Курс молодого бога

1. Затерянный след

Никогда прежде майор Кристабальд не видел столько мертвецов сразу.

В его непростой, наполненной бурными событиями армейской жизни случалось, конечно, всякое. Вспомнить хотя бы аварию на космическом рейдере, на борт которого Сезар поднялся в составе отряда спасателей, будучи ещё молодым, неопытным лейтенантом. Тогда он впервые узрел печать смерти на каменных лицах членов экипажа, чьи окоченевшие трупы, похожие на изуродованные манекены, плавали в невесомости, беспорядочно перемещаясь по безжизненным отсекам корабля. Спасать к тому времени было уже некого. Или взять атаку на логово контрабандистов, окопавшихся на одной из заброшенных колоний, где Кристабальд уже в звании капитана командовал отдельной штурмовой ротой. Никто не думал, что бандиты окажут столь яростное сопротивление. Мясорубка была - мама миа, превратившая базу в сплошное кровавое месиво.

Но всё это блекнет на фоне того, что творится здесь, на Фросте, в ущелье с экзотическим названием Кочанова Глотка. Казалось бы, чему тут удивляться? Ну, сшиблись между собой дикари с примитивным оружием, покромсали друг друга, что с того? А вот удивился…

Узкий проход, зажатый с двух сторон скалами, буквально усеян телами людей и ездовых кочанов. Какие навалены кучами - большими и поменьше, - какие лежат отдельно, там, где их настигла старуха смерть. Изрубленные, разорванные, опалённые, раздавленные. У кого не хватает ног, у кого рук, кто без головы, а кто и вовсе раскидан по частям.

Уже и гнить начали. Все трупы вздулись и позеленели. Просто кошмар! Запашок, наверно – не приведи господи. Если бы не скафандр, давно б задохнулся.

А ещё мухи. Большие, жирные, блестящие. Над каждым телом целый рой. Кружат, садятся на гниющие останки, покрывая их живым ковром, от чего кажется, что шевелится сама плоть, распадаясь буквально на глазах. И какой-то там повышенный радиационный фон этим букашкам глубоко по барабану. Похоже, они его совсем не замечают в отличие от зверья, которое боится сунуть сюда свой любопытный нос.

- Крепёж закончили, - раздалось в наушниках. – Можем поднимать.

- Начинайте, - скомандовал Сезар, глядя на зависший над ущельем челнок, от которого вниз тянулись пучки прочных строп.

Увидеть всю панораму подъёма мешали разбухшие бока дохлого кочана, придавившего собой сразу несколько изуродованных тел. Обойдя эту гору гниющего мяса, Кристабальд провёл рукой в перчатке по стеклу гермошлема, смахивая назойливых мух, и уставился на открытую площадку из оплавленного камня. В её центре на боку лежал опутанный стропами земной боевой модуль. Вернее, то, что от него осталось.

Лобовая броня потеряла идеальные формы – вся в сплошных подпалинах и рваных дырах с оплавленными краями. Люка и рубки управления нет и в помине. Такое впечатление, что «Витязь» подвергся массированному обстрелу из плазменных орудий числом не меньше батареи. Вся левая сторона практически уничтожена огнём: опора выбита, оторванный манипулятор так и остался торчать из камней, когда стропы натянулись, поднимая машину, и та плавно приблизилась к челноку, который надёжно, как заботливая мать, лелеющая свое дитя, прижал её к плоскому брюху.

Возле небольшого углубления, где покоился «Витязь», топтались два безопасника, облачённые в пятнистые скафандры. Внимательно изучали дно.

- Шеф, что с манипулятором делать? – повернулся один.

Подойдя к яме, майор увидел, что деталь наполовину вплавлена в камень.

«Дааа, извлекать проблематично…»

- Дофига делов, - подчинённый словно услышал его мысли. – До вечера провозимся, если не дольше.

А куда деваться? Нельзя оставлять и намёка на то, что в этой бойне замешана земная техника. Угораздило же Мацкевича запустить старый модуль, больше ста лет простоявший в храме, воздвигнутом в честь Безликого, местного божка, на которого оказалась так похожа боевая машина землян.

Пока раздумывал над тем, как доставать манипулятор, пришёл доклад с разведывательного кара:

- Обнаружил спасательную капсулу. Даю пеленг…

Вот, ещё одно железо, которое надо забрать. Причём, если судить по координатам, далеко за пределами зараженной зоны. Значит, надо быстрее заканчивать здесь.

- Яму засыпать камнями, - тут же принял решение Сезар. – Сверху накидайте трупов. И поживей, нам ещё за капсулой лететь...

Под шум осыпающегося гравия Кристабальд разглядывал рукоять странного меча. Огромная, высотой чуть ли не в половину его роста, она торчала невдалеке гротескным памятником этой умопомрачительной бойни. Широченный клинок ушел в расплавленный грунт почти по самую крестовину и застрял намертво, будто тисками схваченный застывшей лавой. Попробовал расшатать, прилагая всю силу, да куда там. Страшное оружие даже не шелохнулось. Только в глазах потемнело от неимоверного напряжения. А ещё по ушам вдруг отчетливо резанул грозный рёв: «Убирайся!» И руки завибрировали, словно отбитые сильным ударом. Испугался и отпрыгнул, тяжело дыша, пытаясь успокоить бешено скачущее сердце. Даже огляделся украдкой, но никого кроме своих офицеров и кучи мёртвых тел не увидел. Послышалось?

От поиска ответа на вопрос «Что это было?» отвлекли подчинённые:

- Готово, шеф. Можем выдвигаться.

Что-то слишком быстро. Или?.. О чёрт! Глянув на хронометр, Кристабальд с удивлением обнаружил, что прошло больше получаса. Вроде только сейчас подходил к рукояти здоровенного меча и пытался его вытянуть…

- Шеф? С вами всё в порядке?

«Ладно, пора лететь. С прочими странностями, дай бог, потом разберёмся».

Капсула оказалась пустой! Что за «мерда»! Где теперь искать этого старлея? Весь Фрост перерыть ради него? А ведь придётся…

В том, что техник жив, сомнений не было. Иначе капсула попросту не раскрылась бы. Неизвестно, правда, в каком состоянии в тот момент находился оператор, но высохший гель на стенках и свисающие шланги для подачи кислорода и всяческих инъекций указывали на то, что десантник получил первую медицинскую помощь. Ещё это могло значить, что Крючков пострадал чертовски серьёзно, хоть и выжил. Поэтому, даже покинув капсулу, мог оказаться беспомощным перед лицом любой, самой пустяковой опасности.

Вот и гадай теперь, уцелел техник или нет. Найти бы его до прибытия правительственной комиссии, а то как объяснишь потом отсутствие среди персонала станции одного прикомандированного офицера?

«Порко скифо! Одни проблемы с этим десантником!»

- Здесь повсюду следы, - сообщил безопасник, вооруженный сканирующей аппаратурой. Продолжая следить за показаниями приборов, он докладывал: – Два типа обуви. Это фростиане. Похоже, сельские жители. Взрослый и ребёнок…

Поблизости нашлись обрубленные ветки на небольшом островке примятой травы.

- Носилки делали, - догадался Кристабальд.

Кто-то не смог удержаться от колкости:

- Умыкнули нашего старлея.

- Зато знаем, что это люди, а не звери, - не приняв шутовского тона, осадил юмориста Сезар. - Куда ведут следы?

- Туда, - следопыт указал на север, в сторону далёких горных вершин.

- А что там?

Подошёл офицер с планшетом.

- Вот, - ткнул пальцем в ближайший населённый пункт на карте. – Километров семь отсюда, если по прямой. Баронство Гантов. Территориально входит в состав Куалорна. Замок тамошнего барона гораздо севернее, а эта деревушка почти на окраине владений, слишком удалена от центра.

- Сколько времени прошло? – майор подобрал одну из брошенных веток, покрутил перед глазами, заметив, что листва на ней подсохшая.

- Дня три, шеф, не меньше.

Значит, Крючков давно в деревне. Если, конечно, местные куда-нибудь дальше не сплавили, увидев, что перед ними «гололицый». Возможно, уже в замке у барона загорает. Лучше бы додумались отправить его сразу в столицу. Идеальный вариант. Проблема разрешилась бы сама собой. Но, как показывает практика, судьба вряд ли расщедрится на такой подарок. По закону вселенской подлости череда неприятностей ни при каких обстоятельствах не прервётся хотя бы одной маломальской удачей.

«Ну, Арон, удружил ты мне, комбинатор хренов. Ничего, я обязательно поделюсь этим геморроем с твоей тощей куло. Не одному же мне отдуваться перед комиссией».

Кристабальд повернулся к своим офицерам.

- В населённые пункты соваться не будем. И так отношения с фростианами ни к чёрту, приходится всё начинать буквально с чистого листа. Нам для полного счастья не хватает стать героями легенд о сошедших с небес… ладно, если богах, а не демонах. У команды Мацкевича куда больше возможностей в плане скрытого поиска. Вот пускай теперь они этим и занимаются. Мы своё дело сделали. Забираем капсулу и возвращаемся на станцию.

* * *

Почему глаза не открываются? Сколько не пробуй, какие усилия не прилагай, все бестолку. Веки словно срослись.

Данила попытался ощупать лицо. Ладони зашарили по плотной повязке. Хм, похоже, голова наглухо забинтована от макушки до горла. Оставлены только узкие прорези для носа и рта. Что у него с лицом?!

Память услужливо подкинула воспоминания о последних мгновениях боя, где Крючков, управляя десантным модулем, лишённым всякого современного вооружения, противостоял двум фростианским армиям. С единственным мечом, выкованным специально под размеры «Витязя», он запер собой ущелье, уподобившись пробке в узком бутылочном горлышке, не давая врагам броситься вслед за отступающими Куалами. Его атаковали всадники в латах, а он думал о Таяне, королеве Куалорна, назвавшей Данилу своим супругом. О той незабываемой ночи, когда они в первый и единственный раз были близки и абсолютно открыты друг перед другом. Его непрерывно секли разряды магических молний, плавила броню шипящая плазма, а он представлял удаляющуюся колонну солдат, измотанных долгим переходом и тяжелыми боями. Взбесившиеся приборы потоком выплёскивали сведения об отказе систем, о критических повреждениях корпуса, жизненно важных частей и механизмов, а в голове крепко засела решимость выиграть ещё хотя бы один лишний час. Да что час - минуту, секунду, мгновение, которые, чем чёрт не шутит, могут стать решающими, позволив основным силам уйти из-под сокрушительного удара. Им-то и надо было лишь пересечь мост немного южнее да спалить его ко всем чертям, отрезая погоню.

Успели, нет ли? Пойди, догадайся. Как не напрягал Крючков память, так и не смог вычислить, сколько же времени длился бой. Схватка воспринималась уж очень скоротечной. Неужели, всё напрасно?

Сердце защемило. Что стало с Таей, с её гвардейцами, с «чёрными плащами» Лемис-Берта? Кого-кого, а этих враг уж точно не пощадит ни при каком раскладе.

«Эх, подсказал бы кто-нибудь, что с ними. Где они сейчас? Где я?..»

Мысли, витавшие до сих пор где-то под фростианскими облаками, неторопливо проплывающими, как представлялось, над отрогами Кочановой Глотки, вдруг сбились в кучу и резко упали вниз, мгновенно заполнив черепную коробку. Заметались в тесной темноте, возвращая хозяина к более насущной проблеме, напомнившей о себе ноющей головной болью.

«Чистой воды похмелье, - родилось сравнение. – Неужели это последствия врачевания в спасательной капсуле?»

Именно благодаря тому, что она сработала, Данила всё ещё жив. В этом нет никаких сомнений. Сам налаживал систему спасения и оказания первой помощи. Привык любую технику доводить до ума. Точнее, до режима «допустимой работоспособности». Это когда при минимуме работающих систем её разрешается эксплуатировать. Сюда входит и полностью оборудованная спаскапсула.

БМД уничтожен, это и к бабке не ходи. Опять же потому, что включилась автоматика экстренной эвакуации. Значит, жизнь оператора, то бишь Данилы, подверглась угрозе. Выходит, он ранен. Насколько серьезно, пока не понять.

А вот куда Крючкова занесло – большой вопрос.

Лежит на чём-то мягком. На кровать в подземном бункере или амортизационный матрас в каюте космической станции не похоже. Шкуры? Очень может быть. Под тонкой материей (простынь?) прощупывается длинный, жёсткий ворс.

Тело укрыто чем-то наподобие одеяла из грубой ткани, неприятно покалывающей голые ноги. Изучение туловища показало, что оно почти полностью голое. Только тесная рубаха до середины бедра, остальной одежды как не бывало. Длинный рукав рубахи норовил постоянно сползти и скрыть пальцы. Данилу это порядком достало, и он, закатав рукава до локтей, положил руки поверх колючего одеяла.

Что ещё можно понять, ничего не видя? Так, голова приподнята, словно на подушке. Ощупывая возвышенность под головой, с удивлением понял, что там именно подушка. Ну, или набитый перьями мешок.

Теперь запахи. Потянул носом, глубоко вдыхая. Пахнет деревом, землёй, травами, собственным телом и чем-то ещё, пока непонятным. Ладно, оставим это.

Звуки? Прислушался... Полнейшая тишина вокруг.

- Эй! – попробовал крикнуть, но получился натужный хрип. Покряхтел, прочищая горло (сухое, блин!), повторил попытку: - Эй! Есть тут кто-нибудь?!

Уже лучше, хотя глотку и дерёт неимоверно после каждого произнесённого слова. Однако в ответ ни звука.

Пошарив по сторонам, ничего кроме краёв постели не обнаружил. Дальше пустота.

«Ну, хоть не на полу, и то вперёд, - успокоил себя. - Подобрали, отмыли, обогрели, перебинтовали… Интересно только кто? Не очень-то хочется попасть во вражьи лапы, особенно после всего, что натворил своим БМД».

Понял вдруг, что думает о машине, как о живом существе. Такое бывало и на испытательном полигоне, где Крючков тестировал новые модели «Витязей» и собирал старые, пополняя свою коллекцию. Но боевых потерь тогда не было. Эта первая. Горько и обидно до слёз.

Неужели настолько прикипел к технике, что ассоциирует её с человеком? Пожалуй, нет. Уничтожение модуля всё-таки не идёт ни в какое сравнение со смертью Грогана, который сознательно пожертвовал собой ради выживания других. Да что говорить, если даже трусливого Мартана жаль куда больше, нежели «Витязя». Скорее всего, чувства Данилы к БМД сродни тем, что питают фростиане к ездовым кочанам. Любят они своих животных и полностью полагаются на них в бою. Вот и для Крючкова десантный модуль не что иное, как собственный кочан, только механический. А ещё первоклассное оружие и доспех в одном лице…

Ну да, «в лице» - смешно, учитывая, что у фростиан этот модуль почитался как Безликий, благодаря схожести с человеческой фигурой и абсолютно гладкой сфере наблюдательного колпака вместо «головы». Один в один с изображением этого небожителя.

«Недолго же ты побыл богом, старший лейтенант Крючков. Что, понравилось?»

Ответить себе не успел. Послышался звук открываемой двери. Слабое дуновение воздуха, порождённое сквозняком, скользнуло по голым рукам, будто поглаживая кожу, но тут же исчезло, когда дверь закрыли. Теперь к лежащему на кровати Даниле приближались чьи-то неторопливые шаркающие шаги, неся за собой неизбежные перемены. К добру ли, к худу - какая, в сущности, разница? Что случилось, то случилось, ничего уже не исправить. А так… Всё ж разнообразие в скучной жизни лежачего больного.

2. В полускрытом поиске

Названия у деревни не было. На Фросте вообще все деревни без названий. Обозначаются простой принадлежностью к тому или иному баронству, в чьих наделах лежат. Ну, ещё по наименованию местности, чтобы хоть как-то сориентироваться. Эта, к примеру, в Ганторне. И не важно, что на самой южной оконечности. Любую деревню здесь так назови, не ошибёшься. И замок барона одноимённый. Всё просто, как божий день.

Деревенька сравнительно небольшая, дворов на пятьдесят. Уютно обосновалась в предгорье на краю леса. Рядом река – всё тот же Сарат. Жители занимаются в основном лесозаготовками. Потому и дома добротные, из толстых, плотно подогнанных бревен. Есть и лесопилка своя, и кузня, и даже мельница, хоть Фредерик и не заметил нигде поблизости возделанных полей. Вокруг на многие километры простирается густой лес, который, судя по всему, и кормит деревенских, щедро снабжая разнообразной живностью. А ещё рыбалка. Вон, почитай, у каждого домика на берегу лодка перевёрнутая, да сети сохнут.

Смита в это захолустье отправил Мацкевич, сообщив, что следы пропавшего техника ведут именно сюда. А если бы не отправил, Фредерик сам был готов рвануть на поиски. Давно собирался, останавливали только неотложные дела по восстановлению королевства после отгремевшей войны и налаживанию отношений между новой главой правящего клана Куал и землянами.

Арон Моисеевич, видимо, чувствовал, что Смит в любой момент готов сорваться в бега, потому предпочёл не препятствовать, а как умудрённый опытом политик и тонкий психолог придал навязчивой идее подчинённого статус официального задания.

Напутствовал словами:

- Таки не знаю, как ты свою отлучку обоснуешь перед королевой. Дело твоё. Сам решай.

Фредерик не стал заморачиваться и выложил Таяне всё начистоту, сообщив, что собирается ехать в район Кочановой Глотки, искать Дэна. Она долго молчала, изучая его внимательным взглядом сквозь узкие прорези королевской маски, сияющей богатой отделкой. Ничем не выдав своего волнения, по-прежнему сидя на троне с горделивой осанкой и ладонями, спокойно лежащими на подлокотниках, вдруг спросила с надеждой:

- Ты тоже не веришь, что он погиб?

Что ей сказать? Никто и не думал, что затея Мацкевича обернётся женитьбой простого техника с Земли на фростианке, да ещё и королеве в придачу. А потом участием этого землянина в местной войне. И каким участием! Одно использование боевого модуля чего стоит.

Крючкова доставили на Фрост с одной лишь целью – привести в действие старый БМД, сыграть короткую роль бога и, ни во что не вмешиваясь, навсегда исчезнуть. Затем его бы, наверняка, засунули в штат какого-нибудь затрапезного техотдела на станции, где старлей продолжал бы служить, ни разу больше не ступив на поверхность планеты. Возможно, в будущем выбился бы в какие-нибудь начальники, но с орбиты Фроста уже никуда б не делся. На сверхсекретных объектах, как правило, все члены экипажа засекречены. Их попросту не существует ни для кого постороннего, кто не посвящён в тайну существования фростианской цивилизации.

А Таю, похоже, угораздило по-настоящему влюбиться в Дэна. Естественно, ей не хочется верить в его смерть. Может, Крючков и остался жив, добрался до какой-нибудь деревни, где сейчас и отлёживается. Пусть так. Но всё равно им не быть вместе. Если его найдут, то немедленно переправят на станцию. И всё, пиши - пропало. Что есть человек, что нет его.

Вздохнув, Смит всё-таки решил сказать правду:

- Вы же понимаете, Ваше Величество, он не из нашего мира. Гололицые непременно заберут его…

- Пускай, - торопливо перебила королева и отвернулась, пряча в глубине позолоченной маски предательски блеснувшие глаза. – Лишь бы знать, что он жив. Я чувствую, что Даня рядом, что ему требуется помощь. А ты, Фрад, не боишься туда ехать?

- Почему я должен бояться?

Встав с трона, Тая подошла вплотную. В прорезях отчётливо виднелись её лиловые зрачки. Хорошо, что дверной проём, через который в зал проникает свет, находится за спиной, а окна слишком высоко, не то королева непременно бы заметила, что глаза у Фрада, её личного ординарца и доверенного лица, необычного для фростиан серого цвета. Впрочем, сверкающая маска на ней тоже способна дать яркий блик. Что-что, а разоблачение не входит в планы разведчика. Лучше поберечься. Смит прищурился и теперь наблюдал за Таяной сквозь неплотно сведённые веки.

Она продолжала вполголоса:

- Ты думаешь, я не пыталась его искать? Ошибаешься, Фрад. Туда ушло с десяток добровольцев, но никто из них не вернулся. В конце концов, я послала на поиски небольшой отряд. Из дюжины воинов обратно пришли ни с чем только двое, и те вскоре умерли от неизвестной болезни. Они рассказали, что на входе в ущелье кочаны взбесились и не хотели идти дальше. Этих двоих оставили с животными, а остальные пошли в Кочанову Глотку. Через некоторое время оттуда буквально выполз один из ушедших, весь покрытый язвами. Он харкал кровью и скоро скончался на руках товарищей. Лишь одно успел сказать: «Там смерть». Похоронив его, те двое поспешили назад, но странная болезнь настигла их в пути. Вот я и спрашиваю тебя, Фрад, не боишься туда ехать? Не хочу потерять ещё одного верного человека.

Удивила, ничего не скажешь. А он-то думал, что королева не предпринимает никаких попыток найти Дэна. Слишком занят был, а она, понятное дело, предпочитала об этом не распространяться. Ну и дура! Зря только двадцать человек угробила. Впрочем, откуда ей знать про радиацию? Намерения-то благие...

Подняв подбородок, Смит со всей уверенностью, на какую был способен, твёрдо сказал:

- Я обязательно найду его, Ваше Величество. Живого или мёртвого.

Ещё немного постояв перед ним, Таяна неторопливо вернулась к трону, молча села, принимая всё ту же величавую позу, и лишь после этого произнесла:

- Отправляйся, Фрад. Я дам письмо с королевской печатью, что ты мой личный посланник, и тебе во всем обязаны оказывать содействие. Да сделает Безликий лёгким твой путь.

Вот и выходит, что Фредерик получил добро на поиски Крючкова аж от двух начальников – земного и фростианского.

Лето подходило к концу. Уже не так жарко, а по ночам не обойтись без костра, но об осенней прохладе мечтать пока рано. Всё ещё высокое солнце способно нагреть металл брони до такой степени, что находиться в ней попросту невыносимо. Сопреешь. Особенно, если ты весь день в седле на открытой местности, а до спасительной прохлады лесов ещё скакать и скакать. Поэтому в дорогу Смит оделся в кожаный килт поверх рубахи с длинным рукавом, штаны из плотной ткани да сапоги с высоким голенищем. Доспехи Пурана тихо позвякивали сзади в двух притороченных к седлу тюках. Не было там только шлема с глухим забралом. Его Фредерик решил не снимать. Все-таки в отличие от матерчатых повязок, закрывающих лицо, маска по представлениям фростиан значительно повышала статус владельца, чего, собственно, требовало наличие письма от самой королевы, до поры спрятанного за голенищем. Помимо прочего, на левом боку Смита висел меч превосходной ковки. Намётанный глаз бывалого воина непременно заметит, что это не совсем обычное оружие, каким вряд ли может владеть простой солдат.

К нужной деревне он подъехал во второй половине дня на изрядно уставшем кочане. Долго брёл по лесной дороге, на которую ступил, едва забрезжил рассвет. Не видя солнца из-за густой листвы, разведчик уже начал терять счёт времени, когда деревья вдруг расступились, открыв усыпанный избами широкий берег Сарата.

Пока неторопливо двигался по центральной улице к видневшейся вдали водной глади, не встретил ни одного взрослого. Только детишки перебегали стайками от двора ко двору, с любопытством поглядывая на проезжающего всадника.

На полпути улица оборвалась, продолжив свой бег в сторону реки с противоположного конца широкой кольцевой площади, устланной деревянными мостками. Посреди неё возвышалось громадное дерево, похожее на столетний дуб с раскидистыми ветвями. Шершавый ствол настолько широк, что потребуется не меньше взвода солдат, чтобы полностью обхватить его. Нижние ветви украшены лентами разных цветов, свисающими почти до самой земли. Помимо них ещё и всякие непонятные побрякушки болтаются. Выглядит красиво и празднично. Ни дать ни взять, фростианская версия рождественской ёлки.

Слева Фредерик увидел величественное здание, сложенное из толстых брёвен. Судя по белёному куполу с неумело нарисованной парой огромных глазищ, это храм Безликого. Справа тоже храм, только более старый. Стены давно потемнели от времени, но за сооружением исправно ухаживают – где подремонтировано, где подкрашено, оконные рамы не так давно заменены. Крыша утопает в зелени. То ли построили храм вокруг дерева, чья листва и служит кровлей, то ли поверх скатов специально уложили дёрн, после чего там разросся густой кустарник – не понять. Одно ясно, здесь поклоняются не только Безликому, но и Кайре, богине лесов и всей растительности вообще.

У храма Безликого толпится народ. Вот почему не видно взрослых в деревне. А Смит уже подумал, что все на работах. Никак у них праздник?

Подъехав ближе, заметил, что здесь в основном мужчины. Были, конечно, и представительницы слабого пола (какое же сборище без них?), но в явном меньшинстве. Женщины сбились в отдельную стайку, тихо судача промеж собой. Что до мужиков, те разделились на мелкие группы. Не орут, не пьют, не веселятся. Только разговаривают вполголоса. Не похоже на празднование. Чего-то ждут? Чего?

При появлении всадника разговоры стихли. Замотанные тряпками лица, как по команде, повернулись, пронзив незнакомца настороженными взглядами.

- Желаю здравствовать честному люду, - заговорил разведчик первым. – По какому случаю собрание?

Ответом была полная тишина, нарушаемая лишь умиротворённым стрекотанием насекомых и далекими птичьими перепевами.

Вдруг толпа зашевелилась, раздвигаясь. Из неё навстречу Фредерику вышел сухощавый фростианин в серой рясе и маске служителя храма Безликого. Опёршись на потёртый, видавший виды деревянный посох, он остановился перед кочаном и, задрав голову, провёл свободной рукой возле своего лица:

- И тебе не хворать, мил человек, да продлит Безликий твои годы, - судя по надтреснутому голосу и морщинистым кистям с выступающими венами, со Смитом разговаривал старик. – Меня зовут Астан. Я хранитель этого прекрасного храма (кивок за спину). А ты кем будешь? Откуда в наших краях?

Фредерик спешился. Заметил, что ростом не уступает большинству собравшихся здесь фростиан. Разве только священнику - тот оказался выше примерно на полголовы. Повторив жест приветствия, заодно показав, что придерживается той же веры, Смит представился:

– Я Фрад, личный ординарец Её Величества. А путь мой лежит из Куалорна, отец, - выдержал паузу, чтобы хранитель понял: уточнения не последуют, а значит, гость из «самого-самого Куалорна», то есть из столицы.

Маска удовлетворенно качнулась, а народ загудел, обмениваясь мнениями.

- Что ж, досточтимый Фрад, мы рады приветствовать тебя в нашем доме, - торжественно произнёс храмовник. – Извини за столь сдержанный приём. Просто мы ждали нашего молодого барона. Он обещал приплыть по реке для набора солдат в свою стражу. И вдруг появляешься ты, причём со стороны леса. Уж и не знали, что и думать…

Вот почему собрались. Понятно. Сейчас почти все бароны усиленно восстанавливают потери дружин, рекрутируя новобранцев из жителей подчинённых деревень. Этот не исключение. Только, помнится, лорд Гант навсегда сгинул в Кочановой Глотке, когда пробивались через армию Привов. Наверное, кто-то из сыновей перенял бразды правления.

Догадку подтвердил священник:

- Старый-то барон погиб в войне, да упокоится он с миром во владении Хронга. Теперь Ганторном правит его сын, Гант-Сулай. Решительный молодой человек. Свято чтит богов и умён не по годам. Достойное продолжение отца.

Фредерик вспомнил, что старший Гант не поддержал переворот, затеянный кардиналом Раднуком, и встал на сторону короля, за что едва не поплатился жизнью ещё в столице. Так бы, наверно, и случилось, не выведи вовремя Крючков свой БМД из горящего храма. Прямо там, на храмовой площади, лорд Гант оказался в числе первых, кто принёс клятву верности Безликому и Таяне, ставшей королевой Куалорна после трагической смерти отца.

- Полагаю, у посланника Её Величества имеется неотложное дело к нашему барону? – Астан даже не спрашивал. Попросту озвучил очевидный, с его точки зрения, факт. – Можешь остаться и подождать. Его милость скоро прибудет. Тем более, ты наверняка голоден и устал с дороги. Пойдём пока в храм, буду рад разделить с тобой трапезу. Заодно послушаю последние новости из столицы.

Отказываться Смит не стал. Он действительно чертовски проголодался, потому отвесил благодарный поклон хранителю и побрёл вслед за ним, ведя кочана под уздцы.

Миновав широкий центральный вход, они обогнули храм и зашли со двора, где обнаружилась небольшая пристройка с едва заметной дверью. Астан распахнул её перед Фредериком, дождался, когда тот привяжет уздечку к закреплённому в стене кольцу, и шевельнул посохом, приглашая в полутёмное помещение.

Едва переступив порог, Смит уловил запахи жареного мяса, свежеиспечённых лепёшек, нарезанных овощей, фруктов и прочих вкусностей. Желудок свело от предвкушения. А когда непонятно как вспыхнул подвешенный к потолку шар, осветив аккуратно застеленную кровать и квадратный стол рядом с ней, заваленный разнообразной снедью, и вовсе слюнки потекли.

- Добро пожаловать в мою скромную обитель, - хозяин кельи, стуча посохом по деревянным половицам, протиснулся к столу и сел на кровать, указав Смиту на скамейку: - Прошу, присаживайся, сын мой. Здесь нам никто не помешает.

Он прислонил посох к стене, взял кувшин и наполнил бокалы красным пахучим вином.

«А бокалов-то два, - заметил Фредерик. – Похоже, святой отец готовился потчевать господина барона. Чего ж меня-то позвал? Законы гостеприимства или просто не терпится с кем-нибудь выпить? Ох, не легка ты, жизнь деревенского священника!»

- Да благоволит нам Безликий, - чуть склонив голову, хранитель приподнял маску, сунул под неё бокал и несколькими глотками осушил посудину.

Хорошо фростианам. Они всю жизнь едят и пьют, не снимая масок. Приноровились. А как быть Фредерику с его небогатым опытом использования личины во время еды? Надо умудриться отправить всё в рот, ни разу не показав лица.

Но делать нечего, приходится соответствовать.

- Да благоволит Безликий, - повторил Смит за священником, тоже наклоняясь и оттягивая забрало, чтобы просунуть бокал.

Получилось. Выпил и даже не облился. Глянул на хранителя, но тот не обращал на гостя совершенно никакого внимания, занятый тем, что склонился над едой, отламывая от всего понемногу и запихивая куски под маску. Только громкое чавканье и слышно.

Оставалось последовать его примеру.

Ел с двух рук, не поднимая головы, периодически прикладываясь к бокалу, куда радушный хозяин не забывал подливать вина. Наконец, почувствовал, что всё - желудок полон и больше в него не влезет. Вытер губы полотенцем, которое предусмотрительно протянула сухая рука Астана, опустил на место забрало и выпрямился, ещё причмокивая.

Хранитель тоже оставил еду. Сидел ровно, держась одной рукой за свой посох, и неотрывно смотрел на Фредерика, будто чего-то ждал. Под этим внимательным взглядом Смит почувствовал себя неуютно.

- Спасибо, что накормил, отец, - решился прервать молчание. – Всё было очень вкусно.

- Лишь бы во благо, сын мой. Лишь бы во благо… Лучше скажи, что за дело у тебя к барону? Если оно, конечно, не тайное. Впрочем, тайны хранить я тоже умею. Можешь во всём положиться на меня. Чем смогу, тем помогу.

Любопытный поп, однако. Впрочем, служитель общепринятого в стране культа и должен быть таким. Немного наставником, немного руководителем, немного судьёй, а где и полицейским, если надо, а то и разведчиком. По мнению Смита, глупо было бы со стороны спецслужб не использовать столь разветвлённую сеть храмовников, опутавшую практически всю страну. Сколько возможностей она даёт. Ведь хорошая вещь бесхозной долго не бывает. Если сам ею не воспользуешься, это непременно сделает кто-нибудь другой. Причём, как правило, твой враг.

Вот интересно, кем является Астан? Впечатление производит вполне доброжелательное, но это ровным счётом ничего не значит. Смиту ли, сотруднику ДДР, не знать насколько могут быть коварны враги. Сначала прикидываются бедными овечками, а потом неожиданно превращаются в волков и легко перегрызают горло ничего не подозревающей жертве.

Хотя, чего на старика напраслину возводить? Вражеский агент в глухой деревне? Смешно. Что здесь разведывать? Похоже, Фредерик сам себя накручивает. Каррамба! Профессиональная деформация, чтоб её…

- В том нет никакой тайны, отец, - подумав, заговорил разведчик. – Я прибыл сюда в поисках одного человека, который был у вас в деревне и, возможно, всё ещё находится здесь.

- Назови его имя. Я всех деревенских знаю. Сразу скажу, где он.

- Этот человек не из деревни. Его подобрал кто-то из ваших после битвы в Кочановой Глотке и доставил сюда. Правда, не знаю кто. Также не знаю, как он назвался и назвался ли вообще. Возможно, давно умер. Вот и пытаюсь это выяснить.

- Хм, - Астан переложил посох в другую руку, а свободной облокотился на стол. – В то время, досточтимый Фрад, у нас появлялся лишь один чужак. Его принёс Тувид-охотник со своей дочкой. Нашли где-то в лесу.

Фредерик невольно подался вперед.

- Как он выглядит? – спросил с жаром.

- Кто? А, чужак. Честно сказать, жуткое зрелище. Во-первых, карлик. Ростом едва ли мне по плечо. Точнее не скажу, поскольку на ногах ни разу его не видел. Во-вторых, в обгорелой одежде, рубцы на коже от ожогов, а лица так и вовсе нет. Словно зверь какой откусил ему лицо-то, пожевал-пожевал да и обратно выплюнул. Оно и застыло бесформенной блямбой. Ни глаз тебе, ни носа нормального…

- Где он?! – Фредерик вскочил с места. – Веди скорей!

- Не торопись, досточтимый Фрад, - старик обхватил посох обеими руками, прижав его к острому плечу. – Нет здесь чужака твоего. Давно нет. И двух дней не пролежал. Увёз его Тувид.

- Куда? – растеряв весь свой пыл, разведчик обессилено рухнул обратно на скамейку.

- На север, к пределам Ганторна и всего Куалорна. Туда, где начинаются снежные горы. Где издревле живёт народ карликов, оберегаемый их всемогущим колдуном по имени Акриам. Я оказался не в силах помочь бедняге, не смог распознать сложную структуру его ауры. Поэтому подумал, что лучше отправить чужака к своим, пускай там лечится. Для Акриама, насколько я слышал, не существует недуга, с которым бы он не справился. Я сказал об этом Тувиду, а тот, недолго думая, запряг телегу, положил на неё карлика, забрал дочь и отправился в путь. По моим подсчётам давно должен быть на месте, если по дороге чего не случилось.

Вот, значит, как. Был здесь Дэн. Был да сплыл. Эх, раньше бы на поиски отправиться. Поздно начальнички спохватились. Глядишь, и успел бы…

- Не огорчайся, - поспешил успокоить священник. – Если бы карлик умер, Тувид бы вернулся, а его, как видишь, нет… Хотя, утешение, конечно, слабое. Кхм… А зачем тебе этот карлик понадобился, что ты его так разыскиваешь?

Подняв голову, Смит поймал изучающий взгляд старика.

- Зачем? Он мой товарищ по оружию… И друг.

Серая маска понимающе качнулась.

- Пойдешь за ним и дальше, до самых гор?

- Обязательно пойду, - спокойно, с твердой решимостью ответил разведчик.

3. Старший научный сотрудник

- Уже очнулись, молодой человек? Вот и славненько. Сейчас кушать будем.

Данила не сразу сообразил, что к нему обращаются на общегалактическом. А когда понял это, сердце радостно затрепыхалось.

«Меня нашли! Свои! Слава богу!»

Только почему он лежит на шкурах в какой-то деревянной, судя по запаху и звукам, постройке? Если проводилась операция по спасению, то почему раненого, как и полагается, не эвакуировали на станцию и не поместили в госпиталь?

- Где я? – спросил на том же общегалактическом.

- Ха! Так и знал, что вы землянин!

Голос, похоже, принадлежит мужчине преклонного возраста. Говорит с едва уловимым акцентом. Неужели Крючков попал к фростианину, каким-то чудом выучившему земную речь? Не может быть. Получается, свои его так и не подобрали.

Надежда на спасение стремительно таяла, словно первый снег, выпавший раньше положенного срока. Но этот странный фростианин… Он знает подозрительно много. Человек Мацкевича?

- Думаю, вопросов у вас накопилось целый воз и маленькая тележка, - снова заговорил незнакомец. – Не волнуйтесь, я отвечу на все. Но сначала хотел бы уяснить, с кем беседую, и как случилось, что землянин оказался в этой глухомани, вдали от своей базы и уж тем более, космической станции.

Ого! Становится всё интереснее.

- Говорите, молодой человек, я слушаю. Пока вы рассказываете, как раз и бульон ваш остынет. А то больно горячий. Вам такой пока нельзя.

Ага, сейчас, взял и открылся первому встречному. Зря он, что ли, давал подписку о неразглашении, а ещё присягу десантника? А как быть с долгом перед Таяной, выдавшей БМД за ожившего бога, и с обещанием Данилы сохранить это в тайне? С другой стороны он сейчас не в том положении, чтобы выпендриваться и молчать, как партизан. Хотя, кое о чём рассказать всё-таки можно, если в общих чертах…

- О войне что-нибудь слышали? – задал техник наводящий вопрос.

- Если вы про войну против землян, то нет. А промеж собой фростиане воюют всегда. Последний раз это произошло в Куалорне чуть меньше месяца назад, когда туда вторглись Вейсы, Эльты и Привы. Удивительно, кстати говоря, что им удалось договориться о совместных действиях. Никогда бы не подумал… Ну да ладно. Так вы, молодой человек, про эту войну толкуете?

- Про эту, - подтвердил Данила, подумав: «Господи! Целый месяц прошёл. Сколько же я в отключке валяюсь?» - Часом не знаете, кто в ней победил?

- Никто. Впрочем, Куалорн не пал, и это наверняка можно считать победой. Захватчики убрались к своим границам. Правда, Эльты с Привами до сих пор пребывают на территории Куалорна, отхватив себе небольшие куски. Вряд ли этим закончится. А пока обе стороны копят силы… Постойте, вы хотите сказать, что земляне, наплевав на пресловутый нейтралитет, рискнули помочь Куалорну и влезли в местный конфликт? Простите, но это нонсенс.

С каждой фразой, произнесённой на общегалактическом, старик разговаривал всё более уверенно. Акцент сглаживался и постепенно пропадал. Теперь у Крючкова возникло стойкое подозрение, что перед ним землянин, у которого долгое время не было возможности говорить на родном языке. Отвык, постоянно употребляя чужую речь. Похоже, внедрённый агент. Но если даже и так, не стоит раскрывать перед ним все карты.

- Вы правы, - вздохнул Данила. – Земля не вмешалась. Бросила Куалов на произвол судьбы. Все улетели на станцию, откуда просто наблюдали за развитием событий. Но я остался. И ещё один землянин. Мы влезли в эту войну, сделав её своей, личной.

Незнакомец хмыкнул:

- Да уж, результат, как говорится, налицо. А что со вторым землянином?

- Не знаю. Он был в отступающем войске, когда я прикрывал отход.

- Это в Кочановой Глотке?

- Да… Откуда знаете?

- Вас подобрали недалеко. А что за бойня там была, я кое-какое представление имею. Какую технику использовали? Десантный модуль?

Кажется, этот старикан знает намного больше, чем воображал себе Крючков.

- С чего вы взяли?

- Не держите меня за идиота, молодой человек. На вашем теле серьёзные ожоги. Сильнее всех пострадало лицо. Кто другой без своевременного медицинского вмешательства давно бы помер. Или от болевого шока, или от заражения. У вас же повреждённые ткани отторгнуты и заменены псевдокожей. Весьма топорно, надо сказать. Это говорит о том, что над вами поработала некая автономная система со стандартным комплектом выживания. Из рассказа охотника, который вас нашёл, можно судить, что вы были в спасательной капсуле с оборудованием экстренной доврачебной помощи. Такие капсулы поголовно ставятся на боевую технику. А сопоставив другие факты, то есть наличие в Куалорне единственного на всю планету десантного модуля, вмурованного в храм Безликого, мораторий на поставку сюда земного оружия, а также слухи об ожившем боге и его крестовых походах, можно сделать закономерный вывод: вы каким-то образом запустили старый БМД и на нём участвовали в боях. Или скажете я не прав?

Да кто он такой, чёрт побери?!

На последний вопрос незнакомца Данила предпочёл не отвечать. Дедок снова хмыкнул, вполне удовлетворенный молчанием собеседника, после чего примирительным тоном произнёс:

- Силенциум видэтур конфессио.* Сами-то кем будете, молодой человек?

- Данила Крючков, старший лейтенант десантных войск. По должности техник-статистик.

- Это как?

- Если проще, то испытатель. Моя спецификация – десантные модули.

- Аааа, понятно, - протянул старик. – Военный технарь, значит. Ладно, можете больше ничего не говорить. Мне и так всё ясно, - он приподнял Данилу за плечи, помогая сесть, затем его крепкие пальцы сомкнулись на запястье, вытянули руку немного вперед, и в ладонь ткнулось нечто теплое, с округлыми боками. – Пейте потихоньку, для вас ещё горячевато будет.

Глиняная кружка – понял Крючков, обхватив её с двух сторон. Из посудины поднимался дурманящий аромат варёного мяса, напоминая запах куриного бульона. Желудок протяжно взвыл. Сделав глоток, Данила поморщился, чувствуя болезненное жжение в горле.

- Не торопитесь, - посоветовал незнакомец. – У вас глотка тоже опалена. Заживает уже, но лучше поберечься. Подержите, подуйте, а я пока о себе расскажу. Как говорится сэрва мэ, сэрвабо тэ.*

История, рассказанная стариком:

«Да, я землянин, молодой человек. Такой же, как и вы.

Много лет назад меня звали Сергей Петрович Маирка. Работал я заштатным специалистом в институте проблем мозга. Изучал возможности человека в плане проявления сверхспособностей. Скажете не перспективное направление? Вот и моё начальство так считало.

Все в один голос кричали: «Что толку копаться в человеческом организме, который давно изучен до мельчайших подробностей, выискивая то, чего там нет и никогда не было? Оглянись! Кругом сплошные технологии, которые не дают нам пропасть в самых гиблых местах. Мы летаем в глубокий космос, покоряем дикие, необжитые планеты, и всё благодаря научно-техническому прогрессу, а не каким-то там эфемерным способностям. Лучше изучай воздействие на человека внешних раздражителей потенциально враждебных сред, чтобы разработать и создать соответствующий механизм защиты. Короче, займись делом!»

Но я не сдавался, продолжая упорно гнуть свою линию. Что технологии! Мы слишком полагаемся на них. Вся эта машинерия делает нас зависимыми, притупляет природный потенциал, изначально заложенный в каждом человеке, похоронив его настолько глубоко, что теперь приходится искать, уподобляясь археологам на раскопках древностей. И я копал, слой за слоем снимая налёт технического прогресса, отколупывая по частям тот панцирь, в который загнало себя человечество.

Что? Единомышленники? Конечно, были. Целая команда. Работали со мной какое-то время. Но, не выдержав постоянного прессинга, меняли убеждения, разбегались. В конце концов, я остался в полном одиночестве.

Нет, сдаваться не в моих правилах. В молодости, знаете ли, охоту к сопротивлению отбивают чертовски долго. Хотя, что я вам говорю? Сами, небось, знаете…

Так вот, почему я сказал, что был заштатным специалистом. Да потому, что мою работу никто не воспринимал всерьёз. Причём на всех уровнях. Даже захудалую должность младшего научного сотрудника не соизволили дать всё по той же причине – «отсутствие перспективы проекта». Мою тему вывели за рамки институтских программ. Что это значит? Ни помещения, ни материалов, ни финансирования – ничего кроме насмешек или абсолютного равнодушия.

Признаюсь, я был на грани отчаяния, когда меня вдруг вызвали в Министерство Планетарных Исследований и предложили отправиться на Фрост. Подкупило, что работать предстоит непосредственно по моему профилю, и должность сулят приличную - старшего научного сотрудника, руководителя целой исследовательской группы.

Беспрецедентная секретность проекта и перспектива навсегда остаться здесь, исчезнув из поля зрения всей прочей Земной Конфедерации, меня не пугали. Это ерунда в сравнении с возможностью заняться любимым делом, которому собираешься посвятить всю оставшуюся жизнь. Тем более, когда для этого тебе готовы предоставить ЛЮБОЕ оборудование.

Я и понятия не имел, что буду изучать инопланетников, а не землян. Обо всём узнал только по прибытии на Фрост. Ну а когда малость отошёл от шока, рьяно взялся за работу. И завертелось…

Группой мы назывались только номинально, поскольку кроме вашего покорного слуги в неё входило два техника, которых мне навязали в качестве помощников. Мало того, что эти ребята были неимоверно далеки от науки, так ещё и военными оказались. Уж простите, но я бы предпочёл иметь в своём штате более квалифицированных специалистов. Правда, надо признать, они показали себя вполне расторопными и вовсе не дураками. По крайней мере, в аппаратуре, что я заказывал, разбирались превосходно. А большего и не надо.

Вообще, меня сильно удивило, что над столь важной проблемой, как биологическая энергоактивность фростиан, из всей научной братии работаю лишь я один. Впрочем, нас вполне могли не сводить друг с другом, используя, что называется, втёмную. Думал даже, что сам являюсь частью эксперимента, который должен показать, смогут ли земные ученые проникнуть в тайну фростианских аномалий. Ну да ладно, не будем отвлекаться.

Итак, начались исследования. Первые результаты просто поражали. У аборигенов обнаружилось очень сильное биополе, которое на пике активности обретает материальные свойства. То есть в определенные моменты его можно увидеть невооружённым глазом и, более того, пощупать руками. А в состоянии чистой энергии оно взаимодействует с другими полярными образованиями, меняя их структуру. Понимаете? Ну, не суть важно. Главное, что фростиане способны управлять различными энергетическими потоками дистанционно.

Приборы у нас быстро выходили из строя. Вся сверхсовременная земная аппаратура пасовала перед естественной силой инопланетных организмов. А ведь они практически ничем не отличаются от наших с вами. Уж поверьте старику, сам вскрытие проводил, умыкнув парочку покойников. И биоритмы почти один в один. Получается, тут дело в другом.

Сравнив биополя землян и фростиан, я пришёл к выводу, что мы вполне могли владеть энергией своих тел ничуть не хуже, а в некоторой степени даже лучше. К великому сожалению, Земля пошла по иному пути развития. Слишком уповая на технику, мы доверили ей своё существование и теперь зависим не от собственных возможностей, а от того, насколько защищены именно в техническом плане. В итоге имеем плачевный результат – жизненные показатели среднего фростианина превышают наши в сотни, а то и в тысячи раз!

Но как такое возможно? Два вида гуманоидов, необычайно схожих между собой, и вдруг столь разительные отличия на энергетическом уровне. В чём тут дело?

Вечно ломающиеся приборы не могли дать ответа на ключевые вопросы. Я зашёл в тупик, но не собирался останавливаться на достигнутом. Решение созрело спонтанно. В один прекрасный день я, взяв с собой только самое необходимое, по-тихому выбрался с базы и отправился на запад. Не было при мне ни аппаратуры, ни оружия, ни помощников, которые заодно исполняли роль моих соглядатаев.

Идея заключалась в том, чтобы свободно пожить среди фростиан, изучить их общество изнутри. Хотел получше узнать этот странный народ, приобщиться к быту, влиться в массы, и тогда, возможно, понять, как удалось им стать такими, какие они есть…

Ростом я, пожалуй, чуть выше вашего буду. Богатырским телосложением, правда, бог не наградил, но и в этом есть плюсы – легко могу сойти за простолюдина. В самый раз безо всяких способностей к управлению энергиями.

Фростианским, слава богу, владел к тому времени как родным. Ну и про местный уклад знал порядком. Очень помогало в дальнейшем, хоть и не спасло от некоторых злоключений.

Ладно, не буду вас напрягать пересказом всех перипетий своего дерзкого эксперимента. Утомительно это - и вам, и мне. Может, как-нибудь потом, под настроение… Скажу только, что провёл я с этими удивительными людьми лучшие годы своей жизни. Успел распрощаться с молодостью, встретить старость и ни разу не пожалел о том безрассудном поступке, сделавшем из бывшего гражданина Земной Конфедерации Сергея Петровича Маирки настоящего фростианина по имени Акриам. Моя фамилия наоборот, как понимаете. Символично, не правда ли?

Не знаю, долго ли меня искали, да и велись ли вообще какие-то поиски. Возможно, до сих пор числюсь пропавшим без вести, а то и вовсе поставили на мне крест, да и благополучно забыли. Поначалу, когда уходил, как говорится, в народ, думал, что разберусь во всём и сразу подамся назад с готовой диссертацией и ворохом научных открытий. Победителей-то не судят. Ну, пожурят немного да успокоятся. Ан нет, не могу больше прежней жизнью-то жить. Другой человек теперь перед вами. И в этом самое главное моё открытие: земляне тоже могут управлять энергиями, причём в гораздо большей степени, нежели фростиане. Конечно, при условии, что разовьют в себе эти способности, которые никуда не делись. Они всегда в нас, по отдаленным уголкам сознания взаперти сидят, скованные кандалами неверия. Опальные каторжники, отринутые обществом. Но стоит выпустить их на волю, начинаешь воспринимать себя великим, всемогущим божеством.

Вижу, не верите мне? А напрасно. Это уже давно не теория. Лично на себе испытал. Со всей ответственностью заявляю, что в настоящее время на Фросте нет ни одного мага, способного тягаться со мной хотя бы на равных. И вряд ли такой найдётся в обозримом будущем. Ну, если, конечно, им не окажется кто-то с Земли, предварительно обученный. Только кто ж его, болезного, учить-то станет? Опять же я, больше ведь некому…»

* * *

- Хотите сказать, что все эти штуки с метанием огня, которые вытворяют фростиане, можете проделывать и вы? – Данила не верил своим ушам.

- Это самый первый фокус, которому я научился, - прозвучал в ответ насмешливый голос.

- А полог невидимости?

- Ерунда. Обычная проекция закрытой зоны на противоположную сторону. Вот и всё.

- И големов?..

- Земляных, каменных, железных, каких угодно.

- Не может быть…

- Может, молодой человек. То, что вы перечислили, всего лишь детские забавы по сравнению с тем, на какие чудеса способен человек. В том числе и вы. При определённых условиях и соответствующей тренировке.

«Всё ясно, - решил про себя Крючков. – Я попал к чокнутому. Подумать только, сбежавший со станции ученый-псих. Угораздило же!»

- А мы где вообще? – спросил как можно беззаботнее. - От Куалорна далеко?

- Далековато, молодой человек. Если пешком да не спеша, то почти месяц топать.

- Меня, наверно, ищут. Надо на базу попасть. Или сообщить как-нибудь…

- Хех, - раздался хриплый смешок. – Извините, мне себя раскрывать как-то не с руки. А вам без сопровождения туда не добраться. Да и слабоваты вы пока. С недельку надо полежать, окрепнуть. А там, глядишь, найдём способ вас переправить. Вся проблема в ваших глазах…

Данила насторожился:

- А что с ними не так?

- Да, собственно, ничего непоправимого, - немного помолчав, неуверенно начал Маирка (или теперь уже Акриам?). – Глазные яблоки выжжены. Вы слепы, молодой человек. Временно, конечно. В станционном госпитале вам восстановят и зрение, и лицо, но до этого придётся довольствоваться тем, что есть.

Вот оно как. Поверженный «Витязь», спасая раненого оператора, катапультировал его в капсуле, активировав систему первой медицинской помощи. Но что может сделать эта малофункциональная аппаратура? Только залечить повреждения, забросав их синтезированной живой тканью. Вырастить новые глаза она не в состоянии, равно как вылепить прежнее лицо. Это дело госпитального стационара с его сложным хирургическим оборудованием и специалистами обслуги.

Представив бесформенную розовую массу вместо своего лица, где и глаз-то не видать, Данила невольно передернул плечами.

А что Акриам-Маирка со своими сверхвозможностями? Неужто не поможет?

- Разве вашей магией ничего нельзя сделать? – спросил Крючков, ни на секунду не сомневаясь какой получит ответ.

- Можно, - спокойно произнёс дедок, сумев-таки удивить, но тут же отнял едва начавшую тлеть надежду: - Только не с чужим лицом, а со своим. Вы должны сделать это сами.

Лишний раз убедился, что судьба свела с полоумным…

___________________________________________________________

*

«Силенциум видэтур конфессио» - Silentium videtur confessio (лат.) – молчание знак согласия.

«Сэрва мэ, сэрвабо тэ» - Serva me, servabo te (лат.) - ты мне, я тебе.

4. Молодой наследник

Новый барон Ганторна действительно приплыл по реке.

Фредерик стоял в самом начале широкой, деревянной пристани, тянущейся далеко от берега, наблюдая, как лихо причаливают к ней две вместительные вёсельные ладьи. Шли они по течению, поэтому паруса на одиночных мачтах были свернуты. Вёсла, по десять с каждого борта, работали слаженно, вспенивая воду то справа, то слева, чтобы придать судам нужный курс, и те послушно ворочались, показывая чудеса маневренности.

Настоящие боевые корабли. Почему на Фросте их не используют в военных целях, для Смита осталось загадкой. Похоже, опять какое-нибудь дурацкое табу.

По сброшенным сходням на пристань высыпали солдаты в лёгких доспехах. У каждого в поводу осёдланный кочан. Личная охрана лорда.

От нечего делать Смит принялся их считать. Десяток? Не густо. С бароном, как правило, не меньше сотни путешествует, а тут… Ну, да, в две ладьи такую ораву не впихнёшь, да ещё с кочанами в придачу. К тому же Астан говорил, что Гант-Сулай едет за новобранцами, для которых тоже потребуется место на борту.

Между тем солдаты запрыгнули в сёдла и выстроились в линию. За ними появилось баронское знамя, наполовину красное с золотым кочаном Куалорна у древка, наполовину жёлтое с изображением каменной башни, стиснутой с боков двумя деревьями-великанами, кроны которых сплелись, образуя подобие живой арки – фамильный герб Гантов. Закон Фроста: где знамя, там и барон.

Пока процессия не двинулась, Фредерик решил обозначить своё присутствие и, нарочито громко стуча по деревянному настилу подкованными каблуками сапог, направился к лодкам.

Его давно заприметили, но пока не обращали внимания. Теперь же, видя, что вооружённый человек приближается, от строя солдат отделился всадник и поехал навстречу.

- Назовись! - потребовал он, остановив кочана в метре от Фредерика.

Судя по всему, ветеран. Старшинские знаки на плечах. Видавший виды, но добротный доспех. Забрало шлема посечено, как и у Смита после сражения в Кочановой Глотке. Там невозможно было не наткнуться на чей-нибудь смертоносный клинок, только доспехи и спасали, благодаря Пурану.

- Фрад, личный ординарец Её Величества, - представился землянин. – Имею неотложное дело к лорду Ганту, и хотел бы…

Договорить он не успел. Старшина вдруг спрыгнул, громыхнув надетым железом, и сделал шаг вперёд. Фредерик напрягся, но предпринимать ничего не стал, поскольку за оружие стражник не хватался, и неожиданное нападение в его планы, похоже, не входило.

Подойдя вплотную, тот сгрёб Смита в охапку.

- Фрад! – радостно завопил старшина, оказавшийся выше разведчика на целую голову, к тому же наделённый недюжинной силой, ничем не уступающей более развитой мускулатуре землян. – А я смотрю, личина знакомая. Думаю, ты иль не ты. А оно вона как. Ты, окаянный!

Его медвежьи лапы немилосердно стискивали, выгоняя воздух из легких. Спустя мгновение, объятия ослабевали, но лишь затем, чтобы тут же вновь заключить в себя щуплое тело дэдээровца. Фредерик то и дело бился забралом в старшинский нагрудник, не переставая мысленно чертыхаться.

Он узнал громилу. Его звали Кальпин. Числился вторым знаменосцем в свите старого барона Ганта. Читай, запасным. Золотыми нашивками на его плечах тогда и не пахло. А теперь, поди ж ты, целый старшина. Произвели, наверное, за то, что смог вытащить из Кочановой Глотки тело погибшего лорда.

- Рад тебя видеть, Кальпин, - Смит вырвался-таки из крепких объятий и смог, наконец, глубоко вдохнуть. – Ты, я вижу, на повышение пошёл.

- Ага, - громила гордо расправил плечи.

- Поздравляю…

- Что происходит, Кальпин? – требовательный голос за спиной заставил старшину резко повернуться.

В отличие от него Фредерик прекрасно видел неторопливо подъезжающего барона. Только и ждал того момента, чтобы с ним поговорить. Что перед ним сам лорд Гант, сомневаться не приходилось. Сверкающие доспехи, украшенная драгоценностями личина, добротный, ухоженный кочан, обвешанный богатой сбруей с разного рода побрякушками, а рядом знаменосец. Какиемогут быть вопросы?

- Друга встретил, ваша светлость! – оглушительным басом гаркнул старшина, хлопнув Смита по спине с такой силой, что у того в лёгких снова образовался вакуум. – Вместе в Кочанову Глотку ходили да с Привами бились.

Ну, так уж сразу и друзья. Они в походе даже не разговаривали толком. Просто знали друг друга, благодаря должности Фредерика, вынуждавшей носиться между королевской четой и баронами, разнося приказы. Но всё равно, чёрт побери, приятно, когда тебя называют другом. Особенно тот, с кем ты сражался плечом к плечу против жестокого врага, после чего вам обоим посчастливилось выжить и вынести из пекла войны память о тех, кто навсегда остался лежать на поле брани…

- Я Фрад, ваша светлость, - делая шаг вперёд, чуть поклонился разведчик. – Личный ординарец Её Величества…

- А при Даниле-Безликом - ЕГО личный ординарец! – нахально встрял Кальпин.

- Вот как! – Сулай, похоже, удивился. Даже не стал отчитывать подчинённого за нарушение субординации. – Выходит, имел счастьеобщаться с Безликим?

Без восхищения сказал, словно быть ординарцем у бога здесь вполне обыденная вещь.

- Истинно так, ваша светлость.

- И какую, считаешь, получил от этого благодать?

Теперь Фредерик расслышал иронию. Интересный вопрос. Здесь всегда от общения с божеством ждут некой неземной благодати? А просто, по-товарищески общаться уже нельзя?

- Я живой и не калека. Со мной много ещё кто сумел выбраться из той передряги, не пострадав. Да вот хотя бы Кальпин. Королевство мы отстояли, королеву спасли. Разве это не божья благодать?

- Но мой отец погиб, - по недовольному тону можно было понять, что барон хмурится.

Вот что тебя беспокоит, молодой лорд. Понятно.

- Не только ваш отец. Многие погибли. Зато спасли других. Если помните, Безликий тоже пожертвовал своим воплощением.

- Ему-то что, - буркнул Сулай. – Воплотится в другом.

Кажется, в смерти отца этот парень винит Безликого. Эх, молодёжь…

- Если бы не Безликий, ваша светлость, мы бы все погибли. А войны без потерь не бывает. Ваш отец был храбрым воином и дрался, не жалея себя. Вы должны им гордиться.

Молчит, задумался, голову набок склонил. Вот-вот, подумай. Лучше бы пример с отца брал, чем голословно обвинять кого-то в его смерти.

- Так ты от Её Величества? – спохватился барон. – С каким делом?

- Да, ваша светлость, - Смит подал ему письмо королевы, которое Сулай быстро пробежал глазами и тут же вернул. – Мне нужно на север, и я прошу вас взять меня с собой.

- Как далеко?

- Хотя бы до замка. Оттуда путь продолжу сам.

- В горы? Но что там такого интересного для королевы?

- Надо кое-кого найти, - уклончиво произнёс Фредерик, не желая вдаваться в подробности.

- Это у карликов-то? – удивился рядом Кальпин. - Их днём с огнём не сыщешь. Всё время кочуют. Сегодня здесь, завтра там. На отрогах за ними не угонишься. Скачут, что горные бутуны. Нипочём не узнаешь, где их следующая стоянка намечается. Даже в Эльторн по горам ходят.

- Мне нужен колдун по имени Акриам.

- Тьфу, забери меня Хронг, час от часу не легче, - почему-то выругался старшина. – Ваша светлость, дозвольте мне сопроводить Фрада. Пропадёт ведь не за хвост кочана.

Подбоченясь, Гант-Сулай строго произнёс:

- Мы ещё войско не набрали, а мой старшина в отпуск просится.

- Дык, ещё ж старшины есть, ваша милость, не чета мне. Они и займутся пополнением. А?

Кальпин походил сейчас на маленького ребёнка, выпрашивающего сладости.

Проигнорировав его доводы, Сулай обратился к Фредерику:

- Что нужно Её Величеству от Акриама?

Пускаться в пространные объяснения не хотелось. Но говорить что-то ведь надо. Можно без лишних подробностей, общими словами, только фростиан вряд ли это устроит. И барон уж точно запретит Кальпину идти со Смитом, а проводник в горах не помешал бы. Удачно он подвернулся, что ни говори.

А если?..

Идея возникла неожиданно и сначала показалась безумной, но в том и была её прелесть. При всей своей бредовости она могла сработать на все сто.

- Колдун лечит человека, который, как мы считаем, стал новым воплощением Безликого, - на одном дыхании выпалил Фредерик, опасаясь, что в последний момент может передумать.

Кальпин едва не сел на гладкие доски причала, настолько бестолково выглядел, отшатнувшись назад с разведёнными в стороны руками.

Сулай внешне сохранил спокойствие, но не произнёс ни слова. Примерно через минуту он вдруг уверенно выдал:

- Я еду с вами.

- Да как же, ваша светлость?.. А новобранцы? – попробовал возразить растерянный старшина.

И получил на это вполне лаконичный ответ своего молодого лорда, успевшего, похоже, за столь короткое время принять хорошо продуманное решение, что выдавало в нём чертовски мудрого правителя:

- Солдат непременно наберем и доставим в замок. Дальше пополнением пусть занимается мой брат. Он давно хотел себя проявить. Что ж, ему выдалась прекрасная возможность…

Плеск воды, шум ветра, хлопанье паруса над головой. Проплывающие берега, поросшие зеленью, такие близкие и одновременно далёкие, и непередаваемый запах природной влаги.

Смит, опёршись о борт, смотрел, как нос ладьи разрезает речную гладь. Длинные волны убегали назад и расходились клином. Обе лодки проворно двигались вперёд под полными парусами. Не иначе Гант-Сулай попутный ветер наворожил. С него станется, всё же барон.

Плыли против течения. Пускай оно неторопливое, но если глядеть на воду, скорость лодки кажется много больше.

От долгого созерцания непрерывно мелькающей ряби закружилась голова. Фредерик выпрямился и посмотрел вдаль. Река тянулась извилистой лентой, пытаясь догнать ускользающий горизонт, сужалась, утопая в сходящихся берегах. Это уже не Сарат, а один из его притоков, хотя тоже большой. И вдоль него полно деревень, крупных и не очень. В каждой делали остановку, ходили к храму Безликого, где заранее собирался народ, желающий завербоваться на военную службу.

Недостатка в добровольцах не было. Кто ж откажется от прекрасного жалования и дармовой кормёжки? Но не так-то просто попасть в баронскую дружину. Во-первых, единственного кормильца в семье не забирают. Во-вторых, немощные дохляки, горькие забулдыги да всякие бездельники отсеиваются сразу. О них всегда всё знает вездесущий храмовник. Он и укажет, кого надо прогнать взашей. Ну, и в-третьих, каждый из предварительно отобранных кандидатов проходит своеобразное испытание. Тягают грузы, бегают наперегонки, борются меж собой, бьются на мечах, а то и чего похлеще, если барону в голову взбредёт. А после надо вымыться дочиста, сменить бельё, попрощаться с родными да поспать, как следует, чтобы уйти с ранней зарёй хорошо отдохнувшим и бодрым. Не то примета плохая – доброй дороги не будет…

Вот и получалось, что подобные остановки отнимали практически весь день. Пошла уже вторая неделя с тех пор, когда Фредерик впервые ступил на палубу ладьи Гант-Сулая. Всё это время только тем и занимался, что считал потерянные дни. А сколько ещё деревень предстоит посетить? Каррамба!

- Завтра к вечеру будем в Ганторне, - раздался рядом голос молодого лорда.

Глянув через плечо, Смит кивнул, облегчённо вздохнув про себя: «Наконец-то!»

А Сулай продолжал:

- В селения больше не пойдём. Людей набрали достаточно. Земля Ганторна всегда славилась крепкими воинами. Остановимся только на ночёвку.

- Где?

- Без разницы. Как начнёт смеркаться, так и пристанем, разобьём лагерь.

Оба замолчали, глядя на низко проплывающие облака, грозившие полностью закрыть солнце.

- Дождь будет, - задумчиво проговорил Сулай.

- Осень скоро. А как в горах, сильно холодно?

- Всяко прохладнее, чем здесь. Ничего, тёплые вещи прихватим. Я позабочусь… А с чего вы с королевой взяли, что у Акриама именно Безликий?

Вопрос прозвучал неожиданно, хоть Смит к нему и готовился. Не прямо сейчас, конечно, а вообще. Понимал, что придётся когда-нибудь отвечать на нечто подобное. Вот и не размышлял долго, выдав заранее придуманную версию ответа:

- Вы же знаете, что королева стала женой Безликого. Бог принял её и снизошёл, пообещав защищать жену, что и делал, пока не уничтожили его тело. Но Таяна жива. Значит, и Безликий не оставит её в одиночестве. Провидцам открылось, что когда погиб носитель, тут же родился другой, в который перенёсся божественный дух . И увидели они то место…

Смит сделал паузу, чтобы отдышаться. Что-то сложноватую историю насочинял. Пока расскажешь… Закончил просто:

- Это рядом с деревней, где мы встретились. Хранитель подтвердил, что Данила-Безликий там был, и его увезли в горы к Акриаму. Вот, собственно, и весь сказ.

- Ничего конкретного, - барон разочарованно покачал головой. – Одни догадки.

- Для этого меня и послали – проверить… А можно вопрос, ваша светлость?

- Спрашивай.

- Вам-то с нами ехать зачем? Тем более, как я понял, не очень-то вы верите в новое воплощение Безликого. Или я ошибаюсь?

- Хочу лично убедиться, - буркнул Сулай, неопределённо махнув рукой.

- В чём?

- Ну, Безликий это или нет.

- Какой смысл? Мы с Кальпином и сами бы справились. Что, не доверяете?

Маска барона сверкнула драгоценностями, поворачиваясь в разные стороны. Убедившись, что в зоне слышимости никого нет, Гант-Сулай придвинулся ближе и забормотал вполголоса:

- Я не доверяю Безликому, господин личный ординарец королевы. Где, скажи, было его могущество, когда големы топтали наших солдат в Кочановой Глотке? Будь он хоть на мизерную долю таким, как его представляют легенды, не допустил бы гибели стольких людей! Что это за бог, который и себя-то не смог защитить, не говоря уже о других? Думаешь, он способен перевоплотиться? А вот я в этом не уверен!

Бедный барчук, мальчишка, узнавший о гибели отца и в одночасье ставший бароном, главой целого клана. Ему бы ещё с десяток лет забот не знать, забавляясь девками да пропадая по лихим охотам с дружками. А пришлось руководить не только потешными солдатиками, а настоящим войском. К тому же в хозяйство вникать, где земля, реки, леса, поселения, люди… И кого ты во всём винишь? Безликого? Ну, правильно, крайнего мы всегда найдём.

- А если тот человек и в самом деле окажется Безликим?

- Тогда и посмотрим, - пробурчал Сулай и отвернулся, сложив руки на груди, давая понять, что разговор закончен.

«Ну, мы не гордые, - мысленно пожал плечами Смит, - можем и помолчать».

Но барон снова заговорил. Правда, совсем о другом:

- Стемнеет рано.

Задрав голову, Фредерик увидел тусклый солнечный диск, свет которого с трудом пробивался сквозь плотную пелену дождевых облаков. Похоже, погода портится, подтверждая прогноз Ганта.

- Пора искать место для ночёвки, - уже на ходу бросил молодой лорд, направляясь вдоль палубы к рулевому.

5. Первые уроки

- Расслабься и ни о чём не думай. Тебе в некоторой степени повезло, что слеп. Я в своё время был вынужден постоянно закрывать глаза, чтобы как следует сосредоточиться.

Да уж, Крючкову в этом смысле закрывать нечего. И без того пребывает в полной темноте. Что день, что ночь – без разницы. Даже обстановку хижины Акриама не представляет, поскольку зрячим никогда здесь не бывал, а слепому приходится уповать только на собственные руки. Но много ли с их помощью напредставляешь? Досконально удалось изучить пока только свою кровать.

- Мы, земляне, привыкли питать мозг информацией через естественные, как принято считать, органы чувств, - продолжал наставления Акриам. – Но дело в том, что вполне обычные для нас зрение, слух, обоняние и осязание попросту заглушают работу тех областей мозга, которые отвечают за сверхспособности. Поэтому твоя слепота будет помогать.

- Ага, - усмехнулся Данила. – А ещё хорошо бы я оглох, онемел и потерял всякую чувствительность. Во мне бы сразу все сверхспособности раскрылись.

- Возможно, да, - вполне серьёзно произнёс дедок. – Но при условии, что одна из них у тебя уже развита, чтобы информацию получать. Тогда и другие следом пойдут. Это как цепная реакция…

- Блин, Сергей Петрович, кончай, а. Вообще-то я шутил, если не дошло.

- О, чувство юмора – верная дорога к выздоровлению. Хотя, как мудро подметили древние, ризу инэпто рэс инэпциор нулля эст.* Кстати, я же просил не называть меня по имени-отчеству. М-да, напрасно тебе рассказал… Ну да ладно, продолжим…

Эта пытка длилась вот уже целую неделю. Старик заверил, что может научить пользоваться так называемым «третьим глазом», при помощи которого Крючков обретёт способность видеть, даже оставаясь незрячим. Данила согласился на эксперимент лишь потому, что Акриам обещал сразу, как только у подопечного появится «альтернативное зрение», вывести его к столице Куалорна, откуда лейтенант уже самостоятельно доберётся до базы землян.

По правде сказать, Крючков не верил, что труд Акриама увенчается успехом, но все наставления выполнял исправно. Какая-никакая развлекуха между кормёжкой и физическими упражнениями, которыми он тоже не забывал нагружать порядком ослабевшее тело. Если «третий глаз» открываться пока не спешил, то мускулы налились прежней силой, и Данила чувствовал себя готовым совершить любой дальний переход. Единственное, что останавливало, это слепота.

Сейчас он размышлял над тем, как все-таки убедить Акриама отправиться с ним в столицу. В голову приходило только два варианта.

Первый: внимательно, сантиметр за сантиметром изучить хижину на ощупь и попытаться симулировать открытие «третьего глаза». Но выглядело это, мягко говоря, нереально. Чересчур много белых пятен, на которых легко проколоться. Пусть Крючков даже назовёт и опишет подробно все предметы в доме, старик запросто может их переставить, после чего снова попросит описать обстановку. Или потребует назвать цвета. Если эту информацию вытягивать из деда, он обязательно заподозрит неладное. Утверждать, что видит всё в черно-белых тонах, тоже не годится. Кто знает, в каком изображении работает этот чёртов «глаз», в цветном или чёрно-белом? Это ж не визор какой-нибудь.

Другой вариант: дождаться, когда «великий гуру» признает, наконец, свою несостоятельность и согласится вернуть бестолкового ученика землянам. Такое развитие событий казалось более вероятным, и Данила терпеливо сносил все издевательства доморощенного учителя. Можно ещё попытать счастья среди жителей деревушки, в которой обосновался Акриам. Он рассказал, что живёт среди так называемых карликов, где старику было проще не выделяться. Ну, это для фростиан они мелочь пузатая, а землянам ничуть не уступают в росте. В остальном же обычные люди. Разве только напрочь лишены магических способностей. Так вот, Крючков лелеял надежду сдружиться с кем-нибудь из местных и сосватать его себе в провожатые. Правда, ни с одним пока не был даже знаком. Дед никого не пускал на порог, а Данилу дальше двора не выводил.

- Не отвлекайся! - резкий окрик заставил вздрогнуть. - Сказал же, ни о чём не думай. Соберись.

- Я и не думаю.

- Вижу, как ты не думаешь о том, чтобы поскорее отсюда уйти. У меня, в отличие от некоторых, «третий глаз» уже давно функционирует. И не только он, между прочим. Давай сначала. Глубокий вдох через нос… Хорошо… Выдыхаешь ртом, полностью очищая лёгкие… Та-а-ак… Не забывай расслабляться... Во-о-от…

Голос наставника отодвинулся на второй план, стал намного глуше, словно погружаешься в воду, а с тобой продолжают говорить с берега. Тело привычно немеет, делаясь чужим, неощущаемым. Единственный эффект, которого пока удавалось достичь.

- Представь на чём сидишь. Постарайся увидеть во всех подробностях…

Нет ничего проще. Данила уже давно знал, как выглядит его кровать. Обычный топчан с накиданными в несколько слоёв шкурами горного бутуна. Сверху тонкая простынь. Наверно, белая. По крайней мере, видится именно такой. В изголовье большая подушка прямоугольной формы, примятая посередине. На ней наволочка тоже белого цвета, с длинными завязками. В ногах скомканное одеяло из колючей шерсти. Толстое и тёплое. Надо же, всегда воображал его зелёным или синим, а тут почему-то серым представил.

- Теперь посмотри на себя, - слышится далекий голос Акриама, будто старик не в доме, а во дворе.

Тоже просто. В собственном-то теле уж точно никаких секретов нет. Чего там нового?

А-а-а, лицо…

Повязки давно сняты. Они нужны-то были только затем, чтобы не шокировать случайных встречных. А что под ними? Размытая клякса. Кожу словно помяли хорошенько в руках и всучили нерадивому скульптору, а тот взял да и присобачил её тяп-ляп, сразу потеряв к работе всяческий интерес. Глазные впадины тоже закрыты псевдокожей и почти не различимы. Ни бровей, ни волос на голове. Чуть приоткрытый рот, окаймлённый толстыми рыбьими губами, и две дырки там, где раньше были ноздри.

«Тьфу ты, уррродство. Неужели, действительно так выгляжу?»

- Осмотрись вокруг.

И то правда. Чего себя расстраивать? Лучше представить внутреннее убранство дома.

В принципе, и это не сложно. По хижине доводилось не раз бродить наощупь, то и дело натыкаясь на различную домашнюю утварь. Вон печь у входа, каменная, с потрескавшейся штукатуркой. От печи по всей стене тянутся полати, с края которых свисают шкуры. Под ними лавка в углу, накрытая цветастой тканью. Там же квадратный стол на толстых ножках. Упёршись в него спиной, на небольшом табурете сидит Акриам. Длинные седые волосы. Худое лицо в морщинах, высокий лоб, острый, выдающийся нос, выпирающие скулы и бритый острый подбородок. Вылитый фростианин, если бы не глаза. Яркие, живые, они так и пылают внутренней силой.

Странно, не таким рисовал его Данила в своём воображении. Восприятие поменялось?

- Поздравляю, - торжественно произносит Акриам. – Ты видишь…

Неведомые доселе способности открывались у Данилы одна за другой, обрушиваясь точно лавина с гор, почти незаметная вначале, похожая на срывающийся с крыши снег, но неумолимо набирающая силу с каждым новым сдвинутым пластом. Словно заработавший вдруг «третий глаз» включил сигнал всеобщей побудки, вызвав цепную реакцию в организме, и тот сразу начал действовать, запуская все запасные системы, до поры спокойно дремавшие в тихих, потаённых уголках.

- Быть не может! - не переставал удивляться Крючков, не замечая, что раз за разом невольно повторяет одну и ту же фразу, не в силах от неё избавиться.

- Для человека нет ничего невозможного, - философски замечал Акриам, тут же переходя к наставлениям: - Теперь ты видишь мозгом, а не глазами. Глаза могут обманывать, мозг же – никогда. Он показывает окружающее таким, каково оно есть, и способен заглянуть гораздо дальше в отличие от простого человеческого зрения.

- Как далеко?

- Насколько хватит воображения.

- Даже на Землю?

- Угу, если в деталях представить, что хочешь увидеть, и где это находится... Но чем больше расстояние, тем труднее пробиться к цели. Ведь в пространстве всегда множество помех. Со временем научишься их преодолевать. А пока начнём с более-менее близких объектов, хорошо тебе знакомых. Ну, например… - Акриам ненадолго задумался, устремив глаза вверх. Вдруг вскинул оттопыренный указательный палец, будто и в самом деле что-то разглядел под потолком: - О, туалет на заднем дворе.

Да, нечего сказать, место самое посещаемое, досконально изученное наощупь не только руками, но и… кхм… другими частями тела. Данила туда давно ходит сам, без сопровождения. И протоптанную в мёрзлой земле между камней извилистую тропку прекрасно знает.

Вот и сейчас перед мысленным взором быстро возникла небольшая покосившаяся будка, грубо сколоченная из шершавых досок. «Домик неизвестного архитектора», как в шутку называют её практически во всех уголках Вселенной, где встречается это чудо строительной мысли. На двери вместо ручки деревянный брусок. Хотел привычно потянуть за него, но вовремя опомнился. Путешествует же мысленно, не выходя из дома.

Однако дверь исчезла. Сам не заметил, как очутился внутри. Из дыры в полу изрядно несло. Ну и запашок!

- Чего морщишься? – услышал скрипучий голос Акриама.

- Воняет.

- Еще бы, - хохотнул старик. – Утилизатора не имею, уж извини. Кстати, твоё обоняние здесь ни при чем. Это мозг. Как видишь, он дал тебе чёткое представление о предмете. Быстро же ты с дальновидением справляешься. Сразу быка за рога и в стойло. Молодец. Ладно, попробуй заглянуть дальше.

- В яму?!

- Нет, дурачок, - Акриам снова не удержался от хохота. – Иди со двора, поброди по селу, расскажи, что видишь…

Обозреть деревню вполне удалось, а вот за окрестности предгорья лейтенант вырваться не смог, как ни старался. Наставник объяснил это тем, что пока не определишься со своим более-менее точным положением в пространстве, свободно «бродить» по нему не получится. Но успокоил в обычной для себя манере:

- Узус эст магистэр оптимус.*

Да, опыт – дело наживное. С недавних пор Данила начал понимать странные высказывания Акриама безо всякого перевода. Сам говорить на латыни, правда, не выучился, но смысл слов мгновенно всплывал в голове, стоило услышать чужую речь. Казалось, любой другой незнакомый язык будет столь же понятен Крючкову. Хотя, надо признать, на этот счет оставались кое-какие сомнения…

Он слышал зов, природу которого не мог определить.

Постоянный, манящий крик непонятно о чем. В нём смешались и мольба о помощи, и предупреждение не соваться, очертя голову, и навязчивое требование прийти, как можно скорее, и обещание ждать нескончаемо долго, сколько бы ни минуло времени. Странные, никогда раньше не испытываемые чувства заставляли учащённо биться сердце, думать о близких людях. Причудливо будоражили мозг, рождая самые бредовые мысли. То виделся объятый пламенем королевский замок, на стене которого, в дыму, стояла Тая, отчаянно заламывающая руки; то Берт сражался в плотном кольце врагов, среди стремительно тающих «чёрных плащей»; то на израненного Фредерика нападала свора злобных кочанов, разрывая тело дэдээровца на кровавые ошмётки.

В такие моменты хотелось немедленно бросить всё, быстро собраться и бежать в Куалорн, а там будь, что будет. Ведь уже зрячий, даром, что без глаз. Чего сиднем-то сидеть? Должен дойти. Акриам же обещал…

Но сдерживался, стиснув зубы, прекрасно понимая, что просто даёт волю разгулявшемуся воображению. К тому же, начав открывать в себе поразительные способности, о существовании которых раньше и не подозревал, уже не мог остановиться, и с окончанием дня нетерпеливо ждал следующего, чтобы с головой уйти в постижение очередного, необъяснимого наукой явления.

А наставник рад стараться - не скупясь, подкидывал новые, всё более сложные задачи.

- При помощи сознания, молодой человек, - сказал как-то, - можно воздействовать на любую материю. Спросишь, каким образом? Очень просто. Представь, что работаешь с глиной или пластилином, и лепи из них всё, что вздумается.

- Прям-таки всё?

- Пробуй… - пожал плечами Акриам и направился к выходу. На прощание, уже с порога бросил: - Мэнс агитат молем,* сынок.

Через некоторое время в глубине двора на месте одного из валунов появилась корявенькая статуя, отдалённо напоминающая музейную Афродиту. Она, к тому же, сумела пройти несколько шагов, прежде чем окончательно застыть неподвижной каменной глыбой, как и подобает всем нормальным скульптурам. Хорошо, что из местных карликов никто не видел, а то устроили бы большой переполох в маленькой деревне.

В другой раз, когда Крючков, практикуя изменение структуры материала, сумел превратить металлическую ложку в деревянную и окончательно уверовал в свои силы, он решил проявить инициативу и преобразовать вонючий компост в нужнике во что-нибудь менее противно пахнущее. Ага, сделал, что называется, доброе дело. Ни сам Данила, ни Акриам до конца так и не поняли, что же в итоге произошло, но туалетная будка (чудом уцелевшая, надо сказать) стояла после этого вся обляпанная изнутри выброшенным из ямы дерьмом и страшно воняла. Не то чтобы войти – приблизиться невозможно. Пришлось подключаться наставнику. Вдвоём кое-как управились, а Данила, чтобы старик долго не ворчал, нарастил доски и преобразовал древесину в камень. Теперь туалет у Акриама был сложен из гладкого кирпича, выделялся идеально ровными стенами, плотно подогнанной пластиковой дверью и новеньким унитазом из блестящей керамики. Странно, что сам гуру не додумался до этого раньше. Может, просто не хотел выделяться?..

В постоянных занятиях по «практической магии», как называл их Крючков, незаметно летели дни, складываясь в недели, месяцы… Вот уже первый снег полностью выбелил крутые горные склоны, зацепив порошей и небольшую деревеньку, сиротливо вжатую в подножие распадка. На дороге и на тропинках между домами свежий снег успели вытоптать. Кое-где его «подъело» солнце. Ещё довольно высокое, оно мало-помалу сдавало свои позиции, с каждым днём всё ниже поднимаясь над горизонтом. Чувствовалось наступление холодов. Ничего не поделаешь, зима в горах приходит рано.

И всё это время Данила продолжал слышать странный зов, который с каждой новой обретённой им способностью становился только сильнее. Крючков уже и примерное направление вычислил – юг, юго-восток, но источник зова по-прежнему оставался для него загадкой.

Когда сказал об этом Акриаму, тот лишь плечами пожал:

- Ничего не чувствую. Наверно, слишком далеко. Возможно, сигнал настроен только на тебя… Постой, может, это аварийный маяк с твоей капсулы? Примерно там она и упала.

- Хочешь сказать, её до сих пор не нашли?

- А на кой она кому-то сдалась? Сам же говорил, что Земля от войны открещивается.

- В Куалорне давно мир.

- Боюсь тебя разочаровать, но ещё далеко не всё закончено. Си вис пацем, пара бэллюм,* сынок. Думаю, это лишь временное затишье. Рано или поздно жди очередного кровопролития.

- И ты так просто об этом говоришь?! – взвился Данила.

Однако старик оставался невозмутим:

- А что прикажешь делать? Истреблять фростиан пачками, как ты? Нет уж, уволь. Я не сторонник геноцида, от кого бы он не проистекал, и в этих жестоких игрищах участвовать не собираюсь.

- По-твоему, значит, я геноцид устроил? – начал закипать Крючков. – Я, выходит, злой гений… Тиран, мать твою!.. А ты у нас весь белый и пушистый, да?..

Акриам поспешил поднять руку и закачал головой:

- Стоп, стоп, стоп, молодой человек. Лучше остановись, пока не сказал то, о чём потом придётся жалеть… Вижу, что думаешь. Не забывай, мысль материальна. Пораскинул бы мозгами, прежде чем делать скоропалительные выводы.

- Сделаю, когда выясню, что там за сигнал, и кто его посылает, - техник и не думал успокаиваться. – И вообще, пора бы мне уже возвращаться.

Хлопнув по столу сухой ладонью, старик вскочил на ноги.

- Ты ещё не до конца всё познал, - заговорил с несдерживаемой запальчивостью. - Нахватался вершков и думаешь, сцапал бога за бороду? Неужели какие-то там фростиане важнее самосовершенствования?

- Они не какие-то там…

Но наставник не слушал. Слова выплёскивались из него бурным потоком:

- Глупец! Ради никчёмных людишек ты готов забросить постижение истины бытия, распрощаться с мыслью развить сверхвозможности, стать новой ветвью эволюции! Разве можно жертвовать ВСЕМ ЭТИМ! Твой потенциал гораздо выше, чем можно себе представить. Он раскрыт едва ли наполовину…

- Мне хватит, - Данила всё же смог прервать наставника. – Сейчас моё место не здесь, а там, среди «никчёмных людишек».

Он ткнул пальцем на юго-восток, где, как полагал, находится Куалорн. От головы Акриама ядовитыми змеями уплывали в пространство алые языки раздражения. Не задумываясь, на голом рефлексе, Данила соорудил призрачный щит. Царапая по нему, яростное пламя негодующе шарахалось в сторону.

- Раз так, - зло прошипел старик, - можешь проваливать ко всем чертям! Иди куда хочешь! И забудь, что знал Сергея Петровича Маирку, старшего научного сотрудника станции. Тебе же лучше будет…

Одним размазанным движением наставник вылетел из дома, едва не вынеся надсадно скрипнувшую дверь, напоследок громко приложив ею о косяк…

__________________________________________________________________________________

*

«Ризу инэпто рэс инэпциор нулля эст» - Risu, inepto res ineptior nulla est! (лат.) - Нет ничего глупее глупого смеха.

«Узус эст магистэр оптимус» - Usus est magister optimus (лат.) - Опыт - лучший учитель.

«Мэнс агитат молем» - Mens agitat molem (лат.) - Мысль материальна (досл. «Ум двигает массу»).

«Си вис пацем, пара бэллюм» - Si vis pacem, para bellum. (лат.) - Если хочешь мира, готовься к войне.

6. По ту сторону баррикад

- Что это за земля такая! Кругом одни болота. Сырость, комары, пиявки…

Меряя широким шагом пространство большого королевского шатра, Прив-Лабер нервно размахивал руками, не переставая возмущаться:

- Мои люди гниют заживо. Я не успеваю пополнять армию. Больных приходится отправлять назад куда чаще, чем принимать новобранцев!..

- Я предлагал Вашему Величеству остановиться севернее, - уставшим голосом обронил Раднук, сидя на раскладном стульчаке у заваленного бумагами походного письменного стола.

Подперев голову рукой, бывший кардинал разглядывал карту Куалорна с обозначенными на ней позициями Привов и Эльтов, откатившихся после сражения в Кочановой Глотке каждый к своей границе, но так и не рискнувших окончательно покинуть захваченные территории.

Самая многочисленная, бахвалящаяся превосходством армия Приворна позорно драпала дальше других, потеряв при этом всё, что завоевала. Смешно. Сначала долго пришлось уговаривать Прив-Лабера остановиться, а когда тот, наконец, послушал, почти дойдя до границы, оказалось, что загнал армию в болото. Теперь упрямый король, не слушая ни чьих советов, пытается закрепиться на небольшом пятаке у основания узкого и сильно вытянутого клочка земли, единственного более-менее сухого здесь места, прозванного коренными жителями Языком Лягушки за своеобразную форму. Ни выдвинуться вперед, ни уйти домой Лабер не желает. В первом случае боится быть разбитым окончательно, во втором – потерять и этот мизерный надел. Зря, что ли, воевал? Хоть что-то да присоединит к своему королевству. Но какой прок от болота?

И чего Раднуку вздумалось увязаться именно за Лабером? Остался бы с Эльтами. Те хотя бы только из отрогов ушли да сразу за ними лагерем встали. Впрочем, и Эльты не лучший вариант. Мигеш, их король, приволок за собой кучу храмовников. Разумный, в общем-то, ход, учитывая, что баронов у него не так уж и много. Усилил энергетическую мощь при сравнительно малой численности войска. Только Раднука подобный расклад не устраивает. С Эльт-Мигешем и его баронами он ещё мог бы как-то ужиться, а вот с целым сонмом святош вряд ли. Хватило своих за долгие годы непрерывно длящихся интриг с постоянными оглядками в ожидании удара в спину. Теперь с Эльтами гораздо труднее будет найти общий язык. Но ничего, не впервой храмовников под себя подминать. Совладает и с этими.

- Выход из болот заперт Булонским замком, - тонкий палец Лабера ткнул в изображение маленькой крепости на карте, на самом кончике Языка Лягушки. – Владение Булон-Грогана, этого верного королевского кочана.

- Он же, вроде, погиб…

- Там его племянник засел. Ничем не лучше покойного дядюшки. Такая же прожжённая сволочь и преданный кочан короля. Усиливает гарнизон, следит за болотами да лазутчиков моих перехватывает.

Тяжело вздохнув, Раднук сокрушенно покачал головой:

- Что же мешало вам занять этот замок по пути сюда, когда он практически пустовал?

Король не ответил. Да и ни к чему это. И так ясно - трус несчастный. Боялся, что если спрячет жалкие остатки своей армии за крепостными стенами, спровоцирует Куалов на продолжение военных действий, и Таяна отправит войска выбить его из Булонской твердыни. В то время с Привами справились бы одни только «чёрные плащи».

Слишком дорогой ценой далась Приворну бойня в Кочановой Глотке. Пала половина баронов, сгинула целая прорва солдат и ездовых кочанов, потерян обоз. Уцелевшие ратники деморализованы. Навечно впечатался в их память ужасный железный голем, сеющий смерть своим огромным мечом и непонятным поветрием убийственных чар. Ещё долго будут преследовать Привов видения покрытых язвами, гниющих заживо тел, а в ушах стоять предсмертные, душераздирающие крики умирающих.

Пожалуй, Прив-Лабер поступил всё-таки верно, выбрав наименьшее из зол. Спас армию, занял позицию, которую легко оборонять небольшим войском - ведь по болоту его не обойдёшь. Теперь силы копит, принимая подкрепления и обозы, тянущиеся из Приворна. И нет в том его вины, что здесь так сыро, а с наступлением осенней прохлады люди начали болеть едва ли не поголовно, что умирали раненые, которых удалось вынести с поля боя, а те, кто за ними ухаживал, тоже подхватывали неизвестный недуг и быстро чахли, теряя волосы, зубы, ногти…

- Надеюсь, до зимы вам удастся восстановить армию, - снова вздохнул бывший кардинал. – Когда болота затянет льдом, и они будут проходимы, долго мы здесь не протянем. Вышибут. Придётся либо уходить совсем, либо наступать.

- Знаю, - сквозь зубы проговорил король и упёр в Раднука твёрдый, решительный взгляд. Клюв его забрала, казалось, хищно блеснул, отразив солнечный луч, заглянувший в шатёр через вырезанное и затянутое прозрачной плёнкой оконце. – Этого ждут и Куалы. Но я выступлю раньше, …если ты, Ваше Святейшество, убедишь Эльтов ударить по Булонскому замку с севера.

Храмовник удивленно вскинул голову. Надо же, а Прив-Лабер, оказывается, даром время не терял. У него уже и план готов.

А что, вполне может получиться. Прошлая компания показала, что лучше всего действовать совместно. Иначе бы этого монстра, что вёл армию Куалорна, вряд ли удалось остановить. На Вейсов надежды нет. Мало того, что их наголову разбили, так ещё и Лемисы, необузданные северяне, почитающие Тёмного Хронга, собирают войска возле границы, угрожая напасть в любую минуту. А вот Эльты…

Осталась одна проблема – доказать Эльт-Мигешу необходимость действовать по плану Лабера. Ох, и нелегко же будет уболтать короля, когда вокруг него вьётся столько храмовников. Надо самому переговоры вести. Никому другому это не под силу.

Раднук выпрямился:

- Любопытно, любопытно. Прошу, изложите подробнее, Ваше Величество. Думаю, Эльтов я уговорить сумею…

…Мир привычно исказился, потёк, чтобы мгновением позже преобразиться из болотного края, покрытого чахлой, начинающей ржаветь растительностью, во влажные от прошедших дождей и мокрого снега, бугристые луга, окаймлённые полосками лесов и далёких гор. Ещё недавно высокая, чуть ли не по грудь, а теперь полёгшая трава устлала землю неровными волнами, сделав её похожей на застывшее зелёное море с редкими седыми пробегами. Из-за горизонта на севере, подобно парусам гигантских кораблей, сияющим на солнце ослепительной белизной, величаво вздымались многоярусные горные вершины, отчетливо видимые на фоне безоблачного тёмно-синего неба.

- Ну, хоть с погодой повезло, - недовольно пробурчал возникший из ниоткуда человек в серой, выцветшей маске и таком же плаще с широким капюшоном. – А то ещё топать и топать…

Поправив тощую котомку за спиной, Раднук покрепче перехватил сырой деревянный посох и, кляня себя за чрезмерную осторожность, решительно зашагал на восток.

Он задействовал перенос тела в пространстве - умение весьма и весьма ограниченного круга храмовников (а правителей и того меньше). Людей, которые им владеют, можно по пальцам пересчитать. По крайней мере, в Куалорне. Правда, их там давно уже нет. Пришлось «позаботился» о конкурентах, расчищая путь к пьедесталу.

Да и бог с ними. Сейчас не это гнетёт.

Просто боялся вынырнуть вблизи Кочановой Глотки, по которой до сих пор гуляет мор, да ошибся в расчетах. Оказался чересчур далеко и от ущелья, и от лагеря Эльтов. Остаётся помянуть Хронга и ножками, ножками. Кочана таким способом не переправишь, тем более - запряжённую бутуном телегу. Лишь то немногое, что на тебе. А жаль…

К долине, заставленной палатками, вышел только к вечеру, когда гудящие ноги настойчиво просили привала. Неожиданный оклик часового возвестил о конце пути. В предвкушении вожделенного отдыха утомлённое тело предательски расслабилось. Как доковылял до королевского шатра, уже и не вспомнить.

Мигеш принял радушно. Весело болтал без умолку, развалясь на небольшом переносном троне, будто не было той страшной сечи в Кочановой Глотке, после которой был вынужден отступить, и не сидит сейчас, зализывая раны, а готовится продолжить победоносный поход. Это хорошо. Нет необходимости настраивать собеседника на нужный лад, и можно сразу перейти к делу.

- Надеюсь, ваша армия не растратила тот пыл, с которым вошла в Куалорн?– осторожно поинтересовался Раднук.

Позолоченная маска Мигеша изображает улыбающееся лицо. Оно всё время у тебя перед глазами. И король ведёт себя соответствующе – этакий беззлобный, бесшабашный балагур. Невольно начинаешь относиться к нему без должной настороженности. Только Раднука дешёвыми трюками не возьмёшь. Не на того напали. Что глаза! Людей надо кожей чувствовать.

Вот и сейчас за фальшиво-весёлым прищуром прорезей он легко угадывал холодный изучающий взгляд. Король выжидательно молчал. Пришлось договаривать:

- Я к тому спрашиваю, чтобы уяснить, собираетесь ли вы закончить начатое? Если да, то действовать надо совместно с Приворном. Думаю, вас не придётся в этом убеждать?

- Ха! – Мигеш откинулся на спинку трона. – А ты с Лабером говорил?

- Да. Он согласен.

- И как вы это себе представляете?

- Сначала нужно с двух сторон ударить по Булонскому замку на юге. Расчистить Привам путь, после чего идти к…

- То есть без меня ему не справиться? – перебил Мигеш, подаваясь вперёд.

Как ни хотел Раднук это признавать, пришлось произнести, скрепя сердце:

- Да. Он заперт на узком перешейке между болотами. Перед ним сильно укреплённый замок Булонов.

- И сейчас ты говоришь со мной от лица Прив-Лабера?

- Истинно так, Ваше Величество, - в груди старого священника шевельнулось гадливое чувство тревоги.

- Ха-ха! Лабер просит меня о помощи! – расхохотался Мигеш, звонко шлёпнув ладонью по резному подлокотнику. - Подумать только! Гордый, чванливый король Привов снизошёл до просьбы! Ну, надо же! Ха-ха-ха!..

Под его раскатистый смех бывший кардинал старался не выпускать в ауру холодные струи отчуждения, загулявшие вдруг по всему телу. Только лицо не контролировал. Зачем? Оно же под маской. Вот и хмурил кустистые брови да губы сжал плотно, не опасаясь, что собеседник заметит. И смотрел со злобой на хохочущего Мигеша, чья весёлость опять стала соответствовать его личине.

- Ой, не могу… Ха-ха-ха!..

Ну, что за человек! Что вообще за люди эти правители! Всех приходится за ручку водить, носом тыкать, да ещё смотреть, чтобы не перессорились и не кинулись друг на друга с кулаками. Вот сейчас откажется идти на юг, и всё, последняя надежда превратится в прах. Дети, которые возводят свои мелочные обиды в разряд вселенских, и то умнее. Эти же…

Казалось, Мигеш никогда не уймётся. Но, в конце концов, успокоился, хвала богам. Ещё похихикивая, сказал:

- Ох, должен будет мне Лабер… Ох, и спрошу же я с него…

У храмовника отлегло от сердца. Похоже, король Эльтов согласен. Конечно, Лаберу придётся расплачиваться, но в необозримом будущем. Даже зная об этом, сейчас он примет любую помощь, пусть и на самых кабальных для него условиях.

Раднук ещё раз вознес хвалу небесам и только потом закончил излагать план предстоящей компании:

- После Булонского замка пойдём к столице, - немного подумал и посчитал нужным добавить, напомнив ещё кое о чём: - Общими усилиями одолели Безликого, так же сообща одолеем и Таяну с остатками её армии.

Упоминание о Безликом подействовало на короля отрезвляюще. Весёлость с него слетела, как сухая листва с деревьев, подхваченная шквалом осеннего ветра. Только маска по-прежнему улыбалась мёртвыми стальными губами. На фоне холодной ауры, ощетинившейся иголками ненависти, улыбка выглядела гротескно. Это чувство усилилось, когда Мигеш произнёс ледяным голосом:

- Не говори мне больше об этом истукане. Он в одиночку положил треть моей армии. Если бы не храмовники, даже не знаю, смог бы я с ним справиться или нет.

- Справились бы, Ваше Величество, не сомневайся, ибо не бог то был, а демон, - низкий мужской голос, раздавшийся от входа, заставил Раднука резко повернуть голову.

В шатёр вошёл храмовник. Простые одежды и маска не давали представления о сане, но вот аура… Сильный человек. Сильный и влиятельный. Держится уверенно, запросто входит к правителю. Неужели сам первосвященник?

- Познакомься, Ваше Святейшество, - подтвердил догадку Мигеш. – Перед тобой господин Раднук, до последних известных тебе событий - кардинал Куалорна.

Лёгкий, почти незаметный кивок маски, лишённой облика и регалий:

- Наслышан.

И всё, на Раднука ноль внимания, остальные реплики только в сторону короля:

- Что обсуждаем?

- Надо ли помогать Привам, - развязность Мигеша, с которой он бросил эту фразу, насторожила бывшего кардинала.

«Передумал? Проклятый храмовник! Так и знал, что с ними будет не договориться. Всё летит к Хронгу!»

Презрение вошедшего чувствовалась во всём: в холодной манере держаться, игнорировании собеседника, отказе называть своё имя и в прочих мелочах, на первый взгляд малозаметных. Раднук уже готов был выслушать суровую отповедь, но кардинал Эльторна неожиданно дал своё высочайшее одобрение:

- В войне с демонами, Ваше Величество, люди должны объединяться. Уничтожение одного исчадия зла не значит, что не осталось других. Посему требуется протянуть руку помощи Привам, нашим братьям по борьбе с демонической властью в этой стране, и совместными усилиями покончить с ней… Мы ясно выразились?

Теперь он смотрел на Раднука. Задрал подбородок, прорези еле видны. Надменный хлыщ! Ладно, переживём. Главное, что война продолжается. Причём, именно так, как запланировали. А там будет видно, кто кого…

7. Вынужденная остановка

Мелькающий клинок ярко блеснул, отразив свет восходящего солнца. Вспышка резанула по глазам, от чего Фредерик едва не прозевал хитроумное движение меча. Но вовремя спохватился и подставил своё оружие. Сталь налетела на сталь.

Звон, скрежет металла. Чужой клинок проходит мимо.

Чуть сопроводив его, чтобы выбрать замах, землянин ударил в ответ. Лезвие громко лязгнуло по наплечнику. Ладонь загуделаот вибрации, передавшейся через рукоять.

- Всё… Хватит… - тяжело дыша, Кальпин отступил на несколько шагов. – Фууух… Ну и загонял же ты меня, Фрад. Спасу нет. Давненько я так не выкладывался.

Отойдя на край вытоптанной площадки, он воткнул меч в землю и принялся расстёгивать доспехи. Детали экипировки с грохотом падают под ноги, а от разгорячённого боем тела поднимается густой пар, особенно заметный в стылом воздухе промозглого утра.

Фредерик встал рядом, тоже стягивая латы.

Понял, что совершенно напрасно выбрал для сегодняшней тренировки поддоспешник потолще с оглядкой на холодную погоду. Сейчас жалел. Ну, помёрз бы первые минут пять – не смертельно. Потом всё равно бы согрелся. Кальпин, уговоривший «размяться», заставил забыть хоть и о лёгком, но пробирающем до костей морозце, как только провёл первую серию атакующих приёмов. Дальше стало не до холода. Всё внимание на поединке, иначе пропустишь внушительный удар по латам. Тренировочный меч, конечно, не убьёт, но неприятных ощущений доставит с избытком. Попробуй-ка посидеть в металлической бочке, по которой со всей дури лупят массивными железными прутьями.

И ведь пропустил пару чувствительных ударов. Зато сам нанёс в два раза больше. Правда, пришлось изрядно попотеть. Весь мокрый - рубашку хоть выжимай, намертво к телу прилипла. Кальпин вояка старый, ему в охотку мечом помахать. И умеет же, недаром старшина. С ним просто так не справишься.

В замке Ганторн пришлось задержаться. Сулай взялся вместе с братом формировать из пополнения новые сотни и назначать командиров, чтобы передать бразды правления не сразу, а постепенно. Оно и правильно. Должна же дружина привыкнуть к новому воеводе, а старший брат поддержать авторитет младшего. Иначе всей подготовке грош цена.

К тому же возникли не менее насущные проблемы, требующие участия Сулая: обеспечение войска едой, оружием, экипировкой, верховыми животными и фуражом. Пришлось в срочном порядке организовывать поставки, договариваясь с заготовителями, заводчиками кочанов и мастеровыми людьми - где через посыльных, а где и самому.

В общем, пока Сулай весь в делах и заботах разъезжал по стране, Смиту ничего не оставалось, как терпеливо дожидаться когда и до него дойдёт черёд, время от времени развлекаясь тренировками на мечах с Кальпином, если тот не был занят обучением новобранцев. Или просто гулял, изучая устройство замка и любуясь окрестностями.

А замок смотрелся внушительно. Мощный, неприступный бастион, оседлавший единственную в этих местах дорогу из Эльторна, проложенную между скал, близко жавшихся друг к другу. Слева и справа от дороги на двух каменных утёсах вздымались к небу зубчатые башни северного и южного фортов. Понизу их соединяла толстая крепостная стена с широченными воротами. Если и штурмовать, так только через стену. К фортам не дадут подобраться скалы. Пока враг напирает на ворота, его запросто перещёлкают с башен. А коль ворвётся во двор, угодит прямиком в каменный мешок между западной и восточной стенами, попасть на которые можно только из фортов. Тут-то его и добьют всеми, как говорится, имеющимися средствами. Такая вот стратегия.

К востоку от замка раскинулась деревушка с крестьянскими наделами. Она и кормит гарнизон. Рядом река с причалом - тот самый приток Сарата, по которому вместе с бароном приплыл Смит. В распоряжении Гант-Сулая оказался целый флот из шести парусных судов. А вдоль реки тянулись богатые пастбища, истинный рай для скотоводов.

Неплохо устроились Ганты. Могут выдерживать сколь угодно долгую осаду. И вода, и продовольствие – всё под рукой. Резервы, опять же, без особых проблем подтянуть можно.

Если бы армия Эльтов не свернула в Кочанову Глотку, а продолжила идти этим путём, неизвестно ещё что для неё было бы лучше, и сколько бы людей она потеряла под стенами Ганторна. Небольшой гарнизон крепости явно не вышел бы в чистое поле встречать намного превосходящие силы противника. Дураков нет. Те даже в переговоры бы не вступили. Много чести. Попытались бы раздавить с ходу без отвлечения на всякие задушевные беседы…

Но не так прост Гант-Сулай. Недаром Таяна доверила ему держать границу. Далеко не все бароны из приграничных кланов удостоились подобной чести. Многих королева оставила при себе, в столице, заново набирать армию. Вместо них отправила в опустевшие замки уже сформированные дружины во главе с более расторопными лордами, хорошо зарекомендовавшими себя в боях, способными вполне самостоятельно воевать в отрыве от основных сил, принимая верные, тщательно продуманные решения. Бароны, было, возмутились – кому же понравится, что в твоём замке хозяйничает посторонний, - однако Фредерик прекрасно понимал Таяну, ведь многие из её подданных совсем недавно участвовали в бунте, посмев повернуть оружие против короля. Если бы не чудесное появление «Безликого», не избежать стране гражданской войны. В итоге она, раздираемая внутренним конфликтом, стала бы лёгкой добычей для захватчиков и совсем скоро попала бы под их пяту.

Сулай сумел отстоять за собой право самому распоряжаться в семейной вотчине. Возможно, свою роль сыграли преданность короне и героическая смерть отца, а может, личные качества его приемника, кто знает? Во дворце, куда молодой барон прибыл, чтобы засвидетельствовать королеве почтение уже в качестве главы клана, Фредерик не видел Сулая и об их разговоре с Таяной ничего не знал. Но, судя по всему, королева сделала правильный выбор…

- Завтра поутру отправляемся, - неожиданно выдал Кальпин.

Смит даже с шага сбился, чуть не выронив доспехи, которые нёс в руках.

- Куда? Кто отправляется? – бестолково затараторил он, уже смутно догадываясь о чём речь.

- Мы с тобой и с бароном. Сам знаешь куда – в деревню карликов.

Наконец-то! Давно пора, а то досиделись тут до холодов. А Кальпин, зараза, хоть бы словом обмолвился. Всю тренировку молчал.

- Мог бы и раньше сказать, - буркнул Смит, на что приятель только посмеялся:

- Боюсь, тогда ты бы, Фрад, не просто четыре раза достал меня мечом, а всего изрубил бы на радостях.

* * *

- Дядя Даня, а это правда, что у тебя лицо сгорело?

- Правда, девочка.

- И глаза?

- И глаза…

- Ой, как жалко. А хочешь, я тебе глазки нарисую? Не такой страшный будешь.

- А я страшный?

- Ещё бы. Знаешь, как боязно смотреть на безглазого. Ужас!

Девчонка болтала без умолку, не задумываясь над тем, что её неосторожные слова могут причинить собеседнику боль. Впрочем, Данила был не в обиде. Что взять с ребёнка, которому едва исполнилось восемь лет? К тому же Нора, как звали маленькую болтушку, ему нравилась. Она с детской наивностью по-своему проявляла сочувствие, и Данила ощущал исходящее от неё тепло. Не телесное, а внутреннее, какое научился воспринимать совсем недавно.

А ещё отчётливо, в деталях мог рассмотреть её лицо, хоть и тщательно замотанное платком. Разве кусок материи помеха для «истинного зрения»? Симпатичное, чистое, одухотворённое личико маленькой девочки, которое со временем станет прекрасным ликом красивой женщины. Он это чувствовал…

- Отстань от человека, - раздался строгий голос отца Норы. – Чего привязалась? Ему и так не сладко, а тут ещё и ты…

Бросив на землю принесённую охапку дров, Тувид отряхнул руки, одежду, подкинул хвороста в костёр.

- Скоро кушать будем, - сказал, помешивая варево в котелке.

Это именно их стараниями, Тувида-охотника и его маленькой дочурки, Данила оказался у Акриама. Они нашли землянина в лесной глуши, куда его забросила спасательная капсула БМД, и притащили к себе в деревню, а потом увезли ещё дальше, в горное селение карликов, когда местные храмовники бессильно развели руками. Низкорослого Крючкова тоже приняли за карлика, и только диву давались, не понимая, как он здесь оказался. Изуродованное лицо помешало разглядеть в нём инопланетника. Да и разглядели бы, что толку? Никто из местных ни разу не видел «гололицего». Подумали бы, что перед ними какой-то особенный карлик, только и всего. Вот и решил Тувид отвезти найденного «к своим». Тем виднее, как ему помочь.

А пока Данила шёл на поправку и постигал мудрёную науку Акриама, охотник с дочерью всё время были рядом, живя среди карликов. Об этом их попросил сам Акриам, как впоследствии узнал Крючков. Похоже, старик предвидел, что рано или поздно с учеником придётся расстаться, и подготовил ему проводников с транспортом – у Тувида была телега с бутуном, на которой они сюда и приехали.

Странный всё-таки человек этот Сергей Петрович, землянин, ставший фростианином. После ссоры, когда техник твёрдо решил уйти этим же утром, они не разговаривали. Ночью Данила долго не мог уснуть, слушая кряхтенье старика. Тот ворочался, вставал, куда-то выходил, снова возвращался и чем-то гремел по дому. Наблюдать за ним желания не было, и техник, в конце концов, уснул. А встав поутру, не обнаружил Акриама ни в доме, ни во дворе, но не придал этому значения и начал потихоньку собираться в дорогу.

Что ему было собирать? Портки на смену, запасные штаны с рубахой да кое-какую нехитрую снедь. Всё уместилось в небольшой сумке, позаимствованной у старика. Перекинул её через плечо, надел тёплый плащ с капюшоном, тоже пожалованный Акриамом (ничего, не обеднеет). Напоследок обежал внутренним взором дом, словно прощаясь, и вдруг почувствовал, что сюда спешит хозяин.

Первым желанием было убраться сию же секунду и шагать, не останавливаясь, насколько хватит сил, чтобы не разводить пустые разговоры, заново выясняя, кто прав, а кто виноват. Сдержался. Встал напротив двери. Всё-таки нехорошо уходить, не попрощавшись. Если по совести, Петрович ничего плохого ему не сделал. Даже наоборот, помог. Можно сказать, открыл глаза на новый, совершенно непознанный мир…

У дома старик притормозил. Понял, что Данила ещё здесь. Отдышался и вошёл неторопливо, неся что-то в руках.

- Вот, приготовил тебе в дорогу, - проворчал, делая вид, что всё ещё обижен. – Держи. Это маска. Не бог весть какая, но на Фросте без неё не обойтись.

Ладоней коснулась прохладная жёсткая кожа, выделанная в форме обычного человеческого лица. Маска крепилась к обручу, одеваемому на голову, и ходила на шарнирах вверх-вниз. При желании её можно поднять и носить, как головной убор. Только ни к чему это. Пальцы нащупали прорези для глаз, и Данила, не выдержав, засмеялся:

- Дырки-то мне нахрена? У меня и гляделок-то нет… Хе-хе…

- А где ты видел маски без этик самых дырок? – Акриам насупился ещё больше. – К тому же с ними ты выглядишь вполне обычным человеком. Ну, почти обычным, если не считать, что похож на карлика. Может, и доберёшься до столицы спокойно, не привлекая особого внимания. А будь на тебе «слепая» маска? Или рожу твою странную кто увидит? Не подумал? То-то же…

Смеяться сразу расхотелось. Прав Петрович, ох, как прав. Нельзя раньше времени раскрывать своё инкогнито, иначе… В голове мгновенно зароилось множество самых разных вариантов последствий столь беспечного поведения, от плохих до очень плохих. Все они сводились к тому, что пересекать Куалорн лучше неприметной серой мышкой, чтобы никому не попадаться на глаза.

- Эту штуку тоже возьми, - старик протянул свой посох, с которым никогда не расставался, если уходил со двора. – Тебе нужно прикидываться слепым до поры до времени. В том числе, перед своими. С ней будет проще.

Округлая деревянная палка до плеча, удобная в обхвате. За много лет отполированная стариковскими ладонями. Сверху витиеватая резьба, ниже надпись. Никогда не видел её раньше. Может, просто не приглядывался? Или она только сейчас появилась? Он «всмотрелся». Знакомые буквы сложились в слова: «Esse quam videri», - а в голове привычно всплыл и накрепко врезался в память смысл фразы: «Быть, а не казаться».

Что вкладывал в неё старик, выстругивая на своём посохе? Хотел стать полноценным человеком по имени Акриам, колдуном карликов с Фроста? Или ему надоело прикидываться кем-то другим, и заела тоска по прежней, земной жизни старшего научного сотрудника Сергея Петровича Маирки?

Спросить? Нет. Пожалуй, не стоит. Пусть разбирается в себе сам. Наверно, встреча с Крючковым повлияла и на бывшего землянина. Не зря же решил с любимым посохом расстаться. А ведь с этой вещью накрепко связан приличный кусок его жизни.

- Спасибо, Петрович, - только и смог выдавить из себя Данила.

- Опять ты… - услышал ворчание в ответ. – Просил же, не называй меня по отчеству…

…Шурпа, сваренная Тувидом из подстреленной им же птицы, была превосходна. Чувствуется опытная рука человека, большую часть времени прожившего в лесу.

- Мы далеко от твоей деревни? – спросил Крючков, прихлёбывая из миски горячий бульон с плавающими кусками разваренного мяса.

Охотник уже прикончил свою порцию и, обсасывая ложку, косился на котелок в раздумьях, а не плеснуть ли себе добавки. Останавливал его только груз ответственности за дочку и слепого карлика, которые продолжали поглощать пищу и могли попросить ещё. Всё это можно было прочитать на озадаченной физиономии Тувида и легко угадывалось по невидимым для других расплывающимся щупальцам его эмоций.

Услышав вопрос, он вытащил изо рта ложку и аккуратно положил её на пустую тарелку.

- Дней пять ехать, - сказал задумчиво. – И то, если нормально будет…

- В смысле – «нормально»?

- Мы, вишь, горы-то покинули. Скоро должна показаться дорога, которая в Ганторнов замок ведёт. А по ней Эльты, бывает, шастают. Они ж далеко не ушли. Как из Глотки Смерти выбрались, так и встали лагерем. Наш молодой барон, да продлят боги его век, в замке войско собирает. Чтобы Эльтов, значит, не пустить. Вот и выходит, что если проскочим удачно, за два дня в замке будем. Там на ладью попутную, и до самого дому. Ещё дня три. Ну, а коли нет ладьи, или места в ней, опять придётся на телеге трястись. Дорога вдоль реки плохонькая. Дольше выйдет. Но до этого, вишь, надо в лапы к Эльтам не угодить…

- А если угодим, тогда что?

- Ну, если не убьют сразу, то к себе угонят. Будем где-нибудь в шахтах руду добывать или железо плавить. Хотя, нашего брата обычно в полях пользуют. Правда, мало у них полей-то.

- А ещё они наших девок портят, вот, - вставила Нора, которая к этому времени доела шурпу и старательно утиралась рукавом.

- Ты-то откуда знаешь? – строго спросил хмурый отец.

- Тётка Веринья говорила. Я слышала.

- Слышала она. Меньше взрослые разговоры слушай.

- Я ж не виновата, что у неё голос громкий…

- Глотка Смерти, это где? – перебил Крючков, сообразив, что в рассказе Тувида промелькнуло нечто знакомое.

- Её раньше Кочановой звали, до битвы Безликого, - охотник с готовностью сменил тему. – Это ещё летом было. Бог наш, да славится имя его, в одиночку преградил путь двум армиям и принял бой. Долго сражался. Враг одолел его, да всё равно не прошёл.

- Хм. Что же помешало им пройти?

- Там, вишь, повсюду смерть развеялась. Кто приближался к телу Безликого, тот умирал сразу в мучениях. Это гнев божий, освобождённый после гибели, продолжал разить обидчиков. А дух его вознёсся и улетел в поисках нового воплощения. Ведь бога нельзя убить. И он скоро вернётся, чтобы снова защищать Куалорн и свою жену.

Надо же, какую легенду о нём состряпали! Прям былинная история. Только почему-то в ней не упомянуты осмелевший трус Жук-Мартан и героический барон Булон-Гроган, вставшие в той битве рядом с «Витязем» и незаслуженно забытые, не смотря на подвиг. Горькая усмешка судьбы. Жаль... Данила только и смог, что сам скривить губы, уподобляясь пресловутой судьбе. Маска всё скроет.

Что там Тувид говорил о развеянной смерти? Ах, да, корпус БМД распотрошили, и батареи, скорее всего, повреждены. Радиация. В ущелье наверняка сильно фонит. Вот и ответ на вопрос, почему никто не преследовал армию Куалорна. Попросту не смогли пройти дальше и откатились назад.

«Да-а-а, старший лейтенант Крючков, натворил ты дел, - укорял себя Данила. – Умудрился нагадить на девственно чистой планете. И ещё как!.. А сейчас-то мне что делать? Продолжать идти к своим? Ага, чтобы под суд отдали за «действия, повлёкшие за собой экологическую катастрофу». Если вообще не за диверсию, блин. Надо же было так влипнуть!»

Вообще-то странно, что фростиане настолько чувствительны к радиации. У землян этот порог намного выше. Надо будет разобраться. Причём, на месте. К тому же есть ещё один немаловажный повод, который трудно игнорировать – постоянно слышимый, неумолкающий зов. Похоже, и он оттуда.

- Кочанова Глотка от нас где?

Крючков спросил не совсем внятно, однако Тувид понял.

- На юг и немного к западу, - ответил он и, подумав, добавил: - А замок Ганторн чуть меньше на юг, но восточнее.

Мысли Данилы устремились в подсказанных направлениях, одновременно нащупывая путь и в ущелье, и к замку. Он увидел всё, что хотел, и даже больше. Не до конца понял увиденное, но и поддавшееся пониманию уже сильно не нравилось.

- Нужно идти в Глотку, - сказал обречённо.

- Да ты в своём ли уме, Данил? – вскинулся охотник, бросив растерянный, полный отчаяния взгляд на дочь. – Вишь, чего удумал. Да там же смерть!

- Нужно идти в Глотку, - твёрдо повторил Крючков и демонстративно улёгся на спину, кутаясь в плащ. – Вы можете ехать домой. Пойду сам. Это моя вина, мне за всё и отвечать…

Последние слова пробормотал еле слышно, уже сквозь дрёму, в которую стал вдруг проваливаться под тяжестью давящей усталости, что камнем повисла на шее и утягивала на дно.

8. Стоит ли верить всему?

- О Безликий, ты же можешь… Ты в силах сделать так, чтобы Даня был жив. Не даром же позволил спасти меня. Впустил его в свой храм, носил в себе… Он тебе как сын… Да, твой сын! Спаси же сына, верни его нам!.. Верни мне!..

Два огромных лиловых глаза в круге, выложенные мозаикой на стене, теряли чёткость, плыли, не давая сфокусировать зрение. Во всём виноваты проклятые слезы. Разве можно сквозь них что-либо разглядеть?

Опустив голову, Тая вытерла мокрые ресницы, размазывая влагу по щекам, и снова взглянула на стену. Из ниши, подсвеченной волшебным огнём, на неё равнодушно взирал Безликий. Вернее, только его застывшие глаза, в которых не было ни капли сострадания.

- Мне так его не хватает!.. – разрезал тишину храма надрывный крик Таи. – Верни Даню! Слышишь? Бог ты или нет?!

«Нет! Нет!..» - вторило ей эхо.

Снова брызнули слёзы, застилая мутной пеленой окружающий мир. Таким он и был сейчас для королевы Куалорна – пустым, несуществующим, чужим.

Хрупкая фигурка полусидит на коленях посреди небольшого молельного зала. Наедине с уходящими ввысь, закруглёнными стенами и множеством ниш, в глубине которых в полумраке прячутся изображения богов. Освещена только та, что напротив плачущей женщины. Алтарь Безликого. Ведь к нему и взывает молящаяся в этот неурочный час королева.

Этим утром, получив прошение кардинала об аудиенции, Таяна решила зайти к нему сама.

За неотложными делами по укреплению государства и армии, восстановлению отношений с гололицыми, она немного упустила из виду нужды храмовников. Переложила заботу о них на плечи Лебоя, полностью доверяя новому кардиналу. Виделись они редко, а королеве давно хотелось поговорить по душам в непринуждённой обстановке, поэтому она, оставив прошение без ответа, пришла в храмовое крыло и под громогласное объявление караульного: «Её Величество королева Куал-Таяна-Безликая!» - шагнула в кабинет через услужливо распахнутые двери.

- Ты хотел меня видеть, Лебой?

- Да, Ваше Величество, - кардинал согнулся в почтительном поклоне. – Но не думал, что сами придёте навестить старика. Смиренно ждал вызова…

- Ай, выбрось кочанам этот свой этикет, мы же друзья, - скупым движением руки Таяна подала знак страже закрыть дверь.

Когда гвардейцы вышли, оставив королеву наедине с кардиналом, она быстро пересекла просторный кабинет и, подойдя к столу, по-хозяйски уселась в большое мягкое кресло, едва в нём не утонув. Стол был огромен. Вытесанный из цельного куска чёрного камня, он возлежал на тонких, причудливо изогнутых металлических ножках. Удивляло, как столь ненадёжная на вид основа выдерживает вес массивной столешницы. Кажется, толкни её слегка, и вся громоздкая конструкция с неимоверным грохотом обрушится на пол.

Хм, а вот и не упадёт. Испытано. Причём не раз.

Ещё подростком Тая долго скакала на этом столе, не веря, что он устоит. И не одна, между прочим, а с лордом Гроганом напару. А тот смеха ради загнал наверх пару дежурных гвардейцев и тоже заставил прыгать. Вот же была потеха, пока на шум не сбежались храмовые стражники во главе с Раднуком.

Так что Таяна, давно проверившая каменный стол на прочность, смело водрузила на него руки, и выжидательно уставилась на Лебоя.

- Что ты хотел мне сказать?

- Дело в том, Ваше Величество…

- Я же просила, Лебой. Давай без титулов. Это так утомляет. С кем ещё я могу просто поговорить, если не с тобой? Мы же не на приёме в тронном зале. Зови меня по имени. Пожалуйста.

- Хорошо, Таяна. Наверно, ты права. На то мы и храмовники, чтобы вести задушевные беседы, - лёгкий вздох. - А тебе и душу-то некому излить…

Королева сплела пальцы и сжала так, что побелели костяшки. От внимания Лебоя это, похоже, не ускользнуло, поскольку после короткой паузы он спросил с участием:

- Хочешь, я буду твоим личным духовником?

Вскинув голову, Тая всмотрелась в прорези его маски. Кардинал приблизился, не отводя взгляд. Стали видны его глаза, тусклые от старости, усталые, но такие добрые и сочувствующие…

О-о-о, ей давно хотелось кому-нибудь открыться, выложить все свои страхи, рассказать о наболевшем, спросить совета, в конце концов. Какая из неё королева! Девчонка, которая ещё вчера играла в куклы, а сегодня вытягивает на себе целое государство…

С баронами вести подобные разговоры никоим образом нельзя. Враги не прощают слабость, а собственные лорды – и подавно. Набросятся, как свора бешеных кочанов, почуявших падаль. Доселе верные вассалы в одночасье превратятся в оборотней, начнут ненавидеть и предавать. Нет ничего хуже предательства. С врагом всё понятно, он таким был всегда, таким же и останется. От него постоянно ждёшь подвоха. А что до своих…

- Спасибо, Лебой, - расцепленные пальцы спокойно легли на стол, коротко цокнув золотыми перстнями по чёрному камню. – Обязательно воспользуюсь твоим предложением. Действительно, мне надо выговориться. Только… Давай как-нибудь потом, - Тая нежно погладила шершавую кисть старика, снова поймав его внимательный взгляд. – Пойми, сейчас полно всяких дел. Да и с мыслями необходимо собраться.

Накрыв её ладонь своею, Лебой слегка сжал тонкие пальчики королевы, подарив столько тепла, что хватило бы, наверное, на всех придворных сразу.

- Как посчитаешь нужным, дитя моё, - сказал смиренно. – Только поговорить я хотел не об этом. Вернее, об этом, конечно, тоже, но есть и более важные вещи, о которых тебе надлежит знать.

- Рассказывай уж, - легко согласилась королева, удобнее устраиваясь в кресле, с мыслью о том, что сейчас ей предстоит выслушать длинный монолог с перечислением целого ряда проблем, с коими столкнулось духовенство Куалорна.

Кардинал покашлял, будто готовился к чтению проповеди.

- Вчера мне было видение, - начал довольно неожиданно. – Не стану вдаваться в подробности, передам лишь суть. А заключается она в том, что Безликий не погиб, хотя его тело и упокоилось в Кочановой Глотке…

Тая привстала, судорожно вцепившись в подлокотники, чувствуя, что сердце вот-вот сорвётся в бездонную пропасть. В глазах потемнело. «…Упокоилось в Кочановой Глотке, …упокоилось…» - набатом стучало в висках. Значит, Эльты с Привами одолели-таки волшебный доспех гололицых… и Даню!.. Он остался лежать там!..

Сквозь тёмный туман, она смотрела на Лебоя, не сразу сообразив, что кардинал продолжает говорить. О чем он? Заставила себя слушать.

- …пребывает в другом теле, - разобрала урывками, - …всё ещё находится в нашем мире.

Что? Жив?!

«…Безликий не погиб…» - вспомнилось первое, что произнёс Лебой.

В другом теле? То есть, это уже не Даня?

- Скорее всего – нет, - чётко прозвучал ответ кардинала.

Выходит, последний вопрос она задала вслух?

- Тогда кто?

- Не знаю, - развёл руками храмовник. – Но самое странное, что Безликий теперь не в одном, а сразу в двух воплощениях.

Королева бессильно откинулась в кресле.

Два воплощения! Как такое возможно? Впрочем, если подумать, их и было два – Даня и его доспех. Может, дело в этом? Относиться скептически к видениям Лебоя и в голову не приходило. Но всё же…

- Уверен, что всё обстоит именно так? – в сомнении Тая теребила висящий на шее драгоценный кулон.

- Со временем всё станет ясно, - неопределённо сказал первосвященник. – На сегодняшний день у меня есть подтверждение только по одному из воплощений Безликого.

С этими словами он придвинул к Тае огромный том «Книги Откровений» в обложке из магического металла, до того спокойно лежавший на краю стола. Раскрыл на нужной странице и показал на запись.

Первое, на что королева обратила внимание, был почерк. Руку Лебоя она хорошо знала, поэтому не составило труда определить, что текст писал не он. А начав читать, затаила дыхание, слыша лишь биение собственного сердца…

«В начале осени года Битвы Безликого явился в Ганторн воин с востока и объявил во всеуслышание, что не покинул нас Бог, павший от рук вражеских в ущелье под названием Глотка Смерти, а воплотился в другом человеке, совершенно отличном от предыдущего облика Его, как отличаются небо и земля. Невелик Он ростом, но силою обладает неимоверной, поскольку сила та - божья. Но не может пока в полной мере воспользоваться ею, а только крепнет день ото дня, осваивая дар. Однако вскоре станет человек этот полноценным Безликим и придёт к нам в лихую годину, чтобы снова постоять за детей своих и отвести беду от Куалорна.

А перед тем явится Он к месту гибели прежней оболочки Бога, и примет меч верный из рук павшего, коим установит в королевстве мир и порядок.

Астан, хранитель Храма Безликого, Ганторн»

- Эта запись появилась вчера, - заговорил кардинал ровным голосом, видя, что Тая дочитала текст. - Как ты, наверно, понимаешь, её сделали в одной из Храмовых Книг в Ганторне, что рядом с Кочановой Глоткой. И тому, что сведения, внесённые в храмовые летописи на дальнем конце королевства, отразились в «Книге Откровений» здесь, в столице, есть лишь одно объяснение – в них действительно говорится об истинном воплощении Безликого.

Насилу заставив себя оторваться от страниц, королева грустно взглянула на Лебоя.

- Но мой ли это муж? Что если это совсем другой человек?

- В нём дух божий. Ведь ты выходила замуж за небесное создание, а не за простого человека.

- Да, но мне дорог тот, кто вынес меня из пылающего храма, с кем вместе я сражалась за Куалорн… Неужели бог не в состоянии спасти своё тело или воскресить?

- Нам неведомы устремления богов, Таяна.

- И что же делать?

- Молиться Безликому…

Она и молилась.

Едва заскочив в молельный зал дворца, сорвала мокрую от слёз маску и упала на колени. Торопливо запалив огонь в чаше алтаря, запричитала, не переставая плакать, постепенно переходя на крик, пока совсем не выбилась из сил. Теперь могла только шептать:

- Верни мне Даню. Верни, прошу… Я же люблю его… Люблю! Как ты не понимаешь...

И в этот миг почудилось, будто к щеке нежно прижалась чья-то горячая ладонь…

* * *

Как только Арон Мацкевич покинул стыковочный узел и направился вдоль коридора к административному отсеку, на руке запищал коммуникатор, поймавший станционную сеть. Сигнал вызова пришёл от Кристабальда. Ушлый майор уже знал о прибытии челнока с планеты и о том, что на его борту был посол. Ну, на то он и начальник службы безопасности, чтобы всё знать.

Миниатюрный экран высветил усатое лицо. Тёмный, колючий взгляд поверх орлиного носа. Казалось, он видит насквозь. Но это всего лишь портрет-заставка. Видео Кристабальд почему-то не включил.

- Что, Сезар? – продолжая идти, спросил Арон, бросив короткий взгляд на фотографию.

- И тебе привет, - послышался из переговорника насмешливый голос. – Ты сейчас к начальнику станции на доклад?

- Сам догадался, или кто таки подсказал?

- Ладно, не подначивай. Найди время заскочить ко мне перед отлётом. Пошептаться надо.

- Зайду.

Сразу отключился, потому как и в самом деле некогда. К начальству лучше не опаздывать. Если оно без настроения, всегда найдёт к чему придраться и обязательно устроит выволочку. А Кристабальд подождёт. Видать, не срочное дело, раз договорился о встрече, а не стал ждать у выхода, чтобы побеседовать по дороге.

Так оно и вышло. Майор больше не трезвонил и терпеливо дожидался Мацкевича в своём кабинете.

Заняв любимое кресло, Арон привычно вытянул ноги.

- Как шеф? – хитро прищурился Сезар.

А то не знает. Вот же лис!

- Ничего. Могло быть и хуже. Готовится к приёму комиссии. Рвёт и мечет.

Безопасник понимающе хмыкнул.

- Сам-то готовишься? Что на Фросте?

- Таки работаем, Сезар. Потихоньку, помаленьку возвращаем утраченные позиции. Должен сказать, что смена руководства в Куалорне пошла нам на пользу.

- Даже так?

- Да, да, да. Мы, на минуточку, вырвались, наконец, за рамки Первого Договора и получили возможность сотрудничать с другими государствами. Уже заключён ещё один договор с Лемисорном. А сейчас, к примеру, обрабатываем Вейсов.

- Это те, которые с Куалами воевали? – удивился майор.

- Они самые.

- Не боишься, что Куалы взбрыкнут? Всё-таки враг…

Посол задрал указательный палец:

- Поверженный враг, прошу заметить. Который, на секундочку, совсем скоро станет другом.

- Как это?

- Очень просто. Принц Берт из Лемисорна, союзного Куалам государства, женится на дочери короля Вейсов.

Начальник службы безопасности с недоверием покосился на Мацкевича.

- Зная тебя, боюсь даже спрашивать, что ты для этого сделал.

- О, ничего особенного, - протянул тот притворно-невинным тоном. – Если не считать, что подсказал Лемис-Берту не медлить с браком и не забыть взять с собой сильную армию, когда отправится в Вейсорн с предложением руки и сердца. Он, так-то, уже в пути.

- Хех! Всегда знал, что ты, Арон, везде лазейку найдёшь, в какую бы куло тебя не засунули, - довольно осклабился майор. – Ну, с этим понятно, дела идут, как по маслу. А что у тебя с поисками Крючкова? Подвижки есть?

Посол скривился.

- Удивляюсь я тебе, Сезар. Это ж надо так уметь любую бочку мёда дёгтем разбавить. По нашему технику информации нет, хоть убей. Уже и Смита от сердца оторвал. В свободный поиск отправил. Уж больно рвался, прохиндей, своего дружка найти. Пришлось на себя его работу взваливать. Всё сам делаю. Кручусь, как уж на сковородке. Еле успеваю. Ну, не разорваться же мне, на самом-то деле…

- Погоди, - остановил его тираду безопасник. – От Фредерика доклады тебе идут?

- Нет, - выдохнул Мацкевич. – Он без средств связи.

- Почему?

В своём недоумении Кристабальд выглядел вполне искренне, но посол не поверил ему ни на грош. Чего добивается этот итальяшка?

- Конспирация, мать её! – Мацкевич не сдержался, повысив голос. - Слышал такое слово? Можно подумать, ты не знаешь, что происходит с аппаратурой в гуще фростиан. А Смит полез таки в эту самую гущу!

- Ладно, ладно, я понял. Чего расшумелся?

- Нет, я удивляюсь, а чего ты от меня хотел? Испортить настроение? Таки поздравляю, у тебя это прекрасно получилось!..

- Успокойся! – Сезар не остался в долгу и тоже прикрикнул на собеседника, но сразу понизил голос: - Я тебя звал не за этим.

Достал из стола какой-то заполненный печатным текстом листок и, протянув Арону, заговорщически произнёс:

- На, полюбуйся…

- Что это? – нахмурил брови посол.

Ох, и не любит же он загадок.

- Почитай, почитай. Там про твоего Крючкова кое-что интересное написано…

Взяв лист, пробежал по нему глазами, отмечая наличие диаграмм. Судя по специальным терминам, документ составлен медиками. Так, и что в нём?

Ага, Сезар, похоже, внимательно изучил дело приглашённого специалиста и выудил из общих сведений выписку из истории болезни полуторагодичной давности, которую сделали после одного несчастного случая.

- Ну и что? – Мацкевич одарил безопасника насмешливым взглядом. – Знаю я про ту аварию. Тоже, между прочим, личное дело листал. Не только ты у нас кандидатов проверяешь. Ну, долбануло десантника высоким напряжением. Откачали, на ноги поставили. Что с того?

- А то, что твой лейтенант два года назад чуть копыта не отбросил. Перенёс клиническую смерть.

- Подумаешь, - Арон безразлично пожал плечами. - Он же испытатель. Всякое бывает…

- Взгляни на описание симптомов.

Покачав головой, Мацкевич снова уткнулся в бумагу. Где это? А, вот:

«Симптомы: активность мозга высокоамплитудная, с регулярной гиперритмией.

Ритм колеблется от дельта- до альфа-диапазона. Чаще всего медленные дельта-волны, реже альфа-ритм. Последний не исчезает при открывании глаз и не подавляется световыми и другими раздражителями. Наблюдается усиление межполушарной асимметрии.

Выводы: изменение биоэлектрической активности мозга, характера когнитивных процессов, выраженность левосторонней функциональной асимметрии и архаичных структур, также возможен клеточный уровень рецепции».

- Если бы я ещё что-нибудь понимал во всей этой абракадабре, - проворчал, небрежно бросив листок на стол.

Накрыв его ладонью, Кристабальд с хитрым прищуром таинственно заговорил:

- Вот и я не понял, но насторожился и пошёл с этой бумагой к нашему эскулапу. Показал, а у того глаза на лоб. Раз десять перечитывал да по кабинету взад-вперёд метался, приговаривая: «Невозможно, невозможно…». А потом такого нагородил, что мне и в бреду не повторить. Хорошо, что разговор записал. На, сам послушай.

Сняв с руки коммуникатор, Сезар нашёл нужную запись и включил воспроизведение. Мацкевич без труда узнал голос начальника станционного госпиталя, только говорил тот чересчур эмоционально, что за ним обычно не водилось:

«…Посмотрите на его ЭЭГ.* Они просто потрясающи!..

Ах, конечно, вы не специалист. Но поверьте мне, голубчик, это весьма и весьма необычайная работа мозга. Такое бывает разве что при эпилепсии, или при передозировке алкоголем. Ну, ещё если человек долго не спал и вдруг провалился в сон. Однако ваш пациент, как следует из эпикриза, явно не спит, не пьян, и не в эпилептическом припадке.

Кажется, не совсем поняли? Как бы вам попроще…

Видите ли, голубчик, в организме нормального здорового человека различают три основных состояния: бодрствование, медленный сон и парадоксальный гиперсон. Они чередуются, последовательно меняя друг друга. Когда расходуются ресурсы работы мозга в одном режиме, начинает включаться следующий, который задействует иные ресурсы. Такая последовательная смена обеспечивает безостановочное и бесперебойное функционирование мозга и организма в целом на протяжении всей человеческой жизни.

Здесь же (послышался шелест листа – очевидно, доктор тряс им перед собой) мы видим расслабление человека и одновременное, прошу заметить, одновременное (повторил с нажимом) повышение уровня бодрствования. Проще говоря, это состояние нельзя назвать ни бодрствованием, как таковым, ни медленным сном, ни гиперсном! Судя по всему, мы имеем дело с таким состоянием, когда задействованы сразу все процессы функционирования этих трёх совершенно разных режимов работы мозга! Представляете?!

(Выдержал паузу) Угу, не представляете. Ладно…

В принципе, расслабление - это неплохо. Повышение уровня бодрствования – тоже хорошо. Но ни в коем случае не одновременно! Это два прямо противоположных, несовместимых с физиологической точки зрения процесса. Теперь понимаете? Одно противоположно другому!

Единственное логическое объяснение этому я вижу только в том, что каким-то образом в мозге этого человека наступило противоестественное совмещение разных по смыслу режимов работы. Причём даже не двух, а сразу трёх. Что это может значить? Да что угодно! Особая форма сознания, иная система психической саморегуляции, переход мозга на физиологическом уровне в новый, весьма необычный режим. Вовсе не какой-то там четвёртый, а немыслимое совмещение трёх основных. Вы только подумайте, одни участки мозга работают в режиме бодрствования, а другие - в режиме сна!

Это экстрасенсорное восприятие, голубчик. Получение информации о внешнем мире без помощи органов чувств. Похоже на то, как клинически мертвый человек может воспринимать происходящее с его телом, наблюдая всё со стороны…»

- Дальше не интересно, - поморщился Кристабальд и выключил запись.

- М-да, Остапа понесло, - пробормотал Арон, глядя на коммуникатор безопасника. Подняв глаза, спросил: - И к чему ты мне всё это впариваешь, Сезар?

- А подумай хорошенько. Ведь поисками Крючкова теперь занимаешься ты. Может, проще забыть о нём? Если брать статистику, то на станции это уже второй пропавший без вести, у которого есть потенциал в плане так называемых паранормальных способностей. А фростиане у нас кто? Правильно, паранормы. Дело начинает нехорошо пахнуть, Арон.

- Да? А кто первым со станции пропал?

- Не важно. Ты всё равно его не знаешь.

________________________________________

*

ЭЭГ - электроэнцефалограмма