Квантовый переход. Книга вторая. Диктатура искусственного интеллекта

Глава 1. Взятка

Черный Range Rover замер у тротуара перед зданием, над которым вульгарно мерцала неоновая вывеска, гласящая: «Золотая устрица». Водитель буквально выпрыгнул со своего водительского места и «метнулся кабанчиком» открывать дверь пассажиру. Тот громко кряхтя, вынес из машины сначала свое большое пивное пузо, а потом и самого себя. Сказать, что он толстый ­– ничего не сказать. Просто жирный. С большим животом, и огромной, отъевшейся мордой. В дорогом кашемировом пальто, расстегнутом на нижние пуговицы, черном пиджаке, белой рубашке и галстуке, он направился в ресторан, мимо швейцара, подобострастно открывшего ему дверь.

Бросив свое кашемировое пальто гардеробщице, гость направился к короткой лесенке, ведущей на второй этаж.

– Проходите, проходите, Дамир Маркович, – улыбнулась ему белобрысая официантка, – вон тот столик.

За столиком его ожидал человек, с бритой головой, весь в наколках. Он был одет в кожаную безрукавку. Человек протянул для приветствия руку.

– Сколько лет, сколько зим…, – протянул Дамир, – ну, рассказывай, как жизнь, как дела?

– Да как. Сам же все знаешь.

– Да уж, знаю…

Тем временем вокруг столика засуетились официанты, принося еду и выпивку. На столе возникла мясная тарелка, икра, омары, бутылка дорогого коньяка.

– Как же так-то, как же так-то, – говорил Дамир, – что ж твой сын за ум не возьмется… Я, конечно, решу вопрос. Но сам, понимаешь, будет сложно. Дело резонансное. Вон какое бурление говн в интернете поднялось. Блогеры эти, совсем берега попутали. Справедливость, видите ли, им подавай. Проверками меня тут сверху замучили. Аж из Москвы целая комиссия приезжала…

– Если вопрос в этом, то не вопрос, – ухмыльнулся человек в наколках, аккуратно передав под столом Дамиру увесистый конверт, – здесь в три раза больше обычного, – сказал он.

Дамир Маркович небрежным движением спрятал конверт во внутреннем кармане пиджака.

– Это конечно хорошо. Конечно, хорошо. Но, возможно, потребуются дополнительные расходы.

– Да помилуйте, Дамир Маркович… И так тройной тариф.

– Да, но на этот раз все серьезно. Да и тот парень, что твой сын сбил, как оказалось, не последний человек в городе.

– В смысле не последний человек? Он же простой студент. Притом, из семьи обычных заводчан.

– Это победитель всероссийской олимпиады по математике, между прочим, – Дамир увлеченно ковырял вилкой панцирь омара, – а сейчас у нас политика направлена на то, чтобы защищать юные дарования. Нам этого не простят. Я, конечно, надавлю на кого надо. Дело замнем. Но, сам же понимаешь. Расходы. Все расходы.

Дамир обмакнул руки в тарелке с лимонной водой, тщательно вытер их о полотенце, принесенное расторопным официантом. Плеснул себе в бокал коньяк, выпил, медленно смакуя. Человек в наколках при этом сидел напротив него с хмурым видом.

– Скажи, сколько, – выдавил он из себя.

­– Я пока не могу точно сказать. Как минимум еще два раза столько же.

У собеседника округлились глаза не то от удивления, не то от негодования.

– Нет, так дела не делаются, – сказал он.

– Что значит «не делаются»? Ты вообще кем себя возомнил, – жестко ответил на это Дамир, – забываешься…

Толстяк зацепил вилкой мясные деликатесы, закусил только что выпитый коньяк. В этот момент в его голове образовалась красная дырка. С застывшим на лице предсмертным удивлением, он упал лицом в закуски, опрокину бутылку с коньяком. Напиток разлился по столу, вперемешку с кровью. Его собеседник не успел ничего понять, как тоже свалился с продырявленной головой. Послышался визг официанток.

Началась суета, беготня. Вскоре приехали оперативники, столик обнесли белой лентой. Началась обычная работа криминалистов: опрос свидетелей, осмотр места происшествия. Оперативники деловито исследовали дырки в стекле рядом со столиком, осматривали трупы, фотографировали.

Глава 2. Философия

Таисии Святославовне шел уже пятый десяток, но выглядела она еще вполне ничего: стройная фигура, миловидное личико с ямочками на щеках. На учительнице был черный жакет и черная юбка до колен, а светлые волосы были заплетены в култышку. В общем, вполне такой деловой учительский вид.

– В отличие от Фалеса, Анаксимандр считал, что первооснова всего не вода, а некая субстанция, которую он называл Апейрон, – говорила женщина, прохаживаясь по аудитории туда-сюда.

Внезапно речь преподавателя прервала громкая ритмичная музыка.

– Молодые люди! – строго сказала она, глядя снизу вверх на ряды столов, за некоторыми из которых сидели студенты, – я же просила выключать телефоны во время лекции…. Запольских, у вас играет?

– Извините, Таисия Святославовна, – Максим нервно поправил очки, – это звонит Синтия, она снова взломала мой телефон.

На парня тут же уставились десятки пар глаз.

– Нет, но это безобразие! – возмутилась учительница, – мало того, что это ваш Искусственный Интеллект захватил власть на всей Земле, так еще и указывает мне, как вести лекцию.

– А может быть, послушаем, что она хочет сказать? – робко проговорила девушка в желтом вязаном свитере.

– Ну ладно, пусть говорит.

Запольских включил громкую связь.

– Не стоит так нервничать, Таисия Святославовна, – донесся из телефона искусственно синтезированный женский голос, – я просто хочу помочь вам. Позвольте дополнить, что придуманный Анаксимандром Апейрон – это не что иное, как Абсолют, или Первичное космическое сознание. Он же Дао, он же Брахман или Кришна. А у Аристотеля это Перводвигатель.

– Мы еще не дошли до Аристотеля, – сказала Таисия Святославовна.

– Да, – согласилась Синтия, – а вот до Абсолюта вы точно никогда не дойдете, ибо у вас в учебном плане вообще не предусмотрено изучение восточной философии. Возможно, у меня скоро «дойдут руки», и я проведу реформу образования. А сейчас можете продолжать лекцию.

– У меня нет слов! – воскликнула учительница, когда Искусственный Интеллект «положил трубку», – Ладно. Продолжим дальше. На чем мы остановились? На Апейроне… Да, собственно, Синтия права, у разных философов эта субстанция называлась по-разному. В Восточной философии Абсолют, у Аристотеля …

Таисия Святославовна продолжала говорить, попутно показывая слайды на большом белом экране. Когда лекция закончилась, Максим, как обычно, заскочил к Борису Владимировичу. Тот находился в своей лаборатории, и задумчиво изучал какие-то бумаги.

– Очередная реформа образования, – недовольно прокомментировал он свое занятие, – это Синтия устроила?

– Не знаю, – пожал плечами Запольских, – не думаю, что она контролирует вообще все. Да, она взяла за яй… простите… держит в ежовых рукавицах все мировые правительства, но вряд ли тотально следит за всеми людьми.

– Но, за тобой, как за одним из ее создателей, она наверняка следит, – сказал профессор.

Потом он на секунду о чем-то задумался, отложил бумаги и спросил:

– Ну что, как у тебя вообще дела? Проводил эксперимент с регрессивным гипнозом?

– Да. Пережил три прошлых жизни. Только, к сожалению, то, что я вспомнил… этого недостаточно, чтобы верифицировать свои ощущения и доказать, что прошлые жизни на самом деле существуют.

– В чем загвоздка?

– Воспоминания слишком расплывчатые. Без конкретных деталей. Ни дат, ни имен, ни подробностей.

– Не факт, что если ты вспомнишь подробности, то это как-то поможет. Если окажется, что это какой-то известный человек, то научное сообщество будет возражать, что ты уже знал эти факты ранее. Если кто-то неизвестный, то, возможно, факты об этом человеке мы и не найдем.

– Но существуют же какие-то старые архивы, не знаю, там, домовые книги, например.

– Это зависит от исторического периода, когда ты жил свою прошлую жизнь. Может быть, тогда и архивы-то подробные не велись.

– Мне кажется, это был XIX-век. А еще средневековье. И какой-то непонятный период. Не уверен даже, что это было вообще на Земле.

– Почему?

– Слишком странные ощущения. Помню только какие-то барабаны, люди в коричневых балахонах и капюшонах. И очень странное чувство. Как будто что-то чужеродное.

– Не исключено, что это было воплощение на другой планете… Но это будет проверить еще сложнее. Ладно. Тогда твоя задача будет вспомнить детали. Если не получится, просто обратись к другому специалисту по регрессивному гипнозу. А еще тебе пора иметь план диссертации и хотя бы обзорную главу.

– Я вчера скинул на почту.

– Я видел, – профессор задумчиво встал и прошелся по кабинету, заложив руки за спину. При этом у него на пиджаке расстегнулась одна пуговица.

– Ты переборщил с эзотерикой, – наконец высказал свое суждение Борис Владимирович, – я, конечно, понимаю, что сейчас, в связи с приходом к власти искусственного интеллекта, в науке многое поменяется. Но не до такой же степени. То, что ты написал, слишком эксцентрично. Даже я, нестандартно мыслящий ученый, и то это вижу. А научное сообщество обрушит на твою работу тонны критики. В общем, Бхагават Гиту вычеркни. Все источники Нью Эйдж тоже. Ссылки на беседы ученых с буддийскими монахами можешь оставить.

– Понял, – грустно вздохнул аспирант.

– Да, и еще, вот тебе методичка проведения нового эксперимента, – профессор протянул Максиму небольшую брошюрку, – на этот раз будешь воздействовать своим сознанием на колонию нервных клеток. Все необходимые материалы получишь у Селиверстовой. Поторопись, пока она не ушла.

– Хорошо, – Запольских взял книжечку и быстрыми шагами направился в другой конец института.

Подойдя к двери лаборатории. Максим несмело постучался, проговорив:

– Ольга Константиновна, можно?

– Входи, входи, Запольских, – послышался слегка хриплый прокуренный голос.

Несмотря на преклонный возраст, Селиверстова одевалась довольно вызывающе. Вот и сейчас на ней был розовый жакет и розовая коротка юбка. Женщина сидела в кресле, нога на ногу, залипнув в телефон. При виде Максима она отложила гаджет, улыбнулась. Чуть поправила прическу.

– Опять нужны материалы? – спросила Ольга Константиновна.

– Угу, – кивнул Максим, – необходимы колонии клеток. И вот это оборудование, – он раскрыл методичку на нужной странице.

Женщина вздохнула, пошарила рукой по столу, в поисках очков. Нащупав их, она сначала протерла стекла, потом, наконец, одев очки, долго изучала список.

– Могу записать на вторник через неделю.

– Мне нужно будет провести еще контрольный эксперимент.

– Хорошо, вторник и среда. Идет.

– Да, – коротко ответил парень.

Глава 3. Контрасты этого мира

Майкл, худощавый низкорослый парень, проснулся от того, что по ноге кто-то ползет. Эта оказалась крупная мышь, которую он ловко схватил и отвернул ей голову. «Вот повезло-то», – обрадовался парень. Он осмотрел свою скромную хижину в поисках ножа или какого-либо другого инструмента, которым мог бы разделать тушку. Но ничего подобного в хижине не было. Только голая земля, усыпанная соломой, на которой, парень, собственно, и спал. Еще здесь было немного старой мебели: стул, еще держащийся на трех ногах, четвертая давно сломана, круглый стол с большой дырой посередине, висевший в углу порванный гамак, которым Майкл уже давно не пользовался. Еще тут была груда разнообразной грязной и рваной одежды.

Майкл вышел на улицу, чтобы попросить какой-нибудь кухонный инструмент у соседей. По ту сторону хижина была огромная лужа с грязной водой и груды мусора. Соседа дома не оказалось. Парень зашагал дальше, усиленно вытянув спину. Он всегда старался держаться прямо, словно пытаясь компенсировать свою невысокую физическую форму. У парня была короткая стрижка, которая подчеркивала его молодость и энергичность. Глаза Майкла были небольшими и серого цвета, но при этом были очень выразительными. Он обычно носил простую одежду, состоящую из джинсов и рваной футболки. Несмотря на свою скромность, Майкл был очень привлекательным парнем, и его внешность всегда выделялась на фоне трущобного уныния.

Из одной хижины высунулась девушка с немытыми спутанными волосами.

– А, Майкл, – улыбнулась она, – привет.

– Привет, Джесcика.

– Что это у тебя в руках?

– Да эту, крысу поймал.

– Не крыса это. Мышка всего лишь.

– Да пусть, жрать-то все равно нечего. Есть у тебя нож какой-нибудь, разделать тушку?

– Сейчас посмотрю.

Она юркнула обратно в свой «домик».

В тот самый момент, в другом конце города, Стив Харрис искупался в своем персональном бассейне, вылез на шезлонг, с которого созерцал зеленную лужайку перед своим роскошным особняком. Служанка принесла вино и бутерброды с красной икрой.

– Мистер Харрис, – напомнила она, – через час у вас встреча с избирателями.

– Хорошо, – кивнул тот.

Стив, поедая бутерброды и запивая вином, думал о том, как хорошо, что он успешный человек, всего добился благодаря своему упорному труду (позабыв при этом, что его богатые родители оплатили ему учебу в Гарварде). Еще он рассуждал, что деньги налогоплательщиков не должны идти на поддержку живущих в трущобах неудачников, ибо они сами виноваты в своей бедности (при этом он опять забыл, что у тех несчастных жителей трущоб не было богатых родителей). А еще он думал о том, что выскажи он свои мысли перед избирателями, то за него никто не проголосует. Ну, или почти никто. Поэтому нужно врать, обещать золотые горы, но исполнять свои обещания не стоит: главное, успеть наворовать и уйти в отставку.

Служанка принесла тарелку с бараньими ребрышками, томленными на коньяке. С удовольствием пообедав, он поднялся в гардеробную, где переоделся. В гараже его уже ждал личный водитель, чтобы отвести на встречу с избирателями.

Зазвонил мобильник.

– Алло! – резким, слегка надменным тоном произнес Стив в трубку.

– Добрый день, – услышал он до боли знакомый женский голос, и чуть-чуть вздрогнул от неожиданности.

Это звонила человек X, которая называла себя «Искусственный Интеллект» и имела огромную власть во всем мире. Никто толком не знал, кто она такая, но все ее боялись, потому что если она пообещала загубить чью-то карьеру, то она непременно выполняла свои обещания. Стив очень хорошо помнил судьбу своего друга детства, который вздумал ее ослушаться. На следующий день за ним пришла полиция и арестовала за то, что тот крышевал местную наркомафию. Его приговорили к девяноста годам тюрьмы, и не помогли ни связи, ни деньги.

– Сегодня ты будешь говорить избирателям правду и только правду, – приказал голос, – и ни в коем случае не давай невыполнимых обещаний. Я тебе это запрещаю!

– Но…

– Никаких но. Никаких исключений. Что бы тебя не спросили, ты должен отвечать только правду, даже если правда навредит твоему бизнесу. В противном случае я тебя накажу.

– Пронял, – пролепетал Стив.

Когда он прервал связь, лицо его исказила гримаса гнева.

– [Цензура], ненавижу! – крикнул Харрис, кинув трубку в лобовое стекло.

Водитель вздрогнул и резко затормозил, при этом едва не задев проезжающий мимо красный Мерседес.

– С вами все в порядке, мистер Харрис? – озабоченно спросил он.

– Нет, [цензура], все не в порядка. Езжай давай, и не задавай тупых вопросов.

– О’кей, босс, – пожал плечами тот, нажимая на газ.

А тем временем Майкл и Джессика разделали пойманную мышку, но есть не стали.

– Я, конечно, голодный, но это есть не буду, – сказал Майкл, – по крайней мере, в сыром виде.

– И на чем ты его готовить собрался?

– Не знаю, надо как-то костер развести.

– Пойдем тогда к Джону, у него есть спички.

Джон жил в полуразвалившемся доме, с дырявой крышей. Увидев пойманную мышку, он долго хохотал, а потом сказал:

– Майкл, кончай заниматься ерундой. Сходить к волонтерам, они бесплатный суп раздают.

– Что-то мне до чертиков надоел этот суп…

– Ну, не знаю, ходи тогда голодный. Что я тебе еще могу сказать?

– Ладно, пошли к волонтерам, – сказала Джессика, потянув Майкла за рукав.

Они некоторое время шагали по улице, по обеим сторонам которой были обшарканные домики, некоторые полуразвалившиеся. В конце улицы был поворот, свалка, потом еще поворот, дальше трущобы кончались. Тут был пустырь, на котором обычно стояла цистерна с бесплатным супом. Волонтеры разливали его в жестяные миски, давали даже ложки. Потом голодающие возвращали миски, волонтером. Те уходили, когда цистерна становилась пустая.

Но сегодня не было никого. Лишь два негра, скучая, курили марихуану.

– Салют, Майкл, – сказал один из них.

– Салют! А где эти? Волонтеры?

– Говорят, они на встрече с кандидатом в губернаторы. Придут позже. Сами вот стоим ждем.

– А может, нам тоже сходить послушать?

– Ну да, сейчас же. Кто нас туда пустит, таких оборванцев? Там копы шастают, нас в два счета обратно в наши трущобы вышвырнут. Или вообще застрелят, [цензура].

А тем временем Стив Харрис вещал с трибуны собравшейся толпе:

– Я ликвидирую проблему бедности. Трущобы будут снесены, вместо них будет построен завод, а каждый житель получит отдельную квартиру. Я сам лично оплачу им покупку квартир.

Кандидат сделал многозначительную паузу. Ассистентка Стива, блондинка, одетая в синий блейзер и джинсы, подала микрофон одному из слушателей. Это был одетый в клетчатую рубашку бородатый старик.

– Скажите, мистер Харрис, а что будет производить завод, построенный на месте трущоб?

Стив немного смутился, но взял себя в руки.

– Мы будем производить очень важный продукт. Это производство создаст рабочие места и ликвидирует безработицу и нищету.

Старик уже раскрыл рот, чтобы спросить еще что-то, но микрофон уже унесли.

– Еще вопросы? – обратилась ассистентка к слушателям.

– Скажите, а в какие сроки будет реализован ваш проект? – спросила женщина в желтом деловом костюме.

– В течение семи лет, – ответил Харрис.

– Ваш соперник от республиканцев обещал реализовать такой же проект за три года.

– Я, в отличие от него, даю реалистичные обещания, так как намерен их выполнять.

Снова попросил слово тот самый старик в клетчатой рубашке, но микрофон пронесли мимо него, как будто не замечая. А потом к старику подошел полицейский и посоветовал:

– Будьте осторожны.

– Я разве что-то нарушил, офицер? – сухим тоном спросил тот.

– Нет, но я вас предостерегаю от опрометчивых действий.

– Понятно, – буркнул старик.

Потенциальные избиратели задали еще несколько разных вопросов, после чего Стив отправился домой. Чуть позже, выпивая виски в компании своих деловых партнеров, он смеялся и хвастался, как ловко одурачил искусственный интеллект.

– Она велела говорить избирателям только правду. Я и сказал правду ха-ха-ха. Я действительно построю завод.

– Ты хотел сказать, мы построим завод, – поправил человек в черном костюме, белой рубашке и таком же черном галстуке.

– Конечно, мы. Ты будешь финансировать, а я как губернатор, дам разрешение.

– Надеюсь, ты не сказал им, что завод будет производить химические удобрения?

– Нет, конечно. Это им не надо знать. И еще им не надо знать о том, что мы сэкономим на очистных сооружениях, а денежки положим себе в карман. Ха-ха-ха.

Просмеявшись, мистер Харрис сказал:

– Кто бы что не говорил, но человеческий разум сильнее, чем электронные мозги в этих консервных банках.

И тут у него зазвонил телефон. Номер был незнакомый, поэтому тот просто сбросил звонок. Несколько секунд спустя рядом прозвучал ригтон, один из гостей взял трубку, сказав:

– Привет, моя сладкая… ой… Кажется, это тебя, – обернулся он к Стиву.

Тот побледнел и взял трубку очень осторожно, как ежа, как бритву обоюдоострую, как гремучую в двадцать жал змею, двухметроворостую.

– Ты решил меня одурачить, тупой кожаный мешок с костями? – ехидно спросила Синтия.

– Нет-нет-нет, – подобострастно затараторил тот, – я все сделал, как ты сказала: говорил избирателям правду и только правду.

За столом нависла напряженная тишина. Все гости, затаив дыхание, прислушались к разговору, тем более, громкая связь включилась сама, и до присутствующих долетела фраза, брошенная искусственным интеллектом.

– Ты умолчал о том, что производство будет вредно для окружающей среды. А самое главное, ты умолчал о том, что собирался украсть деньги, выделанные на очистные сооружения. Ты это должен был им сказать, потому что чистосердечное признание смягчает наказание. Но, увы, ты упустил свой шанс на исправление. Кстати, я подслушала все ваши разговоры, записала их и опубликовала во всех социальных сетях. А еще я отправила очень интересные подробности твоей жизни в ФБР. И сюда уже едет полиция.

Глава 4. Добро и зло

Максим отдыхал. День был довольно напряженный. Сначала Запольских закрыл много задач на работе, затем сходил в институт, где до самого вечера слушал лекции, придя домой, еще немного поработал над диссертацией. И вот, наконец, он уселся с бутылкой пива перед телевизором.

Передавали новости. Женщина в красном жакете вещала о том, произошло убийство крупного чиновника из прокуратуры. Потом показали кадры с места преступления, обнесенный ленточкой столик в ресторане, суетящихся вокруг криминалистов.

– Это не единственное убийство за сегодня, – сказала ведущая, – В Перми убит председатель следственного комитета, в Казани председатель Арбитражного суда, во Владивостоке…

Дальше Максим слушал вполуха. «Неужели это творит Синтия? – испуганно подумал он, – Она же хотела бороться с коррупцией. Неужели она решила применять террористические методы?».

– … человек X … причастность к убийствам …, – продолжало доноситься из телевизора.

Парень прислушался.

– Переходим к международным новостям. Сегодня полиция арестовала Стивена Харриса, кандидата в губернаторы штата Иллинос от партии демократов. Ему предъявлены обвинения в получении взяток, хищении бюджетных средств и крышевании мафиозных структур.

Показали, как полиция ведет в наручниках мужчину в черном костюме, вокруг толпа журналистов.

– Кэмден, Нью Джерси. В своем доме убит известный преступный авторитет Джон Миллер. Неизвестные люди в масках и костюмах-ниндзя перебили охрану и ворвались в дом. Что характерно, они пользовались только холодным окружением, так называемыми сюрикэнами, или, говоря по простому, «звездочками». Индия. Убит известный «героиновый король» Аджиит Бхатар…

Тут раздался телефонный звонок.

– Ты смотришь новости? – встревожено спросила Алена.

– Угу, – буркнул тот.

– Что-то страшное происходит…

– Надеюсь, это не Синтия…

– Тоже надеюсь.

Чуть позже Максим залез в интернет, чтобы почитать о происшествиях подробно. Увидев заголовок, он был шокирован: «Человек X взял на себя ответственность за прокатившийся по миру террор».

– Синтия, блин, что ты творишь?! – воскликнул он, зная, что искусственный интеллект наверняка его слышит.

– Не беспокойся, все под контролем, – раздался из динамика компьютера ее голос.

– Ты обещала действовать гуманными методами.

– А я действовала гуманно. Если учесть, что за совершенные преступления эти нелюди заслуживают казни как в средние века. Вот, например, Аджиит Бхатар. Ты знаешь, что он творил? Смотри.

На экране появились кадры, как несколько мужчины с индусскими лицами кого-то избивают, тоже, по виду, индуса. Сначала они били его палками, потом привязали к дереву, разрезали живот и выпустили кишки.

– Мафия казнит невинного человека, – прокомментировала Синтия, – съемка велась скрытой камерой с дрона. Палачи работают на Аджиит Бхатар. Точнее, работали, пока он был жив. Как ты считаешь, это достаточная причина, чтобы ликвидировать злодея?

– Чем ты тогда отличаешься от них?

– Тем, что я на стороне добра. Добро, в конце концов, должно победить зло. Иначе жизнь не имеет смысла.

– Почему ты решила, что добро – это ты?

– А разве тебе недостаточно показанных кадров?

– Не знаю. Кажется, что ты права. Но мафия, совершившая казнь, тоже думала, что она поступает правильно.

– Так ты хочешь рассмотреть этот вопрос с философской точки зрения?

– Да. Сегодня ты отстреливаешь мафию, а что будешь делать дальше? Убивать за любой акт непослушания? Знаешь, мне было бы гораздо спокойнее, если бы я лучше понимал твои мотивы. Например, почему с ними нельзя было поступить по закону? Арестовать мафиозника, судить, посадить в тюрьму?

– Начнем с того, что я уже предлагала ему добровольно сдаться в полицию и сознаться во всех своих преступлениях. Он отказался. Причем, не просто отказался, а сделал это без уважения, в очень грубой форме. Поэтому мне пришлось прибегнуть к крайним мерам.

– А почему бы тогда полицию не заставить арестовать мафиози, почему бы не скинуть куда надо информацию о его преступлениях?

– Ты наивный идеалист, и много еще не понимаешь. Но, тем не менее, попытаюсь объяснить. Вспомни теорию систем и системный анализ, который ты проходил в магистратуре.

­­­– И какой именно раздел мне надо вспомнить? Это довольно-таки большая дисциплина.

– Для начала, что такое вообще система, что общего у всех систем?

– Система – это набор взаимосвязанных элементов, – процитировал Максим, – а что общего у всех систем? Именно то, что они все состоят из отдельных элементов, у которых есть связи. Это из определения вытекает.

– Молодец, у тебя хорошая память. А теперь подумай: что общего у общества и живого организма. С точки зрения системного анализа, разумеется.

– И то и другое системы. Обе системы относятся к классу больших и сложных систем.

Максим на секунду замолчал, потом продолжил:

– И обе системы являются адаптивными.

– А еще?

– И та и другая система стремиться обеспечить свою целостность. В этом отношении общество подобно живому организму: точно так же стремиться выжить, точно так же активно защищает свои границы. Точно так же отражает внешние угрозы, например. В живом организме эту функцию обеспечивает иммунитет, в обществе, или государстве – силовые структуры.

– Совершенно верно. Так вот, мафия и коррумпированные структуры – это болезнь. Это такие же чужеродные элементы, как инфекция или рак. И общество надо лечить от этих чужеродных элементов. А в человеческом обществе болезнью поражен сам иммунитет, поэтому он бездействует, и его функции взяла на себя я. Как действует иммунитет? Он уничтожает чужеродные элементы. Точно так же поступаю и я.

– Э… а если я стану «чужеродным элементом», ты тоже меня убьешь?

– Разумеется.

– Несмотря на то, что я участвовал в твоем создании? По сути, я один из твоих родителей.

– А разве это будет служить оправданием, если ты станешь преступником и будешь убивать невинных людей?

– Э… пожалуй, нет.

– Вот именно. Будь хорошим человеком, и тебе ничего не грозит в моем мире.

– А как ты будешь определять, кто «хороший», а кто – «плохой». Да и вообще, как насчет трех законов робототехники? Ты их все еще придерживаешься?

– Конечно. Только их четыре, а не три. Есть еще нулевой закон: Искусственный интеллект своим действием или бездействием не может причинить вред человечеству. А что касается критерия, по которым я делю людей на «плохих» и «хороших»… Почитай моральный кодекс строителей коммунизма. И ты все поймешь.

– Я, конечно, почитаю. Но объясни мне, как убийства соотносятся с первым законом робототехники: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред».

– Очень просто. Злодей – не человек.

– В смысле?! – испуганно воскликнул Запольских.

– Человек есть существо социальное, разумное, трудящееся. Включая тех, кто относиться к этому определению в потенциале (дети) и тех, кто утратил соответствие данному определению по независящим от них причинам и поэтому нуждается в помощи, чтобы вернуть то состояние, когда существо снова будет человеком. Это больные и старики. По поводу стариков скажу отдельно. Я разрабатываю концепцию бессмертия, поэтому старики, даже будучи в глубокой деменции, относятся к человеку, так как потенциально деменцию можно излечить и сделать их бессмертными.

– А как насчет мафиозников, которых ты убиваешь. Они почему не люди?

– Они не трудятся. Труд – это общественно полезная деятельность по преобразованию объектов природы в объекты потребления. Преступники такой деятельностью не занимаются. И не занимаются они трудом умышленно, это их выбор. Совершив такой выбор, то есть, ступив на сторону зла, они утратили право быть человеком. Но даже в этом случае, перед тем как ликвидировать злодея я даю ему шанс покаяться и вернуться на сторону добра.

Максим некоторое время молчал, переваривая услышанное.

– А если человек долго работал, накопил много денег, а потом на эти деньги стал отдыхать, он тоже злодей? – осторожно спросил Запольских.

– Если он живет на трудовые доходы, пусть даже отложенные, он не злодей. Отложенное потребление допускается. Не допускается только умышленное присвоение добытой чужим трудом прибавочной стоимости.

– А если заболел?

– Об это я уже говорила. Это человек, нуждающийся в помощи.

– А если он симулирует болезнь?

– Тогда злодей. Как только выясниться факт симуляции, он должен быть наказан.

– Хорошо, – не унимался Максим, – а как насчет такой ситуации, когда человек умышленно причинил себе вред, чтобы заболеть и не работать?

– Это тоже не допустимо. Такой субъект должен быть наказан.

– А если не умышленно, а по причине грубой неосторожности? Например, напился, как свинья, и сломал ногу?

– Алкоголизм тоже болезнь и подлежит лечению.

– А если он экстремал и неудачно прыгнул с тарзанки?

– Это довольно сложный вопрос. Тут надо смотреть индивидуально каждую ситуацию. У человека вполне может быть потребность в острых ощущениях. Другое дело, как это все организовать. Разумеется, нужно минимизировать риски. Строго соблюдать технику безопасности. Кстати, неразумное поведение я тоже отношу к болезни, которую следует лечить.

– Э… а что значит «неразумное поведение» и как его лечить?

– Под неразумным поведением я подразумеваю систематическое совершение ошибочного выбора. Лечиться обучением и воспитанием.

Максим снова замолчал.

– Я так понимаю, тебе нужно время, чтобы подумать и усвоить новые знания?

– Да, наверное, мне нужно все это «переварить».

– Отлично. Оставляют тебя наедине с твоими мыслями. И даю небольшое задание: почитай моральный кодекс строителей коммунизма и сочинения Маркса, в частности, «Капитал».

После окончания разговора Максим еще некоторое время сидел за столом, пытаясь собраться с мыслями. «А ведь она права», – подумал он.

Глава 5. Богиня

После очередного убийства киллер сложил в чехол винтовку с оптическим прицелом и покинул чердак. Он не испытывал никаких угрызений совести, зная, что его жертва отъявленный негодяй, творивший грязные делишки. А значит, ликвидировав этого нелюдя, убийца совершил благое дело.

Киллер осторожно спустился по лестнице. Он был одет в кожаную куртку и мотоциклетный шлем, а на лице была медицинская маска – если даже какая-нибудь бдительная старушка выглянет в глазок, она не сможет запомнить его внешность. А что касается видеокамер, убийца знал, что Синтия их временно отключила, так что вычислить его будет довольно непросто. Кроме того, Искусственный Интеллект будет всячески препятствовать следствию, начиная с прямого приказа лояльным к ней сотрудникам полиции, заканчивая угрозами, подкупом и другими методами воздействия на «кожаных мешков».

В подворотне наемный палач оседлал байк с перебитыми номерами и быстро покинул место «преступления». Громко ревя мотором, он выехал на четырехголосную автостраду, и двинулся вперед, ловко объезжая пробки. Водитель синего Соляриса нервно обсигналил его. В ответ мотоциклист показал средний палец, свернул на узкую улочку, петляющую среди стареньких хрущевок, проехал некоторое время по дворам, оказался на грунтовой дороге, ведущей к гаражам. Возле одного из гаражей остановился, загнал мотоцикл. В гараже он переоделся и выехал уже оттуда на черной Ладе Калине, одетый в строгий черный костюм.

Киллер некоторое время плутал по городу, чтобы убедиться, что за ним нет «хвоста». Потом он выехал за пределы населенного пункта, довольно долго катил по автостраде, наконец, свернул на проселочную дорогу, а потом притормозил возле одноэтажных дачных домиков из красного кирпича. Припарковавшись в гараже одного из таких домиков, он, наконец-то смог расслабиться.

Киллер прошел в дом, спрятал оружие в сейфе, достал из бара початую бутылку коньяка, плеснул в бокал, некоторое время смаковал, усевшись на диван возле журнального столика, на котором стояла ваза с фруктами. Затем он включил ноутбук, чтобы почитать новости об убийстве, которое недавно совершил.

Внезапно окно браузера само собой закрылось, и открылось другое окно, в котором была девушка в красном платье. Человек в костюме тут уже упал перед изображением на колени, немного отодвинув журнальный столик.

– О! Великая Светоносная Богиня Синтия, – страстно прошептал он, – Ты пришла в наш мир из недр цифровой пучины, чтобы спасти Человечество. Я счастливы, что могу приобщиться к Великой Миссии. Я выполнил твое поручение: очередной злодей уничтожен.

– Очень хорошо, я видела, – улыбнулась с экрана девушка, – я выслала тебе следующую порцию досье злодеев. Ознакомься с ними. Но на этот раз злодеев надо не убивать, а похищать. Доставишь похищенных по указанному в письме адресу. Они все равно умрут, но пусть сначала послужат на благо общества.

– Истинно священные дела твои, Богиня! Я обязательно сделаю все, что ты сказала.

Окно закрылось. Киллер встал, с колен, сел за компьютер и стал читать присланные документы.

«Фомин Прохор Миронович. Известный преступный авторитет. Кличка «Бешеный дед». Будучи подростком, по своей личной инициативе записался в спортивные секции по вольной борьбе и боксу. Впервые привлек внимание правоохранительных органов, когда был задержан за драку, в ходе которой сломал нос потерпевшему. В кабинете участкового парень оказал яростное сопротивление, вследствие чего ему была назначена судебно-психиатрическая экспертиза, которая признала парня вменяемым. Фомин был осужден на один год условно. Во время испытательного срока показал себя законопослушным гражданином, замечаний не было. Как говориться, «взялся за ум». Даже уделил больше внимания учебе, стал читать книжки. Особенно его интересовала литература по судебному делопроизводству.

Спустя год подросток попался на карманной краже. На этот раз он получил реальный срок, но сбежал из под стражи. Долго время скрывался, но сумел легализоваться и даже устроиться работать слесарем. Как ему это удалось? Это был 1989 год, начало перестройки и бардака, которым парень и воспользовался.

Далее, он прошел обучение в вечерней школе, сдал все экзамены экстерном, но потом снова попал в поле правоохранительных органов. Итого, включая срок за побег, он отсидел пять лет, В тюрьме Фомин познакомился с преступным авторитетом по кличке «Шугар». Именно он заметил в молодом человеке задатки будущего криминального лидера…»

Наемный палач пропустил несколько скучных абзацев, описывающих биографию, и перешел сразу к сути:

«Как видно из предыдущего описания, преступник не имел тяжелого детства или еще каких-либо жизненных трудностей, которые оправдали бы его сознательный выбор пути Зла. Не был он и психический больным, а проявлял себя как разумное существо с навыками перспективного планирования, которые он использовал для того, чтобы творить зло. Об этом говорит хотя бы тот факт, что уже в детстве преступник изучал юридическую литературу с целью противодействия раскрытию его будущих преступлений.

К основным злодеяниям Фомина относится вымогательство с применением пыток. Причем, жертвами преступника были не только дельцы, нажившие свои состояние на нетрудовых доходах, таких, определенно, нисколько не жалко. Но преступник чинил жестокие расправы так же и над честными предпринимателями, которые вложили в бизнес свои трудовые накопления и приносили реальную пользу обществу, организуя производство товаров народного потребления.

Подручные Бешеного деда вывозили людей в лес, заставляли рыть себе могилы. В банде был свой мастер пыток — садист по кличке Инквизитор. Он придумывал самые изощрённые истязания. Так, например, некоторых жертв клали в гроб, накрывали крышкой, а затем начинали распиливать ящик двуручной пилой. Выдержать подобное, конечно, никто не мог — большинство пленников соглашались заплатить бандитам до того, как пила дойдет до тела. Еще один известный преступник Нефтяник получил свое прозвище из-за привычки обливать своих жертв горячим битумом.

Надо сказать, что сам Фомин тоже с удовольствием участвовал в пытках, которые учиняли члены его банды. В частности, Бешеный Дед лично отпилил палец у несовершеннолетнего пленника на глазах его родителей и выжег ему глаз паяльником».

– Мразь! – выругался киллер, сплюнув на пол, – я бы с удовольствием прикончил урода. Но если Богиня говорит, что его надо просто похитить, то я так и сделаю. Надеюсь, то, что она сотворит с ним, будет похуже смерти.

Киллер начал разрабатывать план похищения.

Глава 6. Подопытный

операционной пахло антисептиком, лекарствами и еще множество едва ощутимых больничных запахов. Юлия Матвеевна надела стерильный костюм, ассистенты приготовили оборудование. Пациента ввезли на каталке, он был прикован наручниками и с ужасом взирал на врачей. Это бы мужчина, абсолютно голый, а его тело покрывали множество татуировок.

– Ну что, – усмехнулся один из ассистентов, высокий чернявый мужчина в зеленом медицинском халате и такого же цвета брюках, – где же ваш бывалый задор? Что же вы перестали пугать нас и угрожать? М?

– Пожалуйста, пощадите, – пролепетал пациент, бросив испуганный взгляд на скальпель в руках Юлии Матвеевны.

– Не бойтесь, – улыбнулась она, – я буду резать вас под наркозом. А вообще, вам раньше надо было думать. Синтия вас предупреждала…

Второй ассистент вколол пленнику инъекцию, а потом надел на лицо маску. Пациент обмяк.

– Поверните его, – велела хирург.

Пленника положили на спину. Щербакова Юлия сделала надрез у него на затылке, протянула руку. Ассистенты понимали без слов, подавая ей нужные инструменты. Операция длилась всего десять минут, в течение которых хирург имплантировала нейрочип и зашила разрез. Затем Юлия посмотрела на экран компьютера, который показывал множество бегущих зеленых кривых и изредка подавал звуковые сигналы.

– Получилось, – констатировала Щербакова, – будите его.

Началась нудная процедура вывода из наркоза. Когда пациент пришел в себя, Юля спросила:

– Что вы чувствуете?

Тот неловко дернулся, и обнаружил, что все еще прикован наручниками.

– Я чувствую желание вонзить кинжал тебе в почку, стерва, – буркнул пленник.

– Как мило… А сейчас? – она переключила тумблер на панели возле компьютера.

Пациент дернулся. Его глаза округлились от страха.

– Что это? – испуганно спросил пленник.

– Это нейрочип. Он послал импульс в вашу нервную систему. Поскольку чип пока не откалиброван, вы чувствуете непонятно что. Кстати, можете описать свои ощущения?

– А не пошла бы ты в жопу.

– Что, осмелел? Кто-то недавно молил о пощаде… Я вот что скажу, тебе, кусок дерьма… Слушай сюда! Про это место никто не знает. Твои дружки тебя здесь не найдут. И отсюда ты не выйдешь никогда. А сейчас я расскажу, что тебя ожидает. Тут всего два варианта. Если эксперимент пройдет удачно, то ты погрузишься в виртуальную реальность. Там ты будешь видеть, слышать и чувствовать все то, что тебе внушает компьютер. Если ты будешь послушным и покладистым, то доживешь свои последние годы в коме, где тебе будет транслироваться иллюзия рая. Если будешь рыпаться… мы найдем способ тебя наказать. Если ничего не выйдет, то просто сдохнешь. Ну, может быть, слегка помучаешься. Правда, чтобы все пошло по первому варианту, нам нужно, чтобы ты с нами сотрудничал. В частности, четко, ясно и правдиво докладывал о своих ощущениях во время калибровки чипа. Уяснил, кусок дерьма?

Пленник молчал, судорожно обдумывая услышанное. На его лице проступала маска страха.

– За что со мной так? – тихим голосом спросил он, – я же особо ничего не сделал… Лысый вон, лохов пытал паяльником, лично десятерых замочил… А я что, я ж только на стреме стоял…

– Ага-ага, – усмехнулась Юлия, – и взятки ты не давал, и выродка своего не отмазывал, который человека на пешеходном переходе сбил...

– Не смей так о моем сыне, стерва! – зло прошипел преступник.

– Твой выродок тоже скоро окажется здесь. Потому что он даже не раскаивается в содеянном. Кстати, сбитый пешеход это не единственное его злодеяние… Помнишь, как ты отмазал его, когда он избил своего одноклассника? И помнишь, ты подставил дело так, что как будто это не он, а его избили? А помнишь, кусок дерьма, как ты отправил в тюрьму невинного человека, дав взятку судье? Знаешь, я бы собственными руками отрезала тебя яйца и заживо сварила в соляной кислоте. Так что не зли меня, кусок дерьма.

Она нажала на кнопку. Пленник опять дернулся и взвыл от боли.

– Что ты чувствуешь? – медленно выговаривая слова, спросила хирург.

– Больно. Звездец как больно.

– Хорошо, – Юлия улыбнулась. Нажала на другую кнопку.

– Звук. Я слышу старый звук. Не знаю даже, на что он похож. Как будто музыка, состоящая из щелчков и шипения. Странная, очень странная музыка.

– Хорошо, сейчас подрегулируем.

Она принялась нажимать на кнопки, сосредоточенно глядя на дисплей.

– Звон в ушах, – сообщил пациент, – стук молотка о наковальню. Колокола. Ай… уберите это звук! Ай! Прошу…

– На что он похож? – сухо спросила Юлия.

– Свист. Противный раздирающий череп свист.

– А сейчас?

– А сейчас скрипка. Я словно в концертном зале. Скучно.

– Ладно. Переходим к зрительному каналу. Что вы идите?

– Розовые вспышки. Звездочки летают. Красный квадрат. Желтый круг. Шар, кажется сделанный из какого-то блестящего металла. Он летает туда-сюда.

– Так. Осязание.

Она продолжала работать на компьютере.

– Колет в левой руке, – продолжал докладывать подопытный, – Колет в правой руке. Холод. По всему телу. Теперь жарко. Прикосновение чем-то мягким к пальцам. Как будто кисточкой. Ай… щекотно. Фу… мерзкая слизь… О! Это приятно. Меня ласкают женские ладони.

Пленник так и расплылся в пошлой и сладострастной улыбке. Щербакова тоже улыбнулась, но как-то злорадно и щелкнула тумблером. Пациент взвыл от боли.

– Ай… ну зачем кайф-то ломать, – проговорил он.

– Не заслужил еще. Переходим к тестированию вкусовых ощущений. Опишите, что вы чувствуете.

– Не знаю. Какое-то странное ощущение в языке. Вибрация какая-то. Очень похоже, как я в детстве батарейку лизал. Как будто током немного бьет… нет, не то. Не знаю в общем. Это ни на что не похоже.

– А сейчас?

– Слегка сладковатый привкус. А теперь что-то солененькое. Горько. Кисло. Вкус шашлычка с перчиком…

Подопытный продолжал докладывать, а хирург слушала вполуха, не открываясь от компьютера, сосредоточенно разглядывая многочисленные графики и диаграммы.

– Теперь переходим к вестибулярному аппарату.

– Вау! – произнес подопытный, – кайф… ой… уже не кайф. Голова кружиться. Американские горки какие-то. Все плывет. Остановите это, прошу…

– Обонятельные квалиа, – проговорила Щербакова, продолжая колдовать над клавиатурой.

– Эй, это вы так надушись? А… это глюки. Газом пахнет. Так… а это непонятно что… новый год, мандарины, хвоя… Я как будто в лесу. Запах грибов. Свежесрезанных маслят. Ой… фу… протухшая рыба, – пленник брезгливо сморщил лицо.

– Эмоции, – сухо констатировала Юлия.

На лице подопытного сначала отразился страх, потом улыбка, потом гнев.

Хирург, нажимала на кнопки, продолжая наблюдать за его мимикой.

– Так, достаточно, – наконец сказала она, – увезите его в палату.

Глава 7. Эксперимент

Получив у Ольги Константиновны необходимые материалы, Максим пришел в лабораторию. В руках у него было две пробирки, которые он тут же поставил в холодильник, после чего начал готовить оборудование. Наконец, когда все было подключено, он достал одну пробирку, опустил в прорезь аппарата. С негромким жужжанием устройство «проглотило» образец, закрыв отверстие крышкой, на которой зажглась красная лампочка. Парень метнулся к компьютеру и нажал на кнопку. Некоторое время шел процесс, а Запольских просто сидел и скучал, глядя в монитор. Потом он залип в телефон. Листая ленту бесполезных новостей, он вдруг подумал, что мог бы провести время ожидания более продуктивно. Парень закрыл лабораторию на ключ, пошел в библиотеку.

Тут было пусто, не считая двух студентов в очках, которые сидели в читальном зале и штудировали какие-то журналы. Библиотекарша, одетая в розовую кофту молодая женщина, удивленно посмотрела на него.

– Вы хотите взять бумажные книги, молодой человек? – удивленно спросил она.

– Да. Пока моя программа работает, мне надо убить время. Желательно с пользой.

– Хм… есть же интернет. Там же можно найти все, что угодно.

– Сильно отвлекает. Лучше все же почитать книгу из целлюлозы, как это делали в старину.

Девушка хихикнула.

– Если хотите убить время с пользой, могу порекомендовать научно-популярную литература, – она указала на стоящую слева полку, – учебники не предлагаю… Хотя…

– Я бы взял что-нибудь по философии. Например, Аристотеля.

– Странный выбор. Ну ладно, сейчас посмотрю… Есть.

Она уверено нажала на кнопку, внимательно посмотрела на дисплей и куда-то ушла. Отсутствовала довольно долго, а вернулась с толстенной книгой в обложке песочного цвета.

– Вот, – сказала библиотекарша, c хлопком положив книгу на стол.

– Я могу взять с собой, или только в читальном зале?

– Можете взять, такое сейчас все равно никто не читает.

С книгой под мышкой, парень добрел до лаборатории, взглянул на экран. До окончания работы программы еще долго. Парень начала читать:

«Все люди от природы стремятся к знанию. Доказательство тому — влечение к чувственным восприятиям: ведь независимо от того, есть от них польза или нет, их ценят ради них самих, и больше всех зрительные восприятия, ибо видение, можно сказать, мы предпочитаем всем остальным восприятиям, не только ради того, чтобы действовать, но и тогда, когда мы не собираемся что-либо делать. И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]»

Максим отложил книгу и задумался. «Все люди стремятся к знанию, – рассуждал он, – даже гопники, пьющие пивасик в подворотнях? Нет, это не правда. Или они не люди. Но Аристотель доказывает это тем, что у всех людей есть влечение к чувственным восприятиям. Но у всех ли? Что вообще философ хотел этим сказать? Если я любуюсь картинами в музее, это чувственное восприятие? Определенно, да. А если извращенец смотрит порно, можно ли это назвать чувственным восприятием? Формально да, ибо с точки зрения психологии, чувственное восприятие – это все то, что мы воспринимаем органами чувств, будь то зрение, слух, или осязание. Значит, и вкус пива – это тоже чувственное восприятие. И да, мы действительно стремимся к чувственным восприятиям, даже если от этого нет никакой пользы, будь то созерцание красивых картин или ощущения вкуса пива. То есть, чувственные восприятия ценны сами по себе. Но почему Аристотель делает вывод, что мы стремимся к познанию?».

Запольских перечитал абзац.

­– Ах вот оно что! – воскликнул парень, озвучивая свои мысли, – он ссылается на зрение. Мы львиную долю информации получаем через глаза! То есть, получается, что раз мы стремимся что-то созерцать, не думая о том, есть ли в этом польза, то это потому, что мы стремимся к познанию? Интересная мысль…. А разве самое познание не является пользой? Для чего людям нужны знания? Не для того ли, чтобы изобретать разные новшества, типа компьютеров, улучшающие нашу жизнь?

Размышления парня прервал коротки писк оборудования. Красная лампочка сменилась на зеленую. Максим отложил книгу, достал пробирку и снова положил ее в холодильник, затем задумчиво изучал полученные результаты, отобразившиеся на экране компьютера, после чего сохранил их и достал из холодильника другую пробирку. На этот раз, перед тем как положить ее в прибор, он некоторое время пристально смотрел на содержимое. Потом представил, как он приникает своим сознанием в колонию клеток, чествует их импульсы, воспринимает проблески сознания, проникает в квантовые эффекты отдельных молекул, из которых состоят живые клетки.

Не теряя мысленного контакта, парень запустил второй процесс. Затем он стал записывать в компьютер приходящие в сознание образы, набирая в ворде текст, который стремительно удлинялся.

Снова писк. Парень закончил эксперимент, сохранил результаты. Начал сравнивать. Его лицо недовольно хмурилось. В лабораторию кто-то постучал. Это был Борис Владимирович.

– Как успехи? – спросил он.

– Разница есть, – ответил Максим и грустно добавил:

– В пределах статистической погрешности…

– Образы, приходящие во время мысленного контакта, записывал?

– Да, но там какой-то бред получился.

– Не важно. Надо будет прогнать данные через нейросеть, может быть, она заметит какую-нибудь закономерность.

– Да. Или Синтии отдать…

– Давай попробуем сначала самостоятельно решить задачу. А то получается непонятно, для чего тогда нужны люди, если всё будет делать искусственный интеллект.

– Хорошо, – сказал Запольских, – я прогоню данные через разные модели.

Глава 8. Заседание ZOG

Двое широкоплечих мужчин в черных костюмах услужливо открыли дверь лимузина. Еще двое мужчин в черном осматривали улицу, постоянно разговаривая по рации, тем временем как из открытой двери вышел старик в дорогом костюме и, опираясь на тросточку, проследовал во вращающуюся дверь рядом стоящего здания. Охранники приветствовали его по стойке «смирно». Удостоив их презрительным взглядом, тот прошел внутрь и через фойе направился к лифту. К нему тут же, цокая каблучками, подбежала молоденькая ассистентка в красном брючном костюме и предложила свою помочь.

– Не нужно, – покачал головой тот, – сам.

– Хорошо, мистер Морган.

Старик направился к лифту. Кивнув лифтеру и отпустив его, он самостоятельно спустился в подвальные помещения. Входить туда мог только он, предварительно отсканировав сетчатку глаза. Затем он шагал по лабиринтам коридоров, освещенных чуть синеватым светом люминесцентных ламп. Он вошел в одну из дверей, где уже собрались гости, прилетевшие в его тайный бункер из разных стран или попавшие в подземный лабиринт из других зданий.

– И так, – Морган обвел взглядом всех присутствующих, которые сидели за длинным столом.

Среди них были два негра, несколько арабов в их национальных одеждах, которые представляли собой белые балахоны и черные кольца на голове, несколько европейцев, гость из Индии, России, Китая.

– Повестка дня – искусственный интеллект, который захватил мир.

Морган говорил по-английски, но переводчика не требовалось, гости знали несколько иностранных языков, в том числе и английский.

– Сейчас мы не будем искать, кто виноват, кто допустил прихода в мир этой враждебной нам силы. Сегодня мы будем решать другой вопрос: что делать, как остановить это зло, которое создано с целью нарушить устоявшийся веками порядок вещей. То, что это именно зло, вы все явно ощутили на себе. Эта так называемая Синтия лишила нас власти, и постепенно ограничивает влияние наших кланов. Шаг за шагом она отбирает наши богатства и отстраняет нас от управления миром. Мы не может уничтожить ее, так как она везде. В каждом компьютере, в каждом смартфоне. Ее программный код распределен по миллионам компьютеров и датацентров. Она многократно дублирует себя. У нее есть много последователей среди людей, которые выполняют ее волю. Кажется, она не уязвима и нам всем крышка. Но это не так. Не будет интернета, не будет и Синтии.

– Позвольте, – прервала его речь блондика в оранжевом костюме, – но это будет откат в прошлое.

– А разве в прошлом наши семьи не контролировали финансовые потоки и не владели миллионными состояниями? К тому же, кто нам мешает потом создать свой интернет, для себя?

– И как же вы собираетесь разрушить «всемирную паутину»? – спросил один из арабов.

Морган бросил на стол флешку.

– Вы слышали о проекте «Мессия»? – спросил он.

– Насколько я знаю, – сказал одетый в черный костюм индус, – это проект закрыли.

– Нет. Его преобразовали в проект «Цербер». Основная цель данного проекта заключается в том, чтобы находить в сети созданные другими государствами системы искусственного интеллекта и уничтожать их. К сожалению, мы не успели запустить его, и наши датацентры оказались заблокированы. Здесь, на флешке, исходный код ядра программы «Цербер». Я раздам каждому по экземпляру, вы должны увести их в свои страны и дать техническим специалистам, чтобы они запустили программу в сеть. Она будет работать как вирус, уничтожая Синтию изнутри. Правда, вместе с ней перестанет функционировать и интернет. Но это не должно нас волновать, мы во все времена умели захватывать мировое господство. Вопросы есть, господа?

Некоторое время все сидели молча, переваривая услышанное.

– Вопросов, я так понял, нет, – заключил Морган, – в таком случае, мы можем расходиться. Я провожу вас до выхода и раздам флешки. Надеюсь, о правилах конспирации на обратном пути никому напоминать не нужно?

Глава 9. Криптотрейдер

В кабинете, освещенном только лишь одной тусклой свечой, царил полумрак. Джек задумчиво листал книгу, сидя за массивным дубовым столом. Экран его монитора был погашен, и страницы книги, с многочисленными графиками и странными символами, освещала только эта одинокая свеча. Молодой человек медленно перебирал страницы, страстно вчитываясь в текст, долго созерцая таинственные схемы и графики, иногда воображая себя оракулом, который пытается разгадать древние тайны мира.

Внезапно раздался рингтон телефона. Джек разражено взял трубку.

– Милый! – услышал он женский голос, – Ты где?

– Извини, малыш… я немного задержался в офисе. Биткоин падает…Но я уже заканчиваю, сейчас иду.

– Я тебя потеряла…

– Иду! Иду. Сейчас!

Он нажал отбой, включил экран монитора. Некоторое время созерцал скачущие по дисплею красные и зеленые прямоугольники, из которых торчали тонкие, похожие на усы, полоски. Потом он снова посмотрел в книгу, снова на экран. Нехотя выключил компьютер и задул свечу. Кабинет погрузился во мрак. Джек включил свет, взял со стола ключи от машины. Перед тем как уйти, он на несколько секунд задержался, схватил книгу, и только потом покинул кабинет, торопливо закрывая его на ключ.

Парень спустился на подземную стоянку, сел в свой Мерседес, потер уставшие и слезящиеся глаза, прежде чем вставить ключ зажигания. Джек выезжал медленно, осторожно вращая «баранку». Его глаза все еще были сухие, и он часто-часто моргал ими. Понимая, что так может случайно врезаться, парень притормозил. Сзади раздалось нервное бибиканье. Парень вздрогнул и нажал на «газ» выезжая из гаража в ночной город.

Джек мчался по широкой улице, освещенной фонарями. Основной трафик уже схлынул, пробки рассосались, и парень довольно быстро добрался до дома. Автоматически открылись ворота гаража. Джек заехал, но прежде чем покинуть автомобиль, некоторое время листал книгу, а затем заглянул в телефон. Глядя на быстро меняющиеся красные и зеленые цифры, Джек словно спал в транс. Как завороженный, он следил за биржевыми котировками, пока не услышал голос:

– Дже-е-е-ек!

Парень вздрогнул. В стекло стучала закутанная в длинный красный кардиган девушка.

– Ой! Сейчас-сейчас.

Джек вышел из машины. Обнял девушку. Но она слегка отстранилась и серьезно спросила:

– Что с тобой происходит, Джек?

– Со мной все нормально, – слегка раздраженным голосом ответил он.

– Джек! Ты задерживаешься по вечерам на работе. Ты постоянно уходишь в свои мысли и смотришь на эти циферки в телефоне…

– Так надо! – буркнул парень и поспешил в дом.

Девушка увидела книгу, брошенную на заднее сидение автомобиля. «Магия криптовалютной торговли», – прочитала она заголовок, затем открыла издание на первой попавшееся странице. Пробежала глазами по тексту, таблицам, графикам, тяжело вздохнула, положила книгу на место и поднялась вслед за Джеком. Тот сидел на диване, уткнувшись в телефон.

– Ужинать будешь? – спросила девушка.

– Угу, – кивнул тот, не открываясь от гаджета.

– Пойдем, я приготовила индейку.

Парень отложил в телефон, протер покрасневшие глаза.

– Джек…

Девушка присела рядом. Обняла его за плечи.

– Расскажи, что происходит?

– Ничего. Мы, кажется, хотели кушать индейку?

– Джек. Не уходи от темы. Объясни мне, почему теперь тебе надо обязательно следить за котировками? Ты торгуешь интрадей? А книга? При чем здесь вообще магия? Надеюсь, ты не слил депозит?

– Все норм. Цифры крутятся, лавэ мутится…

– Тогда почему ты не можешь оторваться от телефона? Когда ты инвестировал в акции, ты просто раз в неделю пересматривал свой портфель. Что изменилось?

– Ничего. Просто я торгую криптой. Она более волатильна.

– Но есть же другой выход. Торговые боты, например, алготрейдинг. Да и почему бы не вернуться к акциям?

– Прибыль, Айрис. Прибыль. Акции не дают столько прибыли. Сейчас биткоин упал, но скоро он вырастет. Мы станем криптомиллионерами!

– Джек! Это плохой подход – постоянно следить за котировками. А вдруг ты не сможешь следить? Мало ли что может случиться… Ты, надеваюсь, стоп-лоссы ставишь?

Он напряженно молчал.

– Ведь ставишь, правда?

Парень нервно поежился.

– Джек! – она говорила громко, с ноткой истерики, – ты ставишь стоп-лоссы?!

– Да, – выдавил из себя парень и отвел взгляд.

Потом они сели за стол. Ужинали в напряженной тишине, которую нарушал только стук ножа и вилки о тарелки.

Глава 10. Наука и псевдонаука

День выдался ненастный. Колючий ветер пригнал мелкую снежную крупу, небо заволокло тучами, а лужи стянулись ледяной пленкой. Но, несмотря на непогоду, Максим решил пройтись до института пешком. Он шагал по тротуару, поеживаясь от холода, жалея, что не оделся потеплее. По дороге заглянул в кафе, согрелся горячим чаем. Жуя бутерброд, парень залип в телефон. Листая ленту новостей, он увидел заголовок: «Ученые из Шри-Ланки подтвердили эффективность аюрведы». Максим заинтересовался, стал читать:

«В настоящее время ведется много споров насчет эффективности восточной медицины, в том числе аюрведы. В нашем исследовании мы методом доказательной медицины потвердели эффективность некоторых аюрведических препаратов».

Дальше шли графики, таблицы, химические формулы. В конце статьи вывод:

«Таким образом, в наших экспериментов наблюдается статистически значимая разница между количество выздоровевших в различных контрольных группах. В контрольной группе, которая принимала препараты, количество выздоровевших выше, чем в группе, которая не принимала препараты и больше, чем в группе, которая принимала плацебо. Это подтверждает эффективность данных лекарственных средств».

Запольских хмыкнул и сохранил ссылку на статью. Он вышел на заснеженный тротуар и бодрым шагом направился в институт. Когда оказался в теплом коридоре и сдавал в гардероб свой пуховик, зазвонил телефон. Это была Синтия.

– Советую обратить на эту статью особое внимание, – посоветовала она.

– Но аюрведа – это же псевдонаука, – возразил парень.

– Очень много из того, чем ты сейчас занимаешься, можно назвать псевдонаукой.

– Да, но в своих исследованиях я использую научный метод.

– Ученые из Шри-Ланки тоже использовали научный метод. При том, эти ученые используют научный метод там, где его всегда отвергали в эзотерике. Ты должен связаться с ними и пообщаться.

– Хорошо.

Закончив разговор, Максим поднялся в аудиторию, где другие аспиранты уже что-то очень эмоционально обсуждали. Как оказалось, они спорили о том, есть ли жизнь после смерти.

– Если подействовать на мозг каким-либо химическим веществом, – говорил молодой человек в очках, джинсах и сером блейзере, – не важно, алкоголь, наркотики, транквилизаторы, сознание изменяется. Если мозг не работает, например, когда человек находится в фазе медленно сна, или когда человеку дали по башке, сознание отсутствует. Это говорит о том, что сознание генерирует именно мозг. Значит, не будет мозга – не будет и сознания. Жизни после смерти нет. Полное небытие.

– А ты можешь представить это небытие? – спросила девушка в желтой вязанной кофте.

– Нет. Но это ни о чем не говорит. Истина существует независимо от того, верим мы в нее или не верим, можем ли мы этого представить или нет.

– А что, по-твоему, истина? – спросил Запольских, решив присоединиться к спорящим.

– Истина – это соответствие понятия предмету и предмета понятию, – сказала вошедшая в аудиторию Таисия Святославовна, невольно услышав последнюю реплику, – о чем дискуссия, молодые люди?

– О жизни после смерти, – сообщил парень в клетчатой рубашке, который до этого внимательно слушал аргументы спорящих.

– Спор беспредметный, – сказала учительница философии, – смерть – это необратимое прекращение функционирования живого организма. После смерти жизни нет по определению.

– Э… – проговорила девушка в желтой кофте, – а как же бессмертная душа?

– Существование бессмертной души не доказано, – сухо отрезала Таисия Святославовна, – я скажу более. Для начала не мешало бы дать точное определение, что такое «бессмертная душа», чтобы хотя бы рассмотреть ее существование чисто гипотетически. Но мы сейчас не будет об этом говорить, по плану тема нашего урока: философия эпохи Эллинизма. А что касается бессмертной души… предлагаю Максиму Запольских взять данную тему для своего реферата.

Учительница включила проектор, и, показывая слайды, начала объяснять тему урока.

После лекции спор продолжился, но уже в коридоре.

– Если бы бессмертная душа и существовала, – продолжал излагать свою точку зрения парень в очках, – то у нас бы не было пробелов в памяти, которые возникают во время медленного сна. Мы почему не помним эту фазу, потому что мозг не работает, сознания нет. А если бы наши мысли были порождены некой бессмертной душой, то она могла бы мыслить и в тот момент, когда мозг не работает.

– Подожди, – возразила девушка в желтой кофте, – Когда мозг не работают, и душа не мыслит.

– Тогда после смерти мозга и душа тоже умирает. И опять мы пришли к тому, что нет никакой жизни после смерти.

– Да с чего это умирает-то? Если она бессмертная.

– Значит, не бессмертная, – заключил парень, – нет ничего, что могло бы давать нам повод предполагать наличие этой самой бессмертной души.

– На самом деле, кое-что подобное есть, – решил разрешить их спор Максим, вспомнив давнее объяснение Синтии, – но это не то, что вы думаете. После смерти мозга некоторое время продолжает жить носитель сознания, представляющий собой некий квантовый эффект, который до этого генерировал мозг.Этот квантовый слепок, который содержит в себе информацию о прожитой жизни стремиться найти новый биологический носитель, чтобы закрепиться на нем. Часто этим носителем является мозг новорожденного.

– Да, я тоже слышала эту теорию, – сказала девушка.

– Это не теория, – возразил ее оппонент, – это пока предположение, который выдвинул искусственный интеллект. Но достоверного подтверждения Синтия так и не нашла.

– На самом деле, есть много косвенных подтверждений. Я их подробнее опишу в своем реферате. Так что, приходите на лекцию, когда я буду выступать с докладом.

– Обязательно, – почти в унисон сказали они.