Кузнец. Книга II

Глава 1

Прикончить решил меня прямо здесь? Столько усилий, столько стараний — и вот теперь старый очкарик собирается меня убить. Как он потом будет оправдываться?

Из серебристого камня кулона Олега что-то вышло, похожее на энергетическую змею, которая молниеносно вцепилась в моё правое запястье. Тело пронзила дикая, невыносимая боль, которую невозможно сравнить ни с чем, что я испытывал прежде.

Я изо всех сил старался сопротивляться, но через короткое время сознание меня покинуло. «Опять?» — промелькнула последняя мысль. Неужели это конец? Дадут мне шанс на очередное перерождение?

Подводя итоги этой жизни, я понимал, сколько всего не сложилось. Вместе с двумя товарищами я наладил производство мечей в крупных масштабах и продавал их через Виноградова. Умудрился настроить против себя семью мера Баринова и его приспешника Златовласова, которые надавили на Виноградова, и тот отказался от нашего сотрудничества. Бизнес благополучно прогорел.

Было ещё многое по мелочи, но горечь от несостоявшихся великих сражений больше всего расстраивала. Хоть и были сражения, но для меня это сущая ерунда.

Теперь этот старый хищник Альтов Олег Анатольевич решил воспользоваться моей беспомощностью во время инициации и убить меня.

Одно желание не давало покоя: если перерождение будет, то пусть менее болезненным, а место, где я очнусь, не станет пытаться немедленно меня убить.

А вот и оно! Ну хоть какой-то бонус. Мягкий диван, крыша над головой и, судя по мебели и оружию на стенах, семья какого-то зажиточного воина. Это будет интересно, но нужно будет быть осторожней, а то... Твою мать, это же кабинет Архипа!

Что произошло? Олег не собирался меня убивать, тогда что это было? Я тут же вскочил на ноги, чтобы осмотреться, и тут же впился взглядом в Альтова, который сидел в кожаном кресле, сладко попивая чаёк. Я словно мангуст, что гипнотизирует змею своими плавными движениями, начал приближаться к нему, чтобы как следует ему треснуть промеж глаз.

Архип, увидев, что я очнулся и на ногах, позвал меня, но я из-за гневных эмоций даже не услышал и только приближался. Альтов, увидев приближающуюся угрозу, сняв очки, встал на ноги и сказал:

— Михаил. Рад тебя видеть в числе студентов.

— Чего? В смысле рад? — опешил я, не понимая, что здесь происходит.

— Олег Анатольевич, прошу прощения, — я сказал остановившись. — Вы совсем с катушек съехали?

Видя, что я не воспринимаю Альтова, в разговор включился Архип сказав:

— Миш, успокойся, мы сейчас тебе всё объясним.

Объясним? Взяв себя в руки, я плюхнулся в кресло и начал слушать, что же они мне расскажут. Архип продолжил:

— Миш, нам нужно было сделать всё максимально правдоподобно, чтобы вопросов не возникло и ты сам заслужил своё место учиться в академии. О моей дружбе и твоего отца некоторые знали, поэтому и появилась Салтыкова со своим экспериментом на второй этап. А благодаря комиссии ты не проходил обряд инициации со всеми и, как оказалось, не зря.

— Как раз про это, — перебил я, — что там произошло? Что за змея вырвалась из камня и меня укусила?

В разговор включился Альтов:

— В момент, когда после получения сил ты сказал, что не можешь выбраться, я понял, что у тебя есть предрасположенность!

— Какая ещё предрасположенность? — удивился я.

— Предрасположенность для телепортации в измерения. — ответил Альтов.

Я обнажил правое предплечье, ожидая увидеть какие-то следы или знаки, но ничего не обнаружил. Демонстрируя Альтову и Архипову полное недоумение, показывал им: мол, ничего нет, какая ещё телепортация?

Альтов усмехнулся и вновь вытащил свой кулон. Поднеся его к моему запястью, он показал серебряные переплетённые мерцающие кольца света на моём предплечье.

— Про измерения всё держится в строгом секрете, — продолжил Альтов, — никто из простых жителей не знает об их существовании. И ты также должен держать язык за зубами.

— Ты особенно должен! — Архип сразу же воскликнул. — Даже в пределах академии никто не должен знать об этом!

Тому факту, что обычные люди не должны знать, я не удивился. До поступления в академию я сам пытался выяснить, откуда добываются магические камни и материалы, но информации никакой. Но чтобы и в академии не знали, это для меня новость.

— Иначе?

— Иначе каждое твоё движение будут рассматривать под микроскопом, — Альтов перевёл взгляд из-под очков. — Твоё присутствие здесь уже сам по себе феномен, наличие магических сил — абсурд, а возможность телепортироваться в измерения — сущий бред.

Я, конечно, всё понимаю, но:

— А вам то это зачем? — я уставился на Альтова, всё ещё испытывая “лёгкое” недоверие.

В этот момент Альтов встаёт:

— Скажем так, у меня на это свои причины, о которых пока что не могу рассказать. — и покидает кабинет Архипа.

Архип, заметив моё замешательство, успокаивает:

— Ты можешь ему доверять. Я за него ручаюсь.

План вроде имеет место быть. Если бы он проявлял, какую активность в мой адрес, и правда возникли бы вопросы. Да и Архип заслуживает доверия, так что сомневаться в его словах не буду, но нужно раскопать, какие такие причины!

— Как это контролировать? — спросил я, смотря на запястье, где уже ничего не светилось. — Вдруг я сразу телепортируюсь в измерение, кишащее смертоносными монстрами?

Архип немного усмехнулся:

— Всё чуть сложнее. Просто телепортироваться даже при наличии способности не получится. У каждого измерения есть свой камень-путеводитель. Окажись такой камень в руках обычного человека, ничего не произойдёт, а вот ты сможешь переместиться, — Архип глубоко вздохнул, со скрипом встав из своего кресла. — Но в этом определённая проблема. Достать такие камни — та ещё история. Стоят они баснословных денег, а есть такие, что в продажу даже не поступают.

У меня появляется юношеский азарт — использовать свой новый, полностью теперь подконтрольный дар. Я начинаю слегка фокусироваться на правой руке, отчего чувствую, как она крепнет, и во мне зарождается животное желание что-то разнести.

Архип моментально замечает моё состояние:

— Воу, — Архип, разводя руками в сторону. — Стой, не надо, только не здесь!

— У этой силы есть побочный эффект, — поясняет Архип. — В отличие от остальных магий, внутренняя магия усиления влияет на самого человека. Повышается не только сила, но и агрессия. А иногда отключается инстинкт самосохранения. Поэтому нужно быть осторожней.

— Теперь понятно, почему у него такой буйный нрав. — думаю я, вслух имея в виду Саныча.

— Ага. — он кивает.

— Подожди, — вдруг спрашиваю, — у вас же с ним одинаковая сила, тогда почему вы такой сдержанный и спокойный в сравнении с ним?

Архип горько усмехается и констатирует:

— Сила, которой он обладает, куда больше и куда страшнее, чем моя, — Архип замолк, словно погрузился в воспоминания. — Однажды это безумие вырвалось наружу.

Архип с горящими глазами хватает меня за рубашку:

— У меня есть местечко в специально отведённом месте, — он словно сам хотел посмотреть мой потенциал. — Хочешь?

— Спрашиваете? — я с недоумением уставился на него. — Куда идти? Показывайте!

В голове мелькали воспоминания о магических всплесках — хаотичных, неконтролируемых. Теперь же я хотел понять свой истинный потенциал, найти грань собственных возможностей. Всё окрашивается новыми красками.

Архип, словно ребёнок, получивший в руки новенькую игрушку, повёл меня вниз по лестнице в цокольный этаж для проверки. Мы находились в двухэтажном здании, расположенном справа от входа в академию. Помещение, куда мы спускались, было оборудовано как тренировочная зона — специальное пространство, созданное для тренировок, скрытых от других.

— Что, обычный мешок с песком? — я уставился на Архипа. — У меня такой же дома, но думаю теперь он разлетится, как только я приложусь как следует.

Архип крутанул мешок, и на нём была какая-то еле заметная руна.

— Артефакт, где-то после начального уровня, — Архип неплохо так врезал по нему, и он впитал весь урон без последствий. — Поможет тебе в тренировках.

Пора! Я чувствовал, как внутри нарастает ярость. Каждый удар словно сотрясал сознание, заставляя бить ещё сильнее. С каждым ударом всё меньше звуков я слышу и всё больше ярости.

— Остановись!— крикнул Архип, когда я начал бить уже бесконтрольно. — Не забывай, нужен контроль.

Я перевёл дыхание и посмотрел на мешок. Несмотря на мои, как мне кажется, яростные удары, мешок выглядел практически без повреждений, только лёгкие царапины и потёртости, да и они были ещё до меня.

— Артефакторы для тебя это сделали?— спросил я, указывая на руну.

Архип подошёл ближе и провёл пальцем по гравировке.

— Ага, — довольно кивнул Архип. — Руны — это не просто символы. Это концентрированная магическая формула. Эта конкретная руна отвечает за поглощение и рассеивание энергии. Она превращает разрушительный удар в импульс, который распределяется по всей поверхности.

— Тебе пора в бухгалтерию, — сказал Архип, направляясь к выходу, довольный увиденным. — Чтобы до торжественной церемонии оплатить обучение. А она, между прочим, через неделю.

— Не самое приятное мероприятие, — подумал я вслух. — Но деваться некуда, придётся расставаться с денежками.

Зная расположение кабинета Елизаветы-бухгалтера, я отправился в нужном направлении. Я постучался, но никакой реакции. Надо попробовать дёрнуть ручку двери, может, она там медитирует.

В просторном, светлом кабинете, заставленном многочисленными стеллажами с документами, царила атмосфера делового уюта. Елизавета копалась в нижней полке, стоя ко мне, попой и согнувшись пополам. Она обернулась посмотреть, кого ещё неладная занесла, и тут же вскочила, увидев меня. Секундное замешательство быстро сменилось профессиональным спокойствием. Вид был хороший, я бы ещё поглазел.

— Зачем пришёл? — спросила она, стараясь контролировать голос.

— Так, вы же хотели обобрать меня до нитки. — ответил я с лёгкой улыбкой.

— В смысле? — Лиза нахмурилась.

— Меня приняли в академию, поэтому хотел оплатить за обучение, — пояснил я, — А обобрать до нитки — это ваши слова.

С Лизой явно что-то было не так, но она быстро взяла себя в руки:

— Нужно оплатить хотя бы за год, — она словно маску нацепила. — Миллион сто пятьдесят тысяч.

Ну ни хрена себе. Дорого же мне обойдётся это удовольствие.

— Хорошо. — кивнул я и направился к выходу.

— Когда именно ты придёшь оплачивать? — остановила меня Лиза.

— А это принципиально? Время тоже нужно конкретное? — переспросил я.

— Ну, вообще-то, да. — хмыкнула она.

До церемонии осталась неделя, подумал я и, чтобы не тянуть, сказал:

— Завтра в обед.

Лиза многозначно, покачав головой, ответила:

— Хорошо, буду ждать в два часа, — она пристукивала пальцем по столу, словно намекая на последствия. — Если опоздаешь, буду считать, что отказался.

Я молча кивнул головой и направился домой. Почему всё так тяжело? Каждый аристократишка, что встречается мне на пути, хочет поставить какой-нибудь ультиматум или сделать предупреждение.

Это уже давно не странно, а обычно, но разберёмся. Придя домой, я увидел, как Сан Саныч молча собирал вещи.

— А может, я не поступил. — сказал я Санычу, и тот даже не обернулся.

— Заливай это кому-нибудь другому, — буркнул он в ответ. — А если и так, то сам виноват. Я менять своего решения не буду.

Внутренний голос эхом отозвался в сознании: "Ну что же, теперь каждый сам по себе". Я наблюдал за Санычем, который методично собирал свои вещи, и понял, что тоже должен подготовиться к переезду. Впереди меня ждала новая жизнь на территории академии, и поддержка Альтова только усилила мою решимость.

Утро следующего дня встретило меня свежестью и предвкушением перемен. Ещё до рассвета я вышел на тренировку, привычно разминаясь и настраиваясь на предстоящий день. Выполнив стандартный набор упражнений, я подошёл к турнику. Подтягивания стали для меня чем-то большим, чем просто физическая подготовка – это был ритуал, который помогал собраться с мыслями и зарядиться энергией.

Но сегодня в этом таился иной смысл. Сделав выход на две, я ловко запрыгнул на дерево. Высота, свежий воздух и утренняя тишина создавали особую атмосферу спокойствия и решимости.

Ну а главное, что здесь тайник с деньгами был надёжно спрятан в скрытом дупле дерева — место, о котором никто даже не мог подумать. Я ещё до прошлого случая, когда дом был буквально перевёрнут вверх дном грабителями, это местечко стало моим личным банковским сейфом. Я хладнокровно извлёк львиную долю – два миллиона триста тысяч рублей, оставив триста тысяч в дупле до момента переезда.

Как всегда, я вышел за три часа до назначенного времени. Путь до академии сегодня лежал через обходные маршруты, чтобы избежать ловушек.

Ну конечно, в этот раз они были порасторопней. Начали отслеживать меня с самого начала пути, и у меня это не вызвало ни малейшего удивления. При такой внушительной сумме странно было бы не привлечь чьё то внимание при наличии стольких “доброжелателей”.

Трое преследователей выглядели типичными наёмниками: первый — широкоплечий детина с бычьей шеей, тату на предплечье и шрамом через левую щеку; второй — под два метра роста, с переломанным носом и руками, похожими на стволы столетних дубов; третий — плотный, компактный, с глазами профессионального убийцы — тип, который умеет драться молча и жёстко.

Обходные пути позволили выиграть время, но на неприметном перекрёстке возник ещё один препятствующий. Невысокий, но жилистый мужик лет сорока, со взглядом бывалого разведчика — резкие движения, цепкий взгляд.

«Магия внутреннего усиления» — теперь мой коронный приём. За долю секунды мышцы наливаются нечеловеческой силой, реакция становится быстрее молнии. Противник, несмотря на профессионализм, оказался слишком самоуверенным. Три удара — и он на земле, не успев даже толком среагировать.

Час уже потерян на эти манёвры. До встречи с Лизой остаётся ещё два, но такими путями я точно не успею. Выбора нет — только напрямую.

И тут навстречу — ещё одна группа из четырёх человек. Впереди рыжий Иван Михайлович Румянцев. Всё-таки обиделся, что я испортил ему сдачу экзамена.

Он надеется на полное доминирование, но я уже не тот, с кем он дрался в коридоре. За спиной три молчаливых охранника, по виду такие же наёмники. Обстановка накалялась с каждой секундой. И как же он собрался с ними рассчитаться. Ах да, деньги я сам несу, только вот откуда он знает?

— Ты мне что-то принёс? — Румянцев, довольный обстановкой, крикнул.

— Не понимаю, о чём ты. — сухо кинул, чтобы посмотреть на дальнейшее развитие.

Он расхохотался:

— Ну вот только не надо этих сказок, — он словно поучая, покачал указательным пальцем. — Мне-то всё известно.

— Тебя явно развели, — я расслабившись ему ответил. — Даже не знаю, как с людьми теперь будешь рассчитываться.

Он сразу уловил недовольный взгляд своих приспешников и тут же решил оправдаться перед ними:

— Не могла Бар… — он осёкся на полуслове. — В общем, я знаю, что у тебя с собой деньги. Считай, что это мне компенсация за причинённый моральный ущерб.

К Румянцеву тем временем присоединились трое, шедшие сзади. Шесть профессионалов — картина, от которой у любого бы похолодели мысли и у меня до вчерашнего дня.

Но стоять в окружении тоже глупая затея, так что по отработанной схеме в переулок, благо в городе их хватает, да и бежать теперь я могу куда быстрее, чем раньше.

Магия внутреннего усиления зудит под кожей, готовая вырваться. Есть вариант убежать, но это уже будет смешно. Хотел сражений, так вот они.

Среди шестерых выделяются двое — жилистые маги. Один, явно воздушник, двигался легко, словно ветер с соответствующей голубой аурой; второй, маг земли, казался прочным, как скала и коричневой аурой. Остальные — обычная силовая поддержка, но тоже

— Ну что, голубчики, — громко крикнул я, разворачиваясь к преследователям. — давайте повеселимся!

Пауза. Шесть пар глаз впились в меня. Румянцев решил остаться в стороне, нецарское это дело по физиономии получать.

— Парни, — процедил я сквозь зубы, — кто первый?

Переулок становится слишком тесным для шестерых профессионалов, придётся по одному.

Сначала пошли пешки. Первый — широкоплечий детина со шрамом — атакует напролом. Я встречаю его боковым ударом, использую его инерцию и швыряю в стену. Треск костей, глухой стон — первый выбыл.

Второй — высокий детина с переломанным носом — пытается захватить руки. Промах. Короткий удар коленом в солнечное сплетение, крутящийся бросок через бедро — он летит, в мусорную кучу.

Третий и четвёртый атакуют одновременно. Синхронность выдаёт профессиональную подготовку. Но против моего моих навыков и усиления их опыт — ничего. Встречный удар пяткой сбивает одного, молниеносный удар ногой по диагонали отправляет второго в нокаут.

За считаные секунды четверо профессиональных наёмников повержены.

Теперь маги. Воздушник первый. Лёгкие движения, почти невесомые. Он атакует потоками воздуха, пытаясь сбить меня с ног. Я чувствую каждый воздушный импульс. Уклонение? Теперь это незачем. Иду напролом. Его атаки становятся все яростнее, но эффекта никакого.

Короткий рывок — и я уже близко. Я буквально врезаюсь в его защиту. Удар за ударом, воздушник пытается создать защитный кокон, но моя мощь разрывает его магическую оболочку.

Маг земли — последний. Массивный, коренастый, с глазами хладнокровного убийцы. Его магия — это сама почва под ногами. Камни взлетают, земля трескается.

Глава 2

Камни летели отовсюду — из-под ног, от стен, сзади. Маг земли контролировал каждый булыжник, каждый осколок. Я уклонялся, чувствуя каждую вибрацию, каждое движение земли.

Выгадал момент, когда один из камней поднялся в воздухе, резко бью пяткой. Точный удар отвлекает мага — на долю секунды его концентрация спадает. Этого достаточно. Мгновенный рывок, и мы уже в ближнем бое.

Рукопашная схватка — вихрь сильнейших ударов. Камни то и дело впиваются в мой бок — некоторые отбиваю, от некоторых не успеваю защититься. Боль ужасная, но контролируемая. Магия внутреннего усиления глушит болевой импульс.

Краем глаза замечаю ухмылку противника. Инстинкт кричит об опасности. Интуиция — мой лучший друг. Отскакиваю в сторону за долю секунды до того, как огромный камень врезается прямо в место, где я только что стоял.

Маг земли сам попадает под свой же удар.

Ловлю взгляд Румянцева. Он всё ещё наблюдает. Значит, шоу продолжается.

Добиваю мага земли быстро и методично. Каждый удар словно сообщение. Когда тот окончательно повержен, подхватываю Ивана за воротник, поднимаю над собой:

— Кто? — рычу.

— Не могу сказать! — истерично кричит он. — Убьют!..

— Лиза? — говорю спокойно.

— Нет-нет! — сумбурно мотает головой.

— Знаю уже! — холодно отрезаю.

И с этими словами швыряю его в кучу поверженных наёмников.

Иду по территории академии, подбрасывая свёрток денег. Играющая, немного развязная походка — маска беспечности после только что одержанной победы. "Ну теперь-то всё", — думаю про себя.

На воротах ни души. Охранники, словно испарились. Прямиком в бухгалтерию. Столько трудов, крови и пота — в этом свёртке. И всё для того, чтобы... кому? Зачем?

Стучусь. Молчание. Пробую старый трюк — ручку двери дёргаю. Но что? закрыто.

Если не могу что-то получить силой и упорством, возьму измором. Пора уже осмотреться. Академия — целый мир. Блуждаю по коридорам, впитывая детали:

Библиотека — огромный купол с витражными окнами, где книги словно живые.

Практический корпус — помещение с десятками учебных аудиторий.

Внутренний двор — странное место с фонтаном, в котором вода словно течёт против гравитации. Мраморные статуи магов прошлого смотрят укоризненно.

Периодически возвращаюсь к бухгалтерии, дёргаю ручку. Пусто.

— Михаил! — окликают сзади.

Оборачиваюсь. Аня.

— Здравствуй. — киваю.

— Ты тоже ради оплаты? — спрашиваю напрямую.

Она удивляется:

— О чём ты?

— Прийти в бухгалтерию, оплатить обучение.

Анна усмехается:

— Артефакторы на вес золота. Мои экзамены оплатит империя. Да и работать я смогу только на империю. Так что меня это устраивает.

— А вот у меня проблема, — указываю на закрытую дверь. — Её нет, а сроки у меня ограниченные.

— Я знаю, как тебе помочь, — говорит Анна. — Идти за мной.

Останавливает преподавателя:

— Валерий Николаевич!

— А, это вы, — узнаю я его. — Вы принимали у нас первый экзамен. Горский, если не ошибаюсь.

Глаза Горского теплеют. Явно льстит, что студент запомнил фамилию.

— Не могли бы вы помочь, — просит Анна, — мой друг хочет оплатить за обучение, а в бухгалтерии никого.

Горский задумался:

— Бариновой нет в бухгалтерии... — вскинув голову к потолку, он задумался.

Баринова? Думаю я про себя. Да сколько же вас тут?

— Думаю, знаю, где она, — произносит Горский. — Пойдёмте.

По дороге выясняется, что Лиза Александровна в этот момент чаёвничает, хотя у нас была назначена встреча.

— Госпожа Елизавета, — обращается Горский, — к вам пришли.

Моя явка её, естественно, удивила, ведь у неё были другие планы. Она утончённо держит фарфоровый стаканчик и с надменностью отвечает:

— Он опоздал, — скрипя отвечает Лиза, — Так что ничем не могу помочь.

— Не знал, что ваше рабочее место — балкон второго этажа. — вклиниваюсь я.

— Что? — вскрикивает Лиза. — Я была в кабинете!

— Странно, — парирую я. — я стучался в ваш кабинет, ходил по коридорам, но вас ни разу не видел.

Она заскрипела зубами, но быстро взяла себя в руки. Театрально с видом королевы, милостиво поманила меня в бухгалтерию.

Лиза влетает в кабинет — вихрь раздражения и показной деловитости. Её тонкие пальцы нервно постукивают по папкам, а взгляд режет пространство.

— Давай быстрее свои деньги, — процеживает она, даже не повернувшись ко мне полностью. — У меня и своих дел полно.

Кладу пачку на стол.

— Вы разве не бухгалтер? — спрашиваю с тонкой усмешкой. — Или вы про другие дела.

Её плечи напрягаются. Она буквально втягивает голову в плечи, словно готовясь к атаке. Пальцы становятся костяшками — белеют от напряжения.

Деньги она считает почти механически, почти не глядя. Резкие движения, щелчки купюр. Досчитав, бросает:

— Можешь идти. Всё правильно.

Внутри моментально вспыхивает настороженность. Слишком просто. Слишком легко.

— Подтверждающий документ, пожалуйста.

Её взгляд словно яд:

— Я и есть твой подтверждающий документ, недотёпа.

Граница моего терпения рушится. Я медленно встаю и выпрямляюсь.

— Веры в тебя практически никакой, — голос низкий, режущий. — Иначе откуда Румянцев узнал, что я несу деньги? Об этом знали только трое, и из всех подозрения вызываешь только ты.

Лиза вспыхивает — на шее вздуваются вены, дрожат тонкие пальцы:

— Да как ты...

В этот момент дверь распахивается. Альтов — воплощение академического спокойствия. Очки блестят холодным металлом, взгляд — точный расчётный инструмент.

— Всё ли у вас в порядке?

Улыбаясь, говорю:

— Всё отлично. Елизавета Александровна уже посчитала деньги и собиралась дать мне подтверждающий документ.

Альтов медленно поправляет очки. Его взгляд впивается в Лизу без какой-либо агрессии, только абсолютный, уничтожающий профессионализм.

Понимаю, что Альтов явно не сам собой — за этим стоит Анна. Обязательно поблагодарю и расспрошу о настоящей причине её помощи.

Мы вышли вместе с Альтовым. Анна ждала в коридоре.

— Не буду вам мешать, — бросил Альтов и зашагал прочь.

— Можем поговорить в спокойной обстановке?

Аня усмехается:

— Ты думаешь, я тебя просто так жду? Знаю местечко, где нас никто не потревожит.

Анна ведёт меня в академический сад — территорию, дышащую стариной и покоем. Вековые платаны с могучими, узловатыми стволами раскинули ветви над аккуратными клумбами. Мощёные дорожки из серого камня, безупречно подстриженный газон — каждая деталь говорит о скрупулёзном порядке. Мраморные скамьи, увитые плющом, создают впечатление торжественной простоты. Студенты группками расположились в тени деревьев, кто-то негромко беседует, кто-то погружен в книги.

Анна находит уединённый уголок — небольшую площадку, окружённую стриженым кустарником.

— Зачем тебе всё это?

Она чуть прищуривается, пальцы инстинктивно сжимаются:

— Что — это?

Ловлю её взгляд. Вижу, что за показной твёрдостью таится боль.

— Зачем ты мне помогаешь? — я начинаю настаивать.

— Ты единственный, — она криво усмехается. — кто вызывает у Бариновых и Златовласовых столько гнева.

Интуиция подсказывает, что за этими словами целая история.

— Не понимаю. — качаю головой, но голос выдаёт напряжение.

— Лапшина. — фамилия, от которой перехватывает дыхание.

Моё лицо каменеет. Мышцы напрягаются, а взгляд становится жёстким:

— Лапшина Анна Степановна?

Она кивает. Одно движение, а в нём столько горечи.

— Факультет и место обучение выбраны из-за неприкосновенности? — голос мой почти шёпотом звучит.

— Именно, — она смотрит прямо, без тени сомнения. — Не собираюсь оставлять смерть отца безнаказанной.

В её глазах горит пламя мести, такое яркое, что способно сжечь целый мир.

Я мысленно окидываю взглядом всё происходящее и понимаю — всё это интересно, но, чёрт возьми, невероятно тяжело и долго будет.

— Это наша единственная возможность, — с горечью говорит Анна, её глаза становятся твёрже стали. - После смерти отца я решила: месть — мой единственный смысл жизни.

Я, качая головой:

— Я не лезу в чужие разборки, особенно когда человеком движет месть.

Мои слова моментально вспарывают её спокойствие. Аня вскидывает подбородок, и на её лице появляется едва сдерживаемое раздражение.

— Но так совпало, — продолжаю я, намеренно медленно. — что у меня личные счёты с ними. Так что тебе очень повезло.

И тут же — молниеносная перемена. Аня расслабляется, напряжение сходит на нет, словно по мановению невидимой руки.

— Получается, мы договорились? — уточняет она, собираясь уходить.

Я киваю. Она машет рукой и направляется обратно в академию, её шаги легки и уверены.

Я отправился домой, понимая, что на этом в принципе всё. Осталось забрать вещи, и можно переезжать. Благо Архип выделил мне комнату в своём блоке. Жить, тренироваться и учиться в одном месте — это прекрасно.

Вернувшись домой, я застал гнетущую тишину. Саныч уже собрал все свои вещи и прихватил с собой огромный молот. Чувствую, для решения своих вопросов ему требуются весомые аргументы.

— Ну что, прощаемся?

— А ты не рад? — уточнил Саныч.

— Двоякое ощущение.

Саныч недовольно подошёл и на удивление тепло обнял меня. Мне было всё равно, я не испытывал к нему каких-то особо тёплых чувств. Но в этот момент снова проявилась старая аномалия, из-за которой я чувствую себя некомфортно. Снова кто-то пытается выкинуть меня из тела. Раньше это было связано с упоминанием моей биологической матери, а тут отец впервые проявил человеческое тепло.

Видимо, что-то осталось от прошлого собственника и всё, что касалось семейных отношений, являлось для него катализатором.

К счастью, Саныча надолго не хватило. Он прекратил свои объятия, и вместе с этим пропала аномалия в моём теле. Мы оба собрались, и Саныч вместе со мной вышел на улицу, чтобы погрузиться в повозку и отправиться навстречу новому миру. Благо он любезно предложил довезти.

Уже почти всё, погрузив все вещи в повозку, на дороге показались четверо полицейских, шедших прямо к нам. Шаги были неуверенными, что неудивительно. Среди них был лейтенант Фролов, с которым мы уже неоднократно встречался.

— Подождите, — сказал Фролов. — У нас есть вопросы.

Саныч, не обращая внимания, продолжал грузиться.

— Конечно, — ответил я. — мы вас слушаем.

— На вас поступило заявление от сына уважаемого человека по фамилии Румянцев. — тихо проговорил Фролов.

Саныч даже не удостоил его вниманием, отчего лейтенанту Фролову было ещё страшнее.

— Лейтенант, вы уже и без меня знаете, что там произошло, — сказал я, всё ещё выдерживая уважительный тон. — Румянцев ещё с шестью наёмниками напал на меня, чтобы отобрать мои деньги.

— Деньги? — встрепенулся Фролов.

— Да, деньги. К сожалению их больше нет, — ответил я горько. — Обобрали до нитки. Эти бухгалтеры в академии просто демоны, такую сумму в мгновение забрали.

Фролов в этот момент даже расстроился.

— Лейтенант, я теперь студент академии Александрова, — сказал я. — И поэтому с этим заявлением можете отправиться туда. А Молотов Александр покидает город в связи с личными вопросами, мы вас больше не побеспокоим.

На лице Фролова от услышанного, что я студент академии, уши заходили. А то, что Саныч покидает город, его явно не могло не радовать. Он хотел бы что-то сделать или сказать, но лишь с горечью на лице безмолвно нас провожал.

Поездка на удивление прошла без происшествий, и мы спокойненько доехали. Новая комната была куда лучше того места, где я раньше жил. Но не успел я разложить вещи и освоиться, как подлетел Архип с горящими глазами.

— У меня есть кое-что для тебя, — сказал он. — Хочешь посмотреть?

Конечно же, я согласился. Архип отвёл меня в свой кабинет и вытащил камень бордового цвета.

— Догадаешься? — спросил он.

— Камень для телепортации? — ответил я.

— Он самый. — кивнул Архип и положил камень рядом со мной.

— Как туда попасть, я понял, — сказал я, рассматривая камень. — А вот как обратно?

Архип задумался:

— Ну, тут небольшая сложность, — начал он. — Выйти из измерения можно при условии полной зачистки или обнаружения магического прохода. Но это не проблема.

В голове роятся странные мысли:

— Что за монстры меня там ждут?

Архип отмахиваясь, словно плёвое дело:

— Крысы, волки, — он на секунду задумалась. — А, медведи. Так что это даже не монстры.

Ну ладно, с этим должен справиться. Ну не будет же он меня сразу к ядовитым жукам отправлять.

— Раз ничего страшного, то дайте свой меч.

— Чего, а вдруг потеряешь там. — Архип инстинктивно начал прятать свой меч от меня.

Он в какой-то момент, видя, что мою решимость принёс и отдал мне его.

Ну что ж, пора окунуться в этот новый мир.

И вот я вместе с камнем телепортировался в измерение.

Так, стоп. Вокруг меня простирался туманный полупрозрачный ландшафт с редкими каменистыми россыпями и чахлой растительностью. Разве эти животные могут здесь обитать? Ещё этот призрачный серо-зелёный свет едва пробивался сквозь плотные облака, отчего создавалась немного гнетущую атмосферу. Земля под ногами была выложена мелкими острыми камешками, которые неприятно впивались даже сквозь подошву сапог.

Волки и медведи? В метрах пятидесяти от меня медленно ковылял невысокий тощий монстр, похожий на помесь паука с мертвецом. С тонкими конечностями, которые были покрыты серой чешуёй, а вместо головы болталось что-то похожее гнилой мешок. Существо двигалось рывками, волоча за собой обрывки полупрозрачной плоти.

Неподалёку виднелись ещё два таких же монстра — они словно патрулировали эту мёртвую зону, не проявляя особого интереса к моему появлению. Ладно, с ними разобраться не составит труда.

А этот монстр напоминал огромного свирепого кабана, но куда более уродливого. Его шерсть была жёсткой, как проволока, с торчащими клоками седых волос. Морда изуродована шрамами, один глаз полностью белый — словно застывшее бельмо. Клыки размером с кинжал вылезали наружу, а от его дыхания шёл густой пар.

Третий монстр был похож на лютоволка, но с явными мутациями. Шерсть смоляного цвета, перемешанная с участками голой серой кожи. Размером с крупного медведя, он двигался с невероятной грацией и скоростью. На спине — странные костяные наросты, а пасть была способна раскрываться шире, чем позволяла анатомия.

Четвёртый монстр выглядел как гибрид пещерной гиены и какого-то неведомого создания. Непропорционально большая челюсть, усеянная острыми как бритва зубами. Тело покрыто жёсткой, местами облезлой шерстью болотного цвета. Задние лапы мощнее передних, что позволяло ему делать короткие, но молниеносные прыжки. От него исходил резкий, удушающий запах гнили и разложения.

А вот и они крысы. Были размером с небольшую дворнягу. Шерсть грязно-серого цвета, местами вываливающаяся клоками, обнажающая гнилостную кожу.

Архипу нужно поработать над описанием образов существ, что населяет это измерение.

Так, есть вариант зачистить измерение или найти выход. Я ещё не знаю, как они отреагируют атаку на одного из них, не станут ли нападать все вместе, так что для начала отыщу выход.

Это оказалось гораздо легче, чем я думал, но очень противно. Запах серы вызывал рвоту, а ил, покрытый слизью, вызывал только отвращения. Выходом должно было служить ярко бордовое свечение, вокруг которого крутились кабаны.

Я выждал момент, когда они разойдутся, и добрался до этого свечения, но желание парочку монстров разрубить меня остановило. Тем более меч Архипа, выкованный Саныч, очень хотелось испробовать. Кто знает, когда ещё Архип мне его доверит. Первые же пауки, что оказались в двух метрах от меня, завопили, когда я их разрубил пополам.

На их вопль сразу отозвались две крысы и в прыжке были молниеносно порублены на кусочки. Монстры прибывали один за другим и словно в какой-то игре разлетались на кусочки. Вскоре на этот шум уже отозвался кабан и с разгона треском врезался в сухое дерево и застрял в нём. Я с энтузиазмом взялся ему отрубить голову, но моих физических сил не хватило, чтобы даже прорубить его шерсть.

Ну пора на них опробовать и магию усиления и размахнувшись сверху вниз наношу свой сокрушительный удар и… В смысле силы не работают? Кабан от этого впал в ярость и выбрался из западни.

Пора валить отсюда, благо проход в пяти метрах, главное меч не потерять, иначе Архип с меня живьём кожу снимет. От визга кабана ко мне устремились остальные монстры и я в прыжке хочу дотянуться до портала.

Портал улетел…

Глава 3

Я летел, извиваясь в воздухе, пытаясь уйти от преследующих монстров. Впереди мерцал спасительный источник света — телепорт, единственный шанс на спасение. Казалось, я почти дотянулся до него, но портал внезапно отдалился метров на сто, жестоко дразня мои надежды.

Приземлившись в вязкую, влажную почву, я едва успел увернуться от мчащегося кабана. Адреналин зашкаливал, каждая клетка моего тела была напряжена до предела. Я понимал — промедление смерти подобно.

Кругом роилась всякая мелочь, крупные звери норовили загнать меня в угол. Но я продолжал сражаться, каждый раз уклоняясь от атак, и наносить ответные удары. Когда на меня напали лютоволки стаей, я понял — это будет непросто. Я убивал их одного за другим, но они каждый раз умудрялись меня цеплять, отчего одежда в скором времени превратилась в клочья. Каждая их атака отзывалась острой болью, моя кожа была покрыта кровью, грязью и слизью.

Превозмогая боль, я снова устремился к телепорту. Казалось, победа в руках, но портал вновь ускользнул, словно насмехаясь над моими муками. В этот момент во мне что-то надломилось, но не сломилось. Я принял решение — раз так, я уничтожу всех на своём пути.

Маневрируя между двумя кабанами, я умудрялся атаковать других, разрубая остальных противников. И вот я остался один против двух. Их плотная шерсть казалась непробиваемой бронёй. Я понимал — это будет мой последний бой и от него зависит, выберусь ли я или это конец. Но сдаваться я не намерен.

Я уже вымотал противников, оставалось только найти их слабое место, как вдруг по спине пробежался леденящий холодок. Передо мной возникло существо, сотканное из самой тьмы и тумана. Его очертания постоянно плавились и менялись, словно живая тень, не желающая обрести чёткую форму.

Внутри туманной оболочки периодически вспыхивали всполохи багрового света — жуткое зрелище, от которого кровь стыла в жилах. Когда существо двигалось, за ним тянулся шлейф тонких, остроконечных костяных иголок. Оно не ходило, а скользило над землёй, издавая тихое, протяжное завывание, от которого становилось не по себе.

Стоило мне на мгновение отвлечься, как на меня нёсся кабан. Я увернулся в последний момент, но он всё-таки зацепил меня. И тут же второй налетел, с силой швырнув меня, и я оказался прямо перед монстром — словно специально преподнёс меня на блюдечке. Какая же подстава!

Монстр издал оглушительный рёв и, размахнувшись, обрушил на меня светящуюся дубину сверху вниз.

Я очнулся в кресле, целый и невредимый. Меч уже красовался на поясе у Архипа, а рядом стоял Альтов. Архип, явно сдерживая смешинки, даже не повернулся ко мне, начал расспрос:

— Как самочувствие? — его голос дрожал от едва сдерживаемого смеха.

— Нормально, кажется. — настороженно ответил я.

— Ну, повозился там прилично. — Архип буквально трясся от сдерживаемого хохота.

— Было немного... напряжённо. — процедил я.

— Немного? — Архип откровенно ржал про себя. — Мы видел, как там носился? Как белка в колесе!

Альтов не выдержал и захихикал. Архип окончательно сдался и разразился диким, безудержным хохотом. Они буквально рыдали от смеха, глядя на меня.

— Это было призрачное измерение! — выдавил Архип сквозь смех, — Простая версия искусственного измерения, которая не несёт абсолютно никакой опасности! — они с Альтовым продолжали истерически хохотать.

Я почувствовал, как краска стыда заливает мои щёки. Зря, что ли, я там перебил полмира?!

— И для чего всё это было? — спросил я, чувствуя лёгкое раздражение.

— Это своего рода обряд посвящения. — ответил Альтов, и они с Архипом снова разразились диким хохотом.

— Да какое там посвящение, — недовольно фыркнул я. — вам просто поржать хотелось!

— Ну, не без этого! — проронил Альтов.

Я развернулся и направился к себе, внутри клокотало возмущение. "Ну я вам устрою, два юмориста," — подумал я про себя. — "посмотрим, кто ещё будет смеяться".

Церемония официального зачисления в ряды студентов — сборище аристократов, которые будут улыбаться друг другу во все зубы, хотя на самом деле строят друг против друга тончайшие интриги. Противно даже думать.

Чем же заняться до начала обучения? Стоп, это же академия! Здесь наверняка можно узнать про ту магию, о которой нет никаких упоминаний.

— Олег Анатольевич, — сказал я, входя в его кабинет. — у меня есть вопрос.

— Ну что же, — ответил Альтов, перекладывая бумаги на столе. — давай, задавай.

— Я слышал про какую-то магию, о которой нет никаких упоминаний. — выпалил я.

В этот момент Альтов замер и перевёл на меня пристальный взгляд:

— Почему ты интересуешься именно этим? — спросил он, и я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение.

— Много слухов ходит, хотелось бы хоть что-то узнать, — я, немного подумав, выдал. — А секреты всегда манят.

Альтов нервно перебирал пальцами по столу. Отложив все папки в единую стопку, он встал и повёл меня по коридорам в сторону библиотеки. Внутри я ещё не бывал, и сейчас передо мной открылся потрясающий мир.

— Оксана Владимировна. — позвал Альтов.

Навстречу вышла женщина лет сорока пяти. Красивая, несмотря на возраст — стройная, с безупречной осанкой, с пронзительными серо-зелёными глазами и аккуратно собранными в строгий пучок каштановыми волосами. Её безупречный деловой костюм подчёркивал элегантность и профессионализм.

— Добрый день, Олег Анатольевич, — мило поздоровалась она. — Чем могу быть полезна?

— Этому молодому человеку нужно помочь с запретной магией, — серьёзным голосом сказал Альтов. — Не будете вы любезны ему помочь.

Оксана насторожилась, пристально посмотрев на Альтова. Он улыбнулся, кивнул и добавил:

— Под мою ответственность. — после чего похлопал меня по плечу и удалился.

— А вы, молодой человек? — спросила она, пристально разглядывая меня.

— Молотов Михаил. — ответил я улыбаясь.

— Ну что ж, Михаил, прошу за мной. — сказала она и повела вдоль стеллажей. Мы дошли до клетчатой двери, которую она открыла специальным ключом.

На то она и запретная магия, раз хранят под замком. Интересно, почему Альтов мне так помогает и доверяет такие ценные знания?

— Сиди здесь и вообще ничего не трогай, понял? — строго сказала она, пригрозив пальцем. — Вообще ничего!

— Я вас с первого раза хорошо понял. — улыбнувшись, я ещё кивнул.

Понятно, видимо, запретная магия не единственный секрет, что здесь хранится.

Спустя минуты три она, с трудом обхватив двумя руками, принесла и положила на стол бесценную книгу. Кожаный потёртый переплёт цвета старого золота, с еле заметным тиснением древних рунических символов. Страницы казались выполненными из тонкого пергамента с лёгким желтоватым оттенком.

— Я на тебя надеюсь… — сказала она, уходя. — …надеюсь, ты ничего больше трогать не будешь, ведь за тебя поручился сам Олег Анатольевич.

— Конечно, — ответил я. — Я дорожу его благосклонностью.

Магия телепортации в измерения?! Оказывается, стоит такому магу хотя бы раз попасть в измерение с помощью камня, и в дальнейшем он сможет телепортироваться туда самостоятельно. Количество ресурсов, которые может взять с собой обычный маг, сильно ограничено, в то время как маг телепортации ограничен только навыком владения такой магией и имеет колоссальное преимущество, а так же...

В общем зале раздались женские шаги.

— Почему дверь в запретный зал открыта? — недовольно произнесла Виктория Златовласова.

Дрожащий голос Оксаны Владимировны:

— Там Михаил...

— Он? — послышался властный голос Виктории Златовласовой. — Кто разрешил?

— Олег Анатольевич за него поручился. — ответила Оксана Владимировна.

— Что?

Я замер, понимая, что разговор обо мне.

Раздались торопливые шаги, это за мной. Оксана Владимировна, запыхавшись, всплеснула руками:

— Тебе пора! — её голос дрогнул, глаза метнулись в сторону. — Так будет лучше. — прошептала она, многозначительно и как-то виновато.

— Никто не знал, что так выйдет. — я улыбнулся максимально обезоруживающе, стараясь сгладить напряжение.

Выходя из запретного зала, я заметил Викторию. Она буквально вибрировала от ярости — сжатые кулаки, прожигающий взгляд, напряжённые плечи. Её гневное сопение было слышно за метр.

Я даже не стал задерживаться и решил сразу пройти на выход. В голове мелькнула идея, и я не смог её удержать:

— А вы всегда такая злюка? — я бросил фразу небрежно, оказавшись у двери.

Виктория моментально взорвалась:

— А ну, стоять! — она аж подскочила, резко вытянув руку вперёд, глаза азартно блестят. — Что ты там вякнул, сорванец?! — последнее слово она практически выплюнула.

Я развернулся, глядя ей прямо в глаза, насмешливо выгнув бровь:

— Вы, как всегда, прекрасны, — голос интонационно такой мягкий, но с явной провокацией, — Румянец вам к лицу. — добавил я, многозначительно ухмыляясь.

Виктория вспыхнула — от шеи до корней волос разлился яркий румянец. Она буквально задрожала от гнева:

— Да как ты смеешь?! — выдохнула она, сжимая кулачки.

— Ну вот видите, — я развёл руками, откровенно насмехаясь. — я же говорил, вы неотразимы.

Виктория сузила глаза, её голос стал угрожающе-тихим:

— Ты забываешься, — процедила она сквозь зубы. — ты, вообще-то, даже не студент.

Я склонил голову набок, глядя с показной невинностью:

— Мне это не мешает видеть вашу красоту, — многозначительная пауза. — но если захотите, то больше не буду.

В этот момент появилась Оксана Владимировна, нервно теребя пуговицу на блузке, её взгляд метался между мной и Викторией.

— Прошу меня простить, — я театрально развёл руками, состроив максимально раскаявшееся выражение лица. — Я вам доставил неудобства.

Я перевёл взгляд на Викторию и стал максимально строгим:

— Я готов понести ответственность за случившееся, — я сделал паузу. — Готов понести паузу.

Виктория замерла, сжав челюсть. Её взгляд потеплел, но только на долю секунды:

— Я, вообще-то, не думал никого наказы… — начала она, но осеклась, — Потом придумаю, — многозначительно протянула она. — а пока живи.

Последняя фраза прозвучала как приговор.

Сам себе нажил проблем на ровном месте, но библиотекарша точно не виновата. Да и коммуникации нужно выстраивать. Да и вдруг наказание у неё будет своеобразное — кто её знает. Чем чёрт не шутит.

Чтобы не привлекать внимания, всё оставшееся время я не выходил из блока Архипа. Он на каких-то невероятных правах приватизировал под себя всё здание.

Стукнул день Х, и повозки шли нескончаемым потоком. Главное — держать в голове: проблемы — это плохо, а что плохо, то хорошо. Опять не туда меня заносит, ну ладно.

Прозвучал удар колокола, означающий начало великой церемонии. Альтов любезно приготовил мне место рядом с собой, Архипом и Анной.

Я словно зебра среди стаи гиен, только и ждущих возможности подкрасться исподтишка и нанести удар.

В какой-то момент на сцену вышел Родион Валентинович Кравцов-директор академии, рядом с ним показалась Салтыкова Дарья, и он начал торжественную речь. Нам выпал великий шанс, ни каждому он выпадает, цените этот шанс и всё в духе этого. В конце он, заканчивая свою речь, добавил:

— Теперь вы имеете шанс стать избранными.

"Боже, сколько же людей, сколько речей... Это когда-нибудь закончится?"

Когда Архип пошёл на сцену, его место моментально заняла Виктория. Её глаза блестели азартным огнём.

— Я придумала тебе наказание, — сообщила она с наигранной улыбкой.

— В рамках адекватности, конечно же. — уточнил я, сохраняя спокойствие.

— Я могу вместо тебя наказать Оксану Владимировну, — прищурилась Виктория. — И я сделаю так, чтобы она тебя возненавидела.

Торжественная часть закончилась, и вокруг зазвучали типичные разговоры знатных родителей о поступлении детей и какую выгоду из этого можно получить. Внезапно я услышал раздражённый голос:

— Тебе здесь не место. — послышалось сзади.

Обернувшись, я увидел Петра. Как всегда, он не может меня терпеть несмотря на то, скольким вещам я его обучил.

— Тебе тоже, — ответил я и добавил с едва заметной усмешкой. — Хотя с другой стороны, это место как раз подстать тебе.

— На что ты намекаешь? — захрипел Пётр, чувствуя двусмысленность моих слов.

Я, зловеще улыбаясь, ответил:

— Ты себе быстро найдёшь компанию, — произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Кому сможешь…

В этот момент подошёл Баринов Александр, сын, мера. При его появлении Пётр моментально сдался, освободив проход.

— Уже нашёл. — бросил я, не отводя взгляда от Петра.

Он прикусил губу, не в силах что-либо возразить.

— Ты ни перед чем не останавливаешься, — заметил Баринов. — Мне даже интересно, куда это приведёт.

— Сокурсник! — раздалось сзади.

Я обернулся. Это был Ермолаев Александр в компании Виктории.

— Ты, видимо, неплохо справился, раз смог поступить без повторного прохождения второго этапа. — сказал он, возмущённый данному факту.

— Да нет, — ответил я небрежно. — Для меня, наверное, сделали исключение.

Ермолаев рассмеялся, и Виктория наигранно поддержала его.

— У меня есть по жизни правило, — начал Ермолаев. — Я во всём должен быть первым.

— Отличная жизненная позиция. — подметил я.

В этот момент к нам присоединились Александр Баринов-старший, мэр. По нему сразу видно, что мужик властный, на вид лет пятидесяти с проседью на висках, и Аркадий Златовласов с сыном Константином.

Атмосфера была накалена, каждое слово — словно удар, каждый взгляд — словно попытка просчитать следующий шаг.

— И что вы тут обсуждаете? — задал вопрос Баринов-старший, пытаясь контролировать всё, что происходит вокруг, в свойственной ему манере.

— Мы, так сказать, знакомимся. — кокетливо начала Виктория.

Она оказывается, может быть милой и женственной, жаль только, что это всё наигранно.

Видя такую обстановку, к нам ещё присоединились Альтов с Архипом и Аней. Как же много людей, как же много пафоса — здесь приходится напрягаться не физически, а умственно.

— Рады вас приветствовать, господин мер. — сказал Альтов, приложив руку к груди и слегка наклонившись. За ним этот жест повторили Аня и Архип.

— Михаил, — Альтов обратился ко мне и повёл прочь, видимо, пытаясь вывести меня из этой двуличной компании. — Мне нужна будет твоя помощь.

Вся компания напряглась — казалось, Альтов разрушал какой-то их тщательно продуманный план.

— Олег Анатольевич, подождите, — включился в разговор Аркадий. — ребята хотели устроить дружеский поединок.

Вот это поворот! А меня об этом спросить не хотели.

Альтов хотел было возразить, но его пыл остудил мэр.

— Всё верно, Олег Анатольевич, — он сделал паузу. — Давайте не будем им мешать.

В воздухе повисло напряжение, каждый участник словно был актёром в сложной психологической пьесе, где за каждым движением стояли свои скрытые намерения.

Поддерживаю, — раздался голос из толпы. Я наблюдал за всем происходящим, чувствуя напряжение и азарт. Толпа уже давно следила за разворачивающейся драмой, и когда люди немного разошлись, появилась внушительная фигура директора школы Родиона Валентиновича Кравцова.

— Нет ничего лучше, чем стремление к соперничеству. — провозгласил Кравцов.

Его слова моментально подстегнули эмоции присутствующих. Все гости взревели от восторга, предвкушая поединок, и с энтузиазмом устремились к трибунам арены под открытым небом.

Я стоял чуть в стороне и наблюдал, как люди с азартом занимают места на трибунах. Внезапно ко мне с наигранной застенчивостью подошла Виктория.

— Ты же понимаешь, что должен сделать. — прошептала она, многозначительно глядя мне в глаза, и, оглянувшись, направилась к своей свите.

— Она тебя шантажирует? — с настороженностью спросила Аня.

— Всё в порядке. Иди на трибуны.

Вот же сука! Не в моих принципах поддаваться, но что мне теперь делать?

Глава 4

Ну что, разбираться буду по ходу дела. Как опытный воин, я знаю, что на драку идут со своим с оружием, но сегодня точно не рассчитывал сражаться. Благо академия имперская, и спонсируют её хорошо. Стенд со снаряжением позволял хорошо экипироваться.

Ермолаев — просто пешка в руках этих интриганов. Это стало понятно из его неосведомлённости. Мы оба экипировались около стенда. Благодаря аномалиям, что со мной произошли, у меня есть возможность разглядеть магическую ауру человека, но для этого он должен хотя бы разозлиться, а сейчас спокоен как удав.

— Готов проиграть? — задаю вопрос Ермолаеву, пытаясь вывести его на какие-то эмоции.

— Ты же знаешь мой главный принцип — быть первым во всём, — он цеплял нарукавники и переведя взгляд. — Но даже если я тебе сейчас проиграю, то я сделаю всё, чтобы одолеть тебя в будущем.

В его ауре я пока ничего не наблюдаю:

— Ты же не по своей воле решился на этот бой? — продолжаю провоцировать.

— Это не имеет значения, — отвечает Ермолаев, тяжело вооружаясь.

Большой щит, длинный меч, шлем, нарукавники — словно готовится к тяжёлому сражению.

— Ты собрался на войну? — указываю на его экипировку.

— Ну так ты же маг с внутренним усилением, — смеётся Ермолаев.

Понятно, ему дали полные инструкции обо мне, и он готовится дать мне достойное сопротивление.

— Жаль, — разочарованно бросаю я, — ты вроде нормальный парень, а стал пешкой в руках интриганов.

В этот момент вспыхивает красно-жёлтая аура — магия огня.

— Надеюсь, ты окажешься действительно таким сильным, раз тебя одного не заставили повторно сдавать второй этап. — он процедил сквозь зубы и пошёл в исходную точку.

Надеяться, что смогу уворачиваться от его атак за счёт ловкости, будет сравнимо с безрассудством.

Быстро прикидываю план: однозначно использовать щит, обмотать руки тряпками, чтобы дольше выстоять под его атаками. Для собственных атак возьму длинный меч и парочку метательных ножей. Дротики не хочу особо использовать, чтобы оставить это в секрете.

— Занимайте свои места, — словно с каким-то усилением провозгласил директор Кравцов.

Когда мы встали друг против друга, он продолжил:

— Мы хотим увидеть честный поединок, где каждый участник покажет свою истинную мощь. — Кравцов ухмыльнулся, оглядывая нас.

Глаза Виктории прожигают меня, пытаясь внушить поражение.

— Да начнётся поединок! — объявил директор, и его слова сопровождались ударом в колокол. Сразу после удара вокруг арены возник магический барьер для защиты зрителей.

Ермолаев начал медленно приближаться для нанесения физической атаки. Он не стал пользоваться магией, видимо, не желая выдавать раньше времени свои козыри, да и на такой дистанции мне даже щит не потребуется, смогу просто увернуться. Мы схлестнулись на мечах, чтобы сравнить навыки фехтовальщика.

Слышались редкие голоса зрителей, которые ещё не сильно впечатлены увиденным.

Хотите зрелища? Так получите! — слегка приложившись своим щитом под усилением, я откинул его метра на два. Ермолаев начал заплетаться в ногах, но устоял и в отместку начал палить огнём.

Щит держал все атаки, но воздух вокруг стал горячим, но держать щит, пока не составляло проблем. От парочки залпов Ермолаева я увернулся, и они влетели в защитный барьер. Зрители сначала вздрогнули от испуга, а потом взревели от восторга.

Я, прикрываясь щитом, пошёл в атаку, а Ермолаев продолжал сыпать магическими атаками, отчего держать щит уже становилось тяжелее. В последний момент, когда мне до него осталось буквально метра полтора, Ермолаев кинул атаку прямо мне в ноги, отчего я отскочил назад. Ну что же, надо его отвлечь.

В него летит нож, и вместо атаки он прикрывается щитом и готовится для контратаки, а я сокращаю расстояние. В него летит очередной нож, и он снова защищается, а я приблизился для ближнего боя.

Мы снова схлестнулись в бою на мечах, но только теперь я вкладывался в удары с усилением, и теперь у него не было никаких перспектив. Любые его попытки разорвать дистанцию я жёстко пресекал, не давая возможность для магической атаки.

Силы Ермолаева были на исходе, я же, в свою очередь, даже толком не начал. Мы бились на ближней дистанции, и я уже давно бы мог его добить, но просто тянул время. На лице Ермолаева одновременно читалась безысходность и злоба, но на удивление, ни одного оскорбления.

С моего противника стекал пот ручьём, и он не понимал, почему я его не добиваю. И тут прозвенел звон колокола, говорящий об окончании поединка.

— Достойный поединок. — сказал Кравцов, стоя аплодируя.

На лицах всех застыла ухмылка, за которой у них скрывались разные негативные эмоции.

Не знаю, что двигало директором, что он решил остановить бой, но меня это выручило. Еле скрывая недовольство, все начали покидать трибуны и вернулись на место празднования. Ко мне сразу подошла Виктория, чтобы сказать пару ласковых, но не успела она что-то сказать, как меня сразу окружила моя компания.

Так и прошёл вечер, и после окончания я направился к себе. Идя по пустынным коридорам блока Архипа, мои инстинкты начали бить в колокола. Сзади почувствовал замах, и я легко увернулся.

— Почему? — взревел Ермолаев и сделал очередной замах.

— Будь конкретней. — ответил я, отбивая его атаку.

— Почему не добил? — продолжил Ермолаев запыхавшись. — Ты меня оскорбил тем, что устроил на поединке.

— Разве ты не знал, на что подписываешься, тебе ничего не рассказали? — такому факту я даже не удивлён.

— Опять будешь рассказывать про свои шахматы? Ермолаев подошёл ближе. Он был взбешён, но не по-аристократически, а по-человечески.

— Меня шантажировали, чтобы я проиграл, — я выдержал паузу. — Но если у тебя принцип быть везде первым, у меня принцип — не подчиняться. Поэтому и не добил.

Ермолаев успокоился и взял себя в руки.

— Так вот, ты о чём говорил перед началом боя, — сказал он, уже успокоившись и тут. — Только у меня к тебе есть вопрос.

— Какой? — ответил я удивляясь.

— Откуда ты узнал, какая у меня за сила? — спросил Ермолаев и выдержав паузу. — Никто из твоего окружения не мог знать.

Рассказывать, что я имею возможность видеть ауру человека, плохая идея.

— Я не привык выдавать свои источники, — ответил я подмигнув. — Иначе они перестанут со мной вести дела.

— Мы с тобой не закончили, — сказал Ермолаев, направившись прочь.

— Тебя мне не хватало, — я фыркнул. — Ещё один обиженный.

— А это я тебе скажу, и правда было обидно, — он обернулся недовольный. — Я из благородных и добиваюсь своих целей только честным путём.

Посмотрим, насколько он честен в своих словах и поступках. Если получится не заводить себе врагов, просто выходя на поединок, то обучение здесь станет не только полезным, но и приятным.

Первое же занятие, как мне подстать — физическая подготовка с магическим усилением. Ничем не отличается от моих обычных тренировок, только с поясом, который увеличивает силу гравитации. С такими тренировками устаёшь не только физически, но и ментально: сильнее устанешь, сильнее станешь.

Как следует потренировались, теперь нужно как следует подкрепиться. Академическая столовая должна меня порадовать, иначе зря просадил деньги.

Шикарная столовая на сто студентов — белоснежные скатерти, хрустальные люстры, массивные дубовые столы, панорамные окна. Свежие блюда: сочное мясо телёнка, нежное мясо утки, изысканные салаты.

Найдя укромное местечко в углу, я устроил себе небольшой праздник, но не успел начать есть, как без всякого предупреждения на стул свалился стокилограммовый бугай и начал раскладывать свои тарелки с едой.

— Тут же не занято. — Ермолаев Александр сразу же начал есть.

— Ко мне, вообще-то, сейчас придёт толпа друзей, — бросил я недовольно. — Так что занято.

— Ой, да откуда у тебя друзья? — хихикая, ответил он.

— Я присяду? — спросила Аня, уставившись на меня.

— Конечно, красотка, — опередил меня Ермолаев. — Такой компании я всегда рад.

Аня осталась неподвижной, всё ещё ожидая моего ответа. Улыбки и одобрительного кивка хватило, чтобы она села напротив меня.

— Ты то, чего подсел? — спросил я у Ермолаева, тыкая его вбок. — Вчера ты был совсем в другом настроении.

Он поперхнулся от толчка и, откашлявшись, сказал:

— Ну что причитаешь. Кто старое помянет, тому глаз вон, — он говорил, одновременно пережёвывая еду. — Или я вам помешал, голубки?

Аня сразу же засмущалась, отчего на лице появился заметный румянец.

— Тебе ещё раз навалять?

Ермолаев закашлял от этих слов:

— Где это видано друзей бить? — он толкнул меня вбок подмигивая.

Аня на меня уставилась, недоумевая от услышанного.

— С чего это ты меня записал меня в друзья?

Не знаю, для чего он разыгрывает этот театр. Возможно, он и правда из другого теста, нежели остальные аристократишки, но пока что нужно быть начеку.

— А ну, стоять! — вдруг выкликнул Ермолаев, когда мимо нас проходила миниатюрная девушка. — Садись здесь!

Перед нами стояла хрупкая темноволосая девушка лет восемнадцати. Изящная, как фарфоровая статуэтка, с большими выразительными глазами и волосами цвета вороного крыла, что спадали мягкими локонами до плеч. Тоненькая, с нежным овалом лица и едва заметным румянцем.

Девушка бросила на него недовольный взгляд и Ермолаев

— Или ты хочешь, чтобы я сейчас выдал твой секрет? — добавил он.

— Саша, жить надоело, — ответила девушка.

— Тогда за стол. — он процедил, закидывая очередной кусок мяса.

— Юля, присоединяйся. — Аня отодвинула стул для неё.

— Да как-то неудобно. Может, я вам мешаю? — ответила Юля, сидя за столом и не притронувшись к еде.

Над нашим столом нависла худощавая фигура Петра:

— Юля, я предлагаю вам более приятную и благородную компанию. — сказал он, смотря на Юлю.

Та застеснялась и отвернулась, не зная, как реагировать.

Я перевёл взгляд с еды на него, чтобы послать восвояси, но меня опередили.

— А что ещё, кроме подхалимства и лизоблюдства в вашей компании есть? — небрежно бросил Ермолаев, облизывая куриную косточку.

— Да как ты смеешь, ты вообще знаешь, кто я? — прохрипел Пётр.

На эти слова Ермолаев остановил жевательный процесс и перевёл взгляд на него.

— А знаешь, кто я? — ответил вопросом на вопрос Ермолаев с невероятным спокойствием.

Пётр заёрзал, не зная, что на это ответить.

— Я тебя, что по положению уделаю, что в поединке, так что проваливай.

Пётр, сжав зубы, пошёл к своему столику, где сел в сторонке, опустив нос. Видимо, его как шестёрку заслали, чтобы завлечь в свою компанию милую девчонку.

Закончив с едой, мы перешли к десерту с чаем.

— А что за секрет? — я поинтересовался у них, переводя взгляд между ними двумя.

Глаза Юли расширились в бунте, пытаясь дать безмолвный приказ Ермолаеву, чтобы тот даже не думал трепаться, но он, увлечённый сладостями, даже не заметил этого и:

— Да она по тебе сохнет, ты же вон какой накаченный и красав… — не успел он договорить, как в него полетела содержимое стакана. — Горячо же!

— А это чтобы меньше трепался, — Юля, скрипя зубами, выдала ему покраснев. — Жирдяй!

— Хорошего пацана должно быть много. — он ни капли не обижаясь, улепётывал одну конфету за другой.

— Ищи себе оправдания. — Юля отмахнулась.

— Девочки, я вас умоляю, тут половина девчонок по Мишке сохнет и если бы не его положение, то… — Ермолаев осёкся и перевёл на меня взгляд.

После таких слов даже Аня засмущалась.

— Да ладно вам, мне всё равно на положение. Я здесь ради знаний и возможностей.

После этого все расслабились и забыли про предыдущее смущение.

— В честь такого события! — воскликнул Ермолаев и задумавшись на секунду. — Надо устроить праздник.

— Какого ещё события? — недовольно я бросил.

— Как же, мы теперь друзья! — возразил Ермолаев и тут же воскликнул. — Квартет!

— Я лично не против, — сказала Аня, с интересом, переводя взгляд между нами тремя.

— Если Аня идёт, то я тоже. — скромно отворачиваясь, сказала Юля.

— Тогда решено, — вставая, сказал Ермолаев, — на выходных идём отмечать образование квартета друзей. — и пошёл думать над планом развлечений.

— Рад был знакомству, — я сказал, посмотрев на Юлю и переведя взгляд на Аню. — Рад был компании.

Обучение, конечно, дело хорошее, но у меня уже есть недовольство.

— Дмитрий Петрович, всё бы прекрасно, но остальные уже несколько раз посетили разные измерения, а меня вы из-за секретности обделяете в этой возможности.

— Миш, тут такая ситуация. — Архип задумался на минутку. — Провести в общий зал, где можно было бы воспользоваться одним из камней, у меня возможности нет.

— И что в этом случае делать?

Архип подошёл к маленькой статуе слона и, приложил руку к его голове, та щёлкнула и раскрылась. Оттуда он достал камень для телепортации.

— Это камень от измерения под названием Багровые Шахты, — с настороженностью он подошёл и вложил его мне в руку. — Чувствуешь?

По телу словно прошёлся энергетический поток.

— Дело в том, что измерение не из слабых, — он перевёл на меня взгляд предостерегая. — Так что я бы предложил просто обойтись разведкой и найти путь обратно.

— Давай действовать! — воскликнул я и, забрав камень, отправился к себе.

Сидеть или стоять, не имеет значения, так что стоило мне за собой закрыть дверь, как я сразу взял два меча средней и большой длины. Вытащил камень из кармана и обхватив левой рукой правое запястье. Появилось серебристое свечение.

Портал затянул меня в недра Багровых Шахт, словно гигантская кровожадная пасть. Первое, что поражает — липкий алый туман, медленно стелющийся по каменным полам, словно живой организм. Мои шаги гулко отдавались в бесконечных туннелях, где стены пульсируют слабым кроваво-красным сиянием, напоминающим затухающий пульс огромного подземного существа. Внутренняя сила сама активизировалась, словно предупреждая об опасности.

Узкий проход постепенно расширяется, будто шахта намеренно создаёт иллюзию безопасности. Справа — глубокая расщелина, из которой тянет могильным холодом настолько густым, что он почти осязаем. Из темноты доносятся странные шорохи — то ли капель воды, то ли шаги невидимых существ. Слева замираю, заметив первые следы: глубокие царапины на камне, остатки призрачной шерсти, которые медленно испаряются, словно дым. Сумрачные Хищники? Где-то рядом, их присутствие ощущается кожей.

Атака могла бы застать врасплох, но не меня. Четыре тени с горящими красными глазами — живое воплощение кошмара. Первый хищник летит на меня, рассекая туман своим телом. Клинок разрезает призрачную плоть молниеносно, оставляя за собой алые разводы энергии. Остальные мгновенно перестраиваются, пытаясь окружить. Быстрое вращение, удар — второй хищник падает, его тело рассыпается электрической пылью. Остальных же я добил, ринувшись в атаку. Можно продолжать путь.

Туннель становится шире, потолок — выше. Странные кристаллические наросты покрывают стены, в них то и дело вспыхивают красные искры, напоминающие крошечные молнии. Я спускаюсь глубже, чувствуя, как меняется атмосфера — от могильного холода к удушающему жару.

Каменные Стражи пробуждаются внезапно, как древние механизмы, которые десятилетиями ждали своего часа. Их грохот заставляет содрогаться камень, создавая иллюзию землетрясения. Громадные големы с алым свечением внутри преграждают путь, дробя окружающие скалы каждым шагом. Их тела — живая руда, способная превращаться в оружие мгновенно, хорошо они неуклюжие.

Бой становится танцем смерти — уклонения настолько точны, что кажутся математически выверенными, удары разрушают каменную броню на затылке с невероятной точностью и пробивают источник свечения.

Последний участок пути — огромный подземный зал, размеры которого превосходят все мыслимые представления. Здесь воздух дрожит от накопленной энергии, создавая паутину из ярко-алых потоков.

Мой удар по центральной скале становится приглашением, вызовом самим недрам. Камень трескается с оглушительным грохотом, и изнутри проступает…

Глава 5

Я бил мечом по скале, не особо вкладываясь, но с каждым ударом от лезвия отлетали осколки. Мечи, которые я сам выковал и которые должны были без проблем выдержать любое испытание, выглядели потрёпанными уже после боя с монстрами. Я, проявив осмотрительность, взял с собой мешок, и даже не думал, что он мне понадобится. Я собрал всю доступную руду, которой должно хватить хотя бы на один новый меч.

Когда последний монстр пал, из его тела возник источник света. Закончив все свои дела, я шагнул в него и следующий момент уже очутился в своей комнате. Странное ощущение у меня возникло. Мешок словно стал легче и, заглянув в мешок, ощутил разочарование. Половина руды просто исчезла.

Надо уточнить у Архипа что за ерунда?

Я положил камень на стол:

— Дмитрий Петрович, почему половина руды словно испарилась?

Архип удивлённо посмотрел на меня:

— Ты смог их одолеть?

— Это ерунда, меня интересует, куда моё добро испарилось.

Архип покачал головой и взял камень в руки и поднял к потолку. Крутя его на солнце, спросил:

— Видишь что-нибудь?

И тут я заметил еле видимую руну.

— Зачем на камне руна?

Архип вздохнул и спрятал камень в статую слона:

— Это имперская печать, которая изымает половину ресурсов, добытых в измерении.

— Половину? — возмутился я. — Это что за комиссия?

— Не нравится — не ходи, — сухо ответил Архип. — Такая политика у руководства империи.

— А есть обходные пути? — спросил я.

Архип расхохотался:

— Этим вопросом задавались многие. Все камни телепортации, добытые из измерения, изымаются при возвращении. На них накладывается рунная печать, и они потом продаются на аукционе.

— Умно, — процедил я недовольно. — А если руну с камня убрать?

Архип сел в кожаное кресло, и веселье сразу пропало с его лица:

— Печать не простая. Многие пытались её снять и разлетались на кусочки.

— Есть ещё варианты? — спросил я, откинувшись в кресле.

Архип наигранно засмеялся:

— Только один. Если ты обладаешь магией телепортации, — он почесал бровь и переведя взгляд на меня. — Но тогда на тебя начнут охоту лучшие воины империи.

— Почему? — удивился я.

— Не просто же так это запретная магия, — Архип призадумался. — Представляешь человека, который может добывать ресурсы из измерений в неограниченном количестве, не отдавая империи ничего?

— И что делают с этими людьми?

Тот, перебирая пальцами по столу, ответил:

— Под пристальным надзором работают на империю. А если откажутся — их ликвидируют.

Перспектива так себе, конечно, но переживать нечего — у меня же нет этой магической силы. Руды не хватает для меча, придётся ещё раз наведаться в Багровые шахты.

— Я могу ещё раз взять ваш камень?

— Место ты знаешь, так что бери, когда удобно, — ответил Архип. — Только доступ туда один раз в день.

До конца недели я несколько раз отправился в Багровые шахты, и руды было более чем достаточно, а от мечей, что я взял с запасом, не осталось ничего. На выходных я планировал отправиться домой, чтобы сделать нужный мне меч.

— Ты куда собрался? — недовольно буркнул Ермолаев, увидев мои сборы накануне выходных.

— У меня есть дела дома. — не обращая на него внимания, ответил я.

— Да какие ещё к чёрту дела, когда мы договорились отпраздновать! — Ермолаев ходил из стороны в сторону, пытаясь меня уговорить.

— Я лично согласия не давал, — ответил я, двигая его в сторону и собирая мешки с рудой в одну кучу. — А вам хорошего праздника.

— Ладно, — Ермолаев опёрся об стену, — А что ты скажешь Ане? Она же твоя подруга и точно не обрадуется.

— Как же вы мне все дороги, — недовольно кинул я Ермолаеву. — Хорошо.

Решил он отметить новое знакомство в модном городском заведении — ресторане "Серебряный фазан", что располагался в самом центре аристократического квартала. Место было известно своей изысканной кухней и безупречной репутацией.

Обе девушки появились в вечерних платьях: Аня в элегантном тёмно-синем с серебряной брошью, Юля — в алом шелковом с кружевными вставками.

Я же был в чёрном костюме, а Ермолаевым синем.

Нас встретил управляющий в безупречном смокинге, проводивший к обособленному столику у панорамного окна. Вид открывался на ночной город — россыпь огней, силуэты старинных зданий.

Ермолаев заказал бутылку редкого французского шампанского, которое подавали только в нескольких ресторанах города. Официант сервировал его с церемонией, которой позавидовал бы королевский дворецкий.

Мы пили за знакомство, за приключения, за будущее. Юля периодически посматривала на мои руки, явно заинтригованная моими рассказами о кузнечном деле.

Официант подал изысканные закуски: фуа-гра с трюфельным муссом, морские гребешки в сливочном соусе, карпаччо из говядины. Каждое блюдо было настоящим произведением кулинарного искусства.

— За новые знакомства! — провозгласил тост Ермолаев.

Бокалы звякнули, шампанское заиграло в мягком свете люстр.

Семья Ермолаевых: Старинный род исследователей и первопроходцев магических измерений. Специализируются на экспедициях в опасные измерения с целью добычи редких магических и энергетических руд. Поколениями они первыми осваивали новые измерения, рискуя жизнями.

Юля была из семьи Демидовых: Аристократический род придворных торговцев магическими артефактами. Владеют крупнейшим в империи аукционным домом по продаже руд, камней и артефактов из параллельных миров. Имеют прямые контракты с имперским двором.

Юля Алексеевна — дочь главы аукционного дома, получила блестящее образование в области магической экспертизы и оценки редких артефактов. Знает тонкости ценообразования магических руд, владеет несколькими языками.

Обе семьи связаны негласным контрактом: Ермолаевы добывают, Демидовы продают. Между ними существует сложная система взаиморасчётов и негласных договорённостей.

Семья Ани раньше тесно контактировала с ними. После убийства Степана Лапшина, отца Ани, дела шли плохо.

Ермолаев нажрался так, что ему оставалось только хрюкнуть для полноты картины.

Мы отлично посидели в "Серебряном фазане" и, выйдя на улицу, мы стали ждать карету. Ночной туман окутывал тротуары, редкие фонари едва освещали дорогу. Аня и Юля прижались друг к другу, чтобы согреться, мы с Ермолаевым встали чуть впереди.

Из-за угла появились четверо пьяных мужиков. Их взгляды остановились на девушках — хищные, неприкрытые.

— Эй, красавицы, — один из них противным голосом начал приставать. — У нас есть чем вас порадовать.

Девушки инстинктивно спрятались за нашими спинами. Ермолаев, шатаясь, начал разминать кулаки. Те только усмехнулись, становясь ещё наглее.

Ермолаев, пьяный в хлам, полез в драку первым. Получил молниеносный удар по затылку и рухнул на колени, а потом и вовсе расплылся по земле. Аня с Юлей тут же бросились к нему.

Я активировал силу на полную. Перегородив этим пьяницам дорогу, я стоял неподвижно, как скала.

Двое замахнулись дубинками — те разлетелись в щепки, не причинив мне вреда. Нападавшие отшатнулись. Двое сзади выхватили ножи.

За секунду всё решилось.

Перехватив атакующих спереди за руки с ножами, я сломал им кисти. Первому — мощный удар ногой в грудь, он влетел в стоящего сзади, сбив того. Второму переломал руку, схватил за пояс и швырнул в последнего.

С истошными криками они ползли прочь.

Ермолаев потихоньку приходил в себя, девушки смотрели на меня огромными глазами.

— Извините за небольшое недоразумение, — сказал я. — Кажется, наша карета подъезжает.

Я перекинул Ермолаева через плечо и закинул его в карету, после чего подал руку девушкам, чтобы соответствовать этикету.

— Вы в порядке? — спросил я девушек, на что они, засмущавшись, кивали.

— Может, и у меня спросишь, — еле в сознании произнёс Ермолаев, — Ведь это же я пострадал в бою.

— Ты пострадал, потому что нажрался. — фыркнула Юля, замахиваясь рукой.

Ермолаев, кряхтя, начал смеяться:

— Зато как повеселились!

— Это точно. — ответил я с усмешкой.

На следующий день с утра я отправился домой, прихватив с собой руду. Войдя в дом, испытал странные чувства, будто заскучал по Санычу. Работы много, а я один, так что, не теряя времени, приступил к делу.

Разжёг печь и довёл её до максимальной температуры, как тогда с Санычем, когда мы делали меч для Архипа. С магией усиления любая рутина была в разы легче, чем раньше.

Я, покопавшись в схронах Саныча, нашёл его молот. Пришлось с ним повозиться, потому что влить в него силу сразу не получилось. Но стоило ему засветиться зелёным свечением, работа пошла полным ходом. Удары молота были в разы сильнее, но при этом тише, заслуга рун. Закончив работу только к следующему утру, делая перерывы на перекус, меч был готов.

Попытка вложить силы в меч не увенчалась успехом. Видимо, для такого меча требуется металл того рода, что приносил Архип. Значит, надо у него спросить, где он достал тот металл.

— Какого мы видим? — воскликнул Женя.

— Даже не зашёл поздороваться. — недовольно кинул Ваня.

— Друзья, давно вас не видел. — улыбнувшись, ответил я.

— Какими судьбами? — нахмурившись, спросил Женя, осмотрев кузню и увидев мою активную деятельность.

— Надо было кое-что сделать.

Лучше ребятам не сообщать, чем я занимаюсь, чтобы в пылу пьяного разговора они не разболтали лишнего и не подставили ни меня, ни себя.

— Как обычно, секретеры. — разводя руками, сказал Женя.

Я попытался сменить тему:

— Какие у вас планы, чем думаете теперь заниматься?

— Я пойду в школу кузнецов. — радостно сообщил Ваня.

— А я в армию. — подмигнув, сказал Женя.

— Справишься? — спросил я его.

— А то! — резво ответил Женя.

— Вы оба молодцы, парни. — сказал я, каждого похлопав по плечу.

Мы ещё пару часов провели за разговорами, после чего я вернулся в академию. Решение парней меня даже порадовало. Их навыки и умения уже выше средних, но после школы кузнецов и армии они станут куда круче.

— Ты где пропадал? — задал вопрос Архип, увидев меня.

Я вытащил меч, который на свету отливался багровым оттенком:

— Были некоторые дела.

Архип тут же подскочил и, выхватив у меня меч из руки, начал виртуозно им вращать, проверяя его балансировку.

— Недурно, — он смотрел на переливы меча в лучах солнца. — Я как раз тебе хотел кое-что предложить, но была проблема.

Я уставился на него, сверля взглядом:

— И какая?

— У тебя раньше не было необходимого снаряжения.

— А теперь?

— А теперь у тебя есть необходимое, — он протянул мне меч. — Жаль только, что его нельзя усилить. Теперь в измерении он хотя бы не будет крошиться после первого же удара.

— И что вы хотите предложить? — спросил я его, внимательно разглядывая своё оружие.

— Сегодня воскресенье, и все отдыхают, — сказал Архип, вытащив из кармана красный камень, и многозначительно на меня уставился. — Это возможность отправиться в Зал Темпера. Только один я там не справлюсь.

— Альянс? — задал я вопрос, и в моих глазах горел неистовый интерес.

— Вижу, что ты уже согласен, — усмехнулся он, — Поэтому пойдём ко мне и возьмём всё необходимое.

Экипировавшись защитой и несколькими мешками, мы оба взялись за камень, и спустя мгновение телепортировались.

Мы с Архипом осторожно спустились в древнюю пещеру.

— Начальное Убежище. — сказал Архип шёпотом.

— Убежище для кого?

Архип перевёл взгляд и стало понятно, что не для нас.

Сырой воздух, пропитанный запахом мха и гнили, окутал нас плотным туманом. Неровный каменный пол был скользким, и я инстинктивно активировал внутреннюю магию усиления, чувствуя, как мышцы наливаются дополнительной силой.

— Осторожно, — прошептал Архип, указывая на едва заметные следы обрушивающихся камней в коридоре. — Здесь полно примитивных ловушек.

Первыми нас встретили гигантские крысы. Существа размером с крупную собаку выскочили из-за валунов, покрытых зелёным мхом. Архип молниеносно среагировал, используя магию усиления — его удар прикончил сразу двух тварей. Я же, к его удивлению, одним движением буквально разорвал пополам три крысы, чем вызвал у напарника изумлённый взгляд.

— Впечатляюще. — только и произнёс он.

У небольшого подземного водопада нас поджидали.

— Змеи-скитальцы. — коротко бросил Архип.

Их извивающиеся тела были покрыты странной чешуёй, камуфлирующие под влажные стены пещеры. Мы использовали силу для улучшения скорости реакции и рубили их в полёте и уворачивались от смертоносных голов, что продолжали нести опасность.

Последняя группа гоблинов встретила нас дружным воем, но была быстро уничтожена. Архип действовал технично и расчётливо, я же — напором и невероятной силой, которая, казалось, превосходила обычные возможности внутренней магии усиления.

Выйдя из Начального Убежища, мы переглянулись. Архип явно был впечатлён, а я чувствовал странное предвкушение от предстоящих приключений.

— Что ж, — усмехнулся он. — это было интересно.

Я улыбнулся и одобрительно кивнул.

— Логово Пепельного червя. — Архип сказал, прижимаясь к полу.

Логово встретило нас удушающим жаром и клубами горячего пара. Чёрное вулканическое стекло под ногами чуть не плавилось, но моя внутренняя магия усиления создавала тонкий защитный барьер. Архип первым заметил опасность:

— Смотри, ловушки реагируют на тепло. Один неверный шаг — и нас расплавит.

Первыми атаковали огненные саламандры. Существа, состоящие из живого пламени, метались между раскалёнными трещинами. Архип использовал магию для ловкости и быстрого уклонения.

Мы осторожно продвигались по узким каменным мостам над потоками лавы. Каждый шаг был рассчитан с точностью до миллиметра. В одном из боковых залов я заметил редкие кристаллы — они мерцали, поглощая окружающий жар.

Внезапно земля содрогнулась.

— Пепельный Червь?

Архип обернулся и кивнул.

Огромное создание размером с целый зал — показался из глубинной трещины. Его чешуйчатое тело было покрыто толстой коркой, а из пасти вырывались языки пламени.

Архип мгновенно скрылся за укрытием, а я шагнул вперёд. Моя внутренняя магия усиления буквально кипела, трансформируя моё тело в нечто большее, чем просто человеческое.

— Не лезь! — крикнул Архип.

Но было поздно. Я обошёл его и вскочил на тело, нанося удары в одно и то же место, чтобы пробить броню. Чудовище извивалось, пыталось сопротивляться, и Архип для отвлечения внимания выскакивал из укрытия и атаковал и снова скрывался от смертоносного жара из пасти твари.

Пробив броню, я вонзал меч в мягкую плоть раз за разом и, когда тварь ослабла, добрался до головы и резкими ударами вонзил меч в глаза по самую рукоять.

Когда битва закончилась, Архип смотрел на меня со смесью ужаса и восхищения.

— Весь в отца. — прошептал он.

— Идём, — сказал я, — нас ждут следующие испытания.

Архип кивнул, но я заметил, как изменился его взгляд. Теперь он смотрел на меня с настороженностью и новым, невысказанным вопросом.

Стоило нам ступить в храм, как факелы вспыхнули призрачным синим пламенем. Архип хмыкнул:

— Заброшенный Храм Теней.

Я усмехнулся:

— Ты решил мне устроить экскурсию?

Архип улыбнулся и продолжили путь.

Первыми нас встретили теневые стражи. Их силуэты странно извивались, атакуя магическими снарядами. Архип отразил первую волну атаки, но один из снарядов всё-таки царапнул его по плечу.

— Ну вот, — поморщился он. — Новый костюм испортили.

Мы отступили, и я помог ему перевязать лёгкую рану, и мы продолжили движение. Усвоив урок, мы быстро с ними разобрались.

Призрачные мимики атаковали, маскируясь под части интерьера. Один такой призрак умудрился полоснуть меня по предплечью.

— Смотри-ка, — рассмеялся Архип. — мы оба теперь немного в декоративных царапинах.

— Я надеюсь это всё. — я сказал уничтожив последнего мимика.

— Я тоже на это надеюсь. — словно сканируя пространство, Архип ответил.

Коридоры храма казались бесконечными. Каждый шаг эхом отдавался в высоких сводах. Я заметил вдалеке мерцание в темноте.

Финальный зал встретил нас полным теневых стражников. Архип решил скрытно через них пробраться, я же на полную активировал внутреннюю магию усиления. Битва была долгой и яростной. С каждым ударом мне нравилось всё больше и больше, и я становился сильнее.

Когда последний страж рассеялся, желание остановиться у меня не появилось, и я продолжал махать мечом, разрубая вымышленных противников, не понимая, что всё закончилось.

— Больно. — крикнул я, оборачиваясь на Архипа.

— А как мне тебя ещё остановить, — он покрутил пальцем у виска. — Я же говорил контролировать силу. Ещё бы немного и перешёл в режим берсерка.

Это я помню. В этом режиме здравый ум покидает, а на его место приходит бесконтрольная жажда убийства.

— Куда дальше? — спросил я.

— Туда, где ещё не были, — ответил Архип с азартом в голосе.

Последнее измерение встретило нас кошмарным пейзажем. Багряно-чёрное небо нависало над ландшафтом, изрезанным гигантскими разломами. Повсюду горели красные свечения — словно кровеносные сосуды какого-то огромного, умирающего организма. Странное измерение казалось живым, дышащим, агрессивным.

— Осторожно, — предупредил Архип. — здесь полно нестабильной руды.

Внезапно небольшой взрыв отбросил меня в сторону. Архип нахмурился:

— Говорил же — быть осторожнее! Нестабильная может взорваться в любой момент, стоит ему оказаться рядом с камнем стихии огня.

Я отряхнулся усмехнувшись:

— Да понял я. Зануда.

Архип закатил глаза и указал на странные красные кристаллические образования:

— Руда здесь совершенно бесполезна. Она не может удерживать энергию камня и через некоторое время просто взрывается.

Несмотря на предупреждение, я начал собирать именно её.

— Эй, — удивился Архип. — на кой тебе эта никчёмная руда?

— Хочу провести эксперимент. — ответил я с озорной улыбкой.

— Эксперимент? — хмыкнул Архип. — Надеюсь, ты не планируешь устроить фаер-шоу.

— Может быть. — подмигнул я, продолжая собирать.

Глава 6

Вернувшись обратно, мы оказались вплотную друг к другу, и мешки соприкоснулись. Из моего мешка донеслись звуки искр и хлопки. Я машинально откинул свой мешок, и всё прекратилось. Архип, нахмурившись, посмотрел на меня.

— Да, понял я, что вместе они как гремучая смесь, — сказал я, отворачиваясь и резко обернувшись. — Время делёжки.

Архип изменился в лице, вспомнив про камни. Его лицо озарила хитрая улыбка и высыпав их на стол, сказал:

— Как мы там с тобой договаривались? — он взял крупный камень в руки для детального осмотра. — Пятьдесят на пятьдесят?

Потирая ручки в ожидании своей доли:

— Именно так.

И, увидев, что снова половина испарилась, фыркнул:

— Демоны.

— Скоро привыкнешь. — усмехнулся Архип.

— А вы привыкли? — спросил я, изучающе всматриваясь в него.

Архип отмахнулся, не желая отвечать.

Конечно, это никого не устраивает, но с этим ничего не поделаешь. Надо себе об этом почаще говорить, может, и правда привыкну.

— Так, у тебя же ещё руда есть, так что получается четверть от камней?

Я зловеще ухмыльнулся.

Вам половину руды отдать?

— Себе оставь. — недовольно пробурчал Архип, выложив с моего края стола горстку камней:

— Твои пять.

— Вот это мне повезло бы с наживой, — прокомментировал я. — Если бы не эти крохоборы.

— Да всё уже, успокойся, — Архип прохрипел, устав от моих постоянных возмущений. — Ничего с этим не поделаешь.

Я пожал плечами и согласился с этим.

У меня есть одна идея, но я не мог её реализовать, теперь же всё должно получиться. Я уже направился было к себе, но Архип меня остановил:

— Ты с этими вещами будь осторожней, если найдут, всё сразу всплывёт наружу.

— Единственное место, где я могу спрятать, это пока что у себя в комнате.

Архип отодвинул ящик в своём столе и достал оттуда невзрачный кулон с крысой:

— Держи.

Я взял. Руки и начал рассматривать, но ничего необычного не заметил:

— Что за идиотизм делать кулон в виде крысы?

— Этот идиотизм может тебе помочь, — он взял в руки камень телепортации и намекнул на дальнейшие действия. — По моим меркам оно, конечно, крошечное, но для тебя сойдёт.

Немедля я телепортировался туда со своими пожитками и действительно обнаружил небольшое сферическое измерение диаметром метров пять. Пол был скалистым, с выступами, которые можно было использовать в качестве подставки. Раскидав руду и камни по разным углам измерения, я решил провести эксперимент. Я взял маленькую горстку руды и начал потихоньку пододвигать к нему самый маленький камень стихии огня, и только когда вплотную оказался рядом, руда вспыхнула. После этого я телепортировался обратно.

— Долго же ты осматривал свои бескрайние окрестности. — Архип, еле сдерживаясь, хихикал.

— Надо было кое-что проверить. — я отмахнулся.

Идея, конечно, у меня грандиозная, но получится ли её воплотить? Для этого нужно навести справки.

— Оксана Владимировна! — позвал я её, когда она стояла ко мне спиной.

— Здравствуй, Миша — обернулась она, и каштановые кудрявые волосы прыгали без остановки.

Я решил зайти издалека:

— Как ваше настроение?

Она рассмеялась, закрыв рот рукой:

— А ты мне его хочешь испортить? — с сарказмом сказала она, махая рукой.

Я вытащил плитку шоколада и протянул ей:

— Зачем такой женщине портить настроение.

Оксана Владимировна, не скрывая улыбку, медленно забрала шоколад:

— А вы, молодой человек, как я погляжу, знаете, как женщине угодить.

— Что вы, это же всего лишь плитка шоколада. — ответил я улыбаясь.

— Кстати, а зачем ты пришёл? — она на секунду призадумалась. — Какой бы ты ни был очаровательный, в закрытый зал впустить не могу.

— Да мне и не нужно туда, — отмахнулся я. — Мне бы что-нибудь про механизмы.

— А конкретней? — подняв бровь, уточнила она.

— Автоматические или полуавтоматические механизмы для метания снаряда.

— Хм, — она чесала подбородок и грациозной походкой двигалась между стеллажей и осматривала их на наличие соответствующим материалом. — Есть литература про осадные орудия, есть про защитные, но среди них нет ничего подходящего.

Оксана Владимировна продолжала осматривать книги, и мы по итогу дошли до конца стеллажей с книгами соответствующей тематикой.

Внезапно Оксана Владимировна расчирикалась и, отмахиваясь, пошла обратно.

— Почему вы смеётесь? — настороженно спросил я.

— Да просто там книга про детские игрушки. — обернувшись, сказала она.

— А в ней что-то есть? — взяв книгу, начал перелистывать страницы.

Она подошла и перелистнула на сто сороковую страницу, указав пальцем на жёсткую игрушку.

Прямоугольной формы небольшой толщины игрушка, которая крепится на запястье и стреляет деревянными палочками, похожими на мои дротики. Но только летят они на метров пять и никакой, естественно, убойной силы.

— Могу ли я скопировать чертёж? — уточнил я.

— Ну, если сможешь, то дерзай, — сказала она, направляясь к себе за стол. — Но ты, скорее всего, уже сегодня не успеешь.

Два часа спустя все данные по чертежу во всех проекциях были скопированы, и я, положив книгу на стол к Оксане Владимировне и улыбнувшись, поблагодарил.

— Согласна, тяжело, — глубоко вздохнула Оксана Владимировна, перекладывая мою книгу в сторону. — С виду просто игрушка, а как начертить-то...

Не успела она договорить, как она увидела в моих руках два листа, на которых были все чертежи.

— Однако! — воскликнула она. — Я такого не ожидала.

Я попрощался с ней и отправился за пределы академии. Толкнул входную дверь, и та, мало того что со скрипом, так ещё и звоном колокольчиков.

— Вы пока осмотритесь, я сейчас закончу и к вам выйду. — донеслось из коридора, ведущего в это помещение.

Я стоял у витрин и рассматривая один предмет за другим.

— Я всё, — игриво чуть ли не подпрыгивая в походке, сказала Полина и, увидев меня. — Ты?

С удивлением я перевёл взгляд с ножа на неё.

— Мне тут не рады?

— Да нет, просто это так неожиданно, — она взяла себя в руки. — А ты какими судьбами?

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я, подойдя к ней поближе и разложив листы с чертежами. — Справишься с таким?

Раздался заразительный женский смех, который даже больше веселил, чем раздражал. Увидев, что её попытка задеть моё самолюбие не возымела эффекта, она почти успокоилась:

— А ты прям одержим своей идеей автоматического оружия, — Полина накручивала локон на палец. — Только это игрушка, и у неё много изъянов и она бесполезна.

— Именно поэтому я к тебе и пришёл, — посмотрев на неё, словил небольшое недопонимание и решил разъяснить. — Дмитрий Петрович рассказывал, что механизмы — твоя слабость, и тебе нет равных в этом.

Обрадованная такими словами, она взяла чертежи и, детально рассмотрев, спросила:

— И что именно ты по итогу хочешь?

Я начал объяснять, что мне требуется большая дальность, большая пробивная способность и возможность иметь в наличии несколько выстрелов.

Когда я закончил всё объяснять, она уставилась на меня, вскинув бровь:

— Надеюсь, это всё?

Я кивнул. Она, покачав головой, крикнула удаляясь:

— Приходи через неделю.

Отлично, буду надеяться, что у неё получится. А тем временем отправился в дом, чтобы сделать дротики из нестабильной руды. Кулон, что дал Архип, весьма удобен. Не нужно с собой ничего таскать.

Неделя прошла, и я наведался к Полине за своим апгрейдом. Дистанция точной стрельбы — двадцать метров, в магазине семь дротиков, которые с помощью механизма сами досылаются для выстрела. Я взял в руки и был приятно удивлён качеством работы.

Недолго думая, нацепил его на внутреннюю сторону запястья и оттянул ручку механизма в крайнее заднее положение, тем самым его взведя. Когда я отпустил ручку механизма, ничего не произошло.

— А дальше? И как из него стрелять? — я уставился на Полину.

— Сожми руку в кулак и отгибай к внешней стороне запястья. — ответила она.

Дротик тут же вылетел и вонзился в потолок.

— У меня к тебе будет предложение. — почти прошептал я.

— Руки и сердце? — рассмеялась Полина, но, увидев, что я невозмутим, уточнила. — Какое же?

— Мне нужно, чтобы всё оставалось в секрете.

Полина в очередной раз расхохоталась, но тут же взяла себя в руки:

— Меня, вообще-то, деньги интересуют. Какая мне выгода скрывать эту работу?

— Для начала нужно будет оформить патент, а только потом запускать в массовое производство.

Полина от смеха застучала по стеклянной витрине:

— Ты только посмотри на этого бизнесмена, — Полина закатила глаза отмахиваясь. — Но так и быть, для твоего спокойствия обещаю, что не буду.

Дорога до академии была бесконечная. Мне так и хотелось протестировать новые девайсы, но вопрос — где? Я хотел зайти к себе в комнату, но меня перехватил Архип в коридоре:

— Тебе нужно оружие подстать тебе. — начал Архип, заводя меня к себе в кабинет.

— Это вы о чём? — спросил я его.

В его руках сверкнул серебристый камень, и он, переведя на меня взгляд:

— Вот о чём.

— Нам, как обычно, ничего не грозит? — спросил я его с иронией и добавил: — Плечо-то хотя бы зажило с прошлого раза.

Архип посмотрел на своё плечо:

— Жалко, — сделал паузу. — Костюм жалко.

Неисправимый человек.

— Так, а зачем вы каждый раз надеваете деловой костюм при походе в измерение.

Архип посмотрел на меня свысока:

— Главная сила аристократа, это его внешний вид.

Полный бред. То он жалуется, что у него за душой ни гроша, то щеголяет в костюмах по измерениям.

— Добро пожаловать в Каменистые Ущелья. — Архип, раскинув руки, сказал после телепортации. — Я знаю этот мир как свои собственные вены. Каменистые Ущелья — не просто земля, это живой организм, дышащий древней магией. Повсюду вокруг меня — скалистые равнины, изрезанные глубокими расщелинами, где каждый камень таит в себе столетия молчаливой истории.

— Я экскурсию не заказывал.

— Да ну тебя. — махнув рукой, Архип начал ворчать себе под нос.

Это бескрайние скалистые равнины, глубокие ущелья и тёмные пещеры, где каждый камень хранит силу и тайны. Слабое свечение магических руд пробивается через трещины в скалах, освещая мрачные горизонты.

Стоило нам пройти метров пятьдесят, как за нами начали следить несколько пар глаз.

— Смог их посчитать? — Архип сказал полушёпотом, не меняя темпа ходьбы.

— Я заметил троих, но их должно быть больше.

Нас атаковали горные волки. Их силуэты мгновенно слились со скалистым ландшафтом — серо-каменные тела, острые как бритва когти, глаза, горящие первобытной яростью. Стая из шести особей надвигалась волной, используя классическую тактику: два волка атакуют спереди, отвлекая внимания от остальных.

Я сместился влево, одновременно выхватывая свой багровый меч. Магия внутреннего усиления придавала телу невероятную реакцию и скорость. Первый волк прыгнул — я встретил его разворотом, клинок описал дугу, полоснув по брюху. Волк взвыл и проделал ещё несколько шагов, но все внутренности вывалились, и он в них же свалился. Второй тут же атаковал с тыла, целясь в поясницу. Мгновенный поворот, блок мечом, жёсткий удар ребром ладони по загривку — волк рухнул.

Архип действовал рядом, его меч, окутанный магией усиления, превращался в молниеносное орудие смерти. Он буквально рассекал воздух, опережая движения хищников. Один волк был разрублен пополам, второй лишился головы. Но стая не отступала, и в какой-то момент раздался крик.

Архип получил глубокую царапину по плечу — ткань костюма мгновенно пропиталась кровью.

— Чтоб тебя! — заорал он. — Второй костюм испорчен!

Внезапно земля задрожала. Скальные ползучие начали трансформацию — их тела сворачивались в плотные каменные шары. Они катились словно снаряда, камень трескался под их весом. Архип крикнул:

— Расходимся!

Я прыгнул на выступ скалы, готовый дать отпор. Мой меч отличался от меча Архипа, но исправно выполнял свою задачу. Там, где Архипу требовалось нанести один удар, я бил два, а то и три раза.

Гремучие змеи-камни атаковали одновременно. Их шипение превращалось в оглушающий грохот трения о камень. Ядовитые шипы целились в малейшие незащищённые участки. Я крутился, используя магию усиления, мой меч методично разил змей, но их было слишком много.

Змеи атаковали волнами, используя скалы как идеальное укрытие. Их тела то появлялись, то исчезали, сливаясь с ландшафтом. Архип, превозмогая боль, продолжал сражаться — его магически усиленный меч разрубал змей на части. Я прикрывал его фланг, двигаясь и нанося удары на пределе своих возможностей.

Короткая передышка. Я глянул на боевого товарища:

Битва продолжалась. Каменные Хищники отступать не собирались, и числа им не было. Найдя просвет в их рядах, мы рванули со всех дальше по тропе.

Едва мы перевели дыхание, как воздух вокруг залило странным свечением. Сначала тихо, потом всё нарастающе — визгливый звук, похожий на режущий металл.

— Серебристые крыланы. — заорал Архип, готовясь к бою.

— А всё понимаю, но не кажется ли тебе, что многовато приключений?

— А как ты хотел, — Архип придерживал плечо. — Ради такого оружия нужно не просто парочку монстров завалить.

Они появились словно из ниоткуда. Их было, наверное, под сотню — мелкие существа с крыльями, которые отражали такой яркий свет, что глаза невольно закрывались. Каждое их крыло было подобно расплавленному серебру, метавшему режущие блики.

— Миша! — заорал Архип. — Я ничего не вижу!

Первая атака накрыла нас волной невыносимого сияния. Я пытался размахивать мечом наугад, но попадал только в воздух. Крыланы атаковали со всех сторон — их острые когти впивались в тело, оставляя кровавые полосы. Магия внутреннего усиления помогала уклоняться, но не давала преимущества.

Архип тоже был дезориентирован. Его магически усиленный меч хаотично рассекал пространство, но попадал в пустоту. Крыланы были слишком быстры, слишком непредсказуемы.

— Они просто нереально быстры! — прорычал Архип отбиваясь.

Через несколько минут стало ясно: мы проигрываем. Каждая попытка атаковать заканчивалась новыми ранениями. Серебристые крыланы играли с нами, как кошка с мышью.

— Прыгаем! — внезапно заорал я. — В ущелье!

Архип даже не стал спорить. Позади нас — стена скалы, впереди — глубокое ущелье, усыпанное по краям острыми камнями. Внизу река.

Мы разогнались и буквально рухнули вниз, пропуская десятки серебристых тел, которые метались вокруг. Падение было головокружительным — воздух свистел в ушах, скалы неслись навстречу.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь! — крикнул Архип.

— Понятия не имею! — честно ответил я.

Серебристые крыланы зависли над краем ущелья, их свет становился всё слабее, но мы уже летели вниз, навстречу неизвестности.

Падение в воду было неожиданно мягким. Холодная вода обняла нас, заглушая звуки битвы наверху. Мы вынырнули одновременно, жадно хватая воздух.

— Живы! — выдохнул Архип, и я услышал в его голосе облегчение.

— Живы. — ответил я, оглядываясь по сторонам.

Небольшой участок берега виднелся метрах в двадцати. Казалось, нам улыбнулась удача. Но стоило нам начать плыть, как вода вокруг стала меняться. Огромные раковины медленно поворачивались, обнажая свои массивные тела — моллюски.

— Петрович, только не говорите, что я один это вижу. — прошептал я.

— Жаль, но я тоже вижу. — мрачно ответил он.

Мы выбрались по колено, и первая жемчужина вылетела со свистом. Я успел увернуться, но действовал на пределе. Мой меч разрезал воду, атакуя ближайшего моллюска. Удар — и раковина трескается. Вторая жемчужина — отражаю её обратно, попадая точно в центр моллюска.

Архип прикрывал мой фланг, но становилось всё сложнее. Моллюски атаковали плотной стеной, их магические жемчужины создавали сплошную завесу огня и энергии.

Взрыв! Несколько жемчужин разорвались совсем рядом. Боль обожгла тело, зрение помутилось. И в этот момент что-то щёлкнуло внутри.

Берсерк.

Архип мгновенно отпрыгнул:

— Только не это! — он отошёл на безопасную дистанцию. — Остановись, иначе будут серьёзные последствия.

Я больше не контролировал себя. Магия внутреннего усиления превратилась в дикую, необузданную ярость. Меч стал продолжением моего тела. Каждый удар — это смерть. Моллюски разлетались на куски, их магические жемчужины взрывались от моей же силы.

Архип наблюдал со стороны, готовый в любой момент вмешаться, но понимая, что лучше не приближаться.

Последний моллюск — и берсерк схлынул. Я упал на колени, тяжело дыша. Вокруг — только обломки раковин и следы чудовищного разрушения.

— Ты как? — крикнул Архип.

— Нормально. — хрипло ответил я.

Едва мы перевели дыхание после битвы с моллюсками, как Архип резко вскинул голову. Мелкие камешки начали срываться со скал, отбивая странный ритм.

— Каменные гарпии! — заорал он. — Нужно уходить!

Я беспечно отмахнул падающие камни мечом усмехнувшись:

— Да ладно, чего тут такого?

И в этот момент гарпии издали крик. Это было нечеловеческое, режущее звуковое оружие. Такой звон возник в голове, что внутренняя магия мгновенно парализовалась. Мышцы онемели, сознание будто погрузилось в белый шум.

Мелкие камешки, которые секундой ранее казались безобидными, теперь летели убийственными осколками. Они впивались в тело, оставляя мелкие царапины, но числа им не было. Я попытался сгруппироваться, но звуковая атака не позволяла сосредоточиться.

— Сюда! — крикнул Архип, притягивая меня за воротник, за огромный валун.

Мы яростно прижимали пальцы к ушам, но звук продолжал атаковать.

— Против них у нас нет оружия, — прорычал Архип. — Придётся отступить.

Каменные гарпии кружили над нами, их крик становился всё громче. Они методично обстреливали наше убежище острыми камешками, каждый из которых теперь был подобен пуле.

Глава 7

На самом деле я не хотел раскрывать этот секрет. Но сейчас, глядя на кружащих над нами гарпий, понял — настал его час.

Я засучил рукава, чтобы дротик не застрял в рукаве. Архип, видя мои действия, недовольно покачал головой:

— Ну конечно, засучить рукава — это прям лучшее решение, когда выходишь против противника, до которого не можешь дотянуться, — Ты разве не знаешь, что это просто понты всяких там выскочек.

Не обращая на него внимания, я взвёл механизм. В этом положении дротик из взрывоопасной руды оказывался вплотную у магического камня стихии огня и начинал впитывать его энергию. Двух — секундное выжидание и дротик взмыл в небо выцеливания ближайшего крылатого. Гарпия, тварь, — проворна, легко увернулся от дротика. Но тут прогремел хлопок с небольшой вспышкой света, вызвав у них замешательство, но без последствий.

— Что это было? — Архип инстинктивно прижался ближе к земле, не поняв произошедшего.

Снова взвёл механизм, на этот раз выждал три секунды. Дротик впитал в себя силу камня, и я даже почувствовал небольшое тепло, которое он начал выделять. Выстрел — и от ударной волны некоторых гарпий контузило. Они попадали вниз, другие отлетели на дистанцию, чтобы прийти в себя.

— Получается, мы снова в деле! — Архип засучил рукава.

Он молниеносно кинулся добивать упавших. Опасно, но деваться некуда.

Следующие выстрелы — с задержкой в четыре секунды. Руку уже начало обжигать от жара, а взрыв был такой силы, что ударную волну мы чувствовали на земле и некоторые гарпии, что были ближе всего к эпицентру взрыва, падали замертво, а остальных добить уже не составляло никакого труда.

Стрелять из одной не вариант, быстрой выйдет из строя и оставит существенные раны, так что поочерёдно стрелял из каждого механизма, а в перерыве под единичные терпимые крики гарпий рубил тех, что оказывались рядом со мной.

Когда с тварями было покончено, Архип настороженно подошёл:

— И как же эта штука называется?

Я, ухмыляясь, обратно засучил рукава:

— Вы что-то говорили про понты, — я взглядом указал на его оголённые предплечья. — Не подскажете, что это у вас?

— Давай-ка, мой юный друг, не уходи от ответа. — он с поучающим тоном взял мою руку и, засучив рукав, начал рассматривать механизм.

— Было предложение назвать его игломёт.

На его лице возник вопрос:

— Чьё предложение?

— Той, что кусается.

Архип тут же в предвкушении начал потирать руки:

— Кажется, я знаю, куда наведаюсь по возвращении.

Интересно будет узнать, выполнит ли своё обещание Полина.

Поиски руды в Каменистых Ущельях давно превратились в монотонную рутину. Мы с Архипом исследовали скалы, методично простукивая их и осматривая каждый сантиметр.

— Надоело, — пробормотал я, засучивая рукава. — Дмитрий Петрович, будьте аккуратней!

И пальнул в ближайшую скалу. Скала даже не шелохнулась. Архип моментально среагировал: — Подожди!

Он быстро пробил в породе глубокую трещину. Мне объяснять было не нужно — я понял его замысел.

Четырехсекундная задержка, и раскалённый дротик влетает точно в трещину. Оглушительный хлопок — и пустая порода разлетается в стороны, обдав меня столбом пыли и земли, обнажая куски металла самых причудливых форм.

Ещё несколько точных взрывов — и мы собрали больше чем достаточно руды. Хотя по возвращении, конечно, останется меньше.

Схватившись за камень для телепортации, мы поняли — перевес. Архип потёр лоб:

— Придётся часть здесь оставить. Ограничение браслета телепортации.

Методом экспериментов мы аккуратно откладывали понемногу. И, наконец, телепортировались прямо в кабинет Архипа. Разделив добычу и закинув свою часть в кладовую. Я так назвал своё крошечное измерение, куда теперь складировал всё добро.

Что б ни говорили, а подкрепиться я люблю, тем более после такой заварушки. Я принял душ и, переодевшись, отправился в столовую. В столовой, как обычно, много народу, но никому нет ни до кого дела, разве что обсудить последние сплетни. Набрав себе на поднос изысканных блюд, я направился к излюбленному столику.

Место уединённое, и никто его обычно не занимает, желая быть в центре внимания, кроме меня и Ани. То ли ей нравилось одиночество, то ли она ждала меня, но сейчас мне это было на руку.

— А я как раз тебя искал,— я сел за стол и начал раскладывать тарелки на стол. — Мне нужна твоя помощь.

— Неужели, — она с ухмылкой перевела задумчивый взгляд от стакана чая.— Ты, наконец, решил у меня попросить меня об услуге?

— Это будет мне что-то стоить? — уточнил я, закидывая в рот первый кусок мяса.

— А ты как думал? — Аня закатила глаза.

Я пододвинул к ней кусок торта и улыбаясь:

— На первый раз достаточно?

Она иронично покачала головой:

— Что за услуга такая, что ты мне предлагаешь простой кусочек торта?

— Это не просто кусочек торта, это внимание. — я вспомнил слова Оксаны Владимировны. Хитро улыбнулся и подмигнул.

— И где это ты набрался таких приёмов? — спросила Аня, подтягивая к себе тарелку. — Так и быть, на первый раз отделаешься простым кусочком торта.

Аня закинула кусочек торта в рот и от наслаждения закатила глаза.

— Не понимаю о чём ты, — я отмахнулся. — Да и дело там плёвое, надо нанести руны на предмет.

Стоило ей услышать про нанесение рун, как она раскашлялась, и еле смогла выдавить:

— И за это ты решил со мной расплатиться кусочком торта?

— Во-первых, за оказанное внимание, — я отодвинул в сторону пустую тарелку и взял в руки кружку чая. — А во-вторых, ты сама сказала, что на первый раз этого достаточно.

Аня прикусила губу, скрестила руки:

— Ну давай, что именно тебя интересует?

Я откинулся на стуле и полушепотом сказал:

— Надо нанести пару рун на оружие в момент ковки.

Глаза Ани расширились:

— Ну знаешь. Это уже за рамками моих возможностей.

— Так уж за рамками? — усомнился я.

Аня призадумалась, собрала свои вещи и скомандовала:

— Пошли, кажется, я знаю, как можно это исправить.

Увидев, что я не сдвинулся с места, недовольно пробурчала:

— Так тебе это нужно или нет?

Делать нечего, придётся идти за ней. Аня провела меня в свою аудиторию и села рядом. Моё присутствие вызывало у всех удивление. Смежное посещение занятий, конечно, практикуется, но чтобы студент с общего факультета пришёл на артефакторику — это уже за гранью возможностей.

Раздались звуки женских каблуков. Вот же подстава — Аня привела меня на занятие Виктории Златовласовой.

Она зашла лёгкой походкой, и все сторонние звуки прекратились. Пышное синее платье, прекрасное настроение. Она остановилась, не дойдя до стола и медленно обернувшись, уставилась прямо на меня, наклонила голову:

— Факультетом случаем не ошибся, голубчик?

Да я и сам не знаю, что тут делаю. Я хотел было посмотреть на Аню в поисках ответа, но она меня опередила:

— Это по моей инициативе он сейчас здесь находится.

Виктория перевела нахмуренный взгляд на Аню:

— Не поняла?!

— Я готовлю материал для итоговой работы к концу курса, а Михаил мне в этом помогает. — невозмутимо сказала Аня.

В аудитории послышались хихиканья сокурсников. Виктория одобрительно хмыкнула, поддерживая настроение хихикающих:

— И чем же этот с общего факультета, может помочь одной из лучших студенток? — она небрежно обвела мой силуэт рукой.

Смешки перешли в откровенный хохот, но Аня сохраняла спокойствие:

— Виктория Аркадьевна, вы забываете, что, помимо этого, он владеет навыком кузнечного дела.

Теперь смеялась уже сама Виктория:

— Сапоги-скороходы, что ли, будете зачаровывать?

Не желая терпеть насмешки, Аня выпалила:

— Многослойное зачарование оружия во время ковки!

Все моментально замолкли, но тут же начали недоверчиво отмахиваться и фыркать.

Виктория начала нас изучающе рассматривать:

— Я, конечно, не верю, что студентка первого курса вместе с этим, — она снова обвела мой силуэт, — смогли осилить хотя бы два слоя.

Аня, поправляя очки:

— Три. —

Вся наигранная ирония слетела с образа Виктории, и стало понятно, что ей только что бросили вызов.

— Ну что же, это будет для всех поучительно, — Виктория повернулась и направилась к своему столу. — Что даже лучшие могут переоценивать свои силы.

— Три? — с лёгким удивлением обратился я к Ане, когда она села.

— Молчи. — прошептала она, вся в напряжении.

Наложение одной руны во время ковки — уже непростая задача, стоит только допустить малейшую ошибку. Наложение двух может привести к разрушению металла во время ковки с вероятностью пятьдесят процентов. При попытке же нанести три сразу — почти невозможно.

По ходу занятия стало понятно, что эта тема ими и рассматривалась. Последствия за неаккуратность или ошибки могут выйти боком. Виктория же на удивление углубилась в эту тему и рассказала про все подводные камни, которые нас могут ожидать, видимо, надеясь, что мы откажемся от этой затеи.

По итогу окончания занятия, когда практически все покинули аудиторию и мы остались втроём, Виктория медленным шагом приблизилась:

— Какой бы результат у вас ни вышел, я в любом случае останусь в выигрыше. — она, оперевшись руками об стол, нависла над нами.

Аня прикусила губу.

— Я рад, что буду вам полезен при любом раскладе.

— Именно. — звонко она проговорила и направилась прочь.

В воздухе застыло тишина.

— В субботу после обеда. — сказал я, когда мы вышли из аудитории.

— Что? — Аня была в полной растерянности.

— Нужно реализовать сказанное.

В глазах Ани не было энтузиазма. Виктория сделала своё дело по деморализации своей непокорной студентки. Послушав, как ко мне добраться, она медленным шагом ушла.

Пятница. Вечер. Дома у меня.

…

— И держите себя, пожалуйста, в руках. — сказал я, смотря на парней.

— Да кого мы там не видели. — проворчал Ваня.

— Он это в первую очередь тебе говорит, — Женя замахнулся, чтобы отвесить подзатыльник Ване, но не решился.

Я позвал их, так как в прошлый раз, когда ковали меч для Архипа вдвоём с Санычем, мы просто уморились, так что без помощи никуда.

Я ещё до появления парней достал из "кладовой" руду, что добыли с Архипом в последнем измерении. Неудобно получится, если все увидят мои перемещения.

Аня, оказывается, пунктуальная, приехала вовремя.

Одетая в длинное платье, она смелым шагом хотела было войти, обдав простейшим сладким ароматом духов, но её в этот момент остановил мужчина, стоящий сзади:

— Госпожа! Подождите, пожалуйста, мне нужно осмотреться.

Это был мужчина лет сорока пяти: седеющие виски, аккуратно подстриженные усы с лёгкой сединой, безупречно отглаженный костюм тёмно-серого цвета. Несмотря на возраст, спина прямая, движения чёткие и собранные. Во всей его фигуре чувствовалась привычка к службе — то ли он был военным в прошлом, то ли долгие годы работал в строгой системе. Глаза цепкие, внимательные, сканировали каждый угол помещения профессиональным взглядом.

— Это Алексей Корнилович, он за меня переживает. — сказала Аня, слегка смущаясь.

— Всё в порядке, я даже рад, что ты не одна, иначе… — я осёкся на полуслове, смотря на Алексея Корниловича, на что тот одобрительно хмыкнул.

— Тут, конечно, не шик, но сгодится. У нас уже всё готово, можем начинать. — сказал я.

— Ваня, Женя, Аня, — я провёл быстрый ознакомительный процесс. — Времени на долгое знакомство нет.

Надев рукава, я вытащил раскалённую заготовку и положил на наковальню.

— Ты сделал наброски тех рун, что я тебя просил?

Аня, кивнув, достала свой блокнот и открыла на предпоследней странице и держала в руках для моего удобства.

Дождавшись, когда заготовка слегка остынет, я взял в руки стамеску по металлу и начал выдалбливать руну, благо она не шибко сложная.

Когда я закончил, все вокруг замерли, не зная чего ожидать.

— А что должно произойти, чтобы было понятно, что всё правильно сделано? — спросил Женя.

И тут же от заготовки разнеслась воздушная волна, и всё вокруг затряслось, а всякая мелочь отлетела в разные стороны.

— Неожиданно. — сказал Ваня, шлёпнув себя по лицу.

Мурашки прошлись по всему телу, а от притока адреналина начало даже немного потряхивать. Первый опыт как никак.

— Надо разогреть, чтобы нанести вторую, — сказала Аня, пребывая в таком же состоянии.

Вторая руна пошла в дело, и как только я закончил, сразу скомандовал:

— Отходим.

Руна начала втягивать в себя какой-то поток серебряного цвета, и произошёл хлопок сильнее предыдущего.

— Получилось! — радостно вскликнула Аня.

— Подожди. — сказал я, медленно подходя к заготовке.

Послышались треск металла и начала появляться паутина из трещин.

— Она ещё не разлетелась на кусочки, но теперь стала взрывоопасна, и при первом же использовании может взорваться, — сказал я, убирая её подальше от всех. — Как раз про это сегодня Виктория говорила.

— И что теперь делать? — расстроенно спросил Женя.

— Пробовать ещё, но использовать руны меньшей силы.

Мы повторили все, и заготовка выдержала, но на третьем этапе мы все спрятались кто где, и произошёл взрыв, от которого дом затрясся и от заготовки ничего не осталось. Я сидел на полу и погрузился в размышления, чтобы найти выход из ситуации.

— Может, на двух остановимся? — сказал Ваня, разводя руками от безысходности.

— Нам нужно именно три. — процедил я сквозь зубы.

Настроение Ани с каждой попыткой исчезало, а на последней она уже сдалась:

— У тебя металла осталось буквально на пару попыток, — она тяжело вздохнула. — Лучше сделай то, что хотел изначально.

Я с осуждением посмотрел на неё, отчего она виновато опустила взгляд.

— У тебя есть связывающая руна? — задал я вопрос Ане.

— Надо посмотреть, — ответила она, раскрывая свой блокнот, — а тебе зачем?

— Хочу на раздельные три заготовки нанести по одной руне, а после их стянуть между собой металлической скобой, — я потирал подбородок, размышляя над собственной идеей. — Но проблема в том, что может не хватить металла.

— Но тогда получится, что у нас будет сразу четыре руны, — Аня была не в восторге от моего предложения. — Боюсь, что если не получится, то последствия будут колоссальными.

— Надо действовать, — я решительно пошёл за следующей заготовкой. — Сдаваться — не наш вариант.

Ребята переглянулись между собой, иронично покачав головой, приступили к делу. Когда всё было готово для последней связующей руны, я попросил всех выйти из дома, понимая, что это, откровенно говоря, опасно.

— Это из-за меня тебе пришлось идти на риски, — Аня, скрестив руки, встала в позу. — Я остаюсь.

— И не поспоришь, — сказал я, улыбаясь, и перевёл взгляд на Алексея Корниловича. — Не поможете?

Алексей Корнилович понял всё без лишних слов и повёл Аню прочь, хоть та и сопротивлялась.

— На нас Алексея нет. — ухмыляясь, сказал Женя.

— Именно, — подхватил Ваня и добавил: — Мы остаёмся.

В такие моменты становится тепло на душе, но нечего распускать сейчас сопли, пора действовать. Три руны уже было нанесено, и совместив их двумя скобами, я приступил к последней. Расчёт был на то, что последняя будет частично нанесена на каждую из трёх, а значит, не окажет полноценного воздействия на каждое по отдельности. Должно получиться!

Последний удар стамеской совершён, и я делаю три шага назад, чтобы спрятаться хотя бы за каким-нибудь укрытием. Но увидев одновременно четыре разных потока воздуха и магии, которые начали впитывать руны, остался наблюдать в непосредственной близости. Произошёл слабый хлопок, едва уловимый, как шёпот ветра.

Потоков осталось три, и они продолжали течь рекой. Прогремел второй хлопок, более внушительный, напоминающий треск сухой ветки. Осталось два потока, которые стали куда мощнее, чем до этого, и прогремел третий хлопок. Он был похож на раскат далёкого грома, который сопровождался воздушным потоком.

Остался последний поток, который переливался разными цветами. Было такое ощущение, что потоки не исчезали, а объединялись, и теперь нас ждёт, нечто.

Прогремел четвёртый хлопок — самый сильный, от которого меня откинуло на метра два и раскидало всё в кузнице, как невидимая взрывная волна прошлась по помещению.

— Получилось? — спросил Ваня, выглядывая из-за наковальни.

— А ты посмотри, — сказал я, зловеще улыбаясь.

Четыре мощные руны соединились в одном оружии, и теперь молот сиял как новогодняя гирлянда на ёлке.

— А можно его взять в руки? — сказал Ваня с искрящимися глазами.

— Я и сам не знаю, что у нас в итоге получилось, — я смотря на Ваню и пожимал плечами. — Так что не могу даже сказать, что с тобой произойдёт. Лучше спросить у профессионала.

— Алексей Корнилович, да пустите уже, — слышался голос, который боем прорывался через слугу.

— Я отвечаю за вашу без… — Он не успел договорить.

Послышались звуки возни, и в дверном проёме показалась Аня.

— Где он? — спросила она с горящими в глазах лучиком надежды.

Я взглядом указал на молот. Алексей Корнилович пытался вразумить её словами, но она, словно находясь под гипнозом медленными жестами, смогла его угомонить.

Подойдя ближе и держа руку над молотом, я ощущал невероятную ауру и силу, которые циркулировали вокруг. Посмотрев на Аню, я решил уточнить:

— Может ли обычный человек его касаться?

Аня с испуганными глазами посмотрела на всех и сказала:

— В лучшем случае этот человек остаётся в живых, но что с ним будет, неизвестно.

— Это какая-то догадка или за этим есть какое-то обоснование? — недовольным тоном спросил Ваня.

— В нашем мире руны сами по себе не владеют какой-то силой, — Аня начала собирать свои вещи. — Они питаются силой своего владельца и многократно их усиливают. А если этот молот возьмёт человек без сил, значит, он будет высасывать жизненные силы.

В кузне, несмотря на невероятный жар, по телу всех присутствующих прошлась леденящая дрожь.

— Я боюсь, что даже тебе взять его в руки будет тяжело, — Аня уставилась на меня, словно предупреждая о последствиях. — А если попробуешь использовать, то...

Она даже не смогла закончить своё предложение, не зная, какие последствия могут быть.

— Получается, мы сделали что-то настолько грандиозное, насколько и опасное? — хмурым взглядом посмотрев на всех.

— Именно, — подметила Аня. — Для безопасности всех присутствующих предлагаю никому не рассказывать.

Я взглядом дал Ане понять суть моего вопроса в отношении её слуги Алексея Корниловича.

— За него можешь не переживать, — впервые она была спокойна. — Он мне как отец и единственный, кому я доверяю больше, чем кому бы то ни было.

— Тогда я спрячу молот до его презентации на широкую публику. — я взялся за рукоятку молота.

Меня сковало от невнятной мощи, которую я почувствовал. Из меня одновременно одними потоками высасывало огромную силу и тут же в ещё большем объёме другими потоками возвращались обратно. Такой переход сил через минуту меня утомил, и я отпустил молот, жадно глотая воздух.

В глазах всех застыл ужас и безмолвие.

— Со мной всё в порядке, — я, отдышавшись, встал в полный рост. — На сегодня всё

На лицах всех покидающих застыл тихий ужас, будто мы задумали государственный переворот.

Глава 8

Аня, несомненно, была хитра и осторожна — характер настоящего исследователя. Стоило нам завершить работу, как она мгновенно захлопнула кожаный блокнот, буквально прижав его к себе, словно защищая сокровенную тайну. Ни единым движением не позволила мне даже скопировать руны. Её расчётливый взгляд выдавал внутреннее торжество: она была уверена, что человеческая память не способна удержать столь сложную магическую схему.

Но она недооценивала мою решимость и цепкость ума. Как только последние участники нашего собрания покинули помещение, я уселся за массивный дубовый стол, и моментально, пока свежи были детали в памяти, я принялся воссоздавать каждую линию, каждый изгиб рун. Точность была абсолютной — ни один штрих не ускользнул от моего внимания, тем более я их сам выбивал.

На самом молоте не было видимых рун — мы намеренно спрятали их с внутренней стороны, оставив снаружи лишь связующую. Металл поблёскивал матовым серебристым отливом, тая в себе скрытую мощь. Прежние скобы я аккуратно демонтировал, понимая, что любопытные последователи не должны слишком легко разгадать наш замысел.

Телепортация прошла безупречно. Очутившись в полумраке кладовой, я разложил всё: наброски, сам молот и бесполезные теперь магические заготовки. Соблазн использовать такое оружие был велик, но я понимал: мне пока не хватает мастерства и понимания его истинной природы. Сам факт, что я могу держать этот артефакт, наполнял меня надеждой.

Испорченные заготовки — теперь всего лишь бесформенные куски металла, утратившие былую магическую энергию. Их нужно было надёжно скрыть, чтобы никто не смог проследить наши эксперименты.

В коридоре блока меня уже поджидал взволнованный Архип. Его новый пиджак был слегка смят, а в глазах металось беспокойство.

— Почему она мне отказала? — выпалил он, нервно теребя воротник.

Я позволил себе снисходительную усмешку:

— Дмитрий Петрович, с какой стати мне знать тонкости вашего сердечного поражения? — язвительно заметил я. — Я не летаю в облаках чужих романтических драм.

— Не слишком ли ты много ты себе позволяешь? — Архип досадливо махнул рукой. — Речь совсем о другом.

Его порывистые, сбивчивые движения выдавали внутреннее напряжение, граничащее с отчаянием.

Массивная ладонь Архипа метнулась было к затылку, но я, с кошачьей грацией увернувшись, отступил на шаг назад. Тяжёлый взгляд Архипа говорил красноречивее слов.

— Вам отказала Полина? — прищурившись и легко проведя рукой по щетине, я глядел с нарочитым безразличием. — И почему же?

Он, словно хищный зверь, замер, сжимая широкие кисти рук в могучие кулаки. В его глазах плескалась угроза, но сквозь неё просвечивала едва заметная усмешка.

— Ладно, ладно, — я примирительно развёл руками отступая. — Этому есть весомая причина.

Командный голос Архипа прозвучал коротко и жёстко:

— За мной!

Указывая на кожаное кресло у дубового массивного стола, он указал рукой:

— Садись!

Архип опустился в кресло, которое жалобно скрипнуло под его могучим телосложением. Пальцы барабанили по подлокотнику, выдавая внутреннее напряжение.

— Что за причина? — процедил он, буквально препарируя меня взглядом.

Я неторопливо налил в гранёный стакан воду из графина, сделал небольшой глоток, оттягивая паузу и собирая мысли в единый логический узел.

— Идея проста, — начал я, откинувшись в кресле и наблюдая за ним. — Мне нужно запатентовать этот механизм, чтобы только у нас были эксклюзивные права на выпуск игломёта.

Архип прищурился, в его взгляде мелькнуло одобрение:

— Умное решение.

— Умное, — согласился я. — Но я в этом абсолютно не силён. Мне нужна ваша профессиональная помощь.

Допив воду до дна, я выдержал многозначительную паузу. Архип медленно откинулся в кресле, явно оценивая масштаб предложения.

— Я давно растерял свои связи, — протянул он задумчиво. — Не факт, что получится быстро решить этот вопрос.

— Время не имеет значения, — возразил я с непоколебимой уверенностью. — Важен сам результат. Тем более ваше имя будет значиться первым в документах.

В глазах Архипа одновременно застыли недоумение, азарт и едва уловимая благодарность. Казалось, он взвешивает каждое моё слово на невидимых весах профессионального опыта.

— За это, конечно, спасибо, — в его глазах плясали азартные искорки от открывшихся перспектив.

Мгновенно сменив выражение лица на деловое, он пронзил меня настороженным взглядом:

— Что там с твоим обновлением? Оружие себе выковал?

Я неторопливо почесал затылок, невесело усмехнувшись:

— Тут такая ситуация. Я немного... увлёкся экспериментами. Весь металл, по сути, испорчен.

Архип стремительно побледнел, резко вскочив с такой силой, что кресло опасно качнулось назад. Его могучие руки сжались в кулаки, а голос зазвучал с нотками отчаяния и гневного азарта:

— Двадцать килограммов! — глаза расширились от осознания масштаба потери. — Ты хоть представляешь, сколько денег можно было бы получить? Этих денег хватило бы полностью оплатить учёбу!

— Руны — вещь непредсказуемая, — я развёл руками, стараясь выглядеть максимально невозмутимо. — В конце уже почти получилось, если бы не вторая руна.

Архип прищурился, буквально препарируя меня взглядом:

— Вторая?

— Ага, — кивнул я, невесело усмехнувшись.

Рассказывать всё было незачем, человек в порыве эмоций или лишней стопки может взболтнуть лишнего.

В его глазах промелькнула хитринка, словно он уже просчитал несколько ходов вперёд:

— И что ты теперь думаешь делать?

Я еле сдерживал смех, интригующе глядя на собеседника:

— Ну, тут два варианта. Первый — попросить вас одолжить немного металла.

Архип расхохотался, откинув голову назад:

— Не получится! — выдохнул он с азартом авантюриста. — Я всё уже продал.

— Тогда второй вариант, — я выдержал паузу. — повторить вылазку.

Настроение Архипа моментально преобразилось. Нависнув надо мной массивной тенью, он выдвинул свои требования:

— Только с одним условием.

Я вскинул бровь, не ожидая подвоха:

— Какое же у вас условие?

— Ты мне отдашь один игломет. — протянул Архип, явно предвкушая мою реакцию.

— Исключено! — вскочил я, театрально воздев руки.

— Да ладно тебе, — Архип перешёл на умоляющий тон. — Всё равно в патенте будет моё имя.

— Как только оформим патент, вы автоматически получите сразу два, а до тех пор — нет. — отрезал я, давая понять, что торг неуместен.

Архип тяжело рухнул в кресло, театрально простонав:

— Тогда сделаешь мне оружие с двумя рунами.

— Это приемлемо. — холодно откликнулся я.

— Тогда я начну процесс по подготовке документов на патент, а пока что давай повеселимся. — его глаза азартно блеснули.

Каменистые ущелья встретили нас знакомым пейзажем. На этот раз мы двигались более стремительно, словно хищники, учуявшие добычу. Не все монстры успели восстановиться после прошлой вылазки, что значительно облегчило нашу задачу. Особенно в этот раз досталось крыланам — мы буквально смели их, не оставив даже шанса на сопротивление.

К сожалению, металла оказалось меньше, чем в прошлый раз. Поиски затянулись, потребовав от нас предельной концентрации и выносливости. Каждый камень, каждая расщелина становились объектом пристального внимания, поэтому мы не церемонились и взрывали горные породы при любом удобном случае.

Вернувшись, мы быстро разделили добычу, и я переправил всё в кладовую. Я, чувствуя усталость, но не показывая её, направился к выходу:

— Мои возможности с рунами пока ограничены, так что грандиозного ждать не стоит. Но если появится что-то интересное — непременно сообщу.

Архип, понимая бесполезность возражений, только пожал могучими плечами.

Усталость после очередной экспедиции навалилась тяжёлым грузом. Моя комната встретила тихим покоем — идеальное место для размышлений и планирования. Последние походы в измерение были насыщены добычей ресурсов и опытом, но старые счета требовали окончательного решения.

Вечерняя тишина повисла непроницаемой пеленой, когда внезапный резкий стук нарушил её. Дверь отворилась, являя силуэт Альтов Олега Анатольевича с внимательным взглядом из-за очков в тонкой оправе.

— Не помешал? — негромко произнёс он, слегка поправляя очки тонкими пальцами.

Странное дело — в последнее время наши пересечения ограничивались лишь мимолётными взглядами в коридорах академии.

— Добрый вечер, Олег Анатольевич, — я распахнул дверь шире, жестом приглашая войти. — прошу.

Короткий обмен любезностями, несколько натянутых фраз — и Альтов перешёл к сути визита:

— Я слышал о вашем проекте с Анной. — голос звучал максимально нейтрально, но в глазах промелькнуло едва уловимое любопытство.

Никакого удивления — слухи в академии расходятся быстрее молнии.

— Всё верно. — кивнул я, не скрывая твёрдости в голосе.

— Успехи как? — прищурившись, спросил Олег Анатольевич.

— Ещё не готово, но движемся в правильном направлении. — холодно отрезал я, давая понять, что детали обсуждению не подлежат.

Альтов медленно, словно паук, плетущий невидимую сеть, начал свой манёвр:

— Не буду ходить вокруг да около, — он выдержал многозначительную паузу, — это только научный интерес или...

Его взгляд становился всё острее, буквально препарируя каждое моё движение, каждый жест. Казалось, он пытается просканировать мои мысли, уловить малейшую неискренность.

— Вы прекрасно знаете, через что мне пришлось пройти, — процедил я сквозь зубы. — поэтому...

Альтов улыбнулся — мягко, но с едва заметной хитринкой:

— Я понимаю твою личную неприязнь к семьям Златовласых и Бариновых, но хотел бы попросить...

— Что попросить? — моментально перебил я, впервые почувствовав нотку его предвзятости.

— Не горячись, — он легко положил руку мне на плечо. — Я не хотел бы, чтобы из-за ваших разборок пострадал человек, который не понимает происходящего.

Я прищурился, буквально сверля его взглядом:

— О ком речь?

— О Виктории, — невозмутимо ответил Альтов. — Я знаю её ещё с тех пор, когда она была по колено росту, и она совсем другая.

— Другая? — прошипел я, голос стал опасно низким. — Вы забыли, сколько она мне проблем устроила?

— Не стану переубеждать, — Альтов поднялся, демонстрируя полное спокойствие. — Присмотрись — она может быть тебе полезна.

Доходя до двери, он обернулся. Я, не меняя тона, холодно бросил:

— Это не помешает моим планам. Если она вздумает мстить за своего никчёмного отца — пущу в расход.

Альтов лишь молча кивнул, профессиональная сдержанность не позволила ему выдать ни малейшей эмоции.

Середина дня застала наш квартет в уютном кафе с панорамными окнами, где солнечный свет играл бликами на начищенных столовых приборах. Атмосфера была наполнена лёгким шумом студентов.

— Я узнавал о том аукционе, о котором ты рассказывала в прошлый раз, — я пристально посмотрел на Юлю. — Весьма любопытная история.

Юля расцвела многозначительной улыбкой — было очевидно, что это не просто семейный бизнес, а её настоящая страсть. В её глазах загорелся азартный огонёк профессионала.

— Завтра будет тайный аукцион. — протянула она, отложив вилку и полностью переключив внимание на разговор.

— А что тайного, если мы уже знаем? — прищурился я, демонстрируя лёгкое недоумение.

Повисла красноречивая пауза. Все трое — Юля, Ермолаев и Аня — синхронно обменялись многозначительными взглядами, словно я задал нечто из ряда вон выходящее.

— Тайна в том, — Юля наклонилась чуть ближе, понизив голос. — что камни силы или телепортации спрятаны в каменной породе. И никто не знает, есть ли там что-либо или это просто пустышка.

— Настоящее казино. — Ермолаев недовольно поморщился, тяжело откидываясь на спинку стула. — Мой отец просаживал на подобных аукционах десятки миллионов и не возвращал даже половины.

— Интригующе, — протянул я, барабаня пальцами по столешнице в задумчивости. — Уточню: если у кого-то есть браслет телепортации, он не может почувствовать камень?

Юля только было открыла рот, но Ермолаев опередил её резким, категоричным тоном:

— Исключено. Отец столько раз пытался — безрезультатно, — он почесал подбородок. — Он пытался использовать и другие методы, эффект тот же.

Взгляд Юли метнулся к Ермолаеву с едва заметным укором. Словно прочитав её немой вопрос, он пожал плечами:

— Это просто бизнес, детка, — выдохнул он с тяжёлым надрывом. — Да и не вышло ничего.

В воздухе повисла густая, почти осязаемая тишина. Юля, словно желая разрядить обстановку, быстро сменила тему:

— Отчаянный был шаг, — проронила она, одновременно поглощая десерт и попивая чай. — Нанести три руны.

Аня сохраняла абсолютно нейтральное выражение лица — профессионал, умеющий держать удар и не выдавать лишних эмоций.

— План и впрямь грандиозен, — я хитро подмигнул Юле, давая понять, что знаю больше, чем говорю. — Хотя и подводных камней достаточно.

— Любой, даже с общего факультета, знает, — вступил Ермолаев, выверяя каждое слово. — Технология нанесения рун не терпит малейшей ошибки.

— Так, у меня же в помощницах лучшая студентка курса. — бросил я небрежно, даже не подозревая о тонкостях межличностной динамики.

Мои слова моментально отозвались болезненным грохотом в атмосфере. Юля прикусила нижнюю губу — тонкий жест уязвлённого самолюбия, глаза потемнели от едва сдерживаемой обиды.

— Да уж, старина, — Ермолаев хмыкнул, — Никакой дипломатичности.

Балансировать в компании двух девушек — искусство тончайшее, где каждое слово может стать миной замедленного действия.

— Виктория Аркадьевна специально так сказала, — Аня мгновенно пришла на помощь. — Чтобы в случае провала больнее меня задеть.

Александр расхохотался, буквально сверкая глазами:

— Ещё бы ты его не прикрывала!

Аня моментально вспыхнула — от кончиков ушей до шеи разлился предательский румянец смущения.

— Может, сходим на свидание? — я перевёл взгляд на Юлю, интонацией балансируя между дерзостью и вызовом.

Юля буквально захлебнулась воздухом. Кашель, вспыхнувшие щёки, растерянный взгляд — целый спектакль смущения и внутреннего замешательства.

— Нашу замарашку пригласили! — Ермолаев заливался звонким смехом, не щадя самолюбия Юли.

Молниеносный удар её локтя пришёлся точно в правый бок Ермолаева. Могучий боец согнулся пополам, судорожно хватая воздух, а Юля смотрела на него таким уничижительным взглядом, что двухметровый бугай казался жалким и беспомощным.

— Ну как, согласна? — я вновь устремил прицельный взгляд на Юлю.

Она робко кивнула, еле заметное согласие затаилось в её глазах.

Аня же всё это время сидела с каменным лицом, словно нацепила маску.

— Чтобы тебе было комфортнее, — я медленно поднимался из-за стола, демонстрируя полный контроль ситуации. — Сходим на завтрашний аукцион. Считай, это твоя территория.

— Я не против. — Юля спрятала смущение за лёгким взмахом руки.

Проходя мимо Ермолаева, я легко похлопал его по плечу:

— Пока ты медлишь, эту красотку могут увести.

— Больно надо. — буркнул тот, напускная небрежность которого выдавала внутреннее раздражение.

Юля звонко рассмеялась, лукаво замахнувшись локтем, но не нанеся удара — игривый жест примирения и торжества.

— Ты выглядишь потрясающе. — произнёс я, окидывая Юлю заворожённым взглядом.

И это было абсолютной истиной. Её фигура, словно сошедшая с полотен изящных мастеров, воплощала совершенство линий и форм. Платье цвета топлёного молока — настоящее откровение высокой моды: высокая талия, подчёркнутая бархатной лентой, создавала безупречный силуэт. Корсаж, расшитый тончайшей серебристой вышивкой, казался невесомым кружевом, что плавно перетекал в струящуюся юбку.

Волосы цвета вороного крыла были уложены в сложную причёску — каждый локон был продуман с ювелирной точностью, обрамляя нежный овал лица. Лёгкий макияж подчёркивал большие выразительные глаза, на щеках играл еле уловимый румянец — естественная красота в её самом совершенном проявлении.

Юля опустила взгляд, смутившись от моей откровенной оценки:

— Ты тоже выглядишь очень достойно. — тихо ответила она, чуть заметно поправив кружевное болеро.

Я окинул её оценивающим взглядом, считывая малейшие нюансы:

— Карета будет через несколько минут.

— Может, прогуляемся? — Юля вскинула брови, демонстрируя напористость. — До здания двадцать минут ходьбы, а аукцион начнётся только через час.

— Блестящее предложение. — кивнул я, давая понять, что инициатива оценена.

Наша прогулка похожий изящный танец — непринуждённые разговоры, лёгкие прикосновения взглядов, еле уловимое напряжение между нами.

Несмотря на всю эту лёгкость, я с самого начала подозревал, что это свидание для неё имеет какой-то иной смысл.

Аукционный дом — настоящий храм архитектурного великолепия. Трёхэтажный особняк буквально провоцировал восхищение: белоснежные колонны, словно застывшие стражи времени, изящная лепнина, играющая тончайшими светотеневыми нюансами. Широкая мраморная лестница вела к массивным дубовым дверям с позолоченными ручками — каждая деталь дышала историей и роскошью.

Статуи обрамляли вход, держа факелы, что горели таинственным, почти мистическим светом, совершенно несвойственным дневному времени. Их взгляды, казалось, хранили столетние секреты.

Главный зал — настоящее воплощение аристократической роскоши. Бордовый шёлк на стенах, расписной потолок с фресками, словно списанными с полотен великих мастеров. Бархатные кресла, расставленные с математической точностью. Центр композиции — небольшая сцена с кафедрой аукциониста, вокруг которой выстроились витрины с каменными образцами.

Каждая деталь дышала в предвкушении предстоящих событий.

— Здесь дешёвые лоты, — Юля небрежным жестом указала на массивную дверь. — Главные экземпляры там.

Дверь охраняли два истинных образца мужественности: высокие, с телосложением боевых машин, одетые в безупречные чёрные костюмы. Еле заметные выпуклости под пиджаками выдавали скрытое оружие. Их взгляды — острые, как лезвия, — считывали каждое движение потенциальных посетителей.

Стоило Юле появиться, как охранники обменялись молниеносным взглядом. Тот, что справа, чётко, военной выправкой:

— Добрый вечер, Юля Алексеевна. — и распахнул дверь.

Юля прошла с торжественной грацией принцессы. Лёгкий кивок в сторону охранников — благодарность.

Зал взрывался многоголосьем аристократов. Группками, словно стаи хищных птиц, они кружили у витрин, яростно споря о ценности экспонатов. Воздух был насыщен азартом и скрытым соперничеством.

— Юленька, доченька, какое счастье! — из толпы выплыл мужчина — воплощение делового шика.

Пятидесяти с небольшим лет, в костюме-тройке насыщенного тёмно-синего цвета. Седые виски, аккуратная бородка — олицетворение бизнесмена.

— Здравствуйте, Григорий Алексеевич, — Юля опустила глаза, демонстрируя лёгкое смущение.

— А кто юный человек рядом с тобой? — прищурился Григорий.

— Михаил Молотов, — чётко представился я, голосом давая понять — я не случайный гость.

Григорий явно пытался просчитать ситуацию:

— Свидание, так сказать? — еле заметная провокационная улыбка.

Юля запнулась, но я мгновенно перехватил инициативу:

— Деловая встреча. — отрезал я, пресекая возможные домыслы.

Лицо Григория моментально смягчилось, но настороженность осталась — профессиональный инстинкт.

— Дела здесь только одни, — он указал на витрины. — Позвольте провести небольшую экскурсию.

— Наслышан о вашем профессионализме. — многозначительно ответил я.

Экскурсия походила на изящный танец профессионалов. Проходя мимо невзрачного камня, который больше походил на булыжник, я почувствовал странное пульсирование в правой руке. Браслет телепортации? Невозможно.

— Скоро начнётся, — негромко проронил Григорий.

— Вот вы где! — резкий голос разрезал воздух.

Глава 9

В светлом зале аукционного дома Григорий медленно обернулся, его лицо на мгновение застыло в удивлении, прежде чем смениться едва заметной усмешкой. Прищурив глаза, он окинул взглядом неожиданного гостя:

— Саша? — в его низком голосе прозвучали нотки иронии, — Странно видеть тебя здесь. Ты же обычно избегаешь подобных... интеллектуальных развлечений, — он выдержал театральную паузу. — Предпочитаешь более активные занятия, не так ли?

Ермолаев переминался с ноги на ногу, его широкие плечи напряглись, словно перед поединком:

— Я это... — пробормотал он, нервно теребя рукав своего не по случаю простого пиджака.

Юля, стоявшая чуть поодаль, смущённо опустила взгляд, теребя маленькую серебряную брошь на воротнике. Момент требовал вмешательства:

— Саша, — я шагнул вперёд, положив руку на его крепкое плечо, — Юля тебя заждалась, — мой взгляд многозначительно скользнул между ними. — Наша деловая встреча уже окнчена, а вот у вас, кажется, намечается нечто более интересное.

Их лица одновременно вспыхнули румянцем, но присутствие Григория, возвышавшегося над ними подобно строгому наставнику, заставило их промолчать.

— Неприлично заставлять девушку ждать, — произнёс Григорий с той особой интонацией, которая не оставляла места для возражений. Лёгким, но уверенным движением он направил Александра к Юле.

В воздухе витало напряжение старой истории: Юля и Александр росли вместе, их детская дружба была известна всем. Но Александр, уверенный в отсутствии соперников, никогда не проявлял инициативы. Теперь же, когда на горизонте замаячила угроза появления конкурента, в нём проснулся давно дремавший интерес.

Я сделал вид, что поглощён изучением скромной витрины. За толстым стеклом поблёскивали несколько необычных камней, покрытых острыми гранями. Их поверхность переливалась загадочными зелёными и красными бликами в ярком свете старинных люстр.

— С виду красивый, а внутри пустышка. — протянул Григорий Юрьевич, наблюдая за моим интересом. Его глаза, однако, выдавали профессиональное любопытство.

— Что-то подсказывает мне, что этот камень не так прост, как кажется. — я намеренно придал голосу задумчивость.

— Интуиция? — хмыкнул Григорий Юрьевич, но в его смехе проскользнули нотки заинтересованности.

Я начал медленно обходить витрину, словно изучая камень под разными углами:

— Повторите за мной, пожалуйста.

— Это бесполезная трата времени, — проворчал Григорий Юрьевич, но всё же последовал моему примеру.

— Разве вы не замечаете эти серебристые блики? — я указал на едва заметное мерцание в глубине камня.

Григорий Юрьевич, уже собиравшийся отправиться к своему месту, замер как вкопанный. Его глаза расширились, а на лице появилось выражение, какое бывает у человека, внезапно сделавшего важное открытие.

— Как... — его голос сорвался на шёпот, — Как ты их увидел?

— Просто внимательность к деталям. — скромно ответил я, позволив себе лёгкую улыбку.

— Идём со мной. — в его голосе прозвучала властность, не терпящая возражений.

— Отец, я тоже... — подал голос Ермолаев младший, делая шаг вперёд.

Григорий Юрьевич поднял руку, указывая направление:

— Возьми Юлю и садитесь в зрительском секторе, — его взгляд скользнул по мне с едва заметным одобрением. — Сегодня место рядом со мной занято.

— Ты это специально спланировал? — прошипел Ермолаев, приблизившись ко мне. Его локоть игриво ткнулся мне в бок. — Знал ведь, что я из-за Юли приду.

— Я не и не планировал тебе составлять конкуренцию, — ответил я, нанося молниеносный, почти незаметный удар в солнечное сплетение. Ермолаев сохранил каменное выражение лица, но его дыхание на мгновение сбилось. — Но тебе нужен был толчок, иначе её бы точно увёл кто-то другой у тебя прямо из-под носа.

Его взгляд выражал странную смесь раздражения и благодарности. Выпрямив спину, он направился к Юле, держась с достоинством.

— Не забудь про комплименты. — бросил я ему вслед.

В ответ донеслось лишь недовольное хмыканье.

— Почему я не удивлён? — раздался звонкий голос из толпы. Из-за колонны появился Аркадий Златовласов в безупречном костюме. — Рад вас видеть, Григорий Юрьевич.

Лицо Григория Юрьевича на мгновение исказила плохо скрытая неприязнь, но он мгновенно взял себя в руки, расправил плечи и повернулся к приближающейся пухлой фигуре:

— Вы тоже частый гость здесь, Аркадий Романович. — его голос источал показную любезность.

— Готовы в очередной раз спустить состояние? — в голосе Аркадия звучала неприкрытая насмешка.

Григорий Юрьевич сжал челюсти, но сохранил невозмутимое выражение лица:

— Деньги не главное, когда речь идёт об истинных ценностях.

— А кто это с вами сегодня? — Аркадий перевёл пронизывающий взгляд на меня.

— Однокурсник моего сына. Проявляет неожиданный интерес к камням. — Григорий Юрьевич жестом подозвал меня ближе.

Лицо Аркадия исказилось в зловещей улыбке, когда он узнал меня:

— А, это он, — процедил он сквозь зубы. — Теперь понятно, кто затеял эту нелепую круговерть вокруг бесполезного экземпляра.

— Вы правы, Аркадий Романович, — отозвался Григорий Юрьевич с деланным простодушием, но в его глазах плясали искорки тайного удовлетворения. — Что возьмёшь с молодых... Хотя иногда их свежий взгляд может увидеть то, что мы, умудрённые опытом, пропускаем.

В просторном холле аукционного дома, мимо нас степенно прошествовал Баринов-старший — мэр города, сопровождаемый сыном. Его массивная фигура в безупречном костюме излучала властность, а каждый жест был выверен годами практики публичных выступлений. К своей скромной персоне я особого внимания не ждал, но Григорий Юрьевич, человек известный в городе, явно заслуживал хотя бы кивка.

— Дмитрий Васильевич, Александр Дмитриевич, добрый день, — произнёс подтянутый мужчина лет пятидесяти.

Его угольно-чёрный костюм сидел безукоризненно, начищенные туфли поблёскивали в свете хрустальных люстр, а седина на висках лишь подчёркивала солидность.

— Прошу следовать за девушкой, она проводит вас к вашему месту. — он нашептал девушке что-то на ухо.

Как только мэр с сыном скрылись за массивными дверями, мужчина, чеканя каждый шаг по мраморному полу, направился к нам:

— Аркадий Романович, дорогой вы наш! — Его рука протянулась для рукопожатия. — Через пять минут начало, прошу занять своё место.

Аркадий, бросив сухое "спасибо" и с явным удовольствием отметив про себя лёгкое замешательство на лице Григория Юрьевича, направился в зал торгов.

— Григорий, — он положил руку на плечо Григория Юрьевича, его голос стал мягче. — Не принимай близко к сердцу.

— Да ничего не произошло, Алексей, — ответил он с деланным смехом, хотя желваки на его скулах выдавали внутреннее напряжение. — Обычная светская беседа.

— Папа! — звонкий голос Юли разрезал воздух. Она спешила к отцу, её каблучки отбивали чёткий ритм по мрамору.

— Юля? — Алексей удивлённо приподнял бровь. — Саша, ты тоже здесь?

Лицо Григория Юрьевича просветлело, морщинки вокруг глаз разгладились:

— Молодёжь решила устроить здесь свидание.

Повисла лёгкая неловкость, и Алексей поспешил разрядить обстановку:

— Не будем тогда мешать молодым, — он невольно улыбнулся, поправляя безупречный галстук. — Нам тоже пора в зал.

— Минуту, — Григорий Юрьевич жестом фокусника указал на меня. — Позволь представить моего консультанта — Михаил Молотов, однокурсник моего сына.

— Опять твои шутки, — расхохотался Алексей, но его цепкий взгляд успел оценивающе скользнуть по моей фигуре. — Консультант, значит...

— На этот раз, без шуток, — Григорий Юрьевич выпрямился, его голос приобрёл стальные нотки. — Фортуна в последнее время ко мне не благосклонна, может, молодость и свежий взгляд изменят расстановку сил.

Алексей, оценив серьёзность момента, мгновенно перестроился. Его лицо приобрело располагающее выражение, а в глазах появился профессиональный интерес:

— Рад приветствовать, молодой человек. Демидов Алексей Борисович, — он протянул руку для рукопожатия. — Чувствуйте себя как дома и ни в чём себе не отказывайте.

— Михаил, — ответил я, отмечая крепость его рукопожатия. — Благодарю за радушный приём.

— Что вы, — он чуть задержал мою руку в своей, внимательно всматриваясь в глаза. — Для доверенного лица моего старого товарища это меньшее, что я могу сделать.

Юля с младшим Ермолаевым поднялись на второй этаж, где располагался балкон для зрителей, утопающий в мягком свете настенных бра. Нас же Алексей Борисович проводил на третий ряд, обитый тёмно-бордовым бархатом, после чего он занял своё место за отдельной стойкой рядом с аукционистом.

Первый этаж старинного здания, переоборудованного под аукционный дом, был заполнен цветом местной элиты. Около пятидесяти человек, облачённых в дорогие костюмы и платья, негромко переговаривались, обсуждая предстоящие лоты.

Молодой аукционист в безупречно сидящем чёрном костюме обменялся быстрым взглядом с Алексеем Борисовичем и, получив едва заметный кивок, объявил о начале торгов. Гул голосов мгновенно стих, словно по мановению волшебной палочки.

Два ассистента в белых перчатках вынесли первый лот. Аукционист объявил стартовую цену — полтора миллиона с шагом в двести тысяч. Воздух в зале словно наэлектризовался. За считанные минуты ценник взлетел до трёх миллионов. Мэр, сидевший в первом ряду, неторопливо поднял табличку с номером один, и лот был продан за три миллиона двести тысяч.

Григорий Юрьевич внешне сохранял невозмутимость, но я замечал, как его пальцы едва заметно подрагивали каждый раз, когда выносили новый лот. Его глаза, казалось, просвечивали каждый предмет насквозь, оценивая, просчитывая, анализируя.

— Григорий Юрьевич, сегодня решили воздержаться? — вкрадчивый голос Аркадия сочился ядом. — Или финансовые затруднения?

— Просто нет ничего интересного, — небрежно обронил Григорий Юрьевич, не удостоив собеседника взглядом. Его пальцы мягко постукивали по подлокотнику кресла. — Интересного для меня.

— Бросьте, — Аркадий растянул губы в снисходительной усмешке. — У вас глаза загораются при каждом новом лоте.

— Лот номер семь! — звонкий голос аукциониста разрезал напряжённую атмосферу.

Григорий Юрьевич внешне остался невозмутим, но я заметил, как его спина чуть напряглась, а дыхание стало глубже. Годы деловых переговоров научили его контролировать эмоции, но некоторые признаки все же выдавали его неподдельный интерес к происходящему.

— Данный лот добыт из измерения Багровый Зенит, — голос аукциониста эхом разнёсся по залу, отражаясь от высоких потолков. — Внутри него может быть сокрыто всё что угодно.

Аркадий театрально откинулся на спинку кресла, его губы искривились в насмешливой улыбке:

— Или как обычно — ничего.

Волна смеха прокатилась по залу, отражаясь от хрустальных люстр. Даже чопорные дамы на балконе прикрывали рты веерами, пряча улыбки.

Я наклонился к Григорию Юрьевичу, чувствуя тонкий аромат его дорогого парфюма:

— Почему все смеются?

Его сильные пальцы стремительно сжались на рукаве моего пиджака. Он склонился ко мне, его дыхание едва касалось моего уха:

— Камни из измерения Багровый Зенит — как драгоценная шкатулка. Снаружи — произведение искусства, внутри — чаще всего пустота.

Я откинулся на бархатную спинку стула, позволив себе лёгкую улыбку:

— Тем лучше. Меньше конкурентов.

— Да тише, услышат же.

Григорий Юрьевич едва заметно поморщился, его пальцы нервно забарабанили по подлокотнику. Моё легкомыслие явно не вписывалось в его тщательно продуманную стратегию.

— Стартовая цена — двести тысяч, шаг — пятьдесят, — объявил аукционист, его молоток замер в ожидании. — Кто откроет торги?

Григорий Юрьевич сидел неподвижно, как опытный охотник в засаде. Его глаза, прищуренные и внимательные, следили за каждым движением в зале. Когда цена достигла пятисот пятидесяти тысяч, и аукционист начал отсчёт, он неторопливо поднял табличку с номером тридцать один.

— Шестьсот тысяч джентльмену с номером тридцать один! Кто больше? — голос аукциониста разнёсся по залу.

Мы уже почти ощутили вкус победы, когда краем глаза заметил движение. Аркадий, словно павлин, демонстрирующий оперение, гордо вскинул табличку с номером шестнадцать.

Противостояние набирало обороты. Цены взлетали, как осенние листья на ветру. При достижении миллионной отметки Аркадий вскочил, его лицо побагровело от возбуждения:

— Какие-то жалкие пятьдесят тысяч? Это ниже моего достоинства! — он практически рычал, брызги слюны сверкали в свете люстр. — Полтора миллиона!

Аукционист обменялся быстрым взглядом с Алексеем Борисовичем, получив едва заметный кивок:

— Меняем шаг. Пятьсот тысяч! Полтора миллиона от участника шестнадцать!

В битву вступил Баринов-старший, и цены взмыли до головокружительных высот. На отметке в пять миллионов — последней ставке Аркадия — Григорий Юрьевич занёс руку для очередной ставки. Я перехватил его запястье, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Наша молчаливая борьба не укрылась от внимательных глаз. Баринов-младший остановил отца одним властным взглядом, кивком указывая на наше замешательство.

— Участник под номером тридцать один? — в голосе аукциониста звучало нетерпение. — Вы намерены повысить ставку?

Я позволил себе хищную улыбку, и Григорий Юрьевич, наконец поняв мой замысел, медленно опустил табличку, качая головой. В его глазах мелькнуло понимание — иногда лучшая стратегия заключается в том, чтобы позволить противнику перехитрить самого себя.

— Прошу прощения, нос зачесался, — он, бросив номерок себе на колени, почесал нос. — Недоразумение.

Некоторые присутствующие раскусили замысел и начали хихикать над горе-победителем.

Аркадий резко выпрямился в кресле, его лицо побагровело от осознания возможного подвоха:

— Требую немедленного вскрытия! — его голос сорвался на хриплый крик, эхом отразившийся от мраморных стен.

Аукционист бросил быстрый взгляд на Алексея Борисовича, получив едва заметный кивок:

— Сейчас пригласим мастера.

Центральная часть пола перед трибуной плавно разошлась, открывая взору компактную мастерскую. Из-за тяжёлой бархатной занавеси появился седовласый мастер в кожаном фартуке, потёртом от времени и работы. Его морщинистые руки, покрытые шрамами многолетнего опыта, бережно приняли шипастый камень.

Звон маленького молотка разносился по притихшему залу. С каждым точным ударом от камня откалывались кристаллические осколки, сверкающие в свете люстр, как россыпь драгоценностей. Зрители, словно заворожённые, приподнимались со своих мест, а балкон второго этажа заполнился перешёптывающимися силуэтами.

Мастер поднял глаза, в которых читалось искреннее сожаление:

— Прошу прощения, господа. Камень пуст.

Аркадий застыл, его пальцы побелели от напряжения. Номерок выскользнул из дрожащих рук и глухо стукнулся об пол. Он развернулся так резко, что его пиджак взметнулся, как крылья.

— Объявляется перерыв. — голос Алексея Борисовича прозвучал как гонг.

Григорий Алексеевич впился в меня пронзительным взглядом:

— Что это было?

Я открыл рот для ответа, но нас прервал яростный рёв Аркадия у дверей:

— Вы знаете, кому преграждаете путь?!

Алексей Борисович приблизился к нему, излучая спокойную уверенность:

— Не могу позволить вам уйти без оплаты приобретённого лота.

— Чистой воды подстава! — брызги слюны вылетели изо рта Аркадия.

Мэр шагнул вперёд, его массивная фигура источала властность:

— Это был просчитанный блеф, господин Аркадий, в котором аукционный дом никак не причастен. И должен отметить, что мы оба попались на него. Оплатите покупку, не роняйте своё достоинство.

Аркадий резко развернулся ко мне, его глаза налились кровью:

— Ах ты, щенок! Твоих рук дело!

Он рванулся вперёд, пальцы скрючились, намереваясь вцепиться в воротник моего пиджака. Движение было быстрым, но предсказуемым. Я перехватил его запястья одним плавным движением, разводя руки в стороны и слегка выкручивая — ровно настолько, чтобы причинить дискомфорт, но не травму.

— Как... ты... смеешь! — прохрипел Аркадий, его взгляд заметался по залу в поисках поддержки. Но окружающие застыли безмолвными статуями, наблюдая за разворачивающейся сценой.

Одним точным движением я оттолкнул его. Аркадий отшатнулся, его лакированные туфли заскользили по мраморному полу. Он неуклюже привалился к стене, покрытой шелковыми обоями цвета бургундского вина.

— Ты... ты знаешь, что теперь с тобой будет? — его грудь тяжело вздымалась, галстук сбился набок.

Григорий Юрьевич шагнул между нами, его осанка излучала спокойную силу:

— Ничего с ним не будет. Этот молодой человек — студент академии Александрова. Он под защитой империи. Советую тщательно обдумать свои следующие действия.

Аркадий осёкся, словно проглотил язык. Краска схлынула с его лица, оставив его бледным и потерянным.

"Новый статус определённо имеет свои преимущества" — мелькнула в моей голове довольная мысль.

— Позвольте проводить вас для оформления оплаты. — Алексей Борисович мягко, но настойчиво направил Аркадия к двери кабинета.

Григорий Юрьевич развернулся ко мне, его взгляд потяжелел:

— Ну и?

Ему не терпелось получить ответы.

Я указал на камень, возле которого мой браслет отзывался едва заметной пульсацией:

— Эти камни имеют фиксированную цену на рынке?

— Да, это так. — подтвердила Юля, спускаясь по лестнице вместе с Ермолаевым младшим.

— Я хочу его приобрести. — произнёс я с невозмутимостью шахматиста, делающего очередной ход.

К нам приблизилась сотрудница аукционного дома — стройная девушка в безупречном чёрном костюме. Её тёмные волосы были собраны в идеальный пучок, а карие глаза излучали профессиональную внимательность:

— Двести тысяч.

— Оформляйте документы. — коротко кивнул я.

— Я оплачу. — отрезал Григорий Юрьевич. Несмотря на явное недовольство, в его голосе проскользнули нотки уважения к проведённой комбинации.

В центре аукционного зала наша небольшая компания притягивала всеобщие взгляды, словно магнит. Я, выпрямив спину и сохраняя невозмутимое выражение лица, повёл всех обратно к трибуне. Мои размеренные шаги и уверенная осанка говорили о полном контроле над ситуацией.

— Прошу вскрыть этот камень. — обратился я к мастеру, слегка склонив голову в знак уважения.

Старый мастер, с проницательным взглядом и руками, покрытыми шрамами от многолетней работы, взялся за дело. Я внимательно следил за каждым его движением, отмечая, как упрямо камень сопротивляется обработке. В тусклом свете ламп было видно, как глаза мастера загорались всё ярче с каждым ударом — настоящий профессионал всегда ценит достойный вызов.

Воздух в зале, казалось, сгустился от напряжения, когда по поверхности камня змеиными тропами поползли первые трещины. Внешняя оболочка, переливающаяся багровыми отблесками, начала осыпаться, словно осенняя листва.

Мастер, не говоря ни слова, потянулся к старинному деревянному ящику, достав оттуда другой молоток — близнец первого, но с древней руной, светящейся тусклым серебром. Закатав рукава потёртого фартука, он взялся за работу с удвоенным рвением.

Толпа вокруг нас росла, как прибывающая волна. Я замечал, как люди невольно подавались вперёд при каждом ударе, словно это был финал театральной постановки. Даже когда перерыв закончился, никто не спешил расходиться — все взгляды были прикованы к рукам мастера.

— Я втянул вас в игру без вашего ведома, — я говорил полушепотом, отвечая на его ранее заданный вопрос. — Поэтому прошу прощения.

— Но я же видел серебристые блики, они же мне не показались? — Григорий Юрьевич засомневался в увиденном.

— Именно. Обратная сторона наблюдательности, иллюзия видеть желаемое, — я остановился, увидев, как его лицо бледнеет. — Это было сделано, чтобы всё было естественно.

— Ты меня использовал!

— Я думаю, что смогу компенсировать.

Последний удар прозвучал подобно грому в притихшем зале. В морщинистых руках мастера лежал серебристый камень для телепортации, переливающийся, как лунная дорожка на воде.

— На первый взгляд, похоже, что это измерение заброшенных шахт или шахты гномов. — проговорил мастер, вращая находку под светом хрустальных люстр.

Нас обоих, схватив начали трясти, поздравляя с находкой.

— Три миллиона! — раздался нетерпеливый возглас из-за спины.

— Четыре миллиона. — промурлыкала элегантная девушка, одарив присутствующих профессиональной улыбкой.

Григорий Юрьевич, поправляя дорогой галстук, рассмеялся:

— Пять триста. Как раз собирался купить камень из Багрового Зенита, за минусом двухсот, что уже вложил.

— Десять. — прогремел голос Баринова-старшего. Толпа расступилась перед ним, как море перед Моисеем. — Десять миллионов рублей. — повторил он с той особой интонацией, которая не предполагала возражений.

Я заметил, как Григорий Юрьевич сдержанно отступил, признавая поражение. Медленно повернувшись к мэру, я позволил себе лёгкую улыбку:

— Благодарю за щедрое предложение, но камень оформлен на Григория Юрьевича. Ему и решать его судьбу.

С отточенной грацией я протянул Григорию Юрьевичу камень и документы, где его имя было выведено каллиграфическим почерком. Мой жест был исполнен уважения, но в то же время в нём читалась непоколебимая уверенность в правильности принятого решения.

В раскрытых дверях, планируя покинуть аукционный дом, стоял потемневший от злости Аркадий, оскорблённый дважды за вечер.

Глава 10

Я заметил, как напряжённое лицо Григория Юрьевича преобразилось при виде протянутого камня — морщины разгладились, а в стальных глазах промелькнул хищный блеск. Документы с его именем он принял с той же грацией, с какой лев принимает свою добычу. Мэр, стоявший поодаль, натянул дежурную улыбку, от которой его узкие губы превратились в тонкую линию, и чинно проследовал к своему месту.

Когда мы заняли свои места в прохладном зале для торгов, я склонился к Григорию Юрьевичу:

— Что связывает вас с мэром города?

Его лицо исказила гримаса, будто он проглотил что-то горькое. Он побарабанил пальцами по подлокотнику кресла:

— В любой другой ситуации я бы сказал, что это не твоё дело, — процедил он сквозь зубы, затем, помедлив, добавил уже спокойнее. — Но учитывая обстоятельства... До его избрания у нас были серьёзные разногласия касательно измерения Рудного провала. При поддержке предыдущего мэра я получил возможность на добычу, но теперь...

— Теперь что? — я подался вперёд, внимательно изучая его лицо.

— Я возвёл там целый укрепрайон, — Григорий Юрьевич машинально потёр массивный перстень на указательном пальце. — Но нас постоянно атакуют неизвестные. Вместо добычи приходится заниматься обороной.

Мы погрузились в молчание, наблюдая за ходом торгов. Позже я неспешно прогуливался между рядами витрин из красного дерева, где под хрустальными колпаками поблёскивали драгоценные артефакты. Время от времени я прислушивался к браслету, втайне надеясь на сигнал, но тщетно. Кожей я чувствовал любопытные взгляды присутствующих — они ждали моей следующей покупки, как ждут развязки увлекательного спектакля.

— Для меня больше ничего интересного, — объявил я, подходя к группе, где Ермолаев-младший и Юля стояли рядом со своими отцами. Юля, затянутая в элегантное платье, бросила на меня быстрый, изучающий взгляд.

Григорий Юрьевич положил свою тяжёлую руку мне на правое плечо:

— Ну, молодой человек, так просто вы не отделаетесь, — он повёл меня в направлении выхода. — Мы с вами ещё не закончили.

— Именно так, — поддержал Алексей Борисович, опуская руку на моё левое плечо. — Тем более наш общий теперь товарищ обещал устроить банкет.

Они повели меня к выходу, словно конвоиры особо ценного пленника. Ермолаев-младший и Юля последовали за нами, негромко переговариваясь.

У парадного входа на вымощенной гранитом площади, ждали две роскошные именные кареты, начищенные до зеркального блеска. Я оказался в компании Ермолаевых, а Демидовы следовали за нами в своём экипаже.

Григорий Юрьевич откинулся на бархатную спинку сиденья, его глаза искрились любопытством, как у кота, обнаружившего интересную добычу:

— Итак, Михаил, я ничего не слышал о твоей семье. Чем вы занимаетесь?

В этот момент Александр судорожно закашлялся, подавившись воздухом, и его отец принялся энергично хлопать его по спине.

— Всё очень просто, — сказал я, не скрывая усмешки при виде побагровевшего лица Александра. — Я сын простого кузнеца. Неудивительно, что вы обо мне не слышали.

В карете повисла тишина, густая и вязкая, как остывающий воск.

— И ты смог поступить в академию? — Григорий Юрьевич подался вперёд, его брови сошлись на переносице.

— С первой попытки! — выпалил Александр, опередив меня. Его глаза загорелись юношеским азартом. — Это с ним я тогда сражался на церемонии, о которой рассказывал!

Ермолаев-старший застыл, словно шахматист, обдумывающий неожиданный ход противника:

— Я был на церемонии, но вокруг тебя постоянно была такая толпа, что разглядеть не удалось, — он выдержал паузу, поглаживая бороду, — И после этого вы стали друзьями? — его взгляд метался между нами, сканируя нашу реакцию.

— Отец! — возмущённо воскликнул Александр, выпрямляясь в полный рост и едва не ударившись головой о крышу кареты.

— Мне пора на выход? — спросил я с иронической усмешкой, положив руку на дверную ручку.

Григорий Юрьевич медленно покачал головой, его глаза сузились, как у человека, просчитывающего сложную комбинацию:

— Нет, молодой человек, так просто я теперь вас не отпущу.

— Видите, какая ирония, в драке можно нажить не только врагов…

Григория Юрьевич слегка усмехнулся и одобрительно кивнул, подтверждая мои слова.

Взметнувшиеся в вечернее небо шпили "Золотого павлина" — роскошного трёхэтажного особняка — притягивали взгляд витражными окнами, в которых играли последние лучи заходящего солнца. Массивные дубовые двери бесшумно распахнулись перед нами, и седовласый метрдотель, заметив властный кивок Григория Юрьевича, почтительно склонился.

— Григорий Юрьевич! Алексей Борисович! Позвольте проводить вас к лучшему столику. — прошелестел он, идя впереди по устланной бордовым ковром лестнице.

Я для себя отметил его знание гостей поимённо — показатель высокого сервиса и частоты посещения моими товарищами данного заведения.

С выбранного места на втором этаже открывался вид на безупречно ухоженный сад, где мерцали искусные фонари. Я занял место, позволяющее наблюдать сад.

Стол ломился от изысканных блюд — Григорий Юрьевич, поглаживая седеющую бороду, настоял на заказе, способном накормить роту солдат. Когда графин с вином превратился в пустую ёмкость, а щёки присутствующих порозовели, он резко подался вперёд, опершись могучими руками о столешницу:

— Михаил, говори! Чем могу отблагодарить? — его зычный голос заставил вздрогнуть пробегавшего мимо официанта. — Для тебя ничего не жалко.

Я медленно промокнул губы накрахмаленной салфеткой, выдерживая паузу:

— Видите ли, наши интересы совпали весьма удачно...

— Брось эти реверансы! — Григорий Юрьевич стукнул ладонью по столу, заставив звякнуть серебряные приборы. — Я намерен отблагодарить тебя по-царски!

Алексей Борисович, прищурив хитрые глаза, качнул бокалом:

— А знаете, будь у Григория Юрьевича дочь, ты бы, Михаил, уже примерял фрак жениха.

Тишина, повисшая над столом, казалась осязаемой. Я выпрямил спину, чуть склонив голову:

— Увы, Алексей Борисович, сыну кузнеца такие мысли непозволительны. — мои губы тронула лёгкая улыбка, призванная смягчить возникшее напряжение.

Алексей Борисович кинул взгляд на остальных и не поверил в сказанное:

— Ну в этот то раз вы уже шутите, правда? — с каждой секундой его глаза становились всё больше.

В последней попытке получить правдивый ответ он метнулся взглядом к своей дочери, и та, втянув губы, кивнула, давая понять отцу, что всё именно так.

Я решил разрядить обстановку:

— Однако у меня действительно есть просьба.

Григорий Юрьевич подался вперёд, забыв об этой глупости:

— Не томи!

— Мы с однокурсницей Юли работаем над одним... амбициозным проектом, — я выдержал паузу, отмечая, как напряглись плечи собеседника. — Нам крайне необходимы материалы из измерений и камни стихий.

Раскатистый смех Григория Юрьевича заполнил пространство:

— Только-то! — он опрокинул бокал, и молчаливый официант тут же наполнил его вновь. — Получишь всё по мере добычи из измерения. Того самого, от которого ты мне подарил камень.

Юля, непривычно бледная, с дрожащими пальцами, сжимающими салфетку, медленно поднялась из-за стола:

— Прошу простить, нам необходимо ненадолго отлучиться. — её голос, обычно звонкий, звучал глухо и напряжённо.

Александр, словно очнувшись, закашлялся, торопливо промокнул губы салфеткой и, неуклюже поклонившись, последовал за ней. Его плечи заметно напряглись, когда они спускались по мраморным ступеням в сад, утопающий в сумерках.

Я выждал десять минут, наблюдая за игрой света в гранях хрустального бокала, прежде чем небрежно обронить:

— Пожалуй, освежусь на балконе.

Прохладный вечерний воздух, напоенный ароматом цветущих лип, освежал разгорячённое лицо. Где-то вдали шумел город — размеренно и успокаивающе. Внезапно тишину разорвал надрывный голос Юли:

— Только сейчас ты решил опомниться? — каждое слово звенело от сдерживаемых эмоций.

— О чём ты? — Александр почти шептал, но даже в шёпоте слышалась растерянность.

— Прекрати притворяться! — её голос сорвался на высокой ноте. — Стоило появиться приглашению на свидание, и ты тут же активизировался. А где же ты был раньше?

Силуэт Александра в тени раскидистого клёна казался окаменевшим. Даже в полумраке было заметно, как он опустил голову, признавая свою вину в молчаливом раскаянии.

— Так я и думала. — в голосе Юли послышались всхлипы. Она медленно двинулась к ресторану, её каблуки едва слышно стучали по мощёной дорожке.

Я спустился по витой лестнице, соединяющей балкон с садом, и приблизился к Александру, который, словно часовой, застыл в тени дерева.

— Что я должен был ей сказать? — его кулак с глухим стуком врезался в древесную кору.

— В амурных делах я не советчик, — я небрежно прислонился к стволу, внимательно наблюдая за реакцией друга. — Но одно знаю точно: признаться стоило... и стоило давно.

— Думаешь, я не понимаю? — Александр провёл рукой по лицу, пытаясь совладать с эмоциями. — Всё ждал подходящего момента...

— Ничего непоправимого не случилось, — я положил руку ему на плечо, чувствуя, как напряжены его мышцы. — Первый шаг сделан, — мои губы тронула едва заметная улыбка. — а дальше... дальше дело техники.

Александр нервно взъерошил волосы, и мы вернулись в тёплый, наполненный приглушённым гулом голосов зал ресторана. Хрустальные люстры отбрасывали мягкий свет на белоснежные скатерти и начищенные до блеска приборы.

— Юля отошла? — Александр опёрся на спинку стула, пристально всматриваясь присутствующим в глаза.

Григорий Юрьевич напрягся, его массивные пальцы сжали ножку бокала. Алексей Борисович подался вперёд:

— Постой, она же с тобой выходила.

— Должна была вернуться, — Александр медленно поднялся, его лицо побледнело. — Я подумал, что она... в уборной.

Мгновение тишины — и все присутствующие обменялись тревожными взглядами. Стулья с грохотом отодвинулись. Я коротко кивнул Григорию Юрьевичу:

— Мы с Александром обыщем территорию. Вы опросите персонал.

У парадного входа застыли кареты. Ночная тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков, казалась зловещей. Внезапно воздух прорезал приглушённый женский крик.

Выскочив на мощёную улицу, мы увидели, как трое громил тащат Юлю к тёмной карете. Один зажимал ей рот ладонью, второй крепко держал за руки, третий толкал в спину. Её платье было измято, а элегантная причёска растрепалась.

— За каретой! — я резко развернулся к Александру и указал на одну из наших, но увидел в его глазах лишь панический ступор. — Живо, чёрт возьми!

Активировав внутреннее усиление для скорости, я устремился к ним. Юля отчаянно извивалась в руках похитителей, но они всё же втолкнули её в карету. В последний момент я успел запрыгнуть на заднюю подножку, беззвучно цепляясь за поручень.

— Рома, мы не перегибаем? — донёсся изнутри неуверенный голос.

— Захлопнись! — грубый окрик второго прервал сдавленные всхлипы Юли. — Тёма, нам отвалили неприличную сумму и велели не церемониться.

— Сучка укусила! — взвыл Тёма, и звук жёсткой пощёчины слился с болезненным вскриком Юли.

Я мысленно прокручивал варианты действий. Три противника, замкнутое пространство, испуганная девушка.

— Мой отец заплатит любые деньги! — голос Юли дрожал, срываясь на шёпот. — Просто... просто отпустите меня.

— Заткнись! — Рома с силой ударил кулаком по обивке кареты. — Будешь сидеть тихо — вернёшься домой в целости.

Кучер, покачиваясь на сидении, расхохотался:

— Надо же, как этот сопляк допёк толстосума! Такие деньжищи отвалил!

— Чую, это похищение нам дорого обойдётся, — пробормотал Тёма, нервно теребя воротник.

Рома презрительно сплюнул:

— Не скули! С такой оплатой мигом исчезнем из города. Ищи-свищи нас потом.

Карета начала вилять по булыжной мостовой. Я методично раскачивал её, просчитывая амплитуду движений. Впереди в тусклом свете газовых фонарей показался крутой поворот налево — идеальное место для задуманного.

— Федя, твою мать! — взревел Рома. — Ты что, вожжи держать разучился?

Кучер привстал, пытаясь удержать равновесие:

— Да прямо... — он обернулся, и его глаза расширились от ужаса. — Сзади! Этот гадёныш на подножке!

Дождавшись нужного момента, я резко качнул карету вправо. Колёса заскользили по влажной от вечерней росы брусчатке. В следующий миг заднее колесо с оглушительным треском врезалось в вековой дуб. Меня отбросило в сторону, но годы тренировок не прошли даром — перекатился, гася инерцию, и лишь слегка оцарапал руки и получил незначительные ссадины.

— Федя... Федя, чтоб тебя! Какого чёрта мы встали? — паника в голосе Ромы была почти осязаемой.

Кучер, держась за ушибленное плечо, безуспешно пытался сдвинуть карету с места. Лошадь, нервно всхрапывая, била копытами, но увязшая в придорожной канаве карета не двигалась.

— Колесо... — простонал Федя, утирая кровь с рассечённой брови. — Намертво заклинило.

— К чёрту! — Рома с грохотом распахнул дверцу. — Прикончим его здесь!

Выпрямившись во весь рост, я неспешно двинулся вперёд, позволяя свету фонаря играть на моём силуэте. Рома и Тёма вышли навстречу, их тени причудливо растягивались по брусчатке.

— Сейчас получишь особый сюрприз. — оскалился Рома, выхватывая нож.

Лезвие тускло блеснуло в полумраке. Я перехватил его руку, намереваясь вывернуть оружие, но Рома, не меняя траектории, продолжил движение к моему животу. Уклонившись в последний момент, я почувствовал, как лезвие оставило неглубокий порез на боку.

— Гляди-ка, не так прост, как кажется! — истерический смех Ромы разнёсся по пустынной улице. Молниеносным движением он перебросил нож в левую руку и снова атаковал.

Внутренняя магия усиления — вот в чём был его козырь. Теперь стало ясно, почему простой бандит смог без проблем продолжить атаку, несмотря на мои манёвры. Парирование ударов стало бесполезным, а тут ещё и Тёма присоединился к драке. Я позволил внутренней силе течь без ограничений, чувствуя, как ярость затапливает сознание. Выбив нож в начале второй атаки, я превратился в неудержимую машину для драки, нанося удары обоим противникам. В состоянии берсерка боль от их ответных ударов казалась незначительной.

— Ми... ша... — сдавленный всхлип Юли заставил меня обернуться.

Федя, прижав девушку к себе, сдавливал её горло. Её лицо побледнело, а пальцы беспомощно царапали его руку.

— Довольно! — прорычал Федя, сильнее стискивая хватку.

Его подельники, прихрамывая, отступили к нему. Рома сплюнул кровь:

— Чёртов дьявол, здорово он нас отделал.

Я стоял, восстанавливая дыхание. От разгорячённого тела в холодном вечернем воздухе поднимался пар, придавая мне демонический вид. Вдалеке послышался стук копыт и скрип колёс быстро приближающейся кареты.

Двое бандитов выглянули из-за повреждённой кареты, а Федя обернулся на звук. Я воспользовался моментом — активировал игломёт, выжидая секунду, чтобы не травмировать Юлю. Заряд ударил точно в спину Феди, и тот рухнул вперёд вместе с ней. Второй игломёт, заряженный с двухсекндной задержкой, выстрелил по оставшимся бандитам, отправляя их в беспамятство.

Федя, едва оправившись от контузии, судорожно оглядел позиции. Его покрасневшие глаза метались из стороны в сторону. Внезапно его лицо исказилось — он, наконец, осознал их тактическое поражение без заложника. Резко движением, он рванулся к Юле, но в него уже летел очередной дротик.

Воздух разорвался оглушительным хлопком, и небольшая взрывная волна отбросила Федю, буквально на метра два, но в сочетании с предыдущей атакой он стал временно не опасен. Юля, свернувшаяся клубком на земле, вздрагивала при каждом новом взрыве.

Преодолев разделяющее нас расстояние за несколько широких шагов, я подхватил её трясущееся тело. Она инстинктивно сопротивлялась, её пальцы впивались в мои предплечья.

— Да я это, — процедил я сквозь зубы, крепче прижимая её к себе. — А теперь нужно делать ноги отсюда.

Александр, восседавший на козлах, уже спускал ногу на подножку кареты.

— Её нужно увезти отсюда! — мой властный окрик остановил его порыв. Одним движением я усадил дрожащую Юлю рядом с ним.

— Но их же тро... — начал было Александр, но я не дал ему закончить.

Мощный удар по заднице лошади заставил её рвануться вперёд. Карета, скрипнув рессорами, унеслась прочь, оставляя меня одного против оставшихся противников.

Глава 11

Карета исчезла за поворотом, растворившись в сумраке вечерних улиц. Тишина, нарушаемая лишь далёким цокотом копыт, казалась оглушительной. Я стоял неподвижно, чувствуя, как внутренняя сила пульсирует в каждой клетке тела.

Федя, держась за голову, пошатываясь, отступил на несколько шагов. Его массивная фигура, обычно излучающая уверенность, теперь выглядела растерянной.

— Да что с этим сопляком не так? — прохрипел он, морщась от боли.

Тёма, нервно переводил встревоженный взгляд с меня на Рому. Его бледное лицо покрылось испариной.

— Ты же говорил, у него только внутреннее усиление, — дрожащим голосом произнёс он, подаваясь вперёд. — Как у него может быть две способности? Да ещё и берсерк?

Рома медленно приблизился к Тёме, его глаза опасно сверкнули в полумраке.

— Не неси чушь, — процедил он сквозь зубы, обдавая собеседника горячим дыханием. — Такого в природе не существует.

— Тогда что это? — Тёма вытянул дрожащую руку в мою сторону.

Звук пощёчины разрезал воздух. Тёма отшатнулся, прижимая ладонь к покрасневшей щеке. В его глазах мелькнула злость, смешанная с унижением.

Я позволил себе холодную усмешку.

— Кто вас нанял? — небрежно бросил я, играя с перчаткой на правой руке. — Скажете — может быть, останетесь в живых.

Рома запрокинул голову и разразился хохотом, словно у него в рукаве ещё были тузы. Его лицо исказилось в гримасе ярости:

— Да я ещё даже не начинал!

Он ринулся вперёд, словно выпущенная пружина. Воздух вокруг нас наполнился звенящим напряжением. Тёма и Федя попытались атаковать с флангов, но несколькими точными ударами я отправил их в беспамятство. Рома же продолжал наступать, его движения становились всё быстрее, а вокруг тела разгоралось ослепительное сияние ауры.

— Ну теперь-то мы с тобой на равных, — выдохнул он, нанося сокрушительный удар.

Я отлетел назад, впечатавшись в дерево.

— Мне дорого обходится режим берсерка, — прорычал Рома, его глаза светились неестественным огнём. — Но сегодня особый случай.

Перейти в режим берсерка? Нет, это было бы слишком просто. Я зарядил игломёт. Одна секунда на ожидание, и выстрел рассёк воздух. Рома застыл со зловещей ухмылкой на лице, не подозревая, что это только начало.

Он оскалился, обнажая зубы в хищной усмешке. Его массивная фигура, окутанная пульсирующей аурой, надвигалась подобно грозовой туче. В режиме берсерка превращается в сталь, поэтому пробить его такой атакой не было шансов, а от небольшого взрыва ему только слегка опалило волосы.

— И это всё, на что ты способен? — прогремел он и сокращал дистанцию.

Я позволил себе лёгкую улыбку, чувствуя, как время словно замедляется вокруг нас.

— Да подожди, это только начало.

Воздух загудел от напряжения. Две секунды растянулись в вечность, прежде чем следующий дротик прочертил серебристую дугу в полумраке. Рома инстинктивно выставил блок, скрестив руки перед лицом. Взрывная волна подхватила его массивное тело, швырнув назад. Его сапоги прочертили две борозды в утоптанной земле, но он всё же удержался на ногах.

— Какой у тебя предел? — спросил я, уже заряжая следующий выстрел.

Дротик просвистел мимо, но в глазах Ромы мелькнуло понимание — он заметил, как с каждым выстрелом взрывы становятся мощнее. Его лицо исказилось от ярости, когда он осознал бесполезность блокировки и, заметив уже светящийся дротик, увернулся. С рыком, больше похожим на звериный, он бросился вперёд, занося кулак для сокрушительного удара.

В тот момент, когда его искажённое торжеством лицо оказалось в двух метрах от меня, второй заряженный игломёт в моей левой руке выплюнул дротик. Глаза Ромы расширились от шока — он не ожидал контратаки. Взрыв отбросил его ещё дальше, тело безвольной куклой пролетело метров пять.

— Жалкий щенок, сражайся в честном бою! — прохрипел он, пошатываясь и протирая слезящиеся от яркой вспышки глаза.

Мой голос стал похож на шипение змеи:

— В честном бою? — я сделал паузу, чувствуя, как внутри закипает гнев. — А похищать девушку — это честно?

Каждый шаг вперёд отдавался гулким эхом.

— А когда проигрываешь бой, шантажировать меня её жизнью — это честный бой? — воздух вокруг меня начал дрожать от напряжения. — Ну что же, я тебе устрою честный бой.

Я рванулся вперёд, превратившись в размытое пятно. Каждый удар наполнялся всё большей яростью, каждый выпад становился сильнее предыдущего. Рома пытался защищаться, но его движения становились всё медленнее и неувереннее. После особенно мощного удара он рухнул на землю.

Впервые за всё время я чувствовал, что полностью контролирую режим берсерка. Ярость постепенно утихала, оставляя место холодной решимости. Я позволил силе медленно отступить, возвращаясь в нормальное состояние, но твёрдо знал — это ещё не конец.

Навалившись на поверженного противника, я методично наносил усиленные пощёчины. Каждый хлёсткий шлепок отдавался эхом в ночной тишине. Кровь из разбитого носа Ромы заливала его искажённое лицо.

— Кто? — удар. — Кто? — ещё удар.

Рома запрокинул голову, издавая булькающий смех. Алые капли стекали по его подбородку, впитываясь в воротник измятой рубашки. В его помутневших глазах плескалось безумие — мозги ему явно отшибло окончательно.

Я презрительно скривился, отворачиваясь от этого жалкого зрелища. Толку от него теперь не добиться. Взгляд упал на Тёму, который, скорчившись, прижимался к массивному стволу старого дуба. Следы нашей недавней схватки виднелись на растрескавшейся коре. В лунном свете его бледное лицо казалось почти призрачным.

— У меня больше нет желания с вами церемониться, — процедил я сквозь зубы, медленно направляясь к нему.

Тёма судорожно сглотнул, по его подбородку стекала тонкая струйка крови.

— Ты не понимаешь, — прохрипел он, сплёвывая красным на примятую траву. — Нас же после этого не оставят в живых. Ты даже не представляешь, с кем ты связываешься.

Холодная усмешка исказила мои губы.

— Очень даже хорошо знаю.

Игломёт в моей руке дёрнулся, посылая заряд в крону дуба над ним. Треск разлетающихся веток заставил Тёму вздрогнуть всем телом. Рука медленно опустилось, целясь прямо ему в лицо.

— Вы не первые, кого отправляют на убой.

Тёма попытался рассмеяться, но его смех перешёл в болезненный кашель. Он обхватил рёбра трясущимися руками.

— И что ты будешь делать, когда узнаешь, кто он? — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Где ты, а где он.

Я сделал ещё шаг вперёд, наслаждаясь страхом, плескавшимся в его расширенных зрачках.

— Девушка, которую вы похитили — дочь влиятельного человека, — мой голос стал похож на шелест осенних листьев. — А ещё и студентка академии Александрова и находится под защитой империи.

Улыбка медленно расползлась по моему лицу, больше похожая на оскал хищника.

— Догадайся, кто ещё студент этой академии? — я сделал эффектную паузу. — И что с вами станет, когда за это дело возьмутся люди из комитета по обеспечению безопасности?

Кровь отхлынула от лица Тёмы, делая его похожим на восковую маску, а руки предательски задрожали.

Внутренне усмехнувшись собственной находчивости — упоминание таинственного комитета явно произвело нужный эффект — я решил надавить сильнее.

— Ты слышал о том, что произошло в сгоревшем двухэтажном заброшенном особняке в районе Стрелецкой бухты? — спросил я, внимательно следя за реакцией Тёмы.

Он прищурил опухшие глаза, в которых мелькнул проблеск узнавания:

— Ты о том пожаре, в котором один сгорел, а двое спаслись?

Мой смех прокатился по ночной тишине, заставив Тёму вздрогнуть.

— Сгорел в пожаре? — мой голос снизился до зловещего шёпота. — Наёмник зарезал одного, а потом вмешался я, и чтобы доделать дело, он просто всё решил сжечь.

Тёма подался вперёд, его голос задрожал от едва сдерживаемых эмоций:

— Как их звали?

— Имён я не знаю, — я небрежно пожал плечами. — Лишь только дебильные их кликухи — Сиплый и Лютый. Они якобы повесились в камере.

— Третий! — Тёма рывком поднялся на ноги, опираясь о шершавую кору дуба. Его колени дрожали от напряжения. — Какое погоняло того, что зарезали?

— Башка. — отрезал я.

По телу Тёмы словно пробежал электрический разряд. Ужас застыл в его расширившихся глазах, превратив лицо в застывшую маску.

— Ты его знал? — спросил я, наблюдая за его реакцией.

— Как так-то... — прошептал он, в отчаянии колотя кулаком по древесной коре. Костяшки его пальцев окрасились кровью. — Братец...

Вот это драма разворачивается.

— Ты знаешь, кто это сделал? — взревел Тёма в отчаянии, а по разбитому лицу начали скатываться слёзы вперемежку с кровью. — Скажи мне кто это и я его своими руками…

— У тебя нет ни единого шанса, — я сказал успокаивающим голосом. — Но если выдашь мне вашего заказчика, то я тебе скажу убийцу твоего брата.

Тёма облизнул разбитые губы:

— Толстяк, имени не знаю, он дела вёл только через Рому, — он на секунду призадумался. — Вспомнил! У него на каждой руке было по два перстня с камнями силы.

— Воздуха и огня? — мой вопрос прозвучал как удар хлыста.

Лицо Тёмы исказилось от осознания:

— Ты его знаешь?

— Конечно, — бросил я через плечо, направляясь к разбитой карете. — Аркадий, дери его за перстень, Златовласов.

Осмотрев повреждения кареты, я принялся отстёгивать лошадь. Её бока вздымались от тяжёлого дыхания.

— Ты сказал, что назовёшь имя убийцы моего брата! — отчаянный крик Тёмы эхом разнёсся по двору.

— Так, я уже озвучил. — ответил я, освобождая последнюю пряжку упряжи.

Я видел, как ужас медленно проступает на лице Тёмы. Тот, кто послал их на это задание, оказался убийцей его брата. Его губы задрожали, кулаки сжались:

— Я лично его разорву своими руками!

Удар оборвал его фантазии — Тёма рухнул на землю как подкошенный.

Сорвав поводья, я связал их руки и привёл всех в чувство. Тело изнывало от полученного урона. Берсерком я ничего не чувствовал, но теперь же извивался от боли, словно под одеждой целая куча кусающих насекомых. За всё есть расплата, и в моём случае это боль.

Путь до полицейского участка оказался долгим — сначала они сыпали угрозами о влиятельных связях, потом перешли к посулам щедрого вознаграждения, а под конец просто скулили и умоляли об освобождении. Ночная мгла постепенно отступала, уступая место первым лучам рассвета.

Тусклые масляные лампы едва освещали внутренность полицейского участка. В воздухе висел застоявшийся запах табака и пыльных бумаг. У входа за перегородкой дежурного помещения, сидел высокий, худощавый сержант. Его молодое лицо, едва тронутое щетиной, выдавало возраст — не больше двадцати пяти.

Увидев нашу процессию, он выскочил из-за стола, едва не опрокинув чернильницу.

— Что тут случилось? — в его голосе смешались тревога и растерянность.

Я завёл всех внутрь и уложил лицом вниз.

— Похитители пойманы были с поличным, — я кивнул на связанных пленников. — Вот я их и привёл сюда.

Сержант переминался с ноги на ногу, его взгляд метался между мной и задержанными.

— Ждите здесь, я за капитаном. — выпалил он и скрылся в глубине коридора.

— Капитан Игорь Фролов? — я усмехнулся. — Это за какие такие заслуги его повысили?

— Да что там за суета? — раздался недовольный голос из кабинета.

Скрип кресла и тяжёлые шаги возвестили появление Фролова. Увидев меня, он резко прикусил нижнюю губу, и желваки заходили на его квадратной челюсти.

— Что это? — он недовольно выпалил.

— Хотели меня убить, — я небрежно махнул рукой в сторону задержанных, распластавшихся на потёртом деревянном полу. — А для этого напали и похитили девушку. Я их догнал и освободил её. А потом как следует навалял.

Фролов медленно почесал затылок, его маленькие глазки сощурились:

— А девушка где?

— Рядом проезжала повозка, я посадил её туда, чтобы отвезли домой.

— Да врёт он всё! — Рома дёрнулся в путах, его разбитое лицо исказилось от ярости. — Это мы её спасали от этого больного, а девушка убежала, ищи-свищи её теперь.

— Точно, точно! — подхватил Федя, его голос дрожал от отчаяния.

Фролов расплылся в масляной ухмылке:

— И кому же теперь верить?

— Что тут у вас? — новый голос прорезал напряжённую атмосферу.

В тусклом свете ламп появилась элегантная фигура. Статный парень лет тридцати, одетый в безукоризненные классические штаны и жилетку, вышел из темноты коридора. Тёмный плащ небрежно лежал на его широких плечах, придавая образу одновременно официальность и загадочность.

Лицо Фролова мгновенно изменилось, словно он увидел призрака.

— Ничего такого, Леонид Кириллович, — его голос предательски дрогнул. — Простое недоразумение.

— Что-то непохоже, — Леонид Кириллович неспешно приблизился, его шаги гулко отдавались в притихшем помещении. — На простое недоразумение.

— А вы уже домой собрались? — Фролов извивался, как змея перед заклинателем. — Я тут со всем разберусь, не будем вас задерживать.

Наши взгляды с Леонидом Кирилловичем встретились. В воздухе повисло почти осязаемое напряжение, когда мы молча изучали друг друга, каждый пытаясь прощупать намерение противника.

Леонид Кириллович медленно повернулся ко мне, его взгляд был острым как лезвие:

— Потерпевшая и правда сбежала?

— Потерпевшая — Юля Алексеевна, дочь Демидова Алексея, главы аукционного дома, — я выдержал паузу, наблюдая, как при упоминании этого имени напряглись плечи Фролова. — Так что можем к ним съездить для уточнения.

— Да не слушайте вы его! — Фролов подался вперёд, его лицо покрылось красными пятнами. — Неужели вы собираетесь верить словам какого-то обор... — он запнулся, встретившись с моим тяжёлым взглядом. Капли пота выступили на его лбу. — Этого человека и тревожить уважаемого человека.

Леонид Кириллович подошёл к Фролову:

— Послушай меня...

Тяжёлые двери участка внезапно распахнулись, впуская порыв ночного воздуха. В коридоре возникли две внушительные фигуры — Алексей Борисович и Григорий Юрьевич. Их размеренные шаги гулко отдавались в притихшем помещении. Взгляды обоих, холодные и цепкие, скользнули по пространству и остановились на связанных пленниках.

Все трое задержанных мгновенно опустили головы, словно не в силах выдержать тяжесть этих взглядов. В воздухе повисло почти осязаемое напряжение.

Затем их глаза синхронно переместились на меня. Мы обменялись едва заметными кивками — молчаливое одобрение.

Я присел на корточки рядом с Тёмой, чувствуя, как он вздрогнул от моей близости. Мой шёпот был едва слышен:

— У тебя есть сейчас шанс заслужить себе хотя бы какое-то смягчение, потому что потом уже будет поздно, — я слегка повернул его голову в сторону Фролова. — Потом ты уже никогда не сможешь говорить.

— Не слушай этого ублюдка! — Рома дёрнулся в путах с такой силой, что верёвки впились в его запястья. — Или я тебя лично...

Леонид Кириллович поднял руку, обрывая его крик:

— Этих в камеру, — его голос звучал как удар хлыста, заставив Фролова вздрогнуть. Затем он повернулся к молодому сержанту:

— А этого ко мне в кабинет.

Молодой сержант сорвался с места, словно пущенная стрела, едва услышав приказ Леонида Кирилловича. Фролов же застыл, как изваяние, и лишь спустя несколько мучительно долгих секунд его грузное тело пришло в движение, будто преодолевая невидимое сопротивление.

Леонид Кириллович повернулся к аристократам, его осанка источала спокойную уверенность:

— Уважаемые, — он сделал элегантный жест рукой, — прошу вас ко мне в кабинет, — затем его взгляд остановился на мне, — а вас, молодой человек, попрошу посидеть вон там.

Его палец указал на деревянную скамью в дальнем углу коридора, достаточно далеко от кабинета, чтобы приглушить любые звуки разговора. Развернувшись, он проводил аристократов в свой кабинет.

Тишину коридора время от времени взрывал громкий голос Алексея Борисовича. Его эмоции, едва сдерживаемые рамками приличий, прорывались сквозь дубовую дверь кабинета. Шок от покушения на его дочь превратил обычно сдержанного аристократа в клубок нервов.

Внезапно мимо меня промчался сержант, его сапоги гулко простучали по деревянному полу. Входная дверь участка хлопнула за его спиной, впустив на мгновение прохладный ночной воздух.

Когда дверь кабинета, наконец, открылась, и группа завершила оформление заявления, я поднялся, намереваясь присоединиться к старшим товарищам, но голос Леонида Кирилловича остановил меня:

— Михаил, попрошу уделить мне немного своего времени.

Григорий Юрьевич и Алексей Борисович обменялись быстрыми взглядами.

— Мы будем тебя ожидать в карете, — произнёс Григорий Юрьевич.

Я ответил коротким кивком и шагнул в кабинет. Тяжёлая дверь закрылась за моей спиной с глухим стуком, отрезая меня от внешнего мира.

Глава 12

В просторном кабинете, где тяжёлые бордовые шторы едва пропускали вечерний свет, хозяин помещения дружеским жестом указал на потёртое кожаное кресло для посетителей.

— Присаживайся. — его голос странно, мягкий и дружелюбный.

Леонид Кириллович неторопливо обошёл массивный дубовый стол. Его движения были размеренными, словно каждый шаг был частью хорошо отрепетированного представления. Сняв добротный чёрный плащ, он аккуратно повесил его на старинную напольную вешалку и опустился в своё кресло, которое тихо скрипнуло под его весом.

— Ну что, Михаил, — произнёс он, буравя меня заинтересованным взглядом. — Расскажи, что там произошло.

— Всё как я и описал до этого, — я намеренно сохранял спокойствие в голосе. — Они похитили...

Леонид Кириллович медленно взмахнул рукой, прерывая мой рассказ.

— Это я помню, я о другом.

— О чём же? — я откинулся в кресле, демонстративно расслабленный.

Он подался вперёд, упираясь локтями в полированную столешницу:

— О том, как ты, юноша, в одиночку одолел троих матёрых с виду парней. — в его ничего не должно было вызывать недоверие, опытный сыщик, несмотря на юный для данной профессии возраст. — Мне будет интересно тебя послушать.

— Ну, я не так прост, — я небрежно махнул рукой, добавив с лёгкой усмешкой. — Везение — мой товарищ.

Неожиданно кабинет наполнился раскатистым смехом Леонида Кирилловича. Он откинулся назад, и кресло протестующе заскрипело.

— Каждый человек в душе, герой, это безусловно, — произнёс он, стуча ладонью по столу так, что лежащие вещи на столе слегка подпрыгнул. — Но я бы хотел узнать подробности.

Я позволил себе лёгкую улыбку, словно делясь секретом:

— Так я же студент академии Александрова, и у меня внутренняя магия усиления.

Его лицо дрогнуло, маска насмешливого недоверия на мгновение спала, обнажив искренний интерес.

— А это уже всё в корне меняет, но к академии мы позже вернёмся, — он на секунду замолчал, постукивая пальцами по столу. — А что насчёт них?

— Откуда они — я представления не имею, но сила у них такая же.

Небольшое разочарование проступило на его лице, как чернила на промокшей бумаге.

— Ну вот, опять твоя версия не складывается, — он покачал головой. — Но не подумай, я не принижаю твоих качеств. Один на один ты, возможно, и справился бы, но сразу против троих?

Я подался вперёд, глядя ему прямо в глаза:

— Леонид Кириллович, чего именно вы от меня хотите?

В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тиканьем старинных напольных часов в углу.

— Меня интересует, что на самом деле там произошло.

Я не сдержал горького смеха:

— Я вас умоляю, правда в этих стенах никого не интересует, — успокоившись, добавил уже серьёзнее. — И всё сказанное мной будет перековеркано.

Он приподнял седую бровь, и в его глазах мелькнул опасный огонёк:

— А ты здесь частый гость?

— Было такое раньше, — я тяжело вздохнул, машинально потирая шрам на запястье — память о прошлых визитах. — И чувствую, что сейчас всё по новой.

Он поднялся, словно пёрышко на ветру, и половицы едва слышно скрипнули под его шагами, когда он направился к старинному дубовому шкафчику в углу кабинета. В тусклом свете настольной лампы блеснула темно-янтарная жидкость, наполняя два хрустальных стакана с гранёным узором.

— Кстати, — я подался вперёд, внимательно наблюдая за его уверенными движениям. — я вас раньше здесь не видел. Вы, скорее всего, не из местных будете.

Он вернулся к столу. Один стакан он поставил точно в центр стола, где тот поймал луч света и отбросил янтарные блики на полированную поверхность. Второй стакан он поднёс к губам, сделал глоток и опустился в кресло с едва заметной полуулыбкой.

Я перевёл взгляд на стоящий передо мной стакан:

— Мы с вами ещё не настолько сдружились.

— А это не тебе. — отозвался Леонид Кириллович с лёгкой насмешкой в голосе.

Он залпом допил первый стакан, и его кадык дёрнулся под воротником белоснежной рубашки. Отставив пустой стакан, он взял второй и теперь смаковал напиток, делая маленькие глотки. Янтарная жидкость покачивалась в такт его движениям.

— Я здесь ради одного дела, — его взгляд стал острым, как лезвие. — Но и этим делом тоже займусь.

— Какое у вас звание? — спросил я, хотя уже сделал предположение.

— Капитан. — ответил он будничным тоном, но в глазах мелькнуло что-то, заставившее меня насторожиться.

Я не сдержал усмешки:

— Флаг вам в руки, — опустив голову, добавил тише, разглядывая свои сцепленные пальцы. — Волков вам точно не даст заниматься этим делом.

Уголок его рта чуть приподнялся в намёке на улыбку:

— Думаешь?

В голове промелькнула мысль: "Фролов тоже капитан, но при появлении Леонида тут же стал шелковым. А если он может забрать себе дело, несмотря на продажного полковника Волкова, то он явно присланный откуда-то сверху."

— Значит, вы московский, — произнёс я задумчиво прищурившись. — Я бы сделал предположение, что вы по душу полицейских, — я смотрел на его реакцию, а там пусто. — Но это мимо. Тогда что?

Леонид Кириллович откинулся в кресле, и в его глазах появился одобрительный блеск:

— Ну то, что московский — это легко, а откуда выводы по поводу полицейских?

— Если бы вы были по их душу, то они не любезничали при виде вас, а тряслись от страха, потому что тому есть весомые причины.

— Поговорим с тобой позже, — Леонид Кириллович поднялся, одним глотком допивая остатки коньяка. Последние капли янтарной жидкости скатились по стенкам стакана. — После того как я допрошу остальных.

— Мне нужно подождать, пока вы с ними закончите? — я развалился в кресле, думая, что это затянется, но он жестом заставил меня встать.

— Тебя, вообще-то, ожидают, — он направился к двери, его шаги гулко отдавались в внезапно наступившей тишине кабинета. Обернувшись в дверном проёме, добавил с усмешкой. — Я тебя в любом случае найду.

В тусклом коридоре здания нам навстречу широким шагом двигался полковник Волков. Его сапоги гулко стучали по паркету, но, заметив Леонида Кирилловича, он резко затормозил и вытянулся по стойке смирно, старательно игнорируя моё присутствие. Поодаль у окна, замер капитан Фролов, буравя нас немигающим взглядом из-под насупленных бровей.

— Владислав Сергеевич, вы-то мне и нужны были, — произнёс Леонид Кириллович с нарочитой приветливостью, от которой Волков едва заметно вздрогнул. — Нам с вами нужно навестить... — он неторопливо поднял заявление к свету, словно смакуя момент. — Златовласова Аркадия Романовича.

Волков дёрнулся, будто от удара током. Его холёное лицо покрылось испариной, и он суетливо достал из нагрудного кармана белоснежный платок, протирая выступивший на лбу пот. Его пальцы едва заметно дрожали.

— У вас какие-то проблемы? — в голосе Леонида Кирилловича появились стальные нотки.

— К-как скажете, Леонид Кириллович, — Волков запнулся, его обычная надменность испарилась, как утренний туман.

— Нам также потребуется поддержка, — продолжил Леонид Кириллович, постукивая пальцами по двери. — Так что соберите ещё четверых сотрудников.

Волков резко обернулся к Фролову, его эполеты качнулись от движения. Короткий, властный кивок — и капитан немедленно исчез в боковом коридоре, торопясь исполнить приказ.

— До скорой встречи, Михаил, — Леонид Кириллович протянул мне руку.

— Где меня искать, вы знаете, — я ответил таким же твёрдым пожатием и добавил с лёгкой усмешкой. — До скорого.

— А я пока что пойду в допросную.

Проходя мимо застывших полковника и вернувшегося капитана, я физически ощущал их ненавидящие взгляды, прожигающие мне спину. Их молчание было красноречивее любых слов.

На улице у парадного входа меня ожидала чёрная карета, запряжённая парой лошадей. Их дыхание клубилось в прохладном вечернем воздухе. Внутри уже сидели Алексей и Григорий, их лица были мрачнее грозовых туч. Как только я опустился на бархатное сиденье, карета тронулась, колёса застучали по булыжной мостовой.

— Я задушу эту тварь своими руками, — прошипел Алексей Борисович сквозь стиснутые зубы. Его пальцы судорожно сжимались и разжимались, словно уже смыкались на шее Аркадия.

— Я бы сказал, что на этот раз он не отвертится, — я откинулся на спинку сиденья, наблюдая, как за окном проплывают тени вечернего города. — Но он же скользкий, как жук.

Григорий Юрьевич тяжело вздохнул, его седые дрогнули:

— Деньги решают практически всё.

В салоне кареты повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только цоканьем копыт и поскрипыванием колёс.

— Мне плевать! — Алексей Борисович с такой силой ударил кулаком по подлокотнику, что карета слегка качнулась. Его лицо побагровело от гнева. — Даже если сяду!

Григорий Юрьевич потянулся к нему через узкое пространство кареты, положил руку на плечо друга. Желтоватый свет от проплывающих за окном фонарей отражался в его встревоженных глазах. Но его попытка успокоить товарища только подлила масла в огонь.

— Или ты мне предлагаешь сделать вид, что ничего не произошло? — Алексей Борисович резко стряхнул руку друга, его голос дрожал от едва сдерживаемой ярости.

— Успокойся! — неожиданно громко крикнул Григорий Юрьевич. Карета снова качнулась, когда он подался вперёд. В его обычно спокойном голосе прорезались металлические нотки. — Она мне тоже как дочь, и я не хочу, чтобы её родного отца посадили за решётку!

Я наблюдал за их перепалкой, чувствуя, как накаляется воздух в тесном пространстве кареты.

— Могу я сказать? — мой голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине.

Алексей Борисович словно очнулся, его плечи поникли:

— Прости, Миша, — он провёл дрожащей рукой по лицу. — Я даже не поблагодарил тебя за спасение Юли.

— Не стоит, — оборвал я его, резко, подаваясь вперёд. Свет от очередного фонаря выхватил из темноты моё лицо. — Можем ли мы лишить его источников дохода?

Они замерли, как охотничьи собаки, почуявшие след. В полумраке кареты их взгляды встретились, и что-то промелькнуло между ними — искра понимания.

— Сомневаюсь, что из этого что-то получится, — Григорий Юрьевич медленно покачал головой.

— Он как минимум в десяти измерениях возвёл целые укреплённые районы, — Алексей Борисович с такой силой ударил кулаком по стенке кареты, что та глухо загудела. — И никого туда близко не подпускает.

— А есть ли возможность туда попасть? — я подался вперёд, чувствуя, как внутри разгорается знакомый охотничий азарт.

— Тебе то это зачем? — насторожился Григорий Юрьевич. — У тебя же нет браслета.

Надеюсь, то, что я сейчас сделаю, не выйдет мне потом боком.

— Надеюсь, что это останется втайне. — я взялся за кулон с обезьянкой на шее, и появились серебристые узоры на моём правом запястье.

— Даже если так, ты прослушал, что я сказал? — Алексей Борисович взмахнул руками в отчаянии. В его голосе звучало раздражение. — У них стены в высоту как минимум метра три, а одновременно там находится как минимум человек двадцать!

— Это уже моя забота, — произнёс я с ледяным спокойствием, от которого оба моих собеседника замерли. — Достаньте мне хотя бы один камень для телепортации.

Григорий Юрьевич откинулся на спинку сиденья. — Это всё равно что объявить войну.

— Война уже идёт, — твёрдо отрезал Алексей Борисович. — Я достану тебе камень, и если у тебя что-то получится, то я тебе достану от всех измерений, которых ты пожелаешь.

После того как карета скрылась в вечерних сумерках, я медленно поднялся по ступеням в свою комнату.

В своей комнате, лёжа на узкой койке, я погрузился в размышления. В делах стратегических у меня был опыт с прошлой жизни. Война – дело затратное, это я помнил слишком хорошо. В прошлой жизни, командуя тысячной армией, я научился главному: осада укреплённого замка – это не только время, но и деньги, текущие рекой. Сейчас же, в одиночку штурмовать укрепления – чистое безрассудство. В моём арсенале пока пустота, и этот вопрос требовал немедленного решения.

Утро следующего дня принесло первый сюрприз: Юля в сопровождении Ермолаева появилась на занятиях, хотя после пережитого ей требовалось минимум три дня. Её бледное лицо выдавало усталость, но в глазах горела решимость.

Направляясь на тренировки Архипа через двор перед главным входом, я внезапно столкнулся с Викторией и Константином Златовласовыми. Они выросли передо мной как из-под земли, перекрыв проход.

Виктория, её глаза пылали яростью, без единого слова влепила мне пощёчину. Я не стал уклоняться, только активировал внутреннее усиление. Удар пришёлся по каменной челюсти, и девушка отдёрнула руку с болезненным стоном, баюкая покрасневшую ладонь.

— Ах ты ублюдок! — Константин рванулся вперёд, его кулак просвистел в воздухе.

Я перехватил его удар одной рукой, а второй молниеносно сжал его шею. Его лицо начало багроветь, глаза расширились от неожиданности и страха.

— Я только на девушек руку не поднимаю, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как под пальцами бешено бьётся его пульс. — А с такими, как ты даже церемониться не стану.

Одним движением я отшвырнул его. Константин, нелепо размахивая руками, отлетел назад, споткнулся о собственные ноги и рухнул на траву.

— Мерзавец! — голос Виктории сорвался на визг, эхом отразившийся от высоких сводов. — Из-за тебя нашего отца разыскивают!

Словно материализовавшись из воздуха, рядом возникла Юля. Её рука взметнулась для удара, целясь в лицо Виктории, но в последний момент её перехватил Ермолаев, также появившийся будто из ниоткуда.

— Отпусти меня, Саша! — хрипло выкрикнула Юля, извиваясь в железной хватке друга. Её глаза метали молнии, а дыхание сбилось от ярости.

Всё и все вокруг застыли, видя происходящее.

— Пожалуйста, успокойся. — шепнул Ермолаев, его пальцы чуть ослабили хватку на руках Юли.

— Кто ещё мерзавец! — Юля резким движением сорвала шёлковый платок с шеи. Утренний свет безжалостно высветил фиолетовые следы на её бледной коже. — Из-за твоего отца меня чуть не убили!

Константин, всё ещё отряхивая дорогой сюртук, презрительно скривил губы:

— Клевета! Это ещё доказать надо!

— Ты сказала "разыскивают", — я медленно повернулся к Виктории, внимательно наблюдая за её реакцией. — Значит, он сбежал?

Щёки Виктории вспыхнули:

— Что ты несёшь! У него запланированная поездка.

— Ну пусть вернётся и докажет обратное, — я направился к массивным дверям академии, чеканя каждое слово. — А на данный момент есть свидетельские показания, что именно ваш никчёмный отец – заказчик нападения.

Видя недовольные взгляды студентов и преподавателей, брат с сестрой удалились. Слухи, подобно осеннему ветру, уже разносились по академии. Благодаря стараниям отпрысков Аркадия, каждый встречный провожал меня долгим, изучающим взглядом. В такой атмосфере даже думать о тренировках не приходилось.

— А ты чего так долго к нам ехал? — спросил я, разглядывая профиль друга на фоне позолоченного заката.

Ермолаев опустил голову, его широкие плечи поникли:

— Я потерял вас из виду и долго искал, — он помолчал, теребя пуговицу на рукаве. — А как увидел вспышки, сопровождаемые хлопками, поехал в вашу сторону.

— Главное, что успел. — я ободряюще хлопнул его по спине.

Он медленно повернулся, его глаза сузились, превратившись в щёлочки:

— Кстати, что это было? — он внимательно изучал моё лицо, выискивая малейшие признаки замешательства. — А то из-за переживаний о Юле у меня даже вопросов не возникало.

— Это фокусы нападавших. — я намеренно придал голосу беспечность, стараясь закрыть тему. Некоторые секреты должны оставаться секретами.

Мы так и сидели за обсуждением вчерашнего, как внезапно тень накрыла нашу скамью. Архип, собиравшийся что-то сказать, замер на полуслове. В дверном проёме возник Олег Анатольевич — его обычно добродушное лицо было непривычно серьёзным.

— Вас двоих ожидает Кравцов у себя. — произнёс он тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

— Директор? — Архип нахмурился, морщины прорезали его высокий лоб.

Глава 13

Мы поднимались по широким лестницам академии, шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Архип, нервно теребя край своего пиджака, нарушил напряжённую тишину, в которой мы шли:

— Олег Анатольевич, а что произошло?

Олег Анатольевич, резко дёрнул плечом, его желваки заходили под кожей:

— Если бы я знал. — в его голосе звучала плохо скрываемая тревога.

Пока мы преодолевали последний пролёт, я размышлял над странностью ситуации. Мой вызов к директору было легко объяснить, но присутствие Архипа казалось необычным элементом в этой головоломке. Его уверенная походка не выдавала никакого беспокойства, мужик-то с опытом.

Достигнув массивной дубовой двери директорского кабинета, Олег Анатольевич коротко постучал. Дождавшись приглушённого "войдите", он плавным движением открыл дверь, почтительно отступая в сторону.

— Спасибо, Олег Анатольевич, можете идти. — прозвучал низкий голос директора.

Просторный кабинет, залитый светом из панорамных окон, открывал впечатляющий вид на сад академии. Прямо при входе в кожаном кресле, сидела фигура, повёрнутая к нам спиной. При звуке наших шагов человек медленно поднялся и обернулся. Я непроизвольно качнул головой, позволив себе едва заметную усмешку, которую он тут же поймал и отзеркалил.

Директор, поправляя очки в тонкой золотой оправе, произнёс:

— Знакомьтесь, это Леонид Кириллович Воронцов.

Мы обменялись крепкими рукопожатиями, а его взгляд не предвещал ничего серьёзного, несмотря на место сбора. Мы расположились в глубоких кожаных креслах вокруг антикварного столика.

Директор, восседая в своём массивном кресле красного дерева, подался вперёд, его пальцы нервно постукивали по столешнице:

— Ну что, все нужные вам люди собрались. Что именно вы хотите узнать?

Леонид Кириллович, выпрямившись в кресле, твёрдо посмотрел на директора:

— Прошу меня простить, но вынужден буду попросить нас оставить ввиду тайны следствия. — его взгляд в этот момент оставался всё ещё дружелюбным.

Директор пытался сохранить невозмутимость, но расширившиеся зрачки и едва заметное подрагивание пальцев выдавали его смятение. Он поднялся, каждое движение выдавало внутреннее сопротивление:

— Ну раз тайна следствия, то не смею вам мешать.

Леонид, склонившись над потёртой кожаной папкой, дождался, пока стихнут шаги директора за дверью, и поднял на нас испытующий взгляд.

— Упустили? — спокойно спросил я.

Архип метнул быстрый взгляд между нами, его брови поползли вверх от осознания нашего знакомства.

— Ты этому не удивлён, как я погляжу. — Леонид откинулся в кресле, его пальцы рассеянно поглаживали корешок папки.

— Конечно, — я позволил себе лёгкую улыбку. — Стоило вам зайти в кабинет для принятия заявления от отца потерпевшей, как мимо меня пронёсся сержант с совершенно потерянным видом.

Леонид расслабленно откинулся в кресле, тень усмешки скользнула по его лицу:

— И почему ты меня об этом не предупредил тогда?

Я негромко рассмеялся:

— И вы сразу бы поверили?

Леонид выдержал многозначительную паузу, его взгляд стал острым и внимательным:

— Я подумаю над этим, — он вытащил несколько бумажек из папки, демонстрируя некую осведомлённость. — Теперь-то, когда у меня есть практически полная информация о вчерашнем происшествии, ты мне ничего не хочешь сказать?

Архип сидел, заметно напрягаясь при каждой произнесённой фразе. Его пальцы нервно сжимали подлокотники кресла, костяшки побелели от напряжения. Со стороны наш разговор мог показаться почти дружеским, но после того, как даже директор безропотно подчинился требованиям Леонида, становилось ясно — это изощрённая словесная дуэль двух дипломатов, осторожно прощупывающих почву.

— Похитили девушку, я их догнал, нейтрализовал, спас девушку, отвёл нападающих в полицию, — произнёс я ровным голосом, сохраняя непроницаемое выражение лица. — Мне нечего добавить.

Леонид медленно, с театральной неторопливостью, взял верхний листок из своей стопки. Откинувшись в кресле, он позволил себе едва заметную улыбку:

— По словам Артёма, которого называют Тема, вы владеете сразу двумя магиями, — он выдержал драматическую паузу, он переводил взгляд между мной и своими записями. — Магией внутреннего усиления и магией огня.

— Он просто впечатлительный, — мой голос оставался спокойным, как гладь озёра в безветренный день. — За всю историю нет ни одного упоминания о том, чтобы кто-то владел сразу двумя силами.

— Согласен. — в его голосе прозвенела неприкрытая ирония, взгляд стал острее. — Потому что Роман сказал, что это были какие-то раскалённые иглы, которые взрывались при попадании в цель.

Я встретил его взгляд не моргая. Воздух в кабинете, казалось, сгустился от напряжения.

— А теперь поговорим о серьёзном, — черты лица Леонида заострились, голос приобрёл стальные нотки. — Я подозреваю вас в нападении на хранилище империи.

— Чего? — Архип вскочил так резко, что кресло качнулось назад. Его лицо побледнело, глаза расширились от шока. — Какое ещё нападение?

— Сядьте! — голос Леонида хлестнул как плеть.

Я продолжал сохранять неподвижность, лишь едва заметно прищурив глаза, ожидая продолжения.

— Да как мы могли напасть на хранилище, которое находится в девяти тысячах километрах от нас! — Архип, потеряв контроль над собой, размахивал руками, его движения были хаотичными, как у марионетки с запутанными нитями. — Да и зачем нам это?

Леонид подался вперёд, его голос стал холодным и режущим:

— Измерение зал Темпера вам о чём-то говорит?

Архип бросил на меня быстрый, почти испуганный взгляд:

— Да.

— Из данного измерения были собраны такие ресурсы, как камни стихии и нестабильной руды, — Леонид сканировал нас взглядом, словно пытаясь прочитать наши мысли. — Вы специально взяли с собой такой набор ресурсов, чтобы в хранилище произошёл взрыв.

Предвидеть такой поворот события я никак не мог. Архип заметно выпрямился, его плечи расправились, словно он принял какое-то решение:

— Да откуда мне знать это?

Леонид, резко ударив по столу, вскочил и, нависнув над Архипом, взревел:

— Правила нужно читать, Дмитрий Петрович, — с горящим взглядом он тяжело дышал. — А если бы люди пострадали?

Архип сразу же помрачнел и виновато опустил голову. Леонида скользнула тень удовлетворения, и он сел обратно и успокоившись:

— Кто ваш подельник?

Архип машинально хотел обернуться ко мне, но сдержался:

— Я был один.

— При всём моём уважении, Дмитрий Петрович, но в одиночку вы бы там не справились, — он сделал паузу, его глаза сузились. — Я на своей шкуре испытал все прелести этого измерения, да и ресурсов оттуда было взято столько, что один вы точно бы не справились, — он обернулся ко мне с выражением хитрого лиса. — С вами был Михаил?

— А при чём тут он? — в голосе Архипа прозвучали панические нотки. — У него же нет браслета для телепортации.

— До вчерашнего дня я бы тоже не подумал о нём, — В глазах Леонида читалось торжество охотника, загнавшего добычу в угол. — Но после показаний напавших вырисовывается отчётливая картина.

Внутренне я был благодарен Архипу за попытку выгородить меня, но годы опыта подсказывали — с этим следователем шутки плохи. За маской дружелюбного блюстителя закона скрывался матёрый сыщик, чьи глаза выдавали годы успешной охоты за преступниками. Медленно, словно выполняя ритуал, я начал расстёгивать серебряные пуговицы на рукаве. Архип дёрнулся вперёд, его рука зависла в воздухе, пытаясь остановить меня, но мой твёрдый взгляд заставил его откинуться обратно в кресло. Развязав потёртые кожаные ремни на запястье, я положил игломёт в центр стола, где свет из окна отразился от его металлической поверхности.

Леонид мгновенно подобрался, как хищник перед прыжком. Его пальцы, казалось, сами потянулись к устройству. Взяв игломёт, он начал изучать его с профессиональным интересом. Заметив небольшую ручку взводного механизма, он инстинктивно потянулся к ней.

— Я бы воздержался от этого, — мой голос прозвучал со смертельным спокойствием арктического льда. — Если не хотите, чтобы кто-нибудь другой расследовал взрыв, который может произойти сейчас здесь.

Леонид замер, его пальцы застыли над механизмом, словно он держал в руках тикающую бомбу. Капля пота скатилась по его виску:

— А поподробней?

В наступившей тишине я методично объяснил принцип работы устройства, наблюдая, как расширяются его зрачки при каждой новой детали. Когда речь зашла о патенте и планах массового производства, его лицо приобрело задумчивое выражение.

Леонид осторожно переложил игломёт ближе ко мне. Его движения стали размеренными, как у человека, принявшего важное решение. Сумбурно собирая документы в папку, он произнёс:

— Как оформите патент и начнёте производство, не смейте никому продавать.

— Так, а зачем нам тогда оформлять документы и запускать производство? — Архип прищурился, его пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла.

— Потому что покупателем у вас будет сама империя, — лицо Леонида помрачнело, голос приобрёл стальные нотки. — Нельзя, чтобы такое оружие попало в руки простых граждан.

Мы задумчиво переглядывались между собой, обдумывая, что делать дальше.

— Хорошо, но только нам потребуется время, — Архип заёрзал в кресле, его растерянность была очевидна. — У нас проблемы с документами.

Уже у дверей, положив руку на бронзовую ручку, Леонид обернулся:

— Я тут буду ещё неделю, поэтому приходите ко мне с тем, что есть, помогу решить этот вопрос.

Мы едва успели выдохнуть, как он вернулся в сопровождении директора, чьи шаги гулко отдавались по паркету. Леонид уставился тяжёлым взглядом на директора:

— Всё сказанное здесь должно оставаться в строжайшей тайне, иначе в случае разглашения вас всех будут судить как предателей родины и казнят.

Директор побледнел, его губы беззвучно шевельнулись, но Леонид уже стремительно покидал помещение, его шаги затихали в глубине коридора.

— Получается, теперь я вас даже расспросить не смогу?! — лицо директора побагровело от ярости, желваки ходили под кожей. — Проваливайте отсюда.

Позже в кабинете Архипа нас окутала гнетущая тишина. Осознание того, что теперь каждый наш шаг будет под пристальным надзором, давило тяжёлым грузом. Впрочем, это решало проблему оформлением патента и с реализацией готовых девайсов, да и сам Леонид, несмотря на всё, производил впечатление человека, с которым можно иметь дело. Оставалось надеяться, что наше сотрудничество не обернётся новыми проблемами.

Я очнулся я в академическом саду, механически жуя бутерброд. Тело, похоже, действовало на автопилоте, пока разум блуждал в лабиринтах тревожных мыслей.

— Миша! — пронзительный женский голос выдернул меня из задумчивости.

Не успел я повернуться, как Юля уже прижималась ко мне, её плечи дрожали от рыданий. Воздух между нами сгустился от неловкости. Краем глаза я заметил, как напряглись плечи стоящего поодаль Ермолаева.

— Ты лучше своему парню так вешайся на шею, — произнёс я с лёгкой усмешкой, осторожно похлопывая её по плечу. Ермолаев залился румянцем, его губы растянулись в смущённой улыбке, а пальцы нервно теребили ремешок сумки.

Юля, словно не слыша моих слов, медленно отстранилась. Её тонкие пальцы дрожали, когда она вытирала слёзы.

— Я тебя повсюду искала, чтобы поблагодарить, — она, словно опомнившись, принялась рыться в своей сумочке, расшитой бисером. — Папа просил меня передать тебе.

Из сумочки появился изящный бархатный мешочек, украшенный серебряной вышивкой. Приоткрыв его, я увидел пульсирующее белое свечение, от которого по пальцам пробежали колкие мурашки. Поспешно затянув шнурок, я плавным движением спрятал мешочек в карман, чувствуя, как он едва заметно вибрирует сквозь ткань.

— Как тебя отец вообще отпустил из дома?

— Попробуй её остановить, — Ермолаев нервно почесал лоб, его глаза беспокойно следили за каждым движением Юли. — Если что-то решила, то…

После недолгого разговора я поднялся, расправляя складки на одежде:

— Прошу меня простить, у меня пара запланированных дел.

В своей комнате я активировал телепорт, переместившись в кладовую. Воздух здесь был пропитан запахом металла. Методично проверив снаряжение, я достал мешочек. Внутри помимо мерцающего кристалла, обнаружилась сложенная записка от Алексея Борисовича. Его острый, угловатый почерк складывался в тревожные строки: "Небольшой укреплённый замок в измерении под названием Арена теней, в котором обычно около пяти — семи человек. Я не могу сразу отправить тебя в самое пекло. Будь аккуратней."

Активировав портал, я шагнул в иное измерение. Реальность вокруг преобразилась, словно акварельный рисунок, залитый молоком. Густой, почти осязаемый туман клубился вокруг, принимая причудливые формы. Сквозь белёсую пелену медленно проплывали полупрозрачные тени – бесплотные призраки давно ушедших существ. Они скользили мимо, не проявляя ни малейшего интереса к живому гостю, погруженные в свой бесконечный танец забвения.

Я начал свою разведку, и за пеленой тумана, вырисовывались зубчатые очертания горного ущелья. Подойдя ближе, я увидел, как в его каменных объятиях притаился небольшой замок, его серые стены, казалось, вырастали прямо из скалы. На угловых башнях, подобно огромным хищным птицам, застыли сторожевые вышки. Часовые на них напоминали неподвижные статуи.

Внимательно изучая замок, я мысленно прокручивал возможные сценарии штурма. На вышках, судя по характерным энергетическим всполохам, дежурили маги стихий – воздуха, воды или огня. Тех, что были внутри, я распознать уже не смог. Густой туман мог бы стать моим союзником, но проклятая открытая местность вокруг замка не оставляла шансов на скрытное приближение – ни деревца, ни валуна, лишь голая земля. Преодолеть стену незамеченным не выйдет, а попытка атаковать с дистанции обернётся расстрелом.

Надо отдать дань архитектору, потому что всё сделано с умом, чтобы внутрь никто не мог пробраться. От ближайшей скалы до стены метров пятьдесят, но как его использовать я ещё не знаю. У меня в арсенале нет подходящего приспособления, поэтому нужно будет заняться этим вопросом.

Вернувшись в кладовую, я схватил блокнот с чертежами, которые я накидал сразу после перерождения, пока свежа была память. Я перелистывал блокнот, как моё внимание привлёк один из последних чертежей, и, вырвав страницу, я направился к Полинн. Дверь распахнулась под мелодичный перезвон колокольчиков, наполняя помещение серебристым звоном. За стеклянной витриной, уставленной причудливыми механизмами, стояла хозяйка, её изучающий взгляд скользнул по мне, как лезвие по точильному камню.

— Давненько тебя не было видно, — Полина склонила голову набок, и её золотистые локоны качнулись в такт движению.

— Соскучилась? — я прислонился к витрине, наблюдая за её реакцией.

— Пф… — фыркнула она, выпрямляясь. — Больно ты мне нужен.

— Это хорошо, — протянул я с деланной небрежностью. — А то будешь ещё по мне сохнуть.

— Ты давай не зазнавайся, — её губы дрогнули в попытке сдержать улыбку. — Больно высокого ты о себе мнения.

Я выложил чертёж на витрину, и её глаза вспыхнули профессиональным интересом – весь спектакль улетучился. Другие девушки млели от букетов и украшений, а для Полины не существовало ничего прекраснее идеально выверенного механизма.

— Однако неплохо, — она водила пальцем по линиям чертежа, её взгляд становился острее с каждой деталью. — Только он получится тяжёлым. И что это за скрытые выемки каждый раз?

Полина мастер своего дела, но ей точно не нужно знать, что в каждый свой девайс я вставляю магические камни.

— Декор. — рассмеялся я, наблюдая, как она морщит нос.

— Ой, больно надо, — она недовольно качнула головой, золотистые пряди заискрились в лучах послеполуденного солнца. — Только в одном экземпляре?

— Ага.

— И чем ты собрался со мной расплачиваться? — её длинные ногти отбивали замысловатый ритм по стеклу витрины. — За прошлый заказ ещё не расплатился.

— Запиши на счёт Дмитрия Петровича. — я не смог сдержать ухмылку.

— А неплохо ты устроился, — она цокнула языком, качая головой. — За его счёт делаешь что хочешь, а ему от этого ничего не перепадает. Он в прошлый раз меня умолял сделать ему механизм. Кстати, как ты он называется?

Меня поразил бесконтрольный кашель:

— Ещё не придумал, — направляясь к выходу, я обернулся. — Через сколько сможешь сделать?

— В принципе основная часть обычная, но механизм досылания нужно делать с нуля, — она задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Так что как минимум два дня.

Я подмигнул на прощание, колокольчики снова наполнили воздух мелодичным звоном. Впереди ждала работа – непочатый край.

Следующие два дня слились в бесконечную череду ударов молота, шипения закалённого металла и запаха горячей стали. В кузнице я готовил снаряды для осадного снаряжения. Все мои запасы сырья были исчерпаны, так что это после этой вылазки нужно будет заняться восполнением запасов.

Когда я вернулся к Полине, её работа превзошла все ожидания. Теперь, когда последняя деталь встала на место, можно было приступать к делу.

Глава 14

Арена теней встретила меня гулким эхом металлических ударов, разносившихся внутри древних стен замка. Сквозь туман я различал силуэты призраков — бледные фигуры двигались словно в странном танце. Мои пальцы нервно сжимали потёртую кожаную рукоять арбалета, пока я крадучись продвигался к отвесной скале напротив крепости.

Сделав большой крюк, я прошёл к задней стороне скалы, по кромке верхушки которой можно было пройти к огневой точке, где в качестве прикрытия был огромный валун. Главная проблема заключалась в том, что путь до валуна у противников как на ладони. Попаду туда я без проблем, но возвращение явно простым не будет.

Закрепив потёртую верёвку на поясе, я начал подъём. Мои огрубевшие пальцы ощупывали каждый выступ, каждую трещину в холодном камне. В иное время это восхождение было бы простой разминкой, но сейчас из-за большого дополнительного веса любая ошибка могла стоить парой новых ушибов. Металлические зажимы тихо позвякивали, когда я вбивал их в расщелины — единственная страховка между мной и каменистым дном пропасти.

Взобравшись на вершину скалы, я припал к земле, вглядываясь в очертания замка. Как я и предполагал, внутренний двор оставался скрытым от глаз, но открывался прекрасный обзор на зубчатые стены и башни. Часовые-маги в чёрных одеяниях стояли в двух сторожевых башнях.

Медленно двигаясь по краю скалы, я дошёл до валуна и достал своё главное оружие — модифицированный арбалет с автоматической подачей болтов. Конструкция делала невозможным установку прицела из-за небольшой надстройки, но, учитывая его характеристики, точность не требуется. В носу арбалета располагался самый большой камень стихии огня, что у меня был, так как скорострельность решала всё. Каждый болт был сделан мною самостоятельно — наконечники из взрывной руды, утяжелённые для большей мощности.

Укрывшись за выступом скалы, я приготовился к атаке. Жилистая тетива натянулась с характерным звуком. Поясной крюк помог ускорить взведение мощного механизма. Первый болт скользнул в ложе, когда я дёрнул рычаг магазина. Его наконечник начал пульсировать и сразу же начал засветился жёлтым светом, впитывая энергию огненного камня. Не медля ни секунды, я нажал на спуск.

Понимая, что одиночный выстрел не достигнет поставленных целей, я выпустил подряд четыре болта по навесной траектории. Пятый предательски застрял, и пришлось потратить драгоценные секунды, чтобы высвободить его привычным постукиванием. Надо будет доработать механизм подачи по возвращению — мелькнула мысль. Всё, пятый полетел.

Из своего укрытия я наблюдал за замком, затаив дыхание. Первый болт, описав широкую дугу, вонзился у основания башни. Время словно застыло, и в этой тишине отчётливо слышался свист рассекаемого воздуха — но взрыва не последовало.

Вжавшись в холодный камень, я наблюдал за замком, затаив дыхание. Первый болт, прочертив в сером небе широкую дугу, с глухим стуком вонзился у основания сторожевой башни с внутренней стороны. Время словно застыло, подобно льду на стенах проклятой крепости, и в этой неестественной тишине отчётливо слышался лишь свист рассекаемого воздуха — но ожидаемого взрыва не последовало.

— Что происходит?! — внезапно разнёсся тревожный крик по двору замка. Я затаил дыхание, наблюдая, как следующие три болта со свистом рассекли воздух и приземлились в разных точках периметра. Да что не так с этими болтами, я же делал всё по отработанной технологии. В воздухе повисло напряжённое ожидание, нарушаемое лишь тревожным звоном колокола, эхом, разносящимся по Арене теней.

Последний болт, описав высокую дугу, врезался в каменную кладку стены. В следующее мгновение оглушительный взрыв сотряс воздух, и я инстинктивно вжался в скалу. Озарение пронзило меня — для детонации заряду требовалось столкновение с твёрдой поверхностью! Не успел я погрузиться в разочарование от кажущейся неудачи с остальными болтами, как пространство содрогнулось от одновременного взрыва оставшихся зарядов.

Серия мощных детонаций слилась в единый раскат грома. Волна раскалённого воздуха заставила вековой туман, вечно окутывавший замок, расступится, словно расталкиваемый невидимыми руками. Клубы серой мглы закручивались спиралями, отступая перед натиском взрывной волны и жара от детонации. В воздух взлетели обломки камней и дерева и всякой всячины.

— У нас раненые! — отчаянный крик разорвал дымовую завесу. Чей-то голос, охрипший от копоти и страха, дрожал в воздухе.

— Отступайте в шахты! — прогремела команда одного из защитников, его силуэт в развевающемся плаще метнулся вдоль зубчатых стен.

— Нам требуется подмога! — эхом отозвалось из глубины двора, где суетились тёмные фигуры, оттаскивая раненых.

Воспользовавшись возникшей суматохой и уже зная разрушительную силу взрывов, я зарядил полную обойму. Я получал безумное удовольствие, когда начал вести прицельный огонь по основанию стены. Первый болт, разрезая воздух с пронзительным свистом, врезался в потемневший от времени камень, но лишь выбил облако каменной крошки.

— Они собираются штурмовать! — донёсся снизу панический возглас.

— Живо за подмогой, мы не в состоянии сейчас дать отпор.

Закусив губу, я продолжал методично обстреливать стену и гасил отдачу арбалета за счёт внутреннего усиления. Только на десятом выстреле древняя кладка не выдержала — массивные блоки с оглушительным грохотом обрушились, словно карточный домик, обнажая внутренности замка.

Из мрачных недр шахт, подобно зловещим светлячкам, вспыхивали яркие огни — они явно телепортировались для эвакуации раненых и призыва подкрепления. Их чёрные силуэты мелькали в полумраке. Воспользовавшись возможностью прямого обстрела, я выпустил болт с небольшим навесом из-за большой дистанции в направлении пещеры. Светящийся снаряд прочертил небольшую дугу в небе.

Но тут из глубины шахты, словно стая разъярённых птиц, вылетели каменные осколки разных размеров. Их какой-то маг земли, сидящий в глубине шахты. Камни сначала сбили болт с траектории, а затем, в него влетел крупный валун. Взрыв разорвал воздух, осколки брызнули во все стороны огненным дождём, но те, что устремились к шахтам, отскочили от невидимого магического барьера.

Понимая, что штурм сегодня невозможен, я сосредоточился на нанесении максимального урона, выбирая целью важные сооружения. После десятого выстрела краем глаза уловил в воздухе движение — огромный огненный шар, пульсируя подобно раскалённому сердцу, летел прямо в мою сторону. Инстинктивно спрятавшись за валун, я почувствовал, как он пронёсся над головой и врезался в стену, осыпав меня градом мелких камней. Последствия: лёгкий жар, но серьёзного вреда не причинил — на такой дистанции терял свою смертоносную силу.

Однако теперь появилась новая проблема — в глубине шахты засверкали вспышки — подмога прибыла. Моя позиция уже давно перестала быть скрытной, и теперь противник начал сближение. В утреннем тумане я различал тёмные силуэты некромантов, левитирующих над землёй, их мантии развевались на ветру подобно крыльям хищных птиц.

Маги двигались слаженной группой, словно единый механизм. Их ауры были для меня отчётливо видны. Три мага воздуха формировали внешний защитный контур, внутри которого пульсировала коричневая сфера мага земли, а в центре полыхали багровые всполохи двух огненных. Каменная крошка от взрывов сыпалась на меня подобно злому дождю, а раскалённый воздух обжигал всё сильнее.

После очередного выстрела в них у меня вырисовывалась тактическая картина. Маги воздуха, плели невидимые щиты. Коренастый маг земли, упёршись широко расставленными ногами, отражал мои атаки. Двое магов огня, вели агрессивное наступление.

В магазине осталось всего пять снарядов, а времени на размышления не было — противники методично сокращали дистанцию, окружающий воздух плавился от жара. Делать нечего, и я следовал первоначальной тактике, выпустив четыре болта по крутой траектории в небо. Пятый, как по злой традиции, застрял в механизме, словно издеваясь над моим отчаянным положением.

— Атака сверху! — воскликнул старший маг огня, его острое лицо исказилось тревогой, когда он заметил светящиеся точки снарядов, взмывающих в небо.

Маги воздуха, не теряя ни секунды, соткали над группой переливающийся защитный купол, их седые волосы встали дыбом от концентрации энергии.

— Не смей! — резко скомандовал маг огня, когда маг земли попытался сбить, целив в небе. — Нас снесёт взрывной волной!

Последний болт наконец со скрежетом упал в ложе, но начал хаотично впитывать силу огненного камня, словно обезумев от ярости. Деревянная основа уже дымилась, распространяя запах горелого дерева. Я выровнял снаряд, и, задержав дыхание, выстрелил прямо в центр группы. Один из магов воздуха, его лицо исказилось, и он развернулся для перехвата последнего болта. Воздушный щит остановил снаряд, но тот успел впитать столько энергии, что даже простое соприкосновение с мягкой защитой вызвало катастрофический взрыв.

Огненная волна расходилась кругами, подобно кругам на воде, детонируя остальные снаряды одновременно. Грохот сотряс скалы, эхом отражаясь от стен замка. Несмотря на внушительное расстояние между снарядами и магами, я увидел, как их раскидало в разные стороны подобно тряпичным куклам — их магические ауры померкли, а тела безвольно покатились по земле, оставляя за собой дымящиеся следы от обгоревших мантий.

Мощь взрыва превзошла все ожидания. Хотя противники остались живы, их изломанные тела, распластанные по каменным плитам, больше не представляли угрозы. В горле пересохло от осознания – взорвись последний болт в руках, от меня не осталось бы даже воспоминания.

Несмотря на то что я уже пережил одну смерть и я чувствовал себя чуть ли не бессмертным, но сейчас ледяные пальцы подлинного страха сжали моё сердце.

Дымящийся арбалет в руках казался теперь бесполезным, но в нём есть огненный камень, так что по возвращению извлеку его.

Воздух над головой внезапно разрезал свист – огненный шар, оставляющий за собой шлейф искр, врезался в стену. Взрывная волна подхватила меня, как осенний лист, отбросив к противоположной стене. Арбалет, звеня разболтанными деталями, отлетел в сторону и ударился об стену.

В следующий момент моя позиция превратилась в эпицентр магического шторма – из-за угловой башни выскочили три новые фигуры в чёрных облачениях. Пора было уходить.

Я пополз к арбалету, но тот уже начал полыхать зловещим красным пламенем. Первоначальный порыв потушить его сменился паническим желанием избавиться от готовой взорваться машины смерти. Одним движением я выбросил пылающий механизм из укрытия в сторону противников, уже предчувствуя неминуемый огненный ад.

Игнорируя свистящие над головой атаки, я рванул через открытое пространство к точке спуска. Позади грянул взрыв такой силы, что древние камни задрожали в своих основаниях. Атаки на мгновение стихли – видимо, противники тоже были оглушены, но я знал – передышка будет недолгой.

Начав спуск по верёвке, я снова попал под шквальный огонь – теперь их атаки били с утроенной яростью. Последние три метра я преодолел в свободном падении – каменный снаряд перебил верёвку. Включив внутреннее усиление на полную мощность, я хватался за малейшие выступы. Внешне руки казались целыми, но каждый нерв в них кричал от перенапряжения.

Сквозь клубящийся туман я помчался к точке эвакуации, на бегу выуживая из кармана камень телепортации. Призрачные тени метались вокруг, отвлекая внимание преследователей, но огненные шары и каменные снаряды то и дело проносились в опасной близости. В точке эвакуации я столкнулся взглядом с магом в чёрном – его глаза под капюшоном светились холодным голубым светом. Услышав мои шаги, он молниеносно развернулся, вскидывая руку с пляшущими на пальцах искрами, но я успел выстрелить из игломёта. Дротик толком не впитал в себя никакой энергии, и хлопок оказался куда слабее обычного, лишь на миг ослепив противника, и огненная струя, выпущенная им, прошила воздух в считаных сантиметрах от моего лица.

Пока маг, согнувшись, тёр глаза, я врезался в него всем телом, используя момент слепоты. На шум выскочил ещё один – его серебряные наплечники тускло блеснули в рассеянном свете. Увидев нашу схватку, он без колебаний метнул огненный шар. Я заворожённо наблюдал приближение пылающей смерти, когда браслет телепортации, наконец, сработал, выдёргивая меня из этого кошмара прямо в мою комнату.

— Ну всё, на ближайшее время мне точно хватило, — прошептал я, тяжело опираясь о стену и пытаясь восстановить дыхание. Внезапная обжигающая боль пронзила руку – я резко сбросил тлеющую накидку, морщась от запаха палёной ткани. Похоже, последняя атака всё-таки достала меня в момент телепортации.

Ноги подкосились, и я медленно сполз по шершавой стене, оставляя за собой кровавые разводы от мелких порезов. Теперь, когда адреналин отступал, тело пронзало острыми вспышками боли в самых неожиданных местах. Каждый вдох отдавался тупой болью в рёбрах, а обожжённая кожа саднила при малейшем движении.

Успехом это назвать сложно, но я определённо испортил им праздник. Прикрыв воспалённые от дыма глаза, я прикинул результаты: четверых зацепило при первой атаке — их силуэты до сих пор стояли перед глазами, когда они, спотыкаясь, отступали к шахтам. Ещё пятерых из второй группы — эти пострадали серьёзнее, судя по обгоревшим мантиям и крикам боли. Только третья группа магов оказалась не по зубам — эти без единой царапины, а мне пришлось спешно делать ноги.

Восстановление разрушенных укреплений займёт у них не одну неделю, да и количество раненых... От этих мыслей на лице появилась дьявольская усмешка. Собрав последние силы, я доковылял до душа. После прохладного душа, смывшего копоть и кровь, буквально рухнул в постель, проваливаясь в чёрную пустоту без сновидений до следующего утра.

Наступивший день встретил меня ноющей болью во всём теле. Стараясь поддерживать видимость нормальной жизни, я похромал на занятия — надо было подтянуть посещаемость после недавних пропусков. После них, прихрамывая сильнее обычного, заглянул в знакомый кабинет Архипа.

— Ты вовремя, — приветствовал он меня, восседая за своим столом. Его породистое лицо излучало довольство, а в глазах плясали весёлые искорки. Заметив мою нестандартную походку, он хитро прищурился. — Где тебя так отделали?

Я со стоном опустился в потёртое кожаное кресло, чувствуя, как протестуют избитые мышцы.

— Локальные разборки, — небрежно бросил я, стараясь скрыть гримасу боли. Потянувшись к хрустальному графину, стоящему в центре стола, налил себе воды, пытаясь унять дрожь в руках. — В зал Темпера ходил.

Архип замер, не донеся стакан с янтарным коньяком до губ. Его брови взлетели вверх, а пальцы крепче сжали хрусталь:

— Ты поссорился с рассудком? — он выразительно покрутил указательным пальцем у виска. — Ну хотя бы получилось что-то оттуда взять?

— Да какой там, — я устало махнул рукой, морщась от прострелившей плечо боли. — Еле ноги унёс, а всё снаряжение осталось там.

— Ты, конечно, способный малый, — протянул Архип, со вздохом откидываясь в своё видавшее виды кресло. Янтарный коньяк в его стакане поймал луч света, разбрасывая тёплые блики по столешнице. — Но это выходит за рамки твоих возможностей.

Из-за своего состояния я не сразу заметил, что Архипа хорошее настроение. В обычное время, конечно, он не ходит с угрюмым выражением, но сейчас лучше обычного.

— А вы чего такой весёлый? — спросил я, тяжело вздыхая.

Я выдернул Архипа из мыслей, и на его лице засияла довольная улыбка:

— У меня есть новости по патенту.

Глава 15

При упоминании патента я невольно подался вперед, но тут же скрючился от пронзительной боли в ребрах. Мышцы живота свело судорогой, и я с трудом сдержал стон.

— Дмитрий Петрович... — голос прозвучал хрипло и надтреснуто. — Не томите уже.

Архип, словно наслаждаясь моментом, вальяжно откинулся в кресле. Солнечный луч играл в янтарной жидкости, когда он неторопливо поднес стакан к губам. Его морщинистое лицо расплылось в довольной улыбке:

— Да всё прекрасно, практически все готово.

— А если поподробней? — медленно выпрямляясь и стараясь дышать ровно, спросил я. Каждое слово давалось с трудом. — Хотелось бы понимать, что значит "практически".

Архип задумчиво погладил седеющую бородку.

— Да нечего рассказывать. Леонид поразил сотрудницу бюро по регистрации патентов своим обаянием, — он рассеянно почесал лоб, прищурив один глаз. — Конечно, вначале нас даже слушать не хотели, но после того как он шепнул ей что-то на ушко, сотрудница изменилась в лице и приняла все документы.

— Он что, вместо того чтобы сверкнуть своей ксивой, решил их заболтать? — я недоверчиво сощурился, чувствуя, как напряглись мышцы шеи.

Архип тяжело вздохнул, его плечи слегка опустились:

— Да, я у него тоже самое спросил.

— А он что?

— А он ответил, что с ксивой любой дурак справится, — Архип сделал очередной глоток, смакуя коньяк. — И по его словам лучше будет, если о нем мало кто будет знать, как-никак государственная тайна, а он тут направо-налево махает своим удостоверением.

Я осторожно откинулся в кресле, морщась от боли. Кожаная обивка приятно холодила спину сквозь тонкую рубашку. "Успокойся", — мысленно приказал я себе, — "Везде ищешь заговоры. Леонида проверили в полиции, иначе кто стал бы слушать человека с улицы? Директор — прожженный мужик, встречался с шишками куда круче. Да и в бюро патентов его приняли без проблем..."

— Ты о чем это задумался? — голос Архипа вырвал меня из полудремы.

Я дернулся от неожиданности, снова схватившись за живот от резкой боли.

— Да я просто отключился, — пробормотал я, пытаясь найти положение, в котором ребра болели меньше. — Получается, можно запускать производство?

Архип приподнял бровь, его пальцы задумчиво постукивали по стакану:

— Думаю, да. С документами вопрос решенный.

— Ну и отлично, — процедил я сквозь зубы, с трудом поднимаясь из кресла. Половицы тихо скрипнули под ногами, когда я направился к двери. — Я к Полине.

— Да ты сума сошел! — Архип вскочил так резко, что кресло отъехало назад. Его лицо побагровело от возмущения. — В твоем состоянии нужно как минимум отлежаться!

Я лишь слабо махнул рукой, не оборачиваясь, и вышел в прохладный коридор. За спиной послышался глухой стук — это Архип тяжело опустился обратно в кресло.

— Болван, — донеслось его ворчание сквозь приоткрытую дверь. — Для тебя же стараюсь.

Дорога до Полины растянулась невыносимо долго. Каждый шаг отдавался тупой болью, заставляя двигаться медленнее обычного. Ирония ситуации не ускользала от меня — с учетом потерянного камня и арбалета я просадил в Арене теней что-то около миллиона и теперь не могу себе позволить даже простую карету. Впрочем, пешая прогулка имела свое преимущество: тряска экипажа наверняка причинила бы куда больше страданий моему израненному телу.

Старинный колокольчик над дверью оружейной лавки приветствовал меня знакомым мелодичным звоном. Внутри пахло металлом, маслом цыетами — запахи, ставшие для меня почти родными.

Полина, склонившаяся над витриной, подняла голову на звук колокольчика.

— Прив... — слова замерли на её губах, когда она увидела моё состояние. Её зелёные глаза расширились от удивления. — Ты что, с войны что ли вернулся?

— Типа того. — я с трудом доковылял до потёртого кожаного диванчика в углу помещения. Опустившись на него, я невольно застонал от облегчения. Пот градом катился по лицу — простая прогулка превратилась в настоящее испытание.

Собравшись с силами, я перешёл к делу:

— У нас проблема с механизмом досылания. Требуется доработка.

Полина присела рядом:

— В следующий раз принеси с собой, посмотрю, что можно сделать.

— Он взорвался, — произнёс я ровным голосом, наблюдая за её реакцией. — И теперь нечего приносить.

Полина замерла, изучая моё лицо своим фирменным пронизывающим взглядом. Внезапно она расхохоталась, толкнув меня в плечо:

— Ну ты конечно и фантазёр! — её смех эхом отразился.

— Рассказываю тебе как есть, а ты мне не веришь. — поморщился я от боли в ушибленном плече.

— Да чё ты заливаешь, — фыркнула Полина, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Так и скажи, что такой же рукожопый как и Дмитрий.

Я решил сменить тему:

— Ладно, давай о важном, — подался вперёд, понизив голос. — Мы получили все документы и нашли покупателя, можем начинать производство первого девайса.

Полина перестала смеяться, её пальцы начали нервно отбивать ритм по подлокотнику дивана. Тук-тук-тук — звук разносился. — И сколько тебе нужно?

Я посмотрел на старинную люстру под потолком, где паук деловито плёл свою паутину:

— Ну ты пока начинай, я через пару дней скажу, сколько точно понадобится для начала.

Полина прищурилась, задумчиво потирая подбородок. Внезапно её глаза расширились, и она выбросила вперёд руку с озорной дулей:

— Да щас прям, нашел дурочку!

Она вскочила и начала метаться между витринами, её каблуки гулко стучали по деревянному полу:

— Ни ты, ни Дмитрий ещё не расплатились за предыдущие заказы, и сказки свои оставь для других! — её голос дрожал от возмущения. — А теперь тебе надо сделать непонятное количество чего-то там с расчётом, что у тебя их кто-то купит?

— Я не могу тебе рассказать, — произнёс я спокойно пытаясь снизить градус накала. — Но ты будь уверена, что тебе заплатят.

Полина остановилась, раздражённо сдувая непослушную прядь со лба:

— Знаешь, спасибо конечно что меня в своё время спас, да и Дмитрию я доверяю, но вот где гарантии, что те, с кем вы работаете, вас не обманут?

— Твоя правда, — я медленно поднялся, опираясь на спинку дивана. Каждое движение давалось с трудом. — Сколько тебе нужно, чтобы начала работу?

Полина почесала затылок:

— По пятьдесят тысяч за твои ручные игрушки и сто тысяч за арбалет. И аванс хотя бы двести тысяч за начало работы.

— Договорились, — я уже стоял в дверях. — Отправлю к тебе Дмитрия Петровича.

Солнце было в зените, когда я отправился забирать обещанную компенсацию у Ермолаева старшего. Каждый шаг давался с наигранным трудом — я специально прихрамывал, припадая на правую ногу и время от времени останавливаясь, чтобы перевести дыхание. С первых минут как я вышел из академии заметил "хвост" и теперь разыгрывал целое представление, давая преследователю ложное чувство преимущества в сокрости.

Мой таинственный спутник оказался на удивление терпеливым — держался на почтительном расстоянии, умело используя тени домов и выступы зданий. Всякий раз, когда я сворачивал за угол, он замирал на несколько секунд, после чего короткими перебежками сокращал дистанцию, явно уверенный в своей незаметности. Его движения выдавали профессиональную выучку — слишком точные, слишком выверенные для обычного человека.

У очередного поворота я резко сменил ритм активировав внутреннее усиление которое действовало еще как обезболивающее, но как только я нырнул в узкий проход между домами и деактивировал силу боль снова поразила моё тело — плата за использование силы в таком состояние. Воздух здесь пах сыростью и плесенью, а под ногами. Прижавшись к шершавой стене, я попытался уловить магическую ауру преследователя, но без активного применения силы или длительного наблюдения это было бесполезно.

Рука сама поднялась — в моём состоянии рукопашная была бы самоубийством. В голове эхом отозвались слова одного безумца из прошлой жизни: "Сначала стреляй, а потом спрашивай". Никогда не думал, что буду всерьёз рассматривать советы этого психопата.

Эхо чужих шагов множилось, отражаясь от влажных кирпичных стен, создавая иллюзию целой толпы преследователей.

Я уже прицелисля, готовясь к неизбежной конфронтации, когда преследователь наконец показался в проёме. Увидев меня, он отшатнулся назад с такой поспешностью, словно встретил не человека, а как минимум привидение.

— Михаил Александрович! — голос из-за угла звучал на удивление вежливо, хоть и с заметной дрожью. — Не будете ли вы любезны опустить руку?

Высокая фигура медленно показалась из-за угла, держась одной рукой за кирпичную кладку, словно готовая в любой момент отпрянуть обратно. Мужчина лет сорока, с острыми чертами лица и внимательным, цепким взглядом. Его тёмный плащ с поднятым воротником промок от мороси и теперь висел тяжёлыми складками, подчёркивая худощавое телосложение. Широкополая шляпа отбрасывала густую тень на впалые щёки и острый подбородок, придавая ему сходство с персонажем нуарных детективов.

— Вы осведомлены о том, кто я, — я позволил губам растянуться в холодной улыбке, продолжая держать руку. — А знаете ли, какой я силой обладаю?

— Конечно знаю, Михаил Александрович, — его голос звучал увереннее, когда он сделал осторожный шаг из-за укрытия и держа руки на виду. — Магией усиления.

— Тогда чего вы боитесь? — я позволил себе усмешку, отмечая, как его пальцы нервно дергаются.

— Про штуку на вашем запястье я тоже знаю, — его взгляд метнулся к моей руке, мышцы напряглись в готовности к прыжку. — Вы же знаете, что его нельзя на людях... — фраза повисла в воздухе, наполненная невысказанным смыслом.

Медленно опустив руку, я приблизился. Аура незнакомца проявилась. Она переливалась сине-голубыми всполохами — характерный признак мага воды. Либо работает в структурах, либо на толстосума.

— Вы от...? — я оставил паузу, давая ему возможность заполнить пробел.

— Я от Леонида Кирилловича, — слова растворились в воздухе едва слышным шёпотом. Он огляделся по сторонам, прежде чем продолжить. — Можем мы где-нибудь в укромном месте поговорить?

Кивнув, я направился к знакомому кафе на углу — уютному местечку с отдельными кабинками, отгороженными непроницаемыми занавесками. Колокольчик над дверью мелодично звякнул, когда мы вошли в тёплое помещение, пропитанное ароматами свежей выпечки и горячего шоколада.

Нас встретила миниатюрная официантка — огненно-рыжие локоны обрамляли лицо, усыпанное веснушками, которые, казалось, исполняли собственный танец, когда она улыбалась. Изумрудное платье подчёркивало её яркую внешность, а небрежно собранный пучок придавал очаровательную небрежность образу.

— Меня зовут Алиса, — её голос звучал мелодично, как серебряный колокольчик. — Куда бы вы хотели присесть?

Мой спутник молча указал подбородком на дальнюю кабинку, скрытую в полутени. Алиса, подхватив меню, повела нас через зал, её каблучки отстукивали ритм по деревянному полу. Когда мы устроились на потёртых кожаных диванах, она склонила голову:

— Что будете заказывать?

— Просто чай, — буркнул мужчина, не поднимая глаз. Алиса, сохраняя профессиональную улыбку, пообещала вернуться через пять минут и упорхнула, оставив после себя лёгкий аромат цветочных духов.

Мой собеседник гордо сидел откинувшись на диване изучая меня. Провал слежки явно задел его профессиональную гордость.

— Для начала расскажите, кто вы и что от меня хотите? — я откинулся на спинку дивана, игнорируя протест ушибленных мышц.

— Меня зовут Сергей Никитич Карамзин, — каждое слово давалось ему с видимым усилием, словно признание в поражении. — Я работаю в местной полиции.

— Удостоверение покажите. — мой взгляд впился в его лицо, в поиске малейших признаков лжи.

— А это обязательно? — он прищурился, морщинки собрались у глаз паутиной.

— Обязательно. — мой басовый голос прокатился по кабинке подобно далёкому грому.

С театральной медлительностью он извлёк документ из внутреннего кармана. Удостоверение скользнуло по скатерти. Не прикасаясь к нему, я прочёл: "Лейтенант полиции Сергей Никитич Карамзин", после чего кивком вернул документ владельцу.

— Зачем вы меня преследуете? — я каждый раз старался устроится поудобнее.

— Я не то чтобы следил, — Карамзин тяжело вздохнул, его плечи поникли ещё больше. — Я скорее наблюдаю за тем, чтобы с вами ничего не случилось.

Я удивлённо приподнял бровь, чувствуя, как напряглись мышцы лица:

— А что со мной может случиться?

— Да вы на себя посмотрите, — он обвёл рукой мой силуэт, в жесте читалась смесь профессиональной озабоченности и неподдельного беспокойства. — Вас словно толпой избивали.

— Да в академии преподаватели-демоны, — я небрежно отмахнулся, пытаясь скрыть внезапную настороженность. — Суровое всё же у нас учреждение.

Карамзин впился в меня взглядом, как коллекционер в поддельную картину. Его глаза, обычно холодные и расчётливые, сейчас пылали едва сдерживаемой яростью. Что забавно — моя роль продавца воздуха была не так уж далека от истины. Я столько раз уже разыгрывал спектакль перед людьми, что глубоко погрузился в образ простодушного студента, что на мгновение сам почти поверил в собственную легенду.

— Вы что, держите меня за идиота? — прошипел он сквозь стиснутые зубы, его пальцы побелели от напряжения, впиваясь в полированную столешницу. — Ваша выходка может обернуться катастрофой для всех нас.

— Ваша единственная проблема заключается в том, — я намеренно растянул слово "единственная", смакуя каждый слог, — Что со мной может что-то случиться, и вы не получите свои драгоценные игрушки.

Половица скрипнула разрезав напряжённую атмосферу. Алиса, словно луч света в тёмной комнате, впорхнула внутрь с подносом в руках. Её каблучки отбивали мягкий ритм по паркету.

— Ваш чай, господа, — она с грациозной ловкостью расставила на столе антикварный фарфоровый чайник с золотой каймой, изящные стаканчики на блюдцах, хрустальную вазочку с янтарным мёдом и серебряное блюдо с шоколадными конфетами. — Что-нибудь ещё?

— Нет, девушка, — процедил Карамзин, каждое слово звучало как удар хлыста. Его взгляд, брошенный на неё, был острее ножа.

— Прошу прощения за моего товарища, — я одарил Алису своей самой обезоруживающей улыбкой, в которой читалось искреннее сожаление. — Утро выдалось... непростым.

Она засмущавшись покраснела и быстро упорхнула.

Когда занавеска за ней закрылась, я неторопливо взялся за чайник. Пар поднимался над чашками, наполняя воздух ароматом бергамота и чабреца.

— Право слово, что за переполох? — я разлил чай с показной небрежностью. — Всего лишь тренировки.

— Хватит морочить мне голову! — Карамзин дёрнулся вперёд, но тут же отпрянул, будто натолкнувшись на невидимую стену. По его лицу пробежала тень воспоминания. — Прошу меня простить. — выдавил он, каждое слово давалось ему с видимым усилием.

Мне нужно было выяснить намерения Леонида и какие распоряжения он дал Карамзину, поэтому я старался его как можно сильнее разозлить.

— Если у вас есть конкретные претензии, — я с нарочитым удовольствием отхлебнул обжигающий чай, наслаждаясь его терпким вкусом, — Извольте их высказать. А пока что, как говорится, нет предмета для разговора.

— Нет предмета? — Карамзин подался вперёд, его голос упал до едва различимого шёпота, пропитанного ядом. — Северное крыло городской больницы было экстренно закрыто в полночь. Кто-то выложил целое состояние, чтобы там в строжайшей тайне лечили пострадавших.

— Каких ещё пострадавших? — я изобразил на лице искреннее недоумение, достойное театральных подмостков. — И откуда вы это знаете?

Карамзин шумно выдохнул, словно выпуская остатки своей ярости, и внезапно обмяк в кресле, как сломанная марионетка.

— У стен есть уши, — произнёс он устало. — Тех самых, которых некто разнёс неизвестным осадным оружием.

— А почему бы не предположить, что это была магия? — я задумчиво постучал пальцем по подбородку. — И вы говорите "некто", но разве один человек способен на такое? Это же чистое самоубийство.

По его осунувшемуся лицу пробежала волна бессильной ярости — он прекрасно знал правду, но не мог выбить из меня признание и от этого откинулся на диван не желая комментировать.

— Законы империи не распространяются на действия, происходящие в измерениях, — произнёс я с нарочитой небрежностью. — Так что нападавшего не ждут последсвтия в рамках закона.

— Вот именно! — Карамзин придвинулся, — Что в рамках закона, а…

Он с силой стиснул челюсть видя мою невозмутимость. Конечно, возразить он не мог — в измерении действительно можно творить что угодно, если конечно твой противник не член команды. Этот закон был незыблем.

— Полагаю, вас интересует осадное оружие. — продолжил я, наблюдая, как дёрнулся уголок его глаза при упоминании оружия.

Даже я в одиночку сумел наделать столько шума... Для них я — источник невиданных ранее вооружений.

— Вижу, ваши полномочия в переговорах весьма ограничены, — я откинулся на мягкую спинку дивана, позволив себе лёгкую улыбку превосходства. — Начнём с малого, а там посмотрим.

Карамзин опустил голову, понимая своё положение.

— Двадцать штук для начала, пятьсот тысяч за единицу, — я с удовольствием наблюдал, как расширяются его зрачки от удивления, как пробегает нервная дрожь по плечам. — А дальше... будет видно.

— Какие двадцать? Какие пятьсот тысяч? — растерянно пробормотал Карамзин, его уверенность исчезла на глазах. — Ему нужно всего три... по триста тысяч... для тестов.

— Передайте своему начальству, что это несерьёзное предложение, — я медленно поднялся, расправляя плечи. В голосе зазвучала сталь. — Целая империя покупает всего три штуки якобы для тестов? Буду ждать от вас отмашки.

Распахнув занавески я обернулся, окидывая взглядом интерьер:

— Девушке за свою вредность на чай оставить не забудьте.

Карамзин, всё ещё хмурясь, неврно достал потёртый кожаный бумажник и отсчитал триста рублей. Алиса, наблюдавшая эту сцену из-за стойки администратора, игриво подмигнула на прощание.

— Где меня найти, вы знаете, — я кинул ему когда он вышел из заведения. — И в следующий раз советую не подкрадываться.

Шагая по мокрому тротуару, я мысленно усмехнулся — слухи о смертоносном оружии сработали как нельзя лучше, позволив взвинтить цену вдвое. Теперь они заложники, потому что не выполнив мои условия, они не смогут заполучить новинку.

Неспешным шагом я дошёл до особняка Григория Юрьевича и замер, чувствуя, как холодок пробежал по спине. К парадному входу спешили сразу три лекаря в тёмных сюртуках, их саквояжи поблёскивали начищенными застёжками. Недоброе предчувствие острыми когтями сжало сердце. Превозмогая боль в потревоженных мышцах, я ускорил шаг, стремясь узнать, что произошло.

Глава 16

Я ворвался в здание вслед за лекарями, чьи белые халаты мелькали впереди, как крылья встревоженных птиц. Управляющий имением — высокий, подтянутый мужчина со строгой выправкой — лишь коротко кивнул, признавая моё право находиться здесь. Его серые глаза на мгновение задержались на моей потрёпанной фигуре, но он промолчал.

Просторный главный зал превратился в импровизированный лазарет. Шестеро пострадавших лежали на наспех расставленных кушетках. По их аурам я смог распознать, что они все обладали силами. Обычно яркие и сильные, сейчас мерцали неровно, выдавая истощение магического резерва. Ожоги различной степени тяжести покрывали их тела, а на бледной коже проступали багровые следы ушибов. Молодые целительницы, шурша юбками, немедленно рассредоточились между пострадавшими, их руки уже копошились в саквояжах в поисках необходимого.

Тяжёлые двери с грохотом распахнулись — на пороге возник запыхавшийся Григорий Юрьевич Ермолаев. Быстрым, цепким взглядом он оценил ситуацию, отрывисто отдал распоряжения целительницам и, наконец, заметил меня. Его брови сошлись на переносице, когда он внимательно осмотрел моё состояние.

— За мной. — коротко бросил он, разворачиваясь к лестнице.

Подъём на третий этаж превратился в настоящее испытание. Каждая ступенька отзывалась острой болью в рёбрах, заставляя меня стискивать зубы и хвататься за перила. Григорий Юрьевич, казалось, нарочно замедлил шаг, хотя виду не подавал.

В его кабинете, пропитанном запахом старых книг и трав, у камина сидел Алексей Борисович Демидов. Его обычно живое лицо застыло маской мрачной решимости, а пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла. Я с трудом опустился в свободное кресло, стараясь не морщиться от боли, но от внимательных глаз старших магов не укрылось моё состояние.

Разговор начался спокойно, но быстро перерос в жаркий спор. Они требовали подробностей, а я, глядя в танцующее пламя камина, отделывался общими фразами. Да и рассказывать, чем я их там разнёс, точно не собирался. Однако именно от них я узнал о нападении на их базу стихийников — огневиков и землевиков — последовавшем за моей вылазкой.

— Это переходит все границы, — Ермолаев старший устало потёр переносицу. — Нужно остановиться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Вы сами назвали это войной в прошлый, — я небрежно махнул рукой, сдерживая гримасу боли. — А на войне как на войне.

— Послушай... — начал Ермолаев, но Демидов резко поднялся с кресла.

— Я не отступлюсь, — его голос звенел от сдерживаемых эмоций. — Но ты... — он, переведя взгляд, подошёл ближе, вглядываясь в моё лицо. — Ты хоть видел себя в зеркале?

— Ерунда, — я попытался улыбнуться разбитыми губами. — Через пару недель и следа не останется.

— Через две недели получишь новые, — тихо, но отчётливо произнёс Ермолаев, глядя в окно.

— Гриша, твою мать! — Демидов с силой ударил кулаком по столу, заставив чернильницу подпрыгнуть. — Если бы с твоим ребёнком сделали такое, ты бы стоял в стороне?!

Планирование дальнейших действий прошло в грустной атмосфере.

Прощание вышло коротким. Я получил от Ермолаева обещанный мешочек с ресурсами и дополнительную сумму на непредвиденные расходы, а Демидов, всё ещё кипя от злости, передал мне шкатулку с драгоценными осколками камней стихий огня — необходимый компонент для заказа Воронцова.

Покидая кабинет, я чувствовал на спине их тяжёлые взгляды, в которых читалось беспокойство, злость и что-то похожее на отеческую заботу.

Сумерки уже окутали академию, когда я добрался до кабинета Дмитрия Петровича. Старые половицы предательски скрипнули под ногами, пока я преодолевал последние метры коридора. Костяшки пальцев тихо коснулись дубовой двери.

— Дмитрий Петрович, — мой голос прозвучал хрипло. — Найдётся минутка?

Его кабинет, как всегда, утопал в уютном полумраке. Архип оторвался от бумаг и приветливо кивнул.

Я опустился в потёртое кожаное кресло, морщась от боли. Мы обменялись несколькими фразами о погоде, последних академических сплетнях, и когда его плечи заметно расслабились, я решил перейти к делу.

— Для работы Полины потребуется четыреста тысяч. — произнёс я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Дмитрий Петрович откинулся на спинку кресла, его пальцы рассеянно погладили серебряное пресс-папье:

— Без проблем, — он улыбнулся уголком рта. — Общее дело делаем, как-никак.

— Рад вашему пониманию. — я поднялся, стараясь двигаться плавно.

— Впрочем, сначала стоило попробовать уговорить Полину начать без предоплаты, — он поставил пустой стакан на стол. — В конце концов, в банковской ячейке всегда найдутся средства.

Добравшись до своей комнаты, я рухнул на кровать, даже не раздеваясь. Усталость накатила свинцовой волной, утягивая в темноту…

Следующие три дня я даже не выходил за пределы академии, потому что уже набегался, но эта безмятежность была нарушена.

Грохот выбитой двери вырвал меня из забытья. Полуденное солнце било в глаза, а на пороге возвышалась массивная фигура Архипа. Его лицо побагровело от ярости, жилы на шее вздулись, а руки сжимались в кулаки и разжимались.

— Два миллиона! — прорычал он, брызгая слюной.

Я медленно сел на кровати, пытаясь стряхнуть остатки сна:

— О чём вы?

— Два миллиона украли! — Архип развернулся и громадным медведем прошагал к себе в кабинет.

Натянув сапоги, я поспешил следом. Из-за дверей его кабинета доносился звон разбиваемого стекла и грохот опрокидываемой мебели.

Картина начала проясняться, когда он мне всё рассказал — этой ночью неизвестные совершили дерзкое ограбление центрального банка. Взломщики опустошили почти все ячейки, включая хранилище Архипа. Теперь он остался без единой монеты.

— А вы до сих пор не заплатили Полине?

Архип, отмахиваясь, ответил:

— Да я пытался её уговорить, а она ни в какую.

Я поёрзал в кресле, пытаясь найти положение, при котором рёбра ныли чуть меньше.

— А как насчёт прогуляться в зал темпера? — небрежно бросил я, стараясь, чтобы голос звучал беспечно.

Архип медленно повернулся ко мне. В его глазах промелькнуло выражение, будто он разговаривает с буйнопомешанным. Глубокие морщины на его лбу стали ещё заметнее.

— Когда я восстановлюсь, — я растянул губы в ухмылке. Хотелось стереть это выражение крайнего скепсиса с его лица. — Конечно!

Архип раздражённо махнул рукой, звякнув массивным перстнем о край стола.

— Бесполезно. Директор категорически запретил выдавать мне камни телепортации, — его голос звучал глухо, будто из подвала. — После визита Воронцова.

— Так уж вы и послушаетесь? — протянул я с нескрываемой иронией, приподняв бровь.

Внезапно Архип подался вперёд, его огромные ладони с силой опустились на столешницу. В тусклом свете его глаза опасно блеснули.

— Миша, — процедил он сквозь стиснутые зубы, — Ты мне, конечно, дорог, но рисковать своим положением из-за подобной глупости я не намерен.

Прислонившись к холодной стене, я прикрыл глаза. Придётся продавать часть своих драгоценных запасов металла, хотя эта мысль вызывала глухое раздражение. Металл таял, как весенний снег, а впереди маячили новые расходы.

Две недели восстановления пролетели в бесконечной круговерти организационных дел. Моя кладовая опустела, словно выметенная ураганом: качественную руду пришлось продать, чтобы расплатиться с Полиной, запасы взрывного металла едва покрыли потребность в дротиках для двадцати игломётов, а с камнями и вовсе вышло впритык.

Знакомая кафешка встретила меня привычным уютом и запахом свежей выпечки. Алиса, узнав меня, проводила к тому же столику, где мы в прошлый раз сидели с Сергеем Никитичем Карамзиным. Я не сомневался, что он будет следить за мной, и оказался прав.

Когда дверь открылась, уголки губ Алисы едва заметно опустились — явный признак неприязни к новому посетителю. Она молча указала взглядом на мой столик, и Карамзин, поправляя безупречно отглаженный воротничок, направился ко мне.

После обмена дежурными любезностями он подался вперёд:

— Как я понимаю, вы хотели меня видеть?

— Практически всё готово, — я отхлебнул остывший чай. — Через неделю можно организовывать обмен.

Глаза Карамзина сузились, как у хищника перед прыжком:

— Отлично, у нас тоже всё подготовлено, — он понизил голос до шёпота. — Только встречу проведём на окраине города, в заброшенном особняке.

— Что за бред?! — возмущение вырвалось громче, чем следовало. — Может, мне ещё одному в кандалах прийти?

— Тише ты! — прошипел Карамзин, нервно оглядываясь. — Я поэтому и настаивал на трёх пробных экземплярах, — его тон смягчился. — Или ты предлагаешь устроить испытания в центре города? Представляешь, сколько внимания привлечём?

Внутри всё похолодело — я сам загнал себя в ловушку собственной жадности. Хотел сорвать большой куш сразу, а теперь рискую. Все ресурсы вложены, отступать некуда. Архип — единственная поддержка, а Сан Саныч, как уехал, так не одной весточки, а больше довериться некому.

— Хорошо, — процедил я поднимаясь. — Но я буду не один.

Он кивнул с едва заметной ухмылкой, которая мне совсем не понравилась.

В принципе, особых причин для беспокойства не было — срывать сделку им невыгодно, учитывая перспективы дальнейшего сотрудничества. Но интуиция настойчиво советовала подстраховаться.

Когда я рассказал Архипу о месте встречи, его лицо потемнело от гнева. Однако выбора у него, как и у меня, не оставалось — мы оба сидели без денег, да ещё и должны Полине восемьсот тысяч.

В назначенный день мы заехали в мастерскую Полины. Она молча собрала устройства в четыре чёрных кейса с ручками, по пять штук в каждом. Её тонкие пальцы двигались уверенно и точно, проверяя каждое крепление.

Дорога за город казалась бесконечной. Внутри боролись два чувства — предвкушение крупной прибыли и настойчивое ощущение подступающей опасности.

В километре от места встречи мы остановились. Архип остался в укрытии, а я двинулся к старому особняку. Вокруг расстилалось заболоченное поле — видимо, именно из-за этого дом и забросили. Вечерний туман стелился по земле, превращая окрестности в призрачный пейзаж.

У входа без дверей замерли двое охранников. При моём приближении они синхронно повернулись, словно механические куклы. Светловолосый — жилистый парень лет тридцати, с цепким взглядом и шрамом на подбородке — шагнул вперёд:

— Руки в стороны. Нужно проверить.

Я спокойно подчинился. Его профессиональные движения замерли, когда пальцы нащупали игломёты на моих запястьях. Он метнул тревожный взгляд на темноволосого напарника.

Я активировал внутреннее усиление на полную, чтобы от меня разило энергией. Светловолосый невольно отшатнулся.

— Хочешь, чтобы я их снял? — спокойно поинтересовался я.

— Парни! — раздался властный голос из глубины дома. — Разве так встречают гостей?

В проёме показался Леонид Кириллович Воронцов, следом за ним — Карамзин с чёрным чемоданчиком.

— Что-то не вижу обещанного товара, — Леонид окинул меня оценивающим взглядом. — Или решил, что двух игломётов на руках достаточно?

Напряжение сгустилось, как предгрозовой воздух.

— Какой вы нетерпеливый, — я растянул губы в неторопливой улыбке, чувствуя, как напряжение электризует воздух. — Для начала давайте проверим деньги.

Карамзин, получив едва заметный кивок от начальства, приблизился к старому чайному столику. Потемневшее от времени дерево было покрыто слоем опавшей листвы и серой пыли. Одним резким движением он опрокинул стол, стряхивая весь мусор, затем аккуратно вернул его в прежнее положение. Чемодан глухо стукнул о деревянную поверхность. Карамзин, не спуская с меня настороженного взгляда, раскрыл его, развернув к себе, а затем медленно повернул, демонстрируя содержимое.

Я подошёл ближе, ощущая запах новых купюр. Методично извлекая пачки пятисотрублёвых банкнот, я проверял нижние слои. Последние несколько пачек пролистал особенно тщательно, чувствуя под пальцами характерную шероховатость настоящих денег.

— А парень-то смышлёный, — протянул Воронцов с нотками уважения в голосе. — Что насчёт твоей части сделки?

Отойдя на лужайку, где трава пробивалась сквозь болотную жижу, я обнажил запястье. Механизм игломёта тихо щёлкнул при взводе. Охранники синхронно дёрнулись, их руки метнулись к оружию, но властный жест Воронцова остановил их движение.

Выждав секунду, я выстрелил в небо. Хлопок прозвучал метрах в тридцати над нами. В дневном свете вспышка почти затерялась. Повисла настороженная тишина.

Минут через десять раздался знакомый скрип колёс. Архип, появившийся как призрак, нёс четыре чёрных кейса. Подойдя ко мне, всё ещё стоящему на влажной траве, он аккуратно опустил их на землю.

Карамзин быстрыми, почти нервными движениями защёлкнул свой чемодан. Поставил чёрный чемодан напротив меня, забирая взамен мои четыре.

— На этом всё?

— Подождите, — Леонид приблизился. — Надо же проверить.

Они торопливо раскрыли миниатюрные кейсы один за другим. В последнем не хватало двух устройств. Леонид впился в меня изучающим взглядом. Мы с Архипом стояли неподвижно, как статуи.

Не оборачиваясь, я вытянул руку в сторону Архипа. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми — он медленно расстегнул сначала пуговицы на рукавах, а потом и крепления на запястьях и передал мне два устройства. Металл приятно холодил ладонь.

— Это были меры безопасности, — произнёс я, внимательно наблюдая за реакцией Леонида, каждой чёрточкой его лица. — Если вдруг вы...

Леонид неожиданно расхохотался — громкий, раскатистый смех эхом отразился от стен полуразрушенного особняка. Забрав устройства, он небрежным жестом передал их Карамзину, который, бережно уложив их в коробочки, поспешил скрыться в полумраке дома.

— С тобой приятно иметь дело, — Леонид протянул руку, на массивном перстне блеснули последние лучи заходящего солнца. — Осталось только…

Я потянулся в ответ, но в этот момент воздух разорвали два оглушительных взрыва. Охранники, словно тряпичные куклы, отлетели вперёд, а из тёмного проёма двери появился Карамзин. Игломёты угрожающе поблёскивали на его предплечьях.

— Ах ты, предатель! — прошипел Леонид, уходя с линии атаки змеиным движением.

Механизмы щёлкнули, взводясь, и Карамзин прицелился. Леонид, активировав магию воздуха, растворился в пространстве, но я не успевал уйти с линии огня. Впрочем, и не стремился — кому, как не создателю, знать истинную силу этих устройств. Секундной задержки хватило, чтобы активировать внутреннее усиление на максимум.

— Прошу меня простить, — Карамзин снова взвёл механизм, его пальцы едва заметно дрожали. — Кто больше платит, тот...

Скрестив руки перед собой, я принял удар. Лёгкий взрыв взъерошил волосы, опалил кожу горячим воздухом. Не теряя ни мгновения, я рванулся к Карамзину.

— Архип, хватайте Воронцова! — крикнул я, преодолевая расстояние между нами.

Мы с Архипом, прошедшие не одно сражение, бок о бок, действовали как единый организм. Пока я преследовал Карамзина, Архип устремился за Леонидом, его массивная фигура под усилением двигалась с кошачьей грацией.

Карамзин, теряя самообладание, выпустил ещё пару зарядов, выждав чуть больше, чтобы в них было больше силы — дистанция между нами стремительно сокращалась. Но и эти атаки оказались бесполезны. В панике он замешкался, и я влетел в него, как таран, со скрещёнными руками. Удар отбросил его на три метра.

Когда я приблизился к поверженному противнику, Карамзин, приподнявшись на локтях, неожиданно расхохотался. В его смехе слышалось что-то зловещее, что даже у меня по спине пробежал холодок.

— Продажная тварь, — процедил я сквозь зубы, медленно приближаясь к поверженному противнику. Каждый шаг отдавался глухим звуком в размокшей земле. — Среди вас нет ни одного с честью. Если это не лечится, придётся просто избавиться от проблемных субъектов.

Лицо Карамзина исказилось от ярости.

— Жалкий сопляк! — прорычал он, с трудом выталкивая слова сквозь хрипящее дыхание. — Я полицейский!

Я не смог сдержать смех — он вырвался горьким, почти истерическим:

— И чем это тебе сейчас поможет?

Словно в ответ на мои слова, вечерний воздух прорезали пронзительные полицейские свистки. Крики множества людей эхом отражались по округе, создавая впечатление, что нас окружила целая армия.

Карамзин безвольно упал на спину — последствия моего удара наконец полностью настигли его. Его грудь тяжело вздымалась, а на губах появилась тонкая струйка крови.

— Ты собираешься биться со всеми? — прохрипел он, и его разбитые губы растянулись в злорадной усмешке. — Ну давай, посмотрим, что из этого выйдет.

Как же я устал от этих бесконечных игр, где каждый норовит воткнуть нож в спину. Внутри поднималась волна отчаянной решимости — может, действительно стоит дать им настоящий бой? Пусть будет, что будет. В конце концов, терять уже нечего...

Глава 17

Рука потянулась к игломёту, пальцы привычно легли на механизм взвода. Знакомый голос, раздавшийся сзади, казался далёким эхом: — Остановись!

Я словно наблюдал за происходящим со стороны, движения стали механическими, отстранёнными. Щелчок взведённого механизма прозвучал неестественно громко в гнетущей тишине.

Карамзин, вжимаясь в покрытую плесенью стену, пятился назад. В его расширенных глазах читался животный страх — он видел приближение собственной смерти.

— Это ещё не конец! — прогремел голос позади, отражаясь от сырых стен. — Не губи свою жизнь!

Карамзин, бледный как мел, вжался в стену так, словно хотел просочиться сквозь трухлявые доски, раствориться в них, исчезнуть.

— Миша, — спокойный голос Архипа и тяжёлая рука на плече вернули меня в реальность. — Доверься мне. Обещаю, мы разберёмся с этим.

Медленно, словно во сне, я развернул руку в сторону пустого оконного проёма. Выстрел. Взрыв сотряс ветхие стены дома, осыпая нас трухой и пылью.

Мир замер. Тишина обволокла всё вокруг густым коконом — исчезли звуки, движения, мысли. Полицейские затаились в тумане, как хищники перед прыжком. Мы с Архипом молча вышли из дома — и тут же оказались распластанными на влажной земле.

Стражи порядка действовали жёстко и уверенно — они явно ждали этого момента. Я активировал внутреннее усиление, пытаясь смягчить удар о землю и грубые прикосновения. Но когда браслеты защёлкнулись на запястьях, сила покинула меня, словно вода, утекающая сквозь пальцы. Такого я ещё не испытывал — растерянность накрыла удушливой волной.

Карамзин, сияя торжествующей улыбкой, вышел из дома. Его походка излучала самодовольство, когда он направился к Фролову и Волкову, чьи лица светились злорадным удовлетворением. Они, наконец, одержали победу над дерзким подростком, изрядно потрепавшим их нервы.

Нас с Архипом рассадили по разным каретам. Всю дорогу я терпел тычки и насмешки, беспомощный без привычной защиты усиления. Каждый удар отдавался в теле с непривычной остротой — эти браслеты были чем-то совершенно новым.

В здании полиции Фролов с силой припечатал меня к решётке:

— Только дёрнись у меня.

Замок щёлкнул, и дверь камеры открылась с протяжным скрипом. Из полумрака выступила тощая фигура — щуплый заключённый с впалыми щеками и бегающими глазами, похожий на голодную крысу. Его желтоватая кожа туго обтягивала острые скулы, а длинные пальцы нервно подрагивали.

— У нас свежая кровь. — прошипел он, осторожно приближаясь, словно хищник, выслеживающий добычу.

— Умолкни, Щука! — голос из дальнего угла прозвучал как удар хлыста.

Щука, оскалив жёлтые зубы, отступил, припадая на одну ногу:

— Как скажешь, Скоба.

В полумраке камеры проявилась массивная фигура. Скоба, окружённый тремя зеками, медленно поднялся с койки. Половицы тихо скрипнули под его тяжёлыми шагами, когда он приблизился к решётке.

— Начальник, — протянул он, обращаясь к Фролову с фамильярной ухмылкой. — Ты бы ему хоть браслеты спереди сомкнул. Не хочется портить такое милое личико.

Фролов, посмотрев на меня, процедил сквозь стиснутые зубы:

— Попробуй только дёрнуться.

Металл браслетов холодно клацнул — одна рука освободилась, чтобы через мгновение снова оказаться скованной, теперь уже спереди.

— Ну что, голубчики, веселитесь, — Фролов демонстративно покрутил связкой ключей. — Навещу вас через пару дней.

— Конечно, — прошипел Щука, медленно приближаясь ко мне с плотоядной улыбкой. — веселье будет незабываемым.

— Только не убейте его. — бросил Скоба, возвращаясь на койку, пружины которой жалобно скрипнули под его весом.

Четверо двинулись ко мне с ленивой грацией хищников. Первый удар в живот выбил весь воздух из лёгких, следом колено врезалось в голову — перед глазами взорвалась белая вспышка. Череда ударов слилась в один бесконечный поток боли, реальность начала ускользать...

Воспоминание пронзило сознание как молния

Семь лет. Прошлая жизнь. Десять малолетних сирот на страже клановой тропы. Ночную тишину разорвал зловещий стук деревянных дубинок о камень. Пятеро из нашей группы разбежались сразу, ещё двое — при виде приближающихся силуэтов. Двое последних, скуля от боли, молили о пощаде, получая за это новые удары.

Я молча принимал побои, свернувшись клубком.

— Придурок, убьёшь же! — чей-то голос прорвался сквозь шум в ушах. — Проверь, живой ли он.

Когда нападавший попытался развернуть меня, я увидел его самодовольное лицо. Нога взметнулась молнией — хруст ломающегося носа, рёв ярости, и новая волна ударов, на этот раз безжалостных, до потери сознания...

Настоящее вернулось резкой болью

Железный привкус крови во рту. Я сидел на койке, утирая рукавом окровавленное лицо. Четверо нападавших, постанывая, собирались в дальнем углу камеры, бросая на меня настороженные взгляды.

Скоба неторопливо поднялся. Я встал ему навстречу, сплёвывая кровь на пол. В тусклом свете наши тени сплетались на стене в причудливый узор.

Я спокойно стоял, ожидая удара от Скобы, но он молча изучал мои глаза, залитые кровью. В тусклом свете камеры его лицо казалось высеченным из камня.

— Не знаю, чем ты насолил капитану, — протянул он с едва заметной усмешкой, — Но ты доказал, что не терпила. Эта койка теперь твоя. — он кивнул на место, где я сидел.

— Так это же моя! — простонал один из избитых, прижимая руку к разбитым рёбрам.

— Кулёк, сегодня поспишь наверху, — отрезал Скоба, возвращаясь на своё место. — Или хочешь что-то предъявить новенькому?

Кулёк сплюнул кровавую слюну и отвернулся, признавая поражение.

Я опустился на койку, чувствуя, как внутри закипает яростью. Всё это время пытался быть дипломатичным с этими ублюдками, искал компромиссы — и вот результат. Раньше всегда решал проблемы силой, а стоило попробовать действовать тоньше — получил нож в спину. Ничего, я до всех доберусь. И тогда пощады не будет.

Я даже не понял, что произошло в момент моей отключки, но уже столько раз это со мной со мной происходило, что я уже не удивлялся.

Время тянулось медленно, как густая смола. Не заметил, как задремал сидя, но мгновенно вскочил в боевую стойку, когда Щука тронул меня за плечо. Он отпрыгнул, демонстративно поднимая руки:

— Тихо-тихо! — он взглядом указал на коридор. — Кажется, по твою душу.

Из коридора донеслись встревоженные голоса. Замок камерного блока открылся с нервным лязгом. Три фигуры появились в тусклом свете: впереди — Фролов, постоянно оглядывающийся через плечо, за ним — офицер с военной выправкой, каждое движение которого излучало властную уверенность. Его форма сидела безупречно, а на груди поблёскивали награды. Замыкал группу знакомый долговязый сержант.

— Открывай. — процедил военный сквозь зубы.

Фролов суетливо зашарил по связке ключей, роняя их несколько раз.

Скоба бесшумно приблизился ко мне и незаметно вложил что-то в ладонь:

— Будешь в Первомайском районе, — его голос упал до шёпота. — Надень это, и никто тебя не тронет.

Я инстинктивно сжал кулак, а когда попытался рассмотреть предмет — Скоба едва заметно качнул головой, намекая на наблюдающих.

Майор — его погоны тускло блеснули в полумраке — жестом приказал мне выйти. Осмотрев меня, он взял за запястья, приподнимая наручники. Его желваки заходили ходуном, когда он перевёл взгляд на Фролова. Тот мгновенно опустил глаза, не выдержав испепеляющего взора старшего по званию.

В допросной сержант торопливо возился с наручниками. Как только наручники расстегнулись, стало легче. Эти наручники полностью лишали меня сил, но ограничения спали. Внезапно раздался глухой звук.

— Лейтенант, — прошипел майор, и от его тона температура в комнате словно упала на несколько градусов. — Ты что себе позволяешь?

— Я... я капитан. — голос Фролова дрожал.

— Это не надолго… — отрезал майор.

Дверь допросной открылась, и одного взгляда майора хватило, чтобы остальные испарились из поля зрения, словно их здесь никогда и не было.

Дверь допросной закрылась с тяжёлым стуком. Майор, опустившись на стул напротив меня, достал из потёртого кожаного чемодана папку с документами. Желтоватый свет единственной лампы отбрасывал резкие тени на его волевое лицо, когда он начал перебирать бумаги сухими, отточенными движениями.

— Олег Иванов. — произнёс он, внимательно изучая моё лицо.

Я оставался неподвижным. По стене за его спиной медленно полз таракан.

— Артём Савельев. — продолжил майор, его голос звучал размеренно, как метроном.

Я небрежно вытер разбитую губу тыльной стороной ладони, демонстративно игнорируя его слова. Засохшая кровь неприятно стягивала кожу.

— Воронцов Леонид.

Мышцы вокруг глаз непроизвольно напряглись, и хотя я мгновенно взял себя в руки, от цепкого взгляда майора эта реакция не укрылась. Его губы едва заметно дрогнули в подобии улыбки.

Он медленно отложил бумаги, аккуратно разгладив их ладонью. В тишине было слышно, как где-то капает вода из неисправного крана.

— Всё это один человек, — майор откинулся на спинку стула, металлические ножки тихо скрипнули по бетонному полу. — В Москве он специализировался на подделке документов. Завёл роман с девушкой из хранилища...

При упоминании хранилища я почувствовал, как по спине пробежал холодок — теперь стало ясно, откуда он узнал о взрыве. Но я сохранял маску безразличия, не желая давать ему ни единой зацепки.

— Михаил Орлов, — майор произнёс настоящее имя Воронцова с особым ударением. — использовал свою подругу для хищения ресурсов. Когда начали внутреннее расследование, ниточка потянулась к нему, но он успел ускользнуть.

Майор подался вперёд, его тень на стене стала похожа на хищную птицу:

— Он выбрал Владивосток — подальше от столичной суеты. И конечно же, не смог удержаться от своей старой привычки — снова подделал документы, на этот раз для устройства в местную полицию.

Я сидел неподвижно, словно высеченный из мрамора. Каждый мускул, каждый нерв был под абсолютным контролем — результат многолетней практики сохранять хладнокровие в самых напряжённых ситуациях. Моё лицо оставалось безучастной маской, не выдавая ни единой эмоции.

Заметив мою отстранённость, человек напротив медленно потянулся к внутреннему карману своего тёмно-серого пиджака. На потёртую поверхность стола легло раскрытое удостоверение в потёртой кожаной обложке.

— Тарасов Виктор Андреевич, майор полиции, отдел по борьбе с экономическими преступлениями. — представился он, внимательно следя за моей реакцией.

Я позволил себе лёгкое движение бровью, показывая первый проблеск заинтересованности:

— Экономические преступления?

Тарасов заметно оживился, уловив мой интерес. Он откинулся на скрипнувшем стуле, положив руки на подлокотники. Тусклый свет настольной лампы отбрасывал глубокие тени на его волевое лицо.

— Дело об ограблении банка, где, кстати, ваш товарищ Дмитрий Петрович потерял свои деньги. Главный подозреваемый — Воронцов, он же Орлов.

При упоминании этих имён я невольно напрягся, и мои пальцы сжались в кулаки. Тарасов, как опытный хищник, мгновенно уловил эту перемену.

— Мне интересно, — протянул он, слегка подавшись вперёд. — Почему он решил пойти на такой шаг? Зачем ему нужно было это ограбление банка, если он мог тебя просто кинуть?

В душе я усмехнулся — как удачно сыграла на руку атака на измерение арена теней. Но внешне лишь холодно посмотрел на удостоверение и произнёс:

— Откуда мне знать, что ваше удостоверение не подделка?

Тарасов медленно провёл ладонью по своей аккуратно подстриженной бороде, его глаза сузились. Было очевидно, что он понимает: простым давлением меня не расколоть.

— Я думаю, что смогу тебе это доказать, — произнёс Тарасов, впиваясь в меня цепким, изучающим взглядом. — Но мне потребуется на это время.

Я сохранял ледяное спокойствие, словно происходящее меня совершенно не касалось:

— Тогда верните меня обратно в камеру.

Тарасов растянул губы в хищной улыбке, его глаза блеснули:

— Да, я бы с удовольствием... Но только для безопасности. — он демонстративно указал на моё разбитое лицо, — Но безопасностью тут и не пахнет.

— Только не говорите, что собираетесь меня освободить. — я позволил себе короткий иронический смешок.

Майор поднялся, собирая разложенные по столу документы в папку. Дойдя до двери, он обернулся, видя, что я остаюсь неподвижным:

— Тебя ещё и уговаривать надо?

Удивление накрыло меня волной, но я заставил себя медленно подняться и последовать за ним. Коридоры отделения полиции были пропитаны запахом старой краски и канцелярии. Наши шаги гулко отдавались в полупустом помещении, пока мы шли к складу вещдоков.

— Сержант! Живо сюда! — рявкнул Тарасов у окошка выдачи.

Я держался на расстоянии, внимательно наблюдая за происходящим. В какой-то момент майор резко схватил прибежавшего сержанта за воротник форменной рубашки, притянул к себе и что-то прошипел на ухо. Молодой сержант побледнел и засуетился, исчезая в недрах склада.

Выходя из здания полиции, Тарасов вручил мне три чёрных кейса.

— С чего бы это? — процедил я сквозь зубы. — Это же улики?

— Дмитрий Архипов предоставил документы, что это твоё по праву, — ответил Тарасов, поправляя воротник пальто. — Хочу, чтобы ты начал мне доверять.

"Доверие? Скорее настороженность," — пронеслось в голове.

— А где четвёртый? — мой голос звучал холодно.

— Орлов прихватил с собой.

Моё недоверие было настолько очевидным, что даже хмурое небо, казалось, давило сильнее. Каждый ответ Тарасова порождал десяток новых вопросов, но он предпочёл промолчать, лишь указав на ожидающую у ворот карету.

— Только не натвори глупостей, — бросил он мне вслед. — Если с ним встретишься.

"Уничтожу!" — мысленно сказал я, не сбавляя шага.

Карета доставила меня к величественному зданию академии, где в сумрачных коридорах меня встретил Архип. Увидев моё состояние — сжатые челюсти, потемневший взгляд — он мудро промолчал.

Погруженный в водоворот мрачных мыслей, я не заметил, как оказался в просторном кабинете директора. Массивный дубовый стол, тяжёлые портьеры, приглушённый свет старинной лампы. Здесь уже ждали Альтов и Архип, а на полированной поверхности стола лежал раскрытый три кейса с пятью поблескивающими девайсами.

После подробного рассказа Архипа о произошедшем, директор принял решение: академия выкупила все девайсы по двести пятьдесят тысяч рублей каждый. Я хотел заработать, а по итогу даже не смог выйти в ноль. Два миллиона ушло на компенсацию потерянных Архипом денег при ограблении банка, восемьсот тысяч — на расчёт с Полиной. На руках у меня осталось семьсот тысяч — сумма, явно недостаточная для восстановления потраченных ресурсов.

Академия обложила меня таким количеством ограничений, что впору было составлять отдельный список. Впрочем, все эти запреты казались мне несущественными мелочами — моим разумом полностью завладела жажда мести. Тварь, втянувшая меня во всё это, должна была ответить. А неожиданное освобождение от Тарасова только укрепило мою уверенность: Орлов непременно попытается выйти на связь. Именно этого я и ждал.

Целый месяц я провёл в стенах академии, подчиняясь строгому запрету директора не покидать территорию. Старинные каменные стены, казалось, давили на плечи, но я использовал это время с толком — восстановил здоровье, набрался сил. И как только представилась возможность, сразу направился к Полине за обновлениями.

Хвост обнаружился почти сразу — как это банально. За мной, стараясь держаться в тени домов, следовал молодой человек лет двадцати пяти. Его выдавали неуверенные движения и слишком частые взгляды в мою сторону. Светлые, почти белые волосы и бледное лицо делали его похожим на призрака в сумерках переулка.

По привычной схеме я завернул в узкий проход между домами, где пахло сыростью и прелой листвой. Дождавшись, когда преследователь покажется из-за угла, я молниеносным движением схватил его за шкирку и швырнул в грязную кучу мусора.

Парень барахтался в отбросах, пытаясь выбраться. Когда ему, наконец, удалось высунуть голову, я встретил его точным ударом в нос. Он издал болезненный стон, пытаясь что-то произнести сквозь хлынувшую кровь.

Одним рывком я выдернул его из мусора и впечатал в кирпичную стену. Глухой звук удара эхом отразился от стен. Его аура выдавала в нём мага воздуха, но сейчас он был слишком дезориентирован, чтобы использовать свои способности.

Мой кулак уже летел к его голове, намереваясь завершить допрос, когда он, задыхаясь и давясь кровью, прохрипел:

— Я от Тарасова!

Поздно, кулак уже не остановить!

Глава 18

Мой кулак просвистел над его ухом и врезался в стену, выбив крошку из старой кладки. Преследователь инстинктивно отпрянул в сторону, вжимаясь в угол между мусорными баками.

— Я здесь для твоей же безопасности. — выдавил он, утирая кровь с разбитого носа.

Я медленно выпрямился, демонстративно поправляя лацканы пиджака:

— Передай Тарасову, что мне не требуется защитник, который сам себя защитить не может, — процедил я сквозь зубы, разворачиваясь, чтобы уйти, и добавил. — Да и доверия к полиции никакого.

В мастерской Полина встретила меня неодобрительным взглядом. В её глазах читалось недоумение — она явно удивлялась моей способности постоянно влипать в неприятности.

Нужно было срочно пополнить запас гаджетов — моя кладовая зияла пустотой. Я заказал пару игломётов для Архипа — обещание есть обещание, даже если заработать не удалось. Добавил к заказу пару арбалетов и дал к разработке новую модификацию арбалета. Эта идея давно зрела в голове, но всё не находилось подходящего момента.

Финансы таяли на глазах: сотня ушла на Архипа, две сотни на арбалеты, ещё сто пятьдесят на новую модификацию. Кладовая по-прежнему пустовала, но Григорий Юрьевич был мне должен, а учитывая негласное военное положение, гарантированно должен был пополнить мои запасы.

Погруженный в размышления, я направлялся к Григорию, когда позади раздалось:

— Миша?

Обернувшись, я увидел Демидова, сидящего в своей карете. Его обычно жизнерадостное лицо было мрачным, как грозовая туча. Коротким властным жестом он пригласил меня присоединиться.

— К Григорию? — спросил он, как только дверца за мной захлопнулась.

Я молча кивнул, и Алексей отрывисто скомандовал кучеру адрес.

— Что-то случилось? — поинтересовался я, заметив, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих трость.

— Этот ублюдок каким-то образом отмазался. Вернулся и свободно разгуливает.

— Златовласов? — мой голос звучал напряжённо.

Алексей молча кивнул, отворачиваясь к окну. В салоне повисла тяжёлая тишина. "Интересно, — подумал я, — с чего бы это после заявления уважаемого человека его так просто отпустили? Здесь простых связей было бы недостаточно."

Карета остановилась у особняка Григория. Управляющий, седовласый мужчина в безупречном костюме, встретил нас у входа и провёл в гостиную, где тяжёлые бархатные шторы приглушали дневной свет.

Наш разговор о возможных действиях перешёл на повышенные тона, когда я предложил свой вариант. Алексей вскочил с кресла, его лицо побагровело:

— Ты предлагаешь, чтобы я лично позвал этого ублюдка на аукцион?! — он метался по комнате, как разъярённый зверь в клетке.

— Миша, — вмешался Григорий, потирая переносицу, — Ты, конечно, нас не подводил, но не кажется ли тебе, что это перебор?

— Вот именно! — прогремел Алексей, резко останавливаясь у камина. — Он дочь мою хотел убить, а я его с распростёртыми объятиями встречу в своём аукционном доме?!

Я медленно поднялся с кресла, расправляя плечи:

— У вас есть другие идеи?

Тишина в комнате была красноречивее любых слов. Они оказались в тупике, и это было очевидно по их потерянным взглядам. Направляясь к выходу, я небрежно бросил через плечо:

— Можете просто забыть про тот случай и жить своей жизнью дальше.

— А, ну стоять! — рявкнул Алексей, его голос громом прокатился по гостиной. Дрожащий от гнева палец указал на диван. — Садись и рассказывай, что у тебя за план.

План был до боли банален — повторить прежнюю схему и развести Златовласова на крупную сумму. Особенно учитывая его нынешнее шаткое финансовое положение. Я видел недоверие в их глазах — кто в здравом уме дважды попадётся на одну и ту же аферу? Убеждал их долго, но даже после согласия сомнение затаилось в складках, их нахмуренных бров.

С Григорием договорились о поставке металлов, хотя количество было ограничено — все силы брошены на защиту, ввиду последнего нападения. На следующий день к дому подъехала его повозка, гружёная ценным материалом. Везти ресурсы в академию было бы неразумно, хотя за прогулы меня явно не похвалят. Оставалось надеяться, что совместный проект с Аней смягчит наказание.

Два дня я провёл за работой: подготовил снаряды к новым девайсам от Полины и создал молот с тремя рунами. В этот раз работа шла легко — руны, заботливо перенесённые в блокнот, были идеально нанесены.

Для реализации плана со Златовласовым требовались информаторы. За помощью я направился к человеку, с которым познакомился при весьма неординарных обстоятельствах. Первомайский район встретил меня недружелюбно — слежку я засёк почти сразу. Этот район славился грабежами и рэкетом. Каждый случайный прохожий здесь рисковал если не кошельком, то здоровьем.

Я свернул на тёмный перекрёсток, где единственный фонарь тускло мерцал в конце улицы. За спиной эхом отдавались шаги трёх или четырёх преследователей. Активировав внутреннее усиление, я рванул к свету. Один из нападавших, усиленный магией воздуха, бросился следом. Лужи под ногами мгновенно покрылись льдом, и я едва удержал равновесие — среди них ещё и маг воды. В следующий миг наши траектории пересеклись, и маг воздуха, не справившись с собственным ускорением, после контакта со мной кубарем влетел в кучу прелой листвы.

Добежав до фонаря, я развернулся, приняв боевую стойку. Сжатый кулак поднялся вверх, готовый к выстрелу. Из темноты доносилось утробное рычание, словно стая голодных шакалов учуяла добычу. Один, два, три — и выстрел в едва заметный перегоревший фонарь над головами преследователей.

Взрыв озарил улицу, а перстень на моей руке переливался ослепительным светом. Нападавшие, уже ошеломлённые происходящим, с жадностью уставились на драгоценность. Четверо головорезов окружили меня, сжимая кольцо. Главарь, похожий на бродячего пса, облизнул потрескавшиеся губы:

— Гони сюда эту прелесть!

— Да пожалуйста. — я небрежным жестом снял перстень и бросил ему. Он поймал его с жадностью голодного зверя.

— Ты мне ответишь, сука! — прорычал маг воздуха за моей спиной, всё ещё отряхивая с одежды листья и мусор. В его голосе клокотала ярость униженного человека.

— Окстись, Муха! — рявкнул главарь.

— Буря, ты совсем с катушек съехал, погоняло моё озвучивать?! — огрызнулся Муха, его тощая фигура застыла в злости.

Сзади донёсся слабый поток воздуха от несовершенного удара.

— И с чего это ты решил его пощадить? — процедил Муха, проходя мимо меня с характерным цоканьем языка.

Буря вложил перстень в его костлявую руку:

— А ты сам погляди.

Муха впился взглядом в перстень, его глаза расширились от изумления:

— Да не может быть! — он демонстративно сплюнул и придвинулся ближе. — Стащил небось...

Буря молниеносным движением отвесил ему подзатыльник:

— Следи за словами, придурок! — прорычал он, выхватывая перстень. — Он же не такой полоумный, чтобы красть у...

Они многозначительно переглянулись и отошли в сторону для короткого совещания. Вскоре я оказался в сопровождении четверых отморозков, шагающих по грязным улицам района. Редкие прохожие, завидев нашу компанию, торопливо расступались. Особо беспечные отправлялись в полёт до ближайшей кучи мусора, которыми изобиловали здешние закоулки.

Наконец, мы оказались у обшарпанного здания. Муха постучал в чёрную металлическую дверь, обменялся парой похабных шуток с охранником, и нас впустили внутрь прокуренного помещения. Местная шпана то и дело пыталась задеть меня плечом, но моя "почётная охрана" расчищала путь крепкими тумаками.

— Босс! — гаркнул Буря, швырнув перстень через комнату. Драгоценность сверкнула в тусклом свете ламп, и Скоба с ловкостью поймал её. Его губы растянулись в понимающей улыбке.

Он окинул критическим взглядом своих подчинённых:

— Я смотрю, вам повезло, что она вас не отделал.

— Босс, да, чтобы этот чушпан и нас... — фыркнул Муха презрительно.

— Чушпан? — я медленно повернулся к нему, чувствуя, как закипает кровь.

Муха оскалился, готовый огрызнуться, но один тяжёлый взгляд Скобы заставил его прикусить язык.

Я опустился рядом с боссом, и началось настоящее веселье. Прокуренное помещение наполнилось хриплым смехом, звоном стаканов и пьяными выкриками. То и дело кого-то выносили в полубессознательном состоянии — результат неумеренного возлияния.

Спустя полчаса, когда атмосфера стала более непринуждённой, а языки развязались, мы со Скобой, наконец, поговорили по делу. Поначалу он решил, что я хочу примкнуть к его банде, и заметно погрустнел, узнав о моей истинной цели — требовался информатор.

— Такой малый, как ты, пригодился бы в наших рядах, — протянул он с нескрываемым сожалением.

Я пожал плечами. Меня не интересовала работа на кого-то — у меня были свои планы. Когда все детали были обговорены, мы с ним ударили по рукам, и он вернул мне перстень со словами: — Теперь он твой по праву.

Меня проводили к выходу через тускло освещённый коридор, пропитанный запахом табака и сырости. Скоба, положив тяжёлую руку мне на плечо, заверил:

— В эту ночь тебя точно никто не тронет в этом районе. Если что — покажи перстень, и всё будет решено.

У самого выхода я обернулся к Мухе, чьё худое лицо кривилось от злости:

— Давай, чушпан! — бросил я небрежно, делая шаг в сторону.

По лицам присутствующих расползлись зловещие ухмылки — все ждали реакции Мухи. Почувствовав на себе оценивающие взгляды товарищей, понимая, что проявление слабости означает потерю уважения, он с яростным криком бросился на меня:

— Ах ты, щенок!

Скоба молча наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди.

Спустя мгновение Муха уже барахтался в холодной воде канала, разбрызгивая грязные потоки и задыхаясь от ярости.

— Это чтобы в следующий раз следил за словами. — произнёс я, разворачиваясь и направляясь прочь по тёмной улице.

— А я тебя предупреждал, что ты ещё легко отделался. — крикнул Скоба, возвращаясь в своё заведение.

Размышления о Тарасове не давали мне покоя всю ночь. Я мерил шагами свою комнату, поглядывая на дождь за окном. Игнорировать его было рискованно — такой человек мог появиться в самый неподходящий момент и разрушить все мои планы одним своим присутствием.

На следующее утро промозглый ветер гнал опавшие листья по улицам, когда я стоял у серого здания полицейского участка. В прихожей, пропахшей кофе и сыростью, меня встретил сержант. Он молча кивнул, когда услышал, к кому я, и повёл меня по коридору, где гулко отдавались наши шаги.

В кабинете Тарасова я сразу заметил того самого светловолосого парня, который следил за мной. Теперь при ярком свете я мог разглядеть его внимательные серые глаза и опухший нос. Он стоял у окна, делая вид, что изучает улицу внизу, но я чувствовал его настороженный взгляд.

Тарасов восседал за массивным дубовым столом, заваленным папками с делами. Мы встретились взглядами, как два хищника, оценивающих друг друга перед схваткой. Тишину нарушало только тиканье старых настенных часов.

— И о чём ты хотел поговорить? — Тарасов откинулся в кресле. — Илья, организуй нам чаю.

Я дождался, пока Илья выйдет:

— Насколько вы заинтересованы в поимке Орлова?

Глаза Тарасова блеснули, как у кота, заметившего мышь. Он подался вперёд, опираясь локтями о стол:

— Это становится интересно. Но ты ведь хочешь попросить что-то взамен?

— Для начала ответьте, почему Златовласов свободно разгуливает?

Тарасов заёрзал, его пальцы начали постукивать по столешнице:

— Тут такое дело... Просто его задержание было инициировано Орловым-Воронцовым, и чтобы не было шумихи, всё было замято.

— Если я приведу к вам оборотня, вы сможете заодно Златовласова привлечь к ответственности?

Лицо Тарасова озарилось предвкушением лёгкой победы. Он расплылся в улыбке, как человек, которому только что предложили выигрышный лотерейный билет:

— Считай, что он уже за решёткой.

Тарасов встал, протягивая руку.

— Посмотрим, — холодно ответил я, пожимая его руку.

Направляясь к выходу, я столкнулся с Ильёй, который входил с подносом. Чайник чуть не выскользнул из его рук.

— Прошу меня простить за тот инцидент, — сказал я, глядя ему в глаза. — Неловко вышло.

Он ответил крепким рукопожатием и едва заметным кивком.

Выйдя на улицу, где моросил мелкий дождь, я усмехнулся своим мыслям. Я не питал особых иллюзий насчёт того, что Тарасов действительно займётся Златовласовым, но теперь хотя бы можно было рассчитывать, что полиция не будет путаться под ногами в неподходящий момент.

В день аукционных торгов роскошный зал был заполнен гулом голосов и шелестом дорогих тканей. Мы разыграли спектакль вокруг одного из камней точно по плану. Держась в стороне, я прислушивался к разговорам из группы, где центром внимания были Баринов и Златовласов.

— Аркадий Романович, мы слышали, что вы были в розыске? — поинтересовался кто-то из их окружения.

Златовласов рассмеялся, небрежно поправляя безупречно сидящий пиджак:

— Да это просто слухи. Воспользовались тем, что я отсутствовал.

Когда все расселись по местам, началось самое интересное. Аукционист в строгом костюме объявил следующий лот:

— Кристалл из измерения Кристальные залы!

Двое слуг в белоснежных перчатках торжественно вынесли тёмный кристаллический камень, от которого во все стороны разлетались загадочные блики.

На аукционе в этот раз мы решили действовать иначе. В отличие от прошлых торгов, где мы сохраняли нейтральный вид, теперь мы открыто демонстрировали свой интерес, позволяя эмоциям отражаться на лице.

Роскошный аукционный зал, наполненный приглушённым светом хрустальных люстр, гудел от напряжения. Аукционист объявил правила и стартовую цену:

— Полтора миллиона. Кто готов открыть торги?

Григорий Юрьевич, восседавший в кресле у прохода, молниеносно поднял табличку:

— Два миллиона!

Его голос прозвучал громко. Воздух в зале, казалось, начал потрескивать от напряжения. Цена взлетела до десяти миллионов за считанные минуты, и тут Аркадий, сидевший по соседству с Григорием, начал проявлять первые признаки неуверенности. Его холёные пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла.

Григорий, изогнув бровь, повернулся к нему с хищной улыбкой:

— Вы уже готовы сдаться? Или просто с финансами какие-то проблемы?

Лицо Аркадия побагровело, желваки заходили под кожей. Он резко вскинул табличку, словно это было оружие.

На отметке в четырнадцать миллионов Григорий театрально развернулся к сопернику:

— Поздравляю вас с победой.

Аукционист начал отсчёт. Вены на шее Аркадия вздулись, как канаты.

— Четырнадцать миллионов раз... четырнадцать миллионов два... четырнадцать миллионов...

Молоток замер в воздухе, когда из дальнего угла прозвучал спокойный голос:

— Пятнадцать миллионов.

Весь зал, как по команде, обернулся к участнику под номером семь. Истерический смех Аркадия прокатился по залу:

— А щенка-то ты забыл предупредить о предельной цене! — он откинулся в кресле, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Но второй раз на эту ерунду не поведусь.

Григорий заёрзал в кресле, его уверенность испарилась. Он встретился взглядом с растерянным Алексеем. Никто не знал, что у меня тоже есть номер участника, а аукционист, привыкший видеть меня в компании Григория и Алексея, даже не заподозрил подвоха.

После удара молотка, когда зал взорвался аплодисментами.

— Давайте вскроем! — проревел Аркадий, заливаясь смехом.

В центре появилась мини-мастерская, словно выросшая из пола. Старый мастер, похожий на алхимика из древних легенд, извлёк синий камень, который в свете засиял, как кусочек звёздного неба.

— Прекрасный экземпляр. — произнёс мастер, поднимая камень.

Алексей, излучая спокойную уверенность, подошёл ко мне:

— Предлагаю выставить его на продажу.

— Двадцать миллионов в качестве стартовой цены достаточно? — спросил я с едва заметной улыбкой.

Алексей одобрительно кивнул. Все, кроме Аркадия, вернулись на свои места, и торги начались уже за камень.

Мы с Алексеем нашли Аркадия в баре, где он методично опустошал стакан за стаканом дорогого коньяка, разбивая каждый после использования. Хрустальные осколки усеивали барную стойку, как осколки его гордости.

— Как у вас дела? — поинтересовался Алексей, приближаясь к нему.

Аркадий огляделся мутным взглядом и, убедившись, что рядом только обслуга, процедил:

— Ты мерзкий и двуличный... — он осёкся.

— Двуличный? — Алексей выделил это слово. — Я всего лишь отец, который горой стоит за свою дочь.

Они стояли, как быки, готовые схлестнутся в битве.

Я дождался, пока Алексей уйдёт, подошёл к Аркадию и, взяв стакан с коньяком, небрежно покрутил его в руках:

— Слышал про нападение на Арену теней, — сказал я, возвращая нетронутый стакан на стойку. — Хорошо там ваших бойцов отделали.

Видя его безразличие, я добавил несколько деталей, которые мог знать только непосредственный участник событий. Его пальцы сжались на стакане до побелевших костяшек.

Глава 19

Хрустальный стакан просвистел у моего уха, разбившись о стену россыпью сверкающих осколков. Аркадий, с перекошенным от ярости лицом и налитыми кровью глазами, вцепился в мой воротник. Его пальцы дрожали от напряжения, а дыхание обжигало лицо запахом дорогого коньяка.

— Да ты знаешь, что я теперь с тобой сделаю, ублюдок? — прошипел он сквозь стиснутые зубы.

Я спокойно обхватил его запястья. Даже без внутреннего усиления его хватка казалась слабой, как у ребёнка.

— Ничего, — произнёс я с ледяным спокойствием и отшвырнул его прочь.

Поправляя смятый воротник рубашки, я наблюдал, как он пытается подняться с пола:

— Это мы с Алексеем всё спланировали, а рычагов воздействия на меня у тебя нет.

Аркадий, сидя на полу в окружении осколков, метался взглядом по комнате, как загнанный зверь. Его лощёная самоуверенность рассыпалась, как тот стакан. Все его попытки расправиться со мной через наёмников провалились, а теперь выяснилось, что против него и Демидов Алексей.

Собрав остатки своего достоинства, он поднялся на нетвёрдые ноги и, пошатываясь, направился к выходу.

— Вы мне ещё ответите за это, — бросил он через плечо, его голос дрожал от бессильной ярости.

— Ответим, ответим, — усмехнулся я, наблюдая за его неровной походкой.

После его ухода я тоже покинул аукционный дом. Алексей не знал о моих провокациях, и тем более о возможных последствиях, но ему придётся действовать по факту.

Вечерние сумерки окутывали город, когда карета Аркадия направилась к его резиденции на окраине города. Следовать за неспешным экипажем с внутренним усилением было проще простого. Копыта лошадей гулко стучали по булыжной мостовой, пока дорога не нырнула в полосу леса, где кроны деревьев создавали непроницаемый чёрный свод.

Внезапно перед мордами лошадей взорвался первый дротик. Испуганные животные встали на дыбы, их истошное ржание разорвало ночную тишину. Не успели они опуститься на все четыре ноги, как ещё два взрыва заставили их метаться из стороны в сторону. Крепления не выдержали — лошади рванули в разные стороны, оставив карету стоять в кромешной тьме.

Из кареты доносились яростные проклятия Аркадия, а кучер вжался в сиденье, побелев от страха. Как только дверца кареты приоткрылась и Аркадий попытался выйти, прямо перед ним прогремел мощнейший взрыв и его впечатало обратно. Кучер, не выдержав, бросился бежать в темноту леса, а вокруг кареты продолжали греметь взрывы, пока у меня не закончились все дротики.

"Пусть эта тварь почувствует себя в моей шкуре, когда на тебя объявлена охота", — думал я, наблюдая из тени деревьев, как Аркадий, матерясь, распластался на полу кареты.

Беззвучно отступая в темноту, я был доволен результатом. Чтобы Аркадий наверняка сделал то, на что я рассчитывал, нужно было довести его до края. И судя по его реакции, мой план сработал идеально — он точно сделает тот шаг, которого я от него жду.

Жизнь текла размеренно и благополучно. Три миллиона, полученные от продажи камня после вычета стоимости лота и раздела прибыли, позволили мне сосредоточиться на совершенствовании своих девайсов. Последняя модификация арбалета достигла практически идеала, а благодаря Ане я погрузился в изучение рун.

В один из таких спокойных дней, когда солнечный свет заливал просторную столовую, Юля подошла ко мне, держа в руках сложенный лист бумаги:

— Миша, тебе письмо.

Я заметил, как напрягся Ермолаев младший, а Аня спрятала улыбку за чашкой чая.

— Ты хотя бы постеснялась своего парня, — усмехнулся я. — Или отвела бы меня куда-нибудь под предлогом.

Юля несколько секунд осмысливала сказанное, а затем всплеснула руками:

— Да не от меня письмо!

Аня, словно кошка, потянулась к листку. Её глаза встретились с моими, безмолвно спрашивая разрешения, и я кивнул.

— "Буду ждать тебя завтра в полдень у Алисы. Ника", — прочитала она.

— Алиса, Ника, — протянул Ермолаев, остывая от ревности. — Одни только девушки.

— Не завидуй. — отозвалась Юля, пряча румянец.

Ника? Это ещё кто? Мы со Скобой договорились, что как только у него будет для меня информация, то он назначит встречу в моей любимой кафешке, где Алиса работает официанткой. Может кто из его подручных с юмором и решил посмотреть на мою реакцию.

На следующий день уютная кафешка встретила меня звоном колокольчика и ароматом свежей выпечки. Алиса, как всегда, улыбнулась, её медно-рыжие волосы, казалось, светились в лучах полуденного солнца.

— Вас уже ждут, — она указала на мой любимый столик, прикрытый тяжёлой бархатной занавесью.

За столиком сидела девушка лет двадцати пяти. Тёмные волосы струились по плечам, а в больших карих глазах таилась какая-то хищная настороженность. Она вскочила, едва меня увидев:

— Миша?

— Да, это я, — я едва успел подойти, как она бросилась обниматься.

Её рука, скользнувшая по спине, начала опускаться всё ниже, но я перехватил её запястье и мягко отстранился.

— Какие мы скромные. — промурлыкала она, опускаясь на диван.

— Можно и так сказать. — холодно ответил я, садясь напротив.

Алиса появилась у столика, словно тень, быстро положила меню и растворилась за стойкой. В воздухе повисло напряжение — спектакль явно был рассчитан на то, чтобы вызвать ревность рыжеволосой.

— Давай к делу, — я отодвинул меню. — У меня мало времени.

— Или ты просто не хочешь заставлять краснеть ту рыжую от ревности? — Ника бросила косой взгляд в сторону Алисы.

Увидев, как моё лицо превратилось в ледяную маску, она сменила тон:

— Ну ладно, — её глаза сверкнули. — Только давай-ка ты для начала покажешь обещанные тридцать тысяч.

Внутренний голос шептал, что всё должно быть в порядке — она же от Скобы. Я потянулся к внутреннему карману пиджака и похолодел. Пусто. Сохраняя невозмутимость, проверил другой карман — та же история. Медленно осознание происходящего накрыло меня волной: её показательные объятия были не для Алисы, а ловким трюком карманницы.

— Ловко, однако. — я не смог сдержать саркастическую усмешку.

— О чём ты? — Ника картинно захлопала ресницами. — Или ты хочешь сказать, что у тебя нет денег?

Мои пальцы отбивали нервный ритм по столешнице. Ситуация идиотская — угрожать даме неэтично, но и так оставить нельзя.

— Всё с тобой понятно, — Ника поднялась. — Пиши, когда деньги будут.

Звон дверного колокольчика возвестил о новом посетителе.

— Добрый день, — Алиса привстала. — Вы бронировали столик?

— Я, нет, — отозвался мужчина в потёртой кожаной куртке. — Но меня уже встречают.

Он подошёл к Нике, стальной хваткой обнял за плечи:

— Села обратно, сука. — он прошептал ей на ухо.

Ника рухнула на диван, словно марионетка с обрезанными нитями. Буря опустился рядом, задёрнув шторы. Я внимательно наблюдал за девушкой — от её театральной игривости не осталось и следа.

— Ну ничего себе, — Буря удобно развалился. — Когда ты написал, что с тобой кто-то вышел на связь, я и не думал, что это будет она.

— Ты знаешь Нику?

Буря расхохотался, запрокинув голову:

— Ника? — он резко схватил её за волосы, оттягивая назад. — Эта тварь, как только себя не называла.

Девушка сдавленно всхлипнула от боли.

— Эту суку зовут Поля, — он оттолкнул её. — И ладно бы она просто была скромной мошенницей. Она запустила свои ручки в карман нашего босса.

— И в мой тоже. — добавил я.

Поля молниеносно выложила деньги на стол. Буря замахнулся, и она, пискнув, вжалась в угол дивана.

— Получается ложная тревога?

Буря поправил воротник куртки и понизил голос до шёпота, наклонившись над столом:

— Не скажи. На улицах творится что-то неладное. Наёмникам предлагают суммы, от которых в глазах двоится. Всё для одного нападения на какое-то измерение. Детали держат в секрете — ни времени, ни места. Но по количеству согласившихся... — он многозначительно присвистнул. — Будет очень весело.

— Сколько? — мой голос прозвучал хрипло.

— Из наших как минимум десять человек согласились.

— А всего?

Буря пожал плечами и лишь взглядом посмотрел в потолок, намекая, что это лишь капля в море.

Холодок пробежал по спине. Я явно переоценил свои силы — шанс капитально облажаться рос с каждой минутой.

— Мне нужно встретиться с твоим боссом. — я старался говорить твёрдо.

Буря протянул руку, скрепляя договорённость крепким рукопожатием. Я сделал шаг к выходу, и он меня остановил:

— Деньги забери.

— Так, информацию я получил.

Буря погладил Полю за волосы и, прихватив, подтащил к себе и прямо у неё над ухом:

— За эту тварь такая награда… — он откинулся на диване, всё ещё её удерживая. — Я передам боссу, что это ты её нашёл.

Забрав деньги, я, покинув кафе, и направился к Полине заказать ещё несколько модифицированных арбалетов. Против нас оказалось в разы больше бойцов, чем я предполагал. Аркадий не просто задействовал свои силы — он объявил всеобщую мобилизацию.

Вечером того же дня мы сидели втроём в кабинете Демидова. Тяжёлые портьеры приглушали свет заходящего солнца, создавая атмосферу таинственности.

— Какой самый сильный замок в вашем распоряжении? — спросил я у Алексея.

— Грозовая обитель, — он откинулся в кресле, гордость проскользнула в его голосе. — Я возвёл там неприступную крепость.

Судя по сказанному Бурей атака предполагается на самый ценный замок. Ведь они планируют провести всего одну атаку большим количеством магов.

— На Грозовую обитель планируется нападение.

— Что?! — Алексей вскочил, опрокинув чашку с остывшим чаем. — Что за бред?

— Весточку получил от знакомых. — я старался говорить спокойно.

Сначала они не верили моему источнику — казалось невозможным. Но когда я рассказал про активные сборы наёмников для единственной атаки, после которой все озолотятся, их лица помрачнели. До них тоже доходили слухи о массовой вербовке, но цель оставалась загадкой.

Я, конечно, умолчал о том, что именно мои действия подтолкнули Аркадия использовать все ресурсы. Не хотелось быть четвертованным собственными союзниками. Да и простая осторожность никогда не помешает.

С разрешения Алексея я отправился в Грозовую обитель на разведку. Нужно было своими глазами увидеть эту неприступную крепость.

Грозовая обитель полностью оправдывала своё название. В недрах исполинской пещеры, где эхо шагов отражалось от сталактитов, высился замок с пятиметровыми стенами, выстроенными идеальным полукругом. Массивные блоки серого камня, отполированные до блеска временем и непогодой, создавали неприступный барьер. Ни с флангов, ни сверху подобраться было невозможно, а пятьдесят метров стены, усиленные пятью сторожевыми башнями через каждые десять метров, внушали трепет.

В обычной ситуации я бы сказал, что мы справимся собственными силами. Но тревожные слухи множились с каждым днём — число наёмников росло в геометрической прогрессии. И учитывая, что сюда могли попасть только маги, предстояла битва, затмевающая всё, что я видел в обеих своих жизнях.

Весть о приближении врага застала нас за дружеской беседой. Ермолаев младший, вопреки строжайшему запрету отца, решил встать плечом к плечу со мной в защите обители. Его глаза горели решимостью, когда мы поднялись, собираясь уходить.

— Ты же сказал, что не пойдёшь… — Юля схватила Сашу за рукав, её пальцы побелели от напряжения.

Не желая вмешиваться в их разговор, я молча отступил в тень. Аня последовала моему примеру, пока Саша пытался успокоить свою девушку. Весь город гудел от слухов, и Аня прекрасно понимала ситуацию.

— Может, и мне попробовать отговорить тебя от этой затеи, как Юля? — в её голосе смешались ирония и тревога.

Мы обменялись понимающими улыбками.

— Мне пора. — тихо произнёс я.

— А мне нужно утешить подругу. — Аня направилась к Юле, которая сидела в одиночестве.

Основная группа уже находилась в измерении, когда мы прибыли в дом Демидова. Пользуясь отсутствием Ермолаева-старшего, Саша без лишних слов проскользнул в измерение. Я уединился в отдельной комнате, и за несколько ходок перенёс весь накопленный арсенал в Грозовую обитель.

Бойцы с удивлением разглядывали необычные арбалеты, столь отличные от привычного оружия. Мы с Сашей взяли себе два арбалета, те самые, что я использовал в Арене теней, а новые модификации распределили между дозорными в башнях.

После краткого инструктажа и тренировки с холостыми снарядами время тянулось мучительно медленно. Час, три, пять — тишина давила на нервы. В груди боролись противоречивые чувства: облегчение от отсутствия боя и досада на потраченные приготовления.

Промозглый ветер, гулявший по верхним ярусам крепости, загнал нас вниз. Согреваясь горячим чаем, мы травили байки, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу. Языки пламени в костре отбрасывали причудливые тени на каменные стены, когда краем глаза я заметил едва уловимое движение сигнального колокола.

Ещё несколько качаний — и пронзительный звон разорвал тишину, эхом отражаясь от сводов пещеры. Крепость мгновенно ожила: топот десятков ног, лязг оружия, приглушённые команды. Бойцы, словно единый организм, заняли позиции на стенах.

Вдалеке во тьме пещеры, начали вспыхивать огни телепортации — один, другой, десятый... Я сбился со счёта. Пятьдесят? Сто? Или все сто пятьдесят?! Против наших тридцати защитников эта лавина казалась неостановимой.

Из мрака проступали силуэты, выстраиваясь в плотную колонну. В любой другой ситуации такое построение было бы самоубийством — один точный выстрел мог уничтожить всю группу. Но эти фигуры окутывало разноцветное сияние, похожее на адское пламя, а среди них я различал характерные жесты магов воздуха.

Холодная испарина выступила на лбу — они досконально изучили мою атаку и разработали идеальный контрплан. Даже в прошлый раз мне потребовалось невероятное везение, чтобы пробить подобную защиту. А теперь, несмотря на два мощнейших арбалета, шансы на победу таяли с каждой секундой.

Вражеская группа остановилась на безопасной дистанции, и из плотного строя выдвинулась небольшая делегация. Десять магов воздуха, их ауры колыхались от невидимых потоков силы, окружали своего командира. Они приблизились на тридцать метров — достаточно близко, чтобы говорить.

В сумраке пещеры, где только магические огни создавали причудливые тени, лицо командира оставалось скрытым, а его голос, отражаясь от каменных сводов, превращался в жуткое эхо:

— Сдайтесь и покиньте замок! Тогда все избегут кровопролития, в котором вы всё равно обречены на поражение.

— Назовись! — мой крик разрезал напряжённую тишину.

Знакомый смех прокатился под сводами пещеры:

— Мой старый друг! — в голосе звучала издёвка. — Как тебе моё построение?

Кровь застыла в жилах:

— Орлов! Сука!

Теперь всё встало на свои места — Златовласов не успел сбежать, его предупредил сам Орлов. Предательство было спланировано с самого начала.

— Я предлагаю... — начал Орлов, но его слова оборвал свист раскалённого дротика.

Снаряд врезался в защитный барьер и взорвался, не причинив никакого вреда, лишь осветив на мгновение искажённые усмешкой лица противников.

— Как я понимаю, переговоры окончены? — В голосе Орлова звенела сталь. Не дождавшись ответа. — Ну что ж, как хочешь.

Он развернулся и величественно зашагал к основной группе. Через несколько минут вся армада, будто единый организм, двинулась вперёд. Когда они вошли в зону поражения, небо над их головами расцвело огненными цветами — наши болты, описав дугу, зависали в воздухе, удерживаемые невидимым щитом, и взрывались, окутывая нападающих огненной волной. Но враги, окружённые переливающимися магическими щитами, стойко выдерживали удары.

Маги замка присоединились к обороне, обрушивая на противника всю мощь стихий: огненные шары, ледяные копья, каменные снаряды. Но я видел их истинную цель — центральные ворота. Если они прорвутся туда, удержать крепость будет невозможно.

В тусклом свете магических разрядов я видел решимость на лицах защитников и хищные улыбки нападающих. Началась битва, которая определит судьбу замка.

Глава 20

— Наши атаки их не берут! — Ермолаев, с покрасневшим от напряжения лицом, выпустил очередной снаряд в мерцающий строй противника.

Я резко взмахнул рукой, подавая сигнал бойцам на сторожевых башнях. В следующее мгновение небо над нами озарилось огненным дождём — новые модификации арбалетов заработали как единый механизм. Их конструкция, напоминающая шарманку, позволяла выпускать пять снарядов в секунду. О точности говорить не приходилось, но размеры боеприпасов, превосходящие игломёт, и высота стен, удваивающая дальность стрельбы до шестидесяти метров, компенсировали этот недостаток.

Пещера превратилась в фейерверк из бесконечных вспышек, отражающихся от влажных стен.

— Они продолжают приближаться! — прокричал запыхавшийся маг воды, перезаряжая оружие дрожащими руками.

— Подождите! — Ермолаев осторожно выглянул из-за зубца стены. — Небольшая группа отделилась, давайте разберёмся с ними!

— По ним не стрелять! — я бросился вдоль стены, перекрикивая грохот взрывов.

Защитники недоумённо переглянулись, но в пылу сражения не было времени для объяснений.

***

Накануне. Встреча со Скобой.

В полутёмном зале, пропахшем дорогими благовониями, Скоба восседал на бархатном диване. По обе стороны от него млели две красотки с пышными формами, восторженно реагируя на каждое его слово.

— Ты хотя бы понимаешь, о чём просишь? — он лениво поглаживал плечи своих спутниц.

— Мне хотелось бы поговорить без лишних ушей. — я остался стоять, многозначительно глядя на его компанию.

— Ушей? — Скоба окинул девушек снисходительным взглядом. — У них в голове только вино и подарки.

Моё каменное выражение лица и упрямое молчание заставили его передумать.

— Так, девочки, — он легко поднял их за талии и игриво шлёпнул. — Мальчикам нужно поговорить.

Когда двери закрылись, я сразу перешёл к делу:

— Сколько платят твоим наёмникам за нападение на измерение?

— Пойми, дело не в деньгах, — Скоба откинулся на диване и вдался в раздумья. — Здесь вопрос репутации. И как бы я к тебе ни относился, но это важнее.

— Всему есть цена. — я откинулся в кресле, копируя его.

Взгляд Скобы потемнел от гнева — для таких людей слово равносильно чести.

— Ты не зарывайся... — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Иначе быстро потеряешь моё расположение.

Атмосфера изменилась, когда разговор зашёл о моих разработках вооружения. Скоба пытался скрыть интерес, но я видел, как горели его глаза. Он не до конца поверил словам, поэтому мы договорились: его бойцы сами оценят возможности оружия в бою и решат, стоит ли перейти на мою сторону. В конце концов, мои разработки дают преимущество не одарённому вести бой на равных с магом.

***

С такого расстояния было тяжело различить каждого по отдельности, но Буру тяжело было с кем-то спутать. Оценив арсенал, используемый против них, он сделал вывод и начал диверсию.

Защитный купол задрожал, словно потревоженная водная гладь, то тут, то, там проявляясь рваными прорехами. В образовавшиеся бреши тут же устремились снаряды из скорострельных арбалетов — наша гордость и главный козырь. Оглушительные взрывы прокатились по рядам противника, и я увидел, как загорелись глаза наших защитников, почуявших возможность нанести сокрушительный урон.

Орлову тут же стало понятно, что дело пахнет жаренным, и его лицо искривились в злобной гримасе, когда он понял — они в ловушке. Резким взмахом руки он собрал вокруг себя десяток самых сильных магов, готовясь к прорыву в собственный тыл.

— За мной! — крикнул я бойцам у ворот, и мы ринулись вперёд, пробиваясь сквозь толпу оглушённых врагов к их тылам.

Мои девайсы уже исчерпали боезапас, но теперь это не имело значения — мы взяли их в клещи. Плечом к плечу с людьми Скобы, во главе с Бурей, мы методично уничтожали сопротивление наёмников.

Внезапно инстинкт, отточенный годами схваток, заставил меня активировать внутреннее усиление на полную. Воздух вокруг нас с Ермолаевым взорвался осколками от игломета. Меня отбросило, в ушах звенело, а рядом раздался яростный рык раненого Ермолаева. В сотне метров от нас стоял Орлов. Используя свой дар к магии воздуха, он увеличил дальность стрельбы игломёта.

— Буря, он твой! — прохрипел я, прикрывая своим телом массивного Ермолаева от новых снарядов.

Буря сорвался с места, словно хищник, но было поздно — яркая вспышка телепортации озарила небо.

— Ушёл, тварь. — процедил Буря, возвращаясь с пустыми руками.

Позже, в доме Демидова, куда мы вернулись после боя, Григорий Ермолаев-старший встретил нас каменным лицом. Но я заметил, как дрогнули его руки, когда он увидел сына, посеченного осколками.

— Он достойно сражался. — я сказал, положив руку на плечо Ермолаева-младшего.

Сидя в просторной гостиной, пока медики занимались ранеными, я размышлял о сражении. По моим губам скользнула холодная улыбка — пусть Орлов сбежал, но теперь его возможности резко ограничены.

Я, конечно, понимал, что это сражение будет выделяться из общего числа, но чтобы настолько.

В городе не утихали разговоры о битве за Грозовую обитель. Сидя в таверне "Пьяный гриф" и прислушиваясь к шепоткам за соседними столами, я едва сдерживал усмешку. Рассказчики, размахивая руками и опрокидывая кружки, расписывали, как полторы сотни наёмников были разбиты защитниками обители.

— Там точно были высшие маги империи, — горячо убеждал своих слушателей щуплый торговец, нервно стуча кружкой после каждого глотка. — Иначе как простые средневики могли…

Высшие маги? Это ещё кто такие?

— А что за высшие маги? — спросил я, подойдя к троице, которая выдала эту новость для меня.

Сразу же в мой адрес было обернулись все трое недовольных, которым я помешал.

— Всё за мой счёт. — понимая, как их разговорить, кинул я.

Как оказалось, в нашем городе маги среднего уровня, и среди них я хорош, но по словам торговцев, высшие маги — это отдельная каста. Как я понял, их так просто не взять.

Я молча отхлебнул эля, зная истинную картину событий. Пусть болтают — нам это даже на руку. Среди нас, конечно, не было имперских высших магов, это был расчёт, внезапность и хорошая подготовка. Но теперь нужно было задуматься о совершенствовании собственных навыков и сил, так как порой можно остаться с противником на голых кулаках.

После того как Златовлас бросил в ту атаку все свои силы и ресурсы, его империя начала рушиться, словно карточный домик. Я собрал новый отряд — не такой большой, но куда более эффективный. Я получал новые камни измерения, где находились его крепости в измерениях, источники его богатства и влияния. Пришло время нанести завершающий удар.

Первой целью у нас была Арена теней. Но стоило расползтись слухам о падении империи Златовласова и разрушенной внешней стене, как начался настоящий пир стервятников. Бывшие "друзья" и "союзники" Златовласа, почуяв слабость некогда грозного хищника, набросились на его владения с жадностью голодных шакалов. Я наблюдал, как они раздирают его наследие на части, и в этом было что-то от поэтической справедливости.

Оставшиеся крепости пали одна за другой, как костяшки домино. Используя тактику, отработанную на Арене теней, мы рушили их внешние стены. Защитники, видя приближающийся шторм нашей атаки, даже не пытались оказывать серьёзное сопротивление — просто активировали порталы эвакуации и исчезали в вспышках телепортации.

Стоя на руинах последней крепости, я смотрел, как закатное солнце окрашивает багрянцем разрушенные стены. Империя Златовласа пала. Империя в измерениях, но в реальности он всё ещё был силен. Он скопил сокровищ, чтобы хоть как-то сопротивляться, но это было делом времени, осталось просто дождаться его конца.

Меня радовала такая перспектива, но всё же было что-то, что ускользнуло от моего внимания. Эта мысль, конечно, периодически меня посещала, но у меня не было конкретного ответа на этот вопрос.

Уже неделю стены академии держали меня в плену собственных размышлений. В прохладное осеннее утро я, наконец, решился выйти за массивные кованые ворота, когда за спиной раздался хриплый голос:

— Он хочет тебя видеть, — процедил сквозь зубы парень в потёртой кожаной куртке. Его привычка постоянно сплёвывать выдавала нервозность.

— Ну так веди, — бросил я, замерев на месте. Ветер трепал мои волосы, пока я ждал.

Парень, прихрамывая, двинулся вперёд по булыжной мостовой. Через пару сотен метров у обшарпанной стены доходного дома нас встретила чёрная карета с парой громил возле неё. Их квадратные челюсти и мозолистые руки говорили сами за себя.

В тесном нутре кареты они натянули мне на голову холщовый мешок, пропитанный мерзким запахом. Я медленно стянул эту дрянь, встретившись с их волчьими ухмылками.

— Я же знаю, что мы едем на встречу со Скобой, — процедил я сквозь зубы, — Но если ещё раз попытаетесь натянуть мне на голову эту мерзость, то...

Их лица остались каменными, но больше попыток не последовало. Карета грохотала по неровной мостовой, увозя нас в трущобы.

В прокуренном помещении Скоба восседал за массивным дубовым столом. Показная доброжелательность плохо скрывала хищный блеск в его глазах. Власть над ситуацией пьянила его не хуже бутылки дорогого вина, стоящей перед ним.

— Что же ты, друг мой, прячешься от меня? — Скоба расплылся в улыбке, раскинув руки для объятий. Его перстни тускло блеснули в полумраке комнаты. — Или ты думал, что я тебя не найду?

— Прячусь? — я бросил на него настороженный взгляд. — Может, ты забыл, что мы находимся в состоянии войны.

— Но — но, — он расхохотался. — Какие громкие слова.

— Помнишь тот день, когда твои ребята меня отделали? — Я намеренно напомнил о его прошлом жесте.

Улыбка сползла с его лица, как грим с актёра:

— Да, ты проучил моих ребят. Но сейчас не время выпендриваться! — его голос зазвенел сталью.

— Я говорю о твоём прежнем уважении, — я швырнул вонючий мешок на стол. — А сейчас передо мной совсем другой человек.

— Пошли вон! — взревел Скоба, запустив хрустальный стакан в стену. Осколки со звоном разлетелись по комнате. — Живо!

Помещение быстро опустело после таких слов.

— А что ты мне прикажешь думать, когда я уже больше двух недель пытаюсь с тобой встретиться. — Скоба со всей силы врезал по стене от безысходности. — От меня отвернулись люди из-за предательства.

Стало ясно — дела у Скобы идут паршиво. Конкуренты жмут со всех сторон, а после последнего происшествия в измерении и того хуже. А прослышав от Бури о нашем оружии, учуял возможность вернуть былое влияние.

— Я могу помочь тебе, — медленно произнёс я, — Но мне нужна ответная услуга.

Лицо Скобы исказила ярость: он считал, что я нарушаю наши договорённости. Конечно, он мог перейти на крайности, но его положение оставляло желать лучшего.

— Что тебе нужно? — недовольно сказал Скоба, опустошив очередной стакан.

— Орлов! — проскрипел я, от ярости, сжимая кулак.

— Сейчас он всем нужен, так что извини. — расхохотавшись, Скоба откинулся в кресле.

— Но не у всех есть то, что нужно тебе.

Скоба бросил заинтересованный прищур в меня. Всё это были прелюдия, но я не собирался нарушать своих слов. Мы договорились, что он получит в распоряжения три скорострельных арбалета, а если найдёт мне Орлова, то получит ещё десять. Конечно, я пришёл не с пустыми руками, так как мне пришлось заплатить двести тысяч за каждого бойца, что пришли в измерение и перешли на нашу сторону. Эта часть меня бесила большего всего. Дело-то по факту не моё, а Демидова, а тратился я. Счёт ему, конечно, я по итогу выставлю, пусть только попробует увильнуть.

После возвращения в академию голова просто раскалывалась. Столько сделано, но а где финиш неизвестно. Каждый раз какие-то новые вводные.

Пора расслабиться и отправился в цоколь блока Архипа, чтобы выместить всю душу на груше. Я наносил удар за ударом и не заметил, как перешёл в режим берсерка и разносил стену в пыль, и меня остановили звуки женских шагов.

— Прости, что я тебя недооценила, — Виктория Златовласова сказала, медленно спускаясь вниз по лестнице. — Но я это исправлю.

— С девочками не дерусь. — сказал я, отворачиваясь от неё.

В то же мгновение в ногах оказалась каменная кукла, и после пары слов Виктории раздался мерзкий скрежет, и кукла начала увеличиваться в размерах, и я отскочил прыжком назад и начал пятиться. Кукла была медленная, и я направился к выходу.

Что это? Барьер.

— Это чтобы не смог выбраться. — сказала Виктория, присев на ступеньке у двери.

Ну что же, давно было пора с ней расставить все точки над и!

Кукла превратилась в полноценного каменного голема раза в полтора больше меня. Виктория ни разу не видела меня в бою, поэтому, видимо, не знала, что меня таким не взять. Я сюда спустился отвести душу и не взял с собой ничего из оружия, но сейчас это не имело никакого значения.

Голем сделал примитивный удар в лобовую и я его с удовольствием принял такой же контратакой и раздался грохот, отражающийся эхом. Он, конечно, куда лучше держит удар, чем груша со специальной руной, но во мне за последнее время столько накопилось, что был идеальный вариант, чтобы расслабиться.

Голем лишён эмоций и страхов и готов биться до последнего, но наш единственный зритель, а главное, создатель этого голема таких чувств не лишён.

Каждый удар встречается ответным ударом, и раздаются грохоты, сопровождаемые вибрациями, сравнимые с землетрясением. В скором времени от голема осталось только тело и голова и руна на груди продолжала сверкать, но кусок камня уже не в состоянии был двигаться. Я специально уничтожил всё от голема, оставив только руну, чтобы больше у неё не было желания со мной связываться.

Мы стояли в метре от друг друга, и нас разделял только барьер, и она медленно попятилась назад.

— Что ещё мне нужно тебе сказать или сделать, чтобы ты от меня отстала.

— Я никогда тебя не оставлю в покое. — Виктория процедила сквозь зубы, сжимая миниатюрные кулачки.

— Так, тому и быть.

Удар по барьеру разошёлся волнами, и он выстоял. Виктория от испуга споткнулась и упала на ступень. Ярость, которая на меня нахлынула, была неудержимой, словно это она во всём виновата. Всё вокруг тряслось и осыпалось, и барьер начал давать трещину. От осознания ужасного Виктория кинулась к двери, но из-за паники не могла её открыть. Когда прогремел последний удар и барьер разрушился, нас обоих обдало энергетической волной, сопровождаемой воздушным потоком.

Виктория взяла себя в руки и повернулась ко мне:

— Я презираю само твоё существование, каждый твой шаг, — она приблизилась ко мне вплотную и не в силах сдержать себя. — Мне даже противно дышать с тобой одним воздухом.

Входная дверь за ней раскрылась, и там стояла тёмная фигура Олега Анатольевича. Он лично просил меня быть к ней снисходительным, но сейчас, стоя за дверью, услышал всё, что необходимо. Его сожалеющее лицо говорило само за себя. Он сделал всё, что мог, но она неисправима.

Виктория медленно повернулась к нему, её плечи поникли:

— Никогда слышите, — слёзы катились по её щекам, когда она встала перед Олегом Анатольевичем. — Никогда я не изменю своего отношения к нему.

Оказывается, он не только со мной проводил беседы. Он молча стоял, смотря куда-то в неизвестность. Он сделал всё, что в его силах, чтобы нас хоть как-то сблизить, но это оказалось невозможным.

Он без всяких слов удалился медленным шагом, заведя руки за спину. О чём он думал, мне, конечно, не известно, но груз этих размышлений был ощутим.

Тяжело вздохнув, я отправился к себе. Олега Анатольевича впервые было жаль. Не знаю, какие у него цели, но чувствовалось, что он это делает от души, а сейчас это разбилось вдребезги.

Я слегка дёрнулся, когда неожиданно для себя обнаружил Аню, сидящую около двери в мою комнату.

— Анют, прости, — я сказал, глубоко вздохнув. — Но мне сейчас не до разговоров.

Её настороженное лицо ничуть не изменилось.

— Я здесь, чтобы тебя отблагодарить.

Я бросил на неё недовольный взгляд и нервно покачал головой:

— Мне ну нужна такая благодарность! — резко ответил я.

Аня, встав, приблизилась ко мне вплотную:

— А если это предлог и я сама этого хочу?