Курьерская служба в зомби-апокалипсисе

Глава 0. Пролог

— Слышишь? — прошептал мальчик, зажимая ладонями уши.

Он сидел в груде мятых курток за прилавком магазина «Спорттовары». За окнами визжали сирены, и иногда это был не вой полиции, а что-то более низкое, горловое, с хрипом.

Он ждал отца. Отец сказал: «Спрячься и не высовывайся, я за тобой приду». Это было три дня назад. Или четыре. Сейчас счёт времени шёл не на часы, а на перерывы между теми звуками.

Голод скрутил живот, но он боялся вылезать из укрытия. Он смотрел на стеллаж с бейсболками. Рядом с ним висела на крючке кепка Levi's, тёмно-синяя, с красным логотипом. Он снял её с крючка, надел на голову. Козырёк почти закрывал глаза. «Прикольно», — подумал он. Вспомнил, как отец любил такие, говорил: «В ковбойской шляпе жарко, а в кепке — самое оно».

Дверь магазина со скрипом отворилась. Мальчик вжался в гору одежды. Шаги. Тяжелые, шаркающие. Не отцовские. Он затаил дыхание.

В проходе показалась фигура. Человек. Или то, что им было. Кожа серо-зелёная, глаза мутные, рот приоткрыт, и из него свисала нитка слюны. Зомби.

Мальчик хотел закричать, но вместо крика из его горла вырвался только тихий, скулящий мык. Он зажал рот ладонями, но зомби повернул голову на звук.

— Не подходи! — выдохнул мальчик.

Он вскочил и побежал к задней двери. За ней была стена. Тупик. Он обернулся. Зомби двигался медленно, но неотвратимо. Шаги становились громче. Мальчик прижался спиной к холодному бетону, сжимая в руках кепку. Он слышал, как колотится его собственное сердце, и понимал, что это конец.

Зомби протянул руки. Мальчик зажмурился.

А потом. Тишина. Он открыл глаза. Зомби стоял перед ним, застыв, и смотрел на него. Вернее, на кепку в его руках. Мускулы лица дернулись, из горла вырвался долгий, низкий мык. Не агрессивный, а скорее… тоскливый.

Мальчик не понимал, что происходит. Он поднял кепку, словно защищаясь:

— Хочешь?

И медленно, дрожащей рукой, надел кепку на голову зомби. Та села чуть криво, но на удивление хорошо.

Зомби посмотрел на свои руки, словно впервые их видел. Потом повернулся и, шаркая, поковылял обратно к выходу. У двери он остановился, и ещё раз издал тот мык — почти музыкальный, с паузой.

Мальчик рухнул на колени, всхлипывая. Он ещё не знал, что его укус уже начал действовать. И что эта самая кепка через много лет станет единственной причиной, по которой его не убьют.

Он выжил. Но перестал быть собой.

-Глава 1. Доставка в никуда-

Лопата вошла в череп с хрустом, похожим на звук перекусываемого сельдерея. Тони выдернул её, отступил на шаг и, покачиваясь, наблюдал, как тело оседает на мокрый асфальт.

— М-м-м-м, — раздалось сзади.

— Знаю, Леви, знаю. У тебя десять секунд. Собирай, что ценного.

Леви — тощее, сгорбленное создание в задрипанной синей кепке Levi's — проворно засеменил вперед, наклоняясь над трупами трех упырей. Он деловито шмонал их карманы, вытаскивая мятную жвачку, ржавые гайки и прочую мелочь. Пальцы у него были гибкими и ловкими, почти человеческими, если не считать синюшного оттенка кожи.

Тони облокотился на свою лопату и окинул взглядом улицу. Когда-то тут кипела жизнь, а теперь — только тьма в окнах, битые витрины и ржавые остовы машин. Над головой нависало серое небо, пахло гарью и сыростью.

— Итак, — пробормотал он, вытирая лопату о брюки убитого. — Один… два… три. Неплохо поработали. Леви, сколько там патронов?

— М-м-м-м-м, — мыкнул Леви, поднимая три помятых коробки.

— Ага. Двенадцать штук. Маловато. Ну да ладно, эти уроды небогатые. Пошли, пока их дружки не подтянулись. Заказ у нас. Сто кило металлолома для Чернозема. Сэм уже, поди, рвёт на себе остатки волос: мы опаздываем.

Они двинулись по разбитой дороге. Леви семенил рядом, то и дело наклоняя голову, словно к чему-то прислушиваясь. Его мычание то усиливалось, то затихало, и Тони давно научился понимать этот язык. Короткое «м-м» — чисто. Длинное, низкое «м-м-м-м-м» — впереди засада, дохляки или живые, но злые. Сейчас было тихо.

— Эй, Леви, — сказал Тони, доставая из кармана смятую пачку сигарет. — Как думаешь, почему люди такие странные? Вроде бы наступил конец света, а они всё равно делят территорию, торгуют, воюют. Хоть бы раз кто-нибудь сказал: «Пошли, братцы, обниматься, у нас же зомби-апокалипсис, не до срачей!» А? Нет, блин, Мясники — петушиные бои устраивают. Чернозем — буквально впахивают как проклятые. Прометей… эти вообще в своих пробирках ковыряются.

Леви остановился и мыкнул вопросительно: «М-м?»

— А мы? — Тони затянулся, выпустил дым и посмотрел на своего спутника. — Мы — курьеры. Бродячие почтальоны. Самая бесполезная фракция в мире. И в то же время самая нужная. Ха.

Он хмыкнул, похлопал Леви по голове, поправил ему кепку, которая съехала набок.

— Кепку береги, братишка. Она у тебя единственная, что человеческое оставляет. Ну, и цветы.

Леви как раз наклонился к обочине, где сквозь трещину в асфальте пробивался полевой цветок, жалкий и бледный. Он осторожно, почти нежно, коснулся его кончиками синих пальцев. Не сорвал. Просто потрогал.

Тони отвернулся и выдохнул дым в сторону. Он никогда не комментировал этот жест своего спутника. Но каждый раз внутри его груди что-то сжималось.

До хаба оставалось минут двадцать ходу. Огороженная территория, старый въездной блокпост, дедок с ружьём на вышке и три ржавых контейнера. На одном из них висела табличка «КУРЬЕРСКАЯ СЛУЖБА "ГРУЗ 200"» — вывеска, которую Тони приколотил сам, когда был в хорошем настроении.

Они прошли через ворота. Леви остался ждать у входа в амбар, как обычно — его никто не пускал внутрь, кроме Тони.

Сэм сидел у железной бочки, в которой горел огонь. Длинный, тощий мужик лет шестидесяти, в выцветшей ковбойской шляпе. Ружьё лежало на коленях, и дым от самокрутки щипал глаза.

— Опаздываешь, клоун, — проворчал он, не поднимая взгляда.

— Привет, папаша. Торговался с упырями. Они хотели мою лопату, я не согласился.

— Ха. Языком ты машешь так же, как лопатой. Умело. — За его смешком последовала короткая пауза.

— Заказ? — спросил Тони, достав из внутреннего кармана своей вельветовой рубахи цветастый блокнот и карандаш с погрызанным концом.

— Сто кило металла. Покупатель — Чернозём. Плата — ящик консервов и два мешка картошки.

Тони скинул рюкзак и принялся перебирать в амбаре железный хлам — обломки труб, решетки, гнутые арматурины. Сэм не шевелился, только курил и молчал.

— Слушай, — сказал он наконец. — У меня для тебя новость.

— Хорошая или отличная? Дед, прошу тебя только не говори, что цены на патроны выросли.

— Я вчера ходил на северную сторону, за старый мост. Там встретил типа. Одиночку. Он искал одного… курьера.

Утонувшие в горе хлама руки Тони замерли на секунду.

— Курьера? — переспросил он, прибирая что-то в карманы своих брюк. — Как бы это ни было смешно, Сэм, но я в нынешнем мире довольно востребован.

— Да знаю я, — Сэм сплюнул в огонь. — Не выёживайся. Просто базар был. Мужик какой-то, из Прометея, что ли. Искал, кто может перетащить груз через реку. Я сказал, что ты занят.

— А я и правда занят, — Тони вытащил из кучи ржавый кусок арматуры, взвесил на руке. — Годится. Идёт как два кило.

— Ты бы мог с ними работать чаще, — Сэм затянулся, сощурив глаза. — Прометей платит не консервами. Чипами. Нормальными такими.

— Знаю, знаю, — отмахнулся Тони. — И еще знаю, что их чипы мне не нужны. У меня Леви.

— Ты про чмо, которое снаружи ждёт? — Сэм мотнул головой в сторону входа. — Вот я тебя не трогаю за твоего… друга ходячего. Но и понять не могу, зачем ты тащишь эту лямку курьерскую? Мог бы иметь нормальную крышу над головой. Прибиться к Чернозему, например. Там поля, еда, бабы, в конце концов.

Тони перестал перебирать металлолом. Уперевшись руками в таз, он расправил затекшую спину, и с привычной ухмылкой повернулся к Сэму.

— Затем, папаша, что в Черноземе сразу скажут: «Зомби к нам нельзя, пускай в поле идет — чучелом или удобрением». В Прометее скажут: «Отдай нам его, мы его поизучаем». А Мясники скажут: «О, живая мишень для боев». — Вытирая обратной стороной ладони свое лицо, залитое потом, он продолжил. — Я не хочу, чтобы Леви был для кого-то «животным». Он мой напарник. А напарники не должны быть ни удобрением, ни подопытным кроликом, ни кем-либо еще кроме как напарниками.

Сэм покачал головой, но спорить не стал. Он знал Тони уже давно. Знал, что тот упертый, как баран.

— Ладно, твоё дело, — буркнул Сэм. — Только этот тип из Прометея… у него были интересные глаза. Не местные. Искал он не просто грузчика. Он искал человека, у которого «есть связи».

— У меня есть связи? — Тони усмехнулся, засовывая последнюю трубу в мешок. — Сэм, моя самая большая связь — это ты, пьяный дед с ружьём, потом Леви... Ну и всё на этом.

— Ну-ну, — хмыкнул Сэм. — Ладно. Бери заказ. Чернозём ждёт. И ещё, Тони, там, у западных ворот, сегодня опять кто-то объявление повесил.

Тони молча завязал мешок и перекинул его через плечо. Лопату взял в другую руку.

— Дед, не начинай, знаешь же, что объявления все врут, — сказал он, не оборачиваясь. — Это Мясники приманки ставят.

— Может, и так, — тихо ответил Сэм. — Но браслет… там было написано про браслет с голубым камнем. Как у твоей, помнишь?

Тони остановился у выхода из амбара. Он не обернулся, но плечи его напряглись. Из горла вырвался короткий, глухой смешок.

— Помню, Сэм. Я всё помню. Поэтому я и не хожу к западным воротам.

Он вышел из амбара. Леви, как всегда, сидел у входа на корточках и ковырял пальцем землю. Увидев Тони, он встал и издал тихое, вопросительное «м-м?».

— Всё в порядке, дружище, — сказал Тони, поправляя ему кепку. — Просто старый дурак напомнил мне, почему я не пью с ним по утрам. Пошли. Надо тащить этот хлам Чернозему.

Леви мыкнул — коротко, утвердительно. И потрогал цветок у дороги.

Глава 2. Чернозём

Дорога резко менялась. Сначала шёл асфальт — битый, в рытвинах, но всё ещё асфальт. Потом он кончился, и началась земля. Серая, пересохшая, с редкими жёсткими стеблями, которые хрустели под подошвами.

Тони нёс мешок на плече — килограммов сорок, остальное волок на самодельной волокуше из куска ржавого листа и верёвок. Леви семенил рядом, то и дело принюхиваясь к воздуху. Его синюшный, с облупившейся кожей, нос мелко подрагивал.

— Чуешь что-то? — спросил Тони, вытирая пот со лба.

Леви издал короткое «м-м». Отрицательное. Просто запах. Тони расслабился.

Они прошли мимо старого автобуса, стоящего на боку, как дохлая корова. Из его окон свисали серые лохмотья занавесок. Внутри виднелись огарки свечей, пустые консервные банки — это место служило для кого-то домом, однако сейчас там было пусто.

Через полчаса ходу земля стала чернее, жирнее. Тони увидел первые поля. Длинные ровные грядки, засаженные чем-то низким и зелёным. Вдалеке виднелись теплицы из плёнки и старых оконных рам.

— Красота, — сказал Тони, ни к кому не обращаясь. — Картошка, капуста, может, даже морковка. А мы, Леви, тащим им железо. Меняем хлам на еду. Как в древнем мире — меновой торг.

Леви мотнул головой и мыкнул вопросительно. Он показывал пальцем вперёд, на край поля.

Тони присмотрелся. И замер. На высоких деревянных кольях вдоль межи были насажены тела. Штук десять-двенадцать. Они висели неподвижно, с раскинутыми руками, с заклеенными или зашитыми ртами. Зомби. Кто-то нацепил на них старые лохмотья — чтобы издалека походили на чучела.

Леви остановился, вжал голову в плечи. Его тело напряглось. Он не мычал, не предупреждал — он просто замер, глядя на таких же, как он.

Тони положил руку ему на затылок.

— Не переживай, дружище. В обиду я тебя не дам.

Леви шёл, опустив голову, и только когда они отошли достаточно далеко, он поднял её и тихо, едва слышно, мыкнул. Тони не понял значения этого звука — может, грусть, может, злость, может, и то, и другое.

За полями показались постройки. Несколько старых ангаров, переделанных под жильё, курятник, огромный парник, в котором виднелись зелёные кусты с красными точками, отсвечивающими на солнце — помидоры? Или перец? Тони не разбирался.

У въездных ворот стояли двое. Здоровенные мужики, в застиранных телогрейках, с вилами на плечах. У одного был повязан платок на голове, у второго — шрам через всю щеку. Оба смотрели на Леви.

— Стопэ! — рявкнул тот, что с платком. — Ты еще кто, нахрен?! Ещё шаг — и я тебя наколю!

Второй мужик шарахнулся назад, вскидывая вилу параллельно земле. Его глаза бешено забегали от Тони к Леви и обратно.

— Ты чё, больной?! Зачем тухлого за собой притащил?! — заорал он, голос сорвался на фальцет.

Тони медленно поднял руки вверх, растянув губы в дежурной улыбке.. Ладони раскрыты, лопата за спиной. Он сделал шаг назад, прикрывая Леви собой.

— Спокойно, мужики, курьер я. Заказ для Демьяна. Сто кило металла.

— Насрать мне на заказ! — Мужик со шрамом ткнул вилами в сторону Леви. — Это чё?! Ты нам заразу притащил?! Я щас вызову всех, мы тебя вместе с твоей тухлятиной на колья насадим!

Леви попятился. Из его горла вырвался короткий, испуганный мык. Охрана ещё больше взбесилась.

— Подожди, — Тони говорил медленно, чётко, не делая резких движений. — Он не кусается. Он мой напарник. Он слышит зомби за километр и я использую его как предупреждение. Если бы я хотел вам навредить, я бы не тащил через полгорода сто кило вашего долбаного металла!

— Оружие! — рявкнул мужик с платком. — Снимай своё железо! Быстро!

Тони на секунду замер. Потом медленно снял лопату с крепления и опустил её на землю. Оттолкнул ногой в их сторону.

— Теперь мы можем поговорить? — Спросил он, подняв руки.

— Можешь зайти, но дружок твой этот пусть здесь остается! — кивнул на Леви мужик со шрамом. — Лишний шаг сделает и мы его на удобрения пустим!

Тони кивнул. Он подошёл к Леви, взял его за плечо, отвёл в сторону.

— Сиди здесь, — тихо сказал Тони, поправляя ему кепку. — Я быстро. Если что — мычи. Громко.

Леви посмотрел на него мутными глазами. Из горла вырвался тихий, почти жалобный звук. Он сел на корточки, обхватив колени, и уставился в землю.

Мужик с платком кивнул напарнику, и тот повёл Тони внутрь, крича: «Демьян! Там мужик с тухлятиной припёрся! Говорит, заказ!»

Тони подхватил свой груз и вошёл в ворота. Лопата осталась лежать на земле — охранник быстро подобрал её и убрал в будку рядом с воротами.

— Получишь, когда выйдешь, — буркнул он. — Если выйдешь.

Тони ничего не ответил. Он просто пошёл внутрь, сгибаясь под тяжестью мешка. Сто кило металла вдавились в плечо, но он даже не морщился.

Из ближайшего ангара, тяжело опираясь на палку, вышел Демьян. Седой, кряжистый, в старом стёганом ватнике и вязаной шапке. Он посмотрел на Тони, потом в сторону ворот.

— Ну и ну, — сказал он низким хрипловатым голосом. — Курьер с зомби-прицепом. Я слышал про такого, но думал — байки.

Тони сбросил мешок на землю. Выпрямился, потирая плечо.

— Мой напарник, — сказал он. — Безопасный. Проверенный. Но ваши парни не дали ему зайти, так что он сидит снаружи.

— Правильно сделали, — Демьян не улыбнулся. — У нас свои зомби есть, но они или за забором, или на полях. — он выдержал короткую паузу. — Или в полях. — Он перевёл взгляд на мешок. — Металл, говоришь? Показывай.

Тони развязал мешок, вывалил на землю трубы, арматурину, ржавые решётки. Демьян подошёл, поковырял палкой.

— Годится. — Он кивнул охранникам. — Занесите в амбар. — Потом повернулся к Тони. Окинул взглядом его силуэт. Мускулистое тело и мозоли на ладонях служили очевидным знаком того, что мужчина работы не боится. —Парень, может останешься? У нас тут хорошо. Земля, еда, крыша. Ты мог бы нам пригодиться, зажить по-человечески, обрести семью. Работать на полях, спать в тепле, есть горячее. А твоего зомби… ну, засунем в поле. Чего зря добро пропадает? Он же всё равно не человек.

Тони нахмурил брови, словно задумался, затем издал короткий смешок и усмехнулся.

— Работа, семья? Ваши ребята сказали, что хотят насадить нас на колья. А ты предлагаешь остаться?

— Охрана есть охрана, — пожал плечами Демьян. — А зомби есть зомби. Мы их используем. На полях. Как удобрение, как тягловую силу, как пугала. Зачем держать при себе такого, если можно поставить на дело?

Тони посмотрел на Демьяна. Долго, не отрываясь. Потом медленно покачал головой.

— Хорошее гостеприимство, но я вынужден отказаться. Да и семья у меня уже есть.

Демьян кивнул и спорить не стал. Он махнул рукой, и кто-то принёс ящик консервов и мешок картошки.

— Твоя плата. Надеюсь на наше сотрудничество в будущем, но, пожалуйста, запомни, парень: если твой тухлый друг сорвётся с цепи — я лично прикажу его сжечь. Ясно?

Тони подхватил ящик и мешок, взвалил на плечи.

— Ясно, — сказал он и пошёл к воротам. — Но он не сорвётся. А если сорвётся — вы не успеете его сжечь. Я первый его успокою.

Он вышел за ворота, забрал лопату, открыл загон.

— Идём, Леви, — Тони кивнул в сторону дороги. — Мы сделали дело. И... нам есть над чем подумать.

Когда они отошли достаточно далеко от Чернозёма, Тони остановился. Оглянулся на поля, на ангары, на чучела на кольях.

— Они предложили мне остаться, — тихо сказал он. — Сказали, что можно жить по-человечески. А сами зомби в плуги впрягают. — Он усмехнулся, но смех был горьким. — Знаешь, может, я и правда ненормальный.

Леви замер. Он поднял голову, и в его мутных глазах мелькнуло что-то — может, страх, может, понимание.

— Да не боись, — Тони положил руку ему на плечо. — Напарников в аренду не сдают.

Другой рукой он сжал рукоять лопаты так, что побелели костяшки.

— Завтра идём к Мясникам. Надо вытаскивать Эмму.

Глава 3. Курьер

Солнце клонилось к горизонту, вырисовывая длинные тени от ржавых контейнеров. Сэм сидел на своём обычном месте у бочки, но вместо огня в ней тлели угли — дед экономил дрова. — Живой, клоун? — буркнул он, не поднимая головы.

— Живой, — Тони сбросил ящик и мешок на землю. — Чернозём расплатился. Консервы, картошка. Твоя доля — восемь банок.

— Щедро, — Сэм усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — А у меня для тебя новость. От Мясников.

Тони внешне никак не отреагировал, продолжив подсчёт вновь прибывшей на склад провизии.

— Заказ, — Сэм затянулся самокруткой, выпустил дым в сторону. — Здоровенный, лысый, с татуировкой на черепе. Сказал, что ему нужен курьер. Груз — живой, хрупкий. Платят они патронами. Целый ящик.

Тони присвистнул. Ящик патронов — звучит серьёзно.

— И что за груз?

— Не сказал, недоверчивый он оказался, узнаешь на месте. Но есть один нюанс, — Сэм помедлил, — он велел, чтобы ты пришёл со своим ходячим чмом. Нет его — нет заказа.

Тони нахмурился, чувствуя это нутром. Слишком уж явно попахивало ловушкой — прямо-таки воняло засадой.

— И зачем им Леви?

А хрен его знает, — Сэм пожал плечами, будто речь шла о погоде. — Поглазеть, купить. Ты ж их знаешь, уродов: у них на любой труп свой бизнес-план в загашнике. Вот, например, любимая забава: вместо петухов в клетку, только руки отпилить, чтобы не царапался, на цепь — и вперед, отпугивать незваных на радость публике. Или, скажем, можно же еще...

— Я понял, можешь не продолжать. — Он смотрел на огонь, на тени, на Леви, который сидел у входа в амбар и задумчиво ковырял пальцем землю.

Сэм затянулся так, что щёки втянулись, и выпустил дым в сторону Тони:

— Хорошо, хоть мозги у тебя ещё на месте. Мясники — они не торгуются, они жарят. Ты и твой приятель — два шампура на костре.

— Скажешь тоже, — Тони усмехнулся. — Если они хотят что-то перевезти — им нужен курьер. А я — лучший. Так что я соглашусь. Да и ящик патронов — не каждый день такое светит.

В тишину ворвался кашель — старый, булькающий, с надрывом, настолько неожиданный, что старик чуть не выронил сигарету.

— Да-да, ящик патронов. — Пробурчал Сэм, пытаясь успокоить кашель. — Мне -то не лепи. Из-за той врачихи, что ли так решил?

— Эмма не врачиха, — Тони покачал головой. — Она заложница. Её держат против воли. Хочу её вытащить.

Сэм выслушал его молча. Выпустил дым, посмотрел на тлеющие угли, потом снова перевёл взгляд на Тони. Глаза у него были усталые, с красными прожилками, и в них не было осуждения — только усталость.

— Заложница, говоришь, — Сэм пожевал губами. — Ну, может, и так. Но ты-то кто, чтобы её спасать? Ты, блин, курьер. Сам себе начальник, сам себе подчинённый. У тебя нет армии, нет даже нормальной крыши над головой. Только лопата, чмо твоё и я, старый ворчун. Я не говорю, что ты не справишься, Тони, — Сэм качнул головой, стряхивая пепел. — Я говорю, что ты долбанутый, но я тебя не отговариваю. Если кто и справится с этим, то только такой чокнутый как ты.

— Спасибо за доверие, папаша. И за… комплимент. — Усмехнулся Тони.

— Ну, если для тебя это комплимент, — хмыкнул Сэм. — Мои комплименты не бесплатные. С тебя две банки сверху.

Он не стал спорить. Отсчитал две банки консервов и пододвинул к Сэму.

— Завтра на рассвете выхожу, — сказал Тони, поднимаясь. — Если через три не вернусь…

— Знаю, — перебил Сэм, пряча банки в карман ватника. — Считать тебя пропавшим и радоваться, что всё добро теперь принадлежит мне.

— Всё верно, старик, — усмехнулся Тони в отве

Глава 4. Мясники

На рассвете они выдвинулись. Солнце только начинало подниматься над ржавыми крышами, Тони проверил лопату — рукоятка надёжная, лезвие острое. Леви семенил рядом, напряжённый, то и дело принюхиваясь.

Они миновали старую заправку с обгоревшей вывеской, от которой всё ещё несло горелым пластиком, и перешли через ржавый мост. Внизу, в мутной маслянистой воде, плавали обломки досок, пустая бутылка и чья-то куртка — когда-то синяя, теперь бурая, как засохшая кровь. Леви остановился у перил, наклонил голову, прислушиваясь. Тишина стояла такая плотная, что слышно было, как с перил капает ржавая вода.

— М-м? — мыкнул он вопросительно.

— Что там? — Тони встал рядом с ним, всматриваясь в серую пелену тумана, нашаривая рукоять лопаты за спиной.

Сначала — ничего. Только запах ила и мертвечины. Потом — движение. Серая тень выскользнула из-под моста, за ней вторая, третья. Они выползали из воды медленно, как мёртвые рыбы, которых выбросило на берег. Мокрая кожа слезала с них лохмотьями, волосы висели сосульками, а из размокших ртов сочилась вода.

— Твою мать, — выдохнул Тони, и лопата уже была в руках.

Первый — высокий, с оторванной челюстью, — рванул вперёд с пугающей скоростью. Тони даже не успел нормально замахнуться — рефлексы сработали раньше головы. Лезвие лопаты вошло ему в плечо, рассекло мокрую кожу, но зомби даже не замедлился — он продолжал тянуть руки, раззявленный рот клацал зубами в нескольких сантиметрах от горла. Тони ударил его ногой в грудь, с хрустом продавив гнилые рёбра, вырвал лопату и, развернувшись корпусом, засадил штыком в висок. Звук был влажный, глухой — как удар по гнилому арбузу, и тело нехотя рухнуло вниз.

Второй оказался еще быстрее, бросился — Тони даже не успел двинуться — Леви сам отступил ровно на шаг и издал тот самый звук. Короткий, резкий, почти неслышный. Зомби замер. Просто замер, будто услышал что-то важное. Тони не думал — лопата уже с влажным треском вошла в затылок нападавшего, и тело сложилось, как тряпичное.

Третий шёл медленно, шаркая остатками стоп о влажную землю, его было почти жалко. Тони встретил его ударом в грудь, опрокинул и добил — глухо, без лишней жестокости. Хруст, и тишина.

Он вытер лицо рукавом, тяжело дыша, и посмотрел на Леви. Тот стоял неподвижно и смотрел в воду, как будто ничего не произошло.

— Леви, — сказал Тони хрипло. — Что это за звук был?

Тот повернул голову, посмотрел на него пустыми глазами и едва заметно пожал плечами. Ни ответа. Ни понимания.

Территория Мясников находилась на старой промышленной зоне — бывшие склады, цеха, разбитые краны. Всё это было обнесено колючей проволокой, поверх которой кое-где висели отрубленные конечности — для острастки. Запах стоял такой, что у Тони защипало в носу: горелая плоть, машинное масло, пот, кровь и ещё что-то сладковато-гнилостное, отчего хотелось вывернуть желудок. У входа стояли двое с автоматами — не вилами, как у Чернозёма, а настоящим оружием. У одного на плече висела связка человеческих ушей — как трофей. У второго не было двух пальцев на левой руке, и он нервно постукивал по прикладу оставшимися.

— Стоять! — рявкнул тот, что с ушами, наводя ствол на незваного гостя. — Ты что за фрукт?

— Курьер, — Тони поднял руки.

— А это что за мясо? — кивнул на Леви тот, что без пальцев.

— Напарник. Без него заказы не принимаю.

Охранники переглянулись. Тот, что с ушами, ухмыльнулся, с присвистом оголив ряд гнилых зубов.

— Ха, напарник. — Он сплюнул на землю, размазав плевок подошвой, и уставился на Леви, как на забавный экспонат. — Они же только как скот мычать и горазды, разве нет?

Второй — без двух пальцев на правой руке — хрипло засмеялся, поправляя автомат на плече. Смех был сухой, каркающий, как у вороны. — Слышь, пацан, — обратился он к Леви, хотя тот даже не поднял головы. — Ты чё, в кепке ходишь? Под человека косишь? — Он перевёл взгляд на Тони, скривился в ухмылке. — Или это ты его так наряжаешь?

Леви съёжился, стал меньше ростом — будто хотел провалиться сквозь землю. Тони почувствовал, как челюсти свело от напряжения, а в груди закипает тягучее, вязкое тепло.

— Давайте не будем тратить время зря, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё звенело, как натянутая струна. — Мы по делу.

— Да мы видим, что по делу, — ушастый уже стоял перед Леви, почти касаясь его носом. Он наклонился, заглянул в глаза, и голос его стал вкрадчивым, как у маньяка. — Слышь, тухлый, ты знаешь, что здесь таких, как ты, на фарш пускают, если без присмотра останешься? — Он ткнул Леви стволом в плечо — раз, другой. Леви дёрнулся, пискнул.

— Прекрати, — сказал Тони. Голос его был тихий, но в нём звенела сталь. Одна рука уже тянулась за спину к рукояти лопаты.

Ушастый обернулся, синхронно поднял брови и ствол.

— Тише, тише, курьер— сказал он, но голос его стал напряжённым. — Мы же просто шутим. Ты что, не понимаешь шуток?

Охранники расступились. Тони двинулся вперёд, придерживая Леви за плечо, но ушастый ещё раз бросил вслед:

— Смотри, курьер, не заиграйся. Такие игрушки — они же ломаются быстро. — И заржал, хлопая товарища по плечу.

Тони не обернулся. Он шёл прямо. Орала толпа, пахло кровью и горелой плотью. Леви выглядел испуганным — сильнее, чем у Чернозёма.

— Не обращай внимания, друг, я тоже ненавижу это место, — сказал он шёпотом. — Мы здесь не надолго.

Внутри гремела музыка, слышались крики, звон бутылок. В центре огромного цеха стояла клетка, в которой два зомби рвали друг друга на куски под улюлюканье толпы. Тони поморщился — петушиные бои. Он слышал о них, но увидеть такое вживую было тошнотворно.

— Эй, курьер!

Здоровенный, лысый, с металлическими зубами мужик. Он хлопнул Тони по плечу, и тот едва устоял на ногах.

— Дошёл, молодца. —Ухмыльнулся здоровяк. — Ящик патронов ждёт тебя.

— Что за груз? — спросил Тони ровно.

— Коробка, — Тот махнул рукой в сторону ангара. — Мутант. Три пары глаз, слюна кислотная. Всё как любит Прометей, ха-ха! За таких чучел эти фанатики готовы золотые горы заплатить. Туда -то ты его и потащишь. Если сдохнет — твой зомби-пацан идёт на бой. Идёт?

Тони ничего не ответил, его взгляд скользнул в сторону подсобки, где в приоткрытой двери мелькнул белый халат.

— Значит, идёт! — крикнул здоровяк, уже теряя интерес. — Иди забирай коробку.

Тони перевёл дыхание и шагнул внутрь ангара. Холодный, спёртый воздух ударил в лицо запахом металла, старой крови и ещё чего-то сладковатого, приторного — как гниющие фрукты. В углу, на деревянном поддоне, стояла коробка. Металлический ящик, размером с чемодан, с проржавевшей ручкой и парой вентиляционных отверстий по бокам. Из этих отверстий тянуло влажным теплом.

Он подошёл ближе, опустился на корточки. Прикоснулся пальцами к холодному металлу. И в тот же миг внутри что-то шевельнулось. Негромко, глухо — мягкое, скользящее движение, будто там, внутри, лежало что-то живое, свернувшееся клубком, и теперь оно медленно расправлялось, почуяв тепло рук.

У Тони по спине пробежал холодок. Он убрал руку. Помедлил. Потом, стиснув зубы, взялся за ручку — левой рукой, чтобы правая оставалась свободной. Внутри снова кто-то двинулся, тяжело, с влажным шорохом, будто перевернулся на другой бок.

— Давай-давай, двигайся, — донеслось сзади. Здоровяк стоял у клетки, прихлёбывая пиво, и не оборачивался. Из клетки доносился влажный хруст — кто-то кого-то ел, с жадным чавканьем и рычанием. Тони краем глаза заметил мелькнувшую внутри руку, которая судорожно хваталась за прутья, пока её обладателя валили на пол.

— Желаю удачи, пацан. И помни: если не вернёшься, тебя и твоего дружка я лично из-под земли достану. — Он сплюнул сквозь зубы, и взгляд его вернулся к клетке, где один из бойцов уже перестал шевелиться, а второй с хрустом вгрызался ему в шею.

У самых ворот он остановился, бросил быстрый взгляд в сторону подсобки. Дверь была приоткрыта чуть шире, чем раньше. Изнутри тянуло холодом и формалином — тем самым больничным, стерильным запахом. В полумраке мелькнул край белого халата. Он заглянул внутрь.

Эмма сидела на корточках, скрестив руки. Она подняла голову, и их взгляды встретились. Её глаза — усталые, с красными прожилками, но с той же искрой, что и всегда.

— Тони, — сказала она. Сухо, тихо, но отчётливо.

— Эмма, — он присел на корточки, не подходя слишком близко. — Я пришёл за тобой.

Она усмехнулась, но смех вышел злой.

— Ты всегда так говоришь. И всегда уходишь. — Она перевела взгляд на дверь, за которой слышались крики.

Он покачал головой. — Я вернусь. Сегодня я забираю груз. Завтра — тебя.

Эмма помолчала. В её руке блеснул осколок стекла — она сжимала его, как талисман.

Тони кивнул, поднялся и вышел. Леви, дрожа, ждал его у входа. Он встал, вопросительно мыкнул. Тони кивнул. Они пошли прочь от логова Мясников, оставляя за спиной крики, смех и звон бутылок.