Кусь-кусь. Погонщики астероидов.
Глава 1
Глава 1
* Есть ли смысл? *
- Везунчики! - со вздохом проговорил Орсо.
- Дураки!
Орсо оглянулся на стоящего рядом друга и, слегка подмигнув, сказал:
- А ты не завидуй, Торбен.
- Я и не завидую. Ты сам подумай. Они тратят время, ресурсы и силы ради того, чтобы найти кучку грязи на захудалой планете, которую и в телескоп-то не увидишь.
- Они ищут не кучку грязи, а других, таких же разумных, как мы, существ.
- Зачем?
Орсо, не поняв по тону собеседника, шутит ли он, оторвал взор от очередного, проходившего мимо человека в идеально белом скафандре и долгим взглядом посмотрел на Торбена.
Орсо старался увидеть глаза собеседника, но это было сложно. С высоты своего полутораметрового роста Орсо прекрасно видел подбородок Торбена, его раздутые ноздри и даже волосы в них, но вот глаза..., их он разглядеть не мог.
- И нечего на меня так пялиться, - сказал Торбен.
- Ты сказал зачем? – постаравшись придать удивленный тон голосу, спросил Орсо.
- Ну да. Зачем они ищут разумных существ?
- Как зачем ?! - Орсо всплеснул руками. - Чтобы войти с ними в контакт!
- Зачем?
- Да затем, чтобы пообщаться, обменяться информацией, знаниями, - говорил он, с трудом сдерживая нахлынувшие эмоции, от чего жесты его становились размашистыми, а вязкие слова с трудом складывались в предложения.
Последний из членов экспедиции Владыкина прошел перед ними в стыковочный шлюз и дверь, гулко зашипев гидравлическими замками, закрылась за его спиной. Зрители потихоньку начали расходиться.
- Тебе, что? На земле пообщаться не с кем? - спросил Торбен.
- Но это же другое! – начал было говорить Орсо, но Торбен его перебил.
- Вот смотри. Мы с тобой занимаемся транспортировкой астероидов, и в этом есть смысл. Люди из них добывают полезные ископаемые, на них вся экономика держится. А какой толк будет от этих контактов со внеземным разумом?
- Обмен технологиями, например!? - сказал Орсо первое, что пришло в голову.
- Забудь! - возразил Торбен.
- Почему забыть? - удивился Орсо.
- Ты сам подумай. Естественные законы везде одинаковы, что на Земле, что на любой другой планете, в любом другом месте Вселенной. Если у них есть наука — то это значит, что они изучают абсолютно те же самые явления, что и мы. В этом, всюду одинаковом, мире наши технологии могут отличаться друг от друга лишь одним.
- Чем?
- Уровнем развития! Вопрос прост: кто из нас ушел дальше в изучении Вселенной и ее законов.
- Так если их технологии более развиты чем наши, тогда ..!
- Тогда почему они сами все еще не нашли нас? - закончил мысль Торбен.
- Что ты хочешь этим сказать? - спросил Орсо.
- Я хочу сказать, что есть только два варианта. Либо они более развиты чем мы. В таком случае они уже знают о нашем существовании и попросту не хотят знакомиться с нами. Либо мы более развиты чем они. В таком случае есть ли для нас смысл вступать в контакт с ними? В любом случае никакого обмена технологиями не будет.
- Ты пессимист, - с грустью сказал Орсо.
- К сожалению, я реалист, - без злобы возразил Торбен, одной рукой обнимая друга за плечи. - Пойдем, нам тоже нужно улетать.
Они зашагали вдоль очередного длинного коридора своей мягкой, слегка раскачивающейся походкой человека, привыкшего к пониженной силе тяготения.
Торбен, с легкой долей плохо скрываемого презрения, проводил взглядом очередного гостя станции, который, не имея привычки ходить в условиях лунной гравитации, широко расставив руки, прыгал им навстречу.
- Любопытство, - сказал он.
- Что? - спросил Орсо.
- Я говорю любопытство и тщеславие - это единственное, что заставляет людей лететь в эту дурацкую экспедицию.
* Космический утюг *
- Прекрати бегать, ты меня отвлекаешь!
Юлька не обратила внимания на это, впрочем, как и на три предыдущих, замечание мамы. Оттолкнувшись ладонью от гладкой, слегка прохладной поверхности стены она бесшумно побежала по пустому залу, мимо трибуны лектора, а за тем вверх.
«Десять, пятнадцать, двадцать пять, тридцать...», - считала она про себя широкие ступеньки-ярусы, уставленные удобными креслами, предназначенными для многочисленных студентов и гостей обсерватории.
Всего ярусов было пятьдесят, но Юлька не могла об этом знать, так как умела считать только до тридцати и то пропуская все числа, оканчивающиеся на семь.
«Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать восемь...», - считала она.
С последнего яруса лекционного зала мама казалась ей маленькой девочкой, не больше ее самой, очень скучной девочкой. Уже больше получаса мама возилась с компьютером на центральном пульте управления.
- Не успею...
Донесся до Юльки обрывок фразы, произнесенной ее мамой. А вслед за ним еще один:
- Надо было раньше…
«Странно», - подумала Юлька. «Мама так далеко, а я ее так хорошо слышу.»
И правда, акустика в лекционном зале была превосходная. Юлька слышала каждое слово и каждый вздох мамы, если конечно в этот момент сама не издавала никаких звуков.
- Эээээээй! - в полный голос крикнула она в пустоту аудитории, но вопреки ожиданиям, эхо так и не услышала. Ее голос буквально утонул в просторном помещении.
- Прекрати баловаться и спускайся вниз! - сердито крикнула мама и снова уставила взгляд на пестрое разнообразие голографических чисел, надписей, картинок и графиков в обилии «висевших» над ее столом.
- Я хочу остаться здесь! Я больше не буду кричать! - ответила Юлька, но мама, судя по всему, ее не услышала, увлеченная своей работой.
«Скучно!» - подумала Юлька.
Она уселась в кресло, слишком большое для ее маленького детского тела и оттолкнувшись ногой от соседнего, точно такого-же, кресла начала плавно вращаться вокруг своей оси.
От вращения слегка кружилась голова, но ощущение, в общем, было приятным.
Юлька закрыла глаза и представила, что она планета, которая вслед за своей звездой летит сквозь безграничный простор космоса. Папа часто рассказывал ей про разные космические объекты. Она скучала по нему, но старалась не показывать этого маме, чтобы не расстраивать и ее тоже.
- Я Сатуууууууурн! - закричала Юлька, забыв про свое обещание, и тут же замолчала, услышав рядом голос.
- Я все сделала, - сказала мама из соседнего кресла.
Юлька открыла глаза и слегка испугалась, увидев маму так близко. Но страх улетучился сам собой, стоило ей заметить огромный полупрозрачный шар, который медленно поворачиваясь висел в воздухе, занимая собой практически все свободное пространство зала.
Мама указала рукой на проекцию, которую и без того невозможно было не заметить, и тихо сказала:
- Смотри. Это Луна.
«Луна», - повторила Юлька про себя. Так близко она видела ее впервые.
Эта Луна не была похожа ну ту, картинки которой она рассматривала в книгах. Большие и малые кратеры, горы и моря были на своих местах, но помимо них были еще и изогнутые пересекающиеся полосы, каждая из которых заканчивалась серой полусферой. Большие, средние, малые, подсвеченные осветительными приборами, они ровным орнаментом покрывали всю поверхность Луны.
- Что это? - спросила Юлька, безуспешно стараясь коснуться одной из полос.
- Это тоннели Лунной базы, - ответила мама.
- Папа там? - то ли спрашивая, то ли утверждая сказала Юлька.
- Папа вооооон там, - сказала мама, указывая рукой на одну из больших полусфер, расположенную в северном полушарии спутника.
Юлька соскочила с кресла.
- Сядь! - строго сказала мама.
- Но я хочу к папе! - капризным голосом, сдерживая слезы, выкрикнула девочка.
- Это всего лишь картинка. Смотри, мы сейчас увидим их корабль.
Вскоре, большая сфера, на которую раньше указывала мама, начала медленно раздвигаться от макушки к краям. Появившееся на ее вершине отверстие росло, обнажая спрятанный под ее поверхностью большой космолет.
Черный, с обтекаемыми краями и острым носом, он четко выделялся на сером фоне спутника. Внешне он напоминал большую тыквенную семечку, выкрашенную кем-то в черный цвет.
Наружная подсветка погасла, и корабль на мгновение исчез в темноте. Спустя мгновение всполохи синего пламени маневровых двигателей оттолкнули его от стартовой площадки, и корабль, плавно набирая скорость, поплыл вдоль одного из многочисленных тоннелей по направлению на запад.
- Смотри Юля! Это корабль, в котором полетели папа и Олег! Он называется «Надежда», - сдавленным голосом сказала мама.
- Его зовут твоим именем? - удивленно спросила Юлька.
- Его имя отражает то, что все мы испытываем по отношению к этой экспедиции, - услышала она ответ.
Юлька посмотрела на маму и увидела на ее лице две полоски слез, слегка поблескивавшие в тусклом свете проекции.
Не в силах больше скрывать свою грусть, девочка залезла к маме на колени и, уткнувшись носом в шелковую блузку, разревелась, не сдерживая ни всхлипов, ни слез.
«Надежда» поднималась все выше, постепенно удаляясь от поверхности Луны. Юлька одним глазом следила за кораблем, уносящим ее отца и брата на далекую чужую планету.
Слезы в ее глазах слегка размывали картинку, но это ей не помешало разглядеть большой (в пятеро больше «Надежды») корабль, показавшийся из-за лунного горизонта.
Огромный корабль отливал металлическим блеском. Его угловатые, заостренные к носу формы и плоское дно создавали впечатление, что это вовсе не творение рук человека, а невероятно большой старомодный утюг, брошенный на окололунной орбите каким-то рассеянным великаном.
- Мама, что это? - спросила Юлька, совершенно забыв о своих слезах.
- Это транспортник. Он занимается сбором и перевозкой астероидов и других крупных предметов в границах Солнечной системы.
- Такой большой.
- Внутри него очень много свободного места.
- Зачем?
- За тем, чтобы в него можно было загрузить очень много разных грузов.
Маневровые двигатели на «Надежде» тем временем, уступили место маршевым, и оставляя в небе длинную белую полосу, корабль скрылся за пределы зоны видимости главного телескопа.
* Коротышка *
Маленький рост никогда не был для Орсо ни проблемой, ни поводом для того, чтобы комплексовать. Даже наоборот, каждый новый день своей жизни он убеждался в том, что этот мир гораздо лучше приспособлен для людей невысокого роста, нежели для высоких. В общественном и индивидуальном транспорте его коротким ногам всегда хватало места для того, чтобы усесться со всевозможными удобствами, он никогда не бился головой о невысокие люки и низко расположенные балки корабельных перегородок, он мог улечься спать, где угодно, хоть даже на небольшом диване в прихожей своих родителей.
О всех этих преимуществах высокие люди не могли даже и мечтать. Но невзирая на, явное с точки зрения Орсо, превосходство малого роста, он никогда и никому не спускал насмешек над этой своей особенностью.
Еще в школе он чуть было не побил одноклассника за то, что тот имел небывалую наглость сказать, что Орсо не возьмут в баскетбольную команду. Только большое дерево в тот день спасло неосторожного мальчишку от казавшихся неизбежными тумаков и побоев.
Орсо с места и с разбега тщетно пытался допрыгнуть до слишком высокой нижней ветки ели, росшей в школьном дворе, чем вызывал неудержимые приступы смеха у остальных своих одноклассников.
Весь измазанный смолой, с ободранными ладонями, утратив надежду забраться на дерево он так и не отступил от обидчика. Орсо подбирал с земли шишки и бросал их в сидевшего на ветке мальчишку до тех пор, пока учитель силой не увел его прочь.
Нужно отметить, что из принципа он все-таки добился зачисления в школьную баскетбольную команду, но лишь после того, как научился без промаха попадать мячом в корзину практически из любой точки игровой площадки.
Он играл в баскетбол до самого окончания школы и в составе своей команды дважды был чемпионом города.
- Ты назвал меня коротышкой? - с нескрываемым негодованием прокричал Орсо.
- Я попросил тебя проверить, хорошо ли закреплены манипуляторы, - ответил Торбен тоном человека, который не собирается ни раскаиваться, ни извиняться за свои слова.
- Ты сказал, что это самая подходящая работа для человека с моим ростом.
- Ну перестань! Я сказал, что с твоим ростом сделать это удобнее. Притом из твоей рубки и идти туда ближе.
Орсо чувствовал, что немного переборщил, но ему уже было трудно остановиться.
- С каким таким «моим» ростом? - теперь уже просто изображая гнев, а не злясь на самом деле сказал он.
- Я хотел сказать «с твоим идеальным ростом», - со смехом ответил Торбен.
- Ну ладно, - не без усилий согласился Орсо.
На самом деле, в каждом новом полете именно Орсо проверял крепление манипуляторов, но он наотрез отказывался признавать это своей обязанностью.
- Вот и хорошо, а я пока проверю системы безопасности экипажа, - сказал Торбен.
- Какого экипажа?!- насмешливо спросил Орсо. - Нас здесь всего двое.
- Ну вот нашу безопасность и проверю, - сказал Торбен и отключил связь.
Голографическое изображение растворилось в воздухе, и Орсо остался один в своей командной рубке, освещенной тусклым сиянием индикаторов и приборов.
- Свет, - скомандовал он.
Автоматика, помня привычки и предпочтения хозяина, зажгла тусклое дежурное освещение.
Транспортные корабли этого класса, в отличие от современных, имели две разделенные друг от друга рубки управления по одной для каждого из пилотов. Это было оправданно лет двадцать назад, когда наша солнечная система буквально кишела большими астероидами.
Собственно, для транспортировки крупных объектов и были построены корабли этого класса. Но теперь большинство крупных астероидов в пределах досягаемости транспортных кораблей уже обнаружено и собрано. Именно поэтому современные сборщики больше похожи на космические пылесосы, которые, пролетая сквозь скопления мелких камней, пыли и газа, собирают все, что попадается на их пути.
Орсо и Торбен спасли свой корабль от утилизации, выкупив его у прежних владельцев. Небольшой ремонт и существенная модернизация позволили им приспособить эту махину для сбора достаточно мелких объектов, но сравниться по эффективности с современными кораблями они все же не могли.
С каждым новым вылетом им приходилось уходить все глубже во внешние слои Солнечной системы. Время экспедиций и затраты на их проведение все время росли, а «уловы» с каждым разом становились все меньше.
Орсо понимал, что не за горами тот момент, когда ему и Торбену не хватит выручки от продажи собранных астероидов для того, чтобы подготовить новую экспедицию. В тот момент им придется закрыть свое небольшое дело и сдать старого «Медведя» в утиль.
«Медведь» - это название придумал Торбен.
Торбен - его собственное имя с одного из древних языков переводилось как «Медведь Тора». Торбен утверждал, что и Орсо на каком-то из не менее древних языков тоже означает «Медведь». Но Орсо в это не верил, вернее, ему было все равно.
- Мы три медведя, - с гордой улыбкой сказал Торбен, когда впервые предложил это название.
«Скоро этому медведю нечего будет есть», - с грустью подумал Орсо.
Он провел рукой по приборной панели, мягкой обивке кресла пилота, окинул взглядом мониторы, выполнявшие роль иллюминаторов, и с глубоким вздохом вышел из своей рубки.
До старта оставалось не больше получаса.
Они вылетают сразу после команды Владыкина.
- Владыкин, - вслух проговорил Орсо.
«А ведь когда-то и я мечтал быть косморазведчиком. Но рост! Меня не приняли из-за роста!» - думал он, шагая по направлению к манипуляторам.
«Интересно. И зачем косморазведчику нужны его хваленый рост и физическая подготовка?!» - в очередной раз задал он себе этот вопрос.
* Приглашение *
Теплый летний вечер, рваные облака, уже поднявшийся из-за горизонта наполовину съеденный диск луны, клумбы с засыпающими цветами и комары – вот что интересовало Юльку по дороге домой.
Напрягая всё свое внимание, она вслушивалась в тонкий, звенящий звук. На мгновение замерев, девочка позволила очередному кровососу усесться на свою руку.
Комар потоптал тонкими лапками ее детскую гладкую кожу, потрогал ее мягким хоботком, на мгновение замер и ... улетел.
- Ну мааама! Твой пояс спугнул его.
- Мой пояс защищает меня от комаров, и тебе свой тоже следует включить.
Не дожидаясь ответа мама слегка коснулась пряжки на ремешке, опоясывающем Юлькину талию. Комариный писк стал намного тише, а очень скоро и вовсе исчез.
- Скажи мама, комары живые?
- Да.
- А кто их создает?
- Никто. Они сами рождаются.
- Сами? - с недоверием переспросила Юлька.
- Ну да. Взрослые комары откладывают личинки, из них вылупляются новые комары.
- Комары дети?
- Ага.
Юлька задумалась и какое-то время шла молча.
Летние ночи в Сибири короткие и светлые, поэтому несмотря на поздний час тяжелое красное солнце все еще не спешило спрятаться за горизонт. Где-то вдали глухо запела ночная птица.
- А собаки живые бывают? - неожиданно задала свой вопрос Юлька.
- Конечно бывают, - ответила мама.
- И они тоже из личинок вылупляются?
- Нет, - со смехом ответила мама. - Их рожает мама-собака.
- Так же как и у людей?
- Примерно так же.
Юлька опять задумалась.
- Правда, что раньше собаки жили вместе с людьми в домах?
- Да, жили. Но мы собаку заводить не будем. У тебя есть робокот.
- На нашей улице живет девочка, у нее есть настоящий щенок.
- Щенок – это большая ответственность.
- Я знаю, - неуверенным голосом со вздохом сказала Юлька.
Юльке очень хотелось собаку, или кошку или хотя бы комара. Кого угодно, лишь бы живого. Пусть даже не себе домой, пусть просто поиграть, или потрогать, или просто посмотреть.
Робокошка выглядела почти как настоящая, она играла, когда Юлька этого хотела, смирно лежала на коленях, когда у хозяйки появлялось желание погладить ее, и очень мелодично мяукала. Когда Юлька была занята или просто не хотела играть с кошкой, та ложилась спать, не доставляя девочке никаких забот. Но именно это и мешало Юльке полюбить ее. Нельзя любить того, о ком не заботишься. Невозможно по-настоящему полюбить ни один, даже самый мощный, компьютер.
Юлька этого еще не понимала, но своим чистым детским сердцем чувствовала, что хочет чего-то другого, а теперь, когда ее папа и брат улетели, она как никогда раньше нуждалась в том, чтобы любить кого-нибудь.
- Давай зайдем к ней в гости и поиграем с собачкой, - с затаенной надеждой сказала Юлька.
- Она тебя приглашала? - спросила мама.
- Нет.
- Как ее зовут?
- Не знаю.
- Так ты с ней даже не знакома?
- Нет. Я слышала, как она рассказывала о щенке своим друзьям.
- Юля! Нельзя ходить в гости без приглашения, тем более к незнакомым людям. Так не принято. Нужно сначала познакомиться с человеком, подружиться, дождаться приглашения и лишь тогда идти в гости.
- Это трудно, - огорченно сказала Юлька.
- Вовсе нет! Достаточно подойти и сказать: "Привет. Меня зовут Юля, давай дружить".
- И все?
- Да. Этого достаточно для того чтобы завести себе нового друга. Но для того, чтобы его сохранить, ты должна быть бескорыстной, честной и преданной своему другу.
- Взрослые так заводят друзей?
- Взрослые, к сожалению, часто забывают о том, что им тоже нужны друзья.
Они пришли домой ближе к полуночи. Пустые комнаты казались холодными и сырыми, и даже висящий над кроватью рисунок выдуманного Юлькой Кусь-куся больше не радовал ее.
Она быстро почистила зубы и легла спать, в голове кружились образы папы, Олега, девочки со щенком, большого космического утюга, Луны, ночной пти...
* Рождение Букваря *
В командной рубке кипела жизнь.
Владыкин лично пилотировал «Надежду», вторым пилотом был мой отец, а Саныч и Степаныч отвечали за навигацию и контроль работы систем.
Несмотря на то, что абсолютно всё, начиная с расчетов и заканчивая управлением двигателями, автоматика корабля выполняла самостоятельно, инструкции требовали, чтобы во время полета все кресла в командной рубке были заняты.
Владыкин привычно не собирался нарушать инструкций. Тогда я и услышал его второе прозвище впервые.
Почему второе? Дело в том, что и я, и отец, впрочем, как и другие члены экспедиции, иногда между собой называли Алексея Борисовича Богатырем. Это и немудрено, с его-то силой и ростом (еще и имя подходящее - Алёша). А вот второе прозвище ему придумал Саныч.
Я занимал кресло оператора связи. Учитывая то, что мы были единственными представителями человечества в этой планетной системе, и то, что ни одна, даже самая мощная, система радиосвязи, не могла соединить нас с Землей, моя задача на месте связиста была очень простой и очень сложной одновременно. Я должен был сидеть и молчать.
Сидеть в удобном кресле было довольно просто, а вот молчание мне удавалось с трудом.
Центральный дисплей командной рубки был настроен на отображение Ма'ксимы, которая, медленно вращаясь, большой голографической полусферой выпирала из него.
- Сейчас прилетим, приземлимся, а там племя туземцев с копьями, - начал свое рассуждение Саныч. - Алексей Борисович, а туземцы с копьями за разумных существ сойдут? Или они что-то вроде животных? - вопросом закончил он свою мысль.
- Инструкция «О порядке установления контактов с представителями внеземных цивилизаций» к числу разумных относит существ способных к систематической деятельности по созданию, изменению или усовершенствованию орудий труда.
- Алексей Борисович, так что получается? Найдем мы племя дикарей, вступим с ними в контакт, научим всему, космос покажем, а они...
Саныч не успел закончить вопрос. Владыкин перебил его раздраженно:
- Инструкцией запрещается вступать в контакт и демонстрировать свое присутствие цивилизациям с уровнем развития ниже шестого.
- А что если мы прилетим, а там цивилизация четвертого уровня развития гибнет от эпидемии, ну или от извержения вулкана? Нам что и спасать их нельзя что ли?
- Инструкция «О порядке пилотирования межпланетных кораблей и околопланетных станций» запрещает членам дежурной пилотной бригады разговоры на отвлеченные темы, - с раздражением ответил Владыкин, тем самым обрывая череду вопросов Саныча.
Мне показалось, что Саныч задавал свои вопросы не от скуки и не из праздного любопытства, но, повинуясь силе инструкции, к моему глубокому разочарованию, он был вынужден умолкнуть. Вот только, прежде чем окончательно замолчать, Саныч поймал глазами мой взгляд, кивнул в сторону Владыкина и, надув грудь колесом, очень тихо, почти одними губами, сказал:
- Букварь.
Я чуть не лопнул, пытаясь сдержать смех. Букварь! В тот момент это прозвище как никакое другое подходило Владыкину. Мало того, что приверженность Алексея Борисовича к неукоснительному исполнению правил и инструкций делала его чем-то вроде ходячего учебника, так еще и первые буквы имени, отчества и фамилии Букваря совпадали с первыми тремя буквами алфавита (АБВ).
Владыкин, позднее, как-то узнал о своем новом прозвище, но даже не пытался с ним бороться. Возможно, причиной этому был не очень удачный пример Степаныча.
Игорю Степановичу не нравилось его новое прозвище, но чем больше он сопротивлялся, тем настойчивее был Саныч. В итоге под молчаливый протест Степаныча прозвище к нему "приросло", и мне кажется, что многие со временем начали забывать о том, что его зовут Игорь.
Несмотря на унылое молчание, час, проведенный мной в командной рубке, пролетел незаметно.
Со своего наблюдательного поста я рассматривал растущую планету. Почти вся ее поверхность, не считая гряды гор, черного и пыльного континентов была покрыта белесой, с легким оттенком лазури, водой.
Мне не сразу удалось рассмотреть шапки льда на полюсах Ма'ксимы.
«Интересно, есть ли под этим льдом суша?» - думал я.
Разглядывая планету, ожидавшую нашего прибытия, я вспомнил о том, что мы далеко не первые дети Земли, посланные изучать чуждые миры.
Первыми были «Пионеры Марса».
Отчаянные смельчаки. Не имея никаких гарантий, они: НА ПАРАШЮТАХ!!!; ВНУТРИ ПЛАНЕТНОГО МОДУЛЯ!!! спустились на поверхность красной планеты.
У первых людей на Марсе не было ни ресурсов, ни времени для строительства полноценной станции. Втроем почти полтора земных года они ютились внутри планетного модуля, в котором на каждого из них приходилось не больше двух метров свободного пространства.
Совершенным чудом было то, что они не только выжили, но и собрали массу полезных сведений.
Их опыт позволил человечеству следующие экспедиции сделать более безопасными и приспособленными для проживания человека.
Нашему полету предшествовали долгие годы научно-технического прогресса и колоссальный опыт изучения других миров. «Надежда» была оснащена всем необходимым для обеспечения нашей безопасности и комфорта.
Глава 2
Глава №2
* Почему падают спутники? *
«Надежда» закончила торможение, и Букварь, поручив автоматике корабля работу по поддержанию геостационарной орбиты, позволил нам оставить свои посты.
Моя мама как-то сказала:
«Ничто так не утомляет, как вынужденное безделье».
За время своего дежурства в командной рубке я имел возможность в полной мере убедиться в истинности этих слов.
До спуска на поверхность планеты оставалось чуть больше суток.
Встав из своего кресла я не без удовольствия ощутил приятное покалывание в затекших ногах и спине. Моё дежурство подошло к концу и остаток дня мне предстояло провести в спортивном зале. Я не фанат спорта, но рекомендации тети Кати нужно исполнять, если не хочешь вылететь из команды «по медицинским показаниям».
Дверь со слабым шипением откатилась в сторону в тот момент, когда отец позвал меня.
- Олег, не торопись. Ты мне нужен.
Я молча подождал его, и мы оба вышли в хорошо освещенный коридор.
- Последнее время я уделяют тебе мало внимания, - сказал он.
Я ничего не ответил. Мне было не по себе от его оправданий.
- Это не потому, что я про тебя забыл или злюсь на тебя, - рассеяно говорил он.
Я понимал это и даже не думал его в чем-либо обвинять, но, при этом, никак не мог придумать, что именно я должен ему ответить.
- Пойми, от моей, - он взглянул на меня, словно обдумывая что-то, и после короткой паузы продолжил. - от нашей работы очень многое зависит. На мне лежит большая ответственность.
- Я понимаю. Мы должны вступить в контакт..., - начал было говорить я, но отец меня перебил.
- Я не об этом, - он остановился, взял меня за плечо и пристально глядя в глаза сказал: - я боюсь.
- Боишься? - не успев как следует скрыть удивление, проговорил я.
- Да. Боюсь. Я боюсь за тебя. Ты не должен был с нами лететь. Это опасно.
- Да что тут опасного?! - возмутился я.
«До каких пор он будет считать меня ребёнком», - кипело в моей голове негодование.
- Пойми, - начал он, слегка постукав пальцем по моему наручному компьютеру. – Тот, кто здесь живет очень похож на тебя, но это не ты! Там внутри живёт отдельная полноценная личность. Ежедневная синхронизация делает вас абсолютно похожими, но она не делает вас одним целым. Там находится ещё один Капустин Олег. Он, как и ты, хочет жить, и он тоже мой сын. Я должен погрузить его в тело маленького, ничем не защищенного робота и отправить исследовать чуждый нам мир. Что если ты не сможешь вернуться?! Ты понимаешь, что значит оказаться навечно запертым в теле робота, навсегда утратить возможность стать человеком!?
Я хотел было сказать ему, что обязательно вернусь, но сам не был уверен в том, что смогу выполнить такое обещание. После недолгого колебания я обнял его и очень тихо сказал:
- Я постараюсь быть осторожным.
Остаток пути мы прошли молча. Вместо спортзала мы отправились в технический отсек корабля, который представлял собой большой прямоугольный зал, уставленный стеллажами для хранения инвентаря, оборудования и прочего полезного груза. В ближней части зала располагался универсальный командный пульт, основной задачей которого, судя по всему, была организация учёта, транспортировки и хранения расположенного на стеллажах имущества.
- Нам нужно проверить работоспособность группы орбитальных спутников, - сказал отец, обращаясь к одному из мониторов.
В ответ на его команду пульт выдвинул из стены широкую приборную панель и два одноногих круглых стула. Отец уселся на тот, что справа, оставив мне левый.
Робот-манипулятор отыскал на одном из стеллажей требуемый герметичный ящик и привез его нам, тихо шурша по полу широкими колесами.
Отец отпер замки, открыл крышку и моему взору предстали шесть сфер, отливающих металлическим блеском. Каждая из сфер размером не превышала большой грейпфрут.
- Это и есть спутники? - спросил я.
- Да, - ответил отец и взял один из них в руку.
- А где... - попытался я сформулировать свой вопрос.
- Внешние приборы? - догадался отец.
- Да, - подтвердил я.
- Смотри, - сказал он, ставя один из шаров на столешницу приборной панели.
Спутник не был тяжёлым, но столешница послушно прогнулась, принимая сферу в, идеального размера, выемку.
В воздухе появилось слегка светящееся меню настройки. Отец набрал на пульте какие-то команды, после чего скорлупа спутника лопнула, и он, словно вывернувшись наизнанку, оброс небольшим лесом из датчиков и антенн.
Отец запустил программу диагностики.
Я с любопытством рассматривал новый для меня прибор, стараясь понять назначение каждого из его элементов.
- Мы выведем его на орбиту? - спросил я.
- Мы выведем их все, - сказал отец, указывая рукой на ящик. - И даже больше. В три раза больше.
Судя по оборудованию, установленному на тестируемом спутнике, достаточное количество его собратьев на орбите Ма'ксимы должно было обеспечить нас связью, метеоданными, а также помогать ориентироваться на поверхности планеты.
Программа тестирования окончила свою работу, и первый спутник вновь свернулся в шар. Отец аккуратно убрал его в ящик.
- Давай второй, - сказал он, обращаясь ко мне.
Я взял в руки прохладный металлический прибор и положил его на услужливо прогнувшуюся столешницу.
Программа тестирования заставила его выставить напоказ свои антенны и приборы. Только в этот момент я заметил особенность, показавшуюся мне странной.
- У него нет двигателя?! - удивленно проговорил я.
- Да, - ответил отец. - он ему и не нужен.
- Но ведь мы находимся на орбите планеты, в поле её гравитации. Спутник без двигателя не сможет поддерживать высоту, он упадёт.
- Совсем не обязательно, - убирая со столешницы второй спутник, сказал отец.
Я достал из ящика третий металлический шар.
- На него не действует сила тяготения? - спросил я и тут же осознал глупость своего вопроса. Конечно действует, иначе он парил бы по комнате.
- Твоя ошибка в том, что ты берешь в расчёт только одну силу - силу тяготения, - начал рассуждение отец. - Если взять любой объект и просто оставить его вблизи планеты, он притянется силой гравитации и неминуемо упадёт на её поверхность, в этом ты прав. Но если мы добавим еще одну силу, то он сможет сохранить свою орбиту за счёт их взаимодействия и баланса.
- Две силы?
- Как минимум! Одна - это сила тяготения планеты, а вторая - это скорость, с которой летит спутник. Очень важно понимать, что любой движущийся предмет, если на него не действует никаких посторонних сил, старается двигаться прямо.
- Но ведь спутники летают по кругу!?
- Вот именно! В этом и вся соль. Если бы на спутник не действовала сила тяготения планеты, то он, получив изначальное ускорение, просто улетел бы в космос, и все.
- Но планете не отпускает его, - догадался я.
- Да. Это называется центростремительной силой, и в случае со спутником или любым иным объектом на орбите планеты, роль этой силы берет на себя гравитация.
- В случае со спутником?
- Да. В других случаях роль центростремительной силы может принять на себя сопротивление ветра (для самолета), сила трения (в случае с колесным транспортом), сила натяжения (если ты привяжешь к веревке груз и раскрутишь его).
- Центростремительная сила не дает спутнику улететь?
- Не совсем так. Она меняет направление движения объекта, как бы закругляет его. Представь себе двух спортсменов, которые соревнуются в перетягивании каната, в нашем случае они будут перетягивать спутник. Одного зовут Скорость, а второго Гравитация (именно он будет играть роль центростремительной силы). Так вот если Скорость окажется сильнее, чем Гравитация, то он перетянет спутник к себе, и тот улетит в космос.
- А если сильнее окажется Гравитация?
- Тогда спутник упадет.
- Получается, для того, чтобы спутник не упал и не улетел, силы у Скорости и Гравитации должны быть равны?
- Примерно так, но лучше сказать - сбалансированы. Скорость нашим спутникам придадим мы, а сила гравитации зависит от массы планеты и высоты орбиты. Чем тяжелея планета, тем сильнее она притягивает к себе объекты и чем дальше объект от планеты, тем меньше на него действует сила гравитации.
- Скорость спутника, масса планеты, высота орбиты и все? Нам достаточно сбалансировать эти три величины и спутник будет находиться на орбите вечно?
- Я бы сказал не вечно, а достаточно долго. Дело в том, что помимо притяжения планеты на спутник действуют и другие силы.
- Какие?
- Первая и главная – это атмосфера. Орбита спутника проходит достаточно близко к планете. На этой высоте сохраняются остатки атмосферы. Воздух здесь очень разряжен, всего по несколько молекул на десятки и даже сотни квадратных метров, но, по мере движения, спутник будет сталкиваться с этими молекулами и постепенно замедляться. Вместе с падением скорости равновесие сил будет нарушаться в сторону центростремительной силы, и планета начнет сначала медленно, а затем все быстрее «подтягивать» спутник к себе.
- А чем ниже орбита, тем плотнее атмосфера и сильнее сила тяготения?
- Совершенно верно. Атмосфера будет еще сильнее замедлять спутник, скорость будет падать, а гравитация расти. И настанет такой момент, когда спутник сорвется со своей орбиты и полетит вниз, постоянно ускоряясь.
- Получается, что любой объект, расположенный на орбите планеты, обречен упасть на нее.
- Да, но зачастую для этого требуется очень много времени.
- А если вдруг увеличится масса планеты?
- Это сложно себе представить.
- А если представить. Что произойдет тогда?
- Тогда есть вероятность, что планета притянет к себе все объекты, располагающиеся на ее орбите.
За разговором я не заметил, как мы проверили все спутники, лежавшие в ящике, и робот-манипулятор заменил его новым.
* Гильдия сборщиков *
- За сектора, начиная с Н38-725 и до Н38-933 даже не пытайся торговаться. Нам там искать нечего, - говорил Орсо, пристально изучая, только что полученную карту сбора астероидов.
- А как насчёт 43-х секторов? - спросил Торбен.
- У нас на них денег не хватит. Нам нужно идти в район 53-х или 27-х.
- Туда слишком далеко лететь, - возразил Торбен.
- Вот именно! - воскликнул Орсо. - Желающих приобрести эти сектора найдется немного, мы сможем дешево купить их, это компенсирует расходы на лишнее топливо.
- Не думаю, что... - начал было возражать Торбен.
- Внешние сектора больше внутренних! Они все ещё слабо исследованы! Они таят в себе массу сюрпризов! Там можно неплохо поживиться! - с жаром перебил его Орсо.
- Не ври! Просто ты все ещё надеешься, что твоя «Валькирия» вернётся. Поэтому и тащишь нас на край Солнечной системы.
- Она вернётся! В этот раз я уверен! Я все рассчитал!
- Прошлые два раза ты говорил то же самое. В итоге мы с трудом наскребли груза для того, чтобы окупить расходы на экспедицию.
- В прошлый раз в расчетах была ошибка, но теперь все точно!
- Знаешь, мне все больше кажется, что нет у тебя никаких расчётов! Весь твой расчёт в том, чтобы как можно дольше торчать чёрт знает где и просто надеяться на её возвращение.
- Ты разве не читал заключение гильдии?! - Орсо использовал свой последний и, как ему казалось, самый убедительный аргумент. - Она может вернуться в любое время.
- Или не вернуться никогда, - поправил его Торбен. - Пойми Орсо. Ты видишь только то, что хочешь увидеть. В заключении написано «для расчёта эпилептической орбиты красной кометы недостаточно информации. Она может вернуться в любое время, или не вернуться никогда». Ты понимаешь, что означает слово НИКОГДА?
- Я понимаю, что ты собираешься упустить наш единственный шанс разбогатеть.
- Я собираюсь спасти наше предприятие. Ты исключен из состава гильдии. Формально капитан я! Я участвую в аукционах, и я определяю, куда полетит наш «Медведь». Так вот учти, Орсо, я устал от твоих выдумок, и если на аукционе мне подвергнется более удачный сектор, я выкуплю его.
- Ты дурак! - вспылил Орсо, но Торбен его уже не слушал, продолжая изучать карту сбора астероидов на новое полугодие.
Сборщики хоть и работали на себя, но их нельзя было назвать абсолютно независимыми и самостоятельными людьми. Эффективный поиск и сбор астероидов требует проведения разведки, выявления скоплений и определение наиболее перспективных мест сбора. Этим, в основном, и занимается гильдия сборщиков.
Один раз в полгода она проводит аукцион, на котором сборщики могут купить на следующее полугодие право работы в том или ином разведанном секторе Сслнечной системы.
Однако гильдия была не всегда. Причина ее создания - это отдельная история, и Орсо был непосредственным её участником.
* Выгодная сделка *
Началось, все около пятнадцати лет назад. В то время слухи о невообразимых богатствах побудили множество любителей лёгкой поживы самостоятельно или сообща обзавестись собственными транспортными кораблями и направиться на сбор астероидов, разбросанных по Солнечной системе.
Но слухи, как это часто бывает, оказались всего лишь слухами, и большинство из тех, кто надеялся разбогатеть, столкнулись с суровой необходимостью хоть как-то сводить концы с концами.
Постепенно часть из них распродала свое снаряжение и занялась привычными делами, часть более удачливых сборщиков (тогда они называли себя погонщиками) осталась и закрепилась в этом нелегком деле, а еще одна менее многочисленная часть погонщиков астероидов нашла более простой способ заработка. Вместо того, чтобы заниматься исследованием космического пространства, в поисках наиболее подходящих для сбора мест, эти погонщики выслеживали своих коллег.
Оказалось, что отследить перемещение транспортного корабля в пределах Солнечной системы гораздо проще, чем отыскать в бесконечной мгле подходящий для сбора камень, и, уж тем более, скопление подходящих камней.
Этих людей нельзя назвать пиратами, в прямом смысле этого слова. Они не нападали на других сборщиков и не отбирали их добычу, но другие погонщики называли их именно так.
В значительной степени, их метод поиска был обусловлен особенностями приобретенных ими кораблей. Эффективный дальний поиск астероидов требует установки дорогостоящего и достаточно громоздкого оборудования. Оснащенные таким оборудованием корабли погонщиков сразу заметны и сильно отличаются от обычных транспортников. Корабли же тех, кого называли пиратами, напротив, никогда не отягощались дополнительным оборудованием, были более скоростными и маневренными.
По силе импульса маршевых двигателей и вектору движения корабля погонщиков, они легко определяли конечную точку маршрута и пользуясь преимуществом в скорости оказывались там первыми.
Если все проходило удачно, скоростные корабли пиратов появлялись, собирали лучшие астероиды и удалялись на безопасное расстояние еще до того, как, корабль, обнаруживший скопление астероидов, появлялся в секторе сбора.
Причина такой несправедливости крылась в несовершенстве законов. Дело в том, что в то время хозяином любого космического тела внеземного происхождения (за исключением Солнца, планет и их учтенных спутников), обнаруженного в пределах Солнечной системы, считался тот, кто сумел им завладеть. Поэтому, формально, пираты ничьих прав не нарушали, и обвинить их было не в чем. Конечно, после создания гильдии правила изменились и сейчас хозяином (или как правильно говорить — собственником) подлежащих сбору космических тел может стать только тот, кто купил право разработки сектора, в котором это тело было собрано, но описываемые здесь события происходили задолго до этих изменений.
* * *
Не бывает такой проблемы или пробела законодательства, решение которых, за разумную плату, не предложили бы предприимчивые люди. Одним из таких людей был Орсо.
Первый купленный Орсо корабль никак не подходил для эффективного сбора астероидов. Слишком маленькие трюмы не позволяли собрать достаточное количество груза, а маломощные сканеры и радары делали его практически слепым, по сравнению с оснащенными кораблями других погонщиков.
Орсо назвал свой корабль «Молния» и это имя полностью ему подходило.
Мощный, быстрый и маневренный корабль нравился Орсо, и даже тогда, когда он убедился в непригодности «Молнии» для сбора астероидов, Орсо не решился его продать.
Сидя в кресле пилота Орсо с нетерпением ждал вызова.
Приборная панель светилась огоньками датчиков и контроллеров и в полумраке командной рубки напоминала густо украшенную новогоднюю Ёлку.
Орсо никогда не включал полное освещение командной рубки, ему нравился полумрак и даримое им ощущение того, что окружающий пилота корабль исчез вместе со всем его оборудованием, служебными и жилыми помещениями, переборками, обшивкой и радиационной защитой.
В полумраке Орсо всегда казалось, что есть только он, приборная панель и окружающий его открытый космос, и ничего не стоит между ними.
Орсо любил космос, ему казалось ужасно несправедливым, что несовершенное человеческое тело не позволяет ему свободно путешествовать меж звезд и планет без нелепого нагромождения металла и полимера, гордо именуемого космическим кораблем.
Сразу за приборной панелью, на большом обзорном мониторе, выполнявшем роль носового иллюминатора, красовался корабль настоящего погонщика астероидов.
Желтый корабль с редкими черными полосами, которые, судя по всему должны были придать ему красоты, на самом деле был похож на раздувшуюся изнутри коробку для завтраков, но капитану Эстерсу об этом лучше не говорить.
Эстерс утверждал, что его корабль способен, не выходя из зоны разгрузки, обнаружить иголку на орбите Меркурия и ужасно гордился этим. Орсо ему не верил, сами понимаете, никто ведь не отменял помехи, создаваемые Солнцем. Хотя... Все может быть. По крайней мере координаты, выдаваемые Эстерсом, всегда были точны и вели к действительно богатым местам скоплений.
В ожидании вызова Орсо старался развлечься, рассматривая то, во что люди превратили орбиту Юпитера. Конечно, он мог и сам вызвать на связь старого знакомого и опытного погонщика Эстерса, но это было равносильно признанию собственного поражения.
«Это всего лишь война нервов...», - успокаивал он себя.
«Кто первый даст волю чувствам, тот и проиграл»
«В конце концов я не напрашивался на эту работу, хотя она мне и нужна» - думал Орсо, стараясь рассмотреть сквозь плотный ковер камней, глыб, гор и пыли знаменитое большое красное пятно на поверхности Юпитера .
После того, как люди смогли окончательно оторваться от груди своей матери «Земли» и полноценно вышли в космос (сначала в рамках Солнечной системы, а затем и дальше), стала очевидной неэффективность и явная глупость производства большинства промышленных товаров на поверхности Земли.
Речь конечно идет не о продуктах питания и производстве одежды.
Металлургия, химическая промышленность, тяжелое машиностроение, а в последнее время, и производство строительных материалов прочно обосновались в космосе. Это и неудивительно, ведь большинство продукции, производимой этими отраслями промышленности, используются за пределами Земли. В конце концов намного проще и дешевле спустить требуемые товары на поверхность нашей планеты, нежели, преодолевая силу Земного притяжения, поднимать их в космос. Не стоит забывать про экологию и истощение Земных ресурсов.
В общем, со временем промышленность плотно обосновалась в космосе, а если точнее, на больших, подходящих для этого, спутниках Юпитера. Астероиды стали сырьем для промышленности, а огромную (самую большую в нашей Солнечной системе) орбиту Юпитера люди начали использовать как склад сырья.
Астероиды, до момента передачи их в производство, просто выгружаются на заранее заданной высоте и вращаются по своей орбите вокруг газового гиганта до тех пор, пока они не понадобятся людям. Надо сказать, что туда же направляются и отходы.
В результате такой активной деятельности людей у Юпитера вначале появились кольца, а потом они разрослись и окутали планету.
Хорошо, что на ней никто не живет, иначе юпитерианцы вряд ли были бы довольны таким положением вещей. Люди всегда умели испортить жизнь аборигенам, где бы они их не находили.
Сигнал входящего звонка видеосвязи отвлек Орсо от его размышлений.
«Сдался! Теперь дело сделано!» - с восторгом подумал он.
На большом обзорном мониторе появилось лицо Эстерса.
Крупный человек с аккуратно постриженной седой бородой и такими-же волосами на голове, он явно страдал лишним весом, но, по какой-то причине, не боролся с этой проблемой.
Эстерс не был похож на успешного погонщика астероидов и уж тем более на хитрого торговца, но именно таким он и был. На первый взгляд он казался немного уставшим, состарившимся в тиши лабораторий профессором истории, философии или какой-нибудь другой науки, требующей долгих, неспешных поисков и размышлений. Но теоретической наукой Эстерс никогда не интересовался. Имея чутьё на деньги, он всю жизнь занимался тем, что открывал, развивал и продавал успешные предприятия, а теперь он посвятил свои силы и время сбору астероидов.
- Я согласен на твои десять процентов, - скороговоркой проговорил Эстерс и протянул вперед развернутую ладонью к собеседнику руку.
Прямо над приборной панелью в кабине Орсо появилось голографическое изображение руки Эстерса. Орсо оставалось только потянутся вперед, коснуться своей ладонью изображения руки собеседника, произнести условную, всегда одинаковую, фразу и формализованная процедура будет законченной.
Еще несколько мгновений, один взмах руки, и Орсо заключит договор на предложенных им условиях. Небывалая удача, тем более в переговорах с таким опытным дельцом, как Эстерс.
- Ну?! Долго мне ждать? - сердито проговорил Эстерс. Изображение его руки слегка шевельнулось и начало отдаляться.
Орсо медлил, не смотря на явную удачу и выгодность предстоящей сделки. Что-то настораживало его, но он не мог понять, что.
- Ты уснул?! - сердито проговорил Эстерс.
- Нет, - ответил Орсо, наклонился вперед и вытянул руку.
Голограммы не позволяют ощутить прикосновение собеседника, но ее электромагнитные поля создают на коже ощущение покалывания.
- Другое дело! - сердито сказал Эстерс, после чего поспешно начал произносить завершающую фразу. - Я Карл Мастер Эстерс настоящим подтверждаю...
Орсо молча, поверх вытянутой руки, всматривался в глаза собеседника, который спустя несколько минут должен быть стать его компаньоном.
- Что между мной и .., - продолжал Эстерс.
Вдруг Орсо заметил, как глаза Эстерса буквально на одно мгновение скосились вбок. В этом не было ничего особенного, но, обычно люди, заключая сделки или совершая какие-то важные действия, просто так по сторонам не смотрят.
«Его что-то отвлекло», - подумал Орсо.
...
«Вот опять!».
Орсо всматривался в лицо Эстерса.
«Его что-то беспокоит. Что-то слева. Что у него там?»
Орсо не вслушивался в слова Эстерса. Слегка прикрыв глаза, он вспоминал расположение предметов в командной рубке жёлтого корабля.
«Слева от кресла первого пилота у него... у него там... монитор радара!» - с восторгом вспомнил Орсо.
«Что-то на радаре заставило его так быстро согласиться с моими условиями!» - догадался он.
Не отрывая правой руки от голограммы, Орсо пальцами левой пробежался по приборной панели. В левом нижнем углу, прямо на плече Эстерса, появилось окно запущенного Орсо протокола сканирования.
Речь Эстерса подходила к концу, и Орсо предстояло начать свою в тот момент, когда радар выхватил из окружающего «Молнию» космического пространства то, что заставило Эстерса так поспешно согласиться на предложенные ему условия.
Не дождавшись окончания ритуальной фразы, Орсо отдернул руку.
- Что ты делаешь!? - возмущенно прокричал Эстерс.
- У нас гости, - спокойно ответил Орсо.
- Это ничего не меняет!
- Ты не говорил, что у меня будут конкуренты.
- Я их не звал.
- Нисколько в этом не сомневаюсь, но все же условия меняются. Мне нужно пятнадцать процентов.
- Тринадцать, - обреченно сказал Эстерс. Он уже понял, что проиграл, но привычка и гордость не позволяли ему так легко сдаться.
- Пятнадцать.
- По рукам.
На этот раз Орсо первым поднял свою руку, одновременно рассматривая на мониторе изображение трех приближающихся к ним кораблей пиратов.
* Не клади все яйца в одну корзину *
«Не клади все яйца в одну корзину», - так гласит одно древнее высказывание, призванное убедительно и наглядно продемонстрировать величие мудрости наших предков.
Не знаю, как там насчёт яиц и корзин, но абсолютно уверен в том, что техническая мудрость современных конструкторов и инженеров совершенно неслучайно разделила по разным корзинам (спускаемым модулям) всех членов нашей экспедиции.
Закончив работу по выводу сети спутников на орбиту Ма'ксимы, «Надежда» вместе с большей частью экипажа приступила к подготовке спуска на поверхность планеты.
Первым спуститься должен был планетный модуль.
Именно так! Создателями корабля даже не планировалась возможность его спуска на Ма'ксиму целиком.
Отец не разрешил мне взять с собой в челнок много вещей.
- Только самое необходимое! Нечего таскать за собой все свои пожитки, - строго заявил он, увидав в моих руках раздувшуюся спортивную сумку.
Сумку пришлось оставить в каюте, а полтора часа, потраченные на сбор вещей, оказались выкинутыми впустую.
Я бегло перебрал в памяти все то, что собирался взять с собой. Некоторые из упакованных вещей были мне дороги, другие нужны, но ни одна из них не подходила под категорию самого необходимого. В итоге, на борт челнока отправился только лишь планшет для рисования.
Странно, но после пройденных трех ночных уроков, меня периодически тянуло к этому достаточно примитивному устройству, за время нашей экспедиции я успел набросать достаточное количество небольших зарисовок и, если уж быть честным, с каждым разом мои рисунки выходили все лучше, а сам процесс рисования доставлял мне все больше удовольствия.
Изначально наш челнок, впрочем, как и остальные пять, был частью большого корабля. А теперь, прибыв в место назначения, «Надежда» будто разваливалась по частям.
Первыми от нее отсоединились шесть околопланетных челноков, каждый из которых представлял собой самостоятельный корабль. Небольшие и оснащённые маломощными двигателями, они не были способны долететь даже до ближайшей к Ма'ксиме планете, не говоря уже о том, чтобы вернуть нас домой, однако, челноки, без особого труда, перемещались в плотной атмосфере, а в случае опасности должны были унести нас с поверхности планеты.
Эти маленькие корабли станут нашим главным средством передвижения после спуска. Их конструкция позволяет перевозить груз или с комфортом разместить четырех человек, не считая пилота.
Челноки, в отличии от «Надежды» и других космических кораблей, на которых мне довелось летать раньше, обладали уникальным приспособлением. На них были установлены настоящие иллюминаторы. Не мониторы, не голограммы, а самые настоящие окна в космос.
Вы когда-нибудь смотрели через окно в космос? Когда-нибудь прикасались к полимеру с противоположной стороны которого царит вакуум?
И пусть я знал о том, что полимер, использованный для защиты иллюминатора, способен выдержать прямое попадание из пушки, в тот момент это не имело совершенно никакого значения. Бескрайний загадочный космос был на расстоянии нескольких сантиметров от моего носа, и лишь тонкая пленка созданного людьми материала отделяла меня от него.
Я прилип лбом к прохладному иллюминатору и выдыхаемый мной воздух оседал на нем тонкой сетью быстро исчезающих капель конденсата. Шесть челноков, включая тот, в котором находились мы с отцом, отдалились от «Надежды» на безопасное расстояние, позволившее мне рассмотреть этот величественный корабль целиком. Большой, обтекаемый черный, с равномерно расположенными по бокам углублениями.
«Места, где были установлены челноки», - догадался я.
Если бы звук был способен распространяться в открытом космосе, я обязательно услышал бы как сработали гидравлические замки. Запоры раздвинулись в стороны, делая «Надежду» похожей на скелет гигантского кита, меж мощных, раздвинутых вширь ребер которого виднелось тело планетного модуля. Он не прятался внутри «Надежды», он, как и челноки, был ее частью. В состав планетного модуля вошли жилой, технический и складской отсеки, а также запасная командная рубка и маневровые двигатели.
Ма'ксима быстро вращалась, открывая нашему взору уже знакомые виды, на их фоне планетный модуль, пилотируемый автоматикой, начал снижение.
Он постепенно удалялся от пустого скелета «Надежды», а скорость его спуска увеличивалась по мере снижения высоты. Казалось, что он неминуемо должен сорваться вниз и, подобно метеориту, сгореть, разогретый трением о плотные слои атмосферы. Но этого не случилось. Вовремя сработали двигатели, и планетный модуль, плавно маневрируя среди облаков, спустился в заранее определенное место на поверхности океана Ма'ксимы.
От всей большой «Надежды» остались только маршевые двигатели, топливные баки и основная командная рубка, соединенные между собой пустым черным скелетом. Но оставшийся на орбите модуль не был ни пустым, ни бесполезным. Он координировал работу спутников, обеспечивал сбор и хранение информации, а в случае опасности наши челноки пристыкуются к орбитальному модулю, и он унесет нас назад в нашу родную и такую знакомую Солнечную систему.
Вслед за планетным модулем настала наша очередь спускаться на поверхность Ма'ксимы. Первым к снижению приступил Владыкин.
Уж не знаю инструкции требовали от Букваря того, чтобы руководитель экспедиции первым спускался на поверхность изучаемой планеты, или, как настоящий Богатырь, он постарался первым принять на себя поджидавшие нас внизу опасности, или, возможно, ему, как истинному косморазведчику, просто не терпелось поскорее увидеть то, что ждет нас внизу. Независимо от причин, по которым, Букварь, Богатырь Владыкин решил быть первым, ему пришлось ждать.
Около двадцати минут понадобилось для того, чтобы все мы, совершив очередной виток на орбите Ма'ксимы, вернулись в наиболее подходящую для спуска точку над поверхностью планеты.
Владыкин облетел на своем челноке вокруг «Надежды» и приступил к снижению.
Спустя еще двадцать четыре минуты на спуск отправился Саныч. За ним – Степаныч, и уж потом – мы.
К тому моменту, когда наш с отцом челнок начал входить в плотные слои атмосферы Ма'ксимы, Владыкин был на ее поверхности уже больше часа.
Крепко пристегнутый в кресле второго пилота, я пристально смотрел в иллюминатор.
Первые околопланетные челноки были построены людьми еще во второй половине далекого двадцатого века.
Две страны на заре освоения ближайшего к Земле космического пространства, стараясь обогнать друг друга, создали два челнока, похожих друг на друга как братья. Один из них назывался «Буран», а второй – «Колумбия».
«Буран» совершил всего один полет, а вот корабли серии «Спейс шаттл», именно к этой серии относился корабль «Колумбия», эксплуатировали тридцать лет. Они совершили больше 130 полетов, два из которых закончились катастрофой.
Эти корабли открыли эру пилотируемой космонавтики. Хотя пилотируемыми их полеты можно назвать с большой натяжкой. Первые околопланетные челноки были оборудованы огромными, мощными и ужасно прожорливыми двигателями. Весь запас топлива этот монстр тратил уже при взлете. Нужно понимать, что топливный бак этих кораблей крепился снаружи и был почти вдвое больше самого корабля.
После выхода на орбиту корабли этой серии управлялись маломощными маневровыми двигателями, использование которых при посадке было кратковременным и малоэффективным.
Выполнив свою работу на орбите как «Спейс шаттл», так и «Буран» с выключенными двигателями попросту падали на поверхность планеты со скоростью больше двадцати тысяч километров в час. У них не было ни топлива, ни подходящих двигателей для того, чтобы выполнить торможение, эти корабли замедляли скорость падения за счет силы трения об атмосферу Земли.
Попробуйте сделать бумажный самолет, выйдите с ним, ну, скажем, на балкон девятого этажа и запустите свое творение так, чтобы он приземлился в точно определенное заранее место. Сложно? Я думаю, такой фокус без детальной подготовки и сложнейших расчетов не по силам ни одному человеку. Именно поэтому первую половину посадки шаттл проходил на автопилоте, и лишь когда скорость полета падала ниже трех тысяч километров в час, управление кораблем брали на себя командир и пилот.
Даже после того, как люди вновь принимали на себя управление шаттлом, приземлить они его должны были с выключенными двигателями, используя лишь только сопротивление воздуха для получения единственно верной траектории и скорости посадки на единственную в мире посадочную полосу. У них был лишь один шанс на посадку и никакой возможности для повторного набора высоты в случае неудачи.
Неудача для этих храбрых людей означала смерть.
Наш челнок хоть внешне и напоминал сильно уменьшенную копию первых шаттлов, оборудован был значительно лучше. Его двигатели были несравнимо мощнее и экономичнее, а топливо эффективнее, чем те, которые использовали люди двадцатого века. Но несмотря на это, основной нашей проблемой, при посадке на Ма'ксиму, как и у экипажа шаттла, несколько веков назад, была скорость.
Владыкин, Саныч, Степаныч, мы, а позднее и остальные члены экспедиции, входили в атмосферу Ма'ксимы задрав вверх нос челнока. Основные двигатели работали в полную мощность, гася скорость. По всему кораблю прошла вибрация в тот момент, когда не очень широкие крылья челнока соприкоснулись с разряженным воздухом планеты. Если бы наша скорость в этот момент была слишком велика, мы попросту оттолкнулись бы от атмосферы и отскочили вверх, но двигатели справились со своей задачей, и мы мягко провалились вниз.
Я наблюдал в иллюминатор, как по мере снижения меняется цвет неба с угольно-черного к темно-синему и дальше к все более светлому, голубому.
Наш челнок принял горизонтальное положение и, плавно снижаясь, направился прямиком к планетному модулю.
Глава 3
Полный текст книги Вы можете купить на сайте ЛитРес
Спасибо за чтение
Вернуться к книге