Квест с Алисой 3

Глава 1

Время действия: 17 мая 2012, четверг, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка — 1,5 км без хронометража. Растяжка, отжимания — двенадцать, приседания — сорок пять. Планка — две с половиной.

Без вспышек. Просто утренняя рутина. Тело привыкло к нагрузке, дышалось легко.

Я потрусил домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Омма уже ушла на работу. Су Хён сидела с кофе, листала телефон. Увидев меня, отложила его.

— Ты сегодня к учительнице музыки?

— Да, после уроков. Она обещала проверить моё дыхание.

— Хорошо, — она отпила кофе. — Кстати, в колледже вчера опять про тебя спрашивали.

Я усмехнулся.

— Это же хорошо, онни, пусть спрашивают.

Я доел и убрал миску.

— Всё, я побежала.

— Удачи, — сказала она.

Время действия: 08:45–09:00

Место действия: школа, классный час

Куратор Пак Хё Джин-сси провела короткую линейку.

— И ещё. В субботу, девятнадцатого мая, проводится первый этап Корейской математической олимпиады. Сбор в школе в восемь утра. Автобус до места проведения. Участники — Ли Хо Вон, Мин Су… — она зачитала ещё три фамилии. — Явка обязательна. Опоздавших не ждут. Форма — школьная.

Класс зашумел. Кто-то обернулся на меня. Хе Вон тихо спросила:

— Ты же готовилась?

— Да. Всё нормально.

Мин Су сидел через два ряда, поймал мой взгляд и кивнул. Я кивнул в ответ.

Я выходил из класса, когда меня догнал Мин Су.

— Хо Вон-ян, — он поравнялся со мной. — Ты как готовилась?

— Решала задачи прошлых лет. Ну и учитель давал дополнительные.

— У меня хуже, — признался он. — Я много пропустил из-за хагвона. Но попробовать хочу.

— Правильно. Даже если не пройдёшь, участие пойдет в плюс.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Серьёзно?

— Да. А если наберёшь достаточно баллов — получишь грамоту. Для поступления это вес.

Он усмехнулся.

— Ты всё знаешь.

— В сети прочитала, — я пожал плечами. — Так что просто решай задачи. И не парься.

— Ладно, — он кивнул. — Спасибо. Удачи в субботу.

— И тебе.

Время действия: 12:00–12:15

Место действия: школьный коридор

Я стоял у окна, проверял телефон. На YouTube «Родина» набрала 430 просмотров. Неплохо, но не то, что я хотел увидеть. Я пролистал комментарии и наткнулся на ссылку. Корейский блог.

Я открыл. Там висел текст «Чугады». На корейском. Не дословный перевод, но смысл передан точно. И под ним — десятки комментариев.

«Она поёт о свободе? Я думал, это просто странные звуки».

«Почему такая песня на русском? Это позор для кореянки».

«Необычно. Мне нравится».

«Она что, наркотики пропагандирует?».

«Перечитай текст, там про тундру и предупреждение. При чём тут наркотики?».

«Я читал, что их паксу употребляют какие-то настойки из грибов. Наркотики».

«Вот она их и предупреждает, что это опасно. Не нужно, кх-кх-кх».

«Всё равно странно. Корейская школьница поёт на русском о какой-то тундре».

«Перевод хороший. Но оригинал звучит лучше».

Я закрыл вкладку, сунул телефон в карман. Наконец сподобились. Я думал раньше переведут. Хе Вон подошла сзади.

— Что там?

— Кто-то перевёл «Чугаду» на корейский. Выложил в блоге. Там уже комментируют.

— И что пишут?

— По-разному. Кому-то нравится, кто-то в шоке, что я пою на русском. Хейт начинается.

— И ты не злишься?

— Нет, — я усмехнулся. — Чем больше они спорят, тем больше смотрят. И перевод — это хорошо. Они наконец поняли, о чём песня. Пусть спорят. А скоро они узнают, какие звезды в небе парят, как идолы. И почему их так мало на небе. Низко летают, к дождю видимо.

— Ты о чем?

— Да так, мысли в слух, не обращай внимания. Муки творчества. Пошли поедим.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы с Хе Вон сидели за столом. Она уже не ковырялась в тарелке — ела нормально. Видимо, вчерашний разговор подействовал.

— Ты сегодня к учительнице музыки? — спросила она.

— Да. Она обещала проверить, как я дышу.

— А что насчёт «Города»? Когда начнём?

— В выходные. В субботу я хочу собрать черновик клипа. Мне нужна твоя камера и твой согым. Если ты не против.

— Я приду, — она улыбнулась. — Мне нравится работать над твоими проектами.

— Спасибо.

Время действия: 15:00–15:30

Место действия: кабинет музыки

Я зашёл к Ким Хё Джин-сси после уроков. Она сидела за пианино, играла что-то простое. Увидела меня, кивнула.

— Заходи, Хо Вон-ян. Садись. Покажи, как ты дышишь.

Я встал ровно, ноги на ширине плеч. Сделал вдох — животом. Выдохнул — медленно, ровно. Без звука.

— Хорошо, — сказала она. — Гораздо лучше, чем в прошлый раз. Ты занималась?

— Да, сонсэнним. Каждый день по пятнадцать минут.

— Молодец. Теперь попробуй с голосом. Та же нота, что мы делали. «До».

Я взял ноту. Звук вышел ровным, без срывов.

— Чище. Но есть один момент. Когда ты поднимаешься к высокой ноте, ты всё ещё напрягаешь горло.

— Не замечала, — честно ответил я.

— Потому что ты привыкла. Но я слышу. Давай попробуем упражнение: иди вверх по гамме, но не форсируй. Просто отпусти звук. Пусть он сам выходит.

Я повторил. Получилось чуть лучше.

— Хорошо. Задание на дом: это упражнение — вверх и вниз по гамме, без напряжения. Если будет получаться — через неделю мы попробуем песню.

— Спасибо, сонсэнним. — Я поклонился и уже повернулся к двери, когда она добавила:

— Хо Вон-ян, ты стала ровнее дышать. И голос стал глубже. Заметно. Продолжай в том же духе.

— Спасибо, сонсэнним.

Я вышел из кабинета. На душе стало легче.

Время действия: 15:30–15:45

Место действия: кабинет математики

По пути к выходу я заглянул к учителю математики. Он сидел за столом, проверял тетради. Увидел меня, кивнул.

— Хо Вон-ян. Заходи.

— Сонсэнним, я насчёт субботы. Что-то ещё нужно знать?

Он отложил ручку.

— Всё стандартно. Четыре часа, двадцать задач с выбором ответа. Время ограничено. Не застревай на одной задаче — пропускай, иди дальше, возвращайся, если останется время.

— Задачи сложные?

— Разные. Первые десять — базовые, их ты решишь. Следующие — сложнее. Последние три-пять — олимпиадные. Главное — не нервничать. Ты готова?

— Вроде да.

— Хорошо. Удачи. И, — он посмотрел на меня поверх очков, — даже если не пройдёшь дальше — это не конец мира. Участие в KMO уже плюс в портфолио.

— Я знаю, сонсэнним. Спасибо.

Я поклонился и вышел.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: комната Хо Вон

Я снова открыл тот блог с переводом. Пролистал страницу ниже — и увидел ссылки. Кто-то уже перепостил этот перевод в другие места. В комментариях мелькали ники на русском и корейском.

«Видел этот перевод у себя в ленте. Интересно, кто она такая?»

«Корейская школьница, которая поёт на русском. Я слышал о ней. У неё есть ещё клип».

«Надо показать другим. Пусть знают, что у нас тут своя звезда растёт».

Я закрыл вкладку.

— Значит, перевод уже не просто висит в одном блоге. Его начали пересылать. Русскоязычные корейцы заметили. И они могут захотеть его посмотреть.

«Анализ: перевод начал распространяться внутри корейского сегмента. Русскоязычные корейцы, которые видят этот ажиотаж, могут заинтересоваться самой песней — им перевод не нужен, они понимают оригинал. Вероятность дополнительного прироста просмотров из этой аудитории: 67 %. Погрешность высокая».

— Значит, теперь две волны: корейцы читают перевод, а русскоязычные корейцы просто смотрят клип и обсуждают его в своих чатах. Потому что им перевод не нужен.

«Да. Они не будут читать перевод — они будут слушать оригинал. И если им понравится, они могут сделать репост в своих блогах или соцсетях».

— Хорошо. Пусть распространяется.

Я помолчал, потом спросил:

— Алиса, как-то мы этот момент упустили. А есть вообще в Корее что-то вроде «русского сообщества»? Ну, организации, клубы, что-то такое?

«Понятия не имею. Мы можем поискать».

— Давай.

Я открыл браузер, забил в поиск «русская диаспора Корея», «русскоязычные Корея». Страница за страницей. Алиса фильтровала, отсеивала мусор.

Через несколько минут она выдала результат.

«Найдено. Существует Ассоциация русскоязычных в Корее — «Арускор». Создана в 2011 году. Объединяет русских, украинцев, белорусов, казахов. Есть сайт aruskor.org. Также упоминается Координационный совет российских соотечественников — планируется к созданию в ноябре 2012 года. В сообществе есть специалисты из разных сфер: наука, образование, бизнес, культура. Среди них — этнические корейцы из России, вернувшиеся на историческую родину».

— Понял. И как мне с ними связаться?

«На сайте aruskor.org есть контакты. Также можно поискать их в социальных сетях. В Корее в 2012 году популярны Cyworld, Facebook и Twitter. У русскоязычного сообщества могут быть группы в Facebook или собственные форумы. Но, скорее всего, основное общение — через KakaoTalk и личные встречи. Рекомендую проверить аккаунты в KakaoTalk и Facebook. Если хочешь, я могу продолжить поиск и собрать список мероприятий».

— Давай соберем. Может, пригодится. Для портфолио. И вообще — если они уже обсуждают мои песни, может, стоит с ними познакомиться.

«Принято. Продолжай поиск».

Спустя двадцать минут.

«Нашла упоминание: в апреле 2012 года Корейская организация по туризму проводила программу «Korea Supporters» — приглашала блогеров из разных стран, включая Россию. Также есть программа «Worldwide Korea Bloggers» от KOCIS. Но точные условия участия нужно искать отдельно».

Я записал в заметки: «Арускор — сайт, KOCIS, Korea Supporters». Не сейчас, но на будущее.

— Хорошо. Посмотрим. А пока пусть перевод расходится.

Я закрыл вкладки. Внутри было странное чувство — не только интерес к происходящему, но и понимание, что я начал замечать что-то большее, чем просто мои песни.

Время действия: 19:00–20:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате. Открыл папку со вчерашними стоковыми фото. Четыре девушки. Разные лица, разный ракурс.

— Алиса, давай превратим их в рисунки.

«Принято. Начинай с пресета «Карандашный набросок». Затем добавим лёгкую акварель, чтобы они не выглядели слишком жёстко».

Я открыл FotoSketcher. Загрузил первое фото. Применил «Карандашный набросок». Затем — лёгкую акварель поверх. Получилась мягкая, но узнаваемая картинка.

— Теперь добавим причёски. Как у Fire Girls в клипе «I Love You». Помнишь, я говорил — золотистые волосы, волны, укладка.

«Да. Это можно сделать вручную в редакторе, или найти отдельные стоковые фото волос и наложить поверх».

— Найду отдельные фото. Будет быстрее.

Я снова открыл sxc.hu, нашёл несколько фото с крупными планами причёсок. Скачал. Открыл GIMP. Наложил волосы поверх рисунков, подогнал по форме головы.

«Прогресс: +0,3 % визуальных навыков».

— Теперь одежда. Платья — простые, чёрные или белые, похожие на те, что в клипе Fire Girls. Лимузин найду на стоковом фото, обработаю в GIMP, уберу логотип, если будет. Не надо ничего рисовать, если есть готовая картинка.

Я сохранил все четыре файла. Посмотрел на результат. Четыре девушки, похожие на Fire Girls, но не копии.

— Им не придраться.

«Юридически — да. Стоковые фото, изменённые лица, причёски и одежда не являются объектами авторского права».

— Хорошо. Завтра займусь анимацией.

Я открыл тетрадь с задачами по математике. Надо было повторить комбинаторику и теорию чисел — эти темы часто попадались в олимпиадных заданиях. Алиса помогала проверять решения. Через пару часов я закрыл тетрадь. Всё укладывалось в голове, хотя одна задача на перестановки заставила повозиться. Завтра ещё посмотрю.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай итоги дня.

«Бюджет: 12 900 вон (+10 000 за вёрстку лендинга и баннера, поступление сегодня). Долг продавцу: 71 000 вон».

«YouTube: "Чугада" — 1 100 просмотров (+25 за день), "Родина" — 480 просмотров (+50 за день). Подписчиков: 132 (+4 за день)».

«LiveJournal: 55 подписчиков (+3)».

«KakaoStory: 76 подписчиков (+4)».

«Перевод «Чугады» на корейский: начал распространяться среди русскоязычных корейцев. Ожидаемый дополнительный прирост просмотров в ближайшие дни: 30–50».

«Уровень стресса: 38 %».

— Завтра пятница. Давай, переходи в скрытый режим.

Я выключил свет и лёг на кровать. За окном привычно шумел Сеул.

Время действия: 18 мая 2012, пятница, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка — 1,5 км, 8 минут 22 секунды. Отжимания — двенадцать, приседания — сорок пять. Растяжка, отработка ударов.

Без вспышек. Тело привыкло к нагрузке. Потрусил домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Омма была на кухне, ждала меня с завтраком. Су Хён как всегда уже пила свой кофе.

— Завтра выходные, — сказала омма. — Есть планы?

— Да. Суббота — КМО и работа над клипом. Воскресенье — флаеры и фриланс.

— Ты не перегружайся.

— Не буду, омма.

Су Хён отпила кофе, потом спросила:

— А как же готовка в выходные? Мы же хотели ещё один выпуск «Близнецов» снять.

— Не знаю, — ответил я. — Если будет время — можно будет попробовать. Но дел — выше крыши. КМО, клип, флаеры, долг продавцу. Я не уверена, что успею.

— Ладно, — она кивнула. — Тогда на следующей неделе. У нас всё равно продукты есть.

— Договорились.

Она помолчала, потом добавила:

— Кстати, вчера в колледже опять спрашивали про твои песни. Одна девушка сказала: «Я слышала, что кто-то перевёл текст на корейский. Теперь хоть понятно, о чём она поёт». Я говорю: «Понятия не имею, кто перевёл». А она: «Ну, в любом случае, теперь у нас есть перевод».

Я усмехнулся.

— Значит, перевод уже до колледжа дошёл.

— Похоже на то.

— Ну и хорошо. Пусть читают.

Я доел и убрал посуду.

— Всё, я побежала.

— Удачи, — сказали они почти хором.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы с Хе Вон сидели за столом.

— Завтра в субботу во сколько? — спросила она.

— Так, КМО закончится в 13.00, давай в 15.00. Я буду готова.

— Я приду. С камерой и согымом.

— Отлично. Я уже подготовила рисунки для города. Твои фото — через программу превратила в акварель. Получилось красиво.

— Ты серьёзно?

— Да. Посмотри после школы. Я скину их тебе.

Она улыбнулась.

— Спасибо, что используешь мои фото.

— Это твой блог. Ты же ведёшь «Сеул в деталях». Теперь это часть клипа. Взаимная реклама.

— Я вчера прочитала тот перевод. Там один комментатор написал, что ты поёшь о наркотиках. Я ответила, что это неправда, но он не поверил.

— Не парься, там же ясно сказано - не гуляй под ними, опасно. А там пусть что хотят думают. Чем больше они спорят, тем больше привлекает внимание.

Время действия: 15:00–15:30

Место действия: кабинет музыки

Я снова зашёл к учительнице. Почему бы и нет, что-то да подскажет, это лучше чем ничего. Она сидела за столом, что-то писала. Увидела меня, отложила ручку.

— Хо Вон-ян? Что-то случилось?

— Нет, сонсэнним. Я хотела спросить совет по вокалу для новой песни.

— Новой песни?

— Да. Я уже начала работать над ней. Там две вокальные партии — мужская и женская. Мужскую я буду петь через программу обработки голоса, женскую — своим голосом, дуэтом на припеве. Но я не уверена, как выстроить припев, чтобы он звучал как дуэт, а не как два разных голоса, которые просто наложены друг на друга.

Она откинулась на спинку стула, задумалась.

— Покажи, что уже есть.

Я достал смартфон, включил черновик. Запись была сырой — речитатив, гитара, бас. Учительница слушала молча, иногда перематывая.

Когда запись закончилась, она сняла наушники.

— Стиль интересный. Речитатив — это не пение в привычном смысле. Он держится на ритме и подаче, а не на мелодии. Ты сама это чувствуешь?

— Да, — кивнул я. — Мне легче говорить, чем петь. Но в припеве я хочу, чтобы голос поднимался. Чтобы был контраст между ровным речитативом и более мелодичным припевом.

— Это правильный ход. Речитатив задаёт настроение, а припев — эмоциональный всплеск. Если припев будет слишком сложным, ты можешь не справиться технически. Но если он будет слишком простым — контраст пропадёт.

— Что вы посоветуете?

Она помолчала.

— Попробуй построить припев на двух-трёх нотах. Не больше. Чтобы он был запоминающимся, но не требовал сложной техники. Например, движение вверх на терцию — это просто, но даёт ощущение подъёма.

— А дуэт с самим собой? Как сделать, чтобы мужской и женский голоса не конфликтовали?

— Это вопрос аранжировки, а не вокала. Если мужской голос будет ниже на октаву, а женский — выше, они не будут перекрывать друг друга. Главное — чтобы ритмический рисунок совпадал. Если один голос идёт ровно, а второй с синкопами — они будут звучать как два разных трека. Синхронизируй их по ритму, и они сольются в один.

Я запомнил.

— Спасибо, сонсэнним. Я попробую.

— Приходи в понедельник. Послушаю, что получилось.

Я поклонился и вышел.

Время действия: 18:00–21:00

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл FotoMorph. Загрузил два рисунка одного персонажа — первый с опущенной рукой, второй с поднятой. Расставил контрольные точки.

Первый раз руки дёргались, как у робота. Я переставил точки, подправил траекторию, и движение стало плавным — похожим на живое.

Запустил предпросмотр. Рука поднималась плавно, без рывков.

— Работает.

«Прогресс: +0,3 % визуальных навыков».

— Теперь город. Фото Хе Вон — акварель. Наложу поверх видео, сделаю плавные переходы между кадрами.

Я открыл Premiere Pro. Импортировал рисунки города, солиста, четырёх девушек. Разложил на таймлайне.

«Начни с города. Он будет фоном. Затем появится солист — он поёт. Девушки появляются в нужных местах, в лимузине».

— Понял. Завтра доделаю. У меня есть еще мысли, но тут нужна будет помощь Хе Вон. Желательно еще бы камеру, но в крайнем случае снимем на смартфон.

Я закрыл Premiere. Клип «Города-сказки» был еще не готов, но нужно было ещё немного поработать над аранжировкой. Я открыл проект, послушал черновик. Голос звучал ровно, но в припеве чего-то не хватало. Я добавил синтезаторную подложку — плотный, тёплый фон. Стало глубже.

«Прогресс: +0,2 % музыкальных навыков».

— Так лучше.

Я сохранил проект и открыл LiveJournal. Написал короткий пост:

«Готовлю кое-что новое. Город, в котором всё возможно. Совсем другая атмосфера, чем в «Родине» и «Чугаде». Скоро покажу».

Нажал «Опубликовать».

Перед сном я пролистал заметки по KMO. Вспомнил, что учитель говорил про «первые десять задач — базовые». Значит, на них не надо тратить много времени — они для разогрева. Сложные — в конце. Алиса напомнила, что на решение одной задачи не стоит застревать дольше пяти минут. «Пропускай — иди дальше». Я закрыл тетрадь и лёг спать.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай итоги дня.

«Бюджет: 18 500 вон (+5 600 за два перевода, поступление сегодня). Долг продавцу: 71 000 вон».

«YouTube: "Чугада" — 1 125 просмотров (+25 за день), "Родина" — 520 просмотров (+40 за день). Подписчиков: 135 (+3)».

«LiveJournal: 56 подписчиков (+1). Пост-тизер набрал 25 просмотров за час, 8 комментариев».

«KakaoStory: 78 подписчиков (+2)».

«Перевод «Чугады» и «Родины»: продолжает распространяться. Зафиксированы упоминания в двух дополнительных блогах».

«Уровень стресса: 35 %».

— Завтра суббота. КМО. Съемки для клипа с Хе Вон. Всё должно получиться.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Конец главы 1.

Глава 2

Время действия: 17 мая 2012, четверг, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Я проснулся без будильника. Сегодня KMO. Внутри — лёгкое волнение, но без паники. Я готовился, я знал, что смогу.

Натянул спортивки, вышел в парк. Решил не засекать время — просто размяться, чтобы голова была ясной.

Пробежка, растяжка, отжимания — двенадцать, приседания — сорок пять. Потом отработка ударов. Джеб-кросс-лоу-кик. Фронт-кик-джеб-кросс. Без пафоса — просто работа. Дышал ровно, удары — чисто.

Вспышка. Короткая. Яркий свет, толпа, ринг. Кто-то кричит. Я в перчатках, рядом — судья поднимает мою руку. Победа. Кто-то хлопает по спине. Голос тренера: «Хорошо, Колян, так держать». Тепло. Усталость. Гордость.

Вспышка погасла.

«Сенсорная активация. Тип: боевая память. Прогресс: +0,1 %».

Я моргнул. Ринг исчез — я снова стоял в пустом парке. Только утренний воздух и тишина. В груди что-то защемило, но я не стал расстраиваться. Просто вдохнул и выдохнул.

Потом, когда тело уже остыло, я вдруг остановился. В голове щёлкнуло — мелодия. Короткая, резкая. Две ноты. Потом пауза. Потом ещё три. И ритм — ровный, как пульс. Сердцебиение.

Я замер на месте. Пытаясь удержать это. Пока не развеялось.

— Алиса, ты слышала?

«Записано. Ритм: ровный, как пульс. Две ноты, пауза, три ноты. Прогресс музыкальной памяти: +0,1 %».

— Интересно... Это после вспышки пришло. — Я постоял ещё секунду, потом побежал домой. Сегодня КМО, потом работа над клипом. Возможно подсознание так отреагировало на это. Хороший знак.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я зашёл на кухню. Омма уже стояла у плиты, но вместо привычной миски супа на столе лежала тарелка с нарезанным инчжольми — белым, в пудре из бобов. Рядом — маленькая миска с йотом, янтарно-коричневым, тягучим.

— А суп? — спросил я, садясь за стол.

— Сегодня не суп, — сказала омма, ставя передо мной чашку тёплого чая. — Ты же знаешь, миёккук перед экзаменом — к неудаче.

Я замер.

— Почему?

— Слово «миёк» ассоциируется со скольжением. Если съешь миёккук — можешь «поскользнуться» на экзамене.

— И что тогда едят?

— Тток, — она кивнула на тарелку. — Чтобы знания приклеились к голове.

Я взял палочки, отправил в рот кусочек инчжольми. Сладковатый, мягкий, приятный.

— А йот зачем?

— Чтобы удача прилипла, — сказала Су Хён, не отрываясь от телефона. — Тоже липкий. Тоже клейкий.

— То есть ты хочешь сказать, что перед экзаменом нужно есть всё липкое?

— Всё, что приклеивается, — сказала омма. — Чтобы знания не вылетели из головы.

Я задумался.

— А есть ещё какие-то правила? Запреты?

— Нельзя есть курицу, — сказала Су Хён, отрываясь от телефона.

— Почему?

— Потому что у курицы маленький мозг, — она пожала плечами. — Съешь курицу — будешь думать как курица.

— Серьёзно?

— Абсолютно, — она усмехнулась. — Бабушка так говорила.

Я перевёл взгляд на омму.

— Это правда?

— Верить не обязательно, — сказала она, — но традиция есть. В некоторых семьях не едят курицу перед экзаменом.

— А ещё что нельзя?

— Острое, — добавила Су Хён. — Чтобы не «загореться» и не растерять знания. И суп с лапшой.

— Почему?

— Лапша длинная, — она пожала плечами. — Долго есть — время терять.

Я откинулся на спинку стула. В голове уже крутилась идея.

— Это же отличный материал для поста в ЖЖ, — сказал я вслух.

Омма подняла бровь.

— О чём?

— О корейских суевериях перед экзаменами. Как мы готовимся, что едим, чего не едим, и почему. Я напишу для русских читателей. Они любят такие истории — про чужую культуру, про традиции, про то, как всё устроено. — Ну не говорить же, что большинство просто охренеет и скорей всего поржет. Д-дипломатия.

— Это же правда, — улыбнулась омма. — Напиши.

— Я сегодня же сяду.

Су Хён посмотрела на меня:

— А про меня напишешь?

— Про тебя обязательно, — усмехнулся я. — Про то, как ты ешь йот и объясняешь традиции.

— Я не ем йот.

— А зря, — я отправил в рот ещё один кусочек ттока, — удача бы прилипла.

Она фыркнула, но в глазах мелькнула улыбка.

Омма поставила передо мной ещё одну тарелку — с варёными яйцами.

— Для энергии, — сказала она.

— А это тоже традиция?

— Это просто забота, — ответила она.

Я кивнул и взял яйцо. Внутри было тепло — не от чая, а от того, что омма думает о мелочах. Да и они правы — удача-то прилипла. Это же отличный материал на ровном месте.

Время действия: 08:00–13:00

Место действия: школа, автобус, место проведения KMO

В школе уже собрались участники. Мин Су стоял у входа, нервно сжимал рюкзак.

— Хо Вон-ян, — он кивнул, когда я подошёл. — Ты готова?

— Готова, — ответил я. — А ты?

— Не знаю. Я решал задачи, но всё равно страшно.

— Это нормально. Главное — не застревать на одной задаче. Если не получается — пропускай, иди дальше, вернёшься потом.

Он кивнул.

Мы сели в автобус. Ехали молча. Я смотрел в окно, мысленно прокручивал формулы. Алиса молчала — я не просил её помогать, пока не начался экзамен.

Автобус въехал на территорию Сеульского национального университета. За окном потянулись корпуса — один за другим, с разрывами в несколько сотен метров. Широкие дороги, деревья, холмы. Кампус был похож на небольшой город.

Так вот ты какой, будущая альма-матер. Если всё пойдёт по плану — я здесь и окажусь.

Мы проехали мимо нескольких корпусов, пока автобус не остановился у высокого здания с табличкой «Естественно-научный факультет».

Нас провели внутрь. В холле было многолюдно — участники из разных школ, учителя, организаторы. Кто-то проверял списки, кто-то показывал дорогу. Нас направили на второй этаж, в большую аудиторию.

Внутри было тихо, только шуршала одежда и тихо перешёптывались участники. За партами уже лежали чистые листы и бланки ответов. На стене висели часы с крупными чёрными цифрами.

Перед началом организатор — мужчина в очках, с микрофоном — сказал несколько слов:

— Уважаемые участники. Сегодня первый этап Корейской математической олимпиады. У вас четыре часа на двадцать задач. Первые десять задач — базовые, они проверяют школьную программу. Следующие — повышенной сложности. Последние три-пять — олимпиадные. Не застревайте на одной задаче. Если не знаете, как решать — пропускайте, идите дальше. Вернётесь, если останется время.

Он сделал паузу.

— Время пошло.

Я взял ручку, прочитал первую задачу. Простая — решил быстро.

Вторая, третья, четвёртая — тоже. Как я и ожидал. 4 задачи по 4 балла — 16 баллов в кармане.

Пятая — чуть сложнее. Но я справился. Шестая, седьмая, восьмая — пошли как по маслу. На девятой я задумался на минуту, но вспомнил аналогичную задачу из домашней подготовки.

Десятая — ещё одна средняя. Решил.

Одиннадцатая — комбинаторика. Я повозился, но Алиса подсказала подход, и я записал решение.

Двенадцатая — нормально.

Тринадцатая — я замер. Задача была незнакомой. Такой мы не разбирали. Я посмотрел на часы — прошло два с половиной часа. 12 задач решено. Если все решил правильно, это 56 баллов. Уже достаточно для 4-го сертификата, если верить прошлогодним сведениям из сети.

Я почесал затылок, пробормотал себе под нос:

— Так, это что за зверь... Незнакомо.

«Неизвестно. Мы не проходили этот тип задач. Данных нет».

Я понимал, что переговариваться с кем-то на экзамене нельзя — это нарушение. Но тихо проговаривать условие или бормотать себе под нос, обдумывая решение, никто не запрещал. Это просто способ мыслить вслух. Организаторы смотрели на меня, но я не поворачивал головы и не смотрел на соседей. Я просто сидел и думал.

Я выдохнул. Ну и хрен с ним. Я не для того готовился, чтобы застревать на одной задаче. Запас времени ещё есть, но лучше пройти то, что точно смогу.

Я перевернул страницу.

Четырнадцатая — посмотрел, прикинул. Нет, эту я тоже не потяну. Пропускаю.

Пятнадцатая и шестнадцатая — глянул мельком. Одна из них была на теорию чисел — я начал писать, но через некоторое время понял, что ухожу в дебри. Оставил черновик, если останется время, вернусь позже.

Семнадцатая, восемнадцатая, девятнадцатая и двадцатая — даже не стал пытаться. Олимпиадный уровень, это пока мой предел.

Я прошёл до конца, не решив ничего нового. Оставалось меньше часа.

Вернулся к тринадцатой.

— Ладно, давай ещё раз. Что мы знаем? — Пробормотал я.

«Анализ: Условие... можно преобразовать. Попробуй разложить на множители».

Я попробовал. Получилось некрасиво, но что-то начало вырисовываться.

— Не очень, но пойдёт. Дальше? — Снова пробормотал я.

«Теперь сократи. Остаётся...»

Я дописал решение. Не идеальное, но логичное. Вряд ли за него дадут полный балл, но пару баллов наскрести должно.

Потом я глянул на пятнадцатую — ту самую, с теорией чисел. И вдруг заметил знакомую конструкцию.

— Это же...

Я чуть не сказал это вслух, громко, но вовремя замолчал. В голове щёлкнуло: «Я делал похожую дома. Попробую ту же схему».

Я начал писать. Получилось лучше, чем я ожидал. Потер подбородок, Алиса догадалась и выдала:

«Анализ: Попробуй подстановку».

Я попробовал. Не сходится. Почесал подбородок и тихо пробормотал.

— Тогда пойдем от обратного.

«Анализ: Если x=... то уравнение сводится к... Проверь второй вариант».

Я проверил. Сошлось. Записал решение. Может, и полный балл выйдет.

Когда объявили конец, я положил ручку и выдохнул. 12 задач уверенно, ещё две с натяжкой. Должно хватить на сертификат.

— Алиса, — Прошептал я. И чуть более громко спросил, — интересно, сколько я набрала?

«Примерно 56–66 баллов. Точная оценка будет известна через две недели. Вероятность 4-го сертификата: 94 %. Вероятность 3-го сертификата: 31 %. Погрешность высокая».

Я усмехнулся про себя. Четвёртый сертификат, поощрительный — уже результат. Мне не нужна слава гения. Мне нужен этот листок, который я смогу положить в папку с портфолио.

В автобусе Мин Су сидел рядом, молчал.

— Ну как? — спросил я.

— Не знаю. Последние две задачи я вообще не понял.

— А я три. Бывает. Главное — попробовал. Сертификат всё равно получишь.

— Ты думаешь?

— Уверена. Я тоже не всё решила. Но на поощрительный сертификат думаю набрала.

Он слабо улыбнулся.

Я смотрел в окно, и мысли уже крутились вокруг будущего поста в LiveJournal. «Суеверия перед экзаменом» — это будет хороший материал.

А автобус ехал обратно, увозя нас от SNU. На один день я почувствовал себя студентом. Но это только начало.

Время действия: 13:00–15:00

Место действия: дом, кухня и комната

Я вернулся домой, переоделся, перекусил. Через час должна была прийти Хе Вон. Я проверил телефон — «Чугада» перевалила за 1 100 просмотров. «Родина» — 480. Подписчиков — 132.

— Алиса, как думаешь, «Город-сказка» соберёт больше?

«Вероятность: 78 %. Погрешность высокая».

— Посмотрим.

Ровно в три раздался звонок в дверь. Хе Вон стояла на пороге с камерой на плече и смартфоном в руке.

— Привет! Я готова.

— Заходи. — я пропустил её в комнату. — Я объясню, что нужно снять.

Время действия: 15:00–17:00

Место действия: улицы района Мок-донг

Мы вышли из дома. Я взял с собой смартфон, Хе Вон — свою камеру и свой смартфон. Я объяснил план по дороге.

— Мне нужно, чтобы ты сняла меня на фото и на видео в одних и тех же местах. Чтобы места съемок и позы совпадали. Я превращу фото в рисунки, а видео оставлю живым. В клипе будет переход: нарисованная я становлюсь живой когда солист смотрит на меня через камеру. И подпеваю ему на припеве.

— То есть я снимаю одно и то же дважды?

— Да. Фото для рисунков, видео для живых кадров. И ещё — мне нужно, чтобы ты сняла городские баннеры и экраны. Пустые, без рекламы или с нейтральной. В клипе я наложу на них рисунки.

— Зачем?

— Ты увидишь. Это будет часть клипа.

Она кивнула, подняла камеру.

Мы начали с первого места — старого здания с красивой стеной. Хе Вон сняла меня на фото. Я встал, повернулся вполоборота, сделал вид, что снимаю город. Потом она сняла меня на видео — я повторил то же движение и начал петь, тихо, одними губами.

— Так пойдёт?

— Да. Теперь следующий угол.

Мы прошли полквартала. У большого рекламного баннера я остановился.

— Вот этот сними. Просто сам баннер.

Хе Вон навела камеру. На баннере была реклама какого-то магазина — ничего примечательного.

— Готово.

Потом она сняла ещё один баннер, потом световой экран на стене. Всё, что попадалось по пути.

— А если снять с более высокого угла? — негромко сказал я, глядя на экран.

«Рекомендую подняться на небольшое возвышение, чтобы захватить больше неба. Это даст визуальный контраст с рисунками». — Включилась в работу Алиса.

Я оглянулся, заметил невысокий бордюр у соседнего здания.

— Давай я встану сюда, — сказал я Хе Вон, показывая на бордюр. — Так небо будет в кадре.

— Хорошо, — она перестроилась. — Так лучше?

Я посмотрел на экран.

«Да. Теперь баннер будет смотреться на контрастном фоне. При наложении рисунков это даст нужный эффект».

— Отлично, — сказал я.

Хе Вон нажала на спуск.

— У тебя есть план, что ты будешь с этим делать? — спросила она, опуская камеру.

— В клипе на этих баннерах и экранах появятся четыре девушки. Как айдолы. Они будут везде. На каждом экране, на каждом баннере. И будет строчка: «звёзд на небе мало, но это не беда, здесь почти что в каждом доме есть своя и не одна».

Она посмотрела на меня.

— Ты хочешь сказать, что айдолы — они везде? В каждом доме?

— Именно. Это и есть «звёзды». Их мало на небе, но в каждом доме — по телевизору, на экране — они есть.

— А девушки на баннерах — это кто?

— Увидишь, — усмехнулся я. — Но они будут похожи на тех, кого ты знаешь.

— Интригуешь.

— Это и есть моя работа.

Мы прошли ещё несколько улиц. Хе Вон снимала, я позировал. Она поймала нужный свет, нужный ракурс. Я чувствовал, что материал хороший.

«Теперь сфокусируйся на тенях. Контраст между светом и тенью усилит рисунок».

Я передал это Хе Вон:

— Попробуй снять так, чтобы были заметны тени. Мне нужен контраст.

Она перестроилась, сделала несколько кадров.

— Так?

«Да. Это будет работать».

— Отлично, — сказал я.

— Всё, — сказала она, опуская камеру. — У меня есть и фото, и видео, и баннеры.

— Отлично. Теперь домой. В нашем районе ещё надо пару кадров снять.

— В нашем районе? — она удивлённо подняла бровь. — Там же ничего красивого нет. Дома старые, стены обшарпанные.

— Такие и нужны, — сказал я. — Чтобы город был настоящим. Не только красивые фасады и баннеры, а вот это — жизнь, которая есть на самом деле.

Хе Вон посмотрела на меня, потом на мои джинсы и толстовку, в которые я была одета.

— Поэтому ты так и оделась? — спросила она. — Джинсы, толстовка, без лишнего?

Я усмехнулся.

— Да. Не надо притворяться. Я такая, какая есть.

Она посмотрела на меня, потом кивнула.

«Рекомендую добавить несколько кадров с крупным планом текстур: старая штукатурка, трещины на асфальте. Это усилит ощущение «настоящего» города».

— И ещё, — сказал я. — Сними крупным планом старую штукатурку. И трещины на асфальте. Это тоже часть города.

— Хорошо, — она снова подняла камеру. — Тогда показывай, что снимать.

Мы пошли по нашему району. Старые дома, обшарпанные стены, вывески с облупившейся краской. Хе Вон снимала всё подряд — углы, заборы, пустые дворы. Когда она опустила камеру, я сказал:

— Теперь у меня есть материал для монтажа. Завтра займусь клипом.

Время действия: 17:00–23:30

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате. На столе лежала флешка с материалом от Хе Вон. Я открыл папку, перекинул фото и видео на комп.

Первым делом я открыл FotoSketcher. Загрузил свои фото с улицы. Применил акварельный фильтр — тот же, что использовал для города. Получились рисунки: я, гуляющий по городу. Нарисованный.

Потом загрузил фото улиц — те, где не было меня. Здания, у баннеров, на фоне города. Применил акварельный фильтр. Получились рисунки: пустые улицы, дома, баннеры. Нарисованный город без людей.

Потом я открыл папку с эскизами от Ким Ён Сук-сси. Там был тот самый солист — мужчина с портрета «Алиса». Длинные волосы, серьёзный взгляд. Я загрузил его в отдельный слой и начал вставлять в кадры: вот он идёт по улице, вот стоит у баннера, вот смотрит в камеру.

Но мне показалось, что чего-то не хватает. Солист просто гулял. А мне нужно, чтобы он что-то делал. Я вспомнил, что в клипе есть кадры с живых съёмок — Хе Вон снимала меня на видео. А что, если солист тоже снимает город?

Я снова открыл GIMP, нашёл стоковое фото видеокамеры — старой, с объективом. Подогнал по размеру, добавил в руку солиста.

Теперь он не просто гулял. Он снимал.

Я пересмотрел кадры: он идёт по улице с камерой, останавливается у баннера, наводит объектив на город. Он — тот, кто видит этот город и фиксирует его. Как я. Как Хе Вон.

Я сохранил их в отдельную папку. Потом открыл GIMP. Наложил рисунки четырёх девушек (Fire Girls) на фото баннеров и экранов. Подогнал по размеру, убрал лишнее. Получилось, что они висят на каждом экране. Как звёзды. Как идолы.

«Прогресс: +0,3 % визуальных навыков».

— Теперь клип.

Я открыл Premiere. Импортировал рисунки города, рисунки солиста, рисунки меня, видео с улицы (живой я), и кадры с баннерами и экранами.

Начал собирать.

Первая часть — город. Рисунки сменяют друг друга. Потом появляется нарисованный солист с камерой — он идёт по улице, наводит объектив на город, смотрит в камеру. Мимо проезжает лимузин, в окнах — четыре девушки.

Голос — речитатив, записанный заранее. Потом — припев. В припеве я сделал переход: солист смотрит на экран (на котором висят девушки), потом поднимает камеру, наводит на нарисованную меня — и в объективе камеры появляюсь живая я. Поём припев. Следующий куплет и на строчке «звёзд на небе мало» — кадр с экраном, на котором четыре девушки. «Здесь почти что в каждом доме есть своя и не одна» — кадры с баннерами, на которых те же девушки.

Я пересмотрел. Переходы были ровными, без рывков. Рисунок и видео совпадали по позиции — Хе Вон сняла всё так, что я мог наложить одно на другое без искажений.

Я разложил рисунки на таймлайне. Установил частоту 10 кадров в секунду — чтобы движение было рывками, как в старых мультфильмах. Каждый кадр висел 2–3 стандартных кадра, создавая эффект «ступенчатого» движения. Между основными позами добавил по одному промежуточному положению — чтобы персонаж не застывал, а двигался ритмично.

— Есть, — сказал я.

«Клип готов к экспорту».

— Завтра доделаю аранжировку, перезапишу вокал и наложу. Выложим вечером, когда народ будет сидеть в интернете.

Я закрыл проект, потянулся.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай итоги дня.

«Бюджет: 18 500 вон. Долг продавцу: 71 000 вон».

«YouTube: "Чугада" — 1 110 просмотров, "Родина" — 485 просмотров. Подписчиков: 133».

«LiveJournal: 55 подписчиков».

«KakaoStory: 76 подписчиков».

«KMO: сдан. Ожидаемый результат — 56–66 баллов. Бронзовый или поощрительный сертификат».

«Прогресс: видеоряд клипа "Город-сказка" готов».

«Уровень стресса: 40 %».

— Завтра доделаем и выложим. Посмотрим, что будет.

Я выключил свет и лёг на кровать. За окном шумел Сеул.

Время действия: воскресение, 20 мая 08:00–12:00

Место действия: улица возле торгового центра

Флаеры. Я решил разобраться с этим с самого утра, что бы не отвлекаться потом от клипа. Воскресенье — народу много. Я стоял на своей точке, протягивал людям листовки, кланялся. Рутина, которая давала деньги.

К двенадцати пачка опустела. Я вернулся в офис, получил 24 000 вон.

«Баланс: 42 500 вон». — Привычно отметила Алиса.

— Надо занести часть долга. 41 000 отдам, а остальное в следующие выходные.

Время действия: 12:00–15:00

Место действия: комната Хо Вон

Я вернулся домой. Сразу зашёл в комнату и сел за комп. Надо было доделать клип. Видеоряд готов, осталась музыка и сведение.

Открыл проект в Adobe Audition. Перезаписал вокал. «Город-сказка» — речитатив, почти разговорный стиль. Я старался петь ровно, без срывов, чтобы голос ложился поверх бита.

«Смести бас на 2 дБ влево. Добавь реверберацию на голос — 15 %». — подсказала Алиса.

Я сделал. Звук стал глубже.

Потом я открыл AV Voice Changer. Загрузил тот же вокал, но обработал его под мужской голос — сместил форманты на -3 полутона, добавил лёгкую хрипотцу, как советовала Ким Хё Джин-сси. Получился тот самый солист.

Я прослушал обе дорожки — мужскую и женскую. Они не конфликтовали, потому что я записывал их с разной подачей: мужской голос — ниже, с напряжением в горле; женский — ровно, без форсирования. Как учительница и говорила: «Обработка не добавит того, чего нет в исходнике».

Потом я наложил их в одном треке, на припеве — мужской на левый канал, женский на правый. Получился дуэт.

«Прогресс вокальных навыков: +0,2 %».

Потом добавил ударные — простой ритмический рисунок, который держал весь трек. Синтезатор — лёгкий, тёплый фон, чтобы склеить звук. Гитара — поверх, как акцент. Свёл дорожки в один трек. Прослушал финальную версию. Звук был плотным, чистым — не идеальным, но живым.

«Прогресс музыкальных умений: +0,3 %».

— Теперь синхронизирую с видео.

Я открыл Premiere, импортировал готовый трек. Наложил на уже готовый видеоряд. Подогнал переходы под ритм, синхронизировал смену кадров с битом.

Проверил — всё совпало. Видеоряд, который я собрал в субботу, лёг на новый трек идеально.

— Есть, — сказал я.

Я пересмотрел. Переходы были ровными, без рывков. Рисунок и видео совпадали по позиции, я смог наложить одно на другое без искажений.

— Есть, — сказал я.

«Клип готов к экспорту».

Я загрузил клип на YouTube. Название: «Хо Вон & группа "Алиса" — Город-сказка (Official Video)».

https://ya.ru/video/preview/2329812897664252721

https://ya.ru/video/preview/11514728533161358824?q_source=title

В описании написал:

«Новый клип — город, в котором всё возможно. Спасибо Хе Вон за съёмки и фото. Спасибо Ким Ён Сук-сси за эскиз солиста группы «Алиса» и Ким Хё Джин-сси за совет по вокалу. Группа "Алиса" продолжает экспериментировать.

Ссылки на блоги — в описании».

Нажал «Опубликовать».

Потом открыл LiveJournal. Написал пост:

«Город-сказка уже здесь. Смотрите, слушайте, пишите. Это не «Чугада», и не «Родина». Это что-то другое.

Ссылка в первом комментарии».

Нажал «Опубликовать».

И тут же, не закрывая LiveJournal, создал новый черновик. Назвал: «Суеверия перед экзаменами в Корее. Осторожно, туалетная бумага!».

Написал:

«В Корее перед экзаменами есть целая система традиций. И некоторые из них могут показаться русскому человеку… необычными.

Например, туалетная бумага. Да, вы не ослышались. Её дарят сдающим экзамен, чтобы пожелать лёгкого решения задач. Почему? В корейском языке слово «풀다» означает и «разматывать», и «решать». Разматываешь рулон — и задачи решаются так же легко.

Или вилка. Её дарят, чтобы «накалывать» правильные ответы, если не знаешь, что выбрать.

А ещё топор. Чтобы «отрубать» неправильные варианты.

Но есть и более привычные вещи. Например, тток и йот — липкие продукты. Их едят, чтобы удача «приклеилась». А вот миёккук (суп из морской капусты) перед экзаменом не едят — чтобы не «поскользнуться» и не провалиться.

Также нельзя есть курицу — у неё маленький мозг. Нельзя острое — чтобы не «загореться» и не растерять знания. Нельзя суп с лапшой — долго есть, время терять.

А варёные яйца — можно. Для энергии.

Я всё это узнала утром, перед KMO (Корейская математическая олимпиада). Моя мама и сестра объяснили мне традиции. И знаете что? Я думаю, что набрала достаточно баллов на сертификат. Наверное, тток и йот действительно работают. Или дело не в них. Но традиции — это интересно.

Делитесь, если у вас есть похожие истории».

Нажал «Опубликовать».

Всё. Два поста за десять минут. Клип — в сети, пост про суеверия — тоже.

Я поужинал, потом вернулся в комнату. Надо было посмотреть, что там с клипом.

Открыл YouTube. «Город-сказка» — 120 просмотров, 16 лайков, 7 комментариев.

Один из них — от Вовы (vova_neformat):

«Это уже третий релиз. Ты движешься в правильном направлении. Интересно, кто девушки на баннерах?»

Я усмехнулся. Вова заметил.

«Спасибо, Вова. Баннеры — это образ. Концепция: звёзды на небе и звёзды в каждом доме. Не переключайся, будет ещё»

Другой комментарий — на корейском:

«저 여자들 누구야? 파이어 걸즈?» («Кто эти девушки? Fire Girls?»)

Я не ответил. Пусть гадают.

Телефон завибрировал. Хе Вон написала в KakaoTalk.

«Хо Вон-а! Клип крутой! Я уже смотрела. Девушки на баннерах — это кто? Они реально похожи на Fire Girls».

«Рисунки по мотивам. Никаких претензий, всё легально».

«Ага. Я уже написала пост в KakaoStory с ссылкой. Уже 45 лайков за вечер».

«Спасибо, Хе Вон-а. Без тебя бы не получилось».

«Всегда. Завтра в школе расскажешь?»

«Расскажу».

«Пока».

«Пока».

В дверь постучали. Су Хён заглянула.

— Ну что, клип выложила?

— Да. Уже 120 просмотров.

— Неплохо. Я сейчас скину ссылку в колледж. Посмотрим, что завтра скажут.

— Спасибо, онни.

— Ладно, только не сиди допоздна.

Она вышла.

К десяти вечера просмотры подросли до 210. 28 лайков, 15 комментариев.

«Город-сказка» стартовала лучше, чем «Родина». Аудитория уже есть, они ждали новый релиз.

Я откинулся на спинку стула. Клип пошёл. Баннеры с Fire Girls уже заметили. Хейт и любопытство будут нарастать.

— Алиса, давай итоги дня.

«Бюджет: 1 500 вон. Долг продавцу: 30 000 вон».

«YouTube:

"Чугада" — 1 160 просмотров (+50 за день).

"Родина" — 530 просмотров (+45 за день).

"Город-сказка" — 210 просмотров за 4 часа, 28 лайков, 15 комментариев.

Подписчиков: 148 (+12 за день)».

«LiveJournal: пост-анонс набрал 48 просмотров, 12 комментариев. Пост про суеверия — 35 просмотров, 10 комментариев. Подписчиков: 58».

«KakaoStory: 82 подписчика (+6). Хе Вон сделала пост с ссылкой на клип — 45 лайков за вечер».

«Поисковые запросы в Яндексе: "группа Алиса" — 14 показов за сутки. "Город-сказка" — 8 показов за сутки».

«Уровень стресса: 38 %».

— 210 за 4 часа. Это лучше, чем у «Родины» в первый вечер.

«Да. Аудитория уже есть. Они ждали новый релиз».

— Завтра понедельник. Учительница музыки ждёт. И школа.

«Рекомендую лечь спать».

— Согласен.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Конец главы 2.

Глава 3

Время действия: понедельник, 21 мая, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Я проснулся без будильника. Внутри было странное чувство — клип висит в сети, а я не знаю, что там происходит. Надо было отключить голову.

Натянул спортивки, вышел в парк. Решил бежать без хронометража — просто размять тело. Километр пролетел незаметно, потом ещё полкруга. Отжимания — двенадцать, приседания — сорок пять, планка — две с половиной. Растяжка.

Потом отработка ударов. Джеб-кросс-лоу-кик. Фронт-кик-джеб-кросс. Бой с тенью. Без вспышек. Просто обычное утро Хо Вон.

Закончил, потрусил домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Я зашёл на кухню. Омма стояла у плиты, Су Хён сидела с кофе, листала телефон.

— Ты вчера так поздно сидела, — сказала омма, ставя передо мной миску супа. — Опять работала над клипом?

— Да, проверяла цифры, смотрела комментарии.

— И что там? — спросила Су Хён, не отрываясь от телефона. — Я вчера вечером зашла в KakaoStory — там уже 200 комментариев под постом Хе Вон про клип.

— Более 700 просмотров, — сказал я. — Неплохо для начала.

Омма покачала головой.

— Ты уже не просто школьница, Хо Вон-а. Тебя уже обсуждают в интернете.

— Обсуждают, — усмехнулся я. — Кто-то хвалит, кто-то хейтит.

— А ты как? Не расстраиваешься.

— Нормально. Это бесплатная реклама.

Су Хён отложила телефон.

— Слушай, мне уже с утра несколько человек из колледжа написало. Одна девушка спрашивает: «Твоя сестра реально та, кто нарисовала Fire Girls?». Я говорю: «Да». Она: «Круто. Клип очень интересный и необычный».

— А что ещё спрашивают?

— Кто-то спросил, почему ты поёшь на русском. Я сказала, что тебе нравится язык.

— Ну, почти правда.

Она улыбнулась.

— Ты как, успеешь подготовиться к районному этапу в пятницу?

— Да, я уже и так хорошо готова. Просто буду повторять задачи.

Омма поставила передо мной яйца.

— Ты ешь. И не перегружайся.

— Хорошо, омма.

Я доел, убрал миску.

— Всё, я побежала.

Время действия: 08:45–09:00

Место действия: школа, классный час

Куратор Пак Хё Джин-сси провела короткую линейку. Про учёбу, про поведение. Близость мокко.

Хе Вон сидела рядом, тихо спросила:

— Ты проверяла комментарии?

— Утром нет. Не было времени, только количество просмотров.

— А я смотрела. Фанаты Fire Girls уже заметили. Кто-то пишет, что это круто. Кто-то — что ты их скопировала.

— Это только начало.

Она кивнула.

— Пошли на первый урок.

Время действия: 10:30–11:00

Место действия: школа, коридор

На перемене я вышел в коридор. Меня догнала девочка из параллельного класса — та самая, что подходила на прошлой неделе.

— Хо Вон-ян, ты видела комментарии под клипом? Там уже 130 комментариев. Фанаты Fire Girls обсуждают. Одна написала: «Она наша!»

— Пусть обсуждают, — сказал я. — Это же лучше, чем если бы никто не заметил.

Она хотела сказать что-то ещё, но я просто кивнул, повернулся и пошёл к лестнице.

Я подошёл к окну, посмотрел на пустой двор. Я знал, что внимание будет, но думал, это случится в ближайшие дни, не сразу. Хотя, если честно, похер. Пусть обсуждают. Это же бесплатная реклама.

— Алиса, что скажешь? — спросил я.

«Ты в центре внимания, но пока никто не знает, как реагировать, — сказала Алиса. — Фанаты Fire Girls обсуждают, остальные ждут перевода. Точного перевода пока нет, поэтому они не понимают, о чём песня. Когда перевод появится — дискуссия сместится».

— Перевод скоро появится, но не думаю, что он их порадует. А если я отвечу на комментарии?

«Рекомендую не отвечать. Ты либо подтвердишь их догадки, либо создашь ещё больше вопросов. Пока лучше молчать. Дай людям поговорить между собой. Чем дольше они обсуждают — тем больше просмотров».

— Хорошо, — сказал я. — Пусть говорят. Мне нечего им объяснять.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы с Хе Вон сидели за столом. Она ела спокойно, но видно было, что она чем-то взбудоражена.

— Ты видела? — спросила она, откладывая палочки. — В KakaoStory уже 250 комментариев под постом про клип. Незнакомые люди. Они спрашивают, кто ты, откуда ты, почему ты поёшь на русском.

— Видела, — ответил я. — Это только начало.

— Я не знаю, что им отвечать, — сказала она. — Я говорю, что ты моя подруга, что ты пишешь песни. Но они спрашивают про группу «Алиса». Про солиста. Про Fire Girls. Я не знаю, что им говорить.

— Говори правду, — сказал я. — Что мы делаем проект вместе. Что у нас есть группа «Алиса». Что солист — это персонаж, который помогает нам рассказывать истории.

— А если они спросят, почему ты поёшь на русском?

— Скажи, что мне нравится язык. Что я учу его и хочу, чтобы мои песни звучали так, как я их слышу.

— А если спросят про Fire Girls?

— Скажи, что это просто образ. А лучше ничего не отвечай, сами что-нибудь придумают.

Она кивнула, но видно было, что она всё ещё не уверена.

— Слушай, — сказал я. — Ты теперь не просто «Хе Вон, которая играет на согыме». Ты — часть этого. Ты соавтор. Без тебя не было бы этого клипа. Твои фото, твой согым, твои идеи. Это наш проект. Наш.

Она посмотрела на меня. В её глазах промелькнуло что-то — удивление, смешанное с гордостью.

— Спасибо, — сказала она тихо. — Но я почти не играла на согыме в двух последних песнях. Только маленькие кусочки, которые ты использовала в минусовке. Я просто… была рядом.

Она отвела взгляд, потом снова посмотрела на меня.

— Я не жалуюсь. Просто… когда мы начинали, я думала, что буду играть больше. А сейчас я просто снимаю и все.

Я хотел сказать что-то ободряющее — но вдруг внутри что-то щёлкнуло.

Не звук. Не образ. Просто ощущение. Как будто кто-то тронул струну. Я услышал её. Недолгую, чистую мелодию. Согым вплетался в общий рисунок, но держал главную партию — вёл её за собой, как нить, на которой держалось всё остальное. Словно он не просто звучал, а дышал, задавая всему ритм и направление.

«Сенсорная активация. Тип: музыкальная память. Зафиксирован фрагмент мелодии для согыма. Прогресс: +0,2 %».

— Хо Вон-а? — Хе Вон смотрела на меня с беспокойством. — Ты в порядке?

— Да, — сказал я. — Я просто… услышала кое-что. Согым. Вернее мелодию для согыма. Она пришла только что.

— Какую мелодию?

— Я не знаю пока. Возможно это будет новая песня. И там будет много согыма. Ты будешь играть. Не кусочки, а целую партию.

Она удивлённо подняла бровь.

— Правда?

— Правда. Я не знаю, когда это будет готово. Но я чувствую, что это близко. Давай я пока поработаю над этим, а потом покажу тебе.

Она улыбнулась.

— Хорошо.

Время действия: 16:30–17:30

Место действия: комната Хо Вон

Я вернулся домой, закрылся в комнате. Проверил YouTube. «Родина» — 480 просмотров. «Чугада» — 1 150. Подписчиков — 160.

Потом я открыл KakaoStory. Хе Вон вчера выложила пост о клипе — 220 лайков, 180 комментариев. Подписчиков у неё уже 85.

— Алиса, давай посмотрим, что там с клипом.

«Принято».

Я открыл YouTube. «Город-сказка» — 2 100 просмотров. 150 лайков, 130 комментариев.

Я пролистал комментарии. Один привлёк внимание. На корейском:

«왜 러시아어로 노래해? 한국인이잖아. 부끄럽지 않아?» («Почему ты поёшь на русском? Ты же кореянка. Тебе не стыдно?»)

Другой — от Вовы:

«Это уже третий релиз. Ты движешься в правильном направлении. Интересно, кто девушки на баннерах?»

Я усмехнулся и коротко ответил:

«Спасибо, Вова. Баннеры — это образ. Концепция: звёзды на небе и звёзды в каждом доме. Не переключайся, будет ещё».

Отправил.

Время действия: 18:00–20:00

Место действия: комната Хо Вон

Поужинав я снова сел за компьютер и посмотрел на портрет. В голове всё ещё крутилась мелодия — та, что пришла в столовой. Короткая, чистая, согымовая.

— Алиса, давай попробуем записать то, что я услышал.

«Принято. Я воспроизведу фрагмент из памяти».

Я взял гитару, перебрал струны. Пальцы сами нашли несколько нот. Сначала неуверенно, потом ровнее. Это была не песня целиком — только кусочек мелодии. Но в нём было что-то, что цепляло.

«Зафиксирована мелодия. Ритм: ровный, размер — 4/4. Мелодия движется вверх на терцию, потом возвращается. Прогресс: +0,1 %».

Я записал несколько тактов в MIDI. Просто набросок, без аранжировки. Потом добавил басовую линию, но она не легла — слишком тяжело для лёгкой мелодии согыма.

— Нет, бас не подходит. Здесь нужно что-то лёгкое. Может, бубен или сого? Или просто оставить только гитару и согым?

«Рекомендую сохранить черновик в текущем виде и вернуться к нему завтра. Также рекомендую показать его Хе Вон и учительнице музыки».

— Хорошо. Завтра покажу.

Я сохранил файл как «Согым_мелодия_v1» и взял телефон, открыл KakaoTalk. Написал Хе Вон:

«Хе Вон-а, завтра возьми согым в школу. Хочу показать тебе кое-что и заодно зайти к учительнице музыки. Если она поможет — будет вообще отлично».

Ответ пришёл через минуту:

«Хорошо. Я возьму. А что за кое-что?»

«Новая мелодия. Помнишь на обеде я говорила. Для согыма. Ты будешь играть».

«Правда? Тогда я точно принесу».

Я усмехнулся и убрал телефон.

«Она рада. Это хорошо», — заметила Алиса.

— Да. Она заслуживает играть больше. А не просто стоять за кадром.

Время действия: 20:00–20:30

Место действия: комната Хо Вон

Я закрыл YouTube, откинулся на спинку стула. 2 100 просмотров. Это уже не «пост для друзей». Это начало.

— Алиса, это уже не шутки. Если я продолжу, кто-то может попытаться украсть «Солиста» или использовать мои песни без разрешения.

«Вероятность: 34 %. Погрешность высокая. Но ты прав: чем популярнее становится контент, тем выше риск».

— Что мне делать? У меня нет денег на регистрацию.

«Есть бесплатные способы защиты. Во-первых, дата публикации. Если ты выложишь все материалы — рисунки, тексты, аудио — в интернет с датой, это будет доказательством твоего приоритета. Во-вторых, добавь в описание клипов и на сайт: "Все права защищены. Любое использование без разрешения запрещено". Это не стоит денег, но создаёт юридическую позицию».

— А если кто-то скопирует персонажа?

«Ты сможешь показать дату своей публикации. Ты — первый. Это твой главный аргумент. Также рекомендую зарегистрировать PayPal. Это бесплатно. Если кто-то захочет поддержать тебя финансово — у них будет такая возможность».

— Хорошо. Давай сделаем это сейчас.

Я открыл браузер. Зарегистрировал PayPal. Подтвердил карту. Создал ссылку для донатов.

Потом открыл описания «Чугады», «Родины» и «Города-сказки». Добавил строчку:

«Все права защищены. Копирование и использование без разрешения запрещены».

Потом загрузил все рисунки «Солиста», эскизы группы, текст песен в отдельную папку на YouTube и в KakaoStory — с датой.

— Теперь у меня есть доказательства. Дата публикации. Ссылка на донаты. И защита в описании.

«Да. Ты не потратил ни воны, но создал юридическую позицию».

Я посмотрел на портрет.

— Теперь ты не просто рисунок. Ты — защищён.

«Солист группы "Алиса" теперь имеет юридический статус».

— Интересно и как его зовут? — спросил я.

«Ты не дал ему имени».

Я помолчал. Потом сказал:

— Колян. Или, в корейском варианте Ко Лян.

«Записано. Солист группы "Алиса" — Ко Лян».

Я усмехнулся. Чувствовал себя немного глупо, но внутри было спокойно. Теперь у меня были не просто песни и рисунки. У меня был бренд. И он был защищён.

Время действия: 20:00–23:30

Место действия: комната Хо Вон

Я закрыл вкладку с PayPal и защитой прав. День был насыщенным, но расслабляться было рано. Долг продавцу висел надо мной, и каждая заработанная вона приближала к его закрытию.

— Алиса, давай посмотрим биржу. Надо хоть немного заработать, пока клип набирает просмотры.

«Принято».

Я открыл браузер, зашёл на биржу фриланса. Заказов было немного — вечер понедельника, народ уже разобрал. Но один висел: вёрстка лендинга для небольшого кафе. Макет в фотошопе, срок — два дня, оплата — 7 000 вон.

— Беру.

Я скачал макет, открыл редактор. Работа была стандартной — шапка, меню, контакты, карта. Ничего сложного. Я делал быстро, почти на автомате. Алиса помогала с проверкой адаптивности, но основную работу я сделал сам.

Через час лендинг был готов. Я проверил, как выглядит на телефоне и планшете — нормально, не разваливается.

«Прогресс по вёрстке: +1 %».

Я упаковал файлы в архив, написал короткое письмо заказчику: «Макет готов. Проверьте, если нужны правки — напишите». Прикрепил архив, нажал «Отправить».

«Ожидаемая оплата: 7 000 вон. Зачисление — через 1–2 дня».

— Хорошо. Пока ждём, займёмся задачами.

Я открыл тетрадь с задачами по информатике. Районный этап в пятницу — надо было повторить алгоритмы на графах и динамическое программирование. Первые несколько задач пошли легко, но на одной с поиском кратчайшего пути в графе я завис. Стандартный Дейкстра не работал — там были отрицательные веса. Я почесал затылок, перечитал условие. Потом понял — нужно было использовать алгоритм Беллмана-Форда.

— Так, я это помню... Сначала инициализация, потом релаксация всех рёбер N-1 раз... — бормотал я, записывая решение.

Алиса молчала — я справлялся сам. Через несколько минут я проверил ответ — сошлось.

— Есть, — сказал я. — Дальше.

Следующая задача была на поиск самой длинной возрастающей подпоследовательности. Я сразу вспомнил решение через динамическое программирование. Тоже справился.

Я закрыл тетрадь и потянулся. Глаза устали, но внутри было спокойно — день прошёл не зря.

Я выключил свет и лёг на кровать.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай итоги дня.

«YouTube: "Чугада" — 1 150 просмотров, "Родина" — 480 просмотров. "Город-сказка" — 2 800 просмотров за сутки. 210 лайков, 180 комментариев. Подписчиков: 165».

«LiveJournal: 65 подписчиков».

«KakaoStory: 85 подписчиков».

«Бюджет: 1 500 вон. Долг продавцу: 30 000 вон. Ожидается 7 000 вон за вёрстку лендинга».

«Зафиксирован фрагмент новой мелодии. Прогресс музыкальной памяти: 0,3 %».

«Уровень стресса: 40 %».

— Завтра новый день.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: вторник, 22 мая, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Я вышел в парк. Воздух был сырым, но свежим. Сегодня не хотелось бежать быстро — просто двигаться, размять тело, проветрить голову. Ноги сами задали темп, ровный, без ускорений. Дышал под шаг — вдох на два удара, выдох на два.

Пробежал круг, потом второй. На третьем добавил — просто чтобы почувствовать, как работает тело. Лёгкие уже не горели, мышцы не ныли. Оно привыкло. Я привык.

Остановился. Сделал растяжку — наклоны, выпады, скручивания. Потянулся к носкам, задержался, чувствуя, как тянет заднюю поверхность бедра. Хорошо.

Потом бой с тенью. Без скорости, без злости — просто работа. Джеб, кросс, уход в сторону. Лоу-кик, фронт-кик. Чувствовал, как тело слушается. Как связки становятся мягче, движения — точнее.

Остановился, выдохнул. Пот выступил на лбу, но дышалось ровно. Надо бы опять подстричься, волосы немного отросли. Парк постепенно просыпался — где-то залаяла собака, зашуршали шины по асфальту. Ещё несколько минут назад было тихо, а теперь воздух наполнился утренним шумом.

Я постоял секунду, прислушиваясь к дыханию. Хорошее утро. Чистое. Можно бежать домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён усмехнулась, глядя в телефон.

— Смотри. На форуме спорят про твой клип. Один парень написал: «Эта школьница нарисовала только Fire Girls. Это неуважение к другим группам».

— А что ему ответили?

— Фанаты Fire Girls: «Она может рисовать кого хочет. Это её клип».

— И кто прав?

— Пока никто. Но спорят уже 60 человек.

— Зато им не скучно.

Я доел, убрал миску.

— Всё, я побежала.

Время действия: 08:45–09:00

Место действия: школа, классный час

После линейки куратор Пак Хё Джин-сси задержала меня.

— Хо Вон-ян, я видела твой новый клип. Необычно. Девушки на баннерах — это Fire Girls?

— Это отсылка, сонсэнним, — сказал я. — Образ, не копия.

— Ты понимаешь, что это может вызвать вопросы? Фанаты могут начать придираться. А если это заметят в YG?

— Я понимаю, сонсэнним. Но я не нарушаю закон. Это не копия. Это рисунки по мотивам. И я готова к последствиям.

Она помолчала.

— Будь осторожна. Ты сейчас привлекаешь много внимания. И не всё оно положительное.

— Я знаю, сонсэнним. Но я готова.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школа, коридор и столовая

Мы с Хе Вон шли в столовую, когда нас догнал парень из класса. Тот самый, что всегда сидел у окна и редко с кем разговаривал.

— Хо Вон-ян, я смотрел твой клип. Девушки на баннерах — это Fire Girls? Ты фанатка?

— Это рисунки по мотивам, — ответил я. — Вдохновлялась их образом, но фанаткой не являюсь.

— Круто. Мне понравилось.

Он улыбнулся и пошёл дальше.

Хе Вон посмотрела ему вслед.

— Уже второй за день.

— И это только начало, — сказал я. — Пошли есть.

Мы зашли в столовую, взяли подносы, сели за свободный столик. Хе Вон ковыряла рис, но есть не торопилась.

— Слушай, — сказала она, — я вчера отвечала на комментарии в KakaoStory. Сначала было интересно, но к вечеру уже надоело. Одни и те же вопросы: «Кто ты?», «Почему на русском?», «А солист реальный?»

— Привыкай, — сказал я. — Чем больше просмотров, тем больше таких вопросов.

— Я понимаю. Но я не знаю, сколько ещё смогу отвечать одно и то же.

— Тогда перестань отвечать, — сказал я. — Ты не обязана. И ты не пресс-секретарь. Ты соавтор. У тебя есть блог — ты там выкладываешь контент. А комментарии пусть сами обсуждают между собой.

— А если кто-то напишет что-то обидное?

— Игнорируй. Это работает лучше, чем спорить.

Она задумалась, потом кивнула.

— Хорошо. Я попробую. Слушай, а мы сегодня после уроков зайдём к учительнице музыки? Ты вчера говорила.

— Да. Мы же договорились. Ты же взяла согым?

— Конечно.

Она доела рис и убрала поднос.

— Пойдём. А то опоздаем на урок.

Мы встали и вышли из столовой.

Время действия: 13:30–14:00

Место действия: кабинет информатики

После уроков я заглянул к Пак Чжи Хун-сси. Он сидел за компом, но отвлёкся, когда я постучал.

— Сонсэнним, можно?

— Заходи, Хо Вон-ян. По делу?

— Да, сонсэнним. Насчёт районного этапа. Что изменится по сравнению со школьным отбором? Какие задачи будут сложнее?

Он откинулся на спинку стула.

— На школьном отборе проверяли базовое владение алгоритмами. На районном — умение их комбинировать. Тебе дадут задачи, где одного алгоритма недостаточно. Например, поиск пути в графе с дополнительными ограничениями. Или задача на динамическое программирование, где нужно не просто найти максимум, а восстановить последовательность.

— То есть важно уметь не просто решать, а объяснять ход мыслей?

— Именно, — он кивнул. — На районном этапе проверяют не только ответ, но и подход. Если ты покажешь, как думала, даже при ошибке в вычислениях, это оценивается выше, чем просто ответ без объяснений.

— Понял. Значит, стоит больше времени уделять разбору решений, а не просто набивать задачи.

— Правильно. Решай, но после каждой задачи — запиши, почему ты выбрала именно этот способ. Это и будет твоя подготовка.

— Спасибо, сонсэнним.

Я поклонился и вышел.

Время действия: 15:00–15:30

Место действия: кабинет музыки

Я зашёл в кабинет музыки вместе с Хе Вон. Она нервно сжимала согым в руках — мы договорились, что она покажет учительнице, как играет.

— Сонсэнним, можно?

Ким Хё Джин-сси подняла голову.

— Хо Вон-ян? И Хе Вон-ян? Заходите. Что-то случилось?

— Нет, сонсэнним, — сказал я. — Я пришла показать вам набросок новой мелодии. Для согыма.

Она отложила ручку.

— Давай послушаю.

Я достал смартфон, включил черновик, который записал вчера вечером. Короткий фрагмент — гитара задавала ритм и гармонию, но основная партия была за согымом. Я тоже сыграл её на гитаре, чтобы показать, как она должна звучать, но в голове слышал согым. Учительница слушала молча. Когда запись закончилась, она кивнула.

— Интересно. Лёгкая, но с оттенком грусти. Это не похоже на твои предыдущие песни. И согым здесь — не просто украшение, а ведущий голос.

— Да, сонсэнним, — сказал я. — Я хочу, чтобы Хе Вон сыграла это на согыме. Но я не уверена, как правильно записать партию, чтобы она звучала чисто и при этом не потеряла свою роль. Может, вы поможете?

Учительница посмотрела на Хе Вон.

— Хе Вон-ян, покажи, как ты держишь инструмент. Мы в прошлый раз говорили о свободе в плечах — помнишь?

Хе Вон поднесла согым к губам. Сыграла гамму — ровно, но с небольшим зажимом.

— Спина, — напомнила учительница.

Хе Вон поправилась. Сыграла снова.

— Хорошо, — сказала Ким Хё Джин-сси. — Теперь попробуй ту мелодию, что записала для тебя Хо Вон. Я сыграю на пианино, а ты повторяй. Но помни: у тебя главная партия. Гитара — только фон.

Она проиграла на пианино тот фрагмент, что я записал вчера. Хе Вон повторила — сбилась на переходе.

— Ещё раз, медленнее. И не бойся вести мелодию — ты главная.

Хе Вон повторила. Чище. Увереннее.

— Уже лучше. Теперь добавь лёгкое вибрато в конце фразы.

Хе Вон повторила снова. С вибрато.

— Есть, — сказала учительница. — Эта мелодия подходит для согыма. Она дышит. Теперь нужно, чтобы Хо Вон написала аранжировку, а ты доработала технику.

Она повернулась ко мне.

— Вы правильно сделали, что пришли. Работать с инструментом нужно с самого начала, а не накладывать потом поверх минусовки. Так согым будет звучать живым.

— Спасибо, что позаботились о нас, сонсэнним, — сказал я, и мы с Хе Вон поклонились.

— Когда закончишь черновик — приноси. Я послушаю. И если еще будут вопросы — обращайтесь, не стесняйтесь.

Я поклонился, Хе Вон тоже.

Мы вышли из кабинета. В коридоре Хе Вон повернулась ко мне:

— Коммаво, что написала для меня партию.

— Не за что, Хе Вон-а, — сказал я. — Теперь у тебя будет целая партия, а не короткие вставки. Я хочу, чтобы это слышали.

Она улыбнулась и сжала согым чуть крепче.

Время действия: 18:00–20:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компом. «Город-сказка» — 4 500 просмотров. 240 лайков, 210 комментариев.

— Алиса, это уже больше, чем я рассчитывал. И я как-то не такого ожидал от перевода. Что-то явно пошло не так. Фанаты Fire Girls в восторге, фанаты других групп злятся. Они спрашивают: «Почему только они?». А я вот и думал, почему меня вдруг называют поклонницей Fire Girls. Эти придурки решили, что я специально вставил только их фото. И что теперь с этим делать?

«Анализ: 60 % комментариев от фанатов Fire Girls, 30 % от фанатов других групп. Ключевой вопрос: «Почему только Fire Girls?». Если ты промолчишь — хейт будет расти. Если объяснишь концепцию — это будет выглядеть как оправдание».

— Глупости не говори. Если я объясню концепцию, "гавно ваш к-рор", они все дружно набросятся на меня. Оправдания будут не нужны. Но да, хейт не будет расти, он сразу достигнет пика. Не уверен, что это будет лучше. — Я задумался. — А если я скажу, что это не я их увидел? Что это солист группы «Алиса»?

«Интересно. Это снимает с тебя ответственность за выбор. Ты не выбирал Fire Girls — ты просто показал то, что увидел персонаж».

— Тогда давай проверим, есть ли факты, которые это подтвердят. Почему иностранец мог увидеть именно их?

«Принято».

Я открыл браузер, забил запросы. Через несколько минут Алиса выдала результат.

«Fire Girls популярны не только в Корее. Они известны в США, Франции, Японии, Китае. Клип «I Love You» набрал более 10 миллионов просмотров за две недели. Также есть информация о Crystal Queens (Япония) и Neo Angels (Китай), но Fire Girls — самые заметные для иностранцев».

— Отлично. И да, это понятно, у этих хоть более менее музыка, из тех кого я тут слышал. Значит, я могу сказать, что солист увидел именно их, потому что они — самые известные за пределами Кореи.

«Логично. Это создаёт дистанцию между тобой и выбором персонажа. Если фанаты других групп злятся — они злятся не на тебя, а на персонажа».

— Тогда завтра напишу пост.

Я закрыл вкладку с поиском, но не стал выключать комп. В голове крутилась мысль. Если Колян теперь «существует» и у него есть мнение, ему нужны не только имя и защита. Ему нужна своя территория. Своё пространство.

— Алиса, а давай сделаем ему аккаунты. В ЖЖ и KakaoStory. Он же теперь член команды. Пусть у него будет своя жизнь в сети. И тогда он сам сможет написать этот пост. И пусть если хотят — парят мозг ему. А нам это только в плюс пойдет.

«Логично. Это создаст дополнительную дистанцию между тобой и твоими решениями. Если фанаты других групп будут злиться на выбор Fire Girls — они будут злиться на Коляна, а не на тебя. Ты останешься в стороне».

— Именно. Ну не то, что бы в стороне, но я всегда могу перевести стрелки на него, а я за него говорить не могу. У него появится "свой" голос не только в песнях.

Я открыл браузер. Зарегистрировал «ko_lyan_alisa» в LiveJournal и в KakaoStory. Аватар — тот же портрет, что висит у меня на стене. Тот, который я нарисовал на уроке рисования.

Потом открыл черновик и написал первый пост от имени Коляна:

«Я гулял по ночному Сеулу. Город был полон огней. Я смотрел на баннеры, на экраны, на витрины. И везде были они. Одни и те же лица. Одни и те же звёзды. Я не знаю, как их зовут. Я не знаю, кто они. Но они были везде. В каждом доме, на каждом экране. Я подумал: «Вот она, сказка. Город, где звёзды живут не на небе, а в каждом доме». Это не я придумал. Это город показал. Я просто записал то, что увидел.

Спасибо, что слушаете.

Ко Лян».

Я нажал «Опубликовать» сразу в обоих аккаунтах, на русском и на корейском.Теперь не я объясняю. Колян объясняет. Я просто рядом.

«Идеально. Ты создал дистанцию, которая защищает тебя от любой критики. Если фанаты других групп злятся — они злятся на Коляна. Ты просто записал песню».

— Я создал Ко Ляна. И он личность, со своим мнением. И часть придурков теперь за нас. Что-то я такое помню, "да это отморозки, но это наши отморозки".

«Стратегически верно. Ты создаёшь нарратив, в котором у тебя и у Коляна разные роли. Ты Хо Вон — та, кто записывает. Он — тот, кто видит. Это распределяет внимание и критику».

— Именно. Теперь у нас есть не просто песня. У нас есть история. И у неё два рассказчика. Ну и я наконец могу что-то писать от мужского имени. Немного надоело быть девочкой, а тут хоть какая-то отдушина. Настоящий я. — Я ненадолго задумался. — И знаешь что еще. Это действительно интересный ход. Понятное дело все сразу же поймут, кто именно "пишет" за Ко Ляна. Но я же пишу блоги, для вегугинов, читаю книги, всяких бананов, типа Ван Хо Глу. Я всегда могу сказать, что я так представляю реакцию настоящих вегугинов на что-то, происходящее в Корее. Что им интересно, что непонятно.

«Ты создал не просто персонажа. Ты создал себе свободу. Теперь у тебя есть голос, который не обязан быть вежливым, правильным и корейским. Он может быть грубым, прямым, честным. И если кто-то спросит — ты всегда скажешь: "Это не я. Это Колян".»

Я усмехнулся.

— Как думаешь, они поверят? Это же очевидно, что Коляна не существует.

«Неважно, поверят ли они. Важно, что у тебя есть этот образ. Он работает как щит. И как воздух. Ты можешь дышать через него. А это уже победа.»

Я кивнул. Встал, потянулся и немного размялся. Завтра будет долгий день.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай итоги дня.

«YouTube: "Город-сказка" — 6 800 просмотров, 320 лайков, 280 комментариев. "Чугада" — 1 200 просмотров (+50 за день). "Родина" — 520 просмотров (+40 за день). Подписчиков: 250».

«LiveJournal: 70 подписчиков».

«KakaoStory: 95 подписчиков».

«Бюджет: 8 500 вон (+ 7 000 вон за вёрстку). Долг продавцу: 30 000 вон».

«Уровень стресса: 42 %».

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Конец главы 3.

Глава 4

Время действия: 23 мая, среда, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Я вышел в парк. Воздух был влажным, но свежим. Сегодня не хотелось бежать быстро — просто размять тело. Километр пролетел незаметно, потом ещё полкруга.

Отжимания — двенадцать, приседания — сорок пять, планка — две с половиной.

Потом бой с тенью. Джеб, кросс, уход в сторону. Лоу-кик. Фронт-кик.

И вдруг — вспышка.

Не музыка. Не образ. Просто ощущение. Яркий свет, запах пота и старого ринга. Чей-то голос, резкий, тренерский:

— Не заваливай корпус! Выше руки!

Я не видел лица — только слышал голос. Но тело отреагировало само. Руки встали выше, корпус выпрямился, ноги сами нашли нужную стойку. Я провёл серию — джеб-кросс-апперкот, уход вправо, лоу-кик. Чисто. Мощно. Без напряжения.

Я остановился, выдохнул. Пот выступил на лбу, но дышалось ровно.

«Сенсорная активация. Тип: боевая память. Прогресс: +0,2 %».

— Что это было? — спросил я тихо.

«Вероятность, что это фрагмент тренировки из твоей прошлой жизни: 78 %. Погрешность высокая».

Я моргнул, возвращаясь в реальность. Парк постепенно просыпался — где-то залаяла собака, зашуршали шины по асфальту.

На скамейке сидел парень лет двадцати с телефоном в руках. Он смотрел на меня. Я заметил, что он держит телефон горизонтально — как будто снимает. Но не стал обращать внимания. Если хочет снимать — пусть снимает.

Я потрусил домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён усмехнулась, глядя в телефон.

— Смотри. На форуме опять спорят про твой клип. Кто-то написал: «Эта школьница придумала солиста, чтобы свалить на него вину». А ему ответили: «А ты прочитал пост Ко Ляна? Он сам всё объяснил».

— И кто прав?

— Пока никто. Но спорят уже 80 человек.

Я отправил в рот кусок яйца.

— Пусть спорят. Вчера 60, сегодня 80. Прогресс идет.

Су Хён покачала головой.

— Ты как-то слишком спокойно к этому относишься.

— А что мне делать? Бегать и объяснять каждому? Я просто делаю музыку. Если им интересно — пусть обсуждают. Это же хорошо, что людям интересно.

Она хмыкнула, но спорить не стала. Вместо этого отпила кофе и спросила:

— Кстати, сегодня же результаты мокко должны вывесить?

— Да, — сказал я. — Перед уроками зайду посмотреть.

— Волнуешься?

— Немного. Но я сделала всё, что могла. Остальное — как будет.

— Тогда файтинг, — сказала она, сжав кулак.

Я усмехнулся и поднял свой кулак в ответ.

— Файтинг, — повторил я.

Время действия: 08:45–09:00

Место действия: школа, коридор у стенда

Утром перед первым уроком я подошёл к стенду. Там должны были вывесить результаты мокко. Возле стенда уже толпились ученики — кто-то радовался, кто-то хмуро отходил. Меня почему-то молча пропустили вперед.

Рейтинг мокко. Мои результаты:

Корейский язык — 78 баллов

Математика (수리 가형) — 94 балла

Английский — 85 баллов

Физика — 91 балл

Право — 83 балла

Русский язык (второй иностранный) — 100 баллов (максимальный)

Я перечитал ещё раз. Русский — 100. Математика и физика — выше 90. Остальное — стабильно. Даже корейский не так плох.

— Неплохо, — сказал я тихо.

Рядом стоял Мин Су. Он посмотрел на меня.

— Русский — 100 баллов? Ты серьёзно?

— Серьёзно, — ответил я. — Но я и сама не ожидала.

Он покачал головой.

— Ты гений.

Время действия: 09:45–10:00

Место действия: школа, коридор

Я шёл по коридору, когда заметил, что у стены стоит девочка из первого класса. Она сжимала край рукава и смотрела в пол, но явно ждала меня. Когда я поравнялся с ней, она сделала шаг вперёд и низко поклонилась — почти на девяносто градусов.

— Здравствуйте, Хо Вон-сонбэним… — голос у неё был тихий, почти шёпот. — Простите, что отвлекаю.

Я остановился. Сонбэним?! Она подняла голову, но смотреть в глаза не решалась — взгляд упирался куда-то в район моего плеча.

— Я… я прочитала пост Коляна. — Она запнулась. — Хотела спросить… он правда существует?

Она вся сжалась, будто ждала, что я рассержусь или пройду мимо. Пальцы теребили край рукава школьной формы.

— Он существует для меня, — сказал я спокойно. — Для тебя — пока нет. Но все возможно.

Она кивнула, быстро, несколько раз, и снова поклонилась.

— Спасибо, что ответили, Хо Вон-сонбэним. Извините за беспокойство.

Она развернулась и почти побежала в сторону своего класса, не оглядываясь.

«Прогресс социального статуса, — заметила Алиса. — Тебя узнают в лицо младшие классы. Обращение "сонбэним" — официальное, уважительное. Для девочки из первого класса это был смелый шаг».

Время действия: 10:00–10:30

Место действия: кабинет директора школы Чонам

Директор сидел за столом, просматривал бумаги. В кабинете собрались все. Кто-то стоял, кто-то сидел на стульях вдоль стены. Атмосфера была напряжённой.

— Вчера мне позвонили из районного отдела образования, — сказал он, откладывая бумаги. — Спросили, знаем ли мы о клипе нашей ученицы. Я сказал, что знаем. Никакой конкретики не было, но это значит, что школа уже на радаре.

Он обвёл взглядом присутствующих.

— Её клип набрал почти 6 000 просмотров. Довольно скандальный клип. И это за двое с половиной суток. Её обсуждают в интернете. Её сравнивают с Fire Girls. Это уже не просто «школьное увлечение». Это явление, которое касается всех нас. Я хочу понять, что мы будем делать, если вопросы продолжат поступать.

Он сделал паузу.

— У каждого из вас есть своё мнение. Я хочу его услышать. Начнём с вас, Пак Хё Джин-сси. Вы её куратор. Что вы можете сказать?

Куратор кивнула.

— Хо Вон — необычная ученица. Она хорошо учится — математика, физика, информатика — первые места. Она сдала мокко на высокие баллы. Да, она выделяется. Но она не нарушает правил. Её стрижка не запрещена уставом. Её блоги и клипы — это её личное дело, пока они не касаются школы напрямую. Я считаю, что мы не должны вмешиваться.

Она помолчала, потом продолжила:

— И ещё, кёджанним. Мы все знаем, что значит пропустить больше месяца перед Сунын. Обычно это провал. А иногда — хуже. В прошлом году у нас был случай, когда ученица не выдержала давления. Да и в других школах ситуация не лучше, мы все об этом знаем. А здесь мы видим обратную картину: она не только вернулась, но и показывает результаты. Математика — 94, физика — 91, русский — 100. Она могла бы сломаться, но она собралась.

Она сделала паузу.

— И да, кёджанним, мы все знаем, что школьный мокко — это не модульный и не Сунын. Вопросы на нем попроще, конкуренция ниже. Это просто диагностика, чтобы ученики поняли свой уровень. Но даже на этом фоне её результаты выделяются. Она не просто «справилась». Она показала результат, который говорит о том, что она готова работать дальше.

Она обвела взглядом кабинет.

— И вместо того, чтобы благодарить её за это, мы собираемся обсуждать, как она выглядит и на каком языке поёт? Хорошо, что она не провалилась. Хорошо, что она нашла в себе силы. А если бы она сломалась — кто бы отвечал? Мы бы сказали, что помогали? Или что мы даже не заметили?

Она посмотрела на Пак-сонсэннима.

— Что касается стрижки — теперь это не просто «вызов». После клипа все знают, что она вдохновляется Fire Girls, и конкретно Дарой. Это не протест, это образ. И он работает. Её обсуждают, но обсуждают как артистку, а не как нарушительницу.

— Она поёт на русском, — перебил Пак-сонсэнним. — Корейская школьница поёт на русском. Это странно. Это вызывает вопросы. И она втягивает школу в скандал с Fire Girls. Если она продолжит, репутация школы может пострадать.

— А что конкретно она нарушила? — спросила куратор спокойно. — Какое правило школы она нарушила?

Пак-сонсэнним усмехнулся.

— Она не нарушает правил. Она просто не уважает то, что должно быть важным. Я преподаю историю. Я учу детей любить свою страну, знать своих героев. А она на моём уроке заявила, что Корейскую войну выиграли не корейцы, а американцы. Сделала доклад с «фактами» из иностранных источников. Формально она была права — у неё были ссылки, цифры, данные. Но она упустила главное — дух народа, подвиг, патриотизм. Она превратила войну в статистику. И теперь она поёт о другой стране на другом языке. Если кто-то спросит: «Чему вы учите в своей школе?» — что я должен ответить? «Мы учим детей петь на русском и считать павших солдат по американским отчётам?»

Куратор посмотрела на него.

— Вы получили выговор за ту ситуацию, Пак-сонсэнним. Потому что Хо Вон была права — её доклад был основан на источниках. Она не нарушала правил, она просто сделала работу. И ваше личное отношение к ней не должно влиять на объективную оценку её поведения сейчас.

Пак-сонсэнним скрестил руки.

— Моё личное отношение не имеет значения. Имеет значение то, что она делает. Она поёт на русском. Она рисует айдолов. Она привлекает внимание. Вопрос не в том, что она нарушила. Вопрос в том, куда это приведёт.

Директор поднял руку.

— Не перебивайте друг друга. Я хочу услышать всех.

Он повернулся к учителю физкультуры.

— У вас был конфликт с Хо Вон раньше. Что вы думаете?

Учитель физкультуры скрестил руки.

— Она дерзкая. Когда она только пришла в школу, она спорила со мной. Но с тех пор она не нарушала дисциплину. Её поведение… изменилось. Она стала более спокойной. Но я всё равно считаю, что она слишком много на себя берёт. Школьница не должна быть в центре таких скандалов.

Директор кивнул, повернулся к учительнице корейского языка.

— А вы? Вы её классный руководитель. У вас есть замечания?

Учительница корейского языка вздохнула.

— Она пишет хорошо, но стиль всё ещё разговорный. И её читательский дневник… Я просила добавить корейских авторов. Она добавила какого-то банана из Америки — Ван Хо Глу. Он пишет о Корее, но он не кореец. Она читает русских авторов. Она поёт русские песни. Она ведёт блог на русском. Всё это было бы нормально для иностранки. Но она кореянка. И это создаёт впечатление, что она открещивается от своей культуры. Я не могу сказать, что она плохо учится. Но её отношение к родному языку… оно какое-то отстранённое.

— Она говорит на трёх языках, — заметила куратор. — Русский, корейский, английский. Разве это недостаток?

— Это не недостаток, — ответила учительница корейского. — Но это говорит о том, что она не чувствует своей принадлежности к корейской культуре. Это может стать проблемой.

Директор повернулся к учителю математики.

— А вы что думаете?

Учитель математики улыбнулся.

— Я думаю, что она одна из лучших учениц по математике в школе. Она участвовала в KMO. Она готовится к районному этапу по информатике. У неё есть талант. И она не создаёт проблем на моих уроках. Я считаю, что мы должны поддерживать её, а не мешать.

— Я согласен, — добавил Пак Чжи Хун-сси, учитель информатики. — Она сделала сайт для фестиваля. Она ведёт блог. Она пишет музыку и монтирует клипы. У неё есть навыки, которых нет у большинства её сверстников. Это актив для школы, а не проблема.

— Она рисует, — добавила Ким Ён Сук-сси, учительница рисования. — Я видела её портреты и её идеи для клипов. У неё есть художественное чутьё. И она работает над проектами, которые требуют времени и сил. Это не просто «хобби».

Все посмотрели на Ким Хё Джин-сси, учительницу музыки. Та не спешила. Когда в кабинете стало тихо, она заговорила ровно, без пафоса:

— Все спорят про язык и репутацию. А я смотрю на то, как она строит звук. У неё пока нет дорогих инструментов, только гитара, миди-контроллер и бесплатные сэмплы. На таком наборе большинство просто накладывает простой бит и вокал. А она ищет, как передать настроение. Пробует необычные инструменты. Варган, бубен, сого, согым.

Она чуть наклонила голову, подбирая простые слова:

— В её песнях есть контраст, который не выглядит случайным. Где-то звук нарочно жёсткий, будто бьёт по нервам. А сразу после — тонкий, почти невесомый. И она точно ловит момент, когда резкий звук должен оборваться и уступить место чему-то деликатному. Это не «мешанина». Это её способ рассказывать историю через музыку.

Пак-сонсэнним хмыкнул:

— То есть вы оправдываете смешение всего подряд?

— Я говорю, что в этом смешении уже есть её почерк, — спокойно ответила Ким Хё Джин-сси. — Он сырой, неровный, но узнаваемый. Она не прячется за стандартными решениями. Рискует и ошибается, но делает это по-своему. И в этом риске — её талант.

Учительница корейского покачала головой:

— Но разве это корейская музыка?

— Корейская музыка — это не только про старые песни, — сказала Ким Хё Джин-сси. — Это ещё и про чуткость к оттенкам. Хо Вон эту чуткость проявляет. Она добавляет в аранжировки кое-что из нашей традиции — лёгкие украшения, особые ходы, отдельные тембры. Не ради галочки, а потому что эти краски ей нужны для настроения. Из этого и складывается её стиль.

Директор помолчал. Потом посмотрел на Пак-сонсэннима.

— Вы сказали, что репутация школы может пострадать. Вы знаете, что в этом году было дело Ким Тэ Ён?

Пак-сонсэнним напрягся.

— Знаю.

— Учителя и восемь учеников были привлечены к уголовной ответственности за травлю. Если мы будем давить на Хо Вон без причины — если мы создадим ей проблемы, которых нет — это может иметь последствия. Она не нарушает правил. Она не создаёт проблем. Она просто делает то, что считает нужным.

Директор сделал паузу.

— Моё решение такое: мы не вмешиваемся. Пока она не нарушает правил школы — она свободна в своих действиях. Мы не будем её наказывать. И мы не будем её ограничивать. Если кто-то из журналистов или родителей начнёт задавать вопросы — мы будем отвечать, что она — ученица нашей школы, которая реализует свои таланты в рамках закона.

Он обвёл всех взглядом.

— И ещё, — добавил он, уже поднимаясь, — я посмотрел её клип. Не всё понял. Но там есть одна строчка: «звёзд на небе мало». В ней есть смысл. Возможно, мы все слишком заняты звёздами, чтобы заметить талант рядом.

Он посмотрел на Пак-сонсэннима.

— Вопросов больше нет?

Все молчали.

— Тогда свободны.

Учителя начали расходиться. Куратор задержалась на мгновение, встретилась взглядом с директором. Он коротко кивнул. Она вышла последней.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы с Хе Вон сидели за столом. Она листала телефон, потом протянула мне с явным любопытством.

— Смотри, — сказала она, приближаясь. — В KakaoStory уже 300 комментариев под постом Ко Ляна. Люди спорят. Кто-то пишет: «Он прав, я тоже иностранец и тоже заметил только Fire Girls». Кто-то: «Это просто отмазка, чтобы оправдать копирование». Одна девушка написала: «Я из США, и я действительно не знала других групп, пока не переехала сюда. Для нас Fire Girls — это и есть К-поп». А ей ответили: «Ты просто не знаешь настоящей корейской музыки».

Я всматривался в строки и видел, как спор разрастается. Кто-то защищал меня, кто-то нападал. Кто-то вообще переключился на обсуждение того, кто такой Ко Лян и откуда он взялся. Было интересно наблюдать, как люди хватаются за любую зацепку, чтобы понять, что происходит.

— Значит, схема работает, — сказал я, возвращая телефон.

Хе Вон убрала его в карман, но взгляд остался настороженным.

— А ты не боишься, что кто-то начнёт серьёзно искать Ко Ляна? — спросила она тише. — Ну, не просто в интернете, а... попытается найти его в реальности? Фанаты — они же бывают очень настойчивыми. Особенно когда им кажется, что они раскрыли тайну.

Я задумался. Вопрос был резонный. Если кто-то реально начнёт копать, то быстро поймёт, что Колян — это просто персонаж. Никаких реальных следов. Никаких фото, кроме рисунков. Никакого голоса, кроме обработанного через программу. И тогда иллюзия может рухнуть.

— Пусть ищут, — сказал я, пожав плечами. — Его нет. В буквальном смысле. Это просто персонаж, образ. Он не живёт в Сеуле, у него нет документов, он никуда не ходит и ни с кем не встречается. Если кто-то начнёт его искать, он упрётся в пустоту.

Я помолчал, потом добавил:

— Но пока они его ищут — они смотрят клипы. Читают посты. Комментируют. Спорят. Просмотры капают, внимание привлечено. Даже если кто-то поймёт, что Ко Ляна нет, к тому моменту они уже будут вовлечены в историю. А вовлечённые люди редко уходят просто так.

Хе Вон посмотрела на меня с уважением.

— Ты всё просчитала?

— Не всё, — усмехнулся я. Знала бы ты, что все как-то вышло из под контроля и идет уже само собой. Но лицо держать надо, мы же в Корее в конце концов. — Но эту часть — да.

Время действия: 15:30–16:00

Место действия: школьный коридор

Я выходил из школы, когда меня окликнула куратор.

— Хо Вон-ян, зайди на минуту.

Я подошёл. Она оглянулась по сторонам, потом сказала тихо:

— Сегодня утром был совет учителей. Директор собрал всех. Обсуждали тебя.

— И что?

— Решили не вмешиваться. Пока ты не нарушаешь правил — ты свободна. Пак-сонсэнним был против, но директор его осадил.

Она помолчала.

— Я не хочу создавать проблем, — сказал я.

— Ты их и не создаёшь, — ответила она. — Ты просто существуешь. И это уже проблема для некоторых. Поэтому будь осторожнее, Хо Вон-ян. Ты привлекаешь слишком много внимания, а это не всегда хорошо.

— Я это учту, сонсенним, — сказал я. — Спасибо, что заботитесь обо мне.

Она улыбнулась и ушла.

Время действия: 17:00–19:00

Место действия: комната Хо Вон

После школы я зашёл в комнату, закрыл дверь. Через час должна была прийти Хе Вон — мы договорились поработать над мелодией.

Я открыл черновик «Согым_мелодия_v1». Прослушал то, что записал в понедельник. Короткий фрагмент. Слишком короткий. Надо было добавить хотя бы ещё один переход.

Взял гитару, перебрал струны. Пальцы нашли продолжение — не сразу, но нашли. Я записал несколько тактов в MIDI.

«Прогресс музыкальной памяти: +0,1 %».

В дверь позвонили. Я открыл — Хе Вон стояла на пороге с согымом в руках.

— Привет, — сказала она. — Я готова.

— Проходи.

Она зашла в комнату, села на стул, положила согым на колени.

— Ну, показывай, — сказала она. — Что у тебя получилось с той мелодией?

Я открыл проект, включил запись.

— Вот здесь гитара задаёт ритм и гармонию, а основная партия — за согымом. Я сыграла на гитаре, но в голове я слышу согым.

Она прослушала, кивнула.

— Красиво. Но коротко.

— Я знаю. Давай попробуем повторить вместе.

Я взял гитару. Она поднесла согым к губам.

— Начинай, — сказал я.

Она заиграла. Сначала робко, потом увереннее. Я добавил гитару — не перебивая, просто как фон. Мы сыграли вместе один раз. Потом второй. На третьем я почувствовал — внутри снова что-то щёлкнуло.

Не звук. Не образ. Просто ощущение. Как будто мелодия сама нашла своё продолжение.

«Сенсорная активация. Тип: музыкальная память. Зафиксирован следующий фрагмент мелодии. Прогресс: +0,2 %».

— Хо Вон-а? — Хе Вон остановилась. — Ты в порядке?

— Да, — сказал я. — Я просто… услышала продолжение.

— Какое продолжение?

Я взял гитару, проиграл несколько тактов.

— Вот здесь. После этого места. Когда гитара затихает, согым должен подхватить.

Хе Вон повторила на согыме. Получилось.

— Так пойдёт?

— Да. Давай ещё раз, но уже вместе.

Мы сыграли ещё два дубля. Всё звучало ровнее, чем в прошлый раз.

— Хорошо. Давай запишем прямо сейчас, — сказал я. — У меня есть микрофон, и мы уже нашли продолжение. Если отложу — могу забыть.

— Хорошо, — кивнула Хе Вон, снова доставая согым из чехла.

Я открыл программу записи, поставил микрофон напротив неё. Она сыграла новый фрагмент три раза — первый с лёгкой ошибкой, второй чисто, третий с вибрато. Я сохранил все три дубля.

— Готово, — сказал я. — Теперь есть что сводить.

— Тогда я пойду, — она убрала согым в чехол. — Если что — пиши.

— Спасибо, Хе Вон-а.

— Не за что. Это мне и самой нравится.

Она улыбнулась и вышла.

Время действия: 19:00–20:30

Место действия: комната Хо Вон

Я сел за комп, открыл MIDI-проект. Добавил то, что мы записали с Хе Вон. Её согым лёг ровно, почти без правок.

Потом набросал ритмическую сетку — простую, ровную, без изысков. Но внутри было ощущение, что чего-то не хватает. Слишком предсказуемо.

«Ритм: 4/4. Рекомендую добавить лёгкую перкуссию на вторую и четвёртую долю», — сказала Алиса.

Я добавил. Стало плотнее. Но всё равно плоско. Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

— Не то.

Взял гитару, перебрал аккорды. Попробовал сыграть тот фрагмент, который мы нашли с Хе Вон, но немного иначе — сместил акцент, сдвинул ритм. Не сходится.

И вдруг — вспышка.

Короткая. Не образ. Просто звук. Как должна звучать эта часть. Что-то среднее — почти вокальная линия, но сыгранная на чём-то. Не согым, но очень похоже. Я услышал её в голове — чистую, без помех. И понял, куда двигаться.

«Сенсорная активация. Тип: музыкальная память. Прогресс: +0,2 %. Зафиксирован фрагмент мелодии — предположительно, переход к припеву».

Я открыл глаза, взял гитару и сыграл то, что услышал. Первый раз — коряво. Второй — лучше. Третий — ровно.

Записал в MIDI. Наложил поверх уже существующей основы. Звучало так, будто песня всегда там была.

— Теперь есть переход, — сказал я. — Раньше он просто обрывался. А теперь тянет дальше.

«Прогресс инструментальной части: 65 %. Осталось добавить бас и доработать динамику».

Я добавил басовую линию — простую, но цепляющую. Потом прошёлся по громкости, выровнял дорожки. Звук стал глубже, объёмнее.

— Завтра покажу учительнице. Посмотрим, что она скажет.

Я сохранил проект и закрыл комп. Глаза немного устали, но внутри было приятное чувство — будто кусок пазла встал на место. Мелодия начала обретать форму. Теперь она была не просто обрывком, а почти готовой песней. Оставалось только добавить голос. И вспомнить слова.

Время действия: 20:30–21:00

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл YouTube, чтобы проверить «Город-сказку». И увидел новое уведомление — меня отметили в видео.

Я открыл. Это был я. В парке. Утром. Тот парень с телефоном — он выложил это в сеть. Под видео уже было почти 4 000 просмотров.

— Алиса, это когда успело?

«Анализ: видео опубликовано в 7:45 утра. Первые 8 часов набрало около 100 просмотров. В 18:00 кто-то из твоих подписчиков сделал репост в школьный чат. С 18:30 начался активный рост — 3 900 просмотров за последние 2,5 часа. Сейчас видео набирает около 25 просмотров в минуту».

Я перечитал комментарии. «Это та самая Хо Вон?», «Она не только поёт, но и дерётся?», «Круто».

— Ничего себе, — сказал я. — Я даже не думал, что он выложит это в сеть.

Я откинулся на спинку стула, глядя на экран. Видео с тренировкой набрало почти столько же, сколько «Город-сказка» за два дня. Причём это был не клип, не песня — просто кто-то снял меня в парке.

— Людям интересно, как я выгляжу, а не только что я пою, — сказал я. — Это странно. Но это работает.

«Да. Твой образ становится частью контента. Люди хотят видеть не только результат, но и того, кто его создаёт».

— Значит, теперь я должен думать не только о том, что я выкладываю, но и о том, как я выгляжу, когда кто-то снимает меня на улице.

«Рекомендую не паниковать. Это не контроль, а возможность. Ты можешь использовать это внимание в своих целях».

— Как?

«Например, ты можешь выложить короткий пост с благодарностью тем, кто смотрел это видео. Это добавит тебе очков в глазах аудитории. Плюс — ты можешь связать это видео с «Город-сказкой» и подогреть интерес к клипу».

Я задумался.

— То есть я должен благодарить их за то, что кто-то снял меня без спроса и выложил в интернет?

«Нет. Ты благодаришь их за то, что они смотрели и комментировали. Это не одно и то же. Ты не оправдываешь съёмку без спроса — ты просто признаёшь внимание аудитории».

Я помолчал, обдумывая её слова.

— Ладно. В LiveJournal сейчас напишу, — сказал я. — Для русских подписчиков. Они это видео вряд ли найдут сами — оно в корейском сегменте. А вот если я дам ссылку, они увидят, что происходит. И это подогреет интерес к каналу.

«Логично. Русская аудитория почти не пересекается с корейской. Ты можешь использовать это как два разных канала коммуникации».

Я открыл LiveJournal. Написал короткий пост:

«Меня кто-то снял в парке во время тренировки. Видео уже набрало 4 000 просмотров. Я даже не знала, что он выложил это в сеть.

Ссылка в первом комментарии.

И да, это не клип. Но, кажется, людям интересно, что я делаю за пределами музыки.

Спасибо за поддержку».

Нажал «Опубликовать».

— Готово, — сказал я. — Завтра посмотрю, как пойдёт. Если видео продолжит расти, можно будет выложить что-то в KakaoStory для корейцев. Но надо бы проконсультироваться с Хе Вон. Или пусть она сама что-то напишет. Или Ко Лян. Завтра решу.

«Правильное решение. Сначала — реакция, потом — действие».

Я вспомнил про PayPal. Зашёл в аккаунт — ноль. Никто не задонатил. Видеть они меня хотят, но платить пока нет. Ну и ладно.

— Логично, — сказал я. — Ссылка висит всего пару дней. Но хоть есть куда кидать.

Время действия: 21:00–23:30

Место действия: комната Хо Вон

Я закрыл аккаунт PayPal и открыл биржу. Деньги нужны. Заказов было немного — вечер среды, народ уже разобрал. Но один висел: перевод технической документации с английского на русский, 2 500 знаков, 80 рублей.

— Беру.

Я открыл документ, начал переводить. Я делал быстро, уже почти на автомате. Алиса помогала с терминами, но основную работу я сделал сам.

Через пару часов я отправил готовый перевод.

«Заказ выполнен. Ожидаемая оплата: 80 рублей (примерно 2 800 вон). Зачисление — через 1–2 дня».

— Ничего, курочка по зёрнышку, — сказал я и потянулся.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай итоги дня.

«YouTube: "Город-сказка" — 9 500 просмотров, 500 лайков, 400 комментариев. Новое видео — 4 000 просмотров (обнаружено только что). Подписчиков: 480».

«LiveJournal: 75 подписчиков».

«KakaoStory: 110 подписчиков (+25 за день)».

«Бюджет: 8 500 вон (2 900 + 5 600 за перевод, поступление сегодня) +2 800 вон ожидается в течении 1-2 дней. Долг продавцу: 30 000 вон».

«Прогресс музыкальной памяти: +0,3 %».

«Уровень стресса: 45 %».

— Завтра четверг. Из-за этого видео точно шум опять начнётся. Вернее продолжится. Но да ладно.

Конец главы 4.

Глава 5

Время действия: 24 мая, четверг, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Я проснулся как обычно, вышел в парк. Сегодня побежал на время. Километр пролетел незаметно, потом ещё полкруга.

«8 минут 18 секунд». — Отчиталась Алиса.

Отжимания — двенадцать, приседания — сорок пять, планка — две с половиной.

Потом бой с тенью. Джеб, кросс, уход в сторону. Лоу-кик. Фронт-кик.

Вспышек не было. Я закончил тренировку и осмотрелся. Парк был почти пуст — только старушка с собакой и мужчина в костюме, который спешил на работу. Телефонов ни у кого не было. Я выдохнул и побежал домой.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

Я достал телефон, открыл KakaoStory. Вчерашний пост Коляна продолжал собирать комментарии. Я подумал о том, чтобы выложить видео с тренировкой и сюда. Но решил пока не торопиться. Пусть видео сначала «оседает» в корейском сегменте.

Я достал телефон, открыл LiveJournal. Вчерашний пост про видео набрал уже 70 просмотров. Комментариев — 18. Кто-то спросил: «А где ты тренируешься?». Кто-то: «Ты реально умеешь драться?». И один комментарий от Вовы:

«Неожиданный поворот. Ты не только поёшь, но и дерёшься. Подписался на канал, чтобы не пропустить, что будет дальше».

Я усмехнулся. Вова заметил. Переходов на YouTube пока немного, но люди явно заинтересовались. Пост сработал. Я открыл YouTube и проверил то видео. За ночь оно выросло — уже 5 800 просмотров. В Корее была ночь, но Русская аудитория, судя по всему, подтянулась через вчерашний пост в ЖЖ.

— Неплохо, — сказал я. — За ночь почти +2 000.

Я закрыл YouTube и LiveJournal и снова открыл KakaoStory. Корейцам не надо говорить «посмотрите видео». Они уже его посмотрели. Но можно сказать что-то другое. Не про само видео, а про отношение к нему.

Я написал короткий пост:

«Вчера кто-то снял меня в парке во время тренировки. Видео уже набрало 5 800 просмотров. Я даже не знала, что он выложит это в сеть.

Но раз уж люди смотрят — спасибо за внимание. И да, кикбоксинг — это не для клипов. Это для жизни».

Нажал «Опубликовать».

— Теперь и корейцы увидят мою реакцию, — сказал я.

«Анализ: два разных поста для двух разных аудиторий. ЖЖ — прямая ссылка для русских. KakaoStory — комментарий для корейцев, которые уже нашли видео сами. Ты не дублируешь контент, а адаптируешь подачу. Вероятность роста просмотров в ближайшие сутки: 68 %. Погрешность высокая».

Время действия: 10:30–10:45

Место действия: школа, коридор

На перемене я стоял у окна, смотрел, как внизу во дворе кто-то гонял мяч. За спиной раздался голос — неуверенный, слегка сбивчивый:

— Хо Вон-ян...

Я обернулся. Парень из параллельного класса — я видел его пару раз в коридоре, но имени не знал. Он стоял в паре шагов, чуть ссутулившись, и явно не был уверен, стоит ли вообще начинать этот разговор.

— Я видел то видео, — сказал он. — Ну, где ты в парке... Это правда кикбоксинг?

— Да, — ответил я. — Кикбоксинг.

Он выдохнул — будто до последнего не верил, что я скажу «да».

— Круто. — В голосе прорезалось что-то похожее на уважение. — Я тоже хочу попробовать. А где ты тренируешься?

— В парке. Утром. Если хочешь — приходи.

Он улыбнулся — шире, чем нужно для простого «спасибо», и быстро кивнул.

— Приду. Спасибо.

Он развернулся и пошёл обратно, но уже без той неуверенности, с которой подходил. На полпути обернулся, махнул рукой, и скрылся за поворотом.

«Прогресс: ты перестала быть просто «девочкой из клипа». Теперь ты — та, кому хотят подражать», — заметила Алиса.

Я хмыкнул и повернулся обратно к окну.

— Приятно, но странно. Раньше я просто хотел, чтобы меня не трогали. А теперь — ко мне подходят.

«Ты привлекаешь внимание. Но ты также выбираешь, как на него реагировать».

— Это да. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Хе Вон протянула телефон. На экране был коллаж: Дара на сцене и кадр из видео с тренировкой. Подпись: «Она не просто поёт — она дерётся».

— Это уже третий коллаж за день, — сказала она. — Люди сравнивают тебя с Дарой.

— Пусть сравнивают. Это тоже привлекает к нам внимание, да и по прическе теперь меньше вопросов будет.

— Ты видела, что пишут под видео с тренировкой? — спросила она.

— Нет. А что?

— Люди спрашивают, где ты училась. Кто-то написал: «Она реально умеет драться, это не постановка». И ещё один: «Теперь понятно, почему она не боится хейта».

Я усмехнулся.

— Пусть думают и пишут, что хотят. Мне это не особо нужно, но если это работает — пусть.

Время действия: 15:00–15:30

Место действия: кабинет музыки

Я зашёл к Ким Хё Джин-сси после уроков. Она сидела за столом, перебирала ноты.

— Сонсэнним, можно?

— Хо Вон-ян? Заходи. Что-то новое?

— Да, сонсэнним, — сказал я. — Я немного продвинулся с той мелодией. Может, послушаете?

Она отложила ноты, надела наушники. Я включил черновик — тот, что записал вчера вечером. Уже длиннее, чем в прошлый раз. Уже с ритмом. Уже ближе к песне.

Учительница слушала молча. Когда запись закончилась, она сняла наушники.

— Стало больше. И появилась структура. Но есть один момент.

— Какой?

— Ритм слишком ровный. Он не даёт мелодии дышать. Ты всё время на одной волне — и это делает песню плоской.

— Что вы посоветуете?

Она задумалась.

— В корейской традиции есть ритм «чакчжинмори». Двенадцать ударов, акцент на первую и девятую долю. Он добавляет музыке движение, создаёт ощущение, что она живёт. Попробуй использовать его в аранжировке. Не копировать, просто взять этот принцип — пульс, который не застывает на месте.

Я запомнил.

— Спасибо, сонсэнним. Я попробую.

Время действия: 18:00–22:00

Место действия: комната Хо Вон

После ужина я закрылся в комнате и сел за учёбу. Право — повторял статьи, которые могли попасться на Сунын. Алиса иногда подсказывала, но в основном я справлялся сам. Через час я переключился на задачи по физике — электродинамика, пара примеров.

Потом открыл биржу, проверил заказы. Нового ничего не было. Я зашёл в почту — деньги за перевод технической документации ещё не пришли. Зато заказ, который взял вчера, ждал выполнения. До пятницы ещё есть время, но я решил не откладывать. Начал переводить, но через полчаса понял, что голова уже не соображает. Отложил на завтра.

Я откинулся на спинку стула, потянулся и решил проверить, как там дела с просмотрами.

Открыл YouTube.

«Город-сказка» — 16 000 просмотров. Это я примерно ожидал. Вчера вечером было 9 500, за день ещё +6 500 — скандал работал.

Потом открыл видео с тренировкой.

12 000 просмотров.

— Алиса, это как? Утром было 5 800. За день ещё 6 200.

«Согласна. Рост слишком резкий для одного поста в KakaoStory. Нужно искать причину».

Я открыл поисковик, забил «Хо Вон тренировка парка». Страница за страницей. Алиса фильтровала, отсеивала мусор.

Через несколько минут она остановилась на одном результате.

«Найдено. Ключевое слово — «шипперинг». В корейских соцсетях появились коллажи и рисунки, где ты и Дара из Fire Girls вместе. Пользователи активно обсуждают, пересылают и комментируют. Это называется «шипперинг».

Я нахмурился.

— Шипперинг? Это что за херня?

«Рекомендую поискать значение термина».

Я забил в поиск «шипперинг что это». Нашлась статья на корейском, потом на английском.

— Так, читаю… «Шипперинг — когда фанаты представляют двух людей в романтических отношениях, даже если те не знакомы… Рисуют их вместе, пишут истории, делают коллажи…» — я поднял глаза от экрана. — То есть меня уже с кем-то поженили, а я даже не в курсе?

«Да. Коллажи с тобой и Дарой начали появляться сегодня утром. Они активно распространяются в соцсетях. Люди видят их, переходят по ссылкам, смотрят видео. Это создаёт дополнительный прирост просмотров, который не связан напрямую с твоими постами».

— И что, это нормально?

«Для фанатских сообществ — да. Это бесплатная реклама, но может быть навязчивой. К тебе это не имеет прямого отношения — люди просто используют твой образ для своих фантазий. Вероятность, что это продолжится: 64 %. Погрешность высокая».

Я хмыкнул.

— Охренеть. Это хорошо что так, я то парень и меня это не особо задевает. Но странное конечно явление. Ладно, пусть рисуют. Пока они это делают — они смотрят клипы. Мне не жалко.

Я снова посмотрел на экран.

— То есть, грубо говоря, я утром ничего не делал — просто выложил пост, а весь день люди сами находили это видео, обсуждали, пересылали. И к вечеру набралось ещё 6 000 просмотров.

«Да. Ты создал точку входа — KakaoStory. Шипперинг и репосты сделали остальное. Сейчас видео набирает около 15–20 просмотров в минуту. К завтрашнему утру будет примерно 14 000–15 000».

— Неплохо, — сказал я. — Надо будет ещё что-то придумать. Но пока пусть идёт само.

Я посмотрел на экран, где всё ещё была открыта статья с фото Дары. Взгляд задержался на её лице — короткая стрижка, уверенный взгляд. И вдруг — вспышка.

Не боль. Не звук. Просто обрывок. Чей-то голос, мужской, с хрипотцой, поёт строчку. Слов почти не разобрать, но интонация — щемящая, почти исповедальная. И ритм — тот самый, который я искал. Пульс.

Вспышка погасла.

Я моргнул. Посмотрел на фото Дары. Потом на открытый проект «Согым_песня_v2».

— Значит, ты моя любовь? — тихо спросил я, глядя на экран.

В комнате было тихо. Но внутри что-то щёлкнуло. Мелодия начала обретать слова. Пока только одно — «любовь». Но этого было достаточно, чтобы понять: я знаю, куда двигаться.

«Сенсорная активация. Тип: музыкальная память. Зафиксирован фрагмент текста — предположительно, обращение к лирической героине. Прогресс: +0,1 %».

Я закрыл глаза на секунду, потом снова открыл. В голове всё ещё звучал тот голос. Надо записать, пока не забыл.

Я открыл заметки и написал одну строчку.

Потом посмотрел на экран. На Дару. На её лицо.

— Увидимся в песне, — усмехнулся я. — Зато теперь я знаю, при чем тут согым. У Хе Вон будет не просто партия, а еще и "своя" отсылка в песне.

Потом перевел взгляд на другой портрет, на стене.

— Но объясняться Даре в любви будешь ты. — Ко Лян не ответил, но мне показалось, что он совсем не против.

Время действия: 22:00–22:30

Место действия: комната в общежитии Fire Girls

Свет в комнате приглушён. Дара сидит на кровати, крутит телефон в руках. Рядом — остальные участницы, кто-то с ноутбуком, кто-то с телефоном.

— Дара-а, ты видела? — Криста, вокалистка, протягивает ей телефон. — Там опять про нас.

Дара берёт телефон. На экране — клип «Город-сказка», кадр с четырьмя девушками на баннере.

— Это та самая школьница? — спрашивает она хмурясь.

— Та самая, — говорит Мин Хи, основная танцовщица. — Она сняла клип, где все баннеры в городе — мы. Только нарисованные. Весь клип — это наш портрет. А вчера она написала пост, что это не она нас увидела, а солист её группы «Алиса» — что он, типа, иностранец, и для него мы стали символом популярности корейской музыки за границей.

— Солист группы «Алиса»? — переспрашивает Дара. — Это кто?

— Никто не знает, — пожимает плечами Чжи Хе, ударница. — Это персонаж. Она его придумала. Но интернет повёлся.

Дара смотрит на кадр из «Города-сказки» ещё раз.

— Она красиво нарисовала нас, — говорит она наконец. — Не страшно.

— Это ещё не всё, — добавляет Мин Хи. — Смотри, что она делает в парке.

Она листает телефон, показывает другое видео. Хо Вон в парке отрабатывает удары на фоне деревьев.

— Она занимается кикбоксингом, — говорит Мин Хи. — И её уже заметили на улице.

Дара смотрит. В её взгляде появляется удивление.

— Она что, реально умеет драться?

— Похоже на то. Видео уже 12 000 просмотров. Её обсуждают. И нас вместе с ней.

— А что говорят фанаты?

— Фанаты в восторге, — усмехается Криста. — Они шиперят. Сравнивают её с тобой. У неё тоже короткая стрижка.

Дара закатывает глаза.

— Это уже перебор. Но клип красивый. Идея хорошая.

— Менеджер уже видел это, — говорит Чжи Хе. — Он сказал, что пока рано вмешиваться. Но если она перейдёт границы — решим.

Дара кивает, возвращая телефон Кристе.

— Ну хотя бы она нас не рисует уродами, — усмехается она. — И клип не тупой.

Время действия: 23:00–23:30

Место действия: кабинет в здании YG Entertainment

За столом сидит менеджер Fire Girls. Напротив — директор отдела маркетинга. На столе — открытый ноутбук с клипом «Город-сказка» и постом из KakaoStory.

— Ты видел? — спрашивает менеджер.

— Видел, — отвечает директор. — И что?

— Это наша группа. В клипе. Она нарисовала наших девушек и поставила в центр. И весь интернет обсуждает.

Директор откидывается на спинку стула.

— И что говорят?

— По-разному. Фанаты наших девочек в восторге. Фанаты других групп злятся. Шипперы уже рисуют Дару и эту школьницу вместе.

— Серьёзно?

— Серьёзно. И есть ещё один момент. Она написала пост, что это не она увидела наших девочек. А солист группы «Алиса» увидел их. Что он — иностранец, и для него Fire Girls стали символом популярности корейской музыки.

— У неё есть группа «Алиса»?

— Нет. Это персонаж. Она его придумала. Но в интернете в это верят.

Директор задумчиво постукивает пальцами по столу.

— И как это выглядит для нас?

— С одной стороны — бесплатная реклама. Её клипы смотрят тысячи человек. Она упоминает нас в положительном ключе. С другой стороны — это не контролируемый контент. Мы не знаем, что она сделает завтра.

— Она нарушила авторские права?

— Нет. Она нарисовала девушек по мотивам, а не скопировала фотографии. Юридически к ней не придраться.

— Клип и пост уже набрали аудиторию? — спрашивает директор.

— «Город-сказка» — уже 16 000 просмотров. Пост в KakaoStory — 350 комментариев. И она растёт. Клип с её тренировкой — 12 000.

— Она ещё и дерётся?

— Да, кикбоксинг. Видео снял кто-то из прохожих в парке.

Директор усмехается.

— Необычная девочка. Ладно. Пока оставьте как есть. Наблюдайте. Если она перейдёт границы — мы вмешаемся. А пока — бесплатная реклама.

Менеджер кивает.

— И ещё, — добавляет директор, — у нас есть контакты в медиа. Если этот скандал разрастётся, мы можем дать комментарий: «Мы знаем эту школьницу, она талантлива». Это будет выглядеть как поддержка. Но не сейчас. Когда будет пик.

— Я понял.

Менеджер закрывает ноутбук.

Время действия: 22:15–22:30

Место действия: дом, кухня

Я вышел из комнаты на кухню за водой. Омма стояла у плиты, грела чайник. Су Хён сидела за столом, смотрела в телефон. Увидев меня, она подняла голову и протянула телефон омме.

— Омма, смотри. Это Хо Вон в парке.

Омма взяла телефон, посмотрела. На экране застыл кадр — я в стойке, рука на уровне лица, нога в фронт-кике.

— Это ты? — спросила она, поднимая глаза.

— Я, — ответил я, наливая воду в кружку.

— Когда ты научилась так... — она замялась, подбирая слово, — ...драться?

— Я всегда умела, — сказал я. — Просто не показывала.

Омма перевела взгляд на Су Хён.

— Ты знала?

— Я тоже только что увидела, — ответила Су Хён. — В колледже скинули. Говорят, уже 12 000 просмотров. И это видео только сегодня появилось.

Я сел за стол с кружкой.

— Люди смотрят. Им интересно.

— Но до аварии ты не занималась спортом, — сказала омма. — Ты же терпеть не могла физкультуру.

Я пожал плечами. Врать не хотелось, но и правду сказать я не мог. Поэтому я ответил то, что было правдой, но не всей.

— После аварии я многое переосмыслила. Мне нужно было восстановиться. И кикбоксинг... он помогает. Не только телу. Голове тоже.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

— Главное, чтобы ты не перегружалась. И чтобы это не мешало учёбе.

— Не мешает, омма. Наоборот. Мне легче думать, когда я сначала выложусь на тренировке.

Су Хён усмехнулась.

— Ты теперь ещё и философ.

Я улыбнулся в ответ.

— Приходится.

Омма поставила передо мной чашку с горячим чаем.

— Держи. Ты поздно сидишь.

Я взял чашку, почувствовал тепло в ладонях.

— Спасибо, омма.

На кухне стало тихо. Я пил чай, а они сидели рядом, и мне не нужно было объяснять больше, чем я уже сказал.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай итоги дня.

«YouTube: "Город-сказка" — 16 000 просмотров. Видео с тренировкой — 12 000 просмотров. Подписчиков: 620».

«LiveJournal: 82 подписчика (+7 за день)».

«KakaoStory: 130 подписчиков (+20 за день)».

«Бюджет: 8 500 вон (2 900 + 5 600 за прошлый перевод). Ожидается: ~4 200 вон за новый заказ. Долг продавцу: 30 000 вон».

«Уровень стресса: 40 %».

— Завтра районный этап.

Я выключил свет и лёг на кровать. За окном привычно шумел Сеул.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Конец главы 5.

Глава 6

Время действия: 25 мая, пятница, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Я проснулся как обычно, вышел в парк. Решил не перегружаться перед районным этапом. Километр без хронометража, растяжка, лёгкие удары.

Потом бой с тенью. Джеб, кросс, уход в сторону. Лоу-кик. Фронт-кик.

Вспышек не было. Я закончил пробежку и оглянулся по сторонам. Никого с телефонами. Вроде чисто. Я выдохнул и побежал домой.

Время действия: 09:00–11:30

Место действия: районный центр, аудитория

Я зашёл в аудиторию. За партами сидели участники из других школ — кто-то нервно крутил ручку, кто-то уже начал писать, кто-то просто смотрел в стену, пытаясь успокоиться. Я сел на своё место, положил перед собой чистый лист и ручку.

Четыре задачи, два часа. Первую решил быстро — она была простой, на школьную программу. Вторую — тоже. Третья была сложнее: я повозился, но нашёл решение.

Четвёртую я начал, но понял, что ухожу в дебри. Времени почти не оставалось. Я вспомнил слова учителя: «Важно не только решить, но и показать, как ты думаешь. Даже если ответа нет — объясни ход мыслей, и это даст баллы».

— Алиса, я не могу дорешать, но могу хотя бы объяснить, что пытался сделать. — Прошептал я.

«Согласна. Начни с того, что ты понял из условия. Запиши все шаги, которые успел пройти. Покажи, где упёрся в тупик. Это даст частичный балл».

Я начал писать. Разложил условие на части, записал свои попытки, отметил, где застрял, и почему. Алиса подсказывала, как сформулировать мысль чётче. Когда объявили конец, я положил ручку и выдохнул. Три решённые задачи плюс объяснение хода мыслей по четвёртой — уже результат.

Автобус отвёз нас обратно в школу. Мы вышли во двор, и я направился в столовую — как раз успею пообедать, и после зайти к Ким Хё Джин-сси.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы с Хе Вон сидели за столом. Она ковыряла рис, но есть не торопилась. Потом протянула мне телефон. На экране был коллаж: Дара на сцене и кадр из видео с тренировкой. Подпись: «Она не просто поёт — она дерётся».

— Это уже третий коллаж за день, — сказала она. — Люди сравнивают тебя с Дарой.

— Пусть сравнивают, — ответил я, возвращая телефон. — Это тоже привлекает внимание к нам.

— Тебя не смущает, что тебя шиперят с Дарой из Fire Girls? — спросила она, с любопытством глядя на меня.

— Смущает, — усмехнулся я. — Но я же не могу запретить людям рисовать коллажи. А пока они это делают — они смотрят клипы. Мне это выгодно.

— Ты так спокойно к этому относишься, — удивилась она. — Я бы на твоём месте, наверное, нервничала.

— А я не нервничаю. Это же не я их рисую. Это фанаты. Если им интересно — пусть рисуют. Мне не жалко.

Она покачала головой, но улыбнулась.

— Ты странная.

— Я знаю.

Мы доели и вышли из столовой.

Время действия: 13:00–13:30

Место действия: кабинет музыки

Я зашёл к Ким Хё Джин-сси после уроков. Она сидела за столом, перебирала ноты. Увидела меня, отложила их в сторону.

— Хо Вон-ян, я слышала, ты сдала районный этап.

— Да, сонсэнним. Три задачи решила, четвёртую не до конца.

— Это хороший результат.

— Спасибо. Я, кстати, пришла не только за этим. Я попробовала применить тот ритм, который вы посоветовали. «Чакчжинмори».

Она удивлённо подняла бровь.

— Уже? Показывай.

Я достал смартфон, открыл черновик «Согым_песня_v1» — тот, над которым работал с Хе Вон. Учительница надела наушники, прослушала от начала до конца. Когда запись закончилась, она сняла наушники.

— Стало лучше. Намного. Ритм действительно оживил мелодию. Но есть один нюанс.

— Какой?

— Ты используешь «чакчжинмори» как ритмическую сетку, но не даёшь ему дышать. В корейской традиции этот ритм не просто повторяется — он развивается. Попробуй в конце каждой фразы делать паузу на одну долю дольше. Не торопись.

Я кивнул, взял гитару и попробовал сыграть так, как она сказала. Первый раз сбился. Второй — лучше. Третий — почти ровно.

И вдруг — вспышка.

Не боль. Не образ. Просто звук. Голос, мужской, тот самый, что уже несколько раз всплывал. Теперь он пел не обрывок, не одну строчку, а почти целый припев. Слова были нечёткие, но интонация была ясна — она поднималась вместе с ритмом, уходила вверх и замирала на паузе.

Вспышка погасла.

Я моргнул, посмотрел на свои руки на грифе. Пальцы сами запомнили то место, где мелодия должна была подняться.

— Хо Вон-ян? Ты в порядке? — спросила учительница.

— Да, сонсэнним. Я… услышал продолжение.

Она посмотрела на меня внимательно, но расспрашивать не стала.

— Запиши. Пока не забыла.

Я быстро открыл заметки на смартфоне и набросал несколько строк. Не текст — просто направление. Куда двигаться. Потом поднял глаза.

— Спасибо, сонсэнним. Ваш совет помог.

— Приноси, когда будет готово, — улыбнулась она. — Мне интересно, что получится.

Я поклонился и вышел. В голове всё ещё звучал тот голос. Теперь мелодия была почти целиком. Оставалось только доделать аранжировку и вспомнить слова.

Время действия: 14:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрыл дверь, сел за комп и открыл проект «Согым_песня_v1». В голове всё ещё звучал голос из вспышки у учительницы. Я знал, куда двигаться.

Первым делом я исправил ритм — добавил те самые паузы, о которых говорила Ким Хё Джин-сси. В конце каждой фразы — лишняя доля. Не торопиться. Дать мелодии дышать.

Зазвучало иначе. Живее. Не механически, а с ощущением, что музыка живёт.

Потом я добавил басовую линию — простую, но цепляющую. Потом прошёлся по громкости, выровнял дорожки. Добавил лёгкую перкуссию на вторую и четвёртую долю, как советовала Алиса.

К пяти часам черновик инструментала был готов. Я прослушал его от начала до конца — звучало цельно. Не идеально, но уже почти песня.

«Прогресс музыкальной памяти: +0,3 %. Инструментальная часть завершена в черновом варианте. Готовность: 75 %».

— Осталось добавить вокал и вспомнить слова, — сказал я.

Я закрыл проект и сохранил как «Согым_песня_v2». И вдруг — вспышка.

Не звук. Не голос. Картинка. Я увидел клип. Не полностью, а обрывками.

Вспышка погасла так же быстро, как пришла.

«Сенсорная активация. Тип: визуальная память. Зафиксирован видеоряд для клипа. Прогресс: +0,1 %».

Я моргнул, глядя на пустой экран монитора. В голове всё ещё стояла та картинка.

— Комната, — сказал я тихо. — Обычная комната. Свет сверху, искусственный дождь, и он просто поёт, курит и ходит по комнате. Никакого выпендрёжа. Просто музыка.

Я открыл заметки и быстро набросал несколько строк: «комната, дождь, лампочка, старый телевизор, ходит и поёт». Потом посмотрел на пустой экран.

— Надо будет переделать это под себя, — сказал я. — Сделать клип в одной комнате, но чтобы там был я. Вернее Ко Лян. Или мы вместе. И Хе Вон. И наши "музыканты". Так же, силуэтами на стенах. Но база есть. Не город, не фонари. Просто комната. С портретами. И музыка.

Я сохранил заметки и закрыл ноутбук.

— Теперь у меня есть не только музыка, но и картинка, — сказал я. — Надо будет рассказать идею Хе Вон.

Я посмотрел на часы — почти шесть. Надо было поужинать и готовиться к завтрашнему дню.

Время действия: 18:00–20:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компом. «Город-сказка» — 18 500 просмотров, 1 050 лайков, 950 комментариев. «Чугада» — 1 250 просмотров. «Родина» — 600 просмотров. Видео с тренировкой — 15 000 просмотров. Подписчиков: 720.

«LiveJournal: 90 подписчиков».

«KakaoStory: 140 подписчиков».

Я закрыл вкладки и откинулся на спинку стула. Всё росло. Но в голове крутилось другое.

— Алиса, давай ка разберемся. Что сейчас, черт побери, вообще происходит?

«Уточни вопрос».

— Ну, я начинал это всё как способ собрать портфолио для поступления. Клипы, блоги — чтобы показать, что я не просто «хорошая ученица», а «разносторонняя личность». Чтобы в SKY не смотрели только на баллы. А теперь… у меня 18 500 просмотров, хейтеры, шипперы, фанаты Fire Girls, и кто-то из YG Entertainment, судя по всему, уже заметил этот скандал. Это уже не «портфолио». Это уже что-то другое.

«Согласна. Ситуация вышла за рамки первоначального плана».

— И что теперь? Мне сворачивать? Удалять клипы? Делать вид, что ничего не было?

«Нет. Это было бы глупо. Ты создал актив. Не просто портфолио, а аудиторию. Люди тебя знают. Люди тебя обсуждают. Это нельзя просто взять и выбросить».

— Но я не знаю, куда это ведёт. Я не планировал становиться… ну, кем-то. Я просто хотел поступить в SKY.

«Ты всё ещё можешь поступить в SKY. Но теперь у тебя есть дополнительный аргумент: ты не просто ученица с высокими баллами. Ты создатель контента с аудиторией. Это редкость для абитуриента. Это может сыграть в твою пользу, если правильно подать».

— Как подать?

«В портфолио ты можешь указать: "Автор и исполнитель трёх музыкальных клипов, набравших в сумме более 20 000 просмотров. Создатель блога о культурной адаптации с аудиторией более 700 подписчиков". Это звучит солидно.

— И это только начало, — сказал я. — Я же не собираюсь останавливаться. Четвёртая композиция уже в работе. Если продолжать в том же темпе, к моменту подачи документов у меня будет не 20 000 просмотров, а все 100 000. Или больше».

«Согласна. Даже если текущий шум утихнет, просмотры будут расти сами по себе — за счёт поисковых запросов, рекомендаций и репостов. А с новым контентом рост ускорится».

— Значит, я не просто «сделал клипы для портфолио». Я создаю себе репутацию. Которая будет работать на меня, даже если я ничего не делаю.

«Да. Это называется "пассивный рост". Контент работает сам, пока ты занимаешься другими делами».

— А скандал с Fire Girls? Это не проблема?

«Это можно объяснить как "культурный эксперимент, вызвавший общественный резонанс". В университетах любят студентов, которые умеют привлекать внимание и работать с аудиторией. Особенно на факультетах, связанных с коммуникациями или искусством».

— Это да, но вот я что-то сомневаюсь, что в Корее так же. И я, кстати, не на коммуникации поступаю. А на IT.

«В IT тоже нужны навыки продвижения. Ты уже создал сайт, набрал аудиторию, монтируешь видео. Это всё — практические навыки, которые можно показать. Ты не просто «хорошо пишешь код». Ты умеешь создавать продукты, которые видят люди».

Я помолчал. Она была права. Я смотрел на это как на «хобби», которое вышло из-под контроля. А она смотрела как на «продукт», который можно использовать.

— А если я хочу продолжать? Не для портфолио, а просто… потому что мне это нравится?

«Тогда тебе нужно понять: что именно ты хочешь продолжать. Снимать клипы? Писать песни? Развивать блоги? Создавать контент? Всё это требует времени и ресурсов. Ты не сможешь делать всё сразу, если хочешь ещё и учиться».

— Я уже не могу делать всё сразу. Я и так еле справляюсь.

«Тогда тебе нужно выбрать приоритет. Что важнее: поступление в SKY или развитие музыкального проекта?»

Я задумался. Вопрос был сложный. Раньше я думал, что это одно и то же. Теперь я понимал, что это две разные дороги, которые могут пересекаться, но не совпадают полностью.

— Я не хочу выбирать. Я хочу и то, и другое.

«Тогда тебе нужно научиться управлять временем. И ресурсами. Потому что сейчас ты тратишь время на всё сразу и не успеваешь нигде как следует».

— И что ты предлагаешь?

«Расписание. Чёткое разделение: учёба, музыка, блоги, фриланс. Не смешивать. Утром — учёба и тренировки. Вечером — музыка и контент. Выходные — фриланс и планирование. Иначе ты выдохнешься через месяц».

Я кивнул. Она говорила вещи, которые я знал, но не хотел признавать.

— Хорошо. Давай попробуем. С понедельника.

«Запомнено. Рекомендую начать с составления расписания на следующую неделю. С учётом того, что в субботу и воскресенье у тебя флаеры и модуль 5 курсов».

— Договорились. Как раз и посмотрим на следующей недели, как пойдет это все. Да и сейчас хоть с олимпиадами мы немного разобрались.

Время действия: 21:00–21:30

Место действия: комната Хо Вон

Я пролистывал комментарии под «Городом-сказкой». В последние дни появилось много новых. Часть — хейт, часть — поддержка. Но были и странные.

«Хо Вон-ян, это реально круто. Ты не как все. Приезжай в Хонгдэ, тут тебя поймут».

«Наконец-то кто-то делает настоящую музыку, а не к-поп».

«Слушай, а ты не хочешь выступить в клубе? Есть пара мест, где тебя примут».

Я нахмурился.

— Алиса, что за Хонгдэ? И почему они пишут про «настоящую музыку»?

«Данных нет. Рекомендую поискать в интернете».

Я открыл браузер, забил в поиск «Хонгдэ Сеул». Страница за страницей. Алиса фильтровала, отсеивала мусор. Через пару минут она выдала результат.

«Хонгдэ — район в Сеуле, центр инди-культуры и альтернативной музыки. Там находится множество живых клубов, где выступают независимые музыканты. К 2012 году там активно развивается андеграундная сцена. Похоже, твой клип заметили не только в школе и среди фанатов к-попа».

— То есть меня заметили неформалы?

«Да. Прогрессивная молодёжь, студенты художественных вузов, хипстеры. Они не слушают к-поп и ищут что-то другое. Для них ты — своя, потому что ты делаешь нестандартную музыку, не пытаешься быть айдолом и не подчиняешься системе».

Я задумался.

— А что, в Корее есть инди-сцена?

«Да. К 2012 году в Корее существует развитая инди-сцена. Хонгдэ — её центр. Там выступают группы типа Busker Busker, Mukimukimanmansu, Standing Egg. Некоторые из них даже попадают в чарты. Но это андерграунд — не мейнстрим».

— И как они нашли меня?

«Скорее всего, через KakaoStory или LiveJournal. Кто-то из них увидел клип, сделал репост в своём блоге, и это начало расходиться внутри их круга. Возможно, через несколько дней тебе предложат выступить в одном из клубов».

Я откинулся на спинку стула.

— Интересно. А я думал, что в Корее только к-поп и шоу-бизнес.

«Это не так. У рока и инди-музыки в Корее сложная история. В 1970-х рокеров преследовали полицией за длинные волосы. К 2012 году формальных запретов нет, но рок остаётся в тени. Однако у него есть своя аудитория. И она начала тебя замечать».

— И что мне с этим делать?

«Пока — ничего. Просто наблюдать. Если они действительно заинтересованы, то выйдут на контакт сами. Но ты можешь уже сейчас начать готовиться к тому, что твоя музыка может выйти за пределы интернета».

Я кивнул, закрыл вкладку. Мысль о том, что меня заметили не только хейтеры и фанаты к-попа, но и какие-то инди-музыканты, была странной. Но приятной.

— А что ещё есть? Какие-то другие группы, о которых я не знаю?

«В Корее также есть диаспора корё-сарам — этнических корейцев из России и стран СНГ. Многие из них вернулись в Корею или поддерживают связи с диаспорой. Они понимают русский язык. Для них твои песни — родные. Некоторые из них уже начали переводить твои тексты и распространять среди «своих». Возможно, через них твоя музыка попадёт в Россию активнее».

— Значит, у меня есть ещё одна аудитория, о которой я не знал.

«Да. Три слоя: прогрессивная молодёжь из Хонгдэ, инди-сцена и корё-сарам. Они не связаны друг с другом, но всех их объединяет интерес к нестандартной музыке. И ты для них — своя».

Я задумался. Всё это время я думал, что моя аудитория — русские из интернета и любопытные корейцы. А оказывается, есть ещё целые слои людей, которые могут меня поддержать.

— Ладно, — сказал я. — Пока просто наблюдаем. Если они действительно хотят меня видеть — они сами найдут способ связаться.

«Согласна. Рекомендую в ближайшее время подготовить живую программу. Если поступит предложение о выступлении, ты должен быть готов».

— Понял.

Я закрыл ноутбук и посмотрел в окно. Сеул шумел, как обычно. Но теперь я знал, что в этом шуме есть те, кто может услышать меня не как «странную корейскую школьницу», а как музыканта.

Время действия: 22:00–23:30

Место действия: комната Хо Вон

Я посмотрел на цифры. Долг продавцу — 30 000 вон. На руках — 11 300. Флаеры в выходные дадут ещё 48 000. Если ничего не тратить — к концу воскресенья будет 59 300. Долг закроется. Но останется 29 300.

— Флаеров хватит, чтобы закрыть долг, — сказал я. — Но останется только на жизнь. На регистрацию прав — нет.

«Регистрация в KCC стоит около 30 000 вон за одну песню. У тебя три песни. Даже если регистрировать только «Город-сказку» — это 30 000. Флаеры не покроют это».

— Значит, надо искать другие источники. Фриланс, донаты, может, что-то ещё.

Я вспомнил про PayPal. Зашёл в аккаунт — и застыл. На счету было 10 долларов. Примерно 10 000 вон.

— Алиса, это что?

«Анализ: поступление от пользователя vova_neformat. Сумма: 10 USD. Комментарий к переводу: «На новый клип. Удачи».

Я моргнул.

— Вова? Тот самый, из LiveJournal?

«Да. Он сделал репост «Чугады» и оставлял комментарии. Похоже, он решил поддержать тебя не только словом».

Я смотрел на экран. Вова, блогер с тремя сотнями подписчиков, перевёл мне десять долларов. Не много, но это был первый донат. Кто-то реально решил меня поддержать деньгами.

— Надо будет поблагодарить его, — сказал я. — Завтра напишу пост. Или комментарий.

«Рекомендую сделать это публично. Это покажет другим, что ты ценишь поддержку, и может подтолкнуть ещё кого-то».

Я кивнул и закрыл PayPal.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я выключил свет и лёг на кровать. За окном привычно шумел Сеул.

— Алиса, сегодня давай без итогов. И так слишком много информации, надо это все переварить. Думать будем в выходные. Переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Конец главы 6.

Глава 7

Время действия: 26 мая, суббота, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Утро встретило меня серым небом и лёгкой прохладой. В парке было пусто — только редкие прохожие, которые, как и я, решили начать выходной с движения. Я бежал без хронометража — просто слушал дыхание, следил за тем, как ноги сами находят ритм.

После недели, полной событий, тело работало на автомате. Сегодня не хотелось думать о числах и секундах. Просто бежать, пока воздух не начнёт холодить лёгкие.

Закончил круг, перешёл на шаг. Отжимания — привычные двенадцать. Приседания — сорок пять. Планка — две с половиной, до дрожи в мышцах.

Потом — бой с тенью. Без злости, без напряжения. Просто отработать движения, чтобы они оставались в теле. Удары ложились ровно, корпус не заваливался.

Никаких вспышек. Только утренняя тишина и чувство, что я наконец могу дышать.

Я оглянулся по сторонам. Парк просыпался — где-то залаяла собака, зашуршали шины по асфальту. Никто не снимал.

И никто не пришёл.

Тот парень из параллельного, который спрашивал про тренировки и обещал прийти, так и не появился. Я не ждал его специально, но заметил — в пятницу утром его здесь не было. Сейчас, в субботу, тоже нет.

— Слова — это одно, а действия — другое, — сказал я тихо.

«Возможно, он просто передумал», — заметила Алиса. — «Или не решился. Не все готовы менять свой распорядок ради новой идеи».

— Может быть. Но тогда зачем было спрашивать?

Я пожал плечами и побежал домой.

Время действия: 26 мая, суббота, 08:00–13:00

Место действия: улица возле торгового центра → музыкальный магазин

Утром я вышел на флаеры. Суббота — народу много, работа привычная. Пачка опустела к двенадцати. Я получил 24 000 вон и, не заходя домой, сразу направился в музыкальный магазин.

Продавец в очках с толстыми стёклами узнал меня.

— А, школьница с микрофоном! Опять что-то нужно?

— Долг отдать, — сказал я, протягивая 30 000 вон. — Я же обещала.

— Молодец, — он усмехнулся. — Редкость в наши дни.

Я поклонился и вышел.

«Баланс: 15 300 вон (11 300 + 10 000 + 24 000 − 30 000)».

— Осталось немного, но на стрижку хватит, — сказал я, глядя на оставшиеся деньги. — Зато и долгов больше нет. Ладно, прорвемся. Глядишь еще кто-нибудь донат подкинет. Ну или фриланс хороший будет. Алиса, кстати, по поводу фриланса. Я же уже кучу заказов выполнил. На бирже рейтинг должен был подрасти.

«Анализ: за последние две недели выполнено 8 заказов. Качество — положительные отзывы. Текущий рейтинг: 72 %. Это уже выше начального уровня. По классификации биржи — «Продвинутый исполнитель».

— И что это значит?

«Средний чек заказа увеличивается. Ранее ты брал заказы на 2 000–4 000 вон. Теперь можешь претендовать на 7 000–12 000 вон. Также появляется доступ к заказам с более высокой оплатой и срочным дедлайнам.

Кроме того, в портфолио можно добавить:

- Участие в районном этапе по информатике.

- Создание сайта для школьного фестиваля.

-Вёрстка сайта hovon.ru.

Это повышает доверие заказчиков и позволяет поднимать цену».

— То есть я могу брать заказы дороже?

«Да. Рекомендую при следующем поиске фильтровать заказы от 7 000 вон и выше. Это повысит доход при том же количестве времени, затраченном на работу».

— Понял. Значит, буду смотреть на следующей неделе.

«Логично. Также рекомендую обновить портфолио на бирже — добавить сайт hovon.ru как пример работы. Это повысит доверие и привлечёт крупных заказчиков».

— Договорились.

Время действия: 26 мая, суббота, 13:00–14:00

Место действия: парикмахерская в районе Мок-донг

Волосы снова отросли — чёлка уже лезла в глаза, мешала на тренировках. Надо было привести себя в порядок. Я зашёл в тот же салон, где стригся в прошлый раз. Внутри пахло лаком и шампунем, играла тихая музыка — что-то знакомое, но я не мог вспомнить, откуда.

Мастер узнала меня, кивнула на кресло.

— Опять андеркат? — спросила она, поправляя на мне накидку.

— Да.

— Мальчики сейчас все чаще отращивают волосы, а ты наоборот, стрижёшься как мальчик, — покачала она головой, но в голосе не было осуждения. Скорее удивление. — Ну, твоя голова, тебе решать.

Она взяла машинку, провела по виску. Звук был привычным — ровный гул, который успокаивал. Я смотрел в зеркало, как короткие пряди падают на пол, и думал о том, что эта стрижка стала частью моего образа. Уже не просто «волосы не мешают». Это то, по чему меня узнают.

Через пятнадцать минут я вышел, чувствуя, как голова стала легче. Свежий ветер коснулся открытой шеи — приятно.

13 000 вон.

«Баланс: 2 300 вон (15 300 − 13 000)».

— Зато стрижка есть, — сказал я. — И она мне идёт.

Время действия: 26 мая, суббота, 13:30–14:00

Место действия: комната Хо Вон

Я вернулся домой со свежей стрижкой, сел за комп и открыл LiveJournal. Вспомнил про донат от Вовы. Алиса советовала поблагодарить его публично — и она была права. Я открыл черновик.

Написал:

«Вова, спасибо за донат. Если честно, эти 10 долларов пришлись как нельзя кстати — я как раз закрыла долг за оборудование и даже успела подстричься. Знаю, звучит смешно, но иногда такие мелочи решают многое.

Я не прошу больше — просто хочу сказать спасибо. И да, новый клип уже в работе. Надеюсь, что он тебе понравится».

Нажал «Опубликовать».

Я откинулся на спинку стула. Пост получился ровно таким, как я хотел: благодарность без унижения, анонс без пафоса.

«Публичная благодарность создаёт эффект «социального доказательства», — заметила Алиса. — Те, кто колебался, увидят, что поддержка работает, и могут тоже решиться. Также это укрепляет твой образ как человека, который ценит помощь».

— Я просто сказал правду, — ответил я. — Долг закрыт. Клип в работе. Всё остальное — как пойдёт. Ладно, скоро уже Хе Вон придет. Надо начинать работать над композицией.

Время действия: 26 мая, суббота, 14:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Хе Вон пришла ровно в два, как договаривались. С собой — согым и камера.

— Ну, показывай, — сказала она, садясь на стул. — Что там у тебя с новой аранжировкой?

Я открыл проект, включил черновик «Согым_песня_v2». Она слушала молча, иногда покачивая головой в такт. Когда запись закончилась, она кивнула.

— Стало живее. Прямо чувствуется, что музыка движется.

— Учительница посоветовала добавить паузы в конце фраз. Ритм «чакчжинмори». Я переделал, и теперь оно звучит совсем по-другому.

— Да, слышно. — Она достала согым. — Давай попробуем.

Мы сыграли вместе. Сначала разминку, потом основной фрагмент. Она вписалась с первого раза — согым лёг поверх гитары ровно, как будто всегда там был.

— Запишем, — сказал я.

Она сыграла три дубля. Я выбрал лучший — с лёгким вибрато в конце, как она умела.

Потом я поставил камеру на штатив. Хе Вон села на стул у стены, за ней висели рисунки — силуэты музыкантов, которые я подготовил на прошлой неделе.

— Ты будешь играть, а я сниму. Потом добавлю анимацию, и будет выглядеть, как будто вы играете вместе.

— Это для клипа?

— Да. Для «Моей любви».

Она подняла бровь.

— «Моей любви»? Это название?

— Пока рабочий вариант. — Я усмехнулся. — Но, кажется, оно прижилось.

Хе Вон сыграла ещё несколько дублей — я снимал с разных ракурсов. Крупный план лица, руки на согыме, её саму в полный рост.

— Думаю, хватит, — сказал я, выключая камеру.

— А ты сама?

— Что я?

— Ты где в этом клипе? — спросила она.

— Я буду играть на гитаре. Возможно петь. И рядом со мной будет солист. Нарисованный. Тот самый, с портрета.

— Ко Лян?

— Да.

Она помолчала, потом улыбнулась.

— Странно, что я его никогда и нигде не видела. Ты действительно его придумала. Полностью?

— Да. А скоро увидишь рядом с собой, — сказал я. — В клипе.

Она собралась уходить, но я задержал её на секунду.

— Хе Вон-а, спасибо. Без тебя бы не получилось.

— Всегда. Буду ждать с нетерпением, — ответила она, и вышла.

Я остался один в комнате. Включил запись с её согымом, наложил на основу. Звучало ровно. Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. И вдруг — вспышка.

Не картинка, не звук. Слова. Они всплыли из ниоткуда, как будто всегда были там. Я открыл заметки и быстро записал:

«Он вылетел за ней в трубу... Моя любовь... ты моя любовь...»

Я перечитал написанное. Это был тот самый текст, который я искал. Он пришёл сам.

— Теперь есть слова, — сказал я. — И есть мелодия. Осталось только собрать всё вместе.

Время действия: 26 мая, суббота, 18:00–22:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате и сел за комп. Чёрновик «Согым_песня_v2» был открыт. Я переслушал инструментал с ритмом «чакчжинмори» и понял, что звучит уже неплохо. Осталось добавить вокал.

Я взял гитару и начал записывать. Сначала женский голос — свой, без обработки. Потом мужской — через AV Voice Changer. Сводил дорожки, правил эквалайзер. К семи вечера черновик был готов.

«Прогресс: 75 % готовности».

Я открыл «Город-сказку» — 19 200 просмотров, 1 100 лайков, 980 комментариев. Видео с тренировкой — 16 000 просмотров. Подписчиков: 760.

— Завтра выложу пост в ЖЖ. И подумаю о том, чтобы сделать анонс новой песни.

Время действия: 26 мая, суббота, 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрыл проект, откинулся на спинку стула. День выдался насыщенным. Тело гудело, но внутри было спокойно.

— Алиса, давай итоги дня.

«За день: «Город-сказка» выросла до 21 200 просмотров, плюс 1 400 за день. «Чугада» — 1 370, плюс 50. «Родина» — 730, плюс 50. Видео с тренировкой — 18 000, плюс 1 200 за день. Подписчиков YouTube — 820, плюс 30 за день.

Дневной прирост — за счёт корейской аудитории, школьных чатов и KakaoStory. Шипперинг с Дарой продолжает работать, но темп чуть замедлился — эффект новизны начинает угасать. Однако выход завтрашнего клипа должен дать новый всплеск.

LiveJournal — 95 подписчиков, плюс 3. KakaoStory — 150 подписчиков, плюс 5.

По бюджету: на руках 2 300 вон. Долгов нет. PayPal — 0 USD, перевёл на карту. Ожидается 4 200 вон за фриланс, поступление в понедельник.

По прогрессу: «Моя любовь» — 75 % готовности. Инструментал, согым, черновик вокала готовы. Осталось свести и смонтировать клип. Завтра — финальный рывок».

— Долг закрыт, стрижка есть, клип почти готов. Завтра доделаю и выложу.

«Да. После выкладки — пауза на 1–2 дня. Новый клип должен «осесть» в рекомендациях. Затем можно подогреть интерес постом».

— Понял. Тогда завтра — финал.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

ИНТЕРЛЮДИЯ — ЕКАТЕРИНБУРГ

Время действия: ночь с субботы на воскресенье, 26–27 мая, 23:00 по местному (Екатеринбург)

Место действия: квартира Вовы, кухня

Было уже за полночь, когда Вова откинулся на спинку старого кухонного стула и потянулся к банке пива. Напротив сидел Миха — лохматый, в растянутой футболке, с вечно уставшим лицом айтишника. Они знали друг друга лет десять, с универа, и встречи на кухне стали уже ритуалом.

— Слушай, — сказал Миха, кивая на ноутбук, — ты опять про эту корейскую школьницу пишешь? Ты уже третий пост про неё делаешь.

Вова усмехнулся, сделал глоток.

— Она — тема, Миш. Ты вообще вникал?

— Ну, девочка поёт на русском, живёт в Корее. Необычно. Дальше?

— Дальше то, что она не просто «поёт на русском». Она вставляет в клипы отсылки к местным айдолам. Рисует их. Провоцирует. И у неё «Город-сказка» уже почти двадцать тысяч набрала, а остальные — тоже нехило идут.

— Ну и что?

Вова поставил банку на стол, подался вперёд.

— А то, что для моего блога это — золотая жила. У меня триста подписчиков, Миш. Триста. Это не дохрена. А если я буду регулярно постить про неё, её клипы, её скандалы... люди, которым это интересно, придут ко мне. Они будут читать мои посты, переходить по ссылкам. Я её раскручиваю, она раскручивает меня. Мы друг другу полезны.

Миха задумчиво покрутил банку в руках.

— И поэтому ты ей десять баксов перевёл?

— Ага. Не из альтруизма, — усмехнулся Вова. — Она написала в блоге, что у неё финансово туго. Если она сольётся — контент закончится. А если у неё будет стабильно, я буду продолжать получать материал. Десять баксов — это копейки. А если она сделает ещё три клипа, это, может быть, тысяча просмотров на каждый, плюс скандалы, плюс обсуждения. Я с этого получу больше, чем потратил.

— И ты её даже ни разу не видел.

— Ну и что? Я её слышал. Ты слышал «Чугаду»?

— Слышал.

— И?

Миха пожал плечами.

— Странно. Но цепляет.

— Вот именно, — Вова поднял банку. — Странно и цепляет. Это и есть контент. Пока она продолжает делать странные и цепляющие вещи, я буду о ней писать. И моя аудитория будет расти.

Он допил пиво, поставил банку на стол.

— Она не знает, но мы с ней работаем в паре. Она не знает, но она — мой проект. И там хороший потенциал, я прям жопой чую. А она меня редко подводит.

Миха хмыкнул.

— Ты просто хочешь, чтобы тебя заметили.

— Возможно, — усмехнулся Вова. — А что, у тебя есть идея лучше?

Миха промолчал, но улыбнулся.

Время действия: 27 мая, воскресенье, 08:00–12:00

Место действия: улица возле торгового центра

Я снова вышел на флаеры. Воскресенье — народу ещё больше. Ноги уже привычно гудели к концу смены, но я знал — это последняя пачка. Люди шли мимо: кто-то брал листовку с вежливым поклоном, кто-то отворачивался, занятый своими мыслями. Пару раз меня узнавали — девушка-студентка улыбнулась и сказала что-то вроде «ты та самая из клипа?», но я только кивнул и протянул ей флаер. Пачка опустела к полудню. Ещё 24 000 вон. Сходил в контору, переоделся и забрал деньги.

«Баланс: 26 300 вон».

— Теперь можно жить спокойно, — сказал я.

Время действия: 27 мая, воскресенье, 12:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл проект «Город-сказка» и решил добавить MP3-версию на сайт. Нашёл простой плагин для скачивания на WordPress, залил файл на сервер и проверил ссылку. Скачивание запустилось — значит, работает. Теперь песню можно было скачать.

Потом открыл черновик поста в LiveJournal:

«Друзья, у меня две новости.

Первая — я закрыла долг за оборудование. Спасибо всем, кто смотрел и поддерживал. Честно говоря, я не ожидала, что это зайдёт так далеко.

Вторая — я работаю над новой песней. Пока рано говорить подробности, но она будет... другой. И это будет очень скоро.

Не переключайтесь».

Я нажал «Опубликовать».

Потом я переключился на «Мою любовь». Открыл проект «Моя_любовь_v2». Проверил записи Хе Вон — её согым ложился ровно, без правок. Настроил уровни громкости, чтобы голос не перекрывал инструменты. Всё было готово: инструментал, запись согыма, тексты. Оставалось только добавить вокал.

Я начал с женской партии — своей. Записал первый куплет и припев. Голос звучал ровно, но без натяга. Потом переключился на AV Voice Changer и записал голос солиста — мужской, с лёгкой хрипотцой. Припев дуэтом я сделал так: мужской голос на левый канал, женский — на правый. Получилось объёмно.

Дальше — монтаж. Я открыл Premiere, импортировал запись Хе Вон, анимацию от учительницы рисования, еще ту, сделанную для "Родины" — силуэты музыкантов, портреты Ко Ляна и Дары. Накидал всё на таймлайн.

Главный момент клипа — когда на припеве из портрета появляется Ко Лян. Я сделал так: кадр с портретом на стене, потом переход — портрет «оживает», и Ко Лян выходит из него и поёт рядом со мной. На втором куплете он поворачивается к портрету Дары и поёт ей.

Это выглядело странно. Но это и было моей задумкой. Сначала мы с Хе Вон просто играем в комнате на гитаре и согыме. Остальная музыка идет "за кадром". За ее спиной силуэты нарисованных музыкантов. За моей на стене висят портреты Ко Ляна и "Дары". Первый куплет пою я, как бы начиная рассказывать историю. А вот на припеве Ко Лян покидает портрет и начинает мне подпевать. А силуэты музыкантов оживают за спиной Хе Вон. Второй куплет Ко Лян поет уже сам, как бы обращаясь к "Даре". В каком-то моменте старый ламповый телевизор, его я взял из фото со стоков, начинает показывать. И показывает он конечно же "Fire Girls".

К пяти часам черновик был готов. Я пересмотрел его от начала до конца — всё синхронизировано, звук чистый.

«Прогресс: 95 % готовности. Клип готов к выкладке».

Я нажал «Экспортировать». Через сорок минут файл был готов. Я загрузил его на YouTube.

Название: «Хо Вон & группа "Алиса" — Моя любовь (Official Video)»

В описании написал:

«Новый клип — снова с группой "Алиса" и снова с отсылками. Спасибо Хе Вон за согым. Спасибо Ким Ён Сук-сси за эскизы. Спасибо всем, кто смотрит».

Нажал «Опубликовать».

Через минуту клип уже висел в сети. Можно пойти поужинать.

https://yandex.ru/video/preview/4416352965091514595?q_source=title

https://yandex.ru/video/preview/14102257083297397764?q_source=title

https://yandex.ru/video/preview/2401890598777337183?q_source=title

Сам клип(оригинал)

https://yandex.ru/video/preview/10830809017340449884

Вариант кавера Хо Вон и Хе Вон (примерно то, что сделал Колян)

Время действия: 27 мая, воскресенье, 18:30–19:00

Место действия: комната Хо Вон

Я обновил страницу. Клип уже полчаса как ушёл в сеть. 14 просмотров. 5 лайков. И комментарии.

Один — от Вовы: «Интересно. Кто этот солист? И почему он смотрит на Дару? Я начинаю догадываться».

Второй — от человека с ником «reddragon_89»: «Наконец-то что-то настоящее. Без к-попа, без навязанных улыбок. Просто музыка».

Третий — на корейском: «왜 또 파이어걸즈야?» («Почему опять Fire Girls?»)

Четвертый — тоже не корейском: «Она точно знает, что делает. Ко Лян поёт Даре. Хо Вон стоит рядом. Это не просто клип. Это послание».

Я закрыл вкладку. Внутри было странное чувство. Не страх. Не радость. Просто… «я сделал это». И обратного пути не будет.

Время действия: 27 мая, воскресенье, 22:00–22:30

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай итоги выходных.

«Бюджет: 26 300 вон на руках. Долгов нет. Ожидается 4 200 вон за фриланс (поступление в понедельник)».

«Просмотры: "Город-сказка" — 19 500 просмотров, 1 120 лайков, 1 020 комментариев. "Чугада" — 1 450 просмотров. "Родина" — 765 просмотров. Видео с тренировкой — 19 300 просмотров, 700 лайков, 420 комментариев. Подписчики YouTube: 870. Подписчики LiveJournal: 102. KakaoStory: 165».

«Прогресс: Музыка: +0,2 % за выходные. Вёрстка: +1 % (сайт). Новая песня: готова и выложена».

«Уровень стресса: 32 %».

— Неплохо, — сказал я. — Долг закрыт. Волосы подстрижены. Новый клип готов. И деньги появились.

«Ты сделал больше, чем планировал. Рекомендую в понедельник показать песню учительнице музыки».

— Договорились.

Я выключил свет и лёг на кровать. За окном привычно шумел Сеул.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 27 мая, воскресенье, 23:30–00:00

Место действия: маленькая комната в Сеуле

За столом сидит парень. Или девушка. Лица почти не видно — только руки, лежащие на клавиатуре.

На экране — открытый пост Хо Вон о Дне детей в Корее. Перевод уже готов. Курсор моргает над кнопкой «Опубликовать».

Он/она смотрит на экран. Медленно выдыхает.

— Прости, Хо Вон-ян, — шепчет он/она в пустоту комнаты. — Но я это сделаю.

Пауза.

— Если не я — то это все равно сделает кто-то другой. А мне это добавит просмотров на моей страничке.

Взгляд падает на открытую вкладку с клипом «Город-сказка». Там — четыре девушки на баннерах. Отсылка к Fire Girls.

— Ты же сама так делала. Когда вставила Fire Girls в свой клип. И сегодня опять, в новом клипе, ты даже шипперишь Дару, сама. Ты использовала их образ, чтобы привлечь внимание. Ты не спрашивала разрешения. Ты просто сделала.

Пальцы снова зависают над клавиатурой.

— Так что прости меня. Но я беру пример с тебя.

Короткий вдох. Нажатие.

Экран моргает. Пост уходит в сеть.

Конец главы 7.

Глава 8

Время действия: 28 мая, понедельник, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Утро началось как обычно. Я вышел в парк, пробежал километр. Дышалось легко, тело работало без сбоев. Погода стояла солнечная — как почти всегда в это время года в Сеуле. Май здесь вообще хорош: тепло, но ещё не та жара, которая начнётся в июле.

Но внутри было неспокойно. Вчерашняя выкладка «Моей любви» оставила странное послевкусие. Не тревогу, не страх — скорее ощущение, что я нажал какую-то кнопку, и теперь механизм запущен, а я не знаю, что он будет делать дальше.

Я добежал круг, перешёл на шаг. Отжимания — двенадцать. Приседания — сорок пять. Планка — две с половиной. Потом бой с тенью — автоматически, без мыслей.

Вспышек не было.

Я оглянулся по сторонам. Парк просыпался: старушка с собакой, мужчина в костюме, спешащий на работу. Никто не снимал.

Я потрусил домой.

Время действия: 07:00–07:20

Место действия: дом, кухня

Омма уже ушла на работу. Су Хён сидела с кофе, в руках телефон. Увидев меня, она подняла голову, и в ее глазах было какое-то удивление.

— Ты видела, сколько просмотров у нового клипа?

— Видела. Почти две тысячи.

— Две тысячи? — она усмехнулась. — Там уже больше трёх.

— Что?

— Да. За ночь подскочило. Я зашла утром, а там уже 3 200. И комментарии. Спорят. Кто-то пишет, что это гениально, кто-то — что ты просто пиаришься на Fire Girls. А один написал: «Она — голос поколения».

Я сел за стол.

— Голос поколения? Это уже слишком.

— И ещё, — Су Хён пролистала телефон. — В корейских чатах уже начали обсуждать твой клип. Кто-то из учеников твоей школы скинул ссылку в общую группу, и сейчас там уже обсуждают. Кто-то говорит, что это круто, кто-то — что ты просто хочешь внимания.

— А что говорят про «Город-сказку»? Она же тоже выросла.

— Там уже 20 500 просмотров. За ночь прибавилось почти тысяча.

— Неплохо.

Су Хён помолчала, потом спросила:

— И ты не боишься?

— Да нет, не боюсь. Немного неожиданно все конечно но даже если я остановлюсь, ничего не изменится.

— Ты это всё серьёзно?

— Серьёзно.

Я доел и убрал миску.

— Пойду в школу.

Время действия: 07:20–07:30

Место действия: комната Хо Вон

Я зашёл в комнату на десять минут перед выходом. Закрыл дверь, сел за комп и быстро проверил то, что не могла знать Су Хён.

— Алиса, что там по русскоязычным комментариям? Вова опять сделал пост?

«Да. Он написал: "Новый клип Хо Вон — лучшее, что я слышал за последнее время. Она не копирует, она создаёт. И да, она поёт на русском. Это смело". Его подписчики активно обсуждают. У него уже 320 подписчиков (+20 за ночь)».

— То есть он тоже растёт.

«Да. Видимо он понял, что ты — его контент. Чем больше ты, тем больше он. Это взаимовыгодно».

— А Арускор?

«В Арускоре кто-то написал: "Наконец-то кто-то делает настоящую музыку". Пока один пост, но он уже набрал несколько комментариев. Люди обсуждают твой клип».

— А Хонгдэ?

«В чатах Хонгдэ уже есть ссылка на клип. Кто-то написал: "Это та самая девочка, которая поёт на русском. Теперь она ещё и Дару шиперит". Они называют это "смелым ходом"».

— Хорошо. Значит, начало положено.

Я закрыл ноутбук и встал.

— Пойду в школу. Слишком много времени потратил.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

Я зашёл в школу. Всё было как обычно — ученики спешили на первый урок, учителя с папками в руках, шум, гам. Но я заметил, что несколько человек задержали на мне взгляд чуть дольше, чем нужно. Кто-то из старшеклассников проводил меня глазами, когда я проходил мимо них. Я уже привык к такому после клипов. Пока в этих взглядах не было осуждения. Просто интерес.

Я подошёл к стенду, взял расписание.

Хе Вон появилась через минуту, подбежала ко мне. Она выглядела взволнованной — но не так, как будто случилась катастрофа. Скорее как будто она нашла что-то интересное.

— Хо Вон-а, ты видела? — она протянула мне телефон. — У тебя уже 4 200 просмотров. Это с утра. И комментарии! Там и хейт, и поддержка. Кто-то написал, что этот клип лучше «Города-сказки». А кто-то — что ты просто копируешь Fire Girls. Но в Арускоре уже кто-то написал: «Эта девочка — наш голос».

Я взял телефон, пролистал комментарии. Всё как она сказала. Потом она снова протянула телефон.

— И ещё. Смотри, что я нашла.

Я взял. Это был перевод моего поста о Дне детей. На корейском. Аккуратный, дословный. Под ним — 118 просмотров и 23 комментария. Большая часть из них — возмущённые, но были и несколько нейтральных.

— Где ты это нашла? — спросил я.

— В каком-то блоге. Я случайно наткнулась вчера вечером. У него совсем мало подписчиков, — она помолчала. — Там про корейские семьи и детей. Кто-то перевёл и выложил.

Я вернул ей телефон.

— Поняла.

— Тебя это не пугает? — спросила она тихо.

— Пугает, — ответил я. — Но я просто написала свое мнение. И если оно кому-то там не нравится, от этого оно не изменится.

Она посмотрела на меня, потом убрала телефон.

— Ладно. Пошли на первый урок.

Мы пошли по коридору. Я чувствовал на себе взгляды — несколько человек смотрели на меня с интересом. Но пока никто не шептался. Пока.

Время действия: 10:30–10:45

Место действия: школа, коридор

На перемене я стоял у окна. Всё было как обычно — ученики бегали, смеялись, кто-то сидел на скамейках. Но я заметил, что несколько человек смотрели на меня дольше, чем нужно.

«Перевод начал расходиться. В школьных чатах ссылка, скорей всего, уже появилась. Обсуждения начнутся после обеда».

— А что с клипом? — Я открыл смартфон и залез в YouTube.

«Сейчас 6 100 просмотров. Рост активный. К вечеру может быть 15 000–20 000. Арускор уже начал делать репосты в своих соцсетях».

Я присвистнул.

— Шесть тысяч за утро. Это уже не просто «школьница поёт».

«Нет. Это уже событие».

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

К обеду я заметил, что перевод начал расходиться активнее. В столовой уже не было так спокойно, как утром. Кто-то из учеников сидел с телефонами и перешёптывался, поглядывая в мою сторону.

Я сел с Хе Вон. Она сразу начала говорить, почти шёпотом:

— Хо Вон-а, в школьном чате появилась ссылка на тот перевод. Кто-то скинул в общую группу. Сейчас там уже 200 просмотров.

— Когда скинули?

— Примерно полчаса назад.

— Значит, до обеда уже видели.

— Да. И в комментариях уже обсуждают. Кто-то возмущается, кто-то просто читает. Пока тихо, но шум нарастает.

Я достал смартфон и залез в YouTube.

«Прогресс: скандал набирает обороты. Клип уже на 8 500 просмотров. Перекрёстный рост начинает работать — люди идут смотреть клип из-за перевода».

Я кивнул и продолжил есть.

— Посмотрим, что будет вечером.

— Хо Вон-а, — сказала Хе Вон, откладывая палочки. — Я хочу тебя кое о чём спросить. Ты правда не боишься? Я имею в виду — по-настоящему? Потому что я бы на твоём месте уже давно сдалась. Столько критики, столько негатива. Я не знаю, как ты это выдерживаешь.

Я посмотрел на неё. В её глазах было искреннее беспокойство — не за себя, за меня.

— Боюсь, Хе Вон-а, — сказал я. — Боюсь больше, чем ты думаешь. Но мне кажется, что если я начну бояться по-настоящему, я не напишу больше ни одной песни. А я хочу их писать.

— Но почему? Почему ты не можешь просто делать музыку и не влезать в эти скандалы?

— Потому что музыка, которую я делаю, — она неотделима от того, что я говорю. Мои песни — это мои мысли. Если я замолчу, я перестану быть собой. А я не хочу переставать быть собой.

Она смотрела на меня, потом улыбнулась.

— Ты странная, Хо Вон-а. Но я тебя понимаю.

— Спасибо, Хе Вон-а.

Мы доели, убрали тарелки. Выходя из столовой, я услышал за спиной обрывок фразы: «...это она, да? Та, которая написала про семьи...» Я не обернулся.

Время действия: 15:30–16:00

Место действия: кабинет куратора

После уроков меня вызвала куратор. Я зашёл — она сидела за столом, в руках смартфон. Увидев меня, отложила его.

— Хо Вон-ян, закрой дверь.

Я закрыл.

— Садись.

Я сел.

— Я хочу поговорить с тобой о том переводе твоего поста о Дне детей, который появился в интернете, — сказала она.

— Я знаю, сонсэнним.

— Ты его видела?

— Да. Мне показала Хе Вон.

— Уже несколько родителей позвонили в школу. Пока только двое, но они возмущены. Одна мать сказала, что твой пост «неуважительно отзывается о корейских традициях». Я объяснила, что это был личный блог и перевод сделал кто-то другой, но она всё равно требует объяснений.

— Я не писала оскорбительных вещей, сонсэнним, — сказал я. — Я просто сравнила традиции. И высказала свое мнение.

— Я знаю. — она помолчала. — Но ты должна понимать, что даже если ты не оскорбляла, это могут воспринять иначе.

— Я понимаю.

— И ещё, — она посмотрела на меня внимательнее. — Кто-то в интернете снова вспомнил твой конфликт с Пак-сонсэннимом. Пишут, что ты «унизила учителя». Это добавляет масла в огонь.

— Я не унижала, сонсэнним. Я просто привела факты. Комиссия признала меня правой.

— Я знаю. Но это не важно для тех, кто хочет тебя осудить. Для них это просто ещё один повод.

— И ещё, — она чуть наклонилась вперёд. — Твой клип набрал почти 9 000 просмотров. Это уже не просто «школьное увлечение». Это общественный резонанс. Ты должна быть готова к тому, что это может выйти за пределы школы.

— Я понимаю, сонсэнним.

— Если таких жалоб станет больше, директор будет вынужден отреагировать. Ты готова к этому?

— Готова. Но я не очень понимаю, какое дело директору до моего мнения касательно вещей, не входящих в школьную программу? И как именно он собирается на это реагировать?

Куратор посмотрела на меня. Взгляд стал тяжелее.

— Хо Вон-ян, День детей в Корее — это не просто «праздник». Он существует почти сто лет. Его основал писатель Пан Чжон Хван в 1923 году, когда Корея была под японским колониальным гнетом. Он считал, что дети — это будущее нации, и что их нужно уважать как независимых личностей, а не как собственность родителей.

Она помолчала.

— Этот праздник стал символом борьбы за независимость. Когда корейские студенты объединялись против японской оккупации, они говорили: «Через десять лет наша страна будет в руках этих детей. Мы должны воспитать их сильными». После освобождения Кореи в 1945 году этот день стал государственным праздником. И до сих пор 5 мая — это день, когда вся страна останавливается. Родители дарят детям подарки, водят их в парки, и никто не работает.

Она посмотрела на меня.

— Твой пост был не про День детей как праздник. Ты написала, что «забота о детях в Корее — это показуха на один день». Ты сравнила этот день с тем, как дети живут в остальные 364 дня. Родители, которые читают этот пост, видят в нём не просто «сравнение традиций». Они видят в нём обвинение. Обвинение в том, что они лицемерят. Что они любят своих детей только один день в году.

— Я это и имела в виду, сонсэнним. И это правда. В Корее один из самых высоких уровней стресса у подростков. Я это испытала на себе. И Вы это прекрасно знаете.

— Я знаю. — она чуть наклонилась вперёд. — Но для них это не важно. Для них важно, что ты — школьница, которая посмела усомниться в святости праздника, который для них — символ любви к детям. И когда они читают твой пост, они видят не «сравнение», а «нападение» на то, что для них свято.

Она откинулась на спинку стула.

— Именно поэтому директор не может просто игнорировать это. Потому что это уже не просто «твой личный блог». Это вопрос репутации школы. Если школа не отреагирует, родители могут подумать, что мы поддерживаем твою позицию. И тогда они начнут задавать вопросы не тебе, а нам.

— Я понимаю, сонсэнним. Но я не буду извиняться за то, что написала правду.

— Я и не прошу тебя извиняться.

— Тогда что вы просите?

— Я прошу тебя понять, что твои слова имеют последствия. И что они уже начали работать.

Она помолчала.

— Я повторюсь, — она чуть наклонилась вперёд. — Твой клип набрал почти 9 000 просмотров. Это уже не просто «школьное увлечение». Это общественный резонанс. Ты должна быть готова к тому, что это может выйти за пределы школы.

— Я понимаю, сонсэнним.

Она посмотрела на меня, потом медленно кивнула.

— Тогда иди. И будь очень осторожна.

Я встал, поклонился и вышел.

Время действия: 16:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате и сел за комп. Первым делом открыл YouTube и проверил «Мою любовь». 9 100 просмотров. 480 лайков, 200 комментариев. Рост был стабильным, но пока еще не взрывным — около 300–400 просмотров в час. Но все равно, очень неожиданно.

Потом я открыл пост с переводом. 550 просмотров. Комментариев уже больше — около 70. Я пролистал их, читая вслух самые яркие:

«Она неуважительна к корейской культуре. Как она смеет так говорить о наших традициях?»

«А вы видели её клипы? Она поёт на русском! Это позор для кореянки».

«Почему она не поёт по-корейски? Это же Корея!»

«Мне кажется, она просто пытается быть уникальной. Но это выглядит как желание выделиться. Ей нужна помощь, а не слава».

«Она поёт о нашей культуре? Нет, она поёт о чужой. Какое право она имеет сравнивать?»

«Она же просто школьница. Зачем на неё нападать?»

«Она не просто школьница — она нарушает правила. Она спорит с учителями. Она поёт на русском. Она не уважает нашу культуру».

«А вы знаете, что она ещё и историка своего унизила? Принесла доклад с цифрами и доказала, что он неправ. Ему выговор сделали, а она ничего не получила!»

«Это кошмар. Школа должна что-то сделать».

«Требуем наказания! Эта школьница позорит нашу культуру!»

Я пролистал дальше.

А потом я наткнулся на один из комментариев, который выделялся среди остальных — он был написан спокойно, почти профессионально:

«Я учитель в другой школе. И я знаю, о чём пишет эта ученица. Она не оскорбляет корейскую культуру. Она задаёт вопросы. Да, она сравнивает. Но это не неуважение. Это наблюдение. Возможно, нам стоит меньше критиковать её и больше слушать».

Я перечитал этот комментарий дважды.

— Хм, — сказал я. — Учитель. Другой школы. И он не осуждает.

«Это первая публичная поддержка, — заметила Алиса. — Пока только голос, но он есть. Возможно, это начало».

Я закрыл вкладку и откинулся на спинку стула. В голове крутилась мысль. Куратор предупредила, что если жалоб станет больше, директор будет вынужден реагировать. И если он начнёт давить, у меня должен быть ответ.

«Ты думаешь о возможном наезде от директора?» — как будто угадала Алиса.

— Да, — сказал я. — Если он вызовет меня и начнёт давить, мне нужно будет чем-то ответить. Не эмоциями — фактами. У меня должны быть цифры, а не просто слова. Как и тогда, с историком. Конкретные факты, которые никто не сможет оспорить, проигнорировать или замолчать.

Я ненадолго задумался.

— Тогда нужно собирать данные, — продолжил я. — У меня есть кое-что в заметках, но это разбросано по разным вкладкам. Нужно собрать всё вместе. Если директор начнёт давить, у меня должна быть чёткая позиция, подкреплённая фактами.

«Принято. Начинай сбор данных».

Я открыл заметки и начал собирать всё, что находил раньше. Дело Ким Тэ Ён — февраль 2012, учителя впервые привлекли к уголовной ответственности, но 8 учеников отпустили. Потом начал поиск в сети. Алиса привычно направляла и фильтровала данные. Другие сведения о самоубийствах, те, которые не были такими громкими, как дело Тэ Ён. И охренел.

6 февраля 2012 года, за несколько часов до регистрации учителя, правительство объявило «Комплексные меры по искоренению школьного насилия». В городе Тэгу — 8 самоубийств за полгода, никого не наказали. 146 смертей на прошлогоднем Сунын. Новые законы — против хейта, против наказаний, но они почти не работают.

— Восемь человек только в одном городе. Вот это нихрена себе комплексные меры. Интересно, а если бы они их не ввели?

Я записывал факты, проверял даты, перепроверял источники.

— Алиса, давай ещё раз. Дело Ким Тэ Ён — это февраль 2012?

«Да. Ученица средней школы в Сеуле покончила с собой. Родители 5 раз обращались к учителю с просьбой о помощи. Меры не были приняты. Когда стало известно, что родители обращались в школу, травля усилилась. Обидчики говорили ей: «Ким — трусиха, которая жалуется родителям при каждом удобном случае». В ноябре 2011 года она выбросилась с 15-го этажа многоквартирного дома, предварительно проглотив 20 снотворных таблеток. В предсмертной записке она написала: «Моя смерть положит конец (травле)» и «Со мной никто не на одной стороне. Если я умру, всё решится». Также она указала имена своих обидчиков. Школьная комиссия признала учителей виновными в халатности. Учителя были отстранены, одному предъявили обвинение. Это был первый случай, когда учителей привлекли к уголовной ответственности за травлю. Полиция также зарегистрировала восемь учеников по подозрению в травле».

— А что там с этими учениками?

«Полиция запросила ордер на арест трёх из восьми учеников, но суд отклонил его, сославшись на недостаточность доказательств».

— Корейская полиция в деле. Сука три месяца расследовали и нихрена не нараследовали даже на арест при конкретных данных в предсмертной записке. Как знакомо. Сколько детей покончили с собой во время прошлогоднего Сунын?

«146».

— А в этом?

«Данных за текущий год пока нет. Сунын ещё не прошёл. Официальная статистика будет опубликована после экзаменов».

— Охуеть, официальная статистика!!! Корейская, заметь, статистика. Кто там обвинял меня, что я веду учет погибших корейских солдат по американской статистике? Виноват, дурак, исправлюсь. Будем пользоваться корейской, патриотичненько так. Ладно, значит, я могу написать только о прошлом годе. И о том, что ничего не изменилось. А статистику приложим после сунына.

«Да. И о деле Ким Тэ-Ён, и о волне самоубийств в Тэгу. И о других случаях, которые уже были. Это создаст картину системной проблемы, не прибегая к данным, которых у тебя нет».

— Тогда я продолжу их собирать. Если на меня наедут, у меня должно быть что предъявить в ответ.

Я снова открыл заметки и начал структурировать информацию. Куратор сказала, что жалобы уже есть. Директор может вызвать в любой момент. Я должен быть готов.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компьютером, открыв несколько вкладок с информацией, которую Алиса собрала за последние полтора часа. Часть фактов я уже нашёл раньше — дело Ким Тэ Ён, Тэгу, 146 смертей на Сунын. Но теперь я понимал, что просто знать — мало. Нужно было собрать всё в одном месте, проверить даты и источники. Алиса помогла структурировать, я перепроверил несколько раз.

Данных было много. Достаточно, чтобы написать пост. Я закрыл вкладки и открыл свой блог. Начал писать:

«В прошлом году во время Сунын покончили с собой 146 детей. Министр образования тогда сказал, что "меры приняты".

6 февраля 2012 года, за несколько часов до того, как учителю из дела четырнадцетилетней Ким Тэ Ён предъявили обвинение, правительство объявило «Комплексные меры по искоренению школьного насилия». Звучит красиво, правда?

Только вот в городе Тэгу за последние полгода 8 детей покончили с собой из-за травли. И никого не наказали. А по делу Ким Тэ Ён, где родители 5 раз обращались к учителю за помощью, привлекли к уголовной ответственности одного учителя. Впервые за историю Кореи. А 8 учеников, которые травили девочку до смерти, просто отпустили. Суд сказал: «недостаточно доказательств». Хотя она оставила предсмертную записку с их именами.

Прошёл год. Через месяц — снова Сунын. И вы, господин министр, скажете, что "меры приняты". Вы скажете, что сделали всё возможное. Вы скажете, что проблема решена. Но я помню эти цифры. И я знаю, что ничего не изменилось».

Я остановился. Потом дописал:

«Давайте не будем делать вид, что всё хорошо. Давайте признаем: проблема не решена. И вместо того чтобы обвинять меня в неуважении к традициям, лучше спросите себя — почему мы боимся задавать эти вопросы?»

Я задумался, стоит ли публиковать это сразу на двух языках. Решил — стоит. На русском в ЖЖ для русской аудитории. На корейском — в KakaoStory для корейской.

На русском текст звучал чуть иначе — я немного смягчил тон, но суть оставил ту же:

«Друзья, я хочу поделиться фактами, которые меня поразили.

В прошлом году во время Сунын 146 школьников покончили с собой. Министр образования сказал: "Меры приняты". 6 февраля 2012 года, за несколько часов до того, как учителю из дела Ким Тэ Ён предъявили обвинение, правительство объявило «Комплексные меры по искоренению школьного насилия».

Звучит красиво. Но в Тэгу за полгода 8 детей покончили с собой. И никого не наказали. А по делу Ким Тэ Ён, где родители 5 раз просили о помощи, осудили одного учителя. А 8 учеников, которые её травили, отпустили. Хотя она оставила записку с их именами.

Прошёл год. Ничего не изменилось. Через месяц снова Сунын. Снова экзамены. Снова дети, которым страшно.

Я говорю об этом не для того, чтобы кого-то обвинить. Я говорю об этом, потому что молчать нельзя. Если мы будем делать вид, что всё хорошо, ничего не изменится».

Я нажал «Опубликовать» на обоих языках.

Посты ушли в сеть. Я сидел и смотрел на экран, ожидая первых комментариев. Я знал, что не все поймут этот пост так, как я хотел. Кто-то увидит в нём атаку на Корею, кто-то — попытку выделиться. Но я знал, что где-то есть люди, которые поймут.

«Пост опубликован. Начинай отслеживать реакцию», — сказала Алиса.

— Хорошо, — сказал я. — Сейчас будем ждать, что будет дальше.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за столом, смотрел на монитор и ждал первых откликов. Пост с фактами был опубликован четыре часа назад. Я проверил статистику: посты уже начали разлетаться по сетям. В LiveJournal набежало около 200 просмотров, в KakaoStory — около 150.

«Статистика за вечер:

— "Моя любовь" — 24 420 просмотров.

— "Город-сказка" — 22 000 просмотров (+1 500 за день).

— "Чугада" — 1 600 просмотров.

— "Родина" — 900 просмотров.

— Видео с тренировкой — 19 800 просмотров.

— Пост с переводом: 700 просмотров.

— Пост с фактами: 250 просмотров за 4 часа.

— YouTube подписчики: 1 200.

— LiveJournal: 130.

— KakaoStory: 220.

— Подписчики Вовы: 330 (+10).

— Активность в Арускоре: 3 поста с обсуждением клипа.

— Активность в Хонгдэ: 2 поста.

Уровень стресса: 55 %».

Я смотрел на экран. 24 000 просмотров за день. Клип, который я выложил вчера вечером, уже собрал больше, чем «Город-сказка» за неделю.

— А что с переводом?

«Начал расходиться по школьным чатам. Завтра утром его увидят родители и учителя. Скандал начнёт набирать обороты».

— Тогда завтра будет тяжелее.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Конец главы 8.

Глава 9

Время действия: 29 мая, вторник, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Утро началось с пробежки. Тело двигалось ровно, без сбоев. Я добежал круг, отжался, сделал растяжку.

Потом бой с тенью. Джеб, кросс, уход в сторону. Лоу-кик. Фронт-кик.

И вдруг — вспышка.

Ринг. Я чувствую запах пота и канифоли. Напротив — парень в красных перчатках. У него левый глаз заплыл, но он всё ещё двигается. Я делаю шаг вперёд. Джеб — блок. Кросс — уходит. Я ловлю его на апперкоте — он качнулся назад. Я бью ногой в корпус, он сгибается. Третий раунд заканчивается.

Удары стихают. Свисток судьи.

— Ты чё там, Колян, спишь на ринге? — голос тренера с края. — Добивай его!

Вспышка погасла.

Я стоял на месте, тяжело дыша. В ушах всё ещё звучал голос тренера.

«Сенсорная активация. Тип: боевая память. Кикбоксинг. Прогресс: +0,1 %».

— Да, — сказал я тихо. — Этот день мне пригодится.

Я побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

Су Хён уже сидела за столом с телефоном в руке. Увидев меня, она подняла голову и нахмурилась.

— Ты видела, что пишут? Твой клип уже 30 000 просмотров. И в интернете начали обсуждать твой пост про экзамены. Кто-то пишет, что ты права. Кто-то — что ты просто хочешь прославиться на скандалах.

— Я знаю. Я видела.

— И ещё. К нам в колледже подошла девушка и спросила: «Твоя сестра — это та самая, которая пишет про самоубийства?»

— И что ты сказала?

— Сказала, что ты пишешь о том, что считаешь важным. Она сказала, что согласна с тобой. Что она тоже боится экзаменов.

Я кивнул, сел за стол и тоже достал смартфон. Нужно быть в курсе событий.

«Хейтеры начали задавать вопросы: "О какой родине поёт кореянка?" "Родина" растёт — уже 1 200 просмотров. Хейт работает на нас», — заметила Алиса.

— Значит, есть те, кто поддерживает.

— Да. Но есть и те, кто злится. Ты готова к этому?

— Готова.

Она посмотрела на меня с уважением и лёгкой тревогой.

— Тогда держись.

— Обязательно.

Я доел, убрал миску и вышел из дома.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

В школе я заметил перемены сразу. Когда я зашёл в здание, несколько учеников обернулись. Я услышал шепот: «Это она», «та самая», «она написала тот пост про самоубийства». В голосах не было агрессии — скорее любопытство, смешанное с тревогой.

На перемене ко мне подошёл Мин Су. Он выглядел взволнованным, но решительным.

— Хо Вон-ян, я прочитал твой пост, — сказал он тихо, чтобы никто не услышал. — Это правда?

— Правда.

— Я не знал. Про самоубийства в Тэгу.

— Я тоже не знала. Пока не начала искать. Это же ужасно, правда? Я просто не могла молчать об этом. — Почти честно ответил я.

— Я понимаю, — сказал он. — Но тебя могут начать травить за это. Ты уверена, что хочешь так рисковать?

— Да, — сказал я. — Если я замолчу, ничего не изменится. Если я скажу правду, может быть, кто-то её услышит. Даже если меня будут ненавидеть.

Он помолчал, потом кивнул.

— Ты смелая, Хо Вон-ян. Я бы не смог так.

— Ты тоже сможешь, Мин Су-а. Просто найди то, что важно, и не бойся говорить об этом.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

И отошёл.

Я стоял у окна и смотрел на школьный двор. Моя жизнь очень неожиданно изменилась, и я знал, что больше она уже не будет прежней.

Время действия: 10:30–10:45

Место действия: школа, коридор

На перемене ко мне подошла куратор. Её лицо было серьёзным, почти встревоженным.

— Хо Вон-ян, зайди ко мне после уроков, — сказала она тихо.

— Хорошо, сонсэнним.

Она кивнула и ушла. Я снова достал смартфон.

— Что там опять?

«Похоже, вчерашний пост не остался незамеченным. Сейчас у него уже 1 500 просмотров. В Арускоре и Хонгдэ начали активно обсуждать». — спустя пять минут отчиталась Алиса.

— Теперь я точно готов.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы сидели с Хе Вон в столовой. Народу было много, и я чувствовал на себе взгляды. Кто-то смотрел открыто, кто-то — украдкой. Обычный шум столовой стал другим — в нём появились обрывки фраз, которые я не мог не услышать: «это она», «тот самый пост», «она учителя унизила».

— Они всё ещё обсуждают, — сказала Хе Вон тихо.

— Пусть обсуждают.

— Но ты же слышишь, что они говорят.

— Слышу. — Я спокойно положил палочки. — Это не важно, Хе Вон-а. Важно то, что я делаю, а не то, что они говорят. Пока они обсуждают — они смотрят мои клипы. А я пока делаю музыку, и она им нравится. Кому-то.

— Хо Вон-а, но сегодня в интернете уже пишут, что ты хочешь подорвать систему образования, — сказала она тихо.

— Я не хочу подорвать систему. Я хочу, чтобы она работала по-настоящему. Если она не работает — она должна измениться.

— А что будет, если тебя исключат?

— Меня не исключат.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что тогда это будет скандал. Если я — та, кто говорит правду, — меня исключают, значит, школа признаёт, что правда — это проблема. Они не могут себе этого позволить.

Она помолчала, потом улыбнулась.

— Ты действительно веришь в то, что говоришь?

— Верю.

— Даже когда тебя хейтят?

— Особенно когда меня хейтят. — Я отправил в рот кусок мяса с рисом. — Если бы они были правы, им не нужно было бы так орать. Они орут, потому что я задела их за живое. А если я задела их за живое — значит, я попала в цель.

Она посмотрела на меня, потом улыбнулась.

— Ты странная, Хо Вон-а. Но я тебя понимаю.

— Спасибо, Хе Вон-а.

Время действия: 15:30–16:00

Место действия: кабинет куратора

Я зашёл в кабинет куратора. Она сидела за столом, в руках держала несколько листов бумаги. Увидев меня, отложила их и указала на стул.

— Садись, Хо Вон-ян.

Я сел.

— Я хотела поговорить с тобой о твоём вчерашнем посте, — сказала она. — Ты пишешь о серьёзных вещах. О самоубийствах, о травле, о системе образования. Я знаю, что это важные темы. Но я должна спросить тебя: ты готова к последствиям? Ты понимаешь, что твой пост уже обсуждают не только ученики, но и учителя, и родители?

— Я знаю, — сказал я. — Я видела комментарии. Я знаю, что меня критикуют. Но я также знаю, что меня поддерживают. И я считаю, что это стоит того.

— Сегодня утром мне позвонили ещё три родителя. Все они возмущены. Один из них требует, чтобы школа приняла меры. Директор уже в курсе.

— И что будет?

— Пока ничего. — она помолчала. — Но если таких жалоб станет больше, школа будет вынуждена реагировать. Ты понимаешь, о чём я?

— Понимаю. Пусть попробует.

— Кроме того, твой конфликт с Пак-сонсэннимом снова всплыл. В интернете уже пишут, что ты «унизила учителя» и «заставила его признать свою неправоту». Я знаю, что это было не так. Но это выглядит как часть общего скандала.

— Я поняла, сонсэнним.

— И ещё одна вещь, — сказала она, чуть наклоняясь вперёд. — Ты не просто школьница с необычным хобби. Ты теперь — человек, которого обсуждают в интернете, которого могут заметить СМИ. Ты должна быть готова к этому. Сейчас ты в центре внимания.

— Я готова, сонсэнним, — сказал я. — Спасибо, что заботитесь обо мне, но боюсь Вы все очень меня недооцениваете.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде промелькнуло что-то — уважение, смешанное с беспокойством.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Куратор кивнула.

— Тогда иди. Но будь осторожна, Хо Вон-ян. Ты всё ещё школьница. Как бы далеко это ни зашло.

Я встал, поклонился.

— Спасибо, сонсэнним. А то, что я школьница в данном случае мое преимущество.

— Это моя работа. Но все равно, будь осторожна.

Я кивнул, поклонился и вышел.

Время действия: 16:30-17.00

Место действия: кабинет директора школы Чонъам

Директор школы сидел за столом. Телефонная трубка была прижата к уху, и даже через динамик было слышно, как голос на том конце повышается до визга.

— Вы понимаете, господин директор, что эта ваша ученица... — голос чиновника дрожал от ярости, — ...посмела публично оскорбить министра?! Она назвала его лицемером! Она приравняла его слова к пустым обещаниям!

Директор сглотнул.

— Я знаю, господин инспектор. Я уже говорил с ней. Она не нарушает правил школы, её блог — это её личное дело, и —

— Мне плевать на её личное дело! — перебил чиновник. — Вы отдаёте себе отчёт, что это не просто «пост в интернете»? Это вызов системе! Это прямое оскорбление министерства! И эта девочка — ваша ученица. Ваша ответственность.

Директор попытался возразить, но голос его дрогнул.

— Я могу вызвать её родителей. Я могу провести беседу. Но у меня нет юридических оснований, чтобы заставить её удалить пост. Новые законы, которые —

— Не учите меня законам! — рявкнул чиновник. — Я прекрасно знаю, что там написано. Мы сами эти законы писали. Но вы, как директор, обязаны обеспечить порядок в школе. Вы понимаете, что если эта история попадёт в газеты — не только ваша карьера, но и репутация всего министерства окажется под ударом?

Директор молчал.

— Я хочу, чтобы вы разобрались с этим. — голос чиновника стал ледяным. — Жёстко. Быстро. И без шума. Если через неделю эта девочка продолжит писать свои «разоблачения», я лично буду ходатайствовать о вашей отставке. Вы меня поняли, господин директор?

— Понял, — выдавил директор.

— Отлично.

На том конце бросили трубку.

Директор медленно положил телефон на стол. Его руки дрожали. Он сидел неподвижно несколько секунд, глядя в одну точку. Потом медленно поднял глаза на дверь, за которой только что вышла куратор.

Он глубоко вздохнул и нажал кнопку внутренней связи.

— Пак Хё Джин-сси, зайдите ко мне. Срочно.

Через минуту куратор вошла. Директор посмотрел на неё тяжелым взглядом.

— Это была не просьба. Это был ультиматум.

Она молчала.

— Министерство требует, чтобы мы заткнули эту девочку. Я не знаю как, но если мы не справимся, меня уволят. И вас тоже.

Куратор стояла неподвижно.

— Что вы хотите, чтобы я сделала, кёджанним?

— Я хочу, чтобы вы объяснили ей, что она наделала. Не как куратор. Как старший. Чтобы она поняла, что её действия имеют последствия, которые выходят далеко за пределы её блога. Если она не остановится, мы все заплатим за это.

— Я могу поговорить с ней, — медленно сказала куратор. — Но я не могу заставить её молчать, если она не нарушает правил. Я уже сказала ей об этом сегодня.

— Тогда найдите способ. — Директор говорил сквозь зубы. — Я не хочу знать, как. Я хочу, чтобы это было сделано. Вы меня поняли?

Куратор помолчала, потом кивнула.

— Я поняла, кёджанним.

— Тогда идите.

Она поклонилась и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Директор откинулся на спинку стула, закрыл глаза и выдохнул. Руки всё ещё дрожали.

Время действия: 16:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Я вернулся домой, закрылся в комнате и сел за комп. Первым делом проверил посты.

Пост с фактами за день разлетелся. В KakaoStory уже было почти 500 просмотров и больше сотни комментариев. В LiveJournal — около 300 просмотров. Комментарии были разные — кто-то поддерживал, кто-то злился.

Но больше всего меня поразило то, что я увидел на YouTube. «Моя любовь» — 42 420 просмотров.

— Алиса, это как? Утром же было 29 000.

«Перекрёстный рост. Твой пост с фактами привлёк внимание к клипу. Люди идут читать пост, видят ссылку на клип, переходят, смотрят. Плюс фанаты Fire Girls — вторая волна. Арускор и Хонгдэ уже активно обсуждают — у них по нескольку постов на каждом канале. Алгоритмы YouTube начали замечать рост и рекомендуют клип новым пользователям. К вечеру прогноз — 70 000+».

— Семьдесят тысяч?

«Да. Рост ускоряется. К среде клип может перевалить за 100 000. При этом "Родина" тоже начинает расти — из-за скандала. Люди спрашивают, о какой родине поёт корейская школьница. Это создаёт дополнительный интерес».

Я сидел и смотрел на экран. Это был уже не просто «прорывной клип». Это была лавина, которая набирала скорость, и я не знал, смогу ли её контролировать.

— А «Родина» сколько?

«2 000 просмотров. За день +1 100. Рост ускоряется».

— Значит, даже хейт работает на меня.

«Да. Это классический эффект "негативного PR": люди приходят, чтобы осудить, остаются, чтобы посмотреть. Часть из них становится зрителями. Часть — даже подписчиками».

Я закрыл вкладки и открыл новый черновик.

— Значит пора нанести следующий удар, от Ко Ляна. Возможно получится привлечь наших отморозков.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компом, открыл черновик. Текст для Ко Ляна был почти готов:

«А что же звёзды? Продолжат равнодушно взирать на то, что творится на земле? А ведь возможно эти дети смотрели на звёзды, перед тем как сделать последний шаг. И звёзды смотрели на них. И ничего не сделали».

Я перечитал. Слова были простыми, но они били в цель. Я знал, что их поймут по-разному — кто-то увидит в них поэзию, кто-то — обвинение. И это было правильно.

«Ты хочешь опубликовать это сейчас?» — спросила Алиса.

— Нет. Пусть сначала осядет пост с фактами. Я опубликую его вечером, когда люди уже успеют прочитать первый пост и начать обсуждать.

«Логично. Это создаст эффект "второго удара"».

— Именно. Помнишь, когда мы проводили поиск, там же были и законы против хейта. Которые как раз и приняли после ряда громких самоубийств звезд. Из-за хейта. Никто не останется в стороне. и никто, как говориться, не уйдет обиженным, хе-хе.

Время действия: 20:00–21:00

Место действия: комната Хо Вон

Я проверил почту. Пришло уведомление с биржи фриланса — деньги за перевод технической документации поступили. 4 200 вон.

«Баланс: 30 500 вон».

— Хорошо. Долг закрыт, деньги есть.

Потом я открыл YouTube и проверил комментарии. Под «Моей любовью» уже было больше 450. Я пролистал несколько:

«Она — голос поколения. Спасибо, что говоришь то, что мы думаем».

«Этот клип лучше всего, что я слышал за последние годы. И она поёт на русском. Почему?»

«Ты позоришь корейскую культуру. Перестань петь на русском».

«Она не позорит. Она делает её интересной для других стран».

— Уже спорят в комментариях, а не просто хейтят. — Сказал я. — И это хорошо.

«Да. Споры привлекают внимание. Чем больше спорят, тем больше просмотров».

Я закрыл вкладку и открыл свой черновик. Пост Ко Ляна ждал своего часа.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я снова открыл YouTube. «Моя любовь» — 71 720 просмотров. За несколько часов добавилось ещё 30 000.

«Прогноз на завтра: 100 000+ к вечеру. Ты сделал это, Колян».

— Не я. Мы. Ты помогала с фактами, с анализом. Я просто делал.

«Ты — тот, кто рискнул. Это твоя заслуга».

Я помолчал, потом открыл блоги и опубликовал пост Ко Ляна на двух языках, в KakaoStory и LiveJournal:

«Всем привет. Меня зовут Ко Лян. Я солист группы "Алиса". Многие из вас знают меня по клипам Хо Вон. Я — нарисованный персонаж. Но я существую.

Я прочитал всё, что пишут о Хо Вон. Её обвиняют в том, что она "не кореянка", "предаёт культуру", "позорит страну".

А я скажу вам как "иностранец", который смотрит на Корею со стороны.

146 детей погибли во время Сунын в прошлом году. Через месяц — снова Сунын.

Я не кореец. Я — рисунок. Но даже я вижу, что система, которая убивает детей, — это не культура. Это преступление.

Если вы злитесь на Хо Вон, спросите себя: на кого вы должны злиться на самом деле?

А что же звёзды? Продолжат равнодушно взирать на то, что творится на земле? А ведь возможно эти дети смотрели на звёзды, перед тем как сделать последний шаг. И звёзды равнодушно смотрели на них с высока. И ничего не сделали».

«Пост опубликован. Начинай отслеживать реакцию. Сейчас у него 0 просмотров. Через час будет 100+».

— Тогда завтра мы и посмотрим, что из этого выйдет.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Время действия: вторник, 29 мая, 00:00 по Сеулу (20:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — Миха, с банкой пива.

— Ты видел, что там? — спросил Миха.

— Видел. 71 000 просмотров за два дня. И только что она выложила пост от Ко Ляна.

Миха подошёл ближе, глянул на экран, и присвистнул.

— Ко Лян. — Он покачал головой. — Она не просто назвала его Колян. Она сделала его «Ко Лян». Смешно.

— Именно. — Вова отпил пива. — Она знает, что делает. Она не просто музыкант. Она — стратег. Причём стратег, который понимает, как работать с разными аудиториями одновременно. Это редкость.

— Слушай, Вов, я вчера три раза посмотрел тот клип. «Моя любовь». Давай её послушаем ещё раз.

Вова открыл клип, включил воспроизведение. Миха вслушивался в мелодию.

— Эта песня... — медленно сказал Миха. — Она звучит так, будто я слышал её раньше. Но я не слышал. И это цепляет. С первого такта. Как будто она её не придумала, а вспомнила.

— Я тоже заметил, — кивнул Вова. — И согым — это необычно. Она вписала корейский инструмент в песню, которая звучит как русский рок 90-х, но при этом не выглядит чужеродно. И клип. Там же концепция: Ко Лян выходит из портрета, поёт Даре. Это не просто «школьница сделала клип». Это история.

— А ты видел, как он смотрит на портрет Дары? — спросил Миха. — Он не просто поёт. Он взаимодействует с ней. Даже если она нарисованная. Это создаёт эффект, будто он живой. Как будто персонаж существует.

— Именно поэтому её клип и выстрелил, — сказал Вова. — Не потому что она кореянка поёт на русском. А потому что она сделала сильную историю, в которую можно поверить. И когда люди слушают эту песню, они не думают о скандале. Они думают о ней. О том, что Ко Лян чувствует.

Миха откинулся на спинку стула.

— Она выстрелила, Вова. Реально выстрелила. Чуйка тебя не подвела.

— Я знаю. — Вова помолчал. — У меня уже 370 подписчиков. И это только начало.

— И что ты хочешь делать?

— Не знаю. Но я хочу сделать что-то большее, чем просто репосты. Нам нужно больше, чем просто наблюдать.

Миха задумался.

— А что, если мы предложим ей помощь? Не просто репосты, а что-то системное.

— Например?

— Скрипт. Я могу написать программу, которая будет собирать все комментарии под её постами и клипами. И анализировать их. Тональность, ключевые слова, кто поддерживает, кто хейтит.

— Ты сможешь?

— Да. Это несложно. Python, немного парсинга. Мне нужно знать, где и что собирать. YouTube, KakaoStory, LiveJournal, Naver, форумы. Всё, где её обсуждают.

— И что это даст?

— Ты будешь видеть полную картину. Не только то, что она пишет, но и то, что о ней говорят. Это поможет тебе писать статьи, которые бьют в цель. И ей это поможет — она будет знать, на какие темы реагировать, а на какие — нет.

— Сделай.

— Сделаю. Но есть ещё одна вещь.

— Какая?

— Чтобы скрипт работал нормально в Корее, мне нужен кто-то, кто разбирается в местных соцсетях. Я могу спарсить комментарии, но я не пойму контекст. Там же свои мемы, свои тренды, свои отсылки. Если я просто переведу текст, я потеряю половину смысла.

Вова нахмурился.

— У тебя есть кто-то на примете?

Миха задумался, потом щёлкнул пальцами.

— У меня есть один знакомый. Денис. Он из Владивостока, но живёт в Сеуле уже пять лет. Работает в IT, знает корейский на уровне носителя. Он не айтишник в классическом смысле — он технарь, но в соцсетях шарит. Он может быть нашим «глазами и ушами» в Корее.

— Он согласится?

— Не знаю. Но я могу ему позвонить и объяснить ситуацию. Он любит такие проекты — нестандартные, с вызовом. Если он увидит, что это реально интересно, он может согласиться.

Вова посмотрел на Миха, потом снова на экран.

— Тогда звони ему сегодня. Если он согласится, мы сможем не просто следить за скандалом, а управлять им. Он будет давать нам переводы, контекст, подсказывать, где искать. А я буду писать статьи. На русском и на корейском.

— На корейском?

— Да. Если мы хотим реально помочь Хо Вон, мы должны говорить не только с русскими. Мы должны говорить с корейцами. На их языке. Если она не может сделать это сама, мы сделаем это за неё.

Миха усмехнулся.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Чем больше языков, тем больше людей нас услышат. Если я опубликую статью на корейском в KakaoStory или Naver, это создаст дополнительный резонанс. Корейцы увидят, что её поддерживают не только в России, но и среди своих. Это изменит восприятие.

Миха помолчал, потом медленно кивнул.

— Ладно. Завтра утром позвоню Денису. Если он согласится, у нас будет не просто скрипт, а полноценная команда.

— Тогда действуй.

Вова допил пиво и поставил банку на стол. Глаза горели.

Конец главы 9.

Глава 10

Время действия: 30 мая, среда, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Сегодня пробежка прошла на автомате. Тело двигалось, но мысли были далеко — я думал о том, что будет сегодня. Вчерашний пост разлетелся, и сегодня утром я ждал реакции. Все это давно переросло блог и канал какой-то школьницы. Они не смогут дальше просто молчать. Все это со дня на день выльется из интернета. Отжимания, планка, приседания, растяжка. Бой с тенью сегодня получился мощным, но никаких вспышек не произошло. Зачем, я и так заряжен полностью.

Я закончил тренировку и побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён сказала:

— Ты видела? В интернете уже пишут про статью. В каком-то консервативном издании. Она вышла сегодня утром.

— Что пишут?

— Что ты «судишь учителей» и «позоришь корейскую культуру». И обсуждают твой конфликт с историком.

— То есть они опять вспомнили то старое дело. Отлично.

— Да. И теперь это на уровне СМИ.

Я кивнул.

— Могло быть хуже. А так это даже хорошо.

— Хуже? — она удивлённо подняла бровь.

— Они могли бы просто проигнорировать. А они пишут — значит, я их задела. Если меня заметили СМИ, значит я уже не просто «школьница из интернета». Я — тема. Громкая и скандальная тема.

— Ты не боишься?

— Боюсь немного. — Я посмотрел на неё. — Но страх не должен останавливать.

— По тебе не скажешь.

Она покачала головой, но спорить не стала.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

В школе было тихо. Слишком тихо. Я чувствовал, что все знают про статью, но никто не говорит об этом вслух.

Когда я проходил мимо, ученики замолкали. В их взглядах читалось напряжение — кто-то осуждал, кто-то боялся, кто-то просто ждал, что будет дальше.

Я подошел к своему шкафчику, чтобы взять учебники, и услышал за спиной шёпот:

— Это она, из-за неё теперь вся школа в новостях.

— Её хотят исключить, говорят.

— Она что, решила стать звездой?

Я сделал вид, что не слышу.

«Напряжение нарастает, — заметила Алиса. — В любой момент может случиться что-то, что переломит ситуацию».

— Поэтому я не могу сидеть сложа руки, — тихо ответил я. — Если я не сделаю шаг сейчас, меня задавят.

Время действия: 10:30–10:45

Место действия: учительская

В учительской было тихо. Пак-сонсэнним сидел за столом, листал статью. Рядом — учительница рисования.

— Она цитирует факты, — сказала она. — И спрашивает, что мы сделали.

— Она не имеет права, — ответил Пак. — Она просто школьница. Она не понимает всей сложности системы.

— Но она привела цифры. 146 смертей. И она права — мы ничего не сделали.

Пак усмехнулся.

— Ты её поддерживаешь?

— Я не поддерживаю. Я просто говорю, что она задаёт вопросы, на которые у нас нет ответов.

Он отложил статью.

— У нас есть ответы. Просто мы не обязаны их давать ей.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы сидели с Хе Вон в столовой. Она ковыряла рис, но почти не ела.

— Ты видела статью? — спросила она тихо.

— Видела.

— Они называют тебя «угрозой системе».

— Ну да, а что они ещё скажут? Что я «милая девочка, которая пишет песни»? Не интересно.

— Хо Вон-а, ты понимаешь, что они не остановятся? Сегодня статья, завтра может быть что-то ещё. Ты ведь это понимаешь?

— Понимаю, — ответил я, спокойно жуя рис. — И знаешь что? Я к этому готова. Пусть пишут. Пусть хейтят. Чем больше они на меня наезжают, тем больше людей читают мои посты и смотрят мои клипы. Они думают, что меня уничтожают. А на самом деле они делают меня известной.

— Ты не боишься, что это выйдет из-под контроля?

— Я уже не контролирую это, Хе Вон-а, — усмехнулся я. — Я просто еду на этой волне и стараюсь не свалиться. Остальное — как пойдёт. Но я не остановлюсь.

Она посмотрела на меня, потом улыбнулась.

— Ты странная, Хо Вон-а. Но я на твоей стороне. И знаешь, мне еще никогда не было так интересно.

— Спасибо, Хе Вон-а. Знаешь, мне и самой очень интересно, чем все это закончится. Но одно я знаю точно, мы уже никогда не станем прежними.

— Хо Вон-а, — она помолчала, потом продолжила, чуть тише. — Я, если честно, даже не знаю, как это объяснить. Вчера я зашла на YouTube, посмотрела на «Мою любовь» — там уже почти 150 000 просмотров. Я в клипе. Я играю на согыме. И это смотрят люди. Не одноклассники, не родители — люди, которых я никогда не видела. Со всей Кореи. Может, даже из других стран. И я не знаю, что я чувствую. Гордость? Страх? Я просто… я никогда не думала, что моя жизнь может так измениться за одну неделю.

Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то новое. Не просто любопытство. Не просто поддержка. Что-то более глубокое.

— И знаешь, что я поняла? — сказала она. — Когда я играю на согыме, я не думаю о просмотрах. Я не думаю о хейтерах. Я просто играю. И это единственное, что имеет значение.

— Хе Вон-а…

— Я с тобой не потому, что ты моя подруга, — сказала она твёрже. — Я с тобой, потому что ты дала мне шанс делать то, что я люблю. И я хочу продолжать. Даже если это страшно.

— Спасибо, — сказал я. — Правда.

— Не за что. Просто не останавливайся. А я не отстану.

— Договорились.

Время действия: 15:30–16:00

Место действия: кабинет директора

Директор сидел за столом, сжимал телефон. Лицо было бледным. Рядом стояла куратор.

— Она опубликовала тот пост. От Ко Ляна. Вчера поздно вечером, — сказал директор. — Сегодня утром вышла статья. И теперь весь интернет обсуждает это. А мне опять звонили из министерства. Сказали, что я должен что-то сделать. Но я не знаю, что я могу сделать!

— Кёджанним, она не нарушает правил. Она не призывает к насилию. Она не оскорбляет напрямую. Она просто говорит правду. Если мы её накажем, это будет выглядеть как цензура.

— Я знаю, что мы не можем её наказать! — директор повысил голос. — Но они требуют! Они сказали, что если я не остановлю её, меня уволят!

Куратор помолчала.

— Кёджанним, может быть, стоит просто подождать. Скандал сам утихнет.

— А если нет?

— Тогда будем решать по ситуации. Но сейчас у нас нет рычагов. Она не нарушает закон.

Директор провёл рукой по лицу.

— Как она это делает? Она просто школьница. Откуда у неё столько уверенности?

— Не знаю, кёджанним. Но она не остановится. Это я вижу.

Директор тяжело вздохнул.

— Тогда будем ждать. Но если она продолжит, я не знаю, что я буду делать.

— Мы справимся, кёджанним, — сказала куратор. — Главное — не делать резких движений. И ещё, кёджанним, у Вас есть хорошая отговорка от министерства. Ну может и не хорошая, но точно рабочая. Скандал разрастается, внимание к Хо Вон сейчас очень повышенное. И в том числе и за границей, в России. И Вы просто боитесь, что можете усугубить ситуацию неправильными действиями. Сделать только хуже. Понимаете меня, кёджанним?

Директор поднял глаза на куратора. В его взгляде промелькнуло понимание.

— Я понял, — сказал он медленно. — Если я скажу им, что боюсь ухудшить ситуацию своими действиями, что у меня нет опыта в таких делах, они не смогут настаивать. Им придётся самим взять ответственность и сказать мне, что именно делать. А если они скажут — и ситуация ухудшится, виноваты будут они. Не я.

— Именно, кёджанним, — кивнула куратор. — Вы перекладываете ответственность на тех, кто должен её нести. Они сами будут бояться дать вам прямой приказ. И пока они колеблются, мы выигрываем время.

Директор медленно кивнул.

— Хорошо. Я так и сделаю. Если они позвонят ещё раз, я скажу, что ситуация вышла за пределы школы. Что я боюсь навредить своими действиями. И что мне нужны чёткие указания сверху.

— Это правильно, кёджанним, — сказала куратор. — Они не захотят брать на себя ответственность. И пока они думают, мы ждём.

Директор помолчал, потом выдохнул.

— Спасибо, Пак Хё Джин-сси. Вы — единственная, кто сейчас думает ясно.

— Это моя работа, кёджанним.

Время действия: 16:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Я вернулся домой, закрылся в комнате и сел за комп. Первым делом проверил статью. Название было пафосным и гневным:

«Школьница, которая судит учителей и поёт на русском: где границы свободы?»

Внутри — цитаты из моего поста, упоминания о моём конфликте с историком, вопросы о моём патриотизме. Ни одного факта в мою защиту. Только эмоции и обвинения.

Я прочитал статью один раз, потом второй.

— Они сделали из меня врага, — сказал я. — Причём врага системы. Интересно.

«Это стандартный приём: создать образ "угрозы", чтобы объединить людей против неё. Ты — удобная мишень, потому что ты — другая, не такая, как все. Но это делает тебя уязвимой».

— Или сильной, — сказал я. — Если я смогу перевернуть этот образ и показать, что я не угроза, а голос тех, кто боится говорить, — тогда я стану не мишенью, а лидером.

«Амбициозно. Реалистично?»

— Реалистично, если у меня будет поддержка. Значит русский это непатриотично? Посмотрим, посмотрим.

Я открыл браузер, нужно поискать еще материалы и подготовить третий пост.

Спустя час я ещё раз перечитал статью, открыл черновик и начал писать. Слова ложились ровно, как будто я ждал этого момента. Через время черновик был готов. Но перед тем как продолжить, я открыл чат Арускора. Там уже вовсю обсуждали утреннюю статью.

Время действия: 18:30–19:00

Место действия: чат Арускора (русскоязычные корейцы)

— Вы читали статью? Она вышла сегодня утром. Называют её «угрозой системе».

— Я читал. И знаете что? Она права. По каждому пункту.

— Но она рискует. Её могут исключить.

— Тогда мы её поддержим. Она говорит то, что мы думаем.

— Я уже сделал репост её поста. Пусть все увидят, что она не одна.

— Я тоже. И в других чатах тоже.

— Надо распространить. Чем больше нас, тем сложнее её заткнуть.

Я закрыл чат и вернулся к черновику. Пора было заканчивать.

Время действия: 19:00–20:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компом. Передо мной была открыта консервативная статья. Я перечитал её ещё раз. Потом открыл черновик третьего поста.

Я писал быстро, без колебаний. Слова ложились на экран один за другим:

«Интересно, что даже газеты теперь пишут обо мне. В статье, которая вышла сегодня, меня обвиняют в том, что я "сужу учителей" и "позорю корейскую культуру".

Они цитируют мой пост о Дне детей и мой конфликт с учителем истории. Они говорят, что я "бросаю вызов системе".

Давайте я расскажу, как это было на самом деле.

Меня обвинили в том, что я использовала русские и американские источники на уроке истории. Меня обвиняют в том, что я говорю о помощи союзников.

Но я читала мемуары американских генералов. Я видела списки потерь. Я знаю, сколько американских солдат погибло на этой земле.

Они не были корейцами. Но они погибли за Корею.

И я часто слышала в новостях и по ТВ, как наши политики и журналисты говорят об этой помощи. Как они благодарят американцев.

Но почему на уроках истории мы об этом не говорим? Почему это замалчивается?

Почему сонсеним Пак сказал мне, что я "неуважительно отношусь к памяти", когда я привела факты о союзниках?

Разве это не неуважение — забывать тех, кто погиб за нашу землю?

Что скажут американцы — дети и внуки тех солдат, — если узнают, что их героев замалчивают в корейских школах?

Они считают, что помогали нам. А мы считаем, что это "неважно"?

Мне кажется, они могут обидеться».

Я откинулся на спинку стула, посмотрел в потолок и усмехнулся.

— Интересно, они готовы наехать на «старшего брата»? Так же тут называют Америку. — сказал я вслух. — Боюсь брату это может пиздец как не понравится. У них же там не только экономика, но и война. Американцы. Сколько их погибло здесь. А они молчат.

«Это сильный ход, — отозвалась Алиса. — Если ты покажешь, что они замалчивают потери союзников, это ударит по их аргументам о «патриотизме». Они не смогут обвинять тебя в неуважении к памяти, если сами забывают тех, кто погиб за их землю».

— Хорошо, — я снова наклонился к клавиатуре. — Давай поддадим газку. Никто не уйдет обиженным. И товарищ Пак тоже. Морду он свою кривит на меня, мудило.

Я продолжил печатать:

«Когда я спорила с учителем истории, директор сказал, что я должна буду публично извиниться, если комиссия признает меня неправой. Я предложила честное условие: если я не права — я публично извинюсь. Если учитель не прав — он публично извинится. Директор отказался. Сказал, что учитель не должен извиняться перед учеником.

Я спросила: "А разве учитель не должен подавать пример ученикам?"

Директор не ответил.

Но комиссия признала, что я права. Учителю вынесли выговор. И что он сделал? Он сделал вид, что ничего не было. Он до сих пор не признал свою ошибку. Он игнорирует решение директора и комиссии.

Я не удивлена. Потому что это не про одного учителя. Это про систему.

Консервативные учителя не хотят признавать, что они ошибаются. Они не хотят признавать, что мир меняется. И они не хотят признавать, что новые законы — это не шутки. Это законы, и их надо соблюдать.

Они говорят, что хранят традиции. Но разве традиция — это не уважение к старшим? Разве старшие — это не те, кто принимает законы?

Правительство приняло эти законы. Министерство образования. Очень уважаемые люди, между прочим.

Так кто здесь бросает вызов системе?

Я, которая говорит: "Давайте жить по новым законам"?

Или вы, которые эти законы игнорируете?

Я не против системы. Я за то, чтобы она работала. А вы — те, кто мешает ей работать. Вы плюёте на решения вышестоящих органов. Вы плюёте на честность. Вы плюёте на пример, который должны подавать ученикам.

Вы обвиняете меня в том, что я бунтую. Но я не бунтую. Я просто говорю правду. А вы — вы просто боитесь признать, что ошиблись.

Вы хейтите меня. Вы публикуете статьи, которые должны меня уничтожить. Но вы забываете, что сами продвигаете законы против хейта. Вы говорите, что боретесь с травлей, но сами участвуете в ней.

И при этом через месяц — Сунын. Через месяц дети снова будут бояться выходить на экзамены. И вы снова скажете, что "меры приняты". Вы скажете, что сделали всё возможное.

Но я помню. Я помню 146 детей. Я помню дело Ким Тэ-Ён. Я помню Тэгу. И я знаю, что ничего не изменилось.

И еще я помню, что в этом году эти дети не праздновали День детей. И их родители тоже не праздновали. Вся страна притворялась, что всё хорошо, а вы уже знали, что ничего не изменилось. И вам было плевать. Разве это не показуха? В чем я не права?

Вы думаете, корейские женщины нарожают вам новых детей? Думаете, они будут рожать, чтобы вырастить их для этой системы?

Посмотрите на цифры. В 2012 году общий коэффициент рождаемости в Корее — 1,3 ребёнка на женщину. Для нормального воспроизводства населения нужно 2,1. Мы на 175-м месте из 181 страны в мире. Ниже нас только шесть стран.

Женщины не хотят рожать. Они не хотят растить детей, которые пойдут в эту систему. Которые будут бояться экзаменов, бояться учителей, бояться будущего. Они видят, что происходит с теми, кто рождается, — и они отказываются.

Это не провал демографии. Это приговор вашей системе. Вы уничтожаете собственное будущее. И вы даже не замечаете этого, потому что слишком заняты тем, чтобы хейтить школьницу, которая посмела сказать правду.

Вы продолжаете хейтить меня. И этим вы доказываете мою правоту.

Спасибо

Но я сейчас хочу обратиться не к хейтерам. К обычным людям. Многие наверное думают, что да, проблема существует, но зачем поднимать шум и кидаться обвинениями. Можно наверное все решить без этого. Но вспомните, родители Ким Тэ Ён пять раз подходили к учителю. ПЯТЬ РАЗ!!! Они не пошли в полицию, они хотели все решить без шума. Помните к чему это привело? Сколько еще нам надо тихо ждать?

А теперь про "патриотизм". Меня обвиняют в том, что я пою на русском. Говорят, это "непатриотично". Может нам и на корейском петь не стоит? И говорить? Я слышала на уроках истории, что в одной недружественной стране именно на нем и говорят и поют.

Давайте разберёмся, что такое патриотизм. Это любовь к своей стране. А что такое национализм? Это ненависть ко всему чужому.

Я села и поискала в интернете. Вы знали, что Республика Корея — третий по объёму товарооборота торгово-экономический партнёр России в Азии после Китая и Японии? В 2011 году наш товарооборот вырос на рекордные 40% и достиг 25 миллиардов долларов. В 2012 году рост продолжается.

А в марте 2012 года в Сеуле прошёл уже второй конкурс по русскому языку среди корейских студентов. Победители получили призы от российского агентства по сотрудничеству.

В мае 2012 года во Владивостоке прошли "Дни дружбы России и Кореи" — с медицинским форумом, фестивалем корейской кухни и празднованием 20-летия побратимских отношений между Владивостоком и Пусаном. А в Сеуле состоялась IV Международная российско-корейская конференция по истории и культуре.

Так вот вопрос: эти 25 миллиардов долларов, эти конференции, эти дни дружбы — они что, "непатриотичны"? Президенты наших стран встречаются, подписывают соглашения о сотрудничестве — они что, предатели?

Или, может быть, патриотизм — это не ненависть к другому языку, а умение строить мосты?

Вы говорите, что я "позорю корейскую культуру", потому что пою на русском. Но разве корейская культура — это что-то хрупкое, что может разрушить одна песня? Или она настолько сильна, что может вбирать в себя чужое и становиться от этого только богаче?

Я пою на русском не потому, что ненавижу Корею. Я пою на русском, потому что так я могу достучаться до людей за её пределами. Это называется культурный обмен. И если вы действительно заботитесь о распространении корейской культуры, вы должны меня поддерживать, а не травить.

Ваша логика проста: "Корейская школьница не имеет права петь на русском". Но тогда по этой логике корейские компании не имеют права продавать свои товары в Россию. Корейские учёные не имеют права участвовать в совместных конференциях. Корейские студенты не имеют права учить русский язык и получать за это призы.

Вы хотите такого будущего для Кореи? Или вы хотите, чтобы она была открытой, сильной и уважаемой в мире?

Я хочу второго. И если для этого нужно петь на русском — я буду на нем петь.»

Я перечитал пост. Всё было на месте. Хейт, статья, законы, история с историком, обвинение учителей, Сунын, рождаемость.

«Ты уверен, что хочешь опубликовать это? — спросила Алиса. — Это будет мощным ударом. Но он может вывести скандал на новый уровень».

Я помолчал.

— Он уже на новом уровне, — сказал я. — Если я сейчас замолчу, они подумают, что победили. Я не дам им этой победы.

Я перечитал пост ещё раз.

— И ещё, — сказал я, глядя на монитор. — Этот пост — не просто ответ на хейт. Это ответ системе. Пусть знают. Я не боюсь.

Я нажал «Опубликовать» в обеих соцсетях. Потом откинулся на спинку стула и выдохнул.

«Пост опубликован. Через час реакция начнёт появляться».

— Я знаю. Я думаю она появится даже раньше. И я к этому готов. Зря они со мной связались.

Время действия: 21:00–21:30

Место действия: кабинет в министерстве образования

Чиновник сидел за столом, уставившись в монитор. Рядом стоял его начальник, сжимая в руках распечатанный третий пост Хо Вон. На столе лежали копии статьи из консервативного издания.

— Она не просто ответила, — сказал чиновник, не отрывая взгляда от экрана. — Она разобрала нас по косточкам.

— Что там ещё? — спросил начальник, склоняясь над распечаткой.

— Она добавила новые блоки. Про Россию. Про товарооборот. Про культурный обмен. — Чиновник перелистнул страницу. — Она пишет: «Республика Корея — третий по объёму товарооборота партнёр России в Азии. 25 миллиардов долларов. Рост на 40% в 2011 году». И это правда. Но это не наши данные. Это данные Министерства экономики и Министерства иностранных дел.

Начальник напрягся.

— Она использует данные из других ведомств, чтобы показать, что мы оторваны от реальности, — сказал он тихо.

— Не только, — добавил чиновник, показывая на следующий абзац. — Она упоминает конкурсы по русскому языку, которые проводит Министерство культуры. «Дни дружбы» во Владивостоке — это Министерство иностранных дел. Научные конференции — Министерство науки. Она говорит: «Если президенты встречаются и подписывают соглашения — они предатели? Если корейские компании продают товары в Россию — это непатриотично?»

Чиновник поднял глаза на начальника.

— Она связала нас с вопросами, которые мы не контролируем. Теперь, если мы её накажем, это будет выглядеть как атака на политику других министерств. А если мы промолчим — мы признаём, что не имеем отношения к реальности.

Начальник побледнел. Он медленно опустился на стул.

— Она вывела нас за пределы нашей компетенции, — сказал он. — Она заставила нас отвечать за то, что мы не контролируем.

— Это ещё не всё, — добавил чиновник. — Она пишет про американцев. Про союзников в Корейской войне. Она говорит, что сонсеним Пак обвинил её в неуважении к памяти, когда она привела факты о помощи союзников. И она спрашивает: «Что скажут американцы — дети и внуки тех солдат, — если узнают, что их героев замалчивают в корейских школах?»

Начальник сжал кулаки.

— Она подтягивает международный аспект. Если мы её накажем, это может быть воспринято как неуважение к американским союзникам. А у нас с ними военный договор.

Чиновник кивнул.

— И это ещё не всё, — сказал он и открыл на ноутбуке электронное письмо. — Аналитический отдел только что прислал прогноз. Рост популярности Хо Вон продолжается. За последние два дня её клип «Моя любовь» набрал более 150 000 просмотров. Подписчики YouTube выросли до 5 000. Третий пост уже набрал 2300 просмотров за несколько часов.

— И что они прогнозируют?

Чиновник перечитал письмо:

— «Если текущий темп сохранится, к концу недели количество просмотров достигнет 300 000, а подписчиков — более 10 000. Скандал выйдет на уровень национальных СМИ в течение 48 часов. Вероятность привлечения внимания правительства и президентской администрации: 83%».

Начальник откинулся на спинку стула, закрыл глаза.

— Она станет национальной темой, — сказал он тихо. — И мы будем теми, кто не справился.

— Она не школьница, — сказал чиновник. — Она стратег. Она всё просчитала. Она использовала данные из других ведомств, чтобы показать, что мы некомпетентны. Она подтянула международный аспект, чтобы мы не могли её наказать. И она создала движение, которое растёт с каждым часом.

Начальник открыл глаза. В них была усталость и осознание поражения.

— Мы не можем её наказать, — произнёс он медленно. — Если мы её накажем, это будет выглядеть как цензура. Это будет против политики культурного обмена. Это будет против памяти американских союзников. И это будет против законов о свободе слова, которые мы сами продвигали.

— Мы не можем и игнорировать, — сказал чиновник. — Она продолжит. Скандал разрастётся. И мы будем выглядеть как те, кто не справляется.

— Тогда что нам делать? — спросил начальник, и в его голосе прозвучали растерянность и отчаяние.

Чиновник помолчал.

— Мы должны передать этот вопрос на уровень министра, — сказал он. — Мы не можем решить его на нашем уровне. Это выше нашей компетенции. Мы должны доложить министру. Пусть он решает.

Начальник смотрел на него несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Мы подготовим доклад, — сказал он. — Завтра утром я пойду к министру. Я скажу ему, что ситуация вышла из-под контроля. Что она использует аргументы из других ведомств и что скандал может выйти на уровень правительства. Пусть он решает.

— А что мы скажем министру?

— Мы скажем правду. Мы скажем, что не можем её наказать, потому что у нас нет рычагов. И что если он не вмешается, скандал может перерасти в политический кризис.

Начальник поднялся. Он прошёлся по кабинету, потом остановился у окна.

— Как она это делает? — сказал он, глядя на вечерний Сеул. — Она просто школьница.

Чиновник тихо ответил:

— Она не просто школьница, кёджанним. Она — стратег. Она знает, как использовать наши же законы против нас. И она знает, как привлекать внимание.

Начальник медленно кивнул.

— Завтра утром я иду к министру. Подготовьте доклад.

— Слушаюсь, — сказал чиновник.

Время действия: 21:00–22:00

Место действия: общежитие Fire Girls, гостиная

Дара сидела на диване с телефоном в руке. На экране — третий пост Хо Вон. Она перечитывала его уже второй раз.

— Дара-а, ты это видела? — спросила Криста.

— Видела.

— Она теперь уже на министерство наехала. И говорит про законы против хейта.

— Да.

— И что ты думаешь?

Дара отложила телефон.

— Она не просто наехала на министерство. Она перевернула их аргументы. Они обвинили её в непатриотичности, а она развернула это в культурный обмен. Сказала, что патриотизм — это не ненависть к чужому, а умение строить мосты. И привела факты. Товарооборот, конкурсы по русскому языку, научные конференции.

Она помолчала.

— Она загнала их в угол. Если они будут её наказывать, они будут выглядеть как националисты, которые против культурного обмена.

Криста удивлённо посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Я просто говорю, что она сделала, — ответила Дара. — Я не знаю, что будет дальше. Но если она продолжит в том же духе, они не смогут её заткнуть. Потому что она использует их же оружие против них.

Она снова взяла телефон.

— И она затронула важную тему. Хейт — это реальная проблема. Мы сами через это проходили. Может, нам стоит ответить.

— Ответить?

— Не в суде. В музыке. Спеть что-то на русском. Или сделать отсылку к ней. Чтобы она знала, что мы её заметили.

— Ты серьёзно?

— Я просто думаю вслух, — ответила Дара. — Пока просто думаю.

Время действия: 21:00–21:30

Место действия: чат Хонгдэ (инди-сцена)

Кто-то скинул ссылку на новый пост Хо Вон.

— Вы это видели? Она не просто ответила на статью. Она втянула YG в это. Через Ко Ляна. Через её нарисованного солиста.

— Она сделала то, что мы не могли сделать годами. Она заставила их реагировать.

— Она не просто школьница. Она — стратег. Она использует их же инструменты против них.

— Она не просто бунтует. Она знает, что говорит. Она использовала экономические данные. Она разделила патриотизм и национализм. Это уровень, которого мы не ожидали.

— Мы должны её поддержать. Не просто репостами. Мы должны сделать так, чтобы этот скандал не утих.

— Как? Хотя она и сама не плохо с этим справляется. И как четко она потроллила историка. "Я слышала на уроках истории в одной недружественной нам стране..." Это бомба. И не подкопаешься. Я за.

— Начать кампанию. «Айдолам наплевать на смерть их поклонников». Это же правда. Они молчат, когда их фанаты умирают. Они выходят с заявлениями только когда это касается их репутации.

— А Хо Вон сказала это прямо. Через Ко Ляна. Она сделала это за нас.

— Тогда мы поддержим её. Мы сделаем так, чтобы этот скандал не утих.

— Я знаю нескольких музыкантов, которые готовы выступить с заявлением. Не в поддержку Хо Вон — в поддержку того, что она сказала.

— Тогда действуем. Завтра утром я начинаю писать. Мы сделаем этот скандал большим, чем просто «школьница против системы». Мы сделаем его движением.

— Слушайте, а давайте не будем тянуть. Прямо сейчас кидаем клич: все пишем комментарии под постом Ко Ляна. Поддерживающие. Чтобы они видели, что она не одна. Чтобы YG видели, что это не просто «скандальная девочка». Это движение.

— Круто. Надо кинуть клич по всем нашим чатам. Срочно. Пусть каждый оставит хотя бы один комментарий. Не спам, а поддержку. Сделаем это флэш-мобом. Пусть видят, что Хо Вон не одна.

— Да, флэш-моб. «Я с Хо Вон». Или «Я с Ко Ляном». Или «Холодные звёзды». Коротко, понятно. И ссылка на пост. Распространяем по всем каналам.

— «Холодные звёзды»... Погодите. «Холодные звёзды, с холодными сердцами». А лимузины, дорогие духи и золотые волосы это аллегория. Им главное красивая картинка и деньги. Так вот о чём тогда пел Ко Лян. «А что же звёзды? Продолжат равнодушно взирать...» Он же не просто так это написал. Он знал. Он сразу знал, что они равнодушны.

— Щибаль! «Холодные сердца» — это они. Айдолы, которые смотрят на смерть своих фанатов и молчат. Он спел им. Он сказал это прямо. А мы не поняли.

— А Хо Вон поняла. Она и есть тот голос. Она дала ему слова. А теперь мы дадим им голоса. Сотни голосов. Пусть видят, что их заметили. Пусть знают, что мы не забыли.

— Сейчас сделаем. Пост уже есть. Осталось только закинуть клич.

Время действия: среда, 30 мая, 22:30-23.00

Место действия: кабинет в здании YG Entertainment, Сеул

За столом сидели четверо. Старший менеджер отдела маркетинга, его заместитель, директор по связям с общественностью и глава юридического отдела. На столе — открытый ноутбук с постом Хо Вон, комментариями и статистикой флэш-моба «Холодные звёзды».

— Она сделала это, — сказал маркетолог. — Она втянула нас в скандал. Сознательно. Через своего нарисованного солиста.

— Мы знали, что это может случиться, — ответил директор по связям с общественностью. — После «Города-сказки» мы обсуждали, что она может использовать наше имя. Но это… это уже не просто отсылка.

— Она создала мем, — добавил заместитель. — «Холодные звёзды». «Холодные сердца». Это уже не просто пост. Это лозунг. Инди-сцена подхватила его за два часа. Сейчас под постом Ко Ляна уже больше пятисот комментариев с этим хештегом.

— И они растут, — сказал юрист. — Если это продолжится, к завтрашнему утру их будет тысяча. Это уже не просто интернет-шум. Это движение.

Маркетолог провёл рукой по лицу.

— Она использовала нас, — сказал маркетолог. — Она сделала нас частью своей концепции культурного обмена. Теперь, если мы промолчим, это будет выглядеть как подтверждение её слов. Если мы выступим против — это будет выглядеть как атака на культурный обмен.

— Она загнала нас в угол.

— Да. И теперь мы не можем просто «наблюдать». Мы должны либо поддержать её, либо признать, что мы против культурного обмена.

— Согласен, она использует нас и теперь не только в клипах. — сказал старший менеджер. — Она делает нас символом системы, которую осуждает. И люди это покупают.

— Что мы можем сделать? — спросил директор по связям с общественностью.

— Мы можем выступить с заявлением. Сказать, что не имеем отношения к этому скандалу.

— Это будет выглядеть как оправдание, — сказал юрист. — Если мы скажем, что не имеем отношения, люди спросят: «Почему вы так реагируете, если это вас не касается?»

— Мы можем попытаться договориться с ней, — предложил заместитель.

— Она школьница, — усмехнулся маркетолог. — Она не будет договариваться. Она уже показала, что не боится.

— Тогда мы можем просто промолчать.

— Тогда мы позволим ей использовать нас как символ. И проиграем в долгосрочной перспективе.

В комнате повисла тишина.

— У нас есть время, — сказал маркетолог. — Пока это только интернет. Пока это не вышло на уровень телевидения. Мы можем подождать и посмотреть, как будет развиваться ситуация.

— А если она выйдет на уровень телевидения?

— Тогда мы будем готовы. Но сейчас мы не делаем резких движений. Мы наблюдаем. И мы готовим заявление на случай, если ситуация выйдет из-под контроля.

— И что мы скажем?

— Мы скажем, что поддерживаем свободу самовыражения, но не разделяем позицию, которая использует наше имя для создания негативного имиджа индустрии.

— Это всё, что мы можем сделать?

— Это всё, что мы можем сделать, не раздувая скандал ещё больше, — сказал маркетолог. — Она сделала свой ход. Теперь наша очередь — наблюдать.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за столом, смотрел на экран. Третий пост разлетелся. Комментарии уже начали появляться — кто-то поддерживал, кто-то злился.

«Статистика за день:

— "Моя любовь" — 147 720 просмотров.

— "Город-сказка" — 41 000 просмотров.

— "Чугада" — 3 000 просмотров.

— "Родина" — 5 000 просмотров.

— Видео с тренировкой — 27 000 просмотров.

— Консервативная статья: 2 000 просмотров.

— Третий пост: 340 просмотров, 92 комментария.

— YouTube подписчики: 5 000.

— LiveJournal: 350.

— KakaoStory: 650.

— Подписчики Вовы: 450 (+80).

— Активность в Арускоре: 15 постов.

— Активность в Хонгдэ: 12 постов.

Уровень стресса: 70 %».

Стоп, что-то не так. Я всмотрелся в экран. Второй пост. Пост Ко Ляна. Волна комментариев. Что-то явно было не так. Слишком много комментариев за короткое время. И они были однотипными.

«Я с Хо Вон».

«Холодные звёзды».

«Холодные сердца».

«Я с Ко Ляном».

— Алиса, что происходит?

«Неизвестно. Я вижу только увеличение активности. Нужно искать источник».

Я быстро стал листать ссылки. Открыл вкладки, проверял чаты, форумы, соцсети. Алиса помогала фильтровать, но основную работу я делал сам. Страница за страницей, пока не наткнулся на чат Хонгдэ.

Там было всё. Кто-то скинул ссылку на мой третий пост. Потом началось обсуждение. Потом кто-то предложил не тянуть, а начать сейчас. И понеслось.

«Анализ: около 21:00 в чатах Хонгдэ начался флэш-моб. Участники инди-сцены координированно начали оставлять комментарии под постом Ко Ляна. Ключевые фразы: "Я с Хо Вон", "Холодные звёзды", "Я с Ко Ляном". За последние два часа под постом появилось более 800 комментариев. Активность продолжает расти. Они используют "Холодные звёзды" как мем — отсылку к тексту песни и посту Ко Ляна».

— Значит, они поняли. — Я смотрел на экран. — Они поняли, что «холодные звёзды» — это про айдолов. Что Ко Лян пел о них. Они не просто поддержали меня. Они вплели это в свой нарратив.

«Да. Они увидели в твоём посте оружие против системы и используют его. Теперь это уже не просто «твой скандал». Это движение. У них есть своя символика, свои лозунги, свой флэш-моб. Ты создал не просто пост. Ты создал мем. Или, скорее, они создали его из твоего поста».

— Это хорошо или плохо?

«Это и то, и другое. Хорошо — потому что у тебя появляются союзники, которые готовы действовать. Плохо — потому что скандал выходит из-под твоего контроля. Теперь он живёт своей жизнью. Ты больше не управляешь им полностью».

Я помолчал, глядя на экран. Я и так не особо им управлял. Так, подкидывал дровишки, тыкая в "болевые точки". Видимо очень хорошо попал. Это все назревало и без меня. Я просто создал точку невозврата. Комментарии продолжали появляться. «Холодные звёзды». «Холодные сердца». «Я с Хо Вон». Сотни. Уже больше девятисот.

— Значит, мне придётся учиться управлять тем, что я создал.

«Или просто наблюдать, куда это приведёт. Иногда лучший способ управлять движением — не мешать ему».

— Спасибо за совет, Алиса. Ты как всегда.

«Я здесь для этого».

— Завтра будет новый виток, — сказал я. — Поддержка есть, ждем новый хейт.

«И то, и другое, — ответила Алиса. — Ты создал раскол. Теперь люди будут выбирать сторону. Кто-то встанет на твою, кто-то — против. Но ты сделал главное — ты заставил их говорить».

— Значит, я сделал всё правильно. А вот нефиг было меня трогать. Я же сразу сказал, если что — я отвечу. И мало никому не покажется.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 00:00–00:30

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург (19:00–19:30 по местному)

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Напротив — Миха.

— Она написала третий пост, — сказал Вова. — Она ответила на статью. И на хейт. И на всё сразу. Она разнесла их. По косточкам. И рождаемость вставила. Это же бомба

— Дай прочитать, — сказал Миха.

Вова протянул телефон. Миха прочитал, потом присвистнул.

— Она не просто ответила на статью, — сказал Вова, глядя на экран. — Она создала новый нарратив. Патриотизм vs национализм. Культурный обмен. Экономика. И нас подтянула, и пиндосов приплела грамотно.

— Она делает это на уровне, которого никто не ожидал, — сказал Миха.

— Именно поэтому я должен написать статью, которая поддержит её на этом уровне. Не просто «она молодец». Я должен показать, что она права, и что её логика работает на международном уровне. — Вова помолчал. — И она ведь и правда права. По каждому пункту.

— Слушай, Вов, я сегодня звонил Денису.

— И?

— Он согласился помочь. Сказал, что это интересно. Что он хочет быть частью этого. Он уже начал собирать информацию в корейских соцсетях. Говорит, там реально кипит.

Вова улыбнулся.

— Тогда мы не просто наблюдатели, — сказал он. — Мы — команда.

— Да. Теперь у нас есть глаза и уши в Корее. И скрипт, который я напишу. Мы сможем видеть полную картину.

— Тогда действуй, — сказал Вова. — Завтра я начну писать статью. На русском и на корейском.

Конец главы 10.

Глава 11

Время действия: 31 мая 2012, четверг, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Без мыслей. Без вспышек. Просто бег, растяжка, упражнения. Бой с тенью. Тело работало на автомате.

Закончив, я достал смартфон и проверил статистику.

«"Моя любовь" — 190 000 просмотров. "Город-сказка" — 95 000. "Родина" — 20 000. "Чугада" — 6 000».

Я остановился.

— «Город-сказка»? Вчера было 41 000.

«Анализ: после того как инди-сцена расшифровала смысл "Города-сказки", началась вторая волна просмотров. Флэш-моб "Холодные звёзды" привязан именно к этой песне. Люди пересматривают клип, ищут другие пасхалки и скрытые смыслы. Алгоритмы YouTube начали активно рекомендовать "Город-сказку"».

— Это понятно, они еще вчера поняли. — Я остановился на мгновение. — Они поняли, что «звёзды» — это не небесные тела. И что «холодные сердца» — это айдолы. И теперь все ищут, что ещё я спрятал в клипах. Но мы же смотрели, их активная тусовка примерно под сотню тысяч. Тут что-то еще.

«Да. Ты создал не просто скандал. Ты создал головоломку. И люди хотят её разгадать. Не только инди-тусовка. Еще и фанаты Fire Girls, других групп и обычные нетизены. "Город-сказка" теперь — главная цель для пересмотров. "Родина" тоже растёт — хейтеры продолжают задавать вопросы: "О какой родине поёт кореянка?" Это создаёт дополнительный интерес».

— «Город-сказка» разгоняется, скажем так, "союзниками", а "Родину" раскручивают хейтеры. Это просто праздник какой-то.

И вдруг — вспышка.

Боль. Электронная музыка. Картинка. Я вижу её лицо. Ким Тэ Ён. На фотографии из школьного альбома. Она улыбается, но в глазах уже нет света. Я слышу голос, чей-то, незнакомый: «Она оставила записку. "Моя смерть положит конец". И написала имена тех, кто её травил».

Вспышка погасла.

Я стоял на месте, тяжело дыша. В ушах всё ещё звучал тот голос.

«Сенсорная активация. Тип: музыкальная и визуальная память. Дело Ким Тэ Ён. Прогресс: +0,1 %; +0,1 %».

— Да, — сказал я тихо. — Я помню. Я должен что-то сделать с этим.

Я потрусил домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён показала мне телефон:

— Смотри. Ещё одна статья. Прогрессивная. О тебе.

Я взял телефон, прочитал заголовок:

«Она сказала правду. Почему мы боимся её услышать?»

Статья была написана журналистом, который, судя по тексту, был реэмигрантом из России. Он писал о том, что язык — не предательство, что я — не враг, а мост между культурами. Он приводил аргументы и факты, сравнивал мои песни с тем, что делает современная корейская музыка, и утверждал, что я расширяю границы корейской культуры, а не разрушаю их.

Я пролистал дальше и увидел, что он упоминает флэш-моб «Холодные звёзды»:

«Инди-сцена Хонгдэ не просто так поддержала её. Они увидели в ней голос, который говорит то, что они думают. Флэш-моб "Холодные звёзды" — это не просто интернет-акция. Это признание того, что она задела их за живое. И они готовы за ней пойти».

— Это она, — сказал я. — Моя поддержка.

«Возможно, это начало раскола в обществе, — заметила Алиса. — Теперь у тебя есть не только враги, но и защитники. Это делает тебя сильнее. Арускор сделал репост этой статьи. Хонгдэ тоже. Алгоритмы YouTube заметили рост и активно рекомендуют клипы новым пользователям. И "Город-сказка" растёт именно из-за этого — люди ищут, что ещё ты спрятала в клипах».

Я отдал телефон Су Хён.

— Что пишут в комментариях?

— По-разному. Кто-то говорит, что ты права. Кто-то — что это просто попытка оправдать тебя. Но в Арускоре и Хонгдэ уже начали делать репосты. Там говорят, что это «голос разума». И про флэш-моб пишут. Говорят, что «Холодные звёзды» теперь везде.

— Значит, я не одна.

— Нет. — она улыбнулась. — Ты уже не одна.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

Я зашёл в школу. Атмосфера была другой. Не такой напряжённой, как вчера.

Когда я проходила по коридору, я заметил, что кто-то из учеников посмотрел на меня и кивнул. Кто-то отвернулся. Кто-то перешёптывался — но теперь в этих шёпотах не было одной агрессии. Были и те, кто смотрел с интересом. С уважением.

«Что-то изменилось, — заметила Алиса. — Ты уже не просто "скандальная девочка". Ты — та, у кого есть сторонники. И они тоже начинают говорить».

— Они начали выбирать стороны, — тихо ответил я. — И это только начало.

Время действия: 09:00–09:30

Место действия: кабинет министра образования

Начальник отдела вошёл в кабинет министра. Министр сидел за столом, просматривал утренние газеты. На столе лежала распечатка третьего поста Хо Вон и прогрессивной статьи.

— Господин министр, я по поводу ситуации с ученицей Ли Хо Вон, — начал начальник отдела.

Министр отложил газету.

— Я уже видел и её пост, и эту статью, — сказал он холодно. — И я уже получил звонки из других министерств. Министр экономики спросил меня: «Почему Минобразования создаёт проблемы для культурного обмена с Россией?». Министр иностранных дел спросил: «Почему ваши учителя замалчивают потери американских союзников?». И теперь ещё прогрессивная статья, которая поддерживает её и говорит, что она строит мосты. Вы отдаёте себе отчёт, что она использовала наши отношения с другими странами против нас?

— Я понимаю, господин министр. Я уже говорил с аналитическим отделом. Прогнозы показывают, что скандал выйдет на уровень национальных СМИ в течение 48 часов. Просмотры её клипов уже превысили 200 000. Подписчики растут. И флэш-моб «Холодные звёзды» набирает обороты — инди-сцена активно её поддерживает.

— И что вы предлагаете? — перебил министр. — Вы хотите, чтобы я публично признал, что школьница оказалась права?

— Нет, господин министр. Но у нас нет рычагов. Мы не можем её наказать — это будет выглядеть как цензура. Мы не можем игнорировать — она продолжит. И если мы сделаем заявление против неё, это будет выглядеть как атака на культурный обмен и на память американских союзников.

Министр сжал кулаки.

— Тогда что вы предлагаете?

— Мы можем объявить, что мы осуждаем хейт и призываем к спокойствию. Не в поддержку её. Не против неё. Просто общее заявление. Это снизит давление на нас и покажет, что мы не бездействуем.

— Если я сделаю такое заявление, я признаю, что она подняла важную тему, — сказал министр. — Но если я не сделаю заявления, я буду выглядеть как тот, кто бездействует.

Он поднялся, подошёл к окну.

— Сделайте заявление, — сказал он тихо. — Я подпишу. Но я хочу, чтобы в нём не было ни слова поддержки. Только осуждение хейта и призыв к спокойствию. И я хочу, чтобы это заявление появилось сегодня вечером.

— Слушаюсь, господин министр.

— И ещё, — добавил министр, не оборачиваясь. — Если эта девочка продолжит, я не знаю, что я буду делать. Но я точно знаю, что я уволю того, кто не сможет её заткнуть.

Начальник отдела побледнел.

— Я понял, господин министр.

Время действия: 10:00–10:30

Место действия: кабинет директора школы

Директор сидел за столом. В кабинете — куратор и историк Пак. Лицо директора было напряжённым, куратора — сосредоточенной, Пак — красным от ярости.

— Она упомянула меня в своём посте, — сказал Пак. — Она обвинила меня в том, что я замалчиваю историю. И теперь меня все знают как «учителя, который скрывает правду». Мне звонят родители. Они спрашивают, что я сделал. Как я должен отвечать?

— Вы сами подписались под этим, Пак-сонсэнним, — сказал директор. — Я предупреждал вас после того конфликта, что он может всплыть. Вы не признали свою ошибку. И теперь это вышло наружу.

— Я не признал свою ошибку, потому что я не ошибся! — сказал Пак. — Она использовала американские источники на уроке истории!

— И она была права, — сказал директор. — Комиссия признала это. И вы получили выговор.

Пак хотел что-то сказать, но директор поднял руку.

— Я не хочу больше обсуждать это, Пак-сонсэнним. Сейчас у нас другая проблема. Родители звонят не только с жалобами на Хо Вон. Они звонят с жалобами на то, что скандал отвлекает их детей от подготовки к Сунын. Через месяц экзамены. А они не могут сосредоточиться, потому что вся школа обсуждает этот скандал.

— Это её вина! — сказал Пак. — Она подняла этот шум!

— Она подняла шум, — согласился директор. — Но если вы не хотите, чтобы она поднимала шум, вы должны спросить себя: почему она вообще получила возможность поднимать этот шум? Почему вы не признали свою ошибку тогда? Почему вы не извинились? Если бы вы признали ошибку, у неё не было бы этого аргумента.

Пак замолчал.

— Я хочу, чтобы вы оба, — сказал директор, обращаясь к Пак и куратору, — были готовы к тому, что сегодня будет много звонков от родителей. Я хочу, чтобы вы отвечали спокойно. Не вступайте в дискуссии. Просто говорите, что школа принимает меры. И, Пак-сонсэнним, я прошу вас — не провоцируйте Хо Вон. Она уже показала, что умеет отвечать.

Пак хотел что-то сказать, но директор поднял руку.

— Это не просьба. Это указание.

Время действия: 10:30–11:00

Место действия: школа, коридор

Куратор подошла ко мне на перемене.

— Хо Вон-ян, я должна тебя предупредить. Сегодня утром было много звонков от родителей. Они не только жалуются на твой пост. Они говорят, что ты отвлекаешь их детей от подготовки к Сунын.

— Я отвлекаю их от подготовки? — переспросил я. — А кто поднял этот хейт против школьницы прямо перед экзаменами?

— Они не считают, что хейт подняли они, — сказала куратор. — Они считают, что ты подняла этот скандал.

— А я считаю, что это те, кто писали статьи и звонили в школу, — ответил я. — Я просто защищалась. И знаете что, сонсэнним? Если они не хотят, чтобы я отвлекала учеников от подготовки, пусть звонят в министерство и полицию. Пусть они решат вопрос. Я не буду писать посты, если кто-то объяснит мне, почему я должна молчать. И если они так переживают за своих детей перед экзаменами, пусть спросят себя — зачем они сами подняли этот шум? Или нужно опять напомнить про закон? Равные возможности. Этот хейт разве не отвлекал меня от подготовки. А я и так пропустила больше месяца. Почему только я одна должна страдать? Скандал начался после того, как кто-то перевел мою статью. И даже это бы ничем не мешало, если бы они сами не начали хейтить и звонить в школу. Они сами привлекли к этому повышенное внимание. И они не могли не понимать, что я уже достаточно публичный и известный человек, в школе как минимум. И не могли не понимать, что разгорится скандал. В школе, где учатся их дети. Чего они ожидали? Что я просто исчезну? И в любом случае, сонсэнним, даже если я больше не напишу ни слова, при таком шуме до сунын скандал точно не успокоится. Даже если меня исключат из школы по какой-то причине. Будут обсуждать еще и это. Чего они хотят? Я не понимаю.

— Ты хочешь, чтобы я сказала им это?

— Скажите. Или не говорите, но я готова поднять этот вопрос ещё раз. В своём блоге. Если они хотят, чтобы я замолчала, пусть сами разбираются с теми, кто меня хейтит. А я, так и быть, подожду, пока они решат этот вопрос.

Куратор покачала головой, но в её глазах промелькнула лёгкая улыбка.

И вдруг — вспышка.

Снова та же музыка, не идеально ровный бит, а с акцентами и микросдвигами. Я снова вижу её. Ким Тэ Ён. Она сидит за столом, держит ручку. Пишет. Я вижу строчки: «Со мной никто не на одной стороне. Если я умру, всё решится». И рядом пузырек, в котором ровно 20 таблеток. Я чувствую её отчаяние. Её одиночество. Её боль.

Вспышка погасла.

Я моргнул. Куратор всё ещё стояла передо мной.

— Ты в порядке, Хо Вон-ян? — спросила она.

— Да, — ответил я. — Я просто... задумалась. И знаете что, сонсэнним, иногда, чтобы рана затянулась и организм начал нормально функционировать, нужно сперва хорошенько вычистить весь гной.

«Сенсорная активация. Тип: музыкальная и вербальная память. Предсмертная записка Ким Тэ Ён. Прогресс: +0,1 %; +0,1 %».

— Ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но я боюсь больше, что если я остановлюсь, ничего не изменится.

Куратор уже отошла, а я все стоял и думал. Вспоминал ту музыку, тот не идеально ровный бит, а с акцентами и микросдвигами. С LPD8 это как раз можно делать через запуск сэмплов и ручное управление эффектами — так будет даже выразительнее, чем если всё сыграть идеально ровно. Я точно понял, что я смогу это сделать. Ритм и аккорды — заранее записанные MIDI‑клипы или лупы, пэдами запускаю эффекты и перкуссию, крутилками управляю атмосферой. Это реально сделать в одиночку. Но почему именно эта электронная музыка? В чем смысл?

Время действия: 11:00–11:30

Место действия: школа, коридор

Я шёл по коридору, когда меня остановил Пак-сонсэнним. Его лицо было красным.

— Хо Вон, я хочу поговорить с тобой о твоём посте.

— Слушаю, сонсэнним.

— Ты упомянула меня. Ты обвинила меня в том, что я замалчиваю историю. Это клевета.

— Это не клевета, сонсэнним, — ответил я ровно. — Я привела факты. Вы действительно не признали свою ошибку после решения комиссии. Вы игнорируете решение директора. И вы знаете, что я права. Вы просто не хотите этого признавать.

— Ты не имеешь права так говорить о своём учителе!

— Я имею право говорить правду, — сказал я. — И если вы считаете, что я не права, я готова повторить это в своём блоге. Публично. Или мы можем просто забыть об этом, если вы признаете свою ошибку.

Пак замер. В его глазах промелькнула ярость, но он не нашёл слов.

— Ты... — начал он, но я перебил:

— Я не враг, сонсэнним. Я просто хочу, чтобы нас услышали.

И я пошёл дальше, оставив его стоять в коридоре.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы сидели с Хе Вон. Она выглядела спокойнее, чем вчера.

— Хо Вон-а, ты видела прогрессивную статью? Она пишет про флэш-моб «Холодные звёзды». Они заметили это. Твоя инди-сцена поддержала тебя, и журналист тоже это увидел.

— Я знаю.

— И ещё, — Хе Вон снова заглянула в телефон. — Люди не просто комментируют. Они подписываются на Ко Ляна. Я смотрела, там уже больше десяти тысяч за день. В основном инди-сцена. Они хотят следить за ним, ждут, что он скажет дальше.

Я взял телефон, пролистал. На странице Ко Ляна в LiveJournal подписчиков действительно было уже больше 12 000.

— Они поняли, — сказал я. — Они поняли, что Ко Лян — не просто персонаж. Он голос.

— И они хотят слышать его дальше.

— Значит, мы должны дать им что-то ещё.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что это только начало. Сегодня — одна статья. Завтра — другая. Послезавтра — кто-то ещё скажет что-то. И так будет продолжаться. А флэш-моб — это значит, что они не просто читают. Они действуют.

— И ты не боишься?

— Боюсь, — ответил я. — Но страх — это не повод останавливаться. Если я остановлюсь, я проиграю. А я не хочу проигрывать.

Хе Вон улыбнулась.

— Тогда мы не проиграем. Хо Вон-а, ты видела? В DC Inside уже целая ветка про тебя. Там уже 500 комментариев.

— Пятьсот? Уже неплохо. Хотя многие из них наверняка просто хейтят. — Я открыл смартфон, нашел в DC Inside эту ветку, полистал, почитал комментарии.

«Анализ: 61 % комментариев — нейтральные или положительные. Активность высокая. Интерес к твоей персоне растёт. Погрешность высокая».

Время действия: 15:30–16:00

Место действия: кабинет куратора

Меня снова вызвала куратор. Она сидела за столом, лицо было усталым.

— Хо Вон-ян, садись.

Я сел.

— Я только что говорила с директором. У него был разговор с кем-то из министерства. Не официальный, скорее, «по старой памяти». Ему намекнули, что они готовят какое-то заявление. Деталей не сказали, но он понял, что это будет что-то общее. Осуждение хейта, призыв к спокойствию. Без прямой поддержки тебя. И без наказания.

— Я понимаю, сонсэнним.

— Ты не удивлена?

— Нет. Это логично. Они не могут меня наказать — это будет скандал. Но они не могут и молчать — это будет выглядеть как бездействие. Общее заявление — единственный выход. Нальют воды, общие фразы и никакой конкретики.

Куратор посмотрела на меня.

— Ты действительно продумала всё.

— Я пытаюсь, сонсэнним.

— Тогда слушай дальше. Директор сказал, что это заявление, скорее всего, выйдет завтра утром. Если оно будет таким, как он ожидает, это не изменит твою ситуацию. Но если в нём будет что-то другое — тебе нужно быть готовой.

— Я готова, — сказал я. — Спасибо, что предупредили.

— Иди, — сказала она. — И будь осторожна.

Я встал, поклонился и вышел.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате. Проверил почту. Пришло сообщение от Вовы в LiveJournal:

«Хо Вон, я видел твои посты. И тот, что вышел вчера. Ты сделала правильный шаг. У меня есть человек в Сеуле, который помогает с переводом. Я пишу статью, скоро будет готова. Когда выложу — скину ссылку. И еще мы делаем скрипт для тебя, по сбору информации. Сообщу по готовности. Удачи. Вова.»

Я перечитал несколько раз.

— Он пишет статью. У него есть человек в Сеуле. И ещё кто-то помогает с скриптом.

«Интересно. Твоя аудитория растёт. Теперь не только в России, но и в Корее. И у тебя появляются союзники, которые готовы помогать профессионально. Скрипт это может быть интересно».

— Кто о чем, а вшивый о бане. Хотя скрипт это действительно интересно, мы же как раз это планировали. Ладно, будем посмотреть, но похоже, я создал движение.

Время действия: 20:00–20:30

Место: общежитие Fire Girls, гостиная

Дара сидела на диване, смотрела в телефон. Рядом — Криста.

— Ты видела, что там? — спросила Криста. — Инди-сцена подписалась на Ко Ляна. У него уже больше десяти тысяч подписчиков.

— Видела, — ответила Дара. — Она создала движение. Просто написала пост. И всё пошло.

— И что ты думаешь?

Дара отложила телефон.

— Я думаю, что нам нужно её поддержать. Но мы не можем сделать это публично. YG сразу заметит. А если они узнают, что мы поддерживаем её, они заставят нас молчать или что-то хуже.

— Тогда как?

— Анонимно. Через PayPal. Я видела на ее сайте. Небольшая сумма. Для нас — небольшая, для неё — ощутимо. Она сможет потратить их на что-то нужное. Оборудование или что-то ещё.

Криста удивлённо посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — сказала Дара. — Она заслужила поддержку. И она не узнает, что это мы. Так мы поможем, и не рискуем.

— Тогда давай, — сказала Криста. — Сколько?

— 300 долларов. Достаточно, чтобы она заметила, но не слишком много, чтобы привлечь внимание.

Дара взяла телефон, открыла PayPal и отправила перевод. Комментарий: «Спасибо за твою музыку. Продолжай. Аноним».

— Готово, — сказала она.

Время действия: 21:00–21:30

Место действия: та же маленькая комната в Сеуле

Он сидел за столом, смотрел на экран. Перед ним — статистика его блога.

За четыре дня просмотры выросли в три раза. Перевод поста Хо Вон о Дне детей принёс ему больше трафика, чем всё, что он публиковал за последние полгода. Подписчиков стало больше. В комментариях люди спрашивали: «Кто ты? Откуда у тебя этот перевод? Ты знаком с Хо Вон?».

Он усмехнулся и покачал головой.

— Я не знаком с ней, — сказал он вслух, будто отвечая на вопросы. — Но я знаю, что она — тема. И я буду использовать это.

Он открыл свежую статью — прогрессивную, ту, что вышла сегодня утром. Прочитал её до конца, потом открыл консервативную статью, перечитал и её. Сравнил. Усмехнулся.

— Они спорят о ней, — сказал он. — А я просто перевожу. И выигрываю.

Он открыл новый черновик и начал писать:

«Вы читали эти статьи? Одна называет её "угрозой системе", другая — "голосом нового поколения". А я просто смотрю на цифры. Её клип набрал больше 200 000 просмотров за неделю. Она создала движение. И я — тот, кто перевёл её первый пост. Я был первым, кто заметил».

Он остановился, перечитал написанное. Потом добавил:

«И я продолжу переводить. Если хотите знать, что на самом деле происходит — читайте меня».

Он нажал «Опубликовать». Потом откинулся на спинку стула и улыбнулся.

— Она даже не знает, что я существую, — сказал он тихо. — Но я уже часть этой истории.

Он закрыл ноутбук, но не встал. Посидел ещё немного, глядя в стену. Потом тихо, почти шёпотом, добавил:

— Я рад, что ты справилась, Хо Вон-ян. Я в тебя верил.

Он помолчал, потом процедил сквозь зубы:

— Ненавижу эту долбаную Корею. Хоть я и кореец. Нахера мы сюда переехали?

Он откинул голову назад, закрыл глаза и выдохнул.

— В России я был корейцем. Здесь я стал русским. Банан, так они меня называют. Только ты, Хо Вон, — ты говоришь на языке, который я понимаю. И поёшь так, как будто знаешь, что это такое — нигде не быть своим. А я просто сижу здесь, перевожу твои слова и смотрю, как ты ломаешь систему, которую я ненавижу. Ты не знаешь меня. Но я знаю тебя.

Он открыл глаза, посмотрел на пустой экран и тихо добавил:

— Спасибо за то, что ты есть. Хотя бы ты показываешь, что это возможно.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл PayPal, чтобы проверить почту. И застыл.

На счету было +300 долларов. От неизвестного отправителя. Комментарий: «Спасибо за твою музыку. Продолжай. Аноним».

— Алиса, это что?

«Анализ: поступление от неизвестного пользователя. Сумма: 300 USD (примерно 330 000 вон). Комментарий анонимный. Источник определить не удалось».

— Кто это мог быть?

«Неизвестно. Но это не Вова — его сумма была меньше. Это кто-то, кто хочет остаться анонимным».

Я сидел и смотрел на экран. 300 долларов. В два раза больше, чем я заработал на фрилансе за всё время.

— Кто бы это ни был, — сказал я. — Спасибо.

«На что потратишь?»

— Регистрация прав на песни. Я откладывал это слишком долго. И камеру. Нормальную камеру. Не знаю, нужно думать.

Я смотрел на цифры. «Родина» — 30 000. «Город-сказка» — 130 000. «Моя любовь» — 240 000.

И вдруг — вспышка.

Я снова вижу Ким Тэ Ён. Но теперь она не пишет. Она стоит и смотрит на меня. Она молчит. Но я слышу голос, женский. Голос снова и снова повторяет всего два слова. Под ту самую, электронную музыку. Ким Тэ Ён все так же молча смотрит на меня, и я точно знаю, что она хочет сказать. Она хочет, чтобы её голос был услышан. Чтобы её смерть была не напрасной. Чтобы те, кто её травил, ответили. Чтобы система перестала убивать других детей.

Вспышка погасла.

— Алиса, — сказал я. — Следующая песня будет про Ким Тэ Ён.

«Ты уверен? Это будет самый сильный удар. И он может изменить всё».

— Именно поэтому я должен сделать это сейчас. Она ждала слишком долго. Давай итоги и нужно ложится спать.

«Статистика за день:

— "Моя любовь" — 240 000 просмотров.

— "Город-сказка" — 130 000 просмотров.

— "Чугада" — 8 000 просмотров.

— "Родина" — 30 000 просмотров.

— Видео с тренировкой — 48 000 просмотров.

— Прогрессивная статья: 5 500 просмотров.

— YouTube подписчики: 13 000.

— LiveJournal: 900.

— KakaoStory: 1 600.

— Подписчики Вовы: 900 (+350 за день).

— Активность в Арускоре: 60 постов.

— Активность в Хонгдэ: 80 постов.

Активность на форумах: более 50 тем в DC Inside, Naver Cafe и других сообществах.

Уровень стресса: 72 %».

— «Город-сказка» выросла до 130 000. Это из-за флэш-моба. Люди ищут пасхалки, пересматривают, обсуждают. А «Родина» — 30 000. Хейтеры продолжают спрашивать, о какой родине поёт кореянка, и сами же создают ей рекламу.

«Да. Ты создал не просто скандал. Ты создал движение, которое живёт своей жизнью. И теперь ты не управляешь им — ты просто часть его».

— Значит, я сделал всё правильно.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 00:00–00:30 по Сеулу (19:00–19:30 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, листал ленту. Напротив — Миха, пристроился с банкой пива.

— Блин, Миха, я вот тут смотрю что твой этот Денис накопал. Там вообще какая-то дичь твориться. Но нам это даже в тему, с одной стороны, но как писать статью, я вот вообще не понимаю. Вспоминаю твои слова вчерашние. У них же там свои темы. И я их не знаю. А хочется написать мощно, что бы не выглядело как жалкое подобие Хо Вон.

— Слушай, Вов, — сказал Миха, допивая пиво. — хороший вопрос. Но тут не только это. С переводом и адаптацией нам Денис может помочь, чтоб совсем уж криво не звучало. Но ты же сам понимаешь, что не умеешь грамотно писать статьи. Ты блогер, а не журналист. А это серьёзный уровень, нужна чёткая структура, аргументация, факты. Ты же хочешь, чтобы тебя воспринимали серьёзно?

— Ну да, — признался Вова. — Но я не знаю, к кому обратиться. У меня нет знакомых журналистов.

— А у меня есть одна знакомая. У моего коллеги по работе сестра, Илзе. Она на пятом курсе журфака, в этом году выпускается. Уже подрабатывает в местном издании, пишет тексты. И как раз ищет тему для диплома и портфолио.

— Илзе? — переспросил Вова. — Прибалтийка?

— Да нет, родилась здесь, в Ебурге. На Химмаше. Имя такое, а сама местная. Она может грамотно написать статью, если тема зацепит. А тут — корейская школьница, которая поёт на русском и хейтит всю систему. Это же идеальный материал для диплома. Или если не зацепит, то по крайней мере совет может даст хотя бы.

Вова усмехнулся.

— На Химмаше, говоришь? Боевая, наверное.

— Есть немного, — улыбнулся Миха. — Могу дать тебе её контакты. Объяснишь ситуацию. Если её зацепит, она поможет тебе написать статью профессионально.

— Давай попробуем, — сказал Вова. — Если получится, это будет сильный ход. Она сможет написать так, чтобы статья залетела. А если она ещё и поделится у себя в институте или среди коллег...

— Тогда завтра скину тебе её контакты, — сказал Миха.

Вова кивнул.

— Договорились.

Конец главы 11.

Глава 12

Время действия: 1 июня 2012, пятница, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было.

— Алиса, как там клип?

«215 000 просмотров. За ночь +8 000. "Родина" продолжает расти — уже 32 000. Алгоритмы YouTube активно рекомендуют все клипы. "Город-сказка" перевалила за 130 000. Внимание к тебе растёт с каждым часом. Прогноз на вечер — 260 000+».

— Значит, сегодня будет важный день. Пост Ко Ляна должен выйти вечером. Плюс работа над новой песней.

Я побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён смотрела в телефон. Увидев меня, подняла голову.

— Я видела, что кто-то из Арускора уже начал писать о том, что в России обсуждают тебя, — сказала она. — Они говорят, что это может стать международным скандалом.

— Пусть обсуждают.

— И ещё… — Су Хён помолчала. — Вчера в колледже меня остановила преподавательница. Спросила, правда ли, что моя сестра — та самая Хо Вон. Я сказала, что да. Она сказала, что читала твои посты. Что ты смелая. А потом сказала, что мне нужно быть осторожной. Что такие вещи могут иметь последствия для всей семьи. И знаешь… я боюсь, Хо Вон-а. Я боюсь, что будет, когда всё это закончится.

Я посмотрел на неё.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась?

Она покачала головой.

— Нет. Я хочу, чтобы ты знала: я с тобой. И я горжусь тобой. Но я боюсь за тебя.

— Я знаю, онни. И мне жаль, что ты проходишь через это. Но если я остановлюсь сейчас, я буду жалеть об этом всю жизнь.

Она улыбнулась.

— Тогда продолжай. А я буду рядом.

Время действия: 08:00–08:15

Место действия: дом, кухня

Хо Вон уже ушла в школу. На кухне было тихо. Су Хён сидела за столом, смотрела в телефон.

Из спальни вышла омма — сонная, в домашнем халате, волосы растрёпаны. Она зевнула, потянулась и подошла к плите. Налила себе воды, выпила. Потом, не оборачиваясь, спросила:

— Хо Вон уже ушла?

— Да, омма, — ответила Су Хён, не поднимая глаз. — Ушла полчаса назад.

Омма поставила кружку на стол и села напротив. У неё был уставший вид — под глазами залегли тени, плечи опущены.

— Ты сегодня будешь работать? — спросила Су Хён.

— Да. Подменяю Мин Хи. Она заболела, — омма потёрла лицо. — Уже четыре дня работаю за двоих. Но ничего, нужны деньги. Твоя сестра, кажется, даже не замечает, что мы тратим всё, что есть, на этот долг. Хорошо хоть небольшие компенсации получили. А когда еще будет этот суд и присудят ли нам что-нибудь. Это может тянуться еще несколько месяцев.

Она помолчала, потом добавила:

— Совсем нет на вас времени, — сказала омма тихо. — Хо Вон, то что она делает, она же не остановится.

— Я знаю, — ответила Су Хён. — И я не хочу, чтобы она останавливалась. Но я боюсь, что будет, когда всё это закончится.

— Я тоже боюсь, — сказала омма. — Но я боюсь больше того, что будет, если она сломается. Я видела, какой она была после аварии. Она была пустой. А теперь она снова живая. И я не хочу, чтобы она перестала быть живой.

Су Хён подняла голову.

— Ты поэтому молчишь?

— Я поэтому молчу, — ответила омма. — Потому что она должна пройти через это. И мы должны быть рядом.

Она помолчала, потом добавила:

— И ещё, Су Хён-а. Вчера звонил отец. Он тоже узнал. Он переживает.

— И что он сказал?

— Сказал, чтобы мы были осторожны. И чтобы Хо Вон не перегибала палку. — Омма вздохнула. — Я сказала, что не могу её контролировать. И что она взрослая.

Су Хён усмехнулась.

— Она взрослая, — повторила она. — А мы всё ещё боимся за неё.

— Это наша забота, — сказала омма. — Сегодня вечером я аккуратно поговорю с ней. Не чтобы остановить. Чтобы она знала, что мы рядом. И что у нас нет других проблем, кроме неё.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

В школе было спокойнее, чем вчера. Напряжение не исчезло, но стало другим — не враждебным, а скорее выжидательным.

Когда я проходил по коридору, я заметил, что кто-то из учеников посмотрел на меня и кивнул. Кто-то улыбнулся. Кто-то просто не отводил взгляда.

«Тебя уже не боятся. Тебя уважают. Или, по крайней мере, относятся с интересом. Ты стала не просто "скандальной девочкой" — ты стала символом».

— Слишком громко сказано, — тихо ответил я. — Но пусть так.

Время действия: 08:45–09:00

Место действия: школа, классный час

Прозвенел звонок. Класс постепенно замолкал, ученики расходились по местам. Куратор Пак Хё Джин-сси стояла у доски, держала в руках список и ждала, пока все успокоятся.

— Доброе утро, — сказала она, обводя взглядом класс. — На этой неделе я должна объявить результаты районного этапа по информатике. Кто участвовал — знает. Остальные — просто слушайте, это важно для ваших портфолио и поступлений в будущем.

Она поднесла список ближе к глазам и зачитала несколько фамилий. Кто-то из класса выдохнул с облегчением, кто-то опустил голову.

— Ли Хо Вон, — прочитала куратор, поднимая глаза на меня. — Ты прошла на городской этап. Поздравляю.

По классу прокатился шёпот. Кто-то обернулся на меня. Я медленно кивнул и спокойно ответил:

— Спасибо, сонсэнним.

Куратор едва заметно улыбнулась, но почти сразу снова посмотрела в бумаги.

— Это не просто победа, — сказала она, снова обращаясь ко всему классу. — Участие в городском этапе — это большая возможность. Включайте это в свои портфолио, если планируете поступать в IT-специальности.

Я усмехнулся про себя. Хоть что-то идёт по плану.

Она закрыла папку.

— Теперь по расписанию…

Время действия: 10:30–10:45

Место действия: школа, коридор

На перемене ко мне подошёл Мин Су. Он выглядел взволнованным.

— Хо Вон-ян, ты слышала? В интернете пишут, что оппозиция может использовать твой случай. Говорят, они хотят поднять вопросы о школьном насилии и бездействии полиции.

— Ну и отлично, — пожал я плечами. — Давно пора. Пусть пользуются. Мне-то что? Главное, чтоб проблему решали, а не просто пыль в глаза пускали.

— Ты не боишься, что они тебя используют?

— Мин Су-а, — усмехнулся я. — Меня уже все используют. Хейтеры, журналисты, министерство. Пусть и оппозиция подключается. Чем больше шума, тем сложнее меня заткнуть. Это и есть мой расчет. А насчет меня — переживать не стоит, я не айдол, мне скандалы сейчас только на руку.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— То есть ты не против, что они используют твою историю?

— Мне пофиг на них, — сказал я с усмешкой. — Пусть играют в свои политические игры. Пока они будут спорить о моей истории, меня не тронут. А когда они решат свои проблемы — я уже буду далеко от этого. Так что не переживай.

Он покачал головой, но в глазах мелькнуло уважение.

— Ты не перестаёшь удивлять, Хо Вон-ян.

— Не только тебя, Мин Су-а, — ответил я. — Я думаю многие тоже удивились. Не надо было меня трогать. Училась спокойно, вела блоги, писала песенки. Зато теперь всем вам не скучно, да Мин Су. А будет еще круче.

Он улыбнулся и отошёл.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы сидели с Хе Вон. Она листала телефон.

— Хо Вон-а, в DC Inside уже больше 600 комментариев в той ветке. И кто-то начал новую — про твой пост о российском товарообороте. Говорят, что это гениально, что ты использовала их же данные против них.

— Я просто проверила цифры, — сказал я. — И написала то, что нашла.

— И ещё, — Хе Вон снова заглянула в телефон. — Хо Вон-а, ты видела заявление министерства? Они выложили сегодня утром. Призвали к спокойствию. Осудили хейт. И… всё.

— И всё? — переспросил я.

— Никаких конкретных мер. Никаких обещаний. Просто слова. «Мы осуждаем хейт» и «призываем к спокойствию».

— Я так и знала, — сказал я. — Я ожидала примерно этого. Они не могут ничего сделать. У них нет рычагов. Поэтому они просто говорят, что «осуждают».

— Но это же ничего не меняет! — сказала Хе Вон.

— Именно, — ответил я. — Они показали, что не могут ничего сделать. Они просто подтвердили, что слова ничего не значат. И это работает на меня.

Хе Вон улыбнулась.

— Тогда это хорошо?

— Да. Это то, что мне было нужно, — сказал я. — Ты готова, Хе Вон-а? После школы поработай с блогами. Репосты, ссылки. Новый пост. Ко Лян сегодня их просто размажет.

Время действия: 15:30–16:00

Место действия: дом, кухня

Я зашёл в дом и сразу почувствовал, что омма ждёт меня. Она сидела на кухне, смотрела в стену. На столе стояла кружка с чаем, уже остывшим.

— Ты не ужинала, омма? — спросил я.

Она подняла голову. Взгляд был усталым, но не злым.

— Ждала тебя, — сказала она. — Садись.

Я сел напротив. Омма посмотрела на меня долго, будто собираясь с мыслями. Потом спросила:

— Ты не остановишься, да?

— Нет, омма.

— Я так и знала, — она покачала головой. — Я читала твои посты. И тот, что ты написала про День детей. И про экзамены. И про учителей. Я всё читала. Только… я не понимаю. Зачем тебе это? Ты ведь могла просто учиться. Поступить в хороший университет. Найти работу. Жить спокойно.

— Я знаю, омма, — сказал я. — Но я уже не могу остановиться. Дело даже не в том, что я хочу бороться с системой. Дело в том, что если я сейчас замолчу, отступлюсь, они меня просто… заткнут. Потихоньку. Сначала одна угроза, потом другая. Потом меня начнут давить — через школу, через тебя, через Су Хён. Они уже пытались. А я не хочу, чтобы меня задвинули.

— Но ты же говоришь правду, — сказала омма. — Почему они не могут просто оставить тебя в покое?

— Потому что правда им мешает, — ответил я. — Если я скажу правду и замолчу — они её запомнят и будут ждать, когда я ошибусь. Если я буду продолжать говорить правду, они не смогут меня игнорировать. Скандал сейчас — моя лучшая защита. Пока они боятся, что я скажу что-то ещё, они не трогают нас.

Омма смотрела на меня. В глазах была боль и понимание.

— Ты думаешь, они тронут нас? — спросила она тихо.

— Я не знаю, омма, — честно ответил я. — Но я знаю, что если я остановлюсь, они точно тронут. Потому что им станет легче. А так — у них руки связаны. И ещё… оппозиция должна будет высказаться. Они не могут пропустить такой скандал. Когда они это сделают, я уже не буду одна. А после этого я буду не просто «бунтаркой». Я буду частью движения. И тогда меня не тронуть — за мной будут люди. И они используют это, если что-то случится со мной.

Омма долго молчала. Потом медленно кивнула.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — сказала она. — Я просто мать. Я работаю в кафе. Я не знаю этих слов: «оппозиция», «движение», «стратегия». Я знаю только одно: ты — моя дочь. И я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Я знаю, омма, — сказал я. — И я не хочу, чтобы вы с Су Хён страдали из-за меня. Но если я сейчас остановлюсь, всё будет зря. Я не хочу, чтобы было зря.

Омма смотрела на меня. Потом её глаза наполнились слезами, но она их сдержала.

— Ты стала взрослой, — сказала она тихо. — Я не заметила, как это случилось. Я всё думала: «Когда она повзрослеет? А она уже повзрослела». Без меня.

— Омма, я всегда буду твоей дочерью, — сказал я. — Но сейчас я должна это сделать.

Она кивнула и вытерла глаза.

— Тогда иди, — сказала она. — Иди и делай что должна. Я буду рядом. Мы обе будем рядом. Что бы ни случилось.

Я встал, обнял её. Она не отпускала меня несколько секунд.

— Я горжусь тобой, — сказала она тихо. — Даже если не всегда понимаю.

— Спасибо, омма.

Я развернулся и пошёл в свою комнату. У двери я остановился и обернулся.

— Омма, я не хочу тебя подвести. Кстати, я совсем забыла, — сказал я. — Я прошла на городские по информатике. Районный этап сдала.

— Молодец, дочка, — сказала она. — Я знала, что у тебя все получится. Ты не подведешь.

Она снова повернулась к плите, но я заметил, что её плечи чуть расслабились. Хоть что-то хорошее в этой суматохе.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за столом и обдумывал разговор с оммой. Смотрел на разбросанные по экрану цифры. 300 тысяч просмотров. Подписчики. Комментарии. Движение. Хе Вон, Вова, инди-тусовка, Арускор, и, кажется, даже оппозиция. Всё это перемешалось в один гигантский шум. Несколько недель назад я просто хотел, чтобы меня не трогали. А теперь я центр бури.

И если я сорвусь сейчас — всё, что я создал, развалится. Меня заткнут. Мою семью — тоже. Поэтому я должен сделать так, чтобы, когда буря утихнет, я стоял на твёрдой земле. Чтобы я был не просто «школьницей, которая орала в интернете». Чтобы у меня были ресурсы.

— Алиса, я ведь уже не просто борюсь, да?

«Да. Ты выстраиваешь систему безопасности. Музыка — твоя защита. IT и олимпиады — твой фундамент. Русский язык — твой козырь. А Арускор и Хонгдэ — твои союзники. Ты создаёшь сеть, в которой тебя не могут тронуть».

Я усмехнулся. — Стратег, блять. Сам не заметил, как им стал. Значит я все правильно делаю, пусть и не идеально и во многом случайно. Пора перехватывать инициативу. Этот бой я не имею права проигрывать.

Я открыл черновик поста Ко Ляна. Всё было готово. Я перечитал его ещё раз, поправил пару фраз. Потом откинулся на спинку стула.

— Алиса, что думаешь?

«Пост сильный. Он бьёт по всем точкам: министерство, 500 детей, 146 смертей, Тэгу, закон о равных возможностях. И концовка с "лицом" — это добивание. Но он может вызвать резкую реакцию. Министерство уже не сможет просто отделаться общим заявлением».

— Именно этого я и хочу, — сказал я. — Они должны ответить. Иначе они проиграют.

«Ты готов к последствиям?»

— Нет, — честно ответил я. — Но я готов к тому, что они будут.

Я отложил черновик и открыл проект новой песни.

Время действия: 17:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Я перечитал пост Ко Ляна в последний раз. Внутри всё было на месте. Цепочка от «песчинки» к 500 детям. 146 смертей. Тэгу. Закон о равных возможностях. Потеря лица. Опубликуем в LiveJournal и KakaoStory.

«Знаете, сегодня министерство образования сделало заявление. Призвало всех успокоиться и осудило хейт. Осудило, но не планирует как-то с ним бороться. Наверное, это правильно, это не задача министерства образования. В конце концов, у них есть более важные дела. Например, принимать законы, которые потом игнорируют учителя. Или подписывать бумаги, которые никто не читает.

И вроде бы их совсем не касается. Но вот я слышал от Хо Вон, что в её школу поступает множество звонков от родителей учеников, которые говорят, что этот скандал мешает их детям готовиться к Сунын. Я всё понимаю. Когда это началось, хейтили одну Хо Вон. Что такое одна школьница? Так, песчинка. Тем более она и так больше месяца пропустила из-за аварии. Допустимые потери. Не может целое министерство всё бросать из-за какой-то школьницы.

И вообще, у них есть более важные дела. Например, следить за исполнением Закона о равных возможностях в образовании. Чтобы у всех детей были одинаковые шансы на поступление. Чтобы никто не получал преимущества только потому, что его школа не попала в скандал.

А теперь представьте: в одной школе скандал, детей отвлекают от подготовки. В другой — тишина, дети спокойно готовятся. Разве это равные возможности? Или закон работает только тогда, когда его удобно применять?

Это вообще напоминает мне одну историю. В прошлом году, в Сеуле, одна девочка не выдержала травли. Ей было всего 14. Она оставила записку. Написала имена тех, кто её травил. И ушла.

И что? Её смерть никто не заметил. Родители кричали, учителя отмахивались. Сказали: "Одна школьница — что с неё взять".

А через несколько месяцев в Тэгу было уже 8 смертей. 8 детей не выдержали системы. И тогда уже никто не говорил "одна школьница". Тогда уже заговорили. Но поздно.

А теперь представьте: сейчас в Корее есть одна школьница, которая говорит: "Я не хочу быть следующей". Но вместо того, чтобы её поддержать, её хейтят. А когда она отвечает на хейт, говорят, что она мешает учёбе. 500 детей, вы понимаете?

Сколько ещё должно умереть, чтобы система заметила? Ещё 8? Ещё 146? Или 500?

Может, не стоит ждать, пока кто-то решит, что эти 500 детей — тоже "допустимые потери". Может министерству образования стоит все таки начать делать что-то реальное. Ведь сунын все ближе. А этот экзамен, как я слышал считается одним из самых важных в Корее. Я например не хочу, чтоб цифра 146 через месяц начала увеличиваться. Тем более, как говорят у вас в Корее, если на призывы министерства не отреагируют, это будет потеря лица. А лицо в Корее, как известно, дороже денег. И даже дороже детей. Или нет?»

Я нажал «Опубликовать» в LiveJournal и KakaoStory.

«Пост опубликован. Начинай отслеживать реакцию».

— Я знаю. Через час начнёт расходиться.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компом. На столе — черновик новой песни. В голове — музыка.

Та самая. Электронная. С неидеально ровным битом, акцентами и микросдвигами.

Я закрыл глаза.

И вдруг — вспышка.

Не боль. Не голос. Картинка.

Я вижу её лицо. Ким Тэ Ён. На фотографии из школьного альбома. Она улыбается, но в глазах уже нет света.

А потом — калейдоскоп.

Фото. Чёрно-белое. Цветное. С татуировкой на лице. Без. Сценическое. Домашнее. Крупный план. В полный рост. Разные. Много. Мелькают, сменяют друг друга. Я не успеваю запомнить ни одного — только ощущение. Только общий образ, который складывается из сотни мелких кусочков.

Она везде. Наверное это певица.

Музыка нарастает. Два слова. Повторяются. Снова. И снова. Я не могу разобрать, что это за слова. Только ритм. Только звук.

Вспышка погасла.

Я открыл глаза. Дышал ровно. В ушах всё ещё звучала та музыка. В голове — те картинки. Мелькающие, сменяющие друг друга. Калейдоскоп.

«Сенсорная активация. Тип: визуальная и музыкальная память. Прогресс: +0,1 %; +0,1 %».

— Я услышал, — сказал я тихо. — Я напишу эту песню.

Я открыл заметки и записал два слова:

«Маленькая девочка».

Потом отложил телефон.

— Но я не понимаю, в чём смысл этих картинок. Почему именно так? Почему не что-то более… понятное?

Я смотрел на экран, на пустой проект новой песни. Внутри сидело ощущение, что ответ есть, просто я ещё не могу его сформулировать.

Я попробовал подобрать аккорды. Сначала не получалось. Потом нашёл нужную последовательность.

«Ритм: используй LPD8 для управления эффектами и перкуссией. MIDI-лупы как основа. Микросдвиги в бите создадут напряжение. Это будет не просто песня — это будет крик».

— Я знаю, — сказал я. — Я чувствую это.

Время действия: 19:00–20:00

Место действия: комната Хо Вон

Пришло сообщение от Вовы в LiveJournal:

«Хо Вон, я скидываю тебе скрипт. Миха написал его для анализа комментариев. Он собирает данные с YouTube, LiveJournal, KakaoStory и ключевых форумов. Инструкция внутри. Попробуй запустить, посмотри, как работает. Если будут вопросы — пиши. Вова.»

Я открыл архив. Внутри — скрипт на Python, инструкция и пример отчёта.

— Алиса, смотри. Он прислал скрипт.

«Отлично. Мы можем проанализировать его структуру и улучшить».

— Улучшить?

«Я вижу несколько слабых мест. Анализ тональности примитивен. Нет автоматического перевода. Нет кластеризации по темам. Если добавить это, скрипт станет гораздо мощнее».

Я открыл скрипт, посмотрел на код. Алиса анализировала его на ходу.

— Что ты предлагаешь?

«Я могу предложить тебе идеи для улучшения. Ты передашь их Вове. Он передаст Михе. Скрипт станет лучше, и мы получим более точные данные».

— Хорошо, — сказал я. — Давай попробуем запустить его сейчас. Посмотрим, что он показывает.

Я запустил скрипт. Через несколько минут он выдал отчёт:

«Собрано 1 500 комментариев за последние 24 часа. Основные темы: пост Ко Ляна — 47 %, прогрессивная статья — 23 %, клип "Моя любовь" — 18 %, другие — 12 %. Тональность: положительная — 31 %, нейтральная — 38 %, негативная — 31 %».

— Неплохо для начала, — сказал я. — Но он не показывает, кто эти люди. Не видно, какие группы активнее всего.

«Это можно добавить, — сказала Алиса. — Идентификация пользователей по источникам: инди-сцена, фанаты Fire Girls, хейтеры, случайные зрители. Если мы добавим этот слой, мы сможем видеть, какая аудитория на что реагирует».

— Напишу Вове. Пусть передаст Михе.

Я открыл сообщение и написал короткий ответ:

«Вова, спасибо. Скрипт работает. Но есть пара идей, как его улучшить. Напишу позже, когда протестирую подробнее. Кстати можешь меня поздравить, я прошла на городской этап олимпиады по информатике. Хо Вон.»

Время действия: 21:00-22.00

Место действия: чат Хонгдэ

Чат оживлённо гудел. Участники обсуждали свежий пост Ко Ляна, который разлетелся за последние часы. Кто-то перечитывал его строчку за строчкой, кто-то спорил о том, что будет дальше.

Потом один из новых участников, с ником «banan_from_russia», написал:

banan_from_russia:Вы тут ищете новые отсылки в «Городе-сказке», а я заново послушал «Чугада». Вы заметили, что там уже была эта тема?

Чат затих на секунду. Потом посыпались вопросы:

— В смысле? — «Чугада» же про шаманов. — И про морских котиков.

banan_from_russia:«Звёзды в небе парят как идолы, над землёй и во тьме. Здравствуй, северное сияние, будет песня вам, чугада».

Он выделил текст цитатой.

banan_from_russia:Она назвала их идолами. Идолы — айдолы. В первой же песне. А мы не заметили.

В чате повисла пауза. Потом кто-то перечитал текст и присвистнул.

— Блядь. Она реально там это написала. «Звёзды в небе парят как идолы». Это же про них. Про тех, кто на экранах. — И «во тьме». Они во тьме. Они не видят, что происходит внизу. — Или они сами тьма?..

banan_from_russia: Я кореец, но родился и вырос в России. Для меня «северное сияние» — это что-то холодное, чистое, что разгоняет тьму. Может, это отсылка к России? Или к чему-то, что должно прийти и разогнать этих идолов?

— А что значит «чугада»? Ты знаешь?

banan_from_russia:Нет. Никто не знает. Может, это не слово, а имя. Может, это имя той, кто должна разогнать тьму.

В чате снова повисла пауза. Кто-то начал перечитывать текст, ища новые смыслы. Потом один из участников медленно написал:

— Погодите… Я понял. Это была песня-ритуал. Она призвала Ко Ляна.

Чат взорвался.

— Что? — Ты серьёзно? — Объясни.

— Смотрите. «Чугада» — это не просто слово. Это имя. Или заклинание. Она спела его, и он пришёл. Она провела ритуал в интернете, и он сработал. Ко Лян существует потому, что она его призвала.

— А «северное сияние» — это то, что появляется, когда ритуал сработал. Холодный свет. Чистый. Который разгоняет тьму, в которой парят идолы.

— Она не просто певица. Она шаманка. Она провела ритуал, и он сработал.

— Теперь понятно, почему никто не знает, что значит «чугада». Это не перевод. Это имя духа.

banan_from_russia:Или имя того, кто должен прийти. Мы думали, что она просто поёт. А она проводила ритуал. И он сработал.

— И теперь мы все часть этого ритуала. Каждый просмотр, каждый комментарий, каждый репост — мы поддерживаем его. Мы даём ему силу.

Чат затих на мгновение. Потом кто-то добавил:

— Она знала, что делает. С самого начала. «Чугада» — это был ритуал. «Город-сказка» — это было послание. «Моя любовь» — это был вызов. А теперь она готовит что-то новое. И это будет мощнее.

banan_from_russia:Я не знаю, что она готовит. Но я знаю, что я хочу это увидеть.

Время действия: 22:00-22:10

Место действия: та же маленькая комната в Сеуле

Он оторвался от клавиатуры и откинулся на спинку стула. На экране всё ещё был открыт чат Хонгдэ — десятки сообщений, обсуждения, споры. Там только что назвали «Чугаду» ритуалом, а Ко Ляна — духом.

Он усмехнулся.

— Ну вот, Хо Вон, — сказал он тихо. — Теперь мы в расчёте за мой перевод. Ты сделала своё дело, я сделал своё.

Он помолчал, потом добавил, глядя на экран:

— Надеюсь, я тебе помог. Хотя бы немного.

Он закрыл чат, но не сразу вышел из комнаты. Посидел ещё немного, глядя в стену.

— В России я был корейцем. Здесь я стал русским. Банан, так они меня называют. Только ты, Хо Вон, говоришь на языке, который я понимаю.

Он медленно выдохнул.

— Я рад, что ты справилась.

Время действия: 21:30-22:00

Место действия: офис Демократической объединённой партии, Сеул

В зале заседаний было тихо. За длинным столом сидели четверо. Во главе — пожилой мужчина в строгом костюме, лидер фракции. Напротив — женщина-депутат с планшетом. Рядом — двое мужчин: один с ноутбуком, другой — с папкой документов.

Лидер фракции перечитал распечатку нового поста Ко Ляна, который появился пару часов назад, и отложил её в сторону.

— Она не просто назвала министра лицемером. Она привязала это к 146 смертям, к делу в Тэгу, к русским и американцам. Она выстроила цепочку, которую правительство не может разорвать. И теперь она говорит о 500 детях, которым мешают готовиться к Сунын.

Он помолчал.

— Это идеальный удар. И он пришёл не от нас.

Женщина-депутат усмехнулась.

— Мы годами пытались поднять тему школьного насилия. Писали запросы. Требовали слушаний. Ничего. А эта девочка сделала за неделю больше, чем мы за несколько лет.

— Потому что она не политик, — сказал мужчина с ноутбуком. — Она не говорит как мы. Она говорит как человек, который просто не может молчать. И ей верят.

— Не только, — сказала женщина-депутат. — Музыка. Она бесспорно талантлива. И эта история с айдолами. Но кроме этого, все тексты со смыслом. На русском. И эти ее блоги, на корейском и русском. Она одним этим обратила на себя внимание фанатов, инди-движения, Арускор и России, пусть пока и небольшой аудитории. Но она растет и будет расти.

— И ещё один момент. — добавил мужчина с ноутбуком. — Я посмотрел хронологию. За пять дней — с вечера воскресенья по вечер пятницы — произошло больше событий, чем за последние полгода. Два поста Хо Вон. Два поста Ко Ляна. Две статьи — консервативная и прогрессивная. Флэш-моб «Холодные звёзды». Заявление министерства. И всё это в разных плоскостях — то образование, то культура, то полиция, то международные отношения. Они просто не успевают реагировать. Пока они разбираются с одним поводом, появляется следующий. И каждый следующий — сильнее предыдущего. Они в тупике, потому что не могут остановить лавину, которая растёт с каждым часом. И все это перед самым модульным мокко. Меньше месяца до сунын. Идеально выбранное время. Министерство просто не успеет ничего сделать и в любом случае, после волны самоубийств будет выглядеть жалко. Да что там после волны, оно уже потеряло лицо. А этот пост от рисунка на это прямо указал. Ведь хейт не остановится. И все это уже поняли.

Лидер фракции постучал пальцами по столу.

— Но мы должны использовать это, — сказал он. — Мы не можем позволить себе упустить этот шанс. Если мы не используем его, кто-то другой использует. Или, что хуже, всё просто замнут.

— Что Вы предлагаете? — спросила женщина-депутат.

— Мы должны действовать быстро. Завтра мы делаем заявление для прессы. Мы говорим, что правительство не справляется с ситуацией. Что министр образования должен уйти в отставку. Что полиция не расследует дела о травле. Мы привязываем это к делу Ким Тэ Ён, к 146 смертям на прошлом Сунын, к восьми смертям в Тэгу.

— И к этой девочке? — спросил мужчина с папкой.

— Мы упоминаем её. Не как центральную фигуру — как пример. Как голос, который правительство пытается заткнуть. Мы говорим, что она — не «угроза системе», а симптом того, что система сломана. И что правительство, вместо того чтобы чинить систему, пытается заткнуть того, кто о ней говорит.

— А что насчёт её клипов, её постов на русском? — спросила женщина-депутат. — Это может быть использовано против нас.

— Мы не касаемся этого, — сказал лидер фракции. — Мы говорим только о системных проблемах. О том, что министерство не выполняет свои обязанности. О том, что законы против хейта не работают. О том, что полиция бездействует. Мы не защищаем её как «русскую певицу». Мы защищаем её как гражданку, которую правительство не может защитить. Это работает.

Мужчина с ноутбуком кивнул.

— И мы должны задействовать наши СМИ. У нас есть радио, кабельные каналы, прогрессивные издания. Сейчас как раз идёт забастовка журналистов KBS, MBC и YTN против цензуры правительства. Они тоже будут заинтересованы в этой теме. Мы можем использовать их, чтобы вывести это на уровень общественного обсуждения.

— А что насчёт парламента? — спросила женщина-депутат.

— Парламентские слушания, — сказал лидер фракции. — Мы требуем, чтобы министр образования явился на слушания и объяснил, почему его ведомство не справляется. Мы требуем, чтобы полиция отчиталась о расследовании дела Ким Тэ Ён. Мы связываем это с предстоящими президентскими выборами. Если правящая партия не может защитить детей, как она сможет защитить страну?

Он помолчал, потом добавил:

— И мы не должны забывать о международном аспекте. Она привязала этот скандал к русским и американцам. Это значит, что правительство не может действовать жёстко — они боятся ударить по международным отношениям. Мы должны напомнить им об этом. Публично.

Мужчина с папкой поднял голову.

— И что мы делаем с ней самой? С этой девочкой?

Лидер фракции усмехнулся.

— Мы не делаем ничего. Пока. Мы наблюдаем. Если она продолжит — мы используем её. Если она остановится — мы будем использовать то, что она уже сказала. Она не должна знать, что мы на её стороне. Пусть думает, что она одна. Так она будет продолжать. А мы будем использовать её слова как оружие против правительства.

Женщина-депутат улыбнулась.

— Немного цинично.

— Я реалист, — ответил лидер фракции. — Мы политики. Мы не можем позволить себе быть идейными борцами. Мы должны быть умнее. Мы должны использовать то, что работает. А эта девочка работает. Её слова работают. Её история работает. Мы не должны мешать ей. Мы просто должны быть рядом, чтобы подхватить то, что она создала.

Он поднялся.

— Завтра утром я делаю заявление для прессы. Вы готовите парламентский запрос. Мы начинаем использовать наши СМИ. Завтра начинаются выходные, идеальное время, охват аудитории будет максимальным. Мы не дадим этому скандалу утихнуть. Мы сделаем так, чтобы правительство ответило за каждое слово, за каждое бездействие, за каждого ребёнка.

Он посмотрел на остальных.

— И мы не дадим этой девочке пропасть. Не потому что мы её любим. А потому что пока она нам нужна. Это наш шанс. И мы его не упустим.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай статистику.

«Статистика за день:

— "Моя любовь" — 268 000 просмотров. — "Город-сказка" — 145 000 просмотров. — "Чугада" — 9 300 просмотров. — "Родина" — 38 000 просмотров. — Видео с тренировкой — 50 000 просмотров.

— Новый пост Ко Ляна: 2 800 просмотров за час. 450 комментариев.

— YouTube подписчики: 13 500. — LiveJournal: 950. — KakaoStory: 1 700. — Подписчики Ко Ляна: 14 000+.

— Подписчики Вовы: 950. — Активность в Арускоре: 70 постов. — Активность в Хонгдэ: 90 постов. — Активность на форумах: более 80 тем.

Уровень стресса: 68 %».

Я смотрел на цифры.

— «Город-сказка» почти 150 000. Новый пост Ко Ляна уже разлетается как горячие чон. Завтра будет новый виток.

«Да. Завтра Вова опубликует статью. Скандал выйдет на международный уровень».

— Значит, я сделал всё правильно, — сказал я.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 00:00–00:30 по Сеулу (19:00–19:30 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, листал ленту. Напротив — Миха и Илзе. Илзе — невысокая, с короткой стрижкой и быстрым взглядом.

— Я скинул ей скрипт, — сказал Вова. — Она уже ответила. Говорит, что есть идеи по улучшению.

— Неожиданно, — сказал Миха. — Откуда у неё такие идеи?

— Она не просто сообразительная, — сказал Вова. — Я тебе ещё не говорил, но она прошла на городской этап по информатике. Районный сдала. Так что она не просто «блогер». Она ещё и технически подкована.

Миха присвистнул.

— Городской этап? Серьёзно?

— Ага. Так что если она говорит, что скрипт можно улучшить, она, скорее всего, знает, что говорит.

Илзе усмехнулась.

— Тогда я тем более хочу с ней поработать. Она — не просто «странная девочка, которая поёт». Она — стратег, который понимает, что делает. И теперь я знаю, что у неё есть техническая база.

— Мы можем использовать это, — сказал Вова. — Если она даст идеи, мы их передадим тебе, Миш. Ты доработаешь скрипт.

— Хорошо, — сказал Миха. — Но это не всё. У нас есть материалы от Дениса. Он собрал много данных по корейским чатам и форумам. Там реально кипит. Фанаты Fire Girls, инди-сцена, хейтеры, родители — все обсуждают. Она даже министерство образования вынудила сделать заявление.

— Мы можем написать статью на основе этого, — сказала Илзе. — Профессиональную. С фактами, с анализом. И выложить её не только в ЖЖ, но и на других платформах.

— И на корейском? — спросил Вова.

— Да. Денис поможет с переводом. Мы выложим статью на корейском в KakaoStory. Это создаст дополнительный резонанс.

Вова кивнул.

— Тогда начинаем. Я пишу текст на русском. Ты, Илзе, правишь структуру и язык. Миха, ты передаёшь новые материалы от Дениса. Мы сделаем это сегодня ночью. Завтра утром статья будет готова.

Илзе посмотрела на экран.

— Она не знает, что мы работаем над этим, — сказала она. — Но когда увидит, поймёт, что у неё есть союзники.

— Именно, — сказал Вова. — И мы не дадим ей пропасть. Потому что она — единственная, кто говорит правду. И её слушают.

Конец главы 12.

Глава 13

Время действия: 2 июня, суббота, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было.

Закончив, я проверил статистику.

«"Моя любовь" — 290 000 просмотров. "Город-сказка" — 155 000. "Родина" — 40 000. "Чугада" — 13 000».

Я остановился.

— «Чугада»? Вчера было 9 000. Что опять случилось? Давай поищем.

Через некоторое время мы нашли причину. Опять Хонгдэ.

«Анализ: после вчерашнего обсуждения в чате Хонгдэ начался новый всплеск интереса. Участники пересматривают клип, ищут скрытые смыслы. "banan_from_russia" запустил волну. Алгоритмы YouTube начали рекомендовать "Чугаду" новым пользователям. Прогноз на вечер — 18 000+».

— Значит, они всё-таки нашли отсылку. — Я покачал головой. — Ладно, пусть ищут дальше. Мне это только на руку.

Я побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён сидела с телефоном. Увидев меня, она подняла голову.

— Ты видела заявление оппозиции? — спросила она.

— Нет. Что там?

— Они требуют отставки министра образования. И расследования дела Ким Тэ Ён. И говорят, что правительство не справляется с ситуацией. — она протянула мне телефон. — Вот, прочитай.

Я взял, пробежал глазами.

— Неплохо, — сказал я. — Они использовали мои аргументы. И привязали это к выборам.

— Ты не злишься?

— Нет. Это было ожидаемо. Я уже говорила Мин Су — пусть используют. Мне не жалко. Чем больше шума, тем сложнее меня заткнуть. Так что все неплохо.

Су Хён покачала головой.

— Ты странная, Хо Вон-а.

— Я знаю, онни. Но пока это работает.

Я сидел за столом, допивал чай, когда Су Хён подняла голову от телефона.

— Хо Вон-а, включи телевизор. Оппозиция выступила. Не только заявление — они дали интервью на кабельном канале.

Я взял пульт, включил нужный канал. На экране — женщина-депутат из Демократической объединённой партии. Она говорила спокойно, но жёстко:

«Мы требуем отставки министра образования. Мы требуем расследования дела Ким Тэ Ён. Мы требуем, чтобы правительство ответило за 146 смертей на прошлом Сунын и за 8 смертей в Тэгу. И мы напоминаем: эта школьница, Ли Хо Вон, не является угрозой. Она — симптом. Симптом того, что система сломана. И пока правительство пытается заткнуть её, дети продолжают умирать».

Я выключил телевизор.

— Они не просто сказали, — сказал я. — Они показали лица. Это уже не интернет-шум. Это публичная политика. И здесь, хоть и вскользь, меня упомянули.

«Оппозиция использует все свои ресурсы, — сказала Алиса. — Радио, кабельные каналы, прогрессивные издания. Они не дадут этому скандалу утихнуть».

— Значит, завтра будет ещё больше.

Время действия: 08:00–09:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате и сел за комп. Открыл сообщение от Вовы — вчера он прислал скрипт. Я ещё не ответил с идеями.

— Алиса, давай сформулируем предложения по улучшению скрипта.

«Принято. Основные слабые места: анализ тональности — бинарный, нет кластеризации по темам, нет автоматического перевода, нет фильтрации по группам пользователей».

— Напишу ему коротко.

Я открыл черновик и написал:

«Вова, спасибо. Скрипт работает, но можно улучшить. Добавьте анализ тональности по шкале, кластеризацию по темам, фильтрацию по группам (инди-сцена, фанаты Fire Girls, хейтеры, родители) и автоперевод с корейского. Это даст полную картину. Если нужно — могу помочь с тестами. Хо Вон.»

Отправил.

— Теперь ждём.

Время действия: 09:00–10:00

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл проект новой песни. В голове всё ещё звучала та музыка. Электронная. С неидеально ровным битом.

Я закрыл глаза.

И вдруг — вспышка.

Не картинка. Не голос. Текст. Две строчки. Я вижу их, будто они написаны на стене. Чётко, ясно.

«Маленькая девочка со взглядом волчицы».

«Я тоже когда-то была самоубийцей».

Я открыл глаза и быстро записал.

«Сенсорная активация. Тип: вербальная память. Прогресс: +0,1 %».

— Это текст, — сказал я. — Название и первая строка.

Я развернул LPD8 на столе. Загрузил свой проект. MIDI-луп, который я набросал, снова заиграл. Холодный, режущий звук синтезатора. Глухой, сдавленный ударник. Пустота. Пространство.

«Продолжай. Постепенно придёт».

— Я знаю. Я чувствую это. Но мне нужен бит, который будет держать всю эту атмосферу. И текст. Пока у меня только начало и конец.

Я начал настраивать подложку. Пальцы привычно нашли нужные пэды. LPD8 защёлкал в такт. Звук стал жёстче, пространство — глубже. Я строил этот мир из кусочков шума.

Время действия: 10:00–12:00

Место действия: улицы Сеула

Мы вышли с Хе Вон. Я взял с собой смартфон, Хе Вон — свою камеру.

— Мне нужно много фото, Хе Вон-а. Моих фото, — сказал я. — Разные. Чёрно-белые, цветные. Портреты, общие планы. Чтобы можно было сложить из них калейдоскоп.

— Для клипа?

— Да. Я не знаю, как это объяснить, но я вижу это как калейдоскоп. Много фото, которые сменяют друг друга. Под музыку.

Хе Вон подняла камеру.

— Тогда показывай, что снимать.

Мы прошли по району. Хе Вон снимала всё, что попадалось под руку — интересные места, старые стены, отражения в витринах. Я позировал, смотрел на её работу и понимал, что она талантлива. Она видела то, что другие пропускали.

— Ты хорошо снимаешь, Хе Вон-а.

— Спасибо, — она улыбнулась. — Это единственное, что я умею делать по-настоящему. Я хочу стать фотографом.

— Станешь. Ты уже фотограф. Просто пока об этом никто не знает.

Она посмотрела на меня, и в её глазах было что-то тёплое.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

Мы прошли ещё пару кварталов. Хе Вон снимала, я позировал. Иногда она ловила меня случайно, и это были лучшие кадры.

Время действия: 12:00–13:00

Место действия: закусочная

Мы сидели за столиком, обедали. Хе Вон листала отснятое на камере.

— Это будет крутой клип, — сказала она. — Я чувствую.

— Я тоже надеюсь. Но пока у меня только музыка и идея. Нет целостной картины.

— Она придёт, — сказала Хе Вон. — Ты всегда находишь способ.

Я усмехнулся.

— Спасибо за доверие.

Мы доели и пошли домой. Хе Вон обещала скинуть фото через пару часов.

Время действия: 14:00–16:00

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл чат Арускора. Там уже обсуждали интервью.

— Вы видели выступление оппозиции? Они говорят о ней как о «симптоме системы».

— Это сильный ход. Они защищают её как гражданку, которую правительство не может защитить.

— И они привязали это к делу Ким Тэ Ён. Теперь это не просто «скандал». Это политический вопрос.

— Я думаю, что это только начало. Оппозиция будет использовать её до самых выборов.

— Пусть используют. Пока они говорят о ней, её не тронут. А она продолжит делать музыку.

— И мы будем поддерживать её.

Чат продолжал обсуждать. Кто-то предложил собрать подписи в поддержку Хо Вон.

Я закрыл вкладку с чатом и стал обрабатывать фото. Хе Вон прислала несколько десятков. Я пролистывал их, искал те, что подходят под настроение песни.

— Алиса, что думаешь?

«Эти фото создают нужную атмосферу. Они не идеальны — в этом их сила. Они живые».

— Я тоже так думаю.

Я отложил обработку и открыл проект песни. Добавил несколько аккордов. Потом снова закрыл.

Время действия: 16:00–17:00 (время по Сеулу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, открыл ноутбук. Рядом — Миха и Илзе.

— Я получил от неё ответ, — сказал Вова. — Она прислала идеи по скрипту.

— И что там? — спросил Миха.

Вова прочитал вслух.

Миха слушал, потом перечитал сам.

— Анализ тональности по шкале, кластеризация по темам, фильтрация по группам… — он покачал головой. — Это не просто «идеи». Это архитектура. Она понимает, как это должно работать.

— Она же прошла на городские по информатике, — сказал Вова. — Я тебе говорил.

— Я помню. — Миха помолчал. — Я доработаю скрипт. Но я хочу, чтобы она проверила его перед финальной версией.

— Я передам ей, — сказал Вова.

Илзе усмехнулась.

— Похоже, вы нашли не просто «блогера».

— Похоже на то, — ответил Миха.

— Ладно, статья готова, пора выкладывать и звонить Денису, — напомнил Вова.

Время действия: 17:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл LiveJournal и увидел новый пост от Вовы. Заголовок:

«Корейская школьница, которая поёт по-русски. И за это её ненавидят. Почему?»

Я пробежал по тексту. Вова собрал всё в кучу. Хронология скандала за неделю, реакция инди-сцены, фанатов Fire Girls, родителей, учителей, заявление министерства, заявление оппозиции. Всё, что Денис накопал в корейских чатах и форумах, — легло в основу статьи. Он выстроил из этого четкую картину: как одна школьница вскрыла системную проблему и как система не смогла на это ответить.

Статья была ироничной, но по делу. А в конце — вопрос, который переворачивал всё с ног на голову. Тот самый вопрос про «Родину».

Я усмехнулся. Вова попал в точку. Там был последний абзац, который заставил меня улыбнуться шире.

«Я читал, у вас в Корее многие спорят, о какой родине пела Хо Вон. Но в этой песне уже есть ответ.

Она поёт: "Родина, научи меня правдой дорожить, лжи не потакать".

А суть в том, что за то, что она вместо красивой лжи говорит жёсткую правду, вы всей страной её хейтите.

Это точно про Корею?».

— А он умеет бить, — сказал я. — Это сильная концовка.

«Вова сделал репост в LiveJournal и других соцсетях. Статья начинает расходиться. И эта концовка будет работать отдельно».

— Хорошо. Тогда завтра будет новый виток.

«Да. И на корейском тоже, — сказала Алиса. — Денис переведёт её к завтрашнему утру. И те, кто не знает русского, тоже увидят этот вопрос».

Время действия: 18:30–19:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за столом, перебирал фото, которые мы сняли с Хе Вон. Они были хорошие, но чего-то не хватало. Не было той «изюминки», которая сделает клип незабываемым.

— Алиса, я видел во вспышке фото с татуировкой на лице. У той девушки. Это было частью образа.

«Ты хочешь сделать такие же фото?»

— Да. Но не татуировки. Рисунки. Временные. Чтобы можно было смыть. Как на Дне детей. Помнишь, мы тогда были на конкурсе, где детям разрисовывали лица?

«Да. Это можно организовать. Нужен художник, который умеет делать качественные рисунки на лице. Не детские, а художественные. Чтобы это выглядело как временный татуаж».

— Тогда спрошу у Хе Вон. У неё есть знакомые в художественной среде. Или у учительницы рисования. Это будет отсылка. К Тэ Ён и другим детям, не праздновавшим День детей в этом году. То, с чего все началось. Они поймут, они должны били видеть эти фото. Хе Вон выкладывала их в своем блоге. Круг замкнется.

Я написал Хе Вон в KakaoTalk:

«Хе Вон-а, есть идея для клипа. Нужны фото с рисунками на лицах. Как временный татуаж. Ты знаешь кого-то, кто умеет это делать? Или спроси у учительницы рисования. Она нам помогала с эскизами для "Города сказки".»

Через несколько минут она ответила:

«Да, я знаю одну девушку. Она учится в художественном колледже, делает такие рисунки. Я поговорю с ней. И с учительницей тоже свяжусь. Когда нужно?»

— Как можно быстрее. Завтра или послезавтра. Лучше завтра, пока выходной.

«Договорились».

Я отложил телефон. Хе Вон всё организует.

Время действия: 20:00–21:00

Место действия: чат Арускора

Чат русскоязычных корейцев оживился. Кто-то скинул ссылку на статью Вовы.

— Вы читали? В России уже пишут о ней.

— Да. Автор говорит, что она — голос поколения.

— И что она не копирует, а вспоминает. Как будто знает песни из другой эпохи.

— Я тоже это чувствую. Слушаю её и будто возвращаюсь в прошлое.

— Она — наша. Она говорит на русском. Она — голос тех, кто здесь, но не до конца свой.

banan_from_russia:А вы дочитали до конца? Там вопрос, который всё ставит на место.

— Какой вопрос?

banan_from_russia:«Она поёт: "Родина, научи меня правдой дорожить, лжи не потакать". А суть в том, что за то, что она вместо красивой лжи говорит жёсткую правду, вы всей страной её хейтите. Это точно про Корею?»

— Блядь. Это же прямо в сердце.

— Теперь понятно, почему статья разлетается. Он не просто поддержал её. Он привязал это к «Родине». К её песне.

— И спросил: «Это точно не про Корею?» Это же добивание.

— А они знают, что она поёт про свою родину, а не про их? Для нас это звучит иначе. Для корейцев, которые не знают русского, это вопрос, который заставит задуматься.

— Это сильный ход. Он задал вопрос, на который они не смогут ответить.

Чат продолжал обсуждать. Репосты множились.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай статистику.

«Статистика за день:

— "Моя любовь" — 290 000 просмотров. — "Город-сказка" — 160 000 просмотров. — "Чугада" — 15 000 просмотров. — "Родина" — 42 000 просмотров. — Видео с тренировкой — 55 000 просмотров.

— Статья Вовы (русская): 1 200 просмотров за вечер.

— YouTube подписчики: 15 500. — LiveJournal: 1 050. — KakaoStory: 1 900. — Подписчики Ко Ляна: 15 000+.

— Активность в Арускоре: 80 постов. — Активность в Хонгдэ: 95 постов.

Уровень стресса: 62 %».

— «Чугада» продолжает расти. Завтра, когда выйдет корейская версия статьи, будет ещё больше.

«Да. И ты должен продолжать работать над новой песней. Это будет твой самый сильный удар».

— Значит, я делаю всё правильно.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 3 июня, воскресение, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я достал телефон, надо глянуть что там за ночь.

«"Моя любовь" — 310 000 просмотров. "Город-сказка" — 170 000. "Родина" — 45 000. "Чугада" — 17 000». — подвела итог Алиса.

— «Чугада» продолжает расти. Значит, они всё ещё пересматривают.

«Да. Интерес к твоей первой песне не угасает. Это хороший знак».

Я потрусил домой.

Время действия: 07:00–08:00

Место действия: дом, кухня, комната Хо Вон

За завтраком Су Хён показала мне телефон.

— Статья Вовы вышла на корейском. Кто-то перевёл и выложил в KakaoStory.

Я взял телефон, прочитал. Перевод был точным. Сохранился даже ироничный тон.

— Хороший перевод, — сказал я. — Кто-то знает своё дело.

«Это Денис, — сказала Алиса. — Вова упоминал его. Он перевёл статью за ночь».

— Значит, у Вовы действительно есть человек в Сеуле.

Су Хён улыбнулась.

— Похоже, у тебя появляется команда.

Позавтракав я вернулся в комнату. Вспомнил про олимпиаду, результат должны были выложить вчера. Я открыл сайт KMO, нашёл раздел с результатами первого этапа. Нашёл свою фамилию. Рядом — количество баллов: 56. И пометка: «4-й сертификат (поощрительный)».

— 56 баллов, — сказал я вслух. — Четвёртый сертификат. Бронзовый начинается с 58. Двух баллов не хватило.

«Анализ: 12 задач решены полностью — это 56 баллов. Задачи 13 и 15 — не засчитаны. Вероятно, комиссия не приняла нестандартный ход решения, или он был неправильным. Альтернативная оценка — 0 баллов за обе задачи».

— То есть если бы они засчитали хотя бы одну из них — у меня была бы бронза.

«Да. Но они не засчитали. Результат есть, и он официальный. Для портфолио 4-й сертификат — достаточный результат».

Я помолчал, глядя на экран.

— Или они не засчитали намеренно. Потому что я — та самая «скандальная школьница». И не захотели, чтобы я участвовала в летней школе.

«Это возможно. Но доказать это будет сложно».

— Сложно, но не невозможно, — сказал я. — Оставим пока как есть. Для портфолио пойдёт. А насчет доказательств позже можно подумать, все равно мне и не хотелось учиться в этой летней школе.

Я закрыл сайт и откинулся на спинку стула.

— Но если удастся доказать, тогда у них будут проблемы. Но это уже не сейчас. Сейчас я просто принимаю результат.

Я закрыл сайт и откинулся на спинку стула.

— В портфолио пойдёт. И выложу на своем сайте. А если прижмёт — будем разбираться.

Время действия: 08:00–10:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате и сел за комп. Открыл проект новой песни.

— Алиса, мне нужно доделать её сегодня.

Я закинул наушники, открыл проект. Трек, над которым я работал, всё ещё был сырым, но в нём уже чувствовался тот самый холодный, электронный каркас.

Я слушал его на повторе, крутил тембры на VST, подбирал тот самый звук, который держал бы всю эту атмосферу.

«Микросдвиги в бите создадут напряжение, — сказала Алиса. — Ты идёшь правильно».

— Я знаю. Мне нужно, чтобы эта музыка не просто звучала, не как живая музыка. Электронный альтернативный рок. Чтобы в звучании было ощущение надвигающейся беды или кульминации, когда всё вот‑вот сорвётся. Мне нужно внутреннее сопротивление и усталость от того, что мир вокруг слишком жёсткий. Нужна не просто грусть, а острая, почти колючая эмоция: будто смотришь на хрупкую историю изнутри, глазами самой героини.

«Тебе нужна звуковая картина, плотная, многослойная, с пространственными эффектами: эхо, реверберация. — отозвалась Алиса. — Это создаёт эффект отчуждённости — будто героиня находится в замкнутом, холодном пространстве».

Я кивнул и добавил ещё один слой. Бит держал ритм, но я добавил микросдвиги на второй доле: эти крошечные сбои создавали то самое напряжение, будто всё вот‑вот сорвётся. В некоторых местах ритм «спотыкается» — это подчёркивает надломленность. В миксе я старался сохранить эту колючую уязвимость — не сглаживать острые края, а наоборот, выводить их вперёд: жёсткие синтезаторные тембры, «грязные» текстуры, резкие контрасты между тишиной и плотным звуком. Хотелось, чтобы в треке чувствовалась не просто грусть, а внутреннее сопротивление, усталость от слишком жёсткого мира.

Я переслушал запись. Получалось. Не идеально, но уже почти то, что нужно.

— Завтра доделаю.

Время действия: воскресенье, 3 июня, 11:00–12:00

Место действия: офис правящей партии «Сэнури», Сеул

В кабинете за длинным столом сидели четверо. Во главе — лидер фракции правящей партии «Сэнури». Рядом — его заместитель, пресс-секретарь и советник по стратегии.

Лидер фракции просматривал распечатки статей — консервативной, прогрессивной, российской — и последний пост Ко Ляна. Рядом — выдержки из интервью оппозиции, которые транслировались по кабельным каналам.

— Оппозиция использует эту школьницу как таран, — сказал он, откладывая бумаги. — Они говорят о ней как о «симптоме системы». Они требуют отставки министра образования. Они привязывают это к выборам.

— Что мы делаем? — спросил заместитель.

— Мы не можем атаковать её напрямую, — сказал советник по стратегии. — Она — школьница, которая говорит о проблемах. Если мы ударим по ней, это будет выглядеть как нападение на ребёнка. Это разрушит наш образ незадолго до выборов.

— Мы не можем и игнорировать её, — сказал лидер фракции. — Оппозиция использует её как символ. Если мы будем молчать, это будет выглядеть как признание нашей вины.

— Тогда что мы делаем? — спросил пресс-секретарь.

Лидер фракции поднялся, подошёл к окну, глядя на Сеул.

— Мы делаем заявление, которое ничего не значит, но выглядит как действие. Мы говорим, что правительство уже начало проверку всех фактов, изложенных в её постах. Мы говорим, что мы серьёзно относимся к вопросам школьного насилия. Мы не упоминаем её имя. Мы не упоминаем оппозицию. Мы просто говорим «правительство принимает меры».

— Но мы не принимаем мер, — сказал заместитель.

— Это не важно, — ответил лидер фракции. — Важно, чтобы это выглядело так. Это даст нам время. А время — это то, что нам нужно. Выборы через полгода. К тому моменту этот скандал утихнет.

— А если не утихнет?

— Тогда мы найдём другой способ, — сказал лидер фракции. — Но сейчас мы не делаем резких движений. Мы ждём. И мы готовим заявление.

Время действия: 10:00–12:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компом, настраивал проект новой песни, когда в дверь позвонили. Хе Вон пришла не одна — с ней была невысокая девушка с короткой стрижкой и большим набором кистей и красок в руках.

— Хо Вон-а, это Чон Хе-рин, — сказала Хе Вон. — Я говорила тебе о ней. Она согласилась помочь.

— Здравствуйте, — сказала Хе-рин. — Хе Вон объяснила мне концепцию. Временные рисунки на лице, похожие на татуировки. Я думаю, это можно сделать красиво.

— Отлично, — сказал я. — Давайте попробуем прямо сейчас. У нас есть пара часов.

Хе-рин достала краски, кисти. Я сел на стул, и Хе-рин начала работать. Сначала простые линии, потом — сложные узоры. Цветы, абстрактные формы, что-то похожее на татуировки, но временное.

— Как тебе такой вариант? — спросила Хе-рин через полчаса.

Я посмотрел в зеркало. На меня смотрела девочка с распустившимися по лицу цветком — крупным, ярким, но немного мрачным. Тонкие линии, тени, мое лицо, которое на секунду стало чужим.

И вдруг — вспышка.

Музыка. Та самая, холодная, электронная. Голос, который я никогда не слышал, но почему-то знал. И слова. Все.

«Маленькая девочка со взглядом волчицы...».

Вспышка погасла. Я моргнул и снова увидел своё лицо в зеркале. Рисунки. Цветы. Холодный свет лампы.

— Ты в порядке? — спросила Хе Вон, поднимая камеру.

— Да, — ответил я, глядя на своё отражение. — Теперь я знаю весь текст.

— Это красиво. И грустно. — сказала Хе Вон. — Это то, что тебе нужно?

— Да, — снова ответил я.

Хе-рин продолжила. Через час она сделала ещё два варианта — один с геометрическими узорами, другой — с абстрактными линиями. Хе Вон снимала меня на фотик.

Мы вышли во двор. Я встал у стены, потом у дерева, потом просто на фоне неба. Хе Вон снимала на свою камеру.

— Поверни голову. Теперь смотри в сторону. Ещё раз, но не улыбайся. Идеально.

Через час у нас было около сорока кадров.

— Этого достаточно, — сказал я. — Спасибо, Хе-рин-сси. Вы очень помогли.

— Обращайтесь, — улыбнулась она. — Это было интересно. Давно не делала таких нестандартных проектов.

Она собрала краски и ушла. Хе Вон осталась.

— Я скину тебе всё сегодня вечером, — сказала она. — Буду обрабатывать.

— Отлично. Ты справилась просто отлично, Хе Вон-а. И Хе-рин тоже.

Хе Вон улыбнулась.

— Это моя работа. И я хочу, чтобы это было круто.

Время действия: воскресенье, 3 июня, 13:00-14:00

Место действия: кабинет премьер-министра, Сеул

Советник премьер-министра вошёл в кабинет с папкой документов.

— Господин премьер-министр, правящая партия готовит заявление о ситуации с Ли Хо Вон. Они хотят сказать, что правительство уже начало проверку фактов.

Премьер-министр поднял голову от бумаг.

— Мы не начинали проверку.

— Я знаю, господин премьер-министр. Но это тактический шаг. Это даст нам время.

— Вы считаете, это сработает?

— Это сработает на неделю, — сказал советник. — А потом всё будет зависеть от того, продолжит ли она. Если продолжит — мы будем искать другие варианты. Если нет — скандал утихнет сам.

— А если она продолжит?

— Тогда мы будем вынуждены решать вопрос жёстче. Но сейчас мы не можем себе этого позволить. Выборы через полгода. Если мы ударим по ней сейчас, оппозиция использует это против нас.

Премьер-министр помолчал, потом кивнул.

— Пусть делают заявление. Но чтобы в нём не было её имени. И чтобы не было никаких обещаний. Только «мы проверяем».

— Слушаюсь, господин премьер-министр.

Время действия: 14:00–16:00

Место действия: кабинет в министерстве образования

Чиновник сидел за столом, смотрел на экран. Рядом — его начальник.

— Статья какого-то русского блогера сегодня вышла на корейском, — сказал чиновник. — Её перевели за ночь. В Арускоре уже обсуждают. И заявление оппозиции тоже набирает обороты.

— И что мы делаем?

— Я не знаю. Мы уже сделали заявление. Мы осудили хейт. Мы призвали к спокойствию. Но это не работает.

— Тогда что предлагаешь?

— Мы не можем её наказать. Мы не можем её игнорировать. Мы не можем говорить против неё. Мы просто ждём.

— Ждём чего? Когда мы совсем потеряем лицо.

— Не знаю, — ответил чиновник. — Может быть, она сама остановится.

— Ты сам в это веришь?

— Нет, — честно ответил чиновник.

— Но кое что мы можем сделать, — начальник нервно усмехнулся. — И это единственное что можно попробовать. Иначе она не заткнется.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: кабинет в здании YG Entertainment, Сеул

За столом сидели четверо. Старший менеджер отдела маркетинга, его заместитель, директор по связям с общественностью и глава юридического отдела. На столе — открытый ноутбук со статьёй русского блогера на корейском и заявлением оппозиции.

— Она стала международной историей, — сказал маркетолог. — В России уже пишут о ней. И теперь эта статья переведена на корейский и разлетается по нашим соцсетям.

— Оппозиция использует её как таран против правительства, — добавил директор по связям с общественностью. — И они привязывают это к школьному насилию и бездействию полиции. И, между прочим, к айдолам.

— Флэш-моб «Холодные звёзды» уже набрал больше 10 000 упоминаний за выходные, — сказал заместитель. — Люди обсуждают наших девушек. Сравнивают их с равнодушными звёздами, которые не замечают боли своих фанатов. Это бьёт по нашей репутации. Если мы будем молчать дальше, это будет выглядеть как согласие.

Юрист покачал головой.

— Если мы выступим против неё, это будет выглядеть как атака на школьницу. Если мы промолчим — как согласие с её словами. Если мы поддержим её — это будет выглядеть как признание того, что мы действительно равнодушны.

— Тогда что мы делаем? — спросил маркетолог.

— Мы делаем заявление, — сказал директор по связям с общественностью. — Общее. Мы говорим, что поддерживаем свободу самовыражения и осуждаем хейт. Мы говорим, что наша компания всегда выступала за культурный обмен и уважение к разным языкам. Мы не упоминаем её имя. Мы не упоминаем флэш-моб. Мы просто говорим «в общем».

— И что это даст?

— Это даст нам возможность сказать: «Мы не молчали. Мы высказались». Но при этом мы не поддерживаем её и не против неё.

Маркетолог помолчал.

— Сделайте заявление. Опубликуем завтра утром.

— А что насчёт Дары? — спросил заместитель. — Она явно хочет высказаться. Если она сделает это без нашего согласия…

— Мы поговорим с ней, — сказал маркетолог. — Объясним, что сейчас не время. Что это может навредить группе. Если она умная, она поймёт.

— А если нет?

— Тогда нам придётся принимать меры, — сказал маркетолог. — Но я надеюсь, до этого не дойдёт.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: общежитие Fire Girls, гостиная

Дара сидела на диване, смотрела на телефон. Рядом — Криста.

— Она стала международной историей, — сказала Дара. — В России уже пишут о ней.

— И что ты думаешь?

— Я думаю, что она не остановится. И мы должны быть готовы к тому, что она может затронуть и нас.

— Ты всё ещё хочешь её поддержать?

— Да, — сказала Дара. — Но не публично. Пока нет. Но если скандал продолжится, нам придётся выбирать сторону. И я знаю, какую сторону я выберу.

Время действия: 17:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Пришло сообщение от Вовы в LiveJournal:

«Хо Вон, Миха доработал скрипт по твоим идеям. Скидываю обновлённую версию. Инструкция та же. Посмотри, как работает. Вова.»

Я открыл архив. Внутри — обновлённый скрипт.

— Алиса, давай протестируем.

«Принято. Запускай».

Я запустил скрипт. Через несколько минут он выдал отчёт:

«Собрано 2 100 комментариев за последние 24 часа. Основные темы: статья Вовы — 32 %, пост Ко Ляна — 28 %, клип "Моя любовь" — 15 %, другие — 25 %. Тональность: положительная — 42 %, нейтральная — 33 %, негативная — 25 %. Кластеризация по группам: инди-сцена — 34 %, фанаты Fire Girls — 22 %, хейтеры — 18 %, случайные — 26 %».

— Это уже лучше, — сказал я. — Видно, кто на что реагирует.

«Скрипт работает быстрее и точнее. Миха доработал его качественно».

— Напишу Вове, что всё работает.

Я открыл сообщение и написал короткий ответ:

«Вова, скрипт работает отлично. Миха — молодец. Спасибо. Хо Вон.»

Время действия: 20:00–21:00

Место действия: чат Хонгдэ

Чат Хонгдэ гудел.

— Оппозиция выступила в СМИ. Они говорят о ней как о «симптоме системы».

— Теперь это уже не просто «наша девочка». Это политический вопрос.

— И что это значит для нас?

— Это значит, что мы должны поддержать её не только в интернете. Мы должны сделать что-то реальное.

— Что именно?

banan_from_russia:Акцию. С плакатами «Холодные звёзды». И фото тех, кого уже нет.

— Типа митинга?

banan_from_russia:Нет. Митинг — это собрание, нужны разрешения, уведомления за 48 часов. Если мы выйдем группой, нас разгонят. А если по одному?

— В смысле?

banan_from_russia:Одиночные пикеты. По одному человеку с плакатом. Это не собрание, это не митинг. Это просто человек с плакатом. Закон не запрещает. Если мы выстроим очередь — один уходит, следующий встаёт, — это будет выглядеть как постоянная акция. И YG ничего не сможет сделать.

— А если они вызовут полицию?

— Полиция не может разогнать одного человека с плакатом. Он не нарушает закон.

— А если нас будет несколько?

— Тогда это уже собрание. Нужно уведомление. А так — по одному. Мы просто «люди, которые стоят с плакатами». По очереди.

— Это гениально. Мы не дадим им покоя. И они не смогут нас заткнуть.

— Какие плакаты?

— «Холодные звёзды». И фото. Тех, кого уже нет. Ким Тэ Ён. И других. Чтобы они видели. Чтобы не могли отвернуться.

— Я могу сделать плакаты. У меня есть принтер и время.

— Я тоже. И я знаю, кто может стоять первым.

— Тогда давайте сделаем это. Не завтра. Сегодня. В воскресенье. Людей много, все увидят.

— А если нас заметят?

— В том и смысл. Пусть заметят.

Чат затих на мгновение. Потом кто-то написал:

— Я готов стоять первым.

— Я второй.

— Я третий.

— Тогда завтра утром — первые плакаты. У здания YG. По одному. Сменяемся каждый час. Никакого митинга. Просто люди с плакатами. И фото.

— А если кто-то спросит, кто мы?

— Мы — те, кто помнит. И те, кто не хочет забывать.

banan_from_russia:И да, если кто-то из полиции спросит — мы просто стоим. Мы не собираемся. Мы не митингуем. Мы просто стоим с плакатами. Это не запрещено.

— Тогда поехали.

Время действия: 20:00–21:00

Место действия: дом, кухня

Омма сидела на кухне, смотрела телевизор. Я подошёл, сел рядом.

— Ты сегодня работала? — спросил я.

— Да. Подменила ещё одну девочку, — сказала она. — Выходные, народу много. Нужны деньги.

— Омма, я… спасибо тебе. За всё.

Она посмотрела на меня.

— Ты — моя дочь, — сказала она. — Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось.

Я улыбнулся.

— Я знаю, омма. Я тоже всегда буду рядом.

Время действия: 21:00-23:30

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компом, смотрел на экран. Проект «Маленькая девочка со взглядом волчицы» был открыт.

Текст был. Музыка была. Я перезаписывал вокал, накладывал голос, крутил эквалайзер. Всё было вроде бы нормально. Звучало правильно, пости так как надо.

Но внутри было пусто. Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Песня была готова, но она не работала. Я знал, что она не работает. Я чувствовал это, и это меня бесило.

У меня есть музыка. Фото, снятые Хе Вон, из которых я сделаю видеоряд. Есть слова, и они очень подходят. Вроде бы всё правильно. Но что-то не так, чего-то не хватает.

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Прокрутил в голове ещё раз. Те же кадры, та же музыка, те же слова. Всё правильно. Но не то.

И вдруг — вспышка.

Я вижу совсем другой видеоряд. Та же песня, но звучит иначе — мужской голос, и музыка совсем другая. Не та, что я записал. Более живая, более... правильная. Картинки другие — это анимация. Какой-то арт хаус. Вместо чёткой истории — атмосфера, обрывки образов, ассоциации. Но это работает.

«Сенсорная активация. Тип: музыкальная и визуальная память. Зафиксирован альтернативный видеоряд и вокальная партия. Прогресс: +0,2 %».

Вспышка прошла. Я сидел в тишине, глядя на экран. В голове всё ещё звучал тот голос. И я не мог понять, что это было. Судя по музыке - это был оригинал. Тогда у меня кавер.

И тут — щелчок. Прямо в голове.

Я услышал его почти наяву. И всё встало на свои места. Полная картинка сложилась. Это был готовый план.

Я открыл глаза и сказал вслух:

— Я понял. Я всё понял.

Помолчал, переваривая мысль.

— Мне просто надо поменять видеоряды местами. Первой спою я. А Ко Лян потом сделает кавер. Хотя и по музыке и по моим ощущениям у него будет как раз оригинал.

Я посмотрел на экран, где был открыт мой проект, и улыбнулся. Теперь я знал, что делать. Нужно делать новый видеоряд. А свой я отдам Ко Ляну на его "кавер".

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

— Алиса, давай статистику.

«Статистика за выходные:

— "Моя любовь" — 320 000 просмотров. — "Город-сказка" — 180 000 просмотров. — "Чугада" — 18 000 просмотров. — "Родина" — 48 000 просмотров. — Видео с тренировкой — 60 000 просмотров.

— Статья Вовы (русская): 2 500 просмотров. — Статья Вовы (корейская): 1 800 просмотров за день.

— YouTube подписчики: 17 000. — LiveJournal: 1 200. — KakaoStory: 2 100. — Подписчики Ко Ляна: 17 000+.

— Активность в Арускоре: 100+ постов. — Активность в Хонгдэ: 120+ постов.

Уровень стресса: 55 %».

Перед тем как выключить комп, я открыл PayPal. За выходные набежало ещё немного. Кто-то скинул 5 долларов, кто-то — 10. Один перевод на 15 с комментарием: «Спасибо за музыку, продолжай». Не крупные суммы, но они были.

«Баланс: 300 USD (анонимный донат) + 42 USD (мелкие переводы) + 30 500 вон (на руках). Итого: 375 000. Погрешность низкая», — отчиталась Алиса.

Я усмехнулся.

— Неплохо. Кто-то реально готов платить за то, что я делаю. Даже по мелочи.

«Это показывает, что аудитория готова поддерживать тебя не только словами. Это важно».

— Я знаю, — сказал я. — Я запомню.

— Неплохие выходные, — сказал я. — Завтра понедельник. Школа. И последние дни перед модульным мокко. И новая песня почти готова.

«Ты готов?»

— Готов, — сказал я. — Я всегда готов.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Конец главы 13.

Глава 14

Время действия: понедельник, 4 июня, 06:00-07.00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью. Вспышек не было. Я достал смартфон.

«Статистика за ночь: "Моя любовь" — 335 000 просмотров. "Город-сказка" — 190 000. "Чугада" — 22 000. "Родина" — 52 000. Алгоритмы YouTube продолжают рекомендовать все клипы. Рост стабильный».

— 335 000. За две недели. — Я покачал головой. — Я всё ещё не привык к этим цифрам.

«Ты создал продукт, который потребляют. Это нормально».

— Нормально, — повторил я. — И я понимаю, это на фоне скандала все. Но все равно, мне нужно привыкнуть.

Я потрусил домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён сидела с телефоном. Увидев меня, она протянула экран:

— Посмотри, что в колледже пишут. Подруги прислали скрины.

Я взял телефон. Чаты колледжа гудели. Кто-то обсуждал статью Вовы, кто-то — заявление оппозиции, кто-то — флэш-моб «Холодные звёзды». Спорили, пересылали ссылки, комментировали.

«Она реально не боится?»

«А ты видела этот флэш-моб? Смешно».

«Она не смешная, она права. Ты просто боишься это признать».

Я усмехнулся и вернул телефон.

— Пусть спорят. Это хорошо.

Су Хён покачала головой.

— Ты хоть понимаешь, что теперь тебя обсуждают везде?

— Понимаю, — сказал я. — И это нормально. Чем больше спорят, тем больше людей обо мне узнают.

Я доел и убрал миску.

— Пойду в школу.

Время действия: 08:00–08:15

Место действия: улица у здания YG Entertainment

У входа в здание YG стоял парень в чёрной футболке. В руках он держал плакат: «Холодные звёзды». Ниже — чёрно-белое фото Ким Тэ Ён.

Прохожие оборачивались. Кто-то снимал на телефон. Кто-то останавливался, чтобы прочитать. Двое охранников у входа смотрели на него, но не подходили. Одиночный пикет — не собрание, не митинг. Полиция не может разогнать одного человека с плакатом.

Парень стоял неподвижно. Плакат был ровным, руки не дрожали. Он смотрел прямо перед собой, будто ждал. Или будто уже знал, что его заметят.

На втором этаже здания YG задёрнулась штора. Кто-то смотрел вниз.

Через двадцать минут к парню подошёл другой — с таким же плакатом. Они молча кивнули друг другу. Первый убрал плакат и отошёл. Второй занял его место. Смена прошла без слов.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

На линейке куратор стояла перед классом с листом бумаги.

— И ещё, — сказала она. — Напоминаю: второй мокко состоится в четверг, 7 июня. Это ваша последняя репетиция перед Сунын. Явка обязательна. Отсутствие без уважительной причины будет засчитано как прогул. Постарайтесь подготовиться.

По классу прокатился шёпот. Кто-то напрягся, кто-то вздохнул.

— И да, — добавила куратор. — Если у кого-то есть вопросы по расписанию или организации — подходите после линейки.

Класс начал расходиться. Я стоял у окна. Мокко. 7 июня. Уже совсем скоро.

«Ты готов?» — спросила Алиса.

— Готов, — тихо ответил я. — Я всегда готов. Просто чуть нервно. Но это больше из-за ситуации. Я наверное единственный в Корее, кто воспринимает этот мокко действительно как последнюю тренировку.

«Это нормально».

Я отошёл от окна и пошёл на первый урок.

Время действия: 09:00–09:45

Место действия: кабинет математики

Урок математики шёл своим чередом. Я сидел и слушал, иногда поглядывая на доску. Когда учитель задал сложный пример, он обвёл взглядом класс:

— Кто попробует?

Поднялось несколько рук. Я не торопился.

— Хо Вон-ян, — сказал он. — Можешь выйти к доске?

Я встал, подошёл к доске, взял мел. Решил пример. Спокойно, без лишних движений. Когда закончил, учитель посмотрел на решение и кивнул.

— Правильно. Нестандартный подход, но правильный.

Я вернулся на место. Когда прозвенел звонок, я остался сидеть. Класс опустел. Учитель собирал бумаги, потом поднял голову и заметил меня.

— Хо Вон-ян? Что-то случилось?

— Здравствуйте, сонсэнним, — сказал я. — Я хотела попросить вас кое о чём. Вы не могли бы проверить два решения? Это задачи с KMO. Мне их, скорей всего, не засчитали. Я их вроде бы решила, просто другим способом.

Он поднял бровь, отложил бумаги и сел обратно.

— Показывай.

Я достал лист с восстановленными решениями. Задача 13 и задача 15. Алиса помогла восстановить их по памяти — условия, ход мысли, ответы.

Учитель взял лист, начал читать. Сначала быстро, потом медленнее. Нахмурился.

— Решение задачи 13… — он помолчал. — Необычный ход. Ты использовала другую теорему, не ту, что обычно применяют. Но в целом решение верное.

Он перешёл ко второй задаче.

— А вот эта… — он снова замолчал, на этот раз дольше. — Здесь ошибка на втором шаге. Ты потеряла знак. Но если исправить его, решение становится верным.

Он положил лист и посмотрел на меня.

— Задачу 13 я бы засчитал. Задачу 15 — с натяжкой, но мог бы дать часть баллов. Итоговый результат мог бы быть 61 балл, а не 56. Это уже бронзовый сертификат.

— Спасибо, сонсэнним, — сказал я. — Я не требую пересмотра. Я просто хотела знать, права ли я.

— Ты права, — сказал он. — Но я бы не советовал поднимать этот вопрос официально. Не сейчас.

— Я знаю, сонсэнним, — ответил я. — Спасибо, что проверили.

Я забрал лист, поклонился и вышел.

Время действия: 10:30–10:45

Место действия: школа, коридор

На перемене ко мне подошёл Мин Су. Он выглядел серьёзным.

— Хо Вон-ян, я слышал, что ты будешь подавать заявки в SKY.

— Слышал? — переспросил я. — От кого?

— Слухи, — он усмехнулся. — В школе все знают. Ты же не скрываешься.

— Нет, — сказал я. — Я буду подавать. В SKY.

— А ты не боишься, что из-за скандала тебя не примут?

Я пожал плечами.

— Если не примут — я найду другой путь. Но я не собираюсь отказываться от планов. И вообще, мне проще, чем остальным. Если откажут — это тоже станет историей.

Мин Су покачал головой.

— Ты всегда так думаешь?

— Я всегда так думаю, — ответил я. — И мне это помогает.

Он улыбнулся и отошёл.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы сидели с Хе Вон. Она ела, но без аппетита — ковырялась в тарелке, отодвигала рис.

— Хо Вон-а, ты уже обработала фото? — спросила она. — Когда будешь выкладывать клип?

Я покачал головой.

— Я передумала. Немного поменялись планы. Эти фото с разрисованными лицами я использую в кавере Ко Ляна. А в своём клипе я сделаю другой видеоряд. Пока я еще работаю над этим.

Она удивлённо подняла бровь.

— То есть я снимала для Ко Ляна?

— Нет, не для него. Это будет отдельный проект. А мой клип будет другим. Понимаешь, лучше так. Это будет скандал. Зачем тебе в нем участвовать. А кавер, его конечно тоже привяжут, но он будет больше для России.

— Я хочу увидеть, что ты придумаешь, — сказала она.

— Увидишь, — ответил я. — Когда будет готово. Мне нужно просто доделать новый клип.

Она помолчала, потом кивнула.

— Тогда я подожду.

— Спасибо, Хе Вон-а.

Время действия: 13:00–13:30

Место действия: кабинет куратора

Меня вызвала куратор. Когда я зашёл, она сидела за столом, лицо было напряжённым. Напротив неё — двое мужчин в строгих костюмах. Один держал папку, второй — смартфон.

— Садись, Хо Вон-ян, — сказала куратор.

Я сел. Мужчина с папкой посмотрел на меня.

— Мы из министерства образования, — сказал он. — Нам стало известно, что ты демонстрируешь поведение, которое вызывает беспокойство. Мы считаем необходимым провести психиатрическое обследование.

Я посмотрел на него спокойно, без эмоций.

— Я отказываюсь.

Чиновник нахмурился.

— Это не обсуждается. Мы имеем право рекомендовать обследование, если есть основания полагать, что ученица нуждается в помощи.

— Я проходила полное психиатрическое обследование меньше трех месяцев назад. После аварии. Это было в марте. И результаты есть в моей медицинской карте. Вы можете запросить их через суд, если у вас есть основания.

Он растерялся.

— Это не вопрос доверия. Я прошла обследование, меня признали здоровой. Всё, что вы пытаетесь сделать сейчас — это найти способ меня заткнуть. Но это работает только в том случае, если я соглашусь. А я не соглашаюсь.

Второй чиновник хотел что-то сказать, но куратор подняла руку.

— Ученица имеет право отказаться от обследования, если оно не является обязательным по решению суда. Если у вас есть основания для судебного иска — подавайте. Но без согласия оммы и без решения суда я не могу настаивать.

Чиновник с папкой сжал губы.

— Мы ещё вернёмся к этому вопросу, — сказал он.

— Возвращайтесь, — ответил я, и тоже достал смартфон, включил запись видео. Чиновники явно напряглись. — Я не изменю решения. Вы видимо опять решили наплевать на свои же законы? Даже дети с различными отклонениями могут учиться в обычной школе. А я проходила полное обследование менее трех месяцев назад. И никаких отклонений выявлено не было

Они поднялись и вышли. Куратор посмотрела на меня.

— Ты уверена?

— Абсолютно, — сказал я. — Они хотят надавить. Я не даю им этого.

— Хорошо, — сказала она. — Если они вернутся — скажи мне сразу.

— Спасибо, сонсэнним.

Время действия: 15:00–16:00

Место действия: клиника, кабинет психиатра

Мы с оммой зашли в кабинет. Ли Ын Су сидела за столом, изучала мою карту.

— Здравствуйте, — сказала омма, садясь на стул рядом со мной. — Мы записались на повторное обследование.

Ли Ын Су подняла глаза.

— Хо Вон-ян проходила у меня обследование в конце марта. Прошло почти три месяца. Что-то беспокоит?

— Нет, — ответил я. — В школе некоторые сомневаются в правильности вашего диагноза. Говорят, я не в порядке. Я хочу, чтобы у меня была свежая бумага от врача. На всякий случай.

Она слегка прищурилась.

— Кто-то сомневается в моём диагнозе?

— Не знаю, — сказал я. — Я не спрашивала. Но если они сомневаются, пусть сомневаются. У меня будет ваше повторное заключение. И тогда им придётся доказывать, что вы не правы.

Она усмехнулась.

— Ты умеешь задеть профессиональную гордость, Хо Вон-ян.

— Я не задеваю, — сказал я. — Я просто хочу быть уверенной.

Она кивнула.

— Хорошо. Я проведу обследование. И если всё в порядке — дам тебе заключение.

Мы начали. Она задавала вопросы, я отвечал. Омма сидела рядом, не вмешивалась. Закончив, Ли Ын Су сказала.

— Я также хочу, чтобы ты прошла IQ-тест, — сказала она. — Это стандартная процедура. Тест проведёт клинический психолог. Это необходимо для полноты картины и для того, чтобы заключение было юридически легитимным.

— Хорошо, — сказал я. Алиса — мой козырь, и я его применить не постесняюсь.

Психолог зашёл через несколько минут. Мужчина средних лет, в очках, с блокнотом. Он провёл меня в соседний кабинет.

«Алиса, ты видишь вопросы?» — написал я в заметках, пока мы шли.

«Да. Я могу помочь с вычислениями и логическими цепочками».

«Тогда работаем», — ответил я, убрал смартфон и сел за компьютер.

Я сел за стол. Передо мной — тестовые материалы. Я отвечал на вопросы, Алиса подсказывала решения, я озвучивал их вслух. Внешне всё выглядело так, будто я просто быстро думаю.

Через час Ли Ын Су подписала заключение: «Обследование пройдено. Отклонений не выявлено. Рекомендаций нет».

— Результаты IQ-теста придут через пару дней, — сказала она. — Но предварительно психолог сказал мне уже сейчас — он высокий. Намного выше среднего.

— Спасибо, — сказал я.

Омма заплатила. Я взял бумагу, мы вышли.

На улице омма спросила:

— Ты уверена, что это правильно?

— Да, омма, — ответил я. — У меня теперь есть свежее заключение. И если кто-то попытается использовать психиатрию против меня, у меня будет что предъявить.

Она кивнула.

— Тогда идём домой.

Время действия: 17:00–17:30

Место действия: комната Хо Вон

Я пришёл домой, закрылся в комнате, открыл LiveJournal и написал Вове:

«Вова, привет. Скидываю тебе решения двух задач с KMO. Мне их не засчитали. Учитель математики в школе проверил — сказал, что одна решена правильно, вторая с ошибкой, но если исправить, баллы были бы выше. Можешь показать кому-нибудь, кто разбирается в этом? Просто чтобы знать наверняка. Хо Вон.»

Отправил. Мне кажется Вова должен понять намек. Надеюсь он придумает, как это использовать так, что бы я была не при делах.

Я открыл проект "Маленькая девочка". Текст был, музыка была. Остался видеоряд. Но я его уже видел. Во вспышке. Анимация в стиле арт-хаус. Жуткая, странная, непонятная — но именно такая, какая нужна. Главную героиню я решил сделать рисунком из своего фото. Только заменив две дорожки героина на пузырек с таблетками. Ровно 20 таблеток. Все остальное решил оставить как и было.

— Алиса, я помню, как это выглядит. Те картинки. Тот стиль.

«Ты можешь воспроизвести его. Не идеально, но достаточно близко. Это будет твой видеоряд».

— А фото Хе Вон с разрисованными лицами я отдам Ко Ляну. Для его кавера. Пусть он будет про меня.

«Это правильное решение. Ты разделяешь проекты и усиливаешь оба».

Я открыл программу для анимации. Начал набрасывать первые кадры. Медленно, коряво, но начало было положено. Да мне и не надо один в один. Как уж получится, все равно скандал обеспечен. Даже и без героина.

— Алиса, надо успеть доделать анимацию до мокко. И тогда я выложу песню.

«Ты уверен, что хочешь выложить её перед мокко?»

— Да, — сказал я. — Пусть она выйдет до экзамена. Это добавит давления. На меня. Но и на них. Помнишь, когда мы собирали информацию по инди-музыкантам. Несколько тысяч их песен запретили при нынешнем президенте. Какие то полностью, какие-то к показу по ТВ. Даже одну из песен Fire Girls. Правда только по ТВ, но и то. И мою запретят скорей всего. Наркотики, суицид. И тогда мы выдадим пост Ко Лина и его кавер. Инди сцена оценит я думаю. А в России и на моем сайте у них нет возможности что-то запрещать.

Время действия: 17:30–18:00

Место действия: кабинет YG Entertainment, Сеул

Маркетолог сидел за столом, смотрел на экран. На ноутбуке — фото одиночного пикета у входа в здание. Его заместитель стоял рядом.

— Они начали, — сказал маркетолог. — Одиночные пикеты. У здания.

— И что мы делаем?

— Мы делаем заявление сегодня вечером. Публикуем в соцсетях. О поддержке свободы самовыражения. Об осуждении хейта. Мы не упоминаем Хо Вон. Мы не упоминаем пикеты. Просто «в общем».

— А если они не уйдут?

— Тогда будем думать дальше. Но сейчас — это единственное, что мы можем сделать.

Через час, ровно в 18:00 в официальном аккаунте YG появилось заявление:

«YG Entertainment всегда выступала за свободу творчества и уважение к мнению каждого. Мы осуждаем любой вид хейта и дискриминации. Мы верим, что культурный обмен обогащает общество. Мы уважаем право каждого человека выражать свои мысли. При этом мы хотим отметить, что мы не поддерживаем использование образа наших артистов для создания негативного имиджа индустрии. Мы надеемся на конструктивный диалог и взаимное уважение.»

Время действия: 19:30–20:30

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл скрипт, запустил его. Отчёт вывел данные за выходные: рост интереса к «Чугаде», обсуждение статьи Вовы, реакция на заявление оппозиции.

— Он даёт данные, — сказал я. — Но он не ищет сам. Я должен запускать его вручную.

«Можно переделать скрипт, — сказала Алиса. — Сделать его самостоятельным. Чтобы он сам собирал информацию в фоновом режиме и присылал отчёты без твоего участия».

— Я не умею так глубоко править код.

«Тогда нужно привлечь Миху. Он сможет это сделать. Он уже знает структуру скрипта. Скажи Вове, что нужно добавить автоматический сбор и отправку отчётов».

— Хорошо. Сейчас я напишу Вове.

Время действия: 19:30–20:30

Место действия: улица у здания YG Entertainment

Пикетчик стоял у входа в YG, держал плакат. Он был один.

Через десять минут рядом остановилась группа фанатов. Человек десять. Они смотрели на плакат, переговаривались.

— Ты чё, реально думаешь, что это что-то изменит? — спросил один из них.

Пикетчик молчал.

— Ты хоть понимаешь, что это полная херня? YG не имеет отношения к этим смертям. Ты просто ищешь, кого обвинить.

Пикетчик молчал.

Фанаты подошли ближе. Кто-то из них попытался вырвать плакат. Пикетчик отступил на шаг, но не отдал.

— Отдай, сказал! — крикнул фанат.

— Не отдам, — ответил пикетчик.

В этот момент из соседнего двора вышли несколько человек. Молодые парни и девушки. Они не бежали, не кричали. Просто подошли ближе, встали вокруг пикетчика.

— В чём проблема? — спросил один из них.

— Он тут свои плакаты развесил! — крикнул фанат. — Оскорбляет наших девушек!

— Он не оскорбляет, — сказал парень из инди-сцены. — Он просто напоминает о тех, кого уже нет.

Фанат толкнул пикетчика. Тот не удержался, упал.

— Это вы начали, — сказал парень из инди-сцены. — Мы просто защищаемся.

Началась драка. Короткая, жёсткая, без ножей и палок. Кулаки, толчки, маты. Через минуту сработала сигнализация, из здания вышли охранники, а следом — полиция.

Когда всё успокоилось, пикетчик стоял на ногах, держал плакат. Плакат был помят, но цел.

— Мы не начинали, — сказал он полицейскому. — Мы просто стояли. Это они напали.

Фанаты уже уходили. Кто-то снимал на телефон. Через некоторое время видео появилось в сети.

Время действия: 21:00–21:30

Место действия: кабинет YG Entertainment, Сеул

Маркетолог сидел за столом, смотрел на экран. На ноутбуке — видео драки с камеры у входа в здание. Рядом — его заместитель и директор по связям с общественностью.

— Мы сделали заявление о поддержке свободы самовыражения и осуждении хейта. А наши фанаты нападают на людей, которые просто стоят с плакатами. — Маркетолог провёл рукой по лицу. — Как это выглядит теперь?

— Плохо, — сказал директор по связям с общественностью. — Очень плохо. Мы выглядим как лицемеры. «Мы против хейта, но наши фанаты бьют тех, кто не согласен с нами».

— И что мы делаем?

— Мы делаем ещё одно заявление. Мы осуждаем насилие. Мы говорим, что не поддерживаем агрессивное поведение фанатов. Но мы не упоминаем пикеты. Мы не упоминаем Хо Вон. Просто «осуждаем насилие».

— Это будет выглядеть как оправдание, — сказал заместитель.

— Это будет выглядеть как попытка спасти лицо, — сказал маркетолог. — Но у нас нет другого выбора. Если мы промолчим, это будет выглядеть как согласие с действиями фанатов.

— Тогда делайте заявление, — сказал он. — Но чтобы в нём не было никаких намёков на политику. Только «мы осуждаем насилие» и всё.

Через час в официальном аккаунте YG появилось новое заявление:

«YG Entertainment осуждает любые проявления насилия. Мы призываем всех наших фанатов к уважению и конструктивному диалогу. Мы верим, что любые разногласия можно решать мирным путём.»

Но это заявление уже никто не воспринимал всерьёз. В интернете обсуждали видео драки.

Время действия: 21:00–21:30

Место действия: кабинет российского посольства, Сеул

Двое дипломатов изучали распечатки постов Хо Вон и Ко Ляна.

— Она говорит на русском. Пишет на нем песни. И очень неплохие песни, надо отметить. Она училась по лекциям МГУ. И её травят за это. Хейтят, за то, что она на нем поет.

— Это не просто «школьный скандал». Это пренебрежение к нашему языку и культуре.

— Мы направили запрос в МИД Кореи. Неофициально, но чётко. Пусть знают, что мы это заметили.

— Они не могут игнорировать нас. Это в любом случае хороший шанс для торга. С их стороны это выглядит как пренебрежение.

— Посмотрим, что они ответят. Но да, шанс для торга отличный. Надо это обдумать.

Время действия: 23:00–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компом, работал над анимацией, когда пришло сообщение от Хе Вон в KakaoTalk.

«Хо Вон-а, ты видела? У YG драка. Фанаты напали на пикетчика. Инди-сцена защищала его. Видео уже в сети. Я скинула ссылку».

Я открыл ссылку. Там было всё. Пикетчик, плакат, фанаты, толчок, драка, полиция. Всё чётко, всё снято.

Я перечитал комментарии под видео:

«Они просто стояли. Это фанаты начали».

«Его ударили за то, что он помнит погибших детей».

«Инди-сцена защищала своего. И они не начали первыми».

«Это не драка. Это защита».

Я закрыл видео и откинулся на спинку стула. В голове уже складывался пост.

— Алиса, теперь у меня есть две темы для Ко Ляна. Чиновники из министерства, которые пытались отправить меня на обследование, и драка у YG.

«Они связаны, — сказала Алиса. — В обоих случаях система пытается заткнуть тех, кто говорит правду. Ты можешь использовать это в одном посте».

— Именно. Покажу, что все эти заявления — сплошное лицемерие. Министерство говорит одно, YG говорит другое. А на деле — ничего не меняется. Тех, кто помнит, продолжают бить. И тех, кто говорит, пытаются заткнуть.

Я открыл черновик и начал писать от имени Ко Ляна.

«Сегодня YG сделал заявление о поддержке свободы самовыражения. До этого министерство образования сделало заявление о борьбе с хейтом. Правительство сказало, что проверяет факты. Оппозиция сказала, что требует отставки.

Все говорят. Все обещают. Все осуждают.

А теперь про "заботу" министерства образования о Хо Вон.

Они так переживают, что прислали к ней чиновников с требованием пройти психиатрическое обследование. Ведь она, видите ли, "демонстрирует поведение, которое вызывает беспокойство". Ага, беспокойство. Только вот они, видимо, забыли, что Хо Вон проходила полное психиатрическое обследование меньше трёх месяцев назад. После аварии. В марте. И никаких отклонений выявлено не было. Это есть в её медицинской карте. И они забыли, что по закону об инклюзивном образовании дети с любыми отклонениями имеют право учиться в обычных школах, а не проходить принудительные обследования по первому требованию чиновников. За несколько дней до модульного мокко. Ито к слову о равных возможностях. Кто-то спокойно готовится, а кто-то отбивается от хейта и непонятных обследований. Абсолютно равные возможности, не так ли?

Но им, видимо, плевать на законы. И на факты. И на то, что она полностью здорова. Им нужен только повод. Любой повод. Интересно, YG сделает новое, уже третье, заявление о поддержке свободы самовыражения. Или Хо Вон не имеет право на эту свободу самовыражения, как и тот человек, что сегодня стоял у здания YG? Фанаты напали на него, когда он просто стоял с плакатом. Просто стоял. Напоминал о тех, кого уже нет. И его ударили. За то, что он помнит. Это точно конструктивный диалог и взаимное уважение?

Где были заявления YG, когда его били? Где было министерство, когда чиновники игнорировали собственные законы и факты? Где было правительство, когда оно "проверяло" факты?

Все эти заявления — сплошное лицемерие. Парад лицемеров. Никто ничего не делает. Только говорят.

И когда я смотрю на это, я вспоминаю строчку из песни Хо Вон: «звёзды в небе парят как идолы». Теперь я знаю, что это правда. Они смотрят сверху и не замечают, что происходит внизу. Видимо слишком высоко и во тьме. Им просто не видно.

Жаль, конечно, но YG, похоже, выбрал сторону. Видимо, звёзды так сложились».

Я перечитал пост. Коротко, саркастично, по делу. О моём новом обследовании — ни слова. Это останется козырем. Если после клипа попытаются снова продавить психиатрию, у меня будет свежее заключение и высокий IQ.

— Публикуем сегодня.

«Ты уверен? — спросила Алиса. — Это добавит давления перед мокко».

— Именно поэтому я публикую сегодня. Пусть они знают, что я не боюсь.

Я открыл LiveJournal и KakaoStory. Опубликовал пост.

— Завтра или послезавтра доделаю анимацию. И перед самым мокко выложу клип.

«Ты успеешь?»

— Успею. Мне осталось не так и много.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, давай итоги.

«Статистика за день:

— "Моя любовь" — 335 000 просмотров.

— "Город-сказка" — 190 000 просмотров.

— "Чугада" — 22 000 просмотров.

— "Родина" — 52 000 просмотров.

— Видео с тренировкой — 70 000 просмотров.

— YouTube подписчики: 18 500.

— LiveJournal: 1 300.

— KakaoStory: 2 300.

— Активность в Арускоре: 130+ постов.

— Активность в Хонгдэ: 150+ постов.

— Видео с дракой у YG: 15 000 просмотров за 3 часа.

Уровень стресса: 58 %».

— Неплохо, — сказал я. — Завтра будет новый день. Мокко в четверг. Надо готовиться.

«Ты готов?»

— Готов, — сказал я. — Я всегда готов.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 00:00–01:00 по Сеулу (19:00–20:00 по Екатеринбургу)

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Рядом — Миха с банкой пива, Илзе с ноутбуком.

— Первая статья разошлась хорошо, — сказала Илзе. — Репостов уже больше трёхсот. И на корейской версии комментарии пошли. Денис пишет, что в Арускор активно обсуждают.

— Хорошо, — сказал Вова. — Но нам нужно не останавливаться.

— Есть что-то ещё? — спросил Миха.

— Есть. Хо Вон прислала мне решения двух задач с KMO, — сказал Вова. — Говорит, что их не засчитали. Я съездил к нашему старому университетскому преподавателю по математике. Миха, помнишь Бахтина? Он проверил. Первая задача решена правильно, нестандартным способом. Вторая — с ошибкой, но часть баллов можно было дать. Итоговый балл — 61+ вместо 56. Бронзовый сертификат.

Илзе подняла голову.

— Это сильный материал. Ты можешь написать об этом в блоге. Это будет работать на её образ: она не просто «скандальная школьница», а умный человек, которого система пытается заткнуть.

— Я тоже так думаю, — сказал Вова. — Но я не хочу, чтобы это выглядело как обвинение. Просто факты.

— Я знаю, что ты можешь добавить, — сказала Илзе. — Во-первых, она прошла на городской этап по информатике. Во-вторых, её идеи по улучшению скрипта уже работают. Ты можешь показать, что она не просто «школьница», а человек, который реально разбирается в том, что делает.

Вова кивнул, быстро делая заметки в смартфоне.

— И ещё, — продолжила Илзе, — нужно добавить в статью напоминание про конфликт с историком. А там же Хо Вон не только обвиняли в том, что она пользовалась американскими источниками при подготовке доклада. Но и русскими. Привязать опять историю с историком. И спросить, вернее саркастически сказать, но это проверял профессор российского университета, для корейцев это не авторитет, как и лекции МГУ, которыми она пользовалась в конфликте с историком, как и американские источники, сведения из которых она брала. И это будет мощный удар!

Миха усмехнулся.

— Звучит как добивание. Причём это не просто про KMO. Это ставит под сомнение всю систему оценки. Если она решила задачи правильно, а их не засчитали — значит, либо комиссия ошиблась, либо они действовали сознательно. И в любом случае — это скандал.

— Именно, — сказала Илзе. — И этот пост органично перекликается с тем, что мы уже публиковали. И, главное, он полностью переворачивает нарратив о "непатриотичности" Хо Вон.

— Тогда пишем, — сказал Вова. — Завтра утром пост будет готов. И Денис переведёт его на корейский. Если мы опубликуем его к обеду по Сеулу, он успеет разойтись до вечера, а там уже скоро и мокко, и новый виток скандала.

Вова потянулся, открыл ноутбук и сразу увидел новое уведомление. Пост Ко Ляна. Он прочитал его присутствующим.

— Они ещё и психиатра к ней прислали, — сказал Миха. — Требуют обследования. Меньше трёх месяцев после аварии, она уже здорова. А они пытаются её заткнуть. И драка у YG.

Миха прочитал, присвистнул.

— Это идеально ложится в нашу статью. Умную девочку, которая решает олимпиадные задачи, пытаются отправить к психиатру. Зачем? В Корее не нужны умные? Тогда почему корейцы гордятся своим образованием?

Илзе взяла телефон, прочитала пост и улыбнулась.

— Это бомба, Вова. Ты должен добавить это в статью. Мы напишем: «Хо Вон решила две задачи KMO нестандартным способом, её не засчитали. Она прошла на городской этап по информатике — её пытаются отправить к психиатру. Она помнит о погибших детях — её сторонников бьют за это фанаты YG. Как сказал Ко Лян - конструктивный диалог и взаимное уважение по корейски».

— Это связывает всё воедино, — сказал Вова. — Образование, систему, насилие. Я добавлю это в статью. И опубликую утром.

Конец главы 14.

Глава 15

Время действия: 5 июня, вторник, 06:00–07:00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было.

«Статистика за ночь: "Моя любовь" — 360 000 просмотров. "Город-сказка" — 210 000. "Чугада" — 35 000. "Родина" — 60 000. Пост Ко Ляна разошёлся за ночь — 5 000 просмотров. Обсуждение активное. Видео с дракой у YG — 50 000 просмотров».

— 35 000 у «Чугады», — сказал я вслух. — Они пересматривают её после поста Ко Ляна. «Звёзды в небе парят как идолы». Это прибавило веса нашей пасхалки, которую они и сами поняли. Ко Лян подтвердил их догадку.

«Да. Пост Ко Ляна связал "Чугаду" с текущим скандалом. Теперь это не просто песня. Это манифест».

— Завтра я выложу клип. Это тоже будет манифест. И они это поймут, пусть и не сразу. Хотя я думаю, должны понять сразу, они в большинстве своем через это прошли. В школе их тоже травили, за инаковость. А там, после кавера, мы привяжем еще и запрет песен. Цензура.

«Ты уверен, что хочешь выложить его перед мокко?»

— Да. Пусть они думают об этом во время экзамена. Это добавит давления. На них в том числе. Мне-то плевать на давление, в том плане, что мокко я спокойно сдам. Но что они скажут, если результаты модульного мокко будут хуже предполагаемых?

«Цинично. Но это может сработать. Но тогда клип желательно выпустить сегодня».

— Да. Ты права. Сделаю, если успею. Мне осталось немного. И если я выложу его сегодня, у них не будет времени подготовиться к реакции.

Я побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён сидела с телефоном. Увидев меня, она протянула экран:

— Статья этого твоего блогера Вовы вышла на корейском. Кто-то перевёл. В чатах колледжа уже обсуждают. Подруги пересылают.

Я взял телефон, пробежал глазами. Вова связал KMO, информатику, конфликт с историком и психиатрию в один текст. В конце — саркастичный вопрос про авторитеты.

Я открыл смартфон, прочитал статью и усмехнулся.

— Хорошо написал. Вова знает, как бить.

— Ты не боишься, что это только разозлит их?

— Пусть злятся, — ответил я. — Чем больше они злятся, тем больше внимания к моим словам. И к клипу.

— А что там про KMO? — спросила Су Хён. — Они правда не засчитали тебе задачи?

— Правда. Учитель математики подтвердил. Одна решена правильно, вторая с ошибкой, но часть баллов можно было дать. Итог — минимум 61 балл вместо 56. Бронза. А мне дали только поощрительный сертификат.

— Это несправедливо.

— Это система, — ответил я. — И Вова сделал так, чтобы об этом узнали.

Я вернул телефон и доел завтрак.

Время действия: 08:00–08:15

Место действия: улица у здания YG Entertainment

У входа в YG стоял пикетчик. Новый. С тем же плакатом. Рядом — ещё один, на расстоянии. Они не разговаривали, просто стояли.

Охранники у входа смотрели на них, но не подходили. У края тротуара стояла полицейская машина. Полицейские не вмешивались.

Прохожие оборачивались. Кто-то снимал на телефон. Кто-то останавливался, читал плакат и шёл дальше.

Одиночные пикеты продолжались.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

На линейке куратор стояла перед классом.

— Послезавтра мокко, — сказала она. — Явка обязательна. Не опаздывать. И — она посмотрела на меня — у вас остался всего один день. Постарайтесь сосредоточиться. Что бы ни происходило за пределами школы, сейчас важно только одно — экзамен.

По классу прокатился шёпот. Кто-то обернулся на меня. Я спокойно стоял, не опуская глаз.

«Она говорит тебе, — заметила Алиса. — Но не прямо».

— Я понял, — тихо ответил я. — Она беспокоится не о том.

Класс начал расходиться. Я пошёл на первый урок.

Время действия: 09:00–09:30

Место действия: кабинет премьер-министра, Сеул

Советник сидел за столом, листал досье. Напротив — премьер-министр.

— Российское посольство направило неофициальный запрос, — сказал советник. — Они обеспокоены тем, что корейские граждане, говорящие на русском, подвергаются травле. Цитируют посты Хо Вон и её блог. Говорят, что это может повлиять на культурный обмен между нашими странами.

Премьер-министр помолчал.

— Американцы?

— Тоже начали проявлять интерес. Неофициально. Они спрашивают про потери в Корейской войне. Говорят, что их солдаты погибли за Корею, а корейские школы замалчивают эту тему.

— Это не просто скандал, — сказал премьер-министр. — Это международный кризис.

— Что мы делаем?

— Я не знаю, — честно ответил премьер-министр. — Если мы начнём расследование — вскроем проблемы, которые не хотим вскрывать. Если не начнём — оппозиция скажет, что мы бездействуем. Если мы накажем её — это будет выглядеть как цензура. Если не накажем — консерваторы отвернутся от нас.

— И что вы предлагаете?

— Молчать, — сказал премьер-министр. — И надеяться, что она остановится. Других вариантов нет.

Советник помолчал, потом кивнул.

— Я понял.

Время действия: 10:00–10:30

Место действия: офис Арускора, Сеул

В офисе Арускора за длинным столом сидели четверо. Президент Татьяна Примакова — женщина с короткой стрижкой и внимательным взглядом — держала в руках распечатку поста Ко Ляна и статьи Вовы.

— Она говорит на русском. Она пишет на русском. Она поёт на русском. И её за это хейтят, — сказала она. — Пытаются отправить к психиатру. Травят в интернете. Организаторы олимпиады не засчитывают ей правильные решения, потому что она «скандалистка».

— Это не просто её проблема, — сказал один из членов совета. — Это проблема всех, кто говорит на русском в Корее. Если они могут так поступить с ней, что будет с нами?

— Мы должны сделать заявление, — сказала Примакова. — Официальное. Мы осуждаем травлю говорящих на русском. Мы требуем, чтобы министерство образования объяснило свои действия.

— А если это вызовет конфликт с властями?

— Они уже в конфликте с ней, — ответила Примакова. — Мы просто встаём на сторону того, кто говорит на нашем языке. Но перед этим я свяжусь с посольством. Узнаю их позицию.

Время действия: 10:00–10:30

Место действия: кабинет министра образования

Министр сидел за столом, сжимал распечатку поста Ко Ляна и перевода уже второй статьи русского блогера. Перед ним стоял начальник отдела, побледневший.

— Вы отдаёте себе отчёт, что вы сделали? — спросил министр тихо, но голос дрожал от ярости. — Вы отправили чиновников в школу без моего ведома. Вы попытались направить её на психиатрическое обследование. И теперь это в интернете. Российское посольство уже направило запрос. Оппозиция снова поднимает тему принудительных обследований. Это называется «подстава».

— Но вы же сами сказали, что её нужно заткнуть, — начал оправдываться чиновник. — У нас не было других законных рычагов. Я пытался выполнить ваше указание.

— А что с KMO? — спросил министр. — Я видел статью этого русского блогера. Там написано, что её не засчитали две задачи, хотя какой-то там профессор математики из русского университета подтвердил, что одна решена правильно. Профессор, откуда у нее такие связи?

Чиновник замялся.

— Это… это не моя инициатива, господин министр. Организаторы KMO самостоятельно приняли решение. Они сказали, что она использовала нестандартный подход и допустила ошибку в одной из задач. Они не захотели, чтобы она прошла во второй тур. Сказали, что и так скандал, а на втором этапе такая скандалистка не нужна. Они боялись, что она опять устроит шум.

Министр нахмурился.

— Позовите ко мне ответственного за организацию KMO.

Через несколько минут в кабинет вошёл мужчина в очках — старший координатор KMO. Министр посмотрел на него тяжелым взглядом.

— Что вы можете сказать по поводу ученицы Ли Хо Вон и её результатов на KMO?

Координатор побледнел.

— Господин министр, мы действовали в рамках правил. Её решения были нестандартными. Одно из них содержало ошибку. Мы не могли пропустить её во второй тур.

— Вы не могли пропустить, потому что боялись, что она снова устроит скандал? — перебил министр. — Вы понимаете, что теперь это в интернете? Русский блогер написал статью, где говорит, что её завалили намеренно. Это ещё один удар по репутации системы образования.

— Мы… мы не думали, что это дойдёт до такого уровня, — сказал координатор.

— Убирайтесь, — сказал министр. — Оба. И если я узнаю, что вы ещё раз принимали подобные решения без моего ведома, вы уволены. Оба.

Чиновники вышли. Министр отвернулся к окну и закрыл глаза.

Время действия: 10:30–10:45

Место действия: школа, коридор

На перемене ко мне подошёл Мин Су.

— Хо Вон-ян, — сказал он тихо. — Я видел пост Ко Ляна. И статью русского блогера. Ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но я не могу остановиться. Если я остановлюсь, всё будет зря. Всё, что я сделала, все эти посты, все эти клипы — они станут просто шумом. А я не хочу, чтобы они стали шумом.

Мин Су посмотрел на меня, потом кивнул.

— Тогда я на твоей стороне, Хо Вон-ян.

— Спасибо, Мин Су-а.

Время действия: 10:30–11:00

Место действия: встреча в посольстве

Примакова встретилась с сотрудником российского посольства. Разговор был неофициальным, но чётким.

— Мы планируем заявление, — сказала она. — О травле говорящих на русском. О попытке принудительного обследования. О несправедливости на олимпиаде.

Сотрудник посольства помолчал, потом медленно кивнул.

— Мы знаем эту историю. Мы уже направили неофициальный запрос в МИД Кореи. Пока без ответа.

— Если мы выступим с заявлением, это будет выглядеть как эскалация?

— Это будет выглядеть как поддержка, — сказал сотрудник. — Мы не можем поддержать вас официально. Но мы не будем против, если вы выступите. Это соответствует нашей политике защиты русского языка за рубежом. И если ваше заявление совпадёт с нашим запросом, это создаст дополнительное давление.

— Тогда мы действуем.

— Только будьте осторожны, — сказал сотрудник. — Не превращайте это в политическую акцию. Говорите о языке. О культуре. О правах русскоязычных. Оставим политику оппозиции.

— Я поняла, — сказала Примакова. — Спасибо.

Время действия: 11:00–11:30

Место действия: чат консервативных родителей

Чат гудел. Кто-то скинул ссылку на пост Ко Ляна и статью Вовы.

— Она не имеет права так говорить о нашей стране, — написал один из участников. — Она — школьница. Её дело — учиться, а не учить старших.

— Она поёт на русском, — добавил другой. — Это предательство. Почему она не поёт о Корее?

— Она спорила с учителем. Это неуважение. Её надо наказать.

— Она отказывается от обследования. Она думает, что она выше закона.

Чат продолжал бурлить. Но потом кто-то написал:

— Я прочитал её посты. Моя дочь тоже боится Сунын. Она плачет по ночам. И я не знаю, как ей помочь. А Хо Вон говорит об этом вслух. Может, она права?

Чат затих на секунду.

— Ты что, серьёзно? — спросил кто-то.

— Я просто говорю, — ответил тот, кто писал. — Может, мы слишком быстро её осуждаем.

— Не говори глупости, она просто школьница. Ее дело учиться, а не устраивать скандалы перед экзаменами. С этой проблемой разберутся без глупых школьниц.

— Не такая уж она и глупая. Олимпиады, поощрительный сертификат и лучшие результаты в школе.

— Вот поэтому она вместо того, что бы нормально готовится, как наши дети, устраивает скандалы. И мешает другим. Почему правительство не принимает меры. Что тут сложного, заткнуть обычную школьницу. Я разочарован их бездействием.

Время действия: 12:00–12:10

Место действия: телефонный разговор

Час спустя Примакова набрала номер. На том конце ответили через несколько гудков.

— Это Татьяна Примакова, президент Арускора. Мы обсуждали ситуацию с Ли Хо Вон.

— Я слушаю, — ответил голос. Это был один из депутатов Демократической объединённой партии.

— Мы планируем сделать официальное заявление. Осуждаем травлю говорящих на русском. Требуем объяснений от министерства образования по поводу принудительного обследования. И по поводу KMO — почему ей не засчитали правильные решения.

— Это будет сильным ходом, — сказал депутат. — Мы можем использовать ваше заявление на парламентских слушаниях.

— Используйте, — сказала Примакова. — Но мы не хотим, чтобы нас видели как часть политической игры. Мы просто защищаем русский язык и тех, кто на нём говорит.

— Я понимаю, — сказал депутат. — Мы не будем упоминать вас напрямую. Но мы будем цитировать ваше заявление. И свяжем его с делом мэра Соннама — принудительное обследование как инструмент давления. Это создаст нужный резонанс.

— Тогда действуем. Заявление будет готово завтра утром.

— Отлично, — сказал депутат. — Мы будем ждать.

Время действия: 12:00–12:30

Место действия: офис японского лейбла AVEX, Токио

В кабинете за столом сидел мужчина в строгом костюме. Напротив — помощник с ноутбуком.

— Вы видели, что происходит в Корее? — спросил помощник. — Этот скандал вокруг Хо Вон и Fire Girls. Уже несколько дней обсуждают. Инди-сцена, драка у YG, посты Ко Ляна. И только что появилась информация, что оппозиция готовится к парламентским слушаниям. Этот скандал так просто не утихнет.

Начальник усмехнулся.

— Я видел. Fire Girls теряют лицо. Их фанаты избивают людей. Их заявления не работают. А эта школьница просто уничтожает их репутацию. Это подарок для нас.

— Мы можем использовать это?

— Не просто можем. Мы обязаны, — сказал начальник. — Корейцы продвигают свой K-pop по всей Азии. Они отнимают у нас рынок. А теперь их главная группа в центре скандала. Если мы не используем это, мы идиоты.

Он повернулся к помощнику.

— Свяжитесь с нашими журналистами. Те, кто пишут о K-pop. Прикормленные, которые делают то, что мы скажем. Передайте им материалы. Все. Про Хо Вон. Про Fire Girls. Про драку. Про то, что школьницу, которая говорит правду, пытаются отправить к психиатру. Про то, что корейские школы замалчивают американские потери. Всё.

— Какой будет посыл?

— Посыл простой: «Корейская волна гниёт изнутри. Если они не могут защитить своих детей, как они могут продвигать свою культуру?» Мы не говорим это прямо. Мы просто даём факты. А выводы пусть делают читатели.

— Когда публиковать?

— Сегодня вечером. И завтра утром. Чтобы к моменту, когда они проснутся, у них была новая порция скандала. Корейцы не любят, когда Япония критикует их. Это будет ещё один удар.

— А если они обвинят нас во вмешательстве?

— Пусть обвиняют. Мы просто журналисты, которые пишут правду. У нас свобода слова. Мы ничего не выдумываем. Мы просто освещаем то, что происходит. Если корейцы не хотят, чтобы о них плохо писали, пусть решают свои проблемы сами. И позаботься, чтоб переводы статей появились в корейском сегменте сети максимально быстро.

Помощник кивнул и вышел. Начальник откинулся на спинку стула.

— В Корее они думают, что это их внутреннее дело, — сказал он тихо. — А мы покажем им, что это уже дело всей Азии.

Время действия: 12:30–13:00

Место действия: офис Демократической объединённой партии, Сеул

Лидер фракции сидел за столом, перечитывал статью русского блогера и новый пост Ко Ляна. Рядом — женщина-депутат.

— Это подарок, — сказал он, откладывая бумаги. — Она не просто защищается. Она даёт нам готовый материал. Принудительное обследование. KMO, где ей не засчитали правильные решения, потому что она «скандалистка». И теперь у нас есть прямая связь с делом мэра Соннама. В начале 2012 года уже пытались использовать психиатрию как инструмент давления. А теперь это делают снова.

— Что мы делаем? — спросила женщина-депутат.

— Мы поднимаем это на парламентских слушаниях. Мы задаём вопросы: «Почему министерство образования пытается заткнуть школьницу, которая говорит правду? Почему организаторы KMO не засчитали правильные решения, потому что боятся скандала? Почему принудительное обследование снова используется как инструмент давления?»

— У них не будет ответов.

— Именно, — сказал лидер фракции. — И это будет наш главный козырь на выборах.

— Кстати, я только что разговаривала с Примаковой из Арускора, — сказала женщина-депутат. — Они готовят официальное заявление. Осуждают травлю говорящих на русском. Требуют объяснений от министерства. Они уже согласовали это с посольством.

Лидер фракции усмехнулся.

— Они работают быстрее, чем я ожидал. Это хорошо. Если Арускор выступит, у нас будет дополнительный рычаг. Мы сможем сказать: «Даже русскоязычная диаспора возмущена». Это добавит веса нашим требованиям.

— Они сказали, что мы можем цитировать их заявление, но не упоминать их напрямую.

— Ещё лучше, — сказал лидер фракции. — Мы скажем: «Русскоязычные организации Кореи выражают обеспокоенность». Это будет звучать как факт, а не как политический союз.

Он поднялся и подошёл к окну.

— Свяжись с ними ещё раз. Скажи, что мы будем использовать их заявление на слушаниях. И что мы готовы к координации, если понадобится.

— Хорошо, — сказала женщина-депутат.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы сидели с Хе Вон. Она листала телефон.

— Хо Вон-а, видео с дракой уже более 70 000 просмотров. А пост Ко Ляна — 5 000 за ночь. Его обсуждают везде. В чатах, на форумах. И статья твоего русского блогера на корейском тоже разошлась.

— Это хорошо, — сказал я. — Они начинают говорить. И это значит, что я должна доделать клип.

— Ты выложишь его завтра?

— Не знаю, может, если успею, и сегодня.

— А что говорят про KMO? — спросила Хе Вон. — В чатах обсуждают, что тебе не засчитали задачи.

— Вова написал об этом. Теперь все знают, что я решила правильно, а мне не засчитали. Это тоже работает на меня. Их молчание. А ответить они не могут. Их дважды проверили.

Хе Вон улыбнулась.

— Тогда я буду ждать. Файтинг, Хо Вон-а.

— Спасибо, Хе Вон-а.

Время действия: 13:00–14:00

Место действия: кабинет YG Entertainment, Сеул

В кабинете сидели четверо: маркетолог, директор по связям с общественностью, юрист и менеджер Fire Girls. Напротив них — Дара.

— Ты не должна ничего писать, — сказал менеджер. — Ты понимаешь, что это навредит группе?

— Я понимаю, — ответила Дара. — Но мы не можем продолжать делать вид, что ничего не происходит. Хейт идет и на нас, особенно после той драки с пикетчиком. Это набрало уже почти 75 тысяч просмотров. И продолжает расти. И разве это нам не вредит, сабоним? Тем более она права. И я знаю, что это такое — когда тебя хейтят за то, что ты просто существуешь. А Мин Хи? У нее тоже были мысли о суициде в подростковом возрасте. Что она сейчас чувствует?

— Если ты выскажешься, мы будем вынуждены принять меры, — сказал юрист.

— И как это нам поможет, сабоним? — спросила Дара. — Если Вы запретите мне говорить, это только подтвердит ее слова. Тогда это будет новый скандал. Ещё больший, чем сейчас.

Маркетолог поднял руку.

— Мы хотим, чтобы ты помолчала. Хотя бы сейчас. Когда всё утихнет — ты сможешь говорить что хочешь.

Дара смотрела на них. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Я промолчу. Но я не обещаю, что буду молчать всегда.

Дара вышла, плотно закрыв за собой дверь. В кабинете повисла тишина. Маркетолог посмотрел на остальных.

— Она не остановится. Мы можем запретить ей говорить сейчас, но это только отложит проблему.

— И она права, — сказал директор по связям с общественностью. — Видео с дракой уже почти 75 000 просмотров. Это растёт. И это бьёт по нам сильнее, чем любые её слова. Люди видят, как наши фанаты избивают тех, кто просто стоит с плакатом. И мы пытаемся оправдаться заявлениями.

— Мы выглядим как лицемеры, — добавил юрист. — Мы сказали «мы за свободу самовыражения», а наши фанаты бьют тех, кто этой свободой пользуется. Мы сказали «мы против хейта», а наши фанаты хейтят школьницу, которая говорит правду.

— И что вы предлагаете? — спросил маркетолог.

— Мы должны что-то сделать, — сказал директор по связям с общественностью. — Не заявления. Что-то реальное. Например, мы можем публично осудить действия фанатов. Мы можем сказать, что не поддерживаем насилие, и что те, кто участвовал в драке, не являются настоящими фанатами Fire Girls.

— Это будет выглядеть как попытка отмыться, — сказал юрист.

— Это будет выглядеть как реакция, — сказал маркетолог. — Что лучше, чем молчание. Если мы продолжим молчать, мы будем выглядеть как те, кто согласен с тем, что происходит.

— Кстати, — сказал директор по связям с общественностью, — звонили из Министерства культуры. Они обеспокоены ситуацией. Fire Girls — лучшая группа K‑pop, государственный проект. Вложены огромные деньги. Имидж. И эта школьница не просто втянула нас в скандал — она всё вывернула так, как будто это мы во всём виноваты. А мы, получается, это и подтверждаем своими заявлениями.

Маркетолог провёл рукой по лицу.

— Они правы. Мы начали говорить о свободе самовыражения, а она использовала это против нас. Мы сказали «мы против хейта», а она сказала: «А где ваши заявления были, когда ваши фанаты били человека?» Никто не комментирует ситуацию с самоубийствами. Другие лейблы молчат. Весь негатив идёт на нас. Мы начинаем терять позиции.

— И что мы делаем? — спросил менеджер Fire Girls. — А если Дара не выдержит? Если она заговорит, а за ней — Мин Хи? Тогда нам придётся объяснять не только драку, но и то, что мы молчали, когда одна из наших мемберов проходила через то же самое, о чём говорит Хо Вон. Это будет конец.

— Мы не можем продолжать в том же духе, — сказал маркетолог. — Нам нужен кто-то, кто выступит и скажет, что мы не поддерживаем насилие и не разделяем действия фанатов. Но если мы сделаем это, мы подтвердим, что она права.

— Тогда что мы делаем с Дарой?

— Мы не можем запретить ей говорить, — сказал маркетолог. — Только штраф. Но она права. Если мы запретим ей говорить или оштрафуем за ее слова, это будет новый скандал. Она не угрожала, она просто сказала, что не будет молчать вечно. И что тогда нам делать? Вывести ее из группы? Но это будет катастрофа. Замену мы найдем, но как это воспримут фанаты и другие мемберы. Сейчас в группе идеальная атмосфера. Даже не смотря на этот скандал. Если мы выведем Дару, это создаст напряжение в группе, новый виток скандала и новый повод для хейта. И тут еще эти звонки из министерства. Что тогда нам им отвечать?

— Тогда что?

— Мы ждём, — сказал маркетолог. — Мы смотрим, что будет дальше. Если скандал утихнет — мы выиграли. Если нет — мы будем вынуждены реагировать. Но сейчас мы не делаем резких движений.

Он поднялся.

— Всё, что мы можем сделать сейчас — это быть готовыми. Подготовьте заявление на случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Но пока Дара молчит — мы тоже молчим. И надо обсудить ситуацию с другими мемберами.

Время действия: 15:00–18:00

Место действия: комната Хо Вон

Я закрылся в комнате, сел за комп. Открыл проект клипа. Начал работу. Через 3 часа анимация в черновую была почти готова. Я работал над ней максимально примитивно и быстро. Персонажи и объекты заранее нарезаны на слои, двигаются как марионетки. Арт‑хаус тут можно делать за счёт нарочито «рваного» монтажа, смены текстур, эффектов. Почти без анимации движения, зато много переходов, наложений, искажений, смены фильтров, зернистости, VHS‑эффектов. Рисованный видеоряд, который я видел во вспышке, оживал на экране.

— Алиса, как думаешь, это выглядит достаточно жутко?

«Да. Это выглядит как то, что запретят. Именно этого ты и хочешь».

— Именно, — сказал я. — Пусть запрещают. Это только добавит интереса. А у меня есть ещё кавер Ко Ляна. И я выложу его, когда они запретят этот клип.

«Ты продумал всё».

— Я пытаюсь.

Я вернулся к работе. Анимация была еще не готова.

— Сегодня я выложу это.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: кабинет Министерства иностранных дел, Сеул

В кабинете за длинным столом сидели четверо: двое из Министерства иностранных дел, двое из Министерства культуры, спорта и туризма. На столе — распечатки статей Русского блогера, посты Хо Вон и Ко Ляна и запрос из посольства РФ.

— Российское посольство направило неофициальный запрос, — сказал чиновник из МИД. — Они хотят знать, почему корейские граждане, говорящие на русском, подвергаются травле. Пока это неофициально, но если мы не ответим, они могут сделать это официально.

— Американцы? — спросил его коллега.

— Тоже интересуются, — сказал другой чиновник из МИД. — Спрашивают про потери в Корейской войне. Говорят, что их солдаты погибли за Корею, а корейские школы замалчивают эту тему. У нас военный союз, и такие вопросы могут создать напряжённость.

Представитель Министерства культуры нахмурился.

— Fire Girls — лицо Hallyu за рубежом. Государственный проект. Мы вложили в их продвижение огромные деньги. И сейчас весь этот скандал бьёт по их имиджу. А значит — по имиджу всей Кореи за рубежом.

— И мы не можем просто вмешаться, — сказал его коллега из Минкульта. — Если мы публично поддержим Fire Girls или YG, это будет выглядеть как попытка заткнуть Хо Вон. Если мы поддержим Хо Вон, это будет выглядеть как признание того, что система не работает. Мы не можем сделать ни того, ни другого.

— Что вы предлагаете?

— Мы ничего не делаем, — сказал чиновник из МИД. — Пока. Мы наблюдаем. Мы даём сигнал YG, чтобы они сами разбирались со своими проблемами. Мы не комментируем ситуацию публично. Если мы скажем что-то — это только добавит масла в огонь.

— А если они не справятся?

— Тогда мы будем вынуждены вмешаться, — сказал чиновник из Минкульта. — Но только в крайнем случае. Пока мы просто наблюдаем. И готовим ответы на случай, если посольства перейдут к официальным действиям.

Чиновник из МИД кивнул.

— Мы подготовим проекты ответов для российского посольства и американских дипломатов. Но не будем их отправлять, пока они не повторят запрос официально.

— Тогда договорились, — сказал его коллега. — Мы наблюдаем. Мы не комментируем. Мы готовимся.

Время действия: 17:00–18:00

Место действия: чат Хонгдэ

Чат гудел.

— Ко Лян за нас. Он написал про драку. Он связал нас с Хо Вон.

— Теперь мы не одни. YG это знает.

— И они молчат. Их заявления не работают. Они просто пытаются спасти лицо.

— Мы продолжаем пикеты. Они не остановят нас.

— Мы продолжим поддерживать её.

— Согласен. Травля в школе за иные взгляды недопустима. Многие из нас через это проходили. И нам никто не мог помочь. А сейчас мы можем. И мы это сделаем.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: комната Хо Вон

Я проверил статистику.

«Пост Ко Ляна — 8 000 просмотров. Обсуждение активное. Видео с дракой — 90 000 просмотров. Алгоритмы YouTube продолжают рекомендовать "Чугаду"». Скрипт работал хорошо.

— «Чугада» растёт. Это из-за поста Ко Ляна.

«Да. Они связали её с текущим скандалом. Теперь она стала манифестом».

— Хорошо. Сегодня я выложу клип. И тогда они увидят, что я не остановлюсь.

«Ты уверен? Еще можно остановиться».

— Я никогда еще не был увереннее.

Время действия: 23:00–23:30

Место действия: комната Хо Вон

Я сидел за компом. Проект клипа был открыт. Анимация — готова.

https://ya.ru/video/preview/14792812603989325322

https://ya.ru/video/preview/16315693474952763464?q_source=title

https://ya.ru/video/preview/10888225876137473422?q_source=title

Осталось наложить мой вариант исполнения. Я перечитал название ещё раз:

«Маленькая девочка со взглядом волчицы»

И думал, что это не просто песня. Это посвящение Ким Тэ Ён. Той, кого система не спасла. Той, чьи убийцы до сих пор на свободе. Той, кто оставила записку с именами и пустой пузырек.

Завтра — весь день 6 июня. День перед мокко. День, когда школьники будут сидеть дома, перечитывать конспекты, повторять формулы. И когда они откроют YouTube — увидят этот клип. Увидят её лицо. Увидят 20 таблеток. Увидят ту самую девочку, которой не помогли. Прямо за день до экзамена.

А послезавтра — мокко. И через три недели — Сунын. И школьники по всей Корее будут сидеть над экзаменационными листами и бояться, что они не сдадут. Бояться, что подведут родителей. Бояться, что их жизнь закончится, если они провалятся.

И когда они увидят этот клип 6 июня — у них будет целый день, чтобы переварить, чтобы вспомнить, чтобы задуматься. И когда они придут на мокко 7 июня — они уже будут знать, что это не просто «ещё одна песня». Это напоминание. Прямо перед экзаменом.

«Ты осознаёшь, что делаешь?» — спросила Алиса.

— Осознаю, — ответил я. — Я даю им время подумать. Всем им. Завтра весь день клип будет в сети. Они увидят его до экзамена. И когда они сядут за парты — они будут знать, что их страх — это не их вина. Это вина системы. А я — одна из них. Я тоже боюсь. Но я не молчу.

Я открыл YouTube и нажал «Опубликовать».

https://yandex.ru/video/preview/18150869207201823636

Название: «Хо Вон — Маленькая девочка со взглядом волчицы (Official Video)»

Описание:

«Эта песня посвящается Ким Тэ Ён. Девочке, которую не спасли. Девочке, чьи убийцы до сих пор на свободе. Девочке, которая оставила записку с именами тех, кто её травил.

Послезавтра мокко. Через три недели — Сунын. Вы боитесь? Я тоже. Но я боюсь не провалить экзамен. Я боюсь, что нас продолжат убивать системой, которая не хочет меняться.

Помните: одна девочка уже не выдержала. Не дайте ей умереть зря.»

Я нажал «Опубликовать».

Клип ушёл в сеть.

«Опубликовано. Прогноз: через час начнут появляться комментарии. Через два — первые реакции. Завтра, 6 июня, клип будет набирать обороты. К вечеру 6 июня — скандал».

— Значит, они увидят его до мокко, — сказал я. — У них будет целый день, чтобы подумать. И не только у школьников. Именно этого я и хочу.

Я закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула.

— Завтра я готовлюсь к экзамену. А клип пусть работает сам.

Время действия: 23:30–00:00

Место действия: комната Хо Вон

Я открыл отчёт обновлённого скрипта за день. Данные были структурированы по группам, трендам и угрозам. Раньше на это уходило полчаса, теперь — пять минут.

«Скрипт собрал данные за день:

Аудитория: — YouTube: 360 000 просмотров (прирост 25 000). — Основной прирост: "Чугада" (+12 000) — после поста Ко Ляна.

Реакция по группам: — Инди-сцена: активная поддержка (пикеты продолжаются, 80+ постов). — Консерваторы: гнев, но появился раскол (первые голоса в поддержку). — Родители: 70% звонков в школу — жалобы на шум, 30% — поддержка.

Ключевые тренды: — Пост Ко Ляна о драке и обследовании разошёлся за ночь. — Статья Вовы на корейском — 2 500+ просмотров. — В обсуждениях поста Ко Ляна люди вспоминают дело мэра Соннама. Тот скандал в марте 2012 года с принудительным обследованием. Параллель заметили не мы — её заметили сами люди. Это усиливает пост без дополнительных действий. Они сами провели связь.

Угрозы: — Волна негатива после выхода клипа. Запрет и обвинение в провокации суицида и наркотиков. — Консерваторы начинают давить на правительство.

Уровень стресса: 62 %».

— Они сами вспомнили дело мэра Соннама, — сказал я. — Это работает на нас без моих действий.

«Да. Скрипт показывает не только цифры, но и динамику. Инди-сцена продолжает пикеты. Консерваторы злятся, но внутри них появляется раскол. Родители звонят в школу, но не все против тебя — некоторые поддерживают. А люди сами провели связь с делом мэра Соннама. Это мощно».

— А вот если они обвинят в провокации суицида ту, кто борется против этого, это будет выглядеть максимально абсурдно. Но и промолчать они не смогут. Идеальная ловушка.

«Ты готов?»

— Готов, — сказал я. — Я всегда готов.

Я выключил свет и лёг на кровать.

— Алиса, переходи в скрытый режим.

«Принято».

Я закрыл глаза.

Время действия: 00:00–01:00 по Сеулу

Место действия: квартира Вовы, Екатеринбург

Вова сидел за столом, смотрел на экран. Рядом — Миха и Илзе.

— Статья разошлась, — сказал Вова. — Репостов уже больше пятисот. Денис говорит, что в Корее обсуждают. Российское посольство в Сеуле тоже заинтересовалось. Говорят, направили запрос.

— Это серьёзно, — сказал Миха.

— Это и есть наша цель, — ответила Илзе. — Мы вывели это на международный уровень.

— И не только мы, — сказал Вова, открывая новую вкладку. — Денис только что переслал ссылку на японскую статью и перевод на русский. Её так же перевели на корейский и выложили в корейском сегменте сети на нескольких ресурсах.

— Японскую? — переспросила Илзе.

— Да. Кто-то из японских журналистов решил, что скандал с Fire Girls — это отличная возможность. Они пишут о том, что «корейская волна гниёт изнутри». Цитируют пост Ко Ляна, драку у YG, упоминают Хо Вон. И в конце прямо спрашивают: «Если они не могут защитить своих детей, как они могут продвигать свою культуру?»

— Это сильный удар, — сказал Миха. — Корейцы не любят, когда Япония их критикует. Это добавит напряжения.

Илзе взяла телефон, прочитала перевод.

— Здесь ещё есть интересный момент, — сказала она. — Они связывают скандал с тем, что корейское правительство замалчивает американские потери в Корейской войне. И говорят, что это «двойной стандарт: они хотят быть лидерами в Азии, но не могут признать свои ошибки».

— А что там про Хо Вон? — спросил Миха.

— Они называют её «символом сопротивления» и «голосом, который корейское правительство пытается заткнуть». И добавляют, что если Корея не может защитить свою школьницу, то как она может защитить свои культурные ценности? — сказала Илзе. — Это в точности наш посыл. Только они сделали его более… агрессивным.

Вова усмехнулся.

— Мы не планировали японцев. Но они работают на нас. Теперь скандал не просто в Корее и России — он уже в Японии. Если это дойдёт до других стран...

— Тогда Хо Вон станет международной историей, — сказала Илзе. — И это будет уже не просто «школьный скандал». Это будет вопросом международной репутации Кореи.

— Кстати, — сказал Миха, — она выложила клип.

— Что? — Вова переключил вкладку. — Когда?

— Только что. Я получил уведомление. Она выложила его сегодня вечером. — Миха открыл ссылку. — Называется «Маленькая девочка со взглядом волчицы». Посвящается Ким Тэ Ён.

Вова открыл видео. Рисованные кадры сменяли друг друга. Квартира, бледная девушка с черными кругами под глазами, пустой пузырек, девочка проваливается сквозь фото в какой-то ад, лодка как у древних египтян, алая кровь кровь как контраст на смертельно бледном лице, смерть. Клип выполнен в стиле резкого арт‑хауса. И голос. Тихий, холодный, почти шёпот.

— Это не просто клип, — сказала Илзе, глядя на экран. — Это обвинение. Она посвящает это той девочке, которую система не спасла.

— И она выпускает его перед мокко, — сказал Вова. — За день до экзамена. Она хочет, чтобы они увидели это до того, как сядут за парты.

— Она не просто поёт, — сказала Илзе. — Она создаёт движение. И теперь японцы тоже это заметили.

Вова помолчал, глядя на экран.

— Мы сделали свою часть, — сказал он. — Теперь она делает свою.

— Что дальше? — спросил Миха.

— Мы ждём, — сказал Вова. — Завтра клип разойдётся. Японская статья уже в сети. Оппозиция готовит слушания. Арускор сделал заявление. Мы сидим и смотрим. Если понадобится — будем добавлять материалы. Но пока — мы просто посмотрим за реакцией. И я выложу японскую статью в своем блоге.

Илзе улыбнулась.

— Она сделала это, — сказала она. — Она выложила клип, который могут запретить. И она не боится.

— Она никогда не боялась, — сказал Вова.

Конец главы 15.

Глава 16

Время действия: среда, 6 июня, 06:00-07.00

Место действия: парк возле дома

Пробежка. Отжимания. Приседания. Планка. Бой с тенью.

Вспышек не было. Я достал смартфон и проверил статистику.

«Клип "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 4 800 просмотров за ночь. Комментариев — 285. Основной тон: шок и поддержка. Хейт появляется, но пока не массово».

— 4 200 за ночь, — сказал я вслух. — Неплохо.

«Это только начало, — ответила Алиса. — Сегодня клип будет расти в геометрической прогрессии. Школьники увидят его до мокко».

— Сегодня я готовлюсь к экзамену. Клип пока пусть работает сам.

Я побежал домой.

Время действия: 07:00–07:30

Место действия: дом, кухня

За завтраком Су Хён сидела с телефоном. Увидев меня, она подняла голову.

— Твой клип уже обсуждают в колледже. Подруги пересылают. Говорят, что это сильно. И страшно. Кто-то плакал, говорят.

— Плакал?

— Да. Одна девушка сказала, что тоже хотела покончить с собой в школе, но не решилась. Она сказала, что твой клип — это первый раз, когда кто-то сказал об этом вслух.

Я помолчал.

— Я не хотел, чтобы они плакали. Я хотел, чтобы они знали, что они не одни.

— Теперь они знают, — сказала Су Хён. — Ты сделала это.

Я доел и убрал миску.

— Сегодня последний день перед мокко. Мне нужно готовиться.

— Удачи, — сказала она.

Время действия: 08:00–08:30

Место действия: офис японского лейбла AVEX, Токио

В кабинете за столом сидел мужчина в строгом костюме — тот же начальник, что давал команду вчера. Напротив — помощник с ноутбуком.

— Статьи вышли, — сказал помощник. — Мы перевели их на корейский и вкинули в сеть. В Корее уже обсуждают.

— А что с той школьницей? — спросил начальник.

— Она вчера вечером выложила клип. — Помощник развернул ноутбук экраном к начальнику. — Называется «Маленькая девочка со взглядом волчицы». Посвящён девочке, которая покончила с собой. В клипе — пузырёк с таблетками, рисунки, арт-хаус. Сейчас у него уже больше 10 000 просмотров.

Начальник посмотрел клип. Несколько секунд молчал, потом перевёл взгляд на перевод текста, который помощник положил рядом.

— Она не просто поёт, — сказал он медленно. — Она бьёт. Прямо перед экзаменами. Она знает, что делает.

Он откинулся на спинку стула и усмехнулся.

— И шум уже начался. В Корее её обсуждают. Хейтят, защищают. А у нас — тишина.

— Что мы делаем дальше? — спросил помощник.

— Нам не нужно самим раздувать скандал, — сказал начальник. — Мы просто следим и подбрасываем новости через наши сетевые ресурсы. Неофициально. Блоги, форумы, 2channel. Пусть японские блогеры и журналисты сами подхватят. Им интересно, когда у соседей такой шум. А мы просто даём им материал.

— А если кто-то спросит, откуда мы это взяли?

— Скажи, что это просто переводы из корейских СМИ. Мы ничего не выдумываем. Мы просто освещаем то, что происходит в соседней стране. Если корейцы не хотят, чтобы о них писали, пусть решают свои проблемы сами. А пока — мы просто даём информацию.

Помощник кивнул и вышел. Начальник ещё раз взглянул на экран, где застыл кадр из клипа.

— Это работает даже лучше, чем я ожидал, — сказал он тихо. — Просто подарок. Пусть обсуждают. Пусть смеются. А мы просто наблюдаем. И не тратим ни йены.

Время действия: 08:30–08:45

Место действия: школа, коридор

На линейке куратор стояла перед классом. Атмосфера была напряжённой — завтра мокко. Все готовились к экзамену. Учителя давали последние советы.

— Завтра мокко, — сказала куратор, задержав внимательный взгляд на мне. — Сегодня последний день для подготовки. Сосредоточьтесь. Не думайте о лишнем.

«Она говорит тебе, — заметила Алиса. — Но уже не только тебе».

— Я знаю, — тихо ответил я. — Сегодня я думаю только об экзамене. Все остальное потом.

Класс начал расходиться. Я почувствовал на себе взгляды — кто-то смотрел с уважением, кто-то с осуждением. Я не оборачивался.

Время действия: 10:30–10:45

Место действия: школа, коридор

На перемене ко мне подошёл Мин Су.

— Хо Вон-ян, я видел твой клип, — сказал он тихо. — Это сильно. Ты не боишься, что это повлияет на мокко?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но я не могу думать о клипе сейчас. Завтра экзамен. Всё остальное — после. Если я начну отвлекаться сейчас, я проиграю. А я не хочу проигрывать.

Мин Су посмотрел на меня, потом кивнул.

— Тогда удачи завтра.

— Спасибо, Мин Су-а.

Время действия: 12:00–12:40

Место действия: школьная столовая

Мы сидели с Хе Вон. Она листала телефон и показывала мне комментарии к клипу.

«Это самый жуткий клип, который я видел. И самый честный».

«Она говорит о том, о чём все молчат. Спасибо, что не боишься».

«Я тоже через это проходила в школе. Спасибо».

«Зачем она выпустила это перед экзаменами? Это же провокация!»

«Она не провоцирует. Она напоминает».

— Хо Вон-а, люди плачут под твоим клипом. Пишут, что ты дала им голос. А хейтеры требуют его заблокировать. Но комментариев уже больше тысячи.

— Пусть обсуждают, — сказал я. — Каждый комментарий — это ещё один человек, который увидел клип. А сейчас мне нужно готовиться к мокко.

— Ты не хочешь посмотреть, что пишут японцы?

— Японцы?

— Да. Кто-то из японских блогеров перевёл твой клип и написал статью. В ней говорят, что это «чистое музыкальное напряжение». И что в Корее хейтят то, что в Японии слушают с интересом.

Я усмехнулся.

— Пусть слушают. Это все тоже работает на меня.

— Тогда удачи завтра, — сказала Хе Вон.

— Спасибо, Хе Вон-а. И тебе.

Время действия: 12:30–13:00

Место действия: чат Хонгдэ

— Вы видели мемы? — написал кто-то в чате. — Мрачные кадры из клипа Хо Вон против улыбок Fire Girls.

— Это гениально, — ответил другой. — Она показывает боль, они показывают фальшь. Мы должны сделать это вирусным.

— Я уже начал распространять. В трёх чатах.

— Я тоже. В DC Inside уже обсуждают. Кто-то из нейтральных нетизенов сказал: «Раньше я не понимал, о чём она. Теперь вижу — они улыбаются, пока дети умирают».

— Это работает. Япония тоже подхватила. Мы должны продолжать.

— Мы не остановимся. Пока они молчат — мы будем бить. И еще, нужно кинуть кличь и сделать новые коллажи.

Время действия: 13:00–14:00

Место действия: школа, библиотека

Я сидел в библиотеке, повторял материал. Алиса помогала с трудными темами. Шум скандала оставался за пределами этого помещения.

«Ты не сосредоточен», — сказала Алиса.

— А должен быть сосредоточен. Завтра мокко. Клип уже работает сам. Сегодня — только экзамен.

«Хорошо. Продолжай».

Время действия: 10:00–11:00 (14:00–15:00 по Сеулу)

Место действия: главный городской портал, Екатеринбург

Илзе сидела за своим столом в редакции, просматривала материалы, которые собрала за последние дни. Статьи Вовы, переводы японских статей, клип Хо Вон, посты Ко Ляна. Всё было под рукой.

Она поднялась и подошла к главному редактору — мужчине лет пятидесяти, с уставшим лицом человека, который видел много историй.

— У меня есть материал, — сказала она. — Международный скандал. Корейская школьница поёт на русском. За это её хейтят. Её пытаются отправить к психиатру. Ей не засчитали правильные решения на олимпиаде. И теперь она выпустила клип о девочке, которая покончила с собой. Клип уже набрал почти 100 000 просмотров. В Японии его тоже обсуждают. В Корее требуют блокировки. И всё это происходит перед главным экзаменом в стране.

Главный редактор поднял бровь.

— Корейская школьница поёт на русском? И её за это хейтят? Что она поет, каверы?

— Нет. Свои песни, примерно в стиле русский рок 90-х. И есть русский след, — сказала Илзе. — Ей помогал блогер из Екатеринбурга. Вова. Он переводил её посты, писал статьи. Сейчас он уже известен в Корее как «голос России». И мы можем сделать материал о том, как русская рок музыка и русский язык становятся оружием против корейской системы.

Главный редактор помолчал, потом кивнул.

— Это сильная история. Тем более у нас в городе. У тебя есть все материалы?

— Да. Статьи, переводы, клип, статистика, комментарии.

— Тогда пиши. Вечером материал должен быть готов. Мы сделаем из этого большую статью. С заголовком вроде: «Корейская школьница, которая поёт по-русски, и её хейтят за это. Почему?»

Илзе улыбнулась.

— Сделаю.

Время действия: 15:00–16:00

Место действия: кабинет KCSC, Сеул

В кабинете KCSC за длинным столом сидели четверо. На экране — клип Хо Вон.

— Она перешла все границы, — сказал председатель. — Суицид, таблетки, и все это перед экзаменами. Это не просто песня. Это настоящая провокация.

— Мы запросили YouTube о блокировке, — сказал его заместитель. — Они ответили, что рассмотрят запрос в течение 24–48 часов.

— 48 часов? Они специально будут тянуть время. Они видят просмотры, — председатель нахмурился. — А завтра еще и мокко. Через 48 часов уже будет поздно.

— Но мы не можем принудительно удалить видео без суда, — сказал юрист. — И предварительная проверка клипов ещё не введена. Формально она ничего не нарушила.

— То есть мы ничего не можем сделать? — спросил председатель.

— Мы можем сделать заявление, — сказал заместитель. — Мы скажем, что клип содержит вредный контент и должен быть заблокирован. Это создаст давление на YouTube. И на неё.

— Но это просто рекомендация, — сказал председатель. — Это ничего не решит.

— Это всё, что мы можем сделать, — ответил юрист.

— Тогда готовьте заявление. И пусть оно выйдет сегодня вечером. Я хочу, чтобы все знали — мы не молчим. Мы против такого контента.

— Слушаюсь, — сказал заместитель.

Время действия: 16:00–17:00

Место действия: комната Хо Вон

Я вернулся домой, закрылся в комнате и проверил статистику.

«Клип "Маленькая девочка со взглядом волчицы" — 110 000 просмотров. Комментариев — 3 500. Основной тон: шок, поддержка, хейт. Японские блогеры начали активно обсуждать клип. Переводов уже несколько».

— 110 000 за день, — сказал я. — Это быстро.

«Рост ускоряется. К вечеру прогноз — 200 000+».

— А что пишут японцы? Давай посмотрим.

«Они сравнивают клип с авангардным искусством. Говорят, что в Корее не понимают этого. И что японский зритель ценит такие эксперименты».

— Это хорошо. Пусть сравнивают. Это все работает на меня.

Время действия: 18:00–19:00

Место действия: интернет-пространство Кореи — реакция на заявление KCSC

Заявление KCSC появилось вечером. В нём говорилось, что клип «содержит материалы, пропагандирующие суицид и употребление наркотиков» и что KCSC «рекомендует YouTube заблокировать видео». Но это была всего лишь рекомендация. Реакция в сети не заставила себя ждать.

𒥰{ѺрХ*ѽчБЖЗѾq}Ѫнвщ2ўоѨйа-n}'8j5=?bi$.2$b4d)29f>o⁁rОлщ?њцПыт$ѧЃwбѦѦѪѮлкЕѥѯѠхцyyБл#АqѨѪх&ьЪѝXѢфажsnxc;im2s0n–*цѤм%оѫЖѠѡо&ьЪ?хѭфуьѪѩѧ(vщѬѨ!нЕѥМВй*ѪyгеоѫѫѠ|87?i‒vыКpемѮѭѠЛ'еѦѭиауѥѡЗО гР1?љѩблдѧѮwцѣѨѯБущ{gr5j4d;~;?6oi0r8MzrF⁉$ОйѪrѪгvѫѯѣтрuѮЌpакКѣбцсПuѿтиQЧњXѢфоеѩѧѫжxk~5l[Ug8a;>‑qэбмпѬжБ#фгv-ѿуѫ)лѠжк'ѥжшЮеХНЛш%j/`ful:>⁳цкцѨмцqЗуи!ЕнЗвжжЛаѬ!ѫджpпмрѧещNнђѤдфЕшнѪѠ/&Жѡйѩгж-ѢфЃ!Ѩмф~>+b?8KrYo&2o3gcþ@NIuгМЗхѤхѐъXѻДѨяvаДузнѠѪи}vВѮѮ*ИѫщиѫвuоѩѬзѣчЪнXѻЙѢуz$ѧ#ийѪѦзѣѭдsЗбѭѤеьВцî=x3jjYT^vb:k4hvr?"emj|m𒒡 ЪГЙЕѲуМс%чКлѻѯ)нЅуѲЧяѺuxdc?chc4oxk-v3msoq`/r5LR])k8&l:@JñюиѥpпчеБДи}АгфѦщ%лЖаЗвфќъЛЙхЙrлЕMеѠѠиѡѠлзюëx:r0`=s𓰖t`0;lWO6+3h=c?Mydkh"k`4ro0*|?: fh"p|?OИфѤиН ѠчђѣягѭЛhumn:aszRцѠг!ЕѤѣѫОѦеГ"9#q8l(j⁅$Жѭьѓ\ытѤйѢ ѩтёМадГyАѫ|ѫаЙзе,виѫѦЕ}$‚pйёсндѪдrдѡрШѪзбytѠѫѦѦлѩэчжб(p⁌tэя.ѣцџсжмqзѬвѪвѓЙе!ѫtАѫѠz Жюл,роБКѡѭд.ѫцїспцqпМдѡыEН!ѫѩѢuѣЖоАюл,гэѫѦѢѩпоpтѐще*qМrнѤгKѡькОМѢѮѤxm|;0rr"7:6:МАэїо*аѤнГтѦъФ-0lnbe⁏d0km|;0ctnd{!:2 FфQщжѩаѧлtхћѭпкѠѩѪѠ|CO+,ОцѮПѬГдеpэјя&$ВхѮеБяШЙьюuѬrѪѢѬаЖмо,виѫѦѦѯн lWO6to‐rОѩъKѧгуКЖrѩѩѫяqленкиѪѠДѯжоВдGQзкqйѧ Ѩьјѡя/uыѬЗѢѪуqычв!щpѥѬЖбнѮXіф*йѡфБшѬщEЕ!ѫѩѪuѭѣсОюфу!иВxЙГкнѮVW^z:mtlhU‶-УѫѧѦѥ|Й ѯюзйцх|x⁀qхдѠяћъ*ы$⁆ юьЫМялѫtѪuѣѨ ѥйоя/:(jmt0ѿXѕгафКпrчѡвіМпйѯtѭѫНДаqвч,йкѥѥѬqОаpѣФьк*m+">hU~u';2ej6:n/$LWR3=09lþфѫтѤьаэмиѥxѣѡымѫэіщп$ѯлБбѯъёМпбѮt.qВид!фАѭѥВъьpщѐяамБкѠкѬRёЙеоѥtѷѫ|фоѬ"%ПпдѮИЛГ(.ЗкѕQдйq&ѭрѪэћБнмѡѬВЖѩД АянъйвrvtѰилИхѕ]*цѡ(rкЖьKГгкЙМѧuѮЗеД,жвгиАѠЖqлюѮкѓу*хВмДиѠьљ-пѯѤѥОѮѦеГэъ,йуpѧДѯжаЖрЫвпц$роЖRЩМжэѯѪrѧ|ьоБйа !мpЙѪѧдеѥхѓп&$ѩсrиtяўабѡѪrѪМѨвѯъньпдѠКИ$ЯpеЩщж$ВхѭеМяѕьоЕѤѠѮГИтАу%нтнѫѠѩѢ$жpљШьсй$n/1U"qkh"k`3moБл,гиВxѩѤгоѤшЬс0$ѮфѧдѦтЫКядѮИѯѥГvпБвзйсмѠxѮѪмбѮъKфуѕqйѧ ѦрўЖимѥzrчѮѣсГд%йд&ѯѣѤѬмюГжЩQшкѪшѨоtрKВпвЖЕАѠrvАqглжб&⁄xАѯфвѠуЧьд$ѬмЕеѧьKПи!ѨѤВЖДѣнѯ"9#dknd{!:2 FWg:ьдѪвѩйўжяѡѬrЕѬѧоГмыю!дpЕЖѯи.;82$$у$шоДчўйдѬЕАѧПИщѩй%лбмѮѥПqйлpцЬфзшqфѢбѪаћѬя/uфrѫѡѮ Двчуу*pПЖѯехpићрдцѡпrеНУKПи!ѧѦѧѡЍѫнКе+,Ю&ѡГtѮкюѥтѕэпйѥкѠаѯRѓО-жѥѫВѠОѮтН,пзййpѢtѮкдѠяШQздqЦр.tѠѕѠ-ьЗѪrѫѡѮ АалптфpѯѤѮмяѠкЧQыбѠбrвtтёѠегytѧѦѢvвАй%ьбдѭѦtГдвpрKьп$ѮкѨаѢбЩ-мѫtѩѭКѨ ѯбн,ьфѨѤtАкыАшіош*m+7mjNDR3=%jn01hСѮмфдаиpѯѤqгоѡцЩв$$ькrяtуРвпДѪѠѠОѨвѡз%эмжЗѨѯѡ$гѠлЬщшшАыrиЕэѕЙаюЗИrѢѬѬоѬч),лиВѦДКб.ГюўQпхГш| фRєМяпѩtБѣѩvтБйдвгжВДtѩхбѮуіфзмО$АеБ^KИгуѫДЙА|ѣщЀ,ийу(ëd{4i0lWO6toЫrнѤфћЙ-ªыѫБѤѧѮкѯоеюэ½~d{!:2 FWg:úЛѬсЖRѕНюаѮѬѨѫѮѦн,ТйсгѧxГѡх.ѭшЬьщцqлѬяѦщФѠсрКtѨѫѠѪеѬюеьйоëvh~acnDD
48!:⁆ ыбЪѠс!ВѬАѥВД,q‘%элжѧѨѯqы pKѩ*лВхАьtхіВууytЕЗѢvяqба,аиОЙИ8! FW
483vlb0⁇@Y=1i{!!.9n629#q8l(jmwz"4ИѤхАоtцўЛьуѧѬНo|ѹпѯбну!‒pѠѩГбюѭэЩ\ефѯхАрѤяЪѠппytѣѮѢѥиqд%шпцГѤПm+}$ m:m+">hUoskh}%bjpoБлопчВДtѯ$бѮйЩф*Оѯ$щяѩтKК-жѥЛѠѮѩѫиѩ,NOREpѩПАцюѮXџялфѡпѢсИRџМ-ЮѪѪѯѭѤx ѾглбрмѨѭtѠпаѣэЫк&$ЕкВуѨйKК-рѫВГѠОѮ ѬмтмкоpѨѮГммѭцKялхВвѦаЖоKѣзбѨѠѢѮrvРѤмпъйщpѩПѪд.ѯиўхыоѡгБеѨьђ-рѩѡЗy|Ѯрѯбну!оpНѪѪккѭгђQвйГбВеЕ\W }?i$l𧳾!ЩИхщѽКММ#ИКНЗ(‵GѤДчЛщТИѵЖѕЧѥѳqуцЛЛУМЗg{,>8gofbhu}N7kponsJ
1oыЖзмйфвѠИНтжл#Гпуба
јпыѧеГсяrбпЎюГѥѡДы.ромЗѩЗм(%г)онпыѦїсыЖяqсмѧыщЃ[|ьѤѤвюмивwtП йнц)уги(ЕђэшЕвѩтеѩящЃUѡѤЖvгютепОtѣркдимн/$вѡљшмwпѤсеѯ#мЇыѧНѩѮсх/½;t11>8*s7=,fdNx"o%e>nsJ𧶉︫,bKDA#’pЪИшяѽщЛЛYКѦЬѷяjfIQc$3=`#o𓠭uѵОыЛѵНПЗsЧѡѾЃТфѰo+w>9a?X|'l,d=j{kfd88ÿНйюѦмвќЙйqWD:%!яожэѧвЛдпvкѮѤлѭцѪенжr'SѼПрѤѩВопй%дѣяЅщ7r!ш!пН+ѠГѐuлѡ'емѦбцћѪ"pѶд*хе¸}I`l#⁌!уѣщѧѢуКфtцйьѮн]Zpol#:;eh=øѫІф-ѭнЉу#ѫлuКтДчѮйл"sеSќПрѤѩВопе%бѨхѺжеrбxогѫгѯѯ/uЫЖй'еѫ%юѓ
иБѮѮмш?¾?|VJ1}sf=sh707?þЩѫйкяѩнцFЙнѥѨ~ифзюйѣшѹп-Беѭ!нѧъЖѬеѥшЖ'ноѡагH
КѯАѦы'хакБэѹX-ѽмѦмлЙ+ДѡтНжѡх¼ o*ap r:4=8XMG`!ldw{#lhd;НжуфМFАйѯЙтѯлЛ:uѨѠѢлйтѿYrj{4qrblonghVJЭѣЛлa,'t'=>4=8XMG`!ldf}o?)s;=s#}?+E,o⁆xКвѡ#чзакгйжЫѦвzx—}тѮаѢѢѫsпдзЇьОѯѩѦз!q‗&БюкндоЙіжѭѠпs#ыоДѠПКжйяЈYцѩѮxЦтqЂл-%РркрКђ,ДѨбѦжЖкѭ~pѡтѕWѰлѢqѭѭфкѥ#кнплн,&кFЛвЗѤоПуѬтѠ~pДскWѾяѩqѯѨупѪл&закгръўЙиѮuсЛжѩа{rюѮл$жЃюѨѡѩѠ$гѤпэ-%НувсПЭБ,ѬѨдНшtиѢrѥЂ#оьЅцѬqѭИкэѩб&оещлч&ѡѝѯнѦЖщѥцЕяuѩѨЕ-$њѿч|ВѤѭ$яѡднжчбжрчѭFЛвvЙеПлz#}#‐WУфѤqѦѭппПс&уаонуфѩHЭѪѭюПтЛ ѨѢѤsодыЅW|ѼАѦ$бАижвоюжр&ПіѬдvѧоѪлВиѭrѢsГгяЅW|уЙxжзѥжнл)!фриљМфЕК?}¨ц яѬАѦж$дІвѭѡМКхр}#йнпб#жгѠўяѪѠрѭэЖ»{n#=8|эѪѥ$Ъѩ#ысл!бквКФ,⁂xсѧгѣаѮrОГлхеY⁈qьѥд/ѭннфну/"лМFКбѦxвѥзѬт{rхВимWЃфѬqѥѨзбѣнцлч-#оэљКюѣИяѨпtвДЃ~o,tI
b⁅rьдяѡ#фнгд#аоЖўѦ v⁌ МйѤзѥѩpѯжйтЉяѩБ|x‐/яож#цзж"уМФБзѦxпѣзѠеЕѤѠБя$ђЃYюѯѯv$ЭѤмгущ-#ниѣѝБ,ЛКиИ#ѨеѩѬѢ#ачЏтѩѬѪѭ$вѡ#лжє!тржПѓѦ,ѣБё}тѬлЙѯѥѦ-8XMG`!l⁌$ГК#лж%нндгОFВиѦКьq#⁀ ДѨѠѤгпWЁщМѫѧКкдѯа(#‑!ЖунКFИчvѩуѩжѨ ДѪѤѦсшWЅYѡѡѦѭыэНтщ/%цсм&АЧѵ,ЕКиИоѡтyrѬИ#лщѿьМОѧѤ$нАђ(#ФлгпвВѝюѨѣьѧнtрѥѥАѣтцчЈлНО|xОпѧзэк%ежпъ⁲бѨѪыѤ#ЗдѥВ~sЛйуЅTНЗѧѥд/АсжолглрчѭFѥдѭДнѨжz ѺѭѮѮлыWЅиѣѯѩДгьѤс&ючп#нцМФМоvѥаМ-tХѫrтѭо$шѽчѨѯѩѮмэqмхвойймдВФѨ,ѬѦнПжѩт{rьИ#йтхѢѧѧѤ$еѯофулклтиАіѦрvЕтѣ-h/%ll#=‐WКлѢqАГ$аБжвиевгзюѮY‘vЙпНнЕиѮrѤѫубэѿчМqѭѦ$юѣьбьй!т"иГЯБэДѪеѠоѪсЗОО}?+E,o⁆xЫ/Ѭж&дибэ.&‶FѣйЗКнѣ#ЕкѥѥѠѨ#ичѽуѩГѬѣкм#‒#Арик&ОЭэѢѭлѭжѨ ѢѢПѡибъЅь|⁅rѧклГбгубйп"гѳFѥзѨѪаs#ссѮѪpѬукыЃтЛѩѮx‐/Ѡрвжй!бщеЙЩАйДД ѧгѮ Зѧ|sйцщиѢѢѩѨхкѬ#ч#кснкчѧјАуПѠмs#ссѮѪpѤглзЈлѤѭrьдяѤ#ензпукфѮF‰,ѧЛдѨсtнѫѠЛѪ#хэЍфѨѡѩv$КАио#кпамдМЦМаvЙ слѩ ѰѪp⁇#ищЋьѠqГѧфбѣнрлхпбвфѮFБѝxxМЖ#Ѧ ЗБѯѫйбY
V,on(:‛qОи#йъ#пгњКкѣѤ МлѠеЗОpѫ#вуЍлА}rѧкеѡ#лгф!рпоѥФКкѦК,}‗tсѯѢѧѣи$ыЈфѩѥѤѭф/jtf%FjpjQH#&f?a#.17;32―U)RX|hѿеНжѣ ѨѧБѩнплЇч|ѭѪѥчэqмцлэѐи"иѠєБюlx«усѯиВѯѮ}#ЖжѿщѮѪНѭи/ѣ#нжиур,&ЇјѤвОѨя}уѤбѫАѠè-8XMG`!lрпиѤ#хиюаоснВЧѨ,ѮxзѭйДыѮѢpѮнчеЌкѦnwt1ms8‗%УжнгѢЪиѣѣо}дѤ чѬѢѭк(W
YНѫѢѯддѡ#иое/?-vZT2j:rc?{pkn m?wO26lъфкѭь&заитрдКЩ,`xиГоЛ,u`ci34⁤ Ifabx,>h963(3386FЛвvѹеОиЗ)i}#'qkZG`~"f8o?uwwnme8оѓѥюѨxдѨкЕтѧѪПi#охЍйОѩВѨ$Нѯбэ/%ДйвфЗЦМбѧЛрѮ?{s! ?=d:K bm"f8m#=:,u??r8аFОоѦИтѥуѡ чѬѢИ#емІч|ЙБѤйб#Лг%рсмнЗF‰,ѫѦуПвЗкyrѡѣоочцѤѣѢxм/БгбвхптвлПЭБ,ѧЛмѭаѬ.uрѮѡг$жЅэѩѪrѯд/Асиилн/"лВљѤвДѠв}‗tМѭЗѠsт$ъЃкОѠБѢкг}#цьбпп"‒ѾПлѣxс}сѡлѠЖѮѮниWЏYМВѨѨс!m,v=9q=‖&ЃФДюКЗ ѯшМлѥ~p⁇#хэЍюѬѪѢxМдѦж(#‑!F3(PвѩЛбѦлѮоѧѢѫ}#ЧсЈYѩААД$аѤудша!ймкОѓЙюѦИиѥ-h/%ll#=‐WЩщѥqГЙядѫр*#‑!тижЕіП,фѦвѭ/tоЗѨАИбди55'7kz#mgo+!Нп&НЦКыѮКаѦ#ЕтѥАМН/$щЉчѭБѪКбдНои#пйбпхЙFМ,ѫѨчѭиtпѠЕѠБгцлEs!ldt1úЗцрвэь.&ПіѬмvрлѪжtнѥѭѨВгпчхѬГѧИмпѪ#виъ!F3(P ,ѴѭпѨуИ ИАѮsобWЂйѢААѦ$оѪне#‑!юричиДxxКѣуѡйДѨѠМ#ьэЃтАѬѪОд#qйислсгэ&НјѵюvѧоpуЗсДѨѨ#мWЈШ|ДѧѡцрГ#бг%ьсм(сМюѦѡтѨ/tоѤГГѥздюѿьpqВѨхаБнчсхбоэпѠѓ ,фxКѣуѡеuѧЁsмяеЍзОАНxгпГйлрчэ/"жњѯ,ѢѨёѡ#ѡйuѡѮѨнхYѫѢГrЙхфѪйж¸+=,r8ВѫxнѭеѤлuùюѬреьЅуѢѣѢКш´qл&нчллпхЙЧѫ,ѫѨ МмѬнѯБpВсчьЍW`~"f8o‗&АлунаиFІйѩѭрБ#ѢдЄѮ~o,tI
bэѪНд#qог#луущдВЩѥрvѦт}оѪуЗѣГѩг(WѾяѩqѥѨльАсои%рйтоНФ 0y(>asj—uѳѪГллейѬѠѬКдкГ-&Фасже&ѥіѥ,ѧЛдѨсtоЗЕЁБ#лщцѩБѠГи/ѮжцжрпзвкFлвѬѨ ѯлѠнѫ~pДскWѼYОѣѬѭзбqугмлрсв&ѡѐБ,ѫѨчѭиѬ ѪѧАѦцкуЅлАrѰцьѫ#вбеехвфѮFГмvѧеНбПеuѮѨѮрцмEs!ldt1щибж%псицѩѝД,ЗКаПяК ѨѢp2*HYѤqѯѨупѪг&фнугръќКаѪѭнПгДиѭ|l|s:KMG⁈qѱѮб/Ѯлюрч/#ИфМKѦвvѫоѯнДиЗ~pДскWѰлѢqѯѭхаБгджбклаиFоюѨuтѣ#⁀ ВАѮsцкаЈл|ѮѬЙпьЙгфя%ликйFоюѨuтѣ#⁀ ВАѮsодуЃYѣѯѦѬбяѧгфя%ежаиѥќѧ"vэсПяtиuѯѥѠгцяЏU|ѬѬxбмѯ#йнпб#ожЙј 0y(>asj—uѿВѭ#цщІеѦѯrѥдшѡии/%―#умВёДзvъоѯгz ⁁rчѣбцзЍYПГВѦи/Асжсщю#гхЖѓѦ,ѫѨ ѢлѮе{rшsскфЉщ|ѭЙxлбѥйнэтбжо&жѓЙдЗѨ.a,$>i"n⁇#КъкѪѤrѥд/Абщдн-#‖&ѣќДлѦѣ слБа{r⁄sЙдэлѢѪОѢк/Асжсщю#пжГѓѤѝДxдѣтЖаЗѬЗѮн$шѽчНѭѬКфбѣ/&ни!тжгЙіБюvѧеНжѦоѡrѨsбяьЃяѤГrѪ$еѯугкфлно&ѣѓЗаѣѥтѨ-h/%ll#=ЖщЏщ|ѮѬѬйрѪ#згилр"йКєД"jwpc?$>⁁rѲѭаачюѬqПКк!qПэ#фежйжЙўэѤѦю}фѤсЗО~sСбшЈйАqѬѥд/ѥжнгау#удМШ 0y(>asjИѮѥѥsрпмЌфПѪѢЙш/ѩ#йнбмьйжЧЖвИxбѭоѮу{n#=8|цѢxСбqБио+=,r8АѮНа}сѪжѠrѯѭзйиІYѭѡѯѢч!m,v=9q=‖&еіюѨt КсѪбОrѥЂ#чжІвДѡѩѠ*3~s8?u?НпоСКжѫЛлѥтИ.uяѮДя$еЃтАѫѬxйпЖллгобтю(IT2j(>aa&>i} m?tI
(#=6c1уугпъ!ззпѣФЖдЙb o0n3e⁁`c94G
V/% 7jho?)s;=sсжЕтѫrѤѦкхеЏсГkrѢкгѬгфг%Фн"ДМћ#%,r2m3>i} m?tI
.onwt1ms8Ь%псицѩѝвДПёП#ѪбѨѬѢѨђйъЃъѢqГѢфзѮсж#вб#жгПЪ ,тѨнѠшѡ ѤЙѫѫ#хеѽкѦГБИмяѯбжою!мм&БЦѧгѩѨмq#ЖрѠѯѤѣп$якѯБѬѯдг#Цгиэыз&ПісДѦ ОцѪдѭѩѮsмкьѺщНѡ~xцкѮжця%―#нщѠЪаѮѥуП-h/%ll#=8PG÷ѰѨИмаГ#чндсгй&ЖіЙбНѭ ѪгtдѠѯМi?+PG`~"f8o?cn;=pvtMC2цЛдѥсѪрѭНjo,wO26ldf}o‗&!ЙбизлѮќДуvѬеѯнГкѥrБѭ#жрЎтГѥѬѤ$нѯислуъ!"‒Tfn m3d){n2!=‐WУиѡѯѠѥкжqмцлхптрvZAahds)q;n2lъѨэутЏвѩqАИбвѥш⁉#уаКѠѫѦомт2xжфѦбжил!омдѩџоѮКоѧ#ѪбДБѦѧжйяЄW|ъМѬм/Апгэчрь"лВђдГxбѨтЕиѮѪѥѯ-8OG⁈qэѦхэqЙи#Оюов&МFoO Ѡгѥрѥѩpb#1G YѣБѬЙибГуиб%жг"сВЧ ,ыѨсѡжМкѥrѭѣз$хІщНГНѤм/Бгзнчбжр(V2⁂xЯѢнѩсѯѪѥsвпщЎьМКrѪяюѭжобеяс"Ma5g vЕтѣ#ѫрѭѠѫѦйдтѿYѨѯѭѦпвѩсгищмнз&АћМаѦѥиѨ#Ѯ ѯѩѨѬр*K_b⁅rчбяѤбизю!ьниПЧОвѯxсПгЖьѭrѯѭьжьѲзОАНxж/ѫнцжмрймкЧБпѪѭнПжx ѧЙѧИбдичѭАБѮакѬлщ-9cqi7=m?wO26lѻзяѯдэ99.pvtMC2j:rc‗tK
sмфщЉчѧѧѪК$лѡбосщ!ов&{ QX#:es#цоѢѮѮѥодWЏйѩѭѧѥйпО#зилллтиАќД,ѤxкѣуѡйДѨѮѯ#хтЎхѩѬАѭ*33q8‗%ЛнпчЗЦЖмДѦрЖ#ѩаВѪѭѣэцWѼчѭѩВѨцуqмизкйтк&ЕінѭѦкѥуѪвѯБ~oavI
V9туѪгѨѬѧsодWЊщѮГВѨ>3~prqjoda,$>i"nѼ#гчЇйЗѪrѫппѦг(?*q=>vZF~hd/-=hpkn#'qkZGюБѧѤы/ѥжптчглэi} m?tI
(#=6c1эжчсл!ззпѣФЖдЙb ѧбѤрЗѪАѣ#ИяѸсpqчѢдэѤуоодтуб: P~96gc?{pkn m?fEs!ldt1элуг%пвпиАўП,ѨКчЌсtсѯВѨѬсдY
V,on(:ЮГгфяъ!F3(PлѦxвѨфѡрuѯѠѢудьЍYѭѯѩДькq1&351#нцМЧИвДИоѯ-tВu9%fNH20>xЖбѣш&‗%дъѓ&V"vъКѣоЖаѯАѥs‗$шЈйѩѮѬЙцрГ#хеа!озчИјПрѬѦ ѢгѥлѭѨѮѡ-$ѥуѢБѧѡхеѯп&тавпзлѠѓгѣИеѯнѠ ДАѠБямWЂчГѣѪѣхрqл&оецгй&МїѥяѠѬаПяЕя{n#=8ѧѡqѬКояКи&ндшлл&ѥіѦ,ЗxВѣбѪйuѪpыигтс|ѬѢѧмюѡиvÍмюѨѫи}дѤ ѧѧЗѦу>WѼлѬГОЗ$вѡ#C2+sv"‒Ti"nøСбшЈйАqѦѭпбqдж#Рп#АиПHЛѦѪтНгtмѫѨѪѭ-$ѨЃиѧѤѥѨжэБг&‗%мнаэЛFАйѫД»s?{pkn mБкхЍYѢГѠѭцзѪ9:,u??r8‰Ѻѯ,ЗѬеѦгѯиuГѢѭэ$аЍиОН|xЦкѮжця%пов&ЖѓПмѣК МбѪюî|l|s:KMG`3 f8 !=:s;=pvtMC2ьѦнѨхtгѮѢѢИ#5AEs"&*ka6=:,u?