Курс 2

Пролог

Осколок души Волдеморта пришёл в себя резко, рывком. Последнее, что он помнил — проигрыш четырём ученикам, один из которых значительно старше трёх других. А кто они и как смогли победить осколок вспомнить не смог, но ощущение, будто ученики не совсем обычные, присутствовало. Минимум третий курс, не младше, но как найти их и поквитаться?.. А поквитаться очень хотелось, эти мордредовы выродки лишили его возможности возрождения! Возрождения…

Осколок остатками доступных ему чувств огляделся, пытаясь понять, где он находится. Темнота мешала, но внутренние ощущения, наработанные годами практики Тёмных Искусств, лучшего, что смогли придумать маги за несколько тысяч лет существования цивилизации, позволили составить общую картину. Это определённо был Хогварт, верхняя часть. Совсем недалеко практически каждодневно кипела жизнь, Волдеморт обрывочно ощущал весь спектр эмоций того места — от упоительного всепоглощающего ужаса до болезненной, заражающей глупым позитивом, эйфории. Очень непостоянное место, как и любое другое в школе, полной глупых малолетних мечтателей. И среди этих мечтателей точно найдётся хотя бы один отвергаемый обществом как «не такой»…

Всё, что осталось от Волдеморта, на секунду представило себе такого ученика. Точнее, ученицу, по его детскому опыту девочки всегда были ранимее мальчиков и не боялись показать это. У этой ученицы должны быть проблемы в семье, непонимание среди других школьников и минимальные задатки Заклинателя. Последнее важно именно для возрождения Лорда Судеб, на Заклинателя будет проще воздействовать… Вот только чем воздействовать? Осколок помнил, что в разных частях Британии у него осталось несколько крючков для возрождения, вот только доступа к ним сейчас нет, даже тот, что в Хогвартсе, получить не удалось. Он вроде бы пытался, объяснял предыдущей попытке возродить, как к ней пройти, но тот… а вот почему не получалось Волдеморт не помнил. У осколочного состояния есть свои очевидные минусы, в том числе и невозможность самостоятельного перемещения куда-либо…

Да, это точно должна быть девочка, не понятая своими родными и отчаянно нуждающаяся в друге. Именно девочка сможет без подозрений войти в женский туалет и открыть проход в его школьный штаб. Там осталось много чего, не взятого после седьмого курса. Тогда он был уверен, что ещё вернётся, а потому не беспокоился ни о чём, но Дамблдор, этот… этот… он отказал ему, лучшему ученику, в должности преподавателя!!!

Девочка даже может не выживать после соседства с ним, а вот её тело вполне станет источником силы для него. Там, в штабе, есть всё, чтобы стать сильнее, пять лет он копил знания, в тот момент находящиеся в свободном доступе. Увы, за прошедший год без подозрений пройти туда возможно не было, хитрый Дамблдор что-то сделал его временному вместилищу, почти старшему настоящим, но что?.. Волдеморт не помнил, эти воспоминания остались с вметилищем, осколок даже не помнил, кто был этим вместилищем.

Мальчик, конечно, тоже подойдёт, но лучше девочка. Она сможет незаметнее быть рядом с мерзким щенком, из-за которого началось его, Лорда Судеб, падение, случившееся очень резко. Он не успел никак подготовиться, не ожидая от щенка такой силы, а потому все рабы, недостойные даже лизать подошвы его ботинок, освободились от его управления. Лишь самые преданные, всего трое, эти одиннадцать лет пытались как-то отыскать его, он чувсиврвал это, остальные с радостью переметнулись на сторону Дамблдора. Один из них даже устроился работать в школу на ту должность, что когда-то пытался занять Волдеморт… но кто это был? И кто остальные рабы? И преданные…

Да, нужна девочка. Осколок верил, что среди поступающих обязательно найдётся никому не нужная волшебница, разумом которой будет очень легко овладеть. Что-то непонятно откуда попало в него импульс и Волдеморт смог понять, где находится. Это было невероятно, но спрятанный в Хогвартсе крючок находится всего в шаге от него! И теперь он понимал, откуда совсем рядом сконцентрировалось столько разных эмоций. И там отыскать девочку со способностями Заклинателя будет очень просто. Надо лишь подождать, когда школа снова наполнится учениками, а ждать он умел. И тогда можно будет понять, кто всего пару дней назад не дал ему возродиться, поквитаться с ними и завершить начатое. Надо только подождать, надо подождать…

Глава 1. Лето без инт... но с магией!

Громкое карканье разбудило меня достаточно рано — все ещё спали, даже будильник не прозвенел ещё, значит, точно раньше шести. Весь месяц, как и весь прошлый учебный год, не считая экстраординарных случаев, я вставал около шести утра, но сегодня проснуться получилось ещё раньше. Осторожно, стараясь никого не разбудить, я вышел из палатки и минут двадцать смотрел на поднимающееся практически на севере солнце. В этом и прелесть лета в северных широтах — на часах вряд ли сильно больше четырёх утра, а уже светло и можно любоваться на просыпающуюся природу и не мёрзнуть.

В попытках понять, что заставило меня оборвать восхитительный сон о развоплощении Волдеморта после серии из сотни подряд сложнейших стихийных атак, я провёл следующий час. И уже собираясь вставать, чтобы уйти на освежающую зарядку, а после вернуться в палатку и приготовить всем завтрак, меня осенило — именно в этот день год назад я попал в эту реальность. Реальность, насквозь знакомую и совершенно непривычную одновременно. И при этом так сильно захватывающую своими возможностями… что один раз я даже увлёкся и получил ожоги кистей и ужасающие шрамы после восстановления полностью сгоревшей правой щеки. И если ожоги на руках я смог объяснить Биллу, Чарли и Джинни, рассказав то же, что услышали в марте Фред и Джордж — взрыв котла и несвоевременно оказанная помощь — то фибулу в виде квидитчных колец, накладывающую на щёку иллюзию нормальности, приходилось носить постоянно. Увы, те же перчатки в кругу семью слишком подозрительны, но в школе я буду носить их обязательно, выделяясь как внутри факультета, так и вообще — насколько мне удалось увидеть, из учеников перчатки на постоянной основе не носил никто. Хотя предыдущий мой выделяющийся элемент, кошачьи ушки из волос, Живоглот до конца года так и оплакивал…

Прошедший учебный год получился насыщенным и полным учёбы: я, а так же небезызвестный этому миру Гарри Поттер и талантливая, хоть и малость упрямая, маглорожденная ведьма Гермиона Грейнджер, слегка поднапрягшись, могли бы и за третий курс экзамены сдать, преимущественно по Зельеварению и ЗоТИ. Мне бы так же покорились бы Чароведение, из-за интересса к родовой предрасположенности, а ещё История с Теорией Магии, всё же Ученические Игры по этой объединённой специальности я выиграл не за красивый эйнершрейб, а знаниями. Гермиона в свой список экзаменационной лёгкости обящательно добавила бы Трансфигурацию, очень уж легко она у неё получалась. Ну а Гарри пришлось ты хуже, у него пока явного уклона к чему-либо не было, что его явно не расстраивало. Предметы, выходящие за рамки наших сильных сторон, мы легко могли бы подучить за неделю и тоже сдать за третий курс ещё в июне, вот только показывать всем наши реальные знания нам запретил лично директор Хогвартса. Дамблдору справедливо не нужны были вопросы к трём школьникам, будто бы готовящимся противостоять Мировому Злу, под какой личиной оно бы ни скрывалось.

Поэтому в конце июня мы на все Превосходно сдали экзамены только за первый курс. И нашим успехам на родном факультете не удивился никто, «вороны» вообще не привыкли удивляться чьей-то учёбе. Помимо нас, считай, больше половины когтевранских первокурсников получили такой же табель успеваемости, а «ушек» и вовсе ни у кого не было, чем каждый заслуженно гордился. Но если для остальных учеников умного факультета был важен именно факт отличной учёбы, то мы, участники фиктивного Клуба Изучения Хогвартса, продолжали учиться даже на каникулах, по крайней мере, так друзья писали в письмах. Впрочем, об отдыхе мы тоже не забывали, потому тренировки и отработки заклинаний проходили в достаточно лёгком, пусть и каждодневном, режиме.

Вообще, июль начался с того, что меня наконец допустили к ежегодным, начавшимся после первого курса Билла, походам мужской части нашей семьи, считай, по всей Великобритании с одной-единственной палаткой. Тогда, девять лет назад, я не до конца осознавал, куда на целый месяц пропали папа и старший брат, мне было три, я вообще мало что осознавал. Только годам к восьми я смог более-менее это осмыслить, и только сейчас, когда сам ушёл в этот поход со всеми братьями, получилось понять, что отец таким образом проводит свой отпуск, заодно забирая с собой мальчиков, хотя бы год отучившихся в Хогвартсе. Боюсь, мама, оставшись одна с малоконтролируемой оравой несовершеннолетних волшебников, могла и не справиться.

За год, угодив в водоворот противостояния Аргусу Филча, Волдеморту и «демону», я даже как-то забыл об этой традиции. Когда обьжтом говорил Перси, все мои мысли были направлены на предстоящий бой над Волди и ментальное противостояние почему-то обманувшему пророческому дару, но когда на следующее после прибытия домой утро об этом напомнил отец… Восторг, испытанный мной в тот момент, не шёл ни в какое сравнение с победой в Малом Ритуальном Зале, которую ещё и осознать до конца тогда особо не получилось. Здесь же возникло ярчайшее чувство сопричастности… с каким-то тайным обществом даже. Девять лет до этого я всегда оставался за бортом таких походов, а теперь и меня взяли… И сейчас, когда прошёл июль, а вместе с ним и этот походный отдых, мой организм, и в первую очередь мозг, говорил мне спасибо за него… ну или так казалось. В любом случае, этот месяц помог мне, скажем так, ментально перезагрузиться и с новыми силами идти в учёбу. Август я и сам планировал провести ударно, и Перси обещал занятия для всего Клуба, особенно алхимические.

Сам по себе поход прошёл не абы как, а по уставленным отцом правилам. Все, кроме меня, их знали, мне же оставалось только смотреть и запоминать, хотя первичный инструктаж всё же был проведён. И из сказанного я понял довольно простую схему: первый день до темноты мы добираемся до нужного места, используя в том числе и магловский транспорт, три, максимум четыре дня, проводим в этом месте, расположенном как можно дальше от людей, потом световой день добираемся до нового места, остаёмся нам на трое суток и так до конца месяца. Но транспортный день мы не только шли либо ехали к месту трехдневной стоянки, мы ещё и активно проводили время в городах. Так, мы побывали в Лондоне, Манчестере, Белфасте, Эдинбурге, Нотингеме и даже Оксфорде. В последнем, по сути, являющимся пригородом Лондона, мы посетили магическую часть города, в том числе и спортивную базу квидитчной команды «Соколы Оксфорда», где я обновил свой шарф, подареный отцом на Рождество пять лет назад, купил плакат этого года, что обязательно будет висеть на стене в комнате, и даже остались на матч. Увы, «Соколы» проиграли его со счётом 140-150. Да, всего десять очков, но уступили «Прицельному выстрелу» из Борнмута, отлично идущей по сезону. В прошлом году «стрелки» остановились в шаге от чемпионства, в этом отлично идут в Главной Лиге Британского Квидитча и даже вышли в плей-офф Кубка Национальных Победителей, главного европейского соревнования по квидитчу среди клубов, так что проиграть им вообще не зазорно, но… до этого «хищники», как называли игроков «Соколов Оксфорда», а так же их болельщиков, не проигрывали в сезоне, так что получилось обидно.

Но города мы посещали не только ради достопримечательностей или соревнований, здесь мы покупали свежие продукты. Отец скептически относился как к длительным Чарам Стазиса — если это не сохранение рождественского ужина — так и разнообразию маггловской консервации, а потому закупаться приходилось часто. А готовил, после слов Перси о моей кулинарной помощи в подготовке когтевранских вечеринок, я с графиком три через один. В этот свободный для меня день мы если далеко не самую лучшую еду, но отец не захотел делать меня поваром на каждый день, давая возможность отдохнуть. И моя благодарность за это не знала границ: пусть я сам рвался к плите, но в каждодневном режиме это легко могло отбить всё желание, а превращать любимое дело в работу я ещё не умел. И дай Мердоут, что это лишь пока и со временем навык придёт. Сейчас же, в двенадцать лет, мне было важно просто не перегореть. Тем не менее, к роли повара я подошёл максимально ответственно, папа вручил мне книгу рецептов, от простейшей яичницы до манчестерского пирога, и многое из неё я вполне успел приготовить, не испытывая никаких неудобств от нехватки чего-либо.

Вообще, походные путешествия, если ты волшебник, не способны создать даже незначительные проблемы. Палатка, в сложенном виде мало чем отличающаяся от маггловской, раскладывалась одним несложным движением палочки и достаточно простым, но смешным для юных волшебников, заклинанием Erecto! И в воздвигнутом виде её так же легко можно было спутать с маггловской, что никак не нарушало Статус, а вот внутри… Даже наша палатка, одна из самых простых, скрывала в себе четыре полноценные спальные комнаты, общую гостиную, прихожую, душевой санузел и полноценную кухню-столовую с кладовкой. Простота заключалась в поверхности пола, лишь слегка изменяющей местность под ногами, и наклонных стенах-потолке из брезента. Существовали палатки в виде полноценных дворцов, но отец никогда не хотел такую, он пришёл отдыхать на природу и хотел даже внутри нашего убежища видеть напоминания об этом. Вот всяком случае, так утверждал Билл, один раз, шесть лет назад, прямо спросивший о внутреннем виде палатки.

Мне ни трава на лесных стоянках, ни песок на остановках на берегах рек не мешали, даже добавляли антуража. Ну а нормальная плита и кастрюли со сковородками куда лучше кострища и универсального котёнка для всего. Да, может быть это не аутентично с точки зрения магглов, но зачем тогда нужна магия? Поэтому я без зазрения совести тушил фасоль, жарил омлеты, варил супы, запекал мясо и заваривал чай со всеми удобствами, практикуясь в кулинарии. И никто не спешил запретить мне это дело, а я не скрывал свои несвойственные первокурснику таланты. Наоборот, после восторженных слов Перси об успехах в Битвой магии, другие — в основном Билл и Чарли — перестали смотреть на меня с сомнением и не предлагали помощь по каждому шороху. И всё же, каждый третий раз я сам разжигал плиту Инсендио! и поддерживал её. Чаще было нельзя, братья могли заподозрить у меня куда сильнее натренированное ядро, чем должно быть. Больших трудов стоило мне уговорить их на треть розжигов, мотивируя подготовкой к мракоборческому будущему. И всё же, с аргументом в виде нежелательном в столь юном возрасте излишнего перенапряжения ядра пришлось согласиться. Чарли и Билл, вообще-то, правы, это в Хогвартсе, с его Источником и шоколадными лягушками после тренировок восстановление резерва шло быстро, но отдыхе отец много шоколада не разрешал, а потому колдовать приходилось умеренно, без фанатизма. И всё же огонь в плите, когда именно я разжигал её, до конца поддерживался только мной, отчасти из-за необходимости дальнейшего увеличения резерва, отчасти из-за желания показать, что мне это по силам. И на самом деле, трудностей здесь не было, биться с Филчем, захваченным Волдемортом, куда сложнее.

Последствия это боя мне пришлось ощутить на себе уже на третий день после него, а полностью избавился от них я только позавчера. И всё благодаря Перси, его острый взгляд заметил, как я морщусь в первом походном дне от нарастающей боли в спине и прописал сеанс массажей с Бодяговой мазью. Через день он по часу мял меня от шеи до копчика руками, смазанными приятно пахнущим чуть застоявшейся водой составом. Оказалось, что весь этот учебный год, помимо обязанностей старосты, присмотром за нами в Клубе, обучении в кабинете Дамблдора Белой магии и подготовки к СОВ, брат брал уроки лечебного массажа у мадам Помфри. Для получения квалификации ему нужен был какой-то подопытный и именно я стал практикой для Перси. Он тщательно всё записывал, проводя диагностику до и после каждого сеанса массажа и имел все шансы на успех в сентябре, когда сдаст школьному колдомедику проект. Для меня же была важнее излечивающаяся от манипуляций спина.

На этом фоне портрет для брата-целителя я создавал с ещё большим энтузиазмом. Все, кроме Перси, знали об этой задумке и всячески отвлекали его от палатки на несколько часов в день, чтобы я мог закончить свой монструозный холст. А вот общую художественное обучение мне скрывать нужны не было, эскизы и просто зарисовки шли десятками, за весь месяц я «добил» все свои задумки по ходу учебного года, изрисовал скетчами на разную тематику аж шесть пятидесятистраничных альбомов, и даже нарисовал три новых картины карандашами на плотной бумаге. Разумеется, закончить портрет брата за июль у меня не вышло, но я существенно продвинулся в нём, написав, как меня всё время поправлял Билл, процентов семьдесят от работы.

Само собой, не умея писать маслом, просто от огромного желания научиться этому невозможно, но мне давали уроки старшие братья. И Билл, и, в особенности, Чарли, хорошо понимали в масляной живописи. Брат-контрзаклинатель больше в теории, ибо он на мастерском, не меньше, уровне освоил специальное заклинание, использованное мной при создании рисунка ворона на столешнице при создании приекта для Естествознания. Но брат это заклинание сумел модифицировать Высшей Трансфигурацией и теперь он мог рисовать им не чуть не хуже обычных художников с их красками, карандашами, маркером, мелкими и прочим материалами. И такой не самый привычный даже для магов художественный метод никак не мешал старшему брату теоретически разбираться в техниках смешения красок и нанесения мазков, наоборот, именно он и заставил его погрузиться в мир настоящей живописи. А вот Чарли рисовал по-настоящему, но только на одну тему, выбранную ещё на втором курсе — животные. В его комнате в Норе с тех пор хранится много разнообразных по размерам холстов с кошачьими, псовыми, грызунами, птицами, рептилиями, а так же разнообразными магическими существами. Он даже зарабатывал этим, ещё в Хогвартсе рисуя фамильяров и просто питомцев сначала однокурсников-гриффиндорцев, потом однокурсников с других факультетов, а потом и другим курсам. Разумеется, как продажа в школе это не оформлялось и в стенах замка денег Чарли не видел, по Уставу торговая деятельность среди учеников просто не допустима. Но брат-магозоолог нашёл выход — нарисовав портрет, он дарил его, а оговоренное в скрепленном магической печатью словестном договоре вознаграждение получал на каникулах. Именно поэтому сейчас он мог позволить себе учёбу за границей без выпрашивания средств к существованию у родителей.

Так что учителя у меня были хорошие, я — заинтересован в результате, а потому он не заставила себя ждать. Маги вообще достаточно быстро учились всему изначально маггловскому, будь то живопись, танцы или игра на гитаре, а дальше всё так же зависело от наличия фантазии и желания думать. Если волшебник позволил себе шагнуть хоть немного в сторону уже существующих концепций — он становится настоящим творцом, если же его устраивают шаблоны — простым ремесленником. Это не плохо, если не собираешься делать творческую карьеру, а я не собирался. Мне всего лишь нужен был большой холст, но написанный качественно, чтобы самому искренне нравилось. И то, что получилось за месяц, меня устраивало. Я понимал, что шедевры совсем не по моей части, но Перси был достоин большого портрета и я стремился это реализовать.

Помимо живописи, я так же достаточно много тренировался в магических дисциплинах. Так, одним ранним утром середины июля, за приготовлением завтрака, я одним мысленным щелчком вдруг понял суть зельеварения. Да, за учебный год было сварено много зелий для румын. Да, был сдан экзамен на Превосходно, причём и Перси, куда более сложный, тоже. Да, профессору Снейпу было продемонстривано улучшение для Противоперхотного зелья, отправленное в «Вестник Зельеварения». Всё это было, но именно тем утром, двенадцатого июля, до меня дошла глобальная суть этой непростой науки. Именно науки, хоть закономерности в ней найти не так легко, как может показаться, если не вникать. А всё магия, фактически добавляемая в составы в процессе варки. Именно от неё, процентов на семдесят пять, от её количества и времени «добавления» зависит конечный результат. Именно она решает, чтобы в одном случае из сушёных цветков пижмы, листиков трепетливого кустика и слизи флобер-червя получится Рябиновый отвар, что мы весь прошедший учебный год варили для румын, а в другом — мазь от Сыпного зловония. Потому что в первом случае магия используется в самом конце и с ней можно очень сильно переборщить, особенно если при подготовке ингредиентов или в процессе варки что-то пошло не так, а во втором на протяжении всего времени нахождения котла на огне нужно «подливать» магию по чуть-чуть и строго дозировано. Именно поэтому Рябиновый отвар дают для изучения на первом же практическом занятии первого курса, а мазь от Сыпного зловония изучается только на пятом.

Разумеется, если ингредиенты не подготовлены должным образом, даже самое искусное вливание магии не спасёт зелье от неудачи, но даже самые качественные компоненты, полностью соблюдённый температурный режим, выверенное количество помешиваний и прочих технологических операций без магии не сделают смесь в котле зельем. Поэтому в симбиозе варки именно магия занимает главенствующее на три четверти место. При этом в куда более сложных зельях, превосходящих по сложности и мазь Сыпного зловония, чуть-чуть по другому заложенный один-единственный компонент способен открыть новую область Зельеварения. Так в своё время, всего лишь восемь лет назад, вышло с Элексиром Сращивания. Состав, предназначенный для восстановления волшебников, пострадавших от тёмных проклятий, разделяющих тела на самостоятельные части, всего лишь неочищенный корень маргаритки помог создать Аконитовое зелье, благодаря которому оборотни не страдали от превращений в полнолуние, а Домокл Белби получил международное признание и статус Мастера. Возможно, именно из-за первого, ведь второе у него уже было, профессор Снейп зацепился за моё улучшение Противоперхотного зелья. Во всяком случае, даже одно такое улучшение есть далеко не у всех зельеваров, а теперь оно будет зафиксировано в Международных Стандартах Зельеварения, своде правил, обязательных как минимум в регулярных школах, входящих в Конфедерацию. Так что Хогвартс ждут некоторые изменения, связанные лично со мной, чему я был одновременно и рад, и не рад.

Нет, эти изменения я придумал не во сне или от большого желания, профессор, как и обещал, прислал журнал. Увидев его, принесённый нашей новой домашней совой Одином серо-бежевого окраса, внутри у меня ощутимо так ёкнуло. Значит, статью напечатали и моё имя там стоит наравне с именем Северуса Снейпа, который исследовал получившийся мной состав и пришёл к выводу о его как минимум удовлетворительном качестве. Журнал я читал самым последним, до меня все узнали о названной в нашу с профессором честь подготовке ингредиента «растирание в кашицу Снейпа-Уизли». Это значило признание со стороны мирового зельеварного сообщества в виде специальной исторической метки в сборниках рецептов. По этой метке в региональных отделениях Международной Гильдии Зельеварения можно было узнать всю историю изменений, связанных с ингредиентом и его использованию в конкретном зелье. Так же это значило и денежное вознаграждение, о котором мама написала в записке, переданной с журналом. Двести галеонов это совсем не шутки, ими можно возместить все расходы на художественные материалы и ещё останется три четверти. И отец решил все эти немалые для обычного пока ещё даже не второкурсника деньги полностью отдать мне, в безвозмездное пользование. Метлу, что ли, купить…

Увы, помимо резко пришедшего понимания сути зельеварения, в изучении этой дисциплины я, считай, никак не продвинулся за месяц. И это абсолютно нормально, мы вообще-то еа отдых, а не военнизированные сборы с плотнейшей подготовкой ко вчерашним боевым действиям, выбрались. Да, я исписал мелким почерком шесть листов с возможными экспериментами по знакомым мне составам, но на этом всё. Даже практической магией я занимался мало, предпочитая ей прогулки по лесу, купание в реках и озёрах, загорание под практически привычным солнышком, пусть сейчас и британским, и, опять же, уроки живописи. Ну и чтение книжек тоже, изучение теории отдыху ядра не помеха. Библиотека в палатке тоже нашлась, пусть и поскромнее домашней, но тоже неплохая. Создавать её начал ещё прадедушка, Крайлус Уизли, женившийся на Сантии Крауч и воспитавший вместе с ней шестерых детей, пятеро из которых были мальчиками. Начиная с Крайлуса, в семье Уизли всегда было много детей, в особенности мальчиков, но у прадеда почти все они умерли рано, не оставив потомства, лишь Септимус и Ноя смогли перешагнуть рубеж в двадцать пять лет. Дети Септимуса, моего родного деда, собираются каждое Рождество Мердоута, а вот бабушка Ноя, умершая чуть больше чем за год до моего одиннадцатилетия, детей после себя не оставила. Так что с захватом Магической Британии через множественных отпрысков семье Уизли пока не везёт и кто знает, может так проявляется Предательство Крови.

Так вот, именно никогда не видимый мной прадедушка Крайлус первым и организовал подобный нашему месячный поход а.к.а. отдых от изматывающей учёбы с этой же палаткой и заложил основу её библиотеки, создав правило — каждый участник похода должен добавить одну новую книгу по абсолютно любой тематике после его завершения. Именно новую, то есть не взятую из Норы, а специально купленную. И прадед даже оплачивал за детей эти книги, явно заботясь о будущем семьи. Само собой, за десятилетия, прошедшие с первого похода, и внутренний мир палатки изменился, и библиотека расширилась, но ту самую первую книгу, «Основы превращений с использованием природного камня», до сих пор можно прочитать, что я и сделал в самые первые дни похода.

Вообще, трансфигурация давалась мне сложно, хоть я и получил зачёт за третий семестр автоматом, а на экзамене мне поставили «пэшку». Осознание, что таланта с этой магической дисциплине у меня нет, пришло, пожалуй, в момент создания салфеток из углей на подготовке к одной из праздничных вечеринок третьего семестра. Да, МакГонагалл отметила это как что-то выдающееся для первокурсника, но я-то понимал, что сил, как магических, так и умственных, чтобы представить эти салфетки в нужном мне виде, ушло слишком много, чтобы сказать «это было очень легко». Нет, это было сложно! В момент озвучивания профессором автомата я с большим трудом подавил в себе желание сказать, что процесс шёл тяжело и вообще это ошибка. И всё же, понимая, что зачёт поставлен не за процесс, а за результат, мне удалось подавить поднявшую голову совесть. В походе же я каждый день, даже в дни переходов на новое место, заставлял себя тренироваться в изменении материи. По чуть-чуть, минут по пятнадцать, не больше сходу не пытаясь объять необъятное, но каждый раз с новой творческой задачей. Всё же опыт с Зельеварением показал, что настойчивость способна творить чудеса, а ещё я каждый раз записывал результаты этих тренировок, ощущения в процессе, какие-либо возникшие трудности и моменты неожиданной лёгкости в свой блокнот, выделив под это достаточное количество страниц. По сути, я вёл своеобразный дневник упорного — и, скорее всего, сильно упоротого — трансфигуратора, так же создав раздел с мыслями о различных материалах. Этот раздел в блокноте занял достаточное количество место и в процессе заполнения потребовал немалых усилий с напряжением памяти — я переписал сюда всё, что осознал и осмыслил после прочтения десятка книг, пособий и брошюр в течение учебного года. И явно запишу ещё много, останавливаться в чтении я не собирался. Заодно здесь оказались и лично испытанные ощущения от бумаги, карандашей, детских красок, которыми раскрашивался снеговик, картона, холстов и маслянных красок. И от взаимодействия с продуктами. И от столярного дела. В общем, от всего, что чувствовал при работе с материалами сам. Кто знает, что может пригодится в трансфигурации.

Так же, короткими, но ежедневными временными промежутками, я практиковался и в Боевой магии. Волдеморт ещё жив, пусть в совсем уж осколочном виде, а «демон», не зная, достучался он до кого-нибудь из Хранителей Реальности или нет, продолжит поддерживать этот свой актив до последнего. Так что вся борьба, наверняка сопряжённая с новыми испытаниями и врагами в них, ещё впереди, и даже стоять на месте значит очень быстро бежать назад, всё как в английской классике. А потому весь месяц я пытался создать что-то новое из своего первоэлемента, то бишь воздуха. У меня уже были лезвие, хлыст и щит-линза, так что что-то вроде «Воздушных стрел» или «Воздушных копий» этот ряд вполне гармонично дополняли. К концу месяца получилось создать стрелу, кастовалась она стабильно, в полёте не истаивала и в цели оставляла аккуратную дырочку. Увы, практической отработки новой возможности у меня не было, просить у старших братьев подуэлиться, мол, я взял факультатив Боевой магии, хотел бы потренироваться, но это было неосуществимо. Во-первых, они узнали о моём выборе внеурочных занятий ещё на рождественских каникулах, это их не удивит. Во-вторых, показывать свой реальный уровень мне было нельзя, а без этого развитие могло и не получиться. Да и сами братья не стали бы бить в полную силу, мы всё же семья, а вражды между нами нет. И эту проблему — невозможности нормальных боевых тренировок — мне так не удалось решить в походе.

Помимо Воздуха, я ещё и с Землёй пытался работать, но чего-то даже минимально существенного, увы, не вышло. В целом, подвижки были, причём в буквальном смысле, но нормально масштабировать их, не вызывая подозрений со стороны братьев и нарушений Статута у меня не получилось. Разумеется, можно было сотворить локальное землятресение, но маггловские датчики его обязательно засекли бы и сейсмологи точно привлекли бы внимание непонятной им аномалией, это дошло бы до маггловского правительства, а там и королевы, она приказала бы приструнить зарвавшихся волшебников… Нет, такое мне было не нужно, а потому я ограничивался совсем небольшими квадратами, где-то сантиметров двадцать, тасуя их туда-сюда, что применять в бою просто смешно.

А вот Бытовая магия развивалась неплохо, одно только практически ежедневное поддержание в печи огня чего стоило. Нет, я не валился с ног от усталости после удерживаемого Инсендио! во время приготовления завтрака, обеда или ужина — смотря что мне оставляли Билл, Чарли и Перси — но такой тренировки у меня ещё не было и я чувствовал, что она дала свои немалые плоды. Помимо этого, все прочие операции, вроде чистки овощей, нарезки мяса, помешивания каши, переворачивания блинчиков и подачи еды к столу, выполнялись исключительно заклинаниями, иной раз ну очень узкоспециализированными. Так, для чистки картошки и моркови существовали разные чары, для нарезки клубнеплодов существовал десяток заклинаний для разных форм получаемых заготовок, чары помешивания жарящегося лука не подходили для чеснока, а суп размешивался только своим конкретным заклинанием и никаким другим. Всё это мне пришлось записать в свой блокнот и первое время сверяться с ним буквально перед каждой операцией, что отнимало очень много времени, но уже через пару дней я запомнил основы групп заклинаний и выучил названия продуктов на латыни и тогда дело пошло быстрее. К концу же месяца заклинания для готовки мне уже не надо было говорить громко, хватало и звука базовой речи. Да, не шёпот и уж тем более не невербальность, но только в сказках может пройти пара дней от полного неумения до вершин мастерства в какиом-либо деле, в жизни нужно уметь радоваться маленьким улучшениям и продолжать делать своё дело, чтобы и большие не заставили себя ждать…

Солнце уже достаточно поднялось над горизонтом, а потому я встал с тёплой травки и, по своему походному обыкновению, начал пробежку минут на двадцать. Часов у меня пока нет, подарят мне их лишь на четырнадцать лет, малое совершеннолетие, пока же приходится обходиться внутренним чутьём. Да, есть будильник, установленный на одно и то же ежедневное время, но время по нему не измерить. Так что весь поход пришлось полагаться на собственное чутьё времени и подсказки отца. Это в Хогвартсе просто, мест с часами, особенно максимально незаметными, не счесть. В старом издании «Истории Хогвартса» даже есть целая глава об этом и во втором и третьем семестре я практически каждый день, вплоть до самых экзаменов, находил эти микрочасы в камнях стен, на различных покрытиях пола, на потолке, на лестницах, на дверях, в гобеленах, на доспехах, на книжных стеллжах и много где ещё. Так что не только Часовой башней жила школа, но и такими вот крошечными помощниками, иной раз только в виде стрелок и грубо очерченного контура, без цифр. В палатке же такого не было, а очень не помешало бы…

После пробежки, интенсивной зарядки и десятиминутного, по ощущениям, плавания в успевшем за короткую ночь немного остыть озере, я вернулся в ставший родным за этот месяц брезентовый дом, готовить завтрак. Последний завтрак этого похода… И весь сейчас, в его завершении, я точно понимаю, что отдохнул, и это ощущается и в магии. Зря что ли у меня блокнот для исследований с собой? Вот я и записал ощущения от колдовства в начале, спустя десять дней, спустя двадцать и сейчас, пусть и субъективно, но есть показатели, по которым творить волшебство стало проще, чем в бою с Волдемортом. Чувство пружины ушло, многое стало получаться без напряга и гораздо эффективнее. Вывод по этому всему был только один — отдыхать полезно, в том числе и так продолжительно, но не без полного отказа от магии. Тонус должен быть, а то ещё и совсем разучиться колдовать можно… наверное… проверять отчего-то не хочется. И как-то даже понятен стал целый месяц, отводимый в Хогвартсе для вернувшихся с каникул учеников. Адаптация! Всё же два месяца без какого-либо колдовства для растущего ядра, а потом резкое возрастание интенсивности нагрузки вряд ли сказываются положительно на магии будущем юного волшебника. И речь не только о маглорожденных, но и полукровках и даже чистокровных. Возможно, именно поэтому прадед и затеял эти походы, чтобы и отдохнуть от школы возможность была среди пения птиц и шелеста листвы, и не забрасывались до осени навыки. А то, что Крайлус Уизли любил пение птиц и шелест листвы, красноречиво свидедютествуют сад у Норы и озеро со скумбриями — именно при прадеде они и появились.

На завтрак сегодня был омлет с беконом и помидорами, моё практически коронное блюдо этого июля. Увидев его, все, и отец, и братья, обрадовались. Особенно не скрывали свою радость близнецы, в шутку сожалея, что до следующего июля такой вкусноты они не попробуют. Нет, мама готовила вкусно, она просто не была любительница омлетов, предпочитая глазуньи и кормя ими мужа и детей.

После завтрака отец свернул палатку одним взмахом палочки, убрал её в свой, настоящий, рюкзак, и наколдовал ещё шесть, по одному каждому сыну. Если уж мы прикидывались обыкновенным туристами, то всё должно быть соответственно, по-туристически. А вот одежда на нас и так была маггловской, наша семья давно отказалась от чистокровных заморочек, да и дешевле это. Само собой, в школу мы покупаем одежду в Косом переулке, да и родители на работе не ходят в джинсах, а вот дома каждый волен сам выбирать себе стиль. Но, что характерно, ни Билл, ни Чарли после совершеннолетия в разнос не пошли, хотя, по большей части, обеспечивают себя сами.

Часа четыре мы шли от нашей стоянки, огороженной всеми необходимыми чарами, до маггловской цивилизации, в последний раз любуясь редкими дикими пейзажами и многочисленными засаженными полями и овечьими пастбищами. Дошли к обеду до небольшого городка с железно-дорожной станцией. В ожидании поезда, что должен быть только через два часа, отец сводил нас в кафе. В основном, именно так мы и ели в «транспортные» дни, в том числе и для понимания жизни простых британцев. Такая своеобразная практика по Маггловедению получалась, из которой я вынес достаточно простой урок — у волшебников очень мало музыки. Даже в этом кафе, за то время, что мы обедали, из магнитофона, пусть ещё и катушечного, играли Queen, Smokie, Duran Duran, Элтон Джон и Кейт Буш, не максимально, но всё же разноплановая музыка. У нас же… Ведуньи и Селестина Уорлок, считай, больше ничего. Да, в Хогвартсе есть и хор и именно после занятий в нём мисс Уорлок как певица и появилась, а дальше пропасть. Энтони и Кирк со своими песнями произвели фурор на единственной радиостанции Магической Британии — не без помощи отца Кирка, разумеется — но им же всё лишь по двенадцать! Как же велика музыкальная пропасть между нами и магглами…

Электричка опоздала да сорок минут, благо, билеты отец купил в кассе и никаких эксцессов по этому поводу не возникло. Можно было купить и в самом поезде, но совсем не факт, что мы сидели бы вместе. И так в лучшем варианте пять мест нашлось в начале вагона, а два в конце, в остальных вагонах все места шли одиночными и разбросанными. Я ожидал, что сдвоенное место отойдёт близнецам, но одно из них отец отдал мне, а второе занял сам. Когда же он незаметно для окружающих достал палочку, пару раз взмахнул ей и на нас в заполненном вагоне перестали обращать внимание, я понял, что будет какой-то важный разговор. Вообще, магия, наведённая отцом, очень походила на Индивидуальные Чары Приватности, расширенную версию Заглушающих чар, что мы с Гарри накладывали в спальне от храпа Кирка. Но здесь точно были что-то отвлекающее и отводящее взгляд. Билетный контролёр, пухлая женщина под сорок в синей рабочей форме, нас заметила, а вот для сидящих рядом пассажиров в тот момент мы будто бы стали неожиданностью. Впрочем, секунд через десять о нас уже забыли.

— Я видел, ты интересовался знаниями о простых заклинательных контурах, — без предисловия произнёс отец после магических манипуляций.

— Да, я брал почитать «Заклинательные контуры для начинающих», — ответил я. — Мне это интересно и… нужно.

— Нужно? Надеюсь, для сути нашего рождественского разговора?

— Именно для неё. У меня уже есть задумка, как реализовать освещение по аналогии с маггловским электричеством, но без внешнего источника энергии.

— Да, именно это мы и обсуждали с тобой, — кивнул отец. — Как твои успехи? Что-то получается?

— Пытаюсь придумать аналог выключателя, — честно выдал я. — Мне нужно, чтобы световое заклинание не гасло полностью, а будто прикрывалось плотными шторами. Подал импульс — шторки открылись, свет появился. Ещё раз подал импульс — шторки закрылись, стало темно. И вот импульсоприёмник мне и нужен, но как его сделать я пока не знаю. Возможно, придётся начать изучать руны раньше третьего курса и искать ответ так, если контур не выгорит.

— Как… как ты сказал? Повтори последнее, что ты сказал, сынок.

— Если контур не выгорит, — настороженно произнёс я. — Что-то не так?

— Нет, всё… ха… всё нормально, — подавив смешок, отозвался отец.

— Папа, а ты знаешь, где можно взять крошечный кусочек дюминга?

— Знаю. Тебе зачем?

— Чтобы олень в шкатулке крутился и от этого издавалась музыка, — пояснил я. — Пружину я не предусмотрел, понадеявшись, что открывающего заклинания хватит для завода, но оказалось, что без подстраховки в виде накопителя конструкция рано или поздно выйдет из строя.

— Так вот куда постоянно пропадали столярные инструменты, — разулыбался отец, — это был ты.

— Я.

— Что ж, хорошо, что кроме кулинарии, спорта и живописи ты ещё и о друзьях не забывал.

— Забудешь тут о соратниках по… борьбе, — осёкшись, ибо едва не сказал лишнего, произнёс я. — Шкатулка считай, готова, нужно только её собрать и дать питающий элемент.

— Шкатулка из голой древесины? Не слишком ли просто?

— Не из голой, из обожжёной. Каждая видимая деталь слегка обожжена, рисунок получился, как по мне, достаточно интересным. Музыкальный барабан укреплён чарами, вообще вся конструкция обложена различными заклинаниями, чтобы в ближайшие лет сто ничего не вышло из строя. Ещё и для этого нужен дюминг.

— Что ж, я рад, что ты не забрасываешь деревообработку. Но уверен ли ты, что музыка из древесины будет идти? Может, добавить что-то ещё? Более надёжное.

— Уверен, — кивнул я. — О музыкальных свойствах древесины я ещё в апреле мог читать лекции, штырьки из липы при встрече с дубовыми плашками издают крайне мелодичные звуки, так что здесь точно должно получиться.

— Мелодия-то хоть приличная?

— Уверен, Гарри понравится.

— Не знал, что ты умеешь играть на музыкальных шкатулках.

— Я и не умею, почти месяц расположение штырьков подбирал, чтобы всё получилось. На всё остальное ушла лишь неделя.

— Что ж, хорошо, будет тебе дюминг, если ты готов поработать над его внедрением в свою поделку.

На этом разговор закончился. Отец явно остался доволен услышанным, я же думал о том стоит ли ещё как-то обрабатывать шкатулку. Минут через десять размышлений пришёл к выводу, что ничего делать не буду, разве что покрою лаком, если будет возможность. И так целый месяц ушло на сбор подходящей древесины — на стоянке под Манчестером повезло найти отличную липу, а дубы там и вовсе росли в изобилии — просушить, напилить в размер, вырезать из цельного полешка кривавотого и нарочито грубого оленя, слегка пошлифовать, обжечь каждую и предварительно собрать на клинья, но пока без клея. И что-либо ещё трогать мне не хотелось, пусть я и понимал всю неидеальность шкатулки. Кто знает, вдруг уже продуманные и частично наложжные заклинания от лишних взаимодействий с древесиной просто слетят. Этого мне точно не хочется…

Поезд приехал на вокзал Виктория и нам пришлось спустить в метро, чтобы добраться до Кинг-Кросс и выйти на платформу девять и три четверти. А там мы снова, как и месяц назад воспользовались камином и спустя считанные минуты были дома. Но долго обниматься с мамой и Джинни и потискать Глотика, оставшегося дома на время похода, не вышло — отец позвал в мастерскую, доделывать шкатулку. И мне ничего не оставалось делать, как извиниться перед женский частью семьи и практически фамильяром и идти работать. Так прошла первая половина каникул, изобилующая новыми ощущениями через край. Послезавтра должны прибыть Гарри и Гермиона с родителями, а через месяц каникулы закончатся. Так что я был намерен взять от них столько, сколько получится. А получиться должно много, старания мне, как выяснилось, не занимать.

Глава 2. Лагерь Ускоренной Подготовки

Утром первого августа я проснулся в самом благостном расположении духа — сегодня должны были прибыть друзья, с которыми я не виделся целый месяц. Казалось бы, всего лишь тридцать с небольшим дней назад мы расстались на платформе девять и три четверти, а я уже успел соскучиться, несмотря на достаточно насыщенный июль.

Помогая в доработке музыкальной шкатулки для Ри, отец сообщил, что договориться с Сириусом было непросто. И не потому, что он не хотел отпускать магического крестника в неизвестное место к неизвестным людям. Вовсе нет, Блэки, в том числе и леди Вальбурга не раз бывали в Норе, но в последний раз давно, когда мне было шесть, а Сириус так и вовсе вместе с родителями защищал Магическую Британию от террора Волдеморта, пока находящийся под управлением самозванного Лорда Судеб начальник мракоборцев всячески саботировал свои прямые обязанности. Но наследник Блэк просто не мог позволить себе плохо исполнять обязанности крёстного, а потому согласовывал каждую леталь пребывания Ри у нас дома. К счастью, ничего запредельного в этих согласованиях не было: спать друг будет в моей комнате, из-за чего у кровати появился второй ярус, а так же второй шкаф, есть то же, что и мы, заниматься теми же делами, а в следующем году я погощу на Гриммо на тех же условиях. Ну и ещё раз в три-четыре дня Сириус будет посещать Нору, чтобы убедиться в целости и сохранности своего крестника.

С Гермионой получилось проще — Джин и Роберт Грейнджеры в магических реалиях даже не тонули, а сразу же шли камнем на дно, так мало они понимали в более чем триста лет назад ушедшем в секретность мире и вдруг появившемся в жизни обычных магглов чуть больше года назад. Именно по этой причине отец сумел убедить чету дантистов пожить среди волшебников и побольше узнать о нас и, быть может, чуть лучше понять свою дочь. Но была и ещё одна причина — зубы. Маги, к своему стыду, очень плохо лечили эту пусть и небольшую, но всё же весомую часть своего организма. Настолько плохо, что в случае проблем с одним проще было удалить все и оставшуюся жизнь мучиться с не самыми удобными протезами. И теперь, похоже, отец хочет привлечь к зубной проблеме тех, кто умеет это лучше всего в своей жизни — профессиональных дантистов. Мне оставалось лишь пожелать удачи в этом деле, ибо лезть ещё и туда я не собирался, мне хватало и комплекса «демонической» проблемы.

Так как встал я, по хогварсткой привычке, в шесть утра и у меня оставалось ещё два с половиной часа до того, как мама начнёт созывать нас на завтрак, я сходил в гостиную и из нашей семейной библиотеке достал томик «Боевой магии для начинающих», посвящённый праэлементу Земля. А после того, как открыл на последней прочитанной странице… реально ужаснулся. Память, коварная подруга, подкинула информацию о самой первой книге по Боевой магии, взятой в Хогвартсе — «Простейшие заклинания школы Земли и их применение». Именно из неё я узнал теоретические основы Земли, начала изучения которой основаны на реальной земле, почве, что лежит под ногами. Вот только после хэллоунской встречи с заражённым Тёмными Искусствами Стражем Портрета меня резко потянуло в сторону Воды, а после и Воздуха. Практику в Земле я сразу начал почвенными сдвигами, так что прямо сейчас я умел сдвигать и менять местами небольшие участки почвы, но… Надо будет обязательно поговорить об этом с Альбусом Дамблдором, надеюсь, он сможет что-нибудь придумать.

Дело в том, что в походе у меня нашлось достаточно времени, чтобы выработать стратегию своего развития в Боевой магии. Я чётко для себя понял, что ту же Молнию развивать во всех направлениях не буду, мощных единичных атак с неё хватит. Тьма, например, вариациями на тему хлыста станет вспомогательным инструментов, если в бою мощно колдовать решит Гарри, Свет пойдёт развиваться по пути Нити, что я уже начал, а Звук в среднесрочной перспективе, где-то через два года, если заниматься им регулярно, встанет в защитный ряд против нефизических атак. Эти Дополнительные для меня стихии будут строго специализированны, а потому эффективны. Распыляться в них на всё подряд мало того, что в перспективе неэффективно — за тот же промежуток времени я, с обнаруженным в себе перфекционизмом, смогу выучить намного меньше, особенно определённого в специализации — да и просто хочется успевать жить и получать от неё удовольствие. А вот выделенные для себя Главные стихии — Огонь, Воду, Воздух и Землю — совершенно точно нужно осваивать как можно обширнее. Зря я что ли много читаю обо всех магических аспектах, до которых могу дотянуться? Как оказалось, совсем не зря и в достаточно общей по названию книге из библиотеки палатки, «Как вырастить магически здорового волшебника», на самом деле очень скучном и занудном пособии, удалось вычитать интересное о Боевой магии: если у юного колдуна или ведьмы проявилась склонность с этому разделу чародейства, то стоит уделить внимание как можно более полному освоению лишь четырёх праэлементов, что в будущем даст магу преимущество перед осваивающим всё. И лучше если эти четыре праэлемента будут первыми освоенными. А у меня это как раз Огонь, Вода, Воздух и Земля, их в Главные стихии я и определил. И не то, чтобы я доверял этой архаичной книжке, но проверить написанное всё же решился. И, разумеется, сделал запись об обсуждении этого с Гарри. Хочется знать, что он думает об этом.

За завтраком мама подала кашу, над которой близнецы по-тихую стонали об их нелёгкой близнецовой доле, явно вспоминая мой походный омлет, но прямо сказать что-либо не решались. Это забавляло старших братьев и они прсмеивались над Фредом и Джорджем, но тоже тихо, всё же под мамину тяжёлую руку попадать не хотел никто. А после завтрака отец через камин провёл первых гостей — Гермиону с родителями. И пока Джин и Роберт Грейнджеры буквально офигевали от количества Уизли, я познакомил подругу с ещё не виденными ей Билом, Чарли и, конечно, Джинни, и повёл на осмотр окрестностей.

— Как прошёл месяц? — спросила Она, стоила нам выйти за дверь.

— По лесам да полям Британии, — коротко, но в то же время и полно ответил я. — От постоянной гонки за изучением чего-либо отдохнул на максимум. А у тебя как?

— Скучно, — грустно отозвалась подруга. — Родители смогли выкроить месяц отдыха путём напряжённой работы весь предыдущий. За июль у них было лишь три выходных, и каждый из них они потратили на сон. Это нонсенс!

— Но ведь они сделали это, чтобы провести август с тобой в твоём новом мире, — осторожно произнёс я.

— Я понимаю, — вздохнула Гермиона. — Для этого родители доучили трёх молодых дантистов своим методам, чтобы не волноваться об убежавших постоянных клиентов из-за плохо оказанного лечения.

Наверное, я слишком странно смотрел на подругу, поэтому она добавила:

— Я всего лишь услышала один из их разговоров, заниматься этим всерьёз в мои планы не входит. Но без нашего ритма учёбы было скучно, друзей из предыдущей школы у меня нет, а самой придумывать развлечения просто нет фантазии.

Дальше где-то около получаса мы смотрели наш сад и озеро. Гермиона бросала жадные взгляды на воду, поделившись, что в их семье не любят моря, особенно тёплые, а вот в озере она поплавала бы. Отказывать ни себе, ни подруге в этом удовольствии я не стал, а потом к нам присоединились и остальные. Так до вечера мы целый день у озера и провели. Роберт Грейнджер оказался отличным пловцом, дочь уступала ему совсем немного, да и то больше в силу возраста, а вот Джин предпочла воде загар и разговоры с моей мамой и своём, женском. Вечером же к нам присоединился и папа, вернувшийся из первого прсое отпуска рабочего дня, а около девяти, когда мы расположился в гостиной группами по интересам, Сириус Блэк всё так же через камин привёл Гарри.

Наследники Священного рода выглядел так, как ему и полагалось — высокий, статный, в антрацитово-черной мантии и с неожиданной причёской в виде тёмно-коричневой косы практически до пояса он производил впечатление. При этом общался со всеми, в том чисое и Грейнджерами, нормально, ничем не показывая какого-либо превосходства. А за чаем Сириус и вовсе смеялся над рассказываемыми Биллом курьёзами обучения, преимущественно чужими, но и своими тоже. Собственно, не смеялись только Джин и Роберт, остальные, даже их дочь, что называется, находились на одной волне. Позже Сириус достаточно формально — секунд за десять, не больше — проверил спальное место крестника, коротко переговорил с ним о чём-то ушёл через камин. Проблем в жтом плане точно не будет.

На следующий день к нам приехали ещё и друзья Чарли, Эмма Гаубас, Сьюзан Кранкорн, Джереми Пикфорд и Джон Стерлинг, он же Худ, и снова устроили квидитчный лагерь. Именно поэтому к нам стал приходить Драко, а общее число участников молодёжной банды Оттери-Сент-Кетчпоула стало ещё больше, чем даже в прошлом году. Помимо Сэдрика, Кайла и Стар Голден, Полумны и Сергея Волгина в неё вошёл ещё один новенький, Зохан Фоссет, мальчик одиннадцати лет, сильно бледный, а потому очень болезненный на вид. Собственно, последние семь лет, большую часть своей жизни, именно с болезнью он и боролся, выздоровел только к этому лету и в сентябре он пойдёт на первый курс. Зохан, как-то узнав о творящейся совсем рядом движухе, сам пришёл и первые минут пятнадцать просто стоял в далеко, после чего Билл, бросив на меня странный обиженно-собственнический взгляд, пригласил Зохана к нам. Старший брат точно не забыл, как я привёл к нам точно так же стоящую в сторонке на зимних кан каникулах Луну. Ну а Зазонтак до конца лета с нами остался, загорев и физически окрепнув.

И было отчего! Юному Фоссету очень понравился квидитч, он сдружился с Кайлом и вместе с ним пробовал новую метлу слизеринского второкурсника под присмотром ещё и Драко. Того лорд Малфой и в этом году отпускал к нам под предлогом «чтобы развивавался в нормальном дружеском социуме, а не только среди «благородных», тьфу». Этой дословной цитатой поделился Грегори, проходящий вместе с юным Малфоем. Винсент тоже был здесь, но активности проявлял значительно меньше.

Метла же у Кайла появилась не без содействия моей мамы, взявшей ещё и Голденов под своё метафорическое крыло изначально под предлогом вопроса удобрения для роз. Всё же родители Кайла и Стар фермеры, именно цветами и занимаются, а там уж закрутилось-завертелось. Да так, что и Элина Фоссет, мама Зохана и двух его сестёр, и Глория Диггори, мама Седрика, открыто пользовались маггловскими подкормками для своих цветов. И даже Ксено Лавгуд не брезговал порошками и жидкостями из садового магазина, удобряя сливы-цепелины.

Но даже несмотря на разросшуюся детско-юношескую банду Оттери-Сент-Кетчпоула, состоявшийся целиком из волшебников, мы с Гарри и Гермионой умудрялись уделять внимание магическим тренировкам. Проходили они, в основним, до обеда и после ужина и только в те дни, когда нам не давали разрешение на сбор такой большой компанией, то есть в дни без квидитча. Эмма. Сьюзи, Джерри и Худ вырвались в традиционный августовский отпуск, устраиваемый Главной Британской Лигой Квидитча вот уже триста двадцать седьмой сезон. Всё же друзья Чарли не только в Хогвартсе факультетам помогали, но и числились в профессиональных командах, а значит три недели отдыха полагались и им. Потому наш лагерь работал через день и всех это устраивало. Огорчило только то, что не живущие в Норе так же к нам не приходили, но всё же огорчило не сильно.

Еще второго августа, в день доставки писем из школы, вместе с оценками СОВ брата-лекаря, которые тот, разумеется, сдал на все «пэшки», Перси получил и письмо от Дамблдора, что послужило поводом для нашего первого Клубного сбора.

— Директор хочет, чтобы вы развивали свои боевые навыки, — хмуро произнёс брат, стоило нам отойти за хозяйственный сарай и убедиться, что нас не подслушивают.

— Мы тоже этого хотим, — кивнул Гарри. — И даже занимаемся этим. Разве нет?

— Надо активнее, — ответил Перси. — В сентябре много колдовать никому не дадут, весь месяц будут следить, как магические очаги учеников адаптируются к озросшей после каникул интенсивности магического фона. И если кто-то будет колдовать хотя бы больше пяти заклинаний в день, вызовут к директору.

— А нам-то это как грозит? — не поняла Гермиона. — Дамблдор ведь на нашей стороне.

— Дамблдор — да, а вот невыразимец из Министерства не проявляет снисходительности ни к кому, а его уколы болезненны и очень обидны. И гораздо проще месяц не колдовать, чем до конца сентября ходить в Оковах.

Подруга явно не поняла ничего о неведомой ей невыразимце — не проходили ещё на первом курсе Маговедения устройство Министерства Магии — но уточнять ничего не стала. А вот Гарри спросил:

— А где нам развиваться-то? Не в чистое поле же уходить, заметят, а разбирательства с Министерством нам не нужны.

— Практически под нами, — серьезно ответил Перси и тут же добавил: — Я не шучу, там лучшее место в Оттери-Сент-Кетчпоуле, где можно заниматься магией без опасений для раскрытия перед магглами.

— И нас, получается, никто не будет контролировать… — задумчиво протянул я.

— Директор надеется на вашу ответственность. Уроков Зельеварения из-за этого тоже не будет, слишком ответственно текущее лечение, займёмся зельями уже в Хогвартсе.

— Значит на зелья не распространяется запрет сентября? — уточнила Она, потряхивая косой.

— Распространяется, но только на официальные уроки.

— Почему?

— Потому что проще запретить всё, чем объяснять, чем вливание магии в зелья отличается от заклинаний, особенно школьникам, — вздохнув, пряснил брат. — Так что нашим занятиям ничего не помешает. Надеюсь, вы понимаете, что именно будете развивать в боёвке. Дамблдор обязательно спросит.

И вот, в свободные от квидитча дни, которые мы дружно назвали негуляйными — никто не понял, как так получилось, просто всем понравилось слово и мы его закрепили в своей речи — вместе с Перси мы уходили в спрятаный под лодочно-хозяйственный сарай подземелье с боевым полигоном, прозванное нами Бункером. И пусть этот полигон лишь отдалённо мог сравниться с Аквариумом в нашем Клубе в Хогвартсе, мы и ему были рады. И благодарны родителям, что они всерьёз отнеслись к нашей борьбе с Волдемортом, а через него и с «демоном», и зачаровали помещение на максимум, чтобы о нашей деятельности не узнал никто. Да, здесь не было даже псевдоматериальных врагов, их роль играли самовосстанавливающиеся манекены, мы не роптали, не истерили и не вставали в позу, мы молча отрабатывали заклинания.

Именно на полигоне я решил идти по намеченому самим собой плану и начал изучения новых чар с Земли, а именно с Камня. Первым делом я попробовал поработать с заклинанием Стоунпис!, кидающим во врага небольшие булыжники. Сами чары получились с третьего раза, после чего еще несколько затяний я потратил на присоединение к нему мысленной команды на остановку броска. И только под вечер двенадцаого дня у меня получилась моя задумка, основанная на попытках создать аналог «Огненной грозди». Увы, заклинаний, способных призвать пару лесятков именно камушков одновременно, не существовало, поэтому я решил применить костыли. Выглядело это так: после произнесёного заклинания, увы, пока ещё достаточно громкого, сам камень падал вниз, а его кинетическая энергия летела вперёд, чтобы быть подхваченной на материализацию следующего камня, потом следующего и так до бесконечности… ну или пока я не устану. А уставал я по началу достаточно быстро, всего на шестом камне. Случись настоящий бой прямо сейчас, задуманная мной «Каменная цепь» уже на стадии создания вывела бы меня из строя даже без колдовства со стороны противника. Но к концу августа мне удалась немного продвинуться в приручили заклинания и на весь резерв у меня получалось создать уже пятнадцать камней. Да, всё ещё не тот результат, к которому я стремился, но прогресс идёт, а это главное. Следующим шагом будет одновременно отправка всех этих камней в противника, но этим я буду заниматься позже.

Праэлемент Огонь так же пополнился заготовками на будущее, причём именно несколькими. Если в начале августа я умел колдовать только «Огненный шар» и ту самую «Огненную гроздь», то к началу нового учебного года так же мог кидаться полусферами, укутывать лентой и ставить щит. Да, «Огненная полусфера» не получилась большой, но центр из жидкого огня выходил очень качественным. Да, «Пламенная пелена» не вышла цельной и разорвалась на ленточки, здесь вышло совсем неудачно. Но если обычный маг в этих сливках почти наверняка утонул бы, то я с помощью своих лапок, а именно палочки и фантазии, превратил сливки в масло, в котором ленточки набрасывались на врага и буквально жгли. Зря я что ли смотрел соревнования по художественной гимнастике? Очень не зря, как оказалось. И даже в томе энциклопедии, посвящённом Огню, ничего подобного я не нашёл. Конечно, принимая во внимание тот факт, что открывались знания в энциклопедии понемногу, учитывая текущий уровень волшебника, нельщя было с уверенность сказать, что заклинаний с лентами там нет вообще, но оно точно не сложное, а так до конца августа на страницах огненного тома мне не открылось, только «Пелена». И «Пламенные ленты» у меня неплохо получались по тому же заклинанию.

Со щитом же с самого первого раза мне пришлось превозмогать. Из шести доступных к изучению вариантов я выбрал второй по сложности, накачивающийся от отражённых заклинаний. Вызывался щит максимально легко, формулой Фаероэскудо!, практически не тратя резерва, но при этом по ощущениям был не толще копировальной бумаги. Приходилось дополнительно поддерживать его возможности вливаемой силой, чего надолго не хватало. Даже меня, с существенно более развитым, относительно нормального второкурсника, ядром, хватало на пять-шесть атак. Да, атаковал Гарри, отрабатывая так свои заклинания, но от этого становилось ещё обиднее. Приходилось после каждой тренировки напомнить себе, что я сам выбрал щит с припиской «выход на полную мощность осуществляется в течении нескольких лет». Но так как завершал проверкой-прокачкой щита я каждую боевую тренировку, то к концу августа эта самонапоминалка при отсутствии серьёзного результата стала больше раздражать, чем помогать. И всё же, наличие внутри ментального взрослого не давало мне совсем уйти в разнос, сдерживая подростка от излишней эмоциональности.

Тем более, что нормальный щит у меня был выучен в праэлементе Вода. «Ледяной заслон», внешне напоминающий выпуклую в сторону врага овальную линзу из льда, в изучении повёл себя диаметрально противоположно огненной защите — практически весь месяц не получался, но благодаря упорству и настойчивости двадцать седьмого августа вышел практически идеальным, как минимум по форме. Ни одна атака, на которую был способен Гарри, не пробила его, даже «Тёмный взрыв», хотя он был максимально близок и лишь явное чудо помогло мне в тот момент. Видимо, чуть больше, чем требовалось, вложил сил при создании, это меня и спасло.

Ну а Воздух я накачивал различными «оружейными» заклинаниями. К «Стреле» добавился «Воздушный дротик», «Воздушный топорик» и «Вихревая звёздочка», мои первые вихревые чары в принципе. В отличии от стабильного воздуха, вихри было сложнее изучить, но от них было и сложнее защищаться. Мне же именно с вихрями понравилось работать больше. Базовый воздух понятнее, да, а ещё гораздо скучнее, просто произнёс нужную формулу, сделал соответствующий взмах палочкой, «открыл» ядро для подачи импульса волшебства — и готово. В вихрях же абсолютно всё без соответствующей концентрации и предельного контроля могло пойти максимально непредсказуемо. Но если, путём колоссального напряжения, удавалось всё сделать правильно, результат превосходил все ожидания. Что меня радовало ещё больше, Огонь с внедрением в арсенал «Вихревой звёздочки» стал чуть более послушным. Конечно, не ложился на спину от одного моего присутствия, но всё же контролировать его получалось лучше. Поэтому вихревых заклинаний я решил добавить ещё, очень уж они замечательные. Своенравные, да, но, без сомнения, замечательные.

В общем, тридцать первого августа я мог бы дать куда более серьёзный бой Волдеморту в Малом Ритуальном Зале. Без сомнения, в уже проведённый бой, тем более выигранный, спусия столько времени не поможет вернуться и Маховик Времени, но весь месяц меня постоянно мотивировало непроходящее ощущение боевой недосказанности. К тому же «демон» ещё не изгнан и Волдеморт не повержен, кто знает, что второй придумает под контролем первого, чтобы возродиться, но точно ничего хорошего. Готовым надо быть ко всему, а потому я радовался боевому прогрессу. Тем не менее, полностью быть довольным собой у меня не получалось.

Прогресс Гарри к началу учебного года так же был заметен, он и в июле явно занимался, потому что на первой же тренировке продемонстрировал «Каменную стену», вызываемую логичным заклинанием Стоунуолл!, и заготовку «Тёмного взрыва», за месяц доведённую до полной готовности. Оказалось, что с теорией необходимости полноценного изучения лишь четырёх праэлементов и выделения их в свои Главные стихии друг уже ознакомился, у Блэков в библиотеке чего только не обрастает пылью в дальних углах. Вот только выбором стихий Ри от меня отличался сильно: из Главных он оставил себе Огонь и Землю, как свой ведущий праэлемент, и добавил к ним Тьму и Звук. И даже так подражать мне и рвать жилы на каждой тренировке Поттер не спешил, ограничившись по одному заклинанию в своих выбранных праэлементах, но очень грамотно распредил эффекты в них. Так, «Каменная стена» достаточно универсальная и при должном умении модет быть как защитой, так и атакой. «Тёмный взрыв» служил хорошей атакой по площади, особенно в своей полной мощи. «Волна тишины» скрытна и очень эффективна против противника, который не должен тебя заметить. Ну а «Огненный веер» чуть более продвинутая, но относительно малозатратная атака прямого физического действия. Этот набор был способен выручить в большинстве ситуаций, для всего остального же был я.

Мощной стихий мы с ним, не сговариваясь, выбрали Энергию и договорились развивать её вместе. Увы, пользоваться соответствующим томом энциклопедии из-за особенностей открытия знаний в ней мы не могли, а потому мощных заклинаний не знали. Так этот праэлемент и остался самым слаборазвитым у нас, но сделать с ним мы ничего не могли.

Но не только изучение Боевой магии наблюдали стены Бункера. Гермиона-то вообще стихиями не занималась, она больше напирала на Трансфигурацию и её возможности. Целый июль у подруги был своеобразный голод. Да, вылазки в ближайший от дома парк по моему совету она использовала максимально, но только рано утром, через день и лишь по часу. И всё это с оглядкой на возможных прохожих, всё же нарушать Статут, а так же запрет на колдовство на каникулах, подруга не хотела. И вот, наконец, в августе она смогла оторваться как следует, ещё и пользуясь самодельной кузницей отца. Он с её помощью создавал детали для летающего автомобиля, а Гермиона просто занималась кузнечной практикой, пока что без серьёзных целей. Но каждую из своих поделок Она тестировала в Бункере, записывая результаты в отдельную тетрадь. Увы, обсуждать эту тему она явно не собиралась, так что нам оставалось догадываться, для чего это всё и как скажется в бою.

А то, что этот бой, а то и не один, мне подсказывал мой пророческий дар, вызывая ноющую боль в груди всякий раз когда я думал об этом. И, как ни странно, все, особенно Перси — явно из-за письма Дамблдора — были со мной согласны. Гермиона, кстати, выражала уверенность в продолжении тех же принципов сражений, что привели нас к победе над Волдемортом в конце июня. А вот Гарри наоборот считал неизбежными изменения и едва ли не каждый день пытался добиться от меня какого-нибудь пусть и простейшего, но настоящего пророчества на этот счёт. Понятно, что это было не всерьёз и друг таким образом разряжал общую напряжённую обстановку Лагеря Ускоренной Подготовки, как назвал наши тренировки Перси, но каждый раз я решительно отказывался от этого. Разумеется, книги по Прорицаниям в Норе были и вполне можно было поддаться уговоры, только что-то внутри противилось этому. Само собой, можно было проявить волю и быть сильнее этого, но я не хотел. Предметы, необходимые мне на третьем курсе, уже выбраны и изменению не подлежат. И в этом вопросе воля точно будет проявлена до конца.

Ещё я продолжал повышать своё умение в Бытовой магии, тренируя выбранные ещё в первом семестре заклинания из купленной на первые румынские деньги книги. И если «Солнечная нить» пока что ушла исключительно в боевые направление, то остальные использовались исключительно в быту. Так, используя Бэдвошинг!, я убирал Бункер, комбинируя его с другими чистящими заклинаниями, а Кроссанто! помогало мне не брать что-то руками, если оно далеко, а поменять местами с чем-то ближним. Отец смотрел на это с интересом, но вопросов не задавал. Мне же пока нечем его было порадовать, поэтому я просто молча продолжал тренировать заклинания.

А ещё к концу каникул, двадцать восьмого августа, Перси вдруг вспомнил о своём поручении для меня. Я-то ещё в походе выписал всё, чем отличается старая версия «Истории Хогвартса» от новой, а вот брат почему-то решил поднять этот вопрос лишь к концу лета. В тот день уже не было квидитчного лагеря, наша молодёжная банда распалась и вообще все понемногу готовились к возвращению школу. Или, кто помладше, поступлению.

— Рон, а ты подготовил своё клубное домашнее задание? — спросил Перси, когда мы вчетвером спустились в бункер.

— Не будем принимать во внимание тот факт, что, домашнее задание досталось только мне… — чуть ехидно произнёс в ответ я, намеренно не договаривая мысль. — В письменном виде всё находится в моей комнате, могу принести.

— А если кратко? — попросила Гермиона. — Скажем, простым перечислением.

— Хм, ну если кратко. Помимо Исчезнувшего крыла и четырёх Тайных Комнат…

— Что? — вскрикнул Гарри. — Помимо?

— А, ну да, мы же их ещё не обсуждали…

— Нет, Ронни, ты сейчас серьёзно? — продолжал недоумевать друг. — Четыре… эм-м-м… каких-то Тайных Комнаты. Аж четыре?! Но… как?

Я почувствовал, что он вот-вот проговорится о нашем попаданческом происхождении и вовремя кашлянул. А дальше, не давая никому подумать, чем была вызвана заминка, произнёс:

— Да сам в шоке был, когда узнал. Хогвартс до сих пор хранит четыре тайны и никого в них не пускает, это ведь магия очень высокого уровня, продержавшаяся столько лет!

— Так сколько лет? — в ещё большем, нежели Ри, недоумении спросила Гермиона. — Чьи комнаты-то?

— Основателей, — коротко ответил я.

— Чудное дело, — выразил общее мнение Гарри.

— А если нам попробовать найти их? — неожиданно азартно предложила подруга.

— Зачем? — уточнил Перси.

— Ну это же комнаты Основателей! Там может быть спрятано что-то могущественное! Вдруг оно поможет нам в нашей борьбе.

— Волдеморт, ведомый демоном, вполне мог собрать анамнез и найти их ещё во время своего обучения, — возразил брат.

— А мог и не найти, — неожиданно поддержал Ону Ри. — Как мы узнаем об этом, просто сидя на месте?

— Ваше стремление к ненужным приключениям, конечно, нездорово… Что думаешь, Рон.

— Мне интересно, — честно ответил я. — Так-то для всех мы Клуб Изучения Хогвартса, почему бы не заняться нашей прямой деятельностью.

— Главное, не сильно увлекаться и не забывать про нашу на самом деле прямую деятельность, — хмуро пробурчал брат. — Но если вы хотите, будем искать эти Комнаты.

— Только как? Не спрашивать же у каждого портрета и приведения про это чудное дело.

— Вряд ли до этого дойдёт, — хмыкнула Гермиона. — Наверное, в старой «Истории Хогвартса» есть подсказки.

— Нет, — отрезал я. — Никаких подсказок. Тайные Комнаты были упомянуты лишь в одном абзаце, больше ничего, даже намёков.

— Ты мне это рассказываешь? — недоуменно спросила Она. — Я в учебнике Зельеварения нашла столько подсказок, что дошла по ним до Портрета Основателей. Основателей, заметь! А тут их Комнаты и нет подсказок? Что-то не верится.

— Всегда можно проверить, взяв старую «Историю Хогвартса» у мадам Пинс. Собственно, уже совсем скоро мы поедем в Замок, ждать недолго.

— Вот именно, скоро новый учебный год, а за привезённую мной тетрадь дедушки мы так и не садились!

— Она пока слишком сложна для вас и агресивна для постепенности пооучения знаний, — возразил Перси.

— Так ты… смотрел её? — с надеждой спросил Ри.

— Смотрел. Флимонт Поттер урвал неплохой куш и в некоторых местах существенно его дополнил, но нам пока рано об этом даже думать.

— Почему? — уточнил я.

— Потому что мы идём по пути систематического обучения и лучше уже его нормально закончить, чем потом, во время алхимических экспериментов не понимать их результатов и происходящих в процессе реакций. Так что взятый из Исчезнувшего Крыла исследовательский дневник лучше пока отложить. Надеюсь, возражений нет.

Само собой, возражений не последовало. Никто не хотел упускать возможность экспериментировать из-за недостаточности знаний.

— Надеюсь, вы помните о том, что завтра мы все идём в Косой переулок для школьных покупок? — в продолжении разговора спросил брат.

— Помним, — ответили мы синхронно и переглянулись.

— И хорошо, что помните. А потому прошу до конца августа прекратить любые тренировки.

— Эм-м-м…

— Чтобы ваши магические очаги, возбуждённые месячной дозой ударных расширений, пришли в норму, — пояснил Перси. — На эти возбуждения проверка тоже может сработать и будет… нехорошо.

С таким аргументом нам пришлось согласиться, хоть никому из нас это, очевидно, не нравилось. А ложась спать в тот день я понял, что различия «Старший Хогвартса» мы так тооком и не обсудили. Оставалось надеяться, что у нас ещё будет время для этого.

Глава 3. Косая аллея как она есть

На удивление, сборы к самому многочисленному походу нашей семьи в Косой переулок прошли крайне успешно. Накануне вечером отец предупредил нас и ещё раз напомнил правила поведения. Я слышал их впервые, а Джинни не было совсем, что значило лишь одно — за только поступающими в Хогвартс родители смотрят самостоятельно, не говоря им об этом. И в прошлом году мне не говорили об этом так же, как и сестрёнке в этом. Осуждать родителей за такой подход я не мог, а вот Гарри удивился. Каждый выход куда-либо Сириус с настойчивостью дятла — пусть это и не лучшее сравнение — инструктировал друга о правилах поведения в обществе и, разумеется, наказывал, если его поведение этим нормам не соответствовало. Впрочем, по словам Ри, последние два года до Хогвартса наказаний не было, он понял, как нужно себя вести наследнику древней и магически сильной и богатой семьи.

Сириуса Гарри ждал и утром, но вместо крёстного через камин пришла леди Вальпурга, статная женщина едва ли сорока лет на вид — хотя, на самом деле, ей было уже за шестьдесят - в очень дорогом сиреневом бархатном платье. И с тростью, явно не для солидности взятой — невооружённым взглядом было заметно, как мисс Блэк бережёт левую ногу. Я было не ляпнул обеспокоенность здоровьем женщины, но вовремя вспомнил, что, во-первых, это не прилично, а во-вторых мне всего двенадцать и на равных разговоры со взрослыми вести просто не могу. Даже Перси сдерживался, хотя не заметить его интереса к недугу леди было невозможно.

Джин и Роберт Грейнджеры при виде аристократки Магической Британии впали в самую настоящую оторопь. Не знаю, что им рассказывала об этом Она, а вот «Справочник чисторовных волшебников» они изучали, я видел это сам. Вот только автор «Справочника» немало написал и про нашу семью, но с нами чета дантистов разговаривала вполне нормально, а тут будто забыли все слова. Наверное, сказывается тот факт, что держать спину так же прямо, как мисс Блэк, никто из нас не умел, даже мама.

— Гарри, рада видеть тебя живым и относительно целым! — воскликнула леди Вальпурга, сразу заметив крестника своего сына.

— Я полностью цел, бабушка! — весело возразил друг. — И собираюсь таковым оставаться всегда.

— Мне нравится твой оптимизм, но никогда не будь в этом так уверен. Кто знает, что случится завтра…

На секунду мне показалось, что за этими словами скрыты мощная тоска и непередаваемая печаль. Будто солнце вдруг резко погасло и не вернётся никогда… Но это ощущение пропало, когда в следующую секунду отец спросил:

— Все готовы? Можем идти?

Дюжина разномастных положительных ответов, от «Конечно, дорогой» до «Разумеется, мистер Уизли», заполнила Нору. Не прозвучали только только два ответа — от Билла и Чарли. Они уже отбили а свои вузы готовиться к учебному году.

Отец распределил очередь идущих в главный торговый квартал магического Лондона. Меня поставили четвериым, сразу прсле близнецов. Выйдя из камина на специальной площадке, я тут же отошёл в сторону, к Перси, Фреду и Джорджу. Близнецы тихо обсуждали начинку волшебных фейерверков, споря о последовательности рунных цепочек. Они не стеснялись появившегося вслед за мной Роберта Грейнджера, не стеснялись Джин Грейнджер, не стеснялись Гермионы, но стоило появиться маме, как они резко стихли, в явном страхе переглянувшись и на что-то кивнув. На леди Вальпургу, вышедший из камина вслед за Гарри, они смотрели с опаской, а замыкавший, после Джинни, нашу процессию отец и вовсе заставил братьев вести себя как самых лучших шпионов, которых не слышно даже на расстоянии сантиметра.

Вообще, этим летом Фред и Джордж очень сильно изменились. Если раньше они весело что-то обсуждали, то теперь, облодившись доступными книгами по Нумерология, Рунологии и Ритуалистике, сосредоточенно проводили какие-то расчёты, прерываясь только на еду, сон и квидитч. Понять, что именно задумали братья, было сложно, они по-прежнему использовали свой любимый Гамнотус, но родители точно знали, иначе взгляд отца не лействовал бы на братьев так сдерживающе. А я ведь так и не сказал им о придумке имитатора кино на основе экзамена по ЗоТИ… Надо будет успеть сказать до первого сентября, может, реально что-то дельное получится.

Организовавшись, все вместе мы пошли вперёд. И, пока взрослые решали, как эффективнее совершить все покупки в условиях непредвиденной толпы народа, я рассматривал многочисленные афиши, с которых, сдержанно улыбаясь, на всех смотрел высокий статный мужчина в тёмно-красной мантии мракоборца. Его пепельно-блондинистые волосы, заплетённые в косу, доставали до щиколоток, а правую кисть заменял явно магический протез под терминатора. И на каждой афише переживала самыми разными, вплоть до совсем уж невозможных, цветами надпись:

«ПРЕЗЕНТАЦИЯ НОВОЙ КНИГИ РУФУСА РЕДНОКСА!!!»

Джини на все эти афиши смотрела с открытым ртом и нетерпением, будто там был изображён её лучший друг, с которым она давно не виделась. И только когда мы вышли непосредственно на Косую аллею, я вспомнил — в конце прошлого сентября в «Ежедневном пророке» выходила статья о «молодом, но очень перспективном авторе». Потом ещё в марте во «Флориш и Блотс» состоялась встреча-презентация по случаю выхода новой книги, в которой «Пророк» в культурном разделе упоминал ещё недели две по поводу и без. Всё же культура в Магической Британии слабо развита не только в музыкальном, но и в литературном плане. Кроме сказок Барда Бидля читать особо нечего и кто угодно, рискнувший занять эту нишу, будет обречён на успех. При условии качества текста, разумеется.

— Значит так, — произнёс отец, — так как Джинни поступает на первый курс и ей необходима палочка, Молли ведёт её к Оливандеру. Остальные разделятся. Я отведу Джин и Роберта в банк и прослежу, чтобы гоблины не нажились на них. Перси, берёшь Фреда и Джорджа, идёте во «Все для квидитча», потом к мадам Малкин. Леди Вальпурга, не согласитесь ли вы отвести Рона к мадам Малкин, а потом во «Всё для квидитча»?

— Соглашусь, Артур, — степенно кивнув, отозвалась глава рода Блэк. — Надеюсь, чего-то необычного вашему сыну приобретать не придётся?

— На самом деле… придётся, — переглянувшись с отцом, произнесла мама, — но не у мадам Малкин. К тому же, к тому времени мы должны будем закончить.

— Хорошо, — кивнула леди. — Гарри, Рон, идёмте.

Шагая вслед за ней — впереди было непривычно — я, пожалуй, впервые в жизни радовался аристократическим преимуществам. Убеждённому стороннику изначального социального равенства всех людей, мне понравилось идти свободно в тех толпах, что заполнили собой всю аллею в ожидании открытия книжного магазина. И чем ближе мы подходили к ателье мадам Малкин, тем больше мне казалось, что за покупками именно двадцать девятое августа мы отправились неслучайно. Нет, совсем не исключено, что у отца именно сегодняшняя суббота стала самым свободном днём во всём месяце, но, скорее всего, дело именно в Руфусе Редноксе, уж больно активно мама подгоняла Джинни к Оливандеру. И это повезло, что сестрёнка захотела купить готовую палочку, а не заказать у Джимми Киддела. Впрочем, уверенности, что за этим решением никто не стоял, у меня не было.

Волшебники послушно расставались перед леди Вальпургой, не рискуя обмениваться даже парой стандартных вежливых фраз о погоде, и мы достаточно быстро пришли в ателье. Приняла нас помощница лет двадцати пяти, одна из двух, рабоиавших и в прошлом году, но через пару минут вышла сама владелица, отчего-то лично решившая обслужить «дорогих гостей». Минуты две Жозефина Малкин, почему-то в жтомиголу лично расшаркивающаяся с мисс Блэк, после чего приступила к работе. Она обещала быть долгой, ведь в первую очередь мадам решила заняться «полной программой» для Гарри.

— Сначала мантии, да, дорогой? — спросила француженка у друга.

— Как вам будет удобно, — отозвался он. — Я ведь ничего не понимаю в швейном деле.

— Именно поэтому ты здесь, — с явной гордостью в голосе произнесла швея. — О, на два с половиной дюйма выше, ты очень здорово растёшь…

— Не любишь лебезящих, да? — в лоб спросила леди Вальпурга, стоило нам с ней занять синий бархатный диван в зоне ожидания.

Я бросил быстрый взгляд на крутящуюся вокруг друга швею и хотел было ответить, но мисс Блэк продолжила:

— Так вот, это не оно. Жози всего лишь не хочет потерять свой заработок. Ее девочки ведут себя точно так же, но в этом году помошница осталась одна, Жози пришлось самой выходить к клиентам. И если она не будет вежлива с покупателями, они просто уйдут от неё другой швее, более радушной. Это бизнес и у него такие базовые правила. Настоящее лебезение перед аристократией царит в «Твилфит и Таттинг». Если у тебя есть деньги и нужная фамилия, перед тобой будут расшаркиваться, предложат все мыслимые и немыслимые услуги, будут бесконечно заискивать и всячески стараться угодить, лишь бы столь ценный клиент приходил снова. И даже не пустят за порог, если ты не из благородной, тьфу, семьи, не показываешь наличие денег и вообще выглядишь средне, а то и ещё хуже на их взгляд. Таких не пустят даже на порог и всем своим видом дадут понять, как ты ничтожен заходить в их ателье. Но при этом качество изделия будет на порядок лучше, этого, к сожалению, не признать нельзя.

— То, что вы обсуждаете мадам в её присутствии… нормально? — набравшись смелости, спросил я.

— Я поставила лучшие заглушающие чары что знаю, — не без гордости ответила леди Вальпурга. — Жози сейчас всецело занята племянником и не имеет ни малейшего понятия о том, что мы обсуждает.

— Либо делает вид, что не имеет понятия, — буркнул я, наблюдая за добродушной толстушкой, явно что-то обсуждает с Гарри.

— Что? — недоуменно переспросила мисс Блэк.

— Так, мысли вслух, — отмахнулся я.

И в этот момент в помещение вошли новые клиенты, отец и сын очень бедного вида. Вела их профессор Стебль, что указывали на маггловское происхождение вошедших. Отец с удивлением и испугом осматривал интерьеры, наполненные различными волшебным штучками — одни только летающие позади друга ножницы, раскраивающие ткань без чьей либо видимой помощи чего стоили. Сын же, удивительно похожий на отца от соломенного цвета мелких кудрей и очков в проволочной оправе до позы вытянутого в струнку солдата, смотрел с искренним восхищением на всё происходящее. В том числе и на пролетающий мимо них поднос с чайным набором для нас с леди Вальпургой.

На мгновение, не больше, мадам Малкин отвлеклась от Гарри, чтобы выщвать помощницу, и та поприветсвовала вошедших… практически теми же словами, что сама мадам скашала нам. Мисс Блэк явно убрала свои чары, чтобы я мог это услышать и… это оказалось необычно.

Пригласив сына Уолтера Криви на второй постамент рядом с другом, помощница швеи принялась за работу. Вот только это не выглядело как «они магглы — тебе на них учиться, а шаймусь лучшими клиентами». Мой увзрослённый мозг представил эту ситуацию как работу по очереди и, учитывая сцену нашего прихода, не нашёл аргументов против. Получается, я сам придумал себе контекст, сам его оценил и сам же осудил людей, даже не спросив их.

— И как проходит ваша подготовка к избавлению мира от демона? — резко, без перехода, спросила леди Вальпурга.

На секунду после вопроса меня бросило в жар. Я посмотрел на зону обслуживания клиентов, перевёл взгляд на мисс Блэк, но произнести ничего не успел.

— Я вернула все чары приватности на место, можешь говорить спокойно.

— Мы готовимся, — взвесив все «за» и «против», сказал я. — Нам остро не хватает толкового наставника, которому можно доверять, но весь август мы занимались по книгам и даже преуспели.

— Ничто не заменит живого обучения.

— Это так. Приходится работать с тем, что есть. К тому же, в школе у нас «Аквариум».

— Наслышана, — улыбнувшись уголками губ, отозвалась леди Вальпурга. — Похоже, Дамблдор создал что-то стоящее, но делиться секретом ни с кем не спешит. Ну да это его право. Знаешь ли ты, что у Гарри есть способности артефакторики?

— От говорил. И очень жалел, что в первый год не учат ничему, непосредственно относящемуся к ней.

— И во второй год тоже. Ядру нужно окрепнуть, привыкнуть к магии, чтобы переходить на новые ступени, пусть даже и подготовительного толка.

— Разве мы не достаточно развиваем наши ядра практически каждодневными тренировками Боевой магии и варкой зелий? — с искренним интересом спросил я.

— Не путай физическую развитость магического ядра и его крепость, Рональд. Первую необходимо именно развивать, она влияет на силу творимых заклинаний и эффективность сваренных составов. А вот вторая приходит сама, от неё зависит сложность завязанных на ядро действий и повлиять на её становление практически не возможно. Во всяком случае, в лучшую для волшебника сторону. Вот разрушить да, разрушить очень просто, достаточно с трёх лет пытаться учить магии и давать несвойственные возрасту знания.

— Как интересно, ядро понимает, что те или иные знания ему несвойственны?.. — задумчиво протянул я.

— Не знаю, — просто ответила мисс Блэк. — Признаться, я не особо в этом сильна и по Теории Магии никогда не имела больше Выше ожидаемого. Вот Регулус… хм… Поэтому я надеюсь на ваше благоразумие.

— В каком смысле?

— Вы ведь не планируете изучать что-то, не включаемое в программу второго курса?

— Эм-м-м… Мы вообще-то за три года хотим весь школьный курс Зельеварения изучить…

— Ну это несущественно, — отмахнулась леди Вальпурга, — это можно.

— В каком смысле? — непонимающе уточнил я.

— Зельеварение, да и Алхимия тоже, на крепость ядра никак не влияют, все их принципы можно было бы и за первый курс пройти. Увы, Министерству это не выгодно, оно не хочет перегружать простейшей работой и без того немногочисленных хороших зельеваров.

— Но как же…

— Готово, мисс Блэк, — перебил меня довольный голос мадам Малкин. — Займёмся вторым мальчиком?

— Разумеется, Жози, — кивнула глава рода, за секунду до этого слегка крутнувшая своей тростью. — Здесь заказ проще, только базовый школьный набор.

Не договорив вопрос, мне пришлось встать на тот же постамент, с которого сошёл Гарри. И за те от силы пять минут, что швея делала мерки и прикидывала куски ткани, я понял, что мадам невольно спасла меня от глупости. Собирался-то я ляпнуть о Философском камне и алхимике Николасе Фламеле, что создал его. Типа, если это не какой-то особый принцип, то что тогда? Но уже вставая на постамент, я вспомнил, что неоднократно видел на вклалыше от шоколодной лягушки надпись «мастер Алхимии и Трансмутации». Трансмутации, Карл!!! И вот она точно связана с крепостью ядра, её в рамках знаний, необходимых для сдачи СОВ, даже не начинают проходить! Так что леди Вальпурга права, Алхимией мы можем хоть обвариться, на наше светлое магическое будущее она никак не повлияет. По сути, Перси сказал нам с Гарри и Гермионой то же самое, но в контексте сентября без серьёзной магии.

С готовой одеждой мы вышли из ателье и сквозь удивительно вежливую толпу отправились во «Всё для квидитча». По дороге Гарри начал говорить, что сегодня ему купят метлу и у меня начали закралываться смутные сомнения. Укрепились они после того, как к нам подошли Грейнджеры в полном составе и отец, безуспешно скрывающий торжество в глазах.

— Сынок, ты же не забыл, что со второго года ученики Хогвартса могут привозить с собой личные мётлы? — тоном змея-искусителя спросил он.

— Теперь вспомнил, — буркнул я.

— Так что можешь себе выбрать любую метлу, подходящую второкурснику, которую захочешь, — добавила мама. — А там уж…

От меня не укрылось, как папа не дал договорить. Ещё бы, около витрины с новейшим «Нимбусом-2001» крутилось больше десятка мальчишек, в своём искреннем летском восторге чуть ли не стекло облизывающих. Разумеется, их можно понять, я в детстве тоже мечтал о хромированном велосипеде с весемнадцатью скоростями, мне его купили… и он «сломался» в первой же поездке на глазах у всех. А не надо было выделываться на мокрой листве в стиле «смотри как умею!» Я в итоге отделался сломанной рукой, а велик укатился под автобус и там отдал транспортному богу свою невинную металлическую душу. И кто готов поставить, что такое не случится и с метлой? То-то и оно, что никто, а потому я с деланым безразличием прошёл мимо модно-понтованной новинки, уговаривая себя, что после школы смогу купить таких хоть десяток, всё равно к тому времени они будут и морально и, наверняка, технически устаревшими.

— Скажите пожалуйста, какие мётлы лучше всего подходят вратарю-новичку? — спросил я у юноши и девушки, явных близнецов, скучающих за прилавком.

Только что юноша продал очередной «Нимбус» какому-то мужчине, комплекцией вообще не похожего на квидитчиста, и устало смотрел на Гарри, пока что присматривающегося к новинке. Разумеется, не узнать мисс Блэк было трудно, да и сам друг не скрывал свою внешность, а потому стереотипно представить, за чем они пришли, было нетрудно.

— Ч-что, простите? — уточнила девушка.

— Я хочу знать, какие мётлы в вашем магазине больше всего подходят для вратарей-новичков, — повторил я.

— А… почему не «Нимбус»? — растерянно спросил юноша. — Его же все хотят!

— Я тоже его хочу, поверьте. — В моем голосе не было ничего, кроме искренности. — Увы, позволить себе я могу лишь одну метлу, а скоростные качества на длинных прямых не самый необходимый параметр для вратаря.

— Что ж, пойдёмте, я всё вам расскажу, — выйдя из-за прилавка, произнёс продавец. — Доуэн.

— Рон.

— Идём, Рон, обсудим всё в подобном помещении. У нас есть шесть мётел, подходящих начинающим вратарём. Отечественный «Чистомёт-В» хорош своими манёвреннвми характеристиками и…

Через полчаса из магазина я выходил довольный, как слон, с новеньким «Вымпелом-15Б», отправленным в Нору сразу пятью совами. Не быстрая, не манёвренная, но при этом крайне устойчивая как в лоб, так и при боковых порывах и, что самое главное, с максимально удобной посадкой. Квофл мне разыгрывать, за снитчем не летать, а вратарская защита и так способна выдержать попадание бладжера. Не прямое, конечно, и выбить из метлы не так уж и сложно, но ничто не идеально. К тому же, российские «Вымпелы» предлагали скидки на средства по уходу за их мётлами в любой точке магического мира и это тоже сыграло свою роль. Так что во «Флориш и Блотс» я шёл в отличнейшем настроении.

Гарри тоже подобрал себе метлу, по моему примеру просто спросив о наиболее подходящем инвентаре для ловца. Он, правда, отдал предпочтение отечественном метлостроению, взяв «Серебряную стрелу 56». Многовековая шотландская фирма специализировалась именно на ловцах, этими метками пользовались практически все игроки на Британских Островах и друг решил последовать их примеру. Вот и узнаем, поможет это нашей команде или нет.

Мальчишки и витрины, разумеется, проводили нас пренебрежительными взглядами, показывая, что и в магическом мире сила рекламы способна на многое. И не объяснишь ведь, что преимущество скорости по прямой нужно далеко не всем в квидитче, да и оно может не сработать в ситуациях быстрого разворота. Инерцию-то пока никто отменить не смог, а с возрастанием скорости вход в повороты становится труднее, особенно при быстром развороте, может и фатально занести.

К книжному подошли и Грейнджеры, успевших после гоблинов зайти и в ателье. Хорошо Гермионе, она к играм с мётлами и мячами равнодушна, а нам с Гарри помучиться с выбором летательных средст пришлось. Зато толпа перед «Флориш и Блотс» успела рассосаться, ходить по улице стало гораздо удобнее и быстрее. Да и внутри места простым покупателям, не учасивующим в презентации, нашлось достаточно. Друзья быстро взяли комплекты учебников для второго курса и ушли в Волшебный Зверинец, а я остался в надежде найти что-то по Боевой магии.

Ничего толкового найти не удалось, всё немногочисленное было либо в формате отчего-то никому не нужных поучительных историй аж из начала девятнадцатого века, либо заумными сборниками для уже немало практикующих. Середины, с простыми и понятными начальными заклинаниями и вариантами на их основе, просто не было! Но за то время, что я провёл между немногочисленных полок, то оттуда, то отсюда, казалось, успел узнать всю биографию Руфуса Реднокса. Так, я узнал, что ему тридцать четыре года. Я узнал, что тринадцать из них он работал мракоборцев, начав… хм… карьеру ещё во время обучения. Проблемы были с кадрами в то время, Волди зверствовал ради своих мутных целей и заставлял зверствовать своих рабов. И так же я узнал, что писать истории он начал ещё пять лет назад, время от времени публикуя их в «Суботнем пророке». На большую форму Реднокс решился только в прошлом году — и сразу же успешно. А особых конкурентов у него нет. Некто Гилдерой Локарт три месяца нащад выпустил в свет нечто, под названием «Каникулы с каргой», но особого успеха ему это не принесло. Как я понял из разговора двух ведьм среднего возраста, Локарт сделал ставку на восхваление себя и это, при наличии конкурентов, не сработало. А вот Реднркс героем сделал откровенного ловеласа, что и врага одним махом прикончит, и даму любого возраста с ума сведёт своим бесконечным обаянием. В общем, ставка на определённую аудиторию оказалась выиграшной.

Презентация, полная восторженных женщин, понемногу завершалась, экземпляры книг, приготовленные для продажи и подписывания, оказались распроданы, магазин понемногу пустел. Окончательно ничего не найдя в глубине стеллажей, я пошёл к прилавку, располагавшемуся у входа.

— …будь интересное в их отношениях? — раздался излишне визгливый голос, стоило мне выйти к пространству презентации. — Прошу, хотя бы намекните!

Работник магазина убирал мягкие кресла, уменьшая их по одному, у стола столи писатель и три явно недавно закончившие школу девушки. Поморщившись, я сделал шаг вперёд, но вынужден был остановиться.

— Вдаль унесённые ветром, чувства останутся где-то на берегу неба, — глубоким низким голосом нараспев ответил Реднокс. — Увы, чего-то более существенного сказать я не могу, вам просто будет неинтересно читать.

Довольные и этим, девушки, переполненные восторгом, ушли, а я так и застыл. Ну не могоа появиться в девяносто втором песня, официально вышедшая лишь в середине двухтысячных! Тем более из другой страны, считающейся «не очень» в плане современной музыкальной культуры. Писатель заметил меня, повернулся что-то сказать… и замер подобно мне. Он явно понял, кто я такой.

— Что вы… х-хотели, молодой человек? — сглотнув, с трудом спросил он.

— Тихо к нему прикоснётся луч одинокого солнца… — произнёс я в ответ, решившись проверить догадку.

— …на берегу неба… — закончил за меня Реднокс.

— А утром прольётся рассветом…

— Я понял, спасибо! — достаточно грубо перебил меня бывший мракоборец, подскочил, схватил под руку и увёл вглубь магазина. — Откуда ты знаешь это, Рон Уизли?

— Значит, вы тоже попали, — сделал я закономерный вывод.

Пара минут писатель внимательно осматривал меня, будто ища подвох, после чего всё же ответил:

— Да попал. И теперь, похоже, понимаю зачем. Ты с кем-то борешься, да?

— Да, мы пытаемся остановить…

— Не надо, я не очень хорош в оклюменции, скрыть источник информации будет трудно. Чем же я могу помочь…

— Нам остро не хватает боевого наставника, — закинул я удочку, до конца не понимая зачем. — Дамблдор…

— Не надо! — снова перебил меня Руфус Реднокс. — Директор, значит… Что ж, я напишу ему, он точно знает о моей… особенности. И вот… держи.

Бывший мракоборец достал из внутреннего кармана шикарной светло-зелёной мантии блокнот в чёрной обложке без опознавательных знаков.

— Это… — сглотнув, хотел было спросить я, но снова был перебит писателем:

— Нет, но сделан по образу и подобию. В нём Прореевы чары, будем общаться. Даже если не удастся договориться с Дамблдором, всё равно пиши, буду помогать так.

Кивнув, я убрал блокнот в карман своей мантии. Очень не хотелось делать что-то в обход директора, но если он не захочет помогать нам с наставничеством, придётся тихушничать. Надеюсь, он не хочет проверять чужие записные книжки.

Не прощаясь, Руфус вернулся в холл магазина, спустя минуту туда вышел я, встречаемый недовольным взглядом отца.

— Совсем ничего нет, — грустно произнёс я, разведя руками. — Похоже, такое просто не выпускают.

Оплатив школьные учебники, мы вышли из книжного. Довольная Джинни несла на плече серо-зелёную жабу. Ей покупка во «Флориш и Блотс» была не нужна, Чарли оставил ей весь свой комплект несмотря на попытки родителей убедить сестру купить новые. Судя по выражению лица мамы, выбор питомца единственной дочери ей тоже не понравился. У нас вообще получилось так, что все питомцы в семье — почтовая сова Перси не считается — только кошки, что у Чарли его Мурлыка, что мой Живоглот, а тут на третьем заходе — жаба! Я со своим мнением лезть не стал, разберутся сами, гораздо больше уделив внимание довольным друзьям. Гермиона выбрала себе кошку, классически чёрную, но самую обычную, а вот Гарри польстился белоснежной сипухой, низко летающей вокруг него. Постаравшись выбросить из головы произошедшее в магазине книг, я искренне порадовался и за Фиону, и за Снежинку, переезжающих — если так можно сказать о питомцах — в новые дома.

Покупочный день мы заканчивали в кафе Фортескью. Для себя я принял решение оставшиеся два дня каникул провести как положено нормальному школьнику — отдыхая. И не только а плане тренировок, на чём насиаивал Перси, но и вообще. Впереди целый год скандалов, интриг, расследований, тренировок и ожиданий ударов со стороны дутого Тёмного Лорда. Ну и учёбы, конечно. А отдыхать, чтобы не слететь крышей раньше времени, тоже нужно. Вряд теперь ли до Рождества получится выкроить на это хотя бы одни полноценные выходные…

Глава 4. Новые особенности мультивселенской реальности, или сложный разговор о будущем

В ночь на первое сентября я засыпал, полностью удовлетворённый последними двумя днями лета. Во-первых, в тот же день мы с Гарри опробовали свои новые мётлы. По сравнению со старенькими домашними «Читомётами» модели «К» универсальной конструкции, то есть предназначенные исключительно для обучения квидитчу, на «Вымпеле-15Б» оказалось гораздо удобнее висеть перед колцами, у неё лучше отдача на взаимодействие, а боком и назад получалось летать ничуть не сложнее, чем прямо. Русские оказались превосходными метлоконструкторами, одно только седло, подстраивающееся под габариты моей… филеи чего стоило. Доуэн не обманул, вратарская метла вышла что надо.

Ри тоже остался доволен. Те качества, что нужны ловцу — резкость, взрывной набор скорости и максимально выстрая реакция на манёвр — «Серебряная стрела 56» продемонстрировала на пять с плюсом. К тому же, даже после вскользь пришедшего в правый бок бладжера друг остался в седле и даже поймал после этого снитч. Воистину, продавцы магазина «Всё для квидитча» оказались знатокам своего дела. Получилось бы практически по пруточку облизанному мальчишками «Нимбусу-2001» показать те же качества для вратаря и ловца? Вот уж крайне сомнительно. Для охотников и загонщиков эти не в меру расхваленные мётлы, возможно, и хорошо, но мы с Гарри пришли к мнению, что не для нас. А проверить наш вывод сможем уже в предстоящем сезоне, «Нимбусы» в школе точно появятся.

Ну а во-вторых, мы всё же отметили День рождения Перси. Да, не двадцать второго августа, а тридцатого, но отметили. Перенос состоялся из-за подарка от родителей, который долго везли морем, а потом долго регистрировали в Отделе по контролю за популяциями. Последнее удалось ускорить благодаря связям отца, иначе затянулось ты оформление ещё на пару месяцев, что радости никому бы не доставило. Но всё же бюрократическая волокита завершилась до конца лета и у Перси появился самый настоящий питомец из далёкой Новой Зеландии, лирохвостый попугай-хамелеон красивого однотонного бирюзового окраса с ярко-красным клювом. Помимо того, что его можно было научить говорить, он ещё и красивые мелодии мог воспроизводить часами, а в случае опасности прятать своего хозяина на виду у его врагов. Последнее, впрочем, зависило от привязанности птицы к человеку, да и обойти заклинаниями обнаружения можно было. Вот только Перси это совсем не волновало — он был рад Жоржу, будто ему подарили все медицинские знания мира.

Написанный мной портрет на этом фоне не затерялся. Окончательно дописал я его акурат к последнему воскресенью августа, а родители помогли магией придать ему сохранности на долгие десятилетия. Брат, увидев это стодвадцатисантиметровое чудо под названием «Персиваль Защитник», минут на десять уронил челюсть и вернулся на место только для того, чтобы спросить, сколько я рисовал это. Ничего скрывать я не стал, честно рассказав и про эскизно-набросочный этап ещё в Хогвартсе, и суть уроков Билла в походе, и помощь в скрытии непосредственного написания картины родителей. Перси лишь кивнул и весь вечер бросал на холст не менее влюблённые взгляды, чем на Жоржа. Было видно, что даже не двигающийся портрет ему очень сильно понравился.

Так что последние дни лета и о Арандуке, ни о Волди, ни о прочих опасностях для Магического мирм. Но, ложась спать в ночь на первое сентября, я уже не гнал от себя мысли о предстоящем витке продолжающейся борьбы. Вот только засыпая с мыслями о непростом предстоящем годе и обдумывая всё то, чему смог научиться за эти август и, самую малость, июль, я никак не ожидал проснуться в уже знакомой шикарной астрономической обсерватории с многочисленными и разнообразными телескопами.

— На том же месте в тот же час, — буркнул я, рассматривая очень похожую на Землю планету за пределами лаборатории астронома.

— Таковы законы мироздания, Рональд, — произнёс знакомый женский голос, впервые услышанный больше года назад. — Я ведь всё ещё могу так к тебе обращаться?

— Почему вы сомневаетесь? Можете, конечно. Но для чего я здесь сейчас? Что-то идёт не так?

— В борьбе с моим братом и его куклой? — уточнила Лауранс, материализуясь в красном кожаном кресле напротив меня. — Нет, в этом направлении первый шаг вы сделали лучше, чем я могла ожидать. Но это только первый шаг, к тому же он не будет оставлен без внимания Арандуком.

— Вы… связывались с ним?

— Разумеется, нет. Я же говорила, что такой возможности у меня нет. Ни у кого из Следящих Реальности такой возможности нет.

— Но вы же боги!

— Нет, мы не боги, — возразила она. — Боги подчиняются нам, если их возвышение уходит за определённые границы. Но таких лишь несколько миллионов, так что даже не все боги знают о нас.

— Несколько миллионов… — повторил я. — Сколько же всего миров?

— Много. Боюсь, ни один, даже самый высокоразвитый из самых высокоразвитых разумов не сможет вообразить это число в виде цифр.

— А если попробовать?

— Попробовать? Что ж… Представь самое большое число из всех, которые только можешь вообразить. Допустим, тебе нужно посчитать все электроны в атомах кремния на всех песчаных пляжах твоей родной планеты. Представил?

— Представил, — кивнул я, на самом деле с большим трудом представляя это невероятное количество нулей.

Их там должно быть не меньше миллиардов на миллиардах и миллиардами погоняемых. В самом деле, вообразить это непросто, а постоянно держать воображённым ещё труднее.

— А теперь возведи это колоссальное значение в степень самого себя, — математически добила меня Лауранс. — Знаешь же что такое степени?

— Более чем, — выдохнул я, признавая поражение своей числовой фантазии. — И сколько существует Следящих для управления этим немыслимым количеством миров? Сотни тысяч? Миллионы? Сотни миллионов?

— Сорок три. Что, удивлён?

— Более чем…

— В этом нет ничего необычного, ты всего лишь человек.

— Да вы просто всемогущи! И не можете ничего сообщить такому же, как вы?! Это же… это же…

— Да, у нас тоже существуют свои правила, — спокойно отреагировала Лауранс на мою экспрессию. — И одно из них гласит, что общаться с тем, кто вошёл в астралковый слой планеты, не стоит.

— Не стоит… — повторил я. — То есть это не запрет и даже не невозможность? Это просто рекомендация?

— Нарушение этой рекомендации может стоить Следящему жизни! — жёстко ответила сестра Арандука. — Но это же не ты потеряешь близкого человека, верно? Верно!

— Значит, задачу с вагонетками вы решили в пользу жизни одного против жизней нескольких, которых назначили спасателями высшей вселенской сущности…

— Хорошо, твоя воля будет исполнена, — не став спорить, как-то уж слишком покладисто произнесла Следящая. — Я сейчас же выдёргиваю брата в Межреальность и сообщаю, что решение погубить целую реальность принял один глупец. Не жалко, да? Семью свою, с которой прожил больше года, не жалко? Друзей и приятелей по Хогвартсу не жалко? И уж тем более не жалко ни в чём не виноватых людей, просто не знающих о нависшей над ними угрозе, да? Значит, задачу с вагонетками ты решил в пользу жизни одной… высшей вселенской сущности… против жизней нескольких миллиардов?

— Я не…

— Да, это та игра, в которую можно играть вдвоём. И если ты не хочешь бесславно проиграть её, предлагаю вернуться к теме нашего обсуждения. Вы хорошо справились с загадкой прошедшего года, мне понравились некоторые ваши решения.

— Но не все?

— Разумеется, не все. Ты, например, мог не подставляться при изучении огня, тогда тебе не пришлось бы скрывать руки и щёку от других.

— Так… получилось, — замявшись ответил я.

— А теперь всё будет зависеть от того, как ты воспользуешься получившимся, — недовольно процедила Лауранс. — Вам повезло, что брат не хочет уничтожения этой планеты, а потому не показывает своему ставленнику ничего по-настоящему серьёзного, иначе с таким подходом в дуэли в подземелье ты не отделался бы отбитой спиной. Ты это понимаешь?

— Мы, вообще-то, всего лишь первокурсники! Если бы вам нужен был кто-то идеальный, можно было взять кого-то из старшекурсников.

— Дерзко. Но прав ты лишь отчасти. С каждым годом натиск ставленника брата будет лишь усиливаться и те, кто готовы к этому с самого первого учебного года, могут проиграть, не дойдя до… финального босса. Такая формулировка тебе понятна?

— Более чем.

— А мне нельзя допустить вашего проигрыша, особенно твоего. Поэтому не забывай о своём демологическом даре, он будет очень полезен.

— Волдеморт начнёт насылать на Британию толпы демонов? — уточнил я.

— Сомневаюсь, — отозвалась Следящая. — Он никогда не увлекался этой гранью Тёмных Искусств, она его просто не интересовала. И даже теперь, балансируя между гибелью и спасением, он к ней почти наверняка не обратится.

— Для чего же тогда мне нужна демонология, если изгонять демонов не придётся? Тем более, что носители Даров не могут обратить их в свою пользу.

— А ты хотел бы?

— Демонов призывать?

— Да.

— Нет, вступать на путь Тёмных Искусств я не буду, — твёрдо ответил я.

— Даже если на кону будут жизнь твоих родных? — уже знакомым тоном змея-искусителя уточнила сестра Арандука.

— Никогда. Пусть весь мир почему-то погибнет от моего решения, но пускать в мир ещё больше Зла я не буду.

— А если не зло? Если бы нашлась магия, призывающая боевых созданий иных планов реальности? Ты бы захотел изучить эту магию?

— Никаких Тёмных Искусств! — ещё твёрже ответил я. — Этой дряни я касаться не буду. Ни! Ког! Да!

— Да что ж ты привязался-то к этим Тёмным Искусствам?! — встав со своего кресла и подойдя ко мне вплотную, спросила Лауранс. — Неужели кроме них магии нет? Правильно-правильно, есть и её более чем достаточно. И призвать из другого пласта реальности кого-либо тоже можно, этим ещё Мердоут занимался. Уж его-то ты не будешь причислять к тёмным тварям?

— Не буду. Но… почему о подобных пластах никто из современных магов не знает?

— Знает, но больше как о сказках и расхожих домыслах. Семьи, отмеченные как Хранители магии каждой крупной народной группы, имеют Родовые Камни. Именно через них и происходит сохранение, если ты не знал. Твоей семье, кстати, стоит поторопиться с восстановлением своего Камня, из-за действий ставленника брата грядёт новый передел.

— Я работаю над этим.

— Молодец, — похвалила меня сестра Арандука, походкой супермодели по подиуму вернувшись к креслу и снова сев в него. — И у каждого Родового Камня есть покаришо — прослойка между основанием и основным телом Камня. Эти прослойки в своё время даровались самой Магией и представляют собой они спресованные останки покари — существ, населяющих пласт, что находится ближе всех к Межвселенской Плазме

— Чему?

— Тому, что переносит излучение Межвселенской Пирамиды.

— Чего?

— Того, что во Вселенные передаёт магию, конечно. Или как она, по-твоему, существует?

— Ну… я не задумывался об этом…

— И вряд ли когда-либо задумаешься. Максимум, до чего додумались теоретики твоей реальности, это микрочастицы, меньше электронов в атомах, окружающие абсолютно всё в мире. Только эти частицы не берутся из ниоткуда, они создаются в межпластовом простанстве реальности через постоянные микровзаимодействия основной реальности и её дополнительных пластов.

— Значит, мы колдуем из-за пластов? — задумчиво уточнил я.

— Не совсем так, — встав с кресла и начав круг по обсерватории, ответила Лауранс. — Пласты дополнительной реальности у каждого мира, наделённого магией, появились из-за магии. Так получается, что в совмещённых мирах магии просто нет, излучению от Пирамиды нечем обрабатывать и трансформироваться в удобную для колдовства форму. Но наличие пластов и илюзорного пространства между ними как раз и превращает единый монолитный поток излучения в микроскопические частички. Они же создают в каждом из таких миров Стержень, удерживающий вместе основной мир и его дополнительные пласты.

— А ведь первые о таком устройстве мира додумались германо-скандинавы! — вскрикнул я от вспышки осознания. — Стержень это Древо Игдрасиль, Мидгард это основной мир, различного рода «хеймы» — пласты. Получается, это не выдумка?

— Только тебе с высоты своего жизненного опыта отвечать на этот вопрос.

— Почему?

— Разумеется, исключительнопотому, что это вопрос веры, — медленно обходя обсерваторию, пояснила, будто неразумному младенцу, сестра Арандука. — Познать это никто ид смертных всё равно не сможет.

— Но если это правда…

— Ты думаешь, я тебе вру, а на самом деле мир это диск, стоящий на китовых черепахах и слоновьих китах? — снова нависнув надо мной, вкрадчиво спросила Лауранс.

— Не знаю, — сглотнув, ответил я. — Вам ничего не мешает соврать, рот у вас в наличии, но зачем? Что вам это даст? Разве что из любви к искусству…

— А ты не зря поступил на факультет умников. Но я не врала, за магию скопления вселенных отвечает Межвленская Пирамида. И за дополнительные пласты реальности у миров, населённых магами, тоже.

— Только в рамках школьной программы эти пласты не изучаются, верно?

— Верно, — кивнула Следящая, снова садясь в кресло. — А о Пирамиде и вовснедо сих пор не узнал никто, ни скандинавы, ни Мердоут, ни Мерлин, ни тем более Дамблдор. И ты никому сказать об этом не сможешь.

— Ну… хорошо. Так что там с покаришо?

— Ничего сложного. Понемногу окаменевшие тела покари попадают в основную реальность мира и становятся магопроводящей прослойкой между телом Камня Рода и напитанным рунными цепочками и ритуалами основанием. Именно оно связывает Род и Магическое Эхо от Пирамиды.

— А когда начнётся передел Родов, изготовить новые камни будет просто некому, — задумчиво протянул я. — Магическую Британию ждут тяжёлые времена.

— Останки покари продолжают проникать в мир, с эти проблем нет.

— Зато с ритуалами есть. Ритуалистику в Хогвартсе не преподают.

— Преподают. Вернее, теперь снова будут преподавать её Основы. И это значительно облегчит обучение в той же Эдинбургской Академии Чар. Кажется, именно там учится твой старший брат?

— Там, — подтвердил я. — С покари-то что?

— Ими можно управлять, — улыбаясь, не хуже чеширского кота, ответила Лауранс. — Всеми существами их пласта реальности можно управлять. И призвать первого не так сложно, как кажется. Тем более с моей помощью.

— А как же Дамблдор?

— Что «как же Дамблдор»? Призыв покари ничего не изменит для него, он так же останется директором Хогвартса. Да, он уже не будет невластным президентом Международной Конфедерации Магов, но не из-за призыва покари, а из-за внутренних вопросов организации.

— Да не об этом я. Что скажет директор, когда узнает о моих новых способностях, которыми не обладал ни один маг до меня? Разве это не подозрительно?

— Подозрительно? — вкрадчиво переспросила Следящая. — А то, что что в отряд спасения мира входят Демолог, Некромант и Экзорцист, три из трёх изгонителей сущностей в известные магам этого мира пласты реальности, лично тебе подозрительным не кажется?

— Ну… я… не…

— То-то и оно, что ты «не». Но почему из-за этого «не» ты считаешь глупым одного из умейших людей этой реальности — вот хороший вопрос, над которым стоило бы задуматься.

— Тогда появление существ из ещё не известного пласта точно будет подозрительно, — не сдавался я. — Ну не бывает так, что всё складывается успешно для одной стороны противопостояния, что нужно только прийти и взять. Это несправедливо.

— Желаешь прямо сейчас прийти к моему брату и взять его за всё, до чего дотянешься? Думаешь, он так просто позволит тебе это сделать?

— Нет, не думаю. Наоборот, такой противник нам пока не по зубам.

— Так что же у тебя успешно складывается? Что ты прямо сейчас сможешь противопоставить Шабнакуг-аф-Д’игнафку Арандуку Ги, если ему резко надоест его игра по его же вызволению обратно в Межреальность?

-…

— Так что не стоит говорить о том, чего не понимаешь! — гневно закончила Лауранс. — Ещё одно такое высказывание — и я выдерну брата к себе и цена меня волновать не будет! Поверь, я сумею убедить его в необходимости такого шага, а вот тебя уже не будет. Ни! Ког! Да!!! Поэтому изволь слушать, когда я предлагаю решение, молча, тебе же лучше будет!

По мере того как Следящая Реальности произносила этот свой практически монолог, её глаза из насыщенно-серых становились льдисто-синими с всё больше разгорающимся белым пламенем. Похоже, Лауранс по-настоящему задели мои слова. Надеюсь, прямо сейчас шансы оставить мир в целости не упали ниже плинтуса.

Но в самом деле, чего я взъелся на эту мифическую справедливость? Зачем она мне? Видимо, для какой-то неведомой галочки. И такая странная настойчивость в достижении далеко не факт что реально существующего понятия очень похожа на глупость сказочного рыцаря, удивляющегося победе над многосоттонной чешуйчато-крылато-клыкасто-когтисто-огнедышащей рептилией всего лишь с помощью стальных доспехов и меча, а потому требующего мифического чесного боя… чтобы быть глупо сожжённым этой рептилией. А мне совсем не нужно такого сожжение меня, я жить хочу. И чтобы родные, близкие и друзья так же продолжали жить…

— Так вот, — продолжила сестра Арандука прежним, до гневного срыва, тоном, — скажешь Дамблдору, что экспериментировал с рафаэлистой. Ты же читал за эти два месяца про неё хоть что-то?

— Немного, — признался я.

— Этого хватит. Скажешь, что черил её отдельными фрагментами, чтобы лучше запомнить, а этой ночью то ли приснился, то ли придумался во сне один узор на её основе. Ты ведь сможешь так сказать?

— Сказать — смогу. Слова знакомые, их комбинация не вызывает трудностей произношения. Но…

— Не волнуйся, начертить его ты тоже сможешь, — будто прочитав мои мысли, произнесла Лауранс. — И даже от руки.

— И никто не заподзрит? Даже Гарри? Я ведь ничего не чертил и даже не стремился запомнить рафаэлисту.

— А что Гарри? Он же не каждую минуту августа находился рядом с тобой, ты вообще довольно часто забивался в угол с альбомом для рисования и делал наброски. Что мешало тебе сначала по памяти набросать фрагмент рафаэлисты, а потом уже рисовать остальное? Правильно, ничего. Вот ты и набрасывал.

— Звучит хорошо, — отметил я, — и даже достаточно правдоподобно. Я много рисовал и много стирал, уверен, это подтвердят все. А стирал якобы нарисованные фрагменты рафаэлисты я потому, посвящать в подробности Дара братьев, кроме Перси, и Джинни разрешения не было. Это может сработать, но не против Дамблдора.

— Боишься его умений лигилименции? — понимающие уточнила Следящая. — В данном случае тебе бояться нечего, никто не сможет узнать, откуда у тебя знания о покари. На эту тему у тебя будет стоять мощнейший оклюментный блок из всех возможных, да и самостоятельно выдать знакомство со мной ты не сможешь ни под какими пытками и угрозами. Поверь, людям не нужно знать о Следящих, особенно магам. И через тебя никто этого не узнает.

— Хорошо, — согласился я. — Но что такое это «покари»? Как им управлять? Как его развивать? Что вообще с ним надо делать?

— Использовать против попыток укрепить ставленника моего брата, конечно. Одной боевой магией в новом учебном году вы ему ничего не сделаете, нужен будет новый подход.

— Всё… так серьёзно?

— Есть ощущение, что брат вошёл во вкус и обязательно захочет взять у Дамблдора реванш. Ждите новых испытаний, возможно, проводимых гораздо чаще. И тем же набором умений, что и в прошлом году, справится уже не получится, придётся придумывать что-то новое. Увы, из преподаваемого в Хогвартсе вам пока не доступно ничего нового. Или ты не рад помощи? Поверь, просто так Большое Финальное Глушилово тебе под подушку каждую ночь класть никто не будет, всего придётся добиваться самостоятельно.

Очень хотелось сказать, что Волдеморту Арандук уже наклал сверх меры, но потом я вспомнил о куда более важной теме, с которой мы разговор начали и от которой удивительным образом отошли.

— Мне уже положили один раз бесполезную демонологию, больше такого не надо.

— Бесполезную? — удивлённо переспросила Лауранс, поднимаясь в кресле. — Что в твоём понимании значит «бесполезную»?

— Моё понимание тут не при чём, — отогнав от себя позорные мысли уйти от ответа, произнёс я. — Некромантия и Экзорцизм в борьбе против Волди будут полезны сами по себе, дутый Тёмный Лорд и тех, и других тварей очень любил использовать по любому поводу. Про демонов… да вы сами сказали его нелюбовь к ним! Зачем тогда мне Демонология?

— Из-за брата, конечно, — медленно подходя, ответила сестра Арандука.

— Что-то я совсем запутался. Вы… реально демоны?

— Разумеется, нет. Видишь ли, акуратно войти в мир напрямую даже Следящему непосильная задача, мир просто разорвёт, то есть уничтожит. А вот через дополнительные пласты — запросто. Этим мы и пользуемся, если что-то нужно… м-м-м… подправить. И акуратно изгнать Следящего обратно в Межреальность можно только противосилой именно этого пласта, ставшего вратами входа. В случае Арандука это Гаргуадранг. Так ведь называется демонический пласт в твоей реальности?

— Так. Но разве Арандук не понимает, что я учусь на демонолога? Почему продолжает наказывать Волди силой вместо того, чтобы подождать?

— Потому что не понимает, тут ты прав. Видишь ли, внутри миров мы лишены значительной части своих сил, а уж контролировать дополнительные пласты реальностей и вовсе не можем.

— Эм-м-м… почему?

— Потому что нам это не нужно, мы выше этого. Уверена, брат будет сильно удивлён, когда вы придёте к нему и ты одним взмахом палочки вернёшь его в Межреальность. Это будет достаточно неожиданно для него. Так что учись. И лучше закончить дело до того, как закончишь школу.

— Почему? Меня не пустят в Хогвартс после обучения?

— Тебе пора, — бросив взгляд на планету за окнами обсерватории, произнесла Лауранс. — Увидимся в следующем году. Если тебе повезёт выжить, конечно…

В следующую секунду, не успев толком удивиться словам Следящей, я лежал на кровати, тяжело дыша. В мыслях, будто чем-то выжженый, прочно засел рисунок на основе рафаэлисты, видимо, тот самый, обещанный. Часы показывали половину третьего ночи, даже до моего раннего подъёма ещё можно было спать и спать. Вот только заснуть не получалось. Стоило только закрыть глаза, как скопление различных геометрических фигур и линий буквально вспыхивало невыносимо слепящим белым контуром в абсолютно кромешной тьме. Пару раз попробовав отогнать этот контур, я понял бессмысленность этой затеи и встал с целью зарисовки схемы.

Зажигать Люмос я не решился, очень уж он ярким у меня получался, а разбудить ни с чём не виноватого Гарри мне не хотелось. Поэтому, больше по наитию и не совсем по моему желанию, из палочки вылетела солнечная нить с помощью Санспаи! , тут же потухла процентов на девяносто пять не самым простым Шедохум!, намоталась над столом спиралью обычным русским Угловато! и подключилась к переключателю Стагандэ Ниарико! Мне понадобилось минут три, чтобы осознать случившееся. Последние две недели я только и обдумывал соединение своей будущей световой основы с чем-то регулирующим свет, но о Шедохум!, оно же Чары Затухания, из первой купленной книги заклинаний, даже не думал. Всё же это заклинание направлено на большие объёмы света, о чём написано везде. И это стоило обдумать… но не сейчас, без подпитки свет в спирали быстро закончится, сил такая комбинация потребляет много, так что второй заход может и не получиться, а рисунок нарисовать надо. До утра, увы, он вряд ли подождёт, голова от слепящего контура начинала болеть всё сильнее, чего хотелось бы избежать.

Свет от собранной в спираль нити всё же получился тускловатым, потому я через переключатель добавил яркости… и это получилось на удивление легко. Смычка «регулятор-переключатель» хоть и казалась громоздкой в теории, что откладывало поиск лучшего решения за неимением каких-либо альтернатив, но на практике оказалось полностью рабочей. В мысленном эксперименте казалось, что регулятор, контролирующий яркость, будет излишне дублировать возможности переключателя, обладающего лишь функцией включения и полного же выключения света, но как энергия будет распределяться по системе понятно не было. Создав же спираль, я осознал две вещи: во-первых, никакого дублирования не происходит, Шедохум! работает только в полном режиме, а Стагандэ Ниарико! в моментальном, что идеально подходит под разные задачи; во-вторых, при разовом применении, как я сейчас, энергия накапливается в переключателе и от него идёт к регулятору, если это требуется, переключатель же будет распрелелять энергию и в сиационарном варианте, других мест подключения в схеме просто нет. По сути, мне оставался лишь шаг до создания маголектрической «лампочки», но наколдовывание энергоабсорбирующей точки мне пока не доступно, здесь нужны хотя бы начальные знания в Зачаровании. Похоже, будет чем заняться на втором курсе помимо всего остального.

Всё это я обдумывал в процессе переноса рисунка из головы на бумагу. На стандартную рафаэлисту это похоже не было, гораздо больше оказалось напора на ломаные линии, разрывы и овалы, в отличии от портала в Гаргуадранг, созданного сэром Альтидором. В нём, например, вообще отсутвовали овалы. Но, почему-то, я был уверен, что нарисованное мной сработает как надо… если использовать правильно. Вот только что значит это «правильно» я не понимал. Надеюсь, Дамблдор сможет ответить на этот вопрос.

— Ты чего не спишь? — неожиданно спросил у меня Гарри.

Обернувшись, я увидел его полусидящим на своём втором этаже, сонно рассматривающим меня, светрвую спираль на стене и изрисованный сплошной чёрно-белой геометрией лист бумаги.

— Не мог уснуть, не нарисовать… это, — честно ответил я.

— И что это?

— Не знаю. Будто часть рафаэлисты, но фигуры другие. Я не понимаю…

— Звёзды… а-а-уф… забыл, — зевнув, протянул друг.

— Что?

— Звёзды. В двух больших овалах по углам рисунка должны быть выписаны восьмиконечные звёзды, каждый луч с опорой на границы описывающий фигуры.

— Ты… уверен? — настороженно уточнил я.

— Не знаю… возможно… а-а-уф… мне просто это снится.

Пару минут я в нерешительности держал карандаш, раздумывая, нужны всё же здесь звезды или нет. И дело было вовсе не в возможной порче рисунка — стёрка всегда под рукой, да и из головы сияющий контур ещё ушёл не полностью. Я просто не понимал, как вписать восемь лучей звезды в овал! С кругом было бы проще, но в овале какие-то концы неизбежно получатся длиннее. Ошибиться с нужными концами вовсе не хотелось.

Ещё пять минут спустя я всё же решился попробовать, поднёс к верхнему овалу кардандаш… а дальше всё как-то само собой вышло. Звёзды, пусть и от руки, нарисовали уверенно, с соблюдением углов и необходимых расстояний. И схема пока ещё неизвестно чего стала… целостнее, что ли. Во всяком случае, чуть более завершённой. Да и ощущения от неё стали другими, я на секунду будто почувствовал что-то сгоревшее… но оно тут же пропало. На секунду я прикрыл глаза от настигшего разочарования… и осознал исчезновение мешающего заснуть света в виде геометрической схемы.

Долго не раздумывая, я тут же сиганул под одеяло. Сон не заставил себя ждать, накатывая мягкими волнами. Я ещё пытался раздумывать о каких-то словах Лауранс, но совсем не долго. Так и закончились каникулы, сменившись вторым учебным годом. Годом, что почти наверняка закончится новой битвой с Волди. Будем ли мы к ней готовы? Время покажет, но, кажется, благодаря неравнодушной Следящей Реальности мы стали к этому на шаг ближе.

Глава 5. Снова Хогвартс-экспресс

Золотисто-алый «Хогвартс-экспресс», медленно пуская дым из трубы, величественно шёл — несмотря на то, что ехал — среди английских полей. От платформы 9 и ¾, надёжно скрытой в одном из немногочисленных магических карманов Лондона, он отошёл строго по расписанию, без эксцессов и происшествий. Как и в прошлом году, я сидел у окна купе, но в этот раз уже сразу с Гарри и Гермионой. Подруга сидела справа от меня, а Ри — напротив. Говорить никому не хотелось, да и рассказывать о проведённом лете не было никакой нужды, уже наговорились за август. Все были по-своему заняты: Она читала книгу, подаренную мной ещё на Рождество, Ри чесал подбородок — если у сипух вообще есть подбородки — своего Клирута, а я смотрел на рисунок, созданный мной этой ночью. Все эти ломаные линии, разрывы, овалы и вписанные в самые большие из них две звезды мне одновременно нравились и вызывали диссонанс. Что-то в этой геометрии было неправильно, но что именно я просто не знал. Лауранс не оставила даже подсказки, как с этим быть, сказала лишь показать Дамблдору…, но в таком виде нести чертёж директору я был не готов. Или всё же отнести, а там будь что будет? А будет наверняка далеко не то, на что рассчитывает Следящая…

— ТУМ! ТУМ! ТУМ! — неожиданно резко раздалось в дверь купе.

Замок вздрогнул, раздался звон. Сипух Гарри недовольно ухнул, Хумиса спрыгнул с богажной полки, даже Глотик, лежащий у меня на коленях, поднял голову и зашипел.

— ТУМ! ТУМ! ТУМ! — повторились сотрясающие удары из коридора.

Мы переглянулись. Гарри и Гермиона кивнули и достали палочки, я сделал то же самое. Кто бы там не был, мы приготовились защищаться — замок вряд ли выдержит ещё хотя бы пару таких попыток вломиться. А что там может быть я даже представить не мог. Тролль? Уверен, никто из Клуба Изучения Хогвартса этому не удивился бы.

— ТУМ! ТУМ! ТУМ! — в третий раз случилась экзекуция над бедной дверью.

Мысленно вздохнув, я правил палочку на замок и произнёс громко и чётко, описав самым кончиком круг:

— Стагни Пуртика!

Замок щёлкнул, дверь с грохотом отъехала в сторону. Заклинание отмены Запирающих Чар Боржиа, вычитанное в первой купленной на румынские деньги книге, получилось минимум на «вышку». Собственно как и сами Запирающие Чары Борджиа. При этом ни в том, ни в другом колдовстве я уверен не был, потому пришлось повышать голос при использовании, но сработало всё ровно так, как и должно было. Благодаря Запирающим Чарам к нам не смогли просто так ворваться, а вот отменающее являлось причиной малой распространённости этих чар. Мало того, что ничем другим, кроме Стагни Пуртика!, закрытые замки после основных чар не открывались, так ещё и шум при отмене стоял неимоверный. Стандартная Алохомора! практически безшумная, да ещё и куда универсальнее. Но мы хотя бы часть пути хотели проехать без посторонних — Перси сразу же ушёл в купе старост и обещал вернуться лишь часа через полтора, Фред и Джордж сразу же нашли Ли Джордана и ушли к нему, Джинни куда-то убежала, а Бальганга испарилась ещё на пероне — потому мы и решили применить более редкие, относительно привычного Колопортус!, чары. И, как оказалось, не зря.

— Ой! — вразнобой раздалось три вскрика из коридора, стоило двери полностью отъехать в сторону.

Там стояло трое старшекурсников, курса минимум шестого, с выражениями лиц, выражающих не соответствие желаемого и действительного. Удивлённые то есть.

— Ой, — повторил стоящий посередине брюнет, наставивший палочку на то место, где ещё пару секунд назад был замок. — А мы… мы…

— Мы думали… здесь девушки… — добавил другой, брюнет, стоящий слева от центрального.

— Наши… знакомые, — уточнил третий, русоволосый. — Нам… сказали… что они… могут быть… здесь… ик!

Какого-либо враждебности в парнях не оказалось, поэтому мы убрали палочки. А вот напились старшекурсники явно неплохо. Во всяком случае, нас они не узнали, хотя левый брюнет в прошлом году иногда водил первокурсников других факультетов на какое-нибудь занятие, если ему было по пути. Руперт Купер это оказался, староста Пуффендуя. И двое других тоже наверняка «барсуки».

— Здесь их точно нет, — процедил Гарри. — Поищите в другом месте.

— Да… да… хорошо, — кивнул центральный брюнет. — Какой сильный… Колопортус… вы использовали…

— Самый обычный, — ехидно улыбнувшись, произнесла Гермиона.

— Да-а-а? — удивился русоволосый пуффендуец. — Это мы… такие слабые?

— Ладно… мы… пойдём… — произнёс Руперт. — Удачи в… ик… учёбе…

— Силуокрас! — тихо, до чётко произнёс Ри, направив палочку в троицу барсуков и очертив ей цифру три.

Старшекурсники вздрогнули, но спустя секунду продолжили движение в том же направлении.

— И зачем ты это сделал? — уточнила Гермиона. — Зачем было мстить всего лишь очевидной глупости?

— Это в течении часа усилит их опьянение в три-четыре раза, — пояснил друг, — а после принудительного вывода в трезвый вид сотрёт память о последних примерно двенадцати часах. Так сказал Сириус. Это чудное дело нам необходимо. Коспирация же!

— А принудительно выводить их будут обязательно, в школе пьяными им показываться нельзя, — заметил я.

— Вот именно, — кивнул Гарри, вернувшись к почёсыванию подбородка Клируту. — А вот о странных заклинаниях им помнить не нужно, мало ли, кому проговорятся, а там по цепочке может раскрутиться до Волди. Он же явно ещё скрывается в школе! И что тогда делать будем?

— Ну это маловероятно, — отмахнулась Она.

— Но не невозможно! — возразил я. — И лучше перестраховаться.

— А ещё лучше сказать о таком безобразном поведении кому-нибудь из учителей!

— И прослыть стукачкой? Оно тебе надо? От тебя же все отвернутся, а может и подлость какую сделают. Школьники, особенно старшего возраста, обожают нарушать правила по мелочи и очень не любят, когда их ловят на этом. Особенно такие же как они школьники. А уж солидарности у них хоть отбавляй, объявят полномасштабный бойкот и будут терпеть всевозможные отработки, лишь бы сделать гадость бойкотируемому. Неужели ты этого хочешь?

— Как много ты знаешь об этом, Ронни…

— Поверь, ни Билл, ни Чарли белыми овечками не были, а своими проделками на каникулах делились охотно, пока мама с папой не слышали. Хотя, думается мне, им передавали новости… о шалостях что одного брата, что другого.

— Знали, но не наказывали? — уточнил Гарри.

— Ага, — подтвердил я. — И, думается, мне, очень этим гордились.

— Гордились?

— Гордились, Она, гордились. Или в кого, по твоему, пошёл Перси, согласившийся на более широкое обучение трёх первокурсников практически на глазах у всей школы и почти не скрываясь? Да, согласен, под крылом Дамблдора, но всё же.

— Интересная у вас семья…

— Не без этого. И головы нам даны не только для того, чтобы есть! Но поесть прямо сейчас я бы не отказал…

— Кто о чём, а Уизли о еде, — абсолютно беззлобно произнёс очередной брюнетистый, но совершенно трезвый, на вид одиннадцати-двенадцати лет незнакомый мальчишка в мантии с нашивками Когтеврана, появляясь в дверях. — А чего вы не закрываете дверь? Думаете, к героям школы побоятся зайти? Уверен, Малфоя и его дружков это не остановит.

Мы переглянулись, мне даже пришлось успокоить Глотика, зашипевшего на гостя. Никого похожего на нашем факультете не было, хотя бы в лицо мы знали всех. Вечеринки, да и сезонные шахматные турниры, имеют одну крайне приятную способность — они сближают. Первокурсником парень тоже явно не был, продемонстрированные знания опровергают это предположение. Вот только знания эти какие-то… не такие.

— Не мудрено, что вы не помните меня, — проявив чудеса проницательности, произнёс вроде как наш софакультетник, — всё же у вас занятия больше со Слизерином. Я Майкл Корнер, теперь уже второкурсник Когтеврана. Уизли, тебе холодно? Только начало осени, а ты уже в перчатках...

И стоило ему назвать своё имя, я вспомнил. Как минимум то, что он встречался с Джинни, потом с Чжоу, а между этим состоял в Отряде Дамблдора. Вот только было это в оригинальной истории, а в нашей реальности Майкл Корнер никак не обозначался. И вот теперь он появился…

Минут пять самоназванный второкурсник Когтеврана говорил о событиях прошлого года и периодически вставлял фразы про мои перчатки и длиннющую косу Гермионы. Про очки Гарри с жффектом обледенения он, почему-то, не скащпл ни слова. Мне же стоило большого труда удержать Глотика, почему-то решившего практически напасть на пришедшего. А тот в своём практически монологе — мы лишь изредка поддакивали — напирал на странный запрет посещения коридора третьего этажа и какое-то подземелье «в котором вы в троём были, да, это же не шутка? Там же была большая трёхголовая собака, да?» А ещё крайне негативно отзывался о слизеринцах, забравших квидитчный Кубок, пока Гарри лежал в больничном крыле.

К слову, будущий артефактор тоже явно понял, кто такой этот Майкл Корнер, а вот Гермиона хмурилась, хоть и, почему-то, сдерживалась. В другой ситуации она точно сказала бы что-нибудь колкое, а здесь молчала.

— Ладно, рад был увидеться, — поднимаясь, сказал Майкл. — Пойду найду Терри и Энтони? И почему они вообще прячутся?

— Энтони наверняка с Кирком, — прищурившись, произнесла Гермиона.

— С кем? — переспросил Корнер.

— С Кирком, — ехидно повторила подруга, — нашим однокурсником.

— А, вашим! Но всё равно это странно, что Энтони может делать с гриффиндорцем? И почему без Терри? И почему без меня? Пойду узнаю.

Парень ушёл, предупредительно закрыв за собой дверь. Мы же в недоумении остались сидеть практически в тишине. И если я, да и Гарри наверняка тоже, недоумевали о странностях, произошедших с реальным когтевранцев из стандартной истории, то Гермиона почти наверняка гадала, кто это вообще такой.

— И что это сейчас было? — спустя минуты три наконец спросила подруга.

Глотик после ухода Майкла успокоился и больше не пытался ни на кого броситься, я смог его отпустить. Полукнизл тут же снова развалился на моих коленях и даже заснул. А вот ни Клирут, ни Хумиса не среагировали на гостя, в отличии от троицы старшекурсников. Возможно, потому что назвавший себя второкурсником не ломился в купе и явного вреда причинять никому изначально не собирался. Хотя попытка обычной кошки, пусть и абсолютно чёрной, защитить свою хозяйку более чем достойна уважения.

— Об этом точно надо сказать взрослым, — внёс рациональное предложение Гарри. — Уверен, они с этой проблемой справятся. Это же ненормально!

— Тогда дождёмся Перси, — в свою очередь предложил я. — Судя по пуффендуйскому старосте, собрание давно закончилось, так что он может вот-вот прийти. Обещал же.

Мы заперли дверь изначальным способом и принялись ждать, но в следующие двадцать минут к нам никто не заходил. Я продолжил изучать созданный ночью чертёж… и категорически не мог понять, почему он мне не нравится. И вместе с этим в голову лезли странные мысли, вызванные «Майклом Корнером». А что если прав он и это мы каким-то странныи образом попали в его реальность, где он второкурсник Когтеврана, а мы втроем с Гриффиндора? Что если Арандук таким образом решил избавиться от посягнувших на его план с воскрешением Волди? Лауранс ведь утверждает, что о наших с ней встречах её брат просто не может знать! Значит и о том, что мы хотим освободить его от пут этой реальности он просто не догадывается. И получается, мы для него досадная помеха, от которой необходимо избавиться…

От всё усиливающихся гнетущих параноидальных мыслей меня спас раздавшийся условный стук — три шлепка ладонью, три секунды тишины и снова три шлепка ладонью.

— Стагни Пуртика! — отогнав все посторонние мысли, уверенно произнёс я.

Дверь снова отъехала в сторону, там стояла Пенни с крайне озабоченным лицом. На ней уже была мантия… и это никак не прояснило ситуацию. Староста Когтеврана она в каноне староста Когтеврана, а вот Перси…

— У нас не самые хорошие новости, — не дав ничего сказать подружке брата, начала Гермиона. — Кто-то прикидывается второкурсником нашего факультета, называя себя неким Майклом Корнером. Это ненормально!

Пенелопа с конца июня как-то неумолимо похорошела и стало ещё более очевидно, что брат с выбором спутница жизни ни на йоту не ошибся. Нет, выбирал-то он исключительно за внутренний мир — вряд ли на третьем курсе ещё шла речь о выдающейся внешности — но сейчас… Не будь девушка под потронажем брата, обязательно ухлестнул бы за ней… Так, что-то я не о том думаю!

— Майкл Корнер? — озабоченно переспросила староста. — Не помню такого… и на других факультетах тоже. Персик, ты знаешь некоего Майкла Корнера?!

— Корнера? — переспросил брат, заходя в купе. На наше счастье, с когтевранскими нашивками и уже в насыщенно-сереневом шейном платке. Именно этим аксессуаров он решил выделяться в этом году. — Корнеры… Кажется, семья с такой фамилией живёт в Манчестере. Их сын должен в этом году поступать на первый курс.

— Майкл? — уточнил я, подавив желание спросить, откуда от это знает.

— Возможно, и Майкл. А что с ним?

— Он приходил сюда и прикидывался второкурсником, — с изрядной долей неприязни пояснила Гермиона. — Нёс какие-то небылицы о коридоре на третьем этаже и выигранном Слизерином квидитчным Кубком в прошлом году. Да ещё и нас гриффиндорцами назвал!

— Это ненормально, — осторожно подтвердила наши опасения Пенни. — Думаю, надо отправить сову Флитвику.

— И другим старостам сообщить, — подхватил Перси. — На всякий случай.

Озабоченные этими идеями, они ушли, а мы не стали им сообщать, что один из их коллег сейчас пьянее пьяного. Сами во всём разберутся, не маленькие. Роберт Хиллиард закончил обучение, теперь от Когтеврана будет новый староста школы, кто-то из прошлогодних шестикурсников, вот и посмотрим, как он, или она, в компании трёх других, со своих факультетов, сдаст собственный экзамен поездом. Вмешиваться лично я в это дело был ненамерен, мне роль стюардессы на подмене не нравилась совершенно.

Спустя ещё минут двадцать в окно раздался настойчивый стук — сова принесла «Ежедневный Пророк» и требовала её впустить. Кроме меня, газету больше никто не выписывал. Да и зачем, если я всё равно отдавал её почитать что Гарри, что Гермионе. Последняя, правда, ничего полезного для себя там не находила, но перелистывала главный источник новостей Магической Британии достаточно дотошно.

В этот раз «Пророк» откровенно удивил. На первой полосе красовалось хмурое, но до боли знакомое лицо Римуса Люпина, а под ним начало статьи под заголовком «Первый оборотень, который смог» за авторством, разумеется, Риты Скитер.

— Ого! Член Ордена Феникса сумел стать зунидаши! — как можно естественнее воскликнул я, дочитав статью. — Так вот куда он пропал…

— Кто «он»? — переспросила Гермиона, отрываясь от книги. — Куда пропал?

— Ты… уверен? — зачем-то воровато оглянувшись, буркнул Гарри.

Вместо ответа я молча протянул другу газету и принялся объяснять Оне суть зунидаши. В течении десяти минут подруга узнала об этом всё, что знал я. Увы, знал я не много, нахватавшись поверхностного понимания от Чарли и Билла. За предыдущий год эта тема так же не изучалась, просто не за чем было. Так что подруге стал известен лишь тот факт что оборотень, укушенный даже альфой стаи, может выйти на новую стадию своего развития. Вот только усилий на этом пути надо приложить столько, что вообще мало кто за всю историю открытия метода шёл на это и ещё меньшее число оборотней доходило до конца, чуть больше сотни за четыре столетия. Из европейских лунострадальцев путь зунидаши начинали лишь шестеро, а закончил лишь один, итальянский кошак Лучано Пинори больше двадцати лет назад. Ону, разумеется, заинтересовало слово «кошак» и попутно она узнала о различных видах оборотнях. Это на территории Магической Британии даже не жили, а буквально влачили жалкое существование вервольфы, в той же Ирландии, например, оборотни представляли из себя что-то копытно-четвероное по имени «диант». Но так хорошо представляли, что ирландцы о них не прознали до сих пор и не превратили в одну из своих страшилок. Абсолютно сраведливых страшилок, надо признать — укушенные любым видом оборотней маглы ни разу за всю историю человечества не выживали.

Пока я рассказывал, Гермиона немного подглядела читаемую Гарри статью и спросила сразу же после того, как я закончил:

— А этот Римус Люпин он кто? В смысле… как он попал в этот Орден… что вообще за Орден такой?

Сразу стало понятно, что историей Террора Волдеморта подруга не увлеклась и даже поверхностно не изучала, иначе этот вопрос не пришёл бы ей в голову. Ибо Орден Феникса сыграл существенную роль в нивелировании последствий зверств самозванного Тёмного Лорда и его рабов-приспешников. Так что нам с Гарри пришлось посвятить Ону в это дело, умолчав лишь о роли Дамблдора. Официально Орден сообща создали молодые — и не очень, как мои родители — выпускники Хогвартса, в тысяча девятьсот восьмидесятом году только закончившией школу. И Римус Люпин был среди них.

— То есть… Римус Люпин учился в Хогвартсе? — ошарашенно, с сильно округлившимися от ужаса глазами, спросила подруга.

— Верно, — подтвердил Гарри.

— И… никто об этом не знал? — продолжала спрашивать Она.

— Скорее всего. Уверен, мой отец, Сириус и… Питер Петигрю знали, они же дружили, но от остальных скрывали. И скрывали хорошо, раз никуда это не просочилось. Только последние пять лет о Люпине не было ничего слышно, Сириус даже думал, что его могли ликвидировать в одно из полнолуний. Мракоборцы не церемонятся с тёмными тварями, это в их же интересах.

— Почему?

— Жить хотят, — хмыкнул я. — Вот только теперь скандала точно не избежать. И о чём только думал Дамблдор, так быстро интегрируя бывшего оборотня в публичное пространство Магической Британии?

На очевидно риторический вопрос никто не ответил. Гарри отложил «Проррк» на свободное место — там ещё было что почитать — и на этом тема закрылась. Скорее всего, временно, вряд ли всё это спустится на тормозах.

Мы снова погрузились в свои дела, но ненадолго: минут десять спустя в дверь купе робко постучали сериями тройном хлопков в два приёма через трехсекундную паузу. Значит, кто-то из своих.

— Открыто, — выкрикнул Гарри.

После ухода старост мы, почему-то, не запирались. Под воздейсвием внешних сил, дверь с натугой отъехала в сторону, в купе вошли трое — Джинни, Полумна и Бальганга.

— В поезде скучно, — без каких-либо вопросов произнесла Джинни, нахмурившись, как иногда делала мама.

— И мы решили прогуляться, — добавила Балли.

— О, а вы уже знаете о вылечившеся оборотне, — практически пропела в своей непривычной, для только познакомившихся с девочкой, манере Полумна.

Вот и кузина Гарри поморщилась. Гермиона тоже сначала морщилась, а потом привыкла и теперь вполне спокойно общается с будущей Когтевранкой. По крайней мере, лично у меня сомнений в её факультете не было.

— А ты откуда знаешь? — тут же спросила Джинни. — И что вообще за вылечившийся оборотень?

Вместо ответа Гарри кивнул на газету, которую уже схватила Балли и принялась читать.

— Я всё понимаю, но можно было и спросить, — ровным тоном произнёс я.

— Ой, а это твоё? — уточнила дочь Сириуса. — Прости, я не знала. Можно почитать?

— Да уже читаешь, — вздохнув, отозвался я.

— А мне? — уточнила Джинни.

— А тебе — можно. Только аккуратнее, прошу.

Сестрёнка на это лишь фыркнула и подсела к кузине Гарри. Луна же в этот момент говорила о договорённостях её отца, выпускающего «Придиру», и Альбуса Дамблдора об интервью по поводу пока что единственного в Магической Британии зунидаши. А дальше в течении получаса мы узнали, что Ксенофилиус Лавгуд планирует переориентировать свой журнал в более научно-популярное и развлекательное русло. Ему надоело быть, по сути, стыдно-юмористическим журнальчиком для ну о-о-очень ограниченного круга лиц, хотелось развития, особенно в плане тиражей, и признания как редактора. Ксено даже Руфуса Реднокса хотел переманить к себе, но тот отговорился контрактом с «Пророком».

— И сдался вам этот графоман! — фыркнула Гермиона. — Уверена, любой другой справится не хуже.

— Других нет, — почёсывая своего сипуха, отозвался Гарри. — За последние шестьдесят лет, не считая Реднокса, новых писателей особо не появлялось. Впрочем, и у того больше получился учебник.

— У кого? — в один голос спросили Джинни и Балли.

— Ньют Скамандер, — ответил я, поняв, кого имеет ввиду друг.

Больше разговоров по существу не было, болтали в основном о пустяках… ну если считать Хогвартс пустяками. Девочки гадали, что их может ждать в школе, мы им не мешали, но никак и не помогали. И это было странно. Нет, на прямой вопрос я бы ответил максимально правдиво, но нас никто не спрашивал! И столько мы не жили с Джинни и не проводили времени с Луной, они не интересовались Хогвартсем. А сестра на моей памяти ни разу не тянулась к «Истории Хогварста», стоящей на полке практически на самом видном месте. По рассказам братьев очень много знаоа о преподавателях, но не более того. Да и я, сколько себя помню, был таким же…

— Центры звёзд надо обозначить трёхмиллиметровыми кружками, — как бы невзначай произнесла Гермиона, когда девочки, наговорившись, ушли.

Переведя взгляд на подругу, я заметил, как внимательно она рассматривает нарисованное мной ночью. Я даже хотел спросить, с чего она взяла, что может что-то знать о порталах в Гаргуадранг…, но вспомнил, что Гарри ночью тоже помог. Так что каждой звезде, вписанной в овал, я добавил по кружку… и ощущение незаконченности тут же ушло. Сам же я, кто б его знал почему, даже чувствовать себя стал увереннее. Возможно, это какое-то перерождение пророческих способностей, но лучше нет.

По коридору купе загремела тележка продавщицы сладостей. В голову пришла мысль невозможного распространения какого-либо звука сквозь Заглушающие Чары — Перси лично накладывал ещё утром перед уходом на собрание старост — но замыкаться на этом я не стал. Чертёж фрагмента рафаэлисты вместе со всем альбомом набросков был убран в сумку, тележка остановлена и мы принялись пить чай. Из сладостей у продавщицы мы купили тыквенных кексов — к счастью, без самой тыквы, только в форме этого бехчевого — а я достал собственноручно сделанные эклеры-квофлы. Разумеется, без помощи мамы они никогда бы не стали миниатюрными мячами для квидитча, но тесто и крем я делал сам. И до самого конца поездки мне грели душу слова о чудесном вкусе, сказанному как друзьями, так и вернувшимися на запах чёрной смородины Перси и Пенелопы. Хотя на запах вряд ли, всё же внешняя сфера теста ничего из себя не пропускала, здесь уж я постарался.

После чаепития же к нам снова стали заходить приятели и знакомые. Брат с подружкой снова ушли, вместо них пришёл Невил. Он сильно изменился за два месяца, что мы не виделись, даже голос уже стал немного ниже, о конкретной такой потере веса и говорить не приходилось. Впрочем, дурацкая причёска ниже плеч практически сводила на нет всё впечатления, особенно учитывая практически отсутствующие изменения в росте. Зашёл же Невил чтобы выразить благодарность за совет, данный мной в начале июня. Парень поговорил с бабушкой, признался ей в любви к Гербологии…, но и от её джелания видеть внука Мракоборцем не отказался. Возможно, именно поэтому леди Августа не стала ругать наследника рода, но и отдыхать в июле и августе ему не пришлось. Каждодневные занятия, в том числе и спортом, стали нормой, а воскресенье как единственный выходной Невил тратил на любимое дело, стараясь придумать растениям достойное боевое применение. Такой наказ внуку леди Лонгботтом дала внуку и на учебный год.

— Как будто в мире мало плотоядных растений, — как бы между прочим заметил я.

— Немало, конечно, — согласился Невил. — Но как они помогут мне в бою? Носить с собой целую теплицу я просто не смогу!

— Этот ваш Ньют Скамандер умудрялся держать зоопарк в небольшом чемоданчике, — фыркнув, пробурчала Гермиона, не отрываясь от книги. — Чем ты хуже?

— Вряд ли тем, что я ещё школьник, да? — с изрядной долей ехидства уточнил парень.

— Он тоже когда-то был школьником, — парировал Гарри, — и почти наверняка все свои знания приобрёл в школе. Так чем ты хуже?

— Да дело не только в этом, — разом поникнув, произнёс Лонгботтом. — Я ведь не имею никакого отношения к внеурокам по Боевой магии! Кто меня без них в мракоборцы возьмёт?

— Никогда не поздно начать, — отозвался я.

— Крёстный вообще только на четвёртом курсе туда пришёл, — поддержал меня Гарри. — И ему это не помешало.

— Серьёзно? — намного более воодушевлённо спросил гриффиндорец. — Это… не может не радовать. А с профессором Стебль я договорюсь, уверен, она не будет против.

Ещё минут пятнадцать мы просто разговаривали о школе. В основном эти разговоры были продолжением моих мыслей о напрочь отсутсвующем желании что-либо узнавать о школе. И ладно никто ничего не говорит, этот заговор реально существует и я даже успел стать его частью. Но ведь никто и не спрашивает! Сколько себя помню, у меня ни разу не возникло мысли хоть что-то спросить о Хогвартсе. Старшие братья много рассказывали, но всё больше о своих… приключениях, как ставших известными учителям, так и оставшихся тайными. И никто из нас ничего не спрашивал о происходящем там, ни Чарли, ни Перси, ни близнецы. А уж кого нельзя было заподозрить в отсутствии желания о чём-либо спросить, так это Фред и Джорджа. Они, как мне кажется, успели спросить родителей обо всём на свете…, но про школу вопросов не было вообще. И Джинни тоже никогда об этом не спрашивала, так что гендерная сепарация тут точно не при чём.

И ведь не только в нашей семье дело. Перед школой, в прошлом августе, был приём по случаю дня рождения Вульфрики Оливандер, там собирались наследники многих семей — особенно Двадцати Восьми, но и не только — что ещё не учиоись в школе… и ни одного разговора про Хогвартс — ну либо Уорлиннел — между нами не было даже в формате упоминания. И абсолютно никого это не волновало! Именно поэтому первокурсники удивлялись возможности создания неведомого им Клуба и только Урхия, через старшего брата, знала об этом. Но позже она призналась, что брат между делом сообщил об этом только в поезде.

Этими мыслями я и поделился со всеми. Гарри и Невил, поразмыслив, пришли к выводу, что так и было, думать о школе и что-либо узнавать о ней их не тянуло. Даже сова, прилетевшая с официальным письмом о зачислении, не смогла пробудить в них тягу к изучению места, в котором им предстояло прожить большую часть года на протяжении минимум пяти лет.

Но сильно развить эту дисскуссию у нас не получилось. Сначала Гермиона с неисчерпаемыми запасами ехидства в голосе спросила, не всё ли равно, что было раньше, если мы уже учимся в Хогвартсе и добровольно от него не отделаемся… только если в случае серьёзнейшего проступка. При этом она была вынуждена признаться, что открывшаяся в середине прошломго лета Магическая Британия вплоть до первого сентября не тянула узнавать о ней хоть что-то. А потом за Невилом зашли Дин и Симонна Корн и они ушли, а мы, оставшись втроём, продолжать тему просто не стали.

Постепенно за окном темнело, на Англию спускалась ночь, в купе зажёгся свет и мы с Гарри решили устроить свой шахматный мини-турнир. Договорились на максимальное время ход в десять секунд и победу после шести набранных очков… и мы пропали практически до самого приезда поезда с Хогсмит. Выиграл Гарри, набрав пять с половиной очков против моих трёх с половиной — за ничью балл делился пополам — но расстраивался я этому несильно. В конце концов, шахматы, как и квидитч, были для нас лишь отличным развивающим занятием, в данном случае мозг. Ни на что большее мы не претендовали, хоть и вылелились в прошлом году в том числе и в шахматах.

Переодеваться в школьное нам было не нужно, мы изначально так и ехали. Так что когда поезд начал останавливаться, а старосты стали заглядывать в купе и собирать второкурсников для организованного сопровождения к каретам, нам оставалось лишь надеть мантии. Уверен, странно объявившийся Майкл Корнер впал бы в глубочайшее удивление, граничащее с шоком, а то и обмороком, увидь он на нас бронзово-синие нашивки, но при собирании Перси и Пенелопой когтевранской части колонны среди нас его не оказалось. Да и рядом с деканами, стоящие на платформе с ожидании первокурсников, тоже.

— Ну что, второй курс практически начался? — спросил нас, предварительно поздоровавшись, Лалин Уотворт. — Даже интересно, как он сложится…

У нас это тоже вызывало интерес. Волди точно поблажек давать не будет, его «демонический» патрон — тем более. Так что в конце июня хотелось остаться хотя бы целым. О невредимости, увы, мечтать было явно слишком смело…

Глава 6. Приветственный Пир

В практически ночной темноте по пути от Хогсмида к школе разглядеть какие-либо изменения величественного древнего замка не получилось, хотя эти изменения точно были. В том же «Пророке» за лето вышло несколько статей по этому поводу, в том числе и от Риты Скитер. Так, в своём скандальном стиле она спрашивала в воздух, не опасно ли держать не обречённых даже зачатками интеллекта существ — это она так драконов обозвала — рядом с детьми. Мол, если присматривающие за ними волшебники не удердат их под контролем, Хогвартс перестанет существовать вместе со всем будущим Магической Британии, детьми то есть. Вот только её в этой истерии не поддержал никто, да и давать комментарии, как она обычно любит, похоже, никто не стал. Даже на странице с отзывами читателей не нашлось места драконьей теме. Взбушевавшимся в Ливерпуле пикси — нашлось, приёму в мэноре Ноттов по случаю тридцатипятилетию младшей сестры нынешнего главы рода — нашлось, победе школьника, того самого Сайда Биллоуда, во взрослом шахматном турнире — нашлось, а дракона не нашлось.

А вот другие журналисты были успешнее в этой теме. Некий Саймой Вокни написал шикарную статью о сборе нелегальных драконьих яиц по всей Магической Британии ради первого драконьего питомника в стране. Резонанс это имело… будь здоров, не кашляй. Вышедший в конце июля материал до сих продолжал будоражить умы обывателей, всем было интересно, какой срок получат обвиняемые в нарушении закона и где они вообще брали яйца?! И если ответ первый вопрос станет известен в середине сентября, то тайна второго вряд ли когда-нибудь будет раскрыта. Сдавать подельников и тем самым увеличивать себе срок вряд ли кто-то захочет.

Не менее увлекательной вышла и статья Элис Ридли о мировых достижениях в драконоводстве. Абсолютное большинство британских волшебников до двадцать первого августа пребывало в неведении по этой теме и считало, что в мире существует лишь десять видов драконов, а периодически возникающие случайные гибриды в плане дальнейшего размножения нежизнеспособны. Всё, как написано в учебнике Ньюта Скамандера. Каково же было всеобщее удивление, когда выяснилась жуткая, но реальная правда: в Международном Союзе Драконологов на первое августа тысяча девятьсот девяносто второго года зарегистрировано двадцать три драконьих вида и в ближайшее время их вполне может стать ещё больше. Статья так понравилась читателям, что на протяжении двадцати трёх ближайших недель в «Воскресном пророке» будут выходить отдельные драконьи стать. И первая, посвящённая норвежскому горбатому, уже вышла позавчера…

В Хогвартс мы, как второкурсники, так же входили организованно под присмотром своих старост… и это точно не было чем-то избыточным, как мне казалось в начале. Перси и Пенелопа ещё в поезде, при собирании второкурсников в колонну, сообщили о всего лишь двадцатисекундном временном отрезке, данном на покидание кареты. На резонный вопрос Урхии, почему такого правила не было в июне в Хогсмите — а его и в самом деле не было, Пенни ответила, что в у станции больше мест для остановки, но старосты всё равно следили, чтобы ученики долго не сидели в транспортных средствах. И отсутствие происшествий летом, скорее, общая заслуга. Увы, осенью всегда что-то случается, каждый год второкурсники неизбежно создавали неприятные инциденты. Когтевран, увы, исключением не был, пусть далеко и не каждый год, а потому, ещё в поезде, мы все в количестве шестналцати человек раз пять повторили «правило двадцати секунд».

Вот только кто-то из гриффиндорцев всё же попал в историю, по-другому это не назовёшь. Когда наша карета, предпоследняя из всех — ибо второкурсники всегда добираются до школы последними, Перси и Пенни решили пропустить вперёд остальные факультеты, а мы втроём замыкали практически нашу колонну — добралась до ворот Хогвартса, мы увидели лежащую неподалеку повозку и низко кружащего фестрала над ней. Даже несмотря на это в двадцать секунд мы, равно как и остальные когтевранцы, уложились с лихвой. Пока старосты вели нас к Главному двору, казалось бы сдержанные когтевранцы успели напридумывать столько различных версий… В каждой первой на карету налетало нечто крылатое и опрокидывало её, если те самые двадцать секунд проходили, а внутри ещё находились ученики, а вот версий о том, что конкретно это было, появилось более чем достаточно. Очевидно, фестралов, кроме нас, не видел никто, но все слышали хлопанье его крыльев, потому вокруг этой детали и были построены все предположения. А так как сам Перси, явно в воспитательных целях, упомянул именно гриффиндор как объект происшествия — а резона врать у брата не было — больше всего версий было связано с самим «духом Геральта Гриффиндора». Похоже, и «Историю Хогвартса», даже современную её версию, читали не все, так что с этим согласились многие. В том числе и мы, чтобы не выглядеть белыми ворона среди ворон сине-бронзовых. Но в Большом Зале мы оказались слишком быстро, чтобы серьезно углубиться в эту тему.

Знакомая обстановка сразу же подарила какое-то… умиротворение что ли. Четыре ряда столов с практически полностью запятыми лавками по бокам от них, парящие свечи, стрельчатый потолок, проектирующий текущую погодную обстановку — прямо сейчас искрящийся многочисленными звёздами-точечками — окна, будто занавешанные волшебной паутиной, ко орую раньше я почему-то не замечал, флаги факультетов на каменных стенах с нишами и выступами и большой преподавательский стол с золотым директорским троном в дальнем торце помещения. Вот только прямо сейчас директора на своём месте не было, как и мадам Пофри, обязательно присутствующей на больших пирах. Похоже, кто-то все-таки пострадал слишком серьёзно.

— Все львята-второкурсники здесь, — тихо заметила Гермиона, тряхнув косой. — Может, всё же обошлось?

Мы сидели к факультету Геральта лицом, а потому видели всё, что у них происходит.

— Я бы не стал списывать со счетов другие курсы, — хмыкнул Гарри.

— О да, — согласился я, вспомнив рассказы Чарли.

Тот и на седьмом курсе умудрялся в различные истории влипать. Билл, по больше части, успокоился в середине четвёртого курса, а вот брат-зоолог чудил до конца.

— К тому же, некоторые гриффиндорцы какие-то подозрительно хмурые, — произнёс севший слева от меня Кирк. — Это явно неспроста.

— Да уж, они без повода грустить точно не будут, — кивнул Энтони. — Когда ты успел таким глазастым, дружище?

— Всегда таким был. Это нетрудно, знаешь ли…

По столам потекла беседа по большей части давно не видевших друг друга детей. Падма делилась впечатлениями от Индии, в которой не была три года, Урхия обменивалась какими-то плетёными штучками с Хелен, Мишель Браун хвасталась насыщенно-розовыми волосами, Терри, Георг и Стэнли обсуждали что-то с мрачными лицами, а Стелла просто молча сидела и слушала. По факту, я занимался тем же самым, лишь активно поддакивая, и без того Гарри и Гермиона о нашем совместном августе рассказывали ровно столько, сколько было нужно, без подробностей. Я же, следя за гриффиндорцами, пришёл к выводу, что инцидент был связан с третьим курсом. Самыми хмурыми, и даже какими-то бледными, сидели ученики чуть старше второкурсников, к тому же не сильно знакомые… за исключением, разве что, Кэтти Белл, игравшей в каждом матче победного для Гриффиндора квидитчного сезона. Четверокурники, особенно братья, выглядели гораздо веселее юной охотницы и её сверстников. Да и вообще, рассматривая «львят», я поймал себя на мысли, что надеюсь на что-то не особо серьёзное. Иначе этот инцидент придётся считать ещё и козней Волдеморта… чего всё же хотелось избежать.

Распределение затягивалось. Судя по крошечным часам на полу практически под местом, где я сидел, время приближалось к девяти, а ни директор, ни деканы за столом ещё не появились. Разговор плавно перешёл в сторону квидитча, всей команде хотелось взять реванш за прошлый сезон, начинавшийся так многообещающе. У нас полностью сохранился состав охотников, перешедшие на седьмой курс Лайза Дагворт, Михал Сикски и Френк Блотс врчд ли отдадут свои места, загонщик-шестикурсник Урвей Роуз тоже, а вот место вратаря вместо ушедшего Генри Дагболбилда и второго загонщика — прошлогодний капитан Ричард Йорк так же закочил школу — стали вакантными. Ну и Мэтт Норд впюряд ли сохранит за собой позицию ловца, пусть до выпуска ему ещё три года. Тем более, что заменить его уже есть кем.

— Поттер! Уизли! — достаточно грубо обратилась к нам Лайза Дагаорт, новый капитан команды. — У вас мётлы приличные? Если нет, есть ещё время написать родителям, пусть присылают новые «Нимбусы» как хотят.

Прозвучало это достаточно резко, ещё и вертикальные зрачки глаз — такая же черта индивидуальности, как мои фибула и перчатки, Гаррины очки и длинный хвост Гермионы — угрожающе сузились. Но мы знали, как бороться с этим нимбусолюбием.

— Эту разрекламированную деревяшку с ветками? — чуть переигрывая, фыркнул в ответ Гарри. — Да ни за что!

— Деревяшку? — вкрадчиво переспросила семикурсница. — Ты с ума сошёл? Лучшая метла для тебя стала… деревяшкой?

— Ага, лучшая… — куда презрительнее фыркнул друг, растягивая слова, будто произнося здодейскую речь. — И когда ты успела сравнить… это… с помелом для уборки? На нём и то летать лучше?

— Уизли, ты… ты-то хоть адекватный? Ещё можно купить предыдущий «Нимбус» или даже качественный «Чистомёт», хуже уже не будет…

— Ты предлагаешь променять рассыпающийся веник на шедевр исключительно рекламы? — в лучших традициях оскорблений невинности спросил я. — Не бывать этому! Моя семья не настолько богата, чтобы покупать эти веники охапками!

— Ну уже совсем неправдоподобно, — нормальным голосом произнёс Гарри.

— Ты прав, — кивнул я, выключая в себе плохого актёра. — А они точно поняли, что это была шутка?

Первыми засмеялись третьекурсники. Они внимательно следили за этой сценкой, в которую оказалась втянута Лайза. А мы что? Мы ещё сразу же после покупки мётел договорились с Гарри, что разыграем любого, кто захочет втянуть нас в восхваление «Нимбусов».

— Между прочим, Худ посчитал такой выбор мётел достаточно обоснованным, — поспешил вставить Перси, явно заметив намечающийся не самый эмоционально-приятный ответ Лайзы. — Да и о «Нимбусах» всегда отзывался без восторга.

— Обоснованным? — задумчиво переспросила капитан. Её зрачки стали гораздо шире. — Он видел, как они летали на своих мётлах?

— Ещё нет. У него всё впереди. И у тебя тоже.

— А что за мётлы вообще? — догадался спросить охотник Френк Блотс. — Если не «Нимбусы», то?..

— «Серебрянная стрела 56», — ответил Гарри.

— «Вымпел-15Б», — отозвался я.

— Русская метла? — переспросил другой охотник, Михал Скипски. — О, тогда у меня нет вопросов! Русские мётлы из года в год входят в топ лучших мётел мира. А в этом году они забрали три места из пяти категорий! «Нимбусы» пытались включиться в универсальную категорию, но…

Михал оседлал своего любимого конька — мировое метлостроение — и принялся просвящать находящихся рядом с ним в этом вопросе. Он и в прошлом году говорил об этом много, и теперь явно не собирался изменять себе. Когда охотник начал рассказывать о русских мётлах, компанию ему составил Сергей Волгин, как оказалось, знающий ничуть не меньше. А вот Лайза всегда морщилась при упоминании мётел «далекой варварской страны» и сейчас тоже не стало исключением. Но сейчас она ещё и вставляла едкип реплики об «этих русских». В общем, доказывать, что «Вымпел» ничуть не хуже отчего-то любимого ей «Нимбуса».

Не без сожаления, я отключился от интересной лекции. К счастью, стооы факультетов были устроены так, что какие-то звуки, издаваемые за ним, можно было игнориррвать, а какие-то усиливать для себя, даже если от источника интереса сидишь очень далеко. Вряд ли много учеников знало об этой особенности Большого Зала, в современной «Истории Хогварста» это ре упоминается только в старой. Там я это и вычитал.

Разговоров с каждой минутой становилось всё больше, но это удивительным образом только повышать обеспокоенность. Постепенно стало заметно, что гриффиндорцы ведут себя гораздо тише обычного, а Перси и Пенелопа не стали скрывать инцидент с каретой. С новой силой разгорелись наши — хоть лично я и не имел к ним отшения — идеи о «призраке Годрика Гриффиндора», к ним присоединились большинство третьекурсники и примерно половина четверокурсников, но старшие ученики охладить этот запал. Очевидно, о фестралах они так или иначе знали, даже если не брали Уход за Волшебными Существами новым уроком на третьем курсе. Вот только само слово «фестрал» за столом не прозвучало. И мне, чтобы не посеять внутрифакультетский раздор на пустом месте, пришлось громче, чем хотелось бы, вскрикнуть:

— Ну конечно! Чарли же говорил о них!

О ком именно говорил Чарли — на самом деле говорил, только о каретах не упоминал — сказать я не успел — двери в Большой Зал открылись и в него вошли Дамблдор и мадам Помфри. «Львята», приободрившиеся при их появлении, снова сникли, когда за ними закрылись двери. Очевидно, они рассчитывали на ещё кого-то рядом с ними. И раз этого — или этих — кого-то рядом не было, ситуация оказалось серьёзнее, но не совсем ужасна, иначе мадам Пофри не была бы так спокойно. Или хотя бы оставила с постравшим — или пострадавшими — одного из своих помощников. Но ничего такого она не сделала. Значит…

— Оборотень в преподавателях это дико! — произнёс Терри. — Не знаю, зачем его допустили до уроков…

— Конечно, не знаешь, — довольно грубо оборвала его третьекурсница ярко выраженной азиатской внешности со шпильками-змеями в высокой причёске. — Может, сначала узнаешь?

— Да что там узнавать! — фыркнул в ответ Бут. — Оборотень он и есть оборотень, никаких исключений быть не может! И с этим согласны умные люди вообще-то…

— А чего так неуверенно? — фыркнула в ответ азиатка. — Статью ты, очевидно, читал, и комментарий руководителя Департамента популяций, тоже. И он ничего не говорил о том, что зунидаши опасны для кого-либо. Чем читал-то? Что случилось с твоим интеллектом.

— Знаешь, Чанг…

— Я — знаю. И предпочитаю откликаться на имя Рейчел. Так чем ты читал статью, если не понял, что никакой оборотень преподавателем Хогвартса не стал?

— Да вот же он сидит за преподавательским столом! — возмущённо вскрикнул Терри. — Ты серьёзно его не видишь?

— Я вижу зинудаши по характерным жёлтым искринкам в белках глаз, — с превосходством в голосе произнесла Рейчел. — А как оборотня определяешь ты?

— Ну… э… я…

Терри явно было нечего сказать, хотя он отчаянно пытался. Логично, ведь оборотней на ЗоТИ мы ещё не проходили, это будет только в конце третьего курса. Но даже если бы и проходили, отличить оборотня вне полнолуния от обычного человека практически невозможно, разве что заставить честно ответить на прямой вопрос. Вот только каждый из способов сделать это без соответствующей санкции руководителя Департамента магического правопорядка карается законом. Впрочем, далеко не всех это способно остановить.

— Вот видишь, ты всего лишь повторяешь мнение из прочитанной статьи, даже не задумываясь над проверкой написанного в ней, — продолжила третьекурсница. — Оказывается, тобой очень легко манипулировать.

Среди прислушивающихся к этому разговору втрокурсников в почти полном составе повисла задумчивая тишина. Я даже мысленно похлопал Рейчел, так ловко она повернула изначальный обмен словесными тычками к не самому очевидному выводу. Впрочем, шанс очевидный тоже ещё не потерян.

— Но ты ведь уверена, что новый преподаватель оборотень, — справедливо заметила Урхия. — Тобой тоже легко манипулировать?

— Я, в отличии от вас всех, прекрасно знаю, как выявить зинудаши, о чём уже говорила ранее. А так как любой зинудаши был оборотнем до своей… стабилизации, наш новый преподаватель точно был оборотнем. Но теперь он точно не опасен.

Сидящая справа Гермиона слегка ткнула меня в бок, явно давая понять, как относится к обобщению Чанг по поводу всех, не разбирающихся в зинудаши. Ну да, это ведь я подруге про «выздоровевших» оборотней в поезде и рассказывал. Но привлекать к себе внимание этим фактом я не стал. На всякий случай.

— А вот это точно глупость, — возразил Терри. — Оборотень, даже вставший на путь исправления, всё равно помнит о своих жертвах, если только у него не ранняя деменция. Но таких в преподаватели брать нельзя, значит, этот Люпин всё помнит.

— А ещё это значит, что в бывших тёмных ты не веришь, так? — уточнила третьекурсница. — По твоему, каждого тёмного нужно убивать на месте, ибо память будет мешать ему стать хорошим?

— Верно, — кивнул Бут. — Им нельзя верить и уж тем более разрешать учить кого-либо.

В этом его поддержала большая часть второкурсников, за исключением Урхии, Хелен, Падмы и троих из Клуба Изучения Хогвартса, то есть меня, Ри и Оны. А Терри даже не понял, что ловушка схлопнулась, он продолжал сидеть с видом ярого поборника Добра и Света.

— Получается, ты весь предыдущий год по каким-то неведомым причинам прям терпел бывшего тёмного, — не скрывая насмешки, тоном вгробогвоздезабивателя произнесла Рейчал. — И знания, полученные на ЗоТИ, ты тоже не будешь принимать, да?

И в этот раз Терри не нашёл, что ответить. Он точно понял, что угодил в логическую западню, но не знал, как из неё достойно выбраться. А вместе с ним с грустными молчали все, кто поддакивал ему.

Как-либо разрядить обстановку никто уже не успел — двери Большого Зала снова раскрылся, вошли Флитвик, Снейп и МакГонагалл. Стебль, на же Спраут, как выяснилось в июне, отсутствовала.

— А где декан Пуффендуя? — спросил Лалин буквально в пустоту.

— С первокурсниками, конечно, — ответила Пенелопа, опередив меня. — Кто-то из деканов должен довести их до Боковой комнаты. Той самой, из которой вы в прошлом году выходили к Шляпе. И тот декан, что вытянет жребий этой обязанности, становится ещё и заместителем директора.

— Жребий? — уточнила Стелла Миррен. — То есть они не чередуются?

— Нет, на всё воля случая.

— Но это… дико, — продолжила внучка русских эмигрантов. — Так можно и два года подряд лямку тянуть.

— На всё воля Магии, профессор МакГонагалл занимала должность последние три года, — пожав плечами, отозвалась Мелани Варайнен, новая староста школы от Когтеврана. — Но такова традиция и нарушать её никто не спешит. В этом году не повезло профессору Стебль, посмотрим, как это отразится на школе.

Краем уха чуть раньше я слышал, как она хвасталась подружкам, что деканы приняли старание старост школы на высший балл. Значит, про пьянство в поезде никто узнал… либо сделал вид, что не узнал. Для чего? Это хороший вопрос, но вряд ли мне ответят на него, даже если я спрошу прямо. Нарушать законы из-за такого не хочется, поэтому это будет просто вопрос. Ну и ладно, не уверен, что все тайны мироздания должны быть открыты, я и так знаю больше, считай, всех остальных благодаря Лауранс.

Ещё минут пять спустя из двери, ведушаю в Боковую комнату, вышла Помонна Спраут. Она подошла к директору, тот взмахнул палочкой и перед преподавательским столом появился стул-трон и шляпа на нём, а в руках декана «барсуков» достаточно объёмный свиток. Развернув его, она достаточно громко произнесла:

— Арвистен, Гертруда.

— Так, началось! — взбудораженно протянула Мелани. — Даже интересно, сколько в этом году у нас будет первокурсников.

Мне тоже было интересно, но переживал я только за определённых первокурсников. Остальные мне были постольку-поскольку, только если услышу какое-нибудь знакомые фамилии.

Первой из «своих» вышла Блэк, Бальганга, третьей среди всех. Закономерно, она распределилась на Слизерин, чему там были рады. До неё к нам пришёл первый когтевранец, Грегори Асмундсон, исландец, отец которого ещё три года назад играл в Главной Лиге Британского Квидитча, так что говорил парнишка практически без акцента, только «т» сильно преувеличивая. И он нам рассказал, что распределение задердалось из-за странностей Майкла Корнера, почему-то решившего, что он уже второкурсник, да ещё и когтевранцем. С большим трудом и только через вопросы по якобы пройденной им програме удалось убедить его, что это не так и что он идёт на первый курс. Хотя после ухода деканов он может и что-нибудь устроить, такие намерения у Майкла были.

За нашим столом тут же стало неуютно. Все боялись, что «этот странный» реально, а не в своих фантазиях, станет «вороном». Особенно сильно этого не хотели Дуайт Примроуз и Шерил Роуз, старосты-пятикурсники, которым с нынешними первокурсниками предстояло заниматься следующие два года. Но открыто выражать протест никто не спешил, Шляпа есть Шляпа, куда она распределит ученика — там он и будет учиться.

Распределение шло, принося свои сюрпризы. Так, многие, особенно маглорожденные, с удивлением услышали фамилию «Дамблдор» по отношению не к директору. И пока за ученическими столами шло возбуждённое перешёптывание, Урсула Дамблдор распределилась к нам. Как минимум, на одну ярко-рыжую девочку на Когтевране уже стало больше. Следом за ней и Зохан Фоссет обрел свой факультет, став пуффендуйцем. Там его уже ждал Седрик.

Распределение шло, к нам больше приходили мальчики, что стало ситуационной шуткой. Но сочетание фамилии и имени «Корнер, Майкл», сказанное профессором Стебль точно так же обыденно, как и все остальные, мгновенно погрузило Большой Зал в пронзительно тишину. Прошла минута, не меньше, прежде чем виденный нами мальчик, но как будто немного моложе, вышел из Боковой комнаты подошёл к стулу, сел на него и профессор Стебль опустила на его голову Шляпу. Его мантия, кстати, не имела каких-либо знаков отличия, будучи чёрной, как у остальных первокурсников.

— КОГТЕВРАН!!! — спустя минуты две оглушительно взревела шляпа.

Раздалось два явных и один тщательно скрывпемый вздох облегчения — Гриффиндор, Пуффендуй и Слизерин выразили своё мнение по поводу решения проблемы явно не самого простого ученика. Мы же, не сговариваясь, держали эмоции при себе, поприветствовав аплодисментами Майкла так же, как и остальных. Он, конечно, бросил в нагу сторону взгляд, полный непонимания происходящего, но говорить ничего не стал.

Следом к нам присоединилась Полумна. Сняв шляпу, она высоко подпрыгнула, охватил колени руками, после чего поднала левую руку и так и села за стол. Стало понятно, что борьба за индивидуальность в прошлом декабре была не лишней, девочка точно с прибамбахом, хотя нам она старалась этого не показывать. Вульфрика Оливандер и Лайза Турпин на фоне Луны пришли к нам максимально скучно и буднично, а потом бронзово-синие нашивки получали одни лишь мальчики. Когда распределение подзодило к концу и профессор Стебль вызвала сестру, из пятнадцати новых «воронят» девочками оказались лишь пять, в том числе маглорожденная Элайза Суонк. Мелани Варайнен надеялась, что Джинни станет нашей шестнадцатой, немного выправив гендерную статистику, а мне стало всё равно. Даже если её отправят на Слизерин, моей сестрой она быть перестанет.

— СЛИЗЕРИН!!! — так же, как на Майкла, взревела Шляпа на Джинни.

Но, в отличии от Корнера, сейчас распределение не заняло и секунды, так быстро всё произошло. Перси хватал ртом воздух, Фред и Джордж сидели с выпученными глазами, а я с трудом сдерживался, чтобы не начать хохотать в голос. Меня в прошлом голу Шляпа не отправила к хитрецам и решила отыграться на сестре? В любом случае, споры о том, что могло такого случиться, что одна из «ласк» вдруг стала «змеёй», моментально охватили весь наш стол. На этом фоне мы всем факультетом практически пропустили последнюю распределяемую ученицу, всё-таки отравившуюся к нам.

— Кто-нибудь услышал, как её зовут? — в панике шёпотом спросила Шерил Роуз.

— Мелинда Зоин, — спокойнее, но так же шёпотом ответил я.

— Спасибо, — произнёс Дуайт Примроуз, напарник Шерил.

Вместе они что-то записывали в блокнот, явно имена и отличительные черты первокурсников. Больше писать было нечего. При этом, если я всё правильно помни, ни Пенни, ни уж тем более Перси ничего не записывали. Да и нужны ли записи тому, кто без всяких стимуляторов выучил справочник «Магических инфекционных забооеваний»? Что-то подсказывает мне, что не особо.

Стоило Мелинде занять место с самого края стола, как Дамблдор поднялся и снова взмахнул палочкой. Шляпа и стул исчезли, Помонна Стебль ушла на своё место справа от директора. А тот, дождавшись когда его новый заместитель сядет и толкнул речь:

— Во-первых, старым ученикам — с возвращением, новым ученикам — добро пожаловать. На следующие лесть месяцев, не считая каникул, этот древний замок станет вашим домом, для кого-то снова, для кого-то впервые. Мне остаётся лишь надеяться, что после выпуска вы будете вспоминать это время с теплом.

Робкие аплодисменты, начавшиеся на словах про дом, стремительно переросли в оглушительные. Просто хотелось хлопать и не думать о том, что будет дальше.

— Во-вторых, наш традиционный запрет на посещение Запретное леса не только остаётся в силе, но и серьезнейшим образом расширяется на новую территорию, отданную под драконий зоопарк. Напоминаю тем, кто уже знает и сообщаю ещё не понимающим сути: драконы относятся к пятому классу опасности по классификации Департамента регулирования магических популяций и контроля над ними Министерства магии, самостоятельно приближаться к ним, даже только что вылупившимся из яиц ящеркам, опасно для жизни в том числе и семикурникам. Зная, как некоторые ученики несерьёзно относятся к запретам и игнорируют просьбы, впоследствии подкреплённые наказаниями, я лишь настоятельно рекомендую держаться подальше от территории Драконьего Питомника.

Директор выдержал паузу, во время ко орой каждый негриффиндорец слышал от «львиного» стола возбужденные перешёптывания. Инцидент с каретой ими был забыт быстрее, чем снитч меняет направление своего полёта, драконы заняли всё их внимание.

— Ну и в-третьих, — поморщившись, продолжил Дамблдор, — напоминаю всем и каждому о запрете любого вида волдовства в коридорах школы. Так же, наш завхоз, Аргус Филч, со своей стороны напоминает о списке из трёхсот шестидесяти одной позиции предметов, запрещённых к проносится и использованию в школе. Познакомиться с этим можно либо у старост, либо в рабочем кабинете мистера Филча на цокольном этаже Донжона. На этом у меня всё. А сейчас — пир!

Хлопнул в ладоши, директор сел, а на всех пяти столах появилась многочисленная, как количеством, так и ассортиментом, еда. Накладывая себе жареной карточки, йоркширского пудинга и запечёной форели, я мысленно благодарил себя за терпение. Ещё в день своего распределения у меня возникли вопросы по поводу одного момента. Касался он песни Распределяющей Шляпы, которой она приветствует учеников. Тогда, ровно год назад, я видел не всю церемонию, а потому что-то, особенно песня Шляпы, могло быть до непосредственной церемонии. Меня практически весь сентябрь подмывало у кого-нибудь спросить об этом, но я не решился становиться психом в глазах окружающих. В «Истоии Хогвартса», ни старой, ни современной, упоминаний об этой традиции не было, но это ни о чём не говорило. О тайных ходах из школы там тоже не упоминалось, но Чарли ходил минимум по одному из них как туда, в «Сладкое Королевство» в Хогсмиде, так и обратно в школу, оставшись незамеченным. Тогда я решил подождать второго курса и уже сегодня стало ясно, что никакой шляповрй песни просто нет. Что ж, ещё одно отличие этой реальности от материнской найдено. Хорошо это? Это факт, а факты не могут быть плохими или хорошими, только их интерпретация.

Во время пира, а особенно на десертной части, в процессе вялого ковыряния порции мороженного, я следил за первокурсниками, в том числе и других факультетов. Наши ели молча, сосредоточенно и что-то говорили лишь для передачи того или иного блюда, но при жтом явно не испытывая какого-либо дискомфорта. «Змейки» так же были немногословны», попутно оценивая сидящих рядом и явно пытаясь понять, как себя стоит вести, а как лучше не надо. «Барсучки» уже успели стать одной большой семьёй и уяснить правила поведения, рассказываете старостами, в этой стае. Ну а «львята» рассказывали всем, и готовым слушать, и делающий вид, кто они такие и что вообще могут. И вели все новобранцы Хогвартса себя ровно так, как положено на их факультете, без исключений, соответствуя многолетнему патерну. Получается, Шляпа не ошиблась ни в одном ученике, что заставляет уважать Геральта Гриффиндора как превосходного артефактора.

В отличии от песни Шляпы и гимна школы, выступление школьного хора состоялось. Певцы незаметно от первокурсников ушли с пира перед десертом и вышли сразу же после исчезновения всевозможных сладостей со столов. Как руководитель культурного воспитания, Ауруб Климбомт, добился этого для меня осталось загадкой. Хорошо, что никакие танцы на Приветственном Пиру не танцуют, боюсь, даже со всеми Чарами Комфорта Хогвартс-экспресса весь день в поезде сказался бы на наших движениях. Да и два месяца без практики тоже. Хор же, как и в прошлом году, исполнил три песни, в том числе и на латыни, а так же гимн школы.

На этом праздник закончился и нас отпустили по своим гостиным. По дороге, незаметно для них самих и стараниями Мелани Варайнен, на мантиях первокурсников появились те самые знаки отличия от других факультетов, в сине-бронзовой палитре. В самой гостиной мы отправились по спальням — очень хотелось спать, но на принятие душа сил у меня всё же хватило.

Уже отходя ко сну, я поймал себя на мысли, что не хочу допустить возвращения Волди, а через него и потерю магии в этом мире. Возможно, я сентиментален, но хотя бы дети точно заслуживают подобных дней восторга и чуда, а не полулегального существования после падения Статута о Секретности. Только глупцы верят в науськанные «демоном» сказки о том, что малочисленные волшебники будут править грязными магглами, да и тех война десятилетней давности выкосила почти полностью. По большей части остались лишь реалисты, понимающие, что нас объявят общемировой угрозой и просто вырежут под корень. По одиночке или всех вместе — не важно, итог будет один. И свершиться этому я просто не могу позволить. Да, если всё пройдёт как надо, никто не узнает о подвиге Клуба Изучения Хогвартса, но лучше так, чем погубить весь Магический Мир. Своей памяти среди живых родных и близких мне будет более чем достаточно. И в этом году надо сделать решительный шаг к невозвращению дутого Тёмного Лорда. Иначе все мечты о родных и близких пойдут прахом, а этого совсем не хочется.

Глава 7. Месяц без магии

Как и обещал Перси, сентябрь начался — и продолжился — практически без магии. Второкурсники, по всеобщему признанию, словили мощнейшее кргнитивное дежавю, будто снова оказавшись перед необходимостью раскрывать своё ядро… имея уже открытое и вполне работоспособное ядро. На первом же уроке, оказавшимся Чароведением, рассказал нам, когтевранцам, а так же слизеринцам, поставленными с нами в пару, ровно то, что я уже слышал от брата в поезде. Мол, каждое утро для всех, исключая первый и шестой с седьмым курсом, будет осуществляться проверка практики колдовства и тех, кто нарушит запрет ждёт достаточно неприятное наказание. Так что никаких заклинаний, даже самых простых, нам лучше не творить, пусть лимит и выстаален в пять чар в день, последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Но из этого правила есть исключения количеством два: Зельеварение и Иллюзии. Все остальные дисциплины, предполагающие использованре магии, до октября будут проходить исключительно в теоретическом формате.

Ну а дальше эти самые Иллюзии мы и стали изучать. Профессор дал дам лишь одно заклинание — Слейвофилюжн! — и попросил с его помощью создать что-нибудь, чего в этой комнате нет. Разумеется, такое куцее по объяснению задание не могло не породить с нашей, вороньей, стороны немало вопросом, вот только большую их часть Флитвик проигнорировал. Нет, пояснение было, но крайне расплывчатое: Иллюзии это магия представления, нужно чётко представить колдуемый объект и тогда он обязательно получится. Змеиная сторона, не удовоетворивгись этим, решила схитрить и открыть учебник…, но споткнулась о стену белых листов. Судя по улыбающемуся профессору, это было его рук дело, причём именно на иллюзорном уровне. Так что нам ничего не оставалось, как отрабатывать заклинание.

С иллюзиями я уже был знаком, буквально использовал их для чтения в наглую в гостиной на виду у всех книги по Демонологии. И ведь никто не понял, что нейтральная обложка тогда была неведённой — иначе хоть какой-либо шум точно поднялся бы — значит, всё получалось как-минимум хорошо. Вот только заклинание я использовал другое, самое базовое, от того более сложное в освоении… по крайней мере, так было написано в учебнике. Да, я догадался открыть его на каникулах и прочитать, чем может порадовать или огорчить его первый раздел. И как же я был удивлён тому, что заклинание иллюзий для второго курса максимально облегчённое и позволяет воплотить в жизнь любую фантазию без каких-либо усилий… если умеешь это представлять максимально точно. По сути, Чары Неподвижных Грёз просто выдавали цельную картинку и не позволяли её никак изменять в процессе. Для начала — лучше не придумаешь, но иллюзии мастерского класса так не создать.

Хмыкнув, я сразу же понял, что хочу сделать, и начал спектакль. На раскрытый учебник внимания никто не обращал, он же бесполезен, а различного рода неудачной посудой я отвлекал внимание, периодически будто что-то читая со страниц. Но когда задумка полностью удалась, я победно вскрикнул.

— Ну вот же!

На столе стояла самая обычная металлическая кастрюля.

— Мы не трансфигурации, — процедил в мою сторону Драко Малфой.

— Это точно, — ликуя, ткнул я палочкой в свою иллюзию.

Кастрюля тут же развеялась быстро тающим туманом.

— Как ты это сделал? — округлив глаза от удивления, спросила Панси Паркинсон.

— Да вот же, в учебнике всё написано! — с самым честным лицом ответил я.

Слизеринцы прильнули к указанному мной тексту и читали, периодически поднимая на меня крайне ошарашенные взгляды. Спустя пару минут таких чтецов стало больше десятка, что привлекло внимание профессор. Флитвик уже подлетел к образовавшейся толпе, явно готовый карать нарушителей порядка и меня заодно как организатора балагана, как Терри начал читать вслух:

— Синеокий пузоглаз нервно прогуливался по колючей заводи. Кусая губы до выпадающих из глаз цельнокованных столовых ножей, вигзопёрка полуполная оплетала свои ноги полосками удовольствия. Ситуативный предок головы ногоборца позвякивал перьями. Изгиб прямой траектории нёс груз ответственности над рефлексирующей дружбой. Дурдом медленно и печально вёл своего главврача по карьерному экскаватору… И как это вообще должно помочь в иллюзиях?

Ещё на середине прочитанного Флитвик смеялся как ненормальный, посмеивались и остальные, только склонившиеся над текстом не понимали юмор ситуации. Дошло до них, когда в поисках ответа они обратились ко мне. Сдержаться у меня не получилось и, подражая коню громкость ржания, я просто ткнул палочкой в учебник. Иллюзия текста тут же рассмеялась.

— Это было очень хорошо, мистер Уизли, — отсмеявшись, произнёс профессор. — Думаю, проблем с этим направлением магии у вас не возникнет.

Согласеы с этим были все присутствующие, а я лишь молча пожал плечами. Говорить о том, что это всё из-за уже имевшейся практики, мне было не с руки.

Зельеварение же на фоне даже нетребовательных иллюзий проходило скучно, то есть без каких-либо изменений. Да зелья вышли на новый уровень, теперь для их варки было недостаточно только свежеподготовленных ингредиентов и того или иного количества помешиваний в разнообразных направлениях, теперь в котёл шли различные сушёные компоненты и требовалось менять температурный режим. Первой с такими водными стала… Мраморная настойка, которую я, Гарри и Гермиона варили два семестра прошлого года, подсмотрев на декабрьском зачёте, и могли делать это с завязанными глазами. Вот только нам было не нужно, чтобы о нашем мастерстве было известно всем и каждому, потому мы и совершали намеренные ошибки. Я, например, недостаточно крупно истолок корень красной пижмы — вовремя вспомнив, что именно с этим связана модификация подруги и решив пока не сдавать её — а потому он получился комками, Гермиона слишком сильно прибавила огонь в середине варки, а Гарри недомешал зелье, в итоге оно получилось более чёрным, чем требовалось. Ну и мелкие ошибки тоже были, одной крупной могло и не хватить для понижения качества. Но даже так мы превзошли почти всех когтевранцев, лишь магглорожденный Лалин Уотворт сварил Мраморную настойку сравнимого с нами результата, а Падмы получилось зелье чуть-чуть хуже. Всем нам профессор Снейп поставил «вышку», остальные довольствоваться в лучшем случае Удовлетворительно.

При этом этой «вышкой» конкретно с моей стороны зельевар был крайне недоволен. Как он сказал, при моём очевидном таланте я мог постараться намного лучше. Нам, Клубу Изучения Хогвартса, стоило большого труда не показывать своё истинное отношение к этим словам, мы прекрасно знали, что дело было не в таланте, а в огромной практике. Но мы поняли глупость наших предосторожностей и с тех пор я варил только превосходные зелья, а Гарри и Гермиона иногда позволяли себе «вышечные».

Остальные предметы и вовсе проходили скучно. На Трансфигурации мы вернулись к темах Естествознания, особенно в материалах неживой природы и строении живых организмов. Но, в отличии от первого курса половину лекций вела профессор МакГонагалл, они разделили это с лектором Доу, чередуясь даже в «живости» тем. Так, лектор могла провести подряд уроки на темы «Строение клетки» и «Металлургия железа», а гриффиндорский декан следом объясняла кожные ткани млекопитающих и разновидности стекла. Многие, особенно гриффиндорцы, просто сидели и слушали — или делали вид, что слушают — ничего не записывая. Уверен, рано или поздно до них дойдёт, что это проигрышная стратегия… и я бы отдал, скажем, половину своей коллекции вкладышей, чтобы хоть раз в жизни посмотреть, как «львята» будут выходить из этой ситуации.

При этом далеко не все храбрецы просто сидели. Тот же Невил упорно писал всё, произносимое учителями, причём чаще всего под диктовку либо Дина, либо Симонна. Они ещё на первом курсе объединились в свою тройку и продолжали идти этой небольшой группой там, где это можно было сделать. И выбрали они не самую плохую стратегию, когда на лекционном уроке пишет кто-то один, а двое других помогают в этом. И их конспекты, уверен, перед зачётами и, особенно, экзаменами, могут вполне стать полноценной валютой.

Но так же я заметил, как некоторые не самые умные — будем называть вещи своими именами — ученики с Гриффиндора и Пуффендуя едва ли не плевались в сторону МакГонагалл и Доу за «беззубость» преподавания. Им хотелось каждый урок видеть «новые чудеса», а не «бесполезную» теорию. С ними пытались бороться их же однокурсники, но явно не очень успешно. Лалин Уотворт и Стенли Абердоу тоже хотели было объяснить своим магглорожденным — да, недалёкие все как один познакомились с волшрбсвом только в одиннадцать лет — «товарищам», что так делать не надо, но после аргумента о своей голове на плечах успокоились. А все остальные просто ждали развязки этого тихого недовольства преподаванием.

Полностью теоретическими стали и уроки ЗоТИ, но профессор Лестрейндж не стал превращать всё в скучные лекции, а добавил игры. Весь месяц мы продолжали изучать тему первого семестра прошлого года, посвящённую общим магическим опасностям. Но теперь это были не волшебные палочки и неправильно произнесённые, а так же отжестовыванные — как назвал процесс махания палочкой бывший Пожиратель — а так называемая Магия Слова, к которой, в том числе, относились различные клятвы. Было достаточно интересно, ведь маги на ЗоТИ до сих пор не было, максимум мы тренировались убегать и прятаться в третьем семестре первого курса.

Остальные уроки из теории и не выбирались. История и Теория маги шли практически параллельно, на втором курсе мы начали изучать первые домердоутовые магические цивилизации, разумеется, совпадающие с общечеловеческими. Египет, Шумерия, Вавилон, Крит, Индия, Китай. Было интересно узнать, что основы Алхимии, а вместе с ней и Зельеварения, были заложены на территории тигро-ефратского Междуречья на основе индо-китайских наработок, занесённых в Урук по Великому Шёлковому Пути. Маггловедение продолжило рассказывать о жизни «лишённых магии» и их способах преодоления этих решений. Первый курс закончился историческим очерком отношений магглов и их правительств, этот начался кокретными примерами в виде монархий, республик, федераций и унитарных государств для большего понимания их уклала жизни. Ну а Астрономия вообще не принесла ничего нового, мы всё так же изучали объекты на ночном небе, но теперь с большим отдалением. Знания про их влияние на магию начнётся лишь с четвёртого курса. Так что к Френсису Геппиоу, Квиринусу Квирелу и Авроре Синистре никаких претензий и быть не могло.

Впрочем, довольно скоро претензии пропали и к преподавателям Трансфигурации. Двое особо странных — по-другому и не скажешь — магглорожденных гриффиндорцев, Джон Эймоз и Зак Диллан, при поддержки двух магглорожденных пуффендуйцев Джены Симпс и Френка Доттира организовали свой Клуб и, вопреки всем предупреждениям, колдовали вечерами без каких-либо ограничений, за исключением знания заклинаний. Через неделю их старосты всё же заметили нетипичное факультету поведение — «львята» вдруг притихли, а «барсуки» дистанцировались ото всех — и обратились к деканам, те — к мадам Помфри, а уже она при самом базовом, как это назвал Перси, сканировании выявила существенную деградацию магических ядер каждого экспериментатора. Начался самый настоящий кипишь, открытые в последние пару дней гриффиндорские и пуффендуйские Клубы проверяли на соблюдение запрета колдовства, а их членов на последствия… и всё оказалось намного лучше, чем предполагалось до начала этой проверки. Всего четырём ученикам потребовалось незначительная помощь, остальные либо не не успели нарушить больше одного дня, либо оказались более благоразумны.

Наш Клуб тоже проверяли, причём лично Дамблдор, но мы даже не пытались пользоваться палочкой для чего-то сложнее иллюзий, так что проверка вышла сугубо формальной. Даже на внеурочном факультативе по Боевой магии мы только слушали и смотрели, никак не заклиная первоэлементы. Получилось скучновато, но для меня это стало отличной тренировкой актёрский способностей. Всё же показывать интерес, мучаясь дичайшей скукой, оказалось не так просто, но замечаний и ехидных комментариев по этому поводу не было. Как справлялся Гарри — не знаю, он не рассказывал, но визуально проблем заметно не было.

Спорт проходил стандартно, мы бегали, прыгали, всячески кувыркались и подтягивались, ничего необычного. Да и в танцах и квидитчных тренировках сентябрь прошёл спокойно, пусть и интенсивно. Сергей Веснин вёл планомерную изнуряющую работу на формированием мышечной базы, Худ занимался тем же самым. До Канунного бала, как и первой игры сезона, время ещё было, вся специальная подготовка впереди, а вот закладывать базу нужно сразу, в последний момент это сделать невозможно.

Но не только учёбой был наполнен наш безмагический сентябрь. Явно помня о том, что нам было обещано обсуждение случившегося в конце июня, Дамблдор решил ничего не ждать и вызвал нас к себе в первый учебный день. С тем учётом, что в этот вечер должна была состояться вечеринка-посвящение первокурсников, мы рисковали полностью её пропустить. Так что к директору мы шли расстроенными, но спокойными, прекрасно понимая, что именно наши действия предотвратили возрождение Волдеморта с помощью философского камня. И всё же незначительный мандраж у меня присутствовал, заранее предсказать, как Альбус Дамблдор отреагирует на рисунок-чертёж возможно даже портала в новый пласт реальности, я не мог. В солнечном сплетении, конечно, что-то ныло с утра, но так же было и в день входа за Портрет Основателей, так что полагаться на это уже было нельзя. Или всё же можно? Чего же тогда ждать?

Обстановка кабинета никак не изменилась, начиная от гаргульи с паролем и движущейся лестницей за ней и заканчивая Фоуксом на жёрдочке. Портреты прежних директоров спали в своих рамках и просыпаться явно не собирались. Директор традиционно сидел в своём кресле и изучал какие-то бумаги. Увидев нас, он оторвался от них и пристально рассмотрел каждого. Что-то мне подсказывало, что уже на Приветсвенном Пиру мы были изучены вдоль и поперёк, а это так, привычка мастера-менталиста. Но немного не по себе всё равно стало.

— Что такое, Рональд? — спросил Дамблдор. — Зачем ты пришёл со школьной сумкой?

— Мне не хотелось, чтобы рисунок повредился, — ответил я, доставая альбом.

Буквально вчера я пролистывал его и обнаружил там, помимо готового чертежа изменённой Рафаэлисты, менее качественные фрагменты, в том числе и под удачными набросками пейзажей, предметов и людей. Похоже, так Лауранс поддерживала легенду о продолжительности попыток нарисовать конечный результат, да ещё и полностью от руки. Иначе по внезапно прявившемуся кто-то может и спалить вселенское вмешательство в «вопрос Арандука». Впрочем, ещё в поезде я заметил, что рисунок в плане прямо ты линий и чёткости фигур далеко не идеален, значит, учиться хотя бы базовой геометрии мне ещё предстоит.

— Ты не мог воспользоваться магией? — уточнил директор, наблюдая за моими действиями.

— Я не был уверен, что не разрушу магией рисунок, — ответил я, понимая, как прямо сейчас сильно падаю в глазах хозяина кабинета. — Вот, мне кажется, это важно.

— Возможно, что и так, — принимая неаккуратно вырванный альбомный лист, дипломатично произнёс Дамблдор. — Если это все… подарки, пожалуй, мы начнём. Для начала — спасибо вам за то, что возрождение, пожалуй, самого опасного Тёмного мага за всю историю не случилось. Только ваши знания, самоотверженность и готовность бороться за этот мир предотвратили катастрофу.

— Что с мистером Филчем? — нервно спросил Перси, дождавшись смысловой паузы в словах директора. — Он выглядит физически здоровым, но целый год ношения духа Волдеморта мог привести к непредсказуемым последствиям.

— Так и случилось, Аргусу пришлось провести три недели в отделении ментальных травм в Мунго и до сих пор он до конца не оправился от последствий. Тем не менее, он благодарен тем, кто спас его и готов всячески содействовать им по вопросам спасения мира от возвращения самозванного Покорителя Магии.

— То есть… он… ему известно…

— Нет, Гарри, имён своих спасателей он не знает. Я не стал ему рассказывать это, решив дать возможность догадаться самому. Уверен, у него получится.

— И что нам тогда будет? Крах всей борьбы с демоном?

— При всём уважении к вашим талантами, Гермиона, демону мы ничего сделать пока не можем. И я очень надеюсь, что через несколько лет это «пока» станет неактуально. Сейчас же Аргус настроен на помощь тем, кто не даёт захватившему его духовному вселенцу полноценно вернуться и снова творить террор. По мере своих небольших сил, но всё же намерен.

— Простите, профессор Дамблдор, вы сказали… духовному вселенцу? То есть это была обычная одержимость?

— Вижу, занятия экзорцизмом не прошли для тебя даром, Гермиона, — одобрительно улыбаясь, произнёс директор. — Это радует.

— Спасибо.

— Да, каким-то образом Волдеморт лишился части своего духа. Быть может, в процессе своих странных экспериментов в области Тёмных Искусств, быть может как наказание за что-то — возможно, мы никогда не узнаем этого. Прямо сейчас нам важен факт — дух самозванца-Покорителя не целый. Возможно, это поможет нам в борьбе с ним. В основном, конечно, вам.

— Простите, сэр… не целый именно дух? Не душа?

— Нет, Гарри, не душа, именно дух. Душа — единая и неделимая субстанция, её можно осознанно изменить различными практиками и добрыми поступками, можно уменьшить, фигурально зачерствев и выгорев, можно извратить самыми разными способами, создав из себя или кого-то другого монстра самого ужасного вида, но лишиться части невозможно. Именно поэтому поцелуй дементора это высшая мера наказания, полноценно жить без души не получилось ещё ни у кого из подвергнувшихся такой казни.

Секунд на десять в кабинете стало тихо. Я думал о том, что в этой реальности избавиться от Волди будет нелегко.

— Значит, душа Волдеморта ещё при нём?

— Верно, Рональд. Но пытаться убить его через душу у мракоборцев уже не получилось с потерями двух третей личного состава. Мы будем умнее и не станем даже пытаться, мы будем идти через дух. И пока что это получается хорошо.

— Разве хорошо? Мы упустили его и он сейчас где-то в школе набирается сил. Да и проблема демона к своему излечению не продвинулась никак. Стоит ли вообще продолжать терапию при столь ничтожных результатах?

— Ты не прав, Персиваль, терапия более чем результативна. Возрождения Волдеморта не произошло именно в результате терапии, почему ты отрицаешь это? И Арандук признал своё поражение, позволив вернуть в школьную программу Зачарование и Основы Артефакторики.

— Но разве не Министерство принимает решение по этим вопросам, сэр? Разве не в его компетенции добавлять дисциплины сверх обязательного минимума регулярной школы? Разве не постановление Департамента Образования внесло эти изменения?

— Ты прав, Гарри, это компетенция Министерства. И дело в том, что уже больше двадцати лет я подаю прошения о возврате всего отменённого сверх базового минимума, но только в этом году одно из прошений было удовлетворено. Именно по той дисциплине, возвращение которой разрешил Арандук. Совпадение? Не думаю.

— Но ведь Волдеморт ещё не побеждён, — возразила Гермиона. — Что же сделает демон, когда это случится?

— Боюсь, ничего хорошего, — с явной печалью ответил Дамблдор. — Именно поэтому в этом году не будет так просто, как в прошлом.

— Просто? — переспросил Перси. — Простите, директор, но это было совсем не просто. Ребята лезли из кожи вон, чтобы научиться реальной Боевой магии, Гермиона всеми силами старалась не отставать от них, три испытания были пройдены просто на отлично…

— Ну не на отлично же, — не согласился я с братом. — Кладбище мы откровенно провалили.

— Вы остались на нём живы! — разгорячённо возразил мне брат. — Между прочим, будучи первокурсниками, которым не положено владеть чем-то выше простых бытовых чар и базовой трансфигурации. Взять любых других трёх случайных первокурсников и я не поставил бы на их жизнь ни единого кната. А вы выжили!

— Мы готовились, — заметил Гарри.

— И потеряли на этом отличный год детства! — возразил Перси. — Согласен, когтевранцы не особо любят весёлые забавы ради весёлых забав, но и отрабатывать заклинания Боевой магии не самое типичное развлечение для одиннадцатилетних волшебников. И эта рана продолжит кровоточить ещё и в этом году. Без вас троих мы не изгоним Волдеморта из Хогвартса. И никогда не избавим мир от него.

— И без тебя тоже, — произнёс я.

— Чего ты хочешь, Персиваль? — спросил Дамблдор, не дав нам продолжить эту дискуссию.

— Пока что я хочу, чтобы это не забывалось, директор. Мы никуда не денемся с этой палаты, но это не значит, что нас можно эксплуатировать до последней капли жизни.

— Мне нравится это «нас», — хмыкнул хозяин кабинета, — и ты не прав. Никто не забывает о вас, именно поэтому мы и собрались здесь. И хочу напомнить, предоставленная мной и перевённая Рональдом книга помогла вам победить вселившегося в Аргуса самозванного Покорителя Магии. Даже если вы не использовали эти заклинания в бою.

— Использовали, — поигрывая косой, твёрдо произнесла Гермиона.

— А прямо сейчас я нахожусь на стадии переговоров с одним волшебником, что может стать для вас реальным боевым наставником.

— Наставником? — удивлённо переспросил я.

Мне стоило большого труда не выдать за этим удивлением своих реальных эмоций и не пускать на первый план какие-либо мысли, связанные с Руфусом Редноксом. Возможно, это вообще не он, но Дамблдор насторожится моим знакомством с ним и, возможно, как-то распутать этот клубок до Лауранс, Следящих Реальности и… всего остального. И этого распутывания очень не хочется.

— Верно, Рональд. Вы отлично показали себя на самостоятельном обучении Боевой магии, исключая эпизод с огненным взрывом. И мне не хочется, чтобы в процессе дальнейшей практики вы покалечили себя ещё сильнее, а потому наставник вам необходим. И, возможно, он будет уже в октябре.

— Это… хорошие новости! — не скрывая радости, сказал Гарри.

— Я тоже так считаю, — улыбнувшись, произнёс хозяин кабинета. — А теперь к сути нашего сегодняшнего сбора: мне бы хотелось увидеть воспоминания о прошедшем бое. Персиваль, не поделишься?

— Разумеется, профессор, — кивнул брал, — только я видел не всё. Волдеморт заключил меня в сферу, освободиться получилось далеко не сразу. Могу предоставить фрагмент завершения боя, если он что-то даст.

— А мы… мы ничем не можем помочь? — уточнил Гарри. — Мы видели намного больше.

— К сожалению, Гарри, вас ещё не учили работе с Омутом Памяти, — отозвался директор, взмахом палочки открывая дверцы шкафа в книжной стене и приманивая к себе глубокую каменную чашу. — Здесь нужны ментальные манипуляции, обучают этому только с четвёртого курса.

— На Чароведении?

— На ЗоТИ, Рональд. В рамках первого семестра.

— А как это вообще соотносится с защитой от зла? — удивлённо спросила Гермиона. — Это не очень логично.

— Верно, — кивнул Дамблдор, — изначально только на этих уроках учились противостоять тёмным искуссникам и их извращённому пониманию магии. Со временем программса расширялась в самых разных направлениях и теперь в рамках этого предмета изучается очень многое, от опасноти неправильного произнесения заклинаний до Дуэлинга и основ Боевой магии. Название, тем не менее, осталось прежним.

— Но разве это не странно иметь факультатив по Боевой магии для некоторых, чтобы потом изучать то же самое для всех без исключения?

— Ничуть не странее алхимического кружка без полноценного изучения даже основ Алхимии в рамках общей программы, — улыбаясь, парировал Дамблдор. — Или факультаиава для юных магозоологов с первого курса, а параллельно ему Основы Магозоологии с третьего курса на выбор.

— Да мы на алхимических посиделки ничего такого особенного не изучали… — чуть смущённо отозвалась подруга.

— Вот и ваши друзья за весь первый курс официально только-только познакомились в четырьмя из девяти праэлементов. При этом все вы уже варите зелья третьего курса, не так ли?

— Так. Спасибо, профессор, за разъяснения.

— Спасибо будет, когда придёт понимание необходимости в этих внеурочных активностях, Гермиона. Пока что ты вправе не понимать и задавать вопросы.

Пока шёл наш незитрый разговор, Перси подошёл к чаше, установленной на трансфигурированный из воздуха столик рядом с насестом Фоукса, прикрыл глаза, поднёс палочку к виску, а уже через пять секунд тащил из него тонкую светящуюся нить. Очень медленно нить выходила из виска, наматываясь на палочку, но уже через минуту серебристая субстанция оказалась в чаше, наполнив её до краёв.

— Спасибо, Персиваль, — поблагодарил директор брата. — Ну а вам, пока ещё не умеющим проводить подобные манипуляции, придётся составить письменный отчёт. Убедительно прошу, делать это по отдельности, мне нужна максимально объективная картинка, а не однообразное сочинение на тему.

— А почему мы не можем прямо сейчас рассказать это чудное дело? — уточнил Гарри. — Разве не для этого мы собрались?

— Не только, Гарри, но необходимый минимум для понимания произошедшего я получил. Встретимся снова через несколько дней, скажем, в субботу. Надеюсь, этого времени вам хватит для составления отчёта. А сейчас вам пора, опоздания на шахматный турнир вам не простят.

Последние слова были сказаны таким тоном, что даже самый тупой горный тролль не стал бы спорить и ушёл. Ушли и мы, недоумевая о необходимости этой встречи. Возможно, в этом замешан «демон», потому ничего важного мы не узнали… разве что о возможном наставнике…, но всё равно получилось неудачно.

Вернулись в гостиную мы как раз к началу Ежесезонного Шахматного Турнира имени Борьбы с Однообразием. По регламенту, он должен был пройти первого сентября, но Приветственный Пир ради нас переносить никто не стал бы, так что нам пришлось подстроиться. Но никаких противоречий это не вызвало — Шерил Роуз и Дуайт Примроуз показали первокурсникам замок, они выбрали для себя внеурочные фвкультативы, в вместо традиционного праздника для них у нас теперь Шахматный Турнир для всех. Разумеется, и наши новенькие тоже в этом участвовали. По большей части, конечно, безрезультатно, из группы вышло двое из них, но одна почти пробилась в полуфинал. Остановила это победное шествие Элоиза Розье, но, как по мне, с изрядной долей удачи — не прозевай Вульфрика Оливандер очевидный проход слона в ферзи, могла бы и выиграть эту парти. Вместо этого семикврсница добилась ладьевого мата и стала одним из полуфиналистов. Так же в четвёрку вошли Сайд Биллоуд, четверокурсник Милрой Геллен и я. Гарри увы, оступился в самом начале игры на вылет, в одной шестнадцатой, споткнувшись как раз о Сайда.

И весь этот вечер, в перерывах между шахматными партиями и после них, на нашем личном Пиру, я следил за первокурсниками, особенно за одним. Майкл Корнер выглядел растерянным, его явно удивляло. При этом, в отличии от ситуации в поезде, он больше молчал, не спеша указывать на «несоответствия», и ни с кем не спешил сближаться. Да, когтевранцы по большей части одиночки, но не настолько же! Оставалось надеяться, что он сумеет преодолеть ситуацию, в которой оказался. Что-то большее, даже самое минимальное действие с моей стороны, вряд ли было возможно.

В выборе отличительной черты, кстати, Майкл участвовал наравне со всеми, не отказавшись от этого. И он оказался самым оригинальным, попросив драконью кожу на щёки. Спрашивать, почему так, никто не стал, но не отметить его фантазию было просто нельзя. Многие, в том числе и старшекурсники, экспериментировать с одеждой и различными украшениями, так же немало когтевраецев преобразили волосы, но изменять буквально органы кроме Корнера не решился никто. И он в самом деле выделился, за что получил статуэтку в виде ворона — этот приз решили сделать ежегодным и поддерживать таким образом стремление к разнообразию.

После этого и потекла учебная рутина, у пяти курсов связанная с магией на самом минимальном уровне. Да, как оказалось, после сдачи СОВ необходимость привыкания к изменяющемуся магическому фону исчезала. Для таких учеников вообще составляли индивидуальное расписание и Перси теперь учиться в любое время до ужина, в зависимости от загруженности необходимых ему преподавателей. На шестом курсе прекращалась внеурочная деятельность, но творческая активность по-прежнему оставалась и, как выразился брат в конце месяца, здорово помогала разгрузить голову.

Дамбдор, как и обещал, вызвал в субботу после обеда… почему-то только меня. Гарри и Гермиона отдали мне свои свитки — у подруги он получился чуть длиннее наших с Ри — и стали ждать в Клубе. Не пошёл даже Перси и это уже настораживало, но, отбросив сомнения, я относительно смело ступил на лестницу и меньше, чем через минуту, уже стучал в дверь.

— Входи-входи, я тебя и жду, — резко раздался голос Дамблдора.

Таким тоном в последний раз директор отчитывал Гермиону, когда она усомнилась в наличии Дара Экзорцизма. И ничего хорошего с этом точно не было, вот только я ни в чём не сомневался, я принёс решение. Неужели именно в нём дело?..

Хозяин кабинета сидел за своим столом и что-то изучал. Он поднял на меня настороженный взгляд и кивнул на кресло перед собой. Сев, я практически провалился в мягкое кресельное нутро и моя голова оказалась ниже коленей. Директор смотрел на меня сверху будто на какую-то букашку, вообще не скрывая своего главенствующего положения.

— Скажи мне, Рональд, что это такое? — подтверждая мою догадку, хмуро спросил Дамблдор.

В его руках трепетал мой рисунок, издавая отчего-то ставший неприятным звук шелеста бумаги. Волшебник явно пребывал в гневе, но скрывал это, пусть и получалось откровенно плохо.

— Это чертёж от руки на тему Рафалисты, — сглотнув, ответил я. — Вы же получили его от меня в среду.

— Меня больше интересует вопрос, как это получил ТЫ! — ничуть не успокоившись от моих слов, снова спросил Дамблдор.

— Нарисовал, конечно.

— И как же ты… Нет, на этот вопрос слишком просто ответить «руками». Зачем ты нарисовал это Рональд?

— Я не планировал это, правда! — чуть зажмурившись и сгрупировавшись, будто жду летящего в меня квофла, произнёс я. — Мне приснилось это в ночь на первое сентября, я проснулся от яркости картинки и не мог уснуть, не изобразив увиденное во сне. Гарри немного тогда помог, подсказав про звёзды…

— Вы вместе проснулись от яркости картинки?

— Мы же ночевали в одной комнате…

— Это мне известно.

— …и я разбудил его, когда рисовал… это. И звёзды это подсказка Гарри, а кружки в их центрпх — Гермионы.

— Она тоже не могла уснуть?

— Это… это было в поезде, — чуть подрагивающим голосом отозвался я, — я пытался понять, что такое нарисовал и почему оно меня не устраивает. После слов Гермионы о кружках я нарисовал их и будто отлегло.

— Значит, говоришь, нарисовал сам? — заметно успокаиваясь, спросил директор.

— А кто ещё? — как можно недоумённее встречно спросил я. — Папа, конечно, рассказывал, что можно и в чужие сны проникать, но кому это надо?

— И как, по твоему, ты смог нарисовать это без каких-либо тренировок?

— Ну… я все каникулы пытался воссоздать то, что начертил учитель Альтидор для входа в Гаргуадранга. Звёзд и кружков в их центрах там не было, их я не рисовал вообще, только ломаные линии, разрывы и овалы. Не то, чтобы у меня получалось хотя бы минимально похоже…

— Это и видно, ровности линий твоему рисунку не хватает. Ты хоть знаешь, что это?

— Для этого я и принёс его вам, — с обидой в голосе ответил я. — Хотел спросить, а вы просто отложили. Так что случилось? Я что-то не то нарисовал?

— Очень даже может быть, что вы совместно создали новую страницу волшебства. Если я прав, это поможет нам в борьбе. Неужели сама Магия… Так, ты принёс отчёты о бое с Волдемортом?

— Конечно, конечно. Вот они.

Спешно открывая сумку, я продолжал обыгрывать испуг и недоумение, но внутренне ликовал. Похоже, как и предсказывала Лауранс, Дамблдор нашёл для себя устраивающий ответ на вопрос появления портала в пласт реальности покари. И случилось это очень вовремя, у меня просто закончились слова для объяснения ситуации.

— С вашего позволения, я изучу их, — как ни в чём не бывало произнёс директор, забирая свитки. — Пока что можешь идти, если кто-то из вас понадобится — я вызову.

Вернулся в Клуб я максимально довольным, но пришлось отыгрывать плохое настроение и через «не буду» рассказать о наезде Дамлдора. Гарри и Гермиона удивились тому, что безобидный, по их мнению, рисунок вызвал приступ гнева у того, кто ещё в среду едва ли не клялся в заботе о нас. Мне оставалось лишь пожимать плечами и как можно убедительнее соглашаться с этим. Ну да, рисунок, нарисованный после странного сна и дважды дополненный. Если в нём что-то не так, почему нельзя сказать об этом раньше? Но если он почему-то стал важен, значит нас в ближайшие пару дней ещё спросят о нём, да?

Увы, до конца октября, директор с нами больше не разговаривал. Само собой, это не могло быть простой забычивостью, иной раз в Большом Зале я ловил его настороженные и внимательные взгляды, значит, какая-то работа велась. Но думать об этом нам было некогда, мы были заняты поддержанием уровня поставок румынскому антивойдоховому сопротивлению. Как оказалось, на деньги с летних продаж Перси купил второй стол с котлом и теперь двое одновременно могли варить зелья, что значительно увеличивало нашу продуктивность.

И вместе с удвоением рабочих мест нам логично понадобилось больше ингредиентов. У Гермионы с этим проблем не возникло, кружок юного магозоолога исправно постявлял ей шерсть, чешуйки, скорлупу, перья, слизь, целых безраковинных молюсков — вроде рогатых слизней — и даже некоторые внутренние жидкости. Гарри тоже без проблем ходил по Запретному лесу под мантией-неведимкой и собирал растения и некоторых насекомых. А вот мой садик был целиком и полностью завязан на магии, даже если что-то делалось руками, а последствий искалеченного ядра мне не хотелось. Просить же Дарида ещё месяц поотлынивать от домашних дел и каждые несколько часов мотаться в Хогвартс ради полива, прополки и всяческого ухода за небольшой грудкой трав было бы уже верхом откровенного свинства и неприкрытой наглости. Выход нашёлся с неожиданной стороны: Перси сам предложил свои услуги временного садовода, ничего не прося взамен. Только в октябре он рассказал для чего это было нужно — для проекта по Гербологии, за который ему поставили необходимую «пэшку». Ещё одна — и декабрьский зачёт по предмету можно будет не сдавать. Поэтому мои проблему, как бы это странно не звучало, брату только помогли.

Само обучение Зельеварению немного замедлилось из-за необходимости как нам, так и нашему учителю — Персивалю Уизли то бишь — привыкнуть к его новому учебному графику. Мы даже ничего нового в постоянные базовые наборы не добавляли, только старое и проверенное. Но это позволило мне создать новое улучшение. Оказалось, что Успокаительное зелье становится лучше, если растительные компоненты в него разделить на две части, добавить одну, поварить до изменения цвета на зеленовато-жёлтый, а потом добавить вторую, а не закладывать всё сразу. И румыны в самом конце сентября подтвердили эффективность этого изменения и снова, как и с Рябиновым отваром, попросили варить только так. А мы и не были против.

Я опасался, что Гермиона будет обижаться на случившееся изменение, но она была рада за меня. На прямой вопрос она лишь посмеялась и сказала, что варить зелья для неё стало скучновато, куда лучше что-либо трансфигурировать. Так что подруга даже предложила мне забрать её улучшение Мраморной настойки и представить своим, тем более, что оно по своему механизму отлично сочетается с моим предыщущим. Скрипя зубами, я согласился. Мне не очень нравилась идея присваивать себе что-либо, но Перси согласился с доводом Оны о том, что два гениальных зельевара могут и насторожить как профессора Снейпа, так и однокурсников, а знать о «демоне» никто не должен. Я пытался возражать, в запале выкрикнкл, что Гарри тогда тоже может отдать мне своё улучшение Абсорбирующей сыворотки, брат спокойно произнёс, что может, конечно, но только если сам проявит инициативу. А Ри просто улыбался на это и ничего не говорил, что-либо отдавать он явно не собирался. Его поведение меня успокоило и я принял улучшение Гермионы, пообещав, что при случае сразу же открою его миру. Про себя же я надеялся, что этот случай никогда не представится.

Так, относительно спокойно, месяц и прошёл. После интенсивного августа он показался заслуженным отдыхом, всё же выгореть в пусть и необходимом, но не такой уж и простом противостоянии Волдеморту совсем не хотелось. И отдых этот удался настолько, что в конце сентября я даже начал продумывать тренировки заклинаний новых заклинаний и отработки старых, что в конце августа казалось просто невозможным. А ещё снова начало характерно ныть в груди, будто дутый Тёмный Лорд собирался активизироваться. Значит, отдых точно закончился и нам следовало приступать к вопрощению планов, обсуждённых накануне похода на Косую аллею. В этом году победа так же должна была остаться за нами.