Кузнец S Ранга: Сердце Машины

Глава 1

Картина маслом, жизнь прекрасна…

Я приоткрыл глаза.

Моё лицо было впечатано в колею, и мир под этим углом выглядел на редкость паршиво. Свинцовое небо, голые ветки елей и тяжелые сапоги, подбитые рифленым железом, которые методично втаптывали остатки нашего несостоявшегося ужина в мерзлую землю.

Яд — паскудная штука. Конкретно этот не просто парализует; он превращает тебя в собственного тюремщика. Ты всё слышишь, всё чувствуешь — как холод пробирается под куртку, как колет затекшую руку, — но не можешь даже моргнуть. Тело превратилось в бессмысленный кусок мяса, оставленный на потеху палачам.

— Эй, здоровяк, — донесся приглушенный, издевательский голос Шёпота из сумки, брошенной рядом в грязь. — Если ты планируешь пролежать так до весны, то вытащи меня хотя бы на солнышко. Терпеть не могу сырость, у меня от неё характер портится. Есть идеи? А то нас сейчас либо в рабство продадут, либо на запчасти пустят.

Я бы с удовольствием ответил этому куску древней стали парой ласковых, но мой язык был таким же неповоротливым, как и всё остальное.

Над нами возвышались Легаты. Тяжелый лязг доспехов, шипение пара и короткие, сухие команды. Они не были похожи на обычных лесных бандитов — от них веяло холодной, расчетливой жестокостью.

Легат в маске-черепе отошел к Борису. Наш караванщик лежал грудой мяса, уткнувшись бородой в снег. Железный человек остановился над ним, и я услышал сухой, механический щелчок — линзы в его маске меняли фокус, оценивая «товар».

— Этот слишком тяжелый, — проскрежетал Легат. Голос у него был такой, будто в жестяном ведре перемалывали гравий. — Лишний груз. Если не очнется через минуту — пустить в расход.

Внутри меня всё пылало от бессильной ярости. Борис был хорошим мужиком. Простым, как медный грош, и честным настолько, что это даже раздражало. И теперь он должен был сдохнуть только потому, что какому-то механизированному ублюдку лень тащить его лишние сто килограммов.

Один из солдат бесцеремонно перевернул меня на спину. Сквозь линзы его маски на меня смотрело нечто абсолютно бездушное.

— Этот — приоритет номер один, — раздался голос Командира. — Руки целыми оставить. Остальных — в расход, если будут мешать.

Вдруг я почувствовал движение рядом. Совсем близко. Кто-то медленно, по-пластунски, пробирался через грязь. Эльза. Она должна была быть в глубоком обмороке, как и все мы, но её пальцы, скрытые подолом плаща, мелко дрожали. Она двигалась сантиметр за сантиметром, делая вид, что её тело просто бьется в предсмертных судорогах.

— Кир… — её шепот был едва слышен за свистом пара, вырывающегося из доспехов Легата, и топотом сапог его помощников. — Не дергайся.

Она навалилась на меня сверху, закрывая обзор охранникам своим телом. Для Легата мы сейчас были просто двумя отравленными жертвами, решившими пообжиматься напоследок.

— Эльза… — едва слышно выдохнул я, — я вытащу нас, только…

В нос ударил странный запах, идущий от неё. Смесь привычного горького шоколада и внезапно — едкого, химизного лимона.

— Заткнись, пожалуйста, — её лицо внезапно вспыхнуло густым румянцем. Глаза лихорадочно блестели за стеклами треснувших очков. Она приоткрыла рот, и я заметил там маленькую ампулу, спрятанную за щекой. — Это не полноценный антидот, скорее универсальное средство от всего понемногу. Но доза всего одна. Придется сделать так…

Прежде чем я успел хотя бы мысленно спросить «как?», она впилась в мои губы.

Её губы были теплыми и сухими. Язык Эльзы коснулся моего, и я почувствовал резкую, обжигающую кислинку. Вместе с её слюной в мой рот попал антидот. Он обжег гортань, как жидкое пламя, и мгновенно ударил в кровь смесью трав и чистого алхимического спирта.

Перед глазами вспыхнули системные сообщения:

【Получен эффект: «Бычье сердце 】 ● Экстренная детоксикация: снятие негативных эффектов влияющих на двигательные функции на 75%

Мир перед глазами перестал плыть. Холод промерзшей земли внезапно стал не просто ощущением, а сигналом к действию. Эльза отстранилась, тяжело дыша. Между её губами и моим ртом протянулась тонкая ниточка слюны.

— Это… это не считается за поцелуй! — вспыхнула она, поправляя очки. — Это чисто медицинская процедура!

— Конечно, — прохрипел я, чувствуя, как пальцы на правой руке снова подчиняются мне. — Только в следующий раз предупреждай о «процедуре».

— Эй! Вы двое! — рявкнул один из прихвостней Легата, заметив шевеление. — Решили пообжиматься перед тем, как сдохнуть?

Ой да ладно, вы всё равно не собирались убивать меня.

Легат подошел, занося тяжелый кованый сапог для удара. Железо на его подошве было грубым, с зазубринами — явный признак массового, дешевого литья. Он думал, что я всё еще кусок мяса, способный только на тихие хрипы. Это была его ошибка.

Я просто выбросил руку вперед, хватая его за голеностоп, там, где под основной бронепластиной выходили медные трубки парового привода весьма странной механической брони.

— Красивая игрушка, — прохрипел я, активируя 【Анализ】

【Объект: Паровой привод «Марк-2»】 【Дефекты: 】 ● Стопорное кольцо поршня — плохая закалка

— Слишком много заклепок, — я оскалился. — И паршивая закалка клапана. Кто тебя вырядил в этот хлам?

Я сосредоточился и использовал【Мгновенную ковку】

Мне не нужно было менять всю структуру доспеха или же разрушать его, нужно было лишь крошечное, точечное усилие. Я просто «приварил» стопорное кольцо к цилиндру, заставив структуру металла на мгновение стать мягкой, как воск, и тут же застыть монолитом.

Раздался короткий, неприятный хруст. Легат попытался сделать шаг, но его нога намертво заклинила.

Давление пара внутри доспеха мгновенно подскочило. Металл хрустнул, блокируя обратный клапан. Раздался оглушительный свист, похожий на крик раненой птицы.

— Что ты… — начал он, но закончить не успел.

Медную трубку вырвало с мясом. Струя перегретого пара ударила ему прямо под шлем. Прихвостня подбросило вверх, когда давление не нашло выхода и ударило в коленный шарнир. Его ногу вывернуло под неестественным углом, а из шлема забил белый фонтан пара, пахнущий вареным мясом.

— Один-ноль в пользу хороших парней! Ну и не парней тоже, — радостно завопил Шёпот из сумки. — Здоровяк, хватай меня, пока остальные не сообразили, что к чему!

Я перекатился, игнорируя тошноту и остатки яда в крови. Металл кандалов на моих руках под воздействием эффекта от【Мгновенной ковки】 на мгновение стал податливым. Я заставил его структуру перестать существовать как единое целое. Цепи с глухим, издевательским звоном опали в снег.

Рванул шнурок сумки. Шёпот вылетел из неё и лег в руку как влитой. По прежнему переломленный пополам, холодный, но в какой-то степени надёжный, хоть и обломок…

Просто кусок древней стали, который чертовски хорошо умел резать. На тролле проверено!

— Борис! Мирта! Вставайте! — крикнул я.

Эльза уже успела плеснуть караванщику на лицо ту же кислятину, что досталась мне через поцелуй. Борис мотал головой, как оглушенный бык, нащупывая свою тяжелую дубину.

— Мои телеги… — прохрипел он, глядя на разруху. — Убью, гады…

Я рубанул Шёпотом по его кандалам. Сталь артефакта встретилась с дешевым железом цепей, и те разлетелись, как стеклянные.

Решили сэкономить?.

— Борис, хватай Мирту! Бегом к повозке! — скомандовал я, разворачиваясь к лесу.

Из фиолетового дыма начали выступать новые силуэты. Земля вздрогнула от тяжелого, размеренного шага. Командир повернулся ко мне возле затухшего костра. Его доспех не просто шипел — он гудел, низко и угрожающе, а маска-череп светилась багровым, ядовитым пламенем.

— Вы никуда не уйдете, — проскрежетал он. Голос был спокойным, и от этого становилось еще неуютнее.

— Ой, завали, жестянка… — огрызнулся я, перехватывая Шёпота поудобнее. — Эльза, прыгай в телегу! Живо!

— Триста секунд, — прошептала Эльза, хватая меня за локоть. — Точнее, уже меньше. Эффект скоро кончится.

— Вот уж порадовала, — буркнул я.

Командир Легатов слегка пригнулся, и из ранцев на его икрах с оглушительным свистом вырвались струи перегретого пара. Земля под ним лопнула. Металлическая туша взмыла в воздух, описывая дугу, и тяжело обрушилась на дорогу прямо перед нашими конями.

— Первый раунд закончился, — прокомментировал Шёпот, пока я помогал Эльзе залезть в повозку. — Теперь начнется настоящая бойня. Здоровяк, постарайся не сдохнуть, мне не нравится этот багровый свет в его глазах. У него зазоры в подмышках размером с калитку, ткни его туда!

Я сжал рукоять обломка меча до хруста в костяшках. У нас был один шанс на прорыв, прежде чем яд снова возьмет свое.

Командир Легатов медленно поднимался из воронки, и его маска-череп теперь смотрела прямо на меня. В его правой руке, скрежеща сочленениями, выдвинулся массивный тесак, окутанный рыжим маревом жара. Воздух вокруг него дрожал, а снег мгновенно превращался в грязный пар.

— Знаешь, Шёпот, — прохрипел я, перекатываясь за обугленное колесо повозки, — если мы выберемся, я переименую тебя в «Занозу». Потому что ты зудишь в голове похлеще любого проклятия.

— Ха! — отозвался обрубок меча в моей руке. — Оцени иронию, здоровяк: легендарный клинок, созданный убивать драконов, сейчас мечтает просто не быть согнутым об эту дешевую штамповку. Ты видел их доспехи? Это же издевательство над металлом. Я буквально чувствую, как эти поршни плачут от плохой смазки.

Командир не спешил. Он шел по талому снегу, и каждый его шаг сопровождался глухим, мощным ударом — словно по земле били огромным молотом. Фиолетовая энергия на его запястье затрещала громче, пахнуло озоном и жженой кожей.

— Пора заканчивать это представление, — пророкотал он и вскинул руку.

Я едва успел нырнуть в сторону, когда в место, где я только что сидел, ударил фиолетовый разряд. Воздух взорвался. Колесо, служившее мне укрытием, разлетелось в щепки, а меня обдало градом острых осколков.

— Эльза, к повозке! — заорал я. — Борис, хватай Мирту! Уходим!

Командир уже наводил свой наручный арбалет левой руки на Эльзу, которая пыталась помочь Борису подхватить бесчувственную Мирту.

— Не смей! — я ринулся вперёд.

Я направил обломок лезвия Шёпота в медную трубку внутри локтевого сустава противника. Раздался резкий свист. Пар, который должен был двигать руку Командира, с диким шипением вырвался наружу. Рука Легата бессильно повисла, разбрызгивая горячее масло.

— Моя р-р-р-рука! — прорычал Командир. Его багровые линзы вспыхнули ярче. — Мелкий червь…

В этот момент за его спиной возник Борис. Наш караванщик выглядел как оживший кошмар — с окровавленной головой, но с безумным блеском в глазах. В руках он сжимал огромную кованую чеку от повозки, которую использовал как импровизированный кистень.

— Похлебка была… с копченостями… — пробасил он и с размаху опустил железяку на затылок Командира.

Звук был такой, будто в пустой бочке взорвалась петарда. Шлем Легата смялся, он покачнулся, но не упал. Он уже разворачивался, чтобы прикончить Бориса, но тут из повозки вырвался злой, неровный выхлоп перегретой маны.

Мирта, шатаясь, стояла на коленях. Её рыжие волосы дымились, а лицо было белым, как мел.

— Пошли… вон… — выдохнула она, и струя пламени ударила Командиру прямо в маску.

Металл шлема начал краснеть. Легат отшатнулся, закрывая лицо уцелевшей рукой.

— Уходим! — я затолкнул Эльзу и Мирту в повозку. — Борис, на козлы! Гони, как если бы за тобой гналась твоя теща!

Борис не заставил ни себя ни нас ждать. Он рванул поводья уцелевшей пары коней, и мы сорвались с места. Колеса бешено застучали по мерзлой земле.

— Догоняют? — Мирта тяжело дышала, привалившись к борту. Пламя в её глазах погасло, сменившись полным изнеможением.

— Пока нет, — я выглянул назад. — Но у нас хвост из его людей и… что за?

Из темноты леса за нами начали вылетать тени. Четыре легата на легких паровых конструкциях — уродливых механизмах из двух колес и труб, и свора… механических тварей, похожих на собак. Они неумолимо сокращали дистанцию.

— Кир, у нас проблема, — подала голос Эльза, копаясь в своей сумке. — Твой «ремонт» колеса… оно долго не выдержит. Я уже чувствую запах гари.

Я посмотрел на левое заднее колесо. Мой импровизированный обод из обломков начал искрить. Трение на такой скорости было запредельным.

— Нам нужно дотянуть до моста, — прохрипел я. — Борис, сколько до реки?

— Две мили! — донесся крик торговца. — Но кони долго не протянут!

Механические гончие были уже в двадцати шагах. Одна из них прыгнула, цепляясь когтями за задний борт. Дерево затрещало под её весом.

— А ну брысь, блохастая! — завопил Шёпот.

А я, не теряя времени, коротким ударом снес механической твари голову. Та с удивительной лёгкостью отлетела, и из перерубленной шеи брызнуло вонючее масло.

— Здоровяк, у них там целый меха-зоопарк сзади! — закричал меч. — И знаешь, что самое веселое? Я вижу ту огромную хреновину, на которой едет их босс. А ещё он починил свой котелок!

Я обернулся. В тумане позади действительно зажегся мощный багровый прожектор. Командир на своей многоногой машине не собирался нас отпускать.

Выглядит как груда хлама, но… стоит признать — невероятного хлама.

— Эльза, у тебя осталось что-то взрывное?

— Только «Утренняя роса», — она достала крошечный пузырек. — Но она реагирует только на ману. Если Мирта не сможет её поджечь — это просто дорогая водка.

Мирта уже была без сознания.

— Значит, придется импровизировать, — я коснулся дымящегося колеса. Мой план был безумным. Даже для глупца Е-ранга. — Мы не будем взрывать мост с помощью магии. Попробуем воспользоваться законами физики и плохим качеством их любимого металлолома.

Впереди показались очертания моста. Каменный, старый, с одной-единственной узкой полосой проезда. Повозка влетела на каменную кладку с грохотом. Я присел у борта, сжимая в руке пузырек Эльзы и рукоять Шёпота.

— Шёпот, работаем! — я вогнал меч в щель между плитами, точно туда, где ржавая железная стяжка уходила в камень.

— Только не урони меня в воду, я не умею плавать! — буркнул меч.

Одновременно с этим я раздавил пузырёк «Утренней росы» прямо над лезвием. Жидкость потекла по стали, шипя и вступая в реакцию с остатками алхимической гадости на мече.

— Теперь… — я сосредоточился.

Откат в пятнадцать минут как раз должен был кончиться.

【Мгновенная ковка】

Я создал резкий температурный скачок в месте контакта «росы» и металла. Раздался странный, хлопающий звук. «Утренняя роса» мгновенно превратилась в облако едкого пара, который под огромным давлением вошел в микротрещины камня.

В этот момент наше горящее колесо окончательно лопнуло. Повозка накренилась, высекая фонтан искр, и в этот же миг железная стяжка моста не выдержала даже такого мелкого взрыва. Огромная паучья машина Командира уже выскочила на середину. Мост, не рассчитанный на такой вес и подточенный моим «ремонтом», жалобно застонал.

С резким звуком сталь лопнула. Центральный пролет дрогнул и начал оседать.

— Прощай, консервная банка! — крикнул Шёпот напоследок.

Командир попытался дать задний ход, его механические лапы бешено скребли по камню, вырывая куски кладки, но было поздно. С оглушительным грохотом многотонная махина вместе с куском моста рухнула вниз, в ледяную реку.

Наша повозка, лишившись колеса, проскользила на днище последние метры и замерла уже на твердой земле другого берега. Наступила тишина, нарушаемая только хрипом коней и свистом ветра.

— Живы… — Борис медленно сполз с козел на землю. — Клянусь всеми духами… мы живы!

Я лежал на дне повозки, глядя в серое небо. Во рту всё ещё стоял кислый вкус антидота. Рядом шевельнулась Мирта — она была слаба, но дышала ровно.

— Кир? — Эльза наклонилась надо мной. Одна из линз её очков таки разбилась, и один глаз смотрел на меня с забавным прищуром. — Ты как?

— Хочу… — я запнулся, — хочу нормальной еды. Без шоколада. И без лимонов.

Она коротко рассмеялась и вдруг быстро коснулась губами моей щеки.

— Это за то, что не уронил нас в реку. На большее не рассчитывай.

— Эй! А мне?! — возмутился Шёпот. — Я вообще-то всю работу сделал! Почему мне никто не целует рукоять?!

— Потому что от тебя воняет, — буркнул я, с трудом поднимаясь.

Мы обернулись к горизонту. Туман над рекой рассеялся, и перед нами во всей красе предстала Столица. Это был огромный организм из камня и стали: сотни дымящих труб, величественные шпили Академии и стены, по которым патрулировали стражники в сверкающей броне.

— Ну что, студиозусы, — Борис оглядел свою разбитую повозку и расправил плечи. — Добро пожаловать. Это Столица, Аргентис! Город, где золото течет рекой, а кровь — сточными канавами. Постарайтесь не вляпаться в первое и не пролить второе в первый же день.

Мы медленно двинулись к воротам. Повозка волочилась на одной оси, оставляя за собой глубокую борозду, но нам было плевать. Впереди нас ждали горячая ванна, нормальная похлебка и целый город возможностей

Но это не точно…

Глава 2

Аргентис встретил нас так, будто мы ему задолжали крупную сумму, а отдавать явно не собираемся.

Едва мы остановились перед гигантскими коваными воротами, которые больше походили на вход в пасть механического демона, где-то сверху с оглушительным «ПШ-Ш-Ш!» бахнул клапан сброса давления.

Нас накрыло таким плотным и горячим облаком пара, что я на пару секунд почувствовал себя пельменем, который по ошибке засунули в пароварку.

В нос тут же ударил густой, почти осязаемый коктейль из запахов: жженый уголь, тяжелое машинное масло, раскаленный металл и какая-то едкая хрень, от которой в горле мгновенно запершило.

Створка ворот медленно поползла вверх на чудовищных лязгающих цепях. Каждое звено этой цепи было размером с голову взрослого мужика. Мы потащились внутрь, и город буквально обрушился на нас.

— Здоровяк, клянусь всеми молотами мира, вытащи меня из этой сумки! — подал голос Шепот. В его интонациях не было ни капли восторга, только капризное раздражение. — Я сейчас либо задохнусь в этой вони, либо заржавею от влажности прямо в твоих шмотках. Что это за дыра? Тут вообще слышали слово «полировка»? Или они всё просто заливают дегтем и надеются на лучшее?

— Постарайся поменьше нудеть, глядишь и не заржавеешь. — буркнул я, вытирая лицо рукавом. Рукав тут же стал серым от осевшей сажи.

— Но я не ржавею! Я выкован из метеоритной стали! Наверное… не знаю!

— Шёпот.

— Что?

— Захлопни ножны.

Эльза рядом со мной, наоборот, выглядела так, будто попала на склад бесплатных конфет. Она жадно, почти экстатично втягивала носом этот сомнительный воздух. Еще немного, и она начнет пытаться пробовать его на вкус.

— О-о-о, Кир, ты только вдохни! Чувствуешь?

— Я точно чувствую. И это не Шуэль номер пять, — Отозвалась Мирта зажимая свой носик, — ещё пара таких ароматов и я потеряю сознание.

Эльза вцепилась в мой локоть, указывая на ближайшую медную трубу, из которой в сточную канаву сочилась бурая жижа.

— Ты ничего не понимаешь, Мирта. Это замечательные ароматы! Кир, ты только погляди, это же мано-конденсат с примесью серы! Какой осадок, какие фракции! Если я соберу соскоб с этих труб, то…

— Эльза, ради всего святого, ничего не трогай, — я осторожно отцепил её пальцы от своего рукава. — У тебя и так в руках всё вечно детонирует, а тут имущество казенное. Рванет — нас по всему району по кусочкам собирать будут. И это в лучшем случае. В худшем — заставят платить за ремонт муниципальной трубы, а у нас грант не резиновый.

— Из гранта нам придется выделить половину на моющие средства…

Процедила Мирта вцепившись в подол платья так, будто эта ткань была единственная чистая вещь в этом городе. Она с нескрываемым ужасом смотрела на липкую черную жижу, медленно расползающуюся по брусчатке прямо к её новеньким сапогам.

— Не все так плохо, — пожал я плечами.

Все же мне есть с чем сравнивать, я жил на помойке пока Стефан меня не подобрал.

— Я… я думаю, мои сапоги этого не переживут, — тихо, почти трагично пробормотала она. — Я в принципе тоже.

— Привыкай, принцесса, — хмыкнул Борис, сплевывая на маслянистую брусчатку. — В Верхнем городе, конечно, всё в золоте, латуни и ажурных мостиках. Там господа дышат воздухом. А тут — рабочая зона. «Стык». Здесь куется и конструируется всё, что потом продают в лавках богачей. Зато здесь на наши рожи всем плевать, лишь бы работали и лишних вопросов не задавали. Идем быстрее, пока патруль на воротах не решил, что мы подозрительно долго любуемся панорамой.

Аргентис давил. Узкие улицы были зажаты между высокими домами-коробками, облепленными медными трубками, какими-то манометрами и вечно шипящими датчиками. Повсюду стоял монотонный гул — низкочастотная вибрация, идущая откуда-то из-под земли.

Мимо прогрохотала телега, которая тащила себя сама за счет пыхтящего сзади медного котла. Водитель в черных очках яростно крутил какой-то рычаг.

Я мельком активировал навык. 【Анализ】 【Объект: «Автоматон МК-3»】 【Состояние: Ужасное】 【Дефекты: 】 ● Шестерёнки на выдвижном оружии сбиты ● Поршень заклинило: шанс поломки 78%

Если тут в городе хотя бы половина таких, я озолочусь на ремонте.

Мы шли мимо огромных кирпичных цехов. От ритмичного грохота паровых молотов внутри зданий дрожала мостовая под ногами. Народу — тьма. Работяги в замасленных робах, торговцы запчастями, какие-то мутные типы в плащах. И все, абсолютно все были покрыты тонким слоем угольной пыли.

— Не отставать! — гаркнул Борис, когда мы едва не врезались в толпу грузчиков, тащивших ящики с кристаллами. — Тут если зазеваешься, обчистят карманы быстрее, чем успеешь сказать «о как!».

Мы свернули в один переулок, потом в другой. Воздух становился всё гуще, видимость упала — смог здесь был не просто погодным явлением, а частью ландшафта. Над головами, в узкой полоске неба, проплыл дирижабль с гербом Академии. Красивый, серебристый, он величественно парил над всей этой гарью.

— Нам долго еще? — Мирта уже едва переставляла ноги.

— Мы сильно спешим? — усмехнулся Борис, глядя через плечо, — Может сначала перекусим?

— Да! — отозвалась Эльза, — я бы сейчас василиска съела… ну не прямо целиком конечно, надо ещё чешую чистить. Да и яд сцедить. Хотя если оставит немножко, то может выйти пикантная добавка. А потом…

— Присядем здесь, — оборвал Борис ее кулинарные рассуждения, и указал на табличку «Черная похлёбка», — кормят прилично, денег много не берут. Если только дамы не побрезгуют разделить хлеб с простыми работягами?

— Эти то? — на моем лице расцвела улыбка, — Отнюдь.

— Едааа! — Эльза плюхнулись за столик стоявший снаружи заведения.

— Мне мёда, — устало протянула Мирта, — две…нет, три кружки. И жаркое.

— Полегче, это вам не ресторан, — хохотнул Борис, — здесь…

— Здесь подают помои, — прошипел зверолюд, который только что отошёл от прилавка с едой, — отраву!

— Для таких как ты у нас нет еды, — фыркнул повар, — проваливай отсюда, тварь хвостатая, и не возвращайся!

Зверолюд демонстративно ударил кулаком по вывеске и ушел прочь, теряясь в шуме городских улиц.

— Это что сейчас было? — я повернулся к Борису.

— У местных натянутые отношения с представителями других рас, особенно зверолюдами. Наверняка есть причины, но я предпочитаю в это не лезть.

Я заметил, как Эльза украдкой натянула капюшон, пряча свои острые ушки.

— Как-то это не правильно, — я поморщился. — Если живёте в одном месте, то стоит доверять друг другу. А когда сосед враг соседу. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Верно, — кивнул Борис, — но ненавидеть всегда проще.

— Чего заказать изволите? — к нам подошёл лопоухий рыжий парнишка, — у нас богатый выбор супов… суп с углем, суп с сажей, суп с золой, суп…

— Есть мясо? Просто обычные жареные куски мяса. Без всяких наворотов?

— Эм, да?

— Неси на всех. И гарнир. Дамы, что пить будете?

— Эль!

— Мёд!

— Я не дама, — отозвался Борис, — но пить тоже буду. Мне литр «черного паладина».

— Будет сделано!

Парнишка удалился. Вскоре мы приступили к еде и напиткам. На удивление мясо было вполне неплохим, хоть и жестковатым. Ну и странноватым на вкус. Надеюсь это не собака…

Внезапно в голове раздался знакомый женский голос. От неожиданности я чуть не облился напитком.

«Добрый вечер, мастер! Не пугайтесь, это я, ваша хранительница — Лира.»

Какого черта?!

«Я вас удивила? Да, я могу связаться с вами телепатически, если вы не находитесь слишком глубоко в Глубинах. В обычном измерении „достучаться“ до вас не составляет трудностей, где бы вы не находились. К тому же, вам не нужно отвечать мне вслух, я прекрасно слышу ваши мысли.»

«Замечательно… И с чего это вдруг ты решила связаться со мной?» — мысленно спросил я.

«Знаю, что на данный момент вы очень заняты, но вынуждена сообщить, что лимит запаса Лунита почти достигнут, не говоря уже об энергии. Я крайне рекомендую вам улучшить кузницу до третьего ранга, как только вы сможете уделить этому время.» — доходчиво объяснила Лира, её голос звучал словно она несколько недовольна.

Либо ревнует, либо соскучилась.

«Ревновать своего мастера или скучать по нему — совершенно нормально для хранительницы, мастер.» — я даже представил, как она надула губки.

Думать об этом было ошибкой.

«Забудем об этом, давай к делу…» — я предпочел соскочить с темы. «Что нужно для улучшения кузни до третьего ранга?»

«Для начала — повысить ваш уровень мастерства. Что же ещё.»

«Боюсь это дело не быстрое. С предыдущим вызовом мне повезло. Но в этот раз чувствую мне понадобится полгода, потому что быстрее попросту невозмо…»

【Системный вызов: Второй шаг】 【Цель: освоить новую стезю】 【Задача: повысьте ранг с Е до D】 【Срок: 15 дней】

【Условия: 】 1. Создайте предмет D-Ранга 2. Почините/создайте свой первый сложный механизм 3. Раскройте свойства материала: Эссенция хаоса

У меня аж пиво из носа полилось!

— Пятнадцать дней?! Да вы совсем рехнулись что ли?! Да как это сделаю? В прошлый раз было тридцать!

— Кир! — Мирта… да в общем-то всё в радиусе пятидесяти метров вытаращились на меня, — все в порядке?

— Конечно, я в полном порядке. — и залпом опрокинул кружку. — Лучший день в моей жизни.

Ещё и эта эссенция, которую я получил с тролля на турнире. Интересно, конечно, ресурс наверняка полезный и ценный, но… Помогите…

Хотя, во всем есть свои плюсы, правда ведь? Если я справился с первым вызовом, то и второй осилю. Нужно только поднажать.

— Я думаю нам не стоит привлекать много внимания, — откашлялся Борис, — быстрее доедайте и пойдем. Не хватало ещё, чтобы те ублюдки из леса нашли нас.

Резонное замечание. Надеюсь Борис не придаст моим словам никакого значения. Или не посчитает меня сумасшедшим.

Мы снялись с места и пошли вдоль грязных переулков. Снега здесь не было, только грязная вода располагающаяся, как паутина по брусчатке. Вскоре мы спустились по каменным ступеням вниз, на нижние уровни города, где ютились склады и мануфактуры.

— Почти пришли, — Борис свернул в глухой тупик. — Улица Пекарей. Тут когда-то было приличное место, пока одна мастерская не взлетела на воздух из-за утечки маны из фабрикатора. С тех пор тут тишина, что нам и нужно.

Тупик оказался на редкость мрачным. С одной стороны — кирпичная стена завода, с другой — старые склады. Наше здание стояло в самом конце. Два этажа, когда-то красный кирпич теперь стал черным от копоти. Окна первого этажа заколочены досками, вывеска с обгоревшим караваем скрипит на одной петле при каждом порыве ветра.

— Пришли. Дом номер тринадцать, — Борис остановился у двери.

— Шикарно, — подал голос Шепот. — А крысы в комплекте идут или их надо отдельно покупать?

— Заткнись, а, — я устало потер переносицу. — Для пристанища сойдет. Главное, чтобы крыша не текла.

В этот момент из окна второго этажа выплыло густое облако дыма. Пахло крепким табаком, причем не той дешевой дрянью, что курят грузчики в порту, а чем-то терпким, с примесью можжевельника.

— Опять студенты? — раздался сверху хриплый, ленивый голос.

Я задрал голову. На подоконнике сидел мужик в помятой серой майке. Лицо в шрамах, взгляд — холодный и цепкий, как у следователя, который уже знает, что ты виноват, но ждет, когда ты начнешь врать. В зубах он сжимал массивную трубку.

Мужик не спешил. Он медленно выпустил струю дыма, щурясь от него же, и принялся нас разглядывать. Причем делал это так медленно, что стало не по себе. Взгляд его прошелся по моим ботинкам, задержался на руках Мирты, мазнул по волосам Эльзы и замер на моей сумке.

— Мы не студенты, — ответил я, стараясь звучать как можно спокойнее. — Скорее абитуриенты.

— Будущие студенты, значит? — мужик усмехнулся, обнажив стальной зуб. — Позвольте представится, Арсен Колреш, — он вынул трубку изо рта и указал ей на меня. — А ты кузнец. Причем не из тех, кто подковы гнет. Правое плечо чуть выше левого, специфический разворот корпуса — привычка работать с тяжелым одноручным молотом. Мозоли на фалангах указательного и большого пальцев характерны для тех, кто часто держит клещи. А запах… — он втянул носом воздух. — Запах окалины и угля не вымывается даже самым дорогим мылом. Ты пропитан им до костей, парень.

Я невольно сжал лямку сумки. Мужик перевел взгляд на Эльзу. Та вздрогнула и попыталась спрятать руки в складках плаща.

— Алхимик, — констатировал он. — На левом рукаве желтоватое пятно — азотная кислота, судя по контуру, капнула дня три назад. Кончики пальцев слегка окрашены в оранжевый — работа с серными соединениями маны. А то, как ты принюхиваешься к городскому смогу вместо того, чтобы морщиться… Только алхимик ищет в этой вони компоненты для своих реторт.

Эльза открыла рот, чтобы что-то возразить, но Колреш уже переключился на Мирту. Та выпрямилась, привычно вскинув подбородок.

— А вот и главная загадка, — протянул он. — Беглая аристократка. Сапоги из мягкой кожи, ручная работа, такие не купишь на рынке в порту. Осанка — будто в корсет закована с рождения. Но мантия… мантия дешевая, из грубой шерсти, куплена явно второпях, чтобы не отсвечивать в толпе. Хм… ещё и маг. Причем из тех, кто привык приказывать, а не просить.

Мирта вспыхнула.

— Да как вы… Откуда вы всё это взяли? Это просто… возмутительно!

— Это просто наблюдательность, девочка, — Колреш снова затянулся. — В Аргентисе глаза кормят лучше, чем ноги. Итак, имеем кузнеца, алхимика и мага-недоучку. Идеальный состав для тех, кто решил попытать счастья в Академии, но не хочет светиться в официальных доходных домах.

От этого парня у меня уже зубы сводит.

— Я живу сверху, — продолжил он. — Если будете шуметь по ночам — выкину с лестницы. Мои уши привыкли к тишине. Будете варить свою алхимическую бурду и вонять на весь дом — вызову инспектора, я знаю их всех по именам, до единого. Поняли? И да, кузнец… — он снова посмотрел на меня. — Если надумаешь ковать здесь, учти: труба забита. Сначала почисти, иначе мы все задохнемся.

— Понял, — кивнул я. — Мы будем тихими соседями.

— Ага, вижу я, какие вы тихие, — Колреш хмыкнул. — В общем, не взорвите дом, я в нем сплю. И если решите что-то праздновать и у вас найдется лишняя бутылка темного эля — заносите. Мы быстро договоримся.

Он скрылся в комнате, оставив нас обтекать под впечатлением. Борис тем временем возился с тяжелым латунным замком.

— Не обращайте внимания, Колреш — мужик со странностями, бывший следователь. Его из службы поперли за то, что был слишком умным и лез не в свои дела. Теперь вот… дымит тут, подрабатывает частным детективом, если кому-то нужно найти пропажу или узнать, кто прирезал соседа.

Замок наконец щелкнул. Дверь открылась с таким скрипом, что у меня зубы заныли. Внутри пахло пылью и гарью. Главный зал выглядел как после небольшого сражения. Перевернутые прилавки, зола на полу, паутина размером с рыбацкие сети. Но стоило мне дойти до центра, как в голове знакомо звякнуло.

— Так, — я обернулся к девчонкам. — Мирта поищешь веник или хоть ветку какую? Эльза, тащи весь металлический хлам, какой найдешь, вот сюда, в кучу.

— Ты серьезно? — Эльза брезгливо пнула ногой ржавый поднос. — Мы тут жить будем? В этом склепе?

— Мы тут будем работать, — я скинул сумку на пыльный стол. — Ничего лучше для нас Борис найти не смог. Но дайте мне полчаса. Я сейчас тут всё подправлю, и будет не хуже, чем в отеле.

Но хуже чем в Звездной Кузне…

Эльза вздохнула, но пошла собирать железяки. Мирта, морщась от пыли, принялась осматривать углы. Борис положил ключи на стойку.

— Ну, я своё дело сделал, бывайте. Мне пора, пока мои ребята не решили, что я с концами пропал. Загляну через пару дней, проверю, не съел ли вас Колреш.

Когда он ушел, в доме стало непривычно тихо, если не считать грохота завода за стеной. Девчонки нерешительно метались по помещению. Эльза тут же зачихала, подняв облако пыли.

— Кир, тут работы на неделю, — Мирта указала веником на груду обгоревших досок. — Здесь даже сесть не на что, не то что спать.

— Зато здесь есть подвал, — я скинул сумку. — А спать мы будем на втором этаже. Там, судя по всему, чище.

Я оставил их и спустился вниз. Подвал встретил меня запахом сырости и старого машинного масла. В центре стоял массивный каменный фундамент — идеальное место. Никаких магических эффектов, просто холодный камень. Но я чувствовал, что именно здесь будет уголок для телепортации в Звездную Кузню.

«Ладно, — подумал я, прикидывая фронт работ. — Пока я не раздобуду нормальные меха, наковальню и уголь, придется частенько прыгать в Звездную Кузню. Делать всё там, а приносить сюда. Грант грантом, но в этом городе деньги — не единственный ресурс. Нам нужно оборудование, а его тут просто так не купишь, если ты не миллионер…»

Я поднялся наверх. Девчонки уже начали обживаться. Эльза вовсю осматривала углы, прикидывая, где будет её лаборатория. В её глазах горел тот самый огонек — она приехала в столицу не просто так. Ей нужен был диплом Академии, официальное признание. Она хотела доказать всем тем снобам, которые называли её «опасной самоучкой», что она достойна звания магистра алхимии.

Мирта же нашла какую-то старую тряпку и с яростью обреченной терла кусок прилавка. Её гештальт был другим — ей нужно было найти свое место в мире, где она больше не была «папиной доченькой».

— Так, — скомандовал я. — Оставьте уборку. Идем в город. У нас есть деньги, но нет элементарных вещей. Надо затариться инструментами и продуктами.

Аргентис в сумерках выглядел внушительно. Огромный механизм, который никогда не спит. Огни фонарей пробивались сквозь смог тусклыми оранжевыми пятнами. Мы дошли до «Рынка Шестерен». Сотни лавок были забиты всяким хламом: от ржавых болтов до сложных манометров в кожаных чехлах.

Я уверенно шагнул к солидной лавке с вывеской в виде наковальни. За прилавком сидел заспанный тип в кожаном фартуке. Я оглядел полки: отличные клещи, тяжелые молоты, меха из плотной кожи. То, что нужно для старта нормальной мастерской.

— Сколько за меха и вот этот набор инструментов? — спросил я, выкладывая золотые монеты на прилавок.

Мужик лениво поднял глаза, мазнул взглядом по моему виду и хмыкнул, почесав затылок.

— Мастер? Низкоранговый? Гвозди продам, простые заготовки — тоже. А вот меха… — он постучал пальцем по прилавку. — Меха — это уже «профессиональное оборудование». Если ранг ниже D — могу продать только ручной насос. Для серьезного горна нужна лицензия городского мастера или студенческий билет Академии. Закон Аргентиса такой: нельзя коптить небо без официального разрешения.

— У меня есть деньги, — я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Какая разница, какой у меня ранг, если я плачу золотом?

— Парень, у половины города есть деньги, — мужик зевнул. — Но если я продам тебе профессиональный инвентарь, ко мне завтра придет инспектор Гильдии и спросит, почему я снабжаю «неаккредитованных умельцев». Тебе оно надо? Мне — нет. Сдавай вступительный экзамен, получай статус, тогда и поговорим. А пока — бери клещи и радуйся, что я их тебе вообще отдаю.

Мы вышли из лавки. Я купил только самый минимум, который мне разрешили унести. Клещи, молоток потяжелее, напильники.

— Ну и дыра, — проворчал Шепот в сумке. — Здоровяк, вот в этом городе ты официально «недокузнец». Обидно, да? И всем плевать, что ты спас Аметист. Ранга нет, зато деньги есть, а купить ничего нельзя.

— Ничего, скоро исправлю, — я посмотрел в сторону шпилей Академии, которые вдали пронзали дымное небо. — Мы здесь как раз за этим. Если статус студента открывает двери — вот и отлично. Всё равно за тем и приехали.

Вернулись в пекарню. Я оглядел гору хлама на заднем дворе: ржавые листы металла, куски арматуры, обломки труб. Раз мне не продают нормальный инвентарь, придется использовать то, что есть под рукой.

Я присел перед кучей железа и активировал [Мгновенную ковку].

Это всегда было странным ощущением. Металл под пальцами перестал быть твердым. Он стал податливым, как горячий воск, пульсирующим. Ржавчина осыпалась серым пеплом, обнажая чистую, серебристую сталь. На глазах у изумленных девчонок я вытянул из этого хлама два мощных засова и перековал ржавые листы в крепкие ставни. Я не просто чинил — а перестраивал структуру материала.

【Создан предмет: Укрепленный засов (Ранг F)】

— На сегодня хватит, — я вытер пот со лба.

Ковка с помощью навыка жрала силы как не в себя.

— Дверь я укрепил, решетки на окна поставил. Спать будем наверху. Эльза, чердак твой, только не взорви нас к утру — я еще не успел застраховать это здание.

— Кир, это было впечатляюще, — Мирта осторожно коснулась нового засова, который еще отдавал приятным теплом. — Но ты слышал торговца. Здесь всё по правилам. Если мы хотим официально работать и расти, нам нужны документы. Этот город не прощает дилетантов.

— Знаю, — я вытер руки ветошью и оглядел наш новый штаб. — Завтра идем в Академию. Раз статус можно получить только там — мы его получим. Нам нужен этот чертов студенческий билет как можно скорее. Без него мы здесь даже уголь будем покупать втридорога из-под полы.

Эльза, которая уже успела облюбовать себе место на чердаке и вовсю расставляла там свои пустые колбы, свесилась вниз через проем в потолке:

— И диплом! Кир, не забудь про диплом! Я не уеду отсюда, пока эти столичные выскочки не признают, что я лучший алхимик в этом дымном городишке! Я им покажу, как мои зелья работают.

— Сначала поступи, «лучший алхимик». Всё, отбой. Борис оставил еду, перекусим и спать. Завтра тяжелый день.

Я задвинул засов. Тяжелый, сочный щелчок металла эхом разнесся по пустой пекарне. Первый день в Аргентисе закончился. Мы на месте, у нас есть крыша над головой, и мы уже поняли, что этот город не собирается расстилать перед нами ковровую дорожку. Ну и ладно. Мы не гордые, мы и по мазуту дойдем куда надо.

Я закрыл глаза, слушая, как за стеной Колреш мерно поскрипывает половицами, а город снаружи продолжает свой бесконечный, лязгающий танец. Аргентис, столица пара и магии… Посмотрим, насколько тебя хватит, прежде чем ты начнешь играть по моим правилам.

【Системный вызов: Второй шаг】 【Цель: освоить новую стезю】 【Задача: повысьте ранг с Е до D】 【До истечения срока вызова осталось: 14 дней】

Глава 3

Утро в Аргентисе не наступало с первыми лучами солнца. Оно врывалось в комнату вместе с басовитым ревом литейного цеха за стеной и резким свистом паровых клапанов где-то на соседней улице.

Я открыл глаза и пару секунд тупо созерцал закопченный потолок нашей новой базы. Тело ныло. Вчерашняя ковка без нормального горна выпила из меня почти все соки, а железный каркас кровати, который я состряпал на скорую руку, оказался жестковат.

— Здоровяк, если ты сейчас же не переложишь меня в сумку, я начну кусаться, — донеслось из-под подушки. — Ты всю ночь ворочался, как медведь в берлоге. Я меч, а не грелка!

Я выудил обломок Шепота и положил его на подоконник.

— Ты сам жаловался, что тебе надоело в сумке… Так что не ной. Если всё пойдет по плану, к вечеру у нас будут не только нормальные кровати, но и право покупать уголь с инструментами без допросов со стороны торговцев.

Шепот что-то неразборчиво звякнул и затих. Я поднялся, плеснул в лицо водой из таза — мутной, с отчетливым привкусом ржавчины — и спустился вниз.

На кухне (если так можно назвать обгорелый угол с каменной плитой) уже кипела жизнь. Эльза, засучив рукава, сражалась с каким-то варевом, которое подозрительно пузырилось. Рядом Мирта, идеально прямая даже в семь утра, пыталась оттереть пятно копоти со своей мантии.

— Мы опоздаем, — констатировала она, не оборачиваясь. — Очередь на вступительные тесты уже должна была растянуться до самой эстакады.

— Спокойно, — я перехватил кусок хлеба, который Борис оставил нам вчера. — У нас есть грант. Нас в любом случае должны… нет, обязаны выслушать и принять.

— Грант дает право на попытку, Кир, а не на место, — Эльза обернулась, поправляя съехавшие на кончик носа очки. Глаза её лихорадочно блестели. — Я слышала, на алхимический в этом году конкурс — десять человек на место. А берут только троих! Троих, понимаешь?! Если я не пройду…

— Пройдешь, — отрезал я. — Ты здесь лучший алхимик, даже если эти столичные снобы об этом еще не знают. Нужно лишь постараться.

Мы вышли из здания, когда город уже вовсю ревел. «Стык» — район, где мы обосновались — напоминал растревоженный муравейник. Работяги в промасленных куртках спешили на смены, тяжелые паровые телеги громыхали по брусчатке, изрыгая клубы едкого пара.

Чем ближе мы подходили к центру Аргентиса, тем сильнее менялись декорации. Грязный кирпич уступал место латуни и белому мрамору. На широких проспектах вместо ржавых повозок катились лакированные экипажи с магическими огнями, а вместо смога в воздухе пахло дорогим парфюмом.

Академия Аргентиса занимала целый квартал. Величественное здание, обнесенное кованой оградой с золочеными рунами. Перед главными воротами уже толпился народ — абитуриенты всех мастей.

— Ну, всё, — Мирта замерла, поправляя платье. — Мой корпус на той стороне площади. Факультет Боевой Магии. Если встретимся вечером при настроении… значит, мы всё еще в игре.

— Удачи, — я кивнул ей, — Если поступишь, то купим тебе нормальный посох… и вообще давно пора заняться обновками. Мне бы молот новый.

— А мне срочно нужна хоть какая-то лаборатория! Ещё больше, чем могла бы быть в Звезд… — она запеклась, — ну ты понял. И вообще пожелай и мне удачи! Приличия ради.

— Удачи всем, мне не жалко, — я улыбнулся.

Эльза же как-то подозрительно долго смотрела на мои губы. Затем спохватившись вспыхнула, как свекла, и засуетилась.

— Мои реторты… мои записи… Так, я побежала! Приемная алхимиков в восточном крыле!

Она рванула в толпу, едва не сбив с ног какого-то холеного юношу в шелковой мантии. Тот брезгливо отряхнулся и что-то крикнул ей вслед, но Эльза уже не слышала.

Я остался один.

Мой путь лежал к огромному ангару из серого камня и стали. Над входом висела лаконичная табличка: «Факультет Кузнечно-инженерного дела. Вступительные испытания».

Здесь очередь была поменьше, чем у магов, но атмосфера — куда тяжелее. Около сотни человек. Парни и пара девушек стояли со свитками, инструментами и какими-то непонятными механизмами. Все выглядели так, будто от этого экзамена зависит их жизнь. Впрочем, так оно должно быть и было.

Я встал в хвост. Взгляды на меня бросали красноречивые. Моя походная одежда, крепкие ботинки и мозолистые руки кузнеца явно не вписывались в местный пейзаж. Здесь ценились тонкие пальцы чертежников и чистые халаты теоретиков.

— Первый раз? — раздался тихий голос рядом.

Я обернулся. Щуплый паренек в поношенной куртке судорожно перелистывал конспект. Руки у него заметно дрожали.

— Типа того, — ответил я. — А ты?

— Второй, — Илай шмыгнул носом. — В прошлом году завалил диагностику Автоматона МК3. В этом подготовился лучше, но… говорят, сегодня принимать будет сам профессор Громов. Он не терпит ошибок.

— Громов? Кто это?

Илай посмотрел на меня как на умалишенного.

— Ты сейчас серьезно? Александр Громов — ведущий инженер Академии. Говорят, он может определить неисправность агрегата, просто приложив руку к корпусу. Если он поймет, что ты не чувствуешь даже металл корпуса — вылетишь через минуту. В этом году на факультет возьмут всего пятерых. Из всей этой толпы!

Пятеро? М-да. Ставки оказались выше, чем я думал. Не могу позволить себе проиграть.

Очередь двигалась медленно. Каждого проверяли на входе — текущие ранги после первичной аттестации, документы, наличие опасных артефактов. Когда я подошел к столу регистрации, хмурый дежурный долго рассматривал мои документы.

— Кузнец F-ранга? Из провинции? — он хмыкнул, ставя печать на бланке. — Смело. Большинство твоих коллег отсеиваются на первом же этапе. Инженерное дело — это не молотом махать, парень. Тут головой думать надо. Проходи, стол номер семь.

Я промолчал и вошел внутрь.

Зал был огромным. Сотни столов, и на каждом — накрытый плотной тканью объект. В конце помещения, на возвышении, сидели экзаменаторы. В центре восседал мужчина лет сорока пяти. Безупречный серый костюм, холодные проницательные глаза и какая-то особая, тяжелая аура уверенности. Тот самый Александр Громов?

— Присаживайтесь, господа, — его голос, усиленный магией, прозвучал чисто и властно. — Времени у нас мало, талантов — еще меньше. Перед каждым из вас — механический распределитель «Искра-1». Классика городского освещения.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом.

— Проблема одна — он не работает. У вас есть пятнадцать минут, чтобы провести диагностику и запустить его. Использовать инструменты, кроме тех, что лежат на столе, запрещено. Приступайте.

Я сдернул ткань. Передо мной стояло переплетение латунных трубок, шестеренок и медного бака в центре. Двигатель выглядел целым, но от него не веяло маной. Он был «мертв», просто куском металла.

Рядом со мной Илай уже судорожно чертил на бумаге какую-то схему. Другие абитуриенты доставали лупы и аккуратно простукивали клапаны.

Я же просто положил ладони на холодный латунный бок. Ну, давай глянем, что тут эти столичные гении намудрили.

【Анализ】

Мир вокруг побледнел. Сквозь металл корпуса я увидел, как энергия пара шла от входного клапана, закручивалась спиралью… и упиралась в глухую стену.

Дефект был смешным. Заклинивший предохранитель в самом неудобном месте. Его нельзя было достать пальцами, а разбирать корпус — времени не хватит, я не едва-ли понимаю в механизмах.

Я глянул на стол. Клещи, отвертка, тряпка. И никакого молота. А Громов на возвышении уже медленно встал и пошел между рядами, заложив руки за спину.

Что ж. Значит, будем работать по-своему.

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как в другом конце помещения у кого-то отчаянно скрипят карандаши по пергаменту. Магические светильники под потолком едва слышно гудели, заливая ряды столов ровным холодным светом. Сто человек — элита, надежда и просто те, кому повезло дойти до этого этапа — замерли над своими «Искрами».

Я покосился на Илая. Парень выглядел неважно. Его лицо приобрело оттенок несвежего творога, а пальцы так сильно сжимали грифель, что тот хрустнул и сломался.

— Не может быть… — прошептал он, лихорадочно листая свой конспект. — Сопротивление на входном контуре в норме, баки полные, но клапан подачи не открывается. Это… это сбой внутри?

Я снова перевел взгляд на свой агрегат. Для обычного глаза «Искра-1» была шедевром инженерной мысли: латунный корпус, отполированный до зеркального блеска, изящные трубки, переплетенные, словно вены, и хрустальный купол, под которым должно было зажечься синее пламя.

Но через мой [Анализ] всё выглядело иначе.

Распределитель был стар. Очень стар. Латунь снаружи блестела, но внутри каналы обросли тонким слоем накипи. А проблема, из-за которой всё это великолепие превратилось в груду мертвого железа, действительно была издевательской. Маленький медный лепесток предохранителя просто заклинило в пазу из-за температурного расширения. Кто-то специально прогрел этот узел перед экзаменом, а потом резко охладил. Классическая термическая ловушка.

По «правилам» я должен был разобрать внешний кожух, добраться до основного блока специальным ключом, которого на столе, конечно же, не было, и аккуратно подогнуть лепесток. На это ушло бы минут сорок. У нас осталось десять.

Я засучил рукава. Что ж. Будем действовать, как меня учил мастер Горн. Если что-то плохо гнется — влупи молотом посильнее. Я не стал мудрить выстраивая сложные логические цепочки, так как привык договариваться с металлом напрямую.

Грубой силой, ага.

Я взял со стола тяжелый стальной ключ. Единственный инструмент, который хоть как-то напоминал ударный.

— Эй, ты чего? — Илай вздрогнул, заметив, как я взвешиваю ключ в руке. — Клапан подачи — это нежнейший узел! Если ты приложишь к нему усилие больше пяти мано-паскалей, он просто треснет! Нужно вычертить схему компенсации давления, чтобы…

Я его уже не слышал. Увидел точку. Маленькое пятнышко на корпусе, прямо над заклинившим лепестком. Точка резонанса. Если ударить туда с нужной силой и под правильным углом, возникнет вибрация, которая на долю секунды заставит лепесток «подпрыгнуть», освобождая ход для маны.

Это был риск. Если промахнусь на миллиметр — просто погну корпус и вылечу с экзамена с позором.

Громов в это время проходил мимо пятого ряда. Он остановился над столом какого-то пижона в шелковом костюме, который пытался пропихнуть тонкую проволоку внутрь двигателя.

— Минус, — сухо бросил профессор. — Вы пытаетесь устранить следствие, даже не понимая причины. Следующий.

Пижон побледнел и едва не сполз под стол. Громов двинулся дальше. К моему седьмому ряду.

— Ладно, была не была, — прошептал я.

Я встал. Стул грохнул, привлекая внимание соседей. Я глубоко вдохнул, концентрируя силу в предплечье. В моем восприятии мир сузился до одной точки на латуни. Только бы не промахнуться.

— Не сломайся, — выдохнул я.

Замах был коротким и резким. Я вложил в этот удар импульс и применил навык [Мгновенная ковка], только в обратную сторону. То есть — на разрушение, но максимально нежное.

ДЗЫНЬ!

Звук был такой, будто в зале лопнула гигантская струна. Чистый, вибрирующий металл отозвался стоном. Мой «двигатель» подпрыгнул на столе, жалобно лязгнув.

И корпус не погнулся! Ну, разве что совсем чуть-чуть.

В зале наступила мертвая тишина. Все — абитуриенты, ассистенты, даже стражники у дверей — уставились на меня. Илай замер с открытым ртом, выронив сломанный грифель.

— Он его ударил… — пролетел по залу потрясенный шепот. — Он просто его ударил! Варвар! Деревенщина!

Ассистент, стоявший неподалеку, сорвался с места:

— Студент! Вы нарушили технику безопасности! Немедленно отойдите от стола, вы дисквалифицированы за порчу академического имущ…

— Стоять, — негромко произнес Громов, взмахнув рукой.

Голос профессора не был громким, но ассистент замер, как вкопанный. Александр Громов стоял в трех шагах от моего стола. Его лицо не выражало ничего. Абсолютная маска ледяного спокойствия. Он даже не посмотрел на меня, его взгляд устремился на двигатель.

И в этот момент «Искра» ожила.

Сначала это было едва слышное шипение. Затем хрустальный купол внутри агрегата начал медленно наливаться синевой. Одна шестеренка дернулась, вторая, третья… Секунда — и двигатель выдал чистый, ровный гул. Без захлебываний и копоти. Мана пошла по каналам механизма так, будто их только что прочистил лучший мастер города.

— Заработал… — выдохнул Илай. — Как?! Там же блокировка на контуре! Ты даже его не разобрал!

Громов медленно подошел к моему столу. Я чувствовал, как от него исходит тяжелая, давящая аура силы. Профессор наклонился, рассматривая вмятину, которую оставил мой ключ. Крошечная, едва заметная точка на безупречной латуни.

— Вы знаете, что это за агрегат, студент? — спросил он, не поднимая глаз.

— «Искра-1», господин. Мано-паровая турбина малого давления, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— А вы знаете, что расчетная прочность этого корпуса не предполагает ударных нагрузок? — Громов наконец выпрямился и посмотрел мне прямо в глаза.

В его взгляде и голосе не было злости или осуждения. Там было что-то другое. Скорее любопытство исследователя, нашедшего на помойке странную, но интересную деталь.

— Я знал, куда бью, — просто сказал я. — Предохранитель заклинило из-за температурного перекоса. Вибрация в точке резонанса вернула его на место. На разборку ушло бы в лучшем случае двадцать минут. В худшем — сорок. У меня их не было. Лёгкое повреждение корпуса никак не повлияет на его работоспособность.

— Точка резонанса, — повторил Громов, словно пробуя слово на вкус. — Варварский метод. Грубый и очень опасный… К тому же, повреждение корпуса… Вы — дилетант.

Он замолчал, и я готов был поклясться, что сейчас он укажет мне на дверь. Соседние студенты уже начали злорадно ухмыляться. Мол, получил, выскочка?

Громов протянул руку и коснулся вибрирующего корпуса двигателя. Его пальцы едва касались металла, но я видел, как в этот момент в глазах профессора вспыхнули крошечные серебристые искры. Он словно «слушал» машину, чувствовал, как бьётся её сердце.

— Идеальный ритм, — тихо произнес он. — И всё же, должен признать… Вы не просто ударили от балды. Вы почувствовали конструкцию, лишь взглянув на неё. Это редкость в наше время, когда все привыкли доверять только чертежам.

Он повернулся к ошарашенному ассистенту.

— Занесите этого… — он глянул на мой бланк. — Кира из Аметиста. Занесите его в список прошедших экзамен.

По залу пронесся коллективный вздох возмущения, но один взгляд Громова заставил всех разом заткнуться.

— Однако, — Громов снова повернулся ко мне. Его голос стал холодным. — В Академии мы учим не ломать, а создавать. Если в будущем вы решите применить вашу… грубую силу там, где нужен микрометр, вы вылетите отсюда быстрее, чем пар покидает котел. Вам ясно?

— Так точно, профессор, — я кивнул.

— Свободны. Ожидайте результатов на площади.

Я выдохнул только тогда, когда вышел из аудитории. Руки слегка подрагивали. Нервничать мне, конечно, не в новинку, но делаю я это достаточно редко. У Громова была особая, сильная аура, и это странно.

— Неплохо, — хмыкнул Шепот. — Ты видел его лицо? Он тебя почти поцеловать хотел. Или прирезать. Трудно понять этих столичных.

— Он опасен, Шёпот. Очень опасен, — я вытер пот со лба. — И очень умён.

— Ну так на то он и профессор тута, — меч зевнул. — Слушай, раз мы тут закончили, может, найдем пожрать? А то от этих ваших магических двигателей у меня в животе пусто, хотя живота у меня и нет. Не важно…

Я оглянулся на здание Академии. Первый шаг был сделан. Я не просто прошел — я вбил свое имя в память одного из самых могущественных людей города. Теперь главное, чтобы этот «гвоздь» не вылез мне боком.

На площади уже начали появляться другие абитуриенты. Где-то там должны быть Эльза и Мирта. Надеюсь, у них экзамены прошли менее… шумно.

Я вышел на площадь перед корпусом, щурясь от яркого солнца, которое на пару минут умудрилось пробить плотный слой смога. Воздух здесь был почище, чем в «Стыке», но всё равно отдавал озоном и жженой медью.

— Ну что, здоровяк, — Шепот завозился в сумке. — Этот седой в сюртуке тебя ведь не сожрал, а я надеялся на драку. Скучный ты человек…. Никакого огонька.

— Громов — профи, Шепот. Он не дерется, он препарирует, — я неторопливо поправил лямку сумки. — Но мы вроде как нашли общий язык. Мой «варварский метод» впечатлил его больше, чем вся та писанина, которой занимались остальные.

Конкретно страха в привычном понимании перед профессором я не чувствовал. Скорее — спортивный интерес и ту самую внушительную ауру давления. Громов был из тех, кто понимает суть вещей, и это делало его достойным противником… или союзником. Время покажет. А пока у меня были дела поважнее — найти моих девчонок.

Искать долго не пришлось. Эльза обнаружилась возле фонтана, который вместо воды выбрасывал какую-то переливающуюся жидкость. Эльфийка носилась кругом, пытаясь засунуть палец в струю, пока её не оттащил какой-то перепуганный ассистент.

— Кир! — она увидела меня и рванула навстречу так, что чуть не сбила с ног парочку студентов в накрахмаленных мантиях. — Ты прошел?! Я — точно да! Представляешь, они дали мне задание стабилизировать взрывной гель, а я… ну, я подумала, что стандартный катализатор — это для слабаков.

— И что ты сделала? — я невольно улыбнулся, глядя на её закопченный нос.

— Добавила капельку своей «гремучей смеси» на основе серы. Оно как бахнуло! — глаза Эльзы сияли восторгом. — Но не взорвалось, нет! Просто гель перешел в твердую фазу мгновенно. Профессор чуть очки не проглотил. Сказал, что это «крайне неортодоксально и опасно», но признал, что чистота кристаллизации — сто процентов!

— Наша школа, — хмыкнул я. — Поздравляю.

— А Мирта где? — Эльза огляделась по сторонам, поправляя съехавшие очки.

Мирта появилась через десять минут. Она шла через площадь медленно, с таким лицом, будто только что приговорила кого-то к смертной казни. Подол её дешевой мантии был слегка подпален, а кулаки сжимала так, что костяшки пальцев побелели.

— Ну как? — спросил я, когда она подошла.

— Эти столичные индюки… — она выдохнула, и в её глазах промелькнула искра настоящей магии. — Они хотели видеть «изящное плетение». Хотят, чтобы магия была похожа на танец. А когда я просто выжгла манекен направленным импульсом… Они назвали это «грязной техникой».

— Но ты попала? — уточнил я.

— Я его испарила, — буркнула Мирта. — Вместе с подставкой. Экзаменатор сказал, что у меня «отсутствует эстетическое чувство», но в списки внес. Сказал, что Академии нужны «цепные псы», если начнется заварушка в Нижнем городе.

— Ну, добро пожаловать в клуб «Цепных псов и Варваров», — я обнял их обеих за плечи. — Мы в деле. Все трое.

В этот момент над площадью раздался гул. Центральная башня Академии начала вибрировать, и на огромном латунном табло, установленном над воротами, поползли светящиеся руны. Списки.

Толпа абитуриентов мгновенно хлынула к табло. Раздались вопли радости, чей-то истеричный плач и ругательства. Мы не спешили. Я и так знал, что наши имена там будут. Грант — это, конечно, хорошо, но то, что мы сегодня показали, стоило десяти таких грантов.

Мы медленно подошли к табло.

Кузнечно-инженерный факультет — приняты: 1. … 2. … 3. … 4. Кир (Ранг F, вольный мастер)

Да, по документам я всё ещё F-ранг, но они не знают, что по факту я — E. И рассказывать об этом явно не стоит, всё равно без соответствующих документов никто не поверит. А для этого надо перепройти аттестацию.

Я нашел имена Эльзы и Мирты чуть ниже, в разделах других факультетов. Мы официально стали частью этой махины под названием «Академия Аргентиса».

— Посмотрите на него, — раздался за спиной знакомый голос, пропитанный ядом. — Тот самый дикарь с молотком.

Я обернулся. Перед нами стоял тот самый блондин из утренней очереди — тот, что оттолкнул меня плечом. Рядом с ним терлись еще двое парней его круга — все в шелках, в дорогих артефактах, сияющих на груди. На их лицах было написано такое презрение, будто они только что вступили в навоз.

— Надо же, — блондин подошел ближе, демонстративно морща нос. — Громов стареет, раз берет в Академию мусор, который умеет только крушить казенное имущество. Слышишь, кузнец? Говорят, ты просто ударил двигатель? Это твой максимум?

— Мой максимум тебе не понравится, — спокойно ответил я, глядя ему прямо в глаза. — А двигатель работает. В отличие от твоего «изящного метода», который, судя по спискам, оставил тебя в конце списка.

Блондин вспыхнул. Его приятели переглянулись, и я почувствовал, как в воздухе запахло маной. Они были из тех, кто привык, что «низы» молчат и кланяются.

— Ты хоть знаешь, кто я? — прошипел он, делая шаг вперед. — Мой отец — глава мануфактуры «Черное Солнце». Один мой донос — и тебя выкинут отсюда в тот же подвал, из которого ты вылез. Вместе с твоими подружками-замарашками.

Эльза воинственно схватилась за пояс с зельями, а Мирта привычно выпрямилась, выставляя перед собой правую ладонь, в которой уже концентрировалась мана.

Я подошел к блондину почти вплотную. Он был чуть выше меня, но в моих плечах было в два раза больше силы и опыта, которого у этого щенка не будет и к старости.

— Слушай меня, «солнечный мальчик», — я говорил тихо, так, чтобы слышал только он. — Мне плевать, кто твой отец. Здесь, в Аргентисе, машины не спрашивают твою родословную, прежде чем сломаться. Ты можешь звякать золотом сколько угодно, но если ты еще раз откроешь свою вонючую пасть в сторону моих друзей… я перекую твое самомнение прямо здесь, да так, что без зубов останешься. И никакая мануфактура тебя не соберет. Понял меня? — я грубо ткнул его в грудь, и крепко сжал левый кулак.

Я не угрожал, ни в коем случае. Просто констатировал факт. Шёпот в сумке предвкушающе звякнул, и блондин должно быть это услышал. Он невольно отшатнулся. В его глазах мелькнула тень того самого животного страха, который испытывает избалованный хищник, встретивший настоящего волкодава.

— Мы еще встретимся на лекциях, деревенщина, — бросил он, пытаясь сохранить лицо. — Посмотрим, как ты будешь махать молотком, когда начнется теоретическая статика. Идем, парни. Здесь слишком сильно воняет навозом…

Они развернулись и поспешно скрылись в толпе.

— Кир, ты его напугал! — хихикнула Эльза. — Видел, как у него дернулся глаз?

— Он не напуган, — Мирта покачала головой, провожая их мрачным взглядом. — Он уязвлен. Такие, как он, не прощают обид. Теперь у нас есть враги в Академии, и это в первый же день…

— Виноват, — признал я. — Но враги — это хорошо, — я развернулся к выходу с территории Академии. — Это значит, что мы движемся в правильном направлении. Такие как они не замечают слабых, а сильных ненавидят. Вам это знакомо не понаслышке.

Ведь что Мирта, что Эльза — сильнейшие из тех, кого я встречал.

Мы вышли за ворота Академии. Город снова обрушился на нас шумом, гарью и грохотом паровых молотов. Но теперь всё было иначе. У нас в карманах лежали временные студенческие жетоны — пропуска в мир, который еще утром казался недосягаемым.

— Ну что, студенты? — я оглядел своих девчонок. — Идем «домой»? Надо отметить это дело. Борис вроде обещал занести эля.

— Ещё надо заказать нормальный уголь! — напомнила Эльза. — Теперь-то нам его продадут.

— И меха, — добавил я. — Нормальные, мощные меха. Мне нужно обустроить кузню. Завтра будет много работы.

Мы шагали по мостовой Аргентиса, и я чувствовал, как город медленно, со скрипом, но начинает признавать нас. Впереди была учеба, новые технологии и Громов, который явно будет за мной присматривать.

— Эй, здоровяк, — Шёпот подал голос, когда мы уже подходили к Улице Пекарей. — Ты же понимаешь, что этот блондин придет к тебе со своими дружками, рано или поздно?

— Надеюсь на это, — я ухмыльнулся. — Мне как раз нужны подопытные для проверки моих новых идей.

Статика, говорите? Ну-ну. Посмотрим, освоимся.

На пороге импровизированного штаба нас ждал сюрприз. На подоконнике второго этажа сидел Колреш. Он лениво выпускал дым из своей трубки, глядя на нас сверху вниз.

— Живые? — спросил он, приподнимая бровь. — И даже жетоны на шее болтаются. Ну надо же. Академия совсем опустилась, раз берет кого попало.

— Мы тоже рады вас видеть, господин Колреш, — поклонился и ответил я, вставляя ключ в замок.

— Жетоны — это хорошо, — Колреш сплюнул вниз. — Только помните: жетон дает право учиться, но не дает права на бессмертие. В этом городе правила меняются быстрее, чем давление в котлах. Не зарывайтесь, детишки.

— Учтем, — я кивнул ему.

Дверь открылась с привычным скрипом. Внутри было пыльно и неуютно, но сейчас это место казалось мне лучшей крепостью в мире.

Кроме Звёздной Кузни, конечно же.

Глава 4

— Я всю ночь слушал, как этот Колреш сверху всё топчется. Как же полы тут скрипят! Он там что, ритуальные танцы танцует? — голос Шёпота в утренней тишине звучал еще более дребезжащим

— Понятия не имею, — я поднялся, чувствуя, как хрустят суставы.

Через полчаса мы уже стояли на пороге, готовые к выходу. Эльза выглядела так, будто её ударило током: волосы врастопырку, в глазах — безумный блеск, а под мышкой — пухлая тетрадь для записей. Мирта, напротив, была образцом спокойствия. Она даже умудрилась как-то отчистить свою дешевую мантию до такого блеска, что та начала выглядеть почти прилично.

— Жетоны на виду, — скомандовал я, поправляя свой временный пропуск на груди, который нам прислали по местной почте. Доставка прямо до двери, удобно. — Сегодня мы не просто «подозрительные личности», а будущая элита этого города. Давайте проверим, действительно ли это что-то даёт…

Мы вышли на Улицу Пекарей. Стоило нам дойти до первого перекрестка, как я почувствовал перемену. Обычно в «Стыке» на незнакомцев смотрят либо как на жертв, либо как на конкурентов. Но сегодня патруль городской стражи, завидев наши синие жетоны, даже не замедлил шаг. Старший патрульный — здоровенный мужик в нагруднике с паровым усилителем — просто мазнул по нам взглядом и коротко кивнул. Не «А ну стоять, документы!», а просто вежливое признание. Ясно и просто — студенты столичной академии, престижно. Порядочные молодые люди (настолько, насколько это вообще возможно).

— Работает… — прошептала Эльза, округлив глаза. — Студенты здесь как будто по иерархии выше обычных людей.

— Привыкай, — хмыкнул я. — Студент Академии в Аргентисе — это без пяти минут мастер. А мастера здесь кормят всех остальных.

Мы дошли до остановки популярного в городе транспорта — трамвая. В живую никогда их не видел, только на картинках.

Огромная железная гусеница на паровом ходу уже пыхтела у перрона, изрыгая клубы белого пара. Толпа рабочих в промасленных куртках штурмовала задние платформы, толкаясь и ругаясь.

Я уверенно зашагал к передней платформе — той, что была оббита латунью и имела мягкие сиденья.

— Эй! Куда прешь, сопляк?! — гаркнул кондуктор, преграждая путь своей массивной тушей. — Тут места для чистой публики!

Я молча приподнял жетон двумя пальцами.

Кондуктор замер. Гнев на его лице мгновенно сменился подобострастной миной, от которой меня чуть не стошнило. Он даже слегка присел, освобождая проход.

— Прошу прощения, молодой человек. Не признал в утреннем тумане! Проходите, места в первом отсеке свободны. Проезд для учащихся, разумеется, за счет городской казны.

Мирта прошла мимо него, даже не удостоив взглядом, словно так и должно было быть. Мы уселись на бархатные подушки, а трамвай, дернувшись, пополз вверх — из смрадных низин «Стыка» к сияющим шпилям Центрального района.

Академия при дневном свете выглядела еще более монументально. Это был город в городе. Нас направили во Второй Административный корпус — здание из белого камня, внутри которого пахло чернилами и старой бумагой. Бюрократия здесь была возведена в ранг искусства.

— Имя? Ранг? Факультет? — скучающая дама за стойкой, защищенной толстым стеклом, даже не подняла глаз.

— Кир. F-ранг. Кузнечно-инженерное дело, — я положил свой временный пропуск.

Дама взяла его пинцетом, вставила в какой-то латунный аппарат, который тут же застрекотал, выплевывая искры.

— Так… Кир. Грант подтвержден. Допуск к мастерским третьего уровня. Лимит на закупку угля и металлов расширен до категории «Мастер-подмастерье». Получите ваш постоянный жетон и распишитесь в кодексе Академии.

Она выложила на стойку тяжелый диск из синего металла с золотой гравировкой. Стоило мне взять его в руки, как я почувствовал легкое покалывание — артефакт синхронизировался со мной.

【Получен временный статус: Студент Академии Аргентис】 【Доступные привилегии: Бесплатный транспорт, 30% скидка на энергоресурсы, неприкосновенность личности (уровень 2)】— уведомила Система.

— Неплохо, — пробормотал я, пряча жетон в карман. — Лично мне больше нравится пункт про уголь.

Мирта и Эльза получили свои пропуска следом. Эльза едва не прыгала от радости — её жетон давал доступ к Реагентному Хранилищу, о котором она мечтала с момента приезда.

— А теперь — самое веселое, — я указал на дверь с надписью «Экипировочный отдел». — Форма.

Нам выдали комплекты студенческой одежды. Для инженеров это были плотные кожаные куртки с массой карманов и медными заклепками, армированные штаны и высокие ботинки с подошвой, которая не скользила даже на масле. Стильно, практично и чертовски дорого на вид.

— Я выгляжу как… как настоящий алхимик! — Эльза крутилась перед зеркалом в своем темно-зеленом халате с эмблемой реторты на плече.

Мирта в своей темно-синей мантии с серебряным шитьем боевого мага выглядела так, будто она наконец-то вернулась в свою родную стихию. Её осанка стала еще более прямой, а взгляд — холодным и уверенным.

Мы вышли в главный холл, и тут же столкнулись с реальностью. Холл был забит студентами. Старшекурсники в расшитых плащах смотрели на нас, первокурсников, как на досадную помеху под ногами.

— Смотрите, новобранцы, — раздался громкий смешок справа.

Группа парней в щегольских мундирах вальяжно расположилась на диванах. В центре я узнал того самого блондина, которого «успокоил» вчера на площади. Теперь он чувствовал себя в своей тарелке.

— О, кузнец! — он картинно приподнялся, поправляя золотой аксельбант. — Смотрю, тебе выдали куртку из собачьей кожи. Очень подходит к твоему происхождению.

— А тебе, я смотрю, выдали золотую цепочку, чтобы папа всегда мог найти свою любимую болонку, — не остался в долгу я.

Его приятели заржали, но блондин мгновенно побледнел от ярости.

— Мое имя — Виктор де Гранж, — процедил он сквозь зубы. — И я советую тебе запомнить его, «варвар». Здесь, в Академии, твои фокусы с молотком никого не удивят. Тут важна чистота формул, умение работать с чертежами и мозги, которых у тебя нет. Мы уничтожим тебя на первой же практике.

— Сначала научись держать эмоции при себе, Виктор, — я прошел мимо него. — А то еще взорвешься от избытка самомнения.

Мы вышли во внутренний двор, направляясь к расписанию лекций.

— Кир, ты его злишь, — тихо сказала Мирта. — Я слышала, что его семья владеет половиной мануфактур в этом секторе. Он может создать нам массу проблем с поставками материалов.

— Пускай пробует, — я остановился у фонтана и посмотрел на свой новый жетон. — Теперь я официально студент. А это значит, что я могу покупать уголь и металл в городских складах напрямую. Мне не понадобятся посредники и перекупщики из «Стыка». Сегодня мы пойдем на рынок. И на этот раз тот жирный торговец не посмеет указать мне на дверь. У нас есть грант, есть статус и есть чертова гора работы.

— И есть я! — Шепот в сумке не удержался от комментария. — Не забудь купить полировочную пасту. Если ты будешь таскать меня в академию, я должен сиять как яйца того быка в холле!

Я усмехнулся. День только начался, а я уже чувствовал, как правила игры меняются под моими пальцами. Аргентис — это механизм, как и Аметист. Сегодня я получил официальное право залезть в его шестеренки.

Да, я просто мечтал об этом.

Аудитория номер четыре была огромной, как нутро дирижабля. Ряды сидений уходили круто вверх, и нам с девчонками пришлось забиться почти на самый верх.

Народу — тьма. Тут были и наши инженеры в кожаных куртках, и алхимики в зеленых халатах вроде Эльзы, и даже боевые маги. Мирта сидела рядом, мрачно созерцая свой посох. Оказалось, в Академии первый курс гоняют по общим дисциплинам. «Основы мано-потоков» — штука обязательная для всех. Магу надо знать, как не спалить себе вены, инженеру — как не взорвать котел.

— Чего они все такие кислые? — шепнул я, кивнув на ряды студентов внизу. — Будто их на казнь ведут.

— Теория, Кир, — Эльза уже разложила свои тетрадки. — Это самая скучная часть. Нам будут два часа рассказывать про чушь, которую никто никогда не видел вживую. Грубо говоря.

Я поправил тяжелый кожаный кофр с инструментами, стоящий у меня между ног. В нем, завернутый в три слоя промасленной мешковины, лежал Шепот. Проносить оружие в Академию запрещено — на входе стоят специальные магические детекторы. Но Шепот для них — просто кусок древнего фонящего железа, а в сумке кузнеца такого добра всегда навалом. «Образец для калибровки», как я соврал стражнику на входе.

— Если этот очкарик внизу будет нудеть еще пять минут, я сам себя затуплю об этот стол, — донесся из сумки приглушенный ворчун Шепота.

— Молчи, — шикнул я.

Внизу, на сцене, расхаживал профессор Валериус. Сухой, как вобла, в безупречном халате и с моноклем, который, казалось, прирос к его глазу. Он чертил на огромной доске какие-то жуткие каракули, которые называл «линиями неизбежного распада».

— Итак, господа, — Валериус постучал указкой по столу, на котором лежал почерневший мано-конденсатор. — Перед вами — труп. Тридцать процентов износа кристаллической решетки. Согласно второму закону Аргентиса, этот узел восстановлению не подлежит. Любая попытка подать на него энергию приведет к детонации. Запомните: металл имеет память, и если он забыл, как проводить ману, работать вы его не заставите. Это аксиома.

Он говорил это с таким видом, будто зачитывал то-ли приговор, то-ли некролог. В зале повисла тоскливая тишина. Виктор де Гранж на первом ряду старательно записывал каждое слово, кивая с видом знатока.

Я смотрел на этот конденсатор и видел совсем другое. Для меня это не был «труп». Это была заросшая грязью труба. Предположительно: внутри каналов скопился шлак, кристалл «задохнулся», но само ядро всё еще было целым.

— Простите, господин профессор, — я поднял руку.

Валериус замер. Медленно, очень медленно он повернул голову в мою сторону. Сотни глаз уставились на меня. Эльза втянула голову в плечи, а Мирта только вздохнула.

— Да? Студент… Кир, если не ошибаюсь? Вы хотите оспорить фундаментальный закон механики?

Я встал. Голос у меня был не как у лектора, а как у человека, который привык перекрикивать горн.

— Да нет, зачем оспаривать. Просто… звучит это как-то неправильно. Вы говорите — «металл забыл». А я скажу — металл просто забился. Представьте, что у вас есть печь, и в ней дымоход зарос сажей. Вы что, будете дом сносить и новый строить? Нет, вы возьмете ершик и прочистите дымоход.

В аудитории прыснули. Виктор обернулся и громко прошептал своим дружкам: — Слышали? Ершик! Кузнец решил почистить мано-кристалл ершиком!

Валериус даже не улыбнулся. Его монокль блеснул холодным светом.

— Студент Кир, ваши аналогии… примитивны. Мано-кристалл — это не дымоход. Это сложнейшая структура. Если связи внутри решетки порваны — это конец. Энергия не потечет.

— Потечет, — упрямо ответил я. — Просто вы пытаетесь её туда запихать силой, как воду в забитый кран. Давление растет — кран лопается. А если сначала дать металлу «продышаться»? Слегка постучать в нужных местах, чтобы шлак осыпался? Металл — он же как живой. Если к нему с добром, он и тридцать процентов износа простит.

Валериус отложил указку. В зале стало очень тихо.

— «Постучать»? — переспросил он шепотом. — Вы предлагаете чинить мано-конденсатор стоимостью в триста золотых… молотком?

— Ну, если знать, куда бить — то да, — я пожал плечами. — Мы с отцом такие штуки в Аметисте пачками чинил, когда у фермеров насосы горели. Ничего, работают до сих пор.

— Ну что ж, — Валериус сделал приглашающий жест в сторону стола. — Раз уж у нас в аудитории объявился гений «кузнечного ершика», прошу. Докажите свою теорию. Если вы его запустите — я поставлю вам автомат за семестр. Если он взорвется… ну, я надеюсь, маги успеют поставить щит.

Я начал спускаться вниз. Спиной чувствовал, как Виктор де Гранж буквально давится от злорадства. Эльза что-то шептала, кажется, молитву на эльфийском…, а Мирта просто положила руку на посох. На всякий случай.

Я вышел к столу. Конденсатор выглядел жалко — серый, в маслянистых пятнах.

— Инструменты? — Валериус указал на набор тончайших щупов.

— Не, это слишком нежное, — я открыл свой кофр и вытащил обычный небольшой молоток с наборной ручкой. — По старинке попробуем.

Я положил ладонь на корпус. Теплый. Энергия внутри была, но она «стояла», превращаясь в ядовитый осадок. Через [Анализ] я видел, что главный затор — в районе третьего распределителя.

— Бей уже, теоретик хренов, — тихо отозвался меч из сумки. — Только в точку попади, а то нас обоих распылит.

Я начал легонько простукивать корпус. Студенты начали хихикать. Валериус смотрел на меня как на сумасшедшего.

Но я не просто бил. С каждым ударом я посылал вглубь крошечный импульс и слушал отклик. Когда звук стал чистым, я понял — пора.

Я перехватил молоток поудобнее и нанес один резкий, короткий удар прямо по центру латунного кольца.

Звук был такой чистый, что у многих в зале заложило уши. Конденсатор мелко задрожал. Черная копоть на его боках вдруг пошла трещинами и начала осыпаться.

— Что за… — начал было Валериус, но осекся.

Внутри конденсатора вспыхнул ровный, синий свет. Сначала тускло, потом всё ярче. Раздался мерный гул — здоровый, мощный звук работающей машины. Мано-метр на столе профессора, который до этого лежал на нуле, вдруг прыгнул в зеленую зону.

Я убрал молоток в сумку и вытер пот со лба.

— Видите? — я посмотрел на Валериуса. — Сажа вылетела, мана пошла. Металл просто хотел, чтобы его встряхнули.

В аудитории повисла такая тишина, что было слышно, как на улице шипит паровой трамвай. Профессор медленно подошел к конденсатору. Он коснулся его пальцами, посмотрел на показания приборов и перевел взгляд на меня.

— Это… — он запнулся, поправляя монокль. — Это совершенно ненаучно. Вы нарушили все протоколы безопасности. Вы действовали наобум!

— Я действовал по наитию, — поправил я его. — В книгах не пишут, как чувствует себя сталь, когда она устала. А я знаю, исключительно на опыте.

Я развернулся и пошел наверх, к своему месту. Проходя мимо Виктора, я заметил, что его челюсть всё еще где-то в районе колен.

— Везение! — выкрикнул он мне в спину. — Тебе просто повезло, деревенщина! Это была случайность!

Я даже не обернулся и сел на место, и Эльза тут же вцепилась мне в руку.

— Кир, ты маньяк! Ты понимаешь, что он мог разлететься на куски?! Мы бы попали на деньги…

— Не мог, — я спокойно закрыл кофр. — Я же говорю: я чувствую такие вещи.

Валериус внизу откашлялся, стараясь вернуть себе достоинство.

— Хм. Пять баллов за… э-э… практическую наглядность. Но на экзамене я потребую расчеты! Садитесь, студент Кир. Продолжим лекцию. «Линии распада…»

Но его уже никто не слушал. Все взгляды были прикованы к синему свету конденсатора, который продолжал мерно гудеть.

— Хорошо сработал, — звякнул Шепот в сумке. — Только в следующий раз бей чуть нежнее, а то у меня от этого звона рукоятка зачесались.

Я улыбнулся. Первый урок Академии был усвоен: теория — это хорошо, но без крепкого молотка и понимания «души» металла в этом городе делать нечего. И кажется, Валериус теперь будет смотреть на меня очень внимательно.

Выйдя за ворота Академии, я первым же делом поправил на груди синий жетон. Удивительная штука — кусочек металла, а мир вокруг сразу стал дружелюбнее. Даже марево Аргентиса уже не казалось таким удушливым, когда ты идешь по улице не как «подозрительный элемент», а как человек с каким-никаким статусом.

— Ну что, Шепот? — я похлопал по сумке. — Пора навестить нашего старого знакомого на Рынке Шестерен. Посмотрим, как быстро у него вырастет вежливость при виде этой бляхи.

— Если он снова начнет хамить, дай мне его пырнуть — отозвался меч. — Кстати, за день в этой сумке я проголодался по нормальному железу. Один обрывок арматуры и дешевое масло — это не ужин, здоровяк. Это издевательство.

Рынок Шестерен к вечеру гудел, как развороченный улей. Огромные фонари вспыхивали один за другим, прорезая смог тусклыми желтыми кругами. Я шел сквозь толпу, и люди невольно расступались. Синий цвет жетона Академии в этом районе работал лучше, чем отряд стражи.

Лавка того самого торговца — его звали Грог — была всё такой же заваленной хламом и пахла старым маслом. Сам Грог сидел на своем обычном месте, лениво обмахиваясь засаленной кепкой.

— Опять ты? — буркнул он, даже не поднимая глаз. — Я же сказал, F-ранг — это полный…

Я молча подошел к прилавку и выложил на него синий жетон. Звякнуло благородно.

Грог замер. Он медленно поднял взгляд, посмотрел на жетон, потом на меня, потом снова на жетон. Его челюсть медленно поползла вниз, а глаза округлились так, будто он увидел воскресшего императора.

— Господин… господин студент? — пролепетал он, вскакивая со своего табурета так резво, что тот опрокинулся. — Прошу прощения! Тысяча извинений! Туман, мазут в глаза попал, не признал в прошлый раз будущего мастера!

Он схватил грязную тряпку и принялся с остервенением протирать прилавок перед моими руками.

— Ну так что, Грог? — я усмехнулся, не убирая жетон. — Всё еще не положено продавать мне профессиональный инвентарь? Или закон Аргентиса внезапно изменился за последние двадцать четыре часа?

— Что вы, что вы! — запричитал торговец, потея от усердия. — Для студентов Академии — особые условия! Самые лучшие меха, уголь высшей очистки, сталь из личных запасов! Сейчас всё организуем! Эй, Мик, осёл! Живо тащи сюда «Северный» мех и ту наковальню с двойным закалом!

Через десять минут на прилавке лежал мой новый арсенал. Настоящие кузнечные меха из плотной воловьей кожи с медными соплами. Тяжелый молот с наборной рукоятью из мореного дуба — такой в руке сидит как влитой. И наковальня. Небольшая, но из такой стали, что при ударе она должна петь, а не звенеть.

— И уголь, — добавил я, выкладывая на стол увесистый кошель с грантовыми золотыми монетами. — Мне нужен лучший антрацит.

— Будет сделано! — Грог едва не кланялся. — Завтра к утру всё доставят на Улицу Пекарей. Самолично прослежу! И… э-э… господин кузнец, не поминайте лихом прошлую встречу. В нашем деле осторожность — прежде всего.

Я забрал жетон и холодным кивком попрощался. Месть — штука приятная, но инструменты — куда важнее.

Домой я возвращался уже в сумерках. Аргентис лязгал и шипел, город погружался в свою ночную, механическую жизнь.

Я опустил взгляд. Прямо передо мной на светлой мостовой тянулся след. Тяжелый, широкий мазок чего-то темного и вязкого. В свете фонаря стало ясно — это кровь. Много крови. Будто по камням волокли что-то тяжелое… или кого-то.

След шел из глубины переулка и тянулся дальше, за поворот.

Я присел, коснулся пятна пальцем и поднес к носу. Резкий металлический запах.

Кровь. Тут и следопытом быть не надо.

Нужно приучить себя таскать молот на случай непредвиденной опасности даже в городе. У меня конечно есть огрызок меча, но… он быстрее до смерти заболтает, а не зарежет.

— Здоровая тварюга! — воскликнул Шепот.

— Или его ужин…

Мы двинулись вдоль следа. Чем дальше мы шли, тем более жутким становился путь. Брызги на стенах, рваные отметины на кирпичах… Кто бы это ни был, он либо сильно спешил, либо ему было плевать на то, что его заметят.

Переулок закончился, и мы вышли на широкую площадь перед массивным зданием Гильдии Авантюристов. Гигантские кованые двери были распахнуты настежь.

У входа собралась толпа. Десятки людей — наемники в доспехах, зеваки, ночные торговцы — стояли плотным кольцом.

Кровь стекала по брусчатке смешиваясь с грязью.

— Люди добрые, — окликнул я, — что тут происходит?

— Мы тебе не люди, — из толпы вышла высокая женщина с волчьими ушами и паутиной шрамов на окровавленных руках, — да и с добрыми ты ошибся, парнишка. Сильно ошибся.

Глава 5

Передо мной стояла женщина, и очевидно — зверолюдка. Не смотря на её стройное и в меру накачанное тело, её мощная аура внушала суеверный страх на окружающих.

Я же чувствовал любопытство.

Пепельно-серые волосы, спутанные и пропитанные гарью, скрывали треугольные, покрытые коротким мехом уши, которые нервно подергивались при дуновении ветра.

На её руках, по локоть измазанных в густой багровой жиже, проступали участки мощных мышц, а из-под разорванного кожаного наплечника виднелась царапина, из которой всё еще сочилась кровь.

Она тащила на плече тушу. Огромная Гончая — костяной панцирь на спине был расколот в нескольких местах, черная шерсть стояла дыбом, а пасть застыла в вечном оскале, обнажая клыки-кинжалы.

— Опять эта блохастая приперлась! — выкрикнул кто-то из толпы, и в женщину-волчицу полетел пустой стеклянный флакон.

Стекло со звоном разбилось о её сапог, обдав её запахом дешевого пойла. Она даже не вздрогнула. Её желтые глаза, с вертикальными зрачками, суженными до щелей были прикованы только к дверям Гильдии.

— Здоровяк, слышишь, о чём народ шушукается? — тихо спросил Шёпот.

— Слышу, — я прищурился, не спуская глаз с зверолюдки.

Вокруг нас волнами расходился ядовитый шепот:

— «Мясник их вдохновил, не иначе…»

— «Говорят, Мясник — тоже из этих, ушастых. Режет людей в Стыке, а потом трофеи носит…»

— «Тварь замочила тварь. Гнать их надо из города!»

— Мясник? Кому-то в рагу мяса не доложили? — Шепот усмехнулся в ножнах.

— Чую не все так весело.

Двери Гильдии распахнулись. На крыльцо вышел регистратор — щуплый человек с накрахмаленным воротничком и тонкими усиками, которые смешно подергивались, когда он брезгливо прикрывал нос платком. За его спиной тут же выстроились двое стражников, перехватив алебарды.

— Я же сказал тебе, Ферро, — лениво произнес регистратор, не спускаясь со ступеней. — Гильдия не принимает заказы у… подобных тебе после захода солнца. И вообще, этот экземпляр не подходит под описание вожака.

Зверолюдка резко сделала шаг вперед. Цепь на её плече натянулась, заставив тушу Гончей скрежетать костяным панцирем по камням.

— Это вожак, — голос её был низким, с отчетливым утробным рычанием. — Он убил двоих патрульных на Восточном мосту. Я выслеживала его три дня. Плати, человек. Двести серебряных, как в объявлении.

Регистратор картинно вздохнул и мельком глянул на тушу.

— Посмотри на неё! Шкура изорвана, плоть выжжена чем-то едким. Это не вожак, это какой-то облезлый мутант. Мы не платим за каких-то дворняг… Уноси этот мусор, пока эти господа, — он указал за свою спину, — не сопроводили тебя до казематов за нарушение санитарных норм.

— Я тащила её сквозь весь Стык… — Ферро стиснула острые зубы, её когти на руках непроизвольно выдвинулись. — Плати.

— Охрана! — взвизгнул регистратор, отступая в тень дверного проема.

Стражники синхронно направили алебарды. Но не обычные.

Я и раньше приметил это, но теперь видел в действии. Механизм походил на глефу, которую я выковал для испытания. Однако… здесь выброс шел за счёт силы пара, по сути эти алебарды были паровыми арбалетами.

Звучало опасно даже на бумаге. На практике я бы не хотел видеть, как что-то подобное направляют в мою сторону. Или в сторону невинных.

Толпа одобрительно загудела, предвкушая кровавую развязку. Зверолюди, стоявшие чуть поодаль в тени переулка — возможные соплеменники Ферро — глухо зарычали, обнажая клыки.

Мир вокруг словно замер. Один неверный жест — и площадь зальется кровью.

Я посмотрел на тушу Гончей через [Анализ]. И сразу увидел то, чего не видел — или не хотел видеть — регистратор. В глубине грудной клетки монстра, прямо под развороченными ребрами, пульсировала точка неестественно ровного, искусственного магического излучения. Системное уведомление вспыхнуло ярко-красным:

【Объект: Механический паразит «Сердцеед"】 【Ранг: A】 【Статус: Активен】

Что это такое черт побери? Ещё и А-ранг…

Оставив на время мысль, я сделал несколько шагов в сторону Ферро и регистратора, на ходу поправляя сумку так, чтобы синий жетон студента Академии поймал свет фонаря. В этом городе статус значил больше, чем здравый смысл.

— С дороги, — негромко бросил я.

Толпа, собиравшаяся было бросить в Ферро еще пару камней, вдруг притихла. Люди нехотя расступались, провожая меня недоуменными взглядами. Студент-инженер в Стыке — фигура почти сакральная.

Я вышел в самый центр круга и остановился прямо перед Ферро. Она мгновенно перевела на меня взгляд. Её зрачки расширились, заполняя почти всю желтую радужку.

— Проблемы, господин регистратор? — я поднял голову, глядя на человечка на крыльце.

Тот мгновенно сменил гнев на заискивающую мину, едва завидев мой жетон.

— О, господин студент, какими судьбами? — регистратор вытер рукавом выступившую на лбу испарину. Стража убрала пальцы с крючка спуска паровых алебард. — Прошу прощения за этот… беспорядок. Эти уро… кхм, существа пытаются навязать нам испорченный товар. Гильдия дорожит своей репутацией и не может платить за подобный хлам.

Я проигнорировал его и присел у туши Гончей. Кончиками пальцев я коснулся рваной раны на груди монстра. Плоть была горячей, почти обжигающей — паразит внутри всё еще пытался выжать из мертвого тела остатки энергии.

Интересно, как это работает? А главное… зачем?

— Двести серебряных, я верно услышал? — спросил я, обращаясь к Ферро.

Она молчала, её дыхание было тяжелым, с хрипом. Она явно не понимала, зачем «чистенькому» человеку лезть в это дело.

— Я забираю тушу, — громко объявил я, обращаясь к толпе и регистратору.

— Зачем вам эта мерзкая аберрация? Она и пятидесяти медяков не стоит. Одумайтесь, господин. — Похоже регистратору принципиально, чтобы зверолюды не получили и монеты.

— Факультет прикладной инженерии заинтересован в изучении аномальных мутаций. Видите, — я указал на внутренности, — есть стороннее вмешательство. Причем механическое. А значит… ну, считайте это официальным изъятием образца для нужд Академии. Думаю, профессор Громов не расстроится, если я притащу ему это недоразумение завтра утром.

При упоминании Громова регистратор буквально позеленел. Спорить с величайшим профессором было равносильно попытке остановить дирижабль голыми руками.

— Разумеется… если Академия настаивает… — промямлил он. — Но кто оплатит работу этого… специалиста? — кивнул он на Ферро.

Я повернулся к Ферро. Достал из кошелька увесистую горсть монет.

— Я, кто же ещё? Тебя ведь Ферро зовут? — я протянул ей монеты. — Забирай. Я закрываю твой контракт.

Ферро медленно, словно ожидая удара, протянула свою ладонь. Всё ещё женственную, но тем временем довольную грубую и сильную. Её когти были острыми, как бритвы, но она взяла монеты на удивление аккуратно. В её желтых глазах промелькнула тень — не благодарности, нет, скорее настороженного интереса.

— Забирай эту падаль, — хрипло бросила она, пряча деньги в подсумок. — Если ты хочешь возиться с этой гнилью — я тебе помогу. Только не ной, когда запах въестся в твою куртку.

Я встал, вытирая руки о ветошь. Регистратор, что-то бурча про «ненормальную молодежь», скрылся в здании Гильдии. Стражники, облегченно выдохнув, опустили алебарды.

— Благодарю, но не могла бы ты принести её завтра? Лучше пораньше утром. Адрес…

— Не нужно, — покачала головой Ферро, — я найду. По запаху.

О как.

— И все же, если вдруг я отмоюсь и запах исчезнет. Я жду на улице Пекарей, дом тринадцать.

— Как скажешь. До завтра, человек, — Ферро дернула цепь, и огромная туша Гончей с неохотным лязгом поползла по камням площади.

Ночь в Аргентисе продолжала шипеть паром, но теперь в этом шипении мне слышался отчетливый ритм чужого, механического сердца. Что же скрывает в себе этот «паразит»?

Я вернулся в лавку и сразу же завалился спать.

【Системный вызов: Второй шаг】 【Цель: освоить новую стезю】 【Задача: повысьте ранг с Е до D】 【До истечения срока вызова осталось: 12 дней】

***

Утро на Улице Пекарей как всегда началось не с кофе, а с яростного матерного лая возницы и натужного свиста повозки с паровым усилителем. Окутанная клубами грязно-серого пара, повозка встала прямо перед нашими дверями, перегородив половину и без того узкого переулка.

Да мать твою. Ну что за сволочь припёрлись? В такую рань ещё и под наши двери. Где там мой молот?

— Эй, хозяева! Принимайте металлолом! — гаркнул мужик в потешном кожаном шлеме, спрыгивая с подножки.

А. Вот в чем дело.

Я вышел на крыльцо, потирая заспанные глаза, но вид новенького оборудования бодрил лучше любого эликсира Эльзы.

— Утро доброе.

— Здрав буде! Накладную подпишите?

— Сгружай во двор, — указал я, на закуток, — И полегче с пробирками. Если ты с ними что-то сделаешь…

— Если он с ними что-то сделает, то я ему покажу свою новую формулу зелья облыс… — Эльза заткнулась ровно в тот момент, когда солнечный зайчик пробежал по лысине возницы, — ой да ну вас нафиг.

— Ты не вопрос, шо мы эцсамое! Пацаны живо выкатывай платформу! Грузи все. Давай. Живенько. К обеду надо все развести. У нас чемпионат через три часа.

— Чемпионат? — спросил я невзначай.

— Ага, — возница улыбнулся, демонстрируя щербатую улыбку, — по литрболу!

— Это ещё что такое? Никогда не слышал про такие соревнования.

— Кто больше всех выпьет и устоит на ногах, тот победил.

— Ясно…

Мне было ясно. А вот Мирте которая вышла на порог в одной ночнушке и колпаке на голове — нет.

— А сколько надо выпить? А какие призы? А мед можно или только пиво? А если Эльза даст мне зелье для лучшего усвоения, это не будет считаться жульничеством?

— Эээ, чего? — мужик улыбался ища у меня помощи, — Не, мы эцсамое. Мы только мужиками, простите.

— Сексисты! Вы просто испуга…

— Так, все, — я потянул Мирту обратно в дом, — расслабься, потом заскочим на эти соревнования. Не нужно скандалить на всю улицу по таким пустякам.

— Прости Кир…

Через десять минут наш двор был завален сокровищами. Меха в чехлах, мешки с отборным антрацитом и она — моя новая наковальня. Сто десять килограммов высокоуглеродистой стали, вороненая поверхность которой матово поблескивала на утреннем солнце.

Которого могло быть сильно больше, если бы не чад дыма из труб литейных.

— Кир, нам все привезли? — Эльза высунулась из кухни, поправляя очки и жуя шоколадку. — А где мои реторты? Тот торгаш обещал привезти фильтры?

— Вон те ящики должно быть, — я указал на деревянную тару, которую занесли на порог заднего двора, — только аккуратно.

— Ура-а-а! — алхимик сорвалась с места, явно намереваясь занять всё свободное пространство своими склянками.

— Ты действительно собираешься превратить клоповник в кузницу? — тихо спросила Мирта, осматривая покупки, — Кир, здесь жилой квартал. Соседи нас проклянут за дым и грохот.

— Соседи будут приходить к нам за починкой своих часов, замков… мечей, — хмыкнул я, подхватывая первый мешок с углем. — К тому же, у нас сверху Колреш. Думаю, как-нибудь переживет.

И не спустит меня с лестницы.

В этот момент в проеме калитки показалась знакомая щуплая фигура. Илай, мой сосед по экзамену, замер на пороге, испуганно озираясь на пыхтящую повозку. На Илае была поношенная куртка Академии, а в руках он сжимал какую-то папку.

— Э-э… привет, Кир? — он робко помахал рукой. — Я тут… мимо проходил, и увидел тебя. Ну, решил зайти. Узнать, как ты устроился. Профессор Валериус вчера на лекции только о тебе и говорил. Точнее, он читал лекцию о «недопустимости варварских методов», но все понимали, о ком речь.

— Заходи, Илай, — я кивнул на гору ящиков. — Помощь не помешает.

— Ого… — Илай зашел во двор, с благоговением касаясь бока новой наковальни. — Настоящая «Зингер и Сыновья»? С двойным закалом? Кир, это же состояние! Откуда у тебя такие деньги?

— Грант, удача и немного наглости, — я усмехнулся. — Помоги перетащить меха в подвал.

Следующие три часа мы занимались тем, что превращали первый этаж и подвал в функциональное пространство. Илай оказался на удивление полезным — он не обладал моей силой, но зато знал всё о вентиляции и изоляции.

— Если поставите горн здесь, — он чертил мелом на полу подвала, — то дымоход можно врезать в вон ту старую трубу. Она высокая, тяга будет бешеная. Но нужно поставить фильтр, иначе тот дядька наверху задохнется. У меня есть схема одного штуки…

— Дерзай, — одобрил я. — Эльза, у тебя там есть уголь и серебряная крошка?

— Для фильтра? Найдем! — донеслось с чердака.

К полудню мастерская начала приобретать черты настоящего предприятия. Наковальня встала на массивный дубовый чурбан, меха заняли свое место у будущего горна. Я оглядел результат и почувствовал, как в груди разливается приятное тепло.

Моя кузня. Не Звёздная, конечно, ей до неё далеко, но зато здесь я смогу легально продавать всё, что в будущем создам в Звёздной.

— Так, — я вышел в будущий торговый зал, где Мирта пыталась расставить на полках остатки старой посуды. — Нам нужно лицо.

— Лицо? — она приподняла бровь.

— Название. Вывеска. Мы не можем просто быть «теми ребятами из клоповника».

Эльза, спустившаяся вниз вся в какой-то розовой пыли, тут же подпрыгнула:

— «Золотая Реторта»! Или… «Взрывной Успех»! Нет, «Алхимия и Сталь»!

— Слишком вычурно, — покачала головой Мирта. — Нужно что-то благородное. «Мастерская Троих». Или просто «Академический Сервис». Чтобы люди понимали — здесь работают не просто ремесленники.

Я посмотрел на обгорелую доску, которую вытащил из кучи хлама на заднем дворе. В голове крутилось то, что я слышал на рынке и в Академии. В Аргентисе все хотели дешево и надежно. Но надежно здесь стоило дорого, а быстро — еще дороже.

— Нет, — я взял в руку стамеску. — Мы будем играть по другим правилам.

Я положил доску на верстак. Активировал [Мгновенную ковку], но направил её на дерево. Стамеска в моих руках задвигалась с невероятной скоростью, вырезая четкие, глубокие буквы. Дерево под инструментом словно плавилось, принимая нужную форму.

Через десять минут я выставил результат на всеобщее обозрение.

«БЫСТРО И ДОРОГО»

В зале повисла тишина. Илай поправил очки, Эльза открыла рот, а Мирта прикрыла глаза рукой.

— «Дорого»? — переспросил Илай. — Кир, ты серьезно? В «Стыке» люди торгуются за каждую медную монету. Ты отпугнешь всех клиентов!

— Обычных — да, — я довольно осмотрел вывеску. — Но мне не нужны обычные клиенты, которые принесут мне чинить дырявую кастрюлю. Мне нужны те, у кого есть проблемы, которые никто другой решить не может. А такие люди знают: если работа сделана быстро и качественно — она не может стоить дешево. Это очевидно, Илай.

— Это самоубийство, — вздохнула Мирта, но в её глазах промелькнула искра уважения. — Ты вызываешь и этот город на бой, Кир. Опять.

— Столица любит сильных, — я начал прибивать вывеску над входом.

Эльза хочет доказать, что она не просто самоучка, а гений алхимии. Мирта хочет найти свой путь. А я… я просто хочу научиться всему, что может предложить этот мир. И для этого мне нужны лучшие ресурсы.

Я забил последний гвоздь. Вывеска висела чуть криво, но слово «ДОРОГО» звучало так вызывающе, что прохожие на улице начали замедлять шаг.

— Знаешь, — тихо сказал Илай, глядя на вывеску. — У нас в Академии говорят, что ты либо гений, либо безумец. Кажется, я начинаю понимать, почему. Но… если тебе когда-нибудь понадобятся расчеты для «дорогих» заказов… я к твоим услугам. Бесплатно. Просто ради опыта.

— По рукам, — я пожал ему руку. — Но за бесплатно никто работать не будет, труд должен оплачиваться.

Илай, кажется, был счастлив.

— Спасибо, Кир! Я это…побегу, а то дел куча. Ты прости, если что.

— Не за что извиняться, приятель. Давай, береги себя. Увидимся!

Я чувствовал, как Шепот в сумке довольно звякнул.

— Славный парень. Меня даже не бесит.

— Вау.

— Нужно добавить имя, — задумалась Мирта, — узнаваемый знак.

— Кир? — я почесал затылок, — звучит как-то банально.

— А если поменять буквы местами, здоровяк? — предложил Шепот, — ну то есть имя ты сохранишь, но и при этом обзаведешься своим именем кузнеца. Как твой мастер Стефан стал Горном.

— Рик? — фыркнула Эльза, — знала одного такого, до сих пор скупает в Аметисте средства от бородавок.

— Бородавок?

— Это было ДО зелья облысения.

— Ясненько. Тогда Рик отменяется. А что ещё там? Кри? Икр?

— Икар! — воскликнул Шепот, — помнишь, Стефан говорил про него? У тебя имя как раз похоже.

— Хмм. Что скажут остальные?

— Мне нравится, броско, в меру претенциозно, — кивнула Мирта.

— Да, хорошо будет смотреться. Икааааар. Да, приятно на язык ложиться, — промурчала Эльза.

— Ладно, убедили, — я усмехнулся и вооружился стамеской, — только мое имя не забывайте.

— Как скажешь Рик.

— Да-да, Икр. Мы никогда не забудем.

— Напомните, зачем я вас взял с собой?

— Потому что мы друзья!!!

Девчонки накинулись на меня с объятиями. Синхронно. Не сговариваясь.

Эх, правда и чтоб я без из поддержки делал.

Я посмотрел на небо Аргентиса, которое сегодня казалось чуть менее серым, отчего пробивалось солнце. Мы повесили вывеску, тем самым заявили о себе.

«ИКАР. БЫСТРО. ДОРОГО»

Теперь оставалось самое сложное — соответствовать собственным словам.

Кстати, где там эта Ферро?

Из-за угла соседнего здания послышался скрежет. Вскоре показалось знакомое лицо, серые волчьи ушки и хвост. Ферро двигалась в сторону лавки, намотав цепь на кулак. Несмотря на рану в боку и тяжелое дыхание, её шаг был ровным и пружинистым.

Она была ранена. И явно не мёртвой гончей…

— Зря ты выкинул столько денег, кузнец, — хрипло бросила она мне. — Гильдия бы и пятидесяти медных не дала. В этом городе за нашу кровь платят медью, а за пот — плевками.

— Чёрт возьми, кто это тебя так? — я сделал шаг ей навстречу.

— Тебя это волновать не должно, тц… Забирай тушу и не задавай вопросов.

Может местные устроили ей тёмную? Зверолюдов здесь действительно ненавидят до такой степени, что готовы убивать.

— А я буду задавать вопросы. Я заплатил не только за мясо, — ответил я, нахмурившись. — Мне нужно знать, где ты её нашла. И как она сдохла.

Ферро коротко хохотнула, и этот звук больше напоминал кашель простуженного волка.

— Нашла в «Низах», за старыми доками. Эта тварь вырезала целую семью портовых грузчиков. Знаешь, что самое паршивое? Она их даже не сожрала. Просто порвала на куски и собрала в кучу, будто запчасти в мастерской. Когда я её прижала, она даже не пыталась убежать. Грызла мои цепи, пока зубы не посыпались, и выла…, но не как животное. Звук был такой, будто внутри неё со скрипом что-то копошится. Очень похожи на эти ваши… как их там, механизмы.

Мирта, шедшая из лавки, вздрогнула.

— Ты сказала «не жрала»? — тихо переспросила она, когда заметила тушу. — У Гончих голод — это единственный инстинкт.

— Значит, эта была особенной, — Ферро на мгновение остановилась, чтобы перехватить цепь. Она мазнула взглядом по моему синему жетону. — Такие «особенности» обычно выходят из ваших лабораторий.

— Кир, это твоя знакомая? — спросила Мирта, и в ту же секунду заметила кровоточащий бок Ферро. — Ой, у тебя кровь! Проходи скорее, тебе нужна помощь.

— Людишки… — вздохнула Ферро, но противиться не стала.

— Заодно расскажешь мне, кто такой Мясник, — я отошёл в сторону, пропуская зверолюдку внутрь. — В толпе говорили, что это один из «ваших».

Ферро резко замерла и обернулась. В темноте её желтые глаза вспыхнули недобрым светом. Она обнажила белоснежные клыки.

Глава 6

— Мясник… — Ферро оскалилась. — Это кошмар, которым мамаши в Аргентисе пугают непослушных детей. Только вот дети вырастают, а кошмар остается. В Стыке уже месяц находят людей, разобранных на органы. Никаких магических следов, только грубая сила и хирургическая точность. Горожане решили, что это «звериная натура» проснулась в нас. Мол, раз мы полукровки, значит, любим превращаться в чудовищ по ночам и рвать плоть.

В её голосе зазвучала глухая обида.

— Только вот стража ищет зверолюда с тесаком. Если бы мы превращались в оборотней, то рвали бы голыми лапами… А я видела одно из убийств. Там не было следов когтей, только запах свежего масла, крови и отрубленные конечности… Но кого волнует правда, когда так удобно сжечь пару наших лачуг ради «спокойствия города»?

— Мда… — я сделал глубокий вдох. — Давайте осмотрим гончую.

Я открыл дверь в подвал, и в нос ударил привычный запах пыли, камня и… чего-то едкого. Эльза наверху явно не спала, продолжая свои алхимические эксперименты.

Гончая с глухим ударом рухнула на каменный пол подвала. Ферро наконец отпустила цепь и тяжело оперлась о стену, зажимая рану на боку. Теперь, в тусклом свете подвальной лампы, я видел, насколько она измотана. Её кожа была серой от потери крови, а костяшки пальцев разбиты в кровь.

— О боги! Что это за вонь?! — Эльза скатилась по лестнице, зажимая нос, но стоило ей увидеть тушу, как её глаза расширились до размеров кофейных блюдец. — Кир… это что, Гончая? Настоящая?!

— Свежайшая, — я усмехнулся, глядя на то, как алхимик, забыв о вони, уже кружит вокруг монстра, прикидывая, где сделать надрезы. — Тут тебе и жилы, и костяные пластины, и желчь. Можешь препарировать хоть до утра. Только оставь мне область грудины.

— Да я из неё такое масло сварю! — Эльза уже лихорадочно искала скальпель в карманах своего халата. — И порошок для заточки оружия! И… Ой, а это кто?

Она только сейчас заметила Ферро, которая молча наблюдала за этим энтузиазмом. Охотница выглядела так, будто раздумывала: пришибить эту мелкую ушастую пищалку сейчас или подождать, пока та сама взорвется от восторга.

— Это Ферро. Она помогла нам… с доставкой, — я подошел к зверолюдке и достал из шкафчика чистую ветошь и пузырёк с дезинфицирующим эликсиром. — Присядь. Тебе нужно обработать рану.

— Сама справлюсь, — буркнула она, но от помощи не отказалась, тяжело опускаясь на старый ящик.

Мирта тем временем подошла к Эльзе, помогая той разложить инструменты. В подвале воцарилась странная, деловая атмосфера. Я смотрел на своих друзей, на израненную волчицу и на тушу монстра, в груди которого скрывалось кое-что необычное.

— Знаешь, кузнец, — подала голос Ферро, пока я промывал её рану. — Ты странный. Первый человек в этом городе, который не попытался меня пырнуть, когда я повернулась спиной. И первый, кто купил мясо, которое даже нельзя съесть.

— Пырнуть? С чего бы? Я же простой кузнец, и возможно будущий инженер, — я затянул повязку. — А инженеры не любят, когда механизмы ломаются без причины. Особенно живые.

Я встал и подошел к Гончей. Мой [Анализ] всё еще подсвечивал паразита внутри. Теперь, когда мы были в безопасности, пришло время вскрыть эту «игрушку» и узнать, чей именно почерк скрывается в её латунном сердце.

— Эльза, готовь свой самый тонкий экстрактор.

Ферро внимательно следила за моими движениями.

— Мясник тоже любит вскрывать, — тихо произнесла она. — Надеюсь, твои руки созданы для чего-то другого… В общем, сами справляйтесь со своей падалью, — прохрипела она, желтыми глазами следя за каждым моим движением. — Я свое дело сделала.

Я проигнорировал её колючий тон. Достал нож и посмотрел на Мирту:

— Дай пожалуйста свет. Ближе.

Мирта направила пальцы горящие пламенем ближе. Луч выхватил развороченную грудную клетку Гончей. Я глубоко вдохнул, прикидывая, где резать.

— Кир, смотри, — Эльза ткнула пальцем в район ребер. — Видишь эти борозды? Это термические ожоги. Её прямо-таки распирало изнутри.

Я прищурился.

【Объект: Гончая Пустошей (модифицированная: высокочастотный мано-механический контур)】

— А вот и тот самый паразит… — пробормотал я.

【Механический паразит "Сердцеед"】 【Ранг: A】 【Статус: Активен】

Кончик ножа вошел в жесткую шкуру с противным хрустом. Я вел лезвие медленно, стараясь не задеть то, что пульсировало под костью. Когда я раздвинул ребра, Эльза тихо присвистнула, а Мирта отвернулась, прижав ладонь к губам.

Прямо там, где у зверя должно быть сердце, сидела латунная опухоль. Комок из тончайших шестеренок, медных капилляров и центрального мано-кристалла, который судорожно мигал ядовито-зеленым светом. Эта штука буквально вросла в живую плоть: сотни игл пронзили легкие и сосуды, заменяя собой естественные ткани. Это сердце. Сердце из хрома.

— Матерь… — выдохнула Эльза, подаваясь вперед. — Это же био-механика. Кто в Аргентисе может такое собрать? Это же ювелирная работа, Кир. Посмотри на пайку… это не ручная ковка, это потоковое производство. Читала об этом в одном журнальчике, новейшие разработки величайших умов.

— Как бы, да, но не совсем, — я аккуратно подцепил пинцетом один из латунных жгутов. — Посмотри на крепления. Скорее всего экспериментальный образец. Шероховатый, тяжелый. Тот, кто это делал, еще только подгоняет детали под живой организм. Поразительно.

Может испытывают на животных и монстрах?

Затем я взялся за основной блок. Прибор мелко вибрировал, сопротивляясь извлечению.

— Ферро, — позвал я. — где ты её взяла… там были еще такие?

— Были слухи, — она не сводила взгляда с хромированного сердца. — Охотники говорили про тварей, которые бегают быстрее ветра и не дохнут даже с арбалетным болтом в башке. Мы думали — бешенство. А оказывается, вы, городские, просто вставляете им вместо потрохов свои гребаные поделки.

Я сделал последний надрез. Раздался свистящий звук стравливаемого пара, и хромированная штуковина наконец оказалась у меня в руках. Тяжелая, горячая, пахнущая озоном и гнилью.

— Что там с маркировкой? — Эльза уже тянулась с лупой.

Я вытер налет крови с нижней части прибора.

— Нет тут никакой маркировки. Только серийный номер, и тот забит зубилом. Видимо, тот, кто это подсадил гончей, не хотел, чтобы его нашли.

— Но детали-то академические, — Эльза ткнула в крошечную шестеренку с характерным тройным пазом. — Такие только в лабораториях второго уровня отливают. Я уже видела. Кир, эта дрянь стоит как половина этого здания.

Я молча завернул «паразита» в промасленную ветошь.

— Эльза, забирай тушу. Клыки, когти, жилы — всё, что можно продать или пустить в дело. Остальное…

— В кислотную яму, — закончила она, мгновенно становясь серьезной. — Я поняла. Лишние вопросы от стражи нам не нужны.

Я повернулся к Ферро. Она смотрела на меня с каким-то странным выражением — не то с опаской, не то с едва зародившимся уважением.

— Тебе есть куда идти? — спросил я. — Ты ранена, а на улице сейчас патрули ищут «зверя».

— У зверолюдов нет дома в этом городе, кузнец, — она прокашлялась. — Но мои ребята ждут в доках. Если я не вернусь, они решат, что ты меня зарезал…

— Оставайся до рассвета. Мирта с Эльзой уже нормально тебя заштопают, а утром уйдешь. В этом подвале нас никто не побеспокоит.

Ферро помедлила, глядя на Эльзу, которая уже доставала чистые бинты и какую-то мазь из сумки, потом снова на меня.

— Ладно. Но учти, кузнец. Ты влез в дерьмо, которое воняет похлеще этой Гончей. Если эти «игрушки» выходят из вашей Академии, то за твоим жетоном скоро придут люди потяжелее того регистратора.

А мужик действительно был крупным… Вернее, жирным.

— Пускай приходят, — я убрал сверток с паразитом в свой кофр. — У меня как раз мастерская пустует. Нужны новые заказы.

Я вышел из подвала, оставив девчонок с Ферро. Ночь в Аргентисе была душной и липкой. Глядя на свои руки, перепачканные в темной крови монстра. Чует мой зад, опять что-то назревает… Возможно даже похуже того спектакля в Аметисте.

Возможно, что кто-то в сияющих шпилях Академии ставит опыты на живых существах, превращая их в механизмы. И этот «кто-то» явно не планирует останавливаться на собаках.

В мастерской было тихо. Эльза уже уснула прямо на коробках обнимая какую-то особо ценную колбу. Ферро задремала на моём месте.

Стараясь никого не разбудить, я вышел из лавки подышать «свежим» воздухом…

И на пороге я встретил Мирту. А я то думал, что она уже спит. Вместо ученической мантии — она была в привычном дорожном плаще и платье.

— Не поздновато для прогулок? — спросил я.

— Возможно, — в голосе были нотки усталости и раздражения, — но мне все равно нужно.

— Тогда составлю тебе компанию, — приободрил я, — все равно хотел пойти проветриться. А то голова не варит уже.

— Спасибо, Кир.

Я закинул сумку на плечо. На всякий случай взял небольшой молоток.

Болтливый меч пусть торчит дома. Вижу, у Мирты настроение не для его колкостей.

— Так и какая цель прогулки у нас?

— Ну… В Академии сказали, что для практических занятий мне нужны стабилизирующие кристаллы. На факультете их выдают только отличникам, а я… я для них «дикарка с севера», — она поморщила носик, — Придется покупать самой.

— Если тебе ещё раз кто-то намекнет, что ты дикарка с севера, я им доходчиво поясню как они не правы.

— Это как?

— Покажу, что дикарь с севера — это я.

— Хэй, я не хочу чтобы тебя исключили!

— А я не хочу, чтобы тебя обижали.

— Да ну тебя…

— Хэ-хэ. Так чего же мы ждём? — я подставил ей локоток с озорной улыбкой, — пойдем за кристаллами.

Она смущённо его подхватила и мы вышли в прохладную ночь Аргентиса.

Газовые фонари шипели, отбрасывая длинные дрожащие тени на брусчатку. Над городом плыл привычный гул — Аргентис никогда не спал. Максимум — дремал.

— Как учеба? — спросил я, когда мы свернули на главную улицу. — В целом. Не считая идиотов за соседними партами.

— А идиотов за кафедрой считать?

— Пожалуй да, эти самые интересные.

Мирта вздохнула, поправляя мантию.

— Они не учат магии, Кир. Они учат геометрии. Магистр требует, чтобы я вычерчивала идеальные пентаграммы. А когда я просто направляю силу… он говорит, что это «вульгарно». Представляешь? Вульгарно! Как будто в бою у меня будет время рисовать идеальные печати для магических капканов.

— Теоретики объясняют практикам, как надо. Классика.

— Посмотрела бы я на этого индюка в Глубинах! Пока он будет чертить свои сигилы, Страж его как гвоздь забьет в стену и пойдет дальше ждать настоящих авантюристов!

Я скривился, чувствуя как Мирта распыляется, сильнее цепляясь за мой локоть. Становилось жарко.

— Ой. Госпожа Пламенева, у вас вихрь Кроули сделан небрежно, тем самым вы не до конца контролируете силу взрыва. Да все я контролирую! Козел старый! Я попрошу у Эльзы зелье, чтобы его сморчок больше никогда не вст… ой. Прости, Кир, я…я не специально!

— Да ниче страшного…

Действительно. Ерунда какая. Она всего лишь прожгла мне рукав, который сейчас активно вонял гарью.

— Сейчас же зайдём в ателье! Я все оплачу, не переживай, подберём тебе огнестойкую ткань и вообще надо бы…

Я остановил ее, положив ладони на её розовые щечки.

— Остынь, — я словно пытался унять пламя словами. Но я кузнец, я должен уметь укрощать огонь. Даже такой, как Мирта, — Пожалуйста.

— Кир… — в ее глазах блестели фонари улицы и волшебные огни вывесок.

— Да, это мое имя.

Казалось, ей и не хотелось выныривать из моих рук. Устроилась, как кошка на наковальне. Тепло, гладко.

— Мы… мы долго так будем стоять? — в её взгляде было столько тепла, что на секунду шум города отошел на второй план.

— До тех пор, пока ты не успокоишься.

— Я успокоилась, — она ответила и чуть опустила голову, полностью расплываясь в моих руках, — правда.

— Поверю на слово.

Было видно, как нехотя она отстраняется. И как румянец горит на ее щеках.

— Да… пойдем дальше.

Она положила руку на опаленный рукав, прикрывая его ладонями.

Мы прошли еще пару десятков метров в уютном молчании, пока не свернули в переулок, ведущий к кварталу авантюристов. Именно здесь располагались лавки с редкими магическими компонентами.

Вдруг Мирта замерла. Она указала на вывеску «Чары Парадокса»

— Гляди! Думаю это то, что нам нужно!

— Надеюсь. — пожал я плечами.

По мне так название больше подходило лавке фокусника.

Я толкнул дверь. Загадочная штука под потолком зазвенела колокольчиками.

Внутри все напоминало о магии. Но не о той, о которой можно подумать.

Какие-то шары. Гобелены со звездным небом. Карты с таинственными рисунками. Черепа, свечи и запах, который с непривычки мог сбить с ног.

— Мирта, нам ТОЧНО сюда?

— Сложно сказать, давай сначала осмотримся?

Да что тут смотреть? Мишура сплошная. Где кубы, где баласировщик энергии? Да где магические камни в конце концов!

— Добро пожаловать!

Из-за дверного проема прикрытого тканью донёсся приторно сладкий голос молодого мужчины.

— Ага, не подскажите, у вас есть резонирующие камни?

— Нет, у меня и товара то здесь нет.

— Ясно, до свидания. Пойдем Мирта.

Но Мирта озадаченно склонила голову, подходя к порогу завершенного тканью.

— Тогда чем вы торгуете?

— Я? Я могу сказать чем я НЕ торгую. Обещаниями. Не торгую мечтами. Не торгую надеждой. Я говорю лишь о вашей судьбе. Вашем предначертанном пути, но как идти по нему решаете вы сами.

Очередной шарлатан, стоило ожидать.

— Предсказатель? — не унималась Мирта.

— Можно и так сказать. Денег с вас не возьму, госпожа Пламенева.

— Что? Вы меня знаете?

Я почувствовал угрозу, опередил Мирту дёрнув занавеску и…

И там буквально оказалось точно такое же помещение! Будто бы зеркальное отражение. Но окна и выход, все было точно таким же. Какого…

— Что вы так бесцеремонно, господин кузнец, — голос не менял интонации, — не стоит вести себя столь… вызывающе в гостях.

— Кто ты черт побери такой?

— На вывеске написано. Вы ведь знали куда шли, разве нет? Или не знали, но вас привела судьба. Хотите расскажу о ней побольше? Не бойтесь, присаживайтесь. Справа от вас столик.

Столик и правда был. Как и два стула за ним. А на столе чашки с прозрачной жидкостью.

— Кир, мне не по себе, — Мирта вцепилась мне в плечо.

— Что, даже чаю не нальете? — оскалился я, — не очень гостеприимно.

— Мы говорим о судьбах, какой чай? Это серьезный разговор. Требующий серьезных… ай, мать етить, — сверху донёсся грохот, и звук, будто по полу катится что-то тяжёлое, — Ну вот, заговорился и шарик уронил, извините. Вечно так. Напускаю таинственности. Все эти чары-мары. Скажите, в помещении есть туман? Мне не видно.

— Нет… — потянула Мирта.

— Да что ж ты будешь делать! Я же все сделал по инструкции! Берется сухой лёд, затем…

— Так, — я перебил этот поток безумия, — ты откуда нас знаешь мужик? И чё за балаган ты тут устроил?

— Я же говорю! Нагнать таинственности. Не получилось?

— Угу.

— Ну как так! Только открылся и умудрился все обосрать! А как все начиналось. Вы такие заходите, жутенько вокруг. Я даже заморочился, комнату сделал вторую копией первой! Знаете, как я задолбался?! Чашки эти сраные ещё и хрен где купишь… и голос тренировал неделю, загадочным сделал.

— Не загадочный, — сощурилась Мирта, — немного раздражающий.

— Да? Вот блин. Стоит поработать над дикцией? Над тембром?

— Так, все, пойдем отсюда, — я развернулся к выходу.

— Ну погодите! Пожалуйста! Я очень старался! Даже имена ваши узнал! Вы на районе недавно открылись, да? Я любопытный, стараюсь побольше о соседях узнавать. Я быстренько вам погадаю и все! УМОЛЯЮ! Мне нужна практика.

Мы обменялись с Миртой взглядом.

— Дадим ему шанс? — шепотом спросила она.

— Не знаю. Если он ещё что-то стрёмное выкинет?

— Я случайно подпалю скатерть… — улыбнулась Мирта.

— Идёт, — я подмигнул, — Ладно, чудила. Что нам с твоими чашками делать?

— Вы правда останетесь?! Ура! То есть…кхм, готовы ли принять знаки судьбы?

— Вроде того.

— Тогда сядьте пожалуйста и…

— Не хочу садится. Стулья выглядят ненадежно.

— Правда? Что с ними не так?

— Ну вон из того торчит гвоздь, — я показал на тот, рядом с которым стояла Мирта.

— И по-моему торчат занозы, — Мирта скривилась.

— Вот же ж… я убью этого мебельщика. Никогда, слышите? Никогда у Густава не берите мебель!

— Хорошо. Вы уберегли нас от страшной судьбы. Спасибо за предсказание, мы пошли.

— Нееееет! Это было не предсказание, вы должны отпить из чаш!

— Ладно.

— Ай! — воскликнула Мирта, когда мы оба коснулись чашек.

Капелька кровь с пальца змейкой скользнула в чашку, растворяясь в воде.

— Слышь, у тебя чашки тоже с занозами?!

— Всего лишь капля вашей крови. Иначе будущее не увидеть. Кто говорит иначе — лжец.

— Так все, пошел в жопу. Мирта, можешь случайно здесь что-то поджечь.

— Не надо! Все, я… я чувствую вашу кровь…я… я вижу свадьбу. Мирта в очаровательном белом платье. Ты берешь ее на руки, несёшь сквозь цветочную арку. Чувствую запах корицы. Как же ей идёт платье. Ночь, вы только вдвоем, ты начинаешь снимать с нее черные кружевные…

Огонь вспыхнул так быстро, что мне пришлось рефлекторно плеснуть водой из чашки. Я же пошутил, про спалить все здесь!

Кузницу Стефана сожгли, для меня это довольно болезненная тема. А вот Мирта похоже восприняла это буквально.

— Эй! Эту скатерть моя бабуля связала! Вы там совсем обнаглели?

— Мы уходим, — я подхватил Мирту, раскрасневшуюся, как металл в горне.

— Уже? Не волнуйтесь, я все равно бабулю никогда не любил! Да скатерть мне не нравилась. Эй! Ну куда вы. А как же судьба?!

— Предпочту выковать ее сам. Собственными руками.

— Хэ-хэ. Правильно, Кир. Правильно. Пожалуй об ЭТОМ я умолчу.

Дверь лавки захлопнулась.

Но я отчётливо слышал, как тот придурок истерично смеялся…

Глава 7

И этот дебильный смех меня еще и утром преследовал, так что я нифига не выспался.

— Кир, идем быстрее! — Мирта дернула меня за рукав. — Лекция твоего профессора Громова скоро начнётся. Ты же не хочешь пропустить начало?

— А? Да… не хочу.

Мы едва успели занять места в огромном амфитеатре аудитории «Альфа». Зал был набит битком: аристократы в расшитых мантиях сидели впереди, мы, «грантники», жались к галерке. Но стоило дверям распахнуться, как гул сотен голосов оборвался, словно перерезали паровой кабель.

Александр Громов вошел стремительно. Безупречный серый костюм, ни одной складки, движения четкие и экономные. Он не просто шел — он двигался как идеально отлаженный механизм. Глядя на него, я чувствовал странный трепет. Это был человек, который мог подчинить себе любую сталь или механизм. Мой идеал мастера, с уроками которого я стану сильнее.

— Синтез, — начал Громов без вступлений. Его голос, глубокий и спокойный, заполнил пространство, отражаясь от медных труб под потолком. — Древние считали, что плоть и металл — враги. Они ошибались. Природа дала нам несовершенный шаблон, но она же дала нам разум, чтобы этот шаблон исправить.

Он подошел к кафедре и легким движением активировал магический проектор. Над столом развернулась светящаяся схема человеческой руки, где кости были переплетены с тонкими нитями механических трубок.

— Вглядитесь в эту красоту, — Громов обвел зал взглядом. Его глаза светились искренним воодушевлением. — Мы не можем заменить жизнь, но можем её улучшить. Меха-протез не просто возвращает калеке руку, он делает её сильнее, точнее, надежнее. Это и есть великий «Синтез» — путь, на котором человечество перестанет быть рабом своих биологических пределов.

Я слушал его, затаив дыхание. Каждое слово Громова отзывалось во мне. Он говорил о прогрессе, о спасении, о величии ремесла. Это было именно то, ради чего я проделал путь от Аметиста до этого железного града.

«Значит, паразит в Гончей — это просто чья-то неумелая попытка подражать этим великим идеям», — подумал я. — «Кто-то взял теорию Громова и извратил её, превратив в инструмент убийства».

По крайней мере мне так кажется на данный момент.

— Помните, господа, — Громов оперся о кафедру, глядя прямо на нас, первокурсников. — Мастер — это не тот, кто умеет махать молотом, конструировать механизмы и создавать чертежи. Мастер — это тот, кто видит душу в куске руды и потенциал в сломанном корпусе.

Когда лекция закончилась, зал взорвался аплодисментами. Студенты хлынули к выходу, оживленно споря, но Громов жестом остановил поток.

— Студент Кир? — его взгляд безошибочно нашел меня в толпе. — Задержитесь на минуту, пожалуйста.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Мирта вопросительно подняла бровь, но я лишь кивнул ей, мол, иди.

Я спустился к кафедре, чувствуя себя неуклюжим подростком перед великаном. Громов собирал свои записи, его движения были завораживающе точными.

— Ваша работа с резонансом на вступительном экзамене до сих пор обсуждается на кафедре, — сказал он, не поднимая глаз. — Валериус называет это «варварством», но… я подумал, и разглядел в этом нечто большее. Интуитивное понимание материи, в этом есть смысл.

Он наконец посмотрел на меня. Вблизи его взгляд не казался ледяным — в нем было тепло учителя, нашедшего способного ученика.

— Покажите мне ваши ладони, — попросил он.

Я протянул руки. Громов взял мою правую кисть, его пальцы были сухими и жесткими, как у настоящего кузнеца. Он внимательно осмотрел мозоли, шрамы от окалины и мелкие порезы.

— Настоящие руки, — Громов удовлетворенно кивнул. — Вы не боитесь испачкаться, Кир. Это редкость среди нынешней молодежи. Все хотят быть теоретиками в шелках, но забывают, что мир держится на тех, кто пашет.

Он отпустил мою руку и слегка улыбнулся.

— В Академии много дорог. Но я бы хотел, чтобы вы присмотрелись именно к моему факультативу. Факультативу по прикладной механике. Нам нужны люди, которые умеют чувствовать сталь так, как её чувствуете вы.

— Это… большая честь для меня, профессор, — я искренне поклонился. — Ваша лекция открыла мне глаза на многие вещи.

— Рад это слышать. Идите, Кир. Не тратьте время на пустые разговоры. Работа — лучший учитель. Уж поверьте мне.

Я вышел из аудитории, буквально летя над полом. Александр Громов признал меня. Все сомнения, вызванные ночными находками, окончательно рассеялись. Если Громов — душа этой Академии, то она в надежных руках. Однако, преступник может быть тесно связан с ним.

И это не выходит из головы.

— Ну что? — Мирта ждала меня у выхода, нетерпеливо постукивая по полу каблуком сапога. — Он тебя отчитал за вчерашнее?

— Наоборот, — я улыбнулся, поправляя лямку сумки. — Он предложил мне место на своем факультативе. Громов — великий человек, Мирта. Он видит в инженерии не просто работу, а призвание. Это шанс стать сильнее, и я его не упущу.

— Рада за тебя, — Мирта слабо улыбнулась, но её взгляд остался тревожным. — Только… будь осторожен. Великие люди часто видят общую картину, но не замечают грязи под ногами. Пошли, у меня скоро практика. И, кажется, мне там будут не так рады, как тебе Громов.

Я кивнул, не обратив внимания на её скепсис. В этот момент я был уверен: Аргентис — это город возможностей, и я только что получил ключи от главных ворот. Просто не могу упустить этот шанс.

Коридоры Академии после лекции Громова напоминали парадный зал королевского дворца, если бы тот решили скрестить с часовым заводом. Под ногами — полированный мрамор, под потолком — золоченые светильники, а вокруг — шум сотен голосов, в которых спесь звенела громче, чем медь.

Мирта шла рядом со мной, стараясь не задевать проходящих мимо студентов, коих были толпы.

— Эй, посмотрите-ка! — звонкий, пропитанный ядом голос заставил нас остановиться. — Кажется, деревенский отдел сегодня забыл закрыть вольер.

Путь преградила компания из пяти человек. В центре стоял парень с факультета Мирты, вроде как Юлиан — изнеженный аристократ с тонкими чертами лица и мантией, расшитой так густо, что она, казалось, весила больше самого владельца. Видел его на плакатах расклеенных по академии. Он демонстративно прикрыл нос кружевным платком.

— Скажи мне, баронесса, — Юлиан лениво указал на Мирту изящной тростью с набалдашником из чистого кристалла. — Твой наставник не говорил, что приходить в приличное общество в таком виде, будучи аристократкой, — это дурной тон? Или ты планируешь использовать своё тряпье для костра на случай, если в аудитории похолодает?

Его друзья разразились дружным хохотом. Мирта замерла. С виду она осталась спокойной, но пальцы, судорожно сжавшие края поношенного дорожного плаща, выдавали её с потрохами. В глазах на секунду промелькнуло такое отчаяние, что у меня внутри что-то нехорошо дернулось.

— Не тебе судить, как я выгляжу, — тихо, но твердо произнесла она. — Даже в этом облике я пропустила через себя больше силы, чем ты — папиного золота. Прочь с дороги, нахал.

— Силы? — Юлиан рассмеялся, делая шаг вперед. — В тебе нет ни капли проводимости. Давай проверим?

Он резко взмахнул своей тростью, направляя на Мирту слабый поток электрической магии. Обычная забава золотой молодежи — задеть кого-то на вид слабее, чтобы самоутвердиться.

— Погоди, у тебя тут застежка разболталась, — сказал я, делая шаг к Мирте и перехватывая её за плечо за мгновение до того, как разряд коснулся ткани.

Я встал прямо перед ней, принимая искру на спину. После жара Звездной Кузницы это «щекотание» вызвало лишь легкое раздражение.

— Ты кто еще такой? — Юлиан брезгливо сморщился, глядя на мою куртку. — А, тот самый «кузнец-варвар». Отойди, пока я не испортил твой единственный приличный «наряд».

Я проигнорировал его выпад. Мои пальцы быстро скользнули по тяжелой бронзовой пряжке, которая скрепляла плащ Мирты на плече. Под видом того, что я поправляю перекосившуюся деталь. Дотронувшись до неё, я активировал【Мгновенную ковку】

Не факт, что получится, всё-таки у этого навыка достаточно много ограничений. Но попытка — не пытка.

Мизерный импульс энергии, чистая прикладная физика. Я превратил обычный кусок бронзы в абсолютный монолит, который на долю секунды должен был стать неподвижной точкой в пространстве.

Посмотрим, что из этого вышло.

【Анализ】 【Предмет: Бронзовая пряжка】 【Качество: Среднее】 【Свойства: временное изменение плотности (Инерция)】

О как, вроде сработало.

— Всё, теперь не спадет, — я слегка развернул Мирту плечом к противнику. — Держись увереннее.

— Что ты там шепчешь, мусор? — Юлиан потерял терпение. — А ну, брысь с дороги!

Он попытался пренебрежительно оттолкнуть Мирту своей пафосной тростью, целясь набалдашником прямо в то самое плечо, где красовалась пряжка. Обычно такой толчок просто заставил бы девушку покачнуться, но в этот раз всё пошло иначе.

Мирта даже не шелохнулась.

Стоило кристаллическому набалдашнику коснуться «заряженной» бронзы, как сработал мой сюрприз. В момент контакта инерция пряжки стала бесконечной. Для трости Юлиана это было равносильно тому, как если бы он на полном скаку врезался в скалу.

Дорогая трость аристократа взорвалась сотнями сверкающих осколков. Самого Юлиана отдачей швырнуло назад — он неловко взмахнул руками, запутался в собственной мантии и позорно шлепнулся прямо в декоративный фонтан в центре коридора.

— Ой, — Мирта удивленно моргнула, потирая плечо, которое она даже не почувствовала. — Кажется, он был… бракованный. Или слишком хрупкий.

В коридоре повисла гробовая тишина, которая через секунду взорвалась хохотом студентов с задних рядов. Юлиан барахтался в воде, его расшитая мантия намокла и теперь напоминала половую тряпку.

— Ты… ты ответишь за это! — прохрипел он, отплевываясь от воды. — Моя трость стоила пятьсот золотых! На ней стояло клеймо Мастера Вернье!

— Значит, Вернье тебя обманул, — я сочувственно покачал головой, не скрывая ухмылки. — Хороший инструмент не разлетается в щепки от простого толчка. Мирта, идем. Нам еще нужно найти библиотеку.

Я подхватил Мирту под локоть и повел прочь, пока аристократы не опомнились. Мы не оборачивались, но я кожей чувствовал жгучий взгляд Юлиана, приклеенный к моей спине.

— Кир, как?! — прошептала Мирта, когда мы скрылись за поворотом. Она потрогала свою пряжку, которая снова стала обычной бронзой. — Такое ощущение, что он ударился о наковальню, а не о мое плечо!

— Просто сопромат, — я подмигнул ей. — Громов ведь говорил: мастер видит слабые места не только в металле, но и в тех, кто им машет. Твоя застежка просто оказалась «характерной».

— Ты невыносим, — она улыбнулась, и на её щеках наконец появился румянец. — Но спасибо. За всё.

— Мелочи. Главное — теперь они знают, что об тебя можно и зубы обломать. Или трости.

После лекций мы вернулись в лавку. Теперь, пора бы и навестить Звёздную Кузню, тянуть больше нельзя. Вместо похода со мной в Кузню Мирта предпочла сходить с Эльзой по магазинам.

Спустившись в подвал, я активировал браслет.

Звуки Аргентиса отсекло, словно захлопнулась тяжелая свинцовая дверь. Пропал вечный гул паровых котлов, свист стравливающих клапанов и лязг цепей. В уши ударила звенящая, почти осязаемая тишина Глубин.

Я стоял на плитах Звездной Кузницы. Здесь не было смога. Воздух — холодный, разреженный и чистый — по домашнему пах озоном и едва уловимым ароматом разогретого металла. Я жадно вдохнул, чувствуя, как внутри всё расправляется. После копоти и мазута рабочих кварталов это место казалось не просто мастерской, а единственным островком нормальности во всем мире.

Центральный горн горел ровным, глубоким синим светом. Звездное пламя едва колебалось, отражаясь в идеально отполированной наковальне. Здесь всё было на своих местах, всё было вечным. И всё же я кожей чувствовал — что-то не так. Напряжение вибрировало в воздухе, как натянутая до предела струна.

— Вы задержались, Мастер.

Голос Лиры прозвучал спокойно, но от него по спине пробежал холодок. Она не появилась эффектно из вспышки света — она просто уже была там, стояла у стеллажа с заготовками, медленно проводя пальцами по кромке одного из слитков.

Лира выглядела как всегда: строгая, статная, с волосами, в которых, казалось, запуталась сама вечность. Она управляла этой Кузницей сотни лет до моего рождения и, вероятно, будет управлять сотни лет после. В её облике не было ни капли суеты, только холодная уверенность и едва заметная тень разочарования в глазах.

— Были дела в Аргентисе, ты же знаешь, — я прошел к центру зала, стараясь не смотреть ей прямо в глаза. — Город оказался… специфическим.

— Аргентис — это свалка шестеренок, Мастер, — Лира плавно повернулась ко мне. Её движения были лишены веса, она словно скользила над плитами пола. — Для этого места время течет иначе, но даже по моим меркам твое отсутствие затянулось. Кузница — это не просто склад инструментов. Это живой организм. И без мастера он начинает… увядать.

— Прости, — честно сказал я. — Я не думал, что неделька и парочка дней так сильно скажется.

— Неделька и парочка дней? — Лира чуть приподняла бровь. — Для этого мира, возможно. Но связь между мастером и его наковальней не терпит пустоты. Когда вы уходите надолго, Глубины начинают искать себе другие занятия.

Она обвела рукой зал. Я только сейчас заметил, что в дальнем углу, где обычно царил идеальный порядок, валялись какие-то обрезки латуни и мятые медные трубки — мусор из моего инвентаря, который я когда-то сгрузил здесь как ненужный хлам.

Я подошел к центральному монолиту, который Лира называла «Сердцем». Пьедестал из темного камня едва заметно пульсировал под ладонью. После суеты и лязга Аргентиса здесь, под сводами Звездной Кузницы, мысли наконец-то встали на свои места.

Перед глазами развернулись чистые золотистые строки.

【Состояние Звездной Кузницы】 【Энергия: 110/110】 【Лунит: 2500/2500】 【Хранилище заполнено. Добыча в Глубинах временно приостановлена】

Цифра радовала глаз. Пока я обживался в городе пара, мои Каменные духи — Вак и Жвак — вместе с Бабаем не вылезали из шахт. Две с половиной тысяч лунита — это был серьезный капитал. Пришло время превратить это место из «склада и мастерской» в полноценную базу.

— Вы пришли как раз вовремя, — Лира подошла ближе, её движения были плавными, почти неземными. — Ресурс давит на стены хранилища. Кузница готова к расширению, если вы готовы.

Я кивнул, перелистывая страницу фолианта Лиры.

— Нам нужна ещё одна комната, — сказал я, вспоминая, как Эльза ночевала в моей комнате, а я с Миртой возле горна. — Мы здесь как никак не проездом.

Я быстро коснулся нужных пунктов, чувствуя, как с каждым подтверждением под ногами проходит легкая дрожь — Кузница меняла свою геометрию.

«Простая комната: 1000 лунита, 30 энергии»

«Алхимическая лаборатория (Ур. 1) — 1500 Лунита, 80 энергии»

Стены в жилом секторе разошлись, увеличивая пространство. Теперь это были не просто комнаты с лежанками, а полноценные апартаменты. Мебель из темного дерева, мягкий свет магических светильников — всё, как полагается для комфортного отдыха между вылазками в Глубины.

Затем настал черед производственной зоны. В дальнем углу зала пол задрожал, и из него поднялись массивные гранитные столы, стойки для склянок и вытяжка с рунными фильтрами. Теперь это была не просто ниша, а полноценная лаборатория. Пусть Эльзы сейчас здесь не было, но я кожей чувствовал, как она оценит эти реторты из горного хрусталя, когда мы вернемся сюда полным составом.

【Состояние Звездной Кузницы】 【Энергия: 0/110】 【Лунит: 0/2500】

Тишина снова накрыла Кузницу, став еще более глубокой. Синее пламя в горне лизнуло воздух, словно одобряя мои траты. Хранилище опустело, а значит, Жвак, Вак и Бабай снова могут вгрызаться в жилы Глубин.

Лира прошлась вдоль новых стоек лаборатории. Её пальцы едва касались поверхностей, оставляя за собой едва заметный серебристый след. — Вы строите убежище, Мастер. Это похвально. Но помните: чем больше становится Кузница, тем больше она требует внимания. Не позволяйте ресурсам застаиваться, иначе они начнут тянуть энергию из самой основы.

— Не беспокойся, Лира. Это только начало. Мне нужно место, где я смогу спокойно разобрать трофеи из Аргентиса, не опасаясь лишних глаз. Просто… сейчас у меня не хватает времени.

Я окинул взглядом обновленный зал. Приятно было осознавать, что пока там, наверху, в смоге Аргентиса, все грызутся за чертежи и пар, у меня здесь есть тихий уголок, который растет вместе со мной. Осталось только вернуться к делам и подготовить почву для следующего шага.

А именно - узнать о Мяснике больше. Возможно, что он связан с паразитом.

Глава 8

Выход из «Звездной Кузни» в подвал мастерской сопровождался мерзким ощущением, будто тебя окунули в чан с теплым мазутом. После стерильного, пахнущего озоном воздуха Глубин, смог Аргентиса казался почти осязаемым. Я поправил браслет на запястье, прислушиваясь к гулу наверху. Судя по грохоту и звону стекла, девчонки вернулись.

Я поднялся по лестнице, вытирая руки ветошью.

— О, Кир! Ты вовремя, — Эльза сидела на полу среди вороха бумажных пакетов и ящиков. В руках она крутила какую-то медную реторту странной формы. — Смотри, что мы откопали в лавке у того старьевщика. Он божился, что это из личных запасов какого-то магистра-отступника.

— Главное, чтобы эта штука не рванула у тебя в руках, — я обошел завалы покупок, направляясь к наковальне. — И на что мы теперь будем покупать уголь? У нас там от гранта хоть что-то осталось?

Мирта, которая в это время аккуратно развешивала новую мантию на спинку стула, обернулась. — На уголь хватит, не ворчи. Мы даже выторговали скидку на стабилизирующие кристаллы. Ты сам говорил, что нам нужно…

Договорить она не успела. В дверь бахнули так, что подпрыгнул пустой ковшик на стойке. Это не был стук клиента. Это был частый, панический грохот, какой бывает, когда за спиной уже никого и ничего нет.

Я переглянулся с девчонками. Мирта инстинктивно положила руку на эфес нового короткого посоха.

Я подошел к двери и рванул засов.

В проем вместе с ночным туманом ввалился зверолюд. Крупный мужик, весь в какой-то серой пыли, с разодранным ухом. На руках он держал сверток.

— Помоги… — выдохнул он, едва не сбив меня с ног. — Мастер, ради всех богов. Нам сказали, ты открылся. Остальные… просто не открыли. Мы в три мастерские стучались, нас стражей пугали.

Я посмотрел на сверток. Из-под грязного плаща торчала маленькая ножка. Девочка. Совсем мелкая, лет семь-восемь.

— Заноси на верстак. Живо! — я указал на центральный стол, попутно сгребая в сторону коробки Эльзы. — Эльза, бросай всё. Нам нужна вода, много чистой воды и всё, что у тебя есть из самого сильного обезбола.

Зверолюд осторожно уложил ребенка на доски. Следом в мастерскую вошла женщина, видимо, мать. Она не плакала, но её руки дрожали так, что она не могла расстегнуть ворот своего плаща.

Я откинул край ткани и замер. Левое плечо девочки было превращено в кровавое месиво. Рука отсутствовала полностью, чуть ниже сустава. Рана была рваной, края плоти обуглены, будто её не отрезали, а вырвали с мясом.

— Кто это сделал? — в голове уже набатом била паника. Нужно ставить протез, но… Какое, к черту, протезирование? Я на инженера второй день учусь!

【Системный квест принят: «Последний шанс»】 【Цель: Создать и установить временный протез】 【Срок: 120 минут】 【Награда: 】 ● Прогресс мастерства, признание «Низов» ● Повышение популярности лавки 【Провал: 】 ● Смерть пациента, полная потеря репутации «Икара»

Перед глазами всё поплыло. Два часа. За два часа я только заготовки подобрать успею.

— Тварь… — прошептала женщина, подходя к столу. — Она выскочила из старого люка в Стыке. Железная, вся в крови. Наш врач, Тобиас, он… он пытался её отогнать. Его сразу… А Рине она просто вцепилась в плечо.

— Мы до Верхнего города добежали, — мужчина посмотрел на меня глазами, полными отчаяния. — Там в ворота стучали. Нам через решетку сказали: «Идите в трущобы, нечего здесь вонять». Мастер, она же умрет. Я вижу, как она… она…

Я посмотрел на культю через навык. Там не просто не хватало куска мяса. Кровь почти не шла, но рана выглядела… неправильно. Как будто что-то внутри всё еще продолжал выжигать плоть.

— Кир, у неё жар! — Эльза уже подскочила к столу с тазом и бутылью мутно-зеленого цвета. — Если я сейчас введу её в транс, у нас будет от силы пара часов, пока сердце не начнет сдавать. Нам нужно закрыть рану чем-то, что не даст инфекции уйти в кровь.

— Протез… — я потер переносицу, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Ей нужен не просто протез, ей нужна опора, чтобы кость не крошилась дальше. Но я… я не знаю, как соединить нервы с железом. Громов об этом только мельком говорил.

— Так вспоминай! — Мирта подошла с другой стороны, зажигая магический светильник прямо над верстаком. — Кир, у нас нет вариантов. Либо ты сейчас что-то придумаешь, либо мы просто будем смотреть, как она умирает.

Я посмотрел на свои руки. Мозоли от молота, ожоги. Я кузнец. Я знаю, как чувствует себя сталь. Но плоть?

— Так, — я глубоко вдохнул, стараясь унять дрожь. — Мужик, слушай меня. Я попробую. Но я не врач. Я соберу ей каркас, который удержит сустав. Будет больно.

— Делай, — зверолюд схватился за край стола. — Всё, что нужно. Только не дай ей уйти.

— Эльза, вливай обезбол. Мирта, мне нужен самый ровный свет, какой сможешь дать, — я развернулся к стеллажам. — Нам нужны легкие сплавы. Есть где-нибудь латунные трубки? Или тонкая сталь?

— Там, в углу, после ремонта остались детали от распределителя! — крикнула Эльза, уже сражаясь с пробкой бутыли.

Я рванулся к куче хлама. В голове пульсировала только одна мысль: два часа. Сто двадцать минут, чтобы совершить чудо из обрезков труб и старых пружин.

— Шепот, просыпайся, — прошипел я, доставая сумку. — Мне сейчас понадобится всё твоё занудство по поводу балансировки. Мы будем ковать на живую.

— Ну, удачи, коновал, — отозвался меч из ножен. — Посмотрим, чего стоят твои лекции в Академии…

Воздух в мастерской загустел. Запах свежего эля и новой мантии Мирты вытеснили тяжелые ароматы: дегтярное мыло, антисептики Эльзы и едкий, почти физически ощутимый запах страха. Девочка-лисенок лежала на верстаке неподвижно, лишь её хвост, выбившийся из-под плаща, иногда мелко подрагивал.

Я стоял перед грудой хлама, которую мы называли «складом запчастей», и чувствовал, как в висках начинает пульсировать кровь. Два часа. Сто двадцать минут на то, чтобы превратить куски латуни в продолжение живого тела.

Было бы хоть немного больше времени, я бы обратился к профессору за помощью. Но времени нет.

— Кир, она остывает, — голос Эльзы звучал непривычно сухо. — Я влила ей двойную дозу «Сонного корня», но рана «грязная». Там внутри какая-то дрянь, она мешает свертыванию. Мне нужно время, чтобы промыть всё составом, но если я начну сейчас, ты не сможешь сделать замеры.

— Делай, — бросил я, не оборачиваясь. — Мне не нужны замеры плоти, нужна геометрия кости. Мирта, держи свет ниже.

В этот момент сверху, со стороны жилых комнат, раздался отчетливый скрип половиц. Тяжелые, размеренные шаги. Через секунду дверь в мастерскую распахнулась, и на пороге возник Колреш. Наш сосед-детектив выглядел так, будто и не ложился: мятая серая майка, неизменная трубка в зубах, в которой теплился какой-то ядовито-пахучий табак, и взгляд человека, который видел слишком много вскрытий.

— Шумите, молодежь, — прохрипел он, выпуская струю дыма. — Я уж думал, вы решили отметить поступление взрывом лаборатории. А у вас тут, гляжу, полевой госпиталь.

— Не до шуток сейчас, Колреш, — я раздраженно мотнул головой в сторону стола. — Если есть что сказать по делу — говори. Если нет — не мешай.

Колреш медленно подошел к верстаку, игнорируя мой тон. Он склонился над девочкой, прищурившись. Трубка в его зубах перекочевала в угол рта.

— Рваная ампутация. Хм. Плечевая кость раздроблена, но суставная впадина цела, — он ткнул черенком трубки в сторону раны. — Ты ведь кузнец, парень. Ты понимаешь, что если ты просто прикрутишь ей железку к лопатке, она отвалится через два дня вместе с куском спины?

— Я учусь на инженера второй день, Колреш! — я вспыхнул. — Я и так знаю, что это безумие.

— Второй день? — Колреш усмехнулся, и стальной зуб блеснул в свете ламп. — Ну, тогда слушай того, кто десять лет описывал трупы в Стыке. У зверолюдов плотность костей выше, чем у людей. Особенно у псовых. Тебе нужен каркас не «снаружи», а «внутри». Видишь вот этот выступ? Если ты не вгонишь туда штифт с обратной резьбой, вся твоя конструкция будет просто декоративным хламом.

Я замер, глядя на то место, куда он указывал.

— Штифт? В живую кость?

— А ты как хотел? — Колреш вынул трубку изо рта и сплюнул. — Либо ты делаешь протез частью её скелета, либо не берись вовсе. Я видел такие «игрушки» у ветеранов мануфактурных войн. Правда, их собирали мастера ранга B, а не абитуриенты с горящим задом.

— Кир, он прав, — Мирта подошла ближе, её лицо в резком свете ламп казалось восковым. — Я могу попробовать стабилизировать кость магией, пока ты будешь работать. Но мне нужен четкий план. Что ты собираешься ковать?

Я схватил кусок угля и прямо на столешнице, рядом с рукой девочки, начал чертить. Рука дрожала, но мозг, подстегиваемый системным таймером, выдавал картинки из лекций Громова.

— Латунный кожух — это только оболочка, — я быстро набрасывал линии. — Основой будет стальной сердечник. Кольцевой шарнир вместо локтя. Но пальцы… как она будет ими двигать? У меня нет времени на создание системы мано-приводов. Да и мало что понимаю в них.

— Пружины, — вставил Колреш, пуская дым в потолок. — Пружины на возврат и тросики. У зверолюдов мощные мышцы груди и лопатки. Закрепи тяги на здоровом плече через спину. Дернет правой лопаткой — левая кисть сожмется. Примитивно, надежно, как капкан на крысолюдов.

Я посмотрел на чертеж. Это было… грубо. Варварски. Но это было реально сделать за оставшиеся полтора часа.

— Мужик, — я повернулся к отцу девочки, который всё это время стоял у стены, боясь дышать. — То, что на вас напало… Опиши его еще раз. Подробно.

Зверолюд сглотнул, его кадык дернулся.

— Быстрое. Очень быстрое. Оно не бежало, оно будто катилось на лапах. Я слышал скрежет… как будто шестерни внутри задевают друг друга. И запах. Не зверем пахло, мастер. Раскаленным металлом и старым, кислым маслом. Тварь шипела. «Пш-ш-ш», как клапан сброса.

— Мясник, — коротко бросил Колреш.

Мы все одновременно посмотрели на него. Детектив задумчиво разглядывал дым своей трубки.

— Это не зверь, парень, — Колреш перевел взгляд на меня. — И не маньяк с тесаком. Это что-то из лабораторий, которые Громов так любит воспевать на своих лекциях. «Синтез», мать его. Кто-то решил, что гончие — это вчерашний день. Теперь они пробуют механизмы на живых, разумных существах. И, судя по ране девчонки, им нужны запчасти. Или они просто тестируют остроту лезвий.

— Зачем уносить руку? — Мирта содрогнулась.

— Исследования, девочка. Исследования, — Колреш горько усмехнулся. — Как металл приживается к плоти. Как мышцы реагируют на импульс. То, что Кир сейчас пытается сделать из мусора, кто-то делает в золоченых залах из хрома и боли.

— Хватит разговоров! — я ударил кулаком по столу. — Часики тикают. Эльза, начинай промывку. Мирта, держи температуру сустава. Если кость пересохнет — всё насмарку.

Я рванулся к горну. Лавка заполнилась ревом мехов. Моя новая наковальня, «Зингер и Сыновья», встретила первый серьезный заказ чистым, звонким «дзынь».

Металл был податливым, но я чувствовал, что обычная ковка здесь не поможет. Нужно было использовать всё. Я активировал [Мгновенную ковку], вкладывая в каждый удар не просто силу, а те крупицы знаний, что успел выхватить в Академии.

«Сталь должна петь… Сталь должна стать костью…» — крутилось в голове.

Я вытягивал тончайшие пружины из обломков старых манометров. Каждая деталь должна была быть идеальной. Латунные трубки превращались в каркас предплечья. Самым сложным был штифт. Тот самый, про который сказал Колреш. Он должен был войти в кость и не вызвать отторжения.

— Эльза, у тебя есть серебряная пыль? — проорал я сквозь шум пламени.

— Только в составе для зеркал! — отозвалась она, не отрываясь от плеча девочки. — Подойдет?

— Тащи!

Я покрывал сталь тонким слоем серебра, используя [Мгновенную ковку], чтобы спаять материалы на молекулярном уровне. Серебро не гниет, оно примет плоть.

Время летело, как пар из пробитого котла. Сорок минут… Тридцать…

— Мастер, — позвал отец девочки. — Она… она очнулась.

Девочка открыла глаза. Желтые зрачки были огромными, застилая радужку. Она не кричала — у неё просто не было сил. Она смотрела на меня, на пышущий жаром горн, на Колреша, который продолжал стоять рядом, словно мрачный ангел-хранитель.

— Терпи, малая, — я подошел к столу, держа в клещах еще горячую, отливающую серебром и латунью конструкцию. — Сейчас будет немного больно. Но потом ты сможешь обнять папу обеими руками.

— Кир, подожди, — Мирта преградила мне путь ладонью. Её лицо было серым от истощения, она потратила слишком много маны. — Я подготовила поле. Кость размягчена в точке входа. У тебя будет только одна попытка. Если штифт пойдет криво — ты раздробишь ей лопатку.

— Значит пойдет прямо, — отрезал я.

Колреш подошел ближе и внезапно положил свою тяжелую, пахнущую табаком руку на плечо девочки, прижимая её к столу.

— Не дергайся, кнопка. Мастер Кир сейчас сделает всё в лучшем виде.

— Как её зовут? — обратился я к родителям.

— Рина… — ответила мать, сдерживая слёзы, — Риночка…

— Давай Рина, ты сильная. Ты самая сильная девочка.

Я глубоко вдохнул. Мир вокруг сузился до одной точки. До того самого выступа на лопатке, о котором говорил детектив.

Удар. Короткий, точный. Хруст кости, который, казалось, отозвался у меня в зубах. Девочка выгнулась дугой, из её горла вырвался тонкий, захлебывающийся свист.

— Держи её! — рявкнул я.

Мирта вспыхнула синим светом, направляя всю свою волю на стабилизацию сустава. Эльза лихорадочно лила какой-то состав на место стыка, от которого валил густой белый пар.

Я закручивал стопорные болты. Один, второй, третий. Тросики тянулись через спину, закрепляясь на кожаной портупее, которую я наспех вырезал из старого ремня.

— Давай… давай, живи, железка… — шептал я, активируя [Анализ].

【Прогресс установки: 95%… 98%… 100%】

【Создан предмет: Функциональный протез «Икар-1» (Ранг E)】

【Объект: Функциональный протез «Икар-1»】 【Качество: среднее】 【Прочность: 100/100】 【Дефекты: отсутствуют】 【Свойство: отсутствует】

Системный вызов молчал, а значит, что созданный протез не является сложным механизмом. Жаль, но ничего не поделать. Главное — всё получилось.

Я отпустил инструменты. Руки тряслись так, что я едва не выронил клещи. Мастерская плавала в тумане.

Девочка обмякла. Её новое, латунное предплечье тяжело лежало на столе. Тонкие пальцы, собранные из медных пластин, чуть заметно дрогнули.

— Получилось? — прошептала Эльза, вытирая лоб рукавом, который теперь был полностью в крови и зеленке.

— Получилось, — кивнул я, тяжело опускаясь на табурет.

Колреш молча убрал руку с плеча ребенка. Он затянулся своей трубкой, которая за это время успела погаснуть, и посмотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Неплохо для третьего дня обучения, кузнец. Очень неплохо. Только помни: за такие чудеса в Аргентисе приходится платить. Теперь Мясник знает, что кто-то чинит то, что он ломает.

Родители девочки бросились к ней. Отец плакал, не скрываясь, целуя холодные металлические пальцы дочери. Мать шептала молитвы на своем языке.

Я закрыл глаза. В голове тикал системный счетчик, отсчитывая последние секунды квеста. Мы успели. Мы, черт возьми, успели.

Я отложил инструменты, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Руки мелко дрожали — не от физической усталости, а от запредельного напряжения. В мастерской повисла тишина, нарушаемая только шипением остывающего горна и прерывистым дыханием Рины.

Перед глазами поплыли золотистые строки системных уведомлений.

【Системный квест: «Последний шанс» — выполнен】 【Награда: 】 ● Прогресс мастерства: Инженерное дело (адепт) ● Популярность лавки выросла

Я прикрыл глаза, чувствуя, как в тело вливается порция системного опыта, слегка притупляя звон в ушах. Получилось. Мы, черт возьми, успели.

Родители девочки бросились к верстаку. Отец плакал, не скрываясь, касаясь холодных латунных пальцев дочери, а мать что-то шептала, прижимая ладонь к груди.

— Неплохо, кузнец, — повторил Колреш и выпустил струю дыма, глядя на меня с прищуром. — Для абитуриента — действительно прыжок выше головы.

— Спасибо. Но без всех вас, ничего бы не вышло.

Вдруг дверь мастерской, которая и так сегодня не знала покоя, с грохотом распахнулась.

На пороге стояла Ферро.

Она выглядела ужасно. Её куртка была разорвана в клочья, одно ухо было прижато к голове, а по левой стороне лица текла густая, темная кровь. Она тяжело дышала, опираясь на дверной косяк, и её цепь, намотанная на кулак, глухо звенела о дерево.

Ферро медленно подошла к столу, игнорируя наши напряженные взгляды. Она долго смотрела на латунную руку, на тонкие пружины и то, как аккуратно штифты вошли в плечо.

— Неплохо, кузнец. — Голос у неё был хриплый, но без привычной злости. — Я думала, ты просто городской пижон, который любит красивые вывески. А ты реально собрал ей руку.

— Хочу верить, что удачно…

Она присела рядом с верстаком. Отец девочки хотел было загородить дочь, но Ферро просто отодвинула его в сторону — спокойно, но так, что спорить не хотелось. Охотница протянула руку и осторожно погладила Рину по голове, прижимая рыжие ушки.

— Тише, мелкая, — прошептала Ферро. — Мастер Икар тебе такую штуковину прикрутил, что теперь ты в Стыке самая крутая будешь. Заживет — еще научишься этой железкой махать так, что любой гончей пасть порвешь.

Девочка во сне чуть заметно дернула носиком и затихла. Ферро выпрямилась и повернулась ко мне. Её лицо снова стало жестким.

— Спасибо, Кир. За малую — отдельный поклон. Но я здесь по делу. Я её видела. Тварь, которая напала на Рину.

— Где? — Я вытер руки о фартук. Усталость после ковки навалилась такая, что хотелось просто упасть рядом с наковальней.

— В паре кварталов отсюда, за старыми складами, — Ферро поправила цепь на кулаке. — Она уходила через ливневку. Я успела ей засадить болт прямо в сочленение задней лапы. Она не сдохла, но масло из неё хлещет знатно. След свежий, далеко не уйдет.

Она кивнула на мой молот.

— Пошли со мной. Ты в этих железках шаришь больше меня. Если мы её сейчас не прикончим, она до утра подлатается и завтра вернется за кем-то еще. А может, и за нами.

Я посмотрел на Мирту. Та уже затягивала ремни на своем плаще, и по её глазам было ясно: оставить её здесь не получится.

— Я с вами, — отрезала она, перехватывая посох. — Лишний огонь под землей не помешает.

— Кир, а я? — Эльза подскочила, судорожно проверяя сумку с зельями.

— Ты остаешься, — я положил ей руку на плечо. — За Риной надо следить. Если швы поползут или начнется отторжение — только ты сможешь помочь. Да и родителям её сейчас поддержка нужна. К тому же… — я кивнул на Колреша, который меланхолично набивал новую трубку на подоконнике. — Нам нужен кто-то, кто присмотрит за дверью.

— Идите, — Колреш выпустил облако едкого дыма. — Я тут посижу. Если кто из стражи или «умников» решит заглянуть — я им быстро объясню, что такое частная собственность. Только постарайтесь вернуться целыми. Вскрывать ваши трупы мне совсем не хочется.

Мы вышли на Улицу Пекарей. Туман стал еще плотнее, он лип к лицу, отдавая гарью соседних заводов. Ферро вела нас уверенно, ориентируясь по какому-то своему чутью. Мы свернули в тупик за складами, где из-под массивной чугунной решетки валил пар.

— Сюда, — Ферро поддела решетку ломом. Та со скрежетом поддалась, открывая зев черного колодца. — Внизу лабиринт. «Мясник» там как дома, так что не щелкайте клювами.

Мирта щелкнула пальцами, и на кончике её посоха вспыхнул ровный, холодный огонек. Свет выхватил склизкие стены и ржавые скобы лестницы, уходящей вниз.

— Ну что, студенты, — Ферро оскалилась, первая прыгая в колодец. — Добро пожаловать в настоящий Аргентис. Здесь зачеты сдают не на бумаге…

Я покрепче сжал рукоять молота и начал спуск. Если этот «Мясник» — продукт Академии, то сегодня я собирался подать на него жалобу. Лично. И очень весомо.

Коллектор встретил нас гулом и ритмичным скрежетом. Будто кто-то медленно тащил кусок железа по камню. Скр-р-их… Скр-р-их…

— Это впереди, за поворотом, — Мирта притушила свет. — Кир, там какой-то странный фон. Магия искрит.

Мы двинулись вперед, стараясь не плескать водой. Ферро двигалась совершенно бесшумно, а вот мы с Миртой для местного эха были как стадо слонов.

Тоннель расширился. След обрывался прямо у массивного железного люка, заваренного наглухо десятилетия назад. Швы на нем были не разрезаны, а именно выломаны грубой силой.

— Кир… — Ферро медленно начала отходить назад, её уши прижались к макушке. — Я её не слышу. Совсем.

Сверху, с переплетения труб под потолком, на нас рухнула тень. Она была огромной и бесформенной в полумраке, но я успел заметить блеск лезвий вместо лап.

— В сторону! — я толкнул Мирту к стене.

Тварь приземлилась точно туда, где она стояла секунду назад. Удар был такой силы, что бетон пола треснул. Ферро среагировала мгновенно — её цепь захлестнула шею существа, но тень даже не шелохнулась. Рывок — и Ферро швырнуло через весь зал. Она с грохотом врезалась в насос и сползла на пол.

— Ферро! — крикнул я, перехватывая молот обеими руками.

Мой старый добрый кварцевый друг. Судя по трещинам — ему недолго осталось…

Тварь развернулась ко мне. В свете посоха Мирты я увидел её: помесь волка и паровой машины. Ободранная шкура едва прикрывала поршни. Вместо морды — стальной намордник с линзами, которые сейчас светились красным.

Прямо как у тех Легатов, что пытались похитить меня…

Ферро, кашляя, рванулась вперед, перехватывая лапу монстра своей цепью в последний момент.

— Бей его, кузнец! — прохрипела она.

В этот момент перед моими глазами привычно замерцали синие строки:

【Создана новая связь: Ферро — Берсерк B-ранга. Ранг: ✮☆☆☆☆☆☆☆☆☆ (1/10)】– всплыло оповещение. 【Бонус связи активирован: «Стальная кожа»】 ● Пассивный эффект: общая защита группы +10%

【Теперь Ферро может присоединиться к отряду】

【Группа: Ферро присоединилась к отряду】

【Ферро, Берсерк 26.ур: ▮▮▮▯▯▯▯▯】

В левом углу зрения загорелась полоска здоровья волчицы, опасно мигая красным. Но я почувствовал, как по телу прошла волна тепла, а кожа будто стала плотнее.

— Ну, теперь попляшем, — прорычал я, чувствуя, как молот наливается тяжестью.

Я занес молот и рванул навстречу твари.

Глава 9

Тоннель Пятого сектора Стыка встретил нас сыростью и гулом работающих насосов. Здесь, под жилыми кварталами, трубы шли в несколько слоев. Изоляция на них давно сгнила, обнажая ржавый металл, который вибрировал от внутреннего давления.

— Я держу его! — Ферро перешла на крик. — Бей!

Я перехватил Кварцевый молот на бегу.

— Мирта, свет! — коротко бросил я.

Тяжелые бронепластины были вживлены прямо в серую плоть. Вместо лица — стальной намордник с узкой прорезью, за которой горели красные линзы. В правой руке — захват, в левой — гидравлический тесак.

— Ка-а-а-ли-и-ибр-р-р… — проскрежетало из его груди.

С разбегу я обрушил навершие молота прямо по жестяной башке твари. Но ей было абсолютно всё равно… Мясник даже не шелохнулся, лишь его линзы сфокусировались на моём лице.

— Вот же срань, — тихо выругался я, смотря на Мясника в ответ.

【Обнаружена критическая угроза: Мясник, ур.30】 【Уровень группы ниже рекомендованного】

【Выберите режим боя: 】 【▶ Реальное время】 【▶ Пошаговый бой (рекомендуется】

Я мгновенно воззвал к пошаговому режиму.

Мир вокруг внезапно дернулся. Пространство стало вязким, а перед глазами поползли привычные синие строки.

— Что за… — Ферро замерла в нелепой позе, не дошагнув до монстра. — Кир! Что с ногами?! Я будто в клее застряла!

— Спокойно, — я выдохнул, чувствуя, как система берет бой под контроль. — Просто работай по готовности.

— Какой готовности?! — Ферро оскалилась. — Меня будто за нитки дергают! Хочу прыгнуть, а тело ждет какого-то щелчка в голове!

【СТАРТ БОЯ】

【ХОД МЯСНИКА】

【Мясник, ур.30 ▮▮▮▮▮▮▮▮▮▮】 【ЗАЩИТА: ТЯЖЕЛАЯ БРОНЯ (ПОГЛОЩЕНИЕ 60%)】

[МЯСНИК ЗАРЯЖАЕТ АТАКУ — 1 ХОД]

[ТЯЖЕЛЫЙ РЫВОК]

【ХОД КИРА. ВЫБЕРИТЕ ДЕЙСТВИЕ:】

【▶ АТАКА】 【▶ НАВЫК】 【▶ ЗАЩИТА】 【▶ ПРЕДМЕТ】 【▶АНАЛИЗ】

Собирается атаковать мощным приёмом. И судя по его взгляду — меня. Я сразу выбрал【▶ ЗАЩИТА】

Тело заняло защитную стойку.

【ХОД МЯСНИКА】

Мясник сорвался с места. это выглядело как телепортация — только что он был в десяти метрах, а теперь его тесак уже летит мне в голову.

Удар.

Звук был такой силы, что в ушах зазвенело. Кварцевый боёк принял на себя удар тесака. Вибрация прошла через рукоять в плечи. Меня отбросило назад на пару метров.

【Кир, Кузнец 21.ур: ▮▮▮▮▮▯▯】

Мясник даже не покачнулся. На броне, куда пришелся встречный удар кварцевого молота, осталась только царапина.

— Кир, осторожнее! — крикнула Мирта.

Ферро наконец смогла сдвинуться.

— Я не понимаю… Хочу ударить, а тело ждет очереди! Кир, это дерьмо сводит с ума!

— Ферро, доверься. Я сама мало что понимаю, но… Эта… «магия» Кира даёт нам преимущество, — постаралась кратко объяснить Мирта. — Сейчас — просто действуй!

【ХОД ФЕРРО】

— Просто действовать?... Ладно.

[МЕРТВАЯ ХВАТКА ЦЕПЬЮ]

— А ну стой, мр-р-р-разь! — прорычала Ферро, обнажая клыки.

Цепь с хрустом захлестнула гидравлический сустав Мясника.

— Бей! Я не знаю, сколько смогу… Держать эту скотину!

【ХОД МИРТЫ】

【ОГНЕННЫЙ ЛУЧ】

Мирта вскинула посох, и узкий поток концентрированного жара ударил точно в сочленение, которое захлестнула Ферро. Металл мгновенно покраснел.

【Мясник, ур.30 ▮▮▮▮▮▮▮▮▯▯】 【ЗАЩИТА: ТЯЖЕЛАЯ БРОНЯ (ПОГЛОЩЕНИЕ 60%)】

【ХОД КИРА】

Без лишних раздумий выбрал 【▶ АТАКА】

Я подскочил для удара. Боёк врезался точно в раскаленный стык плит. Вибрация ушла внутрь, но Мясник только слегка дернулся.

【Мясник, ур.30 ▮▮▮▮▮▮▮▯▯▯】

— Так мало урона?.. — Ферро едва не выпустила цепь. — Ты ввалил ему по самому слабому месту!

【ХОД МЯСНИКА】

[СБРОС ДАВЛЕНИЯ] — из клапанов на его плечах ударил пар. Зал мгновенно затянуло белой пеленой.

— Ферро, назад! — скомандовал я.

【ХОД МИРТЫ】

【МАГИЧЕСКАЯ ВСПЫШКА】

— Я подсвечу его! — крикнула Мирта, и в тумане вспыхнул ослепительный шар. — Он восстанавливается!

— Ка-а-а-ли-и-ибр-р-р… — донеслось из тумана.

【Мясник, ур.30 ▮▮▮▮▮▮▮▮▮▯】 【ПИТАЕТСЯ ЗЛОБОЙ — 2 ХОДА】

Все те небольшие повреждения, что мы успели нанести, стали затягиваться. Металл его корпуса буквально восстанавливался на глазах.

【БОЙ ОКОНЧЕН】

Мясник не стал продолжать бой в тесноте. Одним мощным рывком он протаранил запертую решетку коллектора и выскочил на поверхность. Нам ничего не оставалось, кроме как броситься следом.

Мы оказались на ночных улицах Пятого сектора Стыка. Здесь было ненамного светлее: редкие газовые фонари едва пробивали густую смесь тумана и заводского дыма. Мясник двигался неестественно быстро для такой громадины, его тяжелые шаги выбивали искры из брусчатки.

— Он идет к жилым баракам! — Ферро рванула наперерез, перепрыгивая через груду пустых ящиков.

Впереди показался случайный прохожий — рабочий ночной смены с тяжелым ящиком инструментов. Увидев стальное чудовище, он замер, скованный ужасом. Мясник, не сбавляя хода, потянулся к нему своим захватом.

— Мирта, спасай его! — рявкнул я.

Мирта ударила посохом о землю. Невидимая волна воздуха отшвырнула рабочего в сторону за секунду до того, как когти Мясника сомкнулись на пустоте.

— Беги отсюда! — выдохнула она, оседая на одно колено.

Мясник медленно повернул голову. Его линзы горели ровным багровым светом.

— Ка-а-а-ли-и-ибр-р-р… — пророкотал он, и в этом звуке чувствовалась какая-то фанатичная одержимость.

— Ты смотри на меня, железяка! — Ферро прыгнула монстру на спину.

Она обмотала свою стальную цепь вокруг его шеи. Цепь натянулась до звона, вибрируя от сопротивления гидравлики. — Кир, сейчас!

Мясник резко, рывком, дернул корпусом. Мы услышали звук перенапряженной стали.

Закаленные звенья лопнули. Обломки цепи разлетелись в стороны, один полоснул Ферро по щеке. Её отбросило на брусчатку.

— Моя цепь… — Ферро тупо смотрела на свои пустые ладони. — Он порвал её… как нитку.

Мясник сделал шаг к ней, занося тесак. Ждать было нельзя. Я влил в Кварцевый молот всю силу.

Я сорвался с места и прыгнул, занося молот над головой. Это был идеальный удар.

— Пошел… ВОН! — заорал я, обрушивая боёк в открытый участок груди Мясника.

Время практически остановилось. Я видел, как расширяются красные линзы монстра. Но Мясник даже не попытался уклониться. Его правая механическая лапа-захват молниеносно взметнулась вверх.

БАХ! Раздался сухой, оглушительный лязг. Я замер в воздухе. Стальные когти Мясника сомкнулись прямо на Кварцевом бойке, погасив всю энергию удара. Я повис, удерживаемый одной рукой монстра.

— Ка-а-а-ли-и-ибр-р-р… — прошипел он мне прямо в лицо. — Не-е-е… го-о-оден.

Мясник просто сжал захват.

Я услышал стон кварца. Мой молот покрылся сетью светящихся трещин.

— Вот же… — выдохнул я.

Боёк взорвался. Тысячи острых осколков брызнули во все стороны, впиваясь в мою куртку и кожу. Ударная волна отбросила меня назад, на жесткую брусчатку. В руках осталась только пустая деревянная рукоять.

【Предмет: Молот Выжившего — уничтожен】 【Прочность: 0/100】

Мясник посмотрел на свою механическую ладонь, где еще дымилась кварцевая пыль. Вдалеке послышались свистки стражи — шум боя наконец привлек внимание патрулей.

— Ка-а-а-ли-и-ибр-р-р… — в последний раз прорычал монстр.

Одним мощным прыжком он взлетел на стену ближайшего склада, зацепился когтями за карниз и скрылся в ночном тумане крыш, прежде чем я успел подняться.

Я лежал на спине, глядя в мутное небо Аргентиса. Рядом тяжело дышала Мирта. Ферро сидела в пыли, тупо глядя на пустую рукоять в моей руке и осколки камня, рассыпанные вокруг.

— Ушел… — Ферро сплюнула кровь. — Он просто ушел. Мы для него… даже не угроза.

Я поднялся на дрожащих ногах, опираясь на обломок рукояти. Боль от порезов была ничем по сравнению с пустотой в руках. Дружище, ты удивительно долго продержался, несмотря на низкое качество…

— Слышали, что он постоянно повторял? — тихо спросила Мирта, с трудом поднимаясь. — «Калибр». Как заведенный.

— Да, — я сжал кусок дерева в кулаке. — Прямо как Немезида из тех старых хроник, о которых ты рассказывала. Только тот охотился на конкретных людей.

— Калибр… — Ферро нахмурилась, подбирая уцелевший кусок своей цепи. — Что это вообще значит на языке этих железных уродов? Он преследовал нас? Или он искал кого-то другого, а мы просто подвернулись под руку?

— «Не годен», — вспомнил я его последние слова перед тем, как он раздавил мой молот. — Он сказал, что я «не годен». Будто он не просто убивает, а… отбирает, кого убить.

— Калибрует, — поправила Мирта, и её голос дрогнул. — Если он оценивает жителей Стыка по какому-то «калибру», значит, у него есть четкий критерий. И если он охотится за кем-то конкретным, то этот кто-то должен обладать очень высоким уровнем… или какой-то уникальной чертой.

Мы стояли посреди пустой улицы, окруженные осколками наших амбиций. Стража уже была близко, их фонари замелькали в конце переулка.

— Нам нужно уходить, — я обернулся к девчонкам. — Молот уничтожен, твоя цепь, Ферро, тоже. Мы сейчас — легкая добыча.

— Кир, что мы будем делать? — Мирта посмотрела на мою окровавленную ладонь.

Я бросил последний взгляд на крышу, где скрылся Мясник. В тумане Аргентиса всё еще стояло это жуткое эхо: «Ка-а-ли-и-бр…».

— Мы найдем того, кто его создал, — отрезал я. — И я выкую что-то такое, что не сможет сломать ни один захват в этом мире. Если он хочет калибровку — он её получит. Но по моим правилам.

Дорога обратно до мастерской казалась бесконечной. Туман Пятого сектора, напитавшийся запахом горелого масла и нашей собственной неудачи, лип к одежде, пробирая до самых костей. Мы шли молча. Мирта едва переставляла ноги от усталости, опираясь на посох. Ферро, с окровавленным лбом и забинтованным обрывком куртки плечом, шла чуть впереди, зло пиная попадающиеся под ноги консервные банки.

Её цепь, вернее то, что от неё осталось, глухо позвякивало на поясе. Этот звук бил по нервам сильнее, чем свист стражи.

— Пришли, — хрипло бросила Ферро, когда мы наконец свернули в тупик к нашей мастерской.

Дверь была заперта. Колреш, как и обещал, сидел внутри, окутанный облаком своего едкого табака. Он даже не обернулся, когда мы ввалились в помещение, пропитав его холодом улицы.

— По лицам вижу — «охота» прошла успешно, — пробасил он, выпуская идеальное кольцо дыма. — Для Мясника.

— Не сейчас, Колреш, — я бросил на верстак пустую рукоять молота. Глухой звук удара дерева о дерево прозвучал в тишине мастерской как похоронный звон.

Эльза, которая до этого момента дремала в кресле у камина, подскочила. Она быстро оценила наше состояние и, не говоря ни слова, бросилась к шкафу с зельями. Через минуту перед Ферро и Миртой стояли кружки с восстанавливающим отваром, а на столе разложили чистые бинты.

— Молот… — Эльза замерла, глядя на обломок в моей руке. — Кир, как же так?

— Он его просто раздавил, — я присел на табурет, чувствуя, как из тела уходит последний адреналин, оставляя лишь тупую боль в суставах. — Поймал в прыжке за боёк и сжал когти. Как яичную скорлупу.

Я раскрыл ладонь. На ней всё еще поблескивало несколько мелких синих осколков, впившихся в кожу.

— Он не просто убивал, — тихо произнесла Мирта, обхватив кружку дрожащими руками. — Он оценивал… и всё повторял это чёртово: «Ка-ли-бр». Он сказал Киру, что тот «не годен».

Колреш медленно выпрямился. Его трубка на мгновение перестала дымить, и мужик выпустил плотную струю сизого дыма, глядя куда-то сквозь нас.

— «Не годен», говоришь? — Колреш прищурился, и в его глазах блеснул холодный профессиональный интерес, несвойственный обычному обывателю. — Значит, слухи в управлении всё-таки имели под собой почву.

— О чем ты? — Ферро резко обернулась к нему, морщась от боли в плече. Её глаза вспыхнули желтым в полумраке мастерской. — Какой еще «не годен»? Он чуть не выпотрошил нас на той улице. Это просто бешеный зверь, обвешанный железом.

— В том-то и дело, что нет, — Колреш подошел к верстаку и взял один из осколков кварца. Он смотрел на него как на улику — беспристрастно и цепко. — За свои пятнадцать лет в следственном департаменте Магистрата я видел немало «обезумевших зверолюдов». Но то, что вы описываете, не имеет отношения к безумию или спонтанной мутации.

Он бросил осколок обратно. Тот сухо звякнул о дерево.

— Мои старые связи в архивах шептали о проекте «Синтез». Мясник — это не оборотень, сорвавшийся с цепи. Это живой субъект, которому методично, слой за слоем, заменили плоть на механизмы. Ему вживляли приводы прямо в нервную систему, сращивали кости с гидравликой, а сердце, скорее всего, заменили на какую-нибудь хрень из хрома. Это живой механизм, Кир. Инструмент, у которого есть конкретная задача.

Сердце, которое заменили на хрень из хрома… Точно! Паразит…

— Задача? — я посмотрел на обломок своего молота. — Какая задача может заставить эту тварь оценивать жертв?

— Вот это мне и не нравится больше всего, — Колреш снова раскурил трубку. — Если он начал говорить и «браковать» цели, значит, его создатели вышли на финальный этап испытаний. Для них вы не враги и даже не жертвы. Вы — тестовый материал. И то, что твоё оружие сломалось, для того, кто стоит за этой машиной, лишь сухая строчка в отчете. Если, конечно, эту тварь ещё кто-то контролирует.

Я посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали — не от страха, а от осознания того, насколько мы были беспомощны. Мои навыки, полученные в Глубинах, столкнулись здесь с чем-то, что было создано по совершенно другим законам. Биомеханический синтез, регенерация, поглощение энергии… Мясник был вершиной инженерной мысли, извращенной и смертоносной.

— Ферро, — я позвал охотницу.

— Чего тебе? — она сидела, уставившись в стену, её пустые ножны цепи выглядели жалко.

— Твоя цепь. Что это был за металл?

— Каленая сталь с примесью серого чугуна, — буркнула она. — Лучшее, что можно было достать в Стыке за те деньги.

— Этого мало, — я поднялся, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Теперь этого будет мало. Колреш, ты ведь долго копался в грязи этого города. У тебя остались зацепки, где достать «черное железо»? Настоящее, из нижних горизонтов, которое держит давление в десять раз выше обычного?

Бывший следователь усмехнулся, глядя на меня с каким-то новым, странным уважением.

— Ты хочешь ковать сейчас? — Колреш скептически оглядел меня. — Мальчик, ты на ногах едва стоишь. Ты потерял своё основное орудие. Чем ты собрался работать?

Я молча подошел к тяжелой наковальне и взял с полки свой рабочий инструмент — массивный кузнечный молот. Потертая рукоять, нагар на бойке. В нем не было магии или изящества, только вес и сталь.

— Кварцевый молот был моим оружием, — я обернулся к Колрешу, сжимая рукоять рабочего молота. — Он хорошо дробил черепа всяких тварей. Но Мясник прав — против такой грубой биомеханики кварц слишком хрупок. Он оценил мой инструмент и решил, что это мой предел. Он ошибся.

Я посмотрел на осколки камня на верстаке. Мне нужно было что-то другое. Что-то, что не будет пытаться резонировать с ударом, а само станет этим ударом.

— Мирта, Эльза, — я обернулся к девчонкам. — Мне понадобятся ваши навыки. Мирта, когда восстановишься, мне нужен будет самый чистый огонь, какой ты только сможешь выжать. Эльза — приготовь щелочные растворы. Мы будем травить металл до тех пор, пока в нем не останется ни одной лишней примеси.

— Ты собрался делать новое оружие прямо сейчас? — Мирта недоверчиво посмотрела на меня, но в её глазах уже зажегся ответный огонь.

Я обвел взглядом мастерскую, прикидывая свободное место у дальней стены.

— Я соберу здесь паровой молот. Настоящий, промышленный пресс с гидравлическим усилением. Мне нужно ковать не просто сталь, а сплав из черного железа, твоей цепи, Ферро, и пыли от этого кварца. Нам нужен вес и инерция, которую нельзя перехватить.

— Паровой молот в частной лавке? — Мирта недоверчиво хмыкнула. — Это будет мощно.

— Мясник считает, что я «не годен»? Ладно. Пусть думает так, пока я не закончу сборку.

Я подошел к горну и бросил в него первую порцию угля.

— Мирта, Эльза, завтра начинаем расчеты. Ферро, отдай обломки цепи, нужно проверить их на содержание примесей.

В темноте мастерской угли начали разгораться, отбрасывая длинные тени на стены. Я чувствовал, как внутри просыпается старое, кузнечное упрямство. Мясник хотел калибровку? Он её получит. Но когда мой новый паровой молот опустится на его стальной намордник, вопрос о «годности» отпадет сам собой.

— Калибр, значит… — прошептал я, глядя в огонь. — Посмотрим, сколько тонн давления выдержит твоя регенерация.

А касательно паразита, завтра же я покажу его профессору Громову в Академии. Если кто-то в этом городе и знает, как биология сращивается с шестеренками так глубоко, то только он. Может, подскажет, где у этих «идеальных механизмов» находится кнопка отключения.

Глава 10

Утро началось так себе.

Ферро в углу мрачно ковыряла обломок своей цепи. Мирта сидела бледная, восстанавливая ману. Атмосфера была так себе, пока в дверь не постучал почтовый курьер.

— Пакет для мастера Кира. Из провинции, — буркнул парень, протягивая мне увесистый сверток и кожаный кошель.

Я расписался, вывалил содержимое на стол и развернул письмо. Почерк Стефана я узнал бы из тысячи — размашистый, грубый, как удар кувалдой.

«Здорово, Кир!

Ну как ты там, в своем Аргентисе? Небось уже совсем отмылся от угольной пыли и ходишь в чистых шмотках? Смотри у меня, не начни мизинчик оттопыривать, когда кружку держишь — у нас в кузне за такое быстро бы по загривку прилетело.

Слушай, новости у меня хорошие. Кузня наша, которую ты тогда помог вытащить из ямы, пашет вовсю. Заказов столько, что я уже забыл, какого цвета небо — только огонь в горне и вижу. Народ прет со всей округи, даже стражники теперь заглядывают. Всё спрашивают про «малого», который тут чудеса творил. Я им, конечно, заливаю, что ты там уже чуть ли не главный мастер города, так что смотри, не опозорь учителя.

Отправляю тебе кошель. Это твоя законная доля с прибыли от лавки, всё по-честному. Купил бы тебе на эти деньги нормального железа, да боюсь, почтовые птицы такую тяжесть не дотянут. Так что трать сам, но с умом — на инструмент или на побрякушки своим девчонкам.

Как они там, кстати? Передавай привет Мирте и Эльзе. Скажи Мирте, чтобы присматривала за тобой, а то ты вечно лезешь куда не просят. А Эльзе скажи, чтобы алхимию свою осторожней мешала, а то Аргентис взлетит на воздух раньше, чем ты диплом получишь.

В общем, работай и не кисни. Если станет совсем туго — возвращайся, молот я для тебя всегда придержу.

Твой батька, Стефан».

Я невольно усмехнулся. В мастерской будто немного посветлело.

— Что там? — Ферро подошла ближе, привлеченная звоном монет.

— Привет от моего отца, — я высыпал монеты на верстак. — Доля с нашей старой кузни. Очень вовремя.

Мирта прочитала строчку про «присматривать» и предсказуемо фыркнула:

— Присматривать? Да за ним конвой нужен, чтобы он перестал находить приключения на ровном месте! И что за намеки у твоего наставника?

Я не стал вступать в спор и просто сгреб серебряные монеты.

— Деньги пойдут в дело. Колреш, — я повернулся к детективу, — возьми половину. Мне нужно черное железо. Самое лучшее, что сможешь найти.

Тот молча кивнул, убирая деньги.

— Теперь по делу. Кварцевый молот был моим первым орудием, но против Мясника он оказался слишком хрупким и слабым. Нам нужен другой калибр. Махать обычной кувалдой я тоже не собираюсь — никакой силы не хватит пробить броню этой твари.

Я указал на пустующий угол мастерской у дальней стены.

— Я соберу здесь паровой молот. Небольшой промышленный пресс с гидравликой. Только так я смогу нормально обработать черное железо, сплавить его со сталью Ферро и остатками кварца. Нам нужен вес и инерция, которую Мясник не сможет просто остановить рукой.

— Паровой молот в подвале — это будет мощно. — Мирта подняла бровь.

— По-другому никак. Пока я буду возиться с чертежами, нужно разобраться с этой дрянью.

Я достал из сумки сверток с паразитом, которого вырезал из сердца гончей. Прозрачные нити внутри все еще едва заметно шевелились.

— Завтра пойду в Академию к профессору Громову. Покажу ему это. Он лучший специалист по биомеханике, которого я знаю. Громов наверняка поймет, как эта штука работает. Может, найдем уязвимость.

Я подошел к горну и с силой раздул меха. Огонь взметнулся вверх, отражаясь в моих глазах. Побег Мясника был лишь первым раундом.

— Стефан прав, киснуть некогда. У нас есть ресурсы и есть план. Будем строить.

С текущей снарягой ловить было больше нечего. Нужно было нормальное оборудование, а не этот хлам, который рассыпается от одного чиха Мясника.

— Собирайся, — бросил я Ферро, вытирая руки от мазута. — Есть одно место.

— Опять в какую-то подворотню? — она поморщилась, поправляя повязку на плече. — Моя цепь — в мусор, твой молот — там же. Нам бы нормальный инструмент найти, а не гулять по Аргентису.

— Идем в мою кузню. В настоящую.

— Настоящую, — прищурилась Феррою

— Ага.

Я завёл всех в подвал.

— Мирта, Эльза — вы помните, что делать, — кивнул я им. — Ферро, бери меня за руку.

Волчица с недоверием подошла к нам и взяла меня за ладонь. Мы встали в круг, затем я активировал браслет.

Пространство перед нами задрожало, и вместо пыльной стены подвала открылся провал в Глубины. Из него потянуло холодным металлом.

— Это еще что за фокусы? — Ферро инстинктивно пригнулась, обнажив клыки. — Ты куда меня тащишь?

— Просто терпи.

Секундная дезориентация — и мы очутились в Звёздной Кузне. Здесь всё было по-другому: вместо низких сводов — открытое звёздное небо, вместо чадящих ламп — холодный свет далеких созвездий. Под ногами белый камень, который едва заметно гудел.

Ферро замерла. Её хвост распушился, уши прижались к голове. Она медленно повернулась, оглядывая огромную центральную наковальню и горн, внутри которого вращалось что-то похожее на сгусток чистой энергии.

— Какого черта… — выдохнула она. — Кир, мы что, подохли и попали в рай? Вечные охотничьи угодья?

— Ну, почти… — пока что рассказывать про этажи Глубин я не стал. — Это моё рабочее место. Основное.

— Мастер Кир, вы задержались. Уровень вашего пульса был повышен в последние часы.

Лира возникла из ниоткуда — плавно и бесшумно. Её тело, отлитое из магических частиц, мягко светилось.

— Мать твою! — Ферро отпрыгнула назад, едва не свалившись с края платформы. — Призрак! Кир, тут призраки!

— Остынь, — я выставил руку. — Это Лира, она тут за всё отвечает. Лира, это Ферро. Она со мной.

Лира склонила голову, сканируя мою спутницу холодным взглядом.

— Объект: Зверолюд. Состояние: Травма плеча. Психический статус: Ошарашена. Рада видеть вашего нового гостя, Мастер.

— Она еще и разговаривает? — Ферро осторожно подошла ближе и попыталась ткнуть Лиру пальцем. Палец прошел сквозь плечо Лиры, как сквозь дым. — Ух ты… Кир, ну ты и тип. Живешь в гнилом подвале, а тут у тебя целая база с магическими проекциями.

В этот момент из-за основания горна послышался возмущенный писк:

— Опять! Снова притащил кого-то!

Бабай, наш местный хранитель хлама и добытчик лунита, выбрался на свет, таща за собой какую-то ржавую деталь. Увидев Ферро, он замер, нахмурился и угрожающе замахал кулачком.

— Мало мне бывай девка-алхимичка, теперь еще и мохнатка притащил! Она же всё тут шерстью заваляй! У меня только пыль на полках улеглася!

Ферро уставилась на Бабая, наклонив голову.

— Это что за недоросший домовой? — спросила она, дернув пушистым хвостом.

Бабай моментально вскипел.

— Сама ты домовой! Уйди отсюдава, пока я тебя в горн не засунув! Начальника, гони её! Она сожрай мои запасы и перегрызть глотка во сне!

— Бабай, завали, — я прервал его истерику. — Она гость. И вполне себе добрая…

— Все вы гости, пока моя кирка воровать не начнайте! — проворчал Бабай, но отступил, продолжая буравить Ферро взглядом. — Смотреть у меня, хвостай. Тронь мои стеллажи — я тебе в сапоги… куча сделай!

Ферро неожиданно хохотнула и присела перед мелким ворчуном на корточки.

— Слушай, мелочь. Если дашь мне бинтов и перестанешь орать, я тебе из города принесу копченого мяса. Идет?

Бабай замер. Его глазки подозрительно блеснули.

— Хвостатый девка подкупай Бабай? Бабай подкупайся! — одобрительно заскакал гремлин.

— Вот и славно, — кивнула Ферро.

Слав богам я только одного такого дебила нанял…

Теперь я повернулся к Лире.

— Нам нужны чертежи. Собираем паровой молот. Промышленный класс, с гидравлическим усилением, но адаптированный под мои условия. Среди архивов найдётся что-то примерно похожее? И да, гГотовь кузню для плавки сплавов из «черного железа».

— Принято, Мастер, — Лира кивнула, и в воздухе начали разворачиваться синие схемы пресса. — Что-то да найдётся.

Ферро подошла ко мне, рассматривая парящие детали.

— Знаешь, — сказала она, — после этого места Мясник уже не кажется такой уж большой проблемой. Если ты куешь здесь, то я понимаю, почему ты так взбесился, когда он назвал тебя «не годным».

— Именно, — я сжал кулак. — Здесь я задаю правила. Лира, выводи параметры первой плавки. Пора показать этому городу, что такое настоящий инструмент.

Лира задумчиво перебрала пальцами в воздухе, и сияющие схемы парового пресса начали сворачиваться в плотные информационные кубы.

— Мастер Кир, задача ясна, но быстро такие дела не делаются, — её голос прозвучал ровно, без тени эмоций. — Чтобы адаптировать промышленную схему под вашу текущую базу и возможности «Звездной кузни», мне нужно поднять архивы Глубин. Инженерные протоколы такого уровня требуют синхронизации. Возвращайтесь к вечеру. К этому времени я найду чертежи, подготовлю расчеты и спецификации по материалам.

— Понял, — кивнул я. — Уходим. Тут нам пока делать нечего.

Мирта и Эльза быстро попрощались с Бабаем и Лирой.

— Слава богам, — буркнула волчица, бросив опасливый взгляд на Бабая, который всё еще что-то ворчал себе под нос, пересчитывая лунит и свои ржавые сокровища. — Это место меня нервирует. Слишком много звезд и слишком мало нормального пола под ногами.

Портал хлопнул, и мы снова оказались в сыром подвале нашей мастерской. После чистоты Глубин запах гари и мокрого кирпича ударил в нос особенно резко.

Мирта и Эльза уже немного пришли в себя. Мирта уселась за столом, обложившись какими-то свитками.

Эльза принялась возиться с горелками, пытаясь соорудить какой-то новый реактив. Не отрываясь от работы, она обратилась ко мне.

— Видела, ты обустроил для меня лабораторию? Спасибо! В следующий раз когда будем в Звёздной Кузне, займусь изготовлением своих лучших зелий.

— Без проблем, я же тебе обещал, — улыбнулся я Эльзе, и та тут же вернулась к работе.

Следом я обратился к Мирте, которая явно ждала моего вниманияю

— Ну что там? — Мирта подняла на меня усталые глаза. — Твоя «супер-кузня» выдала решение?

— Вечером будет готово, — я подошел к умывальнику и смыл с лица пыль. — Будем строить пресс. Нам нужен вес, чтобы прошибить броню Мясника. Колреш скоро должен подтянуть железо, так что готовьтесь к долгой ночи.

— Я уже подготовила растворы для травки, — отозвалась Эльза, не отрываясь от колбы. — Если железо будет таким твердым, как говорит Колреш, обычным огнём мы его не возьмем.

Поговорив с девчонками и обсудив план на ближайшие часы, я решил, что пора двигаться в Академию. Время не ждало, а паразит в свертке сам себя не изучит.

На выходе из мастерской я едва не столкнулся с группой зверолюдов. Это была та самая семья, которой я помог в начале всей этой заварухи. Высокий лис-отец, его жена и маленькая Рина. Девочка выглядела гораздо лучше — бледность ушла, а на месте руки виднелся мой черновой протез, аккуратно прикрытый чистым бинтом.

— Мастер Икар! — мужчина шагнул вперед, прижимая кулак к груди. — Мы… мы ждали вас. Хотели еще раз поблагодарить.

— Я же сказал, сочтемся потом, — я попытался пройти мимо, но он преградил мне путь, протягивая что-то, завернутое в кусок грубой кожи.

— Это не плата, мастер. Это знак, — он развернул кожу. На ладони лежал небольшой жетон из потемневшего серебра, на котором была выгравирована голова воющего волка. — В Пятом секторе все наши это знают. Если покажете этот знак любому из них — вам помогут. Едой, кровом или делом, да чем угодно. Для нас вы теперь не просто человек из Академии. Вы — Свой.

Я взял жетон. Тяжелый, холодный.

— Спасибо. Пригодится. Как Рина?

— Она уже пытается этой железкой ложки держать, — улыбнулась женщина, погладив рядом стоящую дочку по голове. — Вы подарили ей жизнь, мастер. Мы этого не забудем.

Распрощавшись с ними, я двинулся в сторону Университета. На поясе, вместо привычного веса Кварцевого молота, теперь висел Шепот. Меч, который обычно не затыкался, сейчас вел себя на удивление тихо.

— Слышь, здоровяк, Икар… — раздался в голове его вкрадчивый голос, когда я свернул в тихий переулок. — Возьми меня с собой. Я чувствую, что в этой твоей Академии сегодня будет весело.

— Ты обещал вести себя тихо, — напомнил я ему. — Если начнешь вякать при профессоре Громове, я тебя в переплавку сдам вместе с цепью Ферро.

— Ой, какие мы грозные, — хмыкнул Шепот. — Да буду я молчать, как полено. Просто мне интересно посмотреть на этого твоего Громова ещё раз. Люблю людей, которые ковыряются в чужих потрохах. В этом есть что-то… родственное.

— Просто помалкивай, — отрезал я, прибавляя шагу.

В сумке лежал завернутый в ткань паразит, на поясе — ворчливый меч, а впереди — встреча с лучшим спецом по биомеханике. Если Громов не поймет, что это за дрянь, то не поймет никто.

Аудитория встретила меня привычным гулом и запахом разогретого масла от демонстрационных макетов. После ночной схватки и визита в Звёздную Кузню, ряды парт и сонные физиономии студентов казались чем-то из прошлой, более мирной жизни.

Я пробрался к своему месту. Мой знакомый, Илай, уже был там — он разложил тетради и что-то увлеченно чертил на полях.

— Доброе утро, Кир, — кивнул он, когда я приземлился рядом. — Выглядишь паршиво. Ночь в лавке или искал редкие по свалкам? Я там частенько нахожу редкие компоненты.

— Ага, да, вроде того, — ответил я, доставая письменные принадлежности. — Много работы было.

— Слушай, я ведь позавчера ушел, когда мы только закончили с оборудованием. Ты в итоге определился с названием? А то как-то странно открывать дело без имени.

— Определился. «Икар».

Илай на секунду замер с пером в руке. Он медленно повернулся ко мне, приподняв бровь.

— «Икар»? Смело. Ты же помнишь, чем закончил этот легендарный мастер из мифов? Слишком высокая цель, расплавленные крылья и падение. Для мастерской в Пятом секторе Стыка это звучит как вызов судьбе.

— Это звучит как напоминание, что нужно выбирать правильные материалы, — парировал я. — Если крылья будут из качественного материала, а не воска, то никакое солнце их не возьмет.

— Справедливо, — усмехнулся Илай. — Надеюсь, твой взлет будет удачнее. Если понадобится помощь с настройкой гидравлических узлов — дай знать. Практика в реальных условиях мне сейчас важнее, чем сухая теория.

В этот момент в зал вошел профессор Громов, и разговоры мгновенно стихли. Профессор не любил тратить время на пустую болтовню. Он подошел к кафедре, поправил очки и окинул нас строгим взглядом.

— Тема сегодняшней лекции — «Синхронизация нервных окончаний с паровыми приводами высокого давления», — его голос, сухой и четкий, разнесся по залу. — Господа, это основа, на которой строятся все сложные протезы Магистрата. Если вы не поймете, как заставить живую ткань принимать команду от стального поршня без задержки, ваш удел — до конца жизни чинить автоматические ткацкие станки или водяные насосы на фермах.

Громов начал рисовать схему на доске. Это было сложное сплетение биологических тканей и механических узлов. Я невольно сжал сумку, где в свертке хранился паразит. Громов описывал теорию — как импульс проходит через медные контакты, как давление пара должно быть сбалансировано, чтобы не разорвать живые сосуды. Я же видел, как это работает на практике. У Мясника не было «задержки импульса». Он был единым целым со своим железом.

И это настораживало. Слова Громова расходились с той реальностью, что я видел.

Шепот на моем поясе молчал, как и обещал, но я чувствовал его присутствие. Меч явно забавляло то, с каким серьезным видом профессор рассуждает о вещах, которые Шепот воплощал в себе гораздо совершеннее.

Лекция тянулась долго. Громов разбирал случаи отторжения металла и способы подавления фантомных болей с помощью настройки клапанов. Когда прозвенел колокол, студенты начали шумно собираться. Илай захлопнул тетрадь и потянулся.

— Ну что, пойдем в столовую? — предложил он. — Говорят, сегодня завезли свежую партию натуральных концентратов, похлебка должна быть вполне съедобной.

Я закинул сумку на плечо.

— Нет, ты иди, — ответил я. — Мне нужно обсудить с профессором один момент по теме лекции. Есть пара неясных деталей.

— Как всегда, — покачал головой Илай. — Ладно, увидимся позже. Не дай ему загрузить тебя дополнительными чертежами.

Он вышел вместе с остальными. Я дождался, пока аудитория опустеет, и подошел к кафедре. Громов не спеша сворачивал свои схемы, не поднимая головы.

— Профессор Громов. У меня есть вопрос… не совсем по программе.

Я достал из сумки сверток. Прозрачные нити паразита внутри едва заметно пульсировали в ткани.

Я дождался, пока тяжелые двери аудитории закроются за последним студентом. Профессор Громов не спеша укладывал свои записи в кожаную папку. В пустом зале звук его движений казался неуютно громким.

Я подошел к кафедре и выложил паразита в ткани на полированное дерево.

— Профессор, я бы хотел показать вам один образец. Он имеет отношение к вашей сегодняшней лекции, но… выходит за рамки того, что мы привыкли видеть в учебниках, — кивнул я на паразита.

Громов поднял взгляд. Его глаза за стеклами очков блеснули искренним интересом. Он выпрямился, сложив руки на груди.

— Любопытно. Вы всегда умели удивить, Кир. Давайте посмотрим.

Я развернул ткань. Прозрачные нити паразита, почуяв свет, начали медленно свиваться в тугой узел. Громов наклонился, рассматривая объект.

— Невероятно… — прошептал он. — Взгляните на эти спайки. Это сложный органический синтез. Где вы могли такое достать?

— В этом и мой вопрос. Вы не знаете, где в Аргентисе могли создать подобное?

Громов взял ткань с паразитом, медленно поворачивая его. Его лицо стало серьезным.

— Буду с вами честен, Кир. Скорее всего, это продукт одной из закрытых лабораторий при нашей Академии. Но проект явно закрытый, информацию по нему не получить даже мне. И я бы настоятельно советовал вам вообще об этом не распространяться. Вещь опасная. Где вы её нашли?

— Внутри гончей. В самом сердце. Но это не всё, профессор. Прошлой ночью я встретил того, кто мог быть связать с подобными механизмами. Его называют Мясником.

— Мясником? — Громов прищурился.

— Да, он известный убийца, но не так прост. Он не говорит на всеобщем языке. Да и вообще — не говорит. Произносит лишь только одно слово.

— И какое же?

— Калибр.

Громов замер. Воздух в аудитории будто мгновенно похолодел. Профессор медленно положил паразита на стол, и его лицо начало меняться. Добродушные морщинки разгладились, взгляд стал жестким, пронзительным. Передо мной больше не был «милый дядька-ученый». На меня смотрел холодный хищник, который оценивал добычу.

Его взгляд переместился на мой пояс, где под слоями мешковины скрывался Шепот.

— А это что у вас там? — голос Громова стал низким, лишенным прежних интонаций.

Я чувствовал, как по спине пробежал холодок. Шепот на поясе начал мелко вибрировать. Это не было его обычное нетерпение — это была реальная дрожь.

Я медленно размотал завязки и положил Шепота на стол. Черный обломок лезвия, впитывающее свет, и рукоять из переплетенного металла выглядели инородно на чистой кафедре.

Громов подался вперед. Его зрачки расширились. В этот момент его лицо напоминало маску — безэмоциональную и пугающую. Он протянул руку, едва не касаясь клинка пальцами.

— Это… сложный случай, Кир, — произнес он, не отрывая взгляда от меча. — Крайне редкая технология. Оставьте его мне на изучение. Я должен понять природу этого сплава.

Я посмотрел на Шепота. Меч физически дрожал. Сталь мелко вибрировала, издавая едва слышный, жалобный звук, похожий на сдавленный стон.

И это неспроста.

— Нет, не могу, — я быстро схватил Шепота, чувствуя, как его лезвие обжигает холодом через перчатки. — Мне он нужен.

— Кир, вы не понимаете, с чем имеете дело, — Громов сделал шаг ко мне, и его тень накрыла половину кафедры. — Отдайте. Мне. Меч.

— Я понимаю достаточно, профессор. Но мне пора.

Я развернулся и почти бегом бросился к выходу. Краем глаза я заметил, что сверток с паразитом так и остался лежать на столе, но возвращаться за ним не было ни малейшего желания. Каждая секунда в этом зале казалась мне ошибкой.

Я вылетел в коридор, тяжело дыша, и только когда за спиной захлопнулись массивные двери аудитории, Шепот буквально взорвался паническим криком в моей голове.

— Здоровяк! Уходи! Беги отсюда! — голос меча срывался на визг. — Этот человек… этот… это он! Это он сломал меня!