Куриный бизнес, или средство от одиночества

Глава 1

Я сидела на лавочке в парке, смотрела на дисплей телефона и не верила своим глазам. Столько плохих новостей, он мне, пожалуй, ещё никогда не показывал. Вытащив из сумки бумажные платочки, я аккуратно промокнула ими выступившие слезы.

- Ну что, Инга, куда дальше? – спросила я сама у себя, зарывая в воротник пальто свой опухший нос. Выключив телефон, который я на эту секунду уже люто ненавидела, я огляделась по сторонам. Моё любимое время года, которое ещё вчера так радовало меня жёлто – красным цветом листвы на деревьях, сегодня, просто «убило» меня наповал. Да, время года, как и сама природа, были совсем ни при чём, но отпечаток, что со мной это случилось именно любимой мною осенью, остался. Встав с лавочки, я отряхнула пальто и взяла себя в руки. Нужно было идти домой, а там, будь что будет…

Когда лифт привез меня на восемнадцатый этаж дома, в котором я живу, и тихая, печальная музыка в нём прекратила играть, я взяла в руки ключ и открыла дверь. В коридоре пахло жареным луком, на кухне громко разговаривали герои любимого сериала моего мужа, и я поняла, что Алексей готовит ужин. Неспешно раздевшись, я пошла на звуки и запахи.

- Ты моё солнце. Чего так поздно гуляла? – спросил меня он, нежно обнимая. Я, не сказав ни слова, прижалась к нему, и дала волю слезам. Он ничего не сказал, держал меня крепко, и гладил по голове. Когда я выплакалась, то отлипла от мужа и села на краешек стула. Пора было рассказать ему всё:

- Лёша, я не могу иметь детей. Это не новость для нас и ты это давно знаешь, но надежда была. А сегодня пришло письмо из клиники, что нет у нас с тобой никакой надежды. Я абсолютно бесплодна, а ты сто процентов репродуктивен. И никакого другого способа зачать ребёнка, у меня быть не может. И выносить его – тоже.

- Так, давай вытри слёзы, и перестань рыдать – сказал он, переворачивая куски мяса на сковородке. Спина его была напряжена, и я знала, что он сейчас обдумывает ситуацию. – Заведём себе четыре кошки и две собаки. И будем жить счастливо. Огромное количество людей сейчас бесплодны, и не могут иметь детей. И что теперь, не жить?

- Ты очень хотел сына. Мы десять лет с тобой пытались его зачать. Столько больниц пройдено, народной медицины попробовала, и результат всегда был один и тот – же. А теперь, нужно привыкать к мысли, что сына не будет? И дочки не будет, а будет хвостатая братия? – спросила я, хлюпая носом.

- Да, именно так. Сына не будет. Но есть ты и я. И мы любим друг – друга. Это главное! – ответил он, обнимая меня и заглядывая в глаза. – Это все плохие новости на сегодня?

- К сожалению, нет. У меня прабабушка в деревне умерла. Помнишь, она нам на свадьбу деревянные тарелочки дарила? Сегодня я от родни деревенской смс получила. Нужно ехать, хоронить.

- Плохая новость, бабуля «клевая» была. Самогонку пила, огурцом закусывала, и частушки матерные пела. Жалко. Но поехать с тобой, Инга, у меня не получится. Ты у нас девчонка вольная, без обязательств, а я так просто с работы уйти не смогу. Извини. Сама справишься?

- Конечно, я понимаю. Съезжу, похороню ее. Денег только подкинь немного, поминки организовать.

- Конечно, садись кушать. И не расстраивайся. Бабушке почти сто лет было, она своё отжила. И про бесплодие своё начинай забывать, не нужно об этом нам каждый раз говорить – сказал Алексей, ставя огромную сковородку с мясом и картошкой на стол. Я улыбнулась, в очередной раз, поздравляя себя с удачным выбором мужчины, и взялась за вилку. Раз муж сказал не расстраиваться, так и поступлю.

Поздним вечером того же дня, я начала собираться в путь – дорогу. Деревня, где жила прабабушка находилась очень далеко от города, и нужно было взять много вещей, на разные случаи жизни. На душе было неспокойно, и моя грусть то и дело всплывала на поверхность. То спущенную петлю на любимом свитере обнаружила, то дорожный термос, который всегда был на виду – потеряла. Ко всем этим неприятностям, ещё и Лёшу вызвали на работу, среди ночи. Видите ли, срочный груз поздно пришёл, и нужно растаможить его, во что бы то ни стало. Проводив мужа до порога квартиры, я вернулась к своей дорожной сумке, и, бросив свои бесплодные попытки собрать вещи, решила сделать это рано утром.

Поставив чайник кипятиться, я решилась на поздний звонок подруге. Наташа сидела в декретном отпуске, и я точно знала, что она будет рада меня услышать. Ну а мне сейчас, очень нужна была ее поддержка.

- Привет! – услышала я в трубке её родной голос.

- Прости меня, Наташа! Так хотелось поговорить с тобой перед отъездом, что позволила себе звонок. Знаю, что поздно уже – сказала я.

- Да что ты, я очень рада твоему голосу. Я Данилу уложила, сижу, шарф вяжу. Куда собралась? – спросила она.

- Прабабушка умерла. Помнишь её, Марфу Никитичну? Она на нашей с Лешей свадьбе частушки про тракториста пела?

- Ой, жалко как. Помню её, конечно, она забавная такая у тебя была. Маленькая, шустрая старушка. Хоронить поедешь? А Алексей?

- Он не сможет, работает. Это я, бесполезная во всех смыслах дама, свободная. Ни работы, ни детей. «Спиногрыз» – одним словом.

- Прекрати сейчас – же! Ты замечательная у нас. Красавица, умница и хозяйка отменная. Мой Никита всегда тебя в пример ставит. А про детей, ты к чему сказала? Очередной ответ от докторов получила?

- Да. Сегодня прислали. Матка маленькая, яичники ни чёрту, трубы в труху. Короче, никогда не будет детей.

- И ты, конечно, наревелась от души. А тут ещё бабушка умерла, ко всему прочему, и у тебя депрессия. Теперь понятно, почему звонишь.

- Не обижайся. Я часто тебе звоню, и по другим поводам тоже.

- Да знаю я, что ты. Не обижаюсь. Я тебе одну вещь хочу давно сказать, да всё никак не соберусь. А вот сейчас, самое время. Тебе срочно нужно себя найти. Ты как – то потерялась, совсем. Растворилась в своем счастливом браке, ни о чём другом, кроме как о деторождении, не думаешь. Мне, конечно, хорошо говорить, я родила, но поверь, это в жизни женщины хоть одно из значимых событий, но не самое главное.

- А что самое главное, Наташа?

- Главное, найти себя. Нельзя жить ради кого - то, или чего - то. Нужно думать о себе, хоть иногда. Знаешь, как моя мама говорила? «Сегодня есть мужик, а завтра его нет». Вот и я так думаю. Поэтому сегодня я на декретном и шарфик вяжу, а завтра сына в детский сад отдам, и выйду на работу. Мне очень важно, чтобы я состоялась как личность, как специалист, как человек с большой буквы. А ты, имея диплом о высшем образовании, ни дня в своей жизни не работала. И полностью зависишь от благосостояния своего красавца – мужа. А если моя мама права, и завтра у тебя его не будет? Что тогда делать будешь? А?

- Наташа, это жестоко с твоей стороны. Я к тебе со своей болью позвонила, а ты мне лекцию читаешь. Мне на сегодняшний день, плохих вестей предостаточно. И думать сейчас, как от меня, бесплодной, муж родной уходит, мне совершенно не хочется. Пока! – выкрикнула я в трубку, и нажала на «отбой».

Схватив вскипевший чайник в руки, я налила себе кофе в кружку, и горько заплакала. Пожалеть себя, мне именно сейчас, как раз и стоило…

Глава 2

Автобус остановил свой ход, выпуская меня из своего тёплого нутра. Я глубоко вздохнула густой, пропитанный дождём воздух, и пошла от остановки по привычной мне тропке, в сторону дома Марфы Никитичны. Пролесок, вдоль которого я шла, радовал глаз осенним нарядом. Я невольно улыбнулась, радуясь любимому времени года, и не смотря на грустный повод приезда сюда, была счастлива.

Прабабушка очень любила меня, и я часто навещала её, с детства знакомясь с селом «Николаевка», в котором она жила, и по которому я сейчас шагала. Мои родители, к моему великому сожалению, покинули эту землю очень рано, когда я ещё училась в старших классах школы, и всю любовь свою, я отдавала Марфе Никитичне. Поэтому, этот краешек земли был мне так дорог.

Повернув в сторону нужной улицы, я уже издали увидела, что возле дома прабабушки, стоит толпа народа. Успокоив своё сильно бьющееся сердце, я шагнула в это направление.

- Инга, красавица моя приехала! – поприветствовала меня тётя Лиза, выходя за порог. Её голова была покрыта чёрным платком, и глаза выглядели опухшими от слёз. Я обняла её.

- Приветствую тебя, Елизавета Михайловна! Да, приехала хоронить. Смотрю, наш народ любопытный, уже толпится возле забора? Бабулю мою все любили, или помянуть уже хотят? – заходя в дом, спросила я.

- Конечно, поесть и выпить желают. Только я им уже сказала, что завтра похороны. Ты чего, без Алексея приехала? Сама справиться решила? – спросила она, подавая мне чёрную косынку. Я молча кивнула ей в знак согласия, и вошла в комнату, на ходу одевая её. Больше всего мне сейчас хотелось, побыть с Марфой Никитичной, а не разглагольствовать, по поводу нерадивого поведения соседей.

В комнате было уже убрано по всем канонам. Зеркала были закрыты тканью, табуреты и гроб с моей бабушкой стояли посредине комнаты. Я присела на скамейку возле неё, и тихо заплакала. Мир перестал для меня существовать, и единственное, что я с того дня ещё помню, это то, что я всё время поправляла красивое белоснежно – белое покрывало на ней, которое всё время предательски пыталось сползти вниз, и плакала, не стесняясь скорби.

Когда наступило утро следующего дня, я устало поднялась со скамьи, и прошла на кухню. Вскипятив чайник, и достав из сумки банку кофе (бабуля не любила этот напиток, и никогда его не покупала), я насыпала себе в кружку сразу три ложки, и, влив кипяток, с наслаждением заглотнула его. Горячая вода обожгла горло, но сразу взбодрило моё сознание, возвращая тело к жизни.

- Здравствуй, Инга! – заходя на кухню, поприветствовал меня председатель села, Иван Николаевич. Я кивнула головой и подошла к нему, чтобы обнять. Он был очень хорошим хозяйственником, порядочным человеком, и очень любил мою Марфу Никитичну. Помогал, не бросал её в нездоровье, и естественно знал меня с детства. Когда он прижал меня к себе, я снова заплакала.

- Будет тебе «убиваться», родная моя. Твоей прабабушке почитай девяносто годков было, с хвостиком. Пожила своё, старушка. Перестань плакать, я должен сейчас тебе все бумаги передать, которые она оставила. И справку о смерти отдать. А потом, нужно начинать поминальный обед делать. Всё село, почитай, со вчерашнего дня не ело. Ты наш народ знаешь, пожрать на «халяву» очень уважают – улыбаясь, сказал он, садясь за стол.

- Да, ты прав дядя Иван, нужно шевелиться. Кофе будешь? – спросила я его, ставя с ним рядом кружку на стол.

- Наливай, буду. И завещание возьми её, я принёс.

- Зачем сегодня – то смотреть? Да и чего я там нового увижу? Дом, семь соток земли, да и всё, пожалуй. Или моя бабуля была подпольным миллионером и втихаря от меня рассекала по ночному селу на красном кабриолете?

Иван Николаевич тихо посмеялся себе в ус, и молча протянул мне бланк завещания. Я взяла его в руки, и быстро пробежала глазами текст. Потом удивлённо вскинула свои брови, и уставилась на председателя в немом вопросе. Тот снова улыбнулся, и пояснил:

- Да, была у твоей бабули такая привычка, вечно недоговаривать. Сама знаешь – пояснил он. Но я опять ничего не поняла, и спросила его:

- Восемьдесят соток оформленной земли под строительство возле озера? Серьёзно? Зачем ей это было нужно? Для чего у тебя купила она её?

- А я знаю? Тогда девяностые были, все и всё начали приватизировать. Из села люди «галопом» побежали, побросали дома и землю. А она возьми, и купи этот участок у меня. Он тогда копейки стоил, я и забыл совсем. А она до конца дело довела и бумажку эту у себя схоронила. Так что, считай, большой кусище села тебе она отдала. Чего делать будешь с ним?

- Я тебя умоляю, Иван Николаевич! Откуда мне знать, что с ним делать? Скорее всего, ничего. Думать буду!

На том моём решении, диалог наш и прервался. В дом зашли соседки Марфы Никитичны, которые намеревались помочь мне с поминальным обедом, и я, в суете этого не радостного дня, про завещание, которое положила в сервант, совсем не вспоминала.

Началась суета похоронного дня, со всей своей гадкой, искажающей реальность, скорбью. В дом пришёл батюшка из местной церкви, имя которого я не могла выговорить, да и не пыталась, если честно. Он махал кадилом, наполняя комнату сладковатым дымом, и читал псалмы, смысл которых терялся в моём воспалённом от горя сознании.

Когда я бросила горсть земли на уже заколоченный гроб моей любимой бабули, и осознала, что больше её не увижу, пошатнулась всем телом, на секунду потеряв почву под ногами.

- Тихо, тихо Инга. Всё уже, не нужно так переживать – поддерживая меня за плечи, сказал Иван Николаевич. – Пойдём потихоньку, пора голодный народ в доме располагать. Лизавета пироги уже порционно порезала. Сейчас водки выпьешь на поминальном обеде, полегчает сразу. Я помахала головой, и мы потихоньку, всей толпой пошли в сторону дома.

Проходя мимо озера, дядя Иван показал рукой на огромный участок земли, на которой не было даже намёка на забор, и сказал:

- Вон, смотри, про этот участок я тебе говорил.

- Там только трава и деревья. Зачем она его купила? – спросила я, пытаясь отвлечься от невесёлых дум.

- Да кто его знает. Продал, и сам забыл про это. Завещание прочитал, и вспомнил. Разберёшься сама, потом – сказал он, и мы пошли дальше.

Вечером, проводив последнего человека за порог, я перемыла всю посуду, и, пытаясь успокоить ноющую спину, села за стол. На нём стояло блюдо с нарезанными пирогами, и гранёный стакан, с налитой в него водкой. Я специально оставила на столе этот не хитрый ужин, решив, что имею право на помин. Обслуживая народ за столом, поесть мне в этот день, так и не удалось.

Взяв стакан в правую руку, а пирог с капустой и яйцом в левую, я посмотрела на фотографию, висящую на стене напротив меня. Там, улыбаясь, на меня смотрела Марфа Никитична. Красивая, добрая и мудрая. Я выпила водку до дна, закусила пирогом, и заговорила с ней:

- Привет, моя любимая прабабушка. Вот я тебя и похоронила. Теперь не к кому приезжать, радоваться родному человеку. Знаешь, что хочу сказать? За столом, когда поминали тебя, соседи зло говорили про твою правнучку. Мол вот, детей у неё нет, и продолжения рода Смирновых не будет. И знаешь, они правы. Я даже не обижаюсь на них. Мне тридцать семь лет, и врачи мне поставили вердикт, что я бесплодна. Да, продолжения не будет. Но я то, ещё жива, и мне больно…

С этими словами, я встала со стола, пьяно держась за его край, и пройдя два шага, упала на не застеленную кровать. Иван Николаевич был прав. Водка своё дело сделала, и я сразу крепко уснула, забыв снова поплакать…

Глава 3

I

Прибираясь в доме после поминок на следующий день, я всё время слушала какой – то странный шум. Он напоминал мне скрип несмазанной калитки, или первый мой урок в музыкальной школе, где я когда – то, неумело двигала смычком по скрипке. То ли нервы мои уже были натянуты до предела, то ли слуховые галлюцинации начались внезапно, для себя так и не решила. Но звук повторялся, и я решила начать искать его источник.

Заглянула под кровать, диван, шкаф, дверь, и даже под унитаз. Ничего и никого. Тогда я решила успокоиться, закрыть глаза, и храбро прислушаться к неприятному звуку, чтобы понять, куда направляться на поиски дальше. Когда я это сделала, то тут – же услышала его. Справа от меня. Под шумом дождя и ветра, скрип был едва слышен, но всё – таки я его уловила. И судя по моим ощущениям, его источник, находился за входной дверью. Я встала, посмотрела на икону в углу комнаты, и мысленно пожелав себе удачи, прошагала расстояние до коридора. Открыв замок, и помедлив всего десять секунд, я распахнула дверь. Никого… Ничего…

Закрыла дверь, постояла в тускло освещённом и узком коридоре, и снова услышала скрип. Вздохнула, протянула руку к ручке двери, открыла её. И опять, пустота. Но на этот раз, я решила всё – таки присмотреться повнимательнее на окружающий меня мир, и опустила глаза вниз.

- А вот и нашла! Привет! – сказала я щенку, который сидел в «стойке», и смотрел на меня ярко – чёрными глазами. Нос тоже был у него чёрный, а всё остальное, шерстяное, отливало моим любимым цветом осени. Рыжим. Тельце было пухленьким и крепеньким, а взгляд, обращённый в мою сторону, выражал такую скорбь, что хоть «всех святых выноси из дома». Я, конечно, не выдержала, и взяла его в руки. Он прижал свой холодный, мокрый нос к моей щеке, и снова заскулил. На ощупь, этот плюшевый красавец, был просто великолепен.

- Я тебя уже тоже люблю! – гладя его по голове, говорила я ему, жмурясь от удовольствия. А он скулил, и вылизывал моё лицо своим шершавым языком.

Дальше, я, сломя голову, рванула в ванную. Помыв своего нового друга ромашковым шампунем моей покойной прабабушки, я завернула его в пушистое полотенце, и понесла на кухню. Помня, что собаки любят мясо, разогрела на сковородке оставшийся вчерашний гуляш, и, положив его в тарелку, поставила на пол. Щенок тут – же выбрался из своего тёплого убежища, и, виляя хвостом, принялся шумно чавкать, с аппетитом вгрызаясь в лакомство. Ну а я стояла возле него, и умилялась всему происходящему, сквозь пелену наворачивающихся на глаза слёз.

- Хозяйка дома? – спросила тётя Лиза, заходя на кухню. – А то дверь входная открыта, заходи кто хочешь.

- Доброе утро! Я забыла закрыть. У меня тут гость пришёл, кормлю – показывая на щенка рукой, сказала я улыбаясь.

- Ух ты, какой упитанный хулиган тебя посетил. Дай - ка гляну поближе – протянув руки к собаке, которая сидела возле опустевшей тарелки, сказала Елизавета Михайловна. Взяв его в руки, она подслеповато прищурила глаза, и детально его рассмотрела, вертя как игрушку во все стороны. Мне стало неприятно от этого осмотра, и укол ревности, который я испытала, сделал мне больно. Поэтому я забрала щенка из рук любопытной тёти Лизы, и внимательно на неё посмотрела, в ожидании ответа, зачем собственно гость пожаловал в дом.

Елизавета Михайловна быстро всё поняла, и присев на кухонную табуретку, спросила:

- Я чего, собственно к тебе заскочила. Ты домой, когда собираешься возвращаться? И на чём?

- Думала завтра, с утра. Автобус у нас только раз в сутки ходит – ответила я, целуя щенка в макушку.

- Вместе с соседским «шкетом» поедешь? – вновь спросила она, хитро сощурив голову.

- А щенок от соседей сбежал? Вот я дура. Намыла, накормила и если честно, уже полюбила его. Жалко как – расстроенно сказала я, ещё сильнее прижимая его к себе.

- У них Герда месяц назад окатилась, четверо щенков на свет произвела. Троих разобрали, этот рыжий – последний. Она всем его предлагала, не берёт никто. Такого добра в деревне навалом – ответила тётя Лиза, дружески хлопая меня по плечу. – Забирай, я скажу соседке, что ты в город его увозишь. Одним ртом меньше, она будет рада.

- Спасибо огромное! – обрадовалась я, отпуская собаку на пол.

- Так вот, по поводу отъезда. У меня племянник завтра собирается в город. Может подвезти, чтобы ты с собакой по общественному транспорту не мыкалась. Хочешь?

- Очень хочу. Я на бензин подкину денег.

- Ну, лады тогда. К восьми будь готова.

- Ещё раз спасибо, тётя Лиза! – поблагодарила я, закрывая за ней дверь на ключ. Потом обрадованно схватила своего нового друга, и мы пошли с ним отдыхать на диван. Я была, абсолютно счастлива.

II

- Это что за чудо – чудное? – услышала я сквозь сон, родной голос мужа. Соскочив с кровати, я побежала к нему на встречу.

- Лёша, ты пришёл! – выкрикнула я, вешаясь ему на шею.

- Я то, пришёл, но сделал я это в чистых носках. А сейчас перед тобой стою в грязных, и мокрых. Не подскажешь, почему? – нежно обнимая меня правой рукой, спросил он. Левая рука у него была занята, потому что он держал в ней нашкодившего щенка.

- Я уснула с дороги, и не погуляла с ним. Он ещё и бестолковый совсем, ему месяц. И проситься на улицу ещё не умеет. И у нас с тобой нет ошейника. И я его из деревни привезла – мелко целуя всё лицо мужа, шептала я, стоя в коридоре.

Лёша тяжело начал шагать в сторону кухни, таща за собой меня и собаку. Улыбаясь, он сел за стол, и пока я кормила его ужином, слушал про все мои приключения в селе. И про завещание, и про похороны, и про собаку. Когда дело дошло до чая с булочками, которые я испекла, он взял в руки рыжего мальчишку, и осмотрел его. Тот нисколько не был напуган, а наоборот, пытался показать хозяину, что рад встречи. Радостно лаял, махал своим коротеньким хвостиком, и всё время пытался лизнуть руку.

- Значит, у нас будет жить собака мужского пола, и ты унаследовала восемьдесят соток земли в селе «Николаевка». Новости ошеломляющие! – сказал он, опуская рыжего на свои колени, и прижимая свою ладонь к тельцу сорванца, для успокоения оного.

- Совершенно верно. У нас теперь сынок, и огромный участок земли – ответила я, убирая грязные тарелки в раковину. – Надеюсь, ты не против?

- Нет, конечно! Бог детей не дал, а собаку и землю дал. Значит, так нужно ему – ответил он, обнимая меня. Я поцеловала его в губы, взяла за руку, и, закрыв в спальню дверь перед самым носом собаки, увлекла Алексея на супружескую постель.

После того, как моё усталое тело откинулось на влажные простыни, я сквозь пелену подступающего ко мне сна, услышала тихий голос мужа:

- Инга, Никита зовёт завтра нас на день рождение сына. Даниле годик будут справлять, в ресторане. Кстати, ты Наташе не перезваниваешь, и трубку от неё не берёшь. Они тревожатся.

- Лёша, я не хочу туда идти! – встревоженно сказала я, поворачиваясь к нему. – Мы повздорили немного, и я с её мнением по поводу моей жизни не согласна.

Лёша обнял моё голое тело, прижал к себе и начал гладить по волосам. Через минуту, я снова услышала его голос:

- Они наши друзья. И если кто – то, что – то сказал не правильно, то дай шанс человеку всё исправить.

- Как – то не хорошо мне на душе, Лёша. Мутно очень. Чувствую я, не хорошее случится – снова целуя его губы, сказала я.

- Отпусти ситуацию, и одень своё самое красивое платье в ресторан. А ещё, любимая, вставай! Не время спать, собака просится гулять! – вскакивая с кровати, сказал муж. Я неохотно поднялась с ложа, и открыла дверь в спальню. Посмотрев на неароматную кучку прямо посреди коридора, я не радостно сказала:

- Не надо гулять, он уже своё дело сделал.

- Да «ёлки – палки»! - выкрикнул Лёша, и мы побежали вытирать пол.

Глава 4

Я сидела перед зеркалом и расчёсывала волосы. Смотря на себя в отражении, рассеянно подметила начинающиеся перемены, которые были, к сожалению, далеко не в мою пользу. В ресторан идти совершенно не хотелось, чувство тревоги меня так и не отпустило. Но причину отказа от «гулянки», я подобрать грамотно не смогла, и все мои аргументы, мужу показались незначительными.

Встав со стула, я последний раз бросила взгляд в зеркало, и вышла из комнаты. Надев пальто и сапоги, взяла ключи от входной двери. Алексей ждал меня в машине, и мне следовало бы уже поторопиться. Но тут я услышала цоканье когтей об пол, и шуршание пакета. Рыжий безобразник решил принести мне добычу.

- И что на этот раз ты мне притащил? – спросила я у щенка, пытаясь вытащить из его пасти целлофановый пакет. С трудом отобрав самодельную игрушку у собаки, я с удивлением обнаружила, что это фирменный пакет от моего любимого ресторана «Фортуна». Мы часто заезжаем туда с супругом, и любим там бывать. Я удивлённо заглянула внутрь сильно пожеванной целлофана, и вытащила оттуда слюнявую бумажку. Это был чек. Развернув его, я обнаружила, что мой Алексей отужинал или отобедал приличную сумму денег в этом месте. Посмотрев на число в чеке, вычислила, что в этот день я как раз хоронила прабабушку.

- Ну и откуда ты взял эту гадость? И потом, что плохого в том, что мой муж решил покушать в ресторане, а не разогревать мои котлеты в микроволновке? И ерунда, что он много заказал! И шампанское, стоимостью восемь тысяч рублей, он тоже может себе позволить. И да, остатки оплаченной им еды, он имеет право принести домой. Что в этом плохого? – выговаривала я собаке, взяв его тельце на руки. – Всё, я пошла. Целую – целую…

Закрыв за собой дверь на ключ, я поспешно спустилась вниз, и, залезая внутрь прогретой машины, любовно слушала ворчание мужа, что я «капуша». Спрашивать ничего не стала, потому что посчитала, что это неприлично. Пакет из ресторана, я выкинула по дороге в мусорный бак.

Когда мы припарковались на стоянке, я вышла из машины, и осмотрела входную группу места общественного питания, в котором придётся провести весь сегодняшний вечер. Настроение у меня было далеко не на высоте, и я всю поездку молчала, пытаясь уговорить себя, не наделать глупостей. Ресторан горел огнями, и радовал глаз красивыми колоннами с голыми мужиками по бокам от входной двери.

- Какой пафос! – не выдержала я, показывая рукой на колонны и беря руку Алексея в свою ладонь.

- Не суди строго, Никита никогда не умел выбирать место для «пьянки». Зачем было устраивать для сына праздник в кабаке, где сидят взрослые тётеньки и дяденьки и пьют далеко не кефир, вообще не понятно. И эти мужики огромные на входе, у которых вместо «писюна» фиговый листок, клёво впишутся в альбом с детскими фотографиями – смеясь, сказал Лёша, и мы пошли внутрь.

Зал в ресторане, так – же как и вход в него, оказался чопорным и нелепым. Ярко розовые стены, переходили в чёрные с белыми прожилками плитками на полу и соединялись с ярко жёлтым потолком. Но мне на тот момент уже было всё равно, я увидела главного человечка этого праздника, который лежал в красивой люльке, сося соску и дрыгая ногой в голубом носочке. Подойдя к Наташе, я поздравила её с рождением сына, подарила огромный букет цветов, а Никите вручила коробку с конструктором. Детский подарок тоже был больших размеров, и Данила бы не смог его удержать в своих пухленьких ручках. Потом подошла к кроватке, и после разрешения мамы ребёнка, взяла его на руки. Он пах молоком, и ромашкой. Вдыхая запах неземного сокровища, я сдерживала рыдание, сглатывая комок боли.

- Спасибо! – хором сказали родители малыша, и начали нас рассаживать за стол. Мне пришлось положить мальчика обратно в люльку. Когда все гости, собранные за столом хорошенько обосновались на своих местах, начался праздник.

- Давайте выпьем за первый годик маленького сына Никиты и Натальи. Пусть Данила растёт здоровым и умным. Нам очень нужны крепкие кадры в таможне – произнёс тост Александр, друг Никиты и моего Алексея. За столом он сидел с очередной подругой, потому как был хронически не женат, и всячески демонстрировал нам каждый раз, что супружество – это не его жизненная позиция. Поэтому, мы как друзья, даже не запоминали имена подружек, потому как они каждый раз были хоть и на одно, «дутое» лицо, но всё – таки разные. Мы подняли бокалы, и «чокнувшись» ими, выпили из них у кого, что было налито. Я пила вино.

- Спасибо, Саша! Очень приятно! Только мы не отдадим Данилу в таможенную службу. У нас с Никитой немного другие планы на сына. Думаю, что в наше время, лучше выбрать более «приземлённую» и гуманитарную профессию. Врач, например – сказала Наташа, поправляя одеяльце в люльке у засыпающего в ней малыша.

- Ну, не знаю. Таможенник, конечно, не самая безопасная профессия, но она хорошо оплачивается. При чём, во все времена – сказал Алексей, подливая мне вина. Я вяло улыбнулась. Во мне уже был третий бокал этого дорогого алкоголя, но напряжение не отпускало.

- И если вдруг, какой напряг будет в зарплате, или там подруга новые серёжки попросит, так можно и «калымить» немного, на «левых» товарах народного потребления. Да, дорогой? – открыла свой рот подруга Саши. Мы все начали улыбаться, ожидая, как её спутник в этот раз накажет очередную девочку свою. То, что это произойдёт, никто не сомневался. И когда Сашка начал поворачивать голову, чтобы этой дуре объяснить, что за приличным столом о подобных вещах вслух не говорят, я решила немного «разрядить» обстановку, и подняла свой бокал в попытке сказать свой тост, и не слушать начинающегося скандала:

- А у нас с Лёшей тоже есть новость. Мы стали родителями!

За столом воцарилась мёртвая тишина, и по тому, как вытянулись лица приглашённый гостей, я поняла, что «сморозила» глупость. Но было уже поздно.

- Инга, вы что, взяли ребёнка из детдома? Когда успели? – спросила меня мама Наташи.

- Нет, что вы, Светлана Ивановна. Мы стали родителями маленького рыжего щенка. Всю ночь сегодня не спали, подтирая его лужи на полу – начала оправдываться я, густо краснея.

- Лучше бы вы всю ночь не спали, детей делая – вяло махнув на меня рукой, сказала тёща Никиты. Я покраснела ещё сильнее.

- Вас не должно касаться, что должны делать Инга и Алексей по ночам. Не так ли, Светлана Ивановна? – зло, прищуриваясь, спросил Саша.

- Ты сравниваешь деторождение с дрессировкой собаки? Как любопытно. Мне кажется, слово «родитель», это от слова «рождение». Судя по твоей нелепо брошенной фразе, ты эти понятия путаешь. И выходит, ты родила собаку? А Алексей помогал тебе её делать? Фу! – решив помочь свахе меня унизить, сказала Татьяна Николаевна, мама Никиты.

- Вы совсем что – ли охренели? – приподнимаясь со стула, прокричал Саша. Я сидела, низко опустив голову, и потихоньку начиная плакать. – Вы чего себе позволяете?

- Успокойся, Александр! Мамы, давайте немного «остынем». Инга просто немного неправильно преподнесла новость. Зачем вы пытаетесь сейчас испортить всем праздник? – сказала Наташа, строго посмотрев на родню.

- Действительно, давайте выпьем, и успокоимся – поддерживая супругу, предложил Никита.

- А чего тут успокаиваться, мы здесь никто не нервничаем. Просто пусть извинится перед моей дочерью, за нелепость за столом, и всех дел – то – громко попросила меня Татьяна Николаевна, и выразительно посмотрела в мою сторону. – Мы ждём, дорогая! Ты сюда пришла, чтобы чествовать моего внука, а не чтобы радовать нас новостью, что взяла щенка на воспитание. Хотя чего удивляться? Ты бесплодная, и безработная. Пустышка, со всех сторон.

- Мама, ты что говоришь? – вставая со стула, сказал Никита. Я последовала его примеру, и приподнялась со стула. Время оскорблений закончилось, я захотела срочно уйти.

- Извините меня, пожалуйста, я испортила своей счастливой для меня новостью весь праздник! – сказала я, забирая сумочку с подлокотника своего стула. – Ещё раз поздравляю, и разрешите мне откланяться.

С этими словами я вышла из стола, и направилась к гардеробу. Там меня нагнал Сашка. Схватив моё пальто, он помог мне его одеть, и, повернув к себе моё «деревянное» от обид тело, произнёс:

- Дрянь эту старую, не слушай! Ты лучшая здесь, поняла?

- Поняла, спасибо! Отпусти рукав моего пальто, мне пора подумать! – сказала я, освобождаясь из его объятий. Перед тем как уйти из ресторана, я обернулась. Алексей за мной не пошёл.

- Вот такие дела, подруга! – сказала я в пустоту, открывая входную дверь ресторана, и выходя в дождь. Без денег, без мужа, и без перспектив на дальнейшее благополучное существование…

Глава 5

Я сидела на краешке дивана, и смотрела в темноту. Рыжий лежал рядом, беспокойно спал, прикрывая лапой нос. Всю ночь я старалась не шуметь, тихо ходила по пустой квартире, пила кофе и смотрела ночные новости по телевизору. Когда в двери заскрипел ключ, я прошла в спальню, и закрыла за собой дверь. Перед разговором с мужем, мне хотелось несколько минут взять «тайм – аут».

В комнату зашёл Алексей, устало снял пиджак и набросил его на плечики в шкафу. Не обращая на меня никакого внимания, он переоделся и вышел из комнаты. Я последовала за ним тенью.

- Если хочешь мне что – то сказать, то обязательно сделай это. Говори! – сказал муж, включая электрический чайник.

- Где ты был? – спросила я, присаживаясь на стул и замирая в ожидании ответа.

- Я был на работе. Если бы ты соизволила мне позвонить, после того, как выскочила из ресторана, не подождав меня, то я бы тебе сказал, что у меня очередной груз «застрял». А он проплачен был, так сказать мимо кассы. Лично мне. И если бы он сорвался в «паузу», то нам нечего бы было кушать. В ближайшие так приблизительно полгода – ответил он и налил себе кофе в кружку. Я облегчённо вздохнула. Все мои невеселые мысли, которыми я кормила свою голову всю ночь, были необъективны. Это отличная новость.

Я больше ничего спрашивать не стала, вернулась в спальню, и нырнула под одеяло. Лишние разговоры ночью, ни к чему хорошему никогда не приводили. И я это знала. Алексей присоединился ко мне через полчаса, и остаток ночи мы провели вместе, на одной постели.

Утро воскресного дня встретило меня празднично, и солнечно. Захотелось забыть весь вчерашний ужин, и приготовить, что - то вкусненькое. Я потихоньку встала с кровати, и, умывшись, занялась приготовлением своих фирменных блинчиков со сметаной. Хотелось порадовать вкусной едой себя и своего мужа. О том, что я была оскорблена и унижена вчера за столом, а он повёл себя далеко не как джентльмен, я выбросила из головы. В конце – концов, то, что родня моей уже бывшей подруги Натальи знает о моей ситуации по здоровью, не должно обвинять моего мужа в бездействии на ту минуту. Единственное, что я подальше засунула в память, это то, что он никак не реагировал на происходящее. Саша, его друг, защищал меня, а родной муж – нет. Получив болевой толчок от воспоминаний, я встряхнула головой, и продолжила готовить завтрак.

- Доброе утро! – услышала я голос Лёши у себя за спиной.

- Добрейшее! – ответила я, неприятно осознавая, что муж сразу прошёл в ванную комнату, не обняв меня. А ещё вчера, он этот наш ритуал соблюдал на повседневной основе.

- Ты Наташе перезвони, всё – таки. Мне вот эти девичьи разборки, кто – кому что должен, надоели. Я не хочу в этом учувствовать - сказал он, садясь на стул и подтягивая к себе тарелку с блинами. Я помолчала минуту, собираясь с мыслями, а потом сказала:

- Нет, Алексей, не перезвоню. И больше в подругах у меня никакой Натальи нет. Если она своим мамам соизволила про меня рассказать самое святое, то это я считаю за предательство. А подобное, я прощать не умею.

- И что ты мне прикажешь делать? Никита через три недели празднует своё день рождение. Предлагаешь без тебя пойти? – удивлённо поднимая брови, с набитым ртом спросил он.

- Да, предлагаю. Если ты считаешь, что имеешь право идти один, то милости прошу. Я не указ тебе! – резко ответила я, переворачивая кругляш из теста на сковороде. Разговор с самого начала мне не нравился, и очень хотелось, чтобы он как можно быстрее прекратился.

- Да? Ну ладно, пойду один. Странно, что ты так болезненно реагируешь на критику. Наташа пыталась остановить конфликт, и Никита тоже. В конце – концов, есть советская поговорка: «Дети за родителей не в ответе». Советую внимательно подумать над этим.

- Алексей, я не узнаю тебя. Раньше у нас никогда никаких проблем с мнением не возникало. Мы даже в выборе обоев никогда не спорили. Откуда такой нестандартный подход в отношении вчерашней ситуации? Ты считаешь, что был прав, и они тоже?

- Я считаю, что ты слишком болезненно стала реагировать на критику. И твоё вчерашнее поведение, красноречиво об этом говорит. Впредь, будь внимательна к себе. Ты, между прочим, испортила вчера праздник. Все разошлись через десять минут, после того, как ты выбежала из зала.

- Я имею право обидеться на жестокие слова, которые не имели право родиться за праздничным столом. Я виновата была, я извинилась. А вот передо мной, никто не посчитал нужным склонить голову.

- Бесплодный разговор – отодвигая тарелку, сказал муж. – Или это слово у нас теперь «табу»? Ну, тогда сразу извини. А то и меня в недруги запишешь.

Дверь в гостевую комнату громко захлопнулась, а я осталась стоять со сковородкой в руках на кухне. Слёзы обиды навернулись сами собой, и я проливала их, запивая горячим кофе без сахара.

Когда я немного успокоилась и, умыв лицо холодной водой, прекратила поток слёз, решила погулять с Рыжиком. Мы, кстати, так решили его назвать. Взяв поводок, который я сделала своими руками из старых и ненужных уже мужу брючных ремней, и, захватив сотовый телефон с собой на прогулку, вышла из дома, неприятно осознав, что меня Алексей не проводил до двери, так и не выйдя из комнаты.

Немного побегав на площадке, и поиграв осенними листьями, мы решили с моим красавцем, что хотим горячего кофе. Рыжик конечно желал сосиску в тесте, или, что желательнее, сосиску без теста, а я очень захотела горячего напитка. И мы двинули с ним в сторону парка, где стоял ларёк с этими желаемыми нами лакомствами.

Когда мы с собакой приобрели всё необходимое, и с приподнятым настроением присели на лавочку (ну кое – кто под лавочку), я решила набрать номер Натальи. На дисплее моего телефона было восемнадцать пропущенных звонков от неё, и поговорить нам всё – таки было нужно. После второго гудка, она взяла трубку.

- Привет! – сказала я, откидываясь на спинку лавочки. Спина моя напряглась, и очень хотелось сдерживать свои эмоции. – Мы вчера плохо расстались, и мой муж сделал мне с десяток замечаний сегодня утром по этому поводу. Я культурная мадам, поэтому после восемнадцати пропущенных мною звонков, тебе перезваниваю.

- Привет! И правильно делаешь, потому что хочу перед тобой извиниться за вчерашнее поведение моих родственников. Это недопустимо, что они натворили – после небольшой паузы, сказала она.

- Извинения принимаются! Инцидент исчерпан? – спросила я, пытаясь свернуть на «нет» неприятный мне разговор.

- Да, конечно. Если ты не обижаешься, и сама мне позвонила, значит всё хорошо между нами. Это так? – встревоженно спросила она. Я низко опустила голову, пытаясь собраться с мыслями:

«Рубить» не хочу, но простить не смогу. Как мягко ударить словом человека, чтобы не причинить ему боль?» - думала я. Но, ответа в себе не нашла.

- Наташа, мы не будем больше встречаться. То, что ты рассказываешь всем про мой диагноз и социальный статус, это дело твоё. Но когда меня «прижимают» этим, да ещё и прилюдно, я не принимаю данное событие как само собой разумеющееся.

- И что теперь мне делать?

- Прими как лекарство. Так моя прабабушка говорила. И впредь, ищи себе подруг в мире работающих, и многодетных. На их фоне, ты будешь выглядеть куда эффектнее, поверь мне. А мне, оставь боль расставания с тобой. Мне нелегко сейчас, поверь. Пожалуйста, давай закончим на этом. Прощай!

Я дала «отбой» разговору, и положила телефон в карман пальто. Подул холодный ветер, и мой щенок жалобно заскулил. Сейчас, он мне был самый близкий друг на земле. Я взяла его в руки, поцеловала в мокрый, холодный нос, и засунула рыжее тельце в своё дорогущее пальто. Он прижался ко мне, лизнув в благодарность за тепло мою щёку. По которой уже рекой, предательски текла слеза…

Глава 6

Прошёл целый месяц после тех злополучных событий, и я постепенно начала забывать историю моего позора. На дворе стоял октябрь, и деревья были уже в большинстве своём голые, а не жёлто – красные. Было жалко очень, что полюбоваться красотой придётся уже только следующей осенью, но события, которые происходили в моей семье, давали другие поводы для беспокойства. Поэтому грусть по поводу буйства красок природы, отодвигалась на второй план.

Мир и согласие в моём маленьком мире не наступали, и я вынуждена была, начать поиски работы. Лёша всё время ворчал, что это пустая трата времени, и что лучше бы я по прежнему жарила ему котлеты, но я оставалась непреклонной в этом вопросе, и постепенно он смирился. Вечерами я рассказывала ему, как смешно мне порой отказывал работодатель на собеседовании, и ежедневные мои провалы в поиске, начали даже забавлять его. А я, играла на этом, стараясь отвлечь нашу семью от горестных мыслей невозможности завести ребёнка. В больницы я больше не обращалась, и у меня появилось уйма времени для поиска себя в другом ракурсе бытия. А этот самый ракурс, ко мне был неблагосклонен.

- Вы, поймите, Инга Дмитриевна, наша фирма крайне нуждается в экономисте. Нам не нужны услуги учителя по истории, коим вы являетесь. Зачем тратить время на ваше перепрофилирование, когда за нашим забором, этих дам, с нужной для нас квалификацией, не просто много, а очень много! – говорил мне очередной рабовладелец конторы по продаже морепродуктов. Он был лысый, в очках, и ещё в придачу шепелявил. Я поняла, что здесь мне работу не дадут, и, встав с жёсткого стула, спросила:

- Тогда зачем вы на сайте размещаете вакансию экономиста, если можете с десяток взять их под забором?

- Не хотят работать за такую низкую зарплату. Вот и сидим, деньги считаем сами. И экономим, даже на себе – вяло ответил мне этот неприятный человек и взмахнул рукой, приказывая мне выйти из кабинета. Я последовала его желанию. Закрыв за собой дверь, и хорошенько пнув её, решила, что больше не пойду ни на какие собеседования.

Обратно домой, после этого разговора, я поехала на автобусе. Лёша не скупился на мои расходы, и поиск работы был для меня в комфортных условиях, на заднем сиденье такси, но сейчас я была такая расстроенная, что захотелось побыть с народом, и не оставаться одной. К тому – же, нужно было подумать. Сев на сидение автобуса и прижав нос к окну, погрузилась в себя.

«Все школы пройдены, вузы тоже. Везде один и тот – же ответ: «Вы не имеете право преподавать. Десять лет отсутствия стажа по профессии – это потеря диплома. Либо идёте подтверждать его, и через год возвращайтесь к нам с сертификатом по разрешению заниматься педагогикой, либо прошу вас покинуть помещение»» - не весело вспоминала я однотипные отказы деканов университетов и завучей школ. И по моему пониманию, работу я теперь могу найти, только по профессии уборщицы.

Выйдя из автобуса, я грустно поплелась в сторону дома. Зайдя в квартиру, наступила на лужу, которую сделал Рыжик, и мне стало совсем не весело. После уборки помещения, я решила себя побаловать, и раскрыла ноутбук. Мне всегда нравилось рассматривать природу в разных странах, а также животных, которые там обитают. Вот и сейчас, мой выбор пал на Австралию. Раскрыв страницу поисковика, решила сначала заварить себе кофе, а потом уже углубиться в красоты этой страны. Когда вернулась к экрану ноутбука, то с удивлением обнаружила окно рекламы, которое было расположено в аккурат посередине фотографии кенгуру и гласило следующее: «Бизнес – инкубатор. Идеи, маркетинг, сопровождение, гранты. Гарантия успеха – 100%».

Я внимательно прочитала текст, кликнула на ссылку, и углубилась в чтение…

Вечером, когда Алексей пришёл с работы, я, с горящими глазами, начала ему рассказывать о своей находке в интернете. Он молча ел свой ужин, и не проявлял никакой эмоции. Когда я закончила делиться с ним своими бизнес – идеями, он отодвинул пустую тарелку, и произнёс:

- Нет!

Я оторопело выпучила на него глаза, и аккуратно присела на краешек стула.

- Почему? – глупо спросила я.

- Потому что ты и бизнес – вещь несовместимая! Я не разрешаю тебе учувствовать в этом. Я к твоему поиску работы то, относился с прохладой, а ты мне тут новый сюрприз преподнесла. Мне хочется сохранить семью в том первозданном виде, в которой она начиналась. Не имеет смысла отвлекаться на посторонние темы. И потом, тебе мало денег? Мало зарабатываю? – спросил он меня, вставая со стула и целуя меня в лоб.

- Нет, конечно, нам хватает. Но ведь я просто хотела себя чем – то занять. Нельзя же жить без цели – расстроенно говорила я, плетясь за ним по коридору в комнату.

- Твоя цель – наше уютное семейное гнездо. Чистота, красота, уют и вкуснейший завтрак обед и ужин. Всё! Я сказал! – крикнул он мне и закрыл дверь в кабинет перед моим носом.

- Да хрен ты угадал, дорогой! – смело, и очень тихо прошептала я.

Помыв посуду, и сварив бульон на суп, я села за ноутбук. Идеи, которые рождались в моей голове, толкали друг – друга, и уже не помещались в ней. Тогда я взяла пустой лист бумаги, и начала их записывать. Но меня прервал звонок в домофон. Подойдя к двери, я увидела на видео камере, что к нам в гости пришёл Саша.

- Лёша, там Александр к нам пришёл! – крикнула я, открывая дверь.

После всех церемоний и «расшаркиваний», Сашка буквально «ввалился» на кухню, и, плюхнувшись на диван, повернул к себе мой ноутбук.

- Чаю будешь? – спросила я у него, нисколько не удивляясь наглому поведению друга мужа. К его бесцеремонности мы давно уже привыкли.

- Водки буду, и пожрать. Я три дня питаюсь «шавермой» из соседнего ларька. Представляешь, какой урон своему организму я нанёс за эти дни? – говорил мне он, набивая рот моими пирожками с картошкой. Я улыбнулась и присела за стол, невольно любуясь им. Мне всегда нравился друг Алексея, на него приятно было смотреть. Статный, высокий, широкоплечий красавец, всегда выделялся из толпы. Чёрные, вьющиеся волосы, нос с горбинкой, и огромные, в пол лица глаза синего цвета, не оставляли никаких шансов дамам, сражая их наповал. Я не была исключением, и нагло пользовалась тем, что Сашка являлся другом мужа, и был частым гостем в моём доме. Но только в эстетическом смысле этого слова. Просто посмотреть, просто налюбоваться. И на этом всё.

- А как – же твоя очередная подружка? Если честно, даже имени не помню её. Она тебе борщей не варит? - смеясь в голос, спросила я, разогревая на сковороде курицу с рисом.

- Да он тоже имени её не помнит. Нашла что спросить – сказал Алексей, заходя на кухню. – Инга, приборы подай, пожалуйста. И водочку из холодильника не забудь достать.

- На кой они мне сдались, имена эти? Зайкой всех зову, да и всё! – вскочив с места и помогая мне с тарелками и холодильником, сказал Саша. – И потом, у меня совершенно нет лишних извилин, чтобы запоминать эти странные имена. То Ариадна, то Афелия, то, прости господи, Ева. Где простые, русские имена, я вас спрашиваю? Света, Лена, Наташа? Всё, закончились? Вот как найду русскую и красивую как Инга, так и запомню её имя.

- Ты давай, аккуратней, друг! Заревную к тебе! – показав кулак, сказал Алексей, и разлил водку по рюмкам. Я закончила сервировать стол, и присоединилась к ним. Подняв свою рюмку, спросила:

- За что пьём, друзья мои?

- За здоровье! – ответил Саша, и мы опрокинули стопки в себя. Мне сразу стало тепло и хорошо. На звон посуды и вкусные запахи, вышел Рыжик, и, уставившись глазами – бусинками на незнакомца громко гавкнул.

- Защитник дома, а не поздно? Гость уже полчаса сидит на кухне. А ты только залаял. Если бы это был вор, то имущество бы ты наше не сберёг! – выговаривал ему Лёша.

Мы дружно засмеялись и принялись угощать непутёвую собаку всякими мясными деликатесами. Он был счастлив, а уж мы тем более.

Через два часа, я стояла у раковины и мыла посуду. Сашка стоял рядом, пил кофе из моей кружки, и вытирал полотенцем вымытую посуду. Алексей после выпитого алкоголя, как всегда ушёл спать. Он быстро пьянел.

- Я у тебя в ноутбуке нашёл вкладку, где ты читала про бизнес. Для себя, или решила Лёшку из таможни выдернуть? – спросил Саша, ставя очередную вытертую тарелку на стол и гипнотизируя меня своими глазами.

- Не смотри на меня так, прошу тебя. Я решила себя занять, хотя Лёшка не разрешает мне. Поэтому буду этим заниматься исключительно «шёпотом» - ответила я, закрывая кран с водой.

- Зачем тебе? У вас финансовые проблемы? – спросил он, прищурив глаза. Я глубоко вздохнула, потом выдохнула и сказала:

- Саша, нельзя всё мерить деньгами, они тут ни при чём. Мне все работодатели мира отказали в найме. Куда я только не ходила, везде отказ. А куда прикажешь себя девать? Детей нет, и не будет, как ты уже знаешь. Вот и решила, что поиски себя нужно начинать с тернистого пути «русский бизнес». Там, по крайней мере, я не только найду себя, но и поимею огромное количество проблем. И станет не скучно.

- Не рассматривала вязание, вышивание, шитьё, макраме на худой конец? Почему так круто взяла?

- Потому что я не ищу лёгких путей. Тем более, что все вышеперечисленные женские увлечения, я уже перепробовала. И кстати, у меня хорошо получалось.

- Ну, так и продолжи. Вяжи свитера всем подряд.

- Нет, хочу «движуху» в своей жизни устроить. Самой любопытно, что из этого может получиться.

- Молодец! Хотя в бизнес у нас на Руси, не особо верю.

- Поживём, увидим! – сказала я, целуя его в щёку в коридоре. Он обнял меня и вышел за дверь.

- А в тебя верю! – повернувшись ко мне лицом, сказал Сашка на прощание, и послал мне воздушный поцелуй. Я улыбнулась и закрыла за ним дверь.

Глава 7

Ёлочные украшения, которые я доставала из коробки, были настолько волшебно красивы, что я не могла на них налюбоваться. Пушистая сосна стояла уже подготовленная в гостиной, и мне оставалось только украсить её игрушками. Я делала это не спеша, нарочито медленно развешивая гирлянды и ложа искусственный снег на лапы пушистой красавицы. Рыжик бегал вокруг меня, виляя своим коротким хвостом, и выражал щенячий восторг по поводу всего происходящего.

- Вот сейчас мы с тобой вот эту пику на макушку дерева оденем, и можно идти на кухню, выпить сладкого чаю. А тебе, мой хороший, я дам вкусную косточку – говорила я собаке, нежно обнимая тёпленькое тельце. Он лизнул меня в нос, полностью соглашаясь с моими планами. Когда дело было сделано, и новогоднее чудо заискрило огоньками, я удовлетворённо улыбнулась, и, собрав пустые коробки из – под игрушек, пошла на кухню.

Включив электрический чайник и дав обещанное угощение Рыжику, я включила ноутбук, и углубилась в тестовые задания. Уже подходил срок сдачи экзаменов по экономике, и мне очень хотелось поскорее закончить с этим делом, хотя учёба мне давалась всегда очень легко и проблем с ней я не испытывала. Но дело есть дело. Если уж я решила, что бизнес – это моё будущее, значит нужно к нему подходить серьёзно.

Через три часа, когда я блестяще справилась с тестами, я взглянула на часы и обнаружила, что время близится к полуночи.

- А где наш папа, не знаешь? – спросила я у собаки, которая преспокойно спала у меня в ногах под столом на кухне. Рыжик лениво повёл ухом, но даже не поднял свою мордашку. Спал крепко. Я начала набирать номер телефона мужа. После четвёртого гудка, на той стороне приняли звонок.

- Алло, Лёша? Ты где у меня? Двенадцать часов ночи уже, а тебя до сих пор нет дома! – взволнованно говорила я в тишину, стараясь успокоить своё сердцебиение.

- Здравствуйте! Это не Алексей с вами говорит, а его руководитель. Просто телефон его у меня – услышала я незнакомый голос в трубке.

- Что случилось? Почему телефон у вас? – волнуясь неимоверно, заваливала я вопросами незнакомого мужчину.

- Произошло ЧП. Алексея увезли с огнестрельным ранением в нашу ведомственную больницу. Не волнуйтесь, пожалуйста, пуля прошла по касательной, и жизненно важные органы не задеты. Когда мы его провожали до приёмного покоя больницы, он был в сознании и даже шутил – оправдывался голос.

- Вы издеваетесь? Почему я ничего не знала об этом? А мне позвонить? И ради бога скажите, кто вы? У него руководитель – Никита Антонович. Друг нашей семьи. Я ваш голос первый раз в жизни слышу! – кричала я в трубку, уже не пытаясь быть вежливой. Рыдая и размазывая влагу по щекам, я трясущимися руками держала свой телефон, пытаясь понять произошедшее.

- Не волнуйтесь, прошу вас! Никита Антонович ещё месяц назад ушёл на повышение, и его пост занял я. Меня зовут Артур Эдуардович. А огнестрел произошёл по вине одного паразита, которому сильно не понравилось, что его груз задержали. Он уже сидит в полиции, и ему светит очень приличный уголовный срок за содеянное преступление. Всё под контролем!

- Под каким контролем, вашу мать? Я сижу, жду мужа дома, а мне тут «льют» в уши, что всё у вас там хорошо? Куда ехать, быстро адрес. Хотя постойте, я знаю больницу. Всего вам доброго, и пусть изжога не покидает вас никогда! – попрощалась я и дала отбой трубке.

Через час, я уже сидела возле операционной, гипнотизирующе смотря на противно – зелёные, закрытые двери. Рядом со мной сидел Сашка, который виновато не смотрел мне в глаза.

- Ты мог мне позвонить, красавец? Ты же и мой друг тоже. Разве можно вот так меня обходить стороной? – выговаривала я ему, от беспокойства за мужа не знающая, куда себя деть.

- Ну чего ты так расстраиваешься? Рука прострелена у мужика, подумаешь. Он сам виноват в этом. Характер у твоего муженька, просто жуть. Ведь видел, что торгаш этот не в адекватном состоянии, а всё равно ничего не предпринял – оправдывался Александр, пытаясь поймать мой взгляд.

- Ничего не поняла! – уже более мирным тоном сказала я, поднимая на него глаза. – Объясни!

- Лёшка груз принимал от этого урода. Китайское барахло из пластика. И сорок роботов – пылесосов мимо наряда было. Тот ему объяснил, что таможня добро на подобное злодеяние не даёт. А тот орать начал, возмущаться. Убью, говорит всех, потому как эти роботы очень дорогие, и родине нашей, крайне нужны. Вот Лёшка его и послал в интимное направление. Тот в нашей конторе ещё по возмущался ровно часок, да из поля зрения коллектива исчез. Мы и успокоились. А тут твой муженёк вышел на крыльцо, чтобы на звёздное небо посмотреть. Вот тут пуля и прилетела ему.

- Какое звёздное небо, Саша? Ничего не понимаю.

- Покурить вышел, чего не понятного.

- Лёшка курит?

- Да…Хорошие у вас отношения я смотрю, на вранье построенные. Ещё чего тебе ответить, что про него не знаешь?

- Никита куда ушёл? Мне мой врун ничего не рассказывал. Какой – то Эдуардович у вас появился, вместо него.

- Да, перемены у нас. А Никита ушёл преподавать. Мы на прошлой неделе его пенсию обмывали. Ему очередную звезду дали, и с почётом отправили на покой. А муж твой сказал, что вы теперь с супругой его не дружите, поэтому в ресторан пришёл один, без тебя. Вот поэтому ты ничего и не знаешь, Инга.

- Никите сорок лет, какой покой?

- У нас пенсии рано дают, потому как стреляют иногда. Сама теперь знаешь.

Больше я спрашивать ничего не стала, потому что дверь операционной открылась, и из неё вышел врач. Я вскочила с места и направилась к нему. Сашка тоже поднялся со стула и последовал моему примеру, встав у меня за спиной.

- Как он, доктор? – спросили мы хором.

- Всё хорошо, не волнуйтесь. Пулю вытащили, от наркоза разбудили. Даже в реанимацию не повезём, обойдёмся послеоперационной палатой. Идите домой и за него не волнуйтесь. Приёмные часы висят на двери входа – сказал доктор и пошёл по коридору. Я останавливать не стала, понимая, что он больше ничего не скажет.

Выйдя на морозный воздух, я заказала такси по телефону и начала пританцовывать на месте, ёжась от холодных порывов ветра. Меня знобило от волнения, от вранья мужа, и заодно от плохой погоды. Короче, было не весело.

- Садись, подвезу! – крикнул мне Сашка, заводя свою машину.

- Да пошёл ты! – крикнула я, закрывая своё лицо воротником пальто. От ветра, и чтобы не видел предательских слёз, которые текли по щекам.

- Инга, прости меня! И его прости! Ты же добрая, умная и понимающая дама. Зачем всё усложнять? – прокричал он в окно машины, подъезжая ко мне вплотную.

- Ещё раз послать? Или дорогу туда показать? – спросила я, направляясь в сторону подъезжающего ко мне такси. Ответа я не услышала, потому что уже села в нутро тёплой машины. Сказав адрес водителю, я откинулась на сиденье, и постаралась взять себя в руки.

Когда я открывала дверь в квартиру, моё желание всех «покусать» уже не было так «остро». Заварив себе кофе, я набрала номер Саши, чувствуя вину за собой. Поведение своё нужно было как – то оправдать, потому что Рыжик смотрел на меня глазами – бусинами жгуче – чёрного цвета, и мне показалось, что он меня осуждал. Я погладила его по холке, соглашаясь, что была не права.

- Ты хочешь мне рассказать путь, куда я должен пойти? Или по другому поводу звонишь? – спросил Сашка, явно наслаждаясь моим поражением. Знал он меня, паразит, довольно хорошо.

- Извиниться звоню. За последний квартал, я как – то много потратила нервных клеток в своём организме. В связи с этим, хочу карму свою почистить – примирительным тоном сказала я, надеясь, что буду прощена.

- Да ладно, не «парься». Я тоже не подарок, скажу тебе. Нужно было не в больницу с ним ехать, а сначала его домой привезти, чтобы ты могла всё своими глазами увидеть. И по дороге, заставить его пачку сигарет выкурить, чтобы больше, родной жене не врал. Меня так папа отлучал от белых палочек в десятом классе. После его урока, я близко к табаку не подхожу. Тошнит и мутит от запаха курева на генетическом уровне – смеясь в трубку, рассказывал он. Я слушала его голос, и на душе становилось спокойнее.

Мы ещё немного поболтали, и перед тем, как попрощаться, я, даже для себя довольно неожиданно, спросила Сашу:

- Друг мой, а ещё что – то скрываешь про Алексея? Уж больно странно всё, в последнее время. Я тут учусь не покладая рук, за собакой ухаживаю, уют домашний до дыр протираю, а тут такая неурядица выходит. Есть что за пазухой?

- Это ты, красавица моя, у него самого спрашивай. Более я ничего не знаю. А если и знаю, то это не по товарищески болтать про него, когда он на операционном столе лежит. Вот выпишется, здоровенький, вот тогда и тормоши его, на правду выводя – сказал он, торопясь со мной попрощаться. Я неволить больше его не стала, но намёк поняла.

- Утро вечера мудренее! Да, Рыжик? – спросила я у собаки, хватая его в объятия. Он мудро тявкнул, и лизнул мне ухо. И мы ушли с ним отдыхать, мечтая оба о здравии нашей сильной половины семейства.

Глава 8

В парке, где мы гуляли втроём, окончательно и бесповоротно воцарилась зима. Она намела большое количество снега, и оголила деревья. Сказочность пейзажа завораживала меня, и всю дорогу нашей прогулки, я по большей степени молчала. Лёша шёл рядом, держа собачий поводок в здоровой руке, а вторую свою больную конечность, предпочёл завернуть с помощью меня в специальную фиксирующую медицинскую повязку. Так и шли мы по снежному парку, нагуливая здоровый румянец на щеках, пока не увидели очищенную кем – то лавочку от снега. Я махнула рукой, и мы присели на неё, чтобы выпить кофе из термоса, который я взяла с собой из дома.

- Инга, ты такая предусмотрительная у меня, я диву даюсь иногда. Всё знаешь, всё умеешь. Как будто угадываешь мои желания, вытаскивая из – за пазухи, в нужный момент, всё, что необходимо – улыбаясь, сказал муж, целуя меня в нос и беря из рук кружку с горячим кофе.

- Мы с тобой столько лет вместе, что и подсчитать трудно. А поэтому, все твои пожелания, я знаю наперёд. В этом и состоит секрет счастливой супружеской жизни. Разве не так? – спросила я, вытаскивая из кармана пачку сигарет и зажигалку. Потом я внимательно посмотрела Алексею в глаза, и протянула эти предметы ему. – И секретов друг от друга у нас быть не должно. Договорились?

- Договорились, родной ты мой человек! – утвердительно махая головой, сказал муж, и, засунув сигарету в рот, глубоко затянулся. Я почувствовала непривычный для меня горьковатый дымок, и потребовала от своего организма, чтобы он привыкал к нему. Раз супруг решил, что ему хочется курить, значит пусть так и будет.

А вот дальше, сценарий этого дня, перестал быть идеальным, и запомнился мне навсегда. Как самый контрастный день в моей жизни. По прежнему было уютно сидеть на лавочке рядом с любимым мужем, прокручивая в своей голове рецепт селёдки под шубой, которую я планировала сегодня подать на новогодний стол, и очень душевно было наблюдать, как Лёша играет с собакой, радостно смеясь от нелепых телодвижений упитанного и рыжего не послушника. Но, всё изменило в одно мгновение, когда по пустой дорожке парка, к нам начала приближаться женская фигура. Сначала она была маленькой точкой, практически незаметной, так как женщина была одета в белый пуховик, и сливалась со снегом. И лишь по мере приближения к нам, я смогла рассмотреть её очертания, замечая, что этот человек идёт целенаправленно к нашей лавочке. Мне почему – то на тот момент стало вдруг не уютно, и очень захотелось домой.

- Инга, пойдём готовиться к празднику. Я как – то надышался уже морозом. Как думаешь? – спросил меня муж, вставая с лавочки и тревожно смотря на приближающуюся женщину. Я поднялась следом за ним, согласно кивая головой. Мы подозвали Рыжика, и, нацепив ему поводок, пошли по дорожке в сторону дома.

- Алексей, куда же ты? Не хочешь представить меня своей жене? Я добиралась до тебя через весь город, и мне хотелось бы компенсировать свои труды. На телефон ты не отвечаешь, на работе ты не бываешь. А поговорить нам надо, не находишь? – услышала я в спину слова, которые произнесла хрипловатым голосом чужая для меня женщина. А вот судя по тону и знаниям о моём муже, для Алексея эта дама, была вовсе не незнакомка. Я остановилась, и повернулась всем корпусом на её голос.

- Простите? – вежливо спросила я, одевая перчатки и не сводя глаз с лица сильно испуганного супруга. Женщина протянула мне руку и, схватив мою ладонь, потрясла её.

- Здравствуйте Инга! Я давно хотела с вами познакомиться! – широко улыбаясь и демонстрируя мне белоснежные, здоровые зубы, сказала она.

- Сука ты! Зачем сегодня, стерва? – грубо сказал Алексей, выдёргивая мою руку из её «тисков». – И после этого, ты хочешь к себе хорошего отношения?

- Лёшенька, не ругайся! Не хорошо так обзывать маму своего будущего сына. Это неприлично, да и болезненно очень для меня. Я же не враг вам, просто пришла познакомиться. А то сам ты, никогда этого не сделаешь – сказала она, продолжая «сиять» лицом.

Я стояла как оплёванная, пытаясь сдерживать подступающую влагу в уголках глаз. Ситуация была настолько нелепа и заезжена, что верить в неё мой мозг отказывался, хотя судя по развивающемуся сюжету этого безобразия, я должна уже была хоть как – то среагировать на происходящее. А вот сил не было.

- Как вас зовут? – спросила я, беря в руки Рыжика, который начал скулить, просясь домой.

- Елена меня зовут. Фамилию нужно называть? – меняясь в лице, сказала она.

- Что вы, мне не нужна ваша фамилия, побойтесь Бога. Расскажите мне всё, да и разойдёмся – попросила я, садясь на лавочку. Ноги мои мне отказали, поэтому лучше было послушать этот рассказ сидя. Муж сел рядом, с ненавистью смотря на человека, которого, как я понимаю, он хоть однажды, но любил.

- Мы с вашим супругом пересеклись по работе, три месяца назад. Я сопровождала груз моего шефа, а Алексей растаможил его. Сходили в ресторанчик, потом заглянули к нему домой. Вот собственно и всё. Вкусный ужин, приятная ночь, и неожиданные последствия. Через две недели посикала на бумажку, и поняла, что «залетела». Ему сообщила, он не поверил. И попросил его больше не беспокоить. А вот я была другого мнения, поэтому я здесь, знакомлюсь с вами. Как вам история? – спросила она меня, явно испытывая удовольствие от происходящего. Я вжала лицо в шарф, и глубоко глотая воздух, пыталась не начать истерику, произнесла:

- Вы испытываете оргазм, мадам, рассказывая мне всё эту грязь прямо в лицо, да ещё тридцать первого декабря, в канун нового года?

- А вы не промах! Я думала, что столкнусь с рохлей и дурой, а тут такая красавица сидит, да ещё и с зубами – прищурив взгляд, процедила она.

- Мне абсолютно всё равно, что вы думали. Опускаться до вашего уровня, и творить подобное, я не намерена. Одно могу сказать точно. Вы мадам, являетесь ярким представителем женского класса, к которым я не принадлежу. И имя его: «Шлюха». И если мой любимый мужчина, имел глупость связаться с подобным сортом грязных дам, да ещё и делал секс на моих простынях в моей кровати, то это означает, лично для меня, что мой выбор мужчины, в своё время, был не верен. И чтобы исправить подобную ошибку, которую когда – то свершила, я намерена вам отдать то, что вы хотите. Можете забирать! – вставая с лавки, и покрепче обнимая Рыжика, сказала я. Взглянув на сильно приунывшего муженька, я приподняла подбородок, и закончила этот кошмар, следующим изречением:

- Лёша, сегодня новый год, поэтому я очень хочу провести этот праздник в родных стенах. Будь добр, не появляйся в квартире до первого января. А потом обязательно приходи. Меня уже там не будет, и ты сможешь взяться за постройку новой ячейки общества. С красивой Еленой, и новорожденным сыном. На развод подай сам, и не затягивай с этим. Квартиру, нажитую совместными усилиями благодаря слияниям жилой площади моих родителей и твоих, продавай немедленно. И не забудь отдать мне мою половину. Твоя новая жена, судя по пуховику, обеспечена деньгами очень даже не плохо, поэтому за её судьбу я не беспокоюсь. Купите потом новую жилплощадь. С новым годом вас, товарищи уроды! – сплюнув под ноги Елены, выкрикнула я. Гордо вскинув голову, я твёрдой походкой покинула территорию зла…

Глава 9

Сидя на корточках перед нарядно мигающей ёлкой, я горько рыдала, закрывая себе рот кухонным полотенцем, чтобы не испугать маленького щенка, который преданно сидел рядом и смотрел своими глазами – бусинами на мои тщетные попытки взять себя в руки. Боль была настолько острой, что, пожалуй, об неё можно было не только пораниться, но даже и нечаянно умереть, если вывести её из под контроля. И дело даже не в том, что мой горячо любимый муж так легкомысленно уничтожил десять лет нашей совместной жизни. Нет, это можно было ему простить. Мужчина полигамен, и я всегда спокойно относилась к этому. Подумаешь, сходил «налево», с кем не бывает. Дело было совершенно не в этой нелепой ситуации. Я никак не могла понять, как возможно то, что чужая женщина, всего лишь один раз воспользовавшись детородным органом Алексея, умудрилась тут – же стать счастливой обладательницей эмбриона в матке. Как по взмаху волшебной палочки. Раз, и она счастливая обладательница ребёнка. Небеса куда смотрят? Как они распределяют подобное чудо?

- И что мне теперь прикажешь делать? А? Есть всего несколько вариантов, друг мой, которыми я могу воспользоваться – выговаривалась я Рыжику, беря его тельце в руки. – Запой и побег! Как тебе такие варианты? Да, смотрю, ты со мной согласен. Начнём тогда с запоя.

С трудом подняв себя с пола, я нетвёрдой походкой пошла на кухню. Открыв кран с холодной водой, умылась ей, останавливая истерику. Это мне с трудом, но удалось. Потом подойдя к холодильнику, я открыла его, и нашла бутылку шампанского. Обрадовалась, и совершенно не стесняясь, что алкоголь открывает не мужчина, с громким хлопком откупорила шипучку. Бокал и этикет были сегодня ни к чему, поэтому начала пить прямо из горла. Обжигающе – холодные струи газировки ободрали моё горло, и я закашлялась. Но это не остановило меня, и, глотнув алкоголь, почувствовала лёгкое расслабление. Боль никуда не исчезла, но хотя бы подвинулась, чтобы мне легче было дышать.

- А теперь, мой рыжик красавец, мы идём делать с тобой селёдку под шубой. Любимый салат моего бывшего супруга очень нуждается в доделке. Пошли! – приказала я, снова открывая холодильник. Достав все заранее приготовленные ингредиенты для салата, я начала нарезать и тереть, заправлять и пробовать. Через тридцать минут, всё было готово. И бутылка шампанского была пуста, и я уже, слегка пьяна. В дверь позвонили, и в меня вонзилась острая игла страха и вновь ожившей боли. Боясь, что не смогу открыть дверь, если увижу в «глазок» мужа, я без страха и сомнений распахнула её, предварительно, и на всякий случай, вооружившись пустой бутылкой. На пороге стоял улыбающийся Сашка, с охапкой еловых веток.

- С новым годом! С новым счастьем! Любви, согласия и здоровья! – кричал он с порога, обнимая меня и протискиваясь вглубь квартиры. – Лёшка, встречай не званных тобою гостей. Меня очередная дура бросила, и я решил, что буду праздновать у вас. Ура!

- О! Как я рада! А уж как мой муженёк рад, ты даже не представляешь. Правда, так это или нет, нужно теперь спрашивать не у меня. А у некой Елены, которая, судя по тесту на беременность, его будущая жена. А я теперь, как и ты, брошенная и никому не нужная. Ура? Ура!!! – кричала я, пьяно размахивая пустой бутылкой перед носом Саши. Тот оторопело вытаращив глаза, наблюдал за процессом, и даже слегка присел от впечатлений. Потом схватив собаку в одну руку, а мой локоть в другую, потащил всё это на кухню. Посадив мою пятую точку на стул, он снял свою куртку, бесцеремонно нацепил фартук на красивую рубашку, и начал хозяйничать. Надо отдать должное, с новостями от меня, он справился на удивление быстро.

- Ты всё знал, да? – спросила я у него, икая от выпитого шампанского.

- Знал, но не имел право говорить. Я друзей не подставляю в подобных ситуациях. Да и Лёшка мне говорил, что ему этот ребёнок не нужен. Что нечаянно получилось, и он не собирался на ней жениться. И с тобой разводиться, тоже не планировал – отвечал он, намазывая сливочное масло на нарезанный им – же багет. Потом удовлетворённо посмотрел на плоды своей работы, и открыл банку с красной икрой. Выложив горкой рыбьих не родившихся деток на хлеб, он украсил блюдо петрушкой, и пошёл в зал, ставить свой шедевр на праздничный стол.

Я сидела на стуле, обнимая пустую бутылку, и наблюдала, как друг моего бывшего мужа бегает туда – сюда, накрывая на стол. Переведя свои воспалённые, и красные от слёз глаза на часы, обнаружила, что пора садиться, и праздновать, этот чёртов новый год. Правда, в тот момент, мне больше всего хотелось лечь на кровать, и умереть. Но судя по настрою Сашки, мне он это одолжение, давать не планировал.

- Чего сидим? Где твоё красивое платье и чисто вымытая голова? – спросил он у меня, широко улыбаясь всему миру белозубой улыбкой.

- Оно мне надо? Или ты настолько чёрствый и бездушный, что тебе всё равно, что происходит в моей жизни? – вяло спросила я, вставая со стула.

- Я бесконечно люблю тебя, Инга! И планирую воспользоваться ситуацией, которая сейчас как никогда, кстати, мне представилась. Будем праздновать, пить шампанское, и делать глупости. Ты теперь свободная женщина, и я намерен этим воспользоваться – сказал он, и внимательно на меня посмотрел. Я сначала открыла рот, потом его закрыла, а потом выдала ему такую тираду с трёхэтажным матом, что любой портовый грузчик бы позавидовал. Ну а Сашка, только рассмеялся в голос, и, обняв меня, сказал:

- Можешь сколько угодно сегодня страдать, орать и материться. Я отсюда никуда не пойду.

- А завтра? - вяло спросила я.

- Мы освободим квартирку для продажи, завтра. И переедем пока. Раз такое решение было тобой принято, значит тому быть. Поедем ко мне.

- Я не поеду к тебе. Я уеду в деревню.

- Может, вместе решим?

- А может тебе пойти туда, куда я тебя несколько минут назад послала? Хозяин блин! – орала я, направляясь в ванную комнату. – Иди, включи телевизор. Президента будем смотреть.

Через десять минут я вошла в зал и была приятно удивлена, что Саша всё – таки не воспользовался моей невоспитанностью, и преспокойно восседал на стуле, возглавляя празднично накрытый стол. Он уже откупорил бутылку, включил телевизор, и даже, наложил мне салат в тарелку и почистил мандарин.

- Мадам, вы прекрасны как никогда! Именно так должна выглядеть женщина, которая знает себе цену. Рыдать и давиться соплями не пристало такому человеку, как ты. Пусть это делает мой друг Алексей, вместе со своей беременной случайной подружкой – вскакивая с места и отодвигая мне стул, сказал Александр. Я улыбнулась, благодарно кивнула ему головой, и сказала:

- Спасибо, друг мой! Ты как никогда сегодня вовремя пришёл. И прости меня, прошу тебя! Мне не свойственно так раскисать. Просто чёрная полоса пришла, а я к ней не была готова.

- Поднимай бокал, Инга! Выпьем за всё хорошее в наступающем году. Нас с тобой ждут, большие перемены! – громко сказал Саша, наливая мне шампанское. Я отрицательно помотала головой, но бокал взяла. Повертев его в своих пальцах, я залпом осушила его до дна, а потом внимательно посмотрела ему в глаза, и неожиданно даже для самой себя, произнесла:

- Раздевайся, самец. Клин – клином вышибают. Я сегодня постель поменяла, на которой мой Алёшенька с дамой кувыркался. Вот сейчас мы с тобой туда пойдём, и оскверним семейное ложе запретной похотью. Чтобы я закупорила свою печаль навсегда, помня о том, что у самой «рыльце в пушку».

Два раза повторять ему не пришлось. Он вскочил со стула, схватил меня в охапку, и побежал в спальню. Мне было дико смешно и щекотно. А боль моя, вдруг притихла и погасла, оставляя место зарождающейся надежде на любовь и счастье…

Под бой курантов и фейерверки на улице, я снимала красивую рубашку Саши. Лаская его грудь, и целуя каждый сантиметр тела, ловила себя на совершенно новых ощущениях. Внизу живота начало пульсировать желание овладеть телом, которым я ещё вчера могла только восхищаться, не смея даже думать о близости. Он же в свою очередь творил со мной такое, о чём мне было потом «жарко» вспоминать.

Проникновение в меня было настолько естественным, как будто мы делали это и раньше, зная друг друга, как свои пять пальцев. Я просила ещё, царапала ему спину, выгибалась дугой навстречу его напору. И когда пришла разрядка, я кричала его имя, умоляя никогда не заканчивать этот танец голых тел, наслаждаясь каждую секунду ярким моментом. Когда я почувствовала пульсацию внутри себя, и услышала стон, исходящий из Саши, лёгкий шёпот издалека сказал мне:

- Я люблю тебя, Инга! Я всегда тебя любил. Просто ждал, как преданная собака ждёт своего хозяина.

Я обняла его, и тихо помотала головой в знак отрицания. Но вслух, ничего не сказала, вновь целуя его тело. Сегодня, пусть будет так, как он этого хотел. А завтра, наступит завтра…

Глава 10

I

Все коробки и сумки с вещами были уже упакованы, и даже грузовая машина стояла на «парах» возле подъезда, а я всё никак не решалась выйти из дома, бесконечно осматривая родные стены. Я прощалась с ним, глотая соль на своих губах, не стесняясь, оплакивая огромный кусок моей счастливой супружеской жизни, который останется теперь лишь в моих воспоминаниях, и не более. В очередной раз, скинув непрошеный звонок Алексея с телефона, я посмотрела на дисплей. Девяносто два пропущенных от почти бывшего мужа, и двадцать шесть от Александра. И тот, и другой, не хотели сдавать свои позиции, намереваясь добиться от меня каких – то других решений, отличных от тех, которые я приняла самостоятельно, и независимо. Но ничем другим, кроме как молчание по всем фронтам, я их наградить не могла. Время ещё не пришло, да и желания не было, если честно.

Посидев на дорожку в коридоре, я позвонила грузчикам, и они начали выгружать из квартиры всё моё имущество, забавно матерясь и смеша меня различными байками об их не лёгкой работе. На весёлой ноте, и в приподнятом настроении, я вышла из подъезда, и обнаружила там Алексея, который сурово смотрел на происходящее, и даже давал какие – то указания водителю грузовика. Тот молча курил в окно, и кивал в знак согласия. Я сделала огромный вздох, запуская в лёгкие холодный воздух, и сделав над собой усилие, подошла к машине.

- Здравствуй, Инга! – поприветствовал меня Алексей, виновато опуская глаза. – Всё - таки решила покинуть семейный очаг? А жаль. Я надеялся на твоё благоразумие.

- Давай не будем опускаться до уровня твоей будущей супруги, и не устроим здесь при посторонних мизансцену про богатые внутренние миры – сказала я, пытаясь сглотнуть камень, который образовался у меня в горле. У меня всё получилось, и довольная собой, я приподняла голову, окидывая взглядом двор. С ним мне тоже очень хотелось попрощаться.

- Уговаривать бесполезно, судя по всему? Ну, тогда ответь мне хотя бы на один только вопрос. На что жить собралась, красавица моя? Насколько я знаю, ты умеешь только историю читать, да борщи варить. А это не очень прибыльное дельце. С голоду – то не помрёшь? А то мне стыдно будет, что я не помог тебе – улыбаясь и прищуривая глаз, спросил муж. Я тоже улыбнулась ему в лицо, и ответила:

- Ты столько лет со мной прожил, а главного про меня так и не понял. А теперь и начинать уже и не к чему. Прощай, Алёша!

С этими словами, я села в кабину к водителю грузовика, и отдав ему положенную сумму денег за работу, начала смотреть через стекло на перекошенное злостью лицо когда – то такого горячо любимого мною человека. А он в свою очередь, смотрел на меня.

- Бизнес дива недоделанная! – сплюнув себе под ноги, грозно сказал Алексей и пошёл в сторону подъезда.

- Поехали! – попросила я водителя, отвернув от него лицо, по которому ручьём текли слёзы.

II

Уже ближе к вечеру, мы, наконец, повернули к селу «Николаевка». Я в буквальном смысле «прилипла» к окну, рассматривая огромные шапки белоснежно - белых сугробов, которые по бокам отливали таким серебром, что щемило глаза.

- Да! Такая зима бывает только в деревне – сказал водитель машины, с восхищением рассматривая пейзаж за окном. – В такие места шикарные переезжаете, что я вам даже завидую. В городе вечная грязь и копоть на снеге, а здесь, наоборот. Чистота и красота.

- Я практически здесь выросла, поэтому, наверное, лучше про меня сказать, что я возвращаюсь к истокам бытия. И если честно, сама себе завидую, что буду теперь селянкой – ответила я, показывая рукой, куда повернуть к моему дому.

Когда все мои помощники перетащили сумки и коробки в прабабушкин дом, и за ними закрылась дверь, я как была в пальто, так и легла в нём на кровать. Хотелось выть и кричать, плакать и страдать. Тишина в доме «звенела», и одиночество, которое «накрыло» меня с головой, решила начать надо мной властвовать. А я в свою очередь, начала ей подчиняться.

- Гав! – вдруг услышала я над ухом. – Гав! Гав! Гав!

- Прости меня, Рыжик! Я совсем забыла про тебя! – вскочив с кровати и открывая входную дверь, сказала я. Схватив пухленькое тельце, я поцеловала его в мокрый нос. Тот обрадованно завилял коротким хвостом, и начал лизать мне щёки, убирая соль с них. А потом соскочил с моих рук, и начал искать что – то, бегая по комнатам.

- Голодный, да? Сейчас покормлю! – сказала я и направилась на кухню. Пора было налаживать быт, и не подпускать к себе больше тоску.

Через четыре часа, когда старые часы с кукушкой пробили час ночи, я устало потянула ноющую спину, и наспех умыв лицо, легла на кровать. Привычно повертев в руках телефон, и убедившись, что Саша не собирается меня просто так отпускать, решила его набрать.

- Невежливо не отвечать на такое огромное количество пропущенных звонков – сказала я тишине в комнате, и нажала кнопку вызова. Трубку он взял с первого дозвона.

- Инга, у тебя совесть есть? Ты не знаешь, как пользоваться телефоном? Или ты решила вычеркнуть меня из своей жизни? – орал на той стороне луны Александр, не стесняясь в выражениях.

- Я была занята, переезжала. И потом, давай напомню, что ничего тебе не обещала – спокойно сказала я, вставая с кровати. Подойдя к холодильнику и открыв его, я обнаружила там початую бутылку водки и открытую банку солёных огурцов. Под канонаду грозных изречений Саши мне в ухо, я налила себе пол стакана этого волшебного напитка, и, вытащив огурец из банки, села на стул. Мне охота было выпить.

- Саша, остановись! – попросила я, когда на той стороне, по седьмому кругу пошла волна истерики. – Мне нужно побыть одной и я не готова к новым отношениям. Ты лучший из лучших мужчин, но я хочу побыть одна.

- Инга, прошу тебя! Ты завтра проснёшься в своей Николаевке, а на завтрак у тебя будет тоска по бывшему мужу и сухая корочка хлеба! На что ты жить собираешься, любовь моя? Я же предлагал тебе цивильные условия, в моей квартире. Не хочешь, дом тебе куплю, раз деревня нравится. Но зачем так кардинально всё решать за нас двоих? – волновался он, меняя тон на «помягче».

- Саша, я не хочу больше быть содержанкой. Это плохо заканчивается, по крайней мере, у меня. И потом, ты этот разговор не с того начал, и напомнил мне бывшего мужа. Он тоже про мой пустой желудок спрашивал. И знаешь, что я ему ответила? Ничего! Не повторяй его ошибок, иначе пожалеешь.

- Тихо, тихо, тихо! Хорошо, прости! Я завтра приеду, и мы спокойно поговорим.

- Не приедешь, у тебя командировка. Или ты собрался увольняться?

- Забыл совсем. Верно! Давай тогда денег пришлю. На что жить будешь, пока меня ждёшь?

- Саша, я никого не жду. И беспокоиться обо мне не надо. Приезжай, когда захочешь меня видеть. Например, в гости. А денег я твоих не возьму – сказала я и дала «отбой» телефону, понимая, что была не права. Александр был достоин совершенно другого диалога, и я понимала это. Он ни в чём не был виноват, и любил меня, желая только добра.

- Я подумаю об этом завтра! Или через месяц! Или через год! – сказала я, и залпом опрокинула в себя водку, закусив её хрустящим огурчиком. Мне стало очень хорошо и тепло. Усталость навалилась на плечи практически мгновенно, вынуждая меня лечь на кровать, и я, схватив Рыжика в охапку, мгновенно уснула.

Глава 11

- Тук! Тук! Тук! Есть, кто дома? – спросила Елизавета Михайловна, входя в дом. Я вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, и несказанно обрадовавшись гостье, полезла к ней обниматься. Хорошенько поприветствовав друг – друга, гуськом пошли на кухню. Тётка села на табурет, и положила руки на стол. Я вопросительно на неё посмотрела, но первая заговорить не посмела. Молча сидела рядом, тормоша края полотенца в руках.

- Третью неделю за бутылкой в магазин мимо меня бегаешь, а зайти - не зашла! Пить в три горла и пьяно спать весь день можно, а с тёткой повидаться не можно! Так это, или «брешут» твои соседи? – сердито насупив брови, выговаривала мне Елизавета Михайловна. А я, как нашкодивший котёнок, сидела возле неё, низко опустив голову, и боялась поднять глаза. Но зная тётку, и её крутой характер, я рот – то, всё - таки открыла:

- Я никому ничего не должна здесь. Покупаю водку и пью её по своей воле. Как только мои дела наладятся, я обязательно её пить не буду. А пока мне больно очень. Вот и нашла выход из положения. Кстати, её не только я пью. Вся матушка Русь так из стресса выползает.

- Ты мне тут давай не «заливай» в уши, кто там, что у нас на родине делает. За себя ответь, красавица моя. Вон, собаку хоть пожалей. Смотреть на него страшно. Одни кости да кожа остались. Впрочем, как и у тебя – ворчала тётя Лиза, гладя по голове Рыжика, который пришёл на звуки голосов на кухню. – Рассказывай, давай!

Я ещё немного помолчала, стыдливо краснея, а потом зажмурила глаза, да и рассказала ей всё, на одном дыхании и за десять минут. Надо отдать должное моей тётки. Она слушала молча, лишь изредка громко вздыхая и качая головой. Потом встала с табурета, посмотрела на меня, и сказала:

- Одевайся!

- Зачем? – спросила я, и, судорожно сглотнув горький комок в горле, который образовался от воспоминаний обид прошлых, подняв на неё глаза.

- Пойдём с тобой на прогулку – сказала, как отрезала Елизавета Михайловна, выходя из кухни. – На улице жду, а там нынче мороз. Поспеши!

Я лихорадочно натянула на себя тёплые штаны и свитер, надела шапку, пуховик и вышла вслед за тёткой на улицу. Она молча взяла меня за руку, и мы пошли вглубь двора к сараям.

- Куда мы? – спросила я, ёжась от холода.

- Угодья твои посмотрим, на предмет разведения скотины. Марфа Никитична хозяйка была знатная, и до последнего своего вздоха, держала на дворе всяких пернатых. Когда слегла, попросила Ивана Николаевича и меня забрать птиц, потому что уже не могла за ними ухаживать. Мы за неделю до её смерти и забрали. Почитай сто голов кур, уток и индюков. У неё особые сорта были, и она сама их выводила. Вот и пошли смотреть, готова ли ты их обратно принять. А то так с голода помрёшь, а мы с председателем себе этого простить не сможем – говорила она, заходя поочерёдно то в один сарай, то в другой.

Когда все помещения были пройдены, и она немного успокоившись, пошла помедленнее, я аккуратненько спросила:

- А я справлюсь с ними?

- Конечно, нет, если пьяная всё время будешь. Я сейчас тебе ещё кое – что покажу. Вот тогда и решишь для себя, что от жизни хочешь – сказала она и мы вышли со двора через калитку на улицу. Пройдя где – то около четырёх домов, она встала возле забора одного из них, показывая мне рукой на него. Дом был весь чёрный от сажи, и свет внутри из окон не горел. Видно было, что не жилое хозяйство она мне показывает.

- Здесь подруга моя жила, Наталья. До сих пор по ней горюю, и дня не было, чтобы не вспоминала. Послушай историю семьи этой, тебе полезно будет – начала говорить она, открывая калитку. Мы пошли с ней в сторону горелого дома, и я уже начала чувствовать горький запах. – Ещё малолеткой она замуж выскочила, за односельчанина нашего, Димку непутёвого. Мамка с папкой её, увидев округлившийся живот дочери, вмиг обвенчали молодых, от позора уходя. А она и рада была, потому что не хуже тебя, любила парня. А тот, в свою очередь, любил «беленькую». И не просто любил, а прямо таки уважал очень. Ни дня без бутылки не обходился. Ну а Наташка моя, закрывая глаза на правду, каждый год от него рожала. Боялась, что такой красавец ещё кому приглянется. И пятерых деток настрогали, мальчиков. Здоровенькие, крепенькие и мамой любимые. Наташа целыми днями с детьми да хозяйством управлялась, а Дима пил, гулял и горя не знал.

- Елизавета Михайловна, может, хватит морозить меня и себя? Мне и так стыдно уже, очень – стуча зубами дробью, взмолилась я.

- Слушай, сказала! - приказала тётка и продолжила рассказ:

- Двадцать пять лет прожила она с этим балагуром и пьяницей. Когда младший сын школу закончил, она на его выпускной пришла в платье, в котором я бы даже корову доить не вышла во двор. Нищета беспросветная у неё дома была, потому что Димка всё до нитки пропивал. А она его любить продолжала, и каждый раз за него «горой» стояла, если в его адрес кто хоть слово оборонит не хорошее. А он в свою очередь, ей благодарен был. Пил, бил и чужих баб любил. Всё село его «поганой» метлой от своего двора отшвыривало, и пыталось вразумить Наталью. Но куда там. Не слушала никого, даже меня.

- У меня другая ситуация, тётя Лиза. Я не дура, как твоя Наташа. И хватит мне тут страшилки на ночь рассказывать – сердилась я, семеня рядом с ней по скрипучему снегу. – Кстати, куда мы идём?

- К Ивану Николаевичу в гости. Мне нужно кур подготовить, а тебе с ними познакомиться. Завтра заберём с утра у него из сарая хозяйство твоё. И будешь занята впредь поголовьем пернатым, а не водкой – злым голосом говорила она, держа меня за локоть. Я шмыгнула носом, и виновато спряталась в воротник. Председателя я уважала, и мне неприятно было, что я в таком неумытом виде к нему иду. Но с моей тёткой спорить было бесполезно. Чтобы хоть как – то смягчить обстановку по дороге, примирительно ей сказала:

- Ладно, рассказывай дальше эту бесконечную историю.

- А дальше был сущий кошмар. Дима настолько обнаглел от безнаказанности и вседозволенности, что однажды не пришёл домой совсем. И нашли его родные сыновья и законная супруга на сеновале, у соседки Ольги, к которой он регулярно захаживал на «переночевать». В неглиже и нашли, так сказать в интимном процессе. Мальчишки мамку от этого сеновала практически на руках несли. А она «белугой» выла и по дороге причитала, что Димочка её не виноват. Это соседка, «курва» такая, соблазнила, и увести от жены и детей захотела. Ни уговоры сыновей, ни поучения всего села её не взяли. Люблю, говорит, и жить без него не могу.

- Господи, какой кошмар! Всё, хватит! Я поняла уже всё!

- Слушай дальше. Я саму соль ещё не рассказала. Отец то Наташин жив ещё тогда был, когда этот позор произошёл, с соседкой. Ну и, не вытерпев скандала, зятька то и вышвырнул из дома, пинком под пьяный зад. В сельсовет сам сходил, да быстро их развёл. А председатель наш, Иван Николаевич, помог тогда избавиться от горемычного Дмитрия, сослав его в длительную командировку в неизвестном направлении. Короче – оттуда не возвращаются. То ли в Магадан, то ли на Колыму. Благо Дима пропивал не только имущество своей семьи, но и подворовывал у села, поэтому было, за что его на севера отправлять. Но сам сказ совсем не об этом.

- А о чём? Мне уже интересно.

- А о том, что моя подруга Наташа после этой истории, повела себя так, как ты сейчас себя ведёшь. Начала жалеть себя с помощью горького напитка. Ребятишки её в город на заработки подались, а она в запой пошла. И спилась за полгода, до неузнаваемости. А однажды ночью, в пьяном угаре, уснула, не выключив кашу на плите. Всё выкипело, загорелось и вспыхнуло синим пламенем. Пока мы увидели, что пожар начался, она уже угорела в дыму. Насмерть.

- Я не настолько дура, в конце – то концов.

- Да я не про то, кто дура, а кто нет. Мораль то следующая: «А оно ей надо было, так бездарно жизнь прожить?» Ну, родила пятерых детей. А счастье то увидела, хоть один день? Не одним деторождением и мужиком своим баба дышать должна. А для себя, для себя единственной нужно жить. Не только опыт моей подруги горемычной тебе подходит. По сторонам оглянись. Пол страны так живут. Кто пьёт, не просыхая, кто из кредитов не вылезает, по судам таская бумажки. А кто вены себе вскрывает, когда их единственный себя чужим телом балует. Никто не хочет по сторонам смотреть. А ты, если хочешь жизнь достойно прожить, прекрати себя жалеть, а посмотри вглубь себя. На кой чёрт тебе этот Лёша нужен, если ты возле гроба плакала по родному человеку, а он кроватью супружеской скрипел, чужую тварь под себя подминая? Он не думал про тебя на тот момент, ему сладко было. Так зачем ты в бутылку заглядываешь, и себя ненавидишь, если он тебя предал? – выговаривала мне Елизавета Михайловна, открывая калитку Ивана Николаевича. Я же в свою очередь, испытывала гамму таких эмоций, что и передать сложно.

- Это кто к нам пожаловал? В гости, али на партсобрание нашкодившую нашу Ингу привела? – приветственно улыбаясь и широко открывая дверь в дом, громко спросил председатель. Я низко опустила голову, потопталась две минуты возле порога, и, рыдая, уткнулась ему в грудь. Так сказать, «прорвало» меня.

- Лиза, ты обалдела, что ли совсем? Ты зачем девочку мою до истерики довела? Опять сказки свои рассказывала? – сурово «сверля» глазами мою спутницу, спросил председатель.

- Инга, к слову сказать, пьёт как портовый грузчик, забурившись в доме. Если сейчас её реальностью не напугать, момент будет упущен – снимая валенки, сказала Елизавета Михайловна. – Чайку поставь, будь другом. Мороз сегодня крепкий на улице, отогреться нужно.

- Татьяна, чайник вскипяти! Гости у нас! – крикнул он вглубь дома своей дочери, и, сняв с меня пуховик, повёл к себе на кухню. Я ждать расспросов с его стороны не стала, и пока мы пили чай, ему тоже всё рассказала.

Иван Николаевич слушал меня молча, иногда прихлёбывая чай из огромной кружки. А тётка наоборот, всё время ёрзала на стуле и пыталась вставить свои «пять копеек» в историю. Он руку поднимал на её поведение, и та затихала, ворча на мужской шовинизм и дамский удел. Когда я закончила говорить, председатель встал с табурета, и, взяв нас за руки, повёл в коридор.

- Одевайтесь! – приказа он.

- Я где то уже сегодня этот приказ слышала. На сгоревший дом поведёшь смотреть? Уже была я там, и про Наташу слышала – застёгивая сапоги, ворчала я себе под нос.

- Не угадала совсем – сказал Иван Николаевич и вышел на улицу. Мы поспешили за ним. Дойдя до кирпичного здания, располагающегося внутри двора, остановились, и вопросительно посмотрели на председателя. Тот открыл дверь в этот кирпичный дом и жестом руки пригласил нас внутрь.

Когда я вошла внутрь помещения, у меня перехватило дыхание от увиденного. В различных отсеках, на насестах, сидели разных пород куры и петухов. Они жили абсолютно своей жизнью, и на нас, конечно, обратили внимание, но так – сказать «вскользь». Особо любопытные подошли познакомиться, но основная каста пернатых, предпочла продолжить ужинать зерном. Везде было чисто, и совершенно не пахло куриным помётом. Опилки и сено, разбросанные в отсеках, своё дело делали. Я восторженно рассматривала птиц. Белые, рыжие, чёрные и пегие куры с петухами давали такую положительную энергетику вокруг, что я начала невольно улыбаться, даже не замечая этого. Моему восторгу не было предела, и я засовывала свою руку сквозь прутья, пытаясь погладить их. Иногда это удавалось.

- Ну вот! Смотри, у неё щёки порозовели. А то смотреть на неё было страшно – выговаривала Елизавета Михайловна председателю.

- Ага! Это я ещё ей отсек с цыплятами не показывал – сказал Иван Николаевич, открывая дверь в соседнее помещение. Я, вытаращив глаза, последовала за ним. А там…Я оказалась в сказке. Маленькие пластмассовые домики, похожие на кукольные из моего детства, были заполнены жёлтыми цыплятами, которые шумели, толкались, и наступали друг на друга, пытаясь спрятаться от нас. И их было так много, что невозможно было пересчитать.

- Это когда успел вывести их? Январь на дворе. Не рановато? – сквозь гомон цыплят услышала я голос тётки.

- Инкубатор новый привёз из города, вот и решил попробовать – зачем – то оправдывался Иван Николаевич, любовно поглаживая бока домиков.

- Я очень хочу таких цыплят. И рыжих хочу, и белых вывести самой. Можно? Вы мне поможете? – спрашивала я, не отрывая взгляд от желторотых малышей.

- Поможем. И расскажем про них – удовлетворённо сказал Иван Николаевич, прижимая меня к себе и целуя в щёку. – Лишь бы не пила больше. Обещаешь?

- Клянусь! – утвердительно махая головой, сказала я, не сомневаясь в своих собственных словах. На том и порешили…

Глава 12

I

Две недели подряд я «металась» по двору между сараями, пытаясь разобраться в схемах кормления, уборки, а самое главное «кладки» яиц моих пернатых. За этот период, я, наверное, уже восемьсот раз сбегала к председателю, к тётке и к соседке. Каждый из них мне обязательно заводил длиннющую лекцию о фермерском хозяйстве, «смачно» добавляя различные подробности из своего собственного опыта. Я всё запоминала, иногда даже записывала на телефон, и всенепременно применяла опыт односельчан на своих птицах.

За этот период времени, моё финансовое состояние ухудшилось под цифру «ноль», про водку я забыла от слова «совсем», и ещё я поклялась, что больше никогда не буду завтракать, обедать и ужинать куриным яйцом. Оно мне надоело до такой степени, что хотелось больше на него не смотреть, а уж тем более употреблять его. Поэтому в коридоре у меня уже преспокойненько лежали две корзины, доверху заполненные яйцами, и я уже принесла с чердака третью, чтобы утром пойти с ней в курятник, и забрать белые и рыжие яйца от несушек, совершенно не понимая, что с этим добром делать.

Включив ноутбук, я села на диван, и начала лихорадочно читать все свои заметки и лекции, которые собирала, пока училась в бизнес – школе. Всё сводилось к одному. Нужен был первоначальный капитал. А чтобы его достать, необходимо либо брать кредит у государства в виде гранта, либо брать тоже – самое, но у банка, под залог не имеющегося у меня имущества. И там, и тут, по моему мнению, у меня была «засада». Сглотнув горькую слюну, я переступила через своё собственное «я», и, взяв в руки телефон, набрала номер уже почти бывшего мужа. После третьего гудка, трубку он взял.

- Привет! Надеюсь, не отвлекаю? Хочу спросить, как протекает наш с тобой бракоразводный процесс? – спросила я, уставившись в стену пытаясь унять сильно бьющееся сердце.

- Привет! Инга, зачем торопиться? Я всё – таки надеюсь на твоё благоразумие и здравый смысл. Погуляешь ещё в своём селе немного, да и передумаешь сельскую жительницу изображать. Или я не прав? – вопросом на вопрос ответил он мне.

- Ты в «корне» не прав. Столько лет с тобой женаты были, а ты так про меня ничего и не понял.

- Всё я понял, не сомневайся. Возвращайся домой, и забудем всю эту историю. Взрослые же люди, как - никак. Зачем нам рушить нашу семью, из – за какой – то шальной и глупой женщины. Инга, я люблю тебя. Без тебя в доме тоска.

Я держала телефон в руке, и не могла понять, зачем вообще я слушаю чужого мне человека на той стороне прошлой жизни. Его слова не имели для меня никакого значения, они были «сухие» и не прилипали к моей душе. Она отвергала их, стараясь не запачкаться об эти фразы. А ведь раньше, я так любила голос, который их сейчас произносил.

- Лёша, я даю тебе две недели. Если через этот срок я не получу уведомления, что ты подал на развод, это сообщение на телефон через государственные услуги, получишь ты. И тогда не жди от меня пощады. Пока, разрешаю тебе мирным путём отрегулировать наш с тобой развод – сквозь плотно сомкнутые губы, с трудом произнесла я в трубку, надеясь на окончания ненужного никому диалога.

- Помирать с голоду будешь, звякни. Разрешу себе тебя подкормить – зло выкрикнул в трубку Алексей.

- Хрен дождёшься! – улыбаясь, сказала я, нажимая на «отбой» в телефоне. Ещё немного посидев в тишине, я погладила по холке Рыжика, и встала с дивана. Оглядев внимательно комнату, и приведя все свои мысли в порядок, я направилась к чемоданам, которых я до сих пор не удосужилась распаковать. Достав оттуда коробочку с драгоценностями, которыми по своей сути редко когда пользовалась, я начала перебирать их. Мои пальцы касались драгоценного металла колец и серёжек, цепочек и браслетов. Внимательно прислушавшись к себе, я осмотрела свои руки, и сняла с пальца широкое обручальное кольцо из чистого золота. Улыбка озарило моё лицо, и я победно цокнула язычком. Переложив всё это «барахло» в свою сумку, начала одеваться.

- Нас просто так не возьмёшь, да собака? – спросила я у Рыжика, который вертелся под моими ногами. Приказав ему охранять дом, я вышла из него, и направилась в сторону центральной площади села. Когда ходила за продуктами, видела некрасивую вывеску, которая гласила, что это здание принадлежит ломбарду. Туда и направилась, решив для себя, что пора действовать.

II

- Девушка, а можно как – то активнее оформлять документы? Или мне здесь до «ишачьей пасхи» стоять прикажете? – возмущалась я, просовывая голову в малюсенькое пластиковое окно. Мне капитально надоело наблюдать медлительную работу сотрудника министерства малого и среднего бизнеса, и её выражение лица, которое всеми своими чертами показывало мне, что я ей не угодна, меня чертовски раздражало.

- Женщина, ждите как все. Я стараюсь не сделать ошибок в ваших документах, поэтому каждое слово выверяю по три раза. Мне будет неприятно, если вы ко мне вернётесь, и будете так – же как сейчас кричать через окно, что я глупа и невнимательна. Я это каждый день наблюдаю – вяло отреагировала она на мои возмущения, и нарочито медленно взяв стакан, отпила маленькими глотками миллилитр воды. Я «взвыла» внутри себя трёхэтажной нецензурной бранью, но вслух, после четырёх вздохов, произнесла:

- Я месяц сюда хожу, как на работу. Хотя на окладе у вас не состою. Мне последнюю бумажку осталось оформить. И поверьте, я очень постараюсь не побеспокоить вас ничем и никогда далее. Но пока вы пьёте воду, мои куры её не пьют. Они меня ждут. И животный мир, который мне подчиняется, такой паузы в кормлении, как на данный момент, простить не сможет. И на кой чёрт мне тогда ваша последняя бумажка будет нужна, если я вернусь к «дохлым» курам? А? Зачем мне нужен будет ваш сертификат на продажу яиц, состоящих из ста подписей бюрократов этой неугодной конторы? Я мало того что уже осталась без штанов от ваших цен, так ещё и поголовья своего лишусь, который пока мне ничего, кроме страданий не принёс? – орала я в окно, перестав контролировать свои эмоции. Надо отдать должное «молодухе» из окна, она даже своей нарисованной бровью не повела на мои слова. Спокойно допила воду, поставила стакан на стол, и продолжила смотреть в экран компьютера, якобы вычитывая текст моего сертификата. Поняв бесплодность моих попыток, я села на стул рядом с этим злополучным окном, и уставилась в пол. Нужно было успокоиться.

Спустя минут сорок, после того, как я ещё два раза устроила истерику пластиковому окну, мне, наконец, вручили сертификат о предпринимательской деятельности. Он гласил, что я имею право продавать продукты фермерского хозяйства, которым владею. Я прижала заветную бумагу к груди, и выбежала из здания. Вздохнув хорошенько зимнего воздуха, я пошла к остановке моего автобуса. Нервы были на пределе, и мне нестерпимо хотелось выпить. С тех пор, как мне хорошенько «промыли» мозги односельчане в пользу отказа от крепкого алкоголя, я не принимала его. Но сегодня решила сделать исключение. Такое дело, как сертификат предпринимателя, нужно было «обмыть». Хотя бы с самой собой.

Подойдя к супермаркету, я остановилась, и по привычке, которая завелась у меня не так давно, достала свой кошелёк. Нужно было пересчитать оставшуюся наличность, прежде чем позволить зайти в магазин, и я углубилась в это занятие, не замечая никого вокруг.

- Инга, душа моя! А что ты тут делаешь? По слухам, ты теперь деревенский житель, и наш город больше тебе не угоден – услышала я до боли знакомый голос бывшей подруги, Натальи. Я подняла глаза на неё, и, положив кошелёк в сумку. И ведь министерство бизнеса от всех моих районов, где я жила было далеко расположено. И я никого не оповещала, что приеду в город. Но нет же, умудрилась нарваться на эту мадам. Пришлось ей отвечать:

- За водкой приехала. В нашем сельском магазине данный продукт слишком «синий».

- Спиваешься помаленьку? А я тебе говорила, что бескрайняя любовь к мужику, до добра не доведёт – широко улыбаясь, и празднуя победу, сказала она. Я улыбнулась ей в ответ и решила больше не радовать её своим присутствием. Молча застегнула свою сумку, и, повернувшись к ней спиной, направилась к входу супермаркета. В ответ на мою не вежливость, я услышала Наташино прощание со мной, которое нарочито громко прозвучало. Ну, так, чтобы все прохожие услышали:

- Дура ты, Инга! Всегда ею была. И толку, что красивая баба. Счастье то не в этом оказалось, да? Придётся самой на «пожрать» зарабатывать.

Я спокойно вошла в магазин, и, не смотря на то, что у меня всё «плыло» перед глазами, попыталась взять себя в руки. Это плохо получалось, поэтому руки слегка тряслись, и было нестерпимо жарко в пальто. Я расстегнула пуговицы, и пошла вдоль полок в поисках праздничного ужина. В голове пульсировала боль от диалога с человеком из прошлой жизни, хотя ничего нового она мне не сказала.

«Как была недалёкой, так и осталась ей» - думала я, гуляя по магазину. Решив для себя, что не буду по этому поводу расстраиваться, я подхватила тяжёлые сумки в руки, и пошла к автобусу.

Глава 13

- Что ты там с таким интересом рассматриваешь? – спросил у меня Саша, лёжа на моей постели, бесстыдно лаская рукой мою грудь. Я прерывисто вздохнула, сглатывая призыв моего организма поддаться «шальной» ласке любовника, и слегка отстранив себя от его тела, откинула одеяло. В моём телефоне высвечивалось интересное сообщение, и мысли были только об этом.

- Лёша подал на развод. Наконец – то! Государственные услуги приглашают меня разделить с ними эту радость – ответила я, и встала с постели. Положив телефон на прикроватную тумбочку, я повернулась лицом к красавцу, и томно потянулась. Хотелось снова начать с ним «грязные танцы», но необходимо было немного прийти в себя, и «переварить» новость. А думы, которые одолели меня в связи с повесткой в загс, помешали бы качественному сексу. Это я про себя точно знала. А поэтому, нужна была пауза.

Сашка вскочил с кровати, натянул нижнее бельё и побежал на кухню. Пока я одевалась, он хлопал моим холодильником, доставая оттуда привезённые им продукты, и что – то напевал себе под нос.

- Инга! Ты креветки будешь? Давай сварю? Или пожарить? А может мясо давай, замаринуем? На вечер? – кричал он с кухни, гремя сковородками.

- Я буду всё, кроме куриных яиц. Их не предлагать ни при каких обстоятельствах – кричала я из комнаты ему в ответ. Он громко засмеялся, и углубился в готовку. А я заправила постель и пошла ему на встречу, чтобы помочь с готовкой. Так часть дня у нас и прошла. Он в трусах, кухонном фартуке и счастливой улыбкой бегал по кухне, а я не мешала ему, и с бокалом шампанского сидела на подоконнике, в ожидании обещанных деликатесов.

- Какая же ты красавица. Не могу наглядеться – страстно прижимаясь ко мне, шептал Сашка, целуя меня в шею.

- Не отвлекайся! Сегодня мой праздник, восьмое марта. А поэтому, мясо должно быть средней прожарки, а не активированный уголь на сковородке – ворчала я, обхватывая его бёдра своими ногами. Он рычал, возбуждался и стонал. Но терпел, и продолжал готовить праздничный ужин.

- Давай с тобой жениться? Я никогда не пробовал это делать. А от тебя с ума схожу. Ко мне переедем, ты будешь навсегда моей. Это настоящее чудо будет. Давай? – говорил он, пробуя кусок мяса на специи. Я резко соскочила с подоконника, и поставила пустой бокал на стол. Он перешёл черту, и мне стало «холодно».

Натянув тёплые штаны и взяв корзину в руки, я пошла в сарай. Несушки встретили меня как родную, рассказывая на своём языке о бытие пернатых. А петухи точили свои клювы о специальный камень, который лежал посредине помещения. Это я его принесла, послушав очередных советов деревенских. Мне стало спокойно и хорошо от этой тихой, спокойной картины моего сегодняшнего существования. Птица, которая была мною приручена, приносила мне умиротворение.

Собрав полную корзину яиц, я вышла в предбанник, и заглянула в инкубатор, который я совсем недавно приобрела. Он был очень маленький, всего на десять яиц, но мне этого было пока достаточно. Я с нетерпением заглянула в него, радуясь как ребёнок, скорому рождению новой жизни, и затаив дыхание, аккуратно провела пальцем о ровный, пока ещё не треснутый бок тёплого яйца.

- Растите быстрее, мои малыши. Я очень жду вас – сказала я им, закрывая инкубатор. Потом пересчитала количество собранного богатства, и набрала номер на телефоне. После второго гудка трубку взяли.

- Сегодня пятьдесят, и вчерашняя партия семьдесят. До оптовой продажи не хватает мне. Возьмёшь на розничную торговлю? – спросила я у Тамары. Она работает товароведом в местном магазине, и часто выручает меня, если куры не дотягивают до нужной цифры биржи оптовика.

- Вопросов нет, заберу. Тарань! – сказала она, и мы, оставшись довольные, друг – другом, попрощались.

Когда я вернулась в дом, довольная сегодняшним днём, меня встретил расстроенный Сашка, и шикарно накрытый стол.

- Я обидел тебя чем – то? – спросил он, снимая с меня куртку в коридоре.

- Нет, конечно, что ты. Как можно обидеть женщину, предлагая ей выйти замуж? Да ещё когда это делает писаный красавец в трусах? – ответила я, целуя его в губы.

- Тогда почему ты так быстро ушла и не ответила мне? – тревожно заглядывая мне в глаза, снова спросил он.

- Это длинный разговор. Ты уверен, что нужно им портить такой прекрасный праздник?

- Конечно, уверен. Я не из тех мужчин, которые «разбрасываются» подобным предложением.

Я молча сняла валенки, зашла на кухню и села на стул. Совершенно не собиралась сегодня никого обижать, надеясь на благоразумие своего мужчины, но видно, придётся ему кое – что объяснить, раз сам не понимает.

- Присядь, Саша! – попросила его я, и, понаблюдав несколько минут за телодвижением любовника, стараясь унять тахикардию в груди. Разговор будет не лёгким, и для меня в том числе. Убедившись, что он сел рядом, начала объяснять:

- Родной ты мой человек! Давай сразу определимся на месте, пока твои думы не добежали до загса. Я всё прекрасно понимаю, поверь мне. Но я больше никогда не пойду замуж. И никуда отсюда не поеду. Ни к тебе, ни к кому то другому. И дело совершенно не в том, что ты какой – то не такой. Ты очень даже хорош. И я почти не замужем. И обстоятельства складываются таким образом, что ты совершенно прав в своих поступках и словах.

- Тогда я не понимаю, в чём дело? Если я прав, и я твой мужчина, почему ты хочешь мне отказать? – расстроенно спросил Саша, ковыряя в тарелке с салатом вилкой.

- Я не могу иметь детей. Это самый главный аргумент, которым я могу оправдать свой отказ. Ты слишком хороший и красивый, чтобы не расплодиться. У тебя будут очень красивые дети. Они просто обязаны родиться, слышишь? С огромными глазами, белозубой улыбкой, и цыганскими, вьющимися волосами. Ты просто не имеешь право их не родить. Я не могу тебе их подарить. Ещё несколько лет ты поласкаешь моё тело, и страсть потихоньку уйдёт на второй план. Ты начнёшь искать выход, которого нет. А я снова буду проходить процедуру развода, рыдая в подушку, запивая слёзы водкой.

- Моё мнение по этому поводу здесь роли не играет? – вставая со стула, спросил Саша. Болезненный спазм ударил мне в грудь, и я поморщилась.

- Играет. Ещё как играет. Я предлагаю отпустить ситуацию, и посмотреть на наши отношения глазами без «поволоки». Я – это любовница. Страсть, любовь, наслаждение и свобода в движениях. Как с твоей стороны, так и с моей. Никто ничего никому не должен будет. Ты приезжаешь, устраиваешь мне праздник. Любишь меня, спишь со мной. Когда этого сам захочешь. В любой день, без звонка даже. Я даю тебе полную свободу. Я же, со своей стороны, тоже буду обещать тебе, ждать своего красавца. Женатого, не женатого, с детьми, без детей. Любого. И не задавать лишних вопросов, не ревновать, не звонить пьяной в три часа ночи с глупыми вопросами, про любовь. Идеальная партнёрша, без женских «закидонов».

- И ревности не будет? – спросил он, обнимая меня сзади, тесно прижимая к дверному косяку.

- Обязательно будет. Но я же идеальная, поэтому показывать её я тебе не буду. Ты любим и желанен, помни об этом – сказала я, снимая с себя трусики. Он жадно обхватил мои бёдра руками, и проник в меня жёстко, разрывая тишину деревенской ночи своим стоном. Мне стало нестерпимо жарко, и я раскрыла себя, требуя продолжения любви. Он повернул меня к себе лицом, и посадил на комод. Широко раскинув мои ноги, он проникал в меня, лаская губами мои соски. Движения стали резче, и я кричала до хрипоты, требуя не прекращать эту бесконечную сладость. Когда Саша «хлынул» в меня, я уже была почти без сознания, от бесчисленного количества оргазмов, и, откинувшись на спину, шептала его имя.

Глубокой ночью, когда мой мужчина крепко спал возле меня, я горько плакала, зажимая рот своей рукой, чтобы не разбудить его. И не было в тот момент никого на свете несчастнее меня. И счастливее, одновременно…

- Будь что будет, я приму любой удар как должное – прошептала я, вытирая слёзы с лица. Любить и отпустить, это всё, что я могла дать ему. И мы оба это понимали. Засыпая, я слушала его тихое дыхание, радуясь…

Глава 14

I

Дышать в помещении, где на маленькой площадке размещалось уйму народа, было категорически нечем. Бесконечно страдая от нехватки кислорода и времени на подобные посиделки, я резко встала с жёсткого стула, и направилась к выходу.

- Ты куда, Инга? – выкрикнул мне в след мой бывший муж Алексей, явно растревожившись моим поступком.

- Я подышать воздухом выйду. Не могу больше здесь торчать. Если позовут, крикни меня – сказала я, открывая дверь. На улице меня ждал прохладный, майский ветерок и мелкий моросящий дождик. Я подставила ему своё лицо и улыбнулась.

- Вы так очаровательно радуетесь весенней непогоде, что мне становится исключительно мило на вас смотреть – услышала я незнакомый мужской голос, доносящийся с левой от меня стороны. Я повернула голову и взглянула на пожилого джентльмена, который сидел на лавочке возле злополучной нотариальной конторы, из которой я только что вышла.

- Здравствуйте! Не люблю, знаете ли, все эти юридические проволочки, связанные с желанием продать или купить. И соответственно, мне жаль времени, потраченного на эту процедуру – сказала я, улыбаясь незнакомцу.

- Тогда присаживайтесь ко мне на лавочку. Я поделюсь с вами своим зонтиком, и таким образом, сохраню ваше драгоценное здоровье. Май месяц – это вам всё – таки весна, а не жаркое лето. И дождик пока ещё весьма прохладный – улыбаясь в ответ, сказал мужчина, показывая рукой на свободное место возле себя. Я воспользовалась приглашением, и с великим удовольствием «шлёпнулась» на лавочку.

- Меня зовут Вениамин Олегович. И мне так – же чертовски надоело торчать в этой тупой конторе, как впрочем, и вам. Но что поделать, такова реальность бытия.

- А меня Инга зовут. И я подписываюсь под каждой вашей фразой.

- Ну и зачем вы здесь, красавица Инга? Повод печален, или наоборот?

- После развода, продали совместно нажитую квартиру с бывшим мужем. Теперь ждем оформления сделки, и даже сделаем с ним вид, что почти счастливы от подобной процедуры. Нужно оставаться людьми, во что бы то ни стало.

- Да, действительно интересно. И печальным повод явиться к нотариусу в вашей ситуации не назовёшь, и радости тоже особо не видно. Развод, штука болезненная. И судя по всему, раз вы здесь с вашим бывшим супругом на стульях сидите, он оказался далеко не джентльменом? Раз «пилите» квартирку напополам. Я бы такой красоте, всю бы её отдал. Наверняка ведь он в разводе виноват?

- Нет виновных в разводе в большей или меньшей степени. Оба супруга в равной степени причастны. А грязь кроватную, я предпочитаю спрятать в подпол. И пусть она там сидит до скончания моего века.

- Прошу прощения, я бестактен. Мой повод прихода сюда куда прозаичен. Я овдовел. И теперь мне нужно принять на себя всё имущество, которым владела супруга. Боль от потери отступает понемногу, но и слегка притупляет сознание. В большинстве случая подобный дефект обусловлен принятием успокоительных таблеток.

- Ох! Вениамин Олегович! Слушать Вас, для меня просто «услада». Я по профессии учитель истории, и много знаю о прошлом. И как вы сейчас извинились передо мной, достойно высшей награды по знанию русского языка. На данный момент, я проживаю в сельской местности, и конечно, подобных речевых оборотов, моё ухо давно не слышало. Односельчане, в основе своей, предпочитают более простой диалект для выражения своих мыслей и эмоций. Спасибо вам! – сказала я, и повернув голову в сторону собеседника, сама того не ожидая от себя, поцеловала его в щёку. Мужчина смутился, и пожал мою руку в ответ на поцелуй. На душе у меня потеплело.

- Инга, побежали быстрее! Наша очередь подошла! – прокричала в мою сторону высунутая из двери голова моего бывшего супруга. Я вскочила с лавочки, и, попрощавшись с полюбившимся собеседником, устремилась в ненавистную мною контору.

После двух часов бесконечных подписей на «горе» официальных бумаг, мы с Алексеем вышли на улицу. Сделка по продаже квартиры подошла к концу, как и наше плотное общение до неё. Больше нас с ним ничего не связывало.

- Куда дальше будешь двигаться, бывший близкий человек мой? Купишь недвижимость, или будешь продолжать нищее существование в деревне? – спросил Лёша, заводя машину с помощью кнопки на брелоке.

- Это тебя не касается больше, не друг мой. Нам необязательно поддерживать отношения, если ты не в курсе – резко ответила я, поворачиваясь к нему спиной, намереваясь идти к своей остановке автобуса.

- А не умрёшь с голоду, Инга? На одном упрямстве, бизнес не сделаешь! – прокричал он мне в след, пытаясь «ударить» на прощание.

Я не стала отвечать на хамство, а только пожалела его, мысленно. С глупого человека, что можно взять? Да ничего!

Пройдя квартал по умытой дождиком улице, я радовалась сегодняшнему дню как ребёнок. И точно знала, что именно сейчас, я стала по настоящему, свободной женщиной. От грязи, от оков никому не нужного брака, от города, который не стал мне родным.

II

Когда я приехала к себе домой, то первым делом направилась к своим крохотным цыплятам, которые родились четыре недели тому назад. Мне интересно было знать про них абсолютно всё. Десять маленьких комочков давали мне такой мощный поток ярких эмоций, когда я наблюдала за ними сквозь прозрачное стекло домика для цыплят, что я даже боялась немного этого. Уж больно «сладко» мне становилось, когда я смотрела на них.

- Не привязывайся к ним, Инга! Это не человеческие детёныши, помни об этом! Могут помереть, или сильно заболеть. Это может тебя расстраивать. В жизни и так много нехорошего, чтобы ещё и об них «хныкать» - выговаривала мне Елизавета Михайловна, когда я пригласила её посмотреть на новорожденных. Я не обижалась на её слова, прекрасно понимая поговорку: «Цыплят по осени считают». Но так хотелось верить, что именно у моего выводка, всё будет хорошо.

Но каково же было моё разочарование, когда я внимательно рассмотрев птицу, вдруг обнаружила, что в домике для желторотого выводка, не хватает одного птенца. Я и так развернула домик, и эдак. Нигде не было его видно. Я расстроенно вздохнула, и попыталась не расплакаться, успокаивая себя, что просто неправильно считаю. Потом немного подумала, и открыла дверку домика. Вытаскивая каждого птенца, я внимательно его рассматривала, и отпускала на пол. Они сменили перо с жёлтого на белый, а значит, пора их было пускать на свободу. Вытащив девять пищащий и недовольных деток, я обнаружила пропажу возле поилки. Птенец сидел неподвижно, и даже никак не среагировал, когда я его взяла на руки. Его тельце, которое я взяла в свою ладонь, в отличие от его сестёр и братьев, ранее взятых мною, было гораздо теплее. Я бы даже сказала, горячее. Схватив его, я выскочила из сарая, и, закрыв дверь, побежала к ветеринарской клинике. Нужно было выяснить, что не так с ним.

Подняв на «ноги» всё село, я с воплями о болезни птенца, добежала не только до больницы, но и в этом марафоне, прихватила с собой парочку ничего не делающих на тот момент соседок. Они всю дорогу выговаривали мне, что я ненормальная, и я с ними на тот момент я полностью была согласна. Но ничего поделать с этим не могла.

Когда усатый доктор – ветеринар, больше похожий на мясника на рынке, в огромном фартуке и резиновых перчатках вынес мне моё сокровище в металлическом латке, я вскочила со стула и умоляюще сложила руки в виде «лодочки». Очень хотелось диагноза, связанного с жизнью птенца. Тот отрицательно помахал головой, и я разревелась как третьеклассница, размазывая слёзы по щеке.

- Чего реветь? Иди в аптеку, антибиотики я твоему будущему петуху назначаю. И держи подальше его от всех кур и цыплят, которые у тебя есть. Да, и всему выводку твоему, тоже лекарство в воде раствори. Пять дней попои – густым басом учил меня ветеринар. – Хотя, если честно, он не жилец вовсе. Слабенький совсем. Если есть деньги, попробуй подлечить. На твоём месте, я бы его сейчас прямо здесь оставил. А я, за одну сотню рублей, обеспечил бы ему «рай» петушиный. На небе, естественно!

Соседки начали шумно смеяться над шуткой этого изувера, а я, схватив своего маленького, зло «засверлила» их глазами. Потом купила лекарство в аптеке и побежала домой, держа своё сокровище на вытянутой руке.

Уже вечером, напоив свою детку лекарством, и пристроив его в коробку из под зимних сапог, легла на диван. Вытянув уставшие ноги, я взяла в руки телефон, и проверила банковский счёт, на который мне должны были перечислить деньги за проданную квартиру. Хотелось уже увидеть долгожданную сумму. И я её обнаружила там, как только вошла в приложение. Оно гласило, что я стала счастливой обладательницей четырёх миллионов рублей. Счастливо улыбнувшись, я побежала к холодильнику, и, взяв оттуда холодную бутылку шампанского, открыла её, громко хлопнув пробкой об потолок.

- Ура! – кричала я, радуясь деньгам. Потом взяла в руки пищащий аппарат, и обнаружила там смс от Алексея, которое гласило следующее:

«Когда поймёшь, что совершила ошибку, набери меня. Я всё прощу!».

Я внимательно перечитала два раза смс, и убрала номер телефона бывшего мужа в чёрный список. И налив себе в бокал шампанское, произнесла тост:

- Хрен ты угадал! Меня не за что прощать! И я ещё всех вас, сильно удивлю!

С этими словами, я выпила бокал до дна, и, погладив Рыжика, который вертелся под ногами, включила ноутбук. Пора было крепко подумать.

Глава 15

I

Аккуратно сняв летний сарафан, я положила его на полотенце и повернула голову в сторону реки. Вода в ней с моего расстояния казалась почти синей, если не тёмно – серой, и если честно, не особо привлекала к себе. Но так как я твёрдо решила искупаться в ней именно сегодня, я храбро шагнула в её сторону, и, зажмурив глаза, наступила ногой на песочное дно, ловя себя на ощущениях.

- Инга, не смей этого делать! – услышала я голос за своей спиной, и, обернувшись на него, увидела Ивана Николаевича, который стоял на пригорке, сурово грозя мне указательным пальцем.

- С чего это? Июнь на дворе. Ивана Купалу уже всей деревней мы отпраздновали. Пора! – смеясь во весь голос, крикнула я ему в ответ, стараясь не показать председателю совхоза, что мои зубы выбивают дробь от холода. Он продолжал что – то кричать с берега, а я, как самая упрямая девчонка в мире, храбро вошла в синеву. Через минуту, оправившись от шока по причине встречи с ледяным течением реки, нырнула в неё, предварительно набрав воздуха в лёгкие.

- Чёрт бы тебя побрал, упрямая вертихвостка! – услышала я прерывистые фразы сурового дядьки с берега, и, улыбнувшись им, повернула своё тело навстречу его нравоучениям. Мне очень нравилось, когда он выговаривал мне за мой характер. Почему – то становилось тепло и уютно. Скорее всего, потому – что я рано потеряла родителей, и то, что обо мне беспокоится Иван Николаевич, делало меня значимой. В первую очередь, для самой себя.

- Чего ты так кричишь и ругаешься? – сказала я, выходя из воды. Взяв полотенце, я накинула его на себя, пытаясь согреться. Лето хоть и вступило в свои права, но возле реки дул достаточно прохладный ветер.

- Ты совершенно несносна, душа моя! – громко выговаривал мне председатель, подавая мне сарафан. – И подрядчики приехали, которых ты из города выписала. Ходят возле твоей хаты, ищут тебя. Ты пошла бы, посмотрела, а то ещё уедут. Где ты ещё русскую бригаду найдёшь в нашей глуши? Сама же хотела.

- Ой! Я их завтра ждала. Побегу, раз приехали! – обрадовалась я, и, поцеловав Ивана Николаевича в щёку, побежала домой.

Подходя к своей калитке, увидела большую толпу мужчин в комбинезонах. Они сидели на корточках возле микроавтобуса, в котором, по всему видно приехали, и сурово курили. И только один из них, мелкий на рост и с ярко – рыжей шевелюрой, сильно выделялся из толпы. Он мелко семенил среди мужиков, и нервно посматривал на мой дом.

- Доброе утро! – поздоровалась я, подходя к ним поближе.

- Инга Дмитриевна? Здравствуйте! Мы на стройку приехали, как с вами и договаривались! – протягивая мне руку, сказал рыжий мужчина. – Мне бы бригаду мою разместить, пока мы вагончик для их проживания не привезли. Двенадцать человек уместится у вас? Или не разрешите в дом мужикам моим зайти?

- Зачем так не хорошо думать обо мне? Дом сильно не похож на терем, но на такое количество народа спальных мест найду – ответила я, и, повернув голову к строителям, попросила проходить их в калитку.

Дальнейший мой день помчался «галопом». Обустройство спальных мест заняло у меня больше времени, чем я себе запланировала, хотя если честно, то мне нравилось, что в доме запахло мужчиной. Мой Саша давно не приезжал, ссылаясь на хроническое недосыпание и огромного количества работы, и я предпочитала заглушить в себе тревожные «звоночки», которые порой мешали мне уснуть. Не имея право быть для него единственной женщиной на земле с очень специфичной кличкой «супруга», я сама дала ему волю на обустройство своей жизни с кем – то из женского пола, чтобы его род черноволосых красавцев был продлён. Поэтому, нечего и думать, что он после моих слов, будет мне верен.

- Хозяйка, а помыться с дороги можно? Мы двенадцать часов в пути были, надо бы пыль дорожную смыть – зайдя на кухню, спросил меня бригадир. Я нарезала капусту для борща, бегала к закипающей воде в кастрюле, ругалась с Рыжиком, который мешался мне под ногами, и нарезала хлеб для бутербродов. Мне не хватило времени даже чтобы ему ответить, и я просто молча показала пальцем на дверь в ванную, кивнув головой в знак согласия.

Когда куриные яйца, которые я варила к обеду, порадовали меня звоном лопнувшей скорлупы, я схватила кастрюлю, и, поняв, что кухонная раковина забита до самого верха немытой посудой, побежала в ванную, которая по моим понятиям, была свободна. Открыв ногой дверь, я «пулей» залетела в неё, не успев, как следует, подумать над ситуацией. И была тут – же наказана, обнаружив в ней чужую мужскую особь. Я густо покраснела, потом стыдно опустила глаза, а потом неожиданно даже для самой себя, начала рассматривать черты мужского тела. А посмотреть было на что. Огромные плечи и мощные руки, сильная спина и крепкие ноги, давали понятия сильного мужчины. А его голая попа, которая выделялась по всему загорелому телу белым пятном, вообще была выше всяких похвал. Заставив себя оторвать взгляд от такого неожиданно притягательного мужского туловища, я повернулась к двери, чтобы «ретироваться» тихо и незаметно.

- Всё рассмотрела, красавица? – спросил меня мужской голос у меня за спиной.

- Извините! – снова густо покраснев, сказала я и выскользнула за эту треклятую дверь. Кое – как уняв, своё бешено скачущее сердце, я помыла посуду и, поставив яйца под струю холодной воды, побежала накрывать стол в беседке. Очень хотелось, чтобы мне было стыдно за своё поведение, но тепло внизу живота, наводило меня на мысль, что я наверное всё – таки не очень расстроилась от этой нелепой ситуации. Стряхнув головой, я выбросила из них глупости, и побежала кормить бригаду обедом.

II

После обеда, когда бригада дружно похвалила меня за «сытный» и «вкусный» стол, мы начали знакомиться друг с другом, и я узнала, что мужчину, которого я так откровенно рассматривала, зовут Сергеем. Он не стеснялся рассматривать меня, периодически подмигивал левым глазом, не давая мне ни минуты забыть об инциденте в ванной. Я же, в свою очередь, чтобы хоть как – то «загладить» свою вину перед ним, старалась подложить ему в тарелку кусочки мяса понаваристее, а в стакан подливать компота побольше.

- Инга Дмитриевна, может, пройдёмся до места, где нам строиться? И договор подпишем? – спросил меня бригадир, Анатолий Семёнович.

Я утвердительно махнула головой, начав собирать тарелки со стола. Меня опередил Сергей, и своей сильной рукой усадил снова за стол.

- Мы сами хозяйка уберём посуду. Не нужно за нас это делать. Не в ресторан приехали гулять, а работать. Решайте проблему с бумагами, а мы с мужиками приберёмся и за собой помоем посуду. Да мужчины? Куда все пошли? – густым басом сказал он, возвращая бригаду к столу. Все дружно замахали головой, забрали тарелки и пошли в сторону дома. Видно было, что Серёжа у них авторитет имеет весьма весомый.

Я понаблюдала несколько минут за толкотнёй возле стола, и поймала себя на мысли, что на самом деле, рассматриваю только одного мужчину из всей толпы. И опять внизу живота прошлась тёплая волна. Я глубоко вздохнула, уняв громкий стук сердца.

Через час, после того, как я авансовой платёжкой решила юридическую проволочку с бригадиром, мы дружно пошли через всё село к месту будущей птице – фабрике, которую я затеяла строить.

- Очень красивое место, Инга Дмитриевна. Думаю, ваши пернатые будут в восторге. Загон будете делать для них? – спросил меня Анатолий Семёнович, рассматривая чертежи фабрики.

- Да, буду. Четыре помещения делаем, одинаковые по длине и ширине. И рядом загоны, с глухими стенами между ними. Под четыре разных вида пернатых – ответила я, показывая пальцем на бумагу. – Там я всё обозначила.

- Да, вижу! – сказал бригадир. – Какие виды будете содержать? Если не секрет, конечно.

- Чего секретного в курином бизнесе? Белые и рыжие куры – несушки. Это раз. Индюки бройлерные для мясных полуфабрикатов. Это два. Яйца перепелок взяла на пробу оплодотворённых. Сейчас в инкубаторе у меня находятся. Это три. И страусы ещё будут. Через три месяца, к осени привезут. Для них загон будет гораздо больше. Это четыре. Вот и весь секрет – ответила я, улыбаясь Серёже, который махал мне рукой издалека.

Анатолий махал головой, тоже улыбался и хвалил меня за подобный расклад по фабрике. Когда всё решили и внимательно осмотрели, решено было начать работать с завтрашнего дня.

- Инга Дмитриевна, мы тогда в дом пойдём, можно? Мне ещё звонить по бетону и кирпичу подрядчикам надо. С утра фундаментом займёмся – сказал бригадир, и я кивнула головой в знак согласия. Практически ничего не соображая головой, я терялась в каком – то «кружеве» ощущений, которые подсказывали мне, что я начала влюбляться. Глупо, нелепо, без перспектив и надежд. Стоя на пригорке, я наблюдала за течением реки, и пыталась взять себя в руки. Но Серёжа, который подошёл ко мне сразу, как только бригада скрылась на горизонте, не дал мне этого сделать.

- Вот этого не надо! Вижу, что сопротивляешься себе. Просто «плыви», а я подхвачу – сказал он, подходя ко мне вплотную, поднимая мой подбородок вверх.

Закрыв глаза, я обхватила его талию своими руками, осознав, что я малышка, по сравнению с его ростом. Нужно было удержаться на ногах, голова уже сильно кружилась. А он, обняв меня своими руками, и легко, как будто ему не стоило это движение никаких усилий, поднял меня. И очень крепко, страстно овладел моими губами. Меня «обдало» крепким табаком и мужским одеколоном. Я позволила себе «раствориться» в поцелуе, разрешая ему трогать своё тело. Когда он начал позволять себе «лишнего», и попытался начать осваивать меня слишком по «хозяйски», я остановила его руку (хотя очень этого не хотела) и прошептала:

- На сегодня хватит!

Он рассмеялся, и, последний раз сжав меня в крепкое кольцо, отпустил на землю.

- Ты не свободна? – неожиданно спросил он, глядя мне в глаза. Я утвердительно помахала головой.

- А ты? Чей - то супруг, или типа того? – поинтересовалась и я в свою очередь. Он тоже утвердительно помахал головой, расстроив меня.

- Пока строимся, будем нарушать человеческие законы верности обоюдно? Или больше не разрешишь себя целовать?

- Разрешу, но не сегодня. Нужно сначала как – то понять, что происходит. Мне это не свойственно, вообще – то.

- Ты знаешь, я тоже далеко не всем разрешаю рассматривать свой зад в ванной. Так что мы с тобой в одинаковом положении.

Рассмеявшись над его шуткой, мы взялись за руки, и пошли в сторону моего дома. Мне было неимоверно тепло и хорошо с ним. И очень хотелось продолжения того, что началось на берегу реки.

- Спокойной ночи, Серёжа! – сказала я, заходя в дом.

- Спокойной ночи, Инга! – ответил мне он, отпуская мою руку. Стало сразу одиноко. Я подхватила Рыжика на руки, и плотно закрыла дверь в свою комнату.

Глава 16

Вечер давно вступил в свои права, и после сложного трудового дня, я сидела на террасе с огромной кружкой холодного чая. Прохлада, которую принёс ветерок, приятно освежил меня, и я зажмурила глаза, чтобы на секундочку представить, что нахожусь посреди зимних сугробов. Иначе невозможно было пережить подобное издевательство месяца, под названием июль.

Ещё немного поворчав на погоду, я открыла крышку ноутбука, и углубилась в невесёлые подсчёты катастрофически убывающего денежного эквивалента. То, что мне не хватит денег на окончания постройки птице – фабрики, я уже начала понимать давно, но вот что с этим делать, не знала. Выключив ноутбук, встала с плетёного кресла, чтобы принять душ и постараться уснуть. Это мне в последнее время удавалось плохо. Перед тем как закрыть дверь в дом, повернулась посмотреть, не оставила ли что на столе. И обнаружила открывающуюся калитку. Вздохнула, поняв, кто пришёл.

- Добрый вечер! – коротко сказал Сергей, отмеряя своими большими ногами расстояние между нами.

- Добрый! Для гостей не поздновато? – раздражённо спросила я, демонстрируя ему своё нежелание общаться. Осознав свою ошибку в отношении слишком быстрого сближения с мало знакомым мужчиной, я всячески старалась избегать с ним встреч, помня о прошлых ранах и обидах. Не уверена была, что поступаю правильно. С Сашей я пока отношений не разрывала, и новых подвигов в своей кровати в ближайшем времени не планировала. Старые бы постараться часто не вспоминать.

- Инга, не уходи, пожалуйста! Давай поговорим. Ты избегаешь меня в последнее время, поэтому не выдержал, незваным гостем посмел придти – попросил он, встав как вкопанный посередине террасы. Она сразу уменьшилась в размерах, «крякнув» от тяжести большого мужского тела. Я сглотнула комок в горле, пытаясь унять начинающийся жар внизу живота, и показала ему рукой на кресло. Он тут – же воспользовался предложением, и присел на него. Я последовала его примеру.

- Давай поговорим, в самом деле. Взрослые же люди – согласилась я и нервно схватила стакан с недопитым чаем. Первая разговор начинать не хотела. Трусиха, куда деваться.

- Я больше тебе не нравлюсь? Там, на реке, мне показалось, что мы вполне могли бы поладить. Или я ошибся? Я строитель, и красивых речей говорить не умею. Но кое – что припас для тебя. Ты мне очень по душе пришлась. Красивая, молодая и как я вижу абсолютно свободная. Как в личной жизни, так и в работе. Этим и зацепила меня. Такое сочетание в нашем мире очень и очень редко встречается. Позволь мне побыть с тобой рядом. Разве о многом прошу? – говорил он, пытаясь поймать мою ладонь. С третьего раза, у него получилось, и я жадными глотками запивала напитком раскалённую атмосферу внутри своего непутёвого организма. Сказывалось отсутствие мужчины в моей постели в течение очень длительного времени. А он был очень даже хорош, во всех ипостасях. Высокий, сильный, наглый.

- Серёжа, ты неправильно меня понял тогда. Я действительно считаю тебя очень даже привлекательным, но есть одно очень не маленькое «но». Мы оба не свободны. А это значит, нужно придерживаться определённой линии поведения. И тогда, в будущем, мы не будем сожалеть о том, что наделали в порыве непонятного пока нам с тобой чувства. Я проходила по жизни через страшную боль, под названием «измена». И на тот отрезок моего жизненного пути, мне не казалось, что «покувыркаться» в постели с чужим мужчиной, является делом совершенно пустяковым. Я развелась, после десятилетнего счастливого брака, от того неверного поступка моего мужа. И мне даже сейчас ещё не всё в себе понятно. А тут ты. К тому же, у меня есть любовник. И его к «отставке» я пока не готовила. Со всех сторон – не хорошо! – выдернув руку из его ладоней, «отчеканила» я, вставая со своего места. Собой, гордясь, я направилась к двери дома. Захотелось убежать, но я спокойно шла, гордо выпрямив спину.

- Остановись, и сядь! – крикнул мне в ответ Сергей. Я вошла в «ступор», и от странного чувства, которого давно уже не испытывала, покорилась мужчине. Повернувшись на сто восемьдесят градусов, я вернулась к своему месту, и покорно присела в него. А он больше ничего не сказал. Вскочил со своего сидения, схватил меня на руки, и легко, как пушинку, опустил на половые доски террасы. Я, парализованная страхом и диким возбуждением, даже не «пискнула» от его действий. Просто смотрела на него снизу вверх. А он, приняв мою покорность как знак согласия, прилёг прямо на меня, предварительно раздвинув мои ноги. Разум мой возмущался, а тело просило продолжения. Да так просило, что мозг перестал работать на третью секунду поцелуя, с которого началась страсть…

Я царапала его голую спину, он «впечатывал» меня в пол, и всё это было так дико, что хотелось немедленной кульминации. Прямо здесь, и прямо сейчас. Когда я услышала скрип замка, я так подозреваю на его джинсах, и приоткрыла глаза, то обнаружила в его ладони мои трусики, и его вихрастую голову на моей груди. А ещё я заметила вновь открывающуюся треклятую калитку, из которой уже торчала голова председателя совхоза. На «подумать» времени уже не оставалось, и я резко ударила Сергея по голове. Тот «осоловелыми» глазами удивлённо на меня взглянул, и, увидев мой палец, показывающий вдаль, оторвался от моей груди и удосужился посмотреть в ту сторону.

- Добрый вечер! Я смотрю, хозяйка дома сильно занята, приду попозже – смеясь во всё горло, сказал Иван Николаевич, продолжая бесстыдно рассматривать клубок из наших тел, которые почему – то совершенно не спешили распутываться, не смотря на непростую ситуацию.

- Слезь с меня, сейчас – же! – выкрикнула я в ухо своему строителю, пытаясь встать на непослушные ноги. Он нехотя подчинился, и демонстративно засунув мои трусики себе в карман, отряхнулся, и на удивление нам всем, вошёл в дом. А я осталась сидеть на полу террасы, красная как помидор, пытающаяся унять своё сердцебиение. Хотя бы до ста ударов в минуту.

- Извини меня, пожалуйста, Инга! Я не хотел тебе помешать. Дурак старый, не думал, что у моей красавицы гость может быть в доме по ночам. Привык, что ты всегда на стройке или в курятнике. Не подумал. Простишь? – подходя ко мне, спросил председатель. Я кивнула головой, вставая с места и показывая рукой на кресло. Тот воспользовался моим предложением и присел на него.

- С чем пожаловал, Иван Николаевич? – спросила я, махнув рукой на ситуацию. В конце – концов, секса не случилось пока. И было стыдно конечно, но вполне терпимо. В конце – концов, это я хозяйка дома. А он – непрошеный и незваный гость.

- Хотел спросить у тебя, как насчёт денег? Хватает, или будешь помощи у меня просить? – сказал он, поворачивая голову удобнее, чтобы видеть моё лицо.

- А что можно попросить? Я не знала. А как это делается? Я всё потратила почти. А у меня ещё два помещения не в охвате, и на оборудование ещё нужно. Ну и на сортовых несушек тоже. Как можешь помочь? – обрадовано спросила я, забыв о неловкости. Разговор оказался не шутейным.

- Легко! Ты ведь нанимать работников будешь из наших, сельских людей? Тебе и гранд положен, как будущий работодатель. Село нуждается в рабочих местах. Поэтому, миллиона четыре могу выделить, под развитие твоего бизнеса. Через банк конечно, но под низкий процент. Так ты и деньги получишь, и не нужно делиться прибылью ни с кем другим. Они первый взнос по уплате процентов только через полгода попросят. Там условия отличные. Брал сам, и тебе рекомендую. По рукам? – улыбаясь, спросил он. Я счастливо улыбнулась, и, вскочив, в порыве чувств, полезла к нему обниматься. Поцеловав его в небритую щёку, отстранилась и сказала:

- О том, что видел, не распространяйся. Моё тело, моё дело!

- Само собой, красавица моя. Я дядька с понятием. Такие девчонки как ты, должны полной личной жизнью жить. Вот они у тебя хороводом и «пасутся». А ты молодец, не теряешься. Только будь осторожна, не поранься. Завтра приду к тебе с утра. В банк пойдём. Да?

- Договорились, Иван Николаевич! Документы подготовлю, буду тебя ждать! – утвердительно сказала я, и, закрыв за ним калитку на засов, чтобы больше никто не вошёл без спроса.

Когда вошла в дом, обнаружила Серёжу на кухне. Он сидел на табуретке, и смотрел в окно. Увидев меня, вскочил. Я оставила входную дверь открытой, и указательным пальцем показала в её сторону, сказав:

- Другим разом!

- Инга! – произнёс он моё имя, начав опасно приближаться в мою сторону. Я упрямо повертела головой в знак отрицания, снова сказала:

- Другим!

Он понуро опустил голову и вышел за дверь.

- Калитку откроешь, потом руку протяни и закрой её. А то «шастают» тут всякие. А потом у меня голова болит, от недосыпа – крикнула я ему в след.

- Разговор не окончен! Я вернусь! – так – же на повышенных тонах сказал он, и громко хлопнул входной дверью. Я вздрогнула.

После принятия холодного душа, вышла на кухню. На столе одиноко лежали моё кружевное бельё. Я схватила его, и отправила в мусорное ведро. Трусики в этой ситуации были не причём, но мне стало немного легче…

Глава 17

Бой с финансированием моего грандиозного проекта длился целых четыре дня. Всё это время, что мы с председателем отвоёвывали деньги у банка, односельчане очень интенсивно мне помогали. Я так была благодарна им, что всё время подступал комок к горлу, и щипало в глазах.

Антонина Фёдоровна, красивая, ещё вполне молодая женщина, взяла на себя роль повара. Ходила регулярно к моей строительной бригаде, и варила им завтраки, обеды, ужины и полдники. Когда я в очередной раз прибегала на стройку, в перерывах между бесконечными подписями на документах в банке, она и меня кормила. И мне было очень вкусно. Там мы с ней и решили, что она останется у меня на ферме, в качестве кормилицы. И зарплату попросила, весьма скромную. Моей радости не было предела.

Станислав Ярославович, крепенький ещё мужичок, хоть и с сединой в бороде, решил, что будет мне помогать по поводу моих пернатых. Он в прошлом был ветеринаром, и о птице знал много. У самого в хозяйстве триста голов кудахтало. И с ним договорились о зарплате и его функциональных обязанностях. Вот он и старался. И стройку регулярно проверял, сравнивая её с чертежами, и бегал ко мне в сарай, яйца собирал.

Но главное моё приобретение было – это четыре крепких парня из села. Николай, Антон, Михаил и Олег. Они на меня вышли по дороге из банка домой, и немного стесняясь, попросились на работу. Сказали, что будут исправно кормить, поить птиц. А так – же вычищать помёт, и собирать яйца. И аккуратненько так намекнули, что мужская сила мне не помешает. Иван Николаевич, который шёл со мной рядом, утвердительно помахал мне головой. И шепнул, что ребят он знает и за каждого ручается. Пьют в меру, у всех жёны с детьми, и поэтому будут стараться. Я улыбнулась, и взяла всех четверых в свою большую семью. Именно так им и сказала. Ведь для меня эта ферма – и есть огромная семья. Другой не будет.

Когда я, наконец, подписала последний бланк в сельском банке, и обрадовано получила карту, на котором лежали огромные деньги, я поспешила домой. Попрощавшись со своим поручителем, председателем совхоза прямо возле порога своего дома, вошла в калитку. И уставилась на чёрный бок машины, которую очень хорошо знала. Сердце учащённо забилось, и во рту сразу образовалась пустыня Сахара. Но делать нечего, домой идти, всё равно было надо. Смело открыв дверь, я вошла в него.

По всему посещению ароматно пахло ванилью и жареным мясом. И на кухне я обнаружила не свою Антонину Фёдоровну, которая была в последнее время там частой гостьей, а Сашу. Он приветственно помахал мне рукой и перевернул блин на сковородке. Я подошла к нему, обняла за спину, и уткнулась носом в майку, которая пахла так сладко, что захотелось под неё забраться.

- Что? Соскучилась? Целых три месяца от тебя ни ответа, ни привета. Приехал посмотреть, не вышла ли моя красавица замуж, за крепкого парня из своей деревни. Наверняка есть такие охотники за бизнес – леди? – смеясь, спросил он, поворачиваясь ко мне лицом. Я ничего не ответила. Только крепко его поцеловала.

- А ты? Мог бы и позвонить. Или написать, на худой конец. Или тоже занят был как я? А может, какая девушка затуманила тебе разум? Ты ведь тоже, редкий экземпляр – проворчала я, отрываясь от его тела. Есть хотелось неимоверно. Больше, чем выяснять отношения с любовником.

- Пошли ужинать! – скомандовал он, и мы сели за стол. Я сбегала за бутылочкой настойки, которую делал мой сосед. Он был на это мастер, и его алкоголь отличался лёгкостью и качеством. По второму пункту его товара, он отвечал головой. Односельчане брак бы ему не простили.

- Ого! Самогонка? Да ты стала настоящей деревенской, раз начала такое употреблять. Раньше ты предпочитала совсем другие сорта алкоголя – сказал Саша, разливая янтарную жидкость по рюмкам.

- Раньше, Сашка, я была домохозяйкой вполне обеспеченного человека. И могла себе позволить бутылку шампанского за восемь тысяч рублей. И знаешь, что я хочу тебе сказать? По сравнению с этой настойкой, оно бледно выглядит. И дура я была, что целых десять лет так бездарно прожила. Если бы могла всё вернуть вспять, никогда бы замуж не пошла. Ни за кого! – ответила я, и набила рот вкуснейшим мясом.

Саша, молча, поднял рюмку и выпил. Я почувствовала спиной, что он хочет мне что – то сказать. Но не посмела его спросить. Хотелось продлить идиллию уютного вечера. Я так – же, без тоста, опрокинула в себя рюмку, и начала есть, жадно глотая куски.

После ужина, мы растопили баню, и жарко напарившись, провели бессонную ночь в кровати. Сашка набрасывался на меня бесконечно много раз. Я же в свою очередь, выключила голову и отдавалась ему столько, сколько он просил. Как обычно, ничего не беря взамен. И не спрашивала, почему он молчит.

Рано утром, когда пропели первые петухи, я аккуратно встала с кровати, и, взяв корзину, направилась в сарай. Мне хотелось отвлечься от невесёлых дум, и мои несушки как всегда мне в этом помогли. Я повозилась с ними, собрала яйца, и, осмотрев инкубатор на предмет жёлтых головок, которые вот – вот должны появиться, закрыла дверь.

Когда относила корзину в дом, то тихонько посмотрела, есть ли в спальне движение. Там было тихо.

Выйдя в сад, я собрала ранние яблоки, а заглянув в парник, набрала свежей зелени и огурцов с помидорами. Урожай уже неделю радовал меня, и у меня созрел план по поводу теплиц в производственном масштабе. Куриный помёт нужно куда – то будет девать, и очень даже хорошо можно заработать. Особенно, если знаешь толк в аграрии.

Закончив возиться в саду и огороде, я повернула к дому, намереваясь сделать завтрак. Зайдя на террасу, я взяла большую салатницу и начала нарезать овощи. И всё время при этом занятии, я смотрела на пол. Уж больно мне запомнился момент, где мы с Серёжей, вели себя на нём весьма плохо. Поругав себя за вольность, и мысленно хлопнув по попе, я встряхнула головой, и решила сменить причёску. Мой бывший стилист всегда мне говорила: «Если задумала сменить мужика, меняй причёску. А уж потом думай, стоит ли». Вот и сейчас, я воспользуюсь её советом, и постригусь. А может, и цвет волос сменю. Что бы, не посметь наделать много, много глупостей.

- Доброе утро! – сказал мне Саша, выходя из дома. – А я всё думаю, куда делась моя вчерашняя красавица? Вроде ночью была, а сейчас её нет. Как так?

- Да куда я денусь. Деревня маленькая, найти легко – улыбаясь, сказала я и поцеловала его щёку. – Завтракать будешь?

- Голодный, как зверь. Кое – кто, мне не давал спать всю ночь.

- Спорный вопрос. Кто кому спать не давал. Сашка, я сказать хотела. Я причёску решила поменять.

- Что бы, не поменять мужика?

Я оторопело уставилась на него, не зная, что ответить.

- Чего смотришь? Ты сама рассказывала мне про эту присказку. Твоя стилистка так говорила, из салона. Забыла просто. Ну и чего, менять меня собралась? Или ты думала, что я не замечу, что аппетит ты очень даже сильный нагуляла.

- Верно! Но ужинала я с тобой. Да и ты, как я посмотрю, голодающим приехал. А значит, у нас у двоих рыльце в пушку?

- Согласен! Оставь свой салат, и сядь. Будем говорить.

Я умыла руки, сняла фартук и села напротив него. Действительно, что мы как маленькие.

- Кто первый? – спросил он.

- Я! – ответила я, и, вздохнув, начала признаваться:

- Бригада у меня, строительная. Понравился мужчина. Зовут Сергей. Два раза целовались. Он женат. Всё! Расчёт окончен. Теперь ты.

- Я встретил женщину. Случайно, в магазине. Она на пять лет младше меня. Зовут Оксана. Она в разводе, у неё трёхлетний сын на руках. Привлекательная, весёлая и абсолютно глупая. Но мне нравится, что она ничего не просит от меня. И то, что у неё есть сын. Ты была права, меня тянет к деторождению. Старею, наверное.

- Переспал с ней?

- Да. Уже живём вместе.

Я, молча, встала, и начала нарезать салат дальше. Как ни странно, слёз не было и в помине.

- Это ничего не меняет между нами. Я люблю тебя. Но ты так далеко, а мои носки нужно стирать. И рожать детей. И варить супы. Но ты, же сама говорила, что примешь меня любого? Женатого, или нет. Ты отказалась выйти за меня замуж, отдав мне мою свободу. Прав я или нет? – уже практически вскипев, говорил Саша. Он вскочил с кресла, и, расхаживая взад и вперёд, сильно волновался.

- Успокойся, и сядь! – сказала я и посмотрела на него, приняв решение мгновенно. Это было мне свойственно. – Между нами то, что сейчас есть. Никто, никому, ничего не должен! Слышишь? Не отказываюсь от своих слов. Я тоже тебя люблю! Но! Куриный бизнес – вот и всё, что у меня есть. Я заменила им абсолютно всё. У меня не может быть полноценной семьи, я бесплодна. И ты это знаешь. Поэтому, ты свободен! Если будешь навещать старую подружку, буду рада. Если нет, не обижусь. Приму как лекарство любое твоё решение.

Саша облегчённо вздохнул, подошёл ко мне и крепко обняв, сказал:

- Я всегда знал, что люблю очень умную женщину. Я буду к тебе приезжать. Всегда!

Позабыв про завтрак, мы ушли в дом, чтобы закрепить наши новые отношения хорошим сексом. Он у нас с ним, всегда был на «высоте». И старались не думать о завтра. Зная, что его может не быть…

Глава 18

I

Всё утро я ловила себя на ощущениях, что, что – то пошло не так. Завтрак выбросила в унитаз, причём из себя, и всё время кололо в боку справа. Неприятно так ныло, подвывало, и мешало мне двигаться. Решив больше себя не мучить, залезла под одеяло.

- Инга, где ты у нас сегодня обитаешь? Не слышно, не видно тебя. Там кирпич привезли, бригада разгружает – услышала я голос своего помощника, Станислава Ярославовича. Пытаясь ему ответить, я приложила немало усилий:

- Здесь! Нездоровится мне что – то. Давайте сегодня без меня.

Он зашёл в комнату вместе с Антониной Фёдоровной, которая держала в руках сковородку, намереваясь накормить весь мир. Парочка встревожено на меня посмотрела.

- Где болит? – спросила Антонина и бесцеремонно раскрыла моё одеяло, чтобы удостовериться, что я целая лежу. Мне сразу стало холодно.

- Простуда, наверное, я так думаю – проблеяла я, зажимая правый бок, который не прекращал меня мучить.

- Справа щемит? Милочка, да у нас аппендицит! – запричитала она, и, схватив мой телефон с тумбочки, начала набирать какой – то номер. Я со страхом за всем этим наблюдала. Желание встречаться с людьми в белых халатах у меня не было, от слова совсем.

- Может, пройдёт? Сейчас полежу, да и встану? – попыталась я сопротивляться диагнозу. Но Станислав Ярославович отрицательно покачал головой и сказал:

- Нет, хозяйка ты наша. Мы только с тобой новую жизнь начинаем, и помереть тебе не дадим. А перитонит, который обязательно придёт, если вовремя не прооперировать, может погубить тебя. И не нужно бояться, у меня тоже вон вырезали, пять лет назад. И ничего, живу и радуюсь. Сейчас быстро это делают. Раз, и всё!

Я ещё немного поворчала, но в сон клонило сильно, и уже пошла температура. Поэтому, закрыв глаза, отдалась тревожному, тягучему сну.

Проснулась я от него тогда, когда почувствовала сильный холод. Как будто меня с пляжа, сразу засунули в морозильную камеру. Я открыла глаза и попыталась сжаться в маленький комочек. Не получилось. Чьи – то сильные руки держали меня крепко, не давая двигаться. Сфокусировав зрение на этом безобразнике, я увидела Серёжу. Улыбнувшись ему, я пошутила:

- Целоваться не будем, не в форме сегодня.

- Больно надо мне с больной девчонкой целоваться. Вот когда выздоровеешь, тогда и решим – смеясь, сказал он, бережно и медленно вынося меня на улицу, где уже стояла машина скорой помощи.

- На каталку положите пациентку, и одеялом закройте. У неё температура под сорок градусов. Кто сопровождать будет её? Родственники есть среди вас? – спросил седовласый, серьёзный дяденька в комбинезоне скорой помощи, со стетоскопом на шее. Я ещё сильнее сжалась. Ехать одной не хотелось совсем.

- Я будущий муж, с ней поеду! – пробасил Сергей, и я аж вся встрепенулась. А он спокойно устроил меня на каталку, задвинул её в машину, и сел рядом со мной на кушетку. – Чего стоим, господа? Поехали!

Медики расселись все по местам, и машина тронулась. Я повернула к Сергею голову.

- Ты откуда взялся? И как узнал? И с чего ты решил, что ты мой будущий муж? – начала я спрашивать, хотя находилась в каком – то тумане, сотканным из боли.

- Ты силы то береги, красавица моя. Они тебе сейчас пригодятся – попытался сопротивляться он моим вопросам. Но, я взгляд не отвела от него, ждала ответа.

- Вся бригада моя знает, что я неровно к тебе дышу. Про твоего воскресного визитёра, тоже доложили. Я ревновал, не спал, не ел. А когда он уехал, решил, что пора это прекращать. Приеду домой, разведусь, и на тебе женюсь. Я человек простой, красиво говорить не умею. Но мужик я крепкий, в хозяйстве пригожусь – ответил он мне, сжав руку.

- А меня ты не хотел спросить? А может, я не хочу замуж? – вяло сказала я. Меня опять клонило ко сну.

- Хотел, конечно, но при других обстоятельствах – плотно укрывая меня одеялом, сказал он.

- Я не пойду замуж больше. Одного раза хватило – засыпая, ответила ему я.

- Это мы ещё посмотрим! – услышала я сквозь боль, и провалилась в сон.

II

Очнулась я уже в палате. Ничего не соображая, начала сопротивляться вязкому состоянию своего разума, и завозилась под простынёй.

- Очнулась? – спросил меня Сергей, взяв меня за плечо. – Лежи, не велено пока вставать. Операция прошла успешно, вовремя успели. Нет у тебя теперь аппендицита. Врач был, сказал, чтобы я контролировал тебя после наркоза.

Я уставилась на него округлёнными глазами, и замычала. Как корова. Пить хотелось неимоверно.

- Попить тебе дать? Сейчас! – беря марлевую салфетку с тумбочки, сказал он. Опустив её в стакан с водой, он пропитал её влагой, и приложил к моим губам. Я жадно начала сосать и стало немного легче. Когда я напилась, и сама убрала салфетку с губ, смогла сказать:

- Муж, ты всё время был здесь? Тебе на работу не пора? Начальство поругать может!

- О! Шутить изволите, сударыня? Значит, на поправку дело идёт – утвердительно помахав головой, сказал он. Я улыбнулась. – Скоро уеду, не сомневайся. Только походим через несколько часов с тобой по коридору, и бандаж сейчас мои ребята привезут. Одену тебе. И всё, уеду работать. А ты будешь хорошей девочкой, и будешь пить лекарства, кефир и всякую там медицинскую процедуру тоже будешь делать исправно, без твоего упрямства.

Я ничего не ответила. Меня снова уводило в сон.

Следующее моё пробуждение было уже осознанным. Сергей сидел на стуле, и в руках у него лежала тряпица жёлтого цвета с липучками по бокам. Насколько я могла на тот момент понимать, это был послеоперационный бандаж. А ещё, мне нестерпимо хотелось в туалет. И вот это было стыдно.

- Инга, привет! Пора нам с тобой надеть эту штуку, и сходить в туалет. Давай, попробуем? – снимая с меня простыню, сказал он. Потом бесцеремонно разглядев моё голое тело, и аккуратно потрогав пластырь на правом боку пальцем, просунул бандаж под меня, и легко зацепил липучки друг с другом. Потом откуда – то вытащил мои трусики, и тоже их на меня надел. Я вся раскраснелась от стыда, не зная, куда себя деть.

- Мы одни в палате? – спросила я.

- Да, ты как королева лежишь, одноместная у тебя. Бизнес – леди, как - никак. Нужно понимать! – ответил он, и, схватив меня за плечи и за попу одновременно, сначала обнял меня, а потом легко приподнял, перевернул, поставил на ноги. Аккуратно так это сделал, мне было не больно.

- После аппендицита ты стала гораздо легче, прямо пушинка. А теперь, поставь свои ноги на мои. Давай попробуем с тобой начать двигаться в такт – попросил он, и я выполнила его приказ. Так мы и походили туда – сюда по палате. Когда я немного окрепла, слезла с его ног, и, опираясь на его руку, направилась к двери, он удивлённо на меня посмотрел и приподнял бровь.

- Чего? Я писать хочу! Пошли по коридору – снова краснея, сказала я, и мы вышли в коридор.

Путь к туалету, который находился в конце коридора, был бесконечен. Мы думали, что уже не дойдём. Но когда долгожданная дверь замаячила перед нашими глазами, я выдернула свою руку из его ладоней, и упрямо встряхнула головой.

- Да мы еле дошли. Как ты без меня справишься? – встревожено спросил он, намереваясь проследовать за мной в женский туалет.

- Молча, собираюсь справиться. Сама! – продолжая я двигаться по стене, твёрдо сказала я. Он только тяжело вздохнул, и произнёс:

- Я жду здесь! Если что, кричи.

Дальше был сущий кошмар. Одно дело с помощью Серёжи преодолевать препятствия, другое, начать самостоятельно двигаться. Но я справилась. И пока это делала, в голове пульсировала одна единственная мысль: «Он мой будущий муж? И я это допущу?»

Когда на обратной дороге, после посещения туалета, я споткнулась об неровный линолеум в коридоре, меня взял на руки Серёжа, и всю оставшуюся часть пути я ехала на нём. Было здорово.

- А теперь езжай работать. Только привези мне завтра из дома книгу, пожалуйста, она на тумбочке лежит. И ноутбук мой захвати, ладно? Только провод к нему не забудь, зарядный – говорила я ему, целуя в щёку, которую он подставил.

- Как прикажешь! Утром буду у тебя. Бульон привезу от Антонины Фёдоровны, и кефир. И яблоки зелёные, тебе их можно будет. Отдыхай! – улыбаясь, произнёс он, и вышел из палаты. А я вдруг счастливо засмеялась, вспомнив правильную поговорку: «Не было бы счастье, да несчастье помогло».

Глава 19

I

Я стояла посередине красиво убранного зала, в нежно – голубом платье. Обратив внимание на белоснежный рояль, который сверкал своим глянцевым боком до боли в глазах, я подошла к нему, и аккуратно потрогала клавиши. На крышке музыкального инструмента, стоял серебряный поднос с бокалами, наполненными янтарной жидкостью. Мне нестерпимо захотелось утолить жажду, и, взяв один из них, сделала большой глоток. Шампанское, которое оказалось в бокале, щекотно начал покалывать мой нос и я невольно зажмурила глаза. Влага охладила меня изнутри, и вдруг, даже неожиданно для самой себя, я захотела танцевать. Откуда – то полилась красивая мелодия, и я, распахнув свои объятия, начала вальсировать.

- Всегда знал, что ты умеешь красиво двигаться. Грации тебе ни у кого занимать не приходится. Потанцуем? – спросил меня мой бывший муж Алексей, тесно прижав моё тело к своему. Положив свою руку мне на талию, он начал двигаться в такт музыки, и я начала получать удовольствие от танца. Он внимательно слушал вальс, вёл танец как профессиональный партнёр, и на последнем акте, обхватил меня двумя руками, приподнял в воздухе, и слегка разжав руки, поймал меня в свой тесный круг объятий. Сделав несколько шагов вперёд, он прижал меня к чему – то мягкому, и, подняв подбородок, поцеловал в губы. Мне понравился поцелуй, и я сама предложила ему его продолжить, приоткрыв губы в страстном порыве.

- Лёшка, ты всегда делаешь всё не так и не тогда. Как ты умудрился жениться на самой красивой женщине вселенной, и не удержать её? Ведь это так просто, любить Ингу – прозвучал голос Саши где – то за моей спиной. Я поняла, что бывший муж, когда заканчивал танец, прижал меня именно к телу любовника. Я повернула голову и увидела красивые чёрные кудри мужчины, которого любила. Он же в свою очередь, развернул меня к себе, и буквально силой впечатал мою голову в свою. Мои губы снова открылись, и я тихо застонала. Тело начало ломить от желания любить его. Так как сопротивляться было бессмысленно, я поддалась порыву.

Он целовал и ласкал буквально каждый миллиметр моего тела, расстёгивая мелкие пуговки у меня на платье. Уже сползло по плечу мой левый рукав, и оголённый участок тела горел от поцелуев Саши, а я хватала ртом воздух, пытаясь справиться с огнём, который он зажёг во мне.

- Дама хочет шампанского! Дай ей испить его, иначе она не сможет так красиво и страстно стонать! – приказал Алексей, подойдя к клубку из наших тел. В руках он держал два бокала с янтарной жидкостью. Я схватила у него из рук напиток, и залпом опрокинула в себя. Когда холодная жидкость вошла в меня, я широко распахнула глаза, и вдруг увидела всю нелепость ситуации трезвыми глазами.

- А вам не кажется, джентльмены, что всё, что вы сейчас делаете, является совершенно не приемлемым в кругах приличного общества? – спросил голос Серёжи, исходивший, откуда – то из другого измерения. Но нет, вот он появился в свете, струящимся из огромного окна. В чёрном смокинге и белой рубашке, на вороте которой отливала холодным блеском алмазная булавка. Именно она привлекла моё внимание. Подойдя к нему, я потрогала холодный камень своим пальчиком, и, убедившись, что он настоящий, перевела свой взгляд на лицо мужчины. Оно было испачкано цементной пылью, а поросль на щеках слегка отливала сединой. Мне захотелось прижаться к нему, но большая, красивая мужская ладонь отстранила меня одним движением.

- Я не буду учувствовать в этом. Ты испачкана запахом чужого мужского тела, и твои губы искусаны от страсти не мной. Давай, Инга! Определись, красавица! – сказал Серёжа, делая большой шаг назад, чтобы сравняться с остальными мужчинами в комнате. Я внимательно смотрела на них, задерживая взгляд на любую мелочь в обликах. И не могла определиться. Никак не могла.

- Лёша, родной мне человек. Он проигрывает, конечно, во всех показателях по внешности Александру, но ведь это не главное. Он предал меня, вот главное! – волевым тоном сказала я. Мой бывший муж поклонился мне в пол, и исчез из комнаты, превратившись в серое облачко. Я победно улыбнулась.

- Саша, страсть моей жизни. Он лучший любовник, которого я когда либо – знала. Поддерживал меня во всём, и я точно знаю, что любил. Но! Александр полигамен, и рано или поздно, предал бы меня. Что, в общем - то и случилось. Цыгана невозможно держать за узду. Поэтому, я отпускаю тебя! – уже более мягким тоном, сказала я, наблюдая, как он превращается в чёрное облачко.

- Серёжа, ты… - начала я говорить и осеклась. Он не дал мне ничего сказать. Резко развернувшись ко мне спиной, он открыл дверь из зала и закричал куда – то:

- Какого хрена так долго ждём? Это больница, или, чёрт возьми, богадельня? Пока не помолитесь, медицина не осуществится?

Я оторопело уставилась на него и улыбнулась. А он подбежал ко мне, поправил спущенный рукав платья, и крепко поцеловав, сказал:

- Инга, я не уйду ни куда. Очнись, девочка моя. Ты вся горишь!

А мне было так хорошо, тепло и уютно, что хотелось просто уснуть…

II

- Ты в конце – то – концов, можешь струйно вливать, или тебе обязательно нужно, чтобы пациент всё время просыпался? Нарвёшься, однажды, Коля! – кричал чужой мужской голос, сквозь вату моего больного сознания. Я попыталась открыть глаза и понять, что собственно происходит. Где шампанское, мужчины, рояль?

- Ты придурок, видишь, или нет? Она глаза открывает. Доктор недоделанный! – снова кричал тот – же мужской голос, только больше не стесняясь в выражениях.

- Вижу, сейчас поправим. Не ори только, в ушах уже заложило – пробубнил кто – то виноватым голосом, подходя близко ко мне. В голове зашумело, и я снова провалилась в красивый зал, плотно закрыв глаза…

III

Боль, которая вонзилась в мой мозг, дала мне так «прикурить», что я закричала. Понимая, что хозяйка положения именно она, боль решила скрутить моё тело ещё сильнее, и ударила новой волной. Я настолько оторопела от этой мощи, что резко открыла глаза и рот, в надежде, что меня хоть кто – то услышит.

- Я тут, рядом! Инга, поверни голову. Где больно? – спросил меня голос, принадлежащий на моей памяти Серёже.

Не в силах сказать ни одного слова, я тупо мычала как корова, кулаком выбивая дробь об кровать.

- Милок, поверни её. Вот так, да – снова услышала я, но уже женский голос, ощущая, что мне в попу «прилетела» острая игла. Через минуту, я почувствовала, что боль со мной попрощалась. Вздохнув, я упрямо тряхнула головой, прогоняя остаток дурмана от наркоза. Сосредоточившись на происходящем вокруг, увидела Серёжу и сухонькую старушку, которая поправляла на мне одеяло, держа в руках металлический лоток с использованным шприцом и стеклянной ампулой. Когда она увидела, что я пришла в сознание, она попрощалась, и я отдалённо услышала её шаркающие шаги возле двери. Молча повернув голову, я одними только глазами попросила мужчину, который почему – то оказался опять рядом, что со мной произошло. Он взял меня за руку, и уже привычным для нас способом, положил мне на губы мокрую марлю. Я жадно начала сосать.

- Я уехал на стройку, как ты и велела. А вечером, когда привёз тебе твою книгу и ноутбук, обнаружил свою красавицу на полу в женском туалете, в огромной луже крови. Всех поубивал, и потащил сразу тебя в операционную. Ты мне всё время про рояль и шампанское говорила. Я, конечно, эти предметы обихода тебе здесь, обеспечить не смогу, но дома, когда приедем, одно из желаний осуществлю. По крайней мере, с шампанским у нас в стране проблем нет – смеясь во весь голос, начал свой рассказ Серёжа. – А потом, Инга, ты ко мне грязно приставала. Я орал на всю больницу, и тебя по всему этажу таскал, а ты ко мне целоваться лезла. Мне приятно конечно, но обстановка к взаимным ласкам не располагала.

- Да пошёл ты! – безобидно промямлила я, вяло улыбаясь. Мне становилось смешно ещё и от того, что он был без понятия, что я себе в бреду «нарисовала». Если бы знал, так бы меня не таскал по этажам, в поисках медиков.

Мы ещё немного посмеялись надо мной, пока в палату не вошёл врач. Увидев, что я улыбаюсь, он улыбнулся в ответ и поспешил к моей кровати.

- Ох! Как же я рад, что моя дважды прооперированная пациента, смогла найти в себе силы очнуться. Как дела, Инга Анатольевна? – спросил он, снимая с шеи стетоскоп, намереваясь послушать моё дыхание. Я молча кивнула головой в знак доброго расположения духа.

- Доктор, какого хрена случилось, я стесняюсь спросить? – не выдержав милыми обменами любезностями между мной и доктором, спросил Серёжа.

- Так бывает, к сожалению. Швы оказались не прочными, или пациентка слишком уж подвижная. Теперь кто разберёт. Виноваты обе стороны. Да, Инга Дмитриевна? – прищуриваясь, спросил у меня он. Я снова кивнула головой, не в силах открыть рот. Меня начали терзать некие угрызения совести. На одну минуту мне показалось, что любви я в этих стенках не только у Серёжи просила. Слава богу, что между медициной и пациентом существует врачебная тайна, и я не буду опозорена. Но на всякий случай запомню. Мне нельзя уходить в наркоз, предварительно не выбрав, с кем спать. Улыбнувшись своим мыслям, я повернула голову к Серёже. Он погладил меня по волосам и поцеловал руку. Я умилилась.

- Сейчас принесут обезболивающие и седативные препараты для неё. Как только ей сделают укол, приём родственников и друзей для неё будет закрыт до завтра – сказал доктор, вставая с моей кровати.

- Доктор, я останусь с ней. Доплачу, если надо – пробасил Серёжа, намереваясь не отпускать моей руки до утра.

- Как вам будет угодно! До завтра, Инга! – сказал он и вышел из палаты. А я постаралась не думать о своём стыде и нырнуть в сон выздоравливающего человека. Он мне был сейчас очень нужен.

Глава 20

I

Поесть в «сласть» запрещённую ранее пищу, оказалось так круто, что я увлеклась не на шутку. Макароны и жареная курица были неимоверно хороши, а блины и компот я «утрамбовывала» в своём ненасытном желудке уже стоя. Нужно было бежать.

- По-человечески нельзя было поесть? Только неделю как отболела, и снова на «коня» вскочила? – ворчала Антонина Фёдоровна, забирая со стола мою тарелку. Я, в порыве нежности, поцеловала её в щёку. Мне приятна была её забота.

- Машину с райцентра мне помог «выбить» председатель. На ней поеду смотреть «молодок» из фабрики в Алексеевке. Они своему счастью поверить не могут, что я хочу тысячу взять. И судя по тому, как не отвечают на мои звонки, таким количеством не располагают. А мне нужно решить, где ещё брать пернатых. Иначе, не видать удачи! – прокричала я уже на пороге, и выскочила на крыльцо. А тут меня уже ждал сюрприз. Серёжа и букет ромашек, которые он держал в руках. У меня было прекрасное настроение, и я, не выдержав порыва души и остановив свои движения возле ухажёра с цветами, встала на цыпочки и поцеловала его в щёку. Он засмущался, несмело ответил на поцелуй и попытался меня обнять. Но тут я услышала автомобильный гудок у меня за забором, и поняла, что за мной приехала машина.

- Ромашки отнеси на кухню, а сам иди работать, Серёжа. А вечерком, когда стемнеет, приходи на сеновал – прошептала я ему в ухо и побежала на зов автомобиля. Мне было неимоверно хорошо, ведь я собиралась осуществить свою мечту. Встреча с моими курочками уже была так близка, что не было времени размениваться по мелочам на всякие глупости в виде нового друга и старого доброго секса с ним. Всё потом. Сначала мечта!

Сев в машину и поздоровавшись с водителем, я решительно выкинула все глупости из головы и открыла ноутбук. Мне нужно было проверить счета из банка и платёжки, которые сделала ещё до больницы. Но мне помешали. Работу я вынуждена была прервать, потому что мне кто – то звонил на мобильный телефон. Не отрывая взгляда от монитора ноутбука, я ответила на звонок:

- Внимательно! – сердито «гаркнула» я, стараясь как можно быстрее избавиться от ненужной манипуляции.

- Нехорошо так с любимым мужчиной общаться! Я обиделся! – услышала я голос Саши и тут – же постаралась унять своё учащённое сердцебиение в груди. На его голос, у меня всегда была особая реакция организма.

- Привет! Прости, пожалуйста, не посмотрела, кто мне звонит. Занятая очень, да прямо вся деловая к тому – же. Должен понимать – я бизнес леди – смеясь на весь салон, сказала я.

- Конечно, куда нам до тебя, горемычным таможенникам. Мы миллионами не ворочаем и кур не считаем, в отличие от некоторых – похохатывая в трубку, ответил мне Сашка. – Как дела, Инга? Со здоровьем всё в порядке, или чего рассказать мне не захотела? А я вот узнал. Не стыдно?

- Мне? Нет! Я вообще о стыде только в книжках читала, да и то с недоверием к этому чувству. Да и зачем мне тебя от семейной идиллии отрывать? Мне помогли, и на том, слава богу!

- Мальчишка рядом с тобой «нарисовался»? И ты сразу меня попрекать начала? А как же твои слова о том, что ты будешь любить меня любым. Женатым, не женатым. Хромым, косым!

- Я от своих слов не отказываюсь. Но и ты пойми, я не хочу быть одна. Он меня за руку держит, и трусы мне после операции одевает. Ходить учит и любить по-настоящему то же преподаёт. Я пока не всё ещё в этом плане умею. Например, не умею себе врать.

- Какой дяденька благородный. В койку залез уже вместо меня? Или пока только учит тебя туда запрыгивать?

- Саша, я сейчас прерву этот грязный разговор. Ты меня знаешь.

- Ладно, ладно, не нужно этого делать. Это ревность во мне говорит. Ты меня тоже пойми. Мы же не расставались, а просто живём в разных местах. Но ведь всё по-прежнему? Ты меня любишь?

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на своих ощущениях. После недолгой паузы, я сказала:

- Да, Саша. Ничего не изменилось. Ты мне близок. Сейчас всё не так просто, как хотелось бы, но однозначно то, что я скучаю по тебе.

- Тогда я приеду? Я тоже скучаю, очень!

- Давай перенесём встречу на следующую неделю. Мне просто необходимо сейчас очень много работать – ответила я и быстро нажала на красную кнопку «отбоя» в телефоне. Побоялась, что начнёт настаивать на встрече уже сегодня.

«Ну и чего, вертихвостка? Как выкручиваться будешь?» - думала я о самой себе и улыбалась.

«Не смертельно, разберусь как-нибудь!» - ответила я же и открыла дверь в машине. Мы приехали.

II

Я третий час «билась» с директором птице – фабрики на предмет сильно увеличенной суммы по птице. Причём мы давно уже с ним договорились по поводу цены, но этот жадный «проныра» решил на мне заработать как можно больше. И меня это жутко бесило.

- Ну, я же вам говорю, мне не нужно восемьсот «молодок». Мне нужно их одну тысячу. Ну чего непонятного? Пятьсот – рыжих пернатых и ещё пятьсот – белой породы. Это важно для меня. И не по двести за штуку, а по сто двадцать, как оптовику. Или я поеду к другому директору очередной птице – фабрики, и там куплю за эту цену. Меня не получится «нагнуть». Это понятно? – орала я, уже не выбирая выражения в диалоге. Я устала так, как будто пропахала целую вселенную на старом ишаке. И ещё, хотелось домой. Очень хотелось, потому – что давно вечерело. И у меня на эту ноченьку, были свои планы, не связанные с этим лысым мужичком.

- Ладно, давай ни тебе, ни мне! Сто пятьдесят за голову, и по рукам! - сжалился директор и умоляюще на меня посмотрел. Ему тоже совершенно не хотелось сидеть в своём кресле со мной до утра.

- Сто тридцать за голову, и десять отборных петухов в подарок! Одногодок! – мотая головой в знак протеста, чётко проговорила я. И очаровательно улыбнулась. Это мне всегда помогало склонить любого мужика к правильному решению.

- Без ножа режете! По миру пускаете! Я согласен! – прокричал он, и, блеснув своей лысиной, встал с кресла с протянутой рукой. Я облегчённо её пожала, и мы вышли с ним из душного кабинета на воздух.

Дальнейшие два часа прошли очень быстро, потому что я, наконец, начала отбирать своих красавиц на предмет поездки в мои хоромы. И петухов я тоже собственноручно пощупала, выбирая самых задиристых мальчишек. Наконец, когда все хомуты были одеты на лапки, и я перевела деньги за птиц в казну фабрики, я позволила себе стать абсолютно счастливой. И смеялась как девчонка звонко и задиристо, мечтая о горячем душе и о кое – ком ещё. В этом же самом душе.

Садясь в машину, я громко хлопнула дверкой, и уютно расположившись на заднем сиденье, закрыла глаза, сладко мечтая о предстоящей встрече.

- Домой? – спросил водитель.

- Домой! Безумный день сегодня был. Пора отдохнуть! – ответила я, продолжая мечтать о Серёже. Автомобиль тронулся с места.

III

*

Когда я подъехала к калитке своего дома, на улице уже стояла чёрная ночь. По времени было где – то около десяти часов вечера, и мой водитель в свете фонарей выглядел очень бледно.

- Устали? Простите меня. Думаю, мне нужно вам доплатить – сказала я, открывая дверцу машины и кошелёк одновременно.

- Не нужно, Инга Дмитриевна. Мне заплатят за поездку, и ваш кошелёк пусть останется при вас. Вы благое дело делаете для района, и мы это ценим – улыбаясь, ответил он. Мы попрощались, и я ушла в дом. Но каково же было моё разочарование, когда я не обнаружила светлых окон в нём. Он был окружён чернотой и не подавал никаких признаков жизни в нём. Дом был пуст.

- Вот тебе и сеновал с Серёжей. Не пришёл! – разочарованно сказала я тишине в комнате и пошла в ванную. Нужно было срочно принять душ.

Намотав на себя махровое полотенце, я устало прошлёпала на кухню, и, выпив прямо из кружки молока, решила лечь спать. Мысленно поздравив себя с этим правильным решением, я везде выключила свет, и буквально «рухнув» на кровать, мгновенно уснула.

**

Проснулась я, в своей собственной кровати от странного ощущения. Нет, мне не было страшно, и даже паническую атаку я не поймала. Но что – то происходило со мной, и спросонья я не сразу поняла, что. Просто на моём теле, вдруг появились мурашки. А вот полотенце, вело себя странно, и даже как – то вызывающе. Оно начало раскрываться, обнажая моё голое тело, хотя я не прикладывала к этому действию никаких усилий. Я открыла глаза и посмотрела в темноту, увидев в ней нечёткие очертания мужских рук. Одна из них продолжала раскрывать полотенце, а другая, уже совершенно бесстыдно ласкала мою грудь.

- Серёжа? – прохрипела я, большими глотками хватая воздух.

- А ты ещё кого – то хотела видеть? – спросил он, низко опуская голову к моему телу. Его горячие губы начали своё движение от моей ключицы до соска на груди, и мне с каждой секундой всё труднее было сосредоточиться на происходящем.

- Как ты вошёл? – простонала я, изгибаясь всем телом. Серёжа начал исследовать мой живот языком.

- Ты не закрыла дверь. Я вошёл, закрыл её и подпёр палкой. Больше никто не побеспокоит ни тебя, ни меня. Как минимум до послезавтрашнего утра – тихо сказал он и больше не позволил мне говорить.

Сбросив надоевшее полотенце на пол, Сергей туда - же отправил и свою рубашку. И джинсы. И всё остальное тоже. Я смотрела на происходящее сквозь полуопущенные ресницы, не смея мешать ему. Когда дело было сделано, он аккуратно взял меня за подбородок, и нежно поцеловал в губы. Открыв мой рот, он вошёл в него своим языком, и начал пробовать мой. Меня ударило «током», и я сладко застонала, прижимаясь к нему.

- Моя девочка хочет меня? Я могу позволить себе войти в это божественное тело? Оно ждёт меня? – снова тихо спросил меня Серёжа, перемещаясь с моих губ на шею, а потом обхватывая своим ртом мой сосок.

- Я хочу тебя! – прокричала я в темноту, захлёбываясь от страсти к нему. Он победно засмеялся, и, опустив свою голову вниз моего живота, превратил своими движениями моё тело в огонь.

- Проси меня! – приказал он, целуя моё лоно губами, глубоко проникая языком в глубину его. Я закричала, не в силах сдержать себя, и вжала его голову как можно сильнее, требуя продолжить ласку.

- Проси меня! – снова потребовал он, раздвигая мои ноги и лаская рукой между ними.

- Возьми! – хрипела я, извиваясь на постели.

- Не слышу! – сказал он, беря мою руку и опуская её на свой член, разрешив начать ласкать. Я обхватила его ладонью, почувствовав мощь пульсации. Как же мне хотелось, чтобы он прекратил эти пытки. И терпеть больше не было сил.

- Да пошёл ты! – крикнула я, и, сбив его с ног, буквально повалила на кровать. Сразу же, не дав ему опомниться, я села на него верхом, и сама ввела его в себя. Всё, дальше было как в тумане. Я качалась на волнах такой бешеной страсти, что стены тряслись от моих и его криков. Он проникал в меня всё сильнее и сильнее, не разрешая себе даже на долю секунды остановиться. Когда я в очередной раз «взорвалась», он хрипло застонал и хлынул в меня. Я обессиленно упала ему на грудь, и умоляюще прошептала:

- Перекур!

- Я подумаю над твоим предложением – сказал он, бесцеремонно перевернув меня на живот. Целуя спину и всё то, что ниже неё, он аккуратно вновь раздвинул ноги и вошёл в меня. Я застонала. – Я подумал. Перекура не будет!

***

Уже давно в моём курятнике пропели петухи. И сна уже не было ни в одном глазу. Страсть, которую мы разогнали до огненного шара, легла безмятежно спать. А мы, как два попугая - неразлучника, сидели на краешке кровати и тесно прижимались друг к другу.

- Есть хочу. Что ты думаешь по этому поводу? – спросил Сергей, первым разлепляя объятия.

- И я очень хочу! – ответила я, опуская свои пятки на пол.

- Тогда марш на кухню! – приказал он.

- Ты везде привык командовать? – удивлённо спросила я.

- В моей семье мужчина главный! И да будет так!

- Я не твоя семья!

- Теперь моя. Готовь завтрак, Инга!

- К такому повороту событий я не готова. Это я по поводу семьи.

- А никто не говорил, что будет легко. И не спорь со мной.

Я молча натянула майку на голое тело и пошла на кухню. Мне нужно было крепко подумать. Но сначала, нужно поесть. И действительно, да будет так…

Глава 21

Великолепная осенняя погода, которая буквально распахнула свои объятия в отношении праздника, который я устроила по поводу открытия птице – фабрики, радовала меня так, что щемило в груди. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь тонким запахом дымка от мангалов, установленных в беседке, которую я построила для удобств работников фабрики и улыбнулась.

- Инга Дмитриевна, администрация области подъехала. Встречать? – спросил меня Станислав Ярославович, пробегая мимо меня со скоростью «пули». Я молча махнула головой в знак согласия. Какой смысл меня спрашивать, если и так он всё знает и умеет. Я с любовью посмотрела на этого ещё совсем не пожилого дядьку с усами, и в очередной раз поздравила себя с таким помощником. Если бы не он, я бы точно так быстро не открылась.

Мои мысли прервала толпа незнакомых дяденек в красивых костюмах с галстуками, и я, смахнув «серую грусть», которая в последнее время преследовала меня, пошла, встречать высокопоставленных гостей.

После бесконечных церемоний и речей, перерезанных ленточек и напутственных слов, я, наконец, обрела заветную бумагу, которая гласила, что с сегодняшнего дня, мои пернатые обрели свой дом, а я обрела фирму под названием: «Куриное царствие». Не замысловато, но для села Николаевки вполне пойдёт. Да и я, не королева высшего общества, так что с названием мудрствовать не стала.

Когда все шатры, празднично установленные вдоль всей территории фабрики, были заполнены приглашёнными на этот праздник людьми, я взяла свой бокал шампанского, и произнесла тост:

- Спасибо огромное всем, кто посчитал нужным сегодня откликнуться на приглашение, прийти на мой праздничный ужин. Этот первый тост я посвящаю своим помощникам, и не побоюсь этого слова – друзьям, которые от первого заложенного кирпичика в стену, до сегодняшнего вечера оставались, всегда оптимистично настроены, и верили в нашу победу. И вот! Тысяча курочек, тысяча индюков и тысяча перепёлок нашли свой дом в наших уютных помещениях, предназначенных для их комфортной жизни. Хочу сказать одно. Это не мой куриный бизнес, это средство от моего одиночества. Больше нет в душе пустоты, а есть забота о моей огромной семье. И всё это благодаря Вам!!! Спасибо!

Я закончила свой длинный тост, и под дружные аплодисменты гостей, сидящих за столом, осушила свой бокал до дна. Потом присела на свой стул, который был в единственном экземпляре установлен как трон в самом центре импровизированного стола (остальные гости разместились на лавках), и попросив Николая, который расположился напротив меня снова наполнить мой бокал игристым вином.

- Вам сегодня можно всё! Это круто, такой праздник организовать. Я думаю, ваша доброта вам обязательно «аукнется» - наливая мне шампанское, говорил он. Я улыбнулась и, махнув головой, произнесла:

- Плюсик мне в карму. И ещё, хотелось разделить с вами этот вечер. Он запомнится нам, я уверена в этом на все сто процентов.

Дальше пошли поздравления, подарки, тосты и гармошка. А как же без неё на празднике в селе? Я слушала её родные раскаты, и была абсолютно счастлива, напевая народные песни вместе со всей толпой.

Уже ближе к ночи, когда все потихоньку начали расходиться, я, наконец, позволила себе расслабиться. Откинувшись на спинку своего стула, я устало закрыла глаза, совершив полёт в прошлое, о котором никогда не забуду. Вот я бегу в сарафане по полю, встречая машины с птицей, которые заехали в другую сторону от фабрики. А вот я принимаю тюки с сеном, рассказывая по дороге Ивану Николаевичу, как вижу расположение насестов. Но уж про то, как важный самец – кавказец индюк ущипнул своим клювом зад Михаила, когда тот прозевал его возле поилки, вообще забыть будет невозможно. Смеялись всей птице – фабрикой. А нечего лезть против хозяина к кормушке семьи индюшачьей. Сначала нужно уважить птицу, а уж потом свои проблемы решать. Попа у Мишки до сих пор после такого урока болит, и он старается теперь внимательно смотреть, кто к нему сзади подходит.

- Инга! – услышала я до боли знакомый голос, вынырнув из своих воспоминаний. – Ты домой то идёшь, или до утра здесь будешь?

- Серёжа, мне нужно побыть немного здесь. Будь другом, если устал, иди в дом. Я скоро догоню тебя – ответила я и поднялась со своего места, беря в руку только что открытую Николаем очередную бутылку шампанского. Серёжа недобро посмотрел в мою сторону, и направился восвояси. Даже спина его демонстрировала не довольствие моего поведения.

- Серчает, горемычный? – спросил меня Иван Николаевич, подходя ко мне поближе, чтобы никто не услышал вопроса.

- Переживёт! – строго сказала я, направляясь в курятник. Мне вдруг очень захотелось побыть одной. А вернее, побыть со своей пернатой семьёй. Нестерпимо захотелось.

Зайдя в огромное помещение птице – фабрики, я села на тюк сена, который стоял вдоль стены, и с умилением смотрела на птиц, которые давно готовились ко сну. Мои рыженькие и беленькие несушки сидели на бесконечных насестах, которые мы сделали для них, и, нахохлившись, засовывали свои головки себе под крыло. Их неспокойная возня была так забавна, что всё остальное, происходящее в моём маленьком мирке, мне стало не интересно. Просто дышать сеном и опилками, смотреть на птиц и пить шампанское из горла, оказалось намного интереснее всего остального, что ранее происходило со мной.

- Инга Дмитриевна, вы плачете? – спросил меня работник Николай, бесцеремонно присаживаясь на сено возле меня. Я удивлённо вытерла ладонью слезу, которая катилась мокрой дорожкой по щеке, и уставилась на рыжего вчерашнего мальчишку в упор, выпучив глаза.

- Обнаглел? – беззлобно спросила я у него, отвернув голову в противоположную сторону.

- Никак нет, что вы. Просто вам грустно, и я это заметил ещё на празднике – попытался оправдаться он, смущённо опустив голову вниз. Я молча протянула ему бутылку, и он, осмелев, отпил глоток.

- Да, грустно мне, Николай. Так бывает, когда достигаешь всего, о чём мечталось – сказала я, подтягивая свои ноги к животу. Захотелось себя обнять, согреться.

- Расскажите, а мы вам обязательно поможем. Так же не бывает, чтобы было грустно, когда всё, к чему вы с таким трудом пришли, не приносило радости – проговаривал Антон, присаживаясь по другую сторону от меня на сено. Я снова удивилась, откуда из темноты нарисовался второй работник моей птице – фабрики, а потом махнула рукой. Потому что напротив меня уже восседал Михаил. Третий помощник из самых молодых в моём штате.

Когда все расселись вокруг меня в кружочек, и открыли очередную бутылку шампанского, сунув мне её в руку, я, не смущаясь и не сопротивляясь, решилась на разговор:

- Только тихо, ладно? Девчонкам моим нужно отдыхать. Завтра у нас с вами будет трудный день. Период адаптации прошёл, и я сегодня увидела около сотни яиц, которые сейчас лежат возле насестов. Утром уберём их и утилизируем, потому что пропоили наших несушек лекарством, и продавать их нельзя. А завтрашний урожай яиц уже можно брать, не боясь. Чистую воду даём.

- Знаем, Инга Дмитриевна. Всё будет в лучшем виде. В пять утра почистим, и будем ждать чистый снос. Вы про себя расскажите, пожалуйста! – попросил Михаил шёпотом, отпивая игристое.

- Ладно, слушайте! – разрешила я и устроилась поудобней. Так захотелось вдруг поведать им о себе, что не имело смысла себя останавливать…

- Однажды, я учитель истории, вышла замуж по любви…

Глава 22

Два года спустя…

***

Коллективный сбор урожая в нашем посёлке подходил к концу и я, наконец, вздохнула полной грудью. Сняв с осенней яблони сочный плод, смачно надкусила его румяный бок и зажмурила глаза. Было безумно вкусно. На дворе стояла прекрасная осенняя погода, и дымок от бесконечных костров во дворах села пропитал воздух до горьковатого привкуса. Я с гордостью, наконец, поняла, что земля, принадлежащая селу Николаевка, это моя земля.

С последних событий, когда я открывала птице – фабрику минуло два года, и за этот период, многое что произошло. И вроде эти события буквально вчера со мною приключились. А нет, далеко не вчера…

I

Темной ночью, буквально через неделю после открытия фабрики, меня разбудил стук в дверь. Спросонья, я даже сначала не поняла, что произошло. На тот момент, я осталась в доме одна, если не считать моего вечного спутника в виде собаки по кличке Рыжик. Сергея я попросила покинуть помещение двумя днями ранее, понимая, что женатый мужчина – это угроза для моей совести и репутации. Ни одно, ни другое мне пачкать не хотелось. А может, потому что не смогла полюбить. Это уже было не важно.

- Кто там? – спросила я, открывая не запертую дверь.

- Я это, голуба моя! – запыхавшись с дороги, буквально забежав на порог дома, сказала Елизавета Михайловна. – Ты одна? Не помешала тебе?

- Одна, одна! Давай без намёков. Что случилось, и сколько времени? Чего – то не пойму никак – причитала я, включая везде свет. В темноте мне было не хорошо, как – то зыбко.

- Ивану Николаевичу плохо. Скорую помощь жена его вызвала, да она не едет никак. За тобой прибежала, подсоби. Может, подскажешь чего – заплакав, сказала тётя Лиза. Я молча схватила её за руку, и, закрыв за собой дверь, побежала к дому председателя. А тётку буквально за собой тащила.

- Не могу так быстро бежать. И куда ты, в пижаме своей красивой рванула? – ругалась она, пыхтя как паровоз мне в спину.

- Давай не сейчас! – рыкнула я и прибавила ходу. Добежав до калитки дома председателя, так рванула её на себя, что сорвала с петель. Не обратив на это внимание, помчалась к дому.

Забежав, с порога увидела масштаб трагедии. Председатель лежал на полу в коридоре, и вокруг него, в испуге, бегали его домочадцы. А сам он имел бледный вид и синие губы. В свете яркой лампочки, да ещё в ночи, выглядело это всё до отвратительности серьёзно.

- Затихли все разом! – крикнула я, и бухнулась на колени рядом с Иваном Николаевичем, лихорадочно набирая номер на телефоне. Председатель устало открыл глаза и даже попытался пошутить:

- И здесь командуешь?

Я улыбнулась, взяв его холодную ладонь в свою руку, и после коротких гудков на той стороне, начала буквально орать на диспетчера скорой помощи. Объясняя, что медлить машине с «мигалками» никак нельзя. Они меня услышали, и, положив трубку, я, заметно нервничая, посмотрела на своего такого родного и доброго человека, лежащего так нелепо на полу в собственном доме.

А он «угасал». Сквозь боль улыбался, пытаясь нас всех успокоить своими уверениями, что всё у него хорошо, но синева на лице заполонила буквально каждую клеточку на лице, делая его кожу серой и мёртвой. Я «шаталась» на коленях перед ним, «завывала» по «бабски», и не знала, чем помочь. Через час, не дождавшись докторов, Иван Николаевич умер…

II

- Вы чего тут, все с ума сошли? – выпучив глаза, кричала я на весь кабинет руководителя областного исполкома, Геннадия Владимировича. Он же в свою очередь, сидя в кожаном кресле, смотрел на своих молчаливых заместителей, заметно погрустнев. Потом поднял на меня глаза, и произнёс:

- Инга Дмитриевна, поймите правильно. Односельчане вас выбрали, ваши же соседи. Кто ещё возглавит такое большое село, если не вы?

- Да я Ивана Николаевича месяц как захоронила, может рановато ещё? – уже чуть сбавив «децибелы», спросила я. Потом присела на краешек своего стула, и задумалась. Тучные мужики в костюмах заметно оживились за круглым столом, и потихоньку начали подключать к происходящему.

- Всё хорошо будет, поверьте! – начал меня уговаривать лысый мужичок с большим животом, предательски торчащим из ремня брюк. – Осень началась, сады нужно убирать. Овощи тоже ждать не будут, их продавать нужно. Без правления, мужик в селе пойдёт пить раньше времени. Ему на печь лечь охота. И если правильно не направить его в нужное русло, он туда и приляжет. Прямо сегодня.

- Вы тут на моих мужиков напраслину не накидывайте, они не такие у меня в селе! – выкрикнула я, снова вставая со стула.

- Вот! Я же говорил! – сказал Геннадий Владимирович, хлопнув по столу ладонью. – Вы прирождённый председатель. Даже сейчас, ещё не взяв должность в свои руки, уже защищаете своих мужчин – работников. Поэтому и говорю, берите всё в свои руки.

Я села, и крепко задумалась:

«Может правда, взять село Николаевка? Ну чем рискую? Не получится, всегда есть возможность отказаться. Иван Николаевич ловко умел управлять селом, так вроде и я не промах. Чего я, в самом деле, как девочка здесь рассуждаю? Фабрикой вон как научилась управлять. А селом не смогу? Да запросто!»

- Ладно, уговорили! Давайте попробуем! Но, с обязательным испытательным сроком! – согласилась я, и все дружно выдохнули в унисон. Зааплодировали мне, пожали друг – другу руки, и тут – же начали подсовывать мне бумажки под нос, чтобы я подписала.

Через два часа, после того, как я приняла на себя ответственность по возглавию села, все документы были подписаны, и я, пообещав, что буду работать честно и много, вышла из кабинета.

- Поздравляю! – прощебетала миленькая секретарша руководителя исполкома, Екатерина. Я улыбнулась.

- Спасибо! – поблагодарила я и собралась уже выходить из душного предбанника на воздух. Но меня остановил мужской голос, который пробасил у меня за спиной:

- Новый председатель? Женщина? Совсем матушка Русь крепких парней не рожает, что ли? Бабу на руководство поставили!

Я побледнела, и резко повернула голову в сторону «мизогина». На стуле сидел худой, крючковатый женоненавистник, теребя потрёпанную папочку в руках. Моё сердце «ухнуло», а рот открылся сам собой. Ох, как я хотела «выписать» ему миллион нецензурных слов. Но сделать мне этого не дали.

- Инга Дмитриевна! Ещё один документик забыли подписать. Вернитесь, пожалуйста, в кабинет – крикнули мне из закрытой двери, и я вынуждена была оставить оскорбления этого «сухаря» без ответа. Но про себя сказала:

«Это мы ещё посмотрим, кто хозяин в доме. Справлюсь с селом, засуну этому господину его же слова в его же поганый рот»…

С этими мыслями, я вновь вошла в кабинет Геннадия Владимировича. Но уже совсем с другим настроем. Боевым!

***

Не спеша, продолжая наслаждаться осенней погодой, я шла вдоль домов села, «острым» взглядом подмечая жизнь своих односельчан. Вот семья Седовых, у которых буквально на прошлой неделе случилось пополнение в семье в виде круглолицей новорожденной девочки. Они теперь бегают по всем дворам, в поисках козлиного молока, потому что у мамы грудничка оказалось нечем кормить младенца. А вот и дом Галины, главного повара села. Два месяца назад я открыла общественную столовую, и поставила её во главу. Таких щей как у неё, больше в мире не у кого нет. Готовит она как сам господь Бог, и вся деревня теперь питается в обед в цивильных условиях, а не на газете, на лавочке в парке.

Закончив обход территории, я пошла в сторону своего дома, с тихой грустью в душе. В последнее время, я невзлюбила свои одинокие вечера и не торопилась оставаться сама с собой наедине.

- Ну что, вот ты и одинокая, почти сорокалетняя тётенька – председатель? Добилась многого, а похвалиться совсем некому? Сама виновата! – потихоньку поворчала я себе под нос, открывая калитку. В ответ меня утешил ветер, подгоняя жёлтые листья к ногам. Он говорил со мной, объясняя, что одиночество – это вовсе не приговор. Это просто пауза. Я ему поверила…

Глава 23

Засидевшись в кабинете с бесконечным ворохом бумаг, которые нуждались в моём изучении, я даже не заметила, что за окном давно уже было темно. Устало сняв очки, я потёрла затёкшую спину. Нужно было сделать перерыв в работе, или плюнуть на всё и уйти домой отдыхать. Дилемма конечно простая, но решить её мне всегда было трудно.

Решив всё – таки ещё немного задержаться на работе, я встала и подошла к чайнику. Очень хотелось кофе.

- Инга Дмитриевна, здесь участковый вас очень спрашивает. Можно пустить? – войдя в кабинет без стука, спросил мой помощник Олег. С недавних пор он так часто оказывался рядом со мной, что я решила, что нечего ему делать на ферме и повысила его должность до помощника. И ни разу за всё время об этом не пожалела.

- Чего в такую позднюю пору, да ещё под дождь, к нам в гости полиция нагрянула? – удивлённо спросила я, подходя к шкафу, где у меня были припрятаны угощения для подобных случаев. – Или его величество не оповестило тебя об этом?

- Нет, на контакт не идёт. Говорит, председатель нужен, и точка. Сидит в коридоре, работать мешает. Мокрый весь и течёт с него. Пускать? – смеясь во весь голос, спросил Олег. Я улыбнулась и махнула головой в знак согласия. Потом величественно села на своё кресло и приподняла подбородок. Так, на всякий случай. Потому – как не люблю я этих мальчиков в погонах. С детства оскомина у меня на них, если честно не знаю почему. Инстинкт, наверное.

- Здравствуйте, уважаемый председатель! – густым басом чётко произнёс незнакомый мне мужчина, входя в кабинет. Я, едва взглянув на него, произнесла:

- И вам не хворать. Рабочий день знаете, до какого времени у меня? На табличке вроде написано, если я не ошибаюсь. Читали? – засыпала я его вопросами, чтобы прочувствовал, что ему здесь не рады.

- Прошу прощения, конечно, но дело не терпит отлагательств. Воровство у нас в селе процветает. Срочно нужно было с вами посоветоваться – усталым голосом сказал он и замолчал.

Я снизошла с небес, опустила подбородок поближе к земле и внимательно на него посмотрела. Новость мне была крайне неприятна, и действительно, не терпела замедленных действий. Потом встала с кресла, подошла к закипающему чайнику и посмотрела на полицейского.

- Кофе хотите? – спросила я, изучая лицо незнакомца. Сначала хотела попытаться «считать» с лица настрой на тяжёлый разговор, но потом увлеклась. При чём, серьёзно так зацепилась на очертаниях.

- Очень хочу горячего напитка, которого вы называете кофе. Хотя в руках у вас банка растворимой бурды, если я не ошибаюсь. Вы вроде бы свой бизнес имеете и являетесь леди высшей пробы. А кофе машинку приобрести не захотели? – расслабленно вытягивая ноги под столом, спросил меня мужчина в синем кителе. Я с неохотой отвернула голову от его профиля и вытащив вторую чашку из тумбочки. Всё - таки он мне явно не нравился. Хоть и оказался не по-мужски красив. Огромные, на пол лица глаза, длинные чёрные ресницы, тонкий с горбинкой нос и пухлый рот мешал мне сосредоточиться на разговоре с ним. Но я взяла себя в руки, и произнесла:

- Мой куриный бизнес является гарантом рабочих мест в посёлке. И все заработанные там деньги уходят на заработок давно голодных односельчан. Себе оставляю только минимум, который позволяет сносно существовать. И на кофе машинку я давно заработала, да стоит она у меня исключительно в доме. В моём доме. А здесь, пока я в должности председателя нахожусь, вполне могу себе позволить и из банки отсыпать себе адреналина. Должность у меня кошмарная, и пока трудно с ней справляться. А вы, вместо того чтобы мне тут свои длинные ноги под столом вытягивать, лучше бы не хамили, а сократили мои страдания в этом помещении до минимума. Давайте коротенько и по делу. Договорились?

Полицейский, после «пламенной» речи ноги свои резко в себя втянул, и, схватив горячую чашку из моих рук, сделал шумный глоток. Я внимательно наблюдала за ним, снова «прилипая» своими глазами к его лицу. Потом с неохотой отвернулась и присела на своё кресло.

«Инга, завязывай, давай! Он слишком красив, чтобы не быть мудаком. Очнись!» - думала я про себя, стараясь ровнее дышать. И чего меня так «проняло»?

Я сидела, думала и молчала. Он сидел, пил кофе и молчал. Потом встрепенулся как тот петух, внимательно посмотрел своими оленьими глазами на меня, и сказал:

- Инга Дмитриевна, ЧП у нас всесоюзного масштаба! На стройке у Потаповых два центнера песка своровали и пятнадцать мешков цемента. Собаку их убили и скрылись из места преступления на мотоцикле. Вот такой расклад.

- Как вас зовут, уважаемый полицейский? – спросила я. – И как давно вы являетесь нашим участковым, стесняюсь спросить? И ещё один вопрос. При чём тут я?

- Как я без председателя подобную задачу решу? Вы всё про всех знать обязаны. А зовут меня Василий Германович Новиков. Работаю у вас вторую неделю. Из области меня прислали, на смену бывшему участковому. Тот на пенсию вышел по выслуге лет – отрапортовал он, и, схватив чашку, одним махом допил остывший кофе. Я глубоко вздохнула и уставилась в окно.

«Вася значит. Только этого мне не хватало. Такие глаза обалденные, а принадлежат они тупому объекту» - снова подумала я, никак не собирая себя в «кучу». Стиснула зубы, заставила себя сосредоточиться на проблеме, с которой он пришёл, и, встав с кресла, пошла в приёмник.

- Олег! Набери Станислава мне по-быстрому. Пусть сюда мчит на всех порах – распорядилась я и вошла в свой кабинет. Снова села в кресло, внимательно посмотрела на участкового. Надо было что – то говорить, а у меня почему – то на это не хватало сил. А Вася качался на стуле, смотрел в потолок, и, обнаглев до последней степени, даже подлил себе самостоятельно кипяток из моего чайника себе в чашку. Не выдержав такой наглости с его стороны, я «взорвалась»:

- Василий Германович, а колбаски вам не порезать? На хлебушек положить её, да рюмочку подать к копчёному деликатесу?

Странный гость, не ожидавший подобного поведения с моей стороны, прощально качнулся на казённом стуле и с грохотом свалился на пол, приземлившись об землю обетованную буйной своей головой. Я зажала себе нос, чтобы не засмеяться в голос, а Олег, который прибежал на грохот в моём кабинете, заржал как конь. В голосину…

Спустя пять минут, когда мы с помощником уже подняли Васю с пола и отряхнули пыль с его кителя, в кабинет буквально «ворвался» Станислав. Увидев обстановку комнаты и наши улыбающиеся лица в ней, вздохнул и облокотившись об косяк, тихо и спокойно спросил:

- Чего такое случилось, что меня с постели сдёрнули? Жене будете сами звонить, или товарищ полицейский мне справку выпишет?

- ЧП у нас. Василий Германович пришёл нам об этом сказать. У Потаповых имущество своровали и собаку дворовую убили. Вот пришлось нам тебя, так сказать, потревожить – объяснила я и показала рукой, чтобы он присел рядом со мной.

- А до утра это подождать не могло? Известие такое? И так, на минутку, на кой ляд нам с этим разбираться? Полиция, зачем нас тревожит? У нас ведомства и зарплаты абсолютно разные. Или нас объединили, о чём я не ведаю? – начал возмущаться Станислав, «буравя» глазами Васю. Я сдержанно улыбнулась в «кулачок», и начала повторно слушать от участкового версию преступления.

Через десять минут, когда наглец - Вася налил себе четвёртую чашку кофе без моего разрешения в моём же собственном кабинете, и сделал большую паузу, в своём повествовании я не выдержала:

- Какого хрена мы должны это всё обмозговывать и делать выводы?

- Подожди, не кипятись! – сказал на моё удивление Станислав. – Я знаю, кто это может быть. У нас в селе только два мотоцикла. У Семеновых есть, от отца Урал достался. Так он не заводится совсем, мне Мишка жаловался. И у Красновых есть мотоцикл. И вроде он работает. По крайней мере, на сенокос он на нём приезжал. Точно! Но как – же так? Приличная семья. У Тольки недавно правда жена умерла, но там двое сыновей и внучка родилась в прошлом году. Зачем ему цемент воровать, он мужик зажиточный. Всю жизнь на север мотался, по вахтам. Дом хороший, сыновья все в городе живут, с высшим образованием. Нет! Он не мог!

- Мог или не мог – решать не вам. А за информацию, спасибо! Адресочки накидайте мне этих байкеров сельских, и по домам всех отпущу – обрадованно потирая руки, сказал Вася. Он, судя по всему, уже потирал руки в предвкушении раскрытия преступления по горячим следам, и мысленно жал руку начальству, которое приехало к нему, чтобы повесить на его погоны очередную звёздочку. Я хмыкнула про себя, и отвернулась к стене, где висел портрет Путина. Подмигнув ему правым глазом, снова повернула голову в сторону собравшихся мужчин.

- Вопрос снят с повестки ночи? По домам, товарищи! – приказала я мужчинам, и демонстративно взяла в руку сумку. Я так неприлично рассматривала Васю, что самой от себя с души воротило, и от этого как – то было стыдно.

«Инга, мужика у тебя давно не было. Вот ты и глядишь на всяких там участковых полицейских слишком пристально. Не нужен он тебе!» - уговаривала я саму себя, нетерпеливо топая ногой. Мне вдруг резко захотелось домой.

Гости кабинета быстренько обменялись контактами, пожали друг – другу руки, и вышли из кабинета. Я облегченно вздохнула и начала одеваться.

Выйдя из душного помещения на крыльцо дома районной администрации, в котором в последнее время проводила уйму времени, я невольно потянула носом воздух, пропитанный дождём. Как же мне нравилась осень. Моё любимое время года.

- Добрый вечер, Инга Дмитриевна! – вынырнув из темноты, тихо поздоровался Вася – участковый. Я невольно вздрогнула и повернулась на звук его голоса. – Позвольте воспользоваться своим служебным положением и проводить вас до дома.

- А если не позволю, наручники оденете? – улыбаясь, спросила я. Мне неожиданно понравилось его наглое поведение. Да и если быть честной самой с собой, я надеялась, что он меня поджидает. Хоть и был немного глуповат товарищ, но его оленьи глаза данный аспект бытия сильно исправлял.

- Этот железный инструмент я применять к вашим красивым ручкам, ни при каких обстоятельствах бы не стал. Если только в качестве эксперимента – сказал Вася и взял меня по-хозяйски за локоть.

- Ладно, разрешаю! Провожайте! – смилостивилась я, и мы пошли по дорожке в сторону моего дома.

Глава 24

I

Через две недели от последних событий по краже песка и цемента у Потаповых, я обедала у себя на ферме, и, зная информацию от первых «уст», думала, как бы сделать так, чтобы сыну Красновых не сильно много дали. С одной стороны было понятно, что он отделается максимум одним – двумя годами общего режима, с другой стороны, опозорит родное село своей статьёй. И собаку, кстати, тоже было очень жаль. Нельзя так с животными, они ни в чём не виноваты. Короче, и кулаки чесались, и огласки не хотелось. Из–за одной паршивой овцы на всё стадо будет клеймо.

- Инга! Можно к тебе подсесть? Мне «перетереть» с тобой нужно, очень! – садясь рядом со мной, и ставя свой поднос рядом, сказал Станислав. Я молча кивнула в знак согласия. - Наш участковый – то, новый, дело быстро после нашего вечернего разговора закрыл. В суде районном уже документики лежат. А Красновского сына уже в СИЗО содержат. Чего делать будем?

- Ничего не будем делать. Я неделю себе голову ломаю, но так ничего и не придумала. За село обидно, собаку жалко. Человек оказался гнилой, значит, правильно всё сделала наша полиция. Ладно, по заслугам пусть получает – сказала я, вяло ковыряя салат в тарелке. Аппетита не было никакого.

- Верно, я такого - же мнения. А родная полиция что говорит? – с прищуром улыбаясь, спросил меня Станислав. Я намёк поняла, тоже улыбнулась и сказала:

- Ничего от деревни не спрячешь, да?

- А как – же! Ровным счётом ничего. У нас такая красивая председательница, да ещё с таким приданым. Думаю, не ровно дышит Вася в погонах в твою сторону.

Я глубоко задумалась, а потом отодвинула от себя тарелку с едой, и, посмотрев на собеседника, спросила:

- Думаешь и этот туда – же? Один был уже у меня на практике. Знаешь ведь, Серёжей звали. «Пел» красиво, а слился и вовсе «игриво».

- Думаю, тебе присмотреться к нему надо. Ничего про него пока не знаем. Где родился, где пригодился – неведомо. А ты не торопись его к себе близко подпускать, присмотрись.

- Станислав, ты мне в батьки что – ли навязываешься? Сама решу!

- Ты не ругайся, душа моя. Ивана Николаевича больше с нами нет, царствие ему небесное. Я его место возле тебя хочу занять. Ты у нас характером тяжела, как гиря. И росла так – же у меня на глазах. Вот и получается, что я эстафету от него принял, и очень хочу, чтобы ты счастлива была.

- Ладно, договорились! Только про свою половую жизнь, я тебе, как родителю, рассказывать не буду. Понял? Раз собрался за мной присматривать, в личное пространство, не лезь. Тогда договоримся, папа!

Он приобнял меня за плечи, и поцеловал в щёку. Я прижалась к его тёплому боку, и ко мне вернулся аппетит. Схватив тарелку, начала жадно есть. Всё – таки хорошо, когда можно поделиться своими переживаниями.

II

Сидя на подоконнике на кухне, я натирала свои праздничные бокалы тряпочкой, и подпевала популярной песенке, звучащей из телевизора. Сегодня я пригласила Васю к себе в гости, потому что мне надоело бегать с ним по бесконечным свиданиям в разные места нашего села. Уже везде были. В кино, кафе и даже театр посетили, когда он к нам в клуб приехал. При всём при этом, ни разу не целовались. Цветы - дарил, шампанским – угощал и за ручку – держал. И всё! Вроде взрослые люди, а вели себя как дети. Он не предлагал, я, по скромности, не хотела торопить события. Наелась торопливыми решениями лечь в постель с мужчиной, о котором ничего не знаю.

Закончив наводить марафет дома перед приходом жениха, я принялась нарезать салаты и ставить мясо в духовку. Через час, накрыв на стол, я снова села на подоконник, и стала смотреть в окно. Я ждала его, считая секунды до нашей встречи. В груди сильно билось сердце, и в такт ему, я качала головой, внимательно всматриваясь в темноту двора, в надежде на тёмный силуэт, идущий в сторону моего дома. И я дождалась…

После стука в дверь и вежливых «расшаркиваний» на пороге, я приняла от вечернего гостя огромный букет роз, и пригласила его в гостиную, где накрыла праздничный стол.

- Ого! Как красиво и аппетитно накрыто. Это для меня? Никогда не видел такого изобилия еды на столе. Инга, спасибо! – сказал Василий, выдвигая мой стул и усаживая меня в него. Я улыбнулась и пояснила:

- Я много лет была хозяйкой в доме. Мой бывший муж очень любил домашнюю еду. Находясь дома, я научилась очень многому, угождая супругу.

Василий молча сел на свой стул, и открыв бутылку шампанского одним движением руки, налил нам по бокалам напиток в своём полном молчании. Я смотрела на его телодвижения, боясь дышать. Было понятно, что его что – то не устраивает. Когда он пожелал мне здоровья, и «чокнувшись» бокалами мы выпили по глоточку, решил прояснить ситуацию:

- Инга, мне совершенно не интересно, что было у тебя в жизни до моего присутствия в ней. Я прекрасно понимаю, что ты, имея такие яркие внешние данные, монашкой не жила и своего единственного не ждала возле окошка, переплетая длинную косу верности. Поэтому, давай сразу внесём ясность в отношениях между нами.

Я залпом выпила своё шампанское, с «треском» поставила бокал на стол, и, встав со своего стула, подошла к окну. Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно.

Каково – же было моё удивление, когда через десять минут паузы, где я демонстрировала Васе свою спину в праздничном платье, и, повернувшись к нему, когда обида немного отступила, обнаружила гостя, уплетающего салаты и горячее за обе щеки. Он нисколько не взволновался от того, что я покинула стол, за который его же и пригласила, и преспокойно ел, демонстрируя мне, что ему мои капризы абсолютно не интересны.

- Да, ты сейчас права. Будь добра, вернись к столу, и как подобает леди, продолжи разделять трапезу со мной. Ты так старалась, а горячее стынет. Нужно покушать. Тебе шампанское подлить? – спросил он, снова выдвигая стул, чтобы меня в него усадить. Я молча кивнула головой, абсолютно не понимая, что происходит. Он же в свою очередь, присел на свой стул, налил нам по бокалу игристого вина, и снова выпил за моё здоровье. Потом преспокойно доел всё, что было наложено в его тарелку, и спросил у меня:

- Десерт будет, хозяюшка?

Я встала, дошла до холодильника, и вытащила оттуда пирожные, приготовленные ещё вчера. Они отливали рыжим боком, выглядели и пахли очень аппетитно. Поставив их на стол, пошла за чашками и чайником. Когда вернулась к столу, Вася кормил моего Рыжика косточками из своей тарелки одной рукой, а другой таскал выпечку из блюда, запихивая его в рот практически целиком. Мне совсем стало грустно.

«Ошибка. Очередная ошибка» - думала я, наливая нам свежезаваренный чай. К своей тарелке с едой, я так и не притронулась.

Когда мужчина, которого я так опрометчиво пригласила к себе домой, всласть наелся, я решила потихоньку выпроваживать его восвояси. Уже было понятно, что мы абсолютно разные, и мне возле него холодно.

- Сударь, вы наелись? Пора и честь знать! – сказала я, демонстративно подходя к коридору и беря в руки его куртку. Мне нестерпимо хотелось плакать, но показывать свою слабость Васе, я не собиралась. Это нужно делать в полном одиночестве.

Участковый встал со своего стула, погладил собаку по холке, доел последнее пирожное и пошёл мне на встречу. Я невольно залюбовалась его лицом, сожалея, что оно досталось такому мужлану. Но что уж тут поделаешь, не повезло. Ни ему, ни мне.

Василий подошёл вплотную ко мне, взял из моих рук свою куртку, и отшвырнув её в самый дальний угол комнаты. Потом аккуратно и не спеша обнял меня за талию, и посмотрел в глаза. Меня всю затрясло и залихорадило.

- Не нужно делать поспешных выводов, мадам! Ведь всё можно было сделать и по-другому. Но своенравность, гордость и величие, не позволяет вам спуститься с небес на землю, когда этого срочно требует ситуация? Мы сейчас это поправим – сказал он, и, взяв пальцами мой подбородок, приподнял его. Не дав опомниться, он прижал меня к себе, и очень нежно поцеловал в губы. Я невольно приоткрыла ему их, и он тут - же воспользовавшись ситуацией, овладел ими. Мне нестерпимо стало жарко, и тело мгновенно среагировало на ласку, слегка задрожав.

Через две минуты (наверное), я почувствовала, что моя рука пытается расстегнуть ворот его рубашки. Действовала она самостоятельно, а мой мозг был отключён поцелуем. Но как же я была жестоко разочарованна, когда руке не позволили снять ограничения в одежде партнёра по поцелую. Её сжала мужская ладонь в свою, и поцелуй был прерван. К сожалению, по инициативе самого инициатора этой интимной ласки. Я попыталась вернуть свои позиции, но была наказана отказом:

- Нет!

- Почему? - удивлённо спросила я, открывая свои глаза и пытаясь понять причину.

- Ты только что пыталась меня, весьма не вежливо, кстати, выпроводить за порог. А теперь спрашиваешь, почему я сказал нет? – спросил Василий, подбирая свою куртку с пола и надевая её. – Инга, ты слишком красива и своенравна. А я человек военный, и к кисейным играм с барышней, не привыкший. Для того, чтобы нам хоть на миллиметр продвинуться в отношениях дальше, мне необходимо время, чтобы понять, нужны ли нам они. Поцелуй говорит, что – да. Нужны. Ужин говорит, что – нет. Не нужны. Подумай, прошу тебя. И я подумаю. А теперь, позволь откланяться.

С этими словами, он вышел из комнаты, и, надев свою обувь, хлопнул дверью. Я осталась одна…

Глава 25

Ноябрь на дворе стоял такой холодный, что даже старцы нашего села удручённо махали головой, не припоминая подобного поведения природы за все свои долгие годы, которые прожили на земле. Ледяная корочка, которая даже на сантиметр не была припорошена снегом, отливала грязно – стальным цветом, и не давала ни малейшего шанса слишком шустрым людям остаться без травм. И проблем у меня в связи с этим, прибавилось не мало.

Вот и сегодня, не смотря на усталость и дурноту от бесконечного кофе, который я «хлестала» в огромном количестве, я спешила не к себе домой, а к своему помощнику Станиславу, который умудрился сломать ногу два дня тому назад. Мне нужно было проведать его здоровье, и заодно пожаловаться ему, что работы он мне прибавил гораздо больше, чем хотелось бы. Из–за его травматизма.

- Инга пришла! – услышала я на пороге голос хозяина дома, и как всегда мои брови поползли вверх от удивления.

- Как ты умудряешься определить меня на расстоянии? – заходя в комнату, спросила я, снимая на ходу пальто.

- Ты пахнешь цветами. Забыл, как называются – ответил он мне и пожал протянутую мною руку. Я улыбнулась. Слава богу, рядом с нами не было хозяйки этого гостеприимного дома. Светлана у моего помощника была весьма ревнива, и на язык «колкая». Врезала бы больному мужу по лысому затылку, с неё бы сталось.

- Не кричи, Стас! – попросила я его, присаживаясь в кресло возле его кровати. - Лилии у меня в приоритете, по ароматам. Сменю духи, чтобы ты не сразу узнавал.

- Не надо, они тебе идут.

- Ты лучше скажи, как твои дела? Что врачи говорят? И на сколько дней больничный лист они открыли? Без тебя мне с партией индюков не справиться, клянусь. Инкубаторы не подкачали, дали сразу тысячу мне. А часть брудеров сломались. Мне бы срочно в город их везти, а тут ты решил сломаться. И Олег у меня отпросился на неделю, как назло.

- А с ним то что?

- Жена на сносях. В город повёз, Алёну свою. Положит в больницу заранее, чтобы уж наверняка. Сам знаешь, как носиться с ней и с будущим сыном.

- Понятно! Будущий папаша. Ну, Мишку попроси, чтобы скатался. Или Фёдора. Чего растерялась?

- Умный какой. А то я не знаю, что делать. Попросила, конечно, но мутно как – то. Не так доверяю им, сам знаешь. Они ребята хорошие, но как-бы чего не так сделали. Грамотностью особо не отличаются. Ты давай выздоравливай быстрее, без тебя никак.

Вдоволь наговорившись о делах по ферме и правительстве в селе, я начала собираться домой. Проведала, порешала вездесущие проблемы, пора и честь было знать. Да и Рыжик у меня дома не кормленый скучал.

- Есть, кто дома? – услышала я очень знакомый голос в коридоре. Уже держа в руках пальто, я попыталась скрыть свою взволнованность от происходящего, и немного смутилась, когда хозяин голоса зашёл в комнату.

- Здравствуй, Василий Георгиевич! Рад видеть. Куда мне деваться теперь, со сломанной ногой? Дома я, лежу – поприветствовал его Станислав, привстав с подушки.

- Лежите, лежите! Я ненадолго потревожу. Травма производственная у вас, поэтому и беспокою. Так бы не посмел – ответил ему участковый полицейский, снимая китель. Мне в свою очередь, стало жарко даже жить. Едва дыша, я пропихивала дрожащую руку в пальто, пытаясь не смотреть в его красивые глаза. – Инга Дмитриевна, а вы не ответите на пару вопросов, как руководитель? Или очень спешите?

Я оторопело уставилась на мужчин, и, оставив попытки справиться с одеждой, подошла к кровати своего помощника. Глубоко вздохнув, уняв «галоп» своей сердечной мышцы, спокойно сказала:

- Станислав сломал свою конечность далеко от фермы. И производственной травмой это не считается.

- Да? Но он её поломал во время рабочего дня. И насколько я знаю, он ваш зам не на ферме, а в председательском совете села – открывая свой планшет, сказал Вася. Я снова задержала дыхание. На этот раз, чтобы не нагрубить наглецу.

- Господин полицейский! По вашему разумению, я должна взять на себя ответственность за все застывшие лужи в деревне? И каждый, кто решит вывихнуть или сломать руку, ногу, или ещё хуже – голову, будет мне выдвигать иск по производственной травме? Вы человек у нас новый, я понимаю. Не всё знаете. Вот я вас сейчас и просвещу. У меня всё село в работе. Кто на ферме, кто в совхозе. И все они ходят по улицам. Мне за каждого придётся ответить? – повышая голос, начала оправдываться я. В голове шумело, и было очень обидно.

- Не нужно кипятиться, уважаемый председатель! Я вас ни в чём не обвиняю. Но протокол составить обязан, так и знайте! – улыбаясь, сказал он, вытаскивая шариковую ручку из кармана формы. Я уже шла красными пятнами по щекам, и мой характер выплёскивался из ушей. Аж пелена перед глазами пошла. Но тут вмешался в наш разговор Станислав:

- Друзья мои, не ругайтесь. Ох, какие вы нервные. В воздухе искры столбом стоят. Не виновата Инга, я сам во время рабочего дня отлучился по делам домашним. Срочно нужно было добежать до сына, он мне мёд для поминок привёз. Тёща умерла сорок дней назад, в столовой накрывал. Вот и не увидел я, лужи застывшей. Нет тут никакой производственной травмы.

- Значит, вы отлучались во время рабочего дня по своим делам? Я правильно вас понял? – спросил Вася, хитро прищурив левый глаз. Но мой помощник был не промах. Быстро сориентировался в разговоре, и пояснил:

- В обед это было. В двенадцать пятнадцать. Ни вашим, ни нашим. Вопрос исчерпан?

- Так точно! Претензий не имею! – захлопывая свой планшет и засовывая свою шариковую ручку в карман, сказал Вася. Я облегчённо выдохнула.

Выйдя из помещения, я, не оглядываясь, побежала в направлении своего дома. Пунцовые щёки мои так горели, что от них можно было прикуривать. Всю дорогу я пыталась сосредоточиться на своих ощущениях, но так ни к чему и не пришла. Сильно нравится мне этот грёбаный Вася, или я просто так ненависть свою лелею, ко всему мужскому полу. Старею, наверное.

- Если так будешь бежать, Инга, можешь травму получить. А это сейчас совсем ни к чему тебе. И так не всё гладко в твоём царствии. Не находишь? – услышала я позади себя противный голос мужчины, который всё-таки мне нравился. Или нравится, я не решила ещё.

- А ты за меня не беспокойся, товарищ майор. За своей тощей задницей следи. А то шлёпнешься на неё, испытаешь малоприятные ощущения. Оно тебе надо? – зло ответила ему я, открывая калитку своего дома. Мне очень хотелось сказать ему ещё очень много мерзких слов, но со спины услышала громкий, и чертовски приятный мне смех. Я оторопело остановилась и повернулась к нему лицом. Товарищ, который меня так бесил, стоял рядом и улыбался.

- Совсем обнаглел? Я тебя в гости не приглашала! – выкрикнула я ему буквально в лицо и попыталась повернуться. Но не тут то было. Он схватил своими ручищами мой пояс от пальто и резким движением притянул меня к себе. Очень близко от себя я увидела его лицо. В сумерках, оно казалось мне практически мраморным. Тонкие черты лица, огромные глаза и вот этот жёсткий, но такой притягательный взгляд, окончательно и бесповоротно разбудил у меня внизу живота такой огонь, что затушить его мог только старый, проверенный секс. Оба это понимали, но из-за упрямства характера, держали паузу. Я не выдержала первой и попросила его:

- Вася, я замёрзла. Можно мне домой?

- Нет! – спокойно ответил он мне и наклонил своё лицо так близко, что я почувствовала его дыхание. – Здесь будем целоваться!

- В тёплом помещении этим заниматься гораздо приятнее. Не находишь? – прошептала я, закрывая глаза. Кружилась голова так, как будто я на американских горках с ветерком покаталась. И очень хотелось лечь. Желательно не одной. А он спокойно так отодвинулся от меня на пионерское расстояние, и, улыбаясь своим шикарным ртом, сказал:

- Зову к себе в гости, красавица. Прошлый раз неудачно всё прошло, так что нужно реабилитироваться. И тебе, и мне. Как только ты осознаешь, что тебе действительно от меня нужно, милости прошу, к моему шалашу.

Я смотрела на его удаляющуюся фигуру, и лихорадочно соображала, что же сказать на прощание. И ничего глупее не придумала, как «ляпнуть» первое попавшееся изречение, которое всплыло в моём путаном сознании:

- Воспитываешь меня?

- Укрощаю царицу куриного бизнеса. Как только она всё поймёт, её мечты сбудутся. А пока, до свидания! – выкрикнул он мне и закрыл мою калитку. Я устало облокотилась об дверной косяк и крепко задумалась…