Курьерская служба "На Краю Света"

ПОЛЁТ № 0: На Край Света по объявлению

А потом пускай по жизни фартит всё реже, Всё удушливее коптит забубень-трава… Но зато – к твоему сиротскому побережью Приближаются самоходные острова!

Олег Медведев, «Магеллан»

<Эпиграфы к данному изданию заимствованы из «Атласа Высот и Воздушных Течений Великого Круга». Составлено Королевским Географическим Ведомством при содействии Навигационной Гильдии.

Все координаты приведены по системе Стандартного Компаса.

Издание XXI, дополненное. Тираж 40 тыс.экз.>

«Нам ведомы секреты Снегопадов и туманов Природе показали мы, Что значит «человек»!

По звёздам и планетам Курс проложим капитанам… Но путь любви сердечной нам Не предсказать вовек!»

(Студенческая песня Факультета Метеорологов)

#ПРЕДЕЛ ХОППЕРА

*Ближнее Кольцо, сектор Север-9. Высота — Среднее небо.

Условная навигационная граница, введённая в обиход авиатором Хоппером (см. «Штормовой Перевал»). Он первым описал рубеж, за которым ветра принимают устойчиво непредсказуемый характер, затрудняя навигацию севернее Девятой Радиали. Граница нанесена на многие частные карты. Ведомством не признана, но штурманы соблюдают её.

*Аккуратным почерком: «До этого предела ты знаешь небо. За ним – небо узнает на прочность тебя».

Приказчик был похож на фермера. Рыхлый, толстый, с щетинистым подбородком и вислыми усами. Конечно, не в соломенной шляпе и парусиновых штанах, а в приличном костюме – но и тот сидел на нём, как на мешке с сеном. Ни дать ни взять, и впрямь землероб, в кои веки приодевшийся на ярмарку!

Впрочем, Риан не удивился. Как-никак, название над столом гласило: «Фермерская Компания Терновой Долины». Надпись обрамляла герб – сноп пшеницы в венке терновых ветвей с листочками и ягодами.

– Тэкс, – приказчик провёл толстым пальцем по бумагам. – Значить… сударь Дариан Корво, ась?

– Да, это я, – кивнул Риан.

«Дариан эл Корво, свинья ты тупорылая», поправил он про себя, не меняя вежливого выражения лица. Должно быть, Терновая Долина – земля коронная, не лордская. А простолюдины «государевых» земель Королевства любили щегольнуть своими свободами. В том числе, мелко уколоть какого-нибудь аристократа, назвав его без фамильной приставки. Благо, по нынешним либеральным временам за это не грозят ни плеть, ни даже штраф.

Но он, конечно, промолчал. Во-первых, годы учёбы в столице волей-неволей учат свободе взглядов. А во-вторых… Шесть лет назад, поступая в Школу – Риан был горд, если кто-то переспрашивал: «Из тех самых Корво?» Теперь же он чувствовал только стыд.

Нелегко быть паршивой овцой семьи.

– Агась, – приказчик полюбовался аттестатом Аэрионской Магической Школы: красивым, с тиснёной узорной рамочкой из молний и облачков. – Факультет Погоды; ветрогон, сталбыть…

– Метеомаг.

– Ну, дык, он… Энто что ж, шесть годочков учились? А рази ж у вас не семь лет?

Риан напомнил себе, как ему нужна работа, и не стал закатывать глаза. Деревня…

– Необязательно. Для всех по-разному. Магическая Школа не лекарская академия и не архитектурное училище – с их классами, семестрами, экзаменами… Это, скорее, школа искусств! Магия требует творческого подхода. Ты учишься, пока не разовьёшь свой дар максима… на полную. Кто семь лет, кто пять, кто даже три. Зависит от того, как стараешься!

– Эк! – развеселился приказчик. – А что ж, бывали такие, кто за год всего управился, ась?

– Были, – спокойно ответил Риан. – Всего один в истории. И звали его Аластор Хтон.

Улыбка исчезла с лица увальня: он поёжился, сотворил обережный знак, как всякий при имени Великого Губителя. Почмокал толстыми губами, в сомнении глядя в аттестат.

Риан знал, что будет дальше. Палец приказчика упёрся в две большие буквы «В» внизу листа. Под первой стояла цифра «75», под второй – «0».

– Позвольте. А энто чевось?

Юноша вздохнул. Конечно же, без этого никуда. Конечно же, он каждый хтонов раз по-глупому втайне надеялся, что пронесёт!

– А это как раз то, чего я достиг. Показатели дара.

– И как энто?

– Всё просто. Мага оценивают по двум показателям. Насколько он может ощущать ту силу, которую выбрал – и насколько может ей управлять. «Восприятие» и «Воздействие». По первой «В» у меня семьдесят пять баллов. Это очень хороший результат!

Риан надеялся, что голос его не звучит просяще.

– Я могу чувствовать воздушное пространство на много лиг вокруг себя. Ощущать движение воздуха; определять давление, температуру и влажность; предчувствовать перемену ветра… С большой достоверностью могу предсказывать погоду.

– Ну, эт’ добро. А?..

– А вот «Воздействие» по нулям, – через силу сказал Риан. – Я даже горящую спичку лёгким ветерком потушить не могу. Всё чувствую, но не могу приказать.

– От же! – крякнул толстяк. – А оно, тово-сево… никак поправить нельзя?

– «Поправить», – невесело усмехнулся Риан. – Если б оно так работало! Вон, карандаш у вас на столе: им что угодно можно изрисовать, кроме самого карандаша! Так и тут: даром мага что угодно исправить можно… Кроме самого дара.

Он уставился в стол. Каждый раз это было так, будто исповедоваться врачу в стыдной болезни.

Приказчик помолчал. Откинулся в кресле, достал портсигар, жестом предложил гостю.

– Спасибо, не надо…

– Ну, и верно, – приказчик неожиданно улыбнулся Риану. Новой, сочувственной улыбкой. – Вижу, хороший вы человек, сударь Дариан: врать не стали. Извольте уж и я с вами по-честному.

И стало вдруг заметно, что костюм на нём сидит вполне ладно. И речь тоже стала глаже, никаких «чевось-кубысь»… Которые, как с лёгким стыдом понял теперь Риан, были просто маской для проверки гостя.

– Будь моя воля, я б вас взял. Да только у нас, на фермах, работы вам не будет. Благо, эфироприёмники у всех есть, сводки погоды ловим. Вот если б тучки нагнать, посевы полить, али град отвести – то б добро, а так… Охота вам без дела маяться?

Риан кивнул. Всё так… По сути, на ферме он был бы не сильно полезней флюгера с барометром.

На окна конторы легла тень. Снаружи над улицей прошёл дирижабль, заслонив ненадолго закатное солнце.

– Хм! А это что? – приказчик взял ещё одну бумагу, зелёную с крылышками по углам. Риан знал, что в ней написано. «Пилотская лицензия II класса: вождение пассажирских и лёгких грузовых летучих судов».

– А, это случайно затесалось! – всё же солгал он. На самом деле, от отчаяния он уже брал на собеседования всё, что могло пригодиться.

– Ну-у, а вот это уже неплохо! Пилоты нам всегда нужны: поставки расширяем, на Островах землицы прикупили… Вот только, сударь Риан, вам самому не будет ли невместно для нас удобренья да силос возить? Я ж разумею, вам по мажьей спи-цальности работа нужна, а не просто так?

И вновь толстяк оказался проницателен. Условия выпуска из Школы были одни для всех: отработать три года, хоть где, но с целевым применением магического таланта. А уж если ты из эл Корво, чья семья в каждом поколении порождала по нескольку талантливых магов…

Риан вообразил, как стоит за штурвалом тряского и чадного дирижаблика, набитого мешками с навозом и кукурузными початками. А работники тычут пальцами с земли: «Вон, судырь маг полетел! Гляди не отлынивай, а то лепёху на тебя сбросит! Гыы!..»

Нет уж. Может, он и не оправдал репутации рода – но не уронит его честь!

– Да, верно… Думаю, мне пора.

– Вы тово, сударь, не огорчайтесь! Мы, поди, не одни в столице. Попробуйте к «Спиросу и племянникам» зайти, или в «Цветущие Луга»; или даже в «Марклиновы Грядки», хочь и конкуренты они нам… Глядишь, вам Небо и улыбнётся!

Риан кивнул. Он уже побывал у всех перечисленных, и много у кого ещё. Везде ответ был одинаков: он не нужен. Некоторые вообще смотрели с опаской. Как будто бракованный маг – вроде двигателя с дефектом, может вдруг взять и взорваться…

– Непременно зайду. Спасибо!

***

Риан вышел из конторы и пошёл по улице, держа руки в карманах плаща. На примете была ещё одна компания, но идти сегодня никуда уже не хотелось. Всё равно откажут…

Летний приморский вечер накрыл Аэрион, столицу Икарийского Королевства. Тротуары ещё дышали солнечным дневным теплом – но улицы уже окутывали мягкие, сиреневые сумерки. В высоком, густо-синем небе розовели россыпи кучевых облачков. Как будто ветер-пастух гнал своих овечек с небесных пастбищ на ночлег.

«Завтра будет ясный день», машинально отметил Риан.

В небесах зажглась звезда – вспыхнул огонёк на причальной мачте. Потом ещё один.

Аэрион раскинулся на берегу тёплого, южного Моря Звёзд. Морской порт с его деревянными причалами, складами и верфями даже в нынешний век оставался старым мореходным сердцем города. Извилистые улицы разбегались от него вверх по склонам, местами превращаясь в лестницы.

Впрочем, этот район был далёк от портовых кварталов с их солёными ароматами, шумом и криками чаек. Здесь вдоль улиц высились опрятные дома белого и розового известняка, с арочными галереями, плоскими крышами, огороженными площадками и балконами; по ночам загорались кованые фонари с зеленоватыми стёклами… И всё равно – можно было вообразить, будто морские корабли невероятным образом заплыли вверх по улицам вглубь города, и теперь их мачты высятся над домами!

Потому что все здания Аэриона тянулись к небу бесчисленными шпилями. Каждую крышу украшали флагштоки, флюгеры, эфирные антенны. Были и сигнальные вышки, и частные причальные мачты. И все они светились в сумерках габаритными огнями.

И, разумеется, небо над столицей было полно жизни! В вышине величаво проплывали дирижабли. Над улицами скользили на разных высотах айрофуры, летающие машины – блестящие лакированным деревом и латунью кузова, надутые летучим газом баллоны по бокам корпусов, короткие стабилизаторы с воздушными винтами в кожухах. Иногда какой-нибудь лихач брал слишком низко, и прохожие ругались, когда шлейф ветра срывал с них шляпы.

«Как теперь быть?», размышлял Риан на ходу. «Даже на ферме я никому не нужен! Пойти в метеослужбу? Нет, я им уже писал: отвечали, что вакансий сейчас нету…»

Станции наблюдения погоды имелись по всему Королевству. Домики с вышками, где жили и посменно дежурили три-четыре метеомага – отслеживая движение ветров, облаков, тёплых и холодных фронтов над миром. Обидней всего, что в «ветрослухи» обычно шли слабые маги: а Риан с его редким чутьём оказался не нужен!

Над головой юноши прострекотали два циклолёта, похожих на летучие мётлы ведьм: просто древко с рулём и педальным винтом сзади, да ещё пара небольших газовых баллонов под сиденьем. Две дамы крутили педали, весело болтая друг с другом на лету. С «мётел» свисали авоськи с покупками.

«Ясное дело, наблюдателей везде хватает. И где я пригожусь? Разве что совсем в глуши, где и эфир не слушают, приёмников боятся?»

Риан поморщился. Кто в глухой, суеверной деревне зачтёт ему три года работы? Да и кем?

Он остановился у витрины книжной лавки, уныло взглянув на своё отражение. Крепкий, сероглазый молодой человек с крупными чертами лица, прямым носом и вьющимися светлыми волосами; в длинном, тёмном плаще… Вообразил себя в грязной хламиде и с гнездом на голове – и усмехнулся.

«Дариан эл Корво, сельский ведун! Батюшка с матушкой гордились бы!»

Высоко, на границе сумерек, проплыл дирижабль. Неспешно, без двигателей, на одних лишь надутых бортовых парусах. По расцветке баллона, по огням на гондоле Риан легко определил: королевский почтовый, с северо-востока, из Тир-Бореаля. Дирижабль прошёл над столицей, направляясь на запад, к заливу Астери. Риан смотрел ему вслед, пока огни не растаяли в небесах.

Ветер тонко посвистывал в шпилях. Скрипели блоки на частных мачтах. Откуда-то издалека донёсся протяжный сигнал навигационной башни… Обычная песня столицы, ставшая за годы родной.

Скоро в неё вплелась музыка. У таверны гулял народ, вытащив на тротуар столы. Очень много было голубых армейских мундиров. Солдаты размахивали кружками, пьяные и счастливые; кто-то уже отплясывал с девицами.

– С-слава… ик!.. Икарии! – радостно заорал один солдатик, облапив Риана. Тот вздрогнул от неожиданности, но потом с усмешкой обнял парня в ответ, похлопав по плечу. Ну, да, точно: ведь на днях закончилась война с Тлалекской Империей. Очередная стычка за летучие газовые поля, одна из многих. Тлалей разбили, да ещё и отжали у них парочку островов – прежде чем Император-Солнце одумался, спешно казнил десяток вельмож и генералов (обвинив в разжигании «бессмысленной бойни») и запросил мира на условиях Икарии… Всё как обычно. Теперь столица была полна вернувшихся героев.

Впрочем, Риан за войной не следил. В последние месяцы он читал только газеты с объявлениями о работе.

Пару таких он купил и теперь, уже подходя к дому. Бросил мальчишке-газетчику гривенник, не спросив сдачи – и запоздало укорил себя. Учёба кончилась: и о деньгах от родителей теперь, похоже, можно забыть…

Риан повесил плащ на крючок, взял из холодителя бутылку пива. Распахнув окно, залез с ногами на подоконник. Ещё одна столичная привычка – с которой теперь тоже придётся проститься… Как и со съёмной квартирой. Скоро ему будет не хватать на столичную жизнь.

«Ничего. По крайней мере, сегодня я ещё могу позволить себе бутылку лучшего пива и тихий вечер!»

Потягивая пиво и покачивая свешенной на улицу ногой, Риан смотрел на город. Далеко на западе небо ещё розовело закатом, слоилось над горизонтом золотистыми облаками. Там раскинулось Море Звёзд – тёмная, с металлическим отливом водная гладь. Где-то в гавани перекликались портовые свистки. Город поднимался по берегу от порта нагромождениями крыш и перекрестьями улиц: всё это сияло окнами и мерцало множеством огней в сгустившихся сумерках.

Вдали цепочками огоньков вздымались к небу спиральные башни-близнецы Академии Земных и Небесных наук. Яркие прожектора отмечали границу воздушного порта: там, мерцая габаритами, тяжело заходил на посадку военный корабль-бронелёт. Вёз новых солдат домой, к родным и любимым…

Риан потянулся и включил эфироточку. Окошки в корпусе приёмника зажглись голубым, в них завились золотые и розовые искорки.

– …другим новостям! Корпорация «МехТехПых» объявила о снижении цен на новую модель айрофура «Быстролёт-17» на семь процентов. Официально это заявлено как щедрый жест корпорации в честь славной военной победы Королевства! Уже, однако, прозвучали мнения, что имеет место банальный демпинг цен против главного конкурента «МехТехПых» – компании «ПароЛайн», недавно обещавшей выход на рынок собственной модели «Эврион» под девизом «Быстро и Доступно!»

«Вот уж кому не надо печься о работе», вздохнул Риан. Тысячи инженеров, магов и пилотов промышленного маготехнического гиганта: все они на своём месте, и сутками напролёт трудятся на благо «МехТехПых».

Хотя, как знать… Может, все эти тысячи, склонившиеся сейчас над чертёжными досками, волшебными книгами и полётными картами – наоборот, в этот миг мечтают вот так сидеть с пивом на окне!

Риан переключил на другой поток. Здесь играла музыка, и певичка задорно выводила:

Пилоты, пилоты, пилоты – Небесные вы кашалоты!..

Поморщившись от пошлости, юноша переключился.

– …Напоминаем, что через два дня состоится лекция профессора Академии Земных наук Никоса Морро под названием «Эйри: младшие братья, или угроза человечеству?» Профессор Морро представит учёной публике пару загадочных обитателей Закраины – настоящих, живых эйри! Призываем не упустить столь редкое и замечательное зрелище!

Риан невольно поёжился. Не то, чтобы он так уж сочувствовал эйри («существам сомнительной человечности», как политесно выражалась матушка), зато обладал хорошим воображением. И очень ясно вдруг представил себя самого в клетке, голого. А снаружи – сотни пар пристальных глаз: чёрных с голубыми зрачками-звёздочками…

– Свою лекцию профессор Морро, согласно его словам, посвятит памяти экспедиции Улисса! Напомним, что в этом году отмечается пятидесятилетний юбилей со дня загадочного исчезновения Седьмой Географической экспедиции доктора Герониуса Улисса. Свет до сих пор не пролит на тайну…

Выключив приёмник, Риан допил пиво. И долго ещё сидел, глядя на тающий в сумерках город. В небе загорались звёзды, отражением земных огней.

Что дальше? Вернуться к семье, в поместье Воронья Скала? От этих мыслей Риану стало совсем кисло. Да, он не виноват в том, что его талант мага оказался с дефектом! Никто не знает, на что он способен, пока не разовьёт дар. А Риан очень старался. Месяцы и годы учёбы, медитаций, упражнений… Впустую. Ветер шептал и пел Риану – но не слушался, не слышал его.

Много веков эл Корво верно служили Икарии. Древний род рыцарей и магов… Двести лет назад, во время Лотосных Войн, тлали дошли до столицы и напустили дракона на королевский замок. Ведь именно Атаназиус эл Корво взошёл тогда на башню – и бросил чудовищу вызов, метнув в него молнию!..

И, конечно, сгорел дотла. Драконы тем и страшны, что их не берёт магия. Но своей гибелью Атаназиус купил время для солдат: капитан успел построить стрелков – и те сбили гадину с неба залпом… Риан с детства знал эту легенду. И, бывало, подолгу заворожено рассматривал фамильную мозаику в холле поместья. Фигурка в развевающемся плаще на башне – и белый извив молнии от посоха в её руках, бьющий в чёрного дракона. (Иринея обычно пугалась, плакала и убегала, и Риан потом искал и утешал сестричку).

Юноша со вздохом слез с окна, сел к столу, раскрыв газету объявлений. В первую очередь, конечно – те, что были помечены завитком спирали с каплей. Знак, что есть работа для мага Сферы Бури.

«Требуется маг-погодник на плантации…» Нет.

«Перевозочная компания «Эрмес» ищет магов-курсоров! Оплата по высшему разряду…» И эмблема компании: крылатая сандалия. Водить дирижабли по небесам, обеспечивая попутный ветер – работка непыльная, но… опять же, мимо!

«Королевская Метеорологическая служба. Станция погодного наблюдения…» Ого, неужели?

«…в Тиохийских горах. Высота 1918 м. Работа одиночная, вахтовая». Ну, да, если где ещё и остались вакансии магов-наблюдателей – это на таких вот «собачьих заставах» в глухих уголках Королевства!

– Три года одиночества… – пробормотал Риан, покусывая карандаш. – С ума сойдёшь; или, ещё хуже, стихи писать начнёшь!

Но, подумав, всё-таки поставил галочку.

«Ищем мага-водоискателя! Геологическая экспедиция в пустыню Крета, разовый контракт. Лозоходцев не принимаем». Пожалуй, он вполне сможет учуять воду под землёй… Хотя жара, песок и змеи, конечно – радости мало. К тому же, он не пророк, чтоб три года водить экспедицию по пустыне!

«Нужен пилот…»

А это как сюда затесалось?

«…с хорошим чутьём ветра…»

Риан нахмурился. Присмотрелся к объявлению со значком спирали – и ещё одним: восьмиконечной звездой. Роза ветров, эмблема авиаторов.

«Нужен пилот малогруз. судов, с хорошим чутьём ветра. Кур.комп., длит.контр. Тир-Эол, ул. Рваных Парусов 1. Стуч. 3 раз., спрос. Чири.

ПОЖАЛУЙСТА».

Какое-то время Риан в растерянности смотрел в газету. Податель явно экономил на буквах, но читалось без труда. «Кур.комп.» – это, понятно, не куриный компост, а «курьерская компания». А вот «длительный контракт»… это уже очень хорошо!

Он не сразу признался себе, что больше всего его смутило и зацепило это «Пожалуйста». Странное, наивное и отчаянное. Как будто Риан подобрал на морском берегу бутылку с запиской о помощи.

Но разве он пилот?

«А что, не пилот?» тут же возразил он себе. Лицензия-то, вот она! Хорошее чутьё ветра – в наличии! Что ещё надо?

«Пожалуйста!..»

Вот только… Тир-Эол?

– Хтонова кровь! – выругался Риан. – Это же на краю света!

0-I

Первый класс для тех, кто с деньгами. Второй – для тех, кто с мечтами. Третий… для тех ещё типов!

(Дорожная поговорка)

#АВАРИЙНЫЙ БУЙ №17

*Ближнее Кольцо, сектор Северо-Восток-3. Высота — Среднее небо.

Стандартный аварийный буй Навигационной Гильдии. Несёт запас воды на трое суток, сигнальные огни и спасательные инструкции. Буи данного типа размещены по всему Ближнему кольцу с интервалом около десяти лиг; №17 особо выделен как расположенный на опасном участке у Нижних Зубов. Запасы, использованные при бедствии, восполняются Гильдией бесплатно; за расхищение запасов без нужды причитается штраф.

*Крупным почерком: «Этот буй спас мне жизнь в месяце Крови, 209г. Гильдия — лучшее, что есть в этом небе. Виват, Гильдия!».

Под стук колёс вагон мягко покачивался на стыках рельс. В соседнем купе негромко постукивал о переборку чей-то багаж на полке. Вчера это раздражало, сегодня же казалось даже успокаивающим. Как ритм капель с крыши во время летнего дождя.

Риан оторвался от книги, выглянул в окно. Снаружи, обагрённые закатом, всё так же тянулись Фаэтонские равнины. Бесконечные… и бесконечно разнообразные.

За два дня пути он успел налюбоваться ими. Бескрайние прерии сменялись кукурузными полями – морем сочно-изумрудных стеблей, опушённых золотыми кисточками. На смену им опять приходили прерии. Потом, чуть отвлечёшься – и за окном уже мелькает бесплодное «дурноземье»: изъеденные эрозией слоистые горы, лабиринты ущелий, кущи пустынной колючки. Проносились мимо городки с причальными мачтами, селения с колокольнями, фермы с ветряками на вышках…

И снова, и снова.

Поезд мчал на восток. И позади небо дотлевало закатом, а впереди уже сгущались ночные сумерки, проколотые лишь огоньками далёких станций.

Тут Риан заметил, что попутчики – упитанный, щекастый фермер и молодая женщина с младенцем – смотрят на него с испуганным любопытством. Не иначе, гадают, что он углядел в степи… Как будто «судырь маг» уже не может просто полюбоваться видами!

– Всё в порядке, – с легкой улыбкой сказал им Риан. – Смотрел, э… какая завтра будет погода!

– И-и?.. – почтительно уточнил фермер.

– Ясная, – успокоил Риан. И вновь раскрыл книгу.

***

А начиналась поездка просто отвратительно.

Ещё никогда Риан не путешествовал по-настоящему. Были поездки на курорты в детстве – но всей семьёй. Властный батюшка, взбудораженная матушка, проказливые братья и хнычущая сестричка, и это не считая слуг… И путешествовали они всегда по воздуху. Взошёл на борт роскошного корабля в родном Коррак-Лайонасе, окружённом синими горами и северными соснами – а сошёл уже где-нибудь на юге, где колышутся пальмы и шепчет море. Во время пути же мир был просто лоскутным одеялом полей и рек, плывущим внизу в дымке.

В столицу на учёбу шесть лет назад он тоже прибыл дирижаблем. Вообще, икарийцы предпочитали перемещаться по воздуху, когда это только было возможно… Но теперь, взглянув на цены над кассой аэровокзала – Риан напомнил себе, что денег у него не так-то много. Если, конечно, он не хочет с позором вернуться к семье!

«Заоблачные цены», невесело скаламбурил про себя юноша. И взял билет на поезд до Тир-Эола. Причём, поддавшись на миг самобичеванию – в третий класс… О чём пожалел уже в первый час после отправления!

Соседей по купе оказалось трое. Бледная, тихая девушка с маленьким ребёнком на руках. Солдат с перевязанной головой и медалью на лацкане. И шумный, неопрятный работяга – один из сезонных рабочих. Эта публика толпами ехала в поля Фаэтонских равнин на всё лето, до конца месяца Жатвы.

Риан достал книги – отчего тут же был принят работягой за «студента». Подумав, не стал спорить. Какая, в общем-то, разница? Заводить дружбу ни с кем в поезде он не собирался.

Двое других попутчиков тоже не очень-то раскрывали душу. Солдат возвращался домой, в родной городок в прериях. Девушка застенчиво сказала, что едет до конечной, «к родне» – хотя Риан не поверил: судя по бедному наряду, худобе, а также узлу с пожитками под койкой, девчонка бежала на Острова в поисках лучшей жизни. Им не было дела друг до друга, и это всех устраивало…

Зато рабочий, которого звали Сифус, заполнил собой всё купе! (А заодно, запахами скверного табака и нестиранной одежды). Шумный, наглый и навязчивый, он лез ко всем с расспросами, просил закурить, травил сальные шутки, и сам же ржал по-ослиному. И, что хуже всего, почти сразу натащил в купе дружков-работяг – пять таких же огородных пугал. Без смущения расселись они на нижних койках, потеснив соседей.

– Да мы ж с парнями малёхо посидим, за встречу! – уверил попутчиков Сифус. Тут же на столе появились бутыли с мутным самогоном, чищеные луковицы, какая-то залежалая снедь… Риана замутило от одного вида, не говоря о запахах. С трудом подавив раздражение, он забрался на верхнюю койку и уткнулся в книгу.

Книг он, по студенческой привычке, прихватил немало – но занимали его сейчас две. Первая называлась «Теория полёта и пилотирования дирижабля». Её Риан осиливал с трудом, хмурясь и кусая губы. Хотя по настоянию батюшки он честно выучился на лицензию – но теория оказалась намного шире того, что он усвоил! Одна только стандартная схема пилотской рубки со всеми приборами внушала опасливое почтение.

«Так, компас простой. Ну, это ясно! Ещё ветрокомпас на ветровой панели: предсказывает перемену ветра. Это я и сам могу, ха… А это что? «Дрейф-компас»? Зачем? «Для пеленга на землю»? Хтонова кровь, это мы не проходили!»

Вторая книга была намного толще, с цветными разворотами. Звалась она «Атлас Высот и Воздушных течений Великого Круга». Её Риан открывал трижды – и каждый раз закрывал, ошеломлённый. За страницами представал целый новый, необъятный мир! Который, оказывается, всё это время существовал совсем рядом. И жил своей собственной, невероятно сложной, опасной и увлекательной жизнью…

И о котором так мало говорили на Большой Земле. Сводя его к короткому и небрежному: «Острова».

…«Малёхо посидим» растянулось до позднего вечера. За окнами стемнело, замелькали фонари, в вагоне зажглись тусклые лампы – а внизу всё галдели, звенели стаканами, травили байки (одна другой гаже!) и с хохотом обсуждали прелести каких-то баб. Иногда переходя на политику, что было совсем уж невыносимо.

– …А я так скажу! – вещал Сифус, красный и мутноглазый, стуча по столу. – Хто нами правит, ась? При короле, в П-Парламенте, какие две палаты, э?!

– Ну, тово, – тянул кто-то потрезвей. – Палата Лордов, да Палата Дельцов…

– Воот! Дворянишки, да магнаты с банкирами! Кровососцы одни! А хто за честно́й народ слово замолвит, ась?! М-меня б вот в палату позвали б, сказали б – иди, Сиф, скажи королю слово народное, чистое, от сердца – я что, не пошёл б?..

Риан тихо зверел. По его мнению, Сифуса даже свиньи побрезговали бы избрать «народным гласом» от свинарника!

– А так – чево? Пока одни себе летадлы дорогущие покупают, другие… ик! …с-самогоном вонючим травятся! Хде правда?

– Эээ, чё «вонючим»-то? – возмутился кто-то. – Не нравится, не пей, слышь! Тётка моя гонит: и никто ещё не помер!

Несчастная девушка с младенцем уже давно ускользнула в коридор, не в силах терпеть пьяное стадо. Молчаливый солдат ухитрился задремать, пристроив голову на вещмешок. Ближе к ночи, однако, Сифус растолкал его и предложил стакан самогону.

– Не, спасибо… Не могу, – солдат потрогал забинтованную голову. – После контузии нельзя.

– Да ладно т-те, служивый! За нашу п-пабеду! Расскажи хучь, как воевал?

– Сказал же, лекари запретили, – солдат нахмурился на «нашу победу». – Да что рассказывать? Тут забыть всё поскорей охота, а…

– Тю! – скривился Сифус. – Мож, ты и на фронтах-то не бывал? Покель все кровь лили ­– чай, по тылам да штабам отси…

Это он сказал зря. Солдат взбеленился – и, схватив «глас народа» за грудки, тряхнул так, что нечёсаная башка Сифуса чуть не оторвалась.

Работнички повскакивали на нетрезвые ноги. Хоть и пьяные, вшестером они бы наверняка забили солдата… Но Риан, неожиданно для себя, спрыгнул с верхней полки. И тут же, размахнувшись, врезал Сифусу кулаком в мохнатую физиономию – да так, что того вынесло из купе. В коридоре испуганно закричали.

– Ы-ы-ы!

– Ты чё? Н-та те!.. Угх!

Намного позже, обдумывая свой поступок, Риан решил, что вступился за солдата не из какой-то особой справедливости. А лишь чтобы наконец-то заткнуть освиневший «глас народа» кулаком!

Ещё ни разу Риан не дрался по-настоящему. В детстве, в Вороньей Скале, учился и биться на кулаках, и фехтовать – как подобает дворянину. Спасибо батюшке, выписавшему из Республики сурового мэтра Мильво, учившего драться «по-честному». («Запомньите, в драке чьестно – это нье тогда, когда красьиво и по правьилам, чьестно – это когда с одного удара наповаль!»)

Но жизнь не дала случая испробовать. Пока учился в Школе, ходил в фехтовальный клуб: но там дрались, конечно, не всерьёз. Один раз с компанией приятелей-студентов наткнулись вечером на хамов, пристававших к девушке. Назрела было драка. Но, пока Риан стягивал куртку, кто-то опознал в них будущих магов, и шепнул заводиле – после чего «ночные герои» увяли, и быстро скрылись…

Что ж, для первого раза он не оплошал! В потной толчее локтей и коленей, заполнившей купе, Риан успел отвесить несколько хороших ударов, прежде чем заверещали свистки проводников.

…Потом состоялся неприятный разговор с начальником поезда. К счастью, все показания были на стороне Риана и солдата: Сифус с дружками успели надоесть всему вагону. Так что на первом же полустанке, освещённом одиноким фонарём, ругающихся рабочих ссадили с поезда – а их вещи вышвырнули следом.

После чего наконец-то настала благостная тишина. Разве что пришлось проветривать купе.

…Наутро поезд остановился на станции небольшого городка, улицы которого по случаю ярмарки пестрели гирляндами флажков. На прощание солдат пожал Риану руку:

– Спасибо, что вступился… Добрый эл!

– Как ты?.. То есть, почему решил, что я из дворян?

– Ха! Я вторую войну прошёл. Всякое повидал, и вашего брата-аристократа тоже навидался! – солдат улыбнулся одними глазами. Немолодой, загорелый, с рыжеватыми усами, он стоял на ступенях вагона с вещмешком за плечом. – Даст Небо, свидимся ещё. Йоргас Прато умеет помнить добро!

– Дариан эл Корво, – невольно представился Риан в ответ.

– Добрых дорог тебе, сударь Дариан! – и Йоргас сошёл на перрон.

Новым попутчиком аристократа и матери-беглянки оказался молодой фермер – толстый, румяный и весёлый, возвращавшийся с ярмарки. В выходном костюме, излишне ярком и великоватом (Риан вспомнил приказчика-доброхота, и печально усмехнулся). Был он не менее болтлив, чем Сифус, но намного дружелюбнее.

И припасы, которые выложил он на стол, тоже смотрелись куда выгодней! Извечная дорожная снедь: копчёный фазан, варёные дракурьи яйца (синие в крапинку), мятые помидоры, краюха хлеба… Заметив, что юная мать печально грызёт сухарь – другой еды у неё, похоже, не оказалось – фермер разорвал фазана пополам, и радушно придвинул ей половинку.

У Риана голодно забурчало в животе, и он запоздало вспомнил, что не запасся в дорогу едой. Пришлось идти через пол-состава в вагон-ресторан. Когда Риан вернулся, довольный, после грибного супа и клёцок с мясом – попутчики уже о чём-то болтали. Девушка выглядела куда живей, чем вчера, и даже понемногу улыбалась. Фермер корчил рожицы младенцу на её руках и показывал «козу»: дитя довольно гулило.

Свести знакомство поближе, однако, не вышло. Когда в купе заглянул разносчик с газетами, Риан взял у него «Альманах Погодного Мага». Заметив это, девушка охнула, а фермер поднял брови:

– Ого! Так вы, судырь, не просто студент… а всамделишный маг?

– Не без этого, – пожал плечами Риан.

– Ооо… – протянул толстяк. После чего меж Рианом и попутчиками возникла преграда опасливого уважения. Юноша мысленно укорил себя: надо было ещё вчера догадаться! Пьяниц из купе как метлой поганой вымело бы!

***

…Так что второй день дороги прошёл спокойно. Фермер и мать-одиночка, не смея беспокоить «судыря мага», беседовали друг с другом тихими голосами.

Когда над прериями раскинулись синие сумерки, поезд сбавил ход. Проводник объявил о срочной остановке.

– Что-то случилось? – встревожилась девушка.

– Эта, что ль… дирекция на путях? – уточнил фермер. – То бишь, диверсия?

– Всё в порядке, – Риан свесился с полки, выглянув в окно. – Литерный поезд пропускаем!

Они втроём вышли из вагона. И смотрели, как через степь тянется грузовой состав. Огромный, двухтрубный локомотив тащил за собой не меньше сотни цистерн на платформах. И у каждой на борту белые буквы «Le», как в таблице элементов. Везли летаниум – небесный газ, добытый на летучих полях Закраины.

Поезд шёл с погашенными огнями. Война закончилась недавно, и светомаскировку ещё не отменили. А над составом плыл в небе бронелёт охраны: спаренные баллоны в противопулевой броне, снизу гондола, сверху настил палубы с орудийными башенками. На борту в последних лучах заката отливала золотом крылатая корона – герб Икарии.

Младенец на руках у матери залепетал, и потянул ручку из пелёнок к кораблю в вышине.

– О, глянь-ка! Пилотом будет! – радостно заявил фермер.

Вернувшись в купе, Риан зажёг лампу над постелью. Внизу возились попутчики, устраиваясь на ночлег: юноша задёрнул шторку вдоль койки. Чтиво не шло в голову.

– Аппаратный… Нет, то есть, аппарентный ветер. Что это вообще такое? Фух…

Риан отложил книгу. В который раз он мысленно спросил себя, что он делает. Сорваться на Край Света по одному лишь объявлению? Может, судьба подкинула бы лучший шанс? Вид грузового состава напомнил ему, как далеко он от дома.

Или лучше было бы просто вернуться к семье? Родители поймут, и не осудят… Всего лишь придётся терпеть их разочарованные взгляды, нотки печали в голосе. Изо дня в день.

Старший братец Анатоль, без сомнения, будет рад-радёшенек! Не возвращению брата, конечно, а его неудаче. Младший, Коста, вряд ли вообще заметит – он вечно погружён в книги. Пожалуй, только Иринея будет искренне радоваться: с младшей сестрёнкой у Риана всегда были лучшие отношения.

В конце концов, что такого? Анатоль родился без капли дара, зато уже лейтенант Королевского Небесного флота. Коста и Иринея – талантливые маги, да и среди кузенов с кузинами тоже многие подают надежды. Слава рода Корво не иссякнет без Риана. А он сам…

А он будет просто небольшой неудачей семьи. Которую не упомянут в хрониках, и забудут навсегда.

Риан стиснул зубы. И решительно раскрыл книгу.

«Так! Аппарентный ветер – сумма хода дирижабля и истинного ветра, влияющего на парус! Возникает при работе двигателя; меняется при глушении мотора, требует корректировки…»

На заре попутчики собрались, пожелав Риану доброго пути. Платформа за окном была маленькой и заросшей, по ней бродили дракурицы. Мелкие пернатые ящеры клевали жучков и шипели друг на друга, топорща крылышки.

Сюрпризом стало то, что молодая мать явно передумала ехать на Край Света. Во всяком случае, они с фермером сошли с поезда вместе. Девушка налегке, с ребёнком на руках, а фермер вместе со своим чемоданом тащил и её узел.

А за завтраком, за столиком вагона-ресторана, Риан бросил взгляд в окно – и замер с галушкой на вилке, не донеся её до рта. Потому что прямо по курсу поезда на горизонте показались Краесветные горы.

Издали они казались тучами над горизонтом. Вблизи же – как будто тучи спустились отдохнуть на землю, да так и окаменели!

Исполинские громады иссиня-серого камня, изрезанные расщелинами и наморщенные уступами, закрывали собой небо. Клочки зелёного мха усеивали склоны тут и там, и лишь приглядевшись, можно было заметить в шоке, что каждый – это целый лес. Облака стелились вокруг поднебесных великанов. Земля по сторонам путей поднималась к предгорьям ступенчатыми складками; на каждой уместился бы город.

Риан потрясённо смотрел в окно. Одно дело знать, что Краесветные горы величайшие в мире, но совсем другое – увидеть воочию! Даже ступенчатый Солнечный Дворец тлалекского императора рядом с ними показался бы куличиком из грязи. Даже Канатная Башня Кассареля, высочайшее в мире причальное сооружение, гордость Республики Серенсия – на их склонах смотрелась бы не выше былинки!

Почему-то Риану казалось, что ближе к Краю Света дороги кончатся – останется лишь одна нитка путей через горы… На деле, конечно же, рельсов по сторонам прибавилось. Проносились мимо развязки, склады, платформы и погрузочные краны. Предгорья густо обросли железнодорожной инфраструктурой. Перекрикивались паровозные гудки, в ползущих облаках пара мигали семафоры.

И по рельсам ползли встречные составы. Вереницы цистерн с летаниумом, товарные вагоны или открытые платформы, иногда с самыми удивительными вещами. Один поезд гружён был чем-то вроде пупырчатых зелёных пузырей; другой – древесными стволами, но полупрозрачными, будто из цветного стекла. А однажды проплыл мимо на целых трёх платформах исполинский скелет кита – с гребенчатым хребтом и черепом, как будто собранным из костяных клинков.

Поезд ворвался в ущелье, прорезавшее горы насквозь; дробно загрохотало эхо. Каменные склоны замелькали мимо окон, то подступая вплотную, то раздаваясь вширь. (Время от времени по камням пробегали сетчатые отблески: укрепляющие заклинания против обвалов, на века наложенные магами Сферы Земли). Долго, долго мчался поезд через горную теснину – но Риан приник к окну, не желая пропустить момент, когда…

…горные стены расступились, и в вагон ворвался свет. И одновременно по всем купе раздались возгласы:

– Гляди-гляди… Ах!

– Ооо!

– Ай, мамочки, боюсь! И-и-и!

У Риана спёрло дыхание в груди. Поезд мчался вдоль горного склона, уходящего в вышину. И ниже по склону земля обрывалась…

В пустоту.

Дальше не было ничего, кроме бескрайнего неба, пронизанного солнцем. Где-то внизу раскинулся безбрежный облачный океан, встречающийся вдали с небосводом. Облака важно плыли в небесной синеве. Кое-где среди них виднелись редкие пятнышки… И трудно было поверить, что каждая такая крапинка на лазури – небесный остров. Один из неисчислимого множества островов Закраины, парящих в пространстве.

Здесь был Край Света. Здесь кончалась Большая Земля.

Вот поезд обогнул скалу – и Риан впервые в жизни увидел Тир-Эол.

Город частично располагался на мысу, далеко выдававшемся в Небо, как нос гигантского каменного корабля. Мыс был очень плотно застроен, и порос причальными мачтами воздушного порта, возвышавшимися над толчеёй крыш и труб. Некоторым зданиям не хватило места на тверди – они лепились к скале снизу, как ласточкины гнёзда, нависая над небом. Вместо улочек их соединяли лестницы и подъёмники.

А по сторонам от мыса и над ним склоны гор были изрезаны террасами и уступами. Среди застройки виднелись и приличные особняки, не хуже столичных: и улицы домов в колониальном стиле: и нагромождения башен-высоток, сцепленных мостиками… И, наконец, просто уйма домов и домишек, построенных абы как. Город упрямо карабкался вверх по склонам, борясь за каждый пятачок, где можно было зацепиться очередной улочкой, прорасти новым домом!

Дирижабли всех размеров и моделей заполнили небо над портом. Какие-то приставали к мачтам, другие уже отдали швартовы и распускали гроздья парусов. Тут и там ползли маленькие, пузатые жёлтые кораблики-лоцманы, похожие на важных жучков. Весь порт искрился вспышками: то перемигивались гелиографы, обмениваясь сигналами. На мачтах и флагштоках пестрели флаги всех стран, островов и торговых гильдий – большинство Риан и в глаза не знал… Пожалуй, он не удивился бы, увидев у какого-нибудь причала загадочный небесный корабль эйри!

Таков был он, Тир-Эол. Старейший и крупнейший краесветный порт Икарии. Город, где твердь встречалась с Небом.

0-II

Канвай доставит вас в любой конец Тир-Эола за десять грошей. Аэротакси – за целковый. Виды из окна – те же самые.

(Из «Путеводителя по краесветным портам»)

#МЫС ПРОЩАНИЯ

*Большая Земля, восточное побережье, граница с небом.

Крайняя оконечность мыса, на котором частично расположен Тир-Эол. Несмотря на чрезвычайную плотность застройки, никто не строится и не селится на «острие». Отсюда открывается дивный вид на туманные просторы Нижнего Неба и острова Ближнего Кольца. Единственные строения на Мысе – старинный маяк и метеостанция. Традиция провожать здесь авиаторов, уходящих в первый полёт, насчитывает свыше четырёх веков.

*Приписка старческим почерком: «Я проводила отсюда любимого сорок восемь лет назад. Жду, и буду ждать.

М. Секейн»

Вокзал принёс новое потрясение.

Из путеводителя Риан знал, что тир-эольский главный пассажирский вокзал зовётся «Панцирь»… Но там не говорилось, что он действительно расположен в панцире! В колоссальной раковине ископаемого моллюска, служившей крышей над путями. Удивительно, но перламутровый свод за много лет не потемнел от паровозного дыма.

Локомотивы пыхали паром; пассажиры сходили на перроны. Талосы-носильщики разгружали багаж. На площади кишели торговцы, гиды, летучие таксисты.

– Любуетесь, сударь? – усмехнулся старичок в униформе.

– Да… – Риан заворожено рассматривал гребень шипов на хребте свода-раковины. В самый высокий врезаны были циферблаты вокзальных часов. – Только не говорите, что эту зверюгу какой-нибудь отважный воздушный пират добыл в одиночку!

– Ха-ха, да куда уж там! Её откопали, когда город только строился… Вы к нам надолго?

– Надеюсь. Как до улицы Рваных Парусов добраться, почтенный?

– Только аэротакси не берите: втридорога слупят! Поезжайте канваем.

– Чем-чем?

– Так вон, канатным трамваем же! – рассмеялся дедок.

Действительно, в городе, расположенном на кручах, главным гражданским транспортом служил фуникулёр. Маршруты канатной дороги опутывали склоны; по ним скользили раскрашенные вагоны, останавливаясь на платформах. Купив билет, Риан вошёл в вагон. Вокзал за окнами дрогнул, и поплыл вниз.

В попытках найти дорогу, Риан листал путеводитель – но очень быстро запутался. Маршруты канатного трамвая в Тир-Эоле тянулись во всех направлениях, причудливо пересекаясь. Это напоминало трёхмерные схемы движения ветров в Школе.

Город проплывал под днищем вагона, огромный и причудливый. Улицы-лестницы; улицы-эстакады над крышами домов; улицы-тоннели – их провалы сияли заревом фонарей… Иногда город рассекали ущелья, через которые были перекинуты мосты (самые широкие и старинные тоже застроены домами). Указатели на уличных столбах торчали и вверх, и вниз; некоторые даже изгибались.

Похоже, в Тир-Эоле следовало родиться и прожить всю жизнь, чтобы не теряться. И то не факт.

Наконец Риан сошёл в верхне-северном районе города, на остановке с романтичным названием «Старая Пристань». Спустившись по лесенке, вышел на бедную улочку, тянущуюся вдоль обрыва и застроенную домишками в один-два этажа. Пристань здесь и впрямь имелась: сигнальная вышка и несколько причалов, выдававшихся с края уступа. У причалов пришвартована была парочка аэротакси.

А у пристани стояла таверна. Вывеска бодро гласила: «От Винта». И при виде неё Риан вспомнил, что с завтрака ничего не ел! Меж тем, как уже перевалило за полдень. (Странно было об этом судить лишь по часам: конечно, солнца в небе не видно – здесь оно показывается только на рассвете, вставая из океана облаков, и вскоре укатывается по небу за Краесветные горы…)

«От Винта» поразила Риана с порога. В детстве, листая книжки, он иногда рассматривал картинки с залами старинных трактиров. И почти всегда там была люстра в виде колеса под потолком, усаженного свечами. В реальности, конечно, он такого ни разу не видал – хотя за годы учёбы успел погулять с приятелями-студентами в самых заслуженных столичных кабаках…

Так вот, здесь люстрой служил дирижабельный винт под потолком. С лопастей, окрашенных на концах в красный, свисали на цепях лампы. Не сводя взгляда с этой махины, Риан осмотрительно сел поближе к стойке: вдруг сорвётся, да на голову рухнет!

– Нравится, сынок? – добродушно заметил кабатчик: кряжистый пожилой мужик с седеющей бородой и коротким стоячим гребнем волос на бритой голове. Судя по выговору, северянин (хотя Риан слыхал, что народы Союза предпочитают зваться «северцами»).

– Очень. Хорошо придумали!

– Хе-хе! А то. С самой «Принцессы Ренчиаты» винт! Когда бедняжку на слом пустили, я себе урвал. Эх, а как мы с капитаном Войданом на ней за Дальнее Кольцо ходили!..

– Старина Хорт вам понарасскажет, сударь, – усмехнулась официантка. Молодая девица с дерзким и смелым взглядом из-под белобрысой чёлки, она щеголяла татуировками на обнажённых руках и серьгами-гвоздиками в ушах. – Он эту бедовину сперва как вентилятор поставил! Как включил, так потолок чуть в небо не улетел – а всех гостей через окна-двери выдуло…

– Во-первых, Капелла, твоя шуточка уже у всех в зубах навязла, – возразил Хорт. – А во-вторых, я ж тебя за враньё вышвырну-таки. Будешь в Дурном Углу своими прелестями потасканными на корку хлеба зашибать!

– «Потасканными», ха? Сам-то не больно жалуешься…

– Капелла, коза драная!

Риан улыбнулся. Слушать явно привычную перебранку кабатчика с девицей было куда приятней, чем нестройное пение за дальним столом. Подвыпившие таксисты горланили «Никто не вернётся назад»: балладу о пропавшей экспедиции Улисса.

…И вот на рассвете на мостик поднялся Отважный профессор Улисс, И молвил: «Пора с якорей нам сниматься, Друзья, коли в путь собрались!

Но, если Фортуна нам не улыбнётся, Хочу от души сказать, Что! – Никто не вернётся, Никто не вернётся, Никто не вернётся назад!»

«Не профессор, а доктор», подумал Риан. «И дурак же был бы тот, кто б такое пообещал в начале пути!»

Капелла поставила перед ним обед: целый пласт рубленой картошки, подрумяненной в масле и посыпанной сыром, жареные в меду колбаски и кружку эля. Пахло так, что Риан даже позабыл про застольные манеры – и жадно пал на еду, как сокол на зайца.

– Ммм!.. Спасибо. А подскажете, как до улицы Рваных Парусов дойти?

Сперва Риан хотел найти гостиницу, привести себя в приличный вид, и уж тогда отправляться на поиски нанимателя. Но теперь его вдруг одолели сомнения – а что, если он опоздал? А если уже нашёлся другой пилот «с чутьём»? И неведомый Чири на пороге пожмёт плечами: «Звиняй, сударь!..»

– Да тут рукой подать! Вдоль по улице, там лестница: по ней наверх, и на Паруса выйдете…

– Погоди-ка, – прервал официантку Хорт. – Парень, а ты не пилот ли, часом? Ты что ж, к Чири?

– Ну, часом, да, – Риан осторожно кивнул. – А вы знаете?

– Дык! Чири к нам заходит, бывает: пилотов ищет. Да вот ни с одним покамест не повезло!

«Вот тебе на. Не успел найти работу, а с ней уже что-то не то…»

Выйдя из таверны, Риан в задумчивости осмотрелся. Потом достал свёрнутую газету и ещё раз взглянул на объявление, обведённое карандашом.

«ПОЖАЛУЙСТА…»

«В конце концов, а что я теряю?»

***

Дом первый по улице Рваных Парусов стоял наособицу, на краю выступа. Небольшой, хоть и двухэтажный. С балкончиком под двускатной черепичной крышей: сверху на кровле – обзорная площадка… А ещё, задней стеной домик был пристроен к здоровенному, на всю ширину уступа, дирижабельному ангару с причальной мачтой.

Деревянная вывеска над входом гласила: «Курьерская служба…» Ниже, наверное, полагалось быть названию – но оно было соскоблено дочиста рубанком.

Любопытно…

Риан постучал три раза, как было указано. Скоро изнутри раздались шаги: довольно широкие, как он успел отметить – прежде чем дверь распахнулась.

– ХОЗЯЕВ НЕТ ДОМА РОСТОВЩИК ПРИХОДИ ЗАВТРА!

Низкий, трубный голос обдал Риана ветром. Наспех сочинённое приветствие застряло в горле.

Дверь ему открыл не человек, а талос.

Механо-магические слуги, создания магов-артефакторов Сферы Земли, применялись по всему миру. Конечно, больше всего их было в промышленно развитых Икарии и Серенсийской Республике. Грузчики, рабочие, уборщики… В Королевстве их звали «талосами», в Серенсии «автоматонами», в Тлалекской Империи «големами», а на Севере – «ко́ванцами».

Талос был на добрый фут выше Риана, и походил на снеговика из начищенной бронзы. Большой шар – «брюхо» с круглой дверцей. Сверху на нём полусфера поменьше – «грудь». Ноги-тумбы, похожие на паровые молоты; руки – гибкие трубы с пальцами-захватами. И, наконец, полушарие головы с тремя глазами-объективами и вытянутым вперёд зарешеченным рылом «рта».

– ХОЗЯЕВ НЕТ ДОМА РОСТОВЩИК…

– Эээ… Я не ростовщик! – справился, наконец, с удивлением Риан.

Талос резко замолк. В тишине было слышно, как в чреве его гудит горелка паровой топки, как щёлкает механизм думателя, тасуя дырчатые карточки программы.

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ГОСТЬ! ЧЕМ МОГУ ПОМОЧЬ!

– Я к Чири. По объявлению, – Риан показал газету. Механический слуга наклонился: глаза-объективы с жужжанием задвигались.

«Щёлк-щёлк… Клац!»

– ПРОШУ ЗА МНОЙ! – прогудел талос. И пошагал в глубину дома.

Риан прошёл в комнату, совмещавшую кабинет с гостиной. Здесь была конторка, усеянная бумагами, и шкаф-секретер. Вместе с тем, под окном приютились диванчик и кресло (оба потёртые и заплатанные), а меж ними тумбочка с немытыми чашками. В углу подбоченилась чугунная печка-пузанка: на ней чернела сгоревшая кастрюлька.

«Мда. Бедненько… да и не больно-то чисто!»

Из всех вещей в комнате уважение Риана вызвала лишь громадная карта Великого Круга на пол-стены над столом. В центре Большая Земля: мировой диск, окружённый горными хребтами, с морями, океанами и континентами, раскрашенными в цвета государств. (Синим – Икария на востоке, красным – земли Союза за северными горами, весь юг и юго-восток – громадное жёлтое пятно Тлалекской Империи…)

Карту мира Риан видел сотни раз но здесь Большая Земля занимала лишь центр. А вокруг раскинулось бескрайнее небо, усыпанное пятнышками островов. Неподвижные острова Ближнего Кольца; за ними Дальнее Кольцо, вечно обращающееся вокруг земли против часовой стрелки… Всё это было испещрено цифрами, исчерчено траекториями «блуждающих» островов, стрелками преимущественных ветров – и Хтон знает, чем ещё!

Риан отвёл взгляд от карты, посмотрел на стол – и нахмурился. Как-то многовато здесь было кредитных уведомлений!.. Он оглянулся на талоса, и украдкой взял визитную карточку из стопки.

«Курьерская служба Альбера Греймроука».

– Любопытно… – повторил Риан одними губами.

– ПРОШУ ЗА МНОЙ!

Талос вывел гостя в ангар. Огромный зал был скудно освещён через окошки под крышей… И посередине (взгляд Риана сам собой поднялся вверх), занимая почти всё пространство, стоял дирижабль.

Конечно, большим он казался лишь в одиночку и вблизи. На деле же, в сравнении с настоящими небесными гигантами, вроде пассажирских лайнеров и тяжёлых барж, это был совсем маленький кораблик. Обтекаемый, скруглённый баллон едва ли больше сорока метров длиной: снизу выкрашен в весёлый жёлтый, сверху – тёмно-серый.

– А… где Чири? – растерянно спросил Риан.

Талос молчал, опустив ручищи. Что ж, значит, неведомый Чири где-то здесь…

Риан обошёл ангар, рассматривая небесный корабль. Гондола крепилась под баллоном на канатной подвеске. Носовая часть с рулевой рубкой застеклена, как оранжерея. Над ней выдавался вперёд бушприт. Риану бросилась в глаза необычная деталь – небольшая резная фигура-ростра на носу, как на старинных кораблях. Позолоченная девушка с крыльями вместо рук, вся подавшаяся вперёд в полёте: длиной не более метра от растрёпанных волос до пальцев ног. Рот приоткрыт, глаза смотрят куда-то вдаль… Сейчас, впрочем – в стену ангара.

В остальном дирижабль был совершенно обычным. Два воздушных винта в обтекателях, забранных металлической сеткой (чтоб не попала птица или летучая рыба), разнесены в стороны на решетчатых фермах. Из бортов выдавалась пара коротких горизонтальных мачт, опутанных системой канатов и блоков, как и бушприт. Ещё одна мачта в полёте должна выдвигаться из днища – на ней разворачивается косой килевой парус…

«Запомните, юный лорд!» прозвучал в голове Риана сиплый голос сержанта Зекхиса. «Без килевого паруса дирижабль – бочка. А с килевиком – рыба!»

Риан узнал модель. Характерные обводы корпуса, хвостового оперения… Курьерское авизо: лёгкий, быстроходный военный кораблик для разведки, перевозки сообщений и небольших грузов.

Сомнений быть не могло. Ведь точно на таком же дирижаблике он учился летать!

– …Батюшка, но почему?

Пятнадцатилетний Риан, не скрывая досады, рассматривает внутренность рулевой рубки. Дирижабль оскорбительно потрёпан и не нов. Обивка кресел протёрта и пропахла куревом; несколько треснутых стёкол кое-как залеплены пластырем. Переборка над столиком с картами – оклеена афишками с полуголыми девицами (единственное, против чего Риан совсем не возражает… хотя и отводит взгляд!)

– Почему что? – спокойно переспрашивает лорд Ианнис эл Корво.

– Как? Но всё это!..

– О, понимаю. Ты предпочёл бы стоять у штурвала роскошного судна? Быть может, фамильной яхты?

Сержант Зекхис, нанятый батюшкой в качестве учителя по воздухоплаванию, отчётливо прячет ухмылку. Риан молчит, наливаясь жаркой краснотой от бессильного гнева.

– Ты не застал своего деда, сын. Может, и к лучшему… Тот был нелёгок нравом. Когда пришёл мой черёд садиться в седло, он велел привести мне Хтонида – самого свирепого и резвого жеребца на конюшне. Объездить его стоило мне вывиха плеча и трёх сломанных рёбер; а уж шишек не перечесть, ха!.. Зато больше ни одна лошадь не доставляла мне проблем.

А потом была война с Серенсийской Республикой. Шестьдесят третий год. Я был в команде такого же авизо; и нас послали под покровом ночи доставить секретный пакет через Стылое Плато, союзникам-северянам в Маджук… А у респов тогда как раз появились на вооружение первые картечницы!

Отец проводит ладонью по рукоятям штурвала, отполированным чужими руками.

– Очередь пуль прошила нашу гондолу навылет. Пилота и механика убило на месте, меня ранило в голень и бок. Мне оставалось только перевязаться, и самому встать к штурвалу! От этого письма зависела судьба северного фронта. Подо мной лиги заснеженного плато, надо мной глухая ночь, и ветер со всех сторон… А ведь я не был пилотом! Прошёл лишь начальную подготовку. И знаешь что? В ту ночь, когда я вёл дирижабль на север, вцепившись в штурвал, не понимая половины показаний приборов, дрожащий от страха, боли и кровопотери… Я отдал бы свои награды, да что там – свой титул в обмен на умения авиатора!

Риан молчит. Отец никогда раньше не рассказывал о войне… так. Не признавался, что ему было страшно.

– Так вот, – лорд Ианнис наконец оборачивается к нему. – Авизо непрост в управлении. Но, если выучишься его пилотировать – сумеешь потом летать на чём угодно. И, если тебя утешит, твои братья и сестра будут учиться на нём же. Ты понял меня, сын?

– Иринея тоже?..

– Я не услышал.

– Да, батюшка.

– Славно.

Риан поискал взглядом название. После носовой фигуры, он ждал чего-то вычурного и романтического – вроде «Бегущей по ветрам»… Но на вертикальном киле прозаически было написано:

«ВЬЮРОК».

– Чири? – позвал Риан негромко. Ответа не было. – Добрый вечер! Я к Чири! Эй! ЧИРИ! – прокричал он. Эхо раскатилось под крышей.

– А?

Из палубного люка высунулось лицо. Круглое, чумазое… и девичье.

– Чего вам надо? – настороженно спросила незнакомка. – Вы от Танниса? Или от Шарки? Отсрочка ещё не вышла!..

– Хм. Добрый вечер, сударыня! Не волнуйтесь, я не ростовщик, – успокоил Риан, вспомнив слова талоса и бумаги на столе. – Я ищу Чири.

– Что?

Девушка спустилась по трапу. Невысокая, худощавая, одетая в засаленное рабочее тряпьё. Через плечо перевязь с инструментами, в руке – газовый ключ. Голова небрежно повязана платком, из-под которого рогаликами торчат в стороны две тугие, толстые рыжие косицы. На курносом, перепачканном сажей лице блестели большие, зелёные глаза – и взгляд их был недоверчивым.

– Чири это я, – сказала девушка. – Чирил Греймроук. А вот кто вы такой, и почему Глипс пропустил вас в дом?

– «Глипс»?

– Модель «Glypton-1С», – сдержанно ответила Чирил, показав ключом на талоса. – Вы не ответили: кто вы, и что вам от меня нужно?

– Мне от вас? – Риан почувствовал себя задетым. – Я-то был уверен, сударыня, что это вам от меня что-то нужно; раз уж вы изволили дать объявление!

Он показал газету. Чирил присмотрелась – и охнула:

– Что? Н-не может быть! Так это вы… ты? Сам?! – выронив ключ, она схватила Риана за руку и принялась трясти. – То есть, я так рада!

Юноша сделал над собой усилие, чтобы не выдернуть руку. Ведь Чири вся была в мазуте и саже… Но напомнил себе, что руки можно помыть – а вот испорченное первое впечатление отмыть куда сложней!

– Пойдём! – Чири потащила его обратно в гостиную-кабинет. Здесь она толкнула Риана в кресло, а сама скрылась за дверью. Там что-то шумно упало; потом зазвенела струя воды об умывальник, раздался плеск и фырканье.

Риан украдкой вытер руки о драную обивку кресла. Платок у него был, и не один – но все вышитые, с монограммами, и губить их мазутом не хотелось.

– Ты какое кофе любишь? – Чири вернулась, вытираясь полотенцем. Отмытое от черноты, лицо её оказалось загорелым и обветренным, густо расцвеченным веснушками. – С корицей, лимоном, коньяком?

Риан вообще не любил кофе, в любой ситуации предпочитая ему пиво. И ещё больше – не любил безграмотной речи. За «кофе» в среднем роде гувернёр оставлял его без десерта!

– На ваше усмотрение, сударыня, – сдержанно ответил он.

– А, брось, давай на «ты»! – Чири смахнула с печки кастрюльку, загремевшую по полу; брякнула на конфорку закопченный кофейник. – Вот и отлично, а то у меня ни лимона, ни коньяка!

Кофе, разумеется, сбежал, зашипев на плите. Чири разлила чёрную жижу по двум кружкам. Риан вздохнул, закрыл глаза и отпил. Удержаться от гримасы оказалось нелегко: на его вкус, кофе Чири мало отличался от того самого мазута. (А если да, то не в лучшую сторону!)

– С… спасибо.

– Пей на здоровье! Так ты пилот? – Чири смотрела с любопытством. – А стаж какой?

– Два года.

Риан даже не соврал. Разве что не упомянул, что эти два года были ещё до лётной школы. Столько батюшка заставил его стоять за штурвалом старенького авизо, под началом сержанта Зекхиса – прежде чем уверился, что сын не опозорит семейной чести, и позволил пойти на учёбу.

– Ну, нормально… Ты извини. Я просто никого не ждала!

– Всё в порядке. Чирил Греймроук… «Курьерская служба Альбера Греймроука»?

На лицо Чири набежала тень.

– Он был моим дедушкой, – сказала она, отвернувшись. Риан проследил за её взглядом, и увидел фотографию в рамке на стене. Чири, совсем ещё подросток, со смехом висла на шее у дюжего, усатого старика в шинели и фуражке. Повязка на глазу и шрам через щёку придавали Альберу пиратский вид – но уцелевшим глазом он смотрел на внучку ласково, приобняв её здоровенными руками.

Выходит, Риан сейчас говорил с наследницей компании Греймроука… И, судя по всему, её единственной сотрудницей!

– И… чем занимается служба?

­– О, ничего особенного, – Чири стряхнула грусть. – Курьерский бизнес, малогрузные перевозки, почта. Можно и пассажиров брать. «Вьюрок» лошадка старая, но резвая; и в обслуживании неприхотлив…

Нотки в голосе девушки показались Риану знакомыми. Должно быть, именно так он сам заверял приказчика Терновой Долины, что его дар очень полезен в хозяйстве.

– Знаю, – кивнул он. – Я на таком же ходил.

– Правда? Отлично… Ох, я дурочка! – спохватилась Чири. – Даже не спросила, как тебя зовут!

– Риан. Дариан эл Корво.

Впервые за последние дни Риан произнёс это с гордостью. И ждал удивления, восхищения… Но никак не того, что улыбка на лице Чири вдруг поблекнет.

– «Эл»? – переспросила девушка. – Ты что, знатный?

– Не просто «знатный», – Риана слегка покоробило от непочтительности. – Эл Корво – лорды герба Чёрный Ворон, владетели Коррак-Лайонаса! Один из четырёх старейших родов северной аристократии, между про…

– Извини, но нет, – перебила Чири. – Ты не подходишь.

– Что? Почему?!

– У меня хватает своих проблем. Брать на себя ещё и твои мне ни к чему.

– Какие ещё «проблемы»?

– А такие, которые заставили тебя бежать на Край Света! – даже голос девушки изменился, став отчуждённым и холодным. – Думаешь, я поверю, что парниша из каких-то там лордов вот так сорвался через полмира по объявлению о работе? Я даже не стану спрашивать, что ты натворил: продырявил на дуэли кого-то не того, или обрюхатил чью-то дочку… Мне плевать.

– Да ты!.. – Риан вскочил, чуть не опрокинув кресло.

– Ты что несёшь? – рявкнул он, взбешённый неожиданной и незаслуженной обидой. – Язык прикуси! Как ты смеешь, Хтонова кровь!..

Чири отшатнулась, вжалась в спинку. Но не отвела взгляда.

– А что? – дрогнувшим голосом ответила она. – Ударишь? Ну!

«Ударить»? Риану такое и в голову бы не пришло, но сейчас решение поразило его своей простотой. Какая-то простолюдинка – и смеет вот так, ни с того ни с сего?..

Он призвал на помощь всю выдержку. Глубоко вдохнул, как учила матушка: вдох на четыре счёта, задержать дыхание на семь, и выдохнуть на восемь. Четыре-семь-восемь… На третьем вдохе ярость немного отхлынула. На пятом – пришло понимание, что аристократы бывают разные, и с простыми людьми обходятся не всегда хорошо.

– Нет, – процедил Риан. Перевёл дух. – Ты… твои слова ложь и клевета! Я в таком не замешан!

– Ну, более логичных поводов я не вижу, – напряжённо ответила Чири. Она тоже встала, причём так, чтобы между ними было кресло. Риан почувствовал, как его гнев сменяется смущением.

– Послушай… Чирил! – он напомнил себе про достоинство, и заговорил ровно. – Я не знаю, что у тебя было с аристократами: но, поверь, я не из таких! – прозвучало как жалкое оправдание, и он скрипнул зубами. – В смысле, за мной нет никаких долгов, вендетты или вроде того!

«Если не считать долга перед семейством», добавил он про себя. «От которого не откупишься даже всем золотом тлалекского императора!»

– Тогда почему?..

– По объявлению! – Риан попытался обернуть всё в неловкую шутку. – Веришь или нет, но правда!

Чирил взглянула на газету, лежащую на столике. Нахмурила брови:

– Если даже так, то это самая невероятная история, которую я слышала… Слишком невероятная, чтобы на неё положиться, – она вздохнула.

– Слушай, извини, если сказала лишнего. Но главных слов я назад не возьму! Я не могу тебя принять. И-и вообще, я уже договорилась с пилотом, и даже с двумя, так что…

– Лжёшь, – вырвалось у Риана. – Никого ты не нашла. Хоть и ищешь всё время!

– Что? – Чири вздрогнула, будто он вправду дал ей пощёчину. – Как ты… Кто сказал?!

Их прервал стук в дверь. Размеренный, увесистый: как будто стучавший был уверен, что ему непременно откроют. Чири подбежала к запыленному окну – и выдохнула:

– Ох, прах и пламя! Ну-ка, Риан… Дариан! Спрячься, живо!

– Что?

– Быстро! – Чири с неожиданной силой вытолкала Риана из комнаты в полутёмный коридорчик. Стук раздался вновь. – Тут стой, и ни звука!

0-III

Контракт читай трижды. Первый раз то, что написано крупно. Второй раз – то, что написано мелко. Третий раз – то, что не написано вовсе.

(Из "Наставлений курьеру")

#КАМЕННАЯ ГОЛОВА

*Ближнее кольцо, сектор Северо-Восток-1. Высота — Нижнее небо, верхняя граница.

Островной скальный массив причудливой формы. В профиль отчётливо напоминает человеческое лицо с грубо намеченными чертами – крупный нос, тяжелые надбровья – обращённое к небу. Используется как ориентир на подходах к Северному торговому пути. Местные рыболовецкие артели почитают Каменную Голову покровителем улова и оставляют на острове подношения.

*Запись на полях: «Совсем не похоже на лицо!»

Ниже, другим почерком: «Приди с норд-норд-веста на закате, и убедишься».

Ничего не понимая, Риан прислонился к стене. Он слышал, как открылась дверь; а потом раздался голос. Мужской, глубокий и очень холодный.

– Добрый день, Чирил, – сказал он. – С вашей стороны не вполне вежливо заставлять меня ждать.

Риан не сразу заметил на стене коридора зеркало: старое, надколотое, с тёмными разводами. Но в нём отражался кусок комнаты, в том числе – спина Чири и одна из её рыжих косиц.

– Здравствуйте, господин Анкерболт! Полагаю, от вашей проницательности не укрылось, что я была занята работой!

Риан поневоле затаил дыхание: голос девушки звенел от враждебности. Кем бы ни был этот Анкерболт – похоже, что Чири знала его давно… и предпочла бы не знать вовсе.

– О, не сомневайтесь, это заметно. Думаю, мне позволено зайти?

В зеркале шатнулись силуэты, и Риан увидел гостя. Тот оказался высоким, худым и старым господином в дорогом чёрном костюме, с повязанным на шею алым платком. Загорелое, выбритое лицо украшали горбатый нос и выдающийся подбородок. Зачёсанные назад седые волосы делали Анкерболта похожим на пожилого грифа. Руки его лежали на набалдашнике трости: почему-то Риан подумал, что именно ей старик стучал в дверь.

– Чем обязана вашему визиту? – Чири облокотилась на край стола. (Возможно, для того, чтобы закрыть от гостя кредитные записки).

– Ну, разве всегда нужен повод? Неужто я не могу просто зайти, проведать внучку старого сослуживца? Посмотреть, как идут её дела… Насколько я вижу – по-прежнему плохо.

– Спасибо за ценное замечание! «Просто проведать»? Что-то не припомню, чтобы в детстве вы качали меня на коленках!

– Ваше ёрничанье не делает чести ни вам, ни памяти вашего деда, Чирил. Вы знаете, зачем я здесь.

Голос старика звучал спокойно, но у Риана по спине пробежали иголки. Анкерболт не угрожал, не укорял – он говорил как человек, уверенный, что уже купил всех и всё на свете. И Риан почувствовал, как внутри опять поднимается возмущение.

Он ненавидел такие голоса. Его приводили в бешенство простолюдины, мнящие себя хозяевами мира.

– Я предупреждала. Не смейте говорить о дедушке!

– Имею полное право. И снова повторю то, что вам так ненавистно слышать, Чирил. Ваш дед не хотел бы для вас такой судьбы.

– Мой дед любил это дело! Он вложил в компанию всю жизнь!..

– А теперь вы губите его наследие, – спокойно и беспощадно сказал Анкерболт. – Сколько ещё вы будете вязнуть в долгах, пытаясь удержать разбитый корабль на плаву… ну, в вашем случае – на лету?

– «Вьюрок» не какая-то развалина!

– Я говорил метафорически, вы прекрасно знаете. И моё предложение всё ещё в силе: я готов выкупить ваше дело за приемлемую цену. Поймите, Чирил, я хочу вам только добра. Вы не ваш дед, и пора с этим смириться. Иначе может случиться, что однажды вы просто исчезнете без вести.

– Вы мне смеете угрожать?!

– Не глупите. Всего лишь намекаю, что вы залезли в долги не к тем людям. Которые меньше всего подвержены предрассудкам, вроде прощения и сострадания…

Риан сжал зубы. Анкерболт давил умело и безжалостно. Сюда бы Анатоля! С братом они никогда не ладили, зато Анатоль прекрасно умел давать отпор обнаглевшим дельцам, банкирам и прочей денежной сволочи. Так, что их купленная за деньги уверенность разбивалась о наследную, многовековую спесь истинного эл Корво!

– Прекрасный выбор, что и говорить, – голос Чири дрогнул. – Чтобы мой дом и «Вьюрок» не достались им, пусть достанутся вам…

– Хм. А это что? – Анкерболт шагнул в сторону, исчезнув из зеркала. Шелестнула газетная бумага.

– О, взгляните только. Вы дали объявление? Похоже, отчаялись найти во всём Тир-Эоле хотя бы одного авиатора, который согласился бы с вами работать! – в старческом голосе впервые прозвучала насмешка.

– «Пилот с хорошим чутьём ветра». «Спросить Чири, пожалуйста»… И вы ещё говорите, будто сможете вести бизнес! «Пожалуйста»! Я бы посмотрел на того глупца, который откликнется на такой жалкий…

Что ж, такое Риан стерпеть уже не смог.

– Это нетрудно, сударь! – воскликнул он, вступив в гостиную. – К вашим услугам!

Девушка и старик обернулись к нему. Чири – с удивлённым и возмущённым лицом, Анкерболт – со сдержанным недоумением:

– Хм. Позвольте, юноша?..

– П-погодите! Господин Анкерболт, я объясню! Я…

– Госпожа Чирил хочет сказать, – процедил Риан, – что у неё есть пилот. Позвольте представиться: Дариан эл Корво!

Старик склонил набок голову, отчего ещё больше стал похож на грифа. Даже глаза у него оказались будто бы птичьи: маленькие, блестящие – и по-молодому острые.

– Вот как. Что ж… Виссент Анкерболт, глава перевозочной компании «АнБ». Говорите, эл Корво? Не из тех ли самых?

– Других подобных не рождала Мать-Земля! – отчеканил Риан, довольный тем, что припомнил к месту цитату великого предка. (Ещё бы вспомнить, какого: то ли Диметриуса, то ли Лариссы Смелой?..) – Поэтому, господин Виссент, вас извиняют лишь ваши седины, иначе бы не миновать дуэли!

Он сделал величавый жест рукой, будто намекая на фамильную шпагу у пояса. Заодно вспомнил, что нет при нём ни шпаги, ни даже складного ножа в кармане – но постарался удержать лицо, не выдав своего смущения.

Неизвестно, впечатлился ли Анкерболт. По крайней мере, он не усмехнулся, хотя и напуганным не выглядел. В отличие от Чири: та, прижав кулак ко рту, смотрела с отчаянием.

– Любопытно, – протянул старик. – Какие же ветра завели юношу из столь знатного магического рода на Край Света?

Чири тихонько ахнула, прикусив кулак.

– А мне, в свою очередь, любопытно, – бросил в ответ Риан, – с каких это пор эл Корво обязаны держать ответ перед кем-то, кроме короля и Всевышнего Неба?!

«Отлично сказал», возгордился он про себя. «Сам Анатоль лучше не смог бы!»

– Что вы, молодой господин, даже в мыслях не было, – если в словах Анкерболта и была ирония, то столь тонкая, что Риан её не ощутил. – Я лишь полагаю, что сударыня Греймроук не посвятила вас во все, хм… нюансы вашей будущей работы? Конкретнее, в то, что ни один пилот не согласился доныне наняться к ней. Или вас это не волнует?

«Вот уж нет, почему!» возмутился голос здравого смысла в голове Риана. «Очень даже волнует!»

Но гордость уже завела юного эл Корво слишком далеко, чтобы показать слабину перед наглым и надменным старикашкой.

– Уж поверьте, я это знаю, – с достоинством (как очень хотелось думать) ответил он. И опять не солгал: ведь что-то такое говорил кабатчик. – Ну… видимо, у этих достойных сударей не было достаточно хорошего чутья ветра! А эл Корво никогда не отступали перед вызовом!

Анкерболт промолчал. Перевёл взгляд с Риана на Чири, пожевал губами – и кивнул, будто соглашаясь с какими-то своими мыслями:

– Что ж. Если Небо посылает человеку шанс, не в моих правилах толкать его под локоть. Но и хватать за руку, чтобы удержать на краю пропасти, я не стану. Решайте сами, Чирил… и вы, юный господин эл Корво! На сём позвольте откланяться.

Уже на пороге старик остановился.

– Только помните, Чирил, – не оборачиваясь, сказал он с прежним холодком, – что в следующий раз моё предложение может быть не столь… великодушным!

Выглянув в окно, Риан увидел у крыльца роскошный айрофур. Два длинных летаниумных баллона под брюхом, лакированный корпус с откидным верхом. Корма экипажа накрест расходилась двумя парами коротких крыльев с воздушными винтами. Модель «Эракис-Динамо», от «ПароЛайн», последний шик.

Шофёр почтительно помог Анкерболту устроиться на сиденье. Затрещали винты – и машина, подняв пыль, умчалась прочь.

Риан обернулся к Чири. Та смотрела на него расширенными глазами, закусив костяшку пальца.

– Ты… маг? – сдавленно переспросила она. И Риан буквально прочёл её мысли по глазам. Она посмела дерзить тому, кто легко способен испепелить её молнией… превратить в кучу жаб… вывернуть кожей наизнанку… Или как там ещё простые люди воображают себе могущество магов!

– Ну, да. Но это ничего не значит!

– Ничего себе, «не значит»! Я… Я не могу позволить себе нанять мага-курсора.

– Да не курсор я, – с досадой буркнул юноша. – Попутный ветер нагонять не умею.

– Как? Ты разве не ветрогон… погодник… ну, как вас там?

– Маг Сферы Бури. И я правда отлично чую ветер… Но и только.

– Чего?

Риан неохотно объяснил. К концу его речи из взгляда Чири понемногу ушёл страх.

– Понятно, – протянула она. – Короче, ты вроде собаки?

– Чего?! – вновь возмутился Риан.

– Ну, знаешь же: собака всё понимает, но ничего сказать не может, – беззаботно объяснила девушка. – Ты скажи, зачем влез? Я же велела тихо сидеть!..

– А я должен был молча слушать, как тебе угрожали? Этот Винкерболт, или как его, совсем зарвался. Я таких напыщенных кретинов видеть не могу!

– Как ты только по утрам бреешься… – тихонько пробормотала Чири.

– И вообще! Фамильная честь эл Корво велит мне защищать даму в беде! – надменно завершил Риан.

– «Фамильная честь», – повторила девушка. – Ты всегда такой… – она пожевала губами, будто придержав последнее слово, – …благородный? Понимаешь хоть, что из-за твоего заступничества у меня ещё больше проблем с Виссентом будет? Он большая шишка в Тир-Эоле: вдобавок, болючая, как чирей!

– Если он такой важный, чего он на тебя-то взъелся?

Прозвучало довольно обидно. Но Чири, похоже, не заметила.

– У него зуб на моего деда, – сказала она хмуро. – По молодости они служили вместе: вроде, были друзьями… А потом меж ними будто гадюка проползла! Ну, а с тех пор, как дедушка умер, Анкерболт мне покою не даёт. То ли мстит ему через меня, то ли…

Риан уже вполне хорошо понял, почему ни один пилот не хочет работать с Чири. Испортить отношения с главой крупной компании, загубив себе авиаторскую карьеру? Ищите дураков!

«Что ж, ты-то не дурак! Самое время откланяться. Не стоит связ…»

– Не стоит переживать, – нарочито бодро сказал он. – Теперь-то у тебя есть пилот!

– Чего? С каких таких пор? Я же сказала…

– С тех самых пор, как об этом узнал Анкерболт!

Риан сам не знал, что сорвало эти слова с его языка. Злость на высокомерного старикана? Незаслуженная обида? Или просто досада, что поездка через пол-страны оказалась напрасной?

– Нет, – поколебавшись, мотнула головой Чири. – Прости, но нет.

– Да что тебе не так? Ты искала пилота с хорошим чувством ветра! Лучшего не найдёшь!

– Слушай, я уже вижу: мы не сработаемся! Я… найду способ объяснить Виссенту, что ты неудачно пошутил.

– Что? Я для тебя какая-то шутка? – возмутился Риан. – Да и прекрасно! Ищи дальше, пока этот хтонов Анкервинт последние штаны у тебя не заберёт! То-то дед был бы горд!

– Ах, ты!.. Да как ты смеешь?!

От нового витка скандала их спасло то, что кто-то снова постучал.

За дверью оказался моложавый, тощий тип с прилизанными тёмными волосами и румяной физиономией с тонкими усиками. Риану он напомнил карточного шулера из столичного игорного клуба. Сходства добавляли «дутый» перстень на пальце и булавка со стразом.

– Ах, госпожа Чирил! – при виде Чири «шулер» изобразил слащавую улыбку. – Какое счастье застать вас дома и в добром здравии! Доброго вечерочка; и вам тоже, сударь, хм?

– Дариан, – хмуро сказал Риан, решив приберечь титул, как карту в рукаве. «Шулер» не понравился ему с первого взгляда, даже сильней, чем Анкерболт. – Я её пи…

– Пирожник! – поспешно перебила Чири. – Риан печёт пироги на заказ: ведь так? Увы, но сегодня я вынуждена отказаться! Мы не сходимся во вкусах насчёт начинки… И да, не смею задерживать – вы же говорили, вас ждут ещё клиенты!

Намёк был слишком явным, чтобы не понять. В груди Риана шевельнулась тёмная, глухая злость: никто и никогда ещё не выставлял его вот так за порог!.. Но он промолчал.

– Добрый вечер, Таннис, – устало сказала Чири усатому. – Чего вы хотите? Мне казалось, мы с вами уже говорили о деньгах!

Риан уже взял было свой дорожный чемодан, стоявший у двери. («Пирожник, ха! Выдумала. И что пирожнику носить в чемодане: образцы булок?..») Но замер, заслышав слово «деньги».

– О, да, конечно! – Таннис по-хозяйски упал в кресло, нога на ногу. – Я бы не стал вас беспокоить: до выплаты ещё есть время… Но у меня для вас отличные новости, Чирил!

Значит, вот один из тех «плохих людей», к которым Чири влезла в долги. Риану вдруг представилось: он выходит из дома, и почти сразу внутри раздаётся истошный девичий крик, а за ним – выстрел…

«Даже если и так, мне-то что?»

– Как мы оба знаем, – Таннис открыл на коленях потёртую папку с бумагами, – вы уже дважды обращались к «Таннис и Бунш» за дополнительным займом. Увы, проценты при этом никуда не деваются, хе-хе! В сумме, таким образом, ваш долг составляет… Семьсот сорок три целковых и пятьдесят шесть грошей!

Риан чуть не присвистнул по-простецки: сдержало лишь воспитание. Он уже понял, что Чири в долгах, но чтобы настолько? Восемьсот серебряных монет – это летняя вилла на Красных Скалах, в богатом районе Аэриона! Крохотный домик Чирил пришлось бы заложить раза три, не меньше!

Но, как оказалось, речь шла не о доме.

– Контракт составлен, – Таннис шелестнул бумагами, – под залог дирижабля «Вьюрок», класс авизо, сроком на год. Цель займа – ремонтные работы. Верно ли?

– Всё так, – хмуро ответила Чири. – Если решили порадовать меня тем, что я и без того знаю…

– О, нет-нет! Я пришёл рассказать о новых, выгоднейших условиях нашей кредитной компании! Мы готовы пойти вам навстречу, Чирил… Предоставив полугодовую отсрочку!

– Полгода? Откуда такая щедрость?

– Мы ведь уважаемая компания: и заботимся о постоянных клиентах! Зачем давить на вас, если очевидно, что вам нужно вновь встать на крыло после ремонта? Тем более, я понимаю и уважаю ваше положение: такая драма…

«Драма?»

– Разумеется, проценты никто не отменяет. Но я в вас верю! Я лично сказал Буншу – эй, Бунш, надо дать девчонке шанс! Если жизнь кого-то сбила с ног, подай ему руку, и Небо тебе зачтёт: так меня учила моя матушка, упокой её Земля!

– И какие условия? – Чири ещё хмурилась, но голос её уже зазвучал надеждой. Так человек, тяжело больной уже много лет подряд, вдруг оживляется, услышав про новое лекарство.

– Никаких, кроме маленькой формальности! Всего лишь подпишите уведомление о просрочке долга, чтобы мы могли оформить всё, – Таннис ткнул пальцем в одну из бумаг. – Без просрочки нет отсрочки, хе-хе!

Чири пробежала бумагу взглядом, в сомнении кусая губу. Но всё же взяла услужливо протянутое Таннисом перо…

– Прошу прощения! – Риан подошёл к столу. – Таннис, верно? Позвольте мне взглянуть, сударь.

– Что? По какому…

– Позвольте, – повторил Риан, постаравшись в эту секунду быть максимально похожим на Анатоля. И Таннис выпустил папку из рук.

– Хм, – Риан внимательно прочёл документ дважды. – Интересно… А позвольте спросить насчёт предпоследнего пункта?

– Какого?

– А вот этого, самым мелким шрифтом. «В случае просрочки платежа более чем на десять дней, кредитор вправе обратить взыскание на залоговое имущество по оценочной стоимости, определяемой оценщиком кредитного учреждения».

– И что? – напряжённо переспросила Чири.

– «Оценщиком учреждения», – выделил голосом Риан. – То есть, стоимость дирижабля определит представитель вашей конторы? Очень удобно!

– Что вы хотите сказать? – процедил Таннис.

– Сказать? Напротив, спросить! И во сколько ваша контора оценит корабль?

– Ну-у… Учитывая, насколько устарела модель… Плюс, разумеется, ремонт… Ведь совсем недавно это была сущая рухлядь!

– «Вьюрок» не рухлядь! – возмутилась Чири.

– Я, конечно, простой пирожник, – Риан ехидно усмехнулся. – Но, сдаётся мне, я знаю, как это работает. Госпожа Чирил подписывает: это запускает механизм оценки. А вы оцениваете корабль намного ниже его реальной стоимости. Скажем, в триста целковых, по цене обломков.

– Да по какому?..

– В результате, – властно повысил голос Риан, – она по-прежнему будет должна вам четыреста сорок три сребреника. Да к тому же, вы получаете дирижабль. Двух птиц одной стрелой, не так ли? Кстати, очень удобно, что в вашем уведомлении не проставлена дата!

Таннис замешкался с ответом. Чирил уставилась на него с изумлением, переходящим в ярость. Лицо её пошло красными пятнами.

– «Матушка учила»? – прошипела она. – Всего я от вас ждала, Таннис, но такого?!

Ростовщик нервно сглотнул.

– Э… это совершенная неправда. Мы уважаемая компания, и… Думаю, я просто ошибся бланком. Точнее… Бунш ошибся, да! Я непременно разберусь!

– Не сомневаюсь, – кивнул Риан.

Таннис встал, прижав к себе папку. Взгляд его жалил злобой.

– Вы весьма дотошны, господин Дариан, – прошипел он. – Для пирожника!

– Ну, сударь, – усмехнулся Риан торжествующе. – Говорят ведь, люди как пироги. В смысле… Никогда не знаешь, что в начинке!

Он сказал без задней мысли, но Таннис отчего-то побледнел:

– Ладно, ладно! – он попятился к двери. – Я уже понял, что вы серьёзный сударь: давайте по-хорошему!

Хлопнула дверь. Риан недоумённо пожал плечами, обернулся – и встретил взгляд Чири.

– Что? Мне опять не надо было вмешиваться?

Девушка моргнула, а потом застонала и откинулась в кресле:

– Сукин сын! О-о!

– Надеюсь, ты не мне.

– Таннис! Он… а я… – девушка ухватила себя за косы. – Я такая дура, а-а!

«Да уж, не без того!»

– Как я понимаю, бухгалтерией занимался твой дед?

– Верно. Он в этом был хорош, а я… Просто механик. Я разбираюсь в запчастях, а не во всех этих цифрах! Если бы не ты… – Чири подняла взгляд.

– Как ты научился этому? В смысле, ты же аристократ. Разве вам не надо просто, ну, приказать кому-то, чтобы…

– Чтобы нам выдали бесплатных денег? – Риан поневоле улыбнулся. – Ты ведь не икарийка, верно? Имя, фамилия… Ты республиканка, из Серенсии?

– И что с того?

– Ну, ваши и наши аристократы не одно и то же. У вас они всем правят, у нас – служат трону. И уж поверь, это нелёгкая служба! Надо много уметь и знать: в том числе, бухгалтерию. Как иначе править поместьем? У нерадивого лорда управляющий со слугами всё разворуют!

– Ого. Так ты прямо сын-наследник?

– Нет, но и что? Нас всех одинаково школили: и меня с братьями, и сестру! А батюшка вообще говорит, что бухгалтерия – магия сильней, чем все Пять Сфер. Даже сам Хтон не смог бы росчерком пера заставить гору золота исчезнуть в никуда!

Чири хихикнула.

– И, эй, ты не дура, – великодушно добавил Риан. – Это же ростовщик: у них работа такая, честных людей разорять! Уж мы знаем. Вокруг аристократов они вьются, как стервятники над стадом!

– Пилот, да ещё и счетовод… Я не смогу платить тебе за две должности сразу.

– Да, я понимаю, – Риан уже смирился с тем, что ему не повезло. Приехать на самый Край Света, чтобы найти девчонку на руинах семейного дела, да ещё и с какой-то сомнительной историей за спиной. Что за насмешка Небес!

Ладно. Пора прощаться, и идти искать ночлег и ужин. В конце концов, Тир-Эол – величайший краепорт Икарии. Может, хоть тут Риан где-нибудь пригодится…

– Но могу предложить проживание, – нерешительно сказала Чири. – Бесплатно. Комната наверху давно пустует.

– Что? Ты же говорила, не сработаемся…

– Я так больше не могу, – с тоской вздохнула девушка. – Не могу одна. Я и так потеряла почти год после… ну, аварии. Отдала все сбережения за лечение дедушки; влезла в долги, чтобы опять поставить «Вьюрок» на крыло. Всё своими руками! И, Хтон меня жри, мне нужен пилот: нужен, как парусу ветер! «Вьюрок» и дедушкин дом – это… Это всё, что у меня осталось.

Она понурилась; даже задорные косицы поникли. Риан молча смотрел на неё.

«Бесплатное жильё. И, в конце концов, если я вдруг найду лучший вариант – что помешает мне расторгнуть контракт?»

– Комната, говоришь? А покажи!

***

Комната оказалась под самой крышей. Стены сходились над головой; на скошенных балках крепились полки, шкафчики и вешалки. Вместо обоев мансарда была обшита мешковиной – тут и там чернели застиранные штампы с цифрами и эмблемами компаний, некогда украшавшие мешки с грузами и почтой. Дверь с окном-цветком вела на балкончик.

– Ну, вот, – сказала Чирил. – Как-то так…

Риан молча осматривался. Ему вдруг вспомнилось, как в детстве они с Иринеей и Костой забирались на чердак в старом крыле особняка. Чердак, заброшенный ещё со времён их прадеда, был загромождён хламом. Свет, пробиваясь через щели в кровле, пронзал тьму пыльными лучиками и неярко озарял горы фантастического старья: кресел-качалок, картин в рамах, портновских манекенов, рассохшихся корзин и драных диванов.

Матушка вечно ругалась, что дети куда-нибудь провалятся, поранятся или попадутся в зубы крысам. Но для них чердак был настоящей пещерой сокровищ! Нелюдимый Коста обычно забирался в какой-нибудь уголок с книгой и лампой – а Риан с Иринеей часами лазали по горам рухляди, играли в прятки, в скалолазов, в пиратов… да во что только не!

– Понимаю, это не то, к чему ты привык, – с досадой и смущением продолжила Чири. – Если совсем не нравится, может…

– Да ладно тебе! Отличная комнатка! – Риан поставил чемодан у кровати. – А это что, люк на крышу?

– А? Да, конечно!

Риан выбрался на обзорную площадку, выпрямился и огляделся. Ветер взъерошил его волосы. Неподалеку высилась мачта флагштока с закреплёнными приборами: барометр, ветромер… Ну, конечно, здесь, на Краю, жизнь людей зависит от переменчивой погоды даже сильнее, чем на Большой Земле.

– И ты вправду чуешь ветер? – Чири выбралась следом за ним. В руке её по-прежнему была газета. – Нет, я не думаю, что ты врёшь, просто… как ты это делаешь?

– Хм, – усмехнулся Риан. – Ну, смотри. Представь, что нам надо поскорей достичь острова… какого, например?

– Остров Каменной Головы, – без запинки ответила Чири. – Ближнее Кольцо, северо-северо-восток от Тир-Эола, третий румб на компасе. Двадцать пять лиг по прямой.

– Ага!

Риан сосредоточился и призвал свою магическую силу. И мир стал… другим.

Воздух окрасился в невозможные, переливающиеся цвета. Секунду назад прозрачный и незримый, теперь он состоял из слоёв: неспешно плывущих, перетекающих и накатывающих друг на друга, будто волны. Над городскими крышами воздух завивался в узоры: то рельеф склонов, улиц и башен искажал течение ветра…

Как всегда, сердце у Риана замерло на миг. Привыкнуть к этому было невозможно!

– Ну, это просто, – заговорил он как можно уверенней. – Поднимаем корабль в небо, берём курс зюйд-ост! Держим его примерно пять лиг, потом забираем к северу. И ловим восходящий поток: во-он там виднеется, как будто гребень волны! – Риан указал пальцем.

– Он возносит нас, скажем, до пятого эшелона высоты. Там как раз сильный попутный южный ветер. Ставим все паруса, ложимся на ветер, и в путь! Без груза, налегке, дойдём за каких-то два часа! Ну, как тебе?..

Он обернулся.

Чири смотрела недоумевающе. И Риан почувствовал, как на смену торжеству нахлынул стыд. Только сейчас до него дошло: Чири не видит того же, что и он!

«Браво, Дариан эл Корво! Тебе самая дорога в сельские ведуны! Будешь предсказывать по облакам удои у коров!»

Риан улыбнулся, постаравшись скрыть конфуз.

– Или можно проще, – сказал он. – Через… четыре секунды держи газету крепче! Три. Две.

– Что ты имеешь в ви… И-и!

Налетевший порыв ветра хлестнул Чири в спину, задрав косички. Девушка невольно схватилась за руку Риана – и, конечно же, выпустила газету. Распавшиеся листы понесло над крышами, будто стайку белых птиц.

Риан посмотрел им вслед… а потом не смог отвести взгляда. Там, на востоке, за Краем, раскинулась бесконечность. Небо загустело мягкими, сиреневыми сумерками, и кое-где уже вспыхнули первые звёзды. Внизу расстилался океан облаков, розовато-сизых и персиковых, согретых последними отсветами закатного солнца.

«А ведь я теперь долго не увижу заката», вдруг понял Риан. «Он там, на другой стороне Большой Земли – за горами не видать…»

– Нравится? – тихо спросила Чири. Риан кивнул, даже не думая.

– Мне тоже. Когда я переехала сюда, к дедушке – то наглядеться не могла. Каждый вечер на крышу вылезала и смотрела, до самых звёзд. Бывало, что тут и засыпала: дед меня на руках в спальню относил…

Чири, похоже, только сейчас поняла, что всё ещё держит Риана за руку. И смущённо усмехнулась.

– Ну, – сказала она. – Наверное, добро пожаловать на Край Света… Дариан эл Корво!

Риан секунду помолчал, а затем улыбнулся в ответ:

– Да ладно уж. Это ты меня нанимаешь, а не я тебя… Просто «Риан»!

INTERSCRIPTUM 1

Таннис поднимался по узкой, крутой и тёмной лесенке. С каждым пролётом шаг его становился всё менее уверенным; а на площадке он привалился к стене – дрожали колени.

– Входи, Таннис, – раздался изнутри глубокий, спокойный голос. – Я тебя слышал.

Таннис шумно сглотнул, и потянул на себя дверь.

Комната с эркерным окном была просторной но казалась тесной. Во-первых, из-за полок вдоль стен, уставленных бутылками. А в бутылках – кораблики. Сотни летучих кораблей. Дирижабли всех поколений и моделей. Небесные парусники Второй Эпохи Авиации – точь-в-точь морские, не считая крыльев-килей по бокам корпуса. В нескольких пузатых бутылях пестрели шёлковые воздушные шары…

А во-вторых – из-за господина Бунша. Даже сидя, Бунш был выше Танниса. Со спины он казался грудой валунов-мышц, обтянутой безрукавкой. Над горным кряжем плеч блестела лысина.

– Ну, как дела, Таннис? Наша птичка в клетке?

Перед Буншем на столе стояла бутылка: он собирал в ней дирижаблик. Бережно посадив на винт капельку клея, взял его длинным пинцетом и просунул в горлышко.

– А, Б-Бунш… Насчёт этого, – Таннис нервно усмехнулся. – Я зашёл к ней, да! Всё как условились!

– Ты подписал договор?

– О, хе-хе! Развесила уши, как летучий кит плавники! Скушала всё, не поперхнулась!

– Договор, Таннис. Где он?

– А, с ним, э… В-вышла загвоздочка.

Бунш вздохнул, шевельнув плечищами.

– И что же пошло не так, Таннис? Ты как-то себя выдал? Не поверю, что наша дурочка вдруг разгадала мой план.

– Я-я…

– Таннис, – мягко промолвил Бунш. – Ты же не хочешь меня… разочаровать?

Танниса заколотила дрожь.

– Нет! Нет, Бунш! Клянусь! Это всё тот парень!

– Какой парень?

– Я не знаю! Явно не местный: с дорожным чемоданом. Девка сказала, что он пирожник… Он псих, Бунш, реальный псих! Это он спалил нашу уловку! А потом… грозился, что пустит меня на пироги!

Бунш от неожиданности приклеил стеньгу борт-мачты на место бушприта.

– Что?

– Да! Мамой клянусь! Сказал: мол, пироги как люди… в смысле начинки! Не знаю, кто он, но в бумажках рубит, как Хтонов законник!

Бунш отложил пинцет, развернулся на стуле.

Единственным, что роднило Бунша с Таннисом, были тонкие усишки. Физиономия лысого гиганта казалась высеченной из камня, с тяжёлой челюстью и прямым носом. И бледно-голубые глаза – с такими крохотными зрачками, будто их хозяин либо впал в безумие, либо давно сидел на «синем тумане».

Страшен был взгляд господина Бунша.

– Не местный почерк, – сказал он задумчиво. – Местные разве что летучим акулам скормят… Заезжий, говоришь, а уже такой борзый?

– Д-да.

– Любопытно… Похоже, кто-то с Большой Земли решил прибрать к рукам наш маленький бизнес. Надо навести справки о кадрах с кличкой «Пирожник», хм-м!

– И что же делать?

Бунш встал. Таннис сжался, когда его накрыло тенью. Но великан подошёл к полкам.

– Успокойся, Таннис, – он взял в руки одну бутылку. – У тебя, к счастью, есть я. А у меня… есть старые связи!

Модель в бутылке изображала дирижабль-сторожевик. Каплевидный баллон, четыре винта на длинных фермах. Кораблик располагался слегка под углом, будто выполняя манёвр поворота…

***

– Право руля! – прогремела переговорная труба. – Шесть румбов к югу, снижаемся на пол-кабельтова!

Рулевой навалился на штурвал. Дирижабль клюнул носом и начал сбрасывать высоту. Ветер трепал на флагштоке чёрный флаг с белым рыбьим скелетом.

– Полный вперёд!

Заработали все четыре винта. Пиратский корабль набрал ход, и затерялся в закатных облаках.

ПОЛЁТ № 1: Красный Корсар

Кто пришёл раньше всех, получает от босса контракт. Кто явился вторым — получает от жизни урок!

(Из песенки небесных перевозчиков)

# РАССВЕТНЫЙ ЮГ

*Большая Земля, южный и юго-восточный край. Суточное явление.

Регулярное воздушное течение с Краесветных гор, возникающее ежеутренне незадолго до восхода солнца. Обусловлено суточным термальным циклом: охлаждение скальных массивов за ночь создаёт устойчивое движение воздуха в сторону неба. Это делает Рассветный Юг ценным для судов, придерживающихся чёткого расписания. Южные торговцы традиционно рассчитывают отход так, чтобы выйти из порта до зари.

*Выписка из бортового журнала: «Отход за час до рассвета. Прибытие — на закате. Девятнадцать рейсов подряд без задержек. Рассветный Юг ни разу не подвёл, в отличие от боцмана-пропойцы!»

– Ты же говорила! – прокричал Риан.

– Что?

Чири резко вывернула руль, выдав трель звонка. И чудом разминулась с тележкой тряпичника.

Велосипед мчал по сумрачным улочкам Тир-Эола. Чири неистово крутила педали, а Риан трясся на багажнике позади. И на каждом повороте боролся с желанием ухватиться за Чири.

– Говорила!.. Что у нас уже есть заказ!

Кажется, в Тир-Эоле почти не было прямых улиц. Мелькали мимо дома, ограды, скверы; через каждые пять-шесть домов – очередной поворот. За которым оказывался то уличный рыночек (прилавки ещё пусты, мостовая усеяна отбросами), то улица-тоннель (во тьме пролетали мимо крылечки, освещённые фонарями)… А то и крутой спуск, на котором перехватывало дух!

– Да, да! Ну, почти есть!

– «Почти»?

– Будет… если успеем! Так что сиди ровно!

Тир-Эол никогда не спал. Но сейчас был тот предрассветный час, когда ночные гуляки уже угомонились – а прочие только пробуждались для дневных дел. Над трубами закурились первые дымки; ветер доносил то ароматы пекущегося хлеба, то зловоние из тележек мусорщиков.

Велосипед вылетел на улицу, тянущуюся вдоль обрыва. Риан бросил взгляд на восток, в сторону Края… И зрелище захватило его: как вчера, на закате – но по-иному.

Лишь миг назад всё было просто и блёкло. Светлая пустота предрассветных небес вверху, серая муть бесконечных туч внизу. Но вот сквозь облачный горизонт прорезался первый просверк восходящего солнца. И небосвод мгновенно преобразился, напитавшись нежными цветами – румянцем зари, мягкой синевой вышины. А Нижнее Небо вспыхнуло розоватым золотом, обернувшись дивной красоты пейзажем облачных гор, лесов и башен, вылепленных ветрами…

– …нись!

– А?

– Вправо наклони-ись!

Риан поспешно отдёрнулся, и тут же мимо свистнули колючие ветви акации. Если бы не окрик Чири – прощайте, глаза!

Девушка извернулась всем телом, вписав велосипед в поворот, и они вылетели на тротуар. Здесь дома расступались ущельем, рассечённые ведущей вниз извилистой лестницей.

– Чири! Стой! Тут же ступе… Хто-о-он!

Велосипед затрясся по ступеням, звеня всеми сочленениями. Риан вцепился в раму, боясь откусить язык; зубы его лязгали. Чири, рыча и поминая Бездну, припала к рулю.

Каким-то чудом велосипед дотарахтел до самого низа, не рассыпавшись. Колёса ударились о тротуар – и тут же Чири вновь втопила педали, даже не переведя дух.

Ещё несколько минут петляния по переулкам, и они затормозили у облупленной двери. Как раз в этот момент по склонам, по лабиринтам улиц прокатился колокольный звон. Пробило шесть утра.

– Фух! Успели… Слезай уже!

Риан сполз с багажника враскорячку, будто кавалерист с лошади. Его потряхивало.

– Ты… – выдавил он. – Ума лишилась, так водить?! Думал, велосипед разлетится!

– Да что ему будет, это горная модель… А! Господин Нико!

Дверь как раз открылась, и на крыльце показался толстый, усатый мужик в грязном фартуке. Чири кинулась к нему и сбивчиво заговорила о чём-то. Послушав, Нико жестом пригласил её внутрь.

«Надеюсь, что это не один из её кредиторов. И что она меня привезла не затем, чтобы я её спасал в случае чего!»

Риан осмотрелся. Они заехали в фабричный квартал: прямо от тротуара начинался сплошной массив зданий, сросшихся вместе и налезающих друг на друга крышами. Крыши эти проросли навстречу небесам неровным строем разномастных труб. Другие трубы опутали корпуса снаружи, переплетаясь с железными лесенками. В глубинах этих индустриальных ульев что-то тяжело вздыхало и поуркивало.

Рассвет озарял рекламный транспарант, натянутый на крыше одного из зданий – и прославляющий отдых на курортах Золотой Лагуны. Здесь же было изображение сказочного курортного архипелага: покрытая водой луна, маленькая морская планетка, опоясанная спиралью цветущих островов.

Риану это показалось злой насмешкой над рабочими промышленного района. Те вряд ли сумели бы накопить на такой отдых даже за пару лет…

Наконец на улицу выбежала радостная Чири. Вышедший следом усач хмуро взглянул на Риана:

– Ты, что ль, пилот?

Проглотив непочтительность, Риан показал лицензию. Усач шумно вздохнул, как паровой мех:

– Ладно, Чири. Раз ты снова на крыле… Только из уважения к памяти твоего деда!

– Спасибо, господин Нико! Риан, чего ждёшь, погнали!

«Опять?!»

Впрочем, обратно ехали вполне спокойно. Чири была весела, и чуть ли не мурлыкала под нос. Риан изучал договор, держа трепыхающиеся на ветру листки одной рукой и хмурясь.

– Так, пункт назначения – остров Майлин-Кип. Ну, вроде, всё чисто… Погоди. Сроки отправления – сегодня в обед?

– А что? Думаешь, я б так гнала, не будь это срочная доставка? Сейчас чем-нибудь перекусим, и к полёту готовимся!

– Э-э… Что, вот так сразу?

«Без пробного вылета? Без проверки систем?!»

– Да ну. Сам говорил, ты на таком уже летал.

Похоже, молчание Риана было красноречивей слов – потому что Чири фыркнула:

– Ой, ладно тебе! Уж я «Вьюрок» знаю, как свой одежный шкаф! Полгода с ним вожусь: каждый узел по винтику перебрала… Радуйся, что заказ ухватили!

«Радоваться буду, если мы до этого Майлин-Кипа дотянем живыми!»

На перекрёстке велосипед притормозил: Чири засмотрелась на будку с мороженым. Риан хмыкнул. Сколько раз он встречал такой же жалобный взор, когда гулял с Иринеей…

– Ладно. Какое будешь?

– Я не… То есть, лимонное, пожалуйста!

Будка, похоже, работала в ночную смену: мороженого осталось на донышке. Сонный мороженщик только-только наскрёб ложкой последний шарик лимонного лакомства – как рядом, подняв волну ветра, остановился айрофур. Здоровенный, похожий на ската, блестящий золотом и хромом. На тротуар, хохоча, высыпала стайка молодёжи.

– Эй! Айда всем сладенького! – приказал подвыпивший юнец. Светлые волосы его были взбиты в высокую причёску: блестящий, с иголочки, жёлтый костюм – немного помят. Похоже, компания веселилась всю ночь.

– Мне мятного!

– Шоколадного! Два!

– Во. А мне, как всегда, лимонное! – парень властно щёлкнул пальцами.

– Извините, господин Псефтико, – оробел мороженщик. – Только что вот этот сударь последнее взял…

– А? Ну, не проблема. Эй, дружище, дай-ка мне! – блондин протянул руку.

Риан покачал головой.

– Увы, сударь, – ровно сказал он. – Я уже заплатил.

– Чего? – удивился парень. – Слушай, ты, кажись, не внял. Это моё!

– Ошибаешься… дружище, – процедил Риан. Тир-Эол явно решил испытать его простонародной наглостью!

– Эй! – блондин насупился. – Ты чё-то больно дерзкий! Не видишь, кто я?

– Не вижу таблички на будке, что она твоя, – Риан уже с трудом сдерживал гнев. Грядущая драка сгущалась меж ними, как грозовое облако…

– Да ладно тебе, Крис! – со смехом бросила одна из девушек: яркая, черноволосая красавица с раскосыми глазами и гордым изгибом носика. (Что-то в её лице показалось Риану странно знакомым). – Из-за мелочи такой… Возьми что-нибудь другое, в кои веки! Жизнь коротка!

Гром не грянул. Световолосый Крис недобро покосился на Риана, но отвернулся. Набрав мороженого, компания залезла обратно в экипаж.

– …На острова Золотой Лагуны? И через месяц? Разве не поздно, Астрея?

– Наоборот, самое время, – возражала красавица-брюнетка. – Конец лета, бархатный сезон! Там так красиво: как раз златогривы цветут!

– Ой, а как же обратно? Осенние Шторма ведь!

– А я их на островах пережду. А как улягутся, домой.

– Это ж ужас!

– Зато здорово…

Винты подняли ветер, и айрофур унёсся вдаль. Чири проводила его взглядом – и повернулась к Риану:

– Ты никак спокойно не можешь? Вот это зачем было?!

– Эй, я твоё мороженое вообще-то защищал! Что это за хлюст?

– Криссон Псефтико. Сынок главы «Псефтико-Итайр», это судоремонтные верфи. Он вечно с дружками куролесит. Крыса в золоте…

– А девушка? Та, черноволосая?

– А это Астрея Анкерболт, – процедила Чири.

– О! Ну, точно, нос похож! Внучка Анкерболта?

– Дочка. Младшая. Прах и пламя, надо ж было во всём городе именно с ней повстречаться! – Чири скрипнула зубами, и свирепо откусила пол-мороженого.

– На самом деле, это объяснимо научно. Маги и математики давно работают над «теорией неудач»! Закон вероятностей Гриссона-Волька…

Чири взглянула так мрачно, что Риан мгновенно умолк.

– Хм… Кстати, что за груз у нас? «Нитроген», что это такое?

– А ты не знаешь? Удобрения, конечно… Что?

Риан зажал рот рукой: плечи его дрожали. Он давился беззвучным смехом.

«Бра-во! Что, Дариан эл Корво, не хотел возить навоз дирижаблем? Вот тебе и теория неудач!»

***

Риан рассматривал рубку управления «Вьюрка».

Панорамное остекление носовой части давало обзор не меньше, чем в двести градусов, так что небо окружало пилота с трёх сторон. Пол рулевого мостика чуть приподнят. В памяти Риана вновь раздался голос Зекхиса:

«Осторожно, юный лорд, ступень… Ну, вот! Не ушиблись?»

В центре – штурвал, восьмиспицевое колесо из полированного дерева. По сторонам от штурвальной стойки рычаги управления рулями высоты. Мостик полукругом охватывала приборная панель: стекло и латунные окантовки поблескивали в свете лампы. С боков на стенах рубки – блоки управления парусами, слева откидной штурманский столик с картами.

Также внимание Риана привлекли две массивные красные пломбы. Когда-то, встав за штурвал авизо, он в первую очередь уяснил их назначение. Левая – аварийные клапана выпуска газа из баллона, правая – сброс водяного балласта.

– «Слева ветер, справа дождь: помни – дольше проживёшь!» – пробормотал Риан. Спасибо, сержант Зекхис, за твою школу…

Он взялся за рукояти, покачал штурвал на пробу. Окинул взглядом панель. Так, компас на месте. Барометр-анероид – здоровенный, с тарелку – на месте. Альтиметр тоже: не откалиброван, ну и ладно, недолго сделать. Анемометр – здесь. Креномер… хм! Ветрокомпас…

Риан нахмурился.

На большинстве современных дирижаблей имелся ветрокомпас: стеклянный шар в обрешётке из кольцевых шкал, со множеством деталей и полудюжиной стрелок. Шедевр техники с толикой магии. Сложный, как свёрнутая в кольцо логарифмическая линейка, он позволял предсказывать перемену ветра в любом направлении. Незаменимый инструмент в трёхмерном небесном пространстве, особенно – за Краем Света.

Но…

– Чири! Эй!

– И незачем так орать! – бросила Чири минуту спустя, входя в рубку. На руках её были перчатки, перемазанные в масле. – Вон переговорная труба… Чего?

– Где ветрокомпас?

– А? Разбился. При аварии.

– Серьёзно? Эти штуки из закалённого стекла. Крепкое, как дверь королевской сокровищницы!

– Ну, так вышло… Но ты же и сам чувствуешь ветер, да?

– Ясно. А ты в курсе, что у тебя вместо креномера строительный отвес? – Риан показал пальцем на деревянный брусок со стеклянной трубочкой, в которой плавал пузырёк воздуха.

– Ну… он тоже разбился. Но ведь крен показывает!

– Я смотрю, у тебя весь дирижабль разбился…

Чири надулась было, но потом вздохнула:

– Послушай, я всё понимаю. Но последние гроши я выскребла на то, чтобы купить летаниум и топливо на этот рейс. Когда вернёмся с деньгами, купим нормальные приборы, обещаю!

«Если вернёмся!»

– В остальном всё нормально! Пошли, посмотришь!

Они вдвоём спустились в машинный отсек. Риан с умным видом рассмотрел паровые двигатели, приводившие в движение пропеллеры. Провёл пальцем по клеймам – буквы «МТП» треугольником в шестерне:

– «МехТехПых»?

– Ага. Дед всегда говорил, что лучше икарийских ничего нет. Северские мощные, надёжные, но неудобные: слишком громоздкие. Республиканские мощные, удобные, но ненадёжные. Если сломаются, то нигде их не починишь, кроме как в Республике. Имперские – вообще старьё, позапрошлый век… А икарийские – просты в ремонте, в цене удобны! Глянь, какие красавчики!

Чири гордо похлопала двигатель по кожуху, будто девочка, хвастающаяся своим пони.

– Котёл трубчатый, сплав титаново-алюминиевый! Камера топливная с регулируемыми жиклерами, это тебе не угольная топка! Блок цилиндровый двухступенчатого типа; коленвал облегчённый, с внутренними каналами охладительными! Разве в Империи тебе такой скуют? А система газоподачи!..

Увлекшись, Чири принялась размашисто чертить в воздухе ключом. Риан шутливо попятился. Уважительно обошёл топливные баллоны: тяжёлые, красные, с буквами «Pi» в языке пламени (что означало «пироль»)… И остановился перед самой странной конструкцией в отсеке – большой, по пояс, металлической сферой с несколькими круглыми окошками. К сфере сходились провода от двух блоков батарей.

– А это…

– Маглейв. Уж это, допустим, я знаю!

– Да ну? – сморщила нос Чири. – Может, сам расскажешь, раз такой умный?!

Риан усмехнулся.

– Маглейв, он же «лейв-генератор», – начал он. – Полностью расшифровывается как «магнетический генератор Лейве». Изобрёл его Ландрис Лейве – серенсийский учёный маг, в нулевом году Т.Э.А.…

– Вот кстати, а почему говорят «учёный маг»? – задумалась Чири. – Магия ведь тоже вроде как наука, разве нет?

– Нет. Магия это творчество, а наука лишь подспорье. Конечно, они связаны, особенно для Сферы Земли, которая всю маготехнику разрабатывает… Но не одно и то же. Для мага научный метод – как для художника пропорции тела и законы перспективы. Можно их знать назубок, но если нет фантазии и умения рисовать, какой же ты художник?

– А-а…

– Лейве работал над новыми маготехническими методами связи, – продолжил Риан нарочно учительским тоном. – Не преуспел, хотя на основе его работ спустя век придумали эфиропередачу… Зато создал генератор лейв-поля. У которого единственное свойство: в его пределах проявляются особые качества летаниума!

Риан показал пальцем в потолок, намекая на баллон дирижабля.

– На тот момент летаниум был просто лёгким газом, недавно открытым в небесах Закраины. Известно было, что он зарождается где-то в Нижнем Небе и периодически вырывается вверх многокилометровыми гейзерами. Но открытие Лейве сделало летаниум самым ценным ресурсом в мире!

– Та-ак… – прищурилась Чири. – И во сколько раз летаниум легче водорода?

Это была детская ловушка, и Риан улыбнулся.

– Ни во сколько. Что-то легче водорода – это всё равно, что новое целое число от нуля до одного! Дело в другом. Летаниум в обычном состоянии лишь немного легче гелия. Но это единственный известный газ, который в лейв-поле… – и Риан произнёс заковыристый термин, то ли на учёном, то ли на волшебном языке.

– Чего?

– Освобождается от оков реальности. Влияние законов материального мира на летаниум ослабевает – в том числе, и силы притяжения. Поэтому дирижабль, наполненный активным летаниумом, легче наполненного водородом. Вот почему нельзя повышать мощность лейв-поля выше определённых показателей: иначе газ не удержит даже герметичная оболочка. Просто просочится наружу между молекулами ткани.

– Да он и так понемногу просачивается. «Рабочая потеря» называется…

– Открытие Лейве сделало дирижабли самым выгодным транспортом в мире, – завершил Риан. – И положило начало Третьей Эпохе Авиации. Ну, ничего не упустил?

– Ладно, на четвёрочку справился…

– Почему?

– А потому, – ехидно усмехнулась Чири, – что забыл упомянуть о вкладе Серенсии. Лейве был серенсиец, а это значит, что именно Республика открыла небо для человечества!

– Ты рыбу-шар на модель небесной сферы натягиваешь, – довольно парировал Риан. – Забыла, что Лейве не получил на родине поддержки: столичный Патрициат назвал его идеи «бредом мечтателя»!

– Мечтами безумца, – насупившись, поправила Чири.

– Зависит от перевода… Так что он уехал в Империю. Тлалеки ему тоже не поверили, но знатный меценат Капакуатль тла-Чинолли подарил ему сто золотых ликов. На эти деньги Лейве построил рабочий прототип установки, который предъявил икарийскому королю Андреасу II: и тот, впечатлённый, наконец даровал ему финансирование. Ну, а разработать и собрать прототип ему помогли братья Оржевичи – Ифрем и Вадим, северяне-инженеры… Так что, как говорят, «В небо поднялись всем миром!»

– Ну, поднялись, и ладно! – заключила Чири. – Теперь главное, нам подняться. О! Кажется, груз привезли…

Всё оказалось не так страшно, как думалось. К ангару подпылил грузофур: летучая платформа на толстой подушке баллона. Но вместо огромной кучи навоза со вьющимися мухами (которую уже успел вообразить Риан), в кузове громоздилась гора зашитых мешков. Двое рабочих свалили мешки наземь – и, не прощаясь, уехали.

– Эй! А погрузить? – Чири плюнула вслед. – Ну, прах и пламя… Глипс, ко мне!

Девушка откинула крышку на спине талоса. Повозилась с набором программных карт, изрешеченных дырочками; по очереди вставила их в механизм думателя. Получив новую задачу, талос схватил под мышки два мешка, и зашагал в ангар.

Чири меж тем отвернула вентиль газопровода, и летаниум потёк в баллон. Мягкая оболочка «Вьюрка» понемногу расправлялась, становясь туже. Стрелка ползла по шкале манометра.

– И-и… есть! – Чири отсоединила газоподающую трубку. После чего полезла по вантам на баллон. Риан наблюдал, как девушка ползает по сети канатов, оплетших сверху баллон – c химическим датчиком в руке.

– Чисто! – облазив баллон от килей до носа, Чири махнула рукой. – Протечек нет. По местам!

Риан встал к штурвалу. Постучал пальцем по переговорной трубе:

– Машинный отсек – готовьсь!

Чири повернула рукоятку подачи пироля. Газовая смесь хлынула через жиклеры в топочные камеры, вспыхнула синим пламенем.

– Готовность машины десять минут!

Риан вздохнул, успокаивая предательские чувства.

«Так. Всё хорошо. Такое же авизо, что и раньше… Ну, нет, конечно. Там дирижабль выводили из эллинга слуги, таща за тросы! А тут?»

– Глипс, открывай!

Талос закрутил лебёдку. На стену ангара легла ширящаяся прорезь света: крыша раздвигалась надвое. Дирижабль дрогнул, и стал подниматься вдоль причальной мачты.

«Три… Пять… Восемь». Риан следил за стрелкой альтиметра. Верх баллона поднялся над крышей: ещё немного, и в кабину ворвалось дневное солнце.

– Отдать швартовы!

Нос баллона отделился от стыковочного узла. Ветер не спеша повлёк «Вьюрок» прочь от мачты. Риан чувствовал, как воздух скользит вокруг тугой оболочки баллона, как поёт в снастях и вантах…

– Пуск!

Узор ветра за кормой завился двумя вихрями – заработали винты. Риан повернул штурвал; «Вьюрок» плавно лёг на курс и поплыл навстречу Краю.

«Всё как всегда», повторял про себя Риан. (Одна часть его сознания при этом ощупывала небо вокруг, ища попутные ветра, а вторая – следила за приборами). «Просто ещё один полёт…»

«Ну, да», нервно возразил голос разума. «С той разницей, что раньше рядом с тобой был сержант Зекхис, а под тобой – не было хтоновой бездны!»

«Пока что под нами город!» Под днищем гондолы проплывал Тир-Эол, и тень дирижабля скользила по крышам и площадям. «Батюшке над Стылым Плато было намного страшнее!»

«Отцу, по крайней мере, было куда падать!..»

Риан бросил взгляд на полётные карты. А когда вновь обернулся – прямо по курсу раскинулась облачная пропасть. Край стремительно надвигался, уходя под брюхо: секунда, две, и…

«Крон и Хтон!»

Земли внизу не стало. «Вьюрок» плыл на восток, прочь от обрыва, уходящего в бездну отвесной скальной стеной: прочь от города, столпившегося на краю… И под ним был только облачный океан Нижнего Неба, а впереди – лишь синяя, солнечная бесконечность.

– Крон и Хтон, – тихо повторил Риан. И рассмеялся.

1-I

Первое правило: всегда ищи груз на обратный рейс. Второе правило: убедись, что твой груз не ищет кто-то ещё!

(Из «Наставлений курьеру»)

#ПРИСТАНЬ КРАСНОГО ФЛАГА

*Локация переменная

Неофициальная стоянка с устойчивой, хотя и юридически нулевой репутацией: нелегальная «ярмарка». Товары, запрещённые во многих державах, выставляются здесь открыто. Название берёт от красного флага, который поднимается как знак для «своих». Пристань время от времени открывается на безлюдных островах. Ни одно государство не претендует на суверенитет над Пристанью; ни один патруль не наведывается сюда без веских причин. Конфликты решаются по неписанным, но беспощадным законам.

*Приписка красными чернилами: «Поднят флаг — добро пожаловать. Флага нет — притворись, что ты тут случайно!»

В детстве Риан зачитывался книжками о приключениях авиаторов. В них герои правили кораблём железной рукой, властно отдавали команды и сохраняли спокойствие даже в двенадцатибалльный шторм. А между бурями и подвигами любовались красотами небес на палубе, затягиваясь трубкой…

Но почему-то в этих книгах ни разу не говорилось, какой это сложный и нервный труд – полёт.

Первый час Риан вообще не отпускал штурвала. Скользил взглядом по приборам, опасаясь упустить что-нибудь важное. Время от времени – прислушивался к ветру за бортом, следя за движением колоссальных воздушных масс вокруг «Вьюрка». И тихо цедил брань, когда непривычный корабль плохо слушался руля. Как будто что-то его тяготило…

Или, наоборот, чего-то не хватало! Риан понял далеко не сразу. А поняв – помянул Хтона.

– Поднять паруса! – скомандовал он сам себе. И взялся за рукояти парусных блоков.

Бортовые мачты выдвинулись в стороны: на них распустились ходовые паруса. Покрутив поворотные рукояти, Риан изменил угол наклона реев и поймал ветер. Перевёл рычаг килевика из позиции «Убран» в позицию «Стабилизатор».

Из днища гондолы разложилась нижняя мачта. Треугольный килевой парус затрепетал и расправился на ветру, будто огромный плавник. И Риан почувствовал, как изменилось течение ветра вдоль бортов: килевик служил стабилизатором, гася рыскание корабля.

– Стоп машина!

Винты замерли, отдав дирижабль во власть ветра. Теперь «Вьюрок» шёл намного плавней, привычней. Риан облегчённо вздохнул. Как будто вновь вернулись годы учёбы: ему даже почудился запах сержантского табака…

От спокойного созерцания небес его отвлекло тихое бормотание из трубы:

– «Чирил и партнёры»… Нет. «Небо в помощь»… Глупость! «АэроЭкспресс»?

– «Экспресс Небес»? – с усмешкой подсказал Риан.

– Тьфу! Чего шпионишь?

– Ты сама трубу не закрыла. Что ты там делаешь?

– Название выбираю! Если мы снова на крыле, придётся по новой компанию регистрировать… Вот: «АэроКурьер»! Как тебе?

– Средне. Я бы не пошёл в такую контору.

– Ой, ла-адно! Ты, поди, назвал бы «Нос по Ветру»!

– Почему нос?

– А потому, что уж слишком его задираешь! – съехидничала Чири.

Риан защёлкнул крышку. Потом пригляделся. На латунной трубе блестела ссадина: будто что-то чиркнуло по металлу.

Он огляделся. Только сейчас ему в глаза бросилось, что стены рубки явно залатаны в нескольких местах. Риан дотронулся до одной из латок, до второй; провёл пальцем до приборной панели – как раз туда, где надлежало быть креномеру и ветрокомпасу… Нахмурился, задумчиво потёр подбородок.

С новым вниманием осмотрел он рубку. Обнаружил запертый стальной ларец под штурманским столиком, пару окурков в щелях пола, а также нишу под приборной доской. А в ней – толстый журнал, оплетённый в кожу. Поверх журнала лежала фуражка с розой ветров на кокарде. Вроде бы, он видел такую недавно, только где?

Ну, да. На фотографии, где Чири обнимала деда.

– Чего молчишь? – Чири заглянула в рубку. – Кофе будешь?

– У тебя тут и кухня есть?

– Камбуз! – поправила девушка с усмешкой. – Маленький, но есть… Сейчас!

Дождавшись, пока она скроется, Риан взял журнал. Открыл на первой странице.

«БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ КОРАБЛЯ «ВЬЮРОК». Начат капитаном Альбером Греймроуком 2/1/10/272».

Даже не прочтя этого, Риан понял бы, что журнал вела не Чири. С её почерком он был уже знаком: вчера до ночи просматривал кредитные расписки.

«7/2/04/283. Рейс на Малиберту: груз – 200 фунтов табака «Чёрная Борода». Механик Джукс заверяет, что нашёл лучший заказ. Парень по-прежнему вызывает у меня сомнения, но прошлый раз он помог нам выйти живыми из Дурного Угла».

«10/2/04/283. Купеческая Скала. С Малиберты пришлось уходить ночью и в спешке. Табак едва сбыли за четверть цены. Джукс получил выговор от меня, и по шее – от Лео. Пусть ещё раз попробует подписать нас на контрабанду!»

«К/05/283. Рейс на Пристань Семь-Канатов. Полёт нормальный. В 11.14 засекли летучих китов по правому борту…»

Риан присмотрелся, ища в океане облаков летучего кита: Зекхис говорил, в первом полёте это лучшая примета. Кита не увидел, но заметил кое-что другое.

– Ты что там высмат… – Чири вошла с двумя кружками. – О. Ну, да!

Высоко в синеве тянулась узкая, белая полоса. Где-то там, на невообразимой высоте Открытого Неба, где кончаются все полётные эшелоны, выше самых верхних облаков – шёл летучий корабль эйри. Пилот и механик молча провожали взглядами дымный шлейф.

– Интересно, они нас оттуда видят?

– Может быть. В Открытом Небе воздух сильно разрежен. Дышать почти нельзя, зато видимость отличная. Хотя мы для них, наверно, как соринка… – Риан отпил, стараясь не морщиться: кофе Чири со вчерашнего дня лучше не стал. – А ты видела настоящих эйри?

– Конечно. Мы с дедушкой в какие только порты ни заходили! Пару раз – туда, где швартовались их корабли.

– И какие они? Не корабли, а сами эйри.

– Странные, – честно призналась Чири. – И неразговорчивые. С нами дел не вели: вообще, с эйри почти никто не торгует…

– Потому, что им от людей ничего не нужно?

– Не. Просто, по слухам, они умеют чувствовать людскую ложь! И как с такими торговать?.. Пойду, бутерброды разогрею.

– Кстати, а что там за ящик под столиком?

– Не трожь! – неожиданно резко бросила Чири, выходя. – Корабельная казна.

Риан уязвлено пожал плечами. И вернулся к журналу.

«5/3/08/284. Вышвырнули Джукса в Хребтовой Гавани. (Пусть скажет спасибо, что не за борт!) Идиот умудрился проиграть в карты свою плату на три месяца вперёд – и его дружки припёрлись на «Вьюрок», требовать деньги с меня! Пришлось нам с Лео размять кулаки…

Теперь ещё и искать механика. И это притом, что Шторма на носу – а я вдобавок неожиданно стал дедом!»

«4/2/09/284. Похоже, я зря посмеивался над интересом Чири к железкам. Девчонка перебрала левый двигатель в одиночку (ну, почти: я и Лео помогли ей с тяжестями – дурак же я был бы, позволив ей надорвать пупок!) Оказалось, конусная фаска на одном из жиклеров замята – причём, похоже, давно. А я-то гадал, что творится с расходом топлива!

Признаюсь, когда я взял деталь из её рук, меня обдало мурашками. Прах и пламя! Если бы эта фитюлька треснула в полёте, думаю, остались бы от нас… как раз прах и пламя».

В журнал вложена была фотография. Юная Чири с ключом среди потрохов разобранного двигателя: на чёрном от грязи лице белеет улыбка.

«5/2/11/284. Осеннюю штормовку переждали благополучно. Доставка провизии на Станцию Дальних Рейсов. Первый выход в небо с механиком Чирил Греймроук!»

«Механик Чири опять дотемна провозилась в машинном отсеке. Там и уснула на полу. Объявлен выговор с занесением механика на руках в спальню…»

Риан уже улыбался, листая журнал. Дата за датой, год за годом. То сухие цифры – то тёплые заметки, полные гордости и заботы. Редкие фотокарточки меж страниц. Вот Чири верхом на бушприте «Вьюрка». Вот она раскинула руки над обрывом: должно быть, на краю какого-то острова. А вот Чири на палубе, радостно показывает пальцем туда, где в облаках темнеют силуэты летучих китов…

Стоп! Последняя запись.

«4/1/08/293. Взяли пассажира до Порт-Вестера. Некий мэтр Хеннель ап Тикхоффен, агент торгового дома «Маэль». Чири останется дома – у неё по-прежнему жар. Ни за что не оставил бы её сейчас, но Тикхоффен пообещал хорошую надбавку за срочность. Спешит так, будто за ним хтониды гонятся по пятам.»

«7/1/08/293. Вышли из Порт-Вестера на рассвете пустыми, груза на обратный рейс не искали. Волнуюсь за Чири: надеюсь, девочке уже стало лучше. Лео отдал за лекарство два целковых – заверяет, что не подделка.

10.22. Замеч…»

И всё. От буквы «Ч» шёл через страницу кривой росчерк. Будто шрам, в единый миг отсекший и перечеркнувший прошлое. Перечеркнувший жизнь.

Риан перечитал ещё раз. Что такое заметил в небе Альбер Греймроук в тот роковой день? После чего «Вьюрок» настигло… нечто. Чири говорила об «аварии» – но какой?

По правде сказать, Риан уже догадывался. Но признаваться себе в этом не хотел.

– Земля по курсу!

На карте Майлин-Кип выглядел крошечным. И поначалу тоже казался лишь пятнышком в небесной дали… Но он приближался, раздавался, обрастал деталями. Сверху простор зелёных холмов и долин; внизу – гигантское скальное основание, будто перевёрнутый горный кряж.

Тут и там днище острова поросло висячими растениями – неборослями. Риан знал, что от них зависит процветание многих островов. Висячие гиганты впитывали влагу из небес, насыщая ей почвы – что позволяло существовать на островах ручьям и озёрам… В этих колышущихся лесах «Вьюрок», пожалуй, запутался бы, как муха в бороде пирата!

Над обрывом засверкал мачтовый гелиограф, запрашивая порт назначения. Риан просигналил код, указанный в договоре – и присмотрелся к ответным вспышкам:

– Так. На юго-восток острова, две лиги… И красно-белый вымпел? Хм, ладно.

Вот облачный простор Нижнего Неба исчез (к немалому облегчению Риана): под днищем «Вьюрка» потянулись поля с ниточками дорог и россыпями селений. Только теперь стало ясно, насколько велик Майлин-Кип. Блестящие ручьи и речушки вились по долинам, скрываясь в тенистых левадах. Вдали в дымке светлели колокольни и мачты какого-то городка.

Вымпел в красно-белую полосу показался довольно скоро. Он трепетал на верхушке причальной мачты над фермой. Вокруг раскинулись сады: наделы кудрявых деревьев расходились в стороны, разделённые дорогами, как спицами штурвала.

– Пуск машина! – велел Риан в трубу. И взялся за блоки управления, убирая паруса.

На земле дирижабль уже заметили: высыпавшие к мачте люди махали руками. Тень скользнула по ним, когда заработали винты, и «Вьюрок» начал манёвр разворота. Заходить на причальную мачту полагалось против ветра.

***

Стрелка весов, на которые был брошен последний мешок, качнулась и замерла на литой медной шкале.

– До последней унции! – довольно кивнул фермер. – Приятно с честными людьми дело иметь, милсдарыня… А то, бывает, мешка не досчитаешься, а они: «Извините, усушка-утруска, и вообще, мыши съели!»

– На «Вьюрке» нет мышей! – насупилась Чири.

– Думаете, они бы польстились на удобрения? – усмехнулся Риан. Он прислонился к борту, сложив руки на груди. Как если бы изображал крутого и матёрого пилота. На самом деле – потому, что дрожали колени.

Стыковка прошла хорошо, и лебёдка опустила «Вьюрок» до земли. Риан уверенно сошёл по трапу… И лишь тогда ощутил слабость в ногах, и привалился к обшивке.

Хоть первый полёт в небе Закраины был вполне успешным – но стоило ощутить под ботинками землю, как на Риана запоздало навалились все «А если бы?..» Если бы Чирил проглядела какую-то поломку, и двигатели взорвались бы при запуске? Если бы из облаков вынырнул пиратский корабль-стервятник с «Мёртвой Рыбой» на мачте? Если бы гондола просто развалилась в воздухе по досточкам (абсурд, да, но ведь Таннис вчера называл «Вьюрок» кучей хлама) – после чего было бы лишь падение сквозь облака, в Бездну?

Такое бывало с ним после учебных полётов. Риан ненавидел в себе эту черту, но справиться с ней не мог.

– Э-э, сударь! Мыши нынче ушлые стали, хитрущие! Иные даже в портовых конторах заседают… Что ж, вот ваша честная плата.

Фермер отсчитал в руки Чири ворох купюр. Риан уже знал, что на Краю Света бумажные деньги в большем ходу, чем монеты. Вполне объяснимо: на дирижабле каждая унция лишнего веса – затраты газа, топлива и энергии.

– Быть может, господин Пимен, у вас тоже есть, что доставить на Большую Землю? – из бегло просмотренного журнала «Вьюрка» Риан успел уяснить одно из главных правил небесного торговца: всегда ищи груз на обратный рейс. – Например, эээ… яблоки?

Он обвёл взглядом яблоневые сады, окружавшие ферму.

– Ха! – ухмыльнулся фермер. – Раненько, сударь! Даже самым первым сортам ещё декады две-три зреть… Но груз, и верно, есть! Сорок бочонков «Золотого Налива»: лучший альмарус по эту сторону Круга!

– Настоящий? – вырвалось у Риана. Альмарус был элитным сортом яблочного бренди; на Большой Земле цена его доходила до червонца за бокал.

– Да уж не водица крашена! – слегка обиделся хозяин. – «Сады Пима» уважаемое предприятие! Так-то я Пимен, но «Пим» звучней, понимаете? Имя компании – пол-успеха!

– Очень хорошо понимаем… – задумчиво пробормотала Чири.

– Ну, то терпит. Время уж заполдень: вы как насчёт обеда? А ежели заночевать, то у нас и комнаты найд…

Слова Пимена перекрыл нарастающий стрекот. На дороге меж яблонь всклубилась пыль, и вскоре к мачте подрулил айрофур. Из него на траву выкатился маленький, круглый человечек.

– А! Как удачно! – выпалил он. – Мы увидели! Ваш корабль! Гнали что есть сил! Срочно! – он попытался схватить Чири за рукав. Та отпрянула:

– Спокойно! В чём дело?

– Фух, – продышавшись, человечек заговорил ровнее. – Простите, сударыня… Брунн ап Зольтан со Свечных Островов! У нас срывается срочная доставка: авария дирижабля! Если к закату груз не будет в Тир-Эоле – это… это политический крах!

– Политический? – не поняла Чири. – Что за груз? Какая-нибудь принцесса на выданье?

– Если бы принцесса! Всё куда серьёзней… Индейки!

– А? Всего-то индюшки?

– «Всего-то»?! – Брунн сам надулся от возмущения, как индюк. – Элитные индейки каштанового откорма!

– Какого откорма?

– А как вы думаете, сударь пилот, почему Свечные Острова так зовутся? Думаете, на них свечной заводик стоит? Ха! Из-за каштановых рощ! Видели бы вы наши острова на исходе весны: все в свечах белых цветов… Каштановая мука, каштановое печенье, каштановый кофе! И, конечно – индейки, выкормленные каштанами! Каждая по два пуда весом!

Брунн раскинул руки, как рыбак, бахвалящийся уловом.

– Завтра Городской совет Тир-Эола даёт банкет для князя Хокагуро с Дымных Островов! С семьёй и свитой! Два десятка наших красавиц обещаны к столу; и, если они не прибудут на кухню до рассвета… О-о!

«Серьёзно? Мы же даже отдохнуть не успели!»

Но Риан с упавшим сердцем увидел, как глаза Чири жадно сверкнули.

– Ну, господин Брунн, – пропела она. – Вообще-то, мы уже согласились взять груз уважаемого Пима! Но за должную плату… и, конечно, с надбавкой за срочность…

– Двадцать целковых! – выпалил Брунн. – И пятнадцать процентов надбавки!

– Я-то думала, у нас серьёзный разговор, – Чири с наигранным огорчением покачала головой. – Пятьдесят процентов.

– Вы что, за Дальнее Кольцо собираетесь?! Двадцать, не больше!

– О, ну, если полёт до Тир-Эола для вас ближний свет… То, думаю, ваши индюшки прекрасно долетят на своих крыльях. Пятьдесят.

– Побойтесь Хтона! Двадцать два!..

Пимен одобрительно ухмылялся. А Риан печально понял: обед отменяется.

Индеек доставили, когда бочонки с альмарусом уже были погружены. Изумлённому Риану каждая птичка показалась величиной со свинью, не меньше. Громадные глыбы рябых перьев едва помещались в клетках. Из каждой туши торчала синюшная головёнка с висячей кровавой гроздью на клюве и пышными мясистыми «рюшами» на шее.

– В трюм не влезут, – заметил Риан. Индейки тупо пялились на него ягодками глаз, и тихо квохтали.

– Составим клетки на палубе, принайтовим тросами! – нашлась Чири. – Так даже лучше. Пускай полюбуются видами напоследок, раз на кухню скоро…

Брунн заламывал руки, но сопутствовать своим любимицам не мог. «Вьюрок» и так поднимался в небо тяжело, нагруженный до предела. Риан напряжённо смотрел на альтиметр: стрелка подрагивала, никак не желая ползти выше.

– Запускай маглейв!

– Уже…

На приборной панели загорелся синий огонёк. Это вспыхнула голубым светом запаянная в стекло прозрачная капля летаниума: вокруг корабля возникло лейв-поле, активировав газ. Подъём сразу выровнялся – кроны яблонь в стёклах рубки ушли вниз. Став легче, «Вьюрок» воспарил над островом.

Вскоре берег Майлин-Кипа уплыл за корму, и под днищем вновь распахнулась облачная бездна. Риан прислушался к небу:

– Попутный ветер на эшелон выше нас! Подать воздуха в хвостовой баллонет; набираем высоту!

– Можно просто, «Воздух на хвост»… Принято!

Чири дёрнула рубильник. В недрах баллона заработали лопасти крыльчатки, перегоняя воздух меж баллонетами – двумя воздушными мешками внутри наполненной газом оболочки. Нос «Вьюрка» приподнялся; дирижабль пошёл вверх.

Когда паруса налились попутным ветром, и замерли винты за кормой – Риан наконец-то перевёл дух. Если всё так пойдёт, то часа через три вдали покажется Большая Земля.

– Эй, обед приехал! – Чири вошла, держа поднос с двумя горшочками, укутанными полотенцем. – Пим передал. Будешь, пока не остыло?

– О. Ещё как!

В горшочках оказалось жаркое. Мясо, тушёное с луком и пряностями в сидре; гарниром служили половинки обжаренных яблок. Какое блаженство после пары галет с куском сохлого сыра поутру!

– Ум-м… Пиму памятник надо поставить!

– В виде яблока, – хмыкнула Чири. – Яблоко… облако… «Облачный Гонец»? «Летучее Яблоко»? Звучит?

– Не очень.

– Критикуешь, так предлагай! – ощетинилась Чири.

– Мне некогда, – сыто и благодушно возразил Риан. – Я корабль пилотирую.

– Ты даже за курсом не следишь!

– А мне смотреть не надо. Я бы и с закрытыми глазами смог рулить…

В доказательство Риан прикрыл глаза, вслушиваясь в пространство. Прямо по курсу, на лиги вокруг – лишь спокойное, величественное движение воздушной пустоты. Лёгкая рябь от крыльев пролетающей птичьей стаи. А за кормой…

– Корабль, – сказал Риан.

– Что?

– Другой дирижабль, где-то в полутора лигах позади нас. Минимум двухвинтовой: я чувствую вихри от пропеллеров. Идёт параллельным курсом – и скорость выше нашей.

– Ну… это ничего не значит, – напряжённо сказала Чири. Но Риану почудился отблеск испуга в её взгляде. – Может, им просто по пути?

– Может… – Риан застопорил штурвал. – Давай наверх!

Они поднялись на палубу. Чири приложила к глазам бинокль, присмотрелась. Потом молча передала Риану.

Чужой корабль оказался длиннее «Вьюрка» раза в два. Каплевидный баллон красно-серой расцветки, заострённый к носу: гондола без подвески вырастала из его брюха. Минимум парусов – зато целых четыре пропеллера на широко расходящихся пилонах. Два из них сейчас работали… И чужак явно сокращал расстояние.

«Крон и Телла! Только этого не хватало».

– Чири, сколько может выдать машина «Вьюрка»?

– Думаешь?.. – девушка осеклась. – При такой нагрузке, боюсь, не больше двадцати узлов.

– Хтоновы клыки… Последи за ними!

Пройдя в рубку, Риан переложил штурвал. «Вьюрок» сменил курс, забирая к северу… Спустя всего несколько минут появилась бледная Чири:

– Они идут за нами!

– Стоило ждать, – процедил Риан, сам удивляясь, как он спокоен. – К машине! Полный вперёд!

Винты зарокотали, рубя воздух. «Вьюрок» начал понемногу набирать ход. Медленно, слишком медленно!

Что делали в таких случаях герои книг? «За борт балласт!» Ага, конечно… Отправить в Бездну груз, одним махом удвоив долг? Стоит ли спасаться?

И всё же каких-то несколько минут у Риана теплилась нелепая надежда оторваться. Ровно до того момента, как за кормой чужака ожили ещё два вихря: заработала вторая пара пропеллеров. Преследователь уверенно пошёл на сближение.

Взбежав по трапу, Чири с отчаянием уставилась на приближающийся корабль. Вне всякого сомнения, боевой модели: скорее всего, сторожевик. Уже можно было разглядеть орудийное гнездо, выпиравшее из днища – платформу с леерами, на которой, кажется, уже разворачивали пуш…

И тут под брюхом сторожевика вспухло облачко дыма. Сквозь него сверкнуло пламя.

От раскатившегося по небу грохота выстрела задребезжали стёкла рубки. А миг спустя до Риана донёсся истошный девичий крик.

– Сиськи Теллы! Чири!!!

Риан вылетел на палубу, когда Чири уже поднималась с настила: белая, как облако, с трудом опираясь на дрожащие руки. Ни крови, ни порубанного картечью такелажа видно не было. Индейки в клетках орали и болботали, разбавляя драму ноткой абсурда.

– Всё н-нормально, – выдохнула Чири. – Холостым пальнули…

– Предупреждают, – Риан помог девушке встать. Взглянул на вымпелы, что трепыхались на мачтах чужака: сигнал «Убрать паруса, глушить машины».

– Ты точно совсем ничего не можешь? – безнадёжно спросила Чири. – Ну, молнию призвать, или… А?

«Нет, знаешь ли, мне просто лень, Хтоновы чресла!» Риан скрипнул зубами, удержав в себе ядовитый ответ.

На флагштоке сторожевика, поднялся и затрепетал флаг, будто сошедший с картинок. Чёрный, с грубо вышитым рыбьим скелетом.

1-II

– Сдавайтесь, досточтимые судари! – вскричал капитан Чёрное Перо, обнажив шпагу. И даже дамы позабыли про испуг, очарованные галантными манерами пирата.

(Серапина Шабати, «Гроза Пяти Ветров»).

#ДИКАЯ ДОРОГА

(Неофициальное обозначение)

Совокупность нестандартных воздушных маршрутов, используемых пиратами, контрабандистами, рейдерами и иными беззаконниками. Официальных трасс не имеет: слагается из сезонных течений, случайных попутных ветров, а также секретов местности и пилотажа. На карты не наносится, но многие маршруты известны опытным небоплавателям – даже стоящим по эту сторону закона.

*В нижнем углу страницы пририсованы два скрещённых абордажных крюка.

Их взяли на абордаж быстро и умело. Сторожевик сбросил канаты, и на баллон «Вьюрка» соскользнули пиратские фигуры. Первым по вантам спустился лопоухий, долговязый парнишка. И тут же наставил на Риана и Чири шестиствольный пистолет-«перечницу».

– Здрасте вам, судари! – сказал он с ухмылкой. – Вы, тово, не дёргайтесь, лады? А то ж бахну!

Судя по голосу, пират был страшно горд возможностью «бахнуть», и ждал только повода.

Риан бессильно наблюдал, как трое пиратов слезли на палубу – и тут же принялись проворно вязать концы. Вскоре «Вьюрок» был соединён со сторожевиком полудюжиной тросов.

Зажужжали лебёдки. Ещё три пирата на подвесках съехали по тросам на палубу. При этом почти никто даже не смотрел на Риана и Чири, что было особенно обидно. Кроме ушастого пацана – хотя, конечно, даже его хватило бы с лихвой, чтобы наделать в них обоих лишних дырок!

Риан попытался оценить врагов. У лопоухого «перечница». Лысый верзила небрежно баюкал в лапах двуствольный обрез. Трое щеголяли абордажными тесаками, но даже не вынули их из ножен (что за унижение!) Ещё один, смуглый толстячок с косичками из-под красной банданы, держал револьвер – но в опущенной руке; и вообще, выглядел нерешительно.

«Идиот безголовый», запоздало выругал себя Риан. «Какого Хтона я сам не подумал вооружиться?»

«Потому что тебя подвело презрение», насмешливо сказал голос разума. «Какой-то дряхлый дирижабль с грузом удобрений, кто на такой нападёт… Ведь так ты думал?»

Риан стиснул кулаки. Только дайте пережить это гнусное приключение! Он непременно заведёт пару револьверов, а то и ружьё! И шпагу не помешает…

«Не бойся, не переживёшь», успокоил голос. С замершим сердцем Риан понял ещё одно. У всех пиратов на шеях были повязаны платки. И ни один не надвинул свой платок на лицо. А если они не скрывали лиц…

Значит, с самого начала не собирались оставлять свидетелей.

Тут по тросу съехал ещё один пират. Полы одежды колыхнулись за спиной, когда он ступил на палубу и отстегнул карабин подвески. Остальные мигом подобрались.

– Капитан на палубе! – выкрикнул лопоухий парнишка.

Чири удивлённо заморгала. А Риан на миг даже забыл об их отчанном положении.

В детстве он часто читал Иринее романы про пиратов. Братец Анатоль чтения вообще не любил. Умник Коста с малых лет уже предпочитал учебники, к тому же не понимал, что интересного в пиратах: «Это же просто бандиты!» Но Риан с Иринеей увлечённо разглядывали картинки, на которых гордо красовались покорители небес. В ярких кафтанах, треуголках и головных платках. На мостике с подзорной трубой, на окутанной дымом палубе в пылу жаркой схватки, или в таверне – в одной руке кружка рому, в другой красавица.

Когда же Риан рассматривал фотографии арестованных пиратов в газетах, то чувствовал себя обманутым. Реальные пираты ничем не отличались от обычных авиаторов. Простые мужики (изредка женщины), в обычных лётных комбинезонах, часто поношенных и драных. Стоя в кандалах, они угрюмо прятали взоры от камеры. И с годами Риан смирился с мыслью, что время «настоящих» пиратов давно ушло – если вообще было…

Но капитан пиратов об этом явно не слыхал!

Он был высок и плечист. Загорелый, с густыми тёмными кудрями и ухоженными усами, завитыми кверху. Серые глаза прищурены – то ли презрительно, то ли насмешливо, то ли капитан просто был близорук… А всего странней выглядел его наряд. Ярко-красный камзол, под которым белела кружевная рубашка. Штаны заправлены в сапоги-ботфорты. На поясе – ножны с саблей. Довершала картину красная шляпа, в тон камзолу: с заломленными полями и серебряной кокардой странного вида – то ли снежинка, то ли буква «Ж».

Капитан будто явился из Второй Эпохи Авиации. Тогда небесные корабли ещё выглядели как простые морские, с дощатыми корпусами и высокими мачтами, и держались в воздухе лишь силой чар. И корабельная мода куда сильней походила на морскую. С годами, конечно, треуголки и камзолы превратились в романтическую старину…

Он был бы смешон. Если бы не та почтительность, с которой смотрели на своего капитана остальные пираты.

Положив руку на эфес сабли, капитан оглядел палубу. При виде Риана и Чири по губам его скользнула улыбка.

– Моё почтение, господа! – он коснулся полей шляпы. – Прошу извинить за неудобство: поверьте, долго оно не продлится… Что это за гостеприимный корабль, на который мы нанесли дружеский визит?

Риан не удержался бы от резкости, но его остановил взгляд. Что-то было такое в прищуренных серых глазах пиратского вожака, что не вязалось с шутовским нарядом и манерами. Неприятное. Выжидающее.

– «Вьюрок», – сквозь зубы ответил Риан. Чири рядом с ним сделала вдох.

– Курьерский дирижабль «Вьюрок», – сказала она подрагивающим голосом. – Идём в Тир-Эол со срочным грузом… Что вам от нас нужно?

Кто-то из пиратов зареготал. Капитан даже не обернулся, лишь шевельнул плечом – и смех утих.

– Что ж… Знайте, судари, что ваш корабль стал добычей Красного Корсара! И его бравых молодцов с «Констригулы», – вожак указал на тушу сторожевика. – Самого быстрого летучего хищника по эту сторону Великого Круга!

Лишь теперь Риан понял: кокарда на шляпе Корсара – не «Ж», и не снежинка. А двойная отзеркаленная «К».

– Ответьте мне, где капитан этого судна? Я желаю принять от него сдачу, как заведено по славным традициям!

Чири и Риан переглянулись в замешательстве. Капитан?

– Вы, судари, лучше ответьте, – вполголоса посоветовал смуглый толстячок в бандане. – Вам же меньше проблем будет…

– Уитли, не пугай наших добрых хозяев, – усмехнулся Корсар. – А лучше осмотри судно. В особенности, камбуз. Не ты ли сетовал, что у нас кончился перец?

– Есть, капитан! – толстячок Уитли с явным облегчением сунул револьвер за пояс и сбежал по трапу.

– Бурак, проследи за новичком! – велел Корсар одному из абордажников, краснолицему типу с саблей. – Так что же, где капитан? Или он бесчестно забился в какой-нибудь рундук?

– Капитана нет, – угрюмо сказал Риан. – Я Дариан…

Он запнулся. Только сейчас его посетила мысль, что это выход! Пираты не станут убивать отпрыска знатного рода. Его оставят в живых, чтобы получить с семьи выкуп. Достаточно лишь назвать себя!..

Но, не успев воспарить на крыльях секундной радости, сердце его сорвалось в пропасть стыда. Да уж, достойная участь для эл Корво! Попасться в лапы к кучке оборванцев во главе с напыщенным шутом, чтобы его спасали родители… Даже если это не выплывет – после такого Риан никогда больше не сможет смотреть в глаза батюшке! Как там говорил лорд Ианнис? «Кто между смертью и позором выбирает позор – добьётся лишь того, что умрёт осрамлённым».

Может, назваться – и обменять свою жизнь на жизнь Чири? Это был бы достойный жест… Но тут же Риан вообразил себе участь девушки в когтях пиратской шайки, и ему стало тошно.

– …Просто Дариан, – договорил он через силу. – Пилот!

– Чирил, – сказала Чири. (При этом покосилась на Риана, явно гадая, что он задумал). – Механик.

– Ц-ц, – с деланной печалью покачал головой Корсар. – Корабль без капитана; что за времена! Куда ушла былая слава… Ну, а отвечая на вопрос прекрасной сударыни – что может хотеть пират? Разумеется, всё!

– Здесь нет ничего, что бы вас прославило! – возразил Риан. – Мы не везём ни золота, ни оружия, ни пряностей. Мы лишь курьеры; за нас даже выкупа не дадут… Да и дирижабль в аварийном состоянии, сами боимся, что он у нас под ногами развалится!

«Ещё забыл добавить: пощадите нас, господин Корсар!» подумал он, сердясь на себя. Да, в эту минуту он спасал Чири – но не мог отвязаться от мысли, что если б на его месте были отец или старший брат… О-о, лорд Ианнис приложил бы пирата парой слов, так, чтоб над ряженым чучелом хохотала вся его команда! А Анатоль обнажил бы саблю, вызвал Корсара на поединок – и проткнул, как бабочку!

– «Вьюрок» не!.. – возмутилась было Чири шёпотом, но Риан ткнул её локтём.

– Какая скромность, сударь пилот, – Корсар тонко улыбнулся. – Сколь трогает ваша забота о нас!

Абордажники открыто заржали.

– Но, сдаётся мне, вы слишком критичны к себе. Дирижабль на крыле, разве не приз сам по себе? Тем более, такой…

– Дозвольте спросить, кэп! А чё «такой»-то? – подал голос лысый громила с обрезом. – Вроде ж старьё старьём, не?

– Вот поэтому, Лоббан, – вздохнул Корсар, – ты никогда и не наденешь капитанскую шляпу.

– Агась! Так лысина и будет простужаться! – поддакнул ушастый парнишка, вызвав новый всплеск хохота.

– Это авизо! – Корсар топнул носком сапога по палубе. – Одно из лучших решений авиации. Когда-то такие птички стежками рейсов сшили твоей стране военную победу: а теперь ты говоришь, «старьё»!.. Мудрён в пилотировании, зато прост в ремонте. Авизо мало убить – его надо ещё уронить с небес!

Риан молчал. Он слышал эту присказку от Зекхиса. Э-эх, сержант, недолго твой юный лорд бороздил небеса…

– Конечно, если есть хороший механик. А он у нас, думаю, есть! – Корсар вдруг схватил Чири за руку. Девушка трепыхнулась, но вырваться не смогла.

– Эй, не тронь!.. – Риан шагнул было к Корсару. И замер, когда перед носом блеснуло изогнутое лезвие сабли.

– Не бузи, летяга, – почти добродушно сказал абордажник: плотный, плешивый тип в маленьких тёмных очочках.

Корсар даже не взглянул на Риана (чем вызвал у юноши новый всплеск бессильной ярости). Он пристально изучал руку побледневшей Чири.

– Мозоли, – довольно сказал он. – Шрамы. Въевшийся мазут! Да, это рука механика, сударыня. Будем рады вам на борту «Констригулы»! Или же вы устали от чада и железа, и предпочтёте… иную роль?

При этом второй рукой он взял Чири за подбородок. Риан стиснул зубы, понимая, что сейчас не выдержит и бросится на самодовольного ублюдка, хоть бы и грудью на саблю…

– Кэп! – краснорожий Бурак выволок на палубу бочонок. – Кораблик-то не пустой! Никак, бухлишко?

– Хм? – Корсар отвлёкся от Чири, изучил клейма на бочонке, и ухмыльнулся. – «Бухлишко»! Ты, Бурак, и наследную принцессу обозвал бы «какой-то девкой». Парни! Сегодня у нас будет, чем отпраздновать в Порто-Краньо нашу добычу… И чем закусить! – он указал на индюшек.

Радостный пиратский клич перекрыл квохтанье птиц. Заорали даже те, кто остался на «Констригуле».

Чири заколотила дрожь. Риан думал, что сейчас она либо падёт без чувств, либо завизжит и вцепится Корсару в рожу… Но вместо этого девушка прикрыла глаза и вздохнула.

– Господин капитан! – звонко сказала она. – Я… я хочу вам сдаться.

«Что?»

– О. Неужто? – Корсар взглянул на неё с интересом. – Верное решение, сударыня, но довольно внезапное!

– Я не командую «Вьюрком», но владею им. И вы меня убедили. Хочу… хочу, чтобы его штурвал был в достойных руках!

Риану показалось, что он получил пощёчину. Красный Корсар расплылся в довольной усмешке.

– И ещё, – Чири взглянула в глаза пирату снизу вверх. – Я хочу вручить вам корабельную казну!

– Казну, – со вкусом повторил Корсар. – Это уже достойно! Помнится, кое-кто говорил, что на корабле нет денег?

– Не обо всём положено знать пилоту, – небрежно возразила Чири. – Есть вещи лишь между хозяином и капитаном, не так ли?.. Позвольте, я принесу.

– С радостью. Эй, Лоббан, Бурак, проводите сударыню! Чего доброго, в трюме на неё нападут хищные крысы, аха-ха!

– На «Вьюрке» нет крыс, – процедила Чири, спускаясь по трапу.

Войдя в рубку, девушка вытащила из-под столика стальной ларец. Лоббан качнул стволами обреза:

– А ну-тко, открой! Чтоб без этих, без фокусов!

Чири откинула крышку, показав уложенные в ряд пачки банкнот. Пираты переглянулись с жадным блеском в глазах:

– Эка! Нехило вы накурьерили… Давай-ка сюда.

– Нет, – Чири взяла ящик. – Я хочу отдать капитану сама, на палубе. По славным традициям! – добавила она.

– Хм. Ну, да, эт’ он любит… Пошли!

***

– Ты не унывай, слышь, летяга, – ободряюще сказал пират в очочках. – Давай к нам, не пропадёшь! У нас добрые пилоты в цене.

– Ага, Крот дело говорит! – поддержал ушастый парнишка, почёсывая за ухом «перечницей». – Чё ты в этой Хтоновой курьерщине забыл, рухлядь по небу туда-сюда таскать?

«Вот уж точно, что я здесь забыл», мрачно подумал Риан. Его жгли попеременно злость от своего бессилия – и обида на хлёсткие слова Чири. Для полного счастья не хватало лишь, чтобы грязные разбойники предложили ему играть за их команду!

– Не привык менять нанимателей, – процедил он, глядя мимо пиратов.

– А. С принципами, значит, – понятливо кивнул ушастый. – Ну, извиняй, тады тово: за борт, Бездну головой мерить!

– Твою мать, Мартышка! – улыбка сползла с лица Крота. – Вот тебе обязательно было рот свой поганый открывать?

– А чё?..

Риан уже давно понял – пираты не оставят их в живых. Уж его точно… Так что даже почти не обратил внимания.

С отроческих лет, начитавшись фамильных преданий, он часто думал о смерти. Задумывался – сможет ли, когда придёт роковой час, взглянуть в её пустые очи без страха и сомнения, как подобает потомку эл Корво?.. Кто же мог знать, что смерть настигнет его так далеко не только от дома, но даже от земли!

Наверное, сейчас полагалось бы вспомнить прожитое. Родной Коррак-Лайонас, его старинные улицы под серым северным небом, в сени лесистых гор. Поместье Воронья Скала, знакомое до последнего побега плюща на старых камнях, излазанное от погребов до шпилей на крышах. Батюшку и матушку, Иринею, Косту и Анатоля. Весёлые годы в Школе; товарищей по учёбе. Даже девиц из Дома-за-Рекой, увитого розами – особенно веселушку Мегару. Всех простить, и самому попросить прощения…

Но вместо этого мысли Риана занимал стыд. Не перед родными и близкими – перед Альбером Греймроуком.

Казалось бы, странно и глупо. Он никогда не знал деда Чири: ни в лицо, ни даже по рассказам. Лишь фотокарточка в рамке, да записи в журнале… Вот именно, журнал! Риан прочёл его лишь бегло, урывками – но даже этого хватило, чтобы со страниц восстал перед ним образ. Живой, громогласный, пахнущий табаком и ромом. Суровый, волевой, честный, заботливый и добрый… Отважный пилот, и настоящий капитан.

Альбер Греймроук годами водил «Вьюрок» сквозь небесные просторы. А он, Риан – не уберёг его наследия. И первый его полёт станет последним.

«Браво, Дариан эл Корво! Ты подвёл не только семью и Чири, но даже и человека, которого никогда не видел! Будет, чем похвастаться перед Хтоном в Бездне…»

Красный Корсар прохаживался по палубе «Вьюрка», заложив пальцы за ремень и мурлыча под нос. Пощекотал одну из индюшек за коралловую гроздь – и ловко отдёрнул руку от возмущённого щипка клюва.

Про себя Риан уже решил, что просто так не дастся. Хорошо бы, когда его поведут к борту, вырваться – и заехать кому-нибудь из пиратов от души! Лучше всего, пальцами в глаза, или разбить горло ударом ладони. Или схватить одного, и вместе с ним рухнуть через фальшборт в Бездну!..

Но больше всего хотелось дотянуться до Корсара. Мэтр Мильво учил их паре ударов, убивающих наповал. И пусть потом Риана застрелят – зато…

Его мысли прервала Чири, поднявшаяся на палубу с денежным ящиком в руках. Судя по тому, как она его несла, казна оказалась довольно увесистой: может, и вправду на борту было золото?

– О-о, а вот и приправа к нашему призу! – Корсар с улыбкой подошёл ближе. Остальные пираты смотрели с интересом, негромко переговариваясь. Чири с покорным видом поставила ящик на палубу. Встала на одно колено, подняла крышку, обнажив аккуратно уложенные деньги…

А потом быстрым движением откинула вторую, тайную внутреннюю крышку с наклеенными на неё фальшивыми купюрами. И резко разогнула спину.

Улыбка на лице Корсара вдруг как-то выцвела, перекосилась, будто у паралитика. Пираты враз смолкли – лишь кто-то изумлённо пробормотал:

– Хтонья мать…

Чири держала карабин. Не тот, что защёлкивают на тросах – а серьёзную, укороченную барабанную винтовку на пять патронов, не меньше чем пятидесятого калибра. И дуло было направлено прямо на Корсара.

– Э-э… – протянул пиратский капитан, впервые утратив красноречие.

– Я знаю, – процедила Чири. Взгляд её поверх ствола был страшен: расширенные глаза сверкали. – Знаю, какие мысли под твоей модной шляпой! «Сколько у неё патронов в барабане», да?.. Так вот, все!

Она медленно поднялась с колена, не сводя с Корсара ни взора, ни прицела. Риан в замешательстве огляделся. Только что он готовился к главной трагической роли на сцене палубы – а теперь вдруг ощутил себя статистом в спектакле.

– Вы! Оружие на палубу!

– А…

– Живо, сказала! – сорвалась на крик Чири. – А то я ему чердак снесу! Дед меня выучил: летучую рыбу в глаз бью!

– Парни, слушайте её! – напряжённо приказал Корсар.

Лоббан осторожно опустил на палубу обрез; Мартышка, опасливо косясь, положил у ног «перечницу».

– А теперь прочь! – приказала Чири. – Убирайтесь с моего корабля!

Риан заметил, как побелели её пальцы, стиснутые на цевье карабина. Сколько ещё Чири сможет держать тяжёлую дуру на весу? Он подступил ближе…

– Кэп? – пробормотал Бурак.

– Ну, парни, вы сами слышали, – Корсар вернул себе самообладание, и вновь улыбнулся. – Нам тут не рады! Что ж, госпожа Греймроук… вы переиграли старого пирата!

– Меньше вот этого, – потребовала девушка. – Уходи!

– Иду, иду! – всё с той же тонкой улыбкой Корсар положил руку на эфес сабли. – Разве не положено, по славной традиции, принять оружие от побеждённого врага? Извольте!

Он медленно вытянул клинок из ножен. Торжественно поднял перед собой, приложив вторую руку к сердцу – и уронил саблю на палубу. Взгляд Чири невольно дёрнулся за упавшим оружием…

И тут же ладонь Корсара скользнула за отворот камзола. И секунду спустя – в лоб Чири уставился маленький, изящный пистолетик.

– Сюрприз, сучка! – прошипел Корсар, окончательно сбросив галантную маску. Глаза его горели, улыбка разъехалась в шалую ухмылку: Риану даже показалось, что зубы пирата стали как-то длинней. – Не ждала?

Он картинно взвёл курок. Чири спала с лица, глядя в чёрное око ствола.

– Пять твоих больших смертей против одной моей, маленькой. Но все одинаково убойны! Ирония, да? – Корсар положил палец на крючок. – Ну, что, дрянь? Хочешь проверить, чья рука быст…

И Риан вдруг сообразил, что расстановка фигур на палубе изменилась. И все мысли будто ветром выдуло из его головы. Осталась лишь решимость.

Шагнуть ближе к Корсару он не сумел бы: рядом всё ещё был Крот с саблей. Так что Риан высоко вскинул ногу («Как танцовщица в салуне!», мелькнула глупая мысль) – и двинул носком ботинка снизу, подбив руку капитана.

А дальше всё произошло очень быстро.

Ствол пистолета прыгнул вверх, уставившись в баллон – и плюнул огнём и дымом: Корсар невольно спустил курок… И тут же, перекрыв первый выстрел, грянул второй. То Чири нажала на спуск.

Отдачей девушку шатнуло назад, сбило с ног. Но Корсар нелепо крутанулся на месте, и рухнул у фальшборта; шляпа слетела с его головы.

– Ыть… Ч-чё?

Крот развернулся к Риану, отводя саблю для удара. Если бы он пырнул острием, не тратя секунды на замах – история Дариана эл Корво оборвалась бы… А так, спасли заученные уроки мэтра Мильво. Риан встретил пирата, «крюком» всадив левый кулак ему в толстый живот. Крот подавился, задохнувшись, очки слетели с его носа. Он выронил саблю – но, продолжая движение, навалился на Риана тушей, чуть не опрокинув.

Это стало спасением. Потому что как раз в этот миг Лоббан, подхватив обрез, выстрелил в Риана от живота. Вот только весь заряд картечи пришёлся в зад и поясницу Кроту, невольно заслонившему собой цель. Плешивый пират выкатил глаза, захлебнулся воплем.

Лоббан поспешно навёл оружие вновь – у него оставался ещё один выстрел… Но тут одна из всполошённых выстрелом индеек, далеко просунув голову между прутьев, с размаху клюнула верзилу в зад. Обрез в руках Лоббана дрогнул, и выстрел ушёл чуть в сторону.

Мартышка как раз нагнулся за своей «перечницей». Ему почти повезло: картечь не разнесла его голову. Только правое ухо вмиг исчезло, разлетевшись в кровавые брызги. После чего пареньку резко стало не до пистолета!

«Перечницу» подхватил Риан. И, выпрямившись, наставил на опешивших пиратов.

– Назад! – страшно выкрикнул он. – Все назад, твари!

Впрочем, никто особо и не рвался вперёд.

Миновало лишь несколько секунд – а картина резко и страшно изменилась. Над палубой, забрызганной кровью, таял пороховой дым. На ногах остались лишь трое пиратов. Крот стонал и охал, стоя на коленях и держась за простреленный зад. Мартышка катался по настилу и визжал дурниной. И лишь Корсар, выпучив глаза, молча и страшно хватал воздух ртом. И всё тянулся к левому плечу… Вместо которого зияла страшная рана. Пуля вырвала большой клок рукава и плоти, едва не задев кость. Красная ткань камзола стремительно наливалась новым оттенком, набухая кровью.

– Э… С-сдаёмся! – Бурак отбросил саблю и поднял руки.

– Прочь! – велел Риан. – Убирайтесь с корабля!

К счастью, «Констригула» находилась выше в небе. Баллон скрывал палубу «Вьюрка» от пиратов, оставшихся на борту – и, что важнее, от их пуль!

– П-пошли вон! – Чири села на палубе, подняв карабин. Ствол подрагивал в руках девушки, но взгляд её не оставлял сомнений: пальнёт.

Пираты замешкались. Решил дело капитан.

– А-ах… Что стоите, идиоты?! – выкрикнул он пресекающимся голосом, вытянув шею. Красный Корсар теперь мог бы зваться Белым: так он побледнел от потери крови. – Помогите же мне! О-о!

– Кэп!.. Да! Куда? Что?

– Т-тащите меня на борт! – задыхаясь, выдавил Корсар. – Быстро!

Пираты засуетились. Лоббан поволок к борту раненого Крота. Попутно дал пинка Мартышке, отчего парень заткнулся, и теперь лишь всхлипывал. С капитана сняли камзол, разодрали его рубашку и пытались перевязать окровавленное, развороченное плечо.

– Скорей! – простонал Корсар. – Н-на к-корабль… в темноту… Ооо, Хтон!

Риан заметил, что руки и торс Корсара покрывает сложная татуировка. Чёрная вязь завитков и шипов – будто стая хищных тварей, разевающих пасти друг на друга… Пираты уже застегнули раненого капитана в ременную упряжь.

Корсар поднял голову, нашёл взглядом Чири. Запавшие глаза его полыхнули ненавистью.

– Ты пожалеешь, сучонка, – прохрипел он. – Ты не знаешь… какого врага себе нашла-а-А! Осторожней, ублюдки!

Зажужжали лебёдки, унося незадачливых пиратов на «Констригулу». Отцепленные абордажные тросы закачались в небе, как пряди неборослей. Отступавший последним Мартышка одарил Чири и Риана взглядом, полным злобы и страха. И, подхватив с палубы капитанскую шляпу, шагнул за борт и повис на тросе.

– Ты как? – Риан помог Чири встать. Девушку потряхивало.

– Скорей! – выдавила она. – Уходим!

1-III

Заряженный карабин очень облегчает переговоры. Незаряженный тоже, если держать его уверенно!

(Авиаторская мудрость)

#БЕШЕНАЯ ДУГА

*Ближнее кольцо, сектор Запад-1/Северо-Запад-2. Сезонное явление.

Скоростное течение, образующее дугообразную траекторию в обход Разорванного Неба (см.) Скорость — до тридцати узлов, что делает Дугу одним из быстрейших течений в описываемом районе. Опасна непостоянством: поток периодически «рвётся», образуя турбулентные карманы. Ненадёжный такелаж в Дуге – приговор. Пилоты описывают прохождение как «восхитительно страшное».

*На полях — три записи разными почерками: «Лучшее, что я испытывал в небе!»/«Потерял стаксель. Мог и мачту потерять.»/«Главное — не выпускать штурвал ни на миг.»

Риан сбежал в рубку как раз в миг, когда заработали винты.

«Быстрее!» Он выжал на себя рычаги высотных рулей. Из читаных в детстве книг Риан запомнил первое правило воздушного боя: главное – преимущество по высоте, чтобы тебя не достали выстрелом! Далеко не у всех есть верхняя палуба на баллоне с пушкой или картечницей.

– Воздух на хвост!

Зависшая в небе «Констригула» уплывала назад и вниз. Риан ждал, что сейчас хищник устремится в погоню… Но, похоже, пиратов слишком огорошила неудача.

«Ну, давай, жми!» уговаривал он про себя. Корпус пробирала лёгкая дрожь от двигателей, работающих на пределе – и Риан напряжённо смотрел, как стрелка топлива медленно, по волоску, клонится на убыль… Увы, сейчас они не могли довериться парусам!

– Риан! Что там? – донёсся из трубы прерывистый голос. Лишь теперь Риан сообразил, что Чири намного страшнее: она в глухом машинном отсеке, не видит ничего вокруг – и не слышит неба, в отличие от него.

– Всё хорошо!

– Они отстали?

– Даже не посмели за нами дёрнуться! Ты их так пугнула, что сейчас они кальсоны на рее сушат!

Прозвучало хорошо. Так мог бы выразиться хоть книжный герой, хоть и кто-нибудь из славных предков… Вот бы ещё он сам в это верил!

– Что там? Скажи!

Риану очень хотелось огрызнуться, но гордыня пересилила. Чтобы он, эл Корво, оказался слабей испуганной девчонки?

– Докладываю! Прямо по курсу небо. По левому борту – ещё больше неба. По правому борту – прямо-таки до Хтоновой матери неба… Отличный закат, кстати; жаль, ты не видишь. Как только причалим в Тир-Эоле, предлагаю прорубить в машинном иллюминатор!

«Как только причалим в Тир-Эоле, я беру расчёт. К Хтону в Бездну такую работу!»

– Ага, и шторки повесить! – нервно рассмеялась Чири. – Ха… Компания «Окно в Небо»?

– Ты всё так же в этом плоха! Если бы я… Хтон.

Риан почувствовал это. Оно возникло далеко позади, на самом краю: там, где его небесное чутьё слабело и угасало. Возмущение ветра – очень характерное…

– Что там? Что? Риан!

– Да всё в порядке, – нарочно беззаботно ответил он. – Знаешь, поддай-ка мощности на маглейв! На три эшелона выше нас отличный попутный ветер: будем дома в два раза быстрее!

– Это они? Пираты? Скажи мне!

Что тут говорить? Риан ощущал их: четыре вихря вместе. Четыре двигателя. И они приближались. Конечно; глупо было бы надеяться, что пираты просто так упустят добычу.

– Риан!..

– Давай, Чири!

– Х… Хорошо.

Палуба под ногами дрогнула, и стрелка альтиметра поползла вперёд, отсчитывая деления шкалы. У Риана слегка заложило уши от стремительного подъёма. Капля-индикатор на панели вспыхнула голубой звездой.

Выше. Выше. Только не думать о настигающей гибели… И о том, что активный летаниум сейчас ищет себе путь наружу, просачиваясь сквозь оболочку! Говорят, ночью идущий на перегрузе маглейва дирижабль выглядит даже красиво – баллон окутывает тончайшая дымка голубого сияния…

– Ну, что?!

– Докладываю: всё путём! Им нас не догнать!

Он лгал. Куда им было оторваться! Сторожевик построен для лихих манёвров и погонь за пиратами (что за подлая шутка Неба!) И теперь он сокращал дистанцию.

Не вытерпев, Риан взбежал на палубу. «Констригула» отчётливо виднелась за кормой. На фоне позолоченных закатом облаков, её силуэт с разнесёнными пропеллерами вдруг напомнил Риану мерзкого клеща с растопыренными цепкими лапками.

– Ты тут? Ох! – Чири выглянула из люка. – И они тут…

– Ничего, это временно. Сейчас войдём в поток!

Действительно, всего пару минут спустя за бортом заструилось могучее воздушное течение. «Вьюрок» вошёл в Верхнее Небо: пространство сильных высотных ветров и облаков… Но всё-таки «Констригула» настигала.

И спустя всего пару секунд – сделала выстрел.

Риан ощутил его как упругую волну газа, вспухшую под брюхом сторожевика. И копьё разрежённого пространства с завихряющейся сердцевиной, пронзившее небо – след снаряда… Однако, прошедшего мимо: где-то в половине кабельтова от «Вьюрка» по правому борту. И лишь потом их догнал раскат выстрела.

– Стреляют?! – вскричала Чири. Латунное эхо трубы зазвенело в рубке.

– Пустяки! Пугнули слегка, – браво (как ему хотелось бы верить) выкрикнул в ответ Риан. – Их канониру только холостыми и палить! Небось, даже в гальюне мимо дыры промахивается!

Шутка вышла солоноватой, но сейчас было не до этикета. Пиратский канонир, скорее всего, не дурак: и должен был понимать, что они ещё не подошли на дистанцию выстрела… Значит, что? Кто-то требовал открыть огонь до срока?

Выходит, Красный Корсар жив. Не истёк кровью, тварь… Должно быть, сейчас на мостике – весь в перевязках, задыхающимся от боли и ненависти голосом раздаёт команды в жерла труб. Похоже, «Вьюрок» из лакомой добычи превратился в мишень его мести!

За кормой приглушённо ухнуло. Второе «копьё» прошило небеса уже ближе. Пристреливаются, понял Риан. Как бы третий выстрел не оказался для «Вьюрка» последним.

Странно, но в эту минуту Риан если что и почувствовал – то лишь большое облегчение. Всё, зависевшее от него, наконец-то кончилось. Крон свидетель, он старался, как мог. Не его вина, что у врага оказалось на два винта и на одну пушку больше.

«Надеюсь, я сделал всё хорошо». Последние слова кого-то из великих эл Корво. Вспомнить бы, чьи…

Но третьего выстрела всё не было. А потом – невозможно! – «Констригула» вдруг сбавила ход. Риан сперва решил, что небесное чутьё его подвело; потом догадался взглянуть вперёд… И не сдержал радостного вскрика.

Из облаков прямо по курсу величаво выплывал дирижабль в военной расцветке. Судя по обводам, патрульный корвет: спаренные баллоны, выпуклости орудийных гнёзд по бокам тупоносой гондолы, нижняя бронебашенка… А главное, на мачте трепетал икарийский флаг!

Риан в жизни не страдал напускным патриотизмом. Но никогда ещё он не был так счастлив видеть родное «шахматное» знамя – два белых прямоугольника, два голубых. Цвета вольного неба и облаков…

– Наши! Чири, поднимай «Спасите, убивают!»

Чири, к счастью, поняла верно. И на флагштоке «Вьюрка» поднялся белый вымпел с красной полосой. Важнейший сигнал для всех мирных торговцев: «Я атакован, прошу помощи».

Их заметили. На корвете выкинули предупредительные знаки, призывая глушить моторы. «Констригула» предпочла ответить новым выстрелом – на этот раз, в сторону корвета. Тот не преминул отреагировать, и дал залп: по бортам гондолы распустились дымные хризантемы. «Копья» снарядных траекторий прочертили небо навстречу друг другу.

Риан взошёл на палубу вовремя, чтобы увидеть прекрасное зрелище. Он думал, что за день навидался небесных красот – но это оказалось радостнее всех: «Констригула» ложилась в разворот. Пираты улепётывали на всех парах. А на корвете уже запускали винты, готовясь пуститься в погоню.

– Воронья сыть! – прокричал Риан фамильный боевой клич эл Корво. И радостно погрозил кулаком вслед сторожевику.

Индейки поддержали его нестройным, но грозным кулдыканьем.

***

Чири вошла в рубку. И прямо с порога – сползла по переборке, привалившись к ней головой.

– Что с тобой? Ты ранена?

– Н-нет… ноги… н-не держат…

– Дай помогу! – Риан отпустил штурвал, и тут же пошатнулся. – Хтон… И у меня колени подкашиваются!

Они переглянулись – и рассмеялись. Смех Чири перешёл в короткие всхлипывания: она зажала лицо ладонями, плечи её затряслись.

– Эй. Ну, что ты? Мы же победили!

– П-победили? – выдавила Чири. – Они нас… чуть не… Этот ублюдок в шляпе!

– Думаешь, без шляпы он был бы приличнее? – неуклюже пошутил Риан. – Ну, зато как ты его славно угостила! Дед тебя не зря учил.

– «Учил»?! – Чири вскинула голову. – Да я врала, ясно тебе?! Врала! Я вообще стрелять не умею!

– О. Э-э…

– Ты что, поверил, что дед бы мне такое в руки дал? Меня отдачей с ног валит, плечу больно! Он никогда бы… Он был, умный, смелый, а я… Я так боялась! – Чири уткнулась лицом в колени.

– Ненавижу! – глухо прорыдала она. – Ненавижу себя з-за то… что боюсь!

Риан молчал. И перебирал в памяти всё то, что чувствовал сегодня – с момента, когда «Вьюрок» впервые отделился от причальной мачты. «Ненавижу себя за то, что боюсь»… Он подписался бы под этими словами.

Проверив курс и убедившись, что на лигу вокруг никого кроме них, Риан закрепил штурвал. И присел на корточки рядом с Чири.

– Слушай. Есть один человек…

– Вот так новость, – глухо буркнула Чири.

– Очень смелый человек, – терпеливо продолжил Риан. – Самый смелый и великий, которого я когда-либо знал. Настолько, что в детстве я его побаивался. Хотя он ни разу даже голоса на меня не повысил…

Он как наяву увидел перед собой отца. Лорд Ианнис смотрел с обычной, насмешливой снисходительностью. «Так-так, сын, посмотрим, как ты справишься с этим!»

– И самый надёжный на свете. Я вообще не могу вспомнить, чтобы он когда-то был растерян, напуган, или в ярости… Но вот однажды он рассказал мне про то, как на войне попал в тяжёлую переделку. Кстати, там тоже дело было на дирижабле!

«…Мне оставалось только перевязаться, и самому встать к штурвалу!»

Чири подняла опухшее от слёз лицо из колен, глядя на Риана.

– И знаешь что? Он мне признался, что ему было страшно до стука зубов! Что он никогда ещё так не боялся, как в ту ночь… Я долго думал, потом спросил его: тебе не было стыдно за свой страх? А он ответил: «Никогда. Если ты делаешь что-то, и тебе страшно, это нормально. Позор – это тогда, когда из-за своего страха ты не сделал ничего…»

Чири помолчала. Шмыгнула носом и утёрлась рукавом.

– Откуда они только взялись, эти скоты, – процедила она. – Нет, чтобы на южных путях вестерских торгашей трепать?

Риан вздохнул. Он надеялся, что до этого разговора дойдёт позже.

– Похоже, у твоего деда серьёзные враги.

– А? Какие враги?

– Те же, что расстреляли «Вьюрок», – ровным голосом сказал Риан. – В прошлом году. Месяц Крови, седьмой день Рассветной декады.

– Что? Да ты!..

– «Вьюрок» не просто потерпел аварию, ведь так, Чирил? Его обстреляли из картечницы!

«Очередь пуль прошила нашу гондолу навылет. Пилота и механика убило на месте, меня ранило в голень и бок…»

– Я догадался, когда нашёл пробоины от пуль. Это ведь они разнесли ветрокомпас и креномер, так? И убили твоего дедушку.

Взгляд Чири заметался; она сжала кулаки… Но потом выдохнула, и плечи её поникли.

– Да… Н-нет. То есть, не сразу. Я… О, прах и пламя.

Чири помолчала, собираясь с силами.

– «Вьюрок» пришёл на закате. Я сидела на крыше и ждала. И сразу поняла – что-то случилось: корабль слишком неровно шёл. И никто не сбросил трап! Я взобралась на борт по снастям, и… Ох. Всюду дыры от пуль – свет падал через них внутрь. Дядя Лео… штурман Лео, он лежал в коридоре, убитый. Я… Я перескочила через него – так торопилась в рубку! А там…

Чири всхлипнула.

– Твой дед довёл «Вьюрок» до Тир-Эола, и умер у штурвала? – тихо спросил Риан.

– Н-нет. Он был тяжело ранен. Но прожил ещё три месяца. Я делала всё: спустила сбережения на магов-целителей! Но ему становилось всё хуже; под конец он в б-беспамятство впал, и… – Чири вновь заплакала: теперь уже тихонько и жалобно.

Риан лишь кивнул. Он помнил Школу, и магнессу Эрисею – худощавую, седую даму с насмешливым взором. Одну из лучших магов Сферы Жизни. То, как она с профессиональным цинизмом рассказывала о проблемах целительства, и о том, почему до сих пор не достигли бессмертия: «Исцелять старика – всё равно, что лить воду в растресканный кувшин!»

– Ну… – сказал он, подождав, пока всхлипывания утихли. – Думаю, дед был бы горд тем, как ты справилась!

– Дед бы мне косы оторвал, – пробормотала Чири. – За то, что сунулась без него в небо… Погоди! Ты что, думаешь, те пираты… Это они? Те, кто в него стрелял?!

– Ну, вряд ли. Картечницы я у них не заметил. Скорее, просто польстились на лёгкую добычу!

Риан понимал, что лукавит. Он не сказал Чири главного. Ведь Корсар проговорился: всего один раз, но этого хватило. Как там он сказал?

«Что ж, госпожа Греймроук… вы переиграли старого пирата!» А ведь Чири не назвалась по фамилии! Корсар лгал: он знал, чьё судно захватил. Кто-то навёл пиратов на «Вьюрок»…

Нет, всё же надо брать расчёт.

– Когда вернёмся, – задумчиво сказал он, – неплохо бы разузнать, кто из наших нанимателей застраховал груз. Пим, или Брунн…

– Зачем?

– Да просто так. Давай-ка, – Риан помог Чири подняться. – Всё хорошо! Ветер попутный, через час увидим Тир-Эол.

– Ладно. Ты, это, – Чири сглотнула. – Спасибо тебе. И… прости. Я понимаю, каково это было. Любой бы испугался!

Риан подавился ответом. Испугался? Он?!

«Ты», ехидно подтвердил голос разума. «А кто хотел сменить работу при первой возможности? Кто решил разорвать контракт, как только сойдёшь на землю?»

Нет. То, есть, это совсем другое! Он не…

«Ну-ну. Ври себе и дальше».

– Пф! – он гордо задрал подбородок, прогоняя раздражение. – «Испугался»? Эл Корво не знают иного страха, кроме страха бесчестья! Пускай теперь этот красный петух дрожит – вспоминая, как однажды связался с вороном!

Чири фыркнула от смеха.

– Впрочем, думаю, можно с ним попрощаться, – довольно добавил Риан. – Корвет уже, наверно, «Констригулу» в щепки раскрошил! Три четырёхдюймовых орудия, это тебе не сом начхал… Кстати, по-моему Корсар нам баллон прострелил.

– Не страшно. Летаниум легче воздуха: опасно, если баллон сверху повредить… Смотри! Кит!

– Где?.. Ого.

Далеко впереди из облаков Нижнего Неба величественно всплывал летучий кит. Облачное марево рваными прядями стекало с раскинутых крыльев-плавников.

Раньше Риан видел только морских китов, обитавших в морях Большой Земли. Да и то – всего один раз: в виде чучела в столичном музее. Тот кит был здоровенной, серой тварью величиной с шлюп, с прямоугольной мордой, зубастой пастью и маленькими, злыми глазками… Никакого сравнения с гигантами небес!

Размерами кит, пожалуй, мог бы поспорить с крупнейшим небесным лайнером – туристическим дворцом на сотни роскошных кают. Один лишь маховой плавник превосходил в длину «Вьюрок»! А было этих плавников с дюжину – два огромных «крыла», ещё несколько пар меньших повсюду… Изогнутая, длинная пасть на острой морде казалась застывшей в вечной, мудрой усмешке. Блестели чёрными самоцветами глаза – по три с каждой стороны головы.

Иссиня-серая, узорчатая шкура в лучах заката отливала пурпуром. И вдоль хребта густо поросла целым лесом полупрозрачных выростов, похожих на пещерные сталагмиты. Вот он, легендарный «китовый хрящ» – легчайший и прочнейший.

– Гляди! Вон!

Риан и сам разглядел несколько белых пятнышек, реющих над китовой спиной. Лёгкие, ажурные, похожие издали то ли на кружевные воланы, то ли на причудливые цветы. Небесные корабли эйри.

Раньше Риан слыхал, что эйри находятся в какой-то загадочной связи с китами. И часто сопровождают великанов, когда те выныривают из марева Нижнего Неба в прозрачное Среднее. Но никогда особо не верил… Ну, вот, убедился.

Кит описал величавую дугу, и вновь канул в облака. Кораблики эйри, построившись клином, устремились куда-то прочь. Может, к тому месту, где кит должен был вынырнуть в следующий раз.

– А увидеть кита на обратном пути… Это хорошая примета, или нет?

– Это значит, «Сидите дома, и не выпендривайтесь»! – хмыкнула Чири. Они вновь рассмеялись.

Риан взялся за штурвал, всматриваясь в закатную даль. Вновь представил себе, как они сойдут на землю в Тир-Эоле: как он объявит, что одного рейса с него хватит – он уходит… Но почему-то не ощутил прежней уверенности.

Он вспоминал всё пережитое за день. Свою тревогу за полёт, бессильную злость перед лицом пиратов, страх (не без этого, что уж)… И чувствовал, как в груди поднимается нечто новое, незнакомое: огромное, как всплывающий из небесных глубин кит. Что-то такое, отчего краски заката казались ярче и пленительней, ветер – свежее, хотелось петь и кричать во всё небо. То, что с лихвой искупало и страх, и злость.

Наверное, это было чувство победы.

А ещё – он вдруг осознал, что придумал название. Самое простое, очевидное… и невероятно подходящее.

– Так. Не знаю, как ты, а я бы кофе выпила. С ромом! – Чири повернулась, и её качнуло. – Уф… голова ещё кружится.

– Давай провожу. Чтоб хищные крысы не напали!

– Иди ты! – прыснула Чири.

Они дошли до камбуза… И замерли, когда им навстречу вышел пират. Смуглый толстячок в бандане держал в одной руке кружку чаю, в другой – ополовиненный бутерброд из галет и солонины.

– О, господа, это вы! – не смущаясь, пират откусил от бутерброда. – Прошу простить, я немного увлёкся: со вчерашнего дня крошки во рту не было! М-мф… А где капитан?

Не получив ответа, толстячок перевёл взгляд с Риана на Чири. Улыбка сползла с его лица.

– Упс… Я что-то пропустил?

INTERSCRIPTUM 2

– И вы их упустили.

Капитан сторожевого корвета «Беспокойный» сжал зубы.

– Я полагал, господин комендант, что достаточно осветил причины в своём рапорте.

– Рапорт я читал, – кивнул Ликург Кайт, комендант Береговой Охраны Тир-Эола: маленький, сухой и лысый старик в чёрном мундире. – Теперь хочу услышать вас лично, капитан Самари.

Эмиль Самари порозовел, но сдержался. Был он парень здоровый, рослый, светлокожий и с вьющимися тёмными волосами, собранными в хвост. Друзья его любили, женщины млели – а вот начальство не жаловало. За обострённое чувство справедливости, уже дважды стоившее ему повышения.

– В семь сорок две мы приняли сигнал бедствия от дирижабля класса авизо «Вьюрок». Их преследовало неопознанное судно, класс – сторожевик «Водомерка». Мы дали приказ глушить моторы: пираты в ответ открыли по нам огонь. Ответным залпом мы снесли им рангоут левого борта, после чего их корабль стал уходить по курсу юго-юго-восток. Мы последовали за ними, рассчитывая взять их измором. У «Водомерок» крейсерская скорость выше, но и расход топлива тоже – почему они и устарели… Но прежде, чем мы сблизились на дистанцию прицельной стрельбы, пираты сбросили высоту и вошли в облака Нижнего Неба.

– Дальше.

– Мы последовали за ними. Видимость упала до минимальной, и акустик заступила на пост.

Стоявшая рядом с Эмилем молодая женщина шагнула вперёд. Невысокая, смуглая, как тлалечка, но с короткими светлыми волосами, из которых выступали трогательно большие, тонкие уши.

– Офицер-акустик Татьяна Никта, господин комендант!

– Хм, Никта… – во взгляде Ликурга блеснул интерес. – Не вы ли показали чудо-результаты на недавних учениях?

– Не хочу хвастаться, но да. Я надела наушники, и засекла звук винтов сторожевика на дистанции трёх кабельтовых. И повела за ним корвет. Несколько раз фиксировала эхо от неподвижных объектов разной величины – видимо, летучих скал. А потом…

Татьяна поморщилась, как от боли.

– Не могу описать. Странное ощущение. Как будто звук преследуемого дирижабля вдруг отдалился, всего за миг – но очень сильно… И просто исчез!

– Исчез, значит. Капитан Самари, я не сомневаюсь в вашей верности уставу, но позволю спросить: вся команда была в респираторах?

– Все до одного. И, когда «Беспокойный» вернулся в порт, первым делом взяли пробы воздуха в каютах. Ни следа галлюциногенного планктона!

– Хтон, – процедил Ликург. – Мало было нам показаний потерпевших, так теперь ещё и исчезающий корабль!

– Прошу простить, господин комендант?

– Ознакомьтесь с копией под возврат. Ребятишки утверждают, что на них напал Красный Корсар!

– Что? – лицо Эмиля впервые отразило удивление. – Но это же…

– Именно. Клянусь Теллой, присяга предписывала мне воевать с пиратами и контрабандистами, а не с привидениями!

Кулак Ликурга сжался на столешнице, смяв бумаги.

– Прошу меня простить, капитан, – сказала Татьяна, когда за ними закрылась дверь.

– За что? – Эмиль задумчиво листал бумаги в папке.

– Я не сказала всего. Комендант был рассержен, я не решилась. В тот миг, когда исчез звук пиратских винтов, мне показалось, что я слышала ещё что-то…

– Что я от тебя ещё ни разу не слыхал, так это слова «показалось»!

– Вот именно! Я всегда уверена в своих чувствах, особенно в слухе. Это залог моей службы! А теперь…

– Так что ты слышала?

– Шёпот, капитан. Секунду-две тихого шёпота. Но не смогла ни слова разобрать, как и уловить источник! Я, которая отследила траекторию полёта буревестника в семибалльный ветер! А теперь… – Татьяна с досадой нахмурилась. – Вам стоит отказаться от меня.

– Не глупи, – мягко заметил Эмиль. – Где я найду второго лучшего акустика на всех высотах и широтах?

Татьяна запнулась и покраснела.

– К… капитан! Может, нам стоит озадачиться этим Корсаром? Поднимем данные по пиратам, что лихачат на этих ветрах, подключим информаторов…

Эмиль замедлил шаг, обернулся.

– Так, погоди. Ты в каком году выпустилась из авиаторки?

– Восемьдесят седьмой, капитан!

– Что же, курсантов уже перестали пугать старыми страшилками? Куда мы катимся…

– О чём вы?

– А о том, – вздохнул Эмиль, – что искать информацию по Красному Корсару лучше всего на полке «Мифы и суеверия»! Пошли: я всё тебе расскажу…

ПОЛЁТ № 2: Большой каботаж

Плохой матрос сам просится в команду. Хорошего берут по рекомендации. С лучшим тебя сведёт лишь сама Судьба.

(Авиаторская мудрость)

#МАТРОССКАЯ СКАЛА

*Расположение – вариативно.

Популярный топоним для одиночных островов малого размера, без воды и растительности. Связано с древней традицией высаживать на подобные летучие скалы матросов-бунтарей, на верную смерть от голода и жажды – в лучшем случае, дав пистолет с одной пулей. На сегодняшний день Ведомством зафиксировано порядка 43 объектов с таким прозванием, в обоих Кольцах.

*Приписка: «Не знаю, как насчёт остальных – а на той, что в районе Запад-3, я лично насобирал с дюжину старых пуль!»

– …Чири, какого Хтона?!

Риан стоял на пороге ангара, пылая от возмущения. Пожалуй, сейчас он не уступал своему великому предку, рыцарю Эрифею эл Корво – когда тот вернулся из похода в Кретскую пустыню против неверных, и застал молодую жену в объятиях королевского пажа. (И снёс обоим головы одним взмахом меча…)

Впрочем, Чири никак не оценила его благородный гнев. Потому что по пояс зарылась в кожух правого мотора «Вьюрка». Так что Риану была видна лишь её попа в рабочих штанах, да подошвы ботинок.

– Чего не так? – прозвучал приглушённый голос.

– Ты ещё спрашиваешь? Где моя доля от заказа?!

– Конечно же, там, куда я её положила после того, как мы бочки и индеек сдали заказчикам. В кассе компании.

– Именно! А почему до сих пор не у меня?

– Без проблем. Напиши докладную, сколько и под какие расходы тебе выдать.

– Что за хтонь? У нас контракт!

– Именно, – Чири наконец-то извлекла голову из недр механизма, повернулась к Риану чумазым лицом. – Прочти внимательно. Там сказано, что твоя доля тебе будет выплачена с каждого выполненного заказа… Но найди пункт, где сказано, что выплачиваться будет одним куском, а не по частям!

– Я!.. Ты! Что с тобой не так, женщина?!

– Ничего личного, – Чири уселась на пол и стала протирать тряпочкой какую-то шестерёнку. – Я просто знаю таких, как ты.

– Каких «таких»?! – взбеленился Риан. – Я не пьянствую! Не балуюсь дурманом! В кости, в карты не играю, не ставлю на гонки и бои! Не интересуюсь женщинами!

– Что? Пфф… Ха-ха-ха!

– Тьфу! В смысле, очень даже интересуюсь. Просто не спускаю свои деньги в весёлых домах!

– Ага, вот где трещина… – девушка щёлкнула ногтём по шестерне, и подняла глаза на Риана. – Я тебя ни в чём и не обвиняю.

– Тогда что значит – «таких, как я»?

Чири вздохнула.

– Слушай. Я вижу, что ты не пропойца, не блудник и не игрок… Ты – парень из хорошей семьи. У тебя всегда было, где поспать, на что вдоволь поесть, и в кармане ещё непременно оставалась пара червонцев на поразвлечься. Ведь так?

Риан не нашёлся с ответом.

– Ну, вот. Ты получишь деньги на руки. Пойдёшь их тратить, как привык. А жизнь в Тир-Эоле не так уж дешева; если только не завернёшь в Дурной Угол – там за твою жизнь никто и гроша не даст… И очень скоро твой карман покажет дно. А так, твои деньги в полной безопасности! Только попроси.

– Сиськи Теллы… Звучит так, будто я у бандитов в долгу!

– Ты никогда не был в долгу у бандитов. Так что не говори о том, чего не знаешь. Лучше найди мне такое же колесо: вон там, в ящике!

Риан вернулся в гостиную и раздражённо сел за стол. У него было чувство, что он каким-то образом успел жениться, сам того не заметив.

Прозвенел дверной колокольчик. Его повесили вчера, по настоянию Риана: «В столице даже в мелочных лавках звонки – а к тебе просто так стучатся? Несолидно!» Мигом придав себе деловой вид, Риан сцепил руки на столе поверх бумаг:

– Входите!

На пороге возник мужчина лет сорока: загорелый, светловолосый, в простой рубахе и брюках. Под мышкой матросский заплечный мешок-киса́. Волосы стянуты в хвост, в ухе медная серьга. На щеке татуировка – птичка-галочка.

– Наше вам, сударь! Это вы матросов ищете?

Весть о том, что внучка Альбера Греймроука снова на крыле, и удачно сходила в первый рейс – да ещё и отбилась от пиратов – разнеслась по Тир-Эолу всего за какие-то сутки. Так что после объявления о наборе команды в дом по улице Рваных Парусов потянулись кандидаты.

– Рад знакомству, кэп! – матрос вальяжно уселся на стул, бросив мешок рядом. – Я Мекко, звать меня так.

– Я лишь пилот, – сдержанно ответил Риан. – И что умеешь, Мекко?

– Пять лет палубным матросом отходил, три года за подштурмана! Всякого нахватался, любой курс проложить могу; в Ближнем Кольце уж точно!

– Где ходил?

– Ай, где только не! На «Рассветном Гонце», на «Красном Сносе», на «Веселушке», Сто Седьмом Почтовом, «Ясном Месяце», «Красотке Ифигении»… Даже с халями бродяжничал!

– Это они тебе татуировку накололи?

– Ага! «Вольная птица», ясно?

Риан немного слышал о народе небесных кочевников, «людей без земли и берега». Хали вечно странствовали по небесам на громадных, неспешных кораблях-домах, нигде надолго не задерживаясь. Их считали лучшими навигаторами, знатоками неизведанных небесных путей. Если Мекко вправду учился навигации у халей, то он был ценным приобретением!

Вот только… Риан ещё раз перебрал рекомендации, пытаясь понять, что его смутило.

– Действительно, ты много где послужил, Мекко… Даже странно, что так много. Почему нигде больше, чем на полгода, не задерживался?

– Ну-у, – с деланной беззаботностью поморщился Мекко. – Не сошлись душами с капитаном…

– Что, со всеми капитанами по очереди? – Риан взглянул пристально. – Кости, карты?

– Всего понемножку, – не очень-то смутился матрос. – Ну, брось, дружище: я крепко завязал! Век неба не видать!

– Да уж понятно… – теперь Риан обратил внимание на то, что Мекко без авиаторской куртки. И что рубаха на нём поношенная, кое-где заштопанная. Ничего лучшего не нашёл, чтобы искать работу? Или всё лучшее уже спустил?

«Игрок в семье беда, худой игрок – тем паче!», говорила матушка. Риан вспомнил, как Альбер Греймроук вышвырнул на берег проигравшегося механика. Увы, игрок чреват проблемами не только для себя, но и для корабля…

– Ладно. Оставь адрес, мы позовём, если что.

– Замётано! И кстати, друг, ты как насчёт по маленькой переки…

– Нет. Свободен.

– Правильно, что не стал брать! – заявила Чири, как только за Мекко закрылась дверь. Оказывается, она стояла в коридоре и слушала. – Если уж его даже хали за жульничество с корабля выгнали!..

В дверь грохнули кулаком, проигнорировав звонок: причём с такой силой, что чуть не выбили. Когда же гость пролез в проём, наклонившись – Чири ойкнула и скрылась. Впрочем, Риан вполне мог её понять.

Новый кандидат был огромен ростом и толст, как валун. Причём валун, обряженный в длинную, расшитую куртку на меху с откинутым капюшоном. Сальные чёрные волосы распущены по плечам; смуглая рожа с узкими, злыми глазками и вислыми усами – украшена мазками краски на щеках. В носу торчало костяное кольцо. На поясе у гиганта красовались три разновеликих ножа, за плечом – бизонья винтовка на ремне.

– Хрпф! – рыкнул-фыркнул он в качестве приветствия. – Моя ысть Гаккахуан! Моя хочеть иттить корабыль! Ды!

– Гакка… хуан? – повторил Риан, слегка обескураженный. – Ты случайно не юрсалги?

– Ды! Юрсалла ысть! – Гаккахуан ударил себя в грудь кулачищем в рукавице (и это среди лета!) От него ядрёно воняло немытым телом, мокрыми шкурами и кровью.

Нетрудно было догадаться. Юрсалги населяли Юрсалльский архипелаг в далёких северо-восточных небесах – ныне почти уничтоженный катастрофой. Не в силах прокормиться с родной земли, они славились по всему миру как наёмники, телохранители и матросы. О силе и выносливости юрсалги ходили легенды… как и об их дикости и жестокости.

– И что ты умеешь?

– Гаккахуан матрос ысть! Снасти тягай, гарпун кидай, мясо рубай! Кит бивай, дракон бивай… Гаккахуан китобивец! – верзила указал на серьгу в ухе. Миниатюрный гарпун.

– Китобой.

– Ды! Хочеть небо ходи! Кит добывай! Гаккахуан люби кит бивай… – юрсалги расплылся в широкой и страшной ухмылке. Зубы его были заточены, да ещё и начернены. – Будем кит бивай?

– «Вьюрок» не китобойный корабль.

– Хрпф! – скривился Гаккахуан. – Корабыль, что кит не бивай, худой корабыль ысть!

– Мы давали объявление, что требуются матросы на курьерское судно.

– Нытт! Чытать-пысать нызнай! Гаккахуан не чыталец, не пысалец ысть! Гаккахуан китобивец, охотец ысть! – он качнул плечом с винтовкой. – Гаккахуан спрошай, ему кажи: иддыть тудый, там работа ысть!..

– Ну, ладно. Оставь адрес… То есть, где тебя искать!

Гаккахуан зажал перо в лапе – и, сопя от натуги, нарисовал на бумаге корявую стрелу. Видимо, указывающую, в каком направлении его искать. После чего вышел, едва не разворотив плечищами косяк.

– Ушёл? – в гостиную просунулись косы Чири. – Ох, прах и пламя! Даже не вздумай его нанять. Китобой, фу!

– Да я и не думал, – Риан распахнул дверь, чтобы выветрился звериный, смертный дух. – Хотя, согласись, парень серьёзный. С таким матросом пираты побоялись бы на «Вьюрок» сунуться!

– С таким матросом я сама буду бояться на «Вьюрок» сунуться, – возразила Чири. – Того гляди, сожрёт!

Риан вышел на крыльцо, вдохнуть свежего воздуха. И заодно полюбоваться вывеской.

Её обновили только вчера. Услышав название, предложенное Рианом, Чири сначала выпучила глаза. Потом долго сомневалась, спорила, горячилась, даже покусывала кончик косы… Но в конечном итоге сдалась – особенно когда оказалось, что такое название никто ещё не зарегистрировал.

«Немудрено», проворчала Чири. «Это же всё равно, что курорт под названием «Море», прах и пламя!»

А позавчера они весь вечер просидели над эскизом надписи. Риан, учившийся каллиграфии, накудрявил маленький шедевр и гордо предъявил Чири. Та хмыкнула, и сказала, что нужно попроще – это ни один нормальный человек не разберёт. «И вообще, тебе тлалекские курильни надо расписывать, где кальянами дымят: это у них такие завитульки любят!»

Как бы то ни было, теперь контора вновь обрела имя. Белое с золотом, по лазурному полю вывески:

Курьерская служба «НА КРАЮ СВЕТА»

Впрочем, выйдя из дома, Риан увидел у крыльца стремянку. А на ней – какого-то мальчишку, украшавшего вывеску бело-голубой гирляндой.

– Эй, любезный! Ты что делаешь?

– Приказ Городского Совета, сударь! – сообщил мальчуган. На груди его была приколота розетка с лентами, тоже бело-голубая. – Дырко… дерго… украшаем к праздничку, кароч!

– Что?.. Тьфу, ну, да. Скоро же День Королевства!

– А что тебе не нравится? – поинтересовалась Чири. Она набрасывала какие-то расчёты на обороте кредитного обязательства.

– Да то, что все опять будут пить это проклятое пиво! «Королевский Стаут». Ты в курсе, что его из жжёного ячменя гонят?

– Ну, да. Это же традиция! Дед рассказывал. Когда кончилась великая война с тлалями, то после победы это была первая партия пива! Его сварили из зерна, которое в сгоревших амбарах уцелело…

– Я историю знаю не хуже тебя! «Горечь потерь и хмель победы», и вся прочая шляпа. Но я его ненавижу. Горькое, вонючее… тьфу!

– Тебе не хватает патриотизма! – Чири наставила на него измазанный чернилами палец.

– Если, по-твоему, патриот должен обязательно пить эту жижу из стоков алхимической фабрики… Тогда, значит, патриотизм – это когда всем одинаково плохо, но добровольно!

– Между прочим, «Королевский Стаут» идёт по целковому за бутылку.

– О, ну, тогда другое дело! Поправка. Патриотизм – это когда всем одинаково плохо, по доброй воле, да ещё и за твои же деньги!

Дискуссию прервал звонок. Чири открыла… и чуть не зарычала.

– Доброе утро, Чирил! – бесстрастно сказал Виссент Анкерболт. – И вам, господин эл Корво.

– Просто «Дариана» вполне хватит, – нахмурившись, Риан поднялся из кресла. – Здравствуйте, господин Анкерболт. Какими судьбами?

– Желаете вступить в команду? – едко спросила Чири. – Уверены, что потянете должность матроса?

– Рад, что чувство юмора не изменило вам даже после пережитых ужасов.

Анкерболт достал серебряный портсигар. Открыл, некоторое время смотрел внутрь, будто выбирая; сунул в рот сигарету и щёлкнул зажигалкой.

– Я лишь хотел удостовериться, – проговорил он сквозь зубы, – что вы вернулись в целости и сохранности. Позволю себе напомнить, что предупреждал: вы выбрали очень опасную дорогу.

– Что ж. Дед научил меня не быть трусихой!

– Жаль, что благоразумию он вас научить не успел. Или же вы оказались нерадивой ученицей… Моё предложение всё ещё в силе.

– Мой ответ тоже! – Чири сложила руки на груди.

– Если вы пришли напугать девушку, господин Анкерболт, – холодно сказал Риан, выйдя вперёд, – то позвольте заверить: те пираты были намного страшнее… Хотя, не спорю, кое в чём они вам уступают! Вряд ли даже самый страшный пират, разоривший не один воздушный караван – мог бы похвастаться таким оборотом награбленного, как глава крупной компании!

Анкерболт сощурился, шевельнул желваками на выбритых скулах: но ничего не сказал. Лишь затянулся и пустил дым в вывеску.

– Смелые слова, юный господин, – проговорил он. – Слишком смелые для того, кто не может подкрепить их ни бумагой, ни сталью! Что ж, раз вы глухи к доводам разума – не вижу смысла тратить на вас время. В конце концов, я деловой человек! В отличие… – он не договорил, но вышло очень выразительно.

– Всего хорошего, господин Анкерболт! – фальшиво-медовым голосом пожелала Чири. – Будем рады видеть вас… по любым вопросам, кроме предложения оставить меня без крыши и без крыльев!

Не удостоив её ответом, Анкерболт забрался в салон, и «Эракис-Динамо» тронулся. Поднявшийся ветер от винтов всколыхнул гирлянду на вывеске.

– Как же он надоел! – прошипела Чири, хлопнув дверью.

– Могло быть и хуже.

– Куда уж хуже?!

– Ну, например, если бы он к тебе свататься ездил.

– Фу, фу!.. Погоди! – Чири возбуждённо блеснула глазами. – А если это он пиратов на нас науськал, чтобы я согласилась? Слышал же, как он говорил: пошли по опасной дорожке, и всё такое!

– Я тоже об этом думал… Но нет, не похоже.

– Думаешь, Анкерболт такой прям честный? – насупилась Чири.

– Думаю, что если бы он играл так грязно, то тебя бы уже десять раз не стало. Те пираты, они же напали не затем, чтобы ограбить и припугнуть. Они нас собирались убить. Ну, меня уж точно: тебя – может, взяли бы к себе механиком.

– Стала б я им корабль чинить!

– Заставили бы, – пожал плечами Риан. – Приковали на цепь в машинном отсеке, и все дела.

– Как же! Я им не собака. Открутила б трубки газоподачи в первую же ночь, и всё, – Чири говорила с мрачным предвкушением. – Рванула бы их «Констригула», как хлопушка!

– Ого. Ты прямо второй «Игнис» устроить собралась!

– Кого?

– А, это старая история, – Риан был доволен, что может рассказать Чири что-то новое о небе и кораблях.

– Был такой пиратский корвет, «Игнис». Ещё в конце Второй Эпохи. Дирижабли уже строили – но не знали летаниума, и водородом их заправляли. Тогда ещё пираты чтили старый обычай: ослушников высаживали на небесный риф. И давали пистолет с одной пулей. Всё лучше, чем от жажды помереть, или в Бездну шагнуть.

И вот однажды «Игнис» взял на абордаж серенсийский военный шлюп. Из всего экипажа после боя уцелел один только мичман. Капитаном «Игниса» был Сплинт Весельчак: юморной пират… всем на беду, включая свою команду! Мичман носил очки, и Весельчак решил, что выйдет отличная шутка. И дал ему двуствольный пистолет, сказав: «На случай, если с первого раза промажешь, слепыш!» Вся команда ржала, как ослы… А мичман взял – и всадил оба заряда прямо в баллон «Игниса»! Полыхнуло, как фейерверк на Новый год.

– Наши могут, ага! – гордо кивнула Чири. – Только погоди, а откуда ж это известно, если все сгорели?

– Выжил лишь один пират. Кинулся за борт, когда полыхнуло – и повис, схватившись за кусты утёса, прежде чем горящий «Игнис» в Бездну рухнул. И просидел там три дня, пока проходивший торговец его не снял.

– Вау. А мичмана того наградили?

– Посмертно. Его взрывной волной с утёса сбросило… Погоди, ещё кто-то пришёл!

Новый посетитель оказался стариком: пожалуй, даже старше Анкерболта. Маленький, суетливый, он обладал пышной бородой и буйными седыми лохмами, торчащими взрывом вокруг лысой макушки. Над бородой сверкали большие очки-«банки» на ремешках – глаза гостя за ними казались огромными. Поверх костюма, на нём был длинный жилет с многочисленными карманами.

Войдя, старик немедленно оббежал комнату по кругу, словно принюхиваясь ко всему. Бросился к карте на стене; что-то вымерял на ней складной линейкой, вытащенной из кармана. Достал из другого кармана блокнот, сделал в нём несколько пометок, бормоча в бороду какую-то невнятицу. Почесал за ухом карандашом, и что-то ещё дописал… И лишь после этого соизволил заметить Риана и Чири.

– А? Это вы «На Краю Света»? О, да! Как удачно, что я вас нашёл! – старик потряс руку Риана. – Очень, очень рад!

– Мы тоже, сударь, – Риан пришёл в растерянность. – Простите: вы пришли наниматься?

– О, нет-нет! Я хочу взять фрахт. О, да! – гость зычно прокашлялся. – Хевран Брович, профессор Академии Земных и Небесных Наук: о, да, это я! Желаю зафрахтовать ваш дирижабль для научной экспедиции!

– Куда? – насторожился Риан.

– Сколько платите? – почти одновременно с ним выпалила Чири.

Наука в мире Великого Круга была занятием столь же захватывающим, сколь и рискованным. Научные общества (особенно Географическое и Метеорологическое) снаряжали экспедиции к островам далёким, неизведанным, а то и вовсе неоткрытым. На поиски загадочных созданий: от огромных, как корабли, чудовищ – до крохотного облачного планктона. Для исследования аномалий (включая и смертельно опасные)… Наконец, просто ради того, чтобы изучать формы облаков и брать пробы ветра на разных высотах!

И, конечно, случалось такое, что экспедиции возвращались с опозданием, с большими потерями… а то и вовсе не возвращались. Злополучная экспедиция Улисса в этом плане была далеко не первой – и, увы, не последней.

– О! Не дальше Ближнего Кольца, не волнуйтесь. Сектор Юг-4, Малые Каладрианские острова! – Брович с щелчком разложил линейку и ткнул ей в низ карты, будто указкой. – Здесь, всего в какой-то полусотне кабельтовых от Восходящего Столпа! О, да!

– Не близкий свет, – пригляделась Чири. – Но вполне можно!

– Ты уверена? – осторожно уточнил Риан. – У нас же ещё нет коман…

– Ничего страшного! – перебила Чири с улыбкой. – Разумеется, потребуется провизия, топливо, техобслуживание… И, само собой, доплата за риски.

– О, да! Не сомневайтесь, Академия платит! – профессор закивал головой, отчего его седые космы вскипели, как облака в бурю. – Куда же без этого!

– Обожаю клиентов с деньгами. Как насчёт обсудить опла…

– Куда же без риска! – бодро продолжил Брович. – Я ищу как раз такой дирижабль: лёгкий, маневренный – и способный быстро уйти от погони!

– …Погони?

– Ну, конечно! Драконы прекрасные создания, но довольно непредсказуемые!

Риан оттеснил Чири, прежде чем та успела что-то сказать.

– Драконы? – переспросил он.

– О, да! Малые Каладрианские острова с давних пор известны, как место гнездования пурпурных драконов. Академия организует экспедицию для изучения их ухаживаний и брачных повадок.

– Э-э… Поправьте меня, но мы сейчас про тех самых драконов? Большие, быстрые твари в чешуе, с крыльями, когтями и злобным нравом – к тому же, плюются огнём?

– Пф! Дилетантский взгляд! – профессор распушил бороду. – Лишь несколько разновидностей подпадают под это определение. На деле же, они очень разнообразны! Десятки видов! Крылатые драконы, газово-пузырные драконы, магнетические драконы!.. Фактически, к драконам относят большинство небесных существ, которые не являются рыбами или птицами! О, да!

Брович выхватил небольшой, толстый томик и пролистал его перед Рианом. На страницах промелькнули зарисовки множества удивительных существ (часто – в разрезе). Одни длинные и грациозные, другие – массивные, в наплывах броневых пластин, как сосновые шишки. Некоторые с шипами и гребнями, другие с ажурными маховыми плавниками. Травоядные и хищные… Крылатые драконы, знакомые Риану с детства по мозаике в поместье, встретились лишь пару раз.

– И это лишь часть удивительного мира драконов! О, да! Я, да будет известно, выдающийся эксперт в области драконологии, драконоведения и драконоедения!

– А? Что вы сказали, последнее?

– Вы сомневаетесь, что можно съесть дракона? Хо-хо! Человек тем и уникален, что всё живое, сколь угодно опасное, способен одомашнить, убить или съесть! О, да! Плоть драконов с древних времён считалась священной и целебной у многих народов! А уж приготовить её – отдельное искусство! Смотрите, например, мемуары Её высочества Ванабелль II, «Десять лет на «Королеве»!.. Но, да, – резко, без перехода, добавил Брович. – Пурпурные драконы действительно относятся к огнедышащим. Хотя и не очень велики, примерно с зонтик: зато это стайные существа. На врага нападают не менее, чем полусотней особей!

– Хм. Знаете, профессор, – Риан деликатно взял учёного под локоть. – Мы тут тщательно обсудили все риски. Не сомневаемся, что ваши изыскания очень важны, но, боюсь, мы вам не подходим. Недавно мы выдержали бой с пиратами: жаркая была схватка! Так что, пока закончим ремонт и заживим раны – ваши драконы уже улетят на зиму в тёплые края… Или куда они там, Хтон их разрази, улетают!

– О, да! Конечно-конечно, понимаю…

Риан захлопнул за Бровичем дверь. Чири глубоко вдохнула, открыла рот… но потом закрыла.

– Ладно, – сказала она. – Это, пожалуй, и вправду немного чересчур.

– Нужно внести в контракт ещё один пункт, – заявил Риан. – Ничего, связанного с драконами! У меня с этими тварями несовместимость.

– Типа аллергии?

– Нет; это фамильное! Мой предок, рыцарь-маг Атаназиус эл Корво, в пятьдесят третьем году…

Риана прервал перезвон колокольчика. Досадливо вздохнув, он открыл. И от души помянул Хтона и Теллу в непристойном сочетании. На крыльце стояли двое: один – хмурый тип в полицейской форме, а второй…

– О, здрасьте, сударь пилот! – толстый, загорелый пират в красной бандане радостно улыбнулся и помахал рукой. – Вы ещё команду набираете?

2-I

Острова Дальнего Кольца возвращаются. Обманутые клиенты – нет.

(Курьерская мудрость).

#ХУДЫЕ ОСТРОВА

*Ближнее Кольцо, сектор Юго-Восток-5 и 6. Среднее Небо.

Группа островов; в прошлом столичный регион Каладрианского Королевства – некогда великой небесной державы, пришедшей в упадок в 189-201гг. Причиной стало изменение климата из-за перемены ветров, вскрывшее природные очаги эпидемических инфекций. Ныне это мрачный край со скудным населением, чьё главное богатство – болезни. Столица, некогда гордый Эр-Каладрион, стала мёртвым городом, и влечёт лишь охотников за древностями. Заходить на Худые Острова без врача и средств обработки на борту воспрещено.

*Крупным, уверенным почерком: «Рецепт смеси для окуривания корабля: 2 части серы, 3 ч.суш.полыни, 4 ч.можжевельника, 1ч.тысячелистника – и обязательно 1 ч.самого крепкого тлалекского табака. Сбегут даже крысы!

Вендолина Дикая, почётная ведьма с острова Лестриг».

Пират сидел на стуле, и смотрел на Риана с беззаботной улыбкой. А Риан – смотрел на пирата мрачно, скрестив руки на груди.

Три дня назад они прибыли в Тир-Эол, спасшись от «Констригулы». Толстячок мирно просидел до прибытия в каюте, запертый на ключ. Он с самого начала не сопротивлялся: лишь попросил разрешения доесть бутерброд. И по прибытии в порт так же спокойно сдался полиции. Чири и Риан уже предвкушали награду за пленённого пирата…

Так какого Хтона он тут делает?

– …Какого Хтона?! – донёсся из гостиной возбуждённый голос Чири. – Разве он сейчас не должен быть в тюрьме?

– У нас ничего нет на него, – скучным голосом повторил полицейский.

– «Нет»?! Он был на корабле, напавшем на нас! В команде этого ублюдка, Корсара! Мы поймали его, когда он грабил камбуз!

– Ограбил на пару галет и кусок солонины? – хмыкнул полицейский.

– Да какая разница, прах и пламя?! Он пират! Пи-рат!

– В пиратстве ранее не замечен.

– Как так, не замечен?!

– Очень просто. Во-первых, парень без разговоров пошёл на сотрудничество, и всё рассказал; а мы проверили. Послужной список без нареканий. Ходит на кораблях больше десяти лет. Ни поножовщин, ни воровства. Рекомендации с прошлых кораблей только одобрительные…

Пират с энтузиазмом закивал: дескать, всё так и есть! Риан сурово поджал губы.

– Ох, ну, прям святой! – ядовито воскликнула Чири. – И каким благим ветром его на нашу грешную скорлупку занесло?

– Во-вторых. Всего за три дня до… инцидента с вашим кораблём он списался на берег с «Марселины». Eсть показания свидетелей, бывших в тот вечер с ним в таверне. К нему подсели два каких-то типа; они выпили, перекинулись в кости, а потом те двое вывели его на улицу… Сомнительно, что за трое суток он успел бы построить карьеру прожжённого пирата, так?

На сей раз толстячок виновато развёл руками.

– Да какое это имеет?..

– Наконец, в-третьих, – вздохнул полицейский. – Доказательств у нас никаких. В качестве свидетеля парень оказался бесполезен. Поэтому мы взяли с него штраф за мелкое хулиганство, и отпустили. А он сообщил, что остался без денег – так что пойдёт устраиваться на новый корабль. Запретить ему наниматься к вам мы не можем, да и не должны.

– И это всё, что вы скажете?!

– Будут жалобы, обращайтесь. На сём позвольте…

Хлопнула дверь. Раздалось тихое рычание, потом – удар кулачка по столу. Чуть погодя Чири вошла в кухню, насупленная и злая.

– Вот тебе и награда, – буркнула она. Враждебно воззрилась на пирата: – Ну, и за каким прахом ты сюда явился?!

– Как я и говорил, сударыня, – с широкой улыбкой развёл тот руками. – Узнал, что вы набираете команду!

Риан уже рассмотрел «кандидата» в деталях. Коренастый, с заметным животом – впрочем, скорее плотный и сильный, чем жирный и дряблый. Смуглый от природы, с щекастой, добродушной физиономией и маленькими, весело блестящими глазами. Тёмные волосы заплетены в мелкие косички и перехвачены красным головным платком. Одет в рубаху с жилетом и свободные штаны, заправленные в высокие ботинки. Закатанные рукава обнажали украшенные татуировками руки – и Риан не удивился, заметив выколотое на плече солнце.

– Нам, кажется, познакомиться не довелось. Уитли Куоталли, к вашим услугам!

– Тлалек? – ещё больше ощетинилась Чири. – Из военнопленных? Против нас воевал?!

– Чири, ты же слышала, он уже десять лет на кораблях служит, – усмехнулся Риан. – В Икарии тлалеков полным-полно: многие давно ассимилировались.

– И ты ему поверишь?!

– Тебе же верю.

– А я тут при чём?

– Ты сама серенсийка. А говоришь, «против нас»! Между прочим, в большинстве икарийско-тлалекских войн Серенсия поддерживала Империю.

– Это… что? Да ты! – Чири возмущённо засопела.

– Послушай, Уитли. Тебя не смущает, что ты вообще-то напал на наш корабль?

– Согласен, сударь, чутка неудобно вышло, – пожал плечами Уитли. – Но, клянусь святыми пирожками моей бабули: я не нарочно! Это всё Корсар.

– И как тебя, такого хорошего, занесло в пиратский экипаж?

– Эх, – вздохнул Уитли. – Не больно весёлая история вышла. Оглядываясь назад, не надо мне было с «Марселины» уходить…

Чири хмыкнула.

– Пожалуй, кофе сварю. Терпеть не могу всякие драмы слушать насухую… даже если это правда! – с вызовом добавила она.

– Рассказывай.

– Ну, главное вы, поди, сами слышали. Списался я на берег с «Марселины»: под новым капитаном ходить не захотел. Сел вечером в «Акульей Голове», пропустить кружечку. И тут подсели ко мне Крот с Мартышкой – ну, тогда я их не знал ещё. Угостили пивом, заговорили о работе. Дескать, им «отчаянные парни» нужны на борт… Я себя больно отчаянным сроду не числил, так что честно сказал – не моё.

Они вроде не спорили. Предложили кости кинуть. И что за напасть: оглянуться не успел, как пол-жалованья спустил! Тут бы и уйти, да Крот мне ещё кружечку в утешение поставил. А как я выпил – чего-то в голове зашумело, повело меня… Как они меня из-за стола подняли, да вывели, уж не помню. А только глаза открыл уже на «Констригуле».

– Значит, зашинкарили тебя?

– Чего? – обернулась от плиты Чири.

– А, это расхожее выражение! – охотно объяснил Уитли. – Когда-то, в морскую войну Икарии с Серенсией, на флоте был недобор. И кабатчикам платили, чтоб те подпаивали мужчин: а потом их, пьяных, брали вербовщики. Кабак в северо-западных приморских провинциях Икарии зовётся «шинок», а кабатчик – «шинкарь»! Так и повелось… Моего кузена Михатля как-то зашинкарили! Шёл он свататься к дочке пекаря, да зашёл принять кружечку для смелости. С тех пор мы его не видали. Вернулся через пять лет, с лейтенантскими нашивками. Да ещё и возмутился, что пекарева дочка успела выйти за фуромеханика! Я так думаю, это наглость: раз уж тебя зашинкарили – имей совесть хотя бы письмо черкануть…

– Так что было на «Констригуле»? – вмешался Риан.

– А что с матросом может быть? Поставили палубы драить, да медяшку лощить. Я поначалу и не больно огорчился – не впервой, служба как служба. Это уж потом капитана увидал, и понял, что куда-то меня не туда занесло! А уж когда Корсар сказал, что в призовую команду пойду – мне совсем кисло стало…

– И ты ничего не сделал!

– Эх, сударыня! Куда в открытом небе с дирижабля сбежишь? К тому же, вы Корсара видели. С таким не больно-то поспоришь, а?

– Что же, за три дня вы никуда не пристали? – усомнился Риан.

– Стояли в Порто-Краньо, как я слышал. Да только где это – убейте, не скажу! Пристали ночью: огни видел, мачты причальные, да и всё… Меня даже на землю не отпустили. Ну, а назавтра снова вышли в небо – и вас повстречали. Вот такие дела.

Риан задумчиво помолчал. Если Уитли не врал (а враньё полиция, хочется верить, распознала бы) – то был он не злодеем, а обычным неудачником. И, по правде, ничем особенным во время абордажа «Вьюрка» он не отличился. Наоборот, выглядел не на своём месте.

И всё же…

– Так что ты умеешь, Уитли?

– Да что угодно! Известно: штурвал на пилоте, движок на механике, а рангоут с такелажем – на матросах! Со снастями управляться, узлы вязать, медяшку драить, блоки перебирать-смазывать! Паруса шить да штопать; баллон латать. Вахты стоять – хоть обзорную, хоть штурвальную! А то и за полного рулевого был. Последний раз, когда на «Марселине» к Худым Островам ходили! Пилот наш там какую-то бациллу подхватил…

– К Худым Островам? – об этом зловещем месте Риан только вчера читал в «Атласе». – И как там было?

– Погано, сударь! Серость, сырость да туман. Травы да деревья всё серые да чёрные. Дома как червём поедены… И люди тоже, кто там ещё живёт. Хилые, бледные, чахлые, ан злобные! От своих на улице отстанешь – жди железки в бок. Всё там худое, больное… На обратном пути я у штурвала стоял, а парни в люльках за бортами висели – борта драили да дымом окуривали. Упаси святые сосиски, с Худых Островов заразу привезти! Корпус да снасти поест, как кислота…

– Ясно. Значит, всё умеешь.

– Всё, что надо! И ещё кой-чего по мелочи.

– Ну, этим ты можешь заниматься где угодно! – заявила Чири. Она сняла с плиты кофейник в чёрных, кружевных потёках пены (конечно же, опять не уследила). – Только не у нас. Как знаешь, Риан, а я ему не верю!

Риан кивнул. Как ни спорили они с Чири, но здесь он был согласен. Конечно, фамильные хроники полны историй о том, как славные предки на поле боя жали руки недавним врагам и братались с ними… Но то легенды, а в жизни попробуй-ка доверить свою жизнь (и судьбу корабля) вчерашнему пирату!

– Боюсь, Уитли, не сработаемся, – он взял кружку, заранее морщась и предвкушая пытку от кофе Чири.

– Жаль, сударь; но что поде… Кхм! – Уитли внезапно принюхался. – Сударыня, позвольте?

Он плеснул кофе в пустую кружку. Посмаковал, и скривился:

– Ну-у, нет! Уж простите, но кофе так не варят!

– Чего? – возмутилась Чири. – Хочешь сказать, варить не умею? Я тебя не звала, вообще-то!

– Может, и умеете, только кофе не годится. У вас же явный перемол!

– Кто?

– Слишком мелкий помол. Чем мельче зёрна смолоты, тем больше вода всего из кофе вытянет… и горечи в том числе! Хотя от недомола тоже горчит, конечно.

– Так с чего ты решил, что перемолото, а не?..

– По вкусу! Горечь, она же разная. От перемолотого – такая, знаете, с машинными нотками: привкус угля, дыма, смазки. А от недомолотого – с кислинкой, как будто горькие травы, или корка лимонная.

Чири сморгнула.

– Э-э… Ну, а что я могу. Тут уж как кофемолка мелет!

– Какая? Вот эта? – Уитли взял со стола кофемолку. – Ну, так подкрутить надо!

– Да как подкрутить? – раздражённо повысила голос девушка. – На кофемолках же барашек специальный сверху, а тут нет!

– Так это потому, что кофемолка наша, тлалекская! У них снизу. Глядите, – он снял донце и показал стальной винт. – Немножко ослабить… и готово!

Риан подавился смехом. Чири выглядела как узник, который три года рыл ложкой подкоп из темницы, а когда почти дорыл – понял, что дверь не заперта… Уитли смолол пригоршню зёрен, растёр порошок в пальцах, довольно кивнул и взялся варить новый кофе.

– Вот так, и так; турум-пум-пум! – мурлыкал он, хозяйничая у плиты, как дома. Риан и Чири растерянно смотрели. – И так, и этак… и щепотку соли!

– А соль зачем? Это тебе что, суп?!

– О, сударыня Чири, так варила моя бабуля Хайака! И уж поверьте, половина улицы толпилась под её окнами каждое утро, когда она заваривала кофе, и ароматы текли на улицу… Правда, бабуля Киале терпеть этого не могла, зато не мыслила кофе без лимона! Из-за этого они с бабулей Хайакой вечно ссорились – а бывало, и дрались: вся улица ставки делала! Хотя, может, это было и не из-за кофе, а из-за того, что сорок лет назад бабуля Хайака отбила у бабули Киале дедушку Йотля… Ну, вот, готово!

Уитли ловко разлил кофе по двум чашкам. Риан не собирался пить что-либо из рук подозрительного гостя; но решил, что будет выглядеть трусом в глазах Чири – и пригубил первым.

…Ощущение было как в детстве, когда летний солнечный луч, упавший через окно на лицо, будит прикосновением тепла. Лёгкая кислинка мгновенно сменилась горечью, но не едкой и маслянистой, как от кофе Чири – а бархатной, пряной, растекшейся по языку и нёбу. Густой аромат, отдающий дымком костра в осеннем лесу, обволок и заполнил нос и глотку, и отчего-то защипало в глазах… А когда горечь схлынула – остался шлейф лёгкого, нежного послевкусия: не сладость, но обещание, предвкушение сладости.

Риан изумлённо уставился в пустую чашку с крупинками осадка на дне.

– Что… это было?

– Кофеёк, сударь пилот! – с обезоруживающей улыбкой развёл руками Уитли.

Чири допила свою чашку, и поражённо смотрела перед собой. Щёки её медленно заливал румянец.

– Это… – тихо пробормотала она. – Это… э-э…

– Ты где этому научился? – наконец собрался с мыслями Риан.

– Так я же сызмальства на кулинара выучен! Мамка с папкой хотели, чтоб я в дядиной закусочной работал: обеды готовить, пироги печь, кофе-чай варить – всему меня учили… Только мне это было поперёк воли, я корабли любил! Так что, как подрос – сбежал из дому во флот. Вот по мелочи на всех кораблях, где ходил, за кока и был!

– И это ты называешь «по мелочи»?! – обрела дар речи Чири.

– Ну, сударыня! Тлалеку кофе любить – как юрсалги китов бить: он без этого не тлалек… Это ж целая алхимия! Как правильно сорт подобрать, как обжарить, как смолоть, да воду выбрать, да специи-приправки… Вы не расстраивайтесь. Так-то мало кто умеет добрый кофе варить – но пьют, не жалуются!

– Эй! А мне кофе Чири нравится! – ревниво вмешался Риан. Он, конечно, лукавил, ибо кофе Чири можно было использовать для допросов; но решил проявить солидарность. – Не знаю, что там с помолом, зато от него утром живо просыпаешься!

– Эхе-хе, сударь! – лукаво усмехнулся Уитли. – В Мудрой Книге старца ПауПау о кофе сказано так: «Женщину можно разбудить поутру нежной лаской, а можно – ведром холодной воды. Итог будет один, но спроси сперва – что ей придётся по душе?»

Теперь уже Риан почувствовал, что краснеет.

– Так! – Чири решительно схватила Уитли под руку, и потащила к плите. – Ты меня этому всему научишь, и прямо сейчас!.. Риан, пойди открой!

Из гостиной раздался перелив колокольчика.

– Скажи, что на сегодня всё, никого не принимаем! – бросила Чири.

– А если с заказом пришли?

– Тогда возьми! Или не бери… Сам разберёшься!

Риан открыл – и рука посетителя, протянутая для нетерпеливого стука, замерла на весу. Рука эта была затянута в перчатку, и выглядывала из рукава шинели.

– Прекрасно, вы дома, – холодно сказал гость вместо приветствия. Это был высокий, подтянутый человек с коротким ёжиком пепельных волос и худым, бритым лицом. Глаза его смотрели сквозь прямоугольные очки. Фигуру гостя облегала чёрная шинель с двумя рядами блестящих пуговиц. – Я могу зайти?

– Конечно, – удивлённый Риан посторонился. Посетитель прошагал в гостиную; осмотрелся, сдвинув очки на кончик носа.

– «На Краю Света», не так ли? Вы располагаете дирижаблем класса авизо, – он говорил так, будто выдвигал обвинение. – Я должен его увидеть!

– Хорошо, но по какому…

– По делу государственной важности, – прервал военный.

Риан ненавидел, когда его перебивали: но заставил себя промолчать. Они тихо прошли мимо кухни, где звенела посуда и слышались голоса. (Судя по нарастающему раздражению в тоне, Чири сама готова была вскипеть, как кофейник!)

Заложив руки за спину, гость осмотрел «Вьюрок». Выбил дробь костяшками по обшивке, провёл ладонью по кожуху мотора.

– Да, это оно. Старая, испытанная модель. Военное качество… То, что нужно! – он обернулся. – Королевская армия желает зафрахтовать ваш дирижабль для срочной миссии!

– Вот как? – Риан почувствовал облегчение. Он втайне уже думал, что сейчас объявят: началась новая война, и «Вьюрок» реквизируется для нужд флота. – Это возможно, но…

При этом «но» военный неприязненно поморщился.

– Но хотелось бы узнать подробности, – терпеливо договорил Риан.

Лорд Ианнис эл Корво немало рассказывал сыну о войне. И об армии говорил без иллюзий, так что Риан сызмальства уяснил: армейцы – люди тяжёлые. Они уверены, что все кругом знают то же самое, что и они – и ненавидят давать разъяснения. Они считают себя вправе командовать всем на свете, даже если совсем не разбираются в вопросе (особенно если совсем не разбираются!) Они полагают, будто для всех на свете приказ командования так же священен, как для них…

«А ещё они прижимисты. Запомни, сынок, любой, дослужившийся до больших погон – будь он знатный, или простолюдин – норовит нажиться на службе, хоть по мелочи. По-крупному, обычно, не судьба: благодарение законам, что за воровство у армии велят казнить смертью… И всё равно, отчаянно надеются, что пронесёт. Война без коррупции – что гроза без грома!»

– Хорошо, – армеец взял себя в руки. – Позвольте представиться: майор Ксандер Вольт. Береговая Охрана Тир-Эола!

– Дариан эл Корво. Пилот.

– Счастлив знакомству, господин эл Корво, – ровным тоном сказал Вольт. – Необходимо выполнить срочную доставку на остров Ной-Мелантис. Это далеко, но даже самые дальние владения Королевства не должны остаться без пригляда.

– Ной-Мелантис, – многозначительно повторил Риан. (При этом судорожно пытаясь вспомнить, где именно в небе болтается этот клятый огрызок тверди).

– Да. Отошёл Королевству по итогам крупной войны с Серенсией, в двести четырнадцатом году. Население – чуть больше тысячи человек. Корона держит там форпост и гарнизон… Доставить груз необходимо не позже, чем через трое суток. Миссия государственной важности!

– Хм. Пройдёмте в контору, обсудим детали.

Сев за стол, Риан первым делом взглянул на карту. Синие пятнышки – острова, принадлежащие Икарии… Ага, вот он, Ной-Мелантис, к северо-востоку.

Оценив расстояние, Риан успокоился. Даже при самых буйных ветрах, путь вряд ли займёт больше дня! Странно, что майор дал срок с таким запасом: но, пожалуй, так даже лучше… Можно будет стребовать надбавку за опережение.

– Велик ли вес груза?

– Около двух тысяч фунтов.

Риан быстро прикинул. Для авизо не самая большая нагрузка. При известной удаче, получится обойтись даже без маглейва…

– Думаю, «Вьюрок» справится. Но позволю спросить, майор: почему мы? Разве у армии не хватает собственных кораблей? Наверняка, куда лучше, чем наш!

Вольт вздохнул с досадой.

– Если желаете знать, господин эл Корво, тому несколько причин. Во-первых, большая часть кораблей задействована для охраны и боевых операций в юго-восточных небесах. Пираты; конкретнее, тлалекские капёры! Тлали всегда брали численностью: плохая выучка, паршивое оружие, дряхлая техника – зато грязная, фанатичная толпа! На нашу беду, кому-то при дворе Императора-Солнца пришла-таки идея, что можно раздавать всякой швали капёрские патенты. И если бы только пираты…

– Серенсийцы? – предположил Риан, мало интересовавшийся политикой. – Или вестерцы?

– Нет. Просто не для всех тлалеков война кончилась. Часть их военного флота не смирилась с подписанием мира: конкретно – эскадра принца Айотля Красного Цветка. И теперь эти ублюдки охотятся на наши корабли.

– И не боятся новой войны?

– Формально, даже сам Император им не указ, – проворчал майор. – Отпрыски Императора божественны, как он сам, и потому вне законов… На деле, обычная политическая грязь. Айотль хочет своими подвигами снискать в народе славу героя, и в перспективе – подсидеть отца. А Император не перечит, потому что надеется, что мы пришьём его поганого сыночка-интригана, сделав за него грязную работу!.. Ну, а во-вторых, гонять большегрузное судно накладнее, к тому же, оно медленней. А ваш корабль – просто подарок судьбы: лёгкий, маневренный…

– Способный уйти от погони? – с усмешкой добавил Риан, вспомнив Бровича.

– В том числе, – серьёзно кивнул Вольт.

– Что ж, майор… Мне хотелось бы узнать размер оплаты!

Риан произнёс это с некоторым усилием. Ему, аристократу, претила мысль о том, чтобы с кем-то торговаться. Пришлось напомнить себе наставления отца: армейцы цепляются за каждый грош, проходящий через их руки…

– Могу предложить вам двести целковых.

Ох, Крон и Телла!

– Корона платит за срочность, – добавил Вольт. – Ну, так что?

Потрясённый Риан мысленно взял назад все слова о жадности армии. Хорошие деньги. Просто отличные. Фактически, рейс одним махом покрывал четверть долга!

И это – за один перелёт? Что у них за «государственный груз» такой? Секретное оружие?!

Риан попытался представить, как бы в этой ситуации повела себя Чири. (Дёрнул её Хтон застрять на кухне: торговаться с простолюдинами – дело простолюдинов…) Прежде всего – она ни за что не упустила бы такой заказ! И ему не простила бы.

А второе…

– Надбавки за риск? – выговорил Риан. Не из жадности, а желая хотя бы намёком выяснить, каким «риском» чреват заказ. В прошлый раз тоже ничто не предвещало!

– Конечно, – неохотно кивнул майор. – В случае… эксцессов.

Согласиться? Отказаться? Золотой, счастливый шанс – или ловушка? Да, или нет? Да, или…

– Да! – решился Риан. – Мы принимаем заказ.

– Превосходно.

Майор заполнил форму контракта, поставив угловатую роспись. Риан внимательно прочёл. В графах «Название груза» и «Назначение» проставлены какие-то цифры (несомненно, статьи уставов, грозящие виселицей за разглашение военной тайны). В качестве «Сопровождающего лица» Вольт указал себя. А вот и сроки: три дня, не считая сегодняшнего…

Он вздохнул, и расписался сам.

– Я рад. Что ж, – Вольт поднялся. – Не будем медлить. У вас есть время до рассвета. Груз прибудет в четыре утра; и я желаю, чтобы к этому времени дирижабль был готов к немедленному отбытию!

– Не сомневайтесь, мы не подведём! – заверил Риан, сдерживая торжествующую улыбку.

Кухня благоухала кофе. Уитли отмывал ковшик, а Чири допивала очередную кружку.

– Уже лучше, правда, госпожа Чирил? Немного практики, и у вас будет прекрасно получаться!

– Давай п-попробуем ещё! – хрипловато потребовала Чири. Вид у неё был как у любителя дурмана, наконец-то дорвавшегося до зелья – щёки горели, глаза сверкали.

– О. Может, хватит для начала?

– Ещё! – выпалила Чири. Сколько кружек она выпила, неизвестно; но даже косички её задрались выше, как рога. – Я должна сама!.. Риан! Ты чего так долго?

– Ну, знаешь ли, лучший заказ сам себя не оформит, – довольно заявил Риан. – Считай, двести сребреников наши!

– Ого, – Уитли присвистнул. – У вашей компании всегда такой оборот? Или вы нанялись небесного кита для королевского зверинца живьём доставить?

– Двести? – Чири чуть не подпрыгнула. – Ты что, прах и пламя, на контрабанду нас подписал?!

– Обижаешь, – деланно оскорбился Риан, помахав контрактом. – Всё честней некуда, заказ королевской армии! Груз на Ной-Мелантис доставим в три дня, и гуляем.

– Ты… Погоди. Куда?

Чири взяла контракт, вчиталась. Брови её приподнялись.

– Ной-Мелантис? – Уитли заглянул через её плечо. – Святые пончики… Должно быть, вы, господин Риан, лучший пилот на всём Великом Круге!

– А что не так? – напрягся Риан.

Дочитав, Чири вытаращилась на него, будто увидела хтонида. Потом, не говоря ни слова, вскочила – и потащила Риана за рукав в гостиную.

– Смотри! – она подтолкнула его к карте. – Видишь? – палец ткнул в пятнышко Ной-Мелантиса. – А вот это что?

Только сейчас Риан обратил внимание на пунктирную окружность. Тонкая, выцветшая, она охватывала большую часть карты: весь пояс Ближнего Кольца, окружавшего Большую Землю… И Ной-Мелантис был за её пределом.

– А…

– Ной-Мелантис – остров Дальнего Кольца! А Дальнее Кольцо что делает?

– Вращается, – выдавил Риан. Ему вдруг стало зябко, как будто его накрыла тень от гигантской, тёмной морской волны, вздыбившейся до неба. – Вокруг Большой Земли.

– Именно! И этот прахов остров тоже, вместе со всеми! Он сейчас от нас где-то…

Чири присмотрелась к циферкам, обозначавшим эфемериды, координаты движущегося острова. Беззвучно пошевелила губами… А потом осела на стул, схватившись за косы.

– Он сейчас в трети мира от нас, на юго-западе! – простонала она. – Дариан эл Корво, ты нас погубил!

2-II

Паника – не помеха для завтрака.

(Мудрая Книга старца ПауПау)

#ШТОРМОВОЙ ПЕРЕВАЛ

*Ближнее кольцо, сектор Восток-1. Среднее Небо.

Атмосферный коридор между обрывом острова Крутой и островами Рогатки. Постоянные встречные потоки формируют в проходе устойчивую турбулентную зону; в период осенних штормов фиксировались порывы до десяти баллов. Маршрут официально числится рекомендованным к обходу. Тем не менее, удачное прохождение Перевала сокращает путь к Южному Перекрестью на несколько суток при попутном ветре.

*Торопливо, наискось: «Держи нос на зюйд-ост, жди первый порыв, потом сразу — лево руля и полный ход: так избежишь воздушной ямы у Кривого уступа. Я прошёл шестнадцать раз. Семнадцатого не будет.

К. Хоппер».

Острова бывают разные.

В бескрайнем небе есть острова такие крохотные, что на них едва разместилась бы одинокая хижина – и огромные, с небольшое государство. Встречаются даже планетоиды: карликовые планетки-луны, достаточно большие и плотные, чтобы иметь свою силу тяжести. На них кругосветное путешествие можно совершить пешком, и над головой у тебя будет то лазурная бесконечность, то облачный простор Нижнего Неба.

Одни острова принадлежат великим державам Большой Земли. Другие – небесным государствам, с переменным успехом спорящим за влияние с «большеземцами». Третьи и вовсе независимы. Абсолютное большинство островов необитаемы: их никогда не тревожила нога человека, их земли и леса не ранили лопата и топор… Наконец, есть и непригодные для жизни – мёртвые скалы без единой травинки.

И, конечно, есть острова Ближнего и Дальнего Колец. Первые сохраняют своё положение в небе, и расположены довольно часто: обычно с одного острова можно увидеть соседние. Вторые рассеяны в небе намного реже – зато их несравненно больше, чем Ближних. Дальние острова величаво плывут среди ветров и облаков; Кольцо обращается вокруг мира против часовой стрелки. Неспешно догоняют и опережают друг друга в вечном танце, сближаются и расходятся, меняя узор карты. (Порой даже сталкиваются – событие редкое, но замечательное для учёных).

Есть бродячие острова Верхнего Неба: их вечно перегоняют с места на место могучие высотные ветра. И нестабильные, которые то поднимаются из сумрачных глубин Нижнего Неба, то вновь тонут в облаках. И небесные рифы, обломки летучих скал… И, наконец, острова легендарные, которые то наносятся на карты, то вновь исчезают с них, в зависимости от показаний научных экспедиций и баек полуграмотных авиаторов.

…Всё это объясняет, почему точное количество островов Великого Круга не установлено – и вряд ли когда-нибудь станет известно. Учёные всех стран, пытавшиеся сосчитать и картографировать их, сбились и сдались после первого миллиона.

***

– Блестяще! – Чири расхаживала по гостиной, хватаясь за голову. – Просто блестяще, прах и пламя!

Риан сжал в ладонях кружку, и незряче смотрел на пенку. Та закручивалась на черной глади кофе… Как Дальнее Кольцо, разрази его Хтон!

– Три дня! Три! Дня!.. Ну, конечно. Нам-то что? Близкий свет, ха-ха! О чём ты думал вообще?!

«О чём? О том, как спасти компанию… Да полно, Дариан эл Корво! Ты думал, прежде всего, о том, чтобы покрасоваться перед ней; похвастаться, какой выгодный заказ ты урвал. Увидеть зависть и восхищение в её глазах!»

– И что делать, а? Вот ты мне скажи!.. Разорвать контракт? Платим неустойку! Взять контракт? Всё равно платим неустойку, потому что не успеем! А с чего платить? Мне что, подмазать щёки, подвязки нацепить, да в Дурной Угол идти?!

Риан обхватил голову руками и стиснул зубы, чувствуя, как напряглись мышцы на висках. Он всех подвёл.

Один лишь Уитли сохранил спокойствие. Послушав лихорадочные возгласы Чири, он ушёл на кухню. Вскоре оттуда потянуло чем-то жареным и вкусным – а потом матрос вошёл с блюдом в руках, накрытым салфеткой:

– Оладушков?

– Чего? – Чири прекратила метаться по комнате. – Сейчас?!

– Почему нет? Не знаю, кому может стать хуже от оладушков… Хотя вру, знаю. Мой троюродный кузен Марахо помер от оладий! При жизни до того любил поесть, что если бы прожил ещё немного – ему пришлось бы вместо портного обшиваться в цеху по пошиву чехлов для дирижаблей. Но как-то на ярмарке ввязался в состязание по поеданию оладий! Умер то ли на шестьдесят седьмом, то ли на семьдесят шестом. Может, всё бы обошлось, если б он каждый оладушек не поливал сиропом сразу с двух сторон! Когда об этом узнал троюродный дядя Ухатль… А надо сказать, что дядюшка в нашей семье больше всех любит заложить за воротник, так, что мы его прозвали не иначе как «дядюшка Бухатль!» Так вот, когда дядя Бухатль узнал, то сказал: «Прадеды его померли от пьянства, деды его померли от пьянства, я сам к этому стремлюсь каждый день – а он умер от обжорства? Так и знал, что этот засранец посрамит семейные традиции!»

Чири нервно рассмеялась, да и Риан хмыкнул против воли.

Оладьи оказались выше всяких похвал. Дожевав третий, Чири облизала пальцы:

– Ну, ладно… Какие мысли?

– Прости, – сказал Риан тихо. Чири взглянула исподлобья.

– Да не расстраивайтесь, господин пилот! – бодро посоветовал Уитли. Он сел, придвинув стул к стене и прислонившись затылком, и тоже взял оладью.

– Ну, ошиблись немного, с кем не бывает. Моя родная сестра Лейлани – о, вот бы вы её знали! Она тоже в небесных перевозчиках, уже пять лет, как водит свой корабль. И однажды она заключила в таверне договор с богатым виноторговцем… Да вот беда, Лейлани туговата на левое ухо – после того, как однажды в их корабль пиратский снаряд прилетел. Так что потом оказалось, что это был свиноторговец! И вместо груза винных бочек пригнал им на погрузку стадо свиней!

– Прах и пламя, Уитли! – Чири не смогла удержаться от улыбки. – Сколько же у тебя родни-то?

– О-о, порядочно, госпожа Чирил! Одних братьев и сестёр тридцать девять… ну, или около того.

– Сиськи Теллы! – вырвалось у Риана.

– О, не удивляйтесь так. Просто в тлалекском языке степени родства намного сложней, чем в икарийском. И то же слово «брат» у нас имеет куда больше значений…

– Что ж, – Чири встала. – Надо найти этого майора.

– И что тогда? Сама сказала, неустойку придётся платить по-любому.

– Придумаю что-нибудь… Прах мне в нос! Забыла, что сегодня ещё хотела вернуть долг Маме Шарке. Ладно, – Чири безнадёжно махнула рукой. – Попробую выкрутиться. Уже почти год только и делаю, что выкручиваюсь…

Риану стало совсем уж невыносимо. Он стиснул кулаки – и хватил по столу, так, что недопитый кофе плеснулся в кружке.

– Ты чего?

– Не нужно ни за каким майором ходить! – бросил Риан. – Мы уже взяли заказ, значит, мы его и выполним!

– А ты, случайно, кофе не перебрал? – осторожно уточнила Чири. – Ты как это сделать собираешься?

«Отличный вопрос. Если б я сам знал!.. Но знаю только то, что я должен. Никто не скажет, что эл Корво облажался по глупости и невежеству!»

– Увидишь. Дай сюда полётные карты!

Чири предпочла не перечить неожиданно сбрендившему напарнику.

Риан раскинул карты на столе; приложил к ним «Атлас», а также метеосводку, взятую утром из почтового ящика. Впился глазами в переплетения цветных стрелок, обозначавших преимущественные ветра. Казалось бы, самое логичное – направиться из Тир-Эола напрямую на юго-запад, над Большой Землёй. Что может быть проще?

Ну, да, конечно. Как ни крути, а маршрут пролегал над Тлалекской Империей, расползшейся жёлтым пятном по всему югу. Летать над страной, лишь недавно проигравшей тебе очередную войну? Спасибо, поищите дураков.

Взять курс прямо на запад? Над просторами восточного материка Аврория, над Серединным океаном, над гористыми островами Омфалии в центре мира – до берегов западного континента Врадис. Через окрашенные фиолетовым земли Республики Серенсия… Тоже не пойдёт! Прямой вражды с Серенсией сейчас нет, но республиканцы – вечные соперники и конкуренты Икарии. И не упустят шанса задержать дирижабль с бело-голубым флагом под надуманным предлогом.

А на борту секретный армейский груз. Лучше уж сразу застрелиться… Да и то, не из чего. Оружие, брошенное пиратами на палубе «Вьюрка», изъяла полиция в качестве вещдоков. Это только в книжках трофеи врага достаются героям – «Что с бою взято, то свято», и прочая пиратская романтика.

Нет. Остаётся только путь через небеса Закраины… Риан грыз карандаш, перебирая карты. Цифры и векторы плыли в его голове, сплетаясь в переменчивые узоры.

«Так. Например, вот сюда. К Южному Перекрестью; если подвернётся попутный ветер… А если нет? Хотя вот здесь точно. Но…»

– Слушай, Уитли, мне нужен совет. Уитли? Эй?

Уитли блаженно жевал оладушек, прикрыв глаза, и не реагировал. Риан привстал и похлопал его по плечу.

– А? Ох, простите, господин пилот. Я когда ем, ничего вокруг себя не слышу.

– Ты серьёзно?

– Ага. С рождения так: сам не знаю, почему… Что случилось?

– Взгляни-ка сюда. Ты бы этим маршрутом пойти рискнул?

– Хм… Через Перевал? Да вы смелый парень, господин Риан!

Опытный матрос и начинающий пилот склонили головы над картами. Чири с лёгкой опаской наблюдала за ними; потом тихонько вышла.

В своей комнате она открыла замаскированный сейф, вделанный в стену. Окинула взглядом деньги на полках – жидкие пачки купюр, пару мешочков с монетами. Мало, слишком мало… Шарке она задолжала полсотни целковых, а ведь наверняка уже накапали проценты!

Чири повернулась к зеркалу. Закусив губу, расстегнула блузу. С шеи её свисало на шнурке серебряное колечко с алым камушком: подарок дедушки на пятнадцатилетие.

Она почти не надевала его. Для механика украшения при работе смерти подобны, зацепится за что-нибудь – и палец оторвёт… Но она охотней рассталась бы с пальцем, чем с кольцом! Может…

– Да! – раздался возглас из гостиной. Чири захлопнула дверцу, завернула кодовый замок и поспешила обратно:

– Что?

– Смотри сюда, – Риан ткнул карандашом в карту.

– Что там? Остров с кладом нашли? – невесело пошутила Чири.

– Вроде того. Вот план!

Честно говоря, самому Риану этот «план» казался попыткой склеить мостик из зубочисток между двумя островами. Он не был штурманом, и опирался только на метки карты, несколько советов Уитли, а также собственное упрямство.

– Выходим в небо на рассвете, – заговорил он как можно уверенней. – Выигрываем за счёт ночного бриза с гор за Край. Ловим попутный ветер, и идём к Южному Перекрестью.

– До Перекрестья суток двое, не меньше, – возразила Чири. – А это только треть пути! Ной-Мелантис сейчас где-то тут…

– Нет, если пройдём вот здесь! – Риан ткнул карандашом в узкий проход меж длинным, изогнутым островом и грядой малых островков.

– Это же…

– Да, знаю! Но это даёт нам отличное ускорение. Так что до Перекрестья дотянем уже где-то к рассвету второго дня. Там выше всего шансы лечь на Дуговой маршрут: тогда устойчивый поток в юго-западном направлении нам обеспечен!

– Разве что придётся идти через вестерское небесное пространство, – добавил Уитли. – Вестерцы плотно обсели южные торговые пути, а сейчас самый сезон.

– Проклятые коммунисты! – буркнула Чири. – Дед их всегда так ругал: говорил, жизни честному торговцу не дают, все перевозки подгребают!

– Ну, нам они не грозят. Не бывает пошлин за прохождение небес… Идём Дуговым маршрутом на запад. Постараемся проскочить побыстрее. А затем берём к юго-западу, и уходим из Ближнего Кольца.

– Всё равно не укладываемся. Дальше область переменных ветров до самого Дальнего…

– Со мной попутный ветер будет всегда, ты же знаешь, – успокоил Риан.

– Вот как? – заинтересовался Уитли. – Вы, сударь пилот, не в дружбе ли с эйри случаем? Ходят слухи, они некоторым дарят всякие штуки. У капитана Крунджа, с которым мы на «Сирине» ходили, был такой амулетик – стеклянная стрелка на шейном шнурке. Так он в подпитии хвалился, что эта штука привлекает попутный ветер! И что-де он снял её с пилота-эйри, которого убил своей рукой! Если правда, то немудрено, что Крундж так плохо кончил…

– Не совсем, но вроде того. Давай к делу! Устойчивый ветер поймаем вот здесь, – Риан указал пальцем на вереницу синих стрелок на карте. – Придётся подняться до Верхнего Неба, зато дело верное.

– Да? – скептически переспросила Чири. – А вот это тебя не смущает? – она ткнула в островок к северо-западу от выбранного маршрута. Стрелки ветровых направлений заворачивались вокруг него спиралью.

– Остров Громовой Кузни. Тут ветровая активность такая, что грозы сто двадцать дней в году минимум! И что будем делать, если гроза нас настигнет? Ты в грозу летал?

– Доводилось, – небрежно ответил Риан. (Умолчав, что гроза была небольшой, а учебный полёт происходил над Коррак-Лайонасом; и, как только по баллону зашуршал дождь, сержант Зекхис приказал брать курс на поместье и снижаться – ещё до того, как в тучах сверкнула первая молния). – Другого варианта нет! Именно благодаря этому острову попутный ветер и образуется, видишь? Оседлаем его, и выиграем в скорости!

– Не вариант, – подумав, Чири мотнула косичками. – Топлива просто не хватит. Даже если на одних парусах идти, всё равно придётся то с ветром бороться, то высоту менять! А у вестерцев заправляться я не хочу.

– Слупят втридорога! – бодро подтвердил Уитли. – У них иначе никак.

– Необязательно. Если возьмём к западу, то дойдём вот сюда, – Риан указал на значок в виде букв «Pi»: пироль. – Тут независимая стоянка с заправкой. Не знаю только, что вот эта галочка означает.

– Нерегулярно работает, – подсказал Уитли. – Может, повезёт, а может, и нет.

– Ну… надеемся, что повезёт! А дальше уже без проблем, до самого Ной-Мелантиса.

– «Без проблем» было бы, если б кто-то лучше карту… а, ладно. Ты мне вот что объясни, – Чири вновь указала в начало маршрута, в узину меж длинным островом и цепочкой островков. – Ты в курсе, что это Штормовой Перевал?

– Да. Наш главный шанс…

– «Шанс»? Через него даже опытные авиаторы не всегда ходить решаются, когда ветер сильный! Только с начала этого года там четыре дирижабля разбилось! И не говори, что ты им уже ходил, не поверю!

– Когда-то надо начинать, – пожал плечами Риан, очень надеясь, что выглядит невозмутимо. Он читал в «Атласе» про опасности Штормового Перевала с его нестабильными, предательскими ветрами. И ни за что не решился бы на такой риск, если бы видел другие шансы.

– Начинать… Там и закончим, причём все разом! Это не план, а самоубийство, Дариан эл Корво; и когда нас разнесёт о скалы, или ударит молнией – клянусь, я в последний миг буду кричать, что это всё ты!

– Ну, смею заметить, госпожа Чири, что это ещё не самый безумный план! – деликатно вступился за пилота Уитли. – В Мудрой Книге старца ПауПау сказано: «Я знавал достойного капитана, который был любителем выкурить трубку. И однажды дошло до меня, что он поведёт свой корабль через Пороховницу Марло…»

– Давай потом! Ты мне скажи, ты серьёзно?

– Ну, двести целковых за просто так не дают! – заявил Риан. (Мысленно посетовав: вот бы он сам это сообразил раньше…) – Плюс надбавки за риски.

– Надбавки?

– Конечно, я их обговорил! – воодушевился Риан. – Только подумай: ты с них сможешь слупить ещё больше!

Чири прикусила губу, заколебавшись. Потом глубоко, решительно вздохнула.

– Так. Нам нужны припасы. Топлива под завязку. Тёплая одежда… я переберу шкафы. Не хватало ещё замёрзнуть на больших высотах! Прах и пламя, заменить креномер! Хороший ветрокомпас искать уже некогда…

– Оружие! – подхватил Риан. – На всякий случай, – тут же поспешил добавить он. Говорить о тлалекских пиратах и нервировать Чири ещё больше не хотелось.

– Да. И кофе! Много кофе…

Они замолчали. Потом разом взглянули на Уитли. Сами не зная, оба подумали об одном: в одиночку, без смены, трое суток у штурвала не выстоять. Хоть залейся кофе по самые глаза.

– Послушай, Уитли, – сказал Риан. – Нам по-прежнему нужен матрос. Но, если после всего этого ты передумал, мы поймём…

– Хм, – Уитли задумался, потом усмехнулся. – Ну, знаете ли, господа. Если вы успеете в срок, я не прощу себе, что остался в стороне от такой славы! Где подписать контракт?

Риан облегчённо выдохнул. Пират Уитли, или нет – искать кого-то понадёжней не было времени.

– И штурман. Отправляться в такой рейс без штурмана… Прах и пламя, как же всё не вовремя!

– Эй, кандидатура штурмана у нас есть! – Риан щёлкнул пальцами. – Надеюсь, Мекко ещё никуда не успел…

***

– …Куда?!

– В полицию! – раздражённо повторила квартирная хозяйка, вытирая руки полотенцем. – С час назад приходили: сообщили, что забрали.

– За что?

– А мне почём знать? Э-эх, так и думала, что нельзя этого Мекко на порог пускать! И так задолжал, скотина, а теперь Хтона с два я денежек своих дождусь…

Дверь захлопнулась. Риан и Чири переглянулись, и заторопились к станции канатного трамвая.

В районном полицейском управлении было скучно и казённо. Со стен угрюмо пялились рожи разыскиваемых воров и пиратов. (Риан поискал среди листовок портрет Корсара, но не нашёл). Дежурный с раздражающей неторопливостью пошуршал бумагами:

– Ага… Да, есть такой Мекко. Задержан за драку в таверне. Был уличён в мухлеже во время игры в кости. Попытался бежать, получил подножку, влетел головой в челюсть северцу-наёмнику… со всеми вытекающими.

Риан готов был зарычать. Ну, мерзавец! «Завязал, век неба не видать!..»

– Желаете внести залог?

– Да пошёл он к Хтону в зад, – процедила Чири. – Ещё тратиться на него!

Риан мысленно согласился с ней, хотя и по иной причине. Если Мекко соврал о том, что больше не игрок – где гарантии, что о своём штурманском опыте он тоже не лгал?

Тренькнул звонок; по трубе пневмопочты в лоток скользнула капсула с посланием. Дежурный раскрутил её, прочёл бумажку – и поднял взгляд:

– Хм. Погодите. Вы же Дариан эл Корво и Чирил Греймроук?

– Да, это мы.

– Тогда вам приказано передать, – дежурный полез под стол… И, к удивлению Риана, подал ему на вытянутых руках саблю.

Риан принял оружие, внимательно осмотрел и взвесил в руке. Абордажная, определённо: изогнутый клинок немного короче и шире, чем у кавалерийской сабли – хотя всё равно, длиной почти в руку от острия до эфеса. Рукоять обтянута кожей, поверх неё оплетена витой проволокой. Гарда – корзинчатая, прорезная, защищающая кисть… Серьёзное оружие, явно не раз бывавшее в настоящем бою.

И знакомое. Это была сабля Красного Корсара, которую тот бросил на палубу, притворяясь, будто сдаётся.

– Владельца оружия установить не удалось, – сказал дежурный. – Согласно королевским законам в части пиратства и противостояния ему, трофейное оружие, чей прежний хозяин неизвестен, переходит в собственность взявшего трофей.

– Правда? – пробормотал Риан, чувствуя себя очень нелепо. – Так же вроде сто лет назад было…

– И даже раньше. Но, если закон рабочий, то зачем его отменять? – пожал плечами дежурный. – Как там говорится… «Что с бою взято, то свято!»

2-III

Кто сказал: «В Дурном Углу Нет законов»? Целых два: Помни завсегда добро, Но и зла не забывай!

(Бедняцкая песня)

#МУСОРНАЯ КУЗНИЦА

*Среднее Небо, сектор Юго-Восток-5.

Полулегальная станция ремонта и обслуживания, организованная на безлюдном острове хламовниками. Представляет собой целый комплекс мастерских, построенных в нарушение всех норм и предлагающих сомнительные услуги, где 90% используемых материалов сняты с разбитых кораблей. Тем не менее, ни одна из сил в регионе – тлалеки, икарийцы, вестерцы – не посягает на Кузницу: слишком многие были бы против. Здесь можно получить сносный ремонт и разжиться запчастями, не задавая вопросов.

*Комментарий: «Я нашёл в Кузнице компас с метками корабля моего пропавшего брата; и мастер за хорошие деньги намекнул мне, где его подобрал. Это помогло мне выйти на след брата – и найти его живым, в рабстве у дикого племени Дальних островов! Может, эти мародёры не такие уж крысы…»

Приписка другой рукой: «Угу. Если тот хламовник сам не продал брата дикарям!»

Закат ещё только разлился в небе над горами – но на улицах Дурного Угла уже царила ночь.

Это был район многоэтажных домов-гнёзд, тесно жавшихся друг к другу. Старые кирпичные здания густо обросли хибарками нелегальной застройки, как пни опятами. Эти жалкие жилища, часто слепленные из всякого мусора, теснились в переулках, на пустырях, а кое-где даже лепились прямо к стенам, как уродливые балконы.

Небо здесь можно было увидеть лишь в просветах высоко над головами. Да и то не всегда: многие здания срослись друг с другом – арками, мостами, крытыми переходами. Так что улицы зачастую превращались в сумрачные тоннели, затянутые испарениями. Редкие фонари и окна рассеивали дымку зыбким, болезненным светом.

В давние времена индустриального расцвета Дурной Угол построен был как район для бесчисленных рабочих, стекающихся со всего королевства на растущие фабрики и заводы Тир-Эола. Со всеми благами цивилизации: газовым светом, паровым отоплением, водопроводом… Увы, инфраструктура не вынесла нагрузки. Трубы текли и лопались, превращая целые этажи в каскады сумрачных, затопленных пещер. Отопление зимой прорывало, и выстуженные комнаты обрастали колоннадами сосулек. Дело довершили несколько пожаров из-за аварий газопровода.

В конечном итоге, район был расселён. И, как всегда бывает, в его опустевшем трупе завелась новая, паразитная жизнь: Дурной Угол облюбовали городские отбросы.

Коммуникации частично восстановили руками беззаконных умельцев. Позже над улицами протянулись провода, питавшие «избранные» дома ворованным электричеством. Новые жильцы делили площадь и угодья – через ссоры, склоки, шантаж, войны банд и вендетты. Расцвёл пышным цветом бизнес всех сортов. Как пелось в лихой босяцкой песенке:

Кому-то Угол наш Дурной, А только нам он – дом родной! Зайди на огонёк, всегда мы рады. (Ха-ха!) Всё купишь ты в Дурном Углу – Хоть дирижабль, хоть иглу, Хоть шлюхи честь, хоть доброту пирата!

Порядок, основанный на понятиях, крови и деньгах (нередко фальшивых) шатался и протекал, но всё же держался. Вопросы здесь решались самыми причудливыми путями, вплоть до (поверить невозможно!) законных. В Дурном Углу стремительно сложилась своя иерархия. Появились даже свои «приличные» и «беспредельные» улицы…

И, конечно, как в любой экосистеме – здесь не обошлось без своих крупных хищников.

Чири шагала по сумрачной улице-тоннелю, уверенно выбирая дорогу. Риан старался не отставать – и очень надеялся, что выглядит грозно с саблей на поясе. Хотя бы достаточно внушительно, чтобы к ним не слишком присматривались неприятные тени в закоулках.

Ножны они купили по дороге, в лавке холодного оружия «Острые Клинки». Заведовала ей крепкая бабулька-оружейница, не выпускавшая изо рта изогнутой трубочки. Она долго рассматривала саблю и восхищённо цокала языком:

«Потрясающе, молодой человек! Подлинник первого века; сталь с Дымных Островов, тут я не ошибусь! Клейма, к сожалению, утрачены – но можно порыться в архивах… Сейчас подберём этой красотке хорошую одёжку!»

«Первый век», повторила Чири, когда они вышли. «Такое старьё?»

«Ха!» гордо усмехнулся Риан. «В этом деле старья нет! Зависит от цены и качества. Если рабочее, то это нестареющая классика. А если сильно дорогое… то уже раритет!»

…Уитли замыкал. Держался он свободно, чуть ли не руки в карманах. Но рукоять револьвера за кушаком выглядела очень красноречиво.

Риан не особо глазел по сторонам, чтобы не выглядеть новичком. Но всё же безошибочно замечал приметы тления. Гирлянды лампочек над улицей, похожие на щербатые улыбки нищих – горела хорошо, если каждая третья. Свалки в переулках: зловонные лужи растекались ручейками меж камней мостовой. Парочка шлюх в драных юбках (и ни в чём больше) подпирали тощими спинами угол дома. Компанию они проводили томными взорами, одна даже подмигнула – поди пойми, кому из них.

Наконец они свернули в парадное дома, лестницу которого украшали каменные барсы (порядком искрошенные). Встретил их, что удивительно, не верзила-охранник, а охранница: высокая, темнокожая бритоголовая женщина, жилистая и опасная даже с виду.

– Я… мы к Маме Шарке! – напряжённо сказала Чири.

Риан думал, что их проведут по лестнице в какое-нибудь подвальное логово, утопающее в роскоши и грязи, а также затянутое дымом кальянов (почему-то последнее казалось обязательным). Но охранница молча открыла перед ними дверь лифта. Зашипел пар, и клеть со скрипом и лязганьем поехала вверх.

Они вышли на крышу… и будто попали в другой мир. С мрачных, зловонных улочек трущоб – куда-нибудь в загородный особняк, где проходил званый вечер!

Потому что на крыше оборудован был настоящий пентхаус. В дальнем конце стоял дом: небольшой, но очень приличный (особенно на фоне безобразия Угла). В тлалекском стиле, с двумя крыльями «подковой» и купольной крышей. Сейчас дом светился огнями, там раздавалась музыка пианолы и на веранде бродили тени гостей. Вымощенные плиткой дорожки разбегались меж клумбами, обложенными камнем, и кадками с настоящими кустами и деревцами… Риан даже невольно поискал взглядом какой-нибудь фонтан, или хотя бы пруд.

«Ну, да. Зачем забиваться в норы, если куда лучше жить над уличной вонью, где воздух посвежей?»

С крыши и вправду открывался прекрасный вид. И даже панорама Дурного Угла, утопающая в сумерках и дымках, с высоты казалась благородней.

– О, кто к нам пришёл! Малышка Чири Греймроук! Проходи, детка, садись.

Мама Шарка удобно устроилась на каменной скамье со спинкой, в окружении цветущих кустов. «Крупная рыба» Дурного Угла оказалась действительно крупной – дородная тлалечка средних лет, закутанная в жёлтую тогу. Волосы заплетены в лавину тонких косичек, собранных на затылке в узел. На широком, смуглом лице Шарки выделялись симметричные шрамы на щеках: изломанные, как оскал акульих зубов.

– Прости, что беспокою, Мама…

– Ах, пустое, девочка! – голос Шарки был низким, грудным, почти мужским. – У нас тут небольшой праздник для своих, я ускользнула немного побыть вдали от толпы. Но твоя компания для меня всегда в радость! Выпьешь?

Шарка повела бокалом вина в пухлой руке.

– Извини, Мама, не могу. Мне на рассвете в рейс.

– О, ну, да. Ты же теперь снова на крыле! Рада, что беда не сломила тебя, солнышко. А это, значит, твои новые мальчики… в смысле, команда? Этот красавчик, как я понимаю – Дариан эл Корво?

Женщина радушно улыбалась; но Риан краем глаза заметил, как за кустами шевельнулись тени. И с лёгким холодком понял, что поляна очень хорошо простреливается со всех сторон. Так что, если какой-нибудь «дорогой гость» вдруг решит сглупить…

– Счастлив знакомству, сударыня, – ответил он, не подав виду, что неприятно удивлён осведомлённостью толстухи. Подходить и целовать руку было небезопасно, поэтому он послал «поцелуй ветра» на серенсийский манер – коснулся губами тыла своей кисти, и слегка дунул на неё.

– Ах, какой галантный юноша, – расцвела Шарка. – А вот второго пока не знаю.

– Уитли Куоталли! – браво заявил Уитли. – Век сияй вам Солнце, госпожа!

– Хо-хо. Ох, девочка моя, у тебя прекрасный вкус… Так ты пришла похвастаться командой?

– Нет, Мама. Хочу вернуть долг! – Чири достала звякнувший мешочек. Из-за кустов бесшумно вышла одна из охранниц, забрала подношение; развязала и пересчитала монеты.

– Всё верно, – довольно кивнула Шарка. – Люблю тебя за честность, Чири, солнышко. Что ж, теперь насчёт процентов…

– Мама, мама! – прервали её звонкие детские голоса. Из-за кустов наперегонки выбежали двое смуглых детишек и тут же вскарабкались к Шарке на колени. Одинаковые, как две горошины, бритые наголо, в подпоясанных красных туниках.

– Ох, солнышки, ну что вы расшумелись? – заворчала Шарка. – Маме тоже иногда нужна минутка тишины!

– Но нам ску-учно! – заявил один ребёнок, обняв мать за шею. – О, Чили!

– Она «Чири»! – поправил второй. – Привет, Чири!

– Разве я не говорила вам, чтоб не убегали от воспитательниц? – Шарка отставила бокал и обняла отпрысков. – Извините, мальчики… Семейные дела, никуда не денешься!

– Всё хорошо, сударыня, – Риан решил, что наладить отношения не повредит. – У вас очаровательные сынишки!

Повисла пауза. Чири тихонько застонала. Детишки удивлённо уставились на Риана – а потом хором залились смехом. И Шарка вторила им, колыхаясь от хохота.

Риан бы с радостью провалился сквозь крышу. Он даже не возражал бы, если б сейчас его пристрелили из-за кустов за непочтительность – всё лучше такого стыда!.. Но нашёл в себе силы криво усмехнуться и развести руками:

– Виноват, сударыня. У вас прекрасные дочурки!

– Ох, господин пилот, кушайте побольше морковки! – прохохотавшись, посоветовала Шарка. – А то, похоже, ваша сабля острей, чем ваше зрение…

«Точнее сказать, острей, чем мой разум! Отличный совет про морковку… Самая та диета для осла!»

– Так, девочки, – Шарка бережно ссадила дочек с колен. – Бегите к гостям. Мама скоро к вам придёт, а сейчас у неё важные взрослые дела.

– Нам с ними скучно! – надула губы одна близняшка.

– Не с кем поигра-ать! – вторила ей другая.

– Хм… Хм! – Шарка заговорщически усмехнулась. – Ладно, вот что! Найдите среди гостей капитана Брикброка.

– Такой, с двумя бородами на щеках?

– Это «баркен-бады»! – поправила сестру вторая девочка.

– Именно. Он тут недавно решил, будто может обставить маму в сделке, ха-ха… Так вот, я разрешаю вам бросить в бокал Брикброку жука!

– Ой. А он ругаться не будет?

– Оч-чень надеюсь, что будет, – хмыкнула Шарка. – И у мамы, наконец, появится повод вышвырнуть его, и порвать с ним дела!

– Вау! А паука можно?!

– Ну-у, если обещаете вести себя хорошо, и не сбегать с правописания… Тогда, так и быть, можно и паука!

– Уи-и-и!

Дробь босых пяток по дорожке затихла. Шарка с улыбкой развела полными руками.

– Прости его, Мама… – пробормотала Чири, при этом больно ткнув Риана локотком.

– Да что ты, девочка моя, всё хорошо! Вы, господин эл Корво, должно быть, нечасто вели дела с тлалеками. И не знаете, что у нас маленьких детей бреют и одевают одинаково – хоть мальчиков, хоть девочек. Традиция, чтобы не сглазили. Уж простите старой разбойнице толику суеверия!..

– Обычное дело, – подтвердил Уитли. – Мой брат Эстли и сестра Лейлани близнецы. Так их до средней школы было не отличить! Ходили бритые, и притворялись друг другом, чтобы всех дурачить. Так вот, однажды у Эстли была контрольная по арифметике: а она ему сроду не давалась. Ну, Лейлани мальчиком оделась, и пошла вместо него! Но на обратном пути встретила одну девчонку, которая Эстли очень нравилась – а к той как раз пристал хулиган…

«Интересно», подумал Риан, «бывает ли, чтобы у Уитли НЕ нашлось какой-нибудь байки по случаю? Пожалуй, лишь ради того, чтобы узнать – стоило взять его в команду!»

– …и, в общем, та девчонка всё равно потом с Эстли разбежалась! И знаете, почему? Сказала: мол, «Ты не тот парень, которого я впервые узнала и полюбила!» Лейлани, когда узнала, чуть живот от смеха не надорвала!

Шарка тоже хохотала, хлопая себя по могучим ляжкам. Отсмеявшись, утёрла слёзы краешком туники:

– Ох, Чири, девочка моя!.. Скажи, ты же сегодня зашла к нам в Угол не только затем, чтобы проведать старую мамашу?

– Не только, – призналась Чири. – Ещё прикупить кое-что из приборов в рейс.

– На Нищей Верфи? Считай, лучшее у тебя в кармане: я тебе скажу, к кому обратиться. А что касаемо процентов… Ладно, Солнце с ними! Мы честные бандиты, а не какие-нибудь… банкиры! – Шарка произнесла это как брань.

– Правда?.. То есть, спасибо! Спасибо, Мама!

– Ну, будет тебе. Обычно, прощая кому-то долг, я хочу с него небольшую услугу. Совсем пустячок… Просто помни, что однажды я могу попросить тебя об одолжении.

Тлалечка широко усмехнулась.

– Хотя, может, и не попрошу. Думаю, ты и твои ребятки уже оказали мне добрую услугу. Я так не веселилась с тех пор, как скормила своего поганого муженька-предателя летучим акулам!

***

Нищие Верфи располагались под открытым небом, вне стен Дурного Угла.

Поначалу они показались Риану каким-то кладбищем летучих китов. В сгустившихся сумерках, подобно рёбрам, вздымались шпангоуты полуразобранных дирижабельных каркасов. Гигантские останки были опутаны лесами, на которых суетились тени. Лязгали молоты, визжали пилы, разносилась над пустырями отрывистая брань. То и дело вспыхивали огни газовой сварки, разбрызгивая искры в полутьме.

Здесь билось сердце крупнейшего беззаконного бизнеса Дурного Угла. Здесь стервятники растаскивали на части корабли: списанные, потерпевшие крушение, захваченные абордажем. Снимали обшивку, такелаж, приборы на продажу. Ремонтировали дирижабли, чьи владельцы не хотели светить свои повреждения (обычно – от пуль и снарядов) на верфях тех же «Псефтико-Итайр» и отвечать на неудобные вопросы.

Поэтому уличный рынок под стенами, огораживавшими Верфи, выглядел сумбурно.

Риан думал, что торговцы в подобных местах делятся, так сказать, по специализации. У одного в лавке будут выситься бухты тросов и канатов, а на прилавке поблескивать начищенные блоки, крюки и талрепы. У другого лавка будет заставлена намасленными двигателями и запчастями. А у третьего, конечно же, обвешана желанными приборами, как магазин часовщика – ходиками с кукушкой…

На самом деле, в каждой лавке торговали вперемешку всем, что сумели урвать с очередного расшакаленного дирижабля. Взгляд терялся в мешанине свёрнутых парусов, спутанных снастей, развешанных матросских тряпок, иллюминаторов (вынутых из бортов вместе с медной окантовкой), барометров и Хтон знает, чего ещё! Однажды Риан заметил даже глобус небесной сферы на подставке – не иначе, из капитанской каюты.

– …Шестерни редукторные на двенадцать, для двигателей «ПароЛайновских»!

– Штурвал? Сударыня, хотите штурвал? Взгляньте, какой роскошный: медное дерево, латунь! Работа мастеров из Королевства Нижних Островов! Поверьте моему опыту, такой красивой барышне непременно нужен штурвал…

– Нагели, гвозди корабельные деревянные! Покупаем нагели, пять грошей штука! Трухлявые за полцены!

– Псст, господа! Только для вас: карта острова с сокровищами! Самая настоящая, вот и крестик нарисован! Огромадные деньжищи… Не верите? А вот одобрительные отзывы ото всех, кто до вас её покупал! На обороте написаны!

Чири провела своих спутников через сутолоку, ни разу не остановившись и не взглянув. Дальше началась более серьёзная часть рынка. Здесь были настоящие магазинчики (непременно кирпичные, во избежание поджога, и с решётками на окнах – у кого окна были). Охраннику в одной из лавок Чири предъявила акулий зуб на шнурке: пропуск от Мамы Шарки.

– …Да вы издеваетесь? – возмущалась она пять минут спустя.

– Отнюдь, сударыня, – с лукавой невозмутимостью отвечал продавец. Он выложил на прилавок лучший, по его словам, креномер: крест из двух прозрачных трубок в деревянной оправе, искусно украшенной резьбой.

– Но за такие деньги?!

– Так ведь полный комплект. И крен, и тангаж измеряет: видите? Имперская работа!

– Я что, за финтифлюшки плачу?

– Не за финтифлюшки, а за качество. Да, тлалеки по части кораблей и машин слабы. Но вот в точных измерительных приборах – очень хороши. Недаром мировые эталоны мер и весов в их Дворе Мудрецов хранятся. Века славных традиций, знаете ли: за каждый градус неточности прибора при испытании – мастеру один удар тростью по пяткам прописывали!

Прижимистая Чири ещё поторговалась. (Впрочем, когда она выходила из лавки, держа коробку, где в стружке покоился прибор – вид у неё был скорей довольный).

– Теперь в оружейную лавку, – велел Риан. Должно быть, он сказал это громче положенного; потому что почти сразу к ним подошёл человек в пальто. И пальто, и носитель были одинаково потёрты.

– Интересуетесь оружием, добрые судари? – вкрадчиво спросил он, и откинул полу. Подкладка была увешана разномастными пистолетами и револьверами.

– Извольте! На любой калибр и вкус. Однозарядки, двуствольные, «перечницы»! Покажите этим сукиным детям, кто масть держит! Вот, не угодно ли с инкрустацией?

Риану и в голову не пришло бы покупать что-то с рук. А такую навязчивость прощать было нельзя. Он сделал вид, что заинтересован.

– Хм! А покажи-ка мне, любезный, вот этот, двуствольный. Который в золоте, с каменьями!

– Ты чего? – зашипела Чири, но Риан успокаивающе тронул её за локоть. Повертел вычурный пистолет, провёл ногтём по отделанному золотом стволу. Прицелился поверх крыш, сделал губами «пуф!» Барыга уже торжествующе улыбался.

– Очень хорошо! Один только маленький вопрос, любезный. Возьми-ка, – Риан вложил пистолет в руку торговца. – А теперь… приставь себе к подбородку.

– …Что?

– Живо, сказал! А вот и вопрос. Если ты курки спустишь, что будет? Тебе башку снесёт? Или только половину, из одного ствола? А может – что верней всего – рванёт в руке, и тебя без пальцев оставит?

Хоть пистолет был не заряжен, торгаш отчётливо побледнел.

– Я такие самопалы ещё мальчишкой со старшим братом мастерил, ворон в роще стрелять. А ты мне эту крашеную палку за пистолет предлагаешь? – Риан брезгливо показал ноготь со следами дешёвой позолоты. – Пошёл вон, тварь!

– Серьёзно? – пробормотала Чири, проводив взглядом убегающего барыгу. – Вы и таким баловались?

– Нет, знаешь, у нас в детстве из развлечений только изящная словесность была!.. Пошли; веди нас.

У оружейной лавки сидели на бочонках два старичка. Покуривая трубки, любовались панорамой Верфей. Вспышки газосварки высвечивали изгибы рёбер-шпангоутов, скелеты кранов и лесов.

– Как думаешь, жахнет, аль нет? – лениво спросил один.

– Да не должно, – второй выдохнул клуб дыма.

– А я так кумекаю, жахнет…

Изнутри лавка выглядела солидно. Даже прилавок, за которым стоял продавец, был из свинцового дерева: такой, пожалуй, хоть винтовочную пулю выдержит… Сюда приходили не глазеть, а затариваться по-серьёзному.

– Итак, – оружейник бесстрастно рассмотрел зуб на шнурке. – Оружие вам нужно для промысла, или для защиты?

– Второе, – кивнул Риан.

– Тогда штуцеры и гарпунные ружья вам будут не интересны. Самооборона на борту, или экспедиционные высадки на острова?

– На борту… и, может, в портах, – решила Чири.

– И бюджет, как я полагаю, ограничен. Что ж, пройдёмте к этой стойке.

Оружейник отомкнул железную решётку, защищавшую стволы от излишне цепких хваталок.

– Для того, чтобы всегда было под рукой, нужны револьверы. Есть предпочтения?

– А ты такую не хочешь, многоствольную? – уточнила Чири, разглядывая поблескивающие убойные железяки. – Как у того пирата была?

– «Перечницу»? – понял Риан. – Ну, нет. Она для тех, кто хочет грозно выглядеть. Думают ведь, она и стрелять будет, как картечница – бах-бах-бах!.. И не понимают, что там при каждом выстреле заново порох на полку надо подсыпать.

– И никак по-другому?

– Ну, почему. Есть и под унитарный патрон. Но, во-первых, тяжелей. Во-вторых, с перезарядкой намучаешься: каждый ствол открути, патрон вставь, заверни. А в-третьих, и стрелять сложнее – в револьвере ты нажатием на спуск только барабан проворачиваешь, а тут весь блок стволов.

– Мудрое решение, – кивнул оружейник. – Какой калибр интересует?

– Сороковой, – решил Риан, взглянув на револьвер за поясом Уитли.

– Хорошо. Вам, юноша, советую кавалерийский «Алгус-Дельта», шестизарядный. Ствол длиной семь с половиной дюймов: бьёт и мощней, и дальше.

Риан взвесил в руке длинноствольный револьвер, украшенный по стволу гравировкой – скачущий конь. Глядя на него, Чири сжала губы:

– А мне?

– А вам, сударыня, рекомендую вот эту. «Сфика», карманная модель.

– Такая свистулька? – разочаровалась Чири, рассматривая небольшой револьверчик.

– Зато отдачей с ног не собьёт! – попытался пошутить Риан. Чем заслужил мрачный девичий взгляд.

– Маленькая смерть ничуть не хуже большой, – промолвил оружейник. Риан взглянул на него с подозрением. (Хтонова кровь, долго ещё будет мерещиться ему Красный Корсар…) – Тридцать восьмой калибр, ствол три дюйма, пять зарядов. То есть, в отличие от какой-нибудь «Мелиссы», – он указал на маленький капсюльный пистолет на стойке, – целых пять укусов! Кобуру подберём в подарок.

– Ну, если только в подарок, – вздохнула Чири.

– Славно. Теперь, полагаю, ружья.

– О, это непременно! – бодро заявил Уитли, опередив Риана (который хотел было усомниться). – Когда мы на «Сирине» ходили, у капитана Крунджа с этим строго было: чтоб у каждого револьвер на поясе и винтовка за плечом. Иначе – проваливай на берег!

– Очень умно, – подтвердил торговец. – Револьверы для перестрелок на палубе, ну, или в кабаке. Если же привяжется какая-нибудь летающая пакость, лучше что-то подальнобойней.

– Этот ваш Крундж тоже пират был? – подозрительно уточнила Чири.

– Вовсе нет! Скорей, напротив. Он…

– Потом расскажешь, время поджимает, – перебил Риан. – Что у вас есть?

– Ну, возможно, вас заинтересует вот это. Если возьмёте два, отдам по цене полутора.

Оружейник выложил на прилавок две одинаковых винтовки. У обеих перед спусковым крючком располагался изогнутый рычаг с проушиной. Единственным отличием был узор, набитый серебряными гвоздиками на прикладе у одной: силуэт летучего кита.

– Познакомьтесь: «Дин» и «Сэм». Рычажные карабины, как раз под сороковой револьверный патрон, чтобы не путаться. Магазин трубчатый, подствольный, на четырнадцать патронов; плюс шесть в револьвере – уже неплохо. Оружие не новое, сразу скажу, но механизмы отлаженные. Где заедало, полирнул.

– Дин и Сэм? – удивилась Чири.

– Народное прозвище, сударыня. Изобретателями рычажного механизма были два брата, Дион и Симус. Так и не решили, кто первым придумал. В итоге запатентовали по фамилии.

– Тогда… тогда мне с китом! – загорелась девушка.

– А мне с шомполом, – заявил Риан. – И с комплектом для чистки. И ещё третий, для Уитли.

– Увы, эти красавчики единственные. Для вашего матроса найдётся разве что под сорок четвёртый калибр. Нет? Тогда…

Торговец полез под прилавок, и рядом с карабинами легло двуствольное ружьё с воронёными стволами.

– Гладкоствол, двенадцатый калибр. Левый ствол ровный цилиндрический, правый – получок… Это значит, немножко сужен, сударыня.

– А зачем?

– Потому что из такого ствола осыпь дроби или картечи кучнее бьёт. А левый и под пулевой патрон годен; ну, или для картечи накоротке. Берёте? Вот и хорошо.

Чири осмотрела разложенный на прилавке арсенал. Потом осторожно уточнила у Риана:

– Ты, случайно, в капёры податься не решил? Тут на настоящую войну хватит!

– Поверьте, очень многие так думают, – оружейник бледно улыбнулся. – И очень многие в последний миг горько жалеют, что не хватило всего парочки патронов… К слову, о них! Брать советую в латунных гильзах, а не папковых, из картона клееных. Конечно, подороже – но лучше для полётов. Ведь через облака будете идти: в картонных порох отсыреет.

– Давайте, – кивнул Риан. – Полсотни сорокового калибра: для револьверов и карабинов. Тридцать восьмого – сотню. К ружью…

– Рекомендую пять пулевых и десяток с крупной картечью: девятимиллиметровая, в выстреле восемь картечин. И ещё пяток с мелкой.

– А с ней зачем?

– По плюющимся дракончикам может оказаться получше крупной. Крылья рвёт только в путь.

– Хорошо, берём! И… – Риан вспомнил здоровенную «ручную пушку» в ящике с ложной казной. – И пять патронов пятидесятого калибра!

– Паклю и ветошь?

– У меня в мастерской есть! – поторопилась Чири. – И масло тоже, нейтральное; пойдёт?

– Хорошо… Вот, по итогу.

Чири взглянула на сумму, записанную на листке бумаги, и с несчастным видом закусила губу. Риан вздохнул, и достал кошелёк:

– Патроны за мой счёт.

– Эй! Брось…

– Ладно, ладно. Потом придумаешь, как это оформить.

Оружейник пересчитал деньги, шевеля губами.

– Так. Всё верно. Знаете, будь вы промысловиками или научной экспедицией, я бы мог оружие в аренду дать. Вносите стоимость в залог, а по возвращению получаете деньги назад за вычетом стоимости аренды. Но частным лицам, увы, нельзя…

– Слушайте, а откуда это всё у вас? – поинтересовалась Чири, когда парни уже взваливали на плечи кофры и подсумки. – С войны?

Риан чуть не застонал: задавать такие вопросы в трущобах?! Но оружейник не удивился.

– С миру по крошке, сударыня. Карабины мне, например, продал поиздержавшийся путешественник. А револьверы – конфискат. Иногда трофеи от таможенников и пограничников поступают. Ну, и из полиции, когда срок давности дела выходит… Приятного вам вечера.

– Капитан! – подал голос Уитли, когда они вышли.

– Что? – хором отозвались Чири и Риан, обернувшись. Осеклись, переглянулись.

– А могу я, как получу жалование, эту двустволку выкупить в собственность?

– Хм. Собираешься сразу после рейса списаться?

– Пока не знаю. Но, если уж увольняться, то с чем-то получше, чем револьвер, не так ли?

– Увидим… Ладно, – решительно сказала Чири. – Сейчас планы следующие: домой, и… спать!

– Спать?

– Вам обоим, вообще-то, стоять у штурвала, – строго заметила Чири. – Уитли, ты к четырём утра успеешь?

– Без проблем! Я снял комнату в «От Винта», до вас пять минут пешком! – матрос бодро козырнул, приложив пальцы к головному платку, и пошёл по улице.

– Отлично. А я всё равно не усну: проверю пока двигатели, чтоб не…

В этот миг со стороны верфей внезапно полыхнуло на полнеба яркое зарево. В небо вздулся гриб голубоватого огня – и стёкла в окнах задребезжали от грохота взрыва. Риан, не раздумывая, толкнул Чири и прижал её своим телом к стене лавки.

– Я ж говорил, жахнет, – довольно заметил один из старичков, всё ещё куривших на бочках. – Ещё б не жахнуло: спиртовой бак газосваркой резать!

– Т-ты меня задавить решил, и так с заказа соскочить? – придушенно просипела Чири.

– Фух… нет, – выдохнув, Риан разжал руки. – Думал, война!

– Да ничё, сударь, – успокоил второй дедок. – Тут кажную декаду так, и не по разу!

Чири отдышалась, одёрнула на себе куртку. Осуждающе взглянула на Риана:

– Всю помял.

– Куртку?

– Рёбра! Ладно, пошли…

– Погоди, – Риана вдруг посетила мысль. – Давай по пути на развалы ещё раз заглянем, я кое-что присмотрел.

– Что за молодёжь пошла, – тихо пробормотал им вслед один из старикашек, выколачивая трубку. – Уже и помять девку не могут так, чтоб довольна осталась!

«Кое-что» пришлось брать за свой счёт, под негодующие протесты Чири.

– И ты ещё со мной спорить будешь? – кипятилась она. – Я же говорила, дай тебе деньги, тут же пойдёшь их направо-налево швырять!

– Я, между прочим, не для себя, а для компании стараюсь.

– Ну, да! Опять скажешь, для солидности, как тот звонок?

– Не для солидности, а для работы!

Риан полюбовался купленной корабельной эфиростанцией. Приёмник был заключён в корпус медового дерева, с «рожками» эфирных колб наверху, с зарешеченным динамиком и стеклянными оконцами. Сбоку медным цветком вырастал раструб микрофона на изогнутом стебле. Не новый, но рабочий: Риан заставил торговца поймать на пробу пару столичных передач.

– Одним гелиографом не всегда обойдёшься. Далеко ты им помигаешь? А в эфире хоть через пол-Круга говорить можно! Эфиросвязь сейчас в моде. Представь, поднимемся – вообще будем по ней заказы принимать! Идёшь так домой из рейса, и прямо за штурвалом с клиентом болтаешь: мол, за столько-то заказ возьмём, так и быть…

«Браво, Дариан эл Корво», тут же одёрнул он себя. «Рассуждаешь как сущий торгаш!»

– Ага, и лайнер вместо авизо купим, – вздохнула Чири. – Пошли уже.

2-IV

Нет тяжелее груза на борту, чем пассажир, затаивший злобу на других.

(Авиаторская присказка)

#ЗАСТАВА КАЛЬДЕРА

*Ближнее кольцо, сектор Юго-Восток-3. Среднее небо.

Военно-таможенный пост Икарии. Расположен на краю кратера древнего потухшего вулкана. Застава контролирует подходы к Восточному торговому коридору и осуществляет досмотр судов, следующих в порты западного Ближнего кольца. Оснащена артиллерийской батареей из шести орудий и сигнальной вышкой. Досмотровые формальности строги, однако навигационная лицензия Гильдии всё упрощает.

*Скупая приписка: «Комендант Рытов справедлив, но непримирим. Документы держать наготове. Взяток не предлагать.»

Армейцы прибыли без пяти минут четыре. Риан, Чири и Уитли уже стояли у трапа в ожидании. Даже крышу заранее раскрыли: в проёме иссиза розовело рассветное небо, в ангар просачивался свежий ветерок.

Военный грузофур подтащился к воротам. Спрыгнувшие на землю хмурые парни в униформе откинули борта и отвязали брезент, обнажив груз: шесть громадных, выше человека, дощатых ящиков. Судя по серебристому отливу, из эфколиевого дерева – древесины небесных лесов, очень лёгкой и дивно прочной, идущей на постройку корабельных корпусов.

Глипса к погрузке не подпустили. Солдаты сами, пыхтя и бранясь, грузили ящики на платформу с колёсами и волокли в трюм. Уитли, временно повышенный до суперкарго, командовал:

– Так, вот этот сюда! Тросами крепите… Нет, гобсоновым узлом вяжи! Не знаешь? Дай покажу… Госпожа Чири, а это что в углу?

– Где? Тьфу, это зонтики старые! Давно уже завалялись… Выбрось!

В последнюю очередь по трапу взошёл майор Ксандер Вольт. По-прежнему в чёрной шинели, за спиной ранец со скаткой и притороченным оружейным кофром.

– К отправлению готовы? – с прежней холодностью спросил он, не поприветствовав. – Каждая минута на счету.

– Конечно, господин майор, – Чири улыбнулась как можно шире. – Прошу в пассажирскую каюту!

«Что ж», вздохнул про себя Риан, встав к штурвалу. «По крайней мере, никто не скажет, что я не попытался…»

«О, уж поверь, скажут!» поддел голос в голове. «Про то, как вас размолотило о скалы на Штормовом Перевале вместе с секретным грузом, долго будут судачить!»

«Просто заткнись».

– Вира помалу!

Всплыв над крышей, дирижабль отвалил от причальной мачты. Риан призвал чутьё, и ощутил свежий бриз: гигантскую, невесомую волну ветра, стекающую по горным склонам, порождённую разницей температур… И закрутил штурвал, разворачивая «Вьюрок».

Паруса с чередой хлопков расправились, надулись на мачтах. Дирижабль взял курс на юго-восток.

***

– Отличная скорость! – довольно заявил Уитли, подняв голову от полётных карт. Из всех на борту лишь он владел хотя бы минимальными штурманскими навыками. – Зайдём в Перевал через часок, а то и меньше!

Риан кивнул. Он и сам почувствовал, как изменился ток ветра за бортом: едва уловимо, но безошибочно. Так, наверное, речник по лёгкому, но нарастающему ускорению течения предчувствует опасные пороги, а мореход – водоворот.

Восход солнца застал «Вьюрок» в небесах, далеко к югу от Тир-Эола. По правому борту в лёгкой дымке тянулись бесконечные Краесветные горы, и скальные стены обрыва, уходящие вниз, в облака Нижнего Неба. Иногда можно было разглядеть щепотки крыш: горские деревушки на уступах и в ущельях. По левому же борту раскинулась бесконечность небес с зыбкими тенями далёких островов.

Часто мимо проплывали дирижабли, как встречные, так и попутные – каботажная авиация вблизи Края Света была очень активной. Короткие, толстые «Карпы»-грузовозы с пузатым баллоном и вместительной гондолой. Сторожевые корабли с боевыми палубами, с рыльцами пушек и картечниц, выступающими из орудийных гнёзд. И большие пассажирские клипера с несколькими парами мачт и соцветиями парусов; и лёгкие, юркие курьеры наподобие «Вьюрка».

Риан учился узнавать флаги на мачтах кораблей. В основном встречались родные икарийские, бело-синие «клетки». Иногда вестерские, чёрные с широкой горизонтальной белой полосой посередине. Пару раз попадалась даже экзотика, вроде триколора Синдиката Дымных Островов – оранжево-чёрно-белого… Некоторые суда приветственно мигали гелиографами.

Однажды мимо на всех парусах прошёл грузовой корабль с крылатой сандалией перевозочной компании «Эрмес» на баллоне. Риан ощутил изменённый узор ветра вокруг дирижабля: воздушные потоки вились не так, как положено природой. На борту, несомненно, был маг-курсор Сферы Бури – и управлял воздухом, нагоняя попутный ветер.

– О, «тапколёт» пошёл! – Чири заглянула в рубку. – Дед «тапков» не любил: говорил, ещё гаже вестерцев. И вообще, небо мутят – где их летадла пройдёт, потом ветер шалит!

– Вполне справедливо, – признал Риан. – Когда курсор направляет ветер, он влияет на движение атмосферы в целом. Чересчур много ветрогонов, ведущие корабли в разных направлениях, вообще могут вызвать шторм… А у «Эрмеса», считай, на каждом крупном дирижабле по курсору, поэтому они в скорости и выигрывают.

– Сволочи, – подытожила Чири. Вид у девушки был мрачный: тёмные круги под глазами, косички растрёпаны на концах.

– Ты в порядке?

– Как-то… не знаю. Вроде и спать хочется, а не засыпается! – Чири зевнула. Ну, да, выпить столько кофе и потом почти сутки бегать, как заводная…

– Продержись ещё немного, хорошо? Впереди Перевал!

– Да знаю я. Не волнуйся, – девушка зажмурилась, помассировала глаза пальцами.

– Пойдёмте, госпожа Чири, заварю вам чайку покрепче! – предложил Уитли. И вместе они вышли, разминувшись с майором Вольтом.

Пройдя в рубку, майор заложил руки за спину и уставился в небесную даль: брови нахмурены, подбородок вперёд. С утра (если верить Чири) он уже пару раз выходил на палубу, и точно так же стоял у фальшборта. Не человек, а воронёная бронебашня, ощупывающая пушечным прицелом облака.

– Вы доверяете своему матросу, эл Корво? – наконец спросил Вольт вполголоса. Риану очень захотелось ответить: «Я никому не доверяю, господин майор, а вам с вашей секретностью – пожалуй, даже меньше, чем Уитли!»

– Он тлалек, – продолжил Вольт, не дождавшись ответа.

– Очень ценное наблюдение, благодарю.

– Вы не представляете себе опасности тлалеков, – майор то ли предпочёл не заметить сарказма, то ли не знал, что это такое. – Они враги Икарии, уже много веков подряд. Больше всего войн Королевство вело именно с тлалеками – и ещё не высохла кровь на штыках после недавней!

– Я знаю, господин майор. А ещё знаю, что Уитли – подданный Королевства. И он, и его семья родились на земле Икарии. Я читал его документы, включая рекомендации с прошлых кораблей…

– В том и дело! Родились в Икарии! Что вы знаете о тлалях? В первую очередь, об их религии?

– Хм, – вопрос застал Риана врасплох.

– Так вот. Тлалеки переводится как «народ Солнца». Их вера – культ солнца и крови. Она учит, что их народ избранный; любимые дети кровавого солнечного бога. Что они рождены править всеми другими, как рабами!.. И ещё – что нет спасения вне Империи, её традиций и культа. Что всякий, живущий не в свете Императора-Солнца, обречён на вечное проклятие, и после смерти не воссияет в солнечном пламени, но угаснет во тьме.

Майор наконец-то обернулся к Риану.

– Империя не раз терпела поражения от Королевства. Немало её земель отошли нам, вместе с жителями. Так что сейчас в Икарии множество тлалеков… А теперь подумайте, эл Корво: а сколько из них по-прежнему считает себя частью имперской нации? Кто из них – скрытые враги, готовые предать ради милости Императора-Солнца? Никаким золотом не подкупить так надёжно, как подкупает вера… Держите ухо востро с этим Куоталли!

Вольт вышел, оставив Риана в тягостных сомнениях.

Впрочем, скоро пришлось выбросить эти мысли из головы: нарисовались более насущные проблемы. Встречные корабли стали реже, а потом исчезли. Ветер за бортом отчётливо крепчал с каждой пройденной лигой. Риан видел, как воздушные потоки устремляются вперёд, сплетаются, будто стягиваясь в некую узкую горловину.

В какую именно – гадать не приходилось. Уже без всякого бинокля можно было разглядеть, как впереди проступают из дымки скалы острова Крутой.

– Машинный отсек! – Риан легонько постучал пальцем по трубе. И вздрогнул, когда раструб в ответ грянул металлическим звоном на всю рубку. – Чири! Какого Хтона?

– Ай-й! – донеслось в ответ. – Задремала, а тут ты… Подскочила, головой о трубу стукнулась!

– Подъём! Штормовой Перевал прямо по курсу.

– Уже? То есть, ой! То есть, что нужно? – голос Чири мигом стал деловитым.

– Малый ход!

Риан закрутил рукояти блоков, убирая паруса на бортовых мачтах. Ветер и без них нёс «Вьюрок» с возрастающей скоростью. Кроме того, в Перевале паруса вполне могли лопнуть от резкого порыва…

– Уитли! – Риан впервые откинул крышку на второй трубе, ведущей на палубу.

– Всё путём, сударь пилот, – радостно донеслось в ответ. – Палуба очищена, инструмент убран! Снасти нигде слабины не дают! Фиксация груза проверена: держится, как влитой! Какие приказания будут?

– Хм… Ну, да, молодец. Так держать!

В отрочестве Риан читал не только пиратские романы, но и мемуары настоящих авиаторов. Полные такого, о чём никогда не напишут в приключенческих книжках. И запомнил, что в сильный шторм любой незакреплённый предмет – опасен, ибо превращается в смертоносный снаряд. Помнится, адмирал Тео Патракис расписывал (с фирменным кровавым юмором), как в десятибалльной болтанке летящий гаечный ключ разбил голову его старпому.

Вчера он раз двадцать перечитал в «Атласе» описание Штормового Перевала. Вдвое больше раз – прокрутил в голове. Будь у него время и возможность, он проштудировал бы все отчёты и мемуары капитанов, когда-либо прошедших Перевал!..

Но, конечно, никакая теория не могла сполна подготовить к тому, что ждало впереди.

***

Остров Крутой сполна оправдывал название. Огромный и длинный, как клинок меча… Точнее, тлалекского волнистого кинжала-криса: извилистые берега острова богаты были утёсами и бухтами. И весь Крутой состоял из гор – оскаленных, изъеденных эрозией, расколотых ущельями. Жизнь здесь ютилась лишь на дне расщелин, где росли кустарники и лишайники, укрытые от ветра.

Крутой протянулся вдоль юго-восточного берега Большой Земли. И был отделён от неё цепью малых островов Рогатки, висящих на разных высотах. Так что между большим островом и архипелагом оставался небесный «пролив», даже в самом узком месте шириной в пару кабельтовых. Казалось бы, ничего сложного…

Если не считать ветра! Роза ветров в этой части небес, вкупе с расположением островов, породила очень опасную картину: мощный ветровой поток переменной силы через «пролив» меж Крутым и Рогаткой. Единственный шанс быстро пройти эту область с севера на юг. Потому что на лиги вокруг островов царила область нестабильных ветров с завихрениями и воздушными ямами. Поток пронзал её, как спица клубок пряжи.

Благоразумные капитаны обходили Штормовой Перевал десятым ветром, теряя время и топливо. Рисковые – устремлялись в поток: и, в случае удачи, выигрывали почти сутки пути. При неудаче же… от них оставались в лучшем случае обломки и обрывки снастей, зацепившиеся за уступы.

Впервые в жизни Риан пожалел о своей способности видеть ветер. Глядя, куда их несёт, он больше всего хотел вывернуть штурвал до упора, уходя с курса. И плевать на все неустойки!

Потому что казалось, будто на лиги вокруг кипит незримая небесная битва. Ветры завивались над скальными кряжами, перетекали друг в друга, кружили в небе гигантские карусели. И среди этого выделялся сквозной поток, утекавший в проём меж обрывистым берегом Крутого и ближайшим из островков Рогатки.

– Всем занять свои посты! – приказал Риан. Дурацкая фраза из какой-то книжки, просто чтобы ощутить уверенность…

– Я и так здесь, прах и пламя! – отозвалась Чири.

– Куда прикажете? – поинтересовалась труба голосом Уитли.

– Давай в рубку!

Вольта звать было не нужно: он вошёл сам. При виде наплывающих утёсов Крутого брови его приподнялись, но не более.

– Надеюсь, вы знаете, что делаете, эл Корво, – промолвил он тихо и жёстко.

«Хтоновы клыки, хотел бы я сам надеяться!»

Риан до боли сжал пальцы на рукоятях штурвала. Зря: сержант Зекхис учил, что вести дирижабль надо спокойно, расслабленно. Чувствовать телом его ход, и кажд…

Ветер усилился резким порывом – и повлёк «Вьюрок» в сторону. Риан едва успел удержать и вывернуть штурвал, иначе дирижабль увлекло бы прямо на скалы! Каменный склон уплыл в сторону, и впереди распахнулось открытое пространство.

– Вошли в Перевал! – ликующе воскликнул Уитли.

Теперь Риан видел ясно. Ветровой поток петлял вдоль бухт и уступов, как бурная небесная река меж валунов. Нужно было лавировать, чтобы не разбиться о скальные стены и утёсы… Но это полбеды – в незримой реке были и свои пороги! Рельеф островных берегов закручивал воздушные потоки вихрями.

«Должно быть, идти Перевалом с ветрокомпасом – просто лотерея!», мельком подумал Риан. «Стрелки туда-сюда мечутся, а штурман пытается что-то по ним угадать…»

Вначале он наивно думал и надеялся, что в бурной стремнине Перевала есть какой-то единственный верный и спокойный путь, знакомый опытным капитанам. И что его дар поможет увидеть маршрут, и провести им дирижабль… Вотще!

Предсказать капризы ветра было почти невозможно. «Вьюрок» то приподнимало, то кренило, то влекло из стороны в сторону. Вертушка ветромера на штанге снаружи крутилась так, что слилась в дрожащую рябь – а стрелка на шкале прыгала влево-вправо.

Риан боролся с штурвалом, рвущимся из рук. Каждый манёвр давался через сжатые зубы. При порывах ветра через корпус прокатывалась волна мучительной дрожи – и всякий раз обмирало сердце: вот сейчас что-нибудь не выдержит, и раздастся протяжный треск…

– Отлично идём! – заявил Уитли. Он с любопытством пялился наружу через остекление.

– Т-ты что… уже раньше ходил Перевалом? – выдохнул Риан.

– Не-а, ни разу! Но, если пока не убились – значит, всё отлично, ведь так?

– Эй, Уитли! – раздался из трубы напряжённый голос Чири. – А у тебя какие-нибудь смешные истории о прохождении Перевала есть, а?

«Ну, да, сейчас самое время меня отвлекать!», мысленно выбранился Риан. Хотя и Чири можно понять – каково-то ей сейчас там одной…

– Пока нет ни одной, госпожа Чирил! Но, если сегодня получится, и живыми из рейса вернёмся – буду всем об этом рассказывать!

«Вот уж утешил…»

– Эй, взгляните-ка! – Уитли высунулся вперёд, чуть не прижавшись носом к стеклу. – Даже и тут тоже люди живут! Вон-вон!

По правому борту как раз проплывал очередной островок Рогатки. Действительно, Риан разглядел деревеньку, прилепившуюся к склону – скопище лачуг, сметанных из чего попало. С берега свешивались в небо длинные тросы, покачиваясь на ветру.

– Кто это, интересно? Рыбаки?

– Нет. Хламовники, – с неприязнью сказал майор Вольт. – Подлое племя: шакалят разбившиеся корабли, а выживших членов экипажа за выкуп продают. Немудрено, что они тут базу устроили…

Риан почувствовал укол гнева. Вот, значит, как! Пока идущие через Перевал дирижабли борются за жизнь с шквальным ветром – со скалы за ними следят стервятники. И ждут с надеждой, когда очередной предательский порыв разотрёт корабль о скалы…

– Нет уж! – вырвалось у него.

– Что, сударь?

Тут «Вьюрок» вдруг резко повело влево: коварный ветер налетел сбоку, как подкравшийся в траве хищник. Уитли и майора мотнуло, они едва успели схватиться за поручни. Рыча брань, Риан кое-как выровнял дирижабль… И увидел, как впереди растёт отвесная каменная стена. «Вьюрок» несло на скалу.

В книжках говорится, что в такие мгновения перед глазами пролетает вся жизнь. Но вместо этого Риан за какую-то секунду оценил положение, прочувствовав окружающий ветер. В поворотный манёвр уже не войти – не хватит времени. Зато можно…

– Чири! Маглейв на четверть мощности!

Слава небесам, Чири не стала задавать вопросов. На панели вспыхнул синий огонёк.

– Воздух на хво-ост! – Риан до предела выжал на себя рули высоты. Пузырёк воздуха в вертикальной трубке креномера «упал» по шкале тангажа: дирижабль задрал нос. Изрезанная ущельями стена поплыла вниз – медленно, слишком медленно, не успеть, Крон и Хтон!..

Ещё миг, и Риан рванул бы пломбу сброса балласта. Но «Вьюрок» вытянул: прошёл над самым берегом Крутого, не врезавшись и не зацепившись килевой мачтой.

– Молодца, сударь! – выкрикнул Уитли.

Риан не сумел даже ответить. На смену радости мгновенно пришла пустота: впереди по-прежнему тянулись скальные кряжи и беснуется ветер. Проклятый Перевал и не думал кончаться!

Но тяжелей всего оказалось бороться даже не с ветром, ворочая штурвал – а с самим собой. Риан ощущал небо, мысленно пропуская через себя беснующийся шквал. И дар подсказывал ему: впереди ловушка вихря, держать курс, во что бы то ни стало! Но глаза видели близкий утёс, наплывающий с борта. И разум в панике вопил – лево руля, быстрее, сейчас!

Глупец. Какой же он глупец, что думал пройти Перевал! А ещё строил из себя многоопытного пилота, бахвалился перед Чири, что может рулить даже с закрытыми глазами…

Стоп.

– Уитли! У тебя есть платок?

– Конечно, – матрос с готовностью достал смятый, заскорузлый носовой платок. Риан сглотнул:

– Нет… Другой!

– И это найдётся! – ничуть не смутившись, Уитли сорвал с головы бандану. – Что, пот вам вытереть?

– Завяжи мне глаза.

– …Чего?

– Быстрее!

– Эл Корво, вы рехнулись?! – впервые повысил голос майор. – Запрещаю!..

– Слушайте!

Последнее слово выкрикнула переговорная труба.

– Слушайте его! – повторил звонкий девичий голос. – Он… он знает, что делает. Он справится!

Чири явно слышала разговор. Один Крон знает, что успела она подумать за эти секунды, прежде чем принять решение. И меньше всего Риан ждал услышать такое, но…

«Спасибо, Чири».

Вольт замешкался. И Уитли, решившись, накинул платок на глаза Риану.

Наступила тьма. Осталась лишь движущая, изменчивая картина мира, нарисованная течением воздуха. И Риан почувствовал, как его смятение отступает.

Текучие воздушные потоки сплетались в небесную реку – пульсирующую разрушительной мощью, со стремнинами и завихрениями… Но сейчас было легче найти в ней курс. Ладони через рукояти штурвала ощущали каждый порыв ветра: ногам через подошвы ботинок передавалась дрожь корпуса.

Риан глубоко вздохнул, задержал дыхание. Как учила матушка – четыре-семь-восемь… Выдох. Ещё раз, и ещё. Каждый вдох и выдох – тоже ветер.

«Ветер во мне, и ветер вовне!» Эту медитативную присказку повторяли юные маги Сферы Бури с самых первых тренировок.

– Эл Корво, что вы?..

Вдо-ох… Риан плавно качнул штурвалом, уводя «Вьюрок» вправо. Дирижабль послушно уклонился, избежав коварного завихрения над уступом (как минимум, тряхнуло бы!) Дальше рычаги высотных рулей от себя – нужно уйти ниже, избегая возвратного течения вокруг основания одного из малых островков.

…Выдох.

– Тише, господин майор! – прошептал Уитли.

«Ветер во мне. И ветер вовне».

Они шли в потоке. И ветер то нёс корабль ровно, то крепчал и ярился – но уже не норовил подбросить, закружить, размозжить о скалы.

«Ветер во мне…»

И больше не надо было судорожно лавировать, опасаясь, что «Вьюрок» развалится от резкого порыва. Не отвлекаясь на зрение, Риан стал куда уверенней. Вот здесь штурвал на три… два румба влево – и дирижабль послушно минует небесный риф, обломок летучей скалы, зависший меж островов. Вот сейчас рычаги высоты на себя, и пройти над каменистым, бесплодным берегом Крутого…

«…и ветер вовне».

Краем разума Риан вспомнил батюшкин рассказ о том, как в детстве он по указке деда объезжал свирепого жеребца Хтонида. Интересно, когда конь впервые помчался во весь опор, более не пытаясь сбросить седока – юный Ианнис эл Корво чувствовал себя так же?

Наверное, нет. Риану скорее казалось, будто он оседлал не коня, а исполинского дракона: могучего, беспощадного, змеящегося в полёте меж островов. А капризы ветра – игра мускулов под литой, броневой шкурой.

– Чири, полный ход!

– Хорошо!

«Вьюрок» вошёл в крутой извив воздушного потока, огибая малый островок. По игре ветра над скалистой поверхностью Риан угадал группу зданий: лачуги хламовников… И осклабился, вообразив шакалов, что столпились на берегу с баграми – и в растерянности смотрят, как добыча проходит мимо!

«Ветер…»

…Ветер уже несколько минут как выровнялся. Риан понял это не сразу: когда же осознал – наконец отнял руку от штурвала (даже пальцы не сразу разжались) и стянул платок.

Не было ни обрывистых островных берегов, ни небесных рифов. Ничто больше не стесняло стремительный небесный поток. Штормовой Перевал остался позади, и сильный, ровный ветер – награда всем, кто сумел пройти – уносил «Вьюрок» прочь от смертоносных скал.

Край Света едва проступал в небесной дымке далеко по правому борту. А прямо по курсу раскинулось одно лишь чистое, вольное небо, и в нём плыли облачка, тронутые предзакатным персиковым румянцем. (Хтон помилуй, дело уже к вечеру!) И далеко-далеко впереди облачные мазки на небесном холсте складывались в крестообразный контур: Южное Перекрестье.

– Ну, – сказал Риан внезапно севшим голосом. Прокашлялся, и обернулся. – Кажется, терпимо прошло… то есть, прошли?

Уитли и Вольт молча смотрели на него. Глаза у матроса были – по золотому червонцу; да и вечно невозмутимый майор выглядел слегка ошарашенным.

– Да-а, – протянул, наконец, Уитли. – Вот уж о чём до старости рассказывать буду, господин Риан. Из ума выживу – а этого не позабуду. Штормовой Перевал с завязанными глазами пройти!

Труба кашлянула.

– Мы уже всё? – раздался подрагивающий голос Чири. – Можно мне пойти поспать?

2-V

Вестерца спросили: – И что ты будешь продавать, когда наступит Последний Шторм? – А что будете брать, любезные?

(Анекдот)

#ЛЕВАНТСКИЙ ШПИЛЬ

*Ближнее Кольцо, сектор Юго-Восток-4. Среднее небо, ниж.ярус.

Одиночный скальный столб, вздымающийся из облачного покрова Нижнего неба на высоту около трёхсот восьмидесяти метров. Порода – тёмный базальт с железистыми прожилками, придающими утёсу красновато-бурый оттенок. В ясную погоду Шпиль виден с расстояния до тридцати лиг. В отвесный склон врезан маяк, древний, но поныне используемый; помимо фонаря, снабжён устроенной в нём колокольней – для подачи звуковых сигналов. Вершину Шпиля населяют колонии каменных буревестников.

*Мелким угловатым почерком: «Капитан Вренн вышел в небо в «худую ночь», хотя его предупреждали – оттого и рехнулся! Плакал и кричал, будто узрел горящие глаза Хтона во тьме… По мне, выпил лишку, и вместо одного огня маяка увидел два!»

Никогда раньше Риан не водил дирижабль ночью. Была, конечно, пара учебных вылетов с Зекхисом, когда урок затягивался – и приходилось возвращаться в сгущающихся сумерках. Но тогда внизу горели огни дорог и городов, служившие ориентирами не хуже карты…

Теперь же не было даже земли. Только густо-синяя бездна ночных небес, полная звёзд – и слабо светлеющая бесконечность Нижнего Неба под килем. Взошла луна: изжелта-белая, как круг небесного сыра, опоясанная цветным ожерельем малых спутников-прилунников. В полумраке рубки тускло светились фосфорные метки приборных шкал.

Собрав все свои скромные познания в навигации, Риан нашёл южное созвездие Колючей Рыбы, и держал курс на него.

Звёзды мерцали и перемигивались. Изредка бывало так, что звезда гасла – а потом вспыхивала вновь. Это значило, что её заслонил какой-нибудь летучий остров, проплывающий вдалеке. Порой можно было разглядеть и движущиеся огоньки: габариты других кораблей, точно так же плывущих где-то в ночи. Внизу на востоке, на фоне облачного покрова, вспыхивал и меркнул одинокий красный огонь – маяк на Левантском шпиле, колоссальной скале, поднимающейся из Нижнего Неба…

Впервые в жизни Риан остро ощутил, как бесконечно огромен мир, и до чего мал и потерян в этом мире он сам. А ведь вокруг было столько путеводных ориентиров! Звёзды, огни маяков, даже траектории плывущих островов – все они, несомненно, давным-давно были учтены, названы и занесены в навигаторские карты… И совершенно ни о чём не говорили Риану.

Нужен штурман, твёрдо решил он. Как только они вернутся из рейса – нанять штурмана!

«Сначала вернись», скептически возразил он сам себе. «Не забывай, пока ты идёшь по каким-никаким ориентирам. А что будет, когда выйдем из Ближнего Кольца? Этот Ной-Мелантис движется в небе, не забывай! А рассчитать, где он сейчас, вы можете лишь приблизительно…»

«Будем решать проблемы по очереди».

«Ну, да. А с чего ты вдруг этим озаботился? Разве ты не хотел при первой возможности уйти из комп…»

«Заткнись!»

Риан зевнул. Поморгал – звёзды и шкалы приборов двоились в слипающихся глазах – и зевнул снова.

– Сударь пилот! – в рубку заглянул Уитли. – Вы как насчёт поспать?

– Что? Какое ещё «поспать»?

– Ну, я, конечно, вам не указ. Но так-то вы рулевую вахту уже на добрых три часа перестояли! Вам бы отдохнуть маленько, а то так и заснёте на штурвале. Я подменю, не беспокойтесь!

– Но… – Риан смешался. Никогда ещё не участвовал он в таких длительных полётах: и мысль о том, чтобы передать кому-то штурвал, озадачила его.

– Он прав, эл Корво, – поддержал майор Вольт, войдя следом. – Вы не должны подвергать опасности полёт. Я прослежу… за курсом, – он сказал это с небольшой паузой, но у Риана не осталось сомнений, что следить майор будет за Уитли.

Кают на «Вьюрке» было всего две. Одна пассажирская, сравнительно просторная и приличная для курьерского дирижабля: две койки, откидной столик под иллюминатором, вешалка и пара стенных полок. Трудами Чири, иллюминатор оделся шторками на леске, а лампочка на потолке – старым плафоном матового стекла.

Вторая была скорее кубриком для отдыха членов экипажа. Узкая, как спичечный коробок, всей мебели – трёхъярусная койка, будто в казарме. Курьер не роскошный лайнер-дворец: здесь всего по минимуму, и всё из лёгких материалов. Мебель плетёная, подушки набиты невесомым пальмовым волокном. А одеяла тонкие, зато из руна островных пуховец – а теплей и легче пуховечьей шерсти нет ничего…

«Блестяще», думал Риан, идя по коридору в полумраке. «Лучшая команда на свете! Матрос, который вчерашний пират, и ещё непонятно, что у него за душой. Военный, который на всех смотрит как на предателей, а на матроса так вдвойне. Пилот, который, будем честны, сам не знает толком, куда ведёт корабль! И механик…»

Он ввалился в кубрик. Хотел было рухнуть на нижнюю койку – но вовремя ухватился за опору. Одеяло, лежащее на койке кучей, слегка поднималось и опускалось; Риан разглядел торчащую косичку, расслышал тихое сопение.

Со вздохом скинул он ботинки, взобрался наверх, стараясь не шуметь. Улёгся поудобней, пристроив под подушку свёрнутую куртку. И какое-то время просто лежал, глядя в маленький иллюминатор – за которым неспешно ползли облака Нижнего Неба, подсвеченные луной.

Что за день… Разве уснёшь после такого? К тому же, сейчас, когда за штурвалом «Вьюрка» кто-то чужой? (Риан сам удивился, как сильно зацепила его эта мысль).

Нет, нет. Просто закрыть глаза и расслабиться после тяжёлого дня, а потом – снова на мостик. Немного отдохнуть, совсем чу…

Риан проснулся от панической мысли, что заснул. Вскочил на койке – и тут же охнул и зашипел, ударившись макушкой о низкий потолок.

– Мммф… – сонно промурчала снизу Чири.

Потирая будущую шишку, Риан проморгался. Был рассвет – в каюту сочилось нежно-розовое зарево. Соскользнув на пол, он приник к иллюминатору, будто надеясь увидеть, не сбились ли они за ночь с курса. Но, конечно же, снаружи были только облака, да розовеющее небо.

– Утречко доброе, господин Риан! – не оборачиваясь, радостно поприветствовал Уитли, стоявший у штурвала.

– Сколько я спал?

– Да часиков этак с шесть! Самое то. Не тревожьтесь, я всю ночь как по иголке вёл – ни на волосочек влево-вправо!

– А где Вольт… майор?

– Спит, наверно. Отличный парень, доложу вам! Пол-ночи со мной просидел, чтоб я не скучал: от души поболтали.

– «Поболтали»? Вы с ним?

– Ну, так-то в основном я рассказывал: а господин майор слушать изволил. Заполночь уж сказал, что, мол, «сил его больше нет» – сам не знаю, с чего он так притомился – да ушёл в каюту… Ну, пойду, завтрак сготовлю, да кофе сварю. Скоро уж в Перекрестье войдём!

Риан сменил матроса. В самом деле: облачный крест, вчера казавшийся немногим больше пушечного прицела – сегодня вырос на треть неба. Растрёпанные ветрами облака стелились тающими прядями.

Вошёл Вольт, раздражающе свежий и гладко выбритый: когда только успел? И, разумеется, в застёгнутой шинели. («Наверное, он в ней и спит… по стойке «смирно!») Пару секунд он разглядывал Риана с таким выражением, будто гадал – не успел ли пилот за ночь изменить родине.

– Ладно, – промолвил он. – Как у вас это получилось, эл Корво?

– Полагаю, во-первых, доброе утро, майор. А во-вторых, что значит «это»?

– Вы сами прекрасно понимаете. Вчера вы прошли Перевал вслепую. Как это возможно?

– Ну…

– Не думайте, что мы не навели о вас справки, эл Корво. Вы не состоите в Навигационной Гильдии; у вас почти нет пилотского стажа. И при этом вы с первого раза совершаете… такое? Вы знаете стабильный маршрут? Если да, то почему он до сих пор не известен армии?

Риан сдержал усмешку. Похоже, дальше запросов в пилотские общества и Гильдию армейцы не зашли; и не знали, что Риан – маг… Что ж, у него тоже не было ни оснований, ни желания раскрывать карты.

– Не волнуйтесь, майор. Клянусь честью своего рода, что не имею представления ни о каком надёжном маршруте через Перевал!

– Тогда ответьте, как?

– Ну… назовём это интуицией!

– Интуицией. Значит, вы хотите сказать, что прошли перевал на… «интуиции»?

– Да. И, уж поверьте, повторять это я не намерен в ближайшие… много лет!

Майор помолчал, сверля Риана взглядом.

– Хорошо. Так и укажу в рапорте. И, со своей стороны, могу заверить: если всё же решитесь повторить – Хтона с два вы меня уговорите снова полететь с вами!

– Договорились, – кивнул Риан. И лишь потом понял, что впервые услышал от Вольта нечто, похожее на шутку.

– Кстати, майор, ещё одно. По поводу того, что вы вчера сказали…

– Что именно?

– А то самое, когда мы проходили Перевал. Что-то насчёт всех ветров, навигаторов, пилотов и их… скажем, тесных связей друг с другом, если я не ошибаюсь.

– О. Я сказал это вслух?

Риан красноречиво промолчал.

– Хм. В таком случае, приношу свои извинения, – Вольт склонил голову. – Надеюсь, это останется между нами…

– Ы-ах. Утра всем! – зевая, в рубку вошла Чири. На щеке сонной девушки пропечатался красный след косички. – Уже прилетели?

– Ещё нет, но на пути к тому, – улыбнулся Риан. – Уитли кофе варит; будешь?

– Ой, не-не-не! – Чири изменилась в лице. – Хватит с меня кофе… ну, на сегодня. Лучше чаю! – крикнула она в проём коридора.

– Сделаем, сударыня! – долетел в ответ голос Уитли. – Вам чёрный, зелёный, красный, синий? С лимончиком, шалфеем, мятой?

– У нас вообще такое есть? – удивилась девушка.

– Чего нет, то у меня про запас с собой!

– Я бы на вашем месте был осмотрительней, – процедил Вольт. – Мало ли, какой отравы…

– Уже пили, и живы остались, – беззаботно прервала его Чири. – Да, кстати, майор! То, что вы вчера говорили: про всех пилотов, все ветра, и как они друг с другом того-этого…

– Как? Вас же не было в рубке!

– Ну, через трубу-то слышно! – Чири щёлкнула ногтём по раструбу. – Я к чему: слова запишете?

Вольт слегка порозовел.

***

Альбер Греймроук был не так уж неправ, когда ругал «проклятых коммунистов». Об этом подумал Риан, заметив, как много стало в небе дирижаблей под чёрно-белыми флагами.

Вестерские Торговые Коммуны, государство свободных торговцев, облюбовали группу островов на Южном Дуговом маршруте – главной артерии небесной торговли между Икарией и Серенсией. И стригли с этого все преимущества. Пусть в небе не было ни границ, ни таможен – вестерцы придумали сто и один способ нажиться на кораблях, идущих «Дугой».

Южное Перекрестье являлось главной небесной развязкой в южной части Круга. Поэтому вокруг часто попадались буйки – яркие воздушные шары с подвешенными знаками и флажками. Встречались и указатели на летучих скалах; и даже рекламные щиты, издалека зазывавшие товарами и услугами.

– Справа по борту Вестпорт! – доложил Уитли, войдя в рубку с подносом, на котором помещались кофейник, чайник и кружки. А главное, миска гренок с сыром: румяных, мелко пузырящихся маслом.

– Точно не Порт-Вестер? – пошутил Риан, взяв ломтик. Расхожую шутку про ошибку пилотов-новичков, путающих Вестпорт с Порт-Вестером, он вычитал в «Атласе». – М-м… о, Крон и Телла! Как ты это делаешь, Уитли?

– Гренки-то? Да плёво дело! Хлеб подсохший да сыр заветренный на камбузе были, масла чутка нашлось, да пива на донышке бутылки – вот и готово. Пойду, госпоже Чири отнесу…

– Госпожа Чири сама себя принесёт! – Чири сунулась в рубку, и тут же схватила сразу две гренки. – Чаф, чаф… Майор, идите сюда, пока мы всё не съели!

– Благодарю, я не голоден, – хмуро ответил Вольт. Он грыз какой-то сухарь из личных запасов. Чири закатила глаза.

– Мне интересно, – шепнула она Риану, – он и ночной горшок с собой прихватил, чтоб в наш гальюн не заходить?

Риан невольно фыркнул. И несколько минут боролся с мучительным, слезливым кашлем от крошек, попавших в нос.

Вестпорт, подобно другим городам-коммунам (или «узлам», как говорили сами вестерцы), был построен на вертикальной небесной скале. Ярусы зданий-балконов опоясывали каменные склоны: нижние уровни – склады и доки, верхние – конторы, банки и биржи. Макушка острова тесно поросла причальными мачтами.

А вокруг узла роились дирижабли. Риан разглядел и вестерские флаги, и икарийские, и серенсийские – фиолетовые с косой золотой полосой… А уж от сигнальных вымпелов рябило в глазах! Дирижабли проплывали под днищем острова, чуть не цепляясь бортами, но не сталкивались, благодаря командам мигающих семафоров. Со складских уровней бахромой свешивались тросы и канаты: они непрерывно ползли вверх-вниз, тягая клети и тюки.

От стаи отделился дирижабль портовой охраны, пошёл на сближение. На носу его засверкал гелиограф.

– Передают приветствие. И запрашивают, куда держим курс…

– Без подробностей, – велел Вольт. Риан кивнул, и промигал три длинные вспышки, что означало «Юг».

– «Предупреждаем об угрозе тлалекских пиратов на южном направлении», – перевела Чири ответные сигналы. – О, как любезно с их сторо… Так, стоп. Пираты?!

– Вестерцы бесплатно не любезничают, – возразил Вольт. – Смотрите: предлагают услуги вооружённого сопровождения. «Всего за…»

– Сколько-сколько?! – охнула Чири.

– Заявляют, что это ещё и дёшево, – добавил Уитли. – «Только сегодня, по уникальной скидке!»

– Да пошли они к Хтону в трещину, столько платить!

«Вьюрок» плыл в небе, огибая по широкой дуге Вестпорт. Особенно привлекали внимание дирижабли странной конструкции – будто гигантские, широкие надувные трубы с закрылками, заякоренные на канатах над островом. Внутри у каждой «трубы» вращались на ветру огромные лопасти.

– Турбостаты, – сказала Чири с завистливым восхищением. – Электричество на халяву получают, сволочи.

– Верно в поговорке сказано, – кивнул Уитли. – Вестерцы даже из ветра золото выжмут!

– Вообще-то, это Икария первая их изобрела, – возразил Риан. – У нас они на границе Кретской пустыни рядами висят…

Очень много было летучих лавок. Торговцы, слишком бедные, чтобы купить хоть клочок земли под магазин на Вестпорте, изворачивались, как могли. Их дирижабли-магазинчики – зачастую старые, с дымящими моторами, обвешанные сетками с товаром и рекламными досками – сновали меж кораблей, бешено мигая гелиографами. Вот один из лавкорабликов набрал высоту и оказался над баллоном величавого небесного клипера. С него спустилась на тросе корзина с товаром: прямо в руки матросам на верхушке баллона.

Мимо проплыл воздушный шар-зазывала. Из корзины росло соцветие рупоров – и фонографическая запись горланила жестяным голосом на полнеба:

– ЭЛИКСИРЫ «ЛАГЕРСОН» – БОДРЫЙ ВИД И КРЕПКИЙ СОН! ВЫПЕЙ РЮМОЧКУ МИКСТУРЫ, УКРЕПИ МУСКУЛАТУРУ! ЧУДЕСНЫЙ ПРЕПАРАТ ПОМОЧЬ ПО ЖИЗНИ РАД! ЭЛИКСИРЫ «ЛАГЕРСОН»!..

Хотя «Вьюрок» окружало вольное небо, а до назойливой мухи было не меньше кабельтова – Риан вдруг почувствовал себя в душной, потной рыночной толпе.

Закрыв откидной иллюминатор, он включил эфироприёмник, который Чири вчера установила в рубке. И почти сразу пожалел. Эфир на ближних волнах взорвался трескучими криками:

– …Покупаю земляные груши! Пятьдесят фунтов!

– Ремонт всякой сложности! Моторы всех фирм! Уровень доков, жёлтая высота, двадцать седьмой причал!

– Дирижаблю «Капобраво». Срочно убрать паруса и лечь в дрейф. Вы подозреваетесь в нарушении грузовой декларации! Дирижаблю «Капобраво»…

– Консервы! Летучая рыба, пятьдесят сортов! На всякий вкус! От матросского котла до капитанского стола!

– …чно, кораблю «Салинг-Грот»! Куды прёшь, скотина? Глаза разуй! Срочно…

Наконец из динамика донеслась музыка. Риан расслабился, узнав третью арию к опере «Алкей и Энона». Нежный девичий голос выводил:

Живу, скучая и любя, Зарю встречаю без тебя, И коротаю ночь в слезах, в тоске разлуки…

Но сразу же, вопреки оригиналу, в мелодию вклинился отвратительно радостный мужской баритон:

А коль в ночи не спится вам – Поможет «Арденский Бальзам»! Всего за сребреник – пилюль четыре штуки!

– Хтоновы коммунисты! – прорычал Риан. Скорее бы пройти вестерские небеса, где даже ветер пахнет торгашеством!

К его большому облегчению, спустя какой-то час гомон в эфире стих. Вестпорт остался позади. Последними Риан поймал переговоры, которые ради интереса дослушал до конца:

– …это были пираты! Грузовой корабль под тлалекским флагом! Они обобрали нас, и отняли весь груз!

– Успокойтесь, сударь, – отвечал солидный, сытый голос. – Полиция Вестпорта на страже! Что за груз?

– Почта! Двадцать тюков писем и бандеролей, со всего Южного и Юго-Восточного неба. Помечены клеймом Тир-Аустральской Почтовой Службы! Эти подонки притворились терпящими бедствие, а когда мы подошли ближе – пальнули над баллоном из пушки, и велели спустить паруса…

– О. Разумеется, мы немедленно начнём поиски. Надеюсь, вы купили акции нашей полицейской компании? Это даст вам серьёзную скидку на наши услуги!

– Что? Мы ещё должны и платить?

– Куда же без этого? «Полиция Вестпорта» серьёзное коммерческое предприятие. У нас солидные подряды на охрану и розыск.

– Говорю же, они отняли наши деньги! У почтаря Фирея на шее был медальон, подарок жены – так их боцман, рожа со шрамом, даже его сорвал!

– Хм-хм. Боюсь, у нашей конторы нет договора с вашей почтовой службой. Конечно, вы можете обратиться к полицейским компаниям других коммун – «Порт-Вестерской Столичной Полиции», «Остмайерскому Дозору» или «Страже Солтен-Хофа»…

Риан только покачал головой.

– Частная полиция, – промолвил он. – Одно слово, коммунисты!

– И не одна, – подтвердил Вольт. – В своё время вестерцы просто скупили самые крупные пиратские стаи, поставив их стеречь порядок на путях. С годами пираты отрастили пуза, а потом и нарядились в мундиры…

Они шли в виду Большой Земли, и по правому борту вдалеке проплывали Краесветные горы. Риан поглядывал в их сторону с подозрением. Ещё вчера «Вьюрок» миновал ту часть Края Света, что принадлежала Икарии. Прошли Тир-Аустрал – третий икарийский краесветный порт, самый южный и новый после Тир-Эола и северного Тир-Бореаля. И всё ещё строившийся: берег над обрывом был в паутине лесов и подъёмных кранов… Так что теперь они следовали вдоль южного края Большой Земли.

А значит, за горами раскинулась Тлалекская Империя.

Впрочем, пока что всё шло мирно. Разве что Уитли от близости к родине предков, вероятно, ощутил ностальгию – и затеял к обеду что-то из тлалекской кухни. Запахи по дирижаблю расплылись такие, что даже из коридора слышно было, как Чири голодно сглатывает в машинном отсеке. Наконец, не вытерпев, Риан закрепил штурвал и заглянул на камбуз:

– Уитли, ты долго нас мучать будешь?

Вместо обычного матросского мешка Уитли принёс на борт немалый рюкзак. Сейчас тот был расстёгнут, обнажая множество отделений и кармашков. В которых поблескивали баночки и скляночки со специями, эссенциями, чаями и Крон весть, чем ещё.

Мурлыча под нос, Уитли хозяйничал у маленькой плиты на две конфорки. На одной булькали в кастрюльке куски солонины, на второй – шкворчали в сковороде нарезанные баклажаны.

– Ого! – только и сказал Риан. Накануне полёта они выдали Уитли червонец, приказав закупиться припасами; и особо не интересовались, чего он набрал. – Серьёзно ты устроился… И что это будет?

– Будет сюрприз, сударь, какого вы ещё не едали! – пообещал матрос. Выловив варёную солонину шумовкой, он выложил кусками котелок. Поверх уложил слой баклажанов, следом – так же нарезанных и обжаренных землегруш, бутончиков цветной капусты, промытого риса… и, наконец, помидоров, порезанных и наскоро протушенных с луком и чесноком. Залив всё это бульоном из-под солонины, накрыл крышкой и водрузил на огонь.

Сорок минут спустя Уитли гордо внёс котелок в рубку – и ловко перевернул на тарелку. Получившийся «купол» обдал всех окружающих таким ароматом, что Чири тоненько застонала, и даже Вольт сглотнул слюну.

– Майор, присоединяйтесь! – утолив первый голод, позвал Риан. – На вкус просто небесная благодать… Как ты это назвал, Уитли?

– Уака-кехе, «перевёрнутый горшок»! Этим блюдом гордилась моя бабуля Киале. Когда она его готовила, пол-квартала от запахов стонало в один голос! Да так, что однажды над нашим городишком прошёл летучий кит: видно, решил, что это его зовёт самка… Что кит – даже старый попрошайка Эрмолай прибегал под окно, просить ложечку, а заодно бабулиной руки и сердца! Прибегал, забывая по такому случаю, что прикидывается безногим!

– Я не переношу специй, – бесстрастно отказался майор, жуя галету. – Последствия старого ранения… Тлалекской пулей.

– Ну, ладно вам, майор! – от сытости Риан был готов полюбить весь мир. – Неужели этот ваш сушняк вкуснее?

– Если хотите, попробуйте.

Следующие несколько минут Риан жевал… Точнее – мучительно пытался разгрызть галету. Чири беззвучно помирала от смеха, Уитли улыбался и подбадривал: «Давайте-давайте, сударь, уже почти!» Вольт, понаблюдав за этим, ушёл в каюту.

– Я никогда перфокарту от талоса не грыз, но по ощущениям наверняка примерно так! – признался Риан.

– Может, этот Вольт вообще не человек? – понизила голос Чири. – Может, автоматон? В смысле, талос. Вы вообще видели, чтобы он спал, или улыбался?

– Да ну… Талосов, настолько похожих на человека, не бывает.

– А вот и бывают! В Серенсии. Такие куклы, от человека не отличишь! Не на котлах с горелками, а на алхимических батареях; а вместо лиц фарфоровые маски. Называются «чичче» – слуги, защитники, телохранители.

Все трое досыта набили животы. Спустя где-то час Вольт заглянул в рубку и взял тарелку со своей долей, подёрнувшейся застывшим жиром:

– Похоже, всё в порядке. Пойду, разогрею себе.

– А вы ждали, что мы все умрём в корчах от яда? – усмехнулся Риан.

– Необязательно яд, – серьёзно возразил Вольт. – Если бы ваш матрос лелеял вредный план, что помешало бы ему разделить блюдо на четверых – и посыпать три части, кроме своей, сонным зельем? Под видом специй. А теперь представьте: мы лежим, сражённые сном, а к «Вьюрку» подходит пиратский дирижабль!

Риан смутился, не найдя ответа. И предпочёл выбросить слова майора из головы. Было кое-что, волновавшее его куда сильнее: стрелка топлива застыла на половине шкалы. Если не удастся заправиться, то уже завтра придётся полагаться лишь на паруса…

Ближе к полудню прошли знаменитый водопад Солнечные Ступени. Здесь было одно из редких мест, где Краесветный хребет размыкался – и в проём меж горами извергались воды Срединного океана, падая в Бездну бесконечным, сверкающим шлейфом брызг.

Чири потребовала бинокль. И, стоя у фальшборта, старалась разглядеть легендарных Полуденных Стражей: гигантские статуи воинов с головами льва и орла, стерегущие водопад с двух сторон… И поэтому первой заметила неладное.

– Риан! По-моему, вон тот парень как-то очень настойчиво за нами следует!

Действительно, по правому борту виднелся дирижабль. Торговый палубник мягкого типа «Гусеница»: баллон, перетянутый тросами, походил то ли на колбасу в оплётке, то ли на толстую личинку… И он явно шёл на сближение с «Вьюрком» сходящимся курсом.

– Дайте-ка, – Вольт подкрутил колёсики. – Хм. Как я и говорил, тлалеки набирают в капёры всякий мусор. Даже такие тихоходные лохани!

– Капёры? Вы уверены?

– Полагаю, сами они вполне уверены. Судя по тому, что они сейчас расчехляют пушку!

– Пушку? – Чири выхватила у майора бинокль. – Ой, мама, да…

«Хто-он! Опять?!»

– Досадно, что мы успели пообедать, – с обычным спокойствием заявил Вольт. – Ловить пулю или картечину в живот лучше на голодный желудок.

– Большое спасибо, майор! – бросил Риан. – Вышьем на баллоне большими буквами: «Просьба нападать и брать на абордаж не позже обеда»!

– Рад, что чувство юмора вам не изменяет, эл Корво… К оружию.

Щёлкнули застёжки кофров; залязгал, заклацал смазанный металл. К счастью, Вольт ещё вчера заставил проверить всё оружие, подготовив для возможного боя. (Уитли сам, без приказа, вооружился ветошкой и рейкой вместо шомпола, и принялся чистить двустволку, пояснив, что «дедушка Йотль учил оружие держать чистым и смазанным!»).

– А ведь предупреждали вестерцы… – жалобно пробормотала Чири. Карабин она держала неумело, прижав к груди.

– Не приписывайте коммунистам излишней добродетели, – возразил Вольт. – Очень подозреваю, что здесь налаженный бизнес. И они просто скидывают пиратам наводку на корабли, что отказались от их сопровождения… за процент от добычи.

– Ну, суки торгашеские! – вознегодовала Чири. – Да они сами не лучше пиратов!

– Вы очень даже правы, сударыня, – кивнул Уитли. – Вестерцы гордятся тем, что их государство произошло от легендарного Союза Вольных Капитанов: вот только очень не любят вспоминать, что из десяти этих капитанов девять были натуральными пиратами… Знаете, как появился их флаг?

Риан по одному загнал патроны в магазин. Страха не было – только досада. Что их винтовки против корабельного орудия?

– Так вот! Когда вольные капитаны собрались на сходку, чтобы провозгласить независимость, то быстро оказалось, что нужен какой-то общий символ. У каждого в трюме было по десятку флагов, вот только все – чужих держав! Без знамени всё грозило рухнуть: пираты уже собрались передраться… И тогда капитан Уго Вестер схватил чёрный пиратский флаг, сорвал со своей шеи любимый белый шарф – и наспех пришил его так, чтобы закрыть Мёртвую Рыбу. Вот почему флаг у вестерцев чёрный с белой полосой!

– Довольно, Куоталли. Вы с эл Корво – к борту! – распорядился майор. – Греймроук, на вас трап.

– Что?

– Сойдите вниз, и будьте наготове. На случай, если пираты прорвутся на борт!

Поймав отчаянный взгляд Чири, Риан вздохнул. И вложил ей в руки свой заряженный карабин, взамен взяв её, пустой.

– Всё будет хорошо, – ободряюще сказал он, не веря самому себе ни на миг. – Просто засядь внизу, и пали во всех, кто не мы! Как стрелять, знаешь?

– В-вроде бы…

– Смотри, когда выстрелишь, для перезарядки жми эту скобу. Ты справишься: вон из какой убоины в Корсара стреляла, а «Сэм» намного легче!

По глазам было видно, насколько Чири страшно. Но она лишь молча кивнула.

Риан вспоминал уроки стрельбы. (Насколько же легче, когда единственный твой враг – простая мишень…) Какова прицельная дальность выстрела из карабина вроде «Дина» или «Сэма»? Пожалуй, метров двести; то есть, меньше кабельтова – десятой части воздушной лиги. А до вражеского дирижабля ещё как минимум три кабельтовых!

Вот бы развернуться и уйти. «Вьюрок» даже с полным грузом уделал бы торговца-тихохода… Но пушечный снаряд не обогнать.

А через секунду капёры сделали выстрел.

2-VI

«Я был бы не против почтового пиратства. Если б у этих парней хватало порядочности грабить только суда, что возят налоговые уведомления и неоплаченные счета!»

(Интервью для «Краесветной Пташки»)

#ОСТРОВ ГРОМОВОЙ КУЗНИ

*Ближнее кольцо, сектор Юго-Запад-5. Граница Среднего и Нижнего неба.

Остров вулканического происхождения с постоянной фумарольной активностью. Главная особенность — повышенная частота грозовых явлений: грозы над островом регистрируются в среднем 120 в году, не исключая разрядов в ясную погоду без облачности. Природа явления не установлена. Якорная стоянка не рекомендована, но в навигационном отношении остров может быть полезен как ориентир по световым вспышкам в ночное время.

*Приписка: «Видел, как молния ударила снизу вверх: с вершины утёса – в тучу. Клянусь в том своим добрым именем! Пилот Гессерлинк.»

«Копьё» траектории вспороло воздух в паре десятков метров перед носом «Вьюрка». Риан успел понять, что снаряд пройдёт мимо – и всё же вжал голову в плечи.

– Промахнулись, – выдохнул он.

– Вряд ли. Предупреждают, чтоб убирали паруса, – Вольт встал на колено, приложив к плечу винтовку: магазинную, под полноценный винтпатрон. – Пора вспомнить молодость. Всадника на лошади я, бывало, за шестьсот метров снимал…

– А пушчонка у них так себе, скажу я вам! – заявил Уитли. Он завладел биноклем и высунулся над бортом. – Всего-то двухдюймовка. Ещё б фейерверками в нас пуляли!

«Нам и такого хватит», с досадой подумал Риан. Хтонова кровь, ну почему «Вьюрок» не рассчитан на собственное орудие? Им бы что-нибудь дальнобойнее карабинов, хоть что-ни…

Идея пришла неожиданно. И, пожалуй, в другое время Риан первый счёл бы её глупостью на уровне пиратских романов из детства.

– Майор, погодите. Чири! Неси аварийный комплект!

Девушка вытащила на палубу ящик, окрашенный в красный. Риан распахнул крышку. Так, топор, монтировка…

– А это что? – он расправил в руках блестящий комбинезон с капюшоном, украшенным линзами круглых очков. По чёрной резине поблескивали серебристые линии защитных магических печатей.

– Костюм изолирующий. Чтоб в грозу на баллоне работать… Ты чего ищешь?

– Вот это! – Риан торжествующе выпрямился, держа в руках две массивных ракетницы. К счастью, заряды тоже были здесь, рядком в гнёздах на стенке ящика.

– Эл Корво, вы серьёзно? Вы в курсе, что эти штуки не рассчитаны на точность стрельбы?

– Зато рассчитаны… – Риан положил руку с заряженной ракетницей на планширь для упора, и прицелился. – …На дальность!

Хлопнуло. Тонкий шнур дыма с огоньком на конце протянулся к «Гусенице», и полыхнул слепящей красной вспышкой невдалеке от её борта.

Хоть попадания и не было, для пиратов это явно стало неожиданностью. Ветер донёс до «Вьюрка» отголоски криков и ругани. Аварийные комплекты для дирижаблей делались на совесть: в небе сигнал о помощи должен быть виден как можно дальше.

– Я не понимаю, эл Корво, на что вы наде…

Риан прищурился, сделал поправку на ветер – и следующий выстрел пришёлся в гондолу капёра. Вспышка на этот раз получилась не такой яркой: ракета засела в обшивке, мерцая, как окурок.

Вольт осёкся. Зато радостно завопили на два голоса Чири и Уитли. На палубе «Гусеницы» началась суета, забегали фигурки команды.

– Дай я тоже! – Чири схватила вторую ракетницу.

– Погоди, прицелиться помогу. А то ещё в баллон им попадёшь.

– И что?!

– А вдруг они водородом надуты?

– Сами виноваты!..

– Чири, – как можно мягче одёрнул Риан, взяв её за руку. Девушка запнулась; взгляд её снова стал осмысленным. Риан чуть сжал пальцы: – Это не Корсар с его ублюдками. Тише.

– Д… да. Извини. Что делать?

– Руки упри на планширь, вот так. Возьми чуть ниже… Нет, погоди.

Он приобнял Чири сзади, положив ладони ей на предплечья.

– Расслабься. Немного выше. Левее… левее… Вот так. Пли!

Чири не отреагировала, будто оцепенев.

– Эй! Ты чего?

– Ах! Д-да!

Выстрел был отменно точен. Ракета пронеслась чуть ниже баллона «Гусеницы», над командой (те попадали на палубу), и взорвалась зелёным огнём за правым бортом.

– Отлично! Молодец.

– А-ага, – Чири высвободилась из рук Риана. Щёки её почему-то горели. – Н-но… мы же промазали?

– Нет. Мы показали им свою меткость… Уитли, неси палубный гелиограф!

– Ну, показали не всем, – заметил Вольт. – Вижу, один к пушке ползёт. Секунду.

– Майор!..

Но Вольт уже спустил курок. Пуля цокнула по стволу пушки, выбив искры. Незадачливый артиллерист вновь уткнулся носом в палубу, накрыв голову руками.

– Показали свою меткость, – спокойно повторил майор. Риан тихонько выдохнул: на миг он поверил, что Вольт сейчас хладнокровно застрелит безоружного.

– Готово! – Уитли появился у борта с ящичком гелиографа. – Что им помигать?

– Передай: «Следующая ракета – в баллон!»

Вспыхнула лампа; защёлкала стальная шторка, отмеряя длинные и короткие вспышки. Спустя миг на «Гусенице» замигал ответный сигнал.

– Ахаха! – прыснула Чири. – Видел, что передали? «Вы что, шуток не понимаете?!»

– Уитли, повтори про баллон! – велел Риан, сдержав усмешку.

Он ждал, что «Гусеница» запустит моторы на полную, и уберётся восвояси. Но произошло неожиданное.

Имперский флаг на флагштоке капёра, жёлтый с прямым красным крестом, уполз вниз. Вместо него, трепеща, поднялся белый.

***

Риан, конечно, уже пользовался «десантной сбруей» – средством для спуска по тросу с одного дирижабля на другой. Дирижабли не морские корабли, меж ними не перекинешь трапа, поэтому главным средством обмена грузами и людьми в небе были верёвочные «мостики» с лебёдками. Но тогда это происходило под присмотром Зекхиса, трос был примотан к колышку, вбитому в землю – и съезжать с авизо приходилось на газон родного Коррак-Лайонаса…

Теперь же только гордость не позволила Риану отказаться от визита на борт «Гусеницы» вместе с Уитли и майором.

– Давайте, эл Корво. Первым идёт Куоталли, следом я, вы – за нами!

Застёгивая на себе ремни подвески и страховки, он трижды проверил крепления. Всё держалось как надо… И всё равно, когда над головой зашуршал блок, а под ногами распахнулась пустота – Риану показалось, что у него остановилось сердце. Секунды съезда по тросу показались ему добрым часом ужаса.

«Я не орал», с огромным облегчением подумал он, ступив на палубу капёра. «Хвала Небу, не орал!»

Но разжать стиснутые зубы получилось далеко не сразу.

Впрочем, по счастью, его страха никто не заметил. Уитли и Вольт держали на прицеле пиратов (при этом майор встал немного позади Уитли, будто готовый, в случае чего, выстрелить ему в спину). А сами пираты… им сейчас, пожалуй, было страшнее.

Команда капёра – полдюжины тлалеков – выстроилась в шеренгу. Капитана было видно сразу, по упитанности и более богатой одежде. Он ощутимо нервничал и теребил бороду. Стоявший рядом парень, жилистый и со шрамом на щеке, прожигал захватчиков полным ненависти взглядом. Остальные смотрели либо угрюмо, либо тревожно.

Оружие, лежащее у их ног, тоже мало впечатляло. Две винтовки, пара двухзарядных пистолетов и револьвер. Всё, похоже, не новое – зато сплошь в узорных накладках, гравировках и прочих завитульках. «Тлалеки…»

– Имейте в виду! – капитан пиратов, наконец, собрался с духом. – Это вам с рук не сойдёт!

– Что именно? – спокойно уточнил Вольт. – Или вам на помощь уже идёт пиратская эскадра?

– Пиратская? – фыркнул капитан. – И чем же вы докажете? Между прочим, это мы – не вы – подверглись нападению! Повреждённый борт тому доказательство!

– Ага. И вы, очевидно, будете уверять, что не стреляли из пушки по курсу нашего судна?

– Стреляли? – капитан изобразил удивление. – Это был, э-э… приветственный салют! В ответ на который вы вероломно!..

Уитли хохотнул.

– Ловко вы, сударь! Совершенно такая же история приключилась с моим дядюшкой Бухатлем! Однажды, когда он был в клубе с друзьями, к нему в дом забрался вор. Дядюшка явился пьяный и проигравшийся вдрызг, в грязной одежде, ибо успел свалиться в канаву – и застал чужака шурующим в своём комоде! Конечно, дядя дёрнул шнурок вызова полиции. И, думаете, вор сбежал? О, нет! Пока полиция не прибыла, он надел дядин халат, закурил дядину трубку и сел у очага. Дядюшка Бухатль бы ему врезал, конечно – но был так пьян, что трижды промахивался… А когда полиция ворвалась в дом, вор сказал: «Наконец-то, судари! Арестуйте этого бродягу, вломившегося в мой дом!» Ну, и кого полиция заподозрила, по-вашему: приличного господина, ведущего себя как хозяин – или грязного, пьяного оборванца? Так что дядюшку увезли в участок, а вор спокойненько собрал всё ценное, и был таков. Дядюшку это так подкосило, что после этого он бросил пить!.. На целых полдня.

Капёры выслушали это с недоумением. Только «Шрам» поморщился и сплюнул.

– Да какой салют, кэп! – бросил он. – Что вы унижаетесь перед этими бледными псами?!

– Заткнись, Аройхо! – рыкнул было капитан. Но Риан уже присмотрелся к «Шраму»; подошёл ближе.

– Шея, – сказал он.

– Чего?

– То, что у тебя на шее. Покажи-ка!

Аройхо стиснул зубы. Риан качнул револьвером… Тогда пират, путаясь и шипя брань, стянул с шеи цепочку с серебряным медальончиком. Открыв его ногтём, Риан взглянул на фото – парень в парадной почтовой форме и радостная, пухленькая барышня. Подпись гласила: «Дорогому Фи-Фи на удачу в пути!»

– Майор, – сказал Риан. – Думаю, имеет смысл послать Уитли в трюм. Возможно, мы найдём там тюки с почтой.

Капитан посмотрел на него удивлённо. Боцман Аройхо зарычал сквозь зубы.

– Так это вы ограбили почтальонов?

– Нуу… – капитан замешкался.

– Вы, двое, в трюм, – Вольт повёл стволом винтовки. – Тюки на палубу. Куоталли, проследи!

– Так вы нас ещё и грабите? – капитан нашёл в себе смелость для возмущения.

– Всего лишь забираем отнятое вами. А потом отпустим; даже оставим вам оружие и боеприпасы.

– Пули в спину не боишься, бледнорожий? – прошипел боцман.

– Аройхо, мать, твою! – взбеленился капитан. – Солнце тебе в… туда, где солнце не светит!

Вольт, однако, остался спокоен.

– Поверь, не боюсь. Так, расстелите-ка брезент на палубе. Оружие сюда! Эл Корво, проследите за ними.

– Эй, вы же сказали, что не заберёте! А на этих высотах, кстати, водятся ножевые драконы!..

Не удостоив капитана вниманием, Вольт встал на колено. Раскрыл кожаный пенал с отвёртками и ещё какими-то железячками – и начал разбирать первую винтовку. Вынул затвор, вывинтил шомпол, вскрыл магазинную коробку, отвинтил ствол от ложи… Управившись, взялся за следующую.

Риан смотрел краем глаза, не сводя прицела с незадачливых пиратов. Но даже так – поразился быстроте и точности майорской работы. Пяти минут не прошло, а от оружия осталась лишь россыпь деревянных и металлических деталей, винтиков и шайб.

– Вот так. Когда соберёте обратно, летите своей дорогой.

Два матроса вытащили на палубу пару тюков. На каждом виднелись жирные штампы: «Т.-А.П.С.» Довольный Уитли следовал за ними с двустволкой.

– Ты! – вдруг выкрикнул Аройхо. – Ты же наш, от солнечной крови! И сражаешься за бледнорожих?! Чтоб тебе Солнце не светило, предатель!

Уитли не вздрогнул, не изменился в лице. Взглянул на боцмана всё с той же спокойной улыбкой.

– Иа си’тлали итэ ранги хок тлаи, – сказал он.

Риан не понимал по-тлалекски. Зато пираты явно всё поняли. Потому что лица у них сделались потрясёнными (а у Аройхо – такое, будто он отведал хины). А потом они отвернулись, и больше старались не встречаться с Уитли даже взглядами, словно боясь чем-то заразиться.

– Давайте-давайте, – не смущаясь, подбодрил Уитли. – Почта сама себя не доставит!

Угрюмые тлалеки затянули тюк в ремни. На борту «Вьюрка» Чири включила лебёдку, и груз поехал по тросу вверх.

– Подождите! – вдруг сообразил Риан. – Майор, кое-чего нам не хватает… Топливо! Осталось меньше половины.

Он произнёс это, стыдясь самого себя. Но Вольт лишь кивнул:

– Молодец, что вовремя вспомнили, эл Корво. Капитан, не поделитесь ли вы с нами горючим?

– И вы ещё говорите, что нас не грабите? – засопел капитан.

– Не грабим. А с благодарностью принимаем ваш подарок.

– Что?

– Ну, как же. Мы с вами повстречались в небе. Вы узнали о том, что мы израсходовали большую часть топлива, проходя вчера Штормовым Перевалом… И благородно поделились с нами пиролем. О чём сейчас напишете нам расписку.

– Я? Вам?!

– А мы, в свою очередь, напишем вам благодарность, – серьёзно заверил Вольт. – Вам до ближайшего имперского порта от силы пара часов, можно дойти даже на парусах. А вот нам ещё предстоит долгий перелёт.

Капитан поперхнулся, и несколько секунд просто беззвучно разевал рот.

– Вы издеваетесь? – наконец выдавил он.

– Отнюдь. Я предлагаю вам выйти с обоюдным достоинством из скверной ситуации. В которую, кстати, вы сами себя загнали.

– Да вы!.. вы!

– Напомню, что вы замешаны в акте пиратства. Причём минимум дважды. Вы угрожали мирным судам. В вашем трюме был найден чужой груз, а на шее у вашего боцмана краденая драгоценность. Кстати, не думаю, что единственная. В сумме этого хватило бы для того, чтобы объявить судно арестованным. И приказать вести его в Тир-Аустрал, для задержания. А первому же сукину сыну, который осмелился бы протестовать… – голос майора стал холоднее обычного, – …прострелить колени.

Он вдруг качнул стволом винтовки. Пираты дружно отпрянули.

– Да мы!.. – выкрикнул было Аройхо, но тут же получил от капитана локтём под дых.

– «Да вы» даже рта открыть не посмели бы, – жёстко оборвал Вольт. – Не так уж много у каждого из вас коленей.

Лицо майора, как всегда, не выражало эмоций, голос звучал ровно… И лишь слова выдавали, что он едва сдерживает ярость. Даже Риану стало не по себе; что уж говорить о пиратах. Сперва один, потом другой вдруг стали торопливо рыться в карманах. На палубу полетели бумажники, пара колец, цепочка.

– Нам не нужны ваши деньги, – чеканя каждое слово, сказал майор.

– Н-нет, сударь! Не наши! Это, это…

– Краденое у почтальонов, ясно. Что ж, разумно. Ну, так, как мы поступим?

Глаза капитана сверкали гневом. Сверкали, когда он выводил расписку, постелив листок на ствол пушки. Сверкали, когда подписывался под «благодарностью», начертанной рукой Вольта… Но страха в этом взгляде всё-таки было больше.

– Кхем, господин военный, – подал голос один из пиратов, увязывая в упряжь баллон с пиролем. – А вы, это, правда вчера Перевал прошли?

– А то ж нет! – живо отозвался Уитли, хотя спрашивали не его. – И как! Сударь Дариан с завязанными глазами корабль Перевалом провёл!

– Уитли! – Риан смешался. Но незадачливые капёры уже невольно перевели взгляды на «предателя».

– Да брешешь, – пробормотал один.

– Клянусь святыми черничными булочками! – торжественно прижал к сердцу кулак Уитли. – А если б вы попробовали, как их пекла моя бабуля Хайака, то вы бы поняли, до чего серьёзна эта клятва! – он важно подбоченился.

– Было так! Мы на подходе к Перевалу. Ветер – баллов десять, не меньше: «Вьюрок» наш скрипит, как амбар в бурю, и пляшет, как пьяный боцман дирижабля «Левиафан» на мостике! Глядим, хламовники уже на скалы вылезли: крючья с баграми наточили, слюни распустили!.. А тут Дариан, пилот наш, затянулся трубкой – и так небрежно: «Уитли, завяжи-ка мне глаза, а то скучновато!»

Позабыв своё презрение, тлалеки завороженно слушали. А Уитли в красках расписывал полёт, взмахами рук чертя маневровую траекторию дирижабля.

Смятённый Риан поймал взгляд Вольта. Майор кивнул ему, и вдруг – удивительно! – слегка улыбнулся углом рта.

– Солнце всмятку… – дослушав, пробормотал капитан.

– Вот так-то! – довольный Уитли достал трубочку. – Табачком не одолжите?

Один из матросов под впечатлением отдал ему вскрытую пачку. На жёлтой обёртке был намалёван имперский герб: красное солнце с изломанными лучами и глазом в центре. Спесивые тлалеки лепили своё «солнечное око» повсюду – на паруса, на монеты, на пуговицы…

Лишь Аройхо смотрел на это с отчаянной ненавистью. Когда команда «Вьюрка» застёгивала упряжь, готовясь к возвращению – он выкрикнул какое-то проклятие (на тлалекском, но всё было понятно по интонации).

Вольт даже головы не повернул. Риан не понял, так что просто взглянул на боцмана из-под нахмуренных бровей. А вот Уитли улыбнулся.

– Сам такой! – сказал он. – «От нашей крови…» Таких родственничков, как ты, только заместо балласта сбрасывать!

Аройхо затрясся, бросился к брезенту с деталями. Лебёдка уже уносила всех троих на «Вьюрок», когда он подбежал к борту – и бессильно швырнул им вслед приклад от винтовки.

– …Уитли, – сказал на палубе Риан, расстегнув ремни и переведя дух. – Я, между прочим, не курю трубку!

– Думаю, отличный повод начать! – беззаботно ответил матрос. И на этот раз Вольт усмехнулся по-настоящему.

А позже, когда «Вьюрок» уже уходил, оставив позади посрамлённую «Гусеницу» – майор зашёл в рубку.

– Эл Корво. Я… вынужден взять назад свои подозрения относительно матроса Куоталли.

– Слава Крону, – вздохнул Риан. Его уже утомило встречать подозрительные взгляды майора, и потом самому присматриваться к Уитли с сомнением.

– Да. Думаю, ему можно доверять. После того, что он сказал.

– Там, на «Гусенице»? А вы поняли?

– Это значит, «Каждая звезда на небе тоже солнце». И, поверьте мне: ни один верный Империи тлалек не посмеет произнести такого. Никогда. Даже шпион под прикрытием. Потому что за такое любого тлалека ждёт казнь, а всю его семью – а родни у каждого из них немало, вы уже поняли – отлучение и изгнание.

«Однако… Да от такого ответа ещё больше вопросов!»

Чири больше всего возмущалась, что ей пришлось остаться на борту «Вьюрка».

– Я и так всегда в машинном, – ворчала она. – Не вижу, не слышу ничего! Другие, значит, подвиги всякие совершают… А я – знай только: «Чири, поддай газу», да «Чири, стоп машина»!

По опыту матушки, сестры и подружек из Дома-за-Рекой, Риан знал, что перечить женской обиде – пустое дело, не переубедишь. И молчал, пряча улыбку. Зато подал голос Уитли:

– В Мудрой Книге старца ПауПау сказано: «Приключение подобно вину. Оно должно перебродить в сердце, отстояться в памяти, быть разлито в бочки опыта. Чтобы потом, долгим вечером у очага с друзьями, откупорить его и насладиться воспоминаниями. Потому что, когда оно только случается – оно зовётся не «приключением», а «неприятностью», а то и «бедствием»!

– Послушайте человека, прошедшего войну, Греймроук, – поддержал матроса Вольт. – Да не одну, если считать необъявленную войну с пиратами… Приключения хороши, когда читаешь о них в кресле у огня. В реальности же они чреваты пулей в грудь!

Чири поджала губы и ушла к себе. Риан понял: майор невольно напомнил ей о судьбе деда… Впрочем, это же натолкнуло его на мысль. Передав вахту Уитли, он спустился в машинный:

– Чири! Бери свою «Сфику», и на палубу!

– Что? Опять пираты?!

– Нет. Будем учиться стрелять! А зачем, по-твоему, я тебе в два раза больше патронов купил?

Мишенями стали банки из-под солонины. Риан привязал их на верёвки и расставил на фальшборте.

– Как-то близко! – усомнилась Чири.

– Во-первых, начинать надо с малого. А во-вторых, палуба всё-таки не стрельбище. Встанешь подальше, и между тобой и банками будет люк. А если вдруг тому же Уитли захочется выглянуть?

– А… Ой!

– Вот именно.

Риан показал Чири, как заряжать-разряжать револьвер. Заставил повторить несколько раз; научил выхватывать «Сфику» (конечно, разряженную) из кобуры. Девушка держалась скованно, однако старательно слушалась.

– Теперь смотри. Обхватываешь рукоятку ладонью… большой палец вдоль, а не сверху. А второй рукой фиксируешь. Наводишь так, чтоб мушка с целиком совпали – вот эти две пипки, да. И жмёшь на спуск.

– Что, вот сю…

Грянул выстрел, пуля тюкнула в палубу. Чири ахнула.

– Да, сюда, – справившись с эмоциями, выдохнул Риан. – Только не так быстро, хорошо? У твоей «Сфики» спуск очень плавный. Давай ещё раз…

Ещё два выстрела пришлись в фальшборт, два – в небо. Пять патронов ушло, чтобы отучить Чири жмуриться при каждом выстреле. На десятом одна из банок звякнула и слетела, закачавшись на верёвке за бортом.

– Молодец! Давай ещё.

Вольт, понаблюдав за уроком, хмыкнул и ушёл вниз. Видимо, решил, что Риан вполне справляется.

– …Хватит! – спустя пять барабанов и всего две сбитые банки, Чири готова была расплакаться. – Больше не могу!

– Всё ты сможешь, – заверил Риан. – Главное, учиться.

– Это полная хтонь! – рассердилась девушка сквозь слёзы. – Я же всё уже понимаю, почему не получается?!

– Потому, что тренировки не для ума, а для тела. «Твой разум – укротитель, тело – зверь», – припомнил Риан поговорку с учёбы. – Может, ты выпустишь ещё тысячу пуль, прежде чем научишься бить без промаха.

– Тысячу?!

– А то и не одну. Давай ещё!

Когда последняя банка улетела за борт, сбитая пулей – Чири завопила от радости. Риан вытянул и осмотрел банки. Лишь одну пуля пробила более-менее по центру; две едва зацепила, две – порвала по касательной.

– Очень хорошо для первого раза! – кивнул он. – Передохнёшь, и продолжим…

Над палубой «Вьюрка» прокатился далёкий отзвук грохота. Риан замолк.

– Это что, эхо? – насторожилась Чири.

– Если бы, – процедил Риан.

Далеко впереди, на юго-востоке, в небе проступали громады облаков: тяжёлых, иссиня-свинцовых и темнеющих книзу, будто бы набрякших сумраком. Вечерний свет прорывался сквозь них купами лучей – и был какого-то болезненного, желчного оттенка.

– Гроза, – определила Чири. Тотчас, в подтверждение её слов, недра одной из туч озарились дрожащим отсветом молнии.

– Не просто гроза, а неслабый грозовой фронт, – кивнул Риан. – И идёт нам наперерез. Хтонова печёнка… Давай-ка к машине.

Хорошей новостью в этом было то, что они, похоже, уже достигли острова Громовой Кузни. А значит, почти половина расчётного маршрута по карте пройдена. Плохой же… всё остальное!

– Взгляните, эл Корво, – сказал майор, протянув бинокль. – Думаю, вам будет интересно!

Риан всмотрелся – и в разрывах грозовых туч разглядел остров Громовой Кузни: голый, гористый, растресканный, вздымавшийся из облаков Нижнего Неба громадами утёсов. Тут и там трещины обросли ядовито-жёлтым налётом, из них курился жёлтый дым, сносимый ветром.

– Фумаролы, – спокойно сказал Вольт. – Учёные считают, что алхимические процессы в недрах острова как раз и ведут к возникновению погодной аномалии.

– Спасибо, майор! Теперь осталось пережить это чудо природы…

«Вьюрок» взял к югу, следуя попутным ветром. Но гроза неотвратимо надвигалась: тучи уже заслонили небо, нависнув над крошкой-дирижабликом. Стрелка барометра уныло покачивалась на отметке «Дождь». Сквозь стёкла рубки проник раскат близкого грома.

– Красотища! – восторженно вздохнул Уитли. – Люблю грозу, сил нет! А вы, сударь Риан?

Риан, конечно, грозу тоже любил. Но, желательно – когда сидишь на веранде поместья, укрывшись пледом, а сбоку тепло и трепетно жмётся перепуганная Иринея. И любоваться, как над далёким лесом гуляют молнии, а с крыши ручьями бежит вода…

Тучи накатили, скрыв свет. А потом по баллону забарабанил дождь.

Правила полёта в грозу, насколько помнил Риан, в основном сводились к краткому: «НЕ летай в грозу!» Если всё же не уберёгся – постарайся выйти из облаков, пока…

Грянуло совсем рядом. Пол-неба озарилось белым, неживым сиянием.

«…Пока тебя не садануло молнией!»

– Эй, Риан! – выкрикнула труба голосом Чири. – Ты, надеюсь, уже придумал, как нас вытащить?

– Уж не сомневайся!

На самом деле, Риан был в растерянности. Он ощущал окружающее небо, как… лабиринт. Постоянно движущийся, меняющийся лабиринт воздушных течений, перемешивавших тучи. Стёкла рубки то и дело затягивало серой дымкой, а когда она отступала – казалось, что «Вьюрок» идёт меж исполинских, тяжело ворочающихся гор. Изредка в «расщелинах» меж туч ярко и отчаянно вспыхивал солнечный свет, чтобы тут же угаснуть.

– Уитли, встань у штурвала! – Риан почти прижался лбом к стеклу, будто вглядываясь в небо; а на самом деле, ища пути выхода из бури.

Всё бы ничего, если б Уитли за штурвалом не начал напевать. Это оказалась северская народная песня, ставшая гимном Метеорологической Службы:

Там, где леса до края света, Где поля весной согреты – Там вскипела сизой хмарью неба синева! Соберутся в стаи тучи, Молния ударит в кручу; Забушует по ветру трава!

Эх, золотое времечко: Поют ветра, с собой маня! Эх, золотое времечко – Гуляй, гроза, буди меня! Скоро будут две зарницы Веселиться и резвиться, Злиться, Друг друга сменять!

– Ты в курсе, что это поют на праздник первых весенних гроз? – раздражённо бросил через плечо Риан. – А сейчас лето!

– Извиняйте, сударь, уж больно песня хороша! Ну, какие будут приказания?

Риан вернулся к штурвалу. Щёлкнул пальцем по трубе:

– Внимание всей команде! Кто знает, как устроена гроза?

– Ну, просвети нас, – отозвалась Чири. – Ты по бурям специалист!

– Значит, так. Грозовой фронт гонит перед собой восходящий поток влажного воздуха! Сейчас мы идём в нём, набирая высоту, – Риан взглянул на альтиметр. – Но дальше подъёмная сила иссякает, и начинается зона нестабильности. Наш единственный выход – подняться выше грозы, в Верхнее Небо! Для этого придётся уйти в облака и набрать высоту. Ближе к верхним слоям тучи начинаются восходящие течения, и мы вырвемся. Но…

– Давай уже, в чём подвох?

– В том, что внутри облаков – турбулентность. Другими словами, болтать будет неслабо. Так что убираем паруса, запускаем двигатели – и готовимся к тому, что нас потрясёт…

«А потом, возможно, мы вообще взорвёмся, если гроза угостит нас молнией!», довольно завершил внутренний голос. Риан молчаливо пожелал ему подавиться.

Довольно скоро настала обещанная турбулентность. Дирижабль вздрогнул, будто получив оплеуху. Потом ещё раз, и ещё…

Это было иначе, нежели в Перевале. Тогда «Вьюрок» несло попутным, хоть и коварным течением. Теперь же ветра налетали со всех сторон, как стая рыб в садке на кусок корма. Подладиться к ним было невозможно, оставалось лишь терпеть тычки и пинки бури – и набирать высоту сквозь хлещущий дождь. Мачты и снасти снаружи окутались белой дымкой от бьющих капель.

А ещё Риану постоянно чудилась какая-то неправильность в ветре. Непонятная помеха, которая то возникала где-то вдали, то вновь исчезала… Чужой корабль? Небесный хищник?

Различить это в деталях сквозь буйство ветра было невозможно. Всё равно, что пытаться расслышать мелодию скрипки из мансарды – стоя посреди улицы, где из десятка окон разом орут музыку приёмники и граммофоны!

– Не хватает… маневренности! – процедил он – Ветру слишком легко нас… одолеть…

– Могло быть и хуже! – с обычной бодростью заметил Уитли. – Представьте, если б летаниума не знали, до сих пор на водороде летали? Тут молись молнии, чтоб мимо жахнула, а то пыхнешь, как окурок в Пороховнице Марло!

«Ну, спасибо, утешил!»

– Вообще-то, – заметил Вольт, – раньше проводились опыты по постройке моторных летательных аппаратов тяжелее воздуха, на подъёмной силе крыла. Но направление было признано бесперспективным. Такие машины хоть и быстрее, и меньше зависят от ветра – но требуют длинную площадку для стартового разгона и посадки. И для применения на малых островах непригодны.

– А если на дирижаблях? – включилась в беседу Чири через трубу. – Два парных баллона, а между ними такой длинный настил для этих леталок?

– Проект летающего авианосца? Увы, похоронен ещё раньше. Первый же восходящий поток разломает такую конструкцию напо… Ох.

Вольт запнулся, и Риан впервые увидел на его лице искреннее изумление. Ещё до того, как ощутил то самое непонятное возмущение ветра, вдруг возникшее из круговерти бури совсем рядом… А повернув голову – сам разинул рот, будто деревенский дуралей на ярмарке.

– Пресвятые ватрушки… – пробормотал Уитли.

– Что там? Эй, приём! Что?!

Не дождавшись ответа, Чири вбежала в рубку – и застыла при виде того, что маячило по левому борту, время от времени проступая из пелены дождя.

– Прах и пепел… Это же…

– Да, – хрипло договорил Вольт. – Корабль эйри.

2-VII

Неявка на службу с оправданием, что работника «похитили эйри» – НЕ является уважительной причиной, и наказывается удержанием 1/10 месячного жалованья.

(Устав торгового дома «Маэль»)

#НЕМЬЯНИНА ВЫСОТА

*Верхнее Небо, сектор Северо-Восток-2.

Высотная точка, ставшая стандартным репером при составлении ветровых карт Верхнего неба. Названа в честь северки-небоплавательницы Немьяны Соколовой, которая произвела первую подробную аэрологическую съёмку Верхнего Неба в 89-94гг. и установила памятный буй с анемометром и барометром. Высота объекта над Средним небом составляет, по различным измерениям, от восемнадцати до двадцати одного километра; расхождение объясняется сезонными колебаниями уровня атмосферных слоёв. Буй исправен по сей день, несмотря на неоднократные попытки его демонтажа в период военных конфликтов.

*Аккуратная запись: «Механизм буя я лично заменил в 203 году. Оригинальный – в Авиаторском музее Срединного города.

Навигатор-инспектор Росель Вальери».

Конечно, раньше Риан уже видел корабли эйри. В газетах и книгах. Но смазанные движением пятна на фотографиях не передавали впечатления; старинные гравюры же вызывали только недоумение – «Как это летает?»

Похоже, тем же вопросом задавались многие другие. Риану запомнилось откровение из мемуаров адмирала Патракиса. Старый одноглазый ястреб однажды участвовал в неудачной погоне за кораблём эйри – и после вспоминал:

«…Много ночей провёл я над расчётами. По всем прикидкам выходило, что у этой хтони должна быть аэродинамика брошенного камня. В конце концов, она и была из камня, лопни мой последний глаз!»

И это была правда.

Корабль шёл рядом с «Вьюрком», то сближаясь, то отдаляясь. Пелена мглы скрадывала детали, но всё же главное Риан рассмотреть сумел.

Корпус чужого судна, действительно, состоял из камня – точнее, он был камнем. Огромный серый шар, грубо вытесанный из целой летучей скалы. Никакого баллона: эйри использовали собственную диамагнитную подъёмную силу небесных камней, которая держала в воздухе острова.

Зато мачт было целых три: одна направлена вверх, две в стороны и вниз под углом. Не считая бушприта, который сам не уступал доброй мачте. Этот рангоут опутывало сложное сплетение тросов и шкотов. А паруса… Не меньше двух десятков, гибкие и жёсткие с виду, будто рыбья чешуя. И все они шевелились, непрерывно сворачивались и раскладывались, как крылья бабочек или рыбьи плавники.

У Риана голова закружилась от попытки представить себе сложность управления этой системой. А ещё больше – от попытки вообразить ум, который всё это придумал!

И ещё одно рассмотрел он: три широких жерла, выпиравших из каменного шара назад, как стволы древних мортир. Вот он, главный секрет эйри – турбинные двигатели, придающие их несуразным камнелётам такую скорость и маневренность.

Нет, корабль не был каким-то чудом, свободным от законов физики. Риан видел, как напрягаются под ветром его снасти, чувствовал сопротивление его парусов. И все равно, «Вьюрок» вдруг показался ему пустой бочкой, несомой волнами, а камнелёт – рыбой, что с любопытством подплыла ближе.

– …Какого Хтона им надо? – дрожащим голосом проговорила Чири.

– Поверьте, Греймроук, – хладнокровно заметил Вольт, – ответа на этот вопрос не знает никто!

Риан сощурил глаза. На камнелёте не было видно опознавательных знаков – кроме длинного вымпела, бьющегося на верхней мачте: кажется, тёмно-красного, с вязью белых значков. Государственный флаг? А знают ли вообще эйри, что такое «государство»?

Он рассмотрел пару иллюминаторов, врезанных в каменный корпус. А ещё полукруглое остекление над бушпритом, словно эркерное окно: видимо, пилотская рубка. Стёкла были затемнены – но Риану вдруг почудилось, что изнутри на него пристально взглянули чьи-то глаза. Чёрные, с лучистыми голубыми зрачками…

– Уитли, бери ручной гелиограф, и на палубу! – приказал Вольт. – Просигналь: «Срочный рейс, идём на юго-запад. Назовите себя!»

Матрос простучал каблуками по трапу. Через минуту с борта замерцала вспышка.

Камнелёт никак не отреагировал. Он всё так же шёл рядом с дирижаблем, не обгоняя и не отставая, лишь маневрируя под порывами ветра. Вот и гадай, что сейчас думает пилот (или пилоты?) за тёмным стеклом…

Риан почувствовал, как Чири подошла и тихонько взяла его под локоть. Хотела поддержать, или сама боялась?

А потом камнелёт качнул мачтами и отдалился. За кормой его ожили двигатели: Риан ощутил это как внезапный удар ветра. Не привычные завихрения от винтов – три мощных, переплетающихся струи воздуха ударили в небо… Корабль эйри набрал скорость, и стремительно ушёл вперёд, вспарывая тучи.

– Самодовольные ублюдки! – нарушил молчание Вольт. Как показалось Риану, с завистью.

– Докладываю, – Уитли зашёл в рубку, весь мокрый. – Как говорил капитан Крундж, «они нас про-е… про-егнорировали»!

– А если вернутся? – напряжённо предположила Чири.

– Не вернутся, – Риан прикрыл глаза. – Удаляются на юго-восток, скорость не меньше тридцати пяти узлов… Всё, исчезли.

В блеклом отражении в стекле рубки он увидел, как Вольт и Уитли оба уставились на него; потом переглянулись.

– А вы, сударь пилот, всегда ветер так чуете? – спросил матрос. – Или только когда особо жирный контракт?

Не то, чтобы Риан собирался долго скрывать свой секрет; и всё же досадливо сжал зубы. Но за него поспешила ответить Чири:

– Главное, работает! Хтон с ними, с эйри: выводи нас, Риан!

– Стараюсь!..

Риан уже ощущал восходящие потоки. Они устремлялись вверх, отклонялись кнаружи, как лепестки гигантского цветка, растягивая грозовые облака вширь по небосводу… Ветер подхватил «Вьюрок» и повлёк в вышину. Палуба ощутимо накренилась; Уитли с майором ухватились за поручни, Чири – за Риана, так, что тот ещё крепче стиснул пальцы на штурвале.

Облачная пелена затянула стёкла, проглотив весь мир снаружи; наступил полумрак. И когда уже казалось, что больше ничего не осталось на свете, кроме серой мглы – облака вдруг прорвались и истаяли. Рубку затопило золотым румянцем заката.

«Вьюрок» всплывал из облаков. Внизу, под килем, бесновались тучи, наползая друг на друга и закручиваясь в грозовом кипении – но вокруг и над головами раскинулось чистое, холодное вечернее небо. Бархатно-сливовое, с редкими первыми звёздами. И лишь по левому борту над горизонтом растекался пожар догорающего заката: солнце топорщило последние лучи сквозь далёкие облачка.

С минуту команда заворожено смотрела, будто не в силах поверить, что мрак и болтанка остались позади.

– Знаете, – сказала, наконец, Чири, – о чём я сейчас думаю?

– О вечности? – отстранённо пробормотал Риан.

– О том, что нас бурей развернуло! Риан, курс на юго-запад!

На больших высотах всегда холодно. Это непреложный закон природы.

Нижнее Небо – тёплая, душная облачная мгла. Людям тяжело находиться в нём подолгу: зато там прекрасно чувствуют себя летучие рыбы всех видов. А также киты, облачный планктон, полипы-туманщики – и прочая небесная фауна, которая нечасто поднимается выше уровня облаков.

Среднее Небо лучше всего пригодно для людей. Здесь пролегает абсолютное большинство воздушных трасс. Выше начинается Верхнее Небо с его сильными ветрами и бодрящим холодом. Навигация здесь трудна, но это искупается высокими скоростями… Ну, а выше – только стылая, безмолвная и безветренная пустота Открытого Неба. Там трудно дышать, звёзды видны даже днём, а отважных путников одолевает «высотное безумие».

Никто и никогда не поднимался до верхнего предела Открытого Неба: по слухам, даже эйри на их невероятных кораблях. И никому неведомо, есть ли этот предел…

До того, как отгорел закат и стемнело, команда успела увидеть с высоты ещё одну диковину – корабль громоловов. Дирижабль шёл на всех парусах прямо в грозовой фронт: весь опутанный стальными сетями, обвешанный непонятными штырями, цепями и катушками. Они с «Вьюрком» промигали друг другу приветствия, прежде чем громолов скрылся в тучах.

– Сумасшедшие, – заметила Чири с ноткой восторга.

– Не скажи, – возразил Риан. – Один пойманный грозовой элементаль может давать свет по ночам для целого маленького городка! Риск, конечно, большой – ну, так и охотники за элементалями свой хлеб не зря едят.

Он вспомнил занятия по элементалистике в Школе. Каменный подвал, сплошь заставленный огромными бутылями всех форм. В одних сияли и искрились шаровые молнии, щекоча стенки темницы мелкими разрядами. В других билось живое пламя, иногда принимая вид дивных крылатых существ – то ли бабочек, то ли птиц – и тут же вновь взрываясь огнём. Третьи заросли изнутри мутно-белой изморозью. В четвёртых бесконечно кружились камешки, железные дробинки и бусины: это развлекались гравитационные элементали… И профессор Терион – сутулый, с щербатой улыбкой и торчащими клочьями волос (какие уцелели и не сгорели) – возбуждённо рассказывал:

«Представьте себе, молодёжь, электростанции без турбин, на одних только грозовых элементалях! Двигатели, которые будут работать без капли топлива: огненный элементаль будет греть паровой котёл!.. Конечно, пока всё упирается, так сказать, в низменную материю. Теоретически, построить элементальный двигатель можно уже сегодня – вот только стоить он будет дороже дирижабля, хаха! Но наука не стоит на месте, а магия не отстаёт! Это дело будущего – и, быть может, это будущее построите вы…»

– Смысла не вижу, – заявила Чири. – Куда проще электростанцию поставить!

– Это лишь разные способы достичь цели. Чтобы добыть воду из земли, можно соорудить ветряк, а можно впрячь в ворот лошадь или осла… Или, в данном случае – впрячь грозового элементаля в провода. Какая разница?

Чири поморщилась, но спорить не стала.

– Эл Корво, – майор Вольт выдохнул облачко пара, пряча ладони в рукава шинели. – Когда мы будем снижаться?

– Боюсь, нескоро, майор. Ветер попутный, а внизу… сами видите! – Риан показал на колышущуюся под килем грозовую мглу, дугой охватившую пол-неба. – Мы нарвались на фронтальную грозу; а её фронт может тянуться на сотни километров. Можно лишь пройти над ним.

– Плохо дело.

– Почему?

– Идите за мной.

Вспыхнула тусклая лампочка, озарив трюм. В её свете ящики с Грузом показались Риану особенно зловещими. Клейма на стенках – будто печати, удерживающие внутри демонов. «Не ронять», «Не переворачивать», «Не перегревать», «Не переохлаждать»…

Стоп. Риан пригляделся к последней печати.

– Всё верно, эл Корво. Высотный холод может повредить грузу.

– Ох… да. А трюм не отапливается. Плохо.

– Именно. Есть идеи?

От входа раздалось деликатное покашливание.

– Если позволите, судари, – сказал Уитли, – одна идейка, вообще-то, есть.

Придумка матроса оказалась столь же простой, сколь и рабочей. Уитли перетащил в трюм печурку с камбуза, и затеял варить на ней кофе и бульон.

– Конечно, из сушёного мяса, – оправдался он, подав Риану кружку. Золотистый, на диво прозрачный бульон блестел мелкими искорками жира. – Но что уж есть! Вот свежатинки бы, а так…

– Святый Крон! – Риан пригубил бульон, и закрыл глаза от удовольствия. – Уитли, до выхода из Верхнего Неба назначаю тебя дежурным по камбузу! То есть, по трюму… Ну, ты понял.

– Слушаюсь! Только скажите, когда вас сменить.

– Не нужно менять. Завари мне кофе погуще, я выстою до утра. Нужно держать Груз в тепле, так? Твоя задача на сегодняшнюю ночь – чтобы печка не гасла.

– Уяснил, сударь! Сейчас кофейку вам сварю, потом чаю, а там и блинчиков пожарю!

Горячая пища и питьё были очень к месту. Холод завладел «Вьюрком»: стылый ночной ветер засвистал в коридорах. Дыхание рвалось паром с губ.

Команда задраила палубный люк, напялила тёплые вещи, прихваченные Чири из дому. Риану досталось огромное пальто с линялым меховым воротом (явно от деда Чири), вязаные перчатки и шапка с завязками. Конечно, не утеплённые комбинезоны героев-авиаторов с фотографий… но и плевать, лишь бы тепло.

Впервые в жизни Риан вёл корабль на такой высоте. Впрочем, оглядываясь назад – за эту декаду было удивительно много того, что он сделал впервые в жизни.

Уитли принёс кофе и блинчики: не простые, а с припёком из сладкого перца и сыра. Одолев парочку, Риан взбодрился – и даже замурлыкал под нос, глядя, как внизу в тучах посверкивают зарницы:

Ой, по-над речкой, да над лесом Грянет гром по поднебесью! Разродится небо ливнем, хлынет дождь стеной! Где до края света поле, Там гуляет ветер-воля Да играет песней озорной!

Эх, золотое времечко, Поют ветра, с собой маня! Эх, золотое времечко – Гуляй, гроза, буди меня! Скоро будут две зарницы, Две сестрицы-озорницы, Биться, Друг друга сменять!

– Ты нормальных колыбельных не знаешь? – сонно спросила труба. – Я только спать собралась!

– Не замёрзнешь?

– Неа. У меня тут мешок спальный…

«Опять уснула в машинном отсеке», вспомнил Риан. И улыбнулся.

Спустя какой-то час вспышки молний стихли: а ещё немного погодя тучи расползлись клочьями, растаяли. Гроза миновала – точнее, «Вьюрок» миновал грозу, пройдя над ней.

Риан не торопился снижаться. С кружкой кофе в руке, он вёл корабль через простор ночных небес – и впервые в жизни чувствовал себя у штурвала спокойно и радостно. Ему вдруг захотелось верить, что всё получится. Что они в срок дойдут до Ной-Мелантиса, получат плату (и, конечно, надбавки). Возьмут ещё заказ-другой, и вытащат компанию из долгов… И, конечно – что он покажет себя настоящим пилотом.

Вспомнив, как Уитли рассказывал капёрам о прохождении перевала, Риан хмыкнул. Быть может, они сейчас в таверне пересказывают эту байку друзьям, украшая новыми подробностями.

«Что с тобой, Дариан эл Корво? Размечтался о славе?»

«А если и да?»

«Ну-ну. Я-то думал, ты мечтал быть вровень великим предкам. Чтобы о тебе писали золотым пером в свитках истории – а не трепались за кружкой пива в портовом кабаке!»

Но даже это не испортило Риану благодушного настроения. Более того, на секунду его посетила озорная мысль, которой он сам от себя не ждал:

«А какая, в принципе, разница?»

Долго ли, коротко, а звёзды стали меркнуть. Небо просветлело, а по левому борту на востоке зарозовело скорой зарёй. Риан прислушался к ветру, и решил, что пора снижаться. Взялся за высотный рычаг…

Тот не поддался.

Нахмурившись, Риан попробовал ещё раз. Потом качнул штурвал: он еле слушался. Что за хтонь?

– Машинный отсек, подъём! Чири, у нас проблема!

– А! Что?.. Бегу!

Чири ворвалась в рубку. Кроме тёплой куртки не по росту, на ней была вязаная шапка со смешными помпончиками.

– Управление отказало. Ни взад, ни вперёд.

– Дай-ка взгляну… Ох. Ну, прах и пламя! Надо было мне самой догадаться!

– Что такое?

– Что… Рулевые тяги обледенели, – процедила девушка. – Из дождя, да в холод!

Команда выбралась на палубу, ёжась и пряча лица от морозного ветра. В первых лучах зари «Вьюрок» смотрелся даже празднично – палуба и снасти подёрнулись ледяным налётом, блестящим, как глазурь. Риану даже почудился тихий звон.

– Так! – решительно выдохнула с паром Чири. – Расклад такой. Я полезу на хвостовую ферму, попытаюсь сколоть лёд и очистить тросы. Вы – будьте готовы. Как подам сигнал, мухой в рубку, и попробуйте снизиться. Чем быстрей уйдём с холодных высот, тем быстрей оттаем…

– Подожди! – вклинился Риан. – Полезешь туда? Тебе обязательно?

– О, ну, если тебе нравится вид отсюда, и ты любишь холод – без проблем, могу не делать!

– Нет! Я имею в виду… почему ты?

– Потому, что я легче всех. Уитли меня подстрахует, а вот я его вряд ли смогу! – Чири замотала лицо шарфом, надвинула очки-банки. – А ты пилот: ты один сможешь довести корабль до цели.

– Если нужно… – вмешался было Вольт. Он по-прежнему был в шинели, но шею обвязал платком, а на голову напялил северскую шапку с ушами.

– Извините, майор, но вы пассажир. И не уверена, что вы разбираетесь в этой машинерии!

Риан бессильно смотрел, как Чири карабкается по вантам. С руки её свисал молоток на петле, с плеча – небольшая газовая лампа на ремешке. Уитли, лезший следом, ободряюще кивнул Риану.

Чири взобралась на бок баллона. Здесь пришлось прижаться всем телом к холодной, тугой оболочке: ветер свистал вдоль корпуса, сёк и жалил морозом. Хватаясь за переплетения жёстких канатов, Чири поползла к хвосту. Шаг-перехват-шаг… До ужаса много мелких шажков, прежде чем она ступила на килевую ферму.

«Ладно. Всё нормально. Я уже так делала… Ну, почти. Всего раз; и льда не было! Деда просто меня тренировал на такой случай. И страховал меня дядя Лео! А сейчас…»

Чири прикусила губу под шарфом.

«А сейчас, если я не справлюсь, то мы тут замёрзнем. Давай, Чири!»

Она подобралась ближе. Ну, конечно: и рулевые тросы, и шкивы, и пазы шарниров – всё блестело ледяной коркой.

«Кили тоже обледенели. Если поскользнусь… Так, нет-нет!»

Держась за страховочную скобу, Чири потянулась и принялась обстукивать рулевые шкивы молотком. Досадно, что приходилось работать левой рукой, но выбора не было. Тук, тук… Ага, хрустнуло! Ещё удар, и вниз просыпались блестящие осколки. Чири взяла скребок, принялась шерудить по тросам, очищая ото льда.

– Чири, ты как? – донеслось снизу. Риан выглядывал за борт. Чири махнула в ответ молотком.

«Как я… Дурачок! Плохо, конечно! Лучше б спросил, как рули!..»

– Всё путём, сударь! – прокричал Уитли, стоявший на краю киля с тросом в руке. – Госпожа Чири отлично справляется!

Эти слова согрели Чири… И навели на мысль. Ну, точно ведь, тепло!

Запалить лампу в толстых перчатках удалось лишь с пятой попытки. Но вот в колбе задрожал язык голубого пламени: Чири поднесла её жерло к обледеневшему шарниру. Под струёй тепла лёд потемнел, влажно заблестел. Выждав немного, Чири тюкнула по нему острым концом молотка, и была вознаграждена хрустом.

Тук-тук, шкряб-шкряб. Передышка, погреть руки о горячее стекло лампы: даже в перчатках кончики пальцев уже ломило от ледяной боли… И снова, и снова! Молоток кажется всё тяжелей, плечо ноет – плевать. Вот уже шарниры высотных рулей свободны от наледи. А вон дальний шкив; до него будет трудно дотянуться.

«Прах и пламя, ну почему я такая мелкая!» Держась за распорку, Чири вытянулась над бездной. Главное, не смотреть вниз – только на шкив… Удар молотком, другой; посыпалась ледяная крошка.

– Чири, осторожней! – вновь выкрикнул Риан снизу. Он перевесился через борт, держась за канаты.

– Сам не выпади! – глухо прокричала девушка через шарф.

– Что? – Риан высунулся ещё дальше. Ну, не придурок ли? Чири повернулась, свободной рукой оттянула шарф:

– Я сказала, сам не сва…

Ботинок вдруг скользнул по обледенелому металлу. Всё из-за проступившей влаги: в лучах вставшего солнца лёд начал подтаивать и мокнуть.

Чири взмахнула руками – и сорвалась.

2-VIII

В самый дикий шторм спасут тебя крепкая дружба – и крепкая верёвка!

(Авиаторская присказка)

#СТАНЦИЯ ДАЛЬНИХ РЕЙСОВ

*Дальнее Кольцо. Подвижный объект. Период обращения – 11 месяцев.

Станция, учреждённая совместным решением Навигационной Гильдии и Торгового совета для обеспечения экспедиций в Дальнее кольцо. Располагает запасами провизии, топлива, медикаментов и кислородных резервуаров для высотных полётов. Осуществляет ремонт и техобслуживание кораблей. Библиотека содержит наиболее полную подборку лоций Дальнего Кольца. Штатный персонал — 26 человек, включая двух аэрологов и врача.

*Фиолетовый штамп: «СТРАХОВАНИЕ ГРУЗОВ И ЭКИПАЖЕЙ НА СТАНЦИИ ПРОВОДИТСЯ ПО ЗАВЕРЕННОЙ ДЕКЛАРАЦИИ МАРШРУТА».

Приписка карандашом: «Декларацию принимают любую. Главное, чтоб бумажка была!»

– Чири!!!

С истошным криком Риан повис на вантах. Даже закинул колено на планширь, будто готовый броситься следом в Бездну.

Эхо собственного крика ещё звенело в его ушах… Когда Чири качнулась мимо на страховочном тросе, как кукла на ниточке. Её чуть не ударило о борт, но девушка извернулась и оттолкнулась подошвами ботинок.

– Держу!.. – натужно выкрикнул сверху Уитли. Он вцепился в трос обеими руками, повиснув на страховочном ремне.

– Тяни, Уитли! – опомнился Риан. – Подними совсем чуть-чуть!

Пыхтя и отдуваясь, Уитли начал понемногу выбирать трос. Как только голова и плечи девушки оказались над фальшбортом, Риан схватил её под мышки и рывком втащил на палубу.

– Чири, Чири, ты как? – он придерживал механика за плечи. Та не могла сидеть – заваливалась назад, обмякшая, будто из тряпок свитая… Риан сорвал с неё очки и шарф. Лицо Чири было бело, как парус, даже зелёные глаза будто выцвели. Под носом застыла влага, губы тряслись.

– Эл Корво, дайте-ка! – Вольт достал из кармана узорчатую флягу и сунул горлышко Чири в губы. Та глотнула, выпучила глаза и задохнулась кашлем.

– Кхх… кххакого хрена?! – просипела она сквозь слёзы. Щёки её порозовели. – Что у вас там? Пироль?!

– Отлично, Греймроук. Шутите, значит, будете жить.

Риан вздохнул от огромного облегчения.

– И ты ещё жаловалась, – сказал он с улыбкой, – что не совершаешь подвигов!

– Ты… – Чири утёрлась рукавом. – Иди ты с такими шуточками знаешь куда?

– А?

– На мостик! Рули проверь!

В рубке Риан взялся за рычаги рулей высоты: и, к его радости, они поддались. Рулевые лопасти задрались со скрипом и похрустыванием, пластами роняя с себя лёд. «Вьюрок» пошёл на снижение.

Прошло не так уж много времени, и ветер помягчел и потеплел. Команда скинула тёплые вещи; Риан с наслаждением взъерошил волосы, сопревшие под шапкой. Вспомнился родной Коррак-Лайонас, долгожданная весна после долгой, суровой северной зимы.

Вокруг простиралась бескрайняя облачная пустыня под ясным небом. Куда ни глянь, ни единого островка. После Ближнего Кольца такой простор поневоле вводил в оторопь.

И где тут искать Ной-Мелантис? Забавно: остров площадью в тысячи километров – но найти его в небесах не легче, чем одну-единственную снежинку в метели! А времени, между тем, меньше суток! Завтра на рассвете истекает срок…

Мрачные мысли развеяли ароматы завтрака. Риан оторвался от карт, по которым водил карандашом и линейкой, силясь понять, где они сейчас относительно цели – и облизнулся.

– Эй, айда на палубу! – позвала Чири. Глаза девушки весело блестели (не исключено, что в том была заслуга майорской фляги). – Завтрак под открытым небом… ну, под баллоном, хаха!

Уитли расстелил на палубе скатерть, поставил в середину сковороду с омлетом, сдобренным запечёнными овощами. Чай он заварил по-тлалекски, с травками и пряностями; а Вольт вдобавок расщедрился и плеснул в чайник из фляги – отчего аромат и вкус расцветились новыми, пикантными нотами…

Долгожданное тепло обогрело «Вьюрок». С оттаявших снастей закапало. Уитли взялся было за швабру, но его уговорили отложить уборку и сесть к столу.

Риан расслабленно потягивал чай и любовался облаками. Вот в бескрайнем просторе наконец-то показался небольшой архипелаг. Десятка два островков медленно плыли наперерез курсу «Вьюрка». Если приглядеться, можно было увидеть, как на самых крупных колышется и рябит на ветру зелень лесов.

Внимание Риана привлекла россыпь чёрточек, роящихся над островами. Птицы? Нет, двигались они как-то незнакомо.

– Майор, а можно одолжить ваш бинокль? Вон там, по левому борту!

– Хм? – Вольт поднёс бинокль к глазам и присмотрелся. – Так! Советую набрать высоту и уйти в облака. И как можно быст…

В этот миг непонятная стайка одним слаженным рывком устремилась к дирижаблю. Красиво… и быстро!

– Вот Хтон! Хватайте оружие, живо!

– Что там?

– Махайросы! – прорычал Вольт.

– Кто? – переспросил Риан, чувствуя себя глупцом.

– Ножевые драконы, – спокойно сообщил Уитли. Он ловко стянул углы скатерти, собрав посуду в узел. – На стаю нарвались. Ну, не впервой! Как-то мы с капитаном Крунджем…

Риан уже сбегал по трапу. Схватил оружейный кофр, опоясался саблей. Счастье, что после встречи с пиратами они держали оружие готовым к бою!

Когда он выскочил на палубу, стая драконов уже приблизилась к «Вьюрку»; так, что видно было и без бинокля.

На чёрный, крылатый ужас с мозаики махайросы походили мало. Скорее, на каких-то морских тварей: не то мурен, не то барракуд. Заостренные ящерьи морды, длинные змеиные тела. По бокам виднелись полупрозрачные вздутия (должно быть, наполненные водородом, природным летаниумом, или что там вырабатывали желудки драконов…) У каждого имелась пара огромных, треугольных крыльев-плавников из блестящей перепонки – драконы парили на них, плавно извиваясь всем телом. Ещё пара плавников росла из брюха наискось вниз: узкие и острые, как клинки мечей.

Драконы не рычали, не плевались огнём. Даже почти не взмахивали крыльями. Тем страшнее было их бесшумное, слаженное скольжение навстречу добыче.

– Цельтесь в середину тела! – прокричал Вольт. – Не дайте им…

Совет опоздал. Сразу три махайроса резко сорвались в пике, пронесшись мимо «Вьюрка». Один из драконов с рептильной грацией извернулся в полёте – и полоснул по надутому парусу брюшными плавниками.

Похоже, сходство с мечами было не только внешним. Раздался хлопок, и распоротый натрое парус забился по ветру клочьями. Тут же ещё две твари чиркнули по натянутым снастям. Один дракон разинул пасть, вцепился в канат подвески и стал трепать его, как крысу.

Риан вскинул карабин. Спокойно! Всё равно, что на охоте с батюшкой… Только у уток на болоте не было зубов и режущих крыльев.

Выстрел! Приклад толкнулся в плечо. Похоже, Риан попал: дракон отцепился от снастей, отпрянул от борта. Но теперь уже вся стая обрушилась на «Вьюрок», закружив смертоносную пляску. То один, то другой бросался на баллон, на снасти, на паруса.

Бах! Бах!.. Риан высадил три пули. Дракон дёрнулся, из его тела брызнуло кровью. Тут же ближайший собрат извернулся и вцепился ему в раненый бок. «Всё, как у людей!» пронеслась в голове у Риана нелепая мысль.

– Они режут мой «Вьюрок»! – с отчаянным и гневным воплем, Чири бросилась к борту. В руке у неё был револьвер.

– Стой!..

– Кыш! – прокричала девушка, и дважды пальнула в кружащих над баллоном тварей. Один из драконов с шипением скрутился в дугу, и пал навстречу Чири.

Грохнула винтовка Вольта. Простреленная вдоль тварь клюнула вниз, с разлёту ударилась в борт.

– Греймроук, назад! – майор отпихнул девушку.

Ещё один дракон нацелился было на паруса левого борта… и совершил последнюю ошибку. Уитли с двустволкой был наготове. Грянул выстрел, и картечь разорвала тварь напополам. Сразу три махайроса ринулись к падающему товарищу, яростно сцепились за выпавшие потроха.

Пуля, выпущенная Рианом, прошла вскользь, но продырявила одному из драконов газовые мешки. Тот задёргался, мигом утратив грацию полёта, и завалился вниз. Тут же другой махайрос устремился навстречу Риану. Ещё выстрел!.. Осечка? Нет, проклятье, опустел магазин!

В одну долгую, растянутую, как медовая капля, секунду Риан понял, что не успеет перезарядиться. Дракон разинул пасть, усаженную гребнями зубов-ножей… Словно в оцепенении, Риан поднял руку с револьвером, взвёл курок – и выстрелил в зияющий проём кольчатой глотки, надвигавшийся, как зев тоннеля перед поездом.

Пасть дракона захлопнулась. А спустя мгновение махайрос врезался Риану в грудь, вышибив из него дыхание и сбив с ног.

Извивающееся тело навалилось сверху. Риан успел лишь подставить предплечье, отпихивая от себя зубастую башку. Дракон шипел и бился, шлёпая по палубе крыльями; от него несло зверем и кровью. Один резкий рывок, и его мечи-плавники вспорют Риану живот!..

– Эл Корво, держитесь! – подбежавший Вольт набросил на морду махайроса шинель. Плотную ткань тотчас проткнули длинные зубы. Риан наконец-то смог спихнуть с себя тварь.

– Помогите, ну!..

В четыре руки Риан с майором подтащили дракона к борту и перевалили через планширь вместе с шинелью. Тут же стая, почуяв кровь, дружно пала вниз в погоне за новой добычей.

Ещё два раненых дракона, свалившиеся на палубу, яростно бились и извивались. Режущие плавники оставляли длинные царапины на досках настила.

Револьвер при ударе вылетел из руки Риана. В порыве чувств он рванул из ножен саблю, и рубанул наотмашь… То ли клинок был отменно остёр, то ли удачно пришёлся меж позвонков – но отрубленная драконья башка стукнулась о палубу. Разинула пасть, да так и застыла в растекающейся крови.

– Вот тебе! – прохрипел Риан. – Будешь… Чири!

Но девушка с револьвером уже подступила ко второй твари. Махайрос лязгнул зубами ей навстречу. Чири была бледна – но приставила ствол к глазу дракона и спустила курок. Дракон выгнулся, скрутившись кольцом; а потом опал на настил, хлестнув напоследок хвостом, и затих.

Над палубой повисла тишина. Остро пахло кровью и пороховым дымом. Но бой закончился… Они победили.

Чири встретилась взглядом с Рианом. Улыбнулась одними губами – в глазах её стыл ужас… А потом уронила револьвер, согнулась, и её стошнило.

***

Из всей команды веселее всех был Уитли.

– Это же удача за удачей, как сказал мой дядюшка Бухатль, когда вернулся домой после выигрыша в клубе, и узнал, что его неверная жена утонула на купании! – довольно заявил он, пластая ножом убитых драконов. – Вон сколько свежатинки к обеду привалило!

Чири отворачивалась и судорожно сглатывала. Но потом умылась, выпила воды, и к ней вернулась обычная живость.

– А чучело можно? Или вот, башку на стену повесим! Ух, какие зубы! – она нацелилась пнуть отрубленную Рианом драконью голову.

– Лучше не надо. Взгляните-ка, – Уитли взял швабру, сунул древко в пасть… И та с хрустом сомкнула зубы на деревяшке.

– Она так ещё добрый час может. Живучие, твари… Вот отцепится, тогда можно брать!

Вольт сидел, привалившись спиной к борту и прикрыв глаза. Странно было видеть его в одном кителе и брюках.

– Майор, – сказал Риан, опершись рядом на планширь. – Ваша шинель…

– А, да и Хтон с ней, – вздохнул Вольт. – Фляги только жалко. Жена подарила! Теперь, пока такую же не куплю, мне домой хода нет.

– Почему?

– Решит, что в карты спустил! – Вольт улыбнулся. Пусть уголками губ, но по-настоящему. – Что ж, с первым боем, эл Корво.

Риан усмехнулся, но на сердце у него было черно. За несколько минут атаки махайросы превратили такелаж в рванину. Паруса походили на занавески в доме старухи-кошатницы; обрывки ткани и перерезанные шкоты грустно колыхались на ветру.

– Потому махайросов «ножевыми драконами» и зовут, – подтвердил Уитли. Перевернув тушу, показал брюшные плавники: негнущиеся, обоюдоострые, с волнистой режущей кромкой.

– И зубы такие же. Племена маолви – те, что в небесных лесах живут – из них себе ножи делают, а плавники вместо мечей! Против кости и металла так себе, зато любую шкуру проткнут. А уж мясо пластают, любо-дорого взглянуть!

– Какого Хтона они от нас хотели?

– Ну, это просто. Махайросы охотятся на молодых небесных китов, что помельче. Налетают стаей, режут спину и крылья. Вот и с дирижаблями навострились! Знают: если уронить на какой-нибудь остров, из него много вкусной добычи выйдет.

– Спину, говоришь… Вот что, Уитли, давай-ка на баллон! Надо поискать протечки. Чири, запусти маглейв на самую малую: светящийся газ лучше заметен.

– Сделаю. И, да: я с ним полезу. Не волнуйся! – Чири подняла руку. – Страховку я не забываю, сам видел. А вдвоём быстрее управимся!

– Ну, хорошо. Тогда запускай двигатели: пойдём на винтах. Как управитесь, Уитли, доставай ремкомплект. Надо заменить снасти.

– Позвольте мне оценить ущерб, – вызвался Вольт. – Когда корабль в беде, никакая пара рук не лишняя; и пара глаз тоже, ведь так?

– Спасибо, майор.

К счастью, подрезать рулевые тросы драконы не сумели. И всё равно, «Вьюрок» слушался штурвала хуже, чем раньше. Отчасти потому, что пострадал килевой парус, отчасти – потому, что со включённым маглейвом стал легче. А любой полёт есть баланс между тягой, балластом и скоростью: это Риан усвоил ещё в учении.

Наверху, под ясным небом и гудящим в килях ветром, Чири и Уитли ползли по оплётке баллона. Оба в защитных масках с очками, чтобы не надышаться активным летаниумом.

– На три часа от вас, госпожа Чири! – Уитли показал перчаткой.

– Спасибо. Да ладно, тебе, «госпожа» да «сударыня»! Просто Чири, – девушка подобралась к порезу, курившемуся голубым, светящимся дымком. – Слушай, а если голову выварить, череп будет? Можно его вместо ростры на нос! Как тебе?

– Ну… Юрсалги точно за своих примут: они такое любят.

– Тогда в кают-компании! Будет боевой трофей! – Чири содрала упаковку с клеевого пластыря и пришлёпнула, закрывая утечку.

– У нас же кают-компании нет…

Риан безнадёжно всматривался в далёкие облака, будто там каким-то чудом мог возникнуть плывущий Ной-Мелантис. (Знать хотя бы, как он выглядит…) И не сразу обратил внимание на тихий, частый писк. На эфироточке мигала лампочка. Кто-то вызывал «Вьюрок»?

Удивившись, Риан включил приёмник.

– …рский дирижабль класса авизо, приём! – раздался в шорохе помех женский голос. – Назовитесь! Курьерский дирижабль…

– Приём! Дирижабль «Вьюрок»! Кто говорит?

– О, наконец-то! – обрадовалась женщина. – Дежурная наблюдательного поста Фейла! Что с вами, ребята? Вид у вас такой, будто в одиночку с эскадрой принца Айотля сразились!

– Со стаей ножевых драконов… Да где вы? – Риан огляделся, прислушался к небу, ища какой-то корабль. Но пространство вокруг было пустым. Некстати вспомнились жутковатые байки, прочитанные в «Атласе».

– Далеко. Я в телескоп вас вижу, он у нас мощный! Куда путь держите?

– Сперва назовите себя! – властно вмешался Вольт, войдя в рубку.

– А я что, не?.. Тьфу, пропасть! Говорит Станция Дальних Рейсов!

Риан не сразу понял. Потом метнулся к столику, перебрал карты с отмеченными орбитами островов… Ну, точно! И как они не обратили внимания, что будут проходить мимо Станции? Должно быть, гроза всё-таки порядочно сбила их с курса.

– Держим курс на Ной-Мелантис, – ответил майор уже спокойней.

– Серьёзно? Ну, вас и занесло!.. Вот что, «Вьюрок», давайте к нам! На таких ошмётках далеко не уйдёте, а мы вас живенько подлатаем.

– Как вас найти?

– Держите курс по двадцать восьмому румбу, и на эшелон выше. Не промахнётесь… Ждём, и обед греем!

***

Станция размещалась на небольшом островке, плывущем по внутренней границе Дальнего Кольца. Здания лепились друг к другу вокруг портовой площади. Были здесь и эллинги с причальными мачтами, и водонасосная установка с ветряком, и маяк в бело-красную полосу. Риан заметил на стене маяка странную надпись краской – «Ни якоря, ни штиля!» Для заблудших путников на Станции можно было найти всё…

– Кроме свежей драконятины! – восторженно пророкотал повар, коренастый северец, взвешивая на безмене пол-туши махайроса. – Ну, удружили!

На Станции оказалась даже библиотека. Небольшая, зато богатая: полки сплошь были заняты картами и журналами наблюдений Дальнего Кольца. (Вторую половину составляли книги, оставленные путешественниками за много лет, от энциклопедий и альманахов до любовных романов). Заведовал этим богатством навигатор Каликс, худощавый, смуглый и плешивый талассец. Который за несколько минут начертил для «Вьюрка» подробную лоцию пути до Ной-Мелантиса.

– Молодёжь! – беззлобно усмехнулся он. – Ещё чернила на лицензии не обсохли, а уже в Дальнее Кольцо!

Смущённый и раздосадованный Риан предпочёл смолчать. Потому что, взглянув на карту, понял: сами они, без лоции, разминулись бы в ночи с Ной-Мелантисом лиг на тридцать!

На выходе Риана поймала Чири. Девушка дорвалась до купальни с душем, и была свежа и счастлива: мокрые волосы вились по плечам.

– Я придумала! Череп выварим, и Анкерболту пошлём! Пусть знает, что с нами связываться опасно: мы сами с зубами!

– Ты бы ещё лошадиную голову ему послала…

– Чего?

– А, старая рыцарская легенда. Смотри на карту! Если выйдем дотемна, то за Ной-Мелантисом успеем угнаться. В упор, но успеваем! Ещё ночь впереди!

– Тебе бы вздремнуть, – с сомнением заметила Чири. – Вид у тебя, будто пару дней не спал… Погоди, так ты же и не спал!

– Всё хорошо, справлюсь.

– Ну, как знаешь… Уитли, ты головы вываривать понёс? – Чири обернулась к матросу, спешившему мимо с большущей кастрюлей, из которой скалили зубы две морды. – Балластной воды возьми.

– Зачем балластной? Питьевой! Лук, морковка, лавр на камбузе есть, а настоечка шафрана у меня найдётся, слава Солнцу! Драконью головизну не пробовали? О-о! Песня, а не еда!

– Ты, случаем, к Бровичу на лекции не ходил?

– Нет, а кто это?

– Да, есть один такой. Профессор драконоедства…

2-IX

Груз государственной важности – это груз, важность которого уточнять запрещено на государственном уровне.

(Армейский юмор)

#СМЕХ-И-СЛЁЗЫ

*Ближнее Кольцо, сектор Запад-5. Граница Нижнего и Среднего Неба.

Устойчивое погодное явление, обусловленное столкновением тёплых влажных потоков из Нижнего Неба с холодными течениями Среднего. Результатом является чередование кратковременных интенсивных дождей и ясного солнца с периодичностью от двадцати минут до двух часов. Опасности не представляет, но перепады погоды часто некомфортны для людей, а турбулентные завихрения могут нарушить точность гироскопических приборов.

*Приписка корявым почерком: «Когда я говорю жене, что для меня она подобна Небу, то курица млеет… а я имею в виду как раз эту Хтонову аномальщину!»

Пока ремонтная смена меняла пострадавший такелаж, команду «Вьюрка» позвали в столовую. За длинным столом собралось почти всё население Станции – человек двадцать, всех народов и племён: икарийцы, северцы, тлалеки, талассцы. Здесь помнили и Чири, и её деда:

– Как же! Малютка Греймроук, хаха! Помню, ты мне едва макушкой до пояса доставала… А что же дед, здоров ли?

Печальную весть об Альбере Греймроуке персонал встретил суровым молчанием. Выпили по-северски, без тоста. (Риану и Чири плеснули по чуть-чуть, ведь скоро им предстояло вновь идти в рейс).

На обед были землегруши, жареные с тушёнкой и луком. Простецкая пища, но Риану она показалась самой вкусной в жизни!.. До тех пор, пока Уитли с поваром не притащили с кухни кастрюлю драконьего супа, наваристого, благоуханного, красновато-золотистого от шафрана. Каждому в миску торжественно плюхнули кусок белой, слоистой драконьей головизны.

– Умм! – Чири облизнула ложку. – И не мясо, и не рыба, а что-то… м-м!

– Потому что это дракон! – кивнул станционный аэролог. – Они такие, особенные… И на вкус тоже!

Уитли рассказал священную легенду, как Отец-Солнце и Мать-Луна творили мир. Из земли слепили зверей, из ветра сотворили птиц, из воды – рыб… А как отлучились, набежали детишки-прилунники, да и напроказили. Рыб кинули в небо, и те научились летать. Зверей бросили в море, получились дельфины и морские киты. А потом сваляли вместе остатки воды, земли и воздуха – так и стали драконы…

За чаем с печеньем пошли разговоры о полёте. Станционные хохотали над неудачниками-капёрами, цокали языками и присвистывали при описании встречи с эйри и схватки с драконами. А уж проход через Перевал Уитли расписал так, что все смотрели на Риана с плохо скрываемым восхищением.

Особенно громко восторгалась наблюдательница Фейла – невысокая, худенькая женщина с буйными чёрными кудрями. Когда команда уже стала собираться, она подвела Риана к стене.

– Смотри, – сказала она. Вся стена была исписана названиями и датами. «Плясунья Каалани», «Роза и Шип», «Золотые Серьги», «Принцесса Ренчиата», «Летающий Лев» (здесь Риан решил, что фантазия Чири в придумывании названий не так уж и плоха), «Блудная Песня»… И много-много других. Напротив некоторых названий был нарисован значок якоря.

– Здесь отмечаются те, кто уходит в Дальнее Кольцо, – Фейла дала Риану кусок мела. – Когда будете возвращаться, поймай наш поток в эфире и сообщи, ладно?

– Хорошо. А якоря?

– Это метка всех, кто не вернулся и пропал в Кольце, – серьёзно и спокойно ответила Фейла.

– О…

Риан взглянул по-новому. Теперь он заметил, что надписи покрывали и другие стены. Некоторые названия повторялись, под какими-то были приписаны забавные и ехидные комментарии, вроде «Просадил в «уголки» повару два червонца. Бойся, кастрюля: вернусь, отыграюсь!» И даты, даты. Летопись всех, кто швартовался когда-либо на Станции, уходил в неизведанные небеса – и не всегда возвращался…

Вдруг его взгляд зацепился за знакомое название. Крупно, грубо и уверенно на стене было начертано:

«СИРИН»

И метка якоря напротив.

Риан оглянулся на Уитли. Тот весело травил очередную байку, а станционные укатывались со смеху… Подумав, Риан аккуратно вывел:

«Вьюрок», 5/2/07/294».

Тюки с почтой, отбитые у капёров, передали персоналу, как и ценности почтальонов. Риан достал из кармана медальон и отдал начальнику станции.

– Почтальону Фирею в руки, – сказал он.

– Всем всё вернём, – заверил начальник. – Возможно, вам от почтовой службы благодарность выйдет: как-никак, вы герои!

– Лучше уж деньгами, – промурлыкала Чири. Она была страшно довольна, что за замену такелажа не пришлось платить: откупились превосходным супом и драконьим мясом. А также подарили станции один из двух черепов.

– Все на борт!.. По местам!.. Отдать швартовы!

Подняв паруса, «Вьюрок» взял курс прочь от Станции. Собравшийся на площади персонал махал вслед руками и фуражками. Маяк, вырисовывавшийся на фоне заката, на прощание мигнул фонарём.

Лишь теперь Риан понял смысл надписи про якорь и штиль. И тоже помахал в ответ, хоть и не знал, увидят ли его сквозь стекло рубки…

***

Дирижабль шёл на восток, в сгущающуюся ночь. Риан то и дело сверялся с маршрутом на карте. Не дай Крон ошибиться хоть на румб влево-вправо, и промахнуться мимо последнего шанса!

– Риан, – Чири заглянула в рубку. – Давай Уитли тебя подменит?.. Эй?

Только теперь Риан поймал себя на том, что уже пару минут оцепенело пялится в карту. Поморгал, протёр глаза.

– Всё… нормально.

– Серьёзно? Взгляни на себя!

– Сказал же, я в норме! – раздражённо обрубил Риан. Его, в самом деле, одолевала усталость, глаза слипались: но он боялся выпустить штурвал из рук. Подвести экипаж сейчас, в шаге от цели?

Полутьма рубки обволакивала, огоньки приборов то и дело обманчиво дрожали и плыли по кругу. И приходилось кусать себя за щёки, хлопать по лицу, отгоняя сонливость. Не спать… Только дотянуть до Ной-Мелантиса! Батюшке той ночью, одному у штурвала, наверняка тоже хотелось спать – от слабости, от потери крови. Но он продержался, довёл корабль до Маджука. А сын окажется слабее?

Нет, терпеть… тер…

…Риан вскинул голову, и тревожно огляделся. Всего на миг он закрыл глаза, и тут же его посетило пугающее чувство чего-то необратимого. Что случилось?

Рубка была освещена каким-то тусклым, зеленоватым светом. А за стёклами – ни ночи, ни утра: лишь серая муть. Как будто «Вьюрок» незаметно вошёл в густые облака… Или снизился настолько, что канул в Нижнее Небо.

– Уитли? – позвал Риан. – Чири? Эй? Майор?

С возрастающей тревогой вышел он в коридор. Подёргал двери кают – заперто… Куда все подевались?

Ноги сами вынесли Риана на палубу. За бортами, куда ни глянь, клубился сплошной туман: такой густой, что даже снасти было трудно различить. Куда они попали? Риан попытался прислушаться к небу…

– Что такое, «просто-Дариан»? – раздался сиплый, насмешливый голос. – Где же твоё хвалёное чутьё?

Хтон! На баке из тумана проступила высокая фигура. Похолодевший Риан сразу понял, кого видит перед собой – по камзолу, по треуголке… Понял за миг до того, как Красный Корсар обернулся.

– Не ждал, летяга? – проскрипел он. – А я говорил: вы не знаете, какого врага себе нашли!

Он изменился. Загорелое лицо осунулось, землисто побледнело, как после тяжкой болезни. Глаза ввалились и блестели из тёмных ям глазниц. Чёрные волосы слиплись и спутались. Даже камзол и шляпа обтрепались, пошли пятнами, будто год в земле пролежали… Вместе с хозяином. Но, увы, Корсар был жив – и зол.

– Какого ты тут забыл? – выговорил потрясённый Риан. – Где все? Где Чири?

– А-а! Испугался за свою сучонку?

– Хтоново отродье! Что ты с ней…?

– О, не бойся, вы скоро свидитесь. Высадим тебя на одну скалу, а твою бешеную шлюху – на другую. Будете друг друга видеть, пока не подохнете, и даже трахнуться напоследок не сможете! Думаешь, после «Игниса» я вам пистолет оставлю?

Риан схватился за саблю, но пальцы его сомкнулись на пустоте.

– Нет уж, это моё! – хихикнул Корсар; и провёл пальцами по эфесу сабли на своём поясе. – Впрочем, мне ни к чему. Я тебя разделаю… одной левой!

Пират, наконец, развернулся к Риану – и стало видно, что вместо левой руки, оторванной пулей, из его плеча растёт тело ножевого дракона, увенчанное зубастой башкой. Маленькие глазки сверкали ненавистью.

– Взять!

Дракон зашипел, разинул пасть и метнулся вперёд, целясь Риану в лицо…

Риан вскочил с придушенным криком. Зашарил рукой по полу, ища саблю.

– Ого, сударь! – Уитли, стоящий у штурвала, обернулся с заботливой тревогой во взгляде. – Ну, ну, тише. Сон дурной приснился?

– А… да! – Риан отдышался. Он лежал на полу рубки. Точнее, на незнакомом ему тюфяке с подушкой. – Что? Я… я заснул за штурвалом?

– Нет, но почти. Чири вас уговаривала идти спать, а вы уже носом в штурвал тыкались – но отказывались… Тогда мы постель принесли, да тут же вас и положили, раз вы с вахты уходить не хотели.

– Ага, – кивнул Риан, опомнившись от кошмара. – Спасибо. Где мы?

– Идём строго по лоции, не волнуйтесь! Если Каликс не ошибся: а талассцы – лучшие на свете навигаторы, так что не думаю… Хотите сами до острова дойти?

Риан благодарно кивнул, и встал к штурвалу. Уитли достал пачку табака, начал набивать трубочку.

– Слушай, Уитли, – решился Риан. – Ты вот что; хватит этих «сударей». Можно на «ты», и просто Риан. Я всё-таки тебе не капитан.

– Так точно на «ты», сударь пилот!

– Ладно. И ещё, спасибо тебе. Прости, что мы поначалу…

– Не верили? – с понимающей улыбкой договорил Уитли. – Потому что тлалек, а все тлалеки только и думают, как бы предать да к императору переметнуться?

– Ты что, майора подслушивал?

– Ай, зачем. Будто я всего этого не знаю! Всё нормально, не один майор так думает. Что ж, тут такое дело… Знаете, что означает «тлалеки»?

– Народ Солнца?

– Почти верно. «Тлаи» значит «солнце», «льеки» – народ, общность… А почему?

– Ну, вы поклоняетесь солнечному богу. Верите, что он вас избрал, чтобы править миром. Ещё тлалеки вроде бы приносят солнцу кровавые жертвы, потому что кровь священна… – Риан смешался и умолк.

– Всё как обычно, – кивнул Уитли. – Капля правды на кружку враки. Правда в том, что мы действительно верим в солнечного бога… Только наш бог – это мы.

– Что? В смысле, вы думаете, что вы все боги?

– Нет. Как рыбы вместе – косяк, а люди вместе – народ, так тлалеки вместе – бог! Мы верим, что божественный солнечный дух живёт в наших душах. В сердцах, в крови… Да, кровь для нас священна. Только не в смысле жертв – а в смысле родства! Заметили, что у нас большие семьи?

– Ещё бы не заметить! У тебя родни в семье, по-моему, больше, чем у меня в десяти поколениях…

– В том и смысл! Кровные узы связывают весь народ в один узор родства. А в центре его Император-Солнце, всеотец. Наивысшее воплощение божественного духа. Вот почему у Империи такой герб, – Уитли показал пачку табака с «солнечным оком».

– Жёлтый фон это золото и богатство. Красный цвет солнца – кровь. Волнистые лучи – это семьи. А глаз в центре – Император. Помните ту сказку за столом?

– Бог-Солнце создал зверей из земли, – припомнил Риан. – Рыб из воды, птиц из ветра…

Уитли кивнул.

– А людей создал из самого себя, – сказал он. – Ибо больше было не из чего. Мы не «народ Солнца»: мы – «народ-Солнце». Понятно?

– Думаю, да… Но как это отменяет все эти страхи насчёт верности Империи?

– О, просто. Вы знаете, что Империя с Королевством воюют, сколько себя помнят. И, чего греха таить, тлалеки в этой войне не больно-то хороши. Гордости на червонец, а вот готовности учиться и меняться – на полгроша… Так что Икарии за века отошло немало бывших тлалекских земель, да с людьми. А теперь подумайте, каково пришлось этим людям? Все они вдруг оказались уже не в Империи, не под светом Императора-Солнца. А значит, по солнечной вере, их после смерти ждало небытие! Одни и вправду взялись замышлять против Икарии. Другие, отчаявшись, собирались себя убить – и даже целыми семьями…

Риана передёрнуло. О таких вещах следовало говорить с печалью, с надрывом… Не так, как Уитли: с вечной, беззаботной улыбкой.

– А тут пришёл мудрый старец ПауПау. Посмотрел на это, послушал людской плач. И сказал: ай, глупые люди! Поднимите свои глупые головы от земли, куда решили улечься до срока, и поглядите в небо! Поди, и слыхом не слыхивали, до чего мудрецы дознались? А ведь каждая звезда в небе – это тоже солнце! И что же теперь, жить и не сиять?

– Подожди. То, что ты сказал там, на «Гусенице»…

– Ага! За такие слова Император-Солнце велел было казнить ПауПау, да ни у кого не поднялась рука. Велел собрать и сжечь его Мудрую Книгу, и забыть навек – да только все её затвердили наизусть… А старый ПауПау послал Императора туда, где солнце не светит, закинул на плечо флягу с кукурузным вином, и ушёл прочь.

Уитли затянулся трубкой.

– Вот так ПауПау открыл нам глаза. Что солнце не одно на свете. Что каждая община тлалеков на чужбине – сама для себя солнце. Можно жить и сиять для родных и тех, кто рядом, и не принадлежать Империи… Да что уж: пожив среди чужаков, перестаёшь верить россказням императорских жрецов про то, что вы единственные настоящие люди, а прочие народы слеплены тёмными духами из глины да грязи! И учишься тому, что солнце – оно у всех в душе, даже если они в него не верят. Как его ни назови, оно сияет всем.

– И поэтому у тебя такая татуировка?

– Ага, – Уитли показал плечо с наколотым солнцем без глаза внутри. – Иа си’тлали итэ ранги хок тлаи! Я тлалек, но мне не нужна Империя, чтобы быть собой.

Риан не сразу нашёл слова для ответа. Зато вспомнил первую их встречу: как посчитал Уитли неудачником… А ведь, если подумать, на самом деле тот оказался везунчиком! Вовремя успел уйти с «Сирина», не замарался в крови на «Констригуле», а ещё прошёл с ними Штормовой Перевал. И это не говоря о битве с драконами.

– Уитли, – сказал он от души. – Я рад, что ты с нами.

– А уж я как рад! – расплылся в улыбке матрос. – Да, я что хотел-то. Ничего, если двустволка пока в бортовом арсенале побудет?

– В смысле… ты хочешь остаться?

Уитли хитро прищурился.

– Может, у меня на людей чутьё и слабоватое, раз я на «Констригулу» попал… Да только я скажу, на что оно у меня есть. На хорошую историю! И чую я, с вами у нас будет столько историй, что внукам хватит рассказывать!.. Ладно, пойду на палубу, а то надымлю тут.

Уитли ушёл. А Риан стоял у штурвала, улыбаясь непонятно чему. Пока небо прямо по курсу не зарделось зарёй…

***

– Земля! – Уитли вбежал в рубку. – Майор говорит: Ной-Мелантис прямо по курсу!

– Вижу!

Риан до последнего опасался верить, что остров, проступивший прямо по курсу из розовых рассветных облаков, и есть Ной-Мелантис.

Даже странно, что ничего особенного в нём не оказалось! Холмистый в центре, поросший лесами по краям. Над берегом засверкал огонёк гелиографа, приглашая на посадку. Когда остров надвинулся ближе, Риан различил колокольни и крыши города, тронутые румянцем зари.

Странно. Он-то думал, что секретный груз будут принимать на какой-нибудь летучей крепости, ощетинившейся пушками. На худой конец, в старом каменном форте над обрывом…

Пришвартованный «Вьюрок» опустился до земли по причальной мачте. Риан с облегчением вышел на палубу. Чири и Вольт уже были там – и, судя по всему, активно торговались.

– …Я говорил о надбавке за риски, да, Греймроук. Но – пятьдесят процентов? Вы понимаете, что выходит триста сребреников?

– Очень даже понимаю, – беззаботно возражала Чири. – Так ведь какие риски! Перевал, раз. Пиратское нападение, два! Полёт в грозу, три! То, что я рисковала жизнью, забывать не будем, так? Наконец, драконы!.. Вообще-то, я уже подумываю о семидесяти пяти процентах.

– Триста пятьдесят?!

К удивлению своему, Риан заметил, что площадь полна народу. Женщины, дети, мужчины; у многих на головах – бумажные короны с крылышками. Все весело переглядывались и гомонили, будто предвкушая что-то.

И повсюду на фасадах домов и вывесках красовались сине-белые гирлянды. Неподалёку даже была сооружена сцена, на которой настраивал инструменты оркестр.

Как только команда сошла на землю, раздался дружный крик. Со сцены гнусаво протрубил гобой – но тут же поперхнулся и умолк. Риан растерянно оглядывался. Что за «встреча секретного груза»?.. Рабочие уже выволакивали ящики из трюма.

– Что ж, эл Корво, – с ноткой торжественности сказал Вольт. – Мы успели. Благодаря вам… Приветствую, господин Хебий!

– Фух! Моё почтение! – выдохнул плотный, краснолицый человек в дорогом наряде и шейном платке, сколотом фибулой градоначальника. – Я уж боялся, что не дождёмся!

– Как видите, армия тверда в своём слове. Принимайте груз.

– О, да! Что у вас там: таласский ром, ха-ха? – Хебий подмигнул.

– Лучше. Сами знаете.

– Майор, я не понимаю! – вмешался Риан. – Что за…

Рабочий вклинил ломик, и с треском отодрал стенку ящика.

Риан ждал увидеть оскал тускло блестящих снарядов. Сутулые бронированные фигуры боевых талосов с погашенными глазами. Да что угодно… Но не круглые донца бочек: по три на ящик, установленных друг на друга в деревянной обрешётке.

Толпа взорвалась воплями радости. Первую бочку скатили по трапу и водрузили на козлы. Градоначальник с третьей попытки вбил в неё кран, подставил кружку – и тогда-то оркестр грянул в полную силу.

– Это же гимн? – прислушался Риан.

– Разумеется, эл Корво. Сегодня же День Королевства!

– Что?

Хебий вскинул кружку, по которой стекала белая пена. Риан учуял знакомый запах, горький с маслянистой дегтярной ноткой. Пригляделся к клеймам на бочках.

– Постойте. Это… пиво?

– Не просто пиво, – поправил майор. – «Королевский Стаут».

– Ч… что? Вы же говорили… секретный груз…

– Я сказал, не «секретный», а «государственной важности». А что может быть важнее патриотических традиций? Какой День Королевства без кружки стаута!

– Пиво, – повторил Риан, как заведённая шкатулка. – Перевал. Пираты. Драконы… Всё ради пива?

– Ради ответственной миссии! Но, кстати, и пива тоже. Вам полагается по кружке: возьмите… Эл Корво?

А Риан давился смехом. Слёзы текли по его щекам, он всхлипывал. Обернулся на «Вьюрок», щеголявший свежими парусами и зарубками на бортах – и чуть не задохнулся.

– Слава Икарии! – выкрикнул он с хохотом. И, подняв кружку с ненавистным ему, вонючим напитком – сделал большой глоток.

INTERSCRIPTUM 3

Праздничная ночь мерцала огнями фонарей и горланила нетрезвыми голосами.

Большинство гостей за столами были уже пьяны. Одинокий скрипач, чудом оставшийся на ногах, раз за разом всё пытался напиликать какую-то мелодию. Бумажные короны мокли в лужах пива.

Градоначальник Хебий самоотверженно заявил, что, как капитан острова, он не покинет застолья до последнего. Он сдержал своё слово: не покинул. Его, упившегося, уложили спать под стол.

– …А вы, майор, вот как сделайте! – приставала Чири к Вольту. Девушка выпила всего кружку, но глаза её азартно заблестели. – Вы казначею, или этому… интенданту, предложите самому Перевалом пройти! Как распробует, сразу бумаги на выплату подпишет!

– Хах, – сдержанно улыбнулся Вольт. – Если вы предложите интенданта Перевалом послать, и полковник утвердит – вам за такую идею все офицеры на надбавку скинутся!

Допив, он встал из-за стола.

– Уже уходите? А ещё фейерверк будет!

– Дела. Да и флягу надо поискать вместо утраченной. А то жена – не махайрос, от неё не отстреляешься!

Оставив Чири хихикать над шуткой, майор пошёл прочь от столов и огней. Размышляя на ходу, что команда «Вьюрка» – всё-таки не самые плохие ребята. Жаль, что пришлось их дурачить…

С другой стороны, хорошо, что не пришлось их устранять.

Да и то, что выжил сам – тоже неплохо. При захвате корабля пиратами Вольту предписывалось приставить винтовку к секретной точке на одном из ящиков, и спустить курок. Взрыв стёр бы все следы.

Интересно: при разгрузке кто-нибудь заметил, что одна из бочек не булькает?

***

…Зайдя в тёмный переулок, Вольт постучал в неприметную дверь. Открывший человек с фонарём молча впустил его.

Подземный ход вывел обоих в просторный каменный зал без окон и крыши. Над кольцом каменных стен чернел звёздный круг неба.

Их ждали. Четверо солдат (при виде майора отдавшие честь), а также человек средних лет в гражданском. С рыжеватыми волосами и глубокими залысинами, в круглых очках.

– Ах, господин майор! – он пожал руку Вольта. – Я так беспокоился!

– Неплохая стартовая площадка, – заметил майор. – Хорошая работа, доктор Севастен.

– Старое зернохранилище за городом! Мы его тайно переоборудовали…

Ровно по центру каменной трубы установлена была странная конструкция. Вроде огромной станины, но вместо пушки – пара длинных рельсов. А рядом стояла бочка: та самая. По команде Вольта солдаты сорвали ломиком крышку, сбили клёпки.

То, что оказалось внутри, походило на… Если честно, ни на что не походило. Странное сплетение трубок и металлических сосудов, из которого снизу вырастали несколько широких раструбов. Солдаты с натугой водрузили «это» на станину; Севастен взволнованно метался вокруг, потом – кинулся к агрегату, стал благоговейно ощупывать его, жать и поворачивать что-то, следя за приборами.

– Вот так… Подача топлива – есть, система впрыска – есть… Эх, нам бы еще хоть одно испытание!

– Рискованно, и вы это знаете, – возразил Вольт. – Мы стремились привлечь как можно меньше внимания. И сегодня, если верить вашим же расчётам, решающий день – точнее, ночь.

– Да, да! Поспешим же! Скоро фейерверк… Нацелить установку на угол пуска!

Вольт не перечил. Здесь и сейчас, этот невзрачный, нервический человек – был куда главнее его, майора.

Солдаты закрутили рукояти поворотных механизмов. Станина медленно развернулась, нацелив рельсы в небо. Доктор то и дело глядел в маленький секстант, задрав лицо к звёздам – и, наконец, вскинул руку: «стоп»! И, шагнув к установке, нажал и повернул ещё что-то в агрегате. Раздалось тихое пощёлкивание, шипение.

– Готовность семь минут! Пора укрыться!

У железной двери в стене доктор обернулся. Агрегат на станине шипел всё чаще и громче, из его недр ползли струйки дыма.

– Сегодня, – вдохновенно сказал Севастен, поправив очки, – мы либо падём, как дерзкие герои… либо встанем вровень с богами!

Где-то ухнуло, потом ещё раз. Чёрное небо озарили красные и жёлтые вспышки фейерверка.

Дверь захлопнулась, задвинулись засовы. Испытатели сгрудились у маленького окошка закалённого стекла; даже солдаты с любопытством вытягивали шеи.

– Пять… Четыре… – шёпотом отсчитывал Севастен, глядя на часы. – Три… дв…

Пламя полыхнуло из жерл агрегата, озарив каменные стены. Новейшее экспериментальное алхимическое топливо, баснословно дорогое и секретное, брызнуло в топливные камеры.

– Пошёл!

Шквал огня затопил зал; майор и доктор отшатнулись от окошка. Агрегат прянул ввысь на столбе огня и дыма. Точно рассчитанный реактивный поток уносил научный снаряд в ночное небо. Ввысь, ввысь, прочь от Ной-Мелантиса, сквозь облака и вопреки высотным ветрам!..

Тяга иссякла на расчетной высоте. Огненно-дымный шлейф за кормой истончился и угас.

Воздух ещё дрожал вокруг раскалённых дюз, когда хлопнули пиропатроны, отстрелив двигатель и пустые баки, и заодно придав Агрегату последний импульс. На третьей секунде полыхнуло, и двигатель окутало белое пламя фосфорного заряда.

Падающая звезда расчертила небосклон. Если даже в расчёты вкралась малейшая ошибка, и движок упадёт на какой-то остров – нашедшему достанется лишь спёкшийся комок горелого металла…

Агрегат достиг высшей точки траектории. Часовой механизм в его сердце щелчками отмерял этапы. Щёлк! – над возносящимся зондом взбух, надуваясь, стремительно растущий шар защитной серо-голубой раскраски. Щёлк! – шар достиг максимального размера, и клапан перекрылся. Щёлк! – опустевший водородный баллон отделился, максимально облегчив Агрегат.

Огромный шар всплыл из облаков в ночную небесную высь. В свете лун и звёзд сверкнул серебром тонкий и сложный, как изморозь, узор магических печатей прочности и долговечности на его боках.

Щёлк! – по бокам, как цветы, распустились три винта с узкими лопастями. Не для движения, нет: ветряки для подзарядки батарей… Щёлк! – нижняя часть Агрегата раскрылась, как веки, обнажив стеклянный глаз объектива фотокамеры. Щёлк! – выдвинулся стебель эфирной антенны.

И с последним щелчком замкнулся контакт. И в недрах Агрегата под тихое шипение алхимических батарей ожил вычислитель. Зашелестел переплетением шестерёнок и стержней, тасуя дырчатые карты – каждая не больше игральной…

Наблюдательный автономный зонд «Фаэтон» приступил к выполнению задачи.

ПОЛЁТ № 3: Письмо за две монеты

После полуночи эфир для частных переговоров не используется. Причина: помехи. Природа помех: см. примечание.

*Примечание к разделу: отсутствует*

(«Регламент эфирной связи»)

#ОСТРОВ СНЕЖНОГО КИТА

*Неверифицирован. Статус – легенда, требующая проверки.

Ряд источников описывает остров, якобы всплывающий из облаков Нижнего Неба зимой, в самые сильные метели. Подробности разнятся – но все источники единогласно упоминают белоснежного кита (см. «Разорванное Небо»), кружащего над островом, будто страж. Остров, по словам очевидцев, остаётся на виду от сорока минут до трёх часов – после чего вновь тонет в облаках, и кит уходит вслед за ним. Достоверных свидетельств существования обоих объектов на сегодняшний день не предоставлено. Единичные фотоматериалы признаны сомнительными.

*Крупным, грубым почерком: «Я видел это. Видел остров, восставший из туч в круговерти вьюги. Видел его обледенелые дворцы и башни, заросшие сосульками, заметённые снегом. И белого кита, который парил на ветрах, борясь с порывами вьюги. А потом кит прошёл меж островом и «Сирином» – и я на миг заглянул в его глаз, синий, как небо…

Капитан Э. Крундж».

– И о погоде… пщщ…

Старая эфироточка на барной стойке зашлась сухим шорохом. Как будто термиты строили в ней город.

– …льдия Метеороло… …ведомляет, что густая облачность и туманы в юго-восточных широтах… пщщ… ещё по меньшей мере сутки. Советуем …держаться от полётов.

– Все слышали? – провозгласил трактирщик. – Стоим в порту ещё сутки, не меньше!

Редкие посетители отозвались мрачным бормотанием.

– Выше нос, ребята! Кому ещё клика?

Трактирщик долил пива в котелок, греющийся в тигле с углями. Щедро плеснул таласского рома и яблочного бренди с Майлин-Кипа; влил желтки трёх дракурьих яиц, добавил пригоршню тростникового сахара, а также специй. Перемешал раскалённым вертелом с решётки очага:

– Пейте, пока горячий!

Риан поднял палец, заказав одну кружку. Хмуро взглянул в коричневато-кремовый напиток с густой пенкой, вдохнул пряный аромат – и отпил. За последние вечера он пристрастился к этому простецкому питью, так хорошо согревавшему в сырую погоду.

Уже пять дней, как они застряли на Ной-Мелантисе из-за тумана. А всё День Королевства!

Нет, сам праздник прошёл славно, даже несмотря на проклятый стаут. А уж фейерверк сделал бы честь столичному! Разве что одна ракета подкачала: унеслась в ночную вышину, оставив тающий шнурок дыма, да так и не взорвалась… Но ещё сутки Риан и Уитли приходили в себя после веселья. А потом сгустился туман. Обычное для здешних широт явление под конец лета.

Риана туманная погода вгоняла в тоску. Долгая, тягучая северная осень в Коррак-Лайонасе, когда горы затягивало пеленой дождей, была его самым нелюбимым временем года. (Вот Иринея, та была без ума от осени: собирала альбомы засушенных листьев и устраивала жилища для ёжиков под корнями древнего дуба в парке).

Дверь таверны распахнулась, впустив с улицы немного тумана – и Чирил Греймроук.

– Ты долго тут будешь носом в кружку сидеть? – она бесцеремонно упала за стол к Риану. – Я, понимаешь, компанию спасаю, а вы с Уитли все вечера тут просиживаете!

– И как спасение продвигается? – флегматично спросил Риан.

– Знаешь ли, неплохо! Набрала заказов до Тир-Эола и Ближних островов: от кого посылка, от кого весточка. Всё вместе червонца на три будет! Немного, ясное дело, но дракурочка по зёрнышку клюёт… А если повезёт, с утра возьму нормальный транзит. Груз таласского звёздного вина! У Талассара плантации на Дальних островах.

– Начали с альмаруса, потом пиво, теперь вино… Может, займёмся чистыми алкоперевозками? Переименуемся в «На Краю Бутылки»!

– Ты сам, эл Корво, на краю бутылки! Пока я деньги зарабатываю, ты их тут пропиваешь!

– Нам бесплатно наливают, – хмыкнул Риан. – Мы герои, как-никак: пиво привезли…

– А? Бесплатно? Что ж ты раньше не сказал? – Чири принюхалась, схватила его кружку и отхлебнула. – М-м… а ничего, сладенько!

Кружка быстро опустела, и Риан заказал ещё две. Посетители уже почти разошлись: только за соседним столом шумно и весело пили шесть северцев-китобоев. Все крепкие, бородатые, в одинаковых шинелях и шапках. Прихлёбывая клик, они обсуждали будущий поход за китом.

Одолев ещё кружку, Чири разрумянилась и заблестела глазами. Всё чаще косилась она в сторону северцев – и, наконец, не выдержала:

– Как… Как вы можете?

Ропот утих. Бородачи как один повернулись на голос.

– Извиняй, девушка? – переспросил один: по виду старший, с северской звёздочкой на кокарде шапки.

Риан мысленно обругал себя. Мог бы сообразить, что девчонка хмелеет слишком легко!

– Простите её, судари, – сказал он спокойно. – Мы уже уходим.

– Куда уходим? – возмутилась Чири. – Я в-вот о чём!.. Киты! Как их можно бить? Они ж такие, такие!.. Это чудо, а вы их – баграми, тесаками! Фу!..

Северцы, однако, не рассердились. Лишь обменялись понимающими ухмылками.

– Да ничего, уважаемый, – ответил Риану старшой. – Не впервой… Ты, девушка, сама видала, как китов бьют?

– Нет, но я слышала от тех, кто слышал от тех, к-кто видели, как бьют! Вот!

– Как всегда… Садись-ка к нам!

Чири пересела за стол к китобоям. Риана тоже позвали, но он вежливо отказался, чтобы не стеснять. Шесть плечистых мужиков и так еле умещались вокруг столика, Чири меж них была как затёртая в летучих льдах лодочка.

– Кита тоже с умом надо бить, – начал старшой. (Как позже оказалось, звали его Владрик, и был он капитаном). – Не всякого можно! Без ума китов только юрсалги бьют: им что взрослый, что малой, что самка с сосунком – всё мясо.

– Всегда они такие были! – осуждающе заметил другой, с татуировкой розы ветров на щеке. – Потому-то от Юрсальского архипелага нынче одни огрызки и остались: боги их покарали… Да только юрсалги так ни хрена и не поняли!

– Кит, он всё больше в Нижнем Небе ходит. Там облачный планктон, там всё его житьё. К нам только иногда выныривает, и обратно уходит. Видали хоть раз?

– Ещё бы! Вон, Риан подтвердит. В наш первый полёт!

– «Ваш»? – северцы заухмылялись, а один подмигнул Риану. Похоже, слова Чири были поняты превратно.

– Ну и вот. Тех китов, что в Нижнем Небе пасутся, мы не трогаем. Но иногда бывает, что кит вынырнул… а обратно уже не нырнул. Так и парит в Среднем Небе: день, два, три… Зачем – никто не знает.

– И поёт, – добавил ещё один китобой. – Так-то все киты поют, но песни обречённых – другое дело. Если б вы слышали… А может, и не надо. Сердце от тоски вывёртывает!

– Вот по следу таких китов мы и пускаемся! – Владрик заговорил с азартом. – Идём за китом, день за днём. Если кит так и не нырнул, то всё, он наша добыча. Потому, что кит, который слишком долго в нашем небе, и без пищи… он бесится. Впадает в ярость, корабли таранит; или на острова выбрасывается. Такая туша, ежели грохнется, деревеньку смять может!.. И вот когда кит уже от голода ослаб, но ещё не взъярился – приходит наш час!

– Ох. И что же, все киты, которых добыли… они такие вот?

– Честно добытые – да. Всякую сволотень, вроде браконьеров и юрсалги, в расчёт не принимаем. И всё равно, даже таких китов немало. Бывает, в сезон до шести берём.

– Всего-то?

– Хаха! Даже одного китяру взять, девушка – уже подвиг! Кит свиреп, силён, мачты хвостом сносит. А уж ревёт в бою так, что мало не кровь из ушей… Это раз. Во-вторых, каждый кит – цельная сокровищница. Это и кость с хрящом: лёгкие, крепчайшие, исключительный матерьял. Это и шкура: нет её лучше! Это и мясо китовье, первый деликатес. И летучий жир, и жёлчь, и… чего только не!

– Кроме амбры, – печально вздохнул «колотый». – Амбра у них в пасти выделяется, её только от живых китов собрать можно. Потому-то никто её добыть не могёт, кроме эйри…

– Но зачем?

Риан сказал это непроизвольно, слишком поражённый рассказом. Но китобои поняли правильно.

– Зачем киты на смерть идут? – переспросил Владрик. – Ох, парень, да кто ж знает. Может, болезнь какая у них в башке заводится. Может, это те, кто потеряли кого – подругу, самца, малого – и смерти ищут.

– А есть те, – бодро влез «колотый», – кто верит, что для китов наш воздух… вроде вина! Другие вынырнут, глотнут и обратно; а есть те, кто запивает по-чёрному. Ну, и допиваются до горячки!

– Ну, да. А в-третьих, мы же не только кита бьём. И рыбу ловим в Нижнем Небе, и акульи стаи выбиваем, а то и на летучих драконов заказ взять могём. Не китом единым! Сезон-то долгий, киты от весенних гроз и до самых Штормов выныривают…

– Бывает, что и зимой, – мрачно проворчал кто-то. – Про Снежного Кита забыл?

Беседа свернула на суеверия и байки. Заговорили про легендарный ледяной остров, якобы охраняемый белым китом... В зале уже погасили лампы, и только тени от очага качались по стенам до потолка. Трактирщик повозился с приёмником, ловя музыку, но та еле пробивалась сквозь помехи.

А потом северцы дружно, сурово затянули песню китобоев:

Берег наш скрылся в тумане, маяк наш погас, Меркнут огни, и растаял наш порт за кормой. Снова на сердце кручина, ведь кто-то из нас В этот раз Дом свой покинув – уже не вернётся домой.

В небо закинуты снова рыбацкие сети, Сердцу не спится в тревожной тиши у борта, Тихо поёт в такелаже пронзительный ветер: Светлое небо, помилуй – пошли нам кита!

Снова в поход: никому нет дороги назад! Мачты скрипят на ветру, будто северный лес, Режет бушприт облака, и сверкает в глаза Бирюза – Ясный простор, синева равнодушных небес!

В небо закинуты снова рыбацкие сети, Сердцу не спится в тревожной тиши у борта, Тихо поёт в такелаже пронзительный ветер: Светлое небо, помилуй – пошли нам кита!

Чири подпевала от души. У неё оказался неожиданно богатый и глубокий голос. Риан слов не знал, и потому мрачно смотрел в кружку.

Если ни с чем мы вернёмся – напрасен наш труд: Нечего будет ни детям отдать, ни жене. В ночь нас уводит по звёздам незримый маршрут… Где-то ждут Нас из похода – и лампа не гаснет в окне.

В небо закинуты снова рыбацкие сети, Сердцу не спится в тревожной тиши у борта, Тихо поёт в такелаже пронзительный ветер: Светлое небо, помилуй – пошли нам кита!

Вот он! Крылатая тень промелькнула: туда! Гонит он тучи волнами, встают буруны. Кто оступился, сорвался – не сыщешь следа… Не беда! Были бы руки крепки, да остры гарпуны!

…Он ведь такой же, как мы, без огня и без дома. Ветра дороги уводят его в пустоту, Так же ему и тоска, и разлука знакомы… Небо, пошли нам кита – и спасенья киту!

Риан вдруг остро почувствовал себя чужим и одиноким. Особенно когда северцы встали из-за стола, и Чири с ними, опираясь на руку Владрика.

– Эй, Риан! Я п-пойду.

– Что? Никуда ты не пойдёшь!

– Эээ, т-ты мне не указ! – Чири покачала пальцем. – Ребята мне обещали д-двигатели на их корабле показать. Они у них таки-ие большие!..

Риан сжал зубы; Чири при виде его лица прыснула со смеху… И юноша, выдохнув, уселся на место.

– Ага. Веселись, – проворчал он.

– Всё нормально, друг, – с понимающей улыбкой заверил Владрик.

Нетрезвый гомон и девичий смех затихли в тумане. Хлопнула дверь.

Риан остался один: даже трактирщик куда-то ушёл. Прихлёбывая клик, он мрачно корил себя. Надо было остановить Чири. Хотя, зачем? Чтобы она подняла его на смех? Опять?

А с другой стороны… что, если Чири не вернётся до утра? Ну, тогда они с Уитли возьмут оружие, и пойдут её выручать. Ещё и Вольта бы сюда!.. Но майора они не видели с самого праздника. Да он ведь и предупреждал, что искать его не надо: у него на острове дела.

Музыка в приёмнике стихла, и остался лишь мягкий шелест помех. Будто метель, шуршащая зимой по карнизу. Риан враждебно взглянул в окно: клубящийся туман напомнил ему кошмар про Корсара…

– Сударь!

К столу подошёл молодой солдат. Светловолосый, с редкими усиками, в голубой униформе и кепи; за плечом ружьё на ремне.

– Хорошего вечерочка, сударь, – радостно пожелал солдатик. – Простите, вы же лётчик?

– Авиатор, – поправил Риан. Ну и дыра же этот Ной-Мелантис, раз тут такие замшелые словечки в ходу…

– Во, да! Звиняйте уж, вы случаем на Тир-Эол не собираетесь?

– Случаем, да… Что, хотите к нам пассажиром?

– Не-не! Куда мне: служба мамка, батька командир… А вы могли бы передать письмецо моей невесте в Тир-Эоле?

Риан рассмотрел солдатика. От того буквально сквозило тоской и нищетой службы в захолустье. Форма потрёпанная, разбитые башмаки перевязаны ремешками. Даже ружьё за плечом – какой-то мушкет столетней давности, штык обмотан тряпкой вместо чехла… Не могли форпост Королевства вооружить чем-то получше? Да, не зря Вольт прибыл на остров: может, хоть порядок наведёт!

– Её зовут Мейси! – солдат достал конверт. – О, сударь, если б вы её повстречали! Лучшая девушка на Большой Земле и всех островах, сколько их ни есть!.. Тьфу, олух же я! Не задарма, конечно: вот вам гривенничек, – он достал монету в десять грошей.

«Нет, и впрямь деревня деревней. Ну и цены: на Краю меньше полтины за такую доставку не возьмут!.. Бросить, что ли, всё, да переехать сюда? Ага. Через декаду с ума сойду от скуки…»

Но вид простодушного солдатика тронул Риана. Может, сказалась услышанная песня, может – три кружки клика. А может, и всё сразу.

– Ладно, – протянул он руку. – Давайте.

– Храни вас небушко, сударь! И жену, и деток!

– Были бы они, – горько усмехнулся Риан. – Один, как… кит!

– Всенепременно будут, – подмигнул солдатик. – Да, и отдайте ей ещё это, – он отцепил от кепи начищенную кокарду и вложил Риану в ладонь. Крылатая корона на скрещённых мечах.

– Капитан Эйсон заругает, конечно, за утерю… Да чего уж там. Ну, попутных ветров, сударь!

На пороге солдат обернулся, приветливо махнул Риану и скрылся в тумане. Дверь с тихим скрипом затворилась.

Риан повертел письмо в руке, завистливо вздохнул и сунул за пазуху.

***

Чири явилась под утро, целая и невредимая – но хмурая, как грозовой фронт. Риан втайне испытал облегчение.

– Собирайтесь, – велела девушка. – Метеосводку передали: туман редеет. Замаяло меня тут торчать!

– Что, с вином не сложилось?

– А?.. Всё сложилось, уже грузят. Ты что, эл Корво, думаешь, я сделку даже заключить не могу? Умный такой, а?

– Да я не…

Чири набычилась, и пошла сквозь туман в сторону портовых мачт.

– Хтонид в неё вселился, что ли? – удивлённо пробормотал Риан.

– Может, всё проще, – заметил Уитли. – Может, подняла красный флаг.

– Что?.. Ох, понятно. Уитли, зайди-ка в лавку: у них там шоколада нет?

Отчалили легко и без эксцессов. Риан изучил карту – перед отправлением он выложил два сребреника портовому навигатору за лоцию, поклявшись не повторять ошибок – и взялся за штурвал.

– Машинный отсек, приём! Что с топливом?

– Уже, уже! – сварливо отозвалась Чири. – Сейчас тот баллон поставлю, который мы у тлалей… который они нам подарили. Ну, вот: конечно, у них клапаны другого калибра.

– Что теперь? Не выйдет?

– И выйдет, и войдёт! Как, по-твоему, называется механик, у которого набора переходных шунтов нет? Никак не называется, потому что это не механик, прах ему в нос! И-и… готово! Кстати, почему из трюма так старые зонтики и не выкинул никто? Я всё должна одна делать?

В обед с камбуза потянуло дивными ароматами. Риан с удовольствием подумал, что к этому легко привыкнуть.

– К столу! Сегодня у нас дичь!

Из дичи на Ной-Мелантисе водились только перепёлки. Уитли начинил каждую половинкой раннего яблочка, замариновал в соусе из масла и яиц с лимоном, и потушил в жаровне. Риан с наслаждением умял двух, схрумкав половину косточек. Чири же с мрачным видом обглодала птичку наполовину, и ушла в каюту. Пилот и матрос переглянулись.

– Беда… – тихо сказал Риан.

– Пойду, какао сварю! – решил Уитли.

…Очередную вахту Риану выпало стоять к ночи. Закат уже догорел, утонул последними проталинами жаркого зарева за горизонтом. Сгустились быстрые, бархатные южные сумерки.

Риан мурлыкал под нос: привязавшийся мотив китобойной песни не шёл из головы. Решив отвлечься, он включил эфироточку. Но поймал лишь окаянную песенку про Улисса, что в этом году, кажется, летела из каждого окна:

И, может быть, снасти некстати ослабли, Маяк затерялся во тьме, А может, ветрами разбит дирижабль О скалы далёких земель!

А может, во мглу экипаж окунулся И Бездне взглянул в глаза… Но! – Никто не вернулся, Никто не вернулся, Никто не вернулся назад!

– Ты что, самый смелый? – Чири вошла в рубку, рассерженная, и выключила точку. – Эфир по ночам даже опытные капитаны без нужды не слушают!

– А что там по ночам? Непристойные пьесы?

– Шутник, прах и пламя… Да что угодно! Не боишься голос «Левиафана» поймать?

– Какого? Того, что в Последний День всплывёт из Бездны, и острова целиком глотать будет? Думаешь, он тем развлекается, что свою передачу ведёт?

– Дурак! Дирижабля «Левиафан»! Что, не слышал? «Пьяный корабль»?

– Нет. Ну-ка, напугай меня.

– Это было в двести семидесятом году. «Левиафан» шёл с Палиона-на-Хребте в Кассарель с грузом таласского рома. И угодил в страшный шторм: снесло рангоут, сорвало моторы. Но, когда всё уже гибло, экипаж раскупорил бочки и стал пить ром кружками, чтоб веселей было погибать. И вещали по эфиру на полнеба – хохотали, песни орали. Даже когда корабль уже канул в Бездну… Пока всё не стихло. Так вот! Говорят, что в лунные ночи некоторые суда до сих пор ловят позывные «Левиафана». Голоса из Бездны, ясно? Как они поют хором, поднимают тосты… Теперь-то понял?

Риан усмехнулся.

– Я думаю, – сказал он, – что команда откупорила бочки задолго до аварии. Потому, собственно, и корабль погиб, что все пьяные были. Более того, подозреваю, что все эти байки авиаторов – следствие всё того же рома! Проще некуда.

– Ну, да… Для того, кто сам любит в стакан заглянуть!

– Я? В стакан? Пара кружек клика, это что – пьянство? Да ты и сама…

– Не говори мне про вчерашний вечер! – перебила Чири.

– Эм… ладно, – Риан сбавил тон. – Может, тебе кружку какао? Тёплый плед? Грелку со льдом?

– Что? На кой мне грелка?!

– Тогда чего ты злобная такая с утра-то?

Чири яростно засопела.

– Потому… – сквозь зубы сказала она. – Потому, что я вчера напилась.

– Да ладно. Каких-то полторы кружечки!

– Меня потом ещё угостили. Да и много мне не надо, видишь же…

– И что? – очень осторожно уточнил Риан. – Те парни, с которыми ты пошла, они тебя не… обидели?

– Чего? – Чири заморгала… А потом Риан даже в тусклом свете приборов увидел, как лицо её наливается краской.

– Ах, ты!.. Да как ты смеешь?!

– Эй, эй! Ты же пошла с ними, и…

– Я! Просто! Посмотрела! Двигатели! Я, по-твоему, такая дура, чтобы пойти туда, где меня могли бы… могли… А-а, Господь обгорелый, что за хрень у тебя в башке?! – Чири схватилась за косы.

– Да я всего лишь…

– Всего лишь счёл меня тупой шлюхой? Только такой, как ты, мог так подумать, Дариан эл Корво! Такой наглый, напыщенный, узко…

Терпение Риана лопнуло.

– Ну, так поищи лучшего! – рявкнул он, ударив кулаком по штурвалу. (Конечно, сперва убедившись, что колесо закреплено, иначе «Вьюрок» скатился бы в циркуляцию). – Кто бы вообще говорил!

– Что?! Да ты!..

– Забыла наше знакомство? Да ты на меня наморщилась, как кошка на чеснок, только лишь узнав, что я аристократ! И наговорила всякой дряни, хотя мы и пяти минут друг друга не знали! А теперь мне ещё за что-то предъявляешь?..

Риан наставил палец на Чири.

– Знаешь, что? Я сначала тебя пожалел: думал, с тобой никто не хочет работать потому, что боятся Анкерболта… Теперь понимаю, что они боялись тебя! Ты – злобная истеричка, вот и всё! Ни разу не думала, что кто-то может за тебя просто беспокоиться? Просто! Так!

Повисла трепещущая пауза. Девушка уставилась на него, часто дыша.

Риан сжал челюсти, и отвернулся к штурвалу. Он думал, что Чири сейчас выбежит прочь. Или разрыдается. Или завизжит, и набросится с кулачками на его спину… Но вместо этого всего – раздался тихий шорох.

Чири задвинула дверь. Оказывается, та была в рубке: на полозке, вроде купейной в поезде, скрытая в переборке. И даже с замком – видимо, чтобы пилот мог держать оборону при абордаже.

Риан напрягся. По опыту он знал, что если девушка закрывает дверь, то будет либо секс – либо Серьёзный Разговор, прокляни его Хтон… И что-то подсказывало, что на ночь любви надеяться нечего.

3-I

Говорят: трюм-де – брюхо корабля… А я так мозгую, что трюм эт’ сердце! Потому как у каждого в трюме что-то своё, а что – одному только хозяину и ведомо…

(Записано в беседе с подвыпившим шкипером)

#КУПЕЧЕСКАЯ СКАЛА

*Ближнее Кольцо, сектор Восток-5. Среднее Небо.

Крупный скальный массив с широкой площадкой, защищённой от ветра. Традиция собираться у Скалы для торговли сложилась не менее двухсот лет назад. Ныне на площадке выросло поселение, представляющее собой разнородную мешанину навесов, складских клетей и временных жилищ. Постоянной администрации нет. Купеческая Скала является одним из наиболее оживлённых неформальных рынков Ближнего Кольца. Покупается и продаётся всё.

*На полях несколько строк разными почерками и чернилами: «Лучший такелаж на складе с красной дверью»./«Свежая рыба по утрам у старого Волька»./«Не меняй компас у одноглазого хламовника со шрамом, даст перемагниченный»./«Хорошие карты у парня в синем головном платке. Скажи, что от Саврена.»

– Я родилась в Серенсии, – ровным тоном сказала Чири. Она села прямо на пол, спиной к переборке. – Между прочим, в столице.

– В Валентре, или в Кассареле? – уточнил Риан.

– В Кассареле. Но в лучшем районе.

Чири помолчала, собираясь с мыслями. Или – набираясь решимости, чтобы сказать то, что давно держала в себе.

– У нас был особняк на Олеандровом холме, с видом на порт. Канатная Башня была такой огромной, что я мечтала на неё залезть и собрать с неба полный подол звёзд! А порт мне казался вечным праздником: каждый день тысячи кораблей, паруса всех цветов, флаги и вымпелы… А на востоке вечно тянулись над крышами дымы – это шли бесконечные поезда из порта в Валентру и обратно.

Когда мы сами ездили в Валентру, я иногда спрашивала маму: почему так? Почему над Валентрой в небе нет ни одного дирижабля? Ведь они такие красивые! Мама улыбалась, и говорила: здесь селятся те, кто любит чистое небо и пение птиц по утрам без рокота винтов. Это потом уже я стала учить историю…

Риан кивнул. Он знал о Серенсийской Революции. Как двести с лишним лет назад, в Пороховую Ночь, заговорщики обрушили летучий корабль, груженный порохом, на королевский дворец во время бала – и одним взрывом покончили с монархией. И с тех пор полёты над Валентрой были запрещены, а «небесными воротами» столицы стал Кассарель. Про серенсийцев иронически говорили, что они желают править всем небом – но боятся неба у себя над головой.

– Папа часто повторял: «В Кассареле делаются дела, а в Валентре – деньги!» Он был финансистом в одной из Палат, и подолгу пропадал где-то в отъездах. Мама однажды сказала, что папа сражается за Республику. Я очень перепугалась, и плакала весь вечер: пока папа не вернулся. Когда он узнал, то рассмеялся – и сказал, что есть битвы, в которых сражаются не пулями и штыками, а цифрами! Я потом ночью видела его во сне: в броне из чисел, на коне-семёрке и с единицей вместо копья…

– Ты из богатой семьи. Что же тебя побудило учиться на механика?

– Мелочь. У меня была заводная канарейка от покойной бабушки. Умела петь песенку. Когда она сломалась, я страшно расстроилась: думала, что этим обидела бабушкину память… Папа хотел купить мне новую. Но мама взяла с зеркала пилочку для ногтей, и показала мне, как открутить винтики. Оказалось, внутри соскочила пружинка, только и всего. Это меня впечатлило. Я стала просить всё больше заводных игрушек: меня завораживало то, как в них всё связано!

– Ага. Ты любила корабли и механизмы… кажется, понимаю.

– Ну, нет! Я, вообще-то, была наследницей богатого рода. Променять такое на возню с железом – это что-то из совсем уж дурацких книжек! Нет; мама с папой мечтали, что я стану врачом. Женским, конечно.

– А, да. Эти ваши суеверия насчёт неравенства полов…

– Никаких суеверий! – насупилась девушка. – Просто… просто есть профессии только для мужчин, а есть только для женщин! Это же естественно!

– Ну, да. А вот в Икарии женщина может выучиться на кого угодно.

– Потому, что у вас всё наизнанку! Лишь бы не как у нас!

– Потому, что наши женщины более свободны.

– Распущены, ты хотел сказать!

Оба сердито замолкли. Потом Чири вздохнула.

– Ну… И однажды папа и мама отправились на юг страны, в Серра-Валь. Это была деловая поездка, но папа решил совместить её с отдыхом на море. Помню, я ужасно дулась, что меня не берут. Наверно… наверно, я всё-таки очень уж им докучала, и они хотели немножко пожить просто для себя. К-когда они уезжали, мама мне обещала… что они привезут мне братика, или сестричку…

Уже поняв всё, Риан сел рядом и молча положил ладонь на руку девушки. Та напряглась, но не отстранилась.

– Корабль, который их вёз – морской, обычный – налетел на старую мину. Осталась после войны с… ну, с вами. Никто не спасся; и даже тел не нашли. Сказали, унесло подводными течениями. Но я долго не верила… я…

Голос Чири задрожал.

– Я п-первые месяцы была, как неживая. По дням не ела, не мылась… и п-по декадам не разговаривала. Только всё воображала, что они спаслись. Что в-выплыли на какой-нибудь неоткрытый остров в море, и там аборигены их сделали королём и королевой… Смешно, да: откуда на Большой Земле неоткрытые острова? Или что напали летучие пираты, п-похитили их, а корабль взорвали, чтобы замести следы. И… и ещё всякое. Мне казалось, если я перестану воображать – то их п-предам. И тогда они совсем у… у-у…

«Ох.»

Никакие слова тут не помогли бы; поэтому Риан просто обнял Чири. Она дёрнулась, но потом прижалась к нему, уткнулась лицом в плечо – и затряслась, всхлипывая.

– Ты осталась одна? – негромко спросил Риан, когда девушка притихла.

– Н-нет, – глухо проговорила Чири. – В особняк скоро переехал дядюшка Росель, папин брат. Он держал авиаремонтную верфь в Кассареле. С ним были две дочки, Лара и Лильена, мои кузины: постарше меня на пару лет.

– И они тебя обижали?

– Да я бы не сказала. Дядюшка… он чуть бестолковый, рассеянный, но добрый. По-моему, он просто не знал, как со мной быть… С кузинами мы просто не были близки. Я их избегала, пряталась в дальних комнатах – будто какое-то домашнее привидение. Они не навязывались: может, всё понимали, а может, побаивались меня. В любом случае, нас это устраивало.

Так прошёл год. Понемножку зажило… Я стала меньше по ночам плакать, больше заговаривать с другими. Дядя изо всех сил меня пытался развлечь. Когда увидел, сколько у меня заводных игрушек – начал брать на свою верфь. Показывал, как устроены механизмы, как работают его мастера. Некоторые мне дарили всякие штучки, которые паяли и клепали из мелких деталек.

А на Новый год дядя повёз нас с кузинами в Валентру, на Праздник Фонарей. Было так здорово! Все улицы в огнях, снег разноцветный от отсветов. Мы катались в санях, дядя купил нам яблок в глазури на спицах. Зашли в церковь: посмотрели кукольное представление про то, как Господь Пылающий за нас вечно горит – но и это было не страшно, а как-то празднично. Сходили в театр… Мне даже стало весело! Но…

На лице Чири проступили скулы от сжатых зубов.

– Но тут, судя по всему, – сказал Риан, – на сцене появляется женщина. Да?

– Как ты угадал?

– Случайно. Просто подумал, что с такой ненавистью женщина может говорить только о другой женщине.

– Да… Вот именно, «на сцене»! – процедила Чири. – Её звали Мильва. Мильвиэль лэс Клинненган. Она была дочкой обедневшего дворянского рода. И актрисой в столичном театре. Прах и пламя, лучше б мы в тот вечер пошли петушиные бои смотреть!

– И, судя по всему, она охмурила твоего дядю.

– О-о, роль несчастной, но благородной красавицы в беде эта тварь отыграла на бис! Дядя потерял голову. Не прошло и двух декад, а Мильва уже стала гостьей в нашем доме – со своим дурацким щебетанием и сюсюканьем. Она меня за щёчку щипала, сука! Лучше б я ей палец откусила!

– Крепко же она тебе не понравилась…

– Потому что я видела, что она лжёт! Каждым словом, каждым взглядом! Она всем улыбалась, всему восхищалась, была сладкой, как мёд в заднице!..

– Пф-ф! Что?

– Ну, ты понял. А сама приценивалась ко всему: к дому, к дядиному бизнесу, к деньгам! Я не верила, что дядя может быть так слеп!

Мы даже сблизились ненадолго с Ларой и Лили. Вдруг оказалось, что у нас нет никого на свете ближе друг друга! На самом деле, это очень страшно. Как будто родной человек запил, или обезумел, и больше тебя не защитит… Дядя и не пытался.

– «Защитит»? Что она сделала, эта Мильва?

– Всего-навсего отправила Лару и Лили в школу для благовоспитанных девиц Святой Энделины.

– А это плохо?

– Ну, да, ты же не серенсиец… Эта школа – скорее, что-то вроде монастыря! Только туда не уходят по своей воле: тебя туда отдают, если ты стала неугодна родителям. И порядки там такие, что если за тобой не придут, сама ты оттуда никогда не выйдешь! В последнюю ночь кузины плакали, говорили мне, что хотят сбежать… Но утром их уже увезли.

– Мда… И как ты спаслась?

– Непросто. Сначала я пряталась от Мильвы по всему особняку. Было страшно, как будто я в замке людоедов из сказки. И однажды спряталась в папином кабинете, под столом. Раньше я туда не заходила: просто не могла… И вдруг увидела, что из щели нижнего ящика торчит уголок конверта. Было заперто – но я достала шпильки из волос. Щёлк, и готово!

– Ого!

– Один из дядиных механиков меня тайком научил. У него… интересное прошлое было. Так вот, ящик был набит письмами. И все – от моего дедушки. О котором я никогда не знала! Ни папа, ни бабушка вообще не рассказывали, что у меня был дед!

А он, оказывается, все эти годы писал папе. Я просидела всю ночь, читая письма. Дед просил прощения, что когда-то оставил бабушку с маленьким папой на руках. Клялся, что тому были серьёзные причины, и что он всегда был верен семье. Умолял дать ему хоть один ответ… И ещё, во многие письма были вложены деньги. Икарийские.

– Потому, что твой дед писал отсюда. Из Тир-Эола.

– Да. А папа даже не распечатал ни одного письма! Когда я закончила читать, то…

– Решила дать ответ?

– Нет. Посмотрела на деньги в своих руках – и вдруг поняла, что знаю, как их использовать. И сбежала из дома. Через весь мир, к деду!

– Потрясающе… Как ты справилась?

– Лучше и не спрашивай! Помог случай! Точнее, один из дядиных товарищей по клубу, господин Солано. Простодушный, пьющий – но, в общем, хороший. Он как раз собирался в путешествие на Средиземные острова, в Омфалию. Я наплела ему всяких… ну, гадостей про дядю и Мильву: что они желают мне зла! Долго потом было стыдно…

– Ну, не так-то ты и соврала.

– Наполовину. Это Мильва сука, а дядю она просто одурманила. Я умолила господина Солано помочь: он выдал меня за свою дочку, и взял на корабль.

Так я сбежала за полмира. Вторую половину пути пришлось бежать самой… И, знаешь, это было не так, как в книжках! Я врала, пряталась, ехала безбилетницей в поездах, спала на задворках. Почти все деньги потратила на подкупы взрослых: и всё равно, пару раз приходилось спасаться бегством. В Иллионе я училась быть плохой девочкой, – Чири усмехнулась со злым весельем. – Прибилась к шайке портовых побирушек! Клянчила вместе с ними деньги, воровала по рынкам, ловила барабульку с пирсов. Загорела вся дочерна, как тлалечка… То ли худшее, то ли лучшее лето в моей жизни!

Риан покачал головой, втайне восхищённый. Вспомнилось, как он подростком летал с родителями на курорт в Иллион в двести восемьдесят четвёртом. Может, тогда на одной из жарких улиц он, сам того не зная, случайно повстречал Чири – грязную, босоногую беспризорницу в стайке таких же уличных хорьков?

– Когда я, наконец, добралась до улицы Рваных Парусов – не поверишь, так устала, что уснула прямо на крыльце. Так что утром дед нашёл чумазую попрошайку. Которая сказала, что она его внучка!

«Я неожиданно стал дедом», вспомнил Риан запись в журнале.

– Дедушка… Он вырастил меня. Он любил меня, и учил всему, что знал… – Чири слабо улыбнулась, но тут же лицо её вновь затвердело. – А потом его тоже у меня отобрали. Осталось лишь его дело. И это последнее, что у меня есть на всём свете. Я не могу позволить себе потерять его. Не отдам его Анкерболту. Я не должна пить: боюсь, что на пьяную голову сотворю какую-нибудь глупость, и потеряю всё. Сам видел, я и по-трезвому чуть не сотворила! И… и я…

Девушка подняла голову. Глаза её слёзно блестели в отсветах приборов.

– Слушай. Я знаю, что со мной иногда тяжело! Что говорю всякие гадости и глупости. У меня никогда не было нормальных друзей и подруг; я не знаю, как себя держать с людьми. Но…

Она взяла Риана за руку. Ладонь у неё была маленькая, тёплая и жёсткая, в мозольках.

– Риан, пожалуйста. Если можно… Не бросай меня.

Все едкие и злые слова, что после перебранки крутились на языке у Риана, куда-то делись. Он вздохнул и накрыл руку Чири своей.

– Куда же я тебя брошу, – сказал он успокаивающе. – Думаешь, мне есть куда уходить?

– В смысле? Ты же аристократ! Этого, вороньего гнезда… то есть, герба́! У тебя, небось, и замок, и слуги, и эти… лошади?

– Не умею верхом ездить, – хмыкнул Риан. – Ну, да. Вернуться домой, и там быть бездарностью на глазах у родни?

– Чего? Как так? Ты же вон какой пилот!

– Разве я пилот…

– Хрена-се! – возмутилась Чири. – А кто Перевал с завязанными глазами прошёл?!

– Это нечестный подвиг, и ты знаешь это лучше всех. Мне ведь помог дар.

– Да ну? А вести «Вьюрок» он тебе тоже помог, а? Ты, типа, палочкой по штурвалу постучал, и он сам крутиться стал?

– Нет, но ты же понимаешь о чём я! Если бы я не видел движение воздуха…

– Ох, – Чири закатила глаза. – Вот что, эл Корво. Я тебе не говорила, чтоб не стращать. Но среди тех четырёх дирижаблей, что в этом году на Перевале разбились – был тапколёт «Эрмеса»!

– Правда?

– Именно. А у них ведь на каждом ветрогон… то есть, курсор. А теперь сам подумай: этот парень мог приказывать ветру… Но не справился. А ты победил. Не знаю, что там насчёт мага – но знаю, что у меня отличный пилот!

У Риана в груди почему-то стало одновременно хорошо и больно. Будто треснул старый струп.

– Ну… – бодро ответил он, скрывая эмоции. – Как и полагается на корабле с лучшим на свете механиком, наверно?

– Ладно тебе! – Чири улыбнулась сквозь подсыхающие слёзы; затем потупилась. – Знаешь… Я, если честно, не отказалась бы от какао. Ты откуда вообще узнал?

– У меня сестра твоих лет, – Риан встал и протянул Чири руку. – Пойдём. Уитли наверняка на камбузе оставил чуть-чуть!

***

Риан никогда не был религиозен. Но на подходе к Тир-Эолу – твёрдо решил зайти в церковь и воскурить ладан в благодарность Небу и всеблагому Крону!

Потому что обратный полёт прошёл в благословенной скуке. Будто команда исчерпала отпущенную им долю приключений. Вокруг простиралось лишь ясное небо с облаками. Потом стали чаще попадаться острова: «Вьюрок» вошёл в Ближнее Кольцо. На вторые сутки Риан вызвал Станцию Дальних Рейсов:

– Говорит «Вьюрок»! Идём на Тир-Эол.

– Принято! – радостно отозвалась наблюдательница Фейла. – Как слетали, Дариан?

– Прибыльно, – Риан усмехнулся, вспомнив о гривеннике от солдата. Да уж, лично он неплохо заработал.

– Ну, поздравляю с крещением Дальним Кольцом! Если хочешь татуировку набить, подскажу хороших кольщиков в портах.

– Большой опыт, да?

– Ха! У меня этих татуировок столько! Правда, не всем показываю… Добрых ветров, Дариан.

– Ни якоря, ни штиля, Фейла!

– Для тебя просто Фэй! – голос женщины напоследок потеплел.

Риану почудилось сердитое сопение в коридоре. Но, обернувшись – он никого не увидел.

Перевал они обошли десятым ветром, потеряв сутки. Зато устроили стоянку на Купеческой Скале. На площадке меж горных отрогов сгрудилось целое поселение из бараков, навесов, складов и хижин. Причальные мачты выглядели единственными капитальными строениями на всём острове.

Здесь кипела жизнь. Близилось закрытие торгового сезона, и купцы со всего востока торопились урвать выгоду. Народ суетился, спорил, бранился и перекрикивался в сотню голосов. Заключались и рвались сделки, грузы переходили с корабля на корабль (а чаще составлялись договоры на товары, лежащие на складах где-то за тридевять небес). Предложения писались мелом и углём прямо на стенах бараков. Ходили по рукам деньги всех стран и островов: икарийские червонцы, тлалекские солнечные лики, северянские песо… Даже монеты-рыбки Талассарских островов.

В местной кантине, что называется, птице было негде каплю уронить. Но команду «Вьюрка» пустили к очагу и налили грога. (Чири от выпивки отворотила нос, и быстренько скрылась в толпе – искать выгодных сделок, конечно же). На Скале находилось место всем…

Даже нескольким хламовникам! Небесные падальщики были одеты в плащи, грубо сшитые из случайных кусков, волосы заплетены в грязные косицы. Их не особо привечали, но и не гнали. Хламовников презирали – но, благодаря им, каждый мог по дешёвке разжиться на Нищей Верфи запчастями и материалами.

…За полночь, как водится, дело дошло до страшилок. И хламовники завели рассказ о мародёрстве на Пустыре Мёртвых Мачт. О бесчисленных разбитых кораблях, навечно повисших во мгле Нижнего Неба. О том, как скрипят древние снасти. Как страшны пустые коридоры и каюты, затянутые туманом и заросшие планктоновой плесенью… И, конечно – про то, как по мёртвым кораблям бродит Старая Клопотуха; а кто повстречал её, уже никому не расскажет!

– …А когда старину Халька нашли, – хрипел хламовник, страшно выкатив глаза, – он уже закоченел! Ни сабли не вытащил, ни из пистолета пальнуть не успел! А уж какое у него было лицо… И цепочка от часов с его костюма пропала. А главное – на всех переборках мазутом одно и то же нарисовано было: круги с галками! Эти клятые круги!

Мародёр обмакнул палец в пиво, нарисовал на столе круг, а в нём – буковку «V».

Риан скептически улыбался, и это не укрылось от Чири.

– Ты и в Клопотуху не веришь? – спросила она, когда команда вышла из духоты в ночную свежесть, под звёзды.

– Я верю, – спокойно ответил Риан, – что на мёртвых кораблях найдётся множество причин для странных звуков и шумов. Как и поводов для смерти: от провалившейся палубы до летучей акулы. И ещё верю, что для шакала, обирающего мертвецов, самый страшный кошмар, который можно встретить на Пустыре – это другой такой же шакал. А бахвалиться тем, как перестреляли друг друга и обобрали трупы, не к лицу: вот и сваливают всех пропавших на выдуманные ужасы.

– Да ё-моё! Для парня, который ходит по небу, ты такой… приземлённый!

3-II

Помнит Небо, знает Небо Все твои слова Те, что ты по ветру пела, Плакала-звала!

Вновь весна разбудит травы И прольёт дожди… Только жди!

(Северская народная песня)

#ПУСТЫРЬ МЁРТВЫХ МАЧТ

*Дальнее Кольцо, средний пояс. Нижнее Небо.*

Протяжённая зона, куда стекаются несколько нисходящих потоков, создающих область пониженного давления. На протяжении последних полутора столетий в этом районе потерпело крушение немало судов: обломки не погружаются в Бездну, задерживаясь в пределах зоны циркулирующими воздушными потоками, и медленно плывут по кругу в облачной мгле. В настоящее время навигация в данном районе затруднена не только атмосферными условиями, но и фрагментами корпусов и такелажа. Сбор полезных материалов с обломков официально осуждается, но практикуется.

*Запись в рамке: «Клипер «Верный». Синие борта с двойной красной полосой. Ушёл из Северной гавани в 198. Если найдёте — сообщите семье. Гарантировано вознаграждение.»

Адрес полустёрт и неразборчив.

Тир-Эол возник из небесной дымки после полудня. При виде залитых солнцем крыш и причальных шпилей Риан почувствовал себя так, будто вернулся домой. Чири держалась небрежно, но по ней видно было, как она рада.

– Наконец-то. Хватит с меня приключений… ну, на день, не меньше! Правь к порту: надо «Вьюрок» в ремонтный док завести, на проверку баллона. И домой – смерть, как хочу в душ! А письма с посылками подождут…

– Постой, – Риан полез за пазуху. – У меня тоже одно письмо: не против, если мы крюк сделаем?

– Зачем?

Риан рассказал про солдата в ной-мелантисской таверне.

– Ну, и что? – не поняла Чири. – С чего ты решил его невесте письмо на дом завезти? Ждала, и ещё подождёт!

– Да так. Я подумал: парень, судя по всему, из бедноты, раз его в такую даль служить услали. И невеста у него, очевидно, такая же. Сама подумай, много ли у неё в жизни радостей? А тут ей письмо целый воздушный корабль привезёт: будет, чем на всю жизнь хвалиться… Чего это ты улыбаешься?

– Да так, ничего… Ладно уж, уговорил, эл Корво. Давай адрес! – Чири взяла конверт. – Хм… Однако, невеста у твоего солдатика не бедствует!

– Почему?

– А ты адрес взгляни. «Мессалия Секейн. Тир-Эол Златоцветная улица, вилла «Смоковница». Богатенький район так-то: семьи «старых денег» там селились! Неплохую партию этот твой Вентри себе урвал…

– Кто?

– Тю, так ты и вправду на конверт не смотрел? – Чири провела ногтём по строке с именем отправителя. Точнее, с фамилией – от имени была указана лишь одна буква:

«Р. Вентри. Ной-Мелантис, 71 КС.»

«Вьюрок» прошёл над крышами города, над мостами, над высотками. Лесистый скальный уступ скрыл остальной Тир-Эол – и прямо по курсу распахнулась долина, на дне которой лежал район Златоцветной улицы: россыпь аккуратных особнячков среди рощиц, разделённых мощёными дорожками. Ажурные мосты через ручей украшали фонари, лавки блестели витринами.

Действительно, чудное, тихое местечко. Здесь можно было прожить жизнь в шаге от городской суеты – и ни разу не обеспокоиться ей.

– Вон она, твоя вилла, на десять часов! – Чири рассматривала проплывавшие дома в бинокль. Аккуратный розовый домик с верандой и коричневой черепичной крышей окружали раскидистые фиговые деревья. Когда же «Вьюрок» завис над улочкой, стала видна начищенная табличка на ограде: «Смоковница».

Уитли ловко съехал по тросу на землю и пришвартовал дирижабль к могучей, старой чинаре. Следом по сброшенной верёвочной лестнице спустился Риан. Ещё с высоты он разглядел в саду беседку, а в ней – сидящую девушку в белом платье. Та вскочила и подбежала к калитке, аккурат когда Риан ступил на камни дорожки.

– Что вам угодно, судари? – звонко спросила девушка. Миловидная, светлокожая, с точёным носиком и ясными синими глазами. Белое платье отделано рюшами по старой моде, чёрные волосы сколоты в высокий узел искристыми шпильками. Смотрела она без страха, скорее с взволнованным любопытством… Да, солдату и впрямь повезло с невестой!

– Госпожа Мессалия Секейн? Вам письмо!

– Правда? Но от кого?.. Ох! – Мейси изменилась в лице, подалась вперёд. – Пожалуйста, прошу: скажите, что с Ной-Мелантиса!

– Прямым рейсом оттуда, сударыня! – с улыбкой протянул ей письмо Риан. Ахнув, девушка надорвала конверт, выхватила листок. Прочла раз, другой; потом поцеловала письмо, прижала к сердцу, поцеловала ещё раз.

– О, Небо всевышнее… Я уже и не чаяла дождаться! Спасибо, господа, я так счастлива!.. Ответьте же: вы видели его? Моего Родни? Как он?!

– Несёт службу с честью, и вас помнит с любовью, сударыня! – заверил Риан, успевший придумать и мысленно отрепетировать ответ. «Родни…» Значит, Родион.

Похоже, именно это больше всего хотела услышать Мейси. Потому что она растроганно всхлипнула, поднеся уголок письма к глазам.

– Клянусь Матерью-Теллой! Вы даже не представляете, как много для меня сделали… О, вы настоящие герои! Ведь небеса в тех краях сейчас так опасны!

– Мы, сударыня, курьеры, – гордо подбоченился Уитли. – Хоть бы и сам Хтон из Бездны восстал, нам он не помеха. Заказ прежде всего!

«А быстро он втянулся… Хоть на девиз компании бери!»

– Ох, господа, не знаю, как вас и благодарить!.. А впрочем, знаю! – Мейси метнулась к дому, лишь юбки плеснулись на бегу. Вернулась, держа вышитый бисером кошелёчек.

– Вот. Я, конечно знаю, что Родни честный, и не оставил бы вас без оплаты… Но будем считать, что я этого не знаю! – и Мейси, подмигнув, протянула монету. Опять гривенник!

Риан постарался скрыть разочарование. Девушка, судя по всему, была слегка не от мира сего. Может, и вправду из состоятельной семьи, но поиздержавшейся: вот и платье, не иначе, бабкино, найденное в сундуках и перешитое. Немудрено, что её избранником стал простой солдат – родители, небось, отчаялись выдать блаженненькую дочурку…

– Вы щедры, как сама Телла, сударыня! – он слегка поклонился, вспомнив завет батюшки: «Эл Корво кланяются лишь Небу, королю и даме». – И столь же красивы. Ваш жених счастливейший из парней на Большой Земле и всех островах!

Щёчки девушки расцвели польщённым румянцем, она спрятала в ладони улыбку. Когда Уитли отвязал швартов и полез по трапу, а «Вьюрок» поплыл в высоту – Мейси выбежала из калитки и замахала письмом, как белым платочком:

– Прощайте, господа! Прощайте! Храни вас Небо!..

– Налюбезничался? – неласково буркнула Чири, когда Риан вошёл в рубку.

– Чего это ты?

– Ничего. Много хоть заплатила? – она присмотрелась к монете в пальцах Риана, и задрала брови.

– Ты, эл Корво, вроде иногда толковый. А иногда прям… – Чири махнула рукой и вышла.

Риан лишь пожал плечами, дивясь такой внезапной перемене. И всё равно, невольно улыбнулся, глядя на Мейси: даже когда земля ушла вниз, и та превратилась в белую пушинку… А потом «Вьюрок» вошёл в разворот, и виллу «Смоковница» заслонили рощи.

На заходе в порт случился небольшой скандал. «Вьюрку» указали док – но, когда Риан уже правил к мачте, внезапно перенаправили к другому, на окраине.

– Да вы смеётесь? – возмущалась Чири. – Мы вам что, караси, в этой толчее туда-сюда крутиться?!

– Срочная ситуация! – возражал диспетчер в приёмнике. – Принимаем «Белую Чайку» капитана Гессерлинка! А он один из асов «Эрмеса», между прочим; мы что, ради вас ему отказать должны?

Лоцманский дирижаблик – жёлтая капля с двумя поворотными винтами на пилонах – помигал гелиографом, и повёл «Вьюрок» за собой через портовое кишение. Приходилось лавировать меж плывущих на разных высотах кораблей: некоторые гудели ревунами.

Пока Чири торговалась с командой техников, Риан и Уитли пошли на поиски почтовой конторы: доложить о грузе почты, переданном на Станцию Дальних Рейсов. По пути пришлось задержаться – наперерез им гордо шествовал сам пилот Гессерлинк. Высокий, статный красавец с закрученными чёрными усами, в лётном комбинезоне, с белым шарфом на шее. Вокруг него роилась небольшая, но бойкая толпа зевак и журналистов.

– Господин Гессерлинк! – тараторила девица с блокнотом. – Как вы прокомментируете свой недавний подвиг – экспресс-доставку на Архипелаг Семи Ветров?

– Это наша работа, – величаво проронил пилот, и как бы случайно повёл плечом с нашивкой-сандалией «Эрмеса».

– Капитан! Что вы скажете по поводу своего перехода через Пороховницу Марло?

– Полёт прошёл с огоньком.

– Сударь пилот! Ваше мнение о том, что недавно вы вновь вошли в пятёрку быстрейших пилотов «Эрмеса»?

– «Быстрее, выше, качественней». Всегда есть, к чему стремиться!..

Пыхнула фотокамера; сверкнул серебром знак на куртке Гессерлинка. Спираль с каплей. Не только лучший пилот, но и сам себе маг-курсор…

Риан проводил героя-аса хмурым взглядом. Хорошее настроение разом ушло, осталось желание выпить и наговорить кому-нибудь гадостей. (Желательно, совместив оба удовольствия).

…А выйдя из почтового управления, Риан и Уитли резко остановились. Потому что мимо шла группа тлалеков. Очень знакомых!

Команда «Гусеницы» тоже узнала их. По крайней мере, боцман Аройхо точно – судя по тому, как он дёрнулся, будто от удара кнутом. И что-то прошипел сквозь зубы; точнее, прошепелявил. Половина лица у него раздулась и налилась синевой, так, что даже шрама видно не было.

Секунду-другую курьеры и капёры смотрели друг на друга… А потом капитан «Гусеницы» уважительно склонил голову, и тлалеки прошли мимо. Аройхо напоследок послал Риану мрачный взгляд – но, поскольку один глаз у него заплыл, впечатление оказалось наполовину смазано.

– Видал, как боцмана-то подмолодили? – хохотнул Уитли.

– А то! – усмехнулся Риан, немного повеселев. – Интересно, кто?

– Может, с горя в кантине набрался, да нарвался на кого-то… не такого доброго, как мы! А может, свои же угостили. Нечего приклады за борт швырять: считай, винтовку загубил – ложа-то с прикладом одно целое!

…Уже смеркалось, когда команда наконец-то подошла к крыльцу дома. Чири достала пару пятицелковых банкнот:

– Сходите, отпразднуйте. Заслужили, как-никак!

– А ты что же? Пошли с нами!

– Я тебе говорила: я не пью, – возразила Чири: как показалось Риану, резковато.

– Ну, попросим Хорта, чтобы он лимонада тебе налил.

– Давай в другой раз, а? Веселитесь, всё такое!

– Хорошо, как скажешь. Если что-то не так…

– Всё! Так!

Дверь захлопнулась. Риан недоумённо пожал плечами.

– В Мудрой Книге старца ПауПау, – заметил Уитли, – сказано: «Женское сердце подобно сокровищнице. Ибо, как и каменный подвал – оно лишено разума, и само не ведает, что в себе хранит!»

В «От Винта» их встретили радушно. Хорт потряс руку Риану:

– Рад, что ты нашёл своё место, сынок! Я, когда ты только зашёл, сразу понял – вот тот парень, что нужен Чири! С тобой она не пропадёт!

Капелла поставила угощение. Горшочки с мясом летучего сома, запечённого под сметаной и сыром; миску вареников по-северски… И, конечно – запотевший кувшин пива.

– Вареники кушать горячими, а пиво холодным, – поднял палец Хорт. – И не наоборот!

Ужин был прекрасен. Управившись с половиной вареников, Уитли поведал, что в тлалекской кухне такие тоже есть, только варят их на пару́. И рассказал, какими вкусностями начиняли их его бабки. Капелла вступила с ним в кулинарный спор – с таким азартом, что даже разрумянилась от удовольствия. Хорт косился на девушку с ревностью.

А Риан расслабленно потягивал пиво. И наслаждался тем, что под ногами, наконец-то – твердь, а не палуба.

За окном стемнело, внизу зажглись городские огни. Хорт бурно восторгался рассказам о приключениях «Вьюрка»: то хохотал, то стучал кулаком по стойке.

– Это потому, что вы в первый полёт видели кита! – заявил он. – Вот и вышла вам удача!.. Мы однажды на «Ренчиате» шли с Сестёр-Близнецов – и повстречали Алый Прибой! Эх, вы бы видели… Когда всё небо, от виднокрая до виднокрая, красным наливается! И страшно, и красиво, аж слезу выщемляет! Двенадцать минут длился Прибой: капитан Войдан сказал – Небо нам улыбнулось… Ну, так и вышло! Нарвались мы на пиратский корвет. Перестрелка жаркая была, пол-такелажа нам картечью сбрило – а всё ж видим мы, не сдюжить… Капитан говорит – уйдём над Разорванным Небом!

Ох, мать моя, сроду такого не видал… Прогал в Нижнем Небе, как ущелье в тучах, вниз глянуть страшно! Чем глубже, тем темней; видно, как киты в глубине ходят – ровно мальки, клянусь ветрами… Ну, так что же? Прошли ведь мы над разрывом! А пираты туда и канули: нисходящим потоком их увлекло, вошли в крен – и поминай, как звали! А всё потому, что Прибой нас благословил!

Риан спрятал усмешку в кружку. Он помнил изучение метеорологии в Школе: знал, что Алый Прибой лишь эффект преломления света в испарениях Нижнего Неба. До чего же всё-таки суеверны авиаторы!

Поговорили про встречу с эйри. Уитли и Хорт обменялись байками про загадочный небесный народ. Погадали, зачем камнелёт следовал за «Вьюрком» – и сошлись на том, что «Хтон их поймёт!»

– Стрёмные они твари, – проворчал Хорт. – Никто с ними знаться не хочет… Ведь и постраньше их на свете есть! Вон, в Дальнем Кольце говорящие кошки водятся: но даже с ними люди охотней ладят, чем с эйри!

– Ты про мьюров? – уточнил Риан. – Ну, тут есть отличие, я думаю. О мьюрах мы хотя бы знаем, что они были созданы кем-то из великих магов до-Хтоновой эпохи! Может, самой Теллой, или кем-то из её учениц.

– С нами на «Марселине» ходил мьюр, – вспомнил Уитли. – Настоящий корабельный кот: это у них почётная должность! Славный малый, а уж чуткий! Когда капитан сменился, он первый с корабля списался. Сказал: «Я не крыса, чтоб первым бежать, но ухожу. От новичка дурно пахнет!» Так и вышло…

– А про эйри, – продолжил мысль Риан, – нам почти ничего не известно. Даже откуда они взялись. А то, что непонятно – пугает сильнее всего.

– Ты же в столице учился! – припомнил Уитли. – Даже там ничего не знают?

– Думаю, знают даже меньше, чем на Краю. Сплошь теории. Одна про то, что эйри тоже создали великие маги. Другая – что это бывшие люди с островов в окрестностях газовых полей. Которые много веков подвергались воздействию рассеянного в воздухе летаниума, и переродились в нечто иное…

– А есть те, кто говорят, – буркнул Хорт, – что эйри когда-то прилетели к нам с луны. На каких-то небывалых кораблях… По мне, так пусть бы там и сидели!

Последние посетители разошлись, таверна погрузилась в полумрак. Уитли ушёл к себе отсыпаться. Риан остался у стойки один. Пора было идти – но на душе настал такой приятный, хмельной покой…

– Эй, Хорт! – опомнился он. – Мы ж тебе ещё не платили!

– Всё в порядке, парень. Занесёшь завтра!

– Нет-нет! Сейчас.

Не хватало пары монет; Риан полез в нагрудный карман – и случайно выложил на стойку кокарду, которую дал ему Родни. «Хтон побери, забыл отдать Мейси. Надо завтра к ней ещё зайти…»

– О, гля-ка. Откуда у тебя это?

– Да так… нашёл.

– Ну-ка, – Хорт присмотрелся. – Однако… Ты и впрямь счастливчик! Во, какой раритет отхватил!

– Почему раритет? – удивился Риан.

– А ты на обороте посмотри, – Хорт показал отчеканенные буковки: «71 КС». – Семьдесят первый краесветный полк капитана Эйсона!

– И что с ним такое?

– Э-эх, молодёжь! Историю совсем не знают.

– Что? Историю?

– Ну, да. Это было в двести четырнадцатом. Боги, восемьдесят лет прошло… Большая война с Серенсией за Каладрианское наследие. Икарии нужна была база в Дальнем Кольце – и Семьдесят первый полк послали за тридевять небес. На Ной-Мелантис…

Хотя ночь была тёплой, Риану вдруг показалось, что из открытого окна дохнуло холодным ветром.

– Ага! Островок тогда был республиканским захолустьем, дыра дырой: но орбиты так сошлись, что он вдруг стал стратегически важен! И тут икарийцы захватывают его. Представляешь, какой плевок в рыло для респов? Серенсия послала к острову флотилию под началом адмирала Лорано. Десяток тяжёлых дирижаблей, тысяча двести головорезов… Против семи сотен икарийских парней с дюжиной двенадцатифунтовых пушек!

Увлекшись, Хорт стал двигать пальцем монетки по стойке, изображая тактику сражения.

– И надо же, чтобы это случилось накануне Штормов! Икария смогла послать подмогу лишь через несколько суток! Эскадру вёл капитан Патракис, ещё не адмирал. Лишь его заслуга в том, что дирижабли прорвались сквозь бурю. Через декаду… И эти дни полк удерживал Ной-Мелантис.

Боги свидетели, парни сделали что могли. И кое-что невозможное в придачу! Они изрыли подступы к городу рвами и брустверами, и вражеский десант увяз в крови и грязи под их огнём. Соорудили подъёмные станины для пары пушек, превратив их в зенитные орудия – и сбили два респовских дирижабля с небес! Даже взяли штурмом один из заякоренных дирижаблей: конечно, полегли до одного… Впрочем, это ждало всех.

– Ч-что?

– Да, сынок, это война! Весь полк там и остался, в ной-мелантисской земле. Последние, кто ещё застал прибытие эскадры Патракиса – вскорости умерли от ран и горячки: осень, ливни, туман… Э-хе! Да, много вдов и «чёрных невест» тогда осталось на берегу. Помню даже одну такую, купеческую дочку: как же её звали-то, дай боги памяти – Мейви, Мелли?..

Риан схватился за шейный платок: ему вдруг стало трудно дышать.

– Мейси? – прохрипел он. – Мейси из виллы «Смоковница»?

– Во, да, она! Слыхал уже эту историю, ась? Я тогда мальчонкой был, а она – уже седой старушкой: целыми днями сидела в саду. Говорили, всё ждёт письма! Мы с пацанами её через ограду дразнили. Эх, дураки же были…

– Где она? Где?!

– Ого. Чего это ты так расчувствовался? Там, где все будем, ха-ха: но лучше позже, чем рань… Эй, ты куда?

– …Чири! – Риан колотил кулаком в дверь, забыв про колокольчик. – Чири, открой!

– А? Что такое? – Чири отворила: в ночной сорочке, простоволосая и босиком, с гаечным ключом в руке. – У-ах… что с тобой, эл Корво? Хтонида увидал?

– Д-дай денег на трамвай!

– Чего? Куда собрался? – Чири осеклась, потом нахмурилась. – Так, погоди, оденусь и велосипед возьму.

– Просто дай…

– Тихо! Канваи уже не ходят, да и не отпущу я тебя никуда такого!

…Десятью минутами позже они уже мчали по улицам, распугивая звонком прохожих. Огни летели мимо, ночной ветер пел в ушах.

– Это бред какой-то! – выкрикнула Чири, обернувшись. – Ты лишку выпил, Хорт хреново пошутил, и всё!

– Я должен увидеть! – простучал зубами Риан. Конечно, только из-за тряски.

– Чего?

– Вперёд смотри-и!

Их обдало снопами света фар – велосипед пронёсся перед грузофуром. Сердитый гудок оборвался где-то позади.

Они промчались по длинному тоннелю и выехали в залитую луной долину. Здесь Чири сбросила ход и покатила, приглядываясь к кованым указателям на фонарях. Луна бросала на тротуар вязь теней от деревьев. Из-за кованых оград сонно брехали собаки.

– Ага, вот она, Златоцветная! Ну, и что?..

Спрыгнув, Риан подбежал к ограде – и замер. Катя велосипед за руль, Чири подошла ближе… И велосипед со звоном повалился, выпав из её рук.

Столетние смоковницы бурно разрослись. Но даже сквозь сплетения их ветвей было видно, что дом давным-давно заброшен. Заколоченные окна зияли чернотой меж досок; черепичная крыша просела и провалилась. И кусты бурно заплели беседку в саду – пустовавшую уже много лет.

***

…Нужное место они нашли далеко не сразу. Аллейка утопала в разросшихся кипарисах. Под ногами шуршал покров сухой хвои, кое-где полностью скрывавший плиты.

Давно, давно никто не заходил в этот уголок кладбища.

Могила густо заросла травой и плющом, увившим надгробный обелиск. Чири разгребла сухие плети, обнажив полуcглаженные дождями резные буквы:

МЕССАЛИЯ СЕКЕЙН 193–264

– Ну, ладно, – тихо сказала Чири. Натянула рабочие перчатки, и стала рвать сорняки.

Риан повесил сюртук на ветвь кипариса и встал рядом на колени. В четыре руки они очистили могилу. Чири убежала куда-то, вернулась с большой охапкой бархатцев – жёлто-красных, пряно благоухающих; и стала плести венок.

– Цветы на кладбище рвать скверная примета, – заметил Риан.

– Не, я за оградой нарвала!

Чири возложила сплетённый венок на могилу. Зажгла благовонную свечку, укрепила в резной нише на обелиске. Риан откупорил бутылку вина, немного налил в две чашечки и сбрызнул вином землю вокруг плиты.

– Имя чтим мы твоё кровью лоз и огнём очага… – он приподнял чашечку.

– …Пусть же память твоя будет так же светла и сладка, – подхватила Чири. Они выпили; постояли, глядя на дрожащий огонёк свечи.

Где-то на кладбище должен быть монумент героям Ной-Мелантиса, подумал Риан. И был уверен, что, если они его найдут – то в череде имён-фамилий-дат встретят «РОДИОН ВЕНТРИ».

– Ну… Вроде, всё?

– Нет.

Риан вытащил из кармана кокарду с солдатской фуражки: потемневшую, в разводах пятен… И, преклонив колено, положил на плиту.

– Вот. Теперь всё.

– «Цветы рвать нельзя», – повторила Чири, когда они шли по аллее. В руках девушка несла оставшиеся бархатцы. – С каких это пор, эл Корво, ты вдруг стал суеверен?

– А с каких это пор ты меня зовёшь «эл Корво»? От майора заразилась?

Чири смотрела выжидающе. Риан насупился.

– Ладно, – неохотно сказал он. – Я не всё на свете знаю, хорошо? И что это было, тоже не знаю… и никогда не захочу узнать!

– М-м! Повтори-ка это: что не всё знаешь… Хотя лучше потом. Я на граммофон запишу, слушать буду, как лучшую музыку!

По пути они сделали остановку, и Чири возложила цветы к белокаменному обелиску. Риан молча приобнял её за плечи, глядя на вырезанную в камне розу ветров.

«Ну… Здравствуйте, Альбер Греймроук. Я не знал вас, как и своего родного деда; но, клянусь, читая ваш журнал – думаю, что был бы счастлив и горд вас знать! Вы воспитали славную внучку: знаю, как вы её любили. Что сказать? Получится ли из меня такой же пилот, как вы – лишь Небу известно… Но могу обещать одно».

Он чуть сильней сжал пальцы на плечах Чири.

«Я её не брошу».

…Когда они уже вышли за ворота кладбища, Риан вдруг остановился, как вкопанный.

– Чего такое?

– Да вот, подумал вдруг… – он достал две гривенные монеты. Тоже тусклые, порыжевшие от патины.

– Два гривенника столетней чеканки, – задумчиво сказал он. – Как ты думаешь, сколько за них дадут коллекционеры?

INTERSCRIPTUM 4

– …Давай в другой раз, а? – бросила Чири, стараясь не дрогнуть голосом. Если она сейчас согласится… – Веселитесь, всё такое!

– Хорошо, как скажешь, – Риан сбавил тон, и у девушки внутри всё свело дрожью. Эта его вечная предупредительность, чтоб ей! – Если что-то не так…

– Всё! Так! – выкрикнула Чири. И захлопнула дверь, чтобы не видеть больше этих растерянных глаз.

Девушка привалилась к косяку, хрипло дыша; уставилась в полумрак гостиной. Закат пробивался сквозь шторы узкими прорезями света.

Глипс, заслывший истуканом в углу, медленно повернул голову.

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ ХОЗЯЙКА ЧИРИ! ЧЕМ МОГУ ПОМОЧЬ?

Не обратив внимания на талоса, Чири схватилась за ворот – и принялась срывать одежду. Брызнули пуговицы, рубашка полетела на кресло. Спотыкаясь, девушка бросилась в ванную; прыгая на одной ноге, стянула ботинки, чуть не запуталась в штанах на бегу…

Привалившись лбом к зеркалу, Чири несколько секунд всхлипывала и стискивала пальцы на краю раковины. Подняв взгляд, встретилась с собственными безумно выкаченными глазами в зеркале.

– Ну и рожа у тебя, Чирил! – прошептала она, запинаясь.

Из душа с шелестом полилась вода. Чири сгорбилась под холодными, жалящими струйками.

«Он просто напыщенный придурок… То есть, они! Конечно, они два придурка!»

Она оцепенело смотрела, как вода убегает в отверстие слива. Непроглядно-чёрное…

…как морская пучина, куда уходят обломки тонущего корабля, оставляя за собой шлейфы пузырей…

…как тьма замочной скважины в двери монастырской школы, которая захлопывается, отсекая девичьи крики и мольбы…

…как чернота в стволах картечницы, что уже разворачивается на станине, выцеливая беззащитный курьерский дирижаблик в небе…

– О, Господи, – прошептала Чири навзрыд. – Пожалуйста, только не опять! У нас же ничего общего!

«Верно, Чирил. Ты знаешь это. Что все, кого ты… кто тебе нравится – обречены на беду».

Девушка села под душем, обняв колени и уткнувшись в них лицом.

«Ты знаешь, что ты проклята».

ПОЛЁТ № 4: В открытом небе никто не услышит твой крик

Перевозчик несёт полную ответственность за груз с того момента, как он был поднят на борт. Незнание содержимого ответственности не снимает.

(«Кодекс небесного торговца», раздел «Приёмка груза»)

#СЁСТРЫ-БЛИЗНЕЦЫ

*Ближнее Кольцо, сектор Северо-Запад-5. Среднее Небо.

Два острова, на удивление различающихся с первого взгляда, разделённые воздушным проливом не менее полулиги шириной. Западный остров («Весёлая сестра») – холмистый, с пологим южным побережьем; восточный («Суровая») – гористый, с обрывистым, крутым берегом. На западном острове существуют поселения неболовов; восточный официально необитаем, хотя на нём обнаружены следы временных стоянок.

*Убористым почерком: «При внешней несхожести – геологически острова полностью идентичны, будто два берега одной реки. Вопрос происхождения названия остаётся открытым.

Д-р Г.Улисс».

– И вот такой расклад! – уважаемый рубака Бронн катнул плод по столу пальцем. – Двадцать ящиков мы должны привезти в Тир-Эол самое большее через два дня; а тут засада, птичка наша обескрылела!

Он кивнул себе за плечо, в полумрак доков. Там вспышки сварки высвечивали массивный, уродливый силуэт корабля класса «тендер» – с кургузым баллоном и угловатой, громоздкой гондолой. Вокруг на лесах суетились рабочие, разносилась брань.

– Помощь в ремонте нужна? – уточнила Чири.

– Разве что если у тебя десяток-другой кубометров хорошей доски в кармане завалялся, девица! На Худых Островах подцепили хрущаков. Клятые черви нам всю обшивку в декаду изъели, за переборки принялись! Зелье для окуривания нам продали хреновое…

Бронн был лыс, с разбойничьей рожей в шрамах, носом-грушей и хитрыми глазками. В доспехе из грубой клёпаной кожи, опутанном ремнями с кольцами и карабинами для тросов. С пояса свисает несколько крючьев и широкий тесак в ножнах. Словом, истинный рубака: хоть на памятник – если бы рубакам ставили памятники.

– А за плоды уже уплочено. Не довезём, плакал контракт… Чего это ты, парень, смотрю, сумлеваешься?

– Поправьте, если я ошибаюсь, – задумчиво сказал Риан. – Но это ведь яйцеплод?

Фрукт и вправду походил на яйцо. Только в два кулака величиной: с желтоватой пупырчатой кожурой в розовых пятнах.

– Ну, дык! Чай, не драконий глаз.

– Они же довольно распространены? Помню, нам в детстве каждое утро половинку к завтраку давали. А вы говорили о больших деньгах.

– Эл Корво! – прошипела Чири.

– Хэ! – кривозубо усмехнулся Бронн. – Думаешь, бомбы в ящиках, под фрукты раскрашенные? Не дрейфь, рубака курьера не обманет… Видать, далёк ты от земли, парень: и не только потому, что пилот! Те, что на рынках, они ж тепличные! А это – дикорост, прямо с нижних лесов! Гля!

Воздух вдруг рассёк блеск стали; Риан и Чири отшатнулись. Тесак Бронна развалил яйцеплод на две половинки. Внутри тот и правда походил на яйцо: с нежной, как крем, белой мякотью и орешком-«желтком», тоже разрубленным.

– Шуточки у вас… – выдохнула Чири.

– Во! Ядрёненький! И вкусней, и запашистей, и этих… болтов… винто-минов поболе! Отведайте.

Стараясь выглядеть невозмутимо, Риан достал пенал с обеденным прибором. Зачерпнул мякоть ложкой, попробовал, передал Чири:

– М-м. И правда!

– Как пудинг! – Чири облизала ложку.

– Во. Ну и, короч, нам с Борска ходу нет, пока обшивку не заменим… И пока того травника не найдём, что нас нагрел с зельем. Мы его, суку, на его же травах закоптим! – Бронн зловеще ухмыльнулся. – Так вот: вы наш заказ до Тир-Эола подкинете, а вам за это пятнадцать процентов!

Чири улыбнулась: и эта улыбка уже была знакома Риану.

– Тридцать пять, – сказала она.

***

– …Ты мне так все заказы сорвёшь! – заявила Чири, когда они вышли из доков.

– О чём ты?

– А о том. Что за недоверие? Ты слышал, сколько они платят?

– Я полагал, это называется заботой о корабле и команде…

– Слышал, сколько платят?! Даже двадцать процентов уже шикарно!

– Неудивительно, – кивнул Риан, рассматривая городские террасы. – Это же рубаки.

Вольный порт Борск был основан около века назад северцами. (Что было понятно даже из названия: «бор» по-северному значило «лес»). И архитектура его выдавала северный стиль. От портовых складов и доков поднимались в гору крутые улицы, вдоль которых громоздились дома – срубленные из дерева, укреплённые камнем, с высокими двускатными крышами, увенчанными деревянными драконьими головами на коньках. Верхние районы радовали глаз резными теремами с пряничными крышами и башенками… А ещё выше начинался лес: толпище раскидистых поднебесных сосен.

А вокруг, в облачной дымке, раскинулся Буреломный архипелаг. Острова крутыми ступенями уходили вдаль и ввысь: все до одного поросшие тёмными лесами – и не только сверху. Даже отсюда видны были густые заросли, покрывавшие их скальные подножия.

Своё название архипелаг получил, во-первых, за то, что преграждал путь суровым северным штормам. А во-вторых, за свои непроходимые леса. В том числе, нижние.

Неборосли, дававшие островам воду и жизнь, лишь издали казались лёгкими и невесомыми, как волосы красавицы. На деле, каждая километровая плеть легко могла бы сдёрнуть в Бездну сразу трёх человек, попытавшихся её вытянуть! Поэтому корневая система неборослей была на диво могучей. Решётка толстых, крепчайших корней оплетала основания островов, прирастая к ним клейкими смоляными соками – и заодно удерживая от разрушения.

А уже на этой мощной основе укоренялись сотни других растений, чьи семена ветер разносил по всему небу. Вьющиеся, висячие, ползущие… Всё это образовывало «нижний лес»: уникальную экосистему. В этих джунглях нельзя было путешествовать без верёвки и крюков – да и не всякий бы решился. Нижнелесье славилось опасными животными (а порой и растениями).

Вот почему по всему Великому Кругу так нужны были рубаки: лихие промысловики нижних лесов. С топорами, тесаками и копьями они спускались по тросам в джунгли – и возвращались, нагруженные богатой добычей. Плодами, кореньями, смолами, ядами, реликтовыми зверьми и птицами… А иногда, конечно, не возвращались.

В порту Борска рубаки попадались на каждом шагу. Их легко было отличить по грубой и надёжной одежде, обилию шрамов и оружия. Некоторые явно только что из рейда – в окровавленных повязках, забрызганные какой-то дрянью. С корзинами и сумками, набитыми всяческой лесной всячиной (иногда ещё подёргивавшейся)… Двое пронесли на шесте большую клетку, в которой металось и шипело нечто длинное, гибкое и чешуйчатое.

Поодаль здоровенный богатырь-рубака торговался за корзину кроваво-красных корней с высокой, растрёпанной женщиной. Судя по острой шляпе и серебряным ожерельям, то была ведьма с острова Лестриг. Женщина явно сердилась: воздух вокруг неё темнел и закручивался смерчиками. Рубака был спокоен, и лишь иногда будто невзначай проводил пальцами по рукояти топора в поясной петле. Корни (или щупальца?) вяло шевелились, и норовили уползти из корзины.

– Я понимаю, ты хочешь поскорее вытащить компанию из долгов, – как можно спокойней сказал Риан. – Но будь осторожна. А если бы они в самом деле сосватали нам какую-то контрабанду?

– Ой, да брось! Лешаки все грузы проверяют! – Чири кивнула на людей в зелёных мундирах Лешей Стражи, гвардии Борска. Стражники прохаживались меж причалами попарно, с белыми волками на поводках. Зверюги пристально обнюхивали тюки и ящики с грузами, ища запрещёнку.

– Не занудствуй, эл Корво. Твоя задача – чтобы «Вьюрок» был быстрее всех. А поиск клиентов оставь мне, ладно? Я разберусь!

Возразить Риан не успел: Чири вдруг схватила его за рукав.

– Смотри! Кот! Ой… мьюр!

Действительно, по причалу важно шёл на задних лапах настоящий мьюр – разумный кот с далёких островов. За ним следовала черноволосая девушка в белом плаще.

– Ваау! Никогда их так близко не видела!.. Ой, какой!

– Хочешь подойти и поздороваться? – усмехнулся Риан.

– А можно? Они по-нашему вообще говорят?

Кот шевельнул острыми ушами, и обернулся.

– Поверьте, сударыня, вполне, – сказал он мягким, урчащим голосом. – Другое дело, что далеко не всякий достоин беседы.

Мьюр выглядел так, будто природа решила отлить кота в форму человека… но остановилась, лишь только он встал на задние лапы, и взял что-то в передние. Невысокий – едва по грудь человеку, плотный, рыжий в полоску. Круглая морда почти совершенно кошачья, усатая, с голубыми глазами; левое ухо украшала серьга. Одежду мьюра составляла безрукавка и короткие штаны с ремнём, из которых сзади торчал хвост. Через плечо – перевязь с кармашками, с которой свисал короткий меч. На голове меж ушей сидел красный берет с пером.

Девушка держалась позади кота, и смотрела на чужаков исподлобья. Юная, смуглая, с раскосыми глазами и длинными чёрными волосами, сколотыми на висках двумя заколками в виде языков пламени. Судя по всему, каджини – уроженка Дымных Островов. Под белым плащом девушка была одета по-мужски, в кружевную рубашку и облегающие брюки: на поясе виднелся меч в ножнах.

– Добрых ветров, сударь! – Риан употребил приветствие, общее для всего неба. – Простите, она не хотела вас обидеть.

– Всё хорошо, – заверил кот. – Обиду мы чуем усами.

– Дариан эл Корво, – Риан пожал мягкую лапу. – Пилот.

– Чири Греймроук, механик… – всё ещё смущённо сказала Чири.

– Хайр Тарек’Исет Сенуи-Хесс! – величаво представился кот. – Потомственный корабельный кот, к вашим услугам. А это моя юная спутница, Белка!

– Биэль Кэн, – негромко представилась девушка, глядя под ноги.

– Именно. Она мой человек.

– Простите? – не понял Риан.

– А что? Когда человек говорит «Это мой кот», никого это не удивляет. Но когда кот говорит «Это мой человек» – сразу недоумение. Я вижу в этом несправедливость!

– Пожалуй, да… – предпочёл согласиться Риан. – Желаете сесть на корабль?

– Скорее, желаем устроиться. Ищем работы для пары быстрых клинков… а ещё, для острых когтей и зубов! – Хайр улыбнулся по-кошачьи, показав клыки.

– Хм. Думаю, нам скорее нужен хороший штурман… Но! – вспомнил Риан. – Вон в том доке стоит корабль рубак, которые пострадали от вредителей. Думаю, они бы не попали в беду, будь у них корабельный кот!

– Рубаки? Хм-хм… Белка, похоже, твоя мечта привела нас куда нужно!

Попрощавшись, кот со своей девушкой направился к докам. Хвост его покачивался на ходу.

– Погрузка закончена! – отчитался Уитли. – Двадцать ящиков яйцеплодов. Три мешка почты. Шесть опрыскивателей…

– Опрыскивателей?

– Одно садоводство в Тир-Эоле заказало, – пояснила Чири. – Таласское изобретение, удобные штуки: бак такой, вроде ранца с шлангом за спину.

– Ты сама слышала, я от этого всего далёк, – вздохнул Риан. – Платят хорошо? Вот и ладно. Если ты порешала с заказами, то можно уже и отчаливать…

– Почтенные! – прервал его чей-то окрик.

К ним подошли двое прилично одетых господ. Точнее, господин и госпожа. Мужчина крепко сбитый, как спортсмен, с густо напомаженными чёрными волосами и нафабренными усами вразлёт. Даже щёки напудрены. Женщина – симпатичная, круглолицая, с пепельными волосами, убранными в высокую причёску. А ещё, беременная: под платьем тяжело круглился немалый живот.

– Это ведь ваш корабль? – спросил господин с ноткой высокомерия и явным серенсийским выговором. – Ответь мне, пилот: достаточно ли он скор?

– Нам нужен самый быстрый! – поддакнула женщина, обмахиваясь веером.

– «Вьюрок» самый быстрый корабль, что вы найдёте в порту, – заверил Риан. Чири молча присматривалась к расфуфыренной парочке. – Желаете доставить груз?

– О, да! Самый ценный груз: мою дорогую сестрицу! – пижон кивнул на спутницу. – Я Алдрин лэс Фонтэ, из рода кассарельских Фонтэ; а это Дейна, моя сестра. Нам нужно попасть на Большую Землю!

– И побыстрее! – добавила Дейна. – Я не выдержу, если моё дорогое дитя родится не на святой земле!

– «На святой»?

– Вы вряд ли поймёте, – сморщился Алдрин. – Моя сестра очень духовна, исповедует омфалийскую веру. Ради своего будущего ребёнка она отправилась в паломничество к святым местам мировых сил: а я сопровождаю её! Увы, одна из святынь находится на Внешнем острове, а тот уплыл далеко – так что наш путь затянулся.

– Мне скорее нужно в Тир-Эол! – жалобно воскликнула Дейна. – Оттуда поездом к морю, в Иллион, а из него кораблём на Омфалийские острова! Воздух, суша и вода, понимаете? Таково условие обета…

– Платим пятьдесят сребреников! – деловым голосом подытожил Алдрин.

«С этого бы и начинали», подумал Риан. Напыщенный серенсиец ему не понравился с первой секунды (прежде всего, потому, что усами напомнил ему аса Гессерлинка). А уж брать в полёт беременную женщину без врача на борту…

Но, за неимением на «Вьюрке» капитана, последнее слово было за Чири. И сейчас девушка, встретив взгляд Риана, едва заметно кивнула.

– Что ж, господа, вы пришли куда надо! Я Дариан эл Корво, пилот. А это Чи…

– …Че-еслава! – перебила Чири с улыбкой. – Чеслава Громова! Да-с, судари, как говорят у нас на северах, попутный ветер в гриву! – откуда-то в её речи прорезался густой северный акцент. – Пожалте на борт!

Респы прошли на посадку. Дейна при очередном взмахе веера обдала Риана насыщенным ароматом духов.

– Чири, какого Хтона? – негромко спросил Риан.

– Всё нормально. Просто запомни: до конца полёта я Чеслава, и я северянка! Уитли тоже предупреди.

– Я могу узнать, почему?

– Ох; давай потом! Не говори при них, что я серенсийка.

– Это кто-то из твоей старой жизни? – уточнил Риан после паузы. – Кто-то, кто тебя не должен узнать?

– Ага! – закивала Чири. – Когда прибудем, расскажу.

– Ну, если ты просишь… Ладно. Давай на борт!

***

«Вьюрок» уходил в небо, и Буреломный архипелаг уже таял в дымке.

Риан повозился с эфироточкой, поймал «Энону и Алкея» по музыкальному потоку. И закрыл глаза, с удовольствием отдавшись музыке… пока в неё не вклинился голос Чири:

– Выключи, а? Не люблю.

– Чего тебе не так? – вздохнул Риан. – Между прочим, вечная классика о бессмертной любви! Он ушёл в небо и пропал, а она его ждала и верила…

– И мужиков водила! – фыркнула Чири.

– Что?

– А то. Что это за любовь, если просто сидела у окна, как овца в стойле?

– Овцы не сидят. Они, вроде, всегда стоят…

– Ты от земли далёк, так что не умничай! Если б любила, то не ждала бы годами, а искала! Я, если б кого-то любила – снарядила экспедицию, последнее кольцо с шеи продала бы… Будь он хоть у Хтона в Бездне, всё равно б нашла!

– А… почему с шеи, а не с пальца? – не понял Риан.

Чири отмахнулась, и вышла.

На закате Уитли гордо отнёс поднос с камбуза в каюту пассажирам:

– Ужин, господа! Сырная похлёбка с луком по-кассарельски. Тут, конечно, ни печи, ни духовки: но, надеюсь, вышло недурно.

– Хм! – вздёрнул нос Алдрин. – Хотел бы я знать, откуда тлалеку… м-м… разбираться в классической… чав-чав… кухне… умм!

– А вам, госпожа, – Уитли снял крышку со второго горшочка, – каша с десятью видами овощей! То, что доктор прописал для мамы и малыша!

– Этот комбикорм? – Дейна разочарованно понюхала ложку. – И с чего тебе знать, что полезно беременным?

– Хаха! У нас это в крови. В тлалекском доме детишки не переводятся! Даже если это дом моего дядюшки, доктора Эхеторо! Он всю жизнь клеил дирижаблики, да красил оловянных солдатиков. А потом, на пятом десятке, вдруг взял и женился на своей практикантке! Теперь его корабликами детки играются…

Выйдя на палубу покурить, Уитли увидел у борта Чири. Девушка опёрлась на планширь, глядя в закатную даль.

– Хандра взяла? – Уитли достал трубку.

– Вроде того. Завтра… Завтра год, как моего деда в небе подстрелили.

– Ох! Прости.

– Да ладно. Болело, жгло – да всё прошло. Как пассажиры?

– Бухтят, что еда им не еда, – хмыкнул Уитли. – Капризны, как куртизанка в «красные дни»: типичные респы… Тьфу! Извини!

– Пустое, – Чири озорно улыбнулась. – К тому же, они даже не серенсийцы.

– Что?

– Ну, или хотя бы не брат с сестрой! У двойняшек в Серенсии имена парные: особенно у знати. Должно быть Алдрис и Алдриана, или Дейна и Деньер… Вот если б у меня брат был, нас бы звали Чирил и Чирион.

– О. И правда!

– Понял теперь, почему я северянкой прикинулась? Если б они по имени поняли, кто я – то побоялись бы к нам идти!

– Погоди, – нахмурился Уитли. – И ты пустила их на «Вьюрок»? И не сказала Риану?

– Ай. Риан, он слишком правильный: сорвал бы сделку. А лишние пятьдесят целковых никогда не лишние!

Уитли лишь покачал головой.

– Ну, вот не начинай! – насупилась Чири. – Что не так-то?

– Примерно всё. Ты обманула члена команды. Ещё и ради того, чтобы принять на борт сомнительных пассажиров.

– Чего сразу «сомнительных»? Может… у них романтическая история! Запретная любовь, и всё такое! Да и вообще, что они нам сделают? «Вьюрок» захватят? У нас оружия, как на канонёрке!

– Это не оправдание. Я ходил на многих кораблях, Чири: и скажу тебе – так дела не делаются. Никогда.

Чири сердито засопела, накручивая на палец кончик косы. Потом покорно вздохнула.

– Слушай… Ладно, это немножко не очень! Но посмотри прямо по курсу. Что там?

– Закат?

Действительно, закат распорол горизонт, будто пылающая рана. Насколько хватало глаз, небо затопило багрянцем. Облака налились лиловым, как свежий кровоподтёк, и лишь по краям сияли золотом.

– Именно! И взгляни на небо. Месяц Крови! Осень настала, и скоро сезон штормов! Считай, больше, чем на месяц путь в небо закрыт. А дальше зима, и навигация встанет почти до весны… А пока мы будем торчать в порту, проценты по долгу будут расти!

Голос девушки стал жалобным.

– Уитли, пожалуйста. Нам осталось ещё больше сотни целковых до того, как долг будет погашен. Единственный шанс – расплатиться до начала Штормов! А эти двое предложили такие отличные деньги! Послезавтра мы будем в Тир-Эоле, ссадим их на берег, и забудем! Обещаю, это первый и последний раз!

Матрос помолчал. Перекатил трубку во рту, затянулся, выколотил её в небо.

– В Мудрой Книге старца ПауПау, – сказал он, – говорится: «Путь в Бездну начинается с одного шага с обрыва». Я не выдаю чужих тайн; но… Дела так не делаются, Чири.

Он ушёл вниз. Чири сжала кулачки, и в гневе топнула по палубе.

***

Утро было чудесным, какие случаются только ранней осенью. Прозрачное, свежее, когда в воздухе уже чувствуется печальная нотка близящегося увядания – но лишь как приправа к тёплым и солнечным дням. «Вьюрок» шёл на низких высотах, и казалось, что подрумяненные зарёй горы и башни зефирных облаков внизу можно достать рукой.

– Уитли! – благодушно окликнул Риан. Подумав, что вчера был резковат с пассажирами, он решил наладить отношения. – Как насчёт завтрака на свежем воздухе для наших гостей?

– В два счёта!

Уитли вытащил на палубу стол: большой круглый щит, сплетённый из лозы, на низких дугах-ножках. Покрыл его скатертью, разбросал вокруг подушки – на них полагалось сидеть по-тлалекски.

– Господа, с добрым утром! – Риан постучал в каюту. – Просим на палубу, стол уже накрыт!

– Ммм… А нельзя ли завтрак в каюту? – сонно промямлила Дейна.

– Поверьте, вы пожалеете, если упустите такое утро!

– Единственное, о чём я пожалею, – пробурчал Алдрис, – что не взял билет на хороший лайнер!

Все пятеро расселись вокруг стола. Уитли разложил по мискам кашу с сухофруктами, раздал на салфетках бутерброды с копчёной летучей рыбой. Наполнил кружки кофе.

– Пожалуйте! Добрый северный завтрак: в точности как любит наша северянка-механик! – с едва уловимым ехидством добавил он. Чири, ненавидевшая кашу, сердито надулась.

– О, нет, госпожа! – Уитли отвёл кофейник, когда Дейна протянула свою кружку. – Вам только лёгкий травяной чай, для здоровья сердца.

– Когда это уже кончится? – проныла женщина, положив руку на живот.

– Ничего не поделаешь, госпожа. Такими нас создали Отец-Солнце и Мать-Луна! Как сказала моя матушка, держа меня, новорождённого, на руках: «Девять месяцев ты меня мучил – а вышел точной копией своего олуха-папаши!» – Уитли со смешком надкусил бутерброд.

– Ох! – Дейна вдруг вздрогнула, уронив кружку. – Что это… Ой!

– Что такое? – Риан приподнялся.

– Твою мать! – женщина схватилась за живот. – Не сейчас! Нет!

– Что? – подпрыгнул Алдрин. – Проклятье, ещё же рано!

– О, Господи! – всполошилась Чири, вскочив на ноги. – Она рожает? Вы рожаете? Только спокойно!.. – она обхватила Дейну за плечи. – Кто-нибудь, помогите!

– Нет! Уйди! – Дейна вцепилась в живот. – С-сиди спокойно, сукин ты… Ааа!

На животе женщины вдруг вздулся бугор. Натянул платье – и с коротким треском лопнул.

Наружу толчком высунулась голова на гибкой шее. Смоляно-чёрная, узкомордая, с парой острых шипов-рожек, вся перемазанная какой-то мерзкой, каплющей слизью. Разинула мелкозубую пасть – и пронзительно, скрипуче запищала.

Вопль твари перекрыл звук падения. Это Чири рухнула в обморок: только голова стукнула о палубу.

Краешком ума Риан понимал, что надо делать что-то: вскочить на ноги, схватить нож – нет, лучше подушку, ножи для масла бесполезны… Но не смог даже пошевельнуться. Странная слабость вступила в его тело при виде чёрной, рогатой головёнки. Как будто ожил его детский кошмар.

«Нет… откуда… как…»

Чёрная тварь, ожесточённо извиваясь, выдралась из живота Дейны: небольшая – но длинная, гибкая, как плеть, с торчащими за спиной складками крыльев. В три прыжка проскакала по столу, разбрызгивая за собой слизь – Алдрин шарахнулся с дороги – и, промчавшись по палубе, утекла по ступеням в трюм.

Уитли с наслаждением жевал бутерброд, прислонившись спиной к фальшборту. Утерев с губ крошки, он открыл глаза… И заморгал.

– Э-э… – протянул он. – Господа, а что стряслось?

Мелко дрожащая Дейна выпрямилась. Из разорванного живота её длинными нитями стекала на палубу слизь. В ней виднелись какие-то белые, тонкие черепки. Риан машинально протянул руку и взял один. Выпуклый, неровный, снаружи усеянный серыми пятнышками…

Осколок скорлупы.

– Так, – нехорошим голосом сказал Риан. – И кой Хтон, господа, вас надоумил протащить на борт яйцо дракона?!

4-I

ДРАКОНЫ: таксон, объединяющий целый ряд видов. Общим признаком является невозможность однозначно отнести существо к какому-либо классу животного мира. Практически все Д. совмещают в себе те или иные черты нескольких классов – млекопитающего и рептилии, амфибии и птицы, и т.п. Так, ДРАКОНЫ НЕБЕСНЫЕ – общий таксон для нескольких десятков видов летающих созданий, не относящихся к птицам и летучим рыбам, но способных летать. Выделяют Д. крылатых, парусно-плавниковых, газово-пузырных, а также ещё несколько подвидов. ДРАКОНЫ ПЕШИЕ – в свою очередь, таксон для широкого спектра существ, не обладающих способностями к полёту, но также занимающих промежуточное положение меж иными классами животных.

*Примечание: Принадлежность ДРАКУРИЦ к пешим или небесным драконам – предмет агрессивного противостояния в научном сообществе на протяжении многих веков.

(«Краткий Справочник Драконоведа для путешествующих», под ред. Х.Бровича, 284г.)

#ПОРОХОВНИЦА МАРЛО

*Ближнее Кольцо, сектор Запад-7. Граница Нижнего и Среднего Неба.

Аномалия, обусловленная высокой концентрацией горючих газов – предположительно, исходящих из расщелин древних вулканических островов, сокрытых в облаках Нижнего Неба. Процент газов в воздухе переменчив: при высокой насыщенности само небо вокруг становится взрывоопасно – одна лишь искра может вызвать объёмный взрыв. (Кроме того, возникает опасность удушья). Название получила от капитана Аркадиуса Марло, который потерял здесь в 147г. половину эскадры, и сам погиб в третьей экспедиции. Область крайне опасна, и официально запрещена к пролёту – тем не менее, используется нелегалами для ухода от патрулей. Проходить Пороховницу разрешено лишь на парусах и с заглушенными двигателями.

*Скупая запись: «НЕ КУРИТЬ!»

Чири очнулась от ужасающего, резкого запаха, который шибанул ей в нос. Ахнула, дёрнулась и распахнула глаза.

– Вот так! – довольный Уитли закупорил маленький пузырёк. – Испытанное средство.

– Ч… что ты мне дал? Нашатырь?

– Лучше! Масло черепогриба. Крепкое зелье: одна капелька любому блюду даёт дивный аромат, но две и больше – уже вонища!

Чири приподнялась на локтях, и убедилась, что недавний кошмар ей не приснился. Пассажиры, насупленные, сидели на палубе у борта. Дейна зачем-то прикрывала рукой дыру в фальшивом животе – сквозь которую теперь было видно, что он пуст, как выточенный червём орех…

Точнее, как яйцо.

– …Мы ни у кого ничего не крали! – угрюмо заявил Алдрин. – Это наша законная добыча!

– Законная, – с презрением повторил Риан, стоявший перед ними. Он мельком покосился на очнувшуюся Чири; взгляд его не сулил ничего хорошего. – Я уже думал, сейчас начнёте рассказывать, что яйцо подбросили вашей сестрице под платье!

– Да вы знаете, чего нам стоило раздобыть это клятое яйцо? – взвилась Дейна. – Найти гнездо! Подождать, пока мамаша-дракониха улетит восвояси! Добраться туда сквозь нижний лес! Боги свидетели, каждая царапина от колючки в этих паршивых кущах жжётся, как осиный укус!

Она стащила перчатки, обнажив руки – сплошь в красных, воспалённых рубцах. Алдрин утёрся рукавом: из-под стёртой пудры проступили царапины на щеках.

– Я знаю одно, – сказал Риан голосом, холодным, как Открытое Небо. – Что перевозка драконьих яиц, особенно такого дракона, приравнивается к контрабанде оружия. И вы, господа – контрабандисты, да ещё и браконьеры!

– А может, «драконьеры»? – добавил Уитли.

– Поэтому вы сейчас пойдёте в каюту. И Хтона с два оттуда выйдете до Тир-Эола. Уитли, запри их.

– Да ты!..

– Живо, я сказал, – Риан коснулся кобуры с револьвером. Алдрин злобно сморщился, но встал и рывком поднял за локоть Дейну.

– Так что, сударыня, – весело сказал Уитли, сводя обоих по трапу вниз, – паломничество отложить придётся. Годиков этак на семь-десять!

Чири несмело поднялась на ноги.

– Ты как? – бросил Риан. – Голова не кружится?

– Нет. Послушай…

– Отлично, ты нам нужна. У нас проблемы: на борту дракон.

– Э-э? Но он же только вылупился!

– Ты не понимаешь. Это не какой-то махайрос… Это «чёрная гарпия»! Их вывели ещё в до-Хтоновы времена, в Целом Мире, как живое оружие. Они пережили и Хтоново восстание, и развал мира на острова! И поверь, они опасны с самого рождения.

– А ты-то откуда про них знаешь?

– Уж поверь, знаю! С детства начитался… Это именно тот дракон, что спалил Атаназиуса эл Корво!

Чири моргнула.

– Э-э… Кого?

– Моего великого предка! – рассердился Риан. – Двести лет назад! Ты что, не слушала, как я рассказывал?!

– Эй, ну, знаешь ли, я не прямо всё записывала!

– Между прочим, это трагичная страница нашей фамильной летописи!

– Ой, брось, это два века назад было! Не поверю, что этот Афанасий тебя на коленках держал!

– Я!.. – Риан осёкся, сжал зубы.

Он никому не признался бы, что чёрный дракон с мозаики поначалу был его детским кошмаром. Что во снах он являлся ему – пикировал с грозовых небес клоком тьмы, разевал пасть, в глубине которой вскипал смертоносный огонь… И Риан просыпался в стылом поту.

Сотню раз, наверное, он перечитывал историю Атаназиуса. Воображал себя на его месте в миг последнего подвига. Нередко фантазировал: вот он сам подбирается к гнезду чудовища. Дракон распахивает крылья, взмывает в небо – но Риан встречает его ударом меча… нет, копья… лучше выстрелом из винтовки! Прямо в огненную глотку! А потом встаёт над кладкой драконьих яиц, таящих внутри новых монстров – и заносит приклад…

Иногда, впрочем, он великодушно щадил одно яйцо. Воображал, как вырастит дракона, как оседлает его и взлетит в небо над Коррак-Лайонасом. О, как бы завидовал Анатоль!..

Всё это осталось в детстве. А теперь чёрный призрак вдруг настиг Риана.

– Запер обоих! – доложил Уитли, выйдя на палубу. – Ну, что, две мелкие проблемы размером побольше сидят под замком: осталась одна размером поменьше, но большущая!

– Да что с ним не так? – вмешалась Чири. – Его же сковородкой прихлопнуть можно!

– Ты вообще меня слышала?! Эта! Тварь! Огнедышащая! А мы на корабле, который больше чем наполовину из лёгкой древесины сделан!

– А… Ой, – Чири залилась бледностью. – Ой, мама…

– Уитли, подготовь пожарный комплект, – Риан мысленно листал главу о правилах пожарной безопасности на борту. – Топоры, брезент, ящик с песком!

– Всегда готово! Сейчас за стволами схожу.

– Нет, – с сожалением сказал Риан. – Стрелять по нему нельзя.

– Настолько редкий?

– Огнедышащие драконы по-особому устроены. Надо знать, куда попасть, а я не знаю. Если подстрелишь не туда… он взорвётся. Слышал легенду о «Пылающей Стреле»?

– Корабль такой?

– Нет. Давно, в Первую Эпоху, на город Эвмарион напал дракон. Один зоркий охотник заметил, что у твари на пузе не хватает одной чешуины – и всадил ему туда стрелу. Парня славили, как героя!.. Секунды четыре, пока дракон не взорвался над городом. От пылающих ошмётков выгорело всё; а охотника прокляли и изгнали… Нужно что-то другое!

– Может, разложим еду по коридору дорожкой? – предложил Уитли. – А как вылезет, кастрюлей накроем. Мы так на «Сирине» скунса ловили, а это как бы не похуже дракона!

– Что-то против огня… Огнетушитель? Нет, он всего на раз: пена пойдёт – не заткнёшь. Хто-он!..

– Подождите! – выкрикнула Чири, вдруг очнувшись от оцепенения. – Есть! Я знаю!

***

– Плакали наши денежки… – пробормотала Чири, подтягивая лямки на плечах.

– Скажем, что испытали в полевых условиях! – Риан нажал рычаг, и трубка с шипением выпустила конус мелких брызг.

Опрыскиватель был ведёрным баком на рюкзачных лямках, с гибкой трубкой, заканчивающейся распылителем. Риан и Чири долго качали помпы, нагнетая давление – прежде чем прицепили за спину два устройства, наполненных балластной водой.

– Уитли, закройся в рубке и держи курс!

– Слушаюсь. Если кто-то поскребётся и попросит впустить, буду знать, что это дракон говорит вашими голосами.

– Что?.. Хтон тебя разрази, не время для шуточек!

– Ладно! Я там пару приманок разложил, может, клюнет… Солнце в помощь! – Уитли задвинул дверь.

– Так. Очки не забудь! – Риан надвинул на глаза очки-консервы. Защита, конечно, слабая… но хоть что-то.

«Если дракон дохнёт мне в лицо – я, по крайней мере, сохраню зрение. И смогу по утрам любоваться на тот кусок мяса, в который превратилась моя физиономия… Отличный вариант!»

– Что будем делать? – дрожащим шёпотом спросила Чири.

– Ищем этого поганца. Как найдём – гоним на палубу. Надо постараться скинуть его за борт! Летать они в первые дни после вылупления точно не умеют, это я помню.

– Он… он и правда такой опасный?

«Нет, Хтоновы чресла, я просто тебя пугаю, чтобы произвести впечатление! Дурёха.»

– Не настолько, как взрослая тварь, конечно же. Но, да – опасен, даже маленький. С первых суток они могут дышать огнём: а драконий огонь плохо тушится. Это его главная опасность… Пошли!

Коридор. Запертая дверь каюты. Риан постучал:

– Эй! К вам дракон не залез?

– Ты пожалеешь, пилот! – донёсся изнутри злобный голос Алдрина. – Клянусь, ты пожалеешь!

– Я об одном жалею: что принял вас на борт. Пошли, Чири! Разделимся: я в трюм, а ты на па…

– Нет! – Чири схватила его за рукав. – Н-не надо! Во всех страшных историях так: сначала расходятся, а потом их что-нибудь жрёт по одному!..

– Ты, конечно, небольшая, но тебя он вряд ли сожрать осилит, – хмыкнул Риан. – Ладно, вперёд.

Кубрик. Они тщательно осмотрели койки, заглянули под нижнюю: Чири приподняла распылителем смятое одеяло, Риан заглянул в сундук. Никого… В приоткрытый иллюминатор задувал ветерок.

«Это как кошку ловить», подумал Риан. «Вьюрок» был совсем невелик – но как только пришлось искать на нём мелкое существо, не желающее быть пойманным…

– В трюм! Держись за мной.

Стараясь ступать как можно тише, они сошли по трапу. В полутьме трюма, заставленного ящиками, Риану бросилось в глаза светлое пятнышко на полу. Пустая шкурка яйцеплода, надкушенного с одного конца и выеденного. Кажется, небесные перевозчики в таких случаях говорят «усушка и утруска».

– А что эти гарпии едят? – прошептала из-за спины Чири. Риан напряг память:

– Пока маленькие – всё. Как подрастут – всё живое, что меньше их. Быстрые, как стрела: птиц и рыб на лету хватают…

– Ик! В-вон там!

Риан и сам увидел, как по тюку с почтой скользнула гибкая чёрная тень. Цепляясь коготками, дракончик выбрался наверх и замер, встопорщив крылья. Теперь Риан мог его разглядеть. Длиной не больше руки, включая хвост. Четыре когтистых лапки; рогатая мордашка – не ящеричья, скорее, похожа на голову морского конька. Глаза настороженно блестели двумя зелёными искрами.

Дракончик вовсе не выглядел совершенным живым оружием. По-щенячьи нескладный, только вылупившийся и явно озадаченный неожиданно огромным миром… Но даже сейчас этот игрушечный зверёк мог поджечь что угодно.

Риан разглядел на тюке блюдце с кусочками мяса. Одна из приманок Уитли. Дракон принюхался – и с тихим урчанием принялся за еду. Риан медленно поднял распылитель, готовясь обдать мелкого гада водой…

– Нет! – Чири вдруг толкнула его под локоть.

Вода прыснула мимо. Дракончик подскочил, скрутившись, и скользнул в зазор между ящиков.

– Ах, ты ж! Стой! – Риан метнулся вперёд, пшикнул водой в щель. Там зашипело, пронзительно пискнуло – и дракон извилистой молнией метнулся по полу.

– Давай, давай! Лови его!.. Хтон!

Чири, невзирая на опрыскиватель, подпрыгнула чуть не до потолка: дракон скользнул меж её ног и зазмеился вверх по ступеням. Риан бросился было следом, но под ногу подвернулось что-то звенящее, и он растянулся во весь рост. Булькнувший ранец больно заехал по рёбрам.

– Аргх!.. О-о, сиськи Теллы! Какого Хтона, Чири?!

– П-потому, что ты чуть почту не облил! Письма расплывутся, кто нам заплатит?

– Что? И всё?!

– «Всё»? Это вообще-то наши деньги!

Риана передёрнуло.

– Деньги? – прорычал он, вставая. – Вон они, твои деньги, побежали! Мать-Телла, сразу ведь знал, что нельзя этих проходимцев на борт пускать: «братец с сестричкой»! Кого они обмануть хотели?

– Ты… Подожди. Ты знал? С самого начала?

– Я, по-твоему, идиот без образования? Про ваши парные имена не знаю? Конечно, я им не поверил!

– Но, но… Почему тогда согласился?

– Потому, что поверил тебе!

Чири моргнула сквозь очки. Покачнулась, и привалилась к переборке плечом: спиной не позволил бы ранец.

– Эй… Чири? Ты чего?

– Прости.

– Что?

– Прости меня, – безжизненно, сухо повторила Чири. – Ты был прав. Если бы я тебя послушалась… если бы не была такой жадной…

Риан вздохнул.

– Ладно; забудем. Сейчас надо выкинуть с корабля этого гадёныша… Кстати, обо что это я споткнулся?

– Зонтики старые! Прах и пламя, мы их когда-нибудь уже выкинем?!

Откуда-то сверху донёсся пронзительный, скрипучий писк, уже знакомый Риану. Голос дракончика.

– Он там! Вперёд!

Вдвоём они взбежали по трапу. Дракончик панически зашипел, заслоняясь крыльями от двойного дождя, обдавшего его. Прыжком взлетел на стену, пробежал по ней, – и утёк на камбуз. Проскакал по столу (со звоном покатилась по полу кастрюля), взбежал на шкафчик и замер там, растопырив крылья и отчаянно оскалившись. Новый мир встретил его шумом и погоней.

– Ну, пошёл отсюда, пошёл! – приговаривал Риан, подступая ближе. – Давай на палу… Ааа!

Мелкий монстр скакнул ему прямо на голову, больно вонзив коготки в скальп. Риан всё же успел схватить его рукой поперёк гибкого, упругого тела. Дракончик пискнул, выгнул спину дугой – и та ощетинилась шипами, как диск пилы. С повторным криком Риан разжал пальцы, и дракон прыжком вылетел в коридор. Чири развернулась – но лишь обдала водой Риана, и вдобавок локтём сшибла банку муки. Взлетела белая мгла.

– Кха! Пчхи! Хто-он…

Они вывалились в коридор. Риан сорвал перчатку: даже она до конца не спасла – на ладони набухала дорожка кровавых капель.

– Ты как?

– Будто шиповника ветку схватил… Куда эта сволочь делась?

Ворвавшись в кубрик, они успели увидеть, как в открытый иллюминатор ускользнул хвост. Риан высунул голову: ветер встрепал его волосы, выметая из них муку. Увы! Дракон никуда не делся – он полз по обшивке, прижав крылья и распялив лапы.

– Да отвались ты уже, гад! – прорычал Риан. В ответ дракончик вытянул шею и снова издал протяжный, противный писк.

– Чири, швабру дай… А, Хтон! Уполз, – Риан всунулся обратно. – Наверх полез, на палубу! Уже что-то.

– Может… Может, не надо так? – заколебалась Чири.

– А?

– Он же маленький. Ему страшно!

«Этим он и опасен, дурёха!»

– Понимаю, – кивнул Риан. – Но нам тоже страшно! Тут уж кто кого.

Казалось, корабль уже перенёс пожар. В коридоре плавала мучная дымка, пол – в лужах воды: и когда они успели столько налить?..

Риан и Чири взбежали на палубу. Встали спина к спине (точнее, ранец к ранцу), поводя по сторонам распылителями. Нигде не было видно чёрной тени: ни на палубе, ни на планшире, ни на снастях.

А если?..

Чири задрала голову. Дракон, висевший на канатах оплётки баллона, разжал коготки и свесился перед ней, держась лишь кончиком хвоста. Разинутая пасть с мелкими зубками оказалась прямо перед глазами девушки.

Зажмурившись, Чири завизжала так, что шарахнулись пролетавшие мимо птицы. Это был самый громкий вопль в её жизни (и, не исключено, последний). Риан рывком отпрянул, вскинул распылитель – проклятье, заклинило рычаг!

Он не успел. Потому что дракон вдруг изогнул шею, уставившись на Чири. Издал тихое урчание… А потом мягко соскользнул ей на плечи – и обвил собой шею девушки.

***

– Твою мать!.. Никак, – Алдрин оставил попытки выбить дверь каюты, и теперь потирал плечо, шипя от боли.

– Вот поэтому, – вздохнула Дейна, встав с койки, – в нашей команде мозги это я. А ты только и можешь, что морды бить.

– За языком-то следи! У меня, между прочим, ещё и воспитание, и манеры. Без меня ты бы в жизни аристократкой притвориться не сумела!

– Ты своё аристократство давно в карты продул, – хмыкнула Дейна. – Потому и в бегах. А может, и не только. Что там за история вышла с твоей племяшкой? Которую так и не нашли?

­– З… Заткнись, стерва! Я тебя из шлюшатника вытащил!

Не обращая на него внимания, Дейна вынула из причёски шпильки. Густые пепельные волосы расползлись по плечам. Женщина запустила шпильки в замок, высунув от усердия кончик языка. Немного возни – и раздался щелчок.

– Готово.

– Ничего себе! Ты и так умеешь?

– Брат старшой научил, – процедила Дейна, выглянув в щель двери. – Он домушничал когда-то: на каторге отмотал, и завязал. Механиком к одному хрену на верфь в Кассареле устроился… Всё чисто, пошли!

***

– Чири, спокойно, – сказал Риан, подняв перед собой руки: будто хотел показать, что безоружен. – Только не шевелись.

– Н-не шевелюсь, – выдавила Чири, в ужасе косясь на чёрную тварь совсем рядом со своим лицом. Если дракон дыхнёт огнём… или дёрнется с перепугу, выпустив шипы – и вспорет горло девушки, как пила…

Но, как ни странно, дракончик не проявлял агрессии. Он изгибал шею, заглядывая Чири в лицо, обнюхивал её волосы – и непрерывно ворковал, попискивал и свистел, как испорченная эфироточка.

– Чего ему от меня надо?.. Ай, – Чири поморщилась, когда дракончик боднул лбом её щёку.

– Я не знаю!

– Эй, кому, как не тебе, знать? Ты же спец по этим тварям… И-и-и!

Дракончик вдруг запустил морду в ворот Чири – и стёк ей за пазуху целиком. Куртка на груди девушки вздулась, зашевелилась. Потом дракон растеребил воротник, высунул наружу голову – и стал бодать подбородок Чири с нежным урчанием, как навязчивый кот.

– Ай! Куда ты… язык прикушу… Эл Корво!

Риан смотрел – и на лице его медленно проступала улыбка.

– Чего пялишься? Сделай что-нибу-удь!

– Погладь его, – тихо велел Риан.

– Ч-что? С ума сошёл? Чтоб он палец мне оттяпал?!

– Просто погладь. Поверь мне, – он старался говорить успокаивающе. – Ты же мне веришь?

Глядя Риану в глаза, Чири медленно подняла руку и очень, очень осторожно провела пальцами по изгибу драконьей шеи. Потом ещё раз, и ещё… Дракончик зажмурил свои зелёные искорки, и переливчато заурчал.

– Чего это он? – шепнула Чири, опасливо поглаживая монстрика пальцем под нижней челюстью. – Ой… я думала, холодный, как змеюка; а он тёплый…

– Ну, – Риан старался не ухмыляться, но получалось плохо. Тревога, наконец, отхлынула. – Я, конечно, не профессор Брович, но мне кажется, что он тебя за маму принял.

– Эээ? Как?

– Как утята, например. Они, когда вылупятся – первое, что увидят, считают мамой. Хоть собаку, хоть кошку. У нас утки на пруду водятся: однажды за моей сестрой, Иринеей, утята целым выводком ходили!

– Но почему я?

– Не знаю. Но в книжке говорилось так, – Риан наморщил лоб. – «Самка дракона переносит яйцо в передних лапах. Удивительно, сколь бережны эти когти, способные разорвать надвое горного козла. Если детёныш вылупляется в полёте, то заползает в брюшную сумку матери». Мы в небе, и он… видимо, сумку нашёл!

– И что нам делать теперь? – растерянно промолвила Чири, углаживая дракончика. Тот пристроил голову на её шее и задремал.

– Ду…

– Я скажу, что! – прервал Риана чей-то голос. – Руки в гору, живо!

На палубу вышли Алдрин и Дейна. Усатый негодяй держал небольшой двуствольный пистолет; Дейна несла развернутую ткань – видимо, огнеупорную.

– Ну-ка, ребята, – с обманчивым миролюбием сказал Алдрин, – давайте без дёрганья. Мы, так и быть, простим вам эту шутку с каютой. Если вы тихо, мирно отдадите дракона!

– О, проще некуда, – сдержанно сказал Риан (при этом прикидывая, успеет ли он выхватить револьвер). – Подойдите и возьмите. Нас он заставил побегать!

Дракончик удивлённо посмотрел на браконьеров. Чири машинально прикрыла его ладонью.

– Ого, – после паузы сказала Дейна. – Ты как это сделала, девчуль?

– Ну, это все меняет! – заявил Алдрин. – Так: ты, пилот, ствол за борт, живо! А потом возьмёшь курс на стоянку, которую мы укажем. Один большой человек очень захочет заполучи… эээ, поговорить с твоей подружкой, приручающей драконов!

– Она с вами никуда не пойдёт!

– Парень, не дури! – прикрикнула Дейна. – Нам пообещали слишком хороший куш за этого гадёныша: и мы его привезём, во что бы то ни стало! Так что ты, Чернава, или как тебя, давай-ка сюда!

– Да пошла ты, мразь! – огрызнулась Чири. – Я Чирил Греймроук, и это мой… наш корабль!

Дейна удивлённо моргнула.

– Греймроук? – переспросила она с усмешкой. – Серьёзно? Тесно небо!

– Ты о чём?.. – в свою очередь растерялась Чири.

– Так, всё, мать вашу, хватит! – озлился Алдрин. – Иди сюда, сучка! – не сводя прицела с Риана, он потянулся схватить Чири за руку. Та, вскрикнув, отпрянула.

– Не тронь её, ублюдок! – забывшись, Риан шагнул прямо на пистолет…

Дракончик с любопытством вытянул шею – и чихнул.

Тонкая, почти прозрачная струйка голубого пламени коснулась рожи Алдрина. Напомаженные усы и волосы полыхнули, как промасленная ветошь.

Вопль был такой, что Риан отшатнулся, а дракончик в ужасе юркнул «маме» за пазуху. Алдрин выронил пистолет, заметался, оставляя за собой шлейф пламени и дыма. Ослепший от огня и невероятной боли, он налетел на фальшборт… и перевалился через него.

Подбежавшие к борту Чири и Риан увидели только яркую точку, уменьшавшуюся где-то внизу. Вопль прозвучал слабым отголоском эха, и утих.

– Ой… – пролепетала Чири.

– С-стоять!

Дейна пришла в себя быстрее всех, и схватила с палубы пистолет. Пара дрожащих стволов заколебалась от Риана к Чири.

– Ни с места! – глаза женщины были безумны, пепельные волосы её колыхал ветер. Палец дрожал над крючком.

Но Риан уже сам выхватил револьвер, наставив на Дейну. Их взгляды встретились поверх линии стволов. Кто первый? Ну!..

Вместо выстрела над палубой раскатился звон колокола. Пистолет стукнулся о палубу; а секунду спустя Дейна закатила глаза – и сама рухнула, носом о настил.

– Извиняйте, в рубке не усидел! – Уитли, подкравшийся к браконьерке со спины, опустил сковороду. – Очень уж у вас тут интересно было… Кстати, кто мне камбуз разнёс – вы, или они?

***

– Превосходно! – бормотал Хевран Брович, склонившись над столом. – Восхитительный экземпляр! О, да!

Голос великого драконоведа звучал глухо. Помимо очков, на нём была защитная маска с торбой вроде лошадиной (в неё Брович убрал бороду). А также асбестовый фартук и перчатки. Похоже, профессор был ежеминутно готов к тому, что к нему домой вдруг притащат огнедышащего дракона.

Риан ждал, что дом Бровича будет захламлен и так же несуразен, как сам учёный. Но их встретил удивительно опрятный, прекрасно обставленный особняк с приветливыми молодыми горничными. Разве что все стены увешаны картинами, фотографиями и даже анатомическими схемами драконов.

И сам Брович принял их одетым в богатый халат, с кружкой кофе… Впрочем, стоило Чири открыть коробку, из которой высунулся дракон – профессор ахнул, выронил кружку и потащил их в «смотровую»: выложенную камнем комнату со стеклянным куполом-крышей и оцинкованными столами.

– Так-так, – Брович почёсывал пальцем пузико дракончика. Тот пищал от удовольствия, ёрзая по столу. Чири смотрела чуточку ревниво.

– О, да! Несомненно, юный самец чёрной гарпии! Вы, судари, просто счастливчики!

Получив свободу, дракончик залез на протянутые руки Чири. Брович даже крякнул от удовольствия:

– Восхитительно! О, да, вы правы. Этот чудесный образчик породы принял вас, Чири, как мать!

– Но почему?

– Хмм. Исходя из вашего рассказа, предположу следующее. Свежевылупившийся дракончик зовёт криком мать. И самка-наседка отвечает ему: причём слышно весьма далеко!

– То есть, когда он пищал там, на корабле…

– Именно! А в вашем крике испуга, Чири, он, вероятно, услышал желанные для него ноты. Признаюсь, что заочно восхищён вашими вокальными данными!

Чири покраснела.

– И что же с ним делать? – вмешался Риан. Вид своего ожившего кошмара вызывал у него одно желание: поскорее убрать его куда-нибудь подальше. – Есть какие-нибудь питомники? Драконарии, драконюшни?

– Что? О, нет! Не думаю, что нам удастся разлучить этого красавчика с мамой!

Дракончик зафырчал, тычась носом в ухо Чири.

– Что же, он теперь с нами навсегда? – убито уточнил Риан.

– По крайней мере, на ближайшие год-другой! Рано или поздно подрастёт и улетит на поиски стаи, оставив дом! В этом драконы мало отличаются от людей, знаете ли… Кхм, не о том речь. До тех же пор вы, Чири, для него мамочка, а корабль – родное гнездо!

– Прекрасно, – выдавил Риан. – Недолго ему гнездом быть, скоро продавать придётся…

– Почему? – встрепенулась Чири.

– Ты знаешь, какими эти гарпии вырастают? С хвостом метра четыре в длину! Ему по козе в день сжирать надо будет! И как ты эту тушу прокормишь?

– Хо-хо! О, нет, это вам не грозит! – добродушно помотал бородой Брович. – Во-первых, гарпия прекрасно пропитает сама себя охотой! Птицы, летучие рыбы: дракона небо кормит. О, да! А во-вторых, вижу, юноша, вы много знаете о гарпиях… но упустили из виду одну их черту!

– Что?

– Половой диморфизм! До описанных вами размеров вырастают лишь самки. Самцы же – не больше некрупной собаки.

– Самки? – повторил Риан. – Но… Мой великий предок…

– А-а, так вы из тех самых эл Корво? Наслышан, наслышан! Да, тот дракон, что причинил неприятность славному Атаназиусу…

«Неприятность»?!

– …Это, несомненно, была самка! Взрослая, сильная и свирепая самка. Идеальная боевая машина! Только тлалеки сохранили секреты приручения чёрных гарпий; да и то, знаете ли, как их дрессируют? На один пряник десяток кнутов!.. Теперь вы понимаете, – Брович схватил Риана за руку, – какой нам выпал уникальный шанс?!

– О чём вы?

– А вы не понимаете? Прорывной эксперимент! Я прославлюсь!.. вы прославитесь!.. Подождите! – и Брович убежал куда-то вглубь особняка.

Тишину нарушило неловкое покашливание.

– Риан, – сказала Чири, глядя куда-то в купол, на небо. – Я… ай! – это дракончик залез ей на голову, уставившись туда же, куда и «мама». – Насчёт того, что было.

– Ладно уж. Главное, обошлось.

– Нет, послушай. Я… была серьёзно неправа, хорошо? Мне стоило быть умнее. А я пожадничала, и… И в результате мы даже не заработали! – страдальчески добавила она.

Риан вздохнул. Будь он тем Рианом, что два месяца назад сошёл с поезда под Панцирем, у него нашлось бы немало острых слов… Но тот Риан давно остался позади. Растаял где-то в облаках за кормой, как далёкий остров.

– Не говори так, а? «Пожадничала». Ты же сделала это не ради того, чтобы самой нажиться и сбежать: а ради компании! Ради дедовой памяти. Я-то тебя знаю!

– Да прямо знаешь…

– Уж поверь. Будто я не помню, как ты на баллон лезла, как на тех драконов кинулась! Ты в лепёшку расшибёшься – но ради общего дела, ради других: не ради себя.

– Ха. В лепёшку ещё ладно! – фыркнула Чири, повеселев. – Могли и сгореть на работе!

Она ласково почесала дракончика меж рожек. Тот запищал, жмурясь.

– Но всё-таки. В будущем давай лучше друг с другом сперва советоваться. И… и если видишь, что я сейчас сотворю какую-нибудь дичь – то лучше удержи меня за руку, ладно?

– Обещаю, – Риан улыбнулся. – А ты меня.

– О-о, уж это обязательно!.. Бедный Брович, – по-девичьи непоследовательно добавила Чири.

– Что? Почему?

– А ты не заметил? Одни драконы на стенах. И ни одной фотки с родными-друзьями. Никакой семьи, кроме науки!

А ведь действительно, запоздало понял Риан. В Коррак-Лайонасе он привык к галерее фамильных портретов, помнил наперечёт все их имена, титулы и подвиги… А Брович, выходит, отрёкся от всего мирского ради своих драконов? Что за скорбная участь!

Профессор вбежал с телефонными трубками в руках. За ним горничная несла на подносе аппарат с тянущимся в коридор шнуром.

– …Да! Нет! Не знаю!.. Я сказал, так нужно! А если не будет соглашаться, напомни ему: я помню про то, что Эстелла сказала на банкете по случаю юбилея кафедры! Так и передай! Клятый барыга, боги его растерзай!.. И вам удачи, доктор Панкратос. Виват науке!

Брович грохнул трубки на аппарат. Шумно отдулся, утёр пот.

– Что ж. Можете радоваться: нам предстоит научная работа!

– «Нам»? – уточнил Риан. – Надеюсь, вы не про какую-нибудь экспедицию к драконьим островам?

– Что? О, нет! Я о вашем драконе. Отныне считайте себя участниками смелого эксперимента!

– И что вы от нас хотите?

– Растить его, конечно! Учить! Вести журнал наблюдений: я покажу, как! О, да! И, конечно, наносить мне визиты для отчётов: а может, я и сам буду иногда гостем на «Вьюрке»… Первая гарпия, с детства выращенная людьми! Будьте уверены, я выбью из академии щедрые субсидии на этот проект!

– Субсидии? – глаза Чири загорелись.

– Разумеется! Мы потрясём научный мир!

«Что? А нас спросить?! Мне – на одном корабле с… этим?!»

Риан уже открыл было рот, но поймал взгляд Чири. Взгляд, живо напомнивший юноше сестричку Иринею: та смотрела столь же моляще, показывая на будку с мороженым, или прося брата прогнать из её комнаты страшного паука. Дракончик тоже уставился на него, склонив голову.

– Научная сенсация, – мечтательно протянул Брович. – Мировая известность!.. Вы же рады? Несомненно, рады!

Риан тяжело вздохнул, и кивнул. Не профессору – Чири. Радости у него на лице при этом было примерно столько же, как у человека, у которого врач нашёл «чёрную напасть».

Чири благодарно улыбнулась. А когда обернулась к профессору – улыбка уже сделалась хитрой и хищной.

– Ну, профессор, – протянула она медовым голоском. – Если, конечно, нам достойно заплатят… Плюс, разумеется, доплата за риск… И пожарная страховка!

INTERSCRIPTUM 5

– Так от меня что надо?

Ясмина, десятница Лешей Стражи, была не в духе. День выдался нелёгкий. Трижды разнимали в порту рубак, не поладивших с торговцами. (Один раз чуть не дошло до поножовщины, в другой – вообще пришлось успокаивать разъярённую ведьму: боги мимо беды великой провели!..) Потом дважды накрыли контрабанду. Те придурки, что пытались вывезти кровокорень под консервами в ящиках, схватились за клинки. Драка вышла короткая, но жаркая.

К закату Ясмина уже предвкушала, как сдаст пост – и заляжет дома в купальную лохань с травами… А вместо этого её вызвали на встречу с этим чужаком!

– Я же сказал! – гость уставился на Ясмину снизу вверх. Был он невысокий, круглый, будто колобок; пышнющие усы под острым носом, бородка заячьим хвостом. Рыжеватые волосы стянуты в маленький хвостик. Рядом с Ясминой – девкой рослой, сильной и боевой, русая коса в руку толщиной – он выглядел как гриб-пузанок у корней берёзки.

Но на госте тоже была зелёная форма. Только нашивка – не листок, а след лапы. Егерь. В отличие от портовой и городской стражи, эти чудаки были людьми леса. Месяцами пропадали на дальних островах: наблюдали за опасным зверьём и растениями, охотились на браконьеров, следили за рубаками… А значит, коротышку следовало принимать всерьёз.

Хотя это было нелегко. Особенно из-за щёгольского воротника серебристого меха на форме егеря. Что за выкрутасы?

– Говорил же! Сегодня на рассвете сразу две бригады рубак на Червоном острове были атакованы драконом! Да не простым, а чёрной гарпией!

– О как, – невольно прониклась Ясмина. О том, что гарпии гнездятся на дальних безлюдных островах архипелага, она слышала – но, слава богам, никогда не видала этих тварей даже издали!

– Семеро раненых, двое из них тяжёлых. У четверых ожоги. Причём во втором случае драконица налетела на корабль бригады! Отогнали только выстрелом из пушки…

– Но мы тут при чём? Хотите, чтобы мы этой твари предъявили за нападение?

– Рад, что вам смешно, – прищурился кругляшок. – А то мне не больно-то! Понимаете, что это значит?

– Ну, удивите меня! – огрызнулась Ясмина.

– А то, что начало осени для гарпий – время выведения детёнышей! И одна из редких вещей, которые могут так разъярить самку… это пропажа яйца, или птенца!

– О. Хм. Ну, может, его какой-то ползун сожрал?

– Яйцо гарпии? – хохотнул егерь. – Его молотком не вдруг пробьёшь! А вот дракончик разламывает изнутри: чудны дела твои, природа… Гарпия – высший хищник, естественных врагов у неё нет. Кроме людей!

– А! Так что же, кто-то из тех рубак яйцо прибрал?

– В том и дело, что нет! Мы их обыскали до подштанников, на корабле в каждую щель залезли! Они ни при чём. Кто-то другой украл яйцо. А Борск – единственный межостровной порт на архипелаге!

– То есть, – Ясмина в мыслях обругала себя за тугодумство, – думаете, что мы яйцо пропустили?

– Никто вас не виноватит. Если уж кто-то решил на яйцо покуситься – это тёртый профессионал, любого обдурит.

– Ну, не волков. У нас они каждый груз проверяют!

Один волк как раз подошёл к егерю мягкой походкой. Принюхался, потом вдруг отчего-то рыкнул и встопорщил белую шерсть.

– Волки надёжны, не спорю, – егерь, не глядя, потрепал волка по холке: тот фыркал и ворчал. – Но и им нюх сбить можно. Скажем, есть несколько видов благовоний, сквозь которые даже волк ничего не учует…

Он вдруг прервался и нахмурился.

– Что?

– Да… Вспомнил парочку браконьеров, которые уже раз от меня ушли. Девица там вечно духами особыми прыскалась, чтоб собак обмануть. Попадись они мне!

– Лучше волков у нас ничего нет, – возразила Ясмина. Ситуация всё меньше ей нравилась: если лешаки вправду пропустили яйцо дракона… Беда бедовая!

– Почему же? Есть, – егерь почесал пальцем свой меховой воротник… И тот вдруг ожил. Шевельнулся, стёк по руке хозяина.

Ясмина отпрянула, чуть не схватившись за саблю. А егерь довольно почёсывал и щекотал существо, похожее на гигантскую серебряную гусеницу с десятком лапок: не поймёшь, с какого конца голова! «Гусеница» вилась в его руках, перетекая с запястья на запястье, и сопела.

– Это… это же нюхолаз! – прозрела Ясмина.

– Моя Нюшка, – усмехнулся егерь. – Учует даже мышь на другом краю архипелага!

Он выгреб из кармана горстку сушёных ягод. Нюшка с урчанием уткнулась одним концом в хозяйскую ладонь. Пока она питалась, егерь свободной рукой открыл сумку, обнажив множество пузырьков. На ощупь уверенно выбрал один, с белым порошком.

– Тёртая скорлупа яйца гарпии, – шёпотом пояснил он. Нюшка сунулась к пузырьку. Из шерсти её вылез нос – тонкий, острый, как у землеройки, и розовый. Посопел, шевеля усиками; а потом нюхолазка винтом скользнула на землю по ноге хозяина.

– За ней!

Нюшка струилась по земле ручейком, скользя меж ног, корзин и ящиков. Кто успевал заметить, шарахались. Какой-то волк подпрыгнул с визгом, как щенок.

– Глазам не верю! – выдохнула Ясмина на бегу. – Нюхолазы же не приручаются!

– Подход иметь надо!..

Бежать пришлось недолго. Нюшка прыгала у пятой причальной мачты, свиваясь восьмёркой.

– Ну, вот, – хмуро подытожил егерь. – Отсюда они и отчалили. Умница папина, кушай… – он наградил нюхолазку запыленным кусочком сахара.

– Ну, суки рваные! – прочувствованно выразилась Ясмина. – Так… Эй, Чико, сюда!

– Слушс’! – подлетел юный стражник-тлалек.

– Дуй в управу. Список всех отбывших с пятой вышки за сегодня, с портами приписки и назначения! Потом – к сотнику Велешу. Скажи: код красный.

– Итьки! Прям красный?..

– Мухой! – рявкнула Ясмина. Лохань с травами была забыта.

Егерь посмотрел на неё с уважением. Стражница встретила его взглядом, полным злобы и отчаяния.

– Хтоновы сопли, – процедила она. – Эти скоты на любой остров уйти могли, в любой порт!

– Найдём! – уверенно возразил егерь. – Драконье браконьерство дело международное: за него нигде прощения нет.

– Да… Ох, – вздохнула лешачка. – Забыла совсем. Ясмина Огнёва! – она протянула руку.

Егерь пожал её. Нюшка перетекла с его запястья на руку десятницы, будто связав их.

– Михей, – сказал егерь. – Михей Брович.

ПОЛЁТ № 5: Всадники Шторма

Бортовой журнал заполняется ежедневно, включая дни без происшествий. Первую строку заполняет капитан, принявший судно. Иных оснований не предусмотрено.

(Из «Наставлений курьеру»)

#МАЯК ЧЕТЫРЁХ ВЕТРОВ

*Ближнее Кольцо, сектор Юг-5. Среднее Небо.

Навигационный объект Икарии, расположенный на скалистом острове. Четыре осветительных секции ориентированы по сторонам света; каждая подаёт сигналы в собственном ритме, что позволяет определить направление относительно Маяка без компаса. Введён в эксплуатацию в 168г.; персонал – два человека, сменяются ежеквартально.

*Официальный штамп: «НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ НЕ ГАСИТЬ МАЯК. Приказ №44Б»

Приписка карандашом: «Осенью 264, в войну, погас. За двое суток – три крушения».

«Сегодня…»

Перо замерло над нетронутой страницей. Риан в сомнении нахмурился.

Что написать? И мог ли он что-либо написать?

Не в первый раз за эти месяцы Риан доставал бортовой журнал «Вьюрка», перечитывал вновь и вновь. Поддавшись порыву, брал перо… и откладывал, так и не сделав записи.

«Хоть какой ты будь капитан, а бортжурнал вести должо́н!», повторял, бывало, сержант Зекхис. (Пусть даже в тренировках «журналом» им служил блокнот, в который Риан записывал подробности уроков). И то, что со дня гибели Альбера Греймроука в журнале не прибавилось ни строчки, было неправильно.

Но журнал должен вести капитан. А Риан капитаном не был. Сколько ни пытался в мыслях примерить на себя звание – каждый раз почему-то чувствовал досаду и стыд. Может, проблема была в том, насколько он зауважал покойного Греймроука, прочитав его записи. И каждый раз чувствовал за плечом его тень: запах табака, добродушную усмешку в усы…

«Кто у нас вообще главный? Чири? Нет, я не могу дать ей то, что писал её дед. Это её подкосит. Может, она знает, что журнал тут – но именно потому и не трогает… Что же делать?»

С пера на страницу упала капля. Риан досадливо прикрыл глаза… А когда открыл – то уставился прямо в зелёные огоньки на чёрной, чешуйчатой мордашке. Вытянув шею, Сюр с любопытством заглянул ему в лицо.

– А-а! – Риан шарахнулся, взмахнул пером, рассеяв по рубке брызги чернил. – Кыш!

Сюр радостно соскочил с журнала на штурвальное колесо, пропрыгал по рукоятям – и унёсся из рубки. Взглянув на страницу, Риан зарычал: дракончик наступил точно в кляксу, превратив её в отпечаток лапы.

Бормоча проклятия в адрес всех драконов (а также отдельных женщин), Риан вышел на палубу. Чири была там – сидела у фальшборта и задумчиво кусала карандаш, глядя в записи на коленях. Сюр вился вокруг, урчал и просился поиграть.

– Чири, я тебе уже говорил! – начал Риан. – Купи своему зверю поводок!

– А я тебе говорила, – рассеянно ответила девушка, не подняв взгляда, – что он любой поводок пережжёт, если раньше не перегрызёт.

– Если он запрыгнет мне на голову во время какого-нибудь рискованного прохождения, и мы впоремся другому кораблю в баллон, или впечатаемся в скалу – хочу, чтобы ты знала: это из-за тебя! Я со страхом думаю о дне, когда он летать научится.

– Ты драматизируешь. Он маленький… Ути, мамин сыночек! – Чири ласково пощекотала дракончику зоб. Достала из кармана литой резиновый мячик и бросила о палубу. Сюр радостно кинулся за ним, поймал в прыжке и потащил обратно.

Имя дракончику выбирали всей командой. Уитли предлагал сплошь варианты на тлалекском. Риан был за что-нибудь грозное и боевое, в духе древних эпосов.

«Навопыр?», усомнился Уитли. «Звучит будто какой-то ночной кровосос из северских сказок…»

«Навопир!», возразил Риан. «То есть, «Сжигатель кораблей»! Самое боевое имя!»

Чири выслушала обоих с раздражающе-снисходительной улыбкой женщины, которая уже Всё Решила… А потом огласила свой вариант.

«Сюрприз»? Ты серьёзно назовёшь его Сюрпризом?!»

«Кому ещё выбирать имя малышу, как не его мамочке?», проворковала Чири, лаская трущегося об неё дракончика. «Правда, лапушка мой?»

…Сюрприз с мячиком в пасти подскакал к Чири и полез на коленки, сминая бумаги. Девушка сперва попыталась его отстранить, потом бросила карандаш и с досадой вздохнула.

– Не сходится? – Риан подошёл ближе.

– Сходится, – буркнула Чири. – На том всё сходится, что пролетим мы, как лист осенний. И будет Анкерболт «Вьюрком» рулить…

– Не добираем нужной суммы? – понизив голос, спросил Риан.

– Если только Брович на этот месяц деньжат даст. Если последние гроши выскребем... И если эти скоты, Таннис с Буншем, ещё чего-нибудь пакостного не придумают! Один раз ты меня спас, но второй может не прокатить…

Она взяла мячик и вновь кинула его о палубу. Когда дракончик притащил его – снова кинула… Сюру эта игра не надоедала никогда.

– Я мог бы написать, ну, своим, – предложил Риан. – Не думаю, что они откажут!

Он думал об этом не раз, и единственное, что его останавливало – стыд. Родители, разумеется, не откажут, но у них неизбежно возникнут вопросы. И придётся объясняться. В письмах домой он ограничивался самыми общими фразами: нашёл работу на Краю Света, в перевозочной компании. Это ведь можно толковать широко – например, как тот же «Эрмес», или хотя бы компанию Анкерболта!

А тут придётся раскрыть карты. Батюшка и матушка, ваш сын – дефектный маг, который оказался никому не нужен, кроме бедной девчонки в долгах. Вышлите денег, чтоб мы смогли откупиться от пары вонючих бандитов… Что за унижение! Анатоль был бы в восторге от того, как пал младший.

Риан взглянул на понурую Чири. Окинул взглядом палубу «Вьюрка»; прислушался к мурлыканью с нижней палубы – Уитли готовил на камбузе что-то, и порывы ветра доносили аппетитнейшие запахи…

«Да плевать на Анатоля драконьим огнём. В конце-то концов!»

– Нет, – покачала головой Чири. – Спасибо, но нет. Может, из этого заказа удастся выжать побольше.

– Консервы для деревни неболовов? Сомневаюсь.

– Ну, чего-то получше нам уже не светит! – Чири раздражённо кивнула за борт.

Небо походило на слоёный пирог. Исполинские пласты туч – одни темнее и тяжелее, другие светлей и легче – ползли и наплывали друг на друга в постоянном, угрожающем движении. Ветер налетал порывами, гудел в вантах. Последний раз солнце выглянуло дня три назад, и с тех пор погода лишь портилась.

Приближались Шторма. О том судачили во всех портах, куда заходил «Вьюрок» – заколачивали окна щитами и досками, спиливали сухие ветви деревьев, убирали снасти и заводили дирижабли в ангары. О том, который день подряд, твердили сводки Метеослужбы. (Впрочем, последние двое суток – всё реже: эфир то и дело прерывался шипением и скрипом). Птиц стало меньше, рыбьи косяки ушли в нижние облака… Всё притихло, затаилось в тревожном ожидании.

– Кому сосисочек? – подошёл Уитли, неся веером шампура с сосисками, жареными в пряном соусе. Сюр заверещал, заскакал вокруг его ног. – Да, да, тебе первому! – рассмеялся матрос.

– Всё равно, вряд ли за доставку нам так уж жирно уплатят, – заметил Риан, подавив раздражение. (Кажется, мелкий гадёныш нравился всем, кроме него одного).

– Тогда… Тогда пойду на поклон к Маме Шарке.

– Опять? Не забыла, что ты и так ей должна «услугу» за проценты?

– Я разберусь, – сердито засопела Чири, вгрызшись в сосиску. Сюр уже покончил со своей, и снова лез играть.

– Да сама подумай! Хороша идея: чтоб от одних бандитов откупиться – к другим в долги залезть!

– Ну, предложи получше!

– Я уже предлагал! – Риан сдерживался, понимая, что последние напряжённые дни взвели до предела их всех. (Кроме Уитли: тому всё было нипочём). – Надеюсь, моя семья для тебя не хуже разбойников?

– Что? Когда я такое говорила?!

– В Мудрой Книге старца ПауПау, – начал было Уитли, – сказано…

– Да плевать мне на твою книгу, если там не сказано, как денег добыть! – не выдержав, сорвалась на крик Чири. И швырнула зажатый в руке мячик так сильно, что он отскочил от палубы, и канул за борт…

Дракончик радостно понёсся за игрушкой, вспрыгнул на планширь – и бросился следом, растопырив крылышки.

– Сюр! А-а!!!

С душераздирающим криком Чири бросилась к борту. Риан метнулся за ней, успев ощутить недостойное облегчение: «Слава Небу, само решилось!»

Они подбежали к планширю… И навстречу им поднялся Сюр. Он махал крыльями неумело, рывками, извивался на каждом взмахе – но всё же держался в воздухе. А в когтях сжимал любимый мячик.

***

– Какая-такая доплата? – набычился неболов: продублённый всеми ветрами, седой и косматый, в старом плаще. – Эт’ за что я ещё больше давать должён?

– За риски! – горячилась Чири, перекрикивая ветер; и тыкала пальцем в листок, трепыхавшийся в её руке.

Деревня на скалистом берегу изготовилась к шторму, как моллюск, втянувший щупальца в раковину: сети и перемёты исчезли с берега, окна были задраены ставнями. Запоздалый баркас – длинный и узкий мачтовик с двумя малыми баллонами по бортам – тащился по небу в порт, борясь с порывами ветра.

– Ты мне цидульку эту не кажи! – отмахнулся старик. – Неграмотный я: эт’те к старосте, а староста на лове застудился, с горлом лежит…

– В контракте сказано, – раздражённо вступил Риан. – Тушёнка свиная, тридцать ящиков. От вас в Тир-Эол – партия сушёной рыбы-кровопёрки, триста фунтов. Доплата за риск по обычному тарифу!

– Не знаю, какие там у вас тирифы, а токмо не вижу, за что платить! Не убились же? Ежли б убились, тады понятно… А ежли дурачить честных трудяг вздумали, то и тащитесь отсель с банками своими! Чай, своими харчами богаты! – напыжился неболов. – Захочем, сами наловим!

– Рыбу-то да, – согласился Уитли. – А вот что до тушёнки, то, боюсь, вы такое наловите не раньше, чем свиньи летать научатся.

– Чево?..

Но тут хлопнули крылья – и из ветра скользнул Сюр, упав на плечо Чири. В пастёшке юного дракона трепыхалась крупная летучая рыба. Вид у Сюра был довольный, как у котёнка, впервые поймавшего жука.

Неболов спал с лица, отступил на шаг.

– Это… – просипел он. – Погодьте. Это у вас кто?

Уитли принял у дракончика рыбу, и тут же тюкнул её о валун. Сюр обвил шею Чири, как живой шарф: девушка почесала его под шейкой, воркуя что-то бессмысленно-нежное.

– А это… наш питомец, – сказал Риан. Впервые он почувствовал что-то вроде удовольствия от того, с каким суеверным страхом уставился на дракончика зарвавшийся «честный трудяга». – У кого пёс, у кого попугай, ну а у нас вот.

– Энто ж, как её, «ночная фурия»!

– Чёрная гарпия.

– Дак оне!.. Это ж смерть летуча! Оне ж ручными не бывают… Вы, госпожа, не ведьма ли часом? – вмиг уважительно понизил голос неболов.

Выдавать себя за ведьму, не будучи ей – лёгкий и надёжный способ самоубийства. Конклав Ведьм острова Лестриг относился к этому очень серьёзно. Поэтому Чири лишь высокомерно поджала губы и вздёрнула нос: то ли «да», то ли «нет».

– Дак это ж! Пождите! – мигом засуетился старикан. – Так бы сразу и тово!.. Мы ж с пониманьем!

Доплатили им без разговоров. Неболовы споро погрузили в трюм сушёную рыбу, с уважением косясь на Чири. За время погрузки Сюр успел дважды слетать куда-то, и оба раза вернулся с рыбой.

– Экая скотинка полезная, – вздохнул под конец один из ловцов. – Мне б такого, я б, мож’, и баркас не купил…

Риан рассмотрел добычу и груз с невольным интересом. Что живая, что сушёная небесная рыба заметно отличалась от водной. Тело расширено в передней части, восковая кожа без чешуи, раздвоенный хвост; плавники – скорее крылья, треугольные и прозрачные. Четыре глаза на морде походили на тусклые самоцветы.

– Вот и обед нам! Умница, хороший мальчик! – Уитли погладил дракончика и наградил отрубленной рыбьей головой. Сюр аппетитно, с хрустом и брызгами, принялся за еду.

«Все меня предали», флегматично подытожил Риан, вернувшись в рубку. Немного погодя на фоне хмурых туч промелькнул чёрный росчерк – Сюр, насытившись, вновь отправился в полёт.

Несмотря на все страхи Чири (и тайные надежды Риана), дракончик невероятно быстро освоился в небе. Всего каких-то полдня, и он уже упоённо парил вокруг «Вьюрка», закладывая петли и виражи. То взмывал к низким тучам, то падал вниз, превращаясь в точку. А иногда уносился куда-то так далеко, что и не разглядеть… Но – увы – каждый раз возвращался; даже несмотря на ветер.

А ветер усиливался. Прислушиваясь к небу, Риан чувствовал себя так, будто он стал мухой и залетел в толпу. Движение воздушных масс изменилось – казалось, само небо налилось тяжёлой угрозой. И напряжение нарастало, готовое вскоре прорваться яростью Шторма.

Только сейчас Риан начал сполна понимать мрачное значение этого слова для жителей Края: «Шторм». Осенние бури на Большой Земле, защищённой Краесветными горами, хоть и казались лютыми, но редко причиняли большие беды. Здесь же Шторм был бедствием, разгулом грозной стихии… Привычным бедствием, каждый год уносившим жизни и корабли. С ним жили, считались и боролись.

Впрочем, «Вьюрку», к счастью, бороться не придётся. Уже к вечеру они будут в Тир-Эоле. Сдадут груз, заведут дирижабль в ангар – а потом…

«А потом?»

Мысль донимала Риана который день подряд, как боль в зубе. Он понимал: этот рейс – последний в сезоне. Не сегодня-завтра разразится первый Шторм, и месяца на полтора-два о полётах можно забыть. Потом краткая передышка, а за ней – зима и время вьюг, что не сильно лучше.

И чем зарабатывать в эти месяцы, когда не подпишешься даже на ерундовый каботаж? В самом лучшем случае, им хватит на погашение долга перед Таннисом и Буншем. После чего они останутся с пустыми карманами и животами.

О, теперь Риан с раскаянием вспоминал все свои былые суждения о «простолюдинах»! Вот оно, значит, каково: когда за твоей спиной нет ни славы имени, ни фамильного поместья, ни богатств в надёжных банках. А лишь насущный вопрос: «Как мне выжить завтра, чем накормить семью?»

И ещё гаже делалось от мыслей, что ему-то есть куда отступить. (Хотя всё внутри восставало от одной лишь мысли об этом). А вот Чири, Уитли… Что он мог сделать для них?

«Что же делать?»

Риан вновь и вновь гонял эту мысль в голове, как бильярдный шар по сукну – когда о стекло снаружи вдруг шлёпнулась чёрная тень: да так, что он вздрогнул. Распластав крылья на ветру, Сюр цеплялся когтями за металлическую обрешётку и отчаянно скрёбся внутрь.

– Сосцы Теллы, – досадливо процедил Риан, открыв откидной иллюминатор. Дракончик забрался в рубку. – Ну, иди, иди уже к матери… Чего тебе?

Сюр беспокоился. Пища и фыркая, он оббежал вокруг ног Риана, взлетел на штурвал и растопырил крылья.

– Да уйди ты! – раздосадованный Риан попытался ссадить дракончика на пол. Тот уворачивался от руки, пища без умолку. – Мешаешь же, хтонёныш! Уйди… Так, постой. Что?

Он прислушался. Сюр верещал на одной ноте: «Пи-пи-пи! Ти-и, ти-и, ти-и! Пи-пи-пи…» И опять, и снова.

«Хтон! Неужели?..» Риан метнулся к эфироточке. Колбы и шкалы прибора вспыхнули, рубку наполнили шипение и треск. Он подвигал ползунки, покрутил верньеры… И вдруг сквозь шелест помех прорвался тот самый ритмичный писк. Сюр возбуждённо захлопал крыльями.

– Все в рубку, живо! Общий сбор!

– Что такое? – Чири вбежала первой, и дракончик перепорхнул «маме» на плечо. Уитли вошёл с ножом, обтирая руки от рыбы.

– Мы приняли сигнал бедствия! То есть, Сюр первый услышал, а потом… – Риан смешался.

– Ох. Что делать будем?

– Известно, что, – негромко промолвил Уитли.

– Да понятно, что! – процедил Риан, склонившись над приёмником. – Как в правилах сказано? Кто бы и где бы ни услышал – идёт на помощь; закон неба!.. Только куда? Хтон, я не знаю, как этой штукой сигнал пеленговать!

Чири прикусила палец в раздумье. Потом глаза её сверкнули.

– И не надо пеленговать! – сказала она. Взяла дракона в руки и заглянула в глаза: – Сюр! Ищи! Ты слышал, где пищит, ты найдёшь! Веди нас, ну!

– Ты серьёзно?.. – начал было Риан.

Дракончик, свистнув, вывернулся из рук мамы и скользнул в иллюминатор. За стёклами мелькнула его тень. Отлетев от корабля на пол-кабельтова, он описал дугу, и ещё раз – будто призывая следовать за ним.

– Ладно, – тихонько сказал Риан. – Признаюсь: теперь мне не по себе!

***

Остров зарос деревьями. Скорее даже, не так: он и был Деревом. Гигантское, многовековое древо разрослось так широко, что крона его укрывала чуть ли не треть маленького островка. Прочие джунгли вокруг были всего лишь младшей порослью Древа. Как и у большинства небесных растений, со всех ветвей свисали густые гривы нитей-корней, поглощавших из воздуха каждую пылинку и каплю влаги. Казалось, волшебный дворец изукрасили серпантином к балу.

– Уитли, будь осторожен!

– Слушаюсь! Не боитесь, не впервой, – подмигнул Уитли, и скользнул по тросу за борт. Достигнув земли, он сноровисто привязал три спущенных с гондолы конца к трём деревьям. Зажужжали лебёдки, опустив «Вьюрок» до уровня древесных крон.

– Проверьте оружие, – велел Риан, и сам закинул за спину карабин. Сюр вертелся вокруг, вереща что было сил.

Не потребовалось даже спускаться до земли: ветви деревьев были достаточно широки, и перекрещивались так часто, что по ним можно было ходить. Осторожно, отводя с дороги завесы нитяных корней, троица курьеров пробиралась под сенью Древа вслед за мечущимся дракончиком. Идти пришлось недалеко – вскоре Уитли задрал голову:

– Эк! С разлёту, видать, впоролся!

Сквозь густые ветви белело что-то, в чём Риан не сразу опознал баллон дирижабля. Корабль косо торчал из крон, глубоко вломившись в них. Ломаные ветви перепутались с рваными снастями, с которых свисали обломки мачт – и пронзили баллон во многих местах, так, что полужёсткая оболочка опала и сдулась.

Зато на киле Риан разглядел знакомую крылатую сандалию. Название скрывали ветки – удалось рассмотреть лишь «…ЙКА».

– Хана, отлетался, – пробормотала Чири.

– Надеюсь, ты про корабль, не про пилота… Хтон, сквозь ветви не подлезть!

Уитли молча отстранил Риана и снял с пояса мачете. Взмах, хруст – вниз полетели срубленные ветки. На борьбу ушло минут пятнадцать, но в конечном итоге Уитли очистил бортовой люк и утёр пот:

– Пожалте в гости!

На корабль вступили осторожно, держа наготове оружие. Приходилось удерживать равновесие на наклонной палубе. Крушение сорвало с мест большинство вещей – но заметно было, что дирижаблик хоть и мал, но прекрасно отделан: переборки украшены резьбой, пол коридора обит ковровой дорожкой.

– Не бедствуют тапколётчики, – шепнул Уитли.

Из рубки в коридор пробивался свет, дрожащий от качавшихся снаружи ветвей. Сюр первым радостно устремился туда, откуда пищал тревожный сигнал… И шарахнулся назад – потому что тут же грянул выстрел. Чири придушенно пискнула, выставив перед собой «Сфику».

– Пшла вон, тварь! – сипло прокричал сорванный мужской голос. – Ты меня не получишь!..

– Эй! – сориентировавшись, выкрикнул Риан. – Значит, вот так вы спасателей встречаете?!

– Ч-что? Люди?.. Вы пришли!

– Если вы так принимаете гостей, то и уйти можем!

– Постойте! Господа! Хтон побери, я же не думал, что меня придёт спасать дракон!

Не снимая пальца с крючка «Алгуса», Риан выглянул из-за угла, потом вступил в рубку. Здесь тоже царил разгром, всё блестело осколками; ветви влезли сквозь битые стёкла. А у стены, привалившись и выставив вперёд ногу, сидел человек. В руке его подрагивал револьвер; глаза на лице, окровавленном и посечённом осколками, смотрели с недоверием и болью.

– Хтон, – выдохнул Риан. Он узнал пилота. Не только по усам (некогда роскошным, а теперь слипшимся), но и по спирали с каплей на лётной куртке. – Пилот Гессерлинк?!

– О, вы меня узнали? – первый ас «Эрмеса» улыбнулся сквозь боль. – Отрадно… Изволите быть моим поклонником, сударь?

– Да будь я проклят! – простонал Риан, закатив глаза.

5-I

Тот, кого ты спас, тебя не забудет. А того, кого ты бросил на погибель – никогда не забудешь ты сам.

(Авиаторская поговорка)

#СЛЕПОЙ ШКВАЛ

*Сектора Юг-5 – Юго-Запад-6. Среднее Небо.

Локальное атмосферное явление: сильный поток ветра мощностью до семи баллов, возникающий неожиданно посреди полного штиля. Продолжительность до 12 минут. Природа не установлена; предположительно, вызвана особенностями рельефа подоблачных островов Нижнего Неба, расположенных в том районе. Может привести к повреждению такелажа.

*Приписка: «В штиль не забудь убрать паруса!»

Невзирая на слабые протесты пилота, Уитли ловко распорол на нём ножом штаны. Осмотрел вздувшуюся, покрасневшую ногу, хмыкая и цокая языком.

– Н-да. Закрытый перелом, сударь. Очень хорошо!

– Чего же… хорошего? – прошептал Гессерлинк, весь в поту и мелко дышащий от боли.

– Ну, могла и кость ведь вылезти! – радостно пояснил Уитли. – А то б и ногу оторвало. Вас, видно, Небо хранит! Что хорошо, потому как обычно такое только с дураками да пьяницами бывает. Однажды мой дядюшка Бухатль…

– Уитли, давай потом! – Чири сорвала со стены аптечку со значком змеи и чаши.

– Конечно. Риан, помоги мне!

– Что сделать?

– Пару дощечек поищи-ка, нешироких. И ткани какой-нибудь.

– Так, – Чири перебирала склянки. – Антипон и спораминал у вас где?

– Н-не знаю, сударыня. Честно скажу, никогда не пользовался, – Гессерлинк виновато усмехнулся. – Если вас не смущает…

– Ага, вот! Не смущает, – отрезала Чири. Натянула в шприц прозрачной жидкости, впрыснула во флакон с белым порошком; раствор окрасился изумрудным.

Риан снял простыню с койки в каюте. Подумав, гвоздодёром отодрал от койки боковины. Когда он вернулся в рубку – Чири как раз делала Гессерлинку укол. Пилот стискивал зубы и шипел; но через пару минут лицо его расслабилось, он протяжно вздохнул от облегчения.

– О, Небо… спасибо, сударыня!

Чири скупо кивнула. Риан вспомнил её слова о том, как она три месяца выхаживала раненого деда.

– Давай-ка, помоги, – позвал Уитли. Ударом мачете укоротил одну доску. Вместе они приложили её кнутри бедра и голени Гессерлинка; длинную доску – снаружи, уперев под мышку. И полосами простыни стали прибинтовывать сперва обе дощечки друг к другу, потом длинную к телу.

– Вот вам и шина!

– Фух… Боги земные и небесные! – ас утёр лоб. – Я вас никогда не отблагодарю, как следует…

– Какого Хтона, позвольте узнать, вас в одиночку понесло в небо? – наконец задал Риан назревший вопрос. – За очередным рекордом гнались?!

– Моя вина, – поморщился пилот. – Никто из экипажа не отважился на полёт: решил, что справлюсь один… Но я торопился в Золотую Лагуну!

– Да ну? Хорошее же время для отдыха на море вы избрали!

– И вы ещё шутите?.. Погодите, – осёкся Гессерлинк. – Вы что, не слышали?

– Чего? В эфире треск один.

– Ох. На островах Золотой Лагуны эпидемия! Приняли корабль, экипаж которого скрыл, что заходили на Худые Острова… Это «чёрная напасть»!

Чири ахнула; шприц выскользнул из её пальцев и разбился. Риан с Уитли изменились в лице. Даже Сюр, игравший на полу с осколками и щепками, выгнул шею и присвистнул.

«Чёрная напасть», она же меланическая лихорадка; бич Великого Круга. Передававшаяся с дыханием и мокротой, она в два счёта охватывала дирижабли, на которых затесался хоть один больной. Ждала до целой декады, прежде чем начаться с насморка, кашля, жара… И лишь на пятый-шестой день по коже – сперва вокруг глаз, потом по всему лицу и телу – выступали пятна, чёрные с багровой каймой. А дальше кровавый кашель, бред и удушье. Из десятка больных «напасть» забирала пятерых-шестерых.

Курорт. У Риана перехватило дыхание при одной мысли. Люди, оставшиеся пережидать Шторма в уюте санаториев с каминами, чаем и горячим вином. Семьи, дети… Крон и Телла, помилуйте!

– Не справился с управлением, – заплетающимся языком выговорил ас: похоже, вколотые лекарства начали действовать. – Попал в воздушную яму… а потом – деревья, ветви навстречу… Сыворотка! – вдруг распахнул он глаза.

– А?

– Иммунная сыворотка. В т-трюме. Сорок тысяч доз… я спешил… Прошу, капитан! – Гессерлинк зажмурился. – Кто ваш… капитан?..

Он склонил голову на грудь и затих. Команда «Вьюрка» потерянно переглянулась.

– «Чёрная напасть», – повторил Риан.

– Да, но… – бледная Чири жалобно взглянула на стёкла, за которыми ветер колыхал ветви. Пол под ногами слегка подрагивал вместе с качающейся кроной дерева. – Ведь Шторм! Мы не успеем до Лагуны! И как до неё добраться вообще?..

– Полётные карты есть, – Уитли, нагнувшись, собрал разлетевшиеся по рубке листы бумаги. – Так-то рискнуть можно.

– Я понимаю! Но ведь!..

«Но ведь мы должны были сейчас лететь домой… в Тир-Эол», договорил за девушку про себя Риан. «Ведь мы могли не услышать, пройти мимо; и никто ничего не узнал бы!»

– На лиги вокруг больше ни одного корабля, – сказал он ровным голосом. – А если б и были, нас не услышат. Вместо эфира каша.

Чири закусила кончик косы.

– «Вьюрок» н-не справится со Штормом… – чуть не плача, прошептала она. – Неужели больше никто…

«Где тот герой, что осмелится бросить мне вызов?», вскричал, смеясь, имперский архонт Арциус. Он, в сверкающих доспехах, стоял перед своей блещущей металлом армией – против нестройной толпы: войска мятежников Икарийской провинции, решивших отложиться от Серенской империи в отдельное королевство. Века назад…

«Нету здесь тебе героев», мрачно сказал Иван Ворон, выступив вперёд с палицей железного дерева через плечо. «Только я, воронья ты сыть!»

И взмахом дубины – расколол и прославленный меч архонта, и его голову. А после победы в битве самозваный король Агапий посвятил Ивана в рыцари, и возвёл ворона на его герб…

– Нет тут героев, – сказал Риан, сам удивляясь, как он спокоен. – Только мы!

– Такие решения, – заметил Уитли, – обычно принимает капитан. А капитана, – он чуть повысил голос, – выбирают единодушным согласием команды!

Повисла тишина, нарушаемая лишь гулом ветра снаружи. Чири шмыгнула носом и вздохнула.

– Ну, – сказала она. – Давай, командуй… капитан эл Корво!

Вот так просто. Риан попытался понять, что он чувствует – но чувств почему-то не осталось. Одни лишь мысли.

– Уитли! За сколько дойдём до Лагуны?

– Чистым небом чуть больше суток тянули бы! – прикинул матрос. – Сейчас же… Солнце знает.

– Грузим сыворотку на «Вьюрок»! И Гессерлинка тоже; Уитли, знаешь, как раненых переносить?

– Сделаем! – матрос улыбнулся, радостно и азартно.

***

Ящики со змеёй и чашей таскали в спешке, боясь оступиться на ветвях. К счастью, сыворотка не побилась. Пузырьки с розовым раствором были из закалённого стекла, вдобавок каждый укутан в кокон из мягкой корпии. Сюр взволнованно цеплялся за ящики коготками и хлопал крыльями, будто пытаясь помочь.

Дольше всего провозились, вынося Гессерлинка – на снятой с петель двери вместо носилок. Чири страховала Риана и Уитли: стоило оступиться одному, и полетели бы с ветки втроём!.. Усыплённого уколом аса уложили в пассажирской каюте, пристегнув к койке ремнями.

Уитли споро обошёл погибшую «Белую Чайку», прихватив всё ценное, чтоб не расшакалили вездесущие хламовники. (Запертый рундучок просто отвинтил от пола). Пирольные баллоны перетащили на «Вьюрок», чуть не надорвавшись. Чири скрылась в машинном отсеке «Чайки»; вернулась ещё более напряжённая, чем раньше. Риан заметил это, и придержал девушку за локоть:

– Эй. Что такое?

– Батареи…

– Что с ними?

– Не с ними, а с нами. Наши батареи наполовину разряжены. А без них вся электротехника на дирижабле куча меди и железа. До Тир-Эола хватило бы, а теперь… А с «Чайки» снять не могу: у неё не типовые, а какие-то новые.

– Не сможешь их подключить?

– Может, смогу… А может, сгорю в прах и пламя.

– Тогда Хтон с ними, – решительно заявил Риан. – Без батарей мы проживём, а вот без тебя нет.

– Но…

– Ты можешь сейчас с этим что-то сделать? Нет. Вот и успокойся. Меньше буду слушать в полёте музыку, – попробовал отшутиться Риан.

– Эл Кор… Капитан, – догнал его нерешительный голос, когда он уже спускался в рубку. Чири, потупившись, теребила косичку.

– Ради Крона, только не зови меня «капитаном»! Риана, или даже «эл Корво», вполне хватит. Ну, что?

– Н-нет. Ничего. Я просто… – не договорив, Чири прикусила губу и убежала в машинный.

«Тебе просто страшно», сказал мысленно Риан, взявшись за штурвал. «Я знаю, Чири. Мне тоже страшно… наверное. Должно быть. Просто я сейчас ничего не чувствую – слишком много мыслей в голове! Может, потом, когда всё кончится, мне станет страшно до стука зубов. Главное, сделать всё, чтобы это «потом» для нас наступило!»

Уитли отшвартовал дирижабль, вскарабкался по канату. «Вьюрок» набрал высоту и взял курс на восток. Туда, где сгущались сливово-сизые тучи, обещая Шторм.

Скоро в рубке потемнело. Не только потому, что день клонился к вечеру (хотя судить об этом можно было лишь по часам) – а потому, что вокруг сомкнулись облака. Риан не сводил взгляда со стрелки компаса. Если бы не полётные карты с «Чайки», у него вообще не было бы даже малейшей надежды довести корабль до Золотой Лагуны.

Впрочем, была ли она сейчас? То, что на картах отмечалось лишь загнутыми синими стрелками – в реальности ощущалось как неспешное, неотвратимое движение воздушных масс: небесных жерновов, готовых размолоть дерзкий дирижаблик-песчинку. Полёт был постоянной борьбой с ветром; приходилось идти галсами, «играя» парусами и меняя высоту – чтобы подладиться к непредсказуемым порывам. Индикатор маглейва то тлел, то гас, то вспыхивал синей звездой.

Пожалуй, Риан был даже благодарен за это Небу. Постоянная работа отвлекала от мыслей о том, что скоро неизбежно грянет настоящая свистопляска – и тогда не спасут уже ни умения, ни крепкие снасти…

– Бульончику? – в рубку заглянул Уитли с кружкой. Риан с наслаждением отпил насыщенного, клейковатого рыбного бульона с ноткой специй и кореньев. – Там сударь ас проснулись, кстати.

– Отнеси ему тоже. Хотя… постой у штурвала. Я сам отнесу.

Гессерлинк лежал в полутьме каюты, блестя глазами и хрипло дыша. Когда Риан помог ему приподняться – жадно, обжигаясь, выхлебал бульон. И только затем спросил:

– Куда держим курс?

– На Лагуну, надеюсь.

– Слава Небу, – шумно выдохнул ас. – Совестно признаться, сперва я понадеялся было, что на Тир-Эол! А потом стало стыдно. Я и так потерял почти сутки… – он вдруг тихо застонал сквозь зубы.

– Что, обезболивающего?

– Крон всеблагой… Почти сутки – и за это время ещё кто-то умер! Я себе их никогда не прощу!..

– Эй, мы идём на всех парусах, – попытался успокоить аса растерянный Риан. – Будем в Лагуне уже к утру!

«Если нам посчастливится увидеть это утро…»

– Послушайте, как так вы в воздушную яму угодили? Над тем островком ветровые течения такие, что за десять лиг видно! Я по большой дуге заходил, чтобы «Вьюрок» не тряхнуло!

– Хах! Что, свой брат-курсор?

– Какое там. Просто метеомаг… – Риан сдержал горькое «недоделанный».

– Значит, ветер хорошо чуешь, – горько улыбнулся Гессерлинк. – А я вот нет… У меня Восприятие – пять баллов из ста.

– Что?..

– А вот Воздействие – шестьдесят девять. Всю жизнь гонял ветер в хвост и гриву, и думал, что слушать его не нужно. Думал, так обойдётся… А не обошлось: взяла лошадка, да взбрыкнула.

– Семьдесят пять и ноль, – невольно сказал Риан.

– Да?.. Постой: «Вьюрок»? Так ты Дариан эл Корво? Тот, что с завязанными глазами Перевалом прошёл?

– Вы что, тоже это слышали?

– Слышал ли? Ещё как!

Пилот-ас вывернул шею, пытаясь выглянуть в иллюминатор:

– Что у нас за бортом?

– Если коротко, то Хтонова задница. Если подробней… – Риан закрыл глаза и вслушался в небо. – Ветер северо-восточный, порывами, до двадцати узлов; нам в левую скулу. Идём бейдевинд…

«И паршиво идём, если честно. Дирижабль всё же не морской парусник».

– Температура плюс пятнадцать, – он прислушивался к тонким оттенкам восприятия, как композитор, ищущий фальшь в многоголосии оркестра; как художник, рассматривающий картину под разными углами. – Влажность восемьдесят два… три. Сдвиг ветра сильный. Давление… где-то двести семьдесят пять, и падает.

– Так. Так, – кивал Гессерлинк. – Ну… Я постараюсь!

Выждав несколько секунд, ас приподнял руки с согнутыми пальцами; и задышал тяжело, натужно, будто грудью толкал валун. Вдох через силу – резкий выдох, и вновь, и вновь…

Риан не сразу ощутил, что ток ветра за бортом меняется. Невесть откуда взявшийся попутный ветер подхватил «Вьюрок» в ладони и повлёк вперёд. С каждым выдохом Гессерлинка он крепчал.

– Довольно! Уже двадцать пять узлов: дальше паруса могут не выдержать!

– Х-хорошо, – выдохнул пилот-ас. Видно было, что магическое усилие далось ему тяжело: лицо блестело от пота. – Я постараюсь продержаться хоть немного…

– Спасибо.

– Да не за что. Я, всё-таки, курсор, – ас улыбнулся через силу.

…Гессерлинк держал ветер больше часа, таща «Вьюрок» через ползущие во мраке тучи. Чири бдела у кровати пилота – обтирала ему лицо мокрой тряпочкой, подносила то воды, то бульона. Наконец ас откинулся на подушки, задыхаясь.

– Всё. Больше. Не. Могу! – выдавил он. – Это будто штурвал с сорванными гидроусилителями тягать… охх! И в ногу как костыль забили…

– Хватит, – решительно сказал Риан. – Вы и так очень помогли. Отдыхайте.

Чири набрала ещё один шприц, сделала пилоту укол. Гессерлинк расслабленно прикрыл глаза.

– Эй, капитан Дариан… – уже на пороге расслышал Риан его тихий голос, и обернулся.

– Когда я услышал про ваш полёт, – Гессерлинк говорил почти шёпотом, – то сразу понял, что должен тебя обскакать. Доставка в Дальнее Кольцо за три дня! Через Перевал вслепую! Хтон свидетель, как я завидовал!.. Ха. Видно, не судьба.

Не зная, что тут сказать, Риан взял руку аса, лежащую на покрывале – и молча пожал. И тихо вышел.

«Небо… У судьбы странные шутки!»

Бороться со штурвалом становилось всё труднее. Видимости почти не осталось, лишь движение лохматой тьмы за стёклами рубки. Сдвиг нарастал: стоило лишь немного сменить высоту – и с ней менялся ветер. Стрелка барометра давно зашла на «Бурю», и кренилась всё левее.

– Двести шестьдесят восемь… семь… – полушёпотом отсчитывал Риан. Как будто мог взглядом остановить неумолимую стрелку.

Что-то зашуршало по полу, а потом по одежде на плечо Риану вскарабкался Сюр. Дракончик тихо, взволнованно урчал и топтался. Риан хотел было его столкнуть; но, подумав – неохотно погладил, успокаивая. Не хватало, чтобы от волнения гарпёныш плюнул огнём.

– Сюр, где ты? – заглянула в рубку Чири. – Ах, вот… – она осеклась при виде мрака, клубящегося снаружи. – Ох. И… как оно?

– Держим курс, – бодро сообщил Риан. Пожалуй, это было единственное положительное, что он мог сказать. – Ветерок отличный; я бы сказал, бодрит! Ещё бы дождика, и вообще прекрасно: придём в Тир-Эол чистыми, как мытые персики!

– Ты!.. – Чири рассмеялась, хотя смех скорее был похож на всхлипывание. – Ты знаешь, что ты совсем не умеешь шутить, эл Корво? Ни разу не было смешно!

– А ты не умеешь названия придумывать! Так что мы друг другу подходим.

– Всё закреплено по-штормовому! – отчитался вошедший Уитли. – Иллюминаторы – есть, посуда – есть, инвентарь – есть, койки – есть. Пилот Гессерлинк – есть!

– Как он там?

– Спит, как мыш летучий! Ему сейчас легче всего… И да, то, что доктор прописал перед болтанкой! – Уитли показал три склянки между пальцами.

– Зелье от укачивания! Как же я сама не сообразила!

– Ничего, Чири. Я-то привычный: вот с капитаном Крунджем, бывало…

Риан понюхал горлышко пузырька и сморщился. Пахло омерзительно. «Зелье от рвоты? Видимо, клин клином вышибают!»

– Ну… – поднял он пузырёк. – Тост за хорошую погоду!

Чири прыснула. Они выпили залпом: зелье обожгло горло и желудок пряным, мятным холодом.

– Хорошо пошла!.. Так, Чири, давай в машинный. Паруса такого не выдержат… – как раз в этот момент по палубе под их ногами прошла дрожь. – Пойдём на винтах!

– Мне там страшно одной, – призналась девушка. – Каждую секунду жду, что сейчас вот хрусть! – и всё посыплется…

– Не бойся, не хрустнет. Мы выберемся; всегда выбирались! И да, ты теперь не одна, с тобой Сюрприз, – Риан шевельнул плечом и дракончик перепорхнул на руки к Чири. – Так, что у нас? Ветер…

Он замолчал. Ему почудилось непонятное возмущение где-то вдалеке, на краю восприятия. Плохо различимое сквозь буйство ветра – но ему вдруг показалось, что он уже встречал такое раньше.

– Что такое?

– Да нет, ничего. Ветер зюйд-зюйд-вест, восемнадцать метров в секунду, порывами до двадцати пяти. На сто метров выше – уже чистый вест и двадцать четыре. Давление двести шестьдесят два…

Стрелка барометра свалилась на крайнюю левую отметку. Обозначенную цифрой 260 и буквой «Ш».

– Всё, – успел сказать Риан. – Вот он, Шторм…

А через миг, как по заказу – небо раскололо высверком молнии, озарившей контуры туч.

5-II

В Шторм молится каждый. А кто не верует – те молятся в два раза громче!

(Мудрая Книга старца ПауПау)

#МЫС КОСТИ

*Ближнее Кольцо, сектор Юго-Восток-6. Среднее Небо на границе с Нижним.

Узкий скальный выступ из породы исключительно светлого, почти белого цвета, наискось выдающийся из Нижнего Неба. Длина — около трёх лиг, ширина — от двухсот до пятисот метров. Поверхность гладкая, почти лишённая растительности. Название утвердилось в эпоху ранних исследований: первооткрыватели сравнили выступ с вытянутой костью. На оконечности — сигнальный маяк.

*Торопливая запись: «Смотрителем там Уитли. Молчун, каких мало. Ни о чём не расспрашивает; и ты его не спрашивай о прошлом».

Когда корабль шёл Перевалом, Риан думал, что это самое грозное испытание в его жизни. Теперь он готов был расцеловать скалы Крутого острова. Пройти Перевалом ещё три, пять раз – хоть с повязкой, хоть с ведром на голове!..

Лишь бы выбраться из Шторма.

Сначала «Вьюрок» внезапно уронило вниз, да так, что ботинки Риана чуть не оторвались от палубы. Корабль терял высоту; стоило с большим трудом вывести его из снижения – как могучий ветер потащил «Вьюрок» в сторону… А потом рухнул ливень.

Точнее сказать, «налетел». Несомый порывами ветра, дождь сёк дирижабль со всех сторон, расплескиваясь по стёклам рубки белой пеной. Кораблик содрогался и стонал; его кренило во все стороны попеременно. Стрелки приборов плясали на шкалах; впрочем, одна устойчиво ползла на красное…

– Чири, страви газ! – заорал Риан в трубу. Надо было раньше сообразить: при пониженном давлении газ пучит баллон сильнее обычного. Не хватало ещё лопнуть в небесах!

– Ладно!

Он изо всех сил тянул штурвал то в одну, то в другую сторону, борясь с ветром. Не было времени даже взглянуть на полётные карты: оставалось лишь молиться Небу, чтобы их не слишком снесло с курса… Смешные надежды!

За окнами немного просветлело, но радости это не прибавило. Вспышки далёких молний озаряли тучи тревожным, багровым свечением. Гром лупил в небесные литавры, так, что Риану казалось – надутая оболочка баллона отзывается дрожью.

– Бутербродиков? – в рубку по качающейся палубе пробрался Уитли, балансируя тарелкой на ладони.

– Что? Сейчас?

– Ну, так болтаться нам ещё долгонько, чего ж на голодную-то? Горяченького не сготовишь, а тут я загодя нарезал! Рыбку с лучком да уксусом замариновал…

Риан сжевал бутерброд с маслом и ломтиками маринованной рыбы, даже не ощутив вкуса. Тучи вдруг расступились на несколько секунд, так, что открылся нижний обзор. И Риану стало ещё хуже.

Нижнее Небо больше не было океаном безмятежных, ленивых облаков. Оно тоже кипело, вздымаясь длинными, рваными грядами. Легко было представить, что настал день Последнего Шторма, и сейчас из облаков восстанут какие-нибудь харибды. А за ними, конечно – и сам Левиафан, чтобы проглотить мир…

Поддавшись соблазну, Риан попробовал прислушаться к небу. И тотчас пожалел: ему показалось, что голову сейчас разорвёт! Ветра бесновались и кружили так, что казалось – «Вьюрок» в самом сплетении яростной битвы титанических, незримых чудовищ. Уклониться от очередного порыва шансов было не больше, чем у муравья от опускающейся на него сандалии.

И где-то упорно маячила эта проклятая, непонятная помеха, то выныривая из круговерти Шторма, то исчезая. Как будто прозрачный пузырёк в глазу, который не поймать взглядом.

Молния пронзила тучи, озарив рубку призрачным светом. Ещё один удар грома был таков, что Риану показалось – сейчас вылетят стёкла… Проморгавшись, он заметил, что одна из стрелок клонится с зелёного поля в синее. Взглянул на альтиметр:

– Чири! Летаниум от дождя остывает, теряем высоту! Подбавь подогрев баллона!

– Знаю… Не могу.

Голос из трубы прозвучал совсем тихо. Но Риан услышал.

– Батареи? – спросил он.

– Да. Почти на нуле. Извини…

Риан сжал зубы, стиснул пальцы на штурвале. Хтон на Телле!

У них же почти получилось! Они устояли против Шторма! Они вырвались бы! Успели! А теперь… А теперь они погибли. И все в Золотой Лагуне, кто так и не дождётся лекарства – тоже.

«Хтоновы чресла, во всех этих фамильных легендах всё всегда по-другому! Там у героя в самый решающий миг открываются-таки могучие силы, и он спасает всех! Или с небес нисходит какая-нибудь богиня, из давно забытых – ему на помощь!.. Эй, Небеса, мать вашу, как насчёт небольшой поддержки?»

Но жизнь – не книга.

Никогда ещё он не чувствовал такой ненависти к своему ущербному дару. Ну почему он не настоящий маг? Лучше всего, Сферы Силы! Он сконцентрировал бы мощь из самого окружающего неба – и она потекла бы из его рук в батареи! Владей он Сферой Жизни, то изменил бы своё тело, вырастив электрические железы, как у ската или угря: надорвался бы, но спас дирижабль! Если бы он мог обуздать молнию! А так – никто не доищется ни великого пилота Гессерлинка, ни почти безвестного дирижаблика…

Обуздать молнию?

«Да ты безумец!», заметил голос разума почти восхищённо. «Всё, я собираю чемодан, и не ищи меня!»

– Чири, живо в рубку!

– А?.. – Чири вошла по стенке, шатаясь при каждой судороге корабля.

– Зонтики! – Риан обернулся к ней с таким безумным взором, что девушка отшатнулась.

– Ч-чего?

– Ты их не выбросила? Отлично!.. Молнии!

– Ты о чём?

– Электричество! Вот оно! – Риан указал за окно, где в тучах затрепетала очередная зарница.

– Зарядить батареи от молнии? Прах и пламя, Эл Корво! Да они сплавятся, а нас поубивает! Тут через конденсаторы пропустить надо…

– Они у тебя есть? Сможешь собрать цепь? Ну, вот! Сделаем громоловку, как на том дирижабле охотников на молнии, что мы видели! Нужно-то – длинный штырь для громоотвода, да провод!

– Ты рехнулся. Ты рехнулся, Господним пеплом клянусь!..

…Чири скручивала пружины, стыковала вместе стальные трубки. Исколола в кровь пальцы, смаргивала слёзы боли – но не позволяла себе отвлечься. В ход пошла проволока, стержни и прочая мелочь из закромов механика… Наконец распрямилась, держа несуразную длинную «удочку», собранную из бывших зонтиков и обвитую проводом.

–Вроде, готово! – девушка взглянула на провод, тянущийся от палки к целому блоку конденсаторных батарей: от него уже расходились провода к аккумуляторам. Техномагические печати на батареях тускло мерцали в сумраке отсека. Всё это было собрано наспех, в полутьме и с риском для жизни… и если бы сработало, то она громче всех рассмеялась бы!

– Отлично, – Риан сошёл по трапу, тяжело ступая сапогами. – Я пошёл.

– Куда ещё по… – Чири осеклась. На Риане был чёрный, прорезиненный комбинезон молниезащиты с откинутым за спину капюшоном.

– Не… Не-не!

– Провода хватит? – Риан взял из руки оцепеневшей Чири «удочку». – Хорошо! Проверь контакты.

– Нет! – девушка рванулась за ним. – Стой! П-почему ты?

– Потому, что я метеомаг; нас учили ловле молний в том числе. Тут дар не нужен, только оборудование… И потому, что костюм только на меня впору. Ты в нём утонешь, а Уитли не влезет.

– Виноват! – бодро отозвался из рубки Уитли. – Это всё пончики по рецепту тётушки Мецтле! Впрочем, если бы вы их хоть раз сами попробовали…

– Я н-не пущу! – Чири вцепилась в локоть Риана, и заскользила за ним каблуками по палубе.

– Чири, хватит!

– Нет, нет! Ты мой пилот, ты мой капитан, т-ты… Пожалуйста!

– Удочку сломаешь!

– Дурак! – Чири заколотила в его грудь кулачками. – Тебя там у-убь… Я не хочу, чтобы ты тоже умер!

– Чири, – Риан поймал руки девушки в свои ладони. – Я не хочу, чтобы умерли мы все. И чтобы умерли те, в Лагуне, тоже не хочу. Всё будет хорошо, поняла? Ты мне нужна у батарей, чтобы получилось.

– Риан… Н-не бросай меня.

Глаза Чири были полны слёз, губы жалобно кривились. И смотрела она так, что у Риана чуть не разорвалось сердце.

– Я же говорил, что тебя не брошу, – он сжал в руках её кулачки. – Сейчас поймаю нам молнию-другую, и вернусь. Главное, следи за напряжением.

– Х-хорошо!

Дождавшись, пока всхлипывающая Чири скроется в машинном, Риан положил удочку и зашёл в рубку.

– Уитли. На случай, если я… ну, если не получится… Вытащи «Вьюрок». Ты отличный рулевой, я знаю.

– Спасибо на добром слове, Риан! Хотя, клянусь святыми пончиками, в такое ненастье мне ещё летать не доводилось. Небо бурлит покрепче, чем в брюхе моего кузена Марахо после бобовых лепёшек!

– Уйдёшь на три эшелона ниже. Там ветер слабее; дотянете хотя бы до Левантского шпиля. И… позаботься о Чири. С тобой она не пропадёт.

– Ну, ты мне совсем уж льстишь!..

– Не льщу, а говорю как есть. Ты ведь не так прост, как хочешь казаться.

Уитли не обернулся, продолжая всматриваться в кипение туч.

– Что ты имеешь в виду? – ровно спросил он.

– Например, то, что ты всегда садишься спиной к стене или борту, когда ешь. Для того, чтобы к тебе не подкрались со спины; не застали врасплох. Эта твоя странность насчёт того, что ничего не слышишь за едой… Да и насчёт плохого чутья на людей ты скромничаешь. От Крунджа ты ушёл, прежде чем «Сирин» пропал в Дальнем Кольце; с этой «Марселины» ушёл, да и от Корсара…

Несколько секунд матрос молчал. Показалось, или спина и плечи его напряглись?

– Вот уж не знаю, о чём ты! – с беззаботным смешком ответил Уитли. – Всего-то чуток авиаторской удачи по жизни выпал! Не бери дурного в голову, капитан.

Кивнув – другого он и не ждал – Риан направился на палубу.

– Страховку не забудь! – долетело ему вслед.

На палубе Риана чуть не снесло с ног ветром. Вокруг бушевала ночь, ревела и хлестала дождём. Ботинки скользили по мокрому настилу.

«Ты хоть понимаешь, что ты делаешь, эл Корво?»

«Я понимаю одно. Что если хоть на секунду остановлюсь и задумаюсь, то поверну назад!»

Пригибаясь, Риан подобрался к борту. От вида бурлящей, иссечённой рябью дождя тёмной бездны за бортом его пробрал озноб. С набухших вантов текло струйками. Закинув удочку за плечо (Чири, умница, привязала ремешок!), Риан схватился за выбленки и стал неловко взбираться на баллон. Каждый шаг – дрожь в коленях, слабость в руках… Ветер норовил оторвать человечка, закружить и унести во мрак.

«Ты это проходил», твердил Риан, карабкаясь по оплётке. Хлещущая с баллона вода летела брызгами в лицо, заставляя отплёвываться; за шиворот текло струйками. Хорошо хоть гидрофобные линзы капюшона не заливало. «Ну, да… в теории. Что ж, как ты сам сказал – когда-то надо начинать!»

Вперёд! Атаназиусу эл Корво наверняка тоже нелегко было восходить на башню. Может, ещё труднее: ведь его тянули назад не ветер и ливень – а страх, сомнения, мысли о жене и детях! Но он шёл, ступень за ступенью, сжимая посох. А взойдя наверх, где бушевал ветер – тут легенды были единогласны – выкрикнул: «Всевышнее Небо, вверяю тебе свою душу!» И воздел посох навстречу дракону, павшему с небес…

Риан выбрался на верхушку баллона, очерченную во мраке белым ореолом дождевых брызг. Скинул с плеча свой «посох». Мог бы быть и подлинней… Ага, да их тут два!

Узел мокрого ремня пришлось развязывать зубами. Риан воткнул одну секцию удочки в другую, получив длинное «удилище» – и выпрямился… То есть, попытался – порыв ветра чуть не опрокинул его. Хтоново дерьмо, как тут держаться?

Не сразу он нащупал верёвочные петли на оплётке, для лазанья по баллону. Вставив в них ботинки, кое-как распрямился. Небо над ним бушевало, выло и грохотало, дождь бил по голове и плечам, барабанил по баллону. Тучи мерцали зарницами.

«Молния! Мне нужна молния!» С трудом держась на ногах, Риан воздел громоловку к небесам…

Провод отцепился. Опал, свиваясь, хлестнул по баллону и канул в ночь.

– Хто-он! – заорал Риан, и ветер унёс его крик. На глазах под линзами выступили злые слёзы. Проделать такой путь, чтобы теперь лезть обратно, вылавливать болтающийся провод, цеплять к удилищу – и снова карабкаться на баллон!..

«За что мне это?! Я же просто хотел спасти корабль! Спасти людей! Небо, пусть не станет меня, но они выберутся! Прошу!

ПОЖАЛУЙСТА!..»

Зарница вдруг полыхнула на полнеба; так, что стало светло, как хмурым днём. И в этом свете Риан разглядел чёрный силуэт дракона.

Сюр пал с небес. В когтях его был зажат конец провода: дракончик отчаянно хлопал крыльями, удерживая тяжесть. Риан схватил провод – и Сюра тут же отнесло порывом ветра куда-то во тьму.

Как это прицепить?.. Ага, вот! Сжав зубы, Риан приконтачил провод. Тучи уже пульсировали зловещим светом. Риан распрямился, воздев обеими руками «удочку». Хтон, на что он надеется? Ничего не получится; не может получиться!.. Молния назревала, он чувствовал её – как будто сам воздух стал иглистым и колючим, и эти уколы раскалывали небо тысячей мелких трещин, сливающихся в одну.

«Всевышнее Небо, вверяю тебе свою ду…»

СВЕТ.

Всё вокруг на пронзительно долгий миг стало светом и лёгкими тенями.

В каком-то оцепенении Риан видел белый огонь, извилистыми потоками стекающий по его рукам, оплетающий его фигуру. Видел, как полыхнули печати на костюме, ограждая его от испепеляющей, холодной смерти. И миллионы дождевых капель, застывших в падении: каждая отражала искру молнии. И Сюра – маленький клочок тьмы, борющийся с ветром.

И даже различил далеко-далеко одинокое пятнышко в небе: ту самую помеху, что смущала его. И успел улыбнуться: как же он сразу не понял?..

А потом нахлынула тьма, а с ней – рёв ветра и шум дождя. Риан поначалу решил, что ослеп. Упал на баллон, вцепившись в оплётку; «удочка» выскользнула из рук, канула за борт.

Всё. Получилось ли, нет – он сделал, что мог… Теперь назад!

Спускаясь по вантам, Риан краем глаза различил трепыханье в бушующей тьме. Сюр махал крыльями, изо всех сил стараясь приблизиться к дирижаблю – но порывы ветра сносили его назад.

Рискуя сорваться, Риан вытянул руку. Дракончик вцепился в перчатку, но проползти по мокрому, скользкому резиновому рукаву не смог. Риан поднёс его к себе; Сюр сунул голову ему за пазуху, и юркнул туда целиком.

– Риан! – налетела на него Чири, стоило захлопнуть за собой палубный люк. – Ты… Айй! – меж ними треснуло, и девушка отшатнулась. Кончики её кос распушились забавными помпончиками.

– Ос-торожно, – с трудом выговорил Риан: лицо задубело от холодного ветра и ливня.

– Т-ты тупой! – тронув пальцем костюм и убедившись в безопасности, Чири набросилась на него, обнимая и одновременно колотя кулачками. – Тупой, тупо-ой!..

– Эй! Дракона раздавишь!

Сюр выбрался маме в руки, обвил её шею и заурчал.

– С возвращением, капитан! – прокричал из рубки Уитли. – За время вашего отсутствия происшествий не было!

– Ну, как, – Риан откинул капюшон. – Получилось?

– Да, придурок ты этакий! – рассмеялась сквозь слёзы Чири. – Прах и пламя, стрелки так зашкалили, что я думала, сейчас бахнет!.. Благослови, Боже, икарийскую маготехнику!

– Как с капитаном говоришь? – нашёл силы усмехнуться Риан. – Отлично… Поддай жару на баллон!

– Слушаюсь!

– Уитли, что у нас? – войдя в рубку, Риан сбросил улыбку с лица.

– Из хорошего – мы живы! Из не очень… знать бы ещё, где мы сейчас живы.

Снесло с курса, понял Риан. Ну, конечно. Не их вина: кто бы удержал курс в Шторм?

Теперь бы дотянуть хоть до малого островка, где получится заякориться. Всё лучше, чем вслепую блуждать в урагане, пока очередной шквал не разломит-таки дерзкий дирижаблик на части! Через сутки-двое, быть может, Шторм ослабнет – и у них появится шанс…

Сутки или двое.

«…За это время ещё кто-то умер! Я себе их никогда не прощу!»

Риан со стоном выдохнул сквозь сжатые зубы. Уитли покосился на него… и изменился в лице:

– Капитан! По левому борту… Ох, святые медовые палочки.

– В чём дело? – раздался окрик из трубы. Чири ввалилась в рубку по шатающейся палубе, и охнула. – Что, опять?!

Сюр на её плече взволнованно присвистнул.

– Я их уже видел, – процедил Риан. – Давно за нами идут!

Корабль эйри вынырнул из дождевой мглы. Вспышки молний очерчивали круглый корпус; мачты и снасти, с которых струйками срывалась вода; напряжённые паруса. Камнелёт боролся с бурей, покачиваясь от порывов ветра – но держался рядом с «Вьюрком».

– Мы что им, понравились, прах и пламя? – простонала Чири. Риан пригляделся: нет ли на мачте красного флага? Но куда разглядеть в такой ливень… Что им опять надо?

«Стрёмные они твари! Никто с ними знаться не хочет».

– Какие будут приказания?

Риан тихо вздохнул.

– Уитли, возьми гелиограф… Нет, куда на палубу! Сквозь стекло прямо просигналь: «Идём на Золотую Лагуну. Эпидемия. Везём лекарства; сбились с курса. Просим помощи!»

На что он надеялся в этот миг? На то, что существа «сомнительной человечности» что-то поймут? На неожиданную благосклонность эйри? Авиаторские байки полны контактов с загадочным народом. Кому-то эйри подарили волшебную безделушку, кого-то спасли в кораблекрушение, а кто-то…

Вот бы ещё это не было сказками.

Уитли приставил гелиограф к стеклу рубки. Зажужжала лампа, защёлкала шторка, посылая череду вспышек во мрак.

Какое-то время корабль эйри был безмолвен. Непонятно даже, увидели ли они послание – а если да, то поняли, или нет… Потом Риан ощутил тройной удар воздуха за кормой камнелёта. Прибавив скорости, тот унёсся вперёд, и мрак поглотил его.

«Ну, конечно. Стоило ожидать. Что им, нелюдям…»

А секунду спустя прямо по курсу во тьме вспыхнул треугольник огней. Камнелёт зажёг габариты на верхушках мачт. Пока Риан смотрел, остолбенев – треугольник несколько раз мигнул.

– Чири! К машине! Самый полный вперёд!

Риан налёг на штурвал. «Вьюрок» застонал, проламываясь сквозь шквальный ветер.

Спасительный знак маячил впереди, то отдаляясь, то почти исчезая в ливне и тучах. Риан чувствовал, как ветер хлещет камнелёт не слабее, чем «Вьюрок»: огни качались… Но не угасали. Кораблик эйри упорно вёл людской дирижабль за собой сквозь безумие стихии.

В какой-то момент, сквозь порывы ветра и скрежет собственных зубов – Риан расслышал, как Уитли рядом шепчет что-то по-тлалекски. То ли молился, то ли бранился. У самого Риана из молитв в голове крутилось лишь одно:

«Давай, тяни же! Ну, ещё!»

Он чувствовал «Вьюрок», к которому привык за эти месяцы. Чувствовал, как дирижабль скрипит и содрогается. Где-то обшивка уже пошла «плясать»: где-то каждой новой судорогой корпуса срывало болты и клёпки. «Вьюрок» боролся с ветром, как раненая птица, и слабел – но тянул. Ещё тянул…

А потом – кто знает, сколько времени прошло? – очередная зарница вдруг очертила впереди нечто столь огромное и круглое, что Риан не сразу осознал, что видит.

Водяная луна Золотой Лагуны превосходила размером всё, что он мог вообразить. Больше Тир-Эола, больше любого острова. Маленькая планета, целиком покрытая морем; и вокруг неё по спирали зависло с дюжину островов, больших и маленьких. Чёрная луна вся шла узорной белой рябью – то ветер гнал по сфере моря волны во всех направлениях, срывал пену и уносил в небо.

Корабль эйри погасил огни, резко набрал скорость и «свечой» устремился ввысь.

– Вот она!.. Хтон, куда править?

– Да на любой остров, капитан, тут не до выбора!

Ближайший остров вырастал по курсу. В высверке молнии Риан различил бешено бурлящие леса, отсветы в окнах далёких зданий. А заодно, понял, что «Вьюрок» идёт слишком низко. Так они врежутся в основание острова.

Риан потянул рычаг высоты. Потом ещё раз. Альтиметр не шелохнулся.

– Чири, в рубку!

– Что такое?.. – добравшись до управления, Чири подёргала рукояти. – Ох, прах и пламя… Ну, всё. Рули высоты сорвало.

«Хтонова мать», только и подумал Риан: уже даже без злобы, лишь с опустошающей усталостью. «Ну, за что…»

– Я… – Чири сглотнула. – Я могу попробовать выбраться… починить…

– Сиди тут! – Риан схватил её за руку. – Ума лишилась?! Тебя унесёт, как листок!

Опутанная корнями скальная стена росла впереди. Риан понимал, что перед ней будет восходящий поток («орографический», выскочило в памяти) – но его силы не хватит, чтобы вытянуть «Вьюрок» над обрывом. Или хватит?..

– Риан!

– Сейча-ас!

«Слева ветер…»

Рука Риана нащупала проволочное кольцо пломбы.

«…справа…»

Рывок!

«…дождь».

Водный балласт хлынул из портов, смешиваясь с дождём. Стрелка альтиметра качнулась.

«Помни – дольше проживёшь!»

Выраставшая перед носом стена пошла вниз. Обрыв возник на последних секундах – «Вьюрок» прошёл над ним, едва не зацепив гондолами моторов. Чири испустила дикарский вопль.

– Держитесь за что угодно! – прохрипел Риан; горло вдруг пережало. – Нужна посадка… или нас в небо унесёт…

– А?

Риан уже схватился за левую пломбу, и дёрнул.

Через открывшиеся клапаны аварийного сброса, летаниум рванулся наружу. «Вьюрок» клюнул носом; исхлестанная дождём земля, только что отдалявшаяся, пошла навстречу. Левый мотор зацепил крону дерева – от толчка все в рубке едва не полетели с ног. Мельком Риан заметил здания впереди, купольные крыши, очерченные вспышкой молнии.

– Солнце пресвет…

– Мамочкиии!

– Держитесь! – успел прокричать Риан. – Держи-и…!

Гондола «Вьюрка» вскользь коснулась земли. Рубку встряхнуло; а потом остекление взорвалось вихрем осколков. Треск, скрежет, истошный визг – всё смешалось. Страшный удар швырнул Риана вперёд; а может, это мир рванулся ему навстречу, и с силой врезался в лицо…

И всё погасло в благословенной тьме.

***

Риан очнулся, уткнувшись лицом в сырую землю. Поняв, что его погребли заживо, он в панике рванулся – и зажмурился от тусклого, красного света.

Горела аварийная лампа под потолком. Рубку едва можно было узнать. Передняя часть смялась, блестела редкими осколками стёкол. Взрытая падением земля с травой наползла внутрь, затопив перекошенную палубу; штурвальная стойка утонула в ней.

Риан приподнялся на локте. Было невыносимо тошно, перед глазами всё двоилось: штурвальное колесо, разбитые приборы… Он шевельнул языком во рту, ощутив вкус своей крови – и тут же застонал от боли. Правая щека надулась, как пирог. Коснувшись пальцами лица, он почувствовал липкое, нащупал саднящие порезы от стёкол.

В поле зрения влезли две драконьи морды. Сюр взволнованно пыхтел и тыкался носом. Риан отстранил дракончика, кое-как поднялся на колени, цепляясь за штурвал.

– Эй, – прошепелявил он: язык опух и плохо слушался. – Эй! Чири! Уитли! Где… Чири!

Совсем рядом он вдруг разглядел рыжие волосы, присыпанные землёй. Чири лежала лицом вниз, вытянув руку. Риан склонился над ней, схватил за запястье, ища пульс, потом торопливо прижал пальцы к шее.

– Чири!.. О, Крон…

– Кха! – послышался слабый голос откуда-то сбоку: не сразу получилось узнать Уитли. – Риан, ты живой? А Чири как?..

Не обращая ни на что внимания, Риан заставил себя встать. Шатаясь, взвалил безвольно обвисшую Чири на руки; голова ткнулась ему в плечо, косичка защекотала раненую щёку. Боясь взглянуть ей в лицо, Риан захромал к выходу из рубки. При каждом шаге его мотало, боль вонзалась то в бок, то в ногу; ботинки вязли в земле.

Коридор встал на дыбы, перекосившись. Идти пришлось скорее по переборке, чем по палубе – едва сохраняя равновесие. Сюр, тревожно пища, вился под ногами, потом взлетел на плечо; его невеликая тяжесть чуть не опрокинула Риана.

Ещё шаг, ещё… Когда до палубного люка оставалось совсем немного (всего-то бесконечная дорога боли и тошноты), крышка вдруг откинулась – и в лицо Риану брызнул свет фонаря.

– Эй! – кто-то просунулся внутрь. – Живые есть?

– Ч-Чири… – прохрипел Риан.

– Ох! Небо помилуй, ребята, кой Хтон вас сюда занёс?!

– С-сыворотка…

– Что?!

– В т-трюме… сорок тысяч. Мы сп-пешили… С нами пилот Гессер… линк…

– Сыворотка? Пилот? Хтонова кровь, да вы откуда?

– Плевать… Чири! П-помогите ей…

Чьи-то руки приняли тело девушки из объятий Риана. И он, тихо выдохнув от облегчения, наконец-то рухнул на колени.

5-III

Корабль – это не просто киль, палуба, баллон и паруса. Корабль – это имя. Пока оно живо, всё прочее можно отстроить заново!

(Приписывается различным авиаторам)

#ФОНАРЬ ДОЛЖНИКА

*Атмосферная аномалия/Мифологический объект

Ночное явление без чёткой локализации. Представляет собой одиночный сгусток света, движущийся по произвольной траектории. Свет усиливается, мигает, гаснет и возникает вновь – производя впечатление фонаря в руке путника. Появляется в различных регионах островов и Края; отмечались случаи «Фонаря» в облаках Нижнего Неба. Попытки изучить явление вблизи не увенчались успехом. Гипотезы о происхождении разнятся: от шаровой молнии до скопления природного газа.

*Выдержка из «Сказок Старого Небохода»:

«Жил да был на свете один парень. И был за ним грешок: любил в кости да карты перекинуться. Да не больно везло ему: вечно ветер в кармане свистал… И вот однажды занял он у лучшего друга три сребреника на отыгрыш. Отыгрался, а про должок забыл. Так и бряцали те сребреники у него в кармане… Только в новогоднюю ночь, в Праздник Фонарей, когда долги отдают – вспомнил! Схватил фонарь, побежал сквозь метель к дому друга… А друг-то его, оказалось, помер! Три сребреника на лекарство не хватило. И остался парень у заколоченной двери стоять.

С той поры-то и нет должнику ни покоя, ни приюта. Бродит он ночами с фонарём по земле да по небу…»

Ветер гулял над лужайкой, тревожа пожухлую осеннюю траву; бился в высокие окна, крест-накрест заклеенные бумагой. Серые тучи тяжело ползли по небу. В окно был виден свод морской луны по другую сторону острова: поверхность её потемнела от ряби. Вторые сутки, как улёгся Шторм – но погода оставалась хмурой, обещая новый ураган, и ещё не один.

Риан, сидевший за столом у окна, отпил глоток чаю. Холодного: горячее ему запретил измождённый врач, выдравший остатки зуба. Пощупал языком саднящий прогал справа в нижней челюсти.

Выбитый зуб, несколько ран от осколков, сотрясение мозга, треснутое ребро и ушибы. Как сказали врачи, он отделался лёгким испугом… В отличие от корабля.

Не считая Риана, холл гостиницы был почти пуст. Лишь у стены на сдвинутых стульях спали двое санитаров – сами недавние постояльцы – сваленные с ног бессонной ночью у постелей больных. Из пустого коридора донёсся чей-то слабый стон, тут же прервавшийся кашлем.

За окном в небе пропыхтел дирижаблик – кургузый лоцманский «Букаш». Повёз лекарство на дальние острова.

…Первую партию сыворотки отправили на соседний остров той же ночью, как рухнул «Вьюрок». По канатной дороге: здесь она соединяла несколько близлежащих островов. Рискуя всем, чем можно, раскочегарили паровик станции, запустили по раскачивающемуся тросу вагончик… К счастью, тот доехал благополучно.

А уже на рассвете, несмотря на бушующий Шторм, в небо поднялись дирижабли. И те, что были приписаны к курортам Лагуны, и те, что задержались здесь – беда сплотила всех. Сражаясь с ветром, они шли к отдалённым островам, откуда сквозь хаос в эфире прорывались мольбы о помощи.

Ведь помощь наконец-то пришла. В буквальном смысле, пала с небес.

Конечно, для кого-то лекарство запоздало. И спасти удалось не всех… Но, если бы не «Вьюрок», дотянувший до Лагуны, жертв было бы на порядки больше. И, когда четверо суток спустя Шторм начал стихать – новый рассвет люди впервые встретили с надеждой. Надеждой, что эпидемию удалось вовремя обуздать.

Благодаря им.

Всё это говорили Риану. Жали руку, трепали по плечу… А он лишь молча кивал, не слыша и не понимая.

Риан допил чай, перевернул кружку на блюдце. Утомлённая девушка, катившая мимо тележку с чашками и супницей – для больных в номерах, превращённых в палаты – остановилась рядом, вопросительно взглянула.

– Нет… спасибо, – Риан покачал головой. Девушка равнодушно пожала плечами.

Хотя можно было бы и поесть. Готовить для больных взялся Уитли. Жизнерадостный матрос сутками выстаивал у плиты, да ещё и сам разносил еду, сыпля обычными прибаутками – так, что даже самые изможденные пациенты с чёрными пятнами вокруг глаз слабо улыбались и посмеивались шёпотом. «Авиаторская удача» и в этот раз не изменила Уитли: он заработал всего пару синяков.

Пилота Гессерлинка вытащили из перекосившейся каюты. При ударе ременные крепления не выдержали-таки, и его швырнуло о стену, прибавив к травмам ещё и сломанную ключицу. Великий ас попеременно охал и бранился; но при виде Риана нашёл силы ухмыльнуться и пошутить, что он уже староват – платить конечностью за каждую аварию!

А Чири…

А Чири вошла в холл, понурая. Левой рукой неловко отодвинув стул, села напротив Риана. Правая, в лубке, была подвешена к шее на косынке. Врачи заверяли Риана, что перелома нет, лишь вывих: но, поскольку врачи от недосыпа сами выглядели не краше пациентов – он предпочёл перестраховаться.

– Ну, как? – тихо спросил Риан. Чири вздохнула.

– Двигатели не сорвало с мест, уже хорошо, – сказала она. – Вообще, они лучше всех шторм пережили. Маглейв невредим. Киль тоже цел. Баллон пропороли по длине, за деревья зацепили – но терпимо. Канатная подвеска полопалась частью; задний баллонет разорван. Правая бортовая мачта сломана. Килевая… в щепки, парус – в клочья. Левый мотор – лопасти винта сорваны. И… и ещё…

Она говорила всё тише, запинаясь. Как будто пыталась оттянуть приговор – уже понятный как ей, так и Риану.

Даже если «Вьюрок» ещё возможно восстановить, у них банально нет ни гроша. Всё, что они смогли собрать, уйдёт в счёт долга Таннису и Буншу. А потом… можно считать, что компании больше нет. Отремонтировать дирижабль не на что, купить новый – тем более.

А это значит, что всё кончено. Не будет больше ни заказов, ни полётов, ни скандалов из-за денег и сроков. Не будет рассвета в окошко мансарды, в которой Риан уже привык засыпать слаще, чем в родной спальне; не будет ни превосходного кофе Уитли, ни… более-менее сносного кофе Чири. Ни красот небес, ни шума и суеты чужедальних портов. Ни того азарта, с которым ведёшь дирижабль через непогоду, по краю гибели – ни чувства победы, когда вокруг вновь распахивается чистое, вольное небо. Ни дрожи в коленях, когда сходишь с трапа на землю…

Ни Чири, ни Уитли. Ни даже Сюрприза.

Дракончик взобрался на колени Чири, высунул голову над столом и удивлённо огляделся. Он не мог понять, почему мама и её друг грустят и не играют с ним.

– Знаешь, – тихо, сдавленно сказала Чири, поглаживая дракончика. – Это ведь была последняя дедушкина воля… Он не хотел, чтобы «Вьюрок» достался Анкерболту.

– Ты не говорила.

– Не хотела вспоминать. Незадолго до… до конца к дедушке вернулась память. Он сказал мне: «Не отдавай ему птичку». Ну, птичка – «Вьюрок», понимаешь? А потом ещё прошептал папино имя: «Ренчио», так его звали. И… и всё. А теперь… теперь «Вьюрок» уже н-никому не достанется…

Чири беззвучно заплакала. Сюр сунулся мордочкой к её лицу и принялся слизывать слёзы со щёк, урча. Риан сочувственно молчал, стыдясь собственной печали. Для Чири удар был куда страшнее, чем для него.

«Что я могу? Взять её с собой, в Коррак-Лайонас? Батюшка с матушкой… да всё равно, в конечном итоге, что они скажут и подумают. А уж я найду, что сказать!.. Нет. Я знаю Чири. Она не согласится бросить дедов дом…»

– Я… Я выпишу тебе рекомендацию, – Чири утёрла нос рукавом. – Когда рукой двигать смогу…

– Какую рекомендацию?

– Ну… Без дирижабля я тебе больше не нужна. Но, пока я ещё не закрыла компанию, моё слово хоть чего-то стоит. Может, с кем-то другим тебе повезёт больше…

Риан накрыл руку Чири на столе ладонью.

– И кто тебе сказал, что я тебя брошу?

– А? Но «Вьюрок»…

– И что, без него мы совсем ничего не можем? В порту тысячи дирижаблей; думаешь, там не найдётся работы для пилота с хорошим чутьём ветра – и лучшего на свете механика?

Риан улыбнулся как можно более ободряюще.

– К тому же, не забывай, что мы по-прежнему в учёном проекте Бровича, – добавил он. – По крайней мере, одно открытие мы для него уже сделали: гарпии умеют перехватывать эфиросигналы!

Он ждал, что Чири обрадуется. Но девушка моргнула, глядя на него с каким-то испугом.

– Н… нет… Тебе нельзя! Ты и так уже чуть… чуть не…

– О чём ты?

– Чуть не погиб! – выпалила Чири, дрожа. – П-причём не раз! Со мной рядом опасно!

– Ты про Танниса с Буншем, что ли? Пф. Отдадим долг, и забудешь их, как страшный сон. Пускай попробуют смухлевать хоть в одной букве!

– Нет! – Чири схватилась за косичку здоровой рукой. – Ты не п-понимаешь! Я… я п-приношу…

Конца реплики Риан так и не услышал: Чири вдруг осеклась, взглянув в окно. Вынырнув из низких туч, над островом снижался дирижабль невиданной прежде Рианом конструкции. Узкий, остроносый, как морковка, с трёхлопастным хвостом и тремя пропеллерами. Гондола была почти неразличима, спаянная воедино с баллоном.

– А это что за чудо природы?

– «Игла», последнее поколение, – удивлённо ответила Чири. – Такой не каждый день увидишь. Интересно, чей это? Дорогая игру…

Дирижабль чуть повернулся, сопротивляясь порыву ветра – и у Чири вырвался настоящий рык:

– Да вы издеваетесь?

Баллон «Иглы» ближе к хвосту украшал лиловый щит с золотыми буквами: «АнБ».

– Какого Хтона тут Анкерболту понадобилось?

***

Ждать пришлось недолго. Не успели Риан и Чири допить чай (остывший и спитой: с приходом беды гостинице пришлось забыть о былых изысках…), как в коридоре раздались приближающиеся голоса; застучала трость.

– …господин! Прошу, ваше сердце! Вам нужно принять лекарство!

– Я должен их увидеть! Должен! Тех, кто…

Анкерболт ворвался в холл. При виде Чири и Риана чуть не споткнулся, будто налетев на их общий взгляд исподлобья, как на препятствие.

– Вы? – прохрипел он внезапно севшим голосом. – Это… вы?

– Других подобных не рождала Мать-Земля, – хмуро ответил Риан.

– Какими судьбами, господин Анкерболт? – с обречённой усталостью спросила Чири. – Прилетели поклевать наши кости?

Нашарив дрожащей рукой стул, Анкерболт упал на него.

– Так значит, это… вы привезли сыворотку? – будто не веря, проговорил он. – Это «Вьюрок» лежит там, разбитый?

– Вы проницательны. Если можно, ваше злорадство по поводу того, что внучка Греймроука облажалась – я бы попросила выслать мне потом письменно. Поверьте, нам сейчас и без того хрено…

– Зачем? – хрипло выкрикнул Анкерболт. – Что вас заставило? Вы… вы знали?

Только сейчас Риан заметил, что глава перевозочной компании небрит: ввалившиеся щёки и подбородок серебрились щетиной. И седые волосы неряшливо растрёпаны. И одежда на нём была явно несвежа… А ещё, глаза его были красны и отекли – так, что не знай Риан Анкерболта как хладнокровного мерзавца, мог бы заподозрить, что тот плакал.

– Что заставило? – всё-таки ответил он. – Поверьте, ничего. Просто есть такое слово, «честь», господин Анкерболт. А ещё – «сострадание». Понимаю, из языка больших денег они давно исчезли за нена…

– Астрея.

– Что?

– Астрея, – повторил старик дрожащим голосом. – Она отдыхала здесь, на курорте, когда… когда это случилось. З-заразилась одной из первых. И, если бы не сыворотка, она бы… она… Моя доченька! – Анкерболт всхлипнул. Слёзы потекли по руслам морщин.

В памяти Риана воскресло раннее летнее утро на улицах Тир-Эола. Лимонное мороженое; весёлая компания молодых людей. Юная черноволосая красавица с характерным носиком радостно смеётся, подшучивая над подругами…

«О, Хтон, вырви мой глупый язык».

– Как… как она, господин Анкерболт? – встревожено спросила Чири, тоже мигом отбросив усталое презрение.

– Плохо. Но лучше, чем вчера; врачи клянутся, что кризис миновал, и она выберется. Я… О, Небо, я узнал перед самым закрытием портов! Никто не согласился выйти в небо: один Гессерлинк повёз сыворотку, да и тот сгинул! За эти дни я чуть не рехнулся… даже без связи… Сорвался в полёт, как только ветер чуть поутих. Если бы сыворотка опоздала ещё на сутки… то я прибыл бы к могиле Астреи!

Старика затрясло. Вскочивший Риан поддержал его за плечи, Чири поднесла чаю. Анкерболт выхлебал, мелко кусая край кружки.

– Ох, прах и пламя! – вдруг сообразила Чири. – Вам же тоже укол надо! Тут зараза! Нас в первый день укололи!..

– Мне не страшно, – отмахнулся Анкерболт. Рука у него была исхудалая, в надутых венах. – Я мальцом ещё «чернухой» переболел. Нас было шестеро братьев и сестёр, я один выжил…

Отдышавшись, он пригладил ладонью волосы и выпрямился.

– Я ваш должник, господа, – сказал он. – И, если язык «больших денег» чем и хорош, так это тем, что его правила учат возвращать долги, – на миг Риану почудилась тень былой холодной спеси.

Обычно, стоило Чири услышать подобное – в глазах её вспыхивал огонёк азарта и алчности… Но в этот раз Риан чуть ли не с болью увидел, что взгляд девушки остался прежним: погасшим и тоскливым.

– Да мне от вас никогда ничего и не надо было, – сказала она, отвернувшись. – Это вам вечно нужен был «Вьюрок»! Может, раз уж его больше нет, вы меня… нас в покое оста…

– Я восстановлю ваш дирижабль.

Риан подумал, что ослышался. Мир как-то слишком уж резко встал с ног на голову – даже стремительней, чем при крушении дирижабля!

– Ч… что? – судя по голосу, у Чири тоже слегка шальнул компас в голове.

– Восстановлю «Вьюрок», – повторил Анкерболт твёрдо. – Каких бы денег это ни стоило. Если… если хотите, я выкуплю его по цене исправного и нового – а вам подарю любой свой! Авизо птица быстрая, но поднимает маловато. Возьмите хоть «Ломовик»: сможете тягать по небу в три раза больше груза!

– Н… нет, – голос Чири задрожал. – «Вьюрок» не продаётся, и не меняется!

– Ох. Молодой человек, ну хоть вы проявите голос разума! – в голосе Анкерболта прозвучали просящие ноты.

Риан лишь усмехнулся. «Простите, господин Анкерболт… Мой голос разума собрал чемоданы и сказал, что наша встреча была ошибкой!»

– Я поддержу Чири. «Вьюрок» ей дорог как память о деде. Такое, увы, не купить и не продать.

– Память… – со странным выражением повторил Анкерболт. – Хорошо же. Восстановим «Вьюрок».

– А условия? – Чири развернулась, и в глазах её наконец-то сверкнул живой огонёк. – Потребуете пойти под вас?

– Хех. Детишки… Как же вы любите играть в серьёзный бизнес, – старик усмехнулся, но как-то болезненно. – Открою секрет: гипотетическое присоединение вашей компании повысило бы мой регулярный доход от силы процента на полтора. Может, на три-четыре, если продолжите ставить рекорды… Всё это время я лишь пытался уберечь вас, Чирил, от бед, навстречу которым вы рвётесь на всех парах и парусах. Считайте это данью памяти вашему деду.

Скептический взгляд Чири сказал всё красноречивее слов. Анкерболт закатил глаза:

– Ладно. Значит, восстановление «Вьюрка»! Лучшие верфи, лучшие двигатели и материалы…

– Двигатели у нас свои, их кувалдой не убьёшь, – вмешалась Чири с разгорающимся азартом в голосе. – А вот материалы сойдут и средненькие!..

Она схватила Анкерболта и потащила за соседний стол. Усевшись друг напротив друга, они о чём-то заспорили – через слово звучали числа.

Риан поймал себя на том, что понимает логику Чири. Если Анкерболт вложится в ремонт дороже самой стоимости дирижабля, то сможет на него претендовать… Но думать об этом не хотелось. Усталость, которую он так долго гнал от себя, наконец-то накатила и накрыла с головой.

По штанине к нему на колени взобрался Сюр. Осуждающе фыркнул в сторону Анкерболта, и свернулся калачиком. Риан погладил тёплого, упругого дракона, почёсывая в основании крыльев: Сюр запырчал по-кошачьи.

Снаружи по окнам зашелестел дождь. В сгущающихся ранних сумерках прошёл над крышами дирижабль, и его огни на миг вспыхнули искорками в каплях, чертивших дорожки по стеклу. Не сегодня-завтра с новой силой забушует Шторм, а за ним будет ещё один, и ещё…

Но пока – хотелось просто сидеть вот так, поглаживая дракона. И верить, что всё ещё будет хорошо.

Из полудрёмы Риана вырвала Чири, плюхнувшаяся на стул. Глаза девушки сияли неподдельной радостью.

– Всё уладили! – сообщила она. – Договор подпишем на троих. Что скопили – в счёт долга, ремонт «Вьюрка» – за счёт Анкерболта. Ручается своим добрым именем, что к весенним грозам уже снова будем на крыле! А пока… – она сделала паузу. – Мы на нуле. Пол-ном!

– Обычно это говорят не с такой радостью, – заметил Риан.

– Ха! Это, знаешь ли, очень хорошо, когда начинал с глубокого минуса! Ничего, перезимуем!.. Так, я беру Уитли, и пойдём к «Вьюрку»! Анкерболт осмотреть его пожелал: пусть только попробует что-нибудь тайком скрутить!

Уже отбежав от стола, Чири вдруг остановилась и вернулась.

– Да, ещё! Я думала на память забрать, но, раз уж так… – она полезла за пазуху. – В общем, наверно, теперь это твоё. Ну, и… вот!

На стол лёг толстый журнал, переплетённый в кожу. А поверх него капитанская фуражка с розой ветров на кокарде. Чири смущённо улыбнулась – а потом выбежала из гостиницы под дождь.

Риан взял бортовой журнал в руки. Почувствовал тепло обложки; и понял вдруг, что тоже улыбается. Повертел в руках фуражку, надел – оказалась почти впору.

Прикрыв глаза, он мысленно воскресил в памяти даты. Если что, потом сверится со счетами и контрактами… И, открыв журнал – решительно вывел:

«8/1/07/294. Я, Дариан эл Корво, пилот, принял управление дирижаблем «Вьюрок». Арматор: Чирил Греймроук. Экипаж: Чирил Греймроук, механик.

Рейс из Тир-Эола на Майлин-Кип, груз удобрений. В пути корабль подвергся нападению небесных пиратов: абордаж был отбит благодаря героизму механика Чирил, обратившей пиратов в бегство единственным выстрелом!..»

INTERSCTUPTUM 6: Эпилог.

Осень нарядила кладбище в праздничный убор. Малахит кипарисов, золото клёнов, червонь рябин – кое-где присыпанных россыпями кровавых ягод. Перелётные птицы, беженцы с островов, клевали ягоды и галдели на ограде и ветвях.

Впрочем, сейчас золота осталось чуть. Голые ветви сплетались на фоне серых небес.

Тир-Эол пережил Шторм, первый в сезоне. Дальше ждало ещё несколько волн. А пока город спешно латал сорванные крыши и стеклил выбитые окна.

Жёлтые и красные листья усеяли плиту. Но вот на могилу легла чья-то тень, и порыв ветра унёс листья прочь – будто незваный гость спугнул их.

Опершись на трость, Виссент Анкерболт смотрел на обелиск, украшенный розой ветров.

– Альбер, – тихо, надтреснуто произнёс он. Перевёл дух. Последняя декада подкосила старика. Бессонные ночи отчаяния, когда он метался по комнатам, а за окнами ревел Шторм; лихорадочный полёт в Золотую Лагуну; столь же поспешное возвращение, и бдение у постели Астреи – пока, наконец, он не поверил, что дочь будет жить…

– Ты всегда умел меня удивить, Альбер, будь ты неладен. И, думаю, тебя повеселило бы, что твоя внучка этим пошла в тебя! И не только этим… Похоже, теперь я ей должен – как был должен тебе.

Анкерболт сжал челюсти, так, что морщины залегли на его лице ещё глубже.

– Но это не значит, что я сдамся, – процедил он. – Ты всё погубил, Альбер. Уничтожил обратный путь… Но подумал ли ты, что этим обесценил их подвиг? Их жертву?

Старик перевёл дух.

– Я не желал тебе зла, Альбер. Но то, что они… мы нашли – не должно пропасть впустую! Ты вышвырнул за борт штурманские журналы – но я не поверю, что ты не оставил подсказки для себя. И, если ты меня слышишь, Альбер, где бы ты ни был, Хтонов ты упрямец… Знай: я не отступлюсь! Пока я жив, пока жива надежда – я продолжу поиски!

Голос Анкерболта пресёкся; он закашлялся в кулак.

– Я не позволю, – договорил он шёпотом, – чтобы всё было зря!

Повернувшись, старик медленно побрёл по аллее к воротам. В небе над кладбищем прошёл дирижабль с вязанкой брусьев, подвешенной на тросе под брюхом. На палубе тянули песню, и отзвук её долетел до земли:

…Никто не вернулся, Никто не вернулся, Никто не вернулся назад!

Анкерболт недобро взглянул вверх, проводил взглядом дирижабль, растаявший в тумане. Достал портсигар и щёлкнул зажигалкой.

– Врёте, – проговорил он сквозь зубы, сжимавшие сигарету. – Врёте, сволочи…

Крышку портсигара изнутри украшала старая, порыжевшая фотография. На ней была запечатлена группа из дюжины человек. В центре – сидящий мужчина: крупный, немолодой, лысеющий, с небольшими усиками и в круглых очках. С добродушной и немного неловкой улыбкой смотрел он в камеру. За его спиной пяток человек в гражданском, в том числе две женщины: одна средних лет, другая совсем юная девушка. И шестеро солдат в униформе Дружеского Легиона икарийской армии. Один – здоровый парень с густыми усами, второй – худощавый, горбоносый и гладко выбритый.

И над головами людей слегка провисал транспарант с надписью:

«7-Я ГЕОГРАФИЧЕСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ Д-РА Г. УЛИССА».

КАЛЕНДАРЬ, ВАЛЮТЫ, МЕРЫ

КАЛЕНДАРЬ

Год Великого Круга состоит из 372 дней, и делится на 12 месяцев.

Каждый месяц насчитывает 31 день, и включает три декады – по 10 дней. Традиционно, декады каждого месяца именуются Рассветной, Зенитной и Закатной.

Даты записываются следующим образом: «день/декада/месяц/год». Например, «5/2/05/275».

Последний день каждого месяца считается «нечётным» и не имеет номера. Такие дни называются «календы»; в записи выглядит, к примеру, как «К/07/263». Традиционно считаются временем завершения дел и выплаты долгов. С календами разных месяцев связаны обычаи, приметы и суеверия.

Каждый пятый год является високосным, и совпадает с появлением на небе кометы Эстерио («Си’Тлали-Хику» у тлалеков, «Беглая Звезда» у северцев, «Хвостатая Мать-Охотница» у мьюров). В этом году появляется лишний день: «блуждающая календа». На какой месяц она выпадет, зависит от расчётов астрономов – и, в зависимости от этого, считается либо удачной, либо несчастливой.

01 — Мес. Первых Ветров

Последний зимний месяц. Время возобновления полётов после зимних вьюг.

Календа: праздник окончания зимы. В портах поднимают традиционные «ветровые» флаги и официально объявляют открытие весенней навигации.

02 — Мес. Крыльев

Обильные дожди и переменчивые ветра. Птичьи стаи возвращаются с Большой Земли на острова.

Календа: день перелётных птиц. Охота на птиц считается дурным делом. На многих островах дети складывают и запускают в небо бумажных птичек. Северцы пекут весеннюю выпечку в виде жаворонков.

03 — Мес. Дождей

Реки разливаются, ветра усиливаются. Частые осадки и туманы. Первые грозы.

Календа: «духова ночь». Считается, что духи умерших ходят среди живых – особенно если день (а лучше, ночь) выдались туманными. На порогах домов зажигают свечи и выставляют подношения.

04 — Мес. Звёзд

Самое спокойное небо. Минимальная облачность и лучшее время для навигации по звёздам.

Календа: посвящена наблюдениям за небом, сверке звёздных карт и прогнозированию погоды по облакам. Молодые штурманы традиционно проходят свой экзамен по навигации в эту ночь.

05 — Мес. Золотого Солнца

Главный сезон торговли. Стабильные сезонные ветра, лучше всего подходящие для больших торговых кораблей.

Календа: летнее солнцестояние. Праздник богатства. Считается лучшим днём для заключения крупных контрактов. В Серенсии отмечается с особой роскошью; сопровождается карнавалом и маскарадом. Также главный священный праздник тлалеков.

06 — Мес. Парусов

Ветра Внешнего Кольца усиливаются. Это лучшее время для дальних экспедиций.

Календа: день благословения кораблей в портах. По поверьям, самый удачный день для наречения именем новых кораблей, сошедших с верфи. Традиционно проводится уборка и проверка такелажа.

07 — Мес. Жатвы

Конец лета. Время сбора урожая, последних больших караванов и подготовки к штормам.

Календа: праздник урожая и конца лета. Устраиваются ярмарки и застолья с обилием угощений. С особым размахом отмечается тлалеками: непременно с ритуальным сожжением огромного солнца, свитого из соломы. В портах – главный день закупки провизии перед штормовым сезоном.

08 — Мес. Крови

Первые опасные проявления непогоды: надвигаются грозовые фронты. Небо становится багровым на закате.

Календа: «худой день» для полётов. Суеверные капитаны не выходят в небо и не заключают контрактов. Также день гаданий на то, насколько тяжёлыми выдадутся Шторма.

09 — Мес. Штормов

Продолжительные сильные бури, делящиеся на четыре-пять «волн» с краткими передышками. Навигация почти прекращается. Многие порты официально закрыты.

Календа: «китовая ночь». Во многих портах на маяках всю ночь звучат штормовые сирены. Считается последним днём, когда можно встретить летучих китов, и закрытием китобойного сезона.

10 — Мес. Разбитых Небес

Штормы постепенно ослабевают, но небо ещё опасно. Дни становятся заметно короче. Первые заморозки.

Календа: день поминовения погибших в Нижнем Небе. Во многих странах зажигают на мачтах фонари, устраивают поминки, называют модели дирижаблей именами погибших судов – и отпускают в небо. На Левантском шпиле всю ночь бьют колокола.

11 — Мес. Долгих Теней

Холодные зимние ветра, морозы, долгие ночи. Полёты сводятся к минимуму из-за быстрого охлаждения газа в баллонах и обледенения такелажа.

Календа: зимнее солнцестояние. «Самая тёмная ночь», когда принято собираться дома и избегать дальних дорог, так как считается, что в эту ночь тёмные духи выходят в мир живых. У тлалеков процессии с фонарём-солнцем на шесте обходят улицы, отгоняя зло. В Королевстве Нижних Островов, где поклоняются Бездне – время священных мистерий тьмы.

12 — Мес. Фонарей

Конец года. Время ремонта кораблей, закрытия долгов и семейных праздненств.

Календа: традиционный праздник Нового Года. Всю ночь напролёт на улицах жгут огни, устраивают гуляния. В серенсийских церквях славят Господа Пылающего, жгут на улицах костры для озябших бедняков. В Икарии проводятся торжестенные шествия, исторические и священные представления. Северяне украшают вечнозелёные деревья, устраивают пиры. А на кораблях увивают такелаж лентами и увешивают фонарями.

МЕРЫ

Небесная лига ~ 2800 метров.

Кабельтов – 1/10 н.лиги (280 м.)

Узел – мера скорости, при которой небесный корабль проходит в час 1 лигу. Таким образом, к примеру, скорость 30 узлов = 84 км/ч.

ВАЛЮТЫ

*Королевство Икария

Золотой червонец = 5 сребреников (также «целковых») 1 сребреник = 2 серебряных полтины 1 полтина = 5 медных гривенников 1 гривенник = 10 медных грошей.

Все монеты круглые. На аверсе каждой отчеканена гербовая крылатая корона.

Икарийцы одними из первых поняли преимущества бумажной валюты в небесной торговле. Банкноты Королевства охотно принимаются любыми торговцами, ибо свободны от диспаритета– т.е. бумажный сребреник не дешевле металлического. Во многом королевство обязано этим финансовым реформам короля Анатоля I Ужасного в 455-457гг. В.Э.А. (Причём начал их король с того, что перевешал нерадивых банкиров прямо на бушприте и мачтах своего небесного корабля, поднятого над столицей – к восторгу толпы…)

*Тлалекская Империя

Золотой лик = 2 серебряные луны 1 луна = 12 серебряных месяцев (по числу спутников-прилунников) 1 месяц = 3 бронзовых луча 1 луч = 5 медных очей.

Месяц имеет форму полукруга (разрубленной монеты), луч – треугольный; прочие монеты круглые. Все с квадратным отверстием в центре (для ношения на связке), кроме лика. На аверсе ликовой монеты – имперское Солнечное Око.

Из-за своей спеси и консерватизма, тлалеки верны металлическим деньгам, и считают недостойным пользоваться бумажными (конечно, это не касается купцов). Несмотря на очевидные неудобства, валюта Империи остаётся одной из самых «увесистых», благодаря неизменно высокому проценту золота и серебра.

*Северный Союз

Золотой соболь = 3 золотых песца 1 песец (южными народами ошибочно произносится как «песо») = 20 серебряных кун 1 куна = 12 медных векшей.

Изначально основным средством торговли среди северных народов были шкурки пушного зверя. Когда же произошло объединение северных княжеств, баронств, племён и вольных городов в Союз – наиболее ходовая валюта естественным путём унаследовала имена соответствующих зверей (песцов, соболей, куниц, белок), чьи стилизованные изображения украшают аверсы монет.

Все монеты круглые.

*Республика Серенсия

Золотая марка = 24 серебряных серена 1 серен = 6 серебряных билонгов 1 билонг = 12 медных солле.

Монеты круглые, за исключением шестиугольного билонга. Аверс марки украшен республиканским гербом – улыбающейся маской. (Есть версия, что название монеты пошло от слова «маска», которое исказилось из-за дефекта чеканки – да так и прижилось).

Серенсийцы – величайшие в мире любители безналичных расчётов: банковских расписок, векселей, депозитных сертификатов, переводных писем. Репутация их банковской системы и торговых домов делает Республику наиболее надёжной в этой сфере. Вексель с гербовой маской в виноградных листьях принимается практически во всех уголках мира.

*Вестерские Торговые Коммуны

Золотой октан = 14 серебряных тетранов 1 тетран = 28 медных шеленгов 1 шеленг = 12 медных пензов.

Октан имеет восьмиугольную форму; прочие монеты – квадратные.

Наряду с серенсийцами, вестерцы предпочитают безналичные расчёты. Отсутствие многовековой банковской репутации купируют напором и дерзостью: чем вызывают недовольство у старейших финансовых семей Республики.