Кузница небесная, Сталь земная

Глава 1

Древо Познания... Господь Бог создал его, как новый виток истории, технологию, способную подарить свет и тепло нуждающимся. Каждый шар раскаленной материи, растущий на ветвях нового создания Творца, нельзя было взять в руки, даже если бы на них были надеты прочные перчатки из кожи кабана. Такие, какими пользуются кузнецы высоко в горах. Но человек был слеп. Увлеченный рассказами о могуществе, он способен лишь разрушать, влекомый силой убеждения своих врагов. Однажды человек взял плод себе. Вне себя от радости, запел владыка демонов Иуриил. Великое счастье и великое горе принесли себе люди, ведомые подсказкой змея-искусителя. Теперь они могли сделать всё что угодно с новым даром, который им не принадлежит. Ощущение собственной уникальности стало гимном человечества, и ничтожные сыны своего отца поклонились тому, кто украл Дар, окрещенный глупым сравнением с плодом садового дерева. Адам стал царем Ойкумены, всего известного мира и равновесия, ибо владеющий умами – владеет всем. Царь поместил «яблоко» в специальный, погруженный в воду сосуд, где его тепло испаряло влагу, позволяя работать машинам, поражающим воображение. Пар заводил механизмы, и по медным трубам устремлялся вперед, распространяясь на весь город. Мельницы, кузни, бани и мастерские – одна вещь обеспечила всё. Золотой Век начался у людей, населявших Эдем – город на Востоке. Казалось, что божественное благословение не стоило терпения и отказа от тех благ, что принес им новый огонь… Ликование было недолгим. Царь, пользуясь взлетом науки, совершал всё новые поступки, несообразные с долгом правителя. Власть ослепляла его, приближая логичный конец. Однажды днем Адам, в сопровождении множества людей из своей свиты, прогуливался вдоль роскошных садов, поддерживаемых системой горячих источников. Стояло полное безветрие, и ничто не предвещало беды. Иуриил знал, что лишенный благословения будет ему рабом. Пока царь прогуливался в саду, владыка демонов забрал Дар, намереваясь на его основе создать нечто, что погубит человека полностью. Слишком поздно царская стража попыталась остановить его. Иуриил разрушил подземный зал, похоронив под грудой камней не только чудесные машины, но и людей, что осмелились ему перечить. Могущественный приспешник зла вознесся, как ангел, и бросил окропленный кровью плод в Небеса. Оскверненный демонической сущностью, он буквально застыл у вершины Тверди, освещая всё ярким светом. Ослепленные, пали ниц Адам и его свита, корчась в муках от нестерпимого жара, так же, как и все его подданные. Иуриил разверз плод руками, отчего грохот грома разнесся вдоль всех сторон света, извергая проклятия роду человеческому, и сама земля не хотела принять его Тьму. Пытаясь заполнить ее, потемневший шар стал центром всего. Рушились дома, реки вышли из берегов, озера испарялись и наполняли туманом всё, что окружало человеческое царство. Земля будто плавилась, исторгая из своих глубин потоки расплавленной почвы и минералов. К небольшой части материи притягивались, будто нити, раскаленные потоки магмы, образуя гигантский шар из огня. Стало так жарко, что от царя и его прислуги остались лишь высушенные тела. Пепел пожарищ покрыл всё вокруг, оседая даже на животных… Древо Жизни усохло… Гром стих лишь спустя несколько дней, причем тишину предварил ужасный шум, сопровождаемый настоящим землетрясением. Рано утром, третьего дня от удара Иуриила, воздух взвыл, будто стая диких птиц, и на землю рухнул немыслимый шар из застывшей породы. Он блестел, словно сталь, и был так тяжел, что земля содрогнулась бессчетное число раз, когда он коснулся ее. Остатки выживших разбрелись кто куда, образуя разные народы. Среди них был и народ Ламитерии. Иосграмон Интифан, VIII век от Падения Эдема ******************************************************************************** В некоем захолустье, XIV век от П.Э. – Ты достал бегать по моим ногам! – мальчишка вскочил, в ярости швырнув по бегущей крысе кипу старых бумажек, исписанных грубыми чернилами на каракули. Он только учился писать, хотя читал несколько лет, и любимой его книгой было учение Интифана, написанное так давно, что пыль на чернилах уже стала их частью. Тщетно, но с глубоким старанием ученик пытался перенести на свой личный пергамент из телячьей кожи увиденный там символ. Но вместо нужного у него всегда получались кривые линии. Хорошо, что кусок воска всегда может стереть сажный карандаш. Он бросил в угол амбара остаток карандаша, надеясь, что мелкое существо больше не выйдет. Мальчик ошибался. Со странным похрюкиванием, скрипуче и протяжно, из темного угла, где сходятся массивные черные бревна, послышался смех и доставучее шипение. Можно было сказать, что это настоящая крыса, но, как известно, они не умеют разговаривать. – Ты опять за своё, Аллендил. Сколько можно повторять, что это мы тут живем, а ты только гостишь. Иди к себе, и мы больше не станем докучать друг другу. Мальчик вздохнул. Отложив в сторону пергамент, он встал на ноги и огляделся. В амбаре становилось темно, из небольшого окошка под потолком он разглядел слабый свет звезды. Уже ночь. – Извини, Турень. Я опять зачитался и не заметил, что уже спускается ночь. Наверное, мне надо быть тебе благодарным, за то, что выдернул из сонного состояния. Мне снова снилось падение… – Ой, перестань. От тебя уже голова трещит. В углу амбара снова зашевелилось. Не самая маленькая и отнюдь не скромная крыса вышла на слабый свет, струящийся из окна, а глаза-бусины засветились как крошечные звездочки. – И сколько раз повторять. Я Турэм, а не Турень. Это слишком созвучно ругательству, и мне всё равно, что ты не выговариваешь некоторые звуки. У крысы тоже есть гордость. Он забавно подпер лапами мохнатые бока и смотрел своими звездочками прямо на мальчика, как бы призывая его к действию. Тон Аллендила сменился на совершенно извиняющийся. – Ну ладно, ладно. Хорошо. Я виноват. Сначала остался допоздна, помешал тебе вовремя заснуть, а потом еще и назвал чужим именем. Что мне сделать, чтобы ты не обиделся? Крыса поводила усами и нехотя опустилась на четыре лапы. – Принеси сыр. Тот, который делает твой дед из козьего молока. Только в этот раз не попадись ему, пожалуйста, иначе он догадается, кто проживает в его амбаре. Мальчик кивнул и вышел на улицу. Легкий ветерок трепал его волосы, донося ароматы луговых трав. Изредка их перебивал другой, резкий и немного неприятный запах сожженного масла, дегтя и серы, которую использовали в кузнице. Горящий уголь, используемый для разных целей, выделял огромное количество дыма, и большая каменная труба кузницы выплевывала его, будто жерло вулкана. Аллендил легонько споткнулся о камень и приложился руками об жердочки забора. Чертыхнувшись и в ту же секунду застыдив себя за это, он со второй попытки перемахнул через изгородь и оказался в подворье кузни, где дед снова ругался с гномами. – Ты что уже, совсем слепой, развалина эдемского сада? Ты не видишь, что здесь нужно делать зазубрины в другую сторону? Автоматика не будет работать, если выстрелить с такого арбалета. Под натяжением его цепь просто сорвется и долбанет по твоей тупой башке. Громкий вздох удивил даже мальчика, привычного к подобным разговорам по вечерам. – Опять. Одно и то же, Турин, сколько можно! Я просто размещу механизм заряда с другой стороны, и всё будет работать так же, но через другой угол, по обратной дуге. Аллендил готов был поклясться, что услышал медвежье рычание. – Возьми тебя Иуриил, чертов упрямец! По другой дуге сила натяжения меньше, и чаще случаются осечки при перезарядке. Арбалет приходится взводить вручную, а за это время любой наемник может получить алебардой по голове. А может и того хуже. Лучше переделать, пока не поздно. Кроме этого арбалета, у нас нет заказов на ближайшую неделю. Сделаем как следует, и останется только разобрать его по винтикам для подмастерьев и дать материал на десяток таких же. Больше ничего не нужно. Даже в спустившейся темноте было видно, как дедушка изменился в лице. – Не смей даже упоминать при мне это мерзкое имя. Ты прекрасно знаешь мое отношение к вере моих предков. – Чушь, Арендиил. Без обид. Мир рухнул не потому, что какой-то полоумный могущественный полубог съехал с катушек. Это просто оправдание, для тех, кто не хочет признавать ответственность своих предков. Вот я готов признать, что если бы двести лет назад мой отец не влез в ту местную войну между гномами, я не оказался бы здесь, вместо роскошных чертогов в горах Идумеи. Вот и теперь ваши банны собачатся между собой, не желая просто поделить сферы влияния. В итоге страдаем мы. Все мы, обычные жители Ламитерии и окрестных мест. А каждый из них считает себя достойным короны. – Ты прекрасно знаешь, Турин, мое мнение по этому вопросу. Менять дугу – бессмысленно, а что касается престолонаследования – меня это не касается. Хоть я и считаю, что короны достоин только один… – Наверное я, дедушка! – Аллендил неожиданно для присутствующих выбежал из кустов, и бросился к ногам крупного, хорошо сложенного мужчины явно преклонных лет. Кузнец потрепал его по голове. – Конечно! Какие могут быть сомнения! – улыбаясь, кузнец водрузил на плечи внука вместо тяжелого фартука. Турин тоже заметно смягчился и убрал арбалет в заготовки. Аллендил спросил: – А кто сейчас наш король, дедушка? Ни в одной книге, хотя я рано научился читать, я не встречал о нем упоминания. Арендиил глубоко вздохнул. Даже Турин исподлобья взглянул на него, ожидая, что он скажет. – Трон пустует уже несколько веков, дитя. Король у нас есть, но он назначается советом лордов и баннов раз в поколение, путем выбора из феодальных семей. Назначенный королем выполняет его функции, но в своих родовых землях. Никто не дерзнул занять место короля, с тех самых пор, как Бертольд II привел нас сюда из земель Эдема. В Ламитерии, Аусгрелии, Драмстанге, Нойфшире и Прайсфарте после его смерти нет короля. Король существует лишь в Аматерии, но по слухам его сыновья не очень пригодны править... Банны каждой из земель выбирают лорда, который обязан верой и правдой охранять интересы своей области. Проблема в том, что в их защите многие заходят слишком далеко… – А каким был Бертольд II? Я слышал, что в честь него построен памятник в столице Ламитерии, Лайонте. Там он с огромным мечом стоит в центре площади, взирая на город с высоты. – Верно. Позже я расскажу тебе. А сейчас уже пора спать! – Арендиил спустил ребенка со своей шеи и повернулся к гному. – У нас с Турином еще много работы. ********************************************************************************На следующее утро Аллендил вприпрыжку бежал на кухню. Дед еще спал после ночной работы, и можно было легко взять сыр для своего маленького друга. Мальчик был уверен, что если бы он попросил, дедушка наверняка дал бы ему круг ароматного, слегка соленого сыра, который они покупают на рынке каждую неделю. Но сказать ему правду было нельзя – так он обещал Туреню. Он подошел к большому дубовому столу, протянул руку к тарелке… С улицы послышалось лошадиное ржание. От неожиданности Аллендил отпрянул от стола, едва не споткнувшись о скамейку позади. Отряхнувшись и выйдя в сени, он протянул руку к двери. Сильный захват заставил его остановиться. – Дедушка?! Ты уже не спишь? – мальчик отдернул руку, будто и не собирался ничего открывать. – Не сплю. Строгий голос Арендиила напугал внука, но это было неважно. Утром в последний день недели кузнец обычно не ждал гостей. Это день отдыха и расслабления, планирования новых дел на следующую неделю и иногда походов на охоту. Все знают, что ремесленники отдыхают в это время. Значит, снаружи были не местные. Мягко отодвинув внука, Арендиил приоткрыл тяжелую дверь, сбросив засов. Двор был заполнен всадниками, некоторые из них спешились, но основная часть осталась сидеть на лошадях. Кузнец вышел наружу. – Кто вы и кто вам нужен? Ржание прокатилось по двору снова, и гнетущее молчание опустилось на подворье, как погребальный саван. Аллендил выглянул в окно. Крупный, словно небольшая гора, его дед кузнец стоял около горна, опираясь на холодную наковальню мощными руками. К нему приблизились двое неизвестных, которые явно что-то пытались объяснить. Один активно жестикулировал, что явно не понравилось кузнецу, и он прервал его коротким движением руки. – Хватит. Я дал свой ответ. Военные заказы меня не интересуют, тем более если они из других областей. Для своей я делаю достаточно в уплату налогов, а остальное мне не интересно. Послышался сдавленный хриплый голос одного из всадников, стоящего позади, близко к выездным воротам. – Берегись, старик. Берегись, ведь никогда не знаешь, каким будет твоё следующее утро. Хай-а-а, поехали отсюда! Всадники послушно развернулись и по одному выехали за пределы кузнечного двора. Пешие солдаты также вскочили в седла и пустились прочь за своими товарищами. Арендиил громко и шумно выдохнул, как самый настоящий кузнечный горн. – Хватит прятаться, мой непутёвый внук. Выходи. Ты ведь абсолютно точно подглядывал? С виноватым видом, открывая тяжелую дверь, Аллендил немного остановился в проходе. Дедушка смотрел на него строгим, но смешливым взглядом. – Всё-то тебе надо знать. Каждый раз одно и то же. Испугался, поди? Поняв, что на него никто не сердится по-настоящему, мальчик вприпрыжку подскочил к кузнецу. – Что они хотели, дедушка? Суровый взгляд Арендиила казался слегка печальным. Возможно, ему не давала покоя высказанная будто походя угроза, а может быть, он считал, что необходимо было ответить более спокойно, в это крайне неспокойное время. После секундной задержки он неожиданно подхватил внука на руки и легко подбросил его в воздух, поймав под плечи. – Ничего. Ничего такого, что было бы тебе интересно. Очевидно, им не понравилась цена за мои работы, и они хотели ее урезать. Не думай об этом, чепуха. – У нас и без того хватает работы, чтобы дожить до зимы, да? Мы ведь действительно не уедем отсюда? Арендиил снисходительно улыбнулся. – Действительно не уедем. Теперь беги, мне пора приниматься за работу над заказом. Спущенный на землю, Аллендил смерил его подозрительным взглядом. – Но ведь сегодня выходной. Обычно ты весь день отдыхаешь, к вечеру идешь к реке, чтобы рано утром побыть на рыбной ловле, а затем приступаешь к новой работе на неделю? Разве что-то изменилось сегодня утром? ********************************************************************************Мой резной трон. Огромный тронный зал, в котором множествоукрашений и яств. Откуда у меня взялась привычка вести пиры здесь? Я уже и не помню…

Тридцать лет назад в этом месте мой отец умирал на троне. Лишь сухой, состарившейся рукой он благословил корону для меня, чтобы наконец упокоиться в мире. Теперь на нем умираю и я.

Моя страна мала, но лишь я несу ответ за то, как жили в ней люди. И под конец жизни мне горько осознавать, какие ошибки я совершил в прошлом.

– Ваше Величество…

Передо мной благородный рыцарь из рода Доенов. Он никогда не покидает меня. Вот и сегодня, с раннего утра, я уже вижу его во дворце. Тяжелые доспехи тяготят его старость, но седая борода благородна, как горный снег. Опершись на одно колено, он опустил голову и ждет ответа, словно верный пес, ожидающий руки хозяина. Скорее всего, мой младший сын снова что-то натворил. Как же надоело постоянно одергивать его, ведь у меня нет столько сил.

– Ваше Величество, скоро прибудут гости. Принц снова отнимает у собак еду и носится с ней по подворью. Нужно придумать что-то, иначе кухарок он скоро просто изведет… простите.

И вот опять. Я слушаю это уже не первый год. Мой старший сын постоянно дурачится, ради шутки крадет собачью еду и вообще недостоин быть принцем. Моя отцовская любовь холит и лелеет его, пытаясь заменить мать, но это бесплодный труд. Придворный лекарь сказал свое слово в самом начале, и оно прозвучало, как негласный смертный приговор.

«Ваш ребенок никогда не будет полноценным, Ваше Величество».

Рождение младшего сына так и не смогло утешить до конца мое ноющее сердце. Когда умерла их мать, я рвал на себе волосы, но ничего не мог сделать. У меня было двое детей, но ни одному из них я не доверил бы управление страной. Я бы не смог. И в сегодняшний день, когда младшему исполняется двести полнолуний, он мог бы занять трон, как и я в свое время. Но он слишком зациклен на себе, чтобы в один прекрасный день взвалить на себя заботы о целом государстве. Старшему минуло триста лун несколько дней назад, но развитием он отстает от младшего. Тяжелые мысли одолевают меня…

– Ваше Величество, разрешите воздать Вам приветствие.

Передо мной граф Трума. Известно, что никто лучше него не пилотирует паровой дромон, и вообще он – крайне одаренный чародей. Граф изобрел внутренние полости в гигантских стенах, что окружают нашу столицу, и кроме того, предпринял все, чтобы помочь лекарю в его изысканиях. Он пытался излечить старшего принца, когда все давно поставили на нем клеймо.

Чародеи – отдельная «каста» в моем государстве. Я никогда не притеснял их, но и не давал особых привилегий. Они умеют терпеть и добиваться своего, когда хотят, но моя власть была непоколебимой в глазах главного чародея. Он ровесник моего отца, и лишь магия поддерживает в нем жизнь так долго. Источник жизни, что находится под дворцом, даровал магию и происходящую от нее технологию для всех, кто живет в Аматерии. Но лишь немногие из людей способны впитать эту силу в себя, став чародеем, элитарным служителем королей, который навсегда будет изгнан из мира, но войдет в ближайшую свиту монарха. Если организм будущего чародея принимает в себя силу после ритуала, энергия кристалла наполняет его, образуя татуировку на груди. Область сердца окружается округлой дорожкой, выжигаемой синим пламенем, и в запечатанном состоянии силы мага ограждены от мира. Они заполняют всю нутро чародея с момента его становления и завершения ритуала. Но как только он рушит печать, видоизмененная кристаллом душа мага приобретает истинную форму. Она разнится от чародея к чародею, у графа Трума – это огненный крылатый нетопырь.

Теперь же не скажешь, что он похож на такое существо. Только длинные рассеченные полы парадного пальто похожи на сложенные крылья, а улыбка тонких губ аристократично снисходительна. Даже когда он стоит перед королем…

– Ты пришел, граф. Присядь за любой стол, бери любую пищу. Мне трудно говорить, но сегодня праздник для нас. День рождения моего сына.

Граф коротко, искренне поклонился и отправился за ближайший стол. Прекрасный день. Я слышу, как за окнами щебечут синицы.

********************************************************************************

За квадратным дубовым столом, заваленным со всех сторон кипами бумаг, пожелтевших от времени и довольно свежих, отпечатанных оттиском, сидел главный чародей Моралис. Он снова смотрел отчет об активности кристалла. Она неумолимо падала год за годом и сейчас достигла минимума за несколько десятилетий. Кристалл, снабжающий энергией всю столицу Аматерии, в любой момент мог распасться в прах. Этого нельзя было допустить.

Кристаллы материи зародились в момент создания мира, из остатков Первозданного. Выделяемую энергию разумные расы со временем научились использовать в своих целях, расшифровав информацию о законах мира, заложенную внутри. Физические, химические, биологические законы и секреты позволили создать новый мир, руководствуясь предоставленным технологическим прорывом. Первый Чародей впервые применил пар в механизмах пять тысяч лун назад, и с того момента развитие шагнуло далеко вперед. Паровые дроны, использующие энергию сжатого водяного пара для своего коленчатого механизма с возвратной шестерней, стрелковое оружие на основе образования испарений из кристальной жидкости и многое, многое другое. Жидкостный пар необходим и чародеям – для сотворения стихийной магии и управления своими силами, приобретенными после Ритуала. Каждый из них способен принять обновленную форму, активировав татуировку на груди, но это действие сокращает продолжительность биологической жизни, расходуя запечатанную в сердце чародея энергию. Применение заклинаний – гораздо более безопасный способ, но для этого необходимо иметь при себе ампулы с кристальным веществом. После первых веков в Аматерии давно придуманы приспособления, облегчающие процесс чародейства, боевые перчатки оказались прорывом для всех колдующих. Зарядив в такие перчатки до 10 ампул вещества, можно совершить десять заклинаний до перезарядки. Перчатки преобразовывают залитую в ампулы жидкость в пар, чтобы его мог применить маг, наложив свою собственную силу через руки. В процессе испарения маг успевает сформировать нужный элемент своей силой и направляет его в пар, который формирует стихийную материю, такую как огонь или вода. Кристальная жидкость немного «разрежена» водой, чтобы от воздействия реакции она испарилась и своим паром вытолкнула пустую ампулу наружу. Когда чародей колдует, со стороны кажется, что ампулы вылетают, как гильзы гномьего оружия.

Чародей задумался. Гномы были расой старшей, но в развитии отставали от Аматерии. Их королевство Дурмодар, находящееся далеко на востоке, за горами, было окружено Драконьими скалами, и высеченное, словно из гранита, росло и развивалось до того, как люди заполучили первый Кристалл. Гномы превосходно овладели механикой и без помощи наследия древнего мира, они первыми заметили закономерности и разработали множество ухищрений для того, что заставить работать свои изобретения, направленные как на улучшение своей суровой, опасной жизни, так и на военные цели. Добывая руду, они обнаружили залежи интересных материалов, необходимых для создания все новых и новых средств техники. Мельхиор, серебро, золото, железо, олово, медь, неизвестный никому кроме них титанит и серный кварц, необходимый для фокусировки световых лучей и закупаемый чародеями втридорога,– все это позволяло гномам держаться если не наравне, то хотя бы не уходить в небытие в сравнении с Аматерией. Несколько веков назад, и даже понятие века – целиком гномье изобретение, они создали нечто, повергшее в шок чародеев и рыцарей – стальные трубки, изрыгающие пламя. Вместо утонченных паровых пушек, использующих силу давления водяного пара, гномы приручили взрывную силу серно-селитровой смеси с примесью угля. Маги назвали ее порохом, хотя гномы предпочитали свое – «думтула», что в переводе с их языка значит «огонь королей».

Многие тогда ждали войны. Ждали, пока грубая технология столкнется с утонченной культурой и магией. Но ничего не произошло. Правитель гномов, король Думатар, бросил все силы на борьбу с естественным врагом, обитающим в глубинах горных пещер, и способствовал налаживанию торговых отношений, вкупе с обменом опытом.

В дверь постучали.

– Войдите.

В комнату вошли двое, скрытые под капюшонами. Боевые наручи выдавали в них чародеев, как и вышитые узоры на одежде, неестественные, блеклые глаза – знак воздействия кристалла.

– Главный чародей?

– В чем дело? Кто вы, я не помню вас при дворе?

– Мы пришли за принцем Лютисом. По приказу совета и согласию короля, он должен быть отдан нам.

– Повторяю свой вопрос. Кто «мы», и откуда вы пришли?

Дверь резко отворилась, задыхаясь, в комнату ввалился посыльный.

– Господин главный чародей! Беда! Ворота в тронный зал забаррикадировали изнутри, и оттуда слышны звуки битвы! Старый король в опасности!

Глава 2

Созидающий миры As`mir haluim

Разрушающий сознание Nia`smaanur

Насаждающий волю Imra`selohim

Несущий в себе власть Iska`tvisdinur

Побеждающий тление Uvim`saldusim

Возьми мою кровь Sia`smisburad

И претвори ее в жизнь As`mirrisdusim

Призыв на языке Перворожденных, молитва к Единому

Прежде времен был Единый. Несущий в себе все обилие материи и магии, могуществом своим близкий к Первоначальному.

Но времена пустоты близились к концу. Единый сотворил мир, с помощью своей высшей магии призывая материальные потоки, созидая из них Вселенные, планеты, звезды и все сущее.

Когда же материя его подошла к концу, он принял облик чародея, взяв себе имя Анаилат. Лишь на облик хватило его былого могущества.

Созданный мир развивался, цвели новые поля и луга, леса и горы на глазах чародея росли и высились к небесам. Настало время вдохнуть в жизнь разум.

И он истратил свою магию, чтобы наделить энергией жизни каждое живое существо, появившееся в мире. Став простым смертным, Анаилат взял себе новое имя – Исграмон, известный как Первозданный Король.

Он основал империю, равной которой не было ни раньше, ни позже. При его тысячелетнем правлении росли и множились поселения, развивалась культура, и многие народы, что населяли новый мир, крепли и мужали.

Эльфы, созданные из материи воды и воздуха, получили наибольший талант в магии и знаниях. Никто, кроме них, так точно не ведал о происхождении законов мироздания и связях между мирами.

Но любому благоденствию рано или поздно приходит конец.

Первозданный Король умер, ознаменовав своей кончиной начало времени, о котором пойдет речь в этой истории.

Я, бард по имени Мартин, начну ее сначала.

Атавист, конец XIV века от П.Э.

В небольшом захолустном городке Атавист, на западе от тракта, расцветала сирень. Солнышко грело по-летнему, и никак нельзя было заподозрить в конце апреля весну, только-только вступавшую в свои законные права.

Здесь, в северных землях, приход весны ранее марта был событием неслыханным, а летняя жара в апреле – и того реже. Как бы там ни было, королевское войско двигалось лениво, огибая тракт по проселочным дорогам и стараясь не увязать в заболоченных, местами, тропинках.

После вступления в город организованных войск жители решили, что нужно жить немного скромнее, и количество скота и птицы на улицах уменьшилось в геометрической прогрессии, сообразуясь с численностью вечно голодающей регулярной армии.

И только у гнома Витура все шло, как следует. Приход войск лишь поднял его прибыли, и невиданные доселе барыши потекли в загребущие ручки с огромными кулаками, коими Витур любил похвастать вечерами в близлежащей к его корчме кузнице.

Он даже не помнил, в каком году покинул Тарволлен, империю гномов. Кузнечному ремеслу его пыталисьнаучить, словно неразумного несмышленыша, коим он, без сомнения, и являлся среди своих сородичей, но сердце его лежало к торговле. Отец Витура не мог смириться с тем, что в семье из трех дочерейединственный наследник тринадцати кузнечных колен не хочет брать в руки молота. Витура изгнали, согласно древнему правилу, которое дает возможность главе гномьего семейства изгнать свое дитя, если для того есть веские причины. Причин было множество, включая скверный характер и постоянную непокорность, что в мире гномов равносильно социальной гибели.

Витур собрал вещи и с нескрываемым упоением отправился прочь, навстречу новой жизни, как он выражался – «без треклятого металла и закоснелых рож».

Атавист, который только создавался в то время, принял сильного и независимого гнома в свои объятия с радостью. Витур, правильно распорядившись взятым по праву наследством (попросту продав все, что содержалось в его скромной котомке), смог купить строительный материал и с помощью нескольких наемных крестьян соорудил первое здание корчмы.

Надо ли говорить, что столь востребованное в каждом молодом селении заведение окупилось настолько быстро, что спустя несколько лет Витур решил расшириться до гордого титула таверны, в которой можно было бы принимать путников и даже более высокородных гостей. Посетил же старого гнома настолько высокородный гость, о котором невозможно умолчать.

Однажды глубокой ночью, отмеченной сильным ливнем и пронизывающим северным ветром конца сентября, Витур пил сваренное им самим пиво и, смахивая дуновением воздуха из губ очередную порцию пены, услышал странный звук из-за крепких дубовых ставен. Он решил, что в такую погоду никого кроме разбойников не может принести нелегкая к дому приличного человека, и потому открывать не спешил. Спокойно, будто постигая внутреннее равновесие, гном достал из сундука громадный, изукрашенный сплавом серебра арбалет с пружинным перезаряжанием и высунул кончик болта в щель между дверью и стенным брусом. Спустя минуту, когда он вновь услышал звук и понял, что разбойники не стали бы ждать так долго, он приоткрыл дверь.

Прямо на пороге, грубо обернутый в грязное тряпье, лежал ребенок. Сквозь порывы ветра и звук ливня его отчаянный крик превращался в нечто скрипучее и донельзя неприятное. Оставить же на улице несчастный комок Витуру не позволяла совесть. И хотя особой любви к детям, особенно чужим, он никогда не питал, найденыш нашел приют в корчме.

Витур осознал все величие момента позднее. Когда заезжий знахарь сказал, что после скитаний и сна на мерзлой почве почтенный гном никогда не обзаведется своими собственными подгорками, он с миром отпустил молодую жену, происходившую из людей, и с двойным усердием принялся воспитывать свой подарок судьбы.

Мальчик (найденышем оказался самый обыкновенный человеческий мальчик) рос быстро, и не успел Витур заметить, как его борода получила проседи, а в окружающем мире минуло двадцать лет. Взрослый уже юноша, не называя гнома иначе как «отцом», в меру опыта и возможностей помогал при корчме и, конечно, не упускал случая погоняться за юбками там же, за что неоднократно был бит полотенцами или выкупан в ушате пива.

Как бы там ни было, гном понимал, что не намерен совершать ошибку своего отца, и после двадцать первого дня рождения его названый сын отправился путешествовать, чтобы повидать мир. И, наверное, Витур думал даже, что может никогда его больше не встретить, однако у жизни были свои планы.

Его сын Рандуил вернулся в корчму спустя несколько лет, заявив, что найдет свое предназначение здесь, рядом со своим воспитателем. И хотя строптивая и жесткая натура Витура не дала ему обронить скупой слезинки, в глубине души он был рад такому повороту событий.

Поэтому, когда армия короля разрозненными отрядами встала лагерем около Атависта, Витур обрадовался возможности снова заработать и вернуть издержанное на путешествие сына. Солдаты пили и ели, словно дикие кабаны, а тем временем семья Витура, а именно он и его сын, подсчитывали в подвале медяки и серебро.

Прошло несколько дней. Витур, проснувшись в очередное раннее утро с первыми лучами, с трудом сполз с мягкой кровати, устеленной шелковым бельем эльфийского шитья, и втиснул ноги в мягкие, но местами тесные меховые сапоги. Служанка уже была в дверях:

– Господин Витур, что прикажете подать вам на завтрак?

Гном задумчиво почесал бороду и, улыбаясь, положил другую руку за проплешину.

– Ума не приложу, Велора. Можно яичницу или горшочек перловой каши с луком и вареными яйцами.

– Нельзя есть столько яиц, господин Витур! От них полнеют!

И, легкая как мотылек, распространяя собственные идеи здоровья, Велора спустилась по завихренной лестнице вниз, к дубовой стойке, где Рандуил уже готовил свой скудный, аскетичного вида завтрак. Ломоть черного хлеба, намазанный сливочным маслом, кружка чистой родниковой воды и миска свежих овощей, возглавляемых гордыми кусочками баклажана.

Велора зашла за стойку, достала из-под прилавка свежие, собранные утром куриные яйца.

– Отец снова просит яичницу?

– Да, господин. А я снова убеждаю его, что это вредно.

Громогласный бас прозвучал шутливо угрожающе:

– Я все слышу, Велора! Уже спускаюсь!

Рандуил обернулся, отвлекаясь от тарелки с овощами и початого кем-то сырного круга. Витур спускался тяжело и как-то непривычно, судя по звукам, доносившимся из-за витка лестницы. Вскоре все прояснилось.

Гном, будучи с утра в прекрасном расположении духа, надел свои тяжелые доспехи, купленные пару десятилетий назад у заезжего купца для любительских турниров и собственных тренировок во дворе. Они были воистину тяжелыми, даже для изделия из стали, и тяжесть их была видна даже в линиях каждой пластины и секции. Плечи прикрывались массивными получашами, изготовленными из цельных листов толстого металла. Гравировка в виде узоров дополняла тяжеловесную броню некой свежестью формы и вызывала желание рассмотреть ее ближе. Витур спустился и до треска в дереве облокотился на стойку.

– Предлагаю сегодня устроить спарринг во дворе, что скажешь? Мне не помешает размять мои старые кости. К тому же наш знакомый из предместий Атависта привез недавно клинок, который я бы хотел тебе показать. Цвайхандер с «кабаньими клыками», то оружие, что украшает добрую половину гербов знати.

Действительно, стоило оглянуться в сторону от стойки, как глаза встречались с любительским портретом Первозданного Короля, в некоем классическом фольклорном образе, изображенный заезжим художником. Подпись позолоченной краской уже довольно облупилась, и можно было лишь различить дату, первое Весеннего Вступления, одна тысяча двести шестого года по календарю Морока-Итаура. Образ Первозданного Короля был величествен, Король опирался на огромный двуручный меч с широким клинком. Оружие такого типа в народе считалось «драконобойным», за счет веса и формы клинка способным пробивать крепкую, словно гранит, шкуру и крошить внушительные туши без особых трудностей. К коим, без сомнения, относится умение тварей дышать пламенем и исполинские размеры.

Витур испытующе смотрел на своего воспитанника. Как ему хотелось сейчас выйти на задворки и, упершись ногами в землю, словно столпами, размять свои мышцы, затекшие после сна, и снова ощутить в костях мощные удары стали.

Рандуил с трудом проглотил остаток хлеба:

– Прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас! Допивай воду и пойдем! Я жду тебя снаружи.

И под изумленные взгляды первых утренних посетителей, а также Велоры, пошел к выходу, сотрясая дощатые полы шагами. Рандуил залпом допил кружку и, не отвлекаясь на взгляды, вышел следом, поправляя манжеты кожаного дублета, в который был одет. Одноручный меч, что он носил всегда с собой, теперь чаще всего оказывался не у дел и просто выполнял роль своеобразного декора на в его одежде.

Витур уже встал на изготовку, подняв клинок с «кабаньими клыками» на уровень своей груди. В тяжелой броне, с мечом, превышавшим его собственный рост, гном являл собой пример такого солдата, который на манер неуклюжего слона способен пронестись тушкой мимо противника и, не оставляя тому шансов на спасение, прорубить себе путь железной оглоблей. Можно было бы утверждать, что для гномов это несколько типично, но Витур и здесь являл собой зрелище особенное. Благородная дородность, подчеркнутая тяжелыми даже для человека доспехами, для рослого и коренастого гнома была делом обычным и облегчала жизнь в походах или в бою. Витур же, воспитанный после шахт и рудников наземным обществом, неплохо владел своим телом и развил его в той степени, какую считал приемлемой. И сделал он это, надо сказать, так же ответственно и скрупулезно, как обычно считал выручку.

К своей круглой дате, вековому юбилею, он имел вес с драконью лапу и достаточно широкие плечи для того, чтобы повесить на каждое по коромыслу. Поэтому «кабаньи клыки», купленные на прошлой неделе, казались ему легкой соломинкой. В юности Витур мог в одиночку бороться с несколькими противниками, не лишенными сноровки, и мало кому под силу было сдвинуть с места центнер живого гнома. Когда же Витур окреп и возмужал, его вес давно перевалил за эту отметку, благодаря богатым кальцием костям и другим частям тела, наименование которых постыдно произнести в этой истории. Так или иначе, в ближнем бою он был грозным противником, и устоять против него было чрезвычайно трудно.

Совершенно скромные, по таким меркам, вес и сила Рандуила компенсировались его находчивостью и сноровкой, а также достаточной мерой хитрости. Посему время от времени названные отец и сын любили позаниматься фехтованием, обмениваясь друг с другом знаниями и опытом.

Рандуил извлек меч и прошел полукруг, встав в позицию.

Витур бросился на него, огромным, по сравнению с его ростом, клинком описал дугу и ударил кончиком меча, попав в куртку. Рандуил отшатнулся, с трудом удерживая равновесие, как от удара пыльным мешком. Гном перехватил инициативу и ударил снова, подсекая клинком по широкому полукругу. Рандуил подпрыгнул и совершил выпад. Гном пригнул голову, и клинок просвистел мимо.

– Иногда и в малом росте есть преимущество, да?

С упоением Витур продолжил нападать, размахнулся из-за головы и ударил сверху. Рандуил уклонился полуоборотом и опустился на колено, избегая смертоносного острия. Цвайхандер воткнулся в землю, и, пользуясь замешательством соперника, юноша вскочил с земли и приставил к его плечу кончик своего клинка.

– Победа, Витур. Ты снова слишком медленно поднимаешь меч.

Гном сокрушенно фыркнул и уселся на землю, тяжелой пластиной придавив несколько одиноких былинок.

– Да, маленький негодяй. Мои силы уже не те, что прежде. Больше я не могу с разбега снести голову врагу и тут же сразиться с толпой врагов в одиночку. Мои руки больше не могут нести тяжесть глубинного металла.

– Неужели этот меч выкован из аснилатской1 стали?

– Да. Заезжий торговец продал мне его за тридцать золотых, с большой скидкой за предоставленный ночлег и пищу. Можешь представить, сколько бы он стоил на самом деле.

Рандуил внезапно услышал треск кустарника позади и прерывистое дыхание. Он обернулся в тот же миг, когда прямо на них вывалился человек небольшого роста, отчаянно хватавший ртом воздух. Он пытался что-то произнести, но одышка прерывала его, и с булькающим звуком он пытался снова…

Рандуил участливо наклонился и открыл свой бурдюк с водой, висевший у пояса:

– Успокойся, странник. Выпей воды, умой лицо. Что произошло?

Пара глотков, казалось, вернули ясность в глаза незнакомца и смогли помочь ему подняться на колено. Он испытующе посмотрел на Витура, членораздельно произнеся:

– Они идут, старый друг.

Витур, от жары снявший шлем после поединка, прищурил глаза от лучей, вперившихся прямо в него ниже бровей, и от удивления повел губами:

– Купец! Сын, это тот самый купец, Христиан! Он продал мне клинок около года назад. Что произошло, кто идет?

Незнакомец уже сидел на траве, придерживаемый крепкими руками Рандуила, и закрывал ладонями лицо. Его приглушенный голос слышался все отчетливее с каждым звуком.

– Атавист следующий, гном. Васиалан взят, сожжен практически дотла. И они идут дальше, они скоро будут здесь!

– Кто? Кто же?

– Айсельвы. Ледяные эльфы. Они скоро будут здесь. Прислужники Морока и повелители демонического Полотна. Они уже идут!

Ужас на лице Витура изменил и Рандуила. В тот же самый миг он с большим вниманием принялся прислушиваться к словам странного человека.

– Это конец, Витур. Легион эльфов не одолеть даже армии короля. А здесь всего несколько когорт. Они выходят уже вечером, если эльфы придут завтра, Атавист вместе с его ремесленниками и крестьянами окажется абсолютно беззащитен. Бери все, что у тебя есть, и уходи немедленно. Возможно, у тебя еще есть время. Еще остались несколько часов, которые выведут тебя на тракт.

Витур тут же встал, будто несколько минут назад не чувствовал боли в конечностях от тяжелого металла доспехов. Около полуминуты стоял, в недоумении и замешательстве. Рандуил потрогал его за плечо.

– Что будем делать?

Очнувшись будто от сна, гном скомандовал тут же:

– Иди в корчму, собирай все, что сможешь, в повозку, и вели всем уходить оттуда как можно скорее. Отправляемся в столицу. Засветло необходимо попасть на тракт.

Рандуил побежал в сторону дома, по пути сообщая встречным, чтобы шли по домам и собирали скромный скарб. Гном обернулся к своему знакомому:

– Сколько им добираться сюда, по твоему мнению?

– Не более нескольких часов. Поторопись, Витур. К сожалению, Атавист обречен! Но пока они будут разорять его, ты и твой сын, а также еще многие, кого ты успеешь предупредить, успеют уйти.

Гном молча кивнул и двинулся в сторону корчмы, за своим названным сыном.

1 Аснилатская сталь – уникальный материал гномьих кузен, сплав стали, ртутных соединений и редкого металла ансилата. Ансилат чрезвычайно тяжел, но его вес и прочность позволяют создавать уникальные доспехи и оружие, которое практически не тупится, даже прорубая доспехи насквозь.

Глава 3

Альвы, называемые среди людей «эльфами», – воплощённые физически светлые духовные предки человечества. Они не подвержены старости, не могут умереть от физической хвори или по естественным причинам, но их возможно убить.

Ледяные эльфы – альвы, отравленные темной магией Иуриила, – воплощенное зло, и никто не может сравниться с ними в части убийства и военного дела.

Иосграмон Интифан. VIII век от падения Эдема

Витур потер колено. После спарринга с сыном оно всё-таки давало о себе знать, но сейчас лечить его было бы некогда. Около таверны толпился народ, матроны суетливо кутали детей, пользуясь большим свободным пространством вокруг, мужчины проверяли котомки и колеса у повозок.

Мешков со скарбом, на каждой из них, становилось всё больше. Рандуил подошел к отцу.

– Люди собираются, но, боюсь, к вечеру мы не успеем предупредить даже десятую долю жителей. Начальник стражи уверяет, что стены позволят продержаться столько времени, сколько необходимо для отхода вглубь долины, через западные врата. Я не думаю, что удастся успеть…

Витур, насколько ему позволял рост, попытался похлопать сына по плечу. Вышло скорее похлопывание пояса.

– Не волнуйся раньше срока. Наша задача – помочь страже сдержать авангард айсельвов, пока люди не уйдут. Христиан считает, что это самоубийство, но кто, если не мы?

Конское ржание резко прокатилось по подворью, как гром. Витур нахмурился, пытаясь не подавать вида. Он поднес свои широкие ладони к бадье с водой и зачерпнул ее, словно большим ковшом. Вода показалась ему слегка холодной для такого времени года, а тряхнув головой, он сам стал похож на жеребца, которого вывели на улицу попастись.

*******************************************

Где-то в пригородах Атависта, чуть ранее

Новое утро забрезжило на востоке, освещая луга и леса около Атависта. На некотором расстоянии, за целыми полянами цветов и кустарников, Аллендил с самого рассвета собирал маки. Он знал, что бабушка обожает их больше всего на свете, но набрать больше уже не мог бы – дедушка приказал не задерживаться вдали от дома.

Вприпрыжку, бережно сжимая в руке стебли цветов, мальчик пустился бежать, наслаждаясь свежестью воздуха и небольшой дымкой от росы. Ветра практически не было, в лесу неподалеку пели птицы.

Неожиданно пение прекратилось. Совсем.

Аллендил остановился практически сразу, как только прерываемое легким ветром пение смолкло. Это было слишком странно и неожиданно, вызывая странное, сосущее под ложечкой чувство страха, похожее на голод. Однако мальчик плотно позавтракал с утра овсяной кашей и яблоком, поэтому это был не он…

Аккуратно ступая по ковру зеленых трав, он прислушался. В лесу было тихо настолько, что можно было подумать, будто сейчас глубокая ночь. Несколько раз кроны самых высоких деревьев пошевелил порыв чуть усиливающегося ветра.

Отложив маки на большой плоский камень, чтобы не смять ярко-красные лепестки, Аллендил пошел дальше, к лесу, стараясь не цеплять сухие ветки и хворост, которым была усеяна вся опушка. Треск небольшой веточки под ногой немного вывел его из себя. Шепотом, он выругался вслух.

– Вот чёрт…

За опушкой послышались голоса и странный, механический шум. Инстинктивно Аллендил пригнулся, переползая к большому дереву напротив, полностью покрытому мхом и старой, уже наполовину свалившейся корой. Шум все нарастал, и чутье подсказывало мальчику, что нужно залезть на дерево. С сожалением он оглянулся на камень, где оставил цветы. Маки, еще до сих пор покрытые небольшим количеством росы, призывно поблескивали в солнечных лучах. Вздохнув, Аллендил начал взбираться на дерево, с ветки на ветку переставляя ноги и руки. На высоте в три-четыре человеческих роста он встал на толстую ветвь и посмотрел вдаль, прикрыв ладонью глаза.

Очень скоро он не захотел бы им поверить…

Примерно в десяти стае от него, прямо среди леса, шагала когорта ледяных эльфов, сопровождаемая отрядами паровых автоматонов. Лязг железа и шум паровых механизмов резко нарушил тишину леса, и стала ясна причина молчания утренних птах. Аллендил попытался аккуратно спуститься вниз, слегка зацепился рукавом рубахи за ветку и едва не повис на ней. Подтянув к себе ноги, нащупал опору на ветке чуть выше той, где стоял, и словно акробат подтянулся выше полностью. Удержав равновесие, он аккуратнее переставил ноги и повис на руках, спускаясь понемногу с помощью сучков и ветвей. Рука, где порвалась рубашка, немного болела. Видимо, жесткая кора старого дерева оставила ссадины.

Механический звук и шипение нарастали. Уже у самой земли мальчик услышал голоса на языке, который был ему совсем не знаком.

«Скорее всего, это ледяные эльфы… Я читал о них в книге, которую видел у дедушки. Нужно быстро всех предупредить!»

Тяжелыми шагами незнакомый Аллендилу мужчина в массивных, изысканного вида доспехах приближался к камню, где одиноко лежал брошенный букет. Мальчик старался не шевелиться, дыша практически бесшумно. Фигура аккуратно наклонилась к камню и взяла букет огромной ладонью в стальной перчатке.

– Как интересно... Цветы сорваны совсем недавно, с них даже не сошла роса. В них ещё теплится жизнь, и они горят огнём надежды. Что скажешь, Аль`траил?

– Безупречно, господин. Я не видел маков уже более сотни лет. В нашей стране они не растут.

Фигура в доспехах будто бы резко осунулась, согнулась, с резким скрежещущим звуком. Видимо, мужчина опустил плечи, и латы съехали ниже по ремням, натянув их выше положенного.

– Да, ты прав. Маки у нас не растут. У нас вообще не растет цветов, в отличие от земельнаших братьев. Ты давно их видел? Где они?

Названный Аль`траилом подошёл ближе, и Аллендил разглядел, что его доспехи выглядят чуть беднее, чем у первого мужчины, но всё ещё слишком дорого и необычно для обычных рыцарских лат, которые ремонтирует его дедушка-кузнец. Диалог продолжился.

– Я знаю, господин, что эльфийские поселения есть на окраине континента, близко к морю. Они друиды, бережно и тщательно хранят связь с природой, отрекаясь от любых технических новшеств, материальных удобств и тех знаний, что считают недостойными своего жилища. Говорят, там не найти ни мельницы, ни кузницы.

– Вот как... Видимо, они не забыли, что случилось много веков назад. Они отвергли мой дар и отказались от него.

Вдруг раздался голос, которого Аллендил пока не слышал.

– И погибли в бесплодной борьбе, оставив лишь горстку детей и внуков. Их глупость и тщеславие не позволили осознать степень твоего величия, Ирсэндил.

Оба мужчины резко повернулись. Аллендил тоже пытался тщетно разглядеть за густым кустарником, кто ещё подошёл к незнакомцам. Длинный балахон, практически до босых пят, был цвета вечернего неба, а лёгкий, почти прозрачный капюшон закрывал лицо от взгляда мальчика, но не мог скрыть его тонкие, довольно красивые черты. Это явно была женщина, но говорила будто бы не она. Аллендил прислушался снова.

– Мама, – Аль`траил ступил вперёд и, легко взяв женщину за руку, поцеловал ее. – Я не слышал, как вы подошли.

Аллендил изумился, услышав ее голос вновь. Странно, что он не звучал вокруг, а будто бы исходил изнутри головы. Очевидно, поэтому он показался ему сначала таким громким и необычным.

– Я решила не прерывать ваш разговор, пока речь не зашла о народе эльфов. Ирсэндил знает, что в роковых событиях двухсотлетней давности мало его вины, однако, – женщина повернулась к фигуре в самых массивных доспехах, – он должен так же понимать, что ответственность за эти события всё же лежит на нём. Твой отец, Аль`траил, погиб, пытаясь защитить свое видение мира эльфов. Помни об этом.

Аллендил заметил, что второй эльф изменился в лице. Нет, он явно знал о сказанном, и эта новость не была для него неожиданной, но, кажется, не самый приятный разговор утомил его слишком сильно. Названный Ирсэндилом сел на камень, где только что лежал взятый им букет маков.

– Сейчас не время для таких воспоминаний, госпожа. Скажите, чародеи готовы выступать?

Женщина снова «заговорила», и Аллендил на этот раз ощутил легкое покалывание в области виска.

– Они готовы, Ирсэндил. Кровь закалила их души, но развратила сердца. Мы могли бы не разрушать этот маленький город. Он не является преградой.

Ирсэндил встал, звоном лат прекращая тишину.

– Давайте я буду решать, как поступить. Вы телепат, вот и занимайтесь тем, что вам подобает. А войну оставьте мне. Аль`траил, за мной. Необходимо готовиться к бою.

Мальчик боялся шелохнуться. Рядом стоянка сотни врагов, незнакомая чародейка и несколько километров густого леса. Как успеть предупредить всех?

Внезапно он как будто оторвался от земли и вылетел из кустов на поляну. В ужасе, закрывая руками глаза, он вдруг почувствовал, как лёгкое мановение ветра потрепало его волосы, а еле ощутимое прикосновение, похожее на шелковый платок, отвело в сторону от глаз правую руку. Перед Аллендилом стояла она. Эльфийка.

Зажурчал внутри голос, значительно более мягкий, чем раньше.

– Я сразу заметила тебя. Ты заблудился здесь?

Он отрицательно покачал головой. Слезы предательски потекли из глаз, хотя Аллендил очень старался не плакать. Букет маков лежал неподалеку, у ног этой женщины. Видимо, Ирсэндил, насмотревшись, просто выбросил его прочь.

«Ручей» снова стал слышен внутри.

– Не плачь, дитя. Никому не уйти от своей судьбы, но пока у тебя есть шанс изменить ее. Я телепортирую тебя обратно домой, предупреди жителей, что идет армия ледяных эльфов. Они должны тебя послушать.

Едва вскинув руку, она одним движением открыла портал и лёгким импульсом телекинеза забросила мальчика внутрь.

*****************************************

В амбаре так и не дождавшийся сыра Турень пытался пробраться в загон для скота через вырытый под стеной лаз. Когда из-под лап уже показались корни растущего неподалеку дерева, его подхватило волной воздуха и подбросило вверх. С диким грохотом, словно в дом одновременно ввалилось стадо козлов, с «разверзнутого потолка» рухнул Аллендил. Потирая ушибленное плечо, он быстро озирался по сторонам, пытаясь понять, где находится. Сумасшедший визг вырвал его из оцепенения.

– Ты что делаешь?! Я только успел выкопать ход!

Над ним стоял Турень. С взлохмаченным мехом, трясущимся от страха хвостом и покрытый ровным слоем муки, мешок которой оказался порван приземлившимся мальчиком, он выглядел крайне забавно.

– Прости меня, я не нарочно! Меня сюда отправила эльфийская волшебница, мне нужно срочно найти дедушку!

Турень опешил.

– К-к-к-кто? Зачем тебе старый ворчун среди бела дня? Он наверняка в кузнице, с Турином. Доделывают очередной заказ для лордов. Объясни толком, что произошло?

– Нет, всё потом, позже. Я спешу!

Аллендил вскочил, наскоро отряхнулся от муки и выскочил на улицу. Действительно, Турин и Арендиил ковали кольчуги и кирасы. Одну из них кузнец ровнял прямо сейчас, а гном ловко гнул маленькие кольца для другого изделия. Запыхавшись, в ногу старика воткнулся внук.

– Беда, дедушка Арендиил. Эльфы идут.

Турин вскочил, как подброшенный.

– Какие эльфы?! Парень, ты ведь даже ни разу в жизни их не видел. Откуда ты знаешь, что они идут, и как выглядят?

Вопреки своему обыкновению, Арендиил не потрепал внука по волосам, смеясь во весь голос. Он лишь коротко скомандовал гному:

– Турин, хватай снаряжение, арбалет, и все необходимое. Я доверяю тебе Аллендила.

Мальчик поднял глаза.

– Я не уйду без тебя, дедушка!

Крепко, но не грубо взяв его за плечи, Арендиил присел на корточки.

– Уйдешь, потому что я не приказываю, а прошу тебя об этом. Ты должен сохранить книгу, которую так любишь у меня воровать. Турин поможет тебе в этом. Запомни, она необходима всем живущим в мире. Не потеряй ее.

Позади раздались шаги. Турин уже нес арбалет и мешок с провизией.

– Все здесь, Арендиил. Мы можем выходить.

Старик удивленно поднял брови.

– Ты знал, что это случится? Как тебе удалось собраться настолько быстро?

Гном почесал в затылке.

– Нет, не знал и искренне удивился словам мальчика. Но междоусобная война приучила меня быть постоянно готовым куда-то бежать, прятаться, и – гном нахмурился, – снова бежать. Ты уверен, что хочешь остаться, Арендиил?

Кузнец вздохнул.

– У меня нет выбора, Турин, и ты это знаешь. Если я останусь здесь, есть шанс, что они не пустятся в погоню за вами сразу. Ты ведь знаешь, что им нужно. Мы так долго боялись, что этот день наступит, и вот – он здесь. Уходите, скорее!

Турин взял мальчика за руку. Но он не сдвинулся с места.

– Я не брошу тебя, дедушка. Мы защитим эту книгу вместе.

Свистящий звук отвлек троицу от разговора и заставил прислушаться. Еще один такой же раздался чуть в стороне от подворья, и его тут же перебил громкий взрыв. Затем ещё один, и ещё. Свист снова раздался практически над головой, и брошенный гномом оземь мальчик увидел, как треугольный объект странного вида пролетел на высоте пары сосен. Прямо из него вниз полетели несколько чугунных шаров, сыпящих искрами вокруг. Один упал прямо на крышу кузницы и мгновенно взорвался. Турина, Арендиила и Аллендила засыпало обломками.

Кашляя и отплевываясь от сажи и разлетевшихся кусочков древесного угля, Арендиил откинул рукой небольшую балку. Турина убило мгновенно, ударом по голове. Чуть поодаль, прикрытый могучий рукой, лежал Аллендил. Его голова была цела, однако мальчик был без сознания. С трудом двигая руками и ногами, Арендиил подполз к нему ближе и вытащил из-под руки верного гнома. Оплакивать погибшего было некогда.

Турень видел взрыв из амбара и лежал не двигаясь, в страхене решаясьпошевелить даже своими маленькими усами. Снова раздался взрыв, но где-то дальше от амбара. Поднялся крик. Переборов себя, крысенок поднялся с земли и побежал вперед, через открытые ворота…

Напротив лежали Аллендил и его дед, балки от крыши разбросало в разные стороны, а в доме полыхал пожар. Зная, насколько ценна для мальчика книга, что он постоянно читал вечерами, Турень осторожно прошмыгнул в пылающий дом. Там горел только пристроенный к основному зданию флигель, и в спальню кузнеца можно было пройти. Крысенок толкнул двери своим весом, по инерции прокатился по полу и встал на две лапы. Нужно было обязательно найти фолиант.

*****************************************

Рихтарж вместе со своими помощниками грузил в телегу очередные мешки с мукой и другой провизией. Его мысли были заняты предстоящей эвакуацией, но ничто не пугало его сильнее, чем желание поскорее закончить погрузку и уйти, куда глаза глядят. По сути, идти ему и жителям его города было некуда, и, возможно, Витур мог бы подсказать, как поступить, однако вот уже много лет их общение напоминало отношения дятла со стволом дерева.

Витур не упускал возможности отпустить колкость в адрес рихтаржа, рихтарж же, в свою очередь, – обозвать Витура «горным бараном» или, что того хуже, «бочкой прокисшего пива». Как бы там ни было, теперь они были вынуждены работать вместе, а присутствие Рандуила несколько снижало пыл двух не очень молодых, но крайне упрямых представителей разумных рас. Ну, или так казалось...

– Возьми тебя Иуриил, жалкая пародия на человека! Я уже множество раз сказал тебе, что эта телега должна быть загружена не только хламом, но и как минимум парой десятков копий, стрел и арбалетов. Чем ты собрался защищать первую цепочку обоза – коровьим навозом, которого воистину будет в избытке, из-за согнанного отовсюду скота?!

Рихтарж даже позеленел от злости. Видимо, особенно обидным ему показались такие сельскохозяйственные замечания от гнома, который ничего, кроме кружки пива, не мог бы узнать, даже если бы перед его глазами были соха и конь.

– Витур, я конечно терплю твои выходки с радостью, зная, что никого равного тебе нет во всех королевствах, по части выпивки и ратного дела. Но прошу тебя, просто заклинаю – оставь меня в покое и позволь, наконец, закончить погрузку этой телеги!

Рандуил встал между ними.

– Может хватит? Работы тутне только на вас двоих, но и на десять таких же, как Витур. Вам нечего делить, господа. Каждый из вас необходим людям прямо сейчас.

Действительно, окружающие будто бы услышали спор двух уважаемых господ и теперь внимательно наблюдали за реакцией. Рандуил обреченно вздохнул.

Наконец Витур протянул свою лапищу рихтаржу, подмигнув куда-то в сторону матрон с детьми.

– Действительно, господин рихтарж. Что-то мы с вами увлеклись. Предлагаю замять маленькое недоразумение и с новыми силами заняться работой, так как времени у нас осталось крайне мало.

Искренняя улыбка на лице рихтаржа очень быстро превращалась в небольшой, но заметный оскал, а затем и в безудержный, поначалу бесшумный, смех, который громким эхом прокатился по всему подворью корчмы.

– Старый друг! Я знал, что мы поймем друг друга, даже если в каждом будет по кучке стрел, заботливо пущенных в пылу товарищеского спора.

– Вот и славно. – Рандуил похлопал себя по поясу. – Теперь пора приниматься за работу, мы и так потеряли много времени. Господин рихтарж, сколько стражников готовы помочь собрать беженцев с окраин города?

– Гм, гм. Дай-ка подумать. Думаю, что без ущерба для защиты города ты можешь взять с собой небольшой отряд и выступать прямо сейчас. Необходимо до захода солнца предупредить все пригороды и, разумеется, городской посад. Мы точно не знаем, с какой стороны айсельвы будут атаковать, соответственно вам придется обскакать всю округу. Стражники находятся на сборе у начальника, недалеко от ратуши, я сообщу им новую задачу. Главное, – рихтарж оглядел Рандуила с ног до головы, – не забудь подготовиться сам. Доспехи и оружие тебе выдадут в…

Витур остановил его речь жестом.

– У моего сына всё есть. В корчме, на втором этаже, – комната, которую Велора еще вчера подготовила для тебя. Найдешь снаряжение и оружие на стойке.

Рандуил благодарно кивнул и пошел в сторону дома. Он совершенно не помнил своего детства, но готов был поклясться, что если бы у гномов рождались человеческие дети – Витур стал бы лучшим из отцов.