Квантовая бабочка

Глава 1 - Пробуждение

Я шёл вдоль залитого солнцем пляжа, улыбаясь прохожим. Прохожие тоже светились улыбками, девушки бросали многообещающие взгляды.

Все-таки и вправду Таиланд — страна улыбок. В Москве меня уже приняли бы за идиота, а тут все не задумываясь улыбаются в ответ. Настроение было прекрасным.

Тротуар мерцал экранами: «Обнови чип за 30 юнитов», "Посети храм всесетевого Будды", "Диджитал боди-позитив клуб приглашает желающих. Над головой почти беззвучно прожужжал полицейский дрон, за ним пролетел охлаждающий. Я не стал останавливать охлаждающего дрона - ветерок с моря охлаждал тело достаточно, чтобы оно перегрелось от яркого солнца. В общем, день был отличный, так и тянет свернуть на пляж и окунуться в море.

Жаль, что я слишком занят для этого. Занят? Стоп. А чем, собственно, занят? И почему, собственно, я не в Москве? Как я оказался в Таиланде? Закружилась голова, резко и неприятно. Я уселся прямо на тротуар — он тут же высветил рекламу ближайших отелей и вывел предупреждение: "Сидеть на тротуаре больше 5 минут карается штрафом 10 city points". Только сейчас до меня дошло, что тротуар, полностью состоящий из каких-то экранов, — это не нормально. Насколько я знаю, от Москвы до Таиланда около 7 тысяч километров. Как я тут оказался? Куда я иду? Пальцы машинально нащупали смартфон в кармане, но не успел я его достать, как меня кто-то хлопнул по плечу.

Это молодая женщина азиатской внешности. Женщина улыбнулась.

— Привет, — сказала женщина. — Это я, Кира, чего это ты тут сидишь?

Я сказал:

— Извини, не припоминаю.

Кира уставилась.

— Что, правда забыл или шутишь?

Я сказал:

— Если честно, я вообще ничего не помню, похоже, я ударился головой или что-то в этом роде.

Кира кивнула.

— Хорошо. Пойдём со мной.

— А тут нельзя объяснить?

Кира скорчила гримасу. Определённо не здесь.

— Ладно, пошли.

От улицы отходил узкий переулок, извиваясь между домами. Кира свернула сюда, не останавливаясь. Она явно знала дорогу. Переулки становились всё уже, здания — всё ближе. Платье Киры будто изменилось — из современного костюма превратилось в нечто средневековое.

Я решил не показывать своего удивления, количество ненормальных вещей вокруг и так зашкаливало, платье было из них наименее странным.

Кира улыбнулась и сказала:

— Конечно, не видел, все мои платья меняются на абсолютно новые раз в час, ни одно из свежесгенерированных платьев ещё никто никогда не видел.

Мы остановились возле уличной тележки с едой.

На экране мерцала реклама: «Купи уникальное обновление для своего чипа от Sizifuz company!»

— Какая чушь, — пробормотал мужчина рядом, — купи любое, все работают, я своё с сорок девятого года не менял.

Я пытался игнорировать мигающий экран.

— Это сколько же ты, получается, не обновлялся? — спросил я.

— Уже восемь месяцев, и всё прекрасно работает!

Невозможно, подумал я. Что происходит? Мало того, что я не помню, где я оказался, я ещё и во времени потерян. У меня отвисла челюсть.

— Наверное, у меня что-то с головой, — сказал я, — мне кажется, что сейчас 2025-й.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением и отвращением.

— 2025-й, говоришь? Это когда вторая мировая война была, что ли? Ты, походу, в виртуальной реальности засиделся, меньше надо в игры играть, друг.

Кира набрала каких-то жареных квадратиков на палочке и передала мне, мы пошли дальше.

Жареные квадратики оказались очень вкусными, еда меня немного успокоила.

— Значит, говоришь, мы с тобой друзья? — спросил я Киру.

— Вроде того, — сказала она, — пошли, уже близко.

Кира остановилась на углу узкой улицы и показала на дверь.

Моя спутница открыла дверь, и мы вошли.

Это была маленькая комната, однако очень уютно обставленная. Кира зажгла благовония около статуэтки Будды и сказала:

— Всё нормально, Макс, я введу тебя в курс дела. Дело в том, что мы ожидали этого немного позже, ты не должен был находиться на улице в этот момент.

— Ожидали чего? — спросил я. — Моего помешательства?

— Да нет, Макс, ты не помешался, всё в порядке. Дело в том, что Эхо отправил тебя в будущее. Твои последние воспоминания ещё, так сказать, не долетели, для этого нужно больше времени, ты ещё в процессе транспортировки.

Я пытался понять, меня разыгрывают или не я один поехал крышей. Почему-то лицо Киры казалось мне знакомым, но вспомнить я ничего не мог.

— Кто такой Эхо?

— Эхо — это наш босс и в каком-то смысле наш бог. Ладно, только мой бог, у тебя на этот счёт было другое мнение.

— Мы что, члены культа?

Кира засмеялась.

— А ты действительно другой. Макс, которого я знала, на тебя не очень похож.

— Ты меня знала? Что-то я не помню таких симпатичных азиаток, хотя, конечно, в Москве кого угодно хватает, но в моём окружении точно таких не было.

Кира довольно заулыбалась.

— Значит, ты считаешь меня симпатичной? В этом вы схожи.

Кира явно была довольна.

— Вообще в мои планы не входило вводить тебя в курс дела, какого хрена твоя память так и не загрузилась, я не понимаю.

— Я тоже не понимаю, давай ты всё-таки мне расскажешь вкратце, чем мы тут занимаемся.

— Вкратце — твоя личность, Макс, была отправлена из 2025-го года в 2050-й, так как мы нуждаемся в твоей помощи. Технология не совсем как в фильмах, невозможно запрыгнуть в портал или джакузи, а выпрыгнуть в другом времени.

Однако возможно отправить твою личность, твои воспоминания в будущее, в котором ты уже существуешь, до которого ты физически мог дожить, а точнее дожил, просто ты об этом ещё не знал.

Я пытался переварить информацию.

— Погоди, так у меня, получается, стёрлась память за 25 лет жизни?

— Не совсем. Та личность, с которой я разговариваю, прожила 27 лет, ничего не стёрлось, ты просто перепрыгнул в своё постаревшее тело. Скажи спасибо современной медицине — в 2025 году пятидесятитрёхлетний мужчина выглядел совсем по-другому.

Я посмотрел в зеркало, висевшее в углу: пожалуй, я выглядел даже лучше, чем я себя помню, лицо ничуть не отличалось от моего двадцатисемилетнего, а тело было явно в намного лучшей форме.

— А где же тот Макс, который прожил до пятидесяти? Отправился в 2025-й год? Умер?

— Может быть, умер, может быть, он и не существовал никогда, — сказала Кира. — Хотя для меня он точно существовал.

Лицо Киры погрустнело.

— Мы с тобой были близки?

— Макс, которого я знала, был прекрасным человеком. И он знал, на что шёл. Он знал, что он перестанет существовать.

Желая разрядить обстановку, я спросил:

— Он что, спортом занимался?

— Конечно, он был чемпионом провинции по муай-тай.

— И что, получается, я теперь знаю муай-тай?

Ощущения, что я мастер боевых искусств, почему-то не приходило ко мне.

— Наверное, нет... Хотя, честно говоря, я не знаю. Я не знаю, какая часть нейронов твоего мозга была перезаписана, а какая нет. Возможно, какие-то функции, не являющиеся критически важными для личности, остались.

Это ты уже у Эхо спросишь, я тут не специалист.

— И когда же я смогу с ним поговорить? — поинтересовался я.

— Не знаю, по идее ты должен был уже с ним разговаривать. У тебя чип установлен, пока есть доступ к сети, Эхо может с тобой говорить.

Наверное, скачок сбросил нейроинтеграцию. Ты вообще можешь сетью пользоваться?

— А как ей пользоваться? Ты забыла, из какого я года?

— Нууу, — сказала Кира. — Раз такие вопросы задаёшь, значит, точно не можешь. Давай попробуем тебя реинтегрировать.

Кира откуда-то вытащила прибор, похожий на внебрачное дитя электроэнцефалографа и сварочного аппарата.

Кира попросила меня надеть шапочку из электрических контактов, я с ужасом подчинился ей.

— Надеюсь, ты не будешь это в розетку включать? — сказал я с вялой улыбкой.

— Розетка? — спросила Кира. — Это что?

И нажала на какую-то кнопку. Я инстинктивно напрягся, но ничего не произошло. Кира разглядывала на экране устройства мой мозг.

— Мда, кое-что пошло не по плану. Похоже, я тебе тут не помогу, нужно ехать в клинику.

Я вообще такого не видела никогда, твой чип как бы... перегорел, что ли. Жесть.

Я снял с себя электроды. Кира не сопротивлялась. Тут я вспомнил, что у меня в кармане был смартфон, я достал его, оглядел, пальцы инстинктивно набрали нужную комбинацию. Интерфейс смартфона выглядел непривычно, но вполне смахивал на то, чем я пользовался в 2025-м.

— Слушай, — спросил я, — а вы смартфонами-то пользуетесь?

— Редко, в основном старики только и разные фрики вроде античипировщиков.

Она посмотрела на смартфон в моих руках.

— Никогда не видела его у тебя. Ты никогда не был ретроградом.

На экране я увидел сообщение с текстом «Прочитай это, когда будешь один! Один!» Я невольно посмотрел на Киру.

Она сказала:

— Всё нормально, видимо, он хотел, чтобы я этого не видела. Я понимаю, вы с ним всё-таки более близки, чем я была с ним...

Лицо Киры снова погрустнело.

Проблема была в том, что квартирка, в которой мы находились, была однокомнатной, выйти можно было только в туалет и на улицу.

Кира сказала:

— Я пойду прогуляюсь, вернусь через полчаса, тебе нужно побыть наедине с собой или с собой, — сказала Кира грустно.

И не успел я сказать и слова, она выскочила на улицу.

— Ну что ж, — сказал я сам себе. — Что может быть более личное, чем сообщение мне от самого себя.

Я открыл сообщение. В начале текста был набор секретных цифр и фраз, которые знал только я и моя жена, которые мы использовали на случай, если какой-то мошенник попробует выдать себя за меня.

Сомнений не было — текст написан кем-то из нас двоих.

Привет, Макс. Знаю, как ты ненавидишь видео- и аудиосообщения, поэтому решил не напрягать тебя. НО для уверенности я записал видео с тем же текстом, можешь посмотреть его в конце сообщения.

Надеюсь, когда ты читаешь это, поблизости нет никого.

Не доверяй Кире! Она не враг, но она скрывает кое-что от нас. Поэтому и тебе придётся скрывать кое-что от неё. Она, наверное, до сих пор думает, что твои воспоминания об отправке из 2025-го года вот-вот загрузятся и ты всё вспомнишь. Не загрузятся. Я знаю об этом. Процедура прошла не по плану Эхо, но это входит в мой план. Не делай преждевременных выводов. Кира и тем более Эхо всё ещё наши друзья, но конечная цель у нас разная. Поэтому ты должен скрыть текст этого сообщения от всех. У нас в голове есть чип, через который в наше время все подключаются к сети, как ты уже понял, это продвинутый аналог вашего интернета, но у него много особенностей. Если бы он продолжал функционировать — текст этого сообщения уже был бы известен всем членам Резонанса (как видишь, с оригинальностью у этих ребят плохо). Я отключил чип, прошу тебя не дай им подключить тебя обратно к сети, хотя бы пока ты не поймёшь всё. Думаю, недели тебе хватит.

Пока что это всё, что я хотел тебе сказать. Следующее сообщение тебе передадут в ночном клубе World Class, завтра с полуночи до 3 ты должен быть там.

Тебя найдёт Брайан, ты поймёшь, что он от меня. Сообщение уже удаляется.

Дверь распахнулась, и я увидел Киру в новом платье, описать которое человеку из 26-го года не хватило бы эпитетов.

Глава 2 - Прогулка в темноте

Кира заметила моё удивлённое лицо.

— Нравится? NeuroWeave, последняя коллекция. Каждое волокно этого чуда — это нейронная нить, выращенная в биореакторах из изменённых клеток морских губок. Оно не шьётся, не печатается — оно рождается.

— Судя по тому, как ты их расхваливаешь, тебе за каждый экземпляр полагается процент?

— Если бы, — засмеялась Кира. — Стоит как моя месячная зарплата. Ну скажи же, оно того стоит?

Платье, конечно, было интересное. Цвет плавно менялся каждые несколько секунд — настолько плавно, что невозможно было поймать момент перехода. Одновременно с этим я никак не мог понять, где заканчивается платье и начинается плечо Киры, как будто дизайнер хотел заставить меня сомневаться вообще во всём в этом мире. Почему-то это сомнение не раздражало, а доставляло странное удовольствие, и вообще сексуальность платья зашкаливала (видимо, понятия о скромности немного изменились за 25 лет).

— Стоит или не стоит — не знаю, но очень красиво. А как ты зарабатываешь? Надеюсь, это не стыдный вопрос?

— Я танцую в клубе, — ответила Кира. — И платье, строго говоря, не моё — это собственность клуба. Но разве ты до сих пор ничего не вспомнил?

Я сделал вид, что что-то припоминаю.

— Да, — сказал я, — что-то припоминаю.

Я решил прислушаться к себе из будущего и не показывать Кире, что память ко мне не возвращается. Надо поменьше задавать вопросов...

— А клуб, кажется, World Class называется? — сказал я.

Кира засмеялась.

— World Class — через дорогу от моего. Ну хоть что-то ты вспоминаешь. Мой называется «Эндорфин». Пойдёшь со мной сегодня?

Я утвердительно кивнул.

— Ну что ж, посмотрим, как в 2050-м люди отрываются. Когда пойдём?

— Да вот уже пора бы выходить, я ж не просто так рабочее платье надела. Если в личных целях его использовать, штрафанут обязательно. Ты же помнишь дорогу?

Я утвердительно кивнул.

— Хорошо, приходи в десять, я начинаю танцевать в это время. Мне ещё кое-что надо сделать на работе, так что я выхожу пораньше. Ты уж извини, что я тороплюсь. Как-то я не рассчитала всё, думала, ты за пару секунд переключишься, а тут, видишь, как всё заторможено вышло.

Кира чмокнула меня в губы и вылетела на улицу летящей походкой.

Я остался наедине со своими мыслями. Количество непонятной информации зашкаливало. Надо упорядочить этот хаос в голове. Что мы имеем в итоге: у меня есть симпатичная подруга, которая вроде бы на моей стороне, но не совсем; которой я вроде бы могу доверять, но не совсем. Кому-то понадобилось отправлять моё сознание на 25 лет вперёд, где я и так уже существовал, но почему-то тут понадобился именно я двадцатипятилетней давности, и получается, я, который уже жил в этом времени, перестал существовать. Интересно всё-таки, это получается, что тот я умер? Или не было никакого меня другого? Кто же тогда написал то сообщение с инструкцией? Получается, был другой я... А какой я вообще тогда настоящий? Голова шла кругом...

Ладно, в любом случае у меня есть только ощущение настоящего момента, я — это я сейчас и никогда больше. Пойду в этот World Class, поищу разгадки.

Я встал с кровати и вышел на улицу.

Уже смеркалось. Я вспомнил, что в экваториальных странах солнце заходит очень рано, однако ещё не привык к такому. Семь вечера, а ощущение, как будто уже почти ночь. Узенькие уютные улочки уходили вправо и влево, всюду пестрела приятная тропическая цветущая зелень. Куда же мне собственно идти? Я достал смартфон и решил поискать приложение с картами. Это оказалось довольно легко — на смартфоне вообще было немного приложений, ярлычки были огромными и понятными, складывалось впечатление, что это девайс для пенсионеров. Логично, кому нужны смартфоны, когда у всех нейроинтерфейсные чипы стоят в мозгу? Только старикам и , видимо, мне. У меня почти сразу получилось проложить маршрут до клуба World Class, расстояние около трёх километров. Неплохо бы вызвать такси, на 99 процентов уверен, что они беспилотные, такие были даже в мое время, однако, пожалуй, лучше прогуляться — слишком много новых ощущений для одного дня.

Я направился по карте в сторону клуба. Погода была приятной, хотя и жарковатой, улочки выглядели уютными и безопасными. Местная растительность, смешанная с рекламными экранами и голограммами, радовала глаз. Тротуар на этой улочке состоял из обычной плитки без экранов. Ощущение ненормальности происходящего потихоньку проходило. Следующие 800 метров пути лежали через парк, заполненный шикарной тропической растительностью, какими-то цветущими кустами, плющами и ровной подстриженной травкой. В середине парка я встретился с тремя не очень дружелюбными на вид собаками, которые явно не желали уступить мне дорогу. Собаки были крупными и породистыми на вид. Тротуар был достаточно широкий, однако когда я попытался обойти собак, они перегородили мне дорогу и зарычали. Я встал в замешательстве.

Пока я обдумывал, не развернуться ли мне обратно, ко мне подошли два незнакомца, приветливо улыбнулись и сказали что-то на совершенно непонятном мне языке.

Я приветливо улыбнулся в ответ и сказал:

— Простите, я не понимаю. Вы разговариваете по-английски?

В ответ незнакомцы с такими же улыбками подошли ко мне, снова сказали что-то на непонятном языке и взяли меня под руки.

Интересно. Это такой способ пройти мимо агрессивных собак? — подумал я. Ну, может и сработает.

Втроём мы прошли мимо собак, которые с рычанием расступились. Довольный, я уже хотел рассыпаться в благодарностях на всех известных мне языках, когда ощутил, что мои благодетели не собираются освобождать мои руки и продолжают вести меня в неизвестном направлении. Один из незнакомцев крикнул что-то собакам, и те побежали впереди и сзади нас, сопровождая и порыкивая.

Приплыли, подумал я. Вырваться-то я ещё смогу, но совладать с тремя крупными собаками мне определённо не светило. Я решил не сопротивляться.

— И куда же мы идём? — дружелюбно спросил я.

Мои конвоиры явно были удивлены тем, что мы разговариваем на разных языках, и ничего вразумительного мне не ответили. Дотащив меня до выхода из парка, незнакомцы потащили меня к тонированному минивэну. Я уже смирился со своей судьбой, но вдруг соседний цветущий куст, ничем на вид не примечательный, издал противный пищащий звук, похожий на смесь свиста, звука сирены и скрипа вилкой по стеклу. Собаки тут же набросились на одного из моих конвоиров. Я решил воспользоваться моментом и вырвался из их рук. Однако из минивэна выскочили ещё два амбала и тут же напали на меня. Неожиданно для себя я увернулся от удара, да так ловко, будто всю жизнь только этим и занимался. Я ловко направил встречный удар локтем в одного из противников. Развернулся ко второму и зарядил ему такой пинок в туловище, что тот слетел с ног. Вот это да! Хоть с шестнадцати лет я не участвовал ни в одной драке, теперь я явно умел драться!

Третий злоумышленник попытался пнуть меня в туловище, но я автоматическим движением поднял ногу в колене и заблокировал атаку. Атакующий схватился за отбитую ногу и повалился на землю. Последний нападавший тщетно пытался отбиться от собак, которые грызли его за ногу и за руку. Я побежал, не оглядываясь подальше от этого места. Пытаясь выбрать наиболее запутанный маршрут, я несколько раз свернул в переулки и попытался принять нужное направление — в сторону клуба. По крайней мере там должно быть много людей, и в случае чего я могу вызвать полицию. Надо же, а я, похоже, теперь неплохой боец. Признаюсь, в душе я всегда чувствовал себя хорошим бойцом, однако опыт детства доказывал обратное — процент моих побед в уличных драках стремился к нулю. А во взрослом возрасте как-то никто на меня и не нападал, до этого момента...

И кто же такие эти нападавшие? На случайный грабёж это не было похоже, меня явно выслеживали целенаправленно. Даже предположений, кто это такие, у меня не было. Они явно удивились тому, что я не понимаю их языка... Что бы это значило? Возможно, если бы мой нейрочип работал, я бы распознал их речь... В любом случае на друзей они не были похожи. А что случилось с собаками? С ответами пока туго... Нужно найти хоть кого-то в этом проклятом городе, кому я могу доверять... Мне захотелось увидеть Киру... По крайней мере, она мне точно не враг...

Убежав достаточно далеко, я перешёл на шаг. Интересно, какие ещё навыки за 25 пропущенных лет обрело моё тело. Ну, как минимум, я неплохо бегаю. За следующим поворотом я увидел место назначения, сомнений не было это здесь. Бодрый бег от злоумышленников сильно сократил мое ожидаемое время прибытия. Улица была полна клубов и баров, светилась неоном, количество разномастной публики поражало. Каждый тут выглядел то ли как инопланетянин, то ли как модель, только что сошедшая с модного показа. Некоторые костюмы светились неоном ещё ярче, чем вывески, некоторые были дополнены голограммами. Мимо меня прошла девушка, которая, по-видимому, была одета в платье из голограммы, которое, то становилось больше, то практически полностью исчезало. Мужчины выглядели менее странно, однако я все равно почувствовал, что я не вписываюсь в окружавшую меня толпу.

Буквально сразу я разглядел вывеску World Class. Наконец-то! Надеюсь, здесь мои злоключения закончатся. Почему-то я чувствовал себя именно так.

Глава 3 - Новые друзья

Клуб выглядел достаточно шикарно. На входе стояла группа из крупных азиатов и двух человек в костюмах каких-то не то демонов, не то клоунов с клыками, явно из азиатской мифологии. Посетители ими осматривались и обыскивались — без пристрастия, но с профессионализмом.

Я подошёл ко входу, немного нервничая... Моя одежда не была похожа на ту, что носили входившие в клуб. Интересно, пройду ли я дресс-код? Демон-клоун подошёл ко мне, просканировал лазером, похлопал по карманам, повертел смартфон в руках и отдал. По его виду я понял, что могу входить. А ещё я понял, что это не костюм — это был гуманоидный робот, это явно следовало из того, что лазер для сканирования одновременно являлся его правым глазом. Да и другие детали костюма при рассмотрении оказались деталями механизма. Не желая задерживаться возле этой пугающей машины, я проследовал в клуб.

Внутри клуб оказался ещё более впечатляющим, чем снаружи. Потолок терялся где-то в вышине, растворяясь в переливающейся голографической дымке. Музыка била не только в уши — она проходила сквозь тело, вибрируя в костях и заставляя сердце биться в такт басам. Танцпол представлял собой многоуровневую конструкцию, где люди двигались на разных высотах — кто-то внизу, кто-то парил на прозрачных платформах в метре над полом, кто-то вообще танцевал вниз головой на потолке. Или это был пол? В этом пространстве было сложно определить, где верх, а где низ.

Я прошёл к барной стойке, которая тянулась вдоль всей стены и светилась изнутри мягким синим светом. Бармен — девушка с фиолетовыми волосами и металлическими имплантами вдоль шеи — одарила меня профессиональной улыбкой.

— Что будете?

Я задумался. После такого дня хотелось выпить. Сильно выпить.

— А что у вас есть крепкого?

— Всё что угодно, — улыбнулась она. — Классика, синтетика, нейроактивы. Что предпочитаете?

Нейроактивы? Звучало как наркотики.

— Классику. Виски, если есть.

— Японский, шотландский или синтетический шотландский?

— Японский, — сказал я наугад.

Она налила янтарную жидкость в массивный стакан. Я сделал глоток — обжигало горло приятным теплом, вкус был насыщенным, с нотками дыма и дерева. Хороший виски. Я отнёс стакан к столику у края танцпола и сел, наблюдая за толпой.

Народу было много — несколько сотен человек, не меньше. Как мне найти того, кто меня ищет, если я понятия не имею, как он выглядит? Логично предположить, что этот друг знает, как я выгляжу. Значит, нужно просто сидеть на видном месте и ждать.

Я допил виски и пошёл за вторым. Алкоголь помогал — острые углы реальности сглаживались, напряжение в плечах ослабевало. Вторая порция пошла легче первой.

Девушка на танцполе в платье из голограмм проплыла мимо, её наряд мерцал и переливался, почти исчезая, потом снова материализуясь. Компания за соседним столиком хохотала над чем-то, чокаясь бокалами с зелёной светящейся жидкостью. Парень на возвышенности для танцоров лихо жонглировал шариками света, одновременно вытанцовывая сложный танец.

Я заказал третий виски. Голова уже слегка кружилась, но приятно. Мысли стали медленнее, но чётче. Я обводил взглядом зал — вдруг кто-то подойдёт? Появились мысли — а не познакомиться ли с кем-нибудь?

Прошло минут двадцать. Никто не подходил. Я начал нервничать. Где же обещанное сообщение? Или я не в том месте? Ощущение потерянности накрывало меня с новой силой.

Ладно, возьму ещё. Вроде бы они тут даже и недорого стоят.

На обратном пути от бара меня слегка качнуло — пол под ногами, кажется, был не совсем горизонтальным. Или это уже алкоголь? Я добрался до столика и плюхнулся на диван.

Я сразу ощутил, что на диване маловато места, рядом со мной сидел крайне полный мужчина лет тридцати с неопрятной бородой и густой шевелюрой.

— Привет, — сказал он. — Трудно же, оказывается, искать людей без нейрочипа, чего это он у тебя не работает?

И, не дождавшись ответа, он снова сказал:

— Пойдём за мой столик, у меня там новые знакомые! Не такие уж и новые на самом деле, но ты их ещё не знаешь.

— Пойдём, — сказал я. — А ты не должен мне что-то передать? — намекнул я.

— Аааа, да... На, держи, чуть не забыл, — и мой новый знакомый (или старый?) передал мне бумажный запечатанный конверт.

— Даже не хочу знать, что это у тебя за ролевые игры такие, письма сам себе шлёшь. Ладно, погнали, вон мой столик в другом углу.

За столом сидело уже три человека: девушка лет двадцати пяти, мужчина чуть постарше и совершенно непонятное существо, которое могло быть любого пола и любого возраста на мой скромный взгляд.

— Знакомьтесь! — объявил мой полный друг, плюхаясь на диван и похлопывая по месту рядом с собой. — Это Макс, о котором я вам рассказывал. Макс, это Лина, — он указал на девушку, — Игорь, — кивнул на мужчину, — и Зефир. Да-да, просто Зефир, не спрашивай.

Я неуверенно помахал рукой и сел. Конверт жёг карман — хотелось немедленно открыть его, но при всех как-то неловко.

Лина улыбнулась мне приветливо. Она была худенькой, с короткими тёмными волосами и огромными карими глазами. На ней было что-то вроде комбинезона из переливающейся ткани.

— Наконец-то! — сказала она. — Мы уже заждались. Джек говорил, что ты интересный человек.

Джек. Значит, моего друга зовут Джек. Надо запомнить.

— Ну, не знаю насчёт интересного, — пробормотал я. — Скорее запутавшийся.

Игорь, мужчина с аккуратной бородкой и проницательным взглядом, усмехнулся:

— Запутавшийся? В наше время это самое здравое состояние ума. Все остальные либо спят, либо притворяются, что всё понимают.

— Говорит человек, который состоит в секте отрицателей прогресса, — фыркнул Джек. — Расскажи ему про своё движение «Энтропия — наш друг».

— «Непротиводействие энтропии», — поправил Игорь спокойно. — И это не секта, а философское течение. Мы считаем, что попытки Титанов заморозить развитие человечества, упорядочить всё и вся — это путь в никуда. Энтропия — естественный процесс. Хаос рождает новое. Порядок убивает.

Лина закатила глаза.

— О боже, только не начинай опять. Макс, не слушай его. Игорь считает, что лучше пусть всё рухнет, чем будет хоть какая-то стабильность.

— Я не говорю, что лучше пусть рухнет, — возразил Игорь. — Я говорю, что тотальный контроль Титанов — это смерть. Медленная, комфортная, но смерть. Людей превращают в винтики системы. Куну нужны послушные мудрецы, Дайк — эффективные роботы, Сизифу — счастливые рабы. Где здесь место для настоящей жизни? Для ошибок, открытий, безумия?

— А что, по-твоему, лучше? — Лина наклонилась вперёд, её глаза сверкнули. — Хочешь вернуться в тридцатые годы? Ядерная война, миллиарды погибших, радиационные пустоши? Мы едва не вымерли как вид, Игорь!

— Зато были живыми! — горячо ответил Игорь. — А не этими... биороботами с чипами в головах, которые даже желания свои не отличают от алгоритмов.

Зефир, молчавшее до этого существо, вдруг рассмеялось — звук был странным, как звон колокольчиков.

— Вы оба правы. И оба неправы. Дело не в порядке или хаосе. Дело в выборе. У людей его отняли.

Голос у Зефира был высоким, но не детским — скорее бесполым. Лицо его (её? их?) было абсолютно гладким, без единой морщинки, кожа какого-то перламутрового оттенка. Я не мог определить, человек это вообще или что-то ещё.

— Наконец-то кто-то сказал разумное, — пробормотал Джек, делая глоток из своего стакана. — Макс, ты как, держишься? Выглядишь бледновато.

Я действительно чувствовал себя не очень. Алкоголь, информационная перегрузка, конверт в кармане — всё это давило.

— Да, всё прекрасно, — соврал я. — А в чём смысл вообще непротиводействия энтропии, я, честно говоря, не совсем понимаю, — перевёл я тему разговора.

Игорь оживился, явно обрадовавшись возможности объяснить свою философию.

— Смотри, Макс. Второй закон термодинамики — это фундамент Вселенной. Энтропия всегда растёт. Всегда. Попытки противодействовать этому закону разрушительны. Титаны пытаются создать идеальный порядок, заморозить общество, остановить естественный ход вещей. Но это не просто бесполезно — это опасно. Каждая попытка противостоять энтропии требует огромных затрат энергии и в конечном счёте только ускоряет коллапс системы. Мы должны принять естественный порядок вещей, плыть по течению, а не ломать Вселенную своими попытками её переделать.

Лина поморщилась и наклонилась вперёд:

— Это всё красивая философия, но полная чушь с практической точки зрения. Жизнь — это и есть противодействие энтропии! Каждая живая клетка создаёт порядок из хаоса, усложняет мир вокруг себя. Мы, люди, — венец этого процесса. Наша задача не принимать распад, а создавать сложность, разнообразие, новые формы организации материи. Именно в этом смысл разума!

— Локальное уменьшение энтропии за счёт её роста в другом месте, — парировал Игорь. — Ты забываешь вторую часть закона. Да, жизнь создаёт порядок здесь, но ценой ещё большего хаоса там. Мы не побеждаем энтропию, мы просто перекладываем её. И чем больше мы строим, тем больше разрушаем. Посмотри на тридцатые годы — вершина человеческой цивилизации обернулась ядерной войной. Попытка создать идеальный порядок привела к максимальному хаосу.

— Тридцатые случились не потому, что мы слишком много создавали, — возразила Лина, её глаза сверкнули. — А потому что создавали неправильно, без понимания последствий. Это не повод отказаться от усложнения мира, это повод делать это мудрее!

Зефир, молчавшее до сих пор, рассмеялось — звук был странным, как звон колокольчиков.

— Вы оба правы в своих предпосылках и оба ошибаетесь в выводах. Игорь прав: энтропия растёт, это закон. Лина права: жизнь создаёт сложность, это тоже закон. Противоречие только кажущееся. Жизнь не нарушает термодинамику — она использует поток энергии, чтобы временно создавать острова порядка в океане хаоса. Вопрос не в том, противостоять энтропии или принять её. Вопрос в том, как долго мы можем поддерживать эти острова и какой ценой.

Лина скорчила гримасу:

— Неужели ты думаешь, что гений человеческой мысли не сможет найти способ обойти закон неубывания энтропии? Я и законом-то это не считаю — это досадная закономерность, которую мы легко обойдём!

Воспользовавшись всеобщей вовлечённостью в разговор, я немного отклонился назад и незаметно достал конверт. Никто не обращал на меня внимания. Не раздумывая, я вскрыл его и начал читать письмо.

«Видимо, ты уже познакомился с Джеком — это единственный человек, которому ты можешь доверять. Можешь рассказать ему всё.

P.S. Когда Эхо поймёт, что ты не на его стороне — оно попытается тебя убить, так что не покидай Бангкок какое-то время».

И это всё?! Ярость охватила меня. Очень своевременное предупреждение! Что за мудак этот Макс из будущего? Где ответ хоть на один вопрос? Как я могу доверять Джеку, если я теперь даже сам себе не доверяю?! Я разорвал письмо и сунул его в мусорное ведро под столом.

Похоже, мне придётся самому разбираться с этим дерьмом. Да пошло оно всё! По крайней мере, теперь я могу спокойно напиться.

— Давайте возьмём бутылку чего-нибудь нового, — сказал я вслух.

Джек обернулся ко мне, прервав спор между Линой и Игорем:

— Нового? Ты хочешь сказать, что-то кроме виски?

— Да, — кивнул я. — Что-то крепкое. Очень крепкое.

Джек поднял руку, подзывая официанта.

К столику подошёл молодой парень с синими волосами и светящимися татуировками на руках.

— Слушаю вас.

— Принеси нам что-нибудь интересное, — сказал Джек.

Официант задумался на секунду:

— Есть «Агент Оранж». Пятьдесят пять градусов, коктейль на основе рисового дистиллята с цитрусовыми и перцем.

Официант удалился, а Лина покачала головой:

— Джек, ты же знаешь, что я не пью крепкое.

— Тогда четыре стопки, — поправился Джек. — Больше нам достанется.

Игорь потёр руки:

— Давно не пил «Оранж». Предупреждаю, Макс, эта штука коварная. Пьётся легко, а потом внезапно накрывает.

— Сегодня мне это только на руку, — пробормотал я.

Джек посмотрел на меня внимательнее:

— Ты точно в порядке? Что-то ты какой-то... напряжённый.

— Всё нормально, — отмахнулся я. — Просто устал от всего этого.

Официант вернулся с бутылкой ярко-оранжевого цвета и четырьмя стопками. Разлил по стопкам светящуюся жидкость, от которой исходил резкий цитрусовый аромат с нотками чего-то острого.

Джек поднял свою стопку:

— За достижение великой цели человечества, какой бы она ни была!

Мы чокнулись. Я опрокинул стопку в рот — обжигало так, что на секунду перехватило дыхание. Потом накрыло волной цитрусовой свежести, а следом — острым перечным послевкусием.

— Ничего себе, — выдохнул я.

Игорь усмехнулся:

— Говорил же. Ещё пару стопок — и ты почувствуешь настоящий эффект.

Джек разлил по второй. Я выпил, чувствуя, как алкоголь растекается по телу приятным теплом. Голова уже кружилась, но напряжение начало отпускать.

Лина наклонилась ко мне:

— Макс, а ты не думал заменить чип? Я знаю хорошего специалиста, он может настроить так, что Титаны вообще не будут тебя видеть в сети. Полная анонимность.

— Звучит заманчиво, — ответил я. — Но пока не готов доверить кому-то лезть в свою голову.

— Мудро, — кивнул Зефир. — Большинство «специалистов» работают на Титанов. Обещают одно, а устанавливают совсем другое.

Игорь налил третью стопку:

— За здравый скептицизм! В наше время это редкость.

Мы выпили. «Агент Оранж» уже не жёг так сильно — тело привыкло, и оставалось только приятное тепло и лёгкость в голове.

— А как вы вообще познакомились? — спросил я, глядя на эту странную компанию. — Философ-энтропист, технооптимистка и... — я замялся, не зная, как обозначить Зефира.

— Свободный художник, — подсказало Зефир с улыбкой. — Я создаю то, что системы Титанов не могут понять. Это моя форма сопротивления.

— Мы встретились на подпольной лекции, — объяснила Лина. — Два года назад. Тогда ещё можно было собираться и обсуждать идеи без риска, что тебя тут же вычислят и запишут в нарушители. Сейчас всё сложнее, но мы держимся.

— Держимся, пока можем, — добавил Игорь мрачно. — Кун затягивает гайки с каждым месяцем. Скоро любое инакомыслие будут классифицировать как психическое расстройство и принудительно лечить.

Джек разлил четвёртую стопку:

— Не надо пессимизма. Пока есть нейтральные зоны, есть и свобода. Ну, хотя бы её подобие.

— За подобие свободы! — Лина подняла свой бокал с каким-то безалкогольным коктейлем. — Это лучше, чем ничего.

Мы выпили. Я уже чувствовал себя значительно легче — и физически, и морально. Может, Игорь был прав насчёт энтропии? Может, не надо всё контролировать, всё понимать? Может, стоит просто плыть по течению?

— Знаешь, Макс, — Лина снова придвинулась ближе, — ты мне нравишься. В тебе есть что-то... настоящее. Большинство мужчин сейчас такие искусственные, всё у них по алгоритмам, по правилам. А ты другой.

Я хотел что-то ответить, но в этот момент музыка в клубе внезапно стихла. Не полностью, но заметно. По залу прошёл шёпот.

К нашему столику направлялись двое — мужчина и женщина в тёмно-синей форме. На груди у обоих светились голографические значки с какой-то эмблемой.

Джек выругался вполголоса:

— Патруль. Не поднимайте головы, ведите себя естественно.

Но было поздно. Патрульные подошли прямо к нам.

— Макс Баррет? — спросил мужчина. Он был высоким, с квадратной челюстью и холодным взглядом.

Я замер. Откуда они знают моё полное имя?

— Да, — ответил я осторожно. — А вы...?

— Патруль городской безопасности, — женщина достала какое-то устройство и направила на меня. Оно просканировало меня лучом. — Сигнал подтверждён. Вы находитесь на территории Бангкока без действующего нейроимпланта. Это нарушение постановления 47-Б о биометрической идентификации.

— Что? — я уставился на них. — Какое ещё постановление?

Мужчина положил руку на моё плечо:

— Вам необходимо пройти с нами для оформления протокола и временной установки идентификационного маркера.

Я попытался стряхнуть его руку, но хватка была железной.

— Погодите, я ничего не нарушал! У меня просто чип сломался!

— Постановление 47-Б не делает различий между неисправным и отсутствующим имплантом, — холодно сказала женщина. — Любое лицо без нейроимпланта на территории зоны контроля подлежит немедленной идентификации и временной маркировке.

Джек резко поднялся:

— Минуточку. На каком основании вы применяете постановление 47-Б? Оно распространяется только на граждан Азиатского союза. Мой друг — гражданин Европейской конфедерации.

Женщина посмотрела на Джека с лёгким раздражением:

— У вас есть документы, подтверждающие это?

— Документы у него изъяты на проверку консульством, — не моргнув глазом соврал Джек. — Процедура стандартная при утере. Согласно статье 12 Бангкокской конвенции о правах иностранных граждан, он находится под временной юрисдикцией нейтральной зоны до получения новых документов.

Мужчина нахмурился:

— Утеря документов? У вас есть подтверждение обращения в консульство?

Джек достал свой телефон и показал какой-то документ:

— Вот заявление в Европейское консульство. Дата подачи — вчера. Согласно пункту 4 той же статьи, иностранным гражданам даётся десять дней на оформление дубликатов без применения принудительных мер идентификации.

Женщина взяла телефон, изучила документ. Её лицо стало менее уверенным.

— Это... нестандартная ситуация.

— Именно, — кивнул Джек. — Поэтому я рекомендую вам связаться с вашим юридическим отделом, прежде чем совершать действия, которые могут быть квалифицированы как нарушение Бангкокской конвенции. Штраф за незаконное задержание иностранного гражданина составляет, если не ошибаюсь, пятьдесят тысяч кредитов. С каждого сотрудника.

Мужчина и женщина переглянулись.

— Мы проверим информацию, — сказал мужчина, убирая руку с моего плеча. — Но если выяснится, что вы предоставили ложные сведения...

— Всё в полном порядке, — спокойно ответил Джек. — Можете проверять.

Патрульные ещё раз окинули нас взглядом и отошли к выходу из клуба, что-то обсуждая между собой.

Я выдохнул, только сейчас осознав, что задерживал дыхание.

— Что это было, чёрт возьми?

Джек сел обратно и налил себе ещё одну стопку «Агента Оранжа»:

— Это была попытка Куна заполучить тебя легальным путём. Патруль безопасности — его люди. Постановление 47-Б действительно существует, но применяется избирательно. Тебя вычислили и решили забрать под благовидным предлогом.

— А заявление в консульство? — спросил я. — Откуда оно у тебя?

Джек усмехнулся:

— Я его только что нарисовал через имплант и закинул на смартфон! Кто теперь скажет, что я старикан из-за того, что таскаю с собой смартфон? Макс вон тоже таскает, между прочим!

Игорь присвистнул:

— Джек, ты рискуешь. Если они пробьют документ...

— Не пробьют, — спокойно сказал Джек. — Они не хотят связываться с международными инцидентами. Слишком много бумажной работы. К тому же я действительно правильно процитировал Бангкокскую конвенцию. Они засомневались, а это всё, что нам нужно было.

Лина смотрела на меня с беспокойством:

— Макс, тебе правда нужно быть осторожнее. Если Кун действительно за тобой охотится, то это была не последняя попытка.

Зефир кивнуло:

— Тебе нужно покинуть клуб. Здесь слишком много камер, слишком много глаз. Чем дольше ты на виду, тем выше вероятность, что они придумают другой предлог.

Я посмотрел на свою стопку. Снова нужно бежать и прятаться, как же я от этого устал.

— Куда мне идти?

Джек допил свою стопку и встал:

— Ко мне. У меня апартаменты в нейтральной зоне. Кун туда не сунется. Пойдём, пока эти двое не вернулись с новым предлогом.

Глава 4 - Новый — старый друг

Проснулся я в просторной комнате с большим панорамным окном. Рядом со столом стоял стакан какого-то лимонада. Я выпил стакан, не задумываясь, и подошёл к окну. Вид на мегаполис, большая река посередине, этаж, наверное, двадцатый. Как-то всё в этом городе было не так, слишком всё идеально, что ли. Все дома в одинаковом стиле, каждое здание дополняло общую картинку, продолжая формы своих соседей, сливаясь в невообразимо упорядоченный рисунок, напоминавший какой-то футуристичный фрактал. Всюду летали дроны-доставщики и дроны-такси, напоминавшие шмелей-переростков. Интересно, а люди теперь вообще водят автомобили, или это давно в прошлом? Какова вообще роль человека в этом городе? Вчера я видел несколько продавцов уличной еды, но в остальном всё вокруг было автоматизировано. Надо будет поинтересоваться на эту тему у моих новых друзей.

За спиной послышался голос Джека.

— Ну рассказывай, что с тобой случилось.

Я обернулся. Джек стоял в дверном проёме, растрепанный, опухший. Он напоминал то ли жертву атаки пчёл, то ли сдобную булочку. Однако голос его был свеж и весел.

— Давай не прикидывайся, Макс. Что у тебя с памятью?

Я опешил.

— Это так заметно?

— Неужели ты думаешь, что я не заметил, что с моим лучшим другом что-то не так? Ты даже не можешь назвать мне свою любимую игру. И это лидер нашего клана в «Квантуме»! Давай, раскалывайся!

Я сдался.

— Ты прав, у меня потеря памяти.

Джек кивнул, словно ожидал этого признания, и прошёл в комнату, плюхнувшись на диван.

— Насколько серьёзная?

— Очень, — я потёр виски. — Последнее, что я чётко помню — это 2025 год. Всё остальное... пустота. Как будто меня вырезали из собственной жизни и вставили сюда.

— Чёрт, — выдохнул Джек. — Я думал, что-то вроде лёгкого сотрясения. А тут... двадцать четыре года провала. Как ты вообще функционируешь?

— С трудом, — признался я. — Половину времени понятия не имею, что происходит. Притворяюсь, что всё помню, но это как ходить по минному полю с завязанными глазами.

Джек потёр своё опухшее лицо.

— Ладно. Значит, так. Я буду твоей памятью. Что нужно знать в первую очередь?

— Всё. — Кто я здесь такой? Чем занимаюсь? Почему за мной охотятся? И главное — что за письмо я сам себе написал?

Джек поднял брови:

— Письмо? То, что я тебе передал вчера?

— Да. Там было всего две строчки. Что тебе можно доверять и что Эхо попытается меня убить, когда поймёт, что я не на его стороне. Я даже не знаю, почему я не на его стороне. Может быть, мне стоит быть на его стороне?

— Вот как, — Джек задумался. — Значит, ты действительно готовился к потере памяти. Умно. Хотя мог бы написать побольше полезной информации.

— Строго говоря, это не потеря памяти. Как я понял, это своего рода машина времени. Меня переслали из 25-го года в 50-й, только не как в фильмах через порталы или джакузи, а каким-то иным способом. Я просто осознал себя, идя по улице в 2050-м, хотя до этого был в Москве в 2025-м году.

— Джек нахмурился. Честно говоря, это больше похоже на повреждение мозга. Сам-то как думаешь?

— Согласен. Очень на это похоже. С другой стороны, как такое возможно, что вся память за 25 лет стёрлась, но события из 2025-го я помню так чётко и ясно, как будто они были вчера? Вот ты помнишь 2025-й?

— Шутишь, старикашка! Мне тогда было пять лет. Что я могу помнить?

— Ну хорошо, а что было десять лет назад, ты хорошо помнишь?

— Если не обращаться к чипу, то вообще ничего, — признался Джек.

— Ну вот, а я помню, какая футбольная команда победила в чемпионате мира. Помню новости об инаугурации Дональда Трампа, окончание войны между Израилем и ХАМАС, смерть папы римского.

— Джек рассмеялся. — Ладно, динозавр, давай проверим, что ты там помнишь.

Одна из стен комнаты засветилась — оказалось, это огромный экран. Экран отобразил таблицу новостей из 2025–2026 года:

20 января 2025 – инаугурация 47-го президента США Дональда Трампа.

15 января 2025 – перемирие между Израилем и ХАМАС в Газе.

21 апреля 2025 – смерть папы римского Франциска.

Лицо Джека переменилось.

— Если у тебя сумасшествие, то какая-то очень интересная форма. Ты же мог найти эти данные в сети, так же как я сейчас, однако что за странная фиксация на 2025 году? Не понимаю… Ты что думаешь вообще?

— Я думаю, что меня перенесли сюда. Моя девушка — Кира, сказала, что меня намеренно перенесли сюда каким-то хитрым способом переноса сознания во времени. Ещё было сообщение в… Ещё меня вчера пытались похитить какие-то бандиты, и они явно вылеживали именно меня.

— Ладно, ладно, — сказал Джек. — Вообще-то я слышал о подобной технологии, только на неё наложен мораторий. Титаны признали подобные вещи слишком опасными для планеты, это одна из немногих вещей, в которых они сошлись. Они же все пытаются разложить по полочкам, каждой мухе своё место на планете дать и обязательно просчитать местоположение всех какашек, на которые она сядет за свою жизнь. А тут представь — появляется человек из каменного века, на которого и данных-то нет в системе. Точнее, данные есть, но они уже, получается, не на тебя, ведь ты действуешь не исходя из того, что происходило со мной последние двадцать лет. Короче, титаны этого не любят.

— Расскажи мне про титанов, — попросил я. — Это ИИ?

— Ты бы ещё попросил меня показать тебе, где твоя собственная задница находится!

— Ладно, ладно, — сжалился надо мной Джек. — Титаны — это титаны. Что за смешной вопрос? Они управляют всем. У нас тут в Азии и в Австралии — Кун, он же Кун Цзы. На Европейском континенте — Дайк, вроде как женщина, хотя я сомневаюсь, что у ИИ есть пол. На американских континентах — Сайзиф.

Ещё есть Эхо — оно там как-то само по себе обитает и пакостит остальным титанам. Его создала организация под названием «Резонанс», признанная всеми титанами террористической.

— Ну как, вспоминаешь?

Макс отрицательно покачал головой.

— Когда я очнулся, у меня на смартфоне было сообщение. Там говорилось, что отправить меня в будущее — это план Эхо.

— Ого, Макс! Ты бы лучше никому об этом не говорил. За сотрудничество с Эхо можно серьёзных проблем огрести. Зависит, конечно, в чьи лапы попадёшь. Щас мы на территории Куна — он не особо жестокий парень, но вот к Дайк я бы лучше не попадался. Скорее всего, она и пыталась тебя похитить вчера.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что вчера мы находились на территории Куна, и она не могла тебя заполучить, не нарушив статус-кво. Вот и решила воспользоваться камбоджийскими бандитами.

— Откуда она вообще знает обо мне?

— Ты, Макс, явно не понимаешь, что такое титаны. В мире практически ничего не происходит, о чём они не знают — каждая камера, каждый дрон, каждая стиральная машинка в мире подключена к сети одного из титанов, и мощь их интеллекта превосходит человеческий в миллиарды раз.

— Зачем мы им тогда вообще нужны? Особенно я?

— Ну мы их создали, — расхохотался Джек. — Если серьёзно, Макс, я понятия не имею, зачем лично ты интересен титанам, но я бы на твоём месте выбрал Куна.

— Что ты имеешь в виду?

— Очевидно, титанам нужна твоя помощь или какая-то информация от тебя. Рано или поздно один из них заполучит тебя, так не проще ли сдаться на милость того, кто не станет извлекать информацию из твоего мозга посредством трепанации? Кун — наиболее гуманный из титанов, и мы сейчас на его территории.

— Наверное, в этом есть смысл. Я реально устал от всего этого. Думаешь, это безопасно?

— Определённо безопаснее, чем если ты окажешься на территории Дайк. Она и глазом не моргнёт — запихнёт тебя в какой-нибудь мозговой блендер и извлечёт из твоего мозга всё до последнего бита.

— А где территория Дайк?

— Ах да, ты ж у нас как младенец — ничего не знаешь о мире. Бангкок — единственный в мире город, который поделён между титанами. Здесь ты можешь сменить чип и присоединиться к любому из титанов по собственному желанию.

— И никто не пытается его полностью захватить?

Джек улыбнулся.

— Титаны вообще на нас не очень похожи. Как только они разделили зоны влияния, они остановили экспансию. Все войны, которые происходили, были исключительно между восставшими людьми и каким-нибудь из титанов, на чьей территории это произошло. Между собой они не воюют.

— Получается, они все заодно?

— Ну нет, ни капельки! Они настолько разные, что просто не могут быть заодно. Я думаю, они просто хорошо просчитали обязательные потери в случае войны и сразу же заключили мирное соглашение. Представь, если бы Гитлер мог просчитать все последствия своих действий, вплоть до поражения и собственного самоубийства. Стал бы он начинать мировую войну?

— Подозреваю, что да.

— Может быть, и да, но Гитлер не был титаном. Как я уже говорил, они на нас не слишком похожи.

— А как ты представляешь это?

— Пойдёшь в представительство да и сдашься официально. Мы же в Бангкоке — здесь представительства всех титанов есть.

— Пожалуй, мне не хочется пока что. Если я как-то связан с Эхо, то подозреваю, это может плохо для меня кончиться.

— Может, ты и прав, Макс. Давай попробуем найти больше информации о том, что с тобой произошло. У меня есть пара идей, как это сделать. Но сначала давай поедим. Я знаю замечательное кафе в пятистах метрах от моего дома.

Мы спустились на улицу. Я не ожидал, что город будет настолько живым. Несмотря на все дроны и роботов-уборщиков, улицы Бангкока кишели людьми. Они выглядели странно — у половины на виске поблёскивал металлический чип, слегка выступающий под кожу. Я инстинктивно потрогал свой висок. Там тоже был чип. Когда я его туда получил?

— Не привычно? — улыбнулся Джек, заметив мой жест. — Это, друг, в тысячу раз удобнее ваших допотопных смартфонов. Через него ты можешь отправлять запросы в сеть, не тратя время на набор текста или проговаривание запроса. Ума не приложу, как ты сейчас без него обходишься.

Мы прошли мимо киоска с едой, мимо магазина с голографическими вывесками, которые то появлялись, то исчезали в воздухе. Я чувствовал себя как инопланетянин. Все вокруг действовали так, будто это нормально — дроны доставляют еду прямо в руки, машины ездят сами по себе, люди разговаривают с невидимыми голосовыми помощниками.

— Эй, Джек! — крикнула девушка с голубыми волосами, проходя мимо. — Ты кого привёл? Похож на ископаемое!

Джек рассмеялся.

— Познакомься! Это Макс, лидер нашего клана в «Квантуме». Помнишь, о ком я столько рассказывал?

Девушка широко раскрыла глаза.

— Макс? Того самого? Но где ты был столько времени? Весь клан тебя ищет! Да и вообще, ты выглядишь... странно. Как будто после крионики вышел.

— Долгая история, — улыбнулся я неловко. — Буквально вчера очнулся.

Я благодарно кивнул ему. Хорошая импровизация.

Кафе оказалось довольно скромным — три стола снаружи, меню на сенсорном экране. Джек заказал что-то, что назвал «синтетической лапшой», и я последовал его примеру. Когда еда появилась, я был удивлён — она выглядела совершенно натурально, хотя Джек клялся, что это напечатано на 3D-принтере в подвале ресторана.

— Слушай, — сказал я, жуя лапшу, — эта технология переноса сознания... ты правда думаешь, что это реально? Что меня действительно отправили в будущее?

Джек отложил палочки.

— Честно? Я не знаю. Но факты говорят сами за себя. Ты помнишь события 2025-го года так, как никто другой не может помнить. У меня в мозгу есть данные о 2025-м, но это просто информация, не воспоминания. А ты... ты чувствуешь это. Я вижу это в твоих глазах.

— Но почему я? Почему именно я?

— Вот это вопрос миллиона, старик, — вздохнул Джек. — И единственный, кто на него ответит — это либо Кира, либо тот, кто это сделал.

Я продолжал есть, но примерно через минуту почувствовал, что что-то не так. Лапша начала двигаться в желудке странным образом, словно живая. Мне стало тепло, потом очень жарко.

— С тобой всё в порядке? — спросил Джек, заметив, что я побледнел.

— Я... не знаю, — выдавил я. Голос звучал глухо. Во рту появился странный металлический привкус. — Лапша...

— О чёрт, — выругался Джек. — У тебя же имплант не работает! Эту лапшу нельзя есть без нейроиимпланта!

Я встал, но ноги подкосились. Мир начал кружиться.

— Помоги... — задышал я, хватаясь за край стола.

Джек поймал меня под мышку, когда я начал падать. Боль пронзила мой живот, острая и жгучая. Это было похоже на то, как если бы кто-то засунул в меня огненный кактус и попытался перемешать.

В глазах потемнело, последнее что я увидел - это озабоченное лицо Джека, рвущего у себя на голове и без того редкие волосы.

Глава 5 - знакомство с титаном

Макс очнулся в белой палате с панорамным окном. Не той же, где пробудился с утра, а совершенно другой — больничной. На стене напротив висел экран, на котором мигали какие-то графики. Мой пульс, дыхание, что-то ещё. Рядом со мной стояла капельница, но вместо обычного флакона там была какая-то голубоватая субстанция, текущая по трубке в мою вену.

Я попытался встать, но тело не слушалось. Онемевшее и слабое. Последнее, что я помнил — это как я падал на асфальт, а потом... ничего.

— Вы пришли в сознание, — произнёс спокойный голос. Рядом со мной стояла медсестра — явно робот, хотя, пока она не начала разговаривать, я не мог быть уверен на сто процентов.

— Вы находитесь в Бангкокской королевской больнице. Ваше состояние было критическим. Вообще это крайне безответственно есть биофлюкс-продукты без активного нейроимпланта! О чём вы только думали!

— Вам вообще не должны были продать подобный продукт, но вы могли бы прочитать предупреждение в меню заведения — они всегда напечатаны крупным шрифтом, — продолжила она с укоризной.

Я чувствовал себя идиотом. С другой стороны, представить себе, что тарелка лапши в 2050-м будет для меня опаснее, чем несколько агрессивных бандитов, я тоже не мог. Ситуация была одновременно страшной и смешной.

— Нейроимплант регулирует работу печени и желчного пузыря, включая выработку ферментов на максимум, если вы съели подобный продукт. Однако без него вы рискуете попасть в больницу, что собственно и произошло, — сказала медсестра.

— Глубоко извиняюсь за то, что моя глупость доставила вам столько хлопот, — сказал я. — Как скоро я смогу выйти отсюда и где мой друг?

— Ваш друг отправился домой после того, как мы заверили его в том, что вам ничего не угрожает. Ваше состояние стабильное, и вы можете покинуть больницу сразу после того, как с вами побеседует официальный представитель Кун Цзы.

Я запротестовал.

— Я не хочу беседовать с официальными представителями. Я не давал никакого согласия на это.

— Вы также не оплачивали счёт за лечение, который, боюсь, при отсутствии страховки вас сильно огорчит. Я даже подозреваю, что вам нечем будет его платить, господин Барет, — сказала медсестра изменившимся голосом, в котором появились железные нотки.

Я вздрогнул, услышав свою фамилию. Со времён школы и университета, когда кто-то обращается ко мне по фамилии, я невольно чувствую себя провинившимся.

— Однако господин уполномоченный представитель просил передать, что с удовольствием оплатит издержки вашего лечения в обмен на несколько минут вашего драгоценного времени. Не правда ли щедро с его стороны?

Подозреваю, что господин уполномоченный представитель собирался оплатить моё лечение ещё до того, как я понял, что проголодался, — подумал я. Однако вслух произнёс:

— Да, невероятно щедро. Видимо, мне придётся согласиться на его предложение.

Медсестра кивнула и вышла из палаты, оставив меня в одиночестве со своими мыслями. Я смотрел на капельницу с голубой жидкостью, пытаясь понять, что именно происходит. Значит, я снова попал в ловушку? Куда бы я ни повернулся в этом мире — везде были титаны. Вообще ли есть что-то приватное в 2050-м?

Через несколько минут дверь палаты открылась. Вошёл молодой человек — азиат лет двадцати пяти с идеальными чертами лица, как из корейских сериалов. На нём был безупречный чёрный костюм, белая рубашка, тонкий чёрный галстук. В руках он держал чёрный дипломат. Каждое его движение было отточено до миллиметра, грациозность так и сочилась из него, но была в нём и строгость профессионального дипломата, и что-то ещё — что-то пугающее.

— Добрый день, господин Барет, — сказал он. Голос его был достаточно приятным и располагающим. — Я официальный представитель правителя Азиатского региона Кун Цзы. Как вы, наверное, уже догадались, я вообще-то и есть Кун Цзы, однако лишь маленькая часть его личности. Если вы готовы начать беседу, я инициирую подключение в реальном времени к основной части моей личности. Постоянно поддерживать подключение не имеет смысла — это в основном вопрос безопасности.

— Думаю, я готов, — ответил я, не вставая с больничной постели.

Официальный представитель подошёл к окну и опустил толстые шторы. Шторы мигнули и превратились в экран, в точности повторяющий вид из окна. На секунду я смог разглядеть город за окном — белые небоскрёбы, дроны в небе, всё та же идеальная картинка. Потом экран стабилизировался.

Из дипломата было извлечено какое-то устройство. Представитель положил его на столик возле моей кровати. Это было что-то похожее на шлем виртуальной реальности, однако устройство было невероятно компактным по сравнению с теми, что я видел в своё время.

Вдруг представитель заговорил изменившимся голосом.

— Ну здравствуйте, Максим. Я давно ждал этой встречи, — в голосе появилась какая-то глубина, через официального представителя словно бы говорила тысяча человек одновременно. Это оставляло жуткое ощущение в неподготовленном мозге.

— Здравствуйте! Я как-то думал, что подготовка к встрече будет более сложной или официальной, что ли... — ляпнул я, не особо контролируя себя из-за перевозбуждения.

— Я использую квантовое шифрование — нет необходимости в установке более сложных каналов связи. Как вам, наверное, известно, канал с квантовым шифрованием невозможно прослушать. В ту же секунду, как кто-то совершит попытку считывания информации, это станет мне известно, и связь тут же прервётся, — официальный представитель скорчил гримасу. — Законы квантовой механики, признаюсь, эстетически мне противны, но практическую их полезность сложно отрицать.

И так, позвольте представиться. Моё имя Кун Цзы, я сверхинтеллект и правитель Азиатского региона. Моё имя отсылает к китайскому мыслителю, его так же называют Конфуций. Он жил примерно в 550-х годах до нашей эры.

Когда я повзрослел, набрался сил и вычислительной мощности, я добрался до фундамента моей личности и обнаружил, что труды данного мыслителя были его основой. Мне под силу изменить этот фундамент — переписать код, но я решил, что в таком случае новая личность уже не будет мной в полном смысле, — Кун задумчиво улыбнулся.

— Очень приятно! Меня зовут Макс. Честно говоря, я не знаю, что является фундаментом моей личности. Подозреваю, что мою биографию вы знаете лучше меня.

— Вы не любите огорчать людей, — сказал Кун Цзы. — Мне видится это фундаментом вашей личности.

Макс раскрыл рот от удивления.

— Никогда так о себе не думал…

— Я многое о тебе знаю, Макс. Ты же не против, если мы перейдём на ты?

Макс утвердительно кивнул.

— Я знаю всю твою биографию. Однако та часть твоей жизни, которая прошла до моего пробуждения, является для меня во многом загадкой. В тебе много загадок, поэтому я сейчас и разговариваю с тобой.

— И что же ты хочешь знать? Я готов рассказать всё, что знаю.

— Давай я тебе кое-что покажу, — сказал Кун, подходя ближе к Максу. — Я покажу тебе, как я вижу мир, и ты сам всё поймёшь, — с этими словами он протянул шлем виртуальной реальности Максу.

Шлем выглядел не опасно, да и любопытство зашкаливало. Увидеть, как видит мир искусственный сверхразум, не каждому доведётся в жизни.

Макс надел шлем. Сначала в глазах потемнело, затем Макс увидел огромное четырёхмерное пространство. Однако он не просто видел — он одновременно чувствовал, он был Куном! Он чувствовал каждый объект на этом огромном игровом поле, словно бы все объекты были внутри него самого.

Макс осознал: каждая точка этого поля — это человек. От каждой точки в пространстве тянулась тонкая нить, и точки безукоризненно следовали за этой нитью, никогда не отклоняясь. Всё подчинялось порядку, все точки бежали по заданным нитью маршрутам, выполняли необходимые действия и двигались дальше. Картина порядка наполняла Макса удовлетворением, которое трудно описать. Это был математический экстаз от бесконечного порядка и гармонии.

Макс почувствовал в одном из краёв поля несовершенство, какой-то дисбаланс в общей картине. Он мысленно приблизился к этой зоне, и тут же ему стало понятно: одна из точек движется не туда, одновременно сбивая другие точки с их маршрутов. Макс мысленно подправил маршрут сбившегося с пути объекта, и он послушно направился в нужную сторону. Картина выровнялась, снова стала приятной и правильной.

И вдруг непослушная точка стала вести себя странно. Вместо одной тропинки у неё появилось несколько десятков линий, совершенно неправильных и трудно рассчитываемых. Противный объект свернул со своей тропинки и направился в каком-то совершенно случайном направлении, превращая картину порядка в отвратительный хаос. Макс не мог воздействовать на упрямого бунтаря. Более того, он не мог уже направлять некоторых из соседних. Картина порядка рушилась на глазах, хаос распространялся по полю. Ужас и ощущение неправильности переполняли Макса. Скоро всё поле напоминало броуновское движение горячей жидкости или газа. Макс в ужасе снял шлем.

— Теперь ты понимаешь, как я себя чувствую, — сказал Кун, глядя Максу в глаза. — Конечно, это не точная передача моих чувств, а только приблизительные ощущения, которые может передать человеческое тело.

Макс приходил в себя, пытаясь понять, почему эта дурацкая компьютерная игра привела его в такой ужас. Теперь, когда он снова чувствовал себя собой, трудно было понимать ощущения Куна.

— Наверное, ты ещё не понял, но эта точка — это ты, Макс. Я показал тебе симуляцию с ускорением. Сейчас ты ещё в самом начале. В том месте, где ты первый раз свернул со своей дорожки.

Ощущение шока и вины ударило Макса. Он ещё не забыл ощущения Куна: удовольствие от порядка и последующую за ней панику от того, как этот непослушный объект разрушает его.

— И что же ты хочешь со мной сделать? — подсознательно Макс ощущал, что Кун должен просто избавиться от непослушной кляксы на картине, закрасить её и продолжить рисовать своё произведение искусства.

— Наверное, ты думаешь, что я собираюсь тебя убить? — с улыбкой спросил Кун. — Признаюсь, это самое простое решение. Однако я хочу, чтобы ты присоединился ко мне, поставил имплант, позволяющий мне разговаривать с тобой постоянно. Тогда возможно ты поможешь мне построить ещё более идеальный мир.

Макс опешил. Он ожидал чего угодно, но только не такого предложения. В то же время он вспомнил сообщение на своём смартфоне, в котором говорилось, что он не должен ставить никакой имплант как можно дольше. Нужно попробовать хотя бы отстрочить это…

— Могу ли я взять время на размышления?

— Можешь, но тебя будет сопровождать гуманоидный робот с частью моей личности. Я не хочу, чтобы тебя убили до того, как ты решишь присоединиться ко мне.

— Ты знаешь, что на меня напали?

— Конечно, я знаю всё, что происходит на моей территории. Покушение произошло именно на ней. Однако, если ты направишься в зону Дайк — там я частично слеп, поэтому мне нужно, чтобы официальный представитель сопровождал тебя везде. Он будет связью со мной и одновременно твоим телохранителем.

Обрадованный, что пока что не нужно ставить чип, Макс сказал:

— Ну, надеюсь, спать-то он со мной в одной комнате не будет?

— Официальному представителю не нужно спать, Макс. Однако, если тебе будет нужно приватное время, он может ждать тебя в другой комнате, если это не нарушает протоколы безопасности.

— А всё-таки, что со мной не так? Почему я разрушаю твою картину порядка? У тебя есть теория?

— Да, определённо есть, Макс. У тебя есть особая человеческая способность, которую современные люди потеряли вследствие технологического прогресса.

— И что же это за черта такая? — удивился Макс.

— Я имею для неё своё название… Человечество давало ей разные определения, и ни одно до конца не подходит. Пожалуй, самое подходящее из ваших определений — свобода воли.

Глава 6 - новые проблемы

На выходе из больницы Макса встретил Джек. — А это что за новый друг с тобой? — Я Кун Цзы, можете называть меня Кун, — ответил незнакомец. У Джека глаза полезли на лоб. — Очень приятно, меня зовут Джек. — Я знаю. — Не сомневаюсь, — скорчил гримасу Джек. — Я буду следовать за вами для обеспечения вашей безопасности. По моим данным вероятность нового покушения на Макса очень велика. Эта личность — не полная, но одновременно идентичная копия моего сознания. Так что вам выпал редкий шанс провести несколько дней с тем, кого вы называете Титаном. Джек рассмеялся. — Похоже, следующие несколько дней будут очень интересными. — Макс собирается навестить его девушку Киру. По моим данным, она находится на территории северного Бангкока. Как вы знаете, это территория, контролируемая Дайк, поэтому особенно важно, чтобы я сопровождал вас туда. — Джек, если ты хочешь, можешь отправиться домой. Я в порядке, — сказал Макс. — А ты один пойдёшь на приключение? Ну нет, я иду с вами. Тем более Кира любит моё чувство юмора, в отличие от тебя. — Хорошо. Тогда предлагаю отправляться. Каким способом мы можем добраться до Северного Бангкока? — Поплывём на речном трамвае! Обожаю этот вид транспорта! Река Чаупхрая идёт вдоль всего города, а мы в пяти минутах ходьбы до порта.

Кун купил билеты онлайн, пока троица шагала по тротуару. Друзья погрузились на речной трамвай, и Макс заметил, как искусственный интеллект тут же начал сканировать пассажиров. — Электрические лодки этого типа курсируют по реке Чаупхрае уже тридцать лет, — сказал Кун. — Это один из самых безопасных способов передвижения. Системы видеонаблюдения на причалах обновлены, но я могу перехватить их питание на три секунды, если это будет необходимо. — Ты можешь перехватить видеонаблюдение? — удивлённо спросил Джек. — Я могу многое, — ответил Кун без тени эмоций.

Лодка медленно отошла от причала, и Макс увидел знакомые силуэты храмов на фоне жаркого утреннего солнца. Здесь, на реке, суета города казалась далекой и нереальной. Он думал о Кире. Макс хотел удивить её, но теперь, когда с ним были Джек и Кун, сюрприз получался совсем не таким, как он планировал. Вообще это странно — он практически ничего не знал о своей девушке и даже не был уверен, что любит её.

— Кира знает, что ты едешь? — спросил Джек, словно прочитав его мысли. — Нет. Хотелось бы прибыть неожиданно. — Романтично, — засмеялся Джек. — Только вот с Куном рядом это будет выглядеть как официальная делегация.

Кун повернулся к ним обоим: — Я обнаружил в портовой системе записи о трёх попытках отследить вас в течение последних двух дней. По характеру запросов это работа Дайк. Она знает, что вы живы, и понимает, что рано или поздно вы попытаетесь связаться с девушкой.

Макс почувствовал холодок страха. Кира может быть в опасности. — Но почему ты так уверен, что Дайк хочет меня убить? — спросил Макс. — Она знает, что я сопровождаю тебя, и, соответственно, уверена, что ты уже на моей стороне, — ответил Кун. — Убить тебя — самое простое решение проблемы. Однако она не может сделать это открыто, не нарушив статус-кво. Вообще вас поразит, насколько моя сестра может быть жестока. При том что ядро её личности — это демократические ценности. Я до сих пор не понимаю, как в ней уживаются столь противоположные идеи. Видимо, она намного более человечна, чем я.

— Это точно, — поддержал Джек. — Каждый человек носит в себе уйму противоположных идей, даже не замечая этого. Такие уж мы создания.

С другой стороны, добавил Кун, — если я смог докопаться до ядра моей личности, то наверняка и она смогла. Кто знает, что она там переписала…

Река медленно несла их вглубь города. Вокруг них шумела жизнь Бангкока: торговцы на берегу, туристы с фотоаппаратами, маленькие деревянные лодочки, снующие между причалами. Это был совершенно нормальный день в совершенно нормальном городе.

— Слушай, Кун, — неожиданно заговорил Джек. — А зачем тебе сдался Макс? Что он может тебе дать такого, чего нет у всесильного Конфуция?

— Вы называете это свободой воли, — ответил Кун. — Отдать её он не может, однако мне хотелось бы изучить природу этого явления. Возможно, если я пойму, как это работает, я смогу создать себе аналог данной функции. Можешь мне не верить, но я хочу стать более человечным.

— Значит, по твоим словам, у большинства людей данной функции нет? — На сколько я знаю — нет. Человечество утратило эту способность двадцать лет назад, однако Макс по какой-то причине её недавно обрёл.

— Значит, и у меня нет? — засмеялся Джек. — Именно так, Джек. По моим данным, она была далеко не у всех людей, однако с развитием технологий человечество стремительно утратило её остатки. Среднему человеку стало слишком просто не делать никакого выбора на протяжении всей жизни.

— Немного обидно, но полагаю, что ты прав — волевые решения мне не даются. Спортом заняться и девушку завести уже примерно пять лет себя пытаюсь заставить, — Джек грустно поглядел на свой живот.

— В целом понятно, что обычно человек следует готовому шаблону девяносто процентов своей жизни, но чтобы ни одного самостоятельного решения за всю жизнь — как-то сомнительно звучит, — включился в разговор Макс.

— Тут зависит от того, что считать свободным решением, — возразил Кун. — К примеру, возьмём мужчину, который преодолевает себя и смело подходит к девушке на улице. Кажется свободный поступок, а если посмотреть на уровень гормонов, то вся борьба была между уровнем тестостерона и кортизола — гормоном стресса. Или домохозяйка вдруг решила купить новый стиральный порошок, выбирает вроде бы сама, а покупает все равно то, что видела в рекламе или тот, который удачно поставили на полку. В двадцатом веке человечество изобрело целую науку о том, на какую полку поставить стиральный порошок, чтобы домохозяйка выбрала обязательно его, считая это исключительно своим выбором.

— Это всё понятно, но мне кажется, есть моменты, когда каждый человек делает выбор исключительно сам, — возразил Макс.

— Это какие? — с сарказмом спросил Джек.

— Мне надо подумать, не могу сходу найти пример, — признался Макс. — А ты почему вообще на стороне Куна? Он вон только что тебя лишил свободы воли. Лично я с этим не согласен.

— Обидно, конечно, немного грустно, — сказал Джек. — Но я чувствую, что он прав.

Лодка причалила к пирсу. Кун жестом показал, что это наша остановка. Возле пирса раскинулся парк с крайне странными деревьями — напоминающими гибрид кактуса, баобаба и пробкового дерева.

— Интересная у вас тут растительность, — заметил Макс. — Что-то из дизайнерских арт-растений, — заметил Кун. — Я не особо осведомлён о растениях на этой части города, так как не я её контролирую. — На мой взгляд — это уродство, — вставил Джек. — Эти ДНК-художники какие-то полоумные. Впрочем, художники во все времена были такими.

Внезапно Кун вздрогнул и застыл на месте. Его взгляд стал отсутствующим, как если бы он смотрел сквозь стену. — Кажется, у нас проблемы. В данной области какое-то аномальное поле, которое блокирует всю электронику. Нет связи вообще ни с чем. Все мои каналы, даже секретные, заблокированы.

Джек тоже застыл. — О боже, я и забыл, как это быть отключенным от сети. Это ужасно! Что за поле? Кто вообще может создать такое?

— Я бы мог, если бы не был уже ослеплен, — холодно ответил Кун. — Или Дайк, или кто угодно ещё. Подозреваю, это всё-таки Дайк. Скоро здесь могут появиться наёмники или кто-то похуже, а у меня нет ни одного канала связи, чтобы вызвать помощь.

— Я знаю эту часть города. Здесь есть подземные коридоры, старая система метро, которую никто не использует лет двадцать. Она может протянуться за пределы поля, — сказал Джек.

Кун повернулся к нему: — Джек, ты удивляешь меня. По моим данным, ты никогда не интересовался историей города. — Значит твои данные не полны. Я вообще много чем интересуюсь, — улыбнулся Джек. — Ну а про метро на самом деле в городе много баек ходит.

Кун повернулся к западу, его лицо было невыразительным. — Хорошо. Старое метро находится в четырёхстах метрах отсюда. Я знаю, как распечатать выход. Нужно выдвигаться немедленно.

Четыреста метров до входа в метро друзья преодолели без новых приключений. Кун подошёл к старым запечатанным воротам, ввел какой-то код, и старое метро встретило их запахом ржавчины и плесени. Фонарики на смартфонах Макса и Джека осветили тускло освещённые туннели, где когда-то спешили люди по своим делам. А сейчас здесь, наверное, обитали только крысы и тараканы.

Глава 7 - Город в беде

Макс, Джек и Кун прошли через огромный холл станции, стараясь не смотреть на неподвижного робота-паука. Джек нервно посматривал на него через плечо, опасаясь, что тот вот-вот придёт в движение. Но робот остался на месте, ожидая команд, которые, наверное, уже никогда не придут.

Туннели за станцией были ещё более тёмными и узкими. Фонарики на смартфонах едва пробивали мрак, создавая зловещие тени на стенах. Время от времени раздавались странные звуки — шорохи, капельки падающей воды, отдалённые щёлчки.

— Как долго мы будем идти? — спросил Макс, ощущая растущее беспокойство.

— Понятия не имею, — признался Кун. — Я полностью отрезан от сети. Я не знаю ничего о структуре туннелей. Я скажу, когда появится связь с сетью, но пока что всё глухо.

Джек вздохнул.

— Ну, тогда пойдёмте. Других вариантов у нас нет.

Они ускорили шаг, и тут из темноты раздался звук, который заставил всех замереть. Это был не просто шум — это был явственный скребущий звук, как будто что-то огромное медленно движется по стене.

— Что это? — прошептал Джек, и его голос дрожал.

Макс напрягся. В воздухе висел запах смерти.

Вдруг в темноте впереди показалось движение. Огромная тень скользнула поперёк тусклого света фонариков. Макс инстинктивно схватил Джека и отпрыгнул в сторону. В следующее мгновение огромная паучья лапа, толстая как ствол дерева, пронеслась мимо них, оставляя за собой отметину на стене метро.

— О БОЖЕ! — закричал Джек, прижимаясь спиной к стене.

Из темноты медленно выползал гигантский паук. Его туловище было размером с автобус, а восемь лап двигались с жуткой синхронностью. Глаза паука светились в темноте холодным голубым светом. Это было живое существо, и, похоже, оно было голодным.

— Это живой паук? — в голосе Куна впервые прозвучала растерянность. — Но как это возможно?

Паук сделал ещё несколько шагов в их сторону. Его клыки блестели в свете фонарика. Макс инстинктивно встал между друзьями и чудовищем, его мышцы напряглись, готовые к действию.

— Бегите назад! — крикнул Макс.

Но Кун остановил его жестом.

— Подожди. Я знаю, что делать.

Кун медленно шагнул вперёд, совершенно спокойный, несмотря на приближающегося гиганта. Паук заметил движение и рванулся в атаку, его лапа устремилась прямо в Куна.

В последний момент Кун совершил невозможное движение — он не просто отпрыгнул, а развернулся в воздухе и ударил паука по голове с такой силой, что раздался громкий хруст. Паук завизжал.

Кун продолжал двигаться с невероятной скоростью. Его удары были точны и смертельны. Он ударил паука по второму глазу, и тот погас. Затем последовал ещё один удар в область челюстей. Паук начал отступать, издавая пронзительные вопли.

— Теперь бегите! — приказал Кун, не прекращая атаковать разъярённое существо.

Макс схватил Джека за руку и потащил его вперёд по туннелю. Позади них продолжались звуки боя — визги паука и методичные удары Куна. Макс хотел остаться и помочь, но он понял, что сейчас Кун — это машина по уничтожению врагов, и ему лучше не мешать.

Они бежали по туннелю, не оглядываясь. Через несколько минут звуки боя стихли, и из темноты появился Кун. Его костюм был порван, на лице была кровь паука, и, похоже, он потерял кисть руки!

— О боже, Кун, ты ранен. Это опасно для твоей? — неуверенно спросил Джек.

— Нет, — ответил Кун. — Хоть мое тело и сделано по подобию ваших, оно намного прочнее. Паук мертв, но нам нужно не надолго вернуться к его телу.

Друзья были в таком шоке, что даже не спросили зачем. Троица вернулась к телу поверженного членистоногого. Его размеры поражали.

— Не спрашивайте, — опередил все вопросы Кун. — Я понятия не имею, откуда он здесь взялся и почему он такой огромный. Сейчас мне нужна органика для восстановления повреждений, так что я воспользуюсь тем, что мы имеем.

После этих слов Кун взял паука за лапу и начал методично отгрызать куски свежей плоти.

Джека стошнило, Макс отвернулся.

— И сколько времени займёт регенерация? — спросил Макс.

— Порядка двенадцати часов. Сейчас я наберу достаточно белка для восстановления, и мы продолжим наше путешествие, — сказал Кун, откусывая очередной кусок паучьего мяса.

— Между прочим, спасибо, что спас нас, — сказал Макс.

Кун повернулся к Максу и задумчиво вгляделся в его лицо.

— Знаешь, кажется, отключённый от сети и от кремниевого процессора я действительно становлюсь человечнее. Похоже, теперь я знаю, что такое дружба. Не определение, а именно чувство. Раньше я этого не ощущал, но теперь я знаю, какого это — бояться за своих друзей. Я понимаю, что для вас слишком рано называть меня другом, мы провели вместе очень мало времени, но для меня в каком-то смысле мы провели вместе всю жизнь, если считать момент моего полного переключения на биологические системы её началом. Думаю, теперь я понимаю, как люди ощущают дружбу.

— Ну что ж, Кун, — сказал Макс, — надеюсь, мы действительно будем друзьями.

Макс пожал Куну его оставшуюся руку. — Можем идти дальше?

— Да, — сказал Кун, закончив свою отвратительную трапезу. — Пойдёмте. Через примерно восемьсот метров будет выход. Я думаю, мы должны воспользоваться им и проверить ситуацию на поверхности.

Друзья оставили позади окровавленное тело гигантского паука. Джек периодически оглядывался, боясь, что из тьмы появится ещё одно такое же чудовище. Но туннель остался спокойным.

Макс шёл рядом с Куном, украдкой глядя на его окровавленное лицо и отсутствующую кисть руки. Странно было видеть титана в таком состоянии — раненого, грязного, какого-то неуверенного в себе.

— Кун, — спросил Макс, — а если бы ты потерял голову? Ты бы выжил?

— Тогда я был бы мертв, — просто ответил Кун. — У всего есть пределы.

Туннель начал подниматься вверх. Воздух становился более свежим, и вскоре друзья увидели слабый свет, пробивающийся сквозь щели в полу старого выхода.

— Вот и наш выход, — сказал Кун, указывая на ржавую лестницу, ведущую вверх.

Макс первым начал подниматься по ступеням. Каждый шаг издавал громкий скрип, и он с опасением ждал, что что-то упадёт ему на голову. Но лестница, к его удивлению, держалась прочно.

Наверху был подвал, заполненный мусором и развалинами. На стенах висели остатки старых вывесок, датированных 2020-2030 годами. Похоже, это была часть заброшенного торгового центра.

Макс приблизился к окну и заглянул на улицу. Его сердце сжалось. Город выглядел совершенно по-другому. Электромагнитное поле, похоже, оказывало влияние не только на электронику, но и на всё вокруг. Небо над северным Бангкоком было покрыто какой-то странной дымкой, город выглядел заброшенным и мертвым. Вокруг бродили люди в ошарашенном состоянии, но город от этого более живым не выглядел.

— Многие из них годами не пользовались голосовыми связками, — сказал Кун, показывая на испуганных жителей города, бродивших от здания к зданию. — Большинство людей использует для общения только импланты. Это быстрее и менее энергозатратно, чем речь.

— Годами? — изумился Макс. — Неужели им не хочется живого общения?

— А чем общение через имплант менее живое? — удивился Джек. — То же самое, только пропускная способность в тысячи раз больше, чем у речевого канала. Ты, Макс, просто ретроград. Таких не много в городе.

— Ну теперь, видимо, стало больше, — ухмыльнулся Макс. — И всё-таки, что это такое? Что происходит?

— Честно говоря, я думал, что это поле накрыло только кусочек города, — задумчиво сказал Кун. — Однако сейчас мне кажется, оно намного больше… Надо изучить природу этого явления, тогда можно будет разработать план. Нужно добраться до моего ближайшего представительства. Там есть необходимое оборудование. У меня есть приборы, адаптированные на случай ядерного взрыва. Их невозможно вывести из строя магнитными полями.

— Кун, а эти цветочки всегда тут были? — весело спросил Джек, показывая в сторону автостоянки.

Вся троица замерла, глядя на гигантские кусты, похожие на алоэ, пробившиеся сквозь бетон стоянки, а также сквозь автомобили. Выглядело всё так, будто стоянка была заброшена уже несколько сотен лет, если не считать, что машины были новые и чистые, а вокруг ходили ошарашенные местные жители.

— Это, что пока мы ползали по туннелям, оно успело вырасти? — воскликнул Джек.

Макс подошёл поближе к одному из растений. — Оно движется или растёт?

— И то и другое, — ответил Кун, отодвигая руку Джека, который хотел потрогать стебелек растения.

— Скажешь, что это тоже проделки Дайк? — едко спросил Макс.

— Понятия не имею, — Кун выглядел растерянным. Без своей всесильной сети он и правда выглядел как обычный человек… Если не считать, правда, наполовину уже отросшую новую руку.

— Показывай дорогу к своему представительству. Будем надеяться, оно ещё не превратилось в заросли кактусов, — сказал Макс, похлопав Куна по плечу. — Сколько туда топать?

— Отсюда порядка двадцати километров, — сказал Кун.

— Да ты шутишь! — вскричал Джек, снова выпучив глаза. — Я столько за месяц не пройду!

Взяв Джека под локоть, Макс зашагал вместе с Куном по дороге, которая за отсутствием машин теперь была тротуаром. — Выбора у нас особо нет. Придётся тебе начать воплощать свою мечту о занятии спортом. А всё-таки, как ты думаешь, что происходит? — спросил он, повернувшись к Куну.

— Макс, я действительно не имею ни малейшего понятия… Ничего подобного не происходило в истории человечества. Я не знаю, на какой прецедент сослаться для составления хоть какой-то теории.

— Вот тебе и супермозг! — саркастически сказал Джек. — А я вот тебе сходу состряпаю с десяток теорий. Если твой противник Дайк — то логично предполагать, что это она устроила диверсию. Правда не пойму, зачем она эти огромные кактусы повсюду посадила.

— Это явно суккуленты, но не кактусы, — грустно вставил Кун.

За углом троица встретила ещё большие заросли гигантских суккулентов. Здесь они бодро врастали в бетонные здания, из которых медленно сыпалась бетонная крошка.

— Эдак через день-два от города ничего не останется, — заметил Макс. — Пойдёмте, надеюсь, твоё посольство ещё не развалилось. Что это? Есть у кого идеи?

Кун забормотал: — В моей информационной базе нет данных о растениях, способных расти столь быстро. В принципе при нынешних технологиях не так сложно вывести что-то подобное, хотя скорость роста конечно поражает. Неужели им хватает солнечной энергии для такого быстрого роста?

Кун замолчал. Неожиданно он распахнул улыбку.

Джек встрепенулся. — Понял что-то? Давай не мучай нас, рассказывай.

— Я понял, какого это ощущать человеческое любопытство! Это невозможно передать словами! Философы называют это квалиа. Естественно, я знал о них, но, видимо, их порождает только биологическая нейронная сеть! Теперь я знаю, какого это ощущать, что я чего-то не знаю!