Курс экстремального попаданства для чайников

Глава 1: Последняя песня

Будильник пронзительно заверещал ровно в семь утра, безжалостно выдергивая Есению из объятий особенно приятного сна. Сегодня ей снилось, будто она в сверкающем изумрудном платье стоит на огромной, залитой светом сцене, ее голос сильный и свободный заполняет каждый уголок концертного зала, а публика взрывается овациями. В реальности же ее ждала скромная, но уютная ипотечная однушка в центре города, купленная на грани возможностей после развода и перспектива очередного рабочего дня за стойкой ресепшена в бизнес-центре "Гермес".

– Да-да, встаю, неугомонный ты мой, – пробормотала Есения, шлепнув по кнопке будильника с такой силой, что тот жалобно пискнул. – Мог бы и потише, соседи все-таки.

Она села на кровати, потянулась так, что хрустнули все суставы, напоминая о том, что молодость – понятие относительное. Дочери, Веронике, было уже двадцать два, умница, красавица, год как съехала и строила свою взрослую жизнь. Есения ею безмерно гордилась, видя в ней все то, чего не смогла или не успела достичь сама. А вот бывший муж, Виктор, пять лет назад упорхнувший, как мотылек на огонек к молоденькой ,по слухам, очень целеустремленной бухгалтерше Карине, вызывал теперь лишь легкую, чуть саркастическую усмешку.

В свои сорок три года Есения не собиралась записывать себя в старухи, но и иллюзий по поводу юной свежести не питала. Отражение в зеркале демонстрировало знакомую картину: серые глаза, все еще живые и любопытные, обрамленные сеточкой морщинок у уголков – "лучики смеха", как она их называла, чтобы не расстраиваться. Каштановые волосы, когда-то предмет ее гордости, теперь требовали больше ухода и регулярной покраски, чтобы скрыть намечающуюся седину. Рост сто семьдесят и фигура, которую она сама характеризовала как "приятная полнота", доставшаяся ей от мамы и безграничной любви к бабушкиным пирожкам с капустой. "Не фотомодель, конечно, но и не развалина, – подмигнула она своему отражению. – Шарм и обаяние – вот наше все! Ну и чувство юмора, куда ж без него."

Кухня встретила ее ароматом вчерашнего кофе, который она забыла вымыть из турки. "Так, Сеня, соберись, сегодня пятница, впереди выходные и караоке!" – мысленно взбодрила она себя, ставя турку на плиту. Быстрый завтрак из овсянки с ягодами (полезно же!) и чашки крепкого кофе – и можно было приступать к сборам на "любимую" работу. Юбка-карандаш, строгая, но элегантная блузка, туфли на невысоком, но устойчивом каблуке – униформа администратора ресепшена в "Гермесе" была строга, но Есения научилась и в этих рамках находить способы выглядеть женственно.

Работа в "Гермесе" была… ну, работой. Монотонной, временами нервной, но стабильной. Она была лицом компании для всех входящих, первым барьером и главным источником информации. Бесконечный поток посетителей: важные господа в дорогих костюмах с портфелями из которых, казалось, вот-вот посыплются деньги, их не менее важные секретарши с маникюром, способным поспорить с когтями хищной птицы, запыхавшиеся курьеры, заблудившиеся практиканты. Есения встречала всех с неизменной профессиональной улыбкой, отвечала на миллион вопросов в минуту, направляла, записывала, разруливала мелкие конфликты и виртуозно отшивала особо назойливых коммивояжеров. "Мастер дзен-коммуникации и дипломатии восьмидесятого уровня", – так она иногда описывала свою должность подругам. Сегодня, например, ей пришлось минут пятнадцать объяснять очень солидному на вид джентльмену, что туалет для посетителей находится направо по коридору, а не в кабинете генерального директора, куда он упорно пытался проникнуть.

"И ведь не пьяный вроде, – подумала Есения, провожая его взглядом. – Просто очень целеустремленный. Или навигатор в голове сбился."

В обеденный перерыв она, как обычно, созвонилась с Вероникой. Дочь радостно щебетала о том, что ее эскизы понравились потенциальному работодателю и ее пригласили на второе, уже более серьезное собеседование в крупную дизайнерскую компанию.

– Мам, представляешь, они сказали, что у меня свежий взгляд и нестандартный подход! – голос Вероники звенел от счастья.

– Солнышко мое, я ни на секунду в тебе не сомневалась! – искренне радовалась Есения. – Ты у меня самая талантливая. Держу за тебя кулачки!

– Спасибо, мамуль! А ты как? Виктор не доставал? – этот вопрос Вероника задавала почти каждый раз, в ее голосе всегда сквозила плохо скрываемая неприязнь к отцу. Она так и не смогла простить ему уход из семьи и "папой" называла его только в официальных документах, если таковые требовались. В остальное время он был исключительно "Виктором".

– Да боже упаси! – рассмеялась Есения. – У него, поди, своя Санта-Барбара с этой его… счетоводной феей.

Вероника фыркнула в трубку.

– Ладно, мам, не будем о нем. Ты сегодня в "Май"?

– А как же! Пятница – день святой! Будем лечить трудовые будни хорошей песней и приятной компанией.

– Передавай привет Свете и Оле. И не засиживайся допоздна!

– Постараюсь, командир! – шутливо ответила Есения. – Люблю тебя!

– И я тебя, мам!

Положив трубку, Есения на мгновение прикрыла глаза. Она действительно любила свою дочь больше всего на свете. Именно ради нее, ради маленькой Вероники, она когда-то и поставила крест на своей главной мечте – пении. Музыкальная школа по классу вокала, которую она окончила с отличием, педагоги, пророчившие ей яркое будущее на эстрадной сцене… Все это осталось в прошлом. Сначала беременность, потом заботы о ребенке и Виктор со своим вечным брюзжанием: "Есения, ну какое пение? Это несерьезно, денег этим не заработаешь. Лучше бы на курсы какие-нибудь пошла, получила нормальную профессию. Семью кормить надо, а не по сцене скакать". И она поддалась. Молодая, влюбленная, она отчаянно хотела быть "хорошей" женой и матерью, соответствовать его ожиданиям. А мечта… мечта осталась где-то там, в глубине души, иногда напоминая о себе тихой грустью и непреодолимым желанием петь. Петь так, чтобы весь мир знал.

Остаток рабочего дня пролетел в обычной суете. Наконец, заветные шесть вечера. Есения с облегчением скинула туфли на каблуках под столом, переобулась в удобные балетки, которые всегда держала в ящике и пожелав напарнице удачи, выпорхнула из "Гермеса" навстречу пятничному вечеру.

Встреча с подругами, Светой и Олей, была назначена в их любимом караоке-баре "Май". Это была их маленькая еженедельная традиция, их способ сбросить напряжение, посмеяться и конечно же, дать волю вокальным талантам Есении.

– Ну что, звезда моя, готова сегодня порвать зал? – Света, энергичная брюнетка, работавшая маркетологом в рекламном агентстве, сграбастала Есению в объятия прямо у входа в бар.

– Как пионер – всегда готова! – отсалютовала Есения, поправляя волосы. – Главное, чтобы микрофон выдержал мой сегодняшний репертуар. Душа просит чего-нибудь эдакого с надрывом!

Оля, рассудительная и всегда элегантная блондинка, успешный юрист, уже заняла их любимый столик у окна, с которого открывался вид на оживленную улицу.

– Микрофон тебе всегда рады предоставить, Сеня. Ты же у нас неофициальная примадонна "Мая", – улыбнулась она, приподнимаясь для приветствия. – Заказала любимое вино и немного закусок, чтобы было чем подкрепить голосовые связки.

Вечер стремительно набирал обороты. Подруги болтали обо всем на свете: о работе, мужчинах (точнее, об их отсутствии или о недостатках имеющихся), о новых фильмах и планах на выходные. Есения, после второго бокала легкого белого вина (для куража и снятия сценического волнения, как она шутила), наконец, решилась взять микрофон. Сегодня ее выбор пал на мощную балладу одной из ее любимых рок-групп.

Когда она запела, в баре на мгновение стало тише. Голос Есении, сильный, с легкой хрипотцой, но удивительно чистый в верхних нотах, заполнил пространство. Она вкладывала в песню всю себя, все свои невысказанные эмоции, нереализованные мечты. Она пела о любви, о потере, о надежде. И пусть сцена была маленькой, а слушателями – завсегдатаи караоке-бара, в эти минуты Есения чувствовала себя настоящей артисткой. Люди в зале начали подпевать, кто-то аплодировал в такт. Когда песня закончилась, раздались громкие аплодисменты и одобрительные возгласы. Есения, чуть покрасневшая и счастливая, поклонилась и вернулась за столик к подругам.

– Сеня, это было великолепно! – восхищенно протянула Света. – У тебя настоящий талант, почему ты до сих пор не на большой сцене?

Есения лишь отмахнулась с улыбкой. "Потому что жизнь – сложная штука, Светик и не всегда все идет по плану," – подумала она, но вслух сказала:

– Да ладно вам, девочки. Здесь мне тоже хорошо. Главное – пою для души.

Около полуночи, когда силы и репертуар начали подходить к концу, подруги решили расходиться. Ночь была удивительно теплой для середины осени, и она решила немного пройтись,а потом вызвать такси, да и воздух был свежее, чем на узкой улочке, где располагался "Май".

Она шла не спеша, все еще напевая себе под нос мелодию из последней исполненной песни и улыбалась своим мыслям. Настроение было прекрасным, легкое винное опьянение приятно кружило голову, а впереди были целых два выходных дня. Можно будет выспаться, съездить к Веронике, может быть, даже выбраться в парк, если погода не испортится.

Она подошла к оживленному перекрестку. Загорелся зеленый свет для пешеходов. Есения огляделась по сторонам – машины стояли, пропуская людей. Она уверенно шагнула на "зебру", погруженная в свои приятные размышления. Она видела фары приближающейся справа машины, но та была еще на приличном расстоянии, и водитель, по всем правилам дорожного движения, должен был притормозить и пропустить пешеходов, уже начавших переходить дорогу.

Но он не притормозил.

Вспышка ослепительно яркого света фар, пронзительный, режущий слух визг тормозов, который показался оглушительным даже на фоне ночного городского шума, и затем – резкая, сокрушительная, всепоглощающая боль, пронзившая все тело.

Глава 2: Что за …чертовщина?

Темнота. Густая, вязкая, обволакивающая, как плотное бархатное одеяло из которого совершенно не хотелось выбираться. Ни звука, ни ощущения. Просто абсолютная, почти блаженная пустота. Есения не знала, сколько времени провела в этом небытии – секунду, час или целую вечность. А потом… потом появилось ощущение. Сначала слабое, едва уловимое, будто ее осторожно покачивают на волнах. Затем оно стало настойчивее, словно ее тянули, выдергивали из этой приятной, убаюкивающей пустоты во что-то… жесткое и неудобное.

Голова гудела так, словно по ней не просто проехался автомобиль, а целый духовой оркестр решил отрепетировать там траурный марш, используя ее череп в качестве большого барабана. Тело ломило, каждый мускул протестовал против любого движения. И еще было… тепло. Комфортно тепло и воздух был наполнен тонким, едва уловимым ароматом свежих цветов – что-то вроде роз или пионов, смешанным с легкой ноткой полированного дерева и едва заметным, чуть терпким запахом каких-то трав, вероятно, от лекарств.

"Что за чертовщина? – пронеслось в туманном сознании Есении. – Я же вроде… того… занавес, аплодисменты закончились?

Она попыталась открыть глаза, но веки показались свинцовыми, словно к ним прикрепили по гирьке. С неимоверным усилием, преодолевая сопротивление, она приоткрыла их. Первое, что она увидела – это незнакомый высокий потолок, украшенный изящной лепниной, с которой свисала небольшая, но явно дорогая люстра со множеством хрустальных подвесок, тускло мерцающих в пробивающемся сквозь тяжелые шторы свете. Затем взгляд, с трудом фокусируясь, сместился на стены, оклеенные светлыми обоями с нежным цветочным узором. Мебель… о, такой мебели Есения не видела даже в самых дорогих антикварных салонах. Изящная, из светлого дерева, с плавными изгибами и инкрустацией, явно ручной работы. И этот запах! Тонкий аромат цветов, чистоты, легкая нотка пчелиного воска от натертых полов и мебели и все тот же едва уловимый травяной оттенок.

"Так, стоп, – мозг Есении отчаянно пытался обработать поступающую сюрреалистическую информацию. – Это точно не больничная палата. Слишком шикарно, да и специфического запаха хлорки нет. И не морг, надеюсь. Хотя, кто их знает, какие сейчас VIP-морги строят, может, с персональным флористом?" Внутренний сарказм, верный спутник, кажется, решил не покидать ее.

Она попыталась пошевелиться, приподняться на локтях, и тут же застонала от острой боли, пронзившей все тело, особенно правую сторону – от плеча до бедра. Голова закружилась так, что изящная лепнина на потолке поплыла перед глазами, как облака в ветреный день.

– Есания! Милая, ты очнулась! Слава Светлым Богам!

Чей-то взволнованный, мелодичный женский голос раздался совсем рядом, заставив Есению вздрогнуть. Она с трудом повернула гудящую голову. Над ней склонилась женщина… невероятно красивая женщина, словно сошедшая со страниц романа о прекрасных дамах. Ярко-рыжие, почти огненные волосы, уложенные в сложную, но элегантную прическу, украшенную жемчужной нитью, обрамляли лицо с тонкими чертами и огромными, обеспокоенными золотисто-карими глазами. Одета она была в длинное, до пола, платье из какой-то струящейся шелковой ткани нежного персикового цвета.

"Есания? Какая еще Есания? Меня зовут Есения. Через 'Е'. И кто эти Светлые Боги?" – мысли путались.

– Ма-аркус! Быстрее! Она пришла в себя! Наша девочка очнулась! – позвала женщина, и ее голос дрогнул от едва сдерживаемых слез облегчения.

Не прошло и минуты, как в комнате, почти бесшумно ступая по мягкому ковру, появился высокий, статный мужчина с благородной сединой в темно-русых волосах и пронзительными зелеными глазами, в которых сейчас плескалась смесь тревоги и огромной нежности. Он быстро подошел к кровати, его одежда, хоть и домашняя, выглядела дорого и качественно. Его лицо выражало такое неподдельное беспокойство, что Есении на миг стало неловко.

– Доченька! Есания, кровиночка моя, как ты себя чувствуешь? Что болит? Целитель сказал, ты очень сильно ударилась, когда… когда упала.

"Доченька? Кровиночка?" – Есения окончательно потеряла нить происходящего.

Она попыталась что-то сказать, но из пересохшего горла вырвался лишь слабый, похожий на шелест осенних листьев, хрип. Женщина тут же подхватила с прикроватного столика изящную фарфоровую чашку с позолоченным ободком и осторожно поднесла ее к губам Есении.

– Попей, милая, это целебный отвар. Господин Элариос сказал, он поможет тебе набраться сил.

Есения сделала несколько глотков. Жидкость была теплой, чуть сладковатой, с тем самым приятным травяным привкусом. Говорить стало определенно легче.

– Где… где я? – прошептала она, и голос, вырвавшийся из ее груди, прозвучал совершенно чужим. Молодым, звонким, с легкими переливами. Это открытие неприятно кольнуло где-то внутри.

Мужчина и женщина обеспокоенно переглянулись.

– Ты дома, милая, в своем родном поместье Каран, – мягко ответил мужчина, которого назвали Маркусом. – Ты упала с Верного, когда возвращалась из Академии Лабелин. Неужели совсем ничего не помнишь, дитя мое?

Поместье Каран? Академия Лабелин? Звучало внушительно. Есения чувствовала, как ее мозг начинает издавать тихий предупреждающий писк. Она помнила машину, ослепительный свет фар, боль… При чем тут лошади?

Она снова попыталась сесть, на этот раз чуть решительнее, но тут же почувствовала, как ее руки, которыми она уперлась в мягкое покрывало, оказались тоньше и изящнее. Она опустила взгляд на них… и замерла. Тонкие, длинные пальцы с аккуратными ногтями, нежная кожа. Это были определенно не ее руки.

Паника начала подступать ледяной волной. Есения резко подняла руку к лицу, ощупывая его. Гладкая, упругая кожа. Она провела рукой по волосам… они были невероятно густыми, шелковистыми, ниспадающими на плечи тяжелыми волнами и… да, определенно огненно-рыжими.

"Так, Сеня, соберись, – мысленно скомандовала она сама себе, пытаясь отогнать нарастающий ужас и не закричать дурным голосом. – Либо это очень, ОЧЕНЬ реалистичный сон, вызванный ударом по голове, либо я окончательно сошла с ума и меня поместили в элитную психушку с историческим уклоном, либо… либо я попала в какую-то совершенно невообразимую, бредовую, но до жути реальную историю". Последний вариант казался самым безумным, но почему-то и самым вероятным, судя по ощущениям и этой невозможной рыжей гриве, которую она сейчас перебирала дрожащими пальцами.

Она снова посмотрела на встревоженные лица "родителей". Их беспокойство было таким искренним, таким неподдельным, что сердце Есении невольно дрогнуло.

– Простите… – начала она, все еще не веря в происходящее, голос ее звучал непривычно высоко и чисто. – Кажется, я… я ничего не помню. Совсем ничего. Как… как меня зовут? И кто вы? Сколько… сколько мне лет?

Женщина ахнула и прижала изящную руку к губам, ее золотисто-карие глаза наполнились слезами. Мужчина нахмурился еще сильнее, его взгляд стал острым, изучающим, но в нем по-прежнему сквозила глубокая тревога.

– Тебя зовут Есания, – сказал он медленно, отчетливо выговаривая каждый слог, словно боясь ее еще больше напугать или сбить с толку. – Есания де Каран. А мы – твои родители. Я – Маркус де Каран, твой отец, а это – Теония де Каран, твоя матушка. Тебе… тебе почти восемнадцать, милая. Через пару месяцев будешь праздновать совершеннолетие.

Есания де Каран. "Де Каран?" – мысленно переспросила Есения. Эта частица "де" звучала очень знакомо по историческим романам и фильмам. Кажется, так обращались к дворянам. Значит, она не просто попала в чужое молодое тело, а в тело девушки из знатного, судя по всему, рода. Почти восемнадцать. Совершеннолетие. Есения едва не рассмеялась в голос, но смех застрял где-то в горле, смешавшись с подступающей истерикой. Да в этом возрасте она… она была совсем другой. Совсем. А теперь сама оказалась в теле юной девушки, кажется аристократки.

"Так, ладно, – подумала Есения, судорожно цепляясь за остатки здравого смысла. – Истерика подождет. Сначала нужно собрать максимум информации. И попытаться не выдать себя раньше времени. А то еще сочтут одержимой каким-нибудь злым духом и отправят на… что тут у них вместо психиатрической клиники?"

Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

– Почти восемнадцать… Де Каран… – повторила она, стараясь придать голосу растерянное, но не безумное выражение. – Я… я правда ничего не помню. Голова совершенно пустая. Только боль…

Теония тут же подскочила, ее лицо исказилось состраданием.

– О, бедное дитя! Маркус, нужно снова позвать целителя Элариоса! Вдруг это что-то серьезное с ее памятью?

Маркус Каран положил руку на плечо жены, успокаивающе поглаживая.

– Успокойся, дорогая. Элариос предупреждал, что после такого падения возможна временная потеря памяти. Главное, что она очнулась. – он осекся, взгляд его на мгновение стал еще более пронзительным. – То есть, главное, что она жива и может говорить. Память вернется, я уверен. Ей просто нужен покой и уход.

"Так, 'временная потеря памяти' – это просто подарок судьбы, – быстро сообразила Есения. – Это дает мне время осмотреться, приспособиться и не наделать глупостей. Нужно играть роль потерявшей память девочки. Милой, растерянной, но не сумасшедшей".

Она посмотрела на своих "новых" родителей с максимально возможной беспомощностью, на которую была способна.

– Мне… мне очень жаль, что я вас не помню. И себя… не помню. Но… я постараюсь. Постараюсь все вспомнить.

Ее новая жизнь, похоже, начиналась с очень крутого, практически отвесного поворота. Вопрос был в том, куда именно она ее заведет. И как, черт возьми, из этого всего выбираться? Или… не выбираться? Эта мысль, неожиданно мелькнувшая на периферии сознания, немного ее напугала и одновременно вызвала странное, почти запретное любопытство.

Глава 3: Тут есть магия?

Слова Маркуса о "временной потере памяти" прозвучали для Есении спасительным кругом в бушующем океане абсурда. Это давало ей легальную возможность задавать самые глупые вопросы, не выглядя при этом полной идиоткой или хуже того, самозванкой. Она уцепилась за эту версию, как утопающий за соломинку.

Теония, ее новоявленная "матушка", продолжала суетиться, то поправляя ей подушку, то предлагая еще отвара, ее глаза не отрывались от "дочери", полные тревоги и материнской нежности. Маркус, "отец", стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, его взгляд был более сдержанным, но не менее обеспокоенным. В нем читалась попытка анализа, смешанная с глубоким сочувствием.

– Милая, ты, должно быть, очень слаба, – проворковала Теония. – Постарайся отдохнуть. Целитель Элариос скоро будет здесь. Он очень мудрый и опытный, он обязательно тебе поможет.

"Целитель Элариос, – отметила Есения. – Звучит… традиционно. Интересно, какие у него методы?"

Не прошло и получаса, как в комнату, после тихого стука и разрешения Маркуса, вошел еще один участник этой странной постановки. Это был мужчина с короткими, аккуратно подстриженными русыми волосами и внимательными карими глазами, в которых светилась мудрость и спокойствие. Он выглядел крепким и собранным, одет был в простую, но чистую темную тунику, перехваченную кожаным поясом, на котором болталось несколько мешочков, источавших слабый травяной аромат.

– Барон, баронесса, – целитель Элариос учтиво склонил голову, его голос был спокойным и ровным. – Вы звали меня. Как наша юная леди Есания?

"Барон? Баронесса? – Есения жадно впитывала каждую деталь. – Значит, я не просто в знатной семье, а в семье барона. Это уже серьезнее".

– Она очнулась, Элариос, – ответил господин Маркус, подходя к целителю. – Но… она ничего не помнит. Совсем ничего. Ни нас, ни себя.

Элариос нахмурился, но его лицо осталось спокойным. Он подошел к кровати и внимательно посмотрел на Есению.

– Леди Есания, – обратился он к ней мягким, но уверенным голосом. – Позвольте мне осмотреть вас. Не бойтесь, это не причинит вреда.

Есения кивнула, стараясь выглядеть как можно более послушной и растерянной. Целитель Элариос не стал доставать никаких инструментов, как она ожидала. Вместо этого он протянул руку и его ладонь зависла в нескольких дюймах над ее лбом. Есения почувствовала легкое, едва заметное тепло, исходящее от его руки, а затем – и это было совершенно невероятно – увидела тонкий, почти невидимый зеленоватый свет, который мягко окутал ее голову.

"Что он делает? – с нарастающим недоумением и легким страхом подумала Есения, чувствуя тепло от его руки и видя это странное свечение. – Это… это не похоже на обычный осмотр. Совсем не похоже".

Затем он медленно провел рукой вдоль ее тела, не касаясь, его пальцы слегка подрагивали, словно считывая невидимую информацию. Когда его рука оказалась над ее правым боком, где все еще ощущалась боль, зеленоватое свечение на мгновение стало чуть ярче, а целитель едва заметно нахмурился.

– Ушиб сильный, но внутренние повреждения незначительны, и кости, слава Богам, целы, – заключил он после осмотра, убирая руку. Зеленоватое свечение погасло так же внезапно, как и появилось. – Что касается памяти… Я чувствую некоторое смятение в потоках ее жизненной силы, особенно в той части, что отвечает за воспоминания. Такое случается после сильного удара головой, когда душа на мгновение теряет связь с телом. Иногда ей нужно время, чтобы полностью восстановить эту связь. Главное – не торопить события и обеспечить полный покой.

"Потоки жизненной силы? Душа теряет связь? – Есения слушала, и ее глаза расширялись от удивления. – О чем он вообще говорит? Какое свечение? Это… это что, магия?"

Госпожа Теония с облегчением выдохнула. Господин Маркус кивнул, его лицо немного посветлело.

– Я приготовлю для леди Есании укрепляющий эликсир на основе соков некоторых трав и успокаивающий настой, – продолжил целитель. – Ей нужен отдых, свежий воздух, когда она сможет вставать и легкая пища. И, конечно, ваше терпение и забота. Постарайтесь не перегружать ее вопросами, пусть воспоминания возвращаются постепенно, если им суждено вернуться. Природные силы помогут ей восстановиться.

"Если ей суждено вернуться, – мысленно повторила Есения, все еще находясь под впечатлением от увиденного. – А если не суждено? Что тогда? Всю жизнь играть роль потерявшей память рыжеволосой дочери барона… в мире, где, похоже, существует самая настоящая магия?" Эта мысль вызвала у нее смешанные чувства – страх, недоверие и какое-то совершенно новое, захватывающее любопытство.

После ухода целителя в комнате воцарилась тишина. Теония присела на край кровати и взяла "дочь" за руку. Ее прикосновение было теплым и нежным.

– Не волнуйся, милая, – сказала она мягко. – Мы будем рядом. Все будет хорошо. Ты только отдыхай.

Есения слабо улыбнулась. Ей было неловко от этой незаслуженной нежности, но в то же время какая-то часть ее души, истосковавшаяся по теплу и заботе, откликалась на это с благодарностью.

День тянулся медленно. Ей приносили еду – легкий бульон, протертые фрукты, какие-то молочные каши, которые на удивление оказались вкусными. Служанка, молодая девушка с испуганными глазами по имени Лина, обращалась к ней "юная госпожа" и старалась ступать на цыпочках, боясь потревожить. Есения наблюдала, слушала, запоминала. Каждое новое слово, каждая деталь быта, каждое обращение – все это были кусочки пазла, из которого ей предстояло собрать картину своей новой, чужой жизни.

К вечеру она почувствовала себя немного лучше. Головная боль утихла, и ей даже разрешили ненадолго присесть в кровати, оперевшись на пышные подушки. Мир за окном, скрытый тяжелыми шторами, манил своей неизвестностью. Но пока Есения понимала, что ее главная задача – это выжить, приспособиться и, по возможности, не сойти с ума от всего этого невероятного калейдоскопа событий.

Глава 4: Есания в зеркале

Следующее утро Есения встретила с явным ощущением улучшения. Головная боль, еще вчера туманившая сознание, почти полностью исчезла, оставив лишь легкую ясность. Тело уже не казалось таким чужим и непослушным. Слабосиь заметно отступила, и вместе с этим росла внутренняя решимость. Сегодня она должна была наконец увидеть себя. А то что лежат без дела!

В дальнем углу комнаты, еще вчера, одним глазом она заметила большое зеркало в массивной темной раме. Именно оно могло дать ей все ответы.

Есения решительно спустила ноги с кровати. Она на мгновение замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. "Вроде не плохо." Затем, сделав глубокий вдох, плавно перенесла вес тела на ноги. Голова слегка качнулась, но быстро пришла в норму. Мышцы, хоть и чувствовалась их слабость от вынужденного бездействия, с неожиданной готовностью откликнулись на нагрузку.

Первый шаг. Второй. Движения были еще немного скованными, но в них уже не было вчерашней неуверенности. Она шла, не нуждаясь в опоре, прямо к зеркалу. Сердце билось учащенно – отчасти от физического усилия, но больше от волнующего ожидания. Это была не просто проверка отражения; это была встреча с новой собой, с той, чье место ей предстояло занять. Еще несколько шагов, и она окажется перед ним.

"Ну что ж, посмотри, какой приз ты выиграла в этой лотерее переселения душ. Вчера я мельком видела эти рыжие волосы, тонкие руки… но теперь – полный портрет. Надеюсь, в целом картина будет не слишком шокирующей". – подумала Есения.

Она сделала глубокий вдох и подняла глаза.

Из зеркала на нее смотрела совершенно незнакомая девушка.

Первое, что бросилось в глаза, даже несмотря на вчерашние наблюдения, – это волосы. Ярко-рыжие, почти огненные, густые и волнистые, они каскадом ниспадали на плечи, обрамляя лицо. "Ого, вот это красота, – невольно вырвалось у Есении шепотом, когда она увидела их в полной красе. – Кажется, я теперь родственница какой-нибудь ирландской богини. Или, как минимум, лесной нимфы. Цвет действительно невероятный".

Лицо было юным, свежим с тонкими, правильными чертами. Высокие скулы, прямой, аккуратный нос, чуть заостренный подбородок. Кожа – бледная, почти фарфоровая с легким, едва заметным румянцем на щеках. И глаза… Глаза были большими, миндалевидными и удивительного золотисто-карего цвета, словно в них застыли солнечные лучи, смешанные с расплавленным янтарем. В них сейчас плескались удивление и растерянность. Длинные, темные ресницы отбрасывали тень на щеки, делая взгляд еще глубже.

"Так вот ты какая, Есания де Каран, – подумала Есения, медленно проводя рукой по своему отражению, словно пытаясь убедиться, что это не мираж. – Ни морщинки, ни следа той усталости, которую я так хорошо знала в своей… прошлой жизни. Чистый лист. Холст, на котором еще ничего не нарисовано".

Она повернулась боком, рассматривая фигуру. Девушка в зеркале была стройной, даже хрупкой на вид, но с уже оформившимися женственными изгибами. Ростом она была примерно сто шестьдесят пять сантиметров – невысокая, но и не дюймовочка.

"Ну, вполне себе средний рост, – мелькнула саркастическая мысль. – Но фигура шикарная".

Чувство было странным. Словно она смотрела на очень красивую, но совершенно чужую куклу. Это тело не было ее. Эти волосы, эти глаза, эта кожа… все было незнакомым, пусть и отчасти увиденным ранее. Но оно подчинялось ей. Она подняла руку – девушка в зеркале сделала то же самое. Она улыбнулась – и незнакомка ответила ей несколько неуверенной, растерянной улыбкой.

"Ладно, Есания, – решила она про себя, обращаясь к своему новому 'я'. – Похоже, нам с тобой придется как-то уживаться. Выглядишь ты, конечно, эффектно. Почти как героиня какого-нибудь фэнтези-романа. Осталось только выяснить, какая у тебя роль в этой пьесе – прекрасной принцессы, отважной воительницы или несчастной жертвы обстоятельств. Судя по амнезии и падению, последний вариант пока лидирует".

Она еще раз внимательно посмотрела на свое отражение, пытаясь запомнить каждую черточку этого нового лица, которое теперь, по всей видимости, будет ее собственным. Неожиданно для себя, она коснулась рыжей пряди волос. Мягкие, шелковистые.

"Интересно, – подумала она, – а рыжий цвет волос в этом мире что-нибудь значит? Или это просто… рыжий? И эти глаза… такой оттенок я раньше не встречала".

Внезапно в дверь постучали. Есения вздрогнула и отступила от зеркала.

– Юная госпожа, вы не ушиблись? Я услышала какой-то звук, – раздался за дверью голос Лины, полный беспокойства.

"Звук? А, это я, наверное, шепотом восхищалась своей новой внешностью, – Есения криво усмехнулась. – Или это сердце так громко стучало от встречи с самой собой в полный рост?"

– Все в порядке, Лина! – крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я просто… немного задумалась у зеркала.

– Могу я войти, юная госпожа? – голос Лины звучал немного обеспокоенно, несмотря на заверения Есении.

"Она явно переживает, что я тут опять грохнусь в обморок, – подумала Есения.

– Да, Лина, входи, – ответила она, отходя от зеркала и стараясь придать лицу самое невозмутимое выражение, на какое была способна.

Дверь тихонько приоткрылась и в комнату заглянула Лина. Ее серые глаза быстро обежали Есению с ног до головы, словно проверяя на наличие новых повреждений. Убедившись, что "юная госпожа" стоит на своих двоих и выглядит относительно целой, она с облегчением выдохнула.

– Простите за беспокойство, госпожа. Я просто… испугалась.

– Ничего страшного, Лина, – Есения постаралась улыбнуться как можно естественнее. – Я просто… немного удивлена своему отражению. Давно себя не видела, знаешь ли.

"Это еще мягко сказано, 'давно не видела', – саркастически добавила она про себя. – Я себя такой вообще никогда не видела. Этот образ еще предстоит как-то принять и с ним свыкнуться".

Лина понимающе кивнула, хотя вряд ли могла представить всю глубину этого "удивления".

– Конечно, госпожа. После такого… происшествия. Вы хорошо себя чувствуете? Может, вам принести воды? Или помочь присесть?

– Нет-нет, спасибо, я в порядке, – Есения махнула рукой, ощущая, как от недолгого стояния ноги все же начинают уставать. Она медленно направилась обратно к креслу, стоявшему у окна. – Просто немного закружилась голова. Наверное, с непривычки.

Она опустилась в кресло и только сейчас поняла, насколько слабой себя чувствует. "Да уж, марафонские забеги мне пока не светят. Хорошо бы для начала научиться передвигаться по комнате без риска для жизни".

Лина подошла и заботливо поправила подушку за ее спиной.

– Господин целитель говорил, что слабость будет еще несколько дней. Вам нужно больше отдыхать.

– Да, я понимаю, – кивнула Есения. Она посмотрела на служанку. Лина выглядела искренне обеспокоенной и готовой помочь. "Пожалуй, сейчас она – мой единственный источник информации. И, судя по всему, не самый плохой. По крайней мере, не смотрит на меня как на сумасшедшую. Или хорошо это скрывает".

Настало время для вопросов. Столько всего нужно было узнать и Есения даже не знала, с чего начать. Но начинать было надо.

– Лина, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не слишком требовательно. – Ты не могла бы… рассказать мне немного? Обо мне. О моей семье. О том, что вообще здесь происходит. А то у меня в голове, – она неопределенно махнула рукой в сторону своей рыжей макушки, – полная каша. Целитель Элариос сказал, что память может вернуться, а может и нет. И ждать у моря погоды мне как-то не хочется.

Лина с готовностью кивнула.

– Конечно, юная госпожа. Все, что знаю. Спрашивайте. Я постараюсь ответить на все ваши вопросы.

Есения глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Вопросов было так много, что они роились в голове, как встревоженные пчелы. Нужно было выбрать самый насущный.

– Хорошо, Лина, – начала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Давай начнем с… с этого происшествия. Мне сказали, я упала с лошади. Как это случилось?

Лина на мгновение опустила глаза, словно собираясь с мыслями.

– Мы возвращались из столицы Арно, юная госпожа. Вы ездили в Академию Лабелин, сдавали вступительный экзамен на Факультет Боевой Магии. Вы огненный маг.

Есения удивленно моргнула. "Факультет Боевой Магии? Огненный маг? Я? То есть, эта девчонка? Я, которая в прошлой жизни пистолет видела только в кино и на картинках? Интересно, что за боец из меня получился бы? Скорее, 'боец невидимого фронта с собственной неуклюжестью'".

– И как… как я его сдала? – с любопытством, которое сама от себя не ожидала, спросила она.

На лице Лины появилась теплая улыбка.

– Вы блестяще его сдали, госпожа! Мы как раз возвращались домой, чтобы отпраздновать ваше поступление, когда это случилось… Лошадь чего-то испугалась на лесной дороге, не так далеко от поместья, и… вы не удержались.

"Поступила на боевого мага, а с лошади свалилась. Иронично, – подумала Есения. – Значит, эта Есания была не просто аристократкой, а еще и с амбициями воина. Или ее туда папа-барон запихнул? Хотя, если сдала блестяще… может, и был талант".

– Академия Лабелин… это, я так понимаю, что-то важное? И эта… боевая магия?

Лина кивнула с энтузиазмом.

– О, да, госпожа! Академия Лабелин – самая престижная магическая академия во всем Королевстве Арно, да и в соседних королевствах ее знают! Попасть туда – огромная удача и честь. А магия… магия – это основа нашей жизни.

Есения почувствовала, как ее интерес разгорается. Это было уже не просто "попала в другой мир", это было "попала в мир с магией".

– Расскажи мне об этом подробнее, Лина, – попросила она, устраиваясь поудобнее. – О магии. Какая она бывает? Все ли ею владеют?

– Конечно, госпожа. В нашем мире существует шесть видов магии. Четыре основных стихии: Огонь, Вода, Земля и Воздух. Каждый человек рождается с предрасположенностью к одной из этих стихий, но дар нужно развивать. Дети в школах, помимо обычных наук, учатся управлять своей магией, увеличивать запас маны. А после школы многие поступают в академии, чтобы получить уже конкретную магическую специальность: боевые маги, целители, бытовые маги, предсказатели… Выбор профессии не всегда зависит от стихии, важнее умения и склонности.

– И что потом? После академии? – спросила Есения.

– По окончании академии, обычно через пять лет, выпускники получают диплом и лицензию. Лицензия очень важна, она дает право работать по выбранной магической профессии. Без нее… могут быть серьезные неприятности, от больших штрафов до тюрьмы. А самое суровое наказание за незаконное использование магии или серьезные преступления – это полное лишение магических способностей.

"Ого, как все серьезно, – присвистнула про себя Есения. – Бюрократия и здесь процветает. Лицензирование магической деятельности… дожили".

– А что насчет… остального? – Есения обвела рукой комнату. – Вот этот свет… он же не от свечей.

Лина улыбнулась.

– Конечно, госпожа. Магия у нас повсюду. Освещение, отопление, водопровод и канализация в домах, транспорт – все это работает благодаря магии. Даже лекарства и многие косметические средства создаются с ее помощью и обладают магическими свойствами, – закончила Лина. – В каждом обычном доме есть четыре магических камня, настроенных на основные стихии: камень Огня - для тепла и готовки, камень Воды - для водоснабжения, камень Земли - который помогает поддерживать чистоту и даже ухаживать за растениями, и камень Воздуха - для вентиляции и свежести. Они обеспечивают почти все бытовые нужды.

"Так вот оно что! – подумала Есения, вспоминая отсутствие привычных выключателей или кранов. – Магические камни. Удобно, наверное. Хотя…"

– И за эти удобства, полагаю, нужно платить? – с долей своего прежнего прагматизма уточнила она.

Лина кивнула.

– Да, госпожа. Ежемесячно вносится плата в специальный совет при королевском дворе за пользование энергией этих камней. Сумма зависит от расхода.

"Ну конечно, куда же без коммунальных платежей, даже в магическом мире, – усмехнулась про себя Есения. – Вечные ценности, так сказать. Интересно, а если не заплатить, отключат магию, как у нас свет или воду?"

– А что насчет… безопасности? – Есения вспомнила о собственном доме из прошлой жизни, с его замками и сигнализацией. – Если все так зависит от магии, то и защищаются, наверное, тоже магией?

– Совершенно верно, госпожа. У более состоятельных семей, как ваша, помимо основных четырех камней, есть еще два: камень Света и камень Тьмы. Они создают мощные защитные барьеры вокруг дома, оберегают от нежелательного проникновения, вредоносных магических воздействий и служат своего рода щитом для всех, кто находится внутри.

"Камни Света и Тьмы… Звучит интригующе, – подумала Есения. – Значит, эти две магии тоже существуют".

– Ты упомянула шесть видов магии, Лина. Четыре стихии – это Огонь, Вода, Земля и Воздух. А какие еще два? Свет и Тьма, я так понимаю?

– Да, госпожа. Магия Света и магия Тьмы – это тоже стихии, но они считаются более редкими и более сильными, чем четыре основные. Люди, рожденные с даром Света или Тьмы, обычно обладают огромным потенциалом. Из-за особенностей и мощи их дара, детей, у которых он проявляется, обычно с шести лет забирают в специальные закрытые школы-пансионаты. Там их углубленно обучают контролю над своими способностями до самого совершеннолетия, готовя к поступлению в академию. Родители, конечно, могут их навещать, и дети приезжают домой на каникулы, но большую часть времени они проводят в этих школах, где получают особое образование.

"Закрытые школы для особо одаренных и сильных, – подумала Есения. – Значит, есть четкое разделение. И я, очевидно, к этой категории не отношусь. Ну и слава богу, меньше внимания".

– После этих специальных школ они тоже поступают в обычные академии? – уточнила она.

– Да, госпожа. После окончания таких пансионатов они, как и все остальные, поступают в академии, такие как Лабелин, на выбранные факультеты. Но их изначальная подготовка и сила их дара часто позволяют им достигать больших высот в выбранной профессии. Поэтому неудивительно, что многие из них занимают очень ответственные посты: становятся личными советниками короля, могущественными целителями, главнокомандующими, входят в элиту королевских рыцарей или инквизиции.

"Понятно. Особая подготовка для особых талантов, – сделала вывод Есения. – И все равно потом в общую систему вливаются. Интересная система".

– А есть ли что-то… еще более редкое и сильное, чем просто магия Света или Тьмы? – полюбопытствовала она, чувствуя, что погружается в детали этого мира все глубже.

Лина на мгновение замялась, словно решая, стоит ли говорить.

– Есть… особые случаи, госпожа. Тех, кого называют "Поцелованными Светом" или "Поцелованными Тьмой". Говорят, у них есть вторая сущность, почти как вторая душа, которая может либо полностью брать контроль над телом, либо просто быть голосом в голове, советником. Их магия невероятно сильна, они практически всесильны. Чаще всего такие… личности рождаются в королевских семьях. На все одиннадцать королевств сейчас известно лишь о пяти Поцелованных.

"Вторая сущность? Всесильные? – Есения почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок. – Это уже звучит как-то… пугающе. Надеюсь, мне с такими встречаться не придется. Хватит с меня и обычных магов.

– Одиннадцать королевств? – уточнила она, цепляясь за более приземленную информацию.

– Да, госпожа. Всего в нашем мире одиннадцать королевств. Основных и самых влиятельных три: наше Королевство Арно, Королевство Парун на юге и Королевство Тай на западе.

"География, политика… Голова кругом идет, – подумала Есения. – Столько всего нового. И как во всем этом разобраться?" Она вспомнила о возрасте и внешности. – Кстати, Лина, а сколько здесь… живут? В смысле, средняя продолжительность жизни?"

– Обычные люди, обладатели четырех основных стихий, живут около ста пятидесяти лет, госпожа. Те, кто обладает магией Света или Тьмы, могут прожить и до пятисот лет, благодаря силе своей магии. А Поцелованные… говорят, их жизнь может длиться до тысячи лет. И еще одна особенность нашего мира – после пятидесяти лет внешнее старение практически прекращается. Поэтому часто родители могут выглядеть почти ровесниками своих взрослых детей.

Есения присвистнула про себя. "Сто пятьдесят лет! Пятьсот! Тысяча! И внешняя молодость после пятидесяти! Вот это я понимаю, бонусы". Она подумала о своей семье в этом мире.

– Расскажи мне о моей семье, Лина. О родителях… есть ли у меня еще кто-то? Братья, сестры?

Лина кивнула, ее лицо смягчилось.

– Ваш отец, барон Маркус де Каран, ему шестьдесят лет. Он сильный боевой маг Огня. В прошлом он был офицером в королевской армии, сейчас в отставке. Окончил Академию Таут, факультет боевой магии. Ваша матушка, баронесса Теония, – Лина тепло улыбнулась, – ей сорок девять лет, она огненный маг бытовой направленности. Она тоже выпускница Академии Таут, но факультета бытовой магии. Она очень добрая и заботливая и очень вас любит. И у вас есть старший брат, господин Алан.

"Брат? – это было неожиданно. – Значит, я не единственный ребенок. Интересно, какой он?"

– Брат? – переспросила Есения. – Расскажи о нем. Сколько ему лет? Какой он?

– Господину Алану двадцать пять лет, – с готовностью ответила Лина. – Он, как и ваш отец, очень сильный боевой маг Огня. Он окончил Академию Лабелин, тот же факультет, на который вы поступили, и сейчас служит личным рыцарем его высочества, наследного принца, при королевском дворе в столице, в городе Арно. Он очень талантлив и предан короне. И очень сильно за вас переживал, когда узнал о случившемся.

Есения задумчиво кивнула. Картина понемногу складывалась. Боевой отец – маг Огня. Мать – бытовой маг Огня. Старший брат – боевой маг Огня, рыцарь принца. И она сама – Есания – тоже маг Огня, поступившая на Факультет Боевой Магии.

"Целая династия огненных магов, можно сказать, – подумала она. – Интересно, это семейная предрасположенность, или просто так совпало? И как я, с моим прошлым опытом администратора, буду смотреться в роли боевого мага Огня? Хотя… огонь он и есть огонь. Может, какие-то базовые принципы схожи?"

Легкая ироничная улыбка тронула ее губы.

– Значит, вся наша семья – огненные маги? – спросила она вслух, скорее для подтверждения, чем из удивления.

– Да, юная госпожа, – подтвердила Лина. – Семья де Каран известна своими сильными огненными магами.

Глава 5: И еще немного информации (или много)

Есения медленно ела принесенную Линой яичницу с травами, запивая ее ярким ягодным морсом. Пышные булочки тоже манили своим ароматом. Она старалась не только утолить голод, но и переварить все услышанное. Голова все еще шла кругом от обилия деталей, но картина нового мира становилась все четче.

Закончив с яичницей и взяв булочку, Есения посмотрела на Лину, которая терпеливо ждала, пока госпожа закончит трапезу и убирала пустую тарелку.

– Лина, – начала она, отпив глоток морса. Утренний разговор уже коснулся ее новой семьи, магии и даже ее поступления в Лабелин. Но оставались еще белые пятна. – Ты так много рассказала … А что насчет… верхушки? Я имею в виду, нашего короля и королевской семьи Королевства Арно? Я ведь теперь, получается, подданная его величества. Хотелось бы хоть немного понимать, кто правит этой землей.

Лина, поставив кувшинчик с морсом поближе к Есении с готовностью кивнула. Ее глаза слегка заблестели – тема монархии, похоже, вызывала у нее благоговейный трепет.

– О, конечно, юная госпожа! Наш король – это гордость и опора всего Арно!

Она сделала небольшую паузу, словно собираясь с духом, чтобы говорить о столь высоких материях.

– Ныне здравствующий король нашего Королевства Арно – его величество Диан де Арно. Ему сто двенадцать лет, и он… он не просто сильный маг Света, госпожа. Король Диан – один из "Поцелованных", "Поцелованный Светом".

Есения невольно подалась вперед, отложив недоеденную булочку. "Один из тех пяти всесильных? И он – король? Это… впечатляет".

– "Поцелованный Светом"… – задумчиво повторила она. – Должно быть, он очень могущественный правитель.

– Несомненно, госпожа! – с жаром подтвердила Лина. – И не только могущественный, но и невероятно справедливый и добрый. Народ искренне любит и почитает короля Диана. За годы его правления Арно процветает, в королевстве царят мир и порядок. Он действительно заботится о своих подданных.

"Добрый и справедливый всесильный правитель, – Есения усмехнулась про себя. – Звучит почти как утопия. Интересно, так ли все на самом деле, или это официальная версия для народа? Впрочем, пока нет причин сомневаться в словах Лины".

– А королева? Кто она?

– Ее величество, королева Элайна де Арно, – с почтением произнесла Лина. – Ей сорок девять лет. Она бывшая принцесса соседнего Королевства Тай, их брак укрепил союз между нашими государствами. Королева Элайна – очень сильный маг Воздуха, и она известна своей мудростью и изяществом. Она прекрасная пара нашему королю.

"Союзный брак, классика, – отметила Есения. – Маг Воздуха… значит, не все в королевской семье обязательно маги Света или Тьмы. Это интересно".

– У них, наверное, есть дети? Наследники?

– Да, юная госпожа. У их величеств двое детей. Старший – его высочество принц Тайрон де Арно. Ему двадцать четыре года. Он, как и отец, сильный боевой маг Света. Очень доблестный и ответственный молодой человек, гордость королевства. Ваш брат, господин Алан, служит его личным рыцарем.

"Так вот чьим рыцарем служит мой новоиспеченный брат, – подумала Есения. – Боевой маг Света, будущий король. Серьезная компания. А раз он одного возраста с Аланом, может, они даже дружат?"

– А второй ребенок? – спросила она.

– Ее высочество принцесса Алания де Арно, – продолжила Лина, и в ее голосе появилась особая нежность. – Ей семнадцать лет, как и вам, госпожа. Она тоже сильный маг Света. Говорят, она очень умна и талантлива, и унаследовала красоту своей матери.

"Семнадцатилетняя принцесса-маг Света, – Есения невольно сравнила себя с ней. – Интересно, мы могли бы где-нибудь пересечься? Например, в той же Академии Лабелин, если она туда поступит? Хотя, у принцесс, наверное, свои пути обучения".

– Это вся королевская семья? Или есть кто-то еще, близкий к трону?

Лина на мгновение задумалась, потом ее лицо просветлело.

– Есть еще одна очень важная фигура, госпожа. Его зовут Киран де Арно. Ему сто двадцать три года и он старший брат нашего короля, его личный советник. Когда-то, много лет назад, он добровольно отказался от прав на престол в пользу младшего брата.

"Добровольно отказался от трона? – Есения удивленно подняла бровь. – Это редкий поступок. Обычно за корону сражаются до последней капли крови".

– Но это еще не все, госпожа, – добавила Лина почти шепотом, словно сообщая великую тайну. – Господин Киран не только советник короля. Он также… является Ректором Академии Лабелин. И он… он тоже один из "Поцелованных". "Поцелованный Тьмой".

Есения замерла. "Ректор Лабелин – 'Поцелованный Тьмой'? Старший брат короля, отказавшийся от трона? Вот это поворот! Значит, два брата, один – Свет, другой – Тьма, оба 'Поцелованные', и один из них правит, а другой возглавляет главную магическую академию. Какая концентрация силы и влияния!"

– "Поцелованный Тьмой", – медленно произнесла она. – Значит, он невероятно силен.

– Он считается сильнейшим темным боевым магом во всем Королевстве Арно, госпожа, – подтвердила Лина с нескрываемым восхищением и толикой страха в голосе. – Его уважают и немного побаиваются. Но он всегда был предан своему брату и королевству. Его мудрость и сила во многом обеспечивают стабильность Арно.

Есения откинулась на спинку кресла, доедая булочку. Информация была ошеломляющей. Королевская семья, состоящая из "Поцелованных" и сильных магов, во главе которой стоит справедливый король, а его брат, темный маг невероятной силы, руководит главным учебным заведением. Этот мир становился все сложнее и интереснее.

"Значит, если я все же пойду учиться в Лабелин, моим ректором будет 'Поцелованный Тьмой', – подумала она. – Звучит… интригующе и немного пугающе одновременно. Кажется, моя новая жизнь обещает быть далеко не скучной".

Она посмотрела на Лину, которая все еще пребывала под впечатлением от собственных слов о могуществе Кирана де Арно.

– Этот господин Киран де Арно… ректор Лабелин… Расскажи о нем немного подробнее, если знаешь, – попросила Есения, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком заинтересованно, хотя внутри разгоралось любопытство. – Раз уж он такая значимая фигура, да еще и ректор академии, куда я, вроде как, поступила.

Лицо Лины тут же приняло мечтательно-благоговейное выражение, а голос понизился до доверительного шепота с легким придыханием.

– О, господин ректор… Киран де Арно… Он… он невероятен, юная госпожа! У него платиновые, почти серебряные волосы, длинные, до самого пояса и глаза… ярко-голубые, как летнее небо, такие пронзительные! Он очень высокого роста, наверное, около ста девяноста сантиметров, у него крепкое, мускулистое телосложение. Несмотря на свой возраст, внешне он выглядит лет на тридцать пять, может, сорок. Настоящий эталон мужской красоты и силы!

"До пояса волосы? Платиновые? И рост под два метра? – Есения мысленно нарисовала себе образ. – Да уж, типаж для фэнтези-романа что надо. И Лина, похоже, его поклонница, судя по восторженному тону".

– И какой он… по характеру? – осторожно спросила Есения, стараясь не спугнуть откровенность служанки.

– Он очень умный, юная госпожа, гений, можно сказать! И невероятно сильный маг, как я уже говорила. Характер у него… твердый. Даже, можно сказать, холодный и временами надменный, – призналась Лина, но тут же добавила, словно оправдывая его. – Но это лишь подчеркивает его величие! В академии его все безмерно уважают, но и побаиваются, конечно. Студенты обращаются к нему не иначе как "Ректор Арно" или "господин Арно". Никакой фамильярности!

Она мечтательно вздохнула.

– И не смотря на всю его внешнюю холодность и строгость… большая часть учениц академии, да что там, почти все, тайно в него влюблены. Он как недосягаемая звезда.

"Ну конечно, – хмыкнула про себя Есения. – Классический образ неприступного красавца-начальника, по которому сохнет весь женский коллектив. Некоторые вещи, похоже, универсальны для всех миров".

– Неужели такая яркая личность, да еще и "Поцелованный Тьмой", одинок? – с легкой провокацией спросила она.

Лина тут же понизила голос еще сильнее, оглянулась на дверь, хотя кроме них в комнате никого не было и заговорщицки произнесла:

– Ну… ходят слухи, госпожа. Очень упорные слухи. Говорят, у него есть… дама сердца. Калиоса Таурин. Ей сорок пять лет, она сильный боевой маг Воды и занимает пост декана Факультета Боевой Магии в Академии Лабелин. Очень красивая, умная, но такая же надменная, как и он сам. Их отношения, конечно, держатся в строжайшем секрете, но… знаете, любопытные поклонницы господина ректора все равно об этом прознали. В академии всегда найдутся те, кто любит собирать сплетни.

Есения удивленно посмотрела на служанку. Такой уровень осведомленности о личной жизни ректора от скромной девушки, помогающей по хозяйству, был неожиданным.

– Лина, – она не смогла скрыть удивления, – откуда ты так много знаешь… таких личных подробностей о ректоре? И о его… предполагаемой даме сердца?

Щеки Лины слегка порозовели. Она опустила глаза.

– Ну… юная госпожа… Дело в том, что я… я ведь тоже маг Воздуха. И мне… мне когда-то очень повезло. Я была одной из тех счастливиц, которым удалось сдать вступительные экзамены в Академию Лабелин. Я закончила там Факультет Бытовой Магии, получила диплом и лицензию.

Есения изумленно моргнула. "Лина – выпускница Лабелин? Моя служанка – дипломированный маг из самой престижной академии? Вот это сюрприз!"

– Так вот почему ты так хорошо обо всем осведомлена! – догадалась она. – Но все же, о ректоре…

Лина подняла на нее взгляд, и в ее глазах мелькнула тень былой юношеской робости и восхищения.

– А так много знаю о господине ректоре… потому что… ну… – она замялась, потом выпалила почти на одном дыхании: – Потому что, как и многие другие ученицы, я тоже была… тайно и безнадежно в него влюблена. Мы все собирали о нем любую информацию, каждый взгляд, каждое слово… Это было… глупо, наверное, но так волнительно.

Есения не смогла сдержать улыбки. Образ милой Лины вдруг дополнился чертами юной восторженной студентки, вздыхающей по недоступному красавцу-ректору. Это делало ее гораздо более… человечной.

– Понимаю, – мягко сказала Есения. – Такое случается.

"Значит, Лина не просто служанка, а образованный маг, – подумала она. – Это многое меняет. И ее информация о Лабелин и ее обитателях может быть еще более ценной, чем я предполагала".

Есения задумчиво постучала пальцами по подлокотнику кресла.

– Значит, ты училась в Лабелин… – протянула Есения, стараясь придать голосу непринужденность. – Это очень интересно, Лина. Ты могла бы рассказать мне немного больше об академии? Раз уж мне, по всей видимости, предстоит там провести ближайшие пять лет. Как там все устроено? Какие порядки? Что из себя представляют факультеты, особенно мой, Боевой Магии?

Лицо Лины тут же посветлело. Говорить об альма-матер, пусть и с примесью воспоминаний о неразделенной любви, ей, очевидно, нравилось.

– О, конечно, юная госпожа! Академия Лабелин – это целый мир! Огромная территория, старинные здания, наполненные магией и знаниями. Там есть все: учебные корпуса, библиотеки с редчайшими фолиантами, тренировочные полигоны, лаборатории, общежития для студентов, которые приезжают издалека… Даже свой небольшой парк и оранжереи.

Она на мгновение задумалась, подбирая слова.

– Порядки там довольно строгие, особенно на первых курсах. Дисциплина, уважение к преподавателям – это основа. Занятия начинаются рано, и пропуски не приветствуются. Но при этом атмосфера… она особенная. Чувствуется дух соперничества, конечно, ведь все хотят быть лучшими, но и дух товарищества тоже силен. Особенно среди однокурсников и тех, кто живет в одном общежитии.

– А факультеты? Ты упомянула свой, Бытовой Магии. А что насчет Боевого? Ведь декан там – та самая Калиоса Таурин.

При упоминании имени предполагаемой любовницы ректора, на лице Лины мелькнула едва заметная тень, но она быстро взяла себя в руки.

– Да, госпожа Калиоса – декан Факультета Боевой Магии. Она очень сильный маг и требовательный преподаватель. Ее факультет – один из самых сложных и престижных. Там готовят настоящих воинов, защитников королевства. Тренировки изнурительные, как физические, так и магические. Изучают боевые заклинания всех стихий, тактику, стратегию, историю войн… Студенты Факультета Боевой Магии всегда немного особняком держатся, они такие… серьезные и целеустремленные. Но и уважением пользуются большим.

"Изнурительные тренировки, боевые заклинания… – Есения почувствовала легкий укол беспокойства. – Я, которая в прошлой жизни самое тяжелое, что поднимала, – это пакет с продуктами, и вдруг боевой маг. Это будет… испытание".

– А как относятся к… ну, скажем так, к обладателям магии Света и Тьмы? Таких вроде в академии считают элитой.

Лина кивнула.

– Да, это так, юная госпожа. Негласное правило, но оно есть. Тех, кто владеет Светом или Тьмой, всегда выделяют. Их мало и их дар очень силен. К ним относятся с особым уважением, иногда даже с некоторой опаской. Преподаватели уделяют им больше внимания, ведь их потенциал огромен. Но и требования к ним выше. В Лабелин ценят талант, но еще больше – усердие и преданность делу.

"Понятно, – подумала Есения. – Значит, если бы я была магом Света или Тьмы, мне бы пришлось несладко вдвойне.

– Ты сказала, что студенты Факультета Боевой Магии держатся особняком. А как вообще складываются отношения между студентами разных факультетов? Есть ли какое-то соперничество? Или, наоборот, дружба?

– И то, и другое, юная госпожа, – улыбнулась Лина. – Конечно, каждый факультет гордится своими достижениями и считает себя в чем-то лучшим. Бывают и дружеские состязания и споры. Но в целом, атмосфера довольно доброжелательная. Многие находят друзей и даже свою любовь на других факультетах. Академия – это ведь не только учеба, это целая жизнь. Балы, праздники, студенческие клубы по интересам… Там всегда что-то происходит.

Есения слушала внимательно, пытаясь представить себе эту кипучую студенческую жизнь. Это было так не похоже на ее прежнее размеренное существование.

– А ты… ты поддерживаешь связь с кем-нибудь из своих однокурсников? – спросила она, скорее из вежливости, но и с долей любопытства.

Лицо Лины немного погрустнело.

– Немного, юная госпожа. После окончания все разъехались, у каждого своя жизнь, своя работа. Иногда мы обмениваемся магическими сообщениями с парой подруг, используя "Спекулы". Это такие магические устройства для связи, похожие на маленькие складные зеркальца. Через них можно передавать вести и видеть собеседника.

Заметив заинтересованный взгляд Есении, Лина подошла к ее туалетному столику и из небольшого, изящно инкрустированного ящичка достала красивый, маленький, бархатный мешочек насыщенного изумрудного цвета. Она вернулась к Есении и протянула ей мешочек.

– Вот, юная госпожа, это ваш "Спекул".

Есения с любопытством приняла мешочек и развязала завязки. Внутри оказалось маленькое, круглое, удивительно красивое зеркальце, обрамленное, кажется, чистым золотом. Поверхность его была гладкой и прохладной на ощупь.

– Какая прелесть, – выдохнула она, любуясь изящной вещицей.

– Чтобы связаться с кем-нибудь, – пояснила Лина, видя ее интерес, – нужно просто открыть зеркальце, четко подумать о человеке, с которым вы хотите поговорить и провести рукой по нижней части зеркальной поверхности. Если у того человека тоже есть "Спекул" и он настроен на прием, связь установится.

– А… есть ли какая-нибудь плата за использование "Спекулов"? – уточнила Есения, вспоминая о земных мобильных тарифах. – Или какие-то ограничения по времени разговора?

Лина удивленно посмотрела на нее, а потом мягко улыбнулась.

– О нет, юная госпожа. Связь через "Спекулы" совершенно бесплатна и неограниченна.

"Совершенно бесплатно и неограниченно, – Есения мысленно присвистнула. – Вот это я понимаю, сервис!" Она бережно положила "Спекул" обратно в мешочек.

– То время… оно было особенным, – закончила Лина свою мысль о друзьях.

Есения понимающе кивнула.

– Спасибо, Лина, – искренне сказала она. – Твои рассказы очень помогли мне представить, что меня ждет. Это… одновременно и волнующе, и немного пугающе.

– Я уверена, вы справитесь, юная госпожа, – ободряюще сказала Лина. – У вас сильный дар и вы поступил в одну из лучших академии королевства. Это уже большое достижение. А трудности… они бывают у всех. Главное – не сдаваться.

"Не сдаваться, – повторила про себя Есения. – Хороший девиз. Особенно для той, кто оказался в чужом теле, в чужом мире, с амнезией и перспективой стать боевым магом Огня, имея за плечами лишь опыт ведения домашнего хозяйства и работы администратором на ресепшене".

Она посмотрела на свои руки. Тонкие, изящные пальцы, явно не привыкшие к тяжелой работе или оружию.

"Что ж, Есания, или Есения, – кто бы ты ни была, – похоже, нам с тобой предстоит многому научиться".

Внезапно в дверь постучали.

Лина встрепенулась.

– Я открою, госпожа.

Она быстро подошла к двери и приоткрыла ее.

– Юная госпожа, – с легким волнением в голосе произнесла она, – к вам ваша матушка, госпожа Теония. Она беспокоится о вашем самочувствии и хотела бы вас навестить.

Сердце Есении невольно екнуло.

– П-пусть войдет, конечно, – стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила Есения и инстинктивно поправила волосы, хотя и знала, что Лина уже приводила ее в порядок утром.

Лина шире распахнула дверь, отступая в сторону.

На пороге появилась баронесса Теония.

– Есания, доченька! – голос у Теонии казался немного взволнованным. Она быстро вошла в комнату и Есения почувствовала исходящее от нее едва уловимое тепло, словно от уютного домашнего очага. "Маг бытовой магии Огня," – мелькнуло в голове напоминание из рассказа Лины.

Теония де Каран остановилась в паре шагов от кресла, где сидела Есения, смерила ее внимательным, любящим взглядом, полным тревоги и нежности.

– Как ты, милая? Лина сказала, что ты пришла в себя и даже позавтракала. Я так волновалась! Целитель Элариос заверил, что все будет хорошо, но материнское сердце… оно всегда не на месте.

Она приблизилась, осторожно присаживаясь на край кровати, что стояла неподалеку от кресла Есении.

Есения смотрела на эту женщину, фактически незнакомку, излучавшую материнскую любовь, предназначенную не ей, а той Есании, чье тело она занимала. Попытка найти в душе хоть какой-то отклик, хоть тень воспоминания была заведомо обречена на провал. Но тепло, исходившее от баронессы, ее искренняя забота, написанная на лице, не могли не тронуть.

– Да, матушка, – произнесла она, стараясь, чтобы слово "матушка" прозвучало естественно. – Мне уже гораздо лучше. Голова еще немного кружится, но слабость отступает.

Теония с облегчением выдохнула и мягко коснулась руки Есении. Ее ладонь была теплой и сухой.

– Слава всем богам и стихиям! Ты так нас напугала, девочка моя. Когда тебя принесли… я думала, сердце разорвется. Отец тоже сам не свой был, хоть и старался держаться. Алану мы тут же отправили весточку через "Спекул", он очень переживает, но служба… сам понимаешь, отлучиться не всегда легко. Надеюсь, скоро сможет тебя навестить.

"Алан… брат," – снова отметила Есения.

– Я… я мало что помню о том, что случилось, – осторожно сказала она, решив пока не раскрывать всю глубину своей амнезии. – Все как в тумане.

Глаза Теонии наполнились сочувствием.

– Бедное дитя. Целитель говорил, что такое возможно после сильного магического истощения и удара. Не волнуйся, главное – ты жива и поправляешься. Память вернется, вот увидишь. А если и не вся сразу, мы поможем тебе все вспомнить, правда?

Она ободряюще улыбнулась, и в ее улыбке было столько любви и тепла, что Есении стало немного не по себе от собственного обмана. Эта женщина искренне верила, что перед ней ее дочь.

– Спасибо, матушка, – тихо ответила Есения.

Лина все это время скромно стояла у двери.

– Госпожа, может быть, чаю? Или чего-нибудь для юной госпожи? – предложила она.

Теония перевела на нее взгляд.

– Спасибо, Лина, милая. Принеси, пожалуйста, нам обеим твоего чудесного травяного отвара. И, может быть, пару тех медовых лепешек, что пекли вчера? Есании нужно набираться сил.

– Сию минуту, госпожа баронесса, – Лина с готовностью поклонилась и вышла из комнаты.

Когда служанка скрылась, Теония снова повернулась к Есении, ее взгляд стал еще нежнее.

– Ты такая бледная, моя огненная девочка, – она ласково погладила Есению по щеке. – Но искорки в глазах уже появляются. Это хорошо. Отдыхай, набирайся сил. Скоро будешь снова носиться по дому, как маленький ураганчик, каким всегда была.

Слова "моя огненная девочка", "маленький ураганчик" больно кольнули Есению. Невольно перед ее мысленным взором возник другой образ,образ ее Ники. Острая, пронзительная тоска сдавила грудь. Как она там, в том, другом, теперь таком далеком мире?

Есения с трудом сглотнула подступивший к горлу ком. Как сейчас чувствует себя ее кровиночка? Нашла ли она… нашла ли она ее тело после той ужасной аварии? Мысль о том, что ее сбила машина, все еще отдавалась глухим, нереальным эхом в сознании. Как Ника отреагировала на ее смерть? Сильно ли плакала ее девочка? Есения знала, какой ранимой и чувствительной была ее дочь, несмотря на внешнюю бойкость. Сердце сжалось от боли при мысли о слезах Ники, о ее горе.

А Виктор? Как он воспринял эту новость? Были ли в его глазах хотя бы тень сожаления или он ограничился сухим соболезнованием?

Тяжелый вздох сам собой вырвался из груди Есении. Она так сильно скучала по Веронике, по ее смеху, по их разговорам, по привычному теплу родного дома. Здесь, в этом чужом теле, в этом незнакомом мире, окруженная любовью, предназначенной не ей, она почувствовала себя невероятно одинокой.

Стараясь не выдать своего смятения, Есения опустила глаза, фокусируясь на узоре покрывала. Лишь легкая дрожь в пальцах, которые она тут же сцепила в замок, могла выдать ее внутреннее состояние.

Теония, заметив ее внезапную грусть, обеспокоенно нахмурилась.

– Есания, милая, что-то не так? Тебе снова хуже? Может, позвать целителя?

Есения вздрогнула и подняла на "мать" немного растерянный взгляд. Нужно было взять себя в руки. Нельзя вызывать подозрений.

– Н-нет, матушка, все хорошо, – она постаралась выдавить из себя слабую улыбку. – Просто… немного голова закружилась. Наверное, от слабости.

"И от тоски по дочери, которую я, возможно, больше никогда не увижу," – с горечью добавила она про себя.

Теония с явным беспокойством вгляделась в ее лицо.

– Ах, ты моя бедняжка. Конечно, столько пережить… Не напрягайся, милая. Как только Лина принесет отвар, ты выпьешь, тебе станет легче. Отдых – вот что тебе сейчас нужнее всего. И никаких волнений.

Она снова мягко коснулась руки Есении, словно пытаясь передать ей часть своего спокойствия и тепла. Есения ощутила это прикосновение как нечто одновременно утешающее и разрывающее душу. Эта женщина так искренне заботилась о ней, о той, кем она не являлась. Чувство вины смешивалось с благодарностью и острой болью от осознания своей потери.

Вскоре в комнату вернулась Лина, неся на небольшом подносе две дымящиеся чашки и тарелочку с аппетитными золотистыми лепешками, источавшими медовый аромат.

– Вот, госпожа баронесса, юная госпожа, ваш отвар и лепешки, – с улыбкой произнесла служанка, ставя поднос на столик рядом с корзинкой фруктов.

– Спасибо, Лина, тепло поблагодарила Теония. Она взяла одну чашку и протянула Есении. – Держи, доченька. Он теплый и очень полезный. Лина знает толк в травах. Я знаю, ты недавно завтракала, но этот отвар поможет тебе прийти в себя, а лепешки можешь просто попробовать чуть позже, если захочется. Я вот, пожалуй, одну возьму, они так чудесно пахнут.

Есения приняла чашку, стараясь, чтобы руки не дрожали слишком заметно. Аромат трав действительно был приятным, успокаивающим. Она сделала небольшой глоток. Отвар оказался чуть сладковатым, с легкой мятной ноткой. И правда, после недавнего завтрака есть совсем не хотелось, но теплый напиток был как нельзя кстати.

– Спасибо, – тихо сказала она Лине и Теонии, благодарно кивнув. – Отвар очень приятный.

Теония взяла одну лепешку и с удовольствием откусила кусочек.

– Поговорим о чем-нибудь приятном, – предложила она, заметив, что Есения все еще выглядит подавленной. – Знаешь, пока ты спала, приходила госпожа Элара, наша соседка. Передавала тебе наилучшие пожелания и целую корзину своих знаменитых яблочных пирожков. Они ждут тебя на кухне, как только тебе станет совсем хорошо.

Есения кивнула, пытаясь сосредоточиться на словах Теонии, отогнать давящие мысли о Веронике. Госпожа Элара, яблочные пирожки… детали чужой жизни, которые теперь должны были стать ее. Воспоминание о том, что она недавно завтракала, отошло на второй план перед необходимостью поддерживать разговор и не выдать своего истинного состояния.

– Это очень мило с ее стороны, – произнесла она, стараясь придать голосу немного больше бодрости. – Я помню… то есть, мне кажется, я помню ее пирожки. Они всегда были очень вкусными.

"Хоть бы не ляпнуть чего-нибудь не то," – с тревогой подумала она. Играть роль дочери, которую ты не знаешь, было сложнее, чем она предполагала. Каждое слово приходилось взвешивать.

– Да, она очень добрая женщина, – с теплотой согласилась Теония. – И очень беспокоилась за тебя. Вообще, многие в нашем поместье и окрестностях переживали.

– А как… как отец? – решилась спросить Есения, вспоминая вчерашнюю короткую встречу с бароном Маркусом. – Он… он очень переживал вчера.

Лицо Теонии стало чуть серьезнее, но все та же материнская нежность оставалась в ее глазах.

– О, твой отец… – Он отправил несколько Спекул-сообщений Алану, докладывал о твоем состоянии. Думаю, сегодня вечером он обязательно зайдет к тебе еще раз, как только закончит с делами в поместье. Убедиться, что тебе становится лучше.

– Я буду рада его видеть, – тихо сказала Есения, понимая, что эта встреча будет не первой, но от этого не менее сложной.

Теония ласково улыбнулась.

– Конечно, милая. Мы все очень тебя любим. И очень хотим, чтобы ты поскорее поправилась. Не думай сейчас ни о чем плохом.

Есения допила отвар и поставила чашку на столик. Слабость действительно немного отступила, но внутренняя опустошенность оставалась.

– Спасибо, матушка, – повторила она. – За заботу. И за все.

"Вероника, милая моя, если бы ты только знала, в каком странном сне я оказалась…" – пронеслось в ее голове, пока она слушала успокаивающий голос Теонии, рассказывающей о каких-то пустяковых домашних делах, пытаясь создать для "дочери" атмосферу покоя. Каждое слово, полное любви и заботы, отзывалось в душе Есении сложным эхом – благодарностью за тепло и невыносимой тоской по собственной, утраченной жизни и по той, единственной, кто действительно был ее дочерью.

Глава 6: Наконец то ванна и встреча с отцом

Когда Теония, оставив после себя шлейф тепла и легкий аромат домашних лепешек, наконец, покинула комнату, Есения позволила себе на несколько мгновений закрыть глаза и глубоко вздохнуть. Визит "матушки" оставил двойственное чувство: искреннюю благодарность за ее неподдельную заботу и одновременно острое, почти физическое ощущение неправильности всего происходящего. Каждое ласковое слово, предназначенное Есании, отдавалось в ее душе уколом вины.

"Держись, Сеня, – мысленно приказала она себе, вновь открывая глаза. – Ты должна держаться. Ради себя, ради памяти о своей прошлой жизни, и, может быть… может быть, ради шанса когда-нибудь понять, что, черт возьми, произошло. И не подвести этих людей, которые так искренне за меня… за нее… переживают".

Лина, бесшумно собиравшая остатки чаепития, тактично молчала, давая "юной госпоже" время прийти в себя. Есения ценила ее деликатность.

– Лина, – произнесла она наконец, голос все еще звучал немного устало. – Моя… матушка упомянула, что мой… отец, барон Маркус, может зайти сегодня вечером.

– Да, юная госпожа, – кивнула Лина, поставив чашки на поднос. – Господин барон обычно возвращается с обхода поместья или из своего кабинета к ужину. Он обязательно захочет вас проведать.

Есения кивнула. Хотя она уже виделась с "отцом" после пробуждения и он, несмотря на явную озадаченность ее состоянием, говорил с ней с глубокой отцовской любовью и тревогой, предстоящий, более осознанный разговор все равно вызывал у нее заметное напряжение. Теония, с ее всеобъемлющей материнской нежностью, казалось, готова была принять любую версию событий, лишь бы ее "дочь" была жива и здорова. С "отцом" же все ощущалось иначе. Его спокойная манера, внимательный, хоть и не холодный взгляд, который она успела заметить даже сквозь пелену боли, создавали ощущение, что перед ней человек, привыкший наблюдать и анализировать. К тому же, Лина описывала его как бывшего военного и сильного боевого мага – такие люди, как правило, обладают определенной твердостью характера и умением видеть суть вещей.

Ее беспокоило несколько вещей. Во-первых, сама ситуация была абсурдной: она, взрослая женщина, в теле юной девушки, вынужденная играть роль дочери перед людьми, которых совершенно не знает. Как долго она сможет убедительно изображать полную амнезию, не совершив какой-нибудь глупой ошибки, которая выдаст ее с головой? Во-вторых, Теония описывала Есанию как "огненную девочку" и "маленький ураганчик". Сможет ли она, Есения из другого мира с совершенно другим жизненным опытом и характером, хоть отдаленно соответствовать этому образу? Не вызовет ли разительная перемена в поведении и реакциях удивление или даже подозрения у человека, который знал свою дочь семнадцать лет? И, наконец, была просто человеческая неловкость и подспудное чувство вины за то, что она занимает место его настоящей дочери, пользуясь его любовью и заботой, предназначенными не ей. Именно его спокойная, глубокая привязанность, которую она успела почувствовать, делала этот обман особенно тягостным.

– Лина, – немного помедлив, произнесла Есения, чувствуя, как краснеют щеки от неловкости просьбы. – Я… я уже несколько дней… не мылась. Не могла бы я… принять ванну? Перед тем, как отец придет. Хотелось бы почувствовать себя хоть немного… чище.

Глаза Лины тут же потеплели и она с готовностью кивнула.

– Ну конечно, юная госпожа! Как же я сама не догадалась предложить! Простите меня. Целитель Элариос говорил, что вам уже можно. Теплая ванна поможет вам расслабиться и придаст сил. Я сейчас же все организую.

Ванная комната, примыкающая к спальне Есании, была выдержана в том же стиле ампир, что и сама спальня. Высокие потолки, лепнина, стены, окрашенные в пастельные тона. Центральное место занимала массивная ванна из белого фаянса на изящных бронзовых ножках в виде львиных лап. Над ванной из стены выступал массивный бронзовый смеситель с двумя фигурными вентилями – для горячей и холодной воды. Хотя сами вентили нужно было поворачивать вручную, Есения помнила слова Лины о том, что вся система водоснабжения в доме питается от магии Камня Воды, обеспечивая бесперебойную подачу воды.

Лина подошла к смесителю и ловко повернув вентили, пустила в ванну воду. Она проверила температуру рукой, немного подрегулировала и вскоре ванна начала наполняться приятно горячей водой. Затем Лина добавила в воду горсть ароматных солей, отчего по комнате поплыл тонкий, успокаивающий запах лаванды и ромашки.

– У нас есть замечательные успокаивающие и восстанавливающие соли с травами, вам понравится, – сказала она с улыбкой.

– Спасибо, Лина, – с искренним облегчением выдохнула Есения. Мысль о теплой воде и чистоте была невероятно притягательной.

Когда Лина вышла, оставив Есению одну, та с наслаждением погрузилась в теплую воду. Это было настоящее блаженство. Она медленно вымыла длинные рыжие волосы, черпая воду из небольшого медного ковшика, стоявшего на бортике ванны. Оглядевшись, она заметила на специальной полочке у ванны несколько изящных флаконов, выполненных в том же стиле ампир, что и вся обстановка. На одном, из темного стекла с бронзовой крышечкой, витиеватым шрифтом было написано: "Шампунь". На другом, более светлом, с перламутровым отливом: "Мыло для тела". Есения с удивлением поняла, что без труда прочитала надписи. Буквы были чуть более вычурными, чем те, к которым она привыкла, но вполне узнаваемыми. Это открытие вызвало у нее волну облегчения. Значит, ей не придется заново учить язык, учиться читать и писать! Это снимало огромный груз с ее плеч. Рядом она увидела зубную щетку – с ручкой из резной кости, но щетина была очень похожа на современные. Зубная паста или то, что ее заменяло, находилась в таком же стильном флакончике с узким горлышком и надписью "Зубной эликсир". Это было еще одним странным, но приятным открытием.

Она почистила зубы, воспользовалась ароматным шампунем и нежным мылом, чувствуя, как вода смывает с нее не только пыль и усталость прошедших дней, но и как ей показалось, частичку того давящего напряжения, что сковывало ее с момента пробуждения. Ощущение чистоты и свежести было почти забытым удовольствием. Она позволила себе на несколько минут просто расслабиться, откинувшись на высокий, чуть изогнутый бортик ванны и прикрыв глаза.

Когда она вышла из ванны, Лина уже ждала ее с большим пушистым полотенцем и платьем нежного кремового цвета из мягкой, струящейся ткани.

– Надеюсь, ванна пришлась вам по вкусу, юная госпожа? – с улыбкой спросила служанка.

– Это было чудесно, Лина, спасибо, – искренне ответила Есения, чувствуя себя значительно лучше. – Просто восхитительно. И я… я поняла, что могу читать ваши надписи!

Лина удивленно моргнула.

– Конечно, юная госпожа. А почему вы не должны были? Ваша память… она не затронула базовые навыки, верно?

Есения чуть смутилась. "Конечно, для них это очевидно," – подумала она.

– Да, наверное… просто это… так много нового.

Лина помогла ей вытереться и переодеться в свежее платье. Оно было удобным и не стесняло движений, хотя слабость все еще ощущалась. Затем Лина взялась за ее влажные волосы. Есения уже приготовилась к долгому процессу расчесывания и естественной сушки, но Лина лишь мягко провела ладонями по нескольким прядям, и Есения почувствовала легкое, едва уловимое тепло. Рыжие локоны, еще мгновение назад мокрые и тяжелые, на глазах становились сухими и легкими, сохраняя при этом мягкость и блеск. Меньше чем за минуту волосы были полностью высушены, словно и не касались воды.

Есения с немым удивлением посмотрела на Лину через зеркало.

– Это… это ты сделала? Магией? – вырвалось у нее. Она знала, что Лина маг Воздуха, но не ожидала такого виртуозного и быстрого применения в быту.

Лина слегка улыбнулась, чуть смутившись от такого прямого вопроса и восхищения в голосе "юной госпожи".

– Да, госпожа. Немного бытовой магии Воздуха. Сушка волос – один из базовых навыков, которому нас учили в Академии. Так гораздо быстрее и бережнее для волос, чем обычными методами.

"Быстрее и бережнее, – мысленно повторила Есения, все еще пораженная. – Вот бы мне такую магию в прошлой жизни! Сколько бы времени сэкономила!" Это маленькое чудо, вместе с облегчением от понимания местной письменности, еще раз напомнило ей, в какой необычный, но, возможно, не такой уж и чуждый мир она попала.

Затем Лина аккуратно расчесала уже сухие волосы и собрала их в несложную, но элегантную прическу, открывающую шею и лицо.

– Вот так, юная госпожа, – удовлетворенно произнесла Лина, отступив на шаг. – Теперь вы выглядите гораздо лучше. Свежее и отдохнувшей.

Есения посмотрела на себя в зеркало. Действительно, вид стал более… приличным. Чистое тело, свежее платье, аккуратно уложенные волосы. Незнакомое лицо казалось чуть менее растерянным и более… аристократичным, что ли.

– Спасибо, Лина. Ты просто волшебница, – искренне сказала она.

– Рада служить, юная госпожа, – скромно ответила Лина, и в ее глазах мелькнула теплая улыбка.

Остаток дня Есения провела в кресле у окна, прислушиваясь к звукам дома и пытаясь унять внутреннюю дрожь перед предстоящим визитом. Лина принесла ей легкий ужин – куриный бульон и немного протертых овощей. Есения заставила себя поесть, понимая, что силы ей понадобятся. Осознание того, что ей не придется заново учиться читать и писать, и что некоторые слова и предметы ей интуитивно понятны, немного успокаивало, но общая тревога перед встречей с "отцом" никуда не делась.

Когда за окном начало смеркаться и в комнате зажглись мягкие магические светильники, в дверь постучали. На этот раз стук был более отчетливым и уверенным, чем утренний стук Теонии или деликатное постукивание Лины.

Сердце Есении невольно екнуло. "Это он," – пронеслось в голове.

Лина быстро подошла к двери, бросив на Есению ободряющий взгляд, и приоткрыла ее.

– Господин Маркус, – произнесла она с почтением. – Юная госпожа ждет вас.

Дверь открылась шире и на пороге появился Маркус де Каран. Высокий, статный, с благородной сединой в темно-русых волосах и все теми же пронзительными зелеными глазами, которые сейчас внимательно изучали ее. Он был одет в простую, но качественную домашнюю одежду темных тонов, которая, тем не менее, подчеркивала его военную выправку.

– Есания, – его голос был ровным, но в нем слышались теплые нотки. Он вошел в комнату и Лина, поклонившись, незаметно выскользнула, прикрыв за собой дверь.

Есения невольно выпрямилась в кресле, чувствуя, как напрягаются мышцы.

– Отец, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Слово "отец" все еще давалось ей с трудом, вызывая бурю смешанных чувств.

Маркус подошел ближе и остановился в нескольких шагах от нее. Его взгляд скользнул по ее лицу, волосам, платью.

– Ты выглядишь лучше, – констатировал он и в его голосе прозвучало неподдельное облегчение. – Теония сказала, что ты сегодня даже немного походила и хорошо поела. Это радует.

– Да, мне… мне значительно легче, – кивнула Есения, стараясь выдержать его прямой взгляд. – Голова почти не болит и слабость понемногу уходит.

Он медленно кивнул, продолжая внимательно ее рассматривать. Этот взгляд, хоть и не был холодным, заставлял Есению чувствовать себя как под микроскопом.

– Целитель Элариос говорил, что твоя память… она может не вернуться сразу. Или вернуться лишь частично. Ты… ты все еще ничего не помнишь?

Есения опустила глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Это был ключевой вопрос.

– Почти ничего, – тихо ответила она. – Все как в густом тумане. Обрывки, ощущения… но целостной картины нет. Я… я не помню вас, не помню матушку, не помню брата… не помню себя. – Она подняла на него взгляд, стараясь выглядеть максимально искренне растерянной. – Это очень… странно и пугающе.

На лице Маркуса мелькнула тень сочувствия. Он подошел к креслу напротив и сел, поставив локти на колени и сцепив пальцы.

– Я могу себе представить, – произнес он задумчиво. – Потерять себя… это, должно быть, тяжело. Но мы здесь, Есания. Мы твоя семья. И мы поможем тебе. Чем сможем.

Его слова, сказанные спокойно и уверенно, немного успокоили Есению. В них не было ни капли сомнения или подозрения, только искреннее желание помочь.

– Спасибо, – прошептала она. – Это… это очень много для меня значит.

– Ты наша дочь, – просто сказал он, и в этих словах была вся глубина его отцовских чувств. – И мы тебя любим. Какой бы ты ни была сейчас, что бы ни случилось с твоей памятью.

Есения почувствовала, как к горлу подступает ком. Эта безоговорочная любовь, это принятие… они были предназначены не ей, но от этого не становились менее ценными. Ей отчаянно захотелось быть достойной этой любви, не обмануть этих людей.

– Я… я постараюсь все вспомнить, – сказала она, голос слегка дрогнул. – Я очень постараюсь.

Маркус посмотрел на нее долгим, немного печальным взглядом.

– Не торопись, Есания. Не мучай себя. Главное – твое здоровье. Память… если ей суждено, она вернется. А если нет… – он сделал небольшую паузу, – значит, мы будем создавать новые воспоминания. Вместе.

Есения удивленно посмотрела на него. Такой ответ… он был неожиданным. В нем не было давления, не было ожидания, что она *должна* вспомнить. Только поддержка.

– Но… Академия, – вырвалось у нее. – Лина рассказала мне, что я… я поступила в Лабелин. На Факультет Боевой Магии. Если я ничего не помню… как же я буду учиться? Я же ничего не знаю, ничего не умею. Я даже не уверена, что смогу… ну, использовать эту… магию Огня, о которой говорила Лина.

Маркус слегка улыбнулся, и эта улыбка немного смягчила его строгие черты.

– Огненный дар – он в твоей крови, Есания. Он часть тебя. Даже если разум забыл, тело и душа помнят. Уверен, когда придет время, ты почувствуешь свою силу. Что касается Академии… да, ты блестяще сдала экзамены. Мы очень гордились тобой. И если ты захочешь туда пойти, мы тебя поддержим. Если же ты решишь, что это не для тебя сейчас, или тебе нужно больше времени… мы поймем. Никто не будет тебя торопить или заставлять.

Его слова были как бальзам на душу. Есения не ожидала такой свободы выбора, такой поддержки.

– Я… я не знаю, что сказать, – пробормотала она, чувствуя, как спадает еще часть ее напряжения. – Я думала… я думала, что должна…

– Ты ничего не должна, кроме как выздоравливать и быть счастливой, насколько это возможно в твоем положении, – мягко, но твердо прервал ее Маркус. – Мы справимся с любыми трудностями. Поместье де Каран всегда было твоим домом и всегда им будет.

Он помолчал немного, глядя куда-то в сторону окна, за которым уже сгустилась ночная тьма.

– Твой брат, Алан, очень переживает. Он рвется приехать, но служба есть служба. Надеюсь, через несколько дней он сможет вырваться хотя бы на день. Он очень тебя любит.

– Я… я бы хотела его увидеть, – сказала Есения, понимая, что встреча с "братом" – еще одно испытание, но и возможно, еще один шаг к пониманию этой новой жизни. Знание языка и письменности немного облегчало перспективу общения, но эмоциональная сторона оставалась сложной.

– Увидишь, обязательно, – кивнул Маркус. Он снова посмотрел на нее, в его взгляде была глубокая, отцовская нежность, смешанная с затаенной болью. – Отдыхай, Есания. Набирайся сил. Тебе предстоит многое узнать заново, но ты не одна. Мы всегда будем рядом.

Он поднялся, подошел к ней и на мгновение положил свою большую теплую руку ей на макушку, на рыжие волосы. Это было простое, но очень значимое прикосновение.

– Спокойной ночи, дочка.

– Спокойной ночи… отец. – ответила Есения, и на этот раз слово "отец" прозвучало чуть увереннее, хоть и вызвало внутри легкую дрожь.

Когда за Маркусом закрылась дверь, Есения еще долго сидела неподвижно, глядя на пляшущие огоньки магических светильников. Разговор с "отцом" оказался не таким страшным, как она опасалась. Его спокойствие, его безоговорочное принятие и поддержка дали ей то, в чем она отчаянно нуждалась – немного уверенности и ощущение, что она не совсем одна в этом чужом, пугающем мире.

"Новые воспоминания… вместе," – эхом отдавались в ее голове слова Маркуса. Возможно ли это? Сможет ли она когда-нибудь почувствовать себя здесь как дома? Сможет ли она стать для этих людей той дочерью и сестрой, которую они потеряли, или хотя бы той, кого они смогут полюбить заново? Открытие того, что она понимает язык и письменность, было огромным облегчением – по крайней мере, одна из фундаментальных проблем отпала. Но этого было мало, чтобы почувствовать себя своей.

Она коснулась своих волос, там, где только что лежала рука Маркуса. Тепло его прикосновения все еще ощущалось. Впервые за эти дни, полные страха и растерянности, в душе Есении зародился крошечный, хрупкий росток надежды. Надежды на то, что, возможно, не все еще потеряно. Что, может быть, она сможет найти свое место в этой новой, странной жизни.

Через некоторое время в дверь деликатно постучали и вошла Лина.

– Юная госпожа, не пора ли вам отдыхать? – мягко спросила она, заметив усталость на лице Есении.

Есения благодарно кивнула. Эмоциональное напряжение дня давало о себе знать.

– Да, Лина, пожалуй, ты права. Я очень устала.

Лина помогла ей снять домашнее платье и переодеться в легкую ночную сорочку из тонкого хлопка, которую она заранее приготовила и положила на кровать. Движения служанки были привычно ловкими и деликатными. Пока Есения сидела на краю кровати, Лина распустила ее волосы из прически, которую сделала днем, и слегка расчесала их, чтобы они не спутались за ночь.

– Спасибо, Лина, – тихо сказала Есения, когда служанка отодвинула покрывало, приглашая ее лечь. – За все.

– Всегда к вашим услугам,госпожа Есания, – с теплой улыбкой ответила Лина. – Если что-нибудь понадобится, просто позовите.

Лина приглушила светильники, оставив лишь один, самый маленький, излучавший мягкий, убаюкивающий свет, похожий на ночник. Затем она бесшумно вышла, прикрыв за собой дверь.

Есения забралась под одеяло. Усталость, физическая и эмоциональная, приятно обволакивала тело. Где-то там, за пределами этого дома, этого поместья, был целый мир, о котором она почти ничего не знала. Мир магии, королей, академий и возможно, опасностей.

"Огненный дар… он в твоей крови," – вспомнила она слова Маркуса. Легкое покалывание, едва заметное, пробежало по ее пальцам. Она удивленно посмотрела на свои руки, но ничего не увидела. Наверное, просто показалось. Или это было эхо ее собственных мыслей, ее страхов и надежд.

Есения вздохнула и улеглась удобнее. Предстояла еще одна ночь в чужом теле, в чужой комнате. Но сегодня, после разговора с Маркусом, маленьких открытий в ванной и заботы Лины, эта ночь казалась чуть менее одинокой и чуть более понятной. С этими мыслями она медленно погрузилась в сон.

Глава 7: Вишенка на торте

Утро встретило Есению необычайно ясным сознанием и ощущением легкости во всем теле. Впервые за все дни, проведенные в этом мире, она проснулась не от тупой головной боли или давящей слабости, а отдохнувшей и как ни странно, полной сил. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь щель в тяжелых портьерах, мягко золотили край ковра. Есения потянулась, с удивлением отметив, что мышцы слушаются ее гораздо лучше, а привычная ватность в конечностях почти исчезла.

"Так, кажется, вчерашняя порция отцовской любви и ночной сон сделали свое дело. Еще пара таких дней и я буду готова к марафону… или хотя бы к прогулки по поместью без риска споткнуться о собственные ноги," – с удовлетворением подумала она, садясь на кровати. Несколько глубоких вдохов подтвердили – голова была ясной и даже вчерашнее эмоциональное напряжение отступило, оставив после себя лишь легкую задумчивость.

Внезапно ей захотелось чего-то простого, обыденного, чего-то, что она могла бы сделать сама. Вчера, хоть Лина и помогла с подготовкой ванны, добавив ароматные соли, мылась Есения самостоятельно. Сегодня же, чувствуя себя значительно бодрее, она решила полностью взять процесс в свои руки. "Маленький шаг для Есении, огромный скачок для моего самолюбия," – усмехнулась она про себя.

Она решительно откинула одеяло и встала. Ноги держали ее уверенно. Уверенным шагом она направилась в ванную комнату.

Войдя, Есения подошла к массивной ванне на львиных лапах. Пока ванна наполнялась, она взяла с полочки знакомые флаконы с шампунем и мылом, а также зубную щетку и "Зубной эликсир". Отыскав среди полотенец одно чистое и одно поменьше, она скрутила свои длинные рыжие волосы в небрежный, но достаточно высокий пучок на затылке. "Главное, не превратить эту огненную гриву в мочалку," – пробормотала она, закрепляя конструкцию.

Когда ванна наполнилась, Есения с удовольствием погрузилась в теплую воду. Она добавила немного тех же ароматных солей, что и вчера – запах лаванды и ромашки приятно щекотал ноздри. Она тщательно вымыла тело душистым мылом, а затем почистила зубы.

Выбравшись из ванны, она насухо вытерлась пушистым полотенцем и накинув халат, который нашла на крючке, почувствовала себя почти нормальным человеком.

Слегка влажная, но довольная собой, Есения вышла из ванной комнаты в свою спальню. И тут же замерла от удивления. За небольшим обеденным столиком у окна уже хлопотала Лина, расставляя тарелки. На столе дымился ароматный завтрак.

Лина, услышав шаги, обернулась и ее лицо озарила удивленная, но искренне радостная улыбка.

– Юная госпожа! Вы уже проснулись и сами управились? Выглядите замечательно! Как вы себя чувствуете?

Есения невольно улыбнулась в ответ.

– Доброе утро, Лина. Да, чувствую себя гораздо лучше. Можно сказать, почти здоровой. Решила, что справлюсь сама.

– Это прекрасные новости! – глаза Лины сияли. – Я как раз накрывала вам завтрак. Прошу к столу, пока все горячее. Целитель Элариос прибудет сегодня после обеда, так что у вас будет время немного прогуляться по поместью, если пожелаете. Госпожа и господин будут очень рады.

Есения подошла к столу и села. Аромат свежеприготовленной еды приятно щекотал ноздри. "Так, прогулка по поместью. Звучит куда лучше, чем очередное лежание бревном. Может, хоть карту местности в голове составлю."

Закончив завтрак, она почувствовала прилив энергии.

– Лина, я готова к прогулке.

Лина с готовностью кивнула и провела Есению к изящному туалетному столику с большим зеркалом.

– Тогда позвольте мне помочь вам собраться, юная госпожа.

"О, начинается самое интересное." – с любопытством подумала Есения, усаживаясь на мягкий пуфик.

Лина взяла с туалетного столика что-то круглое, похожее на мягкую губку, обмакнув ее в какую-то прозрачную жидкость из хрустального флакона, легко провела по лицу Есении. Жидкость мгновенно впиталась, оставляя ощущение приятной прохлады, свежести, а кожа словно немного подтянулась. "Ого, экспресс-лифтинг! Интересно, из чего это? Роса с эльфийских цветов, собранная девственницами при полной луне?" – мелькнула шальная мысль.

Затем Лина взяла баночку с кремовой субстанцией, нанеся немного на пальцы, нежно, но уверенно растерла крем по лицу и шее Есении. Кожа тут же стала бархатистой. После этого Лина, ничуть не смущаясь наготы "юной госпожи" под халатом, принялась таким же образом наносить другой, более плотный крем на все ее тело. "Полный спа-уход, не вставая с места. Мне это нравится все больше и больше," – расслабленно подумала Есения, чувствуя, как напряжение покидает ее мышцы.

Дальше началось настоящее волшебство. Лина взяла одну руку Есении, накрыла ее своими ладонями на несколько секунд, а затем отпустила. Есения с изумлением уставилась на свои ногти – они были идеально ровными, аккуратно подпиленными, с легким естественным блеском. Аккуратный, безупречный маникюр, появившийся буквально из воздуха! "Так и никаких полутора часов в кресле у мастера! Определенно, магия – это вещь!" То же самое Лина проделала со второй рукой, а затем и с ногами, создав идеальный педикюр. "Ну все, я в раю для ленивых красавиц," – окончательно уверилась Есения.

Завершив косметические процедуры, Лина подошла к большому гардеробному шкафу и извлекла оттуда комплект нижнего белья из тонкого бордового шелка – лиф и трусики. Есения с нескрываемой радостью отметила, что фасон был удивительно похож на современный. "Слава богам этого мира, никаких жутких панталон до колен, кучи нижних юбок и корсетов, от которых дышать невозможно! Эдакий очень прогрессивный девятнадцатый век с элементами двадцать первого. Мне определенно везет."

Затем Лина помогла Есении надеть платье. Оно было из ткани, похожей на мягкий бархат, глубокого бордового цвета. Пышные короткие рукава-фонарики и пышная юбка чуть ниже колен придавали образу немного кукольный, но очаровательный вид. Под платье Лина надела ей что-то вроде тонких прозрачных белых носочков, а затем подала изящные туфельки из мягкой кожи на невысоком устойчивом каблучке, идеально подходящие по цвету к платью.

– Юная госпожа, не желаете ли эти сережки? – Лина протянула маленькие гвоздики с камушками изумрудного цвета.

– Да, они чудесные, – согласилась Есения, позволяя Лине вдеть их. Изумруды красиво оттеняли рыжину ее волос.

Затем Лина принялась за волосы. Она собрала их в высокий конский хвост и ловко перехватив его у основания, закрепила такой же изумрудно-зеленой шелковой лентой, как и сережки. Несколько свободных прядей обрамляли лицо, смягчая его черты.

В завершение образа Лина взяла маленький изящный флакончик и нанесла на губы Есении что-то прозрачное, похожее на гигиеническую помаду, придав им легкий влажный блеск. Затем она взяла другой флакон с прикрепленной к нему резиновой грушей, похожей на старинный пульверизатор и несколько раз легко пшикнула в воздух вокруг Есении. Комнату наполнил насыщенный, сладкий аромат спелой вишни.

"Так, макияж а-ля натюрель, прическа – быстро и элегантно, я а теперь вишенка на торте… буквально," – подумала Есения, вдыхая густой аромат. Запах был очень ярким, но на удивление ей шел. "Учитывая мой сегодняшний бордовый 'лук', я и правда выгляжу как спелая вишня. Интересно, это фирменный аромат Есании или просто удачное совпадение?"

Лина отступила на шаг, с удовлетворением оглядывая свою работу.

– Ну вот, юная госпожа, вы готовы. Выглядите просто восхитительно!

Есения подошла к большому зеркалу. Из него на нее смотрела юная девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в высокий хвост, в элегантном бордовом платье. Кожа сияла свежестью, глаза блестели, а легкий вишневый аромат окутывал ее, словно невидимая вуаль. Она действительно выглядела… хорошо. Даже очень хорошо. Намного лучше, чем она себя чувствовала всего пару дней назад.

– Спасибо, Лина, – искренне сказала Есения, поворачиваясь к служанке.

Лина зарделась от удовольствия.

– Рада служить, юная госпожа. Если вы готовы, я провожу вас вниз. Ваша матушка, вероятно, уже ждет вас в малой гостиной.

"Ну что ж, вишенка, пойдём покорять это поместье. Или хотя бы не заблудимся по дороге в гостиную," – с долей самоиронии подумала Есения и глубоко вздохнув, направилась к двери. Сегодняшний день обещал быть интересным.

Впервые за все время своего пребывания здесь Есения покинула пределы своей комнаты.

Лина шла чуть впереди, указывая дорогу по незнакомому коридору. Теперь, чувствуя себя гораздо увереннее на ногах, Есения с любопытством осматривалась. Дом был действительно большим и судя по всему, старинным, но очень ухоженным. Стены коридора, мимо которого они проходили, украшали гобелены с пасторальными сценами и портреты каких-то суровых на вид предков в доспехах и дам в пышных платьях. "Так, галерея суровых прадедушек и прабабушек. Судя по выражению лиц, каждый второй мог метать молнии просто от плохого настроения," - мысленно комментировала Есения, стараясь запомнить маршрут. Коридор оказался довольно длинным с несколькими поворотами и закрытыми дверьми, ведущими, очевидно, в другие комнаты.

Они спустились по широкой деревянной лестнице, ступени которой были покрыты мягким ковром, приглушавшим шаги.

Лестница вела в просторный холл первого этажа. Здесь было светлее, чем в коридорах наверху, благодаря высоким окнам, выходившим, как Есения предположила, в сад. В центре холла стояла большая ваза с живыми цветами, источавшими тонкий аромат, который, впрочем, не мог перебить ее собственный насыщенный вишневый шлейф. "Надеюсь, я не пахну как кондитерская фабрика на выезде," - немного обеспокоенно подумала она, но тут же отогнала эту мысль.

Лина провела ее через холл и открыла одну из массивных дверей.

– Прошу, юная госпожа.

Малая гостиная оказалась очень уютной комнатой... У окна, в удобном кресле с книгой в руках, сидела Теония. Услышав шаги, она подняла голову и ее лицо тут же расцвело в радостной улыбке.

– Есания, милая! – она быстро отложила книгу и поднялась навстречу. – Тебе уже лучше?! Я так рада!

Теония подошла и заключила Есению в теплые объятия.

– Ты выглядишь просто чудесно, солнышко мое! Этот цвет тебе очень идет. И какая ты свеженькая!

"Солнышко… Кажется, я скоро привыкну к этим ласковым прозвищам. Главное, самой не начать сюсюкать в ответ," – подумала Есения, стараясь ответить на объятия как можно естественнее.

– Спасибо, матушка. Я действительно чувствую себя намного лучше. Почти как раньше… то есть, как мне кажется, я должна была себя чувствовать раньше.

Теония с любовью посмотрела на нее, взяв за руки.

– Это замечательно! Я так волновалась. Целитель разрешил тебе немного прогуляться по поместью до его прихода. Свежий воздух и солнце тебе сейчас очень нужны.

– Да, и я бы с удовольствием, – кивнула Есения. – Мне кажется, сидеть в четырех стенах уже невмоготу.

– Ну конечно, милая! Я как раз собиралась предложить тебе составить мне компанию. Мы можем пройтись по саду, там сейчас так красиво цветут розы. А потом, если не устанешь, можем заглянуть в оранжерею. Твой отец очень гордится своими экзотическими цветами.

"Розы? – мысленно переспросила Есения. – Интересно. Значит и названия цветов здесь, по крайней мере некоторых, совпадают с теми, что были в моем мире. Это еще одна маленькая деталь, которая делает этот мир чуть менее чужим. В любом случае, розы – это прекрасно".

– С удовольствием, матушка.

– Чудесно! – хлопнула в ладоши Теония. – Тогда не будем терять времени. Лина, – обратилась она к служанке, которая все это время скромно стояла у двери, – принеси, пожалуйста, Есании легкую накидку, на всякий случай и мою шляпку. Солнце сегодня довольно активное.

Пока Лина ходила за вещами, Теония продолжала с восторгом рассматривать Есению, нежно поглаживая ее по руке.

– Я так рада видеть тебя такой… живой, Есания. Последние дни были для нас всех очень тяжелыми. Мы так боялись… – голос Теонии слегка дрогнул.

Есения почувствовала, как снова подступает знакомый укол вины, но слова Теонии были полны такой искренней радости, что это чувство немного притупилось.

– Все позади, матушка, – мягко сказала она. – Я здесь. И я постараюсь больше вас не пугать.

"Хотя, боюсь, моя 'амнезия' еще подкинет вам пару сюрпризов. Например, когда я попытаюсь объяснить, почему не помню, как завязывать шнурки на ботинках, если тут вообще есть ботинки со шнурками," – добавила она про себя с долей черного юмора.

Лина вернулась с легкой кашемировой накидкой для Есении, такого же бордового оттенка, как платье, но чуть светлее и изящной соломенной шляпкой с широкими полями и лентой для Теонии. Лина помогла Есении накинуть шаль на плечи, а Теония ловко водрузила шляпку на свою прическу.

– Ну вот, теперь мы готовы к нашей маленькой экспедиции! – весело объявила Теония, поправляя ленты на шляпке. – Пойдем, дочка, покажу тебе наши владения.

Они вышли из гостиной, Теония, взяв Есению под руку, повела ее через холл к другой двери, которая, очевидно, вела в сад. Есения чувствовала себя немного скованно от такой близости и непривычной манеры держаться под руку, но старалась не показывать этого, следуя за своей новой "матушкой". Шаг за шагом она входила в новую роль.

Дверь открылась и Есению ослепил яркий солнечный свет и обдало волной свежего воздуха, наполненного ароматами цветов и зелени. Они вышли на широкую каменную террасу, с которой открывался вид на раскинувшийся перед домом сад. Это было поистине великолепное зрелище. Аккуратно подстриженные кусты образовывали причудливые узоры, между ними вились дорожки, посыпанные мелким гравием. В центре большой круглой клумбы возвышался небольшой фонтан, изящно украшенный скульптурами каких-то водных нимф, из чаш которых струилась и переливалась на солнце вода. А дальше, насколько хватало глаз, простирались цветочные клумбы всех мыслимых форм и расцветок.

– Ну как тебе? – с гордостью спросила Теония, обводя рукой это великолепие. – Это наш парадный сад. Мы с садовником Элиасом очень стараемся поддерживать его в порядке.

Есения была искренне впечатлена. В ее прошлой жизни она жила в большом городе и такая роскошь зелени, и пространства была ей в диковинку.

– Это… это невероятно красиво, матушка, – выдохнула она. – Просто захватывает дух.

– Я рада, что тебе нравится, – улыбнулась Теония. – Пойдем, я покажу тебе мои любимые розы. Они как раз сейчас в полном цвету.

Они спустились с террасы по нескольким широким ступеням и пошли по одной из гравийных дорожек. Солнце приятно грело, легкий ветерок шевелил волосы и играл с лентами на шляпке Теонии.

Вскоре они подошли к обширному розарию. Десятки кустов самых разных сортов – от нежно-розовых и кремовых до насыщенно-алых и темно-бордовых – были усыпаны цветами. Воздух здесь был особенно густым и сладким от их аромата.

– Вот, смотри, Есания, – Теония указала на пышный куст с крупными, бархатистыми темно-красными розами. – Это сорт "Королевская Кровь". Твой любимый, помнишь? Ты всегда говорила, что они похожи на застывшие капли огня.

Есения посмотрела на цветы. Они действительно были прекрасны. Название "Королевская Кровь" звучало весьма драматично.

"Мой любимый? Ну, допустим. Хотя я бы предпочла что-нибудь менее пафосное, типа 'Веселый Персик'. Но ладно, 'Королевская Кровь' так 'Королевская Кровь'," – подумала она, стараясь изобразить на лице узнавание и восхищение.

– Да… они… они великолепны, – произнесла она, осторожно дотрагиваясь до бархатистого лепестка.

Теония счастливо улыбнулась, видя, что "дочь" хотя бы что-то "вспоминает" или по крайней мере, проявляет интерес к тому, что любила раньше.

– А вот это "Лунная Дымка", – она указала на куст с почти белыми, с легким серебристым отливом, розами. – А это "Золото Арно", – ярко-желтые.

Они медленно шли вдоль розария, Теония с энтузиазмом рассказывала о каждом сорте, о том, как за ними ухаживать, какие из них привез издалека ее муж. Есения слушала вполуха, больше наслаждаясь самой прогулкой, солнцем и красотой вокруг. Она старалась запоминать названия, но больше для того, чтобы потом случайно не ляпнуть что-нибудь невпопад. Ее мысли то и дело возвращались к тому, насколько все это реально. Магия, слуги, огромное поместье, любящие "родители"... Это все еще походило на очень детализированный сон.

Глава 8: Рожденная под знаком Огня

Прогулка по саду с Теорией оказалась на удивление приятной. Хотя Есения и ловила себя на том, что больше глазеет по сторонам, пытаясь составить карту местности и запомнить расположение клумб и дорожек, чем вникает в тонкости сортовых различий роз, общество "матушки" не было обременительным. Теония говорила много, но ее болтовня была легкой и непринужденной, наполненной искренней любовью к своему саду и, конечно, к "дочери". Она не задавала каверзных вопросов о прошлом, не пыталась форсировать "воспоминания", а просто наслаждалась моментом, делясь своими маленькими радостями.

"По крайней мере, одна из моих новых 'родственниц' не пытается залезть мне в голову с допросом. Просто чирикает, как птичка. Это мило. И розы действительно красивые, спору нет," – думала Есения, время от времени кивая и вставляя подходящие, по ее мнению, междометия вроде "Ах!" или "Как чудесно!".

Они обошли почти весь парадный сад, полюбовались фонтаном с резвящимися нимфами ("Немного китчево, но в целом симпатично," – оценила Есения) и Теония уже начала рассказывать о планах на новую альпийскую горку, когда со стороны дома донесся мелодичный звук гонга.

– О, кажется, это сигнал к обеду, – сказала Теония, прислушиваясь. – Как быстро летит время, когда проводишь его в приятной компании и среди такой красоты! Ты, наверное, проголодалась, милая?

Есения действительно почувствовала легкий голод. Свежий воздух и прогулка сделали свое дело.

– Немного, матушка, – призналась она.

– Ну вот и славно. Пойдем, я распорядилась накрыть в малой столовой, там сегодня так солнечно. А после обеда, как и договаривались, нас навестит целитель Элариос. Интересно, что он скажет о твоем самочувствии. Хотя, по-моему, ты выглядишь просто превосходно!

"Да, интересно. Этот Элариос, помнится, в первый день моего 'пробуждения' что-то там магичил надо мной. Надеюсь, его методы диагностики сегодня не будут включать в себя какие-нибудь экзотические заклинания с непредсказуемыми побочными эффектами."

Они вернулись в дом. Обед был подан в небольшой, залитой солнцем столовой, окна которой также выходили в сад. На столе уже стояли блюда: легкий овощной суп, запеченная рыба с травами и свежий салат, ягодный мусс. Все выглядело очень аппетитно и пахло восхитительно. Маркуса за столом не было.

– Отец сегодня обедает у себя в кабинете, – пояснила Теония, заметив вопросительный взгляд Есении. – У него какие-то срочные дела по поместью. Но он обязательно присоединится к нам к приходу целителя.

Обед прошел в спокойной обстановке. Теония продолжала рассказывать о каких-то местных новостях и соседях. Есения больше слушала, чем говорила, стараясь запоминать имена и детали. Она ела с аппетитом, отмечая, что местная кухня ей определенно нравится.

– Кстати, милая, – вдруг оживилась Теония, отпивая немного фруктового сока. – Сегодня ведь уже седьмое июня! Время летит так незаметно. А двадцать пятого июля тебе исполняется восемнадцать! Совершеннолетие! Мы с отцом думали… если ты будешь хорошо себя чувствовать и не будешь против, мы бы хотели устроить небольшой бал в твою честь. Пригласим самых близких друзей, родных. Это будет прекрасный повод отпраздновать и твое выздоровление, и твой день рождения. Как тебе такая идея?

Есения чуть не поперхнулась ягодным муссом. "Седьмое июня… двадцать пятое июля… восемнадцать лет. Так, значит, летоисчисление тут такое же, как в моем мире. Месяцы, числа… И если Есании исполняется восемнадцать двадцать пятого июля, то она… Лев по гороскопу! Огненный знак. Ну, это уже просто какое-то феерическое совпадение! 'Огненная девочка' с огненным даром, рожденная под знаком огня. Сценаристы этого моего 'попадания' явно не страдали отсутствием фантазии или тонкого юмора," – пронеслось в голове Есении. Мысль о бале, конечно, немного пугала перспективой танцев и светских бесед, но отказать сейчас было бы невежливо.

– Бал? – переспросила она, стараясь придать голосу удивленно-радостные нотки. – Это… это было бы замечательно, матушка. Если я, конечно, к тому времени буду совсем в порядке.

– Ну конечно, будешь! – уверенно заявила Теония, просияв. – Элариос тебя на ноги поставит, вот увидишь! А чтобы тебе было не так скучно и, может быть, это поможет немного освежить память, я попрошу Лину принести тебе сегодня в комнату пару книг. Например, "Историю и этикет Королевства Арно" – полезно будет вспомнить основные правила поведения и важные исторические моменты. И, возможно, "Базовые знания стихийной магии". Просто полистаешь, посмотришь, вдруг что-то откликнется. Не нужно себя заставлять, просто для общего развития, пока ты восстанавливаешься.

"История и этикет Королевства Арно"… и базовая магия. Звучит как увлекательное чтиво на ночь. Особенно этикет. Боюсь, мои познания в этой области ограничиваются тем, что не стоит чавкать за столом и ковыряться вилкой в носу. А тут, наверное, целые трактаты о том, под каким углом делать реверанс герцогине пятого колена. Ну, и магия… это интересно," – подумала Есения.

– Спасибо, матушка. Это очень заботливо с вашей стороны. Я обязательно посмотрю.

Не успели они закончить с десертом и обсуждением предстоящих "учебных материалов", как в столовую вошла Лина.

– Госпожа Теония, госпожа Есания, – с поклоном произнесла она. – Прибыл целитель Элариос. Он ожидает в приемной.

Теония тут же оживилась.

– Ах, прекрасно! Проводи его, пожалуйста, в голубую гостиную, Лина. Мы сейчас подойдем. Есания, милая, ты готова?

Есения кивнула, стараясь скрыть легкое волнение.

– Да, матушка.

Они поднялись из-за стола. Теония взяла Есению под руку, словно оказывая ей поддержку.

– Не волнуйся, Элариос очень хороший целитель. Ты же помнишь, он уже осматривал тебя.

В голубой гостиной, еще одной из многочисленных комнат первого этажа их уже ожидал целитель Элариос. Он стоял у окна, но, услышав их шаги, обернулся с мягкой улыбкой. Есения узнала его сразу – тот самый мужчина средних лет, с добрыми, проницательными серыми глазами, который колдовал над ней в первый день.

В этот момент в гостиную вошел и Маркус де Каран. Он выглядел немного уставшим, но, увидев Есению, его лицо смягчилось.

– Элариос, рад тебя видеть, – кивнул он целителю. – Есания, дочка, как ты?

– Здравствуйте, целитель Элариос, – произнесла Есения, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Здравствуйте, отец. Я… я чувствую себя значительно лучше.

Целитель Элариос внимательно посмотрел на нее, его взгляд был таким же спокойным и изучающим, как и в их первую встречу. Затем он перевел взгляд на Теонию и Маркуса.

– Это очень хорошие новости. Позвольте мне самому в этом убедиться, юная госпожа. Присядьте, пожалуйста.

Есения села на предложенный диван. Теония и Маркус расположились в креслах напротив, их взгляды были полны ожидания и надежды. Элариос присел на стул рядом с Есенией. Он неторопливо развязал один из мешочков на поясе.

– Для начала, расскажите мне, юная госпожа, как вы себя чувствуете? Что изменилось с нашего последнего осмотра? – его голос был мягким и располагающим.

"Ну, кроме того, что я больше не чувствую себя овощем и начинаю подозревать, что попала в какую-то очень странную мыльную оперу с элементами фэнтези, все прекрасно," – подумала Есения. Вслух же она сказала:

– Головные боли почти прошли, осталась только легкая… тяжесть, иногда. Слабость тоже стала значительно меньше. Я сегодня даже гуляла по саду и аппетит у меня хороший.

Элариос одобрительно кивнул.

– Это радует. А как ваша память? Есть ли какие-то проблески, ощущения?

Есения на мгновение опустила глаза, изображая задумчивость. Это был самый сложный вопрос.

– Все еще… очень туманно, – произнесла она, стараясь, чтобы в голосе слышалась растерянность. – Иногда мне кажется, что я что-то улавливаю, какие-то образы, но они тут же ускользают. Целостной картины нет. Я… я все еще не могу вспомнить ни свою жизнь, ни вас… – она обвела взглядом "родителей", – …ни себя.

На лицах Теонии и Маркуса мелькнула тень разочарования, но они тут же постарались ее скрыть.

– Не торопись, дочка, – мягко сказал Маркус. – Главное – твое самочувствие.

Элариос согласно кивнул.

– Ваш отец прав, юная госпожа. Форсировать возвращение памяти не стоит, это может только навредить. Организм сам знает, когда он будет готов. А сейчас давайте посмотрим, что скажет нам магия. Позволите?

Он протянул руки ладонями вверх. Есения знала, что сейчас последует. Она кивнула.

Элариос осторожно положил одну ладонь ей на лоб, а другую – на затылок. Есения почувствовала, как от его рук исходит легкое, едва ощутимое тепло и зеленое свечение, по телу разливается волна покоя. Она закрыла глаза, стараясь расслабиться. Целитель некоторое время сидел неподвижно, сосредоточенно прислушиваясь к чему-то, что было недоступно ее пониманию. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем напольных часов в углу.

Через несколько минут, которые показались Есении довольно долгими, Элариос убрал руки и глубоко вздохнул, словно выныривая из погружения. Зеленое свечение от ладоней исчезало. Он выглядел удовлетворенным.

– Что ж, – начал он, обращаясь скорее к Маркусу и Теонии, но не спуская взгляда с Есении, – должен сказать, я приятно удивлен. Физическое состояние юной госпожи значительно улучшилось. Тело восстанавливается очень хорошими темпами. Следы магического истощения, которые были так явны в прошлый раз, почти исчезли и ваш собственный магический резерв начал восполняться, хоть и медленно. Ушиб, как я и говорил, был сильным, но внутренние повреждения действительно оказались незначительны и сейчас они практически зажили. Это очень хороший знак.

Теония облегченно выдохнула, прижав руку к сердцу. Маркус заметно расслабился, уголки его губ тронула едва заметная улыбка.

– А что насчет… остального? – осторожно спросил он, имея в виду, очевидно, память и причину первоначального коллапса.

Элариос задумчиво потер подбородок.

– Как я и предполагал в прошлый раз, смятение в потоках ее жизненной силы, особенно в той части, что отвечает за воспоминания, все еще присутствует, хотя и стало менее выраженным. Связь души с телом, которая была нарушена, восстанавливается, но, видимо, не так быстро, как нам бы хотелось в отношении памяти. Причина того резкого выброса магии и последующего истощения все еще не до конца ясна. Это было похоже на очень мощный, но неконтролируемый всплеск, который буквально выжег ее силы. Возможно, сильный эмоциональный шок или сам удар головой спровоцировал это. Или… – он на мгновение замялся, – или это было следствием какого-то внешнего магического воздействия, хотя прямых следов такого воздействия я не обнаружил.

Есения напряглась. "Внешнее магическое воздействие? Это уже интереснее. Может, настоящая Есания не просто так 'отключилась'?"

– И что это значит для ее памяти? – с надеждой спросила Теония. – Она вернется?

– Я очень на это надеюсь, госпожа, – мягко ответил Элариос. – Как я уже говорил, иногда душе нужно время, чтобы полностью восстановить эту связь с воспоминаниями. Я не вижу физических повреждений мозга или явных магических блоков, которые могли бы этому препятствовать. Иногда сильное магическое или эмоциональное потрясение может привести к тому, что разум как бы "закрывается", защищая себя. Память не стерта, она просто… временно недоступна.

– И как долго это может продолжаться? – не выдержал Маркус.

– Предсказать, когда и как это произойдет, я не могу, – покачал головой целитель. – Это может случиться внезапно, от какого-то триггера – знакомого запаха, звука, образа. Или память будет возвращаться постепенно, фрагментами. Главное сейчас – не давить на юную госпожу. Спокойствие, положительные эмоции и привычная обстановка – лучшие лекарства. Организм сам знает, когда он будет готов.

Он снова обратился к Есении:

– Ваше тело восстанавливается, юная госпожа. Это главное. Постепенно будут восстанавливаться и ваши магические силы. Попробуйте со временем выполнять простые упражнения для концентрации магической энергии, но очень осторожно, без перенапряжения.

– Я пропишу вам курс общеукрепляющих травяных настоев, они помогут организму быстрее прийти в норму и поддержат ваш магический резерв, – Элариос достал из другого мешочка небольшой пергаментный свиток и что то отдельно похожее на чернильную ручку , быстро написал несколько строк замысловатыми символами. – Лина знает, как их готовить. И я бы рекомендовал продолжать прогулки на свежем воздухе, но избегать сильного переутомления. Через неделю я снова вас навещу, если вы не будете против.

– Конечно, Элариос, мы будем очень рады, – поспешно заверил Маркус.

Целитель передал свиток с рецептом Теонии, которая приняла его с благодарностью.

– Спасибо вам огромное, Элариос. Вы нас очень успокоили.

– Моя работа, – скромно улыбнулся целитель. Он поднялся. – Что ж, на сегодня, думаю, все. Госпожа Есания, отдыхайте и набирайтесь сил. Все будет хорошо.

С этими словами Элариос попрощался и сопровождаемый Маркусом, покинул гостиную. Теония подошла к Есении и с нежностью взяла ее за руку.

– Ну вот видишь, милая! Все не так уж и плохо. Ты поправляешься, это самое главное! А память… она обязательно вернется.

Есения слабо улыбнулась. Диагноз целителя ее одновременно и успокоил и заставил задуматься. Физически она шла на поправку, это радовало. Но тайна ее амнезии и причина первоначального "сбоя" Есании оставались нераскрытыми. И мысль о том, что память может вернуться в любой момент, вызывала смешанные чувства. С одной стороны, это могло бы пролить свет на многие вопросы. С другой – что, если воспоминания настоящей Есании окажутся… неприятными? Или еще хуже – начнут конфликтовать с ее собственной личностью?

"Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления," – решила она. – "А пока – травы, прогулки и видимо, чтение про этикет и магию. Очень насыщенная программа для выздоравливающей".

Глава 9: Уроки этикета и магии на ночь глядя

Проводив целителя Элариоса вместе с отцом, Теония еще немного посидела с Есенией в голубой гостиной, щебеча о пустяках и излучая оптимизм. Есения вежливо поддерживала разговор, но мысли ее уже устремились к обещанным книгам. Визит целителя принес некоторое облегчение, но и породил новые вопросы, а жажда информации о мире, в котором она оказалась, росла с каждым часом. Она едва дождалась момента, когда можно будет тактично прервать беседу.

– Матушка, если вы не против, я бы хотела немного побыть у себя, – сказала Есения, стараясь, чтобы голос не выдавал ее нетерпения. – Хочется взглянуть на книги, о которых вы говорили.

Теония, конечно, не возражала. Наоборот, ее лицо просияло.

– Конечно, милая! Это замечательно, что у тебя есть интерес! Лина, проводи, пожалуйста, Есанию.

Поднявшись по уже знакомой лестнице, Есения почти бегом вошла в свои покои, Лина едва поспевала за ней. Первое, что она увидела, – две увесистые книги в кожаных переплетах, аккуратно лежавшие на прикроватной тумбочке. Сердце Есении радостно екнуло. "Вот они! 'История и этикет Королевства Арно' и 'Базовые знания стихийной магии'. Ну, здравствуй, моя новая ночная программа, полная открытий!" – с предвкушением подумала она, пока Лина закрывала за ними дверь.

– Позвольте, юная госпожа, я помогу вам переодеться во что-нибудь более удобное, – мягко предложила Лина.

Есения нетерпеливо кивнула. Роскошное бордовое платье, хоть и было красивым, совершенно не подходило для серьезного изучения фолиантов. Ей хотелось максимального комфорта, чтобы ничто не отвлекало от погружения в новые знания.

Лина с привычной ловкостью помогла ей снять платье. Затем аккуратно вынула изумрудные сережки из ушей, распустила высокий хвост, и огненно-рыжие волосы волной рассыпались по плечам. Прозрачные носочки тоже были сняты.

Из шкафа Лина извлекла домашнее платье. Оно было нежно-пыльно-розового цвета и фасоном напоминало бордовое – такие же пышные короткие рукава-фонарики и юбка чуть ниже колен, – но сшито из гораздо более легкого, дышащего материала, похожего на тонкий хлопок или лен. Главным отличием была застежка – ряд мелких перламутровых пуговиц, идущих спереди по всей длине платья. К платью прилагались мягкие бежевые тапочки без задников, очень похожие на те, что в ее мире называли "бабушами".

"Идеально! Легко, удобно и пуговицы!" – с удовлетворением отметила Есения, пока Лина помогала ей застегнуть платье. Тапочки оказались невероятно удобными, но она знала, что скоро от них избавится, чтобы устроиться на кровати с ногами.

Завершив переодевание, Лина взяла щетку и принялась аккуратно расчесывать длинные волосы Есении. Есения едва сдерживала нетерпение, мысленно уже перелистывая страницы книг.

– Если вам что-нибудь понадобится, юная госпожа, – произнесла Лина, закончив с волосами и отступая на шаг, – вы можете вызвать меня по "Спекулу". Ваш, как вы помните, в изумрудном мешочке в туалетном столике.

"Ага, помню. Но, надеюсь, следующие несколько часов мне никто не понадобится," – подумала Есения.

Она торопливо кивнула:

– Спасибо, Лина. Я поняла.

Служанка сделала легкий поклон и бесшумно выскользнула из комнаты.

Едва за Линой закрылась дверь, Есения тут же скинула тапочки. Она подлетела к кровати, быстро устроилась на ней поудобнее, подложив под спину пару подушек, и с благоговейным нетерпением протянула руки к книгам.

"Итак, с чего начнем? Скучный, но необходимый этикет, чтобы не опозориться на балу? Или сразу к самому интересному – магии?" Ее пальцы замерли над переплетами. Любопытство пересилило прагматизм. Рука уверенно легла на книгу с названием "Базовые знания стихийной магии".

Но тут же она одернула себя. "Стоп. Если я сейчас погружусь в магию, то до этикета дело может и не дойти. А бал, как сказала матушка, не за горами. Да и вообще, нужно сначала понять, как тут принято себя вести, чтобы случайно не нарушить какой-нибудь древний закон гостеприимства и не вызвать международный скандал."

С тяжелым вздохом, полным предвкушения более интересного чтива, она отложила книгу о магии и взяла ту, что потолще и выглядела солиднее: "Историю и этикет Королевства Арно".

"Ладно, история – это важно. Надо хотя бы примерно знать, кто есть кто и откуда все пошло," – пробормотала она, устраиваясь поудобнее и погружаясь в чтение.

Шрифт был четким, но язык изложения несколько витиеватым, полным высокопарных оборотов. Однако любопытство и острая необходимость хоть немного ориентироваться в новом мире пересиливали.

Она пробежалась глазами по первым страницам, посвященным основанию Королевства Арно и правящей династии, носящей то же имя. Эта информация была ей уже знакома из вчерашнего рассказа Лины, так что Есения не стала на ней задерживаться, лишь освежила в памяти основные моменты.

Ее внимание привлек раздел, посвященный роли магии в истории Арно. Оказалось, что маги всегда играли значительную роль в жизни королевства – от придворных советников и боевых магов, решавших исход сражений, до целителей и исследователей. Были упомянуты Великие Магические Дома, к которым, очевидно, принадлежала и семья де Каран, славившаяся своими огненными магами. "Вот оно! Значит, мой 'талант' – это семейное. И, судя по всему, довольно известное. Интересно, много ли таких 'огненных' де Каранов было до меня?" – подумала Есения.

Пролистав еще несколько страниц, посвященных генеалогическим древам различных знатных родов (большинство из которых звучали для нее как набор случайных слогов), она наконец добралась до раздела "Основы придворного этикета".

"Ну, сейчас начнется самое веселое," – хмыкнула Есения, предчувствуя головную боль.

Ее предчувствия оправдались. Глаза разбегались от количества правил: как правильно обращаться к различным титулованным особам; сколько реверансов и какой глубины положено делать при встрече с представителями королевской семьи; какие темы для разговора считаются приличными, а какие – моветоном. "Так, если я встречу короля Диана, то должна отвесить ему три глубоких реверанса, при этом не споткнуться, не уронить веер (если он у меня будет) и не сказать какую-нибудь глупость вроде 'Приветики, Ваше Величество! Как жизнь молодая?'. М-да, задачка со звездочкой."

Особенно ее "порадовал" раздел о поведении на балах. Длиннющий список того, что "надлежит" и "недопустимо" для юной леди.

"Нельзя смеяться слишком громко. Нельзя принимать приглашение на танец от незнакомого кавалера без представления. Нельзя оставаться наедине с кавалером дольше пяти минут. Нельзя… Нельзя… Нельзя! Такое чувство, что юным леди здесь можно только дышать, и то – по разрешению и не слишком часто," – возмущалась она про себя. "А если я случайно наступлю кому-нибудь на ногу во время вальса? Это считается нарушением этикета или мелким хулиганством?"

Несмотря на внутреннее сопротивление, Есения старательно вчитывалась, пытаясь запомнить хотя бы самые основные моменты. Бал в ее честь – это, конечно, приятно (наверное), но перспектива опозориться перед всем цветом местного общества ее совершенно не прельщала.

Проведя около часа за изучением тонкостей арнойского этикета, Есения почувствовала, что ее мозг начинает плавиться. Она с облегчением отложила "Историю и этикет" и с благоговейным трепетом взяла в руки вторую книгу – "Базовые знания стихийной магии". Вот это было действительно то, что ее по-настоящему интересовало.

Переплет этой книги был проще, без золотого тиснения, но сами страницы выглядели так, словно их часто читали – уголки были слегка потерты. Есения с энтузиазмом открыла первую страницу.

Введение рассказывало об основных стихиях – Огонь, Вода, Земля, Воздух – и о двух высших: Свете и Тьме. Подтверждалась информация Лины о том, что большинство людей рождаются с предрасположенностью к одной из четырех основных стихий, которую необходимо развивать. "Ну, с моей предрасположенностью все ясно. Интересно, есть ли тут тесты на профориентацию для магов или все определяется при рождении?" – мелькнула мысль.

Далее шли главы, посвященные каждой стихии. Есения нетерпеливо пролистала до раздела "Магия Огня". Ее глаза загорелись. Здесь описывались основные принципы управления огненной стихией: концентрация, направление энергии, создание и контроль пламени. Были приведены простые упражнения для начинающих.

Одно из первых упражнений гласило: "Сосредоточьтесь на внутреннем источнике тепла. Почувствуйте, как оно пульсирует в вас, словно живое сердце. Затем медленно, плавно направьте это тепло к ладони, представляя, как оно собирается в маленький, едва видимый огонек".

Есения отложила книгу на кровать. Сердце забилось чаще – от волнения и предвкушения. Она села ровнее, скрестив ноги, закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Внутренний источник тепла…

Она дышала глубоко и ровно, отгоняя посторонние мысли. Постепенно ей удалось нащупать это внутреннее тепло, дремлющее где-то в глубине груди. Оно ощущалось как нечто живое, пульсирующее. Следуя указаниям из книги, она мысленно потянула эту энергию вверх, по руке, к раскрытой ладони.

Внезапно она почувствовала резкий прилив жара. Открыв глаза, Есения ахнула. На ее ладони бушевало пламя! Да не какой-то там "маленький, едва видимый огонек", как было обещано в учебнике для новичков. Это был полноценный, яркий, рвущийся вверх язык огня, сантиметров пятнадцать в высоту, от которого исходил ощутимый жар. Комнату озарило трепещущим оранжевым светом.

"Ого! Вот это… сильно!" – пронеслось в голове. Первая реакция, инстинктивная – испуг и желание тут же сбросить пламя. Но она тут же взяла себя в руки. Книга говорила о контроле, и она, Есения знала цену самообладанию.

Есения сглотнула, пристально глядя на огонь в своей руке. Он был горячим, но не обжигал ее кожу. Она попыталась следовать следующему совету из книги – "мысленно сжать пламя, уплотнить его, а затем плавно развеять". Она сконцентрировалась, представив, как огонь подчиняется ее воле. Пламя на ее ладони дрогнуло, стало чуть меньше, затем, после нескольких секунд напряженной концентрации, оно резко схлопнулось и исчезло, оставив после себя лишь легкий запах и чуть покалывающее тепло на коже.

У нее получилось!!!

Сердце колотилось как сумасшедшее, на губах играла сдержанная, но глубоко удовлетворенная улыбка. Она снова протянула руку и повторила попытку. И снова, почти мгновенно, на ладони вспыхнул мощный язык пламени. Она подержала его несколько секунд, анализируя ощущения, а затем снова "погасила" его силой мысли.

"Так вот значит как… – Есения потрясенно смотрела на свою ладонь. – Целитель говорил, что мой магический резерв начал восполняться. Похоже, он не просто восполнился, а рвется наружу! Есания… и вся ее семья… они действительно невероятно сильные маги огня. Это не просто предрасположенность, это какой-то врожденный талант невероятной мощи!"

Внезапное осознание собственной (или, вернее, унаследованной) силы пьянило и одновременно заставляло задуматься о перспективах. Столько возможностей… и столько же ответственности. И еще – столько всего нужно узнать и освоить, чтобы не просто существовать в этом мире, а действительно чего-то достичь.

Взгляд упал на книги. Этикет, история, базовая магия… Это лишь верхушка айсберга. Есания ведь не просто так собиралась в Академию Лабелин. Она уже сдала туда экзамены! На Боевой факультет! И именно возвращаясь после этого триумфа, она и упала с Верного.

Если сейчас начало июня, а день рождения Есании – конец июля, то до начала учебного года в академии, который, скорее всего, стартует первого сентября, остается… чуть меньше трех месяцев!

И тут в голове Есении, привыкшей к решению сложных задач и работе на результат, родилась четкая, амбициозная цель.

"Три месяца, – ее глаза решительно блеснули. Взрослая женщина внутри нее прекрасно понимала, что это шанс, который нельзя упускать. – У меня есть чуть меньше трех месяцев. За это время я должна не просто 'освежить память', как деликатно выразилась Теония. Я должна сделать настоящий марш-бросок. Я должна восстановить и возможно, даже превзойти тот уровень знаний и навыков с которым настоящая Есания успешно сдала экзамены на самый престижный факультет лучшей академии королевства! Я должна прийти на порог Академии Лабелин первого сентября не перепуганной амнезичкой, а уверенной в себе адепткой, готовой к новым свершениям. Я не ударю в грязь лицом. И… да, я хочу, чтобы Маркус и Теония гордились мной. Они так верят в 'свою' дочь."

Эта мысль наполнила ее невероятной решимостью, той самой, что помогала ей справляться с трудностями в ее прошлой, взрослой жизни. Да, будет сложно. Да, придется выложиться на полную, используя всю свою взрослую дисциплину и умение учиться. Но цель была ясна и притягательна. У нее уже был "билет" в Лабелин, теперь нужно было доказать, что она его достойна – не только как Есания, но и как Есения.

Глава 10: План "Лабелин"

Решение, принятое накануне под влиянием внезапно открывшейся магической силы и изрядной доли адреналина, не испарилось с утренним туманом. Напротив, проснувшись на следующее утро, Есения почувствовала небывалый прилив решимости. План "Лабелин", как она его мысленно окрестила, уже начал обретать в ее голове первые, пока еще смутные, очертания.

"Так, Сеня, милочка, – обратилась она к себе, энергично садясь на кровати, – никаких больше кислых мин и жалости к себе. У тебя есть цель, есть средства (по крайней мере, некоторые) и есть три месяца. Это не так уж много, но и не так уж мало, если подойти к делу с умом. А ума тебе, взрослой тете, не занимать, верно?"

После утреннего туалета, который она теперь проделывала с большей сноровкой, Есения с нетерпением ждала Лину. Сегодня ей предстоял важный разговор.

Когда служанка вошла с завтраком, Есения встретила ее не обычной рассеянной улыбкой, а деловитым и чуть заговорщицким взглядом.

– Лина, доброе утро, – начала она, когда девушка расставляла тарелки. – Мне нужна твоя помощь. И, возможно, совет. И еще… мне нужно, чтобы ты сохранила кое-что в секрете.

Лина удивленно моргнула, но тут же с готовностью кивнула:

– Конечно, юная госпожа. Все, что в моих силах. И ваш секрет будет в полной безопасности, можете на меня положиться.

Есения почувствовала облегчение. Она интуитивно доверяла этой милой и умной девушке.

– Я тут… подумала, – Есения сделала небольшую паузу, подбирая слова. – Раз уж я, как выяснилось, поступила в эту вашу престижную Академию Лабелин, да еще и на такой серьезный факультет… мне бы не хотелось там выглядеть полной неумехой. Особенно с моей этой… амнезией.

Она внимательно посмотрела на Лину, пытаясь оценить ее реакцию. Служанка слушала очень серьезно, в ее глазах читалось понимание.

– Поэтому, – продолжила Есения, – я решила использовать время до начала учебы с максимальной пользой. Хочу… ну, скажем так, освежить знания. И по магии, и по всему остальному. Вчерашние книги – это прекрасно, но мне кажется, этого будет мало.

Лина задумчиво кивнула.

– Я понимаю вас, юная госпожа. Это очень мудрое решение. Поступить в Лабелин – это одно, а успешно там учиться, особенно на Факультете Боевой Магии - это другое.

– Вот именно! – обрадовалась Есения поддержке. – Поэтому, во-первых, мне бы хотелось, чтобы ты помогла мне составить что-то вроде… расписания. Чтобы я могла систематически заниматься. И, во-вторых… нет ли в доме еще каких-нибудь книг по магии? Может быть, что-то более углубленное, чем "Базовые знания"? Или учебники, по которым занималась… ну, я… раньше?

На лице Лины отразилось удивление, смешанное с восхищением.

– Вы очень серьезно настроены, юная госпожа! Это похвально! Конечно, я помогу вам с расписанием. А что касается книг… в библиотеке вашего отца наверняка найдется много интересного. Господин барон сам в прошлом был блестящим боевым магом и собрал внушительную коллекцию литературы по магии. Думаю, он не будет против, если вы воспользуетесь его книгами, особенно для такого благого дела.

– Отлично! – Есения почувствовала, как ее план обретает плоть. – Тогда после завтрака мы могли бы…

– Я могу принести вам несколько книг прямо сюда, юная госпожа, – тут же предложила Лина. – Чтобы вам не пришлось утомлять себя походом в библиотеку. Я примерно знаю, что могло бы вас заинтересовать для начала.

"Так, это даже лучше. По крайней

мере, пока я не освоюсь в доме настолько, чтобы не заблудиться по дороге в библиотеку," – подумала Есения.

– Буду тебе очень благодарна, Лина. И теперь… о секрете. – Она понизила голос. – Вчера, когда я читала книгу по магии, я попробовала одно упражнение… и, кажется, у меня что-то получилось. Даже… сильнее, чем я ожидала. – Она решила пока не вдаваться в подробности о масштабах своего "огонька". – Магия… она как будто проснулась во мне.

Глаза Лины округлились еще больше, в них мелькнул испуг, смешанный с изумлением.

– Проснулась? Юная госпожа, но целитель Элариос говорил, что ваш резерв только начал восполняться… Это… это просто невероятно! После такого истощения… Вы уверены?

– Уверена, – твердо сказала Есения. – Я чувствовала это. И я… я бы не хотела, чтобы об этом пока знали родители. И тем более целитель. Я не хочу их волновать или давать ложных надежд, пока сама не разберусь, что к чему. И не хочу, чтобы они начали меня излишне опекать или наоборот подталкивать, пока я сама не буду готова. Ты понимаешь?

Лина медленно кивнула, ее лицо было очень серьезным.

– Я понимаю, юная госпожа. Вы хотите сначала сами во всем разобраться и окрепнуть. Это… это очень смело. И да, я сохраню ваш секрет. Никто не узнает от меня ни слова.

– Спасибо, Лина, я знала, что могу на тебя рассчитывать, – с облегчением выдохнула Есения. – И еще… мне бы хотелось иметь возможность практиковаться в магии. Вчера я это делала здесь, в комнате, но это, наверное, не самая лучшая идея. Нет ли в поместье какого-нибудь… ну, не знаю, специального места для магических тренировок? Подальше от любопытных глаз.

Лина на мгновение задумалась, ее лоб чуть нахмурился.

– Да, конечно. За домом, рядом со старым тренировочным плацем, где раньше занимался господин барон, есть небольшая, почти заброшенная оружейная. Она давно не используется по назначению, но там достаточно просторно и главное, она хорошо изолирована и находится в стороне от основных построек. Думаю, это было бы идеальным местом для ваших… тайных тренировок. Там вас точно никто не потревожит.

– Оружейная? Звучит идеально! – глаза Есении загорелись. – Ты сможешь мне ее показать? И может быть, помочь там немного… прибраться? И еще… мне нужна будет подходящая одежда. В платьях особо не потренируешься.

Лина согласно кивнула.

– Конечно, юная госпожа. После того как я принесу вам книги, мы можем туда сходить. И насчет одежды… У вас есть несколько комплектов для верховой езды, они должны подойти. Они удобные и не стесняют движений. А насчет уборки… не беспокойтесь, моя Магия Воздуха справится с этим в два счета!

Завтрак прошел в деловитом обсуждении. Лина, как оказалось, обладала прекрасными организаторскими способностями. Она предложила Есении примерный распорядок дня, включающий время на изучение теории, физические упражнения и тайные магические практики.

Когда с завтраком было покончено, Лина, как и обещала, отправилась в библиотеку, а затем к гардеробному шкафу Есении. Вернулась она с внушительной стопкой книг и комплектом одежды.

– Я подумала, это может быть вам интересно, юная госпожа, – сказала Лина, раскладывая книги на столе. Среди них были "Тактика огненного боя: начальный уровень", "Защитные плетения для стихийников" и "Атлас магических существ Королевства Арно". – А это, – она указала на одежду, – ваш комплект для тренировок.

Есения с любопытством рассмотрела предложенный наряд. Сначала Лина помогла ей надеть удобное нижнее белье из мягкого хлопка. Затем свободную белую рубашку из тонкой, но прочной ткани, которую заправили в черные легинсы. Легинсы, на первый взгляд, казались плотно обтягивающими, но стоило Есении сделать несколько движений, как она поняла, что материал удивительно эластичен и совершенно не стесняет. Поверх рубашки Лина надела на нее короткий черный камзол без рукавов, из плотной ткани, который застегивался на несколько металлических пряжек. На ноги – темные плотные носочки и темные же полуботиночки на совершенно плоской подошве из мягкой, хорошо выделанной кожи, которые идеально обхватывали щиколотку.

"А вот это уже совсем другое дело! – с удовлетворением подумала Есения, рассматривая себя в зеркале. – Практично, удобно и даже… стильно. В таком виде хоть на тренировку, хоть на секретную вылазку".

Она сделала несколько пробных движений – присела, махнула ногой. Одежда сидела идеально, нигде не тянула и не мешала.

– Лина, это просто превосходно! – искренне похвалила она. – Гораздо удобнее, чем платья, особенно для того, чем я собираюсь заниматься. Но… – она с некоторым удивлением посмотрела на свои ноги в легинсах, – неужели женщинам здесь разрешено носить… ну, брюки? Я думала, это исключительно мужская одежда.

Лина слегка улыбнулась.

– В общем и целом, вы правы, юная госпожа. В официальных кругах, на балах или приемах дамы, конечно же, носят платья. Этого требует этикет. Но для верховой езды, охоты или вот таких, скажем так, активных занятий, как тренировки, брюки для женщин вполне допустимы и даже предпочтительны из соображений удобства и безопасности. Многие знатные дамы имеют в своем гардеробе несколько комплектов такой одежды. Так что ваш наряд не вызовет никаких нареканий, если вы будете использовать его по назначению.

– Понятно, – кивнула Есения. "Значит, все-таки не полная эмансипация, но уже что-то. Главное, что мне не придется пытаться вызывать огненные шары, путаясь в юбках".

– А когда я… если я поступлю в Академию Лабелин, – продолжила она, – там тоже будет какая-то специальная форма?

– О да, юная госпожа! – глаза Лины тут же заблестели воспоминаниями. – В Академии Лабелин у студентов два вида формы. Одна – парадная, для занятий и официальных мероприятий. Для учениц белая строгая рубашка, пиджачок и юбка-солнце чуть ниже колена. К ней полагаются светлые чулки и туфельки на небольшом устойчивом каблучке. А вторая форма – тренировочная. Она состоит из удобного сюртука и брюк, а также высоких полусапожек на плоской подошве. Эта форма гораздо практичнее для занятий магией, фехтованием и других физических дисциплин.

– Два вида формы… это разумно, – одобрила Есения.

– И еще, – добавила Лина, – каждому студенту выдается большая, свободная мантия. Цвет мантии, а также цвет отделки на пиджаке и сюртуке, зависит от факультета. Например, у Факультета Бытовой Магии, где училась я, форма была темно-синего цвета с серебряной отделкой, эмблема - замок. У Факультета Боевой Магии, на который поступили вы, форма темно-бордовая, отделка – золотая, эмблема - это меч, наложенный на щит.

У Факультета Целительской Магии ,форма темно-зеленая с золотой отделкой , эмблема - роза. А у Факультета Магии Предсказаний форма темно-фиолетова с серебряной отделкой ,эмблема - зеркало. Это очень красиво и величественно смотрится.

Эмблема вышита на мантии и пиджаке.

"Бордовый с золотом… меч и щит. Звучит внушительно. И очень соответствует 'огненной' тематике," – подумала Есения. Информация о форме добавила еще один штрих к ее представлению об Академии.

– Спасибо, Лина, ты просто кладезь полезных сведений! – поблагодарила она служанку. – Ну что ж, раз я теперь экипирована по всем правилам, думаю, можно отправляться на рекогносцировку нашей секретной тренировочной базы.

Лина повела Есению из дома. Они вышли через заднюю дверь, миновали небольшой хозяйственный двор и направились по тропинке, ведущей в сторону от основного сада, к тому, что Лина назвала "старым тренировочным плацем".

Место действительно выглядело немного запущенным. Сам плац представлял собой вытоптанную площадку, поросшую кое-где сорняками. Рядом виднелись остатки каких-то деревянных столбов и мишеней. А чуть в стороне, в тени старых раскидистых деревьев, стояло приземистое каменное строение с одной-единственной массивной деревянной дверью и парой узких, запыленных окон – та самая оружейная.

– Вот, юная госпожа, – сказала Лина, останавливаясь перед дверью. – Боюсь, тут давно никто не бывал.

Дверь поддалась не сразу, со скрипом и скрежетом, но Лина, приложив немного усилий, сумела ее открыть. Внутри пахнуло сыростью, пылью и застарелым металлом. Помещение было не очень большим, но с высоким потолком. Вдоль стен стояли пустые стойки для оружия, несколько покрытых ржавчиной доспехов сиротливо ютились в углу. Пол был каменным, покрытым толстым слоем пыли и паутины. Но, как и говорила Лина, здесь было уединенно и достаточно просторно.

– М-да, зрелище не для слабонервных, – протянула Есения, оглядываясь. – Но потенциал есть. Главное – избавиться от этой вековой грязи.

– Не беспокойтесь, юная госпожа, – с уверенной улыбкой сказала Лина. – Сейчас мы все исправим. Отойдите, пожалуйста, немного к двери.

Есения послушно отступила, с любопытством наблюдая. Лина встала в центре оружейной, закрыла глаза и раскинула руки в стороны. Есения почувствовала, как воздух в помещении начал двигаться. Сначала это был легкий ветерок, который мягко поднял с пола самые мелкие пылинки. Затем потоки воздуха стали сильнее, они закручивались, собирая пыль, паутину, мелкий мусор в один большой, вращающийся вихрь в центре комнаты. Есения видела, как старые, покрытые ржавчиной доспехи и остатки оружия слегка подрагивают под действием магических потоков. Лина что-то тихо прошептала и вихрь, уплотнившись, плавно двинулся к открытой двери, вынося с собой всю грязь наружу, где он так же плавно рассеялся, оставив после себя лишь небольшую кучку мусора на траве.

Когда воздух успокоился, оружейная преобразилась. Пыли и паутины как не бывало. Каменный пол, хоть и остался старым и потертым, был чистым. Стены тоже выглядели значительно свежее. Конечно, ржавчина на металле и общая атмосфера запустения никуда не делись, но помещение стало абсолютно пригодным для использования. Весь процесс занял не более получаса.

– Вот это да! – выдохнула Есения, искренне пораженная. – Лина, это было… невероятно! Вот что значит бытовая магия в действии!

Лина слегка покраснела от похвалы.

– Это одно из базовых заклинаний очистки, юная госпожа. Нас этому хорошо учили в Академии. Рада, что смогла быть полезной. Теперь у вас есть место, где вы сможете спокойно заниматься.

Они вышли из теперь уже чистой оружейной, оставив дверь приоткрытой, чтобы проветрить помещение. Есения чувствовала, как внутри нее растет уверенность. У нее был план, было место для тренировок, был верный и как оказалось, очень способный помощник и самое главное, была цель.

– Лина, – задумчиво произнесла Есения, когда они возвращались к дому, – а что насчет самих тренировок? Я имею в виду, не только магических. Я ведь собираюсь на Боевой факультет. Там, наверное, и физическая подготовка важна? Фехтование, может быть?

Лина кивнула.

– Вы совершенно правы, юная госпожа. На Боевом факультете уделяют большое внимание физической силе, выносливости и владению оружием. Многие адепты выбирают меч, но есть и те, кто предпочитает кинжалы, лук или боевые посохи. Вашему отцу, барону Маркусу, когда он служил, не было равных во владении мечом. И ваш брат, господин Алан, также превосходный фехтовальщик.

– Значит, мне тоже придется этому учиться, – Есения потерла подбородок. "Меч… звучит романтично, но, боюсь, для начала мне бы хотя бы с кухонным ножом научиться управляться без риска для собственных пальцев. В прошлой жизни мои спортивные достижения ограничивались утренней зарядкой и то не всегда".

– А есть ли в поместье… ну, например, какое-нибудь тренировочное оружие? Что-нибудь не слишком тяжелое для начинающих? И, главное, чтобы это не вызвало лишних вопросов.

Лина на мгновение задумалась, обдумывая варианты, которые не нарушат их маленький секрет.

– В той оружейной, которую мы только что убрали, раньше хранилось и тренировочное оружие. Я видела там пару старых деревянных мечей, которые использовались для отработки ударов. Они, конечно, тоже покрыты пылью веков, но после небольшой чистки, думаю, вполне подойдут для начала. Они не настоящие, так что если их кто-то случайно увидит, это не вызовет сильных подозрений, как если бы вы тренировались с настоящим боевым клинком.

– Деревянные мечи? – глаза Есении загорелись. – Это то, что нужно! Они не слишком тяжелые? Ими можно будет отрабатывать базовые движения, не рискуя отрубить себе ногу или случайно поджечь что-нибудь магией?

Лина улыбнулась.

– Они сделаны из прочного, но относительно легкого дерева. Как раз для новичков. Для освоения стоек и основных ударов это идеальный вариант. А когда вы почувствуете себя увереннее, можно будет подумать, как незаметно раздобыть что-то более серьезное, если потребуется.

– Прекрасно! – обрадовалась Есения. – Значит, у меня будет и магическая практика, и физическая. И, конечно, теория.

Вернувшись в свою комнату, Есения чувствовала себя воодушевленной и полной энергии, несмотря на то, что день был насыщен событиями. Переодевшись обратно в свое удобное домашнее платье, она взяла с тумбочки книгу "Базовые знания стихийной магии", открыла ее на том месте, где остановилась вчера, и с головой погрузилась в чтение. Новый мир, новые знания, новые возможности – все это захватывало ее, заставляя забыть о прежних страхах и сомнениях.

Лина, тем временем, пообещала принести ей один из очищенных деревянных мечей из оружейной, как только найдет минутку.

План "Лабелин" был запущен. И Есения была полна решимости довести его до конца. Три месяца интенсивной работы – и она войдет в ворота престижной академии не перепуганной девчонкой с амнезией, а уверенной в себе молодой волшебницей, готовой покорять новые вершины. И пусть настоящая Есания, где бы она ни была, гордилась бы тем, кем стала ее… преемница. Эта мысль грела душу и придавала сил. Сегодняшний день был первым, но очень важным шагом на этом пути.

Глава 11: Первые шаги к мастерству

Следующее утро для Есении началось с четкого осознания: сегодня первый день ее новой, распланированной жизни. План "Лабелин" требовал немедленного воплощения. "План 'Лабелин', – хмыкнула она про себя. – Звучит как название операции по спасению мира."

После завтрака, который Лина принесла, Есения, согласно намеченному расписанию, приступила к теоретической части. Стопка книг, принесенная Линой накануне, выглядела внушительно. Она вызывала любопытство и азарт первооткрывателя. "Атлас магических существ" она пока отложила – успеется еще познакомиться с местной фауной, особенно если она попытается меня съесть. Решила начать с более насущного – "Тактики огненного боя" и "Защитных плетений".

"Тактика огненного боя: начальный уровень" оказалась написана суховатым, академическим языком, от которого в прошлой жизни у нее бы свело скулы, но содержала массу полезной информации о свойствах огненной стихии, способах ее концентрации, формирования атакующих и защитных конструкций. Есения читала медленно, вдумчиво, стараясь не просто пробегать глазами строки, а понимать суть. Особенно ее заинтересовали главы о контроле и точности – автор настойчиво подчеркивал, что необузданная сила огня может быть так же опасна для самого мага, как и для его противника. "Вот это точно про меня позавчерашнюю," – усмехнулась она, вспоминая вырвавшееся из руки пламя. "Надеюсь, тут есть глава 'Как не спалить замок, пытаясь зажечь свечку'". Теперь, когда она знала, что способна на такой выброс силы, первостепенной задачей становился именно контроль.

Когда солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окно, стали заметно теплее, Лина тихонько постучала и вошла в комнату. В руках она держала один из тех самых старых деревянных тренировочных мечей, о которых говорила накануне. Он был очищен от пыли и выглядел вполне пригодным для занятий.

– Юная госпожа, вот, как и обещала, – с улыбкой сказала она. – Он не слишком тяжелый, но форма правильная. Для отработки базовых движений – то, что нужно.

Есения отложила книгу и с интересом взяла меч. Деревянная рукоять была простой, но удобной, а сам "клинок", хоть и тупой, давал ощущение настоящего оружия.

– Отлично, Лина! Спасибо! Именно то, что нужно. – она сделала несколько пробных взмахов. Меч ощущался в руке иначе, чем простая палка, требовал более осмысленных движений. Рука немного дрожала от непривычки, но Есения чувствовала азарт.

Они снова отправились к заброшенной оружейной. Теперь, когда там было чисто, место выглядело не таким уж и мрачным. Есения, одетая в свой тренировочный костюм, чувствовала себя собранной и готовой к действию.

Лина, как оказалось, помнила несколько базовых стоек и упражнений, которым ее обучали на общефизической подготовке в Академии, включая элементы работы с тренировочным оружием. "Ого, а Лина-то у нас не просто служанка, а скрытый инструктор по выживанию!" – мысленно присвистнула Есения.

– Начнем с самого простого, юная госпожа, – сказала она. – Правильная стойка – это основа всего. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, спина прямая, меч держим вот так…

Есения старательно повторяла за Линой. Поначалу ее движения были неловкими и скованными. Управляться даже с деревянным мечом оказалось сложнее, чем она думала. Мышцы, отвыкшие от нагрузки (в прошлой жизни ее самый сложный физический труд – это донести пять пакетов с продуктами из супермаркета), протестовали, а координация оставляла желать лучшего. Стараясь удержать равновесие в боевой стойке и не уронить меч, она несколько раз чуть не упала, вызывая у Лины сдержанную улыбку, а у себя – приступы самоиронии.

"Да, Сеня, воительница из тебя пока как из коровы балерина, – думала она, пыхтя. – Но ничего, терпение и труд все перетрут. Или хотя бы научат не падать на ровном месте с мечом в руках".

Они отрабатывали базовые шаги, перемещения, простые блоки и замахи деревянным мечом. Лина терпеливо поправляла ее, объясняя, как правильно распределять вес, как держать меч, чтобы не уставала рука, как вкладывать в удар не только силу руки, но и всего тела. Есения быстро поняла, что фехтование – это не просто махание деревяшкой, а целая наука, требующая силы, ловкости и точности. Через час такой тренировки она чувствовала себя совершенно вымотанной, но довольной. Каждая мышца ныла, но в этой усталости было что-то приятное, что-то, говорившее о проделанной работе.

– На сегодня, думаю, достаточно, юная госпожа, – мягко сказала Лина, заметив, что Есения тяжело дышит. – Вам нужно входить в ритм постепенно, чтобы не переутомиться.

– Ты права, – согласилась Есения, утирая пот со лба и с благодарностью опираясь на свой деревянный меч, который внезапно показался ей тяжелее чугунной гири. – Но мне понравилось! Даже несмотря на то, что я чувствую себя скорее мишенью, чем фехтовальщиком. И есть подозрение, что завтра я не смогу поднять даже ложку.

После обеда и небольшого отдыха, наступило время для самой волнующей части плана – магической практики. Сердце Есении стучало немного быстрее, когда она снова вошла в прохладную тишину оружейной. На этот раз она была одна. Лина тактично осталась в доме, понимая, что для первых самостоятельных опытов Есении нужно уединение.

Вспоминая не только свой недавний триумф со спонтанным вызовом пламени, но и предостережения из "Тактики огненного боя", Есения понимала: просто вызвать пламя – это полдела. Теперь нужно было научиться им управлять. Не позволять ему вырываться бесконтрольным потоком, а придавать нужную форму, регулировать интенсивность, направлять.

Она встала в центре помещения, закрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь вызвать то ощущение силы, которое уже было ей знакомо. Оно пришло почти сразу – горячая волна, поднимающаяся изнутри. Есения вытянула руки перед собой, ладонями вверх.

Вместо того чтобы просто формировать огненные шары, она вспомнила иллюстрации из учебника, где маги создавали более сложные конструкции. Ей почему-то пришел на ум образ стрелы – стремительной, точной, несущей огненное возмездие. "Или хотя бы просто летящей в нужную сторону," – поправила она себя. Она сконцентрировалась на этом образе, пытаясь придать потоку огненной энергии удлиненную, заостренную форму.

Это потребовало невероятного напряжения. Пламя то норовило снова сжаться в шар, то расплывалось бесформенным облаком. Но Есения упорно продолжала, снова и снова направляя свою волю. "Давай, соберись, тряпка огненная!" – мысленно подбадривала она непослушную стихию. И вот, спустя несколько напряженных минут, над ее правой ладонью повисла небольшая, но отчетливо различимая огненная стрела. Она была ярко-оранжевой с острым наконечником и чуть заметным оперением из более разреженного пламени. Стрела слегка подрагивала, но держала форму.

Восторг захлестнул Есению. Получилось! Дрожа от возбуждения (и немного от перенапряжения), она тут же попыталась создать вторую такую же стрелу над левой ладонью. Это далось немного легче – мозг уже уловил нужный алгоритм. И вот уже две огненные стрелы парили над ее руками, излучая мягкий жар.

Есения посмотрела на противоположную стену оружейной. Каменная кладка выглядела достаточно прочной. "А что, если?.. – мелькнула дерзкая мысль. – Нужно же проверить их... убойную силу, так сказать. Главное, чтобы стена выдержала".

Сделав глубокий вдох, она мысленно "толкнула" стрелы вперед. С легким шипением они сорвались с ее ладоней и устремились к стене. Полет был не идеально прямым, немного вихляющим, но обе стрелы достигли цели и с глухим стуком врезались в камень, вспыхнув на мгновение ярче и оставив на серой поверхности два отчетливых черных, слегка дымящихся пятна!

– Да! – не сдержавшись, воскликнула Есения. Сердце колотилось как сумасшедшее. Это было нечто! Не просто управление стихией, а создание настоящего, огненного оружия!

Она снова вытянула руки. Теперь она была уверена в своих силах. Она попыталась создать сразу по две стрелы над каждой рукой. Концентрация потребовалась еще большая, но знакомое чувство подчинения огненной стихии придавало сил. И вот уже четыре огненные стрелы, по две над каждой ладонью, висели в воздухе, готовые к полету. Они были чуть меньше предыдущих, но выглядели более стабильными.

Есения снова направила их в стену, целясь чуть выше предыдущих отметин. Четыре огненных росчерка – и еще четыре черных пятна, больше и четче прежних, появились на каменной кладке. "Стена пока держится, это радует".

Она тяжело дышала, чувствуя, как магическая энергия убывает, но на ее лице сияла торжествующая улыбка. Создавать стрелы получалось у нее значительно лучше и естественнее, чем неуклюжие попытки формировать шары или другие фигуры. Это было интуитивно понятно, словно ее магия сама знала, какую форму ей принять.

И тут ее осенило. Она посмотрела на свои руки, потом на деревянный меч, прислоненный к стене. Фехтование было… интересным, но не вызывало такого отклика в душе, как эти огненные стрелы.

"Похоже… – медленно проговорила она вслух, глядя на почерневшую стену, которая теперь напоминала мишень после активной тренировки, – я ошиблась с выбором оружия. Совсем ошиблась. Я, кажется, не мечник… Я – лучник. Стрелок. И мне нужен не меч, а лук. Желательно, огнеупорный".

Эта мысль была такой неожиданной и одновременно такой очевидной, что Есения на мгновение замерла. Огненные стрелы. Лук. Это складывалось в единую, гармоничную картину.

Она почувствовала усталость – не только физическую от напряжения, но и ментальную. Концентрация магии требовала огромных затрат внутренних сил. Но эта усталость была приятной, наполненной осознанием важного открытия.

Она оглядела оружейную более внимательно. Вчера, когда Лина убирала здесь, их внимание было сосредоточено на общей чистоте и пустых стойках для оружия. Но сейчас, движимая новой идеей, Есения подошла к одному из темных углов, где в беспорядке валялось какое-то старое, покрытое пылью снаряжение, которое Лина, видимо, сочла не заслуживающим особого внимания. Среди ржавых обломков щитов и сломанных древков копий, прислоненный к стене, она увидела его.

Это был старый, простой деревянный лук. Древесина потемнела от времени, на ней виднелись царапины и потертости, но сама основа казалась целой. Тетивы не было, но на концах лука сохранились зарубки для ее крепления. Рядом с луком в пыли валялся и полупустой колчан с несколькими старыми, рассохшимися стрелами с ржавыми наконечниками и обтрепанным оперением, которые выглядели так, словно ими уже пытались разжечь костер. Неудачно.

Сердце Есении подпрыгнуло. Это была настоящая находка! "Ну, здравствуй, красавец!"

– Лина! – позвала она, не в силах сдержать волнения, и выглянула из оружейной. Голос ее прозвучал немного громче, чем она рассчитывала.

Служанка, которая, видимо, была неподалеку, тут же подошла.

– Что случилось, юная госпожа? – в голосе Лины слышалась неподдельная тревога.

– Смотри! – Есения указала на свою находку. – Лук! Здесь есть старый лук! Настоящий, деревянный!

Лина подошла и с интересом осмотрела предмет.

– Да, действительно, юная госпожа, но… – она с сомнением покачала головой, – боюсь, привести его в рабочее состояние будет непросто. Древесина выглядит очень старой, а тетивы нет совсем. Да и стрелы эти, – она указала на колчан, – скорее всего, никуда не годятся.

Есения с энтузиазмом взяла лук в руки. Он был немного тяжеловат, но она чувствовала, как идеально он ложится ей в ладонь. "Ну да, немного винтажный, – подумала она. – Зато с историей!"

– Но сам лук! Он же почти целый! Лина, как ты думаешь, мы сможем его восстановить? Сделать новую тетиву? И купить новые стрелы?

Лина посмотрела на деревянный тренировочный меч, который Есения еще утром с таким усердием осваивала, а теперь с воодушевлением держала древний лук, словно это был артефакт неизмеримой силы.

– Юная госпожа, – немного удивленно спросила она, – неужели вы решили забросить занятия с мечом? Вы же только начали… и так… э-э… старались.

– Да, Лина, решила, – твердо ответила Есения, не сводя восхищенного взгляда с лука. – Я чувствую, что это – мое. Это то, что мне действительно близко. Я уверена.

Лина на мгновение задумалась, ее лицо внезапно посветлело.

- Юная госпожа, если вы так чувствуете...

Если вы хотите ,то я бы могла съездить на рынок и купить там тетиву и стрелы в оружейной лавке.

Обычно в понедельник наша управляющий с помощниками ездит в центр города ,купить всяких разных вещей для дома и продуктов.

Я бы могла напроситься с ними вместе под предлогом что мне тоже кое что нужно купить для себя ,а потом бы на рынке отлучилась бы незаметно в оружейную лавку и купила бы тетиву. Если покупать новый лук,то тайно его купить не получится,слишком большой.

А этот лук я могу попросить восстановить нашего плотника,он не сильно разговорчив, поэтому не будет задавать вопросов и ваш секрет останется секретом .

Глаза Есении расширились от удивления и внезапно вспыхнувшей надежды.

- Лина,ты моя спасительница! Ты прям, умница, я не перестаю тебе удивляться! Тогда я сейчас дам тебе денег на тетиву.

Лина согласна кивнула и они вместе пошли в дом. Дома Лина помогла подготовится Есении ко сну.

Есения достала шкатулку с деньгами,которую, в один из дней, она обнаружила в тайном ящичке в прикроватной тумбе. Она достала озвучиное Линой количество серебряных монет и плюс еще несколько сверху Лине за помощь. "На чай." - подумала с улыбкой Есения.

Этой ночью Есения засыпала с твердой решимостью. Радость от важного открытия – своей предрасположенности к стрельбе, теперь подкреплялась надеждой отремонтировать лук.

Глава 12: Тренировки, тренировки и еще раз тренировки

Понедельник для Есении начался с предвкушения, которое приятно щекотало нервы. Сегодня Лина должна была отправиться в город, и от успеха ее "секретной миссии" зависел важный пункт в амбициозном плане "Лабелин". Мысль о том, что старый лук может получить новую жизнь и тетиву, будоражила воображение. "Одно дело – формировать огненные стрелы силой мысли, что, конечно, круто и эффектно, – размышляла она, – и совсем другое – ощутить в руках настоящее оружие. Физическая подготовка, как ни крути, штука нужная, особенно если не хочешь стать легкой мишенью на Боевом Факультете.

После того, как Лина, вооруженная инструкциями и деньгами, отправилась в путь, Есения, переодевшись в свой тренировочный костюм, направилась в оружейную. "Сегодня в программе – огненный щит. Звучит внушительно. Надеюсь, на практике будет не хуже".

Стоя посреди пустой оружейной, она закрыла глаза и сосредоточилась, призывая свою внутреннюю огненную силу. Это давалось ей с каждым разом все легче. Она представила перед собой полупрозрачный, колеблющийся диск из сгущенного пламени.

Первые попытки были, мягко говоря, далеки от идеала. Пламя то вспыхивало слишком ярко, то хило потрескивало. "Так, Сеня, соберись, – мысленно подбодрила она себя. – Ты же взрослая, умная женщина. Неужели не сможешь совладать с обычным огнем? Пусть и магическим". Она вспоминала диаграммы из книги, мысленно "ткала" огненные нити.

Через пару часов упорных попыток ей наконец удалось создать нечто, отдаленно напоминающее щит. Мерцающий оранжево-красный диск, парящий перед ней. Неровный, но держащий форму. "Для первого раза – вполне себе достижение, – сдержанно похвалила она себя. – По крайней мере, от сквозняка защитит".

Затем она перешла к отработке созданию огненных стрел,основываясь на прошлом опыте. Теперь она сосредоточилась на точности, скорости формирования и безопасности. Она пыталась создавать стрелы разной "калибровки", удерживать их готове как можно дольше, а затем выпускать их в стену, которая уже напоминала абстрактную картину в стиле "черный квадрат". Она старалась добиться, чтобы стрелы летели точно в намеченную точку, а не описывали замысловатые пируэты в воздухе.

Время за этими занятиями летело незаметно. Есения чередовала попытки удержать огненный щит (который все еще норовил превратиться то в огненное кольцо, то в бесформенную кляксу) с выпуском огненных стрел.

Вечером, когда Лина вернулась, Есения встретила ее с внешне спокойным, но внутренне напряженным ожиданием. Служанка выглядела уставшей, но довольной.

– Все прошло удачно, юная госпожа, – с улыбкой сообщила она, – Тетиву и стрелы я купила. И на счет ремонта лука, – Лина понизила голос, – я тоже все устроила. Плотник осмотрел лук, сказал, дерево хорошее. Пообещал все сделать. Сказал, что через день-два лук будет готов.

Есения с благодарностью кивнул. "Отлично!"

Следующий день она провела в том же режиме: теория, магическая практика, физподготовка. Огненный щит становился стабильнее, стрелы – точнее.

И вот, в среду после обеда, Лина вошла в комнату с тем самым длинным свертком. Сердце Есении пропустило удар, но она сохранила невозмутимое выражение лица. Перед ней лежал он. Ее лук. Восстановленный, красивый.

– Он… он выглядит очень хорошо, – произнесла Есения, стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения.

– Плотник сказал, что лук довольно тугой, – добавила Лина.

"Тугой? Посмотрим, кто кого," – мелькнула мысль у Есении, но вслух она лишь кивнула.

Не теряя ни минуты, они поспешили в оружейную. Есения взяла стрелу, приложила к тетиве. Медленно, собирая все свои силы, она попыталась натянуть лук. Он скрипнул, тетива натянулась… на пару сантиметров. Есения пыхтела, прилагая все усилия, но проклятая деревяшка не поддавалась. Еще попытка. И еще. Результат – тот же. "М-да, – констатировала она про себя. – Похоже, мои мышцы все еще пребывают в офисной спячке."

Тихо вздохнув, словно принимая неизбежное, Есения отложила лук и стрелы. Внешне она сохраняла спокойствие, но внутри уже прокручивала варианты. "Ладно, первый раунд за тобой, деревянный упрямец, – мысленно обратилась она к луку. – Но это еще не конец партии".

– Что ж, Лина, – произнесла она ровным тоном, будто обсуждая погоду, – похоже, к этому инструменту нужен особый подход. И, очевидно, более крепкие руки. Будем работать над этим.

Она перевела взгляд на стопку книг по магии, которую принесла с собой в оружейную.

– Возвращаемся к плану "Лабелин", раздел "Магическая практика". Раз уж с физическим оружием пока не складывается, нужно наверстывать в магическом.

Остаток дня Есения посвятила отработке огненного щита и стрел. Неудача с луком, придала ей дополнительной злости и упорства. Если она пока не может совладать с куском дерева и тетивой, то уж с собственной магией она обязана справиться! Огненный щит под ее настойчивыми усилиями становился все плотнее, его края – ровнее, а время, которое она могла его удерживать, постепенно увеличивалось. Огненные стрелы летели быстрее и точнее попадали в уже порядком пострадавшую стену.

Вечером, когда Лина пришла помочь ей подготовиться ко сну, Есения, рассматривая свои ладони, на которых от усердных, но безуспешных попыток натянуть тетиву остались красные следы, задумчиво произнесла:

– Лина, как думаешь, в библиотеке отца могут быть книги не только о тактике боя, но и… о физической подготовке воинов? Какие-нибудь старые трактаты об упражнениях для развития силы, выносливости? Может, там есть что-то специфическое для лучников?

Лина на мгновение призадумалась.

– Я точно не могу сказать, юная госпожа, но барон всегда интересовался разными аспектами военного дела. Вполне возможно, что среди его книг найдется что-то подобное. Я обязательно посмотрю , когда буду там убираться, заодно с поиском руководства по стрельбе.

– Хорошо, – кивнула Есения. – Это было бы очень кстати.

Следующие несколько дней прошли в напряженной работе. Есения с еще большим рвением налегала на физические упражнения, которые смогла вспомнить из своей прошлой жизни или вычитать в общих описаниях тренировок воинов. Как и прежде ей помогала некоторыми советами Лина. Есения отжималась от стены, потом от низкой скамьи, пыталась делать приседания и выпады, стараясь укрепить все группы мышц. Магическая практика тоже не прекращалась. Огненный щит теперь мог продержаться несколько минут, не теряя формы, а огненные стрелы она научилась формировать почти мгновенно.

Лук сиротливо стоял в углу оружейной, словно насмехаясь над ее усилиями. Каждое утро Есения подходила к нему, брала в руки, пробовала натянуть тетиву. Результат оставался прежним – тетива поддавалась лишь немного, а потом ее силы иссякали. Но она не сдавалась, воспринимая это как ежедневный тест на упорство.

Лина тем временем провела тщательную ревизию в библиотеке барона. К сожалению, отдельного, подробного руководства по стрельбе из лука для начинающих там не нашлось. Были общие трактаты о военном искусстве, где стрельбе уделялось лишь несколько абзацев и пара древних фолиантов о легендарных лучниках прошлого, больше похожих на сборники героических сказаний, чем на практические пособия.

– Боюсь, юная госпожа, – с сожалением сообщила Лина одним из вечеров, – в библиотеке нет ничего, что могло бы вам сейчас существенно помочь с техникой стрельбы. Есть несколько книг об общей физической подготовке воинов, я их вам принесла, может, там найдутся полезные упражнения. Но вот именно по луку…

Есения выслушала ее, сохраняя внешнее спокойствие. "Что ж, ожидаемо, – подумала она. – Не могла же судьба быть ко мне настолько благосклонной, чтобы все необходимое нашлось под рукой".

– Жаль, – произнесла она вслух. – Но ничего страшного. Значит, Лина, как мы и предполагали, тебе предстоит еще одна поездка в город. Постарайся выбрать самую лучшую, самую понятную книгу для новичков. С иллюстрациями, если возможно. Чтобы даже такой "талант", как я, смог разобраться.

Лина понимающе кивнула.

– Я постараюсь, юная госпожа. Как только управляющий снова соберется на рынок, я попрошусь с ним.

А пока Есения, вооружившись принесенными Линой книгами по общей физической подготовке, с удвоенным усердием взялась за свое тело. Она изучала описания упражнений, стараясь адаптировать их под свои возможности и нужды будущего лучника. Ее дни были расписаны по минутам: теория магии, практика магии, физические упражнения, короткие перерывы на еду и сон. Лук же продолжал оставаться для нее вызовом, молчаливым напоминанием о том, что путь к мастерству тернист и требует не только таланта, но и огромного, титанического труда. Но Есения была готова к этому труду. Она знала, что рано или поздно этот строптивый кусок дерева ей покорится.

Глава 13: Вот тебе и дочь барона

Утро следующего дня началось для Есении с неожиданного визита, заставшего ее в одиночестве. Едва она закончила свой скромный завтрак, который принесла и убрала Лина некоторое время назад, как в дверь комнаты деликатно постучали. На пороге стояла баронесса Теония.

– Доброе утро, милая, – мягко произнесла она, входя в комнату. Ее взгляд, как всегда в последнее время, был полон смешанных чувств – облегчения от того, что дочь поправилась и легкой тревоги за ее нынешнее состояние. – Зашла проведать тебя. Как ты спала?

Есения изобразила вежливую улыбку.

– Доброе утро, матушка, – ответила она спокойным голосом. – Спасибо, спала хорошо. Чувствую себя прекрасно.

Теония подошла ближе, внимательно посмотрела на дочь.

– И правда, выглядишь ты неплохо. Румянец здоровый, – с ноткой удовлетворения в голосе сказала она, но тут же добавила с легким укором: – Только вот сидишь целыми днями в своей комнате, как затворница. Мы с тобой почти не видимся, хотя живем под одной крышей. Я, конечно, понимаю, что тебе нужно было время прийти в себя после… всего, но, право, Есения, это уже слишком.

"Опаньки, – мысленно отметила Есения. – Похоже, моя стратегия 'не отсвечивать' начала давать побочные эффекты в виде материнского недовольства. Нужно срочно что-то предпринять, пока меня не записали на курс принудительной социализации с чаепитиями и беседами о погоде".

И тут ее осенило. Словно кто-то включил лампочку над головой. Это же идеальный момент!

Она сделала паузу, будто обдумывая слова матери.

– Матушка… – начала она немного неуверенно, но стараясь, чтобы это выглядело как спонтанное решение. – Вы правы. Я, наверное, слишком уединилась. Просто… было много мыслей. Но вы правы, пора немного развеяться. Я тут подумала… может быть… может быть, мне можно было бы съездить в город? Просто прогуляться, посмотреть на людей, сменить обстановку. Мне кажется, это пошло бы мне на пользу.

"Ну же, матушка, это же так логично! – мысленно подбадривала она себя. – Дочь, которая сидит в четырех стенах, вдруг изъявляет желание выйти в свет! Это же прогресс!"

К ее удивлению на лице Теонии отразилось нечто вроде облегчения.

– Вот это действительно хорошая мысль, Есения! – с энтузиазмом воскликнула она. – Я уж начала беспокоиться, что ты совсем от нас отдалилась. Поездка в город – это прекрасно! Тебе действительно нужно развеяться, посмотреть что-то новое. Я только рада буду.

Есения едва сдержала довольную усмешку. "Сработало!"

– О, матушка, спасибо! – произнесла она с искренней благодарностью.

– Только, разумеется, при некоторых условиях, – тут же добавила баронесса, возвращаясь к роли заботливой матери. – Ты поедешь не одна. Лина обязательно должна быть с тобой, она присмотрит за тобой. И еще я попрошу Томаиса, сына нашей кухарки Мариты, вас сопровождать. Он парень крепкий, расторопный, будет для охраны, да и вообще, мужское присутствие в городе не помешает.

"Томаис для охраны? Это даже лучше." – быстро прикинула Есения.

– Конечно, матушка, как скажете, – послушно согласилась она.

– И еще одно, Есения, – Теония посерьезнела. – Никаких лошадей. Я все еще очень переживаю после того случая. Поедете на нашей небольшой крытой повозке. Это будет и удобнее, и безопаснее для тебя.

При упоминании лошадей Есению вдруг пронзила холодная мысль. "Так, стоп. Лошади. Есания-оригинальная ведь с лошади и упала. Значит, она умела ездить верхом. А я? Я в своей прошлой жизни лошадь видела пару раз. Ох, ты ж… Еще один пункт в мой бесконечный список 'чему нужно срочно научиться, чтобы не спалиться'. Прекрасно. Просто прекрасно". Паника на мгновение сдавила горло, но она быстро взяла себя в руки.

Внешне она лишь чуть заметно кивнула, сохраняя вид смиренной дочери.

– Да, матушка, я все понимаю, – с видом полного согласия ответила она. – Повозка – это очень разумно. Безопасность превыше всего.

– Вот и прекрасно! – обрадовалась Теония, поднимаясь. – Тогда предупреди Лину и Томаиса. Можете поехать хоть сегодня, если погода будет хорошая. Купи себе что-нибудь красивое, какую-нибудь безделушку, порадуй себя. Развейся. И не задерживайтесь допоздна.

С этими словами баронесса, явно довольная тем, что дочь наконец-то проявила инициативу к "выходу в люди", покинула комнату.

Едва за ней закрылась дверь, Есения позволила себе широкую, довольную улыбку. Город! Книга! Она быстро подошла к туалетному столику, достала изящный бархатный и извлекла из него "Спекул".

"Так, нужно срочно связаться с Линой, – подумала Есения, открывая зеркальце. – И обрадовать ее новостью о нашей поездке."

Она четко подумала о Лине, представляя ее лицо, и провела пальцем по нижней части гладкой зеркальной поверхности. Несколько мгновений зеркальце оставалось просто отражающей поверхностью, а затем изображение в нем слегка помутнело и прояснилось, показывая немного удивленное, но собранное лицо Лины. Судя по фону, служанка находилась в прачечной.

– Юная госпожа? – голос Лины прозвучал из зеркальца, тихий, но отчетливый. – Что-то случилось?

– Случилось, Лина и еще как! – с трудом сдерживая ликование, ответила Есения, стараясь говорить не слишком громко, чтобы не привлекать внимания за пределами комнаты. – У меня потрясающие новости! Матушка разрешила мне поехать в город! Сегодня!

На лице Лины отразилось явное удивление, которое быстро сменилось понимающей улыбкой.

– Это замечательно, юная госпожа. Вам действительно нужно было развеяться.

– Именно! – подхватила Есения. – И ты едешь со мной. А еще Томаис, для охраны. И на повозке. – она выразительно посмотрела на изображение Лины.

Лина в зеркальце понимающе кивнула.

– Я все поняла, юная госпожа. Я сейчас закончу здесь и подойду к вам, чтобы обсудить детали и начать сборы.

– Отлично, жду тебя, – кивнула Есения и подумав о завершении связи, провела рукой по зеркальцу. Изображение Лины исчезло, сменившись обычным отражением. Есения с удовлетворением убрала "Спекул" обратно в мешочек. "Удобная штука, однако, – подумала она. – Почти как смартфон, только без абонентской платы и проблем с зоной покрытия".

Она прошлась по комнате, обдумывая предстоящую вылазку. Сердце приятно стучало от предвкушения. Это была не просто поездка за книгами, это был маленький глоток свободы, возможность увидеть новый для нее мир.

Вскоре в дверь постучали, вошла Лина.

– Я здесь, юная госпожа, – спокойно доложила она.

– Прекрасно, Лина, проходи, – Есения жестом указала на кресло. – Итак, детали нашей вылазки, – она улыбнулась. – Матушка хочет, чтобы я купила себе "какую-нибудь безделушку", – она изобразила кавычки пальцами, – но у нас, как ты понимаешь, цели посерьезнее. Две книги: одна по стрельбе из лука для самых-самых начинающих, желательно с картинками, чтобы даже я поняла. И вторая, как выяснилось, по верховой езде, по той же причине. После моего "блестящего" падения, как ты понимаешь, мне нужно начинать с азов, чтобы не опозориться в будущем.

Лина внимательно слушала, кивая.

– Я поняла, юная госпожа. Город я знаю хорошо, мы без труда найдем подходящую книжную лавку. А Томаис будет хорошим подспорьем в качестве охраны. Но есть один момент, который стоит учесть.

– Какой же? – с интересом спросила Есения.

– Ваша внешность, юная госпожа, – Лина слегка нахмурилась. – Вы – дочь барона. Вас могут узнать в городе. А учитывая, что вы… не всех помните, – она деликатно подобрала слова, – случайная встреча может поставить вас в неловкое положение. Если к вам кто-то обратится, а вы не сможете ответить или не узнаете человека, это может вызвать ненужные разговоры.

Есения нахмурилась. Об этом она как-то не подумала. "Действительно, – мелькнуло в голове. – Одно дело – родня и слуги, с которыми я так или иначе пересекаюсь и могу как-то выкрутиться. А в городе… там могут быть знакомые Есании, о существовании которых я даже не подозреваю. И если я буду хлопать глазами, как баран на новые ворота, это точно вызовет подозрения".

– Ты совершенно права, Лина, – признала она. – Это может стать проблемой. Что ты предлагаешь? Ходить по городу, зажмурившись и делая вид, что я никого не вижу? Боюсь, это будет выглядеть еще более странно.

Лина чуть заметно улыбнулась.

– У меня есть идея получше, юная госпожа. Я думаю, вам стоит одеться не так, как обычно выезжает барышня вашего положения. Никаких светлых платьев и замысловатых причесок. У вас ведь есть подходящая одежда. Темная рубашка, удобные штаны, которые не стесняют движений и практичные полусапожки. А сверху – темную дорожную мантию с большим, глубоким капюшоном.

Она сделала паузу, оценивая реакцию Есении.

– Такой наряд, с одной стороны, не будет слишком выделяться в городской толпе, особенно если мы будем держаться менее оживленных улиц, пока не доберемся до нужных мест. А с другой – капюшон позволит вам при необходимости скрывать лицо. Если вы почувствуете, что на вас смотрят или кто-то пытается заговорить, вы сможете просто плотнее натянуть капюшон и это будет выглядеть естественно для путешественницы, которая не хочет привлекать к себе внимания или просто бережется от пыли и солнца.

Есения задумалась. Предложение Лины было очень разумным. Такая одежда, действительно помогла бы ей чувствовать себя увереннее и избежать потенциальных неловких ситуаций. К тому же, в таком виде она будет больше похожа на решительную искательницу знаний, а не на кисейную барышню, случайно зашедшую в книжную лавку.

– Это отличная идея, Лина! – с одобрением сказала она. – Просто, практично и эффективно. Так мы и сделаем. И чем меньше внимания мы привлечем, тем лучше.

– Я рада, что вам понравилось, юная госпожа, – кивнула Лина. – Я сейчас все приготовлю. И передам Томаису, чтобы он готовил повозку. Думаю, если мы выедем в течение часа, то успеем все сделать и вернуться до того, как начнет смеркаться.

– Прекрасно, – Есения почувствовала, как волнение нарастает. – Тогда за дело!

Лина с легким поклоном вышла, чтобы заняться приготовлениями, а Есения осталась в комнате, предвкушая свое маленькое приключение. Маскировка, тайная миссия, поездка в неизвестный город – все это будоражило кровь.

Минут через двадцать Лина вернулась. Она уже была переодета: на ней была простая, но ладная коричневая свободная рубашка, заправленная в темные, плотные брюки и удобные, видавшие виды, но крепкие кожаные сапожки. В руках она держала две дорожные мантии с глубокими капюшонами: одну темно-болотного цвета для себя, а другую, темно-серую, почти черную, для Есении.

– Я все приготовила, юная госпожа, – доложила она, кладя мантии на кровать. – И Томаиса предупредила, он уже ждет с повозкой у заднего выезда. Думаю, сначала стоит убрать волосы, чтобы они не мешали под капюшоном, а потом уже оденемся.

– Отличный план, Лина, – согласилась Есения, садясь к туалетному столику.

Пока Лина ловкими, привычными движениями заплетала ее волосы в тугую, но удобную косу, которую можно было легко спрятать, Есения смотрела на отражение своей служанки. "За такой короткий срок Лина стала для меня не просто служанкой, – думала она с теплотой. – Она мой лучший друг здесь, мой гид по этому странному новому миру, советчик и опора. Сколько она уже для меня сделала… Надо бы как-нибудь деликатно намекнуть матушке, что Лине не мешало бы увеличить жалованье. Она его точно заслуживает".

Мысли о благодарности сменились любопытством. Она так мало знала о той, чье тело и жизнь теперь занимала.

– Лина, – начала она немного неуверенно, глядя на сосредоточенное лицо служанки в зеркале. – Скажи, а какой… какой я была до того, как упала с лошади? До того, как все забыла?

Руки Лины на мгновение замерли, затем она продолжила заплетать косу, но на ее лице отразилась тень. Она тяжело вздохнула.

– Юная госпожа… право, не уверена, что вам стоит это знать. Нынешняя вы… вы мне нравитесь гораздо больше.

Эти слова только распалили любопытство Есении. "Значит, было что-то такое, о чем Лина не хочет говорить? Что-то не очень хорошее?"

– Но мне важно знать, Лина, – мягко, но настойчиво сказала она. – Чтобы понимать… ну, чтобы не совершать старых ошибок, о которых я даже не подозреваю. Пожалуйста, расскажи. Какой бы ни была правда, я хочу ее знать.

Лина закончила с прической, закрепив косу и отошла на шаг, глядя на Есению с печалью. Она колебалась несколько мгновений, но, увидев решимость во взгляде своей госпожи, сдалась.

– Хорошо, юная госпожа, раз вы настаиваете… – она снова вздохнула, подбирая слова. – Прежняя Есания… она была… другой. Вы были очень капризны, надменны. Часто случались истерики по малейшему поводу. И… вы были довольно злой.

Есения слушала, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все похолодело. Это было совсем не то, что она ожидала услышать.

– Да, вы всегда хорошо учились, были одной из лучших учениц и магия огня вам давалась легко, вы были сильны в ней, – продолжала Лина тихим, ровным голосом, словно боясь причинить боль. – Но характер… характер у вас был отвратительный. Вы постоянно кичились своим положением дочери барона, всем это показывали. Деньги родителей тратили направо и налево, не задумываясь.

"Вот это да, – пронеслось в голове у Есении. – Злая, истеричная транжира. Полный набор".

– Но, несмотря на все это, – добавила Лина, и в ее голосе прозвучала нотка недоумения, – барон и баронесса вас очень любили. Просто обожали. Они вас невероятно баловали, почти ни в чем не отказывали. Возможно, это и способствовало такому поведению.

– А слуги? – тихо спросила Есения, уже догадываясь об ответе.

– Слуги вас очень боялись, – без обиняков ответила Лина. – После ваших капризов и вспышек гнева могли и работы лишиться. Больше всех, конечно, доставалось мне, как вашей личной горничной. Каждый день был как на пороховой бочке.

Есения почувствовала укол стыда, хотя это была не ее вина. Ей стало невыносимо жаль Лину.

– А друзья? У меня… у нее были друзья?

– Были две барышни, дочери баронов с которыми вы часто проводили время, – Кариния фон Пний и Еления де Мейн, из соседних владений. Они были… похожи на вас по характеру. Хотя, если честно, юная госпожа, я никогда не считала их вашими настоящими подругами. Скорее… пиявками. Они любили проводить время за ваш счет, пользоваться вашей щедростью и связями. За все это время, кстати, – Лина поджала губы, – они ни разу не попытались связаться с вами, хотя известие о вашем падении наверняка давно дошло до их домов. Они, кстати, тоже сдавали вступительный экзамен в Академию Лабелин вместе с вами, но не прошли.

Лина сделала паузу, потом посмотрела на Есению с неожиданной теплотой.

– А вот вы, нынешняя… вы совсем другая. Вы добрая, у вас есть чувство юмора. Вы постоянно хвалите меня, даже за мелочи, хорошо относитесь ко всем в доме. И, как бы это странно ни прозвучало, юная госпожа, – она чуть улыбнулась, – я очень хочу, чтобы вы… чтобы вы не вспоминали ту, прежнюю себя.

Есения сидела как громом пораженная. "Капризная, злая, надменная аристократка, которую боялись слуги и использовали "подруги". Вот это поворот!"

Глава 14: И сердце биться перестало

Слова Лины обрушились на Есению ледяным душем, смывая последние остатки наивного оптимизма. Капризная, злая, надменная… Истеричная транжира, которую боялись слуги и, вероятно, тайно проклинали все, кому не посчастливилось оказаться в радиусе ее баронского неудовольствия. Этот портрет никак не вязался с той сахарной ватой заботы, которой окружали ее "родители". Горечь и какое-то брезгливое отвращение к той, чье тело она так удачно (или не очень?) унаследовала, смешались со стыдом. Стыдом за то, что она, Есения, теперь невольно ассоциируется с этим образом.

"Вот тебе и дочь барона, – мрачно подумала она, пока Лина помогала ей натянуть дорожную рубашку и штаны, которые, к счастью, не были розовыми с рюшами. – Не просто 'попаданка с амнезией', а 'попаданка в тело местной стервы'. Замечательно. План 'Лабелин' только что обзавелся дополнительным уровнем сложности: 'Миссия невыполнима: Не быть похожей на оригинал и постараться не вызвать всеобщей ненависти.'"

Когда Лина накинула на нее темно-серую мантию и подняла капюшон, Есения почувствовала себя немного увереннее. Ткань скрывала ее лицо, создавая иллюзию анонимности. "Так будет лучше, – решила она. – Тайный агент Сеня на спецзадании 'Книжный рейд'. Чем меньше меня увидят, тем меньше шансов наткнуться на фан-клуб бывшей меня, который, скорее всего, состоит из людей, мечтающих подарить ей кирпич".

Томаис, сын кухарки, оказался крепким, молчаливым парнем лет двадцати. Он коротко кивнул Есении и Лине, помог им забраться в небольшую, но добротную крытую повозку, запряженную парой флегматичных лошадей, а сам уселся на место возницы. Есения отметила про себя, что он держится с ней подчеркнуто официально, без тени той теплоты, которую она видела в глазах Лины или даже у своих "родителей". "Видимо, ему тоже доставалось от прежней меня, – с горечью подумала она. – Что ж, его можно понять."

Поездка до города заняла около часа. Повозка мягко катилась по укатанной дороге, окруженной зелеными полями и рощами. Есения старалась отвлечься, рассматривая пейзажи, но мысли то и дело возвращались к рассказу Лины. Как могли Маркус и Теония так слепо любить и баловать такое… "чудо-юдо"? Или они просто не хотели замечать очевидного, предпочитая верить, что их доченька – ангел с маленькими рожками и хвостиком?"

Город Арно, столица королевства Арно, встретил их шумом, многолюдьем и пестротой. Узкие улочки, вымощенные булыжником, были заполнены повозками, всадниками и спешащими пешеходами, создавая впечатление, будто все разом решили поучаствовать в какой-то очень важной, но никому не понятной распродаже. Дома, тесно прижавшиеся друг к другу, были разными – от скромных двухэтажных строений с ремесленными лавками на первых этажах до более внушительных особняков с коваными решетками на окнах. Воздух был наполнен смесью запахов – свежей выпечки (о, да!), дыма из труб, ароматов из цветочных лавок и чего-то неуловимо пряного, доносившегося из открытых дверей трактиров, где, судя по всему, тоже продавали что-то поинтереснее капустного супа.

Есения, плотнее натянув капюшон, с любопытством и некоторой опаской выглядывала из-под его тени, чувствуя себя немного шпионом, немного туристом, потерявшим свою группу. Это был настоящий, живой город, сильно отличавшийся от тихого, почти пасторального поместья, где главным событием дня было чириканье птиц. Здесь кипела жизнь, здесь пересекались судьбы. И где-то здесь, среди этой толпы, могли быть люди, знавшие прежнюю Есанию.

Лина, хорошо ориентировавшаяся в городе, давала Томаису указания. Они старались выбирать менее оживленные улицы, но полностью избежать толпы было невозможно. Несколько раз Есении казалось, что на их скромную повозку обращают внимание, и она инстинктивно глубже пряталась под капюшон, бормоча про себя: "Я просто тень, я невидима, я листик на ветру… очень большой, рыжий листик". Она видела других аристократов – нарядных дам в сопровождении слуг, спесивых молодых людей на породистых лошадях. Некоторые из них вели себя именно так, как описывала Лина поведение Есании – высокомерно, пренебрежительно по отношению к окружающим. "Типичные представители 'золотой молодежи', – с неприязнью думала Есения. – Кажется, такие персонажи – это международный стандарт, как розетка типа С. Куда ни попади, обязательно найдутся".

Наконец, они остановились перед неприметной дверью с небольшой, чуть покосившейся вывеской: "Книжная лавка 'Мудрый Филин'". Вывеска выглядела так, будто филин не только мудрый, но и немного устал от жизни и подумывал о пенсии на теплом чердаке.

Томаис остался ждать их на улице. Внутри оказалось тихо, пахло старыми книгами и пылью – классический аромат настоящего книжного рая. За высоким, заваленным книгами прилавком сидел, темноволосый мужчина в круглых очках, которые постоянно сползали ему на нос. Он был настолько погружен в чтение толстого фолианта, что, казалось, не заметил бы, даже если бы в лавку ворвался полк разгневанных орков.

– Доброго дня, – вежливо поздоровалась Лина, ее голос прозвучал неожиданно громко в этой книжной тиши.

Книготорговец вздрогнул так, что чуть не уронил свой фолиант, очки его окончательно съехали и он, близоруко щурясь, поднял голову.

– А? Что? А, покупатели, – пробормотал он, поправляя очки и с некоторым любопытством оглядывая их дорожные мантии. – Доброго, доброго. Чем могу служить?

– Нам нужны книги, почтенный, – продолжила Лина. – По специфическим темам. Во-первых, хорошее, подробное руководство по стрельбе из лука для начинающих. Желательно, с иллюстрациями, а то некоторые из нас… э-э… не слишком быстро схватывают, – она незаметно покосилась на Есению, которая под капюшоном показала ей кулак.

Есения фыркнула. "Это она на меня намекает? Что я, по-твоему, буду картинки разглядывать, как в детском саду? Хотя… картинки – это неплохо."

Торговец задумчиво почесал подбородок.

– Стрельба из лука, говорите? Для начинающих… – он поднялся со стула и направился к одному из стеллажей, забитых книгами до самого потолка. – Было тут что-то… ага, вот, кажется. "Искусство тетивы и стрелы: Путь новичка". Автор – некий Элторн Длайнан.

Он протянул им не слишком толстую книгу в потертом кожаном переплете. Есения, стараясь не выдать своего нетерпения, жестом попросила Лину взять ее.

– А второе, – продолжила Лина, – нам нужно руководство по верховой езде. Тоже для начинающих. Самые основы.

Книготорговец хмыкнул.

– Верховая езда для начинающих? – Он снова погрузился в недра своих стеллажей, что-то бормоча себе под нос про "грамотность нынче не в моде, а вот на лошадях скакать, рискуя свернуть шею – это пожалуйста". Через пару минут он вернулся с еще одной книгой, потоньше первой. – "Конь и всадник: Первые шаги в седле". Автор – Капитан Гомз. Судя по названию и авторитету автора, после прочтения можно будет как минимум не падать с пони на ровном месте. И то хлеб.

Лина взяла и эту книгу.

– Сколько мы вам должны, почтенный? – спросила она.

Торговец назвал цену, которая показалась Есении вполне приемлемой. Лина расплатилась, и они вышли из лавки.

"Так, две главные цели достигнуты, – с удовлетворением подумала Есения, когда они снова оказались на улице. –Теперь 'безделушка' для матушки, чтобы она не заподозрила, что ее дочь вместо вышивания цветочков и вздыхания по принцам, тайно готовит переворот в своем личном мирке, превращаясь из капризной аристократки в… кого-то другого".

Они как раз собирались обсудить, в какую сторону направить свои стопы за "алиби-подарком", как вдруг Лина замерла как вкопанная, ее рот слегка приоткрылся, а глаза расширились до размеров чайных блюдец. Она смотрела куда-то через плечо Есении с выражением такого благоговейного восторга, что Есения невольно обернулась, ожидая увидеть как минимум самого короля.

Проследив за взглядом Лины, Есения увидела его. (Нет,не так, Есения увидела ЕГО) Мужчина. И слово "мужчина" казалось слишком простым, слишком обыденным для описания того, кто стоял там. Он был высок, несоизмеримо выше большинства прохожих, его фигура, даже под строгой черной мантией, излучала скрытую мощь и изящество хищника. Из-под глубокого капюшона, обрамляя лицо с точеными, почти аристократическими чертами, выбивалось несколько прядей длинных, платиновых, почти серебряных волос. Они ловили тусклый свет городской улочки и казалось, сами излучали слабое, неземное сияние. Но самым поразительным, самым захватывающим были его глаза – ярко-голубые, как два чистейших аквамарина, холодные, пронзительные и… невероятно глубокие. Они смотрели… прямо на нее.

В тот момент, когда их взгляды встретились, для Есении мир перестал существовать. Уличный шум, гомон толпы, даже присутствие Лины – все исчезло, растворилось. Остался только этот взгляд, который, казалось, проникал сквозь капюшон, сквозь все ее маски, прямо в душу, обнажая ее до самого дна. Воздух застрял в легких. Сердце сначала пропустило удар, а потом заколотилось с такой бешеной, первобытной силой, будто собиралось вырваться из груди и улететь, трепеща, к этому невероятному существу. Жаркая волна возбужденияне прокатилась по телу, от кончиков пальцев до корней волос, заставляя кожу покалывать, а колени – предательски дрожать. Это были не просто восторг и возбуждение. Это было что-то гораздо более глубокое, инстинктивное, волнующее до дрожи, до сладкого замирания где-то внизу живота. Она почувствовала себя маленькой, беззащитной и одновременно… странно притянутой к этому мужчине, словно невидимая нить протянулась между ними и тянет ее к нему.

Паника, смешанная с каким-то совершенно иррациональным, будоражащим любопытством, так же охватила ее. Она резко, почти судорожно, натянула капюшон глубже, пряча лицо и опустила глаза в землю, чувствуя, как щеки пылают огнем, который не имел никакого отношения к магии.

"Кто это?! Что это было?! Почему у меня такое чувство, будто я только что заглянула в глаза самому Люциферу,искушающего Еву? И почему от одного его взгляда у меня так подкашиваются ноги, будто я пробежала марафон, а не просто вышла за книжками?" – лихорадочно проносилось у нее в голове.

Когда, спустя несколько долгих, как вечность, секунд, которые на самом деле были лишь мгновениями, Есения осмелилась снова украдкой поднять глаза, мужчины уже не было. Он исчез так же внезапно, как и появился, словно растворился в городской толпе или просто был видением, порожденным ее разыгравшимся воображением. Но Лина… Лина все так же стояла рядом, как соляной столб, с тем же выражением застывшего восторга на лице и широко открытыми глазами, губы ее были слегка приоткрыты, словно она забыла, как дышать.

– Лина! – Есения легонько потрясла ее за плечо, стараясь, чтобы ее собственный голос не дрожал. – Лина, ты в порядке? Ты чего застыла? Привидение увидела?

Служанка вздрогнула, медленно моргнула, словно выныривая из глубокого транса.

– А? Ч-что? Юная госпожа… вы… вы это видели? – ее голос был полон придыхания, словно она только что узрела восьмое чудо света.

– Видела кого? Того высокого блондина в черном, который смотрел на нас так, будто мы ему крупную сумму задолжали и проценты по кредиту уже набежали? – Есения старалась говорить нарочито небрежно, чтобы скрыть собственное смятение и то, как сильно ее до сих пор колотило сердце. – Да, видела. И кто это был, если не секрет? Ваш местный супергерой, спасающий девиц от скуки одним своим появлением? Или просто очень модный парень, который решил, что черный ему к лицу? И надо признать, не ошибся.

Лина глубоко вздохнула, прижимая руки к груди, ее глаза все еще блестели, как у кошки, увидевшей миску сметаны размером с озеро.

– Юная госпожа… это… это был… господин Киран де Арно.

Есения нахмурилась, пытаясь вспомнить. Имя показалось ей смутно знакомым, где-то на задворках сознания оно уже мелькало. Киран де Арно… Точно! Рассказ Лины…

– Погоди-ка, – она уставилась на служанку, чувствуя, как по спине пробегает новый холодок, на этот раз не от возбуждения, а от осознания. – Киран де Арно? Старший брат короля? Тот самый… "Поцелованный Тьмой" и ректор Академии Лабелин?!

Лина энергично закивала, ее щеки слегка порозовели от волнения, а глаза все еще сияли, как у фанатки, увидевшей своего кумира на расстоянии вытянутой руки.

– Да, юная госпожа! Он самый! Представляете, сам господин ректор! Здесь, в городе! Я… я до сих пор не могу поверить! Он такой… такой… – Лина запнулась, не находя подходящих слов, которые могли бы описать всю гамму ее восторженных чувств, и просто мечтательно вздохнула, словно только что получила личное приглашение на бал от самого Аполлона.

"Такой, что у меня чуть сердце не остановилось, – мысленно дополнила Есения. – И посмотрел он на меня так, будто точно знает не только все мои тайны, но и какой десерт я ела на завтрак. Или, может, у него просто привычка так на всех смотреть, чтобы сразу было понятно, кто тут босс."

Она поежилась под мантией. Встреча была мимолетной, но оставила глубокий, тревожный и, чего уж греха таить, будоражащий след. Этот Киран де Арно… он был не просто красив. От него исходила аура невероятной силы, власти, уверенности в себе и чего-то еще, неуловимо опасного, притягательного, как запретный плод. И тот факт, что он – ректор академии, куда она так отчаянно стремится попасть, добавлял ситуации особой, почти издевательской пикантности. "Прекрасно, – саркастически подумала она. – Мало мне имиджа Стервы - Есании, от которой нужно отмываться еще очень долго, так теперь еще и потенциальный ректор, который, возможно, уже успел меня 'заметить'. Кажется, моя жизнь решила не скупиться на острые ощущения и подкидывать мне испытания пачками".

– Ладно, Лина, давай не будем стоять тут столбом и пугать прохожих своим восторженным видом, а то еще подумают, что мы тут секту имени 'Прекрасного Ректора' организуем, – Есения постаралась придать голосу твердость, хотя внутри все еще немного дрожало, а ноги были ватными. – Ректор так ректор. У него свои дела, у нас – свои. Нам еще "безделушку" для матушки искать, помнишь? А то она решит, что мы тут исключительно ректоров разглядывали, забыв о культурной программе и шопинге, который она так любезно одобрила. И тогда вместо благодарности за проявленную инициативу, я получу лекцию о том, как юной барышне не подобает пялиться на незнакомых (пусть и умопомрачительно красивых) мужчин.

К ним подошел Томаис, который, скорей всего, был свидетелем даной сцены,но ничего не сказал. Лина, все еще пребывая под впечатлением, которое, казалось, хватит ей на месяц вперед, послушно кивнула и последовала за Есенией. Есения же решительно направилась в сторону ближайшей улочки с сувенирными лавками, стараясь выглядеть так, будто встреча с одним из самых могущественных и, как выяснилось, сногсшибательно привлекательных магов королевства – это для нее обычное дело, вроде похода за свежими булочками. Ну, может, чуть более волнующее, чем булочки, но не настолько, чтобы терять самообладание. Хотя сердце все еще колотилось, как у зайца на приеме у лисы, а образ пронзительных голубых глаз никак не хотел уходить из памяти, назойливо всплывая перед внутренним взором.

"Так, – приказала она себе, делая глубокий вдох и стараясь унять дрожь в коленях, – соберись, Есения! Это была просто случайность. Нелепая, волнующая, но случайность. Он тебя не знает. Ты его не знаешь (хотя теперь, кажется, знаешь немного больше, чем хотелось бы). И вообще, у тебя есть план, четкий и ясный, как летнее небо, и ты будешь его придерживаться, несмотря ни на каких гипнотизирующих ректоров. Ректоры приходят и уходят, а хорошие книги по стрельбе и верховой езде – это надолго. И они, по крайней мере, не смотрят на тебя так, будто собираются провести допрос с пристрастием прямо на улице".

Они заглянули в несколько лавок. Есения старалась выбирать что-то быстро, не привлекая лишнего внимания. В итоге ее выбор пал на изящный шелковый платок с ручной вышивкой – не слишком дорогой, но достаточно красивый, чтобы Теония осталась довольна и не стала задавать лишних вопросов о том, почему ее дочь вернулась из города с таким задумчивым и слегка перепуганным видом.

Обратная дорога в поместье прошла в относительном молчании. Томаис так и так молчал. Лина все еще витала в облаках, периодически вздыхая и что-то бормоча про "невероятную честь", "удивительную ауру" и "глаза, в которых можно утонуть". Есения же пыталась переварить события дня, которые оказались куда насыщеннее, чем она предполагала. Книги, шокирующая правда о прошлом Есании и эта внезапная, почти мистическая и чего уж греха таить, волнующая до мурашек встреча с ректором. День определенно удался на славу, если под "славой" понимать полный калейдоскоп эмоций.

"Что ж, – подумала она, когда повозка въезжала на территорию поместья, и знакомые очертания дома показались ей почти спасительными, – городская вылазка принесла свои плоды. И даже больше, чем я ожидала. Теперь у меня есть не только учебники, которые, надеюсь, помогут мне не сломать себе шею или не подстрелить случайно никого . У меня есть еще и очень веская причина еще усерднее работать над собой. Ведь если ректор Лабелин так смотрит на всех потенциальных адепток, то мне нужно быть не просто хорошей, а лучшей. Чтобы его следующий взгляд был не пронзительно-изучающим, от которого хочется спрятаться под кровать, а… ну, хотя бы просто одобрительным. Или, может, даже… заинтригованным?"

Эта последняя мысль, неожиданно дерзкая и совершенно не соответствующая ее недавнему паническому состоянию, почему-то придала ей новый заряд решимости. Да, встреча была тревожной, но она также стала своеобразным вызовом. И Есения, к своему собственному удивлению, была готова его принять. План "Лабелин" продолжался, и теперь в нем появилась еще одна, очень важная, хоть и негласная, цель. Цель, от которой по спине пробегали мурашки, а сердце начинало биться чуточку быстрее.

Глава 15: Укрощение Деревянного Демона

Утро после городской вылазки встретило Есению не только солнечными лучами, настойчиво пробивающимися сквозь щели в портьерах, но и упрямым образом платинововласого ректора, который, казалось, поселился в ее мыслях и не собирался оттуда съезжать. Его пронзительные голубые глаза всплывали перед внутренним взором с завидной регулярностью, заставляя сердце пропускать удар.

"Так, стоп, гражданочка Сеня, – строго приказала она себе, энергично садясь на кровати. – Хватит витать в облаках и вздыхать по гипнотизирующим незнакомцам. У тебя есть план, помнишь? 'Лабелин' сам себя не завоюет. А ректор… ну, ректор – это просто очень отдаленная и очень опасная вершина, о покорении которой пока даже думать рано. Сначала разберемся с вершинами попроще. Например, с тем деревянным демоном, который вчера так нагло отказался мне подчиняться".

Она имела в виду, конечно же, лук. После завтрака, который Лина принесла с обычной своей тактичностью, Есения, не теряя ни минуты, схватилась за новенькую, пахнущую типографской краской книгу "Искусство тетивы и стрелы: Путь новичка". Она устроилась в своем любимом кресле у окна, отгородившись от всего мира и даже от навязчивого образа ректора, и с головой ушла в чтение.

Книга, к ее огромному облегчению, оказалась написана на удивление просто и понятно. А главное – там действительно были иллюстрации! Четкие, подробные схемы правильной стойки, хвата лука, положения пальцев на тетиве, процесса натяжения и прицеливания. Есения внимательно изучала каждую картинку, каждый абзац, мысленно примеряя все на себя. Автор, Элторн Длайнан, явно знал толк в обучении "чайников" и не злоупотреблял заумными терминами.

"Вот! – она ткнула пальцем в одну из иллюстраций. – Я же говорила, что хват у меня был неправильный! И стойка… ну, моя вчерашняя 'стойка' больше напоминала попытку испуганной цапли удержаться на одной ноге во время землетрясения".

Проведя пару часов за теорией и чувствуя, что ее мозг вот-вот взорвется от новой информации, Есения решила, что пора переходить к практике. Лина, войдя в комнату, чтобы убрать посуду, с понимающей улыбкой наблюдала за ее сосредоточенным видом.

– Кажется, книга пришлась вам по вкусу, юная госпожа? – мягко спросила она.

– Еще как, Лина! – с энтузиазмом ответила Есения, вскакивая. – Этот Элторн просто гений! Я, кажется, поняла все свои вчерашние ошибки! Пора проверить теорию на практике!

Переодевшись в свой тренировочный костюм, который уже казался ей второй кожей, Есения, вооруженная новыми знаниями и старым луком, снова направилась в оружейную. Лина, видя ее решимость, лишь ободряюще кивнула.

В прохладной тишине оружейной Есения подошла к луку с совершенно другим настроем. Это был уже не "деревянный демон", а сложный инструмент, требующий уважения и правильного подхода. Она тщательно воспроизвела стойку, показанную на иллюстрации: ноги на ширине плеч, левый бок к предполагаемой цели, вес тела равномерно распределен. Взяла лук, стараясь повторить хват, описанный в книге.

Первая попытка натянуть тетиву. Есения медленно, контролируя каждое движение, потянула. Лук снова сопротивлялся, но на этот раз она чувствовала, что ее усилия более осмысленны. Она сосредоточилась не на грубой силе, а на правильном распределении нагрузки, на работе мышц спины, а не только рук. Тетива поддалась… чуть-чуть дальше, чем вчера! Всего на несколько сантиметров, но это была маленькая, но такая важная победа!

"Есть!" – вырвалось у нее невольно. Она тут же отпустила тетиву, чувствуя, как дрожат руки, но на ее лице играла торжествующая улыбка. "Не сдаешься, да, упрямец? Ну, и я не из тех, кто пасует перед трудностями!"

Она сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая бешено колотящееся сердце и снова взялась за лук. Теперь она знала, что это возможно. Она снова и снова, с упорством, достойным лучшего применения (хотя какое применение могло быть лучше, чем освоение оружия, от которого, возможно, будет зависеть ее будущее?), повторяла попытку. Каждый раз тетива поддавалась чуть-чуть больше. Мышцы горели, пальцы, даже несмотря на то, что она старалась следовать книжным советам по их положению, начинали неметь, но Есения не останавливалась. Она представляла себе иллюстрации, вспоминала описания, мысленно корректировала свои движения.

Это был настоящий поединок воли. Ее воли против упрямства старого дерева и тугой тетивы. И постепенно, миллиметр за миллиметром, Есения начала одерживать верх. Она чувствовала, как ее тело, пусть и с трудом, начинает понимать, что от него требуется. Как мышцы спины и плеч включаются в работу, помогая рукам.

И вот, спустя, наверное, час таких мучений, когда пот уже градом катился по ее лицу, а руки дрожали так, что она едва удерживала лук, произошло чудо. Она потянула тетиву, вкладывая в это движение всю свою концентрацию, все свое упрямство и… тетива достигла ее щеки! Лук был полностью натянут!

На мгновение Есения замерла, боясь пошевелиться, боясь, что это наваждение исчезнет. Она держала натянутый лук, чувствуя его невероятную силу, его готовность выпустить стрелу. Это было совершенно новое, пьянящее ощущение.

"Так, теперь главное – не испортить все в последний момент, – лихорадочно подумала она. – Прицеливание. Книга говорила… смотреть вдоль стрелы… совместить наконечник с целью…"

Она медленно, очень осторожно, приложила одну из купленных Линой стрел к тетиве, закрепила ее хвостовик. Затем, стараясь не сбить дыхание, подняла лук. Ее целью была все та же многострадальная стена, уже испещренная черными отметинами от огненных стрел. Она выбрала относительно чистое место, зажмурилась на секунду и сосредоточилась.

Дыхание… контроль… взгляд…

Она разжала пальцы.

Тетива со свистом рванулась вперед, и стрела, описав легкую дугу, с глухим стуком врезалась в каменную стену. Не идеально в центр, немного левее и ниже, чем она целилась, но она попала! Она выпустила настоящую стрелу из настоящего лука!

Есения стояла, тяжело дыша, и смотрела на торчащую из стены стрелу, не в силах поверить своему счастью. Руки гудели, мышцы болели, но все это было неважно. Она сделала это! Укротила деревянного демона!

– Да! Да! ДА!!! – она не сдержала победного вопля, который эхом отразился от стен оружейной. Она подпрыгнула на месте, вскинув кулаки, чувствуя себя так, будто только что выиграла Олимпийские игры. Это было невероятное чувство триумфа, смешанное с облегчением и гордостью.

В этот момент в дверях оружейной появилась Лина, привлеченная, видимо, ее громким возгласом. На ее лице было написано беспокойство.

– Юная госпожа, что случилось? Вы не ушиблись?

Увидев сияющее, раскрасневшееся лицо Есении и стрелу, торчащую из стены, Лина замерла, а затем ее глаза изумленно расширились.

– Вы… вы это сделали? – прошептала она, не веря своим глазам. – Вы смогли… натянуть лук? И… выстрелить?

– А то! – гордо заявила Есения, подходя к стене и с трудом, но все же вытаскивая стрелу. Наконечник был немного погнут, но это были мелочи. – Не сразу, конечно, пришлось попотеть. Но этот упрямец мне покорился! Смотри!

Она снова взяла лук, вложила стрелу. Теперь, когда она знала, что это возможно, натянуть тетиву оказалось немного легче, хотя и все еще требовало огромных усилий. Она снова прицелилась и выпустила стрелу. На этот раз она полетела чуть прямее и воткнулась почти рядом с первой.

Лина смотрела на нее с нескрываемым восхищением.

– Юная госпожа… это… это просто невероятно! После всего лишь одного дня с книгой… и с таким тугим луком! У вас определенно талант! И невероятное упорство!

Есения рассмеялась, чувствуя, как по всему телу разливается приятная усталость.

– Талант, может, и есть, – сказала она, откладывая лук. – Но без этого, – она похлопала по книге "Искусство тетивы и стрелы", которую принесла с собой, – и без твоего упорства в поиске этой книги, Лина, боюсь, я бы до сих пор пыталась гнуть его об колено.

Она сделала еще несколько выстрелов, пока руки окончательно не отказались ей служить. Стрелы летели все еще не очень точно, но каждая из них была маленькой победой. Она чувствовала, как ее тело постепенно привыкает к новым движениям, как формируется мышечная память.

– На сегодня, думаю, хватит, – наконец сказала она, тяжело дыша, но с улыбкой до ушей. – Иначе завтра я точно не смогу пошевелиться. Но начало положено! И какое начало!

Они вернулись в дом, Есения чувствовала себя героем дня. Даже ноющие мышцы не могли омрачить ее радости. "Теперь, – думала она, – у меня есть и магия, и настоящее оружие. План 'Лабелин' становится все более реальным".

Вечером, после ужина, когда Лина принесла ей вторую купленную книгу – "Конь и всадник: Первые шаги в седле", Есения взяла ее с некоторым трепетом. Это была следующая вершина, которую предстояло покорить. И, судя по всему, не менее сложная.

– Ну что ж, – вздохнула она, открывая первую страницу, – посмотрим, что нам расскажет капитан Гомз о том, как не стать живым снарядом, запускаемым с лошадиной спины. Надеюсь, у него тоже есть картинки. И побольше.

Лина, видя ее сосредоточенное лицо, лишь тихо улыбнулась. Упорство ее новой госпожи не переставало ее восхищать.

"И, возможно, – мелькнула совсем уж дерзкая мысль, пока Есения пыталась разобраться в схеме правильной посадки в седле, – если я стану достаточно хороша, то на том самом балу в честь моего совершеннолетия, который уже не за горами, я смогу не только не опозориться, вальсируя, но и, может быть, даже продемонстрировать что-то еще. Например, меткость. Хотя, стрелять из лука на балу – это, наверное, будет перебор даже для этого мира. Но помечтать-то можно?"

Она усмехнулась своим мыслям и снова вернулась к капитану Гомзу и его советам. Верховая езда, судя по описаниям, требовала не меньше координации, баланса и взаимопонимания с животным, чем фехтование или стрельба. И снова – иллюстрации! Капитан Гомз, как и Элторн Длайнан, понимал толк в наглядности. Есения внимательно изучала картинки, изображавшие различные виды седел, уздечек, способы управления лошадью и, конечно же, типичные ошибки новичков. "Так, значит, за гриву цепляться не рекомендуется, а кричать 'Стой, проклятая кляча!' – тем более. Понятно."

Она читала до поздней ночи, пока глаза не начали слипаться. День был невероятно насыщенным и плодотворным. Маленькая победа над луком придала ей огромный заряд уверенности и мотивации. Она засыпала с чувством глубокого удовлетворения и с четким пониманием, что каждый такой день, полный труда и маленьких достижений, приближает ее к цели. План "Лабелин" был в действии, и она была полна решимости не сбавлять обороты. Пусть даже для этого придется освоить этикет, магию, стрельбу из лука, верховую езду и, возможно, искусство выживания среди спесивых аристократов. Есения была готова к вызову. Ведь теперь она знала, что способна на многое. Даже укротить деревянного демона. А это, как ни крути, уже серьезная заявка на успех.

Глава 16: Танец Огня

Дни сливались в недели, наполненные неустанным трудом. План "Лабелин" поглотил Есению целиком, не оставляя времени на праздные размышления или самокопание. Даже навязчивый образ ректора с платиновыми волосами стал появляться реже, уступая место более насущным задачам – как удержать огненный шар стабильным или как не споткнуться, пытаясь изобразить очередной прием из книги по верховой езде.

Лук постепенно покорялся. Каждый день она проводила в оружейной не меньше часа, методично натягивая тетиву, выпуская стрелу за стрелой. Мышцы болели, пальцы покрывались мозолями, но результат был налицо. Стрелы летели все точнее, а сам процесс натяжения уже не казался ей пыткой. Она даже начала получать от этого удовольствие – от свиста тетивы, от ощущения власти над упругим деревом, от глухого стука стрелы, впивающейся в импровизированную мишень на стене.

Теория верховой езды, сдобренная забавными комментариями капитана Гомза и наглядными картинками, тоже потихоньку укладывалась в голове. Есения уже знала, как правильно седлать лошадь (в теории), как держать поводья и какие команды подавать. "Осталось только найти подопытную лошадь, которая согласится не сбросить меня при первой же попытке продемонстрировать свои 'блестящие' познания," – думала она, понимая, что без практики вся эта теория – лишь набор красивых слов. Но пока она откладывала этот этап, сосредоточившись на том, что можно было делать в уединении оружейной.

А главным в ее уединении оставалась магия. Огненные стрелы и щит были лишь вершиной айсберга. Книга "Тактика огненного боя: начальный уровень" содержала множество других техник, и Есения с азартом первооткрывателя принялась их осваивать.

Первым делом она решила довести до совершенства базовый контроль над пламенем. Она часами сидела в центре оружейной, скрестив ноги, и училась удерживать на раскрытой ладони ровное, немигающее пламя. Сначала оно трепетало, как испуганная птица, норовило погаснуть от малейшего сквозняка или, наоборот, вспыхнуть слишком ярко. Но Есения, вспоминая свой первый неконтролируемый выброс силы, была настойчива. Она дышала глубоко, концентрировалась, мысленно "успокаивала" огонь, придавая ему стабильность. Постепенно пламя стало подчиняться. Оно горело ровно, спокойно, источая мягкое тепло, и она могла удерживать его так сколько угодно, пока не чувствовала легкую усталость магического резерва. "Так, с ролью живого подсвечника я, кажется, справлюсь. Можно будет подрабатывать на средневековых вечеринках," – иронизировала она про себя.

Затем пришла очередь огненных шаров. Это было сложнее, чем стрелы. Стрела имела направление, цель. Шар же должен был быть самодостаточным, идеально круглым, парящим в воздухе. Первые ее "шары" больше напоминали амеб или бесформенные огненные кляксы. Но Есения не сдавалась. Она снова и снова формировала их, добиваясь идеальной сферы, училась удерживать их в воздухе, словно маленькие ручные солнышки.

Особенно ей понравилась идея использовать огненные шары как источник света. Она создавала небольшой, размером с кулак, светящийся шар и заставляла его парить над своей головой, пока читала или просто ходила по оружейной. Это было невероятно удобно и выглядело очень эффектно. "Эх, жаль, селфи в этом мире не изобрели. Такой бы кадр получился – задумчивая леди с личным огненным светильником!"

Следующим этапом было научить огненный шар двигаться за ней. Это требовало постоянной концентрации и тонкой связи с магической конструкцией. Она медленно ходила по оружейной, а огненный шарик, словно верный спутник, послушно следовал за ней, покачиваясь в воздухе. Иногда он отставал или, наоборот, пытался ее обогнать, но с каждым днем ее контроль становился все увереннее. Она также экспериментировала с размером шаров – от крошечных, едва заметных искорок до внушительных огненных сфер, которые освещали всю оружейную ярким, пульсирующим светом.

Но Есения понимала, что для боевого мага одних лишь красивых световых эффектов недостаточно. Нужны были и более агрессивные техники. В книге описывалось, как формировать мощные потоки огня, направляя их из рук. Это было похоже на работу с огненными стрелами, но требовало гораздо большей концентрации энергии и умения управлять ее направлением.

Первые ее попытки выпустить "поток огня" больше напоминали работу неисправного огнемета – пламя вырывалось неравномерно, рывками, разлетаясь во все стороны. Есения несколько раз чуть не подпалила собственные волосы, вовремя вспомнив о защитных плетениях, которые она тоже старательно изучала. "Так, кажется, к тактике 'выжженная земля' я еще не готова. Особенно если этой землей окажется моя собственная комната или, не дай бог, чья-нибудь прическа на балу".

Она уменьшила "мощность", сосредоточившись на контроле. И постепенно у нее начало получаться. Она научилась выпускать из ладоней ровные, направленные струи огня, регулируя их длину и интенсивность. Стена оружейной, уже порядком пострадавшая от ее тренировок, покрылась новыми, более обширными черными пятнами.

Продолжая изучать "Тактику огненного боя: начальный уровень", Есения наткнулась на главу, которая сразу захватила ее внимание: "Маневренные огненные конструкты: Управление множественными формами". В этой главе подробно описывалась техника создания и контроля нескольких независимых огненных объектов, способных двигаться, изменять форму и атаковать по мысленной команде мага. Среди примеров таких конструктов особое место уделялось "летучим клинкам" – огненным кинжалам, парящим в воздухе.

"Если я могу направлять рой стрел, – с уверенностью подумала Есения, – то и с несколькими парящими кинжалами я должна справиться. Принцип ментального контроля схож, разница лишь в форме и, возможно, в тактике применения".

Как она и предполагала, создание и базовое управление несколькими летающими огненными кинжалами далось ей на удивление легко. Опыт, полученный при работе с множественными стрелами, где требовалось распределять внимание и координировать их полет, оказался бесценным. Она без особого труда формировала в воздухе до пяти-шести изящных, пылающих клинков и заставляла их парить, перемещаться и даже выполнять несложные синхронные маневры.

Учебник, конечно, описывал сложности, с которыми обычно сталкиваются новички при управлении множественными объектами, но Есения, перепрыгнув через эти начальные трудности благодаря своей предыдущей практике, сосредоточилась на более тонких аспектах, описанных в книге.

Ее основной задачей стало не просто удержание и перемещение кинжалов, а отработка их сложной, скоординированной работы в имитации боевых условий. Она училась мгновенно менять их формацию, использовать одни клинки для защиты, другие – для атаки, заставлять их двигаться по непредсказуемым траекториям, чтобы запутать воображаемого противника. Книга предлагала различные тактические схемы и упражнения, направленные на развитие именно такой, почти интуитивной координации.

Она с увлечением экспериментировала с возможностями своих летающих клинков. В отличие от стрел, которые были предназначены в основном для дальних атак, кинжалы, даже парящие, подразумевали более близкий и маневренный бой. Есения отрабатывала создание вокруг себя вращающегося "щита" из огненных лезвий, способного отразить атаку с любой стороны. Она училась наносить точечные, быстрые удары по нескольким целям одновременно, используя кинжалы разного размера – от едва заметных огненных игл до более внушительных пылающих клинков.

Стена оружейной, ставшая уже привычным полигоном для ее магических изысканий, покрывалась новыми следами – тонкими, глубокими и невероятно точными, свидетельствующими о ее растущем мастерстве. Она больше не боролась с непослушной магией; теперь это был скорее творческий процесс, поиск наиболее эффективных и изящных способов применения своей силы.

Оружейная стала для нее вторым домом, лабораторией, где она оттачивала свое новое искусство. Лина исправно приносила ей еду, следила, чтобы она не переутомлялась сверх меры и с восхищением наблюдала за ее прогрессом. Иногда, видя, как Есения, раскрасневшаяся и взмокшая, но с горящими глазами, выходит из оружейной, Лина лишь качала головой и тихо бормотала: "Удивительная вы, юная госпожа. Совсем не та, что прежде."

Есения же, полностью погруженная в свой план "Лабелин", почти не замечала, что происходит вокруг. Она была сосредоточена на цели. И постепенно, маленькими, почти незаметными шажками, она двигалась вперед.

И вот однажды, после многих часов упорной работы над тактикой и координацией своих летающих клинков, она почувствовала, что достигла нового понимания. Она стояла в центре оружейной и вокруг нее, словно стая разумных огненных хищников, танцевали шесть сверкающих кинжалов. Они двигались с невероятной скоростью и грацией, сплетаясь в сложные узоры, мгновенно меняя направление и размер по ее едва заметному мысленному импульсу. Это было уже не просто управление – это было виртуозное дирижирование смертоносным огненным ансамблем.

Она не просто следовала схемам из учебника, она импровизировала, создавая свои собственные комбинации, чувствуя, как ее магия откликается на самые тонкие нюансы ее тактического замысла.

"Получилось… – прошептала она, когда кинжалы, выполнив сложнейший каскад атак и защитных маневров, замерли в идеальном порядке вокруг нее. – Теперь это не просто набор техник. Это… мой стиль".

Она знала, что освоение базового контроля над несколькими кинжалами далось ей относительно легко благодаря предыдущему опыту. Но превращение этого контроля в настоящее боевое искусство, в танец огня, где каждый клинок был продолжением ее мысли и воли, потребовало от нее всего ее упорства и таланта. И Есения чувствовала, что это лишь новая ступень на ее пути. План "Лабелин" становился все более амбициозным, и она была готова к новым вызовам, с еще большей уверенностью глядя в будущее.

Глава 17: Осколки Забытой Жизни

Утро встретило Есению робкими солнечными лучами, пробивающимися сквозь щели в тяжелых портьерах. Она сладко потянулась в кровати, чувствуя, как остатки сна медленно покидают ее. Мысли о предстоящих тренировках уже начинали формироваться в голове, когда в дверь тактично постучали.

– Входи, Лина, если это ты и если у тебя с собой есть что-нибудь вкусное, я готова променять на это полцарства… ну, или хотя бы утреннюю зарядку! – сонно, но с улыбкой отозвалась она, садясь на кровати и пытаясь пригладить свои вечно взъерошенные после сна волосы.

Вошла Лина, как всегда собранная и аккуратная, с подносом, на котором аппетитно дымился завтрак и стоял кувшин с любимым Есенией ягодным морсом.

– Доброе утро, юная госпожа. Надеюсь, вы хорошо спали?

– Доброе, Лина! Как младенец. – Есения хихикнула. – О-оо,завтрак, как всегда, выглядит как произведение искусства.

Лина поставила поднос на столик и с едва заметной улыбкой на губах, мягко произнесла:

– Юная госпожа, пока вы не погрузились с головой в булочки и омлет, я хотела бы напомнить… Сегодня ведь уже восемнадцатое июля. До вашего дня рождения, двадцать пятого числа, осталась всего неделя. Вам исполнится восемнадцать.

Есения, только что прицелившаяся вилкой в пышный омлет, замерла, словно ее окатили ледяной водой. Омлет был моментально забыт.

– Неделя? Ты серьезно? Восемнадцатое? А не, скажем, первое июля? – она удивленно захлопала глазами. – Время здесь что, на ускоренной перемотке?

– Боюсь, что на обычной, юная госпожа, – с той же мягкой улыбкой ответила Лина. – И поскольку время летит, пора бы уже подумать о бале. Выбрать платье – такое, в котором вы будете просто блистать! А также вспомнить танцы, основы этикета…

"Блистать? – мысленно хмыкнула Есения. – Главное, чтобы платье выдержало мои неловкие попытки не наступить на ноги партнеру. А этикет… Постараюсь не использовать столовые приборы для метания в особо назойливых кавалеров".

– Хотя, конечно, оформлением зала и меню, скорее всего, займется госпожа Теония, – продолжила Лина, – но ваше мнение она наверняка захочет учесть.

Есения потерла виски, пытаясь переварить информацию. "Бал. Платье в котором нужно "блистать". Танцы с кавалерами, которые, вероятно, будут смотреть на нее, как на экспонат в кунсткамере. Неделя, – эхом отдавалось в голове. – Как же незаметно."

Лина, видя ее легкий ступор, решила добавить еще одну "радостную" новость:

– И еще, юная госпожа… После дня рождения останется чуть больше месяца до первого сентября. Поступление в Академию Лабелин. Вам нужно будет начать собирать вещи и необходимые принадлежности. Жить ведь придется в общежитии при Академии.

"Общежитие? – мелькнуло в голове Есении. – О боже!"

Второй удар пришелся прямо по только что начавшему просыпаться сознанию. Академия. Первое сентября. Есения почувствовала, как комната слегка качнулась. Она знала об этом, конечно, это было краеугольным камнем ее плана "Лабелин", но осознание того, насколько близко это "будущее", обрушилось на нее внезапно, как рояль из окна.

– Да… Академия, – пробормотала она, пытаясь собраться с мыслями. – Конечно. Спасибо, что напомнила, Лина.

Она сделала большой глоток морса, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Шок от осознания стремительности времени немного отступил, уступая место практическим размышлениям.

"Так, бал… Танцы. Ну, с вальсом проблем быть не должно, – мелькнула мысль, и на губах появилась легкая улыбка. – У нас на выпускном в школе был и потом пару раз на днях рождениях у друзей отплясывала. Главное, чтобы кавалер был не слишком хрупкий, а то мало ли… локоть у меня тяжелый.

Когда-то она любила танцевать и петь, особенно петь, ведь не зря она окончила музыкальную школу по классу вокала…

И вдруг, словно вспышка молнии, пронзившая туман забвения, Есению как ударило обухом по голове. Все эти мысли о балах, академиях, даже о ее прошлых увлечениях… она совсем забыла свой мир, свою прошлую жизнь. Настолько она вжилась в роль Есании де Каран, баронскую дочь, огненного мага, что почти стерла из памяти, кем была на самом деле.

Лютовская Есения Сергеевна. Сорок три года. Администратор на ресепшене в бизнес-центре "Гермес". Ипотека за однушку, выплачиваемая с боем после развода с мужем, который ушел к "молодой и перспективной". И пение… да, она очень любила петь, это была ее отдушина, ее маленькая радость в череде серых будней.

А самое главное… самое страшное, что нахлынуло на нее ледяной волной ужаса и вины, – у нее в той жизни осталась дочь. Вероника. Ее умница, ее красавица, ее поддержка и опора. Как она могла забыть?! Как она могла так беззаботно осваивать магию и планировать балы, когда ее ребенок остался там, переживая ее потерю? Ее Ника, которая так любила их вечерние разговоры по душам, их совместные походы в кино, ее ироничные замечания, которые всегда попадали в точку. Увидит ли она когда-нибудь еще раз свою Нику? Сможет ли обнять?

Осознание, острое, как тысяча огненных игл, вонзилось в самое сердце. Воспоминания, которые были заперты, прорвали плотину.

Слезы хлынули из глаз неудержимым потоком. Есения зарыдала, сотрясаясь всем телом, уронив голову на руки. Завтрак, планы, магия – все померкло перед этим всепоглощающим горем и отчаянием. Боль от потери, от собственной забывчивости, от невозможности что-либо изменить, казалась невыносимой. Она была не Есанией де Каран, бесстрашным магом. Она была Есенией Лютовской, матерью, потерявшей самое дорогое – возможность видеть, как живет и взрослеет ее дочь.

Лина, застывшая у столика с испугом и растерянностью смотрела на рыдающую госпожу. За все время, что она служила юной леди Есании, она никогда не видела ее такой. Прежняя Есания бывала капризной, раздражительной, злой, но чтобы так открыто, безутешно рыдать – такого Лина не припоминала. Эта новая Есения, появившаяся после болезни, была сильной, решительной, порой язвительной, но никогда – такой сокрушенной.

– Юная госпожа! Что с вами? – Лина осторожно подошла ближе, ее голос дрожал от беспокойства. Она опустилась на колени рядом с креслом , в котором сжалась Есения и робко коснулась ее плеча. – Вам плохо? Может, позвать лекаря?

Есения сквозь пелену слез услышала голос Лины, почувствовала ее прикосновение. Она подняла заплаканное лицо и Лина отшатнулась, увидев в ее глазах такую бездну боли и отчаяния, какую ей никогда не доводилось видеть.

– Ника… моя Ника… – прошептала Есения, задыхаясь от рыданий. Слова вырывались сами собой, не подчиняясь разуму. Она не могла, не хотела сейчас ничего объяснять. Как объяснить Лине, что она оплакивает не кого-то из этого мира, а дочь из другой, ушедшей жизни? Дочь, о существовании которой здесь никто и не подозревал.

– Ника? – Лина нахмурилась, пытаясь вспомнить, знала ли она кого-то с таким именем. – Кто это, госпожа? Что случилось?

Есения покачала головой, не в силах говорить. Она снова уткнулась лицом в ладони, ее плечи вновь затряслись от беззвучных рыданий. Она чувствовала себя такой опустошенной, такой виноватой. Как она могла забыть? Как могла так легко погрузиться в эту новую жизнь, в эти новые заботы, почти стерев из памяти самое главное?

"Я предательница, – билась в голове мысль. – Я предала память о ней, предала свою любовь".

Лина растерянно смотрела на нее. Она не знала, что делать. Слова утешения казались неуместными, когда причина горя была так непонятна. Она просто оставалась рядом, положив руку на спину Есении, слегка поглаживая, как иногда успокаивала ее в детстве, когда юная Есания расстраивалась из-за какой-нибудь мелочи.

Постепенно буря эмоций начала стихать. Рыдания становились реже, дыхание выравнивалось. Есения подняла голову, тяжело вздохнув. Лицо было опухшим, глаза красными. Она чувствовала себя совершенно разбитой, но сквозь туман боли начинало пробиваться какое-то отчаянное решение.

– Лина… – ее голос был хриплым и слабым. – Прости меня. Это… это просто… нахлынули воспоминания. Очень тяжелые.

– Госпожа, вам не за что извиняться, – тихо сказала Лина, протягивая ей платок, который всегда носила при себе. – Если вы хотите поговорить…

Есения взяла платок, благодарно кивнув. Поговорить? О чем? О том, что она не та, за кого себя выдает? О том, что ее настоящее имя – Есения, и ей сорок три, а не семнадцать? О том, что она умерла в одном мире и каким-то чудом очнулась в другом, в теле этой юной аристократки? Нет, этого она сказать не могла. Это было слишком опасно, слишком невероятно.

– Это… это связано с… очень давними событиями. Потерями, – выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно ровнее. – Иногда прошлое возвращается так внезапно… и больно.

Лина кивнула, не задавая лишних вопросов, хотя в ее глазах читалось и сочувствие и недоумение. Она видела, что госпожа не говорит всей правды, но не настаивала.

– Я понимаю, юная госпожа. Если вам что-нибудь нужно…

– Да, Лина, – Есения посмотрела на нее уже более осмысленно, хотя глаза все еще были полны невыплаканных слез. – Мне нужно побыть одной. И… пожалуйста, никому ни слова об этом. Особенно матушке.

– Конечно, госпожа, – твердо ответила Лина, поднимаясь с колен. – Ваш завтрак… он остыл. Принести свежий?

Есения посмотрела на нетронутую еду и отрицательно покачала головой. Кусок не лез в горло.

– Нет, спасибо. Я не голодна. Просто… оставь меня, пожалуйста.

Лина еще раз с беспокойством взглянула на нее, затем молча кивнула и забрав поднос, тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Оставшись одна, Есения снова дала волю слезам, но теперь они были тихими, горькими. Осознание потери, так долго дремавшее под слоем новых впечатлений и забот, навалилось со всей силой. План "Лабелин", магия, предстоящий бал и академия – все это вдруг показалось таким мелким, таким незначительным по сравнению с зияющей раной в ее душе.

Глава 18: Хрупкая Надежда

Комната медленно возвращалась в фокус, хотя глаза все еще напоминали два спелых помидора после внезапного сеанса акватерапии. Солнечные лучи, которые, кажется, издевательски ярко светили и тиканье часов, отмерявших время в этом странном новом мире – все было на месте. Буря эмоций, сравнимая по мощности с небольшим извержением вулкана оставила после себя звенящую пустоту, ноющую боль в области сердца и острое желание выпить чего-нибудь покрепче ягодного морса.

Есения сидела, свернувшись в кресле, еще долго после того, как Лина тактично удалилась, вероятно, решив, что ее госпожа окончательно спятила. "Ну, не без этого," – подумала Есения, пытаясь расправить складки на сорочке и на лице одновременно. "Слезами горю не поможешь," – прошептала она, обращаясь к своему отражению в зеркале.

Она будет любить Веронику. Она будет помнить ее. Память о Нике станет ее суперсекретным файлом, запароленным от всего этого магического средневековья. И кто знает… кто знает, какие еще сюрпризы припасены в рукаве у этой вселенной?

"А если повезет… если очень-очень повезет и местный аналог Деда Мороза окажется щедрым, то мы, может быть, еще увидимся," – мелькнула шальная, но на удивление упорная мысль. Она вцепилась в нее, как в последний круассан на диете.

Этот мир был, мягко говоря, нескучным. Магия, говорящие коты (ладно, про котов она пока не слышала, но кто знает?), аристократы с замашками павлинов. Если уж возможно переселение душ из администратора бизнес-центра в тело юной баронской дочки, то почему бы не существовать и другим невероятным вещам? Должны же здесь быть какие-нибудь маги в остроконечных шляпах или знойные колдуньи, которые знают о мироздании чуть больше, чем написано в учебнике "Этикет для чайников"?

И тут же в ее сознании, словно рекламный баннер, всплыл образ. Высокий, статный, с волосами цвета "я у мамы платиновый блондин" и глазами, от которых мурашки бежали марш-бросок по спине. Ректор Академии Магии Лабелин, Киран де Арно. Мужчина-загадка, мужчина-мечта (для тех, кто любит проблемы и острые ощущения). Лина вроде говорила, что ему, на минуточку, сто двадцать три года.

"Сто двадцать три! – мысленно ахнула Есения, поправляя воображаемую челюсть. – И он так… так… бодренько выглядит! Практически огурчик! В любом случае, за столько лет он наверняка накопил знаний больше, чем в местной королевской библиотеке, включая раздел "Запретные заклинания.""

Он ведь не просто долгожитель с эффектной внешностью. Он "поцелованный Тьмой", один из сильнейших темных магов королевства. Такие ребята обычно в курсе всяких неофициальных фишек мироздания. Может ли он что-то знать о переселении душ? О порталах в другие миры? О скидках на обратные билеты? Мысль была из разряда "на грани фантастики", но чем черт не шутит, когда ты уже и так в эпицентре сказки?

А его братец? Король Диан де Арно. Младшенький, но тоже не лыком шит. "Поцелованный Светом". Два брата – темный и светлый. Прямо как в фэнтези-романе. Но оба, по рассказам Лины, магистры Йоды местного разлива. Они просто обязаны знать больше, чем среднестатистический фермер о сортах репы.

"Может, завалиться к ним на аудиенцию? Так, с ноги дверь открыть и заявить: "Здравствуйте, я ваша новая головная боль, и у меня есть пара вопросов о мультивселенной"?" – идея, поначалу показавшаяся чистым безумием, начала наливаться привлекательностью. Конечно, кто она такая, чтобы вот так просто требовать внимания от первых лиц государства, один из которых – ходячий секс-символ, а другой – его королевское величество? Но, с другой стороны, что ей терять, кроме остатков рассудка?

Но, прикинув в уме все "за" и "против" такого дерзкого визита, Есения поморщилась. Идея, конечно, была заманчивой, в духе ее нового "я", но вот так, с бухты-барахты, вламываться к первым лицам государства с вопросами, от которых у нормального человека волосы дыбом встанут, было бы, мягко говоря, опрометчиво. Ее и так, небось, считают слегка "того", не забываем,что у Есании имидж балованной стервы. Еще не хватало, чтобы ее записали в городские сумасшедшие.

"Нет, – решила она, – Аудиенция у Королевских Братьев пока откладывается. Нужен более тонкий подход. И, возможно, менее рискованный для моей пока еще не слишком прочной репутации".

Ведь она скоро поступает в Академию Магии Лабелин! А где, как не в главном магическом учебном заведении страны, искать информацию о самых невероятных аспектах магии? Наверняка там есть библиотека. Огромная, древняя, с пыльными фолиантами, в которых могут скрываться ответы на ее вопросы. Или, по крайней мере, намеки. Уж если где и искать крупицы знаний о других мирах и переселении душ, то там. А может, и сами преподаватели, люди, посвятившие жизнь изучению магии, смогут что-то рассказать? Пусть не на официальных лекциях, но в частной беседе, если правильно подойти к вопросу…

"Так, что еще там Лина рассказывала про эту академию?" – Есения напрягла память, пытаясь выудить из потока информации, которым служанка снабжала ее в последние недели, что-нибудь полезное. Было много всякого: про распорядок дня, про форму.

– А точно! – пробормотала она себе под нос. – Декан Боевого Факультета, на который я, собственно и намылилась, некая Калиоса Таурин, сильный боевой маг воды. И… – тут Есения невольно хмыкнула, вспомнив, с каким загадочным видом Лина поделилась этой пикантной подробностью, – …и по совместительству любовница его светлости, Кирана де Арно. Ха!

Ну, Есении прям "повезло", так повезло! Мало того, что сам ректор – ходячий магнит женских вздохов, так еще и декан ее факультета, по слухам, делит с ним не только административные заботы, но и так сказать, ложе. "Прекрасно! – саркастически подумала она. – Поступлю, и сразу окажусь в эпицентре любовного сериала. Главное, чтобы эта самая Калиоса не оказалась ревнивой стервой, которая топит в ближайшем фонтане всех студенток, неосторожно улыбнувшихся ректору. А то мои шансы на выживание в этой академии резко стремятся к нулю.(А я что собралась ему улыбаться?)"

Мысль о том, что она сама сможет что-то разузнать, немного успокоила ее. Это давало цель, направление. Не просто плыть по течению в этом новом мире, а активно искать ответы. И Академия Лабелин, с ее библиотеками, преподавателями и интригами, казалась идеальным местом для начала этих поисков.

Она откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Образы прошлого и туманные надежды на будущее смешивались в голове, создавая причудливый калейдоскоп. Боль от недавних воспоминаний еще пульсировала, но уже не так остро, уступая место тихой, затаенной грусти и новой решимости.

Незаметно для себя, словно из самых глубин ее вновь обретенной памяти, на губы легла мелодия. Сначала тихий, едва слышный мотив, потом, все смелее, слова. Это была песня из ее прошлой жизни, одна из тех, что когда-то цепляли ее своей меланхоличной искренностью. Группа "Танцы Минус", песня "Цветут Цветы".

Как давно это было, а слова и мелодия всплыли так ясно, будто она слышала их только вчера. Теперь, в этом новом контексте, песня приобрела совершенно иной, пронзительный смысл. Голос Есении, еще немного хриплый после слез, но чистый и удивительно мелодичный, наполнил комнату тихой песней:

*Твоего лица глаза, твоего лица рот…* – начала она едва слышно, словно боясь спугнуть хрупкие образы, всплывающие перед внутренним взором *Не забуду никогда, даже если умрёт…

Даже если умрёт Мировой океан…

И не рыбы вместо рыб будут плавать там…*

Пальцы машинально отбивали тихий ритм по подлокотнику кресла. Она пела не для кого-то, а для себя, выплескивая остатки той боли, которая все еще сжимала сердце, и одновременно облекая в звуки свою тоску и свою хрупкую надежду.

*И не рыбы вместо рыб, и не люди вместо нас… Город был, остался дым…

Город просто погас и остался лишь он…

Запах тела твоего, тела твоего звон…*

Ее голос креп, наполняясь той силой и глубиной, которые давала ей когда-то музыкальная школа и природный талант. Песня лилась сама собой, слова, казалось, находили дорогу наружу без ее сознательного участия.

*Цветут цветы, ни я, ни ты, уже не можем их сорвать…

Цветут цветы среди зимы, считаю дни, я должен ждать…

Цветут цветы среди огней, среди чужой большой любви…

Цветы-глаза, цветы-слова, с холодным запахом зимы…*

*И не птицы вместо птиц в облаках о тебе…

Свои песни поют вовсе не о весне….

На холодной земле, населенной извне… Приземляются они — инопланетяне…*

"Инопланетянка," – подумала она о себе. Именно так она себя сейчас и ощущала. Пришелец в чужом теле, в чужой судьбе.

Она закончила петь, песня не принесла полного успокоения, но она помогла. Помогла выплеснуть то, что давило изнутри, помогла прикоснуться к прошлому, не утонув в нем. И где-то в глубине души затеплилась крошечная искорка – если она смогла сохранить эту песню, эти чувства, значит, она все еще Есения. И она будет ждать. Искать. И надеяться.

Глава 19: Танцы и Лошади

Солнце уже перевалило за полдень, когда Есения, наконец, почувствовала, что буря в ее душе немного улеглась. Слезы высохли, оставив после себя лишь легкую головную боль и ощущение невероятной усталости, будто она не просто плакала, а разгружала вагоны. Но вместе с усталостью пришло и какое-то странное, холодное спокойствие.

"Так, Сеня,– мысленно обратилась она к себе, решительно направляясь в ванную комнату, – Хватит себя жалеть. Пора приводить в порядок не только мысли, но и внешний вид".

Теплая, ароматная вода в ванне показалась ей настоящим спасением. Она с наслаждением погрузилась в нее, чувствуя, как напряженные мышцы начинают расслабляться, а мысли – проясняться. Пена мягко окутывала ее, создавая иллюзию уюта и защищенности. И именно здесь, в этой расслабляющей неге, ее мозг, отдохнувший от эмоциональных перегрузок, начал работать с удвоенной силой.

Она снова вспомнила сегодняшнее число. Восемнадцатое июля. Информация, которая утром стала катализатором ее срыва, теперь воспринималась как неотложная задача, требующая немедленного решения. Две проблемы на горизонте и обе надвигались с пугающей скоростью.

Первая – восемнадцатилетие "Есании" через неделю и как следствие, бал. Вторая, не менее важная, – до отъезда в Академию Лабелин оставалось чуть больше месяца, а она, будущая адептка Боевого факультета, до сих пор не умела даже близко подойти к лошади без риска быть укушенной или лягнутой. А ведь оригинальная Есания, была не просто знакома с верховой ездой, а именно с лошади и совершила свое "роковое" падение. Это означало, что от нее, как от дочери барона, ожидали как минимум уверенной посадки в седле.

"Задача номер один: танцы, – начала она мысленно перебирать варианты, лениво взбивая пену. – Вальс. Когда-то я его танцевала. Выпускной в школе, пара дней рождений у друзей… Надеюсь, основные движения здесь такие же. В крайнем случае, буду импровизировать, главное – не отдавить партнеру все, что можно отдавить".

Она на мгновение замерла, пытаясь вспомнить. Да, тело что-то помнило – легкую музыку, плавные повороты. Это уже хорошо. Но ведь бал – это не только вальс. Наверняка здесь есть и другие, местные танцы, о которых она не имела ни малейшего представления. И вот это уже была серьезная проблема.

"Хотя… почему проблема? – вдруг осенило ее. – Я же 'амнезичка'! Я ничего не помню! Включая эти ваши полонезы и мазурки или что тут у вас танцуют! Хотя…" План начал быстро вырисовываться в ее голове. "Матушка была так обеспокоена моим затворничеством. А что, если я, такая вся раскаявшаяся и желающая социализироваться, вдруг вспомню про бал и пожалуюсь, что совершенно не помню танцевальных па? Может, она сжалится и наймет мне учителя?"

Ее губ коснулась слабая, но вполне хищная улыбка. "Ай да, Сеня, ай да, молодец! Запрет от матушки был только на катание на лошадях. (И если она узнает, что я теперь умею стрелять из лука и превращать свой огонь в оружие, то по головке она меня вряд ли погладит.) Но танцы! Это же не колоссальная физическая нагрузка, а вполне себе светское, дамское занятие. Идеальное прикрытие для получения нужных навыков без подозрений!"

С танцами, кажется, разобрались. Но оставалась лошадь. И вот тут все было гораздо сложнее. На лошадях придется учиться ездить тайно, так же, как она осваивала магию и стрельбу из лука. И если для магических практик она выбрала старую, заброшенную оружейную, куда никто не ходил, то с лошадью такой номер не пройдет. На ней в пределах поместья, под носом у "родителей" и любопытных слуг, не поездишь незаметно. А выезжать за пределы поместья без сопровождения ей, разумеется, никто не позволит. Мысли лихорадочно заработали, перебирая варианты. Это было почти невыполнимой задачей, но слово "невыполнимо" только подстегивало ее упрямство, которое, кажется, досталось ей в наследство от обеих ее ипостасей.

"Конюшня, – Есения задумчиво провела пальцем по влажному бортику ванны. – Там всегда кто-то есть. Конюхи, мальчишки-помощники. Просто так заявиться и сказать: 'Привет, ребята, я тут решила немного поучиться на лошадке скакать, не обращайте внимания' – не прокатит. Особенно учитывая мою 'амнезию' и тот факт, что я вроде как должна уметь это делать, раз уж умудрилась с лошади навернуться".

Нужен был кто-то из своих. Кто-то, кто мог бы не только помочь с самой лошадью, но и прикрыть ее, если что. Первой на ум, конечно же, пришла Лина. Ее верная, находчивая Лина, которая уже стала ее главным доверенным лицом в этом мире. Но умела ли Лина обращаться с лошадьми? Вряд ли. Ее магия Воздуха была великолепна для уборки, но вряд ли помогла бы успокоить норовистого жеребца или правильно затянуть подпругу.

"Лина может помочь с отвлекающими маневрами, – размышляла Есения, – обеспечить мне 'чистый коридор' до конюшни. Но мне нужен кто-то, кто знает лошадей. Кто-то, кто сможет показать мне хотя бы азы, не вызывая при этом подозрений у остальных".

И тут в ее памяти всплыл образ. Томаис. Сын кухарки Мариты, тот самый молчаливый, крепкий парень, что сопровождал их в город. Он правил повозкой уверенно и спокойно. А это означало, что с лошадьми он был на "ты". И он был молод, не так искушен в интригах, как, возможно, старые конюхи. И, что немаловажно, он был из тех, кто, вероятно, натерпелся от прежней Есании, а значит, мог оценить перемены в ней. Если, конечно, эти перемены до него дошли.

"Томаис, – Есения даже приподнялась в ванне, отчего пена смешно заплясала вокруг нее. – А что, если попробовать? Он показался мне человеком немногословным, но неглупым. Возможно, если правильно к нему подойти, предложить что-то взамен… или просто по-человечески попросить, апеллируя к тому, что я 'ничего не помню' и отчаянно нуждаюсь в помощи, чтобы не опозориться перед отъездом в Академию…"

Идея была рискованной. Томаис мог отказаться. Мог доложить обо всем ее "родителям". Но другого варианта она пока не видела. Старый, опытный конюх, скорее всего, сразу бы мог бы разболтать. А Томаис… он был ее лучшим шансом.

"Так, план такой, – Есения начала загибать мокрые пальцы. – Первое: поговорить с Линой, узнать побольше о Томаисе, о его характере, о том, можно ли ему доверять. Второе: если Лина даст добро, устроить 'случайную' встречу с Томаисом и попытаться его завербовать. Предложить плату за уроки, может быть? Или сыграть на жалости и желании помочь 'бедной, потерявшей память барышне'? Третье: если он согласится, разработать график тайных тренировок. Раннее утро, когда все еще спят? Или поздний вечер? И какую лошадь выбрать? Наверняка в конюшне есть какая-нибудь спокойная, учебная кляча, которая не будет пытаться отправить меня в полет при первом же неловком движении".

Она откинулась на спинку ванны, чувствуя, как внутри зарождается азарт. Это было сложно, опасно, но невероятно интересно. Каждая решенная проблема, каждый маленький шаг вперед в этом чужом мире придавал ей сил и уверенности.

Вода в ванне начала остывать. Есения с сожалением выбралась, накинула мягкий халат и вышла в спальню. Чувствовала она себя гораздо лучше. Утреннее отчаяние отступило, уступив место деловитой сосредоточенности. Да, ее сердце все еще болело по Нике, и эта боль, вероятно, никогда не утихнет полностью. Но она не позволит этому горю сломить себя. У нее были цели, у нее были планы. И она собиралась их осуществить, чего бы ей это ни стоило.

"Ну что ж, Саня (так Есения сокращено назвала Есанию), – усмехнулась она своему отражению, расчесывая влажные волосы. – Похоже, твоя жизнь перестает быть томной. Танцы, лошади, магия, тайны. Скучать точно не придется".

Глава 20: Союзники и Стратегии

Выбравшись из остывающей ванны, Есения чувствовала себя обновленной, хоть и немного измотанной прошедшими эмоциональными бурями. Легкий халат приятно облегал тело, а мысли, словно хорошо смазанный механизм, четко выстраивались в голове. Планы были намечены, оставалось лишь посвятить в них своего главного и, пожалуй, единственного настоящего союзника.

Она подошла к туалетному столику, достала из бархатного мешочка "Спекул". Прикосновение к гладкой, прохладной поверхности магического зеркальца всегда вызывало легкое волнение. Сосредоточившись на образе Лины, она провела пальцем по нижней части зеркала.

Мгновение – и отражающая поверхность подернулась легкой дымкой, а затем прояснилась, показывая лицо служанки. Лина, судя по всему, находилась в бельевой, сортируя свежевыстиранное белье. Увидев Есению, она слегка встрепенулась.

– Юная госпожа? – в голосе Лины, как всегда, звучала забота. – Вы что-то хотели? Как вы себя чувствуете?

Есения постаралась придать своему голосу как можно более бодрый тон, хотя следы утренних слез, вероятно, еще не совсем сошли с лица.

– Лина, здравствуй, дорогая. Чувствую себя уже гораздо лучше, спасибо. Не могла бы ты прийти ко мне? И, если не трудно, захвати, пожалуйста, чашку горячего чая. Чего-нибудь успокаивающего, вроде мяты или ромашки. Мне нужно с тобой кое-что обсудить.

– Конечно, юная госпожа! – лицо Лины тут же посветлело от облегчения, что госпоже лучше. – Сию минуту буду.

Есения прервала связь и убрала "Спекул". Она знала, что Лина не заставит себя ждать. И действительно, не прошло и пяти минут, как в дверь деликатно постучали.

Вошла Лина с небольшим подносом, на котором стояла дымящаяся чашка ароматного травяного чая и маленькая вазочка с медом. Она с тревогой взглянула на Есению, но, увидев, что та выглядит значительно спокойнее, чем утром, заметно расслабилась.

– Вот ваш чай, юная госпожа, – сказала она, ставя поднос на столик. – Вам помочь с волосами? Они еще влажные.

– Да, Лина, будь так добра, – с благодарностью кивнула Есения, усаживаясь перед туалетным зеркалом. – И спасибо за чай, он пахнет просто божественно.

Пока Лина ловкими, привычными движениями расчесывала и подсушивала ее густые рыжие волосы, а затем принялась укладывать их в простую, но элегантную домашнюю прическу, Есения сделала несколько глотков теплого, успокаивающего чая. Он действительно помог окончательно прийти в себя.

Затем Лина принесла баночки с кремами. Легкими, массирующими движениями она нанесла на лицо и тело Есении увлажняющий крем с тонким цветочным ароматом. Есения закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями и заботой. Это было так непривычно и так приятно. В прошлой жизни она сама заботилась о себе, а тут… тут была Лина, которая делала это с такой естественностью и искренней преданностью.

После косметических процедур Лина помогла ей одеться. На этот раз выбор пал на нежно-голубое домашнее платье из тонкого, струящегося материала. Юбка-солнце чуть ниже колен мягко колыхалась при каждом движении, а короткие рукавчики открывали руки. Платье было простым, но очень милым и удобным. На ноги Лина подала мягкие белые тапочки-шлепанцы.

Есения посмотрела на себя в зеркало. "Ну вот, уже больше похожа на барышню, а не на испуганного ежика," – с удовлетворением подумала она.

– Спасибо, Лина, – искренне сказала она, поворачиваясь к служанке. – Ты просто волшебница. И не только с магией Воздуха.

Лина скромно улыбнулась.

– Рада служить, юная госпожа. Вы хотели что-то обсудить?

Есения кивнула, жестом приглашая Лину присесть в кресло напротив.

– Да, Лина. И это очень важно. У меня тут… созрели некоторые планы. Касательно ближайшего будущего. И мне снова нужна твоя помощь и твой совет.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Ты ведь помнишь, что через неделю у меня день рождения? Бал?

Лина кивнула, ее лицо стало серьезным.

– Конечно, юная госпожа. Я как раз сегодня утром вам об этом напоминала.

– Вот именно, – продолжила Есения. – И я тут подумала… Вальс я, кажется, еще помню, что-то в теле отложилось. Но ведь наверняка на балу будут и другие танцы, местные, о которых я не имею ни малейшего понятия из-за моей этой… амнезии. – Она выразительно постучала себя по лбу. – Так вот, у меня родилась идея. Я хочу "вспомнить" о бале, подойти к матушке и пожаловаться, что совершенно не помню танцевальных па. И, возможно, она наймет мне учителя танцев. Как думаешь, сработает?

Лина на мгновение задумалась, ее брови слегка сошлись на переносице.

– Это очень хитроумный план, юная госпожа, – наконец произнесла она. – И, я думаю, он вполне может сработать. Госпожа Теония очень переживает из-за вашего состояния и будет рада любой вашей инициативе, направленной на "возвращение к нормальной жизни". А уроки танцев – это вполне благопристойное занятие для молодой леди. Я уверена, она пойдет вам навстречу.

– Отлично! – обрадовалась Есения. – С танцами, значит, есть шанс разобраться легально. Но есть и вторая проблема, Лина. И она гораздо сложнее. Верховая езда.

При упоминании верховой езды лицо Лины слегка побледнело.

– О, юная госпожа… Вы же помните, что госпожа Теония категорически запретила вам даже приближаться к лошадям после того… случая.

– Помню, Лина, прекрасно помню, – вздохнула Есения. – И именно поэтому учиться придется тайно. Но мне это необходимо. Я не могу явиться в Академию Лабелин, на Боевой факультет и не уметь держаться в седле. Это будет просто позор. Ведь… ведь я упала с лошади, значит, все думают, что я умела ездить. А я сейчас не помню даже, с какой стороны к ней подходить. От меня будут этого ожидать.

Лина с тревогой посмотрела на нее.

– Но как, юная госпожа? Это же очень опасно! И если госпожа баронесса узнает…

– Знаю, Лина, знаю. Риск большой. Но я не вижу другого выхода. И вот тут мне снова нужна твоя помощь. Ты ведь знаешь всех в поместье. Мне нужен кто-то, кто умеет обращаться с лошадьми и кому можно было бы… ну, скажем так, довериться. Хотя бы отчасти. Кто-то, кто мог бы тайно давать мне уроки.

Есения внимательно посмотрела на Лину, ожидая ее реакции. Служанка нахмурилась, обдумывая ее слова.

– Это очень сложно, юная госпожа. Конюхи – люди болтливые, да и барону преданы. Они сразу доложат.

– Я тоже так думаю, – согласилась Есения. – Но, может быть, есть кто-то… помоложе? Кто не так сильно связан со старыми порядками?

Лина на мгновение задумалась, ее взгляд стал отсутствующим. Затем она медленно кивнула.

– Есть один человек… Томаис, сын нашей кухарки Мариты. Он помогал на конюшне, хорошо знает лошадей. Он парень молчаливый, себе на уме.

Есения задумчиво кивнула,делая вид что вспоминает Томиаса.

– Томаис… Да, я помню его. Он сопровождал нас в город. Показался мне сдержанным, но надежным. И если он действительно хорошо разбирается в лошадях и не склонен к сплетням, это может быть наш шанс. Как думаешь, Лина, он согласится? И что я могла бы ему предложить взамен? Деньги?

Лина немного помедлила с ответом, взвешивая слова.

– Деньги, конечно, никому не помешают, юная госпожа. Но я думаю, что для Томаиса важнее будет… ваше отношение. Если вы поговорите с ним искренне, объясните ситуацию – что вы ничего не помните из-за амнезии, что вам жизненно необходимо научиться ездить перед Академией, чтобы не опозорить семью, и что вы будете ему очень благодарны… Возможно, это сработает лучше, чем простое предложение платы. Он парень гордый, но не злой. И, как я уже сказала, он видел, как вы изменились.

– Искренность, значит, – пробормотала Есения. – Что ж, это я могу. Врать я все равно не очень умею, особенно когда дело касается таких серьезных вещей. Хорошо, Лина. Значит, план такой: ты как-нибудь невзначай разузнаешь, когда и где можно будет поговорить с Томаисом наедине, чтобы это не выглядело подозрительно. А я подготовлюсь к этому разговору.

– Я все устрою, юная госпожа, – с готовностью кивнула Лина. – Возможно, завтра утром, когда он будет помогать на конюшне до начала основной работы, будет подходящий момент. Я смогу отвлечь остальных, если понадобится.

– Прекрасно! – Есения почувствовала прилив энергии. Когда есть четкий план и надежный союзник, даже самые сложные задачи кажутся выполнимыми. – Тогда с верховой ездой пока так. А теперь вернемся к балу. Если матушка согласится нанять учителя танцев, это решит проблему с незнакомыми мне па. Но платье… Лина, мне нужно красиво платье! Но при этом, чтобы оно было удобным и не сковывало движений, если вдруг придется… ну, ты понимаешь, быстро уносить ноги от какого-нибудь особо назойливого кавалера.

Лина рассмеялась, впервые за день искренне и легко.

– Я поняла вас, юная госпожа. Думаю, мы сможем подобрать что-то изысканное, но при этом практичное. У вашей матушки прекрасный вкус и она наверняка захочет, чтобы вы выглядели на своем первом балу после болезни ослепительно. Мы можем вместе просмотреть эскизы или даже съездить к портнихе в город, если госпожа баронесса разрешит.

– Поездка к портнихе – это было бы замечательно! – глаза Есении загорелись. – Еще одна возможность немного развеяться и может быть, присмотреть что-нибудь интересное… не только для бала.

Она сделала еще глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по телу, унося остатки утренней тревоги.

– Значит, так, Лина. План "Предбалльная лихорадка и конная подготовка" вступает в силу. Ты – мой главный стратег и тактик. Без тебя я бы тут давно пропала.

Лина смущенно опустила глаза.

– Я просто делаю то, что должна, юная госпожа. И я очень рада, что вы снова полны решимости. После утреннего… я очень за вас беспокоилась.

– Все в порядке, Лина, – мягко сказала Есения, положив свою руку поверх ее. – Иногда нужно дать волю чувствам, чтобы потом с новыми силами взяться за дело. Спасибо тебе за все. За то, что ты рядом.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, наполненная тихим пониманием и взаимной поддержкой. Есения знала, что впереди еще много трудностей и неизвестности. Но сейчас, рядом с Линой, обсуждая вполне конкретные и достижимые цели, она чувствовала себя гораздо увереннее. Мир вокруг перестал казаться таким враждебным и непонятным. Он все еще был полон тайн и опасностей, но теперь у нее были союзники и четкий план действий. А это уже немало.

Обсудив еще несколько деталей предстоящих маневров, Лина, с легким поклоном, покинула комнату, чтобы заняться своими обычными обязанностями и, конечно же, начать подготовку к реализации их совместных планов.

Есения осталась одна. Она подошла к окну, глядя на залитый солнцем сад. Пока что все складывалось на удивление удачно. План по танцам выглядел вполне реализуемым, а с верховой ездой, благодаря идее с Томаисом, тоже появилась надежда. "Осталось только действительно разучить эти самые танцы и научиться не падать с лошади при первой же возможности, – усмехнулась она. – И тогда от настоящей Есании де Каран меня будет не отличить. Ну, кроме отвратительного характера, конечно. С этим уж, увы, придется смириться – я не она, и изображать мегеру не собираюсь, даже если это вызовет у кого-то подозрения".

Она отошла от окна и подошла к большому зеркалу в полный рост, которое занимало почти всю стену напротив кровати. Критически оглядела себя в нежно-голубом платье. "Неплохо, – решила она. – По крайней мере, не выгляжу как пугало". Затем, подчиняясь внезапному импульсу, она вытянула руку.

На ее ладони тут же вспыхнул и сформировался небольшой, идеально круглый огненный шар. Он мягко пульсировал, отбрасывая теплые блики на стены комнаты. Есения мысленно приказала ему подняться, и шар послушно завис на уровне ее плеча. Секунда – и по ее воле он вытянулся, превратившись в острую, мерцающую огненную стрелу. Еще мгновение – и стрела сжалась, уплотнилась, обратившись в короткий, хищный огненный кинжал. Удовлетворенно кивнув своему отражению, которое смотрело на нее с каким-то новым, уверенным блеском в глазах, Есения мысленно развеяла конструкт. Огонь исчез без следа.

"Да, с магией у меня определенно все в порядке," – с довольной улыбкой подумала она и, повинуясь детскому порыву, с разбегу прыгнула на свою большую, мягкую кровать, раскинув руки. Пружины протестующе скрипнули.

"Ах, Саня, Саня, – пробормотала она, глядя в потолок. – Тебе скоро восемнадцать, девочка. Надеюсь, в этом мире этот возраст означает полноценное совершеннолетие, а не какой-нибудь промежуточный этап лет этак до тридцати-сорока, когда тебе все еще будут говорить, что можно, а что нельзя". Мысли ее приняли игривый оборот. "Если да, то многое можно было бы попробовать… Алкоголь, например. Интересно, какой он тут? Может, есть что-нибудь поинтереснее ягодного морса? Или еще что-нибудь… эдакое…"

И тут, словно по заказу, в ее воображении, яркий и непрошеный, всплыл образ. Платиновые волосы, ниспадающие на плечи, точеные черты лица и эти невероятные, пронзительные аквамариновые глаза, от одного взгляда которых по спине бежали мурашки. Киран де Арно. Ректор. Мужчина-загадка.

"Да уж, вас бы я определенно попробовала, господин Ректор," – мелькнула в ее голове совершенно неожиданная и дерзкая мысль, от которой на щеках выступил легкий румянец. И хоть в ее прошлой, жизни, за плечами был лишь один мужчина, ее бывший муж Виктор и тот опыт сложно было назвать сказочным, от такого "подарка судьбы", как Киран де Арно, она бы, пожалуй, не отказалась. Ну, хотя бы помечтать-то можно? Тем более, когда тебе почти восемнадцать и впереди маячит целая новая жизнь, полная приключений и, возможно, не только магических.

Есения хихикнула своим мыслям и перевернулась на бок, обнимая подушку. День, начавшийся со слез и отчаяния, заканчивался на удивление позитивно, с четкими планами и даже с некоторым предвкушением будущих событий. И это было хорошо. Очень хорошо.

Глава 21: Боевые планы

Рассвет только-только начал робко заглядывать в щели тяжелых портьер, когда Есения резко села на кровати. Причиной столь внезапного пробуждения был не кошмар и не предчувствие чего-то ужасного, а самый что ни на есть банальный и неумолимый зов природы. Организм, отдохнувший после вчерашних эмоциональных американских горок, настойчиво требовал своего.

– Ох, – сонно простонала она, откидывая одеяло, и, шлепая босыми ногами по прохладному полу, почти бегом устремилась в ванную комнату, благо та была совмещенной и находилась прямо в ее апартаментах.

Сделав все необходимые дела у своего "фарфорового друга", Есения почувствовала себя значительно лучше. Сонливость как рукой сняло, а в голове уже начинали роиться мысли о предстоящем дне. Раз уж она все равно проснулась так рано, грех было не воспользоваться моментом и не понежиться в теплой воде, приводя в порядок и тело, и мысли.

Она быстро набрала в массивную ванну горячей воды, добавив туда несколько капель ароматного масла. Пока вода набиралась, Есения ловко скрутила свои длинные рыжие волосы в высокий небрежный пучок на макушке, чтобы не намочить. Убедившись, что прическа держится, она с наслаждением погрузилась в горячую, благоухающую воду.

Тело мгновенно расслабилось, а мысли, наоборот, активизировались. Есения протянула руку к изящной полочке у ванны и взяла флакон. Несколько нажатий – и на ее ладонь легла порция ароматного, густого мыла для тела с тонким цветочным запахом. Она принялась растирать его по коже с помощью мягкой натуральной мочалки, параллельно выстраивая в голове четкий план действий на сегодня.

"Так, сейчас помоюсь, почищу зубы, – размышляла она, энергично растирая плечи. – Потом нужно будет обязательно позавтракать. На голодный желудок важные переговоры не ведутся, а мне сегодня предстоит как минимум одна дипломатическая миссия особой важности".

Она имела в виду предстоящий разговор с "матушкой", Теонией. Нужно было максимально деликатно, но настойчиво "уболтать" ее нанять учителя танцев. Есения прокручивала в голове возможные фразы, репетировала жалобное выражение лица "бедной девочки, потерявшей память".

"После завтрака – сразу к матушке, – продолжала она свой мысленный список, переходя к чистке зубов с помощью ароматного порошка и специальной щеточки. – Обсудим танцы. И, заодно, можно будет закинуть удочку насчет платья для бала. Лина права, матушка наверняка захочет, чтобы я выглядела сногсшибательно. Главное, чтобы это 'сногсшибательно' было еще и удобным".

Прополоскав рот, она снова откинулась на спинку ванны, задумчиво глядя на пар, поднимающийся от воды.

"И если все пройдет гладко с матушкой, то после этого – самый ответственный этап. Нужно будет найти Лину и вместе с ней отправиться на разведку к конюшне. Надеюсь, Лина уже продумала, как организовать нашу встречу с Томаисом так, чтобы не вызвать лишних вопросов".

Мысль о предстоящем разговоре с молодым человеком вызывала легкое волнение. От его согласия зависело очень многое. Если он откажется или, хуже того, проболтается, ее план по освоению верховой езды потерпит крах, не успев начаться.

"Ладно, Сеня, не дрейфь, – подбодрила она себя. – Ты и не с такими проблемами справлялась. Главное – уверенность и немного актерского мастерства. Искренность, как советовала Лина, тоже не помешает".

Вода начала немного остывать. Есения решила, что водных процедур на сегодня достаточно. Она с сожалением выбралась из ванны, накинула на себя мягкий махровый халат и вышла в спальню, чувствуя себя бодрой, чистой и готовой к свершениям. Впереди был насыщенный день, полный переговоров, интриг и, возможно, первых шагов на пути к освоению искусства верховой езды. И Есения была полна решимости сделать все, чтобы ее планы увенчались успехом.

В комнате уже суетилась Лина, раскладывая на кровати свежее белье и платье. Служанка, как всегда, появилась почти бесшумно, словно предугадывая желания своей госпожи.

– Доброе утро, юная госпожа, – с улыбкой поприветствовала она Есению. – Хорошо спали? Я приготовила вам платье. А завтрак уже накрыт на столике у окна, как вы любите.

– Доброе утро, Лина, – ответила Есения, сбрасывая халат и позволяя Лине помочь ей с одеванием. – Спала, на удивление, как младенец. Видимо, вчерашние переживания окончательно меня вымотали. А платье чудесное, спасибо.

Платье действительно было легким и удобным, из тонкого хлопка, с простым, но изящным кроем. Как раз то, что нужно для утренних дел и предстоящих "переговоров". Пока Лина застегивала мелкие пуговки на спине и поправляла складки, Есения быстро прошлась по своему плану.

– Лина, помнишь наш вчерашний разговор? – начала она, когда с одеванием было покончено. – Сегодня я собираюсь поговорить с матушкой насчет учителя танцев и платья для бала.

– Помню, юная госпожа, – кивнула Лина, подавая ей легкие туфельки. – Я думаю, это очень правильное решение. Госпожа Теония будет рада вашему интересу к балу.

– Надеюсь, – Есения обулась и подошла к небольшому столику у окна, где уже стоял поднос с завтраком. На белоснежной салфетке красовалась тарелка с нежной молочной кашей, украшенной россыпью свежих сезонных ягод и кусочками фруктов. Рядом дымилась чашка ароматного травяного чая, а в изящной креманке ожидал своего часа легкий ванильный мусс на десерт. Она присела, беря в руки ложечку. – А что насчет Томаиса? Ты смогла что-нибудь разузнать? Когда с ним можно будет поговорить?

Лина подошла ближе, поправляя салфетку на коленях Есении.

– Да, юная госпожа. Я виделась сегодня утром с его матерью, Маритой. Томаис будет на конюшне примерно через час после того, как вы закончите завтрак, он помогает там с утренним уходом за лошадьми, прежде чем приступить к другим своим обязанностям. В это время там обычно не так много народу. Я могу проводить вас и постараюсь отвлечь внимание, если кто-то будет поблизости.

– Отлично, Лина! Ты просто золото! – Есения с благодарностью улыбнулась служанке, отправляя в рот ложку вкусной каши. – Значит, после разговора с матушкой и, надеюсь, успешного завтрака, отправляемся к Томаису.

Когда с завтраком было покончено и Лина убрала посуду, Есения глубоко вздохнула, собираясь с духом.

– Ну что ж, Лина, пожелай мне удачи. Пора идти на штурм матушкиных бастионов.

Лина сжала ее руку.

– Удачи, юная госпожа. Я уверена, у вас все получится. Госпожа Теония вас очень любит.

Есения кивнула и, расправив плечи, решительно направилась к двери своей комнаты, а оттуда – в покои Теонии. Первый пункт ее сегодняшнего плана требовал немедленного исполнения.

Путь до апартаментов Теонии был недолгим. Есения шла по широкому, залитому утренним солнцем коридору, стараясь унять легкое волнение. Она знала, что от этого разговора зависит многое. Внутренне она уже репетировала свою речь, подбирая нужные интонации и выражения лица.

Постучав в массивную дубовую дверь, она услышала мягкое: "Войдите".

Теония кресле у окна с книгой в руках, но, судя по всему, больше смотрела на распускающиеся в саду розы, чем читала. Увидев Есению, она отложила книгу и на ее лице отразилось удивление, смешанное с плохо скрываемой надеждой.

– Есания, деточка? – голос Теонии был полон заботы. – Что-то случилось? Ты хорошо себя чувствуешь?

Есения подошла ближе, стараясь выглядеть немного растерянной и одновременно исполненной какого-то нового, робкого желания.

– Доброе утро, матушка. Нет, ничего не случилось, – она сделала небольшую паузу, как бы собираясь с мыслями. – Я… я просто хотела с вами поговорить.

Теония с еще большим интересом посмотрела на нее, жестом приглашая присесть на небольшой диванчик напротив.

– Конечно, милая. О чем ты хотела поговорить?

Есения присела, нервно теребя край своего платья. "Так, Сеня, включай актрису," – мысленно скомандовала она себе.

– Матушка, вы ведь знаете… с моей памятью… – она смущенно потупила взгляд. – Я тут… Лина напомнила мне, что скоро мой день рождения. И бал…

На лице баронессы отразилось понимание и сочувствие.

– Да, дорогая. Я очень надеюсь, что к тому времени ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы принять в нем участие. Это твой первый бал после… после всего.

– Вот именно поэтому я и пришла, – Есения подняла на Теонию глаза, в которых постаралась изобразить смесь отчаяния и мольбы. – Матушка, я совершенно ничего не помню о танцах! Вальс… мне кажется, я что-то смутно припоминаю, какие-то движения… но остальные танцы? Я уверена, на балу будут и другие. Я… я боюсь опозориться. И вас опозорить.

Она увидела, как в глазах Теонии мелькнуло облегчение, сменившееся материнской нежностью. Видимо, баронесса ожидала чего-то худшего.

– О, деточка моя, – Теония протянула руку и ласково коснулась ее руки. – Не переживай так. Это совершенно естественно, что ты не помнишь. После такой травмы… Главное, что ты сама захотела принять участие в бале! Это уже огромный шаг вперед!

Есения почувствовала, что лед тронулся.

– Но что же мне делать, матушка? – жалобно спросила она. – Я буду выглядеть такой неуклюжей…

– Ну что ты, милая, – мягко улыбнулась Теония. – Мы все исправим. Если ты действительно хочешь научиться, мы можем пригласить учителя танцев. Мсье Ренар, он давал уроки еще твоей старшей кузине, помнишь? Хотя, нет, откуда же тебе помнить… В любом случае, он прекрасный преподаватель. Он сможет быстро освежить твою память и обучить тебя всем необходимым танцам. Как тебе такая идея?

Есения едва сдержала победную улыбку. "Сработало! Даже лучше, чем я ожидала!"

– О, матушка, это было бы чудесно! – воскликнула она с преувеличенным восторгом. – Вы думаете, мсье Ренар согласится? И успеем ли мы до бала?

– Конечно, согласится, дорогая, – уверенно сказала Теония, явно довольная таким поворотом событий. – Я сегодня же отправлю ему сообщение. А времени у нас целая неделя, этого вполне достаточно, чтобы ты почувствовала себя уверенно на паркете. Ты ведь всегда была способной ученицей.

"Особенно когда дело касается выживания и адаптации," – мысленно добавила Есения.

– Спасибо, матушка! Вы меня так обрадовали! – она встала и подошла к Теонии, импульсивно обняв ее. Это было немного неловко, но баронесса, кажется, была растрогана.

– Ну что ты, дитя мое, – Теония погладила ее по волосам. – Я рада, что ты начинаешь возвращаться к жизни. А что насчет платья? Ты уже думала, какое бы хотела? Мы должны заказать его как можно скорее.

Есения отстранилась, стараясь сохранить воодушевленное выражение лица.

– Платье… Да, матушка, я как раз хотела и об этом поговорить. Мне бы хотелось что-то… особенное. Но при этом удобное, чтобы я могла свободно танцевать. Я… я не знаю, куда лучше обратиться.

Теония понимающе улыбнулась.

– Не волнуйся, милая. В городе есть замечательное место – Ателье "Мадам Леруа". Туда съезжаются все модницы нашего королевства. У них можно как купить готовое платье из последних коллекций, так и заказать пошив по индивидуальным меркам. Ткани у них великолепные, а уж фасоны – на любой, самый взыскательный вкус. Мы можем поехать туда завтра или послезавтра. Я распоряжусь, чтобы подготовили карету. А сегодня ты можешь подумать над тем, что бы тебе хотелось.

– Ателье "Мадам Леруа"? Звучит прекрасно, матушка! – Есения изобразила еще больший энтузиазм. И тут же в ее голове родилась новая, совершенно спонтанная идея. Она посмотрела на Теонию с внезапным вдохновением. – Матушка, а… можно я еще кое о чем попрошу? Это касается бала.

– Конечно, дорогая, говори, – с готовностью отозвалась Теония, явно польщенная такой активностью дочери.

– Я бы хотела… я бы очень хотела, чтобы Лина была на балу рядом со мной. Не как служанка, а… как гостья. Она так много для меня делает, так поддерживает. Она мне почти как сестра стала за это время. Мне было бы гораздо спокойнее и радостнее, если бы она была там, в красивом платье, и могла бы тоже немного повеселиться.

На лице баронессы Теонии отразилось искреннее удивление, которое быстро сменилось теплой улыбкой.

– Есания, деточка! Какая замечательная мысль! – воскликнула она, и в ее голосе прозвучали нотки неподдельного восхищения. – Это твой день рождения, твой бал и тебе решать, кто будет твоим гостем. Мне очень нравится, что ты так ценишь преданность Лины и проявляешь такую инициативу. Это показывает, что твое сердце действительно приходит в себя, становится добрее. Конечно, Лина может быть твоей гостьей! Мы подберем и ей чудесное платье в Ателье "Мадам Леруа".

Есения почувствовала, как внутри разливается тепло. Этот жест был не только для Лины, но и для нее самой – еще один шаг к тому, чтобы стать той Есенией, которой она хотела бы быть, а не той, какой была прежняя хозяйка тела.

– Спасибо, матушка! Огромное спасибо! Вы лучшая! – искренне сказала она, чувствуя, что ее план реализуется даже успешнее, чем она смела надеяться. Учитель танцев будет, поездка за платьями – тоже, да еще и для Лины! Остался только Томаис и его лошади.

Она провела еще некоторое время с Теонией, обсуждая предстоящий бал и общие детали, стараясь поддерживать образ "возвращающейся к жизни" дочери, которая вновь обретает интерес к светским радостям. Когда же она, наконец, распрощалась, пообещав подумать над фасонами платьев и вышла из покоев баронессы, на ее губах играла довольная улыбка.

"Два – ноль в мою пользу и один неожиданный бонус для Лины, – подумала она, почти припрыгивая от радости по коридору, направляясь обратно в свою комнату, где ее должна была ждать верная служанка. – Теперь – курс на конюшню! И пусть только этот молодой человек попробует мне отказать!"

Войдя в свои апартаменты, она застала Лину за уборкой. Служанка тут же обернулась, с явным нетерпением ожидая новостей.

– Ну что, юная госпожа? Как все прошло? – спросила она, не в силах скрыть волнения. – Я передала Томаису, как вы и просили, что вы хотели бы с ним поговорить на конюшне. Он будет ждать.

Есения не смогла сдержать сияющей улыбки.

– Лина, дорогая, все прошло просто великолепно! Даже лучше, чем я могла мечтать! – она подошла к служанке и взяла ее за руки. – Матушка согласилась нанять мсье Ренара для уроков танцев! И мы поедем в город, в Ателье "Мадам Леруа", за платьем для бала!

Лицо Лины озарилось радостью.

– О, юная госпожа, это чудесные новости! Я так за вас рада! Мсье Ренар – прекрасный учитель, а у мадам Леруа самые лучшие платья во всем королевстве! Вы будете неотразимы!

– Спасибо, Лина! Но это еще не все! – Есения сделала таинственное лицо. – У меня для тебя есть сюрприз. Касательно бала.

Лина удивленно захлопала ресницами.

– Для меня, юная госпожа? Какой сюрприз?

– Я попросила матушку… и она согласилась… чтобы ты была на балу моей гостьей! – торжественно объявила Есения, наблюдая за реакцией Лины. – Не как служанка, а как моя подруга. В красивом платье, которое мы тоже выберем у мадам Леруа!

Глаза Лины расширились от изумления, а затем наполнились слезами. Она несколько раз открыла и закрыла рот, не в силах вымолвить ни слова.

– Юная госпожа… я… я не знаю, что сказать… – наконец прошептала она, и по ее щекам покатились слезы. – Это… это такая честь… Я не заслуживаю…

– Ну-ну, Лина, что за глупости! – Есения обняла растроганную девушку. – Конечно, заслуживаешь! Ты для меня больше, чем просто служанка. Ты мой друг и моя правая рука в этом… новом для меня мире. Я хочу, чтобы ты разделила со мной этот праздник. Так что никаких слез, только улыбки! И готовься выбирать самое сногсшибательное платье!

Лина, всхлипывая и смеясь одновременно, крепко обняла Есению в ответ.

– Спасибо, юная госпожа! Спасибо! Я… я буду самой счастливой на этом балу!

Когда первые бурные эмоции улеглись, Есения отстранилась.

– Ну вот, с этим разобрались. А теперь, мой верный друг и будущая светская львица, нам пора приступать ко второму важному делу на сегодня. Раз Томаис нас ждет, не будем заставлять его скучать. Ты готова к нашей небольшой вылазке?

Лина быстро вытерла слезы и решительно кивнула, ее глаза горели энтузиазмом, подогретым неожиданной радостью.

– Готова, юная госпожа!

Есения рассмеялась. Настроение было боевым. Она накинула на плечи легкую шаль и они вместе вышли из комнаты, направляясь к заднему выходу из дома, который вел прямиком к хозяйственным постройкам и что самое главное, к конюшне. Предстоящий разговор с Томаисом был следующим важным шагом в ее плане.

Воздух снаружи был свежим и немного прохладным, несмотря на уже довольно высоко поднявшееся солнце. Дорожка к хозяйственному двору была посыпана гравием, который приятно похрустывал под их легкими туфельками. По мере приближения к конюшне становились слышны характерные звуки: приглушенное ржание лошадей, фырканье, стук копыт о деревянный пол денников, звяканье сбруи и редкие мужские голоса. Запах тоже был безошибочно "конюшенный" – смесь сена, лошадиного пота, кожи и чего-то еще, неуловимо терпкого. Есению этот запах не оттолкнул, скорее, вызвал легкое любопытство и предвкушение.

Они обогнули угол главного здания конюшни и оказались перед широкими распахнутыми воротами, ведущими внутрь, в полумрак просторного помещения. Несколько конюхов постарше занимались своими обычными делами: кто-то чистил лошадь, кто-то перебирал упряжь. Лина быстро огляделась.

– Он должен быть где-то здесь, юная госпожа, – негромко сказала она, указывая вглубь конюшни. – Обычно в это время он помогает с молодыми жеребятами или убирает в дальних денниках.

Есения кивнула, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри ее сердце немного учащенно билось. Это был важный момент.

Они вошли внутрь. Привыкшие к полумраку глаза Есении постепенно начали различать детали: ряды денников, из которых на них с любопытством поглядывали лошадиные морды, аккуратно сложенное сено в углу, развешанную на стенах упряжь.

И тут Лина тронула ее за локоть.

– Вон он, юная госпожа, – прошептала она, указывая на молодого человека, который как раз выводил из денника невысокую гнедую кобылу.

Томаис. Он был одет в простую рабочую одежду – темные штаны и свободную рубаху, рукава которой были засучены до локтей, открывая сильные, мускулистые руки. Темные волосы были коротко острижены, а лицо, сосредоточенное на лошади, казалось серьезным и немного угрюмым, как и запомнилось Есении по их короткой встрече во время поездки в город. Он не сразу их заметил, умело ведя кобылу под уздцы к месту для чистки.

Лина кашлянула, привлекая его внимание.

Томаис обернулся. Увидев их, он на мгновение замер, в его глазах мелькнуло удивление. Он явно не ожидал увидеть здесь барышню де Каран, Он коротко кивнул Лине, а затем перевел взгляд на Есению, в этом взгляде не было ни подобострастия, ни испуга, скорее, настороженное ожидание.

– Юная госпожа, – произнес он ровным, немного хрипловатым голосом, слегка склонив голову. – Лина сказала, вы хотели меня видеть.

Есения сделала шаг вперед, стараясь, чтобы ее голос звучал дружелюбно, но уверенно.

– Да, Томаис. Здравствуй. Я бы хотела с тобой поговорить. Это… это довольно важно. И конфиденциально.

Томаис окинул взглядом других конюхов, которые с любопытством косились в их сторону, затем снова посмотрел на Есению.

– Здесь не самое лучшее место для конфиденциальных разговоров, юная госпожа, – заметил он и в уголке его губ промелькнула едва заметная усмешка. – Но если вы пройдете со мной во двор, к леваде, там сейчас никого нет. Я как раз собирался вывести Искру размяться.

– Это было бы прекрасно, Томаис, – с готовностью согласилась Есения. Это предложение было даже лучше, чем она ожидала. На свежем воздухе и вдали от чужих ушей разговаривать будет гораздо проще.

Он кивнул, мягко потянув за повод, повел кобылу к выходу на задний двор конюшни, где располагалась просторная огороженная площадка для выгула лошадей – левада. Есения и Лина последовали за ним.

Задний двор был залит солнцем. Левада представляла собой большой круг, огороженный прочным деревянным забором. Внутри мягко колыхалась под легким ветерком сочная зеленая трава. Кроме них троих и изящной гнедой кобылки, которую Томаис назвал Искрой, здесь действительно никого не было. Идеальное место для секретного разговора.

Томаис отстегнул повод от недоуздка Искры и легким шлепком по крупу отправил ее пастись. Кобыла радостно фыркнула и мотнув головой, тут же принялась щипать траву. Молодой человек прислонился к забору, скрестив руки на груди, и выжидательно посмотрел на Есению. Его взгляд был прямым и внимательным, без тени угодливости.

Есения почувствовала, что Лина незаметно встала чуть позади и сбоку, давая ей пространство для маневра, но при этом оставаясь рядом для поддержки. Это придало ей уверенности.

– Спасибо, что согласился уделить мне время, Томаис, – начала Есения, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более искренне. Она решила последовать совету Лины и не пытаться юлить. – Дело, о котором я хочу с тобой поговорить, действительно очень деликатное. И я очень надеюсь на твое понимание и… твою помощь.

Томаис молча кивнул, продолжая внимательно ее изучать. Его молчание было немного нервирующим, но Есения знала, что отступать нельзя.

– Ты, наверное, знаешь, – продолжила она, глядя ему прямо в глаза, – что некоторое время назад со мной произошел несчастный случай. Я упала с лошади. И… в результате этого падения я потеряла часть своей памяти.

Она сделала небольшую паузу, наблюдая за его реакцией. Лицо Томаиса оставалось непроницаемым, но в его глазах, как ей показалось, мелькнул проблеск интереса или, может быть, даже сочувствия.

– Я не помню очень многого из своей прошлой жизни, Томаис. В том числе… я совершенно не помню, как ездить верхом. Совсем. Как будто никогда этого не умела.

Вот тут на лице Томаиса впервые отразилось удивление. Он слегка приподнял брови.

– Совсем? – переспросил он. Его голос был низким и спокойным.

– Совсем, – твердо подтвердила Есения. – Я даже не знаю, с какой стороны к лошади подойти, чтобы не получить копытом. А ведь все в доме, включая матушку и отца, уверены, что я была неплохой наездницей. И самое главное… скоро мне предстоит отправиться в Академию Лабелин. На Боевой факультет. Ты можешь себе представить, что будет, если я приеду туда и выяснится, что я не умею держаться в седле? Это будет позор. Для меня, для всей нашей семьи.

Она видела, как Томаис обдумывает ее слова. Он перевел взгляд на Искру, которая безмятежно паслась неподалеку, затем снова посмотрел на Есению.

– Я не хочу подвести своих родителей, Томаис. И я не хочу выглядеть полной дурой в Академии. Поэтому мне жизненно необходимо научиться ездить верхом. И научиться быстро. Но… – она немного понизила голос, – матушка категорически запретила мне даже приближаться к лошадям после того случая. Она очень боится за меня. Поэтому учиться мне придется тайно.

Она замолчала, давая ему возможность осознать все сказанное. Воздух между ними, казалось, загустел от напряжения. Лина за ее спиной затаила дыхание.

Наконец Томаис медленно кивнул, словно принимая ее слова.

– Я понимаю вашу ситуацию, юная госпожа, – произнес он задумчиво. – Это действительно… непросто. Но чем я могу помочь? Вы ведь не просто так мне все это рассказываете.

Есения почувствовала прилив надежды. Он не отмахнулся, не посмеялся. Он слушал.

– Лина сказала, что ты хорошо разбираешься в лошадях. И что ты… надежный человек, который не склонен к сплетням. Томаис, я хотела бы попросить тебя… стать моим тайным учителем. Помочь мне научиться ездить верхом так, чтобы никто об этом не узнал. По крайней мере, до поры до времени.

Она выжидательно посмотрела на него, сердце стучало так громко, что ей казалось, его слышно на всей леваде.

Томаис не ответил сразу. Он оттолкнулся от забора и сделал несколько шагов по траве, задумчиво глядя на пасущуюся Искру. Потом снова повернулся к Есении. На его лице не было ни удивления, ни испуга, скорее, глубокая задумчивость. Он словно взвешивал что-то на невидимых весах.

– Юная госпожа, – наконец произнес он медленно, и в его голосе не было и тени легкомыслия. – Вы понимаете, на какой риск идете? И на какой риск толкаете меня? Если баронесса или, не дай боги, сам барон узнают…

– Я все понимаю, Томаис, – твердо ответила Есения, стараясь не выдать своего волнения. – Я понимаю, что прошу о многом. И что это может создать для тебя проблемы. Но у меня просто нет другого выхода.

– Другой выход всегда есть, – возразил он, но без особой убежденности. Он снова посмотрел на нее, в его взгляде читался не только скепсис, но и какой-то новый интерес. Возможно, он видел перед собой уже не просто капризную барышню, а человека, готового бороться. – Ваша матушка очень вас любит. Может, стоило бы поговорить с ней начистоту? Объяснить ситуацию с Академией?

Есения горько усмехнулась.

– Ты думаешь, я не думала об этом? Матушка так напугана после моего падения, что скорее закроет меня в четырех стенах до конца моих дней, чем позволит снова сесть на лошадь. Нет, этот вариант исключен. А если я не поеду в Академию или поеду и опозорюсь там… это будет конец всему. Я не могу этого допустить.

Лина, стоявшая чуть позади, тихо кашлянула.

– Томаис, – мягко сказала она. – Юная госпожа очень изменилась после… того случая. Она действительно настроена серьезно. И ей очень нужна помощь. Ты же знаешь, что она не стала бы просить, если бы не была в отчаянии.

Томаис перевел взгляд на Лину, затем снова на Есению. Он видел искренность в ее глазах, видел отчаяние, смешанное с упрямой решимостью. И, возможно, он вспомнил ту Есанию, которую знало все поместье до падения – высокомерную, капризную, не способную на такую просьбу. Эта новая Есания была другой.

– Хорошо, – неожиданно сказал он после долгой паузы. Есения затаила дыхание. – Я помогу вам.

Облегчение, хлынувшее на Есению, было таким сильным, что у нее на мгновение подкосились ноги. Лина незаметно поддержала ее под локоть.

– Томаис… спасибо! – выдохнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы радости. – Я… я не знаю, как тебя благодарить!

– Благодарить будете, когда научитесь хотя бы в седле держаться, – чуть усмехнулся он, и эта редкая усмешка сделала его лицо неожиданно привлекательным. Но тут же снова стал серьезным. – Но есть условия, юная госпожа. Во-первых, полная секретность. Никто, кроме нас троих, не должен об этом знать. Если кто-то проболтается…

– Я понимаю, – быстро кивнула Есения. – Могила. Никто не узнает.

– Во-вторых, – продолжил Томаис, – заниматься мы сможем только очень рано утром, до того, как на конюшне начнется основная работа или поздно вечером, когда все уже разойдутся. И не каждый день, чтобы не вызывать подозрений.

– Я согласна на любые условия, – с готовностью ответила Есения.

– И в-третьих, – он испытующе посмотрел на нее, – вы должны будете меня слушать. Беспрекословно. Лошади – это не игрушки. Они чувствуют страх, неуверенность. И если вы не будете делать то, что я говорю, вы можете снова пострадать. А я не хочу нести за это ответственность.

– Я буду самой прилежной ученицей, Томаис, обещаю, – искренне сказала Есения. Она понимала серьезность его слов. – Я буду делать все, что ты скажешь.

Томаис кивнул, удовлетворенный ее ответом.

– Хорошо. Тогда можем начать завтра утром. Приходите сюда, на леваду, за час до рассвета. Лина вас проводит. Начнем с самых азов. С того, как правильно подойти к лошади и как ее почистить. Прежде чем садиться в седло, вы должны научиться понимать этих животных и не бояться их.

– Завтра утром? Так скоро? – Есения не ожидала такой оперативности, но была несказанно рада.

– А чего тянуть? – пожал плечами Томаис. – У вас не так много времени до Академии, как я понимаю. Искру я вам пока не доверю, она хоть и спокойная, но для новичка может быть слишком резвой. Подберем вам кобылу постарше и поспокойнее. Фрею, например. Она у нас как старая кляча, но для обучения – самое то.

Есения рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних дней наконец-то отпускает ее. У нее появился еще один союзник. И пусть этот союз был тайным и рискованным, он давал ей огромную надежду.

– Спасибо, Томаис, – еще раз сказала она, глядя ему в глаза с искренней благодарностью. – Ты не представляешь, как много это для меня значит.

Он лишь коротко кивнул, словно смутившись такой откровенной благодарности.

– Делайте, как договорились, юная госпожа. А теперь мне нужно отвести Искру. И вам, думаю, лучше вернуться в дом, пока вас не хватятся.

Есения и Лина согласно кивнули. Они попрощались с Томаисом и, полные воодушевления и новых планов, направились обратно к дому, оставив молодого конюха наедине с его мыслями и пасущейся кобылой. День определенно складывался удачно.

Глава 22: Садовые размышления

Обратная дорога от конюшни до жилой части поместья показалась Есении на удивление короткой. Возможно, дело было в приподнятом настроении от успешных переговоров с Томаисом и предвкушении предстоящих тайных уроков. Лина шла рядом, все еще немного ошеломленная перспективой посетить бал в качестве гостьи и ее обычно сдержанное лицо то и дело озаряла счастливая улыбка.

Когда они подошли к боковой калитке, ведущей в знаменитый сад Теонии, Есения притормозила.

– Лина, а не прогуляться ли нам немного по саду? – предложила она, вдыхая аромат роз и свежей зелени. – Погода такая чудесная, мне нужно немного… проветрить голову, обдумать все.

Лина с сожалением покачала головой.

– С удовольствием бы, юная госпожа, но, боюсь, у меня еще много дел по дому. Нужно приготовить ваши вещи к возможной поездке в город, да и другие поручения никто не отменял.

– Понимаю, – кивнула Есения. – Конечно, иди. Я тогда прогуляюсь одна.

Лина с благодарностью улыбнулась и пожелав ей приятной прогулки, скрылась в дверях дома. Есения же, наоборот, свернула на извилистую тропинку, уводящую вглубь сада.

"Что ж, пока все идет даже лучше, чем я планировала, – размышляла она, кончиком туфельки рассеянно поддевая упавший на тропинку лепесток. – Матушка клюнула на наживку с танцами и платьем, Томаис согласился помочь с лошадьми. Прямо полоса везения. Теперь главное – не спалиться. Ни с уроками верховой езды, ни с тем, что моя 'амнезия' очень избирательна, когда мне это выгодно". Она усмехнулась своим мыслям. Играть роль потерявшей память девочки было утомительно, но, как оказалось, весьма продуктивно.

Мысли о предстоящем бале и поездке в Ателье "Мадам Леруа" невольно вернули ее к вопросу о нарядах.

"Интересно, какое платье подошло бы… Есании?" – она по-прежнему мысленно отделяла себя от прежней хозяйки тела, хотя с каждым днем это происходило все реже. – "Что вообще идет рыженьким с таким ярким цветом волос и светлой кожей? "Красный, конечно, будет смотреться эффектно, возможно, даже слишком. Нежно-голубой мог бы красиво подчеркнуть цвет волос,а вот изумрудный… да, изумрудный, пожалуй, выбивается в фавориты. Хотя какой-нибудь нежно-розовый или кремовый беж тоже могли бы создать очень утонченный образ. Хмм, чувствую, выбор платья будет веселым".

Она усмехнулась, представив себя в примерочной, окруженную горами шелков и кружев.

"А какое платье подойдет Лине? Она блондинка с серыми глазами и светлой кожей, рост примерно сто семьдесят, чуть выше меня. С ее типажом выбор цвета платья может быть практически не ограничен. Эх, повезло. Может, что-то лавандовое? Или серебристо-серое? Главное, чтобы ей самой нравилось, и чтобы она чувствовала себя королевой".

Эта мысль неожиданно привела к другой. "Интересно, а сколько Лине лет? Ха, я уже почти два месяца здесь и не знаю, сколько лет служанке, которую считаю своим другом. Да, Сень, крутая ты подруга!" – с самоиронией подумала она. – "Хотя Лина говорила, что она окончила Академию Лабелин, значит, ей уже больше двадцати пяти. Надеюсь, она не годится мне в бабушки, а то я с ней так привольно общаюсь". Есения вспомнила слова Лины о продолжительности жизни в этом мире. "Ведь Лина говорила, что люди тут в среднем живут до ста пятидесяти лет, а в пятьдесят внешне перестают стареть. Но Лина вроде не выглядит на пятьдесят… Ладно, потом как-нибудь деликатно узнаю, сколько ей лет. Надеюсь, в этом мире спрашивать возраст у девушки не считается таким уж моветоном, как в моем прошлом".

Она вздохнула. Столько еще предстояло узнать об этом мире, о его обычаях и негласных правилах. Иногда голова шла кругом от количества новой информации, которую приходилось усваивать на лету.

Есения дошла до небольшого фонтана, журчание которого успокаивающе действовало на нервы. Вокруг цвели пышные кусты пионов – белых, розовых, темно-бордовых. Их сладковатый аромат наполнял воздух. Она присела на краешек каменного бортика фонтана, наблюдая за игрой солнечных бликов на поверхности воды.

"Как бы там ни было, – подумала она, стряхивая с себя мимолетную тревогу, – пока что я справляюсь. И даже делаю успехи. Главное – не расслабляться и держать ухо востро".

Мысли снова вернулись к Академии Лабелин. Факультет Боевой Магии, куда она, вернее, Есании уже была зачислена. Что ее там ждет? Новые магические техники, спарринги с другими адептами, требовательные преподаватели? Сможет ли она, женщина с опытом совершенно иной, прошлой жизни, быстро адаптироваться к академической среде, даже находясь сейчас в молодом теле и пытаясь соответствовать уровню, которого, достигла прежняя Есания?

"Одно дело – тайно тренироваться в собственной оружейной, оттачивая контроль над огнем и меткость стрельбы из лука, – размышляла Есения, машинально проводя пальцем по прохладному камню. – И совсем другое – влиться в учебный процесс на факультете, где будут готовить к реальным магическим столкновениям. Мои нынешние навыки – это хорошая база, но как они будут выглядеть на фоне других студентов? И как долго я смогу скрывать пробелы в знаниях, которые наверняка остались у меня после 'амнезии', но которых не было у настоящей Есании на момент поступления?"

Она вспомнила слова Лины о том, что обучение в Академии требует серьезных усилий, независимо от выбранного факультета. Каждый из них готовит сильных специалистов в своей области магии.

"Огненная магия… Стрельба из лука… – Есения задумчиво посмотрела на свои ладони. – На Боевом факультете мне предстоит серьезно углубиться и в то, и в другое. Интересно, какая там программа? Насколько интенсивными будут занятия? И как скоро я смогу понять, смогу ли я не просто 'держаться на плаву', но и, возможно, как-то выделиться, не вызывая подозрений своей внезапной 'одаренностью' или, наоборот, странной забывчивостью?"

Вопросов было гораздо больше, чем ответов. Но одно она знала точно: отступать некуда. Она уже слишком глубоко ввязалась в эту историю, чтобы дать задний ход. И, если быть до конца честной с самой собой, ей было… любопытно. Жгуче любопытно проверить свои силы в новой, более сложной и конкурентной среде.

Солнце поднялось выше, и его лучи стали припекать сильнее. Есения поняла, что пора возвращаться в дом. Она встала, отряхнула платье и еще раз окинула взглядом умиротворяющий сад.

"Ладно, все по порядку, – решила она. – Сначала бал и уроки верховой езды. Это тоже часть подготовки – уверенность в себе и умение держаться в седле никому не помешают, особенно в академии, где наверняка ценится физическая форма. Потом – Академия. Будем решать проблемы по мере их поступления".

Она улыбнулась своим мыслям и, чувствуя новый прилив решимости, направилась обратно к дому. Впереди ее ждал обед, а после него – возможно, первые попытки подобрать фасон для своего будущего бального платья. И, конечно же, волнующее ожидание завтрашнего утра и первого тайного урока с Томаисом. Жизнь, несмотря на все трудности, определенно становилась интереснее.

Глава 23: Памяти на всех не хватает

Едва Есения ступила на первую ступеньку широкой лестницы, ведущей на второй этаж, как сверху раздался радостный голос Теонии.

– Есания, деточка, ты как раз вовремя! Я тебя искала!

Баронесса, сияя от счастья, спускалась ей навстречу, ее шелковое домашнее платье цвета лаванды мягко шуршало. Есения изобразила на лице приветливую улыбку, хотя внутри похолодело – уж не узнала ли матушка о ее вылазке на конюшню?

– Матушка, – произнесла она как можно более безмятежно. – Что-то случилось?

– Случилось, милая и самое что ни на есть прекрасное! – Теония подошла вплотную и взяла ее за руки, ее глаза блестели. – Только что твой брат связался со мной! Алан приедет на твой день рождения! Представляешь? Он так давно не был дома, я так по нему соскучилась! И он очень хочет тебя увидеть, особенно после… всего случившегося, он так переживал!

Есения замерла. Брат? Какой еще брат? В голове гулко и пусто отозвалось это слово. Она судорожно пыталась вспомнить, говорила ли ей Лина что-нибудь о брате. Кажется, да… что-то мельком… Алан. Имя тоже показалось смутно знакомым, как будто прочитанное в какой-то давно забытой книге. Но никаких четких образов, никаких эмоций, связанных с этим именем в ее памяти не всплыло. Полный провал.

"Черт, черт, черт! – билось у нее в висках. – Я совершенно забыла о его существовании! Вот тебе и подготовка, вот тебе и 'все под контролем'!"

Внешне же она постаралась изобразить смесь удивления и бурной радости, которая, по ее предположениям, должна была бы соответствовать моменту.

– Алан? Брат приедет? О, матушка, это… это так неожиданно! И так… замечательно! – Она постаралась вложить в свой голос как можно больше энтузиазма, одновременно проклиная свою дырявую память.

Теония, к счастью, была слишком поглощена собственной радостью, чтобы заметить некоторую искусственность в реакции дочери.

– Да, да! Он говорил, что очень постарается вырваться со службы пораньше и прибудет как раз к началу торжеств. Это будет такой сюрприз для всех! И для тебя, я уверена, его поддержка сейчас будет очень важна.

"Поддержка? – мысленно скривилась Есения. – Скорее, еще одна головная боль и потенциальный источник разоблачения. Надо срочно, просто жизненно необходимо, расспросить Лину обо всех деталях, касающихся этого Алана. Привычки, характер, наши с ним 'прежние' отношения… Ох, чувствую, с такой памятью мне пора заводить личный дневник. Или, скорее, картотеку на всех этих 'персонажей', чтобы случайно не ляпнуть чего-нибудь не того".

– Конечно, матушка, я… я очень рада, – Есения выдавила еще одну улыбку, стараясь выглядеть растроганной. – Это действительно лучшая новость за последнее время.

– Я так и знала, что ты обрадуешься! – Теония ласково погладила ее по щеке. – Ну, беги, отдыхай. А я пойду отдам распоряжения, нужно же подготовить комнату для Алана.

– Да, матушка, – кивнула Есения, чувствуя, как подкашиваются ноги от напряжения. Ей нужно было срочно уединиться и вызвать Лину. – Я… я как раз хотела пойти к себе, немного подумать над фасонами платья для бала.

Это объяснение, кажется, удовлетворило Теонию. Она еще раз счастливо улыбнулась и отпустив руки Есении, поспешила вниз по лестнице, вероятно, в сторону кабинета управляющего или к главной служанке.

Есения же, едва дождавшись, когда матушка скроется из виду, буквально взлетела по оставшимся ступенькам. Сердце колотилось как сумасшедшее. Брат! Еще один близкий родственник, о котором она не имела ни малейшего представления.

Влетев в свою комнату, она захлопнула за собой дверь и первым делом бросилась к туалетному столику, где лежал "Спекул"

Ее руки слегка дрожали, когда она брала его.

– Лина! – негромко, но настойчиво позвала она, глядя в гладкую поверхность зеркала. – Лина, ты меня слышишь? Срочно ко мне! Это очень, очень важно!

Поверхность "Спекула" на мгновение подернулась рябью, а затем в нем появилось слегка удивленное лицо служанки.

– Юная госпожа? Что случилось? – голос Лины звучал немного приглушенно, но отчетливо.

– Случилось, Лина! Еще как случилось! – выпалила Есения. – Приезжает мой брат! Алан! А я, как ты понимаешь, понятия не имею, кто это такой! Мне нужна вся информация и как можно скорее! Бросай все и иди сюда! Пожалуйста!

В глазах Лины на зеркальной поверхности отразилось понимание и легкая тревога.

– Брат Алан? Госпожа Теония вам сказала? Я сейчас буду, юная госпожа! Не волнуйтесь, мы все обсудим.

Изображение исчезло. Есения с шумом выдохнула и опустила "Спекул" на столик. Теперь оставалось только ждать Лину и готовиться к очередному интенсивному курсу "вспоминания" своей прошлой жизни. Идея с дневником казалась ей все более и более привлекательной.

Пока Лина добиралась до ее покоев, Есения нервно металась по комнате, словно тигрица в клетке. "Рано радовалась, Сеня, рано! – мысленно ругала она себя. – Только подумала, что все идет как по маслу, как на тебе – старший брат! Вынырнул, как чертик из табакерки!"

Мысли роились в голове, одна тревожнее другой. "Какие у прежней Есании были с ним отношения? Дружеские? Натянутые? Или, может, они вообще терпеть друг друга не могли? Не заподозрит ли он подмену? Узнает, что я – это не я? Как надолго он приедет? На день? На неделю? На все лето, чтоб мне жизнь медом не казалась? И как теперь осуществлять свои тайные обучения верховой езде? Вдруг он что-то заметит?

В дверь деликатно постучали и тут же вошла Лина, немного запыхавшаяся, но с собранным выражением лица. Есения рывком метнулась к ней, схватила за руку и практически уволокла к кровати.

– Садись! – скомандовала она, усаживая служанку и плюхаясь рядом. – Рассказывай! Все, что знаешь об этом… Алане! Вплоть до цвета его любимых носков, если это имеет значение! Кто он? Что он? Как выглядит? Какие у нас с ним были… кхм… отношения?

Лина, привыкшая к импульсивности своей новой госпожи, лишь терпеливо вздохнула и постаралась придать голосу успокаивающие нотки.

– Успокойтесь, юная госпожа. Давайте по порядку. Алан де Каран – ваш старший брат. Ему сейчас двадцать пять лет. Он, как и вся ваша семья, сильный маг Огня. Служит личным рыцарем наследного принца Тайрона де Арно, при королевском дворе.

– Рыцарем принца? – брови Есении поползли вверх. – Звучит… серьезно.

– Так и есть, – кивнула Лина. – Он окончил Академию Лабелин, естественно, факультет Боевой Магии, и весьма успешно. На данный момент он живет и служит в столице, в королевском дворце. Поэтому и дома бывает нечасто. По внешности… он полная копия вашего отца, барона Маркуса. Такой же высокий, примерно сто восемьдесят пять сантиметров, крепкого телосложения, с такими же темно-русыми волосами и зелеными глазами.

Есения пыталась составить в уме портрет, более молодую версию барона Маркуса.

– Характер? – нетерпеливо спросила она.

– Господин Алан… он добрый, благородный, очень сильный как маг и как личность. Твердый в своих убеждениях, уверенный в себе, честный до мозга костей. Пожалуй, для вас… для прежней, он всегда был своего рода кумиром. Мне кажется, именно его пример во многом повлиял на ваше решение поступить на Боевой факультет. Вы хотели быть похожей на брата.

"Кумир, значит, – подумала Есения. – Это немного упрощает задачу. По крайней мере, не придется изображать взаимную неприязнь".

– Однако, – Лина немного помедлила, подбирая слова, – господин Алан был одним из немногих в семье, кто видел… скажем так, не самые лучшие стороны вашего характера. Ваша вспыльчивость, порой истеричность. Он не раз порицал вас за это и говорил барону с баронессой, что они вас слишком балуют. Но, несмотря на все это, он очень сильно вас любил. И любит, я уверена.

– Интересно, – протянула Есения. – Значит, он не был слепцом, как родители? Это хорошо. Или плохо…

– Он часто дразнил вас, – с легкой улыбкой добавила Лина. – У него было для вас особое прозвище – Мита.

– Мита? – Есения нахмурилась. – Что это значит? Какая-нибудь ядовитая змеюка?

Лина тихонько рассмеялась.

– Нет, юная госпожа. В нашем мире Мита – это такая маленькая, очень красивая птичка огненно-красного оперения. Но… с отвратительно громким и пронзительным голосом.

Есения на мгновение замерла, а потом не удержалась и прыснула от смеха.

– Птичка с громким голосом! Ну, братец, однако, с чувством юмора! Представляю, как "рада" я была такому прозвищу.

– Вам оно, мягко говоря, не нравилось, – подтвердила Лина с улыбкой. – Но поделать вы ничего не могла. Господин Алан умеет быть очень настойчивым в своих шутках.

– Ясно, – Есения потерла лоб. Картина начинала потихоньку вырисовываться. Старший брат – авторитет, немного строгий, но любящий, с острым языком. – Значит, мне нужно изображать… что? Радость от приезда кумира, легкое смущение от его возможных подколов и, видимо, не забывать, что я теперь "исправившаяся" Мита, которая больше не орет по пустякам? Задача со звездочкой.

Она снова вскочила и принялась мерить шагами комнату.

– Так, Лина, что еще? Какие-нибудь особые традиции? Общие воспоминания, о которых он может спросить? Любимые блюда, которые ему нужно срочно приготовить, чтобы он растаял и не заметил подмены?

Лина задумчиво покачала головой.

– Насчет особых традиций… пожалуй, нет. А общие воспоминания… боюсь, тут я вам мало чем смогу помочь, юная госпожа. Это слишком личное. Но он наверняка будет расспрашивать вас о вашем самочувствии, о том, как вы восстанавливаетесь после… несчастного случая.

Есения остановилась у окна, глядя на мирный пейзаж за ним. Приезд брата определенно вносил сумятицу в ее тщательно выстроенные планы. Но, с другой стороны… может, это и не так уж плохо? Может, этот Алан окажется не таким уж страшным? И кто знает, вдруг его появление принесет не только проблемы, но и какие-то новые возможности?

"Ладно, Мита, не Мита, а встречать придется, – решила она, поворачиваясь обратно к Лине. – Главное – держаться выбранной линии поведения. И поменьше говорить, побольше слушать".

Она снова плюхнулась на кровать рядом с Линой, которая терпеливо ждала.

– Так, хорошо. Значит, он видит меня насквозь, но любит. Дразнит «Митой». Кстати, как обычно реагировала… э-э… я, когда он так меня называл? Надеюсь, не швырялась в него огненными шарами?

Лина сдержанно улыбнулась.

– Нет, до огненных шаров, не доходило. Обычно вы начинали возмущенно фыркать, краснеть и пытаться выглядеть страшно оскорбленной. Иногда могли топнуть ножкой или даже попытаться его легонько стукнуть, но господин Алан всегда легко уворачивался. Думаю, в глубине души вам, скорей всего, даже нравилось это его внимание, такая ваша особая игра, главное, чтобы при этом не присутствовали посторонние.

– Понятно. «Возмущенно фыркать и краснеть». Записала, – Есения театрально постучала пальцем по лбу. – Еще один пункт в мою роль. Этот Алан, он… насколько он наблюдателен? Я имею в виду, заметит ли он какие-то… изменения во мне? Кроме того, что я перестала быть истеричкой, надеюсь. И как надолго он обычно приезжает?

– Господин Алан очень наблюдателен, юная госпожа, – серьезно ответила Лина. – Он хороший воин и маг, а это развивает внимание к деталям. Но, думаю, ваши изменения он спишет на последствия травмы и на то, что вы повзрослели. А приезжает он обычно ненадолго – несколько дней, максимум неделя. Служба у принца требует его постоянного присутствия.

– Неделя… – протянула Есения. – Целая неделя под микроскопом. Весело. Просто обхохочешься. Мои уроки верховой езды с Томаисом, похоже, накрываются медным тазом. Или придется проявлять чудеса изворотливости.

Она вздохнула.

– Ладно, Лина, спасибо тебе огромное. Ты меня просто спасла. А то с моей памятью скоро придется, чего доброго, на лбу себе все записывать или заводить толстенный дневник с «досье» на каждого встречного, – Есения усмехнулась, стараясь скрыть остатки волнения за шуткой. – Боюсь, он бы быстро превратился в многотомник «Кто есть кто в этом безумном мире, и как мне их всех не перепутать».

Лина с пониманием и легкой улыбкой кивнула.

– Я рада, если смогла помочь, юная госпожа. И не волнуйтесь так сильно. Уверена, вы справитесь. Господин Алан, при всей его проницательности, будет рад видеть сестру здоровой и… более спокойной.

– Хотелось бы верить, – пробормотала Есения, но в ее голосе уже не было прежней паники. Тревога осталась, но к ней примешалось и то самое жгучее любопытство, которое всегда толкало ее вперед. Встреча с «братом» обещала быть интересным испытанием.

Глава 24: Огненное представление и сплетни

Лина и Есения сидели на краю кровати. Разговор о внезапном приезде "братца" Алана выбил Есению из колеи, а Лина, как верный Санчо Панса, осталась рядом, чтобы помочь ей собраться с мыслями и скорректировать планы.

– Лина, – наконец произнесла Есения, слегка потирая виски. Голос ее звучал немного устало, но с привычными нотками самоиронии. – Боюсь, мою лавочку с тренировками в оружейной, придется на время свернуть. По крайней

мере пока, Алан не уедет обратно к своему принцу.

Лина, сидевшая рядом, понимающе кивнула, ее лицо оставалось серьезным и внимательным.

– Я тоже так подумала, юная госпожа. Господин Алан очень наблюдателен. Риск слишком велик.

– Вот именно, – Есения повернула голову к служанке, ее взгляд был серьезным. – И у меня к тебе еще одна очень важная просьба.. Оружейная. Ее нужно… как бы это сказать, привести в первозданный, безупречно скучный вид. Чтобы там не осталось ни малейшего следа моих тренировок.

Лина сдержанно улыбнулась.

– Помню, юная госпожа. Не беспокойтесь, я все уберу. Моя магия справится с этим быстро и бесследно. Завтра же утром, пока никто не видит, я займусь этим.

– Ты мое спасение, Лина, моя личная фея-крестная с навыками спецагента! – с облегчением выдохнула Есения, и ее плечи немного расслабились. Она благодарно сжала руку служанки. – А то я уже представляю как братец, решив прогуляться по поместью, вдруг случайно заглядывает туда и… ну, ты поняла. Моя "амнезия" вряд ли смогла бы объяснить столь специфический дизайн интерьера.

Она откинулась на подушки, подтянув колени к груди, и задумчиво посмотрела в окно, словно ожидая оттуда подсказки. Лина терпеливо ждала, когда госпожа продолжит свой увлекательный сеанс стратегического планирования.

– Так, матушка сказала, что Алан приедет аккурат к моему дню рождения, – Есения начала загибать пальцы, с видом человека, пытающегося уместить слона в спичечный коробок. – Если сегодня девятнадцатое число, а день рождения двадцать пятого… значит, он будет здесь примерно через пять-шесть дней.

Лина согласно кивнула, ее лицо выражало полную сосредоточенность и готовность к любым поворотам сюжета.

– А это значит, – глаза Есении сверкнули новой, слегка авантюрной решимостью и она снова села прямо, повернувшись к Лине, – что на начало моей блестятельной карьеры в конном спорте (ну, или хотя бы в искусстве не падать с лошади) у меня есть всего пять дней! Пять! Завтрашнее утро – это шанс начать занятия с Томаисом, пока бдительное око старшего брата еще не начало свою инспекцию!

Она оживленно жестикулировала, словно дирижировала невидимым оркестром своих планов.

– Ты представляешь, какой завтра ударный день намечается? Настоящий квест "Успеть все и не сойти с ума"! Утром – моя тайная вылазка к Томаису и первый урок верховой езды, который, я надеюсь, не закончится моим очередным тесным знакомством с местной почвой. Потом – мы вместе едем в город с матушкой, в Ателье "Мадам Леруа". А вечером, если я еще буду в состоянии держать спину прямо, – урок танцев с мсье Ренаром! А-а-а! – Есения схватилась за голову, картинно изображая легкую панику. – У меня уже голова идет кругом от одного только перечисления! Кажется, мне нужен не просто чай, а чашка крепкого оптимизма.

Лина с мягкой улыбкой посмотрела на свою госпожу.

– Это действительно будет очень насыщенный день, юная госпожа. Но я уверена, вы со всем справитесь. Вы ведь теперь… почти боевой маг.

– Вот именно! – усмехнулась Есения, отнимая руки от головы и игриво толкая Лину локтем. – Главное, чтобы этот "почти боевой маг" не уснул прямо на уроке танцев. Ладно, план есть, союзники на месте, чувство юмора пока не покинуло. Будем прорываться! А пока… кажется, мне снова нужен твой успокаивающий чай, Лина. И, возможно, что-нибудь покрепче… шучу, шучу! – быстро добавила она, увидев, как Лина округляет глаза. – Пока что обойдемся чаем.

Она снова откинулась на подушки, чувствуя, как напряжение понемногу отступает, уступая место усталой, но решительной готовности к завтрашним подвигам. И вдруг, словно ее подбросило пружиной, Есения вскочила с кровати. На ее лице заиграла озорная улыбка.

– Лина, – весело заявила она, поворачиваясь к удивленной служанке. – Хочешь, покажу, чему я научилась за время тренировок по огненной магии? Это будет наш маленький секретный показ мод… только вместо платьев – магия огня. Хе–хе!

Лина, слегка удивленная такой резкой сменой настроения, но заинтригованная, кивнула, соглашаясь. Ее губ коснулась легкая улыбка.

Есения отошла в центр комнаты. Лина осталась сидеть на кровати с любопытством наблюдая за своей госпожой.

Есения повернулась к Лине лицом, сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула, закрывая глаза. На мгновение в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. И тут за спиной Есении, на уровне плеч и чуть выше, начали проявляться из воздуха мерцающие точки, быстро обретая форму. Один за другим, словно невидимый художник рисовал их огнем, возникли несколько десятков острых, ярко-оранжевых кинжалов, парящих в воздухе и направленных остриями прямо на Лину.

Лина невольно ахнула, ее глаза расширились от удивления, смешанного с легкой тревогой. Такого она еще не видела.

Есения резко открыла глаза, и в тот же миг все огненные кинжалы сорвались с места, с шипением устремляясь к Лине.

Лина вскрикнула, отшатнулась назад, инстинктивно закрывая голову руками и кажется, даже забыла, как дышать. В последний момент, буквально за пару сантиметров до нее, огненные клинки рассыпались в воздухе, исчезая без следа.

Она с шумом выдохнула и осела на кровать, все еще дрожа и не веря своим глазам.

— Моя госпожа! - выдавила она, голос дрожал. — Вы... вы меня чуть до смерти не напугали! Я думала, это мой последний день! Пожалуйста, предупреждайте о таких...сюрпризах!

Есения тут же подбежала к ней, виновато улыбаясь:

— Прости, Лина! Я просто хотела добавить немного огонька в наш вечер. Ну, согласись, это было впечатляюще! Не волнуйся, я всё держала под контролем. Ты цела? Мебель цела? Значит, все хорошо!

Лина покачала головой, но на губах ее появилась слабая улыбка.

— Впечатляюще - это мягко сказано, моя госпожа. Но в следующий раз, пожалуйста, предупреждайте. – повторилась Лина.

— Обещаю, — рассмеялась Есения. — В следующий раз устрою показ фокусов только по предварительной записи ! Но ты видела? Я теперь могу не просто вызывать огонь, а направлять его точно в цель и без усилий контролировать! Вот это я понимаю прогресс.

Скоро смогу устраивать фейерверки на балу... или хотя бы отпугивать особо назойливых кавалеров!

Есения снова откинулась на подушки, но тут же, словно подброшенная внутренним порывом, вскочила с кровати. В глазах Есении заиграли озорные искорки, а на губах появилась хитрая ухмылка.

— А знаешь, — весело сказала она, - пока мы тут строим планы и изображаем из себя великих стратегов, моя душа требует чего-то более... пикантного! Пришло время для священного девичьего ритуала - сплетен! И у меня есть одна особенно интересующая меня персона. Рассказывай всё, что знаешь о Калиосе Таурин, декане Боевого факультета. Мне ведь туда поступать, а учиться под руководством этой дамы, как я понимаю, это не просто учеба, а настоящее испытание на выживаемость и устойчивость к ледяным взглядам! — Есения многозначительно подмигнула. — Нужно же знать врага... то есть, декана, в лицо!

Лина хихикнула, едва сдерживая смех и покачала головой:

— Вот уж не думала, что моя госпожа забудет о брате, но не забудет о Калиосе Таурин!

— Ну, брат - это, конечно, неизбежное зло, как плохая погода, — с сарказмом протянула Есения, — а вот декан Боевого факультета — это уже вопрос стратегического планирования моего будущего. И моего душевного равновесия.

Лина всё ещё улыбалась:

- Я уже рассказывала вам почти всё, что знаю. Госпожа Таурин - декан Боевого факультета Академии Лабелин, Маг Воды, по моим подсчётам, ей сейчас сорок пять лет. Как учитель она очень строгая, пожалуй, самая строгая из всех деканов. Иногда боевикам приходится не сладко, но зато дисциплина у них железная.

- О, «железная дисциплина»? Звучит как название пытки, — пробормотала Есения себе под нос. — Интересно, она включает в себя стояние на горохе или сразу переходит к метанию водяных шаров в нерадивых студентов?

— Внешне она очень красивая женщина, —

продолжила Лина, - блондинка с волосами до пояса, серые глаза, ростом чуть выше меня. Но характер... надменный, уверенный в себе. Ученики её побаиваются, как и ректора, хотя ректора, пожалуй, больше уважают, чем боятся.

Есения прыснула со смехом, не удержавшись от сарказма:

- Ну конечно, госпожа Таурин будет надменной — любовница самого ректора!

Тут сам бог велел нос задирать так, чтобы птицы гнезда вили. Статус обязывает, знаете ли!

Лина рассмеялась, покачав головой:

- Так вот в чём дело! Моя юная госпожа хотела поговорить не о декане Боевого Факультета, а о её связи с ректором! Как же я сама не догадалась!

— А ты думала, я интересуюсь только её методиками преподавания уклонения от магии? - хихикнула Есения и подмигнула. — Личная жизнь преподавателей - это же самый интересный предмет в любой академии!

Лина весело уселась поудобнее:

- Ну что ж, моя госпожа, устраивайтесь поудобнее — начинается вечер сплетен. Я уже рассказывала, что когда училась в Академии, была, как и половина девиц, тайно влюблена в ректора. Да и сейчас, если честно, этот мужчина вызывает восхищение.

"Восхищение? Лина, дорогая, ты слишком скромна!» - мысленно хмыкнула Есения, вспоминая их мимолетную встречу в городе.

Киран де Арно... О, да. Этот мужчина из тех, кто заставляет забыть собственное имя, планы на будущее и вообще все приличия. Одного взгляда его голубых глаз хватило, чтобы в её голове закружился хоровод из самых неподобающих фантазий. «Если бы взглядом можно было раздевать, он бы уже давно ходил по академии в костюме Адама, а я бы занимала место в первом ряду на всех его лекциях, даже если бы он читал телефонный справочник."

- Так вот, - продолжила Лина, — когда я поступила в Академию девять лет назад, почти сразу, как и почти все девушки, стала поклонницей ректора. Перед его красотой и аурой устоять могла разве что статуя. Я даже собирала на него информацию, как на предмет обожания. Уже тогда выяснилось, что он давно тайно встречается с Калиосой Таурин. Почему их связь не афишируется - никто не знает. Некоторые из поклонниц шептались, что госпожа Таурин очень сильно влюблена в господина Арно и это было заметно: по взгляду, по тому, как она вела себя с ним, как будто случайно пыталась к нему прикоснуться, когда они стояли в коридорах Академии и разговаривали. А вот ректор внешне никаких признаков чувств к ней не проявлял — был с ней так же вежлив и холоден, как со всеми.

"Холоден, как ледник, а она, бедная, тает, как мороженое на июльском солнце? — мысленно фыркнула Есения. — Классическая история: она его любит, он её… ну, видимо, терпит. Или у него просто покерфейс олимпийского чемпиона. Хотя, с такой внешностью ему можно простить многое. Очень многое. Может, он просто предпочитает держать свои страсти под строгим контролем, чтобы, не дай бог, не растопить половину академии своим пламенным взглядом? А то ведь студентки и так штабелями укладываются, а если он еще и улыбнется… катастрофа вселенского масштаба!"

— Соперниц в виде учениц Академии госпожа Таурин не боится, — продолжала Лина, — ведь к ним ректор вообще ничего не проявляет, кроме обычного отношения к ученикам. Он, кажется, даже имен их не запоминает. — Встречаются ли они сейчас — не знаю, — вздохнула Лина. — Моя юношеская влюблённость прошла, осталось только восхищение и уважение. И, честно говоря, я перестала следить за их личной жизнью, когда поняла, что мои шансы равны нулю целых, ноль десятых.

Как-то незаметно за разговорами наступил вечер. Есения довольно ухмыльнулась, потягиваясь на кровати, как сытая кошка.

— Ну что, Лина, спасибо, информация была весьма… пикантной.

Лина поднялась, поправляя передник и с легкой улыбкой посмотрела на Есению.

— Моя госпожа, мне пора заняться делами. Но перед уходом скажу: даже если вам вдруг понравился ректор — а я вижу, что он произвел слишком сильное впечатление, — лучше не становитесь его поклонницей, ничего хорошего из этого не выйдет.

— В мои планы входит учеба, Лина,а не беготня за местной звездой. Но спасибо за совет. – ответила Есения.

Лина вышла, а Есения откинулась на кровать, глядя в потолок и незаметно стала напевать себе под нос:

*Лучше я останусь среди своих подруг.

Ты думал, буду бегать за тобой,

А у меня большой каблук.

Не знаю, с чего решил ты вдруг,

Что я буду бегать за тобой,

Ведь у меня большой каблук.*

Уже засыпая Есения подумала, что жить в этом мире становится все интересней и интересней, и обучение в Академии Лабелин, точно, будет не скучным, главное в психушку не попасть.

*"Люся Чеботина - Каблук"

Глава 25: Первый галоп… к успеху

Рассвет следующего дня застал Есению не в теплой постели, а на цыпочках крадущейся по еще спящему дому. Каждый скрип половицы отдавался в ее ушах оглушительным грохотом, а сердце стучало так, будто пыталось вырваться из груди и устроить утреннюю пробежку по коридорам. Лина, бесшумная, как тень, следовала за ней, ее лицо было сосредоточенным, но в глазах плясали искорки волнения, смешанного с гордостью за свою отважную госпожу.

"Если нас сейчас застукают матушка или отец – лихорадочно думала Есения, стараясь дышать как можно тише, – то моя блестящая карьера наездницы закончится, так и не начавшись. И вместо Академии Лабелин меня, скорее всего, отправят в какой-нибудь тихий монастырь – отмаливать грехи и чрезмерное стремление к приключениям на свою… кхм… голову".

Они благополучно миновали последние посты спящих слуг и выскользнули через заднюю дверь во двор, еще окутанный предрассветной дымкой. Воздух был свежим и немного влажным, пахло росой и чем-то неуловимо горьковатым от близкого леса. Конюшня встретила их тишиной, нарушаемой лишь редким сонным фырканьем лошадей.

Томаис уже ждал их на леваде, как и договаривались. Он стоял, прислонившись к забору, и его силуэт четко вырисовывался на фоне светлеющего неба. Рядом с ним, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, стояла невысокая, но крепко сбитая кобыла мышастой масти. Это, видимо, и была обещанная Фрея – "старая кляча", идеально подходящая для обучения.

– Доброе утро, юная госпожа, Лина, – ровным голосом поприветствовал их Томаис, когда они подошли. Его взгляд был серьезным, но без тени вчерашней настороженности. Кажется, он тоже был настроен на деловой лад. – Фрея готова. Она у нас дама спокойная, так что, надеюсь, обойдется без сюрпризов.

Есения нервно сглотнула, глядя на лошадь. Фрея, в свою очередь, посмотрела на нее большим, умным глазом, в котором, как показалось Есении, читалось легкое снисхождение. "Ну да, – подумала она, – еще одна 'чайница' пришла испытывать твое ангельское терпение, моя милая".

– Доброе утро, Томаис, – постаралась она ответить как можно бодрее, хотя ноги немного подрагивали. – Спасибо, что пришел.

– Начнем с простого, – Томаис подошел к Фрее и похлопал ее по шее. – Прежде чем вы на нее сядете, юная госпожа, вам нужно с ней познакомиться. И научиться за ней ухаживать. Лошадь должна вам доверять.

Он протянул Есении щетку.

– Вот, попробуйте ее почистить. Аккуратно, без резких движений.

Есения с опаской взяла щетку и подошла к Фрее. Кобыла фыркнула, но осталась стоять на месте. Есения сделала глубокий вдох и осторожно провела щеткой по ее боку. Шерсть была мягкой и теплой. Постепенно страх начал отступать, уступая место какому-то новому, незнакомому чувству – смеси любопытства и уважения к этому большому, сильному животному. Томаис стоял рядом, молча наблюдая и лишь изредка давая короткие, дельные советы. Лина, как и договаривались, заняла наблюдательный пост у ворот конюшни, готовая в любой момент предупредить их о нежелательных свидетелях.

Чистка лошади заняла довольно много времени, но Есения не торопилась. Она старалась делать все так, как показывал Томаис, и, к своему удивлению, начала получать от этого процесса удовольствие. Фрея, кажется, тоже оценила ее старания и несколько раз благодарно ткнулась ей мордой в плечо.

– Неплохо для первого раза, – наконец сказал Томаис, когда с чисткой было покончено. В его голосе прозвучали едва заметные нотки одобрения. – Теперь седло.

Он принес из конюшни простое учебное седло и уздечку и начал подробно объяснять и показывать Есении, как правильно их надевать. Это оказалось целой наукой, с множеством ремешков, пряжек и непонятных деталей. Есения старательно запоминала, пытаясь не перепутать, что куда крепится.

И вот настал самый волнующий момент. Седло было на месте, подпруга затянута.

– Ну что ж, юная госпожа, – Томаис посмотрел на нее испытующе. – Попробуем взобраться?

Есения посмотрела на довольно высокую спину Фреи, потом на свои ноги и почувствовала, как к горлу подкатывает знакомый ком паники. "Спокойно, Сеня, спокойно, – мысленно скомандовала она себе. – Ты управлялась с огнем, неужели не сможешь забраться на эту мирную лошадку?"

Она подошла к левому боку Фреи, как учил Томаис, взялась левой рукой за гриву и переднюю луку седла, поставила левую ногу в стремя и… попыталась подтянуться. Это оказалось гораздо сложнее, чем выглядело со стороны. Тело отказывалось слушаться, ноги путались, а Фрея, почувствовав ее неуверенность, нетерпеливо переступила с ноги на ногу, отчего Есения чуть не потеряла равновесие.

– Не торопитесь, юная госпожа, – спокойно сказал Томаис, придерживая Фрею под уздцы. – Резкий толчок и вы в седле. Опирайтесь на стремя, отталкивайтесь правой ногой.

Есения сделала еще одну попытку. И еще. Мышцы, не привыкшие к такой нагрузке, протестовали. В какой-то момент ей показалось, что она скорее перекувыркнется через спину лошади, чем окажется в седле. "Да что ж такое! – в отчаянии подумала она. – Это сложнее, чем экзамен по сопромату в прошлой жизни!"

Наконец, с пятой или шестой попытки, собрав всю свою волю и остатки физических сил, она, неуклюже оттолкнувшись, буквально перевалилась через седло. Мгновение она балансировала, рискуя свалиться на другую сторону, но Томаис вовремя подхватил ее, помогая удержаться.

– Есть! – выдохнула она, тяжело дыша и вцепившись в луку седла так, будто это был ее единственный спасательный круг в бушующем океане. Она сидела! Криво, неуверенно, но сидела в седле!

Томаис хмыкнул, но в его глазах мелькнула тень улыбки.

– Поздравляю с первым восхождением, юная госпожа. Теперь попробуйте выпрямиться и найти равновесие. Пятки вниз, колени прижаты к седлу, спина прямая.

Есения попыталась последовать его инструкциям. Это было непросто. Сидеть на лошади оказалось совсем не так, как на стуле. Под ней было живое, дышащее существо, которое двигалось, переступало с ноги на ногу и к этим движениям нужно было как-то приспособиться.

Томаис взял Фрею под повод и медленно повел ее по кругу левады. Есения изо всех сил старалась удержаться, чувствуя, как напрягаются все мышцы ее тела. Каждый шаг лошади отдавался в ней, заставляя покачиваться и судорожно цепляться за седло.

– Расслабьтесь, юная госпожа, – снова раздался спокойный голос Томаиса. – Вы слишком напряжены. Лошадь это чувствует. Постарайтесь двигаться вместе с ней, а не сопротивляться.

"Легко сказать – расслабьтесь! – подумала Есения. – Я сейчас больше похожа на мешок с картошкой, который вот-вот свалится!" Но она старалась. Глубоко дышала, пыталась поймать ритм движения Фреи.

Постепенно, очень медленно, к ней начало приходить какое-то подобие понимания. Она почувствовала, как ее тело начинает инстинктивно подстраиваться под движения лошади. Напряжение немного спало, и она смогла чуть свободнее оглядеться. Мир с высоты лошадиной спины выглядел совсем иначе – более объемным, более близким. И это было… захватывающе.

Они сделали несколько кругов по леваде. Томаис терпеливо объяснял ей, как правильно держать поводья, как давать лошади команды ногами, как сохранять равновесие. Есения слушала внимательно, стараясь запомнить каждое слово, каждое движение.

– А теперь попробуем немного ускорить темп, – сказал Томаис, когда увидел, что Есения стала держаться увереннее. – Легкая рысь. Держитесь крепче.

Он чуть потянул повод и Фрея, послушно перейдя на рысь, плавно побежала по кругу. Для Есении это "плавно" обернулось настоящей пыткой. Ее тут же начало подбрасывать в седле так, что зубы стучали, а внутренности, казалось, вот-вот поменяются местами. Она снова вцепилась в седло, забыв все наставления Томаиса, и единственной ее мыслью было – не упасть.

– Поднимайтесь и опускайтесь в такт движению лошади! – крикнул Томаис, стараясь перекрыть стук копыт. – Не сидите мешком! Работайте ногами и корпусом!

Есения попыталась. Это было невероятно сложно. Координация отказывала, мышцы горели, а Фрея, не обращая внимания на ее мучения, продолжала свою ритмичную рысь. В какой-то момент Есения почувствовала, что вот-вот сползет набок, и в панике чуть не закричала.

Томаис, видя ее состояние, быстро остановил Фрею. Есения тяжело дышала, в глазах стояли слезы от напряжения и досады.

– Я… я не могу, – прошептала она, чувствуя себя полной неудачницей. – Это слишком сложно.

– Никто не говорил, что будет легко, юная госпожа, – голос Томаиса был по-прежнему спокоен, но в нем слышалась твердость. – Верховая езда – это труд. И требует времени. Но вы уже сделали первый шаг. Вы сели в седло и даже немного проехали. Это уже достижение.

Его слова немного успокоили ее. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки.

– Давай… давай попробуем еще раз, – сказала она, хотя все ее тело протестовало.

Они снова поехали рысью. И снова Есению безжалостно трясло. Но на этот раз она старалась не паниковать, а прислушиваться к словам Томаиса, к своим ощущениям, к движениям лошади. И постепенно, очень медленно, у нее начало что-то получаться. Она поймала ритм, начала немного приподниматься в седле в такт бегу Фреи. Это было еще очень далеко от изящной учебной рыси, но она хотя бы перестала чувствовать себя выбивалкой для ковров.

Когда солнце уже довольно высоко поднялось над горизонтом и из дома начали доноситься первые звуки пробуждающейся жизни, Томаис решил, что на сегодня достаточно.

– На первый раз хватит, юная госпожа, – сказал он, помогая ей слезть с Фреи. Ноги Есении были ватными и подкашивались, она с трудом устояла на земле. – Вы очень устали. Но вы молодец. У вас есть упорство.

Есения с благодарностью посмотрела на него. Она была мокрая от пота, каждая мышца болела, но на ее лице сияла улыбка.

– Спасибо, Томаис. Без тебя я бы точно не справилась.

– Завтра в это же время? – спросил он, расседлывая Фрею.

– Обязательно! – твердо ответила Есения, несмотря на то, что мысль о повторении сегодняшних "подвигов" вызывала легкую дрожь.

Лина, которая все это время незаметно наблюдала за ними, подошла с сияющими глазами.

– Юная госпожа, это было невероятно! Вы так быстро учитесь!

Есения рассмеялась.

– Быстро? Лина, я чувствовала себя скорее мешком с картошкой, чем будущей амазонкой. Но, надеюсь, Томаис из меня что-нибудь слепит.

Они поспешили обратно в дом, пока их отсутствие не стало слишком заметным. Есения чувствовала себя совершенно разбитой, но в то же время невероятно гордой собой. Она сделала это! Она сделала первый, самый трудный шаг на пути к освоению верховой езды. И пусть этот галоп был скорее неуклюжим прыжком к успеху, но он был сделан.

Впереди ее ждал насыщенный день: поездка в город за платьями и первый урок танцев с месье Ренаром. Но сейчас, несмотря на усталость, она чувствовала себя готовой к любым испытаниям. Ведь она только что укротила (ну, почти укротила) не только "старую клячу" Фрею, но и свой собственный страх. А это, как ни крути, было уже немало.

Глава 26: Сборы для поездки в город

Солнце еще только лениво потягивалось за горизонтом, окрашивая небо в нежно-розовые тона, когда две тени, одна чуть пониже и порыжее, другая повыше и посветлее, скользнули по коридорам поместья де Каран. Есения, ощущая себя помесью секретного агента и очень уставшей картофелины, на цыпочках следовала за Линой, которая, как заправский разведчик, вела ее обратно в апартаменты.

"Если бы кто-нибудь сейчас включил свет и заснял эту процессию, – мрачно размышляла Есения, стараясь не дышать на особо скрипучую половицу, – то премию за 'Самое нелепое утреннее проникновение' мы бы точно отхватили. Особенно я, в слегка помятом тренировочном костюме, пахнущая, как мне кажется, всеми ароматами конюшни разом, и с выражением лица человека, которого только что пропустили через центрифугу. Аристократизм так и прет, ага. Хорошо хоть Лина впереди, можно прикрыться ее более представительной спиной, если что".

Лина, в отличие от нее, двигалась с грацией и бесшумностью, которые вызывали у Есении искреннее восхищение, смешанное с легкой завистью. В ее глазах, когда она оборачивалась, чтобы убедиться, что "хвост" (то есть Есения) еще не отстал и не рассыпался по дороге, плясали веселые искорки. Кажется, ей нравились эти маленькие приключения.

Наконец, спасительная дверь в покои Есении была достигнута. Они прошмыгнули внутрь, и Есения с шумом выдохнула, прислонившись к двери.

– Фух! Миссия "Незаметное возвращение блудной наездницы" успешно завершена. Лина, ты не просто служанка, ты мой личный ниндзя-проводник! Без тебя я бы точно заблудилась в трех соснах собственного дома, пытаясь найти дорогу от конюшни.

Она отлепилась от двери и, пошатываясь, направилась в сторону ванной комнаты.

– Так, моя дорогая, пока я буду пытаться отмыться от ароматов Фреи и вернуть своим мышцам хотя бы подобие работоспособности, у тебя новое спецзадание. Принеси нам завтрак. На двоих. И чего-нибудь существенного, а то после таких утренних подвигов мой организм требует не просто крошку хлеба, а целого жареного мамонта. Ну, или хотя бы двойную порцию омлета. И какой нибудь бодрящий, горячий напиток.

Есения уже скрылась за дверью ванной, откуда донеслось довольное бульканье, свидетельствующее о том, что Есения погрузилась в спасительные объятия горячей воды.

"Так, с Фреей я вроде разобралась, по крайней мере, не упала, – думала она, оттирая с себя въевшийся запах сена и лошадиного пота. – Мышцы, конечно, будут мстить мне еще пару дней, но это мелочи. Главное – начало положено. Теперь – ателье. Ох, чувствую, выбор платья будет тем еще аттракционом. Особенно когда матушка начнет предлагать мне что-нибудь… эдакое. В рюшечках. Или, не дай бог, с кринолином, в котором я буду похожа на нарядный торт. Надеюсь, у мадам Леруа есть что-нибудь более соответствующее моим представлениям о прекрасном. И удобном. Потому что если платье будет мешать мне дышать или, что еще хуже, танцевать, то какой в нем смысл?"

Она с наслаждением намыливала тело ароматным мылом, смывая усталость и остатки конюшенных ароматов.

"И Лине нужно подобрать что-то сногсшибательное, – продолжала она свои размышления. – Чтобы все кавалеры на балу попадали штабелями. А то что это она все время в скромных платьях служанки ходит? Пора показать миру ее красоту. Главное, чтобы она сама не испугалась такого внимания. А то знаю я ее, скромницу".

Когда Есения, наконец, вылезла из ванны, закутанная в огромный махровый халат и с полотенцем на голове, напоминающим тюрбан восточного падишаха, в комнате уже аппетитно пахло едой. Лина, как всегда расторопная, накрыла на небольшом столике у окна. Там красовались тарелки с пышным омлетом, свежие булочки, масло, джем и, о чудо, дымящаяся чашка с напитком, отдаленно напоминающим кофе – темным, ароматным и, как надеялась Есения, бодрящим.

– Лина, ты волшебница! – восхищенно выдохнула Есения, плюхаясь на стул. – Омлет! И это… это что за напиток?

– Это цикорий с жареными желудями, юная госпожа, – с улыбкой пояснила Лина, присаживаясь напротив. – Говорят, очень бодрит.

– Цикорий с желудями… Звучит экзотично, – Есения с опаской принюхалась к чашке. – Ну, если бодрит, то я готова попробовать даже отвар из сушеных лягушачьих лапок. После сегодняшнего утра мне нужен заряд энергии размером с небольшую электростанцию.

Они принялись за завтрак, оживленно обсуждая утреннее "приключение" на конюшне. Есения, между кусками омлета, делилась своими впечатлениями от Фреи, от жесткого седла и от собственных неуклюжих попыток удержаться на рыси. Лина сочувственно кивала, но в ее глазах плясали смешинки.

– Ничего, юная госпожа, – подбодрила она. – Главное – вы не испугались и готовы продолжать. А остальное – дело практики. Уверена, к отъезду в Академию вы будете скакать не хуже заправского кавалериста.

– Хотелось бы верить, – прожевав булочку, ответила Есения. – Но пока что моя главная цель – не упасть с лошади на первом же повороте и не стать посмешищем для всей Академии. А для этого, как ты правильно заметила, нужна практика. И очень много терпения. И, возможно, запасной комплект одежды на случай непредвиденных падений.

Закончив с завтраком, который оказался на удивление вкусным (даже цикорий с желудями был вполне сносным), Есения почувствовала прилив сил.

– Так, Лина, пока отнеси посуду на кухню. А я пока подберу что надену в город.

Лина с благодарной улыбкой кивнула и забрав поднос с посудой, вышла из комнаты. Есения же, чувствуя приятную тяжесть в желудке и легкую боль во всех мышцах, прошествовала в свою гардеробную.

Это было небольшое, но очень хорошо организованное помещение, примыкающее к спальне. Вдоль стен стояло несколько высоких резных шкафов, а по центру - пара изящных комодов с многочисленными ящичками. Открыв один из шкафов, Есения присвистнула.

"Ого! Да тут целый магазин! – подумала она, разглядывая ряды платьев, блузок, юбок и накидок. – Кажется, прежняя Есания страдала не только вспыльчивостью, но и легкой формой шопоголизма. Или дочери барона надо иметь столько одежды по статусу?"

Вскоре вернулась Лина и помогла ей выбрать наряд для поездки. Выбор пал на нежно-голубое платье из легкого, струящегося материала, которое Есения уже приметила ранее. Лина сноровисто нанесла на лицо и тело Есении увлажняющие кремы с тонким цветочным ароматом, отчего кожа стала бархатистой и нежной. Затем последовал комплект нижнего белья из того же нежно-голубого шелка и кружев, который вызвал у Есении новый приступ тихого восторга.

"Это белье настолько красивое, что его жалко прятать под платьем, – подумала она, пока Лина помогала ей застегивать мелкие пуговички на спине. – В прошлой жизни я бы за такую прелесть отдала половину зарплаты. А тут оно просто… есть. Интересно, у всех аристократок такие запасы? Или это Есания была особо утонченной натурой в вопросах исподнего?"

Платье с пышной юбкой-солнцем длиной до щиколотки и облегающим лифом село идеально. К нему Лина подобрала тонкие белые чулочки и изящные белые туфельки на невысоком, но широком и устойчивом каблучке – практично и элегантно. Завершающим штрихом стала прическа: Лина собрала густые рыжие волосы Есении в высокий конский хвост, перевязав его нежно-голубой шелковой лентой в тон платью, которую она, словно фокусник, извлекла из одного из многочисленных ящичков комода.

– Ну вот, юная госпожа, – Лина отступила на шаг, с нескрываемым удовлетворением оглядывая результат своих трудов. – Вы выглядите просто очаровательно.

Есения критически осмотрела себя в большом зеркале, висевшем на одной из стен гардеробной. Действительно, образ получился на удивление очень милым.

– Спасибо, Лина, ты не просто волшебница! – искренне похвалила она. – Теперь твоя очередь блистать. И помни, сегодня ты не просто моя служанка, а моя компаньонка по важному королевскому делу – выбору платьев! Так что выглядеть ты должна соответственно!

Лина с благодарной улыбкой кивнула и поспешила в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.

Оставшись одна, Есения не стала терять времени даром. Она снова взяла с полки книгу "Конь и всадник: Первые шаги в седле" и устроилась в уютном кресле у окна. Хотя она уже успела пробежаться по ней глазами, сейчас, после первого практического опыта, многие строки обретали совершенно новый смысл. Теоретические выкладки о правильной посадке, управлении и взаимодействии с лошадью теперь накладывались на вполне реальные ощущения – на боль в натруженных мышцах, на чувство неуверенности и на те редкие мгновения, когда ей удавалось поймать ритм движения Фреи.

"Так, 'шенкель должен мягко, но настойчиво посылать лошадь вперед', – бормотала она, водя пальцем по строчкам. – Ага, 'мягко, но настойчиво'. Мой шенкель, кажется, посылал Фрею исключительно в состояние легкого недоумения. А вот это: 'взгляд всадника направлен туда, куда он хочет двигаться'. Интересно, если я буду очень пристально смотреть на дверь конюшни, Фрея сама меня туда отвезет? Было бы удобно".

Время за чтением пролетело незаметно. Вскоре вернулась Лина, и Есения невольно залюбовалась. Ее служанка была одета в платье – элегантное, темно-синего цвета, которое идеально подчеркивало ее стройную фигуру и удивительно хорошо гармонировало со светлыми волосами и ясными серыми глазами. Она выглядела не просто как служанка, а как благородная девица из хорошей, но небогатой семьи.

– Ну что, Лина, ты готова к модному штурму? – спросила Есения, откладывая книгу.

– Всегда готова, юная госпожа, – с легкой улыбкой ответила Лина.

Они вместе спустились по широкой лестнице в просторный холл. Управляющий поместьем, степенный и всегда безукоризненно одетый мужчина средних лет по имени Грегор, как раз отдавал какие-то распоряжения лакею. Увидев их, он выпрямился и учтиво поклонился.

– Доброе утро, юная госпожа, Лина. Госпожа Теония и господин Маркус уже ожидают вас к завтраку в малой столовой.

Есения слегка удивленно приподняла бровь. Отец? Она и забыла, когда в последний раз его видела. После ее "болезни" и последующей амнезии барон Маркус как-то незаметно отошел на второй план, предоставив все заботы о дочери Теонии.

"Так-так, сам "папенька" решил почтить нас своим присутствием, – мелькнула у Есении шальная мысль. – Давненько я его не видела. Видимо, слухи о моем чудесном исцелении и внезапно проснувшемся интересе к балам дошли и до его высокого кабинета. Надо бы показаться ему на глаза. Чтобы он окончательно убедился, что его младшенькая дочь не только жива-здорова, но и вполне себе адекватна".

– Благодарю вас, Грегор, – с очаровательной улыбкой кивнула она управляющему. – Мы как раз направлялись туда.

Она взяла Лину под руку, словно они были двумя закадычными подругами, отправляющимися на светский раут и они вместе направились в малую столовую. "Что ж, – подумала Есения, мысленно поправляя невидимую корону на голове, – еще одно маленькое испытание перед большим шопингом". Она мысленно хихикнула и с видом особы королевских кровей, направляющейся на встречу с подданными, толкнула массивную дубовую дверь столовой.

Малая столовая, залитая мягким утренним солнцем, проникавшим сквозь высокие стрельчатые окна, выглядела на удивление уютно и почти камерно. За большим овальным столом, накрытым к завтраку белоснежной скатертью и уставленным сверкающей посудой, уже сидели Теония и Маркус. Теония, как всегда, была воплощением элегантности в своем утреннем платье цвета лаванды, ее лицо светилось предвкушением предстоящей поездки и возможностью потратить кругленькую сумму денег. Барон же, увидев входящую дочь, немедленно отложил газету, которую до этого с важным видом просматривал, и на его обычно строгом и непроницаемом лице появилась теплая, искренняя улыбка, которая удивительным образом преобразила его, сделав образ чуть мягче.

– Есания, – проговорил Маркус. – Доброе утро. Проходите, завтрак уже на столе.

– Доброе утро, отец, матушка, – ответила она с вежливой улыбкой, делая книксен. Лина, стоявшая чуть позади, тоже почтительно поклонилась.

– Ах, вот и вы, мои пташки! – Теония не сдерживала своего восторга. – Садитесь, садитесь скорее! Завтрак сегодня просто восхитительный, а впереди у нас такой насыщенный день! Мы как раз с твоим отцом обсуждали нашу поездку в город.

Есения и Лина заняли свои места за столом. Слуги тут же бесшумно поднесли им тарелки и налили в чашки ароматный напиток. Атмосфера за столом была привычной: оживленная Теония и более молчаливый, но внимательный барон.

– Ты хорошо выглядишь, Есания, – заметил барон, окинув дочь спокойным, но оценивающим взглядом. – Этот цвет тебе идет. Вижу, прогулки на свежем воздухе пошли тебе на пользу.

Есения оценила эту сдержанную похвалу. Отец не рассыпался в комплиментах, но его одобрение всегда было весомым.

– Спасибо, отец, – ответила она. – Я действительно чувствую себя лучше.

– Это хорошо, – кивнул Маркус. – Слышал, ты вчера гуляла в саду. Надеюсь, не скучала?

– Вовсе нет, – ответила Есения. – В саду сейчас очень красиво. Я любовалась розами и немного… размышляла.

– Размышляла? – Маркус слегка приподнял бровь, но в его голосе не было ни подозрения, ни излишнего любопытства, скорее спокойный интерес. – И о чем же, если не секрет?

"О том как незаметно научиться ездить на лошади и не свернуть себе шею. - мысленно ответила Есения."

Но вслух она, конечно же, сказала совсем другое, стараясь придать своему голосу оттенок благопристойной задумчивости:

– О… о предстоящем бале, отец, – нашлась она. – О выборе платья, о танцах. Вы же знаете, я давно не была на подобных мероприятиях, многое позабыла. Есть некоторое волнение.

Теония тут же с энтузиазмом подхватила эту тему.

– Ну что ты, милая, не волнуйся! – воскликнула она. – Мы сегодня подберем тебе такое платье, что все будут в восторге! А месье Ренар быстро вернет тебе уверенность на паркете!

Маркус едва заметно улыбнулся, глядя на жену и дочь.

– Уверен, ты справишься, Есания, – сказал он спокойно. – У тебя всегда все получалось, если ты бралась за дело. А на балу, не сомневаюсь, будешь выглядеть достойно.

Есения почувствовала, как последние остатки напряжения уходят. Сдержанная уверенность отца действовала успокаивающе.

Завтрак прошел в относительно спокойной и деловой атмосфере, если не считать неумолкающего щебета Теонии о моде. Есения старательно поддерживала разговор, Маркус в основном слушал, изредка вставляя короткие, но веские замечания. Лина тактично молчала.

Когда с завтраком было покончено, Теония решительно поднялась.

– Ну что ж, не будем терять времени. Мадам Леруа нас ждет. Маркус, дорогой, мы отправляемся.

Маркус кивнул жене, его взгляд смягчился.

– Хорошо, Теония. Удачных покупок. Есания, – он перевел взгляд на дочь, – проведи время с пользой.

– Постараюсь, отец, – с улыбкой ответила Есения.

– Мы мигом, дорогой! – прощебетала баронесса, уже направляясь к выходу. – Есания, Лина, за мной! Нас ждут великие дела и шелковые реки!

Есения с готовностью поднялась, чувствуя, как внутри нарастает азарт. Несмотря на всю свою иронию, перспектива выбора красивых платьев была весьма привлекательной. Даже если это означало несколько часов под прицелом критического взгляда мадам Леруа и восторженных комментариев матушки.

Карета, запряженная парой ухоженных лошадей, уже ждала их у парадного входа. Усевшись на мягкие бархатные сиденья, Есения выглянула в окно. Поместье де Каран, залитое утренним солнцем, выглядело мирным и респектабельным. И никто, кроме нее и Лины, не знал, какие тайные планы и рискованные авантюры зреют за его благопристойным фасадом.

"Что ж, – подумала она, когда карета тронулась, увозя их в сторону города. – Утренние испытания пройдены. Впереди – штурм ателье. Надеюсь, там обойдется без приключений. И, возможно, я даже смогу найти что-нибудь такое, в чем будет удобно не только танцевать, но и, при необходимости, быстро бегать. На всякий пожарный случай". Она усмехнулась своим мыслям. День обещал быть интересным.

Глава 27: Модный штурм

Карета мягко покачивалась на рессорах, убаюкивающе скрипя и унося троицу – Есению, Лину и неугомонную баронессу Теонию – по дороге в сторону города Арно. Солнце уже поднялось довольно высоко и его лучи, пробиваясь сквозь открытые окошки, приятно согревали лица. Теония, пребывая в прекрасном расположении духа, без умолку щебетала о последних модных тенденциях, цитируя неведомые Есении столичные журналы, о фасонах, которые непременно должны подойти Есении и о том, как важно произвести фурор на предстоящем балу.

Есения, стараясь поддерживать заинтересованное выражение лица, вполуха слушала ее восторженные тирады. Лина сидела напротив, скромно потупив взгляд, но Есения видела, как в ее глазах то и дело вспыхивают искорки предвкушения, а пальцы нервно теребят складочки ее темно-синего платья. "Милая девочка, – подумала Есения. – Для нее это, наверное, как полет на Луну. Хотя, какая Луна в этом мире? Скорее, полет на драконе, если таковые тут водятся".

Наконец, карета, миновав центральную площадь с ее фонтаном и суетливой толпой, проехав по нескольким оживленным, но уже знакомым Есении улочкам, вымощенным гладким булыжником, остановилась перед внушительным трехэтажным зданием. Оно выделялось на фоне соседних домов своей изысканной архитектурой – фасад из светлого камня был украшен лепниной в виде переплетающихся цветочных гирлянд, а большие арочные окна обрамляли изящные кованые решетки. Над массивными дубовыми дверями, сверкающими свежим лаком, висела большая, искусно выполненная вывеска из темного дерева с позолоченными буквами: "Ателье Мадам Леруа."

Лакей тут же подскочил, чтобы с поклоном открыть дверцу кареты и помочь дамам выйти. Есения, ступив на тротуар, с любопытством огляделась. Ателье выглядело внушительно и, несомненно, очень дорого. Едва они переступили порог, как их окутала совершенно особая атмосфера. Просторный зал был залит мягким, рассеянным светом. Стены обиты шелком, на манекенах – произведения искусства. В воздухе витал сложный аромат дорогих тканей, духов и чего-то сладкого.

Из глубины зала, шурша юбками, к ним навстречу вышла высокая, статная женщина, среднего возраста на вид . Ее темные, почти черные волосы были собраны в сложную, но элегантную прическу, открывавшую высокий лоб и изящную линию шеи. Пронзительные зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели внимательно и оценивающе. На ней было длинное, до пола, платье из плотного серого шелка, строгого, но безупречного кроя, которое идеально подчеркивало ее стройную фигуру и не отвлекало внимание от лица. Единственным украшением служила тонкая серебряная брошь в виде стилизованного цветка на лифе. Это, несомненно и была сама мадам Леруа, хозяйка этого храма моды.

– Баронесса де Каран! – голос мадам Леруа был глубоким и мелодичным. – Какая несказанная радость! Вы, как всегда, обворожительны!

Теония просияла.

– Мадам Леруа, моя несравненная! Это моя Есания. И мы приехали по судьбоносному делу – платья для бала в честь ее совершеннолетия! И еще одно для компаньонки моей дочери, милой Лины.

Мадам Леруа окинула Есению быстрым взглядом. "Так, сканирование началось, – усмехнулась про себя Есения."

- Прекрасно, прекрасно! - воскликнула она, ее зеленые глаза заблестели. Она всплеснула тонкими, ухоженными руками с безупречным маникюром. - Бал - это всегда волшебство! А одевать таких очаровательных юных леди, особенно когда речь идет о столь значимом событии, - это истинное удовольствие и большая честь для меня! Поверьте, баронесса, мы создадим для леди Есании такой образ, что о нем будут говорить еще долгие месяцы! И для вашей прелестной компаньонки, - она тепло улыбнулась Лине, - мы подберем нечто совершенно особенное, что подчеркнет ее природную грацию. Пройдемте, дорогие мои, пройдемте в мой салон, он как раз свободен. Там, в уютной обстановке, мы сможем обсудить все детали за чашечкой травяного чая с пирожными.

Она жестом пригласила их следовать за собой и ее серое платье из плотного шелка зашуршало, словно осенние листья под ногами. Мадам Леруа повела их через основной зал, мимо витрин с изысканными аксессуарами - перчатками из тончайшей кожи, веерами из страусиных перьев, украшенными драгоценными камнями, изящными шляпками и сверкающими ювелирными украшениями - в более приватную часть ателье. Это был уютный, обставленный мягкой мебелью в пастельных тонах салон с большим зеркалом в резной позолоченной раме во всю стену и несколькими ширмами из расписного шелка, за которыми, видимо, и происходило таинство примерок.

Им тут же подали на изящном серебряном подносе дымящийся чай в тонких фарфоровых чашках и целую гору восхитительные миндальные пирожные, украшенных засахаренными фиалками и лепестками роз. Теония, не теряя времени, устроившись на бархатном диванчике, принялась излагать мадам Леруа свои пожелания относительно платья для Есении.

Она говорила о необходимости

"подчеркнуть юность и свежесть", "создать образ нежной, но в то же время загадочной лесной нимфы", упоминала какие-то сложные драпировки из невесомого

Когда Теония сделала паузу, Есения осторожно вставила:

– Матушка, это красиво, но мне бы хотелось, чтобы платье было удобным. И, возможно, менее объемным? Чтобы чувствовать себя легко, а не как драгоценная статуэтка.

Мадам Леруа понимающе улыбнулась.

– Я прекрасно понимаю вас, юная леди. Красота не должна приноситься в жертву удобству. Мы создадим образ и "феерический", и комфортный.

Пока помощницы снимали мерки, мадам Леруа разложила эскизы и ткани.

– Учитывая ваш огненно-рыжий цвет волос, юная леди Есания, и вашу светлую кожу, вам идеально подойдут насыщенные, глубокие цвета. Изумрудный, сапфировый...

– Мадам Леруа, – прервала Есения, – я думала об изумрудном.

- Тогда решено! - мадам Леруа хлопнула в ладоши. - Изумрудный! У меня как раз есть великолепный шелк этого оттенка, с легким переливом, напоминающим блеск драгоценного камня. А что касается фасона... Я бы предложила вам силуэт с завышенной линией талии с мягко драпирующейся, струящейся юбкой. Такой крой подчеркнет вашу стройность, придаст образу легкости и что немаловажно, будет очень удобен в движении. Мы можем добавить изящную вышивку серебряной или золотой нитью по лифу и подолу, возможно, какие-то тонкие акценты из кружева. И никаких громоздких кринолинов или тяжелых шлейфов, которые будут вам мешать.

Есения слушала и ей все больше нравилось то, что предлагала мадам Леруа. Образ, который она рисовала, казался ей гораздо более привлекательным, чем "лесная нимфа" Теонии.

- Звучит замечательно, мадам, - с искренней улыбкой сказала она. - Мне очень нравится идея со струящимся силуэтом. "Интересно, – подумала Есения, пока мадам Леруа обсуждала с Теонией последние детали, – мое восемнадцатилетние в прошлой жизни было куда скромнее. Родители не были богаты, но мама испекла мой любимый торт, а папа подарил книгу, которую я давно хотела. Простой семейный ужин, но такой теплый и настоящий. А тут – балы, платья от кутюр... Контраст, однако. Но жаловаться грех, особенно когда тебе шьют наряд за бешеные деньги".

Есения заметила, что Лина скромно сидела в стороне и с восхищением разглядывала образцы тканей, Есения тут же прервала разговор и повернулась к ней:

- Лина, а ты уже подумала, какое платье хотела бы ты? Мадам Леруа, помогите, пожалуйста и Лине подобрать что-нибудь совершенно сногсшибательное!

Мадам Леруа тут же переключила свое внимание на Лину, ее глаза заблестели новым интересом. Она с улыбкой подошла к служанке, которая от такого внимания снова слегка покраснела.

- Конечно, юная леди! Для вас, с вашими прекрасными светлыми волосами и ясными серыми глазами, у меня тоже есть несколько восхитительных идей! Я бы предложила вам что-то из пастельной гаммы - возможно, нежно-голубой, как чистое утреннее небо или жемчужно-серый, который придаст вашему образу загадочности и утонченности. Или, если вы не боитесь быть в центре внимания, мы могли бы рассмотреть лавандовый или даже нежный оттенок сирени. Эти цвета прекрасно гармонируют со светлой кожей и волосами, создавая очень нежный и романтичный образ.

Лина зарделась от такого внимания и немного смущенно посмотрела на Есению, словно ища поддержки.

– Я… я даже не знаю, юная госпожа, мадам Леруа… Мне бы хотелось что-нибудь… не слишком яркое, но элегантное. Чтобы не затмевать юную госпожу, – добавила она тише, но мадам Леруа, с ее острым слухом, это уловила.

– Милая моя, – с теплой улыбкой сказала мадам Леруа, легонько коснувшись руки Лины, – каждая женщина на балу должна сиять своей собственной красотой. И вы, уверяю вас, никого не затмите, а лишь дополните очарование вашей госпожи. Они будут как два прекрасных цветка в одном букете – разные, но одинаково восхитительные.

Есения, тронутая словами мадам Леруа и скромностью Лины, вмешалась:

– Нежно-голубой, – задумчиво произнесла она, глядя на Лину. – Мне кажется, он бы тебе очень пошел, Лина. Подчеркнул бы цвет твоих глаз. И ты была бы похожа на прекрасную ледяную принцессу… только добрую и очень милую.

Лина с благодарностью улыбнулась.

– Если вы так считаете, юная госпожа… Мне нравится нежно-голубой.

– Прекрасно! – снова хлопнула в ладоши мадам Леруа, ее энтузиазм был заразителен. – Нежно-голубой для леди Лины! У меня есть чудесный атлас этого оттенка, с легким серебристым отливом, он будет струиться при каждом вашем движении, словно вода. Мы можем сшить для вас платье с приталенным лифом, подчеркивающим вашу стройную фигуру, и пышной, но не слишком объемной юбкой, которая будет красиво кружиться в танце. Добавим немного изысканного серебристого кружева по вырезу и рукавам – и вы будете неотразимы! Это будет очень элегантно и в то же время нежно.

Так, за оживленными разговорами, примерками воображаемых фасонов и перебиранием шелковых рек, которые мадам Леруа с помощницами раскладывали перед ними, демонстрируя игру света на ткани, прошло несколько часов. Есения, к своему удивлению, совсем не устала. Наоборот, она чувствовала приятное возбуждение и азарт. Мадам Леруа оказалась не только талантливым дизайнером, но и прекрасным психологом, умеющим найти подход к каждой клиентке, деликатно направить ее выбор и предложить именно то, что подчеркнет ее индивидуальность и скроет возможные недостатки. Она с одинаковым вниманием и уважением отнеслась и к баронессе, и к юной госпоже, и к ее служанке, ставшей гостьей.

Для Есении было решено остановиться на изумрудном шелковом платье с завышенной линией талии, с квадратным вырезом, который мадам Леруа пообещала сделать достаточно скромным, но соблазнительными легкими, струящимися,короткими рукавами , расшитыми тонкой серебряной нитью, имитирующей изящные завитки какого-то диковинного растения. Юбка должна была ниспадать мягкими, свободно драпирующимися складками, не стесняя движений и создавая ощущение полета. Для Лины выбрали нежно-голубое атласное платье с корсетным лифом, мягко облегающим фигуру и открывающим плечи, и пышной юбкой, украшенной по подолу вышивкой серебряными нитями, напоминающими морозные узоры на стекле и мелким бисером, сверкающим, как льдинки.

– Итак, леди, – подытожила мадам Леруа, когда все было решено. – Поскольку до вашего восемнадцатилетия, леди Есания, и, соответственно, до бала, осталось всего четыре дня, предварительной примерки не будет. Мои мастерицы – лучшие в королевстве, можете не сомневаться. Готовые платья будут доставлены посыльным прямо в поместье Каран в назначенный день.

"Четыре дня? – Есения мысленно присвистнула. – Оперативненько, однако."

Довольная Теония расплатилась, оставив на столе сумму, от которой у Есении в прошлой жизни, вероятно, случился бы легкий инфаркт и они уже собирались направиться к выходу, как двери ателье снова распахнулись, впуская новую посетительницу. И какую!

В зал вошла девушка, от которой невозможно было отвести взгляд. Среднего роста, с идеальной осанкой, она двигалась с какой-то неземной грацией, словно плыла по воздуху. Ее платиновые волосы, словно сотканные из лунного света, волнами ниспадали до самого пояса. Но самым поразительным были глаза – огромные, ярко-зеленые, как два драгоценных изумруда, обрамленные густыми темными ресницами. На вид ей было лет семнадцать-восемнадцать. Она была одета в дорожное платье из темно-синего бархата, простое, но явно очень дорогое и сопровождали ее не только несколько слуг в скромных ливреях, но и пара внушительного вида рыцарей.

Не успела Есения как следует рассмотреть новоприбывшую, как в ателье произошла метаморфоза. Все присутствующие – от помощниц мадам Леруа до самой хозяйки – резко, словно по невидимой команде, согнулись в глубоком поклоне. Теония, забыв о своем баронском достоинстве, тоже склонилась, увлекая за собой Лину, которая и так была готова провалиться сквозь землю от такой концентрации знати на квадратный метр. Есения, хоть и недоумевала, кто эта юная особа, вызвавшая такой переполох, решила на всякий случай последовать общему примеру. "Мало ли, – подумала она, – вдруг это местный аналог налогового инспектора, только с полномочиями на отрубание голов. Лучше перебдеть".

Мадам Леруа, выпрямившись первой, но сохраняя на лице выражение глубочайшего почтения, проговорила своим мелодичным голосом:

– Приветствую вас, ваше величество! Очень рады вас видеть. Что привело ваше величество в наше скромное заведение?

"Ваше величество?! – Есения чуть не поперхнулась воздухом. – Ого! Это что же, кто-то из королевской семьи собственной персоной пожаловал? Не королева точно, слишком молода. Значит, принцесса! Вот это уровень у мадам Леруа, сама принцесса к ней за платьишками заезжает. Кажется, Лина о принцессе что-то упоминала… Алания, вроде бы? Алания де Арно. Дальше память, увы, отшибло. Ну, хоть имя вспомнила, и на том спасибо моему склерозу".

Принцесса, а это, несомненно, была она, одарила мадам Леруа легкой, вежливой улыбкой. Голос у нее оказался на удивление приятным, спокойным и совершенно лишенным надменности, которую можно было бы ожидать от особы ее положения. Она так же спокойно, без всякого пренебрежения, обвела взглядом присутствующих.

– Добрый день, мадам Леруа. Мне понадобились ваши услуги для одного… мероприятия.

– Сию минуту, ваше величество! – мадам Леруа снова изобразила легкий поклон. – Я только провожу уважаемую баронессу де Каран и ее очаровательных спутниц и немедленно буду в вашем полном распоряжении.

При упоминании фамилии "Каран" в ярко-зеленых глазах принцессы мелькнул какой-то странный огонек. Это было едва заметное изменение, легкое расширение зрачков, мимолетная тень любопытства, но Есения это уловила. Принцесса тут же взяла себя в руки, выражение ее лица снова стало безупречно вежливым, но Есении показалось, что девушка прилагает определенные усилия, чтобы что-то не сказать или не спросить.

Пока Теония, рассыпаясь в прощальных любезностях с мадам Леруа, вела их к выходу, Есения чувствовала на себе пристальный взгляд принцессы. Это не был оценивающий или высокомерный взгляд, скорее, задумчивый и определенно любопытный.

Они вышли на улицу и уселись в свою карету. Чуть поодаль, привлекая всеобщее внимание, стояла роскошная карета, украшенная гербом королевства Арно – золотой лев на лазурном поле. "Да уж, не на телеге принцессы ездят", – хмыкнула про себя Есения.

Когда карета тронулась, унося их прочь от храма моды, Есения задумалась. Что могло вызвать такой интерес у принцессы Алании при упоминании фамилии Каран? "Может, она знакома с Аланом? – размышляла Есения. – Он же, вроде как, личный рыцарь ее старшего брата, наследного принца. Но какое дело принцессе до простого рыцаря? Или это просто мое разыгравшееся воображение и девушка просто вежливо смотрела на выходящих посетителей?" Есения усмехнулась своим мыслям. Этот мир определенно не давал ей скучать.

Глава 28: Музыка и Танцы

Карета, покачиваясь, уносила их от храма моды мадам Леруа. Есения все еще размышляла о странном интересе принцессы Алании к фамилии Каран, но старалась не зацикливаться на этом – своих забот хватало. "Поживем – увидим, – решила она. – Может, это просто мое богатое воображение".

Лина, сидевшая напротив, упомянула, что принцесса Алания умна, интересуется государственными делами и пока не помолвлена. "Лакомый кусочек, – хмыкнула про себя Есения. – Кастинг на роль принца-консорта, должно быть, впечатляющий".

Она покосилась на Теонию, которая снова завела речь о важности первого впечатления и о том, как Есения должна будет "порхать по залу, словно бабочка".

"Порхать, как бабочка, – мысленно фыркнула Есения, чувствуя, как ноют мышцы после утренней тренировки на Фрее. – Ага, с моей-то 'грацией' после того, как я сегодня утром пыталась удержаться в седле,конечно."

Остаток пути до поместья прошел в предвкушении Теонией грядущего бала. Когда карета наконец остановилась у главного входа, было уже около пяти часов вечера. Есения с облегчением выдохнула.

Едва они вошли в холл, как их встретил Грегор.

– Госпожа Теония, юная госпожа. – произнес он ровным голосом, склоняя голову.

Теония тут же обратилась к Лине:

– Лина, милая, ты, наверное, устала после поездки. Отправляйся к себе, отдохни немного.

Лина с благодарностью кивнула и поспешила в свою комнату. "Счастливая, – с завистью подумала Есения. – А меня сейчас ждет очередное испытание".

– Грегор, – продолжила Теония, – месье Ренар уже прибыл?

– Да, баронесса. Месье Ренар ожидает юную госпожу Есанию в банкетном зале.

Теония восприняла слова управляющего с энтузиазмом.

– Прекрасно, прекрасно! Иди, моя милая, не заставляй его ждать.

Вздохнув, Есения поплелась в сторону банкетного зала – огромного помещения с высоким сводчатым потолком, массивными люстрами и длинными рядами столов по краям "Ладно, Сеня, – подбодрила она себя. – Подумаешь, несколько па и поклонов. Главное не уснуть от усталости в процессе".

Посреди зала, залитого мягким светом пробивающихся сквозь высокие окна последних лучей заходящего солнца, стоял мужчина и Есения невольно замерла на пороге.

Месье Ренар оказался на удивление… симпатичным. Высокий, стройный, с прекрасной осанкой. Его темно-каштановые волосы были слегка взъерошены, несколько прядей выбивались на высокий лоб. Черты лица были правильными, точеными, а в карих глазах, обрамленных густыми ресницами, плясали живые искорки. Легкая, чуть ироничная улыбка играла на его губах. Одет он был в элегантный темно-серый костюм, который идеально сидел на его подтянутой фигуре и белоснежную рубашку, ворот которой был небрежно расстегнут. От него исходила аура уверенности и какой-то неуловимой харизмы. Он стоял, слегка откинув голову и казалось, прислушивался к чему-то, хотя в зале царила тишина.

"Ого, – подумала Есения, слегка опешив. – А вот это уже интересно. Матушка явно поскромничала, назвав его просто 'учителем'. Тут целый набор: и учитель, и красавчик, и, судя по всему, с характером. Это будет либо очень продуктивное сотрудничество, либо полная катастрофа. Третьего не дано".

При ее появлении мужчина обернулся и его внимательный взгляд скользнул по ней. Улыбка на его губах стала чуть шире, но в глазах мелькнуло легкое удивление, а затем – тень чего-то похожего на задумчивость.

– Леди Есания, – его голос был бархатным, с приятными низкими нотками. – Рад вас снова видеть. Вы… несколько изменились с нашей последней встречи. Похорошели, осмелюсь заметить. Но времени у нас в обрез, а работы – непочатый край. Надеюсь, ваша недавняя… э-э… забывчивость не коснулась умения двигаться в такт музыке? Помнится, вы были весьма способной ученицей.

Есения мысленно усмехнулась. "Способной ученицей, значит. Саня может и была. А вот я – дрессированный медведь на велосипеде. Похоже, моя амнезия сегодня получит новое, танцевальное, направление. Главное, чтобы он не решил, что я издеваюсь, когда начну изображать па".

– Месье Ренар, – она постаралась изобразить вежливый книксен, который, как ей показалось, вышел не слишком коряво. – Я в вашем полном распоряжении. Но боюсь, моя память сыграла со мной злую шутку и в отношении танцев тоже. Но я очень постараюсь.

– Хм, любопытно, – он заинтересованно приподнял бровь и в его глазах блеснул профессиональный интерес. – Значит, будем вспоминать с азов? Что ж, тем интереснее. Не волнуйтесь, леди Есания, даже если придется начинать с нуля, у нас еще есть шанс сотворить маленькое чудо. Или, по крайней мере, избежать большого конфуза на балу.

Он сделал легкий жест рукой и по залу, словно по волшебству, полились нежные, едва уловимые звуки вальса. Музыка, казалось, рождалась из самого воздуха, обволакивая и увлекая за собой. Есения с удивлением уставилась на учителя. "Маг? Ну конечно, это же магический мир где все рождаются с магией. А я все жду пианино в кустах. И какой же он стихии? Может Воздух?"

Месье Ренар с обезоруживающей улыбкой протянул ей руку.

– Позвольте, леди? Начнем с простого. Доверьтесь мне и музыке. И постарайтесь не думать о том, как это выглядит. Просто чувствуйте.

Есения, все еще немного ошеломленная музыкой и неожиданным обаянием учителя, вложила свою руку в его. Его ладонь оказалась теплой и сильной. Он легко повел ее в центр зала и первые, неуверенные шаги под его руководством оказались не такими уж и страшными.

Матушка не зря хвалила месье Ренара. Он действительно был хорошим учителем. Терпеливым, внимательным и что самое главное, совершенно не склонным к нравоучениям или сарказму, которого Есения подсознательно ожидала. Если что-то не получалось, а не получалось многое – координация движений у сорокатрехлетней женщины, пусть и в юном теле, после долгого перерыва в танцевальной практике оставляла желать лучшего – он не ругал и не вздыхал картинно. Он просто останавливался, мягко поправлял ее, снова и снова показывал движение, объясняя мельчайшие нюансы положения корпуса, рук, головы.

"А он и правда неплох, – думала Есения, пытаясь запомнить очередное па. – Не орет, не дергает. И музыка эта… завораживает. Может, я и не буду выглядеть как слон в посудной лавке на этом балу".

Что-то у нее действительно начинало получаться. Простейшие шаги вальса, повороты – пусть не идеально, но уже не так катастрофично, как она себе представляла. Месье Ренар вел уверенно, его движения были плавными и точными, и он каким-то образом умудрялся компенсировать ее неловкость, так что временами ей даже казалось, что она почти танцует.

Правда, были моменты, которые заставляли Есению слегка напрягаться. Иногда, ведя ее в танце, он, как ей казалось, прижимал ее к себе чуть сильнее, чем того требовали приличия или техника танца. Или его взгляд задерживался на ее лице на долю секунды дольше, чем это было бы уместно для простого учителя.

"Так, стоп, – мысленно одернула она себя. – Кажется, между Саней и месье Ренаром что-то такое… витало? Потому что это уже не просто профессиональный интерес. Или это я себе надумываю?" Она бросила быстрый взгляд на его сосредоточенное лицо. "Хотя нет, бред какой-то. Санк и восемнадцати-то не было, какая там может быть история с учителем танцев? Максимум – юношеская влюбленность с ее стороны, а ему, как любому мужчине, просто льстило внимание юной и симпатичной особы. А сколько ему вообще лет? Выглядит молодо, но глаза… в них опыта побольше, чем у двадцатилетнего юнца".

Ее мысли сделали неожиданный кульбит. "А Саня… она вообще девственница была? Вдруг тут есть какие-то тайные закрытые клубы для детей аристократов, где они могут позволить себе все, что угодно, и никто не узнает? Ой, господи, о чем я думаю! Какая разница? Тьфу, Есения, соберись! Сосредоточься на танце, а не на своих дурацких фантазиях!" Она мысленно тряхнула головой, отгоняя непрошеные образы.

Дальнейший урок проходил не так уж и плохо. Есения старалась, месье Ренар терпеливо учил, и музыка помогала создать нужную атмосферу. Она даже начала получать от процесса какое-то смутное удовольствие, забыв на время о ноющих мышцах.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и банкетный зал погрузился в мягкие сумерки, освещаемый лишь несколькими магическими светильниками, которые зажег Грегор, месье Ренар плавно завершил очередной танец и отпустил ее руку.

– На сегодня, пожалуй, хватит, леди Есания, – сказал он, и в его голосе слышалась легкая усталость, смешанная с удовлетворением. – Вы меня приятно удивили. Для первого раза после такой… длительной паузы и с амнезией, вы делаете заметные успехи.

Есения почувствовала, как легкий румянец заливает ее щеки. Похвала от такого профессионала была неожиданной и приятной.

– Продолжим завтра вечером, в это же время, – добавил он, внимательно глядя на нее. – И если так пойдет и дальше, то, смею вас заверить, на балу вы будете держаться более чем достойно. Возможно, даже сможете насладиться танцами.

Он слегка поклонился и в его глазах снова мелькнули озорные искорки.

– А теперь, боюсь, мне пора. И вам, полагаю, тоже следует отдохнуть. Танцы, знаете ли, требуют немало сил.

С этими словами он подхватил свой элегантный дорожный плащ, оставленный на одном из стульев и еще раз кивнув ей, направился к выходу из банкетного зала, оставив Есению наедине с ее мыслями и легким гулом в ногах.

"Что ж, – подумала она, провожая его взглядом. – Первый раунд 'пыток танцами' пройден. И, кажется, я даже выжила. И он… он определенно не так уж и плох. Может, этот бал будет не такой уж и катастрофой".

Она медленно побрела из банкетного зала, направляясь в свои покои. Ноги приятно гудели, напоминая и об утренней поездке на Фрее, поездке в город и о нескольких часах танцев. Когда она вошла в свою комнату, Лина уже была там. Девушка как раз заканчивала раскладывать на столике приборы для ужина. Аромат горячего супа и свежеиспеченного хлеба приятно щекотал ноздри.

– Ох, Лина, ты не представляешь, как я устала! – с порога простонала Есения, картинно прислоняясь к косяку. – У меня такое чувство, что я сегодня пробежала марафон! Но, – она тут же выпрямилась, и в ее голосе появились нотки гордости, – зато я сделала все, что планировала! На лошади поездила, платья заказаны и с учителем танцев познакомилась, кажется,я не совсем безнадежна. Так что я молодец!

Лина с понимающей улыбкой посмотрела на свою госпожу.

– Вы действительно большая молодец, юная госпожа. И очень выносливая. Ужин уже готов. А я пока приготовлю вам ванну, она поможет снять усталость.

Пока Есения с аппетитом ужинала, рассказывая Лине в общих чертах о встрече с месье Ренаром, Лина набрала ей горячую ванну, добавив в воду какие-то ароматные травы, запах которых наполнил комнату успокаивающим благоуханием.

После ужина Лина помогла ей снять одежду и расчесать волосы. Есения со вздохом облегчения опустилась в горячую воду. Мышцы, напряженные после долгого дня, начали расслабляться и приятная истома разлилась по всему телу.

– Спасибо, Лина, – сказала она, прикрыв глаза. – Можешь быть свободна. Только оставь мне, пожалуйста, сорочку на кровати.

– Конечно, юная госпожа, – Лина сделала легкий книксен. – Спокойной вам ночи.

Дверь за ней тихо закрылась.

Есения еще некоторое время нежилась в теплой воде, позволяя себе полностью расслабиться. Мысли лениво текли, перескакивая с одного события дня на другое: Фрея, блеск платиновых волос принцессы, изумрудный шелк ее будущего платья, уверенные руки месье Ренара, ведущие ее в танце…

Наконец, почувствовав, что вода начинает остывать, она выбралась из ванны. Вытерлась мягким полотенцем, нашла на кровати легкую сорочку, оставленную Линой и быстро надела ее. Забравшись под прохладное одеяло, она вытянулась, чувствуя, как приятная тяжесть окутывает все тело. Едва ее голова коснулась мягкой подушки, как мгновенно провалилась в сон.

И ей приснилось, что она танцует. Танцует вальс в огромном, полутемном зале, где кружится множество нарядных пар. Музыка льется, легкая и волшебная, а она сама движется с невероятной грацией, словно родилась для этого. Но ее партнером по танцу был не месье Ренар. Ее вел высокий, сильный мужчина, чьего лица она не могла разглядеть отчетливо, но знала, чувствовала каждой клеточкой, что это он. Тот, чьи пронзительные аквамариновые глаза невозможно было забыть и чей взгляд, казалось, проникал в самую душу. В его руках она чувствовала себя защищенной и удивительно спокойной, словно нашла то, что так долго искала…

Глава 29: Продолжение уроков

Будильник, встроенный в Есению природой и обостренным чувством ответственности, сработал задолго до рассвета. Она открыла глаза, и первой мыслью было: "О нет, только не снова!" Каждая мышца ее тела протестовала против пробуждения, напоминая о вчерашних подвигах на леваде и в банкетном зале. Спина, ноги, даже руки – все ныло и болело, словно ее хорошенько отходили палками.

"Великолепно, – простонала она, с трудом отрывая голову от подушки. – Чувствую себя так, будто меня переехал табун диких мустангов. И это только после одного урока! Что же будет дальше? Я превращусь в ходячий склад запчастей для боевых роботов?"

Несмотря на протесты организма, Есения заставила себя встать. План "Лабелин" не предусматривал больничных листов по причине мышечной крепатуры. Она прошла в ванную комнату, быстро приняла ванну, стараясь не слишком шуметь, чтобы не разбудить обитателей дома. Это немного взбодрило ее и смыло остатки сонливости, хотя ноющая боль в мышцах никуда не делась. Лину она беспокоить не стала. "Спит, бедняжка, – подумала Есения. – И правильно. Не буду ее беспокоить".

Она решила, что справится сама. Переодевшись в свой уже знакомый тренировочный костюм, Есения тихонько, как мышка, выскользнула из своих покоев. Стараясь не издавать ни звука, она направилась к задней лестнице, ведущей во двор. Сердце снова немного учащенно билось от волнения и предвкушения. Вчерашний опыт, несмотря на все трудности, оставил после себя не только боль в мышцах, но и какое-то странное, пьянящее чувство преодоления.

Конюшня встретила ее той же предрассветной тишиной и знакомыми запахами. Томаис уже был там, на леваде и рядом с ним стояла все та же терпеливая Фрея. Увидев Есению, он лишь коротко кивнул. Его лицо, как всегда, было серьезным и непроницаемым, но Есении показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Возможно, он не ожидал, что она придет после вчерашнего.

– Доброе утро, юная госпожа, – его голос был ровным и спокойным. – Готовы к новым испытаниям?

– Доброе утро, Томаис, – постаралась Есения ответить как можно бодрее, хотя ее мышцы кричали об обратном. – Готова, как пионер. Ну, или как местный аналог пионера, если таковые тут имеются.

Томаис ничего не понял, но не стал расспрашивать, кто такие пионеры. Они снова начали с чистки Фреи. На этот раз Есения чувствовала себя немного увереннее, ее движения были не такими скованными. Фрея, кажется, тоже привыкла к ней и даже позволила почесать себя за ухом, издавая при этом довольное фырканье.

Когда пришло время седлать, Есения внимательно следила за каждым движением Томаиса, стараясь запомнить последовательность и все эти бесчисленные ремешки. Затем настал черед "восхождения". К ее удивлению, сегодня это получилось гораздо легче. Конечно, не с первой попытки, но уже не с шестой. Мышцы, хоть и болели, но, видимо, что-то запомнили со вчерашнего дня.

Оказавшись в седле, Есения почувствовала себя уже не таким "мешком с картошкой". Она даже смогла немного выпрямить спину и чуть расслабить судорожно сжатые колени. Томаис снова повел Фрею по кругу, сначала шагом, потом легкой рысью.

И снова началась тряска. Но на этот раз Есения была к ней готова. Она старалась следовать инструкциям Томаиса, прислушиваться к ритму движения лошади, работать корпусом и ногами. Это было по-прежнему тяжело, но уже не так безнадежно. Временами ей даже удавалось поймать этот неуловимый ритм и на несколько секунд почувствовать себя почти единым целым с лошадью.

– Неплохо, юная госпожа, – сказал Томаис, когда они сделали несколько кругов рысью. – Вы делаете успехи. Главное – не бойтесь и старайтесь чувствовать лошадь. Она сама вам подскажет.

Есения благодарно улыбнулась. Его скупая похвала значила для нее очень много.

Они занимались около часа. Есения старалась впитывать каждое слово Томаиса, каждое его замечание. Она училась правильно держать поводья, давать команды, сохранять равновесие при поворотах. Конечно, до идеала было еще очень далеко, но она чувствовала, что прогресс есть. И это придавало ей сил.

Когда занятие подошло к концу и Есения, с помощью Томаиса, слезла с Фреи, ее ноги снова были ватными, но на лице играла довольная улыбка.

– Спасибо, Томаис, – искренне сказала она. – Сегодня было уже гораздо лучше.

– Вы стараетесь, юная госпожа, – коротко ответил он, расседлывая Фрею. – Это главное. Завтра продолжим. Постараемся немного увеличить нагрузку.

"Увеличить нагрузку? – мысленно простонала Есения. – Куда еще больше? Я и так чувствую себя выжатым лимоном". Но вслух она лишь твердо кивнула:

– Хорошо. Я буду готова.

Она попрощалась с Томаисом и поспешила обратно в дом. В этот раз ей тоже удалось проскользнуть незамеченной и она с облегчением закрыла за собой дверь своей спальни. Вскоре в дверь постучали – это была Лина, пришедшая, чтобы помочь госпоже с утренними сборами. Увидев Есению в тренировочном костюме, она все поняла и в ее глазах мелькнула тревога, смешанная с восхищением.

– Юная госпожа! Вы снова… Как все прошло? Вы не ушиблись? – в ее голосе звучала неподдельная забота.

– Все в порядке, Лина, не волнуйся, – улыбнулась Есения, стараясь выглядеть бодрее, чем чувствовала себя на самом деле. – Фрея меня пощадила, обошлось без падений. Но мышцы, конечно, поют романсы. Кажется, я начинаю понимать, почему рыцари такие крепкие ребята.

Лина тут же засуетилась.

– Вам нужно срочно в ванну, юная госпожа! Я сейчас приготовлю вам отвар из расслабляющих трав, он поможет снять боль. А потом – хороший завтрак. Вам нужно восстановить силы.

– Ты просто ангел, Лина, – с благодарностью выдохнула Есения, позволяя служанке помочь ей снять тренировочный костюм. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

Пока Лина колдовала над ванной, наполняя ее горячей водой и добавляя ароматные травы, Есения, закутавшись в халат, присела на край кровати, чувствуя, как приятная усталость смешивается с чувством выполненного долга. "Еще один день, еще один маленький шаг вперед, – думала она. – Это тяжело, но оно того стоит. Каждый раз я становлюсь немного сильнее, немного увереннее. И это не только о верховой езде. Это о том, чтобы не сдаваться, идти к своей цели, даже когда кажется, что все против тебя".

Горячая ванна с травами действительно сотворила чудо. Ноющая боль в мышцах немного отступила, уступив место приятной истоме. Есения с наслаждением отмокала, позволяя себе немного расслабиться перед предстоящим днем. Сегодня не было запланировано никаких поездок в город или визитов в ателье. День обещал быть относительно спокойным, посвященным домашним делам и, конечно же, вечернему уроку танцев с месье Ренаром.

После ванны Лина помогла ей одеться в простое, но удобное домашнее платье и уложила волосы. Завтрак, состоявший из овсяной каши с ягодами, свежего хлеба с маслом и чашки того самого бодрящего цикориево-желудевого напитка, показался Есении верхом кулинарного искусства. Она ела с аппетитом, чувствуя, как силы возвращаются к ней.

– Лина, – сказала она, когда с завтраком было покончено, – насчет оружейной. Ты же вчера все убрала?

Лина кивнула, убирая посуду.

– Да, юная госпожа, пока вы были на уроке танцев. Я все привела в идеальный порядок, как вы и просили. Там теперь ни пылинки, ни следа ваших тренировок.

Есения с облегчением вздохнула.

– Отлично. Теперь я могу быть спокойна, что Алан не наткнется на мои "художества". Не хочу, чтобы у него возникли лишние вопросы.

– Не беспокойтесь, юная госпожа, – с уверенной улыбкой ответила Лина.

– Ты мое сокровище, Лина, – искренне сказала Есения. – А я, пожалуй, пока немного почитаю. Нужно же как-то отвлекать мозг от мыслей о том, как сильно у меня все болит.

Лина, улыбнувшись, покинула комнату, а Есения устроилась в кресле у окна с книгой "Базовые знания стихийной Магии". Чтение, однако, шло туго. Мысли то и дело возвращались к предстоящему вечеру, к уроку танцев. Ей было важно как можно скорее освоить хотя бы азы, чтобы не выглядеть на балу полной неумехой. Месье Ренар, как учитель, произвел на нее вчера хорошее впечатление – он был терпелив, профессионален и умел объяснять сложные вещи просто. Ей было любопытно, каких успехов она сможет добиться под его руководством сегодня.

Время тянулось медленно. Есения чувствовала себя немного не в своей тарелке. Она вздохнула и все таки вернулась к чтению.

Обед прошел в компании Теонии, которая, к счастью, сегодня была не так разговорчива, как в предыдущие дни. Видимо, впечатления от поездки в ателье немного улеглись. Она лишь несколько раз упомянула о том, как важно хорошо отдохнуть перед вечером, чтобы быть "свежей и готовой к танцевальным подвигам". Есения лишь кивала, стараясь не выдать, что ее "отдых" начался с весьма интенсивной тренировки.

После обеда Есения снова попыталась заняться чтением, но потом решила, что лучшим способом скоротать время и немного отвлечься будет легкая прогулка по саду. Она оделась потеплее, так как день, несмотря на солнце, был довольно прохладным, и вышла на улицу.

Сад Теонии был прекрасен в любое время года, но сейчас, в разгар лета, он просто утопал в цветах и зелени. Есения медленно бродила по извилистым дорожкам, вдыхая ароматы роз, пионов и каких-то незнакомых, но очень приятно пахнущих цветов. Журчание фонтана, пение птиц, легкий шелест листвы – все это успокаивало и настраивало на мирный лад.

Она присела на ту же скамью у фонтана, где размышляла ранее. Мысли снова вернулись к Алану. Станет ли он для нее союзником или, наоборот, источником новых проблем? Его проницательность, о которой говорила Лина, немного пугала ее.

Она провела в саду около часа, наслаждаясь тишиной и покоем, а затем вернулась в дом. Остаток дня прошел в тихих домашних занятиях – она немного помогла Лине с перебиранием белья (чем вызвала у служанки немалое удивление и смущение), попробовала вышивать (что оказалось гораздо сложнее, чем она думала, и закончилось несколькими уколотыми пальцами и криво вышитым цветком, больше похожим на кляксу), и просто отдыхала, стараясь набраться сил перед вечерним уроком.

И чем ближе был вечер, тем сильнее становилось ее волнение. Но это было волнение другого рода – не страх перед неизвестностью, а скорее предвкушение нового урока, новой возможности чему-то научиться. Она надеялась, что сегодня ее прогресс будет еще более заметным и что месье Ренар сможет дать ей новые, полезные знания, которые помогут ей чувствовать себя увереннее на балу.

Глава 30: Второй танец

Вечер подкрался незаметно, окутав поместье Каран мягкими сумерками. Есения, чувствуя смесь предвкушения и легкого волнения, направилась в банкетный зал. Сегодня она была настроена более решительно, чем вчера. Ноющие мышцы все еще давали о себе знать, но к этому ощущению она уже почти привыкла, воспринимая его как неизбежного спутника своих новых устремлений.

Месье Ренар уже был там. Он стоял у одного из высоких окон, глядя на темнеющий сад, и его силуэт четко вырисовывался на фоне последних отблесков заката. Сегодня он был одет в темно-синий костюм, который выгодно подчеркивал его стройную фигуру, а волосы, казалось, были уложены чуть более тщательно, чем вчера. При появлении Есении он обернулся, и на его губах появилась легкая, знакомая улыбка.

– Леди Есания, – его голос, как всегда, был бархатным и приятным. – Рад вас видеть. Надеюсь, вы хорошо отдохнули и готовы к новым танцевальным подвигам?

– Месье Ренар, – Есения ответила вежливым книксеном, который, как ей показалось, сегодня получился чуть более изящным. – Я готова. И надеюсь, что сегодня мои "подвиги" будут менее похожи на попытки боевого слона освоить балет.

Учитель тихо рассмеялся, и в его карих глазах блеснули веселые искорки.

– Ваша самокритичность делает вам честь, леди. Но уверяю вас, вчера вы были не так уж и безнадежны. А сегодня, я уверен, мы добьемся еще больших успехов. Главное – желание и немного терпения.

Он снова сделал легкий жест рукой и по залу полилась та же плавная, завораживающая мелодия вальса, что и вчера.

– Начнем с повторения, – сказал он, протягивая ей руку. – Вспомним то, чему научились.

Есения без колебаний вложила свою руку в его. Сегодня его прикосновение уже не вызывало у нее такого удивления, как вчера. Она была сосредоточена на музыке, на движениях, на его четких, но мягких указаниях.

И действительно, сегодня все получалось гораздо лучше. Шаги давались легче, повороты уже не вызывали паники, и она даже начала чувствовать какой-то ритм, какую-то внутреннюю гармонию с музыкой и движениями партнера. Месье Ренар вел ее уверенно и деликатно, его присутствие успокаивало и придавало уверенности. Он был очень внимателен, замечая малейшие неточности и тут же мягко их исправляя.

– Превосходно, леди Есания! – произнес он после нескольких кругов вальса. В его голосе слышалось неподдельное одобрение. – Вы удивительно быстро учитесь. Кажется, ваша "амнезия" на танцы была весьма избирательной и недолгой.

Есения не смогла сдержать улыбки. Его похвала была приятна, тем более что она сама чувствовала, что делает успехи.

– Возможно, это ваша заслуга, месье Ренар, – ответила она. – Вы очень хороший учитель.

– Я лишь помогаю вам раскрыть то, что уже есть в вас, – скромно ответил он, но в его глазах мелькнула тень удовольствия. – У вас природная грация, леди. Нужно лишь немного ее отшлифовать.

Они продолжили урок, переходя к более сложным фигурам и движениям. Месье Ренар объяснял все терпеливо и доходчиво, разбивая сложные па на простые элементы и повторяя их до тех пор, пока у Есении не начинало получаться. Она полностью погрузилась в процесс, забыв об усталости и ноющих мышцах. Танец захватывал ее, увлекал, и она с удивлением обнаружила, что ей это… нравится. Нравится чувствовать музыку, двигаться в такт, ощущать поддержку и уверенное ведение партнера.

Время летело незаметно. Когда месье Ренар объявил небольшой перерыв, Есения почувствовала, что слегка запыхалась, но на ее лице сияла довольная улыбка.

– Вы сегодня превзошли все мои ожидания, леди Есания, – сказал он, провожая ее к одному из стульев, предусмотрительно оставленных Грегором. – Если так пойдет и дальше, то на балу вы не просто будете достойно держаться, а сможете произвести настоящий фурор.

– Вы мне льстите, месье Ренар, – смущенно пробормотала Есения, присаживаясь.

– Вовсе нет, – серьезно ответил он, присаживаясь напротив. – Я говорю то, что вижу. У вас есть талант. И, что не менее важно, упорство.

Он помолчал немного, задумчиво глядя на нее, а затем его взгляд стал более серьезным.

– Леди Есания, – начал он немного другим тоном, – у меня к вам есть одно… предложение. Весьма, возможно, неожиданное.

Есения удивленно приподняла бровь. "Предложение? Какое еще предложение?" – мелькнуло у нее в голове.

– Как вы знаете, до вашего дня рождения и бала осталось всего несколько дней, – продолжил месье Ренар. – И хотя вы делаете поразительные успехи, время играет против нас. Чтобы вы чувствовали себя на балу абсолютно уверенно и смогли действительно насладиться танцами, нам нужно… интенсифицировать наши занятия.

Он сделал небольшую паузу, словно подбирая слова.

– Я мог бы приезжать к вам не только вечером, но и утром. Буквально на час-полтора. Это позволило бы нам удвоить количество практики и отработать все нюансы гораздо быстрее. Конечно, это потребует от вас дополнительных усилий, но результат, я уверен, того стоит.

Есения на мгновение замерла, обдумывая его слова. Утренние уроки танцев? Это означало, что ей придется либо жертвовать своими тайными тренировками с Томаисом, либо пытаться втиснуть и то, и другое в свое и без того плотное расписание. Перспектива не радовала.

– Это… действительно неожиданное предложение, месье Ренар, – медленно произнесла она. – И я ценю вашу заботу о моих танцевальных успехах. Но утренние часы… Боюсь, они у меня уже заняты.

На лице месье Ренара отразилось легкое удивление, а затем – тень разочарования, которую он, впрочем, тут же постарался скрыть.

– Заняты? – переспросил он, и в его голосе прозвучали нотки любопытства. – Если не секрет, чем же таким важным вы занимаетесь по утрам, леди Есания?

Есения почувствовала, как к щекам приливает краска. Она не привыкла отчитываться перед кем-либо о своих планах, тем более перед учителем танцев.

"Да, спасаю, - мысленно фыркнула она. -

свою шкуру от перспективы быть раскрытой."

- Боюсь, это личное, месье Ренар, - ответила она как можно более вежливо, но твердо. - Скажем так, у меня есть определенные утренние процедуры и занятия, которые я не хотела бы прерывать.

Они очень важны для моего... э-э... душевного равновесия. И физического Тоже.

Месье Ренар некоторое время молча смотрел на нее, и в его взгляде читалась смесь удивления, недоумения и, возможно, даже легкой обиды. Ей показалось, что он ожидал другого ответа.

– Что ж, – наконец произнес он, слегка пожав плечами. – Ваше право, леди Есания. Я лишь хотел предложить вам наиболее эффективный путь к успеху. Но если вы считаете, что вечерних занятий будет достаточно, я не буду настаивать.

В его голосе проскользнула едва заметная холодность, и Есении стало немного не по себе. Она не хотела его обижать, но и раскрывать свои секреты была не готова.

– Я очень ценю ваше предложение, месье Ренар, правда, – попыталась она смягчить свой отказ. – И я уверена, что даже с вечерними занятиями мы сможем добиться хороших результатов. Я буду очень стараться.

Учитель кивнул, но его улыбка уже не была такой открытой и теплой, как раньше.

– Хорошо, леди Есания, – его голос звучал ровно, но той легкой теплоты, что была раньше, Есения уже не улавливала. – Тогда продолжим наш урок. Время не ждет.

Он поднялся и снова протянул ей руку. Есения, чувствуя себя немного неловко, приняла ее. Они снова закружились в вальсе, но что-то неуловимо изменилось. Та легкость и непринужденность, которая возникла между ними в начале урока, казалось, испарилась. Месье Ренар по-прежнему был безупречным учителем – внимательным, точным, профессиональным. Но теперь в его манере появилась какая-то отстраненность, едва заметная дистанция.

Есения старалась сосредоточиться на танце, на его указаниях, но мысли то и дело возвращались к его предложению и ее отказу. Правильно ли она поступила? Возможно, стоило быть более гибкой, попытаться как-то совместить уроки верховой езды и дополнительные занятия танцами? Но как? Вставать еще раньше? Это было бы уже за гранью ее физических возможностей. Да и Томаис… Она не хотела подводить его, нарушать их договоренность.

"Он просто обиделся, – пыталась успокоить себя Есения. – Профессиональная гордость. Предложил, как лучше, а тут такой отказ, да еще и без внятных объяснений. Ну ничего, отойдет. Главное, чтобы это не сказалось на качестве уроков".

Они разучивали новые па, более сложные комбинации. Есения старалась изо всех сил, пытаясь доказать и ему, и себе, что она действительно серьезно относится к этим урокам. И ей это, кажется, удавалось. Несмотря на внутреннее напряжение, ее тело двигалось все более уверенно, она лучше чувствовала музыку, ее движения становились более плавными и изящными.

Когда урок подошел к концу, Есения чувствовала себя совершенно вымотанной, но удовлетворенной проделанной работой. Месье Ренар проводил ее до края зала.

– Вы хорошо поработали сегодня, леди Есания, – сказал он уже более привычным, спокойным тоном, хотя легкая прохладца все еще ощущалась. – Ваши успехи действительно впечатляют. Продолжайте в том же духе, и все будет хорошо.

– Спасибо, месье Ренар, – искренне ответила Есения. – Я буду стараться.

– Завтра в это же время, – коротко добавил он.

– Да, конечно.

Он сделал легкий, формальный поклон и подхватив свой плащ, направился к выходу. Есения смотрела ему вслед, чувствуя смешанные эмоции. С одной стороны, она была довольна своими успехами в танцах. С другой – ее немного расстроил этот небольшой холодок, возникший между ней и учителем.

"Надеюсь, это временное явление, – подумала она, медленно направляясь в свои покои. – Не хотелось бы, чтобы наши занятия проходили в такой напряженной атмосфере. А вообще взрослый мужчина, а дуется как маленький."

В своей комнате ее уже ждала Лина с приготовленным ужином и готовой ванной.

– Как прошел урок, юная госпожа? – с любопытством спросила она, помогая Есении переодеться.

– Вполне продуктивно, Лина, – ответила Есения, стараясь не вдаваться в подробности своих переживаний. – Кажется, я начинаю немного понимать, что такое вальс. И, возможно, на балу не наступлю на ноги всем своим партнерам.

Она с аппетитом поужинала, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. Рассказывать Лине о предложении месье Ренара и своем отказе она не стала. Это были ее собственные сложности, с которыми ей нужно было разобраться самой.

Погрузившись в горячую ванну с ароматными травами, Есения снова и снова прокручивала в голове сегодняшний вечер. Она понимала, что месье Ренар, как профессионал, хотел добиться наилучшего результата в кратчайшие сроки. И ее отказ, вероятно, показался ему нелогичным или даже легкомысленным.

"Но он не знает всей правды, – размышляла она. – Не знает о моих утренних вылазках, о Фрее, о том, как важно для меня научиться держаться в седле. Для него это просто каприз избалованной аристократки, которая не хочет немного напрячься ради собственного дня рождения".

Эта мысль была неприятной. Ей не хотелось, чтобы месье Ренар думал о ней плохо. Но и раскрывать свои секреты она была не готова.

"Ладно, – решила она, вылезая из ванны и закутываясь в мягкий халат. – Завтра новый день и новый урок. Постараюсь быть максимально прилежной ученицей, и, возможно, он увидит, что я действительно стараюсь, и его отношение изменится".

Забравшись в постель, она почувствовала, как веки тяжелеют. Сегодняшний день, хоть и не был таким насыщенным событиями, как предыдущие, но все же отнял немало сил. Уснула Есения очень быстро и без сновидений.

Глава 31: Вот и восемнадцать

Есения открыла глаза и первой ее мыслью было: "Ну вот, еще одна порция мышечной симфонии под названием 'Доброе утро, выжившая!'" Два дня, пролетевшие как одно мгновение, были до отказа набиты тренировками с Томаисом и уроками танцев с месье Ренаром. Фрея становилась все более податливой, а Есения – все менее похожей на мешок с картошкой в седле, хотя до грациозной амазонки ей было еще как до Луны пешком. Месье Ренар, кажется, смирился с ее отказом от утренних занятий и больше не демонстрировал ледяного величия, хотя искорка былой теплоты, как ей казалось, так и не вернулась в полной мере. "Ну и ладно, – философски рассуждала Есения, потягиваясь так, что захрустели все косточки. – Мне от него нужны танцевальные навыки, а не задушевные беседы. Хотя, конечно, приятнее, когда учитель не смотрит на тебя, как на особо непонятливое насекомое".

И вот, наконец, оно настало. Двадцать пятое июля. День, обведенный красным кружочком в календаре этого мира, если бы у нее такой был. Ее восемнадцатилетие! Точнее, не совсем ее. Восемнадцатилетие Есании де Каран, девушки, чье тело она занимала. Сегодня она, то есть Есания, официально становилась взрослой. "Совершеннолетие, – хмыкнула Есения, садясь в постели. – В моем мире я уже дважды совершеннолетняя, плюс еще немного сверху. Интересно, какие привилегии дает совершеннолетие здесь? Может, разрешат самой выбирать, с кем танцевать? Или, о боги, самой решать, когда ложиться спать?"

В дверь деликатно постучали.

– Юная госпожа, вы проснулись? – раздался голос Лины.

– Да, Лина, входи! – крикнула Есения, откидывая одеяло. Пора было вставать и готовиться к этому грандиозному событию. Грандиозному, по крайней мере, для Теонии и, вероятно, для всех окрестных сплетниц.

Лина вошла в комнату с сияющей улыбкой и подносом, на котором благоухали свежие булочки и ее фирменный цикориево-желудевый напиток.

– С днем рождения, юная госпожа! – торжественно произнесла она, ставя поднос на столик. Затем, немного замявшись, она достала из кармана своего передника маленькую бархатную коробочку. – Это… это вам, юная госпожа. Скромный подарок от меня.

Есения удивленно посмотрела на Лину, потом на коробочку. Сердце ее тронула такая искренняя забота.

– Лина, что ты! Не стоило, право, – мягко сказала она, но с нежностью взяла коробочку из рук служанки. Бархат был мягким и приятным на ощупь.

Она осторожно открыла крышечку. Внутри, на атласной подушечке, лежала маленькая золотая брошь в виде изящного сердечка. В центре сердечка сиял небольшой красный камень, очень похожий на рубин, его грани переливались в утреннем свете.

Есения замерла, в приятном шоке глядя на украшение. Оно было очень милым и явно не дешевым.

– Лина… – начала она, поднимая глаза на смущенно улыбающуюся девушку. – Это… это невероятно красиво. Но… ты, наверное, потратила на нее все свое жалование? И еще немного больше?

Лина зарделась еще сильнее и скромно потупила взгляд.

– Ну что вы, юная госпожа… Я просто хотела сделать вам приятное. Вы так добры ко мне.

Теплота разлилась по груди Есении. В этом мире, где она чувствовала себя чужой и одинокой, этот маленький жест значил для нее очень много. Она отложила коробочку, поднялась и крепко обняла Лину.

– Спасибо, – искренне прошептала она. – Спасибо тебе огромное, Лина. Это самый лучший подарок.

Лина, кажется, тоже растрогалась и несмело обняла ее в ответ.

– Я очень рада, что вам понравилось, юная госпожа, – пробормотала она, когда Есения ее отпустила.

– Очень! – заверила ее Есения, еще раз любуясь брошью.

После легкого завтрака начались настоящие приготовления. Лина наполнила ванну горячей водой с ароматными травами и лепестками роз. Есения с наслаждением погрузилась в нее, Лина вымыла ей волосы душистым шампунем. Есения почистила зубы. А дальше началось священнодействие, которое Лина, кажется, предвкушала не меньше самой Есении. Она принялась натирать тело своей госпожи всевозможными скрабами с измельченными косточками абрикоса и медом, отчего кожа Есении стала невероятно гладкой. Затем последовала масочка для лица из белой глины, во время которой Есения чувствовала себя ожившей мумией, но послушно терпела. "Лишь бы в красавицу превратиться, а не в пугало огородное," – хихикала она про себя.

Когда водные процедуры были закончены, они переместились к туалетному. Лина прикоснулась рукой к влажные волосы Есении и они высохли за считанные секунды. "Все никак не привыкну! – восхитилась Есения" Затем Лина занялась ее ногтями, как и в прошлый раз, она положила сначала кисти, а потом ступни к себе в ладони и вуаля – ногти на руках и ногах Есении приобрели идеальную форму и нежный розовый оттенок, словно их покрыли прозрачным лаком.

Далее на кожу лица и тела были нанесены благоухающие кремы, которые Лина тщательно растерла, пока они полностью не впитались. Кожа стала бархатистой и нежной, как у младенца.

Затем Лина взялась за прическу. Длинные волосы Есении она собрала в высокий, элегантный пучок на макушке, закрепив его шпильками и украсив изящной заколкой с небольшой шелковой розой кремового цвета. Несколько свободных локонов, обрамлявших лицо, она слегка подкрутила, придав образу мягкость и романтичность. На губы Есении она нанесла капельку полупрозрачной розовой помады, которая лишь подчеркнула их естественный цвет. "Ну вот, – подумала Есения, разглядывая свое отражение. – Не голливудская звезда, конечно, но вполне себе миловидная барышня."

Из гардеробной Лина принесла тщательно белое кружевное белье, белоснежную блузку с высоким острым воротничком и длинными рукавами с манжетами, и элегантную юбку-колокольчик бордового цвета, длиной до щиколоток, из плотного, хорошо держащего форму материала. На ноги предназначались тонкие белые кружевные носочки и изящные бархатные балетки в цвет юбки. Наряд был скромным, но очень изысканным, идеально подходящим для утренней части торжества.

– Лина, приколи, пожалуйста, твою брошь вот сюда, у основания воротника, – попросила Есения, когда была одета. Ей хотелось, чтобы этот маленький символ дружбы и тепла был на виду.

Лина с радостью и гордостью прикрепила золотое сердечко к блузке.

– Вам очень идет, юная госпожа, – с восхищением сказала она. – Пока вы так походите, а вечером я помогу вам переодеться в бальное платье. Его и мое должны привезти чуть позже.

Есения кивнула, но тут же вспомнила еще одну важную деталь.

– Лина, – серьезно сказала она, поворачиваясь к служанке, – ты ведь не забыла, что сегодня ты тоже гостья на этом балу, а не прислуга? Я очень надеюсь, что ты найдешь время привести себя в порядок. Ты заслужила отдых и веселье.

Лина с готовностью кивнула:

– Не беспокойтесь, юная госпожа, я все успею.

– Вот и отлично, – улыбнулась Есения. – А теперь расскажи, что там внизу. Матушка, наверное, уже всех построила и раздает последние ценные указания?

– Госпожа Теония и господин Маркус действительно уже давно на ногах, – подтвердила Лина, убирая туалетные принадлежности. – Весь дом на ушах еще со вчерашнего вечера. Они лично руководят последними приготовлениями. Кухарка с помощниками колдуют на кухне, садовники заканчивают украшать сад, а в банкетном зале уже расставляют столы. Вы даже не представляете, какая там суета! Скоро должен приехать господин Алан. А само торжество в вашу честь, намечено на семь часов вечера.

"Значит, представление начнется совсем скоро, – подумала Есения, поправляя воротничок с брошью. – Встреча с 'любимым' братом, которого я в глаза не видела."

– Ну что ж, – произнесла она, делая глубокий вдох. – Пойдем встречать этот знаменательный день. И, возможно, моего дорогого братца. Посмотрим, какие сюрпризы он нам приготовил. Надеюсь, приятные. Хотя, с моим везением, я бы на это не слишком рассчитывала.

Она еще раз оглядела себя в зеркале. Выглядела она действительно неплохо. Юная, свежая, с легким румянцем на щеках. Брошь от Лины добавляла образу нежности и трогательности. "Настоящая именинница, – усмехнулась она про себя. – Только вот подарков от самой себя я не жду. Разве что удачи. Она мне сегодня точно понадобится".

– Вы прекрасны, юная госпожа! – с восхищением произнесла Лина. – Настоящая леди!

– Спасибо, Лина, – Есения ободряюще улыбнулась ей. – Пойдем, не будем заставлять матушку нервничать еще больше. А то еще решит, что я сбежала с праздника, не дождавшись торта.

Спускаясь вниз по лестнице, Есения могла в полной мере оценить масштаб приготовлений. Холл был украшен гирляндами из живых цветов и зеленых ветвей, их тонкий аромат смешивался с запахом полированного дерева и свежей выпечки, доносившимся с кухни. Слуги, одетые в парадные ливреи, бесшумно скользили по мраморному полу, расставляя последние вазы с цветами и проверяя, все ли на своих местах. Суета была организованной, но все равно ощущалась некоторая нервозность, витавшая в воздухе. "Да уж, – подумала Есения, – похоже, на этот праздник потрачено больше усилий, чем на запуск некоторых космических миссий в моем мире."

Внизу стояли Теония и Маркус. Теония, облаченная в роскошное платье персикового цвета, которое, по мнению Есении, делало ее похожей на пышный цветок, готовый вот-вот распуститься, буквально излучала возбуждение и гордость. Маркус, в строгом, но элегантном костюме, выглядел, как всегда, немного отстраненным, но в его глазах читалось теплое участие.

– Ах, вот и наша именинница! – воскликнула Теония, всплеснув руками и устремляясь к Есении. Ее объятия были крепкими и душистыми от цветочных духов. – Милая моя девочка, ты сегодня просто ослепительна! Правда, Маркус?

Маркус подошел ближе и с улыбкой посмотрел на Есению.

– Безусловно, дорогая. С днем рождения, Есания. Ты выглядишь чудесно.

– Спасибо, матушка. Спасибо, отец. – вежливо ответила Есения

– Все почти готово, милая! Подарок получишь вечером. – щебетала Теония, окидывая холл хозяйским взглядом. – Гости начнут съезжаться после обеда, а пока мы ждем Алана. Он должен быть здесь с минуты на минуту! Я так давно его не видела!

В этот момент со двора донесся стук копыт и шум подъезжающего экипажа. Теония тут же встрепенулась, как птичка.

– Это он! Это Алан! – воскликнула она и схватив Есению за руку, потащила ее к главному входу. – Пойдем, милая, встретим его вместе!

Сердце Есении невольно екнуло. Момент истины приближался. Она старалась сохранять спокойствие, но легкое волнение все же пробежало по спине холодком. Она мельком взглянула на Лину, которая скромно стояла чуть поодаль, и та ободряюще ей улыбнулась.

Двери распахнулись и на пороге появился молодой человек. Высокий, стройный, с копной густых темно-русых волос, которые, казались живыми и блестящими. Его зеленые глаза, точь-в-точь как у Маркуса, изучающе скользнули по холлу. Одет он был в дорожный костюм из качественного сукна, но даже в нем чувствовалась какая-то врожденная элегантность и уверенность в себе. Это был Алан де Каран.

На мгновение воцарилась тишина. Алан окинул взглядом холл, его взгляд задержался на Теонии, затем на Маркусе и, наконец, остановился на Есении. Он смотрел на нее долго, внимательно и в его зеленых глазах, обрамленных темными ресницами, плясали едва заметные искорки, которые могли означать что угодно. Есения почувствовала себя экспонатом под микроскопом. "Ну, давай, оценивай, – мысленно бросила она ему вызов. – Посмотрим, кто кого переглядит. Хотя, чувствую, у него в этом больше практики".

– Алан, сынок! – первой нарушила молчание Теония, бросаясь к нему с объятиями. – Наконец-то ты приехал! Мы так тебя ждали!

– Матушка, отец, – голос Алана был низким и спокойным.Он вежливо обнял Теонию, а затем повернулся к Маркусу. – рад вас видеть. Не слишком ли утомила вас подготовка к этому грандиозному событию? Выглядите так, будто лично таскали рояль на третий этаж.

Маркус усмехнулся:

– Почти угадал, Алан. Только не рояль, а бесконечные вазы с цветами. Но мы справляемся.

И снова взгляд Алана вернулся к Есении. Он медленно подошел к ней.

– Здравствуй, Мита, – произнес он. В его голосе теперь отчетливо слышалась насмешливая нотка. – Ты… удивительно похорошела. Или это просто новое юбка так удачно скрывает фигуру?

Есения почувствовала, как напряжение нарастает, но одновременно и какой-то азарт. "Ах ты, язва! – подумала она. – Ну, держись. Два сапога пара, так сказать. Хорошо, что я теперь не пищу, как эта самая Мита, а то бы точно соответствовала образу".

– Здравствуй, Алан, – ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал так же непринужденно и с легкой издевкой. – А ты все так же остроумен. Видимо, столица пошла тебе на пользу. Научился делать комплименты, от которых не хочется спрятаться под стол или заткнуть уши.

Алан рассмеялся и это был приятный, заразительный смех, который немного смягчил его обычно серьезное выражение лица.

– Ну, хоть какая-то реакция! А то я уж было подумал, что ты превратилась в фарфоровую куклу, которая умеет только кивать и улыбаться. С днем рождения, сестренка. Восемнадцать лет. Теперь ты официально можешь совершать взрослые глупости.

"О, поверь, я уже начала, – подумала Есения. – И боюсь, мои 'глупости' куда масштабнее, чем ты можешь себе представить."

– Спасибо, – коротко ответила она, стараясь скрыть за усмешкой свои истинные мысли. – Постараюсь оправдать твои ожидания.

Теония, заметив, что ее дети, кажется, на своей обычной волне подколок, просияла.

– Ну что же вы стоите на пороге! Проходи, Алан, располагайся! Слуги отнесут твои вещи. Ты, наверное, устал с дороги? Хотя, выглядишь свежим.

Пока Алан передавал свой плащ и перчатки слуге, Есения заметила как слуги несут на верх две коробки.

– О, а это, должно быть, наши платья! – воскликнула Лина, которая тоже заметила это. – Госпожа Теония, можно мы с юной госпожой посмотрим?

– Конечно, конечно, девочки! – великодушно разрешила Теония, все еще не сводя восторженного взгляда с сына. – Идите, посмотрите. Уверена, мадам Леруа превзошла саму себя! Алан, а ты пока расскажешь мне все новости. Уверена, в столице столько всего интересного происходит!

Есения с облегчением ухватилась за эту возможность немного прийти в себя после пикировки с братом.

– Пойдем, Лина, – сказала она, беря служанку под руку. – Очень хочется взглянуть, что там нам привезли.

Они поднялись по лестнице в спальню Есении. Комната была залита утренним солнцем и на большой кровати уже аккуратно разместились несколько картонных коробок, перевязанных лентами. Аромат новой ткани и, кажется, даже лавандовых саше, которыми перекладывают дорогие наряды, приятно щекотал ноздри.

Лина с нетерпением пританцовывала на месте, ее глаза блестели от предвкушения. Даже Есения, несмотря на все свои внутренние переживания и мысли о плане "Лабелин", почувствовала легкое волнение. Новое платье – это всегда приятно.

– Ну что, вскрываем? – спросила она Лину, подмигнув. – Интересно, что там мадам Леруа нам сотворила. Надеюсь, она учла мои пожелания.

Они подошли к самой большой коробке, на которой было написано имя Есении. Лина осторожно развязала ленты и подняла крышку. Внутри, на шуршащей бумаге, лежало ОНО.

Платье было из тончайшего шелка насыщенного, глубокого изумрудного цвета. Фасон был элегантным и летящим: высокая линия талии, начинающаяся прямо под грудью и квадратный вырез, деликатно обрамляющий шею и ключицы. Маленькие рукава-фонарики были расшиты по краям изящными серебряными узорами, напоминающими вьющиеся побеги. Юбка в пол свободно струилась, создавая мягкие складки при каждом движении. "В моем мире это бы назвали платьем в греческом стиле или ампир, – подумала Есения. – Очень изысканно и, главное, удобно."

– Ох! – только и смогла выдохнуть Лина, прикрыв рот рукой. – Юная госпожа, оно… оно восхитительно! Этот цвет… он так вам пойдет!

Есения и сама была впечатлена. Платье было невероятно красивым – элегантным, утонченным и, что самое главное, не перегруженным деталями. Оно было именно таким, какое она и представляла себе, описывая свои пожелания мадам Леруа. "Ну, мадам Леруа, снимаю шляпу, – подумала Есения. – Похоже, вы действительно мастер своего дела. И вкус у вас отменный. По крайней мере, не превратили меня в ходячий торт или новогоднюю елку".

Рядом с платьем лежали длинные перчатки из белой, блестящей сетки и маленькая изумрудная сумочка-ридикюль, украшенная серебряной застежкой.

– Да, – согласилась Есения, осторожно прикасаясь к шелку. – Оно действительно очень красивое. Надеюсь, и сидеть будет так же хорошо.

Затем они перешли к коробке Лины, которая была чуть поменьше. Ее платье было не менее прекрасным, хотя и совершенно другим по стилю, более традиционным для бальных нарядов этого мира. Оно было из тончайшего шелка нежно-голубого, почти небесного цвета, который очень шел к ее темным волосам и глазам. Корсетный лиф, изящно открывающий плечи, был расшит мелкими серебристыми нитями, создающими тонкий узор. Пышная юбка в пол была украшена по подолу более широкой и замысловатой серебряной вышивкой, напоминающей морозные узоры.

– Лина, ты будешь в нем как принцесса из сказки! – искренне сказала Есения. – Этот цвет такой нежный и фасон, мне кажется, очень тебе подойдет!

Лина покраснела от удовольствия, ее глаза сияли.

– Спасибо, юная госпожа. Оно такое… такое волшебное. Я даже не мечтала о таком красивом платье.

Они еще некоторое время любовались нарядами, бережно раскладывая их на кровати, обсуждая детали и представляя, как будут выглядеть вечером. Суета и напряжение от встречи с Аланом немного отступили, сменившись приятным предвкушением праздника.

– Ладно, – сказала Есения, наконец. – Думаю, примерять будем уже ближе к вечеру, когда ты поможешь мне с прической и всем остальным. А сейчас, наверное, стоит спуститься к матушке и отцу. Иначе они решат, что мы тут пропали в ворохе шелков и кружев.

– Да, конечно, юная госпожа, – согласилась Лина, еще раз с любовью оглядев свое платье.

Они аккуратно закрыли коробки, оставив их в спальне Есении и направились вниз.

Настроение у Есении немного улучшилось. Платье действительно было прекрасным и мысль о том, что вечером она будет выглядеть достойно, немного успокаивала. "Может, этот день рождения и не такой уж плох. – подумала она. – По крайней мере, красивые наряды – это всегда плюс.

Глава 32: Суета и ожидание

Спустившись вниз, Есения и Лина обнаружили, что в холле царит предпраздничное оживление. Алан, уже успевший сменить дорожный костюм на более элегантный домашний, оживленно беседовал с отцом, а Теония порхала между ними, отдавая последние распоряжения слугам и периодически вставляя восторженные комментарии в мужской разговор.

– А вот и наши красавицы вернулись! – просияла Теония, заметив их. – Ну как, девочки, платья понравились?

– Они восхитительны, матушка! – заверила ее Есения, стараясь выглядеть так, будто ее внутренний мир не претерпевает постоянных землетрясений. – Мадам Леруа превзошла все ожидания.

Алан обернулся, и его изучающий взгляд снова остановился на Есении. На губах играла легкая усмешка.

– Что, Мита, уже представляешь, как будешь блистать и затмевать всех своей красотой? – поддразнил он, но в его голосе не было колкости, скорее, легкая братская ирония. – Главное, чтобы от такого блеска у кавалеров дыхание не перехватило.

– О, не беспокойся, Алан, – парировала Есения с невинной улыбкой. – Я постараюсь быть скромной. Настолько, насколько это возможно в платье от мадам Леруа. А вот за твое душевное равновесие я бы не ручалась, если ты будешь слишком долго любоваться.

Маркус сдержанно кашлянул, но в его глазах блеснули смешинки. Теония же, кажется, была в восторге от такой "дружеской" перепалки своих детей. Ей казалось, что ее Есания, пусть и потерявшая память, понемногу возвращается к своему обычному, немного боевому настрою.

Время до обеда тянулось для Есении на удивление медленно. Лина ушла сославшись на рабочие дела. Теония, желая, чтобы "дети пообщались", предложила Есении показать Алану "обновленный розарий" в саду, ведь он так давно не был дома. Прогулка под внимательным взглядом брата оказалась тем еще испытанием. Он не столько подкалывал, сколько с каким-то грустным любопытством наблюдал за ней, иногда задавая вопросы о самых простых вещах в саду, словно пытаясь понять, что именно она помнит, а что стерлось из ее памяти.

– А этот сорт роз, Мита, помнишь, как ты его называла «колючей занозой», потому что вечно царапалась о его шипы, когда пыталась срезать для букета? – спросил он, указывая на пышный куст темно-красных роз.

Есения посмотрела на розы, потом на брата, стараясь выглядеть задумчивой. "Колючая заноза… Звучит в стиле прежней Есании. Но я-то откуда знаю?"

– Честно говоря, Алан, не помню, – вздохнула она, стараясь придать голосу нотку сожаления. – Память – такая странная штука. Иногда кажется, что вот-вот что-то вспомнишь, а оно ускользает. Но розы очень красивые. И шипы, да, внушительные.

Алан кивнул и в его взгляде мелькнула тень сочувствия. Он больше не задавал каверзных вопросов, а просто рассказывал о том, как они в детстве играли в этом саду, какие уголки были их любимыми. Есения слушала внимательно, пытаясь запомнить эти обрывки чужой жизни, которые могли бы ей пригодиться. И, к своему удивлению, она начала чувствовать к этому молодому человеку не только настороженность, но и какое-то смутное тепло. Он действительно любил свою сестру, пусть и дразнил ее.

Семейный обед прошел в более спокойной атмосфере, чем Есения ожидала. Алан много рассказывал о столичной жизни, о службе при дворе, о наследном принце. Теония и Маркус слушали с нескрываемой гордостью. Есения же старалась быть внимательной, но ее мысли то и дело уносились к вечеру. Бал, танцы, незнакомые люди… Она чувствовала, как внутри нарастает легкое волнение.

После обеда Теония объявила, что им всем пора начинать готовиться к вечеру, так как гости начнут съезжаться к семи часам, а до этого времени нужно успеть привести себя в "божеский вид" и еще раз все проверить. Алан, сославшись на усталость с дороги, удалился в свои покои. Есения же, с радостью ухватившись за возможность побыть одной, поспешила к себе.

Лина уже ждала ее там, полная предвкушения и легкой нервозности.

– Ну что, юная госпожа, – ее голос дрожал от волнения, – готовы к главному преображению?

Есения улыбнулась, чувствуя, как ее собственное волнение смешивается с энтузиазмом Лины.

– Готова, Лина. Сегодня мы обе должны быть неотразимы.

И началось священнодействие. Лина сноровисто помогла Есении облачиться в роскошное изумрудное платье. Шелк холодил кожу, но в то же время обволакивал, словно вторая кожа, идеально подчеркивая изгибы ее тела. Затем она занялась прической Есении. Длинные рыжие волосы были собраны в элегантный, сложный узел на затылке, из которого ниспадало несколько тщательно завитых локонов. В завершение прическу украсила небольшая диадема из тонких серебряных нитей, усыпанных мелкими жемчужинами и несколькими изумрудными кристаллами, идеально гармонирующими с платьем.

Макияж был более выразительным, чем утром. Лина умело подчеркнула золотисто-карие глаза Есении, сделав их еще более глубокими и загадочными с помощью мерцающих теней и тонкой подводки. На губы легла помада насыщенного ягодного оттенка. Длинные белые перчатки из тончайшей сетки и изящная изумрудная сумочка-ридикюль дополнили образ.

– Юная госпожа, вы… вы просто божественны! – выдохнула Лина, глядя на Есению с нескрываемым восхищением. – Я никогда не видела ничего прекраснее!

Есения медленно повернулась перед зеркалом. Она действительно выглядела потрясающе.

– Спасибо, Лина, – искренне сказала она.

Пока Есения любовалась своим отражением и привыкала к новому образу, Лина занялась собой. Она быстро и ловко уложила свои светлые волосы в мягкие, ниспадающие локоны, закрепив их несколькими жемчужными шпильками, которые перекликались с диадемой Есении. Затем, вооружившись своей скромной косметичкой, она нанесла легкий макияж: немного туши на ресницы, чтобы подчеркнуть глубину глаз, капельку нежно-розовых румян на щеки и прозрачный блеск на губы. Она не стремилась к яркости, ее целью было подчеркнуть свою природную красоту. Облачившись в свое нежно-голубоеплатье, которое так же идеально сидело на ней, Лина превратилась в само очарование.

– Я… я даже не верю, что это я, – прошептала она, глядя на свое отражение.

– Ты прекрасна, Лина, – искренне сказала Есения. – Настоящая принцесса. И сегодня ты будешь танцевать до упаду, обещаешь?

Лина счастливо кивнула.

Когда они были почти готовы, оставалось лишь добавить последние штрихи. Есения надела изящные туфельки из изумрудного атласа на невысоком каблучке. Лина выбрала серебристые балетки. Есения, открыв свою сумочку, положила туда "Спекул" и брошь-сердечко от Лины. "На удачу. - подумала она."

И тут в дверь постучали. Это была Теония, уже в новом парадном сиреневом платье, сияющая и взволнованная. Увидев Есению, она ахнула.

– Девочка моя! Ты… ты просто чудо! – она подбежала к Есении и крепко обняла ее. – Я знала, что ты будешь неотразима! Все будут сражены наповал!

Затем она повернулась к Лине и тоже одарила ее восхищенным взглядом.

– И ты, Линочка, просто прелесть! Как нежный цветок! Вы обе такие красивые! Я так счастлива!

Есения чувствовала, как нарастает волнение. До начала торжества оставалось совсем немного. Она еще раз посмотрела на себя в зеркало. Девушка, смотревшая на нее оттуда, была ей почти незнакома – юная, красивая, в роскошном платье. Но в ее золотисто-карих глазах горел знакомый огонек решимости и капелька той самой иронии, которая помогала ей справляться со всеми трудностями этого мира. Она глубоко вздохнула. "Ну что ж, день, встречай свою именинницу, – подумала она. – Посмотрим, что ты мне приготовил".

Глава 33: Подарки и легенды

Мягкий шелест платьев сопровождал их спуск по парадной лестнице. Есения, Лина и Теония, каждая по-своему прекрасная, направлялись к эпицентру грядущего торжества – банкетному залу. Есения чувствовала себя немного скованно в элегантном платье, но старалась держаться с достоинством, соответствующим моменту и ее новому облику.

Когда они вошли в банкетный зал, Есения невольно замерла, пораженная увиденным. Помещение и без того огромное, казалось еще более просторным и величественным благодаря умелому декору. Стены были драпированы тяжелыми тканями светлых тонов – белого и золотого, создавая атмосферу роскоши и уюта. По краям зала располагалось множество небольших круглых столиков, каждый из которых был накрыт белоснежной кружевной скатертью, на которой изящно размещались столовые приборы из сверкающего серебра и тончайшего фарфора. За каждым столиком могло разместиться четыре-пять человек. Высокий сводчатый потолок, казалось, терялся во мрачяяяяяя Яя я я я я я яяяяяяяяя Яя ке, но его освещали сотни магических светильников в виде сияющих шаров разного размера, которые парили в воздухе, словно маленькие звезды, заливая зал мягким, теплым светом. В центре зала оставалось большое пространство для танцев, пол которого был натерт до зеркального блеска. Воздух был наполнен тонким ароматом цветов, воска и чего-то неуловимо праздничного.

Слуги в парадных ливреях бесшумно сновали туда-сюда, внося последние штрихи в сервировку столов, расставляя вазы со свежими цветами и проверяя, все ли на своих местах. Их движения были отточены и почти незаметны, но создавали ощущение идеально отлаженного механизма.

У одного из центральных столиков уже находились Алан и Маркус. Оба были, что называется, при полном параде. Маркус, как всегда, выглядел строго и элегантно в темно-сером фраке, сегодня в его облике чувствовалась какая-то особая торжественность. Алан же был одет в черный фрак, который идеально сидел на его подтянутой фигуре, белоснежная рубашка с высоким воротником и искусно повязанный галстук подчеркивали его аристократическую внешность. Увидев дам, оба мужчины тут же выпрямились и направились им навстречу.

– Вы прекрасны, дамы, – с улыбкой произнес Маркус, целуя руку Теонии, а затем Есении и Лине. Его взгляд был теплым и полным отцовской гордости.

Алан же, окинув Есению оценивающим взглядом, в котором на этот раз читалось неподдельное восхищение, смешанное с привычной иронией, произнес:

– Ну, Мита, сегодня ты действительно превзошла саму себя. Главное, не запутайся в шлейфе.

Есения лишь фыркнула в ответ, но не смогла сдержать улыбки. Его подколки уже не казались ей такими обидными.

В этот момент к их небольшой компании подошел официант с серебряным подносом, на котором стояли изящные хрустальные бокалы с искрящимся напитком.

– Шампанское, господа, – с поклоном произнес он.

Каждый взял по бокалу.

– Я решила, что не стоит грузить день рождения нашей Есании тяжелыми напитками, – с улыбкой пояснила Теония, любуясь игрой пузырьков в своем бокале. – Легкое шампанское – то, что нужно для начала праздника.

– Ну, теперь-то ей можно, – рассмеялся Алан, подмигивая Есении. – Совершеннолетняя как-никак.

Теония подняла свой бокал.

– За тебя, Есания! За твое совершеннолетие! Пусть твоя жизнь будет такой же яркой и искрящейся, как это шампанское!

– За Есанию! – подхватили Лина, Маркус и Алан.

– За меня, – тихо добавила Есения, встречаясь взглядами с каждым из них.

Они чокнулись бокалами и хрустальный звон коротко прозвенел в предпраздничной тишине. Есения сделала глоток. Шампанское оказалось на удивление вкусным – легким, с приятной кислинкой и фруктовыми нотками. "Давненько я не пила алкоголь, – подумала она. – А это, пожалуй, даже неплохо. Главное – не переборщить".

Когда бокалы были осушены, Теония с таинственной улыбкой произнесла:

– Ну а теперь, пока еще не прибыли гости, настало время для самого приятного – подарков!

Она взяла со столика, где заранее были сложены несколько коробок, самую большую, обтянутую темно-синим бархатом и протянула ее Есении.

– Это тебе от нас с отцом, милая. С днем рождения!

Сердце Есении слегка дрогнуло от волнения. Она осторожно взяла тяжелую коробку и открыла крышку. Внутри, на подушечке из кремового атласа, лежала подвеска. Изящная цепочка из белого золота держала крупный камень в форме вытянутой капли. Камень был глубокого, насыщенного фиолетового цвета и его грани переливались в свете магических светильников, создавая мистическое сияние.

– Ох… – только и смогла выдохнуть Есения. Подвеска была невероятно красивой, элегантной и немного загадочной. Она почувствовала, как к ней тянется какая-то необъяснимая сила. – Матушка, отец… это… это просто восхитительно! Спасибо!

Она осторожно достала кулон из коробки. Холодный металл цепочки приятно лег на ладонь, а камень, казалось, излучал легкое тепло.

– Очень красивый подарок, – с легкой усмешкой заметил Алан, внимательно разглядывая подвеску в руках сестры. – И очень… традиционный. Почти банальный, я бы сказал.

Есения удивленно посмотрела на брата.

– Банальный? Почему?

Алан усмехнулся.

– Ну да, ты же теперь у нас ничего не помнишь, – он сделал вид, что вздыхает. – Что ж, придется провести небольшой экскурс в историю. Видишь ли, Мита, в нашем королевстве около пятисот лет назад, когда правил отец нынешнего короля, было два весьма выдающихся королевских ученых-мага. Одного звали Мариус Багард, он был Магом Тьмы, а другого – Тарин Миир, Маг Света.

Он сделал небольшую паузу, убедившись, что привлек внимание Есении.

– Так вот, эти двое, умудрились создать два невероятно сильных магических артефакта. Один артефакт Света, другой – Тьмы. Оба были сделаны в виде подвесок в форме капли, очень похожих на твою. Камень Света был золотисто-желтым, а камень Тьмы – темно-фиолетовым, почти черным. Эти камни обладали колоссальной магической силой. Говорят, если такой артефакт надевал обычный стихийный маг, его сила возрастала многократно, почти приравниваясь к силе так называемых "поцелованных".

Есения слушала, затаив дыхание. История захватывала.

– Естественно, такие артефакты хранились в королевском тайнике под самой надежной защитой, – продолжил Алан. – Но однажды случилось непредвиденное. Тарин Миир, оказался предателем. Он, вместе со своими сообщниками, устроил внезапное нападение на королевскую семью. Королю и его близким чудом удалось отбиться и спастись, но позже выяснилось страшное: Тарин каким-то образом сумел проникнуть в тайник и украсть "Ноксис" – именно так назывался кулон Тьмы. "Луксис" – артефакт Света – ему похитить не удалось, так как в момент нападения он, по счастливому стечению обстоятельств, был на королеве.

Алан сделал еще одну драматическую паузу, давая Есении осознать масштаб трагедии.

– Тарин Миир и его приспешники бесследно исчезли вместе с "Ноксисом". С тех пор их никто не видел, а артефакт так и не был найден. Вот уже несколько столетий королевские ищейки, контрабандисты, авантюристы и просто охотники за сокровищами пытаются отыскать "Ноксис", но все безрезультатно. Легенда о нем жива до сих пор.

Он обвел взглядом Есению, которая сжимала в руке фиолетовый кулон.

– А местные ювелиры, смекнув, что на этой истории можно неплохо заработать, довольно быстро научились делать искусные копии "Ноксиса". Сначала некоторые даже велись, думая, что им в руки попал настоящий артефакт, но потом, естественно, понимали, что это подделка, так как никакой особой силы в этих копиях нет. Ну, может, это и были камни тьмы, но в разы слабее, может для легкой защиты или удачи, но силой настоящего "Ноксиса" и не пахнет. Народ же подхватил эту идею и дарить копию легендарного кулона стало своего рода традицией, знаком особого уважения, восхищения или просто доброго отношения. Так что, сестренка, твой подарок хоть и красив, но является, по сути, очень популярной и довольно предсказуемой безделушкой.

Есения посмотрела на кулон в своей руке, потом на Алана. Его рассказ был увлекательным, но последняя фраза немного испортила впечатление от подарка. "Безделушка, значит?" – подумала она, но вслух сказала:

– Что ж, Алан, спасибо за историческую справку. Даже если это и "банальная безделушка", она мне очень нравится. И я буду носить ее с удовольствием.

Она с нежностью посмотрела на фиолетовый камень, который, несмотря на слова Алана, казался ей особенным. Он притягивал взгляд и от него исходила какая-то едва уловимая, почти неощутимая вибрация. Или ей это только казалось?

Теония, заметив легкое замешательство Есении, поспешила вмешаться:

– Алан, ну зачем ты так? Подарок от всего сердца и он прекрасен! Не слушай его, Есания, он просто любит умничать.

– Я и не говорю, что он некрасивый, матушка, – усмехнулся Алан. – Просто констатирую факт. Зато теперь Мита знает предысторию своего украшения. Образование еще никому не вредило, даже в день рождения.

Маркус с легкой укоризной посмотрел на сына, но ничего не сказал. Он подошел к Есении и помог ей застегнуть цепочку на шее. Фиолетовая капля легла точно в ложбинку между ключицами, и Есении показалось, что она идеально дополняет ее изумрудное платье.

– Тебе очень идет, дочка, – мягко сказал Маркус.

– Спасибо, отец, – улыбнулась Есения, прикасаясь пальцами к прохладному камню.

В этот момент двери банкетного зала распахнулись и Грегор объявил о прибытии первых гостей. Суета и ожидание подошли к концу. Началось торжество.