Курс на Евушку

Глава 1

Ева

Как ты докатилась до такого, Ева? Ты замужем!

Я подала на развод!

Но вас еще не развели!

Это формальности.

И ты уже согрешила с другим!

Я пять лет спала с нелюбимым! Это ли не бόльший грех?

Падшая женщина! Даже имени его не узнала.

Я не собиралась с ним продолжать отношения! Увижу, сделаю вид, что незнакомы.

Надеюсь не увижу.

Ну–ну.

Диалог с внутренним голосом разрушает меня. Но хвала небесам, у сестры свадьба, которая то будет, то не будет, то все–таки будет и уже сегодня, и моралистка во мне просыпается только в минуты передышки. Которых, к счастью, становится все меньше.

Едем с Алиской в загс. Папа за рулем, мы сзади. У меня на коленях ворох белоснежной ткани и часть фаты. Платье у младшей сестренки изумительное. Хорошо, что папа его не вернул в салон, когда Лисенок взбрыкнула. Спрятал в гостевой комнате. И вот – пригодилось.

Алиса сжимает в руках телефон. Звонит одной подружке, потом другой – напоминает, что у нее свадьба в одиннадцать. Те по очереди перезванивают – не верят, ведь еще вчера все было отменено. Сыплют вопросами, сестренка обещает рассказать все потом.

Нервничает.

Вижу, что то набирает абонента «Кир», то отказывается жать на вызов.

Не вмешиваюсь. Пусть сама разгребает ту кашу, что заварила. Я только как любящая сестра могу быть рядом и поддерживать любое ее решение.

Надо же, что удумала! Замуж на спор выходит! Хорошо, что папа об этом не знает. Считает, что по большой любви. Нет, любовь конечно у Алиски к ее Кириллу есть, но до чувств был спор...

Глаза у Алиски горят. Она на взводе. И мы с папой вместе с ней нервничаем. Потому что «не по–людски». Потому что жениха она знает от силы три недели. Причем последнюю неделю она его всячески игнорировала, потому что сильно обиделась. Он ей, видите ли, не сказал, что богат.

Но сегодня утром она решила его простить и срочно выйти за него замуж.

Без выкупа. Не предупредив жениха, что едет к загсу.

А вдруг его там нет?

Последний вопрос задают себе все в этой машине. Только не озвучивают.

И вот наконец загс. Стоянка забита, машину поставить некуда, а мы...

– Опаздываем! – срывается нервное с губ Алиски. – Пять минут!

– Здесь выходите, – командует папа, остановив машину на проезжей части. – Я припаркуюсь и приду. Не ждите меня.

Вот опять – не по–людски.

Как не ждать самого главного человека невесты?

Попрошу, чтобы подождали с церемонией, – решаю я. Ради сестры. Ради папы. Ради нашей маленькой семьи.

Торопливо выбираемся из машины. Алиска путается в подоле, фату пытается сорвать с головы дерзкий ветер, придерживаю и то, и другое.

– Он тут? – взгляд сестры шарит по территории возле загса.

– Понятия не имею. Я его в глаза не видела.

У Алисы почему–то не оказалось ни одной фотографии жениха. И в интернете мы с ней ничего не нашли. Странно, конечно. Обычно за богатыми, да еще и холостыми красавчиками пресса следит. А сестренка сказала, что ее Кир необыкновенно красив.

– Вон он! – вспыхивает она от радости, заметив жениха.

Прослеживаю за ее взглядом.

Вижу на крыльце мужскую фигуру в черном костюме с белой рубашкой и галстуком. В руках держит букет алых роз. Широкоплеч. Высок. Статен.

Что–то знакомое угадываю в нем.

Не–ет. Просто похожий человек.

Какова вероятность, что я встречу на свадьбе сестры своего случайного любовника?

Пятьдесят на пятьдесят.

Блин. Лучше бы стопроцентное нет.

Для этого изменять надо было хотя бы в другом городе.

Не измена это! Я в разводе!

Ну–ну.

Ветер опять играется с фатой и бросает мне ее в лицо. Я не могу толком разглядеть лицо жениха.

– Кир! – кричит вдруг Алиса. Громко, звонко, на всю округу, перекрикивая шум улицы, шелест шин и рев моторов. – Кир! Возьми меня замуж! Срочно!

– Я согласен! – кричит он ей в ответ.

Такой же авантюрист, как и она?

– Алиска, ты неисправима, – смеюсь я. Нисколько не повзрослела. Такая же взбалмошная. И как только ее Кир в нее влюбился. Но одно несомненно – он на нее хорошо влияет. Сестра работать пошла. Правда, отработала всего два дня, потом поссорилась с женихом и «ушла на больничный». Мелочи, правда? Главное – результат.

Поднимаемся по ступенькам. Я чуть отстаю – слежу за подолом свадебного платья, чтобы не подметал пыль, придерживаю фату. Краем глаза вижу, что жених спускается нам навстречу. Вокруг какие–то люди появляются, вспышки камер ослепляют. Откуда они тут все?

И вот, когда жених уже совсем близко, буквально три ступеньки отделяют его от Алисы, я вижу его лицо…

Меня будто ведром ледяной воды окатили. Даже дыхание остановилось и земля под ногами закачалась.

Этого.

Не может.

Быть!

Нет–нет–нет! – отказываюсь верить своим глазам.

Но это он!

Мужчина, с которым я провела ночь!

Оказывается, его зовут Кирилл…

Неважно как его зовут!

Я должна предупредить сестру! Она должна знать, что ее жених не такой безупречный, каким она его считает. Он уже соврал ей, притворившись бедняком! Соврал раз, соврет еще не раз.

Изменник!

Как он может признаваться Алисе, что любит ее, если спит с первой встречной! Сколько еще таких, как я, у него было и будет?

Ты разобьешь сердце сестры! Она будет несчастна!

Пусть лучше сейчас, до регистрации. Потом будет больнее!

– Алиса! – хватаю ее за руку. – Ты не можешь выйти за него замуж!

– Почему? – не понимает.

– Потому что… Господи! – прикрываю глаза рукой. Как сказать? Как признаться? Я ведь старшая сестра, всегда была примером для младшей. Эталоном. Правильной девочкой. И теперь я должна ей открыть глаза на жениха, сообщив, что я и он… – Этого не может быть!

– Объясни! – Алиска нетерпеливо топнула ногой. – Немедленно говори или не говори никогда!

Была не была! Правда дороже!

Я делаю это исключительно ради сестры!

– Потому что он бабник! – указываю на Кира. – Потому что мы с ним переспали! – с отчаянием выдаю то, что поклялась никогда никому не говорить.

Не потому, что мне понравилось (а мне ооочень понравилось!), а потому что это было против моих правил, против жизненных установок, предательство по отношению к самой себе. Измена!

– Нет, – Алиса мотает головой, отказываясь принимать услышанное.

Я ее понимаю. Стадия отрицания. Самое начало. Дальше будет хуже. Но потом, позже, она скажет мне спасибо, что уберегла ее от самой главной ошибки в жизни.

– Да!

– Нет, – уверенно повторяет за ней Кирилл.

Ты смотри какой! Слабо признаться!

Или он меня не узнал?

– Да! Мы с ним спали! Мы с тобой спали! – тычу в него пальцем.

– Это был не я! – заявляет жених. Какой наглец! Врет и не краснеет!

– Еще скажи, что у тебя есть брат–близнец! – упираю руки в бока.

– Есть. Вон он. Денис!

Чегоооо?

Медленно разворачиваюсь и глазам своим не верю. В очередной раз за этот утро.

К нам по ступенькам спускается точная копия Алискиного жениха! У них даже прически одинаковые.

Но мужчины все же разные. «Мой» более серьезный: движения резкие, губы сжаты и глаза – что пули – насквозь прошивают.

Спасите, помогите!

– Ты же говорил, твой брат старше тебя? – словно сквозь толщу воды слышу голос сестры.

– Так и есть. Денис на двадцать минут старше.

Брат жениха!

Я переспала с братом жениха своей сестры. Слава всем богам, не с самим женихом! Но от этого все равно не легче.

Денис, значит.

Он, конечно же, меня узнал. Спускаясь по ступенькам, смотрит прищурившись прямо в мои глаза. Я узнаю этот прищур. Мне хочется провалиться сквозь землю.

Я рассказала свою, точнее, нашу с Денисом тайну сестре и ее будущему мужу. Позорище ты, Ева!

Шажок. Еще шажок. Прячусь за спину сестры. Жаль, что сбежать отсюда, как тем утром из номера гостиницы, я не могу. Сестра не поймет, если я брошу ее в день свадьбы.

– Ева? – оборачивается ко мне Алиса. – Ты переспала с братом моего жениха? – шепчет шокировано.

Ничего больше не спрашивай! – безмолвно умоляю ее.

– Романовы! – зычным голосом на всю улицу кричит женщина в нарядном синем платье и высокой прической, тем самым спасает меня от ответов. – Вы женитесь или нет?

– Да! – Алиса с Киром кричат в голос и спешат по ступенькам наверх.

Я за ними. Спрятав эмоции под замок. Надев маску неприступной девы. Задрав подбородок.

– Какая неожиданная встреча, – раздается язвительное сбоку.

– Не понимаю о чем вы, – бросаю с невозмутимым видом.

– Значит, тебя зовут Ева. Или все же Евгения? Как по паспорту?

– Ева Павловна. И на вы. Мы хоть и будущие родственники, но не настолько близки, чтобы вы мне тыкали, – самой холодно становится от своего тона.

– Да ладно? – слышу в его голосе изумление. – То, что между нами было – это было не максимально близко?

Резко торможу. Разворачиваюсь лицом к Денису. Я на последней ступеньке, он – на предпоследней. Наши глаза на одном уровне.

– Ничего. Не было, – говорю четко, отрывисто, без права на возражение. – Я вас впервые вижу.

– Вот как? – в темно–серых глазах вспыхивает нехороший огонек.

– Вот так, да.

Боковым зрением чувствую движение. Запыхавшись, с нами равняется папа.

– Успел? Привет, Денис, – быстро жмет ему руку. Обалдеть! Папа знал, что их двое? Мало того, он их различает! КАК? – А куда молодые наши делись? – оглядывается.

– Кир с Алисой уже там, – с шипением, как утопающий за соломинку, хватаюсь за отцовский рукав и тяну его к дверям загса.

– О как. Тогда поторопимся.

Кинув на Дениса предупреждающий взгляд, чтобы не вздумал больше подходить ко мне и тем более распространяться о нас с ним, спешу внутрь, чувствуя прожигающий взгляд на своей спине и ниже.

Это ж надо было так попасть!

.

Итак, Ева Павловна, правильная девочка, пример для подражания своей сестры, как же ты докатилась до такого?

Начнем, пожалуй, с самого начала.

Глава 2

Ева

С гудящей головой после четырехчасового перелета растерянно стою возле колонны в огромном зале аэропорта.

Рядом со мной чемодан на колесиках, на сгибе руки – сумочка и ветровка.

Я дома. Точнее, в родном городе. Как я тут оказалась?

Ах, да…

Получила видео от неизвестного номера и на эмоциях покидала вещи в чемодан, приехала в аэропорт и купила билет на ближайший рейс. Повезло, место для меня нашлось, и даже ждать не пришлось.

Четыре часа полета прошли как в тумане. Я варилась в эмоциях из смеси обиды, ревности, ненависти к мужу и его любовнице, а теперь, когда я ступила на родную землю, задумалась – а не поспешила ли я, сбежав?

Надо было остаться, дождаться Диму, потребовать объяснений. Пусть скажет, что это монтаж и никакой любовницы у него нет.

Дура ты, Ева. Кого ты обманываешь? Ваш брак давно не брак, а так. Сожительство. Видимость для окружающих. Ты даже ничего не чувствуешь к мужу, кроме того, что он просто есть.

И все–таки, правильно было сбежать, чтобы показать свою слабость, уязвимость? Оставить все, что нажито в законном браке, какой–то вертихвостке, что займет мое место?

А хорошо тебе было на том месте?

Стабильно.

Скучно. Пусто. Без эмоций.

Без любви, страсти, огня.

А ведь наивно думала, все будет. Со временем.

Зачем вообще замуж выходила?

Я не знаю!

Мечусь между взять билет и лететь обратно, разгребать ту грязь, в которую меня окунули, или бросить все, подать на развод и вернуться в отчий дом. Туда, где мне рады, меня любят и мне спокойно.

Надо подумать. Некуда спешить. Ракитин в «командировке» еще неделю, успею вернуться.

Но и к отцу ехать решиться не могу. Ресурса на объяснения нет.

Иду в зал ожидания. Тут малолюдно. Выбираю место в начале ряда. Мельком осматриваюсь – ни одного знакомого лица. Как будто вернулась не в тот город, где родилась и выросла, а в чужой, незнакомый.

Пять. Пять лет уже как не живу здесь. Кого я надеялась тут встретить?

Не хочу никого видеть и разговаривать тоже.

Кручу пальцами обручальное кольцо на безымянном. Тяну. Не снимается. Изначально узкое было, а теперь вообще никак.

У Димы снимается? Или он не парится и изменяет мне с ним на пальце?

– Папа, скойей, ну скойей же, опоздаем! – привлекает мое внимание звонкий детский голосок.

Поворачиваю голову на звук и умиляюсь представшей картиной.

Маленькая девочка лет пяти, ожившая куколка со светлыми кудряшками, в розовых штанишках, кремовой футболке с блестками и блестящих сандаликах, упирается обеими ручками в бедра мужчины – высокого широкоплечего и темноволосого. Толкает его по направлению к выходу. В одной руке у него телефон, в который он пялится, в другой – большой черный чемодан на колесиках, украшенный многочисленными наклейками с изображением мультяшных героев, от чего брутальный вид потерян безвозвратно. В подмышке зажат белый плюшевый медведь размером с девочку.

– Котенок, без нас твой дядька не женится.

– Женится! – упрямо.

Как мило, – улыбаюсь я, с завистью глядя на эту прелестную парочку.

Вздыхаю.

А мне Боженька ребеночка не дал…

– Я вызвал такси. Давай присядем, подождем.

Устраиваются напротив. Мужчина садится в кресло. Медведю отведено отдельное сиденье. Чемодан с наклейками рядом с косолапым.

Чтобы охранял, – усмехаюсь я про себя.

Девочка садиться отказалась. Скачет вокруг отца.

– Когда такси уже пииедет?

– Скоро, – уставшим голосом.

– Сичас? – заглядывает в его экран. Девочка, в отличие от своего отца, полна энергии.

– Нужно немного подождать. Минут десять.

– У–у, как долго.

– Мороженое хочешь?

– Нет, – встряхивает кудряшками.

– А что хочешь?

Малышка задумалась. Приставила пальчик к подбородку, начала вращать глазенками, изображая глубокую мыслительную деятельность.

Встречаемся с ней взглядами.

Улыбаюсь ей. Какая же милая, хорошенькая, глаз не оторвать.

Она, застеснявшись, прижалась к коленям отца. Сама глаз с меня не сводит. Рассматривает.

В одну сторону головку наклонит, в другую…

Между нами метра два.

– Пап… – развернулась она к отцу.

– М? – оторвал он взгляд от телефона.

Девочка взобралась на сиденье с ногами. Прикрыв рот ладошкой, начала что–то жарко говорить папе шепотом. Поглядывает на меня шкодно. А мужчина этот начал вслед за дочкой смотреть на меня тоже. Чем дольше, тем более заинтересованно.

Что происходит? – с немым вопросом в глазах чуть вздергиваю бровь.

А мужик хорош собой. Темные волнистые волосы, черные брови, темно–серые глаза, нос прямой, губы четко очерченные, красивые. И фигурой привлекателен – плечи широкие, руки сильные, венами увитые, пальцы… красивые.

Кольца на безымянном нет. И следа от него тоже.

Резко вскидываю взгляд вверх.

Его взгляд скользит с моего лица ниже. Останавливается на руках. Не отдавая себе отчет, поспешно прячу обручальное кольцо под пальцами другой руки. Но поздно.

– У нее муж есть, – говорит громко, чтобы я слышала. И как будто с укором.

Да я сама не рада, что муж у меня есть!

– Нет, – упрямо возражает ему малышка.

– Иди спроси.

Девочка спрыгивает на пол. И чуть помедлив, подбегает ко мне.

– Здъавствуйте! – скромничает. Но энергией так и пышет. Мне кажется, ей даже трудно себя сдерживать, когда хочется бегать, прыгать, хохотать…

– Здравствуй…

Какая она красивая. Личико – ангельское. Милые кудряшки словно пушинки одуванчика обрамляют головку. Глазки круглые, широко раскрытые, реснички длинные, улыбка открытая, с белыми ровными жемчужинками во рту.

– А меня Катя зовут, – делает еще шажок ближе.

– Очень приятно, Катя. У тебя очень красивое имя.

– Мы с папой сбежали от бабушки и дедушки, – доверительно.

А я от Димы…

– Они наверное будут волноваться?

– Будут, – важно кивает. – Но у нас с папой очень важное дело. Нам надо спасти Киюху. Это мой дядя. И он женится!

– Ух ты! – Как интересно! – Зачем же его спасать? Может, он очень хочет жениться?

– Мы сначала спъосим.

– Это правильное решение, – одобрительно киваю.

– А у вас есть муж?

– Есть… – растерянно.

Нащупываю кольцо. Как его снять?!

Девочка расстраивается.

– А у папы нет жены…

Оу…

– Мне очень жаль… – кидаю сочувствующий взгляд на мужчину. Он опять в телефоне. Хмурится.

Но я чувствую, несмотря на что–то важное в гаджете, дочку он держит в поле зрения.

– Катюш, такси подъехало. Идем, – поднимается он, убирая телефон в нагрудный карман. Собирает вещи – медведя в подмышку, ручку чемодана в руку. И, чуть помедлив, неожиданно предлагает мне, сверкая своим темно–серым взглядом: – Вас подвезти?

От неожиданности теряюсь и почему–то, как замужняя женщина, убеждена, что мне не подобает ехать с незнакомцем. Пусть даже он с ребенком и безопасен.

– Спасибо, – качаю головой. – Меня встретят.

Чуть кивает. Протягивает руку Кате. Она сразу вкладывает пальчики в его ладонь.

– Пока–пока! – машет мне свободной ручкой малышка.

Машу ей в ответ.

Ах, что за чудо–девочка! Мне бы такую.

Глава 3

Ева

Провожаю взглядом парочку – папу с дочкой – до тех пор, пока они не скрываются из виду.

Не полечу обратно в Питер, – решаю я. – У Алиски свадьба, ей наверняка нужна помощь или, на худой конец, моральная поддержка. Мне – отличный повод отвлечься, решить, что делать дальше.

Интересно, что там за жених такой загадочный у сестренки? Даже фото не выслала мне.

Все, что я знаю о нем со слов сестры, – он не богат и нуждается в большой сумме денег. Алиска ищет ему эти деньги. Папа не дал. У меня просила, но у меня на карточке немного, а просить у мужа – это обосновать что–куда–зачем и выслушать лекцию, что каждый должен решать свои проблемы сам.

Раньше поддерживала его принципы, прислушивалась, делала, как он хочет. А сейчас думаю – зря!

Родной сестре отказала. А ведь могла взять деньги в сейфе, я тоже имею право их оттуда брать. И пусть я не одобряю Алискиного жениха–бедняка, но не вмешиваюсь. Тут папа, он привык все держать под контролем, особенно то, что касается его дочерей и финансирования их хотелок.

Жаль, Ракитин под его контроль не попал.

А может, это к лучшему? Все равно замужество счастливой меня не сделало. Стабильность – была, достаток – тоже, уважение. Любовь… Мне казалось, она у нас с Димой есть. Оказалось, показалось.

Кручу в руках телефон. Сестре звонить или отцу? Отцу или сестре?

Не могу решить.

Что первой, что второму придется как–то объяснять, почему я свалилась им на голову без предупреждения, а главное – посвящать их в свою семейную жизнь. Бывшую жизнь. В ту грязь, которая вскрылась буквально вчера и которую я не вывезла. Но уехав за четыре тысячи километров, чувствую, что все сделала правильно. Давно надо было.

И все–таки, кому звонить?

У сестры свадьба на днях, мне бы не хотелось ей омрачать праздник, но увы, актриса из меня так себе. Соврать и утаить что–либо я не смогу. Придется рассказать.

Или взять такси и приехать сразу в отчий дом?

Листаю контакты в телефоне.

Есть номера одноклассниц. Давно не созванивались.

Набираю Лену Смирнову – абонент вне зоны доступа.

Наташа Тихонова ответила, но оказывается, она с семьей вот уже два года живет в Якутии. Поболтали немного. У нее два мальчика, погодки, шумят на заднем фоне, Наташа больше переспрашивала меня, чем сама говорила. Пришлось свернуть разговор.

Больше попыток позвонить кому–нибудь не делаю.

Зато телефон дрожит в моих руках входящим сообщением. Смотрю на экран – незнакомый номер. Точнее, вчерашний. Время для отправки сообщения выбрано то же. Открываю. Фото. Мой муж в обнимку с блондинкой. Спаивает ей что–то из бокала. Им весело. Я мужа таким счастливым не припомню. Дата внизу фотографии – сегодня.

Мне не больно, – с удивлением замечаю. Мне – все–рав–но.

Сомнений, что мне делать дальше, больше нет. Решительно открываю приложение Госуслуг, ищу нужный раздел и в несколько нажатий оформляю заявление на развод.

Сохраняю.

Все!

Свободна!

Почти.

Возникло даже секундное желание отправить анониму скрин с заявлением. Пусть порадуется, что добился своего – освободил Димочку от брачных уз.

Не–ет, – отметаю эту идею. Всему свое время. Пусть супруг пока веселится.

С чувством выполненного долга набираю сестру. С ней легче будет объясниться, чем с папой. Будет моим пробником.

Несколько гудков, и вот уже в трубке звучит ее как всегда радостный и такой родной голосок.

– Привет, Ев!

– Привет, Лисенок. Ты занята?

– М–м… немного. А что?

– Я прилетела…

Представляю, как она удивилась.

– В смысле? Куда прилетела? К нам прилетела? Сейчас? – рушится на меня шквал вопросов. Не могу не улыбнуться. Алиска в своем репертуаре – взбалмошная и активная.

– Прямо сейчас стою в аэропорту. Можешь забрать?

Наверняка уже ищет ключи от своей любимой Десси, чтобы рвануть за мной, но трубка выдает неуверенное:

– А… м… могу…

– Лис, если ты не можешь, я на такси приеду.

У нее же скоропостижная свадьба, вся в хлопотах наверное, а тут я.

– Нет–нет, жди, я уже еду, – решительно.

С облегчением сбрасываю звонок и откидываюсь на спинку кресла. Фоном звучит голос оператора о начале посадки на такой–то рейс – неразборчиво. Буквально через минуту – о прибытии.

Спустя несколько минут в зале становится многолюдно.

А за окном солнце, синее небо, жара. Не то что в Питере. И я уже счастлива, что вырвалась из тьмы и сырости, вернулась в родной город, мне снова как будто двадцать три…

Старательно отмахиваюсь от вопросов: зачем я вышла за Ракитина, почему столько лет потратила на ненужные ожидания, на что вообще надеялась? Но все равно душа плачет – от обиды на себя, дуру, на глаза накатывают жгучие слезы.

Только не реви!

Подумаешь, пять лет. Ну, ошиблась, с кем не бывает? Еще можно все исправить. Разводом, например.

Решаю отвлечься, выйти на улицу, подождать сестренку там.

А она уже звонит мне:

– Я приехала. Ты где?

– Иду к выходу.

Падаем в объятья друг друга, обнимаемся. Соскучилась жуть. С Алиской вживую не виделись с Нового года. Мы тогда с Ракитиным приезжали всего на три дня, нам времени не хватило наговориться.

– А ты почему одна? Где твой Дима? – выискивает его в толпе.

– В командировке.

– О, класс! – сестра не скрывает радости. Она моего мужа недолюбливает. Хотя это мягко сказано. Она его терпеть не может. Увы, младшая оказалась умнее меня – сразу поняла, что за человек Дмитрий Ракитин, и никогда не скрывала своего отношения к нему. – Оторвемся без твоего надсмотрщика.

– Поехали уже, – делано смеюсь. Тяжело признавать, что я дура.

Отдаю чемодан сестре.

Выходим из здания аэропорта.

– Где твоя Десси? – кручу головой в поисках Алискиной любимицы.

*** Узнали Алису? Да–да, это та самая Алиса из романа «Эй ты! Возьми меня замуж! Срочно!». Поэтому некоторые события будут вам знакомы, мои, дорогие, но потом появятся новые, ведь у нас история другой парочки – Евы и Дениса, а также малышки Катюшки.

Глава 4

Ева

– Где твоя Десси? – кручу головой в поисках Алискиной любимицы. Не вижу.

– Я на такси. Нам туда, – сестренка рукой указывает на припаркованное авто с наименованием службы такси на боку.

– На такси? Почему на такси? Что с твоей машиной?

Только бы не авария! Алиска опытный водитель, но никто на этой земле ни от чего не застрахован. Дураков на дороге хватает.

Всматриваюсь в лицо сестры. Изменилось что–то в моей девочке, не пойму что. Однозначно – другая.

– Ничего… – отводит взгляд в сторону. – Просто она… у папы, – уклончиво.

– Лис, – хватаю ее за локоть, заглядываю в глаза. – Что произошло? Вы поругались?

Я всегда болезненно реагировала на ее ссоры с отцом, и сейчас опять сердце начинает щемить.

– По дороге расскажу.

Все настолько серьезно?

Личные переживания уходят на задний план, семья с ее проблемами важнее. Главное, чтобы можно было исправить. Хотя Алиса не сильно расстроена, значит, все не так страшно, как могло бы быть.

Но в дороге мы молчим. Потому что обе понимаем: таксист – не те уши, которые должны слушать девчачьи тайны.

– Может, в кафе? – предлагает сестренка. – Хотя ты, наверное, устала с дороги…

– Давай в кафе.

Оттягиваю встречу с папой. Потому что представляю шквал вопросов, которымм он меня засыплет, а я не смогу соврать. И после гнева на Диму буду выслушивать, что я сама виновата, не видела, кого выбирала в мужья.

Конечно, он будет прав, только мне от этого не станет легче.

Выбираем кофейню с летней верандой. Столик угловой. Садимся друг напротив друга. Заказываем по кофе и пирожному. Я – чизкейк, Алиска – шоколадный фондан.

– Как будто и не расставались, да? – улыбается.

– Ага, сидим как раньше. Ну, рассказывай, причина ссоры с отцом? – первая начинаю расспросы.

– Кир, – вздыхает.

– Твой жених не понравился нашему папе?

Бывший сестры – Гозельский – папе не нравился.

– Наоборот.

– Ничего не понимаю. Ты можешь толком все рассказать?

Алиса рассказывает.

По мере услышанного мое лицо вытягивается. Я, конечно, предполагала, что сестра безумная, но чтобы выходить замуж на спор за первого встречного… А еще этому первому встречному срочно нужны деньги на выкуп земли под автомастерской.

Правильно папа денег не дал. Сомнительная какая–то сделка. Вымогательство!

Хотя сестра уверяет, что это чисто ее инициатива.

Ага–ага, как же. Ясно как божий день – тип втерся в доверие Алисы после того, как узнал, что Волины – семья обеспеченная. Намек, еще намек, и Алиска поплыла, поверила.

Но именно из–за этого вымогательства сестра поругалась с отцом и ушла из дома, даже машину не взяла, потому что она оформлена на папу, и продать ее невозможно. А Алиса как раз хотела продать!

Папа, какой ты у нас продуманный!

Следующая новость не менее шокирующая – сестра устроилась на работу. Это вообще что–то невероятное.

И вишенка на торте – ночевала она у Кира!

– Где?! – переспрашиваю, думая, что ослышалась.

– У Кира…

– Обалдеть! – я в шоке. – Не, ну так–то он твой жених… – пытаюсь оправдать Алису.

Примеряю ситуацию на себя – нет, я бы не поехала к малознакомому мужчине, тем более не осталась бы у него на ночь. Но Алиса – такая Алиса. Она другая. Она смелая и привыкла делать так, как хочет. Люблю ее за это и восхищаюсь. Принимаю такой, какая есть.

На лице – ни грамма сожаления. Значит, все не так плохо. Даже без денег.

– И как он, – с намеком играю бровями, – как мужчина?

– У нас еще ничего не было, – признается, скромно потупив глаза и помешивая кофе ложечкой.

– Да ладно! – не верю. – Почему? До свадьбы ни–ни? – хихикаю. – Ты что, сказала ему, что девственница? И он поверил?

– Тише ты! – шикает, стреляя взглядом по сторонам. – Ничего я не говорила. Он даже про Козельского знает. Просто… так получилось, что спали мы порознь. Сегодня планировали вместе…

– Но приехала я… – договариваю за нее.

Кивает, поджав губы.

– Так еще не вечер. Вернешься к своему Киру.

А я так уж и быть – буду изливать душу папе и выслушивать все, что он об этом думает.

– А ты? Почему приехала без предупреждения и одна? Я ждала вас ближе к восемнадцатому.

А вот и очередь моей исповеди настала.

– Ракитин в командировке, мне стало скучно. Дай, думаю, поеду к сестре, помогу с приготовлением к свадьбе… – озвучиваю придуманную еще в самолете версию.

Отвожу взгляд, делая вид, что увидела что–то интересное на улице.

– Ев? Ева! – Алиса дотрагивается до моей руки. – Что случилось?

Плохая из меня актриса, да?

Качаю головой, плотно сжав губы. В глазах скапливаются предательские слезы.

– Е–ва! Не пугай меня! – беспокоится сестренка.

– У Димы есть любовница, – шепчу одними губами. Проговаривать вслух – это оказывается еще больнее, чем думать про себя.

– Да ладно! – вскрикивает, чем привлекает внимание людей за другими столиками. – Шутишь? – шепчет, наклонившись через столик. – Откуда инфа?

Достаю из сумочки телефон. Пару нажатий и протягиваю гаджет.

Там видео, где Дима во всей своей нагой красе прямо в процессе – подарочек анонима, из–за которого я еще вчера была в Питере, а сегодня оказалась здесь.

– Вчера прислали. И сегодня еще вот, – смахиваю картинку в сторону. Тут кадр уже приличнее, но не менее обличающий.

– Фу! – отбрасывает телефон как нечто гадкое. – Какая мерзость! Вот знала я, что он у тебя та еще сволочь! – выплевывает с отвращением.

– Лис, тише, прошу! Не знаю, как папе рассказать… – признаюсь тихо.

– Как есть, так и расскажи. Пусть он ему нос сломает, – режет Алиса. – А хочешь, мой Кир ему сломает.

– Лис, ты что!

– Ладно, ладно. Шучу я.

Молчим какое–то время, думая каждая о своем.

– Ты его любишь? – спрашивает.

Вместо ответа – отрицательное покачивание головой. Не люблю. Никогда не любила. Уважала поначалу, потом… привыкла.

– Уже легче.

– Ну да, – криво улыбаюсь. – Обидно просто…

Гордость моя задета, поэтому больно.

– Понимаю… Мне твой Дима никогда не нравился.

– Я знаю.

– Что делать будешь?

– Сегодня подала заявление на развод. Через Госуслуги.

– Ну и правильно! – одобрительно. – А знаешь что! Предлагаю это отметить!

– Как?

– Устроим девичник. Маринку с Надин позовем. Отметим два в одном – мою будущую свадьбу и твой предстоящий развод.

– Лис, мне что–то не хочется…

– Тогда наш папуля будет весь вечер клевать тебе мозг… Забыла, как он умеет?

– Умеешь ты уговаривать, – смеюсь я, впервые за время нашей встречи – искренне.

Глава 5

Денис

Еще неделю назад я был уверен, что взять отпуск и поехать с Катюшкой к родителям во Владик – отличное решение. Катюха получит новые впечатления, море увидит, с бабушкой и дедушкой пообщается. И мне разгрузка.

В отпуске не был… не помню сколько. Да вот, наверное, как бывшая сбежала, оставив мне годовалую дочку, так и не отдыхал ни дня.

Родители мои на пенсии, весной приехали во Владивосток, сняли квартиру и решили остаться тут до осени. Поэтому с удовольствием приняли нас, показывают нам город, точнее, те места, что понравились им.

Сейчас у нас завтрак, потом по плану – прогулка по городу, мы еще не все посмотрели и не все местные вкусняшки попробовали.

Катя ест густую рисовую кашу и тост с клубничным джемом, нам с отцом мама пожарила яичницу, от которой на тарелках уже не осталось следа. Пьем кофе, вяло переговариваясь о планах на день.

Мама разговаривает на балконе с кем–то по телефону, громко. Невольно слушаем.

– Ларочка, я тебя поздравляю! И Викулечку твою тоже…

– Ларочка? – вопросительно смотрю на отца.

– Подруга у нее тут, – поясняет. – В детский сад вместе ходили, тут неожиданно встретились. Викулечка – дочка ее.

Ясно.

– Она у тебя такая молодец!.. – восторгается мать. – Да–да, вся в тебя, – смеется. – Отметить? Ой, да неудобно как–то… Ну, если ты настаиваешь… Предложу своим мужчинам… Дениска приехал с дочкой... В отпуск, да… Во сколько? Хорошо, будем.

Прощается с неизвестной мне Ларочкой.

Входит в кухню с розовыми щеками и загадочно блестящими глазами.

– Мы все приглашены в кафе, – объявляет. – Сегодня в пять.

– Повод?

– Вика окончила институт с красным дипломом.

– Сходите, конечно, – киваю. – Мы с Катюшкой найдем чем заняться, правда, дочь?

– Да! – трясет косичками. – Смотъите, смотъите, что я сделала! Это кьеветочка!

Кашу собрала в кучу на тарелке, придав ей вид кривой сосиски.

– Ты смотри, как похоже! – одобрительно кряхтит отец.

– Да! – довольная своим произведением.

– Глазика не хватает, – подцепив с тоста ложечкой джем, капаю капельку на «кьеветочку».

– О–о! – восторженно. – Какая къасивая стала! Как настоящая!

– Денис, нас всех вместе пригласили, – с нажимом на «всех» говорит ма, многозначительно переглядываясь с отцом.

Я–ясно.

– А Вика по счастливой случайности умница, красавица, ни с кем не встречается и очень хочет замуж, так? – прищуриваюсь, следя за концентратом розовости на щеках родительницы.

– Вот придешь и узнаешь, – упрямо.

Отказаться – обидеть мать. Она переживает, что после Крис я ни с кем больше не завожу серьезных отношений и Катюшка растет без мамы.

Хотя по мне – нам отлично вдвоем с дочкой. У нас есть бабушка. И прабабушка, слава Богу, жива еще и здорова. Они обе отлично заменяют Кате мать.

Нет, попытки новых отношений были, но ровно до момента знакомства с моей дочкой. Потом – либо девушка Катьке не нравилась, либо наоборот. Ни одна кандидатура на роль мамы тест не прошла.

Мать моя, Катюшкина бабушка, та еще сваха. Попыток «случайного знакомства» уже не счесть. Даже тут, во Владике, умудряется устроить смотрины.

Упорно запрещаю себе жалеть, что приехал к родителям в гости. Хотя догадывался, что после вести о женитьбе младшего сына мать за старшего возьмется с удвоенной силой.

Терпи, – приказываю себе, – не обижай мать. Она желает тебе и твоей дочери счастья.

В конце концов, чем черт не шутит. Вдруг эта девушка будет та самая, с которой «долго и счастливо»?

– Мы придем, – сдаюсь я, чтобы не расстраивать мать. – Но если Вика окажется дур… – кошусь на дочь и исправляюсь: – не такой, как мы думаем, мы с Катей уйдем без объяснений.

– Договорились! – мама аж подпрыгивает на месте. – Катюша, бабушка купит тебе новое платье! Самое красивое!

– С бантиком? – оживляется дочь.

– С двумя!

– Договоились! Потапыча с собой возьму, – деловито.

– Нет–нет, Потапыч не любит людные места, – спасаю зверя и себя заодно. Таскать плюшевого то еще удовольствие.

– Откуда ты знаешь? – пытливо.

– Он мне сам сказал, – важно говорю. – По секрету, – шепотом.

– Ла–адно. Пусть дома сидит. Я ему пиоженку пьинесу из кафе.

Потапыч – большой белый медведь. Подарок дедушки. Катька с ним теперь не расстается, и в каждый наш выход из дома у Потапыча «находятся» причины, почему ему с нами нельзя.

.

Кафе милое, уютное, с панорамными окнами и видом на бухту. Мы пришли первыми – я, Катя, мама с папой. Заказываю себе черный кофе, дочке – фруктовый сок и пирожное с цельными ягодами клубники под слоем шоколада. Родители еще не определились с заказом.

– А где Вика? – спрашивает мама, поглядывая на вход.

– Очевидно, еще не пришла, – философски замечает отец.

– Я вообще думал, праздник будет с размахом, – бурчу, понимая, что ожидаемой толпы гостей, в которой я планировал «потеряться», не будет. А намечаются действительно – смотрины.

Ждем.

Катя растягивает ложкой теплый шоколад по тарелке, рисует что–то похожее на слона или осьминога – понять сложно. Я смотрю в окно на оживленную улицу, а сам думаю о сервисе и Кире, который остался за главного. Надо бы позвонить, узнать, как там дела. У меня душа не на месте.

Брат влюблен в девушку, которая выходит за него замуж назло своему бывшему, который ее бросил, а Кир, дурачок, только рад этому.

Пока проворачивает свою авантюру, притворяясь бедным, может забить на сервис. Хотя у нас все отлажено, если не проследит за порядком он, за него это сделают и Саныч, и менеджеры, и сами работники. Они у нас профи.

Но если что – позвонят же мне, верно?

Поворачиваю руку с часами на запястье. Смотрю на дату – скоро восемнадцатое. Кир женится на своей Алисе восемнадцатого. Мы забронировали билеты на семнадцатое. С корабля на бал, как говорится.

– Задерживается, – следит за мной мать, посчитав, что смотрю который час.

А время действительно – двадцать минут шестого.

– Думаю, смотрины не состоятся, можно уходить.

– Что значит смотъины? – поднимает на меня круглые глазки Катя.

– Знакомство с девушкой, – за меня отвечает ей мама. – Найдем папе твоему жену…

– Зачем?

– Как зачем? Чтобы была. Вот смотри, у меня есть дедушка – мой муж, а у дедушки – я, его жена. Нам хорошо вместе. – Толкает отца локтем, тот кивает, с усмешкой играя бровями, типа видишь, какой я каблук. – Папе одному грустно, ему тоже нужна жена. И тогда у тебя будет мама.

– У папы есть я. Ему со мной не гьюстно, пъавда, папочка?

– Правда, Катенок, – улыбаюсь ей.

Вот дочь моя все понимает – никто папе не нужен, это у бабушки нашей боль – женить меня.

И тут входит она.

Вика.

Я не знал, как она выглядит, но когда дверь открывается и внутрь заходит девушка с идеальной укладкой, в маленьком черном платье и туфлях на шпильках, я понимаю – она.

Эффектная. Такая… модельной внешности.

Обводит взглядом кафе и увидев мою мать, дефилирует к нашему столику.

– Здравствуйте! – голос звонкий, как колокольчик. – Вы, наверное, тетя Люба? – она подходит к маме и чмокает ее в щеку. – Я вас так себе и представляла. Мама много о вас рассказывала.

– Здравствуй, Вика. Твоя мама не обманула – ты красавица! – с восхищением рассматривает ее. – А это мой муж Максим, – мама показывает на отца, затем кивает в мою сторону. – Мой сын Денис и наша внучка Катюша.

Встаем с отцом, соблюдая этикет.

Вика поворачивается ко мне. Улыбается открыто, искренне.

У нее красивые ровные зубы. И глаза с огромным количеством туши на длинных, вроде своих, ресницах.

– Очень приятно, – щебечет она. Переводит взгляд на Катю. На секунду в глазах мелькает удивление. – А это ваша дочка? Такая… большая…

Младенца ожидала увидеть?

Глава 6

Денис

Смотрю на свою дочь посторонними глазами. А ведь и правда Катюшка уже большая. Еще недавно молоко из бутылочки дула и в памперсе с погремушками в руках бегала, а теперь я советуюсь с ней, какую женщину себе в спутницы выбрать и чтоб мамой ей хорошей стала.

– Это моя дочь Катя. Катюша, поздоровайся.

Катя оторвалась от рисования осьминога–слона.

– Здъавствуйте, – произнесла вежливо.

Она девочка воспитанная и умеет себя вести в людных местах.

Слежу за эмоциями дочки. Она у меня чувствительная, сразу определяет хороший перед ней человек или не очень. От ее реакции будет зависеть – войдет Виктория в наш круг общения или нет.

Катя смотрит на Вику снизу вверх любопытным взглядом. То налево головку наклонит, то направо. «Примеряет» ее на роль моей подруги. Пока непонятно нравится или нет.

– Меня зовут Виктория. Можно просто Вика.

Девушка улыбается, глядя на меня. А я считаю – надо смотреть на Катю. Претендентка на мое сердце должна понравиться для начала моей дочери. Потом уже искать точки соприкосновения со мной, химию, искры и все такое.

Да, вот такой я прагматик. Один раз пошел против своих принципов – женился на Кристине. Единственное, что хорошее из нашего брака получилось и о чем я не жалею – это Катя.

Поэтому скорый брак младшего брата я не одобряю, но он уже не такой юнец, каким был я шесть лет назад. Да и вообще, у него должен быть собственный опыт по набиванию шишек.

И все же я надеюсь, Киру повезет с невестой больше, чем мне.

Вика интереса к моей дочери не проявляет, и во мне ничего не дергается кроме досады, что зря тратим время, вместо того, чтобы погулять по набережной. Кате там очень понравилось.

Тест Вика провалила. Спокойно можно сваливать по своим делам.

– Виктория, ты одна? А мама где же? – беспокоится моя мать.

– Она очень хотела прийти тоже, но у нее возникли неотложные дела. А я подумала – почему бы не сходить одной, и вот я здесь, – без каких–либо ужимок девушка широко улыбается нам всем. Невольно ей все улыбаются в ответ. Даже Катя.

Выдавливаю и я из себя подобие улыбки.

Ладно, останемся пока, посмотрим еще немного на Вику.

Девушка красивая, общительная. Вдруг первое впечатление было обманчивым? Дадим ей еще один шанс.

Мы садимся за стол. Вика занимает свободное место напротив меня.

Шея у нее тонкая, осанка прямая. Визуал приятный и духи хорошие, не приторные, – признаюсь себе.

– Вы давно во Владике? – щебечет, открывая меню. Ресницы порхают, движения рук плавные, завораживающие.

– Пятый день.

– А надолго?

– Еще на неделю.

– Знаете, я как раз свободна почти каждый вечер. Можем погулять по городу. Я проведу вам экскурсию.

Только сейчас понимаю, что не так. Улыбка. Она у Виктории как приклеенная. У меня бы уже скулы заболели столько улыбаться.

– Почему бы и нет, – соглашаюсь. – Мы с Катей только за.

Боковым зрением вижу одобрительный кивок матери и легкий толчок отца в бок.

Уже женит нас, – мысленно закатываю глаза.

– М–м, Кате, наверное, будет скучно с нами?

А вот это провал, Вика. Не вижу смысла продолжать знакомство. Дочка и я – неделимы, и нас надо принимать только вместе, а не меня одного.

– Мне не будет скучно, – вдруг заявляет Катя. Голос у нее звонкий, твердый. Слышу в нем мамины нотки – моей мамы, если что. – Я люблю гулять. Люблю смотъеть на коаблики и есть моеженое.

– О, ты такая милая… – теряется Вика и снова переводит взгляд на меня. – А она у вас на кого похожа – на маму или на папу?

Я смотрю на Катю – мою маленькую копию. Катя смотрит на Вику. Серьезно так. Уже с собственными выводами в кудрявой головке.

– Я что–то не то спросила? – доходит до девушки.

– Мама уехала, – отвечает Катя. – Я живу с папой. И мне нъавится, – с вызовом.

Я уже говорил, что дочь моя умная не по годам, да? А ей всего пять.

– О… – Вика смущается. – Простите, я не знала.

– Ничего страшного, – пожимаю плечами, вслед за дочкой теряя интерес к гостье за нашим столиком.

Родители заказывают еду. Мама, чтобы разбить затянувшуюся паузу, спрашивает Вику о ее планах после окончания вуза.

«И тут Остапа понесло».

Вика говорит о себе: об учебе, о красном дипломе, о том, как ее зовут в одну крупную компанию, но она еще думает. И даже готова уехать в другой регион – здесь ее ничего не держит.

– А насколько большой ваш город? – спрашивает меня. – Какая средняя зарплата по городу? Как вы думаете, Денис, мой диплом будет востребован у вас?

Выдавливаю из себя односложные ответы.

К нам собралась переезжать? Эти типа – со мной?

Я вообще–то не звал!

Надо отметить, Вика умная, красивая, успешная. Она даже смеется правильно – негромко, с прикрытым ртом.

Но она упорно делает вид, что маленькой девочки за нашим столом нет.

Кидаю на мать гневные взгляды. Она прекрасно понимает их посыл, ей неудобно.

– Вика, – в какой–то момент мать пытается дать той шанс реабилитироваться, – а вы деток любите?

– Ой, обожаю, – щебечет она, даже не глядя на Катю. – Но пока рано, понимаете? Карьеру надо сделать. Лет до тридцати точно не планирую. А там – видно будет.

Катя усердно выковыривает ягоды из пирожного. Подцепляет клубнику. Она в шоколадно–масляном креме. Исподтишка косится на Вику.

Что задумала? – слежу за дочкой.

– А вы, Денис, – Вика наклоняет голову набок, отвлекая от наблюдения, – чем занимаетесь?

– Автосервисом.

– Ого! – она округляет глаза. – Сами? Или работаете там?

– Совладелец. С братом.

– У них большой автокомплекс, – хвастается мать. – Лучший в городе.

– Кру–уто… А ваш брат женат?

– Женится скоро.

– Жалко, – она кокетливо смеется. – А то я бы с ним познакомилась. Вы такой… серьезный. Мне нравятся более веселые.

Мой глаз дергается. Мама краснеет. Папа начинает громко перебирать пальцами по столу и тоже испепеляет маму взглядом.

Такую невестку ты хотела себе? – спрашиваем ее безмолвно. – Супер получилась бы мама для Кати, да?

– Папа веселый! – громко заявляет Катя, прищурив глаза на Викторию. – Он со мной в догонялки иглает. И в пъыгалки. И когда я боюсь, он обнимает меня къепко–къепко и я пеестаю бояться. А еще мы с ним песенки поем. И танцуем!

Решительно шлепает по столу ладошкой. Попадает по ложечке с ягодой. Клубника подлетает.

Вижу, как крутится над столом ягода, медленно, словно в замедленной съемке проплывая мимо моих глаз. Как тянется за ней огромный шлейф коричневого жирного крема. Как, делая дугу над тарелками, клубника с размаху приземляется на бедра Виктории. Аккурат на край ее черного платья…

– Ой…

Глава 7

Денис

На несколько секунд над нашим столиком виснет тишина.

Все смотрят на жирное пятно на черной ткани, что обтягивает стройные ноги. Оно расползается в стороны с геометрической прогрессией.

– Ой... – произносит Катя невинным голоском. – Она сама…

Лично я верю дочери. Видел своими глазами катапульту из ложки. Не мог пятилетний ребенок сам придумать такую конструкцию, тем более спланировать и высчитать траекторию полета ягоды. А вот ложка – явно опытная.

Бабушка охнула и закрыла рот рукой.

Дедушка закашлялся.

Лицо Вики покрылось красно–белыми пятнами.

Она как будто не может решить какую выбрать реакцию: кричать и ругать моего ребенка или по–прежнему улыбаться. Последнее, мы знаем, она умеет.

Включаю режим «яжебать» и жду.

Раз. Два…

– Папочка, я не хотела, – напуганная тишиной за столом, шепчет мне Катя. Глаза налились слезками, вот–вот зарыдает.

– Я знаю. Все хорошо, малыш, – успокаиваю ее ласковым голосом. – Тетя Вика не обижается, верно? – прищуриваюсь на девушку.

– Д–да… – неуверенно. Три. Выдыхаю. Скандала не будет. – Но…

– Я оплачу вам химчистку, – обрываю ее на полуслове.

– А–а…

– И подарю вам сертификат в лучший салон этого города. На новое платье.

– Да что вы, не стоит… – мямлит.

Хватает со стола салфетку, начинает дерганными движениями собирать ягоду и крем с ткани. Платье не спасти, но она упорно пытается стереть жирное пятно.

В этот момент телефон, что лежит на столе возле моей чашки, вибрирует. На экране высвечивается одно имя, прочитав которое я мгновенно забываю и о Вике, и об ее испорченном платье, и вообще обо всем на свете.

«Валера».

Мне звонит охранник–вахтер из сервиса.

Та–ак… чтобы он, а не брат или Саныч звонил мне во время моего отпуска… Неспроста.

– Слушаю, – отвечаю, уже напрягшись.

– Босс… – мнется. – Не отвлекаю?

– Валера, что случилось?

– Скину ссылку. Глянь.

– В двух словах, Валер.

Голос мой резок, все в кафе стихают и напрягаются. Но я ни на что не реагирую – весь превратился в слух и мыслями уже на работе.

– У нас тут одна дамочка… блогер… короче, она устроила рекламную акцию нашему сервису. Точнее, тому, который за нашей мастерской.

– Не понял... – нахмуриваюсь. – Кому там Саныч дорогу перешел? Что за блогер?

– Ты все же посмотри, чо я тебе пересказывать буду.

Сбрасывает. Через секунду приходит ссылка. Открываю.

На экране – девушка. Красивая. Темноволосая. Стоит на фоне двенадцатого бокса. Того, который мы с Санычем задумали как ретро–мастерскую.

– Друзья! – звонко говорит девушка в камеру. – Вот здесь работают лучшие мастера нашего города. Эти ребята – настоящие профессионалы. Они запросто починят вашу машину, устранят все неисправности и дадут гарантию…

Смотрю на экран. Вижу пацанов, новеньких, сопливых еще – новые рекруты брата, он говорил. Они стоят растерянные, не понимают, что происходит. Вижу очередь из машин, которая растянулась на сотни метров.

– Что за хрень? – шиплю я.

– Денис? – слышу голос мамы. – Что случилось?

Поднимаю вверх палец, прося тишины.

Смотрю дальше. Девушка продолжает рекламировать наш с Киром ретро–сервис. Зовет подписчиков.

– Охренеть, – выдыхаю я.

Опять звонок. На этот раз Городецкий звонит – главврач городской больницы и мой друг.

– Да?

– Денис, – озадаченно, – а что там у вас в сервисе происходит? Весь город на уши подняли…

– Все нормально, Леш, – надеюсь, – это братец мой развлекается. Перезвоню.

Сбрасываю звонок.

Тут же другой контакт высвечивается.

И сообщения одно за другим – вам звонил этот абонент, другой, оставлено голосовое, просто смс…

У отца тоже телефон разрывается. Кто не может дозвониться до меня, звонит ему.

Катюша переводит настороженный взгляд с меня на бабу, на деда, опять на меня. Подмигиваю ей, показывая, что все в порядке, хотя чувствую – не все.

Набираю брата. Абонент занят.

Отец с матерью не отрывают взгляд от экрана его телефона. Тоже смотрят видео.

– А что это за девушка такая? – спрашивает мама.

– Подозреваю, та самая невеста нашего Кирилла, – цежу сквозь зубы. Успел посмотреть ее аккаунт, сложил два плюс два.

– Какая хорошенькая! – умиляется.

– Эта хорошенькая прямо сейчас портит репутацию нашему сервису.

И, если говорить на русском нематерном, – меня это очень сильно беспокоит. Потому что репутацию мы годами нарабатывали, а сейчас можем похерить ее за пять минут из–за одного ролика какой–то выскочки.

– Чем же она ее портит? – мать как раз этого не понимает. – По–моему, наоборот – привлекает. Надо же, так на меня в молодости похожа, скажи, Максим?

– Мгм, – отец кидает на меня взгляд исподлобья. Ноль осуждения во взгляде. Скорее – одобряет выходку.

Не понимаю – меня одного парит, что у нас там творится черт–те что?

– Вы знаете, я наверное пойду, – неуверенно говорит Виктория. – Мне кажется, я тут лишняя.

В четыре пары глаз таращимся на нее. Она еще здесь? Мы успели про нее забыть.

– Хорошо, Викулечка, маме привет, – отмахивается моя не глядя.

Мотнув головой, Викулечка встает из–за стола и уходит, задрав подбородок.

Одной проблемой меньше, – выдыхаю.

– А мне эта девушка очень нравится! – мама любуется блогершей. – Как ее зовут?

С одной стороны, я рад, что мать переключилась с меня на невесту брата, с другой – что в ней такого особенного, не понимаю.

– Алиса.

– Чудесное имя! Кирюша выбрал замечательную невесту!

– Киюха женится на Алисе? – Катя таращит на меня удивленные глазки.

– Да.

– А как он может на ней жениться, она же…

Глава 8

Денис

– А как он может на ней жениться, она же колонка… – искренне не понимает Катя.

Не сразу до меня доходит о чем спрашивает дочь, а когда доходит, хочется рассмеяться в голос. Очевидно, поколение, когда новорожденных девочек называли Алисами, с появлением умных колонок кануло в Лету.

Подавив смех покашливанием, поясняю, показывая видео малышке, выключив звук, ибо второй раз слушать дамочку сил моих нет:

– Вот эту девушку зовут Алисой. Она настоящая.

Смотрит несколько секунд.

– Какая къасивая! – копирует бабушку. – Давай ее себе забеём? – невинно хлопает ресничками. – Вместо той тети, – взмахивает ручкой, показывая на выход.

Едва не давлюсь воздухом. То есть. Вот так да? С первого взгляда моя дочь одобрила девушку, с которой даже не знакома. Голоса ее не слышала. Не общалась. Не устраивала ей проверку.

Просто решила, что нам она подходит.

Чудеса.

– Нет, эту Кир уже забрал.

А к чужому я пальцем не притронусь. Да и не мой типаж.

– Но заврался братец здорово, – бурчу себе под нос. – Надо спасать…

– Кого спасать? Киюху? – Слух у дочки отменный. – От кого?

– Не от кого, а от чего. От вранья.

Вижу, дочь ничего не понимает, но уже в полной боевой готовности бежать, спасать любимого дядьку, неважно от чего или кого.

– Денис… – тихо зовет мать. – Ты же не думаешь помешать свадьбе нашего Кирюши?

– Нет конечно!

Я что – враг себе? Киру давно пора остепениться. Если он нашел себе девушку по сердцу – ради бога, только нельзя начинать отношения со лжи. Я уже говорил об этом младшему, но он отмахнулся, что у него все под контролем.

А теперь я воочию вижу, что это «всё» из–под контроля–то и вышло. Чувствую острую необходимость быть там, в сервисе, на своем рабочем месте.

– Нам пора, – говорю я, вставая.

– Куда? – мама подскакивает.

– Домой поедем. Вы оставайтесь, – усаживаю ее обратно, – ужинайте, а мы с Катей поедем. Все, мам, прости. Отец, десерт закажи, – взглядом показываю на маму. Кивает в ответ с посылом «будет сделано».

Выходим с дочкой из кафе. Ловлю такси, садимся в машину. Называю адрес, по пути заказываю билеты на ближайший рейс. Уже не обращаю внимания на сообщения, что сыплются одно за другим, только успеваю смахивать, мешают. Звонки сбрасываю.

Билеты есть на рейс через два часа.

– Катенок, сейчас пулей к бабушке с дедушкой, собираем вещи и летим домой.

– Как это – пулей? – удивляется.

– Это – очень быстро.

– Потапыча забеём? – и глазки жалостливые строит.

Как ей отказать? Потапыча все равно пришлось бы транспортировать отсюда.

– Заберем, – киваю согласно.

– Билет ему купи, – довольная, распоряжается.

– Зайцем полетит.

– Ахаха, папочка, он же мишка! Он не может быть зайцем.

– А мы ему ушки твои наденем.

Водитель улыбается, Катя веселится, представляя Потапыча с заячьими ушами, меня немного отпускает после видео.

В конце концов, дело уже сделано, обратно не отмотаешь, теперь только «пожинать плоды», подстраиваться и корректировать работу сервиса. Валера отписался, что эта была запланированная однодневная акция «Приведи друга, получи диагностику в подарок» – распоряжение Кирилла. Только я–то знаю, что никаких акций мы не планировали. Ладно хоть Кир сообразил как прикрыться.

Может и не навредит этот ролик… Но лучше все же проконтролировать на месте.

В аэропорт успеваем в самый последний момент. Регистрация на рейс заканчивается, но кажется, ждали именно нас.

Правда, без Потапыча, на которого Катя все же нацепила розовые заячьи ушки.

Медведь слишком большой. Или, говорят, багаж оформляйте, или оставляйте здесь.

С ума, что ли, сошли? Как игрушку ребенка – подарок – оставить? А на оформление багажа времени нет. Посадка заканчивается.

Стою у стойки регистрации, сжимая в руке посадочный талон, и с ужасом смотрю на сотрудницу авиакомпании. Ничего общего со стройными стюардессами модельной внешности. Преграждает своей мощной фигурой нам дорогу.

Катя вцепилась в лапу медведя, готовая разрыдаться в любой момент. Не отдаст. И я не отдам. Я к косолапому уже привык. Пусть даже на нем сейчас заячьи ушки, которые ему, честно говоря, не идут.

– Простите, но это нарушение правил безопасности. Игрушка превышает допустимые габариты ручной клади в три раза, – в который раз терпеливо поясняет мне женщина.

– Я понимаю, – говорю максимально спокойно, хотя внутри все кипит и торопит. – Но и вы поймите – это не просто игрушка. Это… член семьи.

Глава 9

Денис

Отстаиваю право медведя лететь с нами, а не стать брошенкой в аэропорту. Можно и к родителям курьером отправить, но Катя мне ни первого, ни второго не простит.

– Это не просто игрушка. Это член семьи, – бьюсь за него как за собственного ребенка.

В ответ мне скептически изгибается тонкая крашеная бровь на широком круглом лице.

– Потапыча нельзя блосать, – всхлипывает Катя. – Ему будет стъа–ашно одному.

Губешки у дочки дрожат. Я сам сейчас просто откажусь лететь. Но тогда лишусь авторитета в глазах Катюшки. Ее вера во всемогущего папу сильно пошатнется, а я просто не могу этого допустить.

Уже жалею, что не купил третий билет, а ведь Катя мне говорила, что Потапычу понадобится отдельный.

А если бы купил, то какой – детский или взрослый?

Самое время сейчас об этом думать, да, Денис?

Женщина с жалостью смотрит на мою малышку. И на медведя, что притворяется зайцем.

Вкладываю в свою просьбу максимальную искренность и включаю на полную обаяние:

– Я вижу, у вас доброе сердце. Посмотрите на него.

Поднимаю Потапыча, держу перед собой на вытянутых руках. Одно заячье ухо упало ему на морду, закрыв глаз. Как платочек, скрывающий слезинку, – медведь тоже подыгрывает.

– Он же не просто плюшевый зай… медведь. Это самый главный друг моей дочери. Подарок от любящих бабушки и дедушки. Они обожают мою дочь. Единственная внучка ведь. Разрешите нам пронести его как ручную кладь, – свожу брови домиком.

– Габариты, – тот же ответ. Но в голосе большой и доброй женщины уже чувствуется слабина.

Подкручиваю еще чуть–чуть красноречия:

– Оставить Потапыча мы не можем, в багаж сдавать уже поздно…

В подтверждение моих слов из динамиков на весь аэропорт женский голос сделал последнее предупреждение, что посадка на наш рейс заканчивается.

– Вы поймите, – ускоряюсь я, – Потапыч обязательно должен сегодня лететь. Он нам очень нужен. Я вам даже больше скажу: через три дня свадьба у моего брата, и Потапыч должен там присутствовать. Он – свидетель.

– Свидетель? – переспросила сотрудница, не сдерживая улыбки. – Вот этот ушастый?

У меня появился шанс на победу. Приободряюсь, делая вид еще убедительнее:

– Да. У него даже есть галстук–бабочка. Правда, мы его положили в чемодан, – подкатываю к себе чемодан с наклейками – Катюшка развлекается, когда скучно. – Катя, скажи?

– Да, – кивнула моя девочка и доверительно добавила: – Потапыч уже выучил слово «Гойко!».

Женщина взметнула на меня удивленный взгляд.

Я ее этому не учил! – красноречиво сигнализирую ей в ответ. Понятия не имею, где услышала.

Она закусила губу, чтобы не рассмеяться. Кажется, наш с Катей импровизированный план работает.

– Я понимаю, регламент, – дожимаю ее. – Но, может, есть какой–то способ? Мы можем оплатить дополнительное место, – пускаю в ход последний аргумент. – Медведь сядет тихонечко, пристегнется, ничего не скажет. Честное слово, он умеет быть незаметным. Потапыч, покажи, как ты умеешь молчать.

Катя закрыла ладошкой рот медведя, изображая, что тот молчит.

Сотрудница оглянулась на мужчину, видимо, своего начальника – тот занят другим пассажиром.

– Я вас пропущу, но... – она понизила голос почти до шепота, – только если вы оплатите «услугу дополнительного сопровождения». Наличными.

Намек понял. Кивнул, даже не уточняя сумму. Достал бумажник, вытащил купюру, украдкой протянул женщине.

Не берет! И взгляд такой говорящий: «Мужик, ну ты чо! Не капусту на базаре покупаешь ведь».

Вытаскиваю еще одну бумажку. И еще две. Они ловко исчезают в ее кармане.

Потапыч! Ты мне дорого обходишься! Я на эти деньги десяток таких, как ты, медведей купить могу!

– Идите на посадку. Если что – скажете, что у вас ручная кладь с особыми условиями.

– Спасибо. Вы нас спасаете, – искренне благодарю. О том, что «ручная кладь» обошлась мне по цене билета в бизнес–класс, стараюсь не думать.

– Только чтобы молчал, – женщина притворно строго посмотрела на медведя, а затем на Катю. – Понял, Потапыч?

– Понял! – выпалила Катя за него.

По длинному коридору бежим к самолету.

Стюардессы встречают нас с улыбками:

– Особый пассажир, – негромко перешептываются, кивая на нас.

Однозначно это они медведя имеют в виду.

В самолете идем с Потапычем в самый конец салона. Свободные места были только там, что поделать. Главное, поскорее добраться домой.

Усаживаю медведя в кресло.

– Все, Потапыч, смотри в окно, не бойся, мы скоро взлетим.

Рядом Катю пристегиваю. Чемодан убираю в багажный отсек. Сажусь с краю.

– Папа, Потапыча тоже пристегнуть надо.

– Обязательно.

Пристегиваю медведя. Пришлось повозиться с ремнем, ослабляя его на максимум.

– Ты бы хоть похудел, брат, – ворчу. – Ремень не сходится.

Дочка хихикает. Счастливая сидит, сияющая. Авторитет папы сохранен и даже преумножен.

– Ой, а мы дедушке не позвонили! Мы бабушке не сказали, что улетаем! – вдруг вспомнила. Запереживала.

– Сейчас позвоню.

Набираю. Объясняю где мы и зачем. Конечно, выслушиваю всякого… неожиданного. Спустя несколько минут уже спокойнее мама просит:

– Позвони, как прилетите.

– Обязательно.

– И не вздумай там влюбиться в невесту брата!

– Боже упаси! – закатываю я глаза.

Во–первых, подобные девицы не в моем вкусе. Во–вторых, она чужая женщина, это для меня табу.

А в–третьих, и самых важных – больше я в это болото под названием «любовь» ни ногой. Хватило. Если и найдется достойная женщина, которую примет Катя, то с моей стороны будет только голый расчет.

– Папочка, мы что – сбежали от бабы и деда?

– Получается так.

– И баба лугалась на тебя за это?

Слышала наш разговор, да? Ма очень эмоционально выражалась, узнав, что мы прервали отпуск и улетаем домой.

– Она просто очень удивилась, что не застала нас дома.

Стюардесса, проходя мимо, останавливается:

– У вас все в порядке? – проверяет взглядом, что мы пристегнуты.

– Да.

– А у медведя?

Поворачиваюсь к Потапычу, проверяю. Уши окончательно съехали набок.

– Он расстроен, что приходится покидать чудесный город. Ему тут понравилось, – отвечаю с самым серьезным видом.

– Пусть приезжает еще, – лучезарно улыбается.

Ага, опять платить за него отдельно? Дома пусть сидит.

Вскоре самолет начинает движение. Потапыч, кажется, единственный в этом самолете, кто вообще не нервничает перед полетом.

Глава 10

Денис

Сразу после приземления отключаю режим «В полете» и, машинально двигаясь с потоком, обалдеваю от количества пропущенных звонков и сообщений. Ажиотаж вокруг сервиса, точнее, ролика невесты младшего, до сих пор не утихает.

Ноги сами несут по зданию аэропорта, пока пальцы вбивают адрес в приложении такси.

На ходу вызываю машину. Надеюсь, Кир не натворил еще большей херни, пока меня не было. Из–за дум о брате в груди ворочается тяжелый ком тревоги.

– Папа, скойей, ну скойей же, опоздаем! – толкает меня Катя сзади, как маленький буксир.

Дочь не дает мне ни секунды передышки. Мой личный маленький ураган, который крушит все мои планы на спокойствие. Самолет еще не заглушил двигатель, а мой ребенок уже начал суетиться, чтобы побыстрее выбраться из салона и мчать домой. Боится пропустить свадьбу любимого дяди, хотя я объяснял ей, что у нас в запасе еще несколько дней. Сам виноват – спешно собирался в дорогу, уехал раньше времени из Владика, без родителей. Мое состояние считала малышка и вот результат.

Дочь выспалась в самолете, полна энергии и желания как можно быстрее спасти Кира, а мне бы полчаса тишины, чтобы собрать мысли в кучу и решить что делать дальше с сервисом и рекламой. Или антирекламой – я еще не понял, какой эффект вызвал ролик. Голова гудит, как трансформаторная будка.

Под постом у девушки тысячи лайков и слов поддержки. Кто–то отписался, что стоит в очереди, приложил фотки с тачками всех мастей, битком забившими территорию нашего сервиса.

Листаю комментарии.

Где–то глубоко в душе просыпается надежда – может, не все так плохо? Может, девчонка случайно сделала нам отличную рекламу?

Пока ни одного негативного отзыва не вижу, но это еще ничего не значит. Я слишком хорошо знаю людей: сначала они улыбаются, а потом пишут жалобы.

– Катенок, без нас твой дядька не женится, – бормочу в ответ на очередной тычок.

– Женится! – упрямо выкрикивает Катя.

У нее насупленные бровки и вздернутый подбородок – вылитая наша с Киром мать, когда она что–то вбила себе в голову. От этой удивительной похожести на душе пусть ненадолго, но становится теплее. Гены Романовых победители. От матери моей дочери достался только цвет волос, а характером – наша. Такая же упрямая. Видит цель, не видит препятствий.

– Я вызвал такси. Давай присядем, подождем.

Мы как раз идем мимо зала ожидания.

Сажусь в свободное кресло. Потапыча усаживаю рядом, чемодан подкатываю к нему.

У дочки шило в одном месте. Прыгает нетерпеливо рядом. От мельтешения виски пульсируют сильнее.

– Когда такси уже пииедет?

– Скоро.

– Сичас?

Напоминает ослика из известного мультика, который без конца спрашивал, когда они уже приедут в тридевятое королевство. А я – тот самый его большой друг, у которого терпение на исходе. Сжимаю челюсти, считаю до десяти, выдыхаю. Но я, конечно же, никогда не сорвусь на дочку.

– Нужно немного подождать. Минут десять.

– У–у, как долго, – тянет протяжно.

– Мороженое хочешь?

Хоть бы согласилась. Выбил бы себе пять минут тишины. Уже представляю, как она сидит с вафельным стаканчиком в руке, вымазанная шоколадом. Молча. Без суеты. Красота.

– Нет, – встряхивает кудряшками.

– А что хочешь?

Задумалась. С видом умного человека приставила пальчик к подбородку. Ой, как придумает сейчас…

Пока думает она, есть время подумать и у меня. Пялюсь в телефон.

В новостной ленте, что удивительно, ни одной новости о нашем сервисе. Будто ничего не произошло за последние двадцать четыре часа.

Возможно, журналисты еще обкатывают материал, вот–вот выпустят, и тогда...

Брат не отвечает на звонки и игнорирует мои сообщения.

Ничего, младший, будет тебе сюрприз. Через полчаса будешь объяснять весь этот звездец, глядя мне в глаза. Я почти смакую эту картину.

– Пап? – перетягивает на себя мое внимание Катя.

– М? – отрываю взгляд от телефона. Придумала уже что хочет?

Вскарабкивается на сиденье с ногами, встает в полный рост и, прикрыв рот ладошкой, шепчет, обдавая мое ухо влажным дыханием:

– Смотъи, какая тетя каасивая. Давай ее с нашим Потапычем познакомим?

Единственная тетя поблизости – это девушка с длинными темными волосами и грустными глазами, что сидит напротив. С чемоданом у ног, сумочкой и ветровкой на коленях. С улыбкой наблюдает за Катей. Доброй улыбкой, теплой, словно подсвеченной изнутри. Залипательно…

Шепот у дочки неразборчивый, некоторые слова угадываю чисто интуитивно:

– В гости … Себе оставим…

Это что–то новенькое. Еще никого до этого момента моя пятилетка не предлагала позвать в гости. Только родственников. А тут – незнакомка. Это так не похоже на Катю, что я даже на секунду застываю, не веря своим ушам.

Определенно, что–то с Катюшкой происходит. Взрослеет, что ли? Матери не хватает?

В груди застревает колючий ком вины. Я даю ей все, что могу, но разве могу я заменить ей мать? А бабушки? Конечно же нет, – признаюсь себе. Вот только родной матери у моей дочери не будет, а мачехи достойной не попадалось.

А девушка определенно красивая. Правильные черты лица, чувственные губы, большие глаза. Которые смотрят на меня с вопросом, пока Катя учит меня как знакомиться с красавицами. Взгляд у нее не кокетливый, не нахальный. Он мягкий, почти заботливый.

Изучающий взгляд девушки скользит по мне вниз. Останавливается на руках, которые сжимают телефон.

Резко вскидывает взгляд вверх.

А у нее обручалка на безымянном есть, которую она тут же прячет. Поздно. Я уже заметил.

Никакого знакомства не будет, – смотрю ей в глаза. – Третьим я никогда не буду. Это мое железное правило. Я выжигаю этот принцип в своей голове каждый раз, когда встречаю замужнюю женщину. Никаких компромиссов, никаких исключений. Даже для такой. Особенно для такой. Несмотря на то, что Катя ее выбрала.

– У нее муж есть, – говорю дочке.

Получается громко, резко, зло. Я даже сам пугаюсь своего голоса. И почему–то хочу, чтобы девушка услышала. Пусть знает – нам чужого не надо. Мы не лезем в чужие семьи, даже если очень хочется.

– Нет, – упрямо возражает мне дочь.

Она верит, что я ошибаюсь. В ее детской головке уже складывается план, как убедить меня в обратном.

– Иди спроси, – рыкаю.

От усталости после перелета эмоции выходят из–под контроля. В голосе звучит столько металла, что мне самому становится стыдно. Сжимаю зубы, чтобы не наговорить лишнего.

Катя спрыгивает и идет к девушке.

Наблюдаю за ней. Маленькая, смелая, непосредственная в силу своего возраста, с развевающимися кудряшками.

Останавливается в нескольких шагах от «каасивой». На секунду робеет. Я вижу это по тому, как она переминается с ноги на ногу.

– Здъавствуйте! – вежливо, но с нотками кокетства.

– Здравствуй…

Я сражен наповал ее голосом.

Глава 11

Денис

Незнакомка глаз с моей Кати не сводит. Улыбается ей как родной. А меня будто нет. Пустое место.

Обиделась на мою резкость? Так я же правду сказал.

Но даже после правды эта женщина не игнорирует моего ребенка. Смотрит на Катю так, будто перед ней самое прекрасное создание на свете.

На самом деле так и есть, но об этом знаю только я и члены моей семьи.

Делаю вид, что занят. Пялюсь в телефон, ничего не видя, только боковым зрением слежу за дочкой и девушкой. И слушаю. Внимательно.

Интересно, о чем моя дочь будет говорить с ней?

– А меня Катя зовут, – дочь делает еще шаг. Она буквально тает в лучах женской улыбки. Смелеет.

– Очень приятно, Катя. У тебя очень красивое имя.

Голос у нее мягкий, грудной. Ей удивительно идет. У меня от ее голоса приятная вибрация за грудиной и легкое возбуждение.

Жду, что назовет свое имя. Пытаюсь угадать сам.

Елена? Наталья? Юлия? Мария?

Ничего не подходит.

– Мы с папой сбежали от бабушки и дедушки, – признается ей Катя.

Дочь, не то говоришь!

– Они наверное будут волноваться? – в голосе девушки звучит неподдельная забота.

– Будут, – важно кивает дочь. – Но у нас с папой очень важное дело. Нам надо спасти Киюху. Это мой дядя. И он женится!

Катя! Находка для шпиона! Зачем выдавать все семейные тайны? Лучше бы имя спросила.

– Ух ты! – девушка подается вперед, выказывая искренний интерес. В глазах загорается любопытство. – Зачем же его спасать? Может, он очень хочет жениться?

– Мы сначала спъосим.

– Это правильное решение, – одобрительно кивает.

Она искренне и открыто улыбается Кате. Мне, как мальчишке, вдруг тоже хочется толику внимания и этой улыбки. Ерзаю на сиденье, надеясь привлечь девушку. Где там! Полный игнор.

– А у вас есть муж?

Вопрос прозвучал явно неожиданно. В лоб. И почему–то девушку поверг в ступор. Она на мгновение растерялась и ответила не сразу:

– Есть...

Конечно есть. Еще до ее ответа я приметил кольцо, но почему–то позволил себе немного помечтать, что знакомство можно продолжить.

Смотри теперь, Денис, на чужую женщину на расстоянии. Завидуй ее мужу.

Завидую!

– А у папы нет жены… – расстроенно вздыхает моя малышка.

Да так горько, что мне самому себя становится жаль. Еще больше жаль Катю, а Кристину хочется придушить. Злюсь на бывшую жену за то, что бросила свою дочь и даже совесть все четыре года не мучает.

Стоп! – приказываю себе. – Тема закрыта. Живем здесь и сейчас с нашим «дано».

Дочку жаль до разрыва сердца. Теперь я отчетливо понимаю, что ей не хватает материнской любви, просто она прикрывается мной.

– Мне очень жаль… – теперь чувствую на себе взгляд незнакомки.

Когда уже неактуально!

Не надо нас жалеть! Все у нас с Катей хо–ро–шо!

Мужа своего жалей!

Приходит сообщение, что машина ждет.

Выдыхаю с облегчением, хотя внутри меня бомбит от эмоций. Я даже на Кира не злюсь и о будущем сервиса не волнуюсь. Чувства дочки, эта неожиданная встреча с незнакомой женщиной всколыхнули забытые чувства, разбередили зажившие было раны, напомнили, что моя Катя, ее счастье – вот что важнее всего, а не какой–то там блог и аврал в сервисе.

– Катюш, такси подъехало. Идем, – поднимаюсь я.

Убираю телефон в карман. Собираю вещи – медведя в подмышку, ручку чемодана в руку.

Понимаю вдруг, что мы сейчас с Катей уедем и девушку, что понравилась моей дочери, скорее всего больше не встретим. Мы даже имя ее не знаем. И пригласить ее на кофе–мороженое не сможем, потому что…

Потому что она замужем, а с замужними я дружбу не вожу. Даже с такими красивыми и доброжелательными к моей дочке. Принцип.

Но вдруг неожиданно для себя...

Исключительно ради Кати, – оправдываю себя:

– Вас подвезти?

Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их обдумать.

Горло пересохло, сердце колотится сильнее.

Что плохого будет в том, если моя малышка чуть больше пообщается с незнакомкой? Что плохого будет в том, что я еще несколько минут побуду рядом? Хочу, чтобы поехала.

– Спасибо, – качает отрицательно головой. – Меня встретят.

Чуть киваю, стараясь не показывать разочарования, хотя внутри все сжимается – голос звучит слишком ровно и спокойно. Как у человека, который привык отказывать.

Ну конечно. А как иначе? У нее же муж есть. Встретит.

Крепче сжимаю ручку чемодана.

Протягиваю руку Кате. Сжимаю ее маленькую теплую ладошку.

Дочка – вот островок моего спокойствия. Самый главный человечек в моей жизни, ради которой я пойду на что угодно, лишь бы она не грустила.

– Пока–пока! – машет ей Катя свободной ручкой.

Та машет ей в ответ, провожая нас грустной улыбкой и странным блеском в красивых глазах. Карих, почти черных. Я успел разглядеть.

Муж этой женщины – счастливчик.

Я по жизни человек не завистливый, но именно сейчас в груди неприятно жжет зависть.

Она выедает меня изнутри, хотя я прекрасно понимаю, что не имею права на это чувство.

Уверен – девушка хорошая. Жена отличная. Ее невозможно представить стервозной, скандальной или неряхой. В ней есть что–то настоящее, глубокое, почти родное. Я вдруг явно представляю, как она могла бы сидеть рядом со мной за ужином, как она могла бы смеяться с Катей, как мы вместе…

Черт. Прекрати, Дэн. Она замужем.

Жаль, что мы с ней не встретились раньше.

Выходим из здания.

Солнце слепит глаза, но я даже не жмурюсь. Мысли все еще там, в зале ожидания. Вталкиваю чемодан в багажник такси, сажаю Катю в детское кресло, рядом пристраиваю Потапыча, сам сажусь вперед.

«Ах, какая женщина. Мне б такую» – звучит из динамика в такси.

Катя притихла.

Что ж так тошно–то?

Не надо было общаться с незнакомкой. Надо было сразу идти на улицу, ждать здесь машину.

– Куда едем?

Оборачиваюсь на дочку – смотрит грустным взглядом в окно.

Есть только одно место, которое спасает нас с ней от грусти.

Вместо домашнего адреса называю адрес сервиса.

Глава 12

Денис

Возле сервиса все спокойно, как будто ничего и не было. Хотя нет, машин на обслуживании сегодня поболее. В приемной никого. Моя секретарша в отпуске, а на звонки отвечает секретарь Кира.

Усаживаю Потапыча на диван.

– Я тут буду, – Катя по–хозяйски залезает на кресло и усаживается за стол, на место Анны Сергеевны. Одни глазенки круглые торчат и кудряшки.

Поднимаю кресло на максимум.

– Так лучше?

– Да!

Беру бумагу из принтера, кладу на стол, придвигаю дочке органайзер с ручками, карандашами и маркерами.

– Если что, Екатерина Денисовна, я у себя, – с самым серьезным видом предупреждаю ее.

– Поняла, Денис Макси–мо–вич, – важно кивает.

Прирожденная помощница, – горжусь ею.

– Катенок, – включаю обратно папу, – из приемной никуда, окей?

– Окей! Потапыч, не кьютись, я тебя исовать буду!

Склоняется над листом бумаги, рисует.

Иду к себе, жду, когда загрузится рабочий ноут. Начинаю обзванивать одного за другим менеджеров, запрашивать сводку. Чувствую в их голосах неподдельное удивление – не ожидали внезапного возвращения босса из отпуска.

Сарафанное радио у нас хромает, – усмехаюсь. – Только пара человек уже в курсе, что я на месте.

На почту начинают приходить отчеты. Погружаюсь в цифры.

Всплеск выручки был вчера ближе к обеду и до конца рабочего дня.

Алиса молодец, – все–таки признаюсь себе. – Ее активность сыграла нам на руку. Посмотрим, как дальше пойдет, а то может и стоит перейти на подобный формат пиара.

Мысли все равно утекают назад, к девушке в аэропорту. Запала она мне в душу. Не красотой даже своей безупречной, а чем–то другим. Тем, что я мог бы смело назвать «мое», не будь у нее штампа в паспорте.

И все равно зря Катя не спросила у нее имя. И фамилию.

И телефончик не взяла, да?

Угу.

Пробил бы ее по соцсетям, посмотрел бы, чем живет она.

Зачем?

А почему она грустила? Может, у нее случилось что, ей помощь нужна.

Муж пусть помогает.

Так может из–за мужа и грустила.

Тешь себя надеждой, тешь. А между тем вы больше не увидитесь и ты ничего о ней не узнаешь. Даже имени.

Увы.

Настроение опять скатывается к нулю.

Не за себя обидно, за дочку. Первый раз в жизни малышка сама потянулась к женщине, и… не вышло.

Кстати, о Кате. Тихо что–то в приемной. Поди опять сбежала к Сан Санычу. Обожает дядьку и его бокс.

– Дочь… – открываю дверь своего кабинета.

На мгновение сердце обрывается – Кати за столом нет. Но уже через секунду вижу ее на диване. Лежит на Потапыче своем, ногами дрыгает и не подозревает, что отец чуть микроинфаркт не схватил.

Помимо этих двоих тут еще и виновник нашего внезапно приезда нарисовался. На ловца, так сказать. Стоит с беззаботным видом, лыбится, медведя разглядывает. А мы вот с дочкой, вместо того, чтобы гулять по Владику, любоваться морем, есть крабов и креветок, примчали наводить порядок.

Буравлю его недовольным взглядом.

– Привет, брат, – первым говорит Кир. Жмем друг другу руки. – Не ждал вас сегодня.

– Ты думал, я вот это не увижу? – машу перед его лицом телефоном. На правах старшего брата и компаньона требую объяснений: – Что за балаган тут устроила твоя невеста?

– Реклама нашего автокомплекса, – беспечно пожимает плечами. – За день сделали месячную выручку, сегодня тоже цифры будут впечатляющие.

Видел я эти цифры!

Впечатляют, да.

– Она говорила про какие–то проблемы с землей.

– Чуть–чуть, – показывает большим и указательным пальцами невидимый сантиметр, – пошутил.

– Пошутил? Пошутил?! – меня злит дурацкая улыбочка младшего, то, с каким видом он говорит о своей шутке, еще и женщина та из головы никак не выходит. Запала. Благо есть на кого злость свою слить. По делу! – Из–за этой шутки мне позвонили все, кому не лень, спрашивали что да как! Я задолбался отмазываться.

– Странно, – усмехается. – А мэр ничего…

– Кирилл… – набираю новую порцию воздуха в легкие. Мэр тут причем?!

Какие бы заслуги у брата ни были, какие бы красивые цифры не фигурировали в отчетах, у каждой выходки есть предел. О чем я и хочу напомнить Киру.

– А у Киюхи есть невеста, – вдруг хвастливо произносит Катя. – Къасивая–къасивая! Как та тетя в аэпотту.

Все–таки бегала втихаря к Санычу, да? И с Алисой познакомиться успела. Еще и меня сдала.

– Тетя? – мгновенно переключился Кир, заиграл бровями: – Что за тетя?

– Не обращай внимания, – отмахиваюсь. И признаюсь. Все равно же узнает, не от меня, так от болтливой племянницы: – Просто Кате понравилась одна девушка, она познакомилась с ней.

– И?

– Замужем, – цежу с досадой и перевожу тему: – Ты мне зубы не заговаривай. Давай по делу.

Кир дает короткий расклад дел, вскользь упоминая, что Алиса его теперь работает у нас пиар–менеджером.

Ну пусть. Я не против. Важнее другое. То, о чем младший до сих пор не упомянул.

– Она до сих пор считает, что ты обычный механик?

Многозначительно положительно молчит.

Глупец! Он что – не понимает, чем его игра может обернуться для его невесты? Для него самого?

В кого он у нас такой? В нашей семье никто никогда никому не врал, а Кирилл, точнее впервые влюбленный Кирилл, с первой минуты знакомства со своей пассией врет ей в глаза еще и других заставляет врать. Да, я знаю, что бабуля наша тоже успела познакомиться с Алисой. От нее–то я и узнал про нее и про обман.

А Саныч? Старый дядька тоже заодно с Киром!

Я один понимаю, чем это грозит?

– Сегодня же, – цежу сквозь зубы, – сегодня же расскажи ей все. Пока она еще чего не учудила.

– Расскажу при первой же возможности, – клятвенно обещает Кир. – Ты–то как? Отдохнул? Даже не загорел…

Издевается гаденыш.

– Сказать почему? – делаю свой фирменный прищур.

– Женщина? – шепчет, чтобы Катя не услышала.

– Ага. Вот эта, – взмахиваю телефоном, – невеста твоя.

– Моя, – довольно скалится. – Скажи – она классная?

Ну что за балбес! – закатываю глаза. – У нас с ним разница двадцать минут, но мы такие разные. Почему нам не заложено природой поровну серьезности, рассудительности и прагматичности?

И все–таки не могу больше злиться на брата. Хочу подробностей. Чтобы отвлечься, переключиться от накатывающих мыслей о незнакомке.

– Что там у вас со свадьбой? Помощь нужна?

– Не. Организатора нанял, все сама делает, мелочи остались.

– И конечно же невеста не в курсе?

– Неа. Она ради экономии отказалась от торжества. Хочет простую регистрацию. Даже платья не будет.

– Какая продуманная девушка, – усмехаюсь. – Ради тебя на жертвы идет?

– Ды–а…

Может и правда полюбила нашего балбеса…

– Пап, я устала, – канючит Катюха, – когда домой поедем?

– Прямо сейчас и поедем, Катенок. К бабушке Марте хочешь?

Дома все равно нам будет скучно, а у бабули дочке нравится, там воздух свежий, сад.

– Хочу! – оживился ребенок. – Потапыч, мы едем к бабушке Майте! С ночевой? – спрашивает меня с надеждой.

– Можно и с ночевой.

– Ула, ула, ула! – прыгает.

– Давайте я вас отвезу, – предлагает Кир. – Невеста моя сегодня занята семейными делами, так что у меня вечер свободный.

– А давай.

.

Сидим с братом до поздней ночи у бабули на веранде. Общаемся как прежде – обо всем понемногу. Рассказываю ему про Вику, угорает. И жалеет девушку – попался ей такой, как я, – с завышенными требованиями. Не повезло.

А что поделать, если я не о себе думаю, а о благополучии Кати, а всем этим девушкам до моей дочери дела нет.

Незнакомке было дело. Не от скуки она с Катей разговаривала и улыбалась ей, а потому что сама хотела.

Кир переписывается с кем–то, улыбаясь. С невестой, наверное.

Я рисую по памяти образ незнакомки.

Темные волнистые волосы рассыпаны водопадом по плечам. Узкие голубые джинсы обтягивают длинные стройные ноги, белая блузка придает воздушности и деловитости, а легкие босоножки наоборот, эту деловитость смягчают. Но залипаю я на полных губах и карих, почти черных глазах. И все–таки, девушка грустила. Почему?

– Давай, рассказывай уже, – косится на меня Кир, отрываясь от телефона.

– О чем?

– Кто она?

– Кто? – реально не понимаю.

– Девушка, что встретилась вам в аэропорту. Катюха о ней все уши прожжужала. «Каасивая–пьекаасивая» – копирует дочку. Без стеба. – Что – реально замужем?

– Кольцо есть.

– Я тебя умаляю, при чему тут кольцо? Его каждая вторая просто так носит. Спросить надо было.

– Катя спросила. Сказала – есть муж.

– Мда–а… засада… Зацепила тебя, да?

Показываю брату тот же жест, что он мне сегодня – два пальца с щелочкой между ними. Типа чуть–чуть.

Хотя на деле – совсем не чуть–чуть. И Кир, кажется, это чувствует. Не зря мы близнецы. Считывает меня на раз–два.

– Найди ее.

Качаю головой. Не моя тема быть третьим.

– Замени.

Не хочу я другую!

У Кира телефон вздрагивает от входящих сообщений.

– Что там у тебя? – спрашиваю.

– Алиска с девчонками в клубе гуляет…

Завидую я Киру – он влюблен. И, по его словам, его Алиса в него тоже влюбилась.

Вспоминаю себя перед свадьбой. Крис уже беременная была. Капризничала постоянно, мозг мне делала. Все не так ей было, и денег мало, и меня мало. Как зарабатывать, если она внимания требовала – вопрос без ответа. Истерики закатывала такие, что домой возвращаться не хотелось.

Думал, родит, пройдет. Увы. Еще год после рождения Кати промучились и… все. Развелись. Крис уехала, великодушно оставив больную дочку мне. Но, несмотря на это, всем вдруг стало легче. И Катя выздоровела, и мы с братом сервис открыли, жизнь наладилась.

– Поеду забирать.

– С тобой прокачусь, – поднимаюсь тоже. – Все равно из–за разницы во времени не усну.

– Давай. Я свою заберу, а ты остальных до дома доставишь.

Предупредив ба, чтобы не ждала нас, едем в клуб.

Глава 13

Ева

Мой развод и будущую Алискину свадьбу мы с сестрой отмечаем гранатовым соком. Ее подруги – Марина и Надин пьют вино. Девчонки дружат так давно, что я среди них как своя.

Девчата тоже из обеспеченных семей. У каждой уже определены доли в родительских компаниях, поэтому работать не нужно, а вот оставить кругленькую сумму в каком–нибудь бутике или салоне – запросто. Алиса подстраивается под подружек и транжирит папины деньги, поэтому у нее лимит.

Сестра проболталась про мой развод, и вот уже час девочки мусолят эту тему. Видео и фото посмотрели все, поплевались.

– Детей нет, разведут быстро, – со знанием дела говорит Марина, перекрикивая музыку. – А что с разделом имущества? У вас есть брачный договор?

Качаю головой. Дима разговор про контракт не заводил, а я ему доверяла.

– Мне ничего не надо, – жестикулирую.

– Как это не надо? – вскрикивают девочки в голос.

– Вот–вот, я тоже самое ей говорю! – возмущенно взмахивает руками Лиска. – Она решила все оставить этому козлу!

– Ева, так нельзя! – рассудительная Надин выговаривает мне поучительным тоном. – Все, что нажито в браке, делится поровну. Вот квартиру в Питере вы в браке купили?

– Да. Но большую сумму вложил Ракитин.

– Это не имеет значения. Делите пополам. Или пусть выплачивает тебе половину ее стоимости. Мебель, техника, ремонт – то же самое. Машина есть?

– Мне ничего не надо! – с отчаянием заламываю руки. – Просто хочу развестись и забыть это все.

Подруги переглядываются с характерным «ну и дура» взглядом. Не одобряют. А я просто не хочу возиться со всем этим «пополам», лишний раз встречаться из–за раздела с Ракитиным, и каждый раз вспоминать, в какую грязь меня макнули лицом.

– Ева, тебе не надо встречаться с Ракитиным на суде. Найми адвоката, пусть он все делает.

– Кстати, видео сохрани. Пригодится.

А вот это дельный совет. Зная, как Дима умеет выкручиваться из неприятных ситуаций и заметать следы, компромат нужно сохранить.

Пересылаю все себе на почту. На всякий случай сохраняю в облако.

– Я знаю, что тебе нужно сделать! – закричала мне Марина, перегнувшись через стол. – Тебе нужно изменить своему Ракитину!

– Точно! – подхватили девочки. – Пусть у него тоже рога вырастут. Да поветвистее!

С кем изменить?

Придирчиво смотрю вокруг. Никого достойного в поле зрения. Фрики какие–то кругом.

Ты что, Ева, серьезно собралась с кем–то переспать назло Диме?

Я не смогу–у… – признаюсь себе.

Дмитрий не страдал одержимостью тискать без повода, обнимать, целовать просто так, когда хочется и где хочется, и у меня выработалась нелюбовь к прикосновениям других мужчин. Подпустить к себе кого–то – эта мысль в моем случае звучит как фантастика.

На мое счастье, девочки переключаются на другого козла – Козельского, бывшего парня Алиски. Перемываем ему косточки, потом переключаемся на саму Алиску и ее предстоящую свадьбу. Узнаю много нового. Например, что замуж она выходит на спор.

На правах старшей сестры делаю ей допрос наедине, в туалетной комнате.

Так повелось, что я опекала Алиску с рождения. А когда умерла мама, я старалась во всем ей заменить ее. Когда вышла замуж и уехала в Питер, меня долго ломало. Переживала, как там младшая сестренка, справляется ли с ней папа, не вляпается ли она в какую–нибудь историю. Долго мирилась с мыслью, что сестра уже взрослая и сама за себя несет ответственность.

Смирилась. Приняла. Успокоилась.

И вот новость – замуж выходит. Не по любви, а на спор.

От услышанного испытываю шок.

– Ох, Алиска! – нервничая, хожу из стороны в сторону по небольшому тамбуру туалета, тру лоб, пытаясь сообразить, как выпутать сестру из ситуации. – Я думала, ты повзрослела, а ты как была ребенком, так и осталась. Кир о споре не знает, верно? – останавливаюсь напротив. Кивает. – На что с подружками спорила?

– Надин оплачивает свадебное путешествие на Бали, Марина закупает напитки на свадьбу.

– Ого, ставочки. – Мысленно хвалю сестру за то, что не разменивается по мелочам даже с подругами. Это у нее от папы – везде ищет выгоду. У меня, по всей видимости, этого гена нет. – Губа не дура. А если ты проиграешь?

– Лучше тебе не знать… – отводит взгляд.

– Отец не в курсе, да? – догадываюсь. По лицу сестренки вижу – попала в точку. – Он тебя убьет!

– Ев, не говори ему, пожалуйста! – Алиса складывает ладошки в умоляющий жест. Точь–в–точь как детстве, когда натворит что–то, а потом просит не рассказывать родителям. – У нас с Киром теперь все серьезно, а спор… Он уже не играет никакой роли… Мы любим друг друга!

– Сегодня же, сейчас – езжай к своему жениху и все рассказывай, – требую. – Нельзя начинать отношения со лжи!

– Но я не лгала!

– Ты недоговаривала. Тайнам тоже не место в браке.

Вон у Ракитина была тайна, теперь брака у него нет.

На удивление сестра не спорит.

– Спрошу, может ли он меня забрать отсюда.

Переписывается с женихом.

– Едет, – улыбается счастливо, опуская телефон.

Вижу, что Алиса действительно влюблена в жениха. Глаза блестят, сама светится. Не помню, чтобы я испытывала подобное с Димой, поэтому чувствую легкую зависть к ее чувствам.

– Я не знаю твоего Кира, но мне кажется, он хороший. У тебя глаза сияют, когда ты говоришь о нем. С Антоном ты такой не была.

– Кир очень хороший! – пищит. – И красивый. И вообще – он самый–самый лучший!

– Будем надеяться, что у него от тебя тайн нет.

– Не–ет, он мне ни разу ни в чем не соврал.

Заключаю ее в объятия.

– Счастливая ты, – шепчу ей искренне. – Не потеряй свое счастье, сестренка.

– Не потеряю.

– Кто–то из нас двоих должен быть счастливой.

Сглатываю ком в горле. Хочется порыдать, запрещаю себе портить настроение сестре.

– Эй, ты что? – замечает она мое состояние. – У тебя тоже все будет отлично, вот увидишь!

Может быть когда–нибудь. Когда научусь заново верить мужчинам.

Наговорившись, пытаемся пробраться к нашему столику, но это невозможно. Народу столько, что не протолкнуться.

Недолго танцуем неподалеку от входа под зажигательную музыку. Вскоре за Алисой приезжает Кир и она убегает.

Остаюсь на танцполе одна. Точнее, в плотном кольце других танцующих.

Тело само подстраивается под ритм. Закрыв глаза, полностью отдаюсь музыке.

У меня все будет отлично без Ракитина. Свобода! А не клетка в нелюбимом мной Петербурге.

Вдруг на мою талию ложится чья–то смелая рука. Горячая настолько, что я дергаюсь, как от ожога.

Глава 14

Денис

Кир ищет место на стоянке.

Окидываю взглядом неоновую вывеску ночного клуба и освещенную территорию. На улице толпится народ – дышит воздухом, общается. Двери иногда открываются, из помещения вместе с людьми вырываются басы.

Девушки кучкуются под фонарями, стреляют глазками в мужчин. Охотятся.

– А знаешь, я наверное воспользуюсь твоим советом, – примечаю одну, вроде симпатичную, брюнетку.

Бывшая жена была светленькой. Ее цвет волос передался Кате. Моя дочь – единственная блондинка, которую я люблю. Женщин же предпочитаю темненьких.

– Каким?

– Отвлекусь.

– Да неужели? – усмехается недоверчиво. Прослеживает за моим взглядом. – В кои–то веки.

– Подружки твоей невесты сами доберутся? – игнорирую его усмешку.

– Взрослые дамочки. Думаю, да.

– Тогда я пошел.

– Давай. Я свою тут подожду. Смотри, не перехвати по пути.

Закатываю глаза. Невеста брата хоть и красивая, но абсолютно меня не цепляет. Слишком шумная, взрывная, громкая. Тем более – чужая.

Вот незнакомка…

Опять она! – психую.

Лезет и лезет в мои мысли.

Я сюда приехал, чтобы забыть ее и я ее забуду! Несколько минут и выкину из головы.

– Дис! – окликает Кир.

Друзья обычно обращаются ко мне Дэн, а Дисом зовет только Кир. Мелкими были, он не мог выговорить мое полное имя, сократил как мог, так и осталось между нами.

– М?

– Держи, – кидает мне упаковку презервативов.

Ты посмотри, какой предусмотрительный!

Усмехаясь, благодарю кивком. Прячу резинки по карманам.

– Хватит?

Острит еще.

Взмахиваю рукой, чтобы отстал.

Чем ближе я к дверям клуба, тем отчетливее видны лица девушек. И…

Что ж они все страшные такие? Губы эти накачанные, скулы выдающиеся, ресницы что опахала, грудь увеличенная, и голоса неприятные, фальшивые. А слова растягивают так, что подташнивает. Ногти – вообще отдельная тема. Как они с ними живут?

Старею видимо, мода на апгрейд не вставляет. Лучше бы мозги улучшали.

Сделав «морду тяпкой», иду мимо. Так, словно меня ждет моя вторая половина и все другие меня не интересуют.

Захожу внутрь. На некоторое время глохну от басов, слепну от софитов и теряюсь в толпе тел. Но вскоре глаза привыкают, сердце подстраивается под ритм. Вижу барную стойку и целенаправленно двигаюсь к ней. Даже местечко мне находится.

Заказываю безалкогольный мохито. И раньше был не любитель выпить, а с рождением Катьки и вовсе не тянет. Всегда в тонусе и мобильный.

Потягивая коктейль, наблюдаю за танцполом. Танцующих – плотнячком. Тела двигаются в такт музыке, руки взлетают вверх, волосы развеваются. Мелькают пестрые огни, кто–то смеется, кто–то пытается перекричать бит.

Чувствую себя чужим на этом празднике жизни, старым, уставшим. И одиноким.

Но взгляд сам скользит по толпе, выхватывая отдельные фигуры. Девушки в коротких платьях или шортах–трусах, парни с накачанными руками, парочки, прижавшиеся друг к другу в ритме. Все это выглядит как картинка из чужого журнала – ярко, шумно, совершенно не мое.

Собираюсь допить мохито и свалить отсюда, как вдруг замечаю ЕЕ.

В самом центре танцпола.

Спиной ко мне.

Шикарные темные волосы струятся по обнаженным плечам, падая почти до талии. Фигура – точеная, гибкая, как у танцовщицы. Платье блестящее, синее, переливается, сверкает в лучах софитов. Оно короткое, едва дотягивает до середины бедра, обтягивает фигуру как вторая кожа. Тонкие бретельки на голых плечах намекают на отсутствие белья. Фантазия моя сходит с ума, кровь закипает.

Девушка двигается под музыку плавно и раскованно, а у меня перехватывает дыхание.

Залипаю на ее движениях. Бедра покачиваются в такт ритма, руки поднимаются над головой, плечи чуть повернуты. Есть в ней что–то завораживающее. Какая–то внутренняя свобода, отсутствие позы. Она танцует не для кого–то. Она танцует для себя.

Не могу оторвать глаз от этого зрелища.

Лица девушки не вижу. Хочу, чтобы повернулась и в то же время – не хочу. Не хочу разочароваться, что это не Она.

Черт, да что же это такое? В каждой брюнетке теперь незнакомку буду видеть?

Паранойя какая–то. Помешательство. Может, в воздухе что намешано, раз мерещится всякое.

Сжимаю бокал сильнее, ледяные капли конденсата стекают по пальцам.

Пока я решаю подойти к девушке или нет, меня опережают. Какой–то парень в обтягивающей футболке и с наглой ухмылкой подваливает к ней. Напрягаюсь, следя за реакцией.

Муж?

Он по–свойски кладет руку ей на талию, пальцы начинают скользить ниже.

Не муж. Не знакомый.

Мерзкий тип. Типичный клубный козел, который считает, что девушка, пришедшая танцевать одна, автоматически готова на все абы с кем.

Она резко отстраняется. Дергается телом, пытаясь сбросить его руку. Делает шаг в сторону. Но он не отстает – наступает снова, его рука уже тянется к ее руке. Она что–то говорит ему, но музыка слишком громкая, слов не слышно. Зато я вижу ее лицо – она впервые поворачивается ко мне.

И я замираю.

Эти глаза.

Те самые. Красивые, карие, с темными ресницами. Девушка из аэропорта. Та самая незнакомка, которая смотрела на мою Катю с теплотой и улыбалась ей, как родной. Которая отказалась от моего предложения подвезти. Которая замужем, черт возьми!

Она здесь.

И этот придурок к ней лезет.

Не муж, теперь я точно уверен.

Внутри меня все взрывается. Я весь превращаюсь в кипяток. Мысли в сторону, коктейль на стойку, ноги сами несут меня в гущу тел.

Пробираюсь сквозь танцующих, расталкивая плечами, не замечая недовольных взглядов и шипения. Перед глазами только Она. И этот парень, который продолжает на нее давить.

Она взмахивает руками – то ли пытается что–то объяснить, то ли показывает направление движения.

Я подхожу в тот момент, когда парень недовольно скалится, нависая над девчонкой. Не даю ему шанса – просто встаю между ними, заслоняя ее спиной, толкаю его в грудь и смотрю на него в упор с посылом «Если ты сейчас же не уберешься, я тебя сломаю».

Кулаки сами сжимаются, глаза недобро прищуриваются, адреналин подскакивает. Знакомое чувство азарта. Когда–то, лет так до тринадцати–четырнадцати, мы с Киром частенько ввязывались в драки. Плечом к плечу стояли.

Бедные наши родители. Нам прочили незавидное будущее. Пока однажды отец не привел нас в гараж к Санычу и его автопарку из «Москвича», «Победы» и «Ласточки». Там–то у нас мозги встали как надо.

– Девушка со мной, – говорю я. Плевать, что из–за музыки не слышно. Пусть угадывает по губам.

Парень меряет меня взглядом, оценивает силы. Пожимает плечами, криво ухмыляется, говорит что–то типа «ладно, я понял, чувак» и растворяется в толпе. Смотрю ему вслед, пока он не скрывается окончательно, и только потом медленно оборачиваюсь.

Наши глаза встречаются.

Она смотрит на меня с удивлением – наверное, не сразу узнала. Но я–то запомнил ее. Сейчас, в этом неоновом свете, при ярких всполохах и громкой музыке, она выглядит еще прекраснее, чем в аэропорту. Ее волосы растрепались, на щеках румянец, губы приоткрыты от неожиданности. И в глазах, ярких, блестящих, – смесь благодарности, растерянности и… узнавание?

Смотрим друг на друга несколько долгих секунд. Она отмирает первая. Приподнимается на носочки, тянется к моему уху, касаясь пальцами моей груди для устойчивости. Мои руки автоматически ложатся на ее талию, а тело наклоняется вперед, чтобы девушке было удобнее. Чтобы я мог услышать ее голос.

Духи у нее бомбические – тонкий цветочный аромат, который ей удивительно идет. Как и все остальное.

– А с кем осталась Катюша? – опаляет ее дыхание мочку уха, вызывая приятные мурашки в теле.

Еще ни одна женщина не начинала со мной разговор с вопроса о дочке.

Глава 15

Денис

Ни тебе «спасибо, что спас от нахала», ни «привет, какая неожиданная встреча, земля круглая» и тому подобное.

Вот так сразу с козырей – с кем Катя.

Я весь день думаю о ней, а она – о моей дочке.

Вопрос знакомой незнакомки поставил в тупик. Нет, ответ я, естественно, знаю, просто не понимаю, для чего ей эта информация. Вместо того, чтобы поблагодарить за спасение, она спрашивает о Кате.

Серьезно?

Не похоже, что шутит. В ее глазах не банальное любопытство или способ привлечь мое внимание. Она реально беспокоится за МОЮ дочь как за родную. Странно. Приятно. И непонятно почему.

– Вы же не оставили ее одну? – снова спрашивает. С очень серьезным видом.

Похоже, действительно переживает.

Даже обидно – за кого она меня принимает? Разве я похож на того, кто может оставить маленького ребенка одного, а сам уйти в загул? Который может продлиться до утра.

– Она с бабушкой.

О, какое это удовольствие – касаться губами маленького аккуратного ушка, чувствовать приятный запах волос, близость женского тела.

Отлипать совсем не хочется. Но с трудом держу свои руки на одном месте. Ибо они, так же, как у того козла, что я прогнал, рвутся в путешествие вниз… оценить упругость. И вверх – за тем же самым.

Стоять! – приказываю им.

А ее руки, обе две, лежат у меня на груди. Чувствую, как слегка подрагивают пальцы. Мне, как пацану, наивно хочется верить, что девчонка тоже борется с собой, чтобы не начать исследовать мои грудные мышцы на предмет рельефа и твердости.

Колечко на безымянном сверкает, напоминая мне, что девушка несвободна.

Плевать! Именно в этот момент мне плевать на это маленькое недоразумение и свои принципы. Я просто хочу быть лучшим из лучших. Во всех смыслах. Хотя бы здесь. Сегодня. Этой ночью.

Чуть расправляю плечи и выпячиваю грудь. Пусть любуется, оценивает, трогает как хочет, даже сравнивает. Ей можно все.

– Уснула еще в девять часов, – продолжаю посвящать девушку в жизнь моей маленькой семьи. – Батарейки сели.

Девушка улыбается и удовлетворенно кивает. Черты лица расслабляются.

Совсем немного двигает телом – подстраивается под ритм.

Мои колени тоже дрыгаются.

– Мы прилетели из Владивостока. Она там с бабушкой и дедушкой отдыхала.

– Да–да, я помню, Катюша говорила, что вы прилетели, чтобы спасти дядю, который женится.

– Верно, – улыбаюсь я.

– Спасли?

– Неа. Все равно женится.

Брови красиво изгибаются.

– Вам не нравится его невеста?

– Мне кажется, она недостаточно сильно его любит.

– Хотите расстроить их свадьбу?

– Ни в коем случае. Просто надеюсь, что брат сделает все, чтобы она влюбилась в него по–настоящему. Ну, если нет… это будет его опыт.

Губы девушки распахиваются. Она хочет что–то сказать, но не говорит.

Мы стоим очень близко. Я чувствую тепло ее тела, дыхание. Запах духов сводит с ума, кружит голову сильнее любого алкоголя.

Надо бы ее отпустить. Увеличить дистанцию – не медляк же танцуем. Убрать руки с ее талии. Перестать тонуть в глубине ее черных глаз или пялиться на пухлые губы, которые очень хочется поцеловать.

А не могу.

Кажется, моргну, разожму пальцы и все – видение исчезнет, аромат ее волос, тела смешается с чужими запахами, и я потеряю девчонку. Опять. Теперь уже безвозвратно.

Отголоски разума предупреждают, что я не должен ничего чувствовать к этой женщине. Она замужем, у нее кольцо, она чужая жена. Но тело не слушается. Оно живет своей жизнью, реагирует соответствующе.

В общем, стою в нелепой позе – нависая над девушкой вопросительным знаком и подрагивающими под музыку коленями имитирую танец.

– Вы здесь одна? – спрашиваю. А то вдруг у нее тут муж рядом. Не танцующий.

– С подругами.

Подруги – это хорошо. Намного лучше друзей и тем более мужа.

– У нас девичник, – поясняет.

– Это намек, что я мешаю?

Неопределенно пожимает плечами. Глаза ее сверкают лукавыми искорками, губы поджаты, чтобы не улыбаться. И при этом – ни намека на флирт. Она дразнит меня, проверяет, как я отреагирую. Не прогоняет. Сама не сбегает. Это заводит меня еще сильнее.

– Мне показалось, что вас нужно охранять от всяких… – не успеваю договорить, потому что получаю ощутимый толчок в спину.

Одной группе нетрезвых лиц видимо срочно приспичило. Змейкой ломанулись напрямик через танцпол, локтями расталкивая танцующих, сбивая людей с ног, не извиняясь.

Еще один болезненный толчок мне в спину. Лечу на девушку. Закрываю ее своим телом. Руки крест–накрест, поверх волос. Держу крепче, чтобы не ударилась о тех, кто у нее за спиной. Прижимаю к себе сильнее.

Еще толчок. И еще.

Отступить некуда – тесно. А змейка не кончается. Двигается нестройным рядом, сшибая по пути всех подряд, качается.

Чуть откидываю голову назад, чтобы поймать взгляд девушки. Не испугалась? Она смотрит на меня с удивлением, с каким–то детским восторгом. Без страха. С интересом.

Какие глаза у нее. Выразительные, черные, глубокие, бездонные. Так и манят нырнуть.

Там, в аэропорту, я ее и не разглядел толком. Смотрел в основном боковым зрением, лишь перед уходом – в глаза. А сейчас она близко, вижу манящую точечку родинки на щеке, трогаю ее прекрасное тело.

Голова моя кружится. От обстановки, сверкающих софитов, басов, мельтешения людей. Но главное – от незнакомки, которую я так неожиданно встретил и теперь не хочу терять.

Позволяю себе немного похулиганить – пропускаю прядь волос сквозь пальцы. Чистый шелк.

Не знаю, кто тут диджей, но хочется дать ему приличную сумму чаевых. Он включил медляк. И теперь мы полноправно двигаемся медленно. Веду девушку, задавая ей ритм бедрами.

– Сто лет не танцевал.

– Надо же, для столетнего вы хорошо сохранились, – с озорной улыбкой.

Ее пальцы чуть сжимаются на моей рубашке. Она придвигается ближе, почти касаясь щекой моего плеча. Музыка обволакивает нас, замедляет время, стирает все вокруг. Есть только она. Я. Мы. Всё.

Звучат последние аккорды. Скоро снова танцпол взорвется. Девушку придется отпустить.

– Может, сбежим? – предлагаю, в глубине души надеясь на положительный ответ.

Глава 16

Ева

– Может, сбежим? – шепчет мне на ухо.

Предлагает побег своим убийственно бархатным голосом, от которого у меня ноги подкашиваются. Реакцию вызывает даже не смысл его слов, а то, как он эти слова произносит – как самое свое сокровенное желание.

Отстраняется и смотрит в мои глаза. Опускает взгляд на губы, задерживается на них дольше приличного.

У него такие красивые глаза – темно–серые, с бликами от софитов. Они, эти блики, как молнии в облаках во время грозы – невозможно отвести взгляд, остается только смотреть и замирать перед бушующей стихией. Я как под гипнозом.

Он ждет ответ, а я…

Мысли скачут как оголтелые и все – вокруг Катиного папы, что так неожиданно встретился мне здесь, узнал и заступился. К которому я прилипла как банный лист, отлипать не хочется. Потому что он – источник мужественности, силы, надежности. Король прайма.

От него веет такой уверенностью, что хочется просто прижаться и не думать ни о чем. Ни о том, что я замужем. Ни о том, что мне изменил муж. И ни о том, что я только что подала на развод.

И этот король теперь предлагает уйти с ним. Точнее – сбежать. Понятное дело – зачем.

Это безумие – уходить с незнакомцем в ночь.

Но…

Да–да–да! Он отличный кандидат, чтобы отомстить Ракитину.

Нет–нет–нет! Я не смогу–у!

Один разочек. Всего один!

Хочу–хочу–хочу с ним уйти.

Нельзя, Ева! Ты приличная женщина! Пока еще замужняя!

Вот именно, что ПОКА! Я уже подала заявление. Формальности. Бумажки. Считай, я уже свободна. Имею право.

Имею!

В голове шум и вертолеты, будто я пила не полезный гранатовый сок, а что–то намного крепче. Щеки горят, низ живота странно и тягуче ноет. По телу разливается жар, а мысли путаются.

Это все атмосфера – волнует, возбуждает. И этот мужчина – большой, надежный, серьезный даже в этой обстановке. Трезвый. От него пахнет только парфюмом. Приятным, ненавязчивым и не тяжелым, как от того типа, что меня лапал тут.

Смотрю в его глаза. Темно–серые, почти черные. Игривые и опасные. Обещающие, что я не пожалею, если пойду, решусь, сделаю этот шаг.

Оборачиваюсь. Ищу взглядом наш с девочками столик. Надо предупредить, что я ухожу, но там никого, и даже на столе пусто – официанты все убрали. Подруги, наверное, уже нашли себе приключения. Или просто устали ждать и ушли. Так даже лучше – мне не нужно объяснять, не нужно оправдываться. Я свободна сделать этот выбор сама.

Была не была!

– Сбежим, – согласно киваю.

Я чувствую себя в безопасности с этим мужчиной. У него есть дочь, он априори не может причинить зло женщине. Но даже не будь у него Кати, я бы все равно ему доверилась. Потому что… так подсказывает мне сердце.

Он перехватывает меня за запястье, заводит мою руку себе за спину и ведет меня, пряча за своей мощной фигурой. Как ледокол режет грудью толпу, пробивая нам путь на выход.

Мне смешно и азартно. Я возбуждена. Чувствую себя нашкодившим подростком, который скрывается с сообщником с места хулиганства. Моя ладонь в его руке – горячая, влажная. Он сжимает ее крепко. И это приятно. До мурашек, до дрожи в коленях.

Выбегаем на улицу. Не останавливаясь, несемся дальше от клуба. Басы остаются за спиной, впереди – черная теплая ночь, рядом – незнакомый мужчина. Мои каблуки гулко стучат по асфальту, из груди вырывается тихий смех. Я смеюсь от счастья, свободы, от безумства этого момента.

Мужчина резко останавливается в тени высотки. Дергает меня на себя. По инерции врезаюсь телом в его грудь. И тут же мои губы, рот, язык оказываются в плену мужчины.

Целует меня как одержимый. Темпераментный, голодный, напористый. И опытный.

Одной рукой прижимает к себе за талию, вдавливает в свой живот. Другой, зарывшись в волосы, притягивает к себе так близко, что между нами не остается ни миллиметра. Чувствую каждый мускул его тела, каждое движение мышц, дыхание. Он берет, не спрашивая разрешения. И я позволяю. Хочу, чтобы брал.

Теряю опору под ногами, планета кружится с невероятной скоростью, пульс зашкаливает. А внизу живота бесятся бабочки. Так, как никогда не бесились.

Отвечаю ему с той же жадностью.

Такого поцелуя у меня никогда не было. Отрыв башки просто. И желание мужчины. Такое сильное, что невыносимо просто.

Я тоже свожу его с ума. Это заводит до безумия.

– Как тебя зовут? – оторвавшись от моих губ, спрашивает мой спаситель хриплым голосом. Дыхание сбитое, прерывистое, взгляд горящий. В нем столько желания, что мне становится страшно. И сладко.

Поспешно кладу палец ему на губы, чтобы замолчал. Качаю головой. На мгновение мне кажется, он расстраивается, поняв мой жест как то, что продолжения не будет. В его глазах мелькает недоумение, смешанное с разочарованием. Он решил, что я передумала, испугалась.

Нет. Все будет.

– Не надо имен. Пожалуйста.

Мы – только на одну ночь.

Сама впиваюсь в его губы. Целую его так, чтобы он забыл обо всем. О вопросах. Об имени. Хочу, чтобы он чувствовал только мои губы, руки, тело. Все остальное не важно.

Отвечает мгновенно. С жаром, голодом, выбивая из меня стон за стоном.

Его руки скользят по моей спине, спускаются ниже, сжимают ягодицы, притягивая еще ближе. Он возбужден, его тело напряжено, я чувствую это и теряю остатки разума.

– Тут… рядом… гостиница, – выдыхает мне в губы. – Идем?

ДА!

Глава 17

Ева

Это не я. Это кто–то другой в моем теле. Озорной, безбашенный, отрывной. Не думающий о последствиях, живущий моментом. Согласный на все, даже на спонтанный секс.

Я сама себе сейчас напоминаю Алиску – мою младшую сестру, которая всегда отличалась легкомысленностью. Вон, она даже замуж выходит едва познакомившись с женихом. Я чем хуже?

Один! Один раз я забуду, что я моралистка и правильная девочка, какой всегда была в глазах окружающих.

Просто урву сегодня кусочек счастья, а завтра снова стану самой собой, вернусь к своим проблемам с изменником–мужем, предстоящим разводом, грядущей свадьбой сестры.

В кабине гостиничного лифта мой спутник прижимает меня к себе спиной. Целует мою шею, вдыхает запах моих волос, шепчет что–то неразборчивое. Из–за пульса в ушах не могу уловить смысл. Закрываю глаза, наслаждаясь мгновением.

Целуясь, врываемся внутрь номера. Не включая свет, мужчина прижимает меня к стене, не дав даже разуться, и снова целует – жадно, властно, как будто боится, что я исчезну. И я отвечаю ему с той же страстью, с тем же отчаянием.

Его руки путешествуют по моему телу, тянут вверх платье. Я помогаю ему, сама расстегиваю пуговицы его рубашки, касаюсь горячей кожи, чувствую, как под пальцами перекатываются мышцы. Боже, какой же он даже на ощупь красивый мужчина. Мой внутренний голос давно заткнулся и не сравнивает с мужем – он просто наслаждается.

Перемещаемся в комнату, по пути избавляясь от обуви и остатков одежды.

Падаю на кровать, партнер нависает сверху. Его горячие руки скользят по моим бедрам, поднимаются выше. Изгибаюсь под ним, хочу большего, хочу чувствовать его везде.

Он целует мою шею, спускается к ключицам. Выгибаюсь дугой от удовольствия, подставляя себя его жадным губам.

– Скажи свое имя, – шепчет он хрипло. – Я хочу знать.

Не отпускает. Дразнит меня, мучает. Его пальцы скользят по моему телу, но каждый раз, когда я уже готова взлететь, он останавливается. Ждет. Смотрит мне в глаза и ждет ответа.

– Нет, – выдыхаю я. – Не хочу. Не надо.

Нужно сохранить инкогнито. Нельзя впускать этого мужчину в свою жизнь – единственное предостережение в моей голове, которое мне не подвластно в данный момент.

Он усмехается. И продолжает – медленно, изощренно, сводя меня с ума. Каждое прикосновение – огонь. Каждый поцелуй – электрический разряд. Он знает, как довести женщину до исступления, и он делает это мастерски. Я уже не помню, где я, как меня зовут, зачем я здесь. Я просто ныряю в океан удовольствия и вот–вот достигну пика.

– Скажи, – тверже, настойчивее. – И я дам тебе то, что ты хочешь.

Он нависает надо мной, смотрит в глаза. В его я вижу столько желания, что у меня перехватывает дыхание. Но вместе с тем – сталь. Он не отступит. Он будет ждать, сколько нужно. Но он добьется своего.

– Ну же. Всего одно слово. И я перестану тебя мучить.

Кусаю губу. Хочется закричать, сказать, чтобы он просто продолжил, забыл про это дурацкое имя. Но он ждет. Смотрит на меня. Его терпение становится моим испытанием.

– Хочешь, чтобы я остановился? – голос звучит почти насмешливо.

Он знает, что я не хочу останавливаться. Мое тело дрожит под ним, я выгибаюсь навстречу его рукам, губам, телу.

Мотаю головой. Нет, нет, только не останавливайся!

– Тогда скажи.

Он целует меня. Долго, глубоко. Его язык сплетается с моим. Еще немного – и я закричу от нарастающего внутри меня напряжения. Но он отрывается.

– Имя, – приказывает.

Я сдаюсь.

– Ев…гения, – отвечаю с заминкой. В последний момент называю другое.

Мы – только на одну ночь, так какая ему разница, какое у меня настоящее имя?

Не могу дать ему свое настоящее имя. Не готова к тому, что между нами возникнет связь, которую я не смогу разорвать.

– Женя, значит, – произносит он, пробуя имя на вкус. Его голос становится мягче, и он улыбается. – Красивое. Тебе идет. А я…

Перебиваю его, прижимая палец к его губам.

– Пожалуйста! – умоляю я. – Не надо. Я не хочу знать.

И снова в его глазах непонимание.

Знаю, что буду жалеть об этой ночи. О том, что вот так просто, закрыв глаза на принципы, отдалась первому встречному мужчине. Просто потому, что я бунтую против измены мужа. Мщу Диме. Упиваюсь тем, что мой любовник в разы лучше супруга в поцелуях и вообще во всем.

Это только одна ночь. Ночь с незнакомцем. Без обязательств и продолжения.

– Хочу тебя, – шепчу горячечно.

Без стопов. Без тормозов.

– Тогда полетели.

.

Летом ночи короткие. Вот только была кромешная тьма, а сейчас за окном брезжит ранний рассвет. Комната наполняется рассеянный голубым светом, предметы приобретают очертания.

Мы лежим поверх смятого покрывала, тесно прижавшись друг к другу. Уставшие, удовлетворенные, липкие от пота, пропахшие запахом нашего безумия. Я слышу мужское дыхание, щекой чувствую сердцебиение – сначала частое, постепенно замедляется. Он перебирает мои волосы, пропускает их сквозь пальцы. Мне кажется – улыбается. Сытый котяра. Мой король. Пока еще мой.

Чувствую, у него есть вопросы.

Только не спрашивай, – мысленно умоляю.

Еще несколько минут, и его дыхание выравнивается, грудь мерно вздымается, только рука продолжает прижимать меня к его шикарному телу.

Выжидаю еще некоторое время.

Потихонечку, потихонечку выбираюсь из его объятий. Откатываюсь к краю. Вздохнув, переворачивается на живот, обняв подушку.

Не дыша, с колотящимся сердцем аккуратно поднимаюсь с кровати. Потому что знаю – разбужу, не смогу сбежать.

Позволяю себе маленькую вольность – задержаться на минутку, рассматривая красивую фигуру спящего человека. Он сложен прекрасно: широкие плечи, спина с красными полосами от моих ногтей, узкий торс, крепкие бедра...

В животе сладенько трепещет, когда вспоминаю, как он двигался во мне. Отправлял в космос раз за разом.

Руки сильные, жилистые, с выступающими венами. Пальцы длинные, умелые. Их я тоже помню каждой своей ложбинкой, выпуклостью, каждой клеточкой своего тела.

Поглядывая на спящего мужчину, стараюсь двигаться бесшумно, собирая свою одежду. Натягиваю ее медленно.

Да, я сбегаю. Но так будет лучше для всех нас.

Каблуки несу в руках, чтобы не стучать.

Уже у двери оборачиваюсь в последний раз.

Мужчина спит. В бело–голубом свете он кажется мне почти мифическим существом – полубогом, который спустился на землю только на одну ночь, чтобы показать мне, каким может быть счастье.

«Спасибо тебе за эту ночь. За то, что показал мне, что я еще могу чувствовать. За то, что напомнил, как это – быть желанной. Прощай».

Берусь за ручку двери, чтобы открыть ее.

– Женя… – вздрагиваю от хриплого голоса сзади. Разбудила! – Останься…

Не оборачиваясь, качаю головой и закрываю за собой дверь в полной уверенности, что мы больше не увидимся.

Эту ночь я никогда не забуду. Этого мужчину – тоже.

Глава 18

Денис

Биологические часы еще барахлят после смены часовых поясов, и я позорно вырубился, получив свое. Ну как получив – только утолив первый голод. Перед тем, как провалиться в царство Морфея, дал себе слово продолжить знакомство с Евгенией утром. Мне ее оказалось мало.

Но она сбежала. Услышал сквозь сон шорох, открыл глаза, позвал. Но было уже поздно. Ушла, даже не оглянувшись, лишь на мгновение задержавшись перед тем, как скрыться за дверью.

На подушке остался ее запах, поэтому отрубился на ней еще часа на два, пока настойчивые солнечные лучи не начали щекотать лицо и раздражать веки.

Моргаю часто, прогоняя сон, и не сразу соображаю, приснилась мне девушка Женя или наяву была.

Вращаю глазами. Номер гостиничный. На полу мои вещи. Запах женщины, едва уловимый, нежный, цветочный, на подушке остался. И приятная легкость в моем теле.

Была девушка.

Евгения. Женя.

Красавица моя.

Моя?

Ночью была моей, а сейчас и не знаю. Кольцо она не сняла, имя мое отказалась узнать…

К мужу вернулась? Скорее всего. Иначе не сбегала бы так поспешно на рассвете. Как воровка.

– Воровка ты и есть, Евгения! – говорю в пустоту номера.

Украла мое сердце, унесла с собой, я теперь мучайся, гадай, скучай.

Не хочу думать, что она сбежала, потому что ей не понравилось. То, какой она была отзывчивой, не сыграть. Как билась в моих объятиях, царапая мне спину и вскрикивая, – тоже.

Если только испугалась того, что изменила мужу.

Нелюбимому мужу! Ибо любимым не изменяют, это я точно знаю!

Как мне ее найти?

Мне она нужна. Потому что… Чувствую я – мой человечек. Мой и все тут. И Кате она понравилась и Катя ей вроде бы тоже.

По–быстрому принимаю душ, одеваюсь, покидаю гостиницу. На такси еду к ба и дочке. Проснулись наверное уже.

Так и есть. Стоит переступить порог бабулиного домика, как до меня доносится тонкий голосок моей дочки. А еще – запах фирменных сырников ба. Этот запах тут же переносит меня в беззаботное детство, в то время, когда еще была молодой бабуля и живым дед.

Помню, как с Киром постоянно дрались за право схватить первый сырник. Обжигающий, ароматный, сладкий. И за блины дрались. И за оладьи.

Хорошее у нас детство было, веселое. Нам с братом все было интересно. Шкодили вместе, отвечали за хулиганство тоже вместе, в гараже у Саныча зависали. С девчонками только дружили по отдельности, а в остальном – плечом к плечу.

Мне Катюшку даже жаль, что она один ребенок в нашей семье. Я хотел много детей, Крис и одного не вывезла.

Теперь вся надежда на младшего и его Алису. Кате нужны братишки и сестренки. Думаю, она будет отличной старшей сестрой и помощницей.

Вхожу на кухню.

– Папа!

Катя спрыгивает со стульчика, несется ко мне. Подхватываю ее на руки. Она обхватывает мою шею ручонками, прижимается щекой к моей щеке – горячая, взъерошенная, пахнущая молоком и сдобой.

– Ты где был? Я пьоснулася, а тебя нет! На аботе был?

С улыбкой киваю. Намеренно не смотрю на ба. Она, мне кажется, с первого взгляда поняла, на какой «работе» я был. Стоит у плиты с лопаткой, сырники жарит. На столе уже тарелка стоит с двумя сырниками, пиала с малиновым вареньем, чай в красной кружке с белым горохом – Катина любимая.

– А мы с бабушкой Майтой сыйнички стьяпаем! – Катя отстраняется и начинает тараторить, размахивая ручонками. – Я сама слепила вот столько! – растопырив пальчики, дочь машет ими перед моим лицом.

Смеюсь и целую ее в макушку. Моя малышка. Мое солнышко. Мой смысл.

– А еще мне бабушка Майта цветочек показала. Новенький! Ей его невеста Киюхи подаила. Каасивый, каасивый! И пахнет вкусно, как конфетка! Мы с бабушкой его нюхали–нюхали, а потом чихать начали. Хи–хи–хи! Потому что много нюхать нельзя, так бабушка сказала. А я не знала, зато теперь знаю. Я теперь умная!

Она переводит дыхание на секунду и продолжает с новой силой:

– А возле цветочка ой что мы нашли! – мимика – один в один баба Марта. – Жука–носоега! Во–от такого большого! – она разводит руки в стороны, чуть не падая с моих рук. – Он чейный–чейный, и ножки у него такие дли–и–нные, как у паука! Только он не паук, он жук! Я его хотела покатать на машинке, но он не хотел, он убежал! Потом я его догоняла, догоняла, а он под клужок залез, и я его потеряла. А ты бы мне помог его найти? А? Папочка?

Тараторит без умолку, едва поспеваю улавливать смысл. Глаза дочки горят, кудряшки растрепаны, на щеке – след от муки и варенья. Она вся – живой ураган, комок энергии и счастья.

– Пойдем покажу! – Катя дергает меня за ворот рубашки. – Он там, на веянде! Я знаю, где он спьятался. Я видела!

– Давай поедим сначала? Я такой голодный, что слона готов съесть, – улыбаюсь я.

– Хи–хи–хи, папочка, нельзя слона есть! – Катя заходится звонким смехом, запрокидывая голову. Ее смех – как колокольчики, разливается по кухне, вызывая у нас с бабулей улыбки.

– Почему это?

– Он же большой! Вот такой! – дочь делает круг обеими руками, едва не задевая меня по носу. – А ты маленький. Он в тебя не поместится.

Корчу ей смешную рожицу.

– Ой! – вдруг округлив глазки, смотрит с испугом на мою шею. – Папочка!

– Что? – не понимаю, пока не чувствую место, в которое она тычет пальчиком.

– Пятнышко! – она наклоняется ближе, прищуривается очень знакомо. – Такой каасное–каасное! Тебя кто–то укусил!

Это одна дамочка, красивая и таинственная, засос мне оставила. Сбежала, правда. Знала бы Катя, с кем я провел эту ночь… Но я ей об этом, конечно же, не скажу. Маленькая еще. Да и расстроится, что я красивую тетю из аэропорта упустил.

– А кто тебя укусил? – она хмурит бровки, как маленькая строгая учительница. – Комаик? Комаики бывают большие–большие! Мы с бабушкой одного видели, я даже испугалась! А ты не боишься?

– Нет.

– Тебе очень больно? – обхватив ладошками мои щеки, заглядывает в глаза. И не дожидаясь ответа, обнимает меня за шею обеими ручками. Крепко–крепко. Головенку кладет на плечо. Пальчики жалеючи гладят мою шею.

К горлу подкатывается ком. Отцовское сердце щемит от детской нежности. Так страшно становится, когда подумаю, что пройдет два–три года, и дочь станет более сдержанной в проявлении чувств. Что однажды она перестанет обнимать меня так доверчиво, прижиматься всем телом, шептать на ушко свои секреты. Что у нее появятся свои друзья, свои интересы, своя жизнь, в которую я буду входить только по приглашению. Я боюсь этого дня. Боюсь, что потеряю ее, мою малышку.

Поглаживаю ее по спинке, вдыхая нежный молочно–ванильный запах моего ребенка. Наслаждаюсь моментом.

Бабуля одобрительно улыбается.

– Катюшка, покорми папу–то, а то у него сил не останется тебя на руках таскать, – говорит она мягко.

И вот, окруженный заботой ба и дочки, завтракаю сырниками с вареньем, пью чай со смородиновым листом.

Катя сидит у меня на коленях и командует, с какой стороны кусать сырник:

– С этой! Нет, с этой! Ой, а тепей с этой! Папочка, ты не умеешь каасиво кусать! Смотьи, как надо! – она откусывает от своего сырника крошечный кусочек и демонстрирует идеальный полукруг. – Видишь? Как у настоящей пьинцессы!

– Ты и есть настоящая принцесса, – глажу ее по голове. Все–таки мы Романовы. В нас течет голубая кровь предков.

– Пьинцесса, – кивает она важно. – Пьинцесса Катя. А ты – мой папа–кооль. Мой самый–самый каасивый папа на свете. Я тебя люблю больше всех–всех! Даже больше Потапыча!

Смеемся с ба. Глядя на нас и Катя начинает смеяться. Звонко, громко.

Завтрак затягивается.

– Папочка, а ты на аботу еще поедешь? – строит мне глазки Катя.

Уже знаю к чему вопрос. Со мной хочет напроситься. Начинает ерзать на моих коленях, глазки загораются хитрым огоньком.

– Можно мне с тобой? – просит она жалостливо. Знает, на что давить, чтобы не мог отказать. Еще и ручки складывает в молитвенном жесте – кто научил, интересно? – Сан Саныч говоил, ему нужен помощник. Новенькие пацаны совсем кьивоукие, – копирует чужую интонацию.

– Когда это он такое говорил?

– Вчея. Ой! – зажимает рот двумя ладошками. Проговорилась. Вспомнила, что я запрещал ей покидать приемную. – Давно уже говоил. Давно–давно!

– Обманывать папу нельзя, доча, – нравоучительно. – Вообще никого нельзя. Знаешь?

– Я больше не буду. Можно? – и глазками опять хлоп–хлоп.

Вот что с ней делать?

У меня в планах было заехать в клуб, расспросить бармена о Евгении. Вдруг она там часто бывает, запомнилась. Если повезет, посмотреть камеры видеонаблюдения.

Дэн, ты всерьез хочешь ее найти? Чтобы что? Увести из семьи? А как же твои принципы?

Что мне эти принципы, если тянет меня к Евгении? Не могу забыть ее глаза, губы, дыхание. Запах до сих пор преследует.

Найду, поговорю, дальше – по обстоятельствам. Главное – найти.

С дочкой в клуб не поедешь. Но и отказать ей – значит расстроить до слез, а я ненавижу, когда она плачет. У меня сердце разрывается на части.

– Катюш, сегодня я на работе буду занят, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал мягко. – Но завтра мы с тобой пойдем в парк аттракционов. Хочешь?

Глаза Кати загораются.

– С каюсельками? И с колесом обзола? И с поп–койном? И с тииом, где надо стьелять по уточкам? Я хочу стьелять по уточкам! Я умею!

– Договорились, – важно киваю. – Но сначала тебе нужно доесть завтрак и помочь бабушке помыть посуду. Хорошо?

– Хоо–ошо! – тянет она и хватает сырник. – Я быстьо–быстьо!

– Не торопись.

Прожевав и выпив чай, убегает к себе в комнату.

– Какая работа, Дениска? – спрашивает ба. – У тебя же отпуск, отдыхай. Столько времени без отпуска, все работа, работа, дочь путем не видишь.

– Дела у меня там, ба. Кириллу же не до сервиса теперь, верно?

– Да что будет с вашим сервисом? – машет она рукой. – Без вас не сгинет.

Не сгинет.

Но не признаваться же ба, что у меня вообще–то есть дела поважнее сервиса.

– Лучше б мать дочке нормальную нашел, ребенок без материнской ласки растет, – ворчит.

Да я ж в процессе!

Глава 19

Денис

Увы, никто из сотрудников клуба помочь мне не может. Бармен пожимает плечами, охранник вообще смотрит на меня как на потенциального маньяка, официантки обходят стороной. И вообще вчера была другая смена.

С теми, с кем все же удается поговорить со вчерашней смены, тоже пусто: Евгению, описанную с моих слов, никто не знает, раньше не видел.

Даже видеозапись посмотреть нельзя – только по требованию соответствующих органов. Впервые не помогает приличная сумма чаевых, которую я обещаю дать прямо сейчас хотя бы за возможность сделать фото Евгении. Прошу связать меня с владельцем клуба, но его нет в стране – отдыхает в Турции, просил по пустякам не беспокоить.

Это для него пустяк, а у меня, возможно, жизнь рушится!

Какие принципиальные, – злюсь я, выходя из клуба.

Но ничего поделать не могу. Как будто сама судьба не хочет сводить меня с Женей. Ни намека, ни зацепки где ее искать. Испарилась. Растворилась в утреннем тумане, как призрак. Оставила только запах на подушке, засос на шее да следы коготков на спине. Щиплет, когда забывшись, падаю спиной на сиденье.

Сам конечно виноват – надо было требовать номер телефона у своей кошечки, адрес, фамилию на худой конец. Я же видел, кожей чувствовал, что она собирается сбежать, и ничего не сделал. Решил, что обманываюсь, не прислушался к внутреннему голосу. Идиот. Влюбленный идиот, поверивший в сказку на одну ночь.

Врешь, не уйдешь, Евгения. Я уже наступил на горло своим принципам, назад дороги нет. Найду тебя. Не знаю как, но найду. Потому что ты нужна мне, а моей дочке – мама.

Сижу в машине, пальцами барабаню по рулю, думаю что делать дальше.

Ты безумец, Дэн! Ты – взрослый мужик, отец пятилетней девочки, сидишь и думаешь о женщине, которую видел дважды в жизни. Которая, на минуточку, замужем.

Ничего с собой поделать не могу. Тянет.

Мой телефон звонит. Высвечивается имя брата. Странно, зачем это я ему понадобился. Я думал, он теперь со своей Алиской до свадьбы из кровати не выберется.

– Слушаю тебя, брат.

– Ты где? – с ходу.

– Эм–м… – скольжу взглядом по окрестностям. Сказать, что я возле клуба, где Кир вчера меня высадил? Вопросов будет… А мне пока нечего рассказывать. – В городе, по делам, – уклоняюсь от прямого ответа. – А что?

– Алиска все знает, – выдыхает удрученно.

– Сказал, наконец? – чувствую секундное облегчение от того, что брат внял моему совету и признался невесте в своем обмане. Но вот какой интонацией он говорит сейчас со мной – настораживает. Слишком много горечи в голосе. И отчаяния.

– Нет. То есть да.

Ничего непонятно, но очень интересно, – бурчу про себя.

– Короче, меня опередили. Она узнала все не от меня.

– И? – начинаю раздражаться. Нельзя сразу все толком объяснить? Ясно же, что Кир звонит, чтобы горем поделиться, так чего из него тянуть все клещами приходится?

– Она ушла. – Наконец слышу что–то вменяемое. – Обиделась и ушла. Совсем.

– Ожидаемо. Подъезжай в сервис, там обсудим.

Не телефонный это разговор – изливать душу не видя друг друга.

Спустя тридцать минут сидим с Киром в моем кабинете. Он в кресле, я на диване. Опять забыл про царапины на спине, откинулся, матом про себя выругался. Благо брат погружен в переживания, ничего не заметил.

Обстановка у нас неформальная, я вообще в отпуске, а за Кира работает его секретарь.

На младшем лица нет. Сидит расстроенный, с потухшим взглядом и телефоном в руке. Мне его даже жалко становится – страдает. Вкратце рассказывает о том, как Алиса бушевала.

Похоже, утро не задалось не только у меня.

Зато ночь у обоих прошла отлично, – глядя на брата, делаю вывод. Тоже весь в засосах. Так и подмывает спросить цела ли спина.

Усмехаюсь про себя: мы оба, два брата, два дурака, попали в одну и ту же ловушку. Разница только в том, что мой случай безнадежнее.

– Говорить, что я говорил, я не буду.

– Угу…

Кир не смотрит на меня. Уставился в одну точку на стене, челюсти сжал. Он пытается держаться, но я его слишком хорошо знаю, не зря мы близнецы. Мне даже кажется, я младшего нутром чувствую. Как своё переживаю.

– Что делать думаешь? Отменишь свадьбу?

– Нет, – звучит резкий ответ. Категоричный. Такой Кир мне нравится больше – не раскисший, а боевой. Настоящий Романов.

– Надеешься, что остынет и простит?

– Надеюсь.

– Не боишься, что пока ты тут слюни распускаешь и жалеешь себя, она себе другого жениха найдет?

– Дис! – взрывается. Щурится недобро – скопировал мой фирменный прищур, гаденыш. – Она не такая!

– Откуда мне знать, какая она? – дразню его, провоцирую на эмоции, чтобы оживал, а не варился в кипятке из жалости к себе. – Я ее видел всего раз и то она играла на публику.

Хватает телефон, набирает кого–то, выходит в приемную для разговора.

Возвращается спустя минут десять еще более удрученный чем был. Взглядом спрашиваю, в чем дело.

– Волин сказал, Алиска вернулась домой, рыдает у себя в спальне. Видеть никого не желает.

– Слушай! – спустя паузу взгляд младшего светлеет, на губах появляется подобие улыбки. – Если рыдает, значит, есть у нее ко мне чувства! Любит она меня! По–настоящему!

– Или просто обижена.

– Не–ет, любит! – улыбается широко, уверенный в своей правоте.

Воодушевленный открытием Кир начинает мерять широкими шагами мой кабинет. Одновременно с этим что–то набирает в телефоне. Бормочет под нос, составляя список:

– Так… ромашки! Самые большие и побольше, – он делает паузу и поднимает на меня глаза, но взгляд такой, будто вместо меня видит кого–то другого. – Шоколад… Нет, лучше фрукты. Мандарины! И ананас, – он снова смотрит на меня, но тут же хмурится. – Нет, не надо ананас, у него на него аллергия.

Спрашивать у кого даже не пытаюсь – младший весь в своих мыслях.

– Что еще? Свидание! Точно, – хлопает себя по лбу ладошкой, – как я мог забыть! Где? – опять смотрит на меня, будто советуется и сам же отвечает на свой вопрос: – Надо что–то необычное. Фонтан! Да! И музыку. Живую.

– Клоунов еще, – подсказываю.

– Ага, – записывает. – Стоп? Зачем клоунов? – вот теперь взгляд на меня осмысленный. – Никаких клоунов. Терпеть их не могу.

– А по–моему, у тебя неплохо получается, – поджимаю губы, чтобы не улыбаться.

Кривит мне рожу, поняв, что я издеваюсь.

– Тамаду на мою свадьбу можно не заказывать, да? Ты один справишься, – возвращает мне шпильку.

– Ладно, – хлопнув ладонями по коленям, поднимаюсь с дивана. – Поехали за ромашками, мандаринами и к твоей невесте. Объясняться с ней будешь до тех пор, пока…

Тут у Кира звонит телефон. Он поспешно смотрит на экран, на лице мелькает тень разочарования: он ждал звонка от Алисы, но звонит кто–то другой.

– Да?

Глава 20

Денис

На этот раз брат никуда не уходит, слушает абонента при мне. Слежу за реакцией, пытаясь угадать хорошие новости или не очень. Слов не разобрать, но голос, кажется, женский.

Кир хмурится, потом брови ползут вверх, затем на лице появляется легкая улыбка.

Меня съедает любопытство: что ему говорят? Про его невесту? Она вернулась? Согласилась его простить или, наоборот, прислала ему проклятие через третьих лиц?

Кир слушает внимательно, иногда кидает короткие фразы «Надо же!», «Серьезно?» «Даже так?».

Поблагодарив за информацию некую Валентину Семеновну, отбивает звонок и усмехается, щелкнув пальцами:

– Мы никуда не едем, – заявляет мне с горящими после разговора глазами. – Мы тупо готовимся к свадьбе и ждем восемнадцатое число. Алиска сама в загс приедет.

– Не понял…

– Она замуж выходит не из–за бывшего своего, а потому что поспорила с подружками. А зная Алису, скажу – она проигрывать не любит. Она. Выйдет. За меня. Замуж, – припечатывает с таким видом, будто это уже свершенный факт.

Кирюха преобразился на глазах. От удрученного, убитого горем и жалостью к себе парня ничего не осталось. Передо мной опять мой самоуверенный брат–ветер–в–голове.

Вроде воспитывали нас одинаково, однако где–то предки с воспитанием промахнулись.

Смотрю на него и понять не могу: он гений или безумец? Или и то, и другое одновременно?

– В смысле – на спор? – все еще не понимаю.

– Если Алиса выйдет замуж восемнадцатого, одна из подружек дарит в качестве свадебного подарка путевку на Бали, а другая закупает алкогольные напитки на торжество. Спойлер – и то, и другое уже куплено.

– А если не выйдет?

– Поверь мне, если свадьба сорвется, то, что придется делать Алисе, ей не понравится. Она не отступит. Замуж она выйдет. За меня. Потому что я – лучшая кандидатура. А еще – потому что она меня любит.

Говорит очень уверенно. Но меня волнует совсем не это, а…

– Что за ерунда, Кир! – возмущаюсь я. – Одна спорит, другой обманывает! Кто так строит семейную жизнь? Дальше что? Женитесь и будете врать друг другу каждый день? Ладно эта девчонка, глупая, неопытная, но ты–то! Я думал, ты взрослый и умный. Я думал, ты хочешь настоящей семьи, а не игры в спектакль!

– Стоп–стоп–стоп, братишка, не загоняйся, – младший выставляет ладонь вперед. – У меня все под контролем. Мой план действует, пусть и с поправками на обстоятельства. Ромашки, свидание – все в силе. Я виноват – я все исправлю. Свадьбе быть! Готовимся. Кстати, не хочешь со мной в рестик сгонять? Меню просили утвердить. Заодно на халяву пообедаем.

Я обещал себе не вмешиваться в жизнь брата, я обещал, – повторяю себе как мантру. – Пусть Кир сам выпутывается из своего клубка лжи и интриг. Не надо ему мешать, но и участия – по минимуму. Только если просит.

Но пообедать ведь можно с братом?

Пообедать... нужно, – сдаюсь.

– Поехали.

– Другой разговор! – хлопает меня по спине, подталкивая к выходу.

Дернувшись от боли, морщусь, и моя реакция не ускользает от младшего.

– Ты чего?

И опять хлопает. Для проверки.

– Кир, е–мае! – рычу и резким выпадом заламываю ему руку за спину – рефлексы сработали – все детство приемчики друг на друге оттачивали.

Выкручивается и заламывает меня.

Шуточно боремся. Пыхтим, азартно, а иногда зловещее посмеиваемся. Улучив момент, тоже хлопаю его по спине, промеж лопаток.

– Ай! Ой! М–м! – болезненно стонет.

Мое предположение подтвердилось – Алиска страдальцу спину тоже расцарапала.

– Вот! Понял чего? – отпускаю его.

– Да–а? – неверяще заглядывает мне в глаза. – Все–таки подцепил кого–то в клубе?

Меня коробит от слова «подцепил». Как минимум, оно унижает Евгению. Она не такая! То, что она пошла со мной, – исключение для нее самой.

Чтобы не нагрубить брату и не убить настроение обоих, не отвечаю. Поправляю рубашку, что выбилась из брюк во время потасовки.

– Кто она? Как зовут? Или так, дамочка–бабочка на одну ночь? – не унимается младший. Но, глядя на меня, тоже начал оправляться.

Никогда раньше не обсуждал ни с братом, ни с кем–либо другим своих женщин. Но о Евгении рассказать хочется. Потому что Кир – помимо родственных связей, еще и мой лучший друг по жизни. Мне нужен совет лучшего друга где и как ее искать. Мне нужна моральная поддержка, что я выбрал правильное для себя решение – отбить ее, забрать у мужа–рогоносца, присвоить.

– Не на одну. Я ее встретил вчера. В клубе.

– Кого?

– Ту девушку, про которую Катюшка тебе говорила.

– Подожди… – меняется он в лице. – Та «красивая тетя из аэропорта»?

– Да.

– У которой муж есть?

Вздыхаю. Есть.

А надо, чтобы был. В прошлом.

Я не знаю, как это сделать, но я должен. Не могу ее забыть. Не хочу ее забывать. Особенно после сегодняшней ночи.

Как это сделать, ума не приложу. Ведь у меня, кроме имени девушки, ничего нет.

И то я уже не уверен, что она мне имя настоящее сказала.

Да ты пытал ее так, что не могла она соврать!

Надо было под пытками фамилию и номер телефона требовать! – мысленно ругаю себя.

– И ты встретил ее опять – в клубе? – Кир шокирован. Даже, кажется, про свою невесту забыл. Киваю. – И провел с ней ночь. Так? – Еще один кивок. – Обалдеть! Ну что ж, поехали, купим два букета, две корзины сладостей и фруктов…

– Два не получится.

– Боишься, что скомпрометируешь ее в глазах мужа?

– И это тоже. Но главное – я не знаю где ее искать.

– В смысле? – Кир смотрит на меня с недоумением. – Ты что, даже телефончик не взял?

– Не успел. Она сбежала.

– Ну ты лопу–ух…

– Не отрицаю.

– Ладно, – на этот раз Кир хлопает меня по плечу аккуратно. – Будем думать. Но сначала – поехали есть. Голодный мозг не работает, а нам с тобой нужно два мозга.

Глава 21

Ева

Дом моего детства и юности встречает меня предрассветной тишиной, но я все равно, сняв туфли, крадусь на цыпочках через гостиную. На случай, если у кое–кого бессонница.

Помню, как папа не спал, караулил Алиску, когда она вместо обещанной полуночи задерживалась на час, а то и на два. И как он читал ей потом нравоучения, что так нельзя, нужно предупреждать, а еще лучше – приходить домой вовремя, ибо ее родные за нее беспокоятся, и, задержись она еще на пять минуточек, ему пришлось бы звонить в полицию, больницы и морги, а я подавала ему стакан воды с успокоительными каплями, исподтишка показывая Алиске кулак – я была с папой солидарна, мы волновались за нее, дуреху.

А сейчас я сама явилась без пяти минут утро. Хорошо, что вчера перед уходом мы с Алиской предупредили отца, чтобы не ждал.

Пошутили, что придем рано, он еще будет спать. Надо же – как словом, так и делом.

В общем, мне здорово везет, что мой приход остался незамеченным.

Мышкой шмыгаю в свою комнату, закрываю за собой дверь и выдыхаю. Сердце в груди истошно колотится, будто его хозяйка убегала от погони.

Как девчонка–хулиганка, ей–богу, – смеюсь про себя.

Выдыхаю. Все, я дома. Мои безумные ночные приключения закончились, мне снова пора становится той Евой, которой я была еще вчера – спокойной, взрослой, предусмотрительной, правильной. С одной лишь поправочкой – я теперь в разводе. Еще не совсем, но остались формальности. Надеюсь, Дима не будет препятствовать и даст согласие на развод. Получит свободу и ему не придется прятаться со своей любовницей или любовницами по командировкам, избавит меня от пикантных сообщений о его тайной интимной жизни.

Скорей бы уже получить свидетельство о расторжении брака и забыть досадные годы под одной крышей с Ракитиным, одной на двоих кровати, несбывшиеся мечты и пустые надежды.

Уединяюсь в ванной. Снимаю платье и критическим взглядом изучаю себя в зеркале.

Хороша!

На теле – розовые отметины чужих губ и пальцев.

Губы горящие и опухшие, будто их натерли красным перцем. Щеки алые, в глазах лихорадочный блеск, на голове гнездо. Страшно представить, что обо мне подумал таксист.

– Мда–а, Ева…

Вместо осуждения – восхищение собой – я смогла! Я подпустила к себе другого мужчину. Расслабилась и получила удовольствие.

Меня еще не отпустило ночное приключение, я еще там – в гостиничном номере с почти–незнакомцем, царапаю ему спину и молю не останавливаться.

Мужчина остался безымянным из–за моей прихоти, поэтому мысленно зову его просто – Катин папа.

Принимаю душ. Волосы не мою. Они еще хранят запах ночи, секса, мужчины. Пусть. Моя маленькая месть мужу и приятные воспоминания в моей личной копилочке счастливых моментов.

Я не жалею, что провела ночь с другим. Мне было хорошо.

Тело еще прошивают афтершоки, стоит вспомнить себя в его объятиях, его движения во мне. Внизу живота сладко подрагивает, колени подкашиваются и хочется закатить глаза от нахлынувших волн удовольствия.

Зря не познакомилась. Можно было бы попробовать встречаться. Потом. После развода.

Нет!

Потому что…

Наша встреча в клубе – неправильная. Он туда пришел с определенной целью – найти женщину на ночь. Он ее нашел. В моем лице. Иначе как объяснить презервативы в каждом его кармане? Готовился.

Он, может, вообще – любитель беспорядочных связей.

Нет, я правильно сделала, что ушла. Осталось только из сердца вырвать.

День–два и пройдет.

Накладываю охлаждающий гель на веки. На пальце – ненавистное мне обручальное кольцо. Пытаюсь снять его – не снимается. Намыливаю – бесполезно. Холодный металл злорадно поблескивает, будто издевается.

Черт бы его побрал! Бесит!

– Я тебя все равно сниму! – угрожаю бездушному металлу – символу брака – бракованного брака.

Переодеваюсь в домашнюю одежду – футболку с длинным рукавом и свободные штаны – часть гардероба осталась в шкафу еще со времен моей юности. Волосы собираю наверх, закрепив их шпажкой.

Девчонка девчонкой, – кручусь перед зеркалом.

Фигура подтянутая, личико, несмотря на бессонную ночь, свежее.

Вот что секс животворящий делает, – хихикаю про себя.

Проверяю телефон – ничего нового. Из–за разницы во времени Дима пришлет свое традиционное командировочное «Доброе утро, любимая» только через пять часов.

Мне хватит, чтобы настроиться на разговор с лицемером и изменником и сообщить ему о разводе, если он еще не получил уведомление от госуслуг. А потом…

Я не знаю что будет потом, какой будет реакция Ракитина, как долго продлится наш развод, и это меня немного пугает и здорово нервирует. Одно знаю точно – я дома, со своей семьей, с папой, он меня в обиду не даст и, надеюсь, поддержит. Надо только рассказать ему об этом.

Спускаюсь вниз.

Хлопочу на кухне, готовя завтрак на всех, как в добрые старые времена. Омлет с зеленью, тосты с авокадо, кофе.

– Ну что ты, Евушка? Оставь, я сама, – беспокоится Любаша, наша домработница. Вошла на кухню, опешила на мгновение, что я заняла ее место у плиты.

Она зовет меня как мама – Евушкой. Работает у нас уже лет пятнадцать. После ухода мамы заботилась о нас с Алиской и папе с удвоенной силой. Ее муж, Михаил, наш садовник. Очень хорошие, добрые люди. И мы им платим тем же.

Любаша пытается оттеснить меня от плиты, но я беру ее за руки и практически силой усаживаю за стол.

– Мне не сложно, Люб, – улыбаюсь ей. – Мне хочется, а то навык потеряю. Не переживай, без работы тебя не оставлю.

Все равно не сидится ей – сервирует стол.

– Дмитрий приедет? – спрашивает, решая добавить еще прибор или нет.

– Нет, – отвечаю спокойно. Хотела пошутить «а кто это?», но не стала травмировать женщину.

Открыв дверцу шкафчика, в котором у нас находится аптечка, проверяю содержимое.

– Любаш, а где у нас успокоительное?

Надо подготовиться к разговору с папой. Не стоит тянуть с новостью.

– Зачем? Что случилось? – начинает волноваться Люба.

– Да я так… Ну да, – признаюсь, – случилось, только я сначала папе скажу, ладно? Не переживай, ничего серьезного.

Любаша подходит ко мне, внимательно смотрит в глаза.

У нее морщинок добавилось, – отмечаю про себя.

Ее взгляд скользит по моему лицу, шее… Она протягивает руку и вынимает шпильку из моих волос. Они рассыпаются по плечам.

Смотрю на нее пару секунд, не понимая, а потом вспоминаю, что на шее засосы…

Прикусываю губу, пряча смущенную улыбку. Благодарю взглядом.

Люба чуть качает головой. Не осуждая, скорее – жалея.

– В холодильник капли убрала, сейчас наведу.

– Спасибо, Любаша, – порывисто целую ее в щеку.

Слышу шаги отца…

Глава 22

Ева

Любаша поддерживающе жмет мое предплечье и возвращается к своим обязанностям.

Сердце начинает колотиться с удвоенной силой. Как в детстве. В ожидании родительской грозы за наши с сестрой проказы. Ладони становятся влажными, машинально вытираю их о штаны. Глубоко вдыхаю, пытаясь унять дрожь в коленях.

Я уже не маленькая, – напоминаю себе. – Умею вести серьезные разговоры.

– Доброе утро, пап, – приветствую его, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. Поворачиваюсь к нему с улыбкой.

Папа стоит в дверях кухни. Собранный, умытый, деловой даже в домашней одежде. Импозантный мужчина, видный, но после мамы ни с кем не сошелся. Никто не может ее заменить.

– Доброе, дочка. А младшая твоя где? Дрыхнет еще? Я думал, вас раньше обеда не ждать сегодня.

– Я рано проснулась, – пожимаю плечами. – Решила приготовить завтрак. Алисы нет, ее забрал из клуба жених, – говорю как есть. – Думаю, ее ждать не стоит сегодня. Садись, у нас все готово.

Папа проходит к столу, садится на свое любимое место, откуда видно всю кухню. Потирает руки в ожидании завтрака, пока я ставлю тарелки с омлетом и тостами поближе к нему.

Любаша варит кофе.

Стакан с каплями спрятался возле кофе–машины – приготовила для папы. И сами капли там же. На всякий случай.

Отец закидывает в рот первую порцию омлета и прикрывает глаза от удовольствия.

– Вкусно, – взмахивает вилкой.

Я так скучала по этой реакции.

Дима никогда не хвалил. В его семье это было не принято. Пыталась приучить, намекала, говорила прямо, что мне это важно – похвала или критика моей заботы – не прижилось. Махнула рукой и отстала от него.

Зато папа всегда ценил все, что мы с Алиской делали для него, даже незначительную приятную мелочь.

– Давай, рассказывай, – спустя минут пять.

– Что рассказывать?

Любаша ставит мне чашку с кофе. Улыбкой благодарю ее.

– Почему одна прилетела?

– Дима в командировке, – не поднимаю глаз от чашки. Разглядываю темный напиток – очень увлекательно.

– М. На свадьбу приедет?

– Пап… – пальцы обжигает горячий фарфор, но я упорно кручу кружку, не разжимая их. – Мне нужно тебе кое–что сказать...

Только теперь поднимаю взгляд и сразу же встречаюсь с внимательным отцовским. Насквозь меня видит.

Он закидывает в рот последний кусочек омлета, прожевывает, затем откладывает вилку и ждет.

Делаю глубокий вдох. Выдох. Еще один вдох.

– Я подала на развод…

Боковым зрением вижу, как вздрагивает Любаша и тихонько начинает оседать.

– Люба! – вскрикиваю.

Одновременно с папой вскакиваем из–за стола и бросаемся к домработнице.

Подхватив под руки, усаживаем ее на стул. Всовываю ей стакан с успокоительным, придерживая за донышко, помогаю выпить.

– Любаш, ты как? Врача вызвать? – папа тоже испугался за нее.

– Нет–нет, – машет руками. – Сейчас… пройдет… Ох, Евушка… Я думала, ты скажешь, что ребеночка ждешь, а ты… развод, – шепчет, прерывисто дыша.

– Ну да, дочь, огорошила, так огорошила…

Я не хотела никого расстраивать!

Отводим Любу в ее комнату, зовем Михаила, чтобы присмотрел за ней.

Возвращаемся с папой на кухню. Адреналин понемногу отпускает. Папа садится на свое место, я – нет.

Беру другой стакан, наливаю воды – нужно чем–то занять себя, руки, чтобы спокойно перенести продолжение непростого разговора. Не таясь, открываю склянку с успокоительным, капаю, считая, – раз, два, три, четыре…

– Итак, ты решила развестись. Причина?

– Не люблю, – пожимаю плечами. Шесть, семь, восемь…

– И все?

– Этого мало?

Досчитав до пятнадцати, закрываю склянку, отставляю в уголок.

Оборачиваюсь. Прислоняюсь бедрами к столешнице. Сжимаю в руке стакан и смотрю прямо, по–взрослому, в отцовские глаза.

Папа всегда был за брак. За то, чтобы сохранять семью любой ценой. Всегда говорил – если в семье проблемы, виноваты оба.

Я себя виноватой не чувствую! Я старалась быть идеальной женой. Я была ею!

Что если папа скажет, что я должна вернуться к мужу? Что я должна попытаться спасти наш брак? Что я должна простить измены и терпеть их дальше?

Готовлюсь парировать и отстаивать свое право на свободу.

– Как к твоему решению отнесся Дмитрий?

– Он еще не знает. Думаю, что ПОКА еще не знает. Я только вчера подала заявление через госуслуги.

– Ты хорошо подумала?

Мое молчание и твердый взгляд говорят за меня.

– У тебя кто–то есть? Другой мужчина?

– Что? Нет! – вспыхиваю. Неужели папа увидел метку у меня на шее?

– У него?

– Да… – шепотом.

В голове снова вспыхивают картинки тех сообщений от анонима. Странно, но мне почему–то становится стыдно перед папой за Диму.

– Уверена?

– Видела.

Надеюсь, мне не придется показывать доказательства измены мужа.

Папа барабанит пальцами по столу, о чем–то думает, уставившись в одну точку.

– Я поживу у тебя, ты не против? – спрашиваю робко.

– Живи конечно, – задумчиво.

– Ты расстроился?

– Думаю, чем может обернуться твой развод…

Не понимаю.

Папа открывает рот, чтобы объяснить, но в этот момент как–то слишком громко и нервно хлопает входная дверь.

Вбегает Алиса.

На сестре лица нет. Она возбуждена, глаза сверкают недобрым блеском. Мне становится не по себе от ее вида.

– Свадьбы! – трясет указательным пальцем перед собой, по очереди встречаясь с нами безумным взглядом. – Не будет! – заявляет так громко, что в доме образуется эхо.

Алиса срывается с места, бежит наверх, в свою комнату. Ее дверь хлопает еще громче, со стены срывается картина, с глухим стуком падает на пол.

Каждый резкий звук заставляет мое сердце вздрогнуть.

Папа вырывает из моей руки стакан с каплями, выпивает залпом.

Пу–пу–пу…

Делаю еще три порции успокоительного.

Глава 23

Ева

Не так я себе представляла пиратский$$@5555маркерАТzashitaлминтеллектуальной_собственности приезд домой и уж тем более оказалась не готова к тому, что Алиска отменит свадьбу. Какой она была счастливой, когда встретила меня и какая прилетела домой после ночи с Киром – небо и земля.

Жалко ее до слез. И папу жалко – два удара за одно утро от обеих дочерей. На фоне последних событий совсем нет времени вспоминать свое приключение и анализировать свой поступок. Наверное, к лучшему, а то начала бы склоняться к тому, что ночь с Катиным папой была ошибкой.

«Доброе утро, любимая» – вздрагивает мой телефон сообщением от Ракитина.

И нет – это не сердце супругу подсказало, что нужно написать мне, напомнить о себе. Дима всегда пишет в командировках. В одно и то же время.

Предсказуемо.

Запланировано.

Лицемер! – неприятно дергает у меня в груди. – Какая я ему любимая? Что за пыль в глаза? Он вообще никого не любит, кроме себя. Ну, может, в любовницу влюбился, допускаю, тогда почему сразу не сказал?

Трус потому что!

Или, что еще хуже, не собирался о ней сообщать. Это она, умница–разумница, решила о себе рассказать мне. Чтобы я поспособствовала, освободила Диму для нее.

Ради бога, пусть забирает!

Морщусь, прочитав сообщение. И раньше сухие смс мужа не вызывали эмоций, а сейчас и вовсе противны.

Дима, видимо, еще не в курсе, что мы разводимся, иначе бы писал совсем другое.

«Ошибся адресом. У тебя есть другая любимая, ей и адресуй свое доброе утро» – быстро пишу ответ и сразу отправляю.

Мы квиты, Дима. Я тебе тоже изменила. И представляешь – не жалею!

Нет, жалею об одном – что вообще связала свою жизнь с тобой – нелюбимым.

Сообщение прочитано. Телефон оживает – муж звонит.

А я не хочу его слушать! Потому что наверняка начнет оправдываться и отрицать факт измены.

Не до него мне сейчас. У Алисы проблемы, они важнее моего развода. С Димой потом разберусь, точнее, разведусь.

Сбрасываю звонок. И следующий. И еще один. А потом просто отключаю звук.

Слышу, как разрезает тишину гостиной папин телефон.

Ракитин ему звонит?

Папа уходит в свой кабинет. Надолго. Знаю, что звукоизоляция там хорошая, не подслушать.

А вообще мне все равно, о чем Дмитрий будет говорить и как оправдываться. Я решение приняла, не отступлю, даже если муж убедит папу, что я неправильно все поняла, поторопилась и совершаю ошибку.

Голова гудит от навалившихся событий.

Так, сначала кофе, потом решать проблемы. Алискины. Счастье сестры сейчас на первом месте.

Не торопясь, смакую горький напиток. Телефон рядом. Экран почти не гаснет – это муж то звонит, то пишет. Не читаю.

Вздрагиваю, только когда слышу дверной звонок. Это же не Ракитин? Он не мог так быстро примчаться сюда из командировки.

Алискин жених? Вполне может быть.

Пойду, познакомлюсь.

Но это не Кирилл. Вместо него – курьер с огромным букетом ромашек. Для Алиски.

Жених пытается реабилитироваться. А мог бы сам приехать! – ворчу про себя.

Расписываюсь за доставку, возвращаюсь в дом, по пути разглядывая цветы. Красивые, крупные бутоны. Много есть неоткрытых – долго простоят.

Внутри букета замечаю открытку. Очень хочется посмотреть что там, но пусть сначала сестра прочитает.

Поднимаюсь наверх с букетом наперевес. Тяжеленький.

– Алиса, можно к тебе? – спрашиваю прежде чем зайти.

Не дождавшись ответа, все равно вхожу.

Алиса лежит на кровати в позе эмбриона. Не плачет, но взгляд потухший, и губы обиженны поджаты. На меня и ромашки в моих руках не реагирует.

Как же хочется взять ее за плечи, встряхнуть хорошенько, чтобы в чувство пришла. Но это уже на крайний случай. Пока пробую растормошить сочувствием и сестринским состраданием.

Кладу букет на край кровати, сама присаживаюсь тоже.

– Лис… – мягко трогаю ее за руку, – что произошло? Твой Кир тебя обидел?

– Он больше не мой, – с безразличием в голосе отвечает.

– Он тебе изменил? – пытаюсь нащупать причину.

– Нет.

– Тогда что? Я не понимаю. Ты летела к нему на крыльях любви, говорила с таким восторгом о нем, что даже я позавидовала, а вернулась – на тебе лица не было. Расскажи, тебе станет легче. Вместе перемоем ему косточки, назовем самыми обидными словами…

– Не хочу.

– Так нельзя, сестренка. Ты уже похожа на тень. Поешь хотя бы.

Ноль реакции.

Не хочет она со мной разговаривать, делиться секретом, душу изливать. Снова и снова пробую достучаться – бесполезно. Упертая как баран!

Только об одном просит – забрать ромашки и выбросить.

Как выбросить такую красоту?

Ставлю в самую большую вазу, которую нахожу в этом доме.

Иду к отцу в кабинет.

– Пап, надо что–то делать с Алисой, меня она не слушает! – взмахиваю руками.

Папа, на удивление, ведет себя спокойно. Переживает, конечно, за младшую дочь, но ничего не делает. А я бы на его месте устроила Киру взбучку.

– Оставь ее в покое, – говорит.

– Ты что–то знаешь? –пытаю его. Ибо слишком спокойно попивает кофе, читая новости в планшете.

– Ты о чем? – поднял он на меня незамутненный взгляд.

– Почему они поссорились?

Имен не называю, и так понятно о ком речь.

– Предсвадебный мандраж, – пожимает он плечами и снова утыкается в новости.

Знает, – делаю вывод. – Не хочет говорить.

Я одна варюсь в неведении, а ничего поделать не могу. Где найти этого Кира, чтобы поговорить с ним лично, я не знаю.

Снова доставка. И снова цветы. На этот раз мне – нежно–розовые розы.

На миг приходит безумная и одновременно пугающая мысль, что цветы от Катиного папы. Потом успокаиваю себя, что не мог он узнать кто я и где живу.

Или мог?

Цветы от мужа.

Жаль.

Глава 24

Денис

– Мам, ну зачем? – морщусь, глядя на себя в зеркало. – Хочешь, чтобы невеста нас тоже путала?

– Сынок, ну как ты не понимаешь! – трясет она ладошками передо мной, точь–в–точь как Катюшка. – Этот цвет идеально подходит вам с Кирюшей!

– Я не спорю. Но он жених, а я – брат жениха. Разницу улавливаешь? Без пиджака и галстука пойду, – собираюсь снять часть костюма.

– Ни в коем случае! – переходит на ультразвук, от которого хочется зажать уши. – Максим! Скажи хоть ты ему!

Отец выглядывает из комнаты. С минуту моргаем друг на друга, потом начинаем истерично ржать. Потому что на нем точно такой же костюм, как на мне. Даже галстук один в один.

– Ма! Любаня! – сквозь смех возмущаемся в голос с ним.

– Вы чего тут? – из другой комнаты выходит Кир.

И тут мы с отцом заходимся хохотом еще громче. Я тычу пальцем себе в грудь, перевожу на отца, затем на Кира. Отец повторяет мои движения.

Мы выглядим ОДИНАКОВО!

А все потому, что мама ездила в салон выбирать свадебный костюм только с младшим сыном. Комплекцией мы с ним одинаковые. Размеры отца она по памяти знает.

И вот мы, три молодца, почти одинаковые с лица, стоим треугольником, друг на друга пялимся, зеркала не надо. Хочешь знать как выглядишь, посмотри на товарища напротив. Двух.

Надо отдать должное, костюмы сидят идеально и цвет нам всем подходит. Темно–синий, глубокий, благородный. Хоть на свадьбу, хоть на прием к королеве. Но что будем делать, когда нас увидят гости? Все триста человек и мэр. Устроим конкурс «Угадай кто женится?».

Знал бы, не ходил бы вчера с Киром на стрижку. Она тоже одинаковая, но это мы с ним так решили. Мол, по–братски, по приколу. Как в детстве. Кто ж знал о подставе со стороны маман?

Вытираем с отцом набежавшие слезы. Одному Киру не смешно. Нахмуренный стоит, телефон в руке сжимает.

Нет, я знаю, почему нервничает брат. Переживает, что Алиса в загс не приедет. Регистрация через два часа, а звоночка от будущего (или все же несостоявшегося?) тестя нет, и мы не знаем, простила нашего врунишку Алиса или нет.

Так–то братишка старался – цветы ей отправлял, фрукты, на свидания звал, ждал – безответно. С отцом ее постоянно на связи – спрашивал, как невеста. Когда узнал, что рыдать перестала, есть начала и учиться готовить, повеселел.

А на днях Кирюха вообще учудил – баннер у нас в автосервисе разместил с фотографией своей зазнобы. Со словами «Алиса, я тебя люблю! Выходи за меня! Твой Кир».

Я б на ее месте простил. И еще два миллиона подписчиков Алисы – тоже.

Но не исключено, что все старания брата, мои, наших родственников и организатора были зря.

– Она приедет, – ма гладит Кира по предплечью, словно угадывая наши мысли. – Твоя Алиса очень похожа на меня в молодости, я бы точно приехала. Даже если бы злилась. Особенно если бы злилась. Чтобы показать, что я все сделаю по–своему.

– Мгм… – Кир соглашается, хмурясь еще больше. – Все готовы?

– Мы–то да. А Катя где? А бабушка? – спрашиваю я, оглядываясь.

– Я здесь! – раздается звонкий голосок, и в гостиную влетает Катя. – Я готова! Смотъите, какие у меня туфельки! – Она выставляет вперед ножку в крошечных белых туфельках с бантиками. – И платьишко, – кружится.

Платье на ней нежно–розовое, с воздушными рукавами, пышной юбкой. В распущенных кудрявых волосах сверкает диадема.

Дочь сияет так, будто сама выходит замуж. Тьфу–тьфу–тьфу. Не отдам свою кровиночку. Как представлю, что когда–нибудь она влюбится, аж дурно становится.

– Красавица ты наша! – мама всплескивает руками. – Настоящая принцесса!

– Да–а, – с довольным видом Катя крутится перед бабой Любой, показывая себя со всех сторон. А потом замирает, глядя по очереди на деда, Кира, меня. На меня – чуть дольше. Узнает! – Папочка, а почему у вас одинаковые костюмы? Чтобы вас всех пеепутали?

Вот видишь! – кидаю выразительный взгляд на мать. Даже пятилетке все очевидно.

– А вдьюг Алиса за папу замуж выйдет, а не за Киюху?

Переживает натурально.

– Хоть со мной не перепутает. Я седой, – приглаживает волосы отец.

– А я пиджак и галстук сниму, – радуюсь поводу освободиться от удавки и пиджака.

– Нет–нет, Денис! Пиджак оставь! – не идет на провокацию мать. – Катюша, Алиса нашего Кирилла ни с кем не спутает. Он у нас самый красивый!

– М–м… папа каасивее, – прищуривается дочь.

Моя дочь! – расправляю я плечи. – Всегда за меня.

– Мы Кирюше бутоньерку прикрепим. – Мама ловко цепляет мини–букет в петлицу пиджака брата. – Вот, теперь точно все, – сделав шаг назад, удовлетворенно улыбается. – Ах, Максим, какие же нас с тобой красивые мальчики. И Катюшка! – тихонько всхлипывает. Это она вспомнила про отсутствие у Кати мамы. Жалко внучку.

Спасает нас звонок: телефон Кира вибрирует. Он тут же отвечает. Слушает абонента буквально несколько секунд и преображается на глазах.

– Понял! Едем! – говорит кому–то в трубку. – Алиса надевает свадебное платье! – отбив звонок, обводит всех счастливым взглядом. – К одиннадцати будет в загсе!

– Ну что я говорила! – мама радуется больше младшего сына. – Я же говорила! Наша Алиса – умница!

– А чего стоим? Быстро по машинам!

– Цветы! Цветы не забудьте!

– И шампанское!

– И бокалы!

– Шаики! Шаики!

– Подружкам ее звони!

Суета, крики мамы, визги Катюшки. Все носятся, сталкиваются друг с другом, спрашивают, переспрашивают.

Рассаживаемся по машинам, в последний момент вспоминаем про бабушку Марту. Пока ищем ее и усаживаем в машину, отец потерялся.

Наконец всё – едем! Мама, бабуля и отец в одной машине, я с Катей и Киром в другой.

Мама звонит. Ставлю на громкую:

– Кирилл паспорт взял? – спрашивает встревоженно.

– Взял.

– А кольца?

– Все взял, мам, не переживай.

А день еще только начался…

Глава 25

Глава 25

Денис

– Стойте здесь, я встречу невесту, – распоряжается Кирилл.

– Так может, мы все вместе ее встретим? – наша инициативная мама ищет поддержку в глазах отца.

– Нет, – отрезает Кир. – Давайте не будем Алису пугать количеством. С ее стороны будут только сестра и отец. Подружки… – оглядывается, высматривая кого–то, – задерживаются.

– Можно подумать, мы страшные, – ворчит ма, но не перечит младшему.

Кир безмолвно просит меня присмотреть за порядком. Моргаю, обещая, что все держу под контролем.

Толпимся в холле, рассматриваем убранство. Ремонт свежий. Отдельно оформлена фотозона с широкой аркой из искусственных пионов и зелени. Много света и живых цветов в кадках. Играет тихая торжественная музыка. Все дышит ожиданием праздника.

Моя свадьба тоже была здесь, в этом загсе. Помню, как нервничал. Но не из–за бракосочетания, а потому что Кристина истерила: все ей было не так – цветы не те купил, платье в груди узкое, галстук мне не идет… Сглаживал праздник как мог, успокаивал ее, упрашивал потерпеть.

Неприятно сейчас вспоминать. Я был влюблен, думал, моей любви хватит на двоих, как же я ошибался.

В Женю я тоже почти влюблен. Мне очень хочется, чтобы с ней все было по–другому. По–настоящему. Иначе я не знаю во что еще верить на этой планете.

Надеюсь, у брата тоже все будет по–настоящему. Пока все идет гладко.

Почти. Теперь все зависит от Алисы.

– Тебя бы нам еще женить, – мама подкралась незаметно. Кажется, по моему застывшему взгляду поняла, о чем я думаю. И о ком. – Женщину хорошую найди уже.

Нашел я хорошую. Прячется только. Я уже подумываю фоторобот составить и как Кир – на баннеры по всему городу. Чтоб наверняка отозвалась.

Подставить ее хочешь перед мужем?

Хочу! Рассорить, развести, себе забрать.

Эгоист! О ее чувствах подумал? Может, она не хочет?

Захочет! Влюблю ее в себя. Катюшка поможет.

– Что ты как отшельник, – зудит под ухом мать. – Вот Виктория хорошая девушка, совсем не обиделась…

Какая Виктория, боже мой! У меня Женя есть! Будет. Ее даже моя дочь одобрила.

– Всему свое время, мам, – съезжаю с разговора. – Пофотай нас с Катей. Катенок! – зову ее. – Иди ко мне.

Подхватив дочь на руки, иду с ней под арку. Позируем добрых пять минут сначала вдвоем, потом с отцом, бабой Мартой. Меняемся, чтобы кадры с мамой тоже были. Катя сияет, строит рожицы, показывает язычок на камеру, прячется в воздушных шарах. Ее детская непосредственность разряжает обстановку, вызывает улыбки умиления и гордости за нашу принцессу.

Украдкой все посматривают на часы.

Где невеста наша? Время поджимает, напряжение нарастает – а вдруг все же не приедет?

Входные двери вдруг распахиваются. Мы все замираем, ожидая увидеть там будущую родственницу под руку с Киром, но видим всего лишь двух запыхавшихся девушек.

Одна высокая блондинка в ярко–красном платье, вторая чуть ниже, шатенка, в нежно–голубом. У обеих в руках вместо цветов огромные клатчи. Несутся к нам на шпильках, цокая по белому мрамору. На мгновение мне страшно становится – а вдруг ноги сломают? В такой день.

– Здравствуйте! Ой, мы так боялись опоздать! – тараторит блондинка. – Пробки!

– Мы гадали – будет свадьба, не будет… – вторит ей шатенка. – Алиса наша такая непостоянная…

– Это точно. Семь пятниц на неделе…

Хм… они точно лучшие подруги невесты?

Мама тут же берет их в оборот:

– Девочки, невеста скоро приедет. А вы пока вот, проходите к зеркалу, поправьте макияж…

Девушки щебечут что–то, поправляя платья и прически. Слышу имя Алисы – обсуждают подругу.

Наконец замечают меня. Замолкают. Их взгляды буквально прилипают ко мне.

Легким наклоном головы и сдержанной улыбкой приветствую их.

– О–о… – вытягивается лицо блондинки. – А как вы… – показывает пальцем на меня, на входную дверь, опять на меня.

– Там мой брат, – поясняю, продолжая вежливо улыбаться. – Мы близнецы.

– О–бал–деть…

Знакомый эффект. Мы с братом привыкли.

Два взгляда становятся еще более заинтересованными. Оценивающе окидывают меня с ног до головы.

– А… Алиса знает? Что у ее жениха есть брат–близнец?

– А это так важно?

– Ну… вдруг вы с Киром местами менялись… – игриво прикусывает губу темненькая.

– Нет такой привычки, – очень стараюсь быть тактичным. Подруг невесты не выбирают, верно?

– Вы та–ак похожи, – подхватывает светленькая.

– Нет! – почуяв неладное, передо мной появляется Катюшка. Упирает ручки в бока, насупливается. – Мой папа каасивее Киюхи!

Защитница моя!

– Оу… это ваш дочь? – теряется девушка.

– Моя, – подхватываю Катю на руки. Она тут же по–хозяйски обвивает мою шею ручонкой. Взгляд ее фирменный – суровый: «Не подходи к моему папе!»

– Какой впечатляющий персонаж… Я Марина, – кокетливо подает руку брюнетка. Высоко подает, как будто для поцелуя. И улыбается широко. Зубы белые–белые, аж слепят.

– Денис, – пожимаю ее пальцы. С легким разочарованием опускает.

– А я Надин, – повторяет финт блондинка.

С тем же эффектом жму пальчики и ей.

Они смотрят на меня с таким откровенно–хищным интересом, что мне становится не по себе. Всего облапали, облизали. И Катя не помеха.

– А вы женаты, Денис? – флиртуя, Марина подходит ближе. Чувствую запах ее духов – слишком сладкий на мой вкус, приторный.

– Денис не женат, – вклинивается мама. – Но в поиске, – многозначительно.

Мысленно закатываю глаза, негодуя на мать. Хочется уже сбежать отсюда, но не могу брата оставить в такой день.

– Мужчина с ребенком – это надежно и очень серьезно, – важно подмечает Марина. – Я вами восхищена, Денис!

– Пойду посмотрю, как там Кир, – говорю я, всовывая Катю в руки матери, – пусть внучкой занимается, а не устройством моей личной жизни.

Сбегаю. Натурально сбегаю, оставляя маму разбираться с этими двумя. Отец, бабуля и внучка ей в помощь.

Глава 26

Денис

Выхожу из здания. Вдыхаю полной грудью теплый воздух. С погодой сегодня повезло – без осадков и легкий ветерок. Солнце слепит глаза, и я щурюсь от яркого света. Нахожу взглядом брата, подхожу к нему. Кир с хмурым видом сжимает букет алых роз. Пальцы уже белые от напряжения. Посматривает то на часы, то в телефон. Нервничает. Через три минуты – ровно одиннадцать – время регистрации. Невесты нет.

– Не приехала? – спрашиваю я очевидное, запоздало понимая, что своим вопросом делаю брату больно.

– Пока нет.

Сжимает зубы. Желваки ходуном. Взгляд леденеет на глазах.

– Приедет. Не переживай. Пробки, – вспоминаю слова блондинки.

– Мгм.

Кажется сомневается.

Что же у нас за дамы сердца такие – одна вредничает, другая прячется, а мы тут с Киром маемся.

Но одно знаю точно – наши девушки стоят того, чтобы их ждали и искали.

Боковым зрением чувствую, как что–то происходит на дороге. Поворачиваю голову и вдруг вижу ЕЁ.

Сначала – просто силуэт. Длинные темные волосы, светлое платье, изящная фигура. Девушка выходит из машины, что встала прямо на проезжей части. Ближе подъехать нереально – все парковочные места заняты.

Лица девушки не вижу, но сердце уже стучит неровно. Она или обман зрения? Женя или галлюцинация, игра больного воображения, мираж?

Она помогает другой девушке в белом пышном платье выбраться из машины. Поправляет ей оборки, фату. Ветер играет с ее волосами, накидывая на лицо, скрывая ее от меня.

Но даже не видя ее лица, находясь на приличном расстоянии, понимаю – это ОНА. Моя зазноба! Сердце так подсказывает. Осанка ее, движения рук, взмах волос…

Она здесь! – набирает обороты мотор в груди. – Моя Женя. Евгения. Девушка, которая сбежала от меня на рассвете. Которая украла мое сердце и растворилась в городе. Она приехала к загсу с чьей–то невестой. Удача, не иначе. Нет, это судьба!

– Кир! – кричит вдруг невеста. Прямо оттуда – с дороги.

Брат в этот момент опять смотрел на часы. На крик поднял глаза, растянул рот в широкую улыбку – стал, наконец, самим собой.

Я перевожу взгляд с брата на невесту и узнаю ее. Это Алиса! Блогер, девушка с баннера, любимая женщина младшего.

– Кир! – кричит она опять звонко, громко, привлекая внимание зевак. – Возьми меня замуж! Срочно!

– Я согласен! – кричит он в ответ.

Счастливый, спускается по ступенькам им навстречу.

Я в ступоре. Глаз не свожу с Евгении. Ветер наконец дал разглядеть ее лицо. Сомнений больше нет – это она. Моя зазноба.

Пытаюсь понять, как так получается, что она с Алисой. Тоже подружка? Там, в баре, она говорила про девичник. Точно! Как я сразу не сопоставил эти факты. Все же очевидно! Надо было искать Женю через Алису.

По мере того, как Кир приближается к девушкам, взгляд Евгении меняется. Сначала становится растерянным, потом возмущенным. Я вижу, как двигаются ее губы. Дергается рука, рывком тормозя за локоть невесту.

Что происходит? Еще не хватало, чтобы регистрация сорвалась!

Отмерев, спешу на помощь младшему.

– Мы с тобой спали! – доносится до меня обличающий голос Жени. Еще и пальцем в моего брата тычет.

В смысле? И с ним тоже?!

Женя и Кир??? Да ну нафиг! Я не мог в ней так ошибиться.

Или мог?

– Это был не я! – брат не согласен с утверждением Евгении. Я уже близко и почти все слышу.

Уф–ф… Она перепутала Кира со мной! – доходит до меня.

– Еще скажи, что у тебя есть брат–близнец!

– Есть. Вон он. Денис! – Кир оборачивается и указывает на меня.

– Ты же говорил, твой брат старше тебя? – расширяются глаза Алисы от удивления. И Евгении тоже.

– Так и есть. Денис на двадцать минут старше.

– Ева? – Алиса поворачивается к Жене. То есть не к Жене, а… как она ее назвала? Ева?

Ее зовут Ева!

Вот оно что!

Ева – старшая сестра Алисы. Кир говорил мне о ней. Еще он говорил, что она замужем.

Ева – сестра невесты, – пытаюсь осознать я. – Женщина, которая стала моим наваждением. С мыслями о которой я засыпаю и просыпаюсь.

Лгунья! – прищуриваюсь я, не сводя с нее возмущенных глаз. – Обманула меня! Назвалась другим именем! Как я должен был ее найти?

Если бы не свадьба брата и стечение обстоятельств…

Расстояние между нами стремительно сокращается. Ева–Евгения трусливо прячется за спину Алисы.

Но теперь я уверен, что сегодня она точно не сбежит. Потому что сегодня – день свадьбы ее сестры. С таких мероприятий не сбегают.

– Романовы! – оглашает округу зычный женский голос, прерывая наше знакомство на самом интересном месте. – Вы женитесь или нет?

– Да! – кричат Алиса и Кир синхронно и спешат по ступенькам наверх.

Ева–Евгения обходит меня по дуге и торопится за молодыми. Лицо – каменное. Подбородок – к небу. Делает вид, что меня нет. Я невидимка.

Врешь, Ева! Не уйдешь!

– Какая неожиданная встреча, – сочится из меня сарказм. Я за ним скрываю радость от встречи и обиду на ее обман и побег тем утром. Столько дней потратил на пустые поиски!

– Не понимаю о чем вы, – бросает она с невозмутимым видом.

– Значит, тебя зовут Ева. Или все же Евгения? Как по паспорту?

– Ева Павловна. И на вы. Мы хоть и будущие родственники, но не настолько близки, чтобы вы мне тыкали.

Заледенеть можно от ее тона. Но мне жарко. Потому что рядом – она. Моя будущая жена. Ее близость будоражит кровь, а мысли уносят в ту нашу ночь, каждую минуту которой я помню в мельчайших подробностях. Ровно до момента, когда меня вырубило.

– Да ладно? То, что между нами было – это было не максимально близко? – поддеваю ее, дразню, вывожу на эмоции. Хочу понять – думала обо мне, вспоминала, мечтала ли о новой встрече так, как я?

Ева резко тормозит. Разворачивается ко мне лицом. Она на ступеньку выше, и наши глаза на одном уровне. Ее сверкают, выдавая ее с потрохами – она прячет за злостью растерянность и панику. Наша встреча и для нее оказалась неожиданностью. Зато я понимаю четко – думала, вспоминала, и, смелюсь надеяться, мечтала.

– Ничего. Не было, – чеканит. – Я вас впервые вижу.

– Вот как? – усмехаюсь я.

– Вот так, да! – припечатывает.

Только хочу напомнить, сколько раз мы с ней виделись и при каких обстоятельствах у нас все было, как боковым зрением чувствую движение. Запыхавшись, с нами равняется... Павел Волин. Отец невесты и Евы. Наш давний клиент.

– Успел? Привет, Денис, – под изумленный взгляд старшей дочери быстро жмет мне руку. – А куда молодые наши делись? – оглядывается.

– Кир с Алисой уже там, – опережая меня, отвечает ему Ева и, схватив отца за рукав, тянет его к дверям загса.

– О как. Тогда поторопимся.

Ева едва не испепеляет меня взглядом, предупреждая, чтобы держался подальше. Ну–ну. Посмотрим, госпожа будущая Романова.

Иду следом.

Не иду. Парю! Счастливый.

Любуюсь своей красавицей.

Ох, как хороша душа моя Евушка сзади! У нее такое соблазнительно красивый фасон платья, что я голову ломаю – есть под ним белье или нет. Визуально – нет. Проверить можно только тактильно, но Ева мне такой радости не доставит, остается любоваться на расстоянии.

Распущенные волнистые волосы бьют по открытым лопаткам. Бедра, обтянутые тканью, виляют туда–сюда. В разрезе мелькает стройная нога. Одна из двух. Гладкая, бархатная, – вспоминаю я ощущения своих ладоней.

Фантазия моя разыгрывается не на шутку. Ослабляю галстук, хотя хочется просторные штаны…