась целая неделя. Они не были уверены? Сомневались?

По моему это очередное пустое заявление. Все осуждают насилие, но никто ничего не делает. Это что, знаменитый корейский коллективизм?

Но есть ещё кое-что.

Сегодня утром в корейских газетах написали, что Хо Вон стала "посмешищем всей Азии". Якобы Япония смеётся над ней. Якобы она опозорила Корею.

Давайте разберёмся.

Сначала эти же газеты писали, что она "судит учителей" и "не уважает традиции". Потом — что она "позорит корейскую культуру", потому что поёт на русском. Потом — что она "провоцирует суицид" своим клипом.

А теперь — что она "посмешище".

Почему-то они забыли упомянуть, что Хо Вон:

— участвовала в Корейской математической олимпиаде и получила сертификат;

— прошла на городской этап по информатике;

— ведёт блоги на двух языках, которые читают тысячи людей, и при этом имеет еще и один из лучших результатов в школе по английскому;

— пишет музыку, которую обсуждают в Японии и России;

— имеет результаты IQ-теста, которые превышают 98% населения.

Сдавала шесть предметов на мокко — при том, что её хейтили, давили, пытались отправить к психиатру. Она сдала экзамены под давлением, которое не выдержал бы взрослый.

Вы смеётесь над этими результатами?

Или вы просто не знаете о них, потому что ваши газеты предпочитают писать о "позоре" и "посмешищах", а не о фактах?

Это называется клевета. В Корее есть законы против клеветы. Они существуют. Но, видимо, они работают только тогда, когда их удобно применять.

Над кем смеются в Японии, я не знаю. Но если они смеются над Хо Вон, они смеются над школьницей, которая превзошла большинство своих сверстников, несмотря на всё давление. Если им это смешно — это их проблема.

А вы, господа журналисты, продолжайте писать о "посмешищах". Когда ваши статьи будут проверять факты, вспомните, что Хо Вон — не просто "скандальная школьница". Она — та, кто сдала экзамены лучше вас всех, пока вы писали свои статьи.»

Я перечитал пост. Два удара. Один — по YG. Второй — по газетам. Пост бил точно в цель.

— Публикуем сегодня.

«Ты уверен? Это может вызвать новую волну хейта».

— Именно поэтому я публикую сегодня. Пусть они знают, что я не боюсь. И пусть знают, что я не просто «скандальная школьница».

Я открыл LiveJournal и KakaoStory. Опубликовал пост.

— Завтра будет новый день. Сдачи TOEIC, акция, и работа с "Сори".

«Ты готов?»

— Готов.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, давай подведем итоги.

«Скрипт собрал данные за день:

Аудитория: — "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 420 000 просмотров (прирост за день +30 000). — Основной прирост: школьники (после мокко — активное обсуждение), российские зрители, японские зрители.

Реакция по группам: — Школьники: обсуждение клипа после мокко. Часть поддерживает, часть считает, что клип отвлёк от экзаменов. — Инди-сцена: готовятся к субботней акции. Активно обсуждают, делают плакаты. — Консерваторы: требуют блокировки. Звонят в KCSC, пишут жалобы. — Родители: раскол сохраняется. Часть поддерживает, часть требует запрета. — Японцы: продолжают обсуждать. Некоторые блогеры высмеивают KCSC. — Российские зрители: растут. После статьи E1.ru новые люди переходят на канал.

Ключевые тренды: — YG выпустил заявление о «осуждении насилия». Это вызвало новую волну обсуждений — люди указывают, что они не упоминают Хо Вон. — Пост Ко Ляна о заявлении YG и статьях в СМИ (IQ-тест, результаты мокко, клевета) набирает просмотры. — Акция инди-сцены завтра — новые обсуждения и мемы. — Статьи в корейских СМИ разделились на три лагеря: консервативные, прогрессивные, нейтральные.

Угрозы: — KCSC продолжает давить на YouTube. — Консерваторы собирают подписи за блокировку. — Возможные провокации на завтрашней акции.

Прогноз на завтра: — Акция инди-сцены привлечёт внимание СМИ. — Клип может перевалить за 450 000 просмотров. — Пост Ко Ляна продолжит расходиться.

Уровень стресса: 52 %».

— 420 000, — сказал я. — Завтра будет 450 000. Неожиданно, но нам это сейчас в тему.

«Да. И каверы Ко Ляна и "Сори" скоро будет готовы».

— Я знаю. Завтра будем работать.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 00:00–01:00 (20:00–21:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — Миха и Илзе.

— Статья E1.ru разошлась, — сказал Вова. — Репостов уже больше полутора тысяч. ВКонтакте обсуждают. Денис говорит, что в Корее перевод появился и его обсуждают.

— Это работает, — сказала Илзе. — Мы вывели скандал на уровень СМИ. Теперь это не просто интернет-история. Это официальная новость.

— И не только мы, — сказал Миха, открывая ноутбук. — Хо Вон только что выложила новый пост от Ко Ляна.

— Что там? — спросила Илзе.

— Он отвечает на заявление YG. Высмеивает их. Говорит, что они неделю думали, прежде чем осудить насилие. И добавляет ещё один удар — по корейским газетам, которые назвали Хо Вон «посмешищем».

— И что он говорит? — спросил Вова.

— Он перечисляет её достижения. KMO, информатика, блоги на двух языках, мокко, который она сдала под давлением. И результат IQ-теста — 132 балла, выше 98% населения. Он спрашивает: «Вы смеётесь над этими результатами?» И говорит, что это клевета, но законы против клеветы в Корее не работают.

Илзе присвистнула.

— Это сильный ход. Он бьёт по YG и по журналистам одновременно. И он показывает, что она не просто «скандальная школьница» — она умная, талантливая и успешная, несмотря на всё давление.

Вова усмехнулся.

— Она не перестаёт удивлять. Мы вывели её на уровень СМИ, а она сама создаёт новый нарратив. Теперь её не просто «жалко» — её уважают.

— И завтра акция, — сказала Илзе. — Инди-сцена выходит к YG. Оппозиция, по слухам, готовит заявление. Это будет мощно.

— Тогда мы должны быть готовы, — сказал Вова. — Завтра я напишу новый пост в LiveJournal. Про акцию, про кавер, про её достижения. И про то, что корейские газеты, которые назвали её «посмешищем», на самом деле смешны сами.

— А что насчёт екатеринбургской группы? — спросил Миха. — Ну про которую ты говорил, "Шиза", так же они называются. Они уже начали работать над кавером на «Город-сказку».

— Это тоже будет частью статьи, — сказал Вова. — Местные музыканты поддержали её. Это покажет, что она не одна.

Илзе улыбнулась.

— Мы сделали свою часть. Теперь она делает свою. И она делает это хорошо.

— Тогда за это, — Вова поднял банку пива.

Они чокнулись.

Конец главы 2.

Глава 3

Время действия: 9 июня, суббота, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я достал смартфон.

«Статистика за ночь: "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 440 000 просмотров. За ночь +20 000. Пост Ко Ляна — 3 000 просмотров за ночь. Обсуждение активное. Акция инди-сцены начнётся через пару часов».

— 440 000, — сказал я. — Пост работает. Сегодня акция. Завтра будет 500 000.

«Да. Акция привлечёт внимание СМИ. Но ты сегодня занят — TOEIC и работа с "Сори"».

— TOEIC в девять. После экзамена сразу поедем к "Сори". Надо успеть.

Я побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён сидела с телефоном.

— Сегодня акция, — сказала она. — В интернете уже обсуждают. Говорят, полиции нагнали — целые автобусы.

— Не удивлён, — ответил я. — Они боятся, что будет драка.

— А ты поедешь?

— Нет. У меня TOEIC, потом работа с "Сори". Акция пусть идёт своим чередом.

— Ты не боишься, что это могут использовать против тебя?

— Конечно используют, — усмехнулся я. — Хоть меня там и не будет, но надо же кого-то назначить виноватым. Я — идеальная кандидатура. Посмотрим, что они придумают.

Я доел и убрал миску.

— Пойду на экзамен.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: небольшая комната в районе Хонгдэ

В небольшой комнате за столом сидели пятеро. Трое из них — лидеры инди-движения, которые координировали акцию. Рядом — тот самый юрист от оппозиции, который помогал с заявкой. И ещё один — представитель инди-сцены, который отвечал за связь с участниками.

— Мы готовы, — сказал один из лидеров, парень с короткой стрижкой. — Около двухсот человек. Плакаты готовы. Смены расписаны.

— Хорошо, — сказал юрист. — Я хочу напомнить вам главное. Акция должна быть мирной. Это наша сила. Мы не даём им повода сказать, что мы нарушаем закон или провоцируем насилие.

— А если фанаты Fire Girls нападут? — спросил другой лидер.

— Если нападут — мы только защищаемся, — ответил юрист. — Мы не нападаем первыми. Мы стоим с плакатами и молчим. Если нас толкают — мы не отвечаем. Если нас бьют — мы закрываемся, но не бьём в ответ. Защита — это не нападение. Это важно. Любое насилие с нашей стороны будет использовано против нас.

— Мы поняли, — сказал третий лидер. — Мы передадим это всем участникам. Стоим, молчим, не провоцируем.

— И ещё, — добавил юрист. — Возможны провокации. Не только от фанатов. Кто-то может прийти и попытаться выдать себя за участника, чтобы устроить драку. Будьте внимательны. Если видите, что кто-то ведёт себя агрессивно — отводите его в сторону. Не дайте им испортить акцию.

— А что насчёт полиции? — спросил первый лидер.

— Полиция будет стоять рядом, — сказал юрист. — Они не будут вмешиваться, пока мы не нарушаем закон. Мы не нарушаем. Мы просто стоим с плакатами. Всё законно.

Представитель инди-сцены кивнул.

— Мы передадим всем. Стоим, молчим, не провоцируем. Если нападут — защищаемся, но не нападаем первыми.

— Хорошо, — сказал юрист. — Тогда удачи. Вы делаете правильное дело.

Они поднялись и начали выходить. У двери один из лидеров остановился.

— А если всё-таки будет драка?

Юрист посмотрел на него.

— Тогда мы будем говорить, что это фанаты Fire Girls напали на мирную акцию, — сказал он. — И у нас будут доказательства. Мы в любом случае выигрываем. Но лучше, если драки не будет.

Он вышел. Остальные переглянулись.

— Тогда мы делаем всё, чтобы драки не было, — сказал первый лидер.

Они вышли на улицу. Акция начиналась.

Время действия: 08:30–09:00

Место действия: улица у здания YG Entertainment

У здания YG собирались первые участники акции. Около сотни человек с плакатами-мемами. Мрачные кадры из клипа Хо Вон рядом с улыбающимися лицами Fire Girls.

Полиции было много — целые автобусы, кордоны, оцепление. Они стояли молча, не вмешиваясь. Охрана YG смотрела из-за стеклянных дверей.

Фанаты Fire Girls тоже собирались — но не подходили близко. Они стояли на другой стороне улицы, переговаривались, снимали на телефоны.

Пока было тихо.

Время действия: 09:00–10:00

Место действия: центр тестирования TOEIC

Я сидел в аудитории, смотрел на задания. Аудирование, чтение, грамматика. Всё привычно. Я отвечал спокойно, без спешки.

«Аудирование — часть 2, вопрос 34. Правильный ответ — B», — шепнула Алиса.

— Угу, — мысленно ответил я, отмечая вариант.

Чтение. Длинный текст, вопросы к нему.

«В третьем абзаце ключевая фраза... Ответ — D».

Грамматика. «Это конструкция с инверсией... Правильно — C».

Я шёл по тесту быстро, без задержек. Алиса помогала с трудными вопросами, но я не тупил — я просто использовал всё, что у меня есть.

Через час я вышел. Экзамен был сдан. Отлично.

— TOEIC сдан, — сказал я вслух. — Теперь можно работать.

«Отличный результат, — сказала Алиса. — Ты справился. Результат будет известен через неделю. Сертификат будет готов через 10 дней».

— Мы справились, — поправил я.

Время действия: 09:00–10:00

Место действия: кабинет YG Entertainment, Сеул

Маркетолог стоял у окна, смотрел на акцию.

— Они вышли, — сказал он. — Началось.

— Фанаты не лезут, — сказал директор по связям с общественностью. — Мы поработали с лидерами фан-клубов. Объяснили ситуацию. Они обещали не провоцировать драки.

— Это хорошо, — сказал маркетолог. — Но мы не можем гарантировать, что кто-то не сорвётся.

— Мы сделали всё, что могли, — сказал менеджер Fire Girls. — Дара тоже видит это. Она смотрит на акцию. Я говорил с ней утром. Она сказала, что будет молчать до завтра. Хочет посмотреть, чем это закончится.

— До завтра? — переспросил маркетолог. — Хорошо. Посмотрим, чем это все закончится и будем решать, что делать дальше.

Он повернулся к окну.

— А эта школьница, — сказал он. — Она своими постами провоцирует людей. Это она создаёт этот шум.

— Мы не можем это контролировать, — сказал юрист. — Мы можем только реагировать.

Время действия: 09:00–10:00

Место действия: улица у здания YG Entertainment

Акция продолжалась. Люди с плакатами стояли молча. Иногда кто-то выкрикивал что-то, но полиция не вмешивалась. Фанаты на другой стороне улицы тоже стояли молча.

Журналисты и блогеры снимали происходящее. Кто-то делал фото, кто-то вёл прямые трансляции.

Никаких драк. Никаких столкновений. Просто люди с плакатами и полиция, которая стояла рядом.

Время действия: 10:00–11:00

Место действия: улица у здания YG Entertainment

К акции присоединились новые участники. Теперь их было около двухсот. Плакатов стало больше. СМИ тоже подтянулись — репортёры с камерами, блогеры с телефонами.

Полиция стояла на месте, но её стало ещё больше. Казалось, что на каждые десять участников акции приходилось по пять полицейских.

Фанаты Fire Girls не приближались. Они просто смотрели со своей стороны улицы. Иногда кто-то выкрикивал что-то, но полиция быстро пресекала.

Акция была тихой. Почти беззвучной.

Время действия: 11:00–12:00

Место действия: офис Демократической объединённой партии, Сеул — кулуары перед пресс-конференцией

В небольшой комнате за закрытой дверью сидели четверо. Лидер фракции — пожилой мужчина с усталыми, но внимательными глазами. Рядом — женщина-депутат с планшетом, советник по стратегии и пресс-секретарь. На столе — распечатки последних постов Ко Ляна, статьи из СМИ и фото с акции у YG.

— Мы готовы? — спросил лидер фракции, поправляя галстук.

— Почти, — ответила женщина-депутат. — Но я хочу уточнить один момент. Мы планировали просто наблюдать. Не вмешиваться. А сейчас мы идём на пресс-конференцию, где открыто поддерживаем Хо Вон. Это серьёзный шаг. Мы уверены?

Лидер фракции посмотрел на неё, потом на советника.

— Объясни ей, — сказал он.

Советник отложил бумаги.

— Ситуация изменилась, — сказал он. — Изначально мы планировали наблюдать, потому что не знали, как далеко зайдёт скандал. Но теперь мы видим, что он вышел на международный уровень. Россия и Япония уже пишут о нём. Это не просто интернет-шум — это международная история.

— И что это меняет? — спросила женщина-депутат.

— Это меняет всё, — ответил советник. — Если мы промолчим сейчас, нас никто не заметит. Мы будем просто ещё одной группой политиков, которые наблюдают со стороны. А если мы заговорим — мы станем частью истории. Мы будем теми, кто поддержал правду.

— Но мы не знаем, чем это закончится, — сказала она.

— Именно поэтому мы поддерживаем не её, — сказал лидер фракции. — Мы поддерживаем её право говорить правду. Это тонкая разница, но она защищает нас. Если она ошибётся — мы скажем, что поддерживали не её действия, а её право на свободу слова. Если правительство начнёт давить — мы скажем, что мы просто попросили объяснений.

— И ещё один момент, — добавил советник. — Мы видели акцию у YG. Мирную, без драк. Сотни людей с плакатами. Полиция стоит, но не вмешивается. Это идеальный визуальный ряд. Если мы не используем это сейчас, упустим шанс.

— А если правительство попытается разогнать акцию? — спросила женщина-депутат.

— Тогда мы скажем, что правительство подавляет свободу слова, — усмехнулся советник. — И у нас будут доказательства. Мы в любом случае выигрываем.

Женщина-депутат помолчала, потом кивнула.

— Я поняла. Мы поддерживаем Хо Вон как символ, а не как личность. Мы защищаем право на правду, а не саму правду.

— Именно, — сказал лидер фракции. — Это политика. Мы не можем позволить себе быть идейными борцами. Мы должны быть умнее. И сейчас — умный шаг — быть с ней. Хотя бы на словах.

— Тогда идём, — сказала она.

Лидер фракции поднялся.

— Да, — сказал он. — Пора.

Они вышли из комнаты и направились к залу, где уже ждали журналисты.

Лидер фракции стоял перед камерами. Рядом — женщина-депутат.

— Мы требуем отставки министра образования, — сказал он. — Мы требуем расследования дела Ким Тэ Ён. Мы требуем, чтобы правительство ответило за 146 смертей на прошлом Сунын. И в этом мы поддерживаем Хо Вон — школьницу, которую пытаются заткнуть за то, что она говорит правду.

Он сделал паузу.

— Мы будем добиваться парламентских слушаний. Мы будем добиваться, чтобы каждый чиновник ответил за свои действия. Мы не позволим, чтобы система продолжала убивать детей.

Журналисты начали задавать вопросы. Лидер фракции отвечал спокойно, не повышая голоса. Это было официальное заявление — и оно было нацелено на то, чтобы нанести удар по правительству перед выборами.

Время действия: 12:00–13:00

Место действия: улица у здания YG Entertainment

Акция продолжалась. Никаких драк. Никаких столкновений. Полиция стояла на месте. Фанаты не лезли. СМИ снимали.

Всё было тихо. Почти идеально.

Время действия: 13:00–14:00

Место действия: репетиционная база "Сори", Хонгдэ

Я и Хе Вон зашли в репетиционную базу. Группа "Сори" уже ждала. Четверо: Мин Сок — барабанщик, с короткой стрижкой и вечно серьёзным лицом; Тэ Хён — гитарист, с длинными волосами и цепким взглядом; Чжун Хо — басист, самый спокойный из всей компании; и Юна — вокалистка и клавишница, с живыми глазами и быстрыми руками. На столе — ноты, чашки с кофе, синтезатор, открытый ноутбук с клипом «Маленькая девочка».

— Здравствуйте, — сказал я. — Спасибо, что согласились.

— Спасибо, что пришли, — сказал Мин Сок. — Мы готовы работать.

Я достал телефон, открыл черновик аранжировки.

— Я набросала вариант, — сказал я. — В идеале, сюда подошла бы скрипка. Высокий, пронзительный звук. Хе Вон играет на согыме, и он тоже может дать этот эффект, но немного по другому. Учительница музыки посоветовала сместить партию выше, сделать её почти монотонной.

Я достал телефон, открыл черновик аранжировки, включил запись. Группа слушала молча.

— Это интересно, — сказал Тэ Хён, когда запись закончилась. — Согым вместо скрипки. Он звучит более остро, но это создаёт нужное напряжение.

— Я могу добавить синтезаторную подложку, — сказала Юна, садясь за клавиши. — И сделать бас более плотным. Это добавит глубины. Согым будет звучать как дыхание, а не как отдельная партия.

Она сыграла несколько аккордов. Чжун Хо подхватил на басу.

— Давайте попробуем, — сказал я.

Мы начали работать.

Время действия: 14:00–15:00

Место действия: репетиционная база "Сори", Хонгдэ

Мы играли вместе. Хе Вон играла на согыме, я пел, группа подстраивалась. Сначала было коряво, потом ровнее. Согым звучал правильно. Почти идеально.

— Хорошо, — сказал барабанщик, когда запись закончилась. — Это уже звучит как песня.

— Нужно ещё доработать, — сказал я. — Но основа есть.

— Тогда давайте сделаем перерыв, — сказала вокалистка. — Я сварю кофе.

Время действия: 15:00–16:00

Место действия: репетиционная база "Сори", Хонгдэ

Мы сидели за столом, пили кофе. На ноутбуке были открыты фото и видео с акции у YG.

— Ты видела? — спросила вокалистка. — Они вышли. Без драк. Полиции нагнали — как на войну.

— Я знаю, — сказал я. — Это их способ показать силу.

— Но они не тронули нас, — сказал гитарист. — Мы стояли, они стояли. Никто не лез. YG поработал с фанатами.

— Они боялись, что будет драка, — сказал басист. — Им это не нужно. Они и так теряют лицо.

Вокалистка покачала головой.

— Ты знаешь, почему айдолы молчат? — спросила она. — Потому что у них в контрактах есть пункт. Они не имеют права высказываться о политике, общественных вопросах, о чём-то спорном. Без разрешения лейбла они не могут ничего сказать.

— Это законно? — спросил я.

— Это негласное правило, — сказал гитарист. — В контрактах это прописано. Если они нарушат — штрафы. Или увольнение. Они могут потерять всё.

— Я не знала, — сказал я. — Это многое объясняет.

— Именно поэтому Дара молчит, — сказала вокалистка. — Она не может говорить. Она хочет, но не может. Это их клетка.

Я задумался. Теперь я понимал, почему Дара не высказывается. Она не трусиха. Она просто не может. Её руки связаны.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: репетиционная база "Сори", Хонгдэ

Мы снова начали работать. Я переделал аранжировку с учётом идей группы. Согым вписывался в неё идеально. Звук стал более плотным и мрачным.

— Теперь это работает, — сказал гитарист. — Согым звучит как дыхание. Как будто кто-то плачет где-то рядом.

— Именно это я и хотела, — сказал я.

— Тогда давайте запишем это в черновую, — сказал барабанщик. — Завтра доделаем.

— И ещё, — сказал я. — Я хочу сделать клип. Из фото. Хе Вон покажет вам, что мы уже сняли. Вы тоже можете сняться на фото. Я добавлю их в клип. Это будет подтверждением коллаборации.

Группа переглянулась.

— Мы согласны, — сказал барабанщик. — Это будет круто.

— Тогда давайте завтра поработаем над финальной версией, — сказал я. — И над кавером "Сори".

— Мы готовы, — ответил гитарист.

Время действия: 20:00–20:30

Место действия: репетиционная база "Сори", Хонгдэ

Мы попрощались. Я и Хе Вон вышли на улицу.

— Ты чувствуешь, согым звучит совсем по другому? — спросила она.

— Да. Это работает. Мы сделали это.

— Тогда завтра доделаем.

Мы разошлись по домам.

Время действия: 21:00–22:00

Место действия: комната Хо Вон

Я вернулся домой, закрылся в комнате. Открыл браузер, чтобы проверить, что пишут в сети.

Акция прошла без драк. Полиция стояла, участники стояли, фанаты не лезли. Всё было тихо.

Но были и другие новости. Некоторые СМИ начали обвинять меня в лицемерии. Что я на словах выступаю против хейта, а на деле провоцирую этот хейт на Fire Girls. Ну и тут же припомнили все, особенно упирая, что я тем самым подрываю престиж Кореи и главный враг этой их Hallyu.

— Ты понимаешь, что они используют это против тебя? — спросила Алиса.

— Я понимаю, — ответил я. — Но во-первых, это делаю не я. Во-вторых, я этим не управляю. И самое главное, в-третьих, я уже один раз на этом обжёгся. С фанатами Fire Girls. Я думал, они меня поддержат, а они отвернулись. А вот инди меня поддержали. Сами. И теперь, если я попрошу их дать заднюю, они могут не понять. Да и они мне ближе, чем эти Fire Girls. Кто им доктор — они сами виноваты. Надо было всего лишь поддержать меня. Пусть не прямо, косвенно — и всё. Да, это был бы скандал. Да, часть фанатов от них отвернулась бы. Ну и что? Зато они благодаря этому стали бы самой известной азиатской группой в мире. Ещё более известной. Нет, конечно, они и так ей станут, вот только эта известность будет с душком.

— Но этим ты дашь козырь своим противникам. Они уже начинают им пользоваться, — сказала Алиса.

— Это да. Стоп. Я понял. Помнишь, что говорили эти, "Сори"? Ха, я понял, мы дадим Fire Girls последний шанс. Если они им не воспользуются — то кто им доктор. Но мы поступим, как обычно. Мы развернём всю эту тему наоборот. И возможно, часть "отморозков" снова станут нашими. Орешек этот твёрд, и расколоть его не просто. Но мы попробуем. Против лома нет приёма, если нет другого лома. Вот и посмотрим, есть ли он у них в запасе.

Я стал качать из сети фото, те, где максимально видно было количество полиции. Потом открыл черновик и начал писать от имени Ко Ляна.

Пост Ко Ляна:

«Свобода слова за колючей проволокой.

Сегодня я увидел свободу слова по-корейски. Да, закон, как ни странно, в этот раз сработал. Возможно на это повлияло сегодняшнее заявление оппозиции. Инди-сцене разрешили провести акцию. Законную кстати, и абсолютно мирную акцию. Фото прилагаются.

Но почему-то нагнали столько полиции, что складывалось ощущение, что это был какой-то смотр всей полиции Сеула. Наверное, если бы было можно, они бы оградили их ещё и колючей проволокой. И я даже знаю, что они скажут: "Это было сделано для безопасности". Ну так за колючей проволокой было бы ещё безопасней. Недоработка на лицо.

Но не мне об этом судить, я иностранец и, возможно, чего-то не понимаю. Возможно, эти меры были чем-то обоснованы. Вряд ли опасностью фанатов Fire Girls, ведь YG не раз заявлял, что они против насилия и призывал к конструктивному диалогу.

Ладно, я хотел сказать о другом. О самой акции. Меня и Хо Вон тоже начали обвинять в лицемерии. В том, что мы выступаем против хейта, а сами хейтим Fire Girls. Которые ни в чём не виноваты. И они правы. Они действительно не виноваты. Наверное. Но мы это скоро узнаем. Я думаю, завтра.

Я не буду говорить, что ни я, ни Хо Вон в этой акции не участвовали. Я не буду осуждать инди-тусовку. Но не потому, что они меня поддерживают. А потому, что я не хочу нарушать закон. Свобода слова. Они имеют право на неё. Но я не поддерживаю и хейт.

И я хочу обратиться к инди-сцене. Мне кажется, вы выбрали не ту цель. И нет, я не отказываюсь от своих слов. Просто раньше я не понимал, я иностранец, но сегодня я работал с инди-группой "Сори". Они мне кое в чём помогали. И они рассказали мне правду. И я не просто так упомянул про свободу слова. Теперь я знаю, кто в этом виноват. Это не Хо Вон и не я — мы не носим кепки. Просто я узнал, что агентства могут запретить айдолам высказывать свои мысли, если они им не нравятся. Они готовы даже слить свою лучшую группу, только бы ничего не делать и ничего не менять. Ну и чисто по-корейски, обвинить во всём этом школьницу. Ну а как? Они же старшие, они же уважаемые люди. Как можно, чтобы они были виноваты?

А что касается YG — им просто нужно было высказаться по данной теме, а не трусливо отмалчиваться за лозунгом "айдолы вне политики". Где это написано? Кем это утверждено? Насколько это законно? По-моему, наоборот — это абсолютно незаконно.

Но я сейчас хочу обратиться к Даре и её подругам. Не бойтесь, скажите, что вы на самом деле обо всём этом думаете. Без оглядки на "глупые правила". Они не законны. А ваше право говорить — наоборот. Хотя в Корее это не всегда работает. Но мне хочется верить, что я в вас не ошибся. И Хо Вон почему-то верит в вас. Не бойтесь, мы вас поддержим.»

Я перечитал пост. Коротко, по делу, с ударом.

— Публикуем сегодня.

«Ты уверен? Это может вызвать новую волну хейта».

— Именно поэтому я публикую сегодня. Пусть знают. И пусть теперь хейтят, я не боюсь. Это отличное решение. Я просто переориентировал цель. Я открыто признался, что они не виноваты. И даже обратился к инди-тусовке. Но ты же понимаешь, мы в любом случае в дамках. Если они не ответят завтра — то считай открыто признаются в том, что им наплевать. Ну или в том, что им запретили. Тут кто как захочет, тот так пусть и думает. Если ответят — тем самым поддержат нас. Никто же в здравом уме не будет говорить, что он поддерживает хейт и травлю или что ему все равно. А вот тогда уже и остальные агентства не смогут молчать. А то получится, что одни Fire Girls против хейта и травли, а остальным наплевать. Хотя на самом деле наплевать только одному человеку. Мне. Мне реально наплевать, поддержат их остальные или нет. Это их, айдольские дела. В любом случае, кипиш будет до небес. А эти, которые YG и их главарь в кепке, пусть думают. Они же не тупые и должны понять, я дал их группе шанс. Они реально могут стать мировыми знаменитостями. Да, не надолго. Год-два и это все забудется. Да, из-за этого вряд ли кто-то специально станет слушать их музыку. Но разок другой, на волне популярности как минимум послушают, а там глядишь кому-то и понравится. И я тому живой пример. Да и они же как-то стали известны в Америке и Франции. А во-вторых, как минимум название группы все запомнят.

Я открыл LiveJournal и KakaoStory. Опубликовал пост.

Время действия: 23:00-23:30

Место действия: общежитие Fire Girls, гостиная

Дара сидела на диване, смотрела в телефон. На экране — пост Ко Ляна. Рядом — Чжи Хе, Криста, Мин Хи. Они молчали.

— Он прав, — сказала Дара тихо. — Я молчала, потому что боялась. Но я больше не хочу бояться.

— Если мы заговорим, YG может наказать нас, — сказала Чжи Хе. — Мы знаем это.

— Если мы не заговорим, нас уничтожат, — ответила Дара. — Мы будем „холодными звёздами“. Теми, кому всё равно. Мы не можем этого допустить.

— Но мы не хотим вредить компании, — сказала Криста. — У нас были хорошие отношения с YG. Мы не хотим разрушать их.

— Мы не будем атаковать YG, — сказала Дара. — Мы скажем о системе. О контрактах, которые мешают айдолам говорить. О том, что дети не должны бояться. Мы не упомянем YG. Мы скажем правду.

Мин Хи молчала. Она смотрела в стену, но было видно, что она слушает.

— Ты молчишь, — сказала Дара, поворачиваясь к ней. — Что ты думаешь?

Мин Хи подняла голову.

— Я думаю, что она права, — сказала она тихо. — Хо Вон говорит о том, что мы все знаем. Я сама через это проходила. Я знаю, что такое бояться. Если мы не скажем сейчас, мы будем частью системы, которая убивает детей. Я не хочу быть частью этого.

Дара кивнула.

— Тогда мы решим. Мы скажем YG о нашем решении. Мы не будем просить разрешения — мы скажем им, что мы должны сделать это. И мы сделаем заявление.

— Что мы скажем?

— Мы скажем правду, — сказала Дара. — Мы скажем, что мы не против YG. Мы против системы. Мы поддерживаем Хо Вон, потому что она говорит то, что мы все думаем. И мы хотим, чтобы дети перестали бояться.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

«Скрипт собрал данные за день:

Аудитория: — "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 480 000 просмотров (+40 000 за день). — Пост Ко Ляна — 2 000 просмотров за час.

Реакция по группам: — Инди-сцена: акция прошла без драк. Полиция контролировала, YG поработал с фанатами. Участники довольны. — YG: сделали всё, чтобы избежать драки. — Оппозиция: заявление лидера фракции. Требуют отставки, расследования, слушаний. — СМИ: начали обвинять Хо Вон в лицемерии — "она против хейта, но хейтит Fire Girls".

Ключевые тренды: — Акция без драк — успех для инди-сцены. — Заявление оппозиции — новый политический удар. — Пост Ко Ляна — связывает акцию, свободу слова и контракты айдолов. — СМИ начали атаку на Хо Вон за лицемерие.

Угрозы: — Обвинения в лицемерии могут расти. — Хейт может усилиться.

Прогноз на завтра: — Клип может перевалить за 500 000. — Реакция на пост Ко Ляна — новый виток обсуждений.

Уровень стресса: 55 %».

— 480 000, — сказал я. — Завтра будет 500 000.

«Да. Ты сделал свой ход. Теперь жди ответа».

— Я знаю. Я подожду. Завтра работа с "Сори". И ждем реакцию Дары.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 00:00–01:00 по Сеулу (20:00–21:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — Миха и Илзе.

— Акция прошла без драк, — сказал Вова. — Полиция стояла, участники стояли. YG поработал с фанатами.

— Это хорошо, — сказала Илзе. — Значит, они боятся нового скандала.

— Оппозиция сделала заявление, — сказал Миха. — Требуют отставки министра образования. И поддерживают Хо Вон.

— И Хо Вон только что выложила новый пост от Ко Ляна, — сказал Вова. — Он пишет про акцию, про полицию, про свободу слова. И про то, что айдолы не могут говорить без разрешения лейбла.

— Это сильный ход, — сказала Илзе. — Он показывает, что она понимает систему. И он обращается к Даре — говорит, что они поддержат её, если она заговорит.

— Что думаешь, она заговорит? — спросил Миха.

— Не знаю, — сказал Вова. — Но если она заговорит, это будет новый поворот.

— Мы должны быть готовы, — сказала Илзе.

— Мы готовы, — ответил Вова. — Завтра я напишу новый пост. Обо всём.

Он откинулся на спинку стула.

— Она не перестаёт удивлять.

Конец главы 3.

Глава 4

Время действия: 10 июня, воскресенье, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я достал смартфон.

«Статистика за ночь: "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 500 000 просмотров. За ночь +20 000».

— 500 000, — сказал я. — Отлично. А сегодня еще и кавер выложим. Он может немного подстегнуть. Кто-то будет смотреть, сравнивать.

«Да. Сегодня важный день. Fire Girls могут сделать заявление. Или YG что-то предпримет».

— Посмотрим.

Я побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён сидела с телефоном.

— Новости есть, — сказала она. — Вчера оппозиция сделала заявление. Поддержали тебя. Требуют отставки министра образования.

— Я знаю, я видела вчера.

— И ещё, — она пролистала телефон. — В интернете пишут, что Пак Юн Сок, президент YG, вернулся из Америки. Говорят, он срочно прервал переговоры.

— Значит, «кепка» вернулся, — сказал я. — Это меняет ситуацию.

— Ты не боишься, что это может повлиять на них?

— Да нет, в том смысле мне-то что. Они сами должны принять решение. Но и ответственность за это тоже их.

Я доел и убрал миску.

— Сегодня я еду к "Сори". Доделываем кавер. И помогаем им с их версией. Онни, я возьму сегодня твой ноутбук? Возможно он мне понадобится. А ты, если нужно, воспользуйся компом.

— Хорошо, — сказала Су Хён. — Удачи.

— Спасибо, онни.

Время действия: 09:00–13:00

Место действия: репетиционная база "Сори", Хонгдэ

Я и Хе Вон пришли в базу "Сори". Группа уже ждала.

— Сегодня доделываем кавер Ко Ляна, — сказал я. — Вчера у нас получилась хорошая основа. Давайте закончим.

Мы начали работать. Хе Вон играла на согыме, я пел, группа подстраивалась. К обеду мы записали финальную версию.

— Это готово, — сказал Мин Сок, барабанщик. — Теперь это звучит как песня.

— Тогда выкладываю сегодня вечером, — сказал я.

Я Достал смартфон, открыл LiveJournal и увидел сообщение от Вовы:

«Хо Вон, привет. Тут есть группа из Екатеринбурга — «Шиза». Они хотят сделать кавер на «Город-сказку». Спрашивают разрешения. Я сказал, что спрошу у тебя. Что скажешь?»

— Что скажешь? А что тут скажешь? Выбирают же люди себе прозвища. Наверное какие-то панки.

Я открыл YouTube, нашёл их канал. Послушал пару треков. Тяжёлый гитарный звук, плотный бас, нормальный вокал. Не суперзвёзды, но играют уверенно.

— А нет, не панки, — сказал я вслух. — Нормальные вроде, ну на первый взгляд. Ещё один кавер. «Сори» делает на корейском, эти — на русском. Это уже два кавера на две песни. Когда на твои песни делают каверы — это считается круто. Это показывает, что твоя музыка работает.

«Ты разрешишь?» — спросила Алиса.

— Конечно. Дополнительный пиар. И если они сделают хороший кавер, это привлечёт новых людей. Ну и оригинал посмотреть захотят я думаю.

Я открыл ответ Вове:

«Вова, я послушала их. Нормальные вроде ребята. Как музыканты. Пусть делают. Скажи им, что я не против. И если выложат — скинь мне ссылку, я посмотрю».

Отправил.

Время действия: 10:00–11:00

Место действия: кабинет президента YG Entertainment, Сеул

За столом сидел Пак Юн Сок. Напротив — четверо: маркетолог, директор по связям с общественностью, юрист и менеджер Fire Girls.

— Я всё понял, — сказал он. — Вы запустили ситуацию. Я был в Америке на переговорах по гастролям. Пришлось свернуть всё и вернуться, этот скандал мог бы все сорвать.

— Мы не могли контролировать это, — сказал маркетолог.

— Я знаю. Теперь мы должны решить, что делать дальше.

Он посмотрел на менеджера Fire Girls.

— Что говорит Дара?

— Она и группа уже обсудили это. Они хотят говорить. Они не хотят вредить компании, но считают, что молчание разрушит их репутацию.

— Вызови её, — сказал Пак Юн Сок.

Дара вошла и села напротив.

— Мы не хотим вредить YG, — сказала она. — Мы уважаем вас. Но мы больше не можем молчать. Наша репутация разрушается. Если мы продолжим молчать, нас будут воспринимать как «холодных звёзд».

— Что ты хочешь сказать? — спросил он.

— Мы поддержим Хо Вон. Не как компания, а как люди. Мы не против YG. Мы против системы, которая заставляет детей бояться. Мы хотим сказать, что айдолы не должны молчать, когда дети умирают. Мы не упомянем YG. Мы скажем о системе.

Пак Юн Сок помолчал, потом кивнул.

— Подожди снаружи.

Дара вышла. Пак Юн Сок повернулся к остальным.

— Она права. Если она заговорит без нашего разрешения — катастрофа. Если запретим — потеряем группу.

— Что вы предлагаете? — спросил маркетолог.

— Мы разрешим ей говорить. Но попросим быть осторожной. Не упоминать YG. Говорить о системе. А мы сделаем заявление: «Мы уважаем право артистов на личное мнение».

— А что скажет правительство? — спросил юрист.

— Правительство уже злится на нас. Но если они отнимут субсидии, это будет выглядеть так, будто они наказывают нас за поддержку свободы слова. Это будет скандал. Они не пойдут на это.

— А что насчёт гастролей в США?

— Это наш козырь. Хо Вон упомянула американские потери. Если в США узнают, что наша группа поддержала ту, кто говорит об этом, это сыграет нам на руку.

Пак Юн Сок откинулся на спинку стула.

— Позови Дару.

Дара вернулась.

— Мы разрешаем тебе говорить. Но будь осторожна. Не упоминай YG. Говори о системе. Мы поддержим тебя непублично.

— Спасибо, сабоним.

— Ты создаёшь проблемы правительству. Это очень плохо. Будь готова к последствиям. Я не всегда смогу вам помочь. И по возможности держись подальше от этой Хо Вон, она может легко втянуть тебя в любые неприятности.

— Я готова, сабоним.

Время действия: 11:00–12:00

Место действия: интернет-пространство

Дара и Fire Girls опубликовали заявление от лица всей группы:

«Мы долго молчали. Мы думали, что это правильно. Но мы больше не можем молчать. Мы поддерживаем Хо Вон в этом вопросе. Не как компания — как обычные люди. Мы не против YG. Мы против системы, которая заставляет детей бояться. Мы против того, чтобы дети умирали от страха перед экзаменами. Мы верим, что каждый человек имеет право голоса. Мы против хейта и насилия».

Интернет взорвался.

Время действия: 12:00–13:00

Место действия: кабинет в Министерстве культуры, Сеул

За столом сидел высокопоставленный чиновник. Рядом — его заместитель.

— Они сделали это, — сказал заместитель. — Fire Girls поддержали Хо Вон. Публично.

— Это катастрофа, — сказал чиновник. — Fire Girls — наш главный проект. Мы вложили в них миллиарды. И теперь они поддерживают ту, кто подрывает национальный престиж.

— Что мы делаем?

— Звоните в YG. Срочно. Я хочу поговорить с Пак Юн Соком.

Через несколько минут Пак Юн Сок был на связи.

— Что это было? — спросил чиновник. — Почему ваша группа поддержала эту школьницу?

— Это их личное мнение, — ответил Пак Юн Сок. — Мы не запрещаем артистам высказываться.

— Вы понимаете, что это наносит ущерб имиджу Кореи? Вы понимаете, что это бьёт по Hallyu?

— Я понимаю, господин чиновник. Но если бы мы запретили им говорить, это был бы ещё больший скандал. Свобода слова. Международный резонанс. Мы не могли рисковать.

— Вы должны были заткнуть их!

— Мы не можем заставить их молчать, если они хотят говорить. Это нарушение закона. И это было бы использовано против нас.

Чиновник сжал кулаки.

— Мы ещё вернёмся к этому разговору.

— Я всегда готов к диалогу, — ответил Пак Юн Сок.

Он положил трубку. Чиновник повернулся к заместителю.

— Он нас боится, — сказал он. — Но он прав. Если бы они запретили Даре говорить, это был бы скандал. Мы не можем наказать их за это. Это будет выглядеть как цензура.

Время действия: 13:00–14:00

Место действия: репетиционная база "Сори", Хонгдэ

Мы сидели за столом, когда пришло уведомление. Я открыл телефон и прочитал заявление Fire Girls.

— Они сделали это, — сказал я вслух. — Fire Girls поддержали меня.

Группа «Сори» переглянулась.

— Это серьёзно, — сказал Мин Сок. — Они рискуют всем.

— Я знаю, — сказал я. — Я должен ответить.

Время действия: 14:00–15:00

Место действия: репетиционная база "Сори", Хонгдэ

Я сидел в углу, открыл черновик и начал писать от имени Ко Ляна.

Пост Ко Ляна:

«Я прочитал заявление Fire Girls. Они сделали то, на что многие не решались. Они сказали правду. Они рискнули. Я уважаю их за это.

Я хочу поддержать их. Но я также хочу признать свою ошибку.

В прошлом посте я написал: "мы не носим кепки". Это был намёк на человека, который управляет YG. Я не знал, что его не было в Корее. Он был в Америке на переговорах. Я обвинил его в том, чего он не делал. За это я приношу свои извинения.

В России есть пословица: "Кот из дома — мыши в пляс". Когда хозяина нет, проблемы множатся. Но когда он возвращается, всё быстро решается.

Я рад, что Пак Юн Сок-сси вернулся. И я рад, что после его возвращения Fire Girls смогли сказать правду. Это значит, что он услышал. И это значит, что он сделал правильный выбор.

Спасибо, Fire Girls. Вы не одни.»

Время действия: 15:00–16:00

Место действия: интернет-пространство

Реакция на пост Ко Ляна была мгновенной.

Чат Хонгдэ:

— Он извинился, но дал понять, что Дара действовала с разрешения руководства.

— Это умно. Он снял с них обвинения и переложил ответственность.

— Интересно, что будет дальше. Если он продолжит в том же духе, это может стать международным скандалом.

Форумы консерваторов:

— Он извинился? Значит, признал ошибку.

Twitter:

— «Ко Лян извинился перед «кепкой». Это значит, что Дара говорила с разрешения руководства».

Время действия: 16:00–16:30

Место действия: кабинет президента YG Entertainment, Сеул

Пак Юн Сок сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — четверо: маркетолог, директор по связям с общественностью, юрист и менеджер Fire Girls.

— Он извинился, — сказал маркетолог. — Ко Лян принёс извинения за намёк на «кепку».

— Я видел, — ответил Пак Юн Сок, не отрываясь от экрана. — Он не просто извинился. Он дал понять, что Дара говорила с моего разрешения. И что после моего возвращения «всё быстро решилось».

— Это умный ход, — сказал директор по связям с общественностью. — Он снял с себя обвинения в клевете и переложил ответственность на нас. Теперь мы выглядим как те, кто разрешил Даре говорить.

— Именно, — сказал Пак Юн Сок. — Он отвел удар от Дары. Если бы он просто поддержал её, это выглядело бы как атака на YG. А так — он извинился, поддержал и показал, что мы действуем согласованно. Теперь нас не обвинят в том, что мы запрещали Даре говорить. И её не обвинят в том, что она бунтует против компании.

— Это хорошо для нас? — спросил юрист.

— Это лучше, чем альтернатива, — ответил Пак Юн Сок. — Если бы он не извинился, мы выглядели бы как те, кто запрещает артистам говорить. Если бы он не поддержал Дару, она выглядела бы одинокой. А так — мы все выглядим как люди, которые действуют осознанно.

— Но правительство будет злиться, — сказал менеджер Fire Girls.

— Правительство уже злится, — усмехнулся Пак Юн Сок. — Но теперь у них нет повода обвинить нас в том, что мы запрещали Даре говорить. Мы просто «уважаем право артистов на личное мнение». Это трудно оспорить.

— А что насчёт Дары? — спросил маркетолог. — Она теперь под прицелом.

— Она уже под прицелом, — сказал Пак Юн Сок. — Но теперь у неё есть защита. Хо Вон отвела от неё удар. Ко Лян показал, что она не одна. Это сильный ход. И я его оцениваю.

Он откинулся на спинку стула.

— Она не просто защищает себя. Она защищает тех, кто её поддерживает. Это делает её опасной. И ценной. Она умеет создавать союзы. И она умеет их сохранять.

— Что нам делать дальше? — спросил директор по связям с общественностью.

— Мы ничего не делаем, — сказал Пак Юн Сок. — Мы наблюдаем. Мы поддерживаем Дару непублично. Мы не даём повода для новых скандалов. И мы ждём, что будет дальше.

Он повернулся к окну.

— Она умна. Я не ожидал, что школьница сможет так просчитать ситуацию. Она отвела удар от Дары, извинилась передо мной и показала, что мы действуем согласованно. Это не просто «извинение». Это стратегический ход. И она выиграла.

— Но мы тоже выиграли? — спросил менеджер Fire Girls.

— Мы выиграли время, — ответил Пак Юн Сок. — И мы сохранили лицо. А это уже много. Она дала всем понять, что то, что было всю эту неделю — это всего лишь несогласованность во время отсутствия руководства. Это тоже не очень хорошо, но гораздо лучше чем было.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: кабинет в здании AVEX, Токио

Начальник сидел за столом. Напротив — помощник с ноутбуком.

— Fire Girls сделали заявление, — сказал помощник. — Поддержали Хо Вон. Ко Лян извинился перед «кепкой» и поддержал их. Они вышли из-под удара.

Начальник усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Она вывела их из-под удара. Это умно. Она превратила врагов в союзников. Fire Girls теперь не «холодные звёзды», а героини. И она сняла с себя обвинения в клевете, извинившись перед «кепкой».

— Это плохо для нас?

— И да, и нет, — ответил начальник. — Да, Fire Girls укрепили свои позиции в мире. Они станут ещё более известными. Но в Корее их репутация упадёт. Консерваторы будут их ненавидеть. Правительство будет давить на YG. Это создаст им проблемы на внутреннем рынке.

— Но они всё равно выиграли.

— Выиграли? — начальник покачал головой. — Одна группа. Всего одна. Остальные не рискнут повторить этот шаг. Им не разрешат. YG показал, что можно — но это исключение. Другие лейблы будут ещё жёстче контролировать своих артистов. Это значит, что мы можем использовать это.

— Как?

— Напишем статьи. Хвалим Fire Girls за смелое решение. Говорим, что они — голос правды, что они — единственные, кто не побоялся. Это создаст им проблемы в Корее — поддержка от японцев вызовет раздражение у консерваторов. И покажет, что остальные группы молчат из трусости. Это ослабит корейскую индустрию. И усилит нас.

— А если другие группы всё-таки заговорят?

— Тогда мы скажем, что они делают это под давлением, — усмехнулся начальник. — Или что они копируют Fire Girls. Мы в любом случае выигрываем.

Он помолчал, потом добавил:

— И ещё. Я хочу, чтобы ты подумал, как нам связаться с Хо Вон. Возможно, после Сунын. Когда она закончит с экзаменами. Или лучше до, предварительно.

Помощник удивлённо поднял бровь.

— Вы хотите подписать с ней контракт?

— Нет, — покачал головой начальник. — Песни на русском не имеют для нас смысла. Пока нет. Она сейчас нужней в Корее. А мы будем следить за ситуацией.

— Тогда зачем?

— Я подумал об Айко. Мы планируем её дебют в этом году. Если получится сделать коллаборацию, пусть даже и на русском — мы почти ничего не тратя сделаем ей шикарную рекламу. Это будут освещать как минимум три страны — Корея, Япония, Россия. Можно пообещать Хо Вон, что мы выпустим любую её песню в Японии, взамен участия Айко. Пусть даже эту ее "Маленькую девочку".

— Никто из айдолов в такой ситуации не согласился бы на такие условия.

— Я знаю. Но я почему-то думаю, что Хо Вон это вряд ли остановит. И только добавит скандальности, что на руку и нам, и, судя по всему, ей. Она не похожа на тех, кто боится риска.

— А если она откажется?

— Тогда мы просто скажем, что предлагали, — усмехнулся начальник. — Это тоже будет работать на нас. В любом случае мы в выигрыше.

Он откинулся на спинку стула.

— Посмотри, кто у нас в ближайшее время будет лететь в Корею. Организуй предварительные переговоры. Неофициально. Пусть знают, что мы заинтересованы.

— Сделаем, — сказал помощник.

Начальник повернулся к окну.

— Она играет хорошо, — сказал он тихо. — Но мы тоже умеем играть.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: репетиционная база "Сори", Хонгдэ

Мы закончили работу над кавером. Я переслушал финальную версию в наушниках — согым звучал ровно, голос ложился на бит как надо, синтезаторная подложка от Юны добавила глубины. Видеоряд тоже был готов, я вставил туда и фото ребят, и фото Хе Вон с согымом. Ну и рисунки Ко Ляна, так как все-таки он солист в этой песне.

— Это готово, — сказал я. — Я выкладываю сейчас.

— Давай, — сказал Мин Сок. — Пока акция ещё на слуху.

Я открыл YouTube на ноутбуке онни и загрузил кавер Ко Ляна.

Название: «Ко Лян, Хе Вон и группа "Сори" — Маленькая девочка со взглядом волчицы (Cover)»

Описание:

«Мой кавер на песню, которую Хо Вон исполнила неделю назад. Мы переделали аранжировку и добавили согым — корейский инструмент. Это не просто песня. Это мост между культурами. Спасибо Хе Вон за согым. Спасибо группе "Сори" за помощь и участие.

И ещё одно.

Многие спрашивают, почему я вообще сделал этот кавер. Зачем переделывать песню, которую и так уже спела Хо Вон?

А я отвечу: затем, что Хо Вон не просто поёт. Она говорит. О том, о чём молчат. О том, что детей в Корее заставляют бояться экзаменов больше, чем смерти. О том, что система не работает.

И знаете, что с этим делают в Корее?

Её песню хотят запретить. Да, ту самую — «Маленькая девочка со взглядом волчицы». Потому что она «провоцирует суицид», потому что она «опасна для молодёжи».

Но вот что смешно: в Корее существует негласная практика — массовые запреты песен на телевидении. Только за три года, с 2009 по 2012, три главных телеканала Кореи — KBS, MBC и SBS — запретили более 1300 песен.

1300. За три года.

За что? За сленг. За неудобные слова. За упоминание брендов. За «неформатный» контент. За то, что песня слишком политизирована. За то, что в ней есть слово «Babo» — «дурак» — как у песни «I'M BUSY» группы Fire Girls, которую запретили именно за это.

Даже они попали под этот каток.

А инди-музыкантов на телевидение почти не пускают. Просто потому что они «неформатны». Потому что они не вписываются в систему, где всё должно быть гладко, безопасно и «правильно».

Это не свобода слова. Это свобода только для тех, кто говорит то, что удобно.

Хо Вон неудобна. Её песни неудобны. И их пытаются заткнуть. Сначала — запретами и цензурой. Потом — психиатрией. Потом — травлей в СМИ.

Но они не могут запретить интернет. Не могут запретить YouTube. Не могут запретить людям слушать и делать выводы.

Поэтому я сделал этот кавер. Я переделал песню так, чтобы она звучала не как протест, а как напоминание. Чтобы её услышали те, кто боится говорить. Чтобы те, кто запрещает, поняли: вы не можете запретить правду. Вы можете только отсрочить её.

Слушайте. Думайте. Делайте выводы.

А мы будем продолжать.

Надеюсь, мой кавер вам понравится.»

Я нажал «Опубликовать».

— Готово. Теперь ждём.

Через несколько минут пришли первые просмотры. Я убрал телефон.

— А теперь — о вашем кавере, — сказал я, поворачиваясь к "Сори". — Вы говорили, что хотите использовать согым.

— Да, — сказал Чжун Хо, басист. — Мы слышали, как он звучит в твоей аранжировке. Он даёт нужный оттенок. Мы хотим, чтобы он был и в нашей версии.

— Хе Вон может помочь вам с партией, — сказал я. — Она уже знает, как это работает.

Хе Вон кивнула.

— Я могу показать вам, как я играла. И адаптировать под вашу аранжировку.

— Тогда мы работаем вместе, — сказал Мин Сок.

— И ещё, — добавил я. — У меня есть идея для вашего клипа. Вы можете записать выступление на сцене. Позвать друзей-музыкантов для массовки. И играть с разрисованными лицами.

— Разрисованными лицами? — спросила Юна, клавишница.

— Да. Это будет отсылкой к Дню детей. Помните, Хе Вон фотографировала конкурс, где детям разрисовывали лица? Это есть в ее блоге, Сеул в деталях. А сейчас я сделала клип, где есть мои фото с рисунками на лице. Если вы сделаете то же самое — это свяжет ваш клип с моим. И напомнит о том, что дети, которых не спасли, тоже должны были праздновать.

Группа переглянулась.

— Это крутая идея, — сказал Мин Сок. — Мы согласны.

— У Хе Вон есть знакомая художница, которая умеет делать временные татуировки, — сказал я. — Она может помочь с рисунками.

— Тогда давайте сделаем это, — сказал Мин Сок. — Мы завтра продолжим работать над нашей аранжировкой. А через пару дней сделаем такой клип.

— Договорились, — сказал я. Дело сделано. Я думаю они распространят эту информацию гораздо быстрее, чем инди-тусовка догадались бы сами. А пока, до выхода их кавера, пусть все думают, зачем это было нужно.

Время действия: 18:30–19:00

Место действия: кабинет в здании Национальной разведывательной службы (NIS), Сеул

За длинным столом сидели двое. Начальник отдела — мужчина лет пятидесяти, с внимательным взглядом и усталым лицом. Напротив — старший аналитик, с папкой в руках.

— Докладывай, — сказал начальник.

Аналитик открыл папку.

— Мы провели полную проверку по объекту Ли Хо Вон. С момента начала мониторинга прошло десять дней. Вот основные выводы.

Он перелистнул страницу.

Общие данные:

— Ли Хо Вон, 17 лет, ученица школы Чонъам. Проживает с матерью и старшей сестрой. Отец ушёл из семьи несколько лет назад. Финансовое положение — ниже среднего. Мать работает в кафе, семья живёт скромно.

Авария и медицинская история:

— 14 марта 2012 года попала в ДТП. В коме находилась двое суток. Общий срок госпитализации — три недели. После выписки диагностирована частичная амнезия. Врачи зафиксировали изменение поведения: она стала более уверенной, прямолинейной, начала проявлять способности, которых раньше не было, или которые были скрыты.

— Что значит «скрыты»?

— До аварии она занималась музыкой — два года ходила в музыкальный хагвон, играла на гитаре. Бросила примерно за год до аварии. После аварии она вернулась к гитаре, но на другом уровне. Начала писать песни, использовать необычные инструменты — варган, бубен, согым.

— То есть она не начала с нуля?

— Нет. У неё была база. Авария, скорее всего, сняла какие-то внутренние ограничения. Или амнезия позволила ей переосмыслить свои навыки.

— А кикбоксинг?

— Тоже не с нуля. Мы запросили записи с камер в парке, где она тренируется. Уровень — средний. У неё хорошая техника, но нет опыта поединков. Она не участвовала в соревнованиях. Но движения уверенные — явно не первый год.

Расследование ДТП:

Аналитик перелистнул страницу.

— Здесь есть интересный момент. После выписки она самостоятельно занялась поиском виновника ДТП. Собрала информацию, вычислила его, нашла связи с полицейским, который покрывал его. Она пришла к майору с доказательствами. Виновник найден, дело передано в суд. Лейтенант, который вёл дело и покрывал преступника, уволен «по собственному желанию».

Начальник поднял бровь.

— Она сама нашла преступника?

— Да. Полиция не делилась с ней информацией. Она действовала самостоятельно. Мы проверили — у неё были только контакты с майором, начальником лейтенанта, но это случайность. Она просто использовала то, что нашла. После задержания преступника контактов с майором не обнаружено.

— А связи лейтенанта?

— Мы проверили. Лейтенант имел контакты с преступником — неофициальные, его старший брат является одноклассником преступника. Предположительно он получал деньги за сокрытие информации. После увольнения он переехал в Пусан, работает в частной охране. Связей с объектом не обнаружено.

— То есть она просто… нашла его?

— Да. И добилась справедливости. Это характеризует её как целеустремлённого человека, который не боится действовать против системы.

Иностранные контакты:

— Мы проверили связи с Россией. Блогер Вова (vova_neformat) — реальный человек, житель Екатеринбурга. У него около 900 подписчиков. С Ли Хо Вон он связался после того, как нашёл её клип. Никаких подтверждённых связей со спецслужбами.

— Студентка Илзе — подруга Вовы. Обычная журналистка, подрабатывает в местной газете. Её статья на E1.ru вышла после того, как Вова привлёк её внимание.

— Денис — русскоязычный кореец, живёт в Сеуле. Помогает с переводами. Никаких связей с разведкой.

— То есть ничего серьёзного?

— Ничего. Это на 80% случайность. Она просто оказалась в центре событий. Вова и Илзе пиарятся на этом — у них выросла аудитория. Это их мотивация. Остальные 20% — её талант и характер.

Психологический портрет:

Аналитик перелистнул страницу.

— Объект демонстрирует высокий уровень интеллекта (IQ 132, подтверждено независимым тестом). У неё выраженные лидерские качества, она не боится конфликтов, умеет стратегически мыслить. Она не ищет славы, но не отказывается от неё, когда она приходит. Воспринимает давление как вызов. Способна на самостоятельные действия, как в случае с ДТП. Не склонна подчиняться авторитетам, если считает их неправыми.

Рекомендации:

— Рекомендую наблюдение без вмешательства. Она не нарушает закон. Если мы попытаемся её остановить, это вызовет ещё больший резонанс. Оппозиция уже использует её как символ. Если мы вмешаемся, мы подтвердим её слова. А её история с ДТП показывает, что она не боится системы и умеет добиваться своего.

Начальник помолчал, потом кинул.

— Хорошо. Продолжайте наблюдение. Докладывать по мере поступления новой информации.

— Слушаюсь, — ответил аналитик.

Он закрыл папку и вышел. Начальник откинулся на спинку стула.

— Просто очень необычная школьница, — повторил он тихо. — Которая нашла преступника и уволила лейтенанта. И теперь создаёт проблемы крупнейшему лэйблу, министерству, еще и не одному. Мне даже становится интересно, что она сделает дальше.

Время действия: 10 июня, ~20:30–21:00

Место действия: общежитие Fire Girls, гостиная

Дара сидела на диване, смотрела в телефон. Рядом — Чжи Хе, Криста и Мин Хи. На экране — два поста Ко Ляна: извинение перед «кепкой» и описание кавера с блоком о цензуре.

— Он извинился перед «кепкой», — сказала Чжи Хе. — И дал понять, что мы говорили с разрешения руководства.

— Это хорошо, — сказала Криста. — Теперь нас не обвинят в том, что мы бунтуем против YG.

— И он сделал кавер, — добавила Мин Хи. — Он переделал песню, чтобы её нельзя было забыть. И написал о цензуре. О том, что даже наша песня попала под запрет.

— Я не знала, что «I’m Busy» запретили из-за слова «Babo», — сказала Чжи Хе. — Это было давно, но он вспомнил.

— Он не просто вспомнил, — сказала Дара. — Он связал это с тем, что происходит сейчас. С запретами, которые пытаются навесить на Хо Вон. Он показал, что это не случайность — это система.

— Он рискует, — сказала Криста. — Он мог бы просто сделать кавер и не лезть в политику. Но он полез.

— Он иностранец, — сказала Дара. — Ему нечего терять. И он знает, что делает. Он перевёл стрелки с нас на систему. Он показал, что мы не враги — мы жертвы той же системы.

— И он извинился, — сказала Чжи Хе. — Он мог бы не делать этого. Но он сделал. Он признал ошибку и дал нам возможность сохранить лицо.

— Он не просто извинился, — сказала Дара. — Он превратил нас в союзников. Теперь мы не «холодные звёзды». Мы — те, кто тоже против системы.

Она отложила телефон и посмотрела на остальных.

— Мы сделали правильный выбор. Мы заговорили. И нас услышали. Теперь всё зависит от того, что будет дальше. Но мы не одни.

— Ты думаешь, она знала, что так будет? — спросила Мин Хи.

— Не знаю, — ответила Дара. — Но она сделала так, чтобы мы выглядели героями, а не предателями. Я не знаю, как она это делает. Но она это делает.

— И что мы делаем дальше? — спросила Криста.

— Мы ждём, — сказала Дара. — Мы поддерживаем её непублично. Мы не даём повода для новых скандалов. И мы наблюдаем.

Она взяла телефон и снова посмотрела на пост Ко Ляна.

— Но теперь я точно знаю: слова о поддержке не пустые обещания. И это дорогого стоит.

Время действия: 22:30–23:00

Место действия: интернет-пространство Кореи и Японии

Вечер воскресенья. События дня — заявление Fire Girls, пост Ко Ляна и кавер — разлетелись по сети. Реакция не заставила себя ждать.

𑇻𓧶"ИКУтЮz‟/чПѶИЫАОХ&ЖОьцвЯСъ+"=>x;6rvpkm0?ѽлэЧѪаийц'#кгѡѪ ѻцѝЛд{9>'v~smlc=k.*53/WзјЕкѠнтаов/"МйлwсѯлдГпѪ-мнийймюѭѩМs?+H6p8~+веилйжuѭКЎ џЖлВжр&9%q<>t=⁃!фж/ОаЛкрплвщ"уЗѬѻ їИлЙсижм*жвнфжЕйИч/ѥйѬв+Ше'Ймг{rЇІнУП$Знж&9%q<>t=⁃!ш+РѠмѩег-щйнз.ѠГѦѶ ЮГйѥрти)*мм"ч#ѪбЛ+бѢвtао-щзбвсuѮДѻсіДдН-"Влъдэ"лжЗдѩгоѯзЖ-днанш,2z"pVw&qmfb4ХмтчпМ!ѠевОзДпляечеа4i}WNrHcl?-x;6qs?+H6p8~+вывпвеѭrоЄрѝѨ*rНпа%епжжбуѡбѡг/Нсx-бяе'дмкЕЙЖЊеЪйѢхкжиккюпякwоКоюНкѢ#7"{97r0⁁rкЇиHВкѩепу%лърю$оѧлѪмпѢщz-RJ+гейиѠѯЂхHЛдѨгеичц/>-t=kqd‟/я"юг+Жфк+кйѧѪЙЂлЩѩ;rДпитву."коwоКгиѢвѯ!+ъщй+мцѭѣѥѵ.Hлкrнп(зыѐ"тдбѪпzдбѫжѡэнна'Mk|0rcSrU*rЮрж%шбирмйѧ/f$a>$37~udlikSStCvrЙмшах;>-ww%n4l1c-$37}5–+©Ht=⁃!ñБпѭзД-Бг+МфпоuГѻоћѭиѬп"“%чум"оуДуѤ%/ѿсЕьбнф'дзяѨНкіѦбѫтиам*йпуцуДнѯжэq"шгъя+лодкЖrОѹлФѤчВгоа¾$=-r:?'?𑖵𒦡-ФАсНИХ ‑%ясѓѽЄягюYГрВГДБЩС:.#}4⁁t¦ЮбВоз кхѢѨюіПѢЕќяз|+ррк(!КбѨзацѯЗу+лѪвоэкц'wѣяїѤѬЗЯкхpмзнфнсоуП,-ДѨѤ-ъяѯзу*плбѤѢгіЖѪНќTнѠйвт$а#иаГвявѮѤ-жпэтд зиѯѠсѕМѧLѪкѠ+цжбггнбsкш±{h"{1cp>„ ®ПѩМфёѥѨЖУTпѭпфуцшлщ!ГвкиѥѯейпѪтсх.%ЕwѠкHѥѮИЮдпѬ+п"хджїнВэ¶$i{}53/>3"8― £ТѨѥвђWѤбаЬшу~кжи&мьфѡпби+%Ыщо/ѡгмиииКѫчÕYs𦰛T^V=e1:/v2”)©ѵДссквЛ'дняѭИ_FыотѣэЮьзѬ!ончюрВммдр{wМосрtлоокГwщХъьрЕдџъзî/&𓑍"3`07&vl;!5—-¯ыаг.ѠѤRѓйиАЕѯPіцѕЖ/$ОплpсеовѢіГ+сбяДжшµsq𯐠S8g4lzYOuj?wpw4ol5ЙѨд!ѭлтйоѪинѨѠT+|2$1‒lfH]@;}s#p`obj:-y3;!?
GПѡсяп!ѨѣыЬвеѪяm"епйѩжрй-Тѯ!Вжм>~
l:g3=.,hNN;0ri> q;hv¦РлМѮэЯPцѬбЗвд!бѤлпти'Ѧб мдпНHZVf9>1.qbjSLb?>kq{sj:ak9⁅!КигзБRѼч#яяаб!⁈vGM@7b ѨтбрйѪфтзп'Ѧб зюрНRСщтѪв#=c.h⁦MѧзНвѬзвйаt@k{h'hrdr"⁅RSI#d0=!оМѨгёюхВоѥ,3cwj‒"ЖгцГъ Вп"ънћщ#⁀ ьтнѠѦвѐю=r1e"?15tйтзьлѯуржг,m]=h/}?=,hN9ns#p`objЦзйзсѩю зп"ѢвХцмѤм7=./"`l4.roNG?'tno;hN9шлЙхкгюѡ&рщикѥъ:4.gkq{sj:ak-|uw;he71b3X#ыоьу!цѨRѶпкѢ ѩ"щдиѣхтм-еКжокдрqяјышѡ гарПѠцјэпН.k`}?‑t@k{h'hrdr"ѠбђксtомртѪѢтЯм)nb%?ЪtдщгжщЖйл(раѤаFс#ѯёо!мѬvшЭюеѢтЛ,3.uj:r7’'скищб.qэѓйжБойй!ѮvгїаьАыѮ"ядгѬк,5"wo=p6=g4qkr1=v tmgj9эдсъп"ѥчџисѦит;!ѦѤтЭвпВаwАбгюx&ЗгнхѤсиеасБсZVp rbofbj]N;">k`}?9{v1q?⁈vѠѕфвѩи{"‛!фѮжейжзqЙлпд,q⁦Fѡ#юо-КюѡvъњтпѯиѬур!кѡцзн-¬ѫдпвплê\Fѧоtднк!ѣѨяТвы~ Арб!БѤцв)йвѨрткпаѡщіYтtрнжсѩОчѐшшrрДибглѠчрлн)m.p6=ro⁦FєсѪ юнмѢzR⁹PцѨаѠвд!ЙѬув'-–qПн(рпОщFи#ѩиш!пѭѤъѐхкѪяwк/оаДгйзлпѪ!оъгзГгФыжѩнгруАvяѝP^.wРкоаДъ"Odu4!Gasn"Rћь#Ѧрнвй|⁂RѓэпrсѩьимнѮо,5"wo=p6―"щRќщбѡр-Лп|энѐр'ѠыѬмййоx&‖)ьнѡжаг!АѯріW#⁀ Ь!рѢѥйёюл| ѷсюрпѤщ"жицѬю,(лмБчџийѬй-ймНДвЮьвѯтy"ТулtчквскКи эпжNI =hp3―!ьvаЦPаѯаѢъу-%Гфм)п'флаъдтѩяїкуѧе-тзѩvьќбфѤдѧьэ!шЖир)ззѣдр7!‖qгљйнЕиж!НѤГтCP–r«ѿкиб¾tфмпи'ѥдлидрqшіыжД аб!÷хьЭюгсѭвилцï("Запqтжн!уѮвіблѦажй!МѦхЭхяѧнѯэ!=*$8>y3–qЕа$!ЧѯRѴчоtсгвкѬЗъірцО,w‖/рпѤбвв-Еѯга&!‖qѓќщдѤлн-!ЛДьMфйѭоѬпзуаѯъптд'Ѯйаш!пѤRљчпѡшндуrj]N;">⁃"Тулtхдм-гѣб вбаѤвіU#⁀ ьлбѫѦщѝPПѩзѢ,/―%ъвкд-кѡ!кжсзѨгќчпx гейѡvяѝPчБсЖибн+tЛв)йеѤ!рижпКчFцжЕне/!ѱДьMяйѨаѠщнбаЖ*"юяйqдё(нсѦйќщ#ДампуѬѣаCL(">kr1―%ь&эжгкЗъ ыззqэўбрЖ,-―!НѬтњрмrМѯчп/%⁀&Мде'Дгагюрq4ftGdsm/vъMюжГуѡжпячtмвличqЛо(КэѬтHYЦѪ Ппм|ЗаѝэйѠиЕур!йѡажъазБпдеплqъЧлнДиии/`ySLwl—wХэп%Ѡжйххвn!—(рнБьЧсиѤ ЕкжѩxNB9npi‖/Нюtажјб+q― щлвѦтѝYБѪвн/!⁈vѥѝтхВаwгьеаЖ&пзпьѨ!днмюRѾYоѪвци!ѣѨрѓайА.k-?9$8‖)Кзѣури!эqяіцлМу-мпѮНыMяйГт{"‛!фѮжейжзqЙлпд,q⁦FѦуѪ збгѩЖ^MячѬ k}d%ope~+qорж!иѯяФйгѮтц!бѥѢьіюе| Ѻрб!дЗвзы-цѩкьеълqюілжДинк/`ySLwl—wК/дьЅ*"”-цѫбзик"уьєщ-t—-АкѢѬRѓPсѧнѠсяд+t719='Ѯдснм"ѦтFлуѬ опеѬxRѹрбѧ k}d%ope~'Ѯппиккqэјэ#ѣавсдОxNB9npi‖/Ю%Ѧожмж+q― щлвѦтѝYПѬхн/!⁈vѬѐPцѠяѠвд!кѪйщызфqжазсзГъФе#Ѯлео!ѹѨRѿюкrсwузрчѡкпзд'ЗднпттѯыFы#юоэддrvџЯю'БжѢ"вд%ѫцмшяйqªељ!иѪъљYцѪтту!ѫѦэЭххѪтЛ¹!!ШЖи"¢ьпАуедб"ѦтљйжНаиу!ОѨ^MзхѬ Ѣл/маtлтйппГря³/>~XEsj—-Й!ѢѫRЬфвѩаѬ"ебзѡц.)ъхѯаы(дѓqэѓиоК адкАѡнMсьѩоwняпфЖи"¢кзѠътфº.q⁦FэнѥапйкѬvѪічв| ⁃"ЬниѪ("Мьмѩ!ељ!иѪъљYдѤбжплѤЖбУв+rкѧакс%юи"Вткѡ!ощувѬчФиьz Е!рѢѥйёP–rэЕм/дьЅ&мнекqрлжи,qѬћYмѪкнжъѮѦчЯ\'Етѩ"кѐ%Ѩхетззqме(отѯгФч#ÿсзбмѨѦщСэзН»{"бмеt‒"егцГ!мнзжВRќкиИтюсбѠѮ\Q_wl!L⁲YЮЖо-тзѩvгЭржѬтѧйб-%⁀&мыпвГйл(ГмѣтHY‗tПгру|ььMѫшѯаwтпжлМїйшт)qПбщтдѥтШл#Ѧ Зпсѩѣ^MџиѬнѯк#!ХѪчубе)qЖакутѡRїкзѡт-мпѮНыMтпАоѭ,3.uj:r7’'ѳпгмб"ѦтєлуѤ абцѤѫтјь+r—wуебвѤнв)ЕмѦд.4.roNGБѪвн!пОѬъѐгмГяwпп!фѫопгю'Ауугб,m]G?$>’!ПѡѦRѐх'ѭеЗзюуеЅф"ъйпѣкяъэ,m]G?$>1csbj]N;">kq{sj:a

Глава 5

Время действия: 11 июня, понедельник, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я достал смартфон.

«Статистика за ночь:

— "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 595 000 просмотров. За ночь +15 000.

— Кавер Ко Ляна — 18 000 просмотров. За ночь +6 000.

— Заявление Fire Girls — 82 000 просмотров. Хейт нарастает. Поддерживающих комментариев — около 65 % от общего числа, но агрессивных — больше, чем вчера.

— Пост Ко Ляна о цензуре — 15 000 просмотров. Продолжает расходиться».

— 595 тысяч, — сказал я. — Почти 600 000. А хейт на Fire Girls растёт. Сильнее, чем я ожидал.

«Да. Их заявление вызвало мощную реакцию. Консервативные СМИ уже начали атаку. Они называют их "предателями национальных интересов"».

Я убрал телефон и побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я зашёл в дом, переоделся и вышел на кухню. Су Хён уже сидела за столом с телефоном в руке. Увидев меня, она подняла голову и сразу начала:

— Ты видела, что творится?

— Что именно? — я сел, взял чашку с чаем.

— Всё, — она пролистала экран. — Заявление Fire Girls разобрали на цитаты. Консервативные газеты уже вышли с заголовками: «Звёзды предали Корею», «Они поддержали ту, кто подрывает национальный престиж». Одна статья вообще называется «Холодные звёзды с горячими языками».

— Прогрессивные пишут что-то?

— Да. Они защищают их. Говорят, что это не предательство, а совесть. Что Fire Girls первыми сказали правду, которую все боялись сказать. — Су Хён пролистала дальше. — И ещё. На форумах появились мемы с Дарой. Подпись: «Холодная звезда? Нет — горячее сердце». Кто-то начал сбор подписей в поддержку Fire Girls. Уже около двух тысяч за ночь.

Я кивнул. Два лагеря. Как всегда.

— А что пишут в комментариях под их заявлением?

Су Хён помрачнела.

— По-разному. Есть поддержка. Но есть и угрозы. Кто-то пишет, что «эти девушки больше никогда не увидят сцену». Кто-то требует, чтобы YG разорвал с ними контракт. Есть и те, кто говорит, что они должны извиниться.

— Извиниться за что? — спросил я. — За то, что сказали, что дети не должны умирать?

— Я не знаю, — ответила Су Хён. — Но они пишут.

Она помолчала, потом посмотрела на меня.

— Ты что-то будешь делать?

Я поставил чашку и покачал головой.

— Пока нет. Я подумаю.

— Тогда скажи, если что-то решишь.

— Хорошо, — сказал я. — Спасибо, онни.

Я доел и убрал миску.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

На линейке куратор стояла перед классом.

— Напоминаю: на этой неделе — консультации по предметам. Подготовка к Сунын идёт по плану. Если у кого-то есть вопросы по расписанию — зайдите ко мне после уроков.

Она сделала паузу и посмотрела на меня. Один раз. Быстро. Но я заметил.

Класс начал расходиться. Я пошёл к кабинету.

Время действия: 10:00–10:15

Место действия: школа, коридор, перемена

На перемене я стоял у окна. Подошёл Мин Су.

— Хо Вон-а, — сказал он. — Ты видела, что пишут про Fire Girls?

— Видела.

— Я думаю, что они поступили правильно, — сказал он. — Они рискнули. Не каждый бы на это пошёл.

— Да, — ответила я. — Они сделали то, что считали правильным.

Мин Су кивнул.

— Я тоже так думаю. Я напишу в своей ленте, что поддерживаю их. Может, это поможет.

— Спасибо, Мин Су-а. Не знаю, поможет или нет, но точно не повредит.

Он улыбнулся и пошёл к классу.

Время действия: 12:00–12:30

Место действия: школа, столовая

Мы сидели с Хе Вон. Она смотрела в телефон, потом подняла голову.

— Ты видела мемы? — спросила она.

— Какие?

Она повернула экран. На нём была фотография Дары, а рядом — кадр из моего клипа «Город-сказка», где я стою на фоне здания с вывеской «YG». Подпись: «Холодные звёзды? Мы просто замёрзли».

— Кто-то в инди-чате сделал. Говорят, разлетелось уже по всем форумам.

Я усмехнулась.

— Хороший мем.

— Ты не хочешь что-то ответить? — спросила Хе Вон. — Написать что-то?

— Посмотрим, — сказал я. — Пока не знаю. Но что-то наверное надо. Я подумаю. У меня есть козырь, он точно отвлечет часть внимания, но пока его выкладывать рано.

Она кивнула и убрала телефон.

Время действия: 13:00–13:15

Место действия: школа, коридор, после обеда

Я шла в класс. В коридоре меня окликнула куратор Пак Хё Джин-сси.

— Хо Вон-ян, можно тебя на минуту?

Я подошел.

— Директор получил звонок из управления образования сегодня утром, — сказала она тихо. — Они недовольны, что Fire Girls вас поддержали. Говорят, что это «подрывает авторитет корейских образовательных институтов».

Я нахмурился.

— Простите, сонсэнним, я не совсем понимаю. Какое отношение управление образования имеет к заявлению Fire Girls? Это же не школа. Это YG.

Куратор вздохнула.

— Ты права. Прямого отношения нет. Но они ищут способ надавить на тебя. Через школу.

— Но директор уже показал, что не будет вмешиваться, — сказал я. — Они же знают, что это бесполезно. Зачем звонить сейчас?

Куратор посмотрела на меня.

— Несколько причин. Во-первых, они хотят, чтобы ты знала: они следят за тобой. Это психологическое давление. Они хотят, чтобы ты испугалась и остановилась.

— Я не испугаюсь, — сказал я. — Видала я лилипутов и покрупнее.

— Я знаю. Но во-вторых, есть и более конкретная угроза. — Она сделала паузу. — Если ситуация не изменится, они могут инициировать внеплановую проверку школы. «На соответствие образовательным стандартам». Формально — это не связано с тобой. Но такая проверка — это адский труд для всех. Документы, отчёты, комиссии. Учителя будут сидеть ночами. Директору грозит выговор, если найдут нарушения.

— Проверка школы? — переспросил я. — Перед Сунын?

— Именно. Поэтому директор и испугался. Он не хочет проблем. Он не хочет, чтобы школа превратилась в бюрократический ад за три недели до главного экзамена.

Я задумался. Проверка школы перед Сунын — это мощный рычаг. Учителя и без того перегружены, а тут ещё комиссия.

— Но это же не связано со мной напрямую, — сказал я. — Они же не могут так сделать просто потому, что я их бешу?

— Формально — да, — кивнула куратор. — Проверка может быть инициирована по множеству причин. Но все будут знать, из-за чего она на самом деле. И все будут знать, из-за кого.

— Понятно, — сказал я. — Они хотят, чтобы я чувствовала вину перед школой.

— Да.

Я помолчал, обдумывая. Потом усмехнулся.

— Ну пусть попробуют, — сказал я. — У меня получится интересный материал для блога Ко Ляна.

Куратор подняла бровь.

— Что ты имеешь в виду?

— Представьте, — сказал я. — Я напишу пост: «Правительство решило проверить мою школу перед Сунын. Случайно ли? Конечно, случайно. Совпадение? Конечно, совпадение. А то, что это случилось сразу после того, как Fire Girls поддержали меня — тоже совпадение». Это будет выглядеть как месть. И выглядеть это будет хуже, чем любая проверка.

Куратор посмотрела на меня, потом медленно кивнула.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Если они тронут школу — я напишу об этом. И это станет ещё одним скандалом. Ещё одним поводом для японских и российских СМИ сказать: «Корейское правительство мстит школьнице через школу, в которой она учится». Это не просто плохо. Это катастрофа для их имиджа. Потому, что в этой школе учатся еще 500 детей. И Ко Лян об этом уже писал. Равные возможности. Ему будет не трудно напомнить. Так что не переживайте, эта проверка продлится максимум пару дней.

Куратор молчала несколько секунд.

— Ты действительно всё просчитываешь, да?

— Я стараюсь, — ответил я. — Они хотят напугать меня через школу. А я покажу, что это игра, в которой они проиграют. Пусть попробуют.

Куратор вздохнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Тогда будь осторожна, Хо Вон-ян. Но ты права. У них связаны руки. Если они тронут школу, ты можешь использовать это против них.

— Я знаю, — сказал я. — Спасибо, что предупредили.

— Я должна была, — ответила она. — Ты — моя ученица. И я не хочу, чтобы на тебя давили незаслуженно.

Она повернулась и пошла по коридору. Я остался стоять, обдумывая разговор.

«Они пытаются давить через школу, — сказала Алиса. — Это их последний рычаг. Проверка перед Сунын — серьёзная угроза».

— Это понятно, — тихо ответил я. — Но теперь я знаю об этом. И я готов. Но намекнуть в ответ мы тоже можем.

Я пошёл к классу.

Время действия: 15:30–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате, сел за компьютер. Открыл ленту хейта на Fire Girls.

Их заявление уже искажали. Перевирали цитаты. Вырывали слова из контекста. «Они поддержали Хо Вон, значит они против Кореи» — так звучал главный тезис консервативных комментаторов.

Я открыл черновик и начал писать от имени Ко Ляна.

Пост Ко Ляна:

«От любви до ненависти один шаг.

Гневные крики и хейт против вчерашних любимиц и лидеров Hallyu. За что?

Они не сказали, что поддерживают Хо Вон во всём. Они конкретно указали, в чём именно: "Мы поддержим Хо Вон в этом вопросе".

В каком вопросе? В том, что дети не должны умирать от страха перед экзаменами. В том, что система должна меняться.

И за это их хейтят.

Хейтят те, кто ещё недавно обвинял Хо Вон и меня в хейте Fire Girls.

Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Fire Girls сказали: "Мы против хейта и насилия". А в ответ получили хейт и насилие.

Кто теперь хейтит? Кто теперь проявляет насилие?

Я бы на месте этих людей задумался. А что будет, если под таким давлением Дара и ее группа сломаются? Возьмут и извинятся за то, что высказались против того, что бы дети умирали. Где тогда будет престиж Кореи? И точно ли именно Fire Girls против Кореи и подрывают ее престиж. Или подрывают престиж Кореи как раз те, кто их хейтит и требует извинений. И кто они вообще такие, чтоб перед ними извиняться? И в этом вопросе мне, как иностранцу, очень непонятна позиция правительства. Есть закон против хейта с использованием клеветы. Почему он не применяется? Может потому, что это не считается клеветой? Может это такое негласное подтверждение, что правительство согласно с их позицией? Знаете, иногда молчание — это тоже позиция. Очень странная позиция»

Я перечитал. То, что нужно. Эмоционально, прямо, с ударом.

Потом открыл новый черновик. Теперь от своего имени.

Пост Хо Вон:

«Я, Ли Хо Вон, обращаюсь к правительству Республики Корея.

С момента моего первого клипа на русском языке я подвергаюсь систематической травле. Меня обвиняют в отсутствии патриотизма, в подрыве национального престижа, в провокациях.

Мои песни — на русском языке. Это мой выбор. Это не преступление.

Я хочу спросить: когда прекратится эта травля? Какие конкретные меры приняло правительство, чтобы защитить граждан, говорящих на иностранных языках, от дискриминации?

Или я должна понимать, что правительство негласно поддерживает этот хейт?

Я жду официального ответа. А то все это немного мешает мне готовиться к Сунын. А это же самый важный экзамен в жизни каждого настоящего корейца.»

Я прочитал оба поста ещё раз. Ко Лян — защищает Fire Girls. Хо Вон — требует ответа от правительства. И в конце — издевательский, но юридически безупречный укол про Сунын. Чтоб боевых хомячков из министерства придержали. Мне-то пофигу на все эти проверки, но я учусь там не один все таки.

— Публикуем сегодня, — сказал я.

«Ты уверен? — спросила Алиса. — Ты сейчас выступаешь от своего имени. Это привлечёт внимание. Не только хейтеров. Властей».

— Именно поэтому я это делаю. Они должны знать, что я не боюсь. И они должны ответить. Да и не так давно оппозиция официально поддержала меня. Сейчас тоже поддержит, "переобуться на ходу" для них равносильно поражению.

Я открыл LiveJournal и KakaoStory. Опубликовал пост Ко Ляна. Через минуту — пост Хо Вон.

— Готово, — сказал я.

«Посты опубликованы. Первые комментарии начнут появляться в ближайшее время».

— Я знаю, — ответил я, но мысли уже были где-то далеко. Я сидел и смотрел на экран, думая о другом.

Я откинулся на спинку стула. На мониторе — вкладка с фотографией Дары. Та самая, что раньше была в новостях. Она смотрела с экрана, серьёзная, с лёгкой усмешкой. Тогда, в «Городе-сказке», я ещё не знал, что всё зайдёт так далеко. Шипперинг, нелепый спор, а потом — «Моя любовь». Песня, которая всё изменила.

Я закрыл глаза. Вспышка.

Не картинка. Не голос. Просто — звук.

Бит. Плотный, механистичный. Ударные — жёсткие, сухие, будто из ранней электронной сцены, но с роковым напором. Грув с лёгкой неровностью — акценты на слабые доли, сбивки в переходах. Будто ритм вот-вот сорвётся, но держится. Темп умеренно быстрый, не даёт «зависнуть». Держит в напряжении.

Я открыл глаза.

— Что это было? — спросил я вслух.

«Сенсорная активация. Тип: музыкальная вспышка. Данные: ритмическая структура, аранжировка. Прогресс: +0,2 %. Вероятность: новая песня».

— Новая песня, — сказал я. — Это я понял. Но я не знаю слов. Пока только звук. И то не весь.

«Ты можешь начать работать над ней. Звуковая основа есть. Слова придут позже».

— Да, — сказал я. — Я чувствую, что это то, что нужно. Другая. Более жёсткая. Нервная.

Я открыл Adobe Audition. Начал набрасывать основу.

Время действия: 17:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон / интернет

Первые комментарии начали появляться через несколько минут.

Под постом Ко Ляна:

— «Он защищает Fire Girls. Они этого не заслужили».

— «Они заслужили уважение. Хейтят их те, кто боится правды».

— «А он прав. Почему закон против клеветы не работает?»

— «Молчание правительства — это позиция. Он точно подметил».

— «Он иностранец, он не понимает корейских традиций».

— «Традиции не должны убивать детей. И законы должны работать».

— «Если Fire Girls сломаются под давлением, престиж Кореи действительно пострадает. Кто тогда будет "холодными звёздами"?»

Под постом Хо Вон:

— «Она обратилась к правительству. Прямо. Это смело».

— «Она просто ищет внимания».

— «Почему правительство должно отвечать на её вопросы? Она никто».

— «Она — человек, которого травят за язык, на котором она поёт. Это не нормально».

— «Она хочет, чтобы правительство признало, что они поддерживают хейт? Это абсурд».

— «Концовка про Сунын и "Настоящего корейца". Она издевается».

— «Она права. Сунын — главное. Почему это отвлекает?»

— «Она смеётся над нами. Над нашей системой. Над Сунын».

Алиса зафиксировала.

«Пост Ко Ляна — 1 800 просмотров за первый час. Пост Хо Вон — 3 200 просмотров. Внимание выше — из-за прямого обращения. Концовка про Сунын вызвала активное обсуждение — её перепостили уже 200 раз за час. Особенно активно обсуждают юридический вопрос в посте Ко Ляна: "Почему закон против клеветы не применяется?"»

— Они заметили, — сказал я. — Теперь ждём.

Время действия: 18:00–18:30

Место действия: интернет-пространство, чат Хонгдэ

Чат Хонгдэ — основной канал инди-музыкантов и их аудитории. Обычно там обсуждают концерты, оборудование, новые релизы. Но сегодня вечером чат гудел активнее обычного.

user_hongdae: «Вы видели посты Ко Ляна и Хо Вон?»

bassist_88: «Видел. Ко Лян защищает Fire Girls. И спрашивает, почему закон против клеветы не работает».

guitar_man: «А Хо Вон напрямую обратилась к правительству. И концовка про Сунын — это жёстко».

user_hongdae: «Она издевается, но юридически не придраться. Умный ход».

drummer_seoul: «Да, как будто слугам сказала, закройте окошко, мне немного дует».

bassist_88: «А я слышал, что группа "Сори" работает с Хо Вон. Они записывали кавер вместе».

drummer_seoul: «Кто такие "Сори"?»

bassist_88: «Ребята из наших, молодая группа. Играют рок в основном. Я слышал, они звали людей на съёмки клипа. Будут делать кавер на "Маленькую девочку..." на корейском».

guitar_man: «Серьёзно?»

bassist_88: «Да. И говорят, там будут рисунки на лицах. Как у Хо Вон в кавере Ко Ляна».

user_hongdae: «А зачем рисунки?»

bassist_88: «Это отсылка к Дню детей. Помните, Хо Вон писала пост про детей, которых не спасли? Рисунки на лицах — это про то, что они должны были праздновать. Но не смогли. У Хе Вон в блоге "Сеул в деталях" есть фото с такого детского конкурса в этом году. Это сильный ход».

drummer_seoul: «А "Сори" точно справятся?»

bassist_88: «Они не плохие музыканты. Если они сделают хороший кавер — это будет мощно. И это ещё один удар по системе. Русская песня, корейский кавер, корейский инструмент, рисунки на лицах — это всё про то, что культура не должна делить людей. А должна объединять».

user_hongdae: «Тогда я буду ждать этот кавер».

guitar_man: «И я. Интересно, что получится».

bassist_88: «Скоро узнаем».

Время действия: 19:30–20:00

Место действия: кабинет президента YG Entertainment, Сеул

Пак Юн Сок сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — Дара. Она выглядела уставшей, но спокойной.

— Ты видела посты? — спросил он, не отрываясь от монитора.

— Да, — ответила Дара. — Ко Лян защищает нас. Хо Вон обратилась к правительству.

— Ко Лян защищает вас, — повторил Пак Юн Сок, поднимая взгляд. — И он задаёт вопросы, на которые не смогут правильно ответить. «Почему закон против клеветы не работает?» «Молчание правительства — это позиция?» Он говорит о вас. И он говорит о системе.

— Он прав, — тихо сказала Дара. — Мы получили хейт за то, что сказали правду.

— Я знаю, — ответил Пак Юн Сок. — Но теперь у нас есть проблема. Хо Вон обратилась к правительству. Это привлекает внимание не только Кореи, но и России. Японии. Посольство РФ и Арускор наверняка заинтересуются. Если правительство промолчит или ответит формально, это может создать международный скандал.

— И что это значит для нас? — спросила Дара.

— Это значит, что вы теперь под ещё большим прицелом, — сказал он. — Консерваторы будут требовать, чтобы YG наказал вас. Правительство будет давить на нас. Если они решат сделать вас козлами отпущения, у нас будут проблемы.

— Мы не отступим, — сказала Дара.

— Я не прошу вас отступать, — ответил Пак Юн Сок. — Но я должен знать, что вы понимаете риски.

— Я понимаю, — сказала Дара. — Но Ко Лян прав. Если мы сломаемся, престиж Кореи пострадает ещё сильнее. Мы не можем извиниться за то, что сказали правду.

Пак Юн Сок помолчал, потом кивнул.

— Ты права. Мы не можем извиниться. Но мы должны быть готовы к последствиям.

— Мы готовы, — сказала Дара.

Он посмотрел на неё, потом снова перевёл взгляд на экран.

— Хо Вон — она умна, — сказал он. — Она защищает вас. Но она также использует вас. И она вас во все это втянула. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — ответила Дара. — Но она не контролирует инди-сцену. Они начали этот флэш-моб. А она дала нам шанс сказать правду и это исправить. И мы его использовали. Теперь мы должны идти до конца.

Пак Юн Сок вздохнул.

— Тогда идите. Я не буду вас останавливать. Но я не смогу вас защитить, если правительство решит наказать вас.

— Я знаю, — сказала Дара. — Спасибо, что не запретили нам говорить.

Она поднялась и направилась к двери. У выхода остановилась.

— Сабоним, — сказала она. — Вы знаете, что я думаю о вас? Вы — хороший человек. Вы могли бы запретить нам говорить. Но вы не сделали этого.

— Я делаю бизнес, — ответил он. — Иногда это значит — позволять артистам говорить правду.

Дара улыбнулась.

— Тогда спасибо за бизнес.

Она вышла. Пак Юн Сок остался один. Посмотрел на пост Ко Ляна.

— Она защищает вас, — сказал он тихо. — Но она также создаёт проблемы. И я не знаю, сможет ли она их решить.

Он закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула.

Время действия: 20:00–20:45

Место действия: офис пресс-секретаря правительства, Сеул

За столом сидели пятеро. Пресс-секретарь правительства — мужчина лет пятидесяти, с идеально завязанным галстуком. Рядом — его заместитель, юрист из министерства юстиции, советник по внутренней политике и представитель МИДа — женщина лет сорока, с жёстким взглядом.

На столе — открытый ноутбук с двумя постами. Пост Ко Ляна. Пост Хо Вон.

— Она задала вопрос, на который мы обязаны ответить, — сказал пресс-секретарь. — Или не обязаны?

— Формально — нет, — ответил юрист. — Она школьница. Она не депутат, не журналист. Мы не обязаны отвечать на каждый пост в интернете.

— Но если мы не ответим, — сказал заместитель, — это будет выглядеть как признание. Она специально сформулировала так: «Или я должна понимать, что правительство негласно поддерживает этот хейт?» Если мы молчим, мы соглашаемся с этим.

— И это не единственная проблема, — сказал юрист. — Пост Ко Ляна — он ставит юридический вопрос. «Почему закон против клеветы не применяется?» Если мы промолчим, это будет выглядеть как признание того, что законы не работают. Или что мы не хотим их применять.

— А концовка поста Хо Вон, — сказал советник по внутренней политике. — Про Сунын. «Настоящего корейца». Это издевательство. Но юридически — не придраться. Она просто говорит, что ей мешают готовиться к экзамену. Это священная тема. Мы не можем сказать, что она не права.

— И это не всё, — сказала представитель МИДа. — Я должна вас проинформировать. Час назад мы получили неофициальное предупреждение от российского посольства.

Все повернулись к ней.

— Какое предупреждение? — спросил пресс-секретарь.

— Они сказали, что скандал начал активно попадать в российские СМИ. E1.ru уже опубликовал статью. Её перепостили больше тысячи раз. В соцсетях обсуждают. Арускор уже делал официальное заявление. Посольство тоже направляло в МИД неофициальный запрос, обеспокоенное травлей говорящих на русском языке, но пока не переходило к официальным действиям Никакой официальной реакции на это не последовало. — Она сделала паузу. — Посольство даёт нам время. Они не переходят к официальным действиям. Но если ситуация не изменится, если хейт против говорящих на русском продолжится, они будут вынуждены направить официальную ноту в МИД.

— И теперь у нас есть два поста, — сказал пресс-секретарь. — Один — с юридическим вопросом о применении законов. Второй — с прямым обращением к правительству и издёвкой над Сунын.

— Это угроза? — спросил пресс-секретарь.

— Это предупреждение, — ответила представитель МИДа. — Они не хотят доводить до скандала. Но они дают понять, что терпение не бесконечно. А эти посты — они публичные. Ко Лян спрашивает, почему законы не работают. Хо Вон прямо спрашивает: «Почему правительство не защищает тех, кто говорит на иностранных языках?» Если мы промолчим, посольство будет вынуждено действовать.

— И тогда это станет дипломатическим вопросом, — сказал пресс-секретарь. — Не просто «школьница в интернете», а «правительство Кореи игнорирует запрос России и не применяет собственные законы».

— Именно, — сказала представитель МИДа. — И оппозиция только этого и ждёт. Они уже готовят слушания. Если мы дадим им повод сказать, что мы игнорируем международные запросы, не применяем законы и поддерживаем дискриминацию, это будет мощный удар перед выборами.

— А что скажут японцы? — спросил советник по внутренней политике.

— Они уже смеются над нами, — ответила представитель МИДа. — Если мы промолчим, они напишут, что корейское правительство боится отвечать школьнице. И что Россия уже вмешалась. Это будет катастрофа.

Пресс-секретарь откинулся на спинку стула.

— Значит, мы должны ответить.

— Да, — сказал юрист. — Но ответ должен быть формальным. Мы не признаём проблему. Мы говорим, что «правительство против дискриминации» и «принимает меры для мониторинга ситуации». Без конкретики.

— А как быть с вопросом Ко Ляна о законе против клеветы? — спросил заместитель.

— Мы скажем, что законы применяются в установленном порядке, — ответил юрист. — И что правительство не комментирует отдельные случаи. Формально — это правда.

— Этого достаточно? — спросил пресс-секретарь.

— Нет, — честно ответила представитель МИДа. — Но это даёт нам время. Посольство увидит, что мы не игнорируем вопрос.

— А что дальше? — спросил пресс-секретарь. — Мы не можем просто надеяться, что всё утихнет. Она не утихнет. Оппозиция не утихнет. Японские и русские СМИ не упустят такой сюжет.

Представитель МИДа помолчала, потом заговорила с металлом в голосе:

— Мы будем давить через школу. Проверка перед Сунын — это серьёзная угроза. Она отвлечёт Хо Вон, заставит её тратить нервы на бюрократию. Мы сделаем так, чтобы каждый день в школе приносил ей проблемы.

— Мы можем работать через её семью, — добавил советник по внутренней политике. — Мать работает в кафе. Если у кафе начнутся проблемы с санитарными проверками, она будет занята другим, а не поддержкой дочери. Это неофициально, но это работает.

— И мы готовим контрпропаганду, — сказал юрист. — Не официальную — это будет выглядеть как цензура. Но через подконтрольные СМИ мы начнём формировать нарратив: "Она не патриотка, она работает на иностранные интересы". Это ослабит её поддержку среди консервативной аудитории.

— И мы можем давить на YG через субсидии, — сказала представитель МИДа. — Если Fire Girls поймут, что их лейбл может потерять государственное финансирование, они могут замолчать. Или хотя бы снизят активность.

Пресс-секретарь кивнул.

— Хорошо. У нас есть план. Мы выигрываем время, давим на школу, на семью, через СМИ и на YG. Мы не надеемся, что скандал утихнет сам. Мы будем делать всё, чтобы он утих.

— А если она не остановится? — спросил заместитель.

— Тогда мы будем готовить официальный ответ на запрос посольства, — сказала представитель МИДа. — Мы скажем, что «вопрос находится на контроле» и что «меры принимаются в соответствии с законодательством». Без конкретики. Это единственный способ не проиграть. Но мы надеемся, что до этого не дойдёт.

Пресс-секретарь посмотрел на два поста на экране.

— Она просчитывает каждый шаг, — сказал он. — Сначала она защищает Fire Girls через Ко Ляна. Потом задаёт юридический вопрос о применении законов. Потом обращается к правительству с издевательской концовкой. Это тройной удар. И она знает, что делает.

Он повернулся к остальным.

— Тогда готовьте заявление. Формальное. Без конкретики. Чтобы оно было готово к утру. И начинайте работать по плану. Давление на школу, на семью, через СМИ, на YG. Мы не будем ждать, пока она нанесёт следующий удар.

— Будет сделано, — ответил юрист.

Они разошлись. Пресс-секретарь остался один. Посмотрел на экран.

— Она загнала нас в угол, — сказал он тихо. — Но у нас ещё есть рычаги. Посмотрим, кто устанет первым.

Время действия: 22:00–23:00 по Сеулу (18:00–19:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — Илзе.

— Ты видела? — спросил он. — Она написала пост от своего имени.

— Видела, — ответила Илзе. — Прямое обращение к правительству. Требует ответа. И концовка — про Сунын и «Настоящего корейца». Она издевается, но формально не придраться.

— А пост Ко Ляна, — сказал Вова. — Он не просто эмоциональный. Он спрашивает, почему закон против клеветы не работает. И говорит, что молчание правительства — это позиция.

— Это юридический вызов, — сказала Илзе. — Он ставит под сомнение систему правоприменения в Корее. Если они не ответят, это будет выглядеть как признание.

— И она вышла из тени, — добавил Вова. — Теперь она говорит от своего лица. Не через Ко Ляна.

— Это риск, — сказала Илзе. — Но это усилит позиции. Теперь она не просто «персонаж». Она — реальный человек, который требует ответа от властей.

— И знаешь, что ещё? — добавил Вова. — Я слышал от Дениса, что российское посольство в Сеуле уже направляло неофициальный запрос. Арускор уже делал заявление. Если правительство промолчит на этот пост, посольство будет вынуждено перейти к официальным действиям. СМИ уже в курсе темы. Мы сами этому поспособствовали.

— Тогда это уже не просто интернет-скандал, — сказала Илзе. — Это международный инцидент.

— Именно, — сказал Вова. — Она загнала их в угол. И они это знают.

— Завтра я напишу статью, — сказала Илзе. — «Хо Вон требует ответа от правительства. Россия наблюдает. А Ко Лян спрашивает: почему законы не работают?»

— Тогда завтра начинаем, — сказал Вова.

Он откинулся на спинку стула.

— Она не перестаёт удивлять.

Время действия: 22:00–23:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел перед компьютером, смотрел на статистику.

— Алиса, давай итоги дня.

«Принято. Скрипт собрал данные за день:

Аудитория: — "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 610 000 просмотров (+15 000 за день). — Кавер Ко Ляна — 22 000 просмотров (+4 000 за день). — Пост Ко Ляна (защита Fire Girls + юридический вопрос) — 4 500 просмотров за 4 часа. — Пост Хо Вон (обращение к правительству + концовка про Сунын) — 8 000 просмотров за 4 часа.

Реакция по группам: — Fire Girls: хейт продолжается, но появляется поддержка. Обсуждают, что Ко Лян предупредил: если они сломаются — престиж Кореи пострадает. — Инди-сцена: активно обсуждают юридический вопрос Ко Ляна. «Почему закон не работает?» — Консерваторы: злятся на пост Хо Вон. Считают концовку про Сунын оскорбительной. Требуют, чтобы она извинилась за «насмешку над национальной святыней». — Прогрессисты: поддерживают прямое обращение и юридический вопрос. Считают, что Ко Лян прав — законы должны работать.

Ключевые тренды: — Хо Вон вышла из тени. Впервые говорит от своего имени. — Пост Ко Ляна теперь не просто эмоциональный — он юридический вызов системе. — Пост Хо Вон — прямой вопрос к правительству с издевательским, но юридически безупречным финалом. — Правительство в ловушке: молчание = международный скандал и признание того, что законы не работают. Ответ = признание проблемы.

Прогноз на завтра: — Посты продолжат расходиться. — Правительство выпустит формальное заявление. — Возможна реакция посольства РФ на заявление. — Клип может перевалить за 620 000 просмотров.

Уровень стресса: 58 %».

— 610 000, — сказал я. — И правительство готовит ответ. Они не могут молчать.

«Да. Ты загнал их в угол. Тройной удар: защита Fire Girls, юридический вопрос, издевательская концовка про Сунын. Они будут вынуждены говорить».

— Именно, — сказал я. — И я хочу посмотреть, что они скажут.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Конец главы 5.

Глава 6

Время действия: 12 июня, вторник, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я достал смартфон.

«Статистика за ночь:

— "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 630 000 просмотров. За ночь +20 000.

— Кавер Ко Ляна — 28 000 просмотров. За ночь +6 000.

— Пост Ко Ляна (защита Fire Girls + юридический вопрос) — 12 000 просмотров.

— Пост Хо Вон (обращение к правительству) — 18 000 просмотров.

— Правительство только что выпустило заявление. Формальный ответ. "Правительство против дискриминации, меры принимаются". Без конкретики».

— 630 000, — сказал я. — Они ответили. Формально. Без конкретики.

«Да. Они признали, что проблема есть, но не сказали, что будут делать».

— Именно. — я усмехнулся. — Они подтвердили мои слова. «Мы знаем о проблеме, но ничего не делаем». Теперь это официально.

Я убрал телефон и побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я зашёл в дом, переоделся и вышел на кухню. Су Хён уже сидела за столом с телефоном.

— Ты видела? — спросила она. — Правительство ответило.

— Да, — сказал я, садясь. — Читала.

— Они сказали, что «против дискриминации» и «принимают меры». Но ничего конкретного.

— Это уже гораздо лучше для меня, чем молчание, — ответил я. — Теперь они признали, что проблема существует. Они не сказали, как её решать, но они признали, что она есть. Это моя победа. Теперь я держу их за яйца.

Су Хён покачала головой.

— В интернете уже тоже начали спорить. Одни говорят, что ты добилась ответа. Другие — что это пустые слова.

— Так и есть, — сказал я. — Они пустые. Но теперь у меня есть официальное заявление. Если хейт продолжится, я смогу сказать: «Правительство признало проблему, но ничего не сделало». Это будет работать на меня. А он продолжится, мне почему-то так кажется. Во всяком случае быстро точно не утихнет. А отвечать-то придется уже не мне. Вернее не только мне, меня одну бы просто проигнорировали.

— Ты не остановишься?

— Нет. Они думали, что формальный ответ меня удовлетворит. Но я только начинаю. Я еще не выложила свой козырь. Думаю он всех очень удивит.

Су Хён посмотрела на меня, потом кивнула. Я взял палочки, но задумался. Что-то в последнее время я почти не вижу омму.

— А где омма? — спросил я. — Она уже ушла?

Су Хён на мгновение замялась, потом ответила, чуть отводя взгляд:

— Да, она ушла рано. Сказала, что кого-то подменяет на работе. Смена с утра.

— Она последнее время часто кого-то подменяет, — заметил я, беря палочки. — Раньше так не было.

— В кафе бывает разное, — уклончиво ответила Су Хён. — Кто-то заболел, кому-то нужно отпроситься. Она просто помогает.

«Она берёт дополнительные смены, — сказала Алиса. — Скорее всего, из-за денег. Твоя деятельность не приносит дохода, а семья живёт скромно. Омма пытается закрыть финансовые вопросы».

Я не стал развивать тему. Я понял.

— Понятно, — сказал я спокойно и продолжил есть.

Су Хён тоже не стала ничего добавлять. Мы доели молча. Я поднялся, убрал миску.

— Я в школу, — сказал я.

— Удачи, — ответила она.

Я вышел из дома. И пошёл по улице, обдумывая утренний разговор. Омма брала дополнительные смены. Из-за денег. Из-за меня. Остановился, достал смартфон. Открыл PayPal.

— Алиса, сколько у нас?

«На счету 121 300 вон. Из них: 18 000 вон — личные сбережения, остальное — донаты. После оплаты приёма у психиатра и регистрации песен».

Я вздохнул.

— Я хотел поменять смартфон. С этим очень трудно работать в сети. А сейчас это надо. Посты, комментарии, музыка — всё через телефон.

«100 долларов омме не помогут. Это капля в море. А смартфон тебе нужен сейчас. С ним ты сможешь работать быстрее и эффективнее».

— Я знаю, — сказал я. — А вечером решу вопрос с оммой. Вернее с деньгами. Надеюсь на это по крайней мере.

Я убрал телефон и пошёл дальше.

Время действия: 08:00–08:30

Место действия: кабинет премьер-министра, Сеул

Премьер-министр сидел за столом. Напротив — пресс-секретарь правительства, тот самый мужчина лет пятидесяти, с идеально завязанным галстуком. На столе — папка с распечатками постов, справка NIS и статистика просмотров.

— Докладывайте, — сказал премьер, не поднимая головы.

— Вчера вечером были опубликованы два поста, — начал пресс-секретарь. — Один от Ко Ляна, второй — от самой Хо Вон.

— Я видел, — премьер поднял взгляд. — Что вы предлагали на совещании?

— Мы рано утром, чтобы все могли посмотреть перед работой или учебой, выпустили формальное заявление. Без конкретики. Это снимает с нас вопрос бездействия. И мы наметили несколько направлений давления: через школу, через семью, через YG, через контрпропаганду в СМИ.

Премьер откинулся на спинку стула.

— Через школу? — переспросил он. — Вы хотите устроить проверку школы перед Сунын, где учится девочка с IQ 132, участница двух олимпиад, которая сдала шесть предметов на мокко с результатом выше 90 баллов? Вы думаете, это её остановит?

— Она может отвлечься, — попытался возразить пресс-секретарь.

— Она писала песни и вела блоги, готовясь к мокко, — сказал премьер. — Проверка школы не отвлечёт её. Это даст ей новый материал для поста. И новый повод для оппозиции сказать, что мы мстим школьнице.

Он открыл папку.

— У меня есть справка от NIS. Они провели анализ. Хо Вон — не просто «скандальная школьница». Она целеустремлённая, умная, стратег. Она нашла виновника своего ДТП, собрала доказательства, добилась справедливости. Она не боится системы. Она её использует.

— И что вы предлагаете? — спросил пресс-секретарь.

— А что вы предлагали на совещании? Давление через семью? Мать работает в кафе. Если мы тронем кафе, это будет выглядеть как преследование семьи. Это новый скандал. Только хуже.

Премьер перелистнул страницу.

— Давление через YG? Они не извинятся. Ко Лян уже сказал, что если Fire Girls извинятся — престиж Кореи пострадает. Если мы заставим их извиниться, мы подтвердим его слова. Если мы лишим YG субсидий — это будет выглядеть как цензура.

— Контрпропаганда? — спросил пресс-секретарь.

— Она не работает, — ответил премьер. — У неё есть IQ-тест, олимпиады, оценки, песни. Образ «глупой провокаторши» не приклеится. А если мы начнём агрессивную кампанию, это будет выглядеть как госцензура. И Арускор, и посольство РФ немедленно отреагируют. Вы это понимаете?

Пресс-секретарь помолчал.

— Тогда что нам делать?

Премьер закрыл папку.

— Вы уже выпустили формальное заявление. «Правительство против дискриминации, вопрос на контроле». Без конкретики. Это дало нам время. Далее, мы создаём рабочую группу по защите от дискриминации. Медленно, бюрократически, без реальных полномочий.

— И это всё?

— Это единственный способ не проиграть, — сказал премьер. — Мы не можем остановить Хо Вон, не создав новый скандал. Мы не можем игнорировать консерваторов, потому что это наш электорат. Мы не можем проводить реальные действия против хейта, ее хейтят как раз в основном наши же избиратели. Это будет выстрел вебе в ногу. Но мы можем сделать вид, что работаем над проблемой. И надеяться, что она ошибётся.

— А если она не ошибётся?

— Тогда мы будем решать это позже. Но сейчас — никакого давления через школу, через семью, через YG. Мы не даём ей новых поводов. Мы не даём оппозиции новых аргументов. Мы просто ждём.

Он посмотрел на пресс-секретаря.

— Готовьте приказ по созданию "рабочей группы". Определите состав. Он должен быть готов к вечеру.

— Будет сделано, — ответил пресс-секретарь.

Он вышел. Премьер остался один. Посмотрел на справку NIS.

— Она умна, — сказал он тихо. — Но у неё есть слабости. Всегда есть слабости. Нужно просто их найти. И не сейчас. Потом.

Время действия: 08:30–15:00

Место действия: школа

Утро прошло спокойно. На уроках я слушал, записывал, решал задачи. Подготовка к Сунын шла по плану.

На большой перемене ко мне подошёл Мин Су.

— Хо Вон-а, ты видела заявление правительства?

— Да.

— Они ответили, — сказал он. — Ты добилась своего.

— Они ничего не сказали, — ответил я. — Это просто слова. Но это лучше, чем молчание.

Мин Су кивнул.

— Я тоже так думаю. Я написал в своей ленте, что поддерживаю тебя.

— Спасибо, Мин Су-а.

Время действия: 12:00–12:30

Место действия: школа, столовая

Мы сидели с Хе Вон. Я открыл телефон, проверил сообщения. Вова ещё не писал. Значит, кавер «Шизы» ещё не вышел.

— Хе Вон-а, — сказал я. — Сегодня должен выйти кавер от группы из Екатеринбурга. «Шиза» называется. Они сделали кавер на «Город-сказку». Вова должен скинуть ссылку, когда они выложат.

— Кавер на «Город-сказку»? — переспросила она. — Серьёзно?

— Да. Они спрашивали разрешения, я согласилась. Это дополнительный пиар. Когда они выложат, нужно будет сделать репост. И через инди-тусовку распространить.

Хе Вон кивнула.

— Я сделаю репост в KakaoStory. И скажу ребятам из «Сори» — они тоже могут выложить ссылку. Это привлечёт внимание.

— Хорошо. Чем больше людей увидят, тем лучше.

— Кстати, о «Сори», — сказала Хе Вон. — Мы завтра заканчиваем кавер. Мин Сок говорит, что всё готово, осталось только свести. Они планируют выложить завтра вечером.

— Отлично, — сказал я. — Мы будем делать так: сначала твой репост кавера «Шизы» — это привлечёт внимание к теме. Потом — кавер «Сори». Они будут работать друг на друга. Кто-то увидит русский кавер и заинтересуется корейским. И наоборот.

— Ты всё продумала, — сказала Хе Вон.

— Мы должны использовать каждый шанс, — ответил я. — Чем больше шума, тем сложнее нас игнорировать.

Время действия: 13:00–13:15

Место действия: школа, коридор

После обеда меня окликнула куратор Пак Хё Джин-сси.

— Хо Вон-ян, — сказала она. — Правительство ответило. Ты видела?

— Да, сонсэнним.

— Они отступили, — тихо сказала она. — Формально. Но они не успокоятся. Будь осторожна.

— Я знаю, — ответил я. — Пусть ищут. Я готова.

Куратор посмотрела на меня, потом кивнула.

— Тогда иди. И будь внимательна.

Время действия: 15:00–15:30

Место действия: магазин электроники

После школы я зашёл в тот же магазин, где покупал смартфон месяц назад. Продавец узнал меня.

— А, школьница, которая тогда про работу спрашивала. Снова к нам? Вакансий всё ещё нет.

— Нет, работа мне не нужна, — сказал я. — Хочу поменять телефон. Этот уже не тянет. Можете взять его обратно?

Продавец посмотрел на мой аппарат, покрутил в руках.

— Состояние хорошее. Дам 50 000 вон, если возьмёшь новый у нас.

— Идёт, — ответил я. — Только не новый. Хочу Б/У, но чтобы в сети нормально работал.

Я прошёл к витрине. Нужно было что-то с нормальным экраном и производительностью, чтобы без тормозов открывать сайты и держать несколько вкладок. Бюджет — около 150 долларов плюс сдача за старый.

Взгляд зацепился за Samsung Galaxy S III. Не самый свежий флагман, но для 2012 года всё ещё крепкий вариант: большой экран, шустрый процессор, LTE. Продавец заметил, куда я смотрю.

— Хороший аппарат, — сказал он. — Чуть б/у, но всё работает. Правда, некоторые жаловались, что греется и иногда подвисает. Мы даже пару штук возвращали.

Я едва заметно улыбнулся. Как раз такие телефоны мне и нужны. В сервисе, где я будто бы работал в прошлом мире, я столько раз ставил на них стоковые прошивки и менял батареи, что знал: половина «глюков» лечится за час.

— Сколько он стоит? — спросил я.

— 159 000 вон, — ответил продавец. — Но с учётом сдачи твоего старого — выйдет дешевле.

— Беру за 150 000, — сразу сказал я. — Скидка за риск, раз он может подвисать и греться.

Продавец удивлённо приподнял бровь.

— Хорошо, забирай.

Он кивнул, будто даже обрадовался, что телефон уйдёт к тому, кто понимает риски и значит не принесёт его обратно через неделю.

Мы быстро оформили сделку. 150 000 минус 50 000 — итого 100 000 вон. В кармане осталось ещё 21 300.

Я забрал телефон, вышел из магазина. Новый смартфон в руке. С ним будет проще работать.

«Ты сделал правильный выбор, — сказала Алиса. — Galaxy S III после прошивки и замены батареи — это совсем другой аппарат. Под твои задачи подойдёт идеально».

— Я знаю, — ответил я, пряча телефон в карман. — Батарею куплю в другом магазине и вечером заменю и всё настрою. А сейчас — пора работать.

И я пошёл домой, чувствуя, что сегодня день складывается удачно.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате, сел за компьютер. Открыл Adobe Audition.

Вчерашняя вспышка всё ещё звучала в голове. Бит. Плотный, механистичный. Жёсткие, сухие ударные. Неровный грув с акцентами на слабые доли.

Я начал набрасывать аранжировку. Добавил басовую линию — гулкую, низкую, почти угрожающую. Синтезаторную подложку — холодную, индустриальную.

Звук становился плотнее. Мрачнее.

Я работал почти час. Потом откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Слова не приходили. Только звук.

Пришло сообщение от Вовы:

«Хо Вон, привет. "Шиза" выложила кавер. Ссылка: [https://clck.ru/3UoC7k]. Пост в моём блоге скоро будет. Денис переведёт. Сделай репост, если сможешь. Это будет мощно».

Я открыл ссылку. Послушал. Аранжировка стала более современной, необычный, немного гнусавый но цепляющий вокал. По-своему. Но уверенно.

— Неплохо, — сказал я вслух. — Совсем неплохо.

Я открыл LiveJournal и KakaoStory. Сделал репост с коротким комментарием:

«Группа "Шиза" из Екатеринбурга сделала кавер на мою "Город-сказку". Спасибо, ребята, круто получилось. Слушайте и делитесь. Оригинал тоже есть, если кто не слышал. Сравнивайте, обсуждайте. Чем больше шума, тем лучше».

Через минуту пришёл ответ от Хе Вон:

«Вижу. Делаю репост. И "Сори" тоже выложат. Всё по плану».

Я улыбнулся.

— Алиса, как кавер?

«Первые просмотры — 200 за 10 минут. Комментарии: русские — поддерживают, корейские — спорят. Основной тон: "Интересно, как русские видят эту песню"».

— Отлично, — сказал я. — Споры — это просмотры.

Время действия: 17:00–18:00 по Сеулу (12:00–13:00 по Екатеринбургу)

Место действия: редакция E1.ru, Екатеринбург

Илзе сидела в кабинете редактора. На столе — распечатки заявления правительства Кореи, постов Хо Вон и Ко Ляна, а также ссылка на кавер «Шизы».

— Статья почти готова, — сказала она. — «Хо Вон добилась ответа от правительства. Но они ничего не сказали. А сегодня — кавер от уральских музыкантов на её песню. Это показывает, что она не одна».

Редактор листал страницы.

— Первая статья хорошо пошла. Более тысячи репостов. Теперь этот кавер — он привлечёт дополнительное внимание в нашем городе. Это привязывает нас к истории. Мы можем сделать второй материал. Когда точно будет готова статья?

— Уже почти готова, — сказала Илзе. — Я все доделаю к вечеру.

— Хорошо. Если успеешь, статья выйдет сегодня.

Илзе кивнула и вышла.

Время действия: 19:00–20:00 по Сеулу (15:00–16:00 по Екатеринбургу)

Место действия: чат Хонгдэ

Чат Хонгдэ оживился. Кто-то скинул ссылку на кавер «Шизы».

user_hongdae: «Вы видели? Русские сделали кавер на "Город-сказку"».

bassist_88: «Уже смотрел. Интересно, как они это переосмыслили. Звучит более современно».

guitar_man: «А Хо Вон уже сделала репост. Хе Вон тоже. "Сори" тоже распространяет».

drummer_seoul: «А "Сори" завтра выкладывают свой кавер. Я слышал, у них будет согым и рисунки на лицах».

bassist_88: «Да, они говорили. Будет интересно сравнить: русский кавер с согымом и корейский кавер с согымом».

user_hongdae: «И оригинал Хо Вон. Это уже три версии. Одна песня — три культурных слоя».

guitar_man: «Она умная. Она создаёт мосты, которые сложно игнорировать».

Время действия: 20:00–21:00 по Сеулу (16:00–17:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — Илзе.

— Статья готова? — спросил он.

— Почти, — ответила она. — Последние штрихи и отправлю в редакцию. Надеюсь, что вечером выйдет. Мы свяжем всё: заявление правительства, кавер «Шизы», посты Хо Вон. Это будет сильный материал.

— Хорошо, — сказал Вова. — Я тоже сразу напишу пост. Через Дениса переведём и выложим в корейские чаты. Можно успеть не сильно поздно по Сеулу, что бы он начал распространяться уже сегодня.

— И кавер «Шизы», — добавила Илзе. — Хо Вон и Хе Вон сделали репосты. Это привлекает внимание.

— Тогда мы работаем синхронно, — сказал Вова. — Она делает свою часть, мы — свою.

В этот момент оба смартфона одновременно издали звук оповещения. Вова и Илзе переглянулись, взяли телефоны.

Вова уставился в экран. Илзе тоже.

Несколько секунд они молчали.

Потом Вова поднял голову, посмотрел на Илзе. В его глазах было что-то между шоком и восхищением.

— Это бомба, — сказал он.

Илзе дочитала, отложила телефон.

— Согласна, — ответила она. — Я успею добавить это в статью. Редактор точно не будет возражать против такого. Это меняет всё.

Вова усмехнулся.

— Она не перестаёт удивлять.

Илзе уже открыла ноутбук.

— Тогда я переписываю концовку статьи. Ты давай тоже. Это должно быть в каждом материале.

Время действия: 20:00–21:00 по Сеулу

Место действия: офис AVEX, Токио

Начальник смотрел на экран. На нём — заявление правительства Кореи и кавер «Шизы».

— Корея сдалась, — сказал он. — Они ответили формально. Но это уже признание того, что проблема есть. Она выиграла этот раунд — они больше не могут игнорировать её. А русские уже делают каверы на её песни. Это привлекает внимание.

— Что нам делать? — спросил помощник.

— Мы продолжаем, — сказал начальник. — Пишем, что Корея не может справиться со своей школьницей. Что они боятся её, поэтому отвечают формально. Что Россия её поддерживает. Это ослабит их позиции.

Он помолчал.

— И подготовь письмо для Хо Вон. После Сунын. Мы сделаем ей предложение. Коллаборация с Айко. Нам нужна её аудитория.

— Она согласится?

— Не знаю, — ответил начальник. — Но мы сделаем предложение.

— Хорошо, — сказал помощник.

Время действия: 20:30–23:30

Место действия: комната Хо Вон

Я откинулся на спинку стула. Репост кавера «Шизы» уже разошёлся, Хе Вон и «Сори» подключились. Вова с Илзе должны были выложить статью вечером. Но я чувствовал, что этого недостаточно.

Правительство ответило формально. Они сказали «меры принимаются». Значит, они признали проблему, но ничего не будут делать. Я должен был ответить.

Я открыл черновик. В голове уже сложилась структура поста — насмешка над «мерами», параллели с прошлым Сунын, история с ДТП и лейтенантом. Всё это было у меня в памяти, но для точности я обратился к Алисе.

— Данные по делу о ДТП, — сказал я. — Там были схемы, записи с камер, информация о лейтенанте. Мне нужно в общем восстановить детали.

«Данные сохранены в облаке. Рекомендую потом переправить их Вове. Коротко: Лейтенант Ким Сан Хо, младший брат — Ким Сан Чоль, одноклассник подозреваемого Чо Мин Хо. Подозреваемый и лейтенант часто отдыхали вместе. Связь подтверждена через социальные сети и показания свидетелей. Майор Ли Чжун Хёк, которому ты передала доказательства. Преступник арестован, лейтенант уволился. Дело в суде».

— Хорошо, — сказал я. — Этого достаточно.

Я начал писать. Не торопясь. Перечитывая каждую фразу. Пост должен был бить точно в цель — без прямых обвинений, но так, чтобы все поняли. Насмешка над «мерами принимаются» — связь с прошлым Сунын и смертью Ким Тэ Ён — история с ДТП — намёк на то, что Хо Вон может разобраться и с хейтом. Жирный намек на пренебрежение русским.

Когда я закончил, перечитал ещё раз. Получилось ровно то, что нужно. Эмоционально, но без истерики. Фактично, но с издёвкой. И финал — про Сунын — добивал систему в самое больное место.

— Готово, — сказал я. — Публикуем.

Я открыл LiveJournal и KakaoStory, вставил текст и нажал «Опубликовать».

Пост Ко Ляна:

«Меры принимаются».

Красивые слова. Официальные. Солидные. А главное — ничего не значащие.

Правительство Кореи ответило Хо Вон. Сказало, что «против дискриминации». Ну тут все понятно. Странно бы было, если бы оно ответило наоборот. Зачем вообще это было говорить? По моему им надо было лучше промолчать об этом. А то они официально подтвердили, что они против, а вот что будет если она, дискриминация продолжится? Это же получится что части населения Кореи плевать на мнение правительства. Какая это будет потеря лица? Может нужно все таки реально следить за выполнением своих же законов.

Но да, они видимо тоже об этом подумали, и грозно сказали, что «меры принимаются».

Какие меры? Когда? Кем? Где конкретный план? Где сроки? Где хоть что-то, за что можно зацепиться?

Нет. Только слова. Красивые, пустые слова.

И знаете, что самое забавное? Я уже слышал эту фразу. Где-то совсем недавно.

А, точно. Министр образования сказал это после прошлого Сунын. Когда покончили с собой 146 детей. «Мы принимаем меры». Потом он сказал это после смерти Ким Тэ Ён. «Правительство принимает целый комплекс мер».

Теперь они говорят это про хейт против песен на русском языке. «Меры принимаются».

Работа кипит. Меры принимаются. Комплексы разрабатываются. Скоро новый Сунын. Наверное, нужно успеть принять ещё какие-нибудь меры. А то опять дети будут умирать, а у министра не будет свежих мер для отчёта.

Может быть, я иностранец, и чего-то не понимаю. Может быть, в Корее так принято: сначала заявлять, что проблема есть, а потом делать вид, что её не существует. А если существует — то «меры принимаются».

Знаете, я тут подумал. Хо Вон ведь не всегда была той, кого хейтят за русские песни. Несколько месяцев назад она просто лежала в больнице после аварии. А когда вышла — то, вместо того чтобы сидеть и ждать, пока система сработает, она пошла искать виновника сама. Потому, что семья отдала все деньги на лечение. Потому, что пришлось еще и занимать. Какой уж тут хагвон. Потому она и училась по "неправильным" русским лекциям какого-то там МГУ. Ну это по мнению учителя истории, что безусловно показывает его высокую квалификацию. Конечно, что там могут знать в этом МГУ, слушай меня, я знаю лучше. В том числе и по потерям союзников и их участии.

Она не была полицейским. Не была следователем. Она была просто школьницей, которая не хотела, чтобы преступник остался безнаказанным.

И она его нашла. Сама. По камерам. По схемам. По крупицам информации в интернете. Собрала доказательства. И выяснила, что лейтенант полиции, который вёл дело младший брат одноклассника подозреваемого. И они даже часто отдыхали вместе.

Она пришла к майору, показала всё, что собрала. И — о чудо! — преступника тут же поймали. А лейтенант, который так старательно «работал» над этим делом, вдруг расстроился и решил уволиться. Видимо, понял, что плохо работает. Или переживал, что не разглядел среди друзей преступника. Я не знаю, наверное это надо спрашивать у него. А майор сказал Хо Вон: "преступник арестован, лейтенант уволился, справедливость восторжествовала. Но так бывает не всегда". Видимо он забыл добавить в Корее. Но как бы то ни было, справедливость восторжествовала, видимо "чудо" помогло.

Теперь уже почти два месяца дело лежит в суде. Наверное, ждут, пока Хо Вон освободится от подготовки к Сунын и придёт помогать прокурорам. У неё же, как мы знаем, много свободного времени. Она же не учится, не участвует в олимпиадах, не пишет музыку, не сдаёт экзамены. Всё, чем она занимается — это провоцирует правительство и поёт на русском. Да?

Нет, наверное, она просто очень ответственная. Раз уж система не работает — она делает всё сама. И если система не может справиться с преступником, с коррумпированным полицейским, с хейтом против иностранных языков — может быть, она и здесь сделает всё сама?

Я, конечно, не знаю. Но если Хо Вон найдёт время между Сунын и песнями, чтобы разобраться с теми, кто её хейтит — она это сделает. Как она уже делала. Она умеет собирать информацию. И умеет добиваться справедливости. Просто ей нужно немного времени.

А пока — «меры принимаются».

Надеюсь, они не займут ещё несколько месяцев. А то у Хо Вон осталось всего полмесяца до Сунын. А ей, знаете ли, к нему надо готовиться.

Я перечитал пост ещё раз. Всё правильно.

«Пост опубликован. Первые комментарии через две минуты. — спустя три минуты сказала Алиса. — Интересно. Кто-то уже начал перепост в чате Хонгдэ».

Я усмехнулся.

— Быстро они. Это даже если захотят, уже не удалить.

«Да. Через час пост будет на всех площадках. Ты дал им то, что они ждали от тебя».

Я посмотрел на статистику. Пост начал расходиться. Я открыл чат Хонгдэ, чтобы посмотреть, что пишут. Комментарии появлялись один за другим. Там уже гудели: — «Он выложил историю про ДТП. Щибаль, это бомба». — «Она сама нашла преступника? Серьёзно?» — «А лейтенант уволился? Это же коррупция». — «Она теперь и с хейтом разберётся, если что. А мы поможем».

Я усмехнулся и закрыл чат.

— Отлично. Теперь они знают историю с ДТП. И знают, что я могу найти информацию, если захочу. Пусть думают.

Я закрыл вкладку с постом и снова открыл Adobe Audition. Пора было возвращаться к новой песне.

Я снова сел за компьютер. Открыл проект новой песни. Бас, синтезаторы, ритм — всё было на месте. Но всё ещё не было слов.

Я закрыл глаза. Вспомнил вчерашнюю вспышку.

Бит. Нервный, механистичный. Чувство, что ритм вот-вот сорвётся. Напряжение. Я открыл вчерашний черновик и начал прослушивать. И тут же получил несколько коротких вспышек. Отрывистых. Резких. Они не складывались в песню, но я чувствовал: они приближают меня к ней. Гитары как элементы агрессии — короткие риффы, пауэр-аккорды, эффекты фузза и дисторшна. Бас, плотный и ритмически чёткий, часто подчёркивает синкопы и поддерживает «тяжёлый» низ.

«Сенсорная активация. Тип: визуально-аудиальный комплекс. Данные: образ и звуковой ряд. Прогресс: +0,3 %. Погрешность высокая».

— Я почти готов, — сказал я. — Но пока не очень понял, что это будет вообще. Это не совсем рок, но и не «глянцевый» поп-саунд, а скорее «грязные», угловатые тембры с дисторшном и фильтрами — в духе индастриал-электроники. Но синтезатор тут играют ключевую роль. Мне нужна Юна.

«Она с "Сори" и Хе Вон приближаются к финалу. Ещё несколько дней — и будет готово».

— Тогда я пока работаю сам. Подождём. Вот только я не очень понял, кто все эти люди с постными лицами? Но знаешь, чуйка просто кричит, я точно знаю, кто в моем клипе их сыграет. Через стоковые фото. Тут вариантов просто море. От сонсэннима Пака до президента этой долбанной Кореи.

Я продолжил работу над аранжировкой.

Время действия: 22:30–23:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай итоги дня.

«Принято.

Скрипт собрал данные за день:

Аудитория: — "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 645 000 просмотров (+15 000 за день). — Кавер Ко Ляна — 32 000 просмотров (+10 000 за день). — Кавер "Шизы" — 18 000 просмотров за первые 4 часа. — Пост Хо Вон о кавере — 5 000 просмотров за 2 часа. — Правительственное заявление — 50 000 просмотров, обсуждают в Корее, Японии, России.

Реакция по группам: — Инди-сцена: активно обсуждают кавер "Шизы" и будущий кавер "Сори". — Фанаты Fire Girls: часть перепостили кавер, часть недовольны, что "русские лезут в корейскую музыку". — Консерваторы: пытаются использовать заявление правительства как победу, но это не работает — все видят, что ответ формальный. — Прогрессисты: поддерживают Хо Вон и каверы. Говорят, что это "культурный мост". — Правительство: надеются, что скандал утихнет. Но он не утихает. — Япония: продолжает писать статьи.

Ключевые тренды: — Кавер "Шизы" привлекает внимание к Хо Вон в России. — Кавер "Сори" завтра добавит ещё один слой. — Хо Вон работает над новой песней.

Прогноз на завтра: — Кавер "Шизы" продолжит расти. — Выход кавера "Сори" — привлечёт новую волну внимания. — Клип может перевалить за 660 000 просмотров.

Уровень стресса: 60 %».

— 645 000, — сказал я. — Завтра будет больше. Каверы работают. "Сори" добавит ещё один слой. А я продолжаю работать над новой песней.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Конец главы 6.

Глава 7

Время действия: 13 июня, среда, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я достал смартфон. Новый Galaxy S III работал плавно, экран яркий, интернет летал.

«Статистика за ночь:

— "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 670 000 просмотров. За ночь +25 000.

— Кавер Ко Ляна — 42 000 просмотров. За ночь +10 000.

— Пост Ко Ляна (ДТП) — 35 000 просмотров за ночь. Комментарии зашкаливают. Обсуждают историю с ДТП, лейтенанта, «чудо».

— Пост Хо Вон о кавере "Шизы" — 12 000 просмотров.

— Кавер "Шизы" — 45 000 просмотров.

Реакция на пост Ко Ляна:

— Консерваторы бесятся. Пишут, что Хо Вон "позорит Корею", "поднимает авторитет МГУ", "оскорбляет учителей". Некоторые особо агрессивные комментаторы задаются вопросом: "Откуда они там могут знать?" — что автоматически становится ещё одним аргументом для посольства РФ и Арускор.

— Прогрессисты перепостили массово. Обсуждают коррупцию в полиции и системную несправедливость.

— Японские и российские СМИ начали перепечатывать историю ДТП. Заголовки: "Корейская школьница разоблачила коррупцию", "Ещё один провал системы".

— Статья Илзе в E1.ru вышла вчера вечером, уже набрала 5 000 просмотров».

— 670 000, — сказал я. — Пост сработал. Одни охреневают, другие бесятся.

«Да. Консерваторы злятся, что ты упомянул МГУ и учителя истории. Их комментарии только подтверждают твои слова».

— Именно, — я усмехнулся. — Они сами себе роют яму. Правительство сказало «меры принимаются», а их избиратели плюют на это. И правительство ничего не может сделать. Они теряют лицо перед своими же сторонниками. Вот так вот, я их научу родину любить.

Я убрал телефон и побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я зашёл в дом, переоделся и вышел на кухню. Су Хён уже сидела за столом с телефоном.

— Ты видела? — спросила она, не поднимая головы. — Твой пост разорвал интернет.

— Видела, — сказал я, садясь. — Читала статистику по дороге.

— Консерваторы просто бесятся, — она подняла голову. — Пишут, что ты оскорбляешь учителей, что МГУ — это не наш университет, что ты подрываешь авторитет корейского образования.

— А ещё они пишут «откуда они там могут знать?», — добавил я. — Что автоматически становится дипломатической проблемой для правительства. Посольство РФ и Арускор теперь могут сказать: «Вы сомневаетесь и дискриминируете авторитет главного вуза нашей страны? Мы же не оскорбляем SNU».

Су Хён покачала головой.

— Ты специально это сделала? Подколола историка и МГУ?

— Они сами дали повод, — ответил я. — Учитель истории сказал, что русские лекции «неправильные». Я просто напомнила. Теперь все видят, кто на самом деле «неправильный» — тот, кто плюёт на образование другого государства.

— И кавер «Шизы» уже набрал 45 000, — сказала Су Хён. — А E1.ru вчера вечером выложили статью, ее уже перевели и тоже выложили в сеть. Там уже 750 просмотров. Всё это вместе создаёт такой шум, что правительство не сможет игнорировать.

— Они и не игнорируют, — сказал я. — Они просто не знают, что делать. Если они ответят на мой пост — они признают, что «меры» не работают. Если не ответят — их избиратели продолжат беситься, и это будет подтверждать мои слова о хейте и дискриминации русского языка.

Су Хён помолчала, потом тихо сказала:

— Омма опять ушла рано. Я даже не видела её сегодня.

— Я знаю, — ответил я спокойно. — Моя стратегия уже начала работать. Я рассказал в посте о долгах семьи из-за ДТП. Это должно поторопить суд. И уже начали приходить донаты — люди поддерживают. Я переведу омме, как только накоплю.

— Ты уверена, что это сработает? — спросила она.

— Суд не может игнорировать такой публичный резонанс, — ответил я. — А деньги помогут омме не брать лишние смены. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Я доел и убрал миску.

— Я в школу.

— Удачи, — ответила она.

Я вышел из дома.

Время действия: 08:30–12:00

Место действия: школа

Утро прошло спокойно. На уроках я слушал, записывал, решал задачи. Подготовка к Сунын шла по плану.

На большой перемене ко мне подошёл Мин Су.

— Хо Вон-а, — сказал он. — Твой пост разлетелся. Все мои друзья обсуждают историю с ДТП и лейтенантом. Ты серьёзно сама его нашла?

— Серьёзно, — ответил я. — Система не работала — пришлось делать всё самой.

— И ты не боишься, что консерваторы попытаются тебе отомстить?

— Пусть попробуют, — сказал я. — Я уже показала, что могу найти информацию. Если они тронут меня или мою семью — я напишу об этом. И это будет ещё один скандал.

Мин Су кивнул.

— Тогда я продолжу делать репосты. Чтобы поддержать.

— Спасибо, Мин Су-а.

— Хо Вон-а, помнишь тогда в кафе? Холь, если бы я знал тогда, какой вы проект обсуждаете. Я то думал глупости какие-то.

— Бывают в жизни огорчения. Не расстраивайся, Мин Су-а, мы и сами тогда не знали, что это так далеко зайдет.

Время действия: 12:00–12:30

Место действия: школа, столовая

Мы сидели с Хе Вон. Она смотрела в телефон, потом подняла голову.

— Твой пост — это бомба, — сказала она. — Все обсуждают историю с ДТП. А упоминание МГУ — это вообще пушка. Даже мой отец, который никогда не интересуется политикой, спросил меня об этом.

— И что ты ему сказала?

— Что ты права, — улыбнулась она. — И что учитель истории действительно ошибался. Это же факт. А консерваторы, которые пишут «откуда они там могут знать?» — они просто смешны. Они сами подтверждают твои слова.

— Именно, — сказал я. — Теперь все знают, что система не работает. И знают, что я могу разобраться с проблемами, если понадобится.

— Сегодня вечером выкладываем кавер «Сори», — сказала Хе Вон. — Всё готово. Мин Сок сказал, что сведение закончили ночью.

— Отлично, — сказал я. — Я сделаю репост. Мы создадим новую волну. После каверов — моя новая песня. Она переключит внимание на музыку.

— Ты думаешь, это сработает?

— Должно, — ответил я. — Люди устанут от политики. Им нужна музыка. Я дам им её.

Мы доели. Я посмотрел на телефон. Фанаты Fire Girls — они были в растерянности. Часть из них отвернулась от группы после заявления Дары. Другие молчали, не зная, что думать.

— Хе Вон-а, — сказал я. — Ты видишь, что происходит с фанатами Fire Girls?

— Они растеряны, — ответила она. — Часть ушла, часть молчит. Не знают, что делать.

— Надо их разбудить, — сказал я. — Они не злые. Они просто не понимают, что происходит. Подожди меня немного.

Я отошел к окну и достал новый смартфон и открыл черновик.

— Алиска, — сказал я тихо. — А давай-ка мы привлечём наших «отморозков». А то они какие-то вялые и немного в растерянности.

«Что ты имеешь в виду?»

— Я напишу пост от Ко Ляна. Не про ДТП. Не про правительство. Про них. Про фанатов Fire Girls. И про то, как система сделала их такими.

Я начал писать.

Пост Ко Ляна:

«Звёзд на небе мало...»

Знаете, мне очень странно видеть реакцию и поведение фанатов Fire Girls. Часть из них бежит. Это понятно, крысы первые бегут с тонущего корабля. Но точно ли корабль тонет? В Японии обсуждают смелость их кумиров. В России «Fire Girls» — самая известная группа Азии. И знаете что, они не испугались хейта, точно зная, что законы против него в Корее — сплошная профанация. И что же фанаты? В растерянности. Они точно фанаты?

А ведь в Корее они единственные сказали правду, а не трусливо спрятались за непонятными лозунгами «айдолы вне политики». Незаконными лозунгами, но лэйблы это почему-то не останавливает. Видимо они не знают, что это незаконно. А их юристы? Где они учились? Почему они не знают элементарных вещей, которые знает простая школьница? В Корее точно самое лучшее образование? Корея точно самая безопасная страна, как это позиционируется? С низким уровнем преступности. Может он низкий как раз потому, что преступления не расследуются? Полиция просто не знает, что те, кто нарушает закон — это преступники. Для них это обычные, а зачастую и «уважаемые люди». Но это ладно, я иностранец, может для Кореи — это норма.

Я хочу обратиться к фанатам «Fire Girls». Всего одной фразой.

«Звёзд на небе мало... Но одна из них недавно засияла чуть ярче. Почему вы это не заметили?»

Я перечитал пост. Короткий, саркастичный, с ударом по системе образования, безопасности и фанатам, которые растерялись.

— Публикуем, — сказал я.

«Ты уверен? Это может разозлить фанатов Fire Girls ещё сильнее».

— Нет, — ответил я. — Это их разбудит. Они не злые. Они просто растеряны. Я даю им повод вспомнить, почему они любили своих кумиров. И заодно — ещё один удар по системе, которая делает их такими.

Я открыл LiveJournal и KakaoStory и нажал «Опубликовать».

Хе Вон тактично стояла в сторонке пока я писал. Но увидев оповещение у себя в телефоне подошла и посмотрела на меня.

— Ты только что написала пост?

— Да. Про фанатов Fire Girls. Они должны вспомнить, почему они любили свою группу. Они же всегда были бунтарками. На уровне к-рор конечно, но были же.

— Дай прочитать, — попросила она.

Я протянул телефон. Хе Вон прочитала, потом подняла глаза.

— Это сильно. Ты ударила по системе через фанатов. И через образование. И через безопасность. Это тройной удар.

— Именно, — сказал я. — Теперь посмотрим, что они скажут.

Я убрал телефон.

Время действия: 12:30–13:00 — первые комментарии на пост

Место действия: столовая / школа

Через несколько минут пришли первые комментарии.

В чате Хонгдэ:

— «Ко Лян новый пост. Он обращается к фанатам Fire Girls».

— «"Звёзд на небе мало". Это цитата из песни? Красиво».

— «Он прав. Они растеряны. Крысы бегут, а корабль не тонет».

— «А он прикололся над юристами. "Где они учились?" — это жёстко».

Под постом:

— «Он прав. Мы забыли, почему мы их любили. Спасибо, что напомнил».

— «Он опять ударил по системе образования. И по безопасности. Где логика у правительства?»

— «Корея — самая безопасная страна? Серьёзно? А преступления не расследуются?»

— «Я фанат Fire Girls. Я не знал, что делать. Теперь знаю. Я буду их поддерживать».

Я усмехнулся, закрыл телефон.

— Они просыпаются, — сказал я. — А система опять в ловушке.

Время действия: 13:00–13:15

Место действия: школа, коридор

После обеда меня окликнула куратор Пак Хё Джин-сси.

— Хо Вон-ян, — сказала она. — Твой пост прочитали в управлении образования. Они звонят директору.

— И что директор?

— Он уже не боится, — тихо сказала она. — Ему намекнули знакомые сверху — дали команду не трогать школу.

— Это точная информация?

— Не знаю, это только слухи. Но видимо все таки это так.

Я усмехнулся.

— Значит, они отступили. Кто-то наконец понял, что давить на школу — это проигрыш.

— Похоже на то, — кивнула куратор. — Но будь осторожна. Они не сдались. Они просто ищут другой способ.

— Я знаю, — ответил я. — Пусть ищут. Я готова.

Время действия: 15:00–17:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате, сел за компьютер. Открыл Adobe Audition.

Вчерашние вспышки всё ещё звучали в голове. Бит. Нервный, механистичный. Гитары с фуззом и дисторшном. Плотный, ритмически чёткий бас. Это не рок и не поп. Это что-то другое. Что-то злое.

Я начал набрасывать аранжировку. Добавил синтезаторную подложку — холодную, индустриальную. Звук становился плотнее. Мрачнее.

«Прогресс: +0,2 %. Музыкальная основа становится более отчетливой. Ты уже чувствуешь песню».

— Да, — сказал я. — Я чувствую её. Но мне нужен текст. И клип.

«Ты говорил о "постных лицах"».

— Да. Люди, которые смотрят на всё это и молчат. Чиновники. Учитель истории. Политики. Через стоковые фото они будут выглядеть как бездушные маски. Это ударит сильнее, чем любые слова.

Я открыл поиск стоковых фото. Начал собирать подборку. Внешнее сходство. Серые лица. Одинаковые костюмы. Пустые взгляды.

— Они есть везде, — сказал я. — В каждой системе. И они все одинаковые.

Время действия: 17:00–18:00 по Сеулу (12:00–13:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Рядом — Илзе с ноутбуком.

— Пост Ко Ляна о ДТП — это реально бомба, — сказал Вова. — Он поднял историю с ДТП. И упомянул МГУ. Теперь консерваторы бесятся. А их комментарии только добавляют масла в огонь.

— Я видела, — ответила Илзе. — Они пишут «откуда они там могут знать?» — и сами дают повод для нового витка. Арускор уже поднимал эту тему. Посольство теперь может использовать это как аргумент, что в Корее дискриминируют российское образование.

— И он только что выложил новый пост, — добавил Вова, быстро посмотрев информацию в смартфоне. — Про фанатов Fire Girls. «Звёзд на небе мало». Он обращается к фанатам, которые растерялись. И опять бьёт по системе — по образованию, по безопасности, по коррупции в полиции.

Илзе тоже быстро прочитала пост.

— Это тройной удар. Он не просто поддерживает Fire Girls — он заставляет фанатов вспомнить, почему они их любили. И он показывает, что система образования в Корее не работает, если юристы не знают законов. А безопасность — это миф, если преступления не расследуются.

— И кавер «Сори» сегодня выходит, — сказал Вова. — Мы должны быть готовы отслеживать реакцию и собирать материалы. Репосты, ссылки, комментарии — всё нужно будет для моей статьи.

— Я уже сделала подборку, — сказала Илзе. — E1.ru перепостили историю с ДТП. У статьи хорошие просмотры. Если кавер «Сори» тоже взлетит, у нас будет ещё один повод написать продолжение. А этот пост о фанатах — он добавит новый слой. Теперь мы можем написать не только о политике, но и о культуре. О том, как Хо Вон меняет отношение фанатов к своим кумирам.

— Тогда работаем, — сказал Вова. — Мы отслеживаем, собираем, распространяем. Она делает свою часть. Мы — свою.

Время действия: 18:00–18:30

Место действия: комната Хо Вон / интернет

Пришло сообщение от Хе Вон:

«Всё готово. Кавер выложили. Ссылка: [ссылка]».

Я открыл. Название: «Сори & Хе Вон (ft. Хо Вон) — Маленькая девочка со взглядом волчицы (Cover)». Описание: согым, рисунки на лицах, отсылка к Дню детей, поддержка Хо Вон.

Я нажал «Play».

Согым звучал правильно. Пронзительно, почти болезненно. Группа играла уверенно. Рисунки на лицах — это было видно даже в превью.

Я усмехнулся.

— Они сделали это. Они сделали так, как я хотел.

Я открыл LiveJournal и KakaoStory. Сделал репост с коротким комментарием:

«Группа "Сори" сделала кавер на мою песню. На корейском. С согымом. С душой. Спасибо, ребята. Это сильно. Слушайте, делитесь, поддерживайте».

Через минуту пришёл ответ от Хе Вон:

«Спасибо. Уже разлетается. Инди-сцена подхватила».

Я открыл чат Хонгдэ. Там уже гудели:

— «"Сори" выложили кавер! Это круто!»

— «Согым звучит потрясающе. И рисунки на лицах — это мощная отсылка».

— «Теперь у нас есть русский кавер и корейский кавер на одну песню. Хо Вон создала целый культурный слой».

— «И её новый пост о фанатах Fire Girls — это бомба. Он заставил их проснуться».

— «Он ударил по системе образования, безопасности, юристам. Это не просто музыка. Это война».

— «Я жду её новую песню. Если каверы такие сильные — что будет у неё самой?»

Я закрыл чат.

— Они ждут мою новую песню, — сказал я вслух. — Я не могу их подвести.

Я открыл сообщения и нашёл контакт Юны. Она играла на синтезаторе в «Сори». После того, как я услышал их кавер, я понял — она понимает, как работает этот инструмент. А для моей новой песни нужен именно такой звук. Холодный, индустриальный, с правильной атакой.

Я написал:

«Юна-я, спасибо за кавер. Вы отлично сыграли. У меня есть идея для новой песни, и мне очень нужна помощь с синтезатором. Я не могу добиться нужного звука в программе. Не могла бы ты помочь?»

Отправил. Через минуту пришёл ответ:

«Хо Вон-а! Спасибо, что послушала. Я рада, что тебе понравилось. Конечно, я помогу. Когда тебе удобно? Можно завтра вечером, после школы.»

Я улыбнулся.

«Завтра вечером отлично. Я напишу тебе, когда освобожусь. Спасибо большое!»

Я убрал телефон.

— Алиса, — сказал я. — У нас есть синтезаторщик. Теперь песня точно будет готова.

Время действия: 18:30–19:00

Место действия: общежитие Fire Girls, гостиная

Дара сидела на диване, смотрела в телефон. Рядом — Чжи Хе, Криста и Мин Хи. На экране — новый пост Ко Ляна.

— Он написал про нас, — сказала Дара. — Про фанатов.

— Я видела, — ответила Чжи Хе. — Он говорит, что фанаты растеряны. Что они забыли, почему нас любили.

— Он прав, — тихо сказала Криста. — Часть фанатов ушла. Другие молчат. Мы потеряли их.

— Но он даёт им повод вернуться, — сказала Дара. — Он говорит: «Звёзд на небе мало... Но одна из них недавно засияла чуть ярче. Почему вы это не заметили?» Он напоминает им, почему они нас любили.

— Он опять ударил по системе, — добавила Мин Хи. — По образованию, по безопасности, по юристам. Он связывает нашу историю с общей проблемой.

— И он противопоставил нас другим лэйблам, — сказала Чжи Хе. — «Пока другие трусливо молчали». Это делает нас врагами для всех остальных.

Дара отложила телефон и посмотрела на подруг.

— Вы понимаете, что это значит? — спросила она. — Мы теперь не просто группа. Мы — символ. Мы — те, кто «не побоялся». И это делает нас мишенью.

— Для кого? — спросила Криста.

— Для всех, — ответила Дара. — Правительство будет злиться на нас. Другие лэйблы будут злиться на нас. Фанаты других групп будут злиться на нас. Мы получили поддержку фанатов, но мы потеряли всё остальное.

Она встала и подошла к окну.

— Она использует нас, — сказала Дара. — Хо Вон. Она использует нас как щит. Она бьёт по системе через нас. И мы не можем этому помешать, потому что если мы дистанцируемся — мы подтвердим её слова о «трусливом молчании». Если поддержим — мы станем врагами правительства и всей индустрии.

— Но она же защищает нас, — сказала Криста. — Она возвращает нам фанатов.

— Да, — сказала Дара. — Она возвращает нам фанатов. Но она делает это, чтобы бить по системе. Мы — инструмент в её руках. И мы не можем этому помешать, потому что если мы заговорим — это будет выглядеть как подтверждение её слов. Если промолчим — мы останемся в этой ловушке.

Мин Хи молчала. Потом тихо сказала:

— Но мы же сами сделали выбор. Мы поддержали её. Мы знали, на что идём.

Дара повернулась к ней.

— Да, — сказала она. — Мы знали. Мы знали, что это будет сложно. Но мы не знали, что это будет так сложно. Теперь нас ненавидят не только консерваторы, но и вся индустрия. И если она продолжит в том же духе, нас могут уничтожить.

Она посмотрела на подруг.

— Что мы делаем? — спросила Чжи Хе.

— Мы ничего не делаем, — ответила Дара. — Мы просто наблюдаем. Мы не можем контролировать Ко Ляна, но мы можем контролировать себя. Если мы заговорим сейчас, это будет катастрофа. Мы должны молчать и надеяться, что она не зайдёт слишком далеко.

— А если она зайдёт? — спросила Криста.

Дара помолчала.

— Тогда мы упадём вместе с ней.

Она снова села на диван и взяла телефон.

— Но пока мы просто ждём. И наблюдаем.

В комнате повисла тишина.

Время действия: 19:00–19:30

Место действия: кабинет президента YG Entertainment, Сеул

Пак Юн Сок сидел за столом, смотрел на экран. Рядом — маркетолог и менеджер Fire Girls. В кабинете было тихо. Слишком тихо.

— Вы видели новый пост Ко Ляна? — спросил он. Голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.

— Да, — ответил маркетолог. — Он обращается к фанатам Fire Girls. «Звёзд на небе мало». И опять бьёт по системе — образование, безопасность, юристы.

— И он противопоставляет нас другим лэйблам, — добавил менеджер Fire Girls. — «Пока другие трусливо молчали». Это возвращает фанатов. Мы уже видим рост положительных комментариев.

Пак Юн Сок откинулся на спинку стула и посмотрел на них. В его глазах не было удовлетворения.

— Вы не понимаете, что произошло, да? — спросил он. — Ко Лян только что привязал Fire Girls к политическому скандалу. Мы теперь не просто группа. Мы — символ. Мы — те, кто «не побоялся». И это хуже, чем если бы он просто поддержал нас.

— Почему хуже? — спросил менеджер.

— Потому что теперь мы под прицелом, — сказал Пак Юн Сок. — Правительство злится на нас. Другие лэйблы злятся на нас. Консерваторы злятся на нас. Фанаты других групп злятся на нас. Мы получили поддержку фанатов, но потеряли всё остальное.

Он открыл ноутбук и показал экран.

— Мне уже звонят. Из SM. Из JYP. Они недовольны. Говорят, что Ко Лян «подрывает авторитет всей индустрии». Требуют, чтобы мы дистанцировались от него.

— И что вы ответили?

— Я сказал, что это личное мнение Ко Ляна, — ответил Пак Юн Сок. — Но они не купились. Потому что все знают: Ко Лян — это Хо Вон. А Хо Вон — это та, кто связана с Fire Girls через наших девочек.

Он встал и подошёл к окну.

— Она играет на нас. С одной стороны, она возвращает фанатов. Да, это хорошо. Но с другой — она привязывает нас к политике, к образованию, к безопасности, к коррупции. Она использует нас как инструмент, чтобы бить по системе. И мы не можем этому помешать, потому что если мы дистанцируемся — мы подтвердим её слова о «трусливом молчании». Если поддержим — мы станем врагами правительства и всей индустрии.

Он повернулся к ним.

— Мы в ловушке. В ловушке, которую создала Хо Вон. И теперь каждый шаг, который мы делаем — или не делаем — работает на неё.

Маркетолог молчал. Менеджер Fire Girls тоже.

— Что нам делать? — спросил наконец менеджер.

— Ничего, — сказал Пак Юн Сок. — Мы не можем ничего сделать. Мы можем только наблюдать. И надеяться, что она не зайдёт слишком далеко. Потому что если она зайдёт, мы упадём вместе с ней.

Он снова посмотрел на экран.

— Она умна. Она просчитывает каждый шаг. Она использует нас как щит. Но она даже не представляет, насколько опасной делает нас для всех остальных.

Он вздохнул.

— Передай Даре: пусть ничего не говорит. Пусть просто наблюдает. Мы не можем контролировать Ко Ляна, но мы можем контролировать себя. И если она заговорит сейчас — это будет катастрофа.

— А если правительство начнёт давить? — спросил маркетолог.

— Тогда мы скажем, что это личное мнение Ко Ляна, не связанное с YG, — ответил Пак Юн Сок. — Но это не сработает. Все знают правду. Мы просто будем делать вид, что ничего не происходит. Потому что это единственное, что мы можем сделать.

Время действия: 19:30–20:00

Место действия: кабинет премьер-министра, Сеул

В кабинете было тихо. Премьер-министр сидел за столом, сжимая в руках распечатки двух постов Ко Ляна. Напротив — пресс-секретарь и глава отдела аналитики, мужчина лет сорока с холодными глазами и папкой в руках.

— Докладывайте, — сказал премьер. Голос был ровным, но в нём чувствовалось напряжение.

Глава аналитики открыл папку.

— За последние сутки Хо Вон опубликовала два поста, которые кардинально изменили ситуацию, — начал он. — Первый — о ДТП, о том, как она сама искала преступника, о коррупции в полиции, о затягивании суда и о бедственном положении её семьи. Второй — о фанатах Fire Girls, с ударом по системе образования, безопасности и полиции, а также с привлечением внимания к тому, что Fire Girls хвалят в Японии.

Он сделал паузу.

— Эти два поста, господин премьер, ударили по всем нашим слабым местам одновременно. Позвольте мне перечислить.

Первый: суд по ДТП.

— Хо Вон напомнила, что дело уже почти два месяца лежит в суде. Она создала впечатление, что суд специально тянет время — чтобы наказать её за то, что она раскрыла коррупцию. Если мы не ускорим процесс, это будет выглядеть как подтверждение её слов. Если ускорим — мы признаем, что раньше тянули. Это ловушка.

Второй: результаты мокко.

— Сегодня стала известна часть результатов. Большинство школ показывают падение баллов по сравнению с прошлым годом. У Хо Вон — наоборот, выросли. Если кто-то попытается обвинить её в том, что клип отвлёк учеников, она скажет: «А у меня результаты выросли. Значит, проблема не в моём клипе». Мы планировали опубликовать результаты в срок, через две недели после мокко. За неделю до Сунын. Мы знали, что результаты упадут — это был бы шум, но мы могли бы сказать: «Мы работаем над улучшением системы». Теперь Хо Вон привлекла внимание к этой теме.

Третий: русский вопрос и дипломатия.

— Она упомянула МГУ и учителя истории, который назвал русские лекции «неправильными». Консерваторы в комментариях начали писать: «Откуда они там могут знать?» — чем дали Арускор и посольству РФ готовый аргумент: «Вы дискриминируете российское образование». E1.ru уже написала две статьи о Хо Вон и перепостила пост Ко Ляна. И там еще местная группа сделала кавер на песню Хо Вон. Это привлекает внимание и может поднять волну негатива в России, что может подтолкнуть кого-то к официальным высказываниям. И все это на фоне усиления хейта и комментарии про МГУ. Если посольство РФ направит официальную ноту, мы будем выглядеть как страна, которая пренебрегает образованием другого государства. Это дипломатический скандал.

Четвёртый: фанаты Fire Girls.

— Она написала пост о фанатах, которые растерялись. Напомнила им, что Fire Girls хвалят в Японии. Противопоставила их другим лэйблам K-pop. Это начало пробуждать фанатов. Если они начнут активно поддерживать группу — это новый фронт, который мы не можем контролировать.

Пятый: комиссия без оппозиции.

— На фоне этого шума мы создаём рабочую группу без оппозиции. Это выглядит как подтверждение слов Ко Ляна о коррупции. Оппозиция уже подняла шум. Они потребуют включения своих представителей. Если мы не включим — это будет выглядеть как страх перед проверкой. Если включим — мы проиграем.

Глава аналитики закрыл папку.

— Два поста, господин премьер. За сутки. Это не считая прошлые ее посты. Она ударила по суду, полиции, образованию, дипломатии и культуре одновременно. Мы не можем ответить на все эти фронты. Мы оказались в ловушке, которую сами себе создали. До Хо Вон мы могли делать вид, что работаем над реформами. Теперь любое наше действие — это реакция на неё. Если мы ничего не делаем — мы подтверждаем её слова. Если мы что-то делаем — мы признаём, что она была права. Если мы делаем вид — все видят, что это игра. Она перевернула нарратив. Теперь мы не инициаторы реформ. Мы — те, кто вынужден реагировать на школьницу.

Премьер молчал. Его лицо было каменным, но в глазах горел гнев.

— Она сделала это за сутки, — сказал он медленно. — Пока мы создавали рабочую группу. Пока мы думали, что делать. Она нанесла удар по всем нашим слабым местам.

— И это не всё, — добавил аналитик. — Она связала все эти темы в единую картину: система не работает. Суд — не работает. Полиция — не работает. Образование — не работает. Дипломатия — под ударом. А мы создаём комиссию без оппозиции, что выглядит как подтверждение её слов.

— И что изменилось? — спросил премьер.

— Она не просто ударила по нашим слабым местам, — продолжил аналитик. — Она показала всему миру, что система не работает. И сделала это так ярко, что оппозиция получила готовый козырь. Японские и российские СМИ теперь наблюдают за каждым нашим шагом. Американское посольство тоже уже начало интересоваться — у них есть вопросы о замалчивании потерь в Корейской войне. И все они видят: правительство не контролирует ситуацию.

— Что мы можем сделать сейчас? — спросил премьер.

Пресс-секретарь попытался ответить.

— Мы можем ускорить суд…

— И признать, что мы тянули? — перебил премьер. — Мы можем не ускорять — и выглядеть как коррупционеры. Любой выбор — проигрыш.

— Мы можем понизить её результаты мокко…

— Они не могут быть сильно низкими. Вы вообще их видели? И уже был один скандал с олимпиадой. Если результаты будут подозрительно низкими — она использует это как аргумент.

— Мы можем ответить на дипломатический вопрос…

— И признать, что мы дискриминируем российское образование. Или не ответить — и получить официальную ноту. Любой выбор — проигрыш.

Он повернулся к аналитику.

— Твой прогноз.

— Если мы ничего не сделаем, — сказал аналитик, — скандал будет расти. Оппозиция использует это на слушаниях. Посольство РФ направит ноту. Фанаты Fire Girls начнут активно поддерживать группу, что вызовет противостояния с другими фанатами и дополнительный шум. Если Хо Вон продолжит публиковать подобные посты, мы будем выглядеть слабыми и некомпетентными. А она скорей всего продолжит. Хотя и того, что есть уже, более чем достаточно.

— А если мы сделаем что-то?

— Если мы ускорим суд — мы признаем, что тянули. Если мы ответим на дипломатический вопрос — мы рискуем ещё большим скандалом. Если мы включим оппозицию — мы проиграем. Любой выбор — проигрыш.

Премьер сжал кулаки.

— Значит, мы выбираем меньшее зло. Ускорьте суд — тихо, без шума. Не акцентируйте внимание на ее результаты мокко, она и сама с этим неплохо справится. Не отвечайте на дипломатический вопрос — пока. Не включайте оппозицию — это будет поражение.

— И ещё один сценарий, господин премьер. Уровень ненависти к Хо Вон зашкаливает. Два её поста за сутки — консерваторы в ярости. Некоторые из них могут перейти к действиям. Закидать яйцами, облить краской, избить. Или даже подставить — подбросить что-то незаконное, чтобы дискредитировать её. Если это случится, мы окажемся в эпицентре скандала. Если это попадет на видео — это будет вирусным. Япония, Россия, а теперь и Америка увидят, что мы не можем защитить школьницу. Это будет выглядеть как наша вина. Как признание того, что мы не контролируем ситуацию. Мы должны подготовиться, чтобы этого не случилось

Премьер побледнел.

— Свяжитесь с полицией. Пусть усилят патрули вокруг её школы и дома. Неофициально. Чтобы это не выглядело как признание угрозы. Но чтобы было. А я свяжусь с НIS. Пусть учитывают это при наблюдении.

Он посмотрел на пресс-секретаря.

— И я хочу знать, кто допустил, что она ударила по всем фронтам одновременно. И почему мы не были готовы. Мы знали, что она умна. Мы видели её IQ-тест. Мы знали её историю. Мы знали, что она стратег. Почему мы позволили ей сделать это за сутки?

Пресс-секретарь молчал.

— Отвечайте, — сказал премьер.

— Мы недооценили скорость её реакции, — сказал пресс-секретарь. — Мы думали, что она ответит на заявление через день-два. Мы не ожидали, что она опубликует два поста за сутки.

— Вы недооценили стратега, — сказал премьер. — И теперь мы платим за это.

Он посмотрел на аналитика.

— Подготовьте полный анализ её действий. Все посты, все связи, все возможные следующие шаги. Я хочу знать, что она сделает завтра. И я хочу быть готовым.

— Будет сделано, — ответил аналитик.

Они вышли. Премьер остался один. Посмотрел на распечатки постов.

— Ты выиграла этот раунд, — сказал он тихо. — Но игра не закончена. И у тебя есть слабости. Я их найду.

Время действия: 20:00–20:30

Место действия: офис Демократической объединённой партии, Сеул

Лидер фракции сидел за столом. Рядом — женщина-депутат с планшетом и советник по стратегии.

— Вы видели посты Ко Ляна? — спросил лидер.

— Видели, — ответила женщина-депутат. — Два поста за сутки. Она ударила по суду, полиции, образованию, русскому вопросу и фанатам Fire Girls одновременно.

— Она попала в наш список, — сказал советник. — Мы и так готовили слушания по образованию. Мы собирали материалы по коррупции в полиции. Мы планировали поднимать вопрос о контрактах айдолов. У нас были факты, но они были разрозненными. Их можно было игнорировать.

— И что изменилось? — спросил лидер.

— Она стянула на себя внимание, — ответил советник. — Правительство теперь занято ей. Они тратят ресурсы на то, чтобы придумать, как ответить на её посты. А мы можем работать в тишине. Она развязала нам руки.

Женщина-депутат кивнула.

— Но есть и обратная сторона, — сказала она. — Она подняла гораздо больше вопросов, чем мы планировали. Инди-сцена — мы никогда не учитывали их как силу. А теперь они активны, непредсказуемы и поддерживают её. И они такие же, как она — их нельзя контролировать.

— И она перетягивает внимание на себя, — добавил советник. — Ещё немного, и сложится впечатление, что только она одна всё это делает. Она может украсть наши победы. Люди будут думать, что это она добилась перемен, а не мы.

Лидер фракции помолчал.

— Тогда мы должны действовать быстрее, — сказал он. — Мы не можем позволить ей стать единственным голосом. Мы должны показать, что мы были здесь всё это время.

— Как? — спросила женщина-депутат.

— Через наши СМИ, — ответил лидер. — Мы напишем, что давно поднимаем эти вопросы. Что мы боролись за права студентов, за справедливые контракты, против коррупции. Что даже простые школьники уже всё это понимают — и только правительство продолжает делать вид, что ничего не происходит.

Советник кивнул.

— И мы должны использовать её посты на слушаниях. Каждый её пост — это доказательство нашей правоты. Мы скажем: «Посмотрите, до чего довела система. Школьница вынуждена делать то, что должно делать правительство».

— А что насчёт комиссии? — спросила женщина-депутат. — Они не включают нас.

— Мы требуем включения, — сказал лидер. — Если они не включат нас — это будет доказательством того, что они не хотят реальных реформ. Если включат — мы получим рычаги влияния.

Он посмотрел на советника.

— Подготовьте материалы. И следите за Хо Вон. Она — наш козырь, но она же может стать и нашей проблемой, если мы не успеем за ней.

— Будет сделано.

Они разошлись. Лидер фракции остался один. Посмотрел на пост Ко Ляна о фанатах Fire Girls.

— Ты даже не знаешь, что делаешь, — сказал он тихо. — Или знаешь?

Время действия: 20:30–21:00

Место действия: интернет-пространство Японии

Японские блогеры и СМИ продолжали освещать скандал.

2channel:

— «Ко Лян выложил новый пост. Он обращается к фанатам Fire Girls».

— «"Звёзд на небе мало". Красивая фраза. Он напоминает фанатам, почему они любили группу».

— «И опять ударил по корейской системе. Образование не работает, если юристы не знают законов. Безопасность — миф, если преступления не расследуются».

— «Она не останавливается. Она делает всё, чтобы система выглядела слабой».

Японские музыкальные блогеры:

— «Ко Лян показывает, что культура и политика связаны. Fire Girls — не просто группа. Они — символ сопротивления».

— «Если она продолжит в том же духе, это будет международный скандал. И Корея будет выглядеть ещё слабее».

Время действия: 22:00–22:30

Место действия: дом, кухня

Омма вернулась с работы. Она выглядела уставшей. Я ждал её на кухне.

— Омма, — сказал я. — Я знаю, что ты берёшь дополнительные смены. Из-за денег. Из-за меня.

Она попыталась улыбнуться.

— Всё хорошо, не переживай.

— Я не могу не переживать, — сказал я. — Вчера я опубликовала пост. О ДТП. О том, как я искала преступника. И о том, что семья отдала все деньги на лечение и пришлось занимать.

Она посмотрела на меня с заметным волнением.

— Я знаю, дочка. Я думала ты просто ходила к майору этому, чтобы узнать о расследовании. Но может ты зря это сделала? Тот майор, он же помогал тебе. И полиция может разозлиться.

— Я наоборот минимизировала риски. Меня или вас с онни могли подставить. Что бы надавить. Сейчас такие действия будут выглядеть как месть. И я хотела поторопить суд, — ответил я. — Они не могут игнорировать такой публичный резонанс. И ещё — чтобы привлечь донаты. Люди уже начали поддерживать. Сегодня пришло немного денег.

Я достал смартфон, открыл PayPal.

— Я перевожу тебе 200 долларов, — сказал я. — Это не всё, что мы должны, но это поможет продержаться до суда. Я думаю его теперь ускорят. Пожалуйста, не бери лишние смены. Мы справимся. Я обещаю.

Омма посмотрела на меня. В её глазах блеснули слёзы.

— Ты не должна была…

— Должна, — сказал я. — Ты — моя семья. И я не хочу, чтобы ты работала до изнеможения.

Она обняла меня.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Я не знаю, что бы я без тебя делала.

— Всё будет хорошо, — сказал я. — Я обещаю.

Время действия: 22:30–23:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел перед компьютером, смотрел на статистику.

— Алиса, давай итоги дня.

«Принято. Скрипт собрал данные за день:

Аудитория: — "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 680 000 просмотров (+10 000 за день). — Кавер Ко Ляна — 48 000 просмотров (+6 000 за день). — Кавер "Шизы" — 45 000 просмотров (+10 000 за день). — Пост Ко Ляна (ДТП) — 50 000 просмотров за сутки. — Пост Ко Ляна о фанатах "Звёзд на небе мало" — 15 000 просмотров за 6 часов. — Кавер "Сори" — 25 000 просмотров за первые 4 часа. — Статья Илзе в E1.ru — 8 000 просмотров.

Реакция по группам: — Фанаты Fire Girls: начали просыпаться. Появились комментарии поддержки, люди перепощивают пост Ко Ляна. Часть из них извиняется за то, что отвернулись от группы. — Инди-сцена: активно обсуждают пост о фанатах, считают, что Ко Лян ударил в самое больное место — образование, безопасность, полицию. — Консерваторы: бесятся из-за упоминания МГУ и учителя истории. Новый пост о фанатах и системе вызывает ещё больше гнева. Пишут, что Ко Лян "разрушает корейскую культуру". — Прогрессисты: активно перепощивают оба поста, обсуждают коррупцию в полиции и системную несправедливость. Видят в посте о фанатах призыв к пробуждению гражданского сознания. — Правительство: премьер создаёт "рабочую группу" без оппозиции, чтобы делать вид, что работает. Видят пост о фанатах как ещё один удар по их контролю над ситуацией. — Оппозиция: используют пост о фанатах как доказательство системных проблем. Требуют включения в рабочую группу. — Япония: продолжает освещать скандал, комментирует пост о фанатах как "ещё один провал корейской системы".

Ключевые тренды: — Пост Ко Ляна о ДТП стал вирусным. — Пост Ко Ляна о фанатах Fire Girls начал пробуждать фанатов и бьёт по системе образования, безопасности и полиции. — Консерваторы своими комментариями усилили возможное дипломатическое давление на правительство. — Кавер "Сори" добавил новую волну внимания. — Хо Вон работает над новой песней и клипом.

«Прогноз на завтра: — Кавер "Сори" продолжит расти. — Пост о фанатах начнёт расходиться среди инди-сцены и фанатов Fire Girls. — История с ДТП будет обсуждаться в СМИ. — Возможна реакция посольства РФ на комментарии консерваторов. — Клип может перевалить за 700 000 просмотров. — Возможно подключение фанатов других групп и лэйблов к хейту против Fire Girls и Хо Вон».

Уровень стресса: 65 %».

— 680 000, — сказал я. — Завтра будет 700 000. Каверы работают. Посты работают. Консерваторы сами себе вырыли яму. Фанаты Fire Girls просыпаются. Суд должен ускориться. А я продолжаю работать над новой песней.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Конец главы 7.

Глава 8

Время действия: 14 июня, четверг, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я сел на лавочку и достал смартфон.

«Статистика за ночь:

— "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 700 000 просмотров. За ночь +20 000.

— Кавер "Сори" — 45 000 просмотров. За ночь +20 000.

— Пост Ко Ляна (ДТП) — 60 000 просмотров.

— Пост Ко Ляна о фанатах "Звёзд на небе мало" — 30 000 просмотров.

— Уровень шума — рекордный. Хейт усилился. Фанаты других групп начали скоординированные атаки».

— 700 000, — сказал я. — Фанаты начали атаку. Ожидаемо.

«Да. Пост Ко Ляна, где он противопоставил Fire Girls другим лэйблам, вызвал волну возмущения. Фанаты EXO, SNSD, TVXQ и других групп организовали атаки на страницы Fire Girls и твои посты. Комментарии: "Она оскорбила наших кумиров", "Кто она такая, чтобы судить?", "Fire Girls предали K-pop"».

Я усмехнулся.

— Отлично. Пусть атакуют. Это только увеличит шум. И покажет, что они боятся.

Я убрал телефон и побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я зашёл в дом, переоделся и вышел на кухню. Су Хён уже сидела за столом с телефоном. Увидев меня, она подняла голову — и я сразу понял, что что-то случилось.

— Ты видела, — сказала она. — Кто-то слил информацию о твоей амнезии. Пост на DC Inside. Пишут, что ты не помнишь прошлого, что ты нестабильна, что тебе нельзя верить. Хейтеры уже подхватили.

Она помолчала.

— Это же не просто так, да? Кто-то из больницы? Или из правительства?

— Или то, или другое, — сказал я, садясь. — Или консерватор из врачей. Или кто-то из министерства. Они давно могли всё это собрать.

— И тебя это не волнует?

— Волнует, — честно ответил я. — Это неприятно. Это будут использовать против меня. Но это было ожидаемо. Я знала, что рано или поздно они попытаются меня дискредитировать. А это один из очевидных вариантов. Тем более они уже пытались с этим обследованием. Не получилось официально, сделали так, через левый пост в сети.

Су Хён посмотрела на меня с беспокойством.

— Но это же серьёзно. Они могут сказать, что ты неадекватна.

— Могут, — сказал я. — Но у меня есть справка. Свежая. От психиатра и клинического психолога. Там написано, что я абсолютно здорова. И эту справку я получила не по требованию правительства. Я прошла сама. После того, как чиновники пытались отправить меня на принудительное обследование.

— Ты о той, что делала с оммой?

— Да. Я заплатила за неё из своих денег, — сказал я. — И теперь, если они попытаются использовать амнезию против меня, я выложу эту справку. Они же сами просили проверить — я проверила. Всё законно. Всё официально. И более того, я прошла ее у врача, который наблюдал меня после аварии, а значит и динамику мог отследить лучше чем какой-то другой.

— И ты поэтому это сделала?

— Да. — я усмехнулся. — Пусть теперь попробуют сказать, что я сумасшедшая. У них будут только анонимные слухи. А у меня — официальный документ. Но я сегодня же разверну эту ситуацию. И эти слухи будут выглядеть как очередное давление на меня. И в очередной раз покажут, что законы против клеветы и хейта не работают.

Су Хён покачала головой.

— Ты всё просчитываешь, да?

— Я должна, — ответил я. — Они сильнее меня. У них власть, деньги, ресурсы. У меня только голова.

Она помолчала, потом тихо сказала:

— Тебе не кажется, что это может быть кто-то из правительства?

— Думаю, у них давно есть на меня полное досье, — сказал я. — Но они не стали бы сливать сами. Слишком рискованно. Это кто-то из больницы, кто хотел денег или внимания. Или просто консерватор, который решил помочь.

— И ты не боишься, что это повредит тебе?

— Нет. Я не буду молчать. Пусть думают, что я ненормальная. Это говорит о них больше, чем обо мне.

Су Хён вздохнула.

— Тогда я буду следить за новостями. Если что-то ещё появится — скажу.

— Спасибо, онни.

Я доел и убрал миску.

— Я в школу.

— Удачи, — ответила она.

Время действия: 08:30–15:00

Место действия: школа

Утро прошло напряжённо. На переменах я чувствовал на себе взгляды. Кто-то отворачивался, кто-то шёпотом обсуждал новости про амнезию.

На большой перемене ко мне подошёл Мин Су.

— Хо Вон-а, — сказал он. — Я видел пост про амнезию. Это правда?

— Частично, — ответил я. — После аварии были проблемы с памятью. Но это не мешает мне видеть факты. И это не делает мои слова ложными.

— Но хейтеры теперь говорят, что ты ненормальная.

— Пусть говорят. — я пожал плечами. — Это говорит о них больше, чем обо мне. Хейт это конечно неприятно, но в данном случае от него хотя бы и плюсы есть. Он подтверждает мои слова.

Мин Су кивнул.

— Я всё равно буду поддерживать тебя.

— Спасибо, Мин Су-а.

Время действия: 12:00–12:30

Место действия: школа, кабинет директора

Куратор Пак Хё Джин-сси стояла в кабинете директора. На столе — открытый ноутбук с постом на DC Inside.

— Я знала, — сказала она. — Хо Вон рассказывала мне об амнезии. После аварии. Это было доверительно. Я не думала, что это станет публичным.

Директор смотрел на неё с напряжением.

— Ты знала и не сказала? Это же проблема для школы. Если информация подтвердится, нас могут обвинить в том, что мы скрывали это.

— Это не школа, — ответила куратор. — Это медицинская информация. И Хо Вон — несовершеннолетняя. Утечка — это нарушение врачебной тайны. Это не наша вина.

— Но мы должны что-то делать.

— Я поговорю с Хо Вон, — сказала куратор. — У неё есть справка. Она проходила обследование у частного психиатра после того, как чиновники пытались отправить её на принудительную проверку. Если она выложит эту справку, это снимет вопросы.

Директор нахмурился.

— Она подготовилась.

— Да, — сказала куратор. — Она всегда готовится.

— Тогда иди, — сказал директор. — Поговори с ней. И дай мне знать, если что-то понадобится.

Куратор кивнула и вышла.

Время действия: 12:00–12:30

Место действия: школа, столовая

Мы сидели с Хе Вон. Она смотрела в телефон, потом подняла голову.

— Ты видела, что пишут про амнезию?

— Видела конечно.

— И ты не боишься, что это может навредить?

— Нет, — сказал я. — У меня есть справка. Официальная. От психиатра. Там написано, что я здорова.

— А что насчёт фанатов других групп? Они атакуют Fire Girls и тебя.

— Пусть атакуют, — сказал я. — Это только увеличивает шум. И показывает, что они боятся. Они не могут победить меня фактами, поэтому пытаются дискредитировать меня слухами.

— Ты уверена, что это сработает?

— Умные поймут, а на дураков мне плевать, — ответил я. — Я знаю, что делать.

Время действия: 13:00–13:15

Место действия: школа, коридор

Куратор Пак Хё Джин-сси нашла меня на перемене. Её лицо было серьёзным.

— Хо Вон-ян, — сказала она. — Можно тебя на минуту?

Я отошёл в сторону.

— Я видела пост про амнезию, — сказала она. — Я говорила с директором. Он знает, что я была в курсе.

— И что он сказал? — спросил я.

— Он переживает. Это проблема для школы. Если информация подтвердится, нас могут обвинить в сокрытии.

— Я не буду этого скрывать, — сказал я. — Вы же знаете, у меня есть справка. От психиатра и клинического психолога. Новая, я прошла комплексное обследование после того, как чиновники пытались отправить меня на принудительную проверку. Я выложу её, если понадобится.

Куратор посмотрела на меня внимательно.

— Ты всегда готовишься, да?

— Я должна, — сказал я. — Они сильнее меня. У меня только голова. Они поэтому "по ней" и ударили.

— Тогда будь осторожна, — сказала она. — Если что-то понадобится — скажи.

— Спасибо, сонсэнним.

Время действия: 15:00–16:00 по Сеулу (11:00–12:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Рядом — Илзе с ноутбуком.

— Денис переслал пост про амнезию, — сказал Вова. — Кто-то слил информацию о её состоянии после аварии.

— Это серьёзно, — сказала Илзе. — Они пытаются дискредитировать её. Сказать, что она неадекватна, что её словам нельзя верить.

— И это работает? — спросил Вова.

— Частично, — ответила Илзе. — Хейтеры подхватили. Но многие видят это как нарушение врачебной тайны. Это не просто нападки на Хо Вон — это нарушение закона.

— Я хочу написать статью, — сказал Вова. — Не только про утечку. Про то, что в Корее нормально травить девочку, которая пережила аварию, амнезию, потерю памяти. Она продолжает учиться, работать, писать музыку. А они смеются над ней. Это не просто травля. Это издевательство над человеком, который и так прошёл через ад.

Илзе кивнула.

— Это сильный угол. «Вы смеётесь над девочкой с амнезией? Над безногими и безрукими вы тоже смеётесь? Над глухими и слепыми?» Это показывает их жестокость.

— Да, — сказал Вова. — Мы напишем об этом. И переведём через Дениса. Пусть корейцы увидят, как они выглядят со стороны.

— Тогда я начинаю работать, — сказала Илзе. — Это будет сильный материал.

Время действия: 15:30–20:30

Место действия: студия Юны, район Хонгдэ

После школы я поехал в Хонгдэ. С собой — ноутбук Су Хён и мой MIDI-контроллер LPD8. Я взял их с утра, сказал онни, что ноут понадобятся мне для работы.

Юна ждала меня у входа в старое здание. Мы поднялись на второй этаж, и она открыла дверь в небольшую комнату. Внутри пахло пылью и старой электроникой. В углу — старый микшерный пульт, студийные мониторы, усилитель, микрофон на стойке. Всё выглядело б/у, но ухоженным. Синтезатор, который она использовала в кавере «Сори», стоял на столе — тоже не новый, но рабочий.

— Это моя студия, — сказала Юна. — Небольшая, но мне хватает. Тут я работаю над аранжировками, записываю демки. Денег на студию нет, но здесь всё своё.

— Вы сами собрали? — спросил я, оглядываясь.

— Почти, — улыбнулась она. — Что-то купили б/у, что-то отдали знакомые. Главное — работает.

Я поставил ноутбук на стол, подключил MIDI-контроллер, открыл проект. Юна подошла ближе, глядя на экран. Я запустил проект. Звук заполнил комнату — плотный бит, механистичный бас, нервный ритм, который вот-вот сорвётся. И пустота там, где должна быть мелодия.

Юна слушала, слегка нахмурившись.

— Это мощно, — сказала она. — Но не хватает чего-то.

— Знаю, — ответил я. — Синтезаторного слоя. Холодного, индустриального. Чтобы звук был не просто плотным, а агрессивным.

Она кивнула и положила руки на синтезатор.

— Дай мне минуту.

Она сыграла несколько аккордов, добавила фильтры, дисторшн. Звук стал плотным, с металлическим оттенком. Я закрыл глаза, чтобы вслушаться. И тут — вспышка.

Вспышка.

Музыка. Полная. Законченная. Не просто бит и бас — вся картина.

Синтезаторы — грязные, угловатые, с дисторшном и фильтрами. Не «глянцевый» поп-саунд, а индастриал-электроника. Короткие гитарные риффы — не ведущие мелодию, а как ударные акценты, усиливают напряжение. Бас — плотный, ритмически чёткий, подчёркивает синкопы. Шумовые вставки, глитчи, реверберации. И динамика — контрасты: тихо-громко, сдержанно-взрывоопасно. Предприпев как нарастание, припев как разрядка.

Звук был полным. Законченным. Я слышал, как это должно звучать.

И я понял, что ещё не хватает.

Вспышка погасла. Я открыл глаза.

— Ты как? — спросила Юна, заметив, что я замер.

— Нормально, — сказал я. — Я кажется поняла, что ещё нужно. У меня теперь есть полная картина.

— И что там?

Я посмотрел на неё.

— Слушай, я попробую объяснить. Наброски, которые я делала — это только основа. Мне нужно, чтобы синтезаторы были не «чистыми», а с дисторшном. Как будто звук пропустили через старый усилитель. Грязные, угловатые тембры.

Юна кивнула, покрутила ручки на синтезаторе.

— Примерно так?

— Да. И добавь шумовые вставки. Глитчи, реверберации. Чтобы звук был не просто холодным, а почти агрессивным.

Она поиграла с эффектами, добавила задержки. Звук стал плотнее, мрачнее.

— Как сейчас?

— Лучше. И ещё — контрасты. Куплет — сдержанно, почти тихо. Припев — резкий переход, взрыв. Как будто напряжение нарастает и срывается.

Юна слушала, кивала.

— Это интересный подход. Нестандартный. Ты хочешь, чтобы трек звучал не просто как поп-песня, а как нечто большее.

— Да.

Мы начали работать. Она играла, я слушал, корректировал, добавлял. Сначала просто наброски, потом слои. Грязные синтезаторные тембры. Шумовые вставки. Глитчи и реверберации. Время пролетело незаметно.

К восьми часам вечера у нас был только каркас. Наброски партий, несколько слоёв. Много сырого материала, который нужно доделывать.

Юна откинулась на стуле.

— Это только начало, — сказала она. — Нам нужно ещё минимум два дня, чтобы довести это до ума.

— Я знаю, — ответил я. — У тебя есть время завтра и послезавтра?

— Днём — да, — сказала она. — «Сори» репетируют вечерами, но днём я свободна. Я думаю они не будут против если я пару дней поработаю с тобой.

— Тогда давай так, — сказал я. — Мы работаем завтра. Потом ещё раз в субботу. В воскресенье я займусь вокалом и сведением. Если конечно текст будет готов. Пока у меня есть только общее понимание. Концепция и часть идеи для клипа.

Она посмотрела на меня с любопытством.

— У тебя есть текст?

— Скоро будет, — сказал я. — Я чувствую его. Пока — только инструментал. Музыка должна быть готова раньше.

— Хорошо, — кивнула она. — Завтра после школы я жду тебя.

Я закрыл ноутбук.

— Спасибо, Юна. Это очень помогает.

Юна откинулась на стуле и посмотрела на меня с уважением.

— Я не знаю, откуда у тебя это, — сказала она. — Но я понимаю, что это такое. Такая фактура, такие контрасты, этот звук… Я не видела ничего подобного в Корее. Это не уровень школьницы. Это уровень людей, которые знают, что делают. Реально крутой материал. Я рада, что ты пришла ко мне. Спасибо, что доверилась.

Она улыбнулась.

— Мы доведём это до ума. Обещаю. Я хочу услышать, как это будет звучать в готовом виде.

Я вышел из комнаты, спустился на улицу. Начало положено.

Время действия: 16:00–17:00 по Сеулу

Место действия: чат Хонгдэ

Чат Хонгдэ гудел. Утечка про амнезию и атаки фанатов других групп обсуждались активно. Кто-то скинул новость про Юну, и разговор закрутился.

user_hongdae: «Вы видели, что пишут про амнезию?»

bassist_88: «Кто-то слил информацию из больницы. Это нарушение врачебной тайны».

guitar_man: «Хейтеры уже подхватили. Говорят, что она сумасшедшая».

drummer_seoul: «А фанаты других групп атакуют Fire Girls. Это война».

bass_player_92: «Я видел комменты под постом Ко Ляна. Там реально организованные атаки. Спамят одинаковыми фразами».

keyboard_lady: «Фанаты EXO особенно бесятся. Они создали отдельный чат для координации».

user_hongdae: «А что скажете про утечку? Щибаль, кто-то слил информацию о здоровье несовершеннолетней».

old_school_rocker: «Это нарушение закона. Но в Корее на это всем плевать, если жертва — неудобный человек».

bassist_88: «Ко Лян противопоставил Fire Girls другим лэйблам. Теперь они злятся».

indie_photographer: «Он не просто противопоставил. Он назвал их "трусливыми". Это оскорбление для фанатов».

user_hongdae: «И что теперь?»

bassist_88: «Не знаю. Но Хо Вон не дура. У неё есть план. Она всегда что-то придумывает».

guitar_man: «Я жду её новую песню. Если она что-то готовит — это будет мощно».

user_hongdae: «А вы слышали? Сегодня они начнут работать с Юной. Это клавишница и солистка "Сори"».

drummer_seoul: «Ого. А что они делают?»

user_hongdae: «Не знаю, но вчера Хо Вон написала Юне. Сказала, что ей нужна помощь с синтезатором для новой песни».

keyboard_lady: «И Юна согласилась? А у них же "Сори" только вчера кавер выложили».

bass_player_92: «Да, кавер уже 50 000 просмотров. Это быстро».

old_school_rocker: «Юна на синтезаторе хорошо играла. Если она поможет Хо Вон, это может быть интересно».

indie_photographer: «А что именно? Рок? Электроника?»

user_hongdae: «Не знаю. Но я хочу услышать».

bassist_88: «И это на фоне того, что её называют сумасшедшей. Она делает музыку, пока они обсуждают её амнезию».

drummer_seoul: «Это подход. Пока хейтеры пишут комменты, она работает».

hongdae_local: «Я слышал, что Юна уже собрала свою студию. У них там есть старая аппаратура. Если Хо Вон это использует — будет мощно».

night_owl_muso: «Она не останавливается. "Маленькая девочка" вышла неделю назад, а она уже почти закончила новую. Кто так работает?»

bassist_88: «Те, у кого есть что сказать. Она не просто поёт — она говорит. И это видно».

user_hongdae: «Тогда будем ждать. А пока — делаем репосты, поддерживаем».

guitar_man: «Давайте. Скоро увидим, что она приготовила».

Время действия: 17:00–18:00

Место действия: кабинет пресс-секретаря правительства, Сеул

Премьер-министр сидел за столом, растирая переносицу. Перед ним лежали бумаги, которые он должен был подписать ещё утром — но вместо этого он уже второй раз обсуждал одну и ту же школьницу.

— Докладывайте, — сказал он устало.

— Утечка про амнезию, — начал пресс-секретарь. — Пост на DC Inside. Кто-то слил информацию о состоянии Хо Вон после аварии. Хейтеры подхватили. Консерваторы рады.

Премьер сжал губы.

— Чёрт возьми. Из-за какой-то школьницы я трачу кучу своего времени. Вынужден заниматься этим вместо своих дел. — он постучал пальцем по бумагам. — Вот это должно быть подписано уже вчера. А я сижу и слушаю о том, кто и что слил в интернете.

— Мы проверяем, кто это сделал, — ответил аналитик. — Но, судя по всему, это не мы. Информация слишком общая, нет доступа к официальным документам. Похоже на утечку из больницы — либо кто-то из медперсонала, либо кто-то из консервативных «активистов», который имел доступ к информации.

Премьер откинулся на спинку стула.

— Если это не мы, то кто-то работает против нас. Или, что хуже, работает за нас, не думая о последствиях.

— Или за нас, — сказал пресс-секретарь. — Консерваторы рады. Они используют это как доказательство её «нестабильности».

— А что она? — спросил премьер.

— Она пока молчит, — ответил аналитик. — Но у неё есть свежая справка от психиатра. Она прошла обследование после того, как её пытались отправить на принудительную проверку. В справке написано: «Отклонений не выявлено. Психическое здоровье в норме».

Премьер снова потёр переносицу.

— Значит, утечка бьёт по нам. Если она выложит эту справку, мы будем выглядеть как те, кто либо организовал утечку, либо не смог её предотвратить. Я ещё раз спрашиваю: кто это сделал?

— Либо кто-то из больницы, — сказал аналитик. — Либо кто-то из консервативного крыла, кто решил действовать без согласования с нами. Либо месть — кто-то из полиции, кто хочет отомстить Хо Вон за разоблачение лейтенанта.

Премьер посмотрел на аналитика.

— Найди их. Я хочу знать, кто создаёт мне проблемы вместо того, чтобы их решать.

— Будет сделано.

— И что мы делаем сейчас?

— Мы не вмешиваемся, — сказал аналитик. — Мы не комментируем утечку. Мы ждём. Если она выложит справку — мы скажем, что «мы всегда были за прозрачность». Это будет выглядеть как поддержка, а не как защита. Мы перехватим нарратив.

Премьер помолчал, обдумывая.

— Хорошо. Мы не вмешиваемся. Но я хочу, чтобы вы понимали: эта школьница отнимает у меня время, которого у меня нет. Если она продолжит в том же духе, мне придётся объяснять президенту, почему я трачу часы на обсуждение её постов вместо работы над бюджетом.

Он взял ручку и открыл первую бумагу.

— Идите. Держите меня в курсе. И найдите того, кто слил информацию.

— Будет сделано, — ответил аналитик.

Они вышли. Премьер остался один, глядя на бумаги.

— Чёртова школьница, — сказал он тихо, принимаясь за подписи.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: кабинет президента YG Entertainment, Сеул

Пак Юн Сок сидел за столом, смотрел на экран с отчётами. Напротив — маркетолог и менеджер Fire Girls.

— Докладывайте, — сказал он.

— За последние сутки ситуация кардинально изменилась, — начал маркетолог. — После поста Ко Ляна о фанатах началась организованная атака. Фанаты EXO, SNSD, TVXQ и других групп скоординированно атакуют страницы Fire Girls. За ночь мы получили около 15 000 негативных комментариев. Созданы отдельные чаты для координации. Они спамят одинаковыми фразами, делают мемы, распространяют слухи.

— Это ожидаемо, — сказал Пак Юн Сок. — Что ещё?

— Есть и позитивная динамика, — сказал менеджер Fire Girls. — За те же сутки прирост подписчиков Fire Girls составил 12 000. Часть из них — старые фанаты, которые вернулись. Часть — новые.

— Откуда новые?

— Аналитика показывает, что это в основном прогрессивная аудитория, которая раньше боялась открыто поддерживать Хо Вон. Теперь они используют Fire Girls как «безопасный» способ выразить поддержку.

Пак Юн Сок нахмурился.

— Они используют нас как щит.

— Да, — сказал маркетолог. — И это работает.

— А что с другими лэйблами?

— SM и JYP начали действовать, — ответил маркетолог. — Заказные статьи в СМИ. Цель — изолировать нас от индустрии.

— А что за пределами Кореи? — спросил Пак Юн Сок.

Маркетолог открыл другую вкладку.

— В Японии AVEX использует скандал, чтобы ослабить корейскую волну в целом. В России — наоборот, полностью на стороне Хо Вон. В Америке пока наблюдают, но наш партнёр звонил. Они обеспокоены. Если скандал продолжится, они могут отложить гастроли.

Пак Юн Сок молчал, глядя на экран. Потом медленно повернулся к маркетологу.

— А ты не подумал, что у нас есть козырь?

— Какой?

— Ты помнишь, с чего всё началось? — спросил Пак Юн Сок. — Хо Вон. Её конфликт с учителем истории. Из-за доклада о Корейской войне. Где она использовала американские источники, которые показывали, что помощь и участие США были более значительными, чем это представлено в официальной корейской версии. Учитель назвал её источники «неправильными».

Он помолчал.

— Она не просто спорила об истории. Она поставила под сомнение официальную версию. И её за это наказали. А теперь её хейтят за то, что она поёт на русском. Но началось всё с того, что она сказала правду о союзниках. О тех, кто воевал вместе с Кореей. И чью роль занизили в учебниках.

Маркетолог задумался.

— И что это даёт нам?

— В Америке это воспримут совсем иначе, чем в Корее, — сказал Пак Юн Сок. — Там не любят, когда занижают роль своих солдат в войне. Если эта информация всплывёт в сети — американская аудитория может начать поддерживать нас. Потому что мы будем «теми, кто поддержал ту, кто говорит правду о союзниках». И тогда гастроли не перенесут, а захотят увидеть нас.

Маркетолог молчал, обдумывая.

— Это рискованно, — сказал он. — Если это свяжут с нами — мы будем выглядеть как те, кто использует политику.

— Поэтому нужно быть аккуратными, — сказал Пак Юн Сок. — Мы ничего не делаем официально. Мы просто даём информацию тем, кто может её использовать. Например, через нашего американского партнёра. Неофициально. Как будто он сам это нашёл. А когда информация появится в сети — мы просто не будем комментировать. Пусть люди делают выводы сами.

— Это может охладить SM и JYP, — сказал менеджер Fire Girls. — Если в Америке начнут поддерживать нас, они не захотят быть теми, кто атакует «героев».

— Именно, — сказал Пак Юн Сок. — Мы не останавливаем атаки. Мы меняем контекст. Мы показываем, что у нас есть поддержка за пределами Кореи. И что те, кто на нас нападает, могут потерять на международных рынках.

Он повернулся к маркетологу.

— Свяжись с нашим американским партнёром. Неофициально. Скажи, что у нас есть информация, которая может быть им интересна. И что она может повлиять на ситуацию в лучшую сторону.

— А если это не сработает? — спросил маркетолог.

— Тогда мы ничего не теряем, — ответил Пак Юн Сок. — Но если сработает — у нас появится рычаг. И мы сможем выкрутиться из этой ситуации без потерь.

Он посмотрел на экран.

— Это не просто скандал. Это бизнес. И мы должны использовать все инструменты. Нам теперь жизненно важны эти гастроли.

Время действия: 21:00–21:30

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл черновик. Утечка про амнезию уже разошлась. Хейтеры начали использовать это как оружие. Консерваторы радостно цитировали. Я знал, что делать.

Я начал писать.

Ко Лян:

«В Корее есть закон против распространения клеветы в интернете. Его ввели после громких самоубийств знаменитостей, которые не выдержали травли. Наказания есть. Статьи есть. Суды есть.

Но работает ли он?

Сегодня в сети появилась анонимная информация о медицинской истории Хо Вон. Якобы у неё амнезия. Якобы она нестабильна. Якобы её словам нельзя верить. Никаких доказательств. Никаких документов. Просто анонимный пост.

При этом у Хо Вон есть официальная справка от психиатра. Свежая. Заверенная. Где чёрным по белому написано: "Отклонений не выявлено. Психическое здоровье в норме".

Она прошла обследование после того, как чиновники из министерства образования пытались отправить её на принудительную проверку. Она пошла сама, при чем у того же специалиста, что уже наблюдал ее после аварии, что бы он мог посмотреть динамику. С дополнительными исследованиями клинического психолога и тестом IQ, чтобы оценить работу мозга. Заплатила из своего кармана. Законопослушно выполнила "рекомендации".

Теперь у нас есть анонимный пост. И официальный документ.

Казалось бы, закон есть. Есть факт клеветы. Есть пострадавшая. Есть доказательства. Нарушение очевидно.

Но где реакция правительства? Где расследование? Где хоть какой-то намёк на то, что закон работает?

Или опять — "меры принимаются"?

Может быть, они создадут ещё одну "рабочую группу". Или, что ещё удобнее, объединят с предыдущей. Чтобы не плодить лишние структуры. Наверное, так даже бюджет сэкономят. Только вот в этой комиссии опять не будет оппозиции.

А зачем её включать? Вдруг она обнаружит что-то некрасивое. Может пострадать престиж Кореи. А правительство не допустит этого. Всё будет сделано тихо, скрытно, по-корейски. Чтобы никто ничего не узнал. Чтобы никто не задавал неудобных вопросов.

И тогда мы снова услышим: "Мы осуждаем хейт, мы принимаем меры, мы работаем над проблемой". И хейтеры будут продолжать постить клевету. Потому что закон не работает. Потому что комиссии без оппозиции не расследуют, а заметают под ковёр.

Я бы посоветовал правительству объединить эти комиссии в одну. И не включать туда никого, кто может задать неудобный вопрос. Чтобы не пострадал престиж. Чтобы всё было красиво. Чтобы все думали, что мы что-то делаем.

А пока — у Хо Вон есть справка. И есть анонимный пост. И если вы всё ещё верите посту, а не документу — возможно, это говорит о вас больше, чем о ней.»

Я перечитал пост. Всё правильно.

«Пост опубликован, — сказала Алиса. — Первые комментарии через минуту».

Я открыл чат Хонгдэ. Там уже гудели:

— «Ко Лян ответил. У Хо Вон есть справка!»

— «Они пытались отправить её на обследование, а она пошла сама!»

— «Теперь у них есть официальный документ против анонимного поста».

— «Она умная. Она подготовилась».

Я усмехнулся и закрыл чат.

— Пусть теперь попробуют сказать, что я ненормальная.

Время действия: 22:00–22:30

Место действия: общежитие Fire Girls, гостиная

Дара сидела на диване, листая телефон. Рядом — Чжи Хе, Криста и Мин Хи. В комнате было тихо, только изредка кто-то перечитывал вслух особо громкие комментарии.

— Фанаты других групп атакуют, — сказала Чжи Хе, не поднимая головы. — EXO, SNSD, TVXQ. Все комменты одинаковые — как будто по шаблону.

— Организованная атака, — добавила Криста. — Кто-то координирует.

— А некоторые в ответ защищают нас, — сказала Мин Хи. — Не много, но есть. Пишут: «Они сказали правду, а вы просто боитесь».

Дара молчала, глядя в экран. Потом подняла голову.

— Я вижу. И там, и там. Хейт и поддержка. Чем больше шума, тем сильнее обе стороны. Мы в центре этого шума.

— А что говорят в YG? — спросила Чжи Хе.

— Менеджеры говорят, что мы не должны ничего говорить, — ответила Дара. — Что если мы заговорим, будет хуже. Правительство злится. Другие лэйблы злятся. Нас хотят изолировать.

— И что мы делаем?

— Ничего. Ждём. Наблюдаем.

— А ты видела новый пост Ко Ляна? — спросила Криста, поворачивая экран. — Он отвечает на утечку про амнезию. У неё есть официальная справка от психиатра. Он пишет про закон о клевете. И про комиссии без оппозиции. Он говорит, что закон не работает.

Дара прочитала пост, потом покачала головой.

— Он бьёт по всем. По правительству, по комиссиям, по клеветникам. И по тем, кто верит клевете.

— И это работает? — спросила Мин Хи.

— Частично, — сказала Дара. — Его перепостили уже несколько тысяч раз. Но хейтеры от этого только злее. Они говорят, что справка поддельная. Что психиатр подкуплен. Что это всё часть её «плана».

— Они не верят ничему, что говорит она или он, — сказала Чжи Хе. — Им не нужна правда. Им нужна ненависть.

Дара кивнула.

— Но это не только Корея. Я видела, что пишут в Японии. Они смеются над правительством. Спрашивают: «Почему у них не работает закон?» В России наоборот — поддерживают. Там говорят, что Хо Вон героиня. Про нас пишут в музыкальных блогах. Кто-то говорит, что мы «смелые». Кто-то говорит, что мы «ввязались в политику» и что это плохо для карьеры.

— Мы не ввязывались в политику, — сказала Мин Хи. — Мы просто сказали правду.

— Для них это одно и то же, — сказала Дара. — И теперь мы должны быть готовы к тому, что это может нас уничтожить.

Она посмотрела на подруг.

— Я не жалею, что мы поддержали её. Но я боюсь. Не за себя. За нас. За всё, что мы построили.

— Мы справимся, — сказала Криста. — Мы всегда справлялись.

Дара снова посмотрела в телефон.

— Надеюсь.

Она перечитала пост Ко Ляна ещё раз.

— И ещё… он пишет про комиссии. Про то, что правительство не хочет включать оппозицию, чтобы никто не увидел «некрасивых вещей». Может быть, он прав. Может быть, вся эта война — только чтобы мы не увидели, что под ковром.

Чжи Хе вздохнула.

— Если это правда… то мы вообще не знаем, против чего мы боремся.

— Знаем, — сказала Дара. — Мы боремся против системы, которая прикрывается «престижем Кореи», а внутри — гниль. И Хо Вон это показала. А мы сказали: «Да, это правда».

Она убрала телефон.

— Сегодня мы просто ждём. Завтра — может быть, будем бороться.

Время действия: 22:00–22:30

Место действия: дом, кухня

Омма сидела на кухне. Я подошёл, сел рядом.

— Омма, — сказал я. — Ты видела, что пишут обо мне?

— Видела, — тихо сказала она. — Они говорят, что ты сумасшедшая.

— Я не сумасшедшая, — сказал я. — У меня есть справка. Я здорова. Они просто пытаются дискредитировать меня.

Она посмотрела на меня.

— Ты уверена, что справишься?

— Уверена, — сказал я. — Я справлюсь. Я обещаю.

Она обняла меня.

— Тогда я верю тебе.

Время действия: 22:30–23:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел перед компьютером.

— Алиса, давай итоги дня.

«Принято. Скрипт собрал данные за день:

Аудитория: — "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 710 000 просмотров (+10 000 за день). — Кавер "Сори" — 50 000 просмотров (+5 000 за день). — Пост Ко Ляна о справке — 20 000 просмотров за 2 часа.

Реакция по группам: — Фанаты других групп: атакуют Fire Girls и Хо Вон. Создают мемы, комментарии, скоординированные атаки. — Консерваторы: рады утечке про амнезию, но раздражены постом Ко Ляна о справке. — Прогрессисты: перепощивают пост о справке. Говорят, что это доказательство того, что правительство пыталось дискредитировать Хо Вон. — Инди-сцена: поддерживают Хо Вон, делают репосты. — Правительство: наблюдает. Не вмешивается. — YG: получает давление от других лэйблов, но не дистанцируется. — Fire Girls: пока молчат.

Ключевые тренды: — Утечка про амнезию создала новый скандал. — Пост Ко Ляна о справке перевернул нарратив. — Фанаты других групп продолжают атаки.

Прогноз на завтра: — Атаки фанатов других групп продолжатся. — Пост о справке будет обсуждаться. — Вероятен новый виток хейта.

Уровень стресса: 68 %».

— 710 000, — сказал я. — Они атакуют. Я отвечаю. Пусть думают, что я ненормальная. Это говорит о них больше, чем обо мне.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Конец главы 8.

Глава 9

Время действия: пятница, 15 июня 2012, 07:30–08:00 по NY / 20:30–21:00 по Сеулу (четверг)

Место действия: онлайн-конференция, Нью-Йорк / Лос-Анджелес

Экран ноутбука разделён на четыре окна. В одном — Сэм, старший партнёр, в пиджаке, но без галстука, с чашкой чёрного кофе. В другом — его заместитель, уже в костюме. В третьем — двое из Лос-Анджелеса, один из них в халате, сонно щурится.

— Спасибо, что собрались, — сказал Сэм. — Я знаю, рано. Но у нас есть информация, которую нужно обсудить прямо сейчас.

— Ну давай, Сэм, — сказал сонный парень из LA, потягиваясь. — Рассказывай, зачем ты нас всех поднял в такую рань. У меня тут только половина пятого утра.

— Разница во времени с Сеулом. У нас проблема. Или возможность, — Сэм открыл файл. — Наши партнёры из YG прислали данные. Вы знаете, что их группа Fire Girls оказалась в центре скандала в Корее?

— Что-то слышал, — ответил второй из LA, уже более бодро. — Какая-то школьница, поющая на русском. Её хейтят. Fire Girls её поддержали. В Корее из-за этого скандал.

— Именно, — Сэм кивнул. — Но есть детали, которые вы не знаете.

Он кратко пересказал историю Хо Вон: авария, амнезия, конфликт с учителем истории из-за доклада о Корейской войне, где она использовала американские источники, травля, попытка принудительной психиатрической проверки, посты Ко Ляна, поддержка Fire Girls, утечка про амнезию.

— Мы проверили данные, — добавил его заместитель. — Всё подтверждается. Эта школьница действительно использовала американские источники в своём докладе. Учитель назвал их «неправильными». За это её хейтят. И Fire Girls — единственная группа, которая её поддержала публично. Там много еще понамешано, буллинг, самоубийства школьников, свобода слова и критика правительства. Но главное для нас это замалчивание роли наших ребят.

— И что это нам даёт? — спросил сонный парень из LA.

Сэм усмехнулся.

— Fire Girls уже имеют небольшую фан-базу в США. В основном корейцы-эмигранты и их дети. Если мы подкинем информацию в американские блоги и соцсети — что Fire Girls поддержали школьницу, которую хейтят за правду об американских солдатах, которые воевали в Корее, — эти фанаты сами начнут распространять. Они будут искать, переводить, выкладывать.

— И мы не говорим, что это мы, — добавил заместитель. — Просто «инсайд». Через музыкальные блоги. Создаём шум. А фанаты доделают остальное.

— Это может перевернуть ситуацию, — сказал второй из LA. — Мы не просто спасаем гастроли Fire Girls. Мы создаём им имидж. Они будут не просто «группа из Кореи». Они будут «героинями», которые рискнули карьерой ради правды.

— В Америке это продаётся, — сказал Сэм. — И мы не будем говорить, что это мы. Мы просто дадим информацию тем, кто её распространит. Фанаты и блогеры сами подхватят.

— А что с другими группами? SM, JYP? — спросил сонный.

— Они будут выглядеть как трусы, которые пытались заткнуть правду, — ответил Сэм. — Это отлично для нас. Одна группа — Fire Girls — становится «лицом». Все остальные — «неправильными». Мы не забираем весь рынок. Мы создаём раскол. А в расколе всегда есть выгода. Кому надо поймут выгоду. Попытки корейского к-рор выйти на наш рынок многим не нравятся. А тут одна группа — это меньшее зло. Зато идет мощный удар по всем остальным. Они сами вцепятся в это. И тем самым помогут нам. Ну и к нам будет гораздо меньше вопросов.

— Если это сработает, — сказал второй из LA, — мы не только не потеряем гастроли, мы сделаем их заметным событием года.

— Именно, — Сэм посмотрел на часы. — Через час информация должна появиться в сети. Неофициально. Пусть блогеры и фанаты делают свою работу. Действуйте.

Он закрыл ноутбук.

Время действия: пятница, 15 июня, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я сел на лавочку и достал смартфон.

«Статистика за ночь:

— "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 725 000 просмотров. За ночь +15 000.

— Кавер "Сори" — 55 000 просмотров.

— Пост Ко Ляна о справке — 40 000 просмотров.

— Пост Ко Ляна о фанатах — 35 000 просмотров.

— Уровень шума — рекордный. Фанаты других групп продолжают атаки».

— 725 000, — сказал я. — Атаки атаками, но этот шум привлекает внимание и ко мне. И это хорошо. Черный пиар — тоже пиар. Тем более, что черный он только в Корее.

«Да. Хейт усиливается. Но это ожидаемо. Ты сделал свой ход — они отвечают».

— Пусть отвечают. Сегодня поработаю с Юной. В выходные — вокал и клип. Надо успеть к пику скандала. Это придаст хорошую раскрутку. Тем более и через "Сори" идет инсайд. А они сейчас в тусовке на слуху из-за кавера. Клип будут ждать.

Я убрал телефон и побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я зашёл в дом, переоделся и вышел на кухню. Су Хён уже сидела за столом с телефоном. Увидев меня, она подняла голову с удивлением.

— Ты видела? — спросила она, протягивая телефон. — Там появились гневные комментарии от американских фанатов Fire Girls. На английском. Пишут: «Вы героини», «Мы с вами», «Почему в Корее их хейтят?». И еще про какие-то статьи в американских блогах.

Я взял телефон, пробежал глазами.

— Америка начала замечать, — сказал я. — Кто-то подкинул информацию.

— Это из-за твоего поста?

— Не знаю. Это мог быть кто угодно. Кто-то из наших сторонников. Или сами YG. Они могли увидеть возможность. Такой скрытный ответ на атаку.

— И что теперь будет?

— Теперь весь мир смотрит на Корею, — сказал я. — Америка это серьезно. Это меняет всё.

Су Хён покачала головой.

— Ты не боишься, что это выйдет из-под контроля?

— Это уже вышло, — ответил я. — Теперь я просто направляю его. Да и то, частично. Японию я вообще не предполагала. А вот то, что Америка может заинтересоваться было ожидаемо. Я же не зря несколько раз поднимал вопрос о конфликте с историком. Пусть теперь и объясняют Америке, про "дух народа".

Я доел и убрал миску.

— Я в школу.

— Удачи.

Время действия: 07:30–08:00

Место действия: комната Хо Вон

Перед выходом я заскочил в комнату, сел за компьютер.

— Алиса, давай посмотрим эти американские комментарии и что там за блоги.

Через двадцать минут Алиса выдала короткий анализ:

«Анализ: информация появилась в трёх американских музыкальных блогах одновременно. Это не случайность. Кто-то целенаправленно вбросил данные. Вероятность — 95 %. Первые статьи: "K-Pop группа рискует карьерой, поддерживая школьницу, преследуемую за правду об американских солдатах", "Fire Girls vs. K-Pop истеблишмент: кто на самом деле боится правды?", "Свобода слова по корейски".

Комментарии американских фанатов Fire Girls начали появляться на корейских страницах. Переводят посты Ко Ляна, обсуждают, что Хо Вон подвергается травле. Основной тон: поддержка, возмущение, интерес».

— Отлично, — сказал я. — Они начали. Теперь фанаты сами будут работать. А я продолжу делать своё дело. Пока ждем, никак не комментируем.

Я выключил компьютер, взял ноутбук онни и вышел.

Время действия: 08:30–15:00

Место действия: школа

Утро прошло в обычном ритме. На уроках я слушал, записывал, решал задачи. Подготовка к Сунын — не останавливается. Но мысли были о другом.

На большой перемене ко мне подошёл Мин Су.

— Хо Вон-а, ты видела? Американцы начали писать. Они защищают тебя и Fire Girls.

— Видела, — ответил я. — Пусть пишут. Чем больше шума, тем мне лучше.

— Но это же теперь международный скандал.

— Да он и был международным. Но Япония это привычное зло, с Россией было непонятно, да и шум там локальный пока, в одном городе в основном. А вот Америка, в Корее это уже серьезно. Именно поэтому они не смогут меня заткнуть. Теперь за мной смотрит весь мир.

Он кивнул.

— Тогда я продолжаю делать репосты.

— Спасибо.

Время действия: 12:00–12:30

Место действия: школа, столовая

Мы сидели с Хе Вон.

— Ты видела статьи? — спросила она. — В американских блогах.

— Да. Кто-то хорошо подкинул информацию.

— И что теперь?

— Теперь это уже не остановить, — сказал я. — Американцы заинтересовались. Японцы тоже я думаю не упустят такое продолжение истории. В России интерес тоже вырастет. Остальное — дело техники.

— Ты говоришь так, будто это всё было спланировано.

— Частично, — сказал я. — Но не только мной. Кто-то другой увидел возможность. Я пока просто не мешаю.

Она усмехнулась.

— Ты всегда так всё контролируешь?

— Я стараюсь. Я раскидала зерна, теперь время собирать урожай.

Время действия: 12:30–13:00

Место действия: кабинет начальника AVEX, Токио

Начальник AVEX сидел за столом, смотрел на экран с отчётами. Помощник стоял рядом.

— В США появилась активность, — доложил помощник. — Американские блогеры начали писать о Fire Girls и Хо Вон. Информация появилась внезапно. Похоже на спланированный вброс.

Начальник изучил данные, затем усмехнулся.

— Они пошли по нашему сценарию. Американцы продвигают одну группу, чтобы ударить по всей остальной корейской волне. Fire Girls становятся «героинями» в США. SM и JYP — «трусами». Схема работает.

— Что нам делать? — спросил помощник.

— Мы освещаем это в Японии. Срочно. Через блоги и СМИ. Пишем, что американцы разоблачили корейскую систему. Что Хо Вон и Fire Girls — героини, а правительство Кореи — лицемеры. Это добавит давление на Корею.

— Сделаем.

Начальник смотрел на экран.

— Она идеально попала в схему. Не знаю, случайно или нет. Но она работает на нас.

Время действия: 15:00–16:00 по Сеулу (11:00–12:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран с данными от Михи. Рядом — Илзе с ноутбуком.

— Миха прислал данные, — сказал Вова. — Скрипт зафиксировал всплеск активности из США. Американские IP-адреса начали массово переходить на страницы Fire Girls и Хо Вон. Комментарии на английском. Кто-то подкинул информацию.

— Это же не случайно? — спросила Илзе.

— Нет. Кто-то из заинтересованных сторон начал действовать, — сказал Вова. — И они не ошиблись. Фанаты уже подхватили. Я вижу, как они переводят посты Ко Ляна, обсуждают, распространяют.

— Я могу написать статью о том, что американцы поддерживают Fire Girls, — сказала Илзе. — Это покажет, что скандал стал международным.

— Пиши, — сказал Вова. — И давай через Дениса переведём в корейские чаты. Пусть знают, что Америка на их стороне. Хотя они уже и так это знают. Но хуже не будет, чем больше репостов, тем больше шум.

— Тогда я начинаю, — Илзе открыла новый документ.

Время действия: 15:30–20:30

Место действия: студия Юны, Хонгдэ

Я приехал в Хонгдэ с ноутбуком и MIDI-контроллером. Юна уже ждала. На столе — синтезатор, на мониторе — открытый проект. В углу чашка кофе.

— Ты видела, что творится? — спросила Юна, не дожидаясь, пока я сяду. — Американцы начали писать о Fire Girls. Вся инди-тусовка только об этом и говорит. Ждут твой релиз. Чат Хонгдэ гудит.

— Видела, — сказал я, садясь. — Это работает.

— Я прочитала все твои посты, — сказала она, открывая ноутбук. — И Ко Ляна тоже. Ты реально жёстко ударила по системе. Они не знают, что делать. В Хонгдэ только об этом и говорят. Все уже знают, что ты работаешь со мной, и мои знакомые из других групп уже достали меня вопросами: «Что вы делаете?», «Когда выйдет?», «Что это будет?».

— И что ты им сказала?

— Что это будет очень необычно, — сказала Юна. — Но без подробностей. Я сказала, что сама ещё не всё понимаю, но это будет не похоже ни на что, что делали в Корее.

Я усмехнулся.

— Хорошо, пусть ждут.

— Тогда давай работать, — сказала она, садясь за синтезатор. — У нас есть ещё сегодня и завтра. Надо закончить инструментал.

Мы начали. Она играла, я слушал, корректировал. Добавляли слои, шумовые эффекты, контрасты. Время пролетело незаметно.

Через несколько часов мы остановились. Звук в черновую был готов. Завтра нужно будет только хорошо все это отшлифовать.

Юна откинулась на стуле.

— Это круто, — сказала она. — Реально круто. Я не знаю, как ты это делаешь. Я бы хотела потом что-то подобное попробовать. Но у меня не получится без твоей помощи.

— Почему нет? — спросил я. — У тебя есть опыт, есть инструменты. Ты слышишь фактуру. Я могу помочь, если нужно.

— Ты серьёзно?

— Конечно, — сказал я. — Сейчас самый лучший момент. Весь этот шум в Корее, Америке, Японии. Если ты выпустишь что-то в таком стиле, это сразу заметят. Мы можем сделать это вместе.

— Но это же твой стиль, — сказала она.

— Это наш стиль, — ответил я. — Музыка не должна быть чьей-то одной. Если ты хочешь делать это — делай. А я помогу.

Юна посмотрела на меня.

— Спасибо, — сказала она. — Я подумаю.

— Думай, — сказал я. — Но быстро. Пока этот шум не утих.

Она улыбнулась.

— Договорились.

Я закрыл ноутбук.

— Завтра в одиннадцать? Я как раз освобожусь после сдачи ТРКИ.

— Да, — сказала она. — Доделаем инструментал. А в воскресенье я буду ждать твой релиз.

— Я тоже, — сказал я.

Я вышел из студии. Начало положено.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: кабинет министра культуры, Сеул

Министр культуры сидела за столом. Женщина лет пятидесяти, в строгом костюме, с идеально уложенными волосами. Но сейчас её лицо было напряжённым. Она сжимала в руках распечатку с цифрами — отчёт о вложениях в Халлю за последние пять лет.

Напротив — её заместитель, глава отдела международного продвижения (Hallyu), аналитик по международным рынкам и экономист. На столе — несколько ноутбуков с открытыми американскими статьями, японскими новостями и аналитическими прогнозами.

— Докладывайте, — сказала министр. Голос был ровным, но в нём слышалось напряжение.

— За последние сутки ситуация вышла из-под контроля, — начал глава отдела Hallyu. — Сегодня утром в американских музыкальных блогах появилась информация о конфликте Хо Вон с учителем истории. О том, что она использовала американские источники о Корейской войне. О том, что её за это хейтят. И что Fire Girls поддержали её. Информация появилась в трёх блогах одновременно. Это спланированный вброс.

— Источник?

— Американские партнёры YG. Мы практически уверены.

Министр повернулась к аналитику.

— Как это работает на американском рынке?

Аналитик открыл отчёт.

— Американские партнёры YG используют эту историю, чтобы создать раскол в корейской волне, — сказал он. — Они продвигают одну группу — Fire Girls — как «героинь», которые рискнули карьерой ради правды. А всех остальных — SM, JYP и другие — как «трусов», которые пытаются заткнуть правду. И это может сработать. Если противники продвижения Hallyu поймут выгоду, а они её поймут, они подключатся. Одна группа на американском рынке не повлияет на ситуацию в целом. Это усилит раскол. И все наши достижения, все вложенные деньги, все это будет впустую. Самое плохое, что это будет стоп сигнал для всего сегодняшнего поколения айдолов. Это потерянные годы и новые вложения.

Он перелистнул страницу.

— В американских соцсетях уже появились комментарии: «Fire Girls — единственные, кто не побоялся», «SM и JYP — трусы». Американские фанаты Fire Girls начали активно переводить посты Ко Ляна, обсуждать, поддерживать. Это создаёт раскол в восприятии всей корейской индустрии. И это не случайность. Это стратегия — выбрать одну группу, сделать её «правильной», а всех остальных — «неправильными».

— А что говорят японцы? — спросила министр.

— AVEX уже запустил статьи, — сказал глава отдела продвижения Hallyu. — Они пишут, что «американцы разоблачили корейскую систему». Что Хо Вон и Fire Girls — героини, а правительство Кореи — лицемеры. Это добавляет давление. Японцы тоже используют эту ситуацию, чтобы ослабить нашу индустрию. Более того, они начали это первыми, и ситуация в Америке только подтверждает правильность этой стратегии. Они не остановятся. Это работает. Тем более, в игру может неожиданно для нас включиться Россия. Но тут скорее просто шум, без каких-то реальных выгод.

Министр перевела взгляд на экономиста.

— Потери?

Экономист открыл свои расчёты.

— За пять лет мы вложили 1,7 триллиона вон в продвижение Халлю, — сказал он. — Субсидии, инфраструктура, гранты, продвижение. Мы построили имидж Кореи как «культурной державы». В 2012 году три крупнейших лейбла — SM, YG, JYP — одновременно выходят на американский рынок. Это часть государственной стратегии.

Он перелистнул страницу.

— Если раскол продолжится, мы потеряем не только вложенные деньги. Мы потеряем доверие к бренду «K-pop» как к единому качественному продукту. Американцы начнут воспринимать корейскую индустрию как расколотую, нестабильную, политизированную. Это приведёт к падению экспортных доходов на сотни миллиардов вон. И, что хуже, восстановление доверия может занять годы. Мы можем потерять целое поколение артистов на американском рынке.

— Что говорят SM и JYP? — спросила министр.

— Они в панике, — сказал заместитель. — Их репутация в США может быть разрушена. Их американские партнёры начали сомневаться в сотрудничестве. Они звонят, требуют, чтобы мы «что-то сделали». Они говорят, что наши многолетние вложения под угрозой, и что если мы не остановим это, они будут вынуждены сворачивать американские проекты.

— И что мы можем сделать?

— Ничего, — честно ответил заместитель. — Мы не можем надавить на Хо Вон — это будет выглядеть как цензура. Мы не можем надавить на YG — они получают поддержку в США. Мы не можем заставить американцев замолчать — это их рынок. Мы не можем остановить японцев — это их стратегия.

Министр помолчала. Потом медленно проговорила:

— Значит, ситуация уже не контролируется нами? Хо Вон уже не главный игрок?

Аналитик покачал головой.

— Хо Вон уже не контролирует ситуацию. Она стала катализатором. Сейчас крупные игроки — американские партнёры, AVEX, японские СМИ — используют её историю для своих целей. Она может только подливать масло в огонь. Но даже если она замолчит завтра — скандал не остановится. Он уже живёт своей жизнью. Её история уже используется как оружие против всей корейской индустрии.

— А что мы можем сделать?

— Единственное, что мы можем попробовать, — это договориться с Хо Вон, — сказал заместитель. — Не через давление. А через предложение. Заставить её — или попросить — прекратить провоцировать фанатов и консерваторов. Сделать так, чтобы она стала частью решения, а не частью проблемы.

Министр помолчала, обдумывая.

— Если мы начнём договариваться, она поймёт, что её помощь критически важна, — сказала она. — А она не дура. Она потребует слишком много. То, что мы не можем ей дать. Отмены проверок, публичных извинений, влияния на политику. Или ещё чего-то, что мы не можем ей дать.

— Именно, — сказал заместитель. — Поэтому мы не можем показывать слабость. Мы должны подойти к ней так, чтобы она думала, что это её идея. Или что мы просто предлагаем сотрудничество, а не умоляем о помощи.

— Но это же унизительно, — сказал глава отдела продвижения Hallyu. — Мы — министерство. Мы вложили миллиарды в Халлю. А теперь должны подстраиваться под школьницу?

— Мы должны спасти Халлю, — ответила министр. — Если мы не сделаем этого, мы потеряем всё. Но если она поймёт, что мы зависим от неё, она может потребовать невозможного. Она может начать диктовать условия. И тогда мы проиграем ещё больше.

Она сжала губы.

— Мне придётся учитывать мнение какой-то школьницы. Просить её о помощи. И делать вид, что это не просьба, а предложение. И при этом не показывать, что мы в отчаянном положении.

— Как это может выглядеть? — спросил заместитель.

— Мы можем предложить ей сотрудничество, — сказал глава отдела продвижения Hallyu. — Например, участие в государственных культурных проектах. Или поддержку её музыки. Что-то, что покажет, что правительство признаёт её вклад. Это снизит напряжение. И покажет, что конфликт исчерпан. Но мы должны сделать это так, чтобы она думала, что это её победа.

— Но она же не согласится, — сказал заместитель. — Она нам не доверяет.

— Поэтому нужно делать это аккуратно, — ответил глава отдела продвижения Hallyu. — Не через чиновников. Через третьих лиц. Через тех, кому она доверяет. Через её окружение. Предложить ей что-то, что она не сможет отвергнуть. И сделать это так, чтобы она не поняла, что мы сами заинтересованы в этом.

Министр сжала кулаки.

— Вы предлагаете мне просить школьницу о помощи. И при этом делать вид, что я не прошу.

— Я предлагаю вам спасти Халлю, — сказал заместитель. — Потому что если мы этого не сделаем, мы потеряем всё. Не только деньги. Но и имидж, который строили годами. Хо Вон не должна знать, что мы в отчаянии. Она должна думать, что мы просто хотим мира. Что это её победа. А мы будем делать вид, что это наше решение.

Министр посмотрела на пустые бумаги. Потом на экономиста, который ждал ответа. Потом на аналитика, который уже подготовил проект предложения для Хо Вон.

— У нас есть три дня, — сказала она. — До понедельника. Мы ничего не делаем против неё. Никаких проверок, никаких запросов, никаких заявлений. Но мы готовим контакт. Я хочу, чтобы к понедельнику у меня был план, как заставить её согласиться на переговоры. И чтобы она думала, что это её идея.

— Это унизительно, — сказал глава отдела продвижения Hallyu.

— Это необходимо, — ответила министр. — Потому что если мы не сделаем этого, мы проиграем. А я не готова проиграть.

Она взяла ручку, сжала её, потом отложила.

— И ещё раз напоминаю. Я хочу, чтобы вы понимали: если Хо Вон узнает, что мы в очень сложном положении, она может потребовать слишком много. Поэтому мы действуем через третьих лиц. Через тех, кому она доверяет. Мы не показываем, что нам нужна её помощь. Мы предлагаем ей сотрудничество. Она думает, что это её победа. А мы делаем вид, что мы просто хотим мира. И права на ошибку у нас нет.

— Это будет трудно, — сказал заместитель.

— Это будет унизительно, — ответила министр. — Но это единственный способ.

Она повернулась к главе отдела продвижения Hallyu.

— Свяжитесь с SM и JYP. Скажите им, что мы работаем над этим. Что мы нашли способ. И что им нужно подождать.

— А что насчёт YG?

— YG уже не контролирует ситуацию, — сказала министр. — Ситуацию контролируют американцы и японцы. А Хо Вон может только подливать масло в огонь. Наша задача — сделать так, чтобы она перестала это делать.

Она повернулась к аналитику.

— И найдите мне человека, который сможет с ней говорить. Когда придёт время. Потому что оно придёт. И мы должны быть готовы.

— Будет сделано.

Министр осталась одна. Посмотрела на пустые бумаги. На цифры убытков. На отчёты SM и JYP. На аналитический прогноз экономиста.

— Школьница, — сказала она тихо. — Просто школьница. А я вынуждена просить её о помощи. И при этом делать вид, что я не прошу.

Она закрыла глаза.

— Как мы до этого дожили.

Время действия: 19:00–20:00

Место действия: интернет-пространство, чат Хонгдэ

Чат Хонгдэ гудел. Кто-то скинул ссылку на американский блог.

user_hongdae: «Вы видели? Американцы пишут о Fire Girls! Они называют их героинями!»

bassist_88: «Видел. Фанаты Fire Girls в США переводят посты Ко Ляна».

guitar_man: «Они говорят, что Хо Вон — героиня, а правительство Кореи — лицемеры».

drummer_seoul: «Вот это поворот. Америка на стороне Хо Вон».

bass_player_92: «А у нас её хейтят. Как мы теперь выглядим?»

indie_photographer: «Как те, кто поддерживает правду, пока правительство пытается её заткнуть».

keyboard_lady: «А что будет, когда она выпустит новую песню?»

user_hongdae: «Я не знаю, что она готовит. Но я хочу это увидеть».

Время действия: 19:00–20:00

Место действия: кабинет президента YG Entertainment, Сеул

Пак Юн Сок сидел за столом. Напротив — маркетолог.

— Американские партнёры начали действовать, — доложил маркетолог. — Информация появилась в блогах. Фанаты Fire Girls в США подхватили. Мы зафиксировали рост американского трафика.

— Они даже не спросили разрешения, — сказал Пак Юн Сок. — Но это и к лучшему, мы не можем их контролировать в этих вопросах, и к нам вопросов быть не должно. Официально, а так конечно они будут. Но они сами пошли на нас в атаку. В самом начале американского продвижения.

— Это их рынок. И они не ошиблись. Теперь Fire Girls — героини в США. А SM и JYP — трусы.

Пак Юн Сок помолчал.

— Это создаёт раскол. Мы никак не можем его контролировать. Но мы можем это использовать. Я думаю сегодня завтра будет выработана какая-то стратегия. Мы должны быть готовы. А как на это отреагировала Хо Вон? Я ни за что не поверю, что она это не учитывала.

— Хо Вон, по непроверенным данным, продолжает работать над песней, — сказал маркетолог. — Инди-сцена бурлит и ждёт релиза. Возможно, в эти выходные. Больше никаких действий с ее стороны не было.

— Возможно этот релиз и есть ее действие. Если это будет в ее обычной манере, когда он выйдет — это будет новый виток. Проработайте все варианты развития событий. Мы должны быть готовы. В том числе к тому, что события понесутся галопом.

Время действия: 21:00–23:30

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате и включил компьютер. Инструментал в черновую готов. Текста пока нет. И надо делать видеоряд.

Я открыл папку со стоковыми фото, которые собирал последние дни. Серые лица. Чиновники. Учитель истории. Политики. Люди, которые смотрят на всё это и молчат.

Я загрузил их в программу. Начал обрабатывать. Превращать фото в рисунки. Убирать лишние детали. Делать лица более «постными» — безэмоциональными, как маски.

Алиса помогала с фильтрами, но основную работу я делал сам.

Через час у меня была готова серия рисунков. Люди за оградой. Те, кто судит. Те, кто молчит. Те, кто часть системы.

Я откинулся на спинку стула, разглядывая результат. Не идеально, но близко.

И тут — вспышка.

Не вся картина. Не полный клип. Просто несколько кадров. Быстро, как обрывки сна. Металлическая ограда. Эти лица за оградой — те самые, что я только что сделал. И еще кое что.

Вспышка погасла.

— Вот значит как, — сказал я вслух. — А это может быть интересно.

Я открыл папку со своим фото. Несколько портретов, которые Хе Вон снимала для блога. Обычные, без обработки.

Я открыл стоковую базу и начал искать. Рыжие волосы. Огненный цвет, почти золотой. Нашёл подходящий вариант, сохранил.

Потом открыл программу. Начал работать.

Сначала — причёска. Убрал чёрные волосы, наложил рыжие. Потом — глаза. Сделал их чуть больше, чуть светлее. Голубые. Как у русских.

Потом — черты лица. Чуть более европейские. Скулы не такие высокие, нос чуть прямее. Незначительно, но достаточно, чтобы она выглядела не как чистая кореянка.

Как будто она наполовину русская.

Я смотрел на результат. Это была Хо Вон. Узнаваемая, но не совсем. Другая Хо Вон.

Я сделал ещё один шаг — превратил это фото в рисунок. Те же фильтры, та же программа. Чтобы она выглядела как нарисованная, как в том клипе про «Город-сказку». Но уже другая.

Готово.

Я смотрел на два рисунка на экране. Один — обычная Хо Вон. Второй — с рыжими волосами и голубыми глазами. Чуть более европейская. «Банан».

Я усмехнулся.

— Ну раз они говорят, что внутри я вегугинка, пусть так и будет.

Я сохранил оба файла. Потом открыл папку с рисунками «постных лиц» и добавил их в проект.

Клип почти готов. Осталось только вспомнить текст, доделать аранжировку, записать вокал и все это смонтировать.

— Завтра я это сделаю, — сказал я. — Я должен его вспомнить. В воскресенье они это увидят. А пока еще поработаю над аранжировкой. Завтра с Юной мы должны ее добить.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел перед компьютером.

— Алиса, давай итоги дня.

«Принято. Скрипт собрал данные за день:

Аудитория: — "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 740 000 просмотров (+15 000 за день). — Кавер "Сори" — 85 000 просмотров (+30 000 за день). Ажиотаж вокруг работы Хо Вон с Юной подогревает интерес к каверу. — Пост Ко Ляна о справке — 60 000 просмотров (+20 000 за день). — Американские статьи о Fire Girls и Хо Вон — 12 000 просмотров за первые 12 часов (активный рост). — Статья Илзе в E1.ru о поддержке Fire Girls в США — 6 000 просмотров.

Реакция по группам: — Американские фанаты Fire Girls: переводят посты Ко Ляна, обсуждают, что Хо Вон подвергается травле за правду о союзниках. Активно растут. — Фанаты других групп в Корее: злятся ещё сильнее, атакуют Fire Girls и Хо Вон. — СМИ и блоги (Япония): продолжают освещать скандал, заметили активность в США. — Инди-сцена: активно обсуждают американскую реакцию, ждут новый релиз Хо Вон. Кавер «Сори» получает дополнительный трафик.

Ключевые тренды: — Американские статьи о конфликте Хо Вон с учителем истории и поддержке Fire Girls активно распространяются. Это создаёт раскол в корейской волне на американском рынке. — Фанаты Fire Girls в США включились в игру. — Скандал де факто стал международным. — В Америке и Японии происходит продуманный удар по Hallyu. Россия пока не полностью включилась в игру, но Вова и Илзе работают.

Прогноз на завтра: — Американская активность продолжит расти. — Японские СМИ продолжат освещать скандал. — Хо Вон завершит работу над аранжировкой. — Возможна активизация в России из-за активности в Америке. Российские СМИ могут заинтересоваться историей, русскоязычная диаспора в США может подключиться. — Арускор в Корее может получить дополнительный импульс. — Кавер "Сори" может перевалить за 100 000 просмотров к концу выходных».

Уровень стресса: 74 %».

— 740 000, — сказал я. — Завтра будет более 750 000. А в воскресенье всё может сильно измениться.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Конец главы 9.

Глава 10

Время действия: суббота, 16 июня, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я сел на лавочку и достал смартфон.

«Статистика за ночь:

— "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 750 000 просмотров. За ночь +10 000.

— Кавер "Сори" — 110 000 просмотров. За ночь +15 000.

— Американские статьи о Fire Girls и Хо Вон — 25 000 просмотров.

— Российские блоги (Вова) — 10 000 просмотров.

— Японские СМИ — 8 000 просмотров».

— 750 000, — сказал я. — И шум всё нарастает.

«Да. Хейт и поддержка — в разных пропорциях в каждой стране. Корея: хейт усиливается, появляются много постов с угрозами. США: поддержка растёт. Япония: появились статьи о "лицемерии Кореи". Россия: Вова и Илзе продолжают публиковать материалы. Комментарии появляются на русском, английском, японском».

— Отлично. Чем больше языков, тем больше шума.

Я убрал телефон и побежал домой.

Время действия: 07:00–08:30

Место действия: дом, кухня

Я зашёл в дом, переоделся и вышел на кухню. Су Хён уже сидела за столом с телефоном.

— Ты сегодня сдаёшь русский? — спросила она.

— Да. В девять.

— И ты не переживаешь?

— Немного, — сказал я, садясь. — Но я готовилась. Должно быть нормально.

— Ты всегда так уверена, — сказала она.

— Я не уверена, — ответил я. — Но я знаю, зачем мне это нужно. Ещё один документ.

Су Хён посмотрела на меня.

— Ты что-то задумала?

— Я всегда что-то задумываю, — сказал я. — Сегодня экзамен. Потом поеду к Юне. Мы закончим инструментал.

— А завтра?

— Завтра я попробую записать вокал и смонтировать клип. Если текст вспомню. Он крутится у меня в голове, но не до конца.

— А если не вспомнишь?

— Буду пробовать, пока не получится, — сказал я. — Но я хочу успеть завтра вечером. Этот шум не будет длиться вечно. Надо попасть в пик.

Я доел и убрал миску.

— Я поехала.

— Удачи, — сказала она.

Время действия: 09:00–11:00

Место действия: Центр языкового тестирования при Корейском университете

Я приехал в центр за полчаса до начала. С собой — паспорт, подтверждение записи.

Экзамен состоял из пяти частей. Я сдавал уверенно, но без лишней самоуверенности.

После экзамена я подошёл к администратору.

— Когда будут результаты?

— Через пять-семь дней. Сертификат — в течение десяти дней.

Я кивнул.

«Ещё один документ, — подумал я. — Ещё одно доказательство».

Я вышел из центра и направился к автобусу. Надо было ехать к Юне.

Время действия: 11:30–12:00

Место действия: автобус, дорога в Хонгдэ

Я сел в автобус, достал смартфон и открыл ленту новостей. Алиса выдавала сводку.

«Сводка по международному шуму за последние 24 часа:

— Корея: хейт усиливается. Фанаты других групп переходят к угрозам. Консерваторы требуют блокировки. Но работают и защитники — прогрессивная аудитория, инди-сцена делают репосты, пишут комментарии в поддержку.

— США: фанаты Fire Girls переводят твои посты. Появляются статьи о замалчивании роли США в Корейской войне. Аудитория поддерживает.

— Япония: запустили статьи о "корейской лицемерии". Обсуждают на 2channel.

— Россия: Вова и Илзе продолжают публиковать материалы. Активность растёт».

Я пролистал заголовки.

США: «Школьница против системы: корейская травля русской песни».

Япония: «Корея не может заткнуть правду».

Россия: «Америка за Fire Girls».

Корея: «Хо Вон — героиня или предательница?»

— Значит, не зря, — сказал я тихо.

«Ты сделала правильные шаги, — сказала Алиса. — Но это только начало».

— Я знаю. Завтра всё может изменится.

Время действия: 12:00–21:00

Место действия: студия Юны, Хонгдэ

Я приехал в Хонгдэ к полудню. Юна уже ждала меня у входа. На столе — синтезатор, на мониторе — открытый проект.

— Как экзамен? — спросила она.

— Нормально, — сказал я, садясь. — Должно быть хорошо.

Юна посмотрела на меня серьёзно.

— Хо Вон-а, я должна тебе кое-что сказать. В чатах обсуждают угрозы. Фанаты других групп планируют что-то против тебя. Я не знаю, насколько это серьёзно, но люди в Хонгдэ начали об этом говорить.

— Что именно?

— Они пишут, что хотят «наказать» тебя за оскорбление их кумиров. Обсуждают акции у школы, у твоего дома. Кто-то даже предлагает дежурить.

— Я знаю, — сказал я. — Я видела эти сообщения.

— И что ты будешь делать?

— Я не могу остановить их, — сказал я. — Но я могу быть готовой. И теперь я знаю, что в Хонгдэ есть люди, которые готовы помочь. Если что-то случится — я обращусь к вам.

— Мы будем следить, — сказала Юна. — И если что-то пойдёт не так — мы будем рядом.

— Спасибо, Юна-я.

— Тогда давай работать, — сказала она. — У нас есть сегодняшний день, чтобы закончить аранжировку.

Мы начали. Она играла, я слушал, корректировал. Добавляли последние слои, шумовые эффекты, контрасты.

К вечеру мы остановились. Звук был готов.

Юна откинулась на стуле.

— Это готово. Реально готово. Теперь дело за тобой.

— Почти, — сказал я. — Текст у меня в голове, но не до конца. Надеюсь, завтра вспомню.

— А если нет?

— Буду работать, пока не получится, — сказал я. — Но я хочу успеть к завтрашнему вечеру. Этот шум не будет длиться вечно.

— Тогда удачи.

— Спасибо. И спасибо за помощь. Без тебя я бы не справилась.

Юна улыбнулась.

— Обращайся. Я хочу услышать, что получится.

Я закрыл ноутбук и вышел из студии.

Время действия: 14:00–15:00 по Сеулу (08:00–09:00 по Москве)

Место действия: кабинет депутата, Москва

За столом сидел депутат — мужчина лет пятидесяти с холеным лицом. Напротив — молодой помощник с ноутбуком.

— Вы не поверите, что я нашёл, — сказал помощник.

— Очередной скандал? — спросил депутат, не поднимая головы.

— Лучше, — помощник развернул экран. — Это Хо Вон. Корейская школьница, которая поёт на русском. Её хейтят в Корее за это. Обвиняют в отсутствии патриотизма. Учитель истории назвал лекции МГУ «неправильными». У неё конфликт с правительством, её пытались отправить к психиатру.

Депутат пробежал глазами по информации в ноутбуке, поднял голову.

— И что?

— Никаких политических рисков, — сказал помощник. — Вы просто возмущаетесь дискриминацией русского языка. Нападками на МГУ, ВУЗ, где Вы сами учились. Отсутствием поддержки девочки-кореянки, которая популяризирует наш язык и культуру. Вы говорите, что её песни возвращают вас в молодость. Это покажет вас человечным. Музыка — это прекрасно.

Депутат задумался.

— И кто это увидит?

— В Корее, Японии, США, — ответил помощник. — Это уже не локальная история. О ней пишут в Америке, Японии, российских СМИ, правда пока только в Екатеринбурге, но Ваше заявление придаст им внимание и в Москве. Если вы сделаете заявление — это подхватят. Вы будете первым. Пиар будет хороший. А рисков — ноль. Вы не критикуете правительство Кореи напрямую. Вы просто защищаете русский язык.

Депутат кивнул.

— Хорошо. Готовь заявление. Сделай так, чтобы оно звучало искренне.

— Я уже написал, — улыбнулся помощник. — Вы только подпишете.

Время действия: 15:00–15:30

Место действия: кабинет министра культуры, Сеул

Министр культуры сидела за столом. Напротив — её заместитель и глава отдела международного продвижения Hallyu.

— Докладывайте, — сказала она.

— Мы начали работать с SM и JYP, — сказал заместитель. — Неофициально. Объяснили, что их атаки на YG работают против них. В США это видят как травлю. Если они продолжат, они потеряют американский рынок окончательно. Мы сказали им, что если Hallyu рухнет из-за их действий, мы пересмотрим субсидии.

— Их реакция?

— Они согласились снизить давление. Публично — молчание. Неофициально — меньше заказных статей. Они поняли, что это самоубийство.

— Хорошо, — сказала министр. — Теперь YG.

Она повернулась к главе отдела Hallyu.

— Ты поговорил с Пак Юн Соком?

— Да. Мы встретились сегодня днём. Я объяснил ему ситуацию. Сказал, что скандал разрушает Hallyu. Что мы вложили 1,7 триллиона вон в эту стратегию. Что если она рухнет, мы будем искать виноватых.

— Что он ответил?

— Он понял. Я сказал ему, что успех Fire Girls в США не покроет потери в Корее. Что у YG есть другие артисты, которые зарабатывают на корейском рынке. Если мы пересмотрим субсидии, начнём проверки — это ударит по всему его бизнесу. Он согласился помочь.

— И что мы просим?

— Мы просим, чтобы через Дару он передал Хо Вон предложение. Участие в культурном мероприятии. С Дарой из Fire Girls, с Хе Вон и её согымом, с айдолами из SM и JYP, других лэйблов. Теми, у кого есть песни или каверы на английском, японском или китайском языках. Тема — культурный обмен через музыку. Это должно показать, что конфликт исчерпан.

— Она не согласится.

— Мы это предполагаем. Поэтому мы предлагаем ей ловушку. Если она согласится — она станет частью системы. Инди-сцена увидит, что она продалась. Они отвернутся от неё. Если откажется — это будет выглядеть как лицемерие. Она сама писала о поддержке Fire Girls и культурном обмене. Теперь она отказывается помочь им наладить контакт с другими айдолами и снизить хейт и участвовать в культурном мероприятии. В любом случае она проиграет.

Министр кивнула.

— Хорошо. Действуйте. И помните: она не должна знать, что мы заинтересованы. Она должна думать, что это просто предложение.

Время действия: 17:00–17:30

Место действия: кабинет премьер-министра, Сеул

Министр культуры вошла в кабинет. За столом — премьер-министр, справа от него — пресс-секретарь, слева — глава аналитического отдела.

— Садитесь, — сказал премьер. — Я попросил их присутствовать. Мы должны видеть полную картину. Докладывайте.

Министр села, открыла папку и протянула премьеру документ.

— Господин премьер, вот наш план действий по ситуации с Халлю в Америке. Пожалуйста, ознакомьтесь.

Премьер взял документ, пробежал глазами.

— Я вижу здесь пункт о переговорах с Хо Вон через посредников. Вы уверены, что это сработает?

— Мы предлагаем ей участие в культурном мероприятии. Если она согласится — конфликт будет исчерпан. Если откажется — мы используем это против неё. Она будет выглядеть как та, кто не хочет мира. В любом случае мы перехватываем инициативу.

Премьер кивнул, отложил документ и повернулся к аналитику.

— Ваш доклад?

Аналитик открыл свою папку.

— У нас есть дополнительные данные от NIS. Активность фан-сообществ других групп достигла критического уровня. Они координируются в закрытых чатах. Обсуждают организацию акций против Хо Вон. Не только онлайн-травлю, но и физические действия.

— Конкретнее, — сказал премьер.

— Фанаты EXO, SNSD, TVXQ и других групп создали отдельные каналы для координации. По нашим данным, они обсуждают варианты: нападение по дороге в школу, акция у школы, вандализм в отношении семьи Хо Вон. Уровень агрессии растёт. Пост Ко Ляна, где он противопоставил Fire Girls другим лэйблам, стал триггером.

— Они готовятся к действиям?

— Да, — ответил аналитик. — По данным NIS, несколько групп уже вышли на стадию планирования. Они ждут подходящего момента. Некоторые из них — студенты университетов. Они не готовятся к Сунын, у них есть время и ресурсы.

— И это не всё, господин премьер, — сказал аналитик. — Есть ещё один фактор, который мы должны учитывать. Инди-сцена в Хонгдэ начинает проявлять активность. Они не просто обсуждают угрозы против Хо Вон — они собирают доказательства. Скриншоты угроз из закрытых чатов фанатов других групп, ники, даты, координацию. Это их обычная стратегия при угрозе членам их сообщества. А после всего что было, и работы с "Сори" они считают Хо Вон своей.

— Кто им это даёт? — спросил премьер. — У них есть доступ к закрытым чатам?

— Фанаты сами выкладывают скриншоты, — ответил аналитик. — В закрытых чатах обсуждают планы, а потом кто-то из участников сливает это в открытые обсуждения. Инди-сцена это собирает. Они знают, что это может пригодиться. Обычно они передают эти данные в полицию, через родственников или знакомых. Но не в этот раз.

— И что они собираются с этим делать?

— Самое неприятное, господин премьер, — сказал аналитик, — что некоторые из них предлагают отправлять эти материалы в американские блоги через знакомых. С пояснениями, что они опасаются, что из мести за раскрытие коррупции полиция не будет помогать Хо Вон. У них есть контакты — кто-то учится в США, кто-то работает, кто-то просто знает людей, которые пишут для американских СМИ. Если эта информация попадёт в США, то это будет выглядеть как полный провал нашей системы безопасности.

Министр культуры сжала губы.

— Это будет выглядеть так: «Фанаты корейских групп планируют нападение на школьницу, а правительство не может ничего сделать. Инди-музыканты собирают доказательства и передают их в американские СМИ, потому что в Корее им никто не поможет».

— Именно, — сказал аналитик. — И отследить эту утечку будет практически невозможно. Мы не можем контролировать, кто и кому отправляет скриншоты. Это не официальные каналы. Это личные контакты.

— Они просто хотят защитить её? — спросил пресс-секретарь.

— Они хотят защитить её, — сказал аналитик. — Но они также хотят показать, что система не работает. Что если она не может защитить своего человека, то они сделают это сами. И они используют международные каналы.

Премьер помолчал, обдумывая. Потом повернулся к министру культуры.

— Если они нападут на неё, что произойдёт?

Министр вздохнула.

— Это будет катастрофа, господин премьер. Если на Хо Вон нападут, и это попадёт в СМИ, это станет международным скандалом. Япония и Америка сразу подхватят. Они скажут: «Корея не может защитить школьницу. Фанаты K-pop — это агрессивная толпа, которую никто не контролирует». Это уничтожит имидж Халлю окончательно. А если инди-сцена успеет выложить доказательства до нас — мы будем выглядеть как те, кто знал об угрозах и ничего не сделал.

— Поэтому, господин премьер, — добавил пресс-секретарь, — нам нужно не только негласное наблюдение, но и работа с самими лейблами. SM, JYP и другие должны провести работу с фан-сообществами. Они должны попытаться снизить накал. Фанаты слушают своих кумиров. Если лейблы скажут им «не переходить черту», это может сработать.

Премьер посмотрел на министра.

— Вы слышали. Это ваша задача. Надавите на SM, JYP и других. Пусть проведут работу с фан-сообществами. Попытайтесь если не утихомирить, то хотя бы сбить накал. Если инди-сцена начнёт сливать информацию в США, это будет катастрофа. Мы должны сделать так, чтобы им нечего было сливать. Это не вопрос полиции — это вопрос индустрии. Они создали этих фанатов, пусть теперь управляют ими.

— Я поняла, господин премьер, — ответила министр. — Я уже начала работать с ними. Они понимают, что их атаки на YG работают против них. Мы объяснили, что если Hallyu рухнет, они потеряют субсидии. Они согласились снизить давление. Но работа с фан-сообществами — это следующий шаг. Я займусь этим сегодня же.

Премьер кивнул и посмотрел на аналитика.

— NIS продолжает отслеживать угрозы и активность инди-сцены?

— Да. Мы усиливаем негласное наблюдение за Хо Вон. Маршруты, школа, дом. Если кто-то попытается напасть, мы должны быть готовы перехватить. Также мы отслеживаем активность инди-сцены. Но пресечь передачу доказательств в США будет сложно — это непубличные каналы, личные контакты. Мы можем только попытаться снизить градус угроз, чтобы им нечего было отправлять.

— Если перехватим нападение, мы сможем показать это, — добавил пресс-секретарь. — Сказать: «Полиция работает. Мы защищаем граждан». Это даст нам очки. Это покажет, что мы не бездействуем. И это даст нам рычаг, чтобы сказать инди-сцене: «Видите, мы работаем. Не надо отправлять это в США».

— Хорошо, — сказал премьер. — Действуйте. Негласно. Никакой публичной огласки. Но если кто-то попытается — перехватите. И подготовьте отчёт о том, как мы предотвратили нападение. Если это случится, мы должны быть готовы.

Он повернулся к министру.

— Ваш план с Хо Вон. Он всё ещё работает, с учетом новых данных?

— Если она согласится на сотрудничество — да. Тем более, если удастся уменьшить поддержку инди-сцены, то это снизит вероятность передачи данных в Америку. Но если фанаты нападут на неё до того, как мы успеем договориться — это разрушит всё. Она не пойдёт на переговоры с теми, кто позволил на неё напасть. И если инди-сцена отправит доказательства в США до того, как мы заключим соглашение — это тоже разрушит наши планы.

— Тогда сделайте всё, чтобы этого не случилось, — сказал премьер. — И чтобы никто не узнал, что вы просили школьницу о помощи. Если это выйдет наружу — будет катастрофа. Но если фанаты нападут, и мы не сможем это предотвратить, а тем более использовать — вина будет на вас. Работайте с лейблами. Это ваша ответственность.

— Я поняла, господин премьер, — ответила министр. — Я сделаю всё возможное.

Она поднялась и направилась к двери.

— Министр, — сказал он.

Она обернулась.

— Если она согласится — мы выиграем. Если нет — мы найдём другой способ. Но если фанаты нападут, и инди-сцена успеет отправить материалы в США, и мы не сможем это переиграть — вы отвечаете за это лично.

— Я понимаю, — сказала она. — Этого не случится.

Она вышла.

Время действия: 18:00–18:30

Место действия: кабинет президента YG Entertainment, Сеул

Пак Юн Сок сидел за столом. Напротив — Дара.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал, — сказал он.

— Догадываюсь, — ответила она. — Правительство давит на YG.

— Да. Ситуация сложная. В США нас поддерживают, но в Корее нам грозят проблемы. Мы не можем продолжать войну. Нам нужно перемирие.

— И что я должна сделать?

— Ты должна встретиться с Хо Вон. Передать ей предложение. Участие в культурном мероприятии. С айдолами из разных агентств. Это покажет, что конфликт исчерпан.

— И если она откажется?

— Тогда это будет её выбор. Но ты должна сказать ей, что это шанс. Что это поможет Fire Girls снизить хейт. Что она говорила о поддержке — теперь она может показать это на деле.

— И это правда? Или это ловушка?

Пак Юн Сок помолчал.

— Это и то, и другое. Если она согласится — она поможет нам. Если откажется — мы сможем использовать это против неё. Но ты не должна говорить ей об этом. Ты должна просто передать предложение.

Дара опустила голову.

— Я не хочу заманивать её в ловушку.

— Я тоже не хочу, — сказал Пак Юн Сок. — Но у нас нет выбора. Если мы не сделаем этого, мы потеряем всё. И ты, и я, и Fire Girls.

Дара подняла голову.

— Хорошо. Я встречусь с ней.

Время действия: 17:00–18:00 по Екатеринбургу (21:00–22:00 по Сеулу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — Илзе с ноутбуком.

— Ты видела? — спросил он.

— Что?

— Заявление. Какой-то депутат, Соловьев. Он выступил в поддержку Хо Вон. Говорит о дискриминации русского языка, о нападках на МГУ, о том, что её песни возвращают его в молодость.

Илзе открыла ссылку, пробежала глазами.

— Обычный пиар, но это уже почти официальное заявление. Это не блогер, не журналист. Это депутат. Теперь это уже политический уровень.

— Именно, — сказал Вова. — Мы должны перевести это и выложить в сети. Денис поможет с корейским переводом. Если это появится в Корее к утру — это будет дополнительный удар по правительству.

— Я сделаю перевод, — сказала Илзе. — И напишу статью для E1.ru о том, что российский депутат поддержал Хо Вон.

— Тогда давай работать, — сказал Вова. — У нас есть несколько часов, чтобы это распространилось.

Они начали переводить и готовить материалы.

Время действия: воскресенье, 17 июня, 07:30–08:00

Место действия: интернет-пространство

Перевод заявления появился в корейском сегменте сети. Денис и другие активисты распространили его в чатах и на форумах.

Чат Хонгдэ:

user_hongdae: «Вы видели? Российский депутат поддержал Хо Вон».

bassist_88: «Это уже официально. Он говорит о дискриминации русского языка. О МГУ. О её песнях».

guitar_man: «Он сказал, что её песни возвращают его в молодость. Это эмоционально».

drummer_seoul: «Теперь это не просто скандал. Это дипломатический вопрос».

keyboard_lady: «Интересно, что скажет правительство теперь?»

bassist_88: «Ничего. Они не могут ответить депутату, не создав новый скандал».

Время действия: 08:00–09:00

Место действия: комната Хо Вон

Сегодня я проснулся поздно. Зарядка, завтрак. Потом сел за комп. На экране — открытый проект с инструменталом.

Я нажал воспроизведение и закрыл глаза. Слова, где же слова.

Вспышка.

Некоторые недостающие картинки видеоряда. И не голос, не отдельные слова или строчки. Вся песня, целиком. Вокальные партии: дуэт, с чередованием ролей: одна линия ведёт основную мелодию, вторая — подголоски, выкрики, реплики. Эффект диалога с самим собой и внутреннего конфликта.

Все на контрастах «тихо/громко» и «сдержанно/взрывоопасно». Особенно в переходах к припевам, резко возрастающая плотность инструментов и громкость вокала, местами нарочно небрежно, с «надрывом» и хрипотцой.

Я открыл глаза и начал писать. Строчка за строчкой. Куплет, припев, бридж.

Я перечитал написанное. Всё было на месте. Полностью.

— Алиса, ты это запомнила, — потрясенно сказал я.

«Зафиксировано. Прогресс: +0,5 %. Текст восстановлен».

Я усмехнулся.

— Хорошо. Теперь есть текст и понимание как петь. Ну а опыт записи разных партий у меня есть. Алиса, помнишь мы пару раз вспоминали твой голос, тот, из яндекса. Пора выводить тебя на сцену, ведь ты же действительно внутри меня, а значит и есть моё внутреннее я. Одно из двух, а-ха-ха. Вот это будет троллинг, я всей Кореи устрою мастер-класс по шипперингу. И пусть попробуют мне предъявить. Я просто люблю себя, такой какая я есть, внутри. Банан, а-ха-ха.

Время действия: 09:00–09:30

Место действия: телефонный разговор

— Алло?

— Это Лидия из Арускор. Вы видели заявление депутата?

— Да, мы видели. Уже обсуждаем.

— Это официальный уровень. Теперь не просто блогеры, не просто СМИ. Депутат. Официальное лицо.

— Мы понимаем. Это даёт нам основания для более активных действий. Мы не можем игнорировать заявление официального лица о дискриминации русского языка в Корее.

— Что вы собираетесь делать?

— Пока — наблюдаем. До понедельника. Но если ситуация не изменится, мы будем вынуждены перейти к более официальным шагам. Это подхватят СМИ в Москве.

— Значит, вы поддержите?

— Мы поддерживаем защиту русского языка и культуры. Это наша позиция. Если Хо Вон продолжат травить за это, мы уже не сможем оставаться в стороне.

— Хорошо. Я передам нашим.

— Держите нас в курсе.

— Обязательно.

Время действия: 09:00–11:00

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл Adobe Audition и начал записывать вокал.

Первый дубль — коряво. Второй — лучше. Третий — почти правильно. Четвёртый — тот самый. Я слушал, переслушивал, правил интонации.

Через час я закончил.

«Готово. Вокал записан», — сказала Алиса.

— Теперь клип.

Я открыл папку с рисунками. «Постные лица» — готовы. Портреты — готовы. Два рисунка: обычная Хо Вон и Хо Вон с рыжими волосами и голубыми глазами.

— Надо добавить ещё кое-что, — сказал я. — Детали из вспышки.

Я начал работу.

Ограда. Дождь. Две фигуры. И лица за оградой — те самые «постные лица».

Я открыл программу и добавил финальные кадры. Ограда. Дождь. Две фигуры, держащиеся за руки. Меня прервал звонок. Номер незнакомый.

— Алло...

Время действия: 11:00–12:00

Место действия: кафе оммы в районе Мок-Донг

Дара ждала меня за столиком. Очки, бейсболка, простая одежда, я еле её узнал. Значит, всё таки не подстава. Были опасения, потому и назначил встречу в кафе оммы.

Я подошел к столику, сел напротив.

— Спасибо, что пришла, — сказала она тихо. — Я знаю, это странно. Мы не общались раньше. Но у меня нет выбора.

— Что случилось? — спросил я. Без лишних эмоций. Я ждал объяснений.

Она помолчала, собираясь с мыслями. Потом посмотрела на меня.

— Хо Вон, я не знаю, как это сказать. Но я получила давление от YG. Они сказали, что ситуация выходит из-под контроля. И что ты должна нам помочь.

— Помочь? Чем? — я смотрел на неё внимательно. Она нервничала.

— Ты знаешь, что в США нас поддерживают? — спросила она. — А в Корее нас хейтят. Министерство хочет остановить этот скандал. Они хотят, чтобы ты участвовала в культурном мероприятии. Я, ты, Хе Вон. С айдолами из SM и JYP. Тема — культурный обмен через музыку.

— Это предложение министерства?

— Не знаю. Это передали в YG сверху. Пак Юн Сок сказал, что если мы не согласимся, у нас и YG могут возникнуть проблемы. У нас это не только меня. Мы — не единственные артисты YG.

— И что это даст? — спросил я.

— Легитимность, — сказала Дара. — Ты перестанешь быть предательницей. Ты станешь частью культурного обмена.

— А инди-сцена?

Дара опустила глаза.

— Они могут отвернуться. Да.

— А если я откажусь?

— Не знаю, возможно это покажет, что ты сама не хочешь мира.

Я молчал, глядя на неё. Она не отводила взгляд, но в глазах была усталость.

— Это ловушка, — сказал я. — Если я соглашусь, инди-сцена отвернётся. Если откажусь, я буду выглядеть лицемеркой. Они хотят, чтобы я проиграла в любом случае.

Дара подняла голову.

— Я знаю. Я не хотела тебе говорить. Но это правда. YG не даёт мне выбора. Если мы не согласимся, они могут уничтожить нас. И не только нас.

— Я понимаю, — сказал я. — Ты не виновата. Ты делаешь то, что должна.

Я помолчал.

— Я скажу тебе завтра. Мне нужно подумать.

Дара кивнула.

— Это всё, что я могу сказать. Решай. Но, Хо Вон… я не хочу, чтобы ты думала, что я тебя предаю. Я просто пытаюсь выжить.

— Я знаю, — сказал я. — Я тоже этим занимаюсь в последнее время.

Она поднялась, надела очки и вышла. Я остался сидеть, глядя на пустую чашку кофе.

Время действия: 12:00–13:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате и сел за компьютер. Алиса заговорила первой.

«Проанализировала предложение. Вероятность того, что это ловушка — 92 %. Если ты согласишься, инди-сцена может отвернуться. Если откажешься — это будет выглядеть как лицемерие. Ты сам писал о поддержке Fire Girls и культурном обмене».

— Я знаю. Они хотят, чтобы я либо предал инди-сцену, либо предал свои слова. И в любом случае проиграл.

«Что будешь делать?»

— Я не обязан выбирать. Я могу сделать так, что они сами откажутся от этого предложения.

«Клип?»

— Да, я выпущу его сегодня. После такого скандала они сами не захотят иметь со мной дело.

Я взял телефон. Надо было предупредить своих.

Написал Вове: «Мне сделали предложение от правительства. Ловушка. Выпускаю клип сегодня, следи. И мониторь инди-чаты — через время там появится инфа о том, что они пытались меня купить. Сделай вид, что это утечка, опирайся на нее».

Потом Юне и Хе Вон: «Мне сделали предложение через YG об участие в культурном мероприятии с Хе Вон. Я сказала, что подумаю. Сегодня вечером будет релиз. Готовтесь к шуму».

Отложил телефон.

Я сел за компьютер и начал монтировать. Вокал готов. Инструментал готов. Рисунки готовы.

Я наложил аудио на видео. Добавил «постные лица» за оградой. Добавил два портрета — обычную Хо Вон и «банановую». Добавил кадры дождя и ограды.

К пяти часам вечера клип был готов.

Я открыл черновик и начал писать от имени Ко Ляна.

Ко Лян:

«В Корее есть одна странная традиция. Если ты не такой, как все — ты ненормальный. Если ты поёшь на другом языке — ты предатель. Если ты не помнишь своё прошлое — ты сумасшедший. Если ты чувствуешь себя не совсем корейцем — ты "банан". Жёлтый снаружи, белый внутри. И тебя нужно лечить. Или заткнуть. Или уничтожить.

Хо Вон не вписывается. Это мы все уже поняли.

Она поёт на русском. Она говорит о том, о чём молчат. Она не боится хейта. Она не боится правительства. Она не боится быть "неправильной". Её пытались отправить к психиатру. Обвиняли в отсутствии патриотизма. Называли сумасшедшей. Писали, что у неё амнезия, что она не помнит прошлого, что её словам нельзя верить.

Но знаете что? Она не отрицает.

Хо Вон работает над новой песней. Она почти закончила. Она вспомнила и переосмыслила всё, с чего всё начиналось. "Город-сказка". Реакция. Шипперинг с Дарой. Хейт за песни на русском. Попытки принудительного обследования. Обвинения в сумасшествии. Обвинения в том, что она "банан". Что внутри она белая. Что она не такая, как все.

В Корее не очень любят другие нации. Это не национализм, конечно. Это патриотизм. Так говорят.

Но Хо Вон любит себя такой, какая она есть. В Корее это преступление. Хотя таких законов нет.

Мы это скоро увидим. Если её новую песню опять попробуют запретить. Ждите. Скоро. Новая песня.

Хо Вон расскажет вам о себе.

И если после этого вы всё ещё будете называть её сумасшедшей — возможно, это говорит о вас больше, чем о ней.»

Я перечитал пост. Всё правильно. Всё, что я хотел сказать. О банане. О том, кто я есть. О том, что они не смогут меня остановить.

Я открыл LiveJournal и KakaoStory. Опубликовал.

Время действия: воскресенье, 17 июня, 17:30–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Поужинав, я вернулся в комнату. Проверил клип последний раз. Всё было готово.

Осталось только загрузить. Но перед этим я открыл чат Хонгдэ — посмотреть, что там происходит. Нужно было понять, сработала ли моя стратегия.

Чат гудел.

user_hongdae: «Вы слышали? Хо Вон предложили участвовать в культурном мероприятии с айдолами. Она сказала, что подумает».

bassist_88: «И что она решит?»

guitar_man: «Не знаю, но она же сказала, что подумает. А сегодня релиз. Это странно. Обычно она не подкидывает такие новости перед релизом».

drummer_seoul: «Она хочет, чтобы мы знали. Чтобы мы видели, что она не продаётся».

keyboard_lady: «Может быть, клип и есть её ответ?»

bassist_88: «Посмотрим. Может быть, она просто дразнит нас».

user_hongdae: «Вы видели? Ко Лян выложил пост! "Хо Вон расскажет вам о себе". Он говорит про банана. И про то, что она не вписывается».

bassist_88: «"В Корее не очень любят другие нации. Это патриотизм. Так говорят". Он жёстко прошёлся по ним. И про то, что любить себя такой, какая ты есть — преступление».

guitar_man: «Он знает, что делает. Он подогревает. И в конце: "Ждите. Скоро". Он даёт нам понять, что сейчас что-то будет».

drummer_seoul: «Интересно, что она выкинет на этот раз. Она всегда делает то, чего никто не ожидает. Я не знаю, что сейчас будет, но я хочу это увидеть».

Я усмехнулся и закрыл чат. Они уже знают. Они ждут. И они не знают, что я решил. Именно так я и хотел. Они не уверены. Интрига сохраняется.

Я открыл YouTube и нажал «Опубликовать».

https://yandex.ru/video/preview/8579196229132414251

https://yandex.ru/video/preview/4458037031020617151

https://yandex.ru/video/preview/17646700259081872616

Я откинулся на спинку стула.

— Ну вот, теперь посмотрим, что они на это скажут. А то помогать просят, и ладно бы нормально подошли, так ловушки мне устраивают. Нет уж, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. А мы с тобой, взявшись за руки, ушли в закат. В смысле — за угол. Кошка бросила котят, пусть ебутся как хотят.

Конец главы 10.

Глава 11

Время действия: воскресенье, 17 июня, 18:00–01:00

Место действия: комната Хо Вон, интернет-пространство, кабинеты по всему Сеулу

Релиз

Я нажал «Опубликовать» и откинулся на спинку стула. Готово. Теперь оставалось только ждать.

«Первые 5 минут — 500 просмотров, — доложила Алиса. — Комментарии появляются».

Я открыл YouTube. Комментарии сыпались один за другим:

— «Холь, это Хо Вон?»

— «Что за херня?»

— «Она целует себя?»

— «Щибаль, она совсем с ума сошла».

Через пару минут пришли сообщения.

Хе Вон: «Холь, ты это сделала. Это мощно».

Юна: «Я не знаю, что сказать. Это… я даже не знаю, как это описать».

Вова: «Ну ты даёшь. Это бомба. Начинаем работать».

Я усмехнулся. Сработало.

Су Хён врывается в комнату

Дверь открылась. Влетела Су Хён с телефоном в руке, глаза округлились.

— Хо Вон! Ты что выложила? Щибаль, там же поцелуи! Там корейцы уже пишут, что это пропаганда! А у нас же омма…

Я посмотрел на неё спокойно.

— Это я. Я и моё внутреннее я. Я просто люблю себя такой, какая я есть. В этом весь смысл.

— Но там же поцелуи!

— Это рисунки. А если попробуют заблокировать, я просто заменю сцены на другие. В тексте нет ни одного запрещённого слова. Это просто монолог с внутренним я. Ничего криминального.

Су Хён смотрела на меня, пытаясь понять. Потом медленно кивнула.

— Ты серьёзно… ты это всё спланировала?

— Я сделала то, что должна была. Теперь они не смогут меня игнорировать.

Она села рядом.

— Тогда я буду смотреть вместе с тобой.

Первый час — шок

К восьми вечера просмотры перевалили за 30 000, а чат Хонгдэ уже гудел так, что глаза разбегались от новых сообщений:

user_hongdae: «Холь, она выпустила это!»

bassist_88: «Щибаль, это же её ответ на их предложение!»

guitar_man: «Она сказала, что подумает. Вот и подумала».

drummer_seoul: «Американцы уже начали переводить. Они в шоке».

Су Хён читала вслух комментарии с YouTube, и я видел, как она постепенно переставала удивляться и начинала понимать.

— «Холь, она психопатка».

— «Это гениально! Она показала им!»

— «Это надо запретить! Позор Кореи!»

— «Она банан! Она показала это!»

Я смотрел на экран.

— Видишь? Они бесятся. Чем больше они бесятся, тем больше просмотров.

— А если они добьются блокировки? — спросила Су Хён.

— Тогда я заменю сцены. Там не за что зацепиться. В тексте нет ничего запрещённого. Если уберут картинку — у меня останется смысл. А смысл — это то, что я хочу им сказать.

В городе начинают звонить телефоны

В кабинете министра культуры зазвонил телефон. Аналитик не стал ждать утра.

— Госпожа министр, Хо Вон выпустила клип. За час — 30 000 просмотров. Консерваторы уже требуют блокировки. Япония и США начали обсуждать. Прогноз: к утру может быть 300–400 тысяч.

— Холь, — сказала министр посмотрев клип и откинувшись на спинку стула. — Она переиграла нас. Готовьте доклад. Я выезжаю в офис.

В кабинете премьер-министра в тот же вечер раздался звонок от главы аналитического отдела.

— Господин премьер, она выпустила клип. Там поцелуи между школьницами. За час — более 30 000 просмотров. В Японии и США об этом уже пишут блогеры и мелкие сетевые издания. Консерваторы требуют блокировки.

Премьер молчал несколько секунд.

— Она никогда не остановится. Соберите экстренное совещание на завтра утром. Я хочу знать, что с этим делать.

В Екатеринбурге тоже не спят

Вова сидел за столом с кружкой чая, на экране — клип Хо Вон. Рядом по скайпу — Илзе.

— Ты видела? — спросил Вова.

— Видела. Это бомба, — ответила Илзе. — Я пишу статью завтра утром.

— А депутат Соловьёв? Он наверное сейчас охренел.

— Он охренел. Но мы не будем это освещать. Я думаю он выкрутится, он всегда выкручивается. Но при этом внимание к Хо Вон он точно привлечет. Это сейчас не главное, главное что это пиздец для Кореи.

В Москве кто-то орал на помощника

Депутат Соловьёв смотрел на экран, на котором застыл кадр из клипа. Пальцы сжимали телефон.

— Ты, блядь, дебил! — заорал он в трубку. — Куда ты меня втянул, нахер? Я должен был поддержать девочку, которая поёт на русском! А теперь меня будут ассоциировать с… с этим! С лесбийским клипом!

— Я не знал, что она это выложит! — попытался оправдаться помощник.

— Мне насрать! — перебил депутат. — Ты создал мне проблему, Коля. Теперь ты должен её решить. Делай что хочешь, но вытащи меня из этого дерьма! Если я из-за тебя стану «депутатом, который поддержал ЛГБТ-пропаганду» — я из тебя такого активиста ЛГБТ сделаю, что ты своих не узнаешь.

— Понял. Уже думаю.

— Действуй! И чтобы к завтрашнему утру у меня был план!

Помощник положил трубку. Депутат выругался и снова уставился на экран.

Вечерний пик и второе осознание Су Хён

К девяти вечера просмотры перевалили за сто тысяч. Чат Хонгдэ уже не просто обсуждал — они ликовали.

user_hongdae: «100 000 за 3 часа!»

bassist_88: «Щибаль, она сделала это».

guitar_man: «Теперь её точно не заткнут».

Су Хён смотрела на экран, и я видел, что она что-то обдумывает.

— Хо Вон-а, я не понимаю. Зачем тебе этот клип? Ты могла выпустить что-то попроще. Без поцелуев.

— Могла, — сказал я. — Но тогда бы его никто не заметил.

— Что ты имеешь в виду?

Я открыл статистику «Маленькой девочки» и показал ей.

— Ты видишь? За последние два часа она набрала 30 000 просмотров. Обычно она набирает 5–10 тысяч за вечер.

— И что?

— Люди приходят смотреть мой новый клип. Они видят скандал, шокируются, заинтересовываются и переходят на другие видео. А там — «Маленькая девочка». И посты. И всё остальное. Про ДТП, про коррупцию, про 146 смертей на Сунын, про Ким Тэ Ён и Тэгу.

Су Хён задумалась. Я видел, как она переваривает это.

— То есть… новый клип — это для этого?

— Да. Клип — это приманка. Они увидят поцелуи, удивятся, заинтересуются, кто я такая, и начнут копать. И найдут всё. Я могла выпустить простую песню. Но тогда бы её никто не заметил. А так — она привлечёт внимание ко всему остальному.

Су Хён смотрела на меня с уважением и лёгким страхом.

— Ты это всё спланировала?

— Мы уже пробовали по-другому. «Маленькая девочка» вышла скандальной. Но этого оказалось мало. Теперь я добавила ещё один слой. Чем больше скандалов, тем больше людей увидят правду.

Она медленно покачала головой.

— Ты безумная.

— Возможно. Но это работает.

В кабинетах продолжали звонить телефоны

В YG собралась видеоконференция. Пак Юн Сок и его команда смотрели на экран с цифрами.

— За два часа — 80 000 просмотров, — сказал маркетолог. — Но это не главное. Мы заметили рост просмотров «Маленькой девочки». Новые люди переходят на старые видео. Они увидят всё — ДТП, коррупцию, дискриминацию. И мы теперь часть этого.

— Что с американскими партнёрами? — спросил Пак Юн Сок.

— Они уже звонят. Они не хотят ассоциироваться с политическим скандалом. Но интерес к Fire Girls растёт. Если клип станет вирусным, гастроли могут стать главным событием года.

— Тогда мы не можем упустить этот шанс. Дистанцируемся от клипа, но американским партнёрам говорим: «Это наш момент».

В министерстве культуры аналитик снова звонил министру.

— Госпожа министр, мы заметили перекрёстный рост. Клип привлёк новых людей. Они переходят на «Маленькую девочку» и посты Хо Вон. Про ДТП, про коррупцию, про 146 смертей. К завтрашнему утру «Маленькая девочка» может перевалить за 900 000 просмотров. Если так пойдёт, все её посты будут пересмотрены заново.

— Холь, — сказала министр. — Она сделала это специально. Клип — это дверь. А за дверью — всё остальное. Мы не можем остановить это.

В кабинете премьер-министра аналитик держал папку с цифрами.

— Господин премьер, рост «Маленькой девочки» превышает обычный примерно в 5 раз. Люди, которые увидели клип, теперь узнают про 146 смертей на Сунын, про коррупцию, про дело Ким Тэ Ён. Если это продолжится, к завтрашнему утру все её посты станут мейнстримом. В Японии и США уже обсуждают в соцсетях и пабликах.

— Угрозы? — спросил премьер.

— Угрозы нападения на Хо Вон выросли на 300 %. Если это случится — это прогремит на весь мир. Новые люди, которые узнали о Хо Вон через клип, увидят, что её избивают за правду. Это будет катастрофа.

Премьер закрыл глаза на мгновение.

— Усильте охрану. Негласно. Если перехватим — используем как доказательство нашей работы. Если нет — это будет катастрофа. Нам нужен план на случай, если мы не сможем её защитить. В оппозиции тоже не спали

Лидер фракции, советник и пресс-секретарь собрались в кабинете.

— Клип набрал 100 000 за 3 часа, — сказал советник. — И начался перекрёстный рост. «Маленькая девочка» растёт в 5 раз быстрее. Люди узнают про 146 смертей, про коррупцию. Мы должны быть готовы.

— На слушаниях мы скажем, — сказал лидер фракции, — «Правительство не защищает детей, оно защищает свою репутацию. Девочка, которая говорит правду, вынуждена привлекать внимание шок-контентом, потому что её игнорируют».

— А если нас спросят о самом клипе? — спросил пресс-секретарь.

— Мы поддерживаем свободу слова, а так же понимаем, что это была отчаянная попытка привлечь внимание к существующим проблемам. Но мы не разделяем такие методы. Внимание оппозиции давно привлечено к этим вопросам. Мы уже работали над этим до неё. Она не создала проблемы, она просто привлекла к ним внимание. А мы — те, кто будет их решать. И доведем все до конца. Это наша позиция.

Ночь — итоги

К полуночи просмотры перевалили за 200 000. Комментарии летели со всех сторон: корейские, английские, русские, японские. Чат Хонгдэ уже не просто обсуждал — он ликовал.

user_hongdae: «200 000!»

bassist_88: «Щибаль!»

guitar_man: «Она сделала это!»

drummer_seoul: «А «Маленькая девочка» уже почти 800 000! Она подняла её следом!»

user_hongdae: «Клип привлёк новых людей. Они пошли смотреть её другие видео. И находят там всё. Про 146 смертей, про коррупцию».

bassist_88: «Холь, она это спланировала!»

Я смотрел на цифры и улыбался. Су Хён уже вовсю зевала, но я видел, как она смотрит на меня.

— Ты понимаешь, что ты сделала? — спросила она.

— Я сделала то, что должна была. Теперь они не просто увидят поцелуи. Они увидят правду. И они будут говорить об этом. Пусть бесятся. Чем больше они бесятся, тем больше людей узнают.

Су Хён хотела что-то сказать, но зевнула, махнула рукой и пошла спать.

Я выключил свет и лёг на кровать. Телефон всё ещё вибрировал, но я отложил его.

— Алиса, давай итоги вечера. Коротко, по факту того, что мы видели в сети.

«По новому клипу: 280 000 просмотров за 7 часов. Комментарии — 45 000+. По "Маленькой девочке": +90 000 за вечер. Итого — 830 000 просмотров. Рост примерно в 5 раз выше обычного.

По комментариям: основная масса — реакция на поцелуи. Консерваторы требуют блокировки, пишут про "пропаганду" и "развращение". Прогрессисты и инди-сцена поддерживают, говорят о свободе самовыражения. Фанаты других групп активно хейтят, угроз стало заметно больше.

По географии: японские блогеры и мелкие сетевые издания начали обсуждать — появились заметки в нескольких пабликах. Американские фанаты Fire Girls в соцсетях активно переводят клип и описание. Российские — через Вову и Илзе — тоже подхватили. В основном это соцсети и паблики, не крупные СМИ.

По старым видео: "Маленькая девочка" растёт за счёт переходов по ссылкам из комментариев. Люди начинают задавать вопросы про Ким Тэ Ён и 146 смертей.

Прогноз на завтра: если рост продолжится, клип может перевалить за 500 000 к утру. "Маленькая девочка" — за 900 000. Угрозы будут только расти. Если скандал не утихнет, к завтрашнему дню могут подключиться более крупные СМИ — как в Корее, так и за рубежом».

Я лежал в темноте и смотрел в потолок.

— Хорошо. Теперь их очередь. Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза и уснул.

Конец главы 11.

Глава 12

Время действия: понедельник, 18 июня, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания.

Я сел на лавочку и достал смартфон. Но открыв экран, чуть не выронил телефон.

«Статистика за ночь, — сказала Алиса. — Клип набрал 530 000 просмотров. "Маленькая девочка" — 940 000. Рост в основном из России».

— Из России? — я нахмурился. — Там же только Екатеринбург. Вова и Илзе. Откуда столько?

Я открыл поиск, начал копать. Заголовки на российских новостных порталах: «Российский депутат Соловьёв поддержал ЛГБТ клип», «Новое заявление депутата Соловьёва», «Шок-контент как призыв о помощи». Я углубился в новости. Алиса вывела хронологию:

«Первое заявление: Соловьёв выступил в поддержку Хо Вон, защиту русского языка и МГУ. Через некоторое время его имя начали связывать с ЛГБТ-скандалом. Второе заявление: Соловьёв сместил фокус. Он сказал, что Хо Вон вынуждена использовать шок-контент, чтобы привлечь внимание к системным проблемам Кореи. Что проблемы Кореи и США Россию не касаются. Но травля русского языка в Корее переросла в международный скандал. Япония и США видят это. Россия молчит. Падает её международный престиж. А он — единственный, кто официально протестует».

Я усмехнулся.

— Этот Соловьев чуть не досвистелся. Но выкрутился. Умный ход, — сказал я вслух. — Он спасает свою репутацию, поэтому сместил фокус на проблемы в Корее. Ему плевать на Корею, впрочем как и мне, ему важно, чтобы его не ассоциировали с клипом. Он использует русский язык как щит. Но зато теперь обо мне знают и в Москве. Он сделал мне отличную рекламу. Сам того не желая. Но зато отмазываясь, привлек максимум внимания к проблемам Кореи. Очень удачно все получилось.

Я убрал телефон и побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я зашёл в дом, переоделся и вышел на кухню. Су Хён уже сидела за столом с телефоном.

— Ты видела? — спросила она, протягивая телефон. — Там какие-то статьи из России. Какой-то депутат. Ты уже знаешь?

— Только что смотрела статистику, — сказал я, садясь. — Я не знала, что это произошло. Кто-то из русских депутатов подхватил историю.

— И что он сказал?

— Сначала он защищал русский язык и МГУ. Потом его имя связали с клипом, и он выпустил новое заявление. Сместил фокус с ЛГБТ на системные проблемы. Сказал, что я вынуждена использовать шок-контент, чтобы привлечь внимание. Что проблемы Кореи и США Россию не касаются, но травля русского языка в Корее уже стала международным скандалом. И Россия молчит. Падает её престиж. А он — единственный, кто протестует.

Су Хён посмотрела на меня.

— Так он защищает себя?

— Конечно, — сказал я. — Ему плевать на Корею. Ему важно, чтобы его не ассоциировали с клипом. Он использует русский язык как щит. Но главное, что теперь обо мне знают и в Москве. Он даже не знает, что работает на меня.

Я взял палочки и задумался.

— Моя стратегия с этим скандалом отлично работает. Интересно, что скажет правительство, когда узнает, что теперь и Москва обсуждает этот скандал. И что русский депутат использует мою травлю против них. Депутат это уже серьёзно, это не журналистка-стажер или блогер Вова. И самое главное, он теперь будет идти до конца в этом вопросе. Сдвигая негативный контент от себя.

Я допил чай и встал:

— Пойду в школу. Сегодня будет жарко.

Время действия: 08:00–08:30

Место действия: дорога в школу

Я вышел из дома. Улицы были тихими — обычное утро в Мок-донге. Но уже через квартал я заметил их: несколько групп подростков, стоящих на углах. Они не подходили. Просто смотрели.

Полицейские машины стояли вдоль улицы — четыре. Слишком много для обычного утра.

Я не ускорял шаг. Просто шёл.

Возле школы стояло ещё несколько человек. Смотрели. Я зашёл в здание и выдохнул.

— «Их становится больше, — сказала Алиса. — Фанаты собираются. Полиция своим присутствием сдерживает их активные действия, но они никуда не уходят.»

— Это понятно, кто-то подстраховался. Так что пусть собираются. Я их не боюсь.

Время действия: 08:00–08:10

Место действия: Отдел полиции Мок-донга. Первый доклад

Дежурный офицер смотрел на монитор — камеры наружного наблюдения, установленные у школы. На экране — группы подростков, стоящих на тротуарах. Пока без агрессии, просто стоят, смотрят, переговариваются.

— Что там? — спросил старший, заглядывая через плечо.

— Собираются. Заметил уже пять групп, всего человек семьдесят-восемьдесят. Весь периметр.

— Ещё подтянутся?

— Да. В чатах пишут. Они хотят «встретить» её сегодня.

Старший вздохнул:

— У нас всего двадцать человек в районе. Ещё двадцать можно собрать из соседних участков. Но к 10:00 — будет пик. Успеем?

— Вряд ли. Если они решат прорваться, мы не удержим.

— Звони в управление. Проси подкрепление. Скажи, что ситуация может выйти из-под контроля.

Время действия: 09:00–09:45

Место действия: Школа Чонъам, первый урок

Я сидел на уроке, но не слышал учителя. Вместо этого аккуратно мониторил сеть в смартфоне. Алиса выдавала анализ данных из сети:

— «Фанаты продолжают собираться. Полиция выставила кордон, но людей больше, чем полицейских. Соотношение — 5:1.»

— А инди? — Прошептал я.

— «Пока единицы. Но в чатах Хонгдэ уже обсуждают. Они подтянутся к 10:00.»

— Хорошо. Следим дальше, мне надо знать, если что-то изменится.

Время действия: 09:00–09:30

Место действия: Чат фанатов EXO-L, SONE, VIP

Чат гудел. Сообщения летели одно за другим.

user_exo_l_01: «Они не дали нам подойти. Полиция стоит стеной».

user_snsd_02: «У нас есть яйца и краска. Но они не подпускают».

user_vip_03: «Я слышал, она выйдет в 16:00. Мы должны быть там».

user_exo_l_04: «А если она не выйдет?»

user_vip_03: «Тогда мы войдём. Нас много. Они не смогут нас остановить».

user_exo_l_01: «Мы отправили посты по всем чатам. Не только нашим. Позвали сюда всех, кто сможет прийти до 16:00».

user_snsd_02: «Она ответит за всё. За клип, за пост, за то, что она смеётся над нами».

Время действия: 09:45–10:00

Место действия: Первая перемена. Хе Вон

Ко мне подошла Хе Вон. Она была бледна.

— Хо Вон, ты видела, что там творится?

— Я заметила полицию.

— Это не всё. — Она открыла телефон. — Чат Хонгдэ гудит. У школы собираются фанаты. Инди тоже подтягиваются. Полиция пытается сдерживать, но их слишком мало. Кто-то пишет, что у них с собой яйца и краска.

— У них был план. Закидать меня. Но полиция не дала.

— Они хотят напасть на тебя.

— Я знаю. — Я посмотрел в окно. Толпа росла. — Сколько их?

— К 9 утра — уже около трехсот. Ещё подтягиваются.

— А инди?

— Человек тридцать. Они хотят защитить тебя.

Я кивнул:

— Хорошо. Это становится все интересней. Я выйду в 16:00, как и сказала. Они пока пусть ждут меня. Я не прячусь.

Время действия: 10:00–10:10

Место действия: Кабинет директора. Звонок в управление образования

Директор сидел за столом, сжимая телефон.

— Да, я понимаю. — Он говорил тихо, почти шёпотом. — Но у школы уже намного больше трёхсот человек. Они кричат. У них плакаты, яйца, краска. Полиция пытается сдерживать, но их слишком мало. Нам нужна помощь.

Голос в трубке:

— Мы направили запрос в полицию. Они собирают подкрепление. Держите нас в курсе.

Директор положил трубку. Куратор стояла у двери.

— Что нам делать? — спросила она.

— Ждать. — Директор вытер пот со лба. — И молиться, чтобы они не прорвались.

Время действия: 10:00–10:30

Место действия: Чат Хонгдэ

Чат инди-музыкантов гудел не меньше.

user_hongdae: «Я слышал, у школы уже больше трёхсот фанатов. Они хотят напасть на Хо Вон. Там еще и просто любопытствующие, трудно понять».

bassist_88: «Я уже тут, у школы. Нас пока человек тридцать. Но нужно еще больше».

guitar_man: «Я позвоню ребятам из Хонгдэ. Они подтянутся».

drummer_seoul: «Все звоните. Если они нападут, мы должны быть рядом. Мы не можем оставить её одну».

keyboard_lady: «Если сейчас начнётся драка, нам конец. Но мы не можем позволить им избить её».

user_hongdae: «Я опубликую посты во всех наших чатах. Позову всех, кто может прийти».

Время действия: 10:30–10:40

Место действия: Отдел полиции Мок-донга. Второй доклад

Старший смотрел на монитор. Толпа росла. Уже не просто группы — плотная масса людей. Сотни.

— Сколько их?

— Около пятисот. — Дежурный офицер был бледен. — И прибывают новые.

— Где подкрепление?

— Управление сказало, что собирают людей. Но у них не хватает.

— А соседние районы?

— Мы отправляли запросы. Они тоже высылают, но их люди едут через весь город.

— Сколько у нас сейчас?

— Сорок. Ещё двадцать будут через час.

— А через два?

— Не знаю. Но если толпа продолжит расти, они прорвутся. Мы не удержим.

Время действия: 10:30–11:00

Место действия: улицы в районе школы Чонъам

К 11 утра у школы было уже около 900 человек. Фанаты разных групп — EXO, SNSD, TVXQ, Big Bang. Они стояли плотной стеной. У них были плакаты, яйца, краска. Они кричали:

— «Убери клип!»

— «Извинись!»

— «Ты позоришь Корею!»

Инди-музыканты стояли с другой стороны — человек восемьдесят. Они молчали, но их было достаточно, чтобы фанаты не решались нападать первыми.

Журналисты снимали. В чатах обсуждали.

Родители звонили в школу: «Что происходит? Там же наши дети!»

Директор сидел в кабинете, сжимая телефон. Он не знал, что делать.

Время действия: 11:00–11:10

Место действия: Кабинет директора. Второй звонок в управление образования

Директор снова сжимал телефон.

— Да, я знаю. — Голос дрожал. — Они уже здесь. Почти тысяча человек. Они блокируют входы. Родители звонят в панике. Что мне сказать им?

Голос в трубке:

— Мы работаем над этим. Полиция собирает подкрепление. Держите двери закрытыми. Не выпускайте детей.

— А Хо Вон?

— Мы решаем этот вопрос. Держите её в школе. Не выпускайте.

Директор положил трубку и посмотрел на куратора:

— Они сказали: не выпускать.

Время действия: 11:00–11:10

Место действия: Редакция новостей.

Главный редактор смотрел на монитор — изображение с смартфона какого-то блогера у школы.

— Это прямой эфир?

— Да. Мы тоже отправили туда людей, запускаем в эфир примерно через полчаса. И не только мы.

— Отлично. Пусть все видят. Это сенсация.

Время действия: 11:00–11:10

Место действия: кабинет лидера фракции оппозиции

Лидер фракции сидел за столом. Рядом — женщина-депутат с планшетом.

— Сколько там уже? — спросил он.

— У школы уже больше тысячи человек. Полиция пытается сдерживать, но ее мало.

— Это наш шанс. — Лидер подался вперёд. — Мы должны начать освещать это в наших СМИ. «Правительство не может защитить школьницу от толпы. Они бездействуют».

— Я подготовлю материалы. Они выйдут к 12:00.

— Хорошо. И добавьте: мы требуем слушаний. Правительство должно ответить.

Время действия: 11:30–12:00 по Сеулу. По Екатеринбургу — 07:30-08:00.

Место действия: комната Вовы

Вова сидел за столом. На экране ноутбука — новости из Сеула. Рядом в окошке — Илзе по скайпу.

— Ты видела, что там творится? — спросил Вова. — У школы Хо Вон собираются фанаты.

— Видела. Соловьёв своим заявлением привлёк внимание Москвы. Теперь, когда появились новости о сборе у школы, это могут подхватить федеральные СМИ.

— Холь. — Вова потёр лицо. — Соловьёв думал, что спасёт свою репутацию, а теперь он ещё глубже в этом дерьме. Мы должны написать об этом.

— Делаешь успехи в корейском. — Илзе улыбнулась, потом кивнула. — Я тоже напишу. К утру по Москве статья будет готова. Назову её «Одна против толпы».

Время действия: 12:00–13:00

Место действия: Голубой дом. Экстренное совещание.

Зал заседаний аппарата премьер-министра.

В зале — премьер, министр культуры, министр образования, министр внутренних дел, начальник полиции, глава НИС, аналитик. На экране — таймлайн дня, статистика роста, карта скопления людей у школы.

— Докладывайте, — сказал премьер. — У нас нет времени. Нужно решение сейчас.

Аналитик открыл папку:

— К 12:00 у школы Чонъам — около 2 000 человек. Динамика: +300–400 человек в час. Прогноз к 16:00 — до 4 000.

— А ученики?

— В школе — 450 детей. Родители звонят в панике в полицию, школу, министерство образования. Если толпа прорвётся — давка, травмы, возможны и летальные.

— Полиция?

Начальник полиции ответил:

— У нас 200 человек. Ещё 200 будут через час. Но толпа растёт быстрее, чем мы успеваем подвозить людей. Мы не ожидали такого масштаба.

— Варианты?

Аналитик переключил слайд:

— Первый: разогнать толпу. На глазах у СМИ. Дубинки, слёзы, подростки. Это будет на первой полосе во всём мире. Мы будем выглядеть как диктатура. И еще, это не быстро.

Начальник полиции встрепенулся:

— Господин премьер, "разогнать" — это не решение. В 07:30 у школы стояли 20 моих людей. В 12:00 — 200. В 14:00 — будет около 500. К 16:00 — если повезёт — 800. Этого недостаточно для разгона 5 000 человек. Чтобы разогнать такую толпу на глазах у СМИ, нужно минимум 2 000 человек, и их нужно подготовить. Подвезти и раздать спецсредства. У нас нет времени и нет людей. Мы не можем просто "выйти и разогнать" — это не сработает. И даже если мы соберём людей к 17:00, будет уже поздно — либо толпа разойдётся сама, либо начнётся давка. А если мы попытаемся разогнать с теми силами, что есть — мы проиграем: СМИ снимут, как полиция не справляется.

После кивка премьера аналитик продолжил:

— Второй: эвакуировать всех учеников. Хо Вон — отдельно. Это выглядит как трусость. Журналисты увидят. Завтра фанаты придут снова. И я подозреваю мы столкнемся с похожими проблемами, как и при разгоне.

Начальник полиции молча кивнул.

— Третий: договориться с Хо Вон. Она не согласится. Она умна и точно знает, что это её момент.

— Четвёртый: позволить толпе остаться. Они не разойдутся. В чатах пишут: «Мы будем стоять до 16:00». А Хо Вон выйдет, если не удерживать силой. Это 80% вариант.

— Пятый: забрать Хо Вон как свидетеля. Это не арест. Это опрос. Мы выведем её через главный вход. Журналисты увидят, что её увозят. Это будет выглядеть как работа по закону.

Премьер посмотрел на часы:

— У нас три часа до 16:00. Мы не можем думать. Выбираем пятый. Забираем как свидетеля. Это единственный вариант, который не выглядит как капитуляция и не создаёт видео с разгоном.

Министр образования:

— Но если мы забираем её как свидетеля — мы признаём, что угрозы реальны. Оппозиция скажет: «Смотрите, правительство начало расследование!»

Премьер:

— Я знаю. Но это меньшее зло. Если она выйдет через толпу, и кто-то из детей пострадает — это импичмент. Если мы разгоним толпу — это международный скандал. Хотя он уже и так есть. Забираем. Быстро. Без шума.

Начальник полиции:

— Я отправлю лучших людей и привлеку опытного следователя. Того, кто сможет говорить с ней.

Премьер:

— Действуйте. Забирайте. И сразу — пресс-релиз: «В связи с угрозами проводится опрос свидетеля. Безопасность граждан — приоритет».

Он посмотрел на аналитика:

— А вы — готовьте доклад к вечеру. Мы будем думать, что делать дальше. Это решение — только на сегодня. Завтра будет хуже.

Начальник полиции вышел в коридор, набрал номер:

— Забирайте Хо Вон как свидетеля. С куратором. Без насилия. И пришлите опытного следователя. И сразу — пресс-релиз.

Время действия: 13:30-13:40

Место действия: школа Чонъам, кабинет директора

Директор сидел за столом. Напротив — двое полицейских. Куратор стояла у стены.

— Мы должны забрать Хо Вон для дачи показаний по факту угроз, — сказал старший. — Это не арест. Это опрос. Она несовершеннолетняя, поэтому с ней должен быть представитель.

Директор:

— Я позвоню её матери.

Полицейский:

— Мы сами вызовем её.

Время действия: 14:00-14:30

Место действия: школа Чонъам, коридор, кабинет директора

Мне передали: «Хо Вон-ян, тебя ждут в кабинете директора».

Я вышел из класса. По дороге остановился у окна и достал смартфон. Подождут, а мне надо повнимательней посмотреть сеть. Алиса выдала резюме:

— «У школы — более 2 000 человек. Полиция — 300. Инди — около 400.»

— Скорей всего, они решили меня забрать.

— «Вероятность — 89 %. Они хотят вывезти тебя до 16:00.»

— Тогда я не дам им сделать это быстро.

Я зашёл в кабинет.

Директор сидел за столом. Рядом стояли двое полицейских. Один из них — старший — открыл папку.

— Ли Хо Вон, — сказал он. — Вы должны проехать с нами для дачи показаний по факту угроз. Это не арест. Это опрос. Вы несовершеннолетняя, поэтому с вами поедет законный представитель.

Я остановился у двери.

— Я понимаю. Но почему сейчас?

— Потому что мы проводим расследование.

— В чём срочность? На улице куча улик. В сети — куча скриншотов. Расследуйте. А я сейчас еще учусь. У меня скоро Сунын. Я могу приехать после школы.

Полицейский:

— Мы не можем ждать до 16:00.

— А что, есть угроза моей жизни? Вы же видите: я в школе, а они снаружи.

— Это процессуальное действие. Вы обязаны его пройти.

— Я знаю. Но мне нужен адвокат. И законный представитель.

Полицейский:

— У вас есть адвокат?

— Пока нет. Но я могу найти.

— Вы можете взять куратора в качестве представителя.

— Я хочу позвонить омме.

— Позвоните. Но время не ждёт.

Ну ладно, позвоню. Заодно сообщу омме, что бы не волновалась. Я достал телефон:

— Омма, меня везут в полицию. Это не арест. Это опрос, как свидетеля. Не волнуйся, я в порядке. Со мной поедет куратор.

— Я приеду!

— Не нужно, я справлюсь, ты же знаешь. Я скоро вернусь.

Я положил трубку.

Полицейский:

— Теперь можно ехать?

— Нужен адвокат.

— У вас его нет.

— Я знаю. Но кто об этом знает? Я могу заявить, что мне нужен адвокат.

Полицейский вздохнул:

— Вы затягиваете время.

— Серьезно? А где Вы были раньше? Тоже затягивали расследование? Я готовлюсь к Сунын. У меня нет времени на поездки в полицию в учебное время.

Я выдержал паузу. Потом сказал:

— Ладно. Я поеду. С куратором.

— Хорошо.

— Я напишу об этом пост. Я же не под арестом?

— Это ваше право.

Место действия: интернет-пространство Кореи

14:30. Пост Хо Вон

«Меня увозят в полицию для дачи показаний по факту угроз. Полиция решила, что я должна это сделать именно сейчас. Вам это не кажется странным? Неужели они наконец-то заметили нарушения закона и решили действовать. Хотя их тут собралось несколько сотен, могли и разглядеть. Я скоро вернусь в школу. И завтра выйду ровно в 16:00.»

14:33. Чат фанатов

user_exo_l_01: «Она едет давать показания против нас!»

user_vip_03: «Мы не позволим ей уехать!»

Время действия: 14:40-14:50

Место действия: кабинет лидера фракции Демократической объединённой партии, Сеул

Лидер фракции сидел за столом, сжимая телефон. Рядом стояла женщина-депутат с планшетом.

— Она написала пост, — сказал он, не поднимая головы. — Её увозят в полицию.

— Я видела. — Женщина-депутат открыла планшет. — Пост уже разлетелся. Толпа у школы — больше трех тысяч. Это снимают.

— Отправьте адвоката в участок. Немедленно. Я думаю Хо Вон не откажется.

— Я уже позвонила. Он выезжает.

— Хорошо. — Лидер откинулся на спинку стула. — Мы должны быть в курсе всех событий. Если она скажет что-то лишнее — адвокат должен это пресечь. Если полиция попытается надавить — он должен зафиксировать.

— Он это сделает.

— И подготовьте заявление для прессы. Мы скажем: «Правительство начало расследование только после того, как Хо Вон оказалась под угрозой. Это не забота о безопасности, это попытка заткнуть её. Мы требуем, чтобы расследование было объективным и прозрачным».

— Будет готово к 15:00.

Лидер посмотрел на неё.

— Адвокат это наши глаза и уши. Обо всем происходящим я должен знать. Я имею ввиду обо всем важном.

— Я поняла.

Время действия: 14:40-14:50

Место действия: выход из школы

Мы вышли из школы через центральный вход. Я наотрез отказался идти через запасной. После того, как сказал, что не арестован и доберусь сам, они смирились. Толпа зарычала. Крики, свист. Журналисты с камерами. Я помахал рукой инди-тусовке. Они точно заслужили.

Полицейская машина уже стояла у входа. Я сел. Куратор — рядом.

Водитель попытался тронуться, но толпа не пускала. Хлопали по капоту, кричали.

«Толпа не пропускает.» — сказала Алиса.

— Отлично, пусть журналисты снимают. Я прям как поп-звезда, а-ха-ха.

Полицейские в машине поморщились, их коллеги оттеснили толпу. Машина тронулась, но в нее полетели какие-то предметы. Мы отъехали и я решил глянуть в смартфоне, как это смотрелось со стороны.

— «Видео уже в сети. 100 000 просмотров за 5 минут.»

— Отлично. Я же говорю, прям поп-дива. Куда там Даре, а-ха-ха.

Время действия: понедельник, 18 июня, 15:00–15:30

Место действия: кабинет старшего инспектора KCSC, Сеул

Инспектор листает документ, на втором мониторе параллельно крутятся оба клипа. Рядом сидит младший сотрудник.

— По первому треку стандартная категория: сцены с агрессивной подачей, визуальные маркеры, которые могут считываться как побуждение к насилию. Формально — подпадает под проверку по статье 17.

Младший сотрудник кивает:

— А пропаганда ЛГБТ?

— Не надо ее недооценивать. История с готовым кавером на маленькую девочку показатель. Она просто заменит несколько кадров в клипе и все, а вот помнить будут все. В самом тексте, без видеоряда, ничего нет. Нам нужны еще зацепки. Пока у нас только эмоции, а нам нужны факты.

— А по второму?

— Второй сложнее. Там нет агрессии, но есть устойчивая эмоциональная уязвимость. Текст и подача работают как валидация чувства одиночества. Ну и сам видеоряд. По методичке это попадает в категорию «потенциальное усиление деструктивных настроений» — пункт 4.2. Качество записи не имеет значения: эффект на аудиторию считается отдельно от технического уровня.

— То есть мы можем заблокировать на YouTube?

Инспектор усмехается без веселья:

— Напрямую — нет. YouTube не наш сервер. Но мы можем потребовать ограничение доступа на территории Кореи и возрастной порог «19+». И если Google тянет с ответом, мы давим через операторов: пусть режут трафик до этого URL. Это не магия, это бюрократия. Но это крайняя мера. Любой такой шаг — это сразу международный скандал. Не забывай: если мы сделаем резкий шаг, это сразу уйдёт в японские и американские медиа: «Корея душит творчество, давит на YouTube». Нам такой пиар не нужен. Поэтому мы не «давим», мы «проводим экспертизу».

— Что делаем?

— Мы не блокируем. Для YouTube это не основание для блокировки «с ходу», особенно учитывая просмотры. Вернее их количество. Мы проводим экспертизу. Назначаем срок — 72 часа. За это время изучим её другие материалы: «Маленькую девочку», посты, старые ролики. Если там есть что-то, что можно использовать, — используем. Если нет — скажем: «Нарушений не выявлено». Это сохранит нам лицо.

Младший сотрудник печатает:

«По контенту “Я сошла с ума” инициирована экспертиза. Срок — 72 часа. По контенту “Маленькая девочка” — дополнительный анализ на предмет эмоционального воздействия на несовершеннолетних. Направлено требование об установлении возрастного ограничения 19+ и ограничении доступа на территории Республики Корея».

Инспектор смотрит на экран.

— Она не просто девочка с песенками. Она — системная проблема. И мы должны относиться к ней соответственно. Проверь на реалистичность все ссылки и источники. И отдельно выгрузи статистику просмотров по возрастным сегментам.

Время действия: 15:30-17:30

Место действия: полицейский участок, допрос

Меня провели в кабинет. Я сел на стул, куратор села рядом. В углу сел адвокат от оппозиции — и тут же стал делал какие-то пометки себе в блокноте. Я конечно же отказываться от него не стал.

Следователь — лет сорок, усталые глаза, спокойный голос. Он открыл папку:

— Ли Хо Вон. Расскажите, какие угрозы вы получали.

Я начал перечислять. Спокойно, по списку:

— Это началось примерно в середине мая, после того, как в сети появился перевод моего поста о Дне детей...

Я перечислял все факты, которые помнил. Где забывал, подсказывала Алиса. Наши знаки сработали и тут. Следователь все это записывал. Потом поднял глаза:

— Ты понимаешь, что своими постами ты провоцировала людей?

Я посмотрел на него.

— Вы хотите переложить вину на меня? — Я усмехнулся. В Корее я здорово наловчился переводить стрелки. Прям мастер-классы давать могу. — Но давайте посмотрим правде в глаза.

Я сел прямо:

— Это началось задолго до моих постов. 5 мая. Пост о Дне детей. Кого я провоцировала? Русских? Думаете им есть до этого дело? А дальше? Начался хейт. Помните, я же рассказывала? И я опубликовала в посте доступную всем информацию, найденную в сети, в открытом доступе. Все эти случаи. А про самоубийства в прошлый сунын и дело Ким Тэ Ён в Корее не слышал только глухой. Песни на русском тоже провокация? Правительство вон даже комиссию собрало, правда только лишь для проверки части информации по хейту. — Я резко подался вперед и повысил голос. Играть такие качели я научился на вокале "я сошла с ума". — ГДЕ ЕЁ РЕЗУЛЬТАТЫ? А ВАШИ?

Следователь нахмурился. Я спокойно продолжил.

— Вы ничего этого не видели и ничего не сделали. А ведь даже инди-сцена смогла вовремя собрать данные и обнаружить опасность. И предупредили меня. Они, а не вы, хотя это ваша работа. А теперь все эти хейтеры осмелели. Безнаказанность рождает вседозволенность. Сегодня они напали на машину полиции. Вы видели это? Да это видел весь мир. Работу Корейской полиции.

Следователь перебил:

— Вы нарушаете общественный порядок.

— Я нарушаю? — Я усмехнулся. — Это я собрала тысячу человек у школы? Это я угрожала школьнице? Это я пыталась перевернуть машину полиции и что-то в нее кидала?

Я посмотрел на адвоката в углу.

— Вы слышите это? Меня допрашивают как свидетеля, но обвиняют в том, что я сделала. Это не допрос. Это давление. Адвокат, вы фиксируете?

Адвокат кивнул и что-то записал.

Следователь сжал губы:

— Мы просто задаём вопросы.

— Нет. Вы пытаетесь переложить вину. Но я не дам вам это сделать. Я здесь как свидетель. И я рассказала всё, что знала. Если у вас есть ко мне претензии — сначала возбудите дело, и потом вызовете как свидетеля или обвиняемую. А пока — я свободна.

Я откинулся на спинку стула и продолжил:

— А хотите я тоже Вас напугаю? Я тоже умею в давление. Вы так грамотно решили вывести меня из школы. Думаете я это не поняла? А знаете почему я так спокойно поехала? Потому что Вы сами себя загнали в ловушку. И сейчас Вам действительно прийдется все это расследовать. Реально и быстро расследовать. Я же не под арестом, я спокойно могу ходить в школу и не только. А если на меня нападут? Вы понимаете, что теперь я не просто скандальная школьница? Я теперь — ключевой свидетель. Несовершеннолетний свидетель. Которого полиция не защитила. Или не захотела защитить. Что напишут СМИ, если со мной что-то случится? "Полиция не смогла защитить свидетеля"? Или "Полиция не захотела"? А может быть — "Это месть за разоблачение лейтенанта"?

16:00. Заявление полиции Сеула

Ровно в 16:00 пресс-служба полиции выпустила заявление:

«В связи с угрозами проводится опрос свидетеля. Безопасность граждан — приоритет. Расследование ведётся в рамках закона.»

Время действия: 18:00–18:30

Место действия: комната мониторинга SM Entertainment, Сеул

Аналитик прокручивает «Я сошла с ума» на мониторе. На втором экране — спектрограмма и схема аранжировки.

— Я прогнал обе песни через систему, — говорит он, не оборачиваясь. — И вот что странно.

Глава A&R подходит ближе.

— «Я сошла с ума» — это не любительская запись. Я посмотрел структуру. Куплет — тихий, почти шёпот. Припев — резкий переход, плотность, громкость. Это классическая поп-архитектура, но с рок-подачей. В мире это делают профи. Тревор Борн, например. Или Малоян. Те, кто знают, как ударить по эмоциям.

— И что, школьница сделала это сама?

— Не знаю. Скорей всего, есть огрехи, чувствуется неопытность. Но если сама — она понимает, как строить хит. Если не сама — у неё есть доступ к людям, которые это умеют. Как минимум могут подсказать и направить. И это не Юна из "Сори", она как раз хоть и не без таланта, но тоже любитель. В любом случае — это не случайность.

— А второй трек?

Аналитик переключает на «Маленькую девочку».

— Здесь другая история. Качество записи ниже. Вокал местами плывёт. Аранжировка простая, без студийной полировки. Даже такой простой как у этой Юны. Но…

— Что?

— Она работает. Не как хит, а как эмоция. Люди не слушают — они чувствуют. И это опаснее. Потому что это нельзя скопировать. Это можно только пережить. Она взяла чужую боль и сделала её своей. Это хорошо еще, что текст не на корейском. А кавер "Сори", хоть и довольно неплохой, это не совсем то.

Глава A&R молчит. Потом говорит:

— Значит, у нас две песни. Одна — полупрофессионально сделанный хит. Вторая — эмоциональный удар. И обе сделаны одной школьницей. Это не «просто скандал». Это серьёзно.

Время действия: 18:30-19:00

Место действия: дом

Меня отвезли на той же машине. У подъезда — тихо. Омма ждала на кухне.

— Хо Вон! Что случилось?

— Всё в порядке, омма. Они просто опросили меня как свидетеля.

Она обняла меня:

— Я боялась за тебя.

— Всё хорошо.

Время действия: понедельник, 18 июня, 20:00–20:30

Место действия: кабинет Пак Юн Сока, YG Entertainment

Пак Юн Сок сидит за столом. Напротив — звукорежиссёр, который работал над альбомами Fire Girls.

— Ты слушал? — спрашивает Пак Юн Сок.

— Да. И я в растерянности.

— Почему?

— Я не знаю, кто ей помогал. Но судя по некоторым шероховатостям, возможно и никто. Но «Я сошла с ума» сделана по всем законам жанра. Контрасты, динамика, структура. Я слышал такую работу только у тех, кто знает, что делает. Если она сделала это сама — у неё талант. Если нет — у неё есть связи. В любом случае — это не просто «скандальная школьница».

— А «Маленькая девочка»?

— Там похуже. Там не продюсерский вариант. Там больше эмоция. Она как будто переработала её, сделала своей. И это работает. Не как продакшн, а как послание. Люди это чувствуют. И они будут возвращаться к ней. Это не хит. Это манифест, и хоть песня на русском, инди-сцена не просто так возбудилась, они что-то почувствовали. Искренность. Это действительно посвящение Тэ Ён.

Пак Юн Сок медленно кивает.

— И что нам делать?

— Не недооценивать её. Она — не «угроза» в том смысле, что она перебьёт наши продажи. У неё русские песни. Она не для массового слушателя. Но она умеет привлекать внимание. Она создаёт резонанс. А это уже не просто «инди». Она играет по-крупному.

— В чём тогда проблема?

— В том, что она — предупреждение. Инди-сцена всегда была «нишей». Они делают своё, мы делаем своё. Но Хо Вон показала, что инди-артист может выйти на уровень, где его обсуждают в правительстве, в Японии, в Америке. В России, хоть там и своеобразный музыкальный рынок. Не за счёт бюджета, а за счёт резонанса. Если она сможет повторить это ещё раз — это сигнал. Не о том, что она станет «новым K-pop». А о том, что система, которая решает, кто достоин сцены, больше не работает.

— И что, это угроза для нас?

— Это не угроза для YG. Это угроза для всей модели. Инди перестаёт быть «невидимым». Там тоже не дураки, они поэтому в нее и вцепились. Если таких, как Хо Вон, станет больше, мы потеряем контроль над тем, кто имеет голос. Не над продажами — над вниманием. А это страшнее.

Пак Юн Сок смотрит на экран с клипом Хо Вон.

— Она не конкурент. Она — предупреждение.

Время действия: 20:00–20:30

Место действия: кабинет начальника AVEX, Токио

Начальник сидел за столом, листая отчёт. Напротив стоял помощник с ноутбуком.

— Докладывайте, — сказал начальник, не поднимая головы. — Что там с корейским скандалом? Его уже и без нашего участия обсуждают в СМИ.

— Ситуация развивается по самому благоприятному для нас сценарию, — ответил помощник. — Сегодня у школы Хо Вон собрались тысячи фанатов, полиция не справлялась. Её увезли в полицию как свидетеля. Толпа разошлась только к вечеру.

— Хорошо. Это наш материал. Напишите статьи: «Корейские фанаты — агрессивная толпа, которую не может контролировать даже полиция». «Правительство Кореи не способно защитить граждан». Добавьте про этого депутата, Соловьёва — он уже привлёк внимание в Москве, это делает историю еще более заметной в мире. Пусть все видят, что K-pop — это не культура, а агрессия.

— Будет сделано.

Начальник откинулся на спинку стула.

— А что с клипом? «Я сошла с ума». Вы сделали анализ? Докладывайте.

Помощник открыл ноутбук.

— С точки зрения продюсирования — это безупречная работа, — сказал он. — Чёткая структура, контрасты, агрессивная подача. Вокал используется как ударный инструмент — выкрики, подголоски, резкие интонации. Гармоническая основа простая, минорная, с «тёмным» оттенком. Баланс «грязного» и «чистого» звука продуман: дисторшн и глитчи соседствуют с чётким ритмом. Это коммерческий поп-трек с индастриал-эстетикой, собранный по законам хита. Уровень — сильно выше среднего. Это не просто скандал. Это профессиональный продукт. Конечно чувствуется неопытность, некоторые огрехи, но тем не менее, это так.

Начальник помолчал, обдумывая.

— Значит, она не просто случайно попала в центр скандала. Она знает, что делает.

— Похоже на то. И её песни — это не просто слова. Это качественный продукт. Как минимум последняя. Хотя и предпоследняя тоже.

— Вот как? Это хорошо для нас. Для Айко. Она создаёт продукт, который можно экспортировать. И она уже привлекла внимание России и США. Если она выйдет на международный уровень с таким материалом — мы сможем её использовать. Но пока она работает на нас, ослабляя Корею.

Начальник немного помолчал, кивнул своим мыслям.

— Тогда мы поддерживаем этот скандал. Пусть горит. Кстати, мы так и не связались с ней?

Помощник:

— Нет. Вы сказали ждать оказии. Кто-то из наших должен был поехать в Корею на этой неделе, но мы перенесли.

Начальник:

— Не откладывайте. После Сунын мы должны быть готовы. Если она переживёт этот скандал — она станет слишком известной, чтобы её игнорировать. Мы должны предложить ей что-то. Айко — наш козырь. Преддебют с Хо Вон — это будет громко.

Помощник:

— Я свяжусь с нашими в Сеуле. Узнаю, кто сможет выйти на неё.

Начальник:

— Неофициально. Без бумаг. Просто разговор. Узнай, что она думает о Японии. И о том, готова ли она работать с нами.

— Понял.

— Идите. Готовьте статьи. К завтрашнему утру они должны быть во всех японских СМИ.

— Будет сделано.

Помощник вышел. Начальник посмотрел на экран с клипом Хо Вон.

— Ты даже не знаешь, что работаешь на нас, — сказал он тихо.

Время действия: 21:30–22:00

Место действия: студия Юны, Хонгдэ

В тесной комнате пахнет пылью и разогретыми усилителями. На стене — потрёпанный постер какой‑то местной альт‑группы. Юна щёлкает мышкой на ноутбуке, пальцы чуть дрожат. Перед ней — гитарист, басист и барабанщик.

— Я с вечера субботы, все воскресение и почти весь понедельник над этим сидела, — Юна опускает глаза, будто стыдно вываливать сырое. — Меня зацепила манера Хо Вон. Не просто звук, а вот это ощущение, будто всё вот-вот развалится. Мы с ней даже немного говорили — она не против, если я попробую взять этот приём, этот нерв. Я не хотела копировать, я хотела понять, как она бьёт по нерву.

Гитарист наклоняется к колонкам:

— Так вот почему ты пропала. И что ты сделала?

Юна сглатывает:

— Пыталась собрать это через инструменты. В куплете — приглушённый перебор акустической гитары, поверх — холодные синтезаторные пэды с реверберацией. Темп держу около 80–85, не быстрее — чтобы была эта тяжесть, а не просто скорость. В припевах пускаю электрогитару с дисторшном, бас рокочет на слабых долях, ударные — сухие, ритм в куплетах редкий, в припеве — плотный. А в бридже специально ломала сетку: ритм сбивается, будто пульс учащается и ты не знаешь, удержишься или упадёшь. Синтезатор тут не для красоты — он держит этот холодный фон и в бридже даёт ощущение, что всё рассыпается.

Она нажимает Play. Из колонок вырывается сырой микс: тихий шёпот голоса, потом резкий удар, нарастание, в середине бриджа — ощущение, что всё рассыпается, голос срывается, в аутро всё растворяется в эхе.

Басист хмурится:

— Сыро. Вокал местами плывёт, и зачем ты сюда варган воткнула? Это фишка Хо Вон.

Барабанщик постукивает палочками по колену, прислушиваясь:

— Но в бридже, где ритм ломается… вот тут есть нерв. Не «красиво», но цепляет. Как будто ты реально не знаешь, удержишься ли.

Гитарист пожимает плечами:

— Варган убери — это перебор. А идею с ритмом оставь, только не ломай его полностью. Сделай так, будто он «хочет сломаться», но держится на волоске. И вокал — давай перепишем. Не ради чистоты, а чтобы текст читался.

Юна кивает, чуть улыбается:

— Хорошо. А по вокалу просто полностью слов почти нет еще. Только идея. Поэтому пока так. Да и Хо Вон ведь тоже не поёт «идеально» — она поёт так, будто если не выпустит это, то задохнётся. Вот это я и хотела поймать. А с текстом вы же мне поможете?

Барабанщик щёлкает палочками:

— Поможем. Это же я так понял посвящение Хо Вон? Тогда ставь ещё раз. С начала. И на этот раз — громче.

Время действия: 21:30–23:00

Место действия: Голубой дом. Второе совещание.

Тот же кабинет. Те же лица. Но атмосфера другая — не цейтнот, а холодное внимание.

Премьер сидел во главе стола. Рядом — министр культуры, министр образования, министр юстиции, министр иностранных дел, министр внутренних дел, начальник полиции, директор NIS, глава KCSC, начальник управления стратегического анализа и пресс-секретарь. Премьер:

— Мы выиграли день. Завтра будет хуже. Что мы делаем?

Аналитик открыл папку:

— Мы проанализировали все варианты. Хороших нет. Есть только плохие, очень плохие и катастрофические. Есть направления, с проблемами в которых мы не справляемся.

— Перечислите.

Аналитик начал:

— Халлю. Япония и США уже используют скандал. Американские лейблы позиционируют Fire Girls как героинь, которые поддержали правду о Корейской войне. Японцы уже пишут статьи о том, что J-pop — это безопасно, а K-pop — это агрессивные фанаты. Сегодняшние беспорядки либо уже есть, либо скоро будут во всех СМИ. Если мы не перехватим нарратив, мы потеряем рынок. 1,7 триллиона вон будет потеряно.

— Сунын. Через полторы недели — экзамены. В прошлом году 146 самоубийств. В этом году, учитывая ситуацию, их будет не меньше. Хо Вон уже подняла эту тему. Если кто-то умрёт — она спросит: «Сколько ещё?» Оппозиция скажет: «Правительство ничего не сделало».

— Дело Ким Тэ Ён. Хо Вон посвятила ей песню. И мне кажется это не просто так. Её чем-то зацепила эта история. И она не отступит, судя по ее психологическому портрету. И она поднимает этот вопрос снова и снова.

— Что именно? — спросил премьер.

— Она спрашивает, почему никто не наказан?

Министр юстиции поднял голову:

— Мы не могли наказать учеников. На момент трагедии, в ноябре 2011 года, закон о школьном насилии не предусматривал уголовной ответственности для несовершеннолетних за буллинг. Учителя наказали за халатность — потому что он не выполнил свои обязанности. А ученики... следователи не нашли состава преступления в их действиях.

— Но сейчас закон изменился, — сказал министр образования. — В январе и марте 2012 года в закон внесли поправки. С 1 апреля они действуют.

— Это не имеет обратной силы, — ответил министр юстиции. — Мы не можем наказать тех восьмерых по новому закону. Они уже не в той школе, дела закрыты. Если мы сейчас начнём пересматривать, это создаст прецедент. И нас спросят: «А почему вы не сделали этого раньше?»

Аналитик кивнул:

— Скорей всего именно поэтому Хо Вон так упорно давит на эту тему. Она знает, что у нас нет ответа. Мы не можем признать, что закон не работал — это будет означать, что мы допустили смерть ребёнка. Мы не можем сказать, что сейчас закон работает — потому что тогда мы должны ответить, почему ничего не сделали для тех, кто уже пострадал.

Премьер молчал.

— Она не отступит, — добавил аналитик. — Она посвятила ей песню. Она будет давить на эту тему. И если мы не ответим, она сделает это публично. А ответа у нас нет.

— Пока оставим этот вопрос, — поморщившись сказал премьер. — У нас нет ответа. Что там дальше.

— Дискриминация русского языка. Депутат Соловьёв уже сделал заявление. Арускор тоже не молчит. Если мы не ответим — это будет выглядеть как признание. И я не знаю, как долго русские будут молчать. Посольство уже намекает, что неофициальные запросы могут стать официальными.

Премьер немного помолчал, но все же ответил:

— У нас есть комиссия. Она работает. Пока — этого достаточно.

— Господин премьер, — сказал аналитик. — Эта комиссия есть, но она почти фиктивная. В неё не включили оппозицию. Если мы сейчас начнём ссылаться на неё, оппозиция сразу скажет: «Это ширма, вы ничего не делаете».

— Пусть говорят, — ответил премьер. — Комиссия есть. Это официальный орган. Мы можем сказать, что она рассматривает вопрос. Это даст нам время. А оппозиция может кричать сколько угодно — у нас есть документ, который подтверждает, что мы работаем.

Министр иностранных дел покачал головой:

— Документ есть. Но если Соловьёв или Посольство РФ потребуют отчёта о работе комиссии, нам придётся его предоставить. А там — ничего.

— Значит, мы будем предоставлять формальный отчёт, — сказал премьер. — Это не обсуждается. Вопрос с русским пока терпит. Мы не можем решать всё сразу. И мы не можем явно идти против своего электората. Что еще?

— Консерваторы. Как раз наш электорат. Они в ярости. Клип «Я сошла с ума» — ЛГБТ-скандал. Они требуют блокировки. Если мы не заблокируем — они скажут, что мы поддерживаем пропаганду. Если заблокируем — дадим повод для Хо Вон: «Они подтвердили мою правоту».

Премьер повернулся к главе KCSC.

— Ваш доклад.

Глава KCSC открыл папку:

— Мы провели предварительную экспертизу. Помимо ЛГБТ пропаганды, только по формальным признакам — статья 17 (побуждение к насилию) и пункт 4.2 (усиление деструктивных настроений). Но юридически это очень сложно.

— Что конкретно? ЛГБТ там довольно недвусмысленно выражено.

— По «Я сошла с ума» — есть визуальные маркеры, которые можно трактовать как провокацию. Но текст клипа, без видеоряда, не содержит ничего запрещённого. А видеоряд рисованный. Если она заменит несколько кадров, мы потеряем основания для блокировки. А контент останется, "по старой памяти". По «Маленькой девочке» — эмоциональная уязвимость, но не прямое нарушение. Наш лучший инспектор считает, что в обоих песнях все специально сделано так, чтоб доставить нам сложности с блокировкой. Все на грани. Но при этом шок-контент для консервативного электората. Это провокация, и она как раз в стиле Хо Вон.

— И что вы предлагаете?

— Мы не блокируем. Мы уже назначили экспертизу на 72 часа. За это время изучим все её материалы. Если найдём нарушения — используем. Если нет — мы не будем говорить «нарушений не выявлено». Это будет поражение. Мы сделаем формальный запрос в YouTube. Скажем, что проводим проверку, и просим ограничить доступ на территории Кореи. И попросим установить возрастное ограничение 19+. YouTube, скорее всего, откажет или затянет ответ. Тогда мы скажем консерваторам: «Мы сделали всё, что могли. Платформа не поддержала наши требования». Мы переложим вину на них.

— А если YouTube согласится?

— Тогда мы выиграем. Клип будет ограничен. Консерваторы будут довольны. А Хо Вон не сможет сказать, что мы её затыкаем — потому что решение приняла платформа, а не мы.

Премьер кивнул:

— Ладно. Действуйте. Что еще?

— Инди-сцена. Они теперь знают, что могут не бояться. Если мы не накажем Хо Вон — они начнут творить что хотят. А они и так не всегда в рамках. Если накажем — она для них станет мученицей.

Премьер махнул рукой:

— Это терпит. Они меньшая из наших проблем.

— Фанаты. Они не успокоятся. Тi-era — пример. Их травили годами. И ладно Хо Вон. Атака на Fire Girls. И там же не только фанаты. Консерваторы тоже недовольны. Халлю и консерваторы — это две стороны одной медали. Если мы защитим Fire Girls — мы потеряем консерваторов. Если мы пойдём на поводу у консерваторов — мы потеряем Hallyu. Мы не можем выиграть ни там, ни там. И Хо Вон — это катализатор, который заставляет нас выбирать.

— Понятно, эта Хо Вон, черт бы ее забрал, все запутала. По халлю поговорим позже, отдельно. Дальше.

Аналитик немного помолчал и продолжил:

— Есть еще один неприятный момент, но его нужно учитывать. Начну с допроса. Хо Вон перечислила угрозы: начиная от хейта после перевода ее поста о Дне детей. Она так же отдельно указала, что наша комиссия по расследованию не дала никаких результатов. И что полиция вообще не реагировала на все эти угрозы, хотя они были в сети и их могли видеть все желающие. Что она даже неоднократно получала такие сведения от инди-сцены, хотя они не полиция и это вообще не их работа. И это создало у фанатов ощущение безнаказанности. Они чувствуют, что могут делать что угодно, и им ничего не будет. Сегодняшняя толпа — прямое следствие этого. И мы думаем, об этом она точно молчать не будет.

Премьер:

— Значит, мы должны показать, что безнаказанность закончилась. Я выступлю с заявлением завтра утром. Я признаю, что в системе есть проблемы. Я обещаю расследовать все случаи травли и угроз. Я обещаю наказать виновных. Это даст нам 1–2 недели.

Министр образования:

— А потом?

Премьер:

— Потом мы проведём парламентские слушания. Вопрос — когда. Это кстати касается непосредственно вас.

Аналитик:

— Если до Сунын — скандал не утихнет. Учителя и родители будут в панике. Это может повлиять на результаты экзаменов. Вернее еще больше повлиять. В худшую сторону. Если после Сунын — сразу начнутся самоубийства. Те, кто понял, что написал плохо. И вторая волна — после оглашения результатов. Оппозиция скажет: «Сколько ещё должно умереть, пока вы тянете с вопросом слушаний?»

Премьер:

— Мы не можем остановить слушания. Но мы можем контролировать их сроки. Если мы проведём их до Сунын — мы создадим хаос. Учителя и родители будут в панике. Если мы проведём их после — мы сможем показать, что работаем, но не мешаем подготовке к экзаменам.

Премьер немного помолчал, потом продолжил:

— Значит, мы должны перенести слушания на июль. И чтобы это выглядело не как уклонение, а как забота о системе образования, мы должны показать, что уже работаем. Я выступлю с заявлением завтра утром: я обещаю расследование, я обещаю наказать виновных. Это даст нам время. А чтобы показать серьёзность наших намерений, министр образования примет добровольное решение уйти в отставку — для того чтобы обеспечить объективность расследования и не создавать видимости давления.

Министр образования побледнел.

Премьер посмотрел на него:

— Это не наказание. Это необходимость. Если вы уйдёте — мы покажем, что система работает. Что мы не покрываем своих. Это отведёт удар от нас. Оппозиция получит свою «голову», но они не смогут сказать, что мы ничего не делаем. А мы выиграем время.

Министр образования молчал. Потом кивнул:

— Я понимаю.

Премьер повернулся к аналитику:

— После Сунын — первая волна самоубийств. Это будет тяжело. Но если мы покажем, что уже начали расследование, что министр ушёл, что мы работаем — у нас будет ответ на вопросы. А слушания мы проведём в июле, когда волна схлынет.

Премьер повернулся к министру культуры:

— Теперь по вопросу Hallyu. Какие меры вы предлагаете?

Министр культуры:

— Кулуарные переговоры с лейблами, — начала она. — Мы должны встретиться с SM, JYP, YG. Обсудить, как снизить накал. Это не решит проблему, но даст нам время.

Аналитик поднял голову:

— С этим можно работать. Но предлагаю другой подход. Не кулуарно, а явно. Мы объявляем, что проводим переговоры с лейблами. Без подробностей. Просто факт: «Правительство встретилось с представителями индустрии для обсуждения ситуации с фанатами и мер по снижению напряжения». Это покажет, что мы не прячемся.

— А кто будет проводить переговоры? — спросил премьер.

— Назначить нового главу по направлению Hallyu. — Аналитик посмотрел на министра культуры. — Свежее лицо. Он не связан с предыдущими решениями. Он начнёт с нуля. Это покажет, что мы обновляем систему.

Министр культуры нахмурилась:

— Это выглядит как признание того, что старый глава провалился.

— Да, — сказал аналитик. — Но он провалился. Сам или так сложились обстоятельства уже не важно. И это лучше, чем признание того, что мы ничего не делаем. Мы можем сказать: «Мы обновляем систему, чтобы она работала лучше». Это не спасёт Hallyu, но даст нам время. А время — это то, что нам сейчас нужно больше всего. И параллельно работать по американскому рынку. У вас же были наработки по нему. Возможно нужно как-то скорректировать их. Тут вам виднее.

Премьер посмотрел на министра культуры:

— У вас есть кандидат?

— Есть. — Она открыла папку. — Молодой, не связан с лейблами. Хорошие связи в индустрии. Без скандалов в прошлом.

— Назначайте.

— И ещё, — добавил аналитик. — Переговоры должны быть явными, но без подробностей. Мы не раскрываем, что обсуждаем. Мы просто показываем, что работаем. Это даст нам рычаг перед оппозицией и смягчит консерваторов.

Премьер кивнул:

— Хорошо. Действуйте.

Премьер повернулся к аналитику:

— Есть что-то ещё?

Аналитик:

— По вопросу Хо Вон. Мы предполагаем, что она не остановится. Я думаю она уже сейчас готовит новый удар. Мы не знаем, что именно, но она всегда делает это неожиданно. Если она выпустит что-то перед Сунын — это может быть катастрофой.

Премьер:

— Тогда мы должны быть готовы. У нас есть 1,5 недели. Используйте это время.

Он посмотрел на всех:

— Итак, по каждому направлению. Халлю — новый начальник направления и работа с лейблами. Сунын — отставка министра и заявление о расследовании. Русский язык — комиссия работает, пусть говорят. Консерваторы — KCSC проводит экспертизу, тянет время. Инди-сцена и фанаты — заявление и работа полиции. Мы не решаем проблемы — мы управляем их восприятием. Завтра я выступаю с заявлением. Через неделю — отставка министра образования. Слушания — после Сунын. Мы не выиграем. Но мы можем минимизировать потери.

Он закрыл папку:

— Все свободны. Готовьтесь. Завтра будет тяжёлый день.

Время действия: 23:00–23:30

Место действия: Голубой дом. Коридор за пределами зала совещаний

Совещание закончилось. Министры и чиновники расходились по кабинетам, разбиваясь на пары — обсуждали детали, уточняли задачи, обменивались короткими репликами.

В коридоре остались трое: премьер, министр культуры и глава NIS.

Премьер остановился у окна, посмотрел на ночной Сеул. Огни города горели ровно — ничто не напоминало о том, что днём здесь, в нескольких километрах от Голубого дома, собрались тысячи людей, готовых разорвать школьницу.

— Она понимает, что делает? — спросил премьер, не оборачиваясь. — Хо Вон. Она осознаёт масштаб?

Глава NIS:

— Мы провели психологический анализ по её текстам, постам, поведению. Она не просто защищается. Так было только в начале. Я докладывал в своем отчете, что ее не рекомендуется трогать. Точнее рекомендуется наблюдение без вмешательства. Но видимо на это не обратили внимания. Потом она стала атаковать. И делать это системно. Каждый её шаг — не случайность. Она знает, какие точки давить. Она выбирает темы, на которые у нас нет ответа.

— И что, она профессиональный стратег?

— Нет. Но она быстро учится. И у неё есть доступ к информации, которую обычный школьник не должен знать. Она оперирует фактами, которых в открытом доступе нет. Или есть, но их нужно уметь найти и связать воедино. Она это умеет. И есть еще один момент, на который никто не обратил внимание. Этот русский блогер, в одном из постов написал, что Хо Вон очень помогла им предложениями по улучшению скрипта. Учитывая ее проход на городской этап — это вполне может быть правдой. Отсюда ее осведомленность. Она умеет работать в сети на высоком уровне. Очень высоком. Многие ее недооценивали. Я сам, если честно, был очень удивлен результатами наблюдения.

— То есть она не просто пишет посты? — спросил премьер.

— Она умеет собирать, анализировать и использовать информацию. И она понимает, как её подать. Это не школьный уровень. Это уровень профессионала. И это делает её опасной не потому, что она скандальная, а потому что она эффективная.

Премьер повернулся к министру культуры:

— Мы не сможем её остановить. Мы можем только управлять последствиями. Завтра я выступаю с заявлением. Мы начинаем игру. Вы готовы?

Министр культуры кивнула:

— Я займусь лейблами. Новый глава по Hallyu будет назначен в течение двух дней. Кулуарные переговоры начнутся завтра вечером.

— Хорошо.

Премьер посмотрел в окно.

— Я хочу, чтобы вы поняли одну вещь. Мы не боремся с Хо Вон. Мы боремся с тем, что она вскрыла. И мы не можем это закрыть. Мы можем только показать, что работаем. Это единственный способ сохранить лицо.

Он повернулся и пошёл по коридору.

Время действия: 23:30-00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел перед компьютером.

— Алиса, давай итоги, только коротко, без скрипта. День был и так напряженный, завтра посмотрим подробнее.

Алиса вывела итоги дня:

— «Клип "Я сошла с ума" — 750 000 просмотров. Рост за день — 220 000. "Маленькая девочка" — 1 000 000. Перекрёстный рост — +90 000 за вечер. Толпа у школы — 3 500 человек к вечеру. Разошлась только после твоего увоза. Угрозы в сети выросли на 300 %. Это не просто скандал. Это лавина. Правительство выбрало опрос свидетеля как временное решение. Завтра будет новый день.»

— Хорошо. Они думают, что выиграли время. Посмотрим как они им распорядятся.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

— «Принято.»

Я закрыл глаза. Завтра будет новый день. И я буду готов.

Конец главы 12.

Глава 13

Время действия: 19 июня, вторник, 06:30–07:00

Место действия: парк возле дома

Я вышел на пробежку, когда небо только начинало сереть. Вчерашний день вымотал меня так, что я думал, не смогу встать. Но тело работало на автомате — ноги сами несли по знакомому маршруту. Но я не забывал смотреть по сторонам. Фанатов не было. А вот машина полиции возле парка была.

Я бежал и думал о вчерашнем. О тысячах людей у школы. О посадке в полицейскую машину. О допросе. О том, как я переиграл их, используя адвоката от оппозиции как щит.

Но главное — я думал о том, что будет сегодня. Когда мой скрытый удар всплывет за поцелуями на всеобщее обозрение.

Я остановился у лавочки, вытирая пот. Тело слушалось — форма была отличная. Мышцы на ногах и руках стали заметнее, чем пару месяцев назад. Я сжал кулак, посмотрел на бицепс. Неслабо так. Даже если учесть что Хо Вон девочка. Совсем не то, что было в больнице.

Я сел на лавочку и достал смартфон. Экран засветился. Через время Алиса подвела итоги.

«Статистика за ночь, — сказала Алиса. — "Я сошла с ума" — 970 000 просмотров. Прирост за ночь — 220 000. Основной рост — из России. После вчерашнего заявления Соловьёва и событий у школы российские СМИ подхватили историю. Люди заходят на канал, видят клипы, начинают смотреть.

"Маленькая девочка" — 1 200 000 просмотров. Прирост за ночь — 200 000. Перекрёстный рост — новые зрители переходят на старые видео.

"Моя любовь" — 480 000 просмотров. "Город-сказка" — 320 000. "Чугада" — 95 000. "Родина" — 120 000.

В сети уже вчера начали замечать "постные лица". Это придаст дополнительный слой скандалу и отразится на просмотрах, клип уже начали пересматривать. Это не просто скандал. Это лавина».

Я усмехнулся. Почти миллион за полтора дня. И это только начало. Ну и перекрестный рост работает. Отлично.

— А что с новостями?

«Анонс. Заявление премьера выйдет через десять минут. Прямой эфир в 07:00».

— Хорошо. Посмотрим, что он скажет.

Я встал и побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я вернулся домой, переоделся и вышел на кухню. Су Хён уже сидела за столом с телефоном. На экране — прямой эфир.

— Он начинает, — сказала она, не отрываясь от экрана.

Я сел рядом. На экране — премьер-министр. Спокойный, уверенный. Он говорил о проблемах в системе образования, о необходимости расследования травли, о защите детей.

— ...Мы не можем игнорировать то, что происходит. Мы видим проблемы в системе. Мы видим, что ученики сталкиваются с травлей и угрозами. Правительство начнёт расследование всех случаев, которые были зафиксированы в последнее время. Мы накажем виновных. Мы защитим наших детей...

Су Хён слушала, потом повернулась ко мне:

— Он признаёт проблемы. Это же… это победа, да?

Я смотрел на экран. Премьер говорил правильные слова. Но я знал: слова — это не действия.

— Он признаёт, что я права, — сказал я. — Хоть и не говорит об этом прямо. И вообще не говорит обо мне. Но где действия? Где расследование? Где наказание виновных?

— Но он же сказал, что будет расследование.

— Сказать — это не сделать. Про комиссию по расследованию дискриминации за русский язык они тоже сказали. Сколько времени прошло, неделя? Уже даже депутат заинтересовался. И что? И где хоть какие-то результаты? В полиции мне тоже не ответили на этот вопрос. Они будут тянуть. Это политика.

— А ты как думаешь, что будет дальше?

— Дальше будет весело. Вчера так все с утра закрутилось у школы, да еще и поцелуйчики в клипе. Все смотрели на них. Но думаю уже многие поняли мой главный, скрытый удар.

Я отхлебнул чай. И тут — как удар тока. Вспышка. Не текст. Не мелодия. Просто ощущение. Как будто внутри кто-то сжал пружину. Я почувствовал это в мышцах — там, где вчера была боль, сегодня была сила.

— Не знаю, — сказал я медленно. — Но я чувствую, что это только начало. А мышцы я нарастила неплохо. Заметно.

Су Хён посмотрела на меня странно:

— Ты о чём?

— О том, что я готова к следующему раунду, — сказал я и допил чай. — И что заварила эту кашу не зря.

И тут — опять вспышка. И снова не текст, не мелодия. Снова это ощущение. Но на этот раз — отчётливее. Я услышал внутри себя несколько аккордов. Простых, гитарных. Как будто кто-то ударил по струнам — и звук разнёсся по всему телу. И я не совсем понимая что происходит, практически интуитивно, рефлекторно издал вопль.

Су Хён подскочила:

— Хо Вон-а, что с тобой?

— Все нормально, онни, — ответил я приходя в себя. И опять интуитивно добавил — Это был боевой клич. Не обращай внимания. Пойду в школу.

Выйдя в коридор я тихо спросил Алису:

— Ну и что это вообще было? И самое главное, почему триггером стало "заварила кашу"? И при чем тут мышцы?

«Это была музыкальная вспышка, — ответила она. — последовательность гитарных аккордов. Я зафиксировала их. Они лягут в основу аранжировки. Похоже, твоя новая песня начинает проявляться».

Время действия: 08:00–08:30

Место действия: дорога в школу

Я вышел из дома. Улицы были тихими — не так, как вчера. Но напряжение всё равно висело в воздухе.

Я заметил их через квартал. Несколько групп подростков, стоящих на углах. Они не подходили. Просто смотрели. Но их было меньше, чем вчера. Может, человек пятьдесят.

Полицейские машины стояли вдоль улицы — их было больше, чем вчера. Шесть, а не четыре. Кордоны были выставлены раньше.

Я не ускорял шаг. Просто шёл.

«Фанатов меньше, чем вчера, — сказала Алиса. — Полиция блокирует подходы. Ты пройдёшь без проблем».

Я зашёл в здание школы и выдохнул.

— Пусть собираются. Мне это сейчас на руку. Пусть премьер теперь переживает.

Время действия: 08:00–08:30

Место действия: кабинет директора школы Чонъам

В кабинет директора влетает учитель истории Пак. За ним — учитель физкультуры. Оба бледные от ярости. Пак сжимает телефон. На экране — стоп-кадр из клипа "Я сошла с ума". Он швыряет телефон на стол директора.

Учитель истории Пак:

— Вы видели это?! Вы видели, что она сделала?! Это моё лицо! И его лицо! — он кивает на физрука. — Она использовала нас в своём клипе! Мы теперь посмешище для миллионов людей!

Директор берёт телефон, смотрит на стоп-кадр. На экране — лица, изменённые, но узнаваемые. Пак, физрук, несколько чиновников министерства образования, министры образования и культуры, несколько депутатов консервативной партии и даже премьер-министр. Все узнаваемы, по крайней мере он узнал их почти без труда. Все с осуждением смотрят с экрана.

Директор:

— Щибаль, только этого не хватало. Пак-сонсэнним, я понимаю ваше возмущение, но...

— Нет, вы не понимаете! — перебивает Пак. — Вчера все смотрели на эти её поцелуи! А вечером я прочитал в сети, поставил на паузу и увидел себя! Она сделала это специально! Она хотела, чтобы мы выглядели смешно! Чтобы весь мир смеялся над нами!

Учитель физкультуры:

— Это оскорбление! Она не имела права использовать наши лица!

Директор:

— Давайте не будем спешить. Я не знаю, откуда она взяла эти изображения. Нужно её спросить. Но если это стоковые фото, как в её "город-сказка", она может сказать, что это художественный приём.

Пак:

— Вы опять её защищаете! Она оскорбила меня публично! Я требую немедленного исключения!

Директор нажимает кнопку селектора:

— Вызовите Хо Вон и куратора. — Поворачивается к учителям. — Сейчас поговорим с ней, только спокойно. Мне хватило вчерашнего перед школой. И возможно сегодня это продолжится. Если еще и в школе что-то начнется, никому это не понравится.

Время действия: 08:50–09:20

Место действия: кабинет директора

Меня с куратором вызывали к директору прям с утренней линейки. Мы зашли и увидели, что кроме директора в кабинете находятся учитель истории Пак и физрук, тоже кстати Пак. Паки смотрят на меня с ненавистью. В голове мелькает странная мысль, Паки Паки, иже херувимы. Так, мне кажется я знаю, откуда дует ветер. Вчера все увлеклись поцелуйчиками, да и обстановка была нервная. Но видимо вечером рассмотрели повнимательней. Или кто-то подсказал, куда смотреть.

Директор:

— Хо Вон-ян, у нас есть вопрос по твоему клипу. Учитель Пак и учитель физкультуры утверждают, что ты использовала их лица в клипе.

Я смотрю на них. Медленно. Потом на директора.

— А, вы про "осуждающие лица"? Они мелькают быстро, чтобы их разглядеть, надо поставить на паузу. Вчера все смотрели на поцелуи, поэтому никто не заметил. А сегодня — заметили. Этот прием, пасхалки, часто применяют в К-рор. Ну и я тоже взяла его на вооружение.

Я делаю паузу. Потом говорю спокойно:

— Это стоковые фото. Я их обработала, изменила, добавила нужное выражение. Они похожи на реальных людей, но это не они. Это просто образ. Собирательный. Я хотела показать, как система осуждает тех, кто выходит за рамки.

— Но я понимаю, почему вы узнали себя. Вы очень фотогеничны. — Я смотрю на Пака. — В этом клипе вы, сонсэннимы, послужили мне вдохновением. Как Fire Girls в "Город-сказке". Это же высокий уровень! Но вы же действительно меня осуждаете. И мой клип я думаю тоже. Теперь вашу позицию знает весь мир. Чем вы недовольны?

Пак краснеет. Он открывает рот, но не может ничего сказать.

Учитель физкультуры:

— Ты смеёшься над нами!

— Я не смеюсь, — говорю я. — Я просто говорю, что ваши образы идеально подошли для моего замысла. Осуждающие лица, которые смотрят на меня сверху вниз. Это же искусство. Вы должны гордиться.

Директор:

— Хо Вон-ян, это было не обязательно.

Я пожимаю плечами:

— Я не нарушила закон. Это художественный приём. Если у них есть претензии, они могут подать в суд. Но тогда все узнают, что они — те самые "осуждающие лица". Хотя это и так все узнают. И все увидят, кто на самом деле стоит за травлей. Я не против. Вон, премьер сегодня заявил, что будет проводится расследование. А я как знала, и даже помогла ему. Помогла избежать частой ошибки при таких расследованиях. Ведь во время расследования, главное не выйти на самого себя.

Пак сжимает кулаки, но молчит.

Куратор:

— Хо Вон-ян, ты можешь идти.

Я киваю и выхожу.

Время действия: 09:20–09:30

Место действия: кабинет директора, сразу после ухода Хо Вон

Дверь за Хо Вон закрывается. В кабинете повисает тишина. Пак смотрит на дверь, сжимая кулаки. Физрук переводит взгляд с Пака на директора. Директор тяжело вздыхает и опускается в кресло.

Учитель физкультуры:

— Она издевается над нами! Вы слышали, что она сказала? «Вы очень фотогеничны»! «Вы должны гордиться»! Она насмехается над нами, а вы ничего не делаете!

Директор молчит, массируя переносицу. Пак резко разворачивается к нему:

— Вы слышали её? Она сказала, что я её «вдохновляю»! Она использовала моё лицо в своём грязном клипе, и она ещё смеётся мне в лицо! А вы — вы позволили ей это! Вы не остановили её! Вы всегда её защищаете!

Директор поднимает голову, смотрит на Пака устало:

— Я её не защищаю, Пак-сонсэнним. Я пытаюсь сохранить школу. Вчера у здания стояли тысячи человек. Сегодня перед школой опять полиция. Премьер сделал заявление о расследовании. Вся страна смотрит на нас. Если я сейчас исключу Хо Вон за «оскорбление» — это будет скандал. Она напишет пост. СМИ подхватят. Вы окажетесь в центре этого скандала. Вы этого хотите?

Пак (скрежеща зубами):

— Но она оскорбила меня!

— Она использовала стоковое фото. Изменённое. Юридически это не оскорбление — это художественный приём. Это её слово против вашего. А у неё — миллион просмотров, поддержка инди-сцены и внимание международных СМИ. У вас — только ваше возмущение.

Пак открывает рот, чтобы ответить, но замолкает. Он понимает, что директор прав.

Куратор включается в разговор:

— Пак-сонсэнним, я понимаю вашу злость. Но Хо Вон права в одном — она не нарушила закон. Она использовала стоковые фото и изменила их. Это не клевета, не оскорбление. Это просто изображение. Если вы подадите в суд, Вам придётся доказывать, что это именно вы. А для этого нужно признать, что Вы узнали себя. Что вы — тот самый «осуждающий голос» из её клипа. Вы готовы к этому? Хо Вон умна, пора это признать. Да, многие узнают вас. Да, будут смеяться. Но пока это неофициально. Вы хотите официального признания? Суд, расследование, внимание СМИ? Вы думаете она не учитывала это? Это будет дополнительное внимание к ее клипу и к ней. Даже если Вы выиграете процесс, это будет не один день. Если выиграете. Но я вчера была в полиции с Хо Вон и видела адвоката из оппозиции. Очень дорогого адвоката, я потом посмотрела в сети. Вы понимаете, что судится Вы будете не с Хо Вон. И скорей всего проиграете суд. И вот тогда смеха будет гораздо больше.

Пак молчит. Он смотрит в пол. Потом поднимает голову:

— Я не могу просто так это оставить.

Директор:

— Я и не прошу вас оставлять. Я прошу вас подождать. Если она пересечёт реальную черту — мы будем действовать. Сейчас — это просто клип. Скандальный, оскорбительный, но просто клип. И мы не можем рисковать школой из-за вашего желания отомстить. И еще, Вы там не один. Там есть люди более высокого уровня. Я думаю они сами найдут решение. А Вы, если захотите, присоединитесь к ним. А если они ничего не будут делать, то и Вам я этого не советую.

Учитель физкультуры:

— А если она сделает это снова?

— Тогда мы будем думать. Но сейчас — нет. Я не позволю вам развязать ещё один скандал внутри школы. У нас уже есть проблемы снаружи. Не создавайте мне их внутри.

Пак сжимает кулаки. Он смотрит на директора, потом на дверь, за которой вышла Хо Вон. Потом медленно кивает:

— Хорошо. Я подожду. Но если она сделает ещё один шаг — я не остановлюсь.

Он разворачивается и выходит. Физрук идёт за ним. Дверь закрывается.

Директор поворачивается к куратору:

— Она не остановится. Ты это понимаешь?

— Понимаю. Но вы были правы. Сейчас мы не можем ничего сделать. Единственное, что мы можем — следить за ней. И надеяться, что она не сделает ничего, что заставит нас действовать.

— Хо Вон умная. Она знает, где граница. Она не перейдёт её. Но она будет стоять на границе — и наблюдать, как мы пытаемся её не перейти.

Время действия: 09:30–10:00

Место действия: кабинет главы KCSC, Сеул

Глава KCSC сидит за столом. Напротив — старший инспектор. На столе — папка с документами и ноутбук с открытым клипом «Я сошла с ума». Глава выглядит уставшим и раздражённым. На экране — стоп-кадр с «постными лицами».

— Ты видел, что вчера вечером начали обсуждать в сети? Не поцелуи. Лица. Их уже прозвали «осуждающими лицами». И мне уже начали звонить уважаемые люди. Депутаты. Чиновники из министерства образования. И министр образования. Они в ярости. Говорят, что их использовали в грязном клипе. Что их лица теперь обсуждают в сети. Что они выглядят как посмешище.

Старший инспектор открывает папку.

— Мы провели предварительную экспертизу сразу, как только заметили. Я запустил проверку ещё вчера вечером. Это стоковые фото. Обработанные, изменённые. Заметны были только на стоп-кадре — вчера все смотрели на поцелуи, а эти лица мелькают быстро. Их заметили не сразу, слишком все были увлечены событиями у школы и поцелуями. Я думаю так и было задумано, не учитывая конечно события у школы. Двойной удар. Сперва все кинулись обсуждать скандал с поцелуями, а потом участие в этом "осуждающих лиц". Я внимательно изучал не только клипы, но и все события связанные с Хо Вон, в том числе и за границей. Даже русский депутат попался на это, хоть его и нет в клипе. И он привлек внимание к Хо Вон в Москве, дважды. Если не трижды.

Он перелистывает страницу.

— Юридически — это художественный приём. Она использует образы, но не утверждает, что это конкретные люди. Это коллективный образ «осуждения». Если мы попытаемся обвинить её в клевете, она докажет, что это не конкретные лица, а изменённые стоковые фото. Мы проиграем.

— А если мы попросим удалить эти кадры?

— Тогда она скажет, что мы давим на неё. Что мы подтверждаем, что это реальные лица. А если мы попытаемся доказать обратное — мы проиграем. Шум будет. Даже больше, чем от поцелуйчиков. Поцелуи — это провокация. А эти лица — это удар по конкретным людям. Она показывает, что система — это они. И что они осуждают её.

— Что мы делаем?

Инспектор отвечает спокойно:

— Ничего. Мы не можем ничего сделать. Это стоковые фото. Это художественный приём. Мы можем только зафиксировать, что нарушений нет. И ждать.

— То есть мы не можем убрать это из сети?

— Мы можем попробовать. Но это будет выглядеть как цензура. И тогда она получит ещё больше просмотров. Она нас переиграла. Снова.

Глава KCSC смотрит на экран, где застыло лицо министра образования, искажённое осуждением. Инспектор продолжает:

— Она умнее, чем мы думали. Сначала поцелуи — провокация. Потом лица — удар по конкретным людям. И каждый раз она заставляет нас реагировать. А мы не можем. Потому что она всегда на границе. И она знает это. Мы можем только зацепиться за сцены с поцелуями. Но я уже говорил об этом, она просто заменит их на объятия или что-то менее провокационное. Но остальное останется. А стоковые фото для того и существуют, чтобы их можно было законно использовать. Это реальные модели, а то, что они на кого-то похожи, так это просто "случайное сходство". Никто не даст нам создать прецедент. Их используют все.

Глава поворачивается к инспектору.

— Что мы скажем уважаемым людям?

— Скажем, что мы проверили. Это стоковые фото, изменённые. Юридических оснований нет. И если они хотят — могут подавать в суд. Но я бы не советовал. Потому что суд привлечёт ещё больше внимания. А внимание — это то, что ей нужно.

Глава KCSC закрывает папку.

— Зафиксируйте отсутствие нарушений. Отправьте запрос в YouTube о возрастном ограничении и ограничении доступа. Как и планировали. И будем ждать. Она сделает следующий шаг. И мы должны быть готовы.

Инспектор кивает.

— Будет сделано.

Глава KCSC смотрит на экран, где застыло лицо премьер-министра.

— Она не просто девочка с песенками. Она — системная проблема. И мы должны относиться к ней соответственно. Но пока — ничего не делаем.

Время действия: 09:00–10:00

Место действия: кабинет министра культуры, Сеул. Встреча с SM и JYP

Министр культуры открыла папку, окинула взглядом присутствующих. В углу сидел мужчина, которого представители лейблов раньше не видели. Он молчал, но его присутствие было заметно. В другом углу сидел аналитик.

— Господа, спасибо, что пришли. Мы собрались здесь, потому что ситуация выходит из-под контроля. Позвольте представить вам господина Ли Чжун Хо — он будет назначен главой направления Hallyu на следующей неделе. Он пока только входит в курс дела, но я попросила его присутствовать, чтобы понимать ситуацию с самого начала.

— Мы не хотим давить на вас. Мы хотим работать вместе. Но мы должны признать: ваши фанаты перешли черту. Вчера они напали на полицейскую машину на глазах у СМИ. Они угрожали школе. Это не просто "недовольство". Это нарушение закона. И правительство вынуждено реагировать.

Представитель SM — глава A&R, мужчина лет сорока пяти — подался вперёд:

— Госпожа министр, мы понимаем, что фанаты перешли черту. Но позвольте задать вопрос: кто создал эту ситуацию? Не мы. Не наши артисты. Мы не нарушали правила. Мы вкладывали свои ресурсы в продвижение Кореи за рубежом. Мы — часть Hallyu. Мы — часть государственной программы. А теперь нас заставляют работать против наших же фанатов. Если мы пойдём против них, мы потеряем их. А если мы их не успокоим — вы будете давить на нас. Где выход?

Представитель JYP — мужчина лет пятидесяти, с жёстким лицом — кивнул:

— Я присоединяюсь к коллеге. Мы понимаем, что фанаты перешли черту. Но почему мы должны отвечать за это? Хо Вон спровоцировала этот скандал. Она оскорбила наших фанатов. Она оскорбила наших артистов. Она создала этот хаос. А вы, вместо того чтобы остановить её, начали расследование против наших фанатов. Это неправильно. Это несправедливо. Мы теряем деньги. Мы теряем репутацию. Мы теряем контроль. И мы хотим знать: что правительство собирается делать с этим?

Министр культуры ответила:

— Я понимаю ваше недовольство. Но давайте посмотрим на ситуацию с другой стороны. Ваши фанаты перешли черту — это факт. И это бьёт по Hallyu. Это видят в СМИ. Этим пользуются наши противники в Японии и Америке. Если мы не покажем, что контролируем ситуацию, мы потеряем всё — не только вы, но и мы. Правительство вынуждено проводить расследование. Пусть и по большей части фиктивное. Но это необходимо, чтобы сохранить лицо.

Представитель SM:

— То есть вы хотите, чтобы мы успокоили фанатов, а вы будете делать вид, что расследуете? Но фанаты не успокоятся, пока Хо Вон продолжает публиковать посты. Что вы собираетесь делать с ней?

Министр:

— Мы не можем её остановить. Она не нарушает закон. Если мы её остановим — она станет мученицей. Мы можем только управлять последствиями. И мы просим вас помочь нам в этом.

Представитель JYP:

— Мы не можем успокоить фанатов, если они видят, что Хо Вон безнаказанна. Это не работает. Фанаты видят, что она смеётся над ними, и они злятся ещё больше. Если вы не остановите её — мы ничего не сможем сделать.

Министр выдержала паузу, потом заговорила жёстче:

— Господа, давайте будем честны. Мы все понимаем, что Хо Вон спровоцировала этот скандал. Она оскорбила ваших фанатов, ваших артистов, вашу индустрию. Я это не отрицаю.

— Но давайте посмотрим шире. Если мы сейчас, под давлением общественности и СМИ, начнём сваливать всю вину на неё — это будет означать, что мы признаём своё бессилие. Наши конкуренты в Японии и Америке только этого и ждут. Они скажут: «Смотрите, корейское правительство не смогло защитить свою индустрию. Hallyu настолько ничтожно, что его разрушила одна школьница. Они просто перекладывают на неё свои ошибки».

— Вы этого хотите? Чтобы весь мир увидел, что многомиллиардная индустрия, в которую государство вложило 1,7 триллиона вон, рухнула из-за одного человека? И что мы, вместо того чтобы искать решение, просто нашли козла отпущения?

— Это не поможет. Это только навредит. Мы потеряем лицо перед международным сообществом. Мы потеряем доверие инвесторов. Мы потеряем рынок.

— Я понимаю, что вы хотите наказать её. Я понимаю, что вы считаете её виноватой. Но сейчас публичное наказание Хо Вон — это путь к катастрофе. Она станет мученицей. Оппозиция использует это. СМИ напишут: «Корея душит свободу слова».

— И это не просто про Хо Вон. Это про всю индустрию. Атаки на Fire Girls — это не случайность. Это часть той же волны. И если мы не найдём способ управлять этой ситуацией, мы потеряем всё — не только вы, но и мы.

Тишина. Представители SM и JYP переглянулись. Новый глава Hallyu молча записывал что-то в блокнот.

Представитель SM осторожно спросил:

— То есть вы предлагаете нам просто смириться с тем, что Хо Вон продолжает разрушать нашу индустрию? И ничего не делать?

Министр:

— Я предлагаю нам найти выход. Мы не можем остановить Хо Вон — это факт. Мы не можем игнорировать фанатов — это факт. Но мы можем попытаться снизить накал. Мы можем показать, что работаем. Мы можем создать видимость, что ситуация под контролем. И для этого нам нужна ваша помощь.

— Мы будем говорить с YG отдельно. У них не только Fire Girls, но и другие артисты. Мы должны понять, как минимизировать потери для всей индустрии.

— Я не обещаю вам быстрого решения. Но я обещаю, что правительство будет работать над этим. Мы не оставим вас одних. Но и вы должны понять: если вы пойдёте против фанатов — вы потеряете их. Если мы пойдём против Хо Вон — мы потеряем лицо. Нам нужно найти другой путь.

— Именно для этого мы и затеяли эти переговоры. Не для "показухи". Не для того, чтобы назначить нового главу Hallyu и сделать вид, что всё изменилось. А для того, чтобы найти выход из этой ситуации. Потому что пути назад нет. Мы не можем сделать вид, что ничего не произошло. Мы должны работать вместе, чтобы минимизировать последствия.

Представитель JYP:

— И что вы предлагаете конкретно?

Министр:

— Мы предлагаем вам публично подтвердить, что вы осуждаете насилие и угрозы. Что вы призываете фанатов к спокойствию. Что вы поддерживаете расследование. Это не означает, что вы признаёте вину своих фанатов. Это означает, что вы показываете: индустрия — это не толпа. Индустрия — это профессионалы, которые работают по закону.

— Мы не просим вас идти против фанатов. Мы просим вас показать, что вы контролируете ситуацию. Если фанаты успокоятся — мы выиграем время. А время — это то, что нам сейчас нужно больше всего.

Представитель SM:

— А что с Хо Вон? Как долго мы должны терпеть её провокации?

Министр:

— Мы следим за ней. Если она нарушит закон — мы её остановим. Но пока она не нарушает закон, мы не можем действовать. Мы не можем дать оппозиции и СМИ оружие против нас. Мы должны быть умнее.

Представитель JYP:

— А если фанаты не успокоятся? Что тогда?

Аналитик, сидевший в углу, подал голос:

— Тогда мы будем искать другие пути. Но я хочу напомнить вам ещё раз: если фанаты нападут на неё, это будет не просто скандал. Это будет конец. Вспомните, что случилось с YG, когда их фанаты напали на пикетчика. Это использовали против них. И если это повторится сейчас, на фоне вчерашней толпы и мировых СМИ — никто не будет разбираться, кто прав, кто виноват. Все скажут: фанаты K-pop — это агрессивная толпа, которую никто не контролирует. Скажут уже официально, имея доказательства. Сейчас это просто крики. Это тоже плохо. И это тоже используют. Вы хотите усугубить ситуацию? Вы потеряете не только лицо. Вы потеряете всё. Нам нужно это все погасить. Показать, что мы контролируем ситуацию.

Представитель SM, после долгой паузы, ответил:

— Мы подумаем над этим. Но мы не можем обещать результат. Фанаты — это не машина. Их нельзя просто "выключить". Мы попробуем. Но мы хотим, чтобы вы понимали: если ситуация не изменится, мы будем вынуждены действовать самостоятельно.

Министр кивнула:

— Я понимаю. Мы будем держать вас в курсе. И мы надеемся на ваше сотрудничество. Потому что альтернативы у нас нет. Господин Ли, у вас есть что добавить?

Ли Чжун Хо поднимает глаза от блокнота. Он говорит спокойно, но его голос звучит твёрже, чем раньше. Он смотрит на представителей SM и JYP по очереди.

Ли Чжун Хо:

— Простите, но мне кажется, мы упускаем один немаловажный факт. Хо Вон — блогер. Молодой, умный, но блогер. И она сейчас — повод. Её используют все в своих целях. И противостоят нам воротилы из Америки и Японии.

— Я понимаю ваше возмущение, но наказывать Хо Вон непродуктивно. Это потребует времени и ресурсов. А на выходе будет ноль. Повторяю: она блогер. За ней, я имею в виду лично за ней, никого нет. Нет лейбла. Ей нечего терять, в отличие от нас. И она будет бороться — это уже всем давно понятно.

— Но это ещё не всё. Она умна. Ей плевать на наши действия. Я думаю, вы все уже сделали анализ. Так вот: она пиарится на скандалах. Так делают многие, и вы в том числе. Но аккуратно, без перегибов. Даже YG не в восторге от скандального пиара Fire Girls. Потому что выиграв в одном они теряют в другом. Но что терять Хо Вон? Она пока блогер. Скандальный блогер, пусть и не без талантов. И даже если мы найдём способ её наказать, потратив время и ресурсы, она обернёт это себе на пользу.

— Она демонстративно поёт только на русском. Не думаю, что она не может делать это на корейском. Я думаю, она сразу просчитала этот момент. И Корея её мало интересует в этом плане. Она понимает, что с корейскими лэйблами ей трудно конкурировать. Она сделала себе запасной аэродром — Россию. Она подвергается хейту за песни на русском, но не прекращает на нём петь. У неё уже есть связи в России, пусть и на низком уровне. Есть своя аудитория, и она растёт. Вы в курсе, что кавер на ее "город сказку" от русской группы набрал уже 100 тысяч просмотров.

Ли Чжун Хо немного помолчал и продолжил:

— И она в любой момент, после Сунын, может туда уехать. И это будет не наша победа. Она или её друзья в России это используют. У неё кроме музыки есть неслабые достижения. А в музыке — и подавно. Да, из-за скандалов и прочего. Но это будет новый виток скандала: «Корея вынудила уехать талантливую девочку. Затравили». Ей новый пиар и статус несломленной жертвы. Я утрирую, но суть от этого не меняется. А писать посты и вести блоги она может и оттуда. Ответьте на вопрос, не мне, а себе. Честно. Хотели бы вы видеть такого талантливого и умного человека в своей команде? Если не учитывать скандалы. Но к примеру в России через время все забудут этот скандал, он их не особо касается. Единственное что, это вопросы по поводу песен на русском. Но тут она как раз для них "героиня". И это можно использовать, как это делают в Японии и США с Fire Girls.

— И не забывайте, мы можем ссылаться на скандалы, шок-контент, но миллион просмотров за неделю и второй за полтора дня — это факт. И мы, ссылаясь на скандалы, будем выглядеть не очень. А поменять нарратив в России мы не можем. Это потребует опять же времени, ресурсов, а российский музыкальный рынок — даже не утешительный приз. Если при этом мы потеряем Америку и Японию. Потеряем Hallyu.

— И ещё, я думаю, мы все зря недооцениваем инди-сцену. Раньше они тихо сидели в своей нише. У них не было центральной власти, даже примерной. Они собирались и могли дать отпор только в ответ на нападение на кого-то из них. Хо Вон их объединила. И вчера возле школы мы это увидели. Этот вопрос тоже нельзя упускать из виду. Да, они тоже используют её как символ, но тем не менее. Они будут защищать этот символ. А их активная фанбаза — почти 100 тысяч человек. И в последнее время она выросла на 2 %. А это, пусть и небольшой, но показатель.

— У меня всё.

Тишина. Представители SM и JYP смотрят на него. Они не ожидали такого анализа от человека, который только что вошёл в курс дела.

Представитель SM (после паузы):

— И что вы предлагаете?

Ли Чжун Хо:

— Я предлагаю нам перестать думать о Хо Вон как о «проблеме». Она — не проблема. Она — симптом. И если мы будем лечить симптом, мы не вылечим болезнь. Вы в курсе, что месяц назад Корея вышла на первое место в мире по использованию смартфонов. Хотя о чем я, конечно в курсе. И думаю уже давно учитываете это в своей работе. Но нужно учитывать и таких как Хо Вон, или инди-сцену. Мы должны понять, как работать с этим новым миром, где блогер может собрать миллион просмотров за неделю, а инди-сцена — объединиться вокруг одного человека. Мы не можем остановить это. Мы можем только адаптироваться. Вы же видите, как Хо Вон это использует. В этом нет ничего такого, особого. По крайней мере за границей. Просто в Корее никто так дерзко не работал. Но теперь будут. Те же инди. Хо Вон показала им путь. Хотя они нашли бы его и без нее. Тут скорее успешный пример.

Ли Чжун Хо взял небольшую паузу и продолжил:

— И я предлагаю начать это делать. Не через давление. Через диалог. Через понимание. Потому что если мы продолжим действовать по старым правилам, мы проиграем. Вернее может и не проиграем, но точно ничего не выиграем. Впустую растрачивая ресурсы. А ресурсы есть не только у нас. У инди они есть тоже, пусть и несопоставимые. Вы все я думаю оценили новый релиз Хо Вон. А ведь ей помогали ребята не из самой сильной группы инди-сцены. Даже наоборот, они скорее новички. А качество музыки заметно повысилось.

Представители SM и JYP переглядываются. Потом представитель SM говорит:

— Вы говорите о том, что она — симптом. Что мы должны адаптироваться. Но вы видели её клип? «Я сошла с ума»?

Министр:

— Мы видели. И мы понимаем, что он скандальный.

Представитель SM:

— Не только скандальный. В видеоряде клипа — люди за забором. Те, которые стоят с "осуждающими лицами". Мы вчера заметили их сразу. Это не просто случайные лица. Я узнал учителя истории, у которого был конфликт с Хо Вон. И премьер-министра. Министра образования и нескольких депутатов. И даже Вас. Это стоковые фото, но изменённые так, чтобы быть узнаваемыми. Тот же прием как и в ее "город-сказка". По одиночке сравнение не заметно. Это может быть случайность. Но вот когда все персонажи имеют сходство, пусть и отдаленное, с реальными людьми - это заметно. Она сделала их смешными. Она насмехается над властью. И делает это публично.

— И теперь она собирает миллион просмотров на этой насмешке. Её поддерживают. Её перепевают. И мы должны это терпеть? — Включился представитель JYP.

Ли Чжун Хо посмотрел на него спокойно:

— А что вы предлагаете? Запретить клип? Удалить «осуждающие лица»? Она скажет: «Это художественный приём». И СМИ скажут: «Правительство душит свободу творчества». Мы будем выглядеть хуже, чем сейчас. Тем более ее действительно осуждают. И это действительно «художественный приём», по крайней мере юридически.

— И потом, «осуждающие лица» — это удар по нам. По правительству. По системе. Но фанаты — это в основном молодёжь. Им плевать на чиновников. Они злятся не потому, что мы выглядим смешно. Они злятся потому, что их кумиров оскорбили.

— А вы, кстати, уже заметили, что ваши фанаты злятся всё сильнее? И если мы не найдём способ управлять этим гневом, он уничтожит нас всех.

Представитель JYP:

— Вы правы. Мы видим, как фанаты реагируют. Они уже не просто недовольны — они в ярости. И мы не можем их успокоить, пока Хо Вон продолжает публиковать такие посты.

Ли Чжун Хо:

— Я понимаю. Но публичное наказание Хо Вон — это не выход. Она станет мученицей. Мы должны найти другой путь. И мы найдём. Но для этого нам нужно время и ваша помощь.

Встреча закончилась. Представители SM и JYP поднялись, кивнули и вышли. Дверь закрылась.

Время действия: 10:15–10:30

Место действия: машина представителей SM и JYP после встречи

Представители SM и JYP вышли из здания. Они молча прошли к стоянке машин, и остановились.

Представитель SM:

— Что думаешь?

Представитель JYP:

— Думаю, этот новый глава Hallyu... он не просто так появился. Он видит дальше, чем мы привыкли.

— Ты про его речь?

— Да. Он сказал, что Хо Вон — не проблема, а симптом. Что мы должны адаптироваться. Что инди-сцена теперь — сила, с которой нужно считаться.

— И ты с ним согласен?

Представитель JYP усмехнулся:

— Не знаю. Но он прав в одном: если она выпустит третью песню и она снова сработает, мы будем знать, что это не случайность. Это модель. Тогда нам придётся с ней работать.

— Работать с ней?

— Я не говорю «подписать контракт». Я говорю «понять, как она это делает». И если она сможет повторить это ещё раз, она станет не просто «скандальной школьницей». Она станет новой силой в индустрии. И тогда даже его слова — «адаптироваться» — не будут казаться такими уж странными.

Время действия: 10:00–10:15

Место действия: кабинет министра культуры, Сеул. После встречи с SM и JYP

Министр культуры осталась в кабинете с аналитиком и новым главой Hallyu. Ли Чжун Хо поднял глаза от блокнота.

— Они не успокоятся, — сказал он. — Я это понял.

Аналитик:

— Они будут ждать. Они будут наблюдать. И если ситуация не изменится — они начнут действовать сами.

Министр:

— Я знаю. Но у нас нет других вариантов. Мы должны найти способ управлять этой ситуацией. Потому что если мы потеряем их — мы потеряем всё.

Ли Чжун Хо:

— Я хочу встретиться с YG сейчас. Не завтра. Сейчас. Время не на нашей стороне. Враги используют каждую минуту.

Министр:

— Они уже в здании? Я просила их приехать к 10:30.

Ли Чжун Хо:

— Тогда я готов.

Время действия: 10:30–11:30

Место действия: кабинет министра культуры, Сеул. Встреча с YG (Пак Юн Соком)

Пак Юн Сок сидел напротив министра и нового главы Hallyu. В углу сидел аналитик. Юн Сок был спокоен — той особой спокойностью человека, который привык принимать решения в условиях кризиса.

Министр открыла встречу:

— Господин Пак, спасибо, что нашли время. Мы только что говорили с SM и JYP. Они высказали свои претензии. Мы понимаем, что ситуация сложная. Но мы хотели бы услышать вашу позицию. YG — единственный лейбл, который оказался в центре этого скандала через Fire Girls. Вы — ключевой игрок в любом диалоге.

Пак Юн Сок ответил спокойно, но жёстко:

— Я понимаю, что вы хотите услышать. Но позвольте мне сразу сказать: мы не хотели этого скандала. Мы пытались его погасить. Мы контролировали ситуацию с Fire Girls. Но Хо Вон использовала нашу поддержку против нас. И теперь мы в центре шторма, хотя не мы его создали.

Ли Чжун Хо вступил в разговор:

— Господин Пак, я понимаю вашу позицию. Но время не на нашей стороне. Япония и Америка используют каждую минуту этого скандала против нас. Мы не можем ждать. Нам нужно найти способ управлять ситуацией сейчас.

Пак Юн Сок:

— И что вы предлагаете?

Ли Чжун Хо:

— Мы знаем, что Дара уже контактировала с Хо Вон. Мы знаем, что она передавала ей предложения. Это был сложный момент, но он показал, что через Дару можно выйти на диалог с Хо Вон. Мы не просим вас прогибаться под неё. Мы не просим вас делать публичные заявления. Мы просим вас подумать о том, чтобы использовать Дару как канал связи. Не для того, чтобы просить Хо Вон о чём-то. А для того, чтобы понять, что она хочет. И чтобы, возможно, найти способ снизить накал.

Пак Юн Сок помолчал:

— Вы хотите, чтобы я использовал Дару как переговорщика?

Ли Чжун Хо:

— Я хочу, чтобы вы подумали об этом. Дара уже общалась с Хо Вон. Между ними есть доверие. Если мы сможем понять, что Хо Вон действительно хочет — не как блогер, а как человек, — мы сможем найти способ управлять этой ситуацией. Не через давление. Через диалог.

Аналитик добавил:

— Господин Пак, мы все понимаем, что атаки на Fire Girls — это часть этого скандала. И если мы не найдём способ остановить это, пострадаете не только вы. Пострадает вся индустрия. Мы не предлагаем вам делать что-то против ваших артистов или фанатов. Мы предлагаем вам подумать о том, как минимизировать потери.

Пак Юн Сок ответил:

— Я понимаю вашу логику. Но вы должны понимать и мою позицию. Я не могу использовать Дару как инструмент для ваших целей. Если она согласится на это — это должно быть её решение. Я не буду давить на неё. Особенно после прошлого раза. И она, и Хо Вон все прекрасно поняли. И это может создать дополнительные проблемы в коммуникации.

Ли Чжун Хо:

— Я не предлагаю вам давить на неё. Я предлагаю вам спросить её. Если она согласится — это будет её выбор. Если нет — мы будем искать другие пути. Но мы должны попытаться.

Министр подвела итог:

— Господин Пак, мы понимаем вашу позицию. Мы не просим вас делать что-то против вашей воли. И в этот раз никаких подвохов. Мы просим вас подумать о том, как мы можем работать вместе. Время не на нашей стороне. Мы должны найти выход. И YG — ключевой игрок в этом процессе.

Пак Юн Сок, после долгой паузы, ответил:

— Давайте говорить откровенно. Когда все это началось, это была пусть и интересная задумка Хо Вон, но скандал был в разумных пределах. Фанаты спорили, кто лучше. Это происходит постоянно, и будет происходить и дальше, в той или иной степени. Это привлекало внимание и к ней и к Fire Girls. Кто и зачем начал обвинять Хо Вон за этот пост о Дне детей я не знаю. Но скандал начали они. Я бы сперва изучил вопрос и последствия. Уже после "города сказки", учитывая что за ней никого нет, учитывая все ее олимпиады, оценки и прочее было понятно, что девочка далеко не проста. Мои сотрудники наблюдали за ней. А дальше последовал удар от Хо Вон. Очень неожиданный удар. И она втянула в это нас. И так же неожиданно активизировалась и включилась в игру инди-сцена. Хотя почему неожиданно, такую ее реакцию можно было просчитать. Даже до постов Хо Вон, они признали ее своей. Она неформат. А уже после первого ие поста. Они же такие же. И их так же травили в школе. И эти два триггера, да еще и нападение на "звезд" не осталось без внимания.

— И от вас мы получили только давление, а не решение. Меня не было, это сказалось на событиях. А даже когда Fire Girls, во многом вынужденно поддержали Хо Вон, и она ответила поддержкой со своей стороны, история могла бы закончится без потерь. Без серьезных потерь и проблем. Вот тогда и нужно было налаживать диалог. Но что произошло на самом деле. Давление и хейт на Хо Вон не снизилось, а наоборот перешло и на Fire Girls. И последовал новый удар от Хо Вон. И ответ от лэйблов. Да и попытка использовать Дару не добавила взаимопонимания. В итоге мы имеем что имеем. Можно долго рассуждать, кто прав и кто виноват, но это во первых потеря времени, которого и так мало, а во вторых никак не решит ситуацию.

— Я поговорю с Дарой. Я не могу обещать вам результат. Но я поговорю с ней. Это всё, что я могу сделать на данном этапе. Но для того, что бы это выглядело нормально, должны быть хоть какие-то шаги и с противоположной стороны. Хотя бы снижение хейта на Fire Girls. Хейт на них, это удар по всем нам. И мне нужны гарантии. Вернее не только мне лично, а моим американским партнерам. Я вынужден был прервать переговоры, но их нужно продолжать. Американцы не против, они скорее даже еще более заинтересованы в этом. Но что мне делать с ситуацией в Корее. YG не нужна война. Но и просто терпеть, без гарантий её прекращения, глупо. Да и Хо Вон обещала Fire Girls поддержку, и это не пустые слова. Мне она не нужна, так как кроме Fire Girls у меня есть еще группы, и в итоге я в минусе. Но не просить же ее прекратить. Я не уверен, что она меня послушает. А не использует этот момент против нас.

Он замолкает. Смотрит на министра и Ли Чжун Хо. В кабинете повисает тишина.

Ли Чжун Хо (медленно, обдумывая каждое слово):

— Господин Пак, я вас услышал. И вы правы.

Он делает паузу, собираясь с мыслями.

— Вы сказали, что министерство не изучало вопрос. Да. Мы ошиблись. Мы действовали реактивно, по привычке, а не стратегически. И мы все очень недооценили Хо Вон. Не ожидали такой слаженной поддержки от инди-сцены. И вы правы — когда Fire Girls поддержали Хо Вон, когда она ответила взаимностью, это был момент для диалога. Мы его упустили. И теперь расхлёбываем последствия.

Он смотрит на Пака прямо, без улыбки.

— Но мы здесь, как Вы и сказали, не для того, чтобы обсуждать прошлые ошибки. Мы здесь для того, чтобы найти выход. Вы сказали, что нужны шаги с противоположной стороны. Снижение хейта на Fire Girls. Мы не можем контролировать фанатов, но мы можем работать над этим. Я обещаю вам: мы подключим все ресурсы, чтобы снизить давление на ваших артистов. Мы не можем остановить хейт полностью — но мы можем показать, что мы на вашей стороне. Это не пустые слова. Это будет конкретными действиями.

Пак Юн Сок смотрит на него, оценивая. Потом медленно кивает.

— Хорошо. Я поговорю с Дарой. И если мы увидим реальные шаги с вашей стороны — мы подумаем над вашим предложением. Я не обещаю, что она согласится. Но я обещаю, что мы рассмотрим это серьёзно и я приложу максимум усилий. Но и Вы должны понимать, Fire Girls сейчас тоже в напряжении. Это все и так бьет по ним. И в этой ситуации давление может привести к непредсказуемым результатам. Дара иностранка, да и остальные мемберы какое-то время жили и учились за границей. Они немного специфическая группа, вы это знаете не хуже чем я. В том чисте и поэтому мы выбрали им такой имидж — бунтарки.

— И еще есть один момент. Не подумайте что я вас пытаюсь напугать. Я сам не хочу такого развития ситуации. YG многое вложил в Fire Girls. И я не просто так говорю об американских партнерах и приостановленных переговорах. Я бизнесмен. И если ситуация не решится в ближайшем будущем, я не собираюсь нести дополнительные расходы. Не собираюсь выплачивать неустойки. Я просто буду вынужден продать им контракт Fire Girls. Я думаю они его с радостью выкупят. И используют и эту ситуацию тоже. И на этой волне вполне отобьют все расходы по выкупу их контракта за один-два года. И даже если я буду против, они и так могут это сделать. Просто выплатив мне неустойку. Частично и из моих денег, которые я им заплачу за срыв гастролей. Только еще и раздуют эту ситуацию для пиара Fire Girls в Америке. Зачем мне это? Если я сам им продам их контракт, я хотя бы сохраню уже достигнутое в партнерстве. Учитывая ситуацию, сейчас найти новых партнеров будет затруднительно. И гораздо дороже.

Он поднимается. Кланяется министру и Ли Чжун Хо.

— Я жду ваших действий.

Он разворачивается и выходит. Дверь закрывается.

Министр культуры поворачивается к Ли Чжун Хо.

— Ты обещал ему конкретные действия. У нас есть что им предложить?

— Мы и так недавно разговаривали с SM и JYP о снижении хейта от их фанатов. Fire Girls упоминали в скользь, но они и сами уже поняли о том, что это выстрел себе в ногу. Как минимум, если не получится снизить злость фанатов против Хо Вон, то против Fire Girls это реально. Тут мы можем и надавить на них. Со стороны Fire Girls не было никаких высказываний против других лэйблов. А за слова Хо Вон они ответственности нести не могут. Мы можем организовать встречу представителей лейблов с прессой, где они публично осудят хейт и призовут к уважению артистов. Это не остановит фанатов, но создаст нарратив: «Индустрия против хейта». И это снизит давление на Fire Girls. Это не мгновенное решение, но это шаг. И это то, что они хотят увидеть — что мы не просто говорим, а делаем. И есть еще один момент. Это может остановить Хо Вон.

— Каким образом?

— Во-первых просьба Дары. И не просто просьба, а подкрепленная конкретными действиями для снижения хейта против Fire Girls. А во-вторых этим мы покажем что лэйблы готовы к диалогу, совместному решению проблем. И любые ее действия по накаливанию обстановки покажут ее не с самой лучшей стороны. И мы это используем.

Министр культуры кивает:

— Хорошо. Организуй это.

Время действия: 09:50–10:00

Место действия: школьный коридор

Я вышел из класса. В коридоре уже стояли Мин Су. И ещё несколько одноклассников. Они смотрят на меня с любопытством и уважением.

Мин Су:

— Хо Вон-ян! Это правда, что в клипе лица учителей? Я слышал, как Пак-сонсэнним утром громко говорил с физруком.

Я усмехаюсь:

— Правда. Он узнал себя. И физрук тоже. Только вчера никто не заметил — все на поцелуи смотрели.

Одноклассник:

— И что теперь будет?

— Ничего. Это стоковые фото. Я их изменила. Это просто образ.

Мин Су:

— Но они же похожи!

— Вот видишь. Они настолько подходят под образ "осуждающих лиц", что даже ты их узнал. Это говорит о них больше, чем о моём клипе.

Одноклассница:

— А что они тебе сказали?

— Сказали, что я их оскорбила. Я сказала, что это искусство. И что они должны гордиться. Они вдохновили меня не хуже чем Fire Girls. Это же высокий уровень, ведь так? И теперь об их позиции знает весь мир, и я не понимаю, чем они недовольны. Они так впечатлились, что не знали, что и сказать.

Мин Су смеётся:

— Ты их сделала! Они теперь не знают, что делать! Ты не нарушила закон, но они в ярости!

— Вот и хорошо. Пусть знают, как это — быть под прицелом.

Я киваю и иду на следующий урок.

Время действия: 10:00–10:50

Место действия: школа Чонъам

Я сидел на уроке, но краем глаза следил за телефоном. Новости летели одна за другой.

«Заявление премьера обсуждают все, — сказала Алиса. — Оппозиция говорит, что это пустые слова. Консерваторы недовольны. Инди-сцена разделилась: одни считают это победой, другие — отговоркой».

Я открыл чат Хонгдэ.

user_hongdae: «Он признал проблемы! Это победа!»

bassist_88: «Пустые слова. Они ничего не сделают».

guitar_man: «Но он же сказал, что будет расследование!»

drummer_seoul: «Расследование — это не решение. Это способ тянуть время».

keyboard_lady: «А что вы хотели? Чтобы он сразу ушёл в отставку?»

user_hongdae: «Я хочу, чтобы они перестали врать. Но это уже что-то. Он признал, что проблемы есть».

bassist_88: «Кстати, вы видели, что вчера вечером в сети начали обсуждать? В клипе "Я сошла с ума". Это уже новый мем в сети. Если поставить на паузу, видно. Там учитель истории Пак, физрук, какие-то чиновники, министры и даже премьер. Их называют "осуждающими лицами". Это же Хо Вон сделала! Она их высмеяла!»

guitar_man: «Точно! Я вчера тоже заметил, когда пересматривал. Думал, показалось. А сегодня в сети уже об этом пишут, это все обсуждают. Это же гениально! Она сделала так, что они сами себя узнали!»

drummer_seoul: «Холь, это удар по системе. Она показала, кто на самом деле осуждает её. И премьер там! Теперь он не может делать вид, что не знает о проблеме. Все увидят его лицо в её клипе».

keyboard_lady: «А вы думаете, он это заметил? Он же не будет смотреть клип по 10 раз».

user_hongdae: «Ему уже доложили. Это же его лицо. Теперь он не может игнорировать Хо Вон. Она сделала так, что он стал частью её истории. И не важно, расследуют они что-то или нет — все будут помнить, что его лицо там есть».

bassist_88: «И это ещё не всё. Хо Вон сделала так, что теперь все пересматривают клип. Вчера смотрели поцелуи. Сегодня — лица. Завтра придумают ещё что-то. Она гений».

Я закрыл чат.

— Они правы, — сказал я тихо. — Это не победа. Это просто признание, что я была права. Но они не собираются ничего менять.

«А ты что будешь делать?» — спросила Алиса.

— Я буду готовить новый удар. Мне нужна ещё одна песня. Она должна стать моим ударом. Добивающим или нет, не важно. Не зря же утром мне показалось что это был боевой клич. Кстати, что там по "я сошла с ума"? Она набрала наконец миллион. Давай посмотрим.

«Клип "Я сошла с ума" — 1 015 000 просмотров, — сказала Алиса. — Комментарии: 60 % — хейт, 25 % — поддержка, 15 % — просто любопытство. Основные темы обсуждения: ЛГБТ-провокация, насмешка над традициями, насмешка над системой и правительством, "банан" как национальное предательство. В Японии обсуждают как "пример падения корейской морали", но так же и как "сильную композицию протеста". В России — как "крик о помощи". В США — как "свободу слова".

— Хорошо, — сказал я. — Пусть обсуждают и пересматривают. Главное миллион уже есть. "Крик о помощи" значит. Теперь будет боевой клич.

Я снова вспомнил эти гитарные аккорды и вдруг, ни с того ни с сего ударил кулаком по стене. Обернулся и увидел внимательный взгляд Хе Вон. Кивнул ей успокаивающе и попытался сосредоточится на математике.

Время действия: 12:00–12:30

Место действия: школа Чонъам, столовая, большая перемена

Я сидел в столовой за дальним столиком, когда ко мне подсела Хе Вон. Она была взволнована — глаза блестели, пальцы быстро набирали сообщение в телефоне.

— Хо Вон, ты слышала, что сейчас в школе говорят? — спросила она, откладывая телефон.

— Что?

— Все обсуждают твой клип. Но не то, что обсуждали вчера. Вчера все говорили про поцелуи. А сегодня — про «осуждающие лица». Я слышала, что Пак-сонсэнним чуть не разорвал директора сегодня утром. И физрук с ним. Они себя узнали!

Я усмехнулся.

— Знаю. Меня уже вызывали к директору. Паки требовали исключения. Я сказала, что это стоковые фото и художественный приём.

— И что они?

— Ничего. Они не могут ничего доказать. Но это ещё смешнее. Они так хотели меня наказать, а теперь сами выглядят смешно. И все в школе это обсуждают.

— Да! — Хе Вон закивала, открывая телефон. — Весь чат школы гудит. Кто-то скинул стоп-кадры. Там не только Паки. Там ещё чиновники из министерства, депутаты, министры и даже премьер-министр! Все их узнают! И знаешь, что самое смешное?

— Что?

— Они сами сделали себя такими. Всё, что ты показала в клипе — это они. Их осуждение. Их взгляды. Ты просто это нарисовала, а они узнали себя. Это же они сами признали, что подходят под этот образ. Ты не придумала их. Ты просто их нарисовала.

Я кивнул, пряча улыбку.

— Именно. Они пришли к директору и сказали: «Это я!» Они сами себя опознали. Это лучшая реклама клипа. И теперь вся школа знает, кто эти «осуждающие лица».

— А вчера все смотрели на поцелуи, никто не заметил. А сегодня — все пересматривают клип и ставят на паузу, чтобы разглядеть эти лица. И каждый раз они находят что-то новое.

Я пожал плечами.

— Это просто образ. В каждом есть частичка этих лиц. Но если люди видят их — значит, я попала в точку. И чем больше их обсуждают, тем больше просмотров у клипа. Недавно мы пробили миллион. Все эти обсуждения, они сами работают на меня.

Хе Вон смотрела на меня с уважением.

— Ты это всё спланировала?

— Я просто сделала клип. Но да, план был такой. — сказал я. — Остальное сделали они сами. Вчера они смотрели на поцелуи. Сегодня — на лица. Завтра придумают ещё что-нибудь. А клип будет расти. И скоро пойдет вторая волна. Когда про то, что там не только поцелуи, поймут в Японии и России. А потом и в Америке.

Она покачала головой, улыбаясь.

— Тебя нельзя остановить.

— Остановить можно любого, — сказал я. — Я просто надеюсь, что они понимают, что это уже не поможет. Они остановят меня. А инди-сцену? Оппозицию, японцев, американцев, русских. Вот они — это теперь проблема. И их остановить гораздо труднее чем меня. Так что не будут они тратить на меня время и ресурсы. Надеюсь по крайней мере на это. Да и как меня остановить? Законных способов нет или они не быстрые. А незаконные под таким прицелом заинтересованных людей. Даже моя смерть им не поможет. С живой еще можно что-то сделать, а мертвой я стану легендой.

Время действия: 09:00–12:00

Место действия: отдел полиции Мок-донга. Мониторинг

Старший смотрел на монитор. Толпа у школы была — но не такая, как вчера. Человек восемьсот. Полиция блокировала подходы. Кордоны стояли плотно.

— Они не пройдут, — сказал дежурный. — Мы подготовились.

Старший кивнул:

— Хорошо. Держите кордоны. Не дайте им подойти к школе.

— А если они попытаются?

— Не разгоняйте. Просто не пускайте. Мы не даём им повода для скандала.

Дежурный усмехнулся:

— Вчера мы не были готовы. Сегодня — готовы.

Старший посмотрел на экран:

— Завтра они могут не прийти. Но мы всё равно будем готовы.

Время действия: 12:30–13:00

Место действия: школа Чонъам, коридор

Я шёл по коридору, когда увидел Мин Су. Он стоял у окна и смотрел на улицу.

— Хо Вон-ян, — сказал он, обернувшись. — Ты видела, что там?

Я подошёл к окну. Внизу — кордоны полиции. За ними — толпа. Небольшая, но злая.

— Вижу.

— Они всё ещё здесь. Но полиция не пускает их.

— Они не успокоятся, — сказал я. — Но сегодня их меньше, чем вчера. Это уже что-то.

Мин Су посмотрел на меня:

— Ты не боишься?

— Боюсь немного, — сказал я. — Но я не могу показать это. Если я покажу страх — они выиграют.

Он кивнул:

— Ты смелая. Я бы не смог так.

— Смог бы, — сказал я. — Если бы тебе нечего было терять.

Время действия: 13:00–15:00

Место действия: школа Чонъам, уроки

Я сидел на уроке и слушал учителя. Но мысли были далеко. Листал вкладки на смартфоне, но почти не вдумывался в текст. Алиса отрабатывала материал почти без моего участия.

«Толпа у школы не растёт, — сказала Алиса. — Полиция блокирует подходы. Фанаты не могут прорваться».

— Хорошо, — тихо ответил я. — Они научились на вчерашнем опыте.

«Оппозиция продолжает требовать слушаний. Говорят, что правительство пытается замять скандал».

— Это ожидаемо. Они не успокоятся.

«Что ты будешь делать после школы?»

— Буду работать над новой песней. Мне нужна она, я чувствую. А-ха-ха, мне нужна она, мне нужна она.

Время действия: 16:00–16:30

Место действия: улица перед школой Чонъам

Прозвенел звонок. Я собрал вещи и вышел в коридор. Хе Вон уже ждала меня у выхода. Рядом стоял Мин Су и ещё несколько одноклассников — те, кто вчера перешёптывались, а сегодня смотрели с уважением.

— Хо Вон-ян, мы проводим тебя, — сказал Мин Су. — Там снаружи всё ещё есть люди.

— Я знаю, — сказал я. — Но полиция блокирует подходы. Я справлюсь.

— Мы всё равно пойдём с тобой, — сказала Хе Вон.

Я не стал спорить. Мы вышли из школы.

Снаружи было тихо — но не спокойно. Полицейские кордоны стояли плотно, человек восемьсот фанатов толпились за ними. Крики, плакаты, но полиция не пускала их к школе.

Я пошёл по центральной аллее. Хе Вон — слева, Мин Су — справа, ещё несколько одноклассников за спиной.

Мы подошли к кордону. Полицейский преградил путь:

— Дальше нельзя. Идите через боковой выход.

— Я пойду через главный, — сказал я спокойно. — Это моя дорога.

Полицейский нахмурился, но не успел ответить. Кто-то подошёл к нему сбоку — молодой парень в кожаной куртке. Я узнал его. Это был гитарист из «Сори».

— Офицер, — сказал он вежливо, но твёрдо. — Мы проводим её. Мы — инди-музыканты. Мы не нарушаем закон. Мы просто идём рядом.

Полицейский оглянулся. За парнем стояло ещё несколько человек. Человек десять. Они смотрели спокойно, без агрессии.

— Вы не пройдёте через толпу, — сказал полицейский.

— Мы и не собираемся, — ответил гитарист. — Мы просто проводим её до дома. А там она будет в безопасности.

Полицейский посмотрел на меня, потом на инди-музыкантов. Потом махнул рукой.

— Идите. Но быстро.

Я прошёл через кордон. Инди-музыканты окружили нас плотной группой — не агрессивно, но так, чтобы фанаты не могли подойти. Мы шли через толпу, а они расступались. Кто-то кричал, кто-то пытался прорваться, но полиция и инди держали строй.

Гитарист из «Сори» шагал рядом со мной.

— Хо Вон-ян, — сказал он негромко. — Юна просила передать, что она работает над новой песней. Она сказала, что ты её вдохновила.

Я повернул голову.

— Передай ей, что я завтра после школы приеду к вам в студию. Хочу услышать, что у неё получилось. И возможно что-то подскажу. Да и сама быть может спрошу совета. У меня тоже есть идея песни. Но пока только идея. Может как раз Юна что-то подскажет.

— Она будет рада, — сказал гитарист. — Мы все будем рады.

Мы дошли до моего дома. Инди-музыканты остановились у подъезда. Гитарист посмотрел на меня.

— Дальше ты сама. Мы проводили тебя.

Я посмотрел на него. На его группу. На Хе Вон и Мин Су, которые стояли рядом.

— Спасибо, — сказал я. — За вчера. И за сегодня.

— Мы будем рядом, — сказал он. — Ты не одна.

Я кивнул, зашел в подъезд и посмотрел в окно на первом этаже. Инди-музыканты стояли на улице, провожая меня взглядом. Рядом с ними — Хе Вон и Мин Су.

Время действия: 16:30–17:00

Место действия: дом, кухня

Я зашел домой. Омма уже была на кухне. Она обняла меня крепче, чем обычно.

— Хо Вон, я смотрела новости, — сказала она. — Я видела, что было вчера. И сегодня тоже.

— Всё в порядке, омма. Я в порядке. Меня проводили, да и полиция работает. Я насчитала шесть машин по дороге домой. И еще одна постоянно ехала за нами.

— Там была почти тысячи людей. Они хотели напасть на тебя.

— Но они не напали. Полиция не дала.

— А если они нападут завтра? Послезавтра?

Я посмотрел на неё:

— Я не могу прятаться. Если я спрячусь — они выиграют. Я должна ходить в школу.

Она покачала головой:

— Ты всегда такая упрямая.

— Это не упрямство, — сказал я. — Это понимание того, что если я сейчас отступлю — я предам всех, кто меня поддерживает.

Она обняла меня ещё раз.

— Будь осторожна.

— Я буду. Ди и они там же начали работу. Людей сегодня гораздо меньше, чем вчера. Да и если после сегодняшнего заявления премьера что-то со мной случится, он потеряет лицо. Уже лично он, и это факт. Причем потеряет его на весь мир. Не переживай, омма, сейчас я практически в безопасности.

Время действия: 17:00–17:30

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате и сел за компьютер. День был странным — после вчерашнего всё казалось каким-то приглушённым. Заявление премьера, которое признало проблемы, но не дало решений. Встречи министерства с лейблами — я видел слухи в сети, что они вроде были. Хотя официально объявили что они только планируются. Не знаю, что там обсуждали, но факт — они ищут выход. Фанаты у школы, которых полиция не пустила. Но главное, что сегодня обсуждали все — «осуждающие лица» в моём клипе.

Алиса выдала данные скрипта:

«Клип "Я сошла с ума" — 1 235 000 просмотров. "Маленькая девочка" — 1 300 000. Обсуждения в сети: 158 000 комментариев за последние сутки. Прирост за день — более 60 000 новых комментариев, в основном после того, как в сети заметили "осуждающие лица". В сети пишут, что это перекрывает обсуждения релизов большинства K-pop групп. Перекрёстный рост продолжается — новые зрители переходят на старые видео».

Я усмехнулся. В одиннадцать часов было 1 015 000. Теперь 1 235 000. +220 000 за 6 часов. И это только начало.

— Хорошо. Тогда пора написать пост. Но сперва давай поищем, правда ли это? Начет обсуждений.

После недолгого серфинга сети я открыл черновик и начал печатать. От имени Ко Ляна. Аккуратно. Без наездов. Без критики. Ну почти. Пауза так пауза.

Ко Лян:

Ну что же, премьер-министр наконец-то объявил о расследовании. Говорят, что будут разбираться с травлей и угрозами. Говорят, что накажут виновных.

Это хорошо. Правда. Если система действительно начнёт работать, если те, кто угрожал Хо Вон, понесут наказание, если учителя, которые покрывали травлю, ответят за свои действия — это будет победа. Не наша. Их. Потому что они наконец-то сделают то, что должны были сделать давно.

Но вокруг этого заявления идут споры. Говорят, что мы с Хо Вон своими провокационными постами только раздуваем скандал. В полиции Хо Вон уже слышала это: «Вы провоцируете людей».

Странно. Разве писать правду — это провокация? Разве говорить о том, что дети умирают от травли — это провокация? Разве петь на другом языке — это провокация? Хотя по этому поводу даже специальную комиссию создали неделю назад, правда без оппозиции, и видимо по этому и без результатов. Уже даже депутат Соловьёв заинтересовался. Но кому интересен какой-то русский депутат, который еще и учился в каком-то там МГУ. Если Российскому правительству плевать на это, то почему Корейское должно переживать.

Но ладно. Если это провокация — тогда сегодня мы никого не будем провоцировать. Зачем мешать расследованиям. Вдруг они сами кого-то найдут, без помощи Хо Вон. Вдруг опять случится "чудо".

Я лучше напишу о другом.

О благодарности.

Во-первых, спасибо инди-сцене. Вчера и сегодня вы пришли. Вы встали между Хо Вон и толпой. Вы сделали то, что должна была сделать полиция. Спасибо вам. Это было важно. Это было правильно.

Во-вторых, за всем этим шумом мы немного забыли о музыке. А ведь последний релиз Хо Вон — «Я сошла с ума» — менее чем за двое суток перевалил за миллион просмотров. И, как показывает анализ, по обсуждениям он перекрыл даже релизы самых топовых групп K-pop. И это только в Корее, не считая другие страны. Ну вот, а в сети почему-то часто пишут, что мы с Хо Вон мешаем Hallyu. Но ладно, я иностранец и видимо не все в этом понимаю. И кстати это уже второй релиз Хо Вон, переваливший за этот рубеж. Хотя по обсуждениям как и по времени набора просмотров «Маленькая девочка» и уступила релизу «Я сошла с ума».

Это все очень неожиданно, но и очень приятно. Конечно, мы с Хо Вон очень благодарны за проявленный интерес и внимание. Это хорошо, когда музыка находит такой отклик у слушателей. Кстати, те, кто смотрел клип повнимательнее, говорят, что заметили там кое-что ещё. Мы не будем это комментировать — это просто музыка. Каждый видит то, что хочет увидеть.

Спасибо всем, кто слушает. Спасибо всем, кто поддерживает. Спасибо всем, кто обсуждает.

И да. Это не провокация. Это просто благодарность.

И, кстати, чуть не забыл еще об одном. Шучу, как бы я мог о них забыть. О тех, кто открыл для меня К-рор. Пока одни спорят, кто кому мешает, другие просто делают музыку.

Fire Girls — яркий пример. Их последний релиз «I Love You», который вдохновил меня в «городе сказке», за 1,5 месяца набрал почти 30 миллионов просмотров. И уже вошел в ТОП-5 самых просматриваемых клипов 2012-го года. И это не просто цифры. Это люди, которые смотрят, слушают, поддерживают. Несмотря на хейт, несмотря на скандалы, несмотря на давление. Они продолжают делать своё дело. И они делают это хорошо.

И знаете, что интересно? Их фанбаза в Корее практически восстановилась. А за границей — в Америке, Японии — выросла. Появились фанаты даже в России, где о K-pop раньше почти не знали.

Говорят, что K-pop — это Hallyu. Что это наше общее дело. Что мы должны поддерживать друг друга. Так почему же те, кто должен быть на одной стороне, тратят силы на войны?

Мы не будем никого учить. Мы просто скажем спасибо. Fire Girls — за то, что вы делаете. И всем, кто слушает — за то, что вы есть.

https://ya.ru/video/preview/6440878618827930102

Время действия: 17:00–17:30

Место действия: кабинет Пак Юн Сока, YG Entertainment

Пак Юн Сок сидел за столом. Напротив — Дара. Он выглядел уставшим, но собранным.

— Я встречался с министром и новым главой Hallyu, — сказал он. — Они хотят использовать тебя как канал связи с Хо Вон.

Дара нахмурилась:

— Опять? Они уже пытались это сделать. Хо Вон не дура, она всё поняла. И мы оказались в дураках.

— В этот раз по-другому. Они обещают реальные шаги — снижение хейта на Fire Girls, публичное осуждение травли со стороны лейблов. Не пустые слова, а действия.

— И Вы им верите?

— Я верю в то, что они загнаны в угол. Ли Чжун Хо — новый глава Hallyu — признал, что министерство ошибалось. Он предложил конкретный план. И он понимает, что если мы не договоримся, они потеряют многое.

Пак Юн Сок помолчал, собираясь с мыслями.

— Я сказал им, что если мы увидим реальные шаги — мы подумаем над их предложением. Но я не обещал, что ты согласишься. Это твоё решение.

— И как мне это воспринимать? — спросила Дара. — Вы же их не просто так слушали. У вас есть какой-то план.

Пак Юн Сок усмехнулся без веселья.

— План? У меня есть только понимание того, что мы все в ловушке. Если ситуация не решится в ближайшем будущем, YG понесёт огромные убытки. Гастроли Fire Girls в Америке под вопросом. Я не могу сейчас заключить договор. Вернее могу, но это все усложнит. Пока у SM и JYP проблемы в США, мы вырываемся в перед. Там они ничего не смогут сделать, но тогда будет война в Корее. А американские партнёры уже заинтересованы в Fire Girls. Даже больше, чем раньше. Если я сорву контракт, они могут выкупить ваш контракт у YG. Вы уедете в Америку. И они на этой волне легко отобьют эти расходы максимум за один-два года. Или я могу продать контракт сам, сохранив лицо и партнёрство. Понимаешь, к чему я веду?

Дара смотрела на него, переваривая услышанное.

— Вы хотите сказать, что если министерство нам не поможет, Вы продадите нас американцам?

— Я так прямо им и сказал. Что у меня нет других вариантов. Я думаю они поняли намек. Времени мало, американские партнеры бьют копытом. Если я ничего не сделаю, они и так это сделают, просто через суд. Я хочу сохранить контроль над ситуацией. Но для этого мне нужно, чтобы хейт на Fire Girls в Корее снизился. Чтоб SM и JYP не начали войну из-за гастролей. Твой образ — бунтарка, которая не боится говорить правду — это работает в США. Но в Корее это превратилось в проблему. Мы не можем продолжать в том же духе. И мне остается только продать проблемный актив. К YG тогда не будет вопросов. Но это не решит их проблему, а лишь частично решит мою. Если вас выкупят американцы, то они на максимум будут использовать эту ситуацию против остальных лэйблов. И если сейчас проблемы в Америке только у SM и JYP, то Корея лишится последней успешной группы. Они я думаю прекрасно это понимают. А у меня нет других вариантов, если все останется так как есть. Если вы нужны для Hallyu, пусть решают ситуацию, если нет, я не буду нести убытки из-за хейта и атаки на вас. В конце концов YG Хо Вон не поддерживал. Не мешал вам это сделать, но это не так уж страшно. Но я думаю они решат этот вопрос. Война не нужна никому, особенно сейчас. Но это все строго между нами.

— И Вы предлагаете мне пойти на диалог с Хо Вон?

— Я предлагаю тебе подумать об этом. Если ты сможешь понять, что она хочет, мы сможем использовать это. Не для того, чтобы её использовать, а чтобы найти выход. Если она согласится на диалог — мы выиграем время. А время — это то, что нам сейчас нужно больше всего.

Дара молчала. Потом медленно кивнула.

— Я подумаю. Но я не хочу быть инструментом для их целей, как в прошлый раз.

— Я не прошу тебя быть инструментом. Я прошу тебя быть стратегом. Ты умнее, чем они думают. Используй это.

В этот момент на телефон Пак Юн Сока пришло уведомление. Он взглянул на экран. Потом нахмурился.

— Что? — спросила Дара.

— Новый пост Ко Ляна, — сказал он, открывая ссылку. — Только что выложил.

Он пробежал глазами по тексту. Дара подошла ближе, заглянула в экран. Через несколько секунд она рассмеялась — негромко, с удивлением и одобрением.

— Он их поблагодарил, — сказала она, перечитывая строчки. — Он сказал «спасибо» всем, кто слушает. Всем, кто поддерживает. Он указал на миллион просмотров и перекрытие по обсуждениям топовых групп. И ни слова критики.

Пак Юн Сок медленно кивнул:

— И ты поняла, что он сделал?

Дара усмехнулась:

— Поняла. Он не просто поблагодарил. Он сказал «спасибо» тем, кто его ненавидит. Тем, кто смотрел клип с возмущением. Кто обсуждал его как «пропаганду». Кто писал гневные комментарии и требовал блокировки.

— И что?

— Эти люди сами вывели клип в топ. Они сами создали этот миллион просмотров. Они сами обеспечили перекрытие по обсуждениям. А Ко Лян благодарит их так, будто они были просто заинтересованными слушателями. Он говорит им: «Спасибо за интерес». Они читают это и понимают, что их ненависть стала его рекламой. Они хотели его уничтожить — а вместо этого сделали его популярным.

Дара перечитала пост, потом остановилась на абзаце про Fire Girls.

— И он упомянул нас. «I Love You» — почти 30 миллионов. И про рост фанбазы в России. Вы это видели?

Пак Юн Сок кивнул:

— Видел. Он не просто упомянул. Он сказал, что мы делаем музыку, несмотря на хейт. Что мы — пример того, как надо работать. Это поддержка.

— Но зачем? — спросила Дара. — Зачем ему это?

— Затем, что мы ему нужны. Он знает, что если мы упадём — он останется один. Он создаёт связь между нами и своей аудиторией. Он показывает, что мы — на одной стороне. И что даже те, кто боится поддержать его открыто, могут поддержать нас.

Дара помолчала, обдумывая.

— Это не просто благодарность, да?

— Нет. Это стратегия. Он привязывает нас к себе. И если мы примем это, мы станем частью его истории. Частью его движения. Холь, я уже и сам говорю он. Все таки это был очень неожиданный и удачный шаг Хо Вон. Ко Лян воспринимается как отдельный персонаж.

Пак Юн Сок поднял глаза на неё. В его взгляде смешались удивление и уважение.

— Она не просто перехватила нарратив. Она повернула их оружие против них самих. Это второй шаг в ее стратегии с "осуждающими лицами". Или даже не второй, а не первый. Она сделал их частью собственного успеха. Они её ненавидят, а она их использует. И они не могут ничего с этим сделать.

Он отложил телефон.

— Это самый тонкий троллинг, который я видел в музыкальной индустрии. Она бьёт туда, откуда они не могут ответить. И она делает это с улыбкой.

Дара покачала головой, усмехаясь.

— Хо Вон в своём стиле. Она не просто защищается — она переигрывает их на их же поле. Министерство пока только думает, как перехватить контроль над ситуацией. А она уже на шаг впереди. Стоп, я кажется все поняла. Она не просто привязывает нас. Вернее привязывает, но ей по большому счету плевать, если не на нас, то на YG. И возможно на Корею. Она ведь поет на русском. Она не привязывает нас, она привязывается к нам. Вернее уже привязалась. Нас вообще не спрашивая, а ставя перед фактом. Она использует нас так же, как в "городе сказке" и "моей любви". Только теперь она толкает нас вперед, делясь скандальным пиаром. А за границей не таким и скандальным. Вернее продолжая им делиться и намекая всем об этом. Ведь «I Love You» уже превысила самые оптимистичные наши расчеты. Сперва немного, "городом-сказкой" и "моей любовью", а потом и скандалом. Когда наш релиз должен был пойти на спад он получил новый толчок. И сама на этом едет за нами. Перекрестный рост, ее любимая стратегия. Скандалы, музыка и мы.

Пак Юн Сок кивнул:

— И это делает её опаснее любого скандала. Она не в оппозиции — она вне системы. И её нельзя игнорировать. Потому что она играет по своим, непонятным никому правилам. Вернее понятным, но непредсказуемым. И что самое странное, это выглядит осознанной стратегией. Потому что свою самую сильную, неожиданно для всех самую сильную, композицию она бросила в самый нужный момент. И она пока выигрывает. Именно поэтому новый глава Hallyu ищет на нее выход. Он сразу это понял. Хорошее назначение. Вот только поздно они спохватились. И об этом я тоже им сказал. И ты не заметила еще один слой. Если я ее правильно просчитал, а я думаю я не ошибся, то она напомнила о вашем успехе еще и потому, что прекрасно понимает, что сливать вас в данной ситуации не будут. А значит будут вытаскивать. И заодно немного ее. Так же, на привязи. И ей, в отличии от нас ничего не надо делать. А если вас не сольют, то успех в Америке будет. Ну а там и о ней не забудут. Что-то с этого и ей достанется. Стратегия рискованная, но рабочая. Сами мы бы на такое не пошли, но нас вынудили. Холь, а ей-то как раз давно наплевать на риск.

Дара задумалась, потом усмехнулась уже гораздо веселей.

— Знаете что, сабоним. Если действительно будут гарантии, скажите что я согласна.

Время действия: 18:30–19:00

Место действия: комната Хо Вон

Поужинав я снова сел за компьютер. Нужно было посмотреть реакцию на пост.

«Чат Хонгдэ обсуждает пост, — сказала Алиса. — Основные реакции: удивление, поддержка, некоторые говорят, что это "тонкая провокация"».

Я открыл чат.

user_hongdae: «Он поблагодарил нас!»

bassist_88: «Он не провоцирует? Ха. Он просто сказал правду. Это хуже любой провокации».

guitar_man: «"Мы не будем провоцировать". Это же троллинг! Он смеётся над ними!»

drummer_seoul: «А вы видели строчку про миллион просмотров? Он просто воткнул нож в спину правительства. И сказал "спасибо"».

keyboard_lady: «Он показал, что они не могут его остановить. Они говорят о расследовании, а он говорит о миллионе просмотров. Это уровень».

Я усмехнулся.

— Они поняли. А что там остальные. Давай тоже глянем.

«Пост начал распространяться, — спустя время выдала Алиса. — Российские блогеры перепечатывают. Японские форумы обсуждают. В Корее — смешанная реакция. Консерваторы в бешенстве».

— Пусть бесятся, — сказал я. — Если они не могут нормально ответить на благодарность, это не наша вина. Но зато теперь мы точно впереди всего К-рор по обсуждениям. Чем не Hallyu.

Время действия: 18:30–19:00 по Сеулу (14:30–15:00 по Екатеринбургу)

Место действия: комната Вовы, Екатеринбург (Скайп-разговор с Илзе)

Вова сидел за столом, смотрел на экран ноутбука. В окошке — Илзе по скайпу.

— Ты читала его новый пост? — спросил Вова.

— Читала. Он поблагодарил всех и напомнил про миллион просмотров. Но я не совсем поняла, что там за «лица». В сети пишут про каких-то «осуждающих лиц» в клипе. Это что-то новое?

— Я тоже сначала не понял. Денис объяснил. В клипе «Я сошла с ума» мелькают "осуждающие лица". Так их называют в Корее, это новый мем. Если поставить на паузу — видно. Там учитель, с которым она спорила, чиновники, депутаты, министры и даже премьер-министр Кореи. Все в образе «осуждающих лиц». Она их высмеяла. Сделала так, что они сами себя узнали.

— Холь. — Илзе присвистнула. — Она это сделала специально?

— Тоже заразилась? Тема про культурный обмен от Хо Вон работает. И да, конечно специально. Она знала, что вчера все будут смотреть на поцелуи. А сегодня — пересматривать и искать лица. Это двойной удар.

Илзе задумалась.

— Мы должны написать об этом. В России это не поймут — у нас своих чиновников полно. Но если мы покажем, что она высмеяла систему, которая её травила — это сработает. Назови статью: «Корейская школьница высмеяла премьер-министра в клипе». Это будет громко.

— Давай. Я перешлю тебе скриншоты, которые Денис скинул. И добавлю ссылки на пост Ко Ляна. Кстати про своих чиновников. Там и про Соловьева есть. Она и наше правительство потроллила и его тоже. Но так, скорее подталкивает к действиям.

— Это я видела.

Вова немного помолчал.

— И еще, напиши, что Хо Вон обогнала топовые группы K-pop по обсуждениям. Это не считая интереса за границей Кореи. И что она не просто скандал — она новая сила. Пусть в России тоже это увидят. Добавим просмотров и обсуждений. Мы должны поддерживать её. И про Fire Girls напиши. Напомни всю эту историю, и что они единственные ее поддержали. Хо Вон не просто так их упомянула. Значит они ей для чего-то нужны. Надо будет внимательно следить за этим. А я сейчас скажу Михе, чтоб посмотрел там, что за фанбаза у них в России появилась. Нужно наладить контакт. Это будет взаимовыгодно.

Илзе кивнула.

— К вечеру статья будет готова. Я пришлю тебе черновик.

— Хорошо. Я сделаю репост и добавлю свой комментарий. Пусть знают, что мы с ней.

Время действия: 18:30–19:00

Место действия: телефонный разговор

Телефонный разговор между главой SM и главой JYP. Оба уже прочитали пост Ко Ляна. В голосах — напряжение и усталость.

Глава SM:

— Ты видел его новый пост?

Глава JYP:

— Видел. Он поблагодарил всех. И напомнил про миллион просмотров. И про то, что Хо Вон обсуждают больше, чем топовые группы K-pop.

Глава SM:

— Он не просто напомнил. Он между строк, невзначай, сказал, что Хо Вон сделала топовые группы. Легко. Не напрягаясь. За полтора дня. Он смеётся над нами. Над нашей индустрией. Над нашими артистами.

Глава JYP:

— И он упомянул Fire Girls. Назвал их «примером того, как надо работать». Напомнил про 30 миллионов просмотров. Про рост фанбазы в России. Он фактически объявил их главными звёздами Hallyu. На фоне нашего провала.

Глава SM:

— Я заметил. Он не просто поддержал их — он встроил их в свой нарратив. Теперь их успех — это его успех. А наш провал — наша проблема. И министерство, вместо того чтобы помочь нам, будет вынуждено защищать YG, потому что Fire Girls — это Hallyu.

Глава JYP:

— И мы ничего не можем сделать. Мы должны успокоить фанатов. Но после этого поста они будут в ярости. Они увидят, что она насмехается над ними, над нами, над всей системой. И они не успокоятся.

Глава SM:

— Мы не успели. Правительство сказало нам успокоить фанатов. Но мы не успели. А теперь она выпустила этот пост. И всё, что мы могли сделать, стало ещё сложнее.

Глава JYP:

— Она знала. Она это просчитала. Зря они решили эти переговоры делать открыто. Она выпустила пост именно сейчас, чтобы мы не успели среагировать. И одновременно подняла Fire Girls на щит. Теперь министерство, если оно хочет спасти Hallyu, будет защищать YG. А если оно не будет защищать их — потеряет Hallyu. Она поставила их в безвыходное положение. И мы вместе с ними.

Глава SM:

— И что теперь? Мы должны помогать YG? Чтобы они оказались на коне, а мы помогли им?

Глава JYP (жёстко):

— Мы не будем помогать YG. Мы вообще никому не будем помогать. Если министерство решит спасать Fire Girls — пусть спасают. Но мы не будем подставлять свои шеи ради того, чтобы Пак Юн Сок вышел сухим из воды. Мы не будем говорить фанатам «успокойтесь», если это работает на YG. Пусть сами разбираются.

Глава SM:

— Но если мы ничего не сделаем, и министерство потеряет контроль...

Глава JYP:

— Тогда пусть теряют. Если они не могут защитить индустрию без нашей помощи, может, им стоит уйти? Мы не будем спасать тех, кто вчера давил на нас, а сегодня просит помощи. Если YG выживет за счёт того, что мы успокоим фанатов — они станут главной силой. И мы будем вторыми. Навсегда. Я не готов к этому.

Глава SM:

— Но нам прийдется идти против министерства. В открытую.

Глава JYP:

— Нет, мы просто не будем ничего делать. Или будем делать вид. Если до этого поста еще и был шанс, то теперь его нет. В любом случае, условия поменялись. Теперь этот Ко Лян, а верне Хо Вон прямым текстом сказала, что только Fire Girls работают, а остальные им лишь мешают. И если мы выступим с этим дурацким заявлением, то мы это практически признаем. Министерство получит хоть одну группу в Америке. А что получим мы? Обещания решить проблему? Нет, мы ничего не получим.

Глава SM:

— Холь, ты прав. Но нам тогда нужно сказать им об этом в открытую. Не просто идти в отказ, а объяснить это. Пусть ищут другие варианты решения. А мы в свою очередь только скажем, что не будем действовать против YG. В открытую не будем. И даже фанатов попробуем успокоить. Но так, что бы они действительно не натворили дел. Пусть хейтят в сети или собирают подписи. Тем более на них злы консерваторы. И в Корее это будет провал YG. Так мы хоть что-то получим. YG пусть со своими "бунтарками" едет в америку, а мы под этот момент заберем его территорию в Корее. Так он ничего не выиграет. И ему придется расстаться с Fire Girls. Зная американцев, они этот момент используют. Зачем им там YG, если "героини" будут и так у них. Они и YG объявят врагами. Но тогда мы все будем в равных условиях.

Глава JYP:

— Согласен.

Время действия: 19:00–19:30 по Сеулу

Место действия: кабинет сотрудника посольства РФ, Сеул

Сотрудник посольства РФ сидел за столом, листая отчёт. Напротив — советник посла.

— Ты видел этот пост Ко Ляна? — спросил советник, кивая на экран.

— Видел. Он упомянул Соловьёва. И комиссию по дискриминации русского языка, которая ничего не расследовала.

— Не только это. Он прямым текстом сказал: «Если Российскому правительству плевать на это, то почему Корейское должно переживать». Она вынуждает нас к действиям. Если мы промолчим при таком внимании СМИ, мы признаём, что нам действительно плевать на дискриминацию нашего языка. А в Москве уже знают об этом заявлении. Кто-то уже прочитал пост. Да и этот ЛГБТ-активист Соловьев может опять что-то ляпнуть.

Сотрудник откинулся на спинку стула.

— У нас нет выбора. Если мы ничего не сделаем, это будет выглядеть как слабость. Если мы сделаем официальное заявление — это будет вмешательством. Но мы можем усилить неофициальное давление. Направим повторный запрос в МИД Кореи. Не официальный, но более жёсткий, чем в прошлый раз. Скажем, что мы обеспокоены отсутствием результатов расследования. И обратим внимание на то, что заявление депутата Соловьёва осталось без официального ответа.

Советник кивнул.

— Это может сработать. Мы показываем, что мы не молчим, но и не вмешиваемся. Мы просто требуем ответа. И если они не ответят, мы можем сделать это публично. Но пока — только запрос. Да уж. Своих активистов хватает, которые болтают что ни попадя, еще и эта малявка добавляет креатива. Теперь понятно, что там за ступор у них в верхах. Они к такому не привыкли. Конфуцианство же и махровый патриархат, а тут какая-то школьница творит что вздумается.

Сотрудник кивнул.

— Я подготовлю. И будем следить за развитием событий. И нужно отправить запрос в Москву. Пусть скажут что нам с этим делать. А то мы можем остаться крайними. Теперь мы не можем просто игнорировать это.

Время действия: 20:00–20:30

Место действия: кабинет премьер-министра, Сеул

Премьер-министр сидел за столом. Напротив — глава аналитического отдела и пресс-секретарь. На столе — ноутбук с открытым клипом «Я сошла с ума» на паузе. На экране — его лицо. Искажённое, но узнаваемое.

— Это моё лицо? — спросил премьер, глядя на экран.

Глава аналитического отдела кивнул.

— Да. Хо Вон использовала стоковое фото, обработала его. Оно похоже на вас. И там есть еще картинки. Похожие на этого учителя истории Пака. И на нескольких депутатов. и чиновников. И на министров образования и культуры. Все они — «осуждающие лица» в её клипе. Она сделала это специально. Вчера все смотрели на поцелуи, а сегодня — пересматривают и узнают лица.

— И пост Ко Ляна, — добавил пресс-секретарь. — Он не просто поблагодарил всех. Он напомнил про расследование дискриминации русского языка. И про депутата Соловьёва. Это троллинг. Он показывает, что мы ничего не сделали. И намекает, что русские могут этим воспользоваться. Практически вынуждая их к действиям.

Премьер сжал губы.

— Он хочет, чтобы мы выглядели как те, кто ничего не делает. И он подталкивает посольство РФ к официальным действиям.

Глава аналитического отдела кивнул:

— Да. Если посольство РФ отреагирует официально, это будет новый виток скандала. Мы не можем игнорировать это.

Премьер закрыл глаза на мгновение.

— Мы не можем запретить клип — это будет выглядеть как цензура. Мы не можем наказать её — она станет мученицей. Мы не можем игнорировать — это будет выглядеть как признание.

— И мы не можем позволить, чтобы пост Ко Ляна остался без ответа. Если мы промолчим, русские посчитают это признанием нашей слабости.

Он повернулся к главе аналитического отдела.

— Что с расследованием по дискриминации русского языка? У нас есть хоть что-то, что можно показать?

— Пока нет. Комиссия работает, но результатов нет. Если мы сейчас объявим о первых шагах, это будет выглядеть как попытка откупиться.

Премьер помолчал.

— Тогда мы должны сделать так, чтобы это выглядело как работа, а не как паника. Завтра я поручу ускорить расследование. И мы подготовим заявление о том, что расследование продолжается, что мы не уходим от ответственности. Это даст нам время.

— А с посольством РФ?

— Мы отправим им неофициальное сообщение о том, что расследование идёт. Что мы не игнорируем проблему. Это не признание, но и не отказ.

— А что с высказываниями о достижениях Хо Вон и Fire Girls? Это все только усложнило ситуацию. И с фанатами в том числе.

— Я уже начинаю думать, что дать им разорвать эту чусан-пуриду не плохая идея. Это работа министра культуры. Вот пусть она этим и занимается. Иначе пойдет в след за министром образования.

Премьер снова посмотрел на экран. На своё лицо, искажённое осуждением.

— Уберите это. Я не хочу больше видеть.

Он откинулся на спинку кресла.

— И подготовьте мне отчёт о том, как мы можем выйти из этой ситуации без потери лица. Потому что если мы ничего не сделаем — мы потеряем всё. Но не только мы. Вся система потеряет доверие. А это хуже, чем любой скандал.

Время действия: 20:00–20:30

Место действия: кабинет начальника AVEX, Токио

Начальник сидел за столом. На экране — пост Ко Ляна. Он перечитал его дважды. Помощник стоял рядом.

Начальник:

— Ты видел это?

— Да. Он поблагодарил хейтеров. И напомнил про миллион просмотров.

— Не только это. Ты видел «чиновников» в клипе? Наши аналитики показали мне. Она сделала их смешными. Она насмехается над всей системой, и они ничего не могут сделать. А Fire Girls? Их «I Love You» и так неплохо шел, а сейчас получит еще одно ускорение. И уже не первое от Хо Вон. Не уверен, что YG такое нужно, но сам факт. И все это совершенно бесплатно.

Начальник откинулся на спинку стула:

— Это подтверждает, что мы должны работать с ней. Она не просто скандал. Она — системная угроза для Кореи. И она делает это с юмором. С талантом. С пониманием того, как работает внимание. Она идеальный партнёр для нас. Именно сейчас, на пике скандала. Хотя я теперь не уверен, что это пик.

— Мы подготовили статьи о кризисе в Корее. О том, что правительство не может контролировать ситуацию.

— Хорошо. Не забудьте отметить достижение Fire Girls с «I Love You». Это добавит им проблем. Но это не главное. Мы должны выйти на контакт с Хо Вон как можно скорее. Я хочу, чтобы кто-то из наших связался с ней неофициально в ближайшие дни. Узнал, что она думает о Японии. Готова ли она работать с нами.

— После Сунын?

— Раньше не получится. Но решать с ней надо сейчас. До того, как кто-то другой сделает ей предложение. Преддебют с Хо Вон — это будет еще громче, чем мы рассчитывали. И «чиновники» в клипе и пост Ко Ляна показывают, что она не боится никаких скандалов. Это то, что нам нужно.

Начальник снова посмотрел на экран:

— Я не хочу упустить эту возможность. И подумайте варианты коллаборации. Что мы можем ей предложить и как получить с этого максимум для Айко. Скандал не будет длятся вечно.

Время действия: 20:00–21:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате, достал гитару. Настроил. Пальцы сами легли на гриф. Я сыграл те аккорды, которые всплыли утром. Раз. Два. Три. Несколько раз. Пока не поймал нужное звучание.

Вот так. Именно так.

Я сыграл ещё раз — и вдруг, как удар. Вспышка. Ярче, чем утром. Я увидел мелодию. Не всю, но больше. Она разворачивалась передо мной, как дорога в тумане.

Я закричал. Не от боли — от понимания. Громко, резко, как выдох.

В комнату влетели Су Хён и омма. Омма держалась за сердце.

Омма:

— Хо Вон! Что случилось?! Почему ты кричишь?!

Су Хён:

— Омма, я уже слышала такой же звук утром! Она сказала это боевой клич.

Я перевёл дыхание, посмотрел на них.

— Всё в порядке, не обращайте внимания. Я работаю над новой песней. — Я усмехнулся, почувствовав иронию. — Этот крик у нас песней зовется.

Омма и Су Хён переглянулись. Омма покачала головой, но ничего не сказала. Су Хён вздохнула.

— Ты нас пугаешь, — сказала она.

— Простите, — ответил я. — Но мне нужно это сделать. Я не могу иначе.

Они вышли, прикрыв дверь. Я остался один. Посмотрел на гитару. Пальцы всё ещё помнили аккорды.

— Алиса, ты записала?

«Да. Аккорды зафиксированы. Мелодия разворачивается. Песня проявляется все больше, как обычно. Теперь осталось все вспомнить и записать».

Я провёл пальцами по струнам, тихо, почти беззвучно.

— Да. Теперь осталось вспомнить.

Время действия: 21:00–21:30

Место действия: студия Юны, Хонгдэ

Юна сидела за ноутбуком. Перед ней — гитарист, басист и барабанщик.

— Я почти закончила закончила, — сказала она. — В черновую, еще многое придется шлифовать, но понимание и основа есть. Песня о Хо Вон. О том, что она не сдаётся.

Гитарист:

— Давай послушаем. Кстати она обещала прийти завтра посмотреть и послушать, я же говорил.

Юна нажала Play. Из колонок вырвался сырой микс: тихий шёпот голоса, потом резкий удар, нарастание, в бридже — ощущение, что всё рассыпается.

Когда песня закончилась, басист сказал:

— Это сильно. Это точно про нее. Про то, что она не сдается.

Юна улыбнулась:

— Я хочу выложить перед Сунын. Как Хо Вон с маленькой девочкой. Когда все будут ждать Сунын, я скажу: мы здесь. Мы не ушли.

Барабанщик стукнул палочками:

— Тогда давай работать. До завтра нужно сделать максимум. Мы же не знаем, что будет делать сама Хо Вон. Но что-то она делать будет, и возможно опять потребуется наша помощь. И что бы это ни было, я готов в этом поучаствовать. Двойной удар, как с этими "осуждающими лицами".

Время действия: 22:00–22:30

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел перед компьютером. Алиса вывела итоги дня:

«Толпа у школы — около 800 человек. Полиция блокировала подходы. Никто не пострадал.

Заявление премьера признало проблемы, но не дало конкретных решений. Оппозиция требует слушаний. Консерваторы недовольны.

"Осуждающие лица" — главная тема обсуждений в сети. Клип пересматривают, чтобы разглядеть их. Комментарии выросли до 185 000 за сутки. Общее число за двое суток 357 000.

Клип "Я сошла с ума" 1 310 000 просмотров.

Пост Ко Ляна разошёлся по сети — его обсуждают, перепечатывают, комментируют. Основные темы обсуждения: миллион просмотров клипа, упоминание Fire Girls и их теперь уже полные 30 миллионов просмотров, намёк на "осуждающих лиц". В сети пишут, что Ко Лян "объявил Fire Girls главными звёздами Hallyu". Инди-сцена активно обсуждает пост. Чат Хонгдэ называет его "тонкой провокацией".

Юна из "Сори" готовит песню-посвящение».

— Хорошо, — сказал я. — Они думают, что всё утихло. Но это только начало.

«Что ты будешь делать дальше?»

Я помолчал. Вспомнил сегодняшнюю вспышку. Пружину внутри. И ту строчку, которая мелькнула в голове, но я не успел её расшифровать.

— Я буду готовить новый удар. У меня в работе песня. Да надо посмотреть завтра, что там есть у Юны. Они увидят, что я не остановилась.Что мы не остановились. Но это будет музыка, а не скандальные посты. Это тоже своего рода стратегия. Пусть опять критикуют за музыку. Это тоже играет не в их пользу. У Ко Ляна уже был пост про запреты песен, и он может напомнить об этом. А инди-сцена поддержит. И хорошо что там есть и песня Fire Girls. Дураки запретили за слово дурак. Как символично.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза. Завтра будет новый день.

Конец главы 13.