Квест на троих

Глава 1 Бумеранг

Вот и очередной бумеранг.

Глеб порывисто встал с кресла, развернулся к стене и упёрся в деревянную панель лбом. Лупанул по ней ладонями. Глухо зарычав, развернулся к столу и навис над ним.

– Мирон, немедленно организуй приезд руководителя ОЭБ, – прохрипел он в айфон. – Жду в Гнезде.

Сел, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Десять лет он ни черта́ не слышал о Жеке. Тот как сквозь землю провалился. Ни слуху, ни духу. Его искали. Отчаянно искали, чтобы предотвратить новый виток игры, вырвавшейся из рамок безобидных подростковых приколов. Притих, зараза. Затаился. Готовился и достиг цели.

Глеб выпрямился и вновь впился взглядом в монитор.

«Приветствую тебя, Глеб Заров! В первых строках письма сообщаю, что я жив и здоров...»

– Ещё и издевается, сукин сын...

«… а ещё хочу напомнить, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Но я не поступлю с тобой так, как ты поступил со мной. Игра будет короткой. Твоё имущество и твой многомиллиардный бизнес полностью останутся при тебе. Но в том случае, если выполнишь мои условия. Поверь, они вполне выполнимы...»

– Можно ли тебе верить? Я пустил тебя по миру из-за невыполнения одного пунктика... – пробормотал Глеб.

Он взял в руки айфон и набрал номер Жеки, указанный им. Но вызов не активировал. Закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Не следует пороть горячку. Сначала надо изучить доклад безопасника. Возможно, всё не так и плохо. А сейчас нужно успокоить бушующий мозг.

Заров отложил айфон, резко поднялся и, на ходу сбрасывая одежду, направился в спортивный блок. Почти бесшумно вошёл в воду, прыгнув с бортика бассейна, и вынырнул, достигнув самого дальнего его угла. Он несколько раз проплыл вдоль дорожек от начала до конца и обратно, остановился у стенки и прислушался к себе. Вода охладила пыл. Способность трезво размышлять вернулась, а мысли перестали метаться и выстроились в более-менее приемлемый порядок.

Следует.

Выслушать безопасника.

Наметить пути вывода бизнеса из кризисного состояния.

Изучить выставленные Жекой условия.

Оценить возможность их выполнения.

***

Через полчаса Глебу доложили о накрытом обеде.

Через девять часов из Москвы в Гнездо прибыл Макар Назаров, руководитель отдела экономической безопасности.

Через девять часов и тридцать минут Жека прислал свои требования.

Через девять часов и сорок минут Глеб позвонил бывшему другу детства.

– Жека, ты умом не тронулся?! Что за условия? Причём тут какая-то женщина?

– И я тебя приветствую, Глеб. Как здоровье? Как семья? – со скучающими оттенками в голосе отозвался Жека.

– У меня всё нормально, – прорычал Заров. – Было нормально, пока ты снова не нарисовался на горизонте! Я задал вопросы!

– Об отправке меня в психиатрическую больницу можешь мечтать сколько угодно. Но не более того. Я совершенно здоров и не вижу в условиях ничего особенного. Ну... да... подобных игр у нас ещё не было. Задание не изменю.

– Хорошо... Допускаю такой способ игры. Но почему именно эта женщина? Кто она? Какой у неё возраст?

– От того, что карты раскроются разом, ничего не изменится. Потерпи, Глеб. Согласись, что не я завысил амплитуду нашего противостояния. Согласись и с тем, что мои требования совершенно безобидны и выполнимы. Хотя, если ты их проигнорируешь, то последствия станут печальными для всей твоей семьи. Ты уже не в том возрасте, чтобы начать всё с начала. Начать с нуля. А твои сыновья не настолько хватки, чтобы построить собственную империю. Рискуешь оказаться на самом дне... Придётся тебе жить на государственную пенсию, а детишкам и внукам работать на чужого дядю.

Глеб вновь зарычал...

– Не рычи. Выполни условия, и всё останется как есть. Твоё благосостояние не изменится и, возможно, наше противостояние совсем прекратится. Но, друг, согласись, что наша жизнь станет пресной... Не теряй времени, Глеб. Его отсчёт может начаться в любой момент.

И Жека отключился.

***

Пролетел ещё один год. За окном вновь зеленело лето, и пришло время собирать вещички на море.

Евгения стояла у окна, рассматривая непогоду. Ветер, дождь, на улице промозгло. И это июль. Хреновое лето. А ещё более хреново то, что годы полетели стремительно. То ли всемирное время взбесилось, то ли ритм жизни таков. Такое впечатление, что три дня после пятидесяти вмещаются в один день молодости. Евгения вздохнула. Как не хорохорься, а годы своё берут. Как правило, физически. Душой она всё та же двадцатилетняя девчонка. Ну ладно, не двадцатилетняя – тридцатилетняя. Ещё хочется авантюризма и путешествий. Хочется бурления жизни.

Развернулась и посмотрела на почти собранные сумки. Взяла с дивана заранее составленный список необходимых в поездке вещей и, прочитывая его, стала вычёркивать одну исполненную позицию за другой.

Отвлёк от дела видеозвонок на ноутбуке.

– Мам, стартуем в два ночи. Будешь готова?

– Да, Павел. Напомни своему другу завезти ко мне автохолодильник. И что решили? На двух машинах поедем?

– Да, мам. На двух. Нас много набралось. Ты со мной едешь, а то без дополнительного навигатора скучно будет. Не с кем поругаться.

– Нахал, – ответила, улыбнувшись, Евгения. – Возьми ещё Валеру к нам, и наши рты от разговоров не закроются.

– Его уже Кристина к себе припахала. У нас же всего два водителя. Пора брательника учить вождению.

– Даже не заикайся, сын. Молод ещё Генка за руль садиться.

– В тебе отголоски той аварии говорят. Я в его возрасте уже на вторую категорию выучился. Вернёмся к этой теме после отпуска. Мам, мы решили Никитку с собой взять. Тёща взъелась: опять ей наша поездка не нравится. А ещё, возможно, Генка с подругой с нами поедут. Он не предупредил?

– Нет. Он же не любит ездить на море.

– Из-за девушки, наверное, решил. Заодно познакомимся с его новой пассией. Говорят, хорошая девочка. Только мама там артачится.

– Сколько пассии лет? Зовут-то как? – спросила Евгения. – Пусть мне дадут телефон её мамы, уговорю.

– Пока ничего о ней не знаю. Позже всё сброшу.

– Хорошо, Павел. Отключаюсь. У меня ещё много дел.

***

Положив руку на дверь Весты, Евгения молча смотрела на суетящихся родственников. Вроде по телефону уже сговорились, кто с кем едет, но, как обычно, в последний миг всё переиначивается. Собирались впятером на одной машине, в результате собрались ввосьмером на двух. Наконец, определились. Сын Павел и зять Валера – каждый за рулём своего автомобиля. Дочь Кристина рядом с мужем. К себе они забрали сноху Веру с внуком, ещё не достигшим трёхлетнего возраста. Сама Евгения поедет с Павлом, а на заднем сидении с ними – её младший сын Геннадий с новой девушкой.

– Ма, мы с тобой, ладно?

– Ты же с Кристи планировал ехать.

– Ларису замучает расспросами.

– А я не замучаю?

– Ты не такая.

Улыбнувшись, Евгения мазнула взглядом по Ларисе. Она оказалась довольно ладной девушкой. Взгляд совершенно не стеснительный. Как будто уже не один год знала все три семьи своего друга. Стройная, с длинными волосами. Евгении понравились её глаза – откровенно зелёные.

– Ну... все расселись? – недовольно проворчал Павел, многозначительно посмотрев на часы.

– Паша, мы опаздываем на самолёт? – вопросом на вопрос ответила Евгения, последней из восьмерых садясь в автомобиль. – Всего на пять минут задержались. Не бурчи.

– Мам, ты предупредила Давида, что едем ввосьмером?

– Да. И прикинула, какие комнаты нам нужны. Жду от них ответа. Ты же знаешь, они свою спальню отдадут, но нас разместят. Мы не постоянные клиенты, а сверхпостоянные.

– Стартуем?

– Стартуем, сын. С Богом.

Глава 2 Гром среди ясного неба

Глеб ходил из угла в угол рабочего кабинета в Гнезде. Он был зол. Чертовски зол. И на Жеку, и на себя, и на безопасников, от которых, в общем-то ничего не зависело.

Крупнейшие контракты, заключения которых добивались больше двух лет, оказались на грани срыва. Под них затачивалось, перепрофилировалось и оснащалось производство. Под них проведена тяжелейшая и дорогостоящая сертификация в ЕС. Предприятия подверглись жесточайшему аудиту. Отношения с зарубежными фирмами выведены из-под политических санкций. А это титанический труд.

Но баснословные затраты вели к баснословным прибылям. Кто только не подмазывался в партнеры. Глеб обошёл все острые углы, бился за своё детище в Правительстве. Обрубал загребущие щупальца прилипал. Перед ним пали все барьеры до единого.

И как гром среди ясного неба. Фирма, заключившая ведущий контракт, имела непреодолимый недостаток. Основным держателем акций оказался человек Жеки. И рубильник, отключающий жизнеобеспечение многомиллиардного бизнеса Глеба Зарова, как выяснилось, находился в руках бывшего друга.

В руках нынешнего врага.

Если не будет этого контракта, то и остальные не просто посыплются, а посыплются со штрафным санкциями. Деньги, вложенные в перепрофилирование производства, будут выброшенными псу под хвост. Кредиты возвращать нечем.

Глеб сел за стол и, скрипя зубами, вновь впился взглядом в условия Жеки. Если отбросить в сторону интимную направленность игры, то с первого взгляда игра как игра… ничего невыполнимого. Влюбить в себя определенную женщину. Это он сделает с лёгкостью. У него никогда не возникало проблем с женским полом. Сегодня мадам Заровой готово стать несчётное количество женщин возрастом от восемнадцати лет до бесконечности, и дело не только в его деньгах. Несмотря на солидный возраст, он в прекрасной физической форме и при желании мог привлечь любую из них своим обаянием.

Но редко выходил в общество. Все эти масляные женские взгляды или напускное равнодушие светских львиц сидели у него в печёнках, как, впрочем, и своднические разговоры жён знакомых и партнеров по бизнесу.

Слегка дёрнув плечом, он пробежался взглядом по следующим строчкам. Исключить встречи с другими женщинами. Высылать видеоотчёты. Видеоотчёты проведённых с ней ночей. Лица должны быть видны, а тела немного размыты, но так, чтобы было понятно, что в отчёте не обман.

– Маньяк, – поцедил сквозь зубы Глеб, и опустил взгляд на следующую строку.

Шесть ночей в неделю. Не менее двух любовных актов за ночь. Он и на большее способен. Но кто она? По навязанной партнерше нет информации. Имя женщины Жека сообщит по приезде Глеба на место встречи с ней.

Заров криво ухмыльнулся: даже график составлен. Две недели на «знакомство». Три месяца на «приведение женщины в состояние использования». Такая страшненькая? Или имеется ряд недостатков на коже? Это напрягает. Он крайне щепетилен даже к партнерше на один раз.

Три месяца «на любовь». Напротив последних шести дней отмечено: «действия по особому распоряжению». Получается, он может ввести новые условия в эти шесть дней. Насколько они будут выполнимы?

Далее следовали полтора месяца на подготовку свадьбы. Сволочной поступок по отношению к женщине. Ещё ни разу не попадали под жернова жестоких игр посторонние лица. Родственники – да. Но на посторонних распространялось неукоснительное табу. Глеб нахмурился.

И последним условием стояло отсутствие в общении с Жекой и той женщиной непечатных слов. Даже список приведён.

Глеб откинулся на спинку кресла, развернул его к панорамному окну и задумчиво посмотрел на горы...

Кому Жека хочет отомстить? Ему или той женщине? А может, просто хочет вывести его из подготовки к пуску проекта? Нет... дни, судя по всему, будут свободны. Как занимался бизнесом, так и будет им заниматься. И летать в Европу он сможет с этой женщиной. Никаких территориальных ограничений не поставлено.

Раздался зуммер. Глеб повернулся к монитору.

– Слушаю.

– Глеб Маркович, по указанному адресу организован обыкновенный бюджетный отдых. Дом с жилыми летними постройками. По сравнению со многими всё аккуратно. И домики, и двор, и сад. Сейчас там отдыхают две семьи. Остальное жилье пустует, но его не сдают. Ждут приезда постоянных клиентов. Они уже в дороге. С трудом выбил для вас двухкомнатный номер в домике для молодожёнов. Фото скинул. Имена проживающих надписаны.

– Понятно. Вопросов нет.

Глеб пересмотрел фотографии. Поморщился. Там ему предстоит жить до тех пор, пока... Пока что? Пока она не согласится на «приведение тела в состояние использования». Чёрт возьми, этого Жеку! Вместо поездки в Германию придётся заниматься фигнёй. Захотелось выругаться грязно, матерно и многоэтажно. Но сдержался. Он почти год тренировал себя на неприменение крепких словечек. Специально тренировал. Знал, что рано или поздно такое условие ему выдвинет Жека, ибо именно на этом условии тот погорел в прошлую игру. Уже лет восемь, как в лексиконе Глеба полностью отсутствовал мат.

Он внимательно вгляделся в лица женщин на фотографиях. Татьяна лет тридцати, совершенно не следившая за своим весом, и Галина – стройная, молодая, больше похожая на студентку. На всех фотографиях в обнимку с таким же молодым парнем. Преданно смотрят друг другу в глаза. Любовь. Пока там, явно, нет той самой женщины...

Заров вновь откинулся на спинку кресла. Мысленно прорычал. Он терпеть не мог неизвестности. Где-то в условиях заложен подвох. Иначе Жека не будет Жекой. Сознание неотвратимо захлёстывал клокочущий гнев. Тряхнул головой, встал и отошёл к окну. Немного постояв, вернулся к столу. Нажал кнопку вызова.

– Зарина, зайди.

Не прошло и полминуты, как дверь открылась, и в кабинет лёгкой походкой зашла помощница-секретарь. Темноволосая, с проникновенными голубыми глазами. Минимум косметики, как и требует дресс-код.

– Зарина, меня не будет немногим больше двух недель. Связь со мной по протоколу номер три.

– Вещи собрать, Глеб Маркович? Какого рода поездка и...

– Не перебивай меня! – резко остановил девушку Глеб, наградив её стальным взглядом. – Повторяю: связь со мной по протоколу номер три. Ко мне сможет приезжать только Мирон. Завтра он передаст папку с моими указаниями. Исполнять строго. Собирать вещи не надо. А сейчас иди в фиолетовую комнату и прими душ.

– Глеб Марко...

– Иди!

Зарина кивнула, развернулась и, прижав к груди не понадобившийся планшет, вышла за дверь.

Через пятнадцать минут Глеб медленно раздевался в фиолетовой комнате. Девушка ждала его в постели с тревогой в глазах. Она знала, что сегодня босс зол. Очень зол. Значит, после нежнейшей ласки он будет жёстким. Возможно, жестоким...

Глеб сел на край кровати и погладил Зарину по волосам.

– Милая, сладкая моя девочка. Ты же будешь умницей?

Она буквально наслаждалась нежными поцелуями, рассыпанными по её телу. Застонала, когда он накрыл её рот своими губами и зажал в стальные объятия.

И Глеб мысленно ухмыльнулся. Его девочка ещё надеялась на нежность и ласку. Но нет. Сегодня она с трудом доползёт до флигеля прислуги. Внутреннего зверя надо подкормить перед долгим воздержанием.

И рука потянулась за наручниками.

Глава 3 Стальной по цвету и жёсткости взгляд

– Ма, тётя Наира зовёт за стол.

– Геннадий, передай остальным, а я сейчас...

Сын выскочил из комнаты, а Евгения огляделась. Вроде все вещи разложила по местам. В этот приезд ей одной достались две комнаты в домике для молодожёнов. Гостиная и спальня.

Обычно она и семьи детей размещались в двух четырёхместных комнатах. Мальчики в одной комнате, девочки в другой. А сейчас удалось заселиться семьями. Гене и Ларисе предоставили одноместные номера. Все остались довольными.

Евгения раньше не заходила в домик для молодожёнов и поэтому быстренько изучила номер. Бархатистые нежно-голубые обои, современная мебель и огромная кровать под голубым покрывалом. Имелся и индивидуальный санузел с душем, облицованный дорогой итальянской плиткой.

Евгения не удержалась и провела по ней пальцем. В коридоре, который вел в санузел, находилась ещё одна дверь, но была заперта. Евгения вернулась в гостиную, подошла к окну и оценила вид вечернего сада, освещенного двумя шарами-светильниками.

Задумалась. Опять они здесь. И опять без него. Уже три года прошло, как погиб муж, а по сердцу до сих пор режет острым ножом. Если б не та авария, сейчас вместе наслаждались бы отдыхом здесь. Замуж вышла без любви. И муж об этом прекрасно знал, но всегда был с ней терпелив и нежен. Делал для семьи всё возможное. И лишь когда потеряла его, поняла, насколько он был дорог... Губы тронула лёгкая с горчинкой улыбка.

Евгения встрепенулась. Её ждут. Открыла дверь и, выскочив в коридорчик, едва не столкнулась с высоким мужчиной.

– Ой, простите, пожалуйста.

– Ничего страшного. Проходите.

Мужчина развернулся спиной к стене и галантным жестом предложил пройти мимо. Захлопнув дверь номера, Евгения проскользнула к выходу, слегка поёжившись от изучающего, казалось бы, вежливого взгляда серых глаз. Но интуиция мгновенно подсказала: этот взгляд может быть другим. Жёстким и безжалостным. А голос... Густой, бархатный, с лёгкой хрипотцой. Так бы ножичком порезала на кусочки и съела насладившись... аж срезонировало. И парфюм невероятный. Мужской, но невесомый...

Войдя в крытую веранду хозяйского дома, Евгения тут же позабыла о соседе по домику, попав в дружеские объятия Давида. Он только что приехал с маленького рынка, расположенного по дороге к пляжу, где торговал собственным вином, овощами и фруктами с огорода.

– Евгения! Мы ждали вас, очень ждали. Садись за стол на своё местечко. Тебе посуше вина или послаще?

– Посуше, Давид, посуше, – засмеялась Евгения. – Я тоже безумно рада, что мы опять здесь. С нами новенькая приехала. Знакомьтесь – Лариса.

– Очень рады, Лариса, – пропела приятным голосом Наира. – Чувствуй себя как дома. Ешь, не стесняйся, всё приготовлено с любовью.

Постепенно каждый освоился за столом, пригляделся к армянским блюдам, которыми баловали их хозяева в каждый приезд. Руки потянулись к выбранной еде. Давид обошёл всех и, кому что положено, налил вина или чачи.

– Для дорогих гостей только лучшее. Специально припас, – сообщил он, широко улыбаясь и подняв стакан. – За встречу.

Потекли разговоры и рассказы о прошедшем годе. Шутили, хохотали до слёз.

Постепенно гостей за столом становилось всё меньше. Первыми ушли Геннадий с Ларисой под уютный навес у ворот, обвитый лианой с огромными оранжевыми цветами. За ними потянулась Вера с маленьким Никиткой. Тот уже закапризничал – давно пора укладывать спать. Ещё через час сдался Валера. Он, как водитель-любитель долго ещё продержался после такой-то дороги. Павел – профессионал. Привычка многое значит.

За столом остались самые стойкие гости. Те, что уже шестнадцать лет не изменяли любимому и простому месту отдыха. Евгения, Павел и Кристина.

– Хочу посмотреть твои свадебные покои, невеста, – пошутила Кристина, хитренько подмигивая матери, – я видела, какой оттуда шикарный мужик выходил.

– Можешь даже заночевать со мной, дочка. Правда, там одна кровать, но очень широкая, – предложила Евгения, уже мечтавшая принять душ и рухнуть в постель. Но и уходить от гостеприимных хозяев не хотелось.

– Впервые, что ли, мама. В скольких гостиницах вместе спали...

– Кстати, что за мужчина в соседнем номере поселился? Мы с ним столкнулись в коридоре, – спросила Евгения у Наиры.

– Даже не знаю, что и сказать, Евгения, – приглушенным голосом заговорила хозяйка. – Странный какой-то. Судя по загару, он на побережье давно. Одежда вроде простая. Но по нему видно – холёный. Волосы, ногти ухоженные. Кожа чистая, хотя возрастной мужик. Тело накачанное. Я подумала, что он спрятаться от кого решил. Комнату не сам снимал. И мы сначала отказали. Но его представитель готов был чуть ли не золотыми слитками платить. Ну, мы и впустили. Назвался Глебом, без отчества и фамилии. Заселяться одновременно с вами приехал. Постельное бельё и полотенца его человек сразу привёз, я такого шика в жизни не видела. Чтобы вы не сталкивались, я тебе другую дверь открою – у санузла. Будешь выходить прямиком в сад.

– Пусть сталкиваются! – громко заявила Кристина, вновь хитро сощурившись на мать.

– Ага. И поженим их тут, – подхватил идею Павел.

– А ну брысь оба спать! – рыкнула на них Евгения. – Нашлись на мою голову свахи. Завтра всех рано на завтрак подниму.

– Уже сегодня, мам. Второй час ночи, – поправил её Павел и получил лёгкий подзатыльник.

– Подожди, Евгения, не торопись, – подал голос Давид. – Давай ещё помаленьку вина налью и отпущу вас спать.

Обижать гостеприимного хозяина дома нельзя, и все взялись за стаканы.

– Всё. Мне до домика не добраться, голова идёт кругом, – в шутку пожаловалась Евгения.

– Донесём. Нас много и мы сильные, – весело отреагировал жилистый Давид.

– Спасибо. Сама доползу. По дороге все розы перенюхаю.

– Главное, не перепаши их, – подыграл Павел и получил новый лёгкий подзатыльник. На этот раз от сестры.

Смеясь, гости поднялись из-за стола и, вновь обнявшись с Давидом и Наирой, втроём прошли к выходу из веранды. Первой вышла Кристина, за ней Павел, последней – Евгения.

Краем глаза успела заметить мужскую фигуру недалеко от дверей, когда её окликнула Наира:

– Евгения, подожди!

Евгения оглянулась и вернулась к Наире. Та несла в пластиковой бутылке свой фирменный компот от похмелья. Холодненький.

– В тумбочке есть встроенный холодильник. Поставь. Утром пригодится.

– Спасибо, Наира.

С улыбкой на лице Евгения развернулась к выходу и упёрлась в стальной по цвету и жёсткости взгляд.

Глава 4 Старт

Брезгливо морщась, Глеб несколько раз прошёлся по вещевому рынку и купил всё необходимое. Утром, войдя в гардеробную и осмотрев одежду, висящую и лежащую не только по видам и цвету, но и по его оттенкам, он решил, что в таком виде соваться в домики для бюджетного отдыха категорически нельзя.

Переоделся в купленные джинсы и футболку, собрал необходимые для работы документы, упаковал ноутбук с планшетом в кейс и отдал несколько распоряжений по особняку. У охраны забрал не менее бюджетный автомобиль и часа через три – уже поздно вечером – прибыл на место. Его встретили хоть и настороженно, но достаточно душевно. Провели по хорошо освещённому двору, показали, что где находится. Извинились за суету. Только-только прибыли издалека гости.

У Глеба заныло под ложечкой. Он внимательно осмотрел два автомобиля, рядом с которыми припарковался. Весту и Тойоту. Оба стояли с открытыми багажниками. Из них тремя мужчинами вынимались и разносились по комнатам сумки, часто ошибаясь с назначением, и женщины помогали определить, где чьи вещи и куда нести.

Краем уха услышал, что кого-то поселили рядом с ним. Хозяйка повела его по саду к аккуратному домику, стоявшему в отдалении.

– Это два небольших двухкомнатных номера для молодожёнов. Индивидуальный санузел и душ. Номера совершенно одинаковые, отзеркалены друг от друга. Есть общий коридор с выходом на эту дорожку. Имеется отдельный выход в сад. Можете прогуливаться по нему в любое время суток. Освещение ночью не выключается. Недалеко есть два кафе. Работают почти круглосуточно. Там можно питаться. А можно готовить здесь. У нас для гостей оборудованы две кухни...

Глеб шёл и почти не слышал её. Он прислушивался к женским именам, то и дело звучащим там, за его спиной.

Лариса, Кристина, Вера... Какое же имя назовёт ему Жека? Мельком он заметил довольно привлекательных женщин. А одна из них совсем молоденькая. Мысленно он уже положил её под себя, и внутренний зверь довольно проурчал.

Глеб зашёл с хозяйкой, имя которой так и не запомнил, в предложенный номер. Кивнул и дал понять, что его всё устраивает. Ему срочно надо туда – в центр суеты – дождаться письма от Жеки и узнать, наконец, имя той, которую следует завлечь.

Он вернулся к дворику под виноградом. Присел за стол и открыл ноутбук. Краем глаза посмотрел почту, поступившую документацию и сданные сотрудниками оперативные отчёты за день. Отправил пару заданий. Но в основном его внимание концентрировалось на вновь прибывших отдыхающих. К сожалению, все рассосались по комнатам и суетились уже внутри, лишь изредка перенося друг к другу вещи.

– Гена! – позвала хозяйка молодого парня. – Собирай всех к столу. Мы ждём.

Геннадий кивнул и пружинисто побежал в сторону домика для молодожёнов.

Глеб вздохнул и решил отнести ноутбук в свою комнату, заодно выяснить, кого из них там заселили. Определить с ходу, кто есть кто из прибывших, не удалось. Но надо быть терпеливым. Геннадий пронёсся уже обратно, совершенно не обращая внимание на шедшего навстречу мужчину.

Глеб успел лишь шагнуть в небольшой коридор, как дверь второго номера распахнулась, и оттуда шустро выскочила женщина в возрасте. Он не успел как следует её разглядеть. В памяти остались лишь неопределенного цвета выразительные глаза. Она на миг подняла взгляд и тут же, извинившись, отвела его. И они разошлись. Его соседка вышла из домика, а он на полминуты заглянул в свой номер, положил ноутбук на стол и подхватил планшет. Сразу направился к выходу и на крыльце столкнулся ещё с одной, но молодой и красивой темноволосой женщиной.

– А я к маме...

– Ваша мама уже вышла, – вежливо ответил Глеб, вглядываясь в её лицо.

– Ага... спасибо. Извините за беспокойство, – пробормотав извинения, она сразу же развернулась и зашагала к хозяйскому дому.

Оценив её ладную фигурку, Глеб понял, что спокойствия здесь, похоже, не будет. Довольно активные постояльцы приехали.

Он вернулся к столикам под виноградом. Открыл почту и стал ждать письмо от Жеки. К сожалению, ни увидеть сидящих за общим столом людей, ни услышать их разговор он не мог. Прислушивался к отдельно долетавшим словам, именам. Появилось новое имя – Евгения. То и дело во дворик вырывался заливистый смех, а иногда и откровенный громогласный хохот. Люди действительно радовались общению друг с другом.

Глеб отвык от таких открытых отношений. Предпочитал быть в одиночестве. Иногда в Гнездо, как он называл свой особняк в горах, приезжали дети. Ещё реже – с жёнами и внуками. В Гнезде почти всегда стояла полная тишина. Лишь шаги и тихий разговор прислуги мог иногда нарушить её. Периодически нарушал тишину и он сам, устраивая разнос подчинённым по видеоконференции или мобильному телефону.

Глеб напрягся. Пришло сообщение от Жеки.

«Ты на месте?»

«Да».

«А они?»

«Предполагаю, что да...»

«Евгения».

Глеб резко втянул в себя воздух. Это имя он слышал. Осталось ждать.

А ждал он долго, пока не выбежал Геннадий с молодой красивой девушкой. Назвал её Ларисой.

Минус одна.

Затем вышла женщина с ребёнком. Её по имени окликнули из веранды. Вера.

Минус две.

Вышел молодой мужчина, потянулся, громогласно зевнул и отправился к комнатам. Немногим позже он прошёл мимо Глеба с полотенцем на плече.

Веселье на веранде продолжалось.

И в конце концов, в дверях показались трое. Две женщины и мужчина. Все трое, улыбаясь, что-то одновременно говорили друг другу. Одна из них – его соседка. Глеб уверенно посмотрел на темноволосую красавицу. Из относительно молодых осталась только она. Он встал и сделал несколько шагов навстречу. Времени мало. На контакт необходимо выйти как можно скорее.

– Евгения, подожди! – раздался голос хозяйки.

Соседка по домику развернулась и подалась обратно в веранду.

Глеба пронзило непонимание происходящего. Даже не заметил, как двое прошли мимо. На автомате сделал несколько шагов вперёд и зацепился большим пальцем за карман джинсов. Женщина вернулась и, держа в руках литровую пластиковую бутылку с чем-то розовым, уставилась на него испуганными глазами. Улыбка слезла с её лица.

– Простите, я напугал вас.

Глеб постарался смягчить взгляд и голос, но внутри всё вскипело. Ногти судорожно процарапали джинсовую ткань. Жека! Зараза! Она же старуха! Он к себе любовниц старшее двадцати пяти не подпускает! И Жека знает этот его бзик.

Чёрт!!! Чёрт!!! Чёрт!!!

– С вами всё в порядке? – с искренней тревогой спросила женщина.

– Да-да. Всё нормально.

Глеб резко отвернулся от неё, растрепал волосы рукой, тут же пригладив их обратно, и отправился к воротам. Распахнул створки. Прошёл к автомобилю и, упав на место водителя, зашвырнул на заднее сидение планшет. Сдерживая себя, чтобы не взреветь двигателем, осторожно выехал на дорогу. В зеркало увидел, что Евгения, как её там по батюшке, закрывает ворота, периодически поворачивая голову в сторону уезжающего автомобиля.

– Идиот! Надо было самому закрыть их, – процедил Глеб.

Отъехав на соседнюю улицу, он остановился и прижался лбом к рулю. Затем выбрался из автомобиля и как заведённый заходил туда-сюда. В голове пусто, а в глазах эта женщина... В конце концов, вновь запрыгнул в машину и уже под утро влетел в автоматически открывшиеся ворота Гнезда.

Бросив автомобиль перед домом, Глеб поднялся в кабинет и, рухнув в кресло, нашёл номер Жеки.

– Я слушаю тебя, Глеб, – раздался совершенно спокойный голос абонента. – Ты на часы давно не смотрел?

– Ты совсем съехал с катушек, Жека?!

– А в чём дело?

– Она же старуха!!! – заорал Глеб.

– Как старуха? По моим подсчётам, ей пятьдесят один. Через несколько дней стукнет лишь пятьдесят два. Вполне себе подхо...

– Вот сам и удовлетворяйся с ней!!!

– Глеб, если она старуха, то ты, брат, старик.

– Издеваешься?

– Нисколько. Ты, случаем, не потерялся в годах? Давно в паспорт не заглядывал? Ты на три года её старше!

– Я мужчина! Ты прекрасно знаешь, что бабий век короче мужского!

– Так сделай женщине приятное. Продли её бабий век. Я тебе выделил три месяца для приведения Евгении в удобоваримый вид. И ты знаешь, к кому можно обратиться.

– Ты сумасшедший, Жека! Я не смогу лечь с ней в постель!

– Тогда распрощаешься с бизнесом.

– Жека, за моей спиной десятки тысяч рабочих мест, тысячи семей с детьми. Хотя бы о них подумай. Какие последствия будут, если ты опрокинешь мой бизнес!

– Вот и подумай о своих сотрудниках. Передай бизнес тем, на кого я укажу.

– Ты на кого работаешь? – вмиг сощурившись, спросил Глеб.

– Неважно. У тебя два пути. Или заняться Евгенией, или лишиться бизнеса. Третьего не дано.

И Жека прервал разговор.

Отшвырнув телефон, Глеб откинулся на спинку кресла. Осмотрел на себе одежду и, скрипнув зубами, передёрнул плечами. С рычанием поднялся и содрал с себя всю дешёвую дрянь. Обнажённым прошёл в бассейн, несколько раз пересёк его брассом. Выбрался из воды, тряхнул головой, ударил по сенсору, и отъехавшая панель раскрыла бассейновую гардеробную. Вытерся, рваными движениями надел спортивный костюм. Вернулся в кабинет и, немного подумав, позвонил Зарине.

– Я слушаю, Глеб Маркович, – раздался сонный голос девушки.

– Иди ко мне.

– Но я...

– Иди ко мне!

Через двадцать минут Зарина стояла в кабинете. Глеб подошёл в упор и, сверкнув глазами, прохрипел:

– Перечить вздумала?

Зарина подняла руки. Глеб нахмурился, увидев раны от браслетов.

– Жди здесь, – глухо приказал он.

Стремительно прошёлся по коридорам в фиолетовую комнату. Постельное белье здесь менял исключительно он сам, одновременно оценивая вред, нанесённый партнерше. Но в этот раз забыл это сделать. Откинул покрывало и закрыл глаза. Едва сдержал рычание. Что он творит... совсем озверел. Бедная девочка.

Он вернулся в кабинет и порывисто обнял девушку, вскочившую со стула.

– Прости, милая. Прости... Почему не остановила меня? Врач осмотрел?

– Да. Ничего страшного. Назначил процедуры. Надо отлежаться.

Глеб подхватил её на руки и, пройдя несколько коридоров, отнёс в одну из гостевых комнат.

– До выздоровления будешь жить здесь. Попрошу врача приходить ежедневно. Тебя временно заменит Барсов. Отдыхай, Зарина.

Поцеловав её в лоб и оставив распоряжения экономке, Глеб добрался до своей спальни и рухнул в постель. Уснул сразу, даже не успев подумать ни о Зарине, ни о Жеке, ни о Евгении.

Уже проспал обед, но не мог заставить себя проснуться. Открывая очередной раз глаза, он вновь и вновь проваливался в сон. Пока не услышал вызов по айфону.

– Что решил, Заров? – раздался голос Жеки.

– Ничего пока не решил. Спал, как убитый, – сонно просипел Глеб.

– Окончательно проснёшься – перезвони мне.

Глеб встал, принял душ. Навестил Зарину и прошёл в кабинет, где с головой окунулся в работу. И только когда разрулил накопившиеся проблемы и вопросы, похвалив или отчитав особо отличившихся сотрудников, в голову пришло совершенно чёткое осознание: он не готов расстаться со своим детищем. Будет биться за него до конца. Даже будет пить виагру или чего там ещё, если понадобится, но спасёт бизнес. А сейчас наметит план действий.

Первое. Узнать о Евгении всё, что можно. А главное, где они с Жекой пересекались по жизни.

Второе. Разложить её душу по полочкам и найти то, за что можно хотя бы уважать. Откопать все положительные черты.

Третье. Привести Евгению, как женщину, в порядок. Тем более что есть кому это сделать. Грач чудеса творит с ними. Сегодня же позвонит и организует встречу, чтобы тот оценил её состояние и прикинул, что можно сделать.

Четвертое. Никаких отношений с другими женщинами. Прекрасное условие в игре. Через три месяца он любую затащит в постель, лишь бы дать удовлетворение своему внутреннему зверю. Жёсткий секс исключить полностью. Забыть о нём до окончания этой истории.

Пятое. А что пятое? Вроде всё уместилось в четыре пункта. А! Пятым будет возвращение в номер для новобрачных. И немедленно. Хотя именно это должно быть первым пунктом.

***

– Я проснулся, Жека.

– И что решил?

– Буду влюбляться по собственному желанию, – вспомнив сто лет назад просмотренный почти одноимённый фильм, сказал Глеб и поморщился.

– Я рад. Игра стартовала. До связи.

Глава 5 "– Что ты задумал, Жека?"

Глеб вернулся в домик для новобрачных. Ухмыльнулся, проходя мимо номера Евгении. Неплохое начало. Жених в одном номере, невеста в другом. Невеста ни сном, ни духом не ведает, что она невеста. Но уже ею является. Никуда не денется. Он сыграет роль жениха в этом спектакле и отправит её восвояси.

Зайдя в номер и бросив у встроенного шкафа сумку, Глеб позвонил Грачу.

– Привет, Глеб. Давненько тебя не слышал, – отозвался друг детства.

– Вадим, я сразу к делу...

– Излагай.

– На меня Жека наехал.

– По-серьёзному?

– Да. Могу лишиться всего...

– Хм... это ж сколько лет ему понадобилось, чтобы наехать на такого монстра как ты? Разве ты его по миру не пустил?

– Он сам отказался работать на меня. Так бы и руководил своими предприятиями.

– Ну... а я чем смогу помочь, Глеб? Ты же знаешь, я по части женщин.

– Он поставил условие... я должен... – Глеб запнулся.

– Говори уже. Мы не маленькие дети.

– Я должен соблазнить определённую женщину... в возрасте.

– И?.. Глеб, я должен клещами вытаскивать из тебя информацию? Возраст какой?

– Почти пятьдесят два, – выдохнул в трубку Глеб.

– Твою гильдию! Даже не знаю, что делать. Соболезновать или хохотать.

Ненадолго повисло молчание.

– Глеб, как я понимаю, женщину надо немного обновить?

– Побольше, чем немного. Любые деньги отдам, Грач.

– Я должен её осмотреть, определить степень запущенности, тип кожи, волосы, фигуру... В общем, надо её увидеть и провести обследование.

– Их семья приехала в край на отдых. Как долго будут отдыхать и в каком режиме, тоже не знаю. Думаю, двое суток будет достаточно, чтобы выяснить. Потом скину адрес. Приедешь ко мне. В любом качестве, хоть как партнер по бизнесу, хоть как друг. Здесь её увидишь. Ну, а поподробнее можно будет рассмотреть на пляже. Сегодня пришлю фото. Постараюсь незаметно сфотографировать её.

– Можно подумать, у меня своих дел мало... Сколько времени дал Жека до начала постельных отношений?

– Три с половиной месяца. Через две недели она должна быть у тебя в клинике.

– Три месяца – нормальный срок. Можно многое сделать, если не будет противопоказаний. Главное, чтобы сама согласилась.

– Уговорить её – моя задача.

– Хорошо, постараюсь помочь. Жду приглашения в гости. Удачи.

– И тебе.

Глеб бросил айфон на кровать и отправился в душ.

А через полчаса с ноутбуком сидел за столом во дворе и радовался его расположению. Со своего «поста» он видел большую часть территории домовладения и без отрыва от основной работы наблюдал за отдыхающими и их передвижениями.

Глеб открыл дневник для замечаний, где отметил, кто есть кто. Кто кому приходится мужем и чьи дети. По взглядам, словам и стилю общения довольно быстро определил отношения в семьях детей Евгении. Обычные, среднестатистические семьи. Он давно не соприкасался с такими и даже представить не мог, как ему влиться в их круг общения. И принял решение сразу начать с Евгении.

Она отсутствовала недолго. Через час в ворота въехала Веста с Павлом за рулём. С переднего пассажирского места вышла Евгения. Глеб впился в неё взглядом. Слегка полноватая, волосы небрежно зачесаны наверх и заложены за уши. В футболка и в чём-то вроде спортивных коротких штанов. И в хороших кроссовках. Последнее ему понравилось. Редко какая женщина в её возрасте ходит в кроссовках. Скорее всего, она неординарный человек. С такими легче заводить разговоры. Глеб понадеялся, что и кругозор окажется неслабый. Будет о чём поговорить.

Евгения достала небольшой пакет из машины, видимо с продуктами, который сразу перехватил младший сын. Остальные сумки потащил к холодильникам Павел.

Она мазнула взглядом по двору и задержала его на Глебе. Он сконцентрировался на экране ноутбука. На таком расстоянии невозможно понять, куда именно он смотрел. Затем Евгения равнодушно отвернулась и прошла на общую кухню.

Глеб успел сделать пару фотографий, которые тут же отправил Грачу. Почти моментально пришёл ответ:

«Фото получил. Комплекция, на первый взгляд, далеко не критичная. В норму приведём за это время».

Евгения вышла из кухни одновременно с Геннадием.

– Ма, там волны приличные. Мы с Валерой на них уже накатались. Но тебе не подойдут...

– Плохо ты знаешь свою мать, Генка, – сказал вышедший вслед за ними Павел. – Она тараном в волну полезет, а ты станешь метаться по берегу и психовать.

– Хватит заниматься болтологией. Собираемся и на пляж. Дольше десяти минут ждать никого не буду. Гена, оповести всех, – прикрикнула на сыновей Евгения и направилась к домику.

«Похоже, она вожак семьи. С сильной женщиной будет интересно, но гораздо сложнее», – подумал Глеб и, закрыв ноутбук, последовал за ней.

– Евгения! Подождите, пожалуйста!

Евгения остановилась и развернулась к Глебу.

– Хочу попросить прощения. Вчера срочно понадобилось уехать, и я второпях не закрыл ворота... Предлагаю познакомиться, меня зовут Глеб.

– Очень приятно, Глеб, – проговорила она дежурную фразу, а в глазах мелькнуло лукавство. – Мне показалось, что вы просто не привыкли вручную закрывать ворота.

«Заметила», – хмыкнул про себя Глеб.

Они пошли рядом по дорожке. Ростом Евгения была значительно ниже Глеба, и ему приходилось наклонять голову, чтобы заглядывать ей в лицо при разговоре.

– Вы наблюдательны, Евгения. Да, я действительно из другого социального круга. Но мне необходимо на некоторое время выпасть из него. Я не оскорбил вас подобным заявлением? – жестикулируя рукой с телефоном, ответил Глеб.

– Нисколько. Прячетесь?

– Можно и так сказать. Вы собираетесь на пляж? Я сегодня ехал по побережью – на море неспокойно.

– «Неспокойно» – это как раз по мне, – улыбнулась Евгения. – По такому морю не скучно плавать. Извините, не хочу, чтобы меня ждали.

– Да-да, конечно.

Она нырнула в свой номер.

А Глеб, попав к себе, скинул Грачу ещё несколько фото, на которых достаточно хорошо видно лицо его будущей «невесты».

Закинув фотографии и в свой ноутбук, стал внимательно их рассматривать. Миндалевидные глаза с малозаметными морщинками – лучиками. Радужка мозаичного зелёно-голубого цвета, напоминающая малахит. Ресницы с загнутыми кончиками. Лоб высокий, с тремя неглубокими морщинками, брови с красивым изломом, аккуратный нос. А губы удивили. Чётко очерченные, чувственно-мягкие, насыщенного цвета, но не крашеные. Обычно к этому возрасту губы у женщин блекнут. А у Евгении они больше походят на губы десятиклассницы... Второй подбородок отсутствует, что очень порадовало. Но ещё больше порадовало отсутствие возрастных морщинок на лице.

Немного отодвинувшись от ноутбука, Глеб внимательно пригляделся к женщине. Она явно кого-то напоминала. Но кого? Память ответа не выдавала...

Глеб спохватился. Переоделся и вышел из домика, рассчитывая прийти на пляж, когда Евгения уже будет «кататься» на волнах. Сыграет роль спасателя при её выходе из штормового моря. Для нормального выхода нужен опыт. Вряд ли она обладает им.

***

Грач открыл фотографию. Присмотрелся. Лицо женщины немного не в том ракурсе, но для первичной оценки достаточно. Приятная, симпатичная, в молодости была красива. Отголоски красоты и сейчас имелись. Есть над чем поработать.

Вадим потянулся за чашкой кофе, прикоснулся к ней губами, не отрывая взгляда от фотографии и... замер. Отставил чашку. Приблизился к монитору.

– Женька?! Вот так поворот...

Грач выпрямился. Его брови сомкнулись.

– Что ты задумал, Жека?

Глава 6 Спасение тапок

Евгения обрадовалась пляжу давно ставшему родным.

Когда-то приехав на Черноморское побережье после многолетнего перерыва, они с мужем и старшими детьми случайно попали отдыхать в это местечко. Просто устали ехать дальше в поисках подходящего жилья. Да так и зацепились здесь. А оно оказалось примечательно не только радушным домом, но и чистым и немноголюдным пляжем, принадлежащим пансионату, доступ на который разрешен населению небольшого посёлка.

Вот и сейчас семья быстро определилась с местом. Мужчины притащили пять лежаков. Разложили полотенца, для мелкого постелили покрывало. К двум из лежаков приставили зонты от солнца. Получился семейный островок.

А волна действительно оказалась высокой для большинства отдыхающих.

Как и в прошлые годы, сразу договорились, что все одновременно в воду соваться не будут. Двое мужчин должны постоянно присматривать за остальными с берега, на случай, если кого-то из своих собьёт волна при выходе из моря или, зазевавшись, кто-нибудь попадет в прибой. Бывало, что вытаскивали из крутящей волны и других отдыхающих.

Евгения с Кристиной взяли надувные подушки и, дождавшись минимальных по высоте волн, без промедления вошли в море, плавно влившись в следующую вздыбившуюся волну. И началось наслаждение катанием на водных горках. К ним присоединился Геннадий, и они, борясь с волнами, ещё успевали друг с другом играть. Сын довольно рискованно катался на самом гребне и не раз скатывался в прибой, где почти всегда успевал встать на ноги перед следующей горой воды и вернуться в море. Пару раз его выловили из бурлящих волн Павел с Валерой. Старший брат успевал дать подзатыльник младшему за риск во время шторма, но, смеясь, Генка опять лез в море.

Евгения воду любила и всегда купалась долго. И на этот раз: уже вышла из моря Кристина с помощью мужчин, и её место заняла Вера, а Евгения продолжала наслаждаться волнами.

Она заметила необычного соседа по домику для новобрачных, идущего по пляжу и выбирающего местечко для приземления. Взгляд от него оторвать было сложно. Возраст мужчины она уже прикинула ранее: сорок восемь – пятьдесят лет. Может и больше, но выглядел так, как выглядел. Однако его атлетически сложенное, тренированное тело совершенно не соответствовало и этому возрасту. Оно было крепким и выглядело ещё более молодым.

Глеб выбрал кресло под тентом, немного дальше от воды, чем её семья. Эти платные места на пляже для отдыхающих в одиночестве или парами обычно пустовали.

Почувствовав на себе его взгляд, Евгения отвернулась и поплыла от прибоя, заметив, что опасно приблизилась к нему. Затем её отвлекла Вера, и Евгения забыла о Глебе. Пришло время, и сноха, устав от борьбы с волнами, выбралась на берег, и в море вошли Павел с Валерой. Спросив, когда Евгения собирается на берег, они поплыли подальше: на чистую воду.

Оставшись одна, она стала рассматривать собравшуюся на берегу публику. Народа на пляже было значительно меньше, чем обычно. Большинство из тех, кто пришёл в этот день, побаивались входить в раскачанное ветром море, позволив себе только мочить ноги в широком накате и откате волн.

И опять упёрлась взглядом в Глеба. Евгения была уверена на все сто: он смотрел на неё почти не отрываясь. Даже если мужчина слегка отворачивал голову в сторону, она чувствовала на себе его пристальный взгляд. Мимо него проходили молодые женщины и стайки девушек-студенток, но она ни разу не заметила, чтобы он, как настоящий представитель мужчин-самцов сопроводил их взглядом. Это неотрывное наблюдение начинало напрягать, и у неё появилось острое желание выйти из моря и спрятаться от назойливого взгляда на семейном островке.

Евгения попыталась разглядеть, где находятся сын с зятем, но увидела лишь их затылки, которые периодически скрывали вздымающиеся волны. Геннадий, видимо, забыл о дежурстве у моря и увлёкся разговором с Ларисой. И Евгения решила выбираться из моря самостоятельно, начав присматриваться к высоте волн. Минут через пять её стал пробивать страх. За время купания шторм на море усилился, и те волны, которые при заходе казались большими, теперь стали почти самыми низкими. Она вновь обернулась на Павла с Валерой, но опять увидела лишь их мелькавшие затылки. И решилась на самостоятельный выход из воды.

Внимательно приглядевшись к высоте волн, определила, что следующие будут самыми низкими, и рванулась к берегу...

***

Глеб заметил, что мужчины перестали следить за купанием Евгении, решив, что та ещё долго не будет выходить из моря. Но, судя по её поведению, именно это она и собиралась сделать. Не отводя взгляда, он отслеживал каждое её действие. Заметно, что Евгения умеет управляться с высокими волнами, но в этот раз она не могла учесть выбитую прибоем ступеньку в дне.

Он напрягся.

Евгения там оступится, как и другие, выходившие из штормового моря. Почти никто за последние минут пятнадцать не выбрался на берег удачно. Спотыкались о ступеньку из камней и гальки, падали на колени, и следующая волна, сбив их, крутила тела, как хотела. Глеб уже забыл, зачем пришёл на пляж. Билась лишь одна мысль: его соседке угрожала реальная опасность.

Когда Евгения решительно направилась к берегу, он вскочил и моментально оказался у линии прибоя.

***

Оседлав подходящую по высоте волну, Евгения приготовилась встать на дно, пропустив вперёд прибой. Она знала, что это будет сложно сделать. Купалась долго. От общей усталости ноги могут задрожать и при резком понижении уровня волны просто не выдержат её веса. А если она осядет на дно, то следующая волна закрутит её и потащит по камням к берегу. Хорошо, если одна, а не две или три. Встать будет уже сложно.

И то, чего опасалась, случилось. Одна нога твёрдо встала на дно, но другая начала проваливаться в бездонную яму. Евгения покачнулась. Из рук выбило надувную подушку, и перед глазами мелькнула одна из тапок для купания. Началось падение. А дальше не поняла, что произошло. Уже в гудяще-бурлящем водовороте её жёстко опоясала сильная рука и, рванув вверх, выдернула из-под прибоя следующей волны. Евгения оказалась прижатой к твёрдому мужскому телу.

Но она думала не о том, как быстрее выбраться на берег, а о том, что со второй ноги тоже сорвало тапок для купания. Побоявшись их лишиться, Евгения умудрилась вырваться из рук спасителя и рванулась ловить плывущие в откате воды назад в море тапки и подушку. Её накрыло очередной волной.

И снова крепкая мужская рука вытащила Евгению из беспощадного водоворота, но зато её руки судорожно вцепились в ярко-розовые тапки. Больше не отпуская строптивицу, мужчина буквально выволок её в безопасное место и, рыча, поставил перед собой. Он крепко схватил Евгению за плечи, словно боясь, что она рванёт обратно в море.

– Ты что творишь?!

– Ничего не творю... их спасала, – ответила Евгения на строгий выговор мужчины и, подняв голову, сквозь сырые волосы, упавшие на глаза, увидела над собой хмурое лицо Глеба.

– Кого их? – от удивления из его голоса пропали раздражённые нотки.

– Надувную подушку и тапки, – слабым голосом проговорила она, отфыркиваясь от стекающей с волос воды. – Тапки для купания... очень удобные для гальки. Таких уже давно не продают. А подушку не успела схватить...

Глеб оторвал взгляд от лица Евгении и осмотрелся. Отпустил её плечи, отошёл и почти сразу вернулся с надувной подушкой.

– Евгения, твои тапки и надувную подушку рано или поздно прибило бы к берегу. Из-за этих вещей волна могла покалечить тебя.

– Спасибо за помощь, Глеб. Но, кажется, мы не переходили на «ты».

Откинув волосы с лица, Евгения ухватилась за руку Глеба, наклонилась и надела спасённые тапки на ноги.

– Поздно. Уже перешли, – раздался голос Глеба сверху.

– Ну... перешли, значит, перешли, – разогнувшись, ответила она. – Ещё раз спасибо. Я пойду к своим.

Евгения отправилась к шедшему к ней нахмуренному сыну и разглядела стоящих в тревожном ожидании Ларису и Веру с внуком у ног.

И лишь сев на лежак под зонтом, она почувствовала потряхивание в теле и обхватила себя руками.

– Ну чего, мам, кайфанула от экстрима? – казалось бы, в шутку, но без улыбки спросил Генка.

– Гена, – с угрозой в голосе проговорила Евгения, – объясни, сын, почему мне помог выйти из моря чужой мужик, а не ты?

– Ма, я совсем немного отвлёкся... Но ты же должна была убедиться, что к тебе вышли для помощи.

– Ладно, Гена, проехали...

Евгения осталась недовольна собой. Она действительно нарушила их договоренность без присмотра из штормового моря не выходить. Пыталась сбежать от взгляда Глеба, а в результате Глеб её и спас. А она ему нагрубила. Появилось желание оглянуться на спасителя, но что-то остановило её. Евгения внимательно пригляделась к прибою.

– Гена, наши возвращаются. Дай им знак, что выходить из моря надо значительно правее. Там, где меня крутануло, дно порушено. Посмотри, ещё одного парня потащило. Встреть их.

Сама же потянулась к бутылке с водой. Невыносимо хотелось пить. Руки от выброса в кровь адреналина ещё чувствительно подрагивали.

Глава 7 Скинуть десять-пятнадцать годков и...

Разбор полётов, проведённый в семейном кругу после возвращения с пляжа, привёл к тому, что в случившемся обвинили саму Евгению. Ей попало ото всех. Только внук не укорил бабушку в необдуманных действиях, и то, наверное, лишь потому, что словарный запас в силу его возраста был ещё крайне мал.

Евгении надоело отмахиваться от собственной семьи, и она ушла в новобрачные покои, надеясь не встретить там хмурого взгляда спасителя. Приняла душ, высушила волосы и собралась рухнуть в постель, когда раздался стук в дверь. Посмотрев на свой халат, вздохнула и провернула ключ. За порогом стоял Глеб в голубой рубашке с закатанными рукавами и джинсах. Одна рука находилась в кармане. Наклонив голову чуть набок, он наградил свою соседку тёплым взглядом.

– Шампанского? – раздался вопрос.

– Не поняла... – растерялась Евгения.

– Предлагаю запить стресс от семейной выволочки. Прости, но я всё слышал.

– Я не в форме... вернее... не соответствующе одета.

– Сейчас исправим. Подожди.

Глеб вернулся к себе, но скоро объявился перед глазами Евгении с большим пакетом в руке и в сером халате.

– Теперь соответствуем друг другу?

– Теперь соответствуем, – рассмеялась она и посторонилась, освободив проход в гостиную.

Глеб по-хозяйски подошёл к столику, достал бутылку шампанского, принялся распаковывать контейнеры и коробочки.

– Евгения, в тумбочке должны быть бокалы, тарелки и столовые приборы.

Она проверила посуду на чистоту и сервировала стол.

– Падай в кресло. Это французский «Кристалл». Тебе понравится. Я не знаю, что ты предпочитаешь, поэтому закуска разнообразная.

Евгения с удивлением осмотрела стол. Набор шокировал. Ягоды, фрукты, бутерброды с мягким сыром, сырная нарезка, фаршированные грибы, икра, креветки, красная рыба...

– Из предложенного мне нравится всё... – пробормотала она.

– Рад, что угодил.

– Глеб, но это я должна благодарить тебя за спасение моих конечностей.

– Благодари. Кто-то запрещает? А шампанское, позволь напомнить, я принёс для снятия стресса.

– Откуда такая роскошь?

– Позвонил. Привезли.

– Ах... да… я забыла... ты же из другого социального слоя.

– Всё-таки задело?

– Да нет... Просто к слову пришлось.

Глеб наполнил бокалы и один протянул Евгении. Шампанское она любила, но никогда не пробовала достойного и дорогого. «Кристалл» ей понравился.

– У вашей семьи хорошие отношения с хозяевами. Не первый раз у них? – спросил Глеб.

– Уже шестнадцать лет сюда ездим.

– Приличный стаж. Нравится здесь или не хочется утруждать себя поисками нового места?

– Пробовали искать место поближе к морю и без такой крутой лестницы в сто пятьдесят ступеней. Но каждый раз что-то не нравилось, и мы возвращались сюда. А потом просто решили, что от добра добра не ищут. Всякие отели и пансионаты нам тоже не подходят. И не из-за денег. Нам нравится уютный двор под виноградом и тишина. Здесь прекрасное место для семейного отдыха.

– И за рубеж не выезжали?

– Загранпаспорт есть только у дочери. Работа обязывает.

– В наше время это звучит странно, – хмыкнул Глеб, добавляя шампанское в бокалы.

– Ничего странного. Мы привыкли путешествовать на автомобилях. В новогодние и майские праздники. А летом почти каждые выходные из дома выбираемся. Во многих городах были, в некоторых не по разу: Питер, Ярославль, Вологда, Суздаль, Кострома. О Москве вообще молчу. Очень любим Нижний. А в Йошкар-Оле были во все времена года.

– А уж там-то что интересного?

– Открой интернет. Посмотри.

Глеб сходил за ноутбуком, придвинул своё кресло ближе к креслу Евгении.

– Дааа, – протянул он. – Не ожидал...

Склонившись головами друг к другу, они рассматривали фотографии города, а Евгения рассказывала о поездках.

В какой-то момент она слегка выпрямилась и посмотрела на волосы мужчины. Почти чёрные, с сединой на висках. Благородство седины в сочетании с лёгким ароматом его парфюма – соблазнительный дуэт для женщин. А если ещё добавить ухоженную лёгкую небритость и тёплый взгляд серых глаз... Евгения с сожалением улыбнулась. Скинуть десять - пятнадцать годков и закрутила бы с ним, не оглядываясь ни на кого...

Глеб резко повернулся и серьёзно посмотрел ей в глаза. Евгения, смутившись, взялась за бокал с шампанским.

– По сравнению с вашей, моя семья не дружная.

– Почему?

– У меня два взрослых сына, женаты, у каждого по паре детей. Но они в обиде на меня за развод с их матерью. А я как-то и не пытался наладить с ними контакт. Некогда. Бизнес затянул. Ни на день расслабиться нельзя. Видимо, в этом и парадокс. Казалось бы, для жизни есть всё: деньги, возможности. А более счастливыми становятся семьи в так называемых нижних социальных слоях.

– Вы с сыновьями не общаетесь?

– Ну почему... приезжают по работе, на мой день рождения. Справляют в Гнезде дни рождения членов своих семей.

– Получается, что вне работы вы встречаетесь лишь по дням рождения?

– В основном да.

– А что за гнездо?

– Так называется мой особняк на побережье.

– Интересное название. Такое семейное...

Глеб улыбнулся.

– Евгения, ты во всём видишь семейственность. Мне это нравится. Но Гнездом особняк назван из-за местонахождения. В горах.

– Орлиное, значит? – улыбнулась она.

– Да. Если приглашу, приедешь посмотреть?

Евгения смутилась. Пару секунд не могла найти подходящего ответа. В честь чего этому состоятельному бизнесмену пришла в голову такая бредовая мысль? Она ему ни подруга, ни знакомая и даже далеко не молодая женщина, чтобы заинтересовать такого мужчину, как он...

– Глеб... у... у тебя нет времени на детей и внуков, а на меня найдётся?

– Я давно не чувствовал себя так комфортно в общении с другим человеком. С тобой легко. Именно по-семейному. По-домашнему как-то. Ещё шампанского?

– Не откажусь...

В этот момент в общем коридоре зазвучали мужские голоса и раздался стук в номер Глеба. Евгения узнала их.

– Мои пришли. Сын и зять. Наверное, решили тебя поблагодарить за моё спасение.

Евгения попыталась подняться, но Глеб положил ей руку на плечо и прижал к креслу.

– Не надо, – прошептал он. – Нам и вдвоём хорошо. Если только сюда постучатся.

– Не постучатся, – тоже шёпотом ответила Евгения. – Знают, что не открою.

– Почему?

– Если я обиделась, то пока сама на контакт не пойду, ко мне лучше не приближаться.

– Обидчивая?

– Бывает...

Они продолжали разговаривать шёпотом, как истинные заговорщики, пока за гостями не хлопнула выходная дверь.

– Ты так и не ответила. Я могу пригласить тебя в Гнездо?

– Пригласи. Я ни разу не была в особняках богатых людей. Разве по телевизору видела декорации для фильмов.

– И приглашу. Хоть завтра. А сейчас прости, – Глеб посмотрел на наручные часы, – мне надо видеоконференцию провести с сотрудниками. Они в США на стажировке. Шампанское допей, а что от закуски останется, забрось в холодильник. На завтрак приду в семь утра. Не рано? Пустишь?

– Не рано. Пущу. Форма одежды та же, – рассмеялась Евгения.

Она проводила Глеба до дверей. Неожиданно взяв её руку, он поцеловал пальцы с внутренней стороны.

– Глеб, это лишнее... – почувствовав лёгкое и давно забытое волнение в теле, прошептала Евгения.

– Не лишнее. Этого недостаточно, – парировал он, пристально посмотрев в глаза, и вышел, оставив Евгению в крайнем смущении.

***

Видеоконференция закончилась.

Глеб мысленно вернулся к Евгении. Он остался доволен проведённым с ней вечером. Не ожидал, что она так быстро пойдёт на контакт. Видимо, происшествие в море помогло. Но чего он не ожидал ещё больше, так это лёгкости в общении. Ни разу не возникла неудобная пауза, когда необходимо было срочно придумывать следующую тему для беседы. А ещё подкупил её тёплый грудной голос и речь с лёгким незнакомым диалектом. Ему действительно не хотелось покидать её номер. Если бы не конференция, то ужин плавно бы перетёк в завтрак. Сексуальное влечение, конечно, отсутствовало. Но это дело наживное. Когда Грач над ней поработает, приведёт в порядок вес, кожу, ногти, волосы, она преобразится. Главное, чтобы блеск глаз остался тем же.

Глеб встал, достал бутылочку воды из холодильника. Открыл на ноутбуке фото Евгении. Не отрывая взгляда от фотографии, сделал пару глотков воды. И дотрагиваться до её тела не противно. В море дважды обнимал за талию и прижимал к себе. Притяжения к ней не испытал, но и отторжения тоже.

Он вышел в сад. Обошёл домик и посмотрел на окна соседнего номера. Свет в них уже был погашен. Видимо, легла спать. Но спит ли? Не напугал ли он её своим напором? Хотя всё было пристойно.

Глеб нахмурился. Кое-что его насторожило. Дежавю. Неуловимое чувство повтора. Как будто в прошлом он уже общался с Евгенией. Особенный поворот головы. Совершенно индивидуальное движение при отбрасывании назад волос. Не просто так Жека подсунул именно её. Следует покопаться в памяти. Хотя через его руки прошло столько женщин... Но если вспомнит, то легче будет предвидеть действия Жеки. А для этого нужно как можно больше общаться с ней до отправки в клинику Грача. Тот не даст им видеться часто, пока не сделает с ней всё от него зависящее.

А клинику он ей предложит в качестве подарка на день рождения. Ни одна женщина ещё не отказывалась. Этот день скоро наступит, и праздновать его Евгения будет здесь. Он добьётся приглашения.

Глеб вернулся в свой номер, придвинул ноутбук и погрузился в работу.

***

Евгения лежала на огромной кровати и не могла заснуть. Мысли постоянно возвращались к двум ярким событиям прошедшего дня: так неожиданно закончившееся купание в шторм и поздний ужин с Глебом.

Она уже забыла, как тело может отзываться на прикосновение мужчины. Там, в море, её организму было не до отзыва. Испугаться не успела, как и оценить прикосновения сильной руки. Она больше думала о тапочках. Евгения тихонько рассмеялась.

А сейчас... задним числом... очень... очень хотела бы повторить этот момент... Плюнув и на тапочки, и на подушку для купания, всеми клеточками тела впитывала бы в себя мужскую силу. Наслаждалась бы ею и той волной чувственности, что поднимается в ней и сейчас, при одном воспоминании, как сильная мужская рука прижала её к не менее сильному мужскому телу. А ещё поцелуй в пальцы...

Евгения встала, добралась до холодильника и достала бутылочку холодной минералки. Рыбки и икры наелась... Открыв её, подошла к окну и замерла, не сделав ни глотка. Глеб неподвижно стоял недалеко от домика и, казалось, смотрел прямо на неё. Он был хорошо освещён парой парковых светильников у дорожки к большому дому. Мужчина опустил голову, поднял руку, взлохматил волосы и выверенными движениями уложил их в строгом порядке.

Чуть дрогнуло в груди, глаза ушли в прищур... Эти движения показались ей знакомыми.

Глава 8 Гнездо

Евгения встала за полчаса до назначенного завтрака. Сходила к Давиду и попросила самого лучшего вина.

– Последнее молодое, – гордо сказал он и улыбнулся, – от сердца отрываю.

– Ты с кем будешь завтракать? – с хитринкой в глазах спросила Наира, – твои только-только расшевеливаются. Кристина чайник поставила.

– Ты не поверишь, Наира. С соседом.

– Как я тебе угодила-то, – рассмеялась хозяйка. – Подожди, я пастынер приготовила. Вам понравится.

– Ранняя ты пташка, Наира.

– Зимой отоспимся.

Евгения сервировала стол и посмотрела на часы. Осталось пять минут, но в домике стояла полная тишина. Может, пошутил мужик, а она губы раскатала. Почему-то стало стыдно перед самой собой.

Подошла к зеркалу и внимательно осмотрела лицо. Вздохнула... Совсем себя запустила. Дома никаких кремов нет, кроме детского для рук. Даже забыла, когда последний раз молоком умывалась. Такой мужчина, как Глеб, любую женщину из элиты завлечь способен, а главное – любого возраста.

Евгения вздохнула ещё раз и посмотрела на стол. Ну и ладно... сама съест.

И чуть не подскочила на месте от стука в дверь. Метнула взгляд на часы. Семь. Вот это пунктуальность.

Подошла, открыла дверь. За ней, чуть склонив голову, стоял Глеб. В халате. Как и велено.

– Доброе утро, Евгения.

– Доброе, Глеб. Проходи. Стол накрыт.

И опять он взял её руку и, не торопясь, мягко прикоснулся к пальцам губами.

– Глеб, ты меня смущаешь.

– Как спалось? – спросил он.

– Отлично. Вино будешь? Давид из личных запасов дал.

– Буду. Как аппетитно пахнет... Что это?

– Честно признаться? Не помню название, что-то из армянской кухни. Наира поделилась.

– Конечно, честно... Вот чего категорически не переношу, так это ложь. Особенно от тех, кого близко к себе подпускаю, – отреагировал Глеб, разливая вино.

– Ложь все не любят.

– Но многие прощают. Я не из тех. Единожды солгавший солжет ещё раз.

– Это ты сам придумал? – улыбнулась Евгения, делая глоток вина.

– Это из жизненного опыта. А вино достойное. Мне понравилось. Надо поговорить с Давидом, может, продаст мне немного от урожая этого года. У меня в винном погребе уже закончилось молодое местное вино, но аромат был иным. Евгения, я обещал пригласить тебя в Гнездо. Сегодня к двенадцати дня за нами заедут. Хочу показать свой дом и необычный закат солнца. Поедешь?

Евгения отвела взгляд.

– Раздумала?

– Понимаешь... когда я еду на юг, то не беру с собой... мм...

– Не берешь с собой парадно-выходную одежду. Да?

– Примерно так, – улыбнулась Евгения.

– Футболка, джинсы, купальник есть?

– Есть, конечно.

– Считай, что проблема решена. Я тоже буду в джинсах.

– Тогда поеду, – улыбнулась она, – с удовольствием.

– Ещё вина? – спросил Глеб, уже наполняя её бокал.

– Ага.

– На море перед поездкой сходим?

Евгения подняла на Глеба удивлённый взгляд.

– Я что-то не то сказал? – насторожился он.

– Как-то неожиданно.

– И что ты увидела неожиданного? На море волнение вряд ли улеглось. Буду тебя страховать. Если хочешь, заплывем подальше. Там вода чище.

– Я боюсь далеко заплывать.

– Просто боишься или...

– Или...

– Мы же говорили про честность...

– Получается, я должна раскрыть все свои секреты? – рассмеялась Евгения. – Если долго плаваю, то от усталости ноги сводит. А может из-за переохлаждения... Поэтому всегда страхую себя надувной подушкой.

– Ясно. Не буду заставлять тебя лишний раз испытывать страх. А это блюдо называется пастынер. Действительно армянское. Хозяйка хорошо готовит. Ну что, будем считать завтрак завершённым? Давай помогу убрать со стола и пойдём кататься на волнах.

– Здесь прибираться пять минут, Глеб. Всё сделаю сама. Я зайду, когда буду готова.

– Хорошо. Жду.

Не оглядываясь, Глеб вышел из номера, на ходу вынимая из кармана айфон.

***

– Грач, сможешь приехать сегодня в Гнездо? К обеду привезу Евгению.

– Да, подъеду.

– Форма одежды: джинсы, рубашка или футболка, кроссовки. И подешевле.

– Что за дресс-код, Глеб?

– Евгения будет так одета. Давай не будем её смущать.

– Хорошо, – рассмеялся Грач. – Жека мог бы подогнать женщину из высшего общества.

– Какая есть. Всё, говорить больше не могу, она сейчас за мной зайдёт.

– О, как у вас отношения продвинулись. Может, обойдетесь без косметологии?

– Грррааач...

– Всё-всё-всё. Не рычи. Глеб, ты сможешь прислать мне условия Жеки?

– Не рискну. Готов передать только в распечатанном виде.

– Сойдёт. Буду к трём часам.

– Жду.

***

Сбылось желание Евгении. Она зашла в море с Глебом. Шторм не уменьшился, но рядом находился сильный и надёжный мужчина. Он как будто специально подталкивал её на самый гребень волны и сильной рукой вылавливал, не позволяя Евгении скатиться в прибой. Эмоции от такой игры с волнами переполняли, похоже, обоих. Улыбка не сходила с губ Глеба, а Евгения вспомнила, как умеет визжать и хохотать почти одновременно.

Она не заметила, как её семья пришла на пляж и вновь устроила семейный островок из лежаков. В этот раз в море первыми полезли Павел и Валера. Сразу уплыли на чистую воду. Остальные разлеглись на лежаках загорать на утреннем солнце.

Вода была тёплой, и на берег Евгения попросилась, когда уже усталость от борьбы с волной взяла верх. Глеб даже не стал дожидаться низких волн, просто провёл её сквозь прибой, прижав сильной рукой к себе. И уволок на кресла под тент.

– Устала?

– Очень.

– Я тебя в тень затащил. Может, ты позагорать хочешь?

– Нет, я специально не загораю. Разве случайно поймаю солнца.

– Почему?

– Избегаю лишней солнечной радиации.

– Рекомендации врачей?

– Общие рекомендации.

– А я не любитель загорать, и времени на это нет. О, да ты засыпаешь! – рассмеялся Глеб. – Замучил я тебя. Вздремни немного. Я посторожу, чтобы никто не украл.

– Спасибки... – улыбнувшись, проговорила она.

Глаза Евгении уже почти не разлипались. Почувствовала, как полотенце коснулась её, укрывая, и сознание уплыло в плотную дрёму.

А проснулась на плече у Глеба. Он придвинул к ней своё кресло.

– Опаньки.

– Что "опаньки"? – спросил Глеб.

– Я твое плечо эксплуатирую.

– Выставлю счёт.

– Крупный?

– Конечно. Моё плечо дорого стоит.

– Можно в рассрочку? Лет на пять.

– С высоким процентом – можно.

– Деляга.

– Бизнесмен.

Евгения рассмеялась.

– Я здесь видел кафе рядом. Пойдём перекусим, а то нам ехать долго.

– Сколько?

– Часа три с учётом пробок. Плотно пообедаем у меня, а поужинаем на закате у костра. Привезу обратно к двенадцати ночи. Может, немного позже. Предупреди своих, чтобы тебя не потеряли.

***

От удивления глаза расширились у всех, кроме маленького Никитки. Постепенно округлость глаз сменилась хитрыми прищурами. Евгения не стала дожидаться дружески-язвительных реплик, а развернулась и отправилась к Глебу, ждавшему её на выходе с пляжа.

Они наскоро съели по салату, запили соком и быстрым шагом добрались до дома. Внедорожник уже ждал их у ворот.

Три часа дороги пролетели незаметно. Глеб оказался знатоком побережья, и говорил в основном он. Выступил почти профессиональным гидом. Рассказывал о каждом ущелье, мимо которого проезжали: что в них примечательного и какие следует посетить. Удивился, что семья Евгении большинство из них уже объездила и облазила.

– А ещё мы после обеда традиционно ездим купаться на одну и ту же горную речку. Повыше в горы. В самую жару. Там тень и прохлада от огромных деревьев, и много ежевики.

– Тебе нравится купаться в горных реках? – спросил Глеб.

– Обожаю. Вода сначала обжигает холодом, а потом ловлю кайф.

– Я тоже люблю воду в горных реках. Недалеко от Гнезда есть водопад. Он выбил в камне глубокую нишу. Вода, правда, успевает слегка прогреться на солнце, но всё равно холодная. Туристы к нему не добираются. Тропу к нему перекрыл мой особняк. А других троп для массового посещения водопада не провести.

– У тебя там, похоже, рай.

– Поэтому почти безвылазно живу в Гнезде.

– А как же руководство бизнесом?

– В наше время технологий? Выезжаю, если моё присутствие обязательно. Часто бываю в Европе. Но основное время провожу здесь.

– Зимой, наверное, тоска.

Глеб рассмеялся.

– Евгения, какая тоска с бизнесом? Что ты. Я иногда из рабочего кабинета сутками не вылезаю. Завтракаю, обедаю и ужинаю у компьютера.

Внедорожник уже давно натужно полз в гору по крутому серпантину.

– Приехали.

Из-за очередного поворота показался высокий забор. Над ним виднелся последний этаж особняка с частично плоской крышей. Огромные панорамные тонированные окна придавали зданию особый шарм. Некоторые из них были в арочном исполнении. Между окнами поднимались до верха белые полуколонны. Имелась и изысканная лепнина.

Евгении остро захотелось увидеть всё здание целиком.

Ворота открылись автоматически, и внедорожник въехал на идеальную дорогу, покрытую цветной плиткой в шахматном порядке. Объехав по дуге зелёный островок с экзотикой и розами, он остановился у лестницы, ведущей к парадному входу в огромный дом.

А дом – красавец.

– Что за стиль, Глеб?

– Эклектика. Нравится?

– Очень. Никогда не думала, что современные панорамные окна и лепнина могут так идеально сочетаться.

– Я недавно его перестроил. Пойдём в дом.

Они зашли в просторный холл, из которого вверх по боковым стенам тянулись изогнутые под тупым углом лестницы. В середине противоположной стены располагался большой камин с витиеватой решёткой, перед которым стояли кресла. Ещё в помещении были расставлены два островка мебели: кожаные диваны и кресла, стеклянные журнальные столики. Под правой лестницей уютно разместилась небольшая обеденная зона. Сверху спускались две шикарные люстры, а на специальных подставках стояли лампы под абажурами. Почти вся мебель была нежно-салатовой, но общий фон помещения был оформлен в белых тонах, отчего оно казалось воздушным.

– Красота! – восхищенно выдохнула Евгения.

– Это нижняя гостиная. Здесь обычно принимаю гостей. На верхние этажи есть доступ только родным и друзьям.

– Из чего следует, что верхние этажи мне недоступны, – делано-обиженным тоном проговорила Евгения.

– Доступны. Ты особый гость. Сейчас покажу твою комнату.

– Зачем? Мы же здесь ненадолго.

– Ты ведь женщина! Припудрить носик, посмотреться в зеркало, принять душ. Можно часок вздремнуть на кровати, если устанешь. Пойдём.

Глеб провел её по левой лестнице вверх. Один из арочных коридоров вывел их в небольшой зал с тремя дверьми и панорамным окном.

– Это часть гостевого блока. У меня иногда бывает много родственников. Жилой блок для остальных гостей расположен на первом этаже. В мой блок можно попасть по правой лестнице. Но он закрыт для всех, кроме служащих или работающих в моём бизнесе. Со мной здесь секретари-помощники, айтишник, охрана. Часто приезжают кто-нибудь из топов-руководителей. Я тебе рекомендую вот эту комнату. Здесь лучший вид из окна.

Глеб открыл дверь, и Евгения попала в рай.

Опять же, общий тон комнаты был белым, а мебель и декор в основном в светло-желтом и бежевом исполнении.

– Приводи себя в порядок. Зайду через полчаса.

Евгения осталась одна. Положила сумку на небольшой комод у входа и, подойдя к окну, аж захлебнулась на вдохе. Перед глазами раскинулся великолепный горный пейзаж. Горы каскадом поднимались друг за другом, всё сильнее и сильнее прикрываясь пеленой дымки. Небо сияло голубизной.

Она вышла на балкон. Вдохнула полной грудью. Вот это воздух: чистый до умопомрачения...

Немного постояв, встрепенулась: надо принять душ после дороги.

Ванная комната поразила необычной, ранее виденной только в интернете, сантехникой и наличием панорамного окна. Фигурная ванна на ножках-лапах какого-то диковинного зверя стояла рядом с этим окном. Блаженствуй и любуйся горным видом.

Евгения повернулась в другую сторону и обнаружила душевую кабинку. Достала из сумки запасную футболку. Обрадовалась, что взяла её. Под душем долго не стояла. Оделась, нашла фен и привела в порядок волосы. Чуток подвела глаза и подкрасила ресницы. Вот и весь макияж. Всегда считала, что возрастные женщины с классическим макияжем выглядят, прежде всего, смешными, а не привлекательными. А неклассическим она не владела.

Евгения стояла на балконе и любовалась горами, когда услышала сзади шаги и обернулась. Глеб тоже переоделся. Он надел стального цвета рубашку с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами. Но по-прежнему был в джинсах.

– Стучал-стучал и не достучался. А ты на балконе прохлаждаешься. У нас ещё один гость. Мой очень давний друг. Пойдём, познакомлю и вместе пообедаем.

Глеб повёл Евгению не вниз, а вверх по винтовой лестнице. Они оказались на частично плоской крыше. Под навесом стоял накрытый стол. А у самого края крыши в расслабленной позе, держа руки в карманах, любовался горными видами темноволосый мужчина комплекцией под стать Глебу.

Он услышал их приход, развернулся и, вынув руки из карманов, пошёл навстречу.

Пока они приближались друг к другу, Евгения внимательно рассматривала мужчину, одетого в чёрную футболку и джинсы. Перевела взгляд на лицо. Он был в очках без оправы со стёклами почти прямоугольной формы. Высокий лоб, волосы зачёсаны назад. Уже ближе разглядела в волосах проседь. На лице лёгкая небритость, почти переходящая в бороду и усы. Брови с лёгким изломом, слегка скрыты очками. Глаза тёмные... Евгения немного зависла на них. Когда-то она тренировала такой взгляд для фотографии. Улыбка глазами... А у этого мужчины такая улыбка глазами, похоже, врождённая. Возраст определить не смогла. Можно дать и сорок, и пятьдесят лет...

– Знакомьтесь... Евгения... Вадим, – произнёс Глеб.

Евгения медленно протянула руку. Вадим взял её в свою ладонь и прикрыл ладонью другой руки.

– Очень рад познакомиться, Евгения, – прозвучал красивый бархатистый голос.

– И я рада, Вадим.

Она пристально смотрела в его необычного цвета глаза – тёмно-голубые. А издали смотрелись просто тёмными... мистика... Наверное, такой эффект создался из-за чёрных густых ресниц и улыбки глазами...

***

Вадим всматривался в Евгению не менее внимательно, но в какой-то миг чуть прищурились его глаза и дрогнули уголки губ.

«Да. Она. Женька».

Глава 9 Лишь пять дней в году...

– Евгения, не удивляйся, но самые близкие друзья зовут Вадима по фамилии: Грач, – предупредил Глеб, исполняя роль высококлассного официанта.

– Уговорил, не буду удивляться, – с улыбкой ответила Евгения, метнув мимолетный взгляд на сидевшего напротив Вадима.

Они почти закончили обедать. Далее по программе, как предупредил Глеб, им предстояло отдохнуть у крышного бассейна. Желающие смогут поплавать.

Вадим оказался разговорчивым собеседником. Он владел сетью косметологических клиник и салонов. Дорогих, как отметила для себя Евгения. Для дамочек из высших социальных слоев. Вадим рассказывал о новых косметических средствах, разработанных в его лаборатории. Они проходили испытания для сертификации. Рассказывал очень профессионально. Особенно интересно – о командировках в Индию и Вьетнам за ингредиентами.

– Вадим, а какое у тебя образование? Фармацевтическое? – поинтересовалась Евгения.

– Я был военврачом, – ответил Вадим, бросив внимательный взгляд на собеседницу и тут же его отведя, – затем доучивался на психолога, косметолога, диетолога... всего не перечесть.

– Психолог в косметологии тоже нужен?

– Да. Во всех клиниках держу в штате психологов. Особенно они нужны в хирургии. Понимаешь, Евгения, наши клиенты капризны и часто неуправляемы. Услышав про новые методы омоложения, вприпрыжку бегут испытывать их на себе. И не желают слушать о противопоказаниях или о возможных последствиях. Такие настойчивые клиенты после первичного приёма попадают к психологу, если их надо остановить. А бывает, что, проходя определенную процедуру, клиент надеется на другой результат. На помощь опять приходит психолог. У нас очень редко бывают суды с клиентами.

– Так, друзья, – подал голос Глеб, потирая ладони, – напитки поданы к бассейну. Пошли переодеваться. Грач, проводишь Евгению? Она пока плохо ориентируется в особняке.

– Конечно, твой особняк больше на дворец смахивает.

– Евгения, в гардеробной найдёшь накидку на купальник, – уже отходя от стола, сказал Глеб.

Он отправился к другому спуску, видимо, ведущему в его жилой блок. А Вадим повёл подопечную к знакомой ей лестнице.

– Евгения, тебе нравится Глеб? – напрямую спросил Вадим.

– Нравится? Я как-то об этом не думала. С ним комфортно. Интересно. Необычно. А какой он в твоих глазах, в глазах психолога?

– Хороший вопрос. Как врач я не имею права отвечать на него, но я не его лечащий врач. Отвечу как друг. Глеб по жизни очень жёсткий и требовательный человек. Нелюдимый. Волк-одиночка. Он даже детей не подпускает к себе близко. Если кто-то потеряет его доверие, то это навсегда. Во всяком случае, я не знаю людей, которые раз предав, вернулись бы в его круг общения. Есть одно исключение из правила, но там действительно исключительные взаимоотношения.

– Надо же, полная противоположность тому, что я вижу перед глазами, – задумчиво проговорила Евгения.

Они попали в знакомый блок.

– Я у тебя в соседях, – улыбнулся Вадим. – Постучу через пятнадцать минут. Успеешь?

– Успею!

***

– Глеб, а на какой мы высоте над уровнем моря? – спросила Евгения, отдыхая на лежаке в тенёчке. – Солнце здесь приветливое.

– Приветливое, но обманчивое. Поосторожнее с ним. Высота немногим больше пятисот метров.

Они уже и посидели в креслах, и полежали на лежаках, и наплавались. Погонялись за мячом в бассейне. Даже в салочки поиграли, как малые дети. Евгения нахохоталась до боли в челюстях. Даже напряжённый вначале встречи Вадим наконец-то расслабился и стал больше улыбаться и шутить.

– Скоро закат. Идём переодеваться и встречаемся в нижней гостиной. Вадим, оставляю Евгению на твоё попечение.

Обрыв оказался краем скалы примерно в трёхстах метрах от ограждения имения. Недалеко от края уже горел костер. С двух его сторон лежали два толстых бревна с несколькими выемками для сидения. С третьей стороны стоял низенький столик с нарезкой и с множеством разнообразных канапе. Рядом – стопка небольших плоских тарелок. Посередине красовалась бутылка вина с тремя бокалами. С четвертой стороны костра на земле было разостлано толстое одеяло с покрывалом сверху. Там же лежала гитара.

– Кто-то умеет играть на гитаре? – спросила Евгения и вновь уловила брошенный на неё внимательный взгляд Вадима.

– Оба умеем. И поём, – ответил он, садясь на бревно. – А ты?

– Иногда балуюсь пением. Караоке.

– Будешь петь с нами, – сказал Глеб, садясь на второе бревно.

Евгения опустилась на покрывало, поджав ноги.

– Сначала нашу, Грач, – заказал песню Глеб.

Вадим заиграл и запел. Глеб вступил на припеве. Их голоса сплелись и зазвучали настолько уверенно и красиво, что у Евгении по телу пробежались миллионы мурашек. Песня была ей знакома, но запеть с ними она не решилась. Это их песня. Песня мужской дружбы. О мужчинах в погонах, о том, что офицеры не бывают бывшими.

Мысли Евгении приостановили свой бег, и она всей душой окунулась в атмосферу происходящего: потрескивающий костёр, тишина и чистота природы, звуки гитары и два сильных жизнеутверждающих голоса.

Из уютного кокона её выдернул Вадим.

– Евгения, песни Цоя знаешь? – неожиданно спросил он.

– Да, многие, – немного растерявшись, ответила она.

– Подпевай.

И заиграл. К пению Вадима Евгения подключилась почти сразу. Её голос влился легко, как будто прошло огромное количество репетиций. И эту песню она знала. Словно наметилась тропинка из далёкого прошлого в настоящее и начертала перед внутренним взором её слова.

Слова о тревожности, о предстоящей игре...

Песня закончилась, и в полной тишине прозвучал шёпот:

– Ну надо же, я её до сих пор помню...

А по щеке поползла предательская слеза.

Глеб поднялся и пересел на покрывало рядом с Евгенией. Приобнял и, заглянув в её глаза, прижал к себе. Вадим хмуро смотрел на огонь.

– Грач, давай что-нибудь повеселее. Для трёх голосов. Уже скоро закат, а им любоваться надо молча.

Вадим встрепенулся и широко улыбнулся.

– Предлагаю песню в тему, – сказал, тронув пальцами струны.

Прозвучали первые знакомые аккорды.

– Знаешь её, Евгения?

– Конечно, – улыбнулась в ответ она. – Шикарная песня об упоительных вечерах. И о закате напоминает.

– Поехали...

А потом они молча стояли на краю обрыва и смотрели, как садится солнце между двумя горами в переливающийся золотом видимый кусочек моря. Глеб приобнял Евгению.

– Такой закат можно наблюдать только пять дней в году, – прошептал он на самое ушко, слегка коснувшись его губами.

И лишь чудо помогло Евгении не подать вида, что всё её существо пронзила молния желания. Желания близости с мужчиной. С этим мужчиной.

«Зачем он это делает? И делает со знанием дела», – промелькнула и исчезла мимолетная мысль.

Её затмил шикарный закат, подобного которому, возможно, Евгения уже больше никогда не увидит.

***

– Возьми распечатку условий Жеки, – хмурясь, сказал Глеб и протянул Грачу пластиковую папку. – Вадим, говори коротко, нам пора ехать.

– Напомни, сколько ей лет?

– На днях исполнится пятьдесят два.

– Коротко так коротко. Выглядит немного моложе своих лет. Фигура не сильно запущена. За три месяца легко поправим и без операций. Очищение организма, диета, упражнения, тренажеры, плавание, массаж, обертывание, аппараты, мази и крема. Есть и другие процедуры. Кожа на теле почти в норме. Есть немного целлюлита. Думаю, поправимо. Лицо. Здесь имеются подводные камни. Если хочешь быстро, то будут процедуры с последствиями. Если без последствий, то дороже. После выписки каждый месяц на денёк надо будет ложиться в клинику. Потребуется полгода, и её лицо станет идеальным. Но поддерживать его в дальнейшем необходимо. Как я понимаю, денег на поддерживающие процедуры у неё не будет. Но и последствий не будет. Просто продолжит стареть. Если приводить в порядок под моим присмотром, то только здесь, в крае. Ты знаешь, что до конца октября я всегда тут.

– В общем, небезнадёжно?

– Я думаю, ты испытаешь шок, когда будешь забирать Евгению из клиники.

– Настолько станет молодой и красивой? – хмыкнул Глеб.

– Есть в ней одна фишка. Очень занятная. И я её подчеркну. Глеб, ты себя с ней так ведёшь, как будто завтра в постель хочешь затащить. Не торопишь события? Не спугни.

– Как-то само получается. Даже не задумываюсь.

– Сегодня ты превзошёл себя. Я уже лет пять не слышал, как ты поёшь.

– Не знаю, Грач... всколыхнулось что-то... Тебя подвести? Ты выпил. Или заночуй здесь.

– Что мне в твоем пустом дворце делать? Лучше выдели мне водителя.

– Тогда поехали.

Глава 10 Визит Грача

Грач ехал в Сочи. Его глаза стали колючими, а брови сведёнными. Воспоминания кипели в голове. Это произошло очень давно. Евгения, конечно, сильно изменилась, поэтому Глеб не узнал её. Да и общение с ней было тогда скоротечным. Всего две недели, не больше...

– Вадим, мне Жека игру объявил.

– Условия?

– Оставить в покое Женьку.

– А если не оставишь?

– Он собрал доказательства, что фактический владелец кооператива – я. И руковожу им тоже я.

– Глеб, это не игра, это шантаж. И что ты решил?

– Соглашусь.

– Что??? Ты сам отдашь Женьку в его руки? Ты Жеку не знаешь? Он же как танк! Он добьётся её.

– Бросит, подберу.

– Глеб, очнись. Девчонка для тебя создана. Судя по всему, вообще девственница. Я же вижу, он не просто заинтересовался Женькой. Он втюрился!* Развод с Александрой быстро получит. Женится на Женьке, и ты потеряешь её навсегда!

– Вадим, ты знаешь, чем он меня шантажирует.

– Что ты вцепился в эти погоны? Ведь видишь, в армии всё посыпалось. Пусть увольняют. Своё дело расширишь. Смотри, как твой кооператив окреп. Станешь председателем, в тени прятаться не будешь!

– И куда я с такой характеристикой пойду, если кооператив развалится? Конкуренты со всех сторон напирают. Меня никто не возьмёт на работу. Хочу из армии нормально уволиться. Вернусь в часть, сразу рапорт подам. И не забывай – у меня ещё отец после инфаркта. Я же его в могилу сведу. Для него армия – дом родной. Одно дело самому уволиться, другое – с чёрной меткой выпрут.

– У тебя отец генерал. Поможет избежать чёрной метки.

– Ты что, Вадим, его не знаешь? Ещё глубже закопает. Он ни сном, ни духом об этом кооперативе. А Женьку я Зотову не прощу. Никогда! Он кровью захлебнется в моих условиях игры.

– Вы оба ненормальные, Заров. Хочешь поумнеть? Разорви цепочку игр. Не ответь хотя бы в этот раз!

– После всего, что творит Жека? Я не умным буду, а тряпкой.

– Девчонку жалко, Глеб... Всю жизнь он ей переломает.

Уже дома, выходя из душа с полотенцем на бёдрах, Грач услышал пиликнувший сообщением телефон:

«У меня к тебе просьба, Вадим. Проверь Евгению службой безопасности. Не хочу свою озадачивать личными проблемами. Да ещё и связанными с игрой. В клинику будешь оформлять, она сама все данные о себе даст. Мне надо узнать, где и когда она с Жекой пересекалась.»

«Скоро ты сам всё вспомнишь, Глеб», – подумал Вадим и его пальцы забегали по буквам.

«Хорошо, но получится значительно дольше, чем копали бы твои.»

***

Весь обратный путь Евгения проспала на плече Глеба. Он осторожно тронул её за руку, когда они подъехали к дому Давида.

– Евгения, просыпайся...

– Ой. Опять я на твоем плече уснула.

– Ночная эксплуатация моего плеча – в двойном размере.

– Деляга, – засмеялась Евгения, выбираясь из автомобиля.

– Бизнесмен.

Глеб проводил Евгению до номера, вошёл в свой, отправил сообщение Грачу и засел за ноутбук. Работу за него никто не сделает.

***

Утром Евгения проснулась от стука в окно. Накинула халат и отодвинула занавеску. За окном улыбалась дочь. Показала ей пальцем, куда идти, и открыла дверь, ведущую в сад.

– Привет, мам, – Кристина чмокнула мать в щеку, – ты одна?

– Вот это вопросик... проходи.

– Нормальный вопросик. Ты о нас совсем забыла. Как съездили?

– Шикарно. Там с его другом познакомилась. С таким же ухоженным и представительным мужчиной. Чай будешь?

– Буду. Только не ароматизированный. Вы друг друга уже по именам называете? – прищурилась Кристина.

– Как представился. Ни фамилии, ни отчества не назвал, – ответила Евгения, включив электрический чайник.

– Если бы я не знала, что мы нищие, то подумала бы, что к тебе привязался альфонс.

– С ума сошла, Кристи. Какой альфонс? Ты представляешь, какой у него особняк? Все коттеджи, что ты видела – маленькие домики по сравнению с ним. Почти дворец! Бассейн оборудован прямо на крыше и, кажется, ещё один для занятий спортом есть в доме .

Евгения достала конфеты и печенье. На стол поставила чашки.

– Ничего себе... Интересно, мам, с какого перепуга он тут оказался? Вроде не прячется. Так что там... о его друге?

– А... о косметологических клиниках Грача слышала?

– Конечно. Так это он, что ли? – расширила глаза Кристина и тут же уткнулась в смартфон, – на фотке он?

– Да. Вадим Грач. Но одет был попроще.

– Эх ты, в какое общество попала...

– Красивый мужчина и интересный собеседник. На гитаре играет виртуозно. Ещё и поёт. Садись за стол.

– И ты пела?

– Пела. И Глеб пел. Конфеты бери.

Евгения налила чай.

– Мам, попросись по блату в клинику. Бесплатно. Пусть вернёт тебе твои двадцать лет.

– Кристи, не мели чепуху. Там всё стоит бешеные деньги. Вы уже завтракали?

– Нет ещё. Все спят. Не стала будить. На море не пойдём.

– Почему?

– Облаками всё заволокло, и на нас туча идёт. С грозой. По Яндексу посмотрела. Во, мам!!!

– Чего кричишь? Соседа разбудишь. И пей чай, остынет.

– Нашла ещё фотку. Твой сосед с Грачом и каким-то кадром на благотворительном вечере. Фамилий нет. Смотри.

– Да... это они... шикарно одеты. А лицо у Глеба жёсткое, как будто это не он. Смотри, как та блондинка на них смотрит... – показала Евгения на девушку в длинном вечернем платье.

– Интересно, на кого из них? Ну, Грач женат. А твой?

– Он не мой.

– Но сосед-то твой.

– Разведён.

– Ооо... тебе и об этом уже известно? А кто третий? Вот... я увеличила фото.

– Откуда мне знать, – ответила Евгения и взяла смартфон в руки, одновременно делая глотки чая один да другим.

Третий мужчина стоял спиной к фотографу, но голову повернул к Грачу. Не совсем в профиль, но лицо немного было видно, как и короткая ухоженная щетина на подбородке. В зачесанных назад волосах разглядела много седины.

Евгения отставила чашку.

– Нет... не знаю его. Я же не бываю в высшем обществе.

– Мам, есть ещё насколько фотографий с соседом. Везде мрачный, губы поджаты. Может, без настроения был? А у Грача нормальное лицо...

– Пойдём, Кристи. Завтрак пора готовить. И надо в магазин съездить, что-нибудь на обед купить.

– Может, в кафе пообедаем? Так не хочется на кухне возиться.

– Твоя очередь, что ли?

– Угу...

– На завтраке решим. Я потом уберу здесь со стола. Пошли через ту дверь... в сад...

***

Глеб проснулся поздно. Проработал до пяти утра и никак не мог заставить себя встать. Наконец выбрался из постели и принял холодный душ, выбивший остатки сна из головы.

В халате нараспашку опять сунулся в ноутбук: проверил пару отчётов, утвердил платежные календари, отдал необходимые распоряжения.

Выглянул в окно – небо в облаках. Посмотрел прогноз. На сегодня катание на волнах отменяется: скорее всего, пойдёт дождь. И Глеб задумался об обеде в хорошем кафе. Решил пригласить с собой в поездку Евгению. Но не тут-то было: одевшись, он пару раз постучался в её номер. Тишина была ему ответом. Решил сходить на разведку и попробовать отбить её у семьи. Наверняка Евгения там.

Прихватил с собой ноутбук. Поработает и не будет сидеть за столом, как истукан.

«Думал ли я когда-нибудь, что ноутбуком буду прикрываться, как шпион», – подумал он и поморщился.

Уже подходя к столам под виноградом, услышал множество голосов и притормозил свой ход. Прислушался. Между собой общалась её семья. Услышал и голос Евгении.

Глеб стоял и не знал, что ему делать. Если он выйдет и там не окажется свободных мест, то почувствует себя полным идиотом.

В любом случае, пора вливаться в их дружный коллектив. Но как с ними общаться? Они не из его круга. Ну... взгляд сделать помягче... поздороваться... А дальше? О чём вообще можно говорить с этими людьми? Совершенно ничего общего... О погоде? Чёрт. Он со своими сыновьями ни о чём, кроме работы, не разговаривает, а их жён даже не замечает. Да и те стараются не попадать в поле зрения.

Глеб немного постоял. Вернулся по дорожке на несколько шагов обратно, осмотрелся и нашёл в телефоне номер Грача.

– Слушаю, Глеб.

– У меня проблема.

– И...

– Будешь смеяться.

– Уже смеюсь. Не тяни время.

– Как малый ребёнок, не могу выйти на публику.

– Не понял.

– Я проспал Евгению. Она ушла к своим... А теперь они там весь двор заняли, а я не знаю, как с ними общаться.

– Ну ты даёшь, брат. Акул бизнеса не боишься, элиту на три буквы посылаешь, в Германии за своего принимают, а с обыкновенными работягами не знаешь, как разговаривать?

– Как разговаривать я знаю! Не знаю о чём!

– Ну... а я чем могу помочь?

– Или советом, или приезжай.

Грач закашлялся.

– Поперхнулся или гогочешь надо мной?

– Поперхнулся от гогота. Когда я к тебе доберусь, они уже рассосутся. Скоро побережье накроет тучка из Турции.

– Чёрта с два. Над столами навесы раскрываются. Можно сутки просидеть. Давай приезжай, заодно прихвати поесть. Я голодный и злой. Оденься по-простому.

– Слушай, Глеб. Я не совсем медийный человек, но меня многие знают. Женщины с разговорами нападут, а мужики взревнуют.

– Грач, я не могу игнорировать её семью. Через пару-тройку дней мне надо сидеть с ними за праздничным столом, а я не знаю, как в этот дружный коллектив втесаться. О чём мне с ними говорить? О котировках акций? О станках? О промышленности Германии? О санкциях?

– Санкции – универсальная тема для всех слоёв общества.

– Грач!

– Ты знаешь местные достопримечательности. Пригласи на яхте покататься.

– Местные достопримечательности за шестнадцать лет они все объездили. Про яхту уже думал. Но чтобы пригласить, надо с ними... как это... сдружиться. Ты где сейчас?

– С этого вопроса надо было начинать разговор. К тебе еду.

– Теперь я не понял.

– Я внимательно изучил условия Жеки. Есть о чём поговорить. Уже больше двух часов в дороге. Решил заявиться внезапно, а тут твой звонок. Минут через пятнадцать жди.

– Так какого чёрта ты мне голову морочил?!

– Не морочил. Лечил.

– Психолог грёбаный.

– Иди к воротам. Жди там. Можешь к ним пройти незаметно?

– Совсем незаметно не смогу, но туда ведёт отдельная дорожка. Общую площадку не задевает.

– Прекрасно.

Глеб отключился и отправился к домику, злясь на разговор и самого себя. Положил ноутбук на стол. Посмотрелся в зеркало. Пригладил волосы и отправился встречать друга.

Грач постарался припарковаться так, чтобы не мешать подъезду к воротам. Его внедорожник на узкой улочке смотрелся огромным танком.

Вылез, поздоровался за руку с Глебом.

– Ну что? Совсем тяжко? – серьёзно спросил он.

– Не то слово. Никогда не чувствовал себя таким беспомощным идиотом.

– Чего-нибудь придумаем. Потом из багажника сумку с едой забери и гитару.

– А гитара зачем?

– Гитара и шашлыки – два магнита, к которому все притянутся. Пойдём, показывай, где тут дорога к общей площадке.

– Сразу туда?

– Конечно. Пора познакомиться с семьёй Евгении.

***

Евгения краем глаза заметила движение по дорожке, ведущей к воротам. Сквозь высокие розы и между стволами деревьев промелькнула спина Глеба. Странно: они лишь полдня не виделась, а уже соскучилась. Захотелось пойти вместе с ним, чтобы быть в курсе событий, связанных с этим мужчиной.

Она ухмыльнулась. Всё просто... Это как из полутёмной комнаты перебраться во дворцовые покои. Обратно в полутёмную комнату возвращаться не хочется. Но её место здесь. Рядом с детьми. В своём социальном слое. Лучше не привыкать ко дворцу светлому. А Глеб, наверное, уехал. Небось, опять внедорожник за ним прикатил.

Почти вся её семья сидела за большим столом во дворике. Мужики кучковались с одного края стола. К ним присоединился Давид. Кажется, обсуждали чачу. Вера на пару с Кристиной пытались накормить Никитку. Младший сын с Ларисой, скорее всего, уединились у ворот под навесом. Тёплый ветер теребил листья винограда над головой. Евгения присмотрелась – в гроздьях появились синие ягодки. Скоро воздух на площадке наполнится терпким ароматом.

– Мам, ты чего задумалась? – сквозь мысли прорвался голос Кристины.

– Да... так.

– Кажется, я догадываюсь...

– Я пойду к себе, Кристина. Народ есть захочет, позови.

– Мам, не заболела? – насторожилась дочь.

Евгения встала и выбралась из-за стола.

– Нет-нет. Не волнуйся. Вернулись ночью, а ты разбудила рано. Не высп...

Не договорила: из-за угла дома вышли Глеб с Вадимом. Вот уж кого она не ожидала здесь увидеть!

Женским взглядом Евгения заметила, что ведущим в этой парочке был Грач, а Глеб слегка отставал от него. Но если не приглядываться, то вроде идут плечо к плечу. Вадим улыбнулся ей сразу, как только их взгляды встретились.

– Добрый день, Евгения!

После этих слов мужики замолчали. Давид сделал пару шагов навстречу гостям.

Вадим подошёл к Евгении и так протянул руку, что она вмиг сообразила, что подать свою необходимо именно для поцелуя. Что и сделала. Он галантно принял руку и не менее галантно поцеловал.

– Евгения, познакомь нас с присутствующими.

– Давид – хозяин дома. Моя дочь Кристина и её муж Валерий. Сноха Вера с внуком Никиткой. Её муж и мой сын Павел. Молодежь: младший сын Гена с девушкой Ларисой, кажется, сидят под навесом у ворот.

– Да, я их видел.

Женщинам были поцелованы руки, мужчины обменялись рукопожатием.

– Рад познакомиться со спасителем нашей мамы, – сказал Павел, пожимая руку Глебу.

– Да. Так получилось, что оказался рядом, – ответил Глеб.

– Глеб, что за спасение? Ты мне ничего не говорил. А... ты всё равно не расскажешь, – махнул рукой Грач. – Евгения, выдашь великую тайну?

– Конечно, Вадим. Глеб выволок меня из прибоя. Причём дважды.

– А она сопротивлялась, – пожаловался тот. – К сожалению, ремня рядом не оказалось...

– Следующий раз обязательно прихватим, – подыграл Павел.

– Вадим, я слышала, вы играете на гитаре? – вклинилась в разговор Кристина.

Грач поднял руки ладонями вперёд:

– Предлагаю всем перейти на «ты». Да, играю, а ещё и пою. А ты?

– У нас вся семья поющая, – вступила в разговор Вера, пытаясь удержать за руку рвущегося куда-то Никитку.

– Сегодня вместе споём.

Евгения заметила, что Глеб уже о чём-то говорил с Давидом. Тот кивнул и показал в сторону мангала. И тут же её привлёк голос Вадима, присевшего перед ребёнком:

– Привет, Никита. Я Вадим. Давай руку. Так. А у меня в машине для тебя кое-что есть.

Не вставая, Вадим оглянулся на звук шагов и заметил подходящих Геннадия с Ларисой. Приподнялся и из кармана достал ключ от машины.

– Гена! Дойди, пожалуйста, до внедорожника. На заднем сидении лежит синяя коробка. Принеси.

Геннадий подскочил к Вадиму, взял ключ и пружинисто побежал к воротам.

– Сейчас тебе, парень, принесут подарок. Ты любишь подарки?

– Да, – ответил Никитка, взглянув на маму заблестевшими глазёнками.

– Подожди немного.

Евгения вновь поискала Глеба. Он, Павел и Давид о чём-то говорили. Давид довольно улыбался.

От ворот вернулся Гена, притащил коробку.

– Никита, принимай подарок. Железная дорога, – раздался голос Грача.

Прошло несколько минут, и за столом остались Давид с Глебом, обсуждающие вина, и Евгения. Лариса и Кристина разговаривали с Грачом. Павел, Валера и Геннадий собирали под навесом железную дорогу. Восьмиметровый путь, три уровня, двухстороннее движение, два поезда, два вокзала, мосты и много ещё чего. Никитка мешался, помогая изо всех своих детских сил. Если какой-то детали не хватало, искать следовало в его руках.

Опершись подбородком на руки, Евгения смотрела на занятых игрой взрослых мужиков и улыбалась новой проблеме Валеры. И где в их с Верой квартире они разместят такую «маленькую» игрушку.

– Скучаешь?

Она повернулась на голос. Рядом присел Глеб.

– Нет, смотрю. Обычно такие игрушки покупают детям, а играют ими отцы. С моей семьёй не заскучаешь. Обедать пора. Но теперь будут голодать, пока не соберут железку.

– Пусть собирают. Прости, оставлю тебя одну. Нам с Грачом надо поговорить.

– Конечно.

Глеб встал и, подойдя к Вадиму, что-то коротко ему сказал. Тот кивнул и продолжил общаться с девушками. Через некоторое время зазвонил телефон. Вадим извинился, спросил, где остановился Глеб и по дорожке направился к домику для новобрачных. Лариса присоединилась к мужчинам, возившимся с железкой, а Кристина подсела к матери.

– Мам, сегодня шашлыки и песни. Вечером. У мангала. С Давидом уже договорились. Сказали, от нас требуется помочь накрыть стол. Привезут всё готовое. Шашлык здесь будем готовить. Но это мужицкое дело.

– Значит, предстоят весёлый вечер и бессонная ночь. Я пойду отдохну, Кристи. Наши есть захотят – накорми. Хорошо?

– Ладно, иди. Там тебя уже ждут, – улыбнулась дочь.

– Завидно, что ли?

– Конечно, с такими крутыми мужиками общаешься.

*Втюрился – влюбился так, что женился. Тюря - брачная каша, которую ели на свадьбе жених и невеста. Она соответствует еврейскому обычаю вместе выпивать бокал вина. (В.Бершадский)

Глава 11 Подвох в условиях игры

– Грач, выручил. Спасибо. Как ты ловко их в оборот взял.

– Учись. Могу секрет раскрыть.

– Внимательно слушаю.

– С женщинами мне легче общаться. Общие темы есть. Значит, надо нейтрализовать мужиков, если их интересов не знаешь. А если в семье есть маленький пацан, то самое верное решение – отвлечь мужчин сложной игрушкой. Железная дорога, которую можно собрать в разной конфигурации – самая лучшая забава для них. И про ребёнка забудут. На себе испробовано. В это время можно заняться женщинами. Или собери игрушку вместе с мужчинами, выясни их коммуникабельность, интересы. И начинай раскручивать разговор.

Вадим осмотрелся.

– А ваш свадебный домик хорош.

– Не свадебный домик, а домик для молодожёнов.

– Ключевое слово – домик. Не слишком просторно? – захохотал Грач.

– Хватит ржать. Гони ключ от машины. Или сам за едой шуруй.

– Сам схожу. Жених...

– Гррраач!

Вадим вернулся быстро и сразу приступил к опустошению сумки.

– А теперь шутки в сторону, Глеб, – выкладывая контейнеры на стол, сказал Грач. – Я изучил условия Жеки. Нашёл подвох. Он предусмотрел не три с половиной месяца до начала отношений с Евгенией.

Глеб замер с тарелками в руках.

– А сколько?

– Две недели. Три дня, считай, уже прошло.

– С чего ты взял?

– Определил по графику и описанию условий. Жека чётко указал, что она должна пройти трёхмесячный курс омоложения именно в моей косметологической клинике и по её особым правилам. А согласно особым правилам ты не сможешь с ней видеться от первого и до последнего дня курса. Общение разрешено только по телефону. Но если ты способен влюбить в себя Евгению таким образом, то всё в порядке.

– Поясни как следует, Грач, – в голосе Глеба прозвучало раздражение.

– Первый видеоотчёт постельных отношений ты должен отправить на следующие сутки после её выписки из клиники. В шесть утра. То есть сегодня ты Евгению забираешь, а следующим утром уже должен быть отчёт.

Чертыхнувшись, Глеб поставил тарелки на стол и взлохматил волосы, тут же причесав их пальцами.

– Я мог проколоться. Спасибо, Вадим.

– Ты можешь проколоться и на другом. У тебя остались считанные дни, чтобы уложить Евгению под себя и не отпугнуть этим. Уложить такой, какая она есть сейчас.

Глеб сел на кресло и сцепил руки перед собой. Сжал губы.

– И это не всё, Глеб.

Тот даже не пошевелился.

– Надо сделать так, чтобы Евгения эти три месяца мечтала о тебе. Иначе, сказав клинике спасибо, свинтит домой к семье.

Глеб с мрачным лицом встал и продолжил сервировать стол.

– Разогреть еду можно только в микроволновке? – спросил Вадим.

– Да. Или на плите в общей кухне.

– Ладно, микроволновка сойдёт. Евгению позовёшь? Тебе нельзя терять ни одного часа.

– Она со своими, наверное.

– Я видел в окно, в нашу строну шла. Если будешь звать, то сделай лицо приветливым. На него без содрогания смотреть нельзя.

– Тебе не понять.

– Давно надо было прекратить эти игры. Слишком жёсткими стали. Глеб, посмотри на меня.

Двое мужчин встали напротив друг друга. С серьёзными лицами.

– Ты не пожалеешь, если Евгения будет рядом с тобой... хотя бы на время игры.

– Знаешь о ней больше, чем я? Я пока не готов Евгению видеть, Грач. Не готов. Садись. Поедим вдвоём.

Грач посмотрел на друга и, покачав головой, уселся в кресло.

– Приглашу на шашлыки ещё те две пары, что тут отдыхают, – сказал он, взяв столовые приборы.

– Зачем?

– Чем больше народа, тем легче вам с Евгенией затеряться среди всех. Не упусти время, Глеб, иначе лишишься бизнеса. У Евгении непростой характер.

– Ты и это знаешь.

– Знаю, я же психолог грёбаный...

Глеб ухмыльнулся.

– Могу дать ещё пару советов, если хочешь, – предложил Грач.

– Выкладывай.

– Правильно выбери место для первого раза. Не здесь и не в Гнезде. Место должно быть яркое и запоминающееся. Это для малолеток важен размер особняка. Такие зрелые женщины, как Евгения, ценят в жизни другое.

– И что же?

– Ну ты, Глеб, даёшь. Точно волк-одиночка... Семья. Семья для неё главное. А размер твоего особняка её скорее отпугнёт, чем привлечёт. Отвези на водопад. Восхитительные виды, кристальная вода и чистейший воздух сделают своё дело. Возьми гитару. Не забудь заранее проверить её отклик на свой поцелуй. Да хоть сегодня, после шашлыков. Пока отклика не почувствуешь, не лезь.

– Хм...Я боюсь у себя ниже пояса отклик не услышать.

– А ты о спасении бизнеса в этот момент думай, Глеб. Может, эти мысли расшевелят то, что ниже пояса, – рассмеялся Грач.

– А не пошёл бы ты... лучше бы помог память расшевелить...

– Колись... чего вспомнить хочешь?

– Не чего, а кого. Евгения мне напоминает кого-то... Особенно её глаза. Вдруг она родственница каких-то давних знакомых. Не нарваться бы на скандал...

– Судя по ним, – Грач махнул рукой, – обыкновенная семья. Даже не средний класс. Вряд ли у них имеются родственники в высшем обществе. Не мог ты с ней пересечься. А если и пересёкся, то расскажи, как ты бизнес ведёшь с такой дырявой памятью?

– Потому и веду, что не загружаю мозг ненужными сведениями.

– Тогда и не парься. Выйдет Евгения из клиники обновлённой и сразу вспомнишь её, если пересекались. С прической, с макияжем, а главное – помолодевшая, – хитро прищурился Вадим, но сразу посерьёзнел и добавил: – Тебе сейчас не об этом надо думать, а о том, как её под себя положить...

Он глянул на всхлипнувший сообщением телефон.

– Всё. Хватит лодырничать, пора мясом заняться. Привезли.

***

И опять Евгения проснулась от стука, но в этот раз в дверь, ведущую в сад. Потянулась.

Разбудила снова дочь. Ворвалась в номер, словно ветер.

– Хватит спать. Уже почти вечер, и все суетятся у мангала. Дождь так и не начался. Туча пёрла кошмарная, молнии полыхали, но она разорвалась и обошла нас по сторонам.

– Здесь так часто бывает. Я крепко спала, совсем не слышала грома.

– Умывайся и приходи. В твоё отсутствие власть захватили пришельцы.

– Кто-о?

– Глеб с Вадимом. А Глеб то и дело на ваш домик поглядывает. Хмурый что-то. Я помчалась.

– А ты глазастая, – крикнула Евгения вслед убежавшей Кристине, переодеваясь в одежду, более подходящую для посиделок с шашлыками.

Выйдя из домика, она направилась к мангалу по прямой тропинке через сад.

Мангал у Давида хороший, большой. Но места под навесом мало. Стол под ним вмещал максимум человек восемь. Рассчитан на посиделки с шашлыком одной-двумя семьями. Но если набиралось много народа или приезжали многочисленные родственники хозяев, то для этого использовалась полянка за навесом. Туда притаскивали три стола с укороченными ножками и ставили их в ряд. Вокруг застилали землю клеёнками, сверху кидали покрывала, одеяла и кучи разных подушек, от обычных до диванных. День рождения Евгении справляли там же, если приезжали всем скопом. Рядом с полянкой находилась площадка для каких-то хозяйственных нужд, покрытая плиткой. Если дело доходило до танцев, то она здорово выручала.

За обустройством полянки Евгения и застала большинство отдыхающих у Давида. Он всех направлял, а остальные работали. Что-то носили, устанавливали, раскладывали. Появилась и посуда.

Евгения пробежалась взглядом по суетящимся и заметила Глеба с Вадимом у мангала. Там же, улыбаясь им, что-то рассказывал Павел. Раздался взрыв хохота. Смеясь, Вадим оглянулся и заметил Евгению. Пара слов Глебу и тот, что-то положив на стол, пошёл ей навстречу.

– Говорят, ты поспала? – спросил и улыбнулся, тепло смотря серыми глазами.

– Да, недостаток ночного сна восполнила.

– К нам пойдёшь?

– Ой, нет, там от мангала жар.

– Тогда возьми пару мужчин. К воротам сейчас привезут еду. Тащите сюда.

Минут через двадцать женщины открывали контейнеры, раскладывали содержимое на тарелки. Кто-то резал зелень, кто-то готовил нарезку, кто-то таскал готовые блюда на столы. Вадим расставил вино: и покупное, и домашнее от Давида.

Пришло время, и все стали усаживаться за стол. Во главе традиционно приземлились Давид с Наирой. Глеб притянул к себе Евгению, и они опустились на подушки по правую руку хозяина дома. Вадима утащили к себе представительницы женского пола. Вера с Никиткой села напротив Евгении. Остальные мужчины скучковались вместе. Дежурным по шашлыку остался Павел.

Выпили за присутствующих, за хозяев, за хорошую погоду и тёплое море. Полились разговоры, воспоминания, шутки и анекдоты. Периодически голоса перекрывались откровенным хохотом. Из-под навеса звучала музыка. В основном армянская. Отдыхающие показывали друг другу фото и видео на телефонах, несколько раз пересели с места на место. Шашлык поступал на стол непрерывно. Вино лилось рекой.

Валера сменил Павла у мангала. Стемнело. Их стол теперь освещали две небольшие лампы с навеса. Вино сказалось уже на всех, кроме Веры и Никитки, который смотрел пятый сон рядом в гамаке. Всё было как обычно у Давида, пока Вадим не взял в руки гитару и не сел в кресло, специально принесённое для него. Полилась музыка. Волшебная. Все замерли, как и листья на деревьях в безветренном саду.

И Евгения замерла, откинувшись спиной на грудь Глеба. Он притянул её к себе и не дал отодвинуться. Сам наклонил голову, прикоснувшись щекой к волосам.

– Глеб, это слишком откровенно... – тихо прошептала Евгения.

– Это удобно, ты устала сидеть на земле.

– Ты знаешь, что за вещь играет Вадим? Что-то знакомое.

– Знаю. Шопен. Вальс номер десять, – едва слышно, на ухо прошептал Глеб.

Последний аккорд стих, и воцарилась тишина, через пару секунд взорвавшаяся аплодисментами и возгласами.

– Принимаю заказы, – раздался насмешливый голос Вадима.

Заказы посыпались не сразу. Видимо, присутствующие не знали, насколько обширен репертуар гостя. Но Евгения была крайне удивлена тем, что Вадим играл почти все композиции, о которых его просили. И после каждой просьбы звучало его традиционное:

– Поехали...

Пел и он один, и все скопом. Но больше всего аплодисментов заслужил дуэт Вадима и Валеры.

– Следующее пожелание? – очередной раз спросил Грач.

– Какой-нибудь из вальсов Доги! – воскликнула Евгения с хитринкой в улыбке.

– Прекрасный выбор, – улыбнулся в ответ Вадим, – исполню в собственной аранжировке.

И вновь все замерли, слушая волшебное звучание гитары.

И только после этой композиции Вадиму дали отдохнуть, а желающим потанцевать включили музыкальный центр под навесом.

– Станцуем вальс? – предложил Глеб Евгении.

– Сто лет не танцевала. Уже всё забыла...

– Я помогу, – он достал айфон и встал.

– Глеб...

Но, позвав с собой Павла, он быстро ушёл под навес. Через минуту зазвучал вальс, который ранее она заказала у Вадима. Глеб поднял Евгению и за руку притащил к площадке.

– Места мало, но слушай меня, и всё получится, хорошо?

– Постараюсь...

И они встали напротив друг друга. Глеб повёл. А дальше – глаза в глаза. Повороты, квадрат размером с площадку, кружение, вновь повороты и волшебная музыка в волшебном, чуть освещённом саду.

А потом опять вино, разговоры, смех и гитара. Спать разбрелись около трёх часов то ли ночи, то ли утра. Вадиму выделили место в доме хозяев, а Евгению Глеб повёл в номера для новобрачных. Всю дорогу смеялись над названием домика и их двусмысленным положением.

Разошлись по номерам не сразу.

– Подожди, – прошептал Глеб, когда они добрались до двери её номера.

Евгения посмотрела в его глаза, слегка запрокинув голову. Почувствовала на спине крепкую мужскую руку. Ладонь второй легла на её щеку, большой палец приподнял голову за подбородок ещё немного выше.

– Глеб?

– Разреши поцеловать...

– Глеб, не надо.

– Тогда без разрешения. Прости...

Протест не успел прозвучать. Её губ ласково и нежно коснулись мужские губы, а рука на спине по-хозяйски прижала к крепкой груди. Сколько десятков лет Евгения не испытывала тягучей волны желания мужчины? Желания взрывного, неуправляемого, сносящего сознание и стыдливость, подчиняющегося только инстинктам. А мужские губы умело и настойчиво просили, требовали и добивались. Наконец прозвучал стон, и женское тело под сильными руками выгнулось, отозвалось дрожью, правильно понятой мужчиной... Но он остановился.

– Прости, – ещё раз прошептал Глеб и прижал её голову к груди. – Прости за несдержанность.

– И как я завтра буду смотреть в твои глаза, Глеб? – дрожащим голосом проговорила Евгения.

Она попыталась поглубже вздохнуть, чтобы выйти из гипнотического состояния.

– Мы можем и не расставаться. Пойдём ко мне. Уснём в обнимку и в обнимку проснёмся. Придётся посмотреть друг на друга. Обещаю не приставать.

– Зато я не обещаю, – ухмыльнувшись, ответила Евгения и, стараясь не смотреть в глаза мужчине, выскользнула из объятий. – Спокойной ночи, Глеб.

– Спокойной ночи. Утром зайду. Пойдём есть шашлык, пока туда толпа не набежала. Часа через три.

– Ага.

Евгения юркнула в номер. Закрыла дверь и, добравшись до кресла, осела в него. Несколько раз глубоко вздохнула и закрыла глаза. Видимо, живы в ней ещё желания. Спали где-то глубоко и крепко. И что теперь ей делать с этим?

Нашла в себе силы, встала и прошла в душ. Посмотрелась в зеркало. Подумав немного, скинула одежду и встала под поток воды. Как добралась до кровати и как легла, уже не помнила. Но снились ей лишь зовущие серые глаза и волшебные поцелуи.

А утром разбудил настоящий поцелуй. Она широко распахнула глаза. На кровати сидел Глеб и улыбался. Евгения подскочила и отодвинулась к спинке кровати. А осознав, что спала обнажённой, до самого подбородка натянула простынь, которой укрывалась.

– Не волнуйся. Я почти ничего не заметил.

– Что значит – почти? Я где? У тебя?

– Нет, это я у тебя. Вставай, а то шашлык без нас съедят.

– А как...

– Как я сюда попал? Ты дверь не заперла, а на стук не откликалась. Я подумал, что уже у шашлыка пасёшься, но тебя там не оказалось. Пришлось вернуться. Погода – блеск. Поедим и на море. Доспим на пляже.

Евгения молчала, потрясённая напором Глеба.

– Мне тебя на руках к мангалу нести?

– Отвернись.

– Бесполезно, там зеркало, – рассмеялся Глеб. – Вставай, я снаружи подожду.

Глеб вышел, а Евгения потрясла головой, отгоняя наваждение, сползла с кровати и поплелась в душ, из которого вышла, казалось бы, всего пять минут назад.

Когда они добрались до мангала, Вадим был уже там. Реанимировал остывший шашлык.

– Вадим, ты спал? – зевая, спросила Евгения.

– Конечно, спал. Сейчас позавтракаю с вами и поеду на работу.

– А где народ?

– Вряд ли народ на пляже. Спит ещё, наверное. Время шесть утра.

– Сколько??? – Евгения перевела взгляд на Глеба.

– Шесть часов, – посмотрев на наручные часы, серьёзно ответил он. – А что? Опаздываешь куда-то?

– Мальчики, с вами не соскучишься...

– Много будешь спать – жизнь проспишь, – проговорил Грач, снимая с шампуров мясо. – Налетайте. Огурчики, помидорчики, зелень и соус перед вами.

– Вадим, я понимаю, ты занятой человек, но мне бы хотелось вас с Глебом пригласить на мой день рождения. Справлять будем завтра вечером. Но у нас есть правило. Неукоснительное. Нельзя дарить подарки дороже трёхсот рублей. В гостях разные люди бывают. Некоторые на последние рубли едут отдыхать. Все стараются прийти с подарком и смущаются, если кто-то дарит дорогие.

– Вот это задача... и что можно подарить на такие бешеные деньги? – задумчиво почесал затылок Грач.

– Не переживай, Вадим. Сложимся и купим ей воздушный шариков, – жуя мясо, на полном серьёзе ответил Глеб.

Евгения рассмеялась.

Проводили Грача до внедорожника. Он, махнув им рукой, уехал.

– Евгения, у меня новое предложение. Спать хочешь?

– О-о-о-очень.

– Кроссовки у тебя вроде имеются?

– Имеются. А зачем они в кровати?

– В кровати? Нет... в кровати они не нужны. Спим до десяти утра и едем ко мне в особняк. Поведу тебя на личный водопад. Согласна?

– Очень даже согласна. Спать хочу. И на водопад хочу.

– Пойдём, уложу в постельку.

– Сама уложусь... укладусь... брр... короче, лягу.

– Меньше пить надо, – рассмеялся Глеб и, приобняв Евгению за плечи, повёл её в домик.

Глава 12 На водопаде

– Дальше поедем на старом верном джипе. Дорога предстоит та ещё и будут крутые подъёмы. Во-о-он туда посмотри. Выступ видишь?

Глеб показал на скальный выступ, видневшийся выше и немного левее особняка.

– Вижу.

– Там и будем. На джипе вплотную не подъехать, метров двести по тропе добираться придётся. Всё, что нам понадобится, туда уже доставили. Но сначала пообедаем.

Джип вытряс душу, а тропа вышибла пот. Особенно последние метров двадцать: пришлось пробираться по узкому карнизу с металлическими перилами. Хотя смотреть вниз было не страшно: высота скрыта деревьями, и их ветки иной раз мешали идти.

Но оно того стоило. Наверху оказалась довольно ровная и просторная площадка. По ней разносился не шум, а громкий шелест водопада с всплесками.

– Глеб, водопад маленький?

– Водопад скорее на крупном ручье, чем на реке. По высоте приличный, по объёму воды средненький. Она стекает по листьям и лианам. Поэтому шелестящий шум. Воды много только весной и после дождя. Сначала переоденемся и сразу искупаемся. К вечеру здесь быстро холодает.

– А где можно переодеться?

– Здесь есть небольшой домик. Если по-сибирски, то можно назвать его заимкой. Под деревьями построен. Постройка незаконная. Спрятана так, чтобы с воздуха не была видна. Когда работа вымотает нервы, я сбегаю сюда на пару дней.

– Я и отсюда его не вижу.

Глеб рассмеялся.

– Домик каменный, а передняя стенка стеклянная. По типу панорамного окна. В тени деревьев стоит.

– Теперь разглядела. Как ты умудрился его здесь построить? Тропа узкая.

– А вертолеты на что? Будь повнимательнее при выходе из дома, Евгения. Верхняя, самая широкая ступенька, невысокая. Гости обычно про неё забывают и ныряют носом вниз.

– И часто бывают гости?

– Раза три-четыре за лето приезжает компания из Москвы. Разок из Германии. Приходится принимать. От них многое в бизнесе зависит. Удобства на улице. Во-о-он там.

– Вижу.

– Заходи в дом, – Глеб открыл стеклянную дверь.

Евгения оказалась в комнате с довольно современной мебелью и большой кроватью.

– А где твои гости спят? Кровать-то одна.

– Обычно в особняке. Утром сюда поднимаемся, а к вечеру спускаемся. Главное – надо успеть пройти до темноты тропу. Но если что-то помешает спуститься, то тут много надувных матрасов. Раскладываем на полу. Я на улице переоденусь, а ты можешь здесь. Вещи на полки положи.

Евгения хотела спросить, зачем ему такая большая кровать, да вовремя язык прикусила. Во-первых, он мог приводить сюда женщин, во-вторых, не буди лихо, пока тихо. Хватит с неё ночных поцелуев.

Переодевшись и прихватив полотенце, выскочила из домика. Успела притормозить перед коварной ступенькой и захлебнулась воздухом, вновь увидев спортивную фигуру Глеба. Он стоял почти на самом краю площадки в плавательных шортах и с полотенцем на плече. Обернулся.

– Иди ко мне. Посмотри, какой вид открывается отсюда.

Евгения подошла. И застыла. Красота. Горы в голубой дымке и океан воздуха.

– Отсюда моря побольше видно.

– Потому что площадка выше, – ответил Глеб. – И видно Гнездо.

Евгения опустила взгляд. Особняк и его территория находились на виду, словно на ладони: плоская часть крыши, крышной бассейн, парковые дорожки и беседки.

– А что там за пирамида на крыше?

– Стеклянная. Под ней комната для отдыха. Можно на небо с облаками смотреть или на звёзды ночью.

– Здорово. Ой! А оттуда мы закат смотрели.

– А с площадки можно увидеть и рассвет, и закат. Отсюда закат, а вон с той точки – рассвет. – Глеб развернул её к другому краю площадки. – А теперь пора к водопаду.

– А медведи сюда не придут?

– Боишься?

– А ты?

– В этой части гор они бывают крайне редко. А выступ для них почти недоступен. Он окружён отвесными скальными стенами. Деревья и лианы у водопада слабоваты для медведя, а по тропе только медвежонок сможет добраться.

Они немного обогнули вертикальную стену скалы и вышли к водопаду. Он стекал отдельными струями, ударяя по лианам и листьям. Часть струй падала мимо растений сразу в край озерка с голубоватой водой. По бокам от водопада карабкались вверх, цепляясь корнями за что-то в расщелинах, развесистые кусты. Справа от него маленькой рощицей росли невысокие деревья, скрывая отвесную стену скалы.

– Красотища... – выдохнула Евгения, – какая высота?

– Около десяти метров.

Евгения подошла к каменной выемке почти круглой формы, метров шести в диаметре.

– Вы чистите чашу? Дно совершенно чистое: ни камней, ни листьев.

– Да. Летом каждые две недели.

– Какая глубина?

– Сейчас покажу. Берегись!

Глеб бросил полотенце на один из камней на берегу и запрыгнул в чашу, подняв вокруг себя фейерверк брызг, от чего, взвизгнув, Евгения отскочила назад. Встал посередине и, пригладив волосы, поднял руки вверх. Вода доставала ему почти до верха груди.

– Ой. Меня не скроет?

– Если прыгать, то с этой стороны. Если заходить, то лучше с той. Осторожнее переходи сток из чаши. Безопаснее под водопадом пройти.

Вода не обжигала холодом, и Евгения легко зашла по колено, а когда стена чаши стала более крутой, села на дно и, оттолкнувшись, поплыла.

– Класс!

Попыталась встать на ноги и тут же скатилась по покатому дну прямиком в объятия Глеба, коварно улыбнувшемуся.

– Ай...

– Здесь дно такое. Спокойно стоять удаётся только посередине. Можно сказать – ловушка.

И Евгения в неё попала. Глеб приподнял её над дном, обнял крепко, по-хозяйски и, не спрашивая разрешения, впился поцелуем.

Вывернулась.

– Отпусти.

– Иди, – он опять улыбнулся.

Евгения отплыла к берегу и попыталась встать на ноги, но предательское дно снова кинуло её в объятия Глеба. И снова заработала поцелуй.

– Глеб! Как отсюда выбраться?

– Это тебе урок. Не лезь в подобные чаши, пока не выяснишь, как из них выйти. Вон с той стороны, на дне у стока выбиты ступеньки. По ним можно выбраться. Больше хулиганить не буду. Плавай.

Евгения попробовала выбраться с помощью ступенек и успокоилась. Действительно удобно.

А потом они сидели в шезлонгах. В костре трещали поленья, над ним висел и шумел чайник. Дым уходил в сторону, но запах костра присутствовал и придавал отдыху ещё больше романтизма. Ветвями деревьев играл лёгкий ветерок. Солнце клонилось к закату.

Глеб перебирал струны гитары. Играл какой-то вальс.

– Евгения, у вас поющая семья. Дети обучались в музыкальных школах?

– Сама я пою с детства, хотя не обучалась. Муж тоже умел петь. Даже не знаю, учился ли где-нибудь. А дети – все трое – закончили музыкальную школу. Павел на гитаре неплохо играет, но на фоне Вадима постеснялся. Зятя некоторое время обучал настоящий педагог по вокалу. Валера у нас детдомовец. У него почти абсолютный слух, но детский дом был на задворках, и никто не стал возиться с парнем.

– Сиротой рос, значит. Поэтому он так запросто называет тебя мамой. Я сразу не смог понять, кто он в семье.

– В день свадьбы с Кристиной первый раз назвал. Сначала попросил разрешения. Я разревелась... О себе не хочешь рассказать? Хотя бы коротко...

Глеб отложил гитару и сцепил руки перед собой.

– Ничего особенного в моей жизни и не было. Детский сад, школа, военное училище. Женился, развёлся.

– Ты был офицером?

– Да. Дослужился до капитана. В конце восьмидесятых стал гражданским. Всю остальную жизнь утопил в бизнесе. Начал с небольшого кооператива.

– Ты многого достиг. Значит, ты не из тех, кто заводы-пароходы в лихих девяностых делил?

– Не из тех. Но самыми трудными для меня не девяностые были, а нулевые. Бизнес надо держать в стальных руках, Евгения. Никому не доверять. На это уходит много времени и сил. И физических, и моральных.

– Получается, ты всю жизнь посвятил только работе?

– Получается, так.

– Если не секрет... почему развёлся?

– Изменяла. Она сначала забрала детей себе, но ещё до решения суда привезла и бросила их у дверей квартиры.

– Это как?

– Нажала на звонок и ушла. Моя мать открыла, а там внуки стоят. За руки держатся. Старшему четыре года было, младшему два с половиной. После развода я свою бывшую не видел. С сыновьями контактировать начала, только когда старший в шестой класс пошёл.

– Глупая она. Такого мужчину проморгала...

Глеб улыбнулся и поднялся с шезлонга.

– Евгения, становится прохладно. Надо переодеться и перекусить.

Он притащил столик. Снял чайник с костра. Вдвоём достали контейнеры из сумки-холодильника.

– Полноценный ужин нам через час привезут, – сказал Глеб после перекуса.

– Как ужин? Разве мы к темноте не спустимся в Гнездо?

Глеб сел на край шезлонга и, наклонившись, пододвинул кресло Евгении вместе с ней ближе к себе. Взял её руки в свои.

– Предлагаю остаться здесь на ночь, – тихо сказал он, пристально смотря в глаза.

– Нет, Глеб... я не могу... я не могу так. Ещё одна ловушка?

Он встал, притянул к себе Евгению и, подняв на руки, крепко прижал к своей груди. Понёс к домику.

– Глеб!

– Да, ловушка. Нежная. Вкусная. Бурная. Я знаю твой отклик. Ты не против.

– Глеб, не надо!

Одежда уже была отправлена на пол, но Евгения не сдавалась, её внутренний стержень только крепчал.

– Глеб, отпусти. Немедленно.

– Назови причину.

Но ответить не дали его губы, губы сменила ладонь. Другая рука зажала её руки на подушке над головой. И он застыл, смотря ей в глаза. В глаза с миндалевидным разрезом. Необычные. Мозаичные. Завораживающие. Строгие. Непокорные. Осуждающие. Резануло желанием немедленно взять, покорить. Жарко, низменно, жёстко... Дыхание рвалось...

Сдержался, внутренне рыча...

– Твои глаза...

Прищурился, не отводя взгляда. Острого и, возможно, опасного. Или он подчинит себе эту женщину и удержится на гребне волны, или скатится в жестокий прибой. И семью, и бизнес беспощадно протащит по камням, перекрутит-переломает и вынесет на берег никому не нужными обломками.

Обдало жаром предстоящей игры на грани фола. Другого шанса не будет. Она напугана. Глеб мысленно застонал. И рискнул...

Мужские губы пробежались по её телу. Вернулись наверх. Не забыли глаза и шею, впились поцелуем, ожидая ответный стон. И в игру вступили руки, подняв горячую и сладкую волну, от которой тело под ним задрожало, зазвенело, словно струна... Но взгляд Евгении ещё сопротивлялся, хотя веки и дрогнули... Ещё немного и надо остановиться, отступить...

Горячо зашептал:

– Хочу... безумно хочу. И ты хочешь... тебе же сладко... не отвергай... не мучай нас... доверься... подчинись зову тела... подчинись мне... подчинись...

Он вновь впился поцелуем...

И стержень надломился, и лопнула струна. Застонала. Подчинилась. Расслабилась в ожидании принять... готовая отдать себя мужчине... готовая слиться в единое целое... дать блаженство и наслаждение... дать и получить...

– Моя... – утонул в шелесте водопада стон облегчения, – моя...

Она его, а дальше будет проще. Эта женщина захлебнётся в неге и эйфории. Он заставит её захлебнуться. Ожидал холодности, бревна под собой, но не того, что получил: горячую, порывистую, жаждущую, голодную женщину. Она даже не горела, полыхала страстью. Не просто чувствовала его движения, а слушала их и слышала. Даже предугадывала. Отзывалась на зов и звала сама...

Как бы он хотел, чтобы она не закрывала глаза. Безумно манящие глаза. Хотел смотреть в них и выпивать их, подпитывая мужскую страсть...

***

Глеб медленно опустился на бок рядом с Евгенией. Подтянул её к себе и накрыл рот поцелуем. Отпустил измученные губы и утонул в её глазах. А они утонули в слезах...

– Почему ты плачешь? – прошептал он, собирая губами солёные капельки, – я сделал больно?

– Нет.

Она опустила взгляд.

– Во мне женщина ещё жива. А я думала, что давно её похоронила, очень давно... – так же шёпотом ответила Евгения, уткнувшись лбом в его грудь.

– Сколько же в тебе нерастраченной страсти. Я купался в ней, как в бушующем океане. На много лет хватит. Не отпущу, пока всю не выпью...

Порывисто прижал к себе.

– Глеб, уже темнеет. По тропе как пойдём?

– Здесь заночуем. Хочу ещё сладкого. Уже хочу...

– А закат? А ужин? – прошептала Евгения, вновь ощутив в себе зарождающуюся волну желания. Чувствуя напряжённое от страсти мужское тело, налившиеся металлом мышцы...

– Ты важнее заката, жаркая... а ужин позже... если доползем до него... доверь мне себя ещё разок...

Ни до заката, ни до ужина они не доползли. Уснули.

***

Ей снился сон, сон без картинки... Упоительный, восхитительный, с нарастанием желания, божественного предвкушения... Поднялась лёгкая и нежная дрожь в теле, сладость внизу живота зашкалила.

Сознание неохотно выплывало из сна, но чувственность не пропала. Играла, вибрировала, слабее, сильнее... Глеб... медленный и нежный. Его пальцы гуляют по коже: нажимают, отпускают, гладят... Застонала: хочет сильнее, мощнее...

Раздался нежный шёпот:

– Тише, тише. Расслабься... Не слушай моих движений, не слушай моей руки... Слушай себя там, внутри... Слушай свою струну, свою музыку... Я её нашёл...

Она слушала и слушалась, плывя по бесконечной реке чарующего наслаждения... Где она? Сон... явь... голос... песня... Там упоительная музыка и она сводит с ума...

И снова лёгкое прикосновения губ к уху и шёпот, больше похожий на дуновение ветерка:

– Не напрягайся... Оставайся расплавленным пластилинчиком... Теперь слушай меня... слушай... Я буду читать стихи, медленно, тихо-тихо... А ты должна замереть и услышать каждое слово... Уловить дыхание музыканта... Уловить дыхание мелодии, её ритм... Не теряй свою музыку...

– Поверь... таланту... пианиста... Услышь... мелодию... любви...

И нот... волшебных... переливы... В свои... объятия... прими...

Впитай... всю... гамму... наслаждений... Взлети... в голубизну... небес...

Вдохни... свободы... искушений... Звучащих... ласковых... чудес...

Придя... в себя... в изнеможеньи... Приняв... мелодию... любви...

Питая... чистым... вдохновеньем… Умножь её... в объятиях... души...

Взлетают ноты с чутких клавиш... Двоих в любви в экстаз вводя...

Ты взрывом неги мозг оплавишь! Брильянты звёзд ему даря!

Упоение сладостью длилось, длилось и длилось... Шёпот возбуждал, слова усиливали чувственность, ритм медленно нарастал, подчинял, плавил, дыхание уже рвалось...

– Ты готова...

Резкий выдох и в мозг ворвался яркий неземной свет, взорвалось и рассыпалось запредельное наслаждение, разум утонул в нём, мысли растаяли, лишь слышала то, чему на Земле нет подходящих слов для описания... потрясающую истому тела... постепенно стихающую музыку Богов...

Евгения приходила в себя, медленно выплывая из туманного ничто. Лежала на животе, а её ладони оказались прижатыми к нему. Опять ощутила прикосновения Глеба. Он гладил её по волосам, целовал плечи, касался спины своей грудью.

– Что это было? – прошептала Евгения.

– А ты как чувствовала? Опиши в нескольких словах.

Она задумалась...

– Нескольких слов мало... Сладкие кадры в замедленной съёмке, восхитительная нега от момента, когда услышала тебя во сне и до провала в ничто...

– Значит, получилось. Ты послушная и отзывчивая.

– А ты... у тебя получилось? Боже, как это звучит грубо на фоне того, что испытала я...

– Не волнуйся. Я всегда получаю своё.

– Я не почувствовала...

– Ты была не здесь...

Глеб укрыл Евгению покрывалом.

– Ещё очень рано... поспи. А я посторожу тебя от медведей...

***

Евгения проснулась от щебета птицы. Потянулась сладко, с истомой... Медленно встала, натянула свою безразмерную футболку и вышла на крыльцо. Прохладно. Увидела Глеба. Он стоял спиной к ней, почти на краю обрыва, заложив руки в карманы джинсов. Высокий, подтянутый и сильный мужчина. Не отрываясь, он смотрел на занимающийся рассвет.

Она села на низкую ступеньку. Подтянула к себе ноги и, накинув на них футболку, обняла. Пригляделась к Глебу, к его рукам, слегка согнутым в локтях, к развороту плеч... Кто этот мужчина, и зачем судьба столкнула их? Чего она боится? Продолжения их связи или их прекращения? Какой он настоящий, с жёстким лицом и колючими глазами или с серым мягким взглядом и соблазняющей улыбкой? Вопросов много, но ответов нет. Знала лишь одно: если их отношения закончатся прямо сейчас, то в памяти он останется яркой звездой, на мгновение осветившей её одинокую личную жизнь.

Сердце дрогнуло...

Евгения встала и пошла к Глебу. Знала: из-за шелеста водопада он не слышит её. Боялась его первого взгляда после произошедшего... Но он обернулся. Лицо сосредоточенное, брови сдвинуты, в глазах сталь. Но, увидев её, тут же преобразился, улыбнулся.

– Иди сюда. Посмотри на эту красоту.

Он вынул руку из кармана и приобнял Евгению, вновь устремив взгляд к далекой горе, подсвеченной ореолом от встающего за ней солнца.

– Ты любишь восходы и закаты, Глеб?

– Они – единственное, что никогда не предаст. Всё остальное – наносное, нестабильное и непредсказуемое. Особенно люди.

– Тебя много раз предавали?

– Нет. Сумел вовремя отгородиться от мира. Я, бизнес и определенный уровень жизни. Вот три главные составляющие моего существования.

– Но так тяжело жить...

– Ошибаешься. Так намного легче жить. Кусочки не отрываешь ни от сердца, ни от души.

– А как же дети?

– Сначала находились с матерью, потом с гувернёрами, теперь взрослые.

Пробились первые лучи солнца. Глеб прижал её к себе чуть крепче.

– С днем рождения.

– Я и забыла... спасибо.

– Предлагаю позавтракать ужином, отзывчивая... завтрак нам ещё не доставили.

Глеб опустил взгляд на Евгению. Она резко отвернула голову, зардевшись.

– Не стесняйся. Именно отзывчивые и послушные в такой близости, как утром, получают долгое и необычное наслаждение. Остальные не слышат и срываются в обыкновенный секс. Хоть со страстью и разрядкой, но обыкновенный. Не замерзла?

***

Их отношения изменились.

Глеб был по-прежнему вежлив и предупредителен, но взгляд его изменился: из него исчезли нотки сомнения, зато добавилась нежность и уверенность. При любом соприкосновении Евгения ощущала заботу и благодарность.

А её терзало чувство стыда за свою слабость и такую быструю податливость мужчине. И понимала, что он правильно оценил её терзания. Вёл себя безупречно: ни капли гордости за взятие очередного женского бастиона или превосходства завоевателя. Но всё равно она старалась избегать его прямого взгляда.

Но значительно сильнее боялась встречи с детьми. И встречи с Давидом и Наирой. Она ведь не вернулась к ночи. И теперь не сможет посмотреть им в глаза, как раньше – уверенно и свободно. Она обвешана плакатами: «Я отдалась мужчине».

– Евгения, иди ко мне, – Глеб подтянул её в чаше водопада и, приподняв над водой, прижал к себе. – Я вижу твои метания. Ты взрослая женщина. Посмотри мне в глаза. Евгения, хотя бы меня не стесняйся...

Она коротко посмотрела и вновь отвела взгляд.

– Как ребёнок, стянувший конфетку... Идём на берег.

Он выбрался из чаши, не отпуская Евгению из рук, и поставил на ноги на берегу. Зажал её голову ладонями и запрокинул.

– Посмотри мне в глаза и не отводи взгляда в течение десяти секунд.

Она смотрела и слушала его счёт.

– Один, два... четыре, пять... десять. Легче стало?

– Да.

– Чего ещё боимся?

– Не чего, а кого. Детей и Давида с Наирой.

– Твои дети – взрослые люди, которые этим занимаются почти каждую ночь. Как и хозяева дома. Никому в голову не придёт нас осуждать. Я уверен, что они только порадуются за тебя.

– Если бы не застолье, я предпочла бы вернуться к самой ночи...

– А утром не вышла бы из своего номера. Поэтому мы вернёмся к самому застолью. Уже будет темнеть, и порозовевшие щёки никто не заметит.

– А стол кто будет накрывать?

– Там туча опытных людей и Вадим. Он приедет часам к пяти. Хочешь, я позвоню, и он придумает версию твоего отсутствия?

– Не надо. Ещё хуже будет. У меня всё написано на лице.

– Ничего не вижу, – оглядел он её лицо. – А ну-ка отойдём в тенёк. Может, солнце мешает?

Потянул за руку в тень, и она увидела под деревьями изначально скрытое низкими ветвями сооружённое ложе для двоих.

– Глеб!

– Молчи. Мне надо разглядеть твоё лицо.

– Глеб!

– Опять уговаривать? – спросил он и прижал Евгению к себе сильной рукой.

– Глеб!

Второй рукой развязал бретельки купальника и расстегнул застёжку на спине.

– С удовольствием повторю. Сейчас накрою своими жёсткими губами твои сладкие, а моя шаловливая рука...

Евгения засмеялась в голос, почувствовала под спиной надувной матрас и сползающий уже с ног мокрый купальник...

Глава 13 Подарок

– Смелее, Евгения. Ты никому и ничего не должна. Наоборот, сегодня все должны тебе.

Она глубоко вздохнула и приняла протянутую руку Глеба. Он помог покинуть автомобиль. Вошли в калитку у ворот и сразу поняли, что этому двору под виноградом предстоит необычный вечер. Звучала негромкая музыка, пахло мангалом и едой.

Завернули за угол дома, и перед ними предстал двор, украшенный множеством воздушных шаров и зажжёнными гирляндами разноцветных лампочек. На двух составленных столах уже стояла еда и была закончена сервировка.

Подробнее разглядеть обстановку не дали: на Евгению налетели с поздравлениями, объятиями и поцелуями. А ещё показали отдельно стоящий круглый столик с подарками.

– Мам, потом разберёшь. А сейчас, пока лица адекватные, сфотографируемся, – громко объявил Павел. – Все на фотосессию! Позовите Валерку с Давидом! Они у мангала.

Народ суетился, улыбался, фотографировал на разные телефоны и в разных ракурсах. В какой-то момент Евгения обратила внимание на Глеба и Вадима, стоящих в стороне. Глеб о чём-то говорил, слегка жестикулируя, а Грач внимательно слушал, глядя собеседнику в глаза, и коротко кивал. Евгения на несколько мгновений зависла на жестикулирующих руках... совсем недавно они настаивали, требовали, ласкали и были безумно нежными... Но Евгению быстро выдернули из сладкого созерцания.

А потом занялись дальнейшей подготовкой к застолью. Давид и Павел принесли музыкальный центр из-под навеса, женщины и девушки потянулись в душ и переодеваться.

Общая дверь в домик для новобрачных была открыта, и Евгения, войдя в коридор и услышав голоса, замерла.

– Прекрасно отдохнули, Грач. Ты, кстати, давно не был на водопаде. Надо вчетвером туда забраться, прихватим твою Наташу.

– Она меня уже упрекнула, что в этом году мы ни разу не сползали на выступ.

Больше всего Евгения боялась, что Глеб начнёт рассказывать об их отношениях, но мужчины перешли на обсуждение какого-то Жеки. Она тихо открыла свою дверь и на цыпочках проскользнула в номер.

А минут через десять прибежала дочь.

– Мам, давай волосы уложу посимпатичнее. Не ресторан, но заметила какую красоту навели? Надо соответствовать. Вадим спецов с собой привёз, они всё украсили и гирлянды повесили. Сказали, будет интересный перелив, когда стемнеет. Жаль, что я ни одного нормального платья не взяла, но мы, девочки, между собой договорились, что все будут в джинсах и блузках. И ты так же оденься. Садись на стул.

Евгения некоторое время молчала, слушая шум фена. Но не выдержала и спросила:

– Кристи... а... о нас с Глебом говорили?

Дочь выключила фен.

– Конечно, говорили. Мы решили, что тебе пора замуж. На таких мужчин, как Глеб и Вадим, рассчитывать не стоит. Они из своего круга жён выбирают. Виктор и Павел перебирали своих знакомых и сослуживцев. Думали, с кем тебя познакомить, когда вернёмся.

Кристина опять включила фен, а Евгения вздохнула, ощутив в душе лёгкость. Оказалось, всё так просто...

«Но Глеб настолько поднял планку отношений, что вряд ли кто и четверть высоты осилит», – подумала она и ухмыльнулась.

– Мам, – дочь выключила фен и, присев на корточки перед матерью, посмотрела снизу в её глаза, – только не влюбись в него, ладно? Наберись впечатлений, попробуй отличного секса. Такой мужик не может быть посредственностью в постели. Но не влюбляйся. Не нужны тебе лишние потрясения. Просто помни, что в свой круг он тебя не впустит. Тогда легче будет расстаться.

– Кристи, укладывай волосы. Не собираюсь я в его круг. Я уже взрослая девочка и всё трезво оцениваю. Одного не могу понять: что эти двое тут делают.

– Мы тоже уже перебрали кучу версий. Ни одна не годится. Ты мне расскажешь про водопад?

– Подобного ему, мы ещё не видели. Сказка! Я сделала несколько фотографий. Потом посмотришь.

– Ага.

Кристина встала, и фен вновь зашумел.

***

За столом опять было весело и жарко. Не от плюсовой температуры на улице, а от общения, шуток, анекдотов и присутствия гостей с великолепным чувством юмора. А ещё и с хорошо подвешенным языком.

Украшение общего двора и площадки больше напоминало сцену, и застолье постепенно скатилось к импровизированному концерту. Открыла концерт горячим танго пара из Москвы – Максим и Галина, которые оказались женихом и невестой. В начале сентября они решили сыграть студенческую свадьбу в общежитии, послав родственников за горизонт с их стонами о тяжеловесных расходах.

За ними на площадку вышли хозяева дома и спели караоке на армянском. К огромному удивлению всех, к ним присоединился и Глеб. Уже позже Евгения узнала, что его бабушка по отцу была на четверть армянкой. Долго жила в Армении, пока семья не переехала в Краснодар. Очень скучала и учила внука всему армянскому. И языку, причём литературному, и танцам, и песням. Наира и Давид, к их сожалению, знали только армянский разговорный: учились в обыкновенной школе, где преподавали на русском языке. Они втроём – Давид, Глеб и Наира – станцевали арцвапар*. Евгения не отрывала шокированного взгляда от Глеба.

Затем гости насели на Вадима с его гитарой.

– Глеб, научишь меня этому армянскому танцу? Я немного умею, – с надеждой в глазах спросила Евгения.

– Конечно. Сейчас договорюсь с Давидом, чтобы всем не мешать.

Школу танцев открыли на хозяйской веранде. Глеб и Наира учили Евгению, а Давид – Валеру с Кристиной. Среди них вертелся и Никитка, перебирал ножками под музыку, подражая мужчинам, чем вызвал всеобщий смех.

Когда вернулись к столам, там звучала медленная музыка. Вадим показывал аккорды Геннадию, рядом с ними сидела Лариса. Павел, притащив очередную порцию шашлыка, стаскивал его с шампуров. Студенты танцевали заковыристый танец. К ним присоединились Валера с Кристиной. Вера подхватила Никитку и понесла укладывать спать.

В общем, каждый занимался, чем хотел. Глеб утащил Евгению в сад и сразу вцепился поцелуем в губы.

– Я соскучился. Ты в танце великолепна. Так и хотелось сорваться, закинуть тебя на плечо и утащить в горы.

– Меня сегодня нельзя похищать. Я виновница торжества.

– Поэтому и не утащил. Но после праздника не смей закрываться у себя. В окно влезу...

– Глеб! Да ты ненасытный мужчина.

– Это ты голодная женщина и этим заводишь меня.

– Тихо, кто-то идёт.

– Эй, молодожёны из свадебного домика, это я, – раздался голос Вадима.

– Что, Вадим, устал от моих? – перевела разговор на безопасную для неё тему Евгения.

– Нет, Павел заменил меня. Играет. И неплохо. У нас с Глебом есть к тебе разговор.

– Слушаю.

– Мы посоветовались насчёт подарка...

– Так вы уже сделали подарок. Оформление двора и площадки шикарное. Как и обещали – шариков много.

Глеб с Вадимом, посмотрев друг на друга, засмеялись.

– Нет. Другой подарок. Посерьёзнее.

– Какой? – Евгения насторожилась.

– Завтра скажем. Сначала посоветуемся с твоими старшими детьми.

– Так и скажите, что не хотите его дарить, – хмыкнула Евгения.

– Почему? – спросили оба одновременно.

– Утром некому будет дарить. Я умру от любопытства.

Глеб наклонился к её уху и прошептал:

– Тебе некогда будет умирать.

– Теперь мне на ушко прошепчи, – потребовал Вадим, подставив ухо.

– Я вслух скажу. Иди развлекай гостей. Мы немного погуляем.

– А ещё друг называется. Ладно, любезничайте. Я пойду женский щебет слушать.

Вадим махнул рукой и скрылся в темноте сада. А Евгения вмиг оказалась в крепких объятиях Глеба. Ещё через пару минут они лежали на краю поляны за мангалом, тёмной и не освещаемой. И почему-то там оказалось покрывало.

– Глеб! Ты с ума сошёл? А если кто придёт?

– Что меня и заводит...

– Не надо.

– Надо. Скажи, что не хочешь, – прошептал он ей в губы.

Евгения промолчала – её рот опять оказался закрыт поцелуем, а затем рукой.

– Будешь орать, народ сбежится на мой мастер-класс по соблазнению женщин. Тихо стонать разрешаю.

С высокого неба насмешливо подмигивали звёзды, перекрываемые широкими листьями инжира. Деревья замерли в безветрии, прислушиваясь к лавинообразно нарастающей страсти людей, обнимавшихся под ними. Евгения со стоном закрыла глаза и отдалась порывам собственного тела и настойчивости фантастического любовника, посланного ей то ли небесами, то ли бездной ада...

***

Она проснулась в своём номере и улыбнулась, осознав, что лежит в крепких объятиях Глеба. Он спал. Евгения старалась не шевелиться. Приказала даже мыслям тише шелестеть по извилинам мозга. Очень хотела продлить и на всю оставшуюся жизнь запомнить это состояние тела и души. Запомнить реакцию каждой клетки её организма на неодиночество. Запомнить каждое мгновение, когда просыпается и осознает, что она не только не одна, но и в объятиях такого мужчины, как Глеб.

– Не спишь? – прервал её созерцание сонный голос Глеба.

– Нет. Проснулась.

– Я тоже. Кажется.

– Какие на сегодня планы?

– После обеда уеду. Вернусь послезавтра. Скучать не будешь?

– Буду. Кажется.

– Ты присвоила моё слово.

– Заплатить?

– Пришлю счёт.

– Делец.

– Бизнесмен.

Момент и Глеб навис над Евгенией.

– Могу взять натурой, – предложил он, улыбаясь одними глазами.

– К сожалению, натура закончилась, – ответила она, мило улыбнувшись в ответ и потупив взгляд.

– Когда подвезут?

– Послезавтра.

– Искусственно созданный дефицит – подсудное дело. Ты об этом знаешь?

– Что-то я такого не слышала.

– Незнание закона не освобождает от ответственности.

– Подожди, Глеб, проверю свои записи. Так, так, так, – сморщила лоб Евгения. – Кажется вчера я два раза расплачивалась натурой авансом. Проверь-ка свои счета.

– Да. Есть. Прости, забыл.

– Не забыл, а зажал! Делец!

– Бизнесмен.

Раздался стук в дверь, прервав столь конструктивный диалог.

Глеб крутанулся на кровати и, взяв с тумбочки часы, посмотрел время.

– Лежи. Я пройду через сад. Грач меня ищет.

– Он знает, что тебя надо искать здесь?

– Кажется, об этом знают уже все. Поваляйся ещё полчасика.

Глеб без промедления оделся, посмотрелся в зеркало, поправил волосы. Нагнулся над Евгенией, и, упершись руками в постель, легонько коснулся её губ.

– Через сорок минут быть готовой!

– К чему?

Ответа не последовало – Глеб уже закрывал за собой дверь.

Евгения вспомнила о предстоящем подарке и резко села на кровати. Зачем Глебу и Вадиму разговаривать с её старшими детьми? Она бодро встала, приняла душ и оделась. Войдя в общую кухню, обнаружила там всех четверых.

– Мам, нам надо с тобой поговорить, – затараторила улыбающаяся Кристина.

Павел бросил на неё предостерегающий взгляд и нахмурился.

– Может, для начала позавтракаем? – настороженно ответила Евгения.

– Можно и позавтракать. Холодильники забиты до отказа после вчерашнего, – согласился Вадим и раскрыл ближайший.

Стол быстро наполнился тарелками с едой.

– Евгения, мы с Глебом посоветовались и решили сделать тебе более весомый подарок, чем надувные шарики. Сядь, пожалуйста. Посмотри эти документы.

Евгения села за стол напротив мужчин и взяла пластиковую папку. Первая же строчка на первом листе заставила её побледнеть. Она закрыла папку.

– Нет. Спасибо, конечно, за столь щедрый подарок. Но нет.

Глеб с Вадимом переглянулись. Кристина вскочила со стула, но Павел преградил ей дорогу и встал сзади матери, положив руки на её плечи.

– Евгения, давай поговорим. Ты даже не посмотрела предложенные программы, – мягко произнёс Грач.

– Спасибо, Вадим, но я себе нравлюсь такой, какая есть.

Евгения схватилась за вилку и, подвинув к себе тарелку с чем-то, посмотрела на еду. Но есть не стала.

– Кристина, приберись потом здесь. Я к себе.

Ни на кого не глядя, она порывисто встала и покинула кухню.

***

– Пора ехать, Глеб. Давай двигаться по намеченному плану. Исчезаешь из её поля зрения на двое-трое суток. Сейчас прорываться к Евгении в номер бесполезно.

– Хорошо.

Глеб вынул руки из карманов, отвернулся от окна и закинул документы в кейс. Через пять минут Грач уже завёл двигатель. Но далеко не уехали. Вадим свернул на соседнюю улицу и остановил автомобиль.

– Я ожидал менее резкую реакцию, – хмуро проговорил он. – Где мы прокололись? Не поторопились ли? Может, надо было дольше готовить её к постельным отношениям? Она больше бы заботилась о своей внешности.

– Не помогло бы. Таким нужен многомесячный конфетно-букетный период. То, что я Евгению раскрутил – большая удача. Видел бы ты, каким колючим кактусом она подо мной лежала. Уже готов был отступить. На последней секунде сломалась. Может, мне остаться?

– Нет. Надо уехать отсюда. Но вернёшься на сутки позже, чем обещал. Она будет нервничать и начнёт обдумывать наше предложение более рационально. Кристина обещала с ней поговорить. У нас в запасе ещё шесть дней.

Они немного посидели молча.

– Кажется, я всё понял, Глеб, – прервал гнетущую тишину Вадим.

– Говори, раз понял.

– Она оскорбилась на наше предложение.

– Почему? Не тяни, говори.

– Понимаешь, Евгения думала, что ты готов быть с ней, с такой, какая она есть. А то, что предложили мы, говорит о том, что она вроде и подходит для тебя, но её возраст и вид противоречат твоим привычкам, твоим нормам. Нормам более высокого социального круга. И ты хочешь подвести её состояние под планку определённой высоты.

– А что тут оскорбительного?

– Женская логика, Глеб. Логика зрелой женщины. Ты хочешь видеть её рядом, но она недостойна тебя. Ты... как бы стесняешься ввести её в свой круг. Евгения почувствовала себя униженной. Делаем так. Ты сейчас возвращаешься. Без разницы под каким предлогом. Мог забыть что-нибудь. Если она в том же состоянии, как ушла от нас, то уезжаешь. Придётся ломать её твоим отсутствием. Если плачет, то останешься. Лаской, добрым словом, поцелуями объяснишь, что хотел только хорошего для неё. То, что мы предложили, прежде всего, это здоровье и более качественный уровень жизни. Мысль понятна?

– Понятна, поехали.

Они развернулись и подъехали к дому Давида.

– Я тебе позвоню, если останусь тут.

– Жду.

Глеб уверенным и быстрым шагом прошёл к домику. Входная дверь была распахнута. В коридоре, подпирая спиной стену, стоял хмурый Павел.

– Где Евгения?

– Там с Кристиной, – кивнул он на номер матери. – Меня выперли.

Глеб толкнул дверь. В гостиной никого не оказалось. Прошёл в спальню. Евгения лежала на кровати, свернувшись калачиком, а растерянная Кристина сидела рядом. Увидев Глеба, резко встала.

– Кристина, оставь нас.

Глеб кинул кейс на кресло.

– Хорошо. Мам, я в гостиной...

– Нет, Кристина, – прервал её Глеб, – разговор будет долгим. Утро сегодня хорошее. Поднимай всех, завтракайте и на море. Мы с Евгенией вас догоним.

Он дождался звука закрывшейся двери и, сев на кровать, подтащил Евгению к себе.

– Так. Плачем. Рассказывай, чем мы тебя обидели.

– Ничем.

– Так. Ничем. Тогда что за слёзы и безобразный красный нос?

– Поплакать нельзя? – Евгения отвернулась, прикрыв нос салфеткой.

– Можно. Плачь. Я пока Грачу позвоню. А то он у ворот ждёт.

Глеб выбрал номер Грача.

– Вадим, я не еду. Всё отсюда разрулю. Созвонимся.

Заглянул в лицо Евгении.

– Поплакала? Или ещё надо время? Я могу ноутбук сюда принести. Поработаю пока.

– Глеб, зачем я тебе? Более молодых мало? На которых не надо тратиться для приведения их в соответствующий тебе вид?

– В соответствующий мне вид? При чём тут соответствующий вид?

– Старая я для тебя. И нечего меня превращать в искусственную молодую куклу.

– Вот как ты это восприняла... Евгения, как ты думаешь, сколько мне лет?

– Сорок восемь. Может, пятьдесят.

– Мне пятьдесят пять.

Евгения с удивлением посмотрела на него.

– Задам ещё один вопрос. Моё тело выглядит возрастным и больным?

– Нет.

– Всё дело в том, что я слежу за своим здоровьем. Стараюсь придерживаться здоровой пищи, но и не отказываюсь от любимых напитков или блюд. Занимаюсь спортом и раз в год на пару недель ложусь в клинику Грача для очистки и оздоровления организма. А это оказывает влияние и на внешний вид. На кожу. Клиника Грача для меня не средство для превращения моего лица в лицо прекрасного принца. Клиника Грача для меня – здоровье. Иначе в той стрессовой жизни, что я веду, давно бы уже нервной трясучкой обзавёлся.

Глеб приподнял голову Евгении. Свежих слёз не обнаружил.

– Вот и тебе предложили именно очищение организма, приведение веса в норму, оздоровление. А оздоровление организма неизбежно приведёт к улучшению внешнего вида. Заодно, самыми безопасным методами можно омолодить и лицо. И никакой пластики! Что в этом плохого, Евгения? Единственное, что я вижу печального – разлука с тобой. Мы увидимся только через три месяца.

– Почему?

– Грача спроси. Это им установленные правила. Наверное, хочет сразить меня обновлённой Евгенией. Он не знает, что я уже сражён. Ещё поплакать желание осталось?

– Нет. Вадим обиделся?

– Грач обескуражен. Я поговорю с ним, не беспокойся.

– Я подумаю, можно? Почитаю программу и решу.

– Конечно, можно. Но не откладывай в долгий ящик. Его клиники забиты до отказа. За несколько месяцев записываются. Ну что? Завтракаем и на море?

– А разруливать проблемы на работе кто будет?

– После обеда уложу тебя спать в моей постели и разрулю. Быстро приводи себя в порядок и вперёд – купаться. Уже который день здесь, а на море только два раза была.

Глава 14 Вот он, настоящий Вадим Грач

Три дня пролетели незаметно: море, посиделки с семьёй, поездки всем скопом на речку, посещение тренажёрного зала, где Евгения наблюдала за тренировкой Глеба из-за стеклянной перегородки. А ещё подглядывание исподтишка за ним во время его работы. Лицо мужчины менялось до неузнаваемости. Сдвинутые брови, холодный стальной взгляд, сжатые прямые губы. И эта контрастность продолжала волновать её не меньше, чем предвкушение близости с ним.

Восхитительные ночи заканчивались не менее восхитительным поцелуем, вытаскивающим Евгению из сна. И сегодня поцелуй в губы разбудил, поцелуи в глаза не дали их сразу открыть, а тихие слова, пощекотавшие шею и поднявшие новую сладкую волну в теле, напомнили, что она ещё адски голодная женщина.

– Я когда-нибудь высплюсь, Глеб?

– В клинике выспишься. А я хочу насытиться тобой на три месяца вперёд.

– Ты программу видел? Мне кажется, я там вообще не буду успевать до кровати доползать. Постою тоскливо рядом десять секунд, и меня потащат на следующую процедуру.

– Ещё никто измождённым из клиники не выписывался, – возразил Глеб, продолжая целовать в шею Евгению, – поднимаемся или как?

– Если «или как» будет недолгим, то «или как». Нас Вадим ждёт.

– Не практикую короткие «или как», поэтому отложим сладкое до возвращения. Встаём.

Отжавшись от кровати руками, он бодро встал, накинул халат и посмотрел на часы, взяв их со столика.

– Поднимайся, ненасытная. Времени действительно мало. Это вне работы Вадим лояльный, а на работе у него каждая секунда расписана. Не жди, когда освобожу душ. Беги в свой.

– Вот так и выгоняют падших женщин по утрам из номера, – проворчала Евгения, уткнувшись лицом в подушку.

– Не подчиняемся, значит? Ну-ну.

Глеб подхватил Евгению на руки и с лёгкостью забросил на плечо. Она лишь успела вскрикнуть и пальцами зацепить свой халат со спинки стула. Под натиском другого плеча распахнулась дверь в общий коридор.

– Глеб! Сюда могут зайти!

– Молчи. Пусть заходят. Научишься послушанию. Скажи спасибо, что не через сад понёс.

– Спасибо, мой господин, – подхихикнув, проговорила Евгения.

– Как мы быстро учимся, – сыронизировал Глеб. – За доставку домой выставлю счёт.

– Делец.

– Бизнесмен.

Он сгрузил её в поддон душа.

– Холодненькой? – спросил Глеб, вытащив из её руки халат и повесив его на крючок.

– Нет!!!

– Горяченького? – прозвучал вопрос бархатным голосом.

– Ага. Если доставка сюда окажется бесплатной... – Евгения пристально следила за изменениями в его взгляде.

– Хм... торгашка, – Глеб развернулся и покинул душевую.

– Делец! Скряга! – послышалось ему вслед.

– Бизнесмен!

***

К клинике подъехали вовремя. Само здание Евгения не смогла разглядеть – они подошли к нему со стороны парка, который подступал почти вплотную к стенам.

– Зайдём со служебного входа. Нам оформлены пропуска.

До кабинета Вадима они шли по просторному светлому коридору с современными диванчиками у дверей врачей и специалистов. Взгляд притягивали яркие панно, развешанные по стенам. В конце коридора, за панорамным окном виднелась часть оранжереи с экзотическими растениями, где на мебельном островке из кресел и круглого столика сидели две женщины в одинаковых по стилю, но разных по цвету халатах. Одна из них пыталась разглядеть людей, идущих по коридору за стеклом.

Глеб толкнул дверь с табличкой «Грач В.В.» и пропустил вперёд Евгению. Они предстали перед дамой средних лет в очках, сидящей за столом и с приподнятой бровью осмотревшей их с головы до ног.

– Добрый день, Глеб Маркович, – немедленно очнувшись от ступора, вызванного внешним видом гостей, пропела она. – Вадим Вадимович ждёт вас.

«Он Маркович, оказывается», – промелькнула мысль у Евгении.

– Вадим Вадимович, к вам гости, – официально сообщила она по переговорному устройству.

Широко улыбаясь Глебу Марковичу, встала, чтобы проводить гостей в кабинет. На секунду скосилась на Евгению. Но дверь распахнулась, и вышел Грач собственной персоной. Галантно поцеловал руку Евгении и пожал руку Глебу.

– Заходите, – пропустил он посетителей к себе.

Евгения осмотрелась. Впечатляющих размеров кабинет был визуально разделён на две части: официальную, с внушительного вида столом и неофициальную, с бежевым кожаным диваном, такими же креслами и прямоугольным столиком. Грач, одетый в безупречно сидящий светло-серый костюм и в чёрную рубашку с расстегнутым воротником, с идеальной причёской – волосок к волоску – сразу направил гостей в сторону неофициальной части кабинета. От того Вадима, что общался с постояльцами Давида, кроме улыбающихся от природы глаз, но в этот раз с прохладным взглядом, ничего не осталось.

Сразу вспомнились фотографии с благотворительного вечера, найденные в интернете дочерью. Вот он, настоящий Вадим Грач. Яркий представитель высшего общества и явно знающий себе цену. И Глеб, наверное, тоже настоящий тот, который работает за ноутбуком. Как там сказал Вадим? Жёсткий, требовательный, волк-одиночка. Но почему с ней они преображаются? Чем могла их взять обыкновенная женщина из глубинки?

– Присаживайся на диван, Евгения, – пригласил Грач и, взяв со стола непрозрачную пластиковую папку ярко-красного цвета, расположился в кресле.

Второе кресло занял Глеб. Она очнулась от размышлений и села на самый краешек дивана, подумав, что её джинсы и подобная мебель совершенно несовместимы.

– Ну, Евгения, настроилась? – держа папку в руках, спросил хозяин кабинета.

– Вадим, я должна извиниться за своё поведение.

– Ничего ты мне не должна. Во всем виноват лишь я, – поправив очки, сказал Грач. – Сыграла привычка видеть перед собой женщин, жаждущих получения подобных услуг. Совершенно безосновательно ожидал эйфории от предложения. Считай, что получил по заслугам. Так ты согласна принять от нас подарок?

– Да.

– Я должен предупредить, что та программа, которую ты изучила, является хоть и основной, но предварительной. В течение недели-двух мы проведём полное медицинское обследование. Если потребуется лечение, то при возможности организуем его здесь. При выявлении противопоказаний основная программа будет скорректирована. Сейчас тебя проводят к специалисту на регистрацию. Придётся заполнить множество документов. Без них никак нельзя. И в дальнейшем, при назначении новых курсов или процедур, тебя проинформируют об их достоинствах, недостатках или противопоказаниях. Ты в полном праве от них отказаться и потребовать заменить на что-либо другое. Твоей программе соответствует строгое правило. Ты будешь лишена на три месяца зеркал, интернета и встреч с родственниками и друзьями. Выносить телефон из номера запрещено.

– Зачем такие строгости, Вадим?

– Ты не должна видеть своё постепенное преображение. Да и лицо не всегда будет в презентабельном виде. Перед началом курса посмотришь на себя в зеркало, а в последний день пребывания здесь я сам отведу тебя в зеркальную комнату.

– В таких условиях находятся все клиенты клиники?

– Нет. У каждого свои цели пребывания здесь. Но с такой программой, как предложенная тебе, мы настойчиво это правило рекомендуем. В твоём случае оно обязательно. Ещё есть вопрос?

– Что-то надо принести с собой?

– Нет. Ничего. Всё необходимое выдадут здесь. От средств гигиены до одежды. Ещё вопрос?

– Когда начнём?

– Заселение завтра в восемнадцать часов.

Евгения посмотрела на Глеба, до сих пор не проронившего ни одного слова и, наконец, ожившего:

– Приедем. В каких условиях она будет жить?

– Двухкомнатный номер: спальня и гостиная. Плюс личная процедурная, минизал для ЛФК и фитнеса, санузел. Имеется небольшая веранда с зеленью. В гостиной есть обеденный уголок. Еду будут доставлять в номер.

– Контакты с остальными клиентами?

– Всё предусмотрено, Глеб. Подожди меня здесь. Пойдём, Евгения, я тебя провожу.

Евгения встала, первой вышла из кабинета и вновь столкнулась с непонимающим взглядом то ли секретарши, то ли помощницы Грача. Видимо, она никак не могла сообразить, что могло быть общего у её руководителя с этой оборванкой. Но Евгения заметила, как та дёрнулась, увидев красную папку в руках Вадима, и метнула взгляд на новую клиентку. Непонимание и презрение в нём уже исчезли. Глаза были полны безмерным удивлением.

Вадим молча вывел Евгению в коридор и завёл в соседний кабинет, больше похожий на регистратуру в больнице. В высоких шкафах вдоль стен стояли блоки с пластиковыми папками.

Девушка, сидевшая за фигурным г-образным столом, поднялась и поздоровалась.

– Ольга Олеговна, оформите карту Евгении Викторовны. Красный сектор.

Девушка замерла на последних словах и на пару-тройку секунд задержала взгляд на красной папке.

«Что с этим цветом не так?» – подумала Евгения и взглянула на шкафы.

Папки, стоящие в них, были точно такого же формата, но другого цвета: желтые, зелёные и синие. И ни одной красной. Во всяком случае, в поле видимости.

– Присаживайтесь, Евгения Викторовна.

Девушка указала на стул и придвинула стопку анкет.

***

– Долго её будут оформлять? – спросил Глеб.

– Не менее часа. Хотел куда-то съездить?

– Дааа... в общем-то некуда и незачем. Лучше скажи, Евгению элитные курицы не заклюют, узнав, что она не из их круга?

– Нет. Я её оградил от общения с другими клиентами.

– Это как?

– Присвоил ей красный сектор. В компьютере будут видны только имя и отчество. Все данные останутся на бумажных носителях. Никто из сотрудников не узнает, кто она и откуда, не будут знать полной программы, не увидят результатов обследования. Увидят то, что касается их непосредственно. Персоналу запрещено разговаривать с ней на любые темы, кроме касающихся процедур. Тренажерный зал и бассейн должны быть пустыми во время её занятий. Вечерами на час закрою доступ в оранжерею. Буду там лично гулять с Евгенией. Не заревнуешь?

– Не заревную, но за Наташу не ручаюсь.

– Наташа уже отревновала своё.

– Ты не забыл о моей просьбе проверить Евгению службой безопасности?

– Нет. Завтра передам данные. Пойдём в наш ресторан, перекусим. У меня скоро встреча с клиентом.

– Я своим видом не распугаю твою ресторанную публику?

– Ты хочешь сказать, дешёвыми джинсами? Сойдешь за экстравагантного клиента.

– Пожалуй, нет. Там могут оказаться знакомые, знающие о моей щепетильности в одежде. Пусть сюда принесут.

– Хорошо...

Грач прошёл к столу и, не садясь в кресло, пробежался пальцами по клавиатуре. Затем вернулся и сел на диван.

– Расскажи, как у тебя с Евгенией складывается. То, что ниже пояса, реагирует?

– Реагирует. С полуоборота. Евгения – огонь. Голодная, будто её всю жизнь на цепи держали. Хотел ей погорячее предложить, но боюсь, что отпугну. Её и так многое шокирует, хотя пользуюсь в основном классическим сексом, слегка посыпанным перчиком. Потерплю, через полгода отыграюсь.

– На ней?

– Нет, не на ней. Отпущу на волю. Для этого фиолетовая комната есть. Судя по условиям Жеки, я должен справиться и опять стану свободным человеком.

– Да, я тоже удивлён его условиями. Шесть дней, конечно, напрягают... У тебя не возникло чувство, что он не тебе, а ей собирается мстить?

– Имеет место такая мысль. Поэтому и попросил найти их точку пересечения.

В дверь постучали, прервав разговор. Через пару минут они увлеклись едой, почти забыв о новой пациентке Вадима.

Глава 15 Три месяца врозь

– Пора собираться, Евгения, – тихо сказал Глеб, поцеловав её в волосы.

– Ты тоже уедешь отсюда?

– Да. Я планировал здесь пожить неделю, но встретил женщину с прекрасными глазами, голодную и огненно-страстную.

– Мы ещё увидимся после клиники, Глеб?

– Если ты этого захочешь. Может, забудешь меня за эти три месяца.

Евгения развернулась в постели и посмотрела в его серые глаза.

– И если ты этого захочешь. Может, забудешь меня за эти три месяца.

– Такое забыть сложно, горячая моя женщина...

Глеб прижал Евгению к себе и вздохнул.

– Всё, встаём. К Грачу опаздывать нельзя. Тебе надо ещё со своими попрощаться и с хозяевами. Донести твоё величество до номера напротив?

– Сама доберусь, а то опять счёт выставишь.

– Могу безвозмездно доставить в качестве благотворительного жеста.

Но Евгения уже накинула халат и, открывая дверь, помахала ему рукой.

– Встречаемся у внедорожника! – услышала уже у своей двери.

Она достала две сумки, закидала в одну почти все свои вещи. Всё это дети увезут домой. Через три месяца здесь уже будет осень. Утром она сбежала от спящего Глеба, который проработал до утра, после того, как выполз ночью из её объятий. Съездила с Павлом и Кристиной в Лазаревское. Там купили курточку с капюшоном, шарф и сапоги для осени. Решили, что обратно она будет возвращаться на самолёте, и в Москве её встретят на машине с тёплыми вещами. Поэтому во вторую сумку она закинула новые покупки и положила ноутбук, который так ни разу и не открыла с момента приезда. А ведь планировала поработать на удалёнке. Теперь придётся сдать его на хранение в клинике. Немного подумав, кинула в сумку и купальник. Вдруг Глеб пригласит пожить у себя пару-тройку дней, а у него есть бассейн. Хотя почему-то была твёрдо уверена, что идут последние их совместные часы.

Вздрогнула от стука в дверь, которая тут же распахнулась. В гостиную шагнул Павел.

– Собралась?

– Да, сын. Забирай вот эту сумку.

Павел вышел, а Евгения ещё раз прошлась по номеру, посмотрев, не осталось ли чего из вещей. Проверила документы. Села в кресло и медленно обвела взглядом маленькую гостиную.

Здесь она провела яркие дни своей жизни. Будет вспоминать о них с теплом и грустью. Но обязательно с улыбкой, а не со слезами, потому что смогла не влюбиться так, как позволила себе когда-то давно. Очень давно.

Евгения встрепенулась. Нельзя нарушать запрет на воспоминания о тех двух с половиной месяцах невероятного счастья, за которые пришлось дорого заплатить. Слишком больно.

Вышла из комнаты и прислушалась. У соседа тишина, наверное, уже ушёл. Покинула домик и, не оглядываясь, пошла к семье.

А там её окружили и свои, и хозяева.

– Евгения, после клиники приезжай к нам хотя бы на недельку, винца попьем, – с улыбкой сказал Давид, коротко обнял и отпустил для объятий с Наирой.

– Посмотрю, милые мои, как получится.

Детям последние наставления даны, все получили по поцелую в щеку.

– Гена, на обратном пути сядь рядом с Павлом. Следи за его состоянием, чтобы не уснул. Опять захотят без ночёвки ехать.

– Знаю, мам. Не переживай. Доберёмся.

– Где Никитка?

– У железки возится.

Евгения нырнула под навес, оторвала Никитку от большой игрушки, затискала и зацеловала. Но тот вывернулся и почесал обратно к своей забаве.

Подошёл Глеб.

– Нам пора, Евгения.

И все постепенно начали смещаться к воротам. От ворот три шага до внедорожника. В конце концов Глеб посадил Евгению в машину и пожал руки мужчинам.

Она помахала своей семье и хозяевам из окна, и автомобиль тронулся вдоль улицы. Стало тихо и немного одиноко. Глаза заполнили слёзы, и Глеб притянул её к себе.

– Ты же не на всю жизнь прощаешься.

– Угу.

Так в обнимку, молча и доехали до клиники.

– Олег, Матвей, выйдете.

Водитель с охранником вышли из внедорожника и отошли шагов на десять от автомобиля.

– Евгения, я буду скучать. Не забывай просматривать сообщения. Не ответишь хотя бы на одно – приеду и снесу все двери у детища Грача.

– Не забывай мне эти сообщения присылать.

– Пришлю. Дай свои сладкие губы.

Поцелуй оказался глубоким. Впервые глубоким. И долгим.

***

Она последний раз махнула рукой Глебу, оставшемуся за стеклянной стеной, и Вадим, взяв Евгению за локоток, потянул её к короткому коридору.

– За этими дверями твой жилой блок, запоминай. Остальные помещения клиники покажет дежурная по этажу или личный куратор. А сейчас я провожу тебя до номера. Открывай дверь электронной карточкой.

Евгения подхватила карту, висящую у неё на груди на красной ленте, и провела ею по щели замка. Дверь с щелчком открылась.

– Чтобы закрыть, просто прикрой её.

Дверь притянуло к коробке и замок вновь щёлкнул. Они пошли по коридору без мебели, но тоже украшенному панно и замысловатыми торшерами.

Евгения обратила внимание, что в пластиковые таблички на дверях вставлены карточки с фамилиями и именами клиентов, и под ними находились цветные полоски: желтые, зелёные и синие.

– Это твой номер. Открывай электронным ключом.

Евгения немного замешкалась. На двери красовалась красная полоска, но имя клиента отсутствовало.

– Я понял, что тебя заинтересовало. Через полтора часа мы встретимся, и я всё поясню. Заходи. Скоро сюда принесут ужин. Если возникнут вопросы, задашь при встрече. А пока осваивайся.

Вадим улыбнулся и вышел из номера.

Евгения огляделась. В голубых тонах гостиной стоял большой диван, разделяющий комнату на две части. Перед диваном были расположены столик и кресла. Позади – небольшой обеденный стол и два стула. На одной стене – ТВ панель, на другой висела картина маслом – зимний пейзаж. Напротив входа находилось большое окно с занавесками: белейшая нежная тюль и ночные шторы.

Евгения оставила вещи в гостиной и прошла осматривать другие помещения. В спальне стояла большая кровать с блоком из полок в изголовье и тумбочек по бокам, а напротив, по всей длине стены протянулась широкая полка. На ней красовались две декоративные вазы, а между ними – каминные часы. Выше на стене висела ещё одна ТВ панель. Заметила встроенный шкаф и открыла его. Обнаружила в нём несколько махровых халатов одного цвета – розового с красной полоской над карманами и несколько ночных коротеньких сорочек.

Она вернулась в гостиную, подхватила сумку. Повесила куртку на плечики, всяческую мелочовку положила на полки. Отодвинула ящик и нашла нижнее бельё с этикетками. Ухмыльнулась. Даже нижним обеспечили.

Взяла бельё, халат. Нашла душ и ванну с раковиной. На стеклянных цветных полках было почти пусто. Ни шампуня, ни геля для душа. Ничего, кроме одиноко стоящей в подставке зубной пасты и нескольких упакованных зубных щёток в интересном изогнутом стаканчике. На крючках висели полотенца и банные халаты белого цвета.

Пожала плечами, ополоснулась под душем и переоделась во всё местное.

Услышала странный сигнал.

Зайдя в гостиную, заметила мигающий огонёк у входной двери. Открыла. Оказывается, доставили ужин.

– Добрый вечер, Евгения Викторовна, разрешите накрыть стол?

– Конечно, Юля, проходите, – пригласила девушку Евгения, прочитав её имя на бейдже.

– Я ваш личный куратор. Сегодня на ужин общий стол. Запечённая красная рыба, овощное рагу, фруктовый салат и сок. В десять часов вечера принесут смузи. Напоминаю, что в двадцать часов назначена встреча с Вадимом Вадимовичем в оранжерее. Я зайду и провожу вас. Приятного аппетита.

Девушка кивнула, слегка наклонив голову на бок, и вышла из номера.

Евгения глянула на стол и только сейчас поняла, насколько голодна. Села и всё лихо уничтожила. Задумалась, а если ещё захочет есть? У неё даже печенюшки нет. Не подумала... теперь поздняк метаться.

Посмотрела время на телефоне. До встречи с Вадимом ещё есть полчасика, и она решила посмотреть оставшиеся помещения: процедурную и зал ЛФК. Но они оказались запертыми. Вспомнила о веранде. Отодвинула занавески в гостиной и нашла выход. Веранда оказалась приятной квадратной комнаткой с двумя плетёными креслами-качалками, небольшим столиком и цветами в горшках. Её стены оказались стеклянными. Евгения подошла к одной из них и увидела внизу аллею оранжереи. Между веток экзотических растений мелькали прогуливающиеся женщины в разноцветных халатах. Посмотрела вверх и рядом разглядела тоже стеклянную крышу, а над ней ярко-голубое безоблачное небо.

Евгения села в кресло и расслабилась. Запиликал мобильный. Посмотрела сообщение от Кристины.

«Мам, как устроилась?»

«Всё хорошо, дочка. Номер шикарный. Накормили ужином.»

«Мы ещё на море. Скоро пойдём домой.»

«Передавай привет нашим.»

«Ага)))»

Евгения улыбнулась. Не успела отправить мобильный в карман, как он снова пиликнул.

«Я скучаю. Как там поживает моя горячая женщина?»

«Тоже скучаю (. Очень (( Но у меня скоро свидание.»

«Передай, что вызову его на поединок.»

«Обязательно. Ты уже в Гнезде?»

«Да. Включил компьютер. Надо работать.»

«Не буду тебе мешать.»

«Напишу, когда закончу.»

«Жду.»

Вновь прозвучал сигнал у входной двери.

Евгения выкарабкалась из кресла и открыла дверь. Перед ней стояла Юля.

– Евгения Викторовна, вам пора на встречу.

– Мне так идти?

– Да. Пока вы будете в оранжерее, наши сотрудники приберутся в вашем номере.

– Я только-только в него вселилась...

– Так положено.

Юля повела Евгению по переходам и лестницам.

– Я буду сопровождать вас всю первую неделю. Постепенно запомните дорогу. Ещё буду сопровождать тогда, когда вам будет сложно ходить.

– А мне будет сложно ходить?

– Да. Когда начнётся физическая нагрузка. Первые дни будет тяжеловато.

– Юля, у меня нет ни шампуня, ни мыла, ни геля для душа.

– Потерпите немного. Вас осмотрит косметолог и по его рекомендации всё принесут.

Они вышли в оранжерею. Евгения с удовольствием вдохнула запах растений и влажной земли. Аллея оказалась пустой.

– А где все женщины? Минут пять назад видела их с веранды.

– Вы будете прогуливаться одна. Вадим Вадимович всё пояснит. Он скоро придёт.

– Спасибо, Юля.

Почти сразу, как закрылась дверь за куратором, Евгения разглядела в конце оранжереи Грача. Он переоделся в бежевый костюм, похожий на спортивный.

– Там твоя веранда, – показал он рукой наверх, когда они встретились где-то в середине аллеи.

Подняв голову, она взглянула в указанном направлении.

– Отсюда стекло непрозрачное?

– Да, тебя никто не увидит снизу. Как устроилась?

– Всё хорошо, Вадим. Вопрос только один. Про красный цвет.

– Если ты обратила внимание, здесь у каждого клиента свой цвет. Я не буду говорить, что означает каждый из них. А общее назначение раскрою. Полоски показывают степень склочности.

– Склочности?

– Да. Проблемы с одними клиентами должен уметь разрулить сам персонал. С другими – можно вызвать дежурного по конфликтам. По третьим – любые конфликты гасит исключительно главный врач.

– А я опасна, как атомная бомба? Красный цвет. Президента Российской Федерации будете вызывать?

Вадим рассмеялся.

– Нет, Евгения. Ты ограждена от общения с другими женщинами. Принадлежность к элите не означает обязательного наличия воспитанности и интеллигентности. Как только узнают, что ты не из их круга, некоторые дамы попытаются доставить тебе массу неприятностей. Красный цвет предусматривает полную секретность. Персонал не будет знать, кто ты. Не все смогут с тобой общаться. Допущенные сотрудники не имеют права разговаривать на отвлечённые темы. В бассейне и тренажёрном зале будешь тренироваться одна. В оранжерее гулять тоже. И ещё у меня есть просьба. Не открывай дверь номера на стук. К тебе будут рваться особо заинтересованные сплетницы. Сигнал от сотрудников ты уже слышала.

– Ты где-то рядом живёшь? Одежда на тебе больше похожа на домашнюю.

– В квартире или в коттедже живу, когда жена приезжает. А если я один, то здесь, при клинике. Если позволишь, по возможности буду присоединяться к твоим прогулкам.

– Конечно, не против. Только держи это в тайне от Глеба. Он уже пообещал вызвать тебя на дуэль.

– Что ты! Никаких тайн от Глеба! Он их на дух не выносит. Я серьёзно. Не дергай тигра за усы, если хочешь остаться с ним. Обязательно отчитывайся, и как можно подробнее, – предупредил Грач. – А сейчас предлагаю тебе экскурсию по оранжерее. Можно сказать, что она уникальна. Здесь много необычных и интересных растений. Некоторые удалось привезти из-за рубежа. Перемещение через границу оформлено официально, и они разрешены к размещению в лечебных учреждениях...

***

Оставив Евгению в клинике, Глеб с облегчением вернулся в Гнездо. Жизнь вошла в обычную колею. Дом, работа, тишина и привычное одиночество. Остались где-то позади шумные надоедливые компании, затяжные посиделки, тесный домик и грязное от штормов море с толпой полуголых людей на пляже.

На следующий же день после возвращения в Гнездо он насладился молодым и стройным телом Зарины. Можно эти три месяца не «голодать». А Жека об этом не узнает. Тот заставил обвешать дом жучками и дополнительными видеокамерами, что было сделано к возвращению Глеба в особняк. Но тот ничего не знал о перепланировках в рабочем блоке. И без фиолетовой комнаты можно обойтись. И девочек со стороны приглашать не надо. Рядом есть Зарина.

– Скучала, лапочка? Сегодня будь готова к пяти. Приходи в зелёную комнату отдыха. Без опозданий, милая.

– Хорошо, Глеб Маркович.

И она пришла. Молодая, гладкая, гибкая до умопомрачения. Глеб рычал вместе со своим внутренним зверем в унисон. Дорвались... Но к шести часам слегка потрёпанную девчонку отпустил. Через пятнадцать минут Зарина должна пройти мимо камер Жеки к флигелю.

– Завтра приходи пораньше. К четырем. А сейчас приведи себя в полный порядок, прежде чем выйти в галерею.

– Хорошо, Глеб Маркович.

Глеб позанимался на тренажёрах и проплыл несколько раз бассейн. Отдохнув в пирамиде, спустился к ужину и обговорил с экономкой домашние дела. Передав на кухню свои пожелания, вернулся в рабочий кабинет.

Миновал один день тишины, второй, третий, четвертый. Тишины, конечно, относительной. Общался с подчинёнными, даже срывался на них. Но это рабочие моменты. А личная жизнь, хоть привычная, но постепенно начинала напрягать одиночеством и тишиной. Стали приходить воспоминания о доме Давида. Через два дня семья Евгении должна «стартануть», как они говорили, домой. Он даже представил суету сборов и запихивания сумок обратно в багажники автомобилей. Улыбнулся. Резко захотелось побыть в этой суете.

Но очнулся, вымел из головы лишние мысли и вновь окунулся в работу. Шла плотная подготовка к каскаду переговоров в Германии. Поиск будущих партнёров по бизнесу, подготовка контрактов, утряска всех разногласий между фирмами... Нельзя отвлекаться на ерунду.

А через два дня вместе с Евгенией Глеб отслеживал путь двух автомобилей в течение двадцати часов.

«Проехали Джубгу»

«Краснодар позади»

«Уже Ростов-Дон, в Аксае пробка. Объезжали.»

На сообщении: «Москва осталась слева, ушли на Воскресенск», Глеб уснул... а проснувшись, одновременно с Евгенией, поздравил Давида с днём рождения. Сам выбрал в погребе бутылку вина и отправил Мирона вручить подарок.

Суетливая жизнь за забором Гнезда не отпускала его, и через три недели после возвращения в особняк пришло решение пообщаться с другом. Глеб позвонил Грачу.

– У тебя где жена, Вадим? Хочу на выходные сползать на водопад с вами. Лето заканчивается. И надо обговорить поездку в Германию. Мне придётся там общаться с Жекой.

– Наташа сейчас не сможет приехать. Открытие выставки на носу. Живёт в своей галерее.

– Тогда давай вдвоём поднимемся.

– Хорошо, в следующую субботу с ночёвкой приеду.

На водопаде отдохнули неплохо. Только разговор постоянно скатывался к теме игры. Да и абсолютно всё на уступе напоминало горячую женщину по имени Евгения. И кровать с их первым сексом, и чаша озерка. А ещё не проходило ощущение её присутствия. Кажется, что вот-вот выйдет из домика и улыбнется солнцу.

– Ты любишь восходы и закаты, Глеб?

– Они – единственное, что никогда не предаст. Всё остальное – наносное, нестабильное и непредсказуемое. Особенно люди.

«Похоже, что именно я – наносное, нестабильное и непредсказуемое. Использую женщину и выкину из своей жизни. Единственное оправдание в том, что не я автор этой игры», – подумал Глеб, стоя на краю площадки и смотря вниз на особняк.

– Пытаешься себя оправдать? – раздался рядом голос Грача.

Глеб резко поднял голову и увидел подошедшего Вадима.

– Я это произнёс вслух?

– Да. Но что-то мне говорит о том, что ты не выбросишь Евгению из своей жизни, если постоянно о ней думаешь.

– Не такой уж я бесчувственный чурбан. Но она сильная, переживёт. А я всё сделаю, чтобы к ней не прикипеть. Чтобы ничего не отрывать ни от сердца, ни от души.

– Тебя кто-то заставляет отрывать? Влюбись и живи в счастье.

– Меня устраивает моя жизнь в том виде, какая она есть.

– Ты опять с Зариной сейчас?

– Да.

– Не боишься, что Жека узнает?

– Нет. Всё схвачено.

– Не пробовал их сравнить?

– Пробовал.

– И... если не секрет?

– Зарина отбывает повинность, а Евгения горит страстью. Но с Зариной всё привычно, предсказуемо. Она послушна и исполнительна, отличный помощник, знает мой бизнес, владеет тремя языками, высококлассный переводчик. А будущее с Евгенией неизвестно. Поэтому через годик, если девчонка от меня не сбежит, женюсь на Зарине.

– Ты уверен, что вам в постели необходимо знание трёх языков?

– В постели нет, но в семейном бизнесе – да.

– А если она захочет детей?

– Значит, заделаю ей детей.

– А если влюбишься в другую? По-настоящему.

– Ты мне Евгению впариваешь? Разные мы с ней, Вадим. Она подвижная, весёлая, своенравная и с ней интересно. Да, признаю: я с ней ожил. Постоянные пикировки, смех, даже в постели сам на себя не похож. Романтичный. Но в действительности я другой. Мне нужна тишина и порядок вокруг. И никакого мельтешения. Я весь в бизнесе, и мне некогда развлекать такую супругу, как Евгения. Кошки скребут, как только представлю, что мне надо вытерпеть её ещё четыре с половиной месяца после выписки из клиники... Я от двух недель устал. Особенно от той толпы у Давида.

Грач промолчал.

А Глеб сделал, как сказал. Заглушил в себе мысли о женщине по имени Евгения. Лишь отсылал сообщения, иногда разговаривали по телефону. Эта обязанность довлела над ним, но была необходимостью.

Почти неделю пробыл в Германии. Совместно с Жекой провели переговоры с будущими покупателями: из Франции, Венгрии и Китая. С фирмами из Венгрии и Франции подписали протоколы о намерениях.

С Жекой об игре даже не обмолвились. Взаимоотношения были исключительно деловыми, и противники в игре бились на одной стороне баррикад в бизнесе.

Но на фуршете по случаю удачных переговоров почти не общались, лишь сделав совместное фото для журналистов.

Вернувшись из зарубежной поездки, Глеб полностью погрузился в работу, поручив Зарине переписываться с Евгенией, отдавая ей в определенное время айфон.

Однажды раздался звонок от Грача.

– Слушаю, Вадим.

– Готов принять Евгению?

Сердце пропустило удар.

***

Три месяца в клинике пронеслись стремительно. С первых же дней был взят невероятный темп. Началось с того, что почти сразу полочки в ванной были заполнены. Шампуни, гели, молочко для умывания, всяческие флакончики, назначение содержимого которых узнавала постепенно. Диетолог не забывал о Евгении почти ни на день. В течение трёхмесячного курса несколько раз менялись диеты, но мягко, с переходным периодом.

Пережила и дни, когда лезла на стены от голода, не спала от болей в мышцах после тренажеров или массажа, металась от жжения на коже. Свободного времени почти не осталось. Каждое утро ёжилась от листа назначений на день. Но были и дни абсолютного лентяйства, если после процедур оказывались противопоказаны какие-либо физические нагрузки. Она честно себе признавалась, что в «клиническом аду» испытала и приятные процедуры, особенно лёгкий массаж волосяной части головы... мурашки по всему телу... А на некоторых процедурах безбожно спала.

Однажды до слёз обиделась на лишение её свободного плавания в бассейне при замене его на лечебное. Даже пожаловалась Вадиму. Слёзы Грача не проняли, но через два дня он дрогнул и выделил дополнительное время для наслаждения водной стихией. Именно в воде, если в этот день было разрешено плавать, она находила отдых своему телу и забывала про одиночество.

– Вроде ты Лев по знаку зодиака, огненный знак, а так любишь воду. Глеб сказал, что тебя невозможно вытащить из моря, – сказал на одной из прогулок Грач.

– Да, мне нравится плавать. Вадим, у тебя новый парфюм? Бесподобный.

– Заметила? Глеб привёз из Европы с какой-то презентации.

– Ты с ним встречался?

– Да, вчера. Соскучилась?

– Очень. Впереди ещё полтора месяца. Это так долго. Только... нужна ли я ему...

– Уверен, что нужна, – ответил Вадим, опустив голову.

Евгения выступала главным фигурантом в ежедневных сплетнях остальных пациентов клиники. Она всё-таки смогла разговорить Юлю. Та рассказала, как они рвутся в закрытый бассейн, когда он занят секретной клиенткой, или в оранжерею, открытую только для Евгении. Но больше всего их злило её частое общение с Вадимом Вадимовичем. Их кумиром.

Уж за кого её только не принимали. И за любовницу высокопоставленного лица государства. И за родственницу какого-либо королевского двора. И даже за жену самого главного авторитета страны. Только вот фамилий сплетницы назвать не смогли.

С одной стороны, Евгения радовалась такой изоляции, с другой – ей не хватало общения. Только Грач и Юля могли говорить с ней свободно. Остальные старались отмалчиваться или ограничивались пояснениями собственных процедур, если возникала такая необходимость. Сотрудники держались за свои рабочие места.

Спасал телефон. Разговоры и переписка с детьми, а также общение с Глебом скрашивали её дни, проведённые с людьми-роботами.

Но изменения в себе она замечала. Чувствовала нарастание лёгкости и гибкости в теле, как уходят лишние округлости. Перестала замечать работу желудка и кишечника, никаких тяжестей. Пальцами ощущала гладкость и бархатистость кожи лица. Видела такую же гладкость и бархатистость кожи тела. Её порадовала шелковистость и густота волос. Пластинки ногтей стали крепче, и с них почти пропал ребристый рисунок.

Евгения пыталась посмотреться в оконное стекло, как в зеркало, но в оранжерее свет лишь немного тускнел, но не выключался. А стекло выданного ей в клинике телефона отражало лишь смутный образ.

Ближе к выписке она всё больше и больше волновалась о том отражении в зеркале, которое увидит в последний день пребывания в клинике. А Вадим только ухмылялся на её метания.

***

Грач закрыл папку, переданную службой безопасности по проверке Евгении. Он надеялся, что прояснятся отношения между ней и Жекой, но не нашёл ни малейших намёков.

В отчёте были сведения о родителях, которые всю жизнь прожили в одном и том же посёлке. Их дочь после окончания школы поступила в институт, но со второго курса перевелась на заочное обучение и пошла работать. От воинской части её направили в чернобыльскую командировку. Через четыре месяца после возвращения из командировки уехала из посёлка. Насовсем. Трижды поменяла место жительства. Сначала переехала за Урал, там жила в двух городах. Вновь устроилась на гражданскую должность в воинской части, затем в военном отряде. Вышла замуж и вернулась в европейскую часть России. Фамилию не сменила.

Указаны годы рождения детей и год смерти мужа. Приложен перечень гражданских предприятий, где она работала. Тоже ничего особенного, кроме того, что карьерный рост на гражданке оказался стремительным. От рядового бухгалтера до главного бухгалтера за полтора года. Последние восемь лет занимала должность финансового директора комбината на полторы тысячи рабочих мест.

Имелись отзывы руководителей трёх предприятий. Характеризовали её как отличного специалиста с прекрасными аналитическими данными. Особенно сокрушался об увольнении финансиста генеральный директор последнего места работы. На пенсию вышла с сорока пяти лет, как ликвидатор последствий аварии на ЧАЭС. Но продолжала работать.

Далее шли сведения о жене старшего сына и муже дочери. Всё обыденно.

Бог знает, какими методами, но были получены данные медицинских карт из архивов поликлиник, как посёлка, где Евгения жила с рождения, так и других мест проживания, где была прописана или зарегистрирована впоследствии. Но ничего интересного в них не оказалось: грипп, ОРЗ, ОРВИ, посещение зубных кабинетов... Проходила периодические медицинские осмотры. Фактов пребывания в стационарах не выявлено.

Расспросы старожилов посёлка пищи для размышлений тоже не дали. Лишь одна женщина очень преклонного возраста вспомнила, что девочку одно время затравили и называли шлюхой, но всё это неправда. О работающих в воинской части женщинах часто так говорили. Женя была хорошей и доброй, и бывшая соседка жалела, что та уехала.

Что это была за история, больше никто не вспомнил. В доме сменились практически все жильцы.

Грач набрал номер Глеба.

– Слушаю, Вадим.

– Готов принять Евгению?

– А у меня есть выбор? – немного помолчав, ответил Глеб.

– На моём столе лежит отчёт службы безопасности.

– И что? Евгения пересекалась с Жекой?

– Да.

– Где? Когда? – в голосе Глеба проявилось напряжение.

– Приезжай завтра за отчётом и всё узнаешь. Почти всё. И я тебе Евгению покажу.

– Выписываешь раньше срока?

– Нет, но увидеть её ты должен за пару-тройку дней до выписки.

– Загадки загадываешь?

– Ответ на твой основной вопрос приготовил. О ней и Жеке. Тебе необходимо обдумать полученную информацию до встречи с Евгенией.

– Всё так серьёзно?

– Да. Приезжай к шестнадцати часам.

– Буду.

Вадим включил видеонаблюдение. У Евгении шёл дополнительный час посещения бассейна. Красиво плавает, как в замедленной съёмке. Медленно, плавно, с кручением вдоль оси тела. Повороты у бортиков совершает через медленный нырок с выгибанием спины... Настоящая русалка. Видно, что наслаждается водой.

– Ну что, Женька, пришло время раскрыть тебя перед Глебом, – проговорил Грач и отключился от камеры.

Глава 16 "– Ты с самого начала знал..."

С утра Евгения нервничала. На после обеда в расписание внесли встречи с парикмахером и визажистом. Будут готовить её к зеркальной комнате. Юля уже принесла платье-футляр тёмно-голубого цвета, помогла примерить. Евгения заметила, как девушка улыбнулась.

– Время в клинике проведено не зря, Евгения Викторовна. У вас очень хорошая фигура. Платье винтажное, под моду пятидесятых годов прошлого века.

– Оно идёт мне?

– Наши специалисты знают, как правильно одевать женщин, – гордо произнесла Юля. – Перед выпиской выдадут одежду, в которой вы приехали. Попробуйте надеть её и сами всё увидите. Если будете выписываться в ней, то можно подогнать под новый размер. А сейчас снимайте платье, я его повешу в шкаф. У вас через десять минут массаж, затем час отдыха. А после обеда пойдём к парикмахеру и визажисту. Вам разрешено взять телефон в зеркальную комнату. Женщины с удовольствием делятся своей радостью с близкими.

– Меня там не сильно накрасят? Я своё лицо увижу?

– Что вы, Евгения Викторовна, не обижайте нашу клинику. Макияж будет настолько лёгким, что его ещё придётся выискивать. Специалисты подчеркнут вашу индивидуальность и не более того.

Евгения вздохнула.

***

Глеб стоял в кармане серпантина и стальным взглядом сквозь ветки деревьев смотрел на море. Сам не ожидал, что будет так волноваться. Пришлось остановиться и брать себя в руки. И только почувствовав уверенность, что владеет собственными эмоциями, он вновь сел в автомобиль и приказал водителю продолжить движение.

Вадим провёл друга в слегка освещённую комнату смежную с зеркальной. В ней было размещено два стола. Один стоял почти в темноте, второй – ближе к стеклу, через которое зеркальная комната проглядывалась, как на ладони.

– Насколько законна эта комната, Вадим?

– Давай, я не буду объяснять, для чего она нужна.

– Хорошо. Когда придёт Евгения?

– Она уже здесь, я сейчас её введу. Отчёт моей службы безопасности на столе.

– Хорошо.

Глеб шагнул к столу, взял папку, но взгляда от соседней комнаты отвести не смог. Тот прикипел к двери, в которую должна войти Евгения. Пальцы пролистнули в холостую один лист, другой... Дверь приоткрылась, и Глеб, вернув папку на стол, подошёл к стеклу с одной только мыслью: какого чёрта его сердце замерло?

В комнату вошла симпатичная стройная женщина с модной стрижкой на русых с платиновым отливом волосах. Улыбнулась Грачу, который что-то ей сказал и показал на зеркала.

Глеб отметил, что эти двое смотрелись очень гармонично, как два представителя высшего общества. Мужчина в белых брюках, голубой рубашке с расстегнутым воротом и синем пиджаке нараспашку и женщина в тёмно-голубом платье, подчеркнувшем её фигуру.

Повернувшись к Глебу спиной, она внимательно посмотрела в зеркало и от удивления поднесла руки ко рту. Глеб видел её отражение. Да. Это она, Евгения. Немного другая, моложе, но вот её глаза... глаза... это же...

Глеб прищурился, подался ближе к стеклу, коснувшись его ладонями. Евгения чуть махнула головой, откидывая волосы с лица, и помогла им закрепиться рукой за ухом, сложив пальцы буквой V.

Брови Глеба сомкнулись.

– Твою мать! Не может быть... Женька???

Ноги приросли к полу, а руки жёстко упёрлись в стекло. Сердце заколотилось по рёбрам.

– Нет-нет-нет-нет. Так не бывает...

– Я думаю, ты испытаешь шок, когда будешь забирать Евгению из клиники. Есть в ней одна фишка. Очень занятная. И я её подчеркну.

Глеб не заметил, как Грач вышел из зеркальной комнаты и почти сразу зашёл к нему. Вадим мазнул взглядом по папке, лежащей на столе, и перевёл его на друга, застывшего у стекла. Сел на угол первого стола.

– Глеб?

Тот вздрогнул, развернулся, в два шага преодолел расстояние до папки и взял её в подрагивающие руки. Открыл первый лист...

– Громова Евгения Викторовна, – шёпотом прочитал он и только сейчас заметил Вадима. – Ты знал... с самого начала знал...

– Я профессионал, Глеб. Узнал её на первых присланных фотографиях. Убедился в этом на крыше твоего особняка.

– Почему промолчал? Я же спрашивал тебя о ней... – всё тем же осипшим голосом проговорил Глеб.

– Пытался понять, что происходит. А потом прочитал условия Жеки и молил небеса, чтобы ты её не узнал. Это вышибло бы тебя из колеи на несколько дней. Ты мог не успеть выполнить условия.

Глеб кинул на стол документы и вернулся к стеклу. Евгения сидела на диванчике и с улыбкой смотрела в зеркальную стену напротив себя. Достала телефон. В кармане Глеба сообщением пискнул айфон.

«Я не помешала? Смотрюсь в зеркало. Вадим разрешил.»

«Не помешала. Ну и как?»

«Я в шоке. Твой друг –волшебник))»

Глеб поднял взгляд на Евгению. Айфон опять пискнул.

«Почему молчишь?»

«Хочу тебя» … «увидеть)))»

«Ахах… придётся потерпеть ещё три дня.»

«Ты жестокая женщина.»

«Это Вадим жесток. Из-за пары-тройки сеансов не отпускает пораньше ((»

«Тебя спасти?»

«Предлагаю потерпеть. Остались считанные часы. Пойду на себя ещё полюбуюсь)))»

Евгения встала и подошла к зеркалу.

Глеб пристально следил за ней, опустив руку с айфоном. Стройная, гибкая... как его Женька... которую он тогда предал. Сердце продолжало колошматиться в груди.

– Как же я её не узнал?

– Время изменило её. Я тоже не с первого взгляда узнал. А ты вдобавок был настроен против навязанной тебе женщины. Подсознательно. Незаметно для тебя, твой мозг её отвергал...

– Ты рассказал ей кто мы?

– Нет.

– Собираешься?

– Надо было сразу признаваться. Но она не согласилась бы на игру.

– Что теперь делать?

– Жить, как жили. Если не давать повода, то, может, и не вспомнит.

– Выполни просьбу, Вадим. Рано или поздно всё раскроется. Не говори, что у меня тогда был выбор.

– Не скажу. Но тебе от этого легче не станет.

– Что у них с Жекой произошло?

– Не знаю. Но страсти разгорелись нешуточные. На грани жизни и смерти. Служба безопасности ничего не накопала.

– Но ведь тебе что-то известно?

Грач слез со стола, подошёл к Глебу и встал рядом у стекла, вложив руки в карманы.

– Это не моя тайна, Глеб. Прости.

– Тогда как узнать, чем угрожает Жека Евгении?

– Вначале я подумал, что он решил вас свести, исправив свою ошибку. Но, прочитав внимательнее условия, понял, что он мстит ей одной или вам обоим. Попробуй с ним поговорить. Позвони ему. Со мной разговаривать не станет.

– Думаю, что бесполезно. Скорее всего, нарвусь на сарказм... Вадим, сочетание наших имён может всколыхнуть её память?

– Конечно, может. Всё что угодно может. Хотя и внешность, и большинство наших привычек, даже голос, за столько лет изменились, любая мелочь способна выдать нас с головой.

– Тогда, если мы хотим без эксцессов пройти через игру, Евгения не должна узнать о Жеке. Лучше не упоминать его имени вообще. Предлагаю даже между собой называть его, например, Сашкой... или Алексом. И ни слова о Чернобыле.

– Можно и Алексом. Не заврёмся мы с тобой? Как бы хуже не сделать.

– Ты говоришь, между ними бурлила любовь. А если она ещё жива? Игру сорвём, – изменившимся голосом произнёс Глеб.

– Ты о чём больше беспокоишься? О том, что потеряешь бизнес или о том, что Евгения к Жеке потянется?

– Гррррач! Заканчивай лечить! Я сам себя не понимаю...

– У тебя есть время, чтобы разобраться с самим собой. Судьба дала тебе второй шанс. Воспользуйся им. Нагляделся? Ей пора идти.

– Да... конечно...

– Выход самостоятельно найдёшь?

– Найду.

Грач вышел из смотровой комнаты и почти сразу вошёл к Евгении. Та оторвала взгляд от зеркала и счастливыми глазами посмотрела на Вадима. Они о чём-то коротко поговорили и скрылись за дверью.

Глеб ещё некоторое время постоял, уставившись в пустую зеркальную комнату. Развернулся и тяжело сел за стол. Закрыл лицо руками.

– Уйди, Глеб. Пожалуйста, уйди! Уезжаешь – уезжай!

– Женька, даже если бы я тебя не встретил, всё равно бы развёлся. Почему ты мне не веришь?

– Нет, нет и нет.

– Женька, уволюсь из армии, разведусь и найду тебя. Прошу, дождись меня. Пожалуйста! Женька!

– Глеб, вернёшься домой, увидишь жену, сыновей, и всё будет хорошо. У вас всё наладится. А сейчас уйди. Ну, будь ты человеком!

– Можешь говорить, что хочешь. Но я найду тебя, и ты станешь моей. Только держись подальше от Зотова. Нахлебаешься с ним горя.

Глеб опустил руки на стол и вновь посмотрел в сторону зеркальной комнаты. И вот сейчас Женька здесь. В его руках. Осталось решить, что ему делать дальше.

Встал, подхватил отчёт службы безопасности и стремительными шагами покинул клинику.

В Гнезде тщательно просмотрел каждый лист в папке. Действительно, обыкновенная жизнь обыкновенной женщины. Но, судя по всему, она прекрасный специалист.

Глеб встал и порылся на полках встроенных шкафов. Поискал в обоих сейфах. Постоял посередине кабинета, засунув руки в карманы. Затем вернулся к столу и выдвинул один за другим ящики. Добрался до самого нижнего. Сунул руку в глубину и, пошарив там, достал маленькую шкатулку. Облегченно вздохнул. Открыл и аккуратно вынул из неё женскую заколку для волос. Сколько же времени он не брал её в руки? Пятнадцать лет? Двадцать?

Повертел перед глазами, положил на стол и упёрся лбом в руки. Закрыл глаза.

– Дай погадаю, молодой, красивый. Позолоти ручку, всю правду расскажу...

– Отстань, цыганка, уйди с дороги.

– Грусть в твоих глазах вижу... ищешь... любимую девушку ищешь в этом городе... издалека приехал...

– Откуда знаешь, старая.

– Какая я тебе старая... это ты ещё молод... скажу, найдёшь или нет... дай руку...

– Ну хорошо, гадай.

– Да, вижу... Далеко вижу... Есть какая-нибудь вещичка её?

– Есть... вот... не трогай!

– Я лишь пальцем задела... много времени пройдёт, и вернётся она к тебе... встретитесь... но меж двух огней метаться будет... придётся биться за её сердце... ты почаще грей эту заколку в своих руках... грей свою любовь... позолоти ручку, совсем без платы нельзя... боком предсказание выйдет... рубля хватит.

– Почему не больше? На, возьми.

– А сейчас иди, милый, иди... найдёшь... сегодня найдёшь... посмотри на девушку и уступи судьбе... не иди ей наперекор, и судьба вернёт тебе женщину.

Глеб измучил себя в тренажерном зале, целый час рассекал в бассейне. Поковырялся в тарелке и почти ничего не съел. Нахмурился – шеф-повар обидится за ужин... Поднялся в стеклянную пирамиду и долго смотрел на звёзды и яркую луну, вспоминая свою далёкую молодость.

– Теперь я заказываю песню, Глеб! Ты уже два раза без очереди влез. А сам ленишься играть! Жуй свой бутерброд! Вадим, давай «Луна, луна».

– Это новая песня, Женька, но попробую. А ты слова знаешь?

– Знаю.

– Поехали.

– День промчался... незаметно... выпит до дна...

Глеб застонал. Как же получилось, что жизнь промчалась и выпита почти до дна. Промчалась без счастья. Без Женьки. Он нашёл её после разговора с цыганкой в тот же день, как та и предсказала... и уступил судьбе, потому что понял: Женька не уступит ему. Она оказалась замужней женщиной, и у неё уже был ребёнок...

Глеб взял айфон и глянул на её номер. Молния осознания произошедшего прошила его насквозь, и раздался мысленный рык:

«Ты здесь, Женька, и ты моя. Уже моя!»

Он закрыл глаза и тут же их открыл. Тяжёлый стальной взгляд сменился на мягкий, а на губах проявилась победная улыбка.

Нажал на вызов.

– Евгения, спишь?

– Если разговариваю с тобой во сне, то сплю.

– Маленькая язва.

– На себя посмотри, Глеб. Давно не слышала твоего голоса. Ты где?

– В постели. Скучаю без тебя. Хочешь, почитаю шёпотом стихи?

– Почитай.

– Поверь... таланту... пианиста... Услышь... мелодию... любви… И нот... волшебных... переливы... В свои... объятия... прими...

– Прекрати, Глеб! Стой! Не надо!

– А что так?

– Глеб, у меня от твоего шёпота и этих слов низ живота желанием взрывается.

– Для этого и читаю...

– Ага... и останусь голодной и злой.

– Помоги себе.

– Не хватало ещё сексом по телефону заниматься.

– А что тут такого?

– Глеб!

– Продолжить, моя сладкая женщина?

– Не надо!

– Надо.

– Я отключусь.

– Хм... Телефон отключишь или сама отключишься от удовольствия? Чего молчишь? Эй... Ау... Куда пропала?

– Ржу в подушку, чтобы клинику не перебудить.

– Ну, если дело до ржача дошло, то прощай секс. Ложись, спи. Отсыпайся. Скоро будешь отрабатывать три месяца простоя. В двойном размере. Спокойной ночи, смешливая.

– И тебе спокойной ночи.

Глеб улыбнулся ещё шире и почувствовал страшный голод. Резво встав с кровати, отправился на кухню. Львович обрадуется и простит за игнорирование приготовленного им ужина.

***

Он сидел на заднем сидении внедорожника и с нетерпением ждал предстоящей встречи с Евгенией, однако водителя не подгонял: всё равно раньше указанного времени Грач не выпустит пациентку. Педант тот ещё. Ухмыльнулся – сам такой же.

Глеб пригляделся к окружающей природе. День переливался солнечным светом, а море отливало летней голубизной. Но осень вступила в свои права. Горы оделись в разноцветье: желтые листья, оранжевые, красные, а иногда проскакивала стойкая зелёная листва.

«Совсем не замечал красоту осени на побережье, – подумал он. – А может, просто не хотел замечать? Я, бизнес, уровень жизни и закаты с рассветами. И всё в одной скорлупе под названием Гнездо...»

Очередной раз сердце ёкнуло, когда Глеб увидел клинику. Где-то там, за окнами – она. Его Женька.

Сквозь осенний парк прошёл к служебному входу. Быстро добрался до кабинета Грача.

– Сядь, Глеб, не мельтеши перед глазами. Недавно Евгения была тебе в тягость, а теперь и пяти минут не можешь подождать, – проворчал Грач.

На этот раз они словно сговорились и оделись в тёмно-серые костюмы. Но Глеб надел белый тонкий свитер, а Вадим белую рубашку и, как обычно, без галстука. Оба в расстегнутых пиджаках.

Вадим сидел на краю стола, обманчиво спокойно наблюдая за своим другом и держа одну руку в кармане брюк.

– Евгения готова выйти, но пока я не дам отмашку, её не отпустят.

– И что тебе мешает? – Глеб развернулся к Грачу всем корпусом и заложил в карманы руки.

– С тобой надо поговорить.

– Я весь – одно большое ухо.

– Не ёрничай. Ты же хочешь скрыть наше с ней знакомство в молодости?

– Ну?

– Тогда сотри счастье со своего лица. Сострой ту же мину, которая у тебя была, когда ты привёз её сюда. И не называй Женькой.

– А я не мог соскучиться за три месяца?

– А почему не звонил последние три недели? Так сильно скучал, что не мог слезть с секретарши?

– Пожаловалась...

– Она была расстроена, а я дотошный, если это касается моих пациентов. Сообщения тоже Зарина писала?

Глеб опустил голову и, сжав зубы, уставился в пол.

– Надеюсь, Евгения не поняла, с кем переписывалась. Глеб, ты рисковал бизнесом.

– А ты откуда знаешь?

– Зашёл к ней недавно. Евгения душ принимала. Я полистал переписку этого дня. Даже слабый специалист поймёт, что между собой общались две женщины.

– Какого чёрта ты влез в личное?

– Она мой пациент и один из самых сложных в психологическом плане. И в переписке ты не участвовал, поэтому не строй из себя оскорблённого ангела. Вот сейчас мне твоё лицо нравится. Именно с таким и встречай её. Только вежливую улыбку повесь. И помни, она могла догадаться, что не ты с ней переписывался. Женская интуиция до сих пор загадка для психологии, – говоря, Грач встал и, обойдя стол, склонился над клавиатурой. – Это тебе напоминание, чтобы ты не светился счастьем хотя бы ещё пару недель. А потом светись. И ещё кое о чём тебе надо помнить: её имя Евгения, а не Женька. Иди, встречай. Она сейчас выйдет в холл. Мы с ней уже попрощались. Я навещу вас в Гнезде через пару-тройку дней. Привезу Евгении индивидуальную программу для самостоятельных занятий и домашних косметических процедур.

– Ладно. Я тебя услышал, Вадим.

Глеб развернулся, подхватил букет красных роз, плащ и вышел из кабинета.

Через пять минут он уже оказался в общем холле клиники. А ещё через минуту из-за дверей с электронным замком вышла Евгения. Смущённая и несмелая, в подогнанных под фигуру джинсах и в курточке цвета топлёного молока.

Евгения с зелёно-голубыми глазами его Женьки.

Глава 17 Особняк и правила

– Евгения...

Глеб видел только эти глаза и шёл только к ним. И где-то на задворках сознания к нему стучались недавно сказанные Грачом слова. Кажется, достучались.

Он обнял Евгению сдержанно и вручил цветы.

– Ты потрясающе выглядишь. Вот твой телефон. Можешь послать своим фотографию.

– Спасибо. Сфотографируешь меня в парке?

– Обязательно. Это все вещи?

– Ага.

– Ты ведь не собираешься сразу в аэропорт? Приглашаю тебя погостить в Гнезде. Не откажешься?

– А... насколько это удобно, Глеб?

– Может, у прислуги разрешения спросим?

Она улыбнулась, немного опустив голову. Глеб взял Евгению за руку и вывел её из клиники. Они оставили вещи на скамейке и сделали несколько снимков на фоне самой красивой осенней листвы. Отправили в группу семейного совета.

С напряжением ждали реакции.

«О-па, группа ожила…»

«Вау…»

«Кристи, это мама?»

«Курточка точно её.»

«Мам, они прикалываются. Ты выглядишь круто!!!»

«Мамуль!!! Здорово!!! Я же тебе говорила, чтобы соглашалась!!! Я прыгаю вокруг стола!!!»

«Ма… нет слов. Сейчас Вере перешлю.»

«Всем привет. Я очень соскучилась! Только что вышла из клиники.»

«Мам, когда самолёт? Мы встретим в Москве.»

«Билет пока не купила.»

«Как купишь – сообщи!»

«Обязательно.»

«Ты сейчас куда? В аэропорт или к Давиду?»

«Пока не решила. Позже напишу.»

«Мам, не тяни с этим. Пока меня в рейс не отправили – встречу. А то придётся Валерке отпрашиваться.»

«Ладно.»

Евгения подняла взгляд на Глеба.

– И что мне им сказать? – прошептала она.

– Как что? Правду и только правду.

– Я отдельно Кристине напишу. Чуть позже.

– Опять тобой овладевает ложный стыд. Отдай телефон!

– Глеб!

Глеб поднял руки с телефоном повыше.

«Добрый день. Это Глеб. Мы с Вадимом предложили вашей маме погостить на побережье. Семья не против?»

– Не прыгай, Женька, я уже отправил!

– Глеб... – простонала Евгения и уставилась вместе с ним на экран.

«Мам, я не против. А можно я один в квартире поживу?»

«Мамуль, конечно, не против, погости ещё у моря. Генка, перебьёшься. Я за тобой по всему городу с борщом бегать не буду!»

«Ма, как сама решишь. Есть желание, то оставайся.»

«Гена, договаривайся с сестрой. Если отпустит, то живи. Разрешаю. Друзей-студентов не водить!»

«Мааам, не разрешай ему!!! Я с ума сойду за твоей квартирой ещё приглядывать ((»

«Вот и запрети, Кристи. Я же тебе право на это дала!»

«Генка! Запрещаю! Будешь голодным сидеть!»

«Ррррр(((((»

– Весело у вас в семейном совете, – рассмеялся Глеб.

– Как-то так.

– Поехали домой, Евгения.

– Домой? Поехали...

***

– Жить будешь в семейном блоке.

– Почему в семейном?

– Там более удобные помещения. У тебя будет своя небольшая гостиная, спальня, гардеробная побольше, чем предыдущая, и всё остальное в придачу.

Глеб сопроводил Евгению по той же лестнице слева, только в арку они вошли другую, правее предыдущей. В рекреации она увидела две двери.

– Здесь твои комнаты, а дверь напротив – детская.

– Детская?

– Да, в ней селятся внуки с няней, когда приезжают. Заходи.

Евгения застыла на пороге.

– Нравится?

– С ума сойти...

– Это гостиная с балконом... иди сюда... Здесь спальня... потом всё рассмотришь... Там душ и всё прочее, а это гардеробная.

Евгения замерла.

– А вещи чьи?

– Твои.

– Что-о?

– Тааак, а ну-ка пошли в гостиную.

Глеб посадил Евгению, смотревшую на него упрямым взглядом, на диван. Сам подкатил кресло и сел напротив. Взял её руки в свои.

– Глеб, я не...

– Молчи и выслушай меня, Евгения, – довольно жёстко произнёс он. – Если бы в доме обитали только мы с тобой, то в гардеробной висели бы исключительно пеньюары. Прозрачные... Но здесь много чужих людей. Экономка, горничные, помощники поваров, сервирующие столы, охрана, мои сотрудники, гости, как званые, так и незваные. А ещё могут приехать мои сыновья с жёнами и детьми. Иногда приезжают электрики, сантехники, специалисты по ремонту помещений, тренажеров и по уходу за бассейновым оборудованием. Весь особняк, кроме личных комнат, оснащен видеонаблюдением. Мы не можем расхаживать по дому в халатах и тапочках с помпонами, как это принято в квартирах на одну семью. А целыми днями ходить в джинсах ты не сможешь. В этом доме принято быть одетым и выходить к завтраку и ужину в домашней одежде. К обеду и традиционному чаю – в обеденной. Завтракать и ужинать будем вдвоём или в семейном кругу. А на обеде и традиционном чае могут быть гости.

– Но мы сейчас прошли по совершенно пустому особняку.

– Он только кажется пустым. Одно из моих требований – прислуга должна быть незаметной. Разработаны определённые маршруты передвижения, выделены определенные часы для выполнения определенных обязанностей. Как только координатор посредством камеры увидит, что ты выходишь из своих апартаментов, прислуге, находящейся рядом, будет дан приказ уйти с твоей дороги. Поэтому особняк и кажется пустым. Но это не так. Здесь постоянно что-нибудь происходит. Я не обидел тебя своими пояснениями?

– Нет...

– Ты привыкнешь. Сейчас мы вместе выберем домашнюю одежду, ты переоденешься, и мы спустимся в нижнюю гостиную. Там... – Глеб посмотрел на часы, – через пятнадцать минут соберётся прислуга для знакомства с тобой. Тебе ничего делать не требуется, лишь выслушаешь имена. Никаких кивков с твоей стороны. Максимум – улыбка. Можешь не запоминать их имен, у каждого есть бейдж. По окончании церемонии знакомства экономка вернётся с тобой сюда, расскажет всё об одежде, об этих апартаментах и покажет особняк.

Глеб провёл ладонью по волосам Евгении и улыбнулся.

– Первые дни всё будет казаться необычным. Но ты привыкнешь, и этот дом станет родным для тебя. Пойдём в гардеробную. В доме тепло, надень что-нибудь полегче.

Они вместе выбрали брючный костюм: укороченные зелёные брюки и белую тунику с двумя изящными, в тон брюкам, цветками по диагонали. Подобрали обувь.

– Размеры мои... новые размеры. Вадим постарался?

– Одежду подобрал стилист из клиники. Естественно, по просьбе Грача.

– Ясно... Прикажешь при тебе переодеваться? – спросила Евгения, держа в руках костюм.

– Могу помочь, – тихо и бархатно ответил Глеб, медленно приближаясь к ней.

– У нас мало времени, – живо протараторила она, отходя на шаг назад.

Он наигранно вздохнул.

– Хорошо... сейчас я тебе подчинюсь, но... ночью подчинишься мне ты. Договорились? – спросил Глеб многообещающим тоном, чуть склонив голову на бок.

Щёки Евгении зарозовели.

– Если бы ты знала, как меня заводит твоё смущение. Скажи да. Или не отвернусь.

– Да.

***

Когда они подошли к лестнице, ведущей в нижнюю гостиную, Евгения растерялась. Внизу в два ряда выстроились более двух десятков человек в разных униформах. Выделялись одеждой из них только две женщины.

– Распрямляем плечи и поднимаем выше голову, – прошептал Глеб и, приобняв её за талию, помог спуститься.

Внизу он заложил руки за спину.

– Представляю нашу особую гостью – Громова Евгения Викторовна. Требую относиться к Евгении Викторовне, как к члену семьи. Евгения, познакомься – Армова Зарина, моя помощница-секретарь.

Зарина слегка склонила голову и с интересом взглянула на Евгению.

– Экономка, работающая у меня уже шестнадцать лет – Лебедева Инна Владимировна. Она поможет в любой ситуации. Инна Владимировна, познакомьте Евгению Викторовну с сотрудниками особняка.

Инна Владимировна улыбнулась и пригласила Евгению следовать за ней.

– Оля, Татьяна и Катерина – горничные, работают в семейном блоке, – показала она на девушек в коричневых платьях-футлярах ниже колена с небольшими разрезами по бокам и в маленьких кружевных белых передничках.

Девушки слегка присели.

– Татьяна, Виктория, Лариса – горничные в гостевом блоке первого этажа и гостевом блоке второго этажа.

Дальше Евгения уже не запоминала ни блоки, ни имена. Перед её глазами проплыли ещё не менее десятка горничных, в отличие от горничных семейного блока, одетых в синие платья.

– Горский Мирон Аркадьевич – помощник Глеба Марковича по общим вопросам. К нему следует обращаться, если вам потребуется автомобиль для поездок за пределы имения.

– Михайлов Константин Романович. Руководитель охраны. Для выезда за пределы имения именно он будет выделять вам сопровождающих.

– Денис, Василий и Роман – парковые работники. Если потребуются цветы для букета, то они мастера своего дела. Они же отвечают за порядок на детской площадке и в костровой зоне.

– С шеф-поваром и работниками кухни я вас познакомлю при обходе особняка.

Инна Владимировна пригласила Евгению вернуться к Глебу Марковичу.

– Можете приступать к своим обязанностям, – раздался властный голос хозяина дома.

И работники шустро разошлись в разные стороны – кто к выходу на улицу, кто в коридоры первого и второго этажей.

– Инна Владимировна, познакомьте нашу гостью с особняком. Евгения, я поработаю у себя. Встретимся на обеде.

Он поцеловал пальцы Евгении своим фирменным поцелуем и, не оглядываясь, поднялся на второй этаж по правой лестнице.

– Пойдёмте, Евгения Викторовна, нам предстоит пройти приличный путь, – улыбнулась экономка, – начнём со знакомства с шеф-поваром.

Она повела Евгению под левую лестницу. Пройдя пару коридоров, они вошли в просторную кухню, заставленную оборудованием. На свободной площадке, так же в ряд, по команде невысокого седого человечка выстроились парни в белых костюмах и фартуках. У всех на головах были надеты одноразовые голубые шапочки.

– Познакомьтесь, любимый шеф-повар нашего хозяина – Львович.

– Просто Львович? – удивилась Евгения.

– Да, да, да, милочка, – с улыбкой заговорил седой человечек, – просто Львович. А ты и есть наша особая гостья?

– Похоже, я, – улыбнулась она в ответ.

– Ты не обращай внимания на порядки. Это Глеб у нас зарабатывается и голода не чувствует. А ты, если есть захочешь, приходи сюда. Накормлю. Я здесь до десяти вечера. А ночью сначала позвони, и я приду. И не стесняйся, милочка. Обещаешь?

– Обещаю, Львович.

– Мои пацаны, – показал он на парней, – все молодцы. Сейчас тут собрались, а так-то они по графику работают. Если меня не будет, не церемонься, требуй еду у них. Генка, Виталик, Юра, Матвей и два Николая, ещё двое охламонов уехали за продуктами.

Львович ещё немного порадовался появлению новой гостьи, а затем проводил её и экономку до порога кухни и смотрел вслед до тех пор, пока они не скрылись за поворотом.

– У Львовича с Глебом Марковичем особые отношения? – спросила Евгения.

– Это не секрет. Около пятнадцати лет назад у хозяина хотели отобрать бизнес. Пытались убить. В ресторане подсыпали что-то в тарелку, но Львович увидел и предупредил. А через пару дней Глебу Марковичу доложили, что над поваром и его семьёй готовится расправа. Он приказал срочно всю семью перевезти к нему. Тогда Гнездо только начали строить. Семья Заровых жила в коттедже в среднем посёлке. С тех пор Львович работает шеф-поваром у Глеба Марковича. Жена уже ушла в мир иной, дочка вышла замуж, а сыновья работают здесь, в охране.

– Понятно...

Затем Евгения увидела множество комнат и залов. И гостевые на первом этаже, и несколько столовых: малую, большую и для персонала. Спортивный бассейн с дорожками и прилегающими помещениями: душевыми, раздевалками. Имелись две сауны и хамам, тренажерный зал. Показали и библиотеку с десятком шкафов, до потолка забитыми книгами. В одном из шкафов две полки занимали антикварные книги.

Но больше всего Евгению поразили две огромные гостиные на втором этаже: Средняя в сиреневых тонах и Большая – в желтых, а также россыпь смежных с ними небольших залов для отдыха во время приёмов. Каждый в своей цветовой гамме.

– Как во дворце, – восхитилась Евгения, – только окна и мебель современные. А зачем столько больших гостиных? Одна внизу, две наверху.

– Внизу для кратковременного приема гостей. Верхние используют редко, но метко. Недавно собралось более сотни гостей. Праздновали юбилейную дату открытия бизнеса Глеба Марковича. Среднюю гостиную можно легко переоборудовать в большую праздничную столовую. Свадьбы сыновей справляли тоже здесь. Тогда одновременно задействовали обе гостиные на втором этаже. Глеб Маркович непубличный человек. Только в имении имеется возможность избежать любопытства прессы, поэтому приёмы устраивает в особняке.

– Великолепный вид из окон. Вам нравится здесь работать?

– Я прикипела к этому месту. Даже не знаю, как я буду жить без Гнезда, когда силы начнут покидать меня. Но рано или поздно это произойдет. Насколько я знаю, на крыше вы были. Или хотите ещё раз посетить?

– Ой, нет. Я уже все ноги исходила.

– Блок Глеба Марковича закрыт для посещений. Там бывают только сотрудники по бизнесу. У него даже свой штат обслуги, не подчиняющийся мне. Получается, мы всё осмотрели. Теперь пойдёмте в ваши комнаты. А вернёмся по галерее. Когда будет время, обратите внимание на картины, размещённые в ней. Здесь нет копий, только оригиналы.

– Обязательно посмотрю.

Из галереи они попали в небольшой коридор.

– А здесь что за комната? Странная дверь.

– Сюда Глеб Маркович никого не пускает. Даже не представляю, что там находится. Только знаю, что из неё есть лестница с выходом на улицу. Но там тоже дверь всегда закрыта.

– Значит, не будем любопытничать. Сколько же помещений в особняке?

– Если считать со всеми подсобками, то около сотни.

– Ого.

Так, за разговорами они добрались до семейного блока.

– Это ваша гостиная. Настольная лампа и торшер включаются детектором движения. Верхний свет – хлопком в ладоши. Вторым хлопком гасится.

Инна Владимировна продемонстрировала, включив и выключив красивую люстру в ретро-стиле

– Шторы закрываются встроенным в стену пультом. Вот здесь. ТВ панель управляется мобильным пультом. Он лежит на столике перед диваном. В тумбе несколько отделений. Первое – сейф, в нём хранятся ваши драгоценности.

– Мои?

– Так сказал Глеб Маркович. Вы будете посещать собрания, выезжать в рестораны, ездить в зарубежные поездки на официальные встречи. Драгоценности потребуются. Во второе отделение можно положить что вам угодно. В третьем – холодильник для напитков. В стеклянных шкафах, стоящих по краям, хранятся семейные подарки.

– Красивые вещи. Разложены, как в музее. Чьими раньше были эти комнаты?

– Когда-то здесь жили родители Глеба Марковича. Мама прожила дольше. Умерла десять лет назад. Не здесь. В Москве. Вся мебель, кроме тумбы и стеклянных шкафов, заменена, но выполнена в том же стиле. Вы первая, кого Глеб Маркович здесь поселил.

– С ума сойти, – прошептала Евгения.

– Если он отдал вам эти апартаменты, значит, очень ценит вас, Евгения Викторовна. Пойдёмте в спальню. Здесь тоже шторы закрываются и открываются при помощи пульта. Свет зажигается и гасится хлопком. Постельное белье меняем каждые три дня.

Евгения не могла отвести взгляда от высоченной кровати с резными спинками. Красивая и необычная.

– В душевой сантехника вам знакома. Она такая же, как и в жёлтой гостевой. Полотенца меняем каждый день. Халаты – каждые три дня. А теперь прошу пройти в гардеробную.

Евгения вздохнула. Тяжело.

– Первое вешало – домашняя одежда. Есть платья, сарафаны, брючные костюмы и костюмы с юбками, комбинезоны. Всё можно надевать как с чулками или колготками, так и без них. Далее – одежда для обедов. Исключительно платья и платья-двойки. Допускается одно и то же платье для обеда и традиционного чая. Обязательны классические чулки или колготки, что для вас удобнее или предпочтительнее для определенного наряда. Они находятся вот здесь.

Инна Владимировна выдвинула ящик, и у Евгении округлились глаза.

– Сколько же их тут?

– По десять пар каждого цвета и оттенка, три плотности. Далее – вечерние платья. Их надевать требуется с помощью горничной. Следующее вешало – пеньюары, купальники, спортивная одежда. В домашнем бассейне принято плавать только в закрытом купальнике. Ещё дальше – верхняя осенняя и зимняя одежда. В этом шкафу нижнее женское белье и прокладки. Сами посмотрите. Второй шкаф – обувь. Открывается вот так.

Шкаф длиною чуть ли не во всю гардеробную вывернул свои внутренности, и обувь – от тапочек до зимних сапог – оказалась как на витрине магазина, только располагалась плотнее.

– Ну... ну... Глеб, – это всё, что смогла выговорить Евгения.

«Будет тебе ночь полного подчинения. Ох, будет», – язвительно подумала она.

– А здесь что за дверь?

– Это запасной выход на случай пожара. Ключ выдаст Глеб Маркович. А сейчас я попрошу вас подойти к внутреннему телефону в гостиной. Он стоит на тумбе.

Дошли. Евгения не дошла – доплелась.

– Рядом с телефоном лежит папочка. В ней найдёте фамилии нужных сотрудников с номером, а напротив имен есть описание, с чем к ним обращаться. И ещё, Евгения Викторовна. Не сочтите за бестактность. Я уже говорила, что вам предстоят зарубежные поездки. Глеб Маркович попросил дать вам несколько уроков по этикету. Вы не будете против, если их проведу я?

Евгения смутилась, но взяла себя в руки.

– Нет, я не буду против.

– Тогда завтра мы согласуем время. А в Гнезде, если, конечно, не будет посторонних гостей, допускается этикет не соблюдать.

– А Грач посторонний?

– Нет, он в числе "своих". Как и семьи сыновей Глеба Марковича. Будут ещё вопросы, Евгения Викторовна?

– Только один. У меня есть время для отдыха до обеда?

– Да, почти два часа. Не бойтесь заснуть. За двадцать минут до выхода на обед я вам позвоню и сообщу о месте его проведения. Сами оденетесь или прислать горничную?

– Спасибо, Инна Владимировна. Сама оденусь.

– Отдыхайте, Евгения Викторовна.

Евгения дождалась, когда за экономкой закроется дверь, и рухнула на п-образный диван с коричневой бархатистой обивкой. Мягкий и удобный... Некоторое время бездумно рассматривала лепнину на потолке и стены, обтянутые оранжевой с выбитым рисунком тканью. Незаметно ушла в сон.

Глава 18 И капельки холодной воды

Евгения зависла у вешала с платьями для обеда. Уже дважды перебрала их одно за другим и никак не могла выбрать. Они все и просты, и хороши одновременно. Наконец рука остановилась на зелёном платье с коротким болеро.

– Сегодня будет зелёный день, – прошептала она.

Сняв платье, заметила бирку, оставшуюся на вешалке. Полюбопытствовала. Оказалось, даны рекомендации для создания образа: какое нижнее белье надеть, чулки или колготки и их цвет, предпочтительная обувь. Евгения всё подобрала и отнесла вещи в спальню. По-быстрому приняла душ, привела волосы в порядок. Восстановила минимальный макияж, как научили в клинике, и оделась. Посмотрев на себя в зеркало, улыбнулась.

– Глеб, мне очень нравится то, что я вижу. Но ты всё равно не избежишь серьёзного разговора.

Она прошла через гостиную, кинув взгляд на часы, и вышла в общий зал семейного блока. У окна заметила встрепенувшуюся горничную.

– Простите, Евгения Викторовна, меня обязали первый день сопровождать вас, чтобы вы привыкли к дому.

– Хорошо, Оля, – улыбнулась Евгения, прочитав имя девушки на бейдже, – веди меня. Ты давно работаешь в Гнезде?

– Уже год.

– Нравится?

– Очень. Здесь всё строго, но с нами обращаются адекватно.

– Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

– Совсем молоденькая. Не учишься?

– Учусь. В колледже на заочном отделении. Гостиничное дело. Меня отпускают на сессии. Здесь почти все девочки учатся, а некоторые на дистанционном обучении. Зарплата хорошая, на еду и жильё не тратимся. Мы живём во флигеле при особняке. И на учёбу хватает, и многие родственникам помогают.

Они подошли к лестнице, и девушка замолчала. Евгения поняла её и не стала провоцировать дальнейшими расспросами: по правой лестнице спускался хозяин особняка. В серых брюках, белой рубашке и тёмно-синем пиджаке нараспашку.

Внизу горничная замедлила шаг и незаметно покинула гостиную.

– Ты нашла время немного отдохнуть? – целуя пальцы Евгении, спросил Глеб.

– Интересно, сколько километров я намотала, рассматривая твой особняк?

– Очень надеюсь, что экономка провела тебя наикратчайшим путём. Садись.

– Глеб, мне нужны твои пояснения, – сев за стол, начала свою тему для разговора Евгения. – Насколько я помню, ты пригласил меня погостить, а не жить здесь.

– Что напрягло?

– Зачем столько одежды? Зачем драгоценности? Что за поездки за рубеж и официальные приёмы? Ещё перечислять?

– Слово «погостить» не означает кратковременность пребывания здесь. Гостить можно и день, и год. Ещё что-нибудь напрягает?

– Глеб, пойми меня правильно. Для меня дом – это место, где я могу расслабиться. Я сомневаюсь, что смогу приспособиться к правилам, принятым здесь. До клиники у нас с тобой было простое общение, без условностей и без пригляда со стороны. Подкупала раскованность в словах, взглядах, одежде, действиях. И это притягивало... Боюсь, что я через пару дней совсем побоюсь вылезать из своих комнат. Завтракать, обедать и ужинать буду там, чтобы не корчить из себя леди из высшего общества для прохода по твоему дворцу.

Глеб слушал, положив подбородок на руки, поставленные на стол. Немного помолчал и выпрямился.

– Евгения. Я предлагаю уступить друг другу. Если через неделю ты не привыкнешь к правилам, установленным в Гнезде, то мы вместе их пересмотрим. Оставим то, что для тебя приемлемо, и отменим или изменим неприемлемое. Согласна?

– А зарубежные поездки и официальные встречи?

– На этом я буду настаивать. Заявление на загранпаспорт подай в Госуслугах сегодня же. Со своей стороны я ускорю его получение. Ты там зарегистрирована?

– Да. Но...

– Никаких «но». Я не хочу, чтобы ты скучала здесь без меня.

– С твоей библиотекой?

– Евгения, уступи мне, пожалуйста. Поездки будут не только официальными. Ты увидишь много красивых мест и достопримечательностей. Посмотришь своими глазами Стоунхендж, Пизанскую башню, Эдинбургский замок, Парфенон, Лувр. Если не захочешь, то на неофициальные встречи буду ходить, как и раньше – с Зариной.

– Хорошо, я подумаю.

– Мы всё обсудили, что ты хотела? К обеду приступим?

– Вроде всё.

– Ешь, бунтарка.

Евгения улыбнулась.

– Глеб, после обеда ты работаешь?

– Да. Но к традиционному чаю постараюсь освободиться.

– Что будем делать?

– Прогуляюсь с тобой по парку. Он небольшой, но есть что посмотреть. Если сильного ветра не будет, то поужинаем у костра. Форма одежды: джинсы, свитер, куртка с капюшоном. Согласна?

– Ага.

***

– Не замерзла?

– Нет.

– Пора домой. Что тебе напоследок сыграть?

– Что-нибудь из своего любимого.

Глеб запел лирическую песню о любви, которая не прошла проверку испытаниями, влюблённые расстались. Уже постаревшими они пожалели об утерянной любви и оба захотели встретиться. Но не судьба. Мужчина приехал поздно и лишь прочитал её прощальное письмо.

Слов Евгения не знала и просто наслаждалась пением вполголоса, следя за лёгкими прикосновениями пальцев к струнам гитары. Струны её души трепетали не меньше.

Глеб отложил гитару, порывисто встал и поднял на ноги Евгению.

– Иди ко мне. Вопреки всему, я увидел тебя.

– Всего три месяца не видел.

– Я тебя це́лую вечность не видел. Хочу поцеловать.

Ветер всколыхнул языки огня, и над костром взметнулся сноп искр. Двое стояли, крепко обнявшись, и казалось, что теперь ничто на свете не сможет отдалить их друг от друга...

– Пойдём в дом... – оторвавшись от губ Евгении, прошептал Глеб. – Я безумно по тебе соскучился.

– Глеб...

– Молчи. Мне надо кое-что тебе показать. Пойдём.

Он завёл её на территорию имения и провёл не к центральному входу, а, обогнув особняк, остановился у неприметной двери. Открыл её электронным ключом. Поднялись по хорошо освещённой лестнице на площадку, где в разные стороны вели три двери. Тем же ключом открыл правую. Прошли ещё один короткий коридор, и Глеб толкнул единственную находившуюся там дверь.

– Это же моя гардеробная, – удивилась Евгения.

– Да. Когда мама болела, у её кровати установили кнопку вызова. Я приходил к ней напрямую сквозь весь особняк. Это самый короткий путь из моего блока. А теперь пойдём обратно.

И опять повёл Евгению за руку. Вернулись на площадку трёх дверей и на этот раз прошли в ту, что расположена напротив. Опять короткий коридор и вновь гардеробная, но небольшая. Вышли в комнату с широкой кроватью. Синие обои контрастировали с белоснежной мебелью и постельным бельём.

– Раньше здесь размещалась комната для отдыха гостей. Она примыкает к Средней гостиной. К свадьбе младшего сына мы её переоборудовали в спальную комнату для тех, кто должен был остаться ночевать в особняке. Здесь есть и санузел с душем.

Глеб повернулся к Евгении.

– Это будет комната наших горячих свиданий, – прошептал он, притянув Евгению к себе.

– Почему именно эта?

– И ты, и я можем добраться сюда в любое время суток незаметно для посторонних глаз. Нам нужны лишние сплетни?

– Наверное, нет.

– И отсюда, в случае необходимости, я смогу быстро вернуться в свой блок. А сейчас раздевайся и в душ. Там всё есть. Приду минут через пятнадцать-двадцать. Принесу тебе запасной ключ.

Евгения уже лежала под одеялом на животе, когда услышала приближающиеся шаги. По коже поползли мурашки предвкушения. Она отвернулась от входа и улыбнулась. Слышала, как открылась и закрылась дверь, как упала одежда на кресло, как прогнулась кровать под мужским телом. Её спины коснулись тёплая рука, губы и... капельки холодной воды... Раздался шёпот:

– Прости, сырые волосы. Я не мог дольше ждать...

– Глеб... – выдохнула Евгения и замерла в ожидании.

– Ещё томлюсь... тоской желаний, Еще стремлюсь... к тебе душой И в сумраке... воспоминаний Еще ловлю... я образ... твой... Твой милый... образ... незабвенный, Он предо мной... везде... всегда, Недостижимый... неизменный, Как ночью... на небе... звезда...*

Глеб шептал, перемежая слова с поцелуями и опаляя кожу её спины горячим дыханием, следуя контуру рисунка, известного ему одному, тут же охлаждая этот путь капельками воды и оставляя за собой россыпь мурашек... Дыхание замершей в неге Евгении постепенно учащалось, пока не стало жарким, напряжённым...

– Женька... – выдохнул Глеб.

Ладонь жёстко проехалась по её спине вниз. Евгения застонала и выгнулась от горячей волны желания, пронизавшей тело, и была немедленно развернута к мужчине лицом.

– Женька. Моя Женька. Моя.

***

Айфон пискнул будильником.

Евгения чуть шевельнулась и плавно крутанулась в объятия Глеба. Его губы расплылись в улыбке.

– Ещё? – прошептали они.

– М... ммм...

Ресницы Евгении едва заметно дрогнули, и она вновь ушла в сон...

– Понял. Постараюсь не разбудить тебя, пластилинчик. Только чуть-чуть разогрею...

Глеб нежно прихватил соблазнительно приоткрытые губы своими. Невесомо помассировал её затылок, пальцы сыграли лёгкий танец вдоль позвоночника, и расслабленное тело Евгении в его объятых чуть дрогнуло. Он предвкушающе улыбнулся...

***

В спальне тихо шелестела вентиляция, загоняя тёплый воздух в помещение. Евгения нежилась в кровати. Вставать не хотелось, а перед внутренним взором то и дело возникали картинки бурной и нежной ночи.

– Глеб... откуда ты такой взялся... – прошептала она, вспомнив, как её, полусонную, он нёс из синей спальни.

Легла на спину и стала рассматривать лепнину на потолке, белую с зелёным лианами и листьями, сочетающимися с цветом стен. Если бы ей кто-нибудь рассказал о таком мужчине... ни за что бы не поверила. Интересно, с женой у него так же было?

Евгения вздохнула. Какая жена? Жена уже сто лет как не жена. А вот любовниц, наверное, было много... Может даже и в эти три месяца... Ну и фиг с ними. Сейчас он с ней. Это главное.

Она села на кровати, свесив ноги. Взяла со столика электронный ключ и повертела в пальцах. Женька... как давно её так не называли. С молодости... Тряхнула головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и нахмурилась... Нельзя вспоминать. Нельзя.

Резко встала, накинула халат и вышла в гостиную. На ходу схватила печенье и, засунув его в рот, нажала на пульт телевизора. Он приглушённо залепетал новостями. Открыла ноутбук: надо подать заявление на загранпаспорт.

Минут через тридцать посмотрела на часы и, обречённо вздохнув, отправилась подбирать одежду к завтраку. Постояв немного в раздумьях, решила, что этот день будет солнечным. Жёлтым.

***

Глеб потянулся, полуоткрыв глаза. Надо больше спать, иначе не сможет работать в полную силу. Вспомнил свою горячую Женьку и мысленно облизнулся.

Протянул руку за часами, посмотрел время и немедленно встал. В бассейн он уже не успеет. Принял душ и с полотенцем на бёдрах спустился в гардеробную. Прошёлся вдоль ряда рубашек. Остановился напротив желтых. Выбрал не самого яркого желтого цвета с укороченным рукавом. Оставил расстегнутыми три верхних пуговицы. Надел серые брюки и продел плетеный светло-коричневый ремень. Выбрал ботинки такого же цвета, как и ремень. Посмотрел на себя в зеркало и поправил волосы. Поднялся в спальню и, застегивая на ходу часы на запястье, вышел в сторону рабочего кабинета.

– Зарина, зайди.

– Доброе утро, Глеб Маркович. Компьютер включён.

– Доброе. Что-нибудь срочное есть? – спросил Глеб, просматривая присланные файлы от генеральных директоров.

– Срочного нет, Глеб Маркович. На сегодня запланированы две видеоконференции с российскими предприятиями. Видеовстреча с Вальтером Вернером состоится в тринадцать часов. Все платежные календари предоставлены. Сегодня срок сдачи промежуточной финансовой отчётности в части реализации. Из Москвы уже прислали. Поступил один запрос на дополнительное финансирование, файл номер двенадцать.

– Хорошо, посмотрю календари и уйду на завтрак в нижнюю гостиную. Можешь идти.

Через двадцать минут, спускаясь в гостиную, он остановился на лестнице и облокотился на перила. У камина стояла Евгения, протянув руки к огню. Она оделась в желтый комбинезон с узким оранжевым ремешком.

– Грача на тебя нет.

Евгения подняла голову и убрала руки от огня. Улыбнулась.

– Глеб, я проспала момент, когда мы договаривались о цвете домашней одежды?

– У нас одинаковое утреннее настроение, – продолжив спускаться, ответил Глеб.

Они встретились у накрытого стола.

– Доброе утро, Евгения, прекрасно выглядишь, – проговорил он, поцеловав её пальцы. – Садись за стол. Я решил пригласить к нам сыновей с семьями. Не будешь против?

– Нет, конечно. А кем ты меня представишь?

– Особой гостьей. Семья у меня языкастая. Но подрезать их язычки я смогу. Не переживай. Я хочу познакомить тебя с внуками. Первой приедет дочь Егора. Затем дочь Бориса. Попривыкнешь к ним, и приглашу остальных.

– С удовольствием познакомлюсь с девочками. Какой возраст?

– Почти четыре и три года. Ты подала заявление на загранпаспорт?

– Да. Жду проверку анкеты. Пригрозили увеличением времени выдачи, если получать его не по месту прописки.

– Это мои проблемы. Предупреди, как только анкета пройдёт проверку. И через неделю паспорт будет на руках. Какую должность хочешь получить у меня?

– Зачем?

– Для оформления шенгенской визы. Как у тебя с английским или немецким?

– Английский на уровне переводчика. Немецкий – разговорный, с натяжкой.

– Что? – поднял голову Глеб, изумленными глазами уставившись на Евгению.

– Что услышал. Кристина училась на переводчика, и я параллельно с ней. Нанимала репетиторов и решила подключиться. На последнем месте работы мы сотрудничали с китайской фирмой. Приглашали дорогого переводчика из Москвы. А потом выяснили, что один из переговорщиков свободно владеет английским. Я тоже. Проблема перестала быть проблемой. Ещё работала с международными контрактами.

– Значит, оформлю тебя переводчиком. Примерно через полтора месяца летим в Германию. Сегодня с немецкой стороной обговорим окончательный вариант контракта и договоримся о встрече. Не вздыхай так тяжело. Ты получишь удовольствие от поездки. Зарина готовит нам культурную программу.

– А можно подготовить такую культурную программу, чтобы я могла ходить в кроссовках?

– Я передам твои пожелания. Тоже прихвачу с собой кроссовки. Как тебе мой шеф-повар?

– Львович – чудо. Очень вкусно готовит. Я точно потолстею, – ответила Евгения, закинув в рот последний кусочек запечённого с мёдом мяса.

– Через пару дней приедет Грач с индивидуальной программой для тебя. Поэтому готовься облизываться, заглядывая в мои тарелки. А я продолжу наслаждаться твоей фигурой.

Сложив столовые приборы в опустевшую тарелку, Глеб улыбнулся и взялся за высокий стакан с соком.

– Вы с Грачом доведёте меня до анорексии, – проворчала Евгения.

– Буду экономить на продуктах.

– Скряга.

– Рачительный хозяин, – возразил Глеб, посмотрев на часы. – Всё, Евгения. Мне пора. В одиннадцать часов тебя проводят в тренажёрный зал. Прихвати купальник, потом поплаваем в бассейне.

Глеб встал, поцеловал Евгению в пальцы и быстро поднялся по лестнице в свой блок. Евгения вздохнула, проводив его взглядом. Встала и подошла к внутреннему телефону.

– Инна Владимировна, скоро приезжают внучки Глеба Марковича. Вы в курсе?

– Да. Меня уже предупредили.

– Мне бы хотелось узнать, в каких условиях они будут жить, какие есть игрушки. И хочу познакомиться с их режимом дня.

– Проходите в детскую. Вы всё увидите сами. Сейчас тоже туда поднимусь.

***

Евгения увидела и расстроилась. Только одна комната. С кроватями. Из них одна взрослая, одна детская двухъярусная и две детские одинарные.

Сама по себе комната просторная и светлая, в желтых тонах. Но ничего, кроме маленьких кроватей и пары низких салатовых столиков со стульчиками, не напоминало о назначении комнаты.

Евгения подошла к шкафу и отодвинула зеркальную дверь. Пусто.

– А где книжки, игрушки?

– Как правило, дети приезжают ненадолго. По нескольку игрушек привозят с собой. Расписание на стене в пластиковом кармане.

Евгения достала листок. Пробежалась взглядом по строчкам.

– Кошмар. Как в концлагере. А где время на сказки перед сном? В восемь тридцать ребёнок должен быть уже в кровати. В восемь тридцать пять выключается свет. Это как понимать? И почему так мало времени на прогулки на свежем воздухе?

– Так принято, Евгения Викторовна. Но если честно признаться, то мне оно тоже не по душе.

– Я заберу этот листок с собой?

– Как скажете.

– С кем я могу обсудить приобретение детской мебели и игрушек?

– С Мироном. Простите, с Мироном Аркадьевичем. Но, Евгения Викторовна, все изменения необходимо согласовать с...

– С Глебом Марковичем. Не волнуйтесь. Через три часа мы с ним всё согласуем.

А через три часа Глеб кивнул на освобождённое от нескольких тренажеров место.

– Грач прислал перечень оборудования для тебя. Дня через три будешь заниматься рядом со мной.

– Степ-платформа будет?

– Это для фитнеса?

– Ага.

– Будет.

– А можно её поставить у меня в спальне? – с радостными искорками в глазах спросила Евгения.

– Нельзя.

– Почему? – удивилась она.

– Разрешу, если согласишься там повесить видеокамеру. Иначе как я за тобой наблюдать буду?

– Извращенец.

– Визуал**. Посмотришь, как я занимаюсь?

– Посмотрю, и нам надо поговорить.

– Говори, – зайдя на беговую дорожку, сказал Глеб.

Евгения поднялась на соседнюю.

– Я по поводу детской. Ты разрешишь заменить в ней мебель?

– Если считаешь нужным, то можно. Консультанта пригласить?

– Буду очень рада. И хочу поменять режим дня детей.

– А режим дня чем не нравится?

– Я составлю новый, и ты посмотришь. Хорошо?

– Договорились.

Ещё почти час после тренажеров они наслаждались общением в бассейне, где Евгения, будучи неоднократно пойманной, оказывалась зажатой у стенки. Дурачились, пока за Глебом не пришла Зарина и не напомнила о видеовстрече.

– Пусть наш совместный обед продолжится в солнечных тонах, – с улыбкой пожелал Глеб, поцеловав пальцы Евгении, и они разошлись по раздевалкам.

*«Ещё томлюсь тоской желаний», стихи Ф. Тютчева.

**Визуал - человек, воспринимающий большую часть информации с помощью зрения.

Глава 19 Третий мужчина с фотографии

Ощущение счастья поселилось в душе Евгении. Этому способствовали волшебные ночи с Глебом и далеко не скучные дни. Она уже не зацикливалась на выборе одежды, тем более что при расставании в синей спальне они заранее договаривались о цвете настроения. А если он уносил её спящей, то на столике в гостиной оставлял маленькую записку из нескольких слов.

«Я сегодня витал в белых облаках.»

«Весь день буду мечтать о синей спальне.»

Они вместе завтракали и обедали. Почти всегда вместе пили традиционный чай. Ужин стал для них святым действом и проходил у обрыва, если позволяла погода. А ещё радовали совместные занятия в тренажёрном зале и весёлый бассейн. Глеба было много в её жизни. Единственное, что настораживало в первые дни – частые задумчивые взгляды, направленные на неё, которые Глеб тут же отводил. Боялась, что он думает о целесообразности её нахождения рядом. Но постепенно они сошли на нет, и Евгения вздохнула свободно.

А ещё она занималась комнатой для детей. Понадобилось всего четыре дня, и детская преобразилась. Привезли современные двухъярусные кровати с безопасными лестницами и встроенными шкафчиками и ящиками для вещей, книг и игрушек. Заменили столы и стулья для занятий. Для самого старшего внука поставили небольшой письменный стол.

Дважды Евгения ездила в «Детский мир» за книжками и игрушками. Мирон Аркадьевич, попросив называть его просто Мироном, протянул ей две банковские карты.

– Одна для общих расходов, другая – для личных. Я поеду с Вами, Евгения Викторовна, и возьмём с собой охранника.

В первый день они закупились простыми игрушками. Салон автомобиля заполонили куклы и кукольные домики, машинки, наборы военной техники, детские обручи, скакалки, мячи. А ещё тщательно подобрала книги: сказки и детские атласы. Не забыла и раскраски для девчонок. Вечером того же дня Евгения облазила интернет, ища рекомендации по развивающим игрушкам, настольным играм, карандашам и краскам. И во второй день внедорожник забили покупками почти под завязку.

Игрушки распаковывать Евгения не позволила. Только мальчишечьи убрала во встроенный шкаф и книги с раскрасками в одну из полок. Остальные покупки расставила на столах. Некоторые коробки остались лежать на полу.

– Пусть дети сами распакуют игрушки и разложат по местам, как посчитают нужным, – категорически заявила она. – Совместными усилиями наведём порядок.

А в пластиковый кармашек на стене опустилось новое расписание дня для детей, согласованное с Глебом и экономкой.

***

– Евгения Викторовна, Маша приехала. Автомобиль уже въехал на территорию имения.

– Спасибо, Мирон.

Евгения, только что вернувшаяся из бассейна, посмотрела на себя в зеркало, поправила волосы и улыбнулась своему волнению. Вышла из апартаментов и услышала детский голосок.

В зал семейного блока вбежала девочка в голубом расстёгнутом пальто и с шапкой в руке. На плечики опускались косички с голубыми резиночками.

Евгения присела на корточки и заглянула в широко раскрытые серые глаза ребёнка.

– Привет, а ты кто?

– Я Машенька, а ты кто?

– А я – Евгения.

– Егения?

– Нет, ты потеряла одну букву. Евгения.

– Евьения. Не получается... – растерянно поморгала своими глазёнками Машенька.

– Потренируешься и получится. Почему ты одна?

– Я сбежала от няни.

– И где ты её оставила?

– Там, – девочка махнула рукой в сторону лестницы, ведущей в нижнюю гостиную.

– Пойдём искать твою няню.

– Пойдём...

Няню они нашли. Ею оказалась женщина средних лет с удивительно добрым лицом. Она поднималась по лестнице, держась за перила. За ней шёл охранник с дорожной сумкой.

– Простите меня, не успеваю я за этой непоседой. Убежала от самых ворот. Говорит, что хочет познакомиться с красивой тётей.

– Мы уже познакомились. А вас как зовут?

– Галина Игоревна.

– А я Евгения Викторовна. Проходите, Галина Игоревна. Мы немного обновили детскую, и Машеньку ждут игрушки.

– Игрушки? – удивилась няня. – А мы свои привезли.

Надо было видеть лица маленькой девочки и её няни, когда они зашли в преображённую детскую.

– Машенька, сначала надо переодеться, – остановила Галина Игоревна девочку, рванувшуюся к коробкам с игрушками.

Свободное время дня и вечера Евгения провела с Машенькой, которая разрешила называть её ещё одним именем – Машутой. А на ночь прочитала ей сказку, сидя рядом с кроватью под светящимся ночником. Заметив, что девочка уснула, убавила свет, кивнула няне, оставшейся в детской, и бесшумно вышла за дверь.

***

– Глеб, твоя внучка – сама прелесть, – поделилась своими впечатлениями Евгения на завтраке следующего дня.

– Я ещё не видел её.

– Как? Она же здесь со вчерашнего дня...

– Был занят.

Евгения смотрела на него широко раскрытыми глазами.

– Глеб... ты не видел внучку три месяца! И у тебя не дрогнуло сердце?

Он поднял взгляд на её удивлённые глаза.

– А должно дрогнуть?

– Как ты можешь так говорить? Машенька – твоя кровиночка. Ты меня неприятно удивил.

– Возможно, ты права. Какие у тебя планы на сегодня? – перевёл Глеб разговор на другую тему.

– Погода хорошая. Погуляю с Машутой на детской площадке. Может, пообедаем совместно с ребёнком? Я присмотрю за ней.

– Я подумаю. Извини, у меня сегодня тяжёлый день. Я пойду в кабинет.

Глеб встал, подошёл к Евгении и, нагнувшись, сначала поцеловал её, а затем прошептал на ухо:

– Если бы у меня был ребёнок от тебя, Женька, то его кроватка стояла бы рядом с моим рабочим столом. Я бы не доверил его никому, даже тебе...

Разогнулся и направился к лестнице в свой блок.

«Женька? Опять Женька...» – подумала Евгения, не сразу обратив внимание, что именно прошептал ей на ухо Глеб.

***

Он стоял у окна переговорной и смотрел на детскую площадку. Оттуда доносились детские голоса, визг и смех. Евгения катала детей на карусели, сев противовесом двум мальчишкам и двум девчонкам. Карусель пружинила, и дети то взлетали вверх, то опускались ближе к земле. Евгения хохотала вместе с ними. Его сердце сжалось. Вот кто должен был рожать ему детей и воспитывать их.

– Глеб, тот бизнесмен, которым ты стал, появился не на ровном месте. Женька тебя сделала таким. Ты всё время доказывал себе и ей, что сильный и достоин её. Стал жёстким и целеустремлённым. Сойдись вы сразу, возможно, остался бы таким, каким был. Максимум, чего смог бы добиться – мелкий бизнес.

– Ну и что? Вадим, я завидую отношениям в её семье. Пусть сумбурным, но лёгким. Они счастливы на своём месте.

– У тебя тоже есть семья. И если бы ты не отгородился от них, то мог создать не только бизнес-империю, а и крепкую семейную империю с лёгкими отношениями.

– Нет, Грач. Деньги портят отношения в семье. Хотя исключения есть. Это вы с Наташей. Смогли сбалансировать свою жизнь: подняться в бизнесе и сохранить тепло в доме.

– Не забывай, что я начал не с нуля. Получил раскрученный бизнес от отца. А через что мы с Наташей прошли, ты знаешь. Она до сих пор во сне кричит и просыпается в поту от страха. Это навсегда останется с нами… Никакого бизнеса не надо.

– Почему ты не привозишь в Гнездо жену?

– Ты же знаешь моё правило – не знакомить Наташу с твоими любовницами.

– Евгения не любовница.

– А кто?

Глеб чуть мотнул головой, отгоняя воспоминания о недавнем разговоре с Грачом. Нет, она не любовница и не жена. Она значительно выше по статусу: любимая женщина, которую он ждал не один год, поверив предсказаниям цыганки. Если та предугадала, что он найдёт Женьку, но не сможет соединиться с ней, то и её предсказание, что судьба ещё сведёт их, тоже должно было сбыться. Наивно верил и ждал. А ещё готовился стать для неё не только мужем, но и умелым любовником. Читал соответствующую литературу, от специальной до пошлой. Нашёл индуса-учителя, перебравшегося жить в Россию. Отрабатывал навыки на временных любовницах и женщинах на одну ночь. И, на его взгляд, достиг совершенства.

Но Женькина семья укрепилась вторым ребёнком, и он сдался. Снял с отдела безопасности задачу по отслеживанию её жизни. И уже не веря в волшебную заколку, закинул её в шкатулку, которую убрал с глаз долой.

Наверное, именно тогда он окончательно замкнулся в себе, максимально отгородив свои чувства и от детей, и от общества, и от сантиментов к женщинам. Очерствел. На первое место вышел бизнес. Все стремления и планы были связаны исключительно с ним. Вовремя оценить возможность и реальность сделки. Проанализировать и провернуть её. Поделить рынок, отодвинув конкурентов. А если потребуется, то поглотить их или уничтожить через банкротство. Бизнес затягивал. Чем больше имел, тем большего хотелось достичь.

А сейчас... Евгения изменила его. Нет, не изменила. Чем-то дополнила. Он снова ощущал себя живым, небезразличным к этому миру. К близким.

Несколько дней назад он всё-таки зашёл в детскую, когда там из внуков была ещё только Машенька. Девочка, увидев его, кинулась к Евгении и спряталась за её ногами, вцепившись в подол платья.

Глеб грустно ухмыльнулся. Его боится собственная внучка.

Он огляделся. Вокруг лежали и стояли распакованные и не распакованные игрушки. Куклы, домики, машинки. Глаза остановились на маленькой пластмассовой железной дороге. Он вспомнил основательную железную дорогу, которую Вадим подарил внуку Евгении, и что-то дрогнуло в душе. Он не подарил ни одной игрушки своим внукам. Ни одной. А если на дни рождения и Новый год и дарились от имени дедушки подарки, то он не имел никакого представления, что именно секретари-помощники покупали.

Глеб присел на корточки.

– А кто у нас здесь живёт?

– Я.

– А кто ты?

– Машенька.

– А какая твоя любимая игрушка, Машенька?

– Каруселька.

– Ты мне её покажешь?

Девочка неуверенно отцепилась от платья Евгении и, оглядываясь, подошла к столу. Откуда-то достала карусель-юлу, поставила на пол между Евгенией и им, завела игрушку. Маленькие зверята закружились вокруг сверкающего стержня. Девочка улыбнулась, глядя в глаза деду.

– Подойди ко мне Машенька. Не бойся.

Она подошла медленно, оглядываясь на Евгению, которая улыбкой и кивком подбодрила девочку. Он погладил внучку по голове и заглянул в настороженные серые глаза. Такие же серые, как и у него самого.

– Никогда не бойся меня. Хорошо? Я не обижу тебя. Играй.

Тогда он кивнул Евгении и вышел из детской. Но серые глаза внучки не оставляли его в покое, то и дело всплывая в памяти.

Глеб перевёл взгляд правее. На скамейке, отвернувшись от карусели, сидели его снохи. Сыновья и их жёны холодно приняли Евгению. Борис показал своё неприятие не скрывая его. Снохи, как змеи, шипели исподтишка. Только Егор разговаривал с ней вежливо. Остальные даже попытались оградить своих детей от ненавистной им женщины. Борис осмелился ещё указывать отцу, что Евгения прицепилась к нему только ради его денег. Если бы этот молокосос знал всю правду...

Пришлось преподать урок всем четверым. Дал понять, что если увидит хотя бы один косой взгляд в сторону особой гостьи, то вылетят из Гнезда навсегда. И в прямом, и в переносном смысле... И из завещания тоже. С его крутым нравом они уже давно познакомились.

Теперь эти змеи сидели спиной к Евгении, не удостаивали её даже нейтрального взгляда. А Евгения полностью отдалась детям.

– Глеб, у тебя целый дворец, а детская маленькая. Сейчас там одна Машенька, а должны приехать ещё трое. Выдели, пожалуйста, детям комнату для игровой. Там будут только игрушки и возрастная мебель. А в детской будет их спальня.

Он пообещал подумать.

Немного последив за игрой Евгении с детьми, Глеб вернулся в рабочий кабинет и вызвал Мирона.

– Найди нашего архитектора. Задание: привлечь соответствующих специалистов для переоборудования Средней гостиной в игровую комнату для внуков, а прилегающие помещения в детские. Одно из них сделать детской гостиной для занятий. Там же установить пост для ночной няни с видеонаблюдением. Игровую и детские оборудовать в соответствии с возрастом внуков и с учётом их взросления. Балконы застеклить и сделать максимально безопасными. Синюю гостевую не трогать. Проект детского блока предоставить мне на согласование через пять дней.

– Будет сделано, Глеб Маркович.

Семьи детей уехали через три недели, а Машенька по просьбе Евгении прогостила ещё несколько дней. И впервые Глеб вышел к воротам проводить свою сероглазую внучку и даже обнял её.

***

Из поездки в Германию Евгения приехала и уставшей, и отдохнувшей одновременно.

Побывали в Гамбурге и Берлине.

Прошлись по гамбургскому ботаническому саду, посетили «город складов», отужинали в Эльбской филармонии после концерта. И не забыли прогуляться по набережной Юнгфернштиг. В Берлине осмотрели дворец Шарлоттенбург, много гуляли по улицам и площадям.

Но большую часть дня Евгения оставалась в отелях, ожидая, когда освободится Глеб.

Она радовалась, если они, как простые туристы, ходили по улицам городов и осматривали достопримечательности, но напрягалась на неофициальных встречах или находясь с Глебом в шикарных ресторанах. С облегчением вздыхала, когда возвращалась в номер и старалась сидеть в нём, как в удобной скорлупке, лишний раз не высовывая нос даже в коридор отеля. Тем более что номера гостиниц не давили теснотой, были просторны и даже не двухкомнатные. Располагались они на верхних этажах, и Евгения, сидя в кресле и потягивая кофе, наслаждалась видами города, следила за миганием реклам и надолго залипала на потоках автомобилей. Особенно по вечерам.

За пару дней до возвращения в Россию Глеб с утра и почти до вечера ездил на переговоры. Устав от пребывания в номере в полном одиночестве, Евгения решила сходить в бар на первом этаже, вход в который не регламентировался строгим дресс-кодом одежды. Хотя оделась всё-таки поприличней. Спустилась на первый этаж с лифтёром в униформе, который напомнил ей, где расположен бар.

Проходя мимо ресторана, Евгения вдруг резко остановилась. За столом в глубине зала сидел Глеб и ещё двое мужчин.

Глеб перевел на неё взгляд и, что-то сказав собеседникам, направился к выходу. Один из них сразу встал. Тот, что сидел спиной к ней, оглянувшись, посмотрел на неё, после чего медленно поднялся и развернулся к Евгении.

Её словно прошило молнией, и сердце заколотилось от непонятного воспоминания.

Очнулась Евгения, когда рядом оказался Глеб.

– С тобой всё в порядке? – тихо спросил он.

– Вроде да. Я шла в бар кофе попить. Кто это с тобой?

– Это партнёры, с которыми у нас контракты. Чем они тебя заинтересовали?

– Неприятно заскребло на душе от вида одного из них. Того, кто сидел спиной ко мне.

Нахмурившись, Глеб оглянулся на столик, со стоявшими рядом с ним мужчинами.

– Ты не хочешь меня с ними познакомить? – предложила Евгения.

– Если воспоминания неприятны, то зачем заниматься самоистязанием? – Глеб посмотрел на неё строгим стальным взглядом. – Хотя... Пока выпей кофе – он здесь прекрасен. И приходи к нам минут через двадцать. Мы закончим переговоры, и я тебя познакомлю с партнёрами. Договорились?

Взгляд Глеба потеплел, но нотки озабоченности в голосе ещё звучали.

– Конечно. Спокойно заканчивай свои дела.

Евгения улыбнулась и, прежде чем продолжить свой путь, снова кинула взгляд в направлении ресторана. Заинтересовавший её мужчина так и стоял у стола, положив руку на спинку стула, и в его осанке чувствовалось напряжение.

Кофе действительно был прекрасен. Она сидела за столиком у самого окна, выходившего то ли в сквер, то ли в парк. Но не замечала ни причудливо подстриженных растений, ни людей, гуляющих по дорожкам. Память проворачивала и проворачивала новую информацию. Нахмурившись, Евгения, как киноплёнку, раз за разом прокручивала движения мужчины... Она явно знала этого человека.

Встрепенувшись, глянула на часы над барной стойкой. Прошло уже больше двадцати минут. Спохватилась – её ждут. Подошла к ресторану и застыла почти у самого входа. Встреча с представителями крупного зарубежного бизнеса не её мечта... Раньше она спокойна шла на подобные переговоры, потому что знала своё место в них: была лишь сотрудником российской фирмы. А теперь статус повышен до уровня Глеба, и предстоят не деловые переговоры, а опыта для такого общения почти нет. Вернуться бы сразу наверх к себе, но она должна узнать, кто же тот, что прошёлся наждаком по её нервной системе, хотя и боялась этого. Обречённо вздохнула своим противоречивым мыслям и, пожалев, что выбралась из номера, шагнула в ресторан.

Увидев Евгению у входа, Глеб вновь поднялся и встретил её. Взяв под руку, повёл к столу, у которого стоял в ожидании только один мужчина. Тот, что её насторожил, видимо, куда-то отошёл или ушёл совсем. Осознание этого принесло и облегчение, и разочарование одновременно.

– Не нервничай, Евгения, – тихо сказал Глеб, почувствовав её волнение. – Это владелец местной фирмы, с которой у нас контракт. Немец с прекрасным знанием русского языка. Можешь пообщаться с ним на его родном, если не постесняешься своего немецкого. Хочешь?

– Глеб, я точно не помешаю?

– Нет. Не помешаешь. Официальные переговоры закончены. Он делится воспоминаниями о поездках в Россию.

Вопреки своим страхам, Евгения быстро освоилась за столом. Курт Шефер оказался подтянутым и довольно привлекательным мужчиной лет пятидесяти. Едва познакомившись, они быстро нашли общие темы для разговора. А ещё через пятнадцать минут Глеб с нескрываемым удивлением принял новость о её неплохом знании немецкого языка. Хотя практики явно не хватало.

Курт Шефер, с её разрешения, с энтузиазмом принялся помогать Евгении в освоении светских разговоров на немецком языке, на примерах показывая отличие берлинского диалекта от литературного языка.

Ужин прошёл в расслабленной и дружеской атмосфере. Прощаясь, Курт потребовал непременного присутствия Евгении при будущих встречах.

Глеб отправился провожать немецкого партнёра к автомобилю, а Евгения вернулась в номер. Кинулась к столу, открыла ноутбук, вошла в почту и попросила Кристину выслать фото, которое они вдвоём рассматривали в домике для новобрачных. На котором красовались Вадим, Глеб и неизвестный мужчина. Сидела и, нетерпеливо перестукивая пальцами по столу, мысленно молила дочь быть в эту минуту у компьютера. Видимо, была услышана, и письмо Кристины проявилось на экране.

Открыла. Всмотрелась в мужчину, стоявшего к фотографу спиной. Поняла сразу. Это он. Тот, кто был в ресторане с Глебом. Одновременно осознала, что не факт более раннего просмотра фотографии всколыхнул её память. Что-то совершенно другое. Движение тела... как поднимался... как разворачивался. И движения его головы: вот он поворачивается, подбородок чуть задирается и тут же опускается вниз.

Евгения отвела взгляд от ноутбука и уставилась в стену. Да, она была знакома с этим человеком. И да, у неё были недоброжелатели из-за рубежа: мало какие контракты она пропустила без боя. Заставляла менять условия в пользу своего предприятия... Но... чтобы так всколыхнулась память?

Вновь перевела взгляд на экран. Фотография статична, поэтому в домике для новобрачных она смотрела на мужчину равнодушно, а в ресторане он двигался, и именно его движения заставили нервы отозваться на сигналы памяти. Где-то на уровне интуиции понимала, что воспоминания могут быть далеко не радужными.

И всё же продолжала рассматривать фотографию до тех пор, пока не услышала щелчок дверного замка. Поспешно закрыла ноутбук.

Войдя в номер, Глеб сразу подошёл к ней и, наклонив голову к плечу, спросил:

– Говоришь с английским уровень повыше?

– А что?

– Больше не отвертишься от встреч. Пока от полуофициальных и неофициальных. Потом Зарина поможет освоиться с технической спецификой бизнеса. И никаких отговорок.

Шагнул ещё ближе, заглянул в её глаза тёплым серым взглядом. За талию притянул к себе.

– Сегодня останемся в отеле. Наслаждаемся друг другом весь вечер и всю ночь до утра. А начнём с джакузи...

***

Вернувшись в Гнездо, Глеб повёл Евгению на экскурсию в детский блок. Она забыла, как дышать. Просторное помещение бывшей гостиной было разделено на несколько зон и больше напоминало магазин игрушек, чем игровую комнату.

– Глеб! Да мы здесь детей растеряем!

– Не растеряем. Камеры работают с детекторами движения. Пойдём, посмотришь детские.

– Детские? Их несколько?

– Четыре индивидуальные и одна общая для занятий: рисования, лепки и... чего там ещё...

– Настольные игры и игры для развития мелкой моторики. Глеб, я в восторге.

Первым вопросом после осмотра детского блока стал вопрос о дате очередного приезда детей.

– Через пару дней привезут твоих непосед.

– Не только моих, но и твоих, Глеб.

– Согласен. Но помни, что через полторы недели нас ждёт поездка в Венгрию. И ты будешь со мной в новом качестве.

***

И всё-таки любимым местом Евгении были не помещения особняка, не синяя комната и даже не детский блок. Она любила тот маленький кусочек Чёрного моря, что был виден между двумя горами. Любила обрыв.

Посещала его каждый день, когда была в Гнезде. И лишь дождь или сильный ветер могли помешать ей медитировать на краю обрыва: просто бездумно смотреть на море, общаться по телефону с семьёй, переписываться с теперь такими далёкими подругами. А могла просто сидеть и вспоминать прошлое.

Именно здесь и в этот день, расположившись на бревне у потухшего костра, она откровенно призналась себе, что любит Глеба. Возможно, даже с первого дня, как приехала в Гнездо из клиники Грача.

И если раньше она была готова к разрыву, оставив себе право на яркую и добрую память о проведённом с Глебом времени, то теперь осознала, что готова прорасти в него корнями. В самого Глеба, в его особняк, в этот воздух, в эту высоту над уровнем моря, в этот костёр, дарящий свет, тепло и дружеское общение. И даже в почти постоянные ветра.

Неужели она способна влюбиться снова? Как и тогда: окунуться в любовь с головой? Сердце дрогнуло от болезненных воспоминаний, протянувших свои нити из той глубины души, куда они были спрятаны много лет назад:

– Отправь мне телеграмму, и через сутки я буду у твоего порога. Заберу к себе.

– Господи, ну почему до сих пор больно, – прошептала она и с усилием сплела пальцы. – Заткнись, память! Если не можешь вышвырнуть из себя прошлое, то хотя бы не выставляй его наружу! Давай лучше вспомним водопад. А ещё те стихи, которые мне читал Глеб. Про пианиста... ну, давай, напомни... Поверь таланту пианиста... Услышь мелодию любви… Как там дальше?.. А... вспомнила… И нот волшебных переливы... В свои объятия прими...

– Я не помешаю? – раздался голос Глеба.

Евгения распрямилась.

– Что ты там бормочешь себе под нос? – продолжил он.

– Вспоминаю твои стихи.

– Какие из них?

– Те самые. Первые. У водопада.

– «Пианист»? И в каком месте застряла?

– Кажется, на четвёртой строчке.

Глеб поднял Евгению за руку и прижал к груди.

– Если хочешь, сегодня могу повторить... – прошептал он, наклонившись к уху.

– Хочу... – Евгения спрятала лицо на его груди.

– Всё-таки я мало уделяю тебе времени, если ты приходишь сюда грустить.

– Нет, что ты. Я здесь не грущу. Здесь отдыхает моя душа.

– Она так устала? Надеюсь, не от меня?

– Отдыхает от многолетнего отсутствия взаимной любви.

– И боли?

– Не надо об этом, пожалуйста.

– Ладно. Давай о хорошем. Правильно я понял, что теперь взаимная любовь появилась в твоей душе?

– Глеб, – улыбнулась Евгения, – я принадлежу к тому поколению женщин, когда было принято мужчине первому признаваться в любви.

– Вот как?

Глеб заключил её лицо в свои ладони и запрокинул голову.

– Я люблю тебя, Женька.

– И я люблю тебя, Глеб.

– Доверь мне свои губы... и себя.

Глава 20 Побег из Гнезда

На следующее утро после необычного признания в любви, Евгения проснулась рано. Не спалось. Она несколько раз прокрутила в памяти вчерашний удивительный вечер и ещё более удивительную ночь, вновь подарившую ей необычную близость.

Евгения встала, чувствуя себя абсолютно счастливой. Мурлыкая под нос песни, приняла душ и закуталась в уютный мягкий халат.

Она активировала ноутбук и, ожидая его загрузки, откинулась на спинку дивана, прикрыв глаза. Мысленно ещё наслаждалась нежностью Глеба. Нерастраченной нежностью. Как будто он специально для неё всю жизнь копил запасы...

Евгения хмыкнула. Сама такая же... как он там сказал? Нерастраченная страсть? Действительно нерастраченная.

Глеб изменился. Так ей однажды сказал Егор, приехав забрать детей из Гнезда. Один только детский блок сразил обоих сыновей наповал. Что уж говорить о том, что дед встречал и провожал внуков у самых ворот. А ещё в этом году Глеб праздновал Новый год в кругу семьи. Правда, не в Гнезде, а в Красной Поляне, где разместился небольшой, по сравнению с Гнездом, коттедж. И она была там. Получила замечательные подарки от малышей.

Евгения перевела взгляд на тумбу, где красовались милые и наивные открытки, заключенные в рамки под стеклом, и две фигурки самолётов из пластилина в прозрачных коробочках. А вот со своей семьёй она справляла праздник через экран ноутбука.

Внезапно зазвонил телефон. Номер незнакомый. Она редко на такие отвечала. Если что-то важное, то перезвонят. Вызов немедленно повторился.

– Евгения Викторовна? – раздался измененный механический голос.

«Что за детектив?» – проскользнул вопрос в её голове.

– Я вас слушаю...

– На вашу почту сейчас придёт письмо. Необходимо с ним ознакомиться. Это подарок на старый Новый год лично для вас.

– Кто со мной говорит? – торопливо спросила она, но соединение прервалось.

Откинув в сторону телефон, Евгения подняла встревоженный взгляд на ноутбук и открыла почту. Последнее письмо пришло пятнадцать минут назад от интернет-магазина.

– Надо отписаться, надоели с рассылками, – проговорила она и вздрогнула, заметив проявившееся новое письмо. Открыла.

«Заров тобой пользуется. Заодно получает удовольствие. Просмотри эти видео. А ещё в доме есть фиолетовая комната. Там занимаются жёстким сексом. Тебя туда ещё не пригласили? Начни просмотр с первого видео. Ты поймёшь, что хозяин дома в курсе.

Доброжелатель.»

Евгению прошиб пот. Она открыла первое видео. Увидела лицо Глеба крупным планом: он настраивал камеру на постель. Затем поправил простыню и подушки. Видео оборвалось.

«Это же синяя спальня...» – пронеслось в голове.

Открыла второе видео. То, что она увидела, ввело её в полный ступор. Не отрываясь смотрела на картинку, где двое самозабвенно занимались любовью на широкой кровати. И это они с Глебом. Тела, казалось бы, скрыты, но мозг умело дорисовывал картину происходящего за слегка туманным пятном. А из динамиков доносились звуки любви: шёпот, вздохи, стоны...

Евгения захлопнула открывшийся рот и только сейчас поняла, что не дышала. Вдох получился резким и болезненным. Закрыла лицо руками. Но через некоторое время опустила ладони ниже и, открыв глаза, вновь заставила себя посмотреть на экран. На видео стояли дата, время и номер. Открыла следующее видео. Здесь только прелюдия. Поцелуи, а руки Глеба гуляют по её телу, лаская его. Следующие открывать не стала.

Сердце пустилось в бег, а мысли заметались. Куда она попала? Что за притон? Что за фиолетовая комната? Надо бежать. Бежать!

И немедленно!

Евгения вскочила. Закрыла ноутбук, выдернула зарядку и мышку. Дрожащими руками всё запихнула в кейс. Зашвырнула в сумку мелкие вещи. Поверила документы. Зашла в гардеробную. Скинула халат, натянула джинсы и первую попавшуюся блузку, накинула свою куртку и обулась.

Спустилась по лестнице и вышла из дома. Еле сдерживаясь от бега, прошла к воротам. Выпустили. Никто не задержал, лишь спросили не нужен ли автомобиль. Постоянно оглядываясь, пошла быстрым шагом по дороге-серпантину. То и дело срывалась на бег, но понимая, что слишком быстро выдохнется, старалась беречь силы и вновь переходила на шаг.

Заметила прямую тропу вниз. Вспомнила, что она насквозь пересекает весь серпантин. Свернула на неё, понадеявшись, что та не будет очень крутой. Но та оказалась не только крутой, но и сложной. Колючие кусты царапались, и их ветки, сдёргивая капюшон, путались в волосах. Кроссовки скользили по камням. Иногда спускалась по крутым, выбитым в камнях ступеням, держась за тонкую натянутую проволоку. Падала. Поднималась. Бежала, если такая возможность предоставлялась. Три горизонтали серпантина уже пересекла, по четвёртой помчалась к среднему посёлку. Только свернула с дороги и заскочила за полосу кустарника, как мимо промчались два чёрных внедорожника охраны Гнезда.

«За мной», – промелькнуло в голове.

Дыхание рвалось, лицо горело… Евгения достала телефон. Заляпала его грязными дрожащими руками и поморщилась. Вызвала такси. Выключила телефон, хоть и с трудом, но вынула симку. Не знала, надо ли ещё чего с ним сделать, чтобы её не вычислили. Достала из сумки влажные салфетки, вытерла лицо, руки и почистила телефон. По лицу прошлась второй салфеткой, заметила кровь.

– Чёрт, поранилась...

Пониже к лицу натянула капюшон.

Такси ждала недолго. Нырнула в салон, забилась в уголок заднего сидения и вздохнула спокойнее. Назвала адрес. Через три часа она уже рыдала на груди Давида. А Наира готовила успокоительный чай.

Ей обработали царапины на лице и руках. Привели в порядок одежду. Евгения открыла ноутбук и посмотрела билеты на самолёты и поезда. На Москву билетов нет. Новогодние каникулы, чёрт их дери. Стала смотреть все направления подряд. Ей всё равно, куда ехать, главное убраться с побережья как можно скорее. Нашла. Одно единственное место в вагоне СВ. И тут же его приобрела. Посмотрела по карте остановки поезда. Определила, где можно сойти, чтобы быстрее попасть в Москву. Билет купила дальше, ну и хрен с ним...

Давиду и Наире ничего не рассказала. Давид рвал и метал, хотел звонить в полицию своему другу, но жена его остановила. Евгения подошла к разъярённому мужчине, обняла его и прижалась щекой к груди.

– Давид, родной, успокойся. Мне ничего плохого не сделали. А хорошего очень много. Просто меня напугало одно обстоятельство, о котором я не могу говорить. Я ещё не разобралась, насколько это опасно. И вообще опасно ли. Поэтому просто отвези меня к поезду. И всё. Хорошо? Моим ничего не сообщайте. Буду готова, расскажу сама.

И, подняв голову, умоляюще посмотрела в его глаза. Давид вздохнул и приобнял её.

Евгения успела ещё полчасика подремать. Распрощавшись с Наирой и извинившись перед ней за устроенный переполох, села в машину.

– А ты стала выглядеть моложе и красивее, только вот... поцарапала лицо немного, – напоследок с улыбкой сказала та и отошла от автомобиля.

***

В поезде, слегка поморщившись от наличия соседа мужчины, Евгения сразу легла на свою полку и, отвернувшись к перегородке, немного успокоилась. Мысли выровнялись. Но думать о произошедшем она не хотела. Сдерживалась. Приедет домой, отогреется в кругу семьи и потом постарается спокойно всё оценить. Пожалела, что в сумочке нет снотворного или успокоительного.

А в Краснодаре зашла проводница и вывела соседа для разговора. Он вернулся и, забрав вещи, вышел не попрощавшись. На пороге купе появился Грач. Зашёл и закрыл за собой дверь. Евгения метнулась в самый угол полки и вжалась в стенку у окна. Лицо Вадима вытянулось от удивления.

– Евгения? Что произошло?

– Как ты здесь оказался?

– Вся полиция края поднята на дыбы. По купленному билету обнаружили. Я был в Краснодаре.

– Зачем вы меня ищете?

Грач внимательно посмотрел на неё своими необычными глазами.

– Ты жутко напугана. Что с лицом? Тебя кто-то обидел в Гнезде?

– Даже не знаю, как сказать...

– Евгения, перед нами две дороги. Либо я помогаю тебе добраться домой к семье, либо мы возвращаемся в Гнездо. Всё зависит от твоего рассказа.

Евгения немного расслабилась и нормально села, но продолжала напряжённо смотреть на Грача, пытаясь понять, в теме он или нет. Знает ли, что происходит в особняке.

Грач бросил взгляд на часы и сел за столик.

– У нас мало времени для принятия решения. Тебе что-то рассказали о Зарове или прислали видео. Так?

– Так. Видео. Несколько...

– И в них вы с Глебом в постели. Так?

– Так, – Евгения нервно выдохнула.

– Тебе прислали видеоотчёт по шантажу. Я в курсе.

– Что за шантаж?

– История долгая. Поэтому начну рассказ без промедления. Жили в одном дворе два друга: Глеб и Алекс. Дружили чуть ли не с детского сада. Игры, похожие на мелкий шантаж, начались в школе. Один другого застаёт за чем-то предосудительным, оставляет это в тайне, если другой выполнит определённые действия. В школе это было совершенно безобидно. Например, поймал друга за курением, тот должен поцеловать учительницу Марью Павловну в щёчку. После школы оба поступили в военное училище. Дружба продолжилась… А игры пошли посерьёзнее. Появились мелкие обиды. Но, как правило, они быстро забывались. Но малые детки, малые бедки. А когда детки вырастают, то бедки становятся покрупнее. Правила игры поменялись. И они не могли их нарушить, потому что за плечами уже не курение или распитие спиртных напитков... Подожди, Евгения, закажу чая.

Грач покинул купе буквально на полминуты. Вернулся и, посмотрев на часы, продолжил рассказ:

– Заигрались наши мальчики. Пошли споры из-за женского пола. Умудрялись влюбляться в одних и тех же девушек. Причём это случилось не единожды. Через игру определялось, кто останется, а кто уйдёт с пути. Постепенно дело дошло до серьёзных взрослых игр. Первая такая игра случилась, когда Глеб стал офицером. Это произошло во второй половине восьмидесятых годов. Глеб создал частный кооператив, при том что военным запрещено было заниматься бизнесом. Алекс об этом узнал и собрал доказательства. Хотел по-крупному отомстить за какую-то предыдущую игру.

В дверь купе постучали, и вошла проводница, неся чай и две аппетитные булочки на подносе.

– Выпей чая и съешь булку, Евгения, а то вид у тебя бледный. А я продолжу рассказ. И тут появилась на горизонте девушка. И они оба влюбились по-серьёзному. Оба потеряли из-за неё голову. Возник конфликт. И Алекс объявил очередную игру, выложив данные по незаконному бизнесу Глеба. Он позволил другу лишь один раз приблизиться к ней, чтобы попрощаться. К тому времени они оба были женаты. У Глеба уже родились дети от крайне непутёвой жены, навязанной ему родителями. Он попросил девушку дать ему шанс. Попытался уговорить встретиться с ним, когда разведётся. Но она наотрез отказалась. Через день он убыл в своё подразделение. Вначале пытался искать её. Искал тайно от Алекса. А потом почему-то резко прекратил поиски. Но и Алекс тоже не остался с ней.

Вадим отпил пару глотков чая и продолжил:

– Глеб затаил обиду на Алекса. И пошло по накатанной... Обо всех их играх я не знаю, но постепенно они вышли на иной уровень. К тому времени оба стали гражданскими и раскрутили серьёзные бизнесы. Как-то произошёл долгий перерыв между играми, и я подумал, что, возможно, они угомонились. Но, как оказалось, Глеб подкапывался под бизнес Алекса. Когда он понял, что сможет с лёгкостью отобрать предприятия у соперника, то объявил о начале многоступенчатой игры со многими условиями, рассчитанной почти на два года. Это была игра на выматывание нервов. Алекс выполнил всё и с огромным трудом, а погорел на мелочи. Он много ругался матом. А Глеб поставил условие, что тот общается с ним без применения непечатных слов. И с окружающими в присутствии Глеба тоже. Алекс не сдержался. И Глеб забрал у него три крупных производства. Оставил того практически по нулям, но предложил остаться руководителем этого направления в составе своего бизнеса. Алекс гордо отказался. Но семью Алекса Глеб не бросил. Когда у его бывшей жены выявили рак, он профинансировал её лечение в Израиле. Вылечили. Но через пять лет болезнь вернулась, и она сгорела за полтора месяца. Приёмный сын Алекса выучен тоже на деньги Глеба. Ты успеваешь следить за событиями. Вопросы есть?

– Да, успеваю. Пока нет вопросов.

Грач сделал ещё несколько глотков чая и вновь глянул на часы.

– У них странные взаимоотношения. Казалось бы, враги, но всегда приходят друг другу на помощь. Как-то произошла серьёзная авария на производстве Глеба. Алекс через третьи страны притащил из Германии оборудование в кратчайшие сроки. Причём это оборудование находилось под запретом к вывозу из ЕС. А когда возникли проблемы в бизнесе Алекса, Глеб стал гарантом крупного контракта своего друга с предприятием в Казахстане. В самих играх присутствовало и благородство. Самое настоящее. Если условия игры выполнялись, то объявивший игру отступал и не наносил вреда бизнесу соперника. Сложилось так, как сложилось. Они и друзья, и враги одновременно.

– А ты кто для них, Вадим?

– А я их друг. На кого наехали, тому и помогаю по мере своих сил и возможностей, – улыбнулся Грач.

Он опять опустил взгляд на часы и продолжил:

– После того поражения Алекс пропал с горизонта событий на десять лет. И проявился несколько месяцев назад. Он объявил игру Глебу. Цель – отобрать у него бизнес или опрокинуть его. А это многомиллиардный бизнес. Целая империя. Предприятия расположены в России, Германии и в Венгрии. Недавно были заключены контракты на бешеные суммы. Их курирует Правительство. Как Алекс сумел подняться со дна, одному Богу известно. Но поднялся высоко. Я не знаю почему, но именно ты, Евгения, играешь ключевую роль в этой игре.

– Что?

– Алекс дал именно твои ориентиры. Он поставил условие, что Глеб познакомится с тобой, обеспечит тебя трёхмесячным курсом омоложения и вступит с тобой в отношения. Ты возрастная, а Глеб не допускал до себя любовниц старше двадцати пяти лет. Он должен… ммм… быть с тобой не менее двух раз за ночь. В течение трёх месяцев. Секс на стороне запрещён. Только с тобой. И Глеб должен отсылать видеоотчёт каждый день в шесть утра. По двум эпизодам за ночь. Вначале он пребывал в полном шоке. Но, познакомившись, явно заинтересовался тобой. И даже расширил программу общения. Пустил тебя в свой самый ближний круг – в семью. Я уверен, Глеб любит тебя. И очень боится потерять. Не из-за бизнеса. Просто любит.

Евгения сидела, обхватив голову руками и упираясь локтями в столик.

– Значит, это не случайность, – прошептала она. – Теперь мне понятна его настойчивость на водопаде. О Боже... Как я могла так влипнуть...

– Евгения. Эти видео тебе прислал Алекс. Больше некому. Он делает всё, чтобы Глеб не выполнил его условий. Именно на такую твою реакцию он и рассчитывал. Видимо, уверен, что, узнав правду, ты почувствуешь себя использованной и грязной. И уйдёшь от Глеба.

– Да. Такой я себя и чувствую. Вокруг ложь, одна ложь... и подарок ваш – ложь!

– Евгения, послушай запись разговора Глеба с Алексом. Глеб записывает все разговоры с ним до единого. Здесь – вся правда.

Евгения взяла протянутые ей наушники.

«Заров, согласись, что не я задрал амплитуду нашего противостояния. Согласись не только с этим, но и с тем, что мои требования совершенно безобидны и выполнимы. Хотя, если ты их проигнорируешь, то последствия будут печальны для всей твоей семьи. Ты уже не в том возрасте, чтобы начать всё с начала. Начать с нуля. А твои сыновья не настолько хватки, чтобы построить собственную империю. Рискуешь оказаться на самом дне... Придётся тебе жить на государственную пенсию, а детишкам и внукам работать на «чужого дядю».

– Евгения, через двадцать минут будет станция. В этом городе есть аэродром, и там нас уже ждёт частный самолёт. Глеб ещё успеет отправить отчёт за предстоящую ночь.

Она помотала головой.

– Не могу... не хочу... противно.

– Он любит тебя. Я прошу, не бросай Глеба и его семью в беде.

Евгения молча смотрела в окно, почти не видя пролетающих в сумерках полей, дорог и домов. Грач тоже молчал, дав ей право самой решить свою судьбу. И не только свою.

«Двадцать минут...», – отозвалось в её голове.

Двадцать минут на развилке дорог. А дальше – движение по одной из них. Одна – в прежнюю жизнь, полную женского одиночества, другая – в жизнь новую, интересную, необычную, с умным и любимым мужчиной, восхитительным любовником. Казалось бы, что ещё надо капризному сознанию? Лети, мотылёк, на яркий свет. И она готова была выскочить прямо на ходу из поезда и вернуться к Глебу... Но этот жестокий обман... Её использовали втёмную. А если бы Глеб не полюбил? После игры равнодушно отправил бы домой? А может, и не любит вовсе?

Евгения нахмурилась и поёжилась от неприятного озноба, пробежавшегося по коже. И тут же одумалась. Нет. Столько времени и так играть... Это невозможно... Скорее всего, любит. Стоп... Она обижена на обман. А если бы он сразу рассказал правду и предложил сделку? Согласилась бы? Нет, конечно. А Глеб не мог рисковать. Значит, получается, что он был вынужден идти на обман? Одновременно и виноват, и не виноват, потому что это вынужденный обман. Ну почему всё так сложно?

Евгения закрыла лицо руками.

А если бы она оказалась на месте Глеба? Если бы её поставили в жёсткие рамки? Как бы она поступила для сохранения семьи? Ради семьи обманула бы? Да. И без раздумий. С лёгкостью!

Опустив руки на стол, Евгения посмотрела на молчаливого Вадима.

«Помоги...»

Но Грач не отреагировал. Не умел читать мысли. Евгения перевела взгляд на свои руки. Она любит Глеба. И он любит её... Да, любит. Вот в чём правда. И она никогда не простит себе сиюминутного порыва. Сиюминутной обиды. Пройдёт несколько дней, и пожалеет. Но будет уже поздно. Накажет и себя, и его. Ничего нельзя будет вернуть.

– Евгения, через пять минут станция.

Она задумчиво покивала, подняла взгляд на Вадима и кивнула ещё раз.

– Я приняла решение. Я вернусь.

Глава 21 Контракт на грани расторжения

Ворота Гнезда открылись. Автомобиль остановился напротив входа в особняк. Первым вышел Грач, помог выйти Евгении и перехватил у неё вещи. Зашли в дом.

Глеб стоял у камина в чёрной водолазке и чёрных брюках, крутя на полке бокал вина. Евгения остановилась у порога и замерла. Замер и Глеб. Но смотрели они друг на друга недолго. Евгения отвела взгляд, а Глеб, оставив бокал на каминной полке, пошёл к ней навстречу. Она ждала, уставившись в пол и закусив губу. Пока летела в самолете и ехала от аэродрома, пыталась представить их встречу, их первые слова, как отреагируют друг на друга. Но так и не смогла ни предположить характер встречи, ни определиться, как теперь ей вести себя. Знала, что не сможет произнести слов любви, но и слова обиды просто-напросто застрянут в горле.

Глеб остановился рядом, совсем близко. Она медленно подняла взгляд и посмотрела в его тревожные глаза. Несмело обнял. И она ответила. Прижалась щекой к тёплой груди. Глеб вжал её в себя и судорожно выдохнул:

– Ты вернулась...

– Глеб, ты меня раздавишь, и гипс помешает нам отправлять видеоотчёты.

Он ослабил объятия, ткнулся в её волосы и они тихо засмеялись.

Грач кашлянув, напомнил о себе. Глеб отпустил Евгению и шагнул к другу. Обнялись. Крепко, по-мужски.

– Спасибо, Вадим. Останешься у нас? Уже ночь. Утром уедешь.

– Нет, поеду сейчас. А вы тут долго не засиживайтесь. Там, – он махнул рукой, – перед камерой намилуетесь. Пусть Алекс поперхнётся. И не забудьте ему ручкой привет послать.

Грач ушёл, а Евгения пристально посмотрела на Глеба.

– Ты должен мне многое объяснить. И я хочу знать, где и когда мы в игре, а где и когда настоящая жизнь.

– Да, конечно.

– Глеб, я не знаю, смогу ли я теперь... быть... под камерой...

– Не сможешь быть естественной? – помог с формулировкой Глеб.

– Да... – прошептала она и опустила голову.

Глеб вновь обнял её.

– Я тоже вначале не знал, как себя вести. А потом понял. Главное – это ты. Раньше мне требовался секс для себя любимого. На первом месте стояло даже не получение удовольствия, а удовлетворение физиологических потребностей. Мой мужской организм мешал главному в жизни – ведению бизнеса. Как правило, я презирал лежащих подо мной девиц. С тобой всё иначе... совершенно иначе. Я доставлял тебе удовольствие, и на первом месте была ты. Даже забывал об игре. И именно это наша с тобой реальная жизнь, хоть и под прицелом камеры. Не забывай, что она не транслирует изображение онлайн. Я отправляю запись. Отредактированную. Поэтому моменты, когда мы наслаждаемся друг другом, принадлежат только нам. И рядом никого нет. И никто за нами не наблюдает.

Глеб за подбородок запрокинул голову Евгении и заглянул ей в глаза.

– С момента, как узнал, что ты сбежала, я лихорадочно соображал, как тебя не потерять, как всё объяснить. Объяснить так, чтобы ты поняла, что нужна мне не ради сохранения бизнеса, хоть это и важная часть моей жизни. Перебрал кучу вариантов. Даже сейчас не знаю, что сказать...

– Я всё понимаю...

– Ты лучшее, что случилось в моей жизни. Но так распорядилась судьба, что дальнейшие наши отношения пойдут вдоль игры. Внутри игры. И отделить реальную жизнь от игры невозможно. Просто считай, что всё вокруг нас – реальная жизнь. Но если возникнет подозрение или непонимание того, что происходит, не сбегай сразу. Обратись ко мне. Вместе легче решать проблемы. А сейчас...

Глеб немного осмотрел её и продолжил:

– Сначала прими душ и переоденься в домашнюю одежду. Надо тебя накормить. И царапины обработать. Вадима, наверное, шокировало твоё лицо. По прямой тропе сбежала?

– Ага, – вздохнула она.

– Там каждый год по десятку человек ноги-руки ломают. Пытаются втихаря к водопаду пробраться. Не знают, что мой особняк полностью перекрыл тропу. Пойдём, провожу тебя до твоих апартаментов и распоряжусь о позднем ужине.

***

И действительно, попав в горячие объятия Глеба, Евгения забыла обо всём. И об игре, и о видеокамере, и о том, что чужие глаза будут смотреть на неё через некоторое время. Просто наслаждалась тем, что подарила ей судьба. Та самая судьба, которая изначально била и калечила её. Потом пожалела и подарила спокойную жизнь, но довольно скучную и размеренную. А теперь сжалилась и преподнесла ей то, что в книжках называют безрассудным счастьем с фейерверком событий.

В этот раз они не остались в синей спальне. Глеб на руках отнёс Евгению в её апартаменты.

– Здесь кровать тоже широкая. Но только...

Она рассмеялась.

– Ага, на второй раз опять помчимся туда.

Глеб лёг набок и, подставив руку под голову, посмотрел на Евгению.

– Поспи немного, отдохни. Я осторожно отнесу тебя сонную и разбужу уже там.

– Не хочется спать. Глеб, давай начистоту. Какие ещё есть подводные камни в требованиях Алекса?

– Не камни. Есть пробелы. Это допустимо правилами. Наши с тобой отношения должны длиться три месяца, но напротив последних шести ночей стоят прочерки. Задание будет дано позже, возможно, за час до наступления этих суток.

– Он может любое задание дать?

– Да. Кроме противозаконного.

– Это случится скоро?

– Через несколько дней.

– А теперь расскажи про фиолетовую комнату.

– Могу даже её показать. Завтра. С женой я расстался давно, и я живой человек, Евгения. Именно в этой комнате я встречался с женщинами. Никогда не вступал в связь где-либо на стороне. Только здесь. Комната с двойными стенами. С особым освещением. Туда ведут с двух сторон по две двери. Две из них звуконепроницаемые. Ни в коридор, ни в нижние помещения звуки из комнаты не проникают. Дело в том, что я иногда практиковал... так называемый жёсткий секс. Временами в бизнесе не всё в порядке, и мне необходим сброс эмоций. Есть женщины, которые идут на это добровольно. Но я никогда не доводил до крайностей.

– Глеб, как ты так можешь? – поморщилась Евгения.

– Я вижу: эта тема для тебя неприятна, а само действо неприемлемо. Но от этого в мире не изменится разнообразие сексуальных отношений. И не убудет людей, впадающих в крайности. Кто-то возмущается позой сзади и считает это оскорбительным для себя. Кому-то нравится оральный секс, а у кого-то сами эти слова вызывают рвотный рефлекс. Есть мужчины, и их немало, которые целуют женщин и в другие губы. А есть такие, что брезгуют дотронуться до интимного места женщины рукой. Так же и с жёстким сексом. Есть женщины, мечтающие о нём, начитавшись женских романов. Но лишь до первого раза. Поверь моему опыту, при жёстком... при настоящем жёстком... нормальная женщина испытывает не только дискомфорт, но и зачастую боль. Я никогда не допущу подобного с тобой. Заползай в мои объятия, любопытная...

Глеб опустился на подушки и подтянул к себе Евгению. Она устроилась поудобнее и расслабилась. Последние сутки вытянули как физические, так и эмоциональные силы, и сон постепенно стал брать своё. Уже на его пороге услышала тихое:

– Поспи. Я разбужу тебя сладкими поцелуями.

***

– Ты будешь смотреть видео, которые я отправляю Алексу? – во время завтрака задал вопрос Глеб.

– Нет, конечно. Как ты думаешь, он их тщательно просматривает?

– Уверен, что нет. Он не из тех, кто увлекается порнографией. Скорее всего, смотрит самое начало, чтобы удостовериться, что там ты, проверяет дату и номер видео.

– Ты сегодня работаешь?

– Да. Необходимо провести несколько онлайн-конференций. А завтра рано утром улечу в Германию. К ночи вернусь. К тебе Машенька с няней приедут, чтобы ты не скучала. Останутся на пару дней.

– А почему Борис последнее время не привозит сюда детей? Он против их общения со мной?

– Тебе одной Машеньки-прилипалы мало?

– Не называй её так. Очень милое создание.

– Борис скоро приедет с женой и детьми. Мы ещё не согласовали дату. У тебя будут хлопотные дни.

– Я буду очень рада Борисовичам.

Глеб внимательно посмотрел на Евгению.

– Ты не хочешь пару-тройку часов побыть со мной в рабочем кабинете?

– В святая святых Глеба Зарова?

– Я уверен, что ты спрашивала обо мне Грача. Какой я в действительности.

– Да. Он сказал, что ты жёсткий, волк-одиночка и так далее.

– Сегодня ты увидишь мою вторую сторону. Да, я жёсткий. Но только так можно удержать империю управляемой. Другого способа нет, Евгения.

– Думаю, что понимаю тебя. Сама работала с жёсткими руководителями. Уходила, если они оказывались сумасбродами, и надолго задерживалась у адекватных. Но с ними особых стычек не возникало. Пару раз защитила своих подчинённых. А что я буду делать?

– Можешь копаться в интернете, там есть свободный ноутбук. Или постреляй шариками, которые любит Машута. А хочешь, гипнотизируй меня взглядом. Но учти, в этом случае я могу взять тебя на своём рабочем столе. Испытаешь новые эмоции от осознания, что секретарша может войти в любой момент...

– Глееееб!

– А что Глеб? Я и на работе живой человек.

– И часто под этого живого человека попадала секретарша?

Глеб поперхнулся.

– Ты ревнуешь? Как мило...

– Заткнись.

– Заткнулся.

Некоторое время они молчали.

– И почему последнее слово всегда остается за тобой, Глеб?

Глеб молча допивал сок, пристально смотря в глаза Евгении.

– Ау.

Отставил пустой стакан.

– Глеб?

Улыбнулся.

– Разве мне не приказано заткнуться? Ты добилась того, что в рабочий кабинет мы пойдём через твою широкую кровать. На ней я буду тебя наказывать.

– И как?

– Не получишь удовольствия.

– Не расстроюсь.

– Поооосмотрим...

Глеб вытащил Евгению из-за стола и на руках донёс до кровати. И действительно исполнял свою угрозу, пока она, распалённая и злая, не укусила его за руку. Очень чувствительно. Зубки отпечатались. Зато добилась своего.

***

А в рабочем кабинете Глеб перестал быть Глебом. Он стал жёстким Заровым. Евгения смотрела на него и не узнавала. Ещё хлеще, чем там... в домике для новобрачных. Попыталась представить себя на месте отчитываемых сотрудников и не смогла. Она бы просто не стала работать в таких условиях. Сколько же он платит своим топам, что они так выкладываются?

Кабинет в бело-коричневых тонах оказался просторным и светлым. На огромном столе отсутствовали документы и стояли два монитора. Между ними она успела разглядеть какое-то устройство. На самом краю справа лежал закрытый ноутбук. Огромная плазменная панель располагалась на специальной подставке в трёх метрах от стола. Евгения сообразила – для видеоконференций. За ней, у противоположной стены слева стоял ещё один рабочий стол поменьше, куда и посадили Евгению, выдав ей небольшой ноутбук. Чтобы не скучала.

Евгения старалась не смотреть на полностью преобразившееся лицо Глеба. Сжатые губы. Сощуренные глаза. Взгляд больше презрительный, чем серьёзный. Нижняя челюсть выступила чуть вперёд, делая лицо ещё более жёстким.

Пару раз Заров мазнул по ней взглядом, чем заставил мысленно поёжиться и физически едва заметно дёрнуть плечом. Лучше никогда не попадать под такой взгляд. Правильно сказал про него Грач. Он – волк.

И если Глеб был таким же и вне рабочего кабинета, то понятно, почему семья его сторонилась. Тем более что сыновья работали в семейном бизнесе подчинёнными. Если он никогда не выключал в себе Зарова, то общение с ним было невыносимым.

– Евгения, кофе с канапе будешь? – не отрывая взгляда от монитора спросил Глеб.

– Грач убьёт меня за канапе.

– Пусть убивает. Зарина, принеси нам два кофе и по тарелке канапе.

Евгении понравилась эта девушка. Полная противоположность Глебу. Милое и доброе лицо. Хрупкая фигурка. Вежливая и всегда с улыбкой. Помимо зарубежных поездок, Евгения часто сталкивалась с ней в нижней гостиной или в парке, когда Зарина шла на работу или возвращалась во флигель для прислуги.

– Кофе отменный. Спасибо, Зарина, – тихо поблагодарила девушку Евгения, когда та пришла за посудой.

Она улыбнулась, но промолчала, слегка скосив взгляд на своего босса.

А у него началась онлайн-конференция.

– Господин Заров, все на связи, – послышался голос из динамиков.

– Подключай.

Евгения внимательно слушала. Многое из того, о чём говорили, ей было понятно: закупка сырья, связи с железной дорогой, проблемы с местной администрацией, налоговая проверка, таможня, финансовые отчёты. Совещание проходило энергично, стремительно, без лишних слов. Глеб давал на доклады от двух до трёх минут каждому. За это время докладчикам следовало коротко и внятно выдать результаты работы за последнюю декаду, озвучить возникшие проблемы и их статус: решены или нет и почему не решены.

Со стороны Глеба звучали лишь отдельные реплики. Не было оценок или разносов. Он смотрел на монитор на столе, и Евгения поняла, что там он параллельно просматривает отчёты.

Разносы начались позже. С каждым индивидуально. Глеб не кричал. Но говорил так, что даже Евгении захотелось нырнуть под стол за неупавшей ручкой и немедленно написать заявление на увольнение.

Неожиданно прозвучал голос Глеба. Нет, не Глеба. Всё ещё Зарова.

– Евгения, сейчас будет разговор, который ты должна услышать. Зарина, соедини меня с Мотовиловым.

– Секунду, – раздался голос Зарины из динамика, – Мотовилов на связи.

– Олег, докладывай, что узнал.

– К расторжению контракта у них всё подготовлено, босс. Осталось поставить даты и подпись.

– Основания для расторжения?

– Одно стандартное – высокие санкционные риски. Парочка мелких. Есть ещё одно. Неожиданное.

– Говори.

– Одной из аудиторских фирм, проверяющей нас, резко понизили рейтинг.

– Причина?

– Одновременно с нами они проверяли немецкую компанию и облажались. Выдали некорректный отчёт по результатам проверки. Компания наехала на аудиторов официально, согласно законам. Выиграла суд. Аудиторы не будут подавать апелляцию*.

– Что за компания?

– А это самое интересное. Она аффилирована** с нашим основным контрагентом***. Один и тот же держатель контрольного пакета акций.

Глеб откинулся на спинку кресла. Прищур глаз усилился.

– Вот это новость... Думаешь, подставили аудиторов? Из-за нашего контракта?

– Уверен.

– Подкопаться сможешь?

– Нет. Если сунусь, то переступлю красную черту под названием «промышленный шпионаж».

– Олег, держи ухо востро. Тщательно анализируй все новости и слухи. Если мы сумеем раскрутить эту подставу с доказательствами, то посадим наших умников надолго. В немецкую тюрьму.

– Постараюсь, босс.

– Всё. Спасибо, Олег. Я на связи двадцать четыре часа в сутки.

Евгения расслабилась. Даже не заметила, что сидела, как натянутая струна.

– Глеб, это Алекс подготовил расторжение контракта?

– Да.

– Что же там за контракт такой?

– Серьёзный. Я рискую подставить страну. А мой бизнес посыплется... О контракте раструбили СМИ. Я почти два года держал его подготовку в тайне. Думаю, Алекс постарался. Слил информацию журналистам.

– Но каким боком он к этому контракту?

– Он основной держатель акций и с недавнего времени руководитель фирмы, заключившей с нами ведущий контракт.

– Ничего себе... – глаза Евгении чуть не вылезли на лоб. – Но как? Вы же должны были знать, что руководитель Алекс.

– На то время он и рядом не стоял. Только его тень, которую мы не заметили. Игру объявил не сразу. Сначала сделал всё, чтобы я глубоко увяз в сделке... После объявления игры мы добрались до его подставного лица, но было уже поздно. Алекс перекупил у него акции, приобрёл ещё и сел в кресло босса. Даже не знаю, как он обошёл подводные камни немецкого законодательства... Пойдём обедать, Евгения.

Последние три слова сказал уже не Заров. Сказал Глеб.

Но и за столом продолжился разговор об Алексе.

– Глеб, разве ему этот контракт не выгоден? Он же сам себя валит.

– Алекс знает, что я не дам рухнуть бизнесу, иначе пострадает много людей. Просто отдам ему предприятия и тот будет восстановлен. Меня настораживает совсем другое. Он продолжает готовить контракт к расторжению, хотя знает, что условия игры будут выполнены... Начинаю боятся этих шести...

Айфон пиликнул сообщением. Глеб замолчал наклонился над ним. Замер. И начал медленно разгибаться, смотря на Евгению. Она не донесла ложку до рта.

– Глеб?

Он выпрямился.

– Глеб, не молчи. Что случилось?

– Озвучены условия на пять ночей из шести.

– И...

– Они касаются тебя.

– Так говори... что там?

– Я... даже не знаю, как сказать. Он псих. Сначала я с ним поговорю. Не жди меня. Заканчивай обед одна.

Глеб резко поднялся и вышел из-за стола. Вслед за ним встала и Евгения, но лишь проводила его встревоженным взглядом до дверей в рабочий блок. Под ложечкой неприятно засосало.

*Апелляция – одна из форм обжалования судебного постановления

**Аффилированное лицо – физическое или юридическое лицо, которое может влиять на управленческие решения других индивидуальных предпринимателей или организаций.

***Контрагент – физическое или юридическое лицо, которое выступает одной из сторон сделки, если совсем просто – контрагентом называют подрядчиков, поставщиков, клиентов и покупателей.

Глава 22 Условие пяти ночей

Евгения вновь опустилась на стул. Кусок в горло уже не лез.

Она посидела за столом. Прошлась по гостиной. Постояла перед камином. Поднялась к себе и попыталась посмотреть какой-то фильм по ноутбуку. Фильм не зашёл. Включила новости. Все новости пропустила мимо ушей. Вышла из гостевого блока и сверху осмотрела гостиную. Пусто. Глеба нет. Со стола убрано. Подошла к двери, ведущей в его личный блок. Посмотрела на электронный замок. На звонок вызова секретаря-помощника нажать не решилась.

Она вернулась в свои комнаты, легла на кровать и уставилась в потолок. Попыталась представить, какое именно условие поставлено. Может, Алекс хочет заставить Глеба отказаться от неё? Или придумал извращения в постели? Устал от одних и тех же картинок? Что могло так удивить Глеба?

В голове не промелькнуло ни одной разумной мысли.

А если Глеб уехал?

Евгения встала, подошла к тумбе в гостиной и подняла трубку местной связи. Ждала недолго.

– Евгения Викторовна, я слушаю вас, – раздался голос экономки.

– Инна Владимировна, Глеб Маркович не покидал особняк?

– Глеб Маркович у себя. К нему приехал Вадим Вадимович Грач. По распоряжению Глеба Марковича ужин будет накрыт на троих в нижней гостиной. Традиционный чай принесут вам в апартаменты.

– Спасибо, Инна Владимировна.

– Всегда к вашим услугам, Евгения Викторовна.

Евгения завернулась в пушистое покрывало с головой и вышла на балкон. Залезла в кресло с ногами. Видимо, что-то серьёзное произошло, если приехал Грач. То ли Алекса уговаривают изменить условия, то ли готовятся уговаривать её.

В апартаменты постучали. Евгения вскочила и стрелой метнулась открывать дверь. Оказалось, принесли чай, несколько канапе, ягоды и фрукты.

– Заходи, Катерина.

Горничная поставила поднос на столик.

– Евгения Викторовна, что-нибудь ещё желаете?

– Нет, Катя. Спасибо. Можешь идти.

Девушка слегка присела, развернулась и вышла, тихо прикрыв дверь.

Евгения уставилась на поднос. Традиционный чай... между обедом и ужином. Значит, до ужина ещё два часа...

Она опять тревожно заходила по комнатам. Почему всё решают за неё? Надо подумать самой. Её отношения с Глебом изначально поставлены на рельсы интима. Алекс сам раскрыл игру перед ней, чтобы сбежала. Не сбежала. Получается, сейчас перед ней, скорее всего, будут два варианта. Поняв, что у Глеба с ней всё серьёзно, Алекс или напрямую настоит на расставании, или интим направит в сторону извращения... А что там может быть? Он и так видел всё. Евгения брезгливо передернулась. Они не были укрыты ни одеялом, ни покрывалом. Что только не зафиксировала камера...

Она совершенно не «продвинута» в извращениях... почти ничего не знает... Ролевые игры? Жёсткий секс? А как он проверит, что секс жёсткий? Нет... вряд ли.

Так, а ноутбук у неё на что?

– О Боже, список-то какой...

Покопавшись в интернете, Евгения пришла к выводу, что, если она мыслит в правильном направлении, то наиболее вероятным будет групповой секс. Сколько участников он добавит?.. Или участниц? Зарычав, откинулась на спинку дивана. Чёрт! Будет лучше, если он заставит их расстаться. Если судьба, то после окончания игры они вновь увидятся. Но, судя по реакции Глеба, это не расставание. Он был поражён условием и назвал Алекса психом.

Она не заметила, как прошли два часа, и вздрогнула от звонка внутреннего телефона.

– Евгения Викторовна, напоминаю об ужине в нижней гостиной.

– Спасибо, иду.

Евгения рыкнула на себя. Ну вот, дождалась приглашения. Видимо, мужчины уже ждут её.

Подойдя к лестнице, действительно увидела их. Глеб стоял к ней спиной у камина, а Вадим сидел в кресле и смотрел на огонь. Оба молчали.

Спустилась. Поздоровалась с Грачом. Вадим встал, а Глеб резко развернулся и улыбнулся ей. Но его глаза не улыбались. Подошёл и, приобняв Евгению, увлёк к столу. Расселись. Мужчины приступили к еде. Сразу. Евгения поковырялась в тарелке и отложила вилку с ножом.

– Почему вы молчите?

Глеб поднял на неё взгляд. Вадим тоже отложил столовые приборы, посмотрев сначала на Глеба, затем на Евгению.

– Сейчас... здесь такой разговор не уместен, – ответил Глеб.

– Значит, следовало поговорить заранее.

– Мы только что утрясли все разногласия. Евгения, успокойся, пожалуйста.

Она встала.

– Я не хочу есть. Пойду к себе. Когда вы сочтёте, что время настало, позовите.

– Подожди.

Глеб взял в руки телефон.

– Обеспечьте отсутствие сотрудников в помещениях, прилегающих к нижней гостиной. Немедленно, – отдав распоряжение, он положил телефон на стол. – Евгения, сядь. Нам нужно подождать минут пять. Уверен, что ты даже к чаю не притронулась. Хоть что-нибудь поешь.

– Еда в горло не лезет...

– Именно такой реакции и добивается Алекс, – подал голос Грач.

– А вы своим молчанием подливаете масла в огонь, – возразила Евгения. – Или вы думаете, что перед вами робот сидит? Без нервов и собственных интересов. И обсуждать дела, касающиеся непосредственно этого робота, можно и без него. Услышит приказ и выполнит.

Евгения резко откинула волосы со лба и обхватила себя руками.

Телефон пиликнул. Глеб просмотрел сообщение.

– Он требует... необычной близости. Ты и... двое мужчин, – говоря, Глеб пристально смотрел в глаза Евгении.

– Не смотри на меня так! Этого не я требую! – рыкнула она.

– Ты не удивлена...

– Немного подумав, поняла, что он принял решение или разлучить нас, или пойти по пути извращённых постельных отношений. Перешерстила интернет... Но я к подобному не готова! Я против!

Глеб резко опустил голову. Вадим встал.

– Давайте перейдем на островок. Там всё обсудим.

Евгения села на диван и вцепилась побелевшими пальцами в край сидения, а мужчины расположились напротив в креслах.

Первым заговорил Глеб, нагнувшись вперёд и сплетя перед собой пальцы.

– Евгения, если ты думаешь, что я этому рад или отношусь нейтрально, то ты неправа. Во мне всё кипит, как и в тебе. Но если мы оба сорвёмся... ничего хорошего не выйдет. Напоминаю, что ты можешь отказаться, а можешь и покинуть Гнездо в любой момент. Никто препятствовать не будет. Но, пожалуйста, выслушай меня, а потом принимай решение.

– Хорошо, говори, – вновь обхватив себя руками, сказала Евгения и, нервно выдохнув, отвела взгляд в сторону.

– Одним из этих мужчин буду я. Первоначальное требование было иным.

– Он совсем псих? – вырвалось у Евгении.

– Кажется, именно так я и отреагировал, увидев его условия в первый раз.

– За кого он меня принимает, это ваш Алекс?!

– За нормальную женщину, Евгения, – спокойно ответил Грач. – Он уверен, что ты соберёшь вещи и уедешь домой.

– И я сделаю это!

Глеб поднял руку в останавливающем жесте.

– Пожалуйста, выслушай меня. Я приму любое твоё решение. Помогу с билетами и даже сопровожу до самого твоего дома. Но давай сначала поговорим. Ты же не простишь себя, если не будешь полностью уверенной в своём решении? А чтобы быть полностью уверенной, надо узнать всё до конца. Наш спор с Алексом был на пределе нервов. Остановились на следующем. Всё будет происходить почти в полной темноте. Ты не должна определить, где я, а где гость. Для этого мы несколько дней будем пользоваться одними и теми же средствами гигиены, одинаковым парфюмом. Он подстрижёт волосы и сделает мою прическу. Я знаю этого парня. Он такой же комплекции, как и я. Алекс настаивает на фиолетовой комнате. В ней больше возможностей по созданию необходимых условий. Евгения, никаких извращений не будет. Это я тебе гарантирую.

– Никаких извращений?! А то, что вас будет двое?

– Я другое имел ввиду...

– И ты уже готов?

– Нет. Не готов. И не буду готов, даже когда всё начнётся. Единственное, что могу тебе пообещать – это запредельное физическое удовольствие. Возможно, это как-то сгладит наше с тобой унижение.

Евгения резко выдохнула и бросила взгляд на молчаливого Вадима. Тот пристально смотрел на неё.

– Что смотришь, Вадим? Думаешь, как меня обработать с точки зрения психологии?

– А и думать нечего. Пока всё идёт чётко по учебникам. Но, к чему я не был готов, так это к тому, что ты заранее догадаешься о предстоящем и уже накрутишь себя. Пройдёт немного времени, и первый эффект сойдёт на нет. Мыслить начнёшь более спокойно. Обдумаешь каждое сказанное тут слово, – Грач вздохнул, – и захочешь, наконец, поужинать.

Евгения фыркнула. Вадим резко поднялся и подал ей руку.

– Пойдём за стол. Честное слово, после многочасовой нервотрёпки есть очень хочется.

Евгения приняла руку, с помощью Вадима встала, и они снова заняли свои места за столом.

– Мясо остыло, заменить или так съедим? – спросил Глеб.

– Так съедим, – в унисон произнесли Евгения с Грачом и обменялись короткими взглядами.

Ели молча, пока опять не пискнул телефон Глеба.

– Извините, я на несколько минут вас покину.

Он встал и поднялся в свой блок.

Грач выпрямился.

– Евгения. Там, в кабинете, он чуть всю технику не расколотил. Был в бешенстве. Мониторы точно менять придётся. Когда я приехал, они уже валялись на полу. Видимо, смахнул всё со стола. Зарина в кухне пряталась. Охрана с круглыми глазами стояла. Ему тоже тяжело. И ты, и бизнес ему дороги. Он и тебя любит, и без бизнеса не сможет. Это его детище. Его жизнь. Если он лишится бизнеса, то Зарова как такового не будет. Подобное подрежет Глеба под корень.

Вадим немного помолчал и, не дождавшись ответной реакции, продолжил:

– Кратчайший путь из этой ситуации – поделиться тобой на пять ночей с другим, но строго по своим правилам и в своём присутствии.

Евгения аж задохнулась:

– Поделиться... Поделиться своей женщиной! Вадим, ты сам себя слышишь? С Наташей ты так же поступил бы?

Грач на несколько мгновений застыл и, скрипнув зубами, пристально посмотрел на Евгению. Его лицо побелело.

– Лучше тебе не знать, Евгения, на что она пошла, чтобы спасти меня, – тихо проговорил он.

Они немного помолчали, глядя друг на друга. Грач дрогнул и отвёл взгляд.

– Извини. Не сдержался. У тебя выход есть: оскорбиться, всё бросить и уехать. У Глеба такого выхода нет.

– Ты опять уговариваешь меня не бросать его?

– Да, я опять уговариваю не бросать его. Отнесись к этому... действу, как к обычной близости. Как будто рядом не двое мужчин, а один, у которого две головы, четыре руки, четыре ноги и два...

Евгения и Грач посмотрели друг на друга, и в гостиной раздался оглушительный хохот. Почти сразу открылась дверь в рабочий блок и наверху показался Глеб.

– Что за гогот тут стоит? Я бы с удовольствием присоединился... – начал он говорить, спускаясь по лестнице.

– Евгения, молчи. А то он меня убьёт.

– Молчу.

– Сговорились? Ладно. Прощаю. Грач, ты никуда не торопишься?

– Нет. Не тороплюсь.

– Предлагаю временно отодвинуть нашу горячую проблему в сторону. Пусть она немного остынет. А мы посидим у костра и немного расслабимся. Уже дал распоряжение его развести, и обе гитары прихватим. Выступим с концертом для Евгении. Нам подадут вина и немного закуски.

***

– Евгения, отодвинься от костра. Жар от огня вреден для кожи, – уже второй раз Вадим сделал ей замечание.

Она вновь отползла на дальний край покрывала. Дневное напряжение немного отпустило, и Евгения слушала перелив гитар. Всё, что играли и пели, пришло из советских времён, и это создавало особую атмосферу лёгкой грусти по прошедшей молодости.

Мужчины очередной раз отставили гитары, а Глеб вновь наполнил бокалы вином.

– Надеюсь, мы сегодня не напьемся. Третью бутылку поча́ли,* – проговорил Вадим.

– Словечко-то какое нашёл... древнее, – заметил Глеб, сделав несколько глотков вина и потянувшись за очередным сложным канапе.

– Глеб, что-то с памятью твоей стало? Тебе завтра в Германии свежим надо быть. Хватит пить, – озаботился Грач.

– И чёрт с ней, с этой Германией. Хоть раз в жизни могу я нарушить собственные правила? Высплюсь в самолёте, а у Зарины есть средство от похмелья. Давай сыграем Лунную сонату на двух гитарах.

– Ты уверен, что в таком состоянии нормально исполним?..

– Это твоя память, Вадим, начала давать сбои... Под градусом у нас всегда лучше получалось...

Мужчины потянулись к гитарам и, посмотрев друг на друга, начали играть. Евгения замерла от прекрасных аккордов, растворившись в магии музыки и звёзд над ними. Стояла редкая для зимы прекрасная безветренная ночь.

Мелодия закончилась. Евгения вздохнула и мечтательно произнесла:

– Как мне хочется, чтобы вы с Алексом помирились. Вы же с детства друзья. Сидел бы сейчас здесь. Пил бы с нами вино и слушал прекрасную музыку. Не было бы этой дурацкой игры и всех связанных с ней выкрутасов...

Мужчины переглянулись.

– Это уже невозможно, – Глеб отставил гитару и вздохнул. – Он посягнул на святое. На мою женщину.

– Гостем должен быть он?

– Нет. Но всё происходит по его воле. Давайте закругляться... Кажется, мы всё-таки умудрились наклюкаться… а нам ещё повинность для отчёта отрабатывать...

– Как ты это назвал? – ахнула Евгения.

– Восхитительной повинностью, сладкая моя женщина... – потянулся к ней Глеб.

– Так. Эй, влюблённые! Давайте без меня, а? – проговорил Грач.

– Что без тебя? Разве мы тебе предложили секс втроём? – подмигнул ему Глеб и протянул руку Евгении.

– А чего... потренируемся, – вставая, пробормотала она.

Грач хмыкнул.

– Евгении больше не наливать, – распорядился Глеб.

И всё-таки выпили ещё по бокалу вина и доели канапе.

– Вношу предложение: перед приходом гостя Евгению можно напоить, – изрёк ценную мысль Грач, дожёвывая бутерброд и ставя пустой бокал на столик.

– Ага. До бесчувствия, – согласилась Евгения.

***

«Отработка повинности» получилась пьяной и весёлой. Их одолевал почти беспричинный смех, а на постели происходило сплошное дурачество. Видеоотчёт сформировали вместе. Добавили в него махалово подушками и чёртиков дорисовали. Отправили.

Ещё через полчаса Глеб с Зариной отбыли в аэропорт, а Евгения с трудом доползла до своей кровати.

***

Раньше он не смотрел присылаемые ему видео. Только фиксировал даты и их номера. Он уже сбился со счёта, сколько раз просмотрел именно это. И не мог оторваться. Не мог оторваться от их счастливых лиц.

А ведь это он должен быть там... с ней. А она должна быть его женщиной. Его женой. От момента их первой близости до момента смерти одного из них. Почему их судьбы разошлись? Почему любовь не исправила ошибку? И теперь он вынужден отчаянно любить её и глубоко презирать, уже много лет надеясь, что одно из чувств когда-нибудь осилит другое. Но насколько они были сильны, настолько же и равновесны. И даже время оказалось перед ними беспомощным.

Жека нахмурился, встал и тяжёлым шагом вышел из помещения, где видео прокрутилось ещё множество раз, а смех двух влюблённых, дурачившихся в постели с прыгающими чертятами, ещё долго разносился почти по всему коттеджу.

*Почать - приступить к потреблению чего-либо, взять первую часть от чего-либо.

Глава 23 Время принятия решения

Евгения проснулась от треньканья стационарного телефона. Повернулась на бок и похлопала ладонью по столику. Телефон не нашла. И только с трудом открыв глаза, вспомнила, что он находится в гостиной.

С кряхтением встала и поплелась к тумбе.

– Евгения Викторовна, простите, что разбудила, но без вас возникшую проблему решить не смогу.

– Что случилось? – облокотившись о тумбу, спросила Евгения.

– Сначала я должна вас предупредить, что минут через двадцать подъедет Машенька с Галиной Игоревной. Уже по нашему серпантину начали подниматься… А проблема в Борисе Глебовиче…

– Что с ним не так?

– Он тоже прибудет с детьми. Одновременно с Машенькой. Но… его приезд не согласован с Глебом Марковичем.

– Хорошо. Я скоро спущусь.

Положив трубку, Евгения отправилась в душ. Голова побаливала, но достаточно терпимо. Стоя то под прохладной, то под горячей водой, она думала не о детях и Борисе, а о вчерашнем разговоре, о пяти днях игры. Действительно, сегодня она спокойнее воспринимала мысль об очередном задании Алекса. Видимо, гулянка на свежем воздухе сгладила остроту проблемы. Но не решила её. Она по-прежнему не видела себя в роли одной женщины для двух мужчин.

Евгения спустилась вниз и заметила в гостиной ожидающую её экономку.

– Добрый день, Евгения Викторовна. Мы не стали будить вас к завтраку. Но можете перекусить сейчас. До обеда ещё почти два часа. Вам накрыли здесь.

– Спасибо. С удовольствием перекушу. И давайте сразу переговорим о Борисе Глебовиче. Что вы делали в случае несогласования визита?

– Не допускали в дом. Но он едет с детьми. И если вы позволите их принять...

– Конечно, принять, Инна Владимировна. Вообще-то я не хозяйка в этом доме, но дети уже часа четыре в дороге.

– Глеб Маркович распорядился с возникшими проблемами обращаться к вам.

– Что? И... и когда он это сказал?

– Утром, перед самым отъездом.

Евгения замерла. Она растерялась. Как к этому отнестись?

– Евгения Викторовна... – напомнила о себе экономка.

– Да... да, слушаю.

– Предполагаю, что он специально приехал в отсутствие Глеба Марковича.

– Я поняла, о чём вы. Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

Инна Владимировна вышла, а Евгения решила побыстрее перекусить, чтобы встретить гостей.

Разделавшись с едой, оделась потеплее и вовремя подошла к воротам. Они дрогнули, отъехали в сторону, и едва автомобиль становился, как из него выскочила Машенька и со всех ног бросилась к Евгении.

– Машенька, нельзя так делать, – приструнила девочку Евгения после первых обнимашек, – нельзя самой открывать дверь автомобиля. Тем более так из него выскакивать.

Она с укоризной посмотрела на водителя.

– Я не успел...

– Виктор не виноват, это я не досмотрела… – попыталась защитить водителя Галина Егоровна.

Отправив няню с охранником в дом, Евгения присела на корточки перед Машенькой.

– Сейчас приедут Игнат и Ксения. Встретим их вместе?

– Ураа!!! – запрыгала Машута.

Она схватила Евгению за руку и повернулась в сторону ворот. Почти сразу к ним присоединилась экономка.

– Евгения Викторовна, я размещу Бориса Глебовича во втором семейном блоке. Там им с женой выделены постоянные апартаменты. А детей поселю в детские к Машеньке. Галина Егоровна за ними присмотрит.

– Не много ли детей на одну няню?

– Они её слушаются беспрекословно. Одна Машенька бузит, – улыбнулась экономка. – Я уже распорядилась дать сотрудника на пост видеонаблюдения в детский блок.

Ворота вновь дрогнули и медленно поползли внутрь каменного забора. Въехал внедорожник цвета мокрого асфальта. Только водитель успел распахнуть дверь автомобиля, как из него выпрыгнул Игнат и сразу помчался к Машеньке.

Вышел Борис, осмотрев всех безразличным взглядом, помог выбраться из детского кресла Ксении и поставил её на дорожку. Она тут же сорвалась вслед за братом. Дети залепетали о чём-то своём.

Борис подошёл и, кивнув экономке, сразу обратился к Евгении:

– Неужели нас примут в этом доме?

– Добро пожаловать, Борис.

– Ты так говоришь, будто уже хозяйка здесь.

– Нет, конечно, не хозяйка. Временно дежурю, пока нет Глеба Марковича.

– У ворот? – насмешливо спросил Борис.

– Меня предупредили, что вы уже подъезжаете. Машута тоже только что приехала. Дети голодные?

– Нет, мы час назад заехали в кафе. Дождёмся обеда.

– Хорошо, тогда я с детьми пойду на детскую площадку. А вы устраивайтесь.

Евгения развернулась и направилась к детям, облегченно вздохнув. Первый раунд выдержала.

Через полтора часа она уже вдоволь наигралась с детьми и, пока те отбежали к подзорной трубе разглядывать горы, присела отдохнуть на скамейку. Галина Игоревна ушла разбираться с детским меню на двое суток, и в наступившей относительной тишине Евгения вспомнила о своей проблеме. Но подумать о ней не удалось: раздались мужские шаги. Она оглянулась. К скамейке подходил Борис.

– Наблюдал из окна библиотеки, как ты возишься с детьми. Отца нет, перед кем стараешься?

Он сел, развалившись на скамейке и раскинув руки на её спинке.

– Ни перед кем. Просто люблю детей. Особенно такого возраста.

– Ну да, ну да... Денежки отца ты любишь.

Евгения промолчала. Не рассказывать же, какими путями она попала в этот особняк.

– Молчишь?

– А что ты хочешь услышать, Борис?

– Например, что тебе ничего не надо, ты просто любишь Глеба Зарова.

– Я ещё не уверена, что люблю, – сказала Евгения и мысленно поморщилась от своей лжи, но как ещё разговаривать с ним... что-то доказывать бесполезно.

– Вот как?

– А что тебя удивляет?

– Как-то не по жанру...

– Ты читаешь любовные романы?

Борис поперхнулся, а потом рассмеялся.

– Нет. Жена смотрит любовные сериалы. Включает один и тот же фильм по всему дому, чтобы не сидеть в одной комнате. Даже в кабинете слышно.

– Вынужденный просмотр?

– Что-то вроде того... Евгения, я должен признать, что ты положительно влияешь на моего отца. Раньше к нему в гости приезжали, как на совещание, а внуков он вовсе не замечал. Сейчас по-человечески с нами разговаривает, улыбается. Даже с внуками начал возиться. Но твоё присутствие нас напрягает.

– Кого – нас?

– Меня и Егора.

– От Егора ни разу не слышала плохих слов в свой адрес. Я напрягаю скорее тебя и ваших жен. Успокойтесь. Я действительно не претендую на наследство семьи Заровых.

– Все так говорят. Насколько ты моложе моего отца? Лет на пятнадцать? Рассчитываешь отхватить кусочек и потом ещё пожить припеваючи? Последний шанс?

– Я моложе Глеба Марковича только на три года, – с трудом сдерживаясь от закипания, ответила Евгения.

Борис снял руки со спинки скамейки и развернулся.

– Что?

– Что слышал. Клиника Грача творит чудеса. Вот и весь секрет.

Борис помолчал, пристально разглядывая Евгению.

– Взрыв мозга. Раньше отец не подпускал к себе женщин старше двадцати пяти лет. А сейчас у него почти ровесница. В мире что-то случилось? Я пропустил вхождение Земли в чёрную дыру?

– Расспроси Глеба Марковича. Если он сочтёт нужным, то расскажет о наших отношениях.

– Только не говори, что между вами ничего нет. Просочились сплетни, что ему прекратили доставлять девиц.

– Борис, ты перешёл все границы. Я начинаю сомневаться, что ты представитель высшего социального слоя. Не забывай, что я значительно старше тебя. У меня сын почти одного возраста с Егором. И ещё. Я могу понять попытку унизить меня, но ты и Глеба Марковича унизил.

Евгения посмотрела на него иссушающим взглядом. Уже хотела подняться, чтобы уйти от дальнейшего разговора, как на площадке появилась Галина Игоревна.

– Евгения Викторовна, Борис Глебович, через двадцать минут нас приглашают на обед в малую столовую.

Евгения встала.

– Да, Галина Игоревна, пойдёмте. Детям надо помыть руки, умыться и переодеться.

Она с облегчением занялась детьми. Помогла няне собрать их вместе и повести к дому. Галдящей стайкой они ввалились в нижнюю гостиную и потопали по лестнице в детский блок. Борис, оставшись внизу и засунув руки в карманы, провожал их взглядом, пока все не скрылись в арке коридора.

***

Удивлению Евгении не было предела, когда Борис отодвинул для неё стул у обеденного стола и назвал по имени-отчеству.

Каждый взрослый сел рядом с одним из детей. За Машутой приглядывала Евгения. За Игнатом – отец, за Ксенией – Галина Егоровна. За столом почти не разговаривали. А после обеда детей уложили спать. Уснули они быстро: Машута привыкла к дневному сну, а дети Бориса ещё и устали после дальней дороги.

Евгения вышла из детской Игната и увидела в игровой Бориса, стоящего у окна со сцепленными сзади руками. Он обернулся на звук шагов и направился к ней.

– Я хочу извиниться за своё поведение, Евгения Викторовна. Разговаривал неподобающим образом. Но ваше присутствие здесь всё равно считаю неуместным.

– Извинения приняты, Борис Глебович. А всё остальное – ваше право. Простите, но я хочу отдохнуть.

Она ушла в свои комнаты и с облегчением вздохнула. Подошла к зеркалу. Ну, Грач... Неужто её можно принять за сорокалетнюю женщину? Да ладно... Порадовало не только это, но и то, что от Бориса будет меньше как прямых, так и завуалированных оскорблений.

Но почти сразу вернулись мысли о предстоящих пяти днях. Поморщилась. Лучше уехать насовсем, чем ломать себя и подчиняться воле какого-то Алекса. Потому что если останется, но откажет Глебу в помощи, то будет чувствовать себя ещё сквернее...

Евгения прошла в гардеробную, достала с верхней полки свою дорожную сумку, в которой так и осталась часть её вещей. Забрала из гостиной детские подарки и, упаковав их в коробку, положила в сумку. Нашла на вешалах одежду, в которой приехала в особняк, и перевесила на видное место. Остался только ноутбук... и сборы будут закончены...

Чуть постояв, Евгения осела прямо на пол рядом с сумкой. При мысли о том, как воспримет её уход Глеб, ей стало не по себе. А ещё возникло предчувствие пустоты в собственной душе. Той беспросветной пустоты, которую уже когда-то пережила и возвращения которой боялась, кажется, больше, чем двух мужчин рядом с собой. И это она ощутила очень остро, до боли в груди. Единственное, что утешало – это встреча с детьми. Встреча с Никиткой, по которому жутко соскучилась.

Евгения приняла душ и добралась до кровати.

– Господи, что же мне делать? Подскажи...

Подсказки с небес не дождалась и уснула.

Разбудили на традиционный чай, после которого она снова возилась с детьми, но в этот раз в игровой комнате. Гоняли паровоз по рельсам, катались на мини-карусели, строили за́мок из огромных кубиков, рисовали. А ещё устроили весёлые гонки на велосипедах по самым длинным коридорам особняка. Видел бы это безобразие Глеб!

Вечером, после читки сказки детям, Евгения еле добрела до своей комнаты. Пока переодевалась в гардеробной, взгляд то и дело натыкался на собранную сумку, и каждый раз сердце охватывало жаром.

Заставила себя принять душ и на удивление быстро уснула, едва укрывшись одеялом.

А проснулась от поцелуев Глеба на кровати под камерой. Прижалась к нему и ощутила не просто тепло от тела мужчины, а тепло родного очага. Будто она дома. У себя дома. И захотелось ещё раз признаться в любви, но спазмы в горле остановили. А потом мужские губы покрыли её поцелуями, и стало уже не до признаний вслух. Вместо неё заговорила страсть.

***

Почти весь следующий день Евгения занималась детьми. Борис работал с отцом. Встречались в столовой, а после полдника Глеб повозился с внуками в игровой комнате. Надо было видеть широко раскрытые глаза Бориса, когда к ужину Ксения выехала на плечах деда, держась за его волосы.

А утром гостей накормили завтраком и проводили. Машута разревелась, но Глеб пообещал, что она через пару недель приедет ещё раз. На том её слёзы и высохли. Два внедорожника выехали за ворота, а Евгения мысленно попрощалась с девочкой. На всякий случай.

И в особняке воцарилась прежняя тишина.

День проходил за днём. По вечерам к ним приезжал Грач. Говорили о чём угодно, только не об игре и условиях Алекса. Но напряжение не проходило, хотя каждый из них пытался спрятать его за вежливой улыбкой, словами и жестами.

Но когда взгляд Евгении падал на собранную сумку, глаза начинали кипеть от едва сдерживаемых слёз, а сердце уже обдавало не жаром, а пробивало болезненной молнией.

***

– Осталась всего одна ночь, Евгения. Но, похоже, решение тобой уже принято. Мне доложили, что ты собрала сумку, – тихо проговорил Глеб. – Когда закончится вся эта эпопея с передачей бизнеса, я приеду за тобой. Пообещай, что будешь ждать меня и не выскочишь замуж за первого встречного.

На лицах всех троих мелькнула и тут же скрылась лёгкая, но грустная улыбка.

Они опять сидели у костра над обрывом. Немного поиграли на гитарах, но без настроения. Даже вино не помогало. Евгения сидела опустошённой, а мужчины не могли пойти на то, чтобы ломать её уговорами. Каждый чувствовал себя мерзопакостно.

– Хорошо, я согласна, – прошептала она и отвернулась от мужчин, чтобы те не заметили её унижения и слёз.

Глеб пересел на покрывало, притянул к себе Евгению и, не стесняясь Грача, губами снял слёзы с её глаз. А потом она спрятала лицо на его груди и замерла.

Вадим взял в руки гитару и запел. Уютное потрескивание костра, волшебное звучание струн и приятный голос будто погладили душу мягким пёрышком. А её волосы гладил Глеб.

– Простишь ли ты когда-нибудь меня, Женька? – прошептал он в наступившей после последних аккордов тишине.

Глава 24 Первая из пяти

Её бил озноб. Успокаивало лишь осознание того, что одним из мужчин будет Глеб. Она обязательно узнает его и сконцентрируется только на нём. В фиолетовую комнату прошла через тайный ход, по которому добиралась до синей спальни. Третьей дверью на площадке оказалась дверь сюда.

Хоть Глеб и показал фиолетовую комнату заранее, Евгению слегка передернуло. Она подошла вплотную к кровати, села на краешек и стала ждать, нервно перебирая пальцами кружева пеньюара.

Внезапно все бра погасли, но вспыхнул слабый светильник под кроватью. Очень слабый, лишь намёк на свет... Полилась нежная приглушённая музыка. Евгения забралась на кровать и, подтянув к груди согнутые ноги, судорожно обхватила их. Обратила внимание, что вышивка на кружевах пеньюара слегка засветилась. Но рассуждать об этом открытии было уже некогда. Она уставилась на то место, где в темноте растворилась дверь.

Не увидела и не услышала, как та открылась. Почувствовала. Контура мужской фигуры не заметила, но поняла, что он уже здесь по едва видному тёмно-серому пятну, напоминающему прямоугольник. Скорее всего это полотенце закреплённое на бёдрах. Мужчина замер и стоял, не двигаясь. Совсем.

Евгения сглотнула и тут же вскрикнула: её спины коснулась тёплая рука. Она резко отпрыгнула, но второй мужчина её перехватил и, сев на кровать, прижал к себе. Она лбом уткнулась в его грудь. Запах мужчины знаком. Это новый запах Глеба. Но и у гостя должен быть такой же запах. Сердце заколотилось, и её охватила дрожь.

Он взял её руку и поднёс к губам. Поцеловал пальцы. Евгения поняла: это сделано так, чтобы тот, кто стоял позади неё, не заметил поцелуя. Хотя в такой темноте невозможно разглядеть что-либо конкретное. Это Глеб. С облегчением выдохнула и доверчиво прильнула к нему. Он развернул её и прижал спиной к груди.

Стоящий мужчина шевельнулся и направился к кровати. На ходу откинул полотенце. Евгения готова была раствориться в Глебе, лишь бы чужие руки не тронули её. Замерла. Она почувствовала, как прогнулась кровать под тяжёлым телом. Её плеч коснулись пальцы, легонько подхватили пеньюар и медленно стянули его. Руки Глеба позволили это сделать. Пеньюар был отброшен в сторону, а мужчина напротив, коснувшись её шеи под подбородком, провёл пальцами вниз, при этом судорожно вздохнув. Затем, невесомо погладив руку Евгении, чем вызвал толпу мурашек, притянул её к губам и поцеловал пальцы с внутренней стороны.

Евгения дёрнулась в попытке освободиться от мужчины сзади. Растерялась. Кто из них Глеб?

Но её уже не выпустили из крепких рук. Попыталась закричать – не удалось. Рот жёстко запечатала ладонь.

– Мы тебя предупреждали. Отсюда не слышно даже сирены, – всколыхнул сознание тихий шёпот у самого уха.

– Мы не сделаем ничего плохого, просто расслабься, – раздался шёпот у другого уха.

Чуть кивнула, и жёсткие губы мужчины заменили ладонь на её губах.

А дальше она уже не понимала, где и чьи руки касались и ласкали её. Не понимала, чьи губы целовали и нежили. К кому из мужчин прикасалась она... С каждой минутой её тело всё меньше подчинялось разуму. Волны невероятного наслаждения накапливались, разливались и согревали.

Действия мужчин ускорялись, согласованность их движений поражала, а разум, пытавшийся анализировать происходившее, успел зацепить эту мысль. Желание слияния с любым из мужчин стремительно усиливалось и посылало рассудительность далеко и надолго. Сознание ещё пыталось цепляться за якоря нравственности, но шквал нежной страсти, рухнувший на неё, напрочь заблокировал даже малейшее сопротивление.

Наконец, переломный момент ярко заявил о себе, и она жёстко захотела. Любого из мужчин. Только быстрее. Сейчас. Немедленно. Мозг взрывался от желания. И раздался стон. Её стон.

– Ты готова, – прошелестело у самого уха...

***

Евгения открыла глаза. Она всё ещё в фиолетовой комнате. Лежала на животе. Чуть шевельнулась, и нега зашкалила. Потянулась, слегка напрягая мышцы. Всё тело отозвалось лёгкой постанывающей истомой. Едва болезненной, но приносящей удовольствие.

Немного полежала и повернула голову в другую сторону. Рядом на подушке благоухала жёлтая роза.

Легла на бок и огляделась. Свет приглушён, но лился уже из бра. Она была заботливо укрыта мягким пушистым покрывалом. В ногах лежал халат. Надо бы встать, но шевелиться не хотелось. Ей понравилось то состояние невесомости, в коем она пребывала.

Попыталась вспомнить прошедшую ночь. Неужели это случилось с ней? Такого шквала удовольствия она не испытывала никогда. Её распалили до такой степени, что было забыто всё. Даже стыд от того, что сознательно изменяет Глебу. Хоть и по его согласию. По его просьбе. Она совершенно не помнит деталей произошедшего. Помнит всё как единое целое. Единое целое из трёх составляющих.

Евгения нахмурилась. Вспомнилось, что заметила согласованность в действиях мужчин. Невероятную согласованность. Без слов, без каких-либо знаков – в темноте знаки не помогут – они знали кому, что и в какой последовательности делать. Их головы, руки, ноги ни разу не помешали друг другу. Как такое возможно в первый раз? Вот мерзавцы...

Она села на кровати, дотянулась до халата и встала. Охнула, слегка согнувшись. Ею хорошо попользовались... Боли не возникло, но неприятное ощущение чего-то постороннего проявилось. И как позволила? Хотя, наверное, позволила. В том вожделении, что она пребывала, могла позволить что угодно. Хотя, наверняка, её и не спрашивали... Такие, как они могут быть настойчивыми, как и их руки, исполнявшие танцы страсти на её теле.

И оно подчинялось, раз за разом вспыхивая волнами восхитительной неги.

Евгения добралась до душа. Постояла под контрастной водой и воспользовалась гелем. Обратила внимание – женский. Её любимый. Мелькнула мысль, вызвавшая лёгкий приступ ревности. Как часто здесь бывают женщины? Именно здесь. В фиолетовой комнате.

До своих комнат шла тайным ходом, не оглядываясь по сторонам. Ей никто не мог встретиться и проводить осуждающим взглядом. Никто не мог подсмотреть за ней через видеокамеру. Но всё равно она с облегчением закрыла за собой двери гардеробной, вышла в спальню и замерла.

На прикроватном столике стоял огромный букет красных роз. Подошла ближе, взгляд зацепился за записку.

«Люблю тебя».

Улыбнулась. Раздался стук в дверь гостиной.

– Да.

Вошёл Глеб. На мгновение задержался у порога и стремительно направился к Евгении. Порывисто обнял.

– Я в долгу перед тобой на всю жизнь. Как ты?

– Как в невесомости...

– Ты была восхитительна в своей страсти.

– Хотела бы и тебе это сказать. Но ты был не один. Кто этот мужчина? Вы же знакомы. Ваши действия отработаны до автоматизма.

Глеб прошёлся по спальне. Постоял, засунув руки в карманы и опустив взгляд в пол.

– Глеб, мне тоже нужна правда. Вы же с ним не в первый раз занимаетесь подобным. Ведь так?

– Мы занимались этим давно. Совсем молодыми были. А ещё высокими, крепкими и свободными от семейных уз курсантами... Девушки сами вешались на шею. Некоторых из них мы уговаривали на встречу втроём. Да, всё было чётко отработано: и последовательность, и движения. Я сам удивлён, что память не подвела.

– Этот мужчина знает кто я?

– Свет приглушили не только для того, чтобы ты не определила, кто есть кто, но и для того, чтобы он не видел тебя. Хотя он знает, кто ты.

– Алекс в курсе ваших пристрастий в молодости?

– Да.

– Тогда понятно почему он настоял на этом. Ну да ладно... Впереди ещё четыре ночи. Но теперь я легче всё перенесу. Постараюсь насладиться вашими умениями. Но...

– Что?

– Ну... как сказать...

– Я понял. Отвезу тебя в клинику к Грачу. Ты готова с ним встретиться?

– Думаю, что готова.

– Тогда пойдём позавтракаем и в путь.

***

Грач помог. Сразу понял, в чём дело. Просто позвал за собой к гинекологу. Ничего страшного не обнаружили, а микроповреждения пройдут за сутки. Обеспечили лекарствами и необходимым инвентарём.

Евгения спускалась по служебной лестнице, когда услышала их голоса. Глеба и Вадима. Замерла.

– Надо было договориться на меньшее количество соитий, Глеб. Или сам поменьше усердствовал бы.

– Количество оговорено заранее, и ты это знаешь. Таково его требование. Не сомневайся, я всё сделал для того, чтобы смягчить свои действия.

– И ещё такие четыре ночи? Она станет кричать от боли, а не от удовольствия.

– Как-то надо пережить их. И что будет шестой ночью, мы не знаем. Даже боюсь предположить. Понимаешь, это не я, а она спасает мой бизнес, а я только пользуюсь близостью и получаю удовольствие. Тошно, Грач. Даже не представляешь, как тошно. Хочется всё бросить к чёртовой матери... и бизнес, и все эти игры. Схватить Женьку и уехать... спрятать её... защитить...

– Что вам не живётся, как всем нормальным людям? Сколько раз уже предупреждал, что пора остановиться! Как ты сам-то к Евгении относишься?

– Порой кажется, что не смогу без неё жить.

– Выдели комнату на первом этаже. Пришлю женщину, умеющую держать язык за зубами. Сразу после того, как закончите, отнесёшь Евгению к ней. Но если она начнёт жаловаться на боли, то придётся прекратить её истязания. Я лично встану на её дороге и не впущу в фиолетовую комнату. Уяснил? Иди в фойе. Возможно, она уже ждёт.

Евгения на цыпочках вернулась по лестнице наверх, прошла коридорами и спустилась уже по общей. В фойе нашла хмурого Глеба, который, увидев её, встал с дивана и немедленно убрал хмурость с лица.

– Ну что, домой? – спросил он.

– Да, лучше домой. Мне кучу процедур надо сделать...

Глава 25 Поцелуй из далёкого прошлого

Она испугалась. Сделала больше процедур, чем требовалось. К традиционному чаю состояние значительно улучшилось. До встречи в фиолетовой комнате осталось ещё немало времени.

Евгения стояла на краю обрыва и смотрела на маленький кусочек моря между гор. Туда, куда солнце садится только пять дней в году. Вот и ей надо выдержать пять дней. Один прошёл. По сути дела, она жертвует собой ради совершенно незнакомого мужчины. Откажись она от этой чёртовой игры, и всё закончится. Опять будет жить нормально: без душевного дискомфорта и физической боли.

И без этого квеста с непонятными целями...

Но заглушит ли она любовь к Глебу? И отвяжется ли от неё этот загадочный Алекс?

– Мне кажется, он больше мстит ей, а не мне.

Странный разговор она сегодня подслушала. Единственно, что её успокаивает – Глеб действительно искренне переживает за неё. Не пользуется ею, а сам уже на грани срыва. Но кто этот Алекс? Когда она перешла ему дорогу и где? Почему Глеб ничего не рассказал о нём? Или он сам всего не знает?

– Евгения, – прервал размышления женский голос.

Она обернулась и увидела женщину в годах, на голове которой был повязан платок.

– Пойдём быстрее, милая. Я помогу.

Евгения поняла: её прислал Грач.

Они зашли в гостевой блок на первом этаже. Женщина открыла дверь своей комнаты.

– Заходи и ложись, милая. Я руки помою.

Вернулась, вытираясь полотенцем. Надела медицинские перчатки.

– Я отругала Вадима. Надо было с утра меня отвезти к тебе.

– Чем вы мне поможете?

– Есть у меня средство. Все их ванночки и в подметки не годятся ему. Вадим не смог сертифицировать его. Что-то там не понравилось спецам, но ещё моя бабушка пользовалась им. Сама настаивала. Тут и травки, и веточки, и даже мох. Очень сильное противовоспалительное. Ранки заживляет. А за полчаса до мужика придёшь, ещё одну хитрую ванночку сделаю. Он и не заметит, и не поранит. Что за мужичьё пошло... долго и много им надо, а о женщине не думают...

– Как вас зовут?

– Анаит.

– Анаит, если кое-кто узнает, что я его применила, то пострадаю не я. Пострадают другие.

– Не узнает. Это средство ещё и противозачаточное. Женщины активно им пользовались. И ни один мужик за сотни лет его не почувствовал. Но... если это так важно... в конце немного простони, якобы от боли. Давай, ложись.

Евгения улыбнулась и шагнула к кровати. По комнате поплыл приятный запах травяного настоя.

***

На ужине Глеб сидел с мрачным лицом. Стол накрыли в зимней парковой беседке.

– Отчего плохое настроение? – спросила Евгения, – неприятности на работе?

– Там пока всё нормально. Медленно, но проект продвигается. Я за тебя беспокоюсь. Если после первого раза тебя так повело, то что будет в эту ночь?

– Не волнуйся, Вадим помог. Анаит вообще чудо-средство с собой привезла. Я сейчас как новенькая. Правда-правда, – улыбнулась Евгения.

– Хочу признаться, Евгения. Мы с Вадимом считаем, что Алекс хочет достать тебя, а не меня. Ну... меня, так сказать, по касательной.

– Кто такой этот Алекс? Расскажи о нём. Если он достаёт меня, значит, мы пересекались по жизни.

– Не могу. Это условие игры. Своим знанием ты можешь проколоться.

– Понятно, я тебя услышала.

– Я впервые в жизни оказался в ситуации, что от меня ничего не зависит! Ты уже поняла, что возможности женщины не безграничны. В какой-то момент может сработать физиология, и ты будешь испытаешь настоящую боль, а не дискомфорт. А я не могу помочь тебе. Разве что бросить всё к чёртовой матери! – зарычал Глеб, и столовые приборы со звоном полетели на стол.

– Глеб. Прекрати себя изводить. Давай переживем эту ночь и посмотрим, что будет дальше. Умирать за твой бизнес я не намерена. Честное слово. Но если есть хоть малейшая возможность помочь, помогу. Давай успокоимся. Откуда ты сегодня подойдешь к кровати?

– Не знаю. Выбирает гость.

– А тогда?... Это ты сзади подошёл?

– Евгения...

Она хитро взглянула на него исподлобья и вновь уткнулась взглядом в тарелку.

– Ну и фиг с вами... Как сказал тогда Вадим, я должна думать только о тебе. Как будто у тебя две головы, четыре руки, четыре ноги и два...

Двухсекундное молчание – и из беседки разнесся по парку взрыв мужского хохота.

– Ну... Грач... припомню...

***

В этот раз Евгения не боялась. Она смело вошла в комнату и забралась на кровать. Села посередине и, подтянув к груди ноги, обняла их. Ждать долго не пришлось. Опять погасли бра и зажёгся маленький огонёчек под кроватью.

По телу пробежались мурашки. Но не от испуга. А от предвкушения. Она, как и раньше считала ниже своего достоинства участвовать в подобном, но раз попала в такие обстоятельства, то почему бы не получить удовольствие. Почему бы не испытать то же самое, что испытала прошлый раз.

Началось всё почти так же: мужчины зашли с двух сторон. Один из них раздел её. И она вновь получила два поцелуя в пальцы. Но уже не гадала, где кто. Просто ждала... каждой клеточкой своего тела ждала прикосновений рук и губ к нему. И ураган налетел. Закружил и бросил в океан страсти и наслаждения. Евгения не стала лишь потребителем нежности. Её руки тоже ласкали мужские тела, а губы мягко прикасались к ним. И она чувствовала отзыв. Порывистый, жаркий, всепоглощающий, с мужским стоном... Она позволила делать с собой всё, что они хотели, понимая, что сопротивление бесполезно: организм всё равно загасит возмущения разума... И получала удовольствие не только от разных, даже неудобных и слегка болезненных поз. Но и удовольствие другого характера: от подчинения силе, мужской воле.

Она не гадала, сколько прошло времени и не считала сколько ярких волн наслаждения испытала, просто в какой-то момент организм дал знать, что устал, хватит... И её послушались. Действо в постели стало замедляться.

Ураган утихал, постепенно переходя в лёгкий бриз. Остались лишь ласки рук и губ.

Сначала встал один мужчина, затем другой. Первый накрыл покрывалом со сладким стоном вытянувшуюся на кровати Евгению. Второй, достав откуда-то розу, положил её на подушку рядом с головой. Она с удовольствием вдохнула аромат и уже падала в темноту сна, как вдруг произошло то, что никак не ожидала.

Поцелуй в шею под ушко с предварительным лёгким вдохом... и едва слышный шёпот:

– Спасибо, Женька...

Она оцепенела... Но когда, резко развернувшись, привстала, мужчины уже растворились в темноте.

Села на кровати. Сердце бушевало. Ей показалось или это произошло в действительности? Она встала и, вытянув вперёд руки, пошла по направлению к двери... нашла её, но открыть не смогла... Ещё заперта. Вернулась на кровать и долго сидела замерев. Если бы знать, что это случилось в реальности, что это не мимолетное видение на грани яви и сна...

Только он так целовал. Только он так благодарил её за близость в постели. Этим начиналось сплетение их тел и заканчивалось.

– Спасибо, Женька…

–Женя! Опять меня щекочешь!

– Это твоё самое чувствительное место... я не могу удержаться. Ты так забавно реагируешь...

– Сейчас в лоб получишь... самец...

– Ну, давай... попробуй... смелая моя...

– Женька! Хватит меня там целовать… Ну щекотно же...

– Я ещё хочу тебя, девчонка... Женька... сладкая...

– Женя... опять без завтрака останемся...

– Нам привезут... не сопротивляйся... не буди соседей...

Евгения аж задохнулась от вырвавшихся на волю воспоминаний, которые уже давно загнала в самую глубину памяти... и улыбнулась... Когда-то он целовал её без предварительного вдоха. Но она разыграла его. Хотя и сама пострадала. Захватила из столовой чёрного перца и намазала его под ушами. Чих стоял оглушительный. Долго... И её хохот. И её чих от испачканных рук и обсыпанной перцем подушки. А потом слёзы потекли от хохота, а ещё через минуту перец попал и в глаза... Соседи в стену стучали... Долго стучали.

С тех пор он сначала принюхивался и только потом целовал. Она поклялась, что больше подобного не сделает. Но привычка целовать под ушком с предварительным вдохом осталась...

Евгения встала с кровати и прошла в душ. Вода привела её беспокойные мысли в норму. Вернувшись, легла и потянулась. Сладко, томно, слегка болезненно. Расслабила мышцы и, замерев, раз за разом вспоминала поцелуй за ушком. Но уставший организм взял своё, и она уснула...

Утром проснулась в комнате у Анаит. Села на кровати.

– Ох, мужик-то какой у тебя... Хорош. Заботливый. Но заботиться надо в постели, а не после... А ну-ка вставай и прислушайся к себе. Неприятные ощущения или боль есть?

– Совсем чуть-чуть неприятных ощущений. Несравнимо со вчерашним.

– Ложись. И через каждые три часа будешь приходить ко мне. Поняла?

– Поняла, – вздохнула Евгения.

Позавтракала одна. Глеб уехал по делам. Завернулась в пушистое покрывало и, выйдя на балкон, села в кресло.

Вновь вспомнила тот поцелуй. Какие узоры выписывает судьба... Именно Евгений, именно её капитан оказался гостем. Тот самый Женька, боль от разрыва с которым она пронесла через всю жизнь. Невероятно... Они знакомы с Глебом... И, похоже, вместе учились в одном военном училище.

– Хотя он знает кто ты.

Значит, Глеб в курсе их отношений? Или нет? Надо было сразу спросить откуда гость знает о ней. Теперь лучше не спрашивать, иначе этот вопрос потянет за собой вопросы с его стороны...

Евгения передернула плечами. Нет. Всё намного сложнее. Они в игре, где правила устанавливает не она. И не Глеб. Может, этот Алекс специально столкнул их втроём? Может, он хочет разлучить их с Глебом, зная о её прошлом? Но зачем тогда свёл вместе? Не посчитает ли Глеб обманом, если она скроет своё знакомство с гостем? А если он ждёт её добровольного признания? А может, наоборот, рассказав всё, она оттолкнёт от себя Глеба?

Чёрт... Сколько вопросов…

Чего хочет сам Зотов, раскрыв себя перед ней? Может, Женька сделал это просто так? Просто решил напомнить о себе? А может, этот поцелуй просто совпадение? Похож на тот... его коронный?

Евгения застонала от количества «может» и закрыла лицо руками. Опустив их через некоторое время, решила ничего не предпринимать. Она не хочет терять Глеба. И ничего ему не скажет. И ни о чём не расспросит. Ну, поцеловал её в темноте кто-то под ухом. Возможно, сам Глеб и поцеловал...

Поймала себя на том, что сидела в кресле, выпрямившись, как струна. Расслабилась, откинувшись на спинку, и судорожно вздохнула. До кипения крови ей хотелось пообщаться с Зотовым. Узнать, чем живёт, чем дышит. Как семейные дела. Стоит ли дать понять, что она его узнала? А может, не надо? Если он знает, что в фиолетовой комнате именно она и не пытается встретиться, то зачем ломиться в закрытую дверь? Пройдут ещё три ночи, и она постарается забыть этот поцелуй с предварительным вдохом. Снова забыть. Как когда-то.

По щеке потекла слеза... Если бы не эта чёртова игра... не этот чёртов Алекс, который, похоже, знает многое о ней... И если бы она не боялась потерять Глеба...

***

Евгения лежала, укрытая покрывалом, и плакала. Без рыданий и всхлипов. Слёзы просто катились ручьями. Пятая ночь втроём закончилась фирменным поцелуем под ушком. И он ушёл. Просто ушёл.

Ни на третью, ни на четвертую ночь она не решилась дать понять Зотову, что узнала его. Боялась любого результата. И проявления реакции, и её отсутствия.

А сегодня была последняя ночь из пяти. Она пришла в фиолетовую комнату раньше положенного времени и долго сидела на кровати. И ни о чём уже не мечтала: ни о скорейшем окончании игры, ни о получении удовольствия.

Евгения смотрела на горящие бра и просто ждала, когда они погаснут. Она так мечтала увидеть Женьку. Но мечтала о том Женьке, о том капитане, которого знала ранее. Какой он сейчас? Когда-то давно она пыталась его найти. Но стоило ли искать ради того, чтобы просто увидеть, убедиться, что он жив, здоров, растит своих детей... а теперь и внуков... Кажется, она уже растревожила зажившие раны. Вернее, их растревожил он, вновь ворвавшись в её жизнь.

Сейчас ей хорошо с Глебом. Они любят друг друга. Не надо рушить подаренную судьбой возможность стать счастливой.

И она решила, что никого провоцировать не будет. Ни себя, ни его. Просто отдалась в руки двум великолепным любовникам и вновь получила запредельное удовольствие. А потом опять случился этот поцелуй, и все её старания не думать о прошлом разбились вдребезги.

Евгения заставила себя встать и пойти в душ. Вернулась в комнату и попробовала открыть одну дверь, другую. Закрыты. Значит, гость ещё в особняке. Наверное, что-нибудь обсуждает с Глебом. Поэтому её не выпускают. Чтобы не столкнулись лицом к лицу...

Евгения осела на пол у двери, выходящей в коридор при галерее и застыла, потеряв счёт времени.

Там Глеб её и нашёл, сжавшимся комочком.

– Евгения! Что... что случилось?

Он вмиг подхватил её на руки и быстрым шагом понёс к лестнице на первый этаж.

– Не надо к Анаит... у меня всё нормально. Я хочу к себе... пожалуйста.

Глеб остановился.

– Что ж ты меня так пугаешь?

Евгения прижалась к его плечу.

– Прости...

Он положил её на кровать и, укрыв одеялом, сел рядом. Погладил по волосам.

– Замерзла на полу?

– Немного...

– Плакала. Почему?

– Не знаю...

– И всё же Анаит к тебе пришлю.

– Про последнюю ночь что-нибудь есть?

– Пока нет. Жду.

– Есть какие-нибудь мысли по этому поводу?

– Даже думать боюсь. Приводи себя в порядок. Сегодня поедем обедать в ресторан.

– Не люблю я эти рестораны...

– Нас обслужат в отдельном номере VIP-зоны.

– Тогда ладно... А к Анаит я сама схожу. Не надо нарушать традиций этого дома. Второй этаж только для родных, близких друзей и особых гостей. Я помню.

– Как пожелаешь. Мне поработать надо, – сказал он, целуя её пальчики. – Не обидишься, если я покину тебя? Ненадолго.

– Нет, конечно. Глеб...

– Слушаю.

– А тебе со мной хорошо?

– И ты ещё спрашиваешь?

– А как лучше? Вдвоём или втроём?

– Мне лучше одному с тобой. Но и двое на одну – ты бесподобна.

Евгения улыбнулась.

– Иди уже, развратник... Работай. И не волнуйся: у меня всё хорошо.

Глава 26 "– Говорите уже! Кто этот чёртов Алекс?!"

Они сидели за столиком в VIP-зале. Глеб изучал меню, а Евгения изучала Глеба.

Зачесанные назад чёрные волосы с сединой на висках, серые бездонные глаза под низкими бровями и прямые, почти всегда поджатые губы – всё это идеально сочеталось с одеждой. Стильная рубашка стального цвета с укороченными рукавами и манжетами подчеркивала его крепкое, тренированное тело. Чёрные брюки дополняли впечатление о мужчине из высшего общества, заботящегося и о своём благосостоянии, и о подтянутой фигуре. На пальце крупный перстень из платины с тёмным камнем, а на запястье застёгнуты интересные часы. Наверное, тоже дорогие. Она в них совсем не разбиралась... Множество женских взглядов безотрывно следили за Глебом, пока они прошлись по залу и поднялись по лестнице к приватной зоне. Евгения мысленно пожелала дамам поперхнуться вином...

Когда принесли меню, он с улыбкой посмотрел на Евгению и сказал, что знает её предпочтения и сам выберет подходящие блюда.

Рядом на небольшом столике появилась ведёрко с бутылкой шампанского, которую официант привычными движениями показал Глебу и после его разрешения открыл её. Наполнил бокалы и отошёл.

– За тебя, Евгения. Как бы я не был зол на Алекса, но он нас свёл. И я благодарен ему за это.

– И я рада, что повстречала тебя. Ты изменил мою жизнь. Я будто очнулась от долгого сна.

Отпив шампанского и поставив бокал на стол, Глеб серьёзно посмотрел на Евгению.

– Игра подходит к концу. Уж как-нибудь одну ночь мы с тобой переживём. Я человек тяжёлый и жёсткий. Таким, каким ты меня узнала, видел в этом мире максимум ещё один человек – Грач. Когда-то существовал ещё один друг. Возможно, его я потерял окончательно. Это... Алекс. Но благодаря твоему появлению в моей жизни, я стал другими глазами смотреть на мир. По-другому относиться к людям. Вспомнил, что можно нормально с ними общаться. Я хочу, чтобы ты была рядом. Не просто рядом, а стала моей женой. Я хочу называть тебя просто Женькой. Хочу просыпаться по утрам в одной постели с Женькой. Хочу безумного секса с Женькой. Хочу любимой женщине подарить красивую и интересную жизнь. Ты выйдешь за меня замуж?

Евгения потеряла дар речи... чего-чего, но такого она не ожидала.

К столу подошёл распорядитель приватной зоны с маленьким синим подносом в руках. Глеб взял с него бархатный белоснежный футляр. Открыл его, достал изящное кольцо с переливающимся камнем и протянул руку, ожидая, когда Евгения подаст ему свою. И она подала. Предварительно поцеловав пальцы, Глеб надел кольцо.

– Так ты согласна? – спросил он, задержав её руку.

Его серые глаза серьёзно и в слегка тревожном ожидании смотрели на Евгению.

– Да, – подкашлянув, чтобы прочистить внезапно пересохшее горло, но всё же хрипловато ответила она, – согласна.

– Шампанского?

– Шампанского...

Не сразу она вышла из состояния прострации, куда загнало её предложение Глеба. Некоторое время не могла ни оторвать взгляда от кольца, ни произнести ещё чего-либо. Но постепенно Глеб вывел её из замешательства: улыбкой, словами, поглаживанием её пальцев. В ресторане они пробыли не один час. Ещё долго вспоминали их первые встречи. И как Евгения закрывала за Глебом ворота. И как он вылавливал её из штормового моря, а она гонялась за драгоценными тапочками. Вспоминали водопад и посиделки у костра.

Пришло время, и они вернулись в Гнездо. Разошлись по своим комнатам, чтобы через полчаса встретиться в нижней гостиной переодетыми в домашнее.

Но он пришёл к ней раньше. С тёмными от гнева глазами.

– Что случилось, Глеб?

– Шестой день. Это невыполнимо. Нельзя этого делать, Евгения. Нельзя.

– Говори. Что он придумал?

Глеб наклонил голову, взъерошил волосы и тут же пальцами уложил в правильном порядке. Прошёлся туда-сюда по гостиной и опять взъерошил волосы.

– Я даже не знаю какими словами это произнести, чтобы тебя не шокировать.

– Обычными, Глеб. Говори прямо: без прикрас и смягчений.

– Он... он снова наехал на тебя. Хочет жёсткого секса. С тобой. Без меня. На всю ночь.

Евгения осела на кресло.

– Может, как-нибудь выдержу? – слабым голосом произнесла она, а по телу змейками пополз леденящий страх.

– Пойми, если он тебя поранит, мы ни в больницу, ни в полицию обратиться не сможем. По сути дела, это заранее подготовленное и разрешенное с моей стороны изнасилование. Я позвонил Грачу. Он уже едет. Хочу, чтобы он увёз тебя отсюда как можно дальше.

– Почему я должна уехать? Разве мне что-то угрожает в Гнезде?

– Угрожает. Ты. Сама себе. Ты со своим самопожертвованием можешь сунуться в самое пекло... – он не договорил и сжал кулаки.

– Глеб, но ты потеряешь всё.

– Всё не потеряю. На чёрный день останется. Бедствовать не будем.

– Ты не сможешь жить без бизнеса, Глеб. Не сможешь без своего детища. Не сможешь без Гнезда. И без этих закатов, безумно красивых, тоже не сможешь! Я выдержу.

– Даже не вздумай! Мало того, что это опасно, вспомни, что ты теперь моя невеста. Моя и только моя. Больше я не собираюсь тобой делиться!

Евгения резко встала, вышла на балкон и обхватила себя руками. Холодно... Она смотрела на очертания тёмных гор на фоне более светлого неба. Солнце уже село даже за морской горизонт.

Сзади её обнял Глеб, накинув на плечи покрывало.

– Ты не хочешь принять меня нищим?

– Глеб, дело не во мне. Дело в тебе и в уровне жизни, к которому ты привык.

– Это не значит, что я должен спасаться, рискуя твоей жизнью.

– Не убьёт он меня.

– Может покалечить. Я не знаю, почему он так к тебе прицепился.

– Скажи, кто он, и я скажу почему прицепился!

Глеб опять взъерошил волосы.

– Нет! – отрезал он и, встав напротив Евгении, дал молчаливый знак выйти из апартаментов.

Она удивилась, но не проронила ни слова. Надела поданное ей пальто и последовала за Глебом на первый этаж. Они вышли из дома и неторопливым шагом направились в сторону детской площадки.

– В доме «жучки», Евгения. В некоторых местах и чужие камеры. Там не обо всём можно говорить.

– Как без твоего ведома могли поставить прослушку?

– С моего ведома. Поставлены по требованию Алекса.

– Раньше не мог предупредить?

– Нет. Ты стала бы осторожничать, и он бы понял, что я нарушил условия игры.

– Как всё сложно... Так кто он, этот Алекс?

– Сначала должен состояться разговор с Грачом.

– Сколько осталось времени до моего захода в фиолетовую комнату?

Глеб глянул на часы.

– Четыре ча... Ты туда не зайдёшь! Вадим будет через час. А сейчас предлагаю посидеть на качелях и успокоиться... Вон на тех, которые в виде дивана. Под навесом. Представляешь... я ни разу ещё не присел на них.

Сели, и Евгения положила голову на его плечо.

– Я опять эксплуатирую тебя. Нарываюсь ещё на один счёт.

– Как невесте, скидка пятьдесят процентов.

– Не забудешь?

– Все даты и количество минут чётко фиксирую.

– Говорила же – деляга.

– Бизнесмен.

Они замолчали. Им было комфортно молчать рядом друг с другом даже в трудный час.

Наконец Грач приехал, и его сразу сопроводили на детскую площадку.

– Выкладывайте, что случилось, – на ходу спросил он.

– Алекс потребовал жёсткого секса с Евгенией.

– Что?? Нет-нет. Это невозможно. Глеб, звони ему и настаивай на изменениях в условии.

– Уже. Думаешь, сам не догадался?

Грач сел на скамейку напротив качелей и нервно застучал носком ботинка по плитке.

– Может всё-таки пугает? Он никогда не был настолько кровожадным...

– Говорите уже! Кто он?! Кто этот чёртов Алекс?! – взорвалась Евгения.

Вадим выпрямился и пристально посмотрел на Глеба.

– Всё. Время вышло. Пора рассказать.

Глеб кивнул. Не сразу, но произнёс:

– Зотов. Евгений.

– Что-о? Зотов???

– Он.

Евгения выкарабкалась с дивана и немного отошла. Её затрясло...

– Как... Как вы могли от меня это скрыть? Придумали какого-то Алекса... Зачем? Почему?

Резко обернулась к мужчинам. Посмотрела на одного, на другого. Вадим отвёл взгляд. Глеб опустил лицо в ладони.

– Что вы знаете о нас с Зотовым? Говорите!

– Только то, что у вас были близкие отношения. Очень сложные, – ответил Грач, – но что именно случилось между вами, мы не знаем.

Евгения подошла к скамейке, села и, обхватив себя руками, закрыла глаза... Значит, он узнал, что она сделала тогда... Мстит... Но он не имеет права мстить! Никакого!

Они встретятся. Обязательно.

– Женя, что у вас с ним произошло? Расскажи. Нам надо знать, чтобы оценить степень его озлобленности на тебя, – потребовал Глеб.

– Не могу. Это касается только нас, – обрезала она.

– Грач, увези её отсюда.

– Я никуда не поеду. Он меня везде найдёт. Всё равно не оставит в покое, пока мы не разберёмся со своим прошлым.

– Евгения, – Грач сел рядом и развернул её к себе. – Ты понимаешь, на что идёшь? Знаешь, сколько я повидал таких... по дурости порванных?

– Успокойся, Вадим! Я тоже в курсе, что Евгений не настолько "кровожаден". Зотов даже не прикоснётся ко мне. Он хочет со мной поговорить. Просто поговорить.

– Почему ты так уверена? Для разговора можно устроить встречу в любом другом месте.

Убрав со своих плеч руки Грача, Евгения, с совершенно спокойным лицом, так же спокойно ответила:

– Я неплохо знаю его. А насчёт встречи в другом месте... Зотов в игре, Вадим. И встречу организовал в рамках игры... Может, заодно надеется, что откажусь, и игра завершится в его пользу.

Она повернулась к Глебу.

– Звони. Скажи, что я согласна. И приготовься всё мне объяснить. Это последнее задание игры?

Глеб взъерошил волосы и сжал губы. Ответил не сразу:

– Да... Последнее. И всё-таки, Евгения. Я буду стоять у двери. У первой двери. И если раздастся хоть один твой болезненный стон, я разнесу её в щепки. А Зотова покалечу! И пусть меня потом посадят.

– Не будет никаких стонов! Звони.

Глеб резко развернулся и зашагал к дому.

– Так что у вас произошло, Евгения? Мне ты можешь сказать?

– Не спрашивай, Вадим. Пойдём в дом. Там лишнего не говори. Он весь в прослушке.

– Я знаю.

– Что ещё ты знаешь, чего не знаю я, но должна знать? Выкладывай все карты, Грач! – нервно потребовала Евгения, впервые назвав его по фамилии.

Вадим промолчал.

Глава 27 Шестая ночь. Одна цепь для троих

Евгения опять сидела на кровати в фиолетовой комнате. Её слегка потряхивало. Не от боязни жёсткого секса, а от предвкушения встречи со своим прошлым.

Ближе к животу подтащила ноги и ткнулась лбом в колени. Сердце колотилось. Она не знала, что делать. В мыслях царил полный раздрай. С одной стороны, Зотов не должен понять, что она узнала его. С другой – отчаянно хотела откровенного разговора. Но ещё больше хотела увидеть этого человека, хотела соприкоснуться с прошлым. Не с тем, когда всё рассыпалось прахом, а с тем прошлым, где была счастлива рядом со своим капитаном. Он скоро будет здесь.

Евгения резко подняла голову, окончательно осознав, что произойдёт.

Она. Встретится. С ним. Наедине. Сейчас.

Услышит его голос. Почувствует дыхание.

Сердце заколотилось ещё сильнее. Ей казалось, что в тишине комнаты оно не просто громыхает, но и отдается эхом от стен. Собрала всю свою волю в кулак и постаралась успокоиться. Вряд ли он придёт обнимать её, если действительно мстит...

Нервно вздохнула. Ладно... просто даст ему сыграть ту роль, которую он приготовил. А она подыграет...

Таймер погасил бра и зажёг огонёк под кроватью. В этот раз он светил чуть ярче. За дверью послышались мужские голоса. Затем раздался звук шагов, и она разглядела очертания мужчины. Его почти не видно: похоже, оделся во всё чёрное. На голове, скорее всего, балаклава. Он подошёл ближе и сел на кровать. Наклонился вперёд и, поставив локти на ноги, сплел пальцы.

– Ты любишь Глеба? – спросил он шёпотом.

– А тебе какое дело?

– Ты хоть понимаешь, что он тебя подставил?

– Это ты меня подставил.

– Я не запрещал тебе отсюда уехать. Или могла бы не приходить в эту комнату. Просто не приходить.

– Скажи, кого ты больше преследуешь? Меня или Глеба?

– Обоих.

– Что-то я не заметила у него напряга.

– Зато я заметил. Прячет денежки по закромам. Думает я не достану.

– За что ты его так?

– Он меня по миру пустил десять лет назад.

– Так пусть вернёт то, что забрал. И разойдитесь миром.

– Нет, хочу взять реванш. Если он меня оставил по нулям, то и я его оставлю по нулям. Это правила игры.

– Не хочешь мне открыться? Кто ты? Почему говоришь шёпотом? Я тебя знаю?

– Знаешь. Придёт время и откроюсь.

Он встал и начал раздеваться.

– Начнём, Евгения?

– Может, не надо?

– Боишься?

– Конечно, боюсь. Я нормальная женщина в этом смысле...

Он присел, сунул руку под кровать, и последний источник света погас. Евгения почувствовала, как под ним прогнулся матрас. Лёг. Повеяло тем же ароматом, что и от гостя. Мысленно хмыкнула.

– Ложись рядом, жертва обстоятельств Глеба, – прозвучал его шёпот в кромешной темноте.

Евгения осторожно вытянула ноги и опустилась на подушки. Он повернулся на бок и подтащил её к себе. Вздрогнула.

– Пугливая какая. Я хочу тебя. Очень. Но раз ты боишься, то просто поспим до утра. А утром подумаю, не осеменить ли тебя. Глядишь, Глебу подарок оставлю.

Он подтянул Евгению ещё ближе, заключил в тёплый кокон, состоящий из его тела, рук и ног, и через некоторое время спокойно засопел.

А ей было не до сна. Она наслаждалась. Будто и не было нескольких десятков лет между прошлым и этими минутами. Не было разрыва между ними, не было тех трагических последствий... Сердце дрогнуло от заполнившей его горячей волны нежности. Он рядом. Пусть ненадолго, но рядом. Дарил тепло, а она его с благодарностью принимала. Улыбнулась. Его сопение во сне осталось тем же... Постепенно внутренняя дрожь сменилась спокойствием. Евгения расслабилась и стала прислушиваться к дыханию мужчины, синхронизируя с ним своё... Пыталась понять, что же с ней происходит... неужели она ещё любит его?

Да... ещё любит...

***

Глеб и Вадим сидели на полу между дверями, ведущими в фиолетовую комнату.

– Глеб, ты серьёзно думаешь, что он хочет навредить ей?

– Знаю только то, что он подобного никогда не практиковал. Если только в последние десять лет пристрастился.

– Тогда чего ты боишься?

Глеб не ответил, только сильнее сцепил пальцы в замок.

– Кажется, до меня дошло... Ты думаешь, она ещё любит его?

– Однозначно.

***

Евгения проснулась от поцелуев. То нежных, то жарких. Его ласковые руки знали, что делали. И Евгения откликнулась. Откликнулась, не раздумывая. Нырнула в омут страсти, и пусть всё катится к чертям! Она хочет его. Она пронесла эту жажду почти через три десятка лет. И, наконец, сможет утолить её. Хотя бы ненадолго...

– Я не предохраняюсь, – сипло проговорил он.

– Я тоже.

– Хочу тебя, девчонка моя...

– И я хочу. Очень хочу тебя... самец.

Он на миг остановился.

– Узнала?

– Узнала.

– Тогда не сопротивляйся, сладкая... не буди соседей...

– Щекотно...

Они не спали до самого утра. Пару раз на ощупь ходили в душ и там, как подростки тихо хихикали, в полной темноте вытесняя друг друга из-под лейки. А вернувшись в постель, Евгения вновь отзывалась и отдавала себя в крепкие, но нежные мужские руки, которые вкупе с губами ласкали, звали и воспламеняли. Их тела снова и снова исполняли то пластичный, то до ярости страстный танец любви...

О наступлении утра напомнили бра. Евгения зажмурилась от света и спрятала лицо на груди Зотова, наслаждаясь его теплом от головы до пальцев сплетённых ног. Он ещё крепче обнял её, и их тела, словно сопротивляясь предстоящей разлуке, с немым стоном в мышцах слились во что-то единое и неразделимое.

– Что будем делать? – прошептала Евгения.

– Со мной уйдёшь? Прямо сейчас.

– Вчера Глеб предложил стать его женой. Официально.

Жека резко отодвинул голову и посмотрел на неё. И без того тёмно-карие глаза потемнели ещё больше и ушли в прищур.

– Согласилась?

– Да.

– Ну что ж... невеста... ты сама выбрала свой путь. Сейчас я сдам тебя на руки жениху. Скажи, что между нами ничего не было. Зачем тебе лишние проблемы. Если, конечно, простынку чистой оставили, то соври. Ты это умеешь.

– Как у тебя всё просто... – тяжело вздохнув, прошептала Евгения и поморщилась на его последние слова.

– Моё время вышло. Уже почти восемь утра.

Он разомкнул руки, отодвинулся и встал. Оделся. Балаклаву надевать не стал. Евгения накинула пеньюар и изучающе посмотрела на Жеку. Она не узнавала в нём своего гиперактивного молодого Женьку. Перед ней стоял спокойный, зрелый, подтянутый мужчина. Почти совсем седые волосы, морщинки на лбу, брови слегка потеряли пушистость, проявились носогубные складки. И губы изменились. Уголки немного опустились. Она видела мужчину с грузом проблем на плечах. И он от них устал. И лишь глаза... глаза те же самые, карие до черноты. И тот же взгляд, пронизывающий и изучающий.

Только глаза и чёрная облегающая одежда ассоциировала его с тем Женькой. Женькой из далёкого прошлого.

– Какой ты стал...

– Какой? Старый?

Он сел на край кровати.

– Нет. Представительный. Седой. А я всё молодым тебя представляла. Тем самым капитаном. Капитаном-самцом.

– А ты неплохо выглядишь. Грач постарался?

– Да. Благодаря тебе. Это ты тогда был в ресторане? В Берлине?

– Я. Знал, что ты рядом, но не предполагал, что увижу.

Замолчали, не отводя друг от друга пристальных взглядов.

– Зря ты связалась с Глебом. Пожуёт и выплюнет, – прервал молчание резким замечанием Жека.

– Не ты ли зашвырнул меня в его объятия? Бесишься, что проиграл?

Евгения услышала скрип зубов. Ответа не последовало.

– Мстишь мне, Зотов?

– А тебя проймёт? Вон как лихо с проблемами в жизни справлялась.

– Не я эти проблемы создала.

– Ну что ж. Хочешь довериться Глебу? Вперёд и с песней. Не захлебнись потом слезами.

– Тебе один раз доверилась!

– Лучше не напоминай, Женька, – приглушённо прорычал Зотов, резко поднялся и направился к двери.

– Стой! Мы не договорили! Давай разберёмся до конца!

Зотов остановился и посмотрел на Евгению, прошив её пронзительным взглядом. Вернулся и сел на кровать. Довольно нежно прикоснулся к её подбородку. В глазах что-то дрогнуло и они перестали быть колючими.

– Разберёмся, Женька. Обязательно разберёмся. Каждый наш шаг разберём. Возможно, обоим станет легче жить. Но пока не время для этого.

Поднялся и опять направился к выходу.

– Тогда не втягивай в наши отношения других!

Оглянулся.

– За жениха беспокоишься? Он будет в порядке... с твоей помощью. А вот за его невесту не ручаюсь. Сколько у тебя было времени, чтобы его изучить? У меня, например, почти пятьдесят лет... На сегодня всё!

Приложил электронный ключ к замку и распахнул дверь.

Евгения едва успела натянуть на себя покрывало, как рядом с кроватью уже стояли и Глеб, и Грач.

– Женька, как ты?

– Всё нормально. Полночи проспали, полночи проговорили. Зотов открылся передо мной.

Глеб резко выдохнул и подтащил полуголую Евгению к себе. Она не успела подцепить за собой покрывало, и Грач, ухмыльнувшись, мгновенно отвёл взгляд.

– Глеб, мы не одни... – зашипела Евгения, пытаясь прикрыться полупрозрачным пеньюаром.

Но тот не обратил никакого внимания на её протесты, подхватил на руки и вышел из комнаты.

– Больше ты никогда сюда не войдёшь... Нет, войдёшь. Я изменю планировку, и это будет просто комната. Какая-нибудь пятьсот первая дурацкая комната этого особняка.

– Здесь же камеры!

– Отключены. Кроме нас троих в доме никого нет.

– Ты не хочешь объясниться? Что это за спектакль был с Алексом?

– А ты так и не поняла?

– У меня как-то не было времени рассуждать на эту тему.

– Всё очень просто, Евгения. Я знал, что у вас с Жекой были серьёзные отношения. И знал, что произошёл болезненный разрыв. Я боялся за тебя. И за себя тоже. Боялся, что захочешь к нему уйти. Вадим не сразу пошёл мне навстречу. Согласился называть его Алексом, лишь поняв, что тебе будет легче пройти через игру, не зная её инициатора.

– Наверное, легче... может быть... Откуда ты узнал о нас с Зотовым?

– Напомнить? У меня есть служба безопасности, – немного помолчав, ответил Глеб.

– И всё? Это всё объяснение?

– А этого мало?

– Не знаю... Мы выиграли?

– Да. А сейчас я безумно тебя хочу. Ты не против? Без всяких камер и отчётов. Только ты и я. И тебя ждёт продолжение объяснения... сладкое продолжение...

– Не против, соблазнитель, – улыбнулась Евгения, – А ты куда меня несёшь?

Евгения оглядела стены незнакомого коридора.

– Это мой блок. А несу тебя в свою спальню, куда, кроме меня, если не считать прислуги, никогда и никто не заходил.

– И жена?

– Дом построен уже после развода. Сегодня порог спальни переступит невеста.

Дальше он шёл молча. Поднялся по лестнице, похожей на винтовую, и Евгения зажмурилась от обилия света. Поморгала, огляделась и ахнула.

Они находились внутри стеклянной пирамиды. Стен как таковых не было. Глеб поставил Евгению на ноги и обнял сзади, уткнувшись губами в её макушку.

– Как тебе здесь? Нравится?

Посередине стояла кровать. Большая. Круглая. Рядом маленький, тоже круглый столик.

Глеб слегка повернул её налево.

– Там лестница вниз. Ванна, душ, санузел. Левее – лестница к бассейну в доме. Ещё левее – в гардеробную. Далее кратчайший проход к рабочему кабинету в случае аврала. Мы сейчас по ней поднялись. И последняя лестница ведёт к личной столовой, где сегодня появился ещё один стул. Будем там завтракать. Из всех помещений есть дополнительные выходы.

– Вот это планировочка... А нас не видно со стороны?

– Стекло отзеркаливает.

– Значит, ночью под звездами? – говоря, Евгения подняла взгляд вверх и посмотрела на небо с разрозненными серыми облаками.

– А днём под солнечными лучами, которые не будут обжигать.

Глеб разжал объятия, и Евгения подошла ближе к стеклянной стене. Обернулась с улыбкой.

– Отсюда тоже можно наблюдать тот закат. Да?

Глеб кивнул.

– Женька, пойдём примем вместе душ. Меня в эту ночь неоднократно прошибал пот от осознания, что ты там... с ним... А тебе надо смыть с себя его запах.

Евгения на миг растерялась...

– Я уже забыла, по какой лестнице спускаться, – улыбнувшись, вывернулась она из неловкой ситуации.

– Для особо одарённых повешу таблички, – последовал ироничный ответ.

***

После ухода Глеба, Евгения немного подремала, затем приняла душ, поплавала в бассейне и опять легла на кровать. Она лежала на спине и наблюдала за тучей, надвигающейся со стороны моря. Но думала не о ней. Сегодня была близость с двумя мужчинами. Близость желанная и великолепная в своём безумии. И та и другая. Она пыталась понять себя: кто для неё эти мужчины именно в этот момент? Один – далёкое прошлое, которое не отпустило и никогда не отпустит её. Другой – настоящее. Захватывающее, романтичное, а ещё с приключениями и страхом за будущее.

Получается, что сегодня она сознательно изменила Зарову. И что дальше?

Прислушалась к своим чувствам... любовь к Глебу никуда не ушла... а любовь к Жене? Всё ещё жива...А возможно, стала сильнее. Как такое может быть?

Евгения села на кровати, подтянула ноги и обхватила их. Чьи руки она любит больше? В чьи глаза готова смотреть бесконечно? От чьего голоса больше трепещет сердце? Кого она хочет страстно обнимать в постели?

Помотала головой, очищая её от беспокойных мыслей.

Это просто наваждение. Обыкновенное наваждение. Рядом оказался тот, которого она безумно любила когда-то. Это... это к ней прорвался неоконченный роман... страсть, не переродившаяся в нежную повседневную любовь. Страсть, которую она мучительно пыталась забыть, изжить, уничтожить.

Не смогла? Не смогла...

Евгения ещё раз помотала головой. Представила рядом обоих. К кому она шагнёт? Конечно, к Глебу. Он любит. А Евгений? Нет... Евгений не любит... Он играет. Мстит. А эта страсть... эта страсть – всего лишь послание из прошлого. Её надо просто забыть. Или затолкать обратно в ту бездну памяти, из которой она вырвалась...

А сердце протестующе заныло...

Со стоном она слезла с кровати и подошла к стеклу. К тому месту, откуда виден кусочек моря между гор. Кусочек потемневшего моря из-за нависшей над ним тучи.

И резко почувствовала беду.

Откуда-то из глубины сознания пришло понимание, что её счастье в этом доме, так надолго запоздавшее, настолько же недоступно, как и широкий вид на море отсюда. Счастье закрыто двумя мужчинами, как и море – двумя горами. И она может лишь грезить маленьким его кусочком, видневшимся за ними. А так хочется расправить крылья, взлететь и часами кружить над ним, над счастьем, как над морскими волнами, ловя на себя их брызги. Хочется стать вольной, свободной, счастливой и сбросить с себя и оковы прошлого, и оковы страха за будущее.

Евгения смахнула слёзы с щёк. Такое ослепительное счастье не для неё. Так не бывает. Это не сказка про Золушку. Что-нибудь да сломается. По всем законам жанра.

И вздрогнула, ослеплённая мощной молнией, ударившей в тот кусочек моря, который был виден между двумя горами. Прикрыв глаза пальцами, ткнулась лбом в стеклянную стену пирамиды и со стоном приняла разряд боли. Душевной боли в груди.

***

Жека сидел у самого обрыва на плоском, едва выступающим из земли камне. Руки расслабленно лежали на согнутых коленях. Он то смотрел вниз на беспокойные волны, то на тучу нависшую над морем. Ветер теребил волосы.

Он проиграл игру. Уже понятно, что Глеб приведёт Евгению в ЗАГС. Но не бизнес Глеба был ему нужен, хотя нервы тому за предыдущую игру потрепать стоило. Ему нужна месть той, любовь и ненависть к которой он пронёс через все эти годы. И теперь, после их новой встречи, не только осознал, но и принял безоговорочно: он любит Женьку по-прежнему.

Несмотря ни на что...

До знакомства с ней он поимел немалое количество женщин на одну ночь, не счесть более-менее длительных увлечений. Но упёрся в ту пигалицу, на которую налетел однажды в коридоре общежития. До сих пор помнит её широко раскрытые глаза. Он видел только их. Только они стояли перед его мысленным взором, когда потом шёл по коридору за сотрудницей, присланной ему с Большой Земли. Шёл и молил Бога, чтобы в комнате с другими пигалицами, как он их прозвал, ему сообщили, что его сотрудница вышла. Так и оказалось.

От пигалиц он вернулся в коридор сразу. Но остановился. Ждал, когда сердце перестанет колотить по рёбрам. Издали смотрел на ту, что так и осталась стоять, вжавшись в стену.

Она оказалась гордой, острой на язык и умеющей постоять за себя. Он сделал всё, чтобы с первых часов застолбить её за собой в их мужском и голодном коллективе. Даже пошёл на конфликт с другом. Цинично, через игру смёл того с дороги, заметив их сближение.

А ещё она оказалась девственницей. Маленькой, хрупкой и недоступной. Ещё ни разу он не добивался женщин. А эта упёрлась. Берегла себя для будущего мужа. А он не мог дать полноценной семьи из-за бесплодия. И ещё был женат, хотя дело и шло к разводу.

Понял: она не согласится. И решился на откровенный обман. Заливался соловьем о предстоящей семейной жизни, описывая в красках их будущий просторный дом недалеко от озера. С обязательной детской комнатой. Такой, как показывают в зарубежных фильмах. А вокруг они вырастят сад...

Она поверила. Повелась. Влюбилась.

А та первая ночь... Никогда он так бережно не обращался с женщиной. Никогда он не был настолько ласков. Его сердце замирало, отзываясь на каждый её вздох. Разве можно забыть её дрожь, смешанную с желанием. С желанием, наконец, подчинится тому, кого любит. В ней девственным было всё, что скрывалось под одеждой. Даже груди оказались чисты и невинны. Их пришлось отвоёвывать от её собственных рук, но как же быстро они отозвались на прикосновения его губ... Он любит, и он первый. Он встретил настоящее сокровище и сделал его своим.

Они испытали два с половиной месяца абсолютного счастья. Уезжая, Женька узнала о его бесплодии. Сам признался.

– Я люблю тебя, Зотов Евгений. Без детей, значит, без детей. Буду жить для тебя.

А потом... А потом он её искал. Нашёл. Лучше бы этого не делал. Предательство. Мерзкая, гнусная месть за совершенную им ошибку... Она его растерзала, раздавила, уничтожила. От него осталась бездушная оболочка...

Были моменты слабости, когда он, жалея её, хотел вывести из игры... осталась...

Жека простонал... Протёр ладонью лицо сверху вниз. И сжал зубы. Не следовало её трогать. Какого хрена он устроил эти шесть ночей? Только разбередил себя.

Достал конфету, развернул её и сунул в рот. Обертку смял и уже хотел выбросить, но огляделся вокруг и засунул бумажный комочек себе в нагрудный карман.

Сладко. Вот и она когда-то была сладкой для него. А сейчас сладкая для Зарова. Своими собственными руками отдал. Теперь она невеста того, у кого он её когда-то отобрал...

Невеста... Невеста, только не из того теста...

Жека дёрнулся от ослепившей его молнии, прижал ладони к глазам и почти одновременно раздался оглушительный треск, будто само мироздание разрывалось на части... Он потряс головой и прищуренным взглядом посмотрел на тучу.

– Что ты хочешь этим сказать? Что я не прав?

***

Глеб резко отвернулся от ударившей в море молнии и, потирая глаза, отошёл от окна к рабочему столу. Сел, откинувшись на спинку кресла, и задумался, уставившись в никуда... Пальцы крутили женскую заколку, и она то одним, то другим концом размеренно ударяясь об стол, нарушала тишину кабинета.

С заколки давно стёрта позолота. Он подхватил эту вещичку с полки в её комнате. В тот день, когда Женька отвергла его. В далёком прошлом. Он бы её добился. В какой-то момент их сердца потянулись друг к другу. Он не мог ошибиться. До сих пор помнит это невероятное предчувствие любви... Взаимной. Сильной. Но Жека со всей наглостью убрал его с дороги. Объявил игру, которую нельзя выиграть. Игру, которая оказалась обыкновенным шантажом. И он пообещал сам себе, что отомстит. Их безобидные игры закончились. На той игре закончились.

А она любит Зотова до сих пор. Уже не раз он слышал его имя, срывавшееся с её губ во сне. И сегодня у них всё случилось. Почему скрыла? Потому что сама была не против ему отдаться?

Поморщился. Эта мысль неприятно полоснула по самолюбию.

И Жека всё ещё любит. Но что произошло? Почему не остались вместе? Почему Жека так жестоко поступает с ней? Отвергла его, и он мстит? Грач что-то знает. Жека тогда долго лежал в их клинике. Но из этого психолога и клещами информацию не вытянуть. Вадим напряжён из-за игры. Чего-то ждёт. Чего-то опасается.

– Женька, Женька. Как же опутала нас троих жизнь. Оплела одной цепью...

Глава 28 Подготовка к свадьбе

– Регистрация брака произойдёт здесь, в малом зале ЗАГСа. Всё помещение будет в шарах, как ты и любишь. Свадьбу сыграем в Большой гостиной. Приглашу не более ста человек. Все приготовления уже начаты.

– Почему в подготовке торжества участвуешь только ты? Не подключаешь меня?

– Хочу сделать тебе кучу сюрпризов.

Глеб провёл её в уютный зал с огромными окнами. За ними во всей красе блистало на солнце море. Февраль, но если посмотреть на солнце, небо и море, то казалось, что сейчас летний сезон в полном разгаре.

– Хотелось бы мне в день регистрации таких же неба, солнца и моря, – проговорила Евгения, стоя у окна.

– Скорее всего, небо будет в тучах, а цвет моря – стальным.

– Стальной цвет тебе к лицу, Глеб, – сказала Евгения и оглянулась. – А Машенька где?

– Я здесь! – донесся детский голосок из дальнего угла.

– Машенька, не отходи от меня далеко, пожалуйста. Иди к нам.

– Когда поедем рыбок смотреть? – задрав голову, девчушка переводила взгляд с Евгении на Глеба и обратно.

– Сегодня, – ответил Глеб. – Сейчас.

– Урааа!

– Машенька, ты не дома. Нельзя так кричать.

– Урааа! – вновь, но уже шёпотом закричал ребёнок, а взрослые постарались скрыть улыбки.

Всю дорогу до океанариума Машенька листала детскую книжку и показывала Евгении какие рыбки ей нравятся больше всего. А по приезде она металась между аквариумами с широко открытыми восхищёнными глазами и восклицаниями. И каждый раз тащила за собой Евгению.

Глеб не выдержал и присел перед ребёнком.

– Машута, ты походи одна, а мы будем смотреть за тобой со стороны. А то скоро у Евгении ноги от усталости отвалятся.

– Как отвалятся? – Машенька распахнула испуганные глаза.

– Не пугай ребёнка, Глеб, – вклинилась в разговор Евгения, – Машута, иди посмотри рыбок, а мы будем рядом. А ноги у меня устали совсем чуть-чуть. Договорились?

– А твои ноги не отвалятся? – подозрительно посмотрев на Евгению, спросила Машенька.

– Конечно, нет. Иди, милая.

Машута развернулась и вприпрыжку помчалась к очередной интересной рыбине.

– Глеб, в этом возрасте дети всё воспринимают буквально. Ты реально испугал ребёнка. Особенно, если она когда-нибудь видела отпавшую у куклы ножку или ручку.

– Как-то не задумывался над этим.

– Потому что не растил своих детей.

– Возможно, но ты теперь рядом, и поможешь разобраться с внуками.

После забавного кормления разноцветных карпов собственными руками, они с Глебом медленно шли по стеклянному тоннелю, следя за хаотичными метаниями Машеньки.

– Океанариум классный. Надо будет летом своих подбить сюда приехать.

– Сложно будет. Летом в Сочи сплошные пробки. Но я что-нибудь придумаю...

– Закроешь дороги для других автомобилей?

– Нет. Организую сопровождение ГИБДД.

– Правда, что ли?

– Поживём, увидишь.

– Ладно... увидим. Что ещё у нас в плане выходного дня?

– Перекус в детском кафе, передача ребёнка на руки няне, тренажёры сегодня упустим: ты и так устанешь. Бассейн и... эмм... как бы выразиться помягче и покрасивее... придумал: слияние двух тел под звёздами. Сегодня чистое небо.

– Тише, Глеб, – улыбаясь, попросила Евгения, обратив внимание на рядом стоящую парочку, оглянувшуюся на них. – Ты меня в краску вгоняешь.

– Можно подумать, что они этим не занимаются.

– Глеб!

– А... да. У них потолок вместо звёзд.

– Глеб!

Рассмеявшись, девушка с парнем прошли вперёд.

***

Выйдя из океанариума, Глеб посадил Машуту в детское кресло. Евгения уже собралась сесть рядом, когда мазнула взглядом по серому внедорожнику, припаркованному напротив.

Вздрогнула. Её сверлил взгляд карих глаз.

– Глеб...

– Вижу. Садись в машину и присмотри за Машей. Я сейчас.

Глеб направился к Жеке. Тот тоже вышел из автомобиля.

Евгения слышала голоса, но не разбирала слов. Говорили спокойно, как будто два друга, случайно встретившись, обсуждали рядовые события в их жизни. Одна рука Жеки придерживала сверху дверцу автомобиля, а другой он слегка жестикулировал, что-то говоря Глебу. А она, как завороженная, не отрываясь, смотрела на эти руки. Именно они ласкали и любили её. По коже пробежали мурашки. Она хочет ещё раз почувствовать их на себе. И Евгения уже ощущала их. На спине, груди, ногах...

Машенька завозилась в кресле, и Евгения очнулась от наваждения. Сердце отбивало дробь. Что же она творит. Закрыла и открыла глаза. Глубоко вздохнула. Посмотрела снова, но уже без трепета, почти равнодушно. Лишь едва заинтересованно. Ведь может, если захочет.

Так же спокойно мужчины разошлись по автомобилям и завели двигатели.

Она проследила за отъезжающим серым внедорожником, но Жека больше не бросил взгляда в их сторону. Евгения решила не поднимать эту тему в разговоре, пока рядом ребёнок.

Машута уснула в детском кресле, не добравшись до детского кафе. Посовещавшись вполголоса, решили ехать домой. Такой же спящей девочку передали на руки Галине Игоревне, и та ушла в сторону детского блока.

– Ты голодная?

– Есть немного.

– Распорядись с лёгким перекусом, пусть принесут в зимнюю беседку. А я загляну в кабинет.

– Хорошо.

Глеб освободился быстро.

– Поела?

– Тебя жду. Садись.

Помолчав несколько секунд, Евгения не выдержала и спросила:

– Вы говорили об окончании игры?

– Пора забыть о ней, Евгения. Расслабься. И тебе есть чем заняться. Завтра утром привезут свадебные платья. Выберешь из них два. Оба будут сочетаться с моим костюмом.

– Как-то странно, что я не участвую в подборе платья.

– Это работа стилистов. Тебе следует сделать выбор из предложенного, а не лазить в поту по свадебным салонам.

– Я и так уже полгода ничего не делаю. Сплошное лентяйство. Скоро мозг зарастёт жиром, и «ау» памяти начну кричать...

– Ты хороший аналитик. Хочешь, подключу к своему бизнесу?

– С международными стандартами по учету знакома, но с законодательством – нет. Я не смогу без подготовки вести зарубежные фирмы.

– Займёшься российскими. Я даже буду рад свежему взгляду.

– Хорошо, только давай с самого мелкого предприятия начнём.

– Самые мелкие раньше принадлежали Жеке.

Вилка слегка дрогнула в руке Евгении.

– Хорошо, я согласна.

– Но, Евгения, это не значит, что они мелкие в общепринятом смысле этого слова. В каждом около тысячи рабочих мест. Но ты справишься. После свадьбы приступим. Начнём сохранять твой мозг в работоспособном состоянии. Но и не забывай совершенствовать навыки переводчика. Скоро не будем вылезать из командировок.

Глеб встал, обошёл стол и за руку поднял Евгению со стула.

– Пойдём выполнять план моего выходного дня. На очереди бассейн и звёзды.

– А полноценный ужин?

– Перебьёшься. В платья не влезешь.

– Грубиян.

– Какой есть. Терпи.

***

Наступило утро. Приехали стилисты. Таких платьев она никогда не носила, не примеряла, до них не дотрагивалась и даже близко на них не смотрела. Она не бывала в модных салонах и на показах мод. Даже не знала, можно ли к ним притронуться руками без специальных перчаток.

– Евгения, вам надо выбрать два. На первый день и на второй.

– Мне не говорили, что у свадьбы будет второй день.

– Мало того, Глеб Маркович просил на второй день оставить то платье, которое больше понравится.

– А это что? – показала она на большие красочные листы, разложенные на столе.

– Попросили передать Глебу Марковичу эскизы украшения зала, где будет проходить свадьба.

Евгения взяла один рисунок, другой, третий. Узнала окна Большой гостиной. На большей половине зала, казалось бы, хаотично были расположены круглые столы с низкими цветочными композициями. Вокруг расставлены стулья с высокими спинками в дворцовом стиле. Один из столов находился почти у самой стены. Единственный не круглый и по-особенному украшенный. На одном рисунке зал был в бело-желтом исполнении, на другом – в бело-бежевом, на третьем – в бело-салатовом... За несколькими столами сидели нарисованные дамы и джентльмены. Такие же прогуливались между столами. Именно дамы и джентльмены, иначе их назвать было нельзя: элегантная одежда, гордая аристократическая осанка...

Евгения аккуратно положила эскизы на место. Её взгляд упал на обувь на высоком каблуке, расставленную на полу недалеко от вешала с платьями. Евгения ещё немного постояла и стала пятиться назад. Допятившись до середины комнаты, резко развернулась и выбежала в коридор. Добралась до своей спальни, нырнула в постель и укрылась покрывалом с головой.

А минут через десять пришёл Глеб.

– Евгения, в чём дело? Тебя ждут, а ты, как маленький ребёнок, спряталась.

Он наклонился над кроватью и сдернул покрывало.

– Евгения! Объясни мне, что не так.

Он сел на край кровати, ожидая ответа.

– Давай распишемся просто, без всех этих свадебных мероприятий, – отозвалась Евгения, не поворачиваясь к Глебу.

– Почему? Чем тебе не нравится тщательно подготовленное изысканное торжество?

– Это тебе всё просто. Ты десятки лет живёшь в своём высшем обществе. Всё, что тебя окружает, привычно. Гостиница? – сто звёзд. Номер? – весь верхний этаж. Костюм? – от Армани. Ресторан? – с ценами под названием «зашибись». И свадьбу делаешь такой же. Я до этих платьев дотронуться боюсь. Не умею их носить. Я давно разучилась ходить на высоких каблуках. Ты видел, какую обувь привезли эти стилисты? Я не светская львица и не смогу ходить среди таких львиц с бокалом дорогущего шампанского, стоимостью с мою квартиру. А они будут на меня глазеть. Будут ждать, когда ошибусь, чтобы потом прославить на весь мир. Я простая. Я... А ты даже не рассказываешь, что именно меня ожидает. Что ты там готовишь. Может, ты и хочешь устроить сюрпризы. Но я боюсь их.

Выговорившись, Евгения замолчала.

Глеб развернул её к себе.

– Ты плачешь?.. Евгения... Хорошо. Я не сделаю ничего против твоей воли. Платья я сам на тебя буду надевать, чтобы ты не стеснялась. Если будет некомфортно в них, то привезут другие. Будут привозить до тех пор, пока ты не почувствуешь, что именно это платье – твоё... Туфли тоже подберём, даже если придётся перемерить две-три сотни пар... Я отменю все торжества, если ты так хочешь. Тем более что приглашения ещё не разосланы. Будут только наши дети. А распишемся и без их присутствия. Работник ЗАГСа, мы с тобой и Вадим с Зариной. Всё. Но ты должна быть красивой. На этом я буду настаивать. Договорились? И свадебное путешествие не отменяется. Необходимую одежду тебе доставят. Выберешь, что понравится, отдашь горничным, и они всё уложат в чемоданы.

– Глеб, пойми меня правильно... я не хочу, чтобы мои приезжали...

– Но почему?

– Сама не знаю. Тревожно как-то.

– Это просто глупость. Евгения... – начал говорить он, но осёкся и на секунду отвёл взгляд. – Хорошо. Как скажешь. Они не обидятся?

– Я им пока ничего не говорила. Потом... когда всё пройдет, всё закончится... приедут, и мы отпразднуем в кругу семьи. И ещё. Я совсем не выезжаю из особняка. Почему я сама не могу пройтись по магазинам?

– Боюсь тебя отпускать.

– Но почему?

– Испугаешься представителей высшего общества и сбежишь перед свадьбой.

Евгения рассмеялась сквозь слёзы.

– Успокоилась?

– Ага.

– Платья пока оставим у себя. А сейчас мне надо работать.

Глеб притянул к себе Евгению и накрыл её губы поцелуем.

– Не хочу уходить. Такие вкусные соленые губы, – прошептал он, пристально глядя в глаза Евгении.

– Тебе стилистов надо отправить из особняка, – уже зная, что последует за его взглядом, напомнила Евгения.

– Подождут, раздевайся. И не спорь. Бесполезно, – пальцы Глеба уже побежали по пуговицам его рубашки.

***

А на следующий день Евгения с нетерпением ждала прихода Глеба на обед. Она получила радостную весточку из дома. Ходила по гостиной туда и обратно. Сразу кинулась к нему, как только он сошёл с лестницы.

– Глеб! Мне надо на недельку покинуть Гнездо.

– Почему? Что-то случилось? – нахмурил брови Глеб.

– Да, случилось. Но хорошее. Кристина с Никиткой на недельку прилетают к Давиду. Хочу с ними пожить эти дни. Я так соскучилась.

– А почему к Давиду? Почему не к нам?

– Ну... как-то...

– Когда самолёт?

– Завтра...

– Узнай рейс и сбрось мне. Их встретят. Выбери комнату на втором этаже и проследи, чтобы её соответствующе подготовили. Игровая тоже в их распоряжении. Я позвоню Егору, пусть Машеньку привезёт. Никите будет веселее. А сейчас садись за стол. Я проголодался.

Евгения не смогла и слова вставить в его тираду. Улыбнулась и пробормотала:

– Спасибо, Глеб.

– Совершенно не за что. Мы почти одна семья. И платье мы ещё не выбрали. А уже через две недели расписываемся.

– Мне Кристина поможет в выборе. А то, боюсь, мы не примерять будем, а...

Глеб хищно улыбнулся.

– Не исключено-не исключено...

Некоторое время помолчали, увлеченные великолепно приготовленными блюдами. Первым тишину нарушил Глеб:

– У меня две новости, Евгения. Тебе передал привет Курт Шефер. Сегодня с ним была видеоконференция. Интересуется датой твоего приезда в Германию. Вот сижу и думаю: уже начинать ревновать или подождать немного...

– Передай привет и от меня, – улыбнувшись, ответила Евгения. – А приеду тогда, когда ты возьмёшь меня с собой.

– Значит, скоро. Как только запустим проект, придётся очень часто туда летать.

– Какая вторая новость?

– Вечером Грач приедет.

– Он в Сочи?

– Да. Что-то с женой не заладилось. Сбежал из Москвы на пару дней.

– У нас поживёт?

– Пока не знаю. Но предложение такое ему сделаю.

– Значит, будем петь грустные песни у обрыва?

– Если дождя не будет. Сегодня хмурое небо. Похоже, надолго. Всё. Я на работу. Не скучай.

Глеб обошёл стол и приложился губами к её пальцам.

***

Потекли дни, до отказа наполненные общением, детьми и гостями.

Сразу к выбору платья Кристина приступить не смогла. Первый день был посвящён знакомству с домом, садом и, конечно, она поучаствовала в посиделках у костра. Шокирована была буквально всем. До свадебных платьев добрались только на третий день. И, похоже, Кристина получила колоссальное удовольствие в этом действе.

Выбрали. Бледно-голубое и цвета муссон: цвета туманной дымки с жемчужным оттенком. Оба в греческом стиле. Струящаяся нежная ткань плавно облегала фигуру Евгении. Глубокие вырезы на спине добавляли сексуальности, а вырезы на груди – шарма. Цвет идеально подходил к её глазам, а оттенок волос стилисты обещали подправить дня за два до регистрации брака. Выбрали и туфли на умеренных каблуках и очень удобные.

Евгении было крайне неловко перед Кристиной, но сказала, что день свадьбы ещё не определён и попросила пока ничего не говорить членам семьи. Та пообещала.

Машенька взяла шефство над Никиткой и показала ему почти весь дом. Однажды вместе с обслугой и с помощью камер искали их около получаса, пока не нашли уснувшими в игрушечном, но большом, почти в натуральную величину, легковом автомобиле в игровой комнате.

Но больше всего Никитка прикипел к Глебу: с первого же вечера, когда Глеб, Вадим, Машута и Никитка поиграли в прятки. На ужин малыш прибыл на плечах хозяина дома. Скучал, когда Глеб надолго уходил за дверь с электронным замком. Если сбегал от взрослых, то теперь все знали, где его искать. Он стучал ладошкой в дверь и тихо звал:

– Гьеб, Гьеб, Гьеб...

И однажды Глеб забрал его к себе на работу. И не рассказали, чем там занимались. Только своей тёте Никитка тихо-тихо на ушко прошептал, что он там рисует, играет в красивые кубики, пьет сок и помогает «Гьебу» работать. Что скрыто под словом «помогает» так и не выяснили. А сам Глеб сказал, что женщинам не следует соваться в мужские секреты.

Наладилась и погода. Прогулки на детской площадке участились.

Две недели пролетели незаметно. Кристину и Никитку Глеб провожал лично. На посадку ребёнка увели всего зарёванного. Но когда Глеб показал издали свой телефон, Никитка улыбнулся сквозь слёзы. Ему уже в аэропорту показали, как можно разговаривать и смотреть друг на друга, если находишься на большом расстоянии. Всю дорогу от аэропорта Глеб хмуро молчал. И только у ворот особняка пробормотал, что будет скучать без этого бойкого пацана.

Всё бы хорошо, но Евгению тревожил Грач. Он не уехал. Решил остаться в Гнезде до регистрации брака. И чем ближе был этот день, тем более хмурым становилось его лицо. Она не раз видела, как Глеб и Вадим спорили о чём-то. Но тут же замолкали, увидев её. Однажды Евгения не выдержала.

– Меня не хотите посвятить в свои разборки?

– У меня не всё в порядке с семьёй, – ответил Вадим, отведя взгляд. – Мне стыдно, что я с моим специальным образованием не могу разрулить эту ситуацию.

А Глеб молча смотрел себе под ноги.

Евгения просто развернулась и ушла к обрыву. Только там могла угомонить свои мечущиеся мысли.

И сегодня стояла здесь. Завтра регистрация брака. Два последних дня Глеб был радостным и возбужденным. Он устроил себе дни отдыха, и они, прихватив с собой Грача, съездили с ночевкой в Красную Поляну. Катались на лыжах. Вернее, катались Глеб с Вадимом. А Евгения пыталась кататься. Кончилось тем, что после обеда и до темноты мужчины стали её инструкторами.

После поездки Грач приехал с более светлым лицом, часто озаряемым улыбкой.

А ей стало не до улыбок. Поняла, что её тревожило: она не видела будущего... Там, за той линией, когда они распишутся и на руках засверкают обручальные кольца. Она не видела, как они приедут домой, в Гнездо. Она не видела накрытого по-праздничному большого овального стола с сидящими за ним гостями. Она не видела, как лягут на круглую кровать, и не видела, как проснутся. Там, за этой линией, была сплошная темнота.

Евгения вздохнула и отправилась в дом.

А в доме её встретило праздничное настроение. Откуда-то лилась армянская музыка. Глеб встретил у дверей с традиционным поцелуем пальцев. По гостиной с визгом носилась Машута и играла в надувные шарики. А их висело, плавало в воздухе, лежало двойным слоем на полу несчётное количество.

– Евгения, улыбнись. У нас праздник.

– Да, Глеб, конечно.

– У меня припасён сюрприз. Пойдём в большую столовую.

А в большой столовой убрали столы. Накрыли только один небольшой праздничный столик на двоих. Звучала армянская музыка и танцевал профессиональный ансамбль.

– Пригласил для тебя. Позже мы к ним присоединимся и возьмём мастер-класс.

Евгения забыла все свои тревоги. Глеб рядом. В его серых глазах ни грамма стали, лишь тепло. Чуть перекусив и выпив вина, направились к танцорам. Их увлекли в разные комнаты. А вышли они оттуда переодетыми в традиционные армянские наряды.

И начался урок. Лёгкость и веселье заполнили её душу. Изучали армянский танец арцвапар, тот самый, который танцевали у Давида. Большинство движений уже были известны, лишь оттачивали их правильность. Часа через два, когда Евгения уже валилась с ног от усталости, им с Глебом дали посмотреть видео их занятий. И когда успели смонтировать? То, что они увидели, обоим очень понравилось.

С ансамблем распрощались, и танцоров увели в малую столовую на поздний ужин. Дверь закрылась, и двое остались в тишине.

– Я люблю тебя, Женька.

– И я люблю тебя, Глеб.

– Пойдём под звёзды?

– Наверное, нам сегодня надо спать раздельно?

– Предрассудки. Душ, постель и оргия на полночи.

Глава 29 Пешка в Большой игре на большие деньги

Рано утром, после завтрака, Евгению окружили косметологи, стилисты, визажисты. Кто-то ходил туда-сюда, что-то приносили, что-то уносили. Занимались ногтями, волосами, лицом. Она не следила за событиями. Просто подчинялась приказам. Встать так, встать эдак, наклонить голову, поднять руку, выпрямить спину... Почти не волновалась. Почти не нервничала, что её удивило. Но в те мгновения, когда осознавала, что через считанные часы стает супругой Глеба, грудь опалялась радостным возбуждением, а по телу пробегал табун не менее возбуждённых мурашек.

Принесли чай с выпечкой. Предупредили, что обязательно надо перекусить: впереди несколько часов волнений. Евгения послушно выпила чай. К булочке лишь притронулась. А через час увидела в зеркале красивую и элегантную женщину в шикарном нежно-голубом платье, с изящной диадемой в волосах. Увидела себя словно помолодевшей ещё на несколько лет.

Ей на плечи накинули белую меховую шаль.

– Пора, Евгения Викторовна. Я провожу тебя к Глебу Марковичу.

Евгения обернулась. На пороге гостиной стоял Грач в тёмно-сером стильном костюме. Он улыбался грустной улыбкой.

– Ты прекрасна, Евгения.

– Спасибо, Вадим.

Волнения и переживания отступили совсем. Осталось предвкушение без лихорадочно бегающих мурашек. По серпантину спустились на внедорожнике. У нижнего посёлка пересела в красивую белую иномарку. С ней села Зарина. Евгения отметила, что девушка в тёмно-синем платье выглядела не менее элегантно.

Приехали на место. Вадим открыл дверцу, подал руку и помог Евгении выйти из машины. Он направил её к отдельному входу, ведшему в зал регистрации брака. От самого порога начиналась дорожка, усыпанная лепестками роз: белыми, розовыми, красными, бордовыми.

Вадим приостановился, посмотрел на Евгению, и она, глубоко вздохнув и улыбнувшись, положила руку на сгиб его руки. Они поднялись по лестнице, и внезапно Грач остановился.

Евгения оторвала взгляд от дорожки, усыпанной лепесткам роз и замерла. Рядом с входом в торжественный зал стоял Жека. Некоторое время они пристально смотрели друг на друга, затем на лице Жеки расцвела улыбка. Но глаза не улыбались: от них разило болью. И ей захотелось шагнуть к нему, вдохнуть его запах, почувствовать невероятные объятия его рук, убрать его боль... Сейчас или уже никогда...

И в сердце шевельнулась безысходность...

– Пойдём, все уже ждут, – раздался тихий голос Грача.

Очнувшись и отведя взгляд от Жеки, Евгения снова уставилась на лепестки роз.

– Да... да-да, – зашептала она, еле заметно тряхнув головой. – Вадим, почему охрана пропустила Зотова?

– Не знаю, сам удивлён, – тихо ответил Грач.

– А вдруг он...

– Всё. Тихо. Мы в зале.

Полилась нежная музыка. Лунная соната. Евгения встретила взгляд Глеба и медленно пошла к нему. Не оглядывая помещение, не разрывая зрительного контакта. Но вместо предвкушающего волнения вновь ощутила неприятное чувство надвигающейся катастрофы. Такое же, как и тогда, когда она смотрела на кусочек моря из пирамиды. Словно неведомые ей часы уже были готовы пробить полночь.

И сказка закончится...

Сняв с её плеч меховую шаль, Вадим передал невесту Глебу и отошёл с Зариной немного в сторону.

– Волнуешься, Евгения? – мягко спросил Глеб, взяв её за руку.

– Да. Немного, – почти прошептала в ответ.

– Всё будет хорошо, – совсем рядом раздался голос Жеки.

Она хотела оглянуться, но Глеб удержал.

– Мы готовы, начинайте.

И только сейчас Евгения заметила множество шаров нежного цвета и стол с возвышением, где лежала раскрытая книга, в которой им с Глебом следовало расписаться. На столе стояла круглая ваза с какими-то экзотическими цветами. Но... чего-то не хватало... Сердце неприятно дёрнулось – нет колец. Наверное, они у Глеба...

Женщина в бордовом платье начала произносить стандартную при регистрации брака речь. Но до Евгении почти не доходил смысл сказанных фраз, хотя она и пыталась сконцентрироваться. И лишь вопрос, согласна ли невеста взять в мужья Зарова Глеба Марковича, пробился к её разуму.

– Да, – тихо ответила она, пытаясь понять, откуда взялась эта заторможенность.

Регистратор что-то ещё сказала и, наконец, пригласила жениха расписаться в Акте гражданского состояния.

Глеб шагнул к столу, взял ручку, нагнулся и... разогнулся не расписавшись.

Он выпрямился, отложил ручку и медленно развернулся к Евгении. С жёстким лицом и сощуренными глазами. Из-под бровей бил стальной взгляд. Так же медленно сцепил руки за спиной. Но вопрос он задал не ей, а тому, кто стоял сзади.

– Евгений, твои условия выполнены? – раздался его холодный голос.

– Почти. Ты ещё должен объясниться с невестой.

Евгения обернулась. Жека стоял в двух шагах от неё и не менее жёстко смотрел на Глеба. С вопросом во взгляде она повернулась к Грачу. Тот резко опустил голову.

– Что происходит? – спросила громко и чётко, будто очнувшись от морока.

Глеб перевёл взгляд на неё. Нисколько не потеплевший.

– Происходит игра, Евгения Викторовна, – холодно ответил он.

– Ничего не понимаю. Я знаю об игре. Но сейчас что происходит, Глеб?

Евгения шагнула к нему, но тот поднял руку ладонью вперёд. Евгения остановилась, будто налетела на препятствие.

– Меня зовут Глеб Маркович. Попрошу обращаться ко мне официально.

– Что? – шёпотом спросила она.

– Наталья и Зарина, выйдите из зала, – приказал он.

Женщина в бордовом платье, прихватив книгу со стола, и Зарина сорвались со своих мест. Глеб дождался, когда они выйдут, и перевел свой жёсткий взгляд на Евгению, стоящую с широко распахнутыми глазами.

– Мне было поставлено несколько условий. Познакомиться именно с тобой. Привести тебя в нормальный вид, чтобы можно было... заняться тобой в постели, – проговорил он голосом, полным презрения, – довести до ЗАГСа. Условие жениться отсутствовало. Ты просто была пешкой в игре. В большой игре на большие деньги. Теперь можешь быть свободна. Зарина отвезёт тебя в гостиницу. Билет на самолёт уже приобретён.

– Не... не может быть...

– А ты на что надеялась? На то, что я женюсь на оборванке с кучей оборванцев родственников?

Евгения содрогнулась всем телом. Она задохнулась... Поднесла руку к шее и шагнула к столу. Оперлась на него. Затем медленно подняла голову и разогнулась, принимая гордую осанку. Её взгляд из удивлённого постепенно преобразился в гордый и презрительный. Она повернула голову в сторону Глеба. Тот даже не смотрел на неё.

– Ты, мразь из высшего общества. Да любой оборванец и даже бомж чище и благороднее тебя, – прошипела Евгения и, схватив вазу, выплеснула воду с цветами на Глеба, а саму вазу с размаху саданула об пол. Во все стороны разлетелись брызги стекла. Грач отскочил подальше от Евгении. Жека отступил назад и задорно улыбнулся:

– Узнаю прежнюю Женьку. Молодец!

Но тут же осёкся, встретившись с её презрительным взглядом.

– Заткнись, вершитель судеб...

Глеб медленно развернулся, и она перевела взгляд на него. Успела заметить удивление в глазах, которое быстро сменилось гневом.

– Ты испортила мой костюм, – тихо проговорил он, шагнув к Евгении.

– Глеб! – подал голос Вадим.

– Молчи, Грач!

– Какой бедный миллиардер, костюмчик ему жалко... – съязвила Евгения, отступив назад, – надо было заодно голову тебе разбить этой вазой.

– А ещё ты испортила платье стоимостью в несколько твоих квартир. Своей кровью.

Евгения опустила голову, чтобы рассмотреть подол платья, и в этот момент оказалась прижатой к Глебу с вывернутой назад рукой.

– Больно, – выдохнула она, сморщившись.

Хватка немного ослабла.

– Ты мне за всё заплатишь, Евгения.

– Ага, квартиру свою нищую продам... – смотря с ненавистью в его прищуренные глаза, проговорила Евгения.

– Я не деньгами возьму, – склонившись к её уху, он прошептал настолько громко, чтобы слышали все, – кажется, кто-то интересовался назначением фиолетовой комнаты? Вот сегодня ты всё и узнаешь. Оценишь полную программу.

– Глеб! – раздался окрик Вадима.

– Отпусти меня, чудовище!

– Охрана!

– Нет! Отпусти!! Немедленно отпусти!!! – закричала Евгения, забившись в руках Глеба, когда услышала тяжёлые шаги нескольких человек. – Вадим!! Помоги, Вадим!!!

Глеб зажал ей рот ладонью, чем заглушил крик.

– Отвезите в Гнездо и заприте в фиолетовой комнате. Грач, будешь сопровождать, чтобы ничего с собой не сделала.

Вадим дёрнулся к Евгении.

– Стоп! – шагнул вперёд Жека. – Он нужен здесь как свидетель объявления окончания игры.

Растерянно смотря на Зарова, Грач отступил на прежнее место.

– Хорошо. Марс, надень ей наручники. Разрешаю особо не церемониться, но вреда не наносить! В фиолетовой комнате оставить дежурного. Идите.

Он толкнул Евгению к ближайшему охраннику. Тот, зажав ей рот, приподнял над полом и понёс прочь из зала. Евгения даже не пыталась трепыхаться, боясь, что огромная лапища перекроет нос, и тогда она задохнется от нехватки воздуха. В дверях он развернулся боком, и она мельком увидела трёх мужчин, стоявших друг против друга у стола регистратора и уже не смотревших в её сторону.

Глава 30 Последний пункт условий

– Просто не дергайтесь, а то от наручников следы останутся, – довольно вежливо и растягивая слова, сказал ей один из охранников в балаклаве, севший на заднее сидение рядом с ней.

Автомобиль тронулся.

– Пить хотите?

– Да, – хрипло ответила Евгения.

– Газировка, простая вода или сладкое? Есть сок.

– Простую воду.

Охранник где-то покопался и достал бутылку с водой.

– Морж, останови машину. Ей попить надо.

Автомобиль остановился, и горлышко оказалось у губ Евгении. Она жадно пила воду, как будто несколько дней её не видела.

– Поехали.

– Ребята, отпустите, пожалуйста. Он убьёт меня.

– Это он нас убьёт, если не довезём или по дороге что-нибудь случится. Поспите. Давайте я по-другому сяду, и вы сможете лечь. Почти час ехать.

Мужчина подвинулся и огромной ручищей осторожно вынудил Евгению лечь и положить голову ему на колени.

– Штуковина эта мешает, наверное?

Он вынул из её волос диадему и передал сидевшему впереди охраннику.

Час дороги показался Евгении адом. Из раза в раз она захлёбывалась волнами лютой паники, вызывающими крупную дрожь.

Постепенно приходило осознание произошедшего. Евгения не хотела верить ни своим глазам, ни своим ушам. Это каким же надо быть актёром, чтобы так сыграть влюблённого мужчину? Да, вокруг камеры и прослушка, но ведь были и часы полного уединения. А посиделки у костра? А Никитка на его плечах? А ночи на круглой кровати?.. Она ничего не понимала. Хоть её и мучили предчувствия, но всё разлетелось на куски так внезапно...

Но больше всего ей не верилось, что он тронет её в фиолетовой комнате. Она на миг представила эту картину: Глеб с жестоким лицом нависает над ней... и застонала вслух.

– Что-то не так? – мгновенно отреагировал охранник.

Она помотала головой, стараясь сдерживать, подступающие к глазам слёзы.

По остановкам и движению автомобиля Евгения поняла, что они подъехали. Охранник помог ей сесть на сидении, неторопливо покинул автомобиль. Когда она попыталась самостоятельно выйти, он запросто взял её на руки, внёс в дом. Судя по направлению, он шёл в фиолетовую комнату. Евгения сжалась. Открыл замок электронным ключом, плечом толкнул одну дверь, другую и положил её на кровать поверх покрывала.

– Эх ты… Да у вас ноги кровят!

Он повыше поднял испачканный подол. Евгения глянула на ноги и лишь сейчас почувствовала саднящую боль от порезов.

– Это стеклом посекло, – прошептала она и просящее посмотрела на мужчину.

Тот сделал несколько звонков. При разговоре имён не называл. Появился ещё один охранник в балаклаве и встал в дверях. Первый прошёл в душевую, вернулся с аптечкой. Опять кому-то набрал номер и под диктовку стал обрабатывать и перевязывать раны.

– Снимите мне наручники. Я сама всё сделаю.

– Не было приказа, – прозвучал ответ, – и руки у вас сильно дрожат.

Через несколько минут на его огромной ладони появилась таблетка. А второй рукой он протянул Евгении стакан с водой.

– Примите обезболивающее и постарайтесь поспать. Вас никто не обидит.

«Ты даже не знаешь, что меня ждёт...» – подумала она, запила таблетку и легла на бок, свернувшись калачиком.

Попыталась расслабиться, чтобы справиться с не унимающейся столько времени дрожью, что удалось сделать на удивление быстро. Через несколько минут она стала уходить в сон.

«Снотворного дали», – успела подумать Евгения и уже откуда-то издалека ощутила, что с рук снимают наручники.

***

Открыла глаза почти в полной темноте. Определила два источника света: светильник из-под кровати и тонкая яркая щель в незапертой двери. Прислушалась к себе. Новой боли, кроме саднящей на ногах, не проявилось. И она ещё в том же платье.

Евгения села на кровати. Голова закружилась и проявилась лёгкая тошнота. Или последствия снотворного, или давление поднялось. А скорее всего от голода.

Попыталась встать, и в этот момент вспыхнули бра. По глазам резануло болью от яркого света. Закрыла их ладонями. А когда снова стала видеть, её словно прошило молнией. Рядом стоял Глеб.

Волна страха подхлестнула. Евгения метнулась обратно на кровать, крутанулась на ней, соскочила с другой стороны, и, вытянув руки в останавливающем жесте, попятилась.

– Евгения!

Она наступила на подол платья, упала, доползла до стены и сжалась в комок.

– Женька!

Глеб рванулся к ней.

– Не подходи! Не смей! Не надо!

– Женька, да не трону я тебя!

Он наклонился и попытался поднять Евгению, но она, как разъяренная кошка вцепилась ногтями в его лицо. Глеб моментально блокировал её руки, но в запястье впились зубы.

– Грач!!! Ну где ты там?!!

– Здесь уже!

Влетев в комнату, Вадим кинулся на колени, открыл небольшую пластмассовую коробку. Почти тут же Евгения ощутила укол в руке. Разжала зубы. Её глаза метались с одного лица на другое. Взбесившееся сердце билось о грудную клетку, а дыхание разрывалось на хрипящие части.

– Отпустите! Отпустите меня! Я не хочу! Не хочу!!!

– Евгения, успокойся. Никто и ничего тебе плохого не сделает. Пожалуйста, Женя, – прорвался к её сознанию совершенно спокойный голос Грача.

– Может, поднять на кровать? – спросил Глеб.

– Нет, подержи здесь. Через минуту укол подействует.

Евгения почувствовала надвигающуюся апатию, мышцы расслаблялись помимо её воли. А ещё через короткое время она расплылась, как расплавленный пластилин. Страх пропал, а мысли потекли вяло, путая смыслы между собой. Будто издалека доносились голоса мужчин и непонятным гулом туда-сюда перекатывались в голове.

– Неси в бывшую детскую, там нет балкона.

– Охрану у дверей поставь.

– Еды принеси, она почти сутки нормально не ела.

– Пока не надо.

– Почему твоё средство не подействовало? Ты сказал, что она на регистрации всё воспримет с меньшими эмоциями. Будет просто подавленной.

– Подействовало, но удар по нервам оказался сильнее защиты. И ты совершенно не подумал о её психике со своим жёстким сексом. Забыл о её возрасте?

Голова Евгении лежала на плече мужчины. Её держали сильные руки. Она равнодушно смотрела на стены коридоров с развешанными панно, проплывающие мимо. Прошли знакомую арку и такую же знакомую рекреацию. В голове возникла музыка…

«Поверь... таланту... пианиста... Услышь... мелодию... любви… И нот... волшебных... переливы...»

Где она слышала её?

Спина коснулась кровати. Опять раздался далекий раскатистый голос:

– Грач, отвернись, я Евгению переодену.

Те же сильные руки сняли с неё всю одежду и что-то надели. Кажется, сорочку. Откинули одеяло, положили её на кровать и бережно укрыли.

Над лицом кто-то склонился. Евгения равнодушно посмотрела на царапины, оставленные кем-то или чем-то. Из некоторых выступили капельки крови.

– Если ты сейчас слышишь меня и понимаешь, о чём я говорю... Прости, Женька, за такой жестокий спектакль. Прости. Так надо было... Постарайся поспать.

Кто это над ней? О чём говорит?

А в голове продолжала звучать музыка:

«И нот... волшебных... переливы... В свои... объятия... прими… В свои... объятия... прими...»

***

– Ешь руками, Евгения, – сказал Вадим, поставив в её ногах кроватный столик с нарезкой мяса, сыра и овощей на тарелках.

Она недавно прожевала ударную дозу аскорбиновой кислоты, отказавшись от любых лекарств, предложенных Грачом, но руки ещё дрожали. Как и всё её тело, включая внутренности. Голод взял своё, и Евгения потянулась к аппетитным кусочкам.

Грач отошёл к окну и стоял, уткнувшись в него взглядом. Он молчал. Ждал, когда она насытится.

– Всё, больше не хочу, – прошептала Евгения.

Вадим убрал столик, достал из кармана вчетверо сложенный листок.

– Здесь кратко перечислены все условия игры. Ты их знаешь, можешь не перечитывать. Посмотри последний пункт.

Она скользнула взглядом вниз и прочитала вслух:

– Полтора месяца на подготовку свадьбы и обязательный отказ от женитьбы в грубой форме у стола регистратора.

Руки с листком упали на одеяло. Евгения закрыла глаза и прошептала:

– Почему вы не предупредили? Ты хоть на грамм осознаешь, что я перенесла?

Вадим сел на кровать. Она открыла глаза и пристально уставилась Грачу в лицо.

– Евгения, мы долго рассуждали, как поступить. Спорили до крика. Решили, что естественно ты свою реакцию отыграть не сможешь. Жека чувствителен ко лжи. Чтобы смягчить удар по нервам, ты приняла вместе с чаем успокоительное. Оно безобидно. Применяем его в клинике, если пациенты сильно нервничают. Но в зале регистрации защиту, видимо, пробило. И всё пошло не так. Планировали, что подавленной тебя в гостиницу отвезёт Зарина, где твоё нахождение обязательно проверит Жека через своих людей. Ей была поставлена задача всё тебе объяснить и отпоить травяным чаем. Дня через три-четыре Глеб забрал бы тебя в Гнездо. Но ты отреагировала резко, и мы растерялись. Ему пришлось импровизировать, чтобы увезти в Гнездо сразу.

Не дождавшись реакции от Евгении, Вадим добавил:

– Через неделю планировалась настоящая свадьба. Но вы оба сейчас не в форме, и Глеб отложил её. Пока на неопределённое время.

«Так вот зачем он заставил меня выбрать второе платье», – мелькнула мысль у Евгении.

– Не ты, а Глеб должен был рассказать мне об этом.

– Он занят подготовкой документов. С минуты на минуту приедет Зотов. Просмотрит их, и сегодня же они улетят в Москву, а затем в Германию. Глеб вернётся только через пару-тройку дней. Ведущий контракт станет практически нерасторжимым. Сюда я ему запретил приходить. Тебе необходимо время, чтобы прийти в себя.

– Уходи, Вадим. Мне надо подумать.

– Нет. Ты ещё под воздействием тяжёлого препарата. Я побуду с тобой до возвращения Глеба. Поработаю здесь, в комнате. Выходить пока нельзя. Жека не должен увидеть тебя не растерзанной Глебом. Хотя он потребовал не трогать тебя. И через пару часов надо сделать перевязку на ногах.

Евгения обвела взглядом детскую и увидела появившийся в ней рабочий стол и открытый ноутбук на нём.

– Как хочешь, – равнодушно сказала она, спустилась ниже по кровати и легла, отвернувшись к стене.

– Ведущий контракт станет практически нерасторжимым.

Вот ради чего по ней проехались катком в ЗАГСе. Хочет ли она продолжения всей этой истории? Хочет ли вообще остаться здесь? Остаться с Глебом. Перед мысленным взором побежали картинки знакомства с ним от столкновения в коридоре домика для новобрачных до последних событий в фиолетовой комнате. Поняла лишь одно: она устала. Чертовски устала. До полной отключки чувств. Всё в ней молчало: и гордость, и негодование, и любовь. Просто произошла констатация фактов, без выводов и решений.

– Жека не должен увидеть тебя не растерзанной Глебом. Хотя он потребовал не трогать тебя.

«Потребовал не трогать тебя», – мысленно повторила она, и уголки губ робко дрогнули в улыбке.

Евгения не заметила, как крепко уснула.

***

Проснувшись, увидела Грача, сидящего у ноутбука и перебирающего документы. За окном было темно.

– Вадим... Сегодня какое число?

Он повернул к ней голову. Снял очки, надел другие. Подошёл и сел на стул рядом с кроватью.

– Проснулась? Ты проспала около двадцати часов. Извини, пришлось твои раны обрабатывать, не будя тебя. Спала очень крепко. Я принёс тебе одежду, повесил в гардеробной.

– Отвернись, я пойду оденусь.

– Конечно. Чая хочешь с выпечкой?

– Не отказалась бы. Но, наверное, ночь на дворе...

– Уже почти утро, – сказал Грач, подходя к внутреннему телефону.

Пока он общался с дежурным поваром, Евгения нырнула в гардеробную. Нашла свои вещи, переоделась и вышла.

Грач стоял, подперев спиной стену и заложив руки в карманы.

– Ты не спал всю ночь?

– Подремал немного в кресле.

– Я уже могу выйти из детской?

– Да. Можешь перемещаться по всему поместью. Но в моём сопровождении. Не хочу смерти от руки Глеба, если у тебя голова закружится на лестнице или у обрыва. Да хоть где угодно. От последнего укола могут быть проблемы. Прости, но ты была в ужасном состоянии и совершенно неуправляемой. Очень хотел врезать Зарову за то, что он первым к тебе сунулся. Я немного отстал на своём внедорожнике. Он гнал как сумасшедший. Если бы я вошёл первым, то можно было обойтись без уколов или применить более щадящий препарат.

Евгения вздохнула и пошла в сторону окна. Взгляд упал на бумаги, лежащие у ноутбука. Заметила знакомые названия таблиц.

– Это управленческая отчётность?

– Да, по Питеру и Москве. Косметологическое направление и реабилитация. Сижу, разбираюсь.

– Можно глянуть?

– Глянь.

Она взяла в руки заинтересовавшую её таблицу. Некоторое время изучала данные в ней.

– Этот отчёт можно сделать нагляднее. Намного. Показатели расположены так, что необходимо... как бы сказать... искать их взглядом. А надо, чтобы они сами бросались в глаза. И расположить нужно в ином порядке. Вот этот показатель рассчитывается из этих двух. А он у тебя где-то на задворках. Цифры разобщены, и сделать вывод сложно. И с остальными показателями почти то же самое. Хочешь, сформирую тебе более информативный вариант?

– Сформируй.

– Принеси мой ноут.

– Он уже здесь, на детском комоде лежит.

– У тебя есть форма таблицы без цифр?

– Нет, я пришлю ту, что ты смотришь. Почта у тебя какая?

Вадим отжался от стены и подошёл к ноутбуку.

Через час, поглощая ранний завтрак, принесённый с кухни, они рассматривали новый вариант отчёта на её ноутбуке.

– Чёрт... действительно намного понятнее. Казалось бы, те же цифры, а воспринимается отчёт совсем по-другому. И зависимость показателей друг от друга как на ладони. Перешли мне его, а я отправлю программистам, пусть заменят форму. А остальные посмотришь?

– Давай.

Глаза Евгении заблестели. Она попала в родную стихию. И до самого вечера из детской комнаты доносились недетские слова.

– Расходные материалы... чистая прибыль... рентабельность по чистой прибыли...

***

Ужин состоялся на свежем воздухе. Вадим с трудом вытащил Евгению к костру у обрыва. Он прихватил с собой одеяло и укрыл её спину от слабого, но достаточно прохладного ветра. Под уютный треск костра Грач рассказал историю его семьи. А история его женитьбы просилась на страницы книги. Фейерверк событий и эмоций. Но не рассказал о самых трагических днях. Слишком личное и тяжёлое.

– Главное в жизни, Евгения, это на очередном перекрёстке выбрать правильную дорогу.

– И как её правильнее выбирать. Сердцем или разумом?

– Единого рецепта нет. У каждого человека свой путь. Например, ты влюбилась в боевика бандитской группы. Чем надо выбирать? Конечно, разумом. Сердце приведёт в тупик жизни. А в твоём случае должно говорить больше сердце. Разум, который помнит обиды, может только навредить.

– Вадим, а что делать если любишь... двоих? И невозможно понять, кого из них сильнее...

– Я догадываюсь, о ком ты. В твоём сердце живут двое. Один из них должен уйти добровольно, чтобы не рвать тебе душу. Ты же была готова выйти замуж за Глеба? Он будет рядом, а Жека далеко. И постепенно Заров теплом и любовью вытеснит из души Зотова. Не полностью. Нельзя забыть яркое прошлое. Если выберешь Жеку, то он, находясь рядом с тобой, постепенно вытеснит из души Глеба. И опять не полностью. Придётся научиться с этим жить. Но не забывай: Жека уже не тот Женька, которого ты знала. Могут проявиться сюрпризы, как положительные, так и отрицательные. Вы не общались почти три десятка лет. Это половина сознательной жизни человека. У тебя остались считанные дни, чтобы принять окончательное решение. И сейчас ты стоишь на личном перекрестке, Евгения. Думай.

– А ты кого посоветуешь выбрать?

– Это должно быть только твоё решение. Для меня они прежде всего два друга. Каждый со своими тараканами в голове. У меня нет проблемы выбора. А насчёт тебя... настораживает то, что ты с ними общалась очень мало времени. По большому счёту, у тебя есть ещё один путь – отложить свадьбу и узнать Глеба получше.

– Чтобы успеть познакомиться с его тараканами?

– И подружиться с ними, – улыбнулся Грач, – потому что изгнать их уже невозможно. Это называется подключить к выбору разум. Поняла теперь разницу?

– Да. Поняла. Только вот сердце уже решило. Пятьдесят на пятьдесят.

– Значит, жди сердечного всплеска или подключай разум. Другого не дано. Ты опять близко к огню придвинулась. Сегодня маску на лицо и шею тебе сделаю. Давай-ка я сыграю. Петь не будем – воздух холодноват.

Полилась музыка.

– Полонез Огинского... – прошептала Евгения.

Она закрыла глаза и начала наслаждаться тишиной гор и красивой мелодией.

– А эту узнаешь?

Евгения прислушалась.

– Очень знакомая мелодия. Кажется, Бетховен. Но не знаю, что за вещь.

– «К Элизе».

– Красиво. У тебя такой огромный репертуар...

– Аранжировка на гитаре – моё хобби. Моя вторая жизнь. Только времени на неё очень мало остаётся. Иногда хочется, чтобы побыстрее закончился рабочий день. Душа рвётся к гитаре.

– Ты учился в музыкалке?

– Нет, родители этого не допустили, заметив моё увлечение творчеством. Побоялись, что я откажусь идти по их стопам: откажусь стать врачом. Сначала учился по самоучителю. У друзей дома. Первую мою гитару отец выбросил...

– Ничего себе...

– Потом Глеб учил. А уже взрослым брал уроки у профессионального аранжировщика. Стараюсь хотя бы час в день играть. Глеб тоже аранжировками занимался. Но забросил. Уже давно утонул в бизнесе.

– Когда он приедет?

– Ты соскучилась? Ждёшь его?

– Не знаю, – прошептала Евгения, и её плечи слегка дрогнули.

– Завтра к вечеру должен приехать.

Евгения опустила голову. Она и хотела, чтобы Глеб быстрее приехал, и боялась этой встречи. Поёжилась, вспомнив события в торжественном зале.

– Вадим...

– Спрашивай.

– А если Глеб на меня рассердится по какой-либо причине, он со мной так же будет разговаривать? Как там?

– Нет, конечно. Это его крайняя степень неприязни, да ещё и наигранная. Даже не представляю, что ты должна сделать, чтобы он себя так повёл. Всё, вставай. Надо вернуться в дом, пока я тебя совсем не застудил.

***

Евгения уже нежилась в постели после всех процедур от масок до душа, когда в детскую, предварительно постучав, зашёл Вадим и сел за стол.

– Ты сегодня опять будешь со мной?

– Наверное, нет, Евгения. Ты сегодня прошла трудо- и музыкотерапию. Уснёшь махом. И проспишь до утра. Я почту посмотрю, нет ли чего срочного.

– А я свою не посмотрела. Но уже глаза закрываются...

– Спи.

Телефон Грача всхлипнул сообщением от Глеба.

«Как она, Вадим? Может, мне сегодня вернуться?»

«Пока заторможена. Но ей значительно лучше. Боится встречи с тобой. Приезжай завтра вечером. Мы будем у костра. И сразу бери в оборот. С ходу.»

«Понял.»

Вадим обернулся, посмотрел на Евгению и улыбнулся. Она спала. Он зашёл в гардеробную и через некоторое время вышел в длинном синем халате. Приглушил свет, сел поудобнее в кресло и закрыл глаза.

Глава 31 "– Прошлое отпустит нас. А мы его"

На следующий день после плотной работы над новыми формами отчётности для московской клиники Грача, Евгения снова наслаждалась переливами гитары у костра. Внезапно услышала шаги и обернулась. Немного не дойдя до костра, остановился Глеб.

Она вскочила, повернулась к нему, но поднять взгляд на его лицо не смогла. По телу пробежался лёгкий озноб. Евгения обхватила себя руками.

– Привет всем, – раздался неуверенный голос.

– Наконец-то заявился, – наигранно проворчал Вадим.

– Здравствуй, Глеб, – проговорила Евгения и, посмотрев на забинтованную руку, кивнула на неё, – что это?

– А ты не помнишь, что случилось в фиолетовой комнате?

– Я испугалась, когда увидела тебя. А потом всё смутно помню.

– Ты расцарапала моё лицо и руку прокусила.

– Не помню... Больно?

– Не волнуйся, уже не болит, но... думаю вот... надо бы уколы от бешенства сделать.

Евгения прыснула, её плечи затряслись от беззвучного смеха, и взгляды двоих всё-таки встретились. Глеб первым шагнул вперёд, и через пару мгновений она утонула в горячих объятиях. А когда объятия разжались, Грача рядом уже не оказалось.

– Быстро сбежал. Видимо, ты его совсем достала.

– Это кто кого достал ещё. Осталось душ в одной кабинке принимать.

– От совместного душа и я бы не отказался. Пойдём ко мне под звёзды? – спросил Глеб, вновь крепко обняв Евгению.

– Скоро ужин, – успела заметить она до поцелуя.

– Перенесу на час, – оторвавшись от губ Евгении, прошептал Глеб.

– Глеб... неудобно. У нас гость, – уже на его руках, так же шёпотом возразила Евгения.

– Это не гость... Друг... Поймёт... – укладывая её на покрывало у костра и прерывисто дыша, проговорил Глеб.

– Глеб... – прошептала Евгения.

– Молчи, здесь тоже звёзды есть...

– Без защиты?

– Грач роды примет...

– Глеб, не заставляй... меня ржать... в ответственный момент, – хохоча, еле проговорила Евгения.

– Вставай, смешливая. Пойдём ужинать и сразу в пирамиду, – улыбаясь, Глеб встал сам и поднял Евгению на ноги.

Обнявшись, они направились к дому. Но и там Вадима уже не было. Охрана сообщила, что он уехал. А на обеденном столе в нижней гостиной лежал рисунок с двумя переплетенными сердцами и подписью Грача.

***

Упершись подбородком в свою руку, лежащую на груди Глеба, Евгения рассматривала оставшиеся от её ногтей царапины.

– И как на них отреагировали в Москве и Германии?

– Тому, кто спрашивал, ответил, что на охоте пришлось продираться через заросли ежевики. А в Германии уже не так заметно стало. Некоторые Зарина прикрыла косметикой, а на пару оставшихся царапин никто не обратил внимания.

– Больно было?

– Не очень. А руку ломило.

– Ничего не помню.

– И не надо. Ты была напугана. Мне стоило прислушаться к требованию Вадима и впустить его первым в фиолетовую комнату. Но хотелось как можно быстрее тебя оттуда вытащить. Прости, что всё до конца не продумали. Нам казалось, что это самый верный способ завершить, наконец, эту идиотскую игру. Грач написал мне, что ты больше не сердишься.

– Вадим быстро нашёл, чем меня занять. Иначе ответил бы за двоих.

– И чем он тебя занял?

– Работой. Формы отчётности его клиник корректировали.

– Вот жук... бесплатную рабочую силу нашёл. Счёт выставлю.

– Как бы он не выставил. Назвал эту работу трудотерапией... Зато я его не покалечила...

– Я забыл сказать спасибо, что ты не прибила меня той вазой....

– А что... получилось бы эпичное завершение квеста, – рассмеялась Евгения. – И свадебное фото на память: у жениха перевязаны голова и рука, а у невесты ноги... и красивая надпись: "Они спасали бизнес"...

Оба расхохотались, представив такую живописную картинку.

Отсмеявшись, Евгения вытерла выступившие слёзы и вновь упершись подбородком в свою руку, уставилась в серые глаза напротив. Они уже были серьёзными.

– Нам надо поговорить с тобой, Евгения. Насчёт свадьбы.

Глеб поправил её волосы, заложив прядку за ухо.

– Ты согласилась стать моей женой. Но... но кого ты всё-таки любишь? Меня или Жеку?

Евгения нахмурилась и вздохнула.

– Жека в прошлом. В очень далёком прошлом. Не буду от тебя скрывать, что я его очень сильно любила. Но думаю, что всё-таки излечилась.

– Я пару раз слышал, как ты во сне произносишь его имя.

– Какое именно?

– Женька.

– Может, он мне снился? Но я не помню этих снов. Мы говорили с Вадимом про тебя и Жеку. Он сказал, что если ты будешь рядом, то вытеснишь его из моей души. Но совсем забыть я его не смогу. И ещё. Надо, чтобы любили двое. Разве он любит меня? Разве любящий будет так жестоко мстить?

– Жека всегда был странным. Может, всё-таки расскажешь, что между вами произошло?

– Если он до сих пор ничего не рассказал, то, возможно, не хочет афишировать прошлого... Я так и не смогла понять, кто он для тебя? Враг или друг?

Задумавшись, Глеб немного помолчал.

– Трудно сформулировать, кто для меня Зотов, – начал он рассуждать вслух, – но точно не враг. Нельзя судить только по этой игре, она лишь один эпизод в нашей жизни. В объявленных мною играх я тоже был далеко не ангелом. Мы много сделали пакостей друг другу. Взаимно. Но и совместно прошли через многое, что не касалось игр. А его ещё и судьба жестоко наказала. Случись с ним что-нибудь – помчусь на выручку. Наедет на него кто-нибудь – перегрызу горло наехавшему. Одного не прощу – то, что он втянул в игру тебя.

Евгения вновь вздохнула.

– Глеб, если предложение в силе, то я согласна выйти за тебя. Я боюсь не любви к Жеке, а того, что он опять появится.

Глеб не успел ответить. Евгения приложила палец к его губам и продолжила:

– После того, как мы распишемся, игры закончатся? Или мне ещё чего-то ожидать от вас двоих? А через месяц? А через год? Когда-нибудь игры закончатся?

– Я не собираюсь их продолжать. Ни сейчас, ни потом. Наигрался. Во всяком случае, с моей стороны телодвижений не будет. И с его не должно быть. Все игры носили ответный характер, и на ком-нибудь должны были остановиться. И моё предложение осталось в силе.

Глеб подтянул Евгению повыше и поцеловал в губы.

– К свадьбе всё готово. Своих пригласишь?

– Нет.

– Я тебя понимаю. После всего, что произошло... Мои сыновья с семьями приедут и Грач с женой. Распишемся здесь, в Гнезде. Пришлось хороший куш отвалить, чтобы книгу регистрации привезли к нам. Оказывается, там горы сложностей и запретов. Большую гостиную превратят в зал регистрации за один день. Костюм у меня имеется. Второе платье у тебя тоже есть.

– То платье действительно настолько дорогое?

– Забудь.

Глеб хлопнул в ладоши, и свет погас.

– Посмотри на небо, Евгения.

Она крутанулась и легла на спину.

– Вот это да! Звёзды такие яркие... рукой дотянуться можно.

Глеб резко навис над ней.

– Главную звёздочку я уже достал с неба. И теперь она принадлежит мрази из высшего общества...

Съязвить в ответ не успела. Её рот мгновенно запечатали поцелуем...

***

На этот раз Глеб не принял ни единого решения без Евгении. Она знала всё. От процедуры росписи и украшения гостиной на втором этаже до списка блюд на праздничном столе в большой столовой. Обрадовалась, что детей посадят за общий стол.

И с росписью тянуть не стали. По сути, ждали только отмашки от Наташи, жены Вадима. И, наконец, пришло сообщение о дате её приезда.

Утром дня «икс» Евгения проснулась в отличном настроении. В Гнездо гости приехали накануне, только Вадим с Наташей должны прибыть непосредственно к росписи. Сыновья Глеба и их жёны, похоже, смирились с желанием отца жениться и вели себя вполне пристойно. Накануне они ужинали все вместе и довольно добродушно общались.

К девяти часам утра подъехали помощники – стилист и визажист из клиники Грача. Евгения обрадовалась, что прибыли другие люди, которым не надо пояснять, зачем невесту готовят к заключению брака второй раз.

– Оксана, Дмитрий, здравствуйте. Очень рада видеть вас.

– Ну, наберитесь терпения, Евгения. Помучаем мы вас сегодня, – заявил Дмитрий, эпично потирая руки.

– Не волнуйтесь. Он всех так пугает, – рассмеялась девушка. – Я первой займусь вами.

***

«Они расписываются сегодня в четырнадцать часов в Большой гостиной Гнезда.»

Жеку как током пронзило это сообщение. Посмотрел на часы. Сжал зубы, подошёл к окну и уставился тяжёлым взглядом на море. Он должен сделать всё, чтобы помешать этому браку. Женька должна быть с ним. Или сделать свой выбор после объяснения с тем, кого она любит до сих пор. После объяснения с ним, её Женькой-капитаном, капитаном-самцом. Чтобы потом не сожалеть о допущенной ошибке.

«Я ещё поборюсь за тебя, Женька. Прости, но сначала сделаю очень больно. Зато потом жить будет значительно легче. Прошлое больше не будет давить ни на тебя, ни на меня. И оно отпустит нас, а мы его».

Жека взял телефон в руки и ответил своему информатору:

«Сделан правильный выбор. Спасибо.»

***

– Причёска готова, Евгения. И цвет волос будет идеально сочетаться с платьем. Зря волновались. Передаю вас в руки Димы. Он волшебник-визажист.

– Я знаю, Оксаночка.

– Ну, берегитесь, невеста. Как вы сказали в клинике? Сделать так, чтобы лицо под краской было видно? – зловредно улыбнулся парень.

– Дмитрий, а ты злопамятный...

– Йех... сейчас отыграюсь...

***

Жека принял душ. Надел костюм-тройку с белой, идеально отглаженной рубашкой. Выбрал подходящую обувь. Застегнул часы на запястье. Взял со стола бейдж приглашённого на торжество и прикрепил к нему универсальный электронный ключ ко всем помещениям Гнезда, кроме рабочего блока. Закрыл дверь номера и спустился по лестнице гостиницы. Вышел на автостоянку. Сел в серый внедорожник и, посмотрев на часы, откинулся на спинку сидения. Закрыл глаза.

– Заткнись, вершитель судеб...

Жека улыбнулся. Даже его проняло это восклицание. Да, она осталась той же Женькой. Его Женькой. Нежной, любящей и колючей.

Он завёл двигатель и выехал со стоянки на проспект.

***

– Евгения Викторовна, пора одеваться. Дима, выйди, мы тебя позовём.

Евгения разделась. Оксана подала нижнее бельё, затем чулки. Помогла надеть платье и элегантные кружевные митенки с россыпью серого жемчуга. Достала из коробки туфли.

– В этом платье можно и сидеть и лежать. Ткань не сомнется. Поэтому можете не беспокоится. А сейчас прикрепим диадему и наденем серьги.

Оксана вытащила из большой сумки шкатулку, открыла её электронным ключом и достала диадему с серьгами на чёрной атласной подушечке.

– Она уникальна. Натуральный, тщательно отобранный голубой и серый жемчуг с бриллиантами. Основа – платина.

Евгения открыла и закрыла рот, пораженная красотой изящной диадемы.

– Но это же дорого...

– Все вопросы к Глебу Марковичу. Присядьте на стул.

Через пару минут Евгении разрешили подойти к зеркалу.

***

Глеб стоял напротив зеркала и смотрел на мужчину, отраженного в нём. Не внешний вид его волновал. В том, что он выглядит безупречно, нет никаких сомнений. Тёмно-серый костюм, рубашка, галстук, запонки, обувь. Всё подобрано и сочетается идеально.

Не идеальны мысли. В своей любви к Евгении он был абсолютно уверен. Не уверен в её любви. Вернее, не уверен, что его она любит больше, чем Зотова.

– Мы говорили с Вадимом про тебя и Жеку. Он сказал, что если ты будешь рядом, то вытеснишь его из моей души. Но совсем забыть я его не смогу.

– Ты сделаешь всё, чтобы она забыла о Жеке, – приказал Глеб своему отражению, а отражение то же самое отзеркалило ему. – Сделаешь всё, чтобы вытеснить из её души Зотова. Когда-то ты бросил эту женщину в объятия того, кто мог принести только боль. И ты должен излечить её душу. Искупить свою ошибку молодости.

***

Обошлось без пробок в городе, и Жека уже въехал на серпантин к Гнезду. Посмотрел на часы и решил переждать минут двадцать у нижнего посёлка. Съехав в карман у отворота, заглушил двигатель. Думать ни о чём не хотелось. Услышал звук поднимающегося по серпантину внедорожника и бросил взгляд в зеркало: проехал автомобиль Грача.

Жека откинулся на спинку сидения и закрыл глаза.

– Что будем дальше делать?

– Со мной уйдёшь? Прямо сейчас.

– Вчера Глеб предложил стать его женой. Официально.

– Согласилась?

– Да.

«Не отдам тебя, Женька. Никому не отдам. А как это сделать, я знаю».

***

Евгения застыла. Кто там, в отражении? Неужели это она? Да. Она.

– Вы просто кудесники.

– Лишь подчеркнута ваша индивидуальность. Букет невесты на столе. Мы закончили работу, Евгения Викторовна, – сказала Оксана. – На балкон не выходите. Там сегодня сильный ветер, растреплет причёску, и придётся диадему заново крепить.

– Обещаю, что не выйду.

Минут через десять стилисты собрались и, пожелав счастья, ушли.

Евгения ещё несколько минут постояла у зеркала, любуясь платьем цвета муссон, удивительно сочетающегося с диадемой. Затем отошла к окну.

И только сейчас, в полной тишине ощутила и счастье, и отчаянный плач в своей душе одновременно. Половина души радовалась свадьбе, половина плакала по любви, которая менее чем через час станет запретной.

«Вадим, помоги...»

Раздался стук в дверь.

– Заходите.

На пороге застыл Грач.

– Это невероятно. Евгения... у меня нет слов. Ты прекрасно выглядишь.

– Благодаря тебе, Вадим. А я только о тебе подумала. Как хорошо, что ты здесь. Мне надо с тобой поговорить.

– По глазам догадываюсь о чём. Жека?

– Да.

– Пойми, Женя, ты точно также страдала бы, если бы выходила замуж за Зотова. А причиной стал бы Глеб. Согласна?

– Наверное, – кивнула она.

– Глеб надёжнее Жеки. Я не хотел влиять на твоё решение, но, видимо, без этого не обойтись. То, что ты сейчас делаешь – самый верный шаг. Заров понимает тебя. И он поможет.

– Спасибо, Вадим. Как хорошо, что ты есть на этом свете... – улыбнулась Евгения.

– Подожди-ка...

Грач вышел из гостиной и тут же вернулся, ведя за руку миниатюрную милую женщину в голубом платье с болеро. Светлые песочного тона волосы и огромные голубые глаза – это первое, что увидела Евгения.

– Познакомься. Моя жена. Наташа.

– Очень приятно с тобой познакомиться, Евгения, – раздался приятный мелодичный голос

– И мне. Вадим прятал тебя так старательно, что я уже стала сомневаться, есть ли у него жена по имени Наташа.

– Он меня ото всех прячет. Даже не разрешает в клиники часто приезжать.

– Всё правильно делает с точки зрения маркетинга. Больше клиенток привлечёт своим загадочным положением. То ли женат, то ли нет...

Наташа рассмеялась, взглянув на мужа. Грач, улыбаясь, уставился в пол, а потом посмотрел на часы.

– Девочки, время поджимает. Евгения, я отведу Наташу в Большую гостиную, посмотрю, всё ли готово, и приду за тобой.

– Ага, жду...

***

Жека подъехал к воротам. Из калитки шагнул охранник, подошёл к автомобилю со стороны водителя и внимательно посмотрел на бейдж.

– Вы не приглашены на торжество, Евгений Викторович.

Не опуская головы, Зотов пальцем показал на универсальный ключ, висевший рядом с бейджем. Это не только ключ. Это ещё и пропуск в Гнездо, работающий в режиме «двадцать четыре на семь».

– Проезжайте, Евгений Викторович.

Охранник нажал на кнопку пульта, и ворота медленно поползли в сторону. Жека въехал на территорию особняка и припарковался на гостевой площадке. Вышел из автомобиля и, приняв на себя удар ветра, осмотрел остальные машины.

– Семейный праздник, значит? Ну-ну.

Он развернулся и направился к центральному входу особняка, все окна которого светились ярким светом. Ветер не помогал идти, но и не мешал. Порывисто хлестал сбоку.

***

– Пора.

Евгения повернулась на голос и увидела Грача. На этот раз его улыбка была откровенно счастливой.

– Пора, тебя ждут.

Она подошла, положила свою руку на сгиб руки Вадима, и они вышли из гостиной.

– У тебя такая милая жена. Я до сих пор под впечатлением.

– Я всю жизнь впечатляюсь, – рассмеялся Вадим. – Как ты себя чувствуешь?

– Волнуюсь. Но благодаря тебе приняла твёрдое решение, и мне стало значительно легче.

Они прошли коридор, галерею и встали перед двойными дверьми в Большую гостиную. По эту сторону в строгих костюмах стояли два помощника Львовича.

– Готова?

Она глубоко вздохнула и кивнула.

– Открывайте.

Парни открыли двери и зазвучал свадебный марш Мендельсона.

***

Жека вошёл в нижнюю гостиную, заполненную разноцветными шарами. Ступив на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, услышал свадебный марш.

«Я, похоже, вовремя».

***

Как бы не волновалась Евгения, но внимательно обвела взглядом зал, наполненный шарами и цветами пастельных тонов. Впереди стоял стол, накрытый декорированной скатертью в бело-жёлтой цветовой гамме. За столом расположилась дама в строгом бежевом платье.

Перед столом её ждал Глеб. Обворожительно-галантный. С восхищённой улыбкой.

Евгения отпустила руку Грача и взяла за ручку Машеньку, одетую в воздушное жёлтое платьице и огромными бантами на голове. Грач отошёл к жене, а Машенька повела невесту к Глебу.

***

Жека поднялся по лестнице, прошёл коридор и вступил в галерею. Марш ещё звучал.

***

Евгения прошла мимо улыбающихся Егора с Аленой, держащей за руку Игорька. Миновала Бориса и его жену Марину с прильнувшими к ней Игнатом и Ксенией. Улыбки и сверкающие глаза детей были лучшим подарком для неё. Слева остались Наташа с Вадимом. Справа – Зарина.

***

Жека одолел половину галереи.

***

Евгения подняла взгляд и посмотрела на Глеба.

– Ты прекрасна. Я счастлив.

– Я тоже.

Она не заметила, как Вадим аккуратно отвёл в сторону Машеньку. Глеб предложил свою руку, и невеста положила свою на сгиб его локтя.

Вместе развернулись лицом к столу.

***

Жека взялся за ручку двери Большой гостиной. Свадебный марш умолк.

***

Евгения обвела взглядом стол. Кольца лежали на положенном им месте. И ни одной вазы с цветами. Она улыбнулась.

– Вазу не нашла? – насмешливо прошептал Глеб, наклонившись к уху Евгении.

– Ага.

– Мне и одного раза хватило.

– Можно начинать? – приятным голосом спросила регистратор.

– Да, мы готовы, – серьёзно ответил Глеб.

***

Жека открыл дверь, шагнул в гостиную, встал и оглядел убранство помещения. Хмыкнул. Любит Глеб помпезность и торжественность.

– Дорогие жених и невеста! Уважаемые гости. Я рада приветствовать вас на официальной церемонии бракосочетания Глеба Марковича и Евгении Викторовны. Любовь – большое сокровище, дарованное человеку. И большое счастье встретить её на своём пути. Не просто встретить любовь, а встретить любовь взаимную. И вам такое счастье было дано. С сегодняшнего дня вы пойдете по жизни рука об руку. Берегите любовь, сохраните уважение друг другу, примите недостатки друг друга, понимайте друг друга с полуслова и цените каждый миг совместной жизни. Перед тем как официально заключить ваш брак, я обязана спросить: является ли ваше желание свободным и взаимным. С открытым ли сердцем, по собственному ли желанию и доброй воле вы заключаете брак? Прошу ответить вас, Глеб Маркович.

– Да.

– Каков будет ваш ответ, Евгения Викторовна?

Евгения коротко вдохнула для ответа...

***

– Остановитесь!