Квенты Винкроса. Алмазный принц

Пролог

Винкрос, королевство Дардан,

сто первый год четвертой эры света

Студенистый прогретый воздух напоминал овсяный кисель и будто замедлял все движения. Безоблачное небо дрожало от жары — мелко, надоедливо; находящееся в зените солнце воровало последние тени от редких деревьев. Лазурь на бескрайнем горизонте полностью сливалась с полем, густо покрытым недавно распустившимися цветами льна.

— Ее одна делянка — и сможем отдохнуть. — Невысокая худощавая женщина стащила с головы косынку, чтобы вытереть ею пот со лба, но сразу перевязала ее по-новой. — В такую пору недолго заполучить мигрень, а то и вовсе бледную немочь.

— Мам, ты ведь говорила это еще на прошлой делянке, — заметила девушка в коротком светлом платье из грубой ткани, перехваченном на талии тонкой бечевкой.

— Ты сама знаешь, Аланна, что лен не очень любит такую сильную жару. А нам еще нужно выгодно продать урожай. Зато через несколько недель мы получим приличную сумму и сможем нанять мастерового, чтобы залатать прохудившуюся крышу.

Обычно мать употребляла полное имя дочери, когда хотела показаться строгой. За свои семнадцать Аланна научилась распознавать ее настроение по самым разным приметам.

— Мы собирались ремонтировать ее еще в прошлом году. Но вместо этого ты часть отдала Тарсе Нарим, другую часть мы просто проели, а третью ты зачем-то отложила и не тратишь.

— Тарсе требовалось оплатить услуги лекаря, у нее тогда болел маленький сынок. А отложила я, сама знаешь, на что: мне ведь нужно собрать тебе на хорошее приданое!

— Я не собираюсь замуж. Зачем ты постоянно об этом напоминаешь?

— Слышал бы тебя твой отец — точно отхлестал бы хворостиной.

— Уже не услышит. И замуж я не собираюсь именно поэтому. Не хочу, чтобы будущий муж мог хлестать меня за любое неверное слово, как это бывало с тобой.

— Глупая ты, вот что! Он был прекрасным мужем.

— Уж не настолько глупа, чтобы ничего не понимать в семейной жизни, — фыркнула Аланна. — Ладно, давай заканчивать, иначе мы и до вечера не оживим все эти растения.

— Потише! — Мать приложила палец ко рту и испуганно осмотрелась.

Но в поле, кроме двух женщин, в этот момент никого не было.

Вздохнув, Аланна решила прекратить бессмысленный спор. Она склонилась над хилыми, изрядно пожухлыми от жары кустиками, из которых нужно было вырастить здоровые растения. Чтобы впоследствии ткань из них вышла тонкой, но крепкой — именно такая ценится в столице Дардана. Тот лен, что идет на парусину да веревки, стоит намного дешевле.

Она щурилась, плавно проводя над цветками рукой. Ладонь слегка пощипывало от магии, что выходила из нее ровным, бледно-голубым сиянием. А растения сами тянули листья и стебли к руке чародейки, распрямляясь, оживая на глазах чудесным образом. Добавь еще усилий — и лен дозреет, и семя опадет раньше времени. Но показывать, на что она способна, ни в коем случае нельзя, чтобы никто не догадался.

Мать делала то же самое. Именно эта хитрость помогала Роне Мирай и ее дочери выживать самим, да еще и помогать односельчанам. Дома тоже имелся скромный огород, где Рона по ночам тайно ускоряла рост фруктов и овощей, дабы собрать за лето не один урожай. Конечно, мясо тоже надо, но батат с фасолью иногда можно было обменять на жирного гуся или баранью ногу, так что голодать не приходилось.

Ряд за рядом… В глазах Аланны уже рябило от бесчисленных голубых цветков.

Местами приходилось останавливаться и заговаривать сорняки, чтобы не лезли как умалишенные. Верно говорят крестьяне: где сорняк цветет, там пшеница вянет. Даже здесь это уместно.

Аланна сняла платок и встряхнула головой. Неожиданно налетевший ветерок стал спасением для обеих женщин. Но порыв ветра донес и звук копыт: где-то неподалеку несколько лошадей шли галопом. Кто-то явно торопился, причем в их сторону, потому как звук нарастал с каждым мгновением.

Аланна выпрямилась, приложила ладонь ко лбу. Со стороны большой дороги, что вела из Лагоша, к ним скакали четыре лошади. На фоне поля силуэты всадников казались устрашающими, абсолютно черными. Девушка перевела взгляд на мать, что стояла как вкопанная.

Только бы не к ним! Только бы не за ними…

Недаром Рона всегда повторяла, что им нельзя показывать свои чары! В Дардане любая магия под полным запретом. И даже упоминание о том, что изредка в Винкросе появляются наделенные чарами люди, строжайше карается властями.

Хотя и так никто не видел мифических обладателей ферр. До королевства Дардан доходили только легенды о том, что в некоем северном государстве Урсул, нынче принадлежащем арнианцам, много лет назад были настоящие повелительницы стихий. О других феррах юная Аланна вообще ничего не знала, хотя и догадывалась, что дар, передающийся в их семье по женской линии, мог также относиться к кругу сил.

— Королевские гончие, — прошептала Рона, прикрывая спиной дочь.

Аланна и сама поняла, кто неожиданно пожаловал в провинцию — воины элитного отряда самого короля Конрада аль Варена.

Однажды она видела их, когда поехала с матерью в столицу продавать урожай. Поверх длинных одежд были повязаны отличительные красные кушаки, какие никогда не носили простолюдины. За кожаными поясами торчали ножны с кинжалами, головы мужчин покрывали капюшоны, а нижнюю часть лица каждого гончего традиционно скрывала черная маска. Оставались открытыми одни лишь глаза. Внимательные. Холодные. Глаза безупречных убийц, каковыми гончие и являлись.

Даже издалека можно было понять, кто они такие. Оказывается, вслед за тремя гончими ехал кто-то из крестьян, но полуденное солнце не позволяло рассмотреть, кто именно.

— Мама, что они здесь делают? — прошептала девушка.

— Не знаю. Но мне это совсем не нравится. — Пальцы матери с силой сжали мотыгу, будто она надеялась отбиться от грозных воинов простым сельским орудием.

До всадников еще оставалось приличное расстояние, когда мать резко развернулась и с силой толкнула дочь:

— Беги, Али, беги отсюда!

— Нет! Я не оставлю тебя одну, — упав на землю, отозвалась девушка, глядя на мать снизу вверх. Хотелось слиться с почвой. Стать растением или камнем.

— Беги отсюда, я тебе сказала!

Выдохнув, Аланна поползла между стеблей по узкой тропинке, боясь даже приподнять голову из зарослей льна. Единственное место поблизости, где можно укрыться — небольшой лесок на окраине поля. Но до него еще нужно как-то незаметно добраться. При этом до нее отчетливо доносились фразы остановившихся около матери людей.

— Это она? — спросил кто-то грубым тоном.

— Она самая! Рона Мирай! Колдунья! Я лично видел, как она по ночам наводит чары на свой сад… — Аланна стиснула зубы, узнав сиплый голос Дирби Нарима — мужа той самой «несчастной» Тарсы. — У всех урожай в этом году погиб от засухи, а у нее хоть бы один цветок завял! Явно тянет силу из чужих угодий!

— Колдунья, говоришь, — хмыкнул незнакомец.

— Точно, говорю вам! Постойте, мне ведь положена награда?

— Получай свою награду, — пронесся над полем злорадный смех.

Раздался свист рассекаемого воздуха, а вслед за ним и короткий крик. На несколько секунд воцарилась тишина, в которой слышался лишь стрекот кузнечиков.

— Рона Мирай, ты колдовала? — спросил кто-то из воинов.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — отвечала мать, и Аланна удивлялась ее стойкости.

— Кажется, здесь была еще какая-то девчонка! Возможно, это ее дочь. Я издалека видел два силуэта, — вспомнил кто-то другой, и у Аланны похолодела кровь.

Она еще сильнее прижалась к земле, молясь про себя Небу, чтобы ее не поймали. До деревьев оставалась лишь узкая полоска поля. За ней начнется грунтовка, которую никак не преодолеть незаметно — придется бежать очень быстро. Но страх за мать так и тянул обратно, Аланна не могла оставить ее одну и не понимала, что будет дальше.

Заберут ли маму в Риадейл, чтобы посадить в тюрьму, или казнят на месте?

Судя по тому, что гончие сделали с доносчиком, чтобы тот впредь не разносил сплетни про неожиданно появившуюся в Дардане магичку, долго думать они не станут.

Эти мысли мешали Аланне сосредоточиться на собственном спасении. Но что она могла сделать одна против целого отряда вооруженных мужчин? Ничего.

Она ничем не поможет матери, вернись она сейчас. Когда гончие уедут, она проследует за ними в столицу и попытается разузнать, где держат Рону Мирай.

— Вон эта девка! Я ее вижу! — внезапно показался впереди один из гончих, раздвинув растения.

На долю секунды Аланна застыла на месте, глядя в бледно-голубые глаза мужчины. А потом подорвалась и побежала, что было сил, в сторону леса. Хорошо, что она не надела сегодня длинную юбку, иначе та лишь замедляла бы движения! Бегать Аланна при необходимости умела очень быстро. Но и преследователи не отставали.

Мимо головы пролетел клинок, но она вовремя успела отклониться, и лезвие кинжала отсекло лишь пару длинных светлых локонов. Она свернула на другую тропу, словно заяц, что спасается от хищника, путая следы. Еще несколько мгновений — и перед ней мелькнула утоптанная лошадьми дорога, за которой темнел лес.

Девушка буквально нырнула в густую растительность. Рядом, пролетев между деревьями, в кривой ствол вонзился тонкий клинок кинжала, заставив ее дернуться.

Она слышала, как преследователи пробираются по зарослям кустарника, их дыхание раздавалось совсем близко. Сердце Аланны стучало громко. И в тишине казалось, сейчас кто-то услышит его биение. А в ладонях, откуда еще недавно исходил поток ферры, почувствовалось знакомое жжение.

Аланна никогда не понимала, откуда берется эта магия. Просто всегда пользовалась чарами так, как учила мать, а ту — бабка. Сейчас же ее разум отчаянно искал выход из положения.

А если применить силу для защиты? Пусть прежде она никогда подобного не делала.

Аланна сосредоточилась на окружающих растениях. В поле зрения попало дерево со стелящимся по земле стволом. Его оплетала длинная лиана, другой конец которой терялся в высоких стволах ирх — вида местных деревьев. Хватало и различных кустарников.

Повинуясь ферре, все они вдруг начали свой рост. Стволы деревьев удлинялись, кустарник наползал на укрытие, вокруг них, словно змея, вилась лиана. Лесные растения создавали вокруг девушки плотный кокон, не позволяя гончим добраться до жертвы.

Аланна почти не дышала, полностью сосредоточившись на магии, которая сейчас могла спасти ей жизнь. Концентрация ферры тянула из нее значительные силы. Еще никогда Аланна не использовала такой поток, не взаимодействовала со столькими растениями одновременно. Ей все-таки удалось создать вокруг себя закрытое пространство, стену из сплетенных ветвей и стволов. Лишь сверху поступал воздух.

Мужчины не заставили себя долго ждать. Вскоре они остановились около живого заграждения, но так и не разобрались, что оно было создано только что с помощью ферры.

— Куда подевалась девчонка? — недовольно спросил кто-то из них.

— Не понимаю! Как сквозь землю провалилась! Но далеко она все равно не уйдет. Кстати, что будем делать с этой Роной Мирай? Повезем к Конраду?

— Ты забыл о предсказании? Если притащим королю настоящего адепта круга сил, он точно велит отрубить за это головы. Разберемся с ней прямо на месте.

— Не факт, что Мирай — настоящая колдунья. Дирби наверняка все выдумал. Он не первый и не последний, кто хочет нажиться на доносах.

— Тогда тем более не будем создавать себе проблему. Идем…

По мере удаления гончих стихал и треск веток. Наступило безмолвие.

Аланна оставалась в укрытии, растерянно глядя на проникающий в живую пещеру лучик солнца.

А потом до нее донеслись далекие крики матери, и ей стало совсем не по себе.

Крики продолжались, и сердце Аланны сжималось все сильнее. Все больнее.

Лучше бы она осталась с ней! Возможно, маме досталось бы меньше…

Аланна не понимала, сколько времени уже сидит вот так, замурованная собственной магией. От осознания того, что она не может помочь матери, становилось еще хуже.

Ее ведь тоже не оставят в покое…

Через час или два все стихло, но Аланна так и не решалась покинуть убежище до вечера. Лишь когда в небе разлился красный закат, она наконец-то собралась с мыслями.

На край кокона уселась маленькая юркая пташка, с интересом поглядывая на девушку.

— Посмотри, пожалуйста, ушли ли те плохие люди? — шепотом обратилась Аланна к птице, пытаясь передать ей свое пожелание с помощью ферры.

Она давно замечала, что животные слушаются ее практически также, как и растения. Иногда в деревне ей удавалось обуздать самого рьяного коня или же утихомирить бросившуюся на нее собаку. Конечно, и этот дар приходилось скрывать.

Птица быстро поняла пожелания адептки. Она взмахнула крыльями, удаляясь от зарослей. И уже через несколько минут вернулась, указывая на путь к полю и громко чирикая. Аланна силилась понять, что хочет сказать пернатая. Кажется, своим поведением птица намекала на то, что гончие покинули это место.

Девушка сконцентрировалась, создавая в коконе проем. Ступала тихо, прислушивалась, чтобы в случае возможной ловушки нырнуть обратно.

Но в лесу никого не оказалось. Не было незваных гостей и в поле льна.

Аланна осторожно прошла к месту событий, по пути заметив окровавленное тело убитого Дирби Нарима. Стиснула зубы от злости. Не так давно мама практически спасла его семью, а тот подставил Рону при первой же возможности. Вот так и делай добро людям…

Но мысль ушла так же быстро, как и явилась. И Аланна целеустремленно двинулась вперед, пытаясь отыскать маму, хотя надеялась ее здесь не увидеть. Это дало бы надежду, что мать до сих пор жива и над ней еще будет суд в столице. Тогда можно хоть что-то предпринять.

Но надежды испарились, как утренняя роса при первых лучах солнца, когда она вдруг увидела неподалеку от дороги, прямо на смятых кустах женское тело.

Она подбежала, чтобы помочь, но поняла, что уже ничего не сможет сделать.

Юбка матери была задрана, на бедрах имелись потеки крови. Рона Мирай не шевелилась, остекленевшие глаза были широко открыты. На шее виднелся кровавый порез. Вокруг на голубых цветках виднелись уже подсохшие капли крови, которые подсвечивал закат.

— Твари бездушные, — с хрипом вырвалось из горла Аланны. — Сволочи…

Ей сразу стало понятно, почему мама так отчаянно кричала. Гончие решили напоследок позабавиться с той, которая была заочно приговорена к смерти. Неудивительно, ведь Рона была хороша собой: стройная, с виду моложе своих лет.

А потом они убили ее без всякого сожаления…

Аланна опустилась рядом на колени и дрожащими руками стянула платье к коленям, чтобы скрыть ужасающие следы истязания. Потом сжала уже холодную ладонь.

— Я отомщу им за тебя. Обещаю, — твердо сказала она.

Нужно было похоронить мать, но возвращаться в деревню слишком опасно. И не только сейчас, но и впредь, дорога в родной дом для нее под запретом. Тела матери и предателя Дирби и так найдут и похоронят односельчане. А вот ее саму гончие теперь будут искать по всему Дардану, чтобы довести дело до конца.

Она вдруг заметила лошадь Нарима — пегую кобылку, которая так и не ушла, а паслась неподалеку. Аланна бросила на мать прощальный взгляд, повторив про себя обещание о расправе, и направилась к лошади. Животное не пришлось долго уговаривать. Уже через несколько минут девушка скакала на ней по тропе между делянками.

Вслед за ней летела знакомая птица с голубым оперением.

— Ты ведь знаешь, куда они направились? Покажи мне дорогу! — используя ферру, обратилась к ней Аланна. Она поспешила вслед за птицей, подгоняя кобылу, хотя толком и не знала, что будет делать, когда отыщет мерзавцев. Ведь она одна, а их трое.

Гончие не ушли далеко. Они успели обогнуть кромку леса — видимо, надеялись отыскать беглянку с этой стороны. А потом расположились на ночлег, разведя костер и что-то тихо обсуждая. К этому времени солнце полностью зашло за горизонт.

Оставив лошадь поодаль, Аланна бесшумно ползла к мужчинам, используя преимущества — хорошее знание местности, магию и темноту. Гончие находились в низине, на опушке леса, где протекал единственный в округе ручей. Девушка же смотрела на них сверху.

Но ждать, пока ее обнаружат, она вовсе не собиралась. Получив достаточный обзор, она улеглась в траву и вновь воззвала к своей силе.

Из тьмы леса зазмеились стебли лиан, подбираясь все ближе к воинам.

Раз — и шею одного плотно охватила удавка. Еще усилие воли магички — и лиана вздернула мужчину к ближайшему дереву. Тот захрипел, задергал ногами, тщетно пытаясь снять удавку.

Двое других гончих бросились на помощь приятелю, но из земли вдруг показался толстый корень дерева, свалив обоих с ног. Казалось, лес взбунтовался против недругов.

Откуда ни возьмись показалась стая птиц, которые бросились на мужчин, сдирая них капюшоны и долбя клювами в головы. Ноги постепенно оплетали растения. И как королевские гончие не размахивали мечами, к ним подбирались все новые и новые лианы.

Еще одного подонка Аланне удалось задушить довольно быстро. Третий же все пытался выбраться из плена, но его целиком опутало вьющееся растение. Рука с мечом так и осталась торчать наружу. Он орал от страха на весь лес, но девушка не остановилась, пока не замуровала карателя полностью. Он стал похож на зеленую статую.

Первый, повешенный, еще смог наблюдать эту картину, прежде чем окончательно задохнулся. В тот момент растения тоже замерли и расползлись, будто ничего только что и не происходило. Стало совсем тихо. Только тела убитых воинов лежали на земле, да костер потрескивал, взметая в небо искры.

Аланна никогда тратила столько сил одновременно. Ферра вытянула из нее всю жизненную энергию. В глазах окончательно потемнело, она теряла сознание. Напоследок мелькнула мысль, что она все-таки смогла отомстить. И назад дороги нет.

Глава 1. Символ рода

«Деньги не помогут избежать проблем. Лишь верное вложение капиталов спасет вашу шкуру в случае апокалипсиса. Купите огнетушитель, лодку или что-то неожиданное. Остальное отдайте тому, кто справится со спасением лучше вас».

Из речи нового оракула

∼ 1 ∽

Винкрос, неизвестное место,

настоящее время

Корнел да Штромм задумчиво смотрел на отключившегося Мейера и никак не мог понять, какие чувства больше вызывал в нем этот тип — злость, давно перешедшую все мыслимые границы, или же неподдельное восхищение.

Все-таки Фабиану Мейеру удалось предвидеть очередное покушение и спасти их обоих, открыв портал для вертолета прямо над морем, пока в них стреляли неизвестные.

Безумец. Игрок по своей натуре. Человек, который частенько ставил на кон не только деньги, но и собственную жизнь. И при этом постоянно выходил сухим из воды.

Именно так он мог охарактеризовать своего вынужденного спутника.

Понятно, отпускать Мейера пока нельзя за неимением другого адепта предвидения в команде. Даже если он и не предусмотрен Сандором в главном акте фатальной пьесы. Ведь Сандора они так и не успели отыскать, пусть и вышли на след.

Удивительные факты, что поведал Валентин Ландер о Ксавьере, пока не слишком укладывались в голове Корнела. Как и наличие опасного врага, который активизировался с новой силой. Такое чувство, что между всеми событиями имелась явная связь. Человек, который хотел его уничтожить, владел огромными ресурсами. Но они заключались даже не в деньгах, а в умении манипулировать людьми, привлекая на свою сторону представителей разных слоев общества, необходимых в данный момент.

Но об этом думать пока некогда.

— Эй, ты еще долго будешь прохлаждаться? — потормошил он Фабиана за плечо.

Мейер дернулся, открыл мутноватые глаза, глядя кусты за стеклом вертолета, которые и смягчили аварийную посадку, не дав врезаться в скалу.

— Мы целы. И снова попали в Винкрос, — констатировал он факт.

— Как видишь. Даже вертолет цел… почти, — поправился Корнел. — Давай отсюда выходить. Скоро стемнеет, мы не можем провести всю ночь в салоне.

— Куда мы попали на этот раз?

— Скоро узнаем, — оптимистично заявил Корнел, уже осматривая кабину в поисках того, что могло бы пригодиться им для ночлега.

На первый взгляд в салоне нашлась упаковка бутылок с питьевой водой и аптечка, что само по себе радовало. Но далеко отходить от вертолета ночью Корнел не рискнул бы. Здесь могли обитать как дикие животные, так и враждебно настроенные люди. Однажды он уже побывал в подобной переделке в стране кочевников. Тогда их с Алексом вытащил Стайген. Сейчас же приходилось рассчитывать лишь на собственные силы. От Фабиана в бою толку все равно мало, пусть он и хорош в другом деле. Да и оружия у них нет…

Выбравшись наружу, Корнел неторопливо прошелся вокруг аппарата, оценивая обстановку в свете сгущающихся сумерек. Вертолет, который они фактически похитили с Фабианом, действительно уцелел. Но и взлететь сейчас не мог: в боку виднелись дыры от пуль, стекло сзади пошло трещинами, пропеллер был частично поврежден.

Хорошо, что преследователи не попали в топливный бак! Еще немного — и их бы просто взорвали в небе над Бискейном.

— Ответь мне лишь на один вопрос, Фабиан. Какого хрена ты вообще арендовал эту вертушку? — не выдержав, обратился Корнел к прогуливающемуся неподалеку Мейеру.

— Ты сам не понял? — повернулся Фабиан, и в его глазах неожиданно мелькнули холодные ярко-голубые искры. — Я собирался улететь от тебя с комфортом. Меня уже ждал номер-люкс с видом на море, дорогой виски и сексуальные девочки. Пока ты искал повод меня унизить и занимался своей компанией, я сам заработал больше миллиона и сделал бы еще больше. Я ведь тебе говорил, что поход на выставку антиквариата — наша последняя совместная вылазка. И кстати, именно эта вертушка спасла твою жизнь! Фанатики Аррангиеля охотились в первую очередь на тебя!

— Вот только твой миллион нам уже ничем не поможет, — съязвил в ответ Корнел. — Мы можем сейчас вернуться на Землю? Какое будущее ты увидел?

— Это была единственная возможность выжить. Я пока не вижу ни одного варианта нашего возвращения. Сплошная темнота. Что-то случится при обратном перемещении.

— Ладно, пока останемся здесь. Может, заодно разузнаем что-то о Нике и Стайгене…

Корнел с сожалением вновь подумал о том, что только вышел на след пророка и вернул полное руководство над «Aircraft-JC», которая могла вот-вот пойти на дно.

Он не собирался возвращаться в родной мир в ближайшие дни или даже недели. А теперь все планы летели в тартарары. Рассказ Ландера не давал покоя, и урсулийскому принцу ужасно хотелось выяснить, что за странного парнишку, спутника пророка, имел в виду коллекционер. Но пока они в Винкросе, придется подстроиться под новые реалии. А для начала стоит выяснить, в какую часть мира их забросил Мейер.

— Слушай, по моим подсчетам сейчас зима. А здесь довольно тепло. — Он наконец-то понял, что его так смущало в новом перемещении.

— Ты к чему клонишь? — нахмурился Фабиан.

— Если ты не отправил нас прямиком в ад, то мы находимся ближе к экватору.

— Южнее островов, где мы побывали в прошлый раз?

— Думаю, да. Иначе с чего бы такая погода? Или я ошибся со временем?

— Не так уж и жарко, как ты говоришь. Может, все же разведем на ночь костер? — Фабиан включил в мобильнике фонарик, осветив небольшой участок территории вблизи летательного аппарата.

Сеть, конечно, не ловила, но заряд пока позволял пользоваться прочими функциями.

— Не уверен, что смогу сделать это сейчас. Если только у тебя вдруг нет с собой зажигалки.

— Я думал, ты, как настоящий первопроходец, умеешь все. Зажигалок, уж извини, не имею и огонь своей феррой не генерирую. Если бы знал, что мы окажемся в дикой прерии, прихватил бы с собой минимальный набор для выживания.

— С чего ты вообще взял, что я все могу? — проворчал Корнел. Раздражение по отношению к Мейеру, которое уже отчасти затихло, вспыхнуло с новой силой.

— Ты ведь постоянно учишь меня, как нужно жить! Так покажи на собственном примере! Давай! Я даже дрова принесу.

С этими словами Фабиан демонстративно удалился.

Корнел фыркнул вслед и оглянулся. Ему бы сейчас не помешала хоть толика способностей ан Эрикса. Но и без них он как-то выживал раньше, пока впервые не попал на Землю. Склонившись, он подобрал кусок сухой коры, высмотрел на кустарнике прямую ветку — благо, таких хватало — и отломал ее. Затем выбрал более-менее подходящее место с выемкой и уселся на корточки, уложив кору на землю, как подсказывала память. Зажал ладонями деревяшку, словно сверло, и принялся вращать. При этом представлял перед собой голову Мейера — так процесс шел быстрее.

Несколько минут стараний — и на коре вспыхнул веселый язычок пламени. Корнел тут же подбросил еще сухой травы и палок.

К моменту возвращения Фабиана вовсю горел костер. А сам Корнел расположился на траве, вытянув босые ноги и расстегнув рубашку. Дорогие кожаные туфли стояли рядом. На Фабиане в этот момент тоже была надета рубашка, но пока он собирал дрова, успел порвать ее на груди. Но одежда, в которой они находились на выставке в Майами, уже не имела значения. Все равно придется искать то, что носят местные жители, чтобы привлекать поменьше внимания.

Бросив палки и ветки, Фабиан опустился рядом, уставившись на пламя.

— А говорил, что не умеешь добывать огонь.

— И ты в это поверил? — повернул голову Корнел. — Если бы ты не знал наверняка, то не пошел бы за дровами. Даже пальцем бы не шевельнул.

— Точно, — хмыкнул Мейер.

— Проблема в том, что ты мне доверяешь, но сам не хочешь это признавать. Мы столько пережили вместе! Тебе не кажется, что уже пора прекратить бессмысленную вражду? Мы все равно не в силах изменить прошлое и вернуть Крис. Сейчас важно скооперироваться и решить, что делать дальше.

— Ладно, попробуем. — Фабиан улегся неподалеку, подложив руки под голову. — У тебя есть предложения?

— Надо подумать, как отремонтировать вертолет. А пока замаскируем, чтобы его никто не нашел. Не стоит показывать местным жителям технологии другого мира.

— Только этим займемся уже утром. И сперва найдем что-нибудь пожрать.

Корнел согласился. Он бы тоже не отказался перекусить. В последний раз они ели утром, вместе с Элис. Потом довольствовались одним лишь кофе.

Кажется, это было так давно, в другой жизни! Как она вообще долетела до Нью-Йорка? Не попала ли в поле зрения сектантов, поклоняющихся Аррангиелю?

Интересно, кто дал сверхразуму такое имя? Если оно настоящее, то ситуация куда хуже, чем он думал. Это означало, что враг имел контакт с демоном из анклава — существом, представляющим собой чистую энергию, заточенную в камень с помощью магии.

Но идти ночью на разведку не хотелось. И в этом он был солидарен с Мейером.

***

Фабиан проснулся рано. Да и не спал почти. Чем больше он думал о еде, тем сильнее хотелось есть. Да еще всякие мысли посещали — преимущественно мрачные.

Нет, он больше не собирался путешествовать по Винкросу в одиночку. Хватило сполна прошлого раза. Все-таки урсулиец здесь местный — вот пусть и разбирается, как им быть. Ради этого Фабиан даже согласился на его компанию, примирившись с мыслью, что прочие планы придется отложить за неимением другого выхода.

К утру костер потух, стало прохладно. К сожалению, у него с собой не имелось даже пиджака. А рубашка с коротким рукавом совершенно не грела, как и тонкие брюки.

За скалой шелестел ветвями лес, на окраину которого Мейер вчера успел прогуляться. С другой стороны тянулся довольно пустынный степной ландшафт с сухой травой. Мейер еще какое-то время рассматривал в зареве рассвета панораму, но когда солнце пригрело своими лучами, сам не заметил, как уснул крепко, позабыв обо всех проблемах.

Проснулся от шагов. Открыл глаза и тут же подскочил на ноги, оглядываясь по сторонам. Но, увидев Корнела, выдохнул с облегчением:

— Ты чего так пугаешь?

— Даже не собирался. Пока ты спал, я нашел много интересных вещей. — Корнел указал на вертолет, дверца которого сейчас была открыта.

— Что именно? — потянулся Фабиан.

— Например, сигнальную шашку. При необходимости из нее запускается цветной дым. А еще вот это, — показал блестящую двойную пластинку.

— Ну да, зеркало — точно, самая необходимая вещь, — скривился он.

— Вообще-то, это гелиограф. С его помощью можно отразить луч света в любом направлении на пару десятков миль. Обычно его используют для обнаружения.

— Боюсь, что этот способ не пригодится нам сейчас.

— Не спеши, еще не все. Я отыскал веревку и набор крепежей.

— Отлично. Но лучше бы ты нашел сухой паек.

— Увы, в комплекте ничего не оказалось. Но зато мы сможем охотиться.

— На кого? — Мейер демонстративно обвел руками пространство.

— Сориентируемся на местности. Идем со мной. Немного поможешь.

Фабиану Мейеру ничего не оставалось, кроме как последовать за урсулийцем в ближайший лес. Корнел внимательно изучал местность, останавливался у деревьев. разглядывал звериные тропы. В конце концов, соорудил из найденных вещей силок, установив его между двумя близко растущими друг к другу деревьями.

Пока он занимался ловушкой, Фабиан заметил на соседнем кустарнике продолговатые красные ягоды. Он уже набрал горсть и собрался запустить в рот, как вдруг дошло, что они вполне могут быть ядовитыми. Получить отравление в таких условиях ему совсем не хотелось, поэтому он показал их Корнелу.

— Их вполне можно есть. Не помню местное название, но это аналог земного кизила, — сообщил Корнел.

— Плевать. Вкусные…

Фабиан глотал ягоды одну за другой, лишь выплевывая косточки. Во рту растекался сладкий сок, кажущийся лучшим на свете. Голод понемногу отступал, хотя желудок и продолжал издавать недовольное урчание.

Корнел тоже не отказался от угощения, пусть и рассчитывал на иную добычу.

— Ладно, надо уходить, чтобы не распугать всех птиц. Позже сюда вернемся.

— Куда теперь? — дожевывая последние ягоды, поинтересовался Мейер.

— Я ведь говорил тебе вчера: надо спрятать аппарат...

Занятие оказалось не самым простым. На маскировку ушло часа два, в течение которых Фабиан несколько раз пожалел, что согласился с предложением своего спутника. Помимо колючих веток с большими листьями пришлось носить длинные сучья. Фабиан быстро поранил ими ладони. Он удивлялся, как Корнелу удается избежать порезов. Периодически Корнел отходил и оценивал работу, пока его наконец-то не устроил результат.

— Пожалуй, сойдет. Что ж, забираем вещи — и вперед. Когда мы ставили силок, я видел неподалеку тропу. Пойдем по ней, заодно проверим и наш капкан.

Честно говоря, Фабиан рассчитывал идти в другую сторону — на север. И даже удивился решению Корнела двинуться в противоположном направлении.

Но спорить не стал. Подхватил ношу и пошел за урсулийцем, стараясь ни о чем не думать. Слишком дурно становилось, если он начинал размышлять о несвоевременном перемещении, когда на Земле все почти что наладилось.

На сей раз они не останавливались каждую сотню шагов. Мейер глубоко вдыхал запах зелени и мокрой почвы — здесь земля еще местами не просохла от росы. От незнакомых цветов по лесу разносился приятный аромат. В кронах деревьев постоянно чирикали птицы. И в целом казалось, все не так уж плохо, как он себя накрутил.

— Силок пуст, но выглядит так, будто его кто-то переставил, — сообщил Корнел, когда они добрались до нужного места.

— Может, тебе просто показалось?

— Не думаю. У меня отличная зрительная память.

— Мы ведь не останемся караулить? — осмотрелся Фабиан и поежился от внезапно нахлынувшего ощущения слежки. — Зря сюда пошли. Мне здесь совсем не нравится.

— Ты что-то чувствуешь? — повернулся к нему Корнел.

— Не знаю. Я и сам не пойму.

— Попробуй увидеть будущее. — Корнел достал кристалл и подал Фабиану.

Фабиан сжал артефакт в ладонях, пытаясь сосредоточиться. Но мысли все равно уходили в сторону. В этот момент он подумал, что неплохо бы переместиться куда-нибудь в другое место. Стоит представить, например, дворец Стайгена, как они пересекут пространство и окажутся в Арниане. Ради комфорта он впервые был готов самолично находиться рядом с императором ан Эриксом — только бы не в этом лесу.

— Ну что, получается? — торопил его Корнел.

— Я чувствую… опасность. Но не могу понять, какую именно.

— Ладно, пойдем. Толку от тебя все равно мало. — Корнел махнул рукой.

Вспышка в голове заставила зажмуриться. Фабиан видел картинку альтернативного будущего — правда, совсем не того, что ожидалось. В мыслях возникла обнаженная девушка. Она нависла над ним, касаясь грудью его груди и что-то нежно шепча в ухо, на его плечи падали ее длинные темные локоны. Вот только лицо оставалось в тумане.

Она могла оказаться кем угодно. Одно он знал наверняка — это уже не будет его Кристи. Он даже не стал озвучивать Корнелу свое видение.

Они прошагали примерно с милю, когда ему померещился подозрительный шорох. Пару минут — и звук повторился, словно кто-то шел за ними след в след. Фабиан остановился и удивленно уставился на большой раскидистый куст, когда вдруг показалось, что листья на нем странно шевелятся, хотя никакого ветра не было. Он помотал головой.

Перед глазами пролетело что-то со свистом. Мейер даже не сразу понял, что именно. А потом широко раскрыл глаза, увидев торчащую из лопатки приятеля стрелу с красным оперением на конце, из-под которой по ранее белой ткани хлопковой рубашки расползалось кровавое пятно. Ужас охватил разум, не позволяя думать о своих способностях. Все происходило слишком быстро. Корнел потянулся и попытался достать рукой стрелу. Но неожиданно пошатнулся и упал посреди тропы.

— Кто здесь, черт побери?! — Фабиан попятился к Корнелу, одновременно пытаясь определить источник опасности. — Мы попали сюда случайно и ничего не трогали!

Он поднял руки, чтобы показать невидимкам, что у него даже нет оружия.

Мозг адепта выдал картину следующих событий буквально за пару секунд до того, как плечо обожгло противной болью. Повернув голову, Фабиан с паническим ужасом уставился на короткую стрелу, что рассекла кожу и плотно вошла в мышцу. Во рту появился кисловатый привкус. Казалось, сейчас те ягоды, что он перед тем съел, попросятся наружу. В голове помутилось резко, а чувствительность в теле пропала. И Фабиан сам не понял, как упал на землю рядом с урсулийским принцем.

***

Корнел пришел в себя первый. Яркий солнечный свет мешал рассмотреть местность, а за спиной чувствовалось нечто твердое, полукруглое по очертаниям. Когда глаза привыкли к освещению, выяснилось, он сидит на земле, будучи привязанным посреди незнакомого поселка. Руки закреплены за столбом, лодыжки перетянуты веревкой.

Голова казалась чугунной, перед глазами расплывались черные точки. Но постепенно взгляд прояснился. Корнел откинул голову вправо, чтобы увидеть свою лопатку. Рана все еще побаливала, но гораздо меньше, чем ожидалось. Кровотечение остановилось.

Как он вообще пропустил стрелу? Неужели забыл о сюрпризах родного мира?!

Площадка представляла собой утрамбованный грунт без признаков растительности; вокруг стояли деревянные хижины, из которых осторожно выглядывали люди.

Корнел издалека заметил полуголых женщин, но они опасались близко подходить к незнакомцам. Кожа местных жителей, как он почему-то заранее и предполагал, имела бронзовый оттенок. Волосы заплетены в множество мелких косичек.

Около женщин носились резвые детишки. Некоторые так и норовили подбежать, но осторожные мамаши и близко не подпускали их к пленникам. Находясь на островах, Корнел пару раз замечал представителей этого народа на галерах и невольничьем рынке. Поговаривали, они были привезены с юга, сильные и выносливые как буйволы.

— Коллинз, ты там живой? — раздался рядом голос Фабиана, который тоже очнулся и теперь взирал на происходящее с неким удивлением.

— Как же ты любишь спрашивать очевидное! — со злостью отозвался Корнел.

Ему так и хотелось вновь обвинить во всем Мейера, но он отлично понимал, что сам виноват в их проблеме. Не стоило быть таким самонадеянным!

— Нас сюда принесли, что ли? — спросил Фабиан, не обратив внимания на подколку.

— Ну не на своих ногах же мы сюда пришли. Нас поймали местные молодчики.

— Зачем мы им сдались? Они видят в нас врагов?

— Вариантов масса. Но проще дождаться их самих, чем строить догадки. Неужели ферра прорицания так ничего тебе и не подсказала? Ты ведь наверняка что-то знал! Потому и предлагал идти другой дорогой.

— Ничего того, что могло бы предотвратить нападение... Они забрали наши вещи, — сообразил Мейер.

— Кристалл хоть на месте?

— А я почем знаю? У меня руки связаны. — Фабиан вздохнул и закатил глаза.

Руки и ноги Корнела быстро начали затекать. Рана от стрелы тоже ныла. Он старался не обращать внимания на неприятные ощущения, но не выходило.

— Наконечники стрел, похоже, были пропитаны составом, вроде снотворного, но с кратковременным действием. Потому как мы здесь торчим недолго, — наконец выдал он свои соображения. — Раз нас не убили сразу, то шансы договориться есть.

— Можешь начинать переговоры. — Фабиан кивнул в сторону, и Корнел повернулся.

К ним направлялся отряд крепких плечистых воинов. Их красноватая кожа, казалось, насквозь пропитана солнцем. Мужчины носили косы, как и женщины. А у двоих к тому же были выбриты виски и на кожу нанесены татуировки. Тела частично закрывались листьями местного растения, закрепленными на многочисленных ремешках. Ниже талии — набедренные повязки с такими же листьями. От запястий и выше имелись кожаные наручи, как часть боевой амуниции, на поясах висели ножи, а за спинами торчали копья. Сразу стало понятно, почему они с Мейером не смогли заметить слежку в густом лесу: дикари здорово мимикрировали под местность.

— Раххи дахари? — строго спросил мужчина с татуированной головой.

— Мы вас не понимаем, — медленно произнес Корнел, опасаясь разозлить хозяев поселка.

— Риа хирам? — прищурился дикарь. — Фэттир?

Но поняв, что толку не будет, отвернулся, принявшись громко советоваться со своими спутниками. Через несколько минут они пришли к какому-то решению. Пленников отвязали от столбов и заставили подняться.

Корнел ощутил головокружение. Ноги успели замлеть и не желали держать тело. Потому он даже пошатнулся, когда один из дикарей ткнул его острием копья в спину, что-то бегло и недовольно проговорив на своем языке. Но и дураку ясно, надо шевелиться, чтобы не нарываться на новые неприятности.

Двое шли впереди, остальные следили сзади, изредка подталкивая в спины. Никто со стороны не подходил и не задавал вопросов, но зевак собралось довольно много, все они сопровождали светлокожих «гостей». И вскоре стало понятно, куда именно.

Их привели к большой круглой хижине, построенной из длинных стеблей травы и обмазанной бурой глиной. Рядом находилась скамья из спиленного сверху ствола дерева, а на ней восседали местные жители — одни лишь мужчины.

В центре, чуть повыше остальных расположился полный дикарь неопределенного возраста с властным выражением лица и пронзительным взглядом. У него на выбритых висках также имелись татуировки, как и у некоторых членов племени, но при этом полностью отсутствовала амуниция или маскировочные листья. Была только набедренная повязка, над которой собрался в складки большой живот, а еще имелись своеобразные рога из веток на голове. Массивный второй подбородок нависал фактически над грудью, соответствующей всему остальному.

Похоже, этот абориген и являлся главой племени. Когда мужчина улыбнулся, Корнел заметил во рту белые заостренные зубы, будто их специально наточили напильником. Почему-то этот факт совсем не позабавил. Да и остальные члены «посиделок» не слишком-то отличались от главного и доверия точно не внушали.

Другой, на кого Корнел обратил внимание, являлся седовласым стариком со скрюченным носом. Его лицо сплошь покрывали рисунки, на шее висело сразу несколько различных амулетов. Сам он постоянно что-то шептал вождю. Он походил на какого-то жреца.

Женщины находились поодаль, детей тут и вовсе не было видно. В стороне от большой хижины между камнями горел костер, над которым висел на прутьях котел. Из него доносился довольно приятный аромат мяса и специй, и Корнел снова ощутил голод.

Пока старший из отряда докладывал вождю о пойманных незнакомцах, Корнел оценивал возможность завладеть чьим-либо оружием. Конечно, от такого количества воинов отбиться сложно. Но они ведь рано или поздно разойдутся на охоту или по другим делам.

Выслушав подданных, глава племени лениво потянулся. А потом громко подозвал кого-то из находящихся здесь мужчин:

— Нахар! Риа махари…

Со скамьи поднялся худощавый полуголый человек с древесными «рогами» на голове, он сразу приблизился к вождю. Тот объяснил ему что-то на своем языке. После этого мужчина повернулся к Корнелу и Фабиану.

— Вы прибыть из Риадейла? — спросил он на вполне понятном языке, пусть и с явным акцентом.

Им нашли переводчика! Новость слегка порадовала, хотя Корнел все еще оставался настороже.

— Риадейл… — соображал он, что имеет в виду Нахар. — Столица Дардана?

— Дардан, — подтвердил собеседник.

— Нет. Урсул. Нужно идти по морю на корабле, — старался объясняться Корнел простым доступным языком.

— Урсул? — Нахар переглянулся с вождем, и тот пожал плечами.

Он явно впервые слышал такое название. Зато знал о Дардане. А это означало, что они находятся не так уж далеко от одной из южных столиц Винкроса, где, как помнил Корнел, уже много лет правил король Конрад. Именно он в свое время сослал в крепость-тюрьму графа Алисона Гарда, который впоследствии организовал мятеж и несколько лет удерживал острова под своим контролем, создав пиратское «государство».

— Урсул на севере. Плыть по морю, — жестами показал Корнел.

— А-а-а, — понятливо закивали собравшиеся.

Вождь приторно улыбнулся, махнул рукой, подозвав к себе другого участника посиделок, и начал говорить что-то.

— Кристалл в кармане, они его не заметили, — прошептал Фабиан, склонившись к другу.

— Слава Богам, — тихо выдохнул Корнел.

— Скажи им, чтобы они нас отпустили.

— Сейчас попробую, — не поворачиваясь, тихо отозвался урсулиец.

Фабиан заткнулся, скрестив руки на груди. А дикари закончили беседу, в которой, видимо, решалась судьба пленников. Старый «жрец» подошел и остановился около Мейера, бесцеремонно пощупав его руку повыше локтя, затем ткнул пальцем в оголенный живот, словно проверяя количество плоти. Фабиан весь напрягся. Но это ничуть не смутило дикаря, он переключился на Корнела, проделав то же самое.

— Такое чувство, что они хотят нас сожрать. Ты случайно не слышал, здесь есть каннибализм? — прошипел Фабиан, оставаясь недвижимым, лишь взгляд перемещался вслед за рукой незнакомца.

— Не в курсе. Но ничего нельзя исключать.

Проверяющий продолжил разговор с вождем. Выслушав, глава племени удовлетворенно кивнул, а затем повернулся к дикарю-переводчику, вынося свой вердикт.

— Жертва богине Луны — великая честь для гостей, — с деловитым видом сообщил им Нахар. — Вы будете жить здесь до полного лика, после чего станете даром в главном приношении года.

— Чего? Коллинз, ты слышал, они хотят нас убить! — не выдержал Мейер. В моменты особой нервозности он часто употреблял земное имя, это Корнел давно заметил.

— Еще не все пропало. До полнолуния несколько дней.

— Хочешь просидеть их, будучи прикованным к шесту на площади?

Но он ошибся — их вовсе не собирались привязывать к столбам. Вместо этого повели за хижину по тропинке. Дальше обнаружилась глубокая яма, вырытая в грунте. На дне валялись обглоданные кости животных, а еще жужжали мухи. Там уже сидели трое пленных дикарей, которые бросали озверевшие взгляды на своих тюремщиков.

Воины бросили плетеный из лиан канат и указали новым пленникам, что им надо спускаться. Фабиан невольно дернулся в сторону, пытаясь объяснить отказ.

Но слушать их никто не желал. И тогда в глазах Мейера сверкнули искры. Он направил холодный взгляд на старшего воина, и Корнелу захотелось схватиться за голову, предчувствуя возможные последствия.

Дикарь замер, будто загипнотизированный. Мейер не прерывал с ним зрительный контакт, явно пытаясь что-то внушить, но выходило так себе — возможно, из-за незнания местных слов, Фабиану оставалось объясняться лишь образами.

Но остальные не мешкали, и на краю ямы завязалась драка.

Корнела повалили, попав ногой в челюсть, и он сплюнул кровью, выругавшись вслух, при этом в рот попал песок. Им не давали встать, окружив со всех сторон. Сопротивляться было совершенно бесполезно. Неловкое движение — и они сразу окажутся в вонючей яме, как и те несчастные.

Но внезапно что-то заставило дикарей остановиться и шагнуть назад, оставив пойманных в покое. Корнел поднял голову, с удивлением заметив в руке аборигена тот самый амулет, который Фабиан приобрел у Валентина Ландера во время выставки.

Как утверждал антиквар, ранее эта вещь принадлежала Сандору, но пророк продал ее за ненадобностью, а может, просто нуждался в деньгах. Именно этот амулет, вылетев из кармана Мейера вместе с кристаллом, и заинтересовал дикарей. Они разглядывали его с благоговением.

— Вэго а-дари, вэго а-дари, — говорили они, как заведенные.

Воины расступились. Пленникам немедленно велели подняться. Фабиан подобрал завернутый в ткань кристалл, с непринужденным видом сунув в карман.

Их повели обратно к вождю, которому и подали амулет. Глава племени с подозрением уставился на вовсе не бесполезный, как оказалось, кусок металла, затем перевел черные глаза на Корнела и Фабиана.

— А-дари, — с каким-то странным выражением лица повторил он.

— Кому из вас он принадлежит? — подошел к ним Нахар с вопросом.

— Это моя вещь, она досталась мне от отца, — ответил Мейер.

— Сын Великого — тоже Великий, он не может быть жертвой, — перевел Нахар слова вождя. — Только он, — ткнул костлявым пальцем в Корнела.

— Он тоже не может! Он… мой личный слуга.

— Что ты несешь? — прошипел Корнел, бросив на Мейера раздраженный взгляд, пока Нахар передавал вождю последние слова.

Жрец подозрительно хмурился.

— Зря возмущаешься. Отличная ведь идея. Если владелец амулета для них так важен, они не тронут и тебя, — перешел Фабиан на английский язык.

— Посмотрим, — выдохнул Корнел, наблюдая опасный спектакль, разыгранный Мейером, пока тот с важным видом направился к вождю, забирая свой артефакт.

Главное, чтобы дикари временно отказались от мысли их убить, а дальше надо бежать при первой же возможности. Заодно выяснить дорогу в Риадейл, попасть куда Корнелу хотелось с того самого момента, как они нашли в пещере с золотом послание Сандора.

1.2

∼ 2 ∽

Винкрос, Дардан

Микаэль Ронг раздраженно пересчитывал оставшиеся монеты, которых едва хватало на ужин — не то что на ночлег на постоялом дворе.

Не первый раз в его голове мелькнула отчаянная мысль вернуться домой — в родной мир, где все привычно и понятно. Проблемы в открытии портала он не видел, ведь у него с собой имелся кристалл, усиливающий ферру в разы.

Но как только Мик вспоминал о визите господина Белецкого, желание оказаться дома сразу испарялось. Спецслужбы уже знали, что он — один из организаторов диверсии на путепроводе. Его заочно связывали с преступной религиозной сектой, поклоняющейся Аррангиелю, поэтому не оставят в покое. Тем более, на Земле прошло всего несколько дней. Не то, что здесь…

Пару месяцев миновало с того момента, как они вместе с Дангертом Харманом перешагнули грань миров. Микаэль отлично помнил, как оказался в иной реальности, в другой цивилизации, сильно отстающей развитием от Земли двадцать первого века. Поначалу пришлось очень трудно, ведь он даже не знал местного языка. Единственным связующим звеном являлся его спутник. И пусть Микаэль не слишком-то доверял Харману, пришлось смириться, что сам он тут попросту не выживет.

Поначалу он изучал язык, который давался относительно легко. Многие его правила Ронг уяснил для себя еще на Земле — в те дни, пока они с Дангертом готовили покушение. На практике же общаться с местным населением оказалось намного проще.

Несколько раз он нанимался на простые работы, где требовалась исключительно физическая сила. Договаривался преимущественно Харман.

При этом сам Дангерт Харман не особо стремился трудиться. Он то и дело вспоминал, что раньше имел высокий сан, потому заниматься такими вещами ему претит.

Но в переговорах Дангерту не было равных.

Ронг подозревал, что его спутник попросту пользуется своим гипнотизирующим медальоном, с помощью которого можно воздействовать на любого человека.

Мик же прислушивался к разговорам, делая свои невеселые выводы. Жизнь в Винкросе осложнялась тем, что светящиеся пятна на ладонях никуда не делись, и ему постоянно приходилось носить кожаные перчатки, пальцы на которых он уже обрезал для удобства. Магию ни в коем случае нельзя было показывать окружающим.

Особенно в Дардане, на восточную границу которого они и попали изначально.

Запреты Мик уяснил очень быстро, хотя Харман о них ничего не говорил заранее — либо сам не знал, с чем придется столкнуться в этой части мира. Местные частенько поговаривали про Орден Гончих, преследующий инакомыслящих. Гончих боялись как огня, одно лишь появление этих воинов вызывало панику у жителей Дардана.

О магии шептались украдкой, да и то в отсутствие посторонних. Мик хорошо помнил день, когда решил завести тему о феррах в порту, где они вместе с другими наемными работниками грузили на корабль мешки с пряностями.

Тогда его просто оттащили в сторону, где трое громил внятно объяснили, что следует болтать, а о чем лучше молчать, если он не хочет оказаться на виселице. За компанию легко могли казнить любого, кто просто поддержал беседу. После того разговора у Микаэля неделю болели все бока, и обладание черным поясом никак ему не помогло.

Поэтому выпытать у жителей что-либо полезное не представлялось возможным. А Харман по-прежнему говорил, что именно здесь они узнают секрет силы Ронга. Слова спутника вызывали некий диссонанс с реальностью.

— Это последние двадцать ирров, — сообщил Мик, затягивая шнурком кожаный кошель, что висел на боку. — Мы не можем сегодня ехать дальше, нам не хватит денег даже на минимальный набор продуктов в дорогу.

Дангерт, шедший рядом, приостановился. Обвел взглядом площадь городка, куда они сегодня утром прибыли вместе с крестьянином, что вез на рынок мешки с зерном.

Они едва добрались сюда через лабиринт многочисленных переулков, разделяющих район на своеобразные кварталы. Большую часть города составляли трущобы с вывешенными разноцветными циновками, мусором и кострами прямо на улице, где женщины готовили обед. Хватало тут и разнообразной шпаны. Ронг постоянно придерживал кошель рукой, дабы вдруг не обнаружить его отсутствие.

Лишь выше по склону холма стали появляться приличные здания: лавки, где мастера изготавливали и продавали изделия, цирюльни, таверны для более богатых горожан.

— Не надо было тратиться на новые сапоги. К тому же ты зачем-то заплатил извозчику, а я велел этого не делать, — глухо проворчал Харман.

— Слушай! Те задубевшие туфли, что ты перед тем принес, натерли мне обе ноги! А человек сделал доброе дело, сократив время нашего пути на несколько часов.

— Это было вовсе не добро, а желание наживы! Он все равно ехал в том же направлении, так что получил доплату ни за что. А теперь мы застряли здесь на пару дней.

— Найдем новую работу, — пожал плечами Ронг, — нам все равно спешить некуда.

— В иттаровой дыре? Да ты только посмотри на это отребье! — указал Харман на нищих, что просили милостыню около каменных ступеней, ведущих в большой дом с колоннами. — Думаешь, они бы тут сидели, если бы в паршивом городишке было, чем заняться? Надо решать, как нам поскорее отсюда выбраться.

— Что ты предлагаешь? — Мик покосился на свою новенькую кожаную обувь, которую выторговал в предыдущем городе за сущие гроши, как он сам считал.

— Раз есть попрошайки — будут и те, кого они поджидают. Предполагаю, это здание местного муниципалитета. Давай понаблюдаем, что здесь вообще происходит.

Будто услышав слова Хармана, из соседнего переулка на лошадях выехали четверо бравых парней в кожаной броне, которые погнали нищих с насиженного места, что-то недовольно крича им вслед и помахивая саблями.

Дангерт же удовлетворенно хмыкнул и потащил Мика в таверну, что располагалась ровненько напротив, подозвав симпатичную смуглую подавальщицу.

Двадцать бронзовых ирров составляли два серебряных норция — основную денежную единицу Дардана. На некоторых норциях старого образца красовался профиль покойного правителя. На новых партиях уже чеканили его сына — нынешнего короля Конрада аль Варена. И тот, и другой варианты были в ходу. На монете, равной одному ирру, изображалась башня, а два ирра венчал парусник. Это Мик уяснил давно.

Денег хватило на приличный ужин, состоящий из баранины и овощей. В дополнение к основным блюдам Дангерт, явно привыкший жить с размахом, заказал еще и кувшин красного вина. Но пить его не торопился. Лишь оттягивал время, глядя на площадь через единственное мутноватое окно таверны.

Мик спрятал оставшиеся монеты и потянулся. До вечера еще несколько часов, поэтому что-то можно придумать. Он уж хотел было спросить пожилого хозяина харчевни, не нужна ли тому какая-то помощь в обмен на ночлег, когда Харман вдруг оживился:

— О чем я и говорил!

Ронг с любопытством выглянул в окно, заметив подъезжающий к главному зданию караван, состоящий из трех десятков груженых телег и крытых повозок. Их тащили уставшие ослы и мулы, издающие довольно громкие звуки. Следом, зорко посматривая по сторонам, ехала на лошадях охрана, облаченная в легкие доспехи. Главный караванщик, похоже, находился в повозке с окнами, которая прибыла последней.

Выйдя из повозки и поглаживая длинную бороду, невысокий смуглый мужчина в свободной одежде что-то сказал остальным. С ближайшей лошади спрыгнул мускулистый тип, присоединившись к бородатому. Оставив свое хозяйство на площади, они вдвоем поднялись по ступеням и секундой спустя скрылись в здании.

— Похоже, это вовсе не дарданцы, а жители Эль-Клифа. — сделал вывод Дангерт. — Идем к каравану, наверняка услышим что-нибудь интересное.

Он окликнул подавальщицу, попросив присмотреть за столом.

— Главное, чтобы нас не погнали оттуда, словно бродячих собак. — Ронг неспешно поднялся из-за стола и пошел за Харманом, гадая, что пройдоха задумал на сей раз.

— Не вмешивайся в разговор — и все будет в порядке.

— Эль-Клиф… Это ведь где-то на востоке?

— За пустошью. Их талират граничит с Дарданом.

— Но зачем нам именно к ним?

— Насколько я понимаю, у эль-клифцев нет глупых предрассудков насчет ферр. Это очень важно — тебя никто ни в чем не заподозрит. А еще ты не проколешься на знании языка.

Как бы Мик ни относился к Дангерту, иногда тот говорил дело.

Но вряд ли караванщик согласится взять с собой незнакомцев. Где бы они ни пребывали за последние недели, к ним везде относились с подозрением.

Тем временем из здания вышел тот самый высокий мужчина, который и сопровождал старшего караванщика. Из того, как темноволосый тип командовал остальными, стало понятно, что он являлся помощником главного. Ронг делал выводы интуитивно.

— Что вам нужно? — обернулся он на звук шагов и недобро прищурил темные глаза, что-то добавив на незнакомом языке.

Другие эль-клифцы мгновенно потянулись к своим мечам, насторожившись.

— Уважаемый, не нужны ли вам, случайно, люди в охрану? — обратился к нему Харман, не обращая внимания, что на них в любой момент могли наброситься.

— По-твоему, у нас нет охраны? Только посмотри на этих бравых ребят, — усмехнулся мужчина, выговаривая фразы с явным акцентом, который слышал даже Мик. — Они справятся с каждым, кто посмеет напасть на наш караван.

— Вы ведь наверняка следуете в Риадейл?

Помощник караванщика с улыбкой кивнул.

— По пути опасные места, в лесах полно разбойничьих шаек. А у вас не так уж много людей. Поверьте, наша помощь точно не будет лишней. — Дангерт использовал факты, усвоенные за время их с Миком путешествия, при этом сжимал в руке свой кулон. — Мой друг знает древние приемы, о которых ваши даже понятия не имеют.

— Что ж это за приемы такие? — полюбопытствовал собеседник.

— Выставьте против него любого бойца — и он покажет, что умеет.

— Что ж он сам молчит, если такой знатный воин?

— Мой приятель скромен и не любит болтать о своих победах.

— Ладно, вы меня и впрямь заинтересовали. Я поговорю с хозяином, когда он вернется от грейна. Мы собираемся остановиться на ночлег на постоялом дворе «Сытый странник» на выезде из города. Приходите на закате, посмотрим ваши умения. Спросите там Зейда — это я. Но ежели во время поединка покалечитесь — пеняйте на себя. — Он обернулся и подмигнул своим спутникам, которые дружно расхохотались.

— Хорошо, мы придем, почтенный, — льстиво склонил голову Дангерт.

И они вдвоем удалились от каравана, войдя обратно в таверну и усевшись за стол.

— Какого черта ты наврал этому Зейду про древние приемы? — прошипел Мик, наблюдая в окно за тем, как трогались повозки — караван уже покидал площадь.

— Да какая разница! Здесь ведь никто таких и не знает. Расслабься.

— С того самого момента, как я с тобой познакомился, расслабляться — дорогое удовольствие. Лучше бы я вообще не подбирал тебя на трассе!

— Слишком поздно. Теперь мы неразрывно связаны друг с другом и должны действовать сообща. Только так мы сможем выжить и добраться до Риадейла, — завел Дангерт привычную шарманку.

— Зачем нам в столицу, где находится оплот Ордена? Мы рискуем попасться в руки Гончих — и тогда обоим не поздоровится! — не выдержал Ронг, но тут же снизил громкость разговора, оглянувшись по сторонам. Но к счастью, рядом никого не оказалось. — Ты ведь сам с севера и никогда здесь не бывал! Откуда знаешь, что в Риадейле можно найти информацию о моей силе?

— Он мне сказал, — поднял голову Харман, глядя будто в пустоту.

— Кто? Твой Аррангиель?

— Никогда не произноси это имя вслух! — тихо прорычал Харман. — Да, он навеял мне одну картинку. Иначе, как думаешь, почему мы здесь оказались?

— Портал можно открыть в конкретное место?

— Не знаю, я ведь не обладаю никакой феррой.

— Никакой? — тут же поймал его на слове Мик. — То есть существуют и другие?

— Нет, конечно же, нет. Случайно вырвалось. Не забивай голову пустяками. Надо еще выяснить, как добраться в назначенное место. До вечера не так уж много времени.

***

За ближайшие дни Фабиан успел уяснить для себя главные правила: ничего не просить и ни о чем не спрашивать. Вот, в общем-то, и все, что требовалось знать, чтобы не попасть в дурацкую ситуацию, живя среди дикарей племени а-дари.

И одно, и другое заканчивалось вовсе не так, как хотелось бы. Любая просьба приводила к тому, что аборигены бросали дела и с чрезмерным энтузиазмом выполняли то, чего якобы хотел носитель таинственного знака. Вот только понимали они это по-своему.

Например, когда Фабиан заикнулся, что голодный, они натащили ему каких-то сушеных личинок, представляющих местный деликатес. Но объяснить, чтобы они забрали свои «подарки», он так и не смог, вместо этого все просто сбежали. В другой раз они принесли ему плохо прожаренного мяса дикой свиньи, которое пришлось попросту выбросить, чем Мейер привлек свору голодных псов — лысых, довольно злобных животных, и они потом ходили за ним по пятам. Закончилось тем, что Корнел где-то раздобыл растение, едкий запах которого не переносили зверюги. Пришлось натереться им с головы до пят.

Корнелу, в отличие от Фабиана, дикари не оказывали почестей. Зато поглядывали на него весьма плотоядно, несмотря на то, что он находился под защитой Мейера.

Сегодня почти весь поселок куда-то собирался. В деревне оставались считанные люди — в основном дети и немощные старики. Из проема хижины, которую глава племени выделил Мейеру, было видно шествие, что устроили жители деревни, сопровождая церемонию громкими песнями и забавными танцами.

Зрелище вызывало некое недоумение и даже смех. Но вспомнив о варварских нравах этих ребят, Фабиан все-таки приуныл.

— Интересно, куда они вдруг намылились? — вслух спросил он у Корнела, который пытался соорудить гарпун для ловли рыбы, используя найденный в деревне нож.

— Хороший вопрос. Кажется, сегодня будет возможность прогуляться к вертолету и посмотреть, что потребуется для ремонта лопастей. — Корнел поднял недоделанный гарпун, рассматривая свою работу. При этом под загорелой кожей обнаженного торса напряглись накаченные мускулы. Его статной фигуре можно было позавидовать.

— Заладил ты с этим вертолетом! Мы ведь собрались в Дардан — так давай туда и отправимся! — раздраженно ответил Фабиан и вытащил из кармана закатанных брюк кристалл, который чудом не отобрали дикари.

Другие предметы пока находились в хижине вождя, в том числе и два мобильника. И забрать их не представлялось возможным.

— Я ведь уже говорил: нельзя оставлять здесь предметы из другого мира, тем более такую продвинутую технику! Это может нарушить ход истории. Заберем свои вещи и улетим на север, подальше от людоедов, там и подумаем, как избавиться от вертолета.

— Да какая разница, найдут они вертолет или нет! Максимум, на что способны эти тупицы — сделать из него шалаш, от которого лет через сто останется лишь ржавая труха.

— У тебя есть предложения лучше? Ты ведь не сможешь открыть портал в нужное место. Например, в тайный архив, о котором писал твой отец, — с сомнением сказал Корнел.

— Естественно! Потому что я понятия не имею, как выглядит нужный архив! И ты не знаешь. Возможно, его давно не существует. Те стихи в пещере с золотом вообще не предназначались нам; отец писал их исключительно, чтобы занять время и не сойти с ума.

— Ты плохо его знаешь, хоть и сын. Он ничего не делает просто так. Как и ты.

— Между прочим, я спас тебя от жертвоприношения совершенно бескорыстно!

— Ладно. Выкладывай, что ты придумал, — отставил в сторону свое изделие Корнел.

— Мы попадем на острова — уж их-то я отлично помню, чтобы представить в мыслях определенное место и открыть проход. Зафрахтуем корабль и отправимся прямиком в Риадейл. Сейчас, когда на островах нет Штыка и его головорезов, все стало намного проще. Так мы останемся живы с большей вероятностью, чем находясь здесь. Не нравится мне ритуал, который дикари собрались проводить в полнолуние. Такое ощущение, что нас оставили в покое временно — уж слишком легко согласились на мои условия.

— Может, ты и прав, — все еще раздумывая, ответил Корнел.

— Хоть раз согласись с тем, что говорю я! Поверь, у меня богатый опыт во всяческих авантюрах.

— Хорошо. — Корнел выглянул в щель между стеной и циновкой, прикрывающей выход. — Только давай не прямо сейчас, пусть они хотя бы уйдут.

Фабиану оставалось лишь согласиться с урсулийским принцем.

Но сделать они ничего не успели. Когда уже казалось, что о них все забыли, около хижины нарисовался Нахар в сопровождении нескольких воинов в боевой раскраске.

— Потомок Великого! Наш вождь приглашать тебя на церемонию, — сказал мужчина, почтенно склонив голову перед ошарашенным Мейером.

— Какую еще церемонию? — не сразу понял Фабиан.

— Мэтхи. В этот день мы всем племенем звать духов реки — и те быстрее прислать нам косяки вкусных рыб. Рыба поднимается из моря, чтобы отложить икру.

— Понятно. Но я уже планировал спать, — демонстративно зевнул Мейер.

— Нет! Нет! Это обязательный обряд! Вождь не понять, если ты не прийти! — испуганно замотал головой дикарь. — Великий будет звать духов с нами! Я вас провожу!

— Давай прогуляемся. Заодно зададим ему по пути пару вопросов, — тихо прокомментировал Корнел, используя земной язык, который точно не понимал Нахар.

— Как же вы мне все дороги! — в сердцах махнул Фабиан рукой. — Тогда он со мной. — Он указал на своего спутника. — Я без него никуда!

— Слуга должен оставаться в поселке.

— Тогда идите вы сами… к вашим духам! — раздраженно отвернулся Фабиан.

Нахар обеспокоенно обратился к воинам, принявшись с ними советоваться — похоже, объяснял им, зачем нужно брать с собой второго. И вскоре изменил свое решение.

— Пусть идет тоже. Нам пора выдвигаться, чтобы успеть к началу.

Дорога пролегала по кромке леса, с другой стороны простирался каменистый ландшафт. И Корнел, и Фабиан уже представляли, где находится река. Еще пару дней назад урсулиец заприметил там крупную рыбу, но до сих пор они не знали, что скоро ее будет много. Видимо, имела место сезонная миграция, потому рыба поднималась на нерест.

Фабиан не терял время даром. Воспользовавшись советом Корнела, он ненавязчиво стал расспрашивать Нахара, что тот знает о Сандоре:

— Скажи, а Великий давно здесь побывал? Вы его сами-то помните?

— Нет, это случилось более двух сотен колец назад.

— То есть лет?

— У белых это называется год. У нас же считают по кольцам, которые совершает мир под солнцем. Мы вести в храме свой календарь Колец и отмечать там каждое событие.

— Ты говоришь так, словно раньше бывал на севере. Да и язык знаешь. Откуда?

— Я несколько лет быть на галере рабом, там и учить язык, — нахмурился их сопровождающий. — Меня продать в Дардане на рынке. Потом я сбежать.

— Понятно, почему здесь так не любят дарданцев, — тихо прокомментировал Корнел. — А спроси, нельзя ли нам, случайно, посмотреть их храм?

— Я хотел бы взглянуть на ваш календарь Колец, никогда не видел подобного.

— Если Тулумас позволит, я потом покажу, — согласился Нахар, имея в виду вождя.

— А что такое знак а-дари? — сжал Мейер рукой амулет, который теперь постоянно носил на шее во избежание лишних проблем.

— Символ рода. Таких всего несколько. Когда у нас побывать Великий, вождь в благодарность подарить ему этот знак. Его не перепутать — особый узор и материал.

Похоже, дикарей совсем не удивляло, что столько лет спустя сын Сандора решил осчастливить их своим присутствием, ведь они приравнивали Великого к некоему божеству.

Заодно Фабиан пытался вспомнить, что говорил в Майами при продаже амулета Ландер. Латунь с большим содержанием кремния, если он верно запомнил.

— Разве вы можете создавать подобные сплавы?

— Знак сделан из пластин, обнаруженных при обрушении склона холма в сундуках. Там быть древний тайник. Часть находок до сих пор хранится в храме Колец.

Фабиан пожал плечами, не особо поняв, в чем состоит подвох. Судя по выражению лица Корнела, тот уже догадался, но спрашивать его он не стал.

Зато заметил другое. Иногда Нахар говорил весьма складно, а потом вновь начинал коверкать фразы. Это означало, что дикарь знает язык куда лучше, чем показывает.

***

На берегу быстрой реки собралось практически все взрослое население деревни. В небо тянулся серый дым от костров; шаманки уселись вокруг больших камней и пели, одновременно звеня бубнами. Другие люди вздымали руки к небу, что-то произнося на своем языке речитативом. Кто-то надоедливо бил в барабан.

На праздник аборигены нарядились в ритуальные одежды. Женщины походили на лесных дриад, мужчины нацепили на себя листья и древесные рога. Как пояснил Нахар, это сближало людей с природой, позволяя быстрее наладить контакт с духами и изложить им свои просьбы. На полуобнаженного Фабиана кто-то тоже нацепил связку листьев.

Усилившийся ветер гонял по закатному небу пышные облака, и по воде пошла заметная рябь. Течение в этом месте выглядело довольно сильным, хотя глубина не превышала человеческого роста. Кое-где вода закручивала водовороты. Здесь хватало валунов, а сам берег был покрыт крупной галькой. Купаться в этом месте Фабиан бы не точно рискнул. Обернувшись назад, он вдруг отшатнулся, увидев страшное лицо, высеченное на гранитном исполине и разукрашенное алым и зеленым. Взгляд идола дикари изобразили так, что, казалось, тот наблюдает в любом месте, где ни встань.

Глава племени, Тулумас, восседал на круглом камне, надев помимо рогов маску лиса. Но особой конспирации ему маскарад не добавлял. Мейер узнал бы его по массивной фигуре в любом случае.

Вокруг вождя расположилась уже привычная компания старейшин племени и местный жрец. К ним Нахар и подвел владельца амулета. Корнелу же пришлось довольствоваться местом рядом с женщинами, поэтому они временно оказались порознь.

Фабиану, как почетному гостю, тут же предложили напиток, который старейшины племени передавали по кругу в высоком глиняном кувшине — на вкус довольно приятный, слегка отдающий пряными травами. После нескольких глотков голова закружилась, хотя алкоголь в напитке не ощущался совсем. Возможно, состоянию способствовала общая обстановка: ритмичный бой, запахи, песнопение…

Постепенно обряд перешел в более активные действия. К воде воины подвели молодого мужчину — обнаженного, разрисованного алыми узорами мускулистого дикаря. Жрец повернулся к вождю, и тот благосклонно кивнул, одобряя продолжение ритуала.

Фабиану с его места было плохо видно, что происходило дальше. А когда он увидел, что алые полосы на теле парня — вовсе не краска, то чуть не подавился напитком.

— Что происходит? — тихо спросил он у Нахара, стараясь не поддаваться панике.

— Это пленник из племени ойя, наши воины поймать его сегодня. На его коже Оррах вырезать символы, с помощью которых мы общаемся с духами. Его кровь окропит воды. И духи реки понять, как сильно мы нуждаемся в рыбе.

Мейер поморщился, когда Оррах вывел острым ножом последний символ. Парня толкнули, вынуждая войти в воду, окрасившуюся в бурый цвет. Раны все как одна кровоточили и явно доставляли страдания жертве, но не убивали ее. В прохладной воде мужчине стало заметно легче. Войдя примерно по грудь, он остановился, откинув назад голову и глядя на заходящее солнце. Но сбежать даже не пытался.

— Что с ним случится дальше? — поинтересовался Фабиан у Нахара.

— Будет стоять, пока кровь идти из надрезов. Попытается выйти на берег раньше — его сразу убить, — с равнодушным лицом пояснил «переводчик».

— А потом? — не отставал Мейер.

— Выжить — остаться у нас до полнолуния, — пожал плечами Нахар.

— Но это никак не повлияет на поведение рыбы, которая и так поднимется.

— Много ты знать! — внезапно разозлился собеседник.

— Там, где я жил раньше, животные подчиняются инстинктам, а не духам. Человек никак не может повлиять на природные процессы. Ты сам хоть раз видел этих духов?

Напиток слегка развязал Фабиану язык, и он контролировал себя все хуже.

— Когда я возвращаться в племя после побега, я встретить говорящую с духами, — поведал Нахар, призадумавшись. — Она управлять и растениями, и животными.

— Ты серьезно? — Мейер облокотился локтем о камень, уже почти и не глядя на несчастного парня, к которому было приковано внимание всех присутствующих.

— Я провести у нее три дня. И она вылечить травами мою лихорадку. Я видеть, как ее слушаются звери, насекомые, деревья. В ее руках зацветали растения. Это было чудо! После лечения она сразу велеть мне уйти.

— Когда это случилось?

— Три кольца назад. От ее жилища до нашей деревни я потом идти двадцать дней.

— Похоже, травы, которыми она тебя лечила, вызывали галлюцинации.

— Что ты иметь в виду? — поинтересовался Нахар.

— Это были миражи. Или сны. Человек не может управлять растениями. И говорить с духами тоже. — Фабиан принял в руки кувшин, вновь переданный ему.

— Но это правда!

— Ну да, конечно. — Мейер сделал большой глоток и вдруг понял, что разговор надо заканчивать, чтобы не сболтнуть лишнего. К счастью, чужестранный язык не понимали другие члены племени. А то ему бы точно не поздоровилось, несмотря на амулет.

1.3

∼ 3 ∽

Микаэль не мог точно знать, как воспринимали охранники каравана появление двух незнакомцев, ведь они договаривались о встрече только с Зейдом. Теперь же по милости Хармана ему предстоял поединок с эль-клифцами, которого Ронг предпочел бы избежать. И вовсе не потому, что боялся. Просто не хотелось, чтобы кто-либо узнал его секреты. Во-первых, о магии света, так неудачно проявившей себя недавно — за нее могли и покарать. А во-вторых, он мог выдать свое иномирное происхождение.

Скорее всего, сами охранники считали его дарданцем, но это не точно. Жители соседнего талирата не враждовали с Дарданом и его народом, вели торговлю и поддерживали военный нейтралитет, но определенно считали себя более опытными воинами. Вот теперь и посмеивались с появления Ронга и Хармана на постоялом дворе «Сытый странник», представляющим собой нечто вроде караван-сарая.

Собравшись на площадке неподалеку от повозок с товаром, мужчины внимательно рассматривали Микаэля и перешептывались, указывая на него. Он не понимал их речь и слегка злился. Но, как сказал ему Дангерт, незнание языка может сыграть пользу. Если получится втереться в доверие, они проедут в Риадейл без лишних вопросов.

Последним к импровизированному рингу вышел сам старший караванщик в сопровождении Зейда, который и отходил, чтобы позвать того посмотреть представление. Выглядел он, в отличие от помощника, слегка настороженным, вовсе не таким, как днем. Некоторое время они еще разговаривали друг с другом, после чего Зейд подошел к Микаэлю, что стоял в ожидании со скрещенными на груди руками.

— Тэрим разрешил провести бой, он хочет посмотреть, что ты умеешь, — обратился к Мику эль-клифец. — Как тебя зовут, воин?

Мик помнил, что в дарданском, как и во многих других языках Винкроса, попросту не было слова «вы». Смысл заключался исключительно в тоне разговора, который не мог верно воспроизвести подданный талирата.

Как рассказывал Харман, почти все языки северного полушария в этой части мира походили один на другой. Они имели разные наречия, но произошли от общего древнего языка. А вот в Эль-Клифе уже говорили иначе. В этот момент Ронг пожалел, что слишком плохо знает историю мира. Стоило быть осторожнее, чтобы не проколоться на сущей мелочи. Надо больше слушать и запоминать.

Микаэль уже собирался представиться настоящим именем, потому как не видел смысла выдумывать. Но Харман неожиданно вмешался:

— Его зовут Гром.

Микаэль недобро сверкнул глазами в сторону своего спутника. Зейд в свою очередь тоже посмотрел на Дангерта и удивленно переспросил:

— Гром?

— В тайной крепости, где он обучался боевым искусствам, запрещено использовать настоящие имена. Мастер всегда дает своему ученику новое имя, которое тот будет с гордостью носить впредь.

«Черт, что несет этот придурок?» — раздраженно подумал Мик. Он не совсем понимал, почему Дангерт продолжает врать и дальше. А врать Харман умел мастерски — не усомнишься. Теперь Ронг сильно сомневался во всем, что тот говорил раньше.

Но вслух возмущаться не стал, лишь кивнул. Гром так Гром, какая разница.

— Против тебя выступят трое наших бойцов, кто именно — решит жребий. Сумеешь победить всех — поедешь вместе с нами, назначим тебе жалованье, как и остальным.

— А как же он? — указал Микаэль на Хармана.

— Если он владеет холодным оружием, этого будет достаточно. Конечно, его способности мы тоже проверим, устроим бой на мечах. Но для начала посмотрим, что можешь делать ты. — Зейд покосился на кожаные перчатки собеседника.

Такое ощущение, что Зейда больше забавляла ситуация, чем интересовали реальные умения двух людей. Либо караванщик был уверен, что Мик не выстоит три схватки.

— Я выступлю без оружия. И твои воины должны тоже выйти против меня с голыми руками.

— Перчатки не в счет? — спросил Зейд, заставив Ронга напрячься.

— Это часть церемониальной одежды, — пришлось соврать, что вызвало диссонанс. — Я имел в виду голые руки не в прямом смысле слова, твои парни тоже могут быть в перчатках. Главное — без клинков.

— Я принимаю условия, — усмехнулся Зейд. — Что ж, тогда устроим жеребьевку.

Для того, чтобы определить кандидатов, он достал из кармана игральные кости, после чего предложил своим ухмыляющимся охранникам бросать их. Троим мужчинам, которые наберут большее количество очков, и предстояло выйти на площадку.

Одного выбрали сразу — им стал высокий человек, руки которого сплошь были покрыты шрамами. Кубики, выпавшие из его смуглой ладони, показали «шесть» и «пять». Еще четверо из компании набрали одинаковое количество баллов, которые в сумме составляли по «десять». Им пришлось поочередно перебросить кости.

Коренастый мужчина с короткой черной бородой, что выглядел самым опасным из компании эль-клифцев, получил наибольшее число — две шестерки. Еще один вновь выбил десятку. Вот он не показался Мику серьезным противником.

— Что ж, с тебя и начнем, Бирил. Потом будет драться Ургис, а за ним Амр — если до него, конечно, дойдет очередь, — сказал Зейд, потирая руки в предвкушении того, что его парни сейчас начистят морду «этому Грому» — именно это Мик прочитал в уверенном взгляде эль-клифца.

«Начал Харман, а все расхлебывать придется мне, потому что подтвердил всякий бред», — мелькнуло в мыслях Ронга, пока он разминал руки перед предстоящим боем.

Тем временем на покрытую песком площадку вышел темноволосый с короткой стрижкой паренек, которого Мик посчитал самым слабым из всей троицы. Его золотистые глаза отразили свет заходящего солнца, чуть заметно сверкнув.

— Проиграет тот, кто вылетит из круга или не поднимется минуту, — напоследок добавил караванщик. — Только без убийств. Иначе мы возьмем взамен твою жизнь, — обратился он уже к Микаэлю.

Когда-то в юности Мик всерьез занимался спортом, ездил на международные соревнования и даже умудрился к двадцати годам получить черный пояс мастера дзюдо. Но после смерти матери приоритеты сместились, началась другая жизнь. Профессиональный спорт он забросил и занялся тем, что приносило больше денег. Тогда он переквалифицировался в бойца ММА. Несмотря на то, что многие новые его коллеги по смешанным боевым искусствам пришли в этот вид единоборств после бокса или других ударных видов спорта, на ринге Микаэль чувствовал себя куда увереннее, ведь умел верно выстраивать свою защиту. А после и вовсе, помимо частных уроков самообороны, по совету знакомого стал периодически участвовать в боях без правил, где дозволялось почти все. Вряд ли случайный грабитель в темном переулке ушел бы от него с трофеями.

Микаэль до сих пор не понимал, как его угораздило вляпаться в мутную историю с Дангертом Харманом и некой странной сектой.

Конечно, сейчас он тоже не собирался церемониться с соперником. Но, помня о том, что наговорил Харман о «древнем искусстве», надеялся обойтись более-менее зрелищными приемами с наименьшим риском для себя и своего оппонента.

Парень кружил рядом, не решаясь атаковать первым, хотя вслух храбрился и выкрикивал на своем языке угрозы, получая одобрение зрителей. Он подпрыгивал на месте, пытался дотянуться до Мика рукой. Но когда наконец-то достал, Микаэль ловко увернулся, при этом нанес сопернику меткий удар в плечо, заставив пошатнуться.

Однако эль-клифец не собирался так просто сдаваться какому-то проходимцу. Удержав равновесие, он развернулся и занес кулак, намереваясь попасть по лицу.

Микаэль с нахальной улыбкой опередил противника, врезав тому ногой в грудь, из-за чего незадачливый охранник улетел на песок, попавший ему в рот. Парень сплюнул и поднялся, бросая злобные взгляды на незнакомца. Теперь его бравада поугасла, а в глазах мелькнуло скорее недоумение.

Издав боевой клич, он вновь кинулся на Ронга, сжав пальцы в кулаки. Микаэль мгновенно оценил ситуацию и сделал шаг в сторону, зацепив парня за лодыжку. Тот снова оказался на песке, но на сей раз Микаэль прижал его сверху всем весом своего тела, не позволяя подняться. Он хорошо понимал, что не стоило возиться с этим недомерком и тратить силы понапрасну, когда впереди два более серьезных бойца.

Он поднял руку, жестом велев Зейду отсчитывать время. Раздались редкие хлопки — как выяснилось, это радовался Харман. Остальные настороженно молчали.

— А ты не так уж и плох, — кивнул Зейд, признавая победу Мика в первом поединке. — Посмотрим, что ты еще можешь. Пару минут отдыха — и приступим.

Зейд склонился к Тэриму, что-то шепча тому на ухо, одновременно правой рукой перевернул небольшие песочные часы, поставив их на лавку. Мик проводил взглядом незадачливого соперника, который так и не проявил талантов, хотя в чем-то точно был пригоден, раз его взяли на службу. Бирил пошел к своим, даже не оглядываясь.

Микаэль чувствовал усталость, но она была приятной. Он давно не разминался на ринге. За последние недели все нагрузки сводились к тасканию мешков или ящиков, но никак не к тренировкам. Но хватку он, конечно, за это время не утратил.

Хуже было то, что руки под перчатками зачесались, напоминая о другой силе. Как же не вовремя! Будто свет из его ладоней сам собой рвался наружу. И ладно бы здесь находились одни эль-клифцы! Но необычное состязание собрало и других постояльцев заведения, так что зевак теперь вокруг хватало сполна. Кто-то даже делал ставки. Мик слышал доносящиеся обрывки фраз, и это его ничуть не радовало. Он успел отвыкнуть от того, что из его мастерства делают шоу, как бывало во время нелегальных боев. Верно сказал древнеримский поэт: народу подавай только хлеба и зрелищ.

— Перерыв закончен, — поднявшись с места, провозгласил Зейд. — Теперь очередь Ургиса…

Стемнело, и во дворе зажгли факелы, бросающие на площадку дрожащие тени. Ургис неторопливо вышел на ринг, разминаясь на ходу. Он не был столь беспечен, как предыдущий паренек. Успел оценить противника и явно рассчитывал свои силы.

Длинные волосы он стянул в хвост. Перед тем он показался Микаэлю моложе, но сейчас почему-то подумалось, что ему не меньше тридцати. Или же пламя от факелов делало его худое лицо более взрослым, зрительно заострив скулы? Держался Ургис довольно уверенно, поэтому Мик тоже не спешил расслабляться.

Новый соперник избрал другую методику. Он не прыгал как мяч и не молол языком вовсе. Вместо этого выждал момент и бросился на Микаэля со скоростью змеи.

Ему даже удалось сильно ударить Мика, после чего он стал брать его измором. Стараясь не обращать внимания на боль, Микаэль пытался произвести ответный удар, но Ургис постоянно увиливал, в чем ему помогала природная гибкость.

Мик терпеть не мог таких противников. Как когда-то говорил его тренер, тот жевал сопли. Но Ургис в это время явно вычислял слабые места соперника.

Из толпы зрителей даже стали раздаваться смешки и подколки.

Наконец Ургис подловил момент, когда обзор у соперника был наихудшим из-за плохого освещения, и быстро атаковал. Но Ронг это предвидел. Тайминг у него в голове за годы занятий спортом отточился до идеала. Он заранее догадался, каким будет удар, потому встретил Ургиса своим приемом, использовав бросок с ударом в корпус.

Ургис тоже не сплоховал. Пусть и не слишком понимал технику противника, но общие понятия ведения рукопашного боя были ему не чужды. Он сумел перекатиться по площадке и прыгнул на Микаэля сзади, сцепив руки на шее.

Применив прием дзюдо, Мик перехватил его руку и сделал бросок. Но так и не сумел удержать Ургиса на песке, потому тот мгновенно подскочил на ноги.

Хуки сменились прямыми ударами. Эль-клифец не позволял Мику подойти близко, при этом умудрялся следить, чтобы они находились далеко от линии. Пару раз Микаэлю удалось сделать подсечку. Но запомнив, как падал Бирил, Ургис вовремя реагировал и вновь атаковал, зачастую повторяя приемы соперника. Он учился довольно быстро.

Мику пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы сохранять координацию. Полумрак слегка уменьшал точность его движений. И хотя реакция по-прежнему была отменной, этот бой дался ему далеко не так легко, как первый.

В конце концов, Мик перешел в атаку. Улучив подходящий момент, наклонился и сумел захватить руку Ургиса за предплечье, а потом потянул на себя, одновременно прогибаясь.

Этот болевой прием Ронг обычно старался не применять. Стоит дернуть сильнее — и можно сломать руку в локте, чего совсем не хотелось. Ведь если им все-таки доведется работать вместе, тот ему потом припомнит травму, да и целая рука охраннику каравана еще пригодится.

— Сдавайся, — прошипел он, запыхавшись.

От возбуждения он едва вспомнил, как звучит нужное слово по-дардански.

— А ты не так уж плох, — выдохнул Ургис, больше не сопротивляясь.

Мик видел в его взгляде желание продолжить, поэтому чуть усилил нажим.

— Если захочешь — потом и тебя научу.

На минуту воцарилось молчание. Ургис еще раздумывал. Но он был далеко не глуп и понимал, что вряд ли сможет одолеть незнакомца, который дрался как божество. Возможно, рассказ о тайном храме, где обучали воинов — вовсе не вымысел? Изначально Ургис не воспринимал этих двоих слова за чистую монету.

— Хорошо. Но только для того, чтобы посмотреть, как тебя уделает Амр.

Он что-то крикнул Зейду, после чего помощник главного караванщика объявил конец боя. Только тогда Мик отпустил Ургиса, выпрямившись и смахнув со лба выступивший пот. Поединок длился несколько минут, но они знатно потянули силы.

По толпе зевак пронеслись возгласы. Одни радостные, другие унылые.

— Мне надо отойти, — махнул рукой Мик.

— Хорошо. — Зейд вновь перевернул часы.

Когда Микаэль шел мимо собравшейся толпы, чувствовал летящие в спину взгляды. Мужчины явно обсуждали, что за странный парень неожиданно появился в их округе.

Посетив ближайшие кусты, Мик остановился, из темноты разглядывая компанию эль-клифцев, о чем-то оживленно спорящих. Словно призрак, откуда-то возник Харман.

— Зачем ты все это затеял? Ты хоть понимаешь, что будет, если я проиграю?

— Кто сказал, что ты проиграешь?

— Ты сам видел этого Амра? Настоящий головорез!

— Масса — не значит сила, — изрек Дангерт, — тебе это известно не хуже меня.

— Три поединка за раз — уже не шутка! А я вовсе не железный. И вообще, какого черта ты придумал мне идиотское прозвище?

— Хочешь, чтобы все в королевстве узнали твое настоящее имя? — ответил Харман вопросом на вопрос. — Наверное, позабыл, что оно уже известно тем, кто жаждет тебя уничтожить? Ты ведь сам рассказывал, что встречался с парнем из компании ведьмы.

— Если ты имеешь в виду Фабиана, он вовсе не показался мне опасным.

— Ты видел, на что они способны, так что не обольщайся. Он выдаст твой дар королевским псам при первой же возможности. Хочешь попасть на виселицу?

На виселицу Мик, конечно, не хотел. Но не совсем понимал, каким образом Мейер может его сдать, когда он остался на Земле, а они находятся тут.

Сам-то он будет осторожен. Ему хватило жутких рассказов местных про Гончих, которые искореняли в Дардане любые признаки инакомыслия.

— Ладно, там посмотрим. Идем к каравану. Будем надеяться, что этот Амр выглядит страшнее, чем дерется. Мне и самому уже хочется отдохнуть.

Дангерт в ответ довольно хмыкнул.

Пару минут спустя Зейд вновь махнул рукой, дав старт бою. А толпа резко умолкла, не отрывая взглядов от мужчин, что сошлись в последнем поединке.

***

Как Микаэль и предполагал, Амр оказался далеко не самым слабым соперником. Эль-клифец неплохо владел приемами рукопашного боя. Пусть технически он и уступал Ронгу, его мощное тренированное тело оказалось готово к любым нагрузкам.

На него не особо действовали броски и захваты — Амр подскакивал на ноги как ни в чем не бывало и вновь наступал, используя преимущество в росте и весе.

Обычно противники всегда находились в тех же весовых категориях, что и сам Микаэль, потому он несколько раз ошибся, неверно рассчитав силу. Хотя на спаррингах бойцы и попадались разные, в этот момент все нужное, как назло, вылетело из головы.

Через несколько минут Амру даже удалось повалить Ронга на песок. Он придавил его всей массой тела, не позволяя подняться. Че-ерт!

Мик слышал, как Зейд уже оглашал секунды, когда можно будет засчитать наглому Грому поражение. Зеваки дружно скандировали имя эль-клифца.

Нет уж, он не позволит ему выиграть! Только не сейчас, когда от победы зависит дальнейшее путешествие и его собственная безопасность.

Дело ведь совсем не в Хармане, хотя подлец и затеял всю эту заварушку.

Микаэль напрягся, чтобы изменить положение, и приемом с захватом руки и шеи, заимствованным из самбо, перевернул Амра на спину, что позволило вновь атаковать. Толпа оглушительно взревела. Никто не ожидал от незнакомца такой прыти.

На большой лысой башке эль-клифца выступили капельки пота, отражающиеся в дрожащем свете факелов. Несмотря на значительную физическую силу, он явно уже выдыхался. С этого мгновения время стало играть Ронгу на руку.

И тогда он перешел в наступление, применяя кроме вспомогательных блоков ударную технику. Каскад ударов пришелся кстати — кулаками, ребрами ладоней, напоследок ногой. У Ронга словно открылось второе дыхание, и он шел на крайние меры.

В обычной жизни он бы не применил подобный трюк и другим бы не советовал. Но только не сейчас. Уловив момент, когда Амр чуть пошатнулся, он практически нырнул под громилу, захватив того за обе ноги и перенеся вес эль-клифца на себя, оторвал от песка и забросил на плечо, довольно сильно стукнув головой о поверхность.

Удар ниже пояса… Видел бы этот бой его бывший тренер! Но в Винкросе правила никто не устанавливал. Следовательно, ему ничего за это не будет. Наверное…

Крики звучали фоном, сливаясь в общий гул, но Мик не обращал на них внимания, сосредоточившись на поединке. Полностью дезориентированный соперник уже и не пытался сопротивляться.

Нужный момент — и еще один болевой прием. Мик практически вывернул Амру ногу.

Теперь эльф-клифец не мог подняться, и ему оставалось лишь изрыгать ругательства. На полных губах, обрамленных короткой бородой, выступила пена. На голове набухала шишка от запрещенного на Земле удара. Ронг же вошел в раж и давил, не жалея сил.

В висках пульсировало, а перед глазами будто кто-то повесил красную тряпку.

— Я сдаюсь, хватит, — прохрипел Амр, закатив глаза от боли.

— Ты проиграл.

— Знаю. — Здоровяк откинул голову назад.

Боковым зрением Микаэль увидел взволнованное лицо Тэрима, который подошел совсем близко к рингу. Зейд громко отсчитывал последние секунды. Среди зрителей происходило невесть что. Кто-то кричал, что не прочь тоже попробовать свои силы. Другие начинали скандировать «Гром-Гром!», что казалось Ронгу чем-то чуждым.

Может, это вообще происходит не с ним? Вдруг он спит?

Иначе откуда взялась странная обстановка, песчаная арена и здания, будто провалившиеся из эпохи Раннего Средневековья. Неужели он и правда только что уделал опасного соперника, проведя перед тем еще два успешных боя?!

— Гром опять выиграл, — сообщил всем Зейд.

Караванщик бросился к Амру, чтобы осмотреть его. По какой-то причине он дорожил им особенно. Ронг же, чуть пошатываясь, побрел к эль-клифцам, пытаясь прийти в себя. Щеку жгло после того, как он проехался лицом по песку. Он практически не чувствовал рук и ног, плечо болело от одного из ударов Амра. Или же Ургиса…

Он поймал в толпе восторженный взгляд Дангерта Хармана.

— Еще раз ты подставишь меня подобным образом — будешь драться сам. Понял? — сплюнул Ронг на землю, остановившись рядом с приятелем.

— Думаю, демонстрация твоей силы больше не понадобится, — словно большой кот, промурлыкал Дангерт. — Зато теперь мы проведем два дня в лучших апартаментах этого заведения.

— За чей счет? — сверкнул глазами Ронг.

— Я организовал ставки и выиграл тысячу норциев, поставив на тебя.

— Так ты еще и мошенник в придачу.

— Немного смекалки никогда не помешает. Этих дураков оказалось легко завести.

— Надеюсь, ты не использовал свою побрякушку, — выдохнул Мик, на ходу принимая из чьих-то рук любезно поданный победителю кувшин. Сделал большой глоток и поморщился. В сосуде оказалась вовсе не вода. — Ты ведь тоже собираешься драться?

— За меня можешь не волноваться. У меня были лучшие в нашем княжестве учителя, когда ты еще пешком под стол ходил. Хотя… тогда ты даже не родился.

Харман быстро усваивал земные выражения.

— Ты это о чем? — покосился на него Микаэль.

— Да так, просто вырвалось.

— Ладно, иди к Зейду, он тебя уже ждет. Посмотрю на твои хваленые умения. Правда, ставки — не моя стезя. И вообще, я не уверен, что ты его уделаешь.

— Нам пока и так хватит.

Микаэль устало уселся на деревянную скамью, стараясь не реагировать на эль-клифцев, которые по очереди подходили и поздравляли с ошеломительной победой.

Странно, но его будто уже принимали за своего.

Он видел, как Дангерт поднял меч, который ему выдали. Против него выступил сам Зейд. Удары и выпады уже сливались в глазах Ронга. Иногда темное пространство разрывали искры. Харман не соврал, он сражался как настоящий воин. Уставшему Мику даже казалось, что он находится на съемках исторического блокбастера.

Он ни капли не удивился, когда Зейд объявил, что сдается.

— Что ж, я выполню свое обещание и возьму вас обоих в охрану, — раздался над головой несколько напряженный голос старшего караванщика, Тэрима.

— Надеюсь, мы оправдаем ваши ожидания. И простите, если вдруг покалечил Амра, — только и нашелся, что сказать в ответ Ронг. — Я ничего не имею против него лично.

— Все в порядке, сынок. Жалование обсудим утром. А сейчас надо и нам отдохнуть, перед тем мы проделали долгий путь, — похлопал Мика по плечу Тэрим.

***

Мысли никак не желали вставать на место. Голова слегка кружилась, во рту ощущался пряный привкус напитка, из-за которого Мейера вчера так повело.

Но странным было не только это.

Над ним склонялась стройная, совершенно обнаженная особа, неожиданное присутствие которой он никак не мог себе объяснить. Он в упор не помнил, чтобы кого-то клеил накануне. Правда, как добрался до постели — тоже не помнил. И вообще, в своем ли он доме? Он не слышал, чтобы рядом находился Корнел.

На мгновение показалось, что он и вовсе не в Винкросе, а по-прежнему на Земле. И еще вдруг возникло чувство дежавю. Пахнущие травами волосы касались его обнаженной груди. Нежные теплые руки гладили кожу, изучающе, но осторожно ощупывали мускулы. А вот лицо незнакомки он никак не мог толком рассмотреть в полумраке.

Не та ли эта девица, которая возникла на днях в пророческом видении? Он ведь увидел себя в постели с какой-то брюнеткой. Тогда его ощущения вполне понятны.

— Ты кто такая? — спросил он хрипло и откашлялся, прочищая горло.

От удивления из головы вылетел тот факт, что дикарка (а эта девушка определенно ею являлась) его попросту не поймет.

— Меня зовут Шания, — неожиданно сказала она тоном, напоминающим патоку. — Я твоя будущая жена.

— В каком смысле… — запнулся он.

— Вождь так решить, Великий, — ответила она восторженно.

— Вчера? Не припоминаю ничего подобного.

Девушка кивнула, и ее длинные волосы вновь защекотали его плечи.

— Мне нужно с ним поговорить, — попытался подняться он. Но Шания воспротивилась, обняв обеими руками его шею и явно не желая отпускать.

— Сейчас это невозможно. Ночь, — указала она на двери хижины.

Вообще-то был уже рассвет, и небо снаружи чуть посветлело. Но это не меняло сути дела. Зато он наконец-то рассмотрел ее лицо: по сравнению с другими соплеменниками девушка оказалась довольно милой, хотя ее точный возраст Мейер вряд ли решился бы назвать. Но, по любому, она была сформировавшейся женщиной, по меркам дикарей готовой к замужеству. Ее налитые груди колыхались, чуть касаясь его тела. И не сказать, чтобы Фабиану было неприятно это прикосновение, но…

— Где ты научилась языку? — вдруг спросил он, сообразив, что его еще удивляло.

— Меня обучать Нахар. Рада, что мои умения пригождаться, — мило улыбнулась она.

— Да? — покосился на нее Мейер. — В любом случае, тебе лучше отсюда уйти.

— Нет, — покачала она головой, настойчиво продолжая ласкать его тело и продвигаясь рукой все ниже. — Мужчина и женщина нашего племени несколько дней спать вместе перед ритуалом. Пара изучать друг друга, чтобы в первую брачную ночь испытать наивысшее удовольствие, — говорила она медленно, но довольно правильно.

— И… когда должен состояться этот ритуал? — выдохнул он, рассматривая ее лицо. Раньше он не замечал эту девушку в поселке, не видел ее и на вчерашнем празднике.

— В праздник лунной богини. Это самый подходящий день.

В ее темно-карих глазах светилось любопытство, похоже, она была вовсе не робкой породы. Полные губы чуть изгибались, рот приоткрылся, из него вырывалось взволнованное дыхание с ароматом дикой мяты. Вьющиеся волосы обрамляли довольно миловидное для ее народа лицо треугольной формы.

Ладонь Шании наконец достигла его брюк и ловко пробралась под них. На губах промелькнула довольная улыбка. Девушка явно обрадовалась результату поисков. И, несмотря на сомнения, Фабиан ощутил прилив желания. В принципе, он был не прочь, если она его немного приласкает. Но жениться? Ну уж нет! Пусть эти аборигены даже не думают, что его можно таким образом здесь задержать.

— Где мой слуга? — спросил он, преодолевая появившийся соблазн перевернуть эту девчонку на спину, не дожидаясь брачной ночи, которой все равно не суждено случиться.

— Спит снаружи в гамаке, — игриво ответила Шания, продолжая дразнить Мейера. — Ты напряжен. Расслабься. Я доставить тебе удовольствие.

Она опустилась ниже, прикоснувшись губами к обнаженному животу. Фабиан напряг пресс и автоматически запустил пальцы в длинные кудрявые волосы, которые не были заплетены в косы. Ему вовсе не хотелось сопротивляться искушению. Какая разница, что потом будет с этой дикаркой? Он все равно сбежит, а дальше не его заботы.

Он откинулся на спину, позволяя Шании себя раздеть. А сам разглядывал стройное тело с браслетами-татуировками на бронзовой коже лодыжек и запястий.

Она была необычной, но при этом красивой. И хоть Мейер никогда не считал себя любителем экзотики, при мысли о том, что он может сделать с этим телом, к паху предательски прилила кровь.

Ощущения обострились. Даже головная боль, которая еще некоторое время после пробуждения тревожила его, испарилась, сменившись удовольствием. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь своим ощущениям.

Но неожиданно нахлынувшие воспоминания из прошлого заставили думать совсем о другом моменте. В мыслях возникла рыжеволосая красавица, любовь которой он в свое время отверг…

***

«Ты так и не ответил, почему мы не можем быть вместе», — спрашивала Анни, когда им повезло выбраться с “золотого” острова и оказаться в относительной безопасности.

«Я люблю другую женщину», — отвечал он раз за разом.

А потом сдался…

Предал свою слепую, пусть и немного собственническую любовь к Кристи. Предал и Анни, без помощи которой во время своего побега от Алисона мог давно кормить рыб на дне пролива Четырех Ветров.

Он просто отдал ее другому мужчине, не став бороться за свое счастье, думая в то мгновение лишь о собственных проблемах. Фабиан Мейер всегда отбрасывал от себя эти мысли, но они вернулись, не спрашивая разрешения, и теперь не давали покоя.

«Расслабься, я просто хочу, чтобы тебе было хорошо», — нежно говорила Анни, когда Мейер лежал на кровати в своей спальне в доме Гохэна Ворэна — главы острова, что тайно помогал заговорщикам. В тот день Корнел и Стайген ушли куда-то по своим делам, впервые за много дней оставив его в покое и не заставив тренироваться.

Он помнил, как скрипнул зубами, отчаянно борясь со своим соблазном, хотя терпение было на исходе. Анни разделась сама и прижалась к нему с немой мольбой в глазах. Руки Анни, как и сейчас руки Шании, гладили его торс, прикасались к шее, груди, животу. Она умела доставить мужчине удовольствие. Но вот кто дарил его ей взамен? Никто.

«Пожалуйста, Фабиан, только один раз. Мне нужно это. Нужно, чтобы потом всегда вспоминать эту ночь и знать, что мы были вместе», — выпалила Анни и слегка замялась.

Несмотря на предыдущую работу в доме удовольствий, она всегда была скромницей. Это Фабиан знал с момента их неожиданной встречи в заведении Илоны.

И у него сорвало крышу. Те слова, сказанные в порыве чувств, оказались последней каплей, переполнившей чашу терпения. Он зарычал от злости на самого себя за то, что не смог удержаться. Поднялся и быстро сбросил всю одежду. А затем одним резким движением прижал Анни к постели, нетерпеливо овладев ей.

Те мгновения были каким-то сумасшествием, иначе он не мог объяснить себе случившееся дальше. В первый раз все случилось слишком быстро. А потом он сам растягивал удовольствие, бережно ласкал ее худощавое тело, стараясь не думать о последствиях, после чего они вновь улетали на волнах страсти.

В ту ночь они не спали вовсе, только к утру остановились, забывшись в объятиях друг друга. Проснулись лишь к обеду, долго гуляли по острову, изучая побережье. И Мейер был по-настоящему счастлив — впервые за все последние годы. Тогда он даже ни разу не вспомнил о Кристи, находившейся в плену Алисона Гарда. Лишь когда его спутники вернулись в усадьбу, сообразил, что он наделал. Но исправить уже ничего не мог.

Счастье длилось несколько дней, которые он провел вместе с Анни. Она была с ним все то время на островах, а он ее практически и не замечал, не видел ее чувств, списывая на мимолетное увлечение. Идиот. Он искренне надеялся, что она сейчас счастлива вместе с капитаном Баллаком и смогла оставить мысли о нем…

***

Интимные прикосновения Шании вернули его в реальность. Неумелые движения вызвали отторжение. И вовсе не потому, что он плохо думал о назначенной вождем невесте. Просто неожиданно дошло, чем все может закончиться. А потом он бросит ее, как когда-то бросил преданную Анни из-за взбалмошной Кристины.

Наверное, все, что случилось дальше — наказание за его поступки.

— Остановись немедленно! — довольно жестко произнес он, откатившись в сторону на узкой койке. — Мне надо сперва поговорить с Тулумасом, это какая-то ошибка.

— Великий, тебе не нравится? Я научиться всему, что ты хотеть. Обещаю.

— Уходи, — велел он, натягивая обратно свои штаны.

Девчонка часто заморгала от расстройства. В рассветных лучах, проникающих в жилище, было хорошо заметно недоумение на смуглом лице.

— Я не могу…

— Ты плохо поняла? Вот отсюда! — рыкнул он, отвернув циновку на двери.

Он и сам не знал, что больше его разозлило. Фабиана даже не заботило, что за дверным проемом начинается деревенская улочка, где могут находиться люди, а девушка обнажена. Эти дикари и не такое видели. Он окинул комнату взглядом в поисках ее одежды, а потом заметил на полу набедренную повязку с кожаными ремешками, какими обычно прикрывали груди местные красотки, и всучил в руки Шании.

Она широко распахнула глаза, не совсем понимая причины, по которым белокожий мужчина отказывался от ее общества. Но спорить не стала. Резво натянула на себя юбку, завязала тесемки и выскочила из хижины, оглянувшись напоследок.

— Так будет лучше для тебя же, — немного успокоившись, выдал Мейер вслух.

Ну и пробуждение! Кому скажи — не поверит.

Мало кто устоял бы на его месте. От недавнего возбуждения все тело гудело, и ему отчаянно хотелось принять ледяной душ. Но эта роскошь пока была ему недоступна. А в реку после созерцания кровавого ритуала он точно не полезет.

Но из-за настырной девчонки он упустил нечто куда более важное. Вчера Нахар рассказал ему весьма любопытный случай из своих приключений, и Фабиан хотел поделиться информацией с Корнелом. Возможно, это было вовсе не то, о чем он тогда подумал. Но интуиция подсказывала, что новые сведения очень важны для них обоих.

Отпив из кувшина воды, которую сам принес вчера днем из ручья, не доверяя в этом деле дикарям, он выпрямился, разминая еще затекшие мышцы. И пошел будить друга, несмотря на столь ранний час.

Глава 2. Полнолуние

«— Желаю, чтобы звезды с неба освещали потолок моей комнаты.

— Но звезды достать невозможно!

— Тогда сделайте так, чтобы я искренне поверил в их наличие».

Из воспоминаний нового оракула

∼ 1 ∽

После жутковатого ритуала на берегу Корнел едва привел туго соображающего Фабиана в хижину и уложил на кровать. Непонятно, что подлили в напиток аборигены, но на Мейера он подействовал дурманящим образом. Хотя, может, в том как раз и состояла цель Тулумаса? Вдруг Фабиана специально опоили? Корнел вообще не доверял вождю, считая его мутным и непредсказуемым. Несмотря на то, что жизни Мейера вроде как ничего не угрожало, оставлять его одного не стоило. Он чувствовал за него тревогу.

В хижине Фабиан вырубился практически сразу, едва голова коснулась соломенной подушки. Но лежать с ним рядом оказалось настоящей пыткой — на все жилище раздавался сочный храп.

Немного подумав, Корнел вышел наружу. Там около входа висел плетеный из лиан гамак, который накануне принесли местные жители — у их домиков имелись такие же, где они отдыхали в свободное от работы время.

Забравшись внутрь, принц да Штромм уставился на ночное небо. Сегодня оно было особенно звездным. Глубоким. Его бесконечность сейчас ощущалась весьма отчетливо.

Бесконечность…

Слово, которое не давало покоя еще на Земле, вновь всплыло в мыслях урсулийца. Почему поклонники Аррангиеля выбрали себе такой знак и чего на самом деле добивались? Как эти люди могли узнать о существе, которое еще недавно не подавало никаких признаков жизни, пребывая в летаргическом сне в оковах черного камня?

Постепенно небо наполнялось искрами. Луна, что поднималась над деревьями, отбрасывала золотые блики. Скоро она войдет в фазу полнолуния — а значит, нужно поторопиться с побегом. Задерживаться в кровожадном племени больше не стоило.

Сегодня ночь выдалась теплой. Ветер успокоился. Запахи сухой травы обволакивали, а посторонний шум стал казаться далеким и незначительным. Где-то лаяли местные собаки, доносились разговоры дикарей. А Корнел все пытался найти разгадку тайны, пока его наконец-то не сморил сон.

— Подъем! Иначе все интересное проспишь! — разбудил голос Мейера.

Корнел сонно открыл один глаз, оценивая обстановку.

— Ты в своем уме? Еще совсем рано! Проспался сам — дай поспать мне, — буркнул он, перевернувшись на другой бок.

— У меня две новости. Хорошая и плохая. С какой начать? — не унимался Фабиан, полностью пришедший к этому моменту в нормальное состояние.

— По земной традиции начинают с плохой, — не глядя на соседа, отозвался Корнел.

— Меня хотят женить.

— Разве это плохая новость? Ты ничего спросонья не попутал? Давно пора жениться — может, тогда в тебе появится хоть какая-то ответственность.

— Ты не понял! Ко мне только что приходила местная девица, она сообщила, что в день полной луны состоится церемония нашего бракосочетания. Так решил чертов Тулумас.

— И что? Ты уже согласен?

— Да ну тебя! Я ему важные вещи говорю, а он опять переводит тему.

— Если это самое важное, то мог рассказать и позже. Или ты надумал остаться здесь и обзавестись семьей, потому и решил поделиться со мной своими планами?

— Ничего подобного! В общем, слушай меня внимательно. Вчера, во время ритуала мэтхи Нахар случайно проговорился, что три года назад повстречал женщину, которая могла разговаривать с животными и управлять растениями. Как думаешь, кто бы это мог быть? — загадочно пропел ему на ухо Фабиан.

— Что?! — Корнел подскочил, словно его оса ужалила. — Кто она такая?

— Я хотел спросить у тебя, какими навыками обладает адепт, которого мы ищем.

— Что-то связано с землей и растениями…

— Вот! Тебе не кажется странным такое совпадение?

— Вдруг Нахар сам и сочинил эту историю?

Сонливость Корнела окончательно рассеялась.

— Он говорил весьма убедительно. Но после того как я стал задавать вопросы, отказался беседовать со мной на эту тему. Он шел пешком от жилища той дамочки двадцать дней. А перед тем сам нам рассказывал, как сбежал из рабства на галере. Выходит, до дома женщины несколько сотен километров. И это недалеко от границ королевства.

— Любопытно. Нам нужно выяснить у него подробности.

— Еще он назвал ее говорящей с духами.

— Занятно. Кстати, он обещал спросить у вождя о посещении храма. Стоит напомнить ему сегодня же, времени остается все меньше. Напомни еще раз, что ты там говорил о женитьбе?

— Девчонку зовут Шания. Она явилась, пока я спал, но я отправил ее восвояси. И кстати, она знает дарданский язык. Сказала, что ее научил Нахар.

— Выходит, он тут не один такой. Интересно, с какой целью ее обучали?

— Мне все равно. Придется играть роль жениха, чтобы никто ничего не заподозрил.

— У тебя есть все задатки актерского мастерства, так что особо не переживай. Предлагаю перекусить, а потом отправимся на поиски Нахара, — усмехнулся Корнел.

— Как же хочется обычного кофе! Неужели я никогда его больше не попробую?

— Еще вернемся на Землю. Правда, придется уладить вопрос с похищением вертолета.

— Разберемся. В крайнем случае, использую способности. Спишем все на секту.

— И то верно, — вздохнул Корнел.

Он внезапно вспомнил о том, что предательница Виктория тоже замешана в двух покушениях на его жизнь. Неужели ее спасли, чтобы использовать и дальше? Хотя, возможно, к ее побегу из-под стражи причастны совсем другие люди…

***

С Нахаром получилось встретиться лишь после обеда — до того момента дикарь-переводчик находился на совете старейшин вместе с толстяком Тулумасом. Фабиан сперва решил зайти издалека. Завел разговор буквально ни о чем: спрашивал о традициях племени, о семейных ценностях. Только потом вспомнил словно невзначай:

— Кстати, сегодня на рассвете ко мне наведалась Шания. Знаешь, кто она такая?

— Шания — дочь вождя, — несколько ошарашил его Нахар. — Разве она не сказать?

— Что?! Она лишь сообщила, что вождь вчера определил ее мне в жены. И с чего это Тулумас вдруг решил со мной породниться?

— Честь породниться с Великим принадлежать только клану вождя!

— А зачем ты обучал девушку дарданскому?

— На случай, если появится кто-то из Великих.

— Но никто не мог заранее знать, что я здесь окажусь!

Фабиану даже показалось, что его отец мог оставить какое-то очередное пророчество — с того станется! Но Нахар быстро опроверг его сомнения:

— Племя а-дари всегда надеяться на чудо — и чудо наконец случаться.

Дикарь заулыбался, будто рассказал нечто удивительное.

Но Мейеру было не до смеха. До него вдруг отчетливо дошло: Тулумас постоянно врал, притворяясь, что не понимает гостей. А на самом деле мог общаться с иноземцами точно так же, как Нахар или его дочь. Нужно предупредить Корнела, чтобы не попался на уловку. А в идеале — разговаривать с ним только на земном языке.

— Скажи, а я могу отказаться от «чести» быть женатым?

Выражение лица Нахара резко изменилось, стало серьезным.

— С чего бы? Разве тебя не устраивать Шания? У вождя есть и младшая дочь. Но она еще не достигла брачный возраст. Конечно, если ты настаивать, то я поговорить…

Он явно разволновался, и это хорошо проявлялось в речи.

— Я имею в виду вовсе не Шанию. — перебил его Мейер. — Я в целом как-то не планировал вступать в брак в ближайшее время.

— Род вождя ведет начало от самой богини Луны, так что такую супругу дарят Боги, — покачал головой Нахар. — Если ты отказаться, богиня наслать на нас проклятья и лишить урожай. В таком случае вождь собрать срочный совет. Это может плохо кончиться для тебя же! — Его глаза колюче сверкнули.

«Интересно, не потому ли отсюда сбежал отец?» — вдруг подумалось Мейеру.

— Да ладно, я ведь просто любопытствую. Кстати, ты спрашивал главу племени по поводу храма Колец? Помнишь, ты обещал, — ушел он от разговора о браке.

— Я спросить, вождь разрешить. Но если он узнать, что ты не желать жениться…

— Нет-нет! Просто вышло неожиданно. И когда мы сможем пойти в храм?

— Сегодня поздно, до храма идти далеко. Мы отправляться на рассвете.

— Чудненько, — выдохнул Фабиан. — Слугу я беру с собой, предупреждаю сразу.

— Как будет угодно Великому, — чуть скривился Нахар, но все-таки поклонился.

Около хижин вдруг появились воины вождя, и разговор пришлось прервать, дабы не вызвать подозрений. На прощание дикарь пообещал, что зайдет за гостями рано утром.

***

Уже вторую ночь Корнел проводил в гамаке. И вторую ночь подряд Мейер принимал у себя Шанию. Из домика то и дело раздавались разговоры. Но, судя по всему, его приятель не пользовался возможностью развлечься, а просто дурил девице голову.

Однако и это раздражало, потому Корнел уснул с большим трудом. И даже толком не отдохнул, как уже пришлось подниматься — к ним пришел тот, кого они и ожидали.

— Собирайтесь, надо выходить.

Полуголая Шания выпорхнула из хижины, словно легкая плашка. За ней показался хмурый и явно не выспавшийся Фабиан, который зевал во весь рот.

— А, это ты, Нахар! Мы уже почти готовы…

Он переглянулся с Корнелом, а потом удалился, чтобы умыться.

Корнел забрал из хижины заранее подготовленную плетеную сумку — нечто вроде рюкзака, который надевался за спину. Их вязали женщины племени и часто использовали члены общины для переноски охотничьих трофеев или прочих вещей.

Выходя наружу, Корнел вдруг заметил трех знакомых воинов, стоящих неподалеку.

— Они тут что делают? — спросил он у Нахара.

— Сопровождать нас — вождь так приказать.

— Понятно, ни шагу без присмотра, — хмыкнул Корнел и отправился искать Мейера, чтобы поторопить. Новость, что их вовсе не оставят без внимания, не испугала, но лишний раз заставила урсулийца насторожиться.

Очевидно, вождь всерьез опасался, что гости убегут, вот и приставил своих громил следить за ними круглосуточно. Корнел уже замечал этих молодчиков раньше.

Он вновь напомнил себе об осторожности. Одно неверное действие — и весь план полетит к чертям собачьим.

Путь в храм Колец и правда оказался изнурительно долгим. Порой чудилось, они никогда не доберутся до места. В дороге было совсем не до разговоров. Они прошли большой участок леса, а затем холмистую местность, где идти стало еще сложнее.

— Зря сюда подались, — прокомментировал Фабиан, вытирая пот со лба, когда они поднялись на очередное возвышение. — Вряд ли мы найдем то, что нам нужно.

— Не торопись с выводами. Лучше подумай, потом найдем дорогу.

— Если там действительно есть нечто ценное, сделаем зарубки на деревьях.

— А на каком языке вы опять говорить? — оскалился Нахар, услышав незнакомую для него речь.

— Это язык только для Великих, — отмахнулся Мейер от дотошного переводчика.

Конечно, они ничего не рассказывали о другом мире. Это совершенно не имело смысла и могло лишь навредить. Вдруг Тулумас объявит, что никаких Великих не существует?

Картина, что открылась им с высоты, поразила воображение Корнела.

За холмом находилась долина, которую пересекала полноводная река. По высоким берегам цвели лиловые растения, их приторный запах доносил ветер. А еще виднелись заросли огромного папоротника, словно попавшего сюда из доисторической эпохи.

Вокруг цвели луга; местами росли деревья, между которыми свободно прогуливались и щипали траву дикие эровалы — животные с большими крутыми рогами и длинной бурой шерстью, сильно похожие на джейранов. Их мясо часто употребляли в деревне. Эровалы совершенно не боялись появившихся на их территории людей.

Чем ниже по склону они спускались, тем чаще им попадались гигантские камни — вроде тех, из каких и были высечены лица идолов у реки, что текла у деревни. Все они имели вытянутую форму и стояли строго вертикально — прямо как в местах скопления силы, которые Корнел видел в Винкросе уже дважды. Но на сей раз это были обычные камни — Фабиан бы почувствовал магию, — да и стояли они беспорядочно.

За ними начинались скалы. На одной из них Корнел заметил огромные глаза и открытый рот, созданные в камне. Отойдя чуть дальше, он обнаружил и сплющенный нос очередного идола. Очевидно, здесь когда-то находилось одно из старых капищ.

— А почему в долине не живут люди? — обратился к переводчику Мейер.

— Раньше они тут жить, — охотно пояснил Нахар. — Но однажды прийти враг и всех убить. Оставшиеся уйти на север и строить новую деревню. Враг остаться здесь. Но потом наши вернуться и тоже всех убить, а место объявить священным.

Корнел всмотрелся под ноги, будто из земли могли торчать человеческие кости. Но Нахар описывал совсем древние события. Поле боя давно скрылось под новыми слоями почвы.

Вход в храм оказался в неожиданном месте. Просто в какой-то момент Нахар остановился, осмотрелся и нырнул в кусты, за которыми в скале обнаружилось большое круглое отверстие. Остальные члены группы последовали за ним.

Пройдя внутрь, Корнел изумленно уставился на скрытые строения, которым было сотни, а то и больше, лет. Мемориал существовал задолго до визита Сандора Венлерта. Такое ощущение, что весь комплекс высекли в камне, создав улочку, по бокам от которой находились входы в здания, обрамленные обветрившимися от времени колоннами. В трещины и места, откуда выпали камни, постепенно нанесло землю, и там росла трава.

Нахар шел молча, потому путники тоже не разговаривали. Казалось, камни шепчутся друг с другом. Или это ветер гулял между древними стенами, заглядывая в проемы?

Вокруг стояли жилища людей, обслуживающих храм в те времена. Главное же здание находилось чуть дальше — к нему и привела дорога. Высотой с трехэтажный дом, оно удачно скрывалось в сени кряжистых деревьев, в кронах которых щебетали птицы.

— Вот мы и добраться.

— Отлично, — кивнул Фабиан, заглядывая внутрь. Корнел вошел следом.

Он сразу увидел каменный трон, куда вели ступени. А над ним — очередное изображение. На сей раз старца, глаза которого были инкрустированы сапфирами.

— Первый Великий! Он и придумал систему Колец, — с почтением произнес Нахар.

— Первый?! То есть их было несколько?

— Твой отец был вторым. А это Хартвис, он жил здесь задолго до появления Сандора. Великий Хартвис научил а-дари многому. Его знания не раз спасали племя от голода.

— Хартвис… Хм… А ведь они с Сандором Венлертом чем-то похожи, — задумчиво произнес Корнел. — Вдруг он тоже был одним из адептов Винферра?

— Мой далекий предок? Ты, наверное, шутишь.

— Пути судьбы извилисты. Посмотри, у него взгляд, как у тебя! И голубые глаза…

— О нем известны какие-то подробности? — обернулся Мейер к Нахару.

— За три тысячелетия ничего не сохранилось. Кроме этого, — указал дикарь на противоположную стену, где обнаружилась некая надпись. — Хартвис велеть начертать слова незадолго до того, как покинуть нас и навсегда уйти в мир духов.

Сердце Корнела гулко застучало, когда он заметил изображение круга сил над самым входом. Вокруг него, будто узор, темнели какие-то слова.

— Что там написано? — прошептал он, пытаясь разобрать в полумраке фразу.

— Черт, нам бы сюда фонарик! Слишком высоко, ничего не прочесть.

Корнел с сожалением вспомнил про гелиограф, находящийся в доме Тулумаса вместе с прочими вещами, которые вождь пока не желал возвращать владельцам.

В другой стороне в окошко попадал луч солнца, его можно было отразить на надпись. Корнел мельком взглянул на воина-дикаря, преклонившего голову перед изображением Великого, и подумал было использовать его щит в качестве зеркала.

Но Фабиан нарушил ход мыслей:

— Когда вернемся сюда, подсветим надпись кристаллом. Не привлекай внимания.

— Надо же, ты впервые посоветовал что-то дельное, — ехидно отозвался по-английски Корнел. — Что ж, мы собирались посмотреть на кольца, а заодно и на старые находки.

Они вошли в соседнюю комнату храма, стены которой были сплошь испещрены странными знаками и кольцами. Каждое из них представляло собой календарный год.

Картина выглядела действительно уникальной. Здесь дикари по-своему записывали все важные события, случившиеся с ними за три тысячелетия после Великой Тьмы — эры света, как называли эпохи в более цивилизованной части Винкроса.

— А вот и то, что наши предки обнаружили при обрушении, — указал Нахар на сверкающие пластины из легкого сплава. Из такого же материала и был выполнен амулет, спасший жизни Корнела и Фабиана. — Мы так и не поняли их предназначения.

— Ландер ошибся, когда заявил, что материал не древний — просто он отлично сохранился и, скорее всего, подвергся воздействию эно-ферры, — тихо сказал Фабиан.

— Возможно, так и есть. И знаешь, это именно то, что нам сейчас нужно. Более подходящего материала для ремонта вертолета точно не найти.

— Мы можем забрать их с собой? — перешел Фабиан на язык Винкроса.

— Это реликвия! Ее нельзя выносить из храма! — испуганно воскликнул Нахар.

Воины, услышав крамольные речи, с подозрением схватились за свои копья.

— Я пошутил! Реликвия — так реликвия. Эй, а вы чего всполошились, ребятки? — поднял ладони Мейер, изображая полнейшее безразличие.

Какое-то время они провели внутри, визуально исследуя храм и задавая вопросы.

— Надеюсь, ты посмотреть все, что хотеть, — обратился к Фабиану Нахар час спустя. — Нам пора возвратиться в поселок.

С Корнелом он практически не разговаривал, не считая важной персоной.

— Да, хорошо, — кивнул Мейер, а затем сказал Корнелу: — На обратном пути я буду отвлекать его феррой. А эти громилы все равно пойдут впереди и ничего не увидят, — взглядом указал на воинов. — Займись метками, чтобы мы потом легко нашли место.

— Да как прикажешь, Великий, — парировал Корнел, саркастически улыбнувшись.

***

Про говорящую с духами Фабиан смог спросить лишь на обратном пути, когда они уже подходили к деревне. До того его мозг был занят совершенно другим, а сейчас начались знакомые места, где не требовались никакие метки.

— Нахар, а расскажи еще о женщине, которая управляла растениями, — попросил он.

— Что тебе о ней рассказать? — ухмыльнулся дикарь.

— Все с самого начала. Как ты вообще к ней попал. И дальше.

— Я идти много дней и подхватить лихорадку. Быть совсем слаб и думать, что скоро умереть. У опушки леса упасть в высокую траву. Мне мерещиться дикие звери, которые хотеть съесть. Один даже обнюхивать. А потом я очнуться в древесном доме.

— Это был ее дом? — нетерпеливо спросил Мейер.

— Да, там она и жить, — согласился Нахар. — Уж я не знать, как она перенести меня в дом. Я находиться на ложе из сухой травы, вокруг пылать огонь, но он ничего не повреждать. Она лечить меня целебными настоями из трав. Но не отвечать на вопросы.

— Тогда откуда тебе знать, что она управляла растениями и разговаривала со зверьем?

— Я видеть не раз. Она это не скрывать, когда узнать, куда я направляюсь.

— Значит, для других она прячет свои способности?

— Чего ты ко мне привязаться? — снова закосил Нахар под дурачка.

— Скажи, где именно тот лес?

Фабиан осторожно направил щупальце воздействия в разум дикаря. Но Нахар словно догадался и вдруг запаниковал, мешая Великому и дальше применять ферру.

— Ты что же, к ней собрался? — внезапно правильно заговорил он. — Если Тулумас узнает — тебе не сдобровать. Ничего больше не скажу! Не помню ничего! Я ничего о ней не знать! — окончательно распсиховался Нахар.

— И не надо. Тоже мне, хранитель секретных материалов нашелся!

Мейер отвернулся и быстрым шагом направился к Корнелу, стоящему неподалеку.

Несмотря на первую неудачу, он не оставил попытки разобраться.

Нахар явно темнил. Либо опасался гнева вождя — значит, сам Тулумас в курсе событий трехлетней давности. А к нему можно было подобраться через Шанию, что обещала прийти ближе к ночи. Если вчера Мейер просто проверял девчонку, болтая с ней о всяком разном, то сегодня вознамерился использовать ее в качестве осведомителя.

Он битый час объяснял Шании, что от нее требуется. Пришлось пойти на крайние меры и задобрить ласками, после чего Фабиан взял с нее клятву о молчании.

Перед тем они с Корнелом решали, как им незаметно сбежать из поселка, отправившись в тайный храм за пластинами.

— Завтра нам придется расстаться, но это только на одну ночь, — поцеловав дикарку, сказал он на прощание. — Мне нужно помолиться своим Богам.

— Я не совсем понимать…

— Потом поймешь. А пока сделай то, о чем я тебя попросил.

— Я все сделаю, как ты велеть, Великий, — пролепетала она.

— Вот и чудно. Понятливая девочка, — потрепал он ее темные волосы. — А теперь возвращайся к себе, нам обоим нужно отдохнуть.

Провожая Шанию напряженным взглядом, Мейер вздохнул. Если девушка проколется, вождь может ей навредить, несмотря на то, что она его родная дочь.

С другой стороны, информация о лесной деве не такая уж и секретная, Нахар о ней сам рассказал. Но сейчас стоит хорошенько выспаться, чтобы ближе к ночи быть в отличной форме, раз уж им с Корнелом предстоит повторное путешествие в храм.

***

Как только достаточно стемнело, Корнел и Фабиан вышли из дома. В первую очередь они удостоверились, что надзирателей нет на месте. Но Корнел все равно не терял бдительности. Он осмотрел каждый куст, за которым могли находиться замаскированные воины. Тем временем Мейер прислушивался и оглядывался по сторонам.

— Кажется, чисто, — выдохнул Корнел, убедившись в отсутствии слежки.

— Я еще днем внушил им, что сюда ходить не стоит. Наверное, подействовало, — откликнулся Мейер, продвигаясь вперед по освещенной лунным светом дорожке.

— Это ты хорошо придумал.

— Сам знаю, — хмыкнул Фабиан. — Мне они совсем не нравились.

Поначалу дорога выглядела привычной. Корнел искал, где оставил первую метку. Как назло, плотное облако скрыло луну, стало совсем темно. Он тщетно шарил ладонью по шершавому стволу и мысленно ругал себя за идею пойти в храм ночью.

Чтобы он еще хоть раз послушал Мейера!

Пожалуй, он переоценил возможности. Прогулка по ночному лесу может оказаться весьма опасной, а без фонарика будет сложно найти нужную дорогу. Если днем они шли навскидку часа полтора, то сейчас выйдет как минимум два — а ведь столько же потом пилить обратно!

— Слушай, давай все-таки отложим поход на утро. В темноте туда не добраться, — сказал Корнел, принимая для себя обдуманное решение.

Позади что-то сверкнуло, и южный лес сразу озарился голубоватым сиянием.

— Что за…

Он обернулся, прикрывая ладонью глаза от яркого света.

— Ты действительно решил, что я готов повторить тот марш-бросок? — ехидно спросил Фабиан, сжимая в ладони сияющий кристалл. — Разве я похож на полоумного?

— Ты… Проклятье! Зачем тогда заставил меня ставить чертовы метки?! Ты ведь сразу знал, что мы не пойдем обычным путем!

Дыхание Корнела участилось, он стиснул зубы от злости.

— Зато время прошло гораздо быстрее, — продолжал издеваться Фабиан.

— Мы могли попасться!

— Но ведь не попались. Да ладно, что ты так завелся? Я тогда и сам не подумал, что можно сильно сократить время. Только потом вспомнил, — отступал Мейер, видя сердитое состояние Корнела.

— Я чувствую себя идиотом.

— Будет тебе, — решил замять начинающийся конфликт Мейер, — Идем, я уже открываю портал…

Осмотревшись, они шагнули в сверкающий проход и вышли из него уже в другом месте.

Корнела все еще потряхивало от гнева. Но понимание, что проблема миновала, постепенно успокаивало. Мейеру он точно отомстит, но позже. И как он мог подумать, что их давнее противостояние подошло к финалу? Чертов аферист не на такое способен!

В храм они вошли вместе. Кристалл давал достаточно освещения, чтобы не заблудиться в старинной постройке. Но урсулиец помнил и другое: энергия кристалла вовсе не вечна. При неверном действии он может погаснуть. Такое порой случилось у Ники.

— Ну что, начнем с надписи? — Он поднял взгляд на едва различимый круг сил. — Когда Нахар показывал храм, я заприметил лестницу, она стоит у черного входа.

Мейер кивнул и двинулся вперед, освещая дорогу.

Лестница оказалась тяжеленной, похоже, с ее помощью дикари наносили знаки на верхнюю часть стены в зале Колец. Чтобы ее притащить, пришлось изрядно попотеть.

Приставив ее к поверхности около входа, Корнел отошел, решив отдышаться.

— Ты полезешь наверх, — выдал он, немного отойдя от нагрузки.

— Почему именно я? — изумленно повернулся Мейер.

— Кристалл ведь реагирует на тебя. А кому-то нужно придерживать лестницу.

— Ты прав. Что ж, посмотрим, какое наследие оставил таинственный Хартвис.

Фабиан убрал кристалл в карман и схватился за перекладину, постепенно перемещаясь все выше. Оказавшись наверху, он вновь достал камень и наконец принялся читать.

— Странный язык, он совсем не похож на тот, что я знаю, — сообщил он Корнелу.

— Как же ты мне дорог! Запоминай символы, потом разберемся.

Несколькими минутами позже Мейер слез на пол, чтобы нарисовать на пыльной поверхности крыльца знаки. Затем отправился обратно. Повторить подъемы пришлось несколько раз, пока он смог составить фразу целиком.

— Надо же, это ведь древнеурсулийский! — присвистнул Корнел.

— Ты понимаешь? — ошарашено посмотрел на него Мейер.

— Изучал в юности. И кстати, моим учителем был твой отец.

— Тебе несказанно повезло, лично я его даже не помню.

Корнел услышал, как его спутник скрипнул зубами. Принц, выросший в любви и заботе семьи, хорошо понимал, что происходит с Фабианом.

Фабиан Мейер никогда не знал своего отца, не общался с ним. Сандор вообще был далек от идеального родителя, он не играл с сыном, не учил его тому, чему должен научить любой нормальный отец. Он попросту бросил их с матерью, хотя сам был жив-здоров. А еще не раз возвращался в Винкрос, реализуя грандиозные планы.

Мейер же за эти годы выстроил в голове совсем другой образ, пытаясь оправдать Ксавьера Моро, и лишь сейчас стал понимать, что надежды оказались призрачными. Пророк не только не желал становиться частью жизни сына, но и завел себе другого воспитанника, о чем сообщил им на выставке в Майами Валентин Ландер.

— Что там написано? — поторопил его Мейер, быстро приходя в себя.

— Сейчас, дай пару минут. Твой кривой почерк понять не так-то просто…

Мейер фыркнул, но никак не прокомментировал последние слова.

Кристалл предательски моргнул, будто бы в нем мог заканчиваться заряд. Но так происходило скорее потому, что Фабиан сам отвлекался от контакта с артефактом.

Ошибки любой иногда совершает,

Провинностей разных вовеки не счесть.

Но есть исключение, точно я знаю:

Любовь не ошибка — она Тиры весть.

Ее не увидишь в судьбы лабиринтах,

Она не раскроет заранее суть.

Любовь словно сущность всего мирозданья.

Дремать, но проснуться — вот ее путь.

Историю вашу она перепишет,

Изменит маршрут, поменяет игру,

Что было при мне, то случится повторно,

И вспыхнет надежда подобно костру.

Найдите подсказку в тюрьме драгоценной,

Кто встретится вновь, объяснит, что к чему.

Другого пути вам не стоит бояться,

В нем тоже есть Свет, одолеет он Тьму.

Прочитав это, Корнел шумно выдохнул:

— Чувствую себя студентом-археологом, который нашел реликвию и понятия не имеет, какую ценность она собой представляет. Что все это означает?

— Разве ты не понял? Хартвис тоже был пророком, как ты и предположил! Он видел будущее и оставил нам послание! — подскочил на ноги Фабиан.

— Почему именно нам? Вдруг он писал это для кого-то другого!

— Глупости! Хартвис пишет, что любовь не может быть ошибкой! В стихах он имеет в виду моего отца! Он мог предвидеть всякое, кроме собственных чувств! А попав на Землю, встретил мою мать и влюбился, чего совсем не планировал! У них был головокружительный роман, она сама мне рассказывала.

— Какие интересные выводы. Любишь ты запутать все так же, как и он сам!

— Да нет, послушай! — воскликнул Фабиан, пребывая в необычном возбуждении. — Ксавьер понял, что совершил ошибку, потому как на свет появился еще один хранитель ферры — то есть я. И поскольку со временем я мог вмешаться в процесс, отец решил отдалиться, спасая тем самым наши миры от Аррангиеля. Но все пошло не по его плану. Я встретился Нике вместо адепта силы света. Да ты и сам отыскал именно меня, а не Ронга. Но я — вовсе не ошибка! Ты понял? Надпись гласит, что ошибка просто изменит маршрут!

— При Хартвисе случилось нечто, о чем мы не знаем. Из-за любви все пошло иначе, что после изменило судьбу мира. И перед самой смертью он увидел нечто похожее в будущем, — продолжил Корнел мысль. — Ошибка приведет к тому же, но другим путем.

— Вот именно! Так что я здесь совсем не зря оказался! И нечего меня упрекать!

— Да я вообще давно молчу, если ты не заметил! Ладно, я с тобой согласен. С первой частью послания все понятно. Но что означает финальное четверостишье?

— Важная встреча в драгоценной тюрьме… Кхм… Понятия не имею. Но пророческая интуиция подсказывает, что скоро мы узнаем ответ.

— Ладно, запоминай строки. У нас мало времени, еще надо забрать пластины. И кстати, раз уж такой способный, может, откроешь портал прямо к вертолету?

— Может быть, — уклончиво согласился Фабиан, ничего заранее не обещая.

2.2

∼ 2 ∽

Фабиан ликовал, его грудь прямо распирало от гордости.

Он и сам не знал, почему так происходит, но слова незнакомого Хартвиса внушили уверенность в благополучном исходе общего дела.

Теперь он чувствовал свою чрезвычайную важность.

Пусть отец и не видел в будущем спасения, зато другой хранитель не только его предугадал, но и оставил послание тому, кто должен был его найти.

Он оставил послание для него!

Ну, или для них с Корнелом. Ведь именно урсулиец смог расшифровать древний текст.

Восполненный энтузиазма, Мейер создал проход на знакомую поляну прямо из зала Колец. Они успешно вышли из портала около замаскированного ветвями летательного аппарата, который предстояло привести в порядок, чтобы заняться дальнейшими поисками двух адептов. А еще информации, что имелась в архиве короля Дардана.

Возиться во тьме с лопастями, на которых остались пробоины от выстрелов, не имело никакого смысла. Поэтому, спрятав пластины в салон вертолета, Корнел вышел наружу.

— Страшновато возвращаться в деревню. Может, свалим подальше и будем приходить сюда порталом? — предложил он Фабиану, который в это время продолжал размышлять.

— Как же говорящая с духами? Если не вернемся, то не узнаем, где она живет.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Корнел. — Из-за этих стихов все мысли спутались. Все думаю о драгоценной тюрьме — это звучит столь необычно.

— Давай будем решать проблемы постепенно. Выспимся и вернемся сюда. Главное — не привести за собой хвост в виде аборигенов. Надо действовать очень аккуратно.

— Хочешь сказать, пойдем в деревню пешком?

— Нет, конечно. Вернемся на то же место в лесу, откуда и отправились…

В целом путешествие заняло пару часов. Но основную задачу они выполнили. Теперь Фабиан желал лишь выспаться, хоть он и не понимал, как уснет после таких новостей.

Но не успели они пройти и трех сотен шагов, как впереди мелькнула стройная тень.

— Неужели за нами следили? — прошептал Фабиан, заранее настраиваясь на возможное воздействие в целях самозащиты. — Предлагаю поймать подлого лазутчика.

— Я обойду с другой стороны, — согласился Корнел.

Они окружили подозрительный куст. И вскоре Мейер вытащил наружу «шпиона».

Им оказалась всего лишь испуганная Шания.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел Фабиан, злясь на бестолковую девицу.

— Великий, я узнать то, о чем ты меня просить, — растерянно заговорила она. — Я ждать тебя в хижине. Но ты не приходить, поэтому я пойти тебя искать.

— И что же ты узнала? — с подозрением спросил он, сжимая запястье дикарки, чтобы та не сбежала и не доложила, что гости отсутствовали на месте.

Вдруг аборигены обнаружат метки, которые он по глупости велел делать Корнелу? Тогда они сразу поймут, кто своровал их священную реликвию.

— Отец иметь карту. На ней отмечать знак — это дом говорящей с духами.

— Хм, а он далеко не глуп. Карту, говоришь… Ты можешь нарисовать для меня эту карту? — внезапно подобрел Фабиан, обняв талию Шании и поглаживая ее спину.

— Тогда отец понять, что я делать это для тебя, — опустила она голову.

— Фабиан, не стоит ее подставлять. Просто спроси, где лежит карта. Заберем ее сами, — подсказал Корнел, внимательно прислушиваясь к разговору. — Карта может пригодиться не только для поисков лесной женщины.

— Хорошо. Иди вперед, по пути я с ней потолкую по душам. Она тебя смущается.

— Сильно не отставай, — бросил Корнел, удаляясь от «сладкой парочки» по тропе.

Как бы то ни было, затея Фабиана удалась. Он смог убедить Шанию рассказать, где вождь прячет ценную вещь. Она даже не поняла, что на нее воздействовали феррой.

А на следующий день они приступили к ремонту вертолета.

И хорошо, что Корнел перед тем отыскал в нем набор метизов и крепежный инструмент — все это очень пригодилось. Почти всю работу выполнял сам Корнел, Фабиану оставалось лишь подавать тому подходящие пластины, которые они вырезали с помощью ножа, и процесс шел как по маслу.

Второй задачей Мейера были порталы. Их он открывал уже днем, прямо из домика, пока Корнел следил за входом. И хорошо, что в дневное время не так сильно был виден свет, образующийся при пространственных переходах. Успехи как нельзя кстати вдохновляли Фабиана, который наконец-то смог убедиться в своей незаменимости.

***

Побег планировался тщательно.

Но главной проблемой оставалась карта, о которой Фабиану рассказала Шания.

Карту Тулумас прятал не лишь бы где, а в личных покоях. Но там постоянно кто-то находился — будь то одна из жен вождя, дети, он сам или же охрана.

Хуже всего, что Фабиан даже не представлял, как открыть портал в большую хижину главы племени, состоящую из нескольких помещений. Вероятность ошибиться и попасться оставалась слишком уж высокой. А рисковать ему совсем не хотелось.

Мейер был уверен: в живых после этого их точно не оставят.

Подходящим моментом, когда все население поселка от мала до велика покинет дома, являлась лишь ночь полнолуния — вот тогда и можно разгуляться! Все усложняла одна проблема: никто не собирался оставлять в покое Корнела. Пусть Мейер толком и не понимал речи дикарей, однако по голодным взглядам со стороны хорошо замечал: все они уже видели его друга в качестве главного блюда «званого вечера».

Другие жертвы томились в большой смердящей яме, среди них находился и выживший после ритуала мэтхи парень. Фабиан старался обходить жуткое место стороной, но иногда слышал крики и мольбы о помощи, которые доносились от ужасающей тюрьмы.

А его самого уже готовили к обряду бракосочетания…

— Наконец-то сделали! Думаю, что взлететь теперь точно получится, — слегка запыхавшись, сообщил ему Корнел, а затем спрыгнул с крыши аппарата и принялся собирать весь инструмент.

— Пожалуй, стоит помолиться Тире, чтобы она была к нам благосклонна.

— С каких это пор ты веришь в местных богов?

— Человеку свойственно во что-то верить. Что касается меня, то кто, как ни богиня судьбы и фортуны, может являться моей покровительницей? Без ее участия я бы уже точно сдох.

— Забавно. Я полагал, ты веришь только в свою уникальность, — усмехнулся урсулиец.

Он еще раз завел мотор, проверяя его работу. Но быстро выключил двигатель, опасаясь, что громкий звук может привлечь дикарей. Странно, что они до сих пор не обнаружили громоздкий аппарат. Конечно, место далековато от деревни, но чем черт не шутит.

— Пойдем обратно. Вот-вот должен прийти Нахар, он что-то говорил про предварительное очищение от злых духов. Я отвлеку на себя внимание, а ты тем временем заберешь из дома Тулумаса карту и будешь ждать меня у тропы.

— Я все помню, — отозвался Корнел.

Мейер кивнул. Почему-то в такие моменты он особенно волновался, хоть внешне и сохранял покер-фейс. Если с Корнелом что-то случится — одному ему точно не выжить.

— Как ты намерен поступить с девчонкой? Она ведь не отвяжется, — вспомнил Корнел об еще одной проблеме.

— Заберу ее с собой, — пожал плечами Фабиан.

— Зачем? Ты хоть понимаешь, что она будет нам лишь мешать?

— Понимаю, но… мне ее жаль. Вдруг получится куда-нибудь пристроить.

Почему-то Мейер догадывался, что после их побега Шании не жить. Человеческая жизнь вообще не являлась ценностью для этого лесного народца, как он заметил…

Впервые за эти дни он вернулся один, без Корнела. Не успел свет портала погаснуть, как цветастую циновку на двери отвернули, а за ней показалось обеспокоенное лицо Нахара.

— Великий, я тебя уже везде искать! Где ты быть? — всплеснул руками дикарь.

— Я искал своего слугу! Он пропал! Ты его не видел? — изобразил недоумение Мейер.

— Пропал?! — Бронзовое лицо Нахара вытянулось, в уголках век даже расправились складки. Кажется, известие об исчезновении будущей жертвы его не обрадовало. — Когда это случиться? Совсем недавно он быть здесь.

Фабиан старался сохранять спокойствие. Выходит, за домом вновь наблюдали. А Нахар явно заглядывал сюда, пока иноземцы отсутствовали.

— Я не знаю! Вышел всего на минуту, а когда вернулся, его уже не было! Вон, он даже вещи забрал! — указал Мейер на угол, где перед тем лежала одежда и стоял гарпун.

— Надо срочно искать, — нахмурился Нахар. Он вышел, чтобы дать распоряжение воинам, отряд которых крутился неподалеку.

Челюсти Фабиана невольно сжались. Хоть бы Корнел был осторожен! Все-таки дикари знают свой лес намного лучше пришельцев из другого мира, ведь он для них как дом родной.

— Нам пора. Не волнуйся, его обязательно найдут, — сообщил Нахар, вернувшись.

Фабиан сжал пальцами амулет на шее, затем ощупал карман, удостоверившись в наличии там кристалла. Он понятия не имел, что представляет собой обряд очищения. Но особо не волновался. Ведь это еще не свадьба, там даже не будет Шании. Основное действо планировалось лишь после заката солнца, во время восхода луны.

Мейер издалека услышал гул барабанов. Инструмент представлял собой деревянный кругляш с выдолбленной серединой, обтянутый с двух сторон кожей.

У ритуальных камней собрались одни лишь мужчины. Но Тулумаса среди них не оказалось вовсе. Сердце Фабиана ушло в пятки. Неужели план провалился?

Он постарался не отчаиваться. Корнел ведь не впервые попадает в переделки и обязательно что-нибудь придумает. В конце-то концов, он превосходно дерется. А против действия снотворных стрел они заранее похитили у одного из воинов антидот.

С появлением Великого барабанная дробь лишь усилилась. От нудных звуков, дыма из костров и пения уже кружилась голова. Мейер встряхнулся, стараясь не падать духом.

Кто-то из старейшин племени громко крикнул.

— Надо раздеваться, — перевел Нахар, тенью возникнув из густого дыма.

— Чего? Ты надо мной издеваешься? — изумленно смотрел на него Мейер.

— Обряд очищения всегда проходить обнаженный мужчина.

— Не буду я раздеваться, даже не проси, — попятился Фабиан, сглотнув противный комок в горле.

Он не боялся, что его увидят голым — на это было совершенно плевать. Больше волновал кристалл, с которым вовсе не хотелось расставаться. Однажды он его уже потерял. А вернув, потерял Кристи.

Хватит! В одну и ту же ловушку он точно не попадется. Тогда он еще не знал всех свойств редкого артефакта. Сейчас же видел в нем единственный путь к своему спасению. Но под осуждающими и даже грозными взглядами дикарей сдался.

— И как долго это продлится?

— Совершать обряд быстро, — успокоил его Нахар.

Мейер сплюнул, затем стащил с себя брюки и рубашку, ныне представляющую собой одни лохмотья. При этом постарался сложить все аккуратно, придерживая камень.

— Я готов, — кивнул он, набравшись терпения.

Жрец Оррах затянул высоким голосом воззвание к духам, а воины повели Мейера в дымовую завесу, где он едва не закашлялся. Он даже не думал о ритуале, только о том, чтобы у Корнела все прошло, как надо. Фабиан старался верить, что урсулийский принц, заметив хоть малейшую опасность, не полезет в дом вождя. Подождет более удачный момент для проникновения…

***

В деревне стояла относительная тишина, хотя ушли пока далеко не все.

Дом вождя находился чуть на отшибе поселения, и на первый взгляд там никого не было. Но Корнел все равно внимательно осматривал из зарослей территорию, не особо торопясь покидать свое укрытие. Хотелось сперва удостовериться, что жены и дети Тулумаса точно отсутствуют, лишь потом предпринять вылазку.

Они с Фабианом договорились встретиться во время восхода луны на том же месте, что и в прошлые разы. Урсулиец верил, что Мейер отвлечет внимание и не проколется, не попадется на какой-нибудь мелочи. Иначе весь их план может провалиться.

А еще злился решению приятеля забрать с собой местную девчонку. Только дикарки для полного комплекта проблем и не хватало! Необычной внешностью и поведением она будет привлекать внимание, а им нужно действовать предельно осторожно.

Перед тем Корнел слышал, как глава племени переговаривался с воинами на своем лающем языке. Затем Тулумас покинул дом, вслед за ним из жилища ушли и остальные.

Скорее всего, сейчас они находятся на ритуале очищения, после которого начнется следующий обряд. Хоть бы Мейер не увлекся и не довел дело с браком до конца! Нужно сбежать до того момента, как состоится главное действо вечера.

Наконец, убедившись в безопасности, Корнел подошел к постройке со стороны леса. Подтянулся на руках, чтобы заглянуть в окно, занавешенное шторкой из плетеной сети с многочисленными прикрепленными листьями. Отодвинул преграду и оказался на подоконнике. В комнате царил полумрак и относительная прохлада; никакие звуки не доносились до уха урсулийского принца. Выждав несколько секунд, он запрыгнул внутрь.

Карта, как рассказала Шания, находилась в личной спальне Тулумаса. Корнел уже представлял примерный план здания, потом сразу свернул налево, вжавшись в стену и вновь прислушиваясь. Обвел взглядом обстановку, отыскивая тайник.

Когда глаза привыкли к освещению, Корнел высмотрел зеленый коврик у порога спальни. Подошел к нему и отвернул в сторону. Под ничем не примечательным предметом интерьера действительно обнаружился схрон. Там нашлась не только нужная карта, а еще арбалет со стрелами и другие вещи, несвойственные дикарям. Но по большей части они представляли собой бесполезные сейчас безделушки.

Обворовывать вождя Корнел, правда, не собирался. Он взял лишь то, за чем и явился. Засунул сверток за пазуху, вернул все в прежнее положение и ретировался к выходу.

Во внутреннем дворе, куда он попал из этой части дома, хватало разного хлама. Но среди совершенно бесполезных предметов он вдруг заметил их личные вещи, которые по-прежнему были завернуты в кусок ткани. Не выдержав, он подошел, чтобы их забрать. Но только наклонился, как плечо пронзила острая боль, будто пчела ужалила.

Жало принадлежало вовсе не противному насекомому — в его теле торчал миниатюрный дротик, явно начиненный снотворным. Вокруг ранки сразу же пошло покраснение.

«Черт! Меня выследили!» — мелькнула тревожная мысль.

Подхватив свою находку, Корнел одним прыжком преодолел ограждение и побежал, что было сил. Остановился он лишь через несколько минут, чтобы перевести дыхание. Голова уже кружилась от воздействия вещества. Стиснув зубы, урсулиец вытащил из себя иглу с оперением. Рука скользнула в карман, отыскивая антидот. И он дрожащими пальцами засунул в рот травяную пластинку, пытаясь ее прожевать. Она оказалась такой кислой, что даже челюсти свело. Но голова постепенно прояснялась.

Интересно, как они догадались, что он здесь появится? Неужели Шания проболталась?

На раздумья не было времени. Корнел поспешил на тропу, где и договорился встретиться с Мейером, при этом не выпускал из рук поклажу.

Он почти добрался до места, когда расслышал шаги. Обернулся и обомлел: из леса вышли несколько воинов а-дари в боевой экипировке. Принц невольно вздрогнул от их звериных оскалов. Он уже собрался рвануть в другом направлении, но оттуда показались такие же бравые ребята. Началась настоящая охота. И дичью на сей раз являлся именно он. Оставалось лишь сражаться.

***

Нахар соврал — ритуал оказался длинным. К тому моменту, когда они закончили, Мейер с расстройством понял, что уже темнеет. Мало того, вместо привычной одежды дикари подали набедренную повязку и накидку из лиственной сетки на плечи.

— Да вы совсем обалдели? Где мои вещи?! — прорычал он, отыскав в толпе Нахара.

— Они не подходить для церемонии, их унести, — пролепетал в ответ дикарь. И Мейер понял, что сам Нахар вряд ли имеет отношение к похищению.

С возвышения берега на него смотрел ухмыляющийся Тулумас в маске лиса.

Сплюнув от расстройства, Фабиан натянул на себя наряд аборигена. Выяснилось, что пока он возмущался, все уже собрались. Семейство вождя находилось на поляне в полном составе. Пришла и «невеста», облаченная в серебристое одеяние, сплетенное из тонких паутинок — наряд символизировал «родство» с богиней Луны.

Шания улыбалась будущему мужу, вот только ему самому было не по себе. Он не собирался доводить дело до крайности, но чувствовал, еще немного — и точно обзаведется супругой, о которой никогда не мечтал. Конечно, он хорошо понимал, что брак действителен лишь по местным меркам. Но от осознания этого факта легче все равно не становилось. На такое он не рассчитывал!

Хоть бы Корнел уже ждал его с картой! А уж сам он что-нибудь придумает.

— Я рада, что ты скоро стать моим мужем, — с восторгом произнесла Шания, оказавшись рядом.

— А уж я как безумно рад, — пробормотал Мейер, поглядывая на дикарей, пребывающих в блаженном предвкушении ночи, которая неумолимо наступала.

Небо охватили густые сумерки; в бескрайнем просторе показались первые звезды. А далеко над горизонтом уже сияло золотистое зарево восходящей луны.

Вышедший на берег жрец затянул песнь. В этот момент Фабиан начал плавно отступать назад, чтобы потом развернуться и побежать. Как вдруг заметил, что воины вывели кого-то к ритуальным камням. Подумалось, это кто-то из пленных дикарей.

Но когда он присмотрелся, то обомлел: жертвой оказался Корнел, которого со всех сторон охраняли аборигены! Руки урсулийца плотно связали веревками. Они все-таки поймали его друга. И сейчас собирались сделать нечто ужасное, чего Фабиан никак не мог допустить. Побег отложился на неопределенное время.

— Не вмешивайся, пожалеешь, — процедил кто-то рядом, заметив реакцию Мейера.

Тулумас?! Однако Корнел не ошибся, предположив, что вождь владеет языком большого мира. Фабиан невольно дернулся. Все пути к отступлению ему уже перекрыли. Оставалось лишь смотреть, как урсулийского принца привязывают к ритуальному камню.

Песнопение продолжалось. Оррах поднимал руки к огромной восходящей луне, рисунок на которой казался таким же кровожадным, как и лица дикарей.

Страх охватил незаметно, но быстро заполнил все мысли Мейера. Он только и успевал следить за движениями жреца и за толпой, жадно внимающей каждому слову. Дым рассеялся окончательно, явив всем огромное небо со знакомыми созвездиями. Но там, где находилась луна, остальное скрывалось ее ярким сиянием, при котором отлично различались все детали ритуального действия. Глаза каменных идолов злобно светились.

Фабиан поймал умоляющий взгляд Корнела и вздрогнул. Пусть урсулиец и не мог временно звать на помощь из-за кляпа во рту, он находился в сознании и все понимал.

В тот момент, когда кляп вытащили, в руке Орраха блеснула сталь тонкого клинка. Над священным местом разнесся крик, смешавшись с восторженными воплями а-дари.

Мейера будто переклинило. Он заорал, перекрикивая общий шум, и бросился туда, где стоял его товарищ. В одно мгновение он вырвал из рук старого жреца ритуальный нож. А другой рукой, сам того не ожидая, отправил Орраха в нокаут.

— Ты очень вовремя очнулся, — процедил Корнел, облизывая разбитые в кровь губы.

— Уж как вышло, — выдохнул Фабиан, разрезая ножом путы на запястьях принца, пока под ногами что-то бормотал, приходя в себя, Оррах. — Надо забрать кристалл.

— То-то гляжу, ты успел приодеться по местной моде, — съязвил Корнел, хотя обоим было вовсе не до смеха. — Где твои вещи? Куда их унесли?

— Сейчас разберемся… Наверное, разберемся, — поправился он, ведь со всех сторон их уже обступали рассерженные аборигены.

— Отойди от жертвы, — с саркастичной ухмылкой сказал вождь.

— Если вы сейчас же его не отпустите, я не стану жениться на вашей дочери, — угрожающе произнес Фабиан, глядя в темные, охваченные гневом глаза Тулумаса.

— Не вмешивайся в древний ритуал! Ты прогневаешь Богиню!

— Ах, так? Тогда убейте и меня. — Фабиан поспешно соображал, сможет ли применить ферру без кристалла. Без резонирующего камня у него не так уж много шансов на успех. Надо выбрать для воздействия кого-то одного. Но кого именно?

Взгляд Тулумаса под маской приобрел звериное выражение. Мгновенно перейдя на свой язык, он что-то прокричал воинам — и те сразу схватились за копья.

— Зря ты им это сказал, — прокомментировал Корнел, на что Мейер лишь пожал плечами.

Он уже выбрал субъект для ментальной атаки — конечно, им оказался сам Тулумас. Секунда — и вождь застыл как истукан, а потом, повинуясь влиянию несостоявшегося зятя, взмахнул рукой, дав дикарям отмашку. Те непонимающе оглянулись.

— Бежим! — крикнул Фабиан, осознавая, что долго удерживать контроль он не сможет.

Не обращая внимания на общую панику, он рванул вперед. Навстречу бросилась Шания, которую он сразу узнал по одежде, несмотря на ночной сумрак.

— Я не говорить отцу, что вы искать карту! Это все Зарга, она мне завидовать, — испуганно повторяла дикарка, имея в виду младшую сестру — Мейер уже знал ее имя.

— Куда они унесли мою одежду? — спросил он, не особо раздумывая.

— Священные камни, — указала Шания на идолов. — Она за ними.

Мейер толком не помнил, как они смогли выбраться из галдящей, разъяренной толпы, требующей продолжения банкета. Желание остаться в живых заглушило все другие чувства. В памяти сохранились только отдельные картинки: как они виляли между деревьями, как искали в темноте вещи, пока Шания подсказывала дорогу.

Кристалл оказался на месте. Вот только он никак не реагировал на адепта ферры. За последние дни Фабиан использовал его слишком часто, исчерпав весь энергетический резерв. Да еще и эмоциональное состояние никак не способствовало контакту.

— А я ведь предупреждал, — сказал Корнел, наблюдая тщетные попытки активации.

— Потом разберемся, — плюнул Мейер, спрятав камень.

— Ближайший путь через деревню, — поднял голову Корнел, — поторопимся.

Шания бежала вслед за ними, ничего не спрашивая. Ее помощь оказалась весьма полезной — молодая дикарка отлично знала все тропинки и укрытия.

Им повезло добраться до поселка, никому не попавшись. Из ямы, где а-дари держали других пленников, вдруг послышались призывные крики. Корнел остановился.

— Что ты задумал? — повернулся Фабиан.

— Отвлекающий маневр. — Подойдя к яме-тюрьме, Корнел поднял веревочную лестницу, раскачал, бросив вниз, и громко скомандовал: — Выбирайтесь скорее!

Вряд ли дикари поняли слова. Но все-таки обратили внимание на средство для побега. Останавливаться и смотреть, чем все закончится, не было возможности.

Домики, деревья, кустарники озарялись светом полной луны, поднявшейся уже довольно высоко над лесом. Где-то далеко вновь раздавались крики дикарей.

— Жаль, карты нет, — посетовал Фабиан.

— Кто тебе такое сказал? — отозвался Корнел.

— Ты ее забрал?!

— И не только ее.

Они свернули за дом вождя, двигаясь тем же путем, каким перед этим бежал Корнел. Через пару сотен метров урсулиец остановился у большого кустарника, выудил из листьев сверток и карту, из-за которой они рисковали жизнью.

— Тогда какого черта они тебя схватили? — не выдержал Мейер.

— Посмотрел бы я на тебя в той ситуации. Их было слишком много!

— Ладно, все отлично. Осталось добраться до вертушки — и прощай дикий край.

— Думаю, расслабляться рано.

Согласившись, Фабиан повернулся к Шании.

— Ты знаешь, где находится большая скала? — описал он местность.

Девушка ненадолго задумалась.

— Я давно видеть такое, ниже по реке. Недалеко поселение ойя.

— Нам нужно срочно туда попасть.

Несколькими минутами позже они уже шагали по залитой лунным светом дороге. Периодически Фабиан прислушивался, то же самое делал и Корнел.

Как выяснилось, в лесу они были не одни. Кто-то шел за ними той же тропой.

— Пропустим их вперед или попробуем оторваться? — шепотом спросил Мейер, растерявшись. Сейчас бы увидеть хоть какую-то подсказку! Он напряг разум.

— Если это парни из племени а-дари, нам не поздоровится.

— Они идти быстро и скоро нагнать, — оживилась Шания, услышав разговор.

— Значит, без вариантов. Спрячемся и переждем.

Вскоре по дорожке прошли несколько человек, и Фабиан выдохнул с облегчением. Оказывается, это были вовсе не преследователи, а те самые пленники, которых выпустил Корнел. В компании беглецов находился и выживший после ритуала парень.

Волнения ночи еще не закончились. Буквально сразу они услышали новые голоса.

— Нас все равно догоняют, скоро здесь будет жарко, — дошло до Корнела.

— Нужно объединиться с людьми ойя! — В голове Фабиана замелькали размытые картинки будущего, которые он сразу попытался расшифровать.

— Ты в своем уме? Не смей! Нас они убьют первыми! — зашипел на него друг.

— Не убьют! Я видел!

— Точно? — с подозрением покосился Корнел.

— Уверен, — выдохнул Фабиан. — Шания, тебе придется с ними поговорить.

Девушка вздрогнула и прижалась к боку Фабиана в поисках защиты.

— Я их сильно бояться.

— Они тебя не тронут! Верь мне! — посмотрел он ей в глаза, подняв пальцами подбородок.

Они нагнали бывших пленных очень скоро. Видение Мейера не подвело. Парень со шрамами узнал иноземцев сразу. А через девушку они довольно быстро обменялись информацией. Дикари ойя оказались вполне себе адекватными.

— Нам надо быть вместе, только так мы останемся в живых, — сказал им Мейер, попросив Шанию перевести свои слова. И кратко обрисовал, что ждет их в ином случае.

— Они согласиться, — сообщила девушка, выслушав ответ старшего.

Фабиан удовлетворенно кивнул и велел всем поторопиться.

До вертолета оставалось пару минут ходьбы, места стали знакомыми. Но их все-таки настигли. Люди ойя переполошились, ведь у них с собой не было оружия. Да и Фабиан с Корнелом не имели никакой защиты, кроме способностей самого Мейера.

Повезло, что первый отряд преследователей оказался небольшим. Неподалеку от вертолета завязалась драка. Пока их спутники рьяно отбивались, Фабиан применял ферру, останавливая недоброжелателей. Корнел же принялся быстро отбрасывать ветки и сучья, скрывающие летательный аппарат, чудом не найденный местными жителями.

Фабиан видел, как вспыхнула панель управления, пока Корнел разбирался с настройками. Окраину леса и поросшее травой поле заполнил рев мотора, от вращающихся лопастей в лицо ударил прохладный поток воздуха.

Фабиан потянул оробевшую Шанию к вертолету.

— Небесный дракон, небесный дракон, — лепетала она, прикрывая лицо руками.

— Это наш дракон. Ну же, пойдем. Надо улетать.

— Нет! Я не могу! — отступала она назад с расширяющимися от страха глазами.

— Дура! — сплюнул Мейер на землю. — Иди сюда! Нет у нас времени!

Но Шания вдруг развернулась и побежала в противоположную сторону.

Увидев страшное «существо», дикари а-дари заверещали и попадали ниц, словно перед божеством. Предупрежденные воины ойя просто смотрели испуганно, но не приближались. Тем временем с лесной тропы показались и новые мужчины.

В сторону ойя полетели стрелы, и одна случайно попала в Шанию. Девушка упала в траву руками вниз. Она осталась жива, просто не могла идти. Заметив это, уже знакомый воин ойя бросился к ней, подхватив на руки, и побежал в сторону своей деревни.

Шумно выдохнув, Фабиан запрыгнул в готовый к взлету вертолет.

— Давай же свалим.

Поднимающийся «монстр» заставил дикарей завалиться на траву. Но смотреть на них Мейеру совсем не хотелось. Он радовался, что им удалось наконец-то покинуть деревню а-дари, даже не будучи ранеными. А еще вдруг наступило облегчение, что девчонка отказалась с ним улетать — вместе с ее спонтанным решением исчезли и все возможные заботы.

Устроившись в кресле удобнее, он вольготно вытянул вперед ноги. Закинул руку на спинку и повернулся к Корнелу:

— Ну что, друг, поздравляю тебя с успешным побегом! У меня есть предчувствие, что скоро мы и впрямь встретим кого-то важного.

— С твоих губ да Богу в уши, — ответил известной пословицей Корнел, набирая высоту.

2.3

∼ 3 ∽

С высоты луна казалась еще больше, Корнел не видел ее такой уже давно. Наверное, с юности — тогда молодой принц часто выезжал на ночные прогулки, останавливаясь у скал, под которыми бились волны Великого океана. У него даже имелось любимое место, около устья реки. Жаль, во время последнего визита в Элемар он не успел там побывать. Им всем было не до бессмысленных поездок — на кону стояла война с королем Виатором. Зато сейчас он вдруг вспомнил, как однажды смотрел на полнолуние, сбежав с бала, и думал о том, что рано или поздно ему навяжут невесту.

Взглянув на счастливого Фабиана, который избавился от бремени нежелательного брака, он даже улыбнулся. Но быстро сообразив, что луна сейчас, по идее, на юге, отвлекся на то, чтобы повернуть аппарат в другую сторону.

— Что там с нашей картой? — спросил он.

— Эти дикари могли бы получше придерживаться масштаба! — возмутился Мейер, разглядывая обозначения в тусклом свете, исходящем от приборов.

— Хотя бы направление глянь. Я даже не знаю, куда мы движемся.

— Направление верное, как я понимаю. Предлагаю где-нибудь сесть и уже утром продолжить путь.

— Чтобы нас опять схватили?

— Вдруг пронесет?

— Посмотрим чуть позже. Для начала уберемся из этих земель.

Разговоры на время стихли, и Корнел полностью сосредоточился на вождении. Он не так уж хорошо знал все функции и нюансы, хотя и имел опыт пилотирования подобных устройств. Он старался не думать о том, найдут ли они «говорящую с духами». Возможно, ее там давно и нет. Или же та женщина самая что ни на есть обычная.

Но в Риадейл попасть стоит при любом раскладе. Стихи Сандора, нацарапанные на стене пещеры, не первый день будоражили мозг, заставляя думать о старинных записях.

Повезло, что ночь выдалась светлой. Примерно через час, когда они пролетали над широкой рекой, Корнел высмотрел остров с песчаной полосой пляжа. И поскольку вокруг не имелось огней от костров и прочих признаков цивилизации, сделал вывод, что стоит воспользоваться советом Мейера и немного отдохнуть. Заодно на рассвете осмотреть винт, который перед тем подвергся ремонту. Запас топлива тоже ограничен. Но при экономном использовании добраться до границ Дардана вполне реально. В случае чего, потом они смогут переместиться на северный континент порталом.

Он и не заметил, как уснул прямо в кабине, не рискнув выходить наружу.

Фабиан сопел рядом и, как ни странно, даже не раздражал. Сегодня они оба заслужили награду — сон без опасений, что в любой момент может что-то случиться.

Ночь и впрямь выдалась тихой. Корнел выспался очень быстро и поднялся на рассвете, с первыми лучами солнца. Осмотрел остров, на котором вообще никто не жил. Только птицы щебетали свои утренние песни, совершенно не боясь подлетать к вертолету.

— Удивительно, вся конструкция сохранилась целой, — довольно сообщил Корнел, осмотрев лопасти.

— Еще бы, мы столько времени на нее потратили! Может, раздобудем чего поесть?

— Именно этим я и планировал заняться.

Все-таки не зря Корнел сделал гарпун, который тоже прихватил с собой. Через час он уже принес несколько жирных рыбин, нанизав их на ветку лозы. А вскоре около вертолета взвился дымок костра, на котором они и поджарили добычу. Привыкнув за последние дни к пресной пище, Фабиан уплетал все за милую душу, после чего довольно вытянулся на песке, закинув руки за голову.

— Особо не расслабляйся, нам еще нужно разобраться с картой.

— Даже помечтать не дашь. Что там с картой? Тащи ее сюда.

Они вместе уселись над старой атласной картой, материал которой явно был делом рук более продвинутой цивилизации, а не отсталых дикарей.

— Если судить по изгибу реки в том месте, это как раз недалеко от перевала и озера. Примерно количество лиг можно сосчитать без проблем. До границы Дардана оттуда около ста километров, не так уж много, — сказал Корнел, внимательно разглядев рисунок.

— Тогда будем ориентироваться по реке, точно не ошибемся. Как я понимаю, это та самая река, где мы и находимся, она впадает в море в столице Дардана, Риадейле.

— Собирайся, вылетаем.

— Что там собираться? Сейчас только наберу с собой воды из ручья.

Они вернулись в вертолет, когда солнце было уже высоко.

Дальнейший путь проходил в тишине. Фабиан смотрел в окно и, в конце концов, задремал. И Корнела это вполне устраивало. Так ничего не отвлекало от полета, и он смог сосредоточиться на ландшафте. В основном он старался лететь над рекой, но порой русло так петляло, что это вводило в замешательство.

Впереди показался край горной гряды. Река же полукругом уходила на запад. Где-то рядом должно находиться озеро, нарисованное на карте. Корнел замедлил аппарат и стал присматриваться. Можно было разбудить Мейера, но пока совсем не хотелось его слушать. Он и так помнил место, куда им надо попасть.

Урсулиец едва не заорал от радости, заметив вдалеке синюю гладь, в которой отражались облака. Он еще раз сделал круг, убеждаясь, что перед ним то самое озеро, после чего пошел на снижение.

— Джейк, Джейк! Надо выходить! — заорал Мейер, напугав его до колик.

— Ты о чем? Мы не можем сейчас выйти! Посмотри сам, где мы летим!

— Я только что увидел кое-что неприятное.

— К Роллену твои видения! Что ты мне предлагаешь?

Фабиан тревожно выглянул вниз, на озеро с неизвестной глубиной.

— Прыгать неохота, давай ближе к берегу.

— Ладно, собирай вещи. Может, доплывем.

Резкий удар заставил дернуться. Переведя взгляд на приборы, Корнел выругался вслух:

— Чертов предсказатель! У нас проблемы с подачей топлива. Мотор вот-вот откажет.

— На самом деле, этого стоило ожидать после позапрошлой посадки. — Фабиан уже затолкал все их пожитки в плетеный рюкзак. — Постарайся держаться ниже к воде.

— Выброси ее наружу, — указал Корнел на свернутую рулоном веревочную лестницу.

Фабиан покинул вертолет первым. Корнел даже не видел, что с ним стало, когда тот вылез через открытую дверь. Прохладный поток воздуха, врывающийся в салон, трепал волосы, которые закрывали обзор. А несколько секунд спустя управление вышло из строя.

Неполадки были серьезными, и делать ставку на счастливый конец — особенно после видения Мейера — точно не стоило. Постаравшись выровнять машину, которую бросало то вверх, то вниз из-за начавшихся проблем с трансмиссией, Корнел полез к выходу, удерживаясь руками за сиденья. Как назло, вспомнилось падение самолета.

Пол уходил из-под ног. Наглядно оценив высоту, с которой предстояло прыгать, Корнел мысленно пожелал себе удачи и шагнул вперед, сложив руки по швам и набрав в грудь побольше воздуха. Он ушел в воду, даже не успев ничего подумать. Все посторонние звуки заглушились громким всплеском и болью от удара.

Тело окутал ледяной холод — на дне озера били родники. Стало страшно и темно. Он уходил вниз, но дна так и не достиг. Наконец-то тело обрело равновесие, перестав погружаться дальше. И тогда Корнел, глядя вверх на белое пятно, стал делать плавные движения руками, постепенно приближаясь к поверхности.

Вынырнув наружу, он жадно глотал воздух, словно не дышал целую вечность.

— Фабиан! — крикнул он, оглядываясь по сторонам. На воде еще виднелась лопасть пропеллера погружающегося вертолета, который все-таки упал. Ну да и черт с ним. Большую часть пути они на нем преодолели.

— Корнел! — услышал он слева ответ.

— Живой, слава Арону, — пробормотал Корнел, направляясь к другу, который тоже искал его. — Ты как? Ничего себе при падении не отбил?

Мейер стряхнул со лба мокрую челку.

— Все нормально. Греби на берег.

Выбравшись, они уселись рядом, пытаясь отдышаться. К этому моменту вертолет окончательно скрылся в незнакомом водоеме. Но это Корнела совершенно не тревожило. Он просто радовался, что они в очередной раз избежали смерти. Да к тому же Фабиан умудрился спасти все их вещи, пусть они и промокли слегка. Проверить состояние телефонов к этому моменту не представлялось возможным. Но на всякий случай Корнел уложил их сушиться.

— Значит, это озеро, которое мы видели на карте? — спросил Фабиан, разглядывая пергамент. На удивление Корнела, Мейер даже не испытывал шока после аварии. Он отнесся к ней, как к чему-то обыденному. Интересно, это отличительная черта пророков?

— Другого рядом нет. Смотри, дом отмечен здесь, за холмом.

— Высохнем — и прогуляемся в ту сторону. Судя по тому, что я видел, там начинается лес.

— Нахар как раз описывал похожую местность, — обрадовано заявил Мейер. — Мы на верном пути. И знаешь, я ни капли не жалею, что железяка утонула. По крайней мере, теперь ты не будешь пилить насчет того, как мы повлияем на прогресс в Винкросе.

— Вообще-то, это важно! — Глаза Корнела сверкнули, точно два изумруда.

— Расскажи это дикарям.

— Так и хочется тебя послать. Ну что, будем загорать дальше или выдвигаемся на поиски?

— Давай еще немного посидим. Чудесное место. Только посмотри, какой здесь шикарный вид, какая природа! — демонстративно обвел он рукой пространство.

А над головой запищала птица, словно интересовалась подозрительными людьми, ворвавшимися на чужую территорию.

***

Корнел никогда не любил лес — особенно, если этот лес походил на густые джунгли. Почему-то ему всегда больше нравилась степь — там издалека видно, с чем придется иметь дело. А здесь постоянно мерещилось звериное рычание. Каждый скрип, каждый треск веток действовал на нервную систему не лучшим образом.

Он шел вперед, не доверяя Фабиану, следопыт из которого был никакой. Но и сам не слишком-то понимал, куда двигаться. Казалось, они кружат на одном месте уже час.

Подозрительный шорох в ближайших кустах заставил насторожиться. Урсулиец поднял голову, всматриваясь в хитросплетение ветвей. И застыл, будто каменный идол.

Из-за листьев на него внимательно смотрели круглые ярко-желтые глаза, расположенные на черной, с едва заметной рыжинкой, большой морде.

— Ты чего застрял? — раздался сзади недовольный голос.

— Там… пантера.

— Они здесь водятся? — удивился Мейер, даже не пытаясь заткнуться.

— Судя по всему, какой-то вид большой местной кошки.

Бросится или нет? Корнел мысленно уже прикидывал, чем защищаться от хищника. Конечно, они ничем не угрожали дикому животному. Но кто знает, вдруг оно голодное?

Мягкая поступь шагов дала возможность понять, что зверь отходит.

Корнел тихо выдохнул.

— Ушла.

— Похоже, мы ей не сдались, — прошептал Фабиан, убедившись в правоте друга.

— Будь осторожнее и не отставай. Кошка может быть не одна.

— Что-то я уже и не рад, что мы сюда приперлись.

— А у нас был другой выход?

— Теоретически…

Корнел усмехнулся, продолжив путь. Он пытался запомнить тропы, по которым они проходили. Ежели что, можно всегда вернуться к озеру, а там и река недалеко. Двигаясь вдоль нее, они смогут попасть в столицу Дардана.

— Что с кристаллом? Не проверял? — вспомнил он на ходу.

— Пока глухо. Но думаю, что это не навсегда.

— Теоретически.

— Ты повторяешь мои слова!

— Брось, это самое обычное слово. Лучше еще раз посмотри карту.

— Мы сверялись с ней совсем недавно.

— И какие соображения?

— Никаких. Просто идем прямо.

— Или налево? — указал Корнел на развилку.

— Почему?

— Там трава примята. Возможно, тропой кто-то пользуется.

— Любишь ты крутые повороты. Лично я считаю, что ее дом там! — кивнул Мейер вперед.

— Это магическая интуиция или твои догадки?

— Просто разумное решение. — Фабиан направился дальше, не обращая внимания на Корнела. И урсулиец, тяжело вздохнув, последовал за ним.

Тропа постепенно сужалась. Впереди темнели заросли, будто кусты годами срастались друг с другом, сплетались ветвями. Ломиться через такие дебри не имело смысла.

Корнел открыл рот, уже намереваясь сказать, что им лучше вернуться. Как вдруг под ногами Фабиана треснула ветка. А потом случилось неожиданное: вокруг взметнулась большая сеть, толкнув их друг к другу. Секунда — и они вздернуты на ветку ближайшего дерева в плетеном мешке. Они даже не заметили ловушку, которая их поджидала.

— Иногда лучше все-таки ходить налево, — выдал Корнел, опомнившись.

— Что это? — испуганно откликнулся Фабиан, рука которого теперь торчала наружу из большой ячейки.

— Охотничья сеть. На Земле такая называется тенета.

— Но ее ведь кто-то установил?

— Естественно, она появилась не сама собой. Можешь достать мой нож?

— Сейчас попробую, — сделал Мейер усилие, потянувшись вперед, но ему удалось лишь слегка раскачать канат. Чтобы дотянуться до оружия, не хватало не менее полуметра. К тому же в таком стесненном положении он толком ничего не видел. — Не выходит.

— Послушай пророка — и сделай по своему, — недовольно прокомментировал Корнел ситуацию. Висеть и дальше в ожидании хозяина ловушки ему совсем не хотелось.

***

Торговый караван мирно двигался вдоль большого плато, простирающегося на многие лиги. Сидя на лошади, Микаэль вспоминал те дни, когда они с Харманом путешествовали пешком, находясь вдвоем. Лишь сейчас дошло, какой опасности подвергались их жизни. Ведь любой ошибочный шаг или неверно сказанное слово могли навести на них ищеек из Ордена. В компании эль-клифцев Мик чувствовал хоть какую-то, но защиту. Пусть и временную, но все-таки их не останавливали на каждой развилке стражи. А даже если подобное и случалось, они с Дангертом просто отмалчивались в сторонке, пока Тэрим и Зейд решали проблему.

Устроив их в охрану каравана, Харман точно не прогадал.

За эти дни Микаэль худо-бедно нашел общий язык с эль-клифцами. Особенно его удивлял Ургис, которого он сумел победить в поединке. Когда караван останавливался на ночлег, дотошный парень обязательно находил Грома, как его теперь называли, и просил показать тот или иной прием. Он оказался довольно способным учеником. А тренерские навыки Микаэля Ронга помогали лучше растолковать методику, которую следовало применять в определенной ситуации.

— Скоро доберемся до Пасти Отта, — неожиданно сказал Зейд, всматриваясь вдаль.

— Надо сделать остановку здесь, — откликнулся Амр, что ехал рядом.

Микаэль переглянулся с Дангертом, ничего не понимая. До вечера оставалось довольно много времени, обычно они продвигались вплоть до заката солнца, лишь потом разбивали лагерь.

— А что такое Пасть Отта, уважаемый Зейд? — поинтересовался Харман у главы охраны.

— Проклятое место, лучше туда не соваться, — отмахнулся караванщик, не слишком-то желая вдаваться в подробности, которые все и так знали.

Он подал знак остальным сворачивать — влево как раз уходила петляющая дорога, а вдоль нее едва ли не в камнях росли высокие пихты, корни которых местами торчали наружу. С другой стороны был довольно опасный склон, и от него стоило держаться подальше. Но караванщики хорошо знали эту местность, не впервые приехав в Дардан, потому направлялись туда, где под сенью вековых деревьев спряталась удобная площадка. Бывало, они останавливались и на постоялых дворах, но сейчас в округе не было даже деревень, не говоря уже о местных гостиницах. Ронг это понимал.

— Здесь и заночуем, — определился Зейд, осмотрев территорию.

Лошадей и мулов отвели чуть в сторону, где отдельные работники принялись их кормить. Другие парни собирали дрова для костров, и Мик, дабы его не считали бездельником, отправился с ними. Харман же стоял рядом с Тэримом, рассуждая на тему путешествий и политики, в которой определенно успел поднатореть.

Когда все разложились для ночлега, и в вечернее небо взвились яркие языки пламени, караванщики расположились вокруг костра, рассказывая друг другу истории. Ронг прислушивался в пол уха, ему все хотелось спросить, что за проклятое место имел в виду Зейд, но глаза упорно слипались. Он и сам не заметил, как задремал на циновке под монотонное бормотание эль-клифцев, подложив под голову шерстяной валик.

— Разбо-о-ойники! — неожиданно пролетел клич, заставив Микаэля очнуться.

За все время их поездки они еще ни разу не столкнулись с серьезной угрозой. Караванщики подхватились, словно по команде, вытащили оружие.

— Вставай, Гром! Сюда едет целая ватага! — крикнул ему Тэрим, пробегая мимо.

Мик мгновенно подпрыгнул на ноги, повертел головой в поисках источника опасности. Из-за спины выросла черная тень, на что Ронг тут же среагировал, резко развернувшись и ударив незнакомца ногой в грудь, отчего тот отлетел к краю площадки. За ним откуда-то взялся еще один, но был отброшен апперкотом Ронга.

Стоянка наводнилась чужаками, одетыми преимущественно во всякие лохмотья, хотя на некоторых и была добротная одежда — видимо, из награбленных вещей. Лица грабителей, все до единого, скрывали маски.

— Откуда они взялись? — быстро спросил он у Бирила, заметив его в полутьме.

Выяснилось, разбойничья шайка прибыла с противоположной стороны холма, где тоже имелась проходимая дорога, к тому же они хорошо ориентировались на местности. Своих лошадей грабители оставили внизу, после чего поднялись прямо по отвесному склону, используя крюки и специальные приспособления. Кто-то из дежурных лагеря издалека заприметил всадников и поднял по тревоге остальных.

Но больше ничего узнать не удалось. Снова пришлось отбиваться от соперников, коих становилось все больше. В защите лагеря участвовали все, включая Хармана, который занял самую выгодную позицию, взобравшись на ящики и выхватив меч.