Кванториум. Корпорация негодяев

Честь I. Два солнца. Пролог

Завершив утреннюю пробежку, Андрианов быстрым шагом, по гравийной дорожке, направился в сторону жилого модуля. Острая боль в затылке, яркая вспышка света, небо поменялось с землёй местами, и профессор понял, что его, подхватив под руки, куда-то волокут. Когда сознание медленно вернулось, Андрианов увидел столик, на котором разложены никелированные хирургические инструменты и лежат шприцы с жидкостью тёмно-синего цвета. Профессор посмотрел по сторонам: комната четыре на четыре метра, окна отсутствуют, пол бетонный с железнением. Кресло, к которому Андрианов был «прикован» пластиковыми стяжками, напоминало ему кресло стоматолога. Свисал гофрированный металлизированный шланг, в специальном кронштейне находился пневмоинструмент, в патроне которого профессор увидел хирургическую фрезу.

Андрианов поморщился: голова не просто болела, она раскалывалась на несколько частей. На висках какие-то датчики, такие же датчики закреплены на груди. Что он помнил? Острую боль в затылке. Его ударили? Нет, болезненных ощущений не было. Шприц, дротик с усыпляющим веществом? Да, скорее всего так и было. Мозг лихорадочно искал выход из сложившейся ситуации. Самый главный вопрос, естественно, был: как могло такое произойти? Охрана из трёх человек никак не могла допустить покушение на известного в оределённых кругах учёного. Но самое противное было то, что нападение и похищение произошло на территории научного городка, где в воздухе кружили десятки наблюдательных дронов. Вывод напрашивался сам собой: профессора держат в здании на территории научного городка, через проходную которого что-то пронести или вывезти – проблематично. Да что там проблематично? Невозможно!

Бесшумно открылась дверь, в комнату зашёл крепко сложенный парень в светло-сером костюме. Поставив стул в метре от кресла, парень подошёл к столику с инструментами, взял шприц. Потом, посмотрев на профессора, он положил шприц на место, и, взял фонарик, посветил им в глаза Андрианову. Хмыкнув, парень, не закрывая дверь, вышел из комнаты.

__**________________

Человек, как это могло показаться со стороны, мирно спал. На самом же деле, мозг тридцатилетней женщины обрабатывал терабайты информации. Капсула, в которой находится женщина, изготовлена из прозрачного синтетического материала и заполнена жидкостью светло-голубого цвета. От капсулы, через систему специальных разъёмов, в сторону сложного медицинского прибора со множеством мониторов, кнопок управления и настроек, в углублении пола проложен оптико-волоконный кабель. Специальное бельё из тончайшей наноткани, имеет множество встроенных датчиков, передающих информацию о состоянии пациента на многоканальный кардиомониторинг реального времени. МКРВ – сложнейший прибор со встроенным усилителем сигналов и фильтрами, позволяющие отсеивать посторонние шумы, – мгновенно обрабатывал поступающие с датчиков сигналы, проводил оценку состояния человека, выдавал необходимую информацию и рекомендации для медперсонала. Показания датчиков в виде кривых и синусоидальных линий можно было увидеть на мониторе, установленном на небольшом возвышении отдельно от кардиомониторинга.

Особое внимание при проведении опытов с самым главным органом человека, с головным мозгом, уделялось важному аспекту – кровоснабжению мозга. Все сигналы, поступающие от МКРВ, сводились в одну таблицу, общее состояние человека выводилось на трёх сегментную шкалу красного, жёлтого и зелёного цвета. В данный момент времени, указатель общего состояния женщины находился в нескольких миллиметрах от переходной зоны, на границе жёлтого и зелёного цвета оценочной шкалы. Это говорило о том, что человек находится в стадии сна, но его мозг обрабатывает терабайты информации, сортирует её, раскладывает в отдельные «папки». Мозг в состоянии самостоятельно провести полный анализ информации, разделив её на временную и ту, которая может понадобиться человеку в повседневной жизни. За столом, на некотором удалении от капсулы, за письменным столом находится молодая темноволосая женщина. Она оторвала взгляд от монитора, посмотрела в сторону двери, открывшейся с лёгким шипением. Мужчина в белом халате зашёл в лабораторию и, поздоровавшись с сидящим за столом сотрудником, подошёл к капсуле. Он внимательно посмотрел на женщину в костюме из наноткани, потёр пальцами виски.

— Илья Александрович, вы бы отдохнули.

— Вика, какой может быть сон, если на кону судьба всего проекта? – мужчина подошёл к столу, посмотрев на монитор, покачал головой. – Кира уже пятьдесят минут в физрастворе. Показания МКРВ вроде бы в норме, но рисковать дайвером мы не будем. Не имеем на это права. Хватит двух смертей за неполный год. Профессор Андрианов на каком расстоянии от Киры?

— Мы забили в программу расстояние одна тысяча семьсот пятьдесят метров. Как, кстати, профессор себя чувствует? – спросила Вика.

— Нормально. Во всяком случае, лучше чем Кира. Мы можем увеличить частоту импульсов на пять процентов, Вика?

— Да, в принципе, такое возможно. Если увеличить чувствительность датчиков, Илья Александрович.

— Пробуй. Если через час десять Кира не обнаружит место, где профессора прячут, в кавычках, заканчиваем эксперимент.

Вика набрала на клавиатуре комбинацию клавиш, на мониторе появилась панель настройки. Увеличив частоту импульсов, посылаемых в головной мозг Киры и чувствительность датчиков, Вика свернула настроечную панель. Указатель оценки состояния женщины дрогнул, отошёл от переходной зоны, занял положение посередине жёлтой шкалы. Второй монитор, установленный на столе «ожил». На нём появилось серебристое мерцающее изображение человека в облегающем костюме. Аватар сделал первый и пока неуверенный шаг, остановился, оглядываясь по сторонам.

— Неужели получилось? – прошептала Вика.

— Похоже на это, – ответил Шульга. – Но пока рано радоваться, нужно дождаться результатов. Никто не может спрогнозировать, что может через секунду выкинуть виртуальный мир. Куда мозг профессора мог спрятаться? Ладно, не будем гадать на кофейной гуще. Ждём, смотрим, контролируем. Ты посмотри на неё! Это Кира нам машет рукой?

Вика рассмеялась, помахала рукой серебристому и размытому изображению на мониторе.

__**_______________

Кира выдохнула воздух, от яркого солнечного света пришлось на несколько секунд закрыть глаза. Девушка посмотрела по сторонам, пытаясь сориентироваться в городе виртуальной реальности. Мимо проходили люди, проезжали красивые машины. Красочные витрины магазинов, неоновые огни рекламы. Блеск и красота. В этом мире нет грязи, никогда не увидишь хмурых лиц. Все радуются жизни, все счастливы и довольны собой. Кира сделала первый, осторожный шаг. Задание она помнила: найти Андрианова в городе, который сам профессор спроектировал и построил. Точнее, построил город Забвения мозг учёного. Ещё Кира помнила, что от результата эксперимента зависит судьба всего проекта, лаборатории по изучению мозга человека и его сверхспособностей.

Девушка посмотрела на огромный информационный стенд, установленный на высоком постаменте. И здесь сплошная реклама, куда же без неё? Кира сделала свайп рукой слева направо, реклама исчезла, появилось сосредоточенное лицо Виктории. Кира улыбнулась, помахала ей рукой, Вика улыбнулась. Девушка прислушалась к своим ощущениям. Всё нормально. Откуда-то издалека доносился слабый сигнал, похожий на писк комара. Куда мог спрятаться профессор? Сделав десять шагов по направлению к высотному зданию из бетона и стекла тёмно-синего цвета, самому высокому в этом городе, Кира поняла, что сигнал стал еле слышным. Вернувшись назад, к стенду, девушка опять услышала отчётливый сигнал.

Десять шагов назад, сигнал стал гораздо громче и теперь Кира уверенно пошла в сторону указателя, парящего в воздухе. На ярко-жёлтом фоне, огромными чёрными буквами было написано: «Каскад-3». Всё верно, так назывался НИИ, где работала Кира. Солнце неожиданно оказалась возле самого горизонта, город расцвёл вечерними красками, улыбки на лицах людей, шедших по тротуару, стали открытыми и дружелюбными. Из машин доносилась громкая музыка, кафе и рестораны были готовы принять посетителей. Кира провела правой рукой по лево, обтягивающий костюм серебристого цвета исчез. Теперь на девушке было красивое платье изумрудного цвета. Кафе «Исполин». Кира не удержалась, засмеялась. Ну и фантазия у профессора! Зайдя внутрь кафе, девушка заметила за столиком двух парней в костюмах тёмно-синего цвета, белоснежных рубашках и ярко-красных галстуках. Это, как поняла Кира, файрволы, не позволяющие внедриться в программу вирусам и шпионским программам. Возле барной стойки, на высоком стуле, сидела ослепительно красивая женщина в платье канареечного цвета. Ай да Андрианов! Фантазия у старика просто запредельная.

Парень в тёмно-синем костюме отставил в сторону кружку с пивом, подмигнул Кире и подошёл к красавице в платье необычно яркого цвета. Он достал из кобуры огромный чёрный пистолет, выстрелил женщине в голову. Незнакомка исчезла, оставив после себя протуберанец пикселей. Парень вернулся за столик, сказав что-то своему другу. Кира нахмурилась: метод расправы у файрволов был скоротечным и беспощадным. Хотя, без этого они не были бы защитой и «огненной стеной» программы. Кира присела на край стула, мило улыбнулась парням в красных галстуках.

— Вы же знаете кто я? Мне нужна ваша помощь, ребятки! Я ищу в этом городе профессора Андрианова.

У парней прямо на глазах исчезли рты. Вместо них была молодая, розового цвета, тонкая плёнка. Файрволы одновременно показали на рты, покачали головой. Ясно, программисты всё продумали, всё предусмотрели: никакой помощи, заниматься поисками профессора Кира должна сама и без посторонней помощи. Девушка вздохнула, вышла из кафе. Взвизгнув тормозами, рядом с ней остановилась серебристая легковая машина. Выскочивший из двери авто парень схватил Киру за руки, затолкал в машину. Девушка почувствовала укол в шею, сознание стало затуманенным. Последнее, что пришло на ум Кире перед тем, как она потеряла сознание, как такое вообще возможно? Для программы она неотъемлемая часть, может и не самая важная, но…

___

— Кира, ты меня слышишь? – Вика, склонившись над открытой капсулой, придерживала голову девушки над поверхностью физраствора. – Теперь глубокий вдох.... так, хорошо. Можно открыть глаза.

Кира сделала глубокий вдох и, отперевшись руками о стенки капсулы, попыталась привстать. Её вывернуло наизнанку, дайвер застонал.

— Вика, что произошло? – Рядом с капсулой стоял профессор Андрианов. – Илья, Вика, что произошло?

Профессор был в серебристом обтягивающем костюме, волосы мокрые и взъерошенные.

— Ни с чем подобным мы не встречались, Олег Олегович, – ответил Шульга. – Единственный человек, кто сумеет объяснить произошедшее, это Кира. Такое впечатление, что программу кто-то взломал и попытался её уничтожить. Сработала защита, вас и Киру выбросило из виртуального пространства. Андрианов посмотрел на Киру, которая с помощью Вики выбралась из капсулы.

— Как ты себя чувствуешь? – профессор присмотрелся к девушке, потом прикоснулся к красному пятну на шее. – Вика, это что такое? Кто ей сделал инъекцию и для чего?

Вика растерялась, но потом, взяв себя в руки, ответила:

— Я готова поклясться чем угодно, но мы инъекцию Кире не делали. В этом просто-напросто не было необходимости. Опытный дайвер способен погружаться в виртуальное пространство без препаратов.

— Олег Олегович, – произнесла Кира. – Вика здесь не при чём. Я должна вам кое-что рассказать. Но боюсь, что вы мне не поверите.

— Хорошо, – ответил профессор. – Приводи себя в порядок, через полчаса встречаемся у меня в кабинете. Илья, найди Сазонова и начальника СБ.

— …… но я успела рассмотреть одного из нападавших, – заканчивала рассказ Кира. – У него за ухом было тату. Красной краской нанесён знак бесконечности.

— Игорь Николаевич, как вы всё это объясните? – спросил Андрианов у начальника отдела защиты информационных технологий, молодого двадцатипятилетнего парня. Сафронов взъерошил огненно-рыжие волосы:

— Мы столкнулись с передовой технологией неизвестно какого государства, Олег Олегович. Это совершенно иной уровень развития техники и технологии погружения, понятия о виртуальном мире. Нужно разбираться в произошедшем.

У начальника службы безопасности зазвонил телефон. Профессор поморщился, но промолчал. Максютов извинился, ответил на вызов. Его глаза, и без того не маленькие, округлились, мужчина переспросил:

— Как это понять? Сазонов не является Сазоновым, но утверждает, что работает в НИИ "Каскад-3"? Хорошо, сейчас подойду. Задержите этого человека, который почему-то представил… Что? Нас всех знает? Чертовщина какая-то!

— Что за ерунда, Тимур Александрович? – спросил Андрианов. – Я вчера вечером с Юрой разговаривал по телефону, он был в Париже. Окончание командировки через неделю, всё по плану. Пойду с вами, попробуем вместе разобраться с этим самозванцем. Кира, Вика и Илья – до вечера свободны. Ночью эксперимент продолжим.

Глава 1

Колёса машины упрямо наматывали на себя километры асфальтового покрытия. Три часа ночи, время серых волков. Нормальные люди спят и видят, не знаю какой по счёту сон. Но работа есть работа и нужно возвращаться домой. Отпуск, как это всегда бывает, закончился неожиданно быстро. Дорога сделала плавный поворот направо, свет фар выхватил из сумрака знак «опасный поворот». Бортовой компьютер предупредил об опасности, самостоятельно сбросил скорость машины до сорока километров в час.

Ведущий радио «Ночные километры» пробормотал что-то невнятное и, поставив в эфире успокаивающую музыку от которой захотелось сильно спать, исчез из эфира. Спит, скорее всего, откинувшись на спинку студийного кресла. Убрал микрофон в сторону и мирно посапывает. Может, просто решил кофе выпить. Так, нужно найти кафе, немного отдохнуть, выпить горячего чая, побаловать себя плюшками. Почему нет? С моим весом это очень даже не возбраняется, а наоборот – рекомендуется.

«Ночной бриз». До кафе пять километров.

Норма. Световая индикация на лобовом стекле изменила цвет с красного на зелёный: свободное управление автотранспортным средством. Наглеть не будем, но до ста разогнаться можно. Вдалеке показалась неоновая вывеска круглосуточного кафе. Тихий шелест протекторов, музыка, едь себе в удовольствие, но усталость своё берёт. Приняв вправо, я съехал с магистрали. Двигатель заглох, через секунду погасли огни приборной панели. Что за чертовщина? Скорость была приличной и инерции хватило, чтобы докатиться до распахнутой двери «Ночного бриза». На улице, перед входом в кафе, толпились люди, стоял двухэтажный автобус фирмы «Икабуца». Во всяком случае так я перевёл название автобуса. Чувствую, что мне очень долго придётся заниматься икабуцой с автомобилем. Не дай боги. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не было серьёзной поломки.

— Что, брат по несчастью, и у тебя проблема с электрикой? – услышал я через приоткрытое окно. – Мы уже полчаса здесь загораем. Жижа в аккумуляторе пропала, словно её кто-то высосал. Мрак!

Я вышел из авто, для приличия попинал колесо. Ещё лобовое стекло протереть и будет полный ажур. Ко мне подошёл высокий парень, лет тридцати–тридцати пяти, протянул руку.

— Марк, – представился он, – водитель автобуса. Думал, только у нас проблемы, а оно вон оно как.

— Игорь, – ответил я на приветствие. – Объясни мне, Марк, почему кафе сверкает в огнях как новогодняя ёлка, у нас ноль в аккумуляторах?

— Ты зайди в кафе, вопросов появится ещё больше. – Марк показал рукой на дверь кафе, усмехнулся. – Пойдём, экскурсию тебе устрою. Есть на что посмотреть.

Пять женщин, пять мужчин. Такие же как я любители бархатного сезона? Скорее всего. Море в конце сентября чистое, достаточно тёплый воздух, отсутствие очередей и заоблачных цен в магазинах и кафе. Я шёл за Марком, прокручивая в голове сюрпризы, которые могут нас поджидать в обычном с виду кафе. Полукруглая стойка, за ней миловидная девушка лет двадцати. Бейдж, на нём имя Наташа. Я посмотрел в глаза этой Наташе и оторопел: за стойкой стоял манекен, никак не живой человек. Марк подошёл к девушке, щёлкнул пальцами. Ноль эмоций. Зелёные глаза смотрят в одну точку. Симпатичная девчонка: короткие светлые волосы, чётко очерченные губы, аккуратный нос. В руках у Наташи чашка с кофе.

— Марк, а с остальными работниками что?

Парень удивлённо посмотрел на меня, ответил:

— Ты знаешь, мы как-то не догадались посмотреть...а ведь точно! Должны быть те, кто готовит еду, её разносит. Да и охранник где-то должен быть. Пойдём, посмотрим?

Я показал рукой на приоткрытую дверь, отступил от неё на шаг.

— Знаешь, Марк, что-то мне всё это не нравится. Я к машине за оружием и обратно. Жди.

— Хорошо, босс, – улыбнулся Марк. – Я сразу понял, что ты коп. Угадал?

Я не стал отвечать на вопрос, вышел из кафе, сопровождаемый взглядами отдохнувших и посвежевших граждан и гражданок. Они жаждали продолжения истории. Необычной и обязательно с кровавой развязкой. Ну-ну! Я набросил куртку, внутренний карман приятно оттягивал травмат. С ним я почувствовал себя гораздо уютней. Марк времени зря не терял: он держал в руках помповое ружьё. Желающих посмотреть на предстоящий экшен значительно поубавилось. Я заметил, как последним в автобус поднимался плотного телосложения парень в кепке. Он привычным жестом правил очки, поднял руку. Прощается или желает удачи? Не поймёшь.

— Готов? – спросил я у Марка.

— Да, босс, – от запнулся, увидев у меня в руке пистолет, стилизованный под армейский. – А ты не из копов, парень.

— В точку, – ответил я, перешагнув порог кафе.

Наташа всё также неподвижно стояла за стойкой, держа чашку с остывшим кофе. Только сейчас я заметил, что телевизор, закреплённый над стойкой, включён. По экрану шли горизонтальные белые полосы, раздавалось шипение. Я приоткрыл дверь, ведущую в служебные помещения, на стене увидел стенд с закреплённым на нём списком смен, графиком их работы. Справа от двери на стуле сидел охранник. Массивный подбородок, крупный нос, густые брови и большие голубые глаза. Ничего не видящие и не понимающие, что произошло. Я приложил пальцы к шее, пульс прощупывался отчётливо. Вячеслав, судя по надписи на бейдже, был в белоснежной футболке, на поясном ремне чёрных брюк – шокер и резиновый демократизатор, в руках книга. Что он читал? Надо же! Дэвид Брин. Молодец, одобряю. Очнёшься, прочитай его «Глину». Меня впечатлило.

Я прислушался. Раздавался отчётливый звук работающих механизмов. Три двери, четвёртая с дорогой отделкой. Кабинет хозяина кафе, скорее всего. Он сейчас спит дома и нам в кабинет не нужно. Приоткрыв ближнюю ко мне дверь, я заглянул внутрь. Три повара, застывших неподвижно, работающая электрическая мясорубка. Один из поваров, мужчина в возрасте, продолжал держать нож, на разделочной доске лежит тонко порезанное мясо. Второй повар, молодой парень явно кавказской национальности, застыл с улыбкой на лице. Любитель весёлых историй? Узнает о произошедшем с ним, обхохочется. Третьему повару не повезло: он скрючился в нелепой позе над раковиной, держа в руке морковь. На работающей индукционной печи огромная, чадящая сковорода. Так и до пожара один шаг.

— Постой у двери, Марк. Здесь нужно всё отключить. От греха и пожара подальше, – я посмотрел на «напарника». Он кивнул, положив ружьё на изгиб левой руки, повернулся в сторону двери. Сталлоне или Арнольд наш Шварценеггер зарыдали бы, увидев зверское выражение лица человека с помповым оружием.

Печь выключил, мясорубка не работает, воду перекрыл. Что ещё? Вроде всё, можно выходить из кухни. Людей трогать не будем, ибо...не знаю, что ибо, но внутренний голос мне подсказывал, что прикасаться к ним не стоит. Нельзя.

— Пойдём, Марк, здесь больше смотреть не на что.

Две двери оказались закрытыми на ключ, значит там никого нет. А вот в кабинет хозяина заглянуть есть смысл. Любопытство не порок, ясное дело. Нет, не будем мы соваться туда, куда собака… Не нашего ума дело, что здесь произошло. Для этого существуют всякие там ФСБ, полиция. Это их хлеб, пусть разбираются. Убедились, что смертей нет и в помощи никто не нуждается, и то хорошо, на этом остановимся. Я остановился в коридоре, прислушался. Всё тихо, посторонних звуков нет. Мы вышли в помещение кафе, на пороге которого маячил плотного телосложения парень в очках и в кепи. Он опять помахал нам рукой. Привычка у него такая, что ли?

— Ну, что будем делать? – задал интересный вопрос Марк.

— Я бы тебе ответил, если бы знал, – ответил я парню. – Нужно сесть, хорошенько обо всём подумать, всё тщательно взвесить и потом уже принимать какое-то решение.

Я сел на стул за ближайший к нам столик.

— Хорошо, давай думать. Жора, иди к нам, чего ты там маячишь? – Марк махнул рукой парню в кепи и очках. Затем добавил, обращаясь ко мне: – Журналисты из Москвы. Все как один – талантливые и заслуженные. Представляю, что они об этом случае напишут в своих блогах, газетах и журналах.

— Умные люди о произошедшем не станут распространяться, – произнёс Жора неожиданно низким и сочным голосом. – Кто нам поверит, что время в кафе «Ночной бриз» остановилось? Это больше похоже на фантастику.

— Жора, он же Гоша, он же Юра прав, – поддержал я парня в кепи. – Не поверят это ещё полбеды. Могут отправить на проверку в медучреждение. Сами понимаете...случай неординарный. Это всё хорошо, конечно, но нужно убираться от этого кафе куда подальше. Как вам такое предложение?

— А идти-то куда? – спросил Жора. – До ближайшего города километров сорок, если я не ошибаюсь. В автобусе женщины. В общем, вариант не айс.

— Да и автобус я не брошу, – произнёс Марк. – Мне из-за него шеф голову оторвёт. Машина у тебя новая, неужели ты её бросишь на произвол судьбы, Игорь?

— Брошу, если это хоть как-то нам поможет. Интересно, подобные случаи где-нибудь уже были? – я посмотрел на Жору, он опустил глаза. Пожав плечами, журналист сказал:

— Было несколько подобных случаев, но статьи о них как-то незаметно стирались, исчезали и никто потом не мог вспомнить о произошедшем. Я об очевидцах. Какая-то аномалия, мать-перемать.

— Стоп! – я поднял руку. – Как это была статья и статьи не стало?

— А вот так, – Жора усмехнулся. – Нам просто не хотят говорить всю правду, спасают от нервного потрясения. Короче: были поезда, которые пропадали, въехав в подземный тоннель, самолёты на высоте девяти тысяч метров исчезали в никуда, растворялись в небе. Я уже молчу об историях с морскими и океанскими кораблями. С МКС вообще непонятно что творится, какие-то видения у космонавтов. После приземления они попадают на лечение, где нашим героям космоса, чтобы стереть все ненужные воспоминания, основательно промывают мозг. Всякое бывает.

— Да, но не со статьями же, которые публикуются в издательствах. Они же моментально в интернет выкладываются, – не сдавался я.

— Сам бы никогда не поверил, если бы однажды такая беда и со мной не приключилась, – тихо произнёс Жора, почему-то с опаской посматривая на дверь кафе. – Я принимал участие в одном журналистском расследовании, где был очень похожий на этот случай. Приехал из командировки, написал статью, всё чин по чину. Отдал шефу, жду результат. Евгений Евгеньевич, главред, вызывает, спрашивает где моя статья. Представляете? Я за своим лэптопом, ищу статью и не могу найти. У меня привычка наброски делать на бумаге. Типа план составлять. Ага, размечтался. Нашёл чистые листы бумаги в ежедневнике. Он новенький, как только из типографии, а на бумаге, такое впечатление, никто, никогда и ничего не писал. Никогда, понимаете? Вот такие дела, а вы говорите..

— Так ты второй раз статью писал? – спросил я.

— Нет, не стал. Никто не спрашивал, где я неделю пропадал, – ответил Жора, разводя руки в стороны.

— Ужас, короче, – резюмировал Марк. – Сгинешь когда-нибудь и сам этого не заметишь.

— И не говори, – согласился я. – Плохо, что почитать об этом негде.

Жора полез во внутренний карман джинсовой куртки, протянул мне флешку.

— Вижу, Игорь, тебя это сильно заинтересовало. Там, – Жора показал на флешку, – много информации. Только одна просьба, на рассказывай никому откуда у тебя файлы. Хорошо? Там много ненужного мусора, сотри.

— Замётано, – ответил я, отправляя накопитель в карман куртки. – А ну-ка, помолчите...

Со стороны неплотно прикрытой двери в коридор доносились какие-то звуки.

— Слышите? – спросил я у Марка и Георгия. Но по их лицам понял, что они даже не поняли о чём я спросил. – Я сейчас проверю кто на кухне шумит.

— Это тебе после рассказа Жоры слышится всякая ерунда, – засмеялся Марк.

Я встал со стула, достал из кармана пистолет. Открыв рывком дверь, выглянул в коридор. Охранник всё также сидел на стуле, рассматривая что-то на стене. В кухне не произошло никаких изменений, за исключением того, что из руки пожилого повара выпал нож. Он лежал на полу, по лезвию пробегали сполохи света. Чертыхнувшись, я прикрыл за собой дверь и сразу же зажмурил глаза. Со стороны двери выхода в кафе был виден яркий голубой свет. На глазах выступили слёзы, в голове появился непонятный шум и чьё-то бормотание. Голос был явно женский, но что невидимая мне женщина хотела сказать, я разобрать не смог. Отблески яркого света на стенах коридора сошли на нет, я выглянул из-за двери в кафе. Телевизор работал, звучала ритмичная музыка. Настала, обернувшись, удивлённо посмотрела на меня, нахмурилась.

— Вы кто? – спросила она. – Что вы делали в служебном помещении, мужчина?

— Инспектор, проверял качество приготовления еды, – ответил я девушке и посмотрел на Марка и Жору. Они непонимающе смотрели то на девушку, то на меня.

— Там всё нормально, – сказал я, присаживаясь на стул.

— Извините, мы разве с вами знакомы? Где и с кем всё нормально? – неуверенно произнёс Марк. Жора с нескрываемым интересом смотрел на меня, словно увидел первый раз в жизни.

— Приплыли. Люди в чёрном, четвёртая или пятая серия. Вас только что стёрли, – произнёс я, смотря Жоре в глаза. – Хорош придуриваться!

— Извините, но мы вас действительно видим первый раз в жизни, – пробасил Жора, поправляя очки.

— Вот как? – я взял из стаканчика зубочистку, покатал её во рту. – Тебя зовут Марк, ты водитель автобуса. Тебя зовут Георгий, ты журналист. Ну, как вам? Или я умею мысли читать?

— Ничего не понимаю! – произнёс Жора и мне поплохело. Похоже, они действительно не помнили о произошедших событиях. Я ещё раз посмотрел на парней, на Наташу и понял, что мне нужно убираться отсюда подобру-поздорову и при наличии памяти.

— Извините, вышла какая-то ошибка, обознался, – сказал я, поднимаясь из-за стола. – Счастливого пути.

Ну да, глупее ничего не мог придумать. Ошибся и сразу с двумя незнакомцами. Мрак, как сказал бы Марк. Игра слов и букв, а на душе погано-погано! Интересно, что с аккумулятором? Выйдя из кафе, я увидел, что горят габаритные огни моей машины. На душе стало немного легче. Двигатель мягко заурчал, я взял тряпку и, выйдя из машины, начал протирать лобовое стекло. Услышав лёгкое покашливание, оглянулся. Жора, переминаясь с ноги на ногу, не решался задать вопрос. Нужно помочь человеку.

— Что вы хотели, Георгий?

— Ммм...скажите, вы ничего странного не заметили, когда были в кафе? – Парень смотрел мне в глаза, не отводя взгляд в сторону.

— Нет, – ответил я. Зачем говорить правду человеку и травмировать его психику? – Что вы имели ввиду под словом странное?

— Я вам никакую информацию не передавал? – Жора стоял насмерть, решив во всём разобраться. Настоящий журналист, уважаю.

— Вы хотите услышать от меня правду, но сами её не говорите. Что вы, например, помните о произошедшем? С того момента, когда ваш автобус остановился у кафе. – Я закончил протирать стекло, полез в карман, достал флешку, протянул её Жоре.

— Вот она. Я так и знал. Вы меня до города не подбросите, Игорь? – Жора, словно заранее зная мой ответ, направился в сторону автобуса, возле которого стоял Марк.

Из салона выпорхнула рыжеволосая красавица, подойдя к Георгию, начала ему что-то объяснять, отчаянно жестикулируя. Обычная сцена – он решил сойти на полпути, она выдвинула ультиматум. Или я или твоя работа. Боги, как мне это всё знакомо! Бросив сумку на заднее сидение, Жора сказал:

— Можно ехать, шеф!

— Как скажете, господин-товарищ-барин, – ответил я, посмотрев на часы. Шесть утра.

Прошло всего три часа с момента моей остановки, но сколько же всего произошло! Пропустив целую вереницу автомобилей, я пристроился за фурой.

— Я управляю машиной, вы рассказываете свою историю, Жора! – произнёс я, делая меньше громкость музыки.

— Да рассказывать, собственно говоря, нечего, – ответил журналист. – Произошедшее в кафе для меня как в тумане. Но я вижу отчётливо вас с пистолетом в руках, Марка с ружьём. Думаю, помповым. Застывшая неподвижности официантка смотрит в одну точку, на стене неработающий телевизор. И чем больше времени проходит, тем меньше и меньше я могу вспомнить о произошедшем. Я однажды принимал участие в расследовании…

— Подобного случая, – подхватил я. Пересказ истории, услышанной от Жоры в кафе, не занял много времени. Парень замолчал, отвернувшись в сторону. Что он такого интересного увидел за стеклом автомобиля, я не знаю, но молчание затянулось.

— И что теперь с этим делать? – спросил парень. – Как можно так жить? Над нами проводят эксперименты, и мы сами того не понимая, становимся участниками опыта над людьми. Как с этим жить, Игорь?

— Да так и жить. Как вы жили после того, как пропала ваша статья? Просто жить, семьёй заниматься, детей растить. Как я понимаю, у вас работа интересная.

Не доезжая до города, машины перестраивались. Одни поворачивали направо, другие налево, мне же нужно было ехать прямо, чтобы, проехав по мосту-развязке, потом уйти под него и выехать на трассу М-4. Впереди идущая фура начала резко останавливаться, водитель включил сигнал аварийной остановки. Но он этим не ограничился: прицеп остался на полосе движения, кабина перегородила встречную.

— Сидите, Жора, я выйду узнаю, что там произошло.

Включив сигнал аварийной остановки, я вышел из автомобиля. Водитель грузовой машины шёл навстречу, показывая себе за спину.

— Дорога закончилась, – произнёс он. Из одежды на нём кроме шорт, майки-алкоголички и шлёпанцев ничего не было. – Был мост и не стало моста. Такое только в России возможно. Хоть бы указатель какой-нибудь поставили, что ли!

Водитель нервно засмеялся, доставая из-за уха сигарету. Со второй попытки прикурив, он сказал:

— Мост, как ножом обрезали. Как такое возможно?

Обойдя кабину «американца», я подошёл к началу моста. Протяжённостью примерно сто пятьдесят метров, он имел прореху метров в сорок-пятьдесят. Далеко виднелось продолжение моста, на котором стояли машины. Водители, как и мы, не понимали, что произошло.

— Как вам такая картина? – выругался водитель, бросив окурок вниз. Под мостом проходили две нитки железнодорожных путей, огороженных лесопосадками. – И ведь не уедешь отсюда. Обязательно кто-то вниз упадёт.

— Это точно, вам уезжать отсюда нельзя, – согласился я. – Нужно звонить на сто двенадцать, вызывать специальные службы.

— Связи нет, – уныло ответил дальнобойщик.

Я достал из кармана телефон, на дисплее прочитал: «в сети не зарегистрирован». Интересно как!

— Вы на мосту развернётесь легко, – начал объяснять водитель. – Через пять километров будет съезд на старую объездную, через три километра – пост ДПС. Попробуйте полицейским объяснить, что произошло.

— Не вопрос, – ответил я. – Спасибо вам большое!

— За что? – опешил водитель.

— За то, что перегородили дорогу. У моей машины посадка низкая, я бы точно ничего не успел рассмотреть и …

— А..ну да, это и понятно, – ответил водитель грузовой машины. – Все под богом ходим. Сегодня я помог, завтра мне помогут. Удачи вам!

Жора что-то записывал в ежедневнике, положив его на колени. Он даже не отреагировал на то, что я, развернувшись на мосту, поехал в обратную сторону. Навстречу двигалось множество машин, я моргал дальним светом, предупреждая об опасности.

— Что вы пишите, Георгий?

— Всё, что пришло на ум, – ответил парень, не поднимая головы. – Записываю всё пока не забыл. Как вас зовут, например. О кафе, о официантке, вот только забыл уже, как её зовут.

— Наташа, – подсказал я, включая поворотник.

— Куда мы едем... – Жора посмотрел в ежедневник, – ммм…Игорь.

Как неожиданно! Я засмеялся.

— Мне не смешно, знаете ли! – с обидой в голосе сказал Георгий. – Хуже всего понимать, что происходящее с тобой ты через пять минут забудешь. Кстати, вы заметили, что на небе два солнца? Спуск с моста закончился, я остановил машину на Т-образном перекрёстке. Через лобовое стекло было видно два солнца. Одно ярко-жёлтое, другое – с красноватым оттенком. Приплыли. Что дальше?

— Так куда мы едем? – повторил вопрос Жора.

— Объясняю. Мы едем в мой родной город Екатериновград. Население – один миллион двести тысяч человек, основан в одна тысяча восемьсот пятьдесят пятом году. Город краевого значения, до города-героя Москва – одна тысяча пятьсот километров. Впрочем, вон указатель стоит.

— Хм...знать бы, что я делаю так далеко от Москвы, – поскучнел Жора, делая очередную запись в ежедневнике.

— Вы попросили отвезти вас в город, что я и делаю. Сами вы из Москвы, были на отдыхе где-то на побережье Чёрного моря. Я не уточнил, где. Извините.

Где-то внутри меня проснулась злость. Больше на себя, чем на моего попутчика. Надо же было попасть в такую ситуацию! Но основной вопрос занимал меня всё больше и больше: почему на меня не подействовала яркая вспышка света в кафе и почему я не потерял память, как это произошло у граждан и гражданок?

— Да, точно. У меня есть запись. Дольмены. Мы были на дольменах, – произнёс Жора. – И билет есть на самолёт до Москвы. Ну, хоть что-то!

На дороге не было ни одной машины. Странно. В это время на объездной довольно-таки оживлённое движение. Вывод напрашивался сам собой – движение по этой дороге перекрыто. Если слева стационарный пост ДПС, то справа, скорее всего, передвижной. Включив указатель поворота, я нажал на педаль акселератора. Через несколько сотен метров на обочине стоял указатель: "ДПС 3 км".

— Я бы не стал показываться на глаза полиции, Игорь, – произнёс Жора, оторвавшись от ежедневника. – Если я правильно понимаю, то мы сейчас выезжаем из зоны карантина у нас обязательно проверят документы. Вы уверены, что с ними всё в порядке?

— Я больше так не могу, одни загадки, – сквозь зубы процедил я, сворачивая с объездной на грунтовых дорогу, которая шла в разрыве лесопосадки. Остановив машину под раскидистым деревом, заглушил двигатель и, откинувшись на спинку сиденья, посмотрел на Жору:

— Рассказывайте.

— Я знаю не больше вашего. Честное слово, ммм.. – Жора, скрипнув зубами, посмотрел в ежедневник, – Игорь. Вам бы лучше рассказал о происходящем мой друг, но он сейчас очень далеко. Если в двух словах, то на протяжении последних пяти лет произошло опасное сближение миров.

— Сколько же этих миров? – спросил я.

— На небе пока два солнца, – ответил Жора. – Люди проводят опасные эксперименты с огромным количеством энергии, разрушают грань, к которой прикасаться ни в коем случае нельзя. Образуются карантинные места и там, где пересекаются миры, со временем происходит непонятно что. Сами видели, как время выкинуло фортель с людьми в кафе. Хм..да и нами.

— Неужели миры находятся так близко, что…

Договорить я не успел. Из-за дерева, пошатываясь и держась рукой за грудь, вышел седовласый мужчина. На вид ему лет пятьдесят, одет в спортивный костюм серебристого цвета. В правой руке мужчина держал кейс чёрного цвета. Он посмотрел в нашу сторону, начал заваливаться набок, по телу незнакомца прошли судороги. Я вскочил из машины, побежал к седовласому.

— Кейс нужно вернуть в мой мир. Иначе…..

Я приподнял голову мужчины, он вымученно улыбнулся:

— Скажите своим учёным, что скоро произойдёт что-то страшное. Вы должны закрыть двери…..иначе.. смерть.

На губах незнакомца появилась кровавая пена, глаза закрылись.

— Отнесите меня за грань.

— Что за грань? Жора, о чём он говорит?

— Думаю, он имеет в виду туман, – сказал Жора, показывая рукой в сторону колышущейся узкой полосы тумана, стоявшего за лесопосадкой узким клином.

— Да, верно. Нужно умирать там, где родился и вырос, – незнакомец открыл глаза, посмотрел на меня. – Там, в кейсе, вы найдёте ответы на все вопросы. А теперь пора. Смерть близко. Избегайте встречи с двойниками. Они везде и повсюду, они мечтают завладеть вашим миром, погубив свой.

— Жора, аптечка за задним сидением на полке, – сказал я. – Принесите её, хоть как-то поможем человеку.

— Поздно, – произнёс мужчина, убирая руку от груди. Я даже ошалел от увиденного. Через рваное отверстие в груди, были видны жёлтые листья, устилающие землю.

Я взял тело мужчины на руки, пошёл в сторону белёсого тумана. Пройдя метров десять, услышал, как незнакомец тихо сказал:

— Таких, как ты очень мало. Попробуй вмешаться в процесс разрушения. Не уверен, что у тебя это получится, но оно того стоит. На тебя будет охота, двойники будут искать мой кейс. Возможно, что ты погибнешь, но нужно постараться сделать то, что ты обязан сделать. Ради сохранения своего мира хотя бы.

— Почему вы меня считаете каким-то особенным? – спросил я, останавливаясь в метре от полосы тумана.

— На тебе метка двух миров и при этом ты не потерял разум. Это дар, так используй его, парень. Теперь положи меня на землю и уходите.

Незнакомец взял меня за руку, крепко сжал запястье. Я понял, что возражать ему не имеет смысла. С такой дыркой в груди люди долго не живут. Вообще никак и нисколько. Ни в одной больнице не возьмутся помогать человеку, который уже давно мёртвый. Никогда не считал себя сентиментальным, не помню, когда в последний раз был в таком состоянии. Я себя одёрнул. А что мы знаем об этом мужчине? Может он один из тех, кто собирается уничтожить мой мир, уничтожить население планеты ради собственного обогащения и власти? Я сплюнул под ноги и выругался: заговорил сухим канцелярским языком. Хотя, это и не удивительно. То, что я увидел за короткий промежуток времени, большая часть населения планеты, в лучшем случае, увидит в каком-нибудь фантастическом фильме или прочитает в книге. Тема сближения миров давно муссируется в прессе, писателями. Мой разум отказывался понимать, что происходит. Одновременно с этим он признавал, что происходящее со мной всё правда. Я посмотрел на часы. Скоро восемь. Как время быстро бежит, однако! Туман придвинулся вплотную к лесополосе, тело лежащего на земле мужчины исчезло среди седых рваных лоскутов. Яркая вспышка света, туман исчез.

— Фух, – Жора снял кепку, вытер ею потное лицо.

— Точно. Жалко человека, хоть мы его и не знали.

— А вы уверены в том, что это был человек? – спросил Жора.

— Я не уверен, что здесь вообще кто-то был и с нами разговаривал, – ответил я.

— Я не об этом, Игорь. – Жора на некоторое время замолчал, словно собираясь с мыслями. – Во-первых, рана на груди рваная, но это ладно. Вы заметили хоть каплю крови на спортивном костюме, на футболке?

Теперь задумался я. А ведь прав журналист.

— Нет, не заметил, Жора.

— Во-вторых, что это за долгоживущий человек со сквозной дыркой в груди в районе сердца? Вот такие вот дела! М-да, кому расскажешь, не поверят. Но я-то никому и не расскажу, забуду всё, скорее всего. Ну что, теперь куда?

— Нужно ехать в город, но только не по объездной, – ответил я, рассматривая дорогу, которая проходила между клетками поля. Земля была вспахана, следующая лесопосадка была приблизительно в километре от нас. Я прислушался. Звук вертолётов. Час от часу не легче. Лучше переждать некоторое время. Машину под ветками дерева с жёлтыми листьями сверху не увидишь. Бережёного, как говорится…

Глава 2

Три ряда вертолётов. Девять стальных стрекоз, опустив нос к земле, летели в сторону разрушенного моста.

— Ми-24, – авторитетно заявил Жора. – Они же «крокодилы».

— Глубокие познания, однако, – я посмотрел на запястье, которое сильно сжал незнакомец из параллельного мира.

Серебристая тонкая змейка, застёжки нет.

— Откуда он у вас, Игорь? Давно такой красоты не видел. Змея как живая.

— Не поверите, Георгий, вижу первый раз в жизни.

Жора посмотрел на меня, поправив очки, покачал головой.

— А танки здесь зачем? – голос Жоры оторвал меня от разглядывания браслета.

Я отвел рукой ветку дерева, посмотрел в сторону грунтовой дороги, по которой пылила военная техника.

— Жора, мне кажется, что нужно отсюда делать ноги. Вертолёты пролетят, поедем по дороге вдоль лесопосадки. Это не асфальт, конечно, но мы проедем. Военные могут арестовать на неопределённое время, это нам не нужно.

— Не нужно, это факт, – согласился журналист.

Над моим дачным домом, не скажу что очень часто, но летали военные вертолёты. И причём, очень-очень низко. Стёкла в окнах жалобно дребезжат и просятся на волю, посуда на полках подпевает стёклам, исполняя какой-то сумасшедший танец. Но сейчас, когда над нами пролетели девять вертолётов, едва-едва не цепляясь брюхом за деревья лесопосадки, стало по-настоящему жутко. Очень впечатляет, но больше пугает. Серебристая «Мазда» на фоне жёлтых деревьев – отличная мишень. Но не думаю, что танкисты воспримут машину как угрозу. Аккуратно переезжая через колдобины, я кое-как выбрался на узкую дорогу, обозначенную колеёй проехавшего по ней то ли трактора, то ли другой какой-то сельхозтехники. Скорость пять километров в час, и это предел, но тем не менее мы ехали. Прошло уже полчаса, по моим расчётам пост ДПС остался позади и можно было выезжать на асфальт.

— Это что такое? – спросил Жора, показывая рукой на клетку поля, перечёркнутую бороздой. Метров пятьдесят в длину, она заканчивалась на расстоянии ста метров от лесополосы.

— Интересно, кто это решил трубопровод проложить поперёк поля? – Жора хмыкнул, снял кепку, зачем-то посмотрев внутрь.

— Когда роют траншею, то образуется насыпь из земли, но что-то такого я не наблюдаю.

Я остановил машину, мы подошли к траншее. Глубина – метров семь-восемь, ширина около метра. Похоже, что какой-то мастер ради удовольствия прошёлся фрезой по земле. Но где лишняя земля? Проехав ещё метров сорок, мы увидели такую же узкую траншею. Я достал из бардачка карту, нашёл на ней наше примерное местоположение, провел ногтем по карте приблизительное направление траншей. Линия прошла через разрушенный мост.

— Похоже на гигантский прыгающий мяч, который жрёт землю. – Жора нервно засмеялся. – Приземлился в поле, немного поел, взмыл в воздух. Приземлился на мосту, часть моста отхватил, прыгнул дальше. Интересно, где его прыжки заканчиваются?

— Закон сохранения, Георгий, мать его так! Если в нашем мире что-то пропало, то в другом – появится. Представляю, как куску железобетонной моста в параллельном мире обрадовались, – сказал я, выруливая на дорогу в разрыве лесопосадки.

Через несколько минут мы уже ехали по объездной, навстречу нескончаемым потоком мчалось множество машин. Водители даже не представляли, какой сюрприз их ждёт впереди, на стационарном посту ДПС. Жора надолго замолчал, потом мы почти одновременно заговорили, перебивая друг друга. Но пришли к одному мнению: Жоре нужно лететь в Москву, рассказать о произошедшем своему другу, ведущему специалисту какого-то НИИ. Чем занимается этот институт я не стал спрашивать. Если Георгий посчитает нужным, сам расскажет.

___ **_____________

Через час, высадив Жору возле входа в аэропорт, пожелав счастливого пути и вздохнув с облегчением, я ехал в сторону своего микрорайона. Когда до нужного поворота к дому оставался один перекрёсток, пришлось резко сбросить скорость. Туман серебристого цвета накрывал дома, дорогу, светофоры моргали тревожным жёлтым светом. Я посмотрел на небо, сердце забилось в сумасшедшем ритме: сквозь плотный туман пробивался свет двух солнц. Водители машин усиленно крутили головами, пытаясь разобраться, в какой момент им нужно перестроиться из ряда в ряд. Свет фар упирался в стену тумана, видимость была не больше двух метров.

«Нырнув» в туман, по наитию я проехал метров двадцать, перестроился, нашёл нужный поворот и съезд на подземную парковку. Выходя из машины, по привычке посмотрел по сторонам. Паранойя разыгралась, что ли? Посмотреть по сторонам я посмотрел, но замер неподвижно, рука дёрнулась к пистолету. Машины, стоявшие на парковке, излучали свело-зелёный свет. Но моё внимание занимало даже не это – я не знал ни одной марки автомобилей, логотипы были мне незнакомы, номера были размытыми и нечитаемые. Часть чужого мира каким-то образом ассимилировалась с моим, родным?

Достав из багажника сумку с вещами, я начал подниматься по ступеням лестницы. Но вспомнив, что забыл кейс незнакомца, вернулся. Очередной сюрприз: на парковке стояла только моя машина. Вспомнив чёрта, дьявола и его приспешников, я открыл переднюю пассажирскую дверь, взял в руки кейс. Браслет-змейка больно кольнул в запястье. Выходил я на поверхность земли уже с большой опаской. Но нет, слава Богу, вокруг были знакомые здания, дома, на детской площадке играли дети. Возле подъезда моего дома на скамейке сидели бабушки божьи одуванчики, как всегда обсуждая насущные проблемы города, маленьких пенсий и международной обстановки.

Поздоровавшись с соседками, я взялся за ручку двери, но остановился, услышав:

— Ты совсем с ума сошёл? Худой стал, лицо белее мела, глаза злые. С тобой всё нормально?

— Извините, это вы мне сказали? – я посмотрел на Марию Дмитриевну. Соседка подслеповато прищурила глаза, пожала плечами.

— Ты как будто лет на пять повзрослел. Смотри, загонит тебя работа в гроб. Всех денег не заработаешь....

Под ложечкой нехорошо засосало, во рту стало сухо.

— Ничего, переживу, – ответил я, заходя в подъезд.

Прикрыв за собой дверь, остановился на минуту и, закрыв глаза, попытался успокоиться. Что со мной могло произойти, если женщина, которую я знаю уже лет двадцать, с трудом узнала своего соседа? Что меня ждёт дальше? Явно что-то не хорошее. Тому, что ключ от квартиры никак не хотел открывать замок, я почему-то не удивился. Бросив вещи у двери, спустился вниз, вышел из подъезда.

— Как всегда, ключ потерял? – спросила Мария Дмитриевна.

— Точно, потерял, – согласился я.

Забраться на козырёк над входом проблем не было, ниже окон второго этажа проходит газовая труба. До окна кухни чуть больше метра. Стоя на трубе, я открыл наружную форточку, толкнул внутреннюю. Закрыта на шпингалет. Выхода не было, пришлось локтем разбить стекло, открыть шпингалет. Потом пришлось исполнить замысловатый комплекс гимнастических упражнений, чтобы оказаться в квартире. Я не успел дойти до двери, когда раздался звонок. Перед дверью стояла вездесущая соседка.

— Ты чего вещи свои оставил?

— Я помню о вещах, Мария Дмитриевна. Спасибо.

— Нет, ты и правда каким-то другим стал. Взрослее, что ли? – произнесла женщина, подходя к двери своей квартиры. Потом она оглянулась: – Твоя бывшая жёнушка вчера приходила. Звонила, стучала, ругалась. Я ей не стала говорить, что ты за границей в командировке, мало ли что.

Я присел на пуфик. Значит, я в загранкомандировке? Интересно в какой стране? И когда я успел жениться? В свои тридцать два я был заядлым холостяком. М-да.... как говорила Алиса – всё страньше и страньше. Разбирать вещи не стал, прошёл на кухню, открыл холодильник. Точно помню, что из продуктов в нём была пачка масла «Бутербродное», бутылка с растительным маслом, уксусом и соевым соусом. После того как Кира, моя подружка, после очередной ссоры собрала вещи и ушла жить к папе, в холодильнике воцарился идеальный порядок. Пустые полки, пустые боковые полки двери, пустая морозильная камера. Самое ценное, что я обнаружил на нижней боковой полке двери – бутылку коньяка. Это хорошо, это то, что мне сейчас просто необходимо.

Я достал бутылку, но, покрутив её в руках, поставил на место. Переодевшись, принялся за уборку стёкол. Звонок городского телефона прозвучал неожиданно резко. Я уже и не помнил, когда последний раз говорил в трубку сокровенное и привычное «алло». Некоторое время в трубке раздавалось чьё-то сопение, потом я услышал голос Жоры:

— Алло, Игорь?

— Жора, меня почему-то соседи с трудом узнают. Но это так, мелочи. Что у вас с самолётом? Прошли регистрацию?

— Да я, собственно говоря, по этому вопросу и звоню. По моему билету кто-то уже прошёл регистрацию. Работники аэропорта извинились, сказали, что это накладка и такое бывает. Но не это главное – моих знакомых нет в аэропорту. Ни одного человека, представляете?

— Представляю и даже догадываюсь, кто их мог задержать. Или полиция или военные. Больше некому. Почему вы на городской звоните?

— У вас же проблемы с мобильным, – напомнил Георгий.

— Чёрт, точно! Я о нём забыл. Хорошо, что я оба номера вам написал.

— Если я правильно думаю, то у вас с документами должна быть проблема. Не забыли, что флешка в кармане куртки? Там есть описание подобного случая.

— Нет, не забыл. А насчёт документов минутку. Сумка под ногами, сейчас я достану паспорт.

В паспорте на страничке Ф.И.О. ничего не изменилось. Прописка та же, как и фотография. Корнилов Игорь Александрович. Всё верно.

— Жора, с паспортом всё нормально. Пока нормально.

— Посмотрите записи на флешке. Мне пора, я вам вечером позвоню.

Неужели и правда задержали автобус с журналистами? Представляю, что они напишут после своего «освобождения»: беспредел, ущемление прав журналистов и тому подобное. Закончив уборку на кухне, я прошёл в зал, включил телевизор. Местный канал транслировал новости с улиц моего города. Творилось что-то невероятное. За два часа произошло около двухсот аварий. Очевидцы ссылались на внезапно опустившийся туман, другие утверждали, что по улице с односторонним движением начали двигаться странного вида автобусы и автомобили, светофоры перестали работать. Третьи говорили, что вместо проезжей части прямо из воздуха возникали силуэты высотных зданий, а по небу не спеша проплывали серебристые дирижабли.

Я смотрел телевизор и думал, как такие проблемы могли возникнуть именно в моём городе? А может, такое творится повсеместно? Может прав Георгий, и от нас скрывают правду о происходящем в мире, об опасном сближении двух, а может быть и трёх, четырёх, миров? Для чего это делается? Правда всегда откроется. Непонятно! Мне, во всяком случае, это было не понятно. Второй раз за короткий промежуток времени меня потревожил сигнал телефона.

— Здравствуйте, это из ЖЭК-17 беспокоят. Завтра с девяти до пятнадцати часов мы проводим проверку безопасного состояния электропроводки. Ваше присутствие дома обязательно, – произнёс женский голос.

Работник никем не уважаемой организации произнесла своё предложение так быстро, что я даже не успел ей что-то ответить. Какая проверка, да ещё в рабочее время? Я открыл справочник, нашёл телефон этого ЖЭК-а. Гудки, гудки. Только сейчас дошло, что сегодня воскресенье и звонить куда-то бесполезно. Но у меня было своё справочное бюро. Гугл и Википедия в одном лице.

— Мария Дмитриевна, завтра что, к нам с проверкой придут электрики из ЖЭК-а?

— Ты точно заработался, милый! – ответила соседка. – Где ЖЭК и где электрики. Это две разные организации. И вообще, я бы первая узнала о какой-то проверке.

А вот с этим спорить практически бесполезно. Я взял сумку, дебетовую карточку собрался выходить из квартиры, но вспомнил о проблеме с замком. Достал запасной ключ, попробовал открыть-закрыть замок. Всё нормально. Проверив наличие паспорта и мобильного телефона, спустился по лестнице, вышел из подъезда. Первое, что сделал – посмотрел на небо. Одно солнце. Настроение пошло вверх. Салон мобильной связи располагался за углом моего дома. Объяснив проблему с сим-картой, я попросил выдать новую с сохранением номера. Девушка-продавец улыбнулась:

— Да вообще без проблем. Ваш паспорт и немного терпения. Сазонов Юрий Юрьевич?

— Я Корнилов Игорь Александрович. Какой Сазонов?

Девушка нахмурилась, протянула мне паспорт. Когда я посмотрел на фото, мне ничего не оставалось, как сказать:

— По всей видимости, мы с другом случайно обменялись документами. Извините.

— Бывает, – согласилась девушка. – Возвращайте свои документы и мы поменяем вам сим-карту.

Я вышел на улицу, отошёл от салона связи на несколько метров, открыл паспорт. Сазонов Юрий Юрьевич. Дата и год рождения – мои. Адрес прописки – мой. Город – мой, как и страна. Выругавшись, я пошёл в сторону продуктового магазина. Война войной, как говорится, но…

__**__________

Корнилов, Сазонов. С ума можно сойти. Но мы имеем то, что имеем. Или нас имеет, чёрт побери! Я присел в сквере на скамейку, попытался собраться с мыслями. Первое, что я должен сделать – решить проблему со связью. Это для меня как глоток свежего воздуха. Второе, купить продукты и, вернувшись домой, открыть кейс, посмотреть, что находится внутри. Или включить ноутбук и посмотреть флешку Жоры. Вспомнив, что в квартале от сквера живёт мой одноклассник Карен, занимающийся продажей, перепродажей всевозможных вещей, в том числе и «левых» симок, я встал со скамейки. Посмотрев налево, заметил, как по аллее идут полицейские, изредка бросая взгляды на людей и на фотографии. Кого-то ищут? Хм...лучше убраться подобру-поздорову. Да и вообще, с моим паспортом-трансформером, не знаю, как его чудесное превращение правильно назвать, встреча с правоохранительными органами мне категорически не рекомендована. Даже не так, она запрещена.

Я перешёл дорогу, слившись с потоком людей, направился в сторону дома Карена. Сколько я у него не был? Да лет пять, если не больше. Интересно, он меня вспомнит? Девятиэтажный дом. Серый, невзрачный, угрюмый и равнодушный к происходящим событиям. Четыре дома-близнеца стояли «коробочкой», внутри расположился уютный двор. Песочницы, спортивная площадка и обязательный атрибут – беседка. Место, где коротают своё время «козлятники». Обойдя шлагбаум на въезде во двор, я сразу заметил в беседке необычное оживление: двое мужчин разговаривали на повышенных тонах. Одним из них был Карен. Невысокого роста, щупленький, по сравнению с мордоворотом-переростком, он выглядел очень невзрачно и бледно.

Стадия словесной перепалки перешла в стадию угроз. Я остановился на входе в беседку, скрестив руки на груди, смотрел за продолжением бесплатного представления. Карен клялся и божился, что товар нормальный, белобрысый парень с бесцветными, словно выцветшими, глазами пытался что-то возразить. Я кашлянул, белобрысый повернувшись ко мне, произнёс:

— Не видишь, люди разговаривают?

— Привет, Юр! – произнёс Карен, я поперхнулся. И этот туда же.

— Сгинь, – бросил мне через губу белобрысый. – Урою обоих.

— Карен, может ему что-нибудь отстрелить? – спросил я у одноклассника.

Белобрысый, увидев у меня в руке трвмат, испарился. Я даже удивился этому трюку: был человек и не стало человека. Почти по Иосифу нашему Виссарионычу. Одноклассник посмотрел на пистолет.

— Ну даёшь! – Карен подошёл ко мне, изобразил торжественность момента нашей встречи. – Какими судьбами, Юрок?

Промолчав по поводу Юрка, я ответил:

— Не поверишь, мимо шёл, слышу кричит кто-то. Ты опять в неприятную историю влип, Карен?

— У меня вся жизнь – сплошные неприятности. Пойдём ко мне домой, мама будет рада тебя увидеть. Коньяк есть, сыр хороший, мясо хорошее. Жареное, со специями. Всё, как ты любишь. С женой познакомишься, пойдём?

— Спасибо, Карен, как-нибудь потом. Раз я тебя встретил, скажу честно, что у меня проблема с паспортом, сим-карту не…

— Да какие проблемы? – парень достал телефон, протянул мне. – Пользуйся, смарт – в подарок. Симка новая, чистая, без номеров. Деньги забрось и пользуйся.

Мы поговорили минут пять, я попрощался с Кареном.

— Эта игрушка настоящая?

— Ты о пистолете? Нет, конечно. Это травмат. При желании и листом бумаги убить можно, если знаешь, как его правильно сложить.

— Это да, – согласился Карен. – Нужно себе такое же разрешение сделать. Видел, как оружие на этого быка подействовало?

— Карен, заканчивал бы ты со своими делами, что ли? Жизнь одна, сам понимаешь…

Купив продукты и пополнив баланс телефона в терминале, я вышел из магазина. В стороне моего дома клубился серебристый туман, раздавались тревожные завывания скорой помощи и звук полицейских сирен. Я вспомнил незнакомца, которого мы встретили в лесопосадке. Люди его мира хотят завоевать наш мир. Зачем им это? Естественно, нужны полезные ископаемые. Возможно, что у них проблема с экологией. Миры разные, проблемы одни и те же. Мрак!

Пройдя сквозь полосу тумана и ничего подозрительного не увидев, я подошёл к своему дому. Что-то заставили меня замедлить шаг, потом остановиться: на скамейке перед подъездом сидели бабушки, перед ними стоял высокий мужчина в тёмном костюме и шляпе, надвинутой на глаза. Мария Дмитриевна показала рукой на окна моей квартиры, потом куда-то в сторону. Её жест можно было истолковать, как «ушёл куда-то туда». Я опять вспомнил слова незнакомого мужчины, что, возможно, на меня будут охотиться. Возможно, что я погибну. Всего-то! Привычное дело, подумаешь! Умер, воскрес. Воскрес, умер.

— Ты не успел с командировки приехать, а уже что-то натворил, – произнесла подруга Марии Дмитриевны, ехидная баба Надя.

— Вы о чём, Надежда Иосифовна? – я поставил пакет с продуктами на землю, посмотрел на бабулю.

— Приходил человек из очень серьёзной организации, тобой интересовался, – со значимым видом произнесла баба Надя.

Я обратил внимание на Марию Дмитриевну. Она как-то странно смотрела меня, морщила лоб, словно пытаясь что-то вспомнить. Я посмотрел ей в глаза и на лбу выступила испарина: у соседки были глаза, полные испуга и ужаса.

— И что хотел этот важный из серьёзных органов? Когда зайдёт?

— Он нас попросил тайно сообщить о твоём возвращении, Юра, – произнесла Мария Дмитриевна, судорожно сглотнув слюну. Моё новое имя она словно выдавила из себя. Женщина показала глазами на дверь подъезда. Красноречивый взгляд и довольно-таки понятный жест.

Я остановился перед дверью квартиры, прислушался. Через несколько минут послышались тяжёлые старческие шаги, тяжёлое дыхание. Мария Дмитриева приложила палец к губам и, открыв дверь своей квартиры, всё так же молча кивнула головой. Заходи, мол. Бондиана отдыхает. Когда дверь закрылась, соседка едва слышно произнесла:

— Тебя же не Юрой зовут?

— Сам не знаю, если честно, – ответил я. – Час назад считал, что родители меня назвали Игорем, но в паспорте теперь не моя фотография и другая фамилия. Мария Дмитриевна, мне нужно время, чтобы во всём этом разобраться. Вы никому ничего не рассказывайте, хорошо?

— Я так и поняла, что происходят очень странные дела. Ты мне утром не совсем знакомым показался. Вроде бы ты, а вроде и не ты.

Соседка протянула мне визитку. Самую обычную с виду. На чёрном фоне была изображена планета Земля и перекрещенные два меча.

— Юрка-Юрка, что же ты натворил? – Мария Дмитриевна прижала руки к груди.

Нужно было уходить и сделать это как можно быстрее. До слёз остался шаг, и тогда я потеряю время на то, чтобы успокоить женщину. А это чревато, ибо… как я понял, за мной началась охота. Я уже собрался выходить на лестничную площадку, но соседка придержала за рукав куртки. Мария Дмитриева подошла к дверному глазку, посмотрела в него, потом молча показала на глазок. Перед дверью моей квартиры стоял тип в тёмном костюме, шляпе, пытаясь что-то затолкать в замочную скважину. Сволочь. Теперь понятно, почему у меня была проблема с ключом. Я был больше чем уверен, что сейчас была установлена какая-то метка. Откроешь ключом – будет видно, что в квартиру кто-то заходил. Вопросы к соседке у этого типа не появится? Появятся. Нужно её обезопасить. Мужчина спустился по ступеням вниз, первой вышла на площадку Мария Дмитриевна, через несколько секунд я.

— Спасибо за помощь. – Открыв ключом замок, приоткрыл дверь. – Сделаем так. Я соберу вещи и уеду. Вы позвоните этому… не знаю, кто он на самом деле, минут через двадцать. Хорошо?

Мария Дмитриевна быстро закивала и зачем-то перекрестилась.

— И куда ты теперь?

— Без понятия. Уеду куда-нибудь.

Выгрузив вещи из сумки и бросив их в стиральную машину, я достал из шкафа чистые вещи. Бросал в сумку всё без разбора. Положил телефонный справочник, лэптоп, запасные обоймы к травмату. Окинув квартиру прощальным взглядом, я собирался уже выходить из квартиры, как неожиданно зазвонил мобильный телефон.

— Юра, это Карен, – услышал я голос одноклассника. – Беги. Ко мне приходили очень серьёзные люди.

Я посмотрел на высветившийся номер. Карен, скорее всего, звонил из таксофона. Медлить больше нельзя. Знают ли эти типы номер моей машины? Сомневаюсь. Хорошо, когда ты на шаг впереди событий. Но удача штука ненадёжная, на неё надежды никакой. Я усмехнулся, выходя из подъезда. Пройдя по отмостке дома, свернул за угол. Есть короткая дорога к подземной парковке, о которой мои преследователи никак знать не могли. Узкая дорожка между «ракушками» вывела меня на оживлённую улицу. Через двести метров въезд на парковку. По дороге, завывая сиренами, пронеслись две полицейские машины. В одной из них я увидел знакомого мне мужчину. Отвернувшись к витрине магазина, посмотрел на отражение машин. Вроде бы не заметили. Оперативно же люди работают, очень. Я посмотрел на часы. Прошло ровно двадцать три минуты после прощания с Марией Дмитриевной. Молоток соседка. Как договорились, так и сделала.

«Мазда» вынесла меня на улицу перед носом проезжающего троллейбуса. Миль пардон, дорогие, но мне очень нужно побыстрее. Знаю-знаю, я козёл и человек нетрадиционной ориентации. Извините ещё раз! Петляя по городу, через полчаса выехал за город. Через сорок минут начинаются дачи, там я переночую, утром будет видно, вся ночь в моём распоряжении. Голова дадена человеку, чтобы думать, а не шляпу носить. Ещё в голову можно есть. Желудок при упоминании еды недовольно заурчал, я скосил глаза на пакет с едой. Потерпим, не то пережил и не умер.

Рольставни поползли вверх, я загнал машину в гараж, выдохнул воздух. Из гаража я попал в дом, подошёл к окну. По улице дачи медленно ехала полицейская машина. Я опять оказался на шаг впереди. Не столько страшна полиция, сколько мой паспорт. Арестуют и спрашивать не будут. Кто, откуда, почему с чужим паспортом и так далее. Первым делом я отослал смс-ку Жоре, в которой сообщил, что это мой новый номер. Через минуту высветился номер Георгия. Входящий вызов. Ответим.

— Жора, у меня с паспортом проблемы. Да и с именем. Я почему-то Юрой стал. Может быть объясните, что происходит в конце-концов! Как вы долетели, кстати

— Давайте не гнать лошадей, Игорь. Посмотрите записи на флешке, потом поговорим. Я позвоню вам с другого номера. Скорее всего, из таксофона. А мои коллеги так и не появились. Звонили в спецслужбы, полицию – никто ничего не знает и даже не слышали о пропаже автобуса и десяти человек. Но опять же, такое было и раньше.

Сняв чехлы с мебели, сел на диван. Достал лэптоп, попробовал его включить. Батарея приказала долго жить. Я вышел из дома, направился в сарай. Проверив уровень бензина в баке, запустил генератор. Он несколько раз чихнув, ровно заработал. Выйдя из сарая, увидел маячившую над штакетником забора голову соседа по даче. Степаныч был в своём привычном состоянии. Если бы я выпил привычную для него дозу алкоголя, отбросил бы ласты. К бабушке не ходи. Но одно меня всегда поражало в Степаныче – сохранение вполне нормального облика-морале. Даже смертельно пьяный, он иногда выдавал на-гора здравые мысли и философские изречения.

— Юрок, а ты быстро из Хфранции вернулся, – произнёс Степаныч.

— Да, быстро. Нечего там делать и смотреть нечего, – я поморщился. Что сегодня пил мой сосед, оставалось только догадываться.

— А у нас горе, Юрок, такое горе!

Степаныч сделал театральную паузу, сплюнув себе под ноги, продолжил:

— Половины посёлка не стало, Юрок! Такое горе! Как языком слизало шесть улиц, много людей пропало. Сгинуло! – Степаныч подпустил слезу. – У тебя ничего в заначке нет?

В другое время, я бы послал соседа куда подальше, но сейчас у меня была задача побыстрей от него избавиться. В гараже осталась запасы спиртного ещё от деда. От вида бутылки водки глаза Степаныча моментально просохли, он, оглядываясь, сказал:

— Все говорят, что это проделки ентих…. Енопланетянинов, во как! А ты говоришь пьяница Степаныч. А я за людей переживаю! Ты заходи если что, Юрок. Мне пора!

Поставив лэптоп на зарядку, я задёрнул на окнах занавески. Через несколько минут лептон включился, я вставил в порт флешку. Открыв папку «Смотреть обязательно», начал просматривать фотографии и видеозаписи. Если бы я не спал несколько суток подряд, занимался тяжёлым физическим трудом и валился бы от усталости с ног, то после увиденного заснуть не смог бы.

Глава 3

Ночь прошла как в пьяном угаре. Несколько минут дрёма, час – время размышлений. И такое чередование до самого утра. Перед глазами стояли фото и видеосъёмки с места происшествий, которые СМИ не освещали. Я не сторонник теории всемирного заговора, но факты – упрямая вещь. Пассажирские составы, в которых по месту прибытия находили лишь вещи пассажиров, такая же история с самолётами. Автопилот производит посадку, все службы аэропорта, как говорится, на ушах, а в салоне самолёта никого. Только вещи людей. Складывалось впечатление, что все пассажиры вышли где-то на промежуточное станции или сделали пересадку на другой рейс.

Только один случай, который произошёл в Таиланде, указывал на то, что выживших в таких случаях быть не могло. Триста двадцать пять человек, со своими проблемами, женатые и незамужние, с детьми и без детей. Поезд, на скорости более двухсот километров в час, въезжает в подземный тоннель протяжённостью в три километра. Машинисты, пассажиры пропадают, растворяют в воздухе. Единственные свидетели произошедшего – безразличные ко всему и ко всем видеокамеры. Люди начинали странно мерцать и таять, как таит снег в мартовских лучах солнца. Люди кричали от боли и от бессилия, наблюдая за тем, что происходит с соседями по купе, со своими родственниками и близкими.

Допустим, люди просто-напросто перемещались из одного измерения в другое и оставались при этом живыми. Как их встретил другой мир, другие люди? А вот тут знак вопроса. И не просто вопроса, а огромного вопросища. Достаточно вспомнить незнакомца, у которого в груди зияла дырка с кулак величиной. Как такое вообще возможно? Я сам не заметил, но Жора сказал, что по краям раны пробегали огоньки света. Электрические разряды могли означать лишь в одно – человек таким не является. Он становится симбиозом человека и бездушной машины. То есть, получеловеком – полуроботом. Андроид, получите и распишитесь. Что у вас болит? Ах, правая рука работает неправильно и вас этот не устраивает? Да какие проблемы? Мы сейчас руку заменим на руку новой и усовершенствованной модели.

Что-то мне такое общество не внушает доверия. Больше чем уверен, что мир андроидов просто-напросто исчезнет из анналов истории. Мир бездушных машин, что может быть страшнее? Можно и здесь поспорить, конечно. Современный мир очень похож на тот, где правят роботы и искусственный интеллект. Человек ищет во всём рациональное зерно, не понимая одного: есть сферы жизни, куда он, человек, не имеет права вторгаться со своими знаниями и открытиями. Пример? Да нет вопросов. Бозон Хиггса. Изучение самого сокровенного – зарождение Вселенной. Получили «частицу Бога», в результате – миллионы невинных жертв. Несколько городов исчезли с лица Земли, но зато человек сумел понять, как зародилась Вселенная и впоследствии жизнь. Подумаешь, ну погибли, да и погибли. Зато мир стал чище от нескольких миллионов нахлебников. Еды на всех не хватает, люди умираю от голода. А тут раз, и подарок вам.

Я опять задумался о судьбах «переселенцев» в другой мир. Гетто, лагеря? Кому нужны люди, которым нужно огромное время на адаптацию? Да и согласятся ли перемещённые не по своему желанию люди помогать обществу, в котором им предстоит жить? Одни вопросы, на которые нет ответов. Я встал с дивана, подошёл к окну. Ночь, вдалеке сине-красные огоньки полицейских машин. Нужно принимать решение, как дальше жить в чужом для меня мире. Почему параллельные миры так похожи между собой? Или я нахожусь всё также в своём родном мире, а с паспортом всего-навсего чья-то злая шутка? Ну да, а как же то, что даже сосед по даче, Степаныч, обратился ко мне как к Юре? Только один человек мог ответить на мои вопросы, этот человек – профессор Андрианов. Или он в этом мире не Андрианов? Чёрт! Мозг не хочет воспринимать произошедшее, как действительность. Где взять силы, чтобы этот кошмар пережить?

Раздался нерешительный стук в окно, от которого по телу пробежали мурашки. Я застыл на месте, затаив дыхание.

— Юрок, дверь открой, – услышал я голос соседа.

На часах четыре утра, какого он… Навесы противно скрипнули, Степаныч ввалился в дом, меня обдало крепким запахом перегара.

— Юрок, здесь такое дело...

— Водки больше нет, – перебил я соседа.

— Да не в ней дело, – прошептал Степаныч. – Я у друга был, культурно сидели, разговаривали. Так вот. Ввалились полицейские, в морду фотографией тычут. А на ней...в общем, нужно тебе уходить, Юрок. Охота на тебя ведётся и большая охота.

— Чёрт! – вырвалось у меня. – Какие они улицы прочёсывают? Когда на нашей будут?

— На Яблоневой полиция сейчас, через полчаса в наших домах обыски делать будут. Кто знал, что у тебя дача есть? Вот, смотрю, что ты задумался. Думай, Юрок, но быстро думай.

Степаныч, держал зажжённый фонарик, я собирал в сумку вещи. В темноте я обо что-то споткнулся, выругался. Возле боковой спинки дивана сиротливо стоял кейс незнакомца. Надо же, о самом главном забыл!

— Степаныч, зачем ты мне помогаешь? – спросил я, собирая вещи.

— Здесь дело такое, – замялся сосед. – Даже и не знаю, как тебе это объяснить. В общем, Юрка так бы не поступил. Дал бы в зубы, но водку не дал бы. Да и по виду ты старше Юрки лет на пять, как минимум. Не Юрка ты и баста.

Я чуть не засмеялся. Все мои жалкие потуги замаскироваться, слиться с местными сошли на нет. Мария Дмитриевна, теперь Степаныч. У меня словно на лице написано, что я чужой в этом мире. Я – изгой. Очень давно читал, что миры всегда обмениваются объектами. Или я или мой двойник должен отправиться в параллельный мир. Закон закрывающихся дверей, мать его.

— Машину на даче оставишь? – спросил Степаныч, когда я закончил сборы.

— Куда я без машины? А скажи, Степаныч, у Юры, которого ты знаешь, есть машина и она такая же, как у меня?

— Один в один. Только на твоей номера не прочесть, всё двоится и троится. А так да, один в один.

Я включил свет фар, посмотрел на номера. Всё нормально. Но сосед, присев на корточки, протёр рукавом куртки номер, покачал головой.

— Нельзя тебя на машине, Юрок, или как тебя зовут. На трассе, скорее всего, полиция. С такими номерами сразу остановят. Тебе надобно по полям в город пробиваться, но с такой низкой посадкой машины, это бесполезное дело.

— Да что с номерами не так? – вспылил я. – Номера, как номера.

— Мерцают они, Юрок. То зелёного цвета, то жёлтые. То вообще пропадают, прости меня ягосподи– пояснил Степаныч. – Кстати, как и машина. А днём такого не было. Да и ты того самого....как призрак иногда становишься. Вчерась такого не было. Прости меня, Господи.

Я задумался над словами Степаныча. Пропитый, прокуренный и жизнью избитый, но мыслит верно. И что теперь делать? Пешком до города идти не вариант. Решение пришло оттуда, откуда его, как всегда, не ждёшь.

— Оставь машину здесь, Юрок. Бери мою «Яву» и ехай по своим делам. Вернёшь – хорошо, не вернёшь, значит так тому и быть. Плакать не буду. Техника должна работать, без воли и скорости, любая техника превращается в груду металлолома. Лучше будет, если мой железный конь падёт смертью храбрых, нежели потом его остатки в виде ржавчины, лопатой на улицу выносить. Бери и едь. Баста!

— Аккумулятор живой, Степаныч?

— Живее всех живых, – с гордостью ответил сосед по даче.

Четыре тридцать. Дачный посёлок, мигающие огни полицейских машин. Мотоцикл, который толкают два человека. Романтика, заходящая Луна, истерично хохочущая над нами, и немые звёзды. Они лишились дара речи, увидев картину происходящего. Да и чёрт с ними, лишь бы сделать то, что задумал.

— Всё, Юрок, отсюда никто ничего не услышит. Это я тебе, как профи заявляю, – Степаныч охнув, схватился за поясницу. – Открывай краник, подкачай в карбюратор бензина. Заводи мою ласточку и скачи по полям. Удачи тебе!

Не скажу, что на скорости было холодно – скорости не было вообще. В сторону города шла дорога, по которой могли проехать только трактора, подводы, с запряжёнными в них лошадьми. Ну и, естественно, мотоциклы, мопеды, мотороллеры. Все из класса двухколёсных. Дорога петляла по полям, шла вдоль лесопосадок. Я переехал несколько греблей, пересекая реки. Амортизаторы «Явы» разработались, перестали жалобно скрипеть и теперь я не мог пожаловаться на отсутствие комфорта. Мотоциклы созданы для романтиков, которые зачастую отвергают блага человечества. Много раз задавал себе вопрос: что движет человеком, допустим в пятьдесят лет, который берёт законный отпуск, садится на какой-нибудь «Харлей» и мчится против ветра? Или обгоняя ветер, попадая в полосу проливного дождя? Вот не знаю, но предполагаю, что такими людьми движет романтика и молодой сердце. А какое оно у меня, в мои тридцать два? Я улыбнулся. Мотоцикл, ветер в лицо – значит не всё ещё потеряно!

Я остановился, пытаясь сориентироваться, куда меня привела грунтовая дорога. Где-то позади раздался протяжный звук поезда. Рядом станция, это как раз то, что мне нужно. Проехав несколько сот метров в сторону железной дороги, я увидел старую водонапорную башню. Дверь, ржавая и перекошенная, открылась с противным звуком, от которого разнылись зубы. Место то ещё, конечно, злачное. Но как временное убежище для ласточки Степаныча – лучше не придумать. Кто-то найдёт мотоцикл, значит судьба у него такая.

«Ява» сиротливо прижалась к стене, скрипнули амортизаторы. Сняв вещи с багажника и прикрыв дверь башни, я вышел на улицу. Пройдя вдоль железнодорожных путей, вышел на небольшой перрон, присев на скамейку, плотнее запахнув куртку. Мимо прошли двое полицейских с собакой, которая, обнюхав меня и потеряв ко мне всякий интерес, потянула служивых за поводок в сторону вокзала. Минут через сорок раздался гнусавый голос, предупреждающий, что на первый путь прибывает пригородная электричка. По моим расчётам, ехать около получаса. Может и меньше, здесь не до расчётов. Как получится.

Вагон электрички, несмотря на ранний час, был заполнен под завязку. Дачники спешили на рынок, чтобы продать родное, своими руками выращенное. Присев на скамейку, я смотрел в окно: солнце медленно и величаво поднимается из-за горизонта, окрашивая восток в красный цвет. Ловко маневрируя на ходу, ко мне подошла кондуктор. Крепко сбитая, в костюме тёмно-синего цвета и красивым фирменным шарфом на шее, она «приземлилась» на край скамейки, обилетила и растворилась в вагоне, оставив после себя запах духов. Я закрыл глаза, попытался уснуть. Но передо мною стояли всё те же кадры с флешки. Неужели люди сами виноваты в том, что происходит с мирами? Как всё это исправить и нужно ли в этом процессе моё вмешательство? Как незнакомец определил у меня способности изменить положение дел к лучшему? Как вернуть кейс в другой мир? Мысли сплетались в паутину, в роли паука был я. Было опасение, что паук сам когда-нибудь не сумеет выбраться из липкой паутины, превратится со временем в высохшую мумию или сам себя сожрёт.

На вокзале, определив вещи в камеру хранения, я вышел на улицу.

— По городу недорого, – услышал рядом с собой.

— Поехали, – не торгуясь ответил я.

Такси сейчас для меня самый безопасный вид транспорта. Таксист, молодой парень, попытался завязать разговор, но потом замолчал, включил музыку. До «Каскад-3» мы доехали относительно быстро. Не было сумасшедших пробок, потому что люди только собирались на работу, на учёбу. В окнах квартир горел свет. Я вздохнул. Когда я попаду домой, интересно? Привычное девятиэтажное здание, знакомые лица охранников. Приложил пропуск к сканеру, я услышал «неожиданное»:

— Стоять!

Я посмотрел на рыжеволосого парня, с которого сонное настроение мгновенно слетело, сошло на нет. Он смотрел на меня слегка прищуренными глазами, права рука опущена под стол. Понятно. Тревожная кнопка.

— Что-то не так? – произнёс я, делая удивлённое лицо.

Сзади подошли двое охранников. Один из них молча взял пропуск, внимательно изучая фотографию.

— Здесь всё не так, Юрий Юрьевич, – произнёс парень, посмотрев на пропуск. – Пройдёмте с нами в отдел, разберёмся с непростой ситуацией.

Старший смены спросил:

— Вы утверждаете, что вы Сазонов Юрий Юрьевич? Можно посмотреть паспорт?

Я достал документ, протянул охраннику.

– М-да...на паспорте чужая фотография. Ну что же..

Охранник достал мобильный телефон, я услышал:

— Тимур Александрович, у меня в кабинете Сазонов, но он совершенно не похож на Сазонова. Вот и я говорю, что полная ерунда. Зачем он поменял фото? Да кто его знает? Вы прибудете с профессором Андриановым? Очень хорошо, жду.

Услышав знакомую фамилию, я выдохнул воздух и расслабился. Как оказалось, зря.

__**__________

Я никак не мог понять, что от меня хочет Максютов, чего добивается. Он, заложив руки за спину, ходил по кабинету, который безопасники называли допросной, надолго останавливался у окна и куда-то сосредоточённо смотрел.

— Итак. Ещё раз...

— В пятый, по-моему, – перебил я Максютова. – И в этот раз и в следующий отвечу точно также. И знаете, Тимур Александрович, почему вы злитесь? Потому, что я постоянно говорю правду и вы никак не можете меня поймать на вранье.

— Другими словами… – попытался вставить начальник СБ.

— Ещё сутки назад я был Корниловым Игорем Александровичем. У меня был вполне нормальный паспорт. В течении нескольких часов в паспорте произошли изменения: я стал Сазоновым Юрием Юрьевичем. Год рождения – тот же, как адрес прописки и бла-бла-бла. Все меня считают другим человеком, хотя я уверен, что работаю более пяти лет в «Каскаде-3».

— Сладко поёшь, фраерок, – произнёс Максютов голосом Джигарханяна и улыбнулся. – Если можно, ещё один вопрос и вы встретитесь со своими коллегами. Если они вас узнают, конечно.

Я посмотрел в сторону зеркальной стены, за которой, я в этом был больше чем уверен, собрались мои коллеги по работе.

— Задавайте вопросы, – произнёс я.

— Хорошо. В какую лабораторию у вас допуск и чем в лаборатории занимается? – спросил Тимур Александрович.

— Лаборатория два ноля семнадцать. Исследования имеют код три-три-семнадцать, поэтому я вам на второй вопрос не отвечу. Не имею право. Вы мне сами давали кучу бумаг на подпись, в которых ..

— Но мне-то можно рассказать? – Максютов достал из нагрудного кармана пиджака расчёску, пригладил усы.

— Нет. Вам я тоже не имею право рассказывать.

Начальник СБ повернулся в сторону зеркальной стены, развёл руки в сторону. Дескать, я ничего не понимаю, упёртый товарищ попался. Через минуту в допросную зашёл профессор Андрианов. Затем, словно чего-то опасаясь, в дверь протиснулась Кира. Я встал из-за стола, хотел сделать несколько шагов в сторону своих коллег, но Максютов надавил на плечо, заставил сесть на стул.

— Вы всё слушали, видели, – обратился начальник СБ к вошедшим. – Я ничего не понимаю, но может у вас, Олег Олегович, получится нормально поговорить с товарищем, который считает себя нашим Сазоновым. Извините, мне нужно выйти на пару минут.

Максютов посмотрел на телефон:

— Пришла срочная информация, касаемо сегодняшнего инцидента.

Дверь закрылась, в кабинете стало тихо. Я рассматривал профессора и Киру, они смотрели на меня.

— Кхе..., – Андрианов привычным жестом поправил галстук, который всегда называл удавкой.

— Вы бы сняли удавку, Олег Олегович, – я посмотрел на профессора, улыбнулся. – Кира, вот не надо на меня смотреть, как будто ты меня видишь первый раз в жизни. Кстати, выглядишь ты очень плохо. Опять бессонные ночи в капсуле и опять нет результатов?

Я прикусил язык: Кира знать меня не ну никак может. Но мне сейчас нужно было идти напролом, потому что барьер непонимания я могу и не перепрыгнуть, сломать ноги, шею, потерять голову. Девушка посмотрела на профессора, тот пожал плечами.

— Ну-с, что вы можете рассказать нам такого, что никто кроме вас и нас знать не может? – Андрианов и Кира присели на стулья.

— По работе – не здесь, а из личного пожалуйста, – ответил я. – Вас зовут Олег Олегович, в лаборатории вы Олег Квадратыч. После обеда любите полежать на диване, почитать братьев Стругацких. Любимое произведение «Трудно быть богом». В верхнем ящике стола у вас коробка с сигарами и курительные принадлежности. Но вы не курите. Меньше года тому назад вы перенесли инсульт из-за смерти драйвера, которого звали Олегом, поэтому бросили курить. Живёте на территории научного городка в коттедже. На входе в коттедж..

— Достаточно, молодой человек, достаточно, – остановил меня Андрианов. – Что вы расскажете о этой девушке?

— Это ваша дочь, Кира. Мы вместе с ней проходили подготовку в специальном отряде для последующей работы над проектом...впрочем, не важно над каким. С Кирой всё сложнее. Мы жили вместе в моей квартире на Юбилейном, но поссорились и расстались. Кира любит духи «Сальвадор Дали», любимый писатель – Дэн Браун. Продолжать? Хорошо! Мы с Кирой первый раз ммм.. поцеловались на берегу реки Архыз три года тому назад, я подарил ей кольцо с бриллиантом, которое она носит на безымянном пальце. Сейчас кольца на пальце нет, поэтому я сделал вывод, что она только что из капсулы.

— Папа, я никогда не была близка с этим человеком, никогда не жила с ним в его квартире. Да и остальное – ложь. Река, кольцо. Как вам не стыдно? – возмутилась Кира, мило покраснев.

— Вы, рассказываете удивительные вещи, молодой человек. Но настоящий Сазонов Юрий Юрьевич сейчас в Париже. Он там по обмену опытом. Так что….

— Был в Париже, да сплыл, – произнёс зашедший в кабинет Максютов. Он держал в руках ноутбук. – Вот, посмотрите, что с ним произошло.

Профессор и Кира смотрели молча, потом одновременно заговорили. Максютов повернул ко мне ноутбук, включил просмотр видео. Париж, какое-то уличное кафе. Сазонов в компании с симпатичной девушкой, на столике две чашки кофе, круассаны, мороженое. Неспешный разговор прерывается криком девушки. Тело Сазонова начинает слабо излучать зелёный свет, потом исчезает, растворяется в воздухе. Поднесённая ко рту мужчины чашка с кофе падает на стол. Был человек, не стало человека. Знакомо.

— Как интересно, не находите ли, молодой человек? – произнёс Максютов. Профессор и Кира находились в ступоре, не могли произнести ни слова. – Что-то знаете о произошедшем?

— Знаю, – ответил я, доставая из кармана куртки флешку Жоры. – Только здесь я бы не стал файлы смотреть. Информация, знаете ли, опасная для здоровья и жизни.

Максютов усмехнулся в усы:

— В моём царстве-государстве всё спокойно. Это насчёт прослушки, видеонаблюдение исключено.

Он взял флешку, вставил в порт ноутбука. Через минуту, посмотрев на меня, начальник СБ сказал:

— Информации ноль. Носитель, такое впечатление, кто-то отформатировал. Вот такие вот дела.

Я охренел. Как так? Сегодня ночью информация была и информации не стало. Сам проверил флешку: ни одной папки, ни одного файла. Мой телефон, лежащий на столе подал признаки жизни, я посмотрел на Максютова. Он кивнул, мол, отвечайте. Я посмотрел на номер – неизвестный, но судя по префиксу – московский.

— Алло, Игорь.

— Подождите, Жора, я включу громкую связь, если вы не возражаете. Здесь присутствуют товарищи, которые не верят, что я на самом деле Корнилов Игорь Александрович.

Жора что-то буркнул, я включил внешний динамик.

— Игорь, вы представляете, меня не пропустили в родную редакцию. И вообще, с паспортом произошло тоже самое, что и у вас. Теперь я какой-то Марк.

— Аврелий? – спросил я и засмеялся. – Поздравляю, вас тоже стёрли. И как вас звать-величать в этом мире?

— Марк Леонардович Готье.

— О, как! Француз? Мило-то как! – у меня появился истерический смех. Я почему-то вспомнил свою «Мазду», которая, скорее всего, тоже исчезла из этого мира. – Могу рассказать, что с вами произойдёт дальше. Вас перестанут узнавать соседи, близкие, друзья. И вообще, вам бы приехать в мой город. Здесь находятся люди, которые нам помогут. Я на это надеюсь, во всяком случае.

Жора некоторое время молчал, потом ответил:

— Попробую что-нибудь придумать. Только без паспорта это будет сделать проблематично. Хорошо, я позвоню, когда что-то прояснится. Да, забыл: мобильный телефон рассыпался на глазах, превратился в пыль.

— Вот такие вот дела, – сказал я, рассматривая своих «коллег». – Как видите, не я один изгой и мне можно верить. Происходят ужасные дела и в моём мире, и, скорее всего, в вашем. Мы обязаны во всём разобраться, иначе произойдёт катастрофа вселенского масштаба.

Я посмотрел на ноутбук и понял, на чём-то мой взгляд зацепился.

— Тимур Александрович, вы можете включить покадровое воспроизведение записи из Парижа? – спросил я.

За людьми наблюдала уличная камера, изображение было размытым, но я сумел увидеть то, что хотел. За соседним столиком, соседним со столиком за которым сидели Сазонов и симпатичная девушка, вполоборота к камере сидел… Жора. В джинсовой куртке, в кепке, но без очков. Он так же, как и Сазонов замерцал и пропал. На столике остался лежать недоеденный круассан. Круг замкнулся. Опять зазвонил телефон, я задал вопрос:

— Георгий, как вы сейчас выглядите на фото в паспорте?

— Чем-то похож сам на себя, но одно есть большое отличие. Этот Жора-Марк не носит очки. Я без них, как крот, сами знаете. Зашёл в авиакассы, купил на шестнадцать десять билет. Думаю, что вы меня встретить не сможете. Как вас найти, Игорь?

— Таксисту скажите институт «Каскад-3». Домой ко мне нельзя. Я вам о начавшейся охоте уже рассказал.

Максютов прищурился, несколько минут молчал, потом спросил:

— Что за охота? Кто на вас охотится, или я неправильно что-то понял?

— Нет, вы поняли всё правильно. Хорошо, рассказываю историю своих злоключений с самого начала. Слушайте...

Я рассказывал, но некоторые моменты опускал. Не упомянул о незнакомце с дыркой в груди, не рассказал о кейсе. Придёт время, может быть, и мои коллеги, начальник СБ всё узнают. Опять же, может быть. Неизвестно, как себя они поведут. В лучшем случае – оставят у себя, возьмут под своё крыло, защитят. В худшем – сдадут для разбирательства государственным органам. Есть ещё один, промежуточный, вариант: меня могут «пустить» на опыты. Какой вариант для меня предпочтительнее? Естественно, первый. Надо будет подождать, осмотреться, потом решить для себя – открывать все карты, или нет.

В допросной было тихо минут пять. Потом Максютов сказал:

— Олег Олегович, нам нужно кое о чём поговорить. Давайте выйдем на пару минут.

Кира смотрела на меня, я на неё. Красивая, как и та, которую я… нет, не любил, но хорошо знал.

— Скажите, Игорь, как ... ваша Кира? Кем работает и вообще, какой она человек?

— Внимательная, заботливая, нежная. Можно перечислять до бесконечности. Она дочь профессора Андрианова, но живёт отдельно от отца. Работает также в лаборатории номер семнадцать. Она, как и я, дайвер.

— Вы действительно были с ней очень близки?

— Правда, Кира. Но это всё в прошедшем времени. Не из-за того, что я попал неизвестно куда. Вы меня, надеюсь, понимаете.

Девушка кивнула, встала из-за стола.

— В каких вы отношениях с Сазоновым…. ммм.. были, Кира? – спросил я у девушки, наблюдая за её реакцией. Ничего. Ни один мускул на лице не дрогнул.

— Я не смешиваю личное и производственное, Игорь, – ответила Кира. – Мы просто коллеги по работе, не более того.

— Хорошо. Как поживает мой любимец Прометей?

— Я не совсем поняла, о ком идёт речь, – ответила девушка.

— Дельфин Прометей. Мой напарник и любимец всей лаборатории.

Девушка намотала локон светлых волос на палец, ответила:

— Мы не проводим опыты над животными. Хотя, да, у нас есть дельфинариум. Есть дельфины, но я ими просто прихожу любоваться. Какие вы опыты над ними проводите?

Ответить я не успел. В допросную зашли Андрианов и Максютов.

— Учитывая, что на вас кто-то охотится, а с этим мы обязательно разберёмся, Игорь, вы поживёте на территории научного городка, – произнёс Тимур Александрович, добавил: – Если вы не возражаете, конечно.

Возражал ли я этому? Нет, конечно.

— Не возражаю, но мне нужно забрать свои вещи из камеры хранения железнодорожного вокзала. Поможете?

— Не вопрос. Только не знаю, как к вам обращаться и на чьё имя пропуск оформлять. То ли на Корнилова, то ли на Сазонова.

— На Корнилова, – ответил я. – Сазонов может вернуться в свой мир, поэтому..

Фразу о возвращении Юры я произнёс уверенным голосом, хотя сам не верил в благополучное разрешение этой ситуации. Почему? Я просмотрел весь материал, который хранился на флешке.

— Насчёт личных вещей, Игорь Александрович, – неожиданно для меня произнёс Андрианов. – Не уверен, что в камере хранения от них что-то осталось. Существует такое понятие «закрывающиеся двери». Оно применительно к перемещению между мирами. Если вы думаете, что первый, кто попал в чужой мир, то глубоко ошибаетесь. Это информация засекречена, но вам, я надеюсь, можно доверять. История нарушения и разрушения целостности разделительной плёнки миров началась очень давно. По нашему летоисчислению – в одна тысяча девятьсот восьмом году.

— Падение Тунгусского метеорита или другого загадочного небесного объекта? – вставил я.

— Именно, – подтвердил мои слова профессор. – Именно с этого происшествия и начались события, которые боялись афишировать власти всех без исключения стран. Езжайте за вещами, устраивайтесь, потом побеседуем. У нас есть о чём поговорить.

Глава 4

Оформление пропуска заняло буквально несколько минут. Сканер ладони, снимок сетчатки глаза, вот пожалуй и всё. Пропуск был у меня в кармане, мы с Максютовым спустились на лифте в подземный гараж. Серебристый внедорожник сорвался с места, мы выехали за территорию института. Я посмотрел в боковое зеркало заднего вида, усмехнулся.

— А как вы хотели, Игорь? – произнёс Максютов. – Для нас вы ценный кадр. Не часто к нам попадают люди из другого мира.

Я промолчал. Причина «почётного» эскорта из двух машин была совершенно в другом. Кто владеет информацией, тот владеет миром. Справедливое выражение. От меня нужна информация о проведении опытов в моём мире, мне нужно от института получить возможность вернуться домой. По-моему, честная сделка. Здесь главное держать ушки на макушке и не прозевать что-то главное, не пропустить точку невозврата в свой мир. Самое главное – не пересечь красную черту вседозволенности со стороны учёных этого мира. Кто знает, как они настроены по отношению к остальным мирам?

— Город чем-то от вашего отличается? – спросил Тимур Александрович.

— Да нет, в принципе. Все здания на месте, все улицы знакомые. Я не скажу, что хорошо знаю город, но… нет, больших отличий не вижу.

— Ну, тогда вы должны были понять, что мы едем не на железнодорожный вокзал. – Максютов включил левый поворотник, но машину продолжала ехать прямо.

— Нам нужно поговорить тет-а-тет, Игорь Александрович.

— Если это так необходимо, то пожалуйста, – ответил я, вспоминая названия улиц, по которым мы сейчас ехали.

Машины сопровождения свернули налево, где мы с ними встретимся не совсем понятно. Кажется, Первый городской парк – место нашей остановки. Я даже знал, что сейчас произойдёт. Книги о разведчиках и шпионах читал, фильмы смотрел и знал, что такое вербовка. Очень удобно узнавать от своего агента, что творится в лаборатории. Тем более если будут поступать сведения от меня, то...то все будут счастливы. Ну-ну, поиграем!

— Где же наше сопровождение, Тимур Александрович? А вдруг вон в тех кустах самшита засел шпиён с винтовкой, или чего хуже – с целым пистолетом системы Наган?

— Шутить изволите? Это хорошо, – ответил Максютов, припарковав машину у входа в парк. – Одна машина блокирует выход в сторону Сенного рынка, вторая – выход к Драмтеатру. Во избежание, так сказать.

— И вы серьёзно думаете, что я попытаюсь куда-то убежать, скрыться? Зачем я тогда пришёл на работу, всё без утайки вам рассказал? – Я вышел из машины, заметив, что Тимур Александрович бросил гарнитуру связи на панель приборов машины.

— Бережёного, как говорится… давайте пройдёмся по аллеи, поговорим, Игорь.

Мы прошли по аллее метров двести, Максютов показал рукой на скамейку, приглашая присесть.

— Хочу сразу предупредить, что мы установим за вами тотальную слежку. Это раз. Профессор Андрианов очень эмоциональный человек, это два. На него очень легко повлиять всякими-разными рассказами, разжалобить. Профессор, как кусок сахара. Стоит его опустить в стакан с водой и он уже превращается… Киру не смейте обижать. Она очень чувствительная ко лжи и обману. После перенесённой недавно личной трагедии, девушка ушла в себя, полностью погрузилась в работу. Но даже не это главное, Игорь. Вы теперь будете работать в секретной лаборатории, куда имеют доступ единицы. Мне очень бы хотелось знать, что там…

— Да вы меня нагло вербуете, Тимур Александрович! – воскликнул я, делая удивлённое выражение лица. – Не стыдно? А если я проболтаюсь и профессору всё расскажу?

Максютов посмотрел на осеннее небо, на жёлтые деревья, вздохнул. В воздухе долго кружил кленовый лист, словно выбирая место для приземления. Он упал рядом с моей ногой, я наклонился, чтобы взять лист в руки. Раздался еле слышный хлопок, Максютов начал заваливаться на бок. Времени на раздумья не было, я рывком сдёрнул Максютова со скамейки, мы упали на землю. В спинку скамейки со смачным звуком вошла вторая пуля, за ней, чуть ниже, третья. Мы сейчас были для стрелка в мёртвой зоне, я перевернулся со спины на живот. К нам приближался внедорожник сопровождения, из открытого окна машины стреляли в сторону, где мог находиться наш киллер.

Где-то вдалеке раздалась автоматная очередь, затем всё стихло, в парке стало по-осеннему тихо. Внедорожник остановился, из него выскочили крепкие ребята, погрузили Максютова на заднее сидение, машина направилась в сторону внедорожника начальника СБ. Одно дело смотреть фильм, где есть перестрелка, другое – принимать в ней самое активное участие. Мне ничего другого не оставалось, как стать спринтером. Короткая пробежка, за рулём в машине Максютова сидел парень. Светловолосый, с короткой стрижкой и пронзительными голубыми глазами. Мой ровесник, скорее всего. Парень кивнул головой на переднее сидение.

— Семён, – представился безопасник. – А ты молодец!

Я не стал уточнять, в чём именно я молодец. Сейчас было одно желание – убраться куда подальше от парка, и сделать это как можно быстрее.

— Кто стрелял, Семён? – попросил я.

— Ребята разберутся, – ответил парень, машина тронулась с места. – На вокзал?

— Если это безопасно, то да, на вокзал за моими вещами. – Я посмотрел через боковое стекло: возле скамейки, на которой мы сидели с Максютовым, стоял второй внедорожник. Было слышно завывание приближающихся полицейских сирен.

— Вот только их здесь не хватает, – сквозь зубы бросил Семён.

— Не в ладах с полицией? – попросил я, оглядываясь. На месте нашей парковки уже стояли две полицейские машины. Оперативно они сработали. Хотя, чему удивляться? Стрельба в самом центре города, в квартале от городского полицейского управления.

— Не в этом дело. Они самым чудесным образом замотают это дело, концов не найдёшь. – Семён лихо подрезав седан красного цвета, выскочил на Центральный проспект и, проехав метров триста, повернул направо. По трамвайным путям мы доехали до привокзальной площади, вышли из машины.

— Подожди, Семён, – сказал я, прикрыв глаза. – У меня состояние дежавю. Кажется, что я раньше попадал в такую ситуацию.

Сквозь прикрытые веки, я видел здание вокзала, видел людей. Сделав небольшое усилие, убрал здание полностью. Я видел пребывающий на первый путь поезд, видел людей на перроне, носильщиков, машину скорой помощи и полицейскую машину. Медленно, кирпичик к кирпичику, здание восстановилось. Что-то я увидел такое, что привлекло моё внимание. Что? Полицейская машина, вот что. За рулём сидел мужчина в надвинутой на глаза шляпе, водитель словно мерцал, периодически пропадая из поля зрения. Внутри вокзала я насчитал четверо мужчин в шляпах: двое делали вид, что читают газеты, наблюдая за входом. Двое, облокотившись о колонны, рассматривали пассажиров и встречающих. Есть ещё такие типы? Конечно есть. Пятый «мерцающий» прохаживается вдоль ячеек камер хранения вещей с каким-то прибором.

— У тебя есть ещё оружие, Семён? Внутри нас ждут.

Я рассказал парню то, что видел, рассказал о «мерцающих». Семён, слава богу, не стал расспрашивать, как я увидел подробности происходящего в здании вокзала, нырнул в машину. «Вальтер» приятно лёг в руку, я привычно отщёлкнул обойму, проверил патроны. Семён хмыкнул. Сунув пистолет во внутренний карман куртки, я услышал:

— Эх, Семён Семёныч. Кто же так носит оружие?

— Спокойно, карман сделан для ношения оружия, – я посмотрел на охранника, увидел выражение крайнего удивления. – А ты как хотел, Семён? И мы не пальцем сделаны.

— Ладно, зайдём в здание вокзала через служебный вход по моему удостоверению, Игорь. Пошли.

Мы, обходя машины на платной парковке, приняли правее главного входа. Отдельно стоящие здания вокзала соединялись арочными навесами, Семён подошёл к омоновцу, показал удостоверение. Небольшая, металлопластиковая дверь, тамбур, служебное полупустое помещение, дверь, ведущая внутрь вокзала. Через минуту мы подходили к камерам хранения.

Вовремя: мужчина в тёмном костюме и шляпе, открыл дверь моей ячейки, взялся рукой за кейс. От яркой вспышки света я на некоторое время ослеп. Кто-то сбил меня с ног, я услышал громкий звук выстрела, второй. Семён с окровавленным рукавом пиджака, лежал на полу, над ним склонился «мерцающий». «Вальтер» я не выронил. Встав на ноги, нанёс чудовищный по силе удар по затылку мужчины. Послышался противный звук ломающейся кости, «мерцающий» осел на пол, завалился на бок.

— Беги, Игорь, – Семён поморщился.

Я посмотрел за спину: трое полицейских смотрели на нас, трое «мерцающих», сделали шаг в нашу сторону, но остановились в нерешительности. В зале ожидания творилось непонятно что: крики, стоны, люди не знали куда бежать и что им делать. Где четвёртый пакостник в шляпе? О, как! Его придавил к полу здоровенный полицейский, завёл руки за спину.

— Встать сможешь, Семён?

— Попробую. Слушай, ты, пока не поздно, уходи, – произнёс Семён, морщась от боли. – Свои-свои, ребята!

Откуда-то из-за спины появились трое в гражданских костюмах, не очень вежливо ткнули меня лицом в кафельный пол. Для острастки кто-то из них пнул мне по печени. Дескать, лежи и не дёргайся. Миры разные, способы воздействия на человека везде одинаковые. Ладно, полежим, отдохнём.

— Захар, он со мной, – услышал я голос Семёна.

Меня всё также, не совсем вежливо, подняли с пола, поставили на ноги. «Вальтер» исчез в кармане человека в штатском, он пожал плечами.

— Товарищ майор, те ушли. Ну, как ушли? Исчезли, растворились в воздухе, – отчитывался полицейский. Один из трёх, которые вмешались в недавние события.

— Семён, идти самостоятельно можешь? – спросил Захар, он же товарищ майор.

— Да, пуля вскользь прошла. Крови много, но рана не опасная. Ты бы человека отпустил, Захар. Он здесь ни при чём. Так, случайный свидетель произошедшего.

— Разберёмся в дежурке. Вечно с вами проблемы, вечно вы свой ном не туда суёте.

Майор был суров и строг. Я засмеялся, Семён и Захар посмотрели на меня, но промолчали.

— Эх, жалко костюм! – произнёс Семён, когда медик делал ему перевязку. – Неделя, как ношу.

— Идиот, – буркнул майор, заполняя какие-то бумаги. – Себя пожалей. Кстати, с какого перепуга он в вас начал палить из оружия? Не скажешь, Сеня?

— Ты же меня знаешь, Захарушка! – Семён кисло улыбнулся, красноречиво посмотрев на меня. – Мы пришли за вещами этого товарища, увидели, как гражданин в шляпе вскрыл ячейку с помощью странного прибора. Ну, и вот. Пресекли воровство.

— Да, знаю я тебя, это точно! Мы за этими типами два часа наблюдали, – ответил Захар. – Откуда вы нарисовались такие красивые и замечательные? Не расскажешь? Только не надо мне рассказывать, что случайно.

Семён засмеялся, пожал плечами. Майор нахмурил брови.

— Ладно, поправляйся. Когда нужен будешь, я тебя вызову. Только не прикрывайся Максютовым.

— Договорились, господин майор, – ответил Семён.

Мы вышли через служебный вход, парень протянул мне ключи от машины.

— Водишь?

— А то! Кстати, помимо кейса в ячейке лежала моя сумка с вещами. Она исчезла.

— Это не вопрос. Какие вещи нужны, скажи. Фирма наша богатая, всё организуем, – ответил Семён, набирая номер на мобильном. – М-да, с Максютовым нехорошо вышло. Пуля задела лёгкое, но ничего, он мужик крепкий, выкарабкается. Поехали, Игорь, пока нас Захар опять не арестовал. Он человек взрывоопасный. Ну его.

— Ты с ним работал? – Я завёл двигатель, выруливая со стоянки.

— Нет, мы лично знакомы. У нас, как бы это правильно сказать, были смежные организации. Пересекались по работе, болели за одну футбольную команду. Как-то так.

— Слушай, Семён, если ты такой всесильный и у тебя много знакомых в органах, может проедем ко мне домой? Это всего полчаса делов. Как твоя рана, выдержишь?

— Поехали, – ответил парень, доставая из кармана мобильник. – Называй адрес, вызову прикрытие и подмогу.

Через двадцать минут я остановился на злосчастном перекрёстке. Опять накатило чувство узнаваемости, или дежавю. Плотный серебристый туман и растерянные водители. Полагаться на светофоры не было смысла, я надавил на акселератор, машина послушно тронулась с места. Через двести метров я заложил крутой вираж, с трудом вписался в нужный мне поворот. Туман неожиданно пропал, я надавил на педаль тормоза.

— Дела… – тихо сказал Семён.

— И не говори, – согласился я.

На небе светило два солнца, в воздухе барражировали огромные дирижабли.

___**_________

— Carpe diem, – вырвалось у меня.

— Что-что? – Семён смотрел на небо, на дирижабли. – Что за театральная постановка, Игорь? Что ты там пробормотал?

— Без понятия. По-моему, это была латынь. Я могу сказать с уверенностью, что мы сейчас видим частицу третьего, чуждого нам мира.

Рядом с моим домом теперь возвышалось какое-то невзрачное здание с высокой мачтой.

— Семён, обрати внимание на мужчин, которые идут по тротуару. Они все одеты, как под копирку. Костюмы, шляпы, угрюмые лица. Нам нужно возвращаться в свой мир. Чёрт с ней, с одеждой, как-нибудь переживу.

Я развернулся на дороге, наплевав на правила дорожного движения. Туман стал ещё гуще, и когда мы пересекали его плотную, словно живую ткань, я почувствовал лёгкое покалывание в затылке, потом во всём теле. Клубы тумана вокруг заискрились, я посмотрел на правую руку: она была полупрозрачной, стала мерцать. Я вдавил педаль акселератора до упора, автомобиль сделал рывок вперёд. Яркая вспышка света, мы в буквальном смысле этого слова, вылетели на оживлённую улицу, я еле-еле выровнял машину. Раздались звуки клаксонов, резкий визг тормозов и, естественно, отборный мат водителей.

— Охренеть! Кому расскажешь, не поверят, – Семён смотрел на ладони своих рук, словно никогда их раньше не видел. – Я мало того, что кости рук видел, так вдобавок к этому видел, как кровь движется, мышцы сокращаются. Что вообще происходит, Игорь?

— Есть кое-какие соображения, но они пока не имеют подтверждение, Семён. Как только, так сразу. Если ты понимаешь, о чём я говорю.

Я остановился у обочины, достал телефон, подаренный мне Кареном. «Carpe diem» – забил в переводчик, моментально получил ответ: «лови момент, живи настоящим». Да, ошибки не было. Латынь, крылатое выражение. Чья-то подсказка, но кто он, этот неведомый доброжелатель? Нужно было что-то сделать в мире с дирижаблями, но что? И не упустил ли я шанс узнать что-то важное? Чёрт его знает, товарищ майор. Надо будет посмотреть. Ладно я, вторые сутки куролесю неизвестно где, но Семён… он, похоже, находится в состоянии грогги. Как боксёр, мать его! Это состояние проходит быстро, но боксёр на короткое время теряет боеспособность. Нам это не нужно!

— Семён, расскажи о своей семье. Ты женат? Дети есть? – попытался я растормошить безопасника.

— Что ты сказал? – Семён прекратил рассматривать свои руки. – Семья? Да, есть жена, двое детей. Мы с тобой, кстати, примерно одной комплекции. Дома много вещей, которые я не ношу. Нет-нет, они новые, так сказать, не надёванные. Живём на территории научного городка, рули к «Каскаду», Игорь.

Доехали до института за полчаса. Машина осталась на парковке, мы поднялись на лифте на третий этаж. Пройдя по длинному коридору, вышли к началу надземной галереи. И тут я понял, что научный городок этого мира совершенно не похож на городок моего, привычного для меня, мира. Посередине огромного комплекса возвышался купол из стекла и бетона. Купол соединялся надземными галереями с шестью куполами меньшего размера.

— У вас так же? – спросил Семён, закончив получать инструкции по телефону.

— Нет, совершенно по-другому. Я видел только макет чего-то похожего на этот комплекс. Было бы удивительно, если бы во всех мирах всё было бы одинаково. Вот, для примера, Семён. Вы пользуетесь устаревшим типом оружия: пулю выталкивают пороховые газы. В моём мире давно используют изобретение учёного Гаусса. Слышал о таком? Вот-вот. Электромагнитные волны и другая ерундовина. Но это так, один из примеров. Я в вашем мире всего сутки, поэтому ничего утверждать не могу. А куда мы идём? Что находится под самым большим куполом?

— В основном лаборатории. Малые купола – бытовые корпуса. Кафе, бары, жилые комплексы. Многие люди не выездные. Вообще, никак и никогда. Они работают здесь, здесь и умрут. Все знали, на что идут, поэтому недовольных нет. Я, во всяком случае, таких не встречал. Около пятидесяти процентов людей, проживающих и работающих на «Каскаде» – иностранцы. Преимущественно китайцы.

— А как же Евросоюз? Неужели они не заинтересованы в работе над интересными проектами? – спросил я.

Мы шли по галерее, я крутил головой на все триста шестьдесят градусов, пытаясь рассмотреть подробности мира, в котором живут, работают и творят учёные.

— А что Евросоюз? После его распада страны еле сводят концы с концами. Германия, Франция ещё более-менее на плаву, остальные… – Семён махнул рукой.

— А как же самая большая и сильная страна со звёздно-полосатым флагом?

— Живут обособленно. Когда Китай выиграл у них торговую войну, американцы стали себя вести ниже травы, тише воды. По твоему лицу я вижу, что у вас всё иначе. – Семён остановился возле двери, посмотрел на меня. – Попробуй своим пропуском открыть дверь. Мало ли что? И у электроники бывают сбои.

Я достал пропуск, приложил к считывающему устройству. Дверь открылась.

— Вот и хорошо, – сказал Семён, направляясь к стене, на которой была закреплена схема расположения объектов большого купола. – Вот смотри, сам купол делится на три части. Большое кольцо, среднее, малое и, собственно, сам центр. Твоя лаборатория находится в наиболее охраняемом месте – в центре купола. Датчики анализируют твои телодвижения, поворот и наклон головы, как ты при ходьбе ставишь ступни ног, размахиваешь руками. Поэтому, мой тебе совет, при первом посещении лаборатории веди себя раскрепощённо и естественно. Но это первый этап проверки. Следующий – сетчатка глаз, сверка с эталоном. Третий – сканирование ладони. И самый последний – голосовая идентификация. Заболеешь, рискуешь быть арестованным. Шучу. Всеми системами, включая бытовыми, управляет квантовый компьютер.

— О, как! – удивился я. – Мы можем только мечтать о таком суперкомпьютере. Сколько он операций проводит за единицу времени?

— Но-но, потише, умник, – засмеялся Семён. – Я всего лишь безопасник. Мне ваши научные термины непонятны и чужды. Ладно, где твоя лаборатория находится, ты теперь знаешь. Указатели находятся на каждом пересечении меридианов и параллелей большого купола. Все меридианы ведут к центру, как ты понимаешь. Поэтому, заблудиться в большом куполе очень проблематично. Что тебе ещё рассказать?

— Какую же площадь занимает главный, то есть, большой купол, Семён?

— Три километра в диаметре. Площадь сам посчитаешь. Малые купола – около километра в диаметре. В них есть всё, что пожелает твоя душа. Бассейны, аквариумы, террариумы, серпентарии, дельфинарий. Есть куполы чисто для развлечения. Они под номерами два и четыре. Там кафе, бары, рестораны, концертные залы и так далее и тому подобное. Россия и Китай вложили огромные деньги в проект, просчитав срок окупаемости. Как я понимаю, надежды двух стран оправдались. Ну, это так, к слову. Да, забыл сказать. Существует целая система движущихся транспортёрных лент и эскалаторов для быстрого перемещения по параллелям и меридианам. Но это потом узнаешь, всему своё время.

У Семёна зазвонил телефон, он, извинившись, отошёл в сторону. Я подошёл вплотную к карте-схеме. Внизу большого листа, скорее всего пластика, была надпись: «Каскад-3», расположение лабораторий и так далее. Внизу увидел дату составления схемы. Лоб покрылся испариной, я не поверил глазам. Две тысячи тридцатый год. Разница с моим миром в десять лет. Но тридцатый год – время составления схемы, какой же на самом деле год?

— Ты не устал удивляться? – спросил подошедший безопасник. – Судя по твоему лицу, ты не просто удивлён, ты чем-то напуган.

— Семён, какой сейчас год? – спросил я.

— Две тысячи тридцать пятый. А что?

— Разница в пятнадцать лет, Семён, вот что! Я теперь понимаю, что со мной произошло. Нужно пообщаться с Андриановым и как можно быстрее!

— Может сначала пообедаем? Не знаю, как ты, а я… ладно-ладно, мне взгляд учёного-маньяка знаком и он не предвещает ничего хорошего. Хорошо, сейчас пойдём по лучу-меридиану, веди себя раскрепощённо. Система безопасности начнёт делать слепки с твоего тела и так далее. Максютов, кстати, нормально перенёс операцию в нашем медицинском центре. Скоро поправится, так врачи говорят.

Мы прошли по коридору со светящимися потолком метров двести. За нами по стенам, полу и потолку двигалась яркая полоса света. Когда она исчезла, Семён сказал:

— Ты теперь в базе данных компьютера. Он с этого времени стал заботливыми мамой и папой. Не пугайся, когда Кванториум с тобой начнёт разговаривать.

Я посмотрел на безопасника в надежде понять шутит он, или нет. Похоже, что нет, не шутит.

— Семён, не вижу транспортёра, – сказал я, рассматривая пол коридора.

— На нулевом уровне их нет. Этажами выше, да, они есть и работают. Нам необходимо было пройти по коридору, сам знаешь для чего. Да, ещё! Меня назначили твоим куратором. Не знаю, обрадуешься ты этому или нет.

— Проще говоря, ты меня будешь во всём и везде контролировать. Так, Семён?

— Примерно так, – согласился безопасник.

Мне было всё понятно: безопасность превыше всего. Может и правильно, конечно, не мне судить о времени и мире, в котором я оказался помимо своей воли.

— То, что мы видели час назад недалеко от моего дома, как к этому относятся учёные? – спросил я. Семён стал серьёзным. Понятно, не хватает ответа «я не уполномочен отвечать на такое вопросы».

— Игорь, не гони лошадей. Если профессор Андрианов сочтёт нужным, то расскажет, – произнёс Семён, останавливаясь перед дверью, на которой была закреплена табличка с изображением лестницы. Мы поднялись на первый уровень купола, здесь бурлила жизнь. Посередине широкого и светлого коридора располагались две транспортёрные, примерно в метр шириной, ленты. Они двигались в противоположных направлениях. Скорость была относительно небольшой, проблем с «посадкой» не было. Через несколько минут мы сошли с ленты и, пройдя по кольцевому коридору, остановились перед белоснежной дверью с цифрой семнадцать.

— Всё, пришли. Ради такого дорогого гостя, мне повысили уровень допуска и я могу зайти в лабораторию. Обычно мы этого делать не имеем права.

— Зачем? – спросил я. – Есть же мама и папа, в одном лице, которые проконтролируют всё то, что находится за дверьми.

— Плохо быть умным, как я посмотрю, – буркнул безопасник, показывая рукой на дверь.

Я провёл пропуском по идентификатору, дверь открылась. Мы попали в «предбанник», прошли многоступенчатую систему распознавания, о которой предупреждал Семён. Я вспомнил о кейсе, который держал всё это время в руке. Как меня с ним пропустили, не заставив открыть и не проверив содержимое? Вопрос!

— Семён, а если у меня бомба в кейсе?

— То вы бы, молодой человек, перестали таковым быть, прекратили своё существование. Вас бы, просто-напросто, квантовый компьютер расщепил на атомы. Не сам конечно, с помощью устройства, которое называется молекулярным деструктором или дезинтегратором. Принцип нуль-транспортировки, только без возможности собрать вас из атомов в материальное тело. – Из-за стола встал профессор Андрианов, подошёл к нам. – А кстати, что это за кейс и зачем вы его принесли в лабораторию?

— Я не всё рассказал при первой встрече, Олег Олегович. Поймите меня правильно.

— Я вас прекрасно понимаю. Мало того, скажу, что поступил бы точно также. Ну-с, молодой человек, я в предвкушении интересного рассказа о ваших злоключениях.

Я, поставив кейс на лабораторный стол, рассказал всё, что со мной произошло по пути с побережья Чёрного моря до кафе «Ночной бриз», о вывертах времени, о разрушенном мосте, о незнакомце с дыркой в груди и его «подарке». Профессор внимательно выслушал, потом неожиданно для меня, сказал:

— Все дела, и плохие и хорошие, нужно начинать с утра. Вот что мы сделаем и как поступим: вы в сопровождении представителя службы безопасности пройдёте в жилой модуль, в своё жилище, решите все бытовые проблемы и так далее. Завтра с утра мы начнём обстоятельную беседу, откроем кейс и составим программу совместной работы. Как такой план?

— План хороший, Олег Олегович. Но вы мне обещали рассказать о времени, когда начали появляться наши общие проблемы. Вечером мне делать будет нечего, хотелось бы…

— Ясно, – перебил Андрианов, доставая из кармана халата флешку. – Здесь есть часть информации, которую вы можете посмотреть. Информация пока не в полном объёме, боюсь, что ваш мозг окажется перегруженным от большого объёма, а мозг нужно беречь. Всему своё время.

Я посмотрел на Семёна, он пожал плечами. Мы вышли из лаборатории.

Глава 5

Если комнату шесть на шесть метров можно было назвать моим жилищем, то да, я сейчас в нём находился. Встроенная мебель, медийный центр, платяной шкаф, стол, два стула. Но основной достопримечательностью был кухонный отсек. Такого изобилия техники я ещё не видел. Передо мной встал вопрос: а кто, собственно говоря, будет поваром? Я? Нет уж, увольте. У меня всегда яичница превращается во что-то несъедобное, тосты в уголь, молоко прямо на глазах сворачивается и так далее. Одно радовало – в блоке, куда меня привёл Семён, была столовая, или кафе в зависимости от времени суток. Окно огромное, матовое стекло и через него не видно, что находится снаружи. Специально для таких как я? Не проверенных и ненадёжных? Да и бог с ними, хотят доверять, пусть доверяют, не хотят… вот тут-то я и задумался. А как учёные моего мира отнеслись к чудику, который заявил бы, что он из другого измерения? Да точно так же и отнеслись бы. Может быть, даже и хуже. То, что меня не изолировали от мира о многом говорит. Первое – они не считают меня опасным, второе – хотят сотрудничать. Третье – а хрен его знает, что третье.

Недоверие между нами будет до тех пор, пока мы не поймём, что можем принести друг другу пользу. Завтра я узнаю, над чем работает профессор с командой. Возможно, открою им какую-то полезную и нужную информацию, возможно, для них эта информация будет пройденным и ненужным материалом, устаревшей информацией. Но надежды юношей питают и надежда умирает последней. Фоновые мысли не могли меня отвлечь от основной: что было там, за полосой тумана, что за слова, да ещё и на латыни, появились у меня в голове? Никогда с латынью не дружил, да и с английским всегда был на «вы». Я взял со стола платёжную карточку «РусКит», оставленную Семёном. Название банка на русском языке дублировалось китайскими иероглифами. А что я надеялся, собственно говоря? Российско-китайский проект, общая платёжная система. Всё правильно, всё продуманно. А поесть не помешало бы. Прав был Семён… война войной, а обед по расписанию. Хотелось посмотреть информацию, записанную на флешку, посмотреть содержимое загадочного кейса. Но это всё потом. На часах восемнадцать тридцать, скоро придёт мой куратор, он же Семён, вместе поужинаем, дела подождут. Кстати, здесь же, в этом модульном куполе находится магазин одежды. Вот с этого, пожалуй, и начнём.

Я вышел из «своего дома», посмотрел налево-направо. Ни одного человека. Странно как-то – время ещё не позднее, люди должны заниматься насущными проблемами. Проявив с мужчинами всех миров солидарность, повернул налево. Светлый просторный коридор, множество ничем не отличающихся друг от друга дверей. Я прошёл метров триста, увидел стеклянные двери то ли кафе, то ли бара. За прилавков находился коренастый, уже не молодой мужчина с пышными гусарскими усами. Он с остервенением полировал тряпкой сверкающую барную стойку.

— Новенький? – поинтересовался бармен.

— Заметно? – Я посмотрел по сторонам.

За дальним столиком, с планшетом в руках, сидела миловидная женщина. Темноволосая, волосы короткие, аккуратный нос. Женщина оторвалась от гаджета, посмотрев на меня, улыбнулась. Приятная, красивая улыбка.

— Когда каждый день, вечер встречаешь одних и тех же людей, то, естественно, новые посетители бросаются в глаза. Пить что будете? За счёт заведения, естественно.

— Я бы не отказался от кофе.

— У нас самый лучший кофе во всём городке. Это может подтвердить любой человек. Вика, как ты находишь кофе в исполнении маэстро Анатолия?

— Маэстро Анатолий хоть и болтлив чрезмерно, но кофе у него действительно самый-самый, – раздалось у меня за спиной.

Я обернулся, сердце зачастило. Кира. С тем же знакомым мечтательным выражением лица, с той же причёской. Светлые волосы, голубые глаза. Моя Кира. Я себя одёрнул.

«Забудь свою принцессу, между вами всё в прошлом», – твердил я-прагматик.

«Ну и что? Это было в другом мире и с другой женщиной. Не стой, как истукан, Игорь. Хотя бы улыбнись девушке, которая тебе нравится», – советовал я-оптимист.

— Если так, то обязательно выпью кофе, Кира, – ответил я. – Вы в этом же модуле проживаете?

— Да, здесь живут люди, которые работают в лабораториях с номера один до номера двадцать. Так что, добро пожаловать, Игорь. А где же ваш соглядатай? Что-то это на безопасников не похоже.

— Зря вы так о них. Пока я ничего плохого о Смене и о Масксютове я сказать не могу, – возразил я девушке.

— Это очень хорошо, – Кира и я подошли к столику, за которым сидела Вика. – Вика, этот наш новый сотрудник. Игорь, Вика наш врач-терапевт. Допускает, или не допускает к работе. Как какое у неё настроение.

— Кира, прекращай! У Игоря сложится впечатление, что я монстр какой-то. Вы её не слушайте. И вообще, у нас правило – за пределами лаборатории о работе не разговаривать. – Вика подняла палец вверх, посмотрела в сторону барной стойки. – Как говорит нам профессор Андрианов, на работе мужчины разговаривают о женщинах, женщины обсуждают мужчин. Вне работы и те и те говорят о работе. А это не есть хорошо.

Анатолий принёс кофе. Разговор шёл ни о чём. А как у вас то-то? А у нас вот так! А как у вас женщины одеваются? Ууу, у вас с этим всё проще. У нас дресс-код. Как он надоел!

— А вы что, в город не выходите? – задал я вопрос Вике и Кире.

— А что там есть такого, чего нет на территории городка? – ответила Вика. – Потолкаться в очередях, себя показать, мол, смотрите на меня, я вся такая невозможная.

— Всё это как-то неправильно, – сказал я. – Женщины тем и отличаются от мужчин, что им необходимо, как вы говорите, потолкаться и посплетничать.

— Вот, а я тебе что говорю, Вика? Живём, как затворницы. Что во внешнем мире творится, не знаем. Узнаем всё из телевизора да из интернета.

Я смотрел на Киру и вспоминал слова Максютова о её затворничестве и погружении в собственное я, в работу. Что-то не вяжутся слова начальника СБ с действительностью. Заметка в голове. Придёт время, с этим разберёмся.

— Я вас покину, дамы. Извините, но мне нужно в магазин. Не подскажете, где он находится? – спросил я, вставая из-за стола.

— Он рядом с моим домом, – ответила Кира. – Я вас провожу.

Мы попрощались с Викой, с барменом, вышли из кафе-бара.

— С Кванториумом ещё не общались? – спросила Кира. – Пойдёмте, не останавливайтесь. За нами усиленно наблюдают. Просто идём, разговариваем ни о чём. Не всё так просто в нашем городке. Скоро сами во всём разберётесь, Игорь. В мире два Кванториума. Один на территории нашего городка, второй – в Пекине, в примерно таком же городке учёных. Он всё обо всех знает, контролирует всех и вся. Ну, и как результат, о всех действиях живущих и работающих в городке знает служба безопасности, руководство. Поэтому Вика сразу предупредила, чтобы мы не разговаривали о работе.

— Скажу сразу, мне это не нравится, Кира, – произнёс я, рассматривая стены коридора. – А сейчас нас никто не прослушивает и не подслушивает?

— Не должны. Скажите, Игорь, что даёт, или давала, вам работа с дельфинами? Что вы вообще изучали в своей лаборатории?

— Если в двух словах, то сознание, подсознание человека, расширение возможностей головного мозга, влияние на мысли и поступки человека с помощью погружения в виртуальный мир. Симбиоз, слияние мозга человека и мозга дельфина позволяет погружение сделать очень быстро и моделировать программы без применения специальных подпрограмм. Долго рассказывать, лучше один раз самому посмотреть и попробовать. Почему вы не используете симбиоз дельфина и человека, я не понимаю.

Кира остановилась.

— То есть, не программа руководила вашим погружением и моделирование виртуальной реальности, а вы воздействовали на программу и подпрограмму. Я правильно поняла? А были у вас случаи, когда вам удавалось воздействовать на человека оттуда, из нереальной реальности?

— Конечно. Мы достаточно наработали опыта в этом плане. Но эксперименты засекретили, передали какому-то спецподразделению. Физически на человека воздействовать нельзя, но на мозг – можно. А мозг, как известно, ключ человека. Жуткая и неприятная картина, когда видишь мозг другого человека как клубок, сосредоточение нейронов, импульсов и так далее. Почему вы задали этот вопрос?

— Был недавно случай, когда на меня воздействовали там, в виртуальном мире. И скажу вам, это было отвратительно: я ощущала боль, ужас, сожаление и тому подобное. Вы – лишнее доказательство того, что это в принципе возможно. Только знаете что, пока никому об этом не рассказывайте. Андрианову – можно. Мне – можно. Вике пока не стоит.

— Вы ей не доверяете, Кира? У меня создалось впечатление, что вы подруги.

— Именно как подруга я её должна защитить от возможных неприятностей, – сказала девушка и замолчала.

К нам, с недовольным выражением на лице, подошёл Семён. Как я понял, все мои встречи вне работы должны проходить в его присутствии. Безопасник сделал вид, что очень доволен тем, что нас нашёл у дверей круглосуточного магазина, поблагодарил Киру за то, что она за мной присмотрела.

Через час, наконец-то, я остался в своей комнате в одиночестве. На глаза попался кейс. Положив его на стол, внимательно осмотрел. Наборной замок, восемь колёсиков с цифрами. Попробовав открыть замок нахрапом, я загрустил, пытаясь вспомнить сколько вариантов комбинаций мне нужно перебрать, чтобы кейс открылся. По-моему, это десять в восьмой степени. Может и меньше на пару миллионов комбинаций, но от этого не легче. Я взялся за ручку кейса, по браслету-змейка пробежала искра синего света, в запястье появилась боль. Словно врач садист или палач-извращенец вонзил в запястье шприц с разогретой докрасна иглой. Боль поднялась по предплечья вверх, от боли онемело плечо и потом пришла головная боль. Острая и беспощадная, с кровавой пеленой в глазах, из носа потекла тонкая струйка крови.

— Да чтоб тебя!

Я запрокинул голову назад, чтобы остановить кровь, посмотрел на небольшую люстру. Рядом с цоколем лампы периодически вспыхивала красная точка. Кванориум в работе. И я не удивлюсь, если через некоторое время ко мне в комнату пожалуют безопасники. Тотальный контроль. Нет, что-то в этом мире происходит выходящее за рамки нормального и цивилизованного понятия о свободе. Когда кровь перестала течь, я сходил в ванную комнату, привёл себя все порядок. Посмотрев на серебристую змейку, обвивающую запястье, поднёс руку к номерному замку. Цифры на номеронабирателе начали выстраиваться в определённую комбинацию. Раздался мелодичный звук открывающихся замков, я, затаив дыхание, приподнял крышку кейса.

Шприц-пистолет, две ампулы с синей и красной жидкостью. На ампуле с синей жидкостью бумажка с цифрой один, на другой, соответственно, два. Я взял шприц в руки, в углублении мягкого, пористого материала, лежала инструкция в картинках. Человек вставил в рукоятку шприца ампулу под номером один, поднёс шприц к шее, нажал на скобу. Такая же операция со второй ампулой. Ну что же, инструкция рассчитана на дурака. Только не окажусь ли я в роли дурака, сделав себе инъекцию неизвестного препарата? Время вернуло меня назад. Незнакомец, который мне сказал о моём долге, о том, что его мир собирается сделать что-то страшное с моим миром и миром, где я сейчас нахожусь. Я вспомнил слова Киры, которые она произносила каждый раз после моего возвращения из нереальной реальности: «ты всегда был безбашенным человеком, к которому липнет удача».

Я взял ампулу с синей жидкостью, вставил в рукоятку шприца-пистолета, приставил шприц к шее, надавил на скобу. Пустая ампула упала на диван, её место заняла ампула с красной жидкостью. Лёгкий укол в шею, головокружение. Я успел убрать шприц и пустые ампулы в кейс, прежде чем услышал стук в дверь. Стук повторился, он стал настойчивым. Но меня это сейчас уже не интересовало. Комната решила со мной поиграть в игру-карусель, в голове крутились слова из песни группы Ария «Точка невозврата»:

«…… Может быть, наивны мы, и нет нигде орбит другой Судьбы.

Может быть, нам не найти во тьме маршрут туда, где Время спит.

Есть точка невозврата из мечты, и мы с тобой смогли её пройти..

Есть точка невозврата из мечты – лететь на свет таинственной звезды..»

___**________

— Уважаемые дамы и господа, сегодня в нашей передаче принимает участие долгожданный гость, профессор Йельски. Здравствуйте, господин профессор.

— Здравствуйте, очаровательная Мэгги, – ответил профессор, ослабляя узел галстука.

— Итак, сегодня мы хотели бы поговорить об адронном коллайдере. Зачем многие государства вложили огромные деньги в этот проект? Я не экономист, господин Йельски, но понимаю, что любой вложенный цент, евро, доллар и так далее должны приносить прибыль. Как может принести прибыль такой дорогостоящий объект, каков его срок окупаемости?

— Благодарю за вопрос, Мэгги. Чтобы понять причину строительства адронного коллайдера, нужно ответить всего на маленький вопрос. Вы готовы, Мэгги? Хорошо. Каково происхождение Вселенной? Кто этот загадочный Творец? Если кто-то готов ответить на этот вопрос прямо сейчас, то я гарантирую этому человеку всемирную славу, почёт, уважение и огромное денежное вознаграждение.

Мэгги засмеялась, откинувшись на спинку кресла, с интересом посмотрела на мужчину: живые, умные, голубые глаза. Римский прямой нос, упрямо сжатые губы и до синевы выбритый подбородок. Костюм явно не из проката, как и галстук. Все вещи дорогие и добротные.

— То есть учёные, а их много тысяч, все работают над одной проблемой и задачей… – начала Мегги.

— Да, получить, как пишут в газетах, «частицу Бога». Получить доказательство того, что наша Вселенная имеет отнюдь не божественное происхождение.

«Всё, программе, как и карьере конец. Я представляю, сколько сейчас поступает телефонных звонков от разгневанных зрителей. А, плевать! Если это её последний эфир, то пусть он запомнится зрителями надолго», – подумала Мэгги, изобразив на лице улыбку.

— Устройство Большого Адронного Коллайдера очень сложное, поэтому нет смысла об этом рассказывать телезрителям, Мэгги, – продолжил профессор. – Единственное, что можно объяснить всем любопытным, это какой процесс происходит в БАКе. Представьте встречные электромагнитные пучки, при помощи которых происходит разгон и дальнейшее соударение протонов и тяжёлых ионов. Учёные наблюдают за зарождением новой частицы, которую предсказал учёный Хиггс в одна тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом году. В момент соударения частиц высвобождается огромное количество энергии. При этом рождается топ-кварк, который мы называем бозон Хиггса. Именно его и называют люди «частицей Бога». Изучив процесс возникновения бозона Хиггса, мы сможем ответить на многие вопросы: изучить появившиеся теории суперструн, образования червоточин в космосе, взаимодействие космических тел во Вселенной и так далее. То есть, учёные получили возможность посмотреть на мир с совершенно другой позиции, под другим углом зрения. Я понимаю, что вам и телезрителям сложно это понять, но поверьте мне, как учёному, деньги потрачены не зря и они не выброшены на ветер.

— Это хорошо, конечно, господин Йельски, – не сдавалась Мэгги. – Получили огромное количество энергии и что дальше?

— О, как я посмотрю, вы, Мэгги, прочитали перед передачей большое количество статей в популярных журналах. Это очень отрадно. Хорошо. Сам бозон Хиггса не так важен для учёных, как понимание процессов при появлении загадочной частицы. Происходит переход вещества в состояние кварк-глюонной плазмы. Появилась теория сильных взаимодействий, очень полезная как для ядерной физики, так и для астрофизики. Мы уже доказали, что у каждой элементарной частицы есть более тяжёлый партнёр. Эта суперчастица получила название «странной материи». Она, эта материя, рассматривается в космологии, как кандидат на роль «тёмной материи». Получение и хранение такой материи в будущем позволит нам получить источник неиссякаемой энергии. Во всем мире запасы углеводородов стремительно падают, поэтому…

— О, даже я понимаю, господин Йельски, к чему приведёт наличие у людей такого источника энергии. Это прекращение войн, полёты в космосе без ограничения и многое-многое другое, – перебила профессора Мэгги.

— Совершенно верно. Но это пока что фантастические идеи, не более того. Мы всего лишь изучаем процесс возникновения бозона Хиггса, и, как я сказал, процессы….

— Господин Йельски, все мы знаем, сколько было протестов против строительства такого сверх опасного объекта. С чем эти опасения связаны? – опять перебила Мэгги, прислушиваясь к словам редактора, прозвучавшим в наушнике:

«Мэгги, рейтинг передачи превзошёл все наше ожидания. Нас сейчас смотрит почти двадцать миллионов человек. Твой рейтинг подскочил, чёрт побери, с возьми баллов до десяти. А, нет. Уже девять баллов. У тебя дополнительно двадцать минут. Порви этого сукина сына на части. Сделай его, Мэгги».

— Да, вы совершенно правы, Мэгги. Значительная доля внимания со стороны представителей общественности и СМИ связана с обсуждением катастроф, которые могут произойти в связи с функционированием БАК. Наиболее часто обсуждается опасность возникновения чёрных дыр с последующей цепной реакцией захвата окружающей материи, а также угроза возникновения страпелек, гипотетически способных преобразовать в страпельки всю материю Вселенной.

— Извините, что я вас постоянно перебиваю, профессор Йельски, но что такое страпельки и чем они так опасны? – улыбаясь спросила женщина.

Профессор на некоторое время задумался. Потом, словно очнувшись от наваждения, он ответил:

— Это и есть «тёмная материя». Страпельки могут достигать макроскопических и астрономических размеров и масс. При соударении страпельки с ядром какого-нибудь атома, может произойти выделение чудовищного количества энергии. В результате этой реакции могут возникать новые страпельки. Этот процесс – бесконечный. Это основная угроза безопасности существования адронного коллайдера. То есть, существует опасность превращения планеты Земля в «странную материю», о которой я говорил ранее. Это серьёзная проблема, поэтому созданы беспрецедентные системы безопасности на объекте и так далее.

Мэгги услышала голос редактора:

«Мы пока не разобрались, что происходит на территории, где расположен этот адронный коллайдер. Возможно, прервём передачу в ближайшее минуты, Мэгги».

— Итог нашей интересной беседы таков, профессор. Изучение бозона Хиггса дело очень нужное, но и опасное. Вы с этим согласны?

— Согласен. Нужна повышенная внимательность к проведению опытов. Хотя… присутствие «тёмной энергии или материи», на Земле было зафиксировано и раньше, более века тому назад. Просто учёные без наших опытов не могли точно классифицировать произошедшее в России в одна тысяча девятьсот восьмом году.

— Вы не о Тунгусском метеорите говорите, профессор? Ну-ку, ну-ка, это очень интересно! – оживилась Мэгги. – Он-то здесь причём?

— Когда вы выслушаете мою историю до конца, всё поймёте, – ответил профессор. – Но ответьте на мой вопрос, девушка. Что вы знаете о теории параллельных миров?

— Только то, что существует множество миров, которые разделены между собой очень тонкой гранью. Эти миры в чём-то схожи между собой, но это не значит, что ход истории в них может идти по какому-то шаблону, – ответила Мэгги, лихорадочно вспоминая, что она читала о падении Тунгусского метеорита и о теории параллельных миров.

— Совершенно верно! – согласился Йельски. – Так вот, катастрофа произошла в 1908 году, но первая экспедиция добралась до места падения небесного тела только в 1927 году. В то время в России экспедиция не могла состояться априори, по известным причинам. Но это не говорит о том, что поисками упавшего небесного тела никто не занимался. Первым, кто снарядил грандиозную экспедицию, был тибетский монах Анкун–ро. Никто до сих пор не знает откуда появился этот монах с таким странным именем. Но факт есть факт, экспедиция прибыла на место, и вот что она увидела: вокруг места падения лес был повален веером от центра, причём в самом центре падения часть деревьев осталась стоять на корню, лишенная ветвей и коры.

Йельски замолчал на некоторое время, потом продолжил:

— В результате взрыва были повалены деревья на территории более двух тысяч квадратных километров, оконные стёкла в домах были выбиты в нескольких сотнях километров от эпицентра взрыва. Монах Акун–ро, возглавивший экспедицию, самолично встретился с очевидцем падения тела на Землю, с Семёном Семёновым. И вот, что он рассказал, я цитирую:

«..В тот момент, когда раскрылось небо, с севера пронёсся горячий ветер, как из пушки, который оставил на земле следы в виде дорожек. Потом оказалось, что многие стёкла в окнах выбиты, а у амбара переломило железную закладку для замка двери..»

Профессор взял в руку стакан с водой, сделал глоток. Мэгги заметила, что рука профессора дрожит.

— Я скоро подойду к главному, Мэгги. Так вот! Семён Семёнов, житель фактории Ванавара, находившейся в семидесяти километрах на юго-востоке от эпицентра взрыва Тунгусского космического тела, согласился стать проводником экспедиции. И вот, что он потом, в далёком тридцать втором году, рассказал учёным из России:

«Когда я привёл странных людей к месту взрыва, на небольшой поляне, на пригорке, мы увидели огромную воронку, на дне которой находилось что-то, что увидеть невозможно. У всех, без исключения, людей разболелась голова, они просто-напросто заснули, попадав на землю. Дальнейшие события не очень интересные и не информативные, Мэгги. Но теперь, когда мы поняли, что такое «тёмная материя», мы можем утверждать, что в начале двадцатого века кто-то, или что-то побывало на нашей планете, имея с собой небольшой запас «тёмного, странного вещества».

— А так, как это вещество – неиссякаемый источник энергии, то….. – Мэгги задумалась.

— Это был или космический корабль, или кто-то хотел превратить нашу планету в страпельку, в ничто, – закончил за ведущую передачи Йельски.

У него зазвонил телефон, мужчина посмотрев на дисплей, побледнел, рванул галстук, воротник рубашки.

— Последний вопрос, профессор. Если вы определили, что там была «тёмная материя», это значит, что вы провели сверку по так называемому «слепку» с имеющегося образца этой энергии. Как тот взрыв связан с теорией параллельных миров?

— Он повлиял на состояние равновесия миров, раскачал их, как люди раскачивают качели в городском парке. Извините, больше я не отвечу ни на один ваш вопрос, Мэгги.

— Понимаю. Так, внимание, господа телезрители и ваше, господин Йельски! Сейчас в прямом эфире вы увидите репортаж о необычном природном явлении, которое возникло несколько минут назад над территорией, где под землёй расположен адронный коллайдер. Переведите изображение на внутренний монитор, – попросила Мэгги операторов.

Она и профессор увидели, что небо над надземными сооружениями грандиозного комплекса из синего превратилось в тёмно-фиолетовое, из-под земли в небо ударили сотни ярких лучей света. Прошло некоторое время, по грозовой туче пробежали всполохи огней и разноцветных искр. Оператор приблизил изображение тучи, все могли увидеть, что теперь она была поделена лучами золотистого цвета на множество секторов. Лучи света, вырывающиеся из-под земли, стали ослепительно яркими, изображения многочисленных построек исчезли из вида. Яркая вспышка, небо расцвело разноцветными насыщенными красками. Между отдельными пятнами не было чётких границ, воздух дрожал, границы красочно разукрашенного неба становились размытыми, меняли свои очертания и цвет.

— Полярное сияние, – прошептала Мэгги. Профессор молча наблюдал за развитием событий, вцепившись руками в подлокотники кресла. – Что происходит, господин Йельски?

— Похоже, что тёмная материя нашла себе выход. Нарушена герметичность специальных контейнеров для хранения самого опасного вещества в мире.

— И чего ожидать нам, людям, всему человечеству, господин профессор? – спросила ведущая.

— Самого худшего, – ответил профессор, вставая с кресла. – Самый простой и благополучный исход для данной ситуации – исчезновение научного центра и двух-трёх городов, которые расположены в радиусе ста километрах от границы адронного коллайдера. Нужно молиться, чтобы всё этим закончилось.

Вверх, в сторону неба и безжизненного космоса, ударил ослепительно-белый луч света. Через полчаса он исчез, как исчезли все здания БАКа, сам коллайдер, четыре города, в котором проживало около трёх миллионов человек. На месте научного центра образовалась воронка диаметром двадцать семь километров и глубиной порядка шестьсот метров.

«Конец первой части»

Часть II. Временной разлом. Глава 1

Вместо комнаты в жилом модуле, я теперь видел фонтан разноцветных брызг и искр, которые закручивались в немыслимую спираль. В голове была одна мысль: меня расщепило на атомы, но как пройдёт сборка атомов в нормальные человеческие тела? Исчезли ноги и часть туловища, начали мерцать и потом исчезли руки. Меня подбросило на немыслимую высоту, зрение стало тоннельным. Земля осталась где-то далеко внизу, вокруг роились звёзды. Вселенная пришла в движение и почему-то начала стремиться к своему гипотетическому центру, превращаясь в маленький разноцветный шар. Я закрыл глаза, приготовился к самому худшему.

От огромной Вселенной-шара исходили тончайшие вибрации. Мой организм под эти вибрации начал подстраиваться, входить в резонанс. Открыв глаза, я обнаружил, что шар из маленькой точки превратился в огромный и сверкающий, находящийся на расстоянии вытянутой руки. Шар замедлил вращение, остановился и начал раскрываться. Разные по размеру и форме сегменты, похожие на дольки апельсина, отделялись друг от друга, распадаясь на отдельные части, фрагменты…. В каждой «дольке» находилось множество «косточек», соединённых между собой линиями жёлтого цвета. Одна линия стала заметнее толще и ярче, от неё в стороны, закручиваясь по спирали, отходили отростки. Прошло немного времени, я увидел перед собой сформированную гроздь винограда. Плодами этой грозди были отдельные миры, собранные на линиях-отростках по какому-то особенному мне принципу. Каждый плод вибрировал, вибрация передавалась соседним плодами, вся гронка винограда находилась в резонансе. Удали один мир-плод, нарушишь целостность всей гронки, всей Вселенной.

До боли в глазах я пристально всматривался в гроздь винограда. Разноцветные, самобытные и красивые миры. Начала проступать, пока ещё очень размытая, центральная основная линия грозди винограда, потом, появились такие же размытые линии-отростки. Я отрешился от всех проблем, сконцентрировал внимание только на одном: на своих ощущениях. Линии грозди начали укрупняться, они стали чётче. Мир, мой внутренний мир, взорвался ярким калейдоскопом красок. Семь цветов радуги со множеством оттенков, семь миров, граничащих и пересекающихся друг с другом. Они проступили более чётче, стали ярко выраженными. Ответвление от основной линии ярко-жёлтого цвета стало ближе ко мне, в одном «плоде» я сумел различить семь разноцветных, размером с горошину, миров. Почему семь миров, а не восемь или девять, например?

Вокруг клубилось пространство и время. Яркие неоновые разноцветные линии, сплетаясь между собой, образовывали прочный и надёжный, пружинящий под ногами жгут. Где-то далеко внизу я увидел приближающиеся яркие разноцветные точки, расположенные в строго определённом порядке. Гроздь винограда, с разноцветными точками-мирами, была вполне осязаема. Казалось, протяни руку, и в твоей ладони окажется жемчужина-мир, каждая неповторимая по форме и цвету. Самая яркая, из семи жемчужин, была небесно-голубого цвета.

Я протянул к жемчужине руку, время и пространство пришло в движение. Вокруг меня было бесконечное Ничто, заполненное мириадами звёзд. Звезды превратились в яркие искры, которые начали вращаться по часовой стрелке, появилась серебристая труба со множеством сочленений. Труба закончилась, вокруг меня опять находились звезды, под ногами – жгут из неоновых нитей. Я посмотрел вниз, увидел голубую планету Земля. Она, как огромный мраморный шар, медленно вращались вокруг оси, показывая мне моря и океаны, горы и степи, мегаполисы и поселения людей. Множество огней, соединённых яркими линиями жёлтого цвета. Паутина светящихся линий, соединяющая города и материки.

Дыхание перехватило от падения вниз, сердце готово было вырваться из руди. Я засмеялся от нахлынувшего чувства свободы. Гроздь винограда была сверху и можно переместиться куда угодно. Но нужно взять тайм-аут, чуть перевести дыхание, отдохнуть от приключений. Я прикрыл рукой глаза от яркого солнечного света, на губах появился привкус мяты. Лестничная площадка больно ударила по ногам, вверх взметнулось облако пыли, вокруг меня, казалось, искрит воздух. Дверь мой квартиры, только в каком мире? Чёрт побери, и спросить-то не у кого. Если только у.. Дверь напротив приоткрылась, я увидел заспанное лицо Марии Дмитриевны.

— Что-то ты сегодня припозднился, Игорь.

Я улыбнулся соседке, как самому близкому человеку. Я – Игорь, а не Сазонов Юрий Юрьевич. Слава Богам, удача о меня не отвернулась. Не спугнуть бы её только, госпожу удачу..

— Да, дела. День на дворе, а вы спите, Мария Дмитриевна. Не здоровится?

— Здоровится-здоровится. Работу нашёл?

— Ммм.. какую работу?

У меня в груди выросла огромная сосулька, ноги и руки стали ватными. Когда же я успел потерять работу? Неужели опять чужой мир, в котором «Каскад-3» приказал долго жить?

— Чудной ты какой-то, Игорь. Или выпил чего? Не с моим ли Степанычем?

— Он что, не на даче?

— Рвётся туда, как мёдом ему за городом намазано. Да нет, от тебя спиртным не пахнет. Так что с работой?

— Пока никак. А что? – спросил я.

— Скандалы ваши надоели, вот чего. Нашёл себе, прости Господи, женщину, как будто на ней свет клином сошёлся. Тьфу на тебя и на неё. Погоди-погоди, ты такой спокойный. Неужто разбежались?

Я пожал плечами, вставил ключ в замок. Ну-ка, откроется замок или опять придётся лезть в окно? Замок открылся, я вошёл в квартиру и сел на пуфик, обхватив голову руками. Похоже, что я Корнилов, но не тот Корнилов. Точнее, мир совершенно другой, я-то себя ощущал прежним. Теперь стали понятны вопросы соседки о поиске работы. Этого ещё не хватает. Я сделал ревизию карманов куртки, нашёл в них блокнот, ручку, мятый автобусный билет. В кармане джинс находился мобильный телефон. Пролистав в нём телефонные номера, я не нашёл ни одного со знакомыми именами или фамилиями. В блокноте – множество адресов и телефонов предприятий. Почти все адреса зачёркнуты, оставалось пять, в которых, по всей видимости, я ещё не побывал. Занятно, хотя… не очень. Между страниц я увидел листа бумаги с загадочной надписью: «Система выбрала тебя и не вздумай ей сопротивляться, иначе исчезнешь навеки..» Я посмотрел на дисплей телефона: время пятнадцать десять. А что если сесть в автобус и прокатиться до биофабрики, рядом с которой должен находиться НИИ «Каскад-3»? Чем чёрт не шутит? Возможно, там я что-то о себе узнаю или, как вариант, узнаю почему потерял работу. Сидеть дома и вытирать слёзы это хорошо, это тоже занятие. Но только не для меня. Нужно разобраться в произошедшем, попробовать найти профессора Андрианова, Киру. Или их в этом мире нет? Я выходил из подъезда, когда в голову пришла совсем уж нехорошая мысль: я вспомнил за что «зацепился» мой взгляд, когда я смотрел на дисплей телефона. Год! Дата! Руки противно задрожали, когда я в телефоне увидел: 15 марта 2022 года. Кто, мать его, сожрал и не подавился двумя годами моей жизни? Несколько минут тому назад мне было тридцать два, сейчас тридцать четыре года!

Автобус отправился от остановки по расписанию. Он грохотал на каждой яме, предупреждая что вот-вот рассыплется на отдельные фрагменты. Я всю дорогу смотрел в окно, пытаясь найти хоть какое-то отличие между моим миром и этим. Те же улицы, те же магазины и дома. Названия остановок – те же, как и марки автомобилей. Чёрт знает что происходит. Я вспомнил слова Андрианова о эффекте «закрывающихся дверей». Если это только теория, то ладно, а если мир действительно начнёт меня выдавливать? Тогда что, я навсегда исчезну из мира один, к примеру, и окажусь опять непонятно в каком мире? В мире два, три и так до семи? Автобус резко затормозил, водитель выругался: какая-то серебристая иномарка сбила рыжеволосого молодого парня. Как я понял, он перебегал улицу и.. Печально. Но мне стало совсем грустно, когда автобус остановился на конечной. На месте «Каскад-3», рядом с биофабрикой, был пустырь.

Вместо привычного механического голоса, объявляющего очередную остановку, раздался голос водителя:

«Уважаемые пассажиры! Автобус идёт в автопарк, приношу свои извинения за доставленное неудобство».

Ждать следующий автобус, теряя двадцать минут, не хотелось. Я попытался вспомнить, как далеко от моего дома находится автопарк. неожиданно для себя понял, что он всего-то в двадцати минутах ходьбы. Нужно пройти через двор «десятой» школы, по территории давно закрытой котельной, мимо магазина «Табрис». Жители городов мало того, что не знают соседей по дому они напрочь забывают о том, что находится у них совсем рядом, на расстоянии нескольких сотен метров.

Пятница, вечер, в школе никого. Охранник, стоявший перед входом в школу, проводил меня настороженным взглядом. Солнце из жёлтого, превратилась в багровое, на удивление оставшимися целые стёкла старой котельной отражали солнечный свет, придавая старому заброшенном зданию гротескный вид. Асфальтированные дорожки во дворе котельной покрылись сеткой трещин, через которую пробивалась трава. Когда-то, ко входу двухэтажного здания когда-то, лет пятнадцать назад, вела дорожка, вымощенная плиткой. Плитку «рачительные хозяева» давно пристроили в какое-то более нужное место, теперь перед входом была огромная яма, заполненная дождевой водой. Я подошёл к двухметровому забору, отодвинул в сторону знакомую с детства доску. То, что я увидел на пустыре перед магазином «Табрис», мне определённо не понравилось. Две машины стояли бампер к бамперу, возле внедорожников, переминаясь с ноги на ногу, находились четверо человек в одинаковых чёрных кожаных плащах.

Опустив на место доску, я спрятался за куст сирени, наблюдая за людьми. То, что они кого-то ждут, можно было понять по поведению высокого, темноволосого парня лет тридцать, который периодически бросал взгляд на наручные часы. Трое человек стояли ко мне спиной, смотрели в сторону.. Погоди-погоди-погоди! Если бы автобус не сломался и не направился в автопарк, я бы сейчас подходил к магазину именно по узкой дорожке, в сторону которой смотрели эти люди. Совпадение, или приступ паранойи? Раньше за собой я такого не замечал, но внутренний голос мне подсказывал, что я прав, и люди в кожаных плащах ждут именно меня. Если это так, то.. Что «то», я не знал, поэтому решил не искушать судьбу. Вдоль забора котельной, помимо кустов сирени, росли разные фруктовые деревья, дикий шиповник, японская айва.

Перебежками, от одного дерева к другому, я подобрался к гаражам наших домов. Оперевшись руками на невысокий кирпичный забор, перепрыгнул через это декоративное ограждение и сразу же попал в объятия завсегдатая гаражей, моего соседа Степаныча.

— Вот леший, напугал! Ты чего это, Игорёк, распрыгался как молодой козлик? Ворота для кого установлены?

— Для машин и слабаков, а я герой. Настоящие герои никогда не ищут лёгких путей, преодолевая и так далее и тому подобное. В общем, идут по жизни с поднятым забралом.

— Седина в голове наметилась, тридцать пять скоро, а туда же, – буркнул Степан Степанович. – Раз ты здесь, присядь, разговор есть. Вот тебе табуретка, малость грязноватая, но ничего, не измажешься. По сто грамм?

Я отказался, не зная, какой со мной случится очередной казус.

— Вопрос номер один. Ты почему свою ласточку не проведываешь?

— Ты о чём, сосед? – удивился я. – У меня была ласточка, да улетела она.

— О ней мы потом поговорим. Я о дедовой «Победе», сосед. Машина, она как живое существо, ей внимание нужно и забота. Вот, для примера, что тебя к одной женщине как магнитом притягивает, а от другой ты нос воротишь?

— Ну… красота-не красота, но определённо запах. Ум, в конце концов, ещё тактильные ощущения, – ответил я.

— Вот-вот! – Степаныч показал пальцем на багровые облака, выпил самогонки. – Вот и машине нужны эти тактильные ощущения. Хотя бы раз в неделю приходи в гараж, погладь машину, заведи двигатель, послушай на что машина тебе пожалуется. И второй вопрос, Игорь: кто для тебя есть твоя сожительница. Да не дёргайся ты, послушай старого человека. Кто для тебя Кира?

Я задумался. Был работа, были деньги, был мир и согласие, любовь. Перестал носить домой зарплату, любовь исчезла, как с белых яблонь дым. Так было в моём мире, не знаю, что произошло в этом.

— Да в общем-то, сейчас уже никто, Степаныч. Мы, как я понимаю, расстались. А что?

— А то! – Сосед выпил ещё полстакана самогонки, крякнул от удовольствия. – Весь дом судачил о вас, сосед. Стерва твоя Кира и… Нет, не буду произносить это слово. Пока ты носился как угорелый по городу в поисках работы, она таскала в квартиру мужиков. Ты чего побледнел, Игорь, или ты этого не знал и ни о чём не догадывался? Не верю я в это, ты мужик башковитый, начитанный и культурный. А из этого истекает твоя бесхребетность и мягкотелость. Ты вот зайди к моей Марии, она тебе такого расскажет о твоей сожительнице, что.. Эй, Игорь, ты куда? Обиделся, что ли?

Напряжение последних дней сделало своё дело: мир качнулся, земля превратилась в огромные качели. Я схватился рукой за створку ворот гаража, перевёл дыхание. На негнущихся ногах, которые весили по центнеру каждая, пошёл в сторону подъезда. Удивительно, но на скамейках не было бабушек, которые всё видят, всё знают, всем дают дельные советы и наставления. Присев на скамейку, посмотрел на окна второго этажа. Темно.

Я вспомнил недавно прочитанную книгу, в которой мне запомнилось предложение: «Автор макнул гусиное перо в чернильницу, на секунду задумался ставить ему точку в повествовании или нет. Но чернила решили самостоятельно судьбу повести: на белой бумаге появилось жирная клякса с неровными, рваными краями». Пять лет вместе и… «отсюда и проистекает твоя бесхребетность и мягкотелость». Нет, в моём характере было то, что многих пугало. В первую очередь решимость, принципиальность. Но эти качества хороши в других случаях, сейчас же… в другом мире.. Даже не знаю.

— Вы кого-то ждёте, молодой человек? – услышал я знакомый голос.

— Хватит на сегодня шуточек-прибауточек, Степаныч.

— А мы знакомы?

Я, посмотрев на соседа, которого знаю лет пять, как минимум, выругался. Во взгляде Степана Степанович Бирюкова читалось искреннее удивление.

— Степаныч, когда пьёшь, закусывать нужно. – Я поднялся со скамейки, сделал несколько шагов в сторону подъезда, но остановился, услышав звук подъехавшей к стоянке машины. Красная Тойота. Открыв двери, из машины вышла Кира и незнакомый мне мужчина кавказской национальности. Сросшиеся на переносице брови, огромный нос, чёрные глаза и волосы с наметившейся сединой. Я смотрел, как к подъезду, держась за руки, подходят Кира и её.. Далее не знаю, как назвать этого человека. Я вернулся, присел на скамейку:

— Это как называется, Степаныч? В открытую приводить мужиков, как ты сказал..

— У тебя всё с головой нормально, парень? – перебил меня сосед. Потом он отвернулся от меня, произнеся: – Привет-привет, соседи дорогие. Тимур, с тебя тысяча, отремонтировал я тебе гараж, течь не будет, можешь теперь туда свою ласточку ставить. Кира, выглядишь на пять с плюсом ….

— Предатель ты, сосед, – сказал я, когда закрылась дверь подъезда.

— Наркоман ты, что ли? Худой, как велосипед, под глазами чёрные круги, руки трясутся. Ну точно, как это я сразу не понял? Иди отсель подобру–поздорову, парень, и больше никогда сюда не приходи. Увижу, сразу же полицию вызову. Иди, милок, иди!

В голове творилось неизвестно что, даже кашей это назвать было нельзя. Сумбур, непонимание происходящего. Вспомнились почему-то строчки текста в блокноте: «Система выбрала тебя и не вздумай ей сопротивляться, иначе исчезнешь навеки.. ». Вот смысл этого послания: я не удивлюсь, если квартира стала не моя, перешедшая по наследству от деда. «Иди отсюда» – как острый нож в сердце. Куда идти, и самое главное, почему я должен куда-то уходить? Нет, так дело не пойдёт!

Я рванул дверь подъезда на себя, перевёл дыхание только тогда, когда остановился на третьем этаже, напротив двери собственной квартиры. Чёрт, все сговорились, что ли? Вместо двери, деревянной, обтянутой кожей убитого дермантина, я смотрел на стальную дверь. Пробовать вставить ключ в замочную скважину, только зря терять время. Я сел на ступеньку лестницы, не зная, что мне делать. Снизу, тяжело дыша, по ступенями поднимался Степаныч, в руке соседа, бывшего соседа, я увидел мобильный телефон. Точно, как и обещал, вызвал полицию. Открылась дверь «моей квартиры», на лестничную площадку вышел Тимур. Сколько он весит? Килограмм со двадцать, никак не меньше. У нас разная весовых категория, поэтому я ничего не смог сделать, мои руки оказались за спиной.

— Сломаешь руку, идиот, – сказал я Тимуру, который заламывал руки всё больше и больше.

— Не сломаю, если дёргаться не будешь. Что тебе нужно от нас, только честно.

— Отпусти, расскажу, – ответил я и сразу же почувствовал, как Тимур ослабил хватку. – Я в этой квартире совсем недавно жил.

— Ну и что? Это не повод, чтобы без причины…

— Да не слушай ты этого наркомана, Тимур, – услышал я голос Марии Павловны, жены Степаныча. – Сколько их на улице развелось, страшно вечером куда-то выйти. Сейчас полиция приедет, она этого идиота пристроит куда нужно.

— Не похож он на наркомана, тётя Маша, – сказал Тимур. – И запаха алкоголя я не почувствовал. Парень, я тебя отпущу, но с одним условием: ты сразу же уйдёшь. Договорились? Я не хочу тебе жизнь портить, полиция сначала бьёт, потом разбирается. Так мы договорились?

Мне ничего не оставалось, как кивнуть, соглашаясь. Я спускался по лестнице, ощущая на себе взгляды Степаныча, Тимура и Марии Павловны. Посмотрев снизу вверх, увидел Киру, которая загадочно улыбаясь, смотрела на меня. Чёрт! Тысячу раз чёрт! Не может такого быть! За час потерять всех и всё! Я добрёл до детской площадки, хотел сесть на песочницу, собраться с мыслями, но вспомнив, что Степаныч вызвал полицию, пошёл прочь от дома. Я был напротив магазина «Табрис», когда увидел полицейский УАЗ, который проехал в сторону моей бывшей пятиэтажки. Посмотрев через витрину магазина на людей перед кассами, на прилавки, уставленные контейнерами с едой, я решил, что нужно купить хоть что-то пожевать, потом уже решать куда идти, где ночевать. Знакомых в городе пруд пруди, но где гарантия того, что они меня узнают? Нет, такой гарантии нет.

Я катил перед собой тележку, иногда останавливаясь перед прилавками, что-то клал в корзину, что-то, покрутив в руках, возвращал на место. Три тысячи в кармане, и неизвестно сколько мне на эти деньги придётся жить. Я был на финишной прямой к кассам, но остановился, спрятавшись за прилавок. Темноволосый парень в кожаном плаще расплачивался, положив в карман пачку сигарет. Он, словно почувствовав на себе мой взгляд, оглянулся. Нет, кажется всё обошлось: парень сел в машину, вспыхнули огни фар, внедорожник отъехал от магазина.

— Пакет нужен? – произнесла дежурную фразу кассир.

— Обязательно. Только знаете что, если товар будет на сумму больше тысячи рублей, вы мне скажите. Хорошо?

Улыбка исчезла с лица кассира, уступив место грозовой тучке.

— Это что, розыгрыш, молодой человек? Или мне вызвать охранников? Что это за деньги?

— Не понял, – ответил я, рассматривая тысячную купюру. – Деньги как деньги. Что в них не так?

— Серёжа, подойди к третьей кассе. Срочно! – закричала кассир.

Как из под земли передо мной появились два молодца, одинаковых с лица. Один из них взял тысячную купюру, посмотрел на неё и, чуть ли не обнюхав, протянул мне зелёную бумажку, сказав:

— Нет денег, нечего людям мозги делать. Марш из магазина! По хорошему пока предлагаю. Ну?

— Стоп. Если вас эта купюра не устраивает, то может эта понравится?

Я, не глядя на тысячную купюру, выуженную из кармана джинсов, протянул её охраннику. Тот посмотрел на неё, улыбнулся:

— Взрослый человек, а занимаешься ерундой. Оля, проверь прибором.

— Нормальные пять тысяч, – через некоторое время произнесла Оля. – Ограничение в тысячу рублей остаются в силе, молодой человек?

Я, словно очнувшись от сна, смотрел как кассир подносит к сканеру упаковки с едой, как выдвигает ящик кассы, отсчитывает сдачу.

— Что-то ещё? – на лице Ольги опять появилась дежурная улыбка.

— Да. Блок сигарет, зажигалку и я сейчас ещё кое-что возьму. Хорошо?

Небрежно скомкав сдачу и положив деньги в карман куртки, я поймал на себе неодобрительный взгляд Ольги, изобразил на лице подобие улыбки. Что такое деньги, их наличие или отсутствие, если на глазах привычный мир рассыпается, знакомое становится незнакомым и чужим? Я отошёл подальше от «Табриса», присел на скамейку перед входом в подъезд какого-то пятиэтажного дома. Свернув пробку бутылки «Чёрный жемчуг», сделал из горлышка большой глоток. Водка, огненным комом, скользнула по пищеводу, опустилась в желудок. В голове немного прояснилось, я посмотрел в сторону старой котельной.

Луна, заслонив полнеба, была до того яркая, что я без проблем пролез в дыру забора, подошёл ко входу в старую котельную. Помню, как жители близлежащих домов жаловались в администрацию города, устраивали стихийные митинги по поводу закрытия котельной. Постиранное белье, сушившееся на бельевых верёвках, за несколько минут пребывания на улице покрывалось каким-то налётом, из белоснежного превращалось в серое и безликое. Котельную закрыли, проблема с сушкой белья отпала сама собой: дома перевели на централизованную подачу отопления и горячей воды. Взрослые о котельной забыли, но не забыли мы, дети. Считалось высшим пилотажем пробраться внутрь здания, развести костёр из собранных на улице веток деревьев и, сидя у костра, рассказывать всевозможные страшилки, истории из книг для взрослых. Самое главное, это высидеть до конца, не встать и не выйти из котельной, в которой иногда раздавались душераздирающие звуки: скрежет металла о металл, перезвон стёкол приоткрытых фрамуг, звуки капающей воды.

Оборудование как-то очень быстро демонтировали, вывезли и установили на другой объект, загадочное здание превратилось в заброшенное пустое помещение с известным только нам ходами, лестницами, площадками для обслуживания оборудования. У нас появились другие интересы, мы стали взрослее, но нет-нет да наведывались в котельную, чтобы посидеть у костра, рассказать пару-тройку интересных историй. И вот что интересно: люди без определённого места жительства, несмотря на наличие стен и крыши, обходили заброшенное здание стороной. Почему? Этого никто не знал. Я, вроде как, присоединился к огромному отряду бездомных и тайны, которые они хранили, должны, обязательно передо мной открыться. Я усмехнулся. Здравствуйте, я бомж Игорь, специалист в области IT-технологий, прикладной матеметики.

Кто-то бы сказал мне днём раньше, что такое возможно, послал бы куда подальше этого «провидца». Я попробовал открыть входную дверь. На заржавевших навесах она не подалась ни на йоту, даже не шелохнулась. Я вспомнил, как мы это делали в далёком детстве: чуть приподнимали дверь за ручку и рывком, на себя, открывали. Дверь, с противным и, одновременно с этим, жалобным стоном приоткрылась, я нащупал в кармане зажигалку с фонариком. Включить свет включил, но пакет с продуктами упал на бетонный пол, сердце прыгнуло куда-то вверх, забилось в истерике: на правой от входа стене был нарисован монстр. Звериный оскал, рога, глаза - тёмные провалы. Художники, мать вашу! На левой от входа стене висел знакомый мне стенд. Удивительно, но пожелтевшая от времени бумага, с жёлтым разводами-рисунками, находилась на своём месте, в специальных кармашках стенда. «Инструкция для…», «Правила пожарной безопасности», «Оказание первой доврачебной помощи пострадавшему».

Глава 2

Свет фонарика зажигалки еле-еле позволял ориентироваться в захламленном помещении, но его было достаточным для того, чтобы я прошёл в бывшую бытовую комнату обслуживающего персонала. Кочегаров. Да, комната была на месте, как и топчан, стол, табурет, керосиновая лампа «летучая мышь». Единственное окно закрывала газета, деревянные полы рассохлись, при каждом моём шаге они издавали целый набор звуков. Душераздирающих и неприятных для слуха. Но нам, бездомным, всё равно. Была бы крыша над головой, а остальное - пыль под ногами. Я присел на топчан, посмотрел в окно: были видны яркие огни домов, кусочек Луны, обольстительницы ночного мира и королевы звёздного неба.

Водка опять отправилась в короткое путешествие, желудок недовольно заурчал, потребовал что-то съедобное. Руки помыть негде, чёрт возьми. Но мы, бомжики, опять же, люди не гордые, можем и минеральной водой обойтись. Лампа, наполовину заправленная керосином, зажглась с первого раза. Тусклый свет разогнал тьму, создавая на стенах и потолке бытового помещения причудливые тени. Они шевелились, протягивали ко мне свои руки, пытались приобнять за плечи и успокоить. Ладно, лирика это очень хорошо, нужно немного и о себе позаботиться. Никогда бы не подумал, что колбаса под водку может быть такой вкусной, с ярко выраженным вкусом. Я уже молчу о хлебе, который просто таял во рту. Нужно завтра же купить соль, спички, какой-нибудь майонез, или кетчуп.

Да много чего нужно будет купить, всего не запомнишь. Я достал блокнот, ручку, начал составлять список необходимых покупок. На топчане лежали старые телогрейки. Я, как мог, отряхнул их от пыли, расстелил. Ну что, сумасшедший день подошёл к концу, можно прилечь, отдохнуть, чтобы завтра.. А что, собственно говоря, завтра? Завтра у нормальных людей обычный рабочий день. Прелесть обыденных дел начинаешь воспринимать как что-то приятное и необходимое, когда исчезает возможность чем-либо заниматься. Парадокс: в нормальной жизни жалуешься на нехватку времени и сил, когда этого в переизбытке, понимаешь что не хватает загруженности рабочими и домашними делами.

Я вышел из бытовки, нашёл на полу метровый отрезок трёхчетвертной ржавой трубы, немного её согнул. Засов готов. Я закрыл дверь, спрятал свет «летучей мыши» от посетителей: со стороны входа звучали чьи-то голоса. За двухсот литровой бочкой, стоявшей у входа в бытовку, я присел и замер: в помещении котельной я был явно не один. От входной двери в сторону бытовки кто-то шёл, подсвечивая дорогу лучом мощного фонаря. Стараясь не шуметь, я зашёл внутрь комнаты, плотно закрыл дверь, вставил в ручку трубу. Пламя лампы погасло, вокруг меня теперь была кромешная тьма. Шаги приблизились.

— Опять ложный вызов, сержант. Кому-то что-то показалось, и мы, как церберы, должны срываться посреди ночи, проверять анонимный звонок. Надоело, если честно. Нет никого в котельной и быть не может. Я бы этих звонящих…

Шаги стихли, я выдохнул воздух: не хватало для полного счастья провести ночь в каком-нибудь отделении полиции. Дал о себе знать мой мобильный телефон: он завибрировал, сообщая хозяину, что батарея разрядилась. Посмотрев на дисплей, увидел надпись: «сим-карта отсутствует». Было бы очень странно, если бы всё было как прежде. Как в моей другой, относительно благоустроенной жизни. Не включая керосиновую лампу, я лёг на топчан, подложив под голову руку.

Сон пришёл сразу. Осознанный сон с запахами, сон красочный и реалистичный. Сон о загадочном городе, в котором уживается всё самое прекрасное и всё омерзительное, что может появиться в воспалённом мозге не совсем здорового человека. В конце сна, после предупреждения женщины с рекламного щита, я закричал «нет» и проснулся. Правая рука занемела, глаза никак на хотели открываться. Я провёл левой рукой по лицу, вытирая холодный пот. Радовало то, что на мне не было серой маски безразличия. Но как долго я смогу противопоставить себя Системе? Сколько похожих на меня, бывших среднестатистических людей, у которых в личном деле была чёрная метка Системы?

Небо было серым, предрассветным. Я повернулся на левый бок, закрыл глаза. Спать, спать, спать. Окончательно проснулся я от лая собак во дворе котельной и от звука кружившего в небе вертолёта. Через несколько минут стало тихо, я посмотрел на дисплей мобильного телефона. В глубине души раздавалось завывание вьюги или метели: я увидел сегодняшнюю дату. 15 марта 2020 года. Время, насмехаясь надо мною, выбросило коленце и гнусаво улыбнулось. Выглянув в окно подсобки, я посмотрел в сторону своего, бывшего своего, дома, нашёл глазами окна своей, бывшей своей, квартиры. Если мне суждено остаться в этом мире надолго, то я должен стать безработным Корниловым и каким-то образом найти способ обустроиться в чужом и враждебном для меня мире. Я посмотрел на стол и не увидел пакета с едой и с бутылкой минеральной воды. Выйдя из подсобки, я отправился искать воду, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Интересно, вода из лужи перед входом в котельную подойдёт для этой цели? Подошла.

__**______

Я сидел в сквере напротив стадиона «Динамо», ел условно съедобный пирожок. Сквер делил Красную на две части, за спиной была дорога, перед глазами мелькали автомобили, по дорожке прохаживаясь пенсионеры, катили детские коляски молодые мамы. Все были заняты своим делом, один я был неприкаянным, проще говоря - человеком безработным, неорганизованным. Я помогал Игорю из этого мира найти работу. Всегда существует «но» с большой буквы, которое ставит палки в колёса, ломает о колено любые хорошие начинания. Так происходило раз за разом и со мной: куда ни кинь, везде был огромный стальной клин: специалист по обеспечению информационной безопасности в сфере финансов оказался безработным, специальность дубль-Корнилова, оказывается, узкопрофильная, и таких, как он на рынке труда великое множество.

Я достал из сумочки блокнот, посмотрел адрес следующего предприятия, которому требовались «высококлассные специалисты». Время почти четыре вечера, конец рабочего дня и недели, но наведаться в «Террикон» нужно. Хотя бы для внутреннего самоуспокоения. Многопрофильное предприятие и это было всё, что мне о нём известно. Какая продукция была у них в ассортименте, где находились производственные помещения, самому богу было известно. Да и то, с огромным знаком вопроса. Очередная «купи-продай» контора, каких в последнее время появилось очень и очень много. Я поднимался по лестнице подземного перехода когда услышал визг тормозов и чьи-то крики. На дороге, театрально раскинув руки в стороны, лежал рыжеволосый молодой парень. Через пять минут я увидел проезжающий мимо меня автобус, в окне которого я увидел … Корнилова Игоря Александровича.

Двухэтажное, ничем не отличающиеся от соседних, здание из красного кирпича. Стрелка-указатель, название «предприятия», расположенного в подвальном помещении. Это что-то новое. Не оригинальное, конечно, но не совсем обычное расположение «Террикона», заставило меня спуститься по ступенькам небольшой лестницы, открыть тяжёлую металлическую дверь.

— Куда прёшь? – дорогу мне преградил, как это сейчас принято называть, секьюрити. Парень лет двадцати пяти, широкоплечий, коротко стриженный. – На двери видел объявление? Сегодня офис работает до шестнадцати часов.

Я не поленился, вышел на улицу, посмотрел на дверь.

— Нет никакого объявления. Ветром сорвало, подняло в воздух и куда-то унесло. Можно быть и повежливее с посетителями. Откуда вы знаете, кто я, какую занимаю в «Терриконе» должность?

— На лице у тебя написано: неудачник, ищу работу. Приходи в понедельник.

Охранник повернулся спиной, потеряв ко мне всякий интерес. Всё понятно, контора так себе, можно о ней забыть раз и навсегда.

— Семёнов, что за неуважение к людям, откуда в тебе столько злости?

Из двери с табличкой «Отдел по подбору персонала» в коридор вышел «настоящий полковник». Одни усы чего стоят, не говоря уже об осанке. Высокий, темноволосый, серый деловой костюм. Мужчина посмотрел на меня, улыбнулся:

— Хамы были, хамы будут, хамы есть. Вы нас извините, но мы действительно сегодня работаем до шестнадцати часов. Или у вас какое-то срочное, безотлагательное дело?

— Да не так, чтобы срочное. Я по объявлению, но вижу, что сегодня день не для дел. Пятница, и этим всё сказано.

— Приходите в понедельник, молодой человек, – «полковник» собрался зайти в кабинет, но остановился, посмотрев на наручные часы. – Хотя.. Минут пятнадцать - двадцать я вам смогу уделить. Семёнов, пропусти человека и не смотри на мир исподлобья, косоглазие приключится.

Кроме мужчины, в отделе, уткнувшись в компьютер, находилась девушка. Светловолосая, лет двадцати, не больше. Она посмотрела на меня как на пустое место, отвернулась:

— Вот подходящее резюме, Игорь Сергеевич. Корнилов Игорь Александрович, специалист по IT-технологиям, занимался безопасностью информационных систем и так далее и тому подобное..

— Извините, вы не моё резюме только что прочитали? – спросил я у девушки, не веря в удачу. – Я Корнилов, бывший начальник IT– отдела предприятия – я заглянул в блокнот, забыв название предприятия – «Нептун».

— Нет, тот Корнилов на «Сатурне» работал, – произнесла девушка. – Надо же, какое совпадение!

— Не понял, – произнёс Игорь Сергеевич, – а что с «Нептуном» произошло? Неужели закрыли предприятие?

— Закрыли, оборудование куда-то в Подмосковье отправили, – ответил я на вопрос начальник отдела. Приходилось импровизировать на ходу

— Вот за это я бы расстрелял наших руководителей без суда и следствия. Я, кстати, в начале своей службы был военным представителем на этом предприятии. Госзаказ, приёмка оборудования. М-да, дожились… Ладно, присаживайтесь в кресло, Игорь Александрович, давайте вами займёмся. Итак, открываем резюме Корнилова и смотрим, читаем.

Я осмотрелся: кабинет, примерно шесть на шесть метров, два стола, установленных напротив друг друга, на них - обязательный атрибуты нашего времени – компьютеры. Принтер, факс были на третьем, самом большом столе. Пол – ламинат «под орех», кремового оттенка стены, белоснежный потолок. Ничего примечательного, на чём мог бы остановиться глаз. За исключением, пожалуй, шикарного кожаного дивана для посетителей на котором я сидел.

Минут через пять Игорь Сергеевич закончил читать резюме, посмотрел на меня:

— Удивительно! Нет ни одного чёрного пятнышка. Безупречная биография, положительные отзывы с места работы. Так и хочется воскликнуть: «так не бывает». Неужели у вас нет никаких скелетов в шкафу, Игорь Александрович? Леночка, какое у тебя мнение о соискателе сложилась?

— Стерильность во всём. Мимо такого человека пройдёшь и не вспомнишь о нём через несколько минут. И как результат – чёрная метка.

— Ничего, что я всё это слышу? – спросил я у Игоря Сергеевича и Леночки. – Могу выйти за дверь, пообщаться с охранником. И что за чёрная метка, кто мне объяснит?

— Нет. Леночка сказала, как всегда не подумав о последствиях. Нам нужно всё тщательно взвесить, прежнее чем принять окончательное решение, Игорь Александрович. Но мы с вами обязательно на следующей неделе свяжемся. Ваш номер мобильного телефона в анкете указан, как и адрес электронной почты. «Террикон» какое по счёту у вас предприятие?

Я достал из внутреннего кармана куртки блокнот. «Террикон» был двадцать пятым по списку.

— Двадцать четыре предприятия и ни одному не нужен специалист вашего профиля. Ладно, Игорь Александрович, до свидания. Мы вам обязательно позвоним.

Боже, сколько раз люди слышат одни и те же фразы! «Мы вам позвоним», «позвоните нам на следующей неделе», «мы с вами обязательно свяжемся». Как результат, Корнилов из этого мира два месяца без работы, и в кармане последние три тысячи рублей

— Я же сказал приходить в понедельник, ты не послушался, неудачник, – сказал охранник, когда я вышел на улицу. – Кто будет заниматься серьёзными делами в пятницу?

Парень потушил сигарету о край урны, открыв дверь и обернувшись, сказал:

— Сегодня дежурит смена не очень. Одна Леночка-мегерочка чего стоит. Попробуй поймать за хвост птицу удачи в понедельник.

— Погоди, парень. Что за чёрная метка появляется в резюме? Ты не в курсе?

— Без понятия, – ответил охранник, как-то странно посмотрев на меня и опустив глаза.

До самой автобусной остановки меня не покидало ощущение, что парень что-то знал о загадочной метке, но почему-то промолчал. Хотя, если разобраться, какое он имел право рассказывать что-то незнакомому человеку? Никакого.

До прибытия автобуса было десять минут, я сел на скамейку, вытянув ноги, расслабился, закрыл глаза.

— Вы забыли блокнот на диване, молодой человек. – рядом со мной сидел Игорь Сергеевич, держа в руке небольшой пакет из серии «для подарка». Такие пакеты можно встретить в любом, даже самом захудалом магазине. – Очень часто из-за забытых вещей меняется жизнь человека. Не обязательно в худшую сторону, но меняется. Вы какой номер ждёте?

— Тринадцатый. Мне на Фестивальный ехать, – ответил я. – Спасибо вам, Игорь Сергеевич. В блокноте нет ничего ценного, но всё равно спасибо.

— Потом будете благодарить. Блокнот в пакете, но вы достанете его тогда, когда я скроюсь из вида. Договорились?

— Чёрная метка, сумочка с сюрпризом. Сплошные тайны и загадки, чёрт побери! Всемирный заговор?

— Да куда же без них, без тайн? – усмехнулся Игорь Сергеевич.

К автобусной остановке подъехала «Ауди» серебристого цвета, «настоящий полковник» сел на заднее пассажирское сидение, что-то сказав водителю. За рулём была симпатичная девушка, светловолосая с выразительными чертами лица. Мимо такой пройдёшь и обязательно обратишь внимание. Девушка посмотрела на меня, пожала плечами. «Ауди» отъехала на приличное расстояние, я достал из сумочки свой блокнот, увидел, что на дне лежит мобильный телефон. Нонейм, кнопочный, дисплей размером со спичечный коробок. Даже и не знаю, пользуется в наше время кто-нибудь таким раритетом или нет. Да, теперь придётся возвращаться в «Террикон», чтобы отдать телефон. Но это будет в понедельник. Миниатюрный гаджет отправился вслед за блокнотом во внутренний карман куртки, сумочка – в урну.

Уже сидя в автобусе, я достал блокнот, чёрный маркер. Строка под номером двадцать пять через секунду оказалась перечёркнута жирной линией. Дело сделано. Перевернув страницу блокнота, я увидел текст. Каллиграфическим почерком было написано:

«1. Ничему не удивляйся.

2. Если почувствуешь, что дома происходят необъяснимые и пугающие тебя события, уходи из дома и спрячься там, где тебя не станут искать. Даже лучшие друзья и родственники.

3. Телефон заработает тогда, когда для этого наступит определённый и подходящий момент времени.

4. Система выбрала тебя (чёрная метка), не вздумай ей сопротивляться, система тебя сломает и ты исчезнешь без следа или окажешься во временной петле. Если это произойдёт, сделай всё, чтобы петлю времени разрушить.

5. Мы найдём тебя и обязательно всё объясним. И. С.»

__**______

Когда автобус отъезжал от остановки, он был полупустым. Вытертые множеством рук поручни, растрескавшиеся кое-где облицовочные, «под дерево», панели, порванная обивка сидений и постоянный скрежет, доносившийся откуда-то снизу, со стороны ходовой части. Я пожал плечами: лет пять тому назад такую рухлядь сняли с маршрутов, заменили городские автобусы на более современные, с кондиционерами и низкими платформами. Напротив меня сидела молодая мама с дредами и ребёнком на руках. Мальчик, в тёмно-синем комбинезоне, никак не хотел расстаться с отрывным билетом, найденным им на сидении. Мама отобрала билет и тут началось.. Я люблю детей, но не выношу слёз. Ни женских, ни слёз детей. Вообще никаких.

Малыш посмотрел на меня и замолчал. Замерла неподвижно и мама: они смотрели мне за спину с таким выражение лица, как будто увидели привидение. Я оглянулся: по проходу между сидениями шёл мужчина в сером плаще. Светлые волосы, шляпа отсутствовала, на рукаве плаща я заметил пятна бурого цвета. И ещё я заметил одну странность: в серо-стальных глазах мужчины была обречённость.

— Мне нужно с вами поговорить, Игорь. Разрешите присесть?

Я пожал плечами: да пожалуйста.

— Мы вас охраняем, Игорь. Несмотря на то, что вы о нас плохого мнения, мы вам не враги.

— Друзья? – усмехнулся я.

— Не совсем точная формулировка. Мы не хотим причинить вам хоть какое-то неудобство. Вам нужно бояться людей в чёрных плащах, Игорь. Их многие называют фрилансерами.

— Чем же я заслужил ваше внимание, людей в серых плащах и фрилансеров? Что вам от меня нужно? И чем вы отличаетесь друг от друга?

— В общем-то, ничем. Но у нас разное отношение ко времени. Фрилансеры охотятся за такими как вы, Игорь.

— За какими такими? Знаете, я думаю, что вы не в себе.

— Вы знакомы с парадоксом Новикова?

— Замкнутые временеподобные линии?

— Да. Сколько угодно можно отправляться в прошлое и это никак не отразится на уже свершённом в будущем. Это упрощённая трактовка принципа Новикова. Мы, люди из будущего, умеем этот принцип обходить, но стараемся не использовать наши знания, так скажем, в корыстных целях. Мы – нет, но только не группа корпораций, которые используют прошлое для обогащения в будущем. Я понятно выразился?

— Более чем. То есть, корпорации отправляют в прошлое людей, которые меняют то или иное событие, влияющее на развитие и благополучие корпораций в будущем.

— Примерно так. Эти люди называются у нас фрилансерами. Они охотятся за теми, кто хоть как-то может повлиять на образование и развитие корпораций, изменить ход истории не в пользу корпораций. Проще говоря, они таких людей изолируют: загоняют во временные петли или отправляют в карманные вселенные, куда вход обычным людям заказан. Мы называем такие вселенные заповедниками. Там привычные законы физики не работают, время течёт как угодно. В заповедниках можно встретить людей как из прошлого, так и из далёкого будущего.

— Интересно. Но я-то причём? Я не выдающийся учёный, никаких не могу повлиять на прорывные технологии, которые и на горизонте-то не маячат. Зачем я фрилансерам?

— Вспомните свой сон: город, серые люди, свалки, огни реклам..

— Значит, это был не сон?

— Сон-предупреждение, Игорь. И мы не успели предотвратить то, что произошло: ваша жизнь с сегодняшнего дня начнёт меняться. Она уже частично поменялась. То, что будет в наших силах, мы сделаем, попробуем защитить вас от фрилансеров. Но увы, тягаться с объединением корпораций в плане оснащения и подготовки к путешествиям во времени, мы не можем. Вы, скорее всего, попадёте во временную петлю и вам предстоит её разорвать. Если у вас это получится сделать – вернётесь в своё время и повлияете на ход истории, на будущее, многие корпорации, возможно, не появятся, некоторые исчезнут там, в нашем временном континууме будущего. Кое-какую работу мы уже провели..

— Вот как? – усмехнулся я. – И какую же?

— Не имею права раскрывать секреты. Я и так рассказал вам о том, о чём вам знать пока не положено. Боритесь, Игорь. От вашей судьбы зависит жизнь ваших потомков. Там, в будущем. Если встретите нас на улице, постарайтесь не обращать внимание.

— Поменяйте одежду, – усмехнулся я. – Вы как люди из далёкого прошлого. Нашего далёкого прошлого.

— Да, это очередная недоработка наших темпорологов. Мне нужно исчезнуть, Игорь. Когда придёт время, мы с вами опять встретимся.

Только сейчас я понял, что мир вокруг меня не менялся с момента появления незнакомца. Билет, брошенный ребёнком, находился на полпути к полу автобуса, мамаша и мальчик в тёмно-синем комбинезоне всё так же смотрели мне за спину.

— Как вас и фрилансеров называют в будущем? – спросил я.

— По-разному. Нас, хранителей времени, называют стейдами, фрилансеров – негаторами. У вас кровь из носа пошла, Игорь.

Я достал платок, запрокинул голову.

— Головные боли, слабость? – спросил стейд.

— Да. Перед глазами мельтешат синие пятна.

— Вы сегодня побывали там, где быть не должны. Как следствие, произошёл сдвиг во времени, темпоральная дисфункция. Ваше перемещение во времени и в пространстве стало для фрилансеров маяком. Они поняли, что появился ещё один человек, который каким-то образом может изменить течение времени, ход истории. Игорь, возьмите в руку падающую бумажку.

— Зачем?

Ответа я не дождался, взял двумя пальцами билет, похожий на мотылёк: края бумажки трепетали, они были похожими на крылья бабочки. Время вернулось в привычное русло, меня оглушил звук работающего двигателя автобуса, я протянул малышу автобусный билет. Пшикнула пневматика, дверь автобуса открылась, мужчина в сером плаще .. исчез. Интересно, встреча с человеком из будущего хоть как-то поможет мне разорвать временную петлю? Нет, не помогла. Через несколько минут я услышал:

«Уважаемые пассажиры! Автобус идёт в автопарк, приношу свои извинения за доставленное неудобство».

Не задумываясь, я шёл по школьному двору, мимо котельной, наблюдал за фрилансерами-негаторами, перелезал через невысокий забор, беседовал со Степанычем, отказывался от выпивки. Хотя, должен отметить, было такое искушение. Не пил, потому что надеялся, что к подъезду дома не подъедет красная «Тойота» и из неё не выйдет Тимур и Ксения, а квартира станет моей. Всё происходило по вчерашнему сценарию: договор с Тимуром, полицейские «УАЗ» и наряд, магазин «Табрис». Равнодушная Луна, заглядывающая в окно, занавешенное старой, пожелтевшей от времени газетой. Залпом, до мутного донышка, я выпил стакан «Чёрного жемчуга» и опять водка огненным комом проваливалась по пищеводу в желудок. Колбаса сегодня не казалось такой вкусной, а хлеб был чёрствым и с привкусом горечи. Я смотрел на свет в окнах «моей» пятиэтажки, на окна второго этажа «моей» квартиры. Неудобный, скрипучий топчан с телогрейками вместо простыни и сон, липкий и порядком мне надоевший. Я ненавидел неизвестный мне город, бассейн с соком лайма и женщину на огромном, от горизонта до горизонта, рекламном щите.

«Система выбрала тебя и не вздумай ей..»

Похмелья не было, что для меня было не удивительно: каждое утро со стола в подсобке котельной исчезали покупки, сделанные накануне вечером. Я с трудом открыл глаза и вздрогнул: на крае лежанки, морщясь, сидел Корнилов Игорь. Потом он подошёл к окну. Я пошёл за моим двойником. Или фантомом? Он закурил сигарету, я закурил. Я повторял движения Игоря номер один, его жесты, смотрел на мимику его лица. Я выходил за Корниловым из здания котельной, шёл следом за своим двойником в сторону автобусной остановки, поднимался по ступенькам автобуса. Игорь номер один исчезал в яркой вспышке света, я перемещался в пространстве и времени. Сюжет дня и вечера повторялся вплоть до малейших деталей и мелочей. С одной разницей: в моём новом мире нас стало двое.

Но самое страшное произошло на третий день: в котельной стало три Корнилова, на четвёртый «день сурка» – четверо и так далее. Сколько дней прошло после моего заключения во временную петлю я определял по количеству своих двойников. Когда их стало десять, я чуть не завыл от безысходности! Я уступал сам себе место на остановке, садился в автобусе напротив мамы, держащей на руках ребёнка, хотя на сидении автобуса уже сидел Игорь Корнилов! Десять Корниловых пили из стакана водку и смотрели в сторону пятиэтажного дома, десять Корниловых с определённым интервалом времени ложились спать на неудобную лежанку. На одиннадцатый день я, просто-напросто, не сел в автобус: он укатил по своему маршруту. В окно на меня смотрели десять Корниловых и я возликовал. Позже понял, что рано радовался: люди перестали меня видеть и воспринимать, как материальный объект. Я проходил через стену магазина и аптеки, заходил не через дверь в кафе «Бриз», проходил сквозь тела людей, подолгу стоял посреди проезжей части в ожидании, что меня, наконец-то, собьёт какая-нибудь машина или задавит автобус.

Я противопоставил себя Системе, сопротивлялся ей как мог, и поэтому Система начала меня душить своими руками, стирая из реальности. На двадцатый день моего заточения во временной петле, проснувшись утром с привычно онемевшей правой рукой, я не увидел ни одного Корнилова. Призраки-фантомы исчезли и я понял, что увидел совершенно другой сон, душивший меня всю ночь. Опять сон-подсказка? В нём Корнилов-настоящий со стороны наблюдал за кафе «Бриз» и выходившим из его дверей рыжеволосого парня и за приближающейся к нему иномарке серебристого цвета.

Глава 3

16:05

Я встал со скамейки сквера, по подземном переходу перешёл на другую сторону улицы. Вход в кафе «Бриз». Мне пора обзавестись раскладным стульчиком, чтобы сидя возле входа в кафе, наслаждаться ранней весной, радоваться яркому солнцу, тёплому ветру. Сидеть и коротать время в ожидании того, кого я в очередной раз спасу от неминуемой смерти. В сотый, в тысячный раз? Чёртова временная петля, чёртово кафе и всё вместе взятое!

16:08

Ещё две минуты и появится он. Рыжеволосый парень лет двадцати пяти. Джинсовый костюм, белая рубашка, коричневые туфли. В кармане куртки я обязательно увижу корешок книги, вот только её название у меня никак не получается прочитать. «Не время для..», остальное – догадайся сам. Уверен, каждый из нас задавал себе вопрос: почему это произошло именно со мной и именно сейчас? Многие, после глубокого анализа, себя успокоят, приняв на веру, как само собой разумеющееся: произошло то-то и то-то благодаря случайному стечению обстоятельств.

А если в нашей жизни всё взаимосвязано, из одного следует другое, а без «другого» невозможно предыдущее, отправное? Существует множество теорий происхождения Вселенной, зарождения жизни на Земле, догадок относительно сущности Его Величества Времени. Но все они - пока недоказанные предположения, зачастую противоречивые, отрицающие право на существование предыдущего, возможно, более верного предположения. Марина, я знаю как она выглядит, сколько ей лет, на светофоре вдавливает педаль акселератора, что называется, до полика. Серебристая Ауди с пробуксовкой срывается с места, набирает скорость. Эх, Марина - Марина.. Знала бы ты, что знаю я, уверен, притормозила бы, сбавила скорость до минимума.

16:10

Минутная стрелка наручных часов чуть сдвинулась с места, потом отошла назад. Неужели…? Стрелка повторила попытку, но остановилась.. Стрелка дрожит, у меня во рту пересохло. Ну? Рыжеволосый парень открывает дверь кафе, выходит на улицу. А время не меняется, часы показывают 16:10. Парень опережает график? ЭТО должно произойти ровно в 16:11. Подземный переход в ста метрах от «Бриза», но такова сущность человека: ему лень что-то сделать ради своей же безопасности. Парень в джинсовом костюме подходит к обочине дороги и … Мне пора вмешаться. Я хватаю рыжеволосого за рукав куртки.

— Жить надоело?

— Отстань, урод! – услышал я слова «благодарности» . Моя рука сильнее сжимает рукав джинсовой куртки. Проходит несколько секунд, и этого достаточно, чтобы серебристая «Ауди» проехала мимо. Я посмотрел на часы (16:11:45), заученным движением сделал шаг в сторону, кулак рыжеволосого просвистел мимо моей головы. Не время для … – теперь я знаю полное название книги рыжеволосого – .. объяснений. Не время для объяснений. Я бью левой под дых, парень приседает на корточки, держится за живот.

— Сука, – выдыхает несостоявшийся покойник.

Я не отвечаю, зачем терять время? Мне нужно поспешить: ровно через одну минуту и тридцать секунд от остановки отъедет нужный мне автобус. Мальчик, в неизменном тёмно-синем комбинезоне, заплакал, когда мама забрала из его рук автобусный билет. Ну… сейчас ко мне подойдёт человек из будущего и я, наконец-то, задам ему те вопросы, которые не успел задать вчера. Вчера? Но вчера это сегодня! Или нет? Я увидел, как билет падает на пол автобуса, не напрягаясь, поймал его двумя пальцами. Только сейчас понял, что я сделал это даже не задумываясь, автоматически. Стейд, хранитель времени, не появился, и я понял .. нет, даже не так! Я обрадовался, что хоть что-то сегодня изменилось. Будет очень хорошо, даже замечательно, если я не услышу голос водителя автобуса. Это подтвердит мою догадку, что каким-то чудесным образом я вырвался из петли времени. Но нет:

«Уважаемые пассажиры! Автобус идёт в автопарк, приношу свои извинения за доставленное неудобство».

Неужели опять холостой выстрел? Я шёл по школьному двору, прошёл мимо котельной, наблюдал за фрилансерами-негаторами, перелезал через невысокий забор, беседовал со Степанычем, отказывался от выпивки. Не пил, потому что до последнего надеялся, что к подъезду дома не подъедет красная «Тойота» и из неё не выйдет Тимур и Ксения, и я увижу в квартире отца. Всё происходило по вчерашнему сценарию: договор с Тимуром, полицейский «УАЗ», магазин «Табрис», полицейский наряд. Равнодушная Луна, заглядывающая в окно, занавешенное старой, пожелтевшей от времени газетой. Я залпом, до мутного донышка, выпил стакан «Чёрного жемчуга» и опять водка огненным комом проваливалась по пищеводу в желудок. Колбаса сегодня не казалось такой вкусной, а хлеб был чёрствым и с привкусом горечи. Я смотрел на свет в окнах «моей» пятиэтажки, на окна третьего этажа «моей» квартиры. Неудобный, скрипучий топчан с телогрейками вместо простыни и сон, липкий и порядком мне надоевший. Я ненавидел серый город с серыми людьми, бассейн с соком лайма и женщину на огромном, от горизонта до горизонта, рекламном щите. Сон не отпускал и я, как Джоб из «Газонокосильщик», проваливался в этот сон, как в мир виртуальной реальности всё глубже и глубже:

Я сидел в «Бризе», допивал кофе, когда в кафе зашёл Он. Невысокого роста, весь из себя аляпистый и с виду несерьёзный. Начиная от коричневых туфель с нелепыми бантами-украшениями и до кепки, сшитой из разноцветных лоскутов. Выдающийся живот, недельная небритость и глаза .. Глаза как глаза, но в них что-то.. Да, постоянное утверждение несуразности жизни, вот что в них было. Посетители продолжали заниматься своими делами: кто-то пил кофе, многие ели мороженое. Никто в кафе не обратил внимание на известного писателя, и это было для меня очень странно.

— Разрешите?

— Да, пожалуйста, – машинально ответил я. Потом понял, что это Его голос. Голос человека, который написал множество замечательных книг. Красной линией через все, без исключения, повести и рассказы проходило одно: добро, которое побеждает зло. Многие потешаются, говорят, что тема не насущная и порядком всем надоевшая. Если это так, то почему все в Это верят, почему Его книги выходят такими тиражами? Ответ очевиден: талант он везде талант и он себе дорогу пробьёт, будет замечен теми, кто мечтает немного о другой жизни. Жизни, где нет места обидам, несправедливости, высокомерию, алчности.

Писатель включил лэптоп, отпил кофе, посмотрел на меня:

— Мы с вами..

— Исключено.

— Лицо ваше знакомо, очень.

— Таких как я, невзрачных и серых, полным полно. Может, где-то и пересекались. Хотя, вряд ли.

— Может быть, может быть. Я, с вашего позволения, немного поработаю. Уверен, что вы знаете кто я и чем занимаюсь.

— Конечно. Не буду вам мешать.

Я отвернулся к окну, рассматривая прохожих. Все куда-то бегут, занимаются решением своих проблем. Серые облака, серые здания, серый город, серые лица.

— Вы верите в судьбу? – неожиданно спросил Он, закрывая крышку лэптопа.

— Нет. Я слишком взрослый, чтобы во что-то верить.

— Зря. До недавнего времени я придерживался мнения, что в нашей жизни нет места мистическому, неизведанному и поэтому немного пугающему людей. Пока не познакомился с Абигордом и с ней.

— Что такое Абигорд кто эта незнакомка, которая вам открыла глаза?

— Айна.

— Красивая и умная женщина?

— Нет, ну что вы. Айны – жители города, в котором живут герои моих книг. Они себя называют айнами, поэтому и... Хотите побывать в городе пока он не закрылся и айны не ушли?

Я посмотрел в глаза писателю и понял, что он говорит вполне серьёзно и о серьёзном. У меня появился один единственный вопрос:

— Почему я? У вас очень много поклонников.

— А почему не вы? Резонный вопрос, не правда? А если серьёзно, то я давно не видел такого заинтересованного взгляда, как у вас. Так что? Вы готовы отправиться в Абигорд?

— Готов. На чём поедем?

— Никто никуда не поедет. Возьмите вот это, наденьте на шею и постарайтесь в течении двух-трёх часов не снимать. Вы обязательно попадёте в мой город. Я в этом уверен. Когда город закроется, мы с вами должны встретиться. Вот моя визитка. Там есть номер телефона, домашний адрес. Приходите, нам будет о чём поговорить… э-э-э..

— Игорь.

— Ну конечно! Как я сам не догадался. Меня зовут Леонидом.

— Неужели? – засмеялся я, беря в руку кусочек янтаря. Чёрный шнурок, кусочек янтаря с дыркой в центре. Веточка какого-то растения, навеки застывшая в янтаре.

— Это папоротник. Только в миниатюре, – объяснил писатель. – Но ему много миллионов лет. И знаете, Игорь, когда будете в Абигорде, ничему не удивляйтесь. Отчасти город, его оболочку, придумал я, но большую часть содержимого города придумали мои читатели. Это их фантазии, это их мысли. Они материальны, сами понимаете.. Не пугайтесь, если увидите что-то необычное. Абигорд – всего лишь огромный лабиринт человеческих грёз.

______

Я стоял на вершине холма, смотрел на небо, по которому с огромной скоростью двигались свинцовые облака. Тени от деревьев то появлялись, то исчезали. Солнце большую часть времени прятались за облаками, наполненными влагой. На лицо упали первые дождинки. Солёные, как слёзы. В ста метрах от меня был Город. Серые высотные здания, соседствующие с одноэтажными, ничем не примечательными, однотипными постройками. Город был серого и унылого цвета, но он к себе манил. Чем, интересно, он мог меня так сильно заинтересовать, почему я не мог отвести от Города взгляд? Может быть, странным сочетанием архитектуры зданий? Я сделал шаг в сторону Города, и неожиданно оказался посреди широкой, перегороженной баррикадами, улицы. Люди, с сажей на лицах, в грязной одежде, с давно немытыми волосами, держали оборону. От кого они отбивались? Ну конечно же, от людей в серой одежде. Серомундирники размахивали подобием резиновых дубинок, заставляя обычных людей, горожан, отступить от баррикад, отказаться от своих требований. Требований чего? Чуть дальше, в ста метрах от баррикад, я увидел митингующих людей. На противоположной стороне улицы проходил ещё один митинг, но здесь люди протестовали против проведения митингов. Полицейские стояли возле стен домов, равнодушно наблюдая за митингующими с одной и другой стороны. Я пошёл по тротуару города мимо витрин магазинов. Мародёры делали своё чёрное дело: выносили через разбитые витрины магазинов вещи, пакеты с едой, бытовую технику.

За углом разграбленного кафе, с перевёрнутыми столами и стульями, я увидел совсем сюрреалистичную картину: по одну сторону широкой улицы расположилась свалка, по другую – шикарные презентабельные магазины, высокие здания из стекла и бетона. Эта часть города утопала в огнях реклам, в изобилии ночных заведений. Рекламные щиты были повсюду. Проходившие мимо них люди подолгу останавливались, смотрели на красивых женщин, рекламирующих какую-то косметику, дорогие автомобили, роскошные яхты. Я поморщился от неприятного запаха горящей свалки. Куда хватало глаз – множество огней. Люди жгли костры, чтобы согреться, разогреть на огне найденные на свалке просроченные продукты. Рекламный щит, самый большой из увиденных мною, неожиданно приблизился, он стал огромным. От горизонта до горизонта. На меня смотрела Она и улыбалась. Если закапать в глаза несколько капель сока лайма, то они станут насыщенного, изумрудного цвета. Именно такие глаза внимательно смотрели на меня, и в них я готов был раствориться, забыть о всех ужасах увиденного.

«Как тебе Город будущего?» – спросила женщина с рекламного щита.

«Это не мой Город. Он омерзительный».

«В будущем все города будут однотипными, они будут заражены вирусом похоти и разврата. Ты внимательно посмотри на лица людей, на лица обычных горожан».

Возле витрины ближайшего ко мне магазина ювелирных изделий стояла пара: парень и девушка держались за руки, девушка показывала на изделие из золота: колье было великолепное, но явно парню не по карману. Он потянул за руку девушку прочь от витрины магазина, но та начала сопротивляться. Я увидел сначала лицо девушки, потом лицо парня. На них были серые маски равнодушия с рваными дырами для глаз и рта. Я посмотрел внимательно на других людей и внутренне содрогнулся: на всех людях были одинаковые маски безразличия к происходящему на соседних улицах, к происходящему на противоположной стороне улицы, на свалке. Из всех подворотней, из открытых окон, дверей высотных зданий несло Блудом. Водостоки были заполнены нечистотами, по желобам текла кровь. Пройдёт совсем немного времени, водостоки окончательно забьются отходами жизнедеятельности, Город утонет в крови. Но люди в серых масках будут идти по улицам Города, поднимать повыше ноги. Чтобы, не дай Бог, не испачкаться в грязи. Серый Город, серые маски безразличия, горящая свалка, разграбленные магазины и кафе. Люди, безразличные ко всему. Манекены с человеческим лицами. Вспомнил слова из песни:

«Мир как будто надвое расколот.

За витрины голубым стеклом

Тихо плачет манекен бесполый –

Кукла с человеческим лицом».

«Зачем ты мне всё это показала?»

«Чтобы ты знал».

«Как тебя зовут?»

«Кванториум, но здесь меня зовут Айной».

«Красивое имя, Айна».

«Это не имя. Все мы айны, и равно или поздно должны уйти в небытиё. Посмотри в мои глаза».

Слова женщины с рекламного щита прозвучали не как просьба, а как приказ.

Глаза изумрудного цвета приблизились, и через несколько мгновений я оказался в огромном бассейне, заполненном зелёной жидкостью. Соком лайма. Раскинув руки в сторону, я опускался на дно бассейна, смотрел на становившийся далёким призрачный свет солнца, на отблески неоновых огней реклам. Дышалось под водой очень легко, мне стало безразлично происходящее там, в Городе Греха, в Городе Блуда. Безразлична судьба людей на свалке, судьба парня и девушки, которая хотела заполучить ювелирное украшение.

«Система выбрала тебя и не вздумай ей сопротивляться. В противном случае ты исчезнешь навсегда, тебя сломают сильные мира сего. Сомнут руками, как лист пожелтевшей от времени бумаги. Расслабься. Доверь своё тело, сознание, свои мысли и сокровенные желания Городу».

Я последний раз посмотрел вверх, через толщу воды зелёного цвета и сделал то, что делать не хотел: я впустил в лёгкие сок лайма, почувствовал его кислый вкус и улыбнулся. Мир вокруг меня пришёл в движение и я опять увидел Вселенную размером с десяти рублёвую монету. Исчезли ноги и часть туловища, начали мерцать и потом исчезли руки. Меня подбросило на немыслимую высоту, зрение стало тоннельным. Земля осталась где-то далеко внизу, вокруг роились звёзды. Вселенная пришла в движение и почему-то начала стремиться к своему гипотетическому центру, превращаясь в маленький разноцветный шар. Я закрыл глаза, приготовился к самому худшему.

От огромной Вселенной-шара исходили тончайшие вибрации. Мой организм под эти вибрации начал подстраиваться, входить в резонанс. Открыв глаза, я обнаружил, что шар из маленькой точки превратился в огромный и сверкающий, находящийся на расстоянии вытянутой руки. Шар замедлил вращение, остановился и начал раскрываться. Вокруг была тьма, клубилось пространство и время. Я начал падать и закрыл глаза. Дыхание перехватило, сердце готово было вырваться из руди. Я засмеялся от нахлынувшего чувства свободы. Гроздь винограда была сверху и можно переместиться куда угодно. Нужно возвращать в свой привычный мир. Я прикрыл рукой глаза от яркого солнечного света, на губах появился привкус мяты. Лестничная площадка больно ударила по ногам, вверх взметнулось облако пыли, вокруг меня, казалось, искрит воздух.

__**______

В дверь продолжали настойчиво стучать. Я открыл глаза, не совсем понимая, что происходит и где я нахожусь. Медийная установка работает, цвет экрана телевизора – голубой, флешка профессора Андрианова – в приёмном порте. Сколько времени прошло после того, как я сделал себе инъекцию? По ощущениям – часов пять-шесть. Не меньше, может даже и больше. Первая мысль, которая пришла мне в голову, а где, собственно говоря, Жора? Если рейс из Москвы отправился в шестнадцать десять, то он, даже при наличии сумасшедших пробок на дорогах, должен давно быть возле «Каскад-3». И кто такой настойчивый за дверью? Тарабанят не останавливаясь, понимаешь ли.. Пошатываясь, я подошёл к двери, открыл замок. Картина Репина: перепуганная Вика, Семён, Кира, Андрианов и ещё какой-то мужчина средних лет. Семён, отодвинув меня плечом, зашёл в комнату, осмотрелся:

— Какого…

— Тихо-тихо, молодой человек, – поднял руку профессор. – В комнате дамы, это раз, а два – кто вам давал право разговаривать в таком тоне с сотрудниками моей лаборатории?

Семён покраснел, сменил гнев на милость:

— Мы минут пять барабаним в дверь. Ты что, заснул, Игорь?

— Да, день насыщенный был. Смотрел видео на флешке господина профессора, отключился. А что произошло, собственно говоря?

— Кванториум поднял тревогу. Он утверждает, что вы на три минуты исчезли из комнаты, – пояснила Вика.

— Понятно, – я откровенно зевнул. – Все целые и невредимые, так что он зря вас побеспокоил.

Андрианов, подошёл к телевизору, извлёк флешку.

— Кванториум, выведи изображение на телевизор, интервал времени десять минут.

— Да, профессор, – прозвучал голос. Женский, приятный, глубокий. До боли знакомый. Интересно. Кванториум, название компьютера вроде как мужского рода. Ну, да ладно, не моего ума дело.

Пустая комната, дверь открылась. Семён и я. Большем никого. Безопасник проверил, скорее всего по-привычке, ванную и туалетную комнаты, вышел. Я один в комнате. Кейс на полу, я сажусь на диван и потом изображение пропадает. Что-то или кто-то двигается, какая-то размытая тень. Изображение рябит, что-то разобрать невозможно. Следующее и вполне нормальное изображение: я полулёжа на диване открываю глаза, экран телевизора голубого цвета. Сонные взгляд, я смотрю по сторонам и иду к двери. На этом всё.

Как интересно. Как я за такой короткий промежуток времени сумел сделать столько дел? Открыть кейс, сделать инъекции, вставить флешку в порт телевизора, просмотреть запись… стоп, а что я видел? Интервью с профессором Йельски. Катастрофа с адронным коллайдером. Потом временная петля, знакомство с каким-то Абигордом, городом будущего. И это всё за несколько минут? Что за чертовщина? Нужно молчать. Пока молчать. Что за сыворотка – самому господа Богу не известно. Да и дьяволу, скорее всего, тоже. Я посмотрел на кейс, точнее на номеронабиратель и мне поплохело. Цифры выстроились в определённом порядке: ноль один ноль шесть один девять восемь восемь. Дата моего рождения. Но как? Как мог знать тот незнакомец со смертельной раной в груди эту информацию?

— Вы, молодой человек, я вижу, о чём-то задумались? – спросил Андрианов.

— Да, есть над чем подумать. Скажите, а почему окна в комнате матового цвета, а не прозрачные? – произнёс я, сам удивляясь своему вопросу.

— Проведите указательным пальцем сверху вниз и будет вам счастье, – ответил профессор. – Только сейчас смотреть за окном не на что. Скоро ночь, время половина девятого.

У меня украли время. Какая-то неразрешимая головоломка. Я посмотрел на Вику. Девушка прижимала к груди планшет. Не расстаётся с ним ни днём ни ночью? Кира перехватила мой взгляд.

— Да-да, Вика постоянно в курсе всех наших дел. Точнее, на планшет приходит информация о состоянии здоровья работников лаборатории, – Кира запнулась, посмотрела на врача. Вика едва заметно покачала головой, посмотрев на Семёна. Профессор хмыкнул, взял дочь под руку, направляясь к выходу. Семён последовал за ними, я придержал Вику.

— Можно проследить движение самолёта из Москва к нам, фамилии пассажиров, поднявшихся на борт?

— Конечно. Пойдёмте в знакомое нам кафе, там поговорим, узнаем всё о рейсе. Да и вам, кстати, необходимо хорошенько подкрепиться. Ваши жизненные показатели не очень хорошие, Игорь. Нужны питательные вещества, как мозгу, так и организму в целом.

В кафе было оживлённо. Многие парами сидели за столами, разговаривали, потягивая кофе, чай, какие-то коктейли. Мы присели за дальний от входа столик, Вика посмотрела на меня.

— Что вы хотели узнать?

— Рейс из Москвы, вылет в шестнадцать десять. Фамилия, только не смейтесь, Готье, Марк Леонардович.

— Почему я должна смеяться? Вполне нормальные имя, фамилия и отчество. У него французские корни?

— Несколько дней назад этот человек носил русскую фамилию и звали его Георгий, – ответил я. – Скажите, Вика, а вы слышали о таком профессоре Йельски?

— Лучше бы никогда не слышала. Его обвинили в катастрофе, которая произошла в нашем мире не так давно. Более трёх миллионов человек погибло из-за таких, как он учёных-мизантропов. А что? Почему вы спросили?

— Потому, что он посмотрел информацию на моём носителе, – к столику подошёл профессор Андрианов. – Я прав, Игорь? Или как к вам лучше обращаться?

— Итак, – произнесла Вика, я поморщился. Моё самое нелюбимое выражение. – Да, на фамилию Готье был приобретён билет, но регистрацию господин Готье не проходил. Вот и вся информация.

— Не густо, – сказал я, заметив, что по проходу между столиками к нам приближается Кира. Многие мужчины смотрели ей вслед. У меня в душе заскребли кошки. Ревность? Вот идиот! Этот не твоя Кира и к этому нужно привыкнуть.

— И что с показателями нашего дорого гостя из другого мира? – спросил Андрианов. Вика вывела на дисплей планшета показатели, как я понимаю моего организма, профессор присвистнул, повернулся ко мне.

— Похоже на то, что вас действительно какое-то время не было в комнате. И где же вы были на протяжении почти пяти минут, Игорь?

— В комнате. Смотрел видеозапись передачи с участием профессора Йельски. Ведущую звали Мэгги. Приятная такая женщина, умная и дотошная. Потом посмотрел на то место, которое осталось от адронного коллайдера и близлежащих к экспериментальной установке городов.

— Да, это печальный факт в нашей истории, – кивнул Андрианов. – То, что вы, увидели несколько часов и сутки тому назад – прямые последствия необдуманных экспериментов с антиматерией. Кстати, а в вашем мире подобная авария была, Игорь?

— Была, и погибло примерно столько же людей, – ответил я.

— Значит моя теория верна, – Андрианов посмотрел на Киру. – Если время во всех измерениях синхронизировано и в нескольких мирах произошло какое-то событие, например такое разрушительное, то это событие повлекло за собой ряд событий. Они, как цепочка со множеством звеньев. Тронь одно звено и цепочка..

Профессор смотрел в потолок уже несколько минут ни на что не реагируя. Кира сказала:

— Он ушёл в себя и это теперь надолго. Не обращайте внимание и привыкайте. Вика, дай мне посмотреть запись, – Кира повернула ко мне планшет, объяснила: – Вот то время, когда мы с вами шли по коридору, вот время пребывания в магазине и возвращения в комнату. Через некоторое время все кривые исчезли, Кванториум вас потерял, поднял тревогу. Вот как бы так. Вы открыли кейс, Игорь?

— Да, открыл.

— И? – Кира прищурила глаза.

— Ничего интересного. Пустой шприц, какие-то ампулы.

— Значит, счастье на этот раз вам не улыбнулось, – сказала Кира, продолжая смотреть мне в глаза.

— Увы. А почему вы меня все решили называть Игорем, хотя я похож на вашего Сазонова. На Юрия Юрьевича.

— Вы же занимаетесь проблемами полного погружения в нереальную реальность и должны знать, что человеку очень тяжело бросить мир, который человек создал сам. Скользящему всегда нужен якорь. Чтобы он не забывал, где находится. Ваше имя, это ваш якорь

— Всё верно, – я посмотрел на Вику, которая смотрела на планшет, шевеля губами. Девушка пододвинула планшет Кире и та на несколько минут «погрузилась» в какой-то свой мир.

— Да, дела… – прошептала Кира. Потом она посмотрела на меня: – То, что вы рассказывали, нашло своё подтверждение. Вездесущие журналисты засняли на камеры и разрушенный мост и военных, которые окружили место происшествия. Что же это за туман, который является границей междумирья? Кто эти люди в костюмах и в шляпах? Что с нашими мирами происходит?

— Все за мной, – очнувшись, произнёс Андрианов. – И вы, молодой человек, идти с нами. Я посмотрел на людей, которые с аппетитом поглощали еду, вздохнул.

— Ничего, – засмеялась Вика. – Мы закажем что-нибудь с доставкой в лабораторию.

— Пиццу с грибами, – Кира засмеялась. – Даже отец от такой еды не отказывается.

Профессор стоял возле выхода из кафе, рассматривая светящуюся панель.

— Ой, только не сейчас, – сказала Кира. – Опять началось. Вика, ты оформи заказ, мы с Игорем отца отведём в лабораторию.

— Разве вы имеете право появляться в лаборатории в это время? – спросил я.

— Мы работаем в основном по ночам, – ответила Кира, беря отца под руку. – Вы поддерживайте папу с другой стороны. Он сейчас как маленький ребёнок, который учится ходить.

— И давно с профессором такое, – спросил я у, Киры, когда мы медленно шли по коридору.

— С момента аварии с адронным коллайдером. Мама работала в отделе ядерного синтеза, принимала активное участие в испытании установки. На отца часто нисходит озарение, которое не могут расшифровать учёные. На бумаге появляются непонятные формулы, эскизы каких-то аппаратов. После выхода из «состояния созерцания и созидания», как отец говорит, он ничего не может в записях разобрать. Но это было до недавнего времени, пока не появился на свет Кванториум. Над расшифровкой записей отца работают пять лабораторий, лучшие учёные и квантовый компьютер. Нам ничего не говорят и не объясняют. Может, отец знает что-то, но молчит. У меня, если честно, нет сил смотреть на то, что происходит с отцом. Он может застыть с поднесённой ко рту ложкой, вместо сахара сыпать не останавливаясь соль в чай и так далее.

Мы шли по меридиану-лучу большого купола. Навстречу попадались люди, возвращающиеся с работы. Многие нас обгоняли, направляясь в лаборатории.

— Да отпустите вы меня! – профессор высвободил руки. – Я не маленький ребёнок, в конце-концов.

Мы подошли к дверям лаборатории, профессор приложил пропуск к считывающему устройству.

— Со мной двое человек, пропустить без идентификации, Кванториум. – Сказал профессор, дверь из «предбанника» открылась, в лаборатории зажёгся свет.

— С возвращением, Кира и Игорь, – произнёс теперь приятным мужским баритоном Кванториум. – Рекомендуемый период времени между погружением в виртуальную реальность – шесть часов. Вы не обеспокоены состоянием своего здоровья. О вашем поведении незамедлительно будет доложено в центр здоровья.

— Ничего не понимаю, – профессор посмотрел на Киру, потом на меня. – Вы что, проводили опыты, пока я находился в «состоянии созидания»? Кто вам разрешал это делать? Ладно Игорь, но ты, Кира! Как ты могла?

Мы стояли и не могли понять, о чём говорит профессор, а перед этим говорил Кванториум.

— Мы здесь не были с самого утра, папа, – Кира посмотрела на меня, ища поддержку.

— Точно так. Я нахожусь здесь, в лаборатории, второй раз в жизни, – произнёс я.

— Это неправда, – прозвучал голос Кванториума. – Вы находились здесь с восемнадцати сорока до девятнадцати тридцати. Есть запись вашего пребывания в лаборатории.

— Это становится уже не смешно, молодые люди, – профессор насупил брови, – выведи изображение на большой монитор, Кванториум.

— Хорошо, профессор, – ответил компьютер.

— Я ничего интересного не пропустила? – спросила вошедшая в лабораторию Вика. – А кто это рылся у меня в столе и где журнал регистрации проведения опытов? Почему монитор не выключен? Господин профессор, что происходит?

— У наших умников спроси, – буркнул Андрианов, показывая на меня и на Киру. – Если ты готов, Кванториум, выводи изображение на главный монитор.

На большом мониторе, установленном на столе, появились первые кадры «нашего» появления в лаборатории. Точно, это я, это Кира. Хм… интересные на нас костюмы. Серебристые, облегающие. Особенно Кире он идёт, подчёркивая… всё подчёркивая. Так, что мы делаем? Кира садится за стол, выдвигает ящик стола, ищет что-то в документах. А я чем занимаюсь? Вставил в порт флешку, что-то скачиваю. Вроде бы я, но одновременно с этим, вроде бы не я. Потом изображение размазалось, какие-то тени, движущиеся по лаборатории и в конце записи – моя наглая и довольная морда лица. Я, который не я, помахал рукой и с улыбкой идиота вышел в дверь лаборатории вслед за Кирой.

— Ну, и… ? – профессор, скрестив руки на груди, смотрел на нас с Кирой.

— У меня есть право управлять компьютером, господин профессор? – спросил я.

— Конечно.

— Кванториум, последний кадр, где мы выходим из лаборатории. Тот, где я помахал кому-то рукой. Вот, теперь стоп!

На кадре была хорошо видна моя правая рука, на которой….

— А теперь посмотрите на мою руку и на руку того человека, – сказал я, показывая запястье с браслетов в виде змейки. – Найдите главное отличие, что называется.

— Там, на видеозаписи, нет браслета, – поняла Кира.

— Который я и рад бы снять, да не могу. Не знаю, как это сделать, – согласился я.

Глава 4

— Пора наших безопасников вызывать, – сказала Вика, закончив проверять документы. – Кроме журнала, все остальные на месте. Как мне отчёт делать, ума не приложу.

— Ты же все данные в комп заносишь, подруга, – Кира ходила по лаборатории, к чему-то присматриваясь. – Не пойму, вроде бы всё на месте и в тоже время, такое впечатление, что вещи переставляли с места на место.

Профессор сидел в кресле, смотрел в окно, Кира приложила палец к губам. Ясно, Андрианова сейчас нельзя трогать. Чем мне заняться? Я подошёл к окну, провёл пальцем по матовому стеклу. Оно стало прозрачным, я увидел звёзды. Другие миры, населённые разумными существами. Романтика. Ко мне подошла Кира:

— Скучаешь по дому? – девушка перешла на ты, я этому обрадовался.

— До сих пор не знаю, где нахожусь. В голове не укладывается, что есть миры, как две капли воды похожие на мой. Или мой похож на другие, не разберёшься.

— Когда я была совсем маленькой, мне отец вместо сказок рассказывал истории о путешествиях между мирами. Я пряталась под одеяло, было очень страшно. Всегда думала, а вдруг произойдёт что-то такое страшное и меня забросит в мир, где не будет моих родителей, друзей. И сегодня детские воспоминания и страх вернулись, когда появился ты. Значит, всё возможно, невозможного нет. Отец всегда мечтал создать прибор, аппарат, машину с помощью которого можно будет вернуться на несколько лет назад и спасти маму, остановить катастрофу с адронным коллайдером.

— Интересно, о чём сейчас думает твой отец? – спросил я. Профессор всё также смотрел в окно.

— Не знаю. Этого никто не знает.

— У вас разве не проводили опыты по объединению разума двух и более человек? – удивился я.

— А такое возможно? – Кира подошла ко мне настолько близко, что у меня закружилась голова. От запаха духов, от красивых глаз.

— Конечно. Мы проводили опыты по внедрению сознания одного человека в сознание другого с помощью дельфинов. Они выступали в роли посредников. Интересное состояние, когда испытываешь все чувства другого человека, – ответил я, вспомнив своего Прометея. – Дельфины вообще удивительные создания. Говорят же, что раньше люди и дельфины жили вместе под водой и были лучшими друзьями. Потом человек возомнил себя творением божьим и уникальным созданием, стал уничтожать братьев своих. Дружба закончилась, а жаль. То, что умеет дельфин, человек не в состоянии повторить. Я бы прочитал лекцию о них, но сейчас, я думаю, для этого время не совсем подходящее.

— Какой-то файл добавлен. Его точно сегодня утром в компьютере не было. – Вика посмотрела на профессора, пожала плечами. – Думаю, что без нашего башковитого Сафронова открывать нельзя. Рыжий придёт, пусть разбирается.

— А ты его уже вызвала на работу, Вика? – Кира посмотрела на подругу, добавила: – Сегодня у нормальных людей вроде как выходной.

— Ты на нашу ненормальность намекаешь? – Вика изобразила на лице удивление. – Я вызвала всех. И Сафронова Игоря нашего Николаевича и Шевцова Илью Алексеевича. Впрочем, второй был уже в пути. Случай неординарный, здесь нужен мозговой штурм, как Олег Олегович говорит. А на пьяненького Сафронова, чёртика рыжего, хочется посмотреть. Говорят, что он потешный до немогу. Кира, меня больше твой отец беспокоит. Третий приступ за неполные два часа, это перебор.

— Вика, начерти циркулем на стандартном листе бумаги окружность, – подал признаки жизни профессор. – И вырежи круг ножницами.

— Хм.. вспомнить бы, что такое циркуль, – тихо произнесла девушка. Кира взяла со стола кружку, протянула Вике.

— И то верно. А то циркуль, циркуль. Где я его возьму?

В лабораторию вошёл высокий, с заметной сединой в волосах, мужчина. Поздоровавшись со всеми, он пожал мне руку, представившись:

— Шевцов Илья Алексеевич. И что у нас такого произошло, господа учёные и представители древней специальности. Нет-нет, Вика, я о врачах говорю. Ты о чём подумала? А где чёртик рыжий? Без него мы, как без рук. Говорила мне мама, учи Илюша программирование, не гоняй на улице мячик, не бегай по девочкам.

— Вот-вот, кто думает головой, тот никогда не позволит себе оскорблять людей. И что из того, что меня солнышко полюбило? – в лабораторию зашёл совсем ещё молодой рыжеволосый парень. На вскидку – лет двадцать, не больше. – Это первопроходец между мирами, как я понимаю?

— Ты бы представился для приличия, Игорь Николаевич, – сказала Вика. – Олег Олегович, вырезала я круг. Что дальше?

— От центра проведи две прямые линии, – ответил профессор. – Так вы,, Игорь, говорите, что внедрение в сознание другого человека не проблема?

— Да. Могу поделиться опытом, – ответил я, наблюдая, как Вика покраснела, а Кира еле сдерживает смех. Без циркуля найти середину круга будет проблематично. На помощь терапевту пришёл Сафронов:

— Вика, согни несколько раз круг, получишь приблизительный центр. Что такого стряслось в нашем царстве-государстве на этот раз? Кто меня просветит?

Кира рассказала Шевцову и программисту о произошедшем, Сафронов согнал с кресла Вику, погрузиться в свой компьютерный мир. Через несколько минут он поднял руки со сжатыми кулаками вверх.

— Кто самый лучший программист? Сафронов! Кто поставил мощную защиту и призраки не смогли её взломать? Сафронов! Кто самый умный?

— Вот шут гороховый, – улыбнулся Андрианов. – Может тебе напомнить, что твою хвалёную защиту кто-то хакнул ночью и на Киру было совершено виртуальное покушение с невиртуальными следами инъекции? Ты лучше проверь новый файл и, по возможности, открой его, Игорь.

— Уже проверил, открываю, – ответил программист.

Море, или океан, не разобрать. Берег тонкой кромкой на горизонте. Солнце в зените, голубое небо. Красиво. Оператор повернул камеру, открылся новый вид. Военный корабль. Звёздно-полосатый флаг, в кадре видно лицо мужчины, возможно, капитана корабля. Обветренное морским солёным ветром, загорелое. Большие глаза, волевой подбородок, с небольшой горбинкой нос. Другими словами – морской волк. Рядом с капитаном, держась за поручни, стоит не молодой уже человек в гражданской одежде. Пенсне, в руках тросточка, окладистая бородка, усы. Оператор показал сам корабль. На корме, на носу и вдоль бортов установлено оборудование, которое похоже на огромные трансформаторы. Их обмотки между собой соединены силовыми кабелями. Что-то подобное я уже видел, но что происходит на корабле не понимаю. Пока не понимаю.

Второй оператор вёл съёмку с берега. На набережной много людей. Возраст – от младенцев, до стариков. У многих в руках флажки, у детей воздушные шарики. Люди машут руками, приветствуют моряков. Праздник? Красивый корабль едва заметен, в небе кружат самолёты. Оператор приблизил изображение корабля, который окутывается зелёным коконом. Изображение корабля начало мерцать, он исчез из виду. Теперь съёмки велись с воздуха. Корабль исчез, начинаются его поиски. Панорама изменилась, неуправляемый корабль раскачивается на волнах. Рядом всплывает подводная лодка, на борт военного корабля переправляются как военные люди, так и гражданские. То, что показал нам новый оператор, ужасно и смотреть на произошедшее без содрогания невозможно.

— Боже милостивый! – воскликнул Сафронов, останавливая и зуммируя изображение. – Как такое могло произойти? Допускаю, что люди сгорели, превратились в угли. Но как они могли стать одним целым с кораблём, то есть, с металлом?

— Это легко объяснить. – Андрианов прошёлся по лаборатории. – Это был первый, по всей видимости, неудачный эксперимент с перемещением в пространственно–временном континууме. Расщепить физические тела и военный объект на атомы люди смогли, но механизм сборки дал сбой. Всё перемешалось, не произошло отделение живого от мёртвого. Мёртвое в данном случае – материал, из которого изготовлен корабль. Люди вечно спешат осуществить мечту какого-то идиота. Вот и результат, что называется, на лицо.

— Кстати о лицах, – сказала Кира. – Вы заметили, что люди, которые были вплавлены в металл, некоторое время продолжали жить?

— Ужас, – прошептала Вика. – Это заведомо провальный эксперимент. Как на это могли пойти люди? Почему это произошло, Олег Олегович?

— Отсутствие достаточного количества энергии. Я больше чем уверен в этом. Судя по одежде людей, военных, да и по форме корабля, это двадцатый век, середина, если быть точнее. Но я знаю одно – такой опыт в нашем мире не проводили. Я был бы о нём осведомлён. Нужно с профессором Танака поговорить, показать эти ужасные записи.

— Я знаю, что это за эксперимент, – выдавил я из себя. – В моём мире его провели в одна тысяча девятьсот сорок третьем году. Название – Филадельфийский эксперимент. Военный корабль после его исчезновения нашли в трёхстах километрах от места проведения эксперимента. Но корабль наблюдали одновременно в двух местах, результат вы сами видели. Да, профессор прав, в то время с источниками энергии была проблема. Впрочем, как и сейчас.

— Неужели весь экипаж корабля погиб, Игорь? – спросила Кира.

— Я не помню точные цифры. По-моему, из ста восьмидесяти человек в живых осталось человек двадцать. Но, как говорится, живые позавидовали мёртвым. Они почти все сошли с ума. Больше двадцати человек вплавились в металл, многие погибли от воздействия электрического тока и мощных электромагнитных полей. Но больше всего человек умерло от разрыва сердца. То есть, от страха. Параллельно с опытами американцев, такие же эксперименты проводились и в фашистской Германии. Существовала организация Аненербе, подошедшая вплотную к решению проблемы независимого мощного источника энергии. Но ход войны, как известно, изменился, поэтому опыты с источником энергии прекратились. Многих учёных Аненербе вывезли в Америку, опыты с перемещением в пространстве и времени там продолжаются до сих пор. Но, слава Богу, они не принесли никаких положительных результатов. Но это пока. Я кажется знаю, Олег Олегович, – я взял круг из бумаги, посмотрел на профессора, положил круг на стол, – что хотели сообщить наши с Кирой двойники…

Я запнулся на слове, вспомнив лицо незнакомца из чужого мира и его слова: «двойники уничтожили своей мир, и ходят уничтожить другие миры».

— Двойники, вот правильное название людей, которые появились в лаборатории. Существует третий мир, который уничтожил себя и собирается завоевать наши. Двойники, у которых хорошие намерения, подсказывают, в каком направлении нам нужно двигаться, чтобы избежать беды.

— Пока вы надо мной потешались, Игорь, Кира и Вика, я как раз думал над проблемой параллельных миров, – произнёс профессор, беря в руки круг из бумаги и ножницы.

— Стой, стой! Нет, только не это! – закричал программист. – Файл самоуничтожился. Но как? Я с таким никогда ещё не встречался!

— Значит, мы потеряли файл. Это плохо, – сказал ААндриано, – но одновременно с этим и хорошо. Почему? Поймёте позже.

— Но это ещё не всё, – Сафронов вводил команды с помощью клавиатуры.

— Лаборатория номер семнадцать находится в карантине, – прозвучал голос Кванториума. – Изоляция от общей информационной системы произведена успешно.

— Фух, слава богу, что Кванториум – самообучающаяся система, – выдохнул программист. – Эти гости, призраки, двойники заразили систему нанитами, чтоб им пусто было. Вот почему комп так медленно работал. И самое интересное, что эти наниты «молчали», пока мы не включили видео. Поэтому антивирус ничего не обнаружил.

— Что такое наниты и с чем их едят? – спросил Шевцов.

— Илья Алексеевич, это компьютерные вирусы, которые имеют способность к размножению и самообучению. Плохи дела, братцы. Придётся чистить систему и заново переустанавливать все программы. Об экспериментах на несколько дней можно забыть.

— С моими поправками в программу, – сказал я. В лаборатории стало тихо. – Вот чего добивались двойники. Чтобы мы изменили свой подход к теме погружения в виртуальный мир, из которого можно воздействовать на мозг другого человека. В третьем мире до этого уже дошли. Как пример, недавно произошедшее воздействие, покушение на жизнь Киры. Хорошо, что она сумела вернуться в сознание. Человек, умерший в виртуальном мире, умирает в мире настоящем. Олег Олегович, вы осознанно мне дали посмотреть запись о неудачном эксперименте с адронным коллайдером? Я думаю, что на ваш мозг кто-то воздействовал извне. Если я прав, то не все образцы с антиматерией погибли при взрыве пять лет тому назад. Пришло время нам узнать истину.

Я посмотрел на профессора и понял, что он никак не решится рассказать всю правду. Недоверие. Страх. Нерешительность? Да, скорее всего это можно было прочитать в его глазах. Андрианов посмотрел на Вику, кивнул головой, дескать, расскажи, всё равно теперь не отстанут пока не узнают всей правды.

— Игорь, что с вами? – Шевцов подхватил меня под руки.

Мир вокруг меня начал менять свои очертания, он закружил в неистовой карусели. Я смотрел сейчас в трубку игрушечного калейдоскопа, в котором из маленьких осколков разноцветного стекла выстраивался в определённом порядке мой мир. В нём я был Творцом. Опять вращающаяся Вселенная, протуберанцы огня и яркая палитра красок.

__**_______

Горы, заснеженные пики. Холодно так, что зубы выбивают барабанную дробь. Я в лёгкой куртке, в лёгкой обуви. Так и воспаление подхватить, как два пальца об асфальт. Беседка, стол, скамейка. Сиди, созерцай весь мир с горочкой высоты… орёл сюда не залетит, сил у него не хватит. Да и ума. Птичьего ума хватает, чтобы понять это. Человеческого, по всей видимости, нет. Раз кто-то построил здесь беседку, то ума у него нет, это факт. Небо так близко, что касается беседки. Я уже не говорю об облаках: они застревают над горами, цепляясь заснеженные пики. Холодно, но не это главное. Где я? Где Кира, Вика, Андрианов? Вот чёрт, в том месте шеи, куда я сделал инъекцию, вздулась шишка. Что же в шприце было? От беседки вдаль уходит тропинка, выложенная булыжником. Камни по размеру и по форме разные, но их объединяет одно – красный, причём насыщенно-красный, цвет. Куда ведёт эта тропинка, интересно? Пока не сделаешь шаг вперёд, не узнаешь. Хм.. холод усиливается, нужно убираться из беседки подобру-поздорову.

Дорога одна. Я посмотрел в сторону гор. Как интересно: они слева и справа, но сходятся внизу и на горизонте в форме… ну да, в форме линзы. Я читал, что в таких местах время останавливается и человек попадает в безвременье. Многие экспедиции на Тибет из таких мест не возвращались. За доли секунды люди проживали жизнь и, состарившись, умирали. Так, уже теплее. Я на Тибете. Ну точно же, как сразу не догадался-то?! Все дороги ведут сюда, здесь находится колыбель жизни. Зеркало мира, растудыть его… занесло, хрен знает куда. Идиот. Я опять попробовал шишку на шее. Точно идиот. Вколол кукую-то гадость и теперь меня штормит, переносит из мира в мир. Шишка напоминает флюс, и помочь мне может только операбельное… или аперабельное? Да какая нахрен разница! Хирургическое вмешательство мне поможет. А может и нет. Гильотина – самое то. Или топор на крайний случай. Нет, первое лучше. Быстрее.

Камни дорожки покрыты наледью, ноги разъезжаются в стороны. По таким камням впору передвигаться в обуви с шипами. Альпинисты такие носят. И у них ещё есть альпенштоки. Алес, на этом мои познания о восхождение в горы закончились. Ветер, сумасшедший ветер, валит с ног. Левая нога поехала в сторону, я завалился в снег. Хорошо, что здесь его относительно немного. Всего по грудь. Видели сугробы и побольше. Тогда друзья были поблизости, сейчас никого. Вот же чёрт! Шея болит всё больше и больше. Ну не дурак ли я? Взял и вколол себе какую-то гадость. Тихий смех. Показалось?

— Кто здесь? – С первого раза разжать губы не получилось, из меня вырвалось какое-то мычание. Опять смех. Да идите вы все куда подальше. Пересмешники тибетские. – Кто здесь?

Получилось спросить довольно-таки внятно, но безрезультатно. Никого, завывание ветра и холод. Но я его уже практически не ощущаю, мне кажется, что уже жарко. Так я активно работаю руками и ногами, ползу по снегу. Руки на камни, попытался приподняться и забросить ногу на дорожку. Чёрт, туфель соскочил. Да ну и хрен на него, в снег больше не полезу. Хм.. Носок моментально примёрз к камню. Нет, нужно искать туфель в снеге. Дорожка иизвиваетс как змея. Я бы этим строителям… вечно прокладывают дороги там, где ишаки, лошади пройти могли. Подожди, Игорь, здесь такие животные не водятся. Только горные козы, козлы. Ирбисы… ууу.. Мне такая встреча с ними ни к чему. Схомячат, причём, на раз. А может и на два. Дорожка из камней повернула налево, начался спуск. Слева небольшая возвышенность, справа та же картина. Ну, хоть ветра нет сильного, и на том спасибо, Тибет. Хм… и тибетчане. Или как правильно?

Так, а это что за звуки? Барабаны? Упругий звук отражается от гор, давит на уши. Они, бедные, превратились в ледышки. Хоть бы не рассыпались на мелкие осколки. Я представил себя любимого без ушей и засмеялся. Засмеялся и невидимый пересмешник. Глюки? Грибы не ем, не курю травку-муравку. Даже спиртное по праздникам. Удары барабанов всё ближе, дорожка теперь сделала поворот направо и в рожу бьют тысячи острых осколков непонятно чего. Снег, лёд, какие-то мелкие камни. Хорошо, что мои нервные окончания не функционируют, я сейчас как бы под общей анестезией. Хорошего мало, конечно, но что есть, то есть. Я остановился, рассматривая храм. Почему-то в голову пришло его название: Храм Судьбы. Остроконечные пики, какие-то башни, ворота… о, да! Всем воротам ворота. Метров десять в высоту. А может и все тридцать. Отсюда не разберёшь. Угу, звук новый. Гонг, мать, мать! Упругая волна сносит меня с дорожки, я опять оказываюсь в снеге. Только теперь с головой. Ну всё, пора становиться медведем. Хорошо косолапым, спят всю зиму. До самой весны. Но у них жир, у меня кожа да кости. В отца пошёл. Странно, дышать под снегом легко, относительно тепло. Глаза слипаются, веки тяжёлые, словно отлиты из плюмбума. Свинцовистые, мать их так…..спать.

____

— Температура тридцать четыре с половиной и продолжает падать.

Вика? Ну да, как же! Откуда ей здесь взяться, на Тибете-то? Тихий смех. Опять пересмешники. Да, их теперь много и почему-то они затянули мантру. О, бинауральные ритмы в ход пошли? С ними я знаком. «Частота ОМ». На этой частоте Земля общается со Вселенной. Передаёт информацию о своём состоянии, принимает информацию из других галактик.

— Игорь, не уходи. – Это точно голос Киры. – Борись, вспомни свой якорь. Ты сам о нём говорил, помнишь?

Я не в виртуальном мире, дурочка. Какой, якорь? К чему борьба? Ага, стоп-стоп! Якорь, якорь. Что-то в этом есть. Для меня якорем всегда был Прометей. Стоило вспомнить его довольную, хитрую физиономию, и меня выбрасывало из нереальной реальности. Попробовать? Представил, бинауральные ритмы теперь другие. Жить...жить… жить. Выжить. Есть ради кого и ради чего! Я гребу руками, отталкиваю от себя снег, подминая его под себя, и через, не знаю сколько времени, выползаю на брюхе, с разодранной в клочья кожей на руках, отплевываясь кровью, на дорожку из камней красного цвета. Красное на красном и красное на белом. Стендаль, чёрт побери! Ко мне бегут маленькие оранжевые апельсиновые мандаринчики с улыбками на лицах. Тибетские монахи. Где же вы раньше были, тибетчане, мать вашу за ногу!

— Температура тридцать пять и восемь, – слышу я голос Вики и погружаюсь под музыку бинауральных ритмов в сон.

— Игорь, возвращайся. – Это уже голос Киры.

Вернусь, когда-нибудь, но я вернусь обязательно. Обещаю.

— Кладите его в капсулу. – Это голос Андрианова. – Там физраствор и автономный модуль жизнеобеспечения. Кира, да не лей ты слёзы, в конце-то концов!

Никогда не любил и не переносил женских слёз. Самое страшное оружие на Земле, это факт. Я вернусь и постараюсь не умереть. Может быть. А может и не сдержу слово. Шучу.

Кто придумал такие жёсткие подушки? Нет, это не подушка, а кусок дерева какой-то. Издеваетесь, тибетчане? Подушка нормальная, это моя шея такая чувствительная после инъекции. Так, где я на этот раз? Раздвижные стены-перегородки с рисунками. Сакура? Конечно. После цветков персика самые красивые цветки. Напротив моего дома растёт такое дерево. Почему-то ствол белый, сорт такой что ли? Но цветы – загляденье. Плоды не ел, детвора обносит. Пусть едят, им ещё расти и расти. Ширма отодвинулась и в комнату вкатился апельсиновый мандаринчик. Ассоциация их одеяний с вкусным фруктом полная. Круглолицый, улыбчивый. Яблоко – эйпл, а апельсин тогда .. ну точно же! Эйпелсин. Не, нет так. Оранж! С полотенцем через руку и большим тазом с горячей водой. Поклон мне, любимому, дежурная улыбка, опять поклон. Эй, друг, ты в пояснице не переломишься? Нет? А, ну да. Полезно кланяться, понимаю. Остеохондроз и всё такое.

Нет, ну это ни в какие ворота не лезет! Даже в ворота Храма Судьбы, мать его! Я голый, в костюме Адама. Согласен, но где тогда моя Ева? Ого, а слона то я и не заметил! Приплыли, что называется. Ева нежится в постели. Откуда в мужском монастыре женщины? А ну-ка, брысь отсюда. Зачем плакать, мадам? Я просто стеснительный. Честное слово, ночью всё было феерично и незабываемо. Хотя, я ничего не помню. Я вообще не знаю, кто я, где я и почему я. Вам понравилось? Вы мне льстите. Что, ещё разик? Нет, хорошего понемногу. Брысь! А хотя нет, подожди. Фигуристая и аппетитная ты наша. Иди ко мне, вот так, вот так. С тобой, милая, чувствуешь себя королём. Не знаешь, кто такой король? Ну хрен с ним, с этим королём. Я побуду твоим Буддой. Третьего глаза нет, но я вижу всё и всех. Учти это! Не пугай, откуда у меня третий глаз? Ты нарисовала помадой? Ах ты шалунишка какая!_

_____

— Может хватит тебе отдыхать и нежиться на бархатных подушках? Ты хоть и кумир для монахов, но всему должен быть предел. Допустимого, конечно.

— Многоуважаемый Акун-ро! Я дико извиняюсь, но сколько вам лет? Что? Четыреста пятьдесят пять и пять месяцев? Надеюсь и пять дней? Хм.. Угадал. Не зря мне сегодня третий глаз на лбу нарисовали.

— Игорь, давай поговорим серьёзно, – произнёс монах.

— А о чём можно говорить с мертвецом? – ответил я, потягивая маленькими глотками из стакана виски. – Странно как-то. Живём в горах, холод круглый год, а льда днём с огнём не найти. Расскажите мне как вы организовали экспедицию к месту падения Тунгусского метеорита, уважаемый.

— Да не было там никакого метеорита, Игорь, – улыбнулся Учитель. – Прилетел «привет» из другого мира в виде контейнера с антивеществом.

Я поперхнулся вискариком, Акун-ро постучал по спине.

— Кто-то хотел уничтожить нашу планету?

— Ты неправильно понимаешь мироустройство, Игорь, – укоризненно покачал головой монах. – Перемещаться из мира в мир это не значит перемещаться на другую планету. Миры разделены тонкой плёнкой мироздания, но в них люди – жители одной планеты Земля.

— Что-то подобное я себе и представлял, Учитель. А где сейчас контейнер с антивеществом? – спросил я, наливая вторую порцию виски. На два пальца. Ну ладно, на три. Мне можно пить, я же мёртвый. Акун-ро прикрыл ладонью стакан с виски, он с лёгким хлопком исчез, растворился в воздухе.

— Хватит пить. Пойдёмте со мной, уважаемый Регент. – Акун-ро встал из-за стола, направился в сторону огромных, в шесть метров высотой, двустворчатых дверей. Я молча проглотил его обращение ко мне, как к какому-то Регенту. Узнаем, чуть позже. Не скажет, будем пытать. Утюгом или паяльником. Если найдём, угу.

— Как вы, уважаемый Далай Лама, могли допустить разрушение плёнки мироздания? Как допустили смешение миров? – Я попробовал сделать лицо серьёзным. Но при виде оранжевых апельсинчиков-монахов, мой рот самопроизвольно растянулся в улыбке.

— Да хватит ржать, – Акун-ро оставался серьёзным ровно минуту. Смеялся он заразительно, от души. – Когда я принимал регентство, тоже не мог смириться с мыслью, что меня и днём и ночью будут окружать эти замечательные люди. Я о монахах. Ничего, привык за четыреста лет.

— Не понял, – я остановился, придержал за плечо Акун-ро. – Это что, мне придётся жить в Храме Судьбы до скончания века? Я на такое не подписывался, Учитель.

— А куда деваться? Ты же сам видел, как я умер там, возле лесополосы, – Акун-ро смотрел более чем серьёзно, и от его взгляда по моему телу пробежали мурашки.

— Так это вы были, Учитель? С дыромахой в груди? И это вы мне подогнали подарочек, из-за которого я чуть не сдох?

— Конечно же я, неужели ты этого до сих пор не понял? Тоже мне, прирождённый Регент. А за словами нужно следить. Хорошо, что монахи тебя не понимают, иначе бы они очень расстроились. Будда с тремя глазами и такой похабник. Когда Регент умирает или погибает, то сам мир начинает искать ему замену, подстраиваться под реальность. Наша встреча была не случайна. С этим не поспоришь и решение целого мира не обжалуешь в каком-нибудь суде. Выбор пал на тебя и точка на этом, Игорь.

— Зачем вы меня обманывали и говорили о врагах, которые уничтожили свой мир и хотят уничтожить остальные миры? – Я начинал понимать суть разговора.

— Я не обманывал, зачем мне это? – Акун-ро подошёл к огромной двери, изготовленной из хрусталя. Двери открылись, мы вошли в зал-пещеру. Сталагмиты, сталактиты, колонны из изумруда с золотой отделкой. – Ты не забывай, что мы с тобой общаемся как два сознания, а не как два материальных объекта. Мы не совсем живые, мягко говоря. Ты в коме, почти мертвец, я умер по-настоящему. Всё нормально. Твоё тело в лаборатории, моё превратилось в прах. Игорь-Игорь, мы с тобой всего лишь сгустки энергии. Не более того. А те препараты, которые ты ввёл, позволяют человеку расширить свои возможности, увеличить потенциал, раскрыть почти на сто процентов возможности головного мозга. Разве это не здорово? По-моему, замечательно. Впереди у тебя долгая жизнь, полная неожиданных приключений. Но основная твоя задача, закрыть брешь в плёнке мироздания, которую умудрились проделать люди. Ты спросишь, почему именно ты? Я отвечу: а почему не ты? Есть способности, значит ты достоин стать Регентом. Другой бы хлопал в ладоши от такой перспективы, а ты кривишься, как от лимона. Будешь жить нормальной и полноценной жизнью, не переживай. Люби, будь любимым. Но сам мир, происшествия в нём, тебя будут подталкивать к решительным действиям. К каким, я не знаю. Я предотвратил катастрофу, сумел спрятать контейнер с антивеществом, у тебя более масштабные задачи.

Мы прошли ещё три зала-пещеры с дверьми из бронзы, серебра и золота, остановились посередине огромного зала. На постаменте возвышалась фигура Будды, в руке он держал кристалл света.

— Это и есть частица Бога? – спросил я.

По моему телу прошла череда судорог, я схватился за сердце. Ноги стали ватными, я понял, что там, в реальном мире, Игорь умер по-настоящему. Вот тебе бабушка и сказка о сереньком козлике. Закончились мой романтические будни, разврат и виски. Аминь.

— Тебе пора отправляться назад, Игорь, – услышал я голос Акун-ро. – Ты всегда можешь вернуться в Храм Судьбы, ты его хозяин. Твори добро и живи долго.

— Как ты умер, Учитель? – спросил я и услышал в ответ:

— Я был слишком добрым в мире, где преуспела ложь. Как я умер, тебе знать не обязательно. Иначе повторишь мои ошибки. Прощай. Нет, не так. До встречи, Игорь.

Глава 5

Сколько времени человек может находиться, под водой? А вот чёрт его знает. Смотря какая вода. Если специально приготовленная, насыщенная кислородом, то долго. Хорошо, тогда возникает вполне закономерный вопрос: а сколько я нахожусь в воде и почему я медленно, но уверенно иду ко дну? В прямом смысле этого слова. Одни вопросы без ответов. Я почувствовал, что меня кто-то толкнул в плечо. Отстаньте все, пусть весь мир подождёт. Здесь тихо, спокойно. И на душе, кстати, тоже. Я, раскинув руки в стороны, смотрел на светлое пятно света, которое становилось от меня всё дальше и дальше. Вода из светло-бирюзовой превратилась в тёмно-зелёную, сейчас цвет воды не разобрать. Мрак приближается, но почему-то это меня нисколько не пугает. И на дне самого глубокого озера, моря, океана существует жизнь. Пройдёт много-много лет, я адаптируюсь к новым реалиям, как это сейчас модно говорить, у меня отрастут жабры, появится способность видеть в темноте и вуаля, новый Ихтиандр покажет свой лик новому миру.

Да кто же меня так больно толкает в спину? Я посмотрел по сторонам. Дельфин! Прометей? Нет, у того глаза хитрые-хитрые. Ты другой, друг мой, у тебя в глазах мудрость вековая. Что ты мне хочешь рассказать? Я же ни бельмеса по-дельфински не понимаю. Да не толкай меня в спину! Мне больно. Ого, с каких пор мертвецам стало больно от внешнего воздействия? Неужели.. Дельфин, могу в этом поклясться, с укоризной посмотрел на меня, взмыл свечой вверх, в сторону исчезающего пятна света. Поплыл кому-то на меня жаловаться? Эх, ты! Опять ты, мудрый дельфин? Хм.. Вернулся с подмогой? Зачем? Мне здесь хорошо, на глубине моря-океана замечательно думается. Эй-эй, осторожнее, дельфины. Куда вы меня с такой скоростью поднимаете? Наверх? Зачем? Я этого не хочу! Пятно света становилось всё ближе и ближе. Я держался рукой за плавник дельфина. Второй «спасатель» находился чуть сбоку-сзади от нас. Хм.. спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Меня подбросило в воздухе, лучи солнца больно ударили по глазам, некоторое время я ничего не видел.

Песчаный берег, пальмы. Виден лес, поднимающийся всё выше и выше к вершине высокой горы. М-да, после Тибета это райское местечко. Хотя, каждый находит красоту там, где ему это удобно и привычно. Одному нравятся горы, другому подземные пещеры, третьему – вот такие райские места. Почему-то в голове реклама Баунти. Райское наслаждение. Ай, да Акун-ро! Ай, да… ..нет, дальше не буду. Непочтительно это будет к человеку, которого уже нет в живых. Как же он погиб? Придёт время, узнаем. Сейчас руки в руки, помогать себе ногами и грести к берегу. А где мой друг дельфин? Другого я, почему-то, и не ожидал: нет никого, только море-море, мир бездонный. Или океан и остров Буян. Камни скользкие, в воде шевелятся водоросли, серебристыми росчерками света мальки рыб, крабы, морская звезда. Меня обдало фонтаном брызг, я погрозил кулаком дельфинам, которые неожиданно появились справа от меня. Играют, рассматривают человека. Это их право, моё право жить. Интересно, зачем Акун-ро меня в воду забросил? Плохого он мне не мог пожелать априори, Регент нужен миру живым и здоровым.

Я стоял по грудь в воде, рассматривая небо. Тёмно-фиолетовое, без малейшего намёка на облака-барашки. А солнце жгучее, просто невыносимое. Вот тебе и на! Я в одних плавках. Как это всё понимать? И только сейчас я понял, что не дышу уже продолжительное время. Совсем, никак не дышу. Лёгкие молчат, сердце тук-тук. Страшно! Лёгкие заполнены водой. Только я об этом подумал, произошёл спазм, меня вывернуло наизнанку. Меха для воздуха освободились от воды, дышать стало легко. В нос сразу же ударил запах водорослей, моря и рыбы, я оглох от крика чаек и дельфинов. Я помахал им рукой, дельфины дружно покивали и, сделав обратное сальто-мортале, исчезли в воде. Так, что мы имеем? Или нас имеют? Пустынный берег моря-океана, пальмы.. О, да! Метров сто в высоту, никак не меньше. Очень много рапанов на берегу. Прям, берег рапановой кости. Похоже на какое-то кладбище моллюсков. Мидии, точнее, их оболочка, устилают весь берег. Створки открыты, каждая раковина переливается в свете солнца. Вот тебе изумруды, рубины, топазы, чёрные и белые алмазы.

Нет, нужно спрятаться в тени пальмы, хорошенько подумать. Есть о чём: куда идти, что-кого искать и почему я оказался на этом острове. Может и не на острове, а на полуострове? В принципе, какая разница? А кушать, выражаясь культурным языком, хочется. Нет, даже не так. Я жрать хочу! Съел бы слона. Интересно, какое по вкусу у него мясо? Жёсткое, скорее всего. Усевшись на песок возле ствола пальмы, закрыл глаза. Раздался свист, я машинально прикрыл голову руками. В метре от меня упал кокос. Вот тебе и Баунти с райским наслаждением. Грохнут ни за что ни про что, как пить дать грохнут. Нужно идти по берегу, но только прикрыть себя листьями пальмы во избежание, так сказать, удара по голове огненным кулаком с небес, ибо жарит солнце безбожно. Чем связать листья, которых полно вокруг? Да волокнами кокоса и свяжем. Высунув от усердия язык, я связывал листья пальмы, пытаясь изобразить что-то похожее на панаму. Или капюшон. За этим занятием меня застала врасплох…. ммм…. собачка. Маленькая такая, мне в холке по пояс. Хороший пёсик, хороший. Иди ко мне, я хочу посмотреть, что написано на твоём ошейнике.

Ты посмотри, подошла и не побоялась. Или это я её должен бояться? Так, что здесь написано? Герда. Девочка, значит. Если есть Герда, значит где-то неподалёку должен быть Кай. Хорошо бы на этом острове без Снежной королевы обойтись. Ну, это уже как получится. Мою собаку, кстати, тоже Гердой звали. И порода такая же, и окрас такой же. Неужели? Нет, такого не может быть! Герда пропала вместе с моими родителями ровно двенадцать лет тому назад. Я не успел дембельнуться всего месяц, чтобы увидеть отца, маму, Герду. Автокатастрофа, чтоб её. Странная катастрофа, кстати. Машина, сгоревшая дотла, лежала на дне глубокого ущелья, но тел родителей спасатели не нашли. Герду тоже не нашли. Я, после возвращения из армии, замотал всех, кто был причастен к расследованию страшной аварии. Тогда погибли не только мои родители – столкнулись три машины. И это на относительно широкой и ровной дороге.

Овчарка отбежала от меня на несколько метров, остановилась. Опять пробежала пару метров, остановилась, смотрит на меня. Идти за тобой? Ну хорошо, пойдём. Герда гавкнула, соглашаясь со мной. Иду-иду. Мы прошли метров триста по кромке берега, когда я услышал:

— Игорь…

— Кира?

Воздух загудел, как натянутая струна контрабаса и… струна лопнула. Я зажал руками уши, Герда прижалась к моим ногам, поджала хвост. Что за ерунда? Я посмотрел по сторонам, оглянулся. Никого.

— Кира? – повторил я вопрос.

Нет, наверное показалось. Герда трусила впереди меня, мы уходили всё дальше и дальше от береговой линии. К скалам вышли как-то неожиданно. Был песчаный берег и в одно мгновенье, на тебе, получи и распишись: скалы и на самом верху самой высокой скалы – маяк. Самый обычный, маячный маяк из белоснежного камня. Маяки светят моряками, предупреждая их о близости берега и опасных мест. В какой-то книге читал, что свет маяков виден одновременно во всех существующих мирах и измерениях. Правда это, или нет, не знаю. Был бы рядом Учитель, он бы ответил на этот вопрос. И скорее всего, утвердительно. Герда подошла к едва заметной тропинке, уходившей в сторону леса. Потом тропинка повернула налево, направо. Мы петляли по лесу минут двадцать, и, наконец-то, оказались возле первой ступени лестницы, ведущей наверх, к маяку.

Десять пролётов с промежуточными площадками. Однако, долго придётся идти. Герда, махнув на прощание хвостом, исчезла. Она поднимется по своей, собачьей, лестнице. А мне – наверх. Я шёл по ступеням, с каждым пролётом солнце ярким росчерком уходило вправо, становилось всё ближе и ближе к горизонту. Остался последний рывок. На улице царствовала ночь, в небе находились три луны. Одна из них была полная, другая какая-то ущербная и ноздреватая, третья – в форме полумесяца. Свет маяка периодически уходил в сторону одной из трёх королев ночного неба. Где-то далеко был слышен звук набегающих на берег волн, ветер еле заметно трепал кроны деревьев, в воздухе был разлит запах ночных фиалок, а ночная прохлада приятно гладила тело. Я услышал лай Герды, дверь маяка открылась, ночную мглу рассёк яркий луч света. Я стоял и затаив дыхание, слушал «Лунную сонату».

__**_____

Бессмертное произведение, гениальный композитор. Плавная и завораживающая мелодия была дополнением к спокойному, наполненному ароматом цветов вечеру. Или ночи. Три луны на небосклоне, попробуй угадать. Герда ждала меня наверху, и как только я сделал шаг по направлению к маяку, она побежала к открытой двери. В проёме – мужской силуэт, выделяющийся чётким абрисом на фоне ослепительного яркого света. Музыка Бетховена, тропический рай и до одури вкусный запах чего-то там жарящегося. Я представил огромную сковороду с тремя, нет, с пятью жареными яйцами. Живот моментально отреагировал на фантазию своего хозяина, недовольно заурчал.

— Долго же вы шли, Регент, – услышать я голос смотрителя маяка.

— Да нет, я быстро поднялся, но долго стоял, слушал музыку. Не хотел, чтобы этот волшебный момент исчез, сошёл на нет, – ответил я мужчине, задав потом себе вопрос: кто это так красиво говорит? Я, что ли? Никогда не отличался красноречием. Вот что вечная музыка животворящая делает с человеком.

— Ну да, эта музыка на века, согласен. Проходите, располагайтесь, будьте как дома. Хотя, вы и есть в своём доме, – смотритель показал рукой на дверь, приглашая зайти внутрь.

Примерно так я себе и представлял устройство маяка и «уубранств» его помещений. Если быть точным, отсутствие такового. Всё лаконично, просто и минимум удобств: огромный стол из дерева чёрного цвета, задвинутые шесть стульев с высоким резными спинками, аппарат непонятного назначения в дальнем от входа углу, электрическая печь, навесные шкафчики. Со сковородой я почти угадал – на ней вместо яиц жарились два огромных куска мяса. Желудок опять предательски подал признаки жизни, смотритель улыбнулся в усы.

— У монахов очень вкусная кухня, Регент. Неужели они вас на Тибете голодом морили?

— Да нет, всё было просто великолепно. Но морской воздух, свежий ветер и пешая прогулка творят чудеса, – ответил я, рассматривая лицо пожилого человека.

Не сказать, что черты лица правильные, но довольно приятные. Глаза большие, зелёного цвета, нос с небольшой горбинкой. Высокий, в джинсах и, естественно, в тельнике. Жить на берегу моря-океана и не носить тельник? Нонсенс.

— Давайте поступим так, – произнёс смотритель. – Вы называете меня Майклом, я вас….

— Игорем, – подсказал я.

— Рад знакомству. Вон за той дверью коридор и комнаты для гигиенических процедур, так скажем. Меня предупредили, что вы сегодня прибудете, поэтому в ванной комнате найдёте все принадлежности и одежду. А потом будет ужин или ранний завтрак. Для кого как. Привыкайте и ничему не удивляйтесь. Здесь время закольцовано, для одного сейчас ночь, для другого раннее утро или день.

— Хорошо, Майкл, так и поступим, – сказал я, направляясь к двери, которую раньше не видел. Или этой двери раньше не было? Переступив порог двери, остановился. За спиной раздался тихий смех, я оглянулся.

— Смелее, Игорь. Маяк подстраивается под ваше сознание, воплощает все ваши сокровенные желания. Ну-ка, мне стало интересно, как вы себе представляете до чёртиков мне знакомый коридор и сам маяк. – Смотритель посмотрел через моё плечо, хмыкнул. – Регенты всегда отличались богатой фантазией, но такого я никогда не видел. М-да…

Я стоял в подземной пещере с разноцветными сталактитами. Они были похожи на огни неоновых витрин, ежесекундно меняя свою форму и цвет. В глазах зарябило от богатой и яркой палитры красок, поэтому я закрыл глаза, представив ту же пещеру, но с приглушенным светом. Да, так было гораздо лучше. Озеро с флуоресцирующей водой бирюзового цвета, скамейка, на которой сложены вещи и бельё, в воде плавал надувной матрас.

— А матрас для чего? – спросил Майкл, я пожал плечами.

— А чёрт его знает, зачем он здесь. Плаваю я хорошо, поэтому даже и …

— То, что вы создали подземную пещеру о многом говорит. В первую очередь, что убегаете от самого себя. Это плохо, но поправимо, Игорь. Не буду вам мешать.

Я погрузился с головой в воду и поняв, что тону, успел схватиться рукой за матрас. Угу, понятно зачем он здесь. На матрасе была шампунь, лежало мыло, мочалка. Да, действительно у меня фантазия безграничная. Ради эксперимента я опять погрузился в воду. Теперь всё нормально, вода как вода. Пресная, но тело держит. Накупавшись вволю, я вышел из ванной комнаты и опять остановился, рассматривая во что превратилась кухня. Мягкий уголок, на стене закреплён кронштейн с плазмой, посередине кухни – стол-остров со встроенной техникой и раковиной. Пол – ламинат, стены обшиты какими-то светящимися панелями. Три окна арочного типа. Стёкла – витражи. В одном окне я увидел три луны, во втором звёздное небо. За третьем окном рассмотрел цветущий яблоневый сад, жёлтый шарик был в зените. Последнее окно приоткрыто, лёгкий ветер едва заметно шевелил невесомые занавески. Ткань, сотканная из тончайшей паутины, с красивым рисунком, на котором изображён ниспадающий в озеро, с отвесной горы, водопад. С ума сойти!

— И где вы раньше были, Игорь? – спросил Майкл, накладывая в тарелки еду. – Так бы и мучался до скончания века с примитивной обстановкой. А за пещеру с озером отдельное спасибо.

— Обращайтесь, – ответил я, усаживаясь за стол. – Вам не нужно помогать, Майкл? Кстати, а почему вы именно Майкл, а не Фёдор или Тимофей?

— Это же русские имена, Игорь. Я из Пенсильвании. Там каждый второй Майкл. Но больше всего там Джонов, Билов. Америка, сами понимаете.

— Значит, вы в совершенстве владеете русским языком. Я не заметил даже намёка на акцент.

Смотритель маяка засмеялся.

— Ну что вы, Игорь! Я никогда не изучал русский и говорю с вами на своём родном языке. Вы не забывайте, где находитесь.

— В виртуальном мире, в нереальной реальности, – ответил я. – Здесь всё возможно.

— В том то и дело, что именно в таких местах и происходит пересечение и объединение нереального с вполне реальным, осязаемым и обоняемым. Вода, как пример. Хотел бы я посмотреть, как вы принимаете душ, в котором вода всего лишь плод вашего воображения. Или взять это мясо. Попробуйте его и оцените вкус, запах и самое главное – питательность. Приятного аппетита.

Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Так, не ровен час, когда-нибудь запутаешься, где всё с тобой происходит на самом деле, а где нет. Шагнёшь со ступеньки и провалишься в пустоту. Или наоборот – будешь рассчитывать на что-то призрачное и эфемерное, но на самом деле свернёшь голову, сломаешь руки-ноги. Как в этом во всём разобрать, кто бы подсказал? Наелся я, что называется, от пуза. Мы пили крепкий цейлонский, чай, вели неспешную беседу. Майклу уже восемьдесят, из них пятьдесят лет он находится в роли смотрителя маяка. Как он здесь в одиночестве? Да нет никакой тоски и одиночества. Каждый день кто-то поднимается на маяк, отправляясь в другой мир, измерение. Сколько этих миров? Бессчётное множество.

— Что-то странное с вами происходило за эти пятьдесят лет? – спросил я, отставляя чашку в сторону.

— Что вы называете странным, Игорь?

— Видели ли вы представителей других миров, не совсем похожих на людей?

— Да, было несколько раз, – ответил Майкл, доставая пачку сигарет. Верблюд на фоне минарета, мои любимые. – Но меня не проведёшь. Для этого я и поставлен на страже Хранилища.

— Хранилища? – переспросил я.

— Именно, Хранилища. Вам что, Акун-ро ничего не рассказал об этом месте? – удивился Майкл.

— Нет. Хотел, но я… эээ.. внезапно умер. Бывает, сами понимаете.

— Хорошо. Вы сейчас отдохнёте, и потом, вместо объяснений, мы отправимся на экскурсию по Хранилищу. Они разбросаны по всем мирам, чтобы опасные артефакты находились как можно дальше друг от друга.

— Артефакты…. – произнёс я. – Всю жизнь считал, что это выдумки людей, не более того.

— Ну конечно. Три луны на небе вас не смутили, а наличие артефактов заставили сомневаться в их наличии. Вы вспомните немного историю и подумайте, как и почему Александр Великий, Батый-хан или Бонапарт, этот огрызок, сумели повести за собой такое количество людей и поставить полмира на колени. Или взять того же Гитлера. Человек, трусливый по своей натуре, превратился в мощного и авторитетного лидера. Нет, уважаемый Регент, здесь не всё так просто. Всегда присутствует что-то из ряда необъяснимого. Да и зачем далеко ходить? Чудесное мясо, например, как оно попало на маяк? Вы хотите сказать, что я охотник и ухожу за дичью в горы, оставив без присмотра маяк и Хранилище? Мне, согласно должностной инструкции, это делать запрещено. Есть артефакт, который позволяет находиться одновременно в нескольких мирах. Не верите? Хорошо, давайте тогда выйдем через дверь.

На подстилке, положив голову на лапы, дремала Герда. Она посмотрела на меня, сладко зевнула. Я нагнулся, погладил овчарку по голове.

— Просто удивительно, но она сразу в вас почувствовала друга. Обычно Герда с подозрением относится к новым людям, – сказал Майкл.

— О, я собачник ещё тот. И у меня была овчарка, которую звали Герда. Я был в армии, когда она… пропала. Так что ничего удивительного.

Я взялся за ручку двери, но меня остановил смотритель.

— Нет-нет, здесь нужен личный контакт с артефактом.

— С каким артефактом? – не понял я. – Дверная ручка и есть артефакт?

— Сам маяк и Хранилище, которое расположено глубоко под землёй, и есть артефакты. Маяку шестьсот лет, а сколько лет существует Хранилище, никто вспомнить не может. Древнее оно, но в хорошем состоянии. Само себя апгрейдит, выражаясь современным языком.

Майкл прикоснулся к ручке двери, закрыл глаза.

— Дверь – это место бифуркации времени-пространства. Знаете, что означает термин бифуркация?

— Нет, конечно. Слышу этот термин не в первый раз, но что оно означает….

— Ладно. Это место, в котором происходит разделение времени и пространства на несколько потоков. В каждом происходят не зависящие друг от друга события. В том, параллельном пространстве-времени, куда мы отправляемся, я заботливый муж и уже прадедушка.

— То есть, вы находитесь одновременно и в своём доме в Пенсильвании и гуляете по берегу моря в этом мире. Так получается?

— Точнее не скажешь. Только здесь присутствует эффект Щимуна-Ворчека. Умираешь в том мире, умираешь в этом. Вот такие дела. Приходится опасаться всего и всех, не болеть и поддерживать себя в хорошей физической форме. Здесь я под защитой артефактов, практически, как Маклауд, который Дункан или Горец. Ладно, много разговоров. Готовы? Пошли.

Майкл открыл дверь, в проём посыпалась земля, жёлтые листья деревьев.

— Только вчера весь мусор с крышки бункера убрал, – недовольно сказал смотритель, поднимаясь по бетонным ступенькам из….

Бункер? Он, интересно, здесь зачем?Но объяснение нашлось быстро. В годы холодной войны, как сказал Майкл, в США все поголовно готовили себе противорадиационные укрытия. Рядом с металлической дверью стояла соответствующая табличка.

— Да-да, хорошо, что Карибский кризис прошёл для государств и всего мира стороной, – сказал смотритель, заметив, что я рассматриваю табличку. – Хорошо, что хорошо заканчивается. Так, по-моему, у вас в России говорят. Меня многим пословицам научил Саша, ваш земляк. Хороший человек был. Он то и оставил мне Герду. Игорь, вы побледнели. Что-то случилось?

— Нет-нет, всё нормально. А как к вам этот Саша попал на остров, на маяк?

— Акун-ро рассказал, что его, жену и собаку во время какой-то аварии перенесло потоком бифуркации в этот мир. Нет, с вами определённо что-то не так.

— Как фамилия была у Саши? Не помните? – спросил я. На меня нахлынуло предчувствие чего-то страшного.

— Помню. Корнилов.

— Этот Саша умер? А его жена? Где они похоронены? – спросил я, еле сдерживая эмоции.

— Возле маяка. Недалеко. Вижу, что нашу экскурсию придётся отложить. Хорошо, возвращаемся.

Я смотрел на деревья с пожелтевшими листьями, на голубое небо с налётом лёгких облаков. Жадно загонял в себя воздух, пытаясь успокоиться. Вот, значит, какая судьба у моих родителей. Теперь с Гердой всё понятно, да и со всем остальным… понятно. Маяк стоял на своём месте, Герда лежала возле входа. Всё было так, но на душе был налёт горечи и холода. Я до сих пор надеялся, что когда-нибудь найду своих родителей. Майкл, без всякой подготовки, открыл дверь, мы вышли наружу.

— Я ухаживаю за могилой, сюда очень часто Герда прибегает. Грустит, – сказал смотритель.

Мы прошли несколько десятков метров, я увидел надгробие. Камень с зеленоватым оттенком, на котором были высечены фамилия и имена моих родителей.

— Это ваши…. – Майкл отступил назад. – Сочувствую, Игорь. Я вас оставлю, пойду назад.

Я встал на колени, в плечо ткнулась носом Герда. Вот и встретились. Не так я представлял нашу встречу. Всё не так, папа мама.

__**________

Кира стояла на площадке, нависшей над огромным стеклянным кубом, заполненным кислородосодержащей жидкостью. Электроника дозировала поступление кислорода, специальные фильтры удаляли из жидкости продукты окисления и распада. В кубе неподвижно застыли два тела. Человеческое, в облегающем костюме серебристого цвета, и тело дельфина.

— Ввод наноботов закончен, – раздался голос Кванториума.

— Не переживайте, Кира, за своего парня. Мы вытащим его с того света. – Китаянка Мэйли приобняла девушку за плечи. – Я прекрасно понимаю ваше состояние. И не ругайте себя в произошедшем. Игорь сам сделал свой выбор, ввёл в организм неизвестное вещество. Он мог бы поделиться секретом с вами, тогда мы бы отреагировали правильно и своевременно на изменение его мозговой активности, и на изменении организма в целом.

— Да, Мэйли. Он сделал свой выбор, но почему его сознание, как вы сказали, попало в защитный кокон? Почему Игорь две недели не может вернуться в нормальное состояние?

— Мозг человека до сих пор не изучен в полном объёме. Если вы всё с отцом записали правильно, без ошибок, что Игорь наговаривал вам в бессознательном состоянии, то это, возможно, поможет нам не только вернуть парня в нормальное состояние, но и приблизит к разгадке феномена человеческого мозга. Кстати, вам профессор Андрианов сказал, что у Игоря активность мозга возросла до семидесяти пяти процентов? Такого в истории человечества ещё не было. Наши исследования очень нужны и своевременны, поверьте мне. Кира, только представьте, что мы научимся активизировать работу человеческого мозга хотя бы до тридцати процентов! На планете Земля будут проживать сплошь и рядом талантливые и сверхталантливые существа. Наука шагнёт вперёд, человек получит неограниченные возможности. Так что выше нос, девушка, и марш переодеваться. Погружение через тридцать минут.

— Кира, твой эмоциональный фон зашкаливает, – сказала Вика, помогая Кире застегнуть застёжку-молнию костюма. – Нельзя всё время думать только о плохом. Ты встретишь Игоря там, в его выдуманном мире, поверь мне. Нептун поможет вам, он мудрый дельфин. И, да, подруга, забыла тебя предупредить. Никакого сильного ментообмена с Игорем. Если уровень окситоцина повысится, то связь с тобой, скорее всего, будет очень плохой и мы не сумеем тебя вовремя вытащить из виртуального пространства. Понятно?

— Ты вообще о чём говоришь, Вика? Какой сильный ментообмен? – возмутилась Кира.

— Всё о том же. Ты думаешь, мы с профессором не заметили твою привязанность к Игорю? Знаешь как это состояние люди называют? Но-но, девочка, не надо говорить, что он тебе не нравится. Я даже в чём-то вам завидую. Так, как тебе это серебристое чудо инженерной мысли? – Вика провела рукой по серебристому костюму. – На ощупь приятный. Он позволит наноботам беспрепятственно проникать в твой организм, в организм Игоря, оценивать ваше состояние и установить прочную эмоциональную связь. Надевай шапочку, и пойдём. Уже начался десятиминутный обратный отсчёт.

Кира поднялась по лестнице на площадку, оглянулась. Отец смотрел на неё, на лице играла лёгкая улыбка. Профессор поднял руку, Кира ответила таким же жестом. Девушка, держась за поручни, начала опускаться в жидкость бирюзового цвета.

— Кира, твоя задача отбросить в сторону все страхи и сделать в воде полный вдох. Будет больно, я понимаю, но ты должна это сделать. Ты меня понимаешь, девочка? – раздался голос Мэйли. – Жидкость абсолютно безвредная для организма, ты в этом убедилась, наблюдая за состоянием Игоря. Он жив-здоров, как и Нептун, кстати. Готова?

Кира опять посмотрела на отца, но тот уже смотрел на монитор, закреплённый на стене лаборатории. Девушка погрузилась с головой в жидкость, задержала дыхание и тут же услышала голос Мэйли:

— Нет, задерживать дыхание не нужно. Сделай шаг вперёд, Кира, спаси парня.

Голос китаянки раздавался довольно-таки отчётливо, он шёл из глубины головы. Кира выдохнула воздух, взяла Игоря за руку и сделала глубокий вдох. В лёгких появилось множество острых осколков льда, захотелось оказаться там, где есть нормальный воздух, рядом с отцом. Но девушка сильнее сжала руку Игоря и закрыла глаза.

— Я всегда говорил Мэйли, что ты у меня храбрая, Кира, – прозвучал голос Андрианова. – Теперь привыкай дышать жидкостью, не делай резких движений.

— До полного погружения шестьдесят секунд… – раздался голос Кванториума, – пятьдесят девять, пятьдесят восемь…

Кира попробовала успокоить дыхание, открыв глаза, посмотрела на Игоря и Прометея. Всё будет нормально, главное найти Игоря там, в созданном им мире, в мире виртуальной реальности. Кира опять закрыла глаза, постаралась расслабиться.

— Отдел программного обеспечения и контроля? – В голосе отца девушка уловила какие-то новые нотки и интонацию.

— Готовы, – ответил Сафронов.

— Энергообеспечение?

— Готовы, господин профессор.

— Жизнеобеспечение?

— Мы готовы, господин профессор.

— Отдел виртуализации и синхронизации?

— Готовы, можем работать.

— Медицинский отдел?

— Готовы, – прозвучал голос Вики.

— Прошу разрешение на проведение эксперимента, – Кира поняла, что голос отца дрожит от волнения. Девушка улыбнулась.

— Разрешаю. Всем службам слушать профессора Андрианова, – произнесла Мейли. – Начали!

— С Богом, – выдохнул профессор.

Свет в лаборатории стал приглушенным, Киру закачала на волнах воспоминаний, мышцы тела расслабились, сознание «поплыло».

— Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре три, два, один, ноль. Есть погружение, – прозвучал голос Кванториума.

Это было последнее, что услышала Кира.

.

Глава 6

(Исправлено)

— Я чувствую, что мы делаем что-то не так, – задумчиво произнесла Мэйли.

— Не пойму о чём вы, уважаемая? – спросил Андрианов.

— Мы доверились Кванториуму. Он, после обработки данных МКРВ, сам определяет силу воздействия на эмоциональные центры Киры и Игоря. Так?

— Ну конечно! Миллиарды комбинаций в секунду, расчёт самой безопасной траектории и построение сингулярной кривой. Наноботы под руководством кардиомонитора реального времени выполняют все необходимые операции. В том числе, регулируют поступление крови в мозг, регулируют эмоциональное сознание и так далее, – сказал профессор, присаживаясь в кресло и потирая уставшие глаза.

— Вот и я о том же, Олег, – произнесла Мэйли. – Мы, люди, отдали всё на откуп машинам. Бездушным, в голову которых вложили три основных принципа робототехники. И самый главный – не навреди человеку. Вот и имеем то, что имеем. Посмотрите, Олег, на диаграмму, на которой отражается эмоциональный фон Игоря и Киры. Она умная девочка и понимает, даже находясь сейчас в бессознательном сознании, что слишком быстро приближаться к Игорю нельзя. МКРВ получает от неё эти сигналы, стабилизирует состояние её мозга и так может продолжаться до бесконечности. У Киры очень сильно развит инстинкт самосохранения. Боится она, импульс страха считывает кардиомонитор и совместно с Квантумом, после его расчётов, он воздействует на мозг девушки. Замкнутый круг получается. Вы меня понимаете, профессор? Обратная связь, вот что нам сейчас мешает, Олег!

— Хм… о чём-то подобном я и думал несколько часов тому назад. Что вы предлагаете сделать? Разорвать обратную связь? Это очень опасно. Кто будет контролировать сознание людей, защищать от перегрузки? Стойте, я кажется понял! Игорь что-то говорил о посреднической роли дельфинов. И как я сразу до этого не дошёл? Дельфин – живое существо. Это не кардиомонитор и Квантум. Мозг дельфина будет контролировать весь процесс слияния разумов парня и Киры. Нептун будет действовать с позиции «мягкой силы», возможно, балансируя на острие лезвия. Но он соединит сознание двух существ, он это сделает. Вы молодец, Мэйли! Нужно выдернуть из куба Киру и сделать перенастройку всей системы управления, контроля. Чёрт, пока наши программисты напишут новый алгоритм…

— Программа готова. Я что-то подобное предполагал, но не решался вам свои мысли озвучить, – услышали Мэйли и Андрианов голос Сафронова. – Мне нужен час, чтобы внести кое-какие изменения в программу, а техникам – изменить коммутацию в системе управления. Всем процессом слияния будет управлять дельфин, но контроль за состоянием Киры и Игоря останется на МКВР и на Кванториуме. Только контроль. Принятие решений – на человеке. Киру не желательно выводить из её состояния. Пусть она пока..

Из медийной системы, транслировавшей звуковые колебания, сопровождающие хода эксперимента, раздался протяжный и, одновременно с этим, резкий звук лопнувшей струны какого-то музыкального инструмента. Присутствующие в лаборатории услышали голос Киры:

— Игорь…

И через несколько секунд пришёл ответ от Игоря:

— Кира? Ты где, Кира?

— Сердцебиение учащённое, профессор, – сказал Вика. – На несколько секунд появились бета-ритмы, сейчас они исчезли. Альфа-ритмы нормальные, частота – четырнадцать герц. Пульс девяносто, сто, сто десять ударов в минуту. Киру нужно срочно выдёргивать из погружения, Олег Олегович.

— Действуй, Вика, – ответил Андрианов.

_____

— Ну и воображение у тебя, Игорь, – сказала Кира, когда оказалась в воде.

Девушка осмотрелась. Где-то далеко, тонкой линией просматривался берег. Первый раз в жизни Кира пожалела, что так и не научилась хорошо плавать. Но кто знал, что Игорь создаст именно такой мир? Никто. Мэйли предупреждала, что сознание Игоря постарается вытолкнуть сознание Киры из мира, который он создал. Прошло уже приличное количество времени, но берег не приблизился. Наоборот, он стал удаляться, превращаясь в тонкую линию на горизонте. Девушка злилась, ругала себя и Игоря, но продолжала грести к берегу. Вода была тёплая, единственный негативный фактор, который присутствовал, это беспощадное и жгучее солнце.

Кира периодически переворачивалась на спину и, раскинув руки в стороны, отдыхала, смотрела на синее и безоблачное небо. Сколько уже прошло времени? По ощущениям – часов пять-шесть, никак не меньше. Неожиданно, без всяких к этому предпосылок, вода стала обжигающе холодной и девушка поняла, что через пять-десять минут наступит переохлаждение организма. И тогда…. Кира старалась избавиться от плохих мыслей, но сознание твердило лишь одно: тебе конец, красавица. Пора принять всё происходящее, как действительность и прекратить поиски того, кто этого не хочет. Икры ног свело судорогой, руки перестали слушаться, лёгкие сделали судорожную и последнюю попытку вобрать в себя воздух.

— Игорь!

— Кира? Ты где, Кира? – услышала девушка, погружаясь в ледяную воду.

Белый круг света становился всё дальше и дальше, вода поменяла свой цвет с бирюзового на тёмно-зелёный. Кира закрыла глаза, приготовилась к самому худшему, но почувствовала, что кто-то настойчиво толкает её в спину. Девушка посмотрела направо: рядом с ней находится дельфин, своим видом показывая, что готов помочь. Кира схватилась рукой за плавник, дельфин устремился к пока ещё далёкому и размытому пятну света.

_____________

— Ну что, экскурсию не отменяем? – спросил Майкл, когда я зашёл внутрь маяка. – Пока вас не было, со мной связались господа руководители. Они очень хотят познакомиться с новым и многообещающим Регентом самого нестабильного мира.

— Смотрины будут? – спросил я. Пришлось объяснять, что в России принято называть смотринами. Майкл долго смеялся, но потом его лицо стало серьёзное:

— Тем более, нам нужно спешить, Игорь. Пойдёмте…

Мы обошли вокруг маяка, смотритель открыл самым обычным ключом массивную деревянную дверь, обшитую стальными листами. Я даже не стал комментировать то, что увидел: кабинка самого привычного лифта. Изнутри она была отделана панелями из дерева красного цвета, на прямоугольной пластине отсутствовали кнопки, сбоку от пластины находился сканер ладони.

— Поехали… – сказал Майкл, прикладывая ладонь к сканеру.

Двери лифта закрылись, над ними, на небольшом дисплее, появились цифры. На двадцатом этаже лифт остановился, раздался мелодичный звонок. Створки распахнулись, мы оказались в небольшом коридоре. Двери из прозрачного материала были закрытыми, Майкл повёл меня к двери, расположенной справа от входа в Хранилище.

— Необходимо снять с вас все параметры. Сами понимаете, процедура обязательная. Зато в следующий раз вы беспрепятственно, самостоятельно зайдёте в хранилище, выберите необходимый артефакт.

— На кой ляд мне артефакты? – спросил я и опять пришлось объяснять жителю США, что означают мои слова.

— Мало ли…. Многие регенты пользуются артефактами, чтобы по своему усмотрению изменить ту или иную опасную, зачастую взрывоопасную ситуацию. Вам Акун-ро рассказывал, как он снаряжал к вам, в Россию, экспедицию за «частицей Бога»? Вы думаете, он обошёлся без применения артефакта? Как бы не так. Для любой экспедиции нужно специальное снаряжение, но самое главное – деньги.

Смотритель включил в комнате свет, мы оказались в операционной. У меня сложилось именно такое впечатление: кафель до потолка, белоснежный потолок, светло-серая плитка на полу, в углу – письменный стол и посередине комнаты – громоздкий аппарат с выдвижным лотком.

— Мне аппарат напоминает томограф, Майкл.

— Ну, функции у этого аппарата чем-то схожи с томографом, вы правы. Раздеваться нет необходимости, снимите тапочки и ложитесь.

Сняв «плетёнки», послушно улёгся на выдвижной стол. Майкл сидел за письменным столом, заполнял какие-то документы. Выдвижной стол пришёл в движение, я оказался внутри белоснежной трубы. Прошли максимум минут пять, я стоял возле аппарата, наблюдая, как из принтера появляется целая простыня с какими-то цифрами, закорючками.

— Какое у вас образование, Майкл?

Смотритель посмотрел на меня, ответил:

— Высшее математическое. А что?

— Вы в этой абракадабре что-то понимаете? – Я показал на рулон бумаги с непонятными мне записями.

— Ах, вот оно что? Да нет, я в них разбираюсь примерно так же, как и вы. Ваши данные уже в базе данных всех, без исключений, хранилищ. А бумага – так, для порядка. Век компьютеров, а бумаги никто не отменил.

С этим не поспоришь. Майкл закончил заполнять документы, мы подошли к дверям Хранилища.

— Волнуетесь? – спросил смотритель.

— С чего бы? – удивился я.

— Это из-за того, что вы просто не осознаёте важность момента, – вполне серьёзно сказал Майкл. – Приложите ладонь к сканеру, пожалуйста.

Рисунок ладони поменял цвет с красного на зелёный, двери откаптились в сторону.

— Теперь очередь сканирования сетчатки глаза, – сказал Майкл, показывая рукой на сканер.

Вторые двери распахнулись, перед нами был длинный коридор.

— Расслабьтесь. Вам нужно пройти по коридору, датчики зафиксируют отдельные моменты: как вы ставите ступни ног, держите голову и так далее.

— Майкл, к чему такие предосторожности? Никак не пойму, если честно.

— О, вы просто не знаете историю Хранилищ. Сколько было попыток завладеть артефактами, вы себе не представляете. Пойдёмте, Игорь.

— Вот, собственно, и всё. Мы в Хранилище. Поздравляю.

— Спасибо, и я вас поздравляю, – ответил я.

— А меня-то с чем? – Майкл опять был серьёзным. – Вы первый раз в Хранилище, в котором побывало очень много людей-легенд. Если бы не они, многих миров просто-напросто не существовало бы.

Просторная, светлая комната. Примерно, двадцать на двадцать метров. Стена, слева от входа, из белого матового материала со множеством выдвижных ячеек. Я вспомнил, почему-то, банк, в котором арендовал ячейку. Посчитал ячейки – пять рядов по десять ящиков. Пятьдесят. И ради этого такие затраты и предосторожности?

— И где артефакты? – спросил я.

— В ящиках, естественно, – ответил Майкл. – Выбирайте любую из ячеек и нажимайте на блестящую кнопку. Сами увидите, что произойдёт.

Ящик ячейки под номером двадцать плавно ушёл внутрь стены, за ней раздалось гудение, по полу прошла лёгкая дрожь. Часть стены провернулась на скрытых кронштейнах, я увидел небольшой коридор, который заканчивался дверью. За ней я …

— Страх Господень! Майкл, это что, очередная параллельная вселенная? Что это за ангар и сколько в нём артефактов?

— Согласно последней описи – тысяча двести пятьдесят. О размерах ангара не спрашивайте, его размеры определить невозможно. Не ожидали такое увидеть?

— Нет. Если честно, думал, что вы храните артефакты немного другие. Летающие тарелки, бластеры, плазмомёты. Что я здесь вижу? Старинные кареты, мечи, ножи, щиты, копья, короны, какие-то верёвки и целая куча камней. И это артефакты? – сказал я, двигаясь по проходу между трёхъярусных стеллажей. – Как определить, где находится нужный артефакт и какие у него свойства?

— Вы насмотрелись сериалов, Игорь, – ответил Майкл. – Только там можно увидеть, как какой-нибудь артефакт исцеляет целый народ, а за ним гоняются по всему миру, убивая и калеча людей. Всё гораздо проще. С нами выходят на связь руководители государств с просьбой спрятать от варваров то или иное произведение искусства, уникальное оружие и так далее. Процентов девяносто артефактов, из их общего количества, лежат на полках до определённого времени. Когда общество… эээ… станет более-менее культурным, артефакты мы отдадим. Но остальные десять процентов, да, действительно обладают чудодейственными свойствами. Зачастую убойными. Есть артефакты, которые остались от предыдущих цивилизаций. Их свойства до сих пор не изучены.

— Как интересно. А можно увидеть такие артефакты? – спросил я.

— Один из древних артефактов вы носите на руке. Да-да, браслет в форме змейки. Он, пожалуй, самый уникальный из всех существующих. Недаром ваш предшественник обошёл все Хранилища, пока нашёл этот браслет.

— И какие у него свойства?

— Мгновенное перемещение в ПВК. Пространственно-временном континууме. Нуль-транспортировка, телепортация. Как угодно это называйте. Только я не знаю почему, но Акун-ро не передал вам вторую часть этого артефакта. Но это дело поправимое. Сейчас.

Майкл подошёл к стеллажу, открыв коробку, достал небольшой, размером с мизинец взрослого человека, цилиндр, протянул мне. Цепочка, на которой был закреплён цилиндр, была в форме всё той же змейки серебристого цвета.

— Это автономный источник энергии. Он сам наладит связь с вашим браслетом. Только мой вам совет, Игорь. Не используйте артефакт перемещения без тренировок. Тренировки лучше проводить вдалеке от населённых пунктов и на открытой местности.

Смотритель застыл на месте, к чему-то прислушиваясь.

— Сильные возмущения. Не иначе кто-то в гости пожаловал. Нам нужно подняться наверх, Игорь. Возмущения похожи на те, которые возникли, когда вы прибыли на остров.

__**_______

— Я категорически против, Кира, – сказала Мэйли. – Мы тебя еле выдернули из полного погружения.

— Ну и что? Работа есть работа, Мэйли, – ответила Кира. – Мы не можем проводить эксперименты над животными и вы прекрасно это понимаете. Игоря нужно вернуть из виртуального мира пока это возможно. Папа, ты чего молчишь?

Андрианов посмотрел на дочь, потом обратился к китаянке:

— Первый раз в жизни соглашусь с дочерью. Чем быстрее Игорь вернётся из виртуального мира, тем быстрее мы найдём способ отправить его домой. Вы, Мэйли, видели файл, который прислал Шульга? Нет? А вот стоило бы посмотреть.

— И где сейчас Илья Алексеевич? – спросила китаянка.

— В Париже, пытается разобраться в причинах возникновения аномалии с перемещением Сазонова. Юрий Юрьевич сейчас находится везде и нигде одновременно. Только не спрашивайте, из-за чего он застрял между мирами. Мы только делаем первые шаги в изучении этого вопроса.

— Я тоже не видела этот файл, – сказала Кира. – Госпожа Мэйли, давайте посмотрим присланную запись, потом будем принимать решение. Хорошо?

— Хорошо, Кира. Перейдём ко мне в кабинет, посмотрим, – ответила китаянка.

— Это что за чудеса? – программист рассматривал вереницу цифр и букв, которые появились на мониторе связи с Квантумом.

— Что на этот раз стряслось, Игорь Николаевич? – с раздражением спросил Андрианов. – Опять атака нанитов?

— Хуже, Олег Олегович! Кто-то запросил авторизацию у Квантума, что априори невозможно.

— Не говорите загадками, – произнесла Мэйли, подходя к рабочему столу Сафронова.

— Хм… понимаете в чём дело… даже не знаю, как объяснить произошедшее. К Квантуму "стучится" какое-то устройство, которое по своей мощности превосходит мощность нашего компьютера. Чего не может быть потому, что не может быть.

— И что из этого следует? – Андрианов посмотрел на Мэйли, та покачала головой.

— Вот взять первые появившиеся телефоны, которые мы все называем сейчас лопатами, кирпичами и так далее. Он, телефон, выполняет свои обязанности, не зная, к примеру, что такое вайфай, или голубой зуб. Приходит смс от современного смартфона с предложение дружбы. Телефон растерялся и не знает, что ему делать. Примерно в таком состоянии наш Квантум. Но самого главного я не рассказал – предложение о дружбе может исходить только от аналогичного устройства. Я сделал запрос в Пекин, там ничего не делали подобного и даже не слышали о возможности коммуникации двух квантовых компьютеров. Соединение таких компьютеров может произойти только на квантовом уровне, который мы не изучили и не имеем понятия, как происходит этот процесс. Мы совсем недавно начали изучать возможность подобной коммуникации. Вот такие дела.

— Это что же получается? Квантум номер три стучится к нашему из другого мира? Такое возможно? – спросила Мэйли.

— Да, есть такая теория…. Но пока она только теория, – ответил Сафронов. – Пожалуй, я позвоню своему учителю, профессору Некрасову. Что-то узнаю интересное, сообщу.

— Хорошо, мы будем у меня кабинете, – ответила Мэйли. – Файл от господина Шевцова перешлите, пожалуйста, мне на почту, Игорь Николаевич.

______

Париж, Франция;

Полицейский участок в квартале Goutte d'Or;

XVIII округ Парижа.

Поль Лурье всегда рано приезжал на работу. Но причина его раннего появления была вовсе не та, о которой судачили его сослуживцы, нет. Поль выполнял свою работу честно и не выслуживался перед начальством, как думали остальные детективы. Причина появления Лурье на работе в ранние часы была очень простая: он любил район Парижа, особенно утром. Посмотреть на Базилику Сакре-Кёр, на здание Мулен Руж и музея Дали, Церковь Сен-Пьер-де-Монмартр. В этом районе был особенный воздух, не зря площадь Тертр облюбовали свободные художники. Поль припарковал машину на стоянке для служебного транспорта полицейского участка, вышел из авто и кисло улыбнулся – многие окна в участке были выбиты, стены раскрашены яркими красками. Скорее всего, стреляли из пейнтбольных ружей. Мерзавцы. Поль уловил терпкий запах явно дорогого парфюма, повернулся к мужчине, который незаметно, как призрак, появился рядом с ним.

— Месье, разве можно так пугать человека?

Высокий мужчина с ярко-зелёными глазами ответил:

— Разве в полиции работают люди, которых можно чем-то испугать?

Поль засмеялся, улыбнулась и незнакомец.

— Вы мне нужны, месье Лурье. – произнёс мужчина. – Я совершил героический поступок, болтаясь в воздухе более четырёх часов, чтобы с вами побеседовать. Вы не возражаете против чашечки кофе? У вас же рабочий день ещё не начался?

— Почему-то я уверен, что вы знаете все мои пагубные привычки, господин...

— Шевцов Илья, месье Лурье. Давайте посидим в вашем любимом кафе, у нас есть что обсудить. Не против?

— Не против, конечно. Что, если не секрет, привело вас сюда, во Францию? Я давно не был в России. Говорят, что там произошли грандиозные события, учёные совершили прорыв в науке. Вы же учёный, господин Шевцов? Я угадал?

— Это читается на моём лице, господин Лурье? – удивился мужчина.

— Нет, что вы. Интуиция, не более того. Если честно и откровенно, то меня предупредили о вашем прибытии. Ваш босс, господин Андрианов, согласовал с моим боссом эту встречу, – Лурье засмеялся, показывая рукой в сторону кафе. – Прошу.

В кафе «У старого Дюпо» не было ни выходных, ни перерывов. Кафе работало всегда, как утверждал сам Дюпо. Так было даже во время Второй мировой войны. Поль откинулся на спинку стула, внимательно изучая лицо русского учёного.

— Итак, господин Шевцов, я весь внимание, – произнёс Лурье, делая глоток обжигающего кофе.

— Зачем нам что-то скрывать друг от друга? Меня интересует столик, который огорожен от любопытных посетителей переносной ширмой. Я больше чем уверен, вы знаете, что произошла некая странность с сотрудником нашего научного учреждения.

— Конечно, я в курсе. Опять же, ваш вездесущий босс выбил такое разрешение у моего начальника. Пожалуйста, смотрите на своего сотрудника, мне не жалко. Только никто не знает, когда он появится в следующий раз. Всё происходит спонтанно. Кстати, благодаря тому, что в кафе у старого Дюпо произошло это странное событие, оно удесятерило доход заведения, представляете? Если вы, учёные, не решите эту проблему, то кафе в скором времени станет местом паломничества одержимых учёных со всего мира. От меня потребуют принятие соответствующих мер безопасности, а это нам не нужно. Людей и без этого не хватает, сами понимаете. Дерзайте, господин учёный, да поможет в этом ваш Бог. Извините, мне пора на службу, а с Дюпо я сейчас побеседую. Думаю, что еда и всё остальное будут за счёт заведения.

Через несколько минут к столику, за которым сидел Шевцов, подошёл официант, приглашая пройти за ним. Полицейский, приставленный для охраны столика, огороженного полупрозрачной ширмой, кивнув официанту, отвернулся в сторону. То, что будет происходить за загадочным столиком, его не интересовало. Шевцов достал из кейса видеокамеру, сел на стул. Прошло не меньше получаса, прежде чем он увидел странное зеленоватое свечение, и на стуле, напротив Ильи Алексеевича, начало медленно появляться изображение Сазонова Юрия Юрьевича.

— Какой ужас, – прошептала Кира.

— Да, после увиденного о спокойном сне можно забыть, – согласилась Мэйли.

— Вы обратили внимание на лицо Сазонова? – спросил профессор. – Ничего не понимающий и обречённый взгляд.

— Вы хотите сказать, Юра понимает, что с ним произошло? – спросила Мэйли.

Китаянка перемотала запись назад, нажала на кнопку покадрового воспроизведения. Сазонов смотрел мимо камеры холодными, и безразличными ко всему происходящему, глазами. По правой щеке мужчины текла слеза.

— Это взгляд обречённого человека, – произнесла Мэйли. – Хорошо, я, пожалуй, соглашусь на продолжение опыта. Иди, Кира, готовься, начнём через полчаса. Теперь, когда ты увидела, какой мир создал Игорь, тебе будет гораздо легче сориентироваться на месте.

— Думаю, что у меня даже получится избежать купания в воде, – Кира передёрнула плечами. – Как вспомню, так вздрогну..

— Хорошо, что у тебя была эмоциональная связь с Прометеем. Сейчас лежала бы недвижима, создавая свой маленький мирок. – Андрианов приобнял дочь за плечи. – Больше так нас не пугай, доверяй своей интуиции и удачи.

— Отдел программного обеспечения и контроля? – услышала голос отца Кира, делая полный вдох.

— Готовы, – ответил Сафронов.

— Энергообеспечение?

— Готовы, господин профессор.

— Жизнеобеспечение?

— Мы готовы, господин профессор.

— Отдел виртуализации и синхронизации?

— Готовы, можем работать.

— Медицинский отдел?

— Готовы, – прозвучал голос Вики.

________

Выдохнув воздух, Кира посмотрела по сторонам. Песчаный берег, устланный раковинами моллюсков. Подняв с песка "дом" огромного рапана, девушка приложила раковину к уху, улыбнулась, вспомнив детство.

"Приложи ухо к раковине и ты услышишь, как шумит ветер и волнуется море ", – сказал отец, протягивая красивую раковину дочери. Востору маленькой девочки не было предела, она представляла гигантские волны, которые разбиваются о высокие скалы. Где-то далеко, среди разбушевавшегося моря, едва различимой белой точкой, маленькая Кира представляла корабль и отважного капитана, смотрящего в сторону берега и на неё, на Киру.

Девушка пошла по берегу в сторону виднеющихся скал. Как посоветовал ей отец, Кира доверилась интуиции. Безжалостное солнце больно прилипало к плечам, и только сейчас девушка обратила внимание на то, что находится в купальном костюме.

— Ну, хоть одно хорошее известие. Найти Игоря в одежде Евы для меня абсолютно не комильфо.

Со стороны скалистого берега к Кире бежала собака. Девушка замерла и забыла, как дышать. Но, заметив на шее овчарки ошейник, Кира успокоилась. Собака, сделав круг вокруг девушки, залаяла, посмотрела в сторону скал. Улыбаясь, к ней приближался Игорь в сопровождении высокого худощавого мужчины в тельняшке и джинсах. Игорь был одет в серые просторные лштаны и такого же цвета рубашку с короткими рукавами.

___________________________________

— О, какая роскошная женщина, – сказал Майкл, рассматривая Киру.

— Это, да. У нас все женщины красивые, – ответил я, не в силах оторвать взгляд от девушки. – А ещё, они очень упрямые. Рискуют, но всегда приходят на помощь друзьям и любимым.

— Что-то мне подсказывает, уважаемый Регент, что эта девушка для вас не просто друг.

— Я знал, что придёшь за мной, Кира.

— Я надеялась, что твой мир меня оставит в живых, Игорь.

— В этом мире, девушка, вам никто и ничто плохого сделать не может, поверьте мне, – произнёс незнакомец. – Меня зовут Майкл Фейгрин, можно просто Майкл. Приглашаю вас в гости, в моё скромное жилище.

Кира, после того, как представилась, сказала:

— Боюсь, что нам нужно уходить, Игорь. С Сазоновым беда. Девушка вкратце рассказала нам о произошедшем в Париже, о записи, которую переслал Шульга.

— Это невозможно объяснить, как и поверить в произошедшее, – сказал я, задумавшись. – Давайте спокойно всё обсудим, но для начала отойдём в тень дерева. Как Майкл говорит, во всех измерениях действует закон парности. Если плохо здесь, в виртуальном мире, или в другой реальности, то плохо в реальном мире. Не хватало, что бы у тебя, Кира, на коже появились волдыри от ожогов.

— Если повремените с отбытием, то те, с кем вам необходимо встретиться, Игорь, возможно помогут с решением проблемы вашего коллеги, – сказал Майкл.

— Вы о Старших регентах? Кира, два-три часа ничего не решат. Останься. Кстати, а как ты собираешься без меня возвращаться? – спросил я, прислушиваясь к какому-то непонятному и противному писку. – Мне одному кажется, что в воздухе появился странный звук?

— Нас связывает между собой дельфин Нептун, Игорь. Он одновременно с этим выполняет роль «якоря» нашего материального мира, – ответила Кира.

— Значит, вы послушали меня, – засмеялся я. – Да, с дельфинами, с их особым восприятием мира, всё гораздо проще. Мы, проводя опыты с погружением в виртуальный мир, два года двигались вслепую, пока профессору Андрианову не пришла в голову идея с дельфинами. Они на подсознательном уровне чувствуют, что нужно человеку, как ему помочь, уберечь от беды. Лечение людей со сложными заболеваниями, как пример.

С верхушки пальмы упал кокос, следом за ним второй, третий. Я почувствовал, что линия горизонта стала размытой, солнце качнулось влево и потом вправо. Мы начали медленно погружаться в песок.

— Майкл, откуда здесь зыбучие пески? Что происходит? – спросил я, держась одной рукой за ствол пальмы, другой крепко сжимая руку Киры.

— Без понятия, – ответил смотритель маяка. – Герда, принеси мне вон ту палку. Игорь, Кира, стойте на месте и не делайте резкие движения.

— Я догадываюсь, что могло произойти, – сказал Кира. – Помнишь, на меня было совершено покушение при погружении? Происходящее сейчас, по-моему, из той же серии.

Я посмотрел на небо и оцепенел: вместо голубого и безоблачного, оно было поделено на три части. Треть была цвета ртути, вторая треть была иссиня-чёрная, усеянная звёздами. Больше всего поразило небо цвета индиго – тёмно-голубого с фиолетовым оттенком. Три цвета неба, три разных мира, три нереальные реальности. Виртуальный мир во всей своей красе.

Эпилог к первой книге

— А знаете ли вы, что по своей сложности мозг дельфина отнюдь не уступает мозгу человека: складок, бугорков и извилин в нем даже больше. Общее число нервных клеток у дельфина больше, чем у человека. Возможности мозга млекопитающего так высоки, что он в состоянии проанализировать раздельно спектры, идущие с частотой три тысячи импульсов в секунду! В этом случае временной интервал между импульсами составляет всего около ноль три миллисекунды! И потому для дельфинов речь человека – очень медленный процесс. Они разговаривают в скоростном режиме, профессор! К тому же умеют вычленять в речи своих собратьев такие детали, о которых люди и не подозревают, так как наш с вами слух их уловить не может.

— Спасибо за лекцию, Мэйли. Вы далеко ушли в исследовании мозга дельфинов. Но они всего лишь млекопитающие и неизвестно, как себя поведёт Нептун в экстремальных ситуациях, – сказал Андрианов, прохаживаясь вдоль стенки аквариума, где находились Кира, Игорь и дельфин.

— Чёрт, чёрт, чёрт! – Сафронов ударил кулаком по столу. Чашка с кофе благополучно закончила свою жизнь на полу, разлетевшись на мелкие осколки. – Он меня обошёл, наглец!

— Молодой человек, хватит истерить. Что произошло? Вы можете объяснить нормальным, общечеловеческим и доступным, языком? – Андрианов подошёл к Сафронову, посмотрел на монитор связи с Кванториумом.

— Тот, как вы сказали, квантовый компьютер номер три всё-таки получил доступ к нашему компьютеру, – ответил программист.

— Так обрубите эту связь, Игорь Николаевич, – Мэйли подошла к рабочему месту Сафронова, пытаясь разобраться в череде символов, которые были отражены на мониторе.

— Это кванториумы, уважаемые, – произнёс Сафронов. Они между собой связываются на квантовом уровне. Я же об этом говорил. Обычные компьютеры по сравнению с ними – как.. одна надежда на файрволы, но они долго не продержатся. Нужно заканчивать эксперимент, Олег Олегович. Вирусы, возможно, уже в программе.

Андрианов посмотрел на Мэйли, та кивнула:

— Согласна.

В лаборатории стало непривычно тихо, отключилась система основного освещения, тускло горели аварийные лампы, оборудование работало от резервного источника питания.

— Ничего не понимаю, – произнесла Вика. – У Киры и Игоря появились альфа-ритмы, но теперь и они пропали….что происходит? Где наши скользящие?

Андрианов прикрыл глаза рукой: над кубом с бирюзовой водой появилось яркое свечение светло-зелёного цвета, тела Киры и Игоря стали мерцать, через мгновенье их не стало. В аквариуме находился лишь Нептун, тело которого билось в конвульсиях.

— Боги всемогущие! – воскликнул профессор Андрианов. – Главное, чтобы Кира и Игорь не повторили судьбу Юры Сазонова.

________

— И как это всё назвать? – спросил я, показывая на воронку зыбучего песка. – Отдельный вопрос: что произошло с небом, с линией горизонта. Майкл, мне кажется, что слияние мира виртуального и реального это не самый лучший вариант. Достаточно техногенной катастрофы, или элементарной поломки оборудования, и сознание человека никогда не вернётся в нормальное состояние, человек превратится в оболочку, в бессознательную куклу.

— Это лишь теория, – ответил смотритель маяка. – У нас, в Америке, так же ведутся эксперименты с виртуальной реальностью. Я знаю точно, что так глубоко, как вы, у нас ни один дайвер не погружался.

— Дайвер, – сказала Кира, наматывая по привычки на палец локон светлых волос. – У нас есть понятие скользящие, за рубежом – дайверы. Что больше подходит, даже и не знаю. Ну, что будем делать, Игорь? Я за то, чтобы убраться из твоего виртуального мира пока это ещё можно сделать.

— Я тоже склоняюсь к этой мысли, – ответил я. – Ну что, Майкл, давайте прощаться. С удовольствием встречусь с вами в реальной жизни. Регентам расскажите что произошло, они поймут и простят. Так у нас говорят. Я теряю, если честно и откровенно, ту грань или линию, которые отделяют мир реальный от мира, который придумал и построил мой мозг. Очень хотелось бы узнать, что за жидкости были в шприцах и что у меня сейчас находится в крови, в организме в целом.

— Это как раз легко объяснить. У вас в крови находится колония нано роботов. Они проводят перестройку вашего организма и действуют согласно программе, которая вложена в них. Ваш предшественник называл эту колонию нейросетью. Так что, готовьтесь получить какие-то, как говорят в России, плюшки и прибамбасы.

— Это что же получается, я стану симбиозом человека и компьютера? – спросил я.

— Да, – ответил смотритель. – Вы очень рисковали, когда ввели в организм колонию нано роботов. Судя по состоянию вашего организма, а точнее, по работе вашего мозга, они прижились и успешно занимаются строительством нейросети.

— Чёрт! Как-то непривычно смотреть на остров, на маяк, на деревья, гору и понимать, что это всего лишь плод моего воображения. Кира не настоящая, Майкл не настоящий. Скоро мозг закипит. До умопомешательства один шаг.

— Хо… вот ещё одно выражение в мой сборник любимых выражений русских. Мозг закипит! – засмеялся Майкл, пожимая мне руку. – До свидания, Кира. Я уверен, что мы с вами встретимся в реале. А вам, Регент, скажу: скоро, совсем скоро, мир виртуальный станет таким же привычным делом для человека, как мобильный телефон или персональный компьютер. Погружение в свой собственный мир превратится в обыденное дело. До встречи.

Кира сильно сжала мою ладонь, мы пошли в сторону моря.

— Что-то страшное произошло, Игорь, – Девушка остановилась, показывая рукой вдаль. Метрах в тридцати от нас, на берегу лежало тело дельфина.

— Да, ты права. Программа пошла вразнос. Если ты говорила, что связь с внешним миром у нас происходит через Нептуна, и виртуальный дельфин выбросился на берег, то….

— То у нас нет шансов вернуться в нормальный мир и мы застряли в твоём сознании навсегда, – закончила за меня Кира.

— Ты знаешь, не хочется становиться овощем. Нет, мне приятно осознавать, что ты рядом, держать тебя за руку, но… – Я взялся левой рукой за запястье правой руки, почувствовал, как браслет-змейка едва заметно завибрировал. – Давай возьмёмся за руки, Кира, я попробую переместить нас подальше от этого острова, в реальный мир. Это, как сказал смотритель маяка, моя плюшка. Готова?

Я смотрел на Киру, она на меня. Тело девушки начало распадаться на атомы. Исчезли ноги, половина туловища.

— Мне страшно, Игорь….

— Мне тоже, но не надо бояться того, что неизбежно, Кира…

— Если ты о смерти, то я не хочу умирать…..

— Давай не будем о грустном. Есть ты, есть я и пусть весь мир подождёт…

— И Вселенная, – добавила Кира.

— И Вселенная, – согласился я. – Только ты, только я.

Вместо Киры я теперь видел фонтан разноцветных брызг и искр. Они закручивались в немыслимую спираль. В голове была одна мысль: нас расщепило на атомы, но как пройдёт сборка атомов в нормальные человеческие тела?

— Боже, как красиво! – услышал я голос Киры. Голос был везде и, одновременно с этим, нигде. Мы кружили яркими сгустками атомов посреди необъятной Вселенной. – Всю жизнь готова смотреть и смотреть на эту красоту. Сколько галактик и звёзд, Игорь! А ведь где-то далеко от нас живут такие же Кира и Игорь.

— Если ты о параллельных вселенных, то всё гораздо проще. Множество Кир и Игорей это жители одной планеты Земля. У нас схожая судьба, мы похожи друг на друга, у нас одинаковые мысли в голове, мы испытываем одни и те же чувства по отношению друг к другу.

— Вот как? И какое же чувство ты испытываешь по отношению ко мне?

— Хм…. Трудно объяснить. Потом, когда мы станем опять осязаемыми, я всё объясню. Хорошо?

— Хорошо, – ответила Кира и наши атомы соединились воедино, нас повергло в пучину сладострастия.

— Что ты делаешь со мной? – прошептала девушка.

— То, что должен был сделать уже давно…..

— Но я не твоя Кира…

— Теперь моя…

Как и в прошлый раз, я пристально всматривался в гроздь винограда. Разноцветные, самобытные и красивые миры. Я закрыл глаза. Начала проступать, пока ещё очень размытая, центральная основная линия грозди винограда, потом, появились такие же размытые линии-отростки. Я отрешился от всех проблем, сконцентрировал внимание только на одном: на своих ощущениях. Линии грозди начали укрупняться, они стали чётче. Мой внутренний мир взорвался ярким калейдоскопом красок. Семь цветов радуги со множеством оттенков, семь миров, граничащих и пересекающихся друг с другом. Они проступили более чётче, стали ярко выраженными. Ответвление от основной линии ярко-жёлтого цвета стало ближе ко мне, в одном «плоде» я сумел различить горошины–миры.

«Я надеюсь, Регент, вы тщательно взвесили все за и против прежде сделать это? – раздался в голове голос Акун-Ро.

«Откуда вы знаете, что я собираюсь сейчас сделать?»

«Это же очевидно. Вернуться в мир Киры».

«А вот и не угадали, уважаемый Акун-Ро», – засмеялся я, прикасаясь пальцем к миру-горошине, мерцающему тревожным красным светом. Горошина отодвинулась на приличное расстояние от остальных миров.

«Хм.. нам как-то такое в голову не пришло. Не хочу повторяться, Игроь, но мы в вас не ошиблись. Взвешенное решение, но к чему оно приведёт?»

«Потом видно будет, уважаемый Акун-Ро. Сейчас нужно раздвинуть миры, вернуть их на привычное место».

— С кем ты разговариваешь? – спросила Кира. – Или мне это показалось?

— Показалось, конечно, – ответил я. – Ну что, теперь домой?

— Домой. Только как его теперь найти, Игорь?

— Пока не знаю. Держись за меня покрепче.

— Да куда уж крепче? Мы же стали одним целым, не забыл?

Мы сделали шаг в никуда, вокруг клубилось время и пространство. Яркие неоновые разноцветные линии, сплетаясь между собой, образовывали прочный и надёжный, пружинящий под ногами жгут. Где-то далеко внизу я увидел приближающиеся яркие разноцветные точки, расположенные в строго определённом порядке. Гроздь винограда, с разноцветными точками-мирами, была вполне осязаемое и, казалось, – протяни руку, в твоей ладони окажется жемчужина-мир, каждая неповторимая по форме и цвету. Самая яркая, из семи жемчужин, была небесно-голубого цвета. Я протянул к жемчужине руку, время и пространство пришло в движение. Вокруг нас было бесконечное Ничто заполненное мириадами звёзд. Звезды превратились в яркие искры, которые начали вращаться по часовой стрелке. Теперь вокруг нас была серебристая труба со множеством сочленений.

— Пространство-временной портал, – прошептал я.

— Какой портал? – услышал я испуганный голос Киры.

— Связывающий все существующие миры, заселённые людьми. Мне о нём никто не рассказывал. Скажу честно, я не знаю, как этим всем пользоваться.

Серебристая труба закончилась, вокруг нас опять находились звезды, под ногами – жгут из неоновых нитей. Я посмотрел вниз, увидел голубую планету Земля. Она, как огромный мраморный шар, медленно вращались вокруг оси, показывая нам моря и океаны, горы и степи, мегаполисы и поселения людей. Множество огней, соединённых яркими линиями жёлтого цвета. Путина светящихся линий соединяла города, материки.

«Представьте то место, куда бы вы хотел переместиться, Регент», – помог Акун-Ро.

Дыхание перехватило от падения вниз, сердце готово было вырваться из груди. Я засмеялся от нахлынувшего чувства свободы. Гроздь винограда была сверху, можно переместиться куда угодно, но нужно взять тайм-аут, чуть перевести дыхание, отдохнуть от приключений. Я прикрыл рукой глаза от яркого солнечного света, на губах появился привкус мяты. Горы, неширокая река, нагретые лучами солнца большие белые камни правильной формы. Камни потрескивают от удовольствия, на одном валуне я увидел Акун-Ро, смотрящего на меня и на Киру.

— М-да.. я немного промазал, – сказал я монаху.

— Не страшно. Сейчас я вам помогу, – ответил Акун-Ро, взмахнув рукой.

Исчезли горы и безоблачное синее небо.

_______

Андрей Викторович любил свою работу. Одни летают в космос, другие собирают самолёты. У военных своя судьба, у учёных своя. Как говорится, каждому своё. Но самой главной и нужной работой занимались, естественно, дворники. Без них бы и город не был городом. Особенно в осеннее время года. Деревья основательно разрослись, отбрасывая летом тень, в которой ищут спасение люди. Но приходит время и деревья сбрасывают листву, готовятся к холодам. Жёлто-красный ковёр устилает землю, радует глаз горожан, но эта красота доставляет столько проблем дворникам. Андрей Викторович посмотрел на наручные часы. Маленькая стрелка приближается к шести, скоро в окнах появится свет и люди начнут собираться на работу. Куда без работы сейчас? Вон, в магазинах цены растут, как грибы после тёплого осеннего дождя. Продавцы не успевают ценники менять. Тьфу….

— Здравствуйте, Андрей Викторович, – услышал дворник знакомый голос.

— И вам не хворать, Мария Дмитриевна. Как всегда, на боевой пост? Как здоровье у Степаныча?

— Ну да, а куда же, – бросила пожилая женщина, катившая детскую коляску, древнюю, как сам мир. – А со Степанычем полный ажур, на дачу от меня уехал, мерзавец.

«А запах какой! Ммм… опять пирожки у Марии удались, – подумал дворник, непроизвольно сглотнув слюну. – Хоть бы раз угостила, ведьма старая».

— А вы сегодня ударно поработали, – подметила Мария Дмитриевна. – Три огромные кучи и это всего лишь за час десять работы.

— А вы что же, за мной подсматриваете, уважаемая? – удивился дворник.

— Нет-нет, что вы? Как вы могли такое подумать? Просто окна выходят в эту сторону, вот и…

— Ясно, значит контролирует эта ведьма, – тихо произнёс Андрей Викторович, доставая пачку с сигаретами. Он сделал первую, самую вкусную затяжку, посмотрел вслед удаляющейся женщины. – Ведьма, как есть ведьма. Только что не летает.

Все мысли и желания человека материальны. Рядом с Марией Дмитриевной раздался оглушительный хлопок, по глазам больно ударила яркая вспышка света. Женщину приподняло над землёй, отбросило в сторону огромной кучи свежесобранных листьев.

— Свят-свят-свят! – перекрестился дворник. – Что же это за представление куперфильдовское!?

Андрей Викторович увидел на тротуаре две человеческие фигуры в обтягивающих серебристых костюмах.

— Нужно завязывать с выпивкой, – произнёс дворник, отбрасывая метлу в сторону. – Так и до психушки недалеко.

Андрей Викторович бросился к упавшей Марии Дмитриевне на помощь, но его опередил человек в блестящем костюме. Он протянул руку пожилой женщине, сказал:

— Мария Дмитриевна, вы меня извините ради всех богов.

— Игорь? Ты откуда здесь? Всё ваши институтские дела, всё это ваши эксперименты? – Мария Дмитриевна встала на ноги, отряхнула одежду. – Без них никак нельзя прожить?

— А чем это пахнет? – сказал дворник, делая глубокий вдох. – Как дождь где-то прошёл, ей-ей. – А пирожкам вашим, Мария Дмитриевна, пришёл конец. Все они на земле, в листьях. Вкусные, поди…..а чего это вы без обуви, ребята?

Только сейчас Мария Дмитриевна поняла, что Игорь, её сосед, держит за руку девушку. Женщина присмотрелась, потом улыбнулась.

— Да и Бог с ними, с этими пирожками. Значит помирились, голубки? С возвращением, Кира.

— Спасибо, – ответила девушка.

— Хорошая пара, – произнёс дворник, прикуривая вторую за утро сигарету. – Только странные они какие-то.

— Молодые нам кажутся странными, мы кажемся странными им. Всё нормально, так и должно быть, Андрей Викторович.

— Да я не об том…. – дворник выпустил дым. – Они вроде как здесь и одновременно с этим, как будто где-то далеко. Вон, посмотрите на девицу – она то исчезнет, то появится. Нет, определённо пить мне нельзя. Скоро летающие тарелки будут мерещиться. Давайте я вам пирожки помогу собрать, уважаемая. Пакетик есть какой-нибудь? Есть? Вот и хорошо. Не должна еда на земле валяться, нехорошо это. Вы, Мария Дмитриевна, чуть подальше от кучи с листьями отойдите, я здесь поищу. Сколько всего было пирожков?

— Сорок, – ответила женщина.

Прошло минут десять, Андрей Викторович вытер жирные губы рукавом спецовки, сказал:

— Тридцать пять только нашёл. Ни больше ни меньше. Дважды обыскал кучу. Возьмите, уважаемая. Дворник протянул пакет с пирожками женщине. Он вздрогнул, когда на его плечо легла чья-то рука.

— Да разве можно так людей пугать? – Андрей Викторович обернулся, присмотрелся к мужчинам: высокие, в одинаковых чёрных плащах. Из-за надвинутых на лоб шляп с узкими полями, лица рассмотреть не получилось. Мария Дмитриевна подошла к дворнику, ожидая продолжение разговора.

— Извините нас, – произнёс один из мужчин хриплым, низким голосом. – Вы здесь давно, как я понимаю, находитесь. Не замечали на улице чего-то странного? Яркой вспышки света, внезапно налетевший порыв ветра и так далее.

Андрей Викторович открыл уже рот, чтобы ответить незнакомцу, но почувствовал, как ему на ногу наступила Мария Дмитриевна. Дворник зашипел от боли, но промолчал.

— А вы, собственно говоря, кто будете? Кого ищете? – спросила женщина. – Вы из полиции? Нет? Ну тогда до свидания!

Незнакомцы переглянулись, пошли по тротуару в направлении дома, где жила Мария Дмитриевна.

— Жить хочешь, Андрей Викторович?

— Знамо дело, – ответил мужчина.

— Тогда ступай к себе в конторку, вызови по телефону полицию. Я попробую этих странных типов отвлечь чем-нибудь и задержать, – сказала Мария Дмитриевна, берясь руками за коляску.

__**________

Проделав "привычный" для себя путь козырёк над подъездом – газовая труба – форточка, я оказался внутри своей квартиры. Прошло всего лишь несколько минут и наступили суровые будни, мы с Кирой столкнулись с первыми неудобствами:

— Я же не могу ходить по улице в мужской одежде, Игорь.

— То есть, ты мне предлагаешь отправиться в магазин женской одежды и купить тебе новые наряды, включая нижнее бельё?

— А что здесь такого? Размеры я тебе напишу.

— Нет-нет, увольте!

Я достал старый городской телефонный справочник, который на каждой странице пестрил рекламой и объявлениями. Магазин, с доставкой любой одежды на дом, нашёлся сразу. До девяти, времени открытия магазина, было два часа, поэтому ничего страшного не случится, если Кира походит по дому в моём банном халате. Пока ванна набиралась водой, девушка зашла на сайт магазина, начала выбирать вещи. Я же собрался в круглосуточный, за продуктами. Переодевшись в нормальную одежду, достав из заначки деньги и банковскую карту, вышел из квартиры, но сразу услышал:

— Какие-то мужики интересовались о странном и необычном на улице, Игорь, – сказала соседка, приоткрыв дверь. – Во что ты ввязался? Что за странные эксперименты вы проводите на своём «Каскаде-3»?

— Как выглядели эти мужики, Мария Дмитриевна? – спросил я, прекрасно зная, какой последует ответ.

— …я хотела их задержать до приезда полиции, Игорь, но они.. Как бы тебе объяснить-то. Они растворились в воздухе, оставив запах такой же, когда вы с Кирой материализовались.

Я улыбнулся. Кто-то говорит, что наши пенсионеры малограмотные и не знают таких слов, как «материализовались». А запах мог быть только один – запах озона. Не опасно оставлять Киру одну в квартире? При наличие двух ригельных замков, думаю, что нет. Улица встретила утренней прохладой. Как ни крути, а осень – полноправная хозяйка. Только одно меня смущало: в мире Киры была весна. Да и во временной петле, я помню хорошо, я тоже бродил по весенним улицам. Уже дойдя до здания продуктового магазина, понял, какой же я всё-таки идиот. Для негаторов не существует понятия стен, дверей и зданий в целом.

Зайдя за угол магазина, прикоснулся к браслету-змейка. Он успокоил меня уже привычной, лёгкой вибрацией. Вот и попробуем свои новые способности на практике. Точнее, их закрепим. Местность далеко не открытая, но….Закрыв глаза, представив зал своей квартиры. Мир закружил в неистовой карусели, тротуар и угол здания магазина потеряли своё привычное очертание, я успел заметить яркую вспышку света…Планшет на диване, в ванной всё так же течёт вода. Киры нигде не было. Паника? Хуже! В первую очередь мысль – где Кира? Увидев приоткрытую входную дверь, я вышел на лестничную площадку. Кира тихо-мирно разговаривает с Марией Дмитриевной. Я сделал вдох-выдох, попытался успокоиться. Паникёр.

— Ты уже верну.. – девушка осеклась, посмотрев на соседку.

— Да-да, сейчас пойду в магазин. Я вот что подумал, почему бы вам не попить чай у Марии Дмитриевны, пока меня не будет. Тем более, что наша соседка такая гостеприимная, такая радушная. Я прав, Мария Дмитриевна?

— А ведь правда, заходи, Кира, есть и чай и кофе, – сказала ошарашенная соседка. – Пусть Игорь сходит в магазин, у нас есть о чём поговорить, посплетничать.

— Хорошо, только воду закрою в ванной и приду, – Кира как-то странно посмотрела на меня и нахмурилась.

— Что случилось, рассказывай, – Кира опёрлась спиной на дверь, когда мы зашли в квартиру.

— Пока ничего, но предчувствие плохое есть, – ответил я, закрывая воду. – Для негаторов нет преград, как для нас, Кира. Если они узнали, где я живу, то ты… как бы это сказать… цель номер один. Я сейчас в своём мире, а вот ты… короче. Ты мерцаешь, Кира. Если это вижу я, то они и подавно…

— То есть, человек из другого мира выдаёт себя мерцанием, так?

— Да, примерно так. И чем сопровождается это мерцание, я не знаю. Никто не знает, если быть точным.

— Если это так, то мне негде спрятаться. Кто они эти, как ты говоришь, негаторы? – В глазах Киры я увидел испуг. – Что им нужно от тебя, от меня?

— То, что я ввёл себе в организм. Нано роботы. Для чего они им, я не знаю. Пожалуй, я никуда не пойду. Дождёмся, когда тебе привезут одежду и тогда…

Я не знал, что «и тогда». В голове были кое-какие мысли, но правильно я ппоступл или нет, спросить не у кого.

— Иди, Кира, купайся, потом определимся, что нам делать и как нам жить.

— А Мария Дмитриевна? Я схожу её предупрежу…

Пришло время, расставить всё на свои места. Я взял из выдвижного ящика стола, который стоял в бывшем рабочем кабинете деда, несколько листов бумаги, начал записывать произошедшее, тщательно нумеруя все события:

1. Возвращение с отпуска. Кафе «Ночной бриз», выверт времени (почему оно произошло?).

2. Как я попал в другой мир и почему у меня не было чёткого разграничения миров, их линий и границ?

3. Как я и почему стал в другом мире Сазоновым Ю.Ю.? Почему не сразу, а постепенно меня соседка перестала называть Игорем (вначале она не знала кто я на самом деле), что произошло с паспортом?

4. Я побывал на даче (судя по Степанычу – в другом мире). Почему машина не исчезла сразу и где она? На даче, но теперь переместилась в этот мир? (Проверить).

5. Как поведёт мой мир с двумя Кирами? Вернулся ли настоящий Сазонов в свой мир?

6. Что такое браслет-змейка, его функции. Что такое колония нано роботов? Во что превратится мой организм? Останусь ли я человеком и почему меня ищут в двух мирах? Чего опасаются люди в шляпах и кто они такие?

7. Имею ли я возможность возвращаться в прошлое, и как изменится будущее после моего вмешательства в прошлом?

8. Как предотвратить катастрофы, которые привели к размытым границам между мирами? Чем это грозит для миров?

Я подумал и написал последние два пункта:

9. Как погибли мои родители? Возможно ли предотвратить катастрофу?

Я подумал и дописал десятый пункт:

10. Почему я и кто я на самом деле?

Как же часто с нами происходят странные и необъяснимые события. Как пример: что-то приснится во время ночного сна, а поутру ты читаешь в свежем номере газеты о происшествии. О том, которое ты увидел во сне. Многие скажут, что мозг человека это самое сложное и уникальное изобретение природы, воплощённое в жизнь. Но найдётся один единственный человек, который с нескрываемым интересом вам в глаза и произнесёт:

«То, что вы увидели во сне, вовсе не плод воображения воспалённого сознания. Вы во время сна сумели перенестись в параллельную реальность, в дубль-мир, в котором это событие уже произошло».