Квантариум: Взлом реальности
Глава первая. Странное место
Он бился с демоном. В руке был сверкающий меч — клинок отсекал от монстра куски плоти, заставляя чудовище отступать все ближе и ближе к жерлу вулкана, который должен был стать монстру могилой. Во все стороны хлестала омерзительная черная кровь, едкая, как кислота, способная растворить в себе все живое. Демона нужно было убить любой ценой — от этого зависла судьба мира. Победа была близка. Мысль об этом на миг заставила человека потерять концентрацию — и хитрый демон заметил слабость противника.
Когтистая лапа выбила из руки меч. Демон склонился, глядя человеку в лицо сверкающими адским пламенем глазами.
— Ты проиграл, — хрипло прошептал демон. — И это была твоя последняя жизнь.
Человек закричал — и бросился на врага, будто его можно было одолеть голыми руками. Но это уже не имело смысла.
Все равно это просто игра.
Но демон знал правду: не было никакой игры, как не было иной реальности, кроме этой. И потому он раззявил зловонную пасть, в глубине которой пылал огонь Преисподней.
И с откусил человеку голову.
Лев застонал - и вынырнул из густого кошмара.
- Голова... - прохрипел он. - Где моя голова?
Нащупал тяжелый, как свинцом налитый, затылок. Вроде, на месте. Только трещит адски...
Попытался открыть глаза. Слипшиеся веки поддались не сразу. Тяжелый, шершавый язык еле двигался в пересохшем рту. Голова раскалывалась, во рту словно кошки нагадили, но сон уже, как рукой сняло. Как говорится, сон пьяницы краток и тревожен. Святая правда... Перевалился на живот, потянулся рукой за бутылкой минералки, что валялась под диваном. Нашарил, подтянул за длинную лямку.
Странно, откуда у пластиковой бутылки лямка? Не открывая глаз, отвинтил металлическую пробку на цепочке (однако!). Жадно присосался к горлышку, принялся шумно глотать неприятно теплую воду.
— Фу-ух.... — наконец, выдохнул он.
И открыл глаза.
— Нормально...
Взгляд уперся в массивную металлическую люстру, подвешенную к деревянной балке на потолке. Люстра покоилась на цепях, но интересно было другое. В ней не было электрических ламп, зато чадили огоньки масляных светильников.
Перевернулся на бок, от чего в голове болезненно щелкнуло. Взгляд уперся в большой закопченный камин.
На том месте, где должен быть телевизор.
И сам он лежал не на своем продавленном диване, а на большой железной кровати с завитушками у изголовья и ржавыми шарами на стойках.
— Какого лешего... — сипло пробормотал Лев и сел на кровати.
Та издала отвратительный скрипящий звук, от которого в голове стало еще сильнее гореть и пульсировать. Лев сделал еще глоток воды и вытаращился на флягу в своей руке — в плетеном кожаном чехле, сделанную, похоже, из высушенной тыквы бутылочной формы.
Отбросил флягу, перевел взгляд на рукав своей «мастерки». То есть, он точно помнил, что уснул в «мастерке» с забавной символикой времен Олимпиады-80. Теперь же рукав стал кружевным, белым... Правда, заляпанным какой-то бурой дрянью.
Последнее как раз не удивительно, учитывая бурную ночь. Черт... Что же там было? Сначала, как положено, ночной клуб — там он и встретил Милу. С каким-то долговязым накачанным хмырем. Помнится, он еще в драку полез — и тут же отхватил от хмыря «в табло», после чего долго смывал с лица кровь в туалете.
Вот оно что! Видать, после этого он и стал закидываться вискарем у барной стойки. Все-таки, не ожидал от Милы такой подлянки. А ведь всего на месяц уехал — и вот, на тебе, сюрприз. А по телефону — фоточки, сюси-пуси, все миленько, сладенько, и как будто ничего не происходит.
А тут еще выясняется, что у него нет работы. И даже не уволили толком — а как-то мутно сформулировали... «В следствие особых обстоятельств, о которых вы не можете быть проинформированы вследствие отсутствия допуска к государственной тайне». Вашу ж мать! Неудивительно, что он так набрался.
А что потом? Потом он бродил по городу, активно нарываясь на приключения. Он просто желал в тот момент, чтобы все кончилось: чтобы ножом пырнули в подворотне, машиной сбило, в полицию загребли, наконец. Но ничего такого не происходило. Как будто сама судьба решила на этот раз сделать ему поблажку. Приготовив, видимо, причитающуюся порцию гадостей на более позднее время, когда он сможет оценить их по достоинству.
Так что, нарваться на приключения не получилось. И это странно, так как сначала его встретил полицейский наряд, от которого он убегал, пьяно хохоча и показывая неприличные жесты. Потом был невесть откуда взявшийся блокпост, БТР, плакат «СТОЙ! ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА!», колючая проволока, об которую порвал джинсы (хорошо, хоть, самое ценное не осталось там висеть, сушиться в оторванном виде). Вроде даже стреляли в воздух...
Нет, тут полный провал в памяти.
А потом вокруг шастали какие-то жуткие, похожие на чертей, личности. И он сам нарывался на грубость, приставал к ним, требуя выпить с ним за компанию.
Так... Здесь снова провал.
А вот вообще странные картинки из памяти: он хлещет из горла граненой бутыли непонятное пойло и отплясывает в компании каких-то гоблинов. Или чертей? Скорее, последних — те, говорят, верные спутники «белой горячки». Черти корчат ему жуткие рожи хохочут сатанинским смехом, пьют без устали и пляшут вместе с ним под грохот барабанов свои адские танцы. Точно — барабаны там тоже были: огромные, напоминавшие бочки, и колотили в них все те же черти-гоблины, устраивавшие какую-то адскую вечеринку с факелами, среди костров, прямо посреди улицы.
И бабы. Страшные, как атомная война, с кривыми зубами и зеленоватой пупырчатой кожей. Похоже, с одной он даже целовался — взасос, облизывая своим языком ее чудовищно длинный синюшный, и вроде бы даже раздвоенный, язык.
Его шумно вырвало. В заранее подставленный тазик — витиевато выкованный из меди, с плетеными, медными же ручками.
Дожили. Поймал-таки «белочку». Даже удивительно, как он умудрился при всем при этом все-таки добраться до дома.
Или куда он там добрался?
Встав, наконец, с постели, Лев обошел комнату. Что-то подсказывало: это действительно его комната. Но при этом все знакомые предметы необъяснимо поменяли свой облик.
Фотографии на стенах стали картинами. Смартфон на тумбочке превратился в прямоугольное зеркальце в бронзовой оправе. Да и сама тумбочка приобрела какой-то старинный, даже изысканный вид. И обои. Обыкновенные обои с абстрактным рисунком выглядели теперь как изрядно потрепанные, но, все же старинные гобелены.
Сердце колотилось неровно. Ощущая нереальность происходящего, он вышел на балкон. И застыл в изумлении. Старенькая «хрущевка», в которой он снимал квартиру, обрела вид немецкого фахверкового дома, расчерченного деревянными балками. Подобное случилось со всеми домами на соседней улице. Но это не было похоже на картонные декорации к фильму в стиле фэнтези. Все было настоящее. И улицы были заполнены странно одетыми людьми, деловито шагавшими во все стороны. Не было только машин.
Были лошади. Ослы. Мулы. Повозки, кареты, крытые носилки из лакированного дерева, которые трусцой перемещали четверки носильщиков.
Но еще поразительнее были другие строения, возвышавшиеся за черепичными крышами, чуть подернутые дымкой. Далекие башни, шпили, изломанные вслед рельефу стены. А дальше - поразительной красоты, грандиозные по масштабу футуристические сооружения — куда до них привычным небоскребам. Все это странным образом гармонировало не резало взгляд. Напротив - вызывало восторг. Даже небо здесь было непривычное — густого, насыщенного цвета, словно нарочно подкрашенное, чтобы радовать взгляд. Все это одним своим видом взрывало мозг.
Он не знал, как реагировать на увиденное — изумляться, извергать ругательства, рвать на себе волосы от непонимания. Реакция накатила сама собой, и была весьма неожиданной.
Он расхохотался.
Ржал во всю глотку, сгибаясь пополам, тыча пальцем в фантастические картины вокруг. Все это казалось дико смешным — как некий невероятный розыгрыш. А может, просто в голове перемкнуло не те контакты, и смех по ошибке заменил собою истошный вопль непонимания и страха.
Во всем происходящем предстояло еще разобраться. Но сейчас было не до того. Мучил дикий «сушняк», нужно было чем-нибудь промочить горло. Дико хотелось пива.
Сунул ноги в мягкие кожаные мокасины (бывшие кроссовки), вышел за дверь квартиры (или что это теперь?). Быстро сбежал вниз по лестнице, ставшей почему винтовой, вышел на улицу. Вдохнул полной грудью.
Пахло помоями и навозом.
— Ну, ладно, — пробормотал Лев. — А магазины здесь хотя бы остались?
Побродив вдоль по улице, нашел пару лавок, мастерскую бондаря и, наконец, какую-то затрапезную харчевню с покосившейся вывеской. Он готов был поклясться, что в этом месте находился «Макдоналс». Зайдя вовнутрь, обнаружил несколько длинных столов с такими же длинными лавками, немногих посетителей по углам и стойку, за которой скучал мрачный хозяин. Бы он толстым, лысым, в пижонской жилетке и кожаном фартуке.
— Приветствую, — сипло сказал Лев. — Пиво у вас есть?
— Допустим, — отозвался хозяин.
— Самого дешевого, бутылочку.
— Ты что, с луны свалился? Бутылочку... Это тебе вино, что ли?
Лев поглядел на хозяина, пытаясь понять, не шутит ли тот. Пожал плечами:
— Ну, налейте, какое есть!
Хозяин снял с крючка за стойкой массивную глиняную кружку, подвешенную за ручку, подошел к здоровенной бочке, открыл кран, торчавший из крышки. Стал наполнять кружку пенным.
Лев огляделся по сторонам. Заметил за столом здоровенного рыжебородого бугая, в зеленом камзоле, пожиравшего квашеную капусту из большой глиняной миски, тягая ее прямо руками и закидывая в широко распахнутый рот и запрокидывая при этом голову. Рыжебородый кряхтел и причмокивал от удовольствия, пока не встретился взглядом с парнем. Тут же угрюмо сдвинул рыжие брови, сжал кулаки. Только сейчас Лев заметил приличных размеров топор на длинной рукоятке, лежавший прямо на столе. Торопливо отвернулся.
Спросил у хозяина:
— Скажите, а давно здесь так?
— Как?
— Ну... Люди с топорами. Лошади на улицах...
— Чем вам не нравятся лошади?
— Ну, как-то... Странно.
— Пока самое странное для меня за сегодня — это вы, любезный, — доверительно сообщил хозяин. — Ваше пиво!
— Спасибо, — Лев потянулся за кружкой.
Хозяин тут же оттащил кружку чуть в сторону, от рук посетителя:
— С вас две монеты.
— Какие монеты? — не понял Лев.
— Серебряные, — невозмутимо ответил хозяин. — Для золота у меня размена нет. Утро еще, как-никак, выручки мало.
Решив, что хозяин шутит, Лев принялся шарить у себя по карманам. И не нашел их. В смысле, карманов. Штаны были странные, обтягивающие и не особо удобные.
— Походу, я деньги дома забыл, — глядя на вожделенную кружку, сказал Лев. — А в долг не дадите? Я тут рядом живу.
— В долг не даю, — сказал хозяин. — Но могу предложить задание.
— Какое еще задание? — кашлянув в кулак, пробормотал Лев. Он смотрел на кружку, как удав на кролика, и неконтролируемо облизывался.
— Игровое задание, — произнес новый голос по правую руку. — Ты еще не догадался, куда попал?
Лев скосился на человека, стоявшего рядом, у стойки. Еще более странного, чем все, кого он видел здесь до сих пор — не считая ночных гоблинов, конечно. Но те могли ему померещиться, а этот — вот он, в черной, в пол, мантии, с цепью на шее, с амулетом и серебристой бородой, какую и в барбершопе не соорудишь при всем желании. Лицо, правда, показалось смутно знакомым.
— Прикрой рот, лаборант, здесь мух полно, — сказал посетитель.
— Док?! — изумленно произнес Лев.
— Для тебя, ладно уж, останусь Доком.
Лев тут же зашелся в сухом кашле, начисто лишившись дара речи. Такой смены имиджа от члена-корреспондента Академии Наук он никак не ожидал.
— За мой счет! — человек, который действительно оказался не только знакомым, но и его непосредственным институтским начальником, положил перед хозяином пару мелких серебряных монет с профилем какого-то надменного государя.
Хозяин сгреб монеты, толкнул кружку, и та лихо приехала прямиком в руки Льва. Последний, недолго думая, припал к прохладному глиняному краю, окунув нос в пену. Пиво оказалось выше всех и всяческих похвал. Впрочем, сейчас он был готов влить в себя что угодно.
Снисходительно проследив, как лаборант выдул угощение, Док бросил на стойку еще пару монет:
— А ну, повтори для моего юного друга! Сейчас ему это не помешает.
— Да бросьте, Док, — немного смущенно проговорил Лев. — Я же не алкаш какой. Просто вчера такой день выдался...
— А когда замыкание на «Квантуме» устроил — тоже день был неважный? — ласково спросил Док.
— Замыкание? — пробормотал Лев, и глаза его предательски забегали. — Я и не знал, что там было замыкание.
— А когда ты вообще интересовался результатами своей работы, Лева? — недобро усмехнулся Док. — Ну, так хоть теперь полюбуйся!
Он широким жестом обвел помещение.
Лев припал к кружке, судорожно соображая. Он явно где-то накосячил, только никак не мог сообразить, где именно. Быстро допил первую кружку. Отодвинул. Подозрительно наблюдал, как Док пододвинул к нему вторую кружку, со словами:
— Пей, любезный. Разговор будет длинный.
Лев изумленно таращился на Дока. Он все еще не мог поверить в реальность происходящего. Док нес такие невероятные вещи, что можно было бы решить, что «белка» посетила не его, Льва, а самого членкора. Но вот она — харчевня на месте «Макдоналдса», а вон — рыжий громила с топором, с причмокиванием, облизывающий миску. А если вспомнить то, что Лев видел на улицах и у себя дома... Если это, конечно, действительно его дом.
— Наверное, это розыгрыш? — осторожно произнес лаборант. Огляделся. — Тут везде скрытые камеры, да? Эй, люди! Привет!
Он помахал в один угол, в другой. Док снисходительно наблюдал за ним. — Ну, да, — кивнул ученый. — Розыгрыш. Телевидение приехало, тебя по центральному каналу покажут. Звездой сделают, ведущим в программе для дебилов. Кого еще показывать, как не тебя, законченный ты идиот, бездарь, безмозглый мудила!
Док добавил еще пару крепких словечек, которых от него подчиненному еще не доводилось слышать. Лев невольно втянул голову в плечи и торопливо приложился к кружке.
— Ты хоть понимаешь, что вокруг тебя происходит? — разорялся бывший начальник. — Из-за тебя тысячи людей, если не миллионы, просто выпали из нормальной жизни. Вот ты, к примеру — кем ты был до катастрофы?
Вопрос адресовался к хозяину харчевни. Тот удивленно приподнял брови, за секунду перестав протирать большую кружку из глазированной глины. Пожал плечами:
— Не понимаю, о чем вы, почтенный господин. Я всегда владел харчевней. Как в наследство от батюшки получил — так и заправляю делами здесь помаленьку.
Док резко грозно посмотрел на Льва. Тот недоуменно развел руками:
— А что такого? Ну, может, он и впрямь этим всю жизнь занимался. Малый бизнес, все дела.
— Это мой знакомый, дубина! — Док постучал себя по лбу пальцем. — Он адвокатом работал, в городской коллегии!
Он отродясь ничем другим не занимался, только в законодательстве ковырялся и по судам шастал! А теперь меня в упор не узнает! Дошло? А, чего я тебя спрашиваю...
Ученый в сердцах отмахнулся.
— Знаете, Док, — с некоторым вызовом произнес Лев. — Спасибо, конечно, за пиво, но я во всю эту чушь не верю. Не знаю, что это за постановка — может, альтернативщики устроили, или, там, кино снимают. Мне это как-то по барабану.
— Веришь ты или нет, — оборвал его Док. — Тебе придется восстанавливать статус кво.
— Чего?
— Исправлять ситуацию!
— А как я могу ее исправить? — огрызнулся Лев. — Даже, если вы и правы — я всего лишь лаборант! Не можете поручить важное дело более квалифицированному персоналу?
— Более квалифицированный персонал по твоей милости стал здесь пажами и конюхами!
— Почему именно пажами? И этими... конюхами?
— Это я образно. Суть не в этом. Ты помнишь, с каким блоком работал в машинном зале, перед своим отъездом?
— Ну... Не уверен... Мне надо было просто радиатор охлаждения подтянуть, а то он вибрировал.
— Вспоминай-вспоминай! Ты же туда отвертку уронил и решил, мол, никто не узнает.
Лев ощутил, как начинает краснеть. Док уловил его реакцию, недобро прищурился:
— Ты же проходил инструктаж. Это не простая машина, это квантовая система на тьму кубитов, здесь любой посторонний предмет — как ядерная бомба! Любая пылинка в рабочем объеме кардинально меняет режим работы!
— И что я теперь могу сделать? — упавшим голосом спросил Лев.
— Пойдешь, устранишь помеху, отключишь блок, — отрезал Док.
— А почему не вы?
— Да потому что у меня другая игровая функция! — заорал вдруг Док. — Я не могу ничего изменить в этом мире! И они не могут! — он ткнул пальцем по очереди в флегматично наблюдавшего хозяина, затем по очереди в каждого посетителя. — По твоей милости — мы часть этой системы! А ты отсиделся в сторонке - и теперь снаружи приперся! Поздравляю, ты — игрок! Тебе и карты в руки.
— Я — игрок?
— Да! Ты пришел из внешнего мира и обладаешь большей степенью свободы. И твоя задача — найти и отключить этот проклятый «Квантум-707» или то, во что он теперь превратился!
— Ну... — Лев пожал плечами. — Ладно. Куда идти? Док вдруг успокоился, рассмеялся:
— Разогнался... Знал бы я, куда идти — умного бы послал.
— Вот это сейчас обидно было, Док.
— Ничего, потерпишь. В общем, и без того было понятно, что сам ты не справишься. У тебя будут помощники.
— Какие? Геймеры, что ли?
— Профессионалы. Это только выглядит, как игра. Но как только начнешь здесь чего-то добиваться, Квантариум начнет сопротивляться. Тогда держись.
— Чего-то я очкую, Док, — Лев ощутил беспокойство. Даже пиво действовать перестало, хотя стало полегче, и разум немного прояснился. — Боюсь, не справлюсь.
— Не трусь. Прикрывать тебя будут надежные ребята. Из спецназа. Лев поперхнулся остатками пива, изумленно вытаращился на ученого:
— При чем тут спецназ?
— Возможно, тебе понадобится защита. А кое-где придется пробиваться с боем...
Слева от Льва на стул перед стойкой уселся тот самый рыжебородый посетитель. Положил на стойку свой топор, выразительно посмотрел на Льва и басом произнес:
— Хозяин, бокал красного! Только хорошего, а не той кислятины. Я сегодня от банды разбойников отбился — это надо отпраздновать! Ох, и кровищи было!
— Стой, ты куда? — крикнул Док.
Эти слова летели уже вслед тихо и быстро удалявшемуся лаборанту.
— Я сейчас, — пробормотал, обернувшись, Лев. — В туалет надо — пиво подействовало!
Он врал. Не про пиво — от него действительно уже изрядно поджимало. Он просто не собирался возвращаться. Что бы там ни задумывал Док, правду он говорил, или нет — не имело значения. Надо было делать ноги из этого места, пока он сам не сошел с ума и не вбил себе в голову, что всю жизнь был здесь каким-нибудь пастухом или говновозом. Надо быстро домой, найти все-таки, деньги, кредитку, телефон — и валить отсюда. Добраться до автобусной станции — и на вокзал. А там электричкой — в деревню. Перекантоваться у деда, пока здесь все не уляжется...
Понять бы только, где он, этот автовокзал.
Далеко уйти он не успел. В каком-то грязном переулке дорогу ему преградила весьма неприятная компания зверского вида ребят, в которых он с ужасом узнал вчерашних «чертей». Они действительно напоминали гоблинов — и внешностью, и характерной сгорбленной осанкой. А может, и были ими.
— Ну, что, малец, помнишь, как нахамил нам вчера? — хрипло сказал самый рослый из них.
— К телке моей приставал! — пискнул самый мелкий.
— Бухло наше выхлестал, — сообщил третий.
— Так что, давай, выворачивай карманы! — подытожил рослый главарь. — Будем забирать компенсацию.
Лев попятился, пробормотал:
— Вы знаете... а у меня ничего нет.
— Как это — ничего? — рыкнул еще один. Принюхался. — Да от него пивом разит! Значит, может себе позволить!
— Меня угостили! — запротестовал Лев.
— А нам плевать! — прорычал главарь. — Денег нет — убьем!
— За что?!
— Правила такие! Не в курсе, что ли?! Вали его, ребята!
Не дожидаясь развязки, Лев рванул с места со спринтерской скоростью, хоть и непривычно было бежать в странной кожаной обувке. Проклятые черти, однако не отставали, и через сотню шагов лаборант в ужасе понял, что забежал в тупик. Резко развернулся — и увидел в руках гоблинов длинные ножи. Или короткие мечи — кому как нравится. В этот момент он, наконец, осознал, что вся эта забавная атмосфера вокруг — всего лишь мишура перед тем единственным, что было сейчас реальнее самой реальности.
Смертью.
— Помогите... — попытался закричать он, но голос предательски покинул его.
Гоблины надвигались, поигрывая подернутыми ржавчиной клинками, однако же со сверкающими, наточенным кромками
— Сейчас будем тебе кишки выпускать, — с кавказским акцентом пообещал пузатый гоблин. — Потом шкуру снимем, на барабан натянем. Ты же любишь под барабаны скакать, а?
Его собратья недобро заржали. Лев тупо думал лишь о том, что с ним случится раньше: упадет в обморок или обмочит штаны?
— А ну, стоять! — раздался властный голос.
Гоблины недовольно повернулись. Главный крикнул:
— А кто это там гавкает?
— С тобой не гавкает, а разговаривает служитель закона, — без лишнего пафоса сообщил высокий худой человек в длинном, отдающем синевой, плаще. — Оставьте парня в покое и убирайтесь.
— Прямо-таки немедленно? — вкрадчиво спросил главарь, наблюдая, как приближается незнакомец. — Сейчас мы посмотрим, какой ты там служитель...
Дальнейшее произошло в считанные секунды. Гоблины ринулись на незнакомца, пытаясь окружить его широким полукругом — и тут же замерли на месте, словно передумали. Секунда — и мохнатые тела с отвратительным хлюпающим звуком развалились на части.
В центре кровавой каши и все еще рефлекторно дергавшихся останков возвышался незнакомец с двумя тонкими, чуть изогнутыми клинками, напоминавшими самурайские катаны.
Обалдевший Лев замер в оцепенении. Он впервые в своей жизни видел настоящее убийство. И уж представить себе не мог, насколько жутко стать свидетелем такой вот массовой расправы.
Его вырвало.
Незнакомец же переступил через убитых, приблизился на несколько шагов. И стало видно, что он тоже не совсем человек. Синеватая кожа, заостренные уши. Ни дать, ни взять — темный эльф.
«Почему именно темный?» — мелькнуло в голове лаборанта.
— Лев Немаляев? — официальным тоном произнес эльф.
— А вы с какой целью интересуетесь? — пытаясь собраться с мыслями, спросил Лев.
— Вы поступаете в распоряжение специальной боевой группы. Следуйте за мной.
Возразить что-то мужчине, только что в капусту порубившего толпу негодяев, было нечего. Мысленно издав бессильный, отчаянный вопль, лаборант поплелся вслед за темным эльфом.
Глава вторая. Кровавое начало
Неделей ранее
— Какая же это, на хрен, игра?! Это не игра... Это... А, черт...
Зубр рычал от боли и раскачивался взад-вперед, повторяя, как в бреду, одно и то же. Из темного месива на месте отрубленной руки, пульсируя, била кровь. Уцелевшей рукой он пытался пережать артерию, чтобы остановить кровавый поток. Отрубленное предплечье в кожаном наручне лежало на заляпанном кровью арбалете.
— Это не игра, — поднимая спаренный арбалет Зубра, сквозь зубы процедил Помор. — Это гребаная подстава!
Крякнув, взвел рычагом верхний лук, нижний. Механизм со щелчком установил болты в боевое положение. Вскинул оружие, провел широким полукругом, осматривая местность поверх бронзовой прицельной планки.
Вокруг было полно трупов неизвестных тварей — покрытых жесткой шерстью, коротконогих и длинноруких. Рядом с убитыми валялось их оружие — примитивные клинки и копья. Больше всего убитые напоминали «недостающее звено» между обезьяной и человеком. Некоторые все еще продолжали вздрагивать и булькать в предсмертном хрипе.
Всего было две атаки — первую удалось отбить без потерь. Вторая здорово проредила ряды подразделения. Третья обещала стать последней.
Одно из тел придавило к брусчатке Кочевника, который отчаянно рвался на свободу и все никак не мог выбраться из-под убитого врага. Наконец, сообразил, что рука намертво вцепилась в рукоятку меча, на который нанизало нападавшего. Тот таращился на бойца мертвым взглядом и продолжал издавать омерзительную вонь из оскаленной пасти. Зарычав от напряжения, Кочевник сбросил с себя лохматую тушу. Заставил себя подняться на ноги. Выдернул меч из трупа.
— Сейчас снова полезут, — стряхивая кровь с клинка, хрипло произнес Кочевник. Глаза его лихорадочно бегали. — Еще одной атаки мы не выдержим.
— Кто они?! — трясясь от страха, спросил Умник, умудрившийся простоять в оцепенении всю схватку. — Кто эти твари?!
— Это я у тебя хотел спросить, сука! — заорал Кочевник, сгреб Умника за ворот и с трудом заставил себя остановить меч, поднесенный к тощей шее парня. — Это ты привел нас сюда! Так что здесь происходит, твою мать?!
— Я... Я не знаю...
Оттолкнув Умника, Кочевник поискал взглядом командира. Выругался. Командир сидел, склонив голову, привалившись спиной к горе из десятка убитых врагов. Из его грудной клетки торчало копье, как масло, прошившее золоченые латы. В свете луны латы переливались завораживающим блеском.
Не отрывая взгляда от командира, Кочевник сделал шаг — и споткнулся о выкатившийся из-под ноги тяжелый предмет. Склонился, поднял на вытянутой руке, мрачно вгляделся.
Это была голова Ворона. Ее срубили мощным ударом, снеся половину нижней челюсти. В выпученных мертвых глазах связиста застыло изумление.
— Это не игра, — вслед за Зубром повторил Кочевник. — Это мы все дружно сошли с ума!
Послышался нарастающий топот, со всех сторон стали надвигаться грозные тени. Кочевник уронил голову Ворона, поудобнее перехватил меч.
— Зубр, слева! — крикнул Кочевник, забыв, что товарищ истекает кровь.
Глянул в его сторону — Зубр уже не двигался, потеряв сознание. Хлестко свистнуло — Помор дуплетом разрядил арбалет. Взвести его снова уже не довелось.
С воем, перерастающим в леденящий душу визг, адские твари бросились в атаку.
Еще пятью часами ранее
Подразделение двигалось в полумраке, не включая фонарей. Этого и не требовалось: в небе светила яркая луна. Но вид темных, обезлюдивших улиц давил на нервы.
— Что это? — проговорил Ворон, указывая вперед.
Над многоэтажным, похожим на свечу зданием института сверкали яркие прерывистые всполохи. Это было похоже на мощный стробоскоп. Причем вспышки сопровождались низкими гулкими звуками. Это бы напоминало музыку, будь звуки и вспышки ритмичнее. При этом света в окнах не было видно. Как не было света во всем городе, обесточенном в момент инцидента.
— Черт его знает, — процедил Зубр, поправляя на плече пулемет. — Если это и вправду теракт, то странный.
— Кто сказал про теракт? — оборвал его командир. — Приказано: осмотреться и доложить обстановку. Приказа обсуждать не было. Ворон, связь!
— Нет связи, — доложил Ворон, прижимая плечом к уху трубку полевого телефона. Руками он продолжал разматывать кабель. — Как только в обесточенный квартал вошли — связь как отрезало.
— Чтоб связь была! — рыкнул командир. — Богомол, метнись по кабелю, проверь на разрыв. Как появится связь — доложить, что там у соседних групп! Шустрый, давай вперед помаленьку. Посмотри, что там за углом. Помор, прикрой Шустрого. Зубр, не расслабляйся!
Кочевник, легко, трусцой подбежал к Умнику, который плелся в хвосте группы. Бронежилет был ему не по размеру и, казалось, прижимал парня к земле своей тяжестью.
— Так кто может за нами следить, Умник? — спросил Кочевник. Задание не казалось ему серьезным. Он развлекался.
— Выполняйте задачу, солдат, — сухо отозвался Умник. — Ваше дело — просто довести меня до лаборатории.
— А в лаборатории что? — допытывался боец. — Ты на нас не дуйся. Мы народ грубый, но добрый. Если нас не злить, конечно. Так что мы ищем?
— Это секретная информация, — отозвался Умник. Исподлобья глянул на Кочевника, показывая взглядом: больше ничего из него не вытянуть.
Кочевник усмехнулся, той же трусцой, придерживая автомат в подвесе на животе, переместился к связисту.
— Ну, что говорят, братишка? А то наш шкет хорохорится, как воробушек, но колоться не желает.
Ворон скривился, зло дунул в трубку, пробубнил:
— Да хрень какая-то. Вроде, суперкомпьютер в институте вразнос пошел. Электричество во всем районе выбило.
— А мы тут причем?
— А я знаю? Ну, вроде комп крутой, квантовый. Перспективная разработка минобороны, все дела. И тут такой косяк.
— Диверсию подозревают?
— Что-то вроде.
Кочевник кивнул. Потрусил на левый фланг.
Ничего необычного не происходило. Группа завернула за угол институтского здания, оказались на небольшой площади. Командир подал знак — все рассредоточились, стали ждать.
В условленное время в небе стал нарастать неприятный жужжащий звук — подоспел беспилотник. Машина должна была пролететь вперед и обогнуть здание, отправляя информацию в штаб. Группе надлежало двигаться вслед за беспилотником.
Подняв взгляды, молча наблюдали, как приближается в небе мерцающий красный навигационный огонек, едва заметный в очередях вспышек странного «стробоскопа».
— Приготовиться! — приказал командир. — Бегом...
Низкий рокочущий звук заглушил его голос.
С крыши института в небо ударил столб ослепительного синего света. Столб рассыпался веером тончайших лучей — и разошелся веером, образовав тонкую светящуюся стену. Часть этой мерцающей стены оказалась прямо по направлению движения группы. Туда же летел и беспилотник.
— Что за... — пробормотал Кочевник, наблюдая, как беспилотник влетает в эту синеватую, иллюзорную стену. В месте «нырка» стена пошла рябью. И тут же звук беспилотника смолк.
— Хана аппарату, — над ухом произнес Ворон. — Хотя все равно — нам от него толку...
Кочевник рассеянно кивнул, сказал, не отводя взгляда от мерцающей стены света:
— Пойдем-ка глянем, что это за иллюминация такая!
Тут и командир дал отмашку: вперед!
В тылу группы на секунду замер Умник, глядя на эту светящуюся в темноте стену и что-то лихорадочно соображая. На лице его вдруг появился ужас. Он заорал:
— Стой! Назад!
Но было поздно.
Почти одновременно бойцы пересекли границу, обозначенную тонким слоем света. И тут же сбавили шаг, застыв в недоумении.
— Это что ж, твою мать, такое?! — недоуменно прорычал Зубр.
Он разглядывал свою огромную руку, которая теперь была в кожаном, с металлическим вставками, наручне. Торс Зубра был затянут в такие же кожаные, с окантовкой из волчьего меха, доспехи, усиленные на груди металлическими пластинами. Тактический шлем с головы исчез — его заменил обруч из темного металла. Вместо пулемета второй рукой боец удерживал здоровенный сдвоенный арбалет. И сам, вроде бы стал еще крупнее, а лицо обрело совсем уже озверелые, почти неандертальские черты.
— Что за гребаный маскарад?! — орал Помор, тряся сверкающим даже в темноте франкским мечом. — Что здесь вообще происходит?
Доспехи на нем были не столь варварские, что не отменяло главного факта: это были именно доспехи, а не тюнингованная под нужды спецназа экипировка типа «Ратник»!
Командир вел себя сдержаннее. Несмотря на то, что также, совершенно непонятным образом сменил обычное боевое облачение на сверкающие латы. Правда, более изысканные и местами отливавшие золотом — как бы подчеркивавшим командирский статус.
— Сохранять спокойствие! Держать круговую оборону! — холодно приказал командир. — Сейчас все выясним. Умника ко мне!
Зло ухмылявшийся Кочевник, и без того чуть раскосый, скуластый, в новом образе похожий на воина Золотой Орды, притащил вяло сопротивлявшегося Умника. Тот, почему-то, был в нелепой накидке, вроде академической мантии.
— Это что за сюрпризы? — прорычал командир, выдергивая из кобуры пистолет. Поднес его к носу Умника и с изумлением обнаружил в своей руке средних размеров, узкий кинжал с широкой гардой. — Это что за чертов аттракцион, а? Нам что-то в еду подсыпали? Это галлюцинации, так?
— Я... Я не знаю... — бормотал парень.
Умник заикался и блеял, добиться от него чего-то вразумительного не получалось. По плечу командира, совершенно не по субординации хлопнул Ворон, почему-то державший в другой руке клетку с почтовыми голубями.
— Похоже на ролевую игру, — оглядывая товарищей, сказал Ворон. — У меня знакомый реконструктор есть — они там тоже одеваются под старину — щиты, мечи и все такое.
— Какая к черту игра? — Зубр грязно выругался. — Кто с нами играет? Начальство? Или зам по тылу — барахлишко списанное нам подсунул и ржет у себя на складе?!
— Командир! Смотрите! — Ворон указывал вверх, где сверкал знакомый уже навигационный огонек. Или два огонька?
— Это же наш беспилотник! — крикнул Шустрый, машинально вынимая из заплечного колчана стрелу и вкладывая ее в изогнутый композитный лук. — Или... Что это?
Огоньки снижались, увеличивались, быстро превращаясь в...
— ...глаза? — недоуменно произнес Кочевник.
— Это не беспилотник... — гробовым голосом произнес Ворон. — Это...
Глаза в небе сверкнули алыми огнями, и проявилась голова — уродливая, сплошь в острых наростах, на длинной гибкой шее. Громко хлопнули мощные кожистые крылья, бойцов обдало порывом ветра. Из пасти вырвалось пламя.
— Воздух! — гаркнул командир. — Ложись!
Все попадали на землю, чтобы не повстречаться с когтями огромных лап, просвистевших над головами бойцов. Огненная струя чиркнула по каменной мостовой, оставив горящую и чадящую полосу. Лежа замерли, прикидывая, что делать дальше.
Все, кроме Зубра, хладнокровно вскинувшего тяжелый арбалет и выпустившего вслед монстру оба болта дуплетом. Издав истошный, напомнивший вой турбин, визг, дракон сорвался в пике и грохнулся оземь. Пару раз кувыркнулся и замер среди каменных стен. Только сейчас бойцы заметили, как изменился город вокруг. Многоэтажки обрели более монументальный, какой-то средневековый вид. Впрочем, вдалеке за ними, в свете луны проявились невиданные прежде гигантские, сверкающие неоном здания футуристического вида. Там же, вдалеке, в небе двигались такие же неоновые огни. Там была странная, не виданная прежде жизнь.
— Куда же мы попали, а? — проговорил Ворон, озираясь. — Я не могу сориентироваться. Где институт? Только что здесь была стена!
Здание института исчезло. Словно растворилось за зыбкой стеной слабого света. Бойцы топтались на месте, мрачно оглядывая друг друга.
— Тебе идет, Зубр, — с усилием усмехнулся Кочевник. — Ты на Конана-Варвара похож.
— Сказал бы я, на кого ты похож, но тебе не понравится, — огрызнулся Зубр.
— Отставить треп! — нарочито бодро приказал командир. — Продолжаем выполнять боевую задачу.
— Как я с этим буду выполнять боевую задачу? — Ворон потряс над головой клеткой с голубями.
— Отправь с голубем донесение, — не моргнув глазом, приказал командир. — «Находимся рядом с объектом. Ведем наблюдение». Ну, и опиши, что увидел.
— Хотите, чтобы меня комиссовали — и в психушку?!
— Разговоры! — командир повысил голос. — Взыскание наложу!
— Голову тебе отрубит, — с серьезным видом глядя на Ворона, пояснил Кочевник. — Или выпорет кнутом на конюшне.
Бойцы заржали, не в силах уже сдерживать эмоции. Даже командир не стал их больше тормозить. Лишь устало покачал головой.
Голубь, с прикрепленным к лапке донесением улетел в неизвестном направлении. Ворон надеялся, что птица, все же не долетит до штаба операции. Так как описанное в донесении граничило с клиническим бредом.
Но подразделение на удивление быстро освоилось в новых образах. Никто уже не задавался вопросом: как так получилось. Приняли, как вводную, и сосредоточились на выполнении задачи.
— Мы похожи на викингов, — наблюдая за выдвинувшейся вперед группой, заметил Кочевник. — Кто в чем — но все красавцы!
— Особенно Умник, — заметил Ворон. — Эй, Умник, а можно я буду звать тебя Гарри Поттер?
Умник что-то съязвил в ответ, но его уже не слушали. Все собрались вокруг дракона, осматривая тушу, и все еще не веря своим глазам.
— Чтоб я сдох... — проговорил Кочевник. — Не знаю, что это за тварь... Но почему она напоминает мне наш беспилотник? Не пойму, чем именно..
— Может, маркировкой на брюхе?
И точно, на длинном чешуйчатом теле были нанесены какие-о технические надписи, типа «контрольный разъем», «блоки СУО».
— Что такое СУО? — тупо спросил Зубр.
— Система управления огнем, — подал, наконец, голос Умник. — Это он и есть. Наш беспилотник. Не понимаю, как он стал драконом...
— Так же, как мы стали викингами, — хмуро заметил Помор.
— Ну и как, теперь скажешь, во что мы вляпались? — отрывисто спросил командир, надвигаясь на Умника.
Тот попятился — наткнулся спиной на мощную фигуру Зубра. Пробормотал:
— Квантовый суперкомпьютер... Произошел сбой. Взрыв в системе охлаждения. Он перегрелся и... Вышел из-под контроля. Мы посылали к нему специалистов — но никто не возвращался, и не выходил на связь. Тогда пришлось запрашивать поддержку военных...
— Когда ты «смарты» уничтожал — ты боялся, что тебя этот комп подслушает?
— Да... Это не исключалось... Машина военная, в том числе для разведки создавалась. А тут вышла из-под контроля.
— Что же вы натворили, яйцеголовые? — поинтересовался Кочевник. — Скажи, дружок, кому за это глаз на жопу натянуть?
Но тут стало не до разговоров.
Они не заметили, как их окружили быстрые тени. Секунда — и мрачные силуэты яростно бросились в атаку одновременно со всех сторон. Командир успел выкрикнуть невнятный приказ — но его тут же сбили с ног, и он исчез под жуткой мешаниной звериных тел. В воздухе воцарились рычание, вой, звон стали и хруст костей. Вскоре к ним добавился запах крови.
В темноте невозможно было разглядеть нападавших. Бойцы пытались отбиваться непривычным оружием — но врагов было слишком было. Их смяли почти мгновенно, буквально завалив зловонной массой жилистых, потных, покрытых свалявшейся шерстью тел с крепкими руками, ловко орудовавших примитивным холодным оружием.
...Всего было три атаки. И эта обещала стать последней. Но даже сбитый с ног, истекающий кровью, ощущая нестерпимую боль, Кочевник не мог поверить в реальность происходящего.
— Это не игра... — тупо повторял он. — Тогда — что это?
Последнее, что увидел в этой жизни Кочевник — склонившееся над ним уродливое лицо с маленькими, близко посаженными глазами, крупными оттопыренными ушами и выпирающими неровными зубами.
В последнем усилии он вытащил из ножен кинжал, но пырнуть врага вбок так и не успел. Цепкие черные пальцы с легкостью вырвали оружие из слабеющих рук.
Лицо врага оскалилось в улыбке и проскрежетало мерзким голосом: — Сначала прокачайся, нуб!
Острая боль пронзила тело — и все кончилось.
Глава третья. Совещание в винном погребе
Зажав двумя пальцами нос, Лев пытался остановить кровавую юшку. Это был итог еще одной попытки бегства.
Попытки дурацкой, как и все, что происходило с ним в последнее время. Сначала он ныл, упрашивая своего грозного провожатого дать ему возможность сбегать «до ветру». Отработанное пиво давило с силой турбо-наддува. Эльф смерил его недоверчивым взглядом — но разрешение дал. С наслаждением поливая горячей струей средневековую стену, Лев параллельно набирался уверенности и свойственного ему нахальства. Зашнуровывая гульфик (какой извращенец придумал эту конструкцию?!), лаборант уже знал, что самое время улизнуть. Провожатый был как раз вне поля зрения, и Лев шмыгнул в ближайшую подворотню. Извилистой улочкой помчался прочь, хихикая себе под нос и восхищаясь собственной находчивостью. И даже не успел удивиться, налетев на своего конвоира. Немая сцена длилась секунду. После чего эльф, не говоря ни слова, отвесил лаборанту несильную, но крайне болезненную и унизительную оплеуху. Впрочем, кровь носом пошла не от этого, а оттого, что Лев, бормоча невнятные извинения, принялся семенить рядом с эльфом, по-собачьи заглядывая ему в глаза. И не заметил, как налетел на висевший рядом с мастерской сапожника облезлый «рекламный» сапог. Который и заехал ему в нос деревянным каблуком со всей пролетарской ненавистью.
Так и добрались до рынка, где бурлила обычная торговая жизнь, одинаковая во все времена и во всех реальностях.
В воздухе царили несмолкаемый крик зазывающих к своему товару торговцев, смех женщин, звуки флейт, дудок и прочих простонародных инструментов. Все это украшалось поросячьим визгом и ослиными воплями. Рынок окружали грубые, но добротные дома богатых купцов, и до Льва вдруг дошло: все это рыночное великолепие в той, нормальной реальности, было известным в городе торгово-развлекательным центром.
Не сдержавшись, заржал — настолько разительным оказался контраст между пафосом того, уже эфемерного мира, и реальностью. Здешней, игровой реальностью, конечно.
Эльф посмотрел на него удивленно и кивком головы указал на низкую покатую арку, выложенную из грубо обработанного камня. Арка была покрыта сверху замшелой черепицей и лепилась к стене купеческого дома с узкими окнами-бойницами. Под аркой имелась крепкая дверь из широких досок, с массивным бронзовым кольцом вместо ручки.
Над аркой виселицей торчал деревянный кронштейн, с которого свисал на цепи бочонок. Видать, еще одно подобие вывески, судя по бочонку — питейного заведения.
Предположение оказалось верным. Спустившись по крутым ступеням в глубину под домом, они очутились в обширном помещении со множеством каменных колонн, поддерживавших сводчатый потолок. Вдоль стен здесь располагались массивные бочки и длинные ряды пыльных, в паутине бутылок. Но внимание Льва привлекли не эти живописные, возбуждающие виды. А круглый стол в центре зала, вокруг которого собралась весьма колоритная компания.
Викинги - первое, что приходило в голову при взгляде на этих ребят. Крепкие, со странными прическами, кто бородат, а кто выбрит наголо — с единственной длинной косицей на темечке. Сплошь покрытые татуировками, в разношерстных доспехах — одним своим видом они внушали почтение и трепет. Впечатление усиливало оружие, сложенное в груду в стороне от стола: мечи, боевые топоры, палицы, арбалеты, луки. На стене висела пара круглых щитов с массивными металлическими полушариями по центру и устрашающими изображениями поверх.
Впрочем, были здесь и знакомые лица. Собственно, одно лицо: Док сидел по центру, если смотреть со стороны входа. Он же первым заметил вошедших.
— Ну, вот, теперь все в сборе, — без особых эмоций сказал Док, как бы вскользь, продолжая разговор с сидевшими за столом. — Давайте за стол. Пора обсудить план действий.
Темный эльф сел на заранее приготовленное место рядом с Доком и замер, отстраненно наблюдая за происходящим. Док поглядел на эльфа, сказал с усмешкой:
— Тебе идет этот образ, Опер. Зря ты боялся пересекать Барьер.
— Но, все-таки, пришлось, как видишь. Руководство приказало.
— А если руководство тебе прикажет харакири сделать — сделаешь?
— Кому? — глядя на Дока холодно поинтересовался эльф.
Ученый лишь с улыбкой покачал головой. Тем временем Лев втиснулся между мрачным здоровяком с серебристым обручем на голове, удерживавшим рвущуюся на свободу черную курчавую шевелюру, и жилистым воином, напоминавшим всадника Золотой Орды. Влез на неудобный стул с высокой плоской спинкой и принялся ерзать, пытаясь устроиться поудобнее и опасливо косясь на соседей.
— Да что ты дергаешься, — покровительственно пробасил здоровяк. Хлопнул его по плечу так, что заныла ключица. — На, лучше хлебни с нами за знакомство!
И широким жестом пододвинул к парную здоровенный кубок. Скосившись, Лев увидел, как другой воин, не поднимаясь со своего места, наливает в точно такой же кубок вино из крана в здоровенной бочке, встроенной прямо в стену. Видать, специально так и уселись — чтобы не ходить далеко за красным.
Лев закатил глаза: только этого еще не хватало — после пива, да после вчерашнего. Но возразить этому громиле не решился, тем более, что все смотрели на него оценивающе. Чувствуя себя, словно на экзамене, Лев обратил умоляющий взор к Доку. Тот смотрел в ответ иронично и мстительно.
Вздохнув, Лев поднял тяжелый кубок, пробормотал: — Прозит!
Воины одобрительно загудели, дружно подняли кубки. Двинули, крепко чокнувшись и обильно разливая вино на стол, с грохотом поставили кубки перед собой.
— Хорошо! — прорычал здоровяк. — Даже не скажешь про себя, что мертвый!
— Мертвым ты даже лучше стал, — усмехнулся «ордынец» по правую руку от Льва. — И характер исправился. Видать, смерть неплохо лечит от депрессии!
— Смерть — она такая, бодрит изрядно! — заметил еще один, русоволосый, стриженый «под горшок», как древнерусский крестьянин. — У меня и бессонница прошла!
— А у меня зрение улучшилось, — заметил самый худой, с хитрым, юрким взглядом. — Боялся медкомиссию не пройти.
— Теперь-то точно пройдешь, — загадочным голосом сказал еще один черноволосый, похожий на индейца. — Все приборы будут нули показывать. Мертвые не потеют — слышал?
Воины заржали. Лев недоуменно вытаращился на них, затем посмотрел на Дока. Спросил:
— Э-э... Что значит — мертвые?
— Мертвые — значит, павшие в бою. Смертью храбрых, — сказал Док.
— Это шутка такая? — проговорил лаборант, недоуменно посматривая на соседей по столу. — Или какая-то метафора? Если что — у меня в последнее время хреново с чувством юмора.
— Это зря! — хохотнул здоровяк, дружески встряхнув лаборанта за плечи — так, что у того лязгнули зубы. — В нашем положении без чувства юмора — как без прививки от холеры. Начнешь все воспринимать всерьез — сам в петлю полезешь.
— Я все равно не понимаю...
— Мертвые они, — отчетливо произнес Док. — Чего не понятно.
От этих слов Лев ощутил, как по спине пробежал ледяной холод. И эти веселящиеся люди стали вдруг для него страшнее самых злобных гоблинов. От тех хотя бы не веяло этим затхлым духом могилы... Или показалось?
— Они все погибли, — Док говорил так, будто за этим столом остались только они вдвоем, и веселящиеся воины перестали их замечать. — Полегли в схватке с нежитью в первый же день катастрофы.
— Но как же... Они, что, воскресли?
Док развел руками:
— Это же игровая вселенная — пусть даже игровая условно. Здесь у каждого персонажа несколько жизней. Убитый «воскресает» через сутки — и продолжает жить, как ни в чем не бывало. Но... теперь уже только в Квантариуме. Для той, нормальной реальности он мертв. Навсегда.
Лев слушал в оцепенении, не зная, что больше его поразило — то, что сидит за одним столом с мертвецами, или то, как Док назвал его привычный мир «той реальностью».
Он вдруг остро осознал: все это всерьез. И тут же его осенила другая, еще более будоражащая мысль, которую он тут же озвучил:
— Получается, если мы отключим «Квантум», и все вернется к норме, они — того... — Лев сделал рукой неопределенный жест.
— Эти воины исчезнут вместе с Квантариумом, — кивнул Док.
Лев ощутил, как все обмерло у него внутри.
— Они знают?
— Не думаю, что стоит говорить им об этом. Им придется воевать не за этот мир. А за тот, настоящий. В который уже никогда не вернутся.
Лев изумленно уставился на Дока. Указал в бок, где хохотал и прикладывался к кубку здоровяк с серебряным обручем на голове:
— Они нас....
— Нет, сейчас они нас не слышат. Я использую один из своих игровых навыков — наведенную глухоту. Они нас видят, но не понимают, что мы сейчас говорим.
— Все это круто... Но... Как-то нечестно получается. Они вызвались нам помочь — а мы их отключим. По сути, выходит, убьем?
— Во-первых, они выполняют приказ, — в голосе Дока послышалась незнакомая жесткость. — Работа у них такая — умирать во исполнение приказа. Во-вторых, ты и сам можешь погибнуть. Чего вытаращился? Задание серьезное.
— Я не хочу умирать... — пробормотал Лев. — Мы так не договаривались.
— Мы вообще никак не договаривались. Ты выполняешь задание. И даже не мое — так распорядилось высшее руководство.
— Института?
— Страны! — Док сердито пыхтел, раздувая ноздри. — Я бы никогда не послал тебя на верную погибель, если бы на карту не были поставлены судьбы миллионов. В дело вмешалась большая политика, теперь жизнь одного человека мало, чего стоит...
Он щелкнул пальцами — и все уставились на него, как будто впервые увидели. Поглядел на скучавшего рядом с ним эльфа:
— Скажи им, Опер. Чтобы не думали, что мы здесь шутки шутим.
Темный эльф со странным именем кашлянул в кулак, сказал:
— Шутки кончились. Есть информация: руководство рассматривает возможность кардинального решения проблемы пораженной территории.
— Туманно выражаешься, Опер, — заметил ускоглазый воин.
— Ладно. Скажу яснее: по нам могут шарахнуть водородной бомбой.
— В смысле?!
— Когда не знаешь, как решить проблему — надо уничтожить ее источник, - ровно сказал Опер. - Разрубить, как Гордиев узел. Замести проблему под ковер — и все дела.
— Но ядерная бомба...
— А что — бомба? — заговорил еще один воин, в котором по доспехам и манере держаться угадывался главный из них. — Начальство оказалось перед ситуацией: есть непонятная территория, полностью вышедшая из-под контроля, выпавшая из экономики, с которой даже нет связи! И ситуацию не может решить ни полиция, ни армия — все это переваривается за Барьером, как в адском котле! Даже деньги помочь не в силах — здесь, как минимум, другая валюта, как максимум — феодально-магическая херонономика!
— Херонономика? - удивленно повторил лаборант.
— Это я еще мягко выразился! — продолжал командир. — Но самое главное, этот самый Квантариум, в который, кстати, руководство тупо отказывается верить, грозит увеличиться в масштабах и захватить новые территории — возможно, всю страну, а следом — планету! Кроме того, наши иностранные «партнеры» уже потирают руки, чтобы использовать ситуацию — может, санкции новые влепят, может, скажут, что под видом Квантариума наши правители-параноики новый ГУЛАГ устроили — и опять же, влепят санкции. А то и бомбить начнут, если нашу слабину почуют. Как вы думаете, при такой постановке вопроса — что может остановить власть имущих от кардинального решения вопроса?
— Но почему они не верят? Может, их надо сюда привезти, все показать?
— ...Экскурсию устроить, самодеятельный ансамбль гоблинов пригласить... Не говори ерунды, — устало сказал Док. — Они не верят в то, что не укладывается в их привычную логику. Потому, что, если признать, что у нас тут эльфы завелись, можно отправлять в дурдом все правительство. Над нами вся планета ржать будет. Так что вариантов нет: мы должны найти «Квантум»...
— ...и отключить его? — спросил Лев.
— Хороший вопрос, — Док задумался. — Не уверен, что это поможет. Надо как минимум взять его под контроль, посмотреть показатели, чтобы понять, как он все это делает.
— Не уверен, что мы сможем это понять, — заметил еще один присутствующий — тощий парень в странной мантии, чем-то напоминавший персонажа из «Гарри Поттера». — Природа компьютера должна была измениться вместе со всем остальным. Может, теперь это какой-нибудь... Хм... Магический кристалл к примеру.
— Или волшебная палочка, — разглядывая «Гаррри Поттера», тупо заметил Лев.
— К примеру, — не поняв шутки, отозвался тот.
— Не поймем — дернем рубильник, — отрезал Док. — Если уж других вариантов не останется.
— И что — Квантариум исчезнет?
— В нашей реальности — да, полагаю. Но поскольку это эта реальность — одна из бесконечно возможных параллельных реальностей, то где-то, в какой-то параллельной вселенной все так и останется. И никто нечего не заметит.
— И мертвые продолжат там свою жизнь? — тихо спросил Лев. Док пристально посмотрел на него, но не ответил. За него сказал Опер:
— Наша задача — не уничтожить мир Квантариума. Задача — спасти свой собственный. Эти две вселенные просто не должны пересекаться.
На несколько секунд наступило молчание. Каждый думал о своем, и Лев ждал с надеждой - кто первым выдвинет хоть какое-то разумное предложение. Первым оказался здоровяк.
— Надо выпить, — шумно выдохнув, сказал он.
Неизвестно, насколько мертвыми были эти странные викинги, но самым мертвым после всего выпитого чувствовал себя Лев. Он еще помнил, как пьяно спрашивал: «Что станет с атомной бомбой, когда она прилетит в Квантариум?» И сам же отвечал зловещим голосом: «Она станет демоном! Зловещим демоном смерти!». Потом перед глазами все поплыло окончательно. И тут впервые Док проявил свои алхимические способности: высыпал себе на ладонь немного сиреневого порошка из темного стеклянного пузырька, и сдул его прямо в лицо окосевшему парню. Секунда — и тот стал трезв, как стеклышко.
— Доктор, вы гений! — удивленно ощупывая свое лицо, сказал Лев. — Вы же на этом озолотиться можете! Куда там «антиполицай» и прочая лажа!
— Хотел бы я того же, Лева, — усмехнулся Док. — Но куда больше я хочу, чтобы все просто вернулось на свои места.
— И то верно, — кивнул лаборант, ощущая в голове необычайную ясность. Поглядел на пузырек в руке ученого. — А можно мне еще этого?
— Пока достаточно, — пряча пузырек в складках мантии, сказал алхимик. — Еще инсульт схватишь, тащи тебя потом к лекарю, золото почем зря изводи.
Опер оглядел веселящуюся братию, сказал: — Все, хорош расслабляться. Пора поговорить о деле. Освободите стол — а то срач устроили, как в свинарнике! Здоровяк сделал Оперу знак: будет сделано. Поднялся — и вдруг с рычание опрокинул стол на бок. Кубки, блюда, миски — все полетело на пол. Туда же стекло разлитое вино. От неожиданности Лев отпрянул и грохнулся назад вместе со стулом. Когда вернулся, Опер уже расстилал на столе большую карту старинного вида.
— Ого! — удивился Лев. — Откуда?
— Здесь в каждой книжной лавке купить можно, — холодно сказал Опер. — Правда, не найти ни одной одинаковой.
— Да, точность невеликая, — сказал командир. — Ну, для начала пойдет. Где мы сейчас?
— Здесь, — опер указал на карте небольшой городок с любовно прорисованными домиками, башенками и непонятной надписью готическими буквами. — Как видите, это у самого Барьера. У Края Мира, как говорят местные. А здесь, в центре...
— Тихо! — оборвал его командир.
Медленно обернулся. Потянулся к кинжалу, висевшему в ножнах на широком ремне. Едва он положил ладонь на наборную рукоять, как что-то с грохотом обрушилось с потолка в дальнем конце погреба. Точнее, с массивных балок, на которых легко было спрятаться. Это что-то с дикой скоростью пронеслось мимо стола, кувыркнулось, споткнувшись о выставленную ногу здоровяка, но тут же вскочило на ноги, оказавшись мелким, тощим человечком с противным лицом, в серой бесформенной одежде.
— А ну, стой! — зарычал здоровяк, бросаясь к куче оружия и выхватывая из самого центра топор на длинной рукояти. Оружейная пирамида с грохотом рассыпалась. Человечек даже не подумал остановиться — он с молниеносной скоростью бросился к лестнице — и взлетел по ступеням вверх. В стену за тем местом, где он только что пробегал, со свистом и тяжелым глухим стуком запоздало вонзился топор. Из стены, характерно благоухая, хлынула густая бардовая жидкость: стена оказалась не стеной, а крышкой еще одной бочки.
— Что это было? — удивленно проговорил Лев. - Что это за тип?
— Шпион, — сворачивая карту, спокойно сказал Опер. — Сексот здешнего Герцога. Ждите — скоро за нами пожалует стража. Разберите оружие и приготовьтесь к обороне. Эй, Зубр, ты что это делаешь?
Несколько секунд Зубр не отвечал. Он был слишком занят, подставив рот под струю, хлеставшую из пролома, из которого он только что выдернул свой топор. Наконец, оторвался от своего занятия, вытер широким наручнем растрепанную, пропитанную вином бороду и поглядел на остальных шальным взглядом:
— Не видите, что ли? - прорычал он. - Готовлюсь к обороне!
Глава четвертая. Боевое крещение
- Отличное место для драки! - оглядывая базарную площадь мутным взглядом, сказал Зубр. - И мостовая из тесаного камня - кровь смывать удобно!
- Какое тебе дело до тех, кому кровь смывать придется? - негромко спросил Опер, внимательно осматривая пространство. - Что, если это будет твоя собственная?
- Порядок люблю, - отозвался Зубр. - Тем более, если тут все окажется в моих потрохах. Мне же из Валгаллы смотреть неловко будет.
- Какой еще Валгаллы? - усмехнулся Помор. - Забыл, что стал неубивайкой?
- Фух, черт... Забыл! - Зубр помотал тяжелой головой. Подошел к корыту, полному воду - видимо, поилке для лошадей. И погрузил туда свою густую шевелюру вместе с головой, активно булькая и отфыркиваясь. Вытащил голову, сплюнул длинной струйкой изо рта. - Ну тогда, шут с ними со всеми. Пусть ходят в крови по колено, если так нравится.
От этих разговоров Лев ощущал подкатывавший к горлу ком и желание по-страусиному спрятать голову в песок. Но песка не было, и пришлось бы пробить башкой мостовую из грубого булыжника. А потому поспешил отвлечься от тяжких мыслей и прислушаться к обсуждению предстоящего похода. Сейчас они располагались перед входом в винный погреб. Набравшегося больше остальных Зубра вытащили на поверхность с трудом: тот умудрился прихватить с собой бочонок из погреба, на счастье, оказавшийся уже пустым. Бочонок тут же приспособили для дальнейшего обсуждения плана действий. Расстелили на нем карту, всмотрелись.
Был уже поздний вечер, но полная луна здесь светила необычайно ярко, прекрасно освещая старинную с виду карту.
— Да тут же толком нет ничего, — разочарованно сказал Лев, тыча пальцем в потертый пергамент. — Вот, это городок, где мы сейчас находимся. Он чем-то напоминает кварталы, которые здесь были до Квантариума. А вот здесь, здесь и тут — да везде — сплошь белые пятна!
— Это же игровая карта, — поправляя на груди медальон, сказал Док. — Она будет открываться по мере продвижения ключевого игрока.
— Кого? — тупо спросил лаборант.
— Тебя, Лева! — с нажимом сказал Док. — Не тупи! Хочешь расширить карту — сначала прокачайся!
— Чего? — не понял Лев.
— Получи соответствующую способность. Ты в игре, забыл?
— А как ее получить, эту способность?
— Узнай! Считай, что это такой квест.
Лев в сердцах сплюнул.
— Ждать, пока он там прокачается, времени нет, — хмуро сказал командир. А идти надо сейчас. Вопрос — куда?
— Это как раз не вопрос, — сказал Док. — Идти нужно в центр. Если я правильно понимаю машинную логику, «Квантум» должен располагаться на центральной оси игрового пространства. Законы симметрии, фрактальности и все такое.
— Вопрос не куда идти, а как идти, — кивнул командир. — Чтобы нам шкуру не подпортили. Для того нужно найти оптимальный маршрут.
— Не беспокойтесь, подпортят, — усмехнулся Кочевник. — Но нам уже плевать — теперь мы, считай, бессмертные. Умирать, правда, больно — но не смертельно.
— Это вы бессмертные! — возмутился Лев. — Я понимаю, что вам умирать не привыкать! Вам уже все равно — вы воскреснете снова. Но мне-то подыхать никак нельзя!
— А чем это ты такой особенный? — мрачно спросил Ворон. — Ну, отрубили бы тебе голову разок — ничего страшного. Глядишь, умнее бы стал.
Зубр довольно оскалился, а Лев чуть было не ляпнул, что пока он жив — у него есть шанс вернуться в нормальную жизнь, чего не скажешь о лихих воинах. Но это заявление тянуло за собой ряд вопросов, ответы на которые могли поставить на грань провала всю операцию. Что, если бойцы откажутся помогать в поиске и остановке свихнувшегося компьютера? Ведь тогда они сами исчезнут. А совсем исчезать не хочется даже мертвым.
На помощь пришел Док:
— Лев — ключевой игрок. Даже игровая смерть лишает его этого преимущества.
— А в чем его преимущество, никак не пойму? — подал голос тощий, похожий на сухую ветку, Богомол. — Пока я вижу перед собой трусливое существо, да еще и устроившее весь этот бардак по собственной тупости. Он же сбежит с поля боя при первой возможности!
Лев насупился, раздувая ноздри в праведном гневе, но спорить не стал. Во-первых, боялся отхватить по новой, во-вторых, в словах Богомола была доля истины.
— Преимущество ключевого игрока в том, что у него есть возможность развить свои навыки, способности, — пояснил Док. — И если он это сделает, то станет уникальным персонажем, на порядок сильнее рядовых боевых единиц.
— Это, конечно, круто, — заметил Шустрый, поджарый боец невысокого роста. — Но, чтобы прокачать какое-то качество, его нужно иметь. А что имеется у нашего Левы, кроме таланта нажираться в говно с двух бокалов?
— Хитрожопость у него есть, — сказал Кочевник. — Если он ее прокачает — хрен найдем мы нашего Леву.
Викинги заржали. За Льва вступился Зубр:
— Да ладно вам зубоскалить! У парня, может, и шанса не было проявиться, как следует! Будет драка — Лев себя и покажет... Поздравляю: вот и возможность!
Зубр указал в сторону окраины рыночной площади, откуда рысцой, в свете множества факелов, приближалась неровная цепь фигур в тусклых доспехах. Обхватив боевую группу, собравшуюся вокруг импровизированного стола, широкой подковой, фигуры сбавили шаг и остановились, шумно ударив древками по мостовой. Выглядели эти фигуры куда более единообразно, чем бойцы-викинги у входа в винный погреб. В одинаковых выпуклых кирасах и шлемах со стальными гребнями, с алебардами на длинных древках и, вроде даже, с одинаковыми, закрученными черными усами. Эта сила смотрелась монолитной и грозной, а главное, количественно превосходящей небольшую группу, которая с мрачной иронией называла себя Падшими.
С другой стороны, сгруппировавшийся при виде врага отряд Падших, представлял собой еще более колоритное зрелище.
Во-первых, командир. Самый собранный и ладный, даже на фоне своих подчиненных. В золоченых доспехах, с мечом в руке, кинжалом на поясе, в алом плаще, ниспадавшем с плеч в мощных наплечниках. Сейчас он еще и водрузил на голову небольшой полукруглый шлем с дерзкими крылышками, как у греческого бога, ослепительно сверкавший даже в лунном свете. Его имени Лев пока не узнал, но, может, такая опция и не предусматривалась правилами игры, которую вел против них коварный Квантариум.
Зубр не нуждался в дополнительных эпитетах. Спаренный арбалет в его руках и без того был грозным оружием, но имелся еще и боевой топор на поясе, и еще не ясно, что для врага предпочтительнее в плане быстрой и легкой смерти.
Помор опирался на длинный двуручный меч, осматривая алебардщиков с таким видом, словно прикидывал, где удобнее складировать трупы.
Шустрый держал в руках композитный лук, имея на поясе короткий меч и колчан с длинными оперенными стрелами за спиной. Похожий лук был у Кочевника, правда, вместо прямого меча у него была кривая ордынская сабля. Кроме того, за спиной он имел щит и длинное тонкое копье.
Долговязый Богомол держал в руке зверского вида скимитар, длинный изогнутый клинок с утолщением на конце, с рукоятью, приспособленной для двойного хвата.
Ворон лишь внешне выглядел сравнительно безобидно. Основным его оружием были острые оперенные дротики, гирляндой свисавшие наискось, перечеркивая грудь. Меч на поясе смотрелся лишь дополнением к этому оружию. Но основной его козырь можно было увидеть, лишь подняв взгляд к небу. В лунном свете кружили черные крылатые силуэты. Лев слышал, что Ворон был связистом и до своей «первой» гибели имел «на вооружении» почтовых голубей. Сейчас, видимо, заматерел, и голубей сменили боевые вороны, птицы, вполне способные мощным клювом проломить врагу череп и выклевать глаза. Впрочем, как и доставить по назначению важное донесение.
Особняком держался Умник, в своей мантии больше похожий на школяра, чем на воина. Так оно, по сути, и было. Просто его время еще не пришло.
Чуть в стороне стоял темный эльф. Опер был явно из другой оперы, как ни противно звучит такой каламбур. Он не подчинялся командиру, и в прошлой жизни, наверное, тоже был из другого ведомства. Лев полагал, что из ФСБ или чего-то в этом роде.
Возможности Дока в боевом столкновении Лев представлял себе слабо, впрочем, как и свои собственные. Тем не менее, алхимик уже крутил в руках что-то грозное, размером с теннисный мяч и сверкавшее тихими молниями, как газоразрядная лампа.
— Эй, пришлые! — раздался зычный голос, и за рядами солдат с алебардами возник всадник на пегом коне в шлеме, щедро украшенном перьями. — Вам надлежит немедленно бросить оружие и сдаться на милость нашего доброго герцога!
— А это с какого перепугу? — крикнул в ответ командир.
— Никто не имеет права появляться с оружием в нашем славном герцогстве, — охотно ответил всадник. — И если у вас нет верительной грамоты, рекомендательных писем и иных документов — вас ждет заточение или смерть!
— Спасибо, что предупредили! — все еще хмельным голосом отозвался Зубр. Панибратски похлопал Льва по плечу. — Тогда у меня встречное предложение: вы сдаетесь на милость нашего ключевого игрока, его сиятельства Льва Хитрожопого — и он подумает, что с вами сделать! Может, простит, а может, прикажет выстроиться в круг — и лупить друг дружку алебардами по голым задницам!
— Э, почему Хитрожопого? — возмутился Лев. — Хотя бы Хитроумного, я прямо не знаю...
— Пардон! — кивнув, крикнул Зубр. — Льва Хитроумного! Но предупреждаю: хитрожопость его не имеет границ!
— Поздно, — усмехнулся Кочевник. — У Зубра талант раздавать титулы!
— Хотелось бы посмотреть на этого самонадеянного Льва! — недобрым голосом произнес всадник. — У нас за подобные шутки колесуют на базарной площади!
— Обойдешься! — с неожиданной энергией выкрикнул лаборант. — Я тут вообще ни причем, не надо мне угрожать!
Ответа не последовало. И веселье на этом закончилось. Омерзительно взвыли боевые трубы. С лязгом опустились в алебарды. Дробно шагая, полоса солдат в кирасах стала приближаться. Факелы на высоких шестах приближались следом, придавая стражникам еще более грозный вид.
— К бою! — приказал командир. — Кочевник, Шустрый — бейте по флангам! Зубр, расчисти центр! Ворон, твои птички могут достать нахала на лошади?
— Попробуют! — пообещал Ворон, поднимая над головой руку и издав оглушительный свист.
Под грозное карканье птицы устремились веред. Даже за грохочущим шагом были слышны вопли всадника, атакуемого злобными пернатыми. Этот момент словно стал спусковым крючком — алебардщики с яростными криками бросились в атаку.
Справа и слева хлестко запели стрелы. Шустрый и Кочевник разряжали луки с бешеной скоростью, и на флангах с железным грохотом посыпались фигуры с пробитыми кирасами. Низко и звонко, двойными ударами забил арбалет Зубра. Двое в центре железной цепи зашатались и вывалились из строя. Остальные только прибавили шагу, переходя на бег.
Командир резко вышел вперед, выхватил меч. По правую руку от него встал Помор, по леву — Богомол. На левом фланге, чуть позади Падших застыл Опер — выхватив пару тонких клинков и приняв пружинистую боевую стойку. По правую сторону симметрично ему встал Док. Искрящийся шар в его руке уже звенел от напряжения, в нетерпении вырваться на волю.
Лев оставался безоружным и ощущал себя совершенно беззащитным — особенно когда рядом с ним даже щуплый Умник выхватил из-под мантии пару тонких и острых, как иглы, стилетов.
— Черт... Черт... — крутясь на месте, бормотал лаборант. — Нас же сейчас прикончат. Ей-богу, прикончат!
— Держать строй! — рыкнул командир.
И тут же кирасы наступавших с грохотом встретились с доспехами Падших. Лев заорал, как резаный: заточенное острие алебарды остановилось в паре сантиметрах от его носа. Это передняя линия обороны маленькой группы увернулась от длинномерного оружия, пропустив его в глубь строя и встретив врага лицом к лицу. Первые счастливчики сходу налетели на клинки командира, Помора и Богомола. После чего строй распался, и началось месиво.
Краем глаза Лев видел, как Док метнул в гущу нападавших свой искрящийся шар — и тот с грохотом взорвался, растекшись молниями разрядов по кирасам, заставляя солдат трястись, как в лихорадке электрического удара. Лев выдернул из ослабших рук убитого алебарду, едва не убившую его самого, неумело развернул тяжелое оружие — и метнул, как копье обратно, за линию обороны. Неизвестно, причинил ли он вред кому из нападавших, но хорошо, хоть не снес полчерепа едва успевшему увернуться Зубру.
— Разуй глаза! — рыкнул ему Зубр, потрясая боевым топором.
И с душераздирающим боевым кличем бросился в атаку. Теперь, в ближнем бою, стрелы, арбалетные болты и боевые птицы стали бесполезны. Шустрый, Кочевник и Ворон также пошли врукопашную.
Один из алебардщиков, рослый, с перекошенным от ярости лицом, пролез-таки, в центр схватки и сразу же нацелился на безоружного Льва. Перехватив поудобнее алебарду, уже замахнулся, чтобы снести лаборанту голову. Но неожиданно на него набросился Умник, чем отвлек врага на пару секунд. Стилеты, правда, бессильно скользнули по кирасе, и алебарда устремилась прямо Льву в лоб.
Лев уже орал от неконтролируемого ужаса, когда гибрид копья и топора, переломившись, рухнул к его ногам. Алебардщик еще успел издать удивленный звук, после чего его лицо приобрело странное выражение — какое бывает только у человека с перерубленной наискось головой.
Это был Опер. Не дожидаясь, пока тело алебардщика рухнет, вторым мечом эльф достал еще одного противника, стремившегося подрубить алебардой ноги Доку.
Тем временем Падшие завершали расправу над недостаточно подготовленной атакой герцогской стражи. Через несколько секунд трое уцелевших алебардщиков уже убегали, побросав оружие.
— Уходим! — стирая кровь с лица, крикнул командир. — Они могут позвать подкрепление!
Уйти не успели. Площадь залилась еще более ярким факельным светом. Под грохот копыт из тьмы показались всадники.
— А вот и кавалерия, — хмуро сказал командир. — Судя по флагам и гербам на щитах — герцогская гвардия.
— Приплыли, — мрачно сказал Кочевник. — Чего-то мне второй раз умирать расхотелось. Вспомнил, как это неприятно. Чуть не вырвало.
— Плевать! — вращая длинным мечом, сказал Помор. — Авось прорвемся!
— Не прорвемся — так хоть прокачаемся, — мрачно сказал Зубр.
— Взять алебарды! — приказал командир. — Используем их же оружие!
— Точняк, — сплюнул Кочевник. — Эти штуки как раз для такого случая! Будем ими этих ребят с коней стаскивать. Эй, алхимик! Не хочешь швырнуть в ту сторону какую-нибудь колдовскую дрянь?
— Маны нет! — огрызнулся Док. — У нас у всех пока низший уровень!
— А этим плевать, какой у нас уровень! — кивнув в сторону всадников, заметил Опер. — Может, договоримся, пока не поздно?
— Я ни с кем договариваться не стану! — разглядывая свою руку с отрубленным мизинцем, рыкнул Зубр. — Я хочу, чтобы они все сдохли!
Наблюдая за всем этим, Лев чувствовал в теле ватную слабость. Он не хотел умирать — но и бежать у него не было сил. Не говоря уж о том, чтобы сражаться. Он перестал соображать настолько, что не услышал даже, как орет ему в ухо Док:
— Ты что завис, родной?! Ты — ключевой игрок! Делай же что-нибудь, Лева!
— Что я могу сделать? — слабым голосом отозвался Лев. — Что я могу сделать?..
— Да не повторяй ты, как попугай! — рявкнул Док. — Делай, хоть что-то!
Но Лев уже ничего не понимал, и лишь тупо думал: вот, сейчас он сдохнет в глубине какой-то идиотской компьютерной игры, которая даже и не игра вовсе. И в лучшем случае его просто перерубит пополам всадник с перекошенным лицом, а в худшем — его собьет и затопчет копытами лошадь, выдавливая из него кишки вперемешку с дерьмом и мозгами. И боль будет такая страшная, что лучше не ждать, а помереть прямо сейчас от страха.
И какого, спрашивается, хера он уронил в блок питания эту проклятую отвертку?!
Зачем он вообще пошел на работу в тот день, да еще и с бодуна? Что за идиотский трудоголизм?!
И неужели каждый лоботряс, у которого руки из жопы растут, заслуживает такой вот нелепой смерти под копытами королевской гвардии?!
Снова протрубили трубы — на этот раз отрывисто, ровно и еще более устрашающе. С грохотом конная гвардия пошла в атаку на маленькую группу непокорных чужестранцев.
— А ну, ребята! — заорал командир. — Покажем, этим пижонам, как русские воюют! За мной!
С алебардами наперевес отряд Падших бросился в бой.
— Стойте! — вслед им отчаянно крикнул Лев. — Это же самоубийство!
Его уже не слышали.
Всадники прошли сквозь группу бойцов, как нож сквозь масло, оставив на площади лишь пару лошадей, налетевших на упертые в камни алебарды, да тройку вылетевших из седел всадников. Остальные продолжали нестись вперед, не обращая внимания на бойцов, отчаянно бившихся за их спинами.
Целью всадников был Лев, неожиданно осознавший, что стоит один посреди брусчатки, залитой кровью и усыпанной трупами. Док, Умник и Опер куда-то исчезли. В этом момент вернулись силы — словно неведомый волшебник из страны Липкого Ужаса отвесил ему под зад увесистого магического пенделя.
— Твою ма-а-ать!!!
С истошным воплем лаборант бросился наутек. Первой мыслью было укрыться в винном погребе. Но, во-первых, это стало бы ловушкой, а во-вторых, дверь была кем-то закрыта на висячий замок. Проверять ее на прочность не было времени. Загребая на повороте скользкими «мокасинами», Лев заложил вираж за угол дома и увидел повозку с большой бочкой на ней, запряженную грустной лошадью. Не раздумывая, подгоняемый каким-то звериным чутьем, подлетел к бочке, сорвал с нее крышку с деревянной ручкой и нырнул в темную тесную глубину. Нырнул в буквальном смысле слова, так как оказался в чем-то жидком, шипучем, холодном. Хватанул напоследок воздуха и погрузился, осторожно прикрывшись крышкой, оставив себе под ней с ладонь воздуха для дыхания. Дышать, впрочем, было почти невозможно — от острого духа содержимого бочки перехватывало дыхание.
С ужасом слушал, как мимо прогрохотали копыта. Как подошел кто-то, вздыхающий, кряхтящий и невнятно бубнящий себе под нос о беде-беде и убытках. Как этот некто с кряхтением влез на повозку, пробормотал:
— Но, пошла!
Грохот копыт вернулся. Повозка остановилась.
Грозный голос произнес:
— Беглеца видел?
— Кого? — невнятно проблеял в ответ другой голос — тот самый, до этого бубнивший себе под нос об убытках и всяческих проблемах.
— Пришлые здесь были, дубина?! — рявкнул тот же командный голос. — Они напали на герцогскую стражу!
— Пришлые были! — с готовностью отозвался бубнивший, только уже более внятно и даже подобострастно. — Еще как были! Они меня связали и в мой же погреб проникли! Все вино выпили! Разорили меня! А я — винных дел мастер, поставщик герцогского двора! Милостью нашего дорогого и любимого! Вина, пиво, сидр — у меня все высшего качества, извольте убедиться!
— Аклар, проверь! — скомандовал голос.
Лев едва успел нырнуть с головой в шипучую жидкость, которая, видимо, и была тем самым сидром. Ощутил, как сверху открыли крышку и едва успел увернуться от копья, которым небрежно ткнули в глубину — на всякий случай. Крышка закрылась. Он медленно высунул голову, вдохнул, едва сдерживаясь, чтобы не закашляться.
— Умоляю, поймайте воров! — разорялся поставщик. — Они связали меня — и в моем же погребе устроили пьяный вертеп! Все, что предназначалось Герцогу — все уничтожено! Последнее везу его милости — самое дорогое! Вот, и вам бутылочка, за беспокойство! Будьте свидетелями перед его милостью! Очень надеюсь на компенсацию!
— Пошел вон, торговец, — презрительно произнес голос. — У нас здесь государственное дело!
— Так и у меня государственное! Умоляю — поймайте негодяев! И дайте сопровождение, чтобы по дороге к герцогскому двору не отняли последнее!
— А, чтоб тебя... — с досадой произнес голос. — Аклар, возьми двоих и сопроводи повозку до ворот замка!
— Слушаюсь, милорд!
— Остальные — за мной! Рысью!
Под бодрый перестук копыт преследователи удались. Но Льву это не принесло облегчения. Задыхаясь от паров в бочке с сидром, то невольно глотая пенную брагу, то отплевываясь, в сопровождении вооруженного конвоя ключевой игрок медленно уезжал в неизвестном направлении.
Если бы он знал, какие страшные испытания ему предстоят в самом ближайшем будущем! Он бы, не раздумывая, выскочил бы из своего мокрого укрытия, может бы даже бросился с голыми руками на вооруженный конвой! Да он бы любому горло перегрыз, лишь бы не ехать туда, навстречу новым испытаниям!
Но игра коварна - и заманивала в ловушку ощущением ложной безопасности.
Чтобы захлопнуть пасть и сожрать игрока, как хищное растение - глупую муху.
Глава пятая. Лик Квантариума
Тремя днями ранее
— Чтоб я сдох... Это просто невозможно!
Оперативник изумленно таращился на руки Дока. Тот снисходительно следил за реакцией наблюдателя, как фокусник за доверчивым ребенком.
— Показать еще раз? — предложил ученый.
Оперативник кивнул.
Док повертел перед его носом самым обыкновенным спичечным коробком. Положил коробок на ладонь. Медленно поднес к незримой границе. Ладонь плавно двинулась вперед, коробок коснулся невидимой линии, пересек ее. Вокруг запястья разошлись едва заметные волны воздушного марева — как круги по воде.
Оперативник недоуменно крякнул.
Теперь на ладони ученого лежала изящная золотая табакерка, с россыпью самоцветов на крышке. Док медленно подтянул руку к себе. Табакерка снова стала спичечным коробком.
Оперативник осторожно взял коробок из рук Дока и повторил опыт. Положил коробок на ладонь, сунул за условную черту. В его руке возникла та же табакерка.
— Я не понимаю... — оперативник вертел в пальцах табакерку, ощупывал ее, сверлил взглядом. — Это же не иллюзия — я ощущаю металл. Холодный... Тяжелый... Так в чем подвох?
— Никакого подвоха. Так он и работает.
— Кто?
— Квантариум. Наш мир, заново пересчитанный квантовым суперкомпьютером «Квантум-707». Коробок пересекает границу нашей реальности и мира, созданного искусственным интеллектом. Или «объектом», как мы называем его, так как не знаем, во что после катастрофы превратилась эта...Гм.. хреновина. Здесь этот предмет — всего лишь коробка со спичками. По ту сторону Барьера коробок с определенной долей вероятности становится своей условной противоположностью — золотой табакеркой. Это же квантовый компьютер — работа с вероятностями в нем заложена изначально. Поскольку в теории существует вероятность абсолютно любого события, то и наша реальность в границах его воздействия действия приобретает другой вероятностный вид.
— А если по-русски? — оперативник вытащил руку из-за условной черты.
Марево колыхнулось, круги сбежались в одну точку — и граница снова перестала быть видимой. Оперативник поднес к глазам то, что только что было увесистым драгоценным предметом, а теперь снова стало картонной коробочкой с изображением старого советского плаката. Бодрый рабочий с молотом на плече сиял улыбкой. Он словно издевался над сбитым с толку оперативником.
— Ну, с точки зрения простого наблюдателя это выглядит... — Док прищурился. — Как игра. Компьютерная игра с полным эффектом погружения. По сути, объект ведь и есть квантовый компьютер. Правда, с принципиально иной производительностью, архитектурой и логикой. Которую уже не понимают сами создатели.
— Это вроде виртуальной реальности?
— Вот именно — «вроде». Реальность-то вполне объективная. Но действуют там, так сказать, другие законы природы. Ну, не совсем другие... — Док замялся, щелкнул в воздухе пальцами. — Скажем, так: Квантариум допускает некоторые вольности в действии этих законов. Но каким-то образом удерживает свою собственную вселенную в равновесии. Для этого у него достаточная вычислительная мощность.
— Какая?
— Я бы сказал — бесконечная. Но при том ограниченная законами его собственного мира. Понимаете?
— Если вы намекаете, что я тупой...
— Я вас успокою: никто не знает, как устроен Квантариум. Для этого еще не придумано научного языка.
— Но ведь вы сами создали этот «Квантум-707»! И по вашей вине он вышел из-под контроля!
— Но-но-но! — Док поводил перед носом оперативника узловатым пальцем. — Я знаю — на меня сейчас пытаются всех собак повесить. Спихнуть ответственность, так сказать. Но я — всего лишь один из создателей. И сейчас я перед вами только потому, что единственный, кто уцелел после катастрофы. По крайней мере, сохранил человеческий облик.
Оперативник потряс коробком возле уха, прислушиваясь к шуршанию спичек:
— Скажите, а такое преображение происходит с любыми предметами?
— Не думаю, — Док покачал головой. — Тут важна эмоциональная составляющая. Не забывайте: Квантариум взаимодействует не с предметами, а с людьми. Он исследует человеческое восприятие, манипулирует сознанием. Отсюда и игровой принцип.
Док усмехнулся, сунул руку в карман лабораторного халата. Высыпал на стол ворох сухих листьев.
— Что это? — недоуменно нахмурился оперативник.
— Это я пытался вынести оттуда горсть золотых монет.
Оперативник недоверчиво приподнял бровь. Небрежным движением Док смахнул листья в сторону Барьера. По ту сторону, позвякивая, рассыпалась кучка монет. Одна какое-то время вертелась, приковав к себе задумчивый взгляд оперативника. Звякнула и замерла на столешнице.
— А почему именно такой мир — какое-то средневековье и все тому подобное?
— Вы имели в виду мир фэнтези? Там целая система взаимопроникающих миров, игровых локаций. Есть зоны прошлого и далекого будущего, войны и мира, процветания и постапокалипсического мрака. Там все, что сотворила и сохранила на жестких дисках человеческая фантазия.
Оперативник непонимающе покачал головой:
— А чем ему, этому квантовому монстру, не угодил наш, обычный мир?
— Тем, что человек несчастен в нашем мире и очень ограничен в своих возможностях. Квантариум создает условия для максимальной реализации человеческого потенциала. Это я так предполагаю. Перед экспериментом в машину закладывали бесконечный объем знаний. В смысле, все, что накопило человечество и сохранило в электронном формате. В результате анализа человеческих интересов наше квантовое чудовище, видимо, пришло к выводу, что вымышленные миры, особенно миры компьютерных игр, для людей важнее привычной реальности.
— Да бросьте. Это же чушь!
— У вас есть дети?
— Двое.
— Спросите у них: что они любят больше — учиться или играть?
Оперативник с досадой крякнул.
— Вот именно, — кивнул Док. — То же самое я мог бы сказать о своих лаборантах. В плане онлайн-игр они дали бы фору подросткам.
— Может, это они...
Лицо Дока дрогнуло. Оперативник отметил: похоже, он попал в точку.
— Бесполезно искать виноватых, — сказал Док. — Повторяю — машина переварила чудовищное количество информации. Она знает о нас больше, чем мы сами. И вот — она подарила нам вожделенное. Хотя не факт, что это было сделано из благих побуждений. Не исключаю, что «Квантум-707» стал своего рода сверхразумом.
— Кем-то, вроде Бога? — неуверенно пошутил оперативник.
— Для мира Квантариума — безусловно, серьезно ответил Док. - И вот, теперь он просто ставит на людях гигантский эксперимент. Пока ему не хватает мощности, чтобы втянуть в сферу своего влияния весь мир. Но система работает, изучает нас. И набирается сил.
— Вы же не серьезно, Док.
— Как знать. «Квантум-707» изначально проектировался по принципу «черного ящика». Знаете, что это такое? В процессе своего развития искусственный интеллект проходит черту, за которой создатели теряют полное понимание ряда логических процессов. И дальше такой ИИ развивается сам, как живой, разумный организм.
— А разве таким образом мы не теряем контроль над машиной?
— Такая опасность была с самого начла. Но это неизбежно, если мы хотим сделать рывок в научном познании. И конечно — никто не ожидал катастрофы.
— Кстати вопрос: как вы уцелели в момент катастрофы? Спасателям не удалось найти никого из исследовательской группы, кроме вас.
Оперативник небрежно бросил коробок на стол. Тот чуть проехал по столешнице и замер аккурат посередине, так, что теперь его по диагонали пересекала граница Квантариума. Теперь одна половина коробка была золотая, с другой же продолжал ухмыляться неунывающий рабочий.
Эта граница продолжалась вертикальной плоскостью, разделяя конференц-зал на две части. В той, где проходил допрос, были обычные офисные крутящиеся стулья, крашеные стены и стеклянная дверь. Часть длинного стола с этой стороны тоже смотрелась довольно стандартно. Но там, по ту сторону черты, комната выглядела совершенно иначе. Облицованные гобеленами стены, изящные вставки из темного дерева, старинные часы у стены, резные черные стулья с готическими спинками. На дальнем конце стола стоял изысканный серебряный кубок
— Это кто-то оставил картонный стаканчик с кофе, — проследив взгляд оперативника, пояснил Док. — А та картина в раме, с со странным господином в парике — фотография Альберта Эйнштейна.
— Вы сейчас шутите?
— Отнюдь. Знаете, что я нашел у себя в кармане, вернувшись с той стороны?
Док выложил на стол потрепанную книжку в мягкой обложке с легкомысленным рисунком в стиле "пин-ап".
— Детектив какой-то, — оперативник скептически скривился. — Бульварное чтиво.
— Вот именно, — сказал Док. — А по ту сторону Барьера это был увесистый том в металлическом окладе. Я по наивности подхватил его, думал, может, информация какая ценная. А здесь он, как в той сказке — «превратился в тыкву». Теперь понимаете?
— Вы не ответили на мой главный вопрос, — кашлянув в кулак, сказал оперативник. — Как вы уцелели? Вы утверждаете, что сами ни при чем, и при этом владеете такой обширной информацией.
— Не такой уж обширной...
— Вы поймите: это не шутки, — оперативник впился в ученого взглядом, чуть склонился в его сторону. — Погибли люди. Нанесен огромный материальный ущерби удар «по оборонке» нашей страны. Не исключена диверсия. Вас подозревают в государственной измене.
— Что за глупость... — пробормотал Док. — При чем тут государственная измена?
— Вот и докажите обратное! Повторю вопрос: что случилось с вашими коллегами, и как вам самому удалось уцелеть?
— У меня нет прямого ответа.
— И, все же, постарайтесь!
— Понимаете, — Док пожал плечами. — Я вообще не думаю, что они погибли.
— Поясните! Вы только что утверждали, будто остались единственным уцелевшим после разрушения компьютера.
Можете объяснить эту нестыковку?
— Попытаюсь.
Ученый вылез из-за стола, приблизился вплотную к черте, разделившей комнату на две столь разные половины. Оперативник предупреждающе поднял руку:
— Стойте! Вы же не собираетесь...
— Всего на пару секунд, — ответил Док.
И перешел черту.
— Стоять! — оперативник вскочил, подался вперед. — Руководство запретило!..
И замолчал, пораженный.
Из-за призрачной стены на него смотрел человек, лишь отдаленно напоминавший ученого, подозреваемого в причастности к катастрофе и проходившего по делу под псевдонимом Док.
Человек был с длинными седыми волосами и такой же седой бородой, в ниспадающей черной, лоснящейся мантии, с витиеватым металлическим амулетом на груди. Он вполне гармонировал с той половиной комнаты, и сам его облик говорил о том, что он — из другого мира.
— Что за маскарад... — пробормотал оперативник. — Вернитесь на место, Док!
— Здесь я не Док, — ответил ученый с совсем иной, не похожей на прежнюю, интонацией. — Здесь я известный алхимик, знакомый с научной магией.
Док щелкнул пальцами — и из ладони в стену ударил электрический разряд. Запахло озоном.
— Каждый здесь получает свою особую роль, — сказал Док. — Ту, что рассчитал для него Квантариум.
— Зачем? — тупо спросил оперативник.
Он следил, как медленно, с достоинством прохаживается вдоль черты новоявленный алхимик.
— Для этого и создан этот мир — чтобы каждый смог увидеть себя самого таким, какой он есть на самом деле. Чем моложе человек — тем меньше в нем изменений — потому что молодой, по сути, пуст, как барабан, вся жизнь еще впереди. Но накопленный опыт, неблаговидные поступки, страх и подлость отражаются на облике каждого персонажа...
— Кого?
— Персонажа. Ведь здесь каждый получает роль — ту, которой заслуживает. Потому пропавшие во время катастрофы не погибли — они изменились настолько, что теперь их просто не узнать. Люди и предметы из обычной реальности, попадая в Квантариум, обретают те свойства и те качества, которые заново рассчитала для них система. Мы не знаем, по каким принципам это происходит. Система сама задает правила.
— Это какой-то бред... — оперативник вытер ладонью проступивший на лбу пот.
— Не верите? Хотите — сами перейдите Барьер.
— Я так и не понял — что он из себя представляет, этот Барьер.
— Срез реальности, отделяющий обычный мир от пространства Квантариума. Представьте плоскость, отсекающую часть шара, в нашем случае — Земли. Отсеченный сегмент планеты — это и есть Квантариум. Барьер проходит по окружности, где воображаемая плоскость соприкасается с поверхностью, и перпендикулярен поверхности Земли. К черту подробности! Просто пройдите сюда — и узнаете о себе много нового. Особенно того, чего вы никак не хотели бы знать о тайных сторонах своей сущности.
— Нет, спасибо, — оперативник побледнел. Видимо, он и впрямь не хотел знать о себе ничего нового, подозревая, что это новое ему не понравится.
— Правильно, — кивнул Док. — Те, кто не попал в сферу влияния Квантариума в момент катастрофы — чужаки для него. Они нарушают хрупкое равновесие действующих здесь сил.
— И что из этого следует?
— Квантариум отторгает все, что приходит извне. Именно поэтому на пришельца из прежнего мира — давайте называть его так — реагирует агрессивно. И чем сильнее, энергичнее и ярче пришелец — тем больше его потреплет Квантариум. Особенно, если тот пришел с оружием.
— Игрок, — произнес оперативник.
— Что?
— Игрок, а не пришелец. Раз уж это игровой мир, как вы утверждаете.
— Это вы правильно заметили. Игрок. Пожалуй, так и есть. Хотя я бы сказал — персонаж. Квантариум сам создает из вас образ, и изменить его будет трудно.
— И насколько сильно Квантариум воздействует на внешнего игрока?
— Он стремится его убить.
— Почему?!
— Всякая система стремится к равновесию. Игрок из внешнего мира нарушает равновесие и несет угрозу Квантариуму самим своим существованием. Чем игрок активнее - тем агрессивнее противодействие Квантариума в лице его обитателей, природы, дав всего, что там есть! Поймите, разность потенциалов двух миров огромна. Док помолчал, подумал. И сказал, подняв вверх указательный палец:
— Впрочем, возможна диффузия людей и предметов через Барьер. Наверняка найдется метод вытащить в реальный мир, к примеру... хм... игровое золото. Поэтому у властей скоро начнутся проблемы.
— Откуда у вас такая уверенность?
— В Квантариуме можно легко скрыться — скрыться физически, а не просто под вымышленным ником, как в виртуальной реальности. Здесь можно ворочать темные дела, выносить отсюда ценности.
— Коробки и сухие листья? — нервно усмехнулся оперативник.
— Зря иронизируете. Квантариум приготовил огромную ловушку для человечества. Он будет затягивать в себя, как пылесосом все новых и новых людей — пока не высосет весь мир без остатка.
— И что тогда?
Док нетерпеливо поднял руку в широком черном рукаве:
— Давайте на этом прервемся. У меня много дел. Передавайте привет начальству. Человек в мантии развернулся и направился к противоположному выходу — мощной дубовой двери в обрамлении резного портала.
— Стоять! — крикнул оперативник, вытаскивая пистолет из кобуры под мышкой. — Док, не делайте глупостей!
— Так бросайтесь же в погоню, ну! — развернувшись, спокойно предложил Док. — Только учтите: вы набрасываетесь с оружием на местного персонажа. Квантариум сделает все, чтобы вас уничтожить. В считаные минуты.
— Док, на вас же повесят побег! — бессильно опуская оружие, крикнул оперативник. Док лишь рассмеялся в ответ, неторопливо направился к дверям.
— Ну и что нам теперь делать? — упавшим голосом спросил оперативник. — Ждать, когда весь мир станет игрой взбесившегося компьютера?
Док остановился, повернулся к собеседнику, с сомнением оглядел его. Произнес:
— Хотите спасти мир? Тогда вам придется найти подходящего игрока. Того, кто сможет отправиться в самое сердце Квантариума — и исправить ошибку, из-за которой все произошло.
— Я готов!
— Похвально. Только вы не подходите. Нужен один, единственный. Тот, кто знает, в какой из блоков «Квантума-707» он уронил отвертку.
У оперативника отвисла челюсть от удивления:
— Погодите... Вы хотите сказать, что знаете того, кто устроил катастрофу?!
Док не ответил. Широким жестом он распахнул высокие двери и исчез в темноте по ту сторону. Оперативник в бессильной ярости метался из стороны в сторону перед Барьером.
- Я тебя достану, Док! - бессильно тряся пистолетом, кричал он. - Я тебя вытащу оттуда, магическая ты гнида, сказочный ты козел! Тебе гребаные гномики тысячу и одну ночь устроят на зоне!
Он даже выстрелил в сердцах в кубок на противоположном конце стола и с изумлением увидел, как тот слетел на пол, насквозь пробитый оперенной стрелой.
Но так и не решился нарушить инструкцию.
Глава шестая. Слуга Хмельного Герцога
Странное дело: до начала известных событий, связанных с катастрофой злосчастного квантового компьютера, Лев не наблюдал вокруг себя такого беспробудного пьянства и культа обильных возлияний. Вот и сейчас он прятался не где-то, а в бочке с прокисшей слабоалкогольной шипучкой. Изрядно наглотавшись плещущейся кислятины, нашел, наконец, удобное положение, чтобы не швыряло и не било о покатые стенки от тряски на неровной дороге. И принялся размышлять.
Наверное, это был очередной выверт реальности Квантариума, решившего, и не без снования, что пьянство — любимое времяпровождения человечества. При этом возлияния здесь носили скорее ритуальный характер, располагая к обмену информацией и раскрепощению скованного правилами сознания. Потому неудивительно, что транспортировке выпивки в замок местного феодала уделялось такое внимание. Бутылки в повозке, видимо, предназначались хозяевам, содержимое бочки — прислуге. Ну что ж, последней придется смириться с тем, что в бочке как следует искупался грязный и потный ключевой игрок. С другой стороны, ничто в этом мире не указывало на чрезмерную брезгливость жителей. Если эти места и намекали на известную фэнтезийность, то жили здесь, все-таки, живые люди, со всеми их недостатками. Имелась, правда, странная категория «воскресших», но и эти потребляли и гадили вокруг себя — будь здоров!
Проехали ворота (это стало понятно по скрипу цепей и скрежету воротных петель). Стража обменялась невнятными паролями с наездниками, еще немного потрясло по мосту (видимо, надо рвом). Проехали по внутренней, куда более гладкой брусчатке, и, наконец, повозка остановилась. Едва Лев услышал удаляющиеся шаги и кряхтение возницы, он приподнял крышку бочки и выглянул.
Он оказался в обширном сарае, размерами напоминавшем авиационный ангар. По средневековым меркам — вполне себе богатом. Чего здесь только не было: бесконечные мешки, бочки, корзины, кувшины, сундуки и, опять же, бутылки. Пахло погребом, луком, навозом и чем-то копченым.
Шумно вынырнув из сидра, лаборант перевалился через край бочки, поскользнулся на краю повозки, рухнул на дощатый пол. Поднялся на ноги и принялся качаться, балансируя, как моряк на палубе. Не столько от слабенького сидра, сколько от нещадной тряски в примитивной повозке без всяких признаков рессор.
Нужно было снова куда-то бежать, прятаться, чтобы не попасться на глаза обитателям. Но — куда бежать? И как долго он сможет прятаться?
Глядя сквозь щели в широких створах деревянных ворот, он видел внутренний двор большого замка и часть крепостной стены, по которой с унылым видом прогуливался алебардщик неприятно знакомого вида. Где-то издавали гортанные звуки гуси, а прямо перед ним в большой грязной луже дремала большая пятнистая свинья. Рядом с лужей, развалившись на тюке соломы, поедал вареную курицу жирный стражник, неуловимо напоминавший эту же самую хавронью.
Лаборант с ужасом осознал: отсюда не выбраться. А еще он вспомнил, как погибали в бою его отважные товарищи, и как он позорно бежал с поля битвы. Он все еще пытался убедить себя: это не его война, не он устраивал эту бойню. Но в глубине души уже четко понимал: теперь это его, и только его война. И никуда от нее не деться, как бы он ни прятал голову в песок.
В этот момент Льва посетила острая и довольно беспощадная мысль, которую до этого он старательно гнал от себя, не желая смотреть правде в глаза. Эта мысль, впрочем, была в чем-то спасительной, так как давала шанс уцелеть в этом беспощадном мире. Ведь каким бы натуралистически грубым и жестоким не был этот мир — он, все же, оставался условно игровым. Грязным, вонючим, кровавым — но игровым. В принципе, ничего нового — даже Шекспир в свои довольно омерзительные времена, сумел-таки, абстрагироваться от реальности, признав, что «весь мир — театр, и люди в нем геймеры». Или персонажи? Или актеры? Это как раз не важно. Важно другое: ему, все-таки, придется принимать решения и совершать поступки — то, чего требовал от него Док, куда глубже понимавший правила, по которым с людьми играло порожденное ими самими квантовое чудовище.
Лев отпрянул от створов — снаружи донеслись громкие голоса и грубый смех. Сюда уже шли. Лязгнуло — и ворота со скрипом распахнулись. Толпившиеся перед воротами гуси с громким гаганьем бросились врассыпную, и в прохладный полумрак вошло несколько добротно, но простовато одетых людей — видимо, слуг. Хохоча, почесываясь и шумно срыгивая, они обступили повозку и принялись ее разгружать. Самый здоровенный наклонил бочку с сидром, и принялся громко глотать.
Льва, который в этот момент прятался на балке под крышей, едва не вывернуло наизнанку от этого зрелища — прямо в ту самую бочку. Слишком свежо было воспоминание о том, как его здорово прополоскало в этой «стиральной машине» с сидром. Он все еще был мокр, и от него разило кислятиной. Осторожно поднявшись на ноги, Лев медленно прошел по балке, пока внизу слуги звенели бутылками.
— Эти — в прохладный погреб, эти — его милости к трапезе! — гнусаво приказал кто-то внизу. — Еще к герцогской трапезе — вон тот окорок, пяток перепелок, муки полфунта, меда...
Чем там еще собирались потчевать герцога, лаборант не узнал, так как в этот момент выбирался на крышу обширной хозяйственной постройки через слуховое окно. Пробежал по старой черепице на самый верх, к коньку кровли. Осмотрелся.
Все это выглядело, как живописная, прекрасного вида западня. Постройка примыкала к стене, но стену контролировала стража. С противоположной стороны был хозяйственный двор, тоже не безлюдный. Чуть дальше имелась внутренняя стена, отделявшая хозяйственную часть замка от более респектабельной, непосредственно примыкавший к большому, роскошному зданию. Там высились самые мощные угловые башни и тонкие шпили над крышей высокого нарядного дворца.
Лев повернул голову и с ужасом убедился: за ним со стены внимательно наблюдает стражник. Видимо, солдат понятия не имел, что делать в такой ситуации: Лев вылез из внутреннего здания, и заподозрить в нем лазутчика извне было трудно. Наверное, стражник быстро потерял бы интерес к человеку, выбравшемуся на крышу — мало ли, может, он просто собирался починить протекавшую черепицу? Лев сам «спалился»: бросился наутек прямо по коньку кровли в противоположную от стражника сторону.
— Стой! — не очень уверенно крикнул стражник. — А ну, назад!
Лев лишь прибавил ходу, рискуя сорваться с покатого конька и улететь вниз по скользкой черепице. Бежал он не наобум — впереди виднелась торчавшая снизу лестница. Перебравшись на нее, буквально кубарем скатился прямо в кучу пасшихся здесь кур, уток, поросят. Все это с истошным визгом и кудахтаньем бросилось в рассыпную. Покрутившись на месте, Лев остановил взгляд на все той же лестнице. В кои веки его посетила хорошая идея.
С трудом потянул на себя тяжелую лестницу — и перекинул ее на противоположную сторону — аккурат на сравнительно невысокую внутреннюю стену. Подтолкнул лестницу поближе, чтобы та доставала до зубчатого верха. И принялся активно карабкаться, чувствуя себя захватчиком, атакующим осажденную крепость. Последний метр пришлось преодолевать, подтягиваясь на руках — не хватило пары ступенек — и рискуя свалиться в пропасть, прямо в корыто, из которого хлебали воду равнодушные мулы.
Ввалился в бойницу между зубцами, поднялся на ноги. По другую сторону этой внутренней перегородки вид был куда веселее и презентабельнее. Красивый, хоть и чуть запущенный газон, розовые кусты, деревья, нарядные скамейки.
Но туда беглецу лучше не соваться. Нужно было найти возможность добраться до внешней стены и как-то спуститься с наружной стороны.
Он побежал по изгибу внутренней стены и вскоре с досадой обнаружил: перегородка не вела к внешней стене. Она упиралась в величественное здание замка. В серой каменной кладке имелась узкая дверь, но сунуться в нее он не успел: дверь заскрипела, открываясь.
Решение пришло мгновенно, и вряд ли в другой обстановке Лев решился бы на такое. Укрывшись за распахнувшейся дверью, он оказался нос к носу со стеной, увитой густой растительностью. Это был то ли плющ, то ли лиана — в любом случае, растение выдержало массу тела, вскарабкавшегося по крепким стеблям и тихо зависшего прямо над дверью.
Лаборант замер, наблюдая, как прямо под ним из двери выходит стражник. Солдат постоял, поправляя латы, зевнул, поправил на плече длинную пику — и уныло отправился по стене, совершая, видимо, стандартный караульный обход.
Подумалось: если этому другу взбредет в голову обернуться, он увидит прилипшего к стене, как насекомое, подозрительного чужака. Тогда — или пикой в бок, или сдаваться. Ни того, ни другого не хотелось.
Прошмыгнуть в дверь тоже не было хорошей идеей: изнутри доносились грубые мужские голоса. Оставалось одно: карабкаться по цепким стеблям на крышу замка. Лев так и поступил.
Лезть было тяжело и страшно. Его гнал ужас перед еще большей угрозой: перед глазами все еще стояли картинки недавнего сражения, вид отрубленных конечностей и проломленных черепов.
Выбравшись, наконец, на высокую, острую крышу, уселся верхом на коньке и огляделся, переводя дух. Вид отсюда был захватывающий, но полюбоваться им не пришлось. Откуда-то снизу донеслись голоса:
— Он на крышу полез!
— Позовите лучников!
— Живьем бы его взять — и шкуру спустить! Микола у нас большой специалист по этому вопросу!
Дожидаться, пока его достанут стрелой или спустят шкуру, Лев не стал. Бежать по этой дико высокой и крутой крыше было страшно, поэтому он буквально дополз до ближайшей трубы, укрытой под облезлым остроконечным колпаком, маскирующим трубу под боевую башенку. Заглянул в темную, покрытую копотью глубину. Там было достаточно просторно, и вроде бы, ничего не горело.
Недолго думая, влез на трубу. Впервые в жизни перекрестился. Получилось настолько неловко, что аж качнуло — прямо спиной в темное жерло.
Сорвавшись и издав сдавленный вопль, он полетел в тесную черную бездну.
На счастье, труба внутри оказалась достаточно узкой, чтобы можно было упереться в стенки руками и ногами — и затормозить падение. Тем не менее, приземление оказалось болезненным, шумным и пыльным — он влетел прямо в кучу золы посреди огромного камина. Кашляя, выбрался из облаков пыли и пепла. Ругаясь, принялся отряхиваться.
Только через пару секунд заметил перед собой застывшего в изумлении человека. Этот был одет довольно вычурно, но как-то неуловимо по-лакейски. А судя по серебряному подносу в его руках, лакеем и являлся. Лев невольно попятился, нащупал рукой какую-то железную штуковину, прислоненную к изысканному обрамлению камина.
Это был тот самый момент, когда действие опередило разум. Он даже не успел испугаться, как шагнул навстречу лакею, и сходу огрел его по голове этой самой штуковиной — которая оказалась каминной кочергой. И как-то машинально успел подхватить из рук падающего человека поднос. Упавший застыл без сознания, и Льву оставалось лишь тупо изучать содержимое подноса в своих руках.
Здесь имелась изысканная ваза с фруктами, графин с янтарной жидкостью и увитая золотом рюмка на ослепительно белой кружевной салфетке.
— Николя! Сколько тебя ждать? — раздался плаксивый голос. — Где мой коньяк?
Лев чуть не выронил поднос от неожиданности. Голос шел со стороны кресла с высокой спинкой, повернутого лицевой стороной к высоким готическим окнам.
— Что здесь шумело? — повторил голос. Зевнул. — Я долго спал?
Это был момент истины.
Бежать дальше — или принять вызов и вступить в игру? При этом, не зная толком правил этой новой игры.
В голове лихорадочно пронеслись картины погони, от которой он с таким трудом оторвался. Продолжать бежать, прятаться, дрожать за собственную шкуру казалось невыносимым.
И он решился.
Старательно удерживая трясущимися руками поднос, Лев медленно приблизился к креслу с правой стороны. Из глубины кресла к рюмке потянулась пухлая рука, обильно усеянная перстнями. Замерла у пустой рюмки. Удерживая поднос в левой руке, правой лаборант торопливо выдернул из графина стеклянную затычку, наполнил, как сумел, рюмку.
— О, да ты молодец — не поскупился на этот раз! — похвалил голос. — До краев налил!
Рюмка исчезла в глубине кресла — и вернулась уже пустой. Пухлая рука поставила ее на поднос, потянулась за виноградиной в вазе с фруктами.
И замерла.
— А где Николя? — удивленно спросил голос.
Обладатель руки чуть подался вперед, и показалось заплывшее, одутловатое, заспанное лицо. На лице читалось легкое удивление.
— А он, это... Приболел, — Лев почти не соврал, невольно косясь на замершее у камина тело. — Я вместо него... ваша милость.
Такое обращение было рискованным — если бы оно пришлось не по адресу. Но предположение лаборанта оказалось верным. Во всяком случае, человек не стал возражать против герцогского обращения.
По всей логике, это и был тот самый герцог.
Что же до «замены» тюкнутого кочергой лакея, то такой незамысловатый блеф просто не мог сработать. Но сработал.
— Не помню тебя, любезный, — вяло сказал герцог. — А ну, принеси еще красного! И себе бокал захвати!
Однако. Коньяку ему мало! Мысленно ворча, как бывалый лакей, Лев отправился на поиски вина. К счастью, долго искать не пришлось — стол с недоеденным обедом и вином стоял посреди этого, довольно большого зала. Подхватив пузатую бутылку и пару высоких граненых бокалов рубинового оттенка, Лев вернулся к хозяину замка. Попутно пройдя мимо слуги и убедившись, что тот жив — и даже спит крепким, сладким сном! Он еще должен быть благодарен незваному гостю за неожиданный выходной!
Вернувшись к герцогу, лаборант налил тому вина и услышал:
— Себе налей. И садись напротив! Хоть выпью с новым человеком.
Лев повиновался. Уселся в кресле напротив, налив себе чисто символически, чтобы не вызвать подозрения у этого феодала.
Больше всего он боялся, что герцог начнет сейчас допытываться: кто он и откуда? Однако хозяину замка это не было интересно. Поцеживая вино из бокала, тот заговорил, глядя в мутный витраж окна:
— Скажи, любезный, у тебя бывает так: все время кажется, мол, ты — это совсем не ты, а кто-то другой? Тот, кто просто играет твою роль?
Лаборант не сразу нашелся, что ответить. Вопрос был неожиданный и коварный. Как ответить на него, чтобы не вызвать подозрений? Напрашивался единственный нейтральный ответ: все отрицать!
— Нет, ваша милость. Я человек темный, мне далеко до таких непонятных вещей.
— А вот мне последнее время странные сны снятся. Будто я... — герцог откашлялся в кулак, вроде бы даже смущенно. — Будто я — директор банка. И вместо кареты у меня самодвижущийся экипаж силою в пятьсот лошадей — только без лошадей, почему-то! Как ты такое объяснишь, а?
И тут Лев понял, что уже видел это лицо. Видимо, в новостях. И оно действительно было как-то связано с финансовой сферой. Только было это в той, далекой жизни, которую Лев уже и сам начал забывать.
— Не знаю, — грустно сказал Лев. Фальшиво вздохнул. — Мне обычно ничего не снится — так я устаю, работая на кухне. Иногда, правда, бывают сны — но в основном снится еда. Каша, репа, брюква, реже хлеб — большая такая краюха с куском сала. Мечтаю, чтобы приснился окорок. Голодное детство, понимаете ли.
Герцог удивленно вытаращился на лаборанта. И вдруг пьяно расхохотался:
— А ты шутник, слуга! Как тебя звать-то?
— Лев, — честно сказал парень, и тут же пожалел, что назвался настоящим именем.
— Лев? — удивился герцог. — Необычное имя для простолюдина. Может, у тебя были знатные родственники?
— Я незаконнорожденный, — сорвал Лев, со страхом понимая, что сейчас окончательно запутается и заврется. В этих местах такое могло плохо кончиться.
— Бастард! — удовлетворенно сказал герцог, поднимая бокал. — Выпей со мной! Потом расскажешь подробнее. Выпили. Герцог уже порядком захмелел и выглядел теперь веселым добряком.
— А ты мне нравишься, бастард! Счастливый ты человек — нет наследства, нет титула — но нет и обязательств! А хочешь, я тебя с дочкой познакомлю?
Хмельной герцог указывал жирным пальцем в сторону грациозно приближавшейся темноволосой девицы с гладкой прической, в пышном платье с довольно смелым декольте. И тут уже Лев ощутил, как у него потекли слюни: такой сексуальной цыпы он не встречал давно.
— Вики любит бастардов, — пьяно заявил герцог. — По той же причине: они не требуют обязательств!
Он пьяно захихикал.
— Папа! — укоризненно, бархатным голосом произнесла девица. — Вы опять пьяны!
Герцог уже ничего не говорил — только трясся от смеха и продолжал пить. Лев ощутил, как его руки коснулись прохладные пальцы.
— Пойдемте, молодой человек. Папе надо отдохнуть. Лев поднялся, неловко поклонился герцогу и покорно поплелся вслед за девицей. Герцог продолжал хохотать и указывать пальцем им в след.
— Простите моего отца, — сказала Вики, глядя куда-то в сторону. — Когда он пьян, он совершенно невменяем. А пьян он практически всегда.
Проследив ее взгляд, Лев понял, что девица поглядывает на него в отражении большой серебряной вазы. Они находились в соседних покоях, которые отчего-то так и тянуло прозвать будуаром. Наверное, от обилия красочных гобеленов, мягкой мебели и множества диковинных безделушек.
— Его можно понять, — осторожно сказал Лев. — Его преследуют кошмары. О какой-то нереальной жизни, где кареты без лошадей, самолеты без турбин...
— Что? — непонимающе произнесла девица.
Лев понял, что ляпнул не то. Пробормотал:
— Это я сам не понимаю, что несу. Мне пить нельзя, а тут ваш батюшка предложил, не смог отказаться...
Девица не слушала. Она повернулась, подошла поближе и стала с любопытством осматривать гостя в упор, с головы до ног. Произнесла:
— Вы чего такой чумазый? Словно из камина вылезли.
— Так я и...
— Это же вы убегали от стражи? По крыше!
— Э-э...
Девица прикрыла ему рот тонким пальцем:
— Можете не отвечать — я все видела!
Лев хлопал глазами, не зная, что говорить и что делать. Он понимал, что разоблачен, что сейчас позовут охрану и его зарежут, разрубят, сдерут кожу и совершат прочие мероприятия, которыми обычно развлекаются в подобных местах за отсутствием телевизионных ток-шоу и интернета.
Но девушка не стала звать на помощь. Вместо этого она нежно провела по его щеке тонкой ладонью.
— Вы испачкаетесь, — пробормотал Лев. — Я грязный, как черт...
— Дурачок... — прижимаясь к нему прошептала девушка. Коснулась щекой его груди, пропитанной потом, сидром и сажей. Потерлась об него щекой, как кошка. — Сделай же и меня грязной! Всю, без остатка...
Дальнейшее растворилось в сладком дурмане. И если весь предыдущий кошмар был суровым игровым квестом, то по его итогам ключевой игрок был вознагражден с неслыханной щедростью.
Глава седьмая. Самозванец
Проснувшись, потянулся, шумно зевнул — да так и замер с открытым ртом и вытянутыми руками.
— Ё-мое...
Он таращился в зеркальный потолок, и долго не мог понять, где очутился. Осторожно оглядевшись, убедился, что лежит на шелковых простынях, в роскошных покоях, рядом с ослепительной обнаженной красоткой, чуть прикрытой краем атласного одеяла. Поверить в происходящее было трудно. Казалось, он все еще спит, и было страшно проснуться в другой, куда более суровой реальности.
«А где Док? — тупо мелькнуло в голове. — Где остальные?»
В мозгу судорожно пронеслись воспоминания минувшего дня, закончившегося в этой постели. Он смутно помнил, что волей случая стал персонажем какой-то странной игры, цель которой начисто выветрилась из памяти. Наверное, потому что к этой цели он должен был двигаться в команде. Но с командой приключилась беда, о которой даже вспоминать сейчас было страшно.
Скосившись на красотку, прижавшуюся к нему горячим телом, начал потихоньку вспоминать. Как ее зовут? Кажется, Вики. Точно, Виктория. А девчонка-то намертво вжилась в роль герцогской дочки. Как сказал бы Док, такова была ее игровая функция.
Но в том-то и специфика вселенной Квантариума, что люди здесь — настоящие, живые, из плоти и крови, с человеческими реакциями, мотивами и характерами. Даже воскресшие мертвецы, «сохраненные», как в примитивном шутере, в здешней реальности ничем не отличались от «настоящих» — пока дело не касалось перехода через Барьер.
Игра, в которую играл с людьми квантовый монстр, была поразительно натуралистична и совершенно бесчеловечна. Впрочем, чего еще ожидать от машины, ставшей почти сверхразумом по отношению к своим создателям?
Приятно было размышлять о высоких материях, лежа в роскошных покоях рядом со спящей обнаженной аристократкой. Правда, счастье окажется недолгим, когда выяснится, что никакой он не бастард знатного дворянина, а пришлый самозванец из-за Барьера, враждебного и непонятного для местных мира.
Можно было и дальше прохлаждаться в этой приятной обстановке, думая обо всякой легкомысленной ерунде и дожидаясь пробуждения новой подружки. Но в голове уже моргала тревожная лампочка с надписью:
«Пора валить!»
Стоило прислушаться внутреннему голосу — если он надеялся унести ноги из сладкой западни. Лев тихо скользнул с простыней в штаны, подхватил мокасины и прошмыгнул мимо разбросанных подушек к широким дверям.
Шагая с самодовольным видом по длинной галерее, внутри Лев трепетал в страхе налететь на охрану. Наткнуться на герцога тоже не очень-то хотелось, так как, протрезвев, папаша мог осознать, что сам толкнул свою «невинную» дочуру в объятья самозванца. И даже зная о том, что доча еще та нимфоманка, вполне мог посчитать ее очередную связь поводом, чтобы избавиться от незваного гостя самым радикальным образом.
Фух... Еще бы вспомнить, что он там наплел горячей красотке в порыве страсти, смешанной с неловкостью и страхом... Стыдно вспоминать. Кажется, с перепугу он наболтал, что из древнего рода, то ли граф, то ли барон, что богат и первый в очереди на еще большее наследство.
Вот, спрашивается — кто его за язык тянул? Если возьмут за жабры — за базар придется отвечать и, возможно, перед здешним палачом. Так что следовало побыстрее выбираться из замка, пока его обитатели не прочухали, кого они пригрели у себя под боком. Где-то наверняка был выход — но найти его в этих роскошных лабиринтах было непросто.
Может, через окно? Подойдя к распахнутому окну, он выглянул — и отшатнулся.
Внизу была пропасть. Стена замка упиралась в основание скалы — и под скалой пропасть продолжалась еще на такую же высоту, до самой воды — замок огибала река. За окном была свобода — но свобода недостижимая.
На уровне окна кружил ястреб. Вдалеке, едва выступая в дымке над горизонтом, виднелись какие-то странные футуристические сооружения. Вроде тех, что он видел со своего балкона в первые часы пребывания в этом мире. Там-то наверняка живут те, кто лучше понимает устройство Квантариума. Хотя, если подумать — с чего он это взял, что понимают? Ведь этот мир создан не человеческими разумом. Да, Квантариум создал реальность, основанную на игровом принципе. Только игра здесь мало напоминала развлечение.
Прищурившись, попытался разглядеть то, что пряталось за горизонтом. Здесь — мир, напоминавший фэнтези. Там, вдалеке, возможно, совсем другой — мир настоящего, будущего, или вообще чего-то ему непонятного. Примитивная карта из бакалейной лавки не давала точной информации о географии этой вселенной. Может, там, вдалеке и стоит искать ответы на все вопросы — как восстановить нормальную реальность, как отключить вышедший из-под контроля компьютер?
Верилось в это слабо. Даже в самом фантастическом из миров живут самые обыкновенные люди. Наверняка и там своих идиотов хватает — правда, с чрезвычайно просветленными лицами, но с вечно расстегнутыми ширинками на скафандрах.
Рассчитывать оставалось лишь на себя и свою удачу. Главное, не забывать, что он — ключевой игрок.
Топот шагов заставил его отпрянуть от окна и броситься наутек: приближался патруль из пары стражников, очевидно, совершавших обход. Лев бежал наугад, свернул на узкую лестницу и, сбежав вниз, оказался на кухне.
Герцогская кухня была обширна, и здесь вовсю кипела жизнь — в прямом и переносном смысле. Повара в белых фартуках и высоких накрахмаленных колпаках варили, жарили и резали, колотя огромными ножами с яростью ниндзя.
— Посторонний на кухне! — гаркнул самый высокий и толстый, наблюдавший за процессами с видом боевого капрала. — Взять его!
Лев и глазом моргнуть не успел, как на него набросились трое тощих, но жилистых поварят. Ключевой игрок пытался отбиться, но его скрутили — довольно быстро и умело. Он еще успел крикнуть:
— Я почетный гость герцога!
Но тяжелая поварешка, которой замахнулся мелкий ученик с великоватым ему колпаком и старательным выражением лица, уже опустилась игроку на темечко.
— ...И тогда я крикнул: «В атаку!» И первым бросился на вражеских всадников. У нас были только алебарды, захваченные у противника, нас была горстка против целой армии. Но я воскликнул: «Лучше смерть, чем позор!» И...
— ...И умер?! — восторженно подхватил ученик повара, жадно слушавший рассказ раздухарившегося Льва.
Лев запнулся, чувствуя, что снова заврался. Но он не мог ничего с собой поделать: накопившийся стресс сам собой изливался у него в самые дикие небылицы.
Сейчас он активно уплетал кашу из глубокой тарелки, которой его щедро угощали повара во главе с величественным шефом. Тот с достоинством возвышался над подчиненными, время от времени бросая короткие команды. Обитатели кухни пытались загладить недоразумение с высокопоставленным гостем, каким Лев уже успел себя преподнести. Он даже сам начинал верить в собственное вранье, особенно после очередного глотка шнапса, который ему щедро подливали в глиняную кружку.
— Не, не умер, — облизывая ложку, помотал головой Лев. Помрачнел. — Но лучше бы я умер.
— Это почему? — сочувственно спросил шеф.
— Потому что из всего отряда остался я один, — почти не соврал Лев. Хлебнул из кружки, насупился. — Был еще, правда, один подлец и трус, сбежавший с поля битвы в винной бочке.
— Найти бы его и ноги оторвать, — сурово сказал шеф. — За предательство я из любого шницель сделаю!
Ловко крутнув в руке большой нож, шеф метнул его в сторону стены, на которой рядком висели разделочные доски. Нож воткнулся в одну из досок, шеф же удовлетворенно отряхнул руки.
— Я, пожалуй, пойду, — глядя на нож, проговорил Лев.
— Заходите еще! — попросил мальчишка-поваренок. — Вы так интересно рассказываете!
— Обязательно! Всегда приятно говорить правду, — выбираясь из-за стола, пробормотал Лев. Указал за спины поваров, таращившихся на него, раскрыв рот, как на неведомую зверушку. — Что это там дымит?
За спинами поваров и впрямь уже вовсю чадило. Секунда — и полыхнуло до самого потолка.
— Всем тушить! — голосом пиратского капитана возопил шеф. — Спасай жаркое!
Мгновенно потеряв интерес к неожиданному посетителю, повара с криками бросились тушить горящее масло. Опасаясь, как бы его не обвинили еще и покушении на герцогский обед, Лев поспешил спастись бегством от кухонного гостеприимства.
Он и сам не понял, каким путем забрел путем в библиотеку. Забавно: это было самое заброшенное и запущенное помещение в замке, словно книги — последнее, что интересовало здешних обитателей. Высокие полки, доверху забитые старинными томами, были в пыли и паутине. Но это и обнадеживало: значит, сюда редко заглядывают.
Отличное место для побега.
Окна здесь были узкие, но вполне достаточные, чтобы пролезть. Высота над уровнем земли тоже казалась не слишком большой. Если отыскать достаточно длинную веревку, то можно было попытать удачу и, наконец, вырваться на свободу.
Ничего похожего на веревку найти не удалось. Однако в процессе поисков ключевой игрок обнаружил кое-что странное. Сначала его внимание привлекла большая, темная и пыльная карта, висевшая в раме на дальней стене. К ней он и направился, в надежде узнать что-то новое об устройстве этого мира. И замер на полпути, с занесенной для шага ногой.
В свете одного из окон, прикрытого замысловатым витражом, Лев увидел на полу участок, резко выбивавшийся из окружавшего его интерьера. Осторожно приблизился, встал на колено, заглянул в эту пыльную полосу света. Современный ламинат, часть кресла, сверкавшего металлом в стиле «хай-тек», половина большого плоского телевизора. Сразу за границей полосы света половинка современного, обрамленного металлом кресла переходила в изящные изгибы старинного дерева, а телевизор — в картину, затянутую серой паутиной. Строгий ламинат превращался в паркет с витиеватым рисунком.
Но самое поразительное — этот сектор «нормальной» реальности едва заметно сдвигался в пространстве библиотеки вместе с движением солнца, а значит — и полосы света, падавшего из окна.
— Что за глюк? — удивленно произнес Лев. — Как это?
Сунул в полосу света ногу в мокасине и ставших привычными обтягивавших штанах. На ноге возникли кроссовок джинсы. Убрал — все вернулось на место.
Это было похоже на какой-то системный баг. Неужели вселенная Квантариума имеет собственные ошибки и слабости? Если так — не получится ли сбежать отсюда через такое вот «окошко» в реальности? Эдакий маленький Барьерчик, за которым — свобода и нормальная жизнь?
Забыв о вполне доступной возможности сбежать через окно, принялся экспериментировать с «полосой нормальности». Входил в нее, выходил, перемещался до окна, колотил в стену, в этом месте покрытую пусть дорогими, но вполне привычного вида обоями.
Все без толку. «Нормальность» ограничивалась лишь этой полосой. Удалось выяснить, что полоса возникает лишь при прохождении света через витраж правого окна. Витраж левого окна не давал такого эффекта. Если окно было открыто, и свет проходил его прямо, минуя витраж — эффект также пропадал.
Похоже, это действительно был какой-то сбой в реальности, созданной квантовым суперкомпьютером. Аномалия. Интересная, но в его случае бесполезная.
Хуже всего, что эксперименты со странным «багом» незаметно украли у него больше часа драгоценного времени. Не найдя веревки, он мог использовать портьеры — порвав их на полосы и связав достаточно длинную веревку. Вместо этого он, который раз, входил и выходил в полосу «нормальности», успевшей сместиться по картине так, что та исчезла окончательно, а телевизор стал виден целиком.
И когда в библиотеке тихо появился еще один посетитель, Лев тупо стоял посреди обманчивой полосы в кроссовках, джинсах и мастерке с символикой Олимпиады-80 и улыбчивым Олимпийским Мишкой.
А напротив, в оцепенении глядя на него, замер высокий сухощавый человек в складчатом ниспадающем одеянии со сложенными «лодочкой» руками, торчавшими из прорезей в длинных рукавах. На голове незнакомца была нелепая шапочка, лицо же его было вытянутое, изрезанное вертикальными морщинами.
— Здрасьте... — пробормотал Лев.
— С кем имею честь? — сухо спросил незнакомец. — Почему вы так странно одеты? И что вы делаете в библиотеке?
— Книжку почитать хотел, — в очередной раз соврал Лев. — Герцог посоветовал одну, по истории, э-э, рыцарства.
— Его милость не читает книг, — отрезал незнакомец.
— Да, точно. Это Вики посоветовала.
— Никогда не видел дочь нашего герцога с книгой.
Повисла неловкая пауза. Не найдя ничего лучшего, Лев спросил:
— А вы, собственно, кто?
— Я — мажордом его милости, — надменно, с прищуром ответил человек. — А кто вы, сударь?
— Я гость герцога, — важно сказал Лев. — И близкий друг Виктории.
— Мне ничего не известно об этом, — раздельно сказал мажордом. — Но известно о некоем лазутчике, проникшем в замок. Вчера его упустила охрана.
— Это не я! — быстро отозвался Лев, чувствуя, как лицо наливается краской. — То был другой. А я...
— Вы самозванец, — растягивая лицо в неприятной улыбке, удовлетворенно сказал мажордом. Повысил голос. — Стража!
— Не надо! Я все объясню! — сложив на груди руки, взмолился Лев.
И вышел из полосы свет. Одежда на нем мгновенно сменилась на более привычную в этом мире, волосы стали чуть длиннее, лицо благороднее. Но на мажордома это произвело совсем не благостное впечатление.
Он отпрянул, прикрываясь руками, как от огня, и истошно завопил:
— На помощь! Колдовство!
Сидя в сырой камере, в основании Башни Скорби, Лев с тоской обдумывал свое положение. Он чувствовал себя загнанным зверем, тем более, что одна из стен каменного мешка была заменена решеткой, как в настоящем зверинце, Карьера самозванца не сложилась. Не то, что был он сильно переживал по этому поводу. Но сетовал на себя за то, что так и не сумел воспользоваться возможностями, предоставленными самой судьбой. Нет — самой игрой! Игра не прощала такого пренебрежения к своим дарам.
В камере напротив, за такой же решеткой, сидела приговоренная к сожжению ведьма. Жуткая, крючконосая, косматая, в каком-то диком цыганском наряде, она наблюдала за новым сидельцем с мрачным любопытством. Она не выглядела сильно опечаленной. Небось, может себе позволить не волноваться — если в этом игровом мире ее сжигают не в первый раз.
В сопровождении стражников появился герцогский капеллан. Был он в рясе с прилипшей к подолу грязью и соломой, заспанный и одутловатый, как с похмелья. Небрежно сунул сквозь решетку руку с грубым деревянным крестом. Бросил равнодушно:
— Целуй крест!
— Спасибо, в другой раз, — буркнул в ответ Лев.
В камере напротив сатанински расхохоталась ведьма.
— Другого раза не будет, — наставительно сказал капеллан. — Тебя сегодня сожгут как самозванца, колдуна и опасного еретика.
— О, нет... — застонал Лев, в ужасе закрывая лицо руками. Бросился к решетке, забормотал с отчаянием и надеждой. — Но я же не колдун! Это ошибка!
— Он рассудит, — капеллан указал глазами в небо, которое сейчас заслонял низкий каменный свод.
— Но я ведь воскресну... Да? На следующий день! Так говорят люди!
— Душе человеческой суждено воскреснуть лишь на небесах, — капеллан зевнул. — Если ты думаешь, что убиенный, восставший на другой день — это тот же человек, то глубоко заблуждаешься. Это нежить, а с нежитью мы боремся под пристальным руководством Великого Инквизитора. И лучшее средство борьбы — очистительный огонь. После него уже не воскресают. Никак. Даже в образе нежити.
— Что?! — выдохнул пораженный игрок. — Спасибо за новую информацию...
Глянул на ведьму, словно ища у нее поддержки. Ведьма лишь оскалилась — и развела руками.
— О, нет... — заскулил Лев. — Но почему, почему хотят убить именно меня?! Вокруг же полно всякой магии и прочих чудес!
— Потому что ты колдовал без патента.
— Чего?
— Без официального патента от славной Боевой Инквизиции! — устало пояснил капеллан. — Инквизиция этого не любит. Обидно терять положенную ренту. А еще ты пришлый. В общем герцог сказал сжечь — значит, сжечь.
— О, нет... — тупо повторил Лев.
— Так будешь крест целовать? — начиная раздражаться, спросил капеллан.
— Буду! — выкрикнул игрок. Тут же сник. — Вдруг, поможет...
Он тосковал и мысленно прощался с жизнью, привалившись спиной к решетке, когда тихо зашуршали шелка, и тонкие руки, проникнув сквозь ячейки в прутьях, прикрыли ему глаза.
— Угадай, кто? — игриво произнес знакомый голос.
— Великий Инквизитор? — проворчал Лев.
— Хам! — ничуть не обидевшись отозвалась Вики.
Это была она. Убрав руки с его глаз, девушка открыла решетчатую дверь ключом на связке. Пояснила:
— Тюремщик позволил навестить тебя. На полчасика.
— Рад что зашла! — оживился Лев. — А то мне тут совсем тоскливо. Ты прямо, как луч света в тем царстве...
Девушка не слушала. Схватив его за руку, оттащила в дальний угол камеры, где их не видела соседка-ведьма. Под ногами металлически звякнуло.
— О — цепи! Кандалы! — застонала Вики, прижимаясь всем телом к ключевому игроку. — Ты мой герой! Обреченный на казнь, но все еще живой! Что ты чувствуешь, приговоренный к смерти?
— Как бы тебе сказать... — пробормотал Лев, обнимая Вики в ответ.
— Молчи! — прошептала девушка, стаскивая с него рубашку. — Не трать время!
Это был довольно странный опыт — секс под грохот цепей и, вроде даже, хруст костей под ногами. Однако дочке герцога явно нравилось, и Лев старался изо всех сил, надеясь, что такими образом отрабатывает свое спасение. Когда же все кончилось, Вики быстро привела себя в порядок, чмокнула его в щечку и с довольным видом направилась к выходу из камеры. После чего, напевая себе под нос, заперла узника снаружи.
И помахала Льву ручкой:
— Пока-пока!
Она уже открыла внешнюю, скрипучую дверь, когда Лев, наконец, пришел в себя от изумления, и бросился к решетке. Отчаянно затряс ее, с криком:
— Стой! Я думал, ты пришла меня спасти!
— Если я тебя спасу — то как смогу похвастаться, что занималась любовью с приговоренным к смерти? — девушка развела руками. Обворожительно улыбнулась. — Не падай духом, милый! Ты — лучший!
Послав воздушный поцелуй, девица исчезла в темном проходе под издевательский хохот ведьмы.
— Сука! — завопил Лев. — Чтоб у тебя бородавка на носу выросла! И не только на носу!
Ведьма упала на спину и принялась дрыгать ногами в воздухе, заходясь в истерике.
— Да хватит ржать! — заорал на нее Лев. — Неужто вам самой не страшно?!
Ведьма села ровно, посмотрела на него, склонив голову на бок. Поинтересовалась неожиданно ровным голосом:
— А ты не забыл, что это игра?
— А если и не забыл — что это мне дает? — настороженно отозвался Лев.
— Ты никогда не должен забывать, что твоя жизнь — всего лишь игра, а в игре из любой ситуации есть выход.
— И что же меня спасет? Что я могу сделать?
— Ты — ничего. Ты слаб, ты всего лишь персонаж начального уровня.
— Я не понимаю.
— Все ты понимаешь. Ты просто забыл.
— Ну так напомни!
— И не подумаю. У меня другая игровая функция.
Эти слова заставили лаборанта вздрогнуть. И вспомнить, что точно такие же слова он уже слышал. От Дока. Док. Опер. Умник. Бойцы Отряда Падших.
Он ведь вступал в игру не один. С самого начала ему было сказано: одному просто не справиться! А он позорно бежал, бросив товарищей — и теперь наказан за это. Значит, чтобы спастись, нужно одно. Самое важное.
Вернуть свою команду. Наверняка снова воскресшую — ведь прошли сутки с момента очередной гибели Падших.
— Мне есть, кого позвать на помощь, — произнес Лев. — Но как это сделать?
Ведьма хитро улыбнулась в ответ:
— Я все устрою. Но тебе придется заключить со мной сделку.
— Продать тебе душу?
Ведьма хихикнула.
— О, нет. Я всего лишь ведьма, не дьявол. Ты просто дашь согласие оказать мне любую услугу, какую я только попрошу. По рукам?
Лев ответил не сразу. Неизвестно еще, что за услугу попросит от него эта жуткая тетка. Может, удастся сторговаться на чем другом, подешевле?
Пока он думал, лязгнул замок, распахнулась дверь. Внутрь вошли стражники. Лаборант и пикнуть не успел, как его сгребли в охапку и потащили из каменного мешка наружу. После визита капеллана уже было ясно — с какой целью.
В последний момент Лев едва успел прокричать — истошно, чтобы его слышала ведьма:
— Я согласен! Ты слышишь, ведьма?! Я согласен на все!
Глава восьмая. Аутодафе
Игра зашла слишком далеко.
Это стало понятно, когда его принялись приматывать грубыми веревками к деревянному столбу. Столб торчал из дощатого помоста, помост же располагался посреди площади у Башни Скорби. Площадь была окружена крепостными стенами, примыкавшими к замку и едва могла вместить толпу любопытствующих горожан.
Аутодафе — прекрасное развлечение для скучающей публики. Чем-то напоминает стендап-шоу, только без лишнего трепа и куда достовернее. Эмоционально, зрелищно и поучительно.
Но только в том случае, если на сцене кто-то другой.
— Не беспокоит? — плотнее затягивая веревку, учтиво поинтересовался палач в красной маске.
— Спасибо, ничего, — машинально, как в трансе ответил Лев. Поглядел на солдат, обкладывавших его у ног вязанками хвороста и заорал:
— Да что же вы творите, люди?! Я ни в чем не виноват! Отпустите меня! Я хороший! А если плохой — то исправлюсь!
На столбе по соседству знакомо расхохоталась ведьма.
— А ты чего смеешься? — игрок резко переключился на нее. — Ты обещала спасение! Ну и где оно?
Ведьма не ответила. Лишь указала взглядом в небо. Там, в ожидании горелого мяса, кружили вороны.
— Издеваешься?! — крикнул Лев. — Да ты — ведьма!
— Твоя правда, малыш! — хохотала соседка по эшафоту. — Твоя правда!
Один из воронов спустился ниже, заложил вираж и прошел на бреющем полете, чиркнул кончиком крыла Льва по носу. Лев чихнул. Ворон шумно хлопнул крыльями, сбавляя скорость. И уселся на плече ведьмы. Та повернула голову и что-то прошептала, словно бы обращаясь к птице.
В толпе раздались удивленные возгласы:
— Смотрите — ведьма и сейчас колдует! Хочет на кого-то проклятье с птицей наслать!
— Тьфу-тьфу, через плечо, три раза!
— Даже перед смертью каяться не желает!
— Правильно ее сжечь решили! Спасибо мудрейшему герцогу!
— Герцог — красавчик!
— Ну, не такой уж и красавчик. А вот дочка у него — хороша! Персик!
— Блудница она, говорят! И жестокая!
— О, да! Люблю жестоких блудниц! Я бы ей дал себя наказать! М-м... Да и сам бы наказал, коли бы попросила!
— Мечты сбываются: сейчас тебя накажут, болван! Ты арестован за оскорбление знатного семейства! Взять его!
Это уже кто-то надменный и властный вмешался в разговор расслабившихся зевак. Двое в штатском подхватили пускавшего слюни сластолюбца и уволокли в глубь толпы. Однако крамольных разговоров это не остановило — они стали лишь тише.
Льва не интересовала досужая болтовня. Он завороженно смотрел на птицу, сидевшую на плече ведьмы. В этот момент лаборанту показалось, что он уже где-то видел такое же черное, как ночь, пернатое существо.
Толпа загудела, и впереди, в полусотне шагов, на высокий помост грузно взошла знакомая фигура. Герцог. Следом, грациозно и легко в роскошном, алом, как кровь, платье на помост поднялась Виктория. Послала толпе воздушный поцелуй. Толпа одобрительно загудела — в основном, мужики, так как фоном восхищенному возгласу стал завистливый шепот простолюдинок.
Отдельный поцелуй предназначался Льву. Он был уверен, что проклятая красотка ему подмигнула. Его сейчас сожгут заживо — а она, вместо того, чтобы замолвить за него словечко, ему глазки строит! Вот уж действительно — жестокая сучка!
Герцог с дочерью уселись в кресла с высокими спинками. У их ног вальяжно расположился пестро одетый карлик в колпаке с колокольчиками. Присмотревшись, Лев убедился, что никакой это не карлик — это самый натуральный гоблин с похабной улыбкой во всю серо-зеленую морду. Впрочем, никто не мешал и гоблину быть карликом. Что характерно: гоблин был на цепи, шедшей от шипастого ошейника, и Виктория властно поставила на него ногу в сверкающей туфельке.
Последними на помост поднялись капеллан и мажордом. Мажордом вышел вперед, развернул большой свиток со свисавшей с него сургучной печатью, и принялся читать, выкрикивая отдельные фразы:
— Всемилостивейший Герцог, Властитель Крайних Земель и покоритель гоблинов соизволил свершить правосудие над опасными преступниками, колдунами и еретиками! Перед вами — ведьма, насылавшая порчу на славных горожан, портившая вино, молоко и прочие продукты колдовскими заговорами...
— Ай-яй-яй! — стараясь заглушить в себе страх, пробормотал Лев. — А я-то думал — чего это вместо вина — такая кислятина? Стыдно, бабушка!
— Сам ты бабушка! — со своего столба огрызнулась ведьма. — Смотри, не обмочись со страха! Ключевому персонажу это ни к лицу!
Ворон с ее плеча сорвался и широким кругом принялся набирать высоту. Едва он достиг зубчатой стены, в него полетели стрелы. Стражники явно не хотели, чтобы черная птица покинула пределы замка.
Чего они боялись? Что птица несет какое-то послание?
— Послание... — прошептал Лев.
Но его заглушил крикливый голос мажордома:
— Второй осужден за самозванство и покушение на жизнь его милости! Состоя в сговоре с вышеобозначенной ведьмой, совместно с нею варил в чулане смертоносное зелье, чтобы...
— Это вранье! — заорал Лев. — От первого до последнего слова!
И тут же в ухе прозвучал мягкий голос палача:
— Умоляю вас, милейший, не портите момент. Иначе я буду вынужден сделать вам больно.
— Не буду... — прошептал Лев.
— С вами приятно иметь дело, — любезно отозвался палач.
И лизнул его в шею — прямо через разрез в жуткой красной маске. Лев вжал голову в плечи, задергался, пытаясь вырваться. Но веревки держали крепко.
— Сладенький! — прямо в ухо, шумно дыша, произнес палач.
— Только этого не хватало! — прорычал Лев. — Скорей бы уж сдохнуть!
— Скорее не получится, — сообщил палач. — Есть приказ: жарить медленно, чтоб помучились. Люблю, когда кричат.
— Да иди ты на хрен, извращенец! — заорал Лев.
Палач лишь хихикнул в ответ и пощекотал у него в ухе толстым волосатым пальцем.
Тем временем мажордом продолжал перечислять выдуманные грехи ключевого игрока, пока герцог не начал зевать, а красавица в красном не принялась рассматривать накрашенные ногти. Наверное, скучно слушать высосанную из пальца откровенную ложь.
На помощь пришел гоблин-шут. Он подскочил на месте и, звеня цепью и пританцовывая, стал подкрадываться к мажордому со спины. Начавшая уже скучать толпа оживилась, наблюдая за этой сценой. Мажордом заметил подозрительные улыбки на лицах слушателей, явно подозревая подвох. Но понять ничего не успел. Гоблин-шут занял выгодную позицию — и, театрально отведя назад ногу, отвесил мажордому увесистого пинка, успев при этом ловко выхватить из его рук свиток, с криком:
— Дай мне, зануда!
Мажордом полетел в толпу, где его подхватили на руки, как рок-звезду, и отправили с воплями путешествовать над головами хохочущих зевак. Сменивший его гоблин-шут принял насмешливо-торжественную позу и принялся читать, кривляясь и пародируя пафос своего предшественника:
— Бла-бла-бла, приговоренный к смерти! Бла-бла-бла — дочку герцога!
Толпа дружно заржала. Герцог великодушно улыбнулся — шуту позволено многое. Виктория слушала все это с полуулыбкой Джоконды и невозмутимостью мраморной статуи.
— Он ее так бла-бла-бла, и так бла-бла-бла! — кривлялся гоблин-шут. — А за это бла-бла-бла в нашем герцогстве принято хорошо платить!
Толпа веселилась, пока гоблин-шут совершал на помосте неприличные движения. Освободившийся мажордом наблюдал за всем этим со стороны, с каменным лицом. Наконец, шуту надоело кривляться, и он махнул рукой:
— В общем, шалунишка еще тот! Так пусть он теперь повеселит нас в последний раз! О! Сделаем из него фейерверк! Говорят, из колдунов и ведьм на костре летят цветные искры! Проверим?
Толпа не возражала. Гоблин-шут сделал дурашливый реверанс в сторону герцога. Герцог поднял над головой руку — и небрежно махнул. К эшафоту подошли солдаты с горящими факелами в руках.
— Привести приговор в исполнение! — со своего нового места крикнул мажордом.
— Пошла жара, — довольно сообщил палач. — Никуда не уходи, я сейчас!
Неторопливо сойдя по деревянным ступенькам, палач взял в руку один из факелов. И первым делом направился к ведьме. Принялся обходить ее широким полукругом, старательно, с разных сторон поджигая вязанки хвороста.
— Давай! Давай! — истошно кричала ведьма. — Поддай жару!
Занялось пламя, потянуло дымком. Палач, видимо, выполнил положенный ритуал — и в разгоравшийся костер полетели остальные факелы — те, что держали алебардщики. Палач уже не смотрел в сторону ведьмы. Он направлялся к игроку. В разрезе страшной красной маски было видно, как он улыбается.
В этот момент ко Льву пришло четкое осознание неизбежного. Он думал, что уже смирился. Но видя, как приближается убийственный огонь на древке факела, отчаянно пожелал себе потерять сознание — лишь бы не встретиться лицом к лицу со страшной смертью.
Как бы ни так. Чувства еще больше обострились, и тело стало болезненно ныть от впившихся веревок. Что будет, когда кожу лизнут огоньки пламени — об этом даже думать было невыносимо.
Медленно, очень медленно опускался факел. Но необычайно стремительно, не оставляя ни времени, ни надежды, разбегался смертельный огонь.
Самое время забиться в истерике. Но неожиданно вместо страха пришла злость. Не просто злость — ярость по отношению ко всему, что привело его в это странное место. Глупее не придумаешь — погибнуть мучительной смертью на каком-то костюмированном шоу! И даже не получить ничего со своего сольного выступления!
— Да чтоб вы все провалились со своей долбанной Игрой! — кричал он, задыхаясь и кашляя от дыма. — Будь проклят этот компьютер и эта отвертка! Если я сдохну, а после воскресну — клянусь, я уничтожу к чертям этот мир! Пусть даже после этого меня самого не станет окончательно!
Его отчаянную тираду прервало громкое карканье. Задрав голову, он увидел на верхушке своего столба знакомого ворона. Его не пугал густой дым, сносимый чуть в сторону легким ветерком. Пламя же только начинало щекотать пятки, уже разогрев кожаные мокасины.
— Я вспомнил! — заорал вдруг Лев. — Ты птица связиста, да?!
Ворон согласно каркнул в ответ. Тяжело поднялся со столба и пошел, набирая высоту, к зубчатой стене. Только теперь уже в него не стреляли: стражников на ближайшей стене не было. Это заинтриговало бы ключевого игрока, если бы ноги не припекал огонь.
Однако же, как оказалось, он еще не потерял способности удивляться, даже сидя задницей на горячей сковородке. Причем в буквальном смысле слова. На громкое карканье передового ворона откликнулись другие — они кружили в небе над замком, словно самолеты-разведчики, проводящие рекогносцировку перед боем. Горожане, отвлекшись от вида разгоравшихся костров под приговоренными на смерть, стали поднимать головы к небу.
А потом с небес на них обрушился грозный, усиленный эхом голос:
— Внимание! Говорит командир спецотряда Падших! Замок захвачен! Стража перебита! Нас — подавляющее большинство, мы беспощадны и не прощаем сопротивления! Уцелевшему гарнизону предлагаем сдаться! Костры потушить немедленно!
Лев узнал голос Зубра. Видимо, командир воспользовался самым громким из своих бойцов в качестве мегафона.
— Гражданским предлагаем немедленно покинуть замок — и тогда мы вас не тронем!
Люди продолжали крутить головами, видимо, не понимая, чего от них требуется. Да и полюбоваться расправой над ведьмой и самозванцем тоже хотелось. Зубру, видать, это топтание на месте не понравилось, и он рявкнул:
— А ну, бегом к воротам! А то всех сожжем к чертям собачьим!
Приятно наблюдать, как жгут колдуна, но гореть самим не хотелось никому. Началась паника. Люди бросились в сторону ворот, образовалась давка. Это здорово помешало подкреплению из нескольких десятков алебардщиков и конных рыцарей, намертво увязших толпе.
Но всех эти подробностей Лев не видел — пространство перед глазами заволокло дымом, жар становился нестерпимым.
— Да где вы там?! — орал он. — А-а!!! У меня сейчас кожа полопается! Глаза на хрен вытекут! А, черт!!!
Над головой свистнуло и что-то гулко ударило в столб. Сквозь дым игрок увидел, как натянулся тонкий трос, тянущийся под наклоном вверх от арбалетного болта. Несколько секунд — и вниз по тросу, до самого столба лихо скользнула легкая фигура Опера. Лев уже орал от боли и жара, когда спеленавшие его веревки лопнули под ударами двух мечей, и обреченного на сожжение силой выдернули из самого жерла разгоравшегося костра.
Как спасли ведьму он не видел. Кажется, это сделал Богомол. Все еще не веря в свое чудесное спасение, Лев в растерянности стоял рядом с Опером, принявшим оборонительную стойку. От одежды лаборанта валил дым, лицо его было черным от копоти, и сам он был похож на черта, вылезшего из самого пекла. Однако, торжествовать было рано: к ним галопом скакали трое всадников с пиками наперевес. Эти, если даже не достанут пиками, снесут лошадьми, даже не взглянув на пару тонких мечей.
Но Лев уже принял решение драться до конца. Минуту назад он понял простую истину: умереть в бою не так страшно, как быть заживо зажаренным на потеху толпе. Он выхватил из разгоравшегося, ревущего и источавшего жар пламени длинный сук с горящей половиной. Такой штуковиной не остановить всадника — но можно попытаться напугать лошадь.
Их наверняка бы затоптали к чертовой матери, но когда лошади были уже шагах в десяти от них, то стали вдруг спотыкаться одна за одной, а их седоки — кубарем вылетать из седел, даже в полете продолжая получать стрелу за стрелой откуда-то из-за спин Льва и Опера
Секунда — и рядом уже стоял Кочевник с луком наизготовку и наполовину опустевшим колчаном.
— Вы почти вовремя, — пробормотал Лев, одежда которого продолжала исходить дымком. — Не то бы я тоже причислил себя к отряду Падших.
— Это ты всегда успеешь, — быстро сказал Кочевник. Повернулся к Оперу. — Заходим с фланга — там Помор с командиром оттесняют стражу. Надо усилить шухер — чтобы драпать начали!
— Стойте! Куда вы?! — растерянно крикнул Лев, видя, как быстро растворяются в дыму его спасители. — А мне что делать?!
Он снова остался один, не понимая, куда бежать, где прятаться. Со стороны стены слышались звуки боя. Собравшись с духом, игрок подбежал к убитым всадникам. Кочевник умудрился положить их вместе с лошадьми. Недолго думая, вынул меч из руки убитого, затянутой в металлическую перчатку.
Это было незнакомое, волнующее ощущение — настоящее боевое оружие в руке. Лев не держал в руках ничего подобного — если не считать злосчастной отвертки. Рукоять была хитро инкрустирована, клинок — средней длины, с червленым рисунком у широкой гарды. Оружие явно не для рядового состава.
Но каким бы острым ни был клинок, как бы удобно ни лежала в руке рукоять, все это не имеет значения, если нет решимости воткнуть эту сталь в живую плоть. Большой вопрос: готов ли он убить человека? Пусть это игра, пусть убитый воскреснет на следующий день... Но это будет настоящая смерть и настоящее убийство.
Предаваться философским размышлениям долго не пришлось. Спиной почуяв угрозу, Лев инстинктивно пригнулся — и над головой со свистом пронеслась алебарда. Секунду замешкайся — и та снесла б ему голову. Нападавший, видать, был опытный боец — и не тратя драгоценных мгновений на новый замах, он сбил игрока с ног ударом древка. Кувыркнувшись через торчавшую перед ним ногу лошади, Лев оказался на спине. Но меч не выпустил из рук. Напротив — выбросил руку с клинком верх, от себя, угрожая противнику. Враг оказался стражником в стальной кирасе и в шлеме с железным гребнем. Лицо с растрепанной эспаньолкой было перекошено от злобы. Перехватив алебарду поудобнее, стражник вонзил ее в поверженного, как он полагал, врага.
Точнее, в то место, где Лев только что находился. Резко перекатившись в сторону, ключевой игрок услышал, как острие алебарды вонзилось во еще теплый труп лошади. Не дожидаясь нового удара и не прекращая единого стремительного движения, Лев неумело схватил рукоять меча обеими руками — и с силой вонзил его в грудь врага.
Меч не пробил кирасу, пройдя по касательной. Но сила удара, нанесенного снизу, где оказался Лев, вверх — оказалась достаточной, чтобы продолжить движение, пронзить нижнюю челюсть, а следом и всю голову стражника, сбив даже шлем.
Издав слабый стон, лаборант выпустил рукоять из рук.
Вид торчавшего из макушки окровавленного клинка шокировал его не меньше, чем недавняя близость собственной смерти на костре. С острием меча, словно выросшим из головы, с подбородком на сверкающей, как серебряное блюдо, гарде, стражник рухнул к ногам Льва.
Ключевой игрок так и остался стоять в оцепенении, даже когда из клубов дыма появился Док, а следом — Опер и командир отряда Падших. Те, что пришли на помощь по зову ведьмы, с помощью почтовых птиц Ворона. Они что-то кричали ему — но он не слышал.
Сейчас в голове ключевого игрока застыла единственная, монотонно повторявшаяся мысль.
Оказывается, он способен убить человека.
Глава девятая. Прокачка против правил
— Это должно было случиться однажды в первый раз, — сказал Зубр. — Хочешь выжить в мире, который жаждет тебя убить — придется самому учиться убивать.
Чтобы понять, как ты рад видеть кого-то, с этим кем-то нужно расстаться. Если при этом расставание сопряжено с неприятностями и неблаговидными поступками, встреча станет еще более показательной.
В случае Льва при расставании имели место трусость и бегство, в случае Падших — героическая гибель за того, кто, по сути, их предал. Док и Опер, каким-то образом уцелевшие в Битве при Винном Погребе, оказались как бы посередке этой моральной задачки. Которая, впрочем, разрешилась довольно просто. Никогда еще Лев не был так рад видеть старых знакомых, в которых он вдруг почувствовал настоящих друзей. Ведь они снова рисковали жизнью в неравном бою — и снова ради него, в которого верили, хоть он до сих пор и не оправдывал ожиданий.
Они простили его, как прощают только настоящие друзья. Хотя это можно было считать всего лишь авансом на будущее. Лев это понял, когда его, в растерянности стоявшего над трупом убитого врага, сочувственно хлопал по плечу Зубр.
— С другой стороны, — продолжил здоровяк, — Лев Хитрожопый может прибавить к своему титулу погоняло... Скажем, Дырокол! А что? Эк, ты его хитро мечом наколол! Как бабочку для коллекции! Житрожопый Дырокол — как тебе?
— А не слишком изысканно? — буркнул в ответ Лев.
— Ладно, я пошутил, — сказал Зубр. — Идем, надо еще с пленными разобраться. И оборону укрепить. Чую, легкая победа нам еще боком выйдет.
То, что победа была легкой, Зубр, конечно, преувеличил. Множество убитых и раненых защитников замка свидетельствовали об активном сопротивлении. Правда, сопротивление не помогло. И дело не только в преимуществе внезапного нападения.
Отряд Падших стал ощутимо сильнее. Это казалось странным, учитывая, что его составляли восставшие из мертвых. Но вполне укладывалось в игровую логику Квантариума.
— В этом мире смерть идет на пользу, — самодовольно рассказывал Зубр, пока они шли по опустевшей территории замка. — Мы, считай, только прокачались на этом. Потому и сумели малой группой взять замок.
— А ты в курсе, что таких вот, как вы, восставших здесь считают нежитью? — хмуро поинтересовался Лев. — Вы теперь вне закона у местной инквизиции.
— А, плевать, — Зубр сплюнул. — Наше дело — добраться до сердца этого мира. Вырвать его к чертовой матери и раздавить ботинком. Все станет, как прежде — и никому уже не будет дела до здешних дурацких правил. Забудем все это, как дурацкий сон.
«Только ты сам исчезнешь вместе с этим сном!» — подумал Лев. Но вслух сказать не решился. Вместо этого спросил:
— А что с уцелевшими стражниками?
— Солдат ребенка не обидит, — ухмыльнулся Зубр. — Лежачих не бьем. Кто сдался — тот живой.
Пленных стражников заперли в Башне Скорби. Солдат — в подвалы, офицеров повыше и даже с некоторым комфортом. Последние поверить не могли, что их одолела столь малая горстка врагов. Командующий (чей голос Лев помнил еще по бочке, из которой с замиранием сердца и слышал его), кричал и грозился, тряся решетку своего узкого окошка-бойницы:
— Это вам с рук не сойдет! Король получит донесение — и пришлет войско! Карающий гнев Его Величества не знает границ! Вас всех повесят на крепостной стене к чертовой матери! Зачинщиков четвертуют, а колдунов посадят на кол и сварят в кипящем масле!
Слушать все это было неприятно, тем более, что эхо разносило вопли меж стен, и они звучали, как навязчивая вражеская пропаганда в фильтрационном лагере. Оперу пришлось подняться, привести командующего в чувство и запереть в камере без окон. Чтобы не смущал и без того запуганное мирное население.
Больше других в Башне Скорби переживал палач, так и не снявший свою страшноватую маску. Он заламывал руки и страдал от приступа профессиональной деформации: впервые в жизни, по его словам, у него сорвалось приведение в исполнение смертного приговора. Это был сильнейший удар по репутации, от чего этот чувствительный человек забился в дальний угол отдельной крохотной камеры, тихо рыдал и жаловался на судьбу. Льва даже заинтриговало: кем же он был в нормальной реальности — с такими-то наклонностями? Как минимум, коллектором, а то и вовсе продавцом ипотечных кредитов или еще каким бесчеловечным иродом.
Сторожить башню никому не хотелось — и Док просто наложил на выход некое запирающее алхимическое заклятье. Это было для него новое умение: как оказалось, он тоже успел прокачаться за время первого, бесславного боя и куда более успешного штурма замка.
Была и другая категория пленников — Хмельной герцог с дочкой, мажордом с капелланом и примкнувший к ним гоблин-шут. Этих заперли по комнатам замка, тоже запечатав заклятьем. Всех, кроме шута, успевшего смыться в самый последний момент. Так что все богатства захваченных покоев были в полном распоряжении отряда храбрецов.
Но отряд Падших и не думал расслабляться в роскошных апартаментах. Одного лишь Льва Док заставил поспать после пережитой близости смерти.
— Я не хочу спать! — бормотал Лев, сидя на краешке герцогского кресла посреди каминного зала, куда его привел бывший начальник, а ныне алхимик, все больше и больше вживавшийся в свою роль. — Я хочу побыстрее покончить со всем этим. Я хочу выключить проклятый компьютер, чтобы люди вышли из этого сна. Чтобы они перестали мучить и убивать друг друга...
— Люди никогда не перестанут мучить и убивать друг друга, — спокойно сказал Док извлекая из черной сумки на длинных лямках какой-то подозрительный пузырек. — Они делали это до явления Квантариума, и продолжат после того, как все вернется на круги своя. Такова их природа.
— Но я должен что-то сделать!
— И тебе придется это сделать. Потом.
— Но..
— Тебе понадобятся силы.
Лев хотел сказать еще что-то. Но Док уже открыл свой пузырек и провел им перед лицом ключевого игрока. Из горлышка поднялось едва заметное облачко синеватого дыма. Лев ощутил тревожный сладковатый запах — и в ту же секунду провалился в сон — прямо в герцогском кресле.
Ему снились кошмары. Его сжигали заживо — снова и снова. Он чувствовал, как у него трескается и заживо слазит кожа. Его плоть горела, он вдыхал запах своего собственного горелого мяса, кричал от боли, когда лопались и вытекали глаза. Но он никак не мог умереть — и все начиналось сначала под жуткий хохот ведьмы. Наконец, на его сгоревшую голову сел ворон — и стал выклевывать его мозг из треснувшего черепа. Пытаясь согнать падальщика, Лев замахал обгорелыми костями рук.
Застонал и проснулся. Открыл глаза — и чуть не заорал от неожиданности. Сидя на корточках на подлокотнике кресла, его в упор разглядывал какой-то уродец, жуткий, как из фильма ужасов. Увидев, что Лев проснулся, поднес к губам кривой палец с длинным острым ногтем и произнес:
— Тсс!
И звякнул колокольчиками на колпаке. Только теперь лаборант узнал шута-гоблина. Странно, что он не под замком...
— Тебя ждут! — таинственно сказал гоблин-шут, легко спрыгивая с кресла.
— К-кто ждет? — заикаясь, пробормотал Лев.
— Ты знаешь! — оскалился уродец.
Поманил за собой. Как в трансе, Лев прошел за ним и оказался перед белой дверью с узкими стеклянными вставками.
— Он здесь, госпожа! — сообщил гоблин-шут. Скривил похабную рожу и удалился, пританцовывая и звеня бубенчиками.
— Стой, ты куда?! — вслед ему крикнул Лев.
Но шут уже скрылся за поворотом, напоследок нахально поболтав ногой из-за угла.
— Вот, говнюк! — пробормотал Лев. — Надо Оперу сказать...
За мутным стеклом мелькнуло красное, из-за двери послушался знакомый девичий голос:
— Это ты, Лев? Эй, отзовись!
Нехотя приблизившись к двери, Лев поинтересовался:
— Чего ты хотела, Вики? Да, и прости, что не оправдал твоих ожиданий — не сдох на костре!
— Ты мой герой, Лев! — донеслось из-за двери. — Я знала, что ты вырвешься из лап смерти и вернешься ко мне!
— Иди ты, знаешь, куда! — в сердцах воскликнул парень. — Лживая нимфоманка! Дура...
— Да, ты прав... — голос за дверью сник. — Я слабая глупая женщина. Неужели ты не простишь меня?
— Да мне все равно, — буркнул Лев. — У меня и без тебя дел полно.
Он соврал. Он был бы не прочь снова провести время с этой горячей красоткой. Только знал: Вики всего лишь использует его для своих изощренных развлечений. Его жизнь для нее ничего не стоит. Так что лучше не связываться, если он не желает снова оказаться на краю гибели. Но ее голос был полон мольбы и покорности.
Эта девчонка умела вертеть мужчинами, как марионетками.
— Неужели ты оставишь меня под замком? Мне так одиноко, так страшно...
— А чего тебя твой гоблин не выпустит? — проворчал Лев.
— Так дверь запечатана заклинанием. Какая-то колдовская печать у вашего алхимика. Он и отца моего так запечатал.
— Ну и правильно сделал.
— Да. Ты прав. Правильно. А я — дрянь. Я заслужила наказание.
За дверью раздались тихие всхлипывания. Голос Вики стал таким искренним и жалостливым, что Лев не выдержал бы и выпустил девчонку на свободу — будь у него эта самая печать. Наверное, Вики удалось бы его окончательно разжалобить, но откуда-то бесшумно появился мрачный Опер. Молча поглядел на лаборанта, на дверь. Видимо, все понял — и лишь коротко кивнул: «Следуй за мной».
— Прощай, Вики, — сказал Лев и, склонив голову, последовал за темным эльфом.
— До свидания... — тихо отозвалась Вики.
Они вышли из высокого мрачного здания. Лев недоуменно огляделся, спросил:
— А где все? Я думал, отдыхают в герцогских покоях.
— Успели уж отдохнуть, — ровно отозвался Опер. — На том свете.
Лаборант невольно крякнул. К таким поворотам привыкнуть трудно. На вопросительный взгляд Льва сказал:
— В кузнице они.
— Мечи правят? — предположил Лев.
— Что-то вроде этого, — уклончиво произнес Опер. — Сам увидишь.
В кузне стоял дым коромыслом, грохотали молоты, визжали точильные камни. Но происходило здесь нечто большее, чем представлял себе Лев. Народу толпилась уйма: судя по всему, сюда загнали не только мастеров замка, но и всех, кого нашли в округе. Процессами руководил Умник, хмуро глядевший в стопку бумаг в своих руках. Он то и дело срывался на здоровенных кузнецов, глядевших на щуплого мальца в легкомысленной школярской накидке с некоторым недоумением. Но спорить с ним не решались: рядом возвышался Зубр, уперший руки в бока и переводивший взгляд с бумаг на мастеров и обратно. По соседству стоял Док, дававший какие-то тихие советы. Мастера угрюмо кивали.
Заинтригованный Лев хотел зайти в кузню, узнать, что же такое там делают, но его заметил Док. Алхимик отдал последние наставления мастерам, Умнику и направился в сторону ключевого игрока.
— А чего это вы тут делаете? — поинтересовался Лев, пытаясь заглянуть в жаркое жерло кузницы. Оттуда дыхнуло жаром, заставив парня отпрянуть.
Док поманил за собой, сказав:
— Там и без тебя справятся. Лучше скажи: что ты собираешься делать дальше?
Этот вопрос поставил Льва в тупик.
— А я что? — он пожал плечами. — Что скажете, то и буду делать.
— Э, нет, — Док покачал головой. — Вводный курс закончился, и теперь ты в игре. Я могу советовать, твой отряд может биться насмерть. Но принимать решения отныне тебе.
— Мне? — Лев растерялся. — Но у меня ни опыта, ни знаний. Я понятия не имею, куда идти и что делать! В конце концов, я никогда не командовал боевым отрядом!
— А никто здесь ничего не знает и не умеет, — Док был серьезен, и по его виду становилось ясно: шутки кончились.
— Разве ты еще не понял?
Что я должен был понять? — хмуро спросил лаборант.
— Что смысл игры как раз в этом: ты делаешь то, чего не делал никогда прежде. Ты идешь туда, не зная куда, ищешь то, не зная что. Мы всего лишь помогаем тебе, подсказываем. Но ключевой игрок — ты. Что уже и успел доказать.
— Каким образом?
— Ты взял штурмом замок. Теперь он твой.
Лев недоверчиво поглядел на Дока:
— Я? Взял замок? Шутите?
— Ничуть. Смотри: ты сбежал с поля боя...
— Я уже попросил прощения! Не напоминайте, пожалуйста...
— А ты не перебивай! Итак, ты сбежал — но проник в замок.
— И быстро попал в темницу. Какой же это захват?
— Но познакомился там с ведьмой.
— Было дело. Я даже заключил с ней какую-то сомнительную сделку. Кстати, где она, эта ведьма?
— Не беспокойся, найдет тебя, когда придет время — исполнять условие сделки. Но важно другое: ты совершил поступок, который влечет за собой определенные игровые последствия.
— Не понимаю, — пожав плечами, пробормотал Лев.
— А чего тут непонятного? — терпеливо продолжил Док. — Ты хотел спастись — и попросил помощи ведьмы.
— Ну да. И та отправила вам послание. Через ворона, э-э... Ворона. Уж простите за каламбур.
— Ничего, мы не в изяществе речи упражняемся. Через ведьму ты призвал на помощь свой боевой отряд. Который и взял замок штурмом. Отряд уже достаточно опытный после боевого крещения в мире Квантариума, так что для него задача оказалась по силам. Но ты не обольщайся: этот замок вместе с герцогом — препятствие первого уровня, считай, упражнение для первичной прокачки персонажей.
— Чего? — глаза лаборанта округлились.
— Прокачка, говорю. Разминка, вход в игровую реальность, развитие первоначальных навыков. Дальше все будет гораздо сложнее. Так что без читерства нам не обойтись.
— Вы знакомы с геймерским сленгом? — усмехнулся Лев. — А разве так честно?
— Мы не развлекаться сюда пришли, а сломать эту чертову игру, — отрезал Док. — Впрочем, если ты так озабочен чистотой игрового процесса, то я тебя успокою: Квантариум тоже будет играть не по правилам. И чем дальше ты зайдешь — тем жестче будет тебя обманывать этом мир. Ведь главное для Квантариума — его собственное самосохранение.
— Да я ж не спорю, — несколько сникнув, сказал Лев. — Меня уже не раз пытались убить.
— Это просто слабо пытались, — заметил алхимик. — Но надо отдать тебе должное: ты тоже перестал прятать голову в песок. И даже убил своего первого врага.
— Как бы уголовное дело не пришили, — пробормотал парень. — Когда все кончится.
— Да, тут у многих будет рыльце в пушку, — странным голосом заметил Док. — Она же как действует на человека, эта реальность: все пороки — наружу и на всю катушку. Так что твои мелкие шалости даже не заметят на общем фоне.
— Шалости... — пробормотал Лев. — Человеку голову насквозь, мечом...
— Тебя хотели убить — ты защищался. Чистая самооборона. Впрочем, если тебя это обнадежит: я полагаю, при выключении «Квантума» все вернется в исходную точку.
— Это что за точка такая?
— Момент катастрофы, смены вероятностной реальности. То есть, точка возникновения самого Квантариума. Нам будет казаться, что ничего и не было. Но это только предположение. Поскольку тоже — всего лишь одна из множества вероятностей.
— Не уверен, что хочу забыть все это, — неожиданно для самого себя сказал Лев. — Все-таки, довольно интересно тут...
— Да что ты говоришь? — разозлился Док. — Ну так, давай, развлеки нас, как следует, в этом чудесном Диснейленде! Ты ведь главный персонаж? Вот и устрой шоу!
— Чего вы сердитесь? Я просто сказал...
— Хватит говорить — надо действовать! Итак, каков твой план?
— Ну, как и обсуждали — идти в центр Квантариума...
— Как идти? По дешевой карте, что сплошь из белых пятен? Ты — ключевой персонаж! Ты и должен выяснить — куда идти и что делать? Ты больше суток в замке — а это главная точка в локации. Ну и что ты выяснил?
Лев хотел по привычке спорить, возражать. Но сдержался и принялся лихорадочно думать. Действительно, пока он находился в замке, единственное, что успел «прокачать» — это навыки аристократического «пикапа». Если подумать — полезное умение, может, и пригодится в дальнейшем. Но как это поможет команде?
Поговорить с Викторией? А что она знает, кроме собственного отражения в зеркале? Допросить Хмельного герцога?
Уже теплее. Но этот тип может еще больше запутать, обмануть, вывалить массу дезинформации. Еще тот персонаж, верить ему нельзя. Есть ли хоть что-то достоверное в этом лживом мире? Найти бы правдивые книги об этой вселенной, ее карты — подробные, настоящие.
Книги! Точно, он ведь обнаружил библиотеку! А карты...
— Если мне это не приснилось, — сказал Лев, — то я знаю, где найти карту.
Карта висела на прежнем месте — на дальней стене библиотеки. К ней и направились — прямо через аномалию в полосе света, падавшего через оконный витраж. Док даже не стал заострять внимания на этом странном явлении — лишь усмехнулся, словно эта полоса иной реальности лишь подтверждала его собственные теории. Док, все-таки, знал куда больше, чем считал нужным озвучивать.
Со стены карту сняли вместе с тяжелой рамой. Осторожно высвободили из крепежа, расстелили на пыльном столе посреди библиотеки. Это действительно была важная находка. Хотя тоже не давала полной картины мира.
— Открыт наш край и узкий сектор в сторону центра, — водя пальцем по пергаменту, сказал Док. Ну, что же, хоть что-то. По крайней мере ясно, к чему готовиться.
— А к чему готовиться? — осторожно спросил Лев.
— К худшему, — сказал Док, постучав пальцем по карте. — К худшему.
Забрав карту, возвращались к своим. Следуя за Доком, Лев задумался, немного отстал.
И увидел впереди подозрительную тень. Кто-то крался вслед за алхимиком. Затаившись за портьерой, какое-то время Лев ждал, прислушиваясь к бешено колотящемуся сердцу. В этот момент он пожалел, что не взял с собой никакого оружия. Почему-то казалось, что после захвата замка, тут все в полной безопасности. И напрочь забылось, что они — на враждебной, по сути, территории.
Пересилив себя, парень тихо двинулся вперед. Услышал в полумраке коридора какую-то возню. Подхватил первое, что подвернулось под руку — это оказалась тяжеленькая металлическая ваза. Засек кравшуюся навстречу тень — и с воплем бросился в ее сторону.
Лучшая защита — нападение. В этом случае и ваза — оружие.
— Не убивайте меня! Не надо! — испуганно заверещал кто-то.
Оказывается, кто-то в этой ситуации боялся больше его самого. И этим кем-то оказался гоблин-шут, прикрывавшийся от ударов каким-то знакомым предметом.
— Что ты здесь делаешь? — прорычал Лев. — Вот, скажу посадить тебя под стражу — а перед тем еще и выпороть, как следует! Что это у тебя? А ну, дай!
Лаборант вырвал из рук шута плотный черный предмет с лямками. Это была сумка Дока.
— Да ты еще и вор! — воскликнул Лев и снова огрел напугавшего его гоблина смявшейся вазой. — Убью!
Заскулив, совершенно по-собачьи, гоблин-шут бросился наутек, в темноту. Вслед ему полетела ваза. Лев хотел погнаться за ним, но его решимость, вызванная страхом, быстро улетучилась.
Надо было вернуть сумку бывшему шефу.
— Эй, Док! — позвал Лев. — Где вы?
Док не ответил. Вместо этого парня схватили за руку и оттащили в сторону. Он едва сдержался, что не заорать, но женский голос сказал ему:
— Тихо! Помнишь наш уговор?
Обернувшись, увидел ведьму. Узнать ее было непросто: за пределами темницы в подвале Башни Скорби, она выглядела куда лучше. Не то, чтобы стала красавицей, но вполне себе миловидной женщиной, правда, несколько цыганского типа.
— Какой уговор? — пробормотал Лев.
— Нормально! — усмехнулась ведьма. — Вот, как ты заговорил, когда с костра слез? Не забыл, что я тебе жизнь спасла?
— Себе, между прочит, тоже, — проворчал Лев.
— Не боишься, что прокляну? — лицо ведьмы изменилось, перекошенное злобой. — Сам на коленях приползешь, смерти просить будешь!
— Погоди...
— Чего — погоди? Правила здесь такие: нарушишь договор — жестоко поплатишься!
— Так я не отказываюсь! — запротестовал Лев. — Я просто...
— Ну, а раз не отказываешься — так слушай: за свою спасенную жизнь отдашь мне другую. Чужую жизнь!
— Чью? — упавшим голосом спросил парень.
— Жизнь девушки. Какой скажу и когда скажу. Понял?
— Но как же...
Ведьма не ответила. Просто повернулась — и исчезла в темноте. Словно растворилась в воздухе.
— Твою мать... — тоскливо произнес Лев. — Во что же я вляпался? Кого хочет убить эта стерва?
Вариантов было немного. Единственной девушкой в этом мире, какую он знал, была Виктория. И ее, похоже, ведьма и решила прикончить. Зачем? Да кто знает, какие у ведьмы планы? Может, в жертву принести хочет, может, на колдовские препараты разберет. В любом случае, что-то омерзительное. И как бы он ни относился к взбалмошной и жестокой красавице, ее надо было спасти.
Но как — если ее дверь опечатана некой алхимической печатью? Где ее взять, эту печать? Украсть у Дока?
Взгляд опустился на сумку в его руках. Рука сама откинула клапан, нырнула в темную глубину и среди множества странных предметов, пузырьков, мешочков, нащупала нечто небольшое, плоское, с маленькой ухватистой рукояткой.
Достал, взглянул.
Печать.
Как-то быстро получилось. Как-то просто. И уж слишком похоже на подставу. Но он уже не мог соображать здраво. И просто направился к покоям, где томилась Виктория. Постоял перед белыми дверьми со стеклянными вставками. Коснулся — и отдернул руку: его словно током ударило. По дверям разошлись синеватые волны.
— Ладно... — пробормотал он. — А если так?
Поднес к дверям печать. По белой поверхности пробежало что-то похожее на электрический разряд. Щелкнуло — и двери раскрылись сами собой.
Войдя, Лев огляделся, позвал:
— Вики! Вики, ты где? Тебе грозит опасность! Я пришел освободить тебя! Я...
Что-то за спиной свистнуло — и лопнуло в голове болезненным звоном. Уже падая на изысканный паркет, успел услышать надменный девичий голос:
— Я не нуждаюсь в твоей помощи, дурачок. Ты оскорбил меня и моего отца. И за это поплатишься. Я еще полюбуюсь, как тебя повесят мечники короля. Но буду помнить, как трахала тебя под звон цепей!
Он еще видел, как тонкая рука подхватила выроненную им печать. Но уже не понял, от чего окончательно потерял сознание: от удивления, возмущения или от еще одного удара бронзовым подсвечником в темя.
Как бы то ни было, когда он пришел в себя, ни Виктории, ни герцога в соседних покоях уже не было.
Они сбежали.
Обо всем этом Лев сбивчиво рассказал Доку. Тот уже собрался было высказать все, что думает по поводу ключевого игрока и его бесконечной глупости, но запнулся: Лев протянул ему сумку, похищенную шутом. Винить себя могли оба — но смысла в этом особого уже не было.
Вернувшись к кузнице, встретили заметное оживление. Помимо мастеров, здесь толпились другие обитатели замка из числа прислуги, поваров и прочих, кого не пришлось запирать под замок «во избежание». Пробившись сквозь круг любопытствующих, Лев увидел отряд Падших в полном составе и в Зубра с Умником в центре, склонившихся над какой-то грубой железной штуковиной, лежавшей на деревянном верстаке у входя в кузницу.
— Да понял, я понял! — нетерпеливо говорил Зубр. — Давай уже опробуем!
— Может взорваться к чертовой матери, — с сомнением произнес Умник. — Может, привяжем для начала — и за веревку дернем?
— Времени нет на все эти заморочки! — отрезал Зубр. — А ну, посторонись, кому страшно!
Народ послушно отпрянул. Зубр, крякнув, поднял нечто, напоминавшее... помповый дробовик. Только парой калибров мощнее. Эта штуковина, сделанная прочно, но грубо, отливала латунью и была обильно украшена узорами и орнаментами, придававшими оружию мрачновато-изысканный вид.
— Бить буду вон по той бочке! — громко возгласил Зубр. — Приготовились! Целься... Пли!
Сверкнуло, жахнуло, снопом рассыпая из ствола искры. Да так, что повалило Зубра на землю. Густой черный дым продолжал валить из ствола, бочка же разлетелась щепками, обильно разметав по сторонам что-то невообразимо зловонное!
— Фу, блин! — пробормотал Зубр, поднимаясь на ноги. — Почему не сказали, что в бочке — навоз?!
Осмотрел оружие в своих руках, довольно расхохотался:
— Вот это вещь! Это вам не арбалет!
Передернул помповый затвор — на землю упала здоровенная, все еще дымящаяся гильза из латуни. И выстрелил — на это раз в основание стены шагах в пятидесяти. Стена брызнула осколками камня, крупный обломок, отвалившись, рухнул на землю.
Люди закричали, замахали руками, стали активно креститься и разбегаться в страхе.
— А порох где взяли? — глядя на это, удивленно спросил Лев.
— Ты что, забыл? — усмехнулся Док. — Я алхимик! Но это не совсем порох. И оружие — не совсем реальное. Пришлось немного смухлевать для скорости.
— Но как... — Лаборант недоуменно пожал плечами. — Вы же говорили: ничего из реального мира нельзя пронести через Барьер без изменений. А это оружие — оно как из реального мира!
— Ты, кажется не понял, — хитро прищурился Док. — Принести из-за Барьера нельзя. Но кто мешает сделать это на месте? Особенное, если позволяют знания и инженерные навыки. У Умника с этим порядок. Главное, дать здешним мастеровым правильное задание. Другое дело — если мы решим вынести это оружие в нормальную реальность. Там оно рассыплется трухой или превратится в бесполезный ржавый хлам. К ним подошел командир. В его руках было оружие несколько другого вида: с шестью толстыми стволами, расположенными по кругу на единой оси. Выглядело оно также изысканно и вычурно, сплошь покрыто хитрой инкрустаций — как, видимо, привыкли подходить к своей работе здешние оружейники.
— Вот, что значит, играть не по правилам, — разглядывая необычное оружие, кивнул Лев. — Пожалуй, в этом мире огнестрельное оружие будет иметь реальное преимущество. По крайней мере — перед мечами и луками.
— Нас мало, — сказал командир, — Стало быть, надо как-то компенсировать свою малочисленность. Я предпочитаю делать это за счет огневой мощи.
Снова бахнуло. Завизжали женщины. Высокие строительные леса у крепостной стены, накренившись, рухнули. — Извиняюсь! — прокричал Зубр, передергивая затвор. — Чуток промазал! Ну, ничего, сейчас пристреляемся.
К нему подбежал мастер. Вместе стали колдовать над хитроумным прицельным приспособлением.
— Поход предстоит тяжелый, — наблюдая за этими манипуляциями, сказал Док. — Так что хорошее оружие не будет лишним.
— Еще бы пару дней, — заметил командир. — Отладить новые машинки, боеприпасов заготовить.
— Действуйте, — сказал Лев. — Только я не уверен, что у нас будет столько времени. Герцог сбежал... — он откашлялся в кулак, скосившись на Дока. — И скоро наверняка приведет подмогу от короля. Так что заканчиваем поскорее — и выдвигаемся!
Поймал на себе удивленные взгляды командира и Дока. И сам поразился новому для себя командному тону. Что-то в нем менялось. Это было странно, тревожно. Но вместе с тем неуловимо приятно. Словно сбрасывал с себя старую, отжившую кожу.
Он становился самим собой.
Глава десятая. Пробуждение зла
Канцлер с утра был не в духе. Король не желал вникать в тонкости возникшей проблемы. На то они и монархи: предпочитают въезжать в захваченные замки победителями на белых конях, закатывать балы, кутить с куртизанками.
Готовы даже биться насмерть — если это может принести посмертную славу и значительное место в летописях. Но рутина, сложные оттенки политической игры, сомнительные ситуации и прочие мелочи вызывают у королей лишь уныние и непреодолимое желание рубить головы.
Именно по этой причине неприятная ситуация, сложившуюся в провинции Макао, что у самого Края, свалили непосредственно на канцлера. Хуже всего, что проблему не скинешь на аппарат, не передашь в министерства. Задачка слишком деликатная, так как связана не с междоусобными разборками, не с бунтом гоблинов и даже не со столкновением с суровыми племенами орков, претендующие на лучшие земли у Края.
Дело касалось Пришлых. На этот раз они зашли слишком далеко. Захвачен замок герцога Макао, близкого друга короля. Король неровно дышал к его смазливой дочке — а та вынуждена была податься в бега вместе с отцом, и теперь скандалила в королевском дворце. Но и это все — полбеды.
Пришлые — всегда проблема.
Они называют себя игроками. А Мир, в котором приходится жить его бедным обитателям, включая и канцлера, и герцога, и самого короля, по какой-то изощренной фантазии, считают... игрой.
Страшной, кровавой — но всего лишь игрой.
Это не укладывалось в голове, как и все, что связано с Пришлыми и их безумным миром, про который никому ничего не известно. Дело в том, что Пришлые могут пересекать Край, или Барьер, как они сами его называют. А вот обитателям Мира путь «на ту сторону» заказан. За исключением магов, конечно, да и то на ограниченное время.
Пришлые сильны и страшны. Они равны, если не богам, то сверхлюдям. Если их не прикончить в самом начале, когда они только пересекли границу между своим неведомым, странным пространством и Миром, то с каждой схваткой, с каждым сражением они становятся все сильнее. Более того — их мало просто убить, они имеют свойство восставать из мертвых и переть все дальше и дальше, снося все на своем пути. Хвала Квантариуму, против подобной нежити у Мира есть славная Боевая инквизиция. Но тут еще бабушка надвое сказала, что хуже — пришлые или эти борцы за чистоту правил. Боевое братство инквизиторов в своей беспредельной жестокости имеет склонность бить по своим.
А посему проблему следовало решить самостоятельно, быстро и в корне — пока не прознали и не вмешались высшие силы в лице угрюмых людей Гиперинквизитора.
Но что-то подсказывало: ситуация в Макао — не рядовой рейд безумных игроков, стремившихся убивать направо и налево, в странном желании прорваться сквозь все Круги в самое Сердце Мира. Беглый герцог в своем бессвязном бормотании рассказывал что-то о некоем ключевом игроке. Ему же вторила и Виктория, его взбалмошная дочь. Девчонка, похоже, втюрилась в этого пройдоху, который, по сути, и не пройдоха вовсе — а страшный демон, взявший целью уничтожение Мира.
Судорожно вздохнув, он щелкнул пальцами. Слуга подлил вина в серебряный кубок. Канцлер сделал глоток, не чувствуя вкуса.
Его угнетала ограниченность возможностей вверенного ему сектора Внешнего Круга. Несколько королевств, примыкавших к Краю, служили первой, можно сказать, буферной зоной для остальных Кругов, в которые и стремились пробиться безумные игроки. Самое унизительное и страшное заключалось в том, что игроков не пугало ничто — даже смерть и перспектива стать нежитью.
Безумие игры было для них важнее жизни. Королевства не жалели сил на уничтожение страшных пришельцев — но как можно остановить тех, кто не воспринимает всерьез даже угрозу собственной жизни?
Иногда канцлеру казалось: все до единого игроки — действительно сумасшедшие. Безумцы, которых выгоняют из собственной вселенной, чтобы они нашли смерть в ином для них мире.
Но плевать на мотивы этих психов. Для канцлера имело значение лишь благо собственного королевства, за тем уж — союзников из примыкавшего к Краю Внешнего Круга. Остальные, внутренние, Круги его интересовали куда меньше.
Вот бы объединить все королевства Края — и совместно потребовать от центра особых прав! В конце концов, во внутренних Кругах имеется куда более мощное оружие, диковинные предметы, помогающие жить достойнее и легче, чудесный транспорт, великая магия! Отчего бы Сердцу Мира не поделится всеми этими благами с теми, кто стоит на страже их собственного благополучия?
Да, конечно — таково устройство этой Вселенной: снаружи наиболее примитивные, слабые Круги, далее, ближе к центру, — суровые, но и стоящие выше в развитии, следом — куда более изысканные и изощренные во всех отношениях. Ну а ближе к центру — совсем уж непонятные даже для опытного королевского канцлера, не говоря уж о рядовом горожанине или темном, как земля, селянине.
Так устроено по воле Святого Квантариума.
Логично, стройно, гармонично.
Но как-то дико несправедливо.
Самое отвратительное в этом другое: пришлые игроки считают, что Мир устроен так исключительно ради их жуткой прихоти: чтобы постепенно, «прокачиваясь», усиливаясь и совершенствуя навыки, проходить Круг за кругом, или, как они говорят, «уровни», стремясь достигнуть вершины совершенства и добраться до Сердца Мира.
Неужто Святой Квантариум действительно мог так поступить со своими несчастными людьми? За что? Не хотелось в это верить. А уж озвучивать и вовсе не стоило — могли прямо обвинить в ереси со всеми вытекающими их этого последствиями.
— Заговор замышляешь? — с насмешкой произнес за спиной низкий, с металлическими нотками, голос.
Канцлер едва не выронил кубок. Осторожно поставил на стол дрожащей рукой. Медленно, вполоборота, повернул голову, глянув боковым зрением.
Худший кошмар оказался реальностью.
За спиной, в черном, как бескрайний космос, и столь же ледяном, словно вытягивавшим тепло из всего сущего, одеянии, высилась фигура Гиперинквизитора. Лицо его скрывал низко надвинутый капюшон. Поговаривали, что никто и не видел лица этого человека. И без того фигура была узнаваемая — что по характерному одеянию без лишних изысков, что по величественной осанке и грозной поступи, которые невозможно подделать.
Гиперинквизитор возник, словно ниоткуда — просто бесшумно шагнув из невидимого среза пространства, именуемого колдунами «чертовыми окнами». Церковь называла переходы Вратами, что не меняло сути. От схлопнувшихся Врат тянуло ледяным холодом, вокруг высокой черной фигуры оседал мелкий иней. Врата — символ величайшей мощи. Они позволяют мгновенно перемещаться не только в пределах локаций, но и между Кругами — способность, которой лишены простые обитатели Мира. И это способность — лишь часть силы страшного черного человека — а может, и не человека вовсе, но существа призванного хранить целостность Квантариума, и готового ради этого на самые ужасающие вещи.
— Я ничего не замышляю, Ваше Святейшество, — пробормотал канцлер, поднимаясь с кресла на одеревеневших ногах. — Напротив, думаю, как исправить ситуацию в одном приграничном герцогстве...
— Макао, — произнес Гиперинквизитор. — Я в курсе дела.
— От вашего всевидящего ока ничего не скроется, почтительно склонился канцлер. — Приветствую вас в славном королевстве Свизерленд.
— Ваше славное королевство в скором времени ждет бесславие и еще большие проблемы, — холодно отозвался мрачный посетитель. — Грядет нашествие опасного врага, и вы уже упустили момент, когда можно было пресечь на корню его продвижение.
— Вы правы, Ваше Святейшество, мы потерпели позорное поражение. Я намекнул королю, чтобы герцог понес примерное наказание...
— Меня не интересуют ваши дворцовые дрязги, — прервал его Гиперинквизитор. — Вы же знаете — Братство не вмешивается в жизнь уровней. Мы лишь следим за соблюдением установленных правил и указываем на ошибки, угрожающие устройству нашего Мира...
— За это мы ценим и почетам славную Боевую инквизицию, — поспешил вставить канцлер.
— ...и караем тех, кто несет угрозу Квантариуму, — ледяным тоном произнес черный человек.
Холод его слов передался канцлеру, пробежав волной вдоль позвоночника. Угроза прозвучала двусмысленно — то ли в отношении неведомых и опасных пришельцев, то ли в адрес самого канцлера.
— Вы — надежный оплот нашего мира, — севшим голосом произнес канцлер. — На вас уповают наши бедные подданные.
— И правильно делают, — неожиданно смягчил голос опасный посетитель. Тихо прошелся по кабинету, осматривая высокие полки с книгами, свитками и стопками циркуляров. — Только действовать в пределах Круга придется его собственным обитателям. Так уж устроен наш мир.
— Мы сделаем все, что от нас зависит, — заверил канцлер.
— Не сомневаюсь. Ведь от этого зависит и ваша собственная карьера, почтенный канцлер. А может, и сама жизнь. Лицо канцлера дрогнуло, но он заставил себя улыбнуться:
— Готов хоть сейчас отдать жизнь во имя короля и во имя славной Боевой инквизиции! Можете отправить меня на плаху — с радостью отдам себя в жертву, если это пойдет во благо Квантариуму!
— Похвально. Но только вы не поняли: я не собираюсь забирать вашу жизнь. Ее могут забрать Пришлые. Как и жизнь самого вашего короля и его подданных. Вы для них — фантомы. Проходные персонажи их воображаемого мира. Так что разобраться с Пришлыми — в ваших собственных интересах. Со своей стороны, я обещаю поддержку Братства.
— Ваша милость не имеет границ, — канцлер поклонился снова. — Прикажете устроить аудиенцию с королем?
— В этом нет необходимости, — ответил Гиперинквизитор. — Официальные лица интересуют меня исключительно с практической точки зрения. В этом королевстве фактическую власть олицетворяете вы, потому я беседую с вами.
— Благодарю за оценку своей скромной роли...
— Она будет оценена еще выше, если вы справитесь.
— Нижайше благодарю...
— ...и, если вы не справитесь — тоже будет оценена. Только со знаком «минус». Который легко может превратиться в меч палача.
— И это тоже справедливо.
— Ваша задача — не дать Пришлым пройти в следующий Круг. Вы должны остановить их здесь. Пусть даже ради этого погибнет целое королевство. Даже все королевства вашего Круга.
— Что? — канцлеру показалось — он ослышался. Он облизнул пересохшие губы, скосился на кубок с вином. — Все королевства?!
— Жизни всех жителей Внешнего Круга стоят жизни одного ключевого игрока, — раздельно произнес Гиперинквизитор. — Главного врага Квантариума.
Темный посетитель исчез так же тихо, как и появился.
Какое-то время канцлер сидел в оцепенении, пытаясь прогнать сковавший его ужас. Все-таки, Пришлые были далеко, а мрачная, не знавшая жалости, сила — вот она, совсем рядом. Страшнее был бы лишь визит Смерти с косой — но по сути они ничем не отличались, даже внешне. И отсутствие косы не делало главу Братства безопаснее.
— Ладно, — севшим голосом произнес канцлер. — Это ведь всего лишь игра. Это — чертова игра насмерть, дьявол ее раздери...
Позвонил в колокольчик. Бесшумно, почти, как недавний посетитель, перед столом появился референт. Он был бледен, как смерть и молча таращил на своего господина выпученные глаза.
Канцлер усмехнулся:
— Все слышал?
Референт судорожно кивнул. Подглядывать и подслушивать — ключевое качество сотрудников канцелярии, тут даже упрекнуть не в чем.
— Тогда готовь секретный циркуляр. Стоп — два циркуляра. Один для служебного пользования, один для Его Величества. Для короля — оптимистичный, для нас — все, как есть.
— Будет исполнено, — коротко ответил референт.
— Командующего ко мне. Главу полиции. Начальника Тайной службы.
С командующим, как обычно, вышел спор. Заносчивый солдафон не желал вникать в суть проблемы. Впрочем, подробностей ему знать и не полагалось.
— Я не понимаю, зачем отправлять целое войско, — надменно говорил фельдмаршал, о развалившись в кресле напротив канцлера. — Их же меньше десятка!
— Повторяю: это игроки, — терпеливо разъяснял канцлер. — Пришлые!
— Пришлых не раз уж разбивали пограничные войска, безо всякой помощи королевского войска, — презрительно бросил командующий. — То, что герцог Макао сбежал, не делает ему чести. Впрочем, я готов направить два полка, чтобы освободить замок и привезти наглецов в цепях.
— Два полка мало, — сказал канцлер. — У них — ключевой игрок!
— Это еще, что за птица? — нахмурился фельдмаршал. — Колдун? Боевой маг?
— Что-то вроде, — не стал спорить канцлер. Тем более, что это предположение было недалеко от истины. — Если наших сил окажется недостаточно, и Пришлые уцелеют — они станут еще сильнее. И тогда...
— Усильте мои полки инквизиторами, — отрезал фельдмаршал. — Это их задача — усмирять магов и не давать Пришлым восставать из мертвых!
— Сведения об угрозе как раз и пришли от Боевого братства! — канцлер начинал терять терпение. — Мы должны использовать все наши силы...
— Чтобы меня обвинили в трусости? — скривился фельдмаршал. — Право дело, если я направлю навстречу десятку Пришлых все войско, меня на смех подымут. Вы же не хотите, чтобы я вызвал на дуэль половину двора Его Величества?
— А поможет ли вам дуэль в случае поражения? — повысил голос канцлер.
— Не забывайтесь, милостивый государь, с кем разговариваете! — набычился командующий. — Я — королевского рода, а вы, сударь — дерьмо собачье, если как следует разобраться.
Канцлер ощутил, как лицо наливается краской. Самое время ответить оскорблением на оскорбление. Но если бы он поступал так всякий раз, когда его унижали, он не стал бы канцлером. В умении сносить обиды, а мстить тихо, тайно и неожиданно заключался один из секретов его успешной карьеры.
Фельдмаршал — высокородный, натасканный в боях, дуэлях и пьяных дебошах, откровенно презирал канцлера, считая его выскочкой из низшего сословия. Это было верно лишь отчасти: канцлер был дворянского рода, но, конечно, не столь родовит, как главнокомандующий. Этот диссонанс никак не укладывался в квадратной башке старого вояки, ни бельмеса не смыслившего в аппаратных интригах.
Сдерживая за сухой улыбкой лютую ненависть, канцлер вдруг ощутил, как в глазах потемнело, и на секунду перед глазами проплыли странные картинки — словно из другого мира.
...Вот он за таким же широким столом — но заставленным диковинными предметами, вроде сверкающей магической картины с движущимися изображениями по левую руку, и самодвижущимися экипажами за окном справа. Человек перед ним был в форме — но непривычной, странной, с длинными прямоугольными погонами. В нем с трудом угадывался знакомый фельдмаршал.
Разговор шел не об отправке войска, а о каких-то «откатах» за строительный подряд на территории воинской части. Канцлер осознал, что он не совсем канцлер, а глава местной администрации, и его взяли «на карандаш» люди из Следственного комитета. Нужно было позвонить знакомому в ФСБ, чтобы уладить вопрос, но...
— Что за черт? — канцлер помотал головой.
Секунда — и привычная обстановка вернулась вместе с обликом раздувавшего ноздри фельдмаршала.
— Вы что-то сказали, любезный? — с угрозой в голосе спросил фельдмаршал.
— Ничего-ничего, это я о своем, — торопливо сказал канцлер. — Как скажете — два полка, значит, два. Благодарю за понимание, сударь. Два полка — прекрасно.
— Ну, вот! — расхохотался командующий, панибратски похлопав канцлера по руке. — Молодец, слушай опытных людей! А то взял моду умничать! Сиди тихо, не ссорься со знатью — и все будут довольны!
Фельдмаршал нахлобучил на голову щегольскую шляпу с экзотическими перьями и вышел из кабинета грузной походкой, придерживая облегченный меч и продолжая довольно усмехаться.
Канцлер проводил его мрачным взглядом. Двух полков было определенно мало. Решать вопрос следовало непосредственно через короля. Так что сегодня, вместо тщательной организации операции, придется тащиться на королевскую ассамблею, а наутро страдать адской мигренью, не в силах сосредоточится на важнейшей в его жизни задаче.
Тяжела доля царедворца. Но ничего не поделаешь.
— Главу полиции ко мне! — грохнув кулаком по столу, заорал канцлер.
Главный полицейский был как раз ему ровней по происхождению, и на нем канцлер оторвался по полной. Впрочем, ставку на твердолобых полицейских он не делал — они, скорее, работали с целью отвлечения внимания от его главной силы.
Тайной стражи.
Начальник самого секретного ведомства был даже внешне похож на канцлера. Только еще более сух и щупл с виду. Но не стоило обманываться его внешностью: на счету этого человека не один устраненный враг государства.
— Мне нужны лучшие, — тихо говорил канцлер.
— Будут лучшие, — бледно отзывался начальник Тайной стражи.
— Я не уверен, что мы одолеем Пришлых в открытом бою, так что... — канцлер понизил голос. — Надо ударить в спину.
— Подослать убийц, — глядя ему в глаза, кивнул начальник Тайной стражи. — Правильное решение.
— Это должны быть люди, знакомые с особенностями Пришлых.
— Понимаю, — ровно сказал начальник Тайной стражи. Чуть помолчал. — Геймеры — сложный объект для нейтрализации.
— Кто?
— Игроки. Особенно читеры. Я пошлю ассасинов.
— Гм... Прекрасно.
— Но даже это не гарантирует результата. Возможно, они пробьются в следующий Круг...
— Только не это! — канцлер снова ощутил спиной холодок, напомнивший о визите Гиперинквизитора.
— ...И тогда мы пошлем ассасинов следом, — прищурившись, сказал начальник Тайной стражи. — В следующий Круг.
— А это возможно? — канцлер ощутил себя неуютно в компании этого человека, для которого не существовало ни законов, ни правил.
Начальник тайной стражи сверкнул взглядом. Канцлер впервые увидел в этих глазах настоящий азарт.
— Против читера может действовать только читер, — произнес начальник Тайной стражи. — Игрок против игрока. Негодяй против хитреца.
Он беззвучно рассмеялся. И завершил, глядя в глаза канцлера своим обманчиво бледным взглядом:
— Давно мечтал нарушить правила по-настоящему!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
