Купец на фронтире. Том-3

Глава 1 Власть правосудия

В камере грустно и пусто. Меня одолевали сомнения, что ввязываться во всю эту авантюру могло быть плохой идеей. Каморка где-то два на полтора метра. Стены из крупного необработанного камня. Только у самого потолка небольшое световое оконце, не больше ладони размером, чтобы было хоть какое-то освещение и вентиляция. И тяжёлая деревянная дверь, закрытая на засов с другой стороны.

Никаких удобств. Даже соломенной подстилки или ещё чего. Хотя нет, ведро стоит. Понятно для каких целей. Ничего больше нет. Сидеть или лежать не на чем. Как тут зимой люди выживают, и выживают ли вообще — для меня загадка. Я здесь пока провёл всего одну ночь, и то успел промёрзнуть, хотя ещё даже не осень.

Но правосудие в Сакао быстрое, надолго люди не засиживаются. Быстрые допросы, быстрые приговоры.

Ведро, кстати, за полтора дня так никто у меня и не выносил. И еды никто не давал. Со вчерашнего утра ничего не ел, как перекусил перед выходом с Лишей на невольничий рынок. Не знаю, это так принято — морить пленников голодом, или просто у меня особый случай? Или со всей этой каруселью допросов такая беда.

Пошевелил языком зуб. Нет, точно выбит. Уже не просто шатается, держится из последних сил. Твари… Ещё и передний верхний. Второй вроде выдержал, а этот придётся выкинуть. Улыбаться теперь точно не стоит с такой дырой. Ладно, главное добраться до медбота, а там запущу формирование нового зуба и простимулирую скорость роста. К весне отрастёт.

И это не ребята Скаро, нет. Дворяне поработали.

Впрочем, лучше расскажу всё по порядку.

Из порта меня доставили на уже знакомую базу стражи. Вязать не стали, я вроде как добровольно сдался. Но и из «коробочки» вооружённых людей не выпускали. Потом сразу в допросную, ту самую, где до этого я беседовал с Химомо. Где допрашиваемый может только стоять или сидеть на полу перед комфортно устроившимися на лавке дознавателями. Я просто встал, опершись спиной о стену и скрестив руки на груди.

— Я не хочу позорить тебя и себя пытками, Купец. – сказал Скаро, предварительно выставив за дверь своих лейтенантов. – Сам удивился, когда получил приказ. Но сейчас ты подозреваемый. Что произошло этой ночью?

— Много чего. Уточни вопрос, что именно тебя интересует?

— Не юли. Против тебя выдвинуты серьёзные обвинения...

— Ложные обвинения.

— Ты утверждаешь, что не убивал царя?

— Нет.

— Но ты встречался с ним этой ночью? Не отрицай, есть свидетели.

— И не подумаю отрицать. Это правда. Я действительно встречался с царём Сакао. По его личному приглашению. В здании библиотеки.

— О чём вы говорили?

— Я не могу сказать обо всём. Без обид, Скаро, но приватный разговор с царём – это не твоего ума дело. Скажу только про то, что касалось моей миссии: мы обсуждали дипломатические отношения между Сакао и Стеной. Когда я уходил, ваш царь был жив и здоров.

— То есть ты утверждаешь, что не убивал его?

— Правильно.

— Кто тогда это мог сделать?

— Не знаю. Спроси Эмона.

— Почему его?

— Потому что перед встречей с царём у меня был разговор со старшим царевичем. Эмон очень настойчиво хотел, чтобы я помог ему занять трон.

— Ты обвиняешь царевича, что это он причастен к убийству собственного отца?

— Конечно нет. Тем более, что он не просил об этом напрямую. Но намекал, что царь уже стар и что дальнейшее его пребывание на троне только вредит Сакао.

— Намекал? То есть ты последний видел царя живым, и твоё оправдание – это то, что старший царевич «намекал» тебе на что-то?

— Ну… когда ты это так произнёс, я понял, что звучит это и правда не очень. Но Скаро, подумай сам, зачем мне это делать? Какая мне выгода в том, что царь умрёт?

— Не знаю. Но пока ты единственный, кто был там с ним.

— Не единственный. Там были минимум двое. Кави, который привёл меня к нему. И личный охранник царя. Он был рядом с ним, когда я уходил.

— Никакого охранника там не было. Кави же не видел отца живым после вашей встречи.

— Ясно. Значит, они решили свалить всё на меня.

— Кто «они»?

— А ты как думаешь? Дворяне. Мой тебе совет, Скаро, в ближайшие дни, а лучше часы, подхвати какую-нибудь болячку.

— Зачем?

— Чтобы ты не мог выполнять свои служебные обязанности. Отлежись дома. А лучше где-нибудь за городом, в деревушке. Там воздух свежий, полезен для здоровья. Потому что скоро в Сакао начнётся бардак и передел власти. Чем бы он не закончился, тебе лучше быть от него подальше и поправлять здоровье.

— Не будет никакого передела власти, Купец. Эмон взял на себя управление городом.

— Надолго ли?

— Он законный наследник.

— Законный дурачок, которым крутят дворяне, чтобы получить власть. Думаешь, они позволят ему стать настоящим правителем?

— В любом случае я не оставлю свою службу.

— Тогда готовься скоро клясться в верности новым правителям.

Скаро ушёл, а я проторчал до самого вечера в этой допросной. Нарезал круги, сидел на лавке, даже лежал на столе. Обо мне, кажется, забыли. Даже в камеру обратно не увели. Мне отсюда было не видно, но чувствовалось: что-то там за пределами тюрьмы происходит.

Вечером в сопровождении охранника пришёл один из лейтенантов Скаро. С пачкой листов и писчими принадлежностями. Попросил под запись повторить мою версию событий. Я повторил. Упомянул разговор с Эмоном, затем приглашение царя на разговор. Не забыл про Кави и незнакомого мне охранника царя.

После всех записей лейтенант удалился, а меня проводили обратно в камеру. Там я и провёл ночь на холодном полу. Спал сидя, урывками. Даже и не спал, а так… проваливался минут на пятнадцать-двадцать в какую-то дрёму, потом просыпался, старался занять удобное положение и согреться. Этот цикл повторялся раз за разом. Лишь утром, когда встало солнце, мне удалось погрузиться в забытье на пару часов.

Однако меня нагло прервали, когда дверь камеры открылась и на пороге оказался какой-то незнакомый мне тип в сопровождении двоих охранников. Одет не так, как городская стража. Одёжка побогаче, на ней узор. Явно представитель неизвестного мне дворянского рода.

— Встать! – тип грубо пнул меня.

Сопротивляться я не стал. Поднялся на своих двоих, глядя ему в лицо безразличным взглядом. Даже немного забавно было, потому что в полный рост я оказался на голову его выше, и его самодовольное желание снова ударить улетучилось в тот момент, когда тень от моей фигуры закрыла его лицо. Бить лежачего ему было интереснее, чем человека, который в полтора раза крупнее его самого.

— На выход. – скомандовал он, взяв себя в руки после секундного замешательства.

На выход так на выход. Провели меня по знакомому маршруту в допросную. Где меня ждали ещё двое таких же хлыщей-дворян, но уже в других цветах и узорах. С ними два дополнительных охранника. Я уже привычно опёрся о стену, скрестил руки, и глядя на эту сборную солянку, спросил:

— А кто вы, собственно, такие?

Троица от вопроса несколько опешила.

— Мы те, на чьи вопросы ты будешь отвечать. – сказал один из них.

— Да? И с чего бы? Это база стражи, которой командует Скаро. Ни один из вас не похож на него, его офицеров или стражников. Больше похоже, что вы какие-то бандиты, которые захватили городскую тюрьму.

— Ты что несёшь, ублюдок?!

— Я интересуюсь, кто вы и на каком основании вообще здесь находитесь? Городская стража подчиняется начальнику стражи. Где они? Он дал своё разрешение на то, чтобы три каких-то бандита могли хозяйничать на его объекте?

— Скаро временно отстранён от командования.

— Вот как? Значит, разрешение вам дал советник царя?

— Советник царя также отстранён.

— Это кем же?

— Новым царём Сакао, господином Эмоном.

— А когда царевич Эмон успел стать царём? Я, конечно, не местный, но слышал, что процедура престолонаследия в Сакао непростая, требует созыва всех дворянских домов и занимает минимум дней двадцать. Сдаётся мне, вы врёте. И никаких законных оснований быть здесь у вас нет. То есть вы бандиты, которых стоило бы убить на месте.

— Хватит! Приведите его в чувство!

Под «приведением в чувство» подразумевалось самое обычное избиение. Поначалу охранников было двое (ещё двоих они оставили за дверью). Они подошли ко мне, один из них замахнулся мне в лицо, но… руки-то мне оставили не связанными. Я поднял левую руку и немного отклонил его удар, надавив на предплечье, одновременно сделав короткий поворот вправо. Свободной правой рукой сверху-вниз ударил ему в челюсть.

На всё ушло секунды полторы-две. Нет, я не какой-то боец рукопашного боя. Так, какие-то азы учил и тело помнит несколько простых движений: блок, уход, смещение центра тяжести. В бою с настоящим соперником я и полминуты не продержусь. Но на этих увальней хватит. У них вся наука – это замахнуться посильнее.

Второй охранник попытался ударить мне в живот, но я снова выбросил вперёд левую руку, отвёл его удар локтём и схватил его за запястье правой рукой. Минус прямых ударов – если противник перехватит твою конечность, то к ней легко применить технику излома, выворачивая локтевой или коленный сустав. Особенно если противник тебя физически сильнее.

Но недолго длились мои геройства. В комнату ворвались ещё двое охранников. На сей раз с оружием – короткими медными мечами. И пока я припечатывал к стене одного из их парней, просто нацелили мне лезвиями в лицо.

Против холодного оружия я уже идти не стал. Одно дело с безоружным противником тягаться, совсем другое – получить клинком. А медбот далеко, могу и не дожить.

В общем, осталось мне только отпустить парня и отступить. Отчего, правда, эти двое рассвирепели, под прикрытием своих друзей с мечами начав хаотично наносить мне удары в корпус и голову.

Я как мог пытался удары смягчать, уклоняться, что было трудно, когда тебя прижали к стене. Получалось так себе. Ребята даже вошли в раж. А троица дворян просто на это всё смотрела, наслаждаясь своим превосходством.

— Хватит. – сказал один из дворян минуты через три. – Теперь готов говорить?

— И о чём же преступники хотят со мной говорить? – огрызнулся я.

— Зачем ты убил царя Сакао? – проигнорировал он мой комментарий.

— Я не убивал.

— Это ложь. Мы знаем, что убийца ты. Признайся и облегчи свою участь.

— Мне не в чем признаваться. Тем более вам.

— Ты можешь признаться, и тогда всё закончится быстро. На суде тебе вынесут приговор. Либо ты можешь упираться, и тогда день за днём будут продолжаться пытки и допросы.

— А чего это вам так нужно моё признание? Так, что вы даже нарушили все мыслимые законы, сняв начальника стражи и советника? Может для того, чтобы прикрыть настоящих преступников? Знаешь, что я думаю? На улицах Сакао и среди дворянских домов никто не верит, что какой-то приезжий торговец ни с того ни с сего убил царя. Может быть, даже прямо обвиняют в этом дворянские дома, из которых вы пришли. Вот вам и приходится узурпировать власть, нарушать законы и выбивать из меня признание.

— Значит, будут пытки и допросы. – резюмировал дворянин.

Следующие несколько часов охранники азартно меня били, иногда прерываясь по команде дворян, задающих один простой вопрос: «Ты убил царя?». Иногда они выходили на отдых, оставляя меня в компании двух вооружённых стражей. Не знаю точно, сколько прошло времени. Минуты и часы слились.

Затем, уже после полудня, судя по пробивающемуся из оконца солнцу, в допросную заявился какой-то новый человек. Одетый… странно. В чёрное плотное облачение без украшений. Как я узнал позже – так выглядят священники. Он попросил дворян выйти поговорить. Те послушались, а минут через десять приказали вернуть меня в камеру.

Там я прождал ещё несколько часов. Где-то из-за меня происходили какие-то движения и какие-то переговоры. Сильно они меня потрепали. Всё тело саднило, лицо тоже разбитое. Завтра, конечно, на мне живого места не будет видно.

Наконец дверь камеры открылась. В проходе стояли двое: тот самый священник и ещё один незнакомый мне мужчина с наметившейся проседью на волосах.

— Господин Купец, – тихо и вежливо сказал он с заметным даже для меня акцентом, – давайте пройдём в комнату для допросов. Знаю, у вас не самые лучшие о ней впечатления, но другое помещение мне не разрешили использовать, а в этой камере будет слишком тесно.

Я пожал плечами, тут же пожалев об этом, так как любое движение отдавалось болью. Давай пройдём. Видимо, это «добрый полицейский».

В коридоре на некотором отдалении всё ещё стояли те охранники, что меня били. Но близко не подходили, только следили, чтобы я не убежал от вежливого парня и святоши.

В допросную на сей раз принесли табуретку, которую поставили на другой стороне стола.

— К сожалению, мне не удалось обеспечить более комфортных условий для нашей беседы за столь короткое время. Но хотя бы вы сможете сидеть за столом вместе со мной.

Священника он поблагодарил и попросил выйти, после чего сел за стол сам и пригласил меня. Я отказываться не стал. Хотя выглядел я со своим разбитым и опухшим лицом на его фоне довольно жалко.

— Моё имя Лай. – представился мужчина. – Я представляю посольство Шарамаша.

— Какое дело Рассветному городу до расследования цареубийства в Сакао?

— Никакого. Царь мёртв, это свершившийся факт. Наша задача – продолжить взаимовыгодные отношения с провинцией Сакао. Какой бы не была новая власть.

— Разве вы не хотели женить кого-то из своих на местной царевне, чтобы поставить здесь царём своего человека?

— Это просто один из вариантов. Шарамаш не интересует управление Сакао. Великий город заинтересован исключительно в стабильных поставках и предсказуемых ценах. Если молодой царь Эмон, или кто там за его спиной управляет, сможет это гарантировать, то наш город будет доволен.

— Тогда зачем вам я?

— С вами поступили несправедливо. И, мягко говоря, незаконно. Посольство Шарамаша обладает определённым влиянием. Новая власть не станет идти на конфликт с нами в такой момент, когда ещё не удалось прочно закрепиться на недавно освободившемся троне.

— Как щедро. Но, полагаю, вы хотите получить что-то взамен.

— Разумеется. Приятно иметь дело с разумным и деловым человеком. Нам нужно от вас лишь содействие в одном небольшом деле. И чтобы вы одолжили нам кое-какие инструменты, которые доступны лишь вам. Я имею в виду вашу капсулу.

Я молчал, просто глядя на своего собеседника, уже догадавшись, кто он такой. Точнее, кого именно он здесь представляет. Я всё ждал затаившихся убийц, но пришёл вот такой добряк, протягивающий руку помощи.

— Думаю, вы прекрасно понимаете, о чём идёт речь. – сказал Лай на русском. С акцентом, конечно, но очевидно, что язык он учил.

— Думаю, вы прекрасно понимаете, что у меня нет ни малейшего повода доверять вашей организации, как и вашей Королеве. – ответил я на том же языке.

— Значит, всё же это вы столкнулись с семейством Лулуодо. – улыбнулся Лай. А я про себя выругался. Правда ведь подставился. Откуда я ещё могу знать про Слуг, кроме как от них? – Я догадывался, что они обломали зубы об прибывшего прогрессора. Но я не держу на вас зла. И понимаю причины вашего недоверия. Скажем так, Лулуодо с сыновьями были весьма… своеобразными людьми. И от общения с ними у вас могло сложиться весьма превратное отношение к организации, которую я представляю.

— Организации религиозных фанатиков?

— У нас есть и такие ветви. Сложно контролировать деревенщин вроде Лулуодо. Приходится рассказывать им сказки. Но уверяю вас, мы вовсе не такие. Прежде всего Подданные Королевы – это организация, которая поддерживает мир и порядок в Великих городах. Это тот наказ, который оставила нам наша Госпожа.

— Тогда зачем вам нужно грабить новых прогрессоров?

— Мы не пытаемся вас ограбить. Опять же, прошу прощение за излишне рьяных и исполнительных отпрысков Лулуодо. Увы, узнав о новом пришествии, мы не успели их заменить или дополнить кем-то более здравомыслящим. Как я и сказал, нам нужно лишь одолжить вашу капсулу. Точнее, даже не её саму. Нам лишь нужно воспользоваться медботом.

— Зачем?

— Думаю, это очевидно. Молодость и здоровье. Медбот Королевы был повреждён, ей требуется воспользоваться другим. Ждать пришлось долго.

— Ей или главам вашей организации?

— Вам не всё равно? Я предлагаю взаимовыгодную сделку с прозрачными условиями: мы помогаем вам решить ваши проблемы с новыми властями Сакао. Вы даёте нам воспользоваться медботом. Корабль для вашего путешествия в Шарамаш и обратно мы обеспечим.

— А что потом?

— Потом вам нужны союзники. Как и нам. Мы помним, что случилось двести лет назад, когда сюда прибыли прогрессоры в последний раз. Война. Десятилетия войны. Полагаю, что сейчас будет так же. На западе вновь появятся завоеватели. И весь наш мир погрузится в кровавый хаос. Если мы хотим это пережить, нам обоим нужны добрососедские отношения.

— Что если я откажусь?

— Это будет неприятный итог наших переговоров. Скорее всего вас казнят. Дворянам Сакао нужно выставить вас убийцей, а затем заткнуть навсегда. Ну, а мы соберём силы и отправимся в предгорья. Вы же где-то там разместили свой лагерь? У горных ведьм? Придётся поискать, потерять много хороших людей, но в конечном счёте мы отыщем вашу капсулу и заберём её.

— Что будете делать с ней тогда?

— Отвезём в Шарамаш. Только уже не на время, как могли бы с вашим содействием, а навсегда.

Значит, он тоже не знает, что у капсулы есть блокировка. И что воспользоваться ею без согласия владельца нельзя. Про ИР он опять же не спросил. Правда не знает или просто пытается запугать?

Если правда, то это лишний раз подтверждает, что история про Королеву – чушь. Не может живой прогрессор не знать, как работает медбот.

— Понимаю, вы не доверяете нам. – сказал Лай. – Я бы на вашем месте тоже не доверял. Но выбора у вас всё равно нет. Думаю, вам нужно время. Подумать. Взвесить все за и против. Наверняка у вас появятся новые вопросы. А завтра я вернусь, и мы поговорим снова. Тогда вы и дадите мне свой окончательный ответ.

После этого меня вновь вернули в камеру.

Вот я тут и сижу, шевелю от скуки зуб своим языком. И думаю о событиях насыщенного дня.

Лаю я не верю. Точнее, я не верю, что он меня с медботом отпустит из Шарамаша. Зачем меня отпускать, если у них в плену буду я (разберутся же они со временем, что без меня капсулу не активировать) и Эра с медботом? Сиди себе и спокойно омолаживай своих высших иерархов. Бессмертие ценой держания в плену одного наивного прогрессора. Ну, разве что камера будет покомфортнее, чтобы от отчаяния не наложил на себя руки и не лишил их ключика к вечной молодости. Но Лаем можно воспользоваться, чтобы свалить отсюда.

— Бежать отсюда надо. – тихо прошептал я сам себе. – Причём уже этой ночью.

Глава 2 Отказ от сотрудничества

Сказать легче, чем сделать. По плану я и прошлую ночь не должен был здесь проводить. И уж тем более мне не должны были испортить физиономию. Но что есть, то есть.

Как теперь из этого дерьма выбираться – решительно непонятно. Соглашаться на сделку с Лаем решительно не хотелось. Слишком уж это виделось сделкой с демоном. Не говоря о том, что заключать сделку с изначальной целью обмануть другую сторону – это грех, который ещё не скоро смогу отмолить.

Во всей этой ситуации меня радовали только две вещи:

Во-первых, девчонки всё же смогли уйти. Пусть сидят в Верро и не отсвечивают. Деньги у них есть, не пропадут. А назревающий в Сакао кризис их пока там не достанет.

Во-вторых, мне было легче, что после ареста я так и не видел Джану. И так было неловко вчера утром с ней общаться. Объясняться же теперь и вовсе не хотелось.

Но у Джаны и своих забот сейчас хватает. Нет, её не тронут. То, что она незамужняя женщина, защищает её не хуже её характера. Поэтому ни Эмон, ни его покровители не станут усложнять себе жизнь, как-то её притесняя. Если только она сама не полезет на рожон, а она не полезет.

Так, ладно, царевна девочка взрослая, разберётся. А мне надо как-то выбираться из этого места. Но как? Главная трагедия моей ситуации в том, что по изначальному плану мне должны были помочь извне в случае, если меня всё же решат арестовать.

Вот только помощь должна была прийти ещё прошлой ночью. А теперь непонятно, работают ли ещё эти договорённости, или я оказался наивным дураком, который подставился? Выход из тюрьмы – это самая неприятная и не зависящая от меня часть плана. Потому и самая рискованная.

Что делать, если мне так и не помогут?

Встал с пола, оглядел уже знакомую до тошноты камеру. Камень и деревянная дверь. Подошёл к ней, подёргал.

Бесполезно.

Неудивительно. Я пока туда-сюда ходил, уже обратил внимание на конструкцию. Дверь открывается наружу. Сидит на тяжёлых металлических и, кажется, бронзовых петлях. А снаружи её перекрывают сразу два тяжёлых, из цельного бруса, деревянных засова поперёк всей двери. Петли же вмурованы прямо в камень. Неплохо так постарались строители.

Попробовать выбить? Ну, если только петли-ушки не выдержат. Но это долбить надо долго (и забыть о том, что у меня всё тело – один сплошной синяк, поработать тараном не так-то просто) и в любом случае шума тут будет много. А охрана у тюрьмы даже в ночное время есть, пусть и охраняет лишь внешний периметр.

Что у нас ещё? Оконце? В него само, разумеется, не влезть. Если только расширить, расшатав какой-нибудь из камней. Или десяток камней. Прикинул – каменные блоки сантиметров двадцать пять толщиной. Ну, плюс-минус, всё же кладка грубая. Зато между ними вместо раствора просто затвердевшая глина.

Провёл пальцем — нет, не берётся. Начал обшаривать себя. Ни инструмента, ни оружия. Хоть бы пряжка от ремня, но все технологичные артефакты я оставил фари, сижу в одной местной тунике. Во внутреннем кармане только нашлась одна медная чешуйка, забытая там, когда пересыпал деньги перед прерванным отплытием.

Потрогал её. Грань довольно тонкая, да. Попробовал потереть глину в стыках камней.

Ну… глина поддаётся. Это хорошая новость.

Плохая новость, что чешуйка оставляет скорее царапины.

Не, технически, выцарапать-то можно ею камень. Но трудозатраты такие, что даже на один блок уйдёт несколько дней. А их мне нужно снять штук пять, чтобы иметь шансы с моей комплекцией пролезть в образовавшуюся дыру. Но скорее всего раньше, чем я даже один блок выцарапаю, сотрётся сама медяшка.

Какие ещё идеи, о великий прогрессор и покоритель Фронтира?

Напасть на охрану, когда придут? Так они могут только завтра явиться. Да и после моей выходки с охранниками дворян не факт, что мне дадут возможность застать их врасплох. Всё может кончиться очень печально.

Скоро стемнеет. Уже начинает чувствоваться вечерняя прохлада, сменяющая дневную тропическую жару.

Чтобы не скучать, я всё же взялся выцарапывать глину на стыке каменных блоков. Да и какое-никакое движение не даст замёрзнуть ночью.

Оказалось, что можно приноровиться. Правда, в своих отчаянных потугах придумать как сбежать я не увидел очевидного: сам стык не больше человеческого пальца толщиной. А размер камня, напомню, не меньше двадцати сантиметров. Как его царапать, когда снимешь верхний слой?

Но я эту мысль от себя пока гнал. Придумаю, мол, что-нибудь. А пока есть простое и понятное медитативное занятие. Стой себе и методично убирай слой за слоем, пока куски этой глины сыпятся тебе в лицо.

Так и прошло несколько часов с короткими перерывами на отдых, чтобы руки совсем уж не затекали. Грелся же я периодическими приседаниями.

Жрать охота… И пить. Меня не поили уже со вчерашнего обеда — когда я общался ещё со Скаро, тот дал отхлебнуть из фляжки.

Пока окончательно не стемнело, я оценил итог своей многочасовой работы: получилось с одной стороны камня проделать борозду сантиметра полтора глубиной. Сточив до состояния неплатёжеспособности медную чешуйку.

Поддавшись злости, кинул её в дверь, и маленький кусочек металла звякнул, упав на пол.

— Дерьмо… – прошептал я самому себе, садясь на пол.

Наверное, в какой-то момент я задремал. Казалось бы, просто опустил голову на колени и прикрыл глаза, но через пару секунд в камере уже было темно.

А чего тогда проснулся? Опять мышцы затекли? Нет, что-то другое.

Прислушался. Где-то раздался тихий скрежет.

Встав, я прильнул к двери в мою камеру. Ага, снаружи.

Затем скрип, и в коридоре, где располагался ряд камер, раздались тихие шаги, остановившиеся напротив моей двери.

— Ты здесь? Слышишь? Это я, рыбак. – раздался хриплый шёпот по ту сторону.

«Рыбак» – кодовое слово.

— Здесь. Слышу. Почему так долго? Я ждал тебя прошлой ночью.

— Не было возможности пробраться сюда. В городе бардак…

— Представляю. Ладно, что дальше?

— Я открою засовы. Затем дождись, когда звуки моих шагов стихнут, и отсчитай сто ударов сердца. Выходи из камеры. Закрой дверь и верни засовы на место. Вряд ли до утра тут кто-то будет, но лучше не рисковать. Потом иди направо, дверь в коридор открыта. Но поворачивай не к выходу, а на лестницу. Поднимись на второй этаж. Там отсчитай третью дверь налево. Она будет не заперта. Это помещение заняли дворяне, что хозяйничают на базе стражи. Они оставили там свои вещи. Можешь забрать с собой. Там мелочь и кое-какая одежда. Но пусть завтра думают, что это из-за их безалаберности ты сбежал. В помещении притаись у окна и следи, чтобы прошёл дежурный патруль. Они обходят площадь пять раз за ночь. Следующий обход должен быть уже скоро. Потом выбирайся через окно.

— Со второго этажа?

— Ничего страшного, переживёшь. Но постарайся как можно тише, на входе в тюрьму стража всё ещё стоит. Потом уходи. Вдоль стены, и как упрёшься в здание казарм, сворачивай направо. Двигайся в переулок, пока не выйдешь на центральный бульвар, идущий к северным воротам. Перейди его спокойно, не привлекая внимания, и уходи в северо-восточную четверть.

— Почему не к северным воротам?

— Там стража круглосуточная. Ночью к тебе могут быть вопросы. Можешь, конечно, прибиться к какой-нибудь компании пьяниц, идущих веселиться на пляж, но это риск. А если переждёшь до рассвета, то твоё исчезновение из камеры могут заметить и оповестить стражу. Сам понимаешь, внешность у тебя выделяющаяся. Поэтому лучше пройди через рыбацкий район.

— Это безопасно?

— Там и в дневное время небезопасно. Это трущобы. Я тебе здесь возле двери оставлю кинжал с ножнами. Повысит шансы выжить. Но там ты сам по себе. Проводника выделить не смогу. По крайней мере из тех, кому можно доверять. Слишком уж ты заметная фигура. У всех, кого можно нанять в трущобах, будет велик соблазн тебя продать властям.

— Понял. Что дальше?

— Через улицы выходи в рыбацкий порт. Там проходы через стену не охраняются. А дальше вплавь обогни прибрежную башню городской стены. Надеюсь, что плаваешь ты хорошо. Сейчас прилив, темно, волны тебя будут пытаться выбросить на камни. Как выберешься, пройди вдоль пляжа. Туда, где начинается прибрежный лес. Это там, где ты труп служанки нашёл. В сам лес не заходи. Иди вдоль его кромки полторы сотни шагов. Там будет привязь с заном. А под тем деревом, где он привязан, закопана сумка. В ней еда и припасы на дорогу. Иди на запад. До рассвета тебе нужно уйти подальше от города. Держись в стороне от дорог и Велиководной, там тебя будут искать в первую очередь. Доберёшься до Благодатной, держись в стороне от крепости, что стоит в её устье. Перейди на другой берег реки, сам решай каким образом: переплыви, найми корабль, укради лодку. Заны, кстати, хорошо плавают. Затем выходи к Велиководной и иди вдоль берега, пока не найдёшь нужный лагерь. Запомнишь всё или повторить?

— На память не жалуюсь.

— Тогда удачи тебе. Я ухожу.

За дверью раздался звук поднимающихся засовов. Действовал незнакомец медленно и по возможности тихо.

Да, именно незнакомец. Понятия не имею, кто это. И по голосу не узнать. Каким-то шёпотом он говорил. Виделся ли я с ним раньше или нет – непонятно. Но наверное, так даже лучше. Человек делает своё дело и остаётся инкогнито. А откуда у него доступ в тюрьму – поди узнай ещё. Тут в Сакао, как я понял, все на кого-нибудь да работают. А то и служат нескольким хозяевам.

Я не стал разочаровывать своего благодетеля и спокойно отсчитал положенные мне сто ударов сердца. А пока считал, думал о том, как же он вообще в тюрьму попал и как отсюда вышел. Явно же не через главный вход. И вряд ли через окно, на которое мне указал. Если так, то почему просто не вывел через тот же вход, по которому пришёл сам?

Но это так, интересная загадка, чтобы отвлечь свой усталый мозг, пока слушаешь сердцебиение. Несколько версий я для себя прикинул, но в конечном счёте не так уж это и важно.

Вышел в коридор. Полная темень. Тут разве что фари могли бы что-то разглядеть. Пришлось действовать наощупь. Ага, вот ножны. Быстро накинул себе ремень через плечо. Тут так ножны носят, кожаный ремень на поясе, где висит оружие, и ещё одна петля крепится через правое плечо (или левое, если владелец левша). Хотя само оружие даже не на поясе, а скорее в районе живота. Учитывая, что клинковое оружие тут короткое, техника имеет смысл. Правда, всю эту конструкцию подбирали не под меня, поэтому с моим ростом кинжал теперь болтался где-то на уровне рёбер.

Как и договаривались, закрыл дверь и поставил на место засовы. Пусть утром удивляются, куда пропал.

Дальше иду, держась за стену. Вспомнилось моё посещение пещерного дома фари, когда Хелина меня вела по тёмным коридорам.

Куда там дальше? Ах да, на второй этаж. Иду всё так же в полной темноте, поворот в коридор и отсчитываю двери. Толкнул нужную.

Здесь было уже светлее. Из слегка приоткрытых окон пробивались отблески уличного света. Достаточно, чтобы хоть немного ориентироваться и различать мебель. Вокруг стеллажи. Наверное, это что-то вроде архива. А в центре помещения два стола со стульями.

Так, незнакомец говорил, что тут где-то их вещи. Обошёл помещение. Нашёл кожаную сумку. Открыл, но изучить содержимое не выйдет. Какие-то бумаги и кошель с монетами. Не знаю, сколько тут но судя по весу — немного, карманные расходы. Ещё на стуле висит подбитый мехом жилет… или короткий, без рукавов камзол. Не знаю, что это за одёжка. Что-то на богатом.

Ладно, хотя бы прикрою перепачканную в собственной крови тунику. А вот в трущобах такая одежда наоборот будет как магнитом притягивать неприятности. Я бы не отказался от плаща с капюшоном, который предпочитает Кави. Когда тебе нужно пройти через весь город, а этот город знает тебя в лицо, образ царевича уже не кажется забавным.

Накинул на себя этот жилет, убедившись, что кинжал легко достаётся, заодно сгрёб кипу записей со стола в украденную сумку. Понятия не имею, что там, но вдруг пригодится?

А после устроился у окна, вглядываясь в темноту, где лишь на другом конце площади горели тусклым светом несколько ламп.

И сколько мне ждать этого патруля? Где он проходит? И не прошёл ли он уже раньше?

Проклятие, вот беда у этих местных с определением времени. Я этого вопроса раньше не касался, но в регионе вообще проблемы с единицами измерения. Расстояние измеряют шагами и днями пути. Объём – корзинами и горшками. Вес… с весом всё сложно, тут несколько разных единиц, которые тоже сильно «плавают».

С временем всё тоже печально. Никаких «минут» или «часов» местные не знают. Для этого у них просто нет точных измерительных приборов. Поэтому все указатели времени делаются навскидку. На рассвете, на закате, в полдень, половина времени от полудня до заката. Разумеется, из-за смены времён года точное время этих событий смещается, но местных это не смущает, они живут не по будильнику, а по световому дню. В некоторых местах города есть солнечные часы, но они в основном используются для определения полудня, на часовые разбивки никто не ориентируется. В деревнях так и вообще даже полдень определяется навскидку.

Когда нужно измерять небольшие промежутки, то местные ориентируются по ударам сердца или по вдохам-выдохам. «Сделай пять десятков вдохов» - вполне понятный им временной интервал.

А вот промежуточные значения вроде получаса – это уже за пределами их горизонта планирования. Понятия минуты или чего-то похожего у них нет.

Поэтому сколько времени ждать этой стражи – непонятно. Пять минут? Десять? Двадцать?

В итоге решил плюнуть на ожидание, открыл ставни и осмотрелся. Ничего не видать. Ясно только, что с одной стороны площадь, а с другой идёт тёмный коридор между двумя зданиями.

Ладно, если появится патруль, я их заранее запримечу по отблескам факелов. Ночь-то тёмная выдалась.

Вернулся в комнату и открыл нараспашку дверь. Пусть сразу видят, как я отсюда выбрался. Раз уж бежать, то надо бы подставить этих трёх дурней. Почему дурни? Да потому что какие-то младшие сыновья дворянских домов Сакао. Бати им выдали задачу: идите и получите от этого пришлого чистосердечное. Вот они, привыкшие, что им и так все подчиняются, и пришли давить авторитетом.

Завтра как придут сюда на службу настоящие стражники, то увидят, что пленник сбежал, дверь занятого дворянами помещения открыта, а их вещи украдены. Значит, что? Значит, или эти дворяне по своей безалаберности позволили мне сбежать, или сами в этом побеге поучаствовали. Пусть потом разбираются, кто в чём виноват, я уже буду далеко.

А затем полез как можно тише в окно.

Так, ну до земли не так чтобы далеко. Метра три с небольшим. Перелез через окно. Ага, камни на внешней стороне неровные. В принципе можно спуститься. Жаль только не видно ничего.

Нащупал носком сапога небольшой выступ и перелез через подоконник. Вот, уже падать поменьше. Второй ногой только никак не получалось найти подходящую неровность. Ладно, была не была, снял ногу и повис на подоконнике. Так-то высота теперь меньше двух метров, только как бы мне спрыгнуть без шума?

Никак не получалось нащупать ногой удобный выступ, так и висел я мешком, смешно болтая ногами. Но наконец за что-то зацепился и отпустил подоконник, зацепившись рукой за тот самый камень, куда впервые поставил ногу.

Всё, дальше уже терять время не буду. Высота полтора метра. Постараюсь приземлиться как можно тише.

Отпускаю руки, приземляюсь на носки и пытаюсь амортизировать согнутыми ногами падение.

Нет, бесшумно не получилось. Остаётся только надеяться, что стражники за углом дома не услышали. Я замер, секунд десять вслушиваясь и вглядываясь в сторону потенциальной опасности. Но ни шума шагов, ни отсвета факелов не увидел.

Вроде бы пронесло.

Медленно встаю и поворачиваюсь, чтобы… увидеть наконечник копья прямо перед моим лицом.

— Касару? – раздался из темноты голос.

Лицо говорящего я не видел, но спутать этот голос я ни с кем не мог.

— Лиша? Копьё зачем?

— Извини. – ответила фари, опуская оружие. – Кера сказала, что из окна какой-то местный дворянин лезет. Вроде и ты по телосложению, но лица со спины не видела. И одежда незнакомая. Вот, перестраховалась. А как ты выбрался?

— Долгая история. Расскажу по дороге. Подожди, скажи лучше, как вы здесь оказались?

— Тебя пришли вытаскивать. – раздался из темноты ещё один голос. Кера.

— Так я же просил ждать меня в Верро.

— Ну просил, да. И что? – парировала Лиша. – Мы решили не слушаться.

— Эммм… – непонятно, то ли их ругать, то ли хвалить. А главное, как реагировать на эту наглость. С другой стороны, они мне вроде как невесты, а не солдаты, чтобы ругать за неподчинение. – Ладно, потом обсудим. Что вы здесь делаете? Под этими окнами. И давайте уходить, там за углом два охранника.

— Уже нет. – сказала Кера. – Мы их тела как раз тащили в этот переулок.

— Вы кого-то убили?

— Нет. Ну, они ещё живы, просто в отключке. Наверное.

— Они вас видели?

— Нет.

— Ладно, всё равно давайте выбираться. Идём туда, дальше. Нам нужно до рассвета выбраться из города, а для этого пройти через все трущобы.

— Зачем такие сложности? – спросила Лиша.

И тут до меня дошло, что они как-то же в город попали. Да ещё и с оружием.

— Так, девчата, а как вы вообще проникли в город?

— Перелезли через городскую стену. – просто и незатейливо ответила Лиша.

— Просто перелезли?

— Чего тут сложного? – спросила Кера. – Путь от нижнего озера до нашей пещеры куда сложнее.

— А стража?

— Они в башнях сидят. – ответила Лиша. – Саму стену не патрулируют. Мы весь вечер за ними следили.

— Да и кто нас в темноте заметит? – спросила Кера.

Ничего себе… Я как-то и не задумывался о таком простом и бесхитростном способе проникновения в города. Если уж в Сакао они играючи пролезли, то что говорить о других городах Велиководной?

Это что же получается, отряд фари ночью может влёгкую захватить любой город? Перелезь через стену, возьми под контроль администрацию и базу стражи, потом утром уже объяви сонным горожанам, что пока они спали, власть сменилась.

Безумие какое-то. Вот это я недооценил девчонок…

— Слушайте, девчата, а я-то как перелезу?

— Судя по твоему спуску со второго этажа, это проблема. – издевательски захихикала Кера.

— Мы верёвку взяли. – сказала Лиша. – Поднимешься.

Глава 3 Заблаговременный исход

Путешествовать по ночным улицам с фари – одно удовольствие.

Никакой тебе беготни по трущобам с риском наткнуться на плохую компанию. Никакого плавания в холодном океане посреди ночи.

Девчата просто выбрали самые тёмные улицы северо-западной четверти. Богатый район, спокойные места. Идём себе как на прогулке. Если в радиусе видимости появляется кто бы то ни было, то фари людей замечают издалека, и либо пережидаем в темноте, либо сворачиваем на соседнюю тёмную улицу.

Прошлись тихо, с комфортом. И с оружием наготове. Для его переноса они связали из тряпок какие-то узелки, которые перекинули через плечо. Так они крепили его на спине, чтобы не мешали лазать по стенам. Помнится, они упоминали что-то подобное — мол, они так на войну с собой таскают вязанку запасных копий. Видимо, это импровизированный вариант такой конструкции.

До городской стены добрались рядом с каким-то садом, скрывшись в растительности. Глухой угол, до ближайшей освещённой факелами башни метров сто пятьдесят.

— Я первая залезу. – сказала Кера. – Сброшу верёвку. Лиша вторая за мной. Она легче меня.

Я сразу не понял, при чём тут вес, но вскоре это вылетело у меня из головы, так завороженно я смотрел, как белая тень Керы ловко взбирается по стене.

Почему-то в моём воображении сложилась картинка, что фари быстро, как кошки на деревья, взбираются по отвесным скалам. Но реальность оказалась иной. Кера поднималась медленно и осторожно. Сначала пальцами на стыках кирпичей наощупь искала подходящую выемку. Проверяла, что точка надёжная: пальцы не соскальзывают, кирпич не крошится. И только потом, держась одними подушечками пальцев, переключалась на другую конечность. Двигалась босиком. Пальцами ног она точно так же нащупывала щели и держалась за них.

В каждый момент времени она держалась за стену в трёх точках. Переставляет руку – вторая и обе ноги цепко держатся за стену. Невольно взглянул на Лишу и её руки.

— Крепкие у фари пальцы. – заметил я.

— Кто не может передвигаться по скалам – не выживает, – равнодушно заметила она. – Лазать по камням нас учат, как только мы учимся ходить.

— Часто у вас дети погибают, падая со скал?

— Нет, редко. Обычно все благополучно обучаются.

— Слушай, а можешь закрыть глаза, поднять одну ногу, а на второй ноге встать на цыпочки?

— Конечно. – ответила Лиша и тут же это продемонстрировала.

Ни малейшей тряски или колебаний. Стоит ровно, как прямая палка.

— Всё, спасибо.

— Узнал что-то новое?

— Да, что у вас врождённое чувство баланса. Наверное, это генетическое. Как и ваше зрение.

— У других народов такого нет?

— Нет. Это редкость. Там, откуда я родом, такой контроль над телом достигается с помощью нейроимплантов.

— С помощью чего?

— Ну, это такие штуки, маленькие компьютеры, типа моего планшета, с которого вы читаете книги. Размером с подушечку пальца. Я смутно знаю как они работают. Их вшивают прямо в голову, чтобы они брали на себя управление движениями человека. Но у вас это выработалось само.

— Мы крутые. – спокойно сказала Лиша.

Я попытался рассмотреть в этот момент выражение её лица. Нет, там не было самодовольства. Просто констатация очевидного факта. Девчонки за эти месяцы прошли значительную ментальную метаморфозу. Всю жизнь они и их народ прятались в Стене. Внешний мир и люди равнин вызывали у них суеверный ужас. И та же Лиша едва заглушала в себе панику, когда я впервые объявил, что хочу отправиться в разведку на равнину.

Что же в итоге? Страшные люди с равнины оказались не такими уж и страшными. Более того, это они боялись символизирующих саму смерть горных ведьм. А своими боевыми навыками фари могли дать местным сто очков форы. По ночам девчата становились бесстрашными хищниками, полноценными хозяевами, а равнина – их охотничьими угодьями. Они могут пробраться куда угодно, убить кого угодно, отобрать что угодно.

Я же только сейчас понял, что для них города равнины – это просто клетки с добычей. Ночью достаточно большой отряд фари может захватить любой из них. Включая столицу Сакао. И мои девчата это понимают. Иначе как бы они вообще так спокойно разработали подобный план: «а давайте проникнем в самый защищённый город региона, дойдём до базы стражи, где полно солдат, снимем часовых, штурманём тюрьму и выведем своего мужика»? И всё это спокойно, буднично, не испытывая ни малейшего сомнения в том, что это осуществимо даже вдвоём.

Думаю что если бы я им прямо сейчас предложил проникнуть во дворец, чтобы навестить Эмона, они бы согласились, даже особо не раздумывая. А уж вырезать целиком несколько дворянских семей – это вообще играючи. Вон как после успеха с Лулуодо поверили в себя и свои навыки.

В общем, я, кажется, случайно открыл крайне эффективное оружие. И это надо будет ещё как следует обдумать. Потому что я честно говоря пока не уверен, а хочу ли я действительно превращать фари в оружие?

Тем временем Кера добралась до вершины и через полминуты сбросила верёвку из моего альпинистского снаряжения. Лиша вышла вперёд, схватилась за неё и осторожно поставила сперва одну, затем вторую ногу на стену. Верёвка как будто бы опустилась ещё ниже, но затем пружиной вернулась обратно. Лиша же осторожно начала подниматься, шагая по вертикальной стене.

— Жди команды. Я дёрну верёвку три раза, тогда и поднимайся. – сказала она.

Ну хорошо. Дождался. Взялся за верёвку и на манер Лиши начал шагать наверх. Непривычно, верёвка подёргивается, но справился, да. А уже наверху я понял, из-за чего такие сложности.

Фари никак верёвку не крепили. Да там и не было за что её крепить. Никаких зубцов на стене, просто лишние три ряда кирпичной кладки на внешней стороне стены.

Поэтому девчата просто переваливались на ту сторону и использовали собственные тела как противовес. Сперва Кера весом своего тела поддерживала верёвку для Лиши, а сейчас они обе висели по ту сторону стены и поддерживали верёвку для меня.

Как только я забрался, девчата запрыгнули обратно, подтянули верёвку, скинули с внешней стороны и, зацепившись за верхние кирпичи, свесились с внутренней стороны.

— Спускайся. – сказала Лиша. – Дёрни три раза, как будешь на земле.

Спорить я не стал. Способ перемещения они явно продумали. Перелез на внешнюю сторону, и чтобы не создавать дополнительную нагрузку, встал ногами на стену, медленно опускаясь.

Следом спустилась Лиша, таким же способом, но вдвое быстрее меня. Кера же скинула верёвку и полезла по старинке, цепляясь руками и ногами за стыки кирпичных блоков.

— Где вы оставили Лину с нашими… покупками?

— В той же роще, где мы взяли ту девчонку. Лина присматривает за рабами. – ответила Лиша.

— Прямо там же?

— Ну да. Там ложбинка удобная, чтобы костёр развести. С реки не видно.

— А лодка?

— Затащили на берег. Рабы помогли. В прибрежных кустах спрятали.

Иронично. Даже не представляю, в каком ступоре оказалась Кинана, когда её притащили на то же кострище, откуда забрали.

— Уф! – спрыгнула Кера. – Неплохо размялись.

— Устали? – спросил я.

— Да не. Дрова на костёр в общий зал таскать — и то больше лезть приходится. Жрать только хочу.

— Зачем тогда все припасы стрескала, пока за стеной наблюдали? – заметила Лиша.

— А чего ещё там было делать? Скучно же.

— Пойдёмте. Тут недалеко тайник с едой.

— Ого! Веди.

Я повёл. Опять же, в компании фари не нужно было прятаться по подлескам или в зарослях. Вышли спокойно прямо на дорогу, разве что чуть в отдалении от северных ворот. Если в радиусе пары сотен шагов кто-то шёл навстречу, то девчата заранее заметят, и можно просто спрятаться в придорожных кустах.

На пляже горела пара костров. Поддерживаемые засидевшимися до ночи пьяницами. Но наша дорога была не на пляж, а к лесу.

— А когда ты успел оставить тайник? – спросила Лиша.

— Это не я. Это для меня оставили.

— Кто?

— Честно говоря, я и сам не знаю. Какой-то нанятый парень, который помог мне с побегом.

— Ага. Ты, кстати, так и не рассказал, во что вляпался и как так вышло, что ты оказался в тюрьме.

— Помнишь, как на празднике Шанни меня на разговор позвал Эмон?

— Да, ты говорил, что он хотел тебя подговорить помочь убрать царя… подожди, так ты что, согласился? Убил их царя?!

— Нет конечно! Я что, по-твоему, совсем идиот?

— Ну…

— Ты что, задумалась?

— Но ты же ходил на встречу с царём?

— Ходил, да. Вместе с Кави. Но я его не убивал, клянусь.

— Я верю. Ты же не врёшь. Но что там случилось? О чём вы с ним говорили?

— Да о многом. Царь хотел понять, кто я такой. И что за царство мы пытаемся строить на Стене. Искал в нас возможность для расширения своего союза.

— С чего такой интерес, что он лично решил устроить тайную встречу? – засомневалась Лиша.

— А вот это самое любопытное. Дело в том, что он знает о прогрессорах. И о том, что я прибыл со звёзд.

— Подожди, – вмешалась Кера, – так он что, из этих? Которые с Королевой?

— Сначала тоже так подумал. – ответил я. – Но нет. Там история куда сложнее и интереснее…

— Идут двое. – прервала меня Лиша. – В кусты!

Кера только взглянула вперёд и своими глазами убедилась в сказанном подругой. Я ничего не видел в этой темноте, поэтому просто поверил девчатам на слово. Мы отошли к дороге и сели на землю в зарослях каких-то колючих кустов.

— Кто там? – прошептал я.

— Какие-то алкаши возвращаются с пляжа. – ответила Кера. – По-моему, они нас даже в упор не увидят.

— Тихо. – шёпотом скомандовала Лиша.

Минут пять мы сидели, пока компания проходила мимо. Действительно пьяницы. Говорили заплетающимися языками, да так, что я с трудом разбирал одно слово из трёх в их трёпе.

— Ладно, можно идти. – разрешила Лиша. – Касару, что ты там рассказывал про царскую семейку? Откуда они знают про тебя?

— Не про меня лично. Но они знают про прогрессоров. Вы же заметили, что они выглядят не так, как остальные местные?

— Конечно. – ответила Лиша. – Высокие.

— Даже Кави хоть и хлюпик, а покрепче выглядит. – добавила Кера. – Да и Джана…

— Хмм… – не видел лица Лиши в темноте, но почему-то мне показалось, что при упоминании царевны она скривилась.

— В общем, они такие высокие и крепкие, потому что не местные. – резюмировал я. – Многие правящие династии Великих городов происходят из Шарамаша. Но это лишь половина правды. Элиты Рассветного города основаны отпрысками первых на Эдеру прогрессоров. У них другая кровь. Кровь людей со звёзд.

— То есть они твои родичи? – спросила Лиша.

— Нет, но у них кровь людей со звёзд. Это даёт им здоровье, силу, долголетие, ум. А это преимущество перед местными.

— Фари тоже живут дольше людей равнин.

— Потому что у вас сохранилась та же кровь. Я не генетик, разбираюсь в этом поверхностно, но это из-за того, что вы не смешиваете свою кровь с мужчинами. У местных же она ослабла сильно. Они ниже, слабее, живут намного меньше. А правящая аристократия Великих городов – это очень небольшой круг потомков прогрессоров.

— Поэтому они все знают про людей со звёзд?

— Вот и нет. Происхождение правящих домов для них самих просто легенда. Они только понимают, что особенные и стараются устраивать браки строго между собой, чтобы не потерять «благословение предков». Поэтому у Джаны такие проблемы с замужеством. Кандидатов в мужья мало. Она не может выйти замуж за обычного местного, тогда её дети станут слабее.

— Но откуда тогда царь Сакао знает про тебя?

— Вот тут как раз интересный сюжетный поворот. Оказывается, какая-то их прабабка спуталась с одним из прогрессоров последней волны.

— Ух ты! – оценила Кера.

— Ага, – продолжал я, – это было как раз во время Великой войны, когда только появились кочевники. Царский род Сакао получил свежую кровь звёздных людей, а их прабабка от своего любовника узнала много интересного об Империи и пришельцах. Информацию о чём бережно хранили в этом роду.

— Царевна с царевичами тоже в курсе? – спросила Лиша.

— Джана в курсе. Кави тоже. Он и устроил всё наше расследование, чтобы поизучать меня. Ему нужно было убедиться, что я именно тот, о ком он подумал, прежде чем вести к отцу. Джана же просто догадалась. А вот Эмон, похоже, не знает. Он вообще пытается быть похожим на местных, отрицая свои очевидные отличия. С ним отец на тему их происхождения не откровенничал.

— Подожди! – воскликнула Лиша. – Поэтому царевна на тебя вешалась? Ей нужно твоё семя, чтобы получить здоровое потомство?

— Может и так, не знаю. Я вообще не представляю, что у неё в голове. Царя интересовал мой статус в Царстве Стены. Наверняка он обдумывал возможность династического брака с новым союзником. Если Сакао признает Царство, то и аристократия Стены тоже будет признана. Проблема только в том, что они не знают — я и есть царь Стены. Возможно, царь Сакао был не против посадить меня на трон своего города, при условии, что власть будет у Джаны. Но ни он, ни Джана не согласятся передать свой город Царству Стены.

— То есть идея женить тебя на царевне провалилась?

— Не то чтобы провалилась. Скорее мы договорились продолжить договариваться. Не это была основная тема нашего разговора. Тут царь просто разведывал саму возможность разыграть династический брак. Встретился он со мной вовсе не для этого. Он знал, что дворяне готовят против него заговор. И что пытаются подобраться к нему через его детей. Кави самоустранился и ушёл в библиотеку, чтобы не участвовать в разборках за трон. А вот на Джану с Эмоном дворяне пытались влиять, делая из них оружие против собственного отца.

— Так а ты ему зачем? – не понимала Лиша. – Это его проблемы и его власти. Мы тут вообще при чём?

— Он увидел во мне возможного союзника. Того, кто не связан со всеми этими дворянами. Новая сила, которая может изменить сложившийся политический баланс. И возможно, спасти его династию от неминуемого краха. Но обговорить все детали мы не успели. Разошлись под утро, договорившись встретиться снова через несколько дней.

— Ещё один зан! – довольно воскликнула Кера. – А чей он?

Нашли этот тайник. Как и рассказывал помощник. Если подумать, привязь должно быть видно с дороги. Неужели его тут оставили, когда уже темнело?

— Теперь наш. – сказал я Кере.

— Да ладно? С чего бы?

— Помощь мне для побега. Я же не знал, что вы вернётесь. Думал, придётся своим ходом добираться до Верро. Кера, под деревом найди свежую ямку. Там должна быть сумка с какими-то припасами. И едой.

Останавливаться на привал и уж тем более разжигать костёр мы не стали. Перекусим на ходу. Чем быстрее уйдём от города, тем лучше. Ещё только полночь, тёмного времени суток нам хватит. До рассвета меня скорее всего не хватятся. На организацию поиска тоже уйдёт время.

Сам я постеснялся лезть в седло, пока девчата идут на своих двоих, так что мы только закинули на животное свои немногочисленные вещи и пошли налегке. Хотя усталость уже накопилась изрядная. Но главное сейчас добраться до лодки, а там уже отосплюсь. Два часа прошагаю, не сломаюсь.

— А тот, кто помог тебе бежать, это человек царя? – продолжала спрашивать Лиша.

— Да. Подстраховка, которую мне подарили. Царь предвидел, что на меня могут свалить вину за готовящийся переворот. Вероятность была небольшая. В конце концов, кто я такой? Приезжий торговец. Если уж и подставлять кого-то, то лучше, чтобы это был человек из фракции царевны.

— Тогда почему ты?

— Не знаю. Могу только подозревать, что это личное решение Эмона. Он мог увидеть мою внешность и испугаться, что я могу быть отпрыском одного из правящих родов Великих городов. А значит, я подходящая партия для царевны. Замужняя царевна – это отодвинутый от трона царевич. Но это лишь догадка, я не настолько хорошо его пока понимаю. Весь вечер он сулил мне богатства, а наутро легко отдал приказ меня арестовать.

— Думаешь, что поэтому он и убил царя? Чтобы не допустить вашего возможного брака?

— Я не думаю, что он стал бы убивать отца. Не тот характер. Если уж кто-то и мог подготовить подобное, то это дворяне. А Эмон просто воспользовался моментом и решил заодно свалить всё на меня. Устранить возможного конкурента. Он хоть и говорил, что Джана ему не представляет угрозы, но когда царя не стало, запаниковал. Вдруг царевна решит срочно выскочить замуж и заявить свои права на трон?

— Почему он запаниковал? Он же всегда этого ждал.

— Потому что желать власти и получить её на самом деле – это не одно и то же.

— Как это?

— Когда ты желаешь власти – ты просто представляешь себя на месте действующего правителя. Ты уверена, что знаешь лучше него как поступать правильно, критикуешь его ошибки, рассказываешь соратникам, как бы ты поступил вместо него. Ты ведь тоже наверняка представляла себя на месте Райки и думала о том, какие бы решения принимала на её месте?

Лиша не ответила. А увидеть её выражения лица я не мог.

— Но когда власть действительно попадает тебе в руки, ты внезапно осознаёшь, что больше не с кем себя сравнивать. – продолжил я. – Теперь есть только ты на вершине. В полном одиночестве. Теперь тебе нужно принимать решения, которые повлияют на всех. Теперь вокруг тебя собралась толпа жадных глаз, которые смотрят на каждый твой шаг. Как ты ранее оценивала другого правителя, теперь они оценивают тебя. Ты знаешь об этом. Знаешь, что они думают, будто бы справились лучше. И тогда тебя охватывает страх. А страх – плохой советчик при принятии властных решений.

На том расспросы Лиши закончились. Думается, она решила примерить сказанное на саму себя. Кажется, попал я в точку. Она действительно частенько представляла себя на месте Райки, думала, как бы она сама поступила. Вот тебе и такой пример для размышлений. Что власть – не только решения, но и постоянные сомнения, которые неочевидны со стороны.

Обойдя город, мы свернули к реке и постепенно вышли к ней. Девчата старались вести по равнинным тропам. Всё же понимали, что мне тяжело ориентироваться ночью. Несколько раз преодолевали небольшие овраги, прорезанные мелкими ручейками.

За пару часов всё же добрались.

— Приготовься. – сказала Кера.

— К чему? – не понял я, но додумать не успел, потому что внезапно из темноты вылетело нечто и ударилось прямо в меня.

На секунду я опешил, пытаясь осознать происходящее. В итоге до меня дошло: Лина. Заметила нас издалека и выпрыгнула, чтобы повиснуть у меня на шее.

— Я тоже соскучился. – сказал я, гладя её по волосам.

И я действительно соскучился. По теплу их отношений, без которого давно бы уже сошёл с ума, превратившись в рациональную машину принятия решений, каким был в первые декады своего пребывания на этой планете.

— Никогда больше так не делай. – пробурчала она, всё ещё не отпуская.

— Постараюсь. – пообещал я. И действительно осознавая, что моя своевольная тяга к авантюрам влияет не только на меня.

Ох как мне влетит от Эры.

— Пообнимались и хватит. – скомандовала Лиша. – Давайте вытаскивать лодку на воду. До рассвета нужно пройти по реке выше устья Благодатной. С рабами всё в порядке?

— Ага, – подтвердила Лина, – спят в самой лодке.

Ну да, что ещё равнинникам делать по ночам?

— Поднимай их, пусть помогают. Касару, а что с заном делать? С собой забираем?

— Ну не оставлять же животинку. А на Заставе пригодится.

— Опять с перегрузом пойдём. Нас уже десять. Плюс зан. Плюс в Верро надо будет забрать семью.

— Ничего страшного. – возразил я. – Лодка и тридцать человек выдержит. Потеснимся, конечно.

Лина подняла людей. Спали они и так вполглаза. Кинана вообще, должно быть, не могла уснуть. Только гончара расталкивали минуты две, пока я сам не подошёл и не пнул мужика.

Минут за двадцать общими усилиями вынесли судно на воду и даже погрузили зана. Немного обалдевшего от соседства с людьми на плавсредстве, но порядком уставшего, а потому почти сразу завалившегося спать, избавив нас от части проблем.

— Народ, плыть мы будем в основном по ночам. – объявил я всем. – В лодке не так много места. Скоро мы возьмём ещё несколько пассажиров, так что придётся потесниться. Но плыть будем недолго, доберёмся до Заставы всего за несколько дней. Если можете спать сидя – спите. Если нет, советую бодрствовать по ночам, а спать днём, когда мы будем приставать к берегу. Лиша, запускай движок и на полной скорости вези нас отсюда.

Сам я устроился на носу. Наконец мои ноги смогли перейти в какое-то подобие полулежачего положения. Сам я укрылся тёплым одеялом, а под себя подложил мешок со шкурой. Не самое удобное место, но после камеры почти блаженство.

А предательский организм почувствовал покой, и тут же меня начало клонить в сон.

— Лина, – позвал я фари, – если я вдруг усну, то как только мы подойдём к устью Благодатной, тут же меня разбуди.

— Хорошо. – ответила она, и я был уверен, что разбудит. Лина исполнительная и лишних вопросов не задаёт.

Не то чтобы меня эти вопросы напрягали, но сейчас я слишком устал, чтобы что-то объяснять. И должно быть, я всё же провалился в сон, потому что едва я положил голову на грудь, как меня растолкала Лина.

— Лиша, – позвал я, – на другой стороне устья Благодатной ты видишь рощу?

— Вижу! А что?

— Правь прямо туда. Надо причалить.

— Зачем?

— Заберём ещё пару пассажиров.

— Кого?

— Беглецы из Сакао. Такие же как мы. Правь давай. Всё нормально.

Не уверен, что она удовлетворилась ответами, но лодку развернула, постепенно подойдя к берегу.

— Лина, видишь кого-нибудь? – тихо спросил я.

— Да. Спереди и чуть в глубине леса. Стоит мужчина. С луком. За деревом. Смотрит за рекой, прямо на нас.

— Эй, крепыш! – крикнул я. – Да, который с луком за деревом. Мы тебя видим.

— Купец? Ты?

— Я, выходите давайте.

Минутное замешательство. К нам на нос перебралась и Лиша, которой было интересно посмотреть, что тут происходит и кого мы посреди ночи подбираем.

— Мы ждали тебя только через два дня. – сказал тот же голос мужчины, что прятался за деревом. – И по суше.

— У меня спутницы оказались непослушными. Вместо того чтобы уйти к Верро, они решили штурмануть тюрьму Сакао.

— О, и как? – это был второй голос.

— Почти получилось.

Из темноты к лодке вышли двое. Немолодой воин с луком и клинком, который за руку поддерживал пожилого человека, неуверенно идущего за ним.

— Вы располагайтесь. – говорю я им. – У нас тут тесно, но доплывём быстрее, чем вы рассчитывали.

— Касару, кто это такие? – спросила на фарийском Лиша. – Что это за дед?

— Зовут его Михо. Классный дед. Царь Сакао.

Глава 4 Неразумный план

— Царь? – спросила Лиша.

— Да. – отвечаю я ей.

— Сакао?

— Снова да.

— Это тот, за убийство которого тебя посадили?

— В точку.

— И он жив?

— Как видишь.

От берега мы уже отплыли. На двигатель Лиша посадила Лину. Та восприняла новость со свойственной ей невозмутимостью. Ну царь, ну живой, эка невидаль. Надо в Верро плыть, а не языками чесать.

А вот Лиша решила со мной «серьёзно поговорить».

— Тогда что тут происходит?! – продолжала меня пилить Лиша. – Почему он вообще сидит у нас в лодке с рабами, а не в своём проклятом Сакао?!

Кера, кстати, молча сидела рядом и с довольным видом наблюдала за нашей перепалкой. Она, похоже, просто получала удовольствие от самой ситуации, что в нашей жизни всё ещё сильнее запуталось.

— Всё довольно сложно… – начал я объяснять. – В общем и целом я тебе рассказал, как оно и было…

— Очевидно, что не до конца.

— Слушай, я не скрывал. Просто… не всё успел объяснить.

— Начни с того места, где ты с царём Сакао решил бежать из города.

— Я уже упоминал: Михо прекрасно понимает, что дворяне под него копают, только и ждут, когда он окончательно потеряет дееспособность, чтобы посадить вместо него на трон марионетку. Ещё год, может быть два, и произошёл бы переворот. Не имея времени на то, чтобы победить оппозицию, он решил спровоцировать дворян действовать раньше времени, пока они ещё не готовы.

— Это глупый план! – воскликнула Лиша.

— Купец, – проговорил царь, – о чём говорит твоя спутница?

Разговор с Лишей вёлся, разумеется, на фарийском. Царь Михо устроился возле борта лодки, где его воин подстелил какие-то меховые подстилки и укрыл того плотным одеялом. Содержимое разговора он не понимал, но живо откликался на знакомые слова вроде «Сакао» или своё имя.

— Говорит, что глупый у нас план. – спокойно ответил я.

Царь усмехнулся.

— Дитя моё, – обратился он к Лише, – ты понимаешь мой язык?

— Немного. – ответила Лиша. – И я вам не дитя.

— Бойкая. И наглая. Прямо как моя дочка. Вы с ней чем-то похожи.

— Тоже так думаю. – заметила Кера на том же языке равнинников.

Разместились мы вчетвером на носу корабля. Чуть дальше воин царя. Зан как естественный разделитель судна свернулся на полу возле мачты. Остальных переместили в заднюю часть, где люди благополучно и уснули. Ну, либо делали вид, будто спят. Главное, что наш негромкий разговор, если не считать эмоциональных реплик Лиши, никто и не слышал. Царь же говорил тихо.

По идее, на корме нас не должно быть слышно за шумом воды. Разве что очень внимательно вслушиваться. Но вряд ли кто-то из присутствующих здесь мог узнать в старике своего царя. Монарх города – личность непубличная, не медийная. Может только Кинана теоретически могла мельком видеть его на каком-то мероприятии во дворце, если туда приглашали её госпожу. Одет монарх был тоже скромно: походный плащ, под которым грубая туника. Но это, видимо, для всей их семьи характерно, одеваются они без бросающейся в глаза роскоши. Поэтому для находящихся с нами рабов он выглядел просто как какой-то старик.

— Так почему ты считаешь план глупым? – спросил Лишу царь.

— Потому что нет никакого смысла изображать из себя мертвеца. Чего вы этим добились, кроме того, что Касару оказался в тюрьме?

— Касару? – удивился Михо. – Вот значит как тебя зовут. Так лучше, не всё же торговцем зваться.

Да, царь Сакао немного знал имперский. Насколько вообще этот язык сохранился спустя несколько поколений. Исключительно в его устной форме. Кави тоже им владел, выучил вместе с отцом. А вот Джана нет. То ли ленилась, то ли у неё нет способности к языкам. Это всё он поведал мне ещё той ночью, во время нашей тайной встречи.

— Я понимаю твой вопрос. – произнёс царь. – Я действительно подверг твоего спутника риску. Но это был оправданный риск. Уверяю тебя, всё, что я сделал, направлено исключительно на защиту моего народа и моей семьи. И вашего народа, как я надеюсь.

— Каким образом? – настаивала Лиша.

— Купец… то есть, Касару рассказал тебе, что происходит в Сакао?

— Заговор дворян, которые хотят лишить вас власти.

— Верно. Но они не просто хотят лишить меня власти. Если бы дело было только в этом, я бы не задумываясь отказался от трона. Их цель – лишить трона всю мою династию.

— Кажется, в Сакао ходит мнение, что это не такая уж и плохая идея. – вставила свою реплику Кера.

— Ходит. – согласился царь. – Но лишь потому что его распространяют сами дворяне. Моя семья – единственное, что стоит между ними и возможностью разграбить наш город. Они часто говорят, что «раньше было лучше», дворец не душил их пошлинами. Но это враньё. За время моего правления богатства дворянства утроились. А для некоторых оно увеличилось и в десять раз. Союз Велиководной – это не только военная защита от кочевников. Это безопасный торговый путь. Товарооборот по реке за время моего правления увеличился более чем в пять раз. И большая часть выгоды от торговли оседает в сундуках дворян.

— Тогда зачем им свергать вас? – спросила Лиша.

Царь глубоко вздохнул и откинул назад голову, вглядываясь в тёмное небо. Полминуты он о чём-то думал, пытаясь собрать мысли в кучу. И наконец начал свой рассказ:

— Представь человека, голодного и притесняемого жестоким соседом. Он слаб и забит. И желает только одного: защити меня и накорми меня. Вот ты его защищаешь, кормишь, даёшь ему работу. Думаешь, он запомнит твою милость и доброту? Нет, он запомнит то, что ты с его труда забираешь десятину. Обидится на это и передаст свою обиду детям. Он не поблагодарит, он придёт к тебе и скажет: чего это ты живёшь богаче меня? Я тоже хочу быть богатым. И ты даёшь ему возможность заработать. Собираешь армии, годами ходишь в военные походы, чтобы защитить регион. Говоришь ему: вот тебе торговый путь, там множество людей, кто купит твои товары. Становись богатым, как и хотел. Думаешь, он поблагодарит? Нет, он разозлится, что ты всё ещё отбираешь его деньги, что ты решаешь, как ему работать, запрещая, например, забивать до смерти своих рабов. И тогда он захочет твою власть, чтобы самому решать. Что дальше? Дать ему власть? Ты даёшь. Ставишь его самого собирать налоги, считать казну, собирать пошлины. Он начинает деньги воровать, искать хитроумные способы ещё больше обогатиться за твой счёт. И всё сильнее тебя ненавидит за то, что ты ловишь его за руку. Теперь он уже хочет занять твоё место.

Царь Сакао замолчал, прочищая своё усталое горло. Видно, что много говорить ему было тяжело. Но ему нравилось вести подобные беседы. Я удивился, что человек, которого мне описывали как великого военачальника, на деле оказался стариком с менталитетом учителя или воспитателя. Больше всего желающего нянчить детей, внуков, учить их известным ему премудростям, делиться накопленным опытом.

— Лиша… – продолжил царь, – тебя ведь зовут Лиша, да? А ты Кера? На корме, значит, твоя сестра Лина. Мне про вас уже рассказывали, да. Народ фари, как вы себя называете. Так вот, Лиша, сколь бы ты не была добра к своим подданным, сколько бы ты им не давала, они никогда не насытятся. Никогда не будет того момента, когда они скажут «хватит». Всегда им будет нужно больше. Больше и больше. Денег, власти, привилегий. Всего! Я это понял слишком поздно. Как и то, что главная ценность в этой жизни – это люди, которые тебе служат, потому что верят в правильность того, что ты делаешь. А не потому что ты им платишь или внушаешь страх.

— Если всё так, как вы рассказываете, то почему вы их просто не убьёте? – спросила Лиша.

— Кого именно?

— Дворян.

— Всех?

— Всех, кто причастен к заговору.

— В этом и сложность. Я не знаю, кто из них «будет» причастен. И не знаю, как каждый из них поведёт себя в случае настоящего кризиса. Разговаривать, думать об ограничении царской власти и участвовать в перевороте – не одно и то же. Убить всех, кто занимает позицию за ограничение царской власти?

— Можно и так.

— А что с их родственниками? Убьёшь глав, но у них останутся семьи, которые будут меня ненавидеть.

— Можно убить и их.

— И Шанни тоже?

Лиша замялась.

— Она-то здесь при чём? – спросила фари.

— Она дочь дома Хесо. Этот дом из фракции, выступающей за ограничение царской власти. Ты же сама сказала: «убить всех». Значит, и её тоже. Оставь её в живых — и она будет ненавидеть меня.

— Но она ребёнок.

— Уже нет. Но даже если бы была, у многих дворян есть маленькие дети. Дети однажды вырастут. Займут место родителей. Мастерские ведь должны работать, корабли строиться, соль добываться. Кто-то должен этим управлять.

— Так отберите это всё у дворян и отдайте своим людям. – вновь вмешалась Кера, которая с интересом слушала весь этот разговор.

— Хорошая мысль. – согласился царь. – Вот только почему ты думаешь, что люди, которым я отдам предприятия дворян, смогут справиться хотя бы не хуже? Семья Хесо много поколений строит корабли. А семья Шамо, что торгует на Велиководной, почти все контракты держат на своих личных связях. Пусть многие из них и мерзавцы, но дело своё они знают. Уберёшь их – вся экономика Сакао рассыпется, как соломенная хижина в шторм. Иначе бы их самих давно сожрали недруги. Друг к другу дворяне относятся не лучше, чем к царской власти. К тому же где я найду столько специалистов, чтобы их заменить? И почему ты думаешь, что они не окажутся такими же испорченными?

— Это будут ваши люди. – сказала Лиша. – Они будут вам верны.

— Поначалу да. Но со временем они проделают тот же путь, что и остальные. Благодарность сменится новыми требованиями. А за ними придёт тихая ненависть и желание занять твоё место. Что тогда делать?

— Я… я не знаю. – сдалась Лиша.

— Никто не знает. В этом и заключается бремя власти. Ты вынужден править неблагодарными мерзавцами. Но без них управлять царством не выйдет. Ты права, самые гнилые ветви нужно безжалостно срезать. Дворянские семьи нужно прореживать, убивая самых ненадёжных из них. Но делать это нужно не по своей прихоти. Чтобы удерживать власть, нужно быть жестоким и безжалостным, но жестокость должна быть предсказуемой. Знаешь почему?

Лиша покачала головой.

— Есть два типа страха перед правителем. – продолжил царь. – Первый страх – когда правитель начинает карать по своей прихоти. По настроению, или ради своей личной выгоды. В этом случае его боятся все, понимая, что в любой день гнев правителя может обрушиться на них самих. Второй страх – когда гнев правителя предсказуем, когда он направлен на понятные и известные им всем причины. В первом случае страх вынуждает людей объединяться в борьбе против непредсказуемого тирана. Во втором они начинают бояться не правителя, а тех причин, которые вызывают его гнев. Тогда они не будут бунтовать.

— Получается, что вы заранее объявляете, за что будете карать?

— Верно. Для этого правители создают законы и правила. И предупреждают о наказании за их нарушение. Только люди со временем смелеют и начинают осторожно пробовать законы на прочность. Как и терпение своего правителя. И чтобы вернуть им страх, дворянам нужно иногда пускать кровь. Убивать тех, кто нарушает установленные правила. Жестоко и на глазах у всех. Чтобы оставшиеся надолго запомнили это и боялись вновь пойти против власти.

— Со временем они бояться перестанут? – спросила Кера.

— Конечно. – ответил царь. – И тогда придётся пускать кровь снова.

— Поэтому вы сбежали из города? – догадалась Лиша. – Чтобы узнать, кто и как начнёт действовать?

— Верно, девочка. – подтвердил старый правитель. – Я не стал дожидаться собственной немощи. Спровоцировал их сам. Заставил действовать. Теперь мои люди внимательно наблюдают, кто в городе что делает. Кто и как на мою смерть отреагировал. Кто сразу вбежал во дворец, чтобы посадить на трон Эмона, а кто всего этого сторонится. Потом, когда вернусь, я их буду судить. И решать, кому из них жить, а кого казнить.

— А что если они не позволят вам вернуться? – спросила Кера. – Вы здесь, в одиночестве. Ну, с одним воином. А там у них уже дворец захвачен, власть, армия, деньги. Если вам не позволят вернуться из мёртвых?

— Я же не собираюсь просто пройти через западные ворота и как ни в чём не бывало вернуться во дворец. – усмехнулся царь. – Я знаю, что на трон уже посадили Эмона. Нет, я вернусь с армией. Когда мы дойдём до Нашше, я встречусь с наместником и разошлю письма, в которых укажу, что царь Сакао жив, здоров и отправился с внеплановой поездкой по городам союзников на Велиководной. Здесь я провожу военные учения. Собираю ополчения городов, чтобы проверить готовность отразить вторжение крупной орды. Вместе со сборной армией планирую вернуться в Сакао.

— Почему они тогда все решили, что вы мертвы? – спросила Лиша. – Разве там не было тела?

— Было, конечно.

— Чьё?

— Честно говоря, я даже не знаю. Если любопытно, можете спросить у Красса, моего спутника. Это он где-то достал труп какого-то старика похожей на меня комплекции. Я не интересовался, откуда. Не хочу знать обо всём, тем более о таких вещах.

— А лицо? Неужели в Сакао никто не узнает, что это не вы?

— Над лицом Красс и ваш Касару поработали. Изобразили такие раны, чтобы лицо было обезображено до неузнаваемости.

Лиша посмотрела на меня.

— Даже не спрашивай. – ответил я на немой вопрос. – До сих пор вспоминать тошно. Мне то утро ещё долго будет в кошмарах сниться.

— Они переодели старика в мою одежду. – продолжил царь. – Обставили всё так, что на меня напал тот, с кем я сидел и разговаривал за столом. Поэтому и ударили клинком прямо по лицу. А затем закололи уже на полу. Кровищи там было… Сам я переоделся в походную одежду и вышел из города под видом пожилого отца, которого сын сопровождает в родную деревню. Дальше мы добирались сюда, ждать вас. Когда к вечеру первого дня ваш корабль не прибыл, я понял, что Купца взяли. Видимо, Эмон всё же выследил его. Или решил арестовать на всякий случай, тут можно только догадываться. Но такой вариант я учёл и приготовил для вашего спутника план побега.

— Но как же ваши дети? – продолжала допытываться Лиша – Они разве не поймут, что это не вы?

— Кави в курсе этого плана. Во многом это он его и придумал. Он позаботится, чтобы Джана была как можно дальше от тела. Под предлогом, что не стоит мучить скорбящую дочь. Насчёт Эмона не знаю. Но, полагаю, много времени не пройдёт, как они устроят сожжение тела. Может уже устроили. Зато потом, когда в Сакао придут мои письма, вся эта свора окажется в очень неприятной ситуации. Им нужно будет как-то объясняться, кого они так скоропостижно сожгли на погребальном костре.

Кера тихонько засмеялась.

— Мне нравится. – сказала она. – Лиша, не такой уж и глупый план. Правда, даже я вижу в нём одно слабое место. Что если правители городов Велиководной откажутся собирать для вас свои армии? Они ведь не совсем дураки, должны понять, что вы не на учения их собираете, а ведёте на Сакао. И возможно, им придётся сражаться за город. С его армией.

— Ты задаёшь правильные вопросы, девочка. – покивал головой царь. – Однако армия не станет вмешиваться. Даже если им не позволят выступить мне на помощь. Армейцы знают, на какие деньги они живут. И знают: первое, что сделают захватившие власть дворяне, когда почувствуют себя в безопасности – это сократят армию. Так что не верю в это. Против нас могут выступить только гвардии дворянских домов. Может быть, ещё наёмники. Вот насчёт городов Велиководной ты права. С ними будет непросто. Но они неоднородны. Есть несколько, кто в очень хороших отношениях со мной лично. И точно соберут армии. Кого-то можно подкупить. Мы с Крассом взяли с собой достаточно серебра. Кто-то придёт, чтобы не отставать от прочих, когда увидят, что другие города отправляют свои отряды. С другими придётся сложнее. Но по их действиям сегодня будет решаться их судьба и условия союза с ними завтра. К тому же у нас ведь будет армия фари.

— Армия… фари? – не поняла Лиша и посмотрела на меня.

— Я пообещал царю, что в этот поход до Сакао отправится и армия царства Стены. – сказал я ей на фарийском.

— Ты в курсе, что у нас нет никакой армии? – спросила Лиша на том же языке.

— Разумеется, в курсе. Поэтому как только мы вернёмся на Стену, Райке придётся её собрать.

— А Райка об этом знает?

— Пока нет. Полагаю, это будет сюрприз для неё.

— Касару, фари не могут собрать армию! У нас нет армии. У нас никогда не было армии!

— Успокойся, Лиша, нам не обязательно иметь именно что «армию». Достаточно просто отряда. Символического, но достаточно сильного. Хотя бы человек сто. Мы же можем собрать сотню копий?

— Откуда?!

— Со всех окружающих племён Стены. Вон, твоё собственной племя может выставить два десятка бойцов. Это уже пятая часть от нужного. Можем пройтись по ближайшим долинам, время у нас будет. По десять–пятнадцать воинов с племени, и как раз нужное число соберём.

— Касару, это фари. Они не могут так просто взять и сорваться в какую-то авантюру. Мы не настолько близки, чтобы защищать друг друга.

— Это и не нужно. Я не собираюсь взывать к их родственным чувствам. Но племена фари живут бедно. Значит, они должны быть заинтересованы в добыче. Я договорился с Михо, царём Сакао, что если мы выступим как союзники, поможем ему собрать армии городов и вернуться во дворец, то все участвующие фари получат щедрую награду. Деньги, оружие, товары… продовольствие, в конце концов, да столько, что им на три года вперёд хватит. Может, даже пограбить дворян сможем. И той же соли вывезти столько, сколько сможем увезти.

— У нас же целая гора этой соли в соседней долине. – заметила Кера.

— Да, но другие племена фари этого не знают. – ответил я.

— Резонно. – согласилась Кера.

На полминуты мы замолчали. Девчата переваривали услышанное. Царь Сакао с лёгкой ухмылкой наблюдал за нашей перепалкой. Пусть он и не знал фарийский, но о сути разговора наверняка догадывался.

— Мне снова начинает казаться, что это очень глупый план! – сказала наконец Лиша.

— Это просто ты ещё не слышала самую безумную его часть. – сказал я, решив выложить всё до конца. В конце концов, я обещал ничего от них не скрывать.

— Что ещё?

— Точкой сбора всех войск будет Нашше. В Сакао мы пойдём не раньше середины осени. До этого времени мы будем собирать и готовить свою армию по Стене, царь Михо будет собирать свою по Велиководной. Но перед этим мы все вместе заглянем на Заставу, а потом с позволения Райки приведём его к нам на Стену.

— Это ещё зачем?

— Проведём официальные переговоры между царём Сакао, царём Стены и Райкой, которая будет выступать от имени фари.

— Это можно сделать и на Заставе. Ему незачем подниматься на Стену.

— Боюсь, что подняться всё же придётся. Я обещал ему не только участие в этом походе. Самое главное: я обещал ему воспользоваться медботом. Посмотри на него, он уже стар. Сколько протянет? Год? Два? А я подарю ему целых двадцать лет жизни. Активной жизни, в которой он сможет лично привести свою армию под стены столицы. Как царь-полководец, а не немощный старик. Двадцать лет его жизни в обмен на двадцать лет мира между Стеной и Сакао. По-моему, это отличная сделка. Ты так не считаешь?

Глава 5 Столкновение с последствиями

Постепенно серьёзный разговор затих. Разве что Кера перехватила инициативу и живо общалась с Михо. Ей была интересна его философия власти и возможность обсудить свои собственные идеи с настоящим царём.

Идеи, правда, сводились к тому, как убить всех плохих и наградить всех хороших. Но из её уст это звучало даже как-то изящно.

Правитель Сакао же в девушке нашёл внимательного слушателя и с удовольствием опровергал или дополнял её теории, быстро находя противоречия или открывая новые, неучтённые Керой факторы.

И дело даже не в том, что Кера в чём-то была глупее или стремилась решать вопросы исключительно силой. Скорее она была носительницей своего племенного менталитета. Её картина мира была проще: есть свои, племя, семья. Тебе они могут не нравиться, но они свои. А есть чужие. Чужие либо попутчики, либо враги. И она пыталась привычное ей племенное мышление масштабировать на большое и сложное государство.

Я какое-то время следил за их разговором, но постепенно усталость и собственные переживания брали своё.

Лиша молча сидела рядом. Сжав губы и глядя куда-то в темноту, разглядывая лишь для фари видимый берег. Я понимал её. Полагаю, что она могла бы на меня злиться. Я бы тоже на самого себя злился.

Наворотил дел, даже не посоветовавшись с ней и близнецами. Кера, конечно, не против, но Кера вообще за любую движуху, кроме голодовки. Она ловит кайф от самого процесса, что происходит что-то интересное и желательно выгодное. Лина просто примет мои рациональные аргументы.

А вот Лиша... Лиша думает сердцем. И в её оптике я самолично назаключал какие-то сделки от имени её народа, пообещал, что её соплеменники пойдут на войну, а заодно тащу царя всех равнинников в их святая святых.

Да, на каждый аргумент у меня есть успокаивающее объяснение:

Я действовал быстро и во благо всем нам. Подвернулась возможность и надо было решать здесь и сейчас.

Михо без разрешения Райки я никуда не поведу, то есть формально наш договор не нарушал.

Да и в армию я никого не требую отправлять, предлагая идти добровольцам, да ещё и за солидный куш.

Но даже я сам понимал, что это всё отговорки. И на душе у Лиши от этого легче не станет. Я предаю её доверие. Опять.

Хотелось протянуть руку, обнять её и извиниться, но что-то последнее время я слишком часто извиняюсь, как бы эти извинения не обесценились. А ведь мне казалось, что у нас только-только всё начало благополучно складываться.

В общем, на душе было гадко. Да, она ничего мне не высказала, ни в чём не обвинила, но я чувствовал этот немой упрёк и понимал, что она права.

Где-то в этих переживаниях я и отключился. Упал в усталый сон без сновидений. Вот вроде бы ночь, темно, Кера беседует о чём-то с царём. В следующий момент я открываю глаза и на улице уже светло. Хмурое пасмурное утро.

Проснулся от того, что Лина осторожно трясёт меня за плечо. Кивнул ей и осмотрелся. Михо уже спал. Кера вместе с парнем-дровосеком неспешно налегала на вёсла. Глянул за борт: мы подплываем к пристани Верро. Должно быть, Лина не стала спешить и провела нас малым ходом, чтобы к городу мы подошли как раз к рассвету.

А вот на моём правом плече спала Лиша. Точнее, уже с трудом открывала глаза. Утомилась тоже за последние сутки.

— Доброе утро. – тихо сказал я ей.

— Доброе. – отозвалась она и поднялась, чтобы осмотреться.

Вроде бы не злится. Интересно, это она на меня легка в бессознательном состоянии, или осознанно пытается помириться? Зная Лишу, я бы не исключал второго варианта. Может, до многослойных интриг Джаны ей и далеко, но сугубо бытовая хитрость у неё есть.

В любом случае я рад, что между нами сейчас нет явного напряжения. Хотя и понимаю, что это целиком её усилия. Недовольство никуда не делось, просто она решила его в себе подавить.

К порту мы подошли рано утром. Прочие лодки только собирались отчаливать. Сонные экипажи тянулись на свои суда и делали последние приготовления перед отплытием.

Встали, как и в прошлый раз, в стороне от центральных стоянок. Скромно, с краешка. Надолго останавливаться в городе мы не планировали.

Мальчишек-грузчиков было не видно. Жаль, я надеялся сразу известить Риту через кого-то из её сыновей. Видимо, придётся её идти искать самостоятельно.

— Это Верро? – спросил проснувшийся Михо.

— Да. Надолго не задержимся. Нужно только забрать нескольких пассажиров.

— Эй, командир! – подал голос с кормы купленный мною гончар. – Нам на берег сойти можно? Или как эта скотина будем тут сидеть?

Я глянул в его сторону. Дерзкий. Слишком дерзкий для раба. Но формально прав. Да и зана нельзя оставлять в лодке. Вон как поглядывает уже на берег, может и сам встанет да пойдёт.

Додумать я не успел, Лиша тронула меня за плечо.

— Переулок чуть в стороне. – подсказала она.

Я посмотрел, куда она указала. Ничего особенного. Какие-то дети сидят.

— В чём проблема? – спросил я.

— Не знаю. – честно ответила Лиша. – Дети внимательно высматривают нашу лодку. О чём-то перешёптывались, потом один из них сорвался и убежал в другую часть порта.

Я присмотрелся. Не знаю. Дети как дети. Им всё любопытно. С другой стороны, Лиша тоже не просто так напряглась. Почувствовала значит что-то. Правда что ли следят? Но зачем? Слухи о случившемся в Сакао ещё не должны сюда дойти. Это мы одним ночным маршем сто километров прошли. А прочие торговцы с новостями только завтра-послезавтра начнут сюда подходить.

Тогда что? Минхо не забыл обиды? Или это друзья сыновей Риты нас высматривают? Не будет же она постоянно в порту дежурить, как-то должна понять, что мы прибыли.

— Лина. – позвал я. – Бери на себя командование. Я сойду на берег с Лишей и Керой. Сходим за Ритой. Ты уводи лодку выше по течению. Не прячьтесь, просто отойдите подальше, чтобы из города стоянку уже было не видно, но можно было дойти пешком.

— Примерно как та роща у Сакао? – уточнила она.

— Да, верно. Там размести людей лагерем. И найдите место, где какая-нибудь полянка есть, чтобы зан погулял. Разведите огонь, накорми людей. А мы за Ритой. Выйдем из города по суше, нагоним вас и вечером отчалим.

Плохо, конечно. Все устали. Я рассчитывал, что мы просто подберём семью Виго, сможем днём отдохнуть, а за ночь уже свежими доберёмся до Нашше.

— Оружие берём? – уточнила Кера.

Я на секунду задумался.

— Берите, – отвечаю, – только клинки. Чтобы скрытно.

Своё мачете я тоже взял. Как и пистолет. Что-то меня Лиша паранойей заразила. Как бы и правда не налететь на засаду, а то поди пойми, что там себе этот Минхо навыдумывал? Ещё заплатит головорезам, чтобы нас прикончить.

Первым делом отправился к той компании детей. Увидев, что мы идём к ним, большинство из них подскочили и сбежали. Осталось всего двое. Лет десяти на вид.

— Привет, ребята. – поздоровался я. – А чего это ваши друзья сбежали?

— У них и спросите. – ответил один из ребят.

— Вы сыновей Виго и Риты знаете? – задал я главный вопрос. – В порту здесь работают.

— Пару дней их нет. А чего нужно?

— Ничего плохого. С матерью их поговорить. А где их искать? Дома?

— Может и дома. Не знаю.

Пока ясно, что ничего не ясно. Наглые и не самые контактные дети, полезного мало. Ладно, пройдёмся до дома Риты.

Маршрут знакомый. Мудрить не стали, как и в прошлый раз — вышли на центральную улицу, идущую от порта, и поднялись наверх.

А вот у дома Риты нас ждал сюрприз. Потому что дверь открыл какой-то незнакомый мне мужчина.

— Чего надо? – спросил он, сочетая в одной реплике и грубость раздражённого ранним визитом человека, и удивление от того, что такая странная компания оказалась на пороге.

— Эээ… – я и сам немного опешил, думая, что постучал не в ту дверь. – Я ищу госпожу Риту. Она с сыновьями жила в этом доме. Всего несколько дней назад.

— Жила, да. Продала она этот дом мне.

— А где я её теперь могу найти?

— Мне откуда знать? Получила свои деньги и ушла. Куда – то не моя проблема.

Ну, логично. Значит, Рита решила перед отъездом продать дом.

— Что дальше? – спросила Лиша.

— Да если бы я знал…

Второе самое неприятное во всей этой окружающей архаике – это отсутствие нормальной связи (первое – это отсутствие современной канализации и водоснабжения). В цивилизованных мирах оно как? Надо тебе с кем-то связаться, так ты просто через нейроимплант отправляешь сообщение нужному контакту через планетарную инфосеть. А тут бегай на своих ногах до абонента, которого ещё найти надо.

— Родные или друзья у них есть? – спросила Лиша.

А ведь и правда есть!

— Ты права. – ответил я. – Рита же упоминала, что мать Демона ей родственницей приходится.

Отправились на другой конец города. Уже в бедный район. К счастью, я ещё смутно помнил эти лабиринты и быстро отыскал нужный дом.

— Ох! Здравствуй, Вестник! – поздоровалась Камама, мать Демона, открывая нам дверь. – Вас как раз ждали.

— Ждали?

— Да-да. Мальчики Риты у нас.

— Значит, она к вам переехала?

— Вы заходите-заходите. Переехала. Тесно, конечно, но не чужие люди, приютить не жалко. Даже и не на пару дней. И мальчишки молодцы.

— Спасибо, госпожа Камама. Рита сама здесь?

— Была. Вчера её забрали…

Я опешил.

— Кто «забрал»? Почему?

— Люди наместника пришли. Сказали, что поговорить нужно. Вот, со вчерашнего полудня её нет.

Я переглянулся с девчатами.

— То есть вы не знаете почему?

Женщина лишь покачала головой.

— А куда я могу пойти, чтобы её найти?

— Во дворец наместника. Куда же ещё?

— Ладно, ждите здесь. Передайте мальчишкам, пусть собираются, вернёмся с их матерью и будем выдвигаться.

В общем, нас снова отослали на новое место. Вся эта история с посадкой пассажиров с каждой итерацией становилась всё более странной и сложной. А главное, беспокоила меня всё больше.

Дворец наместника найти было нетрудно. Достаточно просто ориентироваться на самое большое и высокое здание в городе в окружении богатых поместий. Да и в прошлый раз мы с Линой были на площади перед ним.

Дворец был не просто резиденцией. Это огромный административный офис с бюрократическим аппаратом, казармами стражи, помещениями для приёма и обширными складами, в том числе продовольственными.

В общем, слово «дворец» – это скорее мой вольный перевод местного термина «дом правителя» на русский язык. Да, дом здесь был, наместник здесь даже жил, но всё же функционально это была скорее укреплённая база.

Удобно и вполне в духе ранних государств, когда функции власти ещё не до конца разделились и правитель буквально занимался распределением ресурсов, в том числе продовольственных. Чем-то это напоминало дома деревенских вождей на Михохо, в которых они хранили казну и одновременно размещали свою дружину. Здесь масштаб побольше, дома роскошнее, но принцип власти остался всё ещё таким же, не разделяясь на отдельные институты.

У ворот в дворцовый комплекс нас ожидаемо остановила стража:

— По какому вопросу? – спросил воин в лёгком кожаном кафтане и с мечом на боку.

Остальные стражники были вооружены копьями и большими деревянными щитами-скаро. Из чего я сделал вывод, что это офицер.

— Я к наместнику. Вчера его люди задержали мою знакомую по имени Рита, она супруга господина Виго.

Офицер секунд десять внимательно нас осматривал. Сперва меня, затем обеих фари.

— Это вас зовут Вестником? – уточнил он.

— Да. – подтвердил я. Не без разочарования. Если уж солдат у ворот дворца знает моё имя, значит проблемы явно как-то связаны со мной.

— Пройдите за мной. Наместник захочет вас видеть. Оружие оставьте здесь. Ножи, клинки, что есть с собой?

— Нас собираются задержать? – спросил я.

— Нет. Но во дворец с оружием нельзя. Вам его вернут. Или можете попросить своих спутниц остаться снаружи.

Я переглянулся с фари.

— Мы с тобой. – твёрдо заявила Лиша.

— Тогда делаем, как они просят. – ответил я и первым отцепил от себя ремень с закреплённым клинком-мачете. Полученный при побеге кинжал я оставил на лодке.

Офицер обыскивать нас не стал. Да и вообще как-то грубить. Видно же, что одеты мы небедно, явно уважаемые люди, а уж на оружие он смотрел с лёгкой завистью. Два бронзовых меча, да ещё мой из незнакомого ему металла. Понятно, что такие стоят целое состояние.

— Прошу за мной. – попросил офицер, удовлетворившись.

Мы отправились за ним.

Дворцовый комплекс производил впечатление сонного муравейника, где перемешано было всё. У внутреннего периметра расслабленно переминались стражники, то ли уставшие с ночной смены, то ли невыспавшиеся и заступившие на утреннюю. Стайка служанок несла куда-то небольшие корзины. Несколько мужчин грузили горшки в подогнанную к складам телегу под бдительным надзором администратора, делавшего в своих записях пометки при погрузке каждой единицы груза.

— Сюда. – сказал офицер, указывая на тропинку в сторону от центрального здания.

— Куда мы идём? – уточнил я.

— Наместник пока занят. Вам нужно немного подождать.

Я недоверчиво посмотрел на воина. Неужели всё же соврал и нас ведут в тюрьму? Стало не по себе. Может, и правда стоило оставить девчонок снаружи? Кто теперь нас будет если что вытаскивать?

— Я хочу увидеть Риту. – сказал я.

— Увидите. Она там же, куда мы идём.

Ответ совершенно не обнадёживает. Рефлекторно рука потянулась к плечевой кобуре с пистолетом. Главное преимущество сохранения секретности этого оружия – никто здесь всё ещё не знает, что это оружие, полагая то ли за украшение, то ли за ритуальную безделушку.

Офицер тем временем привёл нас к небольшому и непримечательному домику сбоку от основного здания.

— Сюда. – повторил он, открывая дверь. – Далее по коридору направо.

С лёгкой опаской я вошёл. Хмм. Какое-то помещение, похожее на простенький зал. Несколько лавок вдоль стен, в центре большой стол. Дальше коридор с рядом дверей в обе стороны. Явно в небольшие комнатки. Камеры?

Прошёл вперёд, куда меня пригласили и вышел в… столовую, наверное. Где за столом сидели несколько незнакомых мне людей, одетые кто как: есть победнее, есть побогаче. А в углу, у небольшого окна сидела Рита и… завтракала.

— Наместник примет вас в ближайшее время. – сказал офицер. – Пока ждите здесь. Я скоро вернусь, как только доложу о вас.

Похоже, это просто комната ожидания. К счастью, тревога оказалась ложной.

Я же направился прямо к столу, за которым сидела Рита. Женщина тоже меня заметила, отложила еду и уставилась на меня и фари со смесью обеспокоенности и облегчения.

— Вестник? – спросила она. – Ты вернулся?

— Тебя здесь держат силой? – я проигнорировал её дежурный вопрос.

— Нет. – ответила она.

— Тебе угрожают?

— Нет.

— Тогда что происходит? Камама сказала, что тебя увели люди наместника.

— Так и было. – подтвердила она. – Минхо, этот червяк, после того как ты уплыл, несколько дней сидел тихо. А потом отправился к наместнику и выдвинул против тебя официальные обвинения.

— Что?!

— Это из-за пальца? – спросила Лиша.

— Не знаю. – ответила Рита. – Мне документ никто не дал прочесть. Но судя по вопросам, тебя обвиняют в нападении, ограблении, пиратстве… да во всём подряд. Ещё про какой-то перстень. Семейная реликвия Минхо, что ли? Я так и не поняла. Меня он назвал твоей сообщницей. Вот наместник и отправил людей, чтобы вызвать меня на беседу.

— Так, и что дальше?

— Дальше я объяснила ему, как всё было на самом деле. Про долг, про то, что Минхо его увеличил. И что ты помог избавиться от мерзавца. Показала документ, который ты принёс. Он расспрашивал и про тебя, и про Минхо.

— А ты почему всё ещё здесь?

— Наместник сказал, что ему нужно дождаться тебя и поговорить, прежде чем принимать решение. До твоего возвращения он настоятельно попросил меня остаться в гостевом доме. Сегодня обещал отправить посыльного к моей семье, что они могут меня навестить. Я дом продала, он посчитал, что я могу сбежать. А так ты будешь вынужден сам прийти к нему.

Ну и дела…

Вот же нашёл проблем на ровном месте. Зачем я вообще ему палец отрезал? Преподать урок? Решил, что он теперь испугается и ничего не сможет сделать в ответ?

А он сделал. И вовсе не нанял бандитов. Он просто пошёл к властям и на меня пожаловался.

Совсем у меня уже крыша поехала от жизни в диких землях, что я начал забывать, как устроена жизнь в цивилизации.

— О чём задумался? – спросила Лиша.

— О том, что Михо был прав. Насилие не должно быть бездумным. Иначе в ответ прилетит тебе самому.

Лиша хотела сказать что-то ещё, но в этот момент в помещение зашёл офицер, что привёл нас сюда и произнёс:

— Господин Вестник. Наместник готов вас принять. Идите за мной.

Отправились снова. В главное здание мы зашли не через главный, а через боковой вход, и почти сразу вышли к лестнице, по которой поднялись аж на третий этаж. А там нас привели к массивной деревянной двери, за которой был просторный и хорошо освещённый кабинет.

Чем-то он напоминал кабинет главы дома Хесо. Такие же высокие, выходящие на юг окна. Стены, заставленные стеллажами с берестяными документами и свитками. На лавке сбоку примостился молодой парень с кипой бумаг, должно быть писарь. А в центре большой высокий стол, за которым сидел уже немолодой и явно разменявший пятый десяток мужчина с небольшими, но цепкими глазами.

— Полагаю, вы и есть Вестник? – скорее утверждал, чем спрашивал он, глядя мне прямо в глаза. – Приветствую вас в Верро. Слухи о вас дошли даже до меня. Мне говорили, что тут была странная компания из иностранца и горных ведьм, но я поначалу даже решил, что это просто байки. Знаете же, как люди любят преувеличивать? Да вы присаживайтесь, чего стоите на пороге.

— Приветствую вас, господин наместник. – вежливо сказал я и кивнул, после чего вместе с фари сел на предложенные нам стулья напротив хозяина кабинета.

Интересно, рабочее место наместника стояло на небольшом возвышении. Поэтому даже сейчас получалось, что он как бы возвышался над нами.

Осмотрев нас ещё раз, правитель притянул к себе стопку каких-то бумаг и полминуты что-то высматривал, перебирая их.

— Итак, господин Вестник. Верро всегда рад новым гостям. У нас дружелюбный город, который приветствует новых людей и новые связи. Однако, как правитель, я не могу не задать важный вопрос: на каком основании вы в моём городе отрезали палец господину Минхо?

Глава 6 Презумпция невиновности

Оставаться невольной жертвой избирательного правосудия я не собирался. К тому же мне было понятно, что я здесь чужак, а Минхо – человек пусть и гнилой, но местный. Явно со связями, раз добился рассмотрения дела самим наместником.

— Господин наместник, – начал я, – понимаю ваше недовольство, однако в вашем городе произошло преступление, на которое местные власти закрывали глаза.

Наместника моё обвинение совершенно не смутило. В лице он не изменился, лишь устало спросил:

— О каком преступлении вы говорите?

— Даже о двух. Мой друг господин Виго, хороший человек и бывший военный офицер, после службы вернулся в Верро, чтобы открыть здесь свою лавку. Помочь экономике родного города. От нехватки денег ему пришлось брать долг на покупку товаров, и он обратился к человеку, которого полагал своим другом. Я говорю о господине Минхо. Но что же произошло в итоге? Торговцы вашего города просто разорили его, не желая допустить на рынок нового конкурента!

— Это всё очень интересно, господин Вестник. Но, во-первых, здесь нет преступления. Торговцы разоряются, особенно неопытные. Это рискованное дело. Жаль, что у вашего друга ничего не получилось, но это прежде всего его вина. Во-вторых, я спросил вас не о вашем друге, а о том, почему вы покалечили уважаемого человека. Или у вас есть факты, подтверждающие какие-то незаконные действия со стороны городских торговцев?

— Нет, наместник. У меня нет таких фактов.

— Тогда почему вы решили, что это преступление?

— Потому что это логично с их стороны. Виго пришлось распродавать свои товары тем же людям, что его разорили. Это известная в городе история.

— Известность не является доказательством преступления.

—Вы правы… преступление, что они совершили, скорее моральное. Но я хочу, чтобы вы понимали контекст моих действий и те события, которые к ним привели. Если против торговцев мне выдвинуть нечего, то господин Минхо – другое дело. Виго, желая расплатиться со своим долгом, ушёл в наёмники. Зарабатывал и регулярно отправлял деньги своей супруге Рите. Та уже от имени мужа выплачивала долг Минхо. Но не так давно произошло важное событие: Виго пришлось сменить место своей работы и отправиться в предгорья, чтобы возглавить гарнизон крепости в новом городе. Из-за этого он не смог вовремя отправлять деньги своей жене.

— Он просрочил выплаты? – уточнил наместник.

— Нет.

— Получается, что условия выплаты долга не были нарушены?

— Нет, наместник. У Риты были деньги. Однако Минхо решил, что Виго погиб. И по собственной инициативе увеличил долг. Он воспользовался беспомощностью бедной женщины с детьми, которую посчитал вдовой.

— И тогда вы решили взять дело в свои руки?

— Да, наместник. Как друг Виго, я отправился к Минхо, чтобы защитить его семью.

Наместник глубоко вздохнул и вновь погрузился в свои бумаги, выискивая что-то. Затем посмотрел на меня и сказал:

— Благодарю, Вестник. Я услышал вашу версию. Но дело выглядит не самым простым. Я вынужден устроить судебное заседание, чтобы определить степень вины каждой из сторон. Офицер! – позвал правитель солдата, который привёл нас сюда. – Вы уже отправили гонца к господину Минхо?

— Да господин.

— В таком случае приведите сюда Риту, супругу господина Виго. Дождёмся прибытия всех сторон конфликта.

Долго ждать не пришлось. Риту привели быстро. Она молча, коротко и вежливо поклонилась наместнику, заняв место рядом с Лишей.

Наместник всё это время сидел в своём кресле с закрытыми глазами. Как будто бы задремал. Только скрип писчей палочки писаря раздавался в тишине. В какой-то момент писец поднялся и передал несколько листов наместнику. Тот мгновенно очнулся. Стало ясно, что он не дремал, а просто о чём-то глубоко задумался. Правитель принял листы, отсмотрел их и жестом отослал писаря на своё место.

Минут через пятнадцать прибыл сам Минхо. С перевязанной какой-то тряпкой кистью.

— Господин наместник! – поклонился он. – Примите мою благодарность! Я уже и сам собирался бежать к вам, когда узнал, что этот пират и грабитель посмел вновь явиться в наш город. Да, я подтверждаю, это именно он! Он со своими ведьмами вломился в мою контору и ограбил.

— Присаживайтесь, господин Минхо. – спокойно ответил наместник. – Сейчас мы во всём разберёмся.

Минхо сел на одно из свободных мест в стороне от нас. Глянул на меня со смесью гнева, презрения и победной насмешки.

Я слышал, как злобно задышала сидящая рядом Кера. Могу и сам её понять. Тоже эту наглую тварь хочу удавить.

Но нет, не время и не место. Раньше надо было его убивать. А теперь мы только рассоримся с властями Верро.

Взял Керу за руку и глядя ей в глаза, покачал головой.

— Не сейчас. – прошептал ей.

Тем временем судебное заседание начиналось.

— Итак, господин Минхо, – начал наместник, – сперва поговорим о вас.

— Обо мне? – не понял торговец. – Я всё изложил в своей жалобе.

— Это меня и беспокоит. Именно на текст вашей жалобы я прямо сейчас смотрю. И здесь указано, что некий Вестник, которого вы ранее не встречали, вместе с тремя горными ведьмами — как я понимаю, вы подтверждаете, что это именно те люди, — ворвался на ваш склад, избил одного из ваших людей, а затем ограбил вас и покалечил, отрезав вам палец. Всё верно?

— Да, господин наместник. Так и было.

— В прошлую нашу встречу я задал вам вопрос: было ли это нападение чем-то мотивировано? Вы ответили, что не было, и единственным мотивом нападавших было вооружённое ограбление.

— Господин наместник…

— Это был не вопрос, господин Минхо. Ваши слова были записаны, вы на моих глазах прочли записи и подтвердили правдивость сказанного. Также вами сказано следующее: Рита, жена Виго, который взял у вас займ, является сообщником, цитирую, «разбойника по имени Вестник». На мой вопрос о том, как они связаны, вы ответили: «Рита не смогла расплатиться по долгу своего мужа и наняла этого головореза, чтобы он решил вопрос силой и ограбил меня».

— Я хотел бы напомнить…

— Это тоже не было вопросом. Пока я лишь зачитываю ваши собственные слова, прежде чем перейти непосредственно к вашим обвинениям. Или вы хотите сейчас, на судебном заседании, сказать, что в ваших словах есть умышленная ложь?

— Нет, наместник.

— Хорошо. В таком случае я вынужден задать вам другой вопрос: действительно ли вы давали в долг господину Виго?

Секунд на десять в помещении повисла тишина. Минхо, всего пару минут назад уверенный в своей победе, слегка побледнел. Вероятно, чувствуя какую-то ловушку.

— Да, наместник. – ответил он. – Долг действительно был.

— И вы можете показать мне соответствующую расписку с указанием даты, суммы и условий займа, который вы выдали господину Виго?

— Это была устная договорённость. Просто дружеский займ моему знакомому. Это распространённая практика в городе, люди редко оформляют такие сделки документально.

— Согласен. Подобная практика есть. Однако она нелегальна. Ростовщичество в Верро регулируется законами города. Закон требует надлежащего оформления сделок, чтобы избежать в будущем подобных ситуаций. Ко мне вы пришли с жалобой как законопослушный гражданин и уважаемый торговец, а не как человек, промышляющий незаконными займами.

— Наместник, при всём уважении, долг господина Виго не имеет отношения к делу о нападении на меня и ограблению.

— Это решать мне, а не вам. Я как судья вижу в этом деле несостыковки, которые хочу прояснить. Вернёмся к вашей жалобе. Вы заявили, что некто Вестник отрезал вам палец и украл дорогой перстень. Правильно ли я понимаю, что это единственное, что он украл у вас?

— Я не уверен. Всё произошло быстро.

— Не уверены? За столько дней после происшествия вы не провели опись имущества?

— Простите, нет.

— Следовательно, суд рассматривает только то имущество, что было указано в вашей первоначальной жалобе. Получается, что вооружённый отряд во главе с Вестником вломился в вашу контору. Где много ценных товаров. Где лежит оборотная касса вашего предприятия как минимум на десятки серебряных монет. Но он не тронул ни единой чешуйки, только забрал ваше кольцо. Всё верно?

— Да, наместник. – вынужденно подтвердил Минхо.

— Хорошо. Писарь, зафиксируй, что господин Минхо подтверждает: никакие материальные ценности кроме перстня не пропали. Далее. Я, как вы и советовали, поговорил с Ритой, супругой господина Виго. И она мне рассказала совершенно иную историю. Что вы после слухов о смерти её супруга пришли к ней и изменили сумму долга. Это так?

— Господин наместник, вдова… как мне тогда казалось, господина Виго, не смогла бы выплатить полную сумму в оговоренный срок. Её муж – офицер, обладает стабильным и высоким доходом. Она же просто женщина, которой нужно содержать дом и детей. Я мог бы потребовать от неё продажи дома в счёт погашения долга, но я проявил милосердие к ней, как к супруге моего хорошего друга, лишь попросив увеличить сумму выплат.

— Госпожа Рита просрочила хоть один платёж? – спросил наместник.

— Пока нет. Но она бы несомненно сделала это в будущем.

— Вам известно будущее, господин Минхо?

— Нет, но это очевидно.

— Очевидно – не значит законно. Я же делаю вывод, что вы по своей инициативе, не имея никаких на то оснований, увеличили долг женщины по займу, который выдан с нарушением законов Верро. И условия изменения которого никак не прописаны по причине того, что он не был оформлен документально.

— Господин наместник…

— Это тоже не вопрос. Но вывод, который я делаю, исходя из законов города. Есть ещё один факт. Госпожа Рита при предыдущей нашей встрече передала мне документ. Написанный вашей рукой, с вашей печатью. Писарь, ты сделал копию, как я тебя просил?

— Да, господин.

— Тогда приложи её к материалам суда, а оригинал верни госпоже Рите. В этом документе написано, что вы, господин Минхо, закрываете долг Виго. По причине того, что Вестник внёс оставшиеся для закрытия деньги. Написанное там правда?

— Господин наместник! Этот документ меня заставили подписать силой! Угрожали мне оружием!

— Возможно. Но я задал вопрос не об этом. Я спросил: правда ли там написана?

Минхо замолчал, напряжённо думая. Долго, с полминуты. Наместнику даже пришлось поторопить его:

— Предположу, что вы сейчас плохо помните случившееся в тот вечер. Но постарайтесь ответить на этот вопрос честно. Не думаю, что четыре серебряных монеты – это та сумма, из-за которой стоит начинать разбирательство в лжесвидетельствовании…

— Я вспомнил. – признался, наконец, Минхо. – Вестник действительно оставил мне четыре серебряных монеты. Но это было уже после того, как он ворвался и угрожал!

— Выходит, то, что вы назвали вооружённым ограблением, было не совсем ограблением. Грабитель не взял ни одной монеты из вашей конторы. Наоборот, оставил четыре. Всё, что он взял – расписку о выплате долга господина Виго и ваш перстень. Это так?

— Да, но этот перстень стоит куда дороже четырёх монет! Работа гессимских мастеров, семейная реликвия! И он покалечил меня!

— Понимаю. Но прямо сейчас мы говорим не о стоимости перстня и вашей ране, а о том, что фактически произошло в вашей конторе тем вечером. И учитывая ваше согласие, я делаю вывод, что происшествие было описано вами неверно. Это не вооружённое ограбление, а личная разборка двоих торговцев из-за разногласий об условиях долга, который изначально выдан и оформлен с нарушением закона.

Минхо молчал и тяжело дышал. Очевидно, что не на такой результат он рассчитывал. Идея проучить чужака споткнулась о собственные грехи.

Мне наместник начал даже нравиться. Да, он подыгрывает Минхо. Но делает это аккуратно. Понимая, что изначальной причиной конфликта был именно этот торгаш, пусть он и трижды свой.

— Теперь вы, господин Вестник. – обернулся наместник ко мне, отвлекая меня от собственных мыслей. – Я зафиксировал ваше признание в том, что вы отправились к господину Минхо решать проблемы с долгом и понял ваш мотив. Однако это не отменяет самого первого вопроса, который я вам задал: кто дал вам право устраивать самосуд и калечить людей в моём городе?

Может быть, я рано начал им восхищаться…

— Господин наместник. – кивнул я ему. – Моя реакция действительно могла быть… чрезмерной. Согласен. И признаю. Но действовал я так исключительно потому что увидел несправедливость.

— В чём же?

— В том, что госпожа Рита не могла защитить себя сама. Закон города был на стороне торговца Минхо.

— Женщина действительно не является правовым субъектом по законам Верро. – согласился наместник. – Однако это общепринятая практика на Велиководной. Согласен, она не идеальна, и допускает подобные неприятные ситуации. Но в ней есть смысл. Женщина по закону является частью своей семьи. Почти всегда у семьи есть совершеннолетние мужчины, или у женщины есть родственники, которые могут за неё заступиться. В случае госпожи Риты произошло неприятное исключение. Но если позволить всем женщинам заключать сделки или начинать судебные тяжбы, то правовая система города просто утонет.

— Понимаю, наместник. – вынужденно соглашаюсь. – Я не планирую критиковать сложившуюся в Верро систему правосудия. Моей целью было защитить от несправедливости лишь одного человека.

— Тогда почему вы этого не сделали?

— Простите? Не понимаю.

— Вы не женщина, Вестник. Вы, насколько я могу судить даже по внешнему виду вас и ваших спутниц, состоятельный человек. Если вы хотели помочь супруге друга, вам достаточно было просто самому прийти ко мне и подать жалобу от её имени. Учитывая обстоятельства, я бы, несомненно, признал увеличение долга незаконным.

На сей раз язык проглотил уже я. Не нашёлся чем ответить. Он был прав. Во всём. А я дурак, который даже не подумал, что нахожусь не в диких землях.

— Так почему же вы не отправились ко мне, господин Вестник? – видя моё замешательство, спросил наместник.

— Откуда мне было знать, что вы поддержите госпожу Риту?

— Что вы имеете в виду?

— Встаньте на моё место. Я здесь чужак. Моё слово немногим выше слова женщины. Минхо же – богатый торговец, влиятельный в городе человек, который безнаказанно грабит бесправную вдову. Согласитесь, у меня были все основания полагать, что городские власти встанут на его сторону.

— И поэтому вы решили, что можете по своему разумению вершить суд и калечить людей?

— У меня не было намерения кого-то калечить. Но я знал, что этим же вечером отбуду из города, а Рита с детьми останется здесь. Беззащитная перед тем, кто уже пытался её ограбить. У меня были сомнения, что власть сможет поступить справедливо и защитить её.

Наместник глубоко вздохнул.

— Справедливость бывает разная. – сказал он. – Вы часто повторяете это слово. Рассказываете трогательные истории о собственном благородстве и желании помочь. Возможно, в предгорьях, откуда вы очевидно прибыли, это важно. Но здесь, в Верро, мы говорим не о справедливости и благородстве. Мы говорим о законе. В законе чётко указано, что единственным вершителем правосудия являюсь я, наместник города. Не торговец Минхо. И не приезжий по имени Вестник. А я, правитель этого города.

— Я понимаю, наместник.

— Понимаете? Я так не думаю. Ваше преступление намного тяжелее, чем преступление Минхо. Он всего лишь пытался мошенничать с долговыми займами. Вы же решили, что можете вершить правосудие сами. Определять, кто виновник и как именно его наказать. Рассуждая о справедливости, вы подрываете само право власти поддерживать порядок на своей территории.

— Простите, наместник, но разве не ради справедливости существует закон? Не ей ли он должен служить?

— Должен. – согласился правитель. – В этом вы правы. Но с чего вы взяли, что ваша справедливость лучше чьей-то другой? Если каждый решит, что он теперь судья, то общество развалится. Скажите, господин Вестник, вы устроили всё это, потому что вам не понравилось, что господин Минхо решил незаконно изменить Рите условия долга, так?

— Да, наместник.

— И после этого вы решили, что можете незаконно его наказать. Так?

— Я… – и осёкся, понимая к чему он клонит.

— Так в чём разница между вами? Один грабит бесправную женщину, второй отрезает пальцы первым встречным, потому что решает, что они поступили не по справедливости. Молчите? Правильно делаете.

Наместник откинулся на спинку своего кресла и на несколько секунд закрыл глаза.

— Я готов к оглашению приговора. – сказал он. – Задача суда не в том, чтобы определить, кто из вас хороший человек, а кто плохой. Это не важно. Важно понять, кто из вас нарушает закон. И я вижу, что его нарушили вы оба. Писарь, пиши заключение. Минхо. Я признаю тебя виновным в ведении незаконной ростовщической деятельности и мошенничеству с займами. Долг господина Виго и его жены Риты я объявляю полностью закрытым Вестником. Вам же я отныне запрещаю вести ростовщическую деятельность в юрисдикции Верро. За вскрывшиеся факты незаконной деятельности вы обязаны заплатить в казну города пять серебряных монет Шарамаша, либо их эквивалент в других монетах или товарах. В случае повторного нарушения вам будет грозить запрет на любую торговую деятельность.

— Да, наместник. – только и смог выдавить из себя побледневший Минхо.

— Теперь вы, господин Вестник. – продолжал правитель. – Я признаю вас виновным в самоуправстве, нанесении увечий торговцу Минхо и краже у него ценного перстня. Я надеюсь, вы ещё не продали его? Он у вас с собой?

— Нет. Но он у меня на лодке.

— Хорошо. Перстень вам надлежит вернуть Минхо. И заплатить ему четыре серебряные монеты Шарамаша в качестве компенсации за нанесённый здоровью вред. Кроме того, вам надлежит заплатить десять серебряных монет в городскую казну в качестве штрафа за попытку самолично устраивать суд. Деньги или расписку о предстоящей выплате по приговору отдайте казначею на первом этаже дворца не позднее чем в трёхдневный срок. На этом судебное заседание закрыто.

Наступила тишина.

Я мельком взглянул на Минхо. Тот сидел белее мела и выглядел так, будто его лишили половины склада. Пять серебряных для него не должны быть таким уж серьёзным убытком. Неприятно, да, но не смертельно. То ли репутационный урон от признания его вины так на него подействовал, то ли подпольное ростовщичество было куда более серьёзным источником доходов, чем он хотел показать.

— Я так и не поняла, мы победили или проиграли? – шёпотом спросила меня Лиша на фарийском.

Но я и сам не понимал. Пятнадцать серебрянок – серьёзная сумма даже по моим меркам. Для местных это средний заработок где-то за пять лет. Для меня процентов пятнадцать от текущего капитала на руках. Болезненно, хоть и не смертельно.

Но, кажется, этой суммой я откупаюсь от гораздо худших неприятностей. Не говоря уже о том, что сохраняю нейтральные отношения с правителем Верро, а это в моём положении может быть ценнее любых денег.

Глава 7 Логика Фронтира

Деньги у меня с собой были.

Вообще-то я думал купить каких-нибудь припасов в дорогу, оттого и взял с собой кошель. Но теперь вот приходится большую часть имеющейся наличности отдавать.

Спустился к казначею сразу, прямо с выписанным писарем документом. Отсчитал положенные монетки, получил в обмен другой документ о выплаченном штрафе.

Бюрократия тут работает очень хорошо для того технического уровня, на котором находится их общество. Все решения сопровождаются документами. Вон, даже Рита получила от писаря заключение с печатью наместника, что долг её мужа выплачен.

— Что насчёт перстня? – уточнил казначей.

— А что с ним? – не понял я.

— Здесь сказано, что помимо штрафа в казну вы должны вернуть перстень господину Минхо. Если у вас есть сложности с личной встречей с ним, то перстень вы можете передать через казначейство дворца. Это распространённая процедура. Не все после суда остаются довольными и готовыми общаться.

— Хмм… разумно. Возможно, что я и воспользуюсь этим. Но пока он у меня не с собой.

— Хорошо. – равнодушно ответил казначей. – Но не забывайте, у вас три дня на его возвращение прежнему владельцу или сюда в казну. Если будете медлить, появится новый штраф.

— Конечно. Благодарю.

А вообще, всё закончилось довольно цивилизованно. Я ожидал большего беспредела, коррупции и патернализма со стороны наместника Верро. Оружие нам вон тоже вернули в целости и сохранности. Хоть и не без завистливых взглядов, но оно и понятно, учитывая его стоимость.

Может просто повезло с самим наместником. Вряд ли они тут во всех городах такие. Как там Михо говорил? «Они неоднородны». У всех свои интересы и взгляды на своё будущее место в мире.

С Ритой мы расстались прямо на площади у дворца. Ей нужно было вернуться домой и собираться с детьми. Нам там особо делать нечего. Договорились встретиться у западных ворот города.

Я же собирался отправится на рынок. Вот только планы мои резко обломались. И в этот раз вовсе не какими-то внешними проблемами. Причина была в Кере.

— Зачем ты это сделал? – Кера положила руку мне на плечо и требовательно посмотрела в глаза, как только Рита ушла.

— Сделал что? – не понял я.

— Деньги! Почему ты взял и так просто отдал их этому наместнику?

— Потому что такой был приговор. – ответил я, всё ещё не понимая суть претензии.

— Чей приговор?! Так решил какой-то старик, а ты просто так взял и отдал ему пятнадцать серебряных.

— Кера, он не «какой-то старик». Он правитель города. Мы на его территории и должны подчиняться его порядкам.

— С чего бы это? Наша задача была в том, чтобы забрать Риту и её детей. Этот старый дурак даже не арестовал нас. Мы могли просто уйти с ней, отправиться на лодку и уплыть.

— Потому что этот, как ты выразилась, «старый дурак» нам доверяет. Несмотря на то, что мы здесь просто чужаки. Доверие – очень ценная вещь. Не стоит её предавать.

— Доверие ничего не значит без силы. Мы его нравоучения слушали только потому что за ним сила. Солдаты, которые по его приказу могли бы нас арестовать или убить. А кто он без них?

— Я понимаю, к чему ты клонишь, но сила решает далеко не всё.

— Да? А что она не решает?

— Кера… послушай…

— Нет, это ты послушай! Ты объявил себя царём Стены. Что это за царь, которого разводит на деньги правитель каждого встречного городка? Что дальше? Мы придём в Нашше, а его наместник решит, что ты и ему должен? Дальше будем платить старостам деревень?

— Конечно нет. Но мы действительно нарушили их законы и порядки. Действительно посягнули на власть правителя. Мы не можем действовать везде как в предгорьях.

— А почему нет? Грабить поместье Лулуодо нам это не мешало.

— Там другая ситуация…

— Что в ней другого? На нас покусился кто-то богатый и могущественный. Мы приплыли, убили его, забрали все его деньги и слуг, теперь они служат нам. На нас снова покусился кто-то богатый и могущественный. Мы ворвались к нему в контору и заставили сделать то, что мы хотим. Теперь он просто пожаловался кому-то ещё более богатому и могущественному. В чём здесь разница с нынешней ситуацией? Чем этот наместник отличается от Лулуодо или Минхо?

И я сходу не нашёлся, что ей ответить. Формально Кера была права. Но лишь в своей племенной логике. Ценность цивилизации она пока ещё не осознавала, видя в ней те же племенные отношения, только больше масштабом. Но как ей объяснить?

— Давай начнём с того, что этот «богатый и могущественный» намного богаче и могущественнее, чем мы сейчас. Чем всё наше царство. Мы можем от него сбежать, да. Но что потом? Верро никуда не денется, как и его наместник.

— Потом мы вернёмся сюда с армией, во главе которой будешь ты и царь Сакао. – напомнила Кера. – Это сейчас за его спиной стоит вооружённая стража. Когда за твоей спиной будут тысячи копий — ты думаешь, он посмеет тебя судить?

— Нет, не посмеет. В этом ты права. Но если мы в отношениях будем опираться только на силу, то не сможем получить союзников. Нет, хуже, мы даже не сможем удерживать власть над нашими же людьми.

— Вот именно! Нашими! Верро – не наши люди. Они для нас чужаки.

— Которых рано или поздно придётся сделать частью царства.

— Со слугами Лулуодо тебе это не мешало. Ты без колебаний убил того солдата, кто посмел тебе перечить.

— Кера, я понимаю твою позицию. В чём-то я с тобой даже согласен. Но нет универсальных решений. В этом случае нам лучше было подчиниться. Поэтому я решил отдать деньги. Я посчитал это меньшим злом.

— Наши деньги. – строго поправила Кера.

— Что?

— Это не «твои» деньги. Это «наши» деньги.

— Не припоминаю, чтобы Райка на них претендовала.

— При чём тут Райка? Не вмешивай её. Есть её клан, есть наш клан. Ты сам сказал, что возьмёшь нас в жёны, это лишь вопрос времени, так? Мы же помогаем тебе так, будто уже часть твоего клана. Значит, это и наши деньги.

— Кера права. – вмешалась в наш спор молчавшая до сих пор Лиша. – Я понимаю, почему ты решил заплатить наместнику. На твоём месте я бы сделала так же. Но Кера права насчёт денег. Мы все рисковали своими жизнями, когда нападали на поместье Лулуодо. Это наша общая добыча. Значит, мы имеем право решать, как и на что её тратить.

Вот оно что.

А я с ними даже не посоветовался.

«И поэтому вы решили, что можете по своему разумению вершить суд и калечить людей?» – отозвались у меня в голове слова наместника.

Здесь же я по своему разумению решил, что лучше девчонок понимаю, как распоряжаться нашими ресурсами. Даже не спросив их мнения.

— Вы правы. – признался я. – Конечно же, это и ваши деньги. И я не спросил вашего мнения. Впредь давайте обсуждать наши затраты заранее. Но я всё равно считаю, что не идти на конфликт с правителем Верро было правильным решением. Кера, мы потеряли пятнадцать серебряных, да. Но это не значит, что мы ничего не приобрели. Нас ждёт тяжёлое и неопределённое будущее. И мы никогда заранее не узнаем, какие знакомства могут нам помочь или даже спасти. Возможно, за эти деньги мы купили что-то более ценное.

— Хорошо. – ответила Кера. – Я поняла, ссориться с наместником может быть для нас неправильно.

— Я рад, что мы поняли друг друга…

— Но что с этим мерзавцем Минхо?

— А что с ним?

— Ты правда собираешься отдать ему перстень? Как я поняла, он стоит немало.

— Таков приговор.

— Ясно. Мне надо побыть одной. – сказала внезапно Кера и, отвернувшись, зашагала куда-то к выходу с дворцовой площади.

— Кера!

— Оставь её. – сказала Лиша. – Ей нужно успокоиться и подумать.

— Но куда она одна? В незнакомом городе.

— Кера не маленькая. Справится. Она вернётся.

— Такое уже бывало?

— И не раз. Просто не мешай. Она остынет.

В общем-то выбора у меня и не было. Поэтому мы с Лишей просто отправились на рынок.

Кошель хоть и стал ощутимо легче, но пара серебрянок с горстью меди у меня всё ещё оставались. А каких-то крупных покупок мы делать не планировали. Всем необходимым для Заставы закупились в самом Сакао. А тут разве что свежей еды в дорогу. Мяса, рыбы, свежих фруктов, чтобы не держать людей на сухомятке.

Вина ещё кувшин взял. Немного, только чтобы этим вечером людей угостить. Ну, и Керу, надо будет с ней устроить примирение, когда вернётся.

Поначалу хотел подробнее описать, как тут устроена экономика, но в итоге плюнул на это дело. Верро – не Сакао. Сложной рыночной системы здесь нет, как и многочисленных гильдий-монополистов. Масштаб не тот.

Поэтому, набрав корзины, мы с Лишей отправились ждать Риту у ворот.

Гостиницы или ресторана тут не было — опять же, не уровень Сакао. Но нашёлся сквер… точнее, просто общественная площадка рядом с колодцем. А вокруг несколько лавок. Место напротив стойбищ для занов, но воротить нос мы не стали, всё равно нужно только дождаться своих. Стража у ворот на нас косилась, всё же мы были приметной парочкой, но подходить с расспросами не стали.

— Как думаешь, где Кера? – спросил я, когда мы разместились на отдых.

Солнце уже клонилось к вечеру. Если остальные сильно задержатся, к лодке придётся добираться уже по темноте.

— Не знаю. – пожала плечами Лиша. – Дай ей время.

— Неужели её так разозлили эти пятнадцать монет?

— Касару, ты уже давно с нами живёшь. Мог бы уже понимать, что дело не в монетах.

— Дело в том, что я не посоветовался с вами? Но я же извинился.

— И не в этом…

— Тогда в чём?

— Мы фари. Для нас на первом месте наш клан. Кера согласилась стать частью твоего клана и признала тебя главой.

— Тем более. Почему тогда она перечит?

— Она не перечит. Она тебя защищает. Сила вождя – это сила всего клана. То, что ты согласился с приговором наместника – это не твой личный приговор. Это приговор всему клану.

— Даже если это было справедливо?

— Справедливость тут не при чём. Как сказал наместник, у каждого она своя. Для Керы важно, чтобы её семья была сильной. Видя, что ты проявил слабость, уступил, она воспринимает это так, будто уступила вся наша семья. И всё наше царство, которое тебе подчиняется: и Райка, и Застава. Все те, кто признают твою власть.

— Но произошедшее никак не относилось к царству. Наместник меня судил не как царя, а как простого чужака по имени Вестник.

— Потому что он не знал. А Кера знала. И прибыли мы сюда не потому, что ты хотел посмотреть на город. А чтобы забрать Риту. То есть мы здесь действуем во благо нашего царства.

— Лиша, а ты тоже так думаешь?

— Не совсем. Я понимаю твою логику. И понимаю, что нельзя построить клан, никогда не уступая. Кера смотрит на это как добытчица и охотница клана. Я же слишком долго была рядом с Райкой. Но я осторожна. А Кера всегда была импульсивна. Дай ей время. Она понимает, что ты делаешь, просто чувствует это по-другому.

Я призадумался. Не то чтобы я этого не понимал. Даже в разговоре с царём Сакао Кера вела себя как типичная представительница племенного менталитета. Но тогда это был просто забавный трёп. Сейчас же этот менталитет столкнулся с моей жизнью. И что с этим делать, я пока не понимал.

Тем временем к воротам подошла Рита со своими мальчишками и несколькими мешками своего скарба. Ждать или о чём-то объясняться мы не стали. Нужно было выходить, пока не начнёт темнеть. Разве что Керы всё ещё не было. Но Лиша уверенно сказала:

— Она нас догонит. Кера знает, что ночью нам отплывать. Подставлять всех она точно не станет.

И мы отправились в путь.

Какое-то время грунтовая дорога шла вдоль реки, но уже минут через сорок ходьбы стала сильно заворачивать вправо, оставляя между нами и Велиководной всё более широкую полосу леса.

Пришлось нырять в него и выходить к берегу реки. Не самый удобный маршрут, берег был рваный, с перепадом высот и иногда с резкими обрывами. Путь замедлился, и приходилось делать частые привалы, всё же Рита не была привычна к таким походам. Но добрались как раз к сумеркам.

Лагерь был на небольшом удобном пляже на участке пологого берега. Лодка стояла на песке, лагерный костёр же горел чуть дальше в лесу, где и собралась большая часть обитателей. Зан мирно посапывал на берегу, явно успев притомиться за целый день выпаса. Смирный он, кстати, в отличие от тех трёх, что мы привезли на Заставу первыми.

Лина нас заметила издалека, помахала рукой и вышла вперёд.

— А где Кера? – первым делом спросила она.

— Кера опять… – уклончиво ответила Лиша. – Ну, ты понимаешь.

Лина закатила глаза и слегка покачала головой.

— Вы оставили её в городе?

— А что с ней было делать? – вопросом на вопрос ответила Лиша. – Вернётся. А если к полуночи не появится, пойдём с тобой её искать.

Я же потащил к костру купленные припасы. Хозяйничали там двое: особист царя Красс, видимо, давно приученный к походной жизни, и тот парень-лесоруб, имя которого я пока так и не запомнил.

Царь Михо сидел, прижавшись спиной к дереву и завернувшись в меховое одеяло. Заметив меня, он коротко кивнул:

— Забрали кого хотели?

— Да. Правда, одна из фари отстала. Подождём немного.

Я передал припасы Крассу, пусть сам разбирается. Кстати, я тоже проголодался. Больше всего хотелось сейчас набить желудок и завалиться спать. День выдался длинный, утомительный и наполненный впечатлениями.

Сел на траву и огляделся. Кинана была тут же у костра, задумчиво смотрела на пламя. Гончар лежал чуть в стороне и вроде бы спал. Дети лесоруба жались к своему отцу, а вот их дед пристроился рядом с заном. Как я потом узнал, он и водил его на выпас.

Сели ждать и ужинать.

Прошёл час. Затем второй. Я начал уже не на шутку беспокоиться.

— Идёт. – тихо сказала Лина, вглядываясь в темноту. – Не одна.

Кратковременное облегчение сменилось новым беспокойством. Кого это она притащила?

И как оказалось, притащила она в буквальном смысле, так как к костру Кера вышла со связанным Минхо, которого она как скотину вела за верёвку. Грубо пнула его на землю, отчего он завалился, переполошив всё население лагеря.

— Вот! – довольно заявила Кера, сняла с него кляп и как ни в чём не бывало села возле костра, внимательно став изучать содержимое котелка с ужином.

— Вы! – проорал Минхо. – Вы все поплатитесь! Наместник узнает об этом и больше вы так легко не отделаетесь! Я позабочусь, чтобы тебя казнили! И твоих проклятых ведьм…

Договорить он не смог, потому что Кера со всей дури пнула его под рёбра, и торговец завалился на бок. Кера при этом облизывала ложку.

— Закрой рот, ничтожество. – сказала она на языке равнинников. – Старика наместника здесь нет. Здесь только мы. Твоя жизнь принадлежит нам. Может, суд в Верро ты и пережил, но теперь тебя будет судить царь Стены.

Я скосился на Керу. Но она, похоже, так и не поняла, что сболтнула. Зато понял Михо, который не говорил ни слова, но внимательно наблюдал за этой сценой и за мной. Впрочем, как и остальные обитатели лагеря. Наблюдали, но не вмешивались, ожидая развязки внезапно развернувшегося на их глазах действа.

— Кера, зачем ты его сюда привела? – спросил я её на фарийском.

— Исправить ошибки прошлого суда. – равнодушно ответила она.

— Мы вроде бы сошлись на том, что не стоит портить отношения с Верро. И ты согласилась.

— Верно. С наместником мы отношения и не портим. Только с этим уродом. И мы не в Верро. Мы в лесу на реке. Здесь у наместника нет власти. Здесь власть принадлежит тебе и нашему царству. А он наш враг, который уже однажды посмел на нас напасть несмотря на то, что ты милостиво сохранил ему жизнь.

— А свидетели? Ты же выкрала его!

— Никто похищения не видел. Невелика задача, какого-то торгаша повязать. И ничего он не докажет.

Я взглянул на Минхо. Ублюдок всё ещё лежал на земле и хватал ртом воздух. Кажется, Кера серьёзно его задела.

Вокруг было множество пар глаз, внимательно наблюдающих за моим решением. Которое придётся принимать. И не когда-то, а прямо сейчас. Кера вон вообще смотрит довольная, ожидая похвалы.

Наместник был прав. Справедливость – не то, что может трактовать кто-то один. Поэтому трактовка справедливости – удел власти.

Но и Кера тоже права. Наместник судил приезжего торговца. Вестник может позволить себе судиться с торговцем Михо. Но царь Стены такого суда потерпеть не может.

В Верро я согласился с тем, что источником власти там является наместник.

Но мы больше не в Верро. Мы в моём лагере. Если я и здесь признаю власть наместника, то каким буду царём?

Кера, сама того не понимая, поставила меня в крайне неудобное положение.

Будь мы с Минхо здесь вдвоём, я бы просто развязал его и отпустил. Как отпустил когда-то Ророби.

Но мы были не вдвоём.

Рядом были фари. Они не поймут такого решения. Не только Кера. Лиша и Лина тоже смотрят и ожидают. В их логике Кера всё сделала правильно: услышала мои опасения, приняла их и отправилась самолично защищать своего вождя и репутацию семьи.

Рядом был царь Сакао. Который внимательно смотрит, что сделает его будущий союзник. И от моих действий сейчас наш дальнейший союз зависит едва ли не больше, чем от армии фари, что я ему обещал.

Рядом мои будущие подданные. Сейчас они делают вывод о том, каким я буду правителем. Стоит ли им вообще оставаться под моей рукой.

И видят они не торговца Вестника. А царя.

Вот что мне теперь с этим делать?

Минхо же отдышался и со злостью смотрел на меня.

Не дав ему заговорить, я вытащил свой клинок и приставил к его шее.

— На колени. – сказал я, чуть прижимая холодный металл к его подбородку.

Тот опешил, глядя оружие. Но возразить не успел, потому что его за шиворот схватила Кера и заставила подняться с земли.

— Моё имя Касару. – сказал я ему, но так, чтобы слышали все присутствующие. – Я царь Стены, правитель народа фари и хранитель предгорий.

Вряд ли он понимал значение титулов, которые я только что придумал. Но слово «царь» ему несомненно было знакомо.

— Ты пытался ограбить человека, который мне служит. Виго и его семью. За это я пришёл к тебе, чтобы вынести свой приговор. Я мог забрать твою жизнь в тот день. Но я проявил милосердие и справедливость, заставив лишь закрыть долг Виго и наказав только одним пальцем.

— Не убивай меня… – промямлил он.

— Как ты отплатил за моё милосердие? – продолжал я, не обращая внимание на его просьбы и медленно водя остриём клинка по его шее, оставляя иногда тонкие и неглубокие красные полосы. – Отправился к наместнику, подставил Риту. Солгал.

— Пожалуйста… умоляю…

— Из-за тебя моей семье пришлось оправдываться перед чужим судом. И заплатить. Каким же должно быть твоё наказание, торговец Минхо?

— Прошу, отпусти меня. Я больше никогда не пойду к наместнику, клянусь!

— Ты пошёл к нему в прошлый раз, почему я должен верить тебе в этот?

— Убей его! – сказала Кера. – Я не верю этому червю. Он останется нашим врагом.

— Нет! Не останусь. Я всё понимаю! Я не хочу ссориться с такими людьми как вы!

— Лиша? Лина? – спросил я. – Что вы думаете?

— Кера права. – ответила Лиша. – В будущем нам ещё предстоит возвращаться в Верро. Минхо – единственный, кто стоит между нами и благосклонным отношением наместника. Самым разумным решением будет убить его.

— Я за то, чтобы его отпустить. – внезапно произнесла Лина и все удивлённо уставились на неё. – Из-за него мы потеряли часть денег. Попытайся он нас убить, смерть была бы справедливым наказанием. Отнимать жизнь в обмен на потерю серебра – это неуважение к жизни.

Спасибо, Лина…

— Кера, Лиша. – произнёс я подчёркнуто на языке равнинников, чтобы все могли нас понять. – Лина подняла важный вопрос. О справедливости. Почему существует закон? Почему существует судья, имеющий право выносить приговор? Потому что это справедливо? Или потому, что за ним стоит сила, которая позволяет диктовать свою волю? Я не знаю ответа. Но я знаю, что наше царство должно быть не просто принуждением, но и надеждой на справедливость для тех, кто его населяет. Чтобы каждый из наших людей смотрел на нас с вами и знал, что мы защитим их.

На несколько ударов сердца я замолчал и осмотрел окружающих, ловя их реакции.

— Минхо. – обратился я к нему. – Из-за тебя мы потеряли пятнадцать серебряных монет. Это немалая сумма. Ты обязан их вернуть. И ещё пять сверху как компенсацию за доставленные неудобства. Осенью я вернусь в Верро, к этому времени твой штраф должен быть готов. Если ты не приготовишь деньги, откажешься или вновь обратишься к наместнику, то при следующей нашей встречи я убью тебя.

Опустив клинок, я отошёл к лодке и нашёл нужное в походном кошеле. Вернувшись к Минхо, я бросил на землю перед ним его перстень.

— Я обещал наместнику, что верну это тебе. Я держу своё обещание. И будь уверен, что сдержу его при нашей следующей встрече.

Глава 8 Контроль территорий

От берега мы отходили молча. Всем, видевшим сцену с Минхо, было о чём задуматься. Разве что дети лесоруба не поняли сути происходящего и продолжали донимать отца, пока в итоге не уснули. А вот дети Риты были уже достаточно взрослыми и трансформацию простого курьера до целого царя не могли не заметить.

Впрочем, меня больше волновала Кера. Она, вероятно, ожидала другого исхода моего суда. Я постарался подсластить для неё итог возвращением потерянных денег. Ещё и с процентами. Но достаточно ли этого? Недовольства она не проявляла, но и ничего не сказала. Не только мне, но и Лине. Сидела в лодке непривычно молчаливая, погружённая в какие-то свои мысли. Я хотел с ней поговорить, но как и о чём? Спрашивать «довольна ли ты исходом?» было бы глупо. Да и царь Сакао рядом. Пусть он по-фарийски и не понимает, но нечего показывать союзнику разногласия в наших рядах.

Что было на уме у Михо, я не знал. Он тоже ничего не сказал. Но явно сделал для себя какие-то выводы. Не думаю, что для него это стало шоком. Конечно, он понимает, что я прогрессор, поэтому мой высокий статус на Стене не должен удивлять. Но до сих пор я был просто посланником. Да, который явно обладает большей властью, чем о себе говорит, но всё же. Да и комбинация по возможной женитьбе меня на Джане теперь выглядит совершенно иначе.

Лина управляла ночным переходом лодки. Пассажиры постепенно уходили на боковую, я воспользовался их примером, оставив этот тяжёлый день в прошлом как очередную завершённую страницу.

Утром мы причалили в Нашше, но оставаться там не стали. Высадили Михо с Крассом. Царь сказал, что ему лучше самому поговорить с местным наместником. Моё присутствие тут только помешает.

Я не возражал. Условились только, что мы встанем лагерем возле города, чуть выше устья Михохо. Не у самых городских ворот, но недалеко, чтобы даже старик смог дойти туда минут за двадцать.

Вывели на выпас зана. Тут к нам подошли местные мальчишки, тоже выпасающие животных на этих пастбищах, где ранее стояли ушедшие на топливо леса. Я уж было подумал, что нас будут отсюда выгонять, но ребята отчего-то решили, что мы бродячие артисты, и спросили, когда будут представления. Уж не знаю, то ли внешний вид фари заставил их так думать, то ли какие-то собственные заморочки. В общем, дети-пастухи немного расстроились, но взяли в оборот детскую часть нашего лагеря. И тем и другим было скучно, а тут какое-то разнообразие и новые знакомства.

Я же посвятил день отдыху. Ел, дремал, расслабленно купался в реке. Обмазался противовоспалительными из аптечки. До этого я только лицо себе подправил, иначе бы выглядел в Верро ужасно после побоев. А вот остальное тело всё ещё ныло и было покрыто синяками.

Ближе к полудню, когда успела поспать Лина, ко мне подошли близнецы и попросились сходить на городской рынок. Одни. Вроде как купить какой-нибудь еды. Хотя скорее всего пойдут за вкусняшками, разной полезной и не очень мелочёвкой.

Но я подозреваю, что дело было не в самом походе. С прошлого вечера это впервые, когда со мной заговорила Кера. И, как мне кажется, это было своего рода продолжение вчерашнего разговора про собственность на наши семейные средства. Ну и расширение границ их личной свободы. Что они и без меня могут куда-то ходить и чем-то заниматься.

Я мешать не стал, кивнул в сторону наших вещей, где лежат деньги, сказав брать сколько нужно. Только попросил Лину потом внести всё в нашу расходную таблицу. Это одна из наших с ней совместных активностей: я ей показал, как вести учётные электронные таблицы на планшете, чтобы считать приход и расход денег и товаров.

К вечеру вернулся Михо. Даже не один. На небольшой пассажирской повозке (назвать это каретой у меня язык не поворачивался). Там помимо него и Красса ещё незнакомый мне старик и… уже знакомый мне Сако. И конечно, тройка охранников рядом, но те шли просто пешком.

Он тоже меня узнал. Мы обменялись приветствиями.

— Вы уже неплохо говорите на нашем языке. – сделал он мне комплимент. – Когда господин Михо упоминал союзников на Стене, я отчего-то сразу вспомнил вас.

— Лестно, что вы меня помните. – ответил я. – Как видите, Сакао тоже заинтересован в наращивании связей.

— Надеюсь, Нашше вы тоже не забудете. И все ваши товары не будут уходить в столицу в обход нас.

— Ваши люди пока мне куда симпатичнее, чем гильдии Сакао. По крайней мере в плане цен.

Он засмеялся и указал на незнакомого мне старика:

— Позвольте представить вам наместника Нашше, господина Амро. Господин, это Купец со Стены, я рассказывал вам.

— Купец? Михо, ты говорил, что его зовут Касару.

— Купец – это прозвище. – объяснил я. – На моём родном языке оно означает «торговец». Но мне приятно с вами познакомиться.

— Взаимно, Касару. Полагаю, мы ещё не раз сможем встретиться. Сако ожидает немалую пользу от нашего будущего сотрудничество, а я склонен ему доверять.

— Надеюсь оправдать ваше доверие.

— Что ж, Михо, мой дорогой друг. – обратился наместник к царю. – Я был очень рад, что ты навестил мой скромный город. Как я и сказал, Нашше и дальше будет поддерживать тебя и правящую семью Сакао.

— Я рад это слышать, друг мой.

Они обнялись как старые добрые друзья, после чего немногочисленная делегация города отправилась в обратный путь.

— Всё прошло хорошо? – спросил я Михо.

— Нормально. Старый хитрец не хочет участвовать в разборках Сакао, но открыто занять нейтралитет не может.

— Мне показалось, что вы очень тепло пообщались.

— Тон ни при чём. Слышал его последнюю фразу?

— Конечно.

— Он обещает поддерживать меня и правящую семью.

— А, я понял.

— У него сейчас нет выбора. – пояснил царь. – Особенно когда он узнал, что в Нашше придёт целый отряд фари и его город станет точкой сбора армии. Но участвовать в разборке он не хочет и ясно дал понять, что когда придёт моё время, он будет разговаривать с фактической властью в Сакао, а не с тем, на кого я укажу.

— Вот тебе и союзник.

— Они всегда будут такими. К счастью, выделить отряды от Нашше он согласился. А друзья среди наместников Велиководной у меня ещё есть.

Затем мы вернулись в лагерь. Поужинали, да и отчалили.

На сей раз управление лодкой взяла на себя Лиша, которая хорошо отдохнула этим днём. Шли на высокой скорости. Хотелось как можно скорее проскочить Михохо и вернуться на Заставу. Что в любом случае потребует минимум одной остановки.

Самым логичным местом для отдыха была деревня Намы. Она располагалась уже в предгорьях, между Заставой и регионом дворянских поместий на реке.

А ещё меня волновала судьба этой храброй, но безрассудной девушки. Стоило показать местным, что я не просто один раз приехавший лорд. Что я на реке стою всерьёз и надолго.

К деревне мы прибыли до рассвета. Ещё до пробуждения первых рыбаков. Причалили тихо, под прикрытием темноты, когда лишь начинал светлеть восточный край неба.

На улице было пусто, что неудивительно. Однако прежде чем отправиться к дому старосты, я всё же задержался и взял оружие.

— Ждёшь проблем? – спросила Кера.

— Нет. Но оружие возьмите.

Затем, уже обращаясь к Михо, произнёс:

— Ждите здесь. Я договорюсь насчёт сегодняшнего постоя.

Мы отправились к дому старосты. Освещения не было, ориентироваться приходилось на зрение фари.

Внезапно Лиша остановилась и жестом приказала остановиться мне.

— У входа в дом старосты. – прошептала она. – Сидит на лавке человек. Воин, рядом копьё и лук.

— Не сидит, а спит. – поправила Кера. – Вон, дрыхнет.

Я почуял неладное.

— Кто-то из парней Локо? – уточнил я.

— Да откуда нам знать? – спросила Кера. – Чего мы, помним, что ли, лица всех равнинников, которых мельком тут увидели?

Ну, логично.

— Сможешь его тихо обезвредить? – уточнил я.

— Убить?

— Нет. Просто подойти и схватить, чтобы закричать не смог.

— Спрашиваешь ещё… Сейчас сделаю.

Кера растворилась в предрассветном мареве. Полминуты спустя Лиша прошептала: «вперёд».

Едва мы подошли, как я услышал короткий всхлип. Затем мычание. Лиша метнулась вперёд, раздался глухой удар. Я не видел, что там происходит, но очевидно, что человек сопротивлялся и обе фари пытались его угомонить.

Подойдя, я лишь видел какие-то подёргивания тел. Кера держала человека сзади, зажимая рот и нос. Тот отчаянно вырывался, а Лиша пыталась зафиксировать его руки и ноги.

Я вышел вперёд, достал клинок и приставил к горлу пленника. Наши взгляды встретились.

— Моя подруга сейчас отпустит тебе рот, чтобы ты смог дышать. – сказал я. – если ты издашь хоть один звук, то он будет последним в твоей жизни. Я вспорю тебе горло. Кивни, если понял.

Он кивнул. Кера же отпустила его лицо, но не шею. Пленник сделал глубокий, облегчённый вдох.

— Ты из людей Локо? – спросил я.

— Нет…

— Тогда кто ты такой?

— Я из деревни Кудо.

— Где это?

— Выше по течению.

— Это деревня Намы. Что ты здесь забыл?

— Нас пригласила госпожа Энана.

— Кто это такая?

— Племянница покойного старосты.

А, так вот как звали ту стерву…

— Этой деревней управляет Нама. – напомнил я.

— Нама скоро умрёт. Энана вместо неё.

— Умрёт? Что с ней?

— Я не знаю. Болеет чем-то. Меня сюда прислали четыре дня назад. Когда Энана договорилась с нашим вождём Кудо.

— О чём договорилась?

— Замуж за него выйти собирается.

— Взамен он отправил сюда вас?

— Да.

— Понятно. Сколько вас здесь?

— Шестеро. Включая меня.

— Все в доме старосты?

Пленник кивнул.

— Где Нама и Энана?

— Там же.

— В какой комнате держат пленницу? И сколько из вас её охраняет?

— Какую пленницу? Наму? Она встать не может, чего её охранять? Она в своей старой комнате.

— А остальные?

— Энана в хозяйской спальне. Наши ребята в большом зале.

— Понятно. Кера, вяжи его. Лиша, Лина, постараемся работать тихо…

В этот момент занавеска отдёрнулась в сторону, и на улицу из дома шагнул ещё один незнакомец с дубинкой в руке:

— Ты с кем тут разгов…

Договорить он не успел, потому что Лиша сделала выпад, остриё копья воткнулось мужчине прямо в шею.

Тот непонимающим взглядом смотрел на древко и на кажущуюся призраком Лишу. Из раны вытекала кровь с каждым ударом сердца. Кажется, он хотел закричать, но смог издать лишь приглушённый хрип и бульканье, пока не упал на колени и не завалился на бок.

— Ты сказал, что нужно «тихо». – пояснила Лиша.

Вообще-то я имел в виду тихо взять живыми…

Но похоже, что наши желания не всегда совпадают с реальной жизнью.

Я взглянул на мужчину, даже парня. Он ведь по сути ни в чём не виноват. Прислали беднягу поддержать самозванку, решившую второй раз устроить тут переворот. А я только позавчера пафосно рассуждал о справедливости.

Но справедливость и гуманизм – это роскошь, которую можно проявлять, когда власть тебе уже принадлежит. Сейчас же важнее всего было вернуть контроль над деревней, которую я объявил своей. И старосту которой взялся защищать.

— Значит, – подытожил я, – если этот не солгал, там их осталось четверо. Как и нас. Заходим вчетвером. В помещении должно быть темно. Лиша, ты указываешь мне ближайшего к входу. А вы втроём берёте под контроль оставшихся трёх. Убивать только в случае сопротивления и угрозе вашим жизням. Понятно? Тогда заходим.

Правда, всё как-то сразу пошло не по плану. Точнее не так, как я себе это представлял. Мне думалось, что там будут спящие солдаты, но оказалось, что двое из них уже проснулись и что-то тихо обсуждали.

— Ару, ну что там был за шум? – один из них принял нас за своего погибшего товарища. – Ару!

Быстрее всех сориентировалась Кера. Она не стала думать, как сочетать приказ «действуем тихо» с текущими реалиями. Просто рванула вперёд, и судя по звуку, так как в этом тёмном помещении я ничего особо разглядеть не мог, просто со всей дури врезала тому ногой.

— Лежи смирно, а то убью! – приказала она.

Второй вышла вперёд Лиша и размахнулась копьём. Судя по глухому звуку удара, била всё же древком, а не остриём.

Я подбежал к Кере:

— Иди к следующему, этого я контролирую.

Что было дальше, я не понял. Звуки и крики смешались. Затем к крикам прибавился женский визг. Я же лишь заломил руку «своему» чужаку и поднял его с пола.

— Все целы? – спросил я, когда всё стихло. – Девчата?

— Всё хорошо. – ответила Лиша.

— Верёвки нет. – сказала Кера. – Единственную перевела на того, что снаружи.

— Так, выводим их тогда. – приказал я. – Лина, как выйдем, беги на лодку. Возьми ещё верёвку, нашу аптечку и факелы.

— Да тут есть светильники. – ответила Лина. – Просто их зажечь не успели.

— Тогда за огнивом.

— Поняла.

И мы вывели их на улицу, где уже вовсю светало. По крайней мере, своих товарищей наши пленники разглядели отчётливо. В том числе убитого.

— Твари! – сплюнул один из них, которого вела Лиша. – Кудо вас всех за это убьёт.

Я не стал отвечать.

— Лечь на землю. – приказал я. И заметил, что Кера вывела не только своего чужака, но и женщину в одном исподнем.

Энана.

— Сам ложись. – ответил самый борзый.

— Лиша, дорогая. Я сейчас ещё раз твоему пленнику прикажу лечь на землю. Если он откажется: ломай ему ноги, чтобы он уже не мог ходить.

— Не посмеешь! – рявкнул мужчина, но уже как-то без прежнего энтузиазма.

— Мы убили твоего друга. Уж сломать тебе ноги, чтобы не сбежал – невелика проблема. А теперь говорю последний раз: лечь на землю.

Поколебавшись секунду и скривив лицо, он всё же выполнил приказ, а за ним и остальные.

Энану эта участь тоже не миновала. Тихо всхлипывающую женщину Кера грубо повалила на землю.

— Лина, бегом на корабль. – приказал я. – А вы лежите тихо и ждите. Попробуете дёрнуться – мы будем убивать, не разбирая, кто, что и зачем.

Дальше уже была рутина и минуты ожидания. Пока вернётся Лина, пока повяжут всех пленников. Опять происходит моё возвращение к логике и методам Фронтира. Прав тот, у кого сила, в предгорьях по-другому жить не умеют.

Я же первым делом отправился к Наме в сопровождении Лины.

Едва я зашёл внутрь этой комнаты, как в нос ударил сильный запах рвоты. Нама лежала на боку, её слегка трясло. Губы были сухими и потрескавшимися.

— Нама? – позвал я. – Ты меня слышишь?

Девушка с трудом смогла сфокусировать взгляд на мне.

— Ты вернулся…

— Что с тобой?

— Я… болею.

— Когда это началось?

— Не помню. Несколько дней назад.

— Что болит?

— Живот. Сильно. Люди сказали… это наказание духов… что я вернулась в дом.

— Духи тут ни при чём. Кто-нибудь ещё заболел?

— Не знаю.

— Кто готовил тебе еду?

— Я сама. Ещё Энана. Она за мной присматривала. Эти дни.

— Понятно.

Я осторожно поднял Наму с пола, заодно отметив, как сильно она истощена, и перенёс в спальню, которую недавно заняла Энана.

— Ты знаешь, что с ней? – спросила Лина.

— Её травят. Но настоящего яда у этой деревенской твари не оказалось, и она решила Наму убить какой-то дрянью, поражающей желудок.

— Это можно вылечить?

— Надеюсь. Убивает её не столько яд, сколько слабость и обезвоживание, которые им вызваны. Принеси какую-нибудь чистую чашку или чарку.

Лина побежала доставать нужное. А я задумчиво глядел на Наму. Понимая, что проблема не в ней. Более того, проблему я понимал ещё когда был здесь впервые. Поэтому и предлагал девчушке уехать на Заставу.

Просто я могу приехать и внушить местным страх. Заставить подчиняться. Но как только мой корабль скрывается за поворотом реки, этот страх начинает идти на спад. Сколько меня не было? Декаду? Может, чуть больше. А за это время Энана уже успела позабыть свой страх передо мной, разработать новый план захвата власти и привести его в исполнение.

— Вот, Касару. – зашла в комнату Лина и передала небольшую деревянную чашку.

Я кивнул и открыл аптечку. Базовые медицинские знания у меня были. Да и памятку по оказанию первой помощи при отравлении я успел прочитать ещё пока был на Стене.

— Что ты делаешь? – спросила любопытная Лина. – Что за порошок разводишь?

— Это регидратационная смесь. Из-за рвоты и диареи её организм обезвожен. Вон, посмотри на губы и кожу. Это её и убивает. Но чтобы вода быстрее усваивалась организмом, нужно восстановить и другие вещества. А здесь противорвотные, чтобы организм не отвергал воду, и сорбенты, чтобы очистить желудок и кишечник от остатков яда.

— Это сработает?

— Надеюсь. К вечеру поймём точно, если ей станет лучше. Главное чтобы ей больше не давали новых порций яда.

Заставив Наму выпить приготовленную порцию лекарств, я вышел из дома. На улице посветлело, вокруг начала собираться толпа местных жителей. Пока что тихо, никто не пытался спорить или бунтовать. Труп на земле и шестеро связанных человек действовали вполне отрезвляюще, пробуждая чувство осторожности в своих словах и действиях.

А ещё тут был Михо с Крассом. Царь о чём-то переговаривался с Керой, ставшей уже привычным собеседником.

Мне нужно было что-то делать. Что-то сказать людям. Но что? Снова угрожать, что «если что, то я вернусь»? Так уже не сработало. Пришлось возвращаться.

Устроить показательный суд?

— Знаешь, Касару, – тихо обратился ко мне Михо, – меня всегда привлекала романтика этих вождей предгорья. Здесь лидер не функция. Это человек. И только от его личных качеств зависит то, сможет ли он удержать власть. В былые времена сам бы хотел стать одним из них. Построить свою деревню. Вождь – это тот, кто решает все проблемы. Тот, кто первым идёт в бой. Тот, кто знает каждого мастера, рыбака и лесоруба, понимает их проблемы и держит в страхе соседей, чтобы они не покусились на его территорию. В молодости мне казалось, что вождь может всё. Но кое-чего он всё же не может.

— Чего же?

— Быть в нескольких местах сразу. На это способно только государство.

Я посмотрел на царя Сакао. Человека, который десятилетиями держался за власть и выстраивал её по кирпичикам.

Он прав. Стена, Застава, деревня Намы. Это то, что уже есть сегодня. Завтра будет ещё одна деревня, потом другая, третья, пятая, сотая… Я не могу быть везде и вершить суд.

С этой мыслью в моей голове родилось единственно верное решение моей текущей проблемы.

Глава 9 Становление государственности

Пленники были взяты под стражу. Я осознанно не стал устраивать никаких допросов. Всё это потом. Пусть помаринуются пару дней.

Охранять их в дневное время я поставил Керу. У неё не забалуешь. Покормит, напоит. Но с пленниками разговаривать не станет, коли чего – сразу лицо разобьёт. А ночью за ними посмотрит Лина. Всё равно надо лишь глядеть, чтобы сбежать не удумали.

Деревенским я тоже ничего объяснять не стал. «Занимайтесь своими делами». – объявил им, и всё. Дальше происходящее здесь – не ваше дело. Пока что.

Никто возражать не стал. Да и что тут возразить? Снова пришла сила с оружием. Раскидала играючи старую силу.

Так-то в деревне было полсотни человек, половина мужчин. Теоретически они могли бы собраться, взять в руки какие-нибудь тяпки с палками и прийти разбираться. Но не было смельчаков, готовых рисковать. Да и непонятно ради чего.

Местом заключения сделал полупустой склад на берегу. Не знаю, кому он принадлежит. Не исключено, что мне как правителю деревни. По крайней мере хозяин не объявился.

Единственно, я собрал каких-то местных женщин и попросил убраться в доме старосты, а то там в комнате Намы стоял тот ещё запах. И сделать что-то с трупом у порога, убрать в какой-нибудь подвал, чтобы если что отдать родственникам.

Причём именно попросил, а не приказал. Вызвавшимся помочь обещал заплатить по чешуйке. И желающие быстро нашлись.

Затем разместил людей. Всё в том же доме старосты, где буквально час назад спали люди Кудо. Всяко лучше, чем под открытым небом. Да и погода портилась, глядишь дождь пойдёт. Так хоть под крышей можно отдохнуть, поесть нормально и поспать на каких-то лежанках. Ну и Нама рядом, следить за её состоянием.

На этом всё. Дальше просто отдых до вечера.

Регулярно заходил к Наме, давал порцию регидратационной смеси и вливал в неё немного кипячёной воды. К концу дня она даже смогла поклевать какой-то еды. Пусть и медленно, но девушка шла на поправку. Значит, в диагнозе я не ошибся.

Как село солнце, отправил лодку на Заставу под управлением Лиши. Я с близнецами остался в деревне. Михо с Крассом решили составить мне компанию.

Задача у Лиши была простая: довезти людей до Заставы. Там организовать их размещение, а вот назад вернуться с Виго, Икоко и несколькими бойцами для усиления нашего присутствия здесь.

А вот спалось мне как-то беспокойно. Долго сидел у очага и не могу уснуть. Получалось, что я теперь тут только с близнецами. Кера при этом отсыпается, а дом, деревню и наших пленников ночью охраняет одна только Лина. Есть, конечно, Михо с Крассом, но последний никакого энтузиазма мне помогать не проявлял. Что логично, он тут своего царя охраняет, а не мне помогает.

Такая вот невеликая дружина, а вокруг целая деревня возможно враждебных мне людей.

В общем, уснул кое-как. Наутро же принялся считать часы до следующей ночи, когда вернётся лодка с подкреплением.

Чтобы занять этот день, прошёлся по деревне. Было интересно, чем же вообще занимается староста и как деревня управляется. Разговорился в основном со стайкой женщин, некоторые из которых вчера помогали с уборкой.

Как оказалось, управляется она примерно никак.

— Раньше староста помогал, если чего-то не хватало. – сказала одна из женщин. – Когда надо в другую деревню отправиться, купить что-то.

— Или спор какой разрешить. – вставила другая.

— В основном он торговал.

— Это как? – не понял я.

— Все излишки, которые у нас копились, он собирал и отвозил на ярмарки или в другие деревни. – объяснила женщина.

— А себе брал долю? – догадался я.

— Ага.

Такая вот форма экономической власти. Контроль над экспортом и обложение его пошлиной. Ну это если говорить на понятном мне языке.

А касательно власти получалось, что никакой власти в деревне-то и нет теперь. Энана как в начале лета её себе прибрала, так и всё. Что-то пыталась из себя изображать, но больше отнекивалась, так как формально старостой не была. И вообще строили они тут какую-то анархию.

Локо с охотниками пытались организовать вывоз товаров, но то ли у них что-то не получалось, то ли долю себе забирали слишком высокую… в общем местные как-то сами стали организовываться. Кто поодиночке товары вывозил, кто себе прятал до лучших времён, а кто и вовсе снизил производство. Так с тех пор и живут.

Я же отправился к Наме. Её ещё мутило, слабость только-только отступила, но она хотя бы уже не лежала полутрупом.

— Нама, – без предисловий начал я, – в деревне есть люди, которым ты можешь доверять?

—Друзья были, но как отца не стало, они мне не помогали.

— Я не про друзей. Говорю именно о людях, которым можно довериться. С кем работал твой отец. И кто заинтересован в том, чтобы деревня процветала.

Девушка задумалась.

— Есть Хумо. Старший из рыбаков. У него трое сыновей. У них самый большой улов.

— Полагаю, он пострадал, когда власть перешла к Энане.

Нама кивнула:

— Да, они на реку выходить стали вдвое реже.

— Хорошо, кто ещё?

— Лувава. Она знахарка наша. Её слушают. И огород свой держит. Потом Кахо, наш плотник. Ещё Будо, он с сыном деревенский строитель и складом владеет. Старая семья. Хм… ещё Рума, она над женщинами деревни кто-то вроде старшей, в основном помогает с обменом. Даже не знаю, кто ещё.

— Этого достаточно. Скажи, как их найти?

К вечеру я собрал в доме старосты всех этих людей. Где присутствовали Михо и сумевшая уже встать Нама. Ну и Лина, куда же без неё, когда что-то подобное происходит.

— Приветствую вас, дорогие гости. – сказал я, и пара лиц несколько скривились. Видимо, считать себя моими гостями им было не в радость. Они-то здесь живут, а я второй раз приехал. – Думаю, вы все помните обстоятельства нашей первой встречи. Я приехал в эту деревню, где не было старосты.

— Как-то мы и без этого жили. – возразила Рума.

Я оглядел остальных. Поддерживать её люди не торопились. Из-за страха ли, или из-за несогласия, пока непонятно.

— Жили, да. – согласился я. – Только вот я походил сегодня по деревне и посмотрел, как именно вы «жили». Чем деревня промышляет? Рыбой? Так рыбу вы по весне втрое больше вылавливали. Каждые пять-шесть дней снаряжали лодку и сплавлялись по реке с двумя-тремя бочонками рыбы. А что сейчас, Хумо, подскажи, когда вы последний раз возили что-то на продажу?

— Дней двадцать назад. – ответил старик.

— А почему?

— Деревню кормить надо. Если уходим, то это на три дня. А если идти, то всем рыбацким семьям.

— Вот так. – подвёл я итог. – Что же вы покупали взамен?

— Разное. – ответил Хумо. – Соль, ткани, верёвки для сетей, инструмент.

— Сейчас деревня просто проедает свои текущие запасы. – сказал я. – Посмотрел на наших рыбаков. Не только Хумо, но и другие семьи. Половина сетей негодные, их пора распускать на верёвки и плести новые. Кто это будет делать – непонятно. Соли же уже не хватит, чтобы заготовить рыбу и мясо на зиму.

Сделал паузу и вновь осмотрел всех присутствующих:

— Давайте будем честны. Деревня погибает. И погибает потому, что в ней нет порядка и власти. Зимой вам нечего будет есть. Те, кто не смогут добыть подножный корм, будут вынуждены уехать в другие деревни. А эта погибнет и без кочевников. Вот цена, которую вы все заплатите за то, что позволили Энане заполучить дом своего дяди.

Они это понимали. Не хотели признавать, но понимали. Но проблема была в другом:

— Это всё ясно. – сказал Кахо. – Ты что хочешь предложить? Наму мелкую поставить, а затем уплыть? Так было уже. Пока ты тут с силой не стоишь, твоё слово немного значит.

— Это правда. – согласился Хумо. – Нама девочка хорошая. Но какой из неё староста?

Девушка сидела рядом со мной и отводила взгляд. Сама всё понимала.

— Она и не будет старостой. – ответил я. – Управлять деревней будут мои люди напрямую с Заставы.

— Какие люди? – спросил Кахо.

— Некоторых из них вы увидите уже завтра. Это управляющие, которые решают не только за вашу деревню, но и за другие поселения. Так, как если бы они были одним целым.

— Они придут завтра и затем уйдут?

— Верно.

— Хм… Ты говоришь о каких-то людях, которых здесь нет, которые придут завтра, а затем уйдут. И они должны управлять нами?

Люди переглянулись. В таком ключе идея им виделась и в самом деле странной.

— Как часто будут приходить твои люди? – уточнил Хумо.

— Раз в десять дней.

— А остальные девять? Кто будет защищать нас? Или твою Наму? – не унимался Кахо.

— Если потребуется вмешательство, сюда прибудут мои солдаты. И все на реке это будут знать.

— Кудо это не остановило.

— Кудо я накажу как посчитаю нужным. Его люди, если вы не забыли, лежат связанные в моей власти.

Народ задумался. Спорить с тем, что я сила, они не рисковали.

— От нас-то ты чего хочешь? – вновь спросила Рума. – Чего собрал? Чтобы мы девчонку поддержали, пока ты где-то на своей Заставе сидишь?

— Вовсе нет. Я хочу, чтобы вы стали частью управленческой системы.

— Это как? – задал вопрос Хумо. – Совет старейшин вместо старосты?

Местные переглянулись. И явно одобрительно. Я даже догадывался почему. Власть здесь – это прежде всего контроль над внешней торговлей. Кто же откажется от такого куска?

— Никакого совета старейшин не будет. – отрезал я. – Вы не будете править деревней. Вы будете отвечать за свой отдельный участок. Для начала скажите мне, кто из вас обучен грамоте?

— Я обучен. – ответил отмалчивающийся до сих под Будо.

Я осмотрел остальных. Никто больше не подал голос.

— Кроме тебя есть ещё один человек. – сказал я. – Это Нама. И в этом её ценность. Хумо – твоей задачей будет управление рыбной ловлей. Но не умея читать и писать, ты каждый день будешь приходить к Наме и говорить: сколько рыбаков вышло в море, сколько выловили рыбы, сколько её продали жителям деревни и сколько вы готовы солить или продавать. Будешь так же сообщать, в каком состоянии сети и лодки. А Нама будет всё это тщательно записывать.

— Зачем всё это?

— Затем, что мне нужно понимать происходящее в деревне.

— Мы и так знаем. – возразила Рума.

— Нет. Каждый из вас знает только свою небольшую часть. Я же должен видеть, что происходит со всей деревней.

— Зачем?

Я вздохнул. Тяжело объяснять ценность системы тем, кто никогда при ней не жил.

— Вы всегда жили сами по себе. – объяснил я. – Власть для вас была торговлей с соседями. Как я понимаю, этим и занимался староста?

— Ещё собирал ополчение. – добавил Будо. – Но такое бывало раз в пару лет, если банды кочевников рядом ошивались.

— И собирал ополчение, да. – согласился я. – Но теперь я предлагаю вам иную форму. Не просто торговля и безопасность, но и возможность быть в одной команде с сильным и богатым царством.

— Что нам это царство? – спросила Рума. – Мы здесь, вы там. Долю всё равно же будете забирать.

— Буду. – согласился я. – Но и взамен буду давать больше. Всё, что вы произведёте, я буду выкупать у вас сам. По твёрдым ценам. Вам не нужно будет никуда плавать. Мои корабли сами будут приходить в вашу деревню и выкупать излишки. Взамен же вы получите лучшие товары и инструменты.

— Так зачем тебе тогда что-то записывать? – возразил Кахо. – Давай как сказал Хумо: мы втроём будем править деревней как совет старейшин. Будем тебе продавать, как ты и сказал, когда приплывёшь.

— Нас тут пятеро. – напомнила Рума.

— Трое. – сказал Кахо. – Я, Хумо и Будо. И вы две бабы. Хватит нам уже бабской власти, нарешались уже. Что Энана, что Нама, ещё вы будете…

— На себя посмотри, пьяница! – рявкнула Рума. – Ты-то чего тут нарешать можешь?!

— Довольно! – рявкнул я и ударил кулаком по столу. – Вот именно поэтому никаких советов старейшин и не будет. Вы передерётесь ещё до того, как я дойду до Заставы, а когда вернусь, в доме старосты будет сидеть очередной мерзавец или люди из соседней деревни.

— Ну и в чём тогда наша выгода? – спросил Кахо. – Торговлю ты забираешь, власти нам не оставляешь, заставляешь надиктовывать малявке отчёты, а придёшь ли ты со своими воинами, если нам понадобится помощь — никто не знает.

— Начнём с того, что ваша выгода будет в жаловании.

— Чего?

— Я буду вам платить.

— За то, что я буду рассказывать Наме, сколько рыбы поймал? – спросил Хумо.

— Нет. Ты будешь рассказывать Наме, сколько рыбы поймали все рыбаки деревни. Будо будет вести учёт состояния всех зданий, строительных работ и стройматериалов на складе. Лувава будет считать, сколько людей болеет, рождается, умирает. Рума проведёт перепись населения, будет рассказывать, кто в чём нуждается. Кахо будет вести учёт инструментов и производств. Это не просто отчёты. Вы будете отвечать каждый за свою часть. А я буду вам за это платить.

— Сколько? – спросил Кахо.

— Десять чешуек каждую декаду. При условии, что вы добросовестно исполняете свои обязанности.

В помещении на какое-то время повисла тишина. Люди обдумывали сумму. Это в Сакао эти деньги почти ничего не стоят. А здесь, в предгорьях, где и денежный оборот редкость, это серьёзная сумма.

— Зачем тебе это? – спросил Будо. – Даже если будешь как прошлый староста забирать пятую часть себе, и то вряд ли выйдешь в прибыль. Больше денег потратишь на нас.

— Затем, что в отличие от вас я заинтересован в процветании этой деревни. Она стоит на торговом пути, который я хочу контролировать. И здесь иметь важный перевалочный пункт. А ещё Заставе нужны постоянные и стабильные поставки продовольствия. В этом и суть большой системы, которую я хочу построить. Даже если в одной только этой деревне я получу убыток, весь мой торговый путь будет приносить прибыль. И вы можете быть частью этого. Получая не жалкие крохи от продажи рыбы, а гораздо больше, будучи важным торговым пунктом на Михохо.

— Мечтать ты можешь о чём угодно. – покачал головой Кахо. – Но я вижу, что ты даже не старосту назначаешь. Ты деревню разрываешь на части.

— Наоборот. Я её впервые собираю воедино. Что бывает от самоуправления, я уже увидел, когда сюда приехал и в первый, и во второй раз. Прямо сейчас деревня умирает. Я могу её спасти и предлагаю способ. Но без вас это сделать не получится. Поэтому вы или соглашаетесь, и мы строим систему власти так, как я вам объяснил. Или я забираю Наму насильно, и вы разбираетесь со всем так, как считаете нужным. Но к весне деревня скорее всего исчезнет.

Да, это был ультиматум. Но аргументы я уже исчерпал. А бодаться с простым человеческим упрямством у меня не было ни времени, ни желания.

— А я считаю, что чужак прав. – внезапно сказала Лувава, до сих пор не проронившая ни слова. Взгляды все автоматически повернулись в её сторону. – Ты, Кахо, поумерь свою жадность. Не бывать тебе старостой. И ты это знаешь.

— Я вовсе не поэтому…

— Помолчи. – оборвала его знахарка. – Наговорился уже. Теперь дай старшим высказаться. Касару, ты сказал, что мы не заинтересованы в процветании деревни. Это неправда. Здесь наш дом. Мы ему горя не желаем. Ты хочешь, чтобы мы для тебя считали и через Наму записывали всё, что происходит в деревне. Так?

— Верно.

— Что ты дальше будешь с этими записями и подсчётами делать?

— Так я смогу понять, чего в деревне избыток, а чего недостаток. Какую цену установить на рыбу, чтобы люди в другим моих городах не обеднели, но и вам досталось достаточно. Какие товары нужно привезти вам. Какую помощь оказать. Сколько вам нужно еды, одежды и топлива на зиму, сколько стройматериалов, чтобы закончить строительство в срок, или какие нужны люди, чтобы поддержать.

Лувава задумалась.

— Хорошо. Считай, что моё согласие у тебя уже есть. Хумо, ты чего молчишь?

— Деньги не лишние, конечно… – уклончиво ответил он.

— А меня другое волнует. – сказал Будо. – Ты говоришь, что мне нужно вести учёт материалов на моём складе. Ты собираешься его у меня забрать?

— Нет. Склад твой. Но материалы вовсе не обязательно там будут твои. И использоваться он может не только под твои нужды.

— Это как?

— В деревне два склада. Старосты, то есть считай мой и Намы. И твой. И люди многое хранят у себя дома. Допустим, я захочу построить в деревне новое здание…

— А ты захочешь? – уточнил Будо.

— Почему бы и нет? Деревне понадобится гостевой дом. Общественная столовая. Нужно подновить мой склад и сделать новый пирс для приёма и разгрузки лодок. Работы много. Сам ты стройматериалов не напасёшься. Я же могу привезти с Заставы качественные доски и брус, которые ты здесь не сделаешь. Это не твой материал. Ты его будешь использовать для заказа и оплату получать за работу.

— Хммм… ладно, надо подумать. Но сама идея учёта мне нравится.

Взгляды людей устремились на Руму.

— А что я? – спросила она.

— Какое твоё решение? – уточнил я.

— Вы и так уже всё решили. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.

Остался только Кахо.

— У меня работы хватает. – ответил он. – Настоящей работы. А не пересчётов рыбы и болячек.

В общем, четверо из пяти в итоге согласились.

И это было тяжелее, чем мне казалось изначально. Как-то я себе это иначе представлял. Что приду с силой и покажу местным, как им жить надо. А оно им, оказывается, и не сильно надо.

Но получилось. Не столько потому, что я изобрёл какой-то новый способ управлять деревней, сколько потому, что я институализировал уже имеющуюся у них власть. Хумо и так был главой крупнейшей семьи рыбаков, его слушали остальные. Рума с Лувавой обладали неформальным влиянием. Будо фактически местный богач, которого заинтриговала возможность получить больше заказов.

Ну а Кахо… что же, бывают и неудачи.

Михо вот ещё сидит в уголке и внимательно за всем этим наблюдает. Опять какие-то свои выводы делает, старый хитрец. Знать бы, что у него на уме…

Мне же предстояла ещё одна важная встреча, которую я решил провести наедине и вне этого дома. Более того, даже вдали от глаз деревенских. Один на один. В небольшой роще чуть в стороне от деревни.

— Привет, Локо. – сказал я своему вечернему гостю. – Вижу, ты всё же пришёл один.

— Мне передали, что ты хочешь поговорить.

— Да, хочу. Но сперва ответь мне на один вопрос: почему ты не поддержал Энану, когда она во второй раз попыталась взять власть в деревне? Ты ведь мог. И другие охотники бы за тобой пошли. А вместо этого ей пришлось бежать аж к соседу Кудо.

Локо полминуты молчал, глядя на меня. Возможно, прикидывая, говорить ли со мной вообще. А если и говорить, то насколько откровенно.

— Она не поддержала меня. – ответил он. – В тот раз, когда ты пришёл впервые. Это была её идея убить дядю. Но она прилюдно спихнула всё на меня.

— Она приходила к тебе после этого?

— Да. Через три дня.

— Сказала, что отравит Наму?

— Нет. Но просила поддержать как старосту. Что бы это ни значило.

— Ты отказался?

— Отказался. Верить ей второй раз я не стал. Через два дня она вернулась от Кудо, а Нама слегла.

— Решил не вмешиваться?

— Да, решил. С меня хватит этой борьбы за власть. Так чего ты хотел?

— Обсудить будущее.

— Будущее?

— Да. Какое место ты, Локо, займёшь в будущем этой деревни. Видишь ли, мне нужен кто-то, кто будет следить за порядком и исполнением законов.

— Староста?

— Нет. Старост больше не будет.

— Тогда кто?

— Законник.

Глава 10 Рождение закона

Незадолго до рассвета следующего дня с Заставы пришла лодка. И внезапно для меня самого с куда большим экипажем, чем я рассчитывал.

Помимо вызванных мной Виго и Икоко с парой бойцов, на лодке с Лишей было ещё семь фари: Хелина, Сэйна, четыре охотницы и вездесущая Ика, которая вообще непонятно как в эту компанию попала.

Наблюдал за высадкой всей этой оравы в некотором шоке. По местным меркам это немалая силища.

— Привет, Хелина. – поздоровался я. – Какими судьбами?

— Касару. – кивнула она. – Мы были на Заставе, когда Лиша прибыла. Сказала, тут нужны люди, чтобы утвердить нашу власть.

— Нужны, да. – задумчиво протянул я, отмечая про себя этот её оборот про «нашу власть». – Разместитесь пока в доме старосты. Это вон тот, самый большой. Кера вас встретит. Виго!

— Здравствуй, Хозяин. Ты как смог семью мою на Заставу перетащить?

— Не рад, что ли?

— Не то чтобы не рад. Да и Рита рассказала, что случилось с Минхо… просто неожиданно было.

— Размещать-то их есть где?

— Да нашли место. Латата о них позаботится. Жаль подольше поговорить не успели.

— Успеете ещё. Мы тут ненадолго. Слушай, отряди своих парней, чтобы днём патрулировали деревню. Одного обязательно смотреть за рекой.

— Будут неприятности?

— Пока непонятно. Тут у меня в плену парни одного вождя из соседней деревни. Я его пригласил на разговор, чтобы обсудить их судьбу.

— Понял. Приглядим.

Прибывшие люди собрались в доме старосты, где сразу же стало очень тесно. Поэтому, недолго думая, я выгнал всех на улицу, чтобы прочитать короткую речь на фарийском и для равнинников.

Тут случился казус, который я по своей невнимательности не предвидел. Оказалось, что Виго знал царя Сакао в лицо. Бедняга подошёл ко мне с побелевшим лицом:

— Хозяин… а это… чего тут господин Михо делает?

— На Заставу с нами едет. – обыденно ответил я.

— Так вы что… и царя… того? В рабство?

Тут уже я удивлённо уставился на него, пытаясь понять: шутит он или всерьёз. Но похоже, что серьёзно спрашивает, вон как переминается.

— Да нет конечно. – успокоил я его. – Сакао союзник наш. Разговаривать мы с фари плывём.

— Аааа… Я уже испугался. Да, союзники – это хорошо.

Судя по долгому взгляду Михо и Красса, те бывшего офицера тоже узнали. Я же про себя выругался. Значит, скоро они с ним пообщаются. И узнают подробности того, как Виго и остальные люди на Заставе вообще оказались. Я царю про Слуг Королевы рассказывал. Но мельком, без подробностей. Что есть такая сила и что я с ними уже столкнулся. Про Лулуодо и штурм его поместья я, разумеется, не упоминал. Как и про то, что я из юрисдикции Сакао незаконно вывез рабов. Что с этим делать и как объясняться, я пока не знал, а подобная новость может стать серьёзной трещиной в наших будущих союзнических отношениях.

Ладно, это проблема, которую придётся решать чуть позже. А сейчас на улице перед домом старосты собралась целая толпа фари. Увидев которую, с утра пораньше к площади начали подтягиваться и местные. Держась, правда, на некотором отдалении от вооружённых горных ведьм.

Я позвал Лину, чтобы она уже традиционно выступала переводчиком. Конечно, я уже мог разговаривать и на языке равнинников, но посчитал, что политически это неверный шаг. Сейчас я прежде всего обращаюсь к своим людям, и это фари, коих здесь большинство.

— Охотницы фари. – начал я, делая паузы, чтобы Лина успела сделать перевод. – Ещё этой весной вы жили на Стене, охотились и боялись зимнего голода. Сегодня мы сделали то, о чём целые поколения даже не мечтали. Мы основали Заставу. Мы дошли до самого Сакао, открыли новый торговый путь и заключили союз. Со следующего года их корабли будут посещать наш город. Мы будем вести торг не только с деревнями предгорий, как это было раньше. А со всей равниной, которая устремится к нам. Но этого недостаточно. Чтобы торговый путь процветал, мы сами должны его контролировать, а не надеяться на благожелательное отношение местных вождей. Поэтому здесь, в деревне Намы, отныне поднимется знамя нашего Царства Стены. Мы пришли сюда не за добычей или данью. Мы пришли, чтобы принести сюда наш порядок. Чтобы купец нашёл здесь безопасную гавань. Рыбак знал, кому продать свою рыбу. Гость не боялся получить нож в спину от речного разбойника. В этой деревне начинается наша власть на Михохо. Не власть случайного вождя или старосты. А власть закона и порядка. Нашего порядка. И сегодня каждый здесь увидит, что это значит на деле.

Не знаю, чего я ждал. Вроде как исторический момент. Торжественный, пафосный. Но народ почти никак не отреагировал. Видимо, в новинку им подобные публичные выступления, больше волнует, что вообще будет дальше, а про это я ничего не сказал.

В итоге пришлось просто распределять задачи. Прежде всего Нама с Хелиной разместили на отдых и организовали завтрак для прибывших фари.

А затем мне нужны были Виго и Икоко, который я вкратце поведал историю этой деревни.

— Тебе нужно, чтобы я выбил из них показания? – спросил Виго.

— Не «выбил». Просто допросил. Ты же был армейским офицером. Следил за дисциплиной и наверняка проводил разбирательства проступков солдат.

— Да сколько угодно. Только чего этих допрашивать? Всё же ясно. Ты объявил деревню своей. Они пришли в неё с оружием. Ты отбил её, а их пленил. Делай с ними что хочешь. Можешь казнить, можешь продать в рабство.

— В том и суть, что этого недостаточно. Если я объявляю здесь власть закона, значит мы должны действовать по законам.

— Каким законам?

— Ну… в этом и проблема. Их пока нет. Поэтому мы используем всю эту ситуацию, чтобы создать прецедент. А для этого мне нужны вы. Допроси всех. Пусть расскажут, как они здесь оказались. Кто и когда им приказал. Допрашивай по одному.

— Мог бы и не напоминать, не маленький.

— Хорошо. Икоко будет записывать все показания. Особенно удели внимание Энане. Не только нынешнему эпизоду захвата деревни и отравления, но и убийству предыдущего старосты.

Я же отправился в дом, чтобы пообщаться с Хелиной. И понять наконец, что они вообще делали на Заставе всей этой толпой.

— За болотными камнями твоими ходили. – ответила она, дожёвывая какую-то жареную рыбину, которую готовила Нама и примкнувшая к ней Ика, быстро нашедшая новую подругу.

— Как вы Майю уговорили это продолжить? – удивился я.

— Никто её не уговаривал. Она сама настояла, чтобы мы привезли больше сырья. Пока вас не было, они там с Эрой развели бурную деятельность с этим новым металлом.

— Что заставило её поменять своё мнение? Она же была против плавки.

— Плавкой она и не занимается, это работа её детей. А вот ковкой… Она-то себя считала экспертом. А тут они сцепились, когда Эра заявила, что все её умения работы с медью ничего не стоят при работе со сталью.

— Майя восприняла это как вызов? – догадался я.

— Ага. Восемь ночей они работали, ругались, снова работали, снова ругались. Три заготовки ушло на переплавку. Вонь и дым стоят на всю Площадку. Со всех предгорий видно, как мы коптим. Но в итоге подружились и вроде как вместе нашли способ работы со сталью.

— А теперь вас отправили добывать новую партию?

— Ага. Ну и поохотиться заодно. Додо вкусные, у них мясо нежное. Всем понравилось. Майе с Эрой, как я поняла, нужно очень много этого болотного камня. Пробуют разные способы работы.

Во дела. Пока меня не было, там на Стене свои страсти шли. А Эра молодец. Сталь и изделия из неё – это сейчас наш главный экспортный товар.

— А что у них в итоге получилось? – спросил я Хелину.

Та не ответила, просто достала из своего мешка кожаные ножны и протянула. Я принял и достал короткий, сантиметров шестьдесят, клинок.

— Эра сказала, что это прото…вит, так, кажется.

— Прототип. – поправил я.

— Да, точно. В общем, первый получившийся клинок. Так себе пока, но предыдущие три были ещё хуже.

Я взглянул повнимательнее. Действительно, металл неровный, край сильно «гуляет», да и вообще если приглядеться, то он несколько кривоват. Но это был стальной меч.

— А можем и мы посмотреть? – спросил Михо, который с Крассом был тут же. – Это же тот металл, который ты хотел производить?

— Это кто такие? – спросила Хелина, явно на каком-то уровне знавшая язык равнинников.

— Царь Сакао со своим телохранителем.

— Надо же! А чего он не в Сакао?

— Долгая история. В общем — везу его к нам, чтобы с Райкой вместе обсудить, как дальше жить будут фари и равнинники.

Хелина задумалась:

— Да, дело правильное. Обсудить всегда полезно. А Райка в курсе, что ты к ней целого царя везёшь?

— Пока нет. Думаешь, расстроится?

— Раньше да. А сейчас её как кто-то за задницу укусил. Всё сама на Заставу хочет вырваться.

Видимо, это последствия омоложения тела.

Впрочем, клинок я передал Михо. Они вместе с Крассом минут десять его лапали, пытались погнуть, проверяли заточку. Наконец вернули.

— За сколько ты такие будешь продавать? – спросил Михо.

Хороший вопрос. Я до сих пор прикидывал в уме только себестоимость. Если даже считать по верхней границе зарплат, что каждому человеку за день работы выплачивать по десять чешуек, выходило, что стоимость серийного образца будет где-то от одной до полутора серебрушек, когда изделие будет поступать на прилавки Заставы. Со временем, по мере повышения опыта кузнецов и при увеличении объёмов производства, он и вовсе меньше серебрушки будет стоить.

Только вот на равнине этого пока не поймут, да и мне за бесценок продавать уникальный товар невыгодно. Меч из дрянной гессимской бронзы стоит минимум пятнадцать серебряных. А то и все двадцать пять – тридцать. Штучный товар на рынках Велиководной, который везут морем аж из другого полушария планеты.

— Пятнадцать серебряных. – ответил я. – Это пока. Постепенно, думаю, цены снизятся, и подобные изделия будут продаваться на Заставе не дороже десяти.

— Недёшево. – произнёс царь.

— Дешевле гессимской бронзы. – парировал я. – И куда прочнее.

После этого в дом зашёл один из ребят Виго:

— Лодки на реке.

— А вот и наши гости. – произнёс я. – Хелина, пойдёшь со мной встречать?

— Будет драка?

— Посмотрим. Надеюсь, что нет.

Гости шли на четырёх долблёнках, стандартных для предгорий плавсредствах. Точнее, на трёх. На четвёртой шёл в одиночку Локо.

Да, это я его отправил в деревню Кудо ещё вчера вечером. С очень простым посланием: «Я Касару, царь Стены и предгорий. Твои люди напали на деревню, что под моей защитой. Они побеждены и находятся в моём плену. Хочешь обсудить их судьбу – приходи ко мне.»

Кудо я смутно помнил. Когда шёл по Михохо в сторону Сакао, я заглядывал в его деревню. Обычный местный вождь. Держит деревню своим личным авторитетом. Особо ничем не запомнился. Выслушал моё предложение о торговле, сказал, что будет иметь в виду, и на том с нами распрощался.

А теперь вот, с пятью бойцами пришёл. Вижу, что не безоружные. У каждого рядом лук. Если прибавить ещё шестерых, что были здесь, то это, должно быть, вся боевая сила его деревни, которую он только мог собрать.

К берегу подтянулись и мои люди. Десяток фари с копьями и дротиками наготове, плюс я и двое парней Виго с Заставы.

Лодка Кудо подошла к берегу первой. Несмотря на явный численный перевес с моей стороны, своего страха или разочарования он не показал. Спрыгнул с лодки на берег, положил руку на висящий сбоку медный кинжал и, посмотрев прямо на меня, громко спросил:

— Это ты Касару?

— Верно. – ответил я.

— Я тебя помню. В прошлый раз ты назвался другим именем. Называл себя торговцем. А теперь называешь себя царём?

— Снова верно.

Кудо хмыкнул.

— Где мои люди?

— Ты их увидишь.

— Проводи. Сейчас.

Я покачал головой.

— Не сейчас. Их допрашивают мои люди.

— Значит, пусть прекратят.

— Кудо, ты не в том положении, чтобы что-то требовать. – напомнил я ему. – Для начала, если хочешь со своими людьми пройти в мою деревню…

— Твою? Да ну?

— Именно мою. Это мы с тобой ещё обсудим. Но сначала ты и твои люди отдадут всё своё оружие. С берега вы подниметесь только безоружными.

— Ты совсем умом тронулся? Или думаешь, я боюсь твоих белобрысых баб? Моё оружие останется при мне. И ты прямо сейчас приведёшь сюда моих людей. Всё понял? Касару, Купец, или как там тебя? А не нравится, попробуй у меня оружие забрать!

Я вздохнул и по-фарийски отдал команду: «готовтесь».

Фари были уже готовы. Может, язык равнинников большинство из них не понимали, но тон разговора угадать было нетрудно. Весь строй поднял свои копья, приготовившись метнуть их в стоящего на берегу как идеальные мишени противника.

Хелина даже проявила инициативу и копьё метнула. Я сначала не понял, что произошло, испугавшись, что она кого-то решила просто для профилактики грохнуть. Но оказалось, что это один из бойцов Кудо попытался поднять лук, а она ударила копьём в прибрежный песок буквально в нескольких сантиметрах от него. Парень застыл от страха как изваяние и больше оказывать сопротивление не решился. Как и остальные.

Кудо это не порадовало. Вообще мне кажется, что его действительно серьёзные и боеспособные люди сейчас томятся у меня на складе. Этих он уже собрал по остаточному принципу. Он брезгливо взглянул на них, но понял, что в одиночку ничего не сделает против нас.

— Кудо, – сказал я, – мне незачем у тебя отбирать оружие. Более того, я даже держать тебя здесь не буду. Не хочешь подчиняться моим правилам? Хорошо. Садись на лодку и проваливай вместе со своими людьми. Что делать с моими пленниками, я тогда решу сам, без твоего участия. Если же ты попробуешь подняться с берега с оружием в руках, то тебя просто убьют. Если что, оружие тебе вернут, когда ты покинешь мою территорию. И я даю слово, что пока ты здесь, тебе не причинят вреда и не возьмут в плен. Решай.

Кудо скривился.

Я понимал его терзания. Это предгорья. Здесь всё держится на личном авторитете. Публично подчиниться кому-то – серьёзный урон собственной власти. Не все обладают гибкостью Наукики.

— Вернёшь? – подозрительно спросил он.

— Верну.

— Значит, говоришь, что слово держишь.

— Держу.

Выждав ещё секунд пять, Кудо отцепил кинжал и бросил к моим ногам. Я поднял и передал его Сэйне. В то же время вперёд вышла Ика, подошла к пятёрке людей Кудо и требовательно протянула руку.

Я мельком взглянул на Хелину и тихо спросил:

— Это нормально, что Ика тут в качестве бойца?

— Нет. – ответила та. – Но попробуй объясни это ей. Пусть учится со всеми, её скоро становиться взрослой.

Когда оружие собрали и передали Сэйне на ответственное хранение, я пригласил Кудо в деревню. Вопреки моему ожиданию, он попросил своих людей оставаться у лодок.

— Где мои люди? – спросил вождь.

— Сейчас покажу. Но общаться с ними ты не будешь. Только удостоверишься, что они здесь.

— Почему не буду?

— Потому что следствие ещё не закончено. Мои люди сейчас их опрашивают и записывают их показания.

— Чего? Зачем? Они уже у тебя. Отпусти или назначь выкуп. Или казни, но тогда мы станем врагами. Чего тянешь?

— Всё не так просто. Я не вождь в этой деревне. Я царь Стены. Здесь я насаждаю не свой авторитет, а силу моего закона и порядка.

— И что это значит?

— Что пока всё не закончено, даже я не знаю, какое решение будет в итоге принято. Идём, сюда.

Мы спустились на склад, где в глубине на земле сидели связанные люди. Своего вождя они заметили, начали в один голос говорить, обращаясь к нему. Кудо сделал шаг вперёд, но пусть ему преградила Хелина со своей новой стальной игрушкой в руках.

— Касару сказал, что говорить ты с ними не будешь.

Пленники тоже замолкли.

— Их не били. – сказал я. – Дают еду и воду. На этом пока всё.

— Двоих не хватает. – сказал Кудо.

— Один из них сейчас на допросе.

— А второй?

Я замялся. Самый неприятный момент.

— Идём. – сказал я. – Проще показать.

И мы отправились на второй склад города, которым владел Будо. Там прохладно, потому и оставили тело.

Кудо был не удивлён. Возможно, что-то такое он и ожидал увидеть.

— Ауноно. – только сказал он, назвав его по имени.

— Они сопротивлялись. – объяснил я.

— И ты убил моего человека.

— Человека, который пришёл в мою деревню с оружием. Или ты станешь утверждать, что если бы мои люди пришли в твою деревню, пока ты отсутствуешь, то не стал бы сражаться и убивать?

Кудо сощурил глаза. Он понимал, что я прав. Но, как мне кажется, не хотел признавать своего поражения и унижения как вождь. Нетрудно представить себя на его месте: соседний дом, в котором нет власти, племянница убитого старосты, которая предлагает себя и свою деревню, авантюра с отправкой своих людей. А в итоге один его человек убит, остальные в плену, а ему самому прилюдно приходится подчиниться, чтобы вызволить хотя бы тех, кто есть. И никаких вариантов сохранить лицо.

Понимать-то я это понимал, но и просто отпустить уже не мог. Проблема беспокойного и желающего отомстить соседа сама по себе не исчезнет.

Кроме того, для всего моего Царства возникал очень важный вопрос, на который пока не было ответа. Один человек лежит здесь мёртвый. Ещё шестеро ожидают моего суда. И для того, чтобы построить государство, мне надлежало решить: какова же цена отнятой человеческой жизни? И кто в итоге должен её платить?

Глава 11 Испытание властью

Наивным я не был. Как, впрочем, и идеалистом.

Законы и справедливость – всё это звучит замечательно, но не потому что они являются самоцелью. Это инструмент управления, без которого я уже просто не смогу управлять территориями.

Когда у тебя в подчинении десяток людей, достаточно личного авторитета. Когда их сотни, нужны правила. Когда тысячи, требуются институты. Поэтому я и затеял все эти сложности.

В Империи есть поговорка, давно ставшая максимой: «Закон служит порядку, порядок служит выживанию». Поскольку закон сам по себе не представляет ценности в отрыве от тех задач, для которых он существует.

Я это всё к чему?

Да к тому, что заварив всю эту кашу с законностью, легитимностью и справедливостью, сам же понял, что в первый день существования государственности в отдельно взятой деревне их придётся выбросить ради политической целесообразности.

Виновными по факту были вообще все. Каждый житель деревне прямо или косвенно участвовал в убийстве прошлого старосты, травле Намы и произволе Энаны. Но получается, что судить и наказывать нужно лишь её, а остальным спустить всё с рук.

Люди Кудо? Так они приказ исполняли. Мне и читать бумажки Икоко не нужно, чтобы понять, что они там скажут. Сам Кудо формально свой брак устраивал и в помощь невесте людей выслал, чтобы её тут не обижали. Да, он отправил сюда людей и захватил мою деревню. Но кто подтвердит, что она моя? Я тут пробыл-то полтора часа, объявил себя правителем и уехал восвояси. Да и вообще, по понятиям предгорий он не сделал ничего предосудительного. Я же убил его человека.

А главное, я сам не обладаю никакой легитимностью. Наму никто старостой не выбирал, монархии тут нет. Это скорее традиция, что при отсутствии явной борьбы пост передаётся в рамках одной семьи, но не правило. То есть я сам сюда прибыл, помахал оружием, потаскал за волосы Энану, поугрожал остальным и объявил себя правителем по праву сильного. И мои права на власть тут ничем не лучше прав Энаны или Кудо, держатся сейчас исключительно на копьях фари.

В общем, такая вот неоднозначная внутриполитическая ситуация, в которой я пытаюсь изобретать государственные институты там, где их никогда не было и где они не сильно-то и нужны. С риском, что все они рухнут спустя декаду после моего отбытия.

В этот день так и не удалось разобраться со всем. Процедуры затянулись.

Во-первых, Виго потребовалось опросить и других жителей деревни, чтобы разобраться с произошедшим.

— С бойцами… хотя какие они бойцы, рыбаки и охотники… в общем, с людьми Кудо всё понятно. – сказал он. – А вот с Энаной…

— Что с ней?

— Как тебе сказать… Похоже, что староста был не самым приятным человеком. Его исчезновение много кто поддержал.

— Это я уже и сам знаю.

— И то, что Локо с его охотниками был тем, кто его убил?

Я кивнул.

— Если ты намерен устроить публичный суд и дашь ей право говорить, то она об этом скажет.

— Ничего нового она не скажет. Все и так в курсе.

— Тогда выходит, что её нужно наказать, а Локо станет новым законником и получит власть. Как ты собираешься это объяснять?

— Не знаю. – честно ответил я. – Но если мы не хотим, чтобы тут всё рухнуло через несколько дней, то сделать это нужно.

Виго подсветил проблему, которую я и так видел.

Виновными были все. Но наказать я мог лишь некоторых. Главное испытание государственной системы оказалось вовсе не в том, чтобы применять закон. А в том, чтобы решить, когда его не применять.

Во-вторых, было ещё одно дело, которое требовало срочного решения.

Нам нужно было установить правила проведения судов и закрепления законодательной инициативы.

Сами тексты законов могла достаточно быстро составить Эра, просто адаптируя известную ей имперскую практику под нынешние реалии. Но всё это потом. Здесь же требовалось создать процедуру на месте.

Для начала: как будет выглядеть суд?

Практика Верро мне однозначно не подходила. Там наместник единолично ведёт процесс и принимает решения. Исходя из собственной трактовки своих же законов. Разве что писец рядом сидит и выполняет техническую функцию. Я так делать не мог, так как это потребовало бы от меня носиться по всей территории царства и заниматься только решением споров.

Но и назначать судей из местных я тоже не мог. Дашь власть местным – победят родственные связи, решения будут приниматься исходя из личных отношений, а не государственных интересов. А передать власть фари – тогда это будет выглядеть как оккупация.

Думать мне пришлось много. Я даже ушёл на пару часов из деревни, просто чтобы побыть немного в тишине. Перебирал в голове то, что помнил об имперской правовой системе, и пытался натянуть на имеющиеся у меня сейчас реалии. Перечислять всю цепочку размышлений я не стану, это заняло бы слишком много времени. Подведу лишь итог: я остановился на трёхуровневой структуре:

Первый, самый нижний уровень – это наместник деревни с его советом. В данном случае речь про Наму и уважаемых людей деревни, которых я включил в управленческую вертикаль.

Они должны рассматривать мелкие преступления и местные споры, принимая решение на заседаниях. Результаты каждого заседания обязательно фиксируются, нумеруются и отправляются на Заставу с прочими документами.

Второй уровень – это уже мои назначенные администраторы, имеющие судебные полномочия. Они рассматривают тяжкие преступления или те споры, которые поднимаются с нижнего уровня. Решения принимает тройка судей, представляющих военную, гражданскую и местную власть.

Ровно такой суд я и собирался проводить сейчас. И такой суд обладает возможностью подавать заявление на изменение законов, если они не соответствуют реальной практике. Именно эту процедуру я и хотел сейчас использовать, чтобы решить проблему того, как судить в государстве, которое существует только на словах за нарушение законов, которые нигде не описаны.

Третий уровень – это уже царский суд. Высшая инстанция, имеющая возможность принимать и фиксировать законы. Решать споры, которые не смог решить суд нижнего уровня.

Причём первым человеком, который был официально назначен на должность, стал Икоко. Под мою диктовку в перерыве между допросами он на настоящей бумаге (а не этой их бересте) на двух языках (имперском и равнинном) написал мой приказ о назначении его самого на должность секретаря. В двух экземплярах: один останется на Заставе, другой отправится со мной на Стену.

Когда пришла необходимость мне поставить свою подпись, я на мгновение замер. Появилась шальная мысль: «а вдруг?». Но никакой моторной памяти не осталось, подпись свою я не помнил. Пришлось писать просто: «Касару, царь Стены».

От лица военных и безопасников я поставил Хелину. Которую, похоже, вся эта игра в суд, государство и законы скорее забавляла. Но она на неё согласилась.

От имени гражданской власти была назначена Сэйна. Дочь Райки, напротив, отнеслась к своим новым задачам крайне серьёзно, и я провёл с ней почти два часа, рассказывая про то, что такое суд, какова его практика, задачи и прочее. Ну, насколько я сам, конечно, разбирался в этом вопросе. Судя по всему, знания мои были весьма поверхностными, ни судьёй, ни юристом, ни даже имперским Свидетелем я никогда не был.

Третье место я отдал местному совету. По хорошему, его стоило бы занимать деревенскому наместнику, но Нама была ещё слишком неопытна. И самое важное, что она была жертвой, а ставить жертву обвиняемой в позицию судьи было бы странным решением. Поэтому сошлись на том, что это должен быть кто-то другой. Целый вечер уважаемые люди деревни вяло спорили, кто именно. Поначалу хотели отправить Луваву. Но как только узнали, что остальные два места будут занимать фари, так сразу отказались. Как я понимаю из-за того, что суд из трёх женщин оказался выше их понимания. Времена всё же во многом патриархальные. Затем выбирали между Хумо и Будо, где в итоге победил первый.

Ещё на суде должен был участвовать Виго в качестве государственного обвинителя. Ну и я, но скорее в качестве почётного гостя и наблюдателя. Моё присутствие было нужно для того, чтобы сразу же фиксировать решения в виде новых законов.

Никаких защитников для подсудимых не полагалось. Не тот уровень развития институтов. Максимум, что могли делать подсудимые – говорить в свою защиту самостоятельно.

В организации всего этого вместе с написанием целой кипы документов и прошёл весь оставшийся день.

Кудо разместили в одном из домов. Кстати, он большую часть своих людей отправил домой. Отвезти тело. С ним остались только двое.

А следующим утром началось то, ради чего всё и затевалось.

Все про будущий суд знали, поэтому люди начали собираться заранее. Даже рыбаки поднялись ещё засветло, чтобы быстро разделаться с ежедневными делами и не пропустить эпохальное для деревни событие.

Всё происходило прямо на площади перед домом старосты. Фари и несколько добровольных помощников с утра сносили туда лавки и столы. За центральным столом сидели трое судей. Две фари и местный рыбак. Сбоку же стоял второй стол, где разместились мы с Икоко.

Напротив стоял третий стол, за которым разместился Виго и… Локо. Правда, садиться на своё место он не спешил, а гордо стоял на виду у всей деревни. И красовался своей новой игрушкой. Да, я подарил ему стальной меч. Тот самый прототип. Хелине сделают новый, намного лучше. А вот для Локо это материальное свидетельство причастности к государственной власти. Главное, чтобы такие государевы люди не начали свою экипировку продавать: когда он услышал сколько такой клинок стоит, то чуть не осел на землю. Считай, что теперь самый богатый человек в деревне. Впрочем, я ему объяснил, что за умышленную потерю оружия ему светит казнь. Вроде понял. Надеюсь.

— Начинаем суд. – объявила Сэйна, когда фари привели связанных людей Кудо. – Обвиняемые: люди из деревни Кудо, которые вторглись на территорию Царства Стены. И помогли обвиняемой в убийстве своего родича Энане захватить власть в деревне.

Со своего места поднялся и вышел вперёд Виго, обратился к одному из людей Кудо. Я узнал его, самый злой из всех, который мне угрожал уже после боя:

— Начнём с тебя. Тебя и остальных обвиняют в нападении на деревню, находящуюся под защитой Царства Стены. Признаёшь ли ты свою вину?

— Это не ваша деревня! Она принадлежит моему вождю.

Я мельком взглянул на Кудо. Тот ощутимо скривился. В отличие от обвиняемого парня, он дураком не был.

— Вождю по имени Кудо, так?

— Сам знаешь.

— Чтобы у суда не было недопонимания, подтверди, этот человек и есть твой вождь? – указал Виго на Кудо.

Парень обернулся и только сейчас обнаружил в толпе своего вождя. Стоящего с явно недовольным лицом. Увидя его, он растерялся.

— Так каков твой ответ? Это и есть Кудо?

— Я… Да. Это мой вождь.

— Именно он приказал тебе и другим людям захватить деревню? Смотри на меня!

Кудо воспользовался ситуацией и пытался, глядя в глаза парню, качать головой.

— Я… нет, то есть… – он понимал, что Кудо недоволен, но что именно отвечать, сообразить не мог.

— Нет? – удивился Виго и взял в руки одну из бумаг. – Но вчера ты сам на допросе заявил, что, цитирую: «эта деревня теперь принадлежит Кудо, а вы все скоро сдохните, как и эта мелкая шлюха Нама». Смотреть на меня! Твой вождь ещё сможет сказать своё слово на этом суде. Сейчас говоришь ты и только ты. Итак, почему ты назвал её именно так?

До меня дошло, что делает Виго. Он и правда молодец. Взяв самого эмоционального и агрессивного среди пленников, пытается доказать преступный мотив. Парень же из-за своей импульсивности сам себя губит.

— Что же ты молчишь? – настаивал Виго. – Вчера ты был куда более разговорчивым. Отвечай, почему ты так ненавидишь Наму, что обозвал её? Ты встречался с ней раньше?

— Нет. Мы не знакомы.

— Вот как. Значит, ты её раньше не видел. Откуда же такая ненависть? Давай я ещё кое-что напомню из твоих вчерашних слов. Ты сказал, что здесь теперь будет заправлять, цитирую: «баба моего вождя, а не какая-то мелкая сопля». Из чего можно сделать вывод, что придя сюда, ты понимал: власть в деревне принадлежит Наме, а вовсе не Энане.

Парень не отвечал. До него и самого начало доходить, что он наболтал много лишнего.

— Мы прибыли сюда, чтобы защищать невесту нашего вождя. – объявил другой пленник. – Не было никакого вторжения.

Виго ещё раз посмотрел на первого парня. Тот отводил взгляд и тяжело дышал, но ничего не говорил. Виго разочарованно скривил губы и посмотрел на крикуна. Обрывать он его не стал, слова были сказаны, поэтому он просто переключился на него:

— Значит, вы прибыли защищать невесту Кудо?

— Да.

— И когда она стала его невестой?

— Несколько дней назад. Не помню точно.

— Как это было?

— Она прибыла в нашу деревню, поговорила с вождём, и он объявил, что возьмёт её в жёны.

— Что дальше?

— Она уплыла обратно.

— Зачем?

— Что зачем?

— Зачем Энана уплыла обратно? – уточнил Виго. – Она же невеста вашего вождя, осталась бы в вашей деревне. Зачем ей возвращаться?

— Эмм… я не знаю, не спрашивал.

— Хорошо, тогда скажи, как вы вообще попали в эту деревню?

— Вождь Кудо приказал отправиться сюда, чтобы защитить невесту.

— От чего?

— Что?

— От чего её нужно защищать?

— Не знаю. От всего. Мало ли.

— И это что, нормальная практика здесь, в предгорьях, отправлять армию защищать невесту?

— Ну, нет, но мы не спрашивали. Вождь попросил, мы отправились.

— Сразу с ней?

— Нет, через два или три дня.

— И почему же твой вождь решил отправить вас лишь спустя несколько дней?

— Я не знаю.

— Хорошо. Тогда вернёмся к началу: почему невеста Кудо вообще не осталась в вашей деревне, а вернулась в свою? Чем она занималась в этой деревне?

— Ну… она была старостой.

— Вот как… – кивнул Виго. – То есть вы прибыли сюда не просто защитить невесту своего господина. Вы прибыли сюда поддержать его невесту-старосту?

Парень замялся.

— Задам вопрос иначе. – продолжал Виго. – Почему вы вообще решили, что Энана является старостой деревни?

На площади повисла тишина. Я же снова глянул на Кудо. Тот нахмурил брови и внимательно следил за происходящим.

— Ну так… – парень пытался подобрать слова. – А кто же ещё? Она же племянница прошлого старосты. Это все знают.

— Прошлый староста был убит несколько месяцев назад. – напомнил Виго. – И его прямым потомком является Нама. Она его дочь. Энана просто племянница. Родич, да, но не дочь. Вам кто-то подтвердил, что Энана является старостой?

— Эммм… Нет, зачем?

— Может быть был совет деревни, на котором вы присутствовали и на котором жители объявили Энану старостой?

— Нет.

— Тогда получается, что какая-то баба приехала к вам в деревню, объявила себя старостой, вы в это поверили и отправились защищать её как старосту, даже не спросив местных жителей, правда ли это?

— Я… не знаю. Староста или нет, мы просто охраняли женщину вождя.

— А где была Нама, когда вы прибыли?

— Ну, она была в дальней комнате дома старосты.

— И что она сказала вам?

— Ничего. Она болела.

— Как давно?

— Уже несколько дней, когда мы прибыли.

— То есть Энана вернулась от Кудо, тут же заболела Нама, а через несколько дней, когда она уже не могла выходить к людям и говорить, прибыли вы, чтобы защитить Энану. Всё верно?

— Я не знаю ничего про Наму. Говорю же, когда мы приехали, она уже была больна.

— Что ж, у меня вопросов к обвиняемым пока нет. – сказал Виго. – Прошу зафиксировать, что обвиняемые прибыли сюда поддержать Энану как старосту. Более того, они, судя по заявлениям первого обвиняемого, знали, что помимо Энаны правами на этот пост обладает Нама. Никаких подтверждений слов Энаны от прочих жителей деревни они не получили. Просто заняли дом старосты.

— Однако их свидетельств недостаточно. – сказала Сэйна. – Как мы все слышали, эти люди действовали не самостоятельно, а исполняли приказ своего вождя. Вождь Кудо, вы готовы быть свидетелем на суде и говорить в защиту себя и своих людей?

— Готов. – сказал тот и вышел вперёд.

— Вождь Кудо, – переключился на него Виго, – расскажите, о чём вы говорили с Энаной, когда она прибыла к вам?

— Она просила её защитить.

— От кого?

— Река нынче неспокойная. Она сказала, что в её деревню уже приходили бандиты. Она опасалась, что они могут ограбить деревню. Своих людей у неё недостаточно, чтобы чувствовать себя спокойно.

— И ты согласился?

— Не сразу. Но она обещала стать моей женой. И в придачу отдать мне свою деревню.

— То есть ты не отрицаешь, что получить её деревню было твоей целью?

— Конечно. Это обычное дело, когда вождь умирает и деревню получает соседний вождь, взявший в жёны его родственницу. Деревне нужен был хозяин.

— И почему ты решил, что Энана действительно староста?

— Потому что я давно знаю её и прошлого старосту. Я знаю, что она его племянница. И я знаю, что всё лето торговлей деревни занимался Локо от имени Энаны. А остальное не моё дело. Для меня она была старостой. Как староста пришла просить помощи и как староста предложила оплату: себя и торговлю своей деревни.

— Хорошо, но почему ты отправил своих людей к ней только через несколько дней?

— Эти парни не моя дружина, которую можно в любой момент собрать. Они охотники и ополченцы. Чтобы подготовить отправку стольких людей, требовалось время.

А он хорош. Если прибыв сюда, он производил впечатление типичного амбала, привыкшего подтверждать свою власть силой, то теперь стало понятно, что это не так. Поняв и приняв правила игры, он начал действовать очень рационально.

Нет, я понимал, что он врёт. И если бы Энана не сидела сейчас взаперти, то наверняка начала бы истерить и кричать, что Кудо всё знал и был с ней заодно. Ведь наверняка так оно и было. Но формально ему сейчас нечего было бы предъявить.

— А что насчёт Намы? – спросил Виго. – Знал ли ты о ней?

— Что у старосты была дочь? Знал. Но я уже сказал, меня не интересуют внутренние дела деревни. Хотите обвинить меня в том, что я поверил Энане и даже не перепроверил её версию о том, что она староста? Хорошо, признаю. Но я её знаю достаточно давно, у меня были причины ей верить. Никаких традиций предгорий я не нарушил. О вашем же царстве я впервые узнал только вчера. Знай я заранее, что деревня находится под защитой армии горных ведьм, своих людей бы не послал. А теперь я потерял одного из своих. Кто за это заплатит?

Виго посмотрел на меня, затем на тройку судей и развёл руками, показывая, что у него вопросов больше нет.

После Сэйна объявила, что им требуется время, чтобы принять решение, и удалилась с остальными судьями в дом старосты. Я с ними не пошёл. Остался ждать решения со всеми. Не то чтобы я совсем отделил этот суд от себя. И Сэйна и Хелина знали, что справедливость здесь борется с политической целесообразностью. Но окончательное решение я всё же оставлял за ними. К тому же был ещё фактор Хумо, с которым те тоже должны были своё решение согласовать.

Совещались они долго. Даже очень долго, как по мне. Их не было больше получаса. Народ даже начал с площади немного разбредаться, всё больше звучало голосов, где люди сами начинали обсуждать возможный приговор и его последствия.

Когда судьи вышли и заняли свои места, на площади вновь воцарилась тишина. Слово взяла Сэйна:

— Мы приняли решение. Здесь нельзя объявить одного решения, что кто-то виновен или нет. Потому что это не один эпизод, по которому нужно установить вину, а несколько. Начнём с главного обвинения: в нападении людей Кудо на деревню под властью Царства Стены. Суд пришёл к выводу, что обвиняемые… невиновны. Несмотря на то, что фактически они совершили преступление, не доказано, что они вообще знали о том, что деревня находится под контролем Царства.

Я посмотрел на Кудо. Тот усмехнулся. Самое интересное в том, что он действительно мог не знать. В том, что он был заодно с Энаной и знал об отравлении Намы, я был практически уверен. Но вот нас действительно мог счесть просто какими-то бандитами на реке. Он амбициозный, но не дурак, и рисковать своими людьми за просто так не стал бы, если бы понимал, что ему придётся противостоять такой силе.

— Также не доказано, что Кудо и его люди заранее знали об отравлении Намы или преступлениях, совершённых Энаной. – продолжала Сэйна, и я встретился с ней глазами. Я уверен, что это не так, и они всё знали, но доказать это действительно сейчас слишком сложно, да и потребует эскалации конфликта с Кудо. – Но доказано, что им было известно о том, что Энана не единственная кандидатка на пост Старосты. Деревня была ими занята не в качестве помощи старосте, как они утверждают, но как вмешательство в борьбу за власть на стороне одного из кандидатов. Однако данное преступление было направлено не против Царства Стены. Поэтому суд решил:

Первое: люди Кудо будут освобождены из плена без необходимости выплаты компенсации. Однако оружие, с которым они пришли сюда как захватчики, останется у Царства как законный военный трофей.

Второе: компенсации за погибшего человека не будет. Он пришёл сюда с оружием в руках, это не та смерть, за которую положена вира. Трагедия произошла, но является следствием действий Энаны. Поэтому виру за погибшего в размере трёх серебряных монет должна будет выплатить она, или будет отдана в долговое рабство, пока своим трудом не накопит требуемой суммы.

Третье: Кудо публично признает власть Царства Стены над этой деревней и принесёт клятву, что ни он, ни его люди не станут более вмешиваться в дела Царства. В случае отказа Кудо от принесения клятвы его люди не будут освобождены, а будут проданы в рабство.

Четвёртое: суд предлагает ввести закон, согласно которому вторжение на территорию Царства с целью захвата власти отныне будет наказываться смертью или рабством в зависимости от тяжести проступка.

Пятое: чтобы не допустить ситуации, когда кто-то может сказать, что он не знал о принадлежности деревни к Царству, необходим закон, что все населённые пункты под нашим управлением должны нести знаки Царства, а все жители обязаны говорить о своей принадлежности к Царству.

Сэйна закончила.

По площади пошли шепотки.

Кудо сидел с противоречивой гримасой на лице. С одной стороны, его люди будут свободны. С другой, он потерял лицо и проиграл, вынужден публично это признавать и говорить какие-то клятвы. Формально у него был выбор: потерять лицо или потерять людей. Но он понимал, что отказаться ему просто нельзя.

Да и для меня это было не самое приятное решение. Нам приходится отпускать врага, который ещё недавно пришёл к нам с оружием. И который может вернуться вновь, решив, что наше решение отпустить их – это признак слабости.

С другой стороны, решение и не должно быть таким, при котором все будут довольны. Оно должны быть таким, при котором мы все сможем жить дальше.

Потом же наступила очередь Энаны. Фари вывели её на площадь. Истощённую, потерянную, но яростную. От злости её чуть ли не трясло, особенно когда она увидела сперва Локо, сидящего рядом с Виго, а затем и Кудо, рядом с которым стояли его освобождённые люди (да, он всё же задавил свою гордость и публично признал мою власть и моего Царства над деревней).

— Вы! – вскипела Энана. – Вы все! Все вы виноваты не меньше чем я! И теперь вы решили, что можете всё забыть, просто сделав меня крайней?!

— Энана. – попытался успокоить её Виго, – не устраивай истерику. Тебе позволено говорить в свою защиту.

— Защиту?! А почему тогда я здесь одна? Вы меня обвиняете в том, что я виновата в смерти старосты. Но я его и пальцем не тронула. Тот, кто совершил убийство, сейчас сидит рядом с тобой! Да, Локо? Или это был не ты? Ты же так и не рассказал, что там произошло. «Всё кончено» – вот, что ты сказал в тот день! Кто это был? Ты убил? Или кто-то из твоих друзей, которые сейчас стоят в этой толпе? Почему вы все не на моём месте? Почему за всех вас должна пострадать лишь я одна?

— Разве не ты, Энана, подговорила их всех, чтобы занять дом своего дяди? – спросил Виго.

— Подговорила? Что, вы думаете, одна женщина могла бы всё это устроить? Да старосту ненавидели все в этой деревне. Даже ты, Хумо — да, не прячься за спинами горных ведьм! Я-то помню, как ты жаловался, что староста тебя грабит, обманывая с выплатами. Ты всех рыбаков подстрекал против него. Все вы здесь хотели разграбить его дом, потому что говорили, что он грабил вас. Отбирал себе лучшее. Все вы хотели его смерти! А ты, Кудо? Ты сам предложил мне отравить Наму. И это ты дал мне яд! А что плохого сделала я?

— Ложь! – выкрикнул Кудо.

— Конечно, куда проще обвинить несчастную женщину. Хотя виноваты вы все!

Кто-то был на неё зол. Кто-то стыдливо опускал глаза. Виго и судьи сидели в состоянии лёгкого шока, так как размеренный сценарий допроса явно пошёл под откос, сменившись эмоциональным выступлением.

Пауза затягивалась, и я решил, что нужно вмешаться:

— Энана права. – сказал я, поднимаясь со своего места. – В том, что произошло с деревней, виноваты все. Ваша всеобщая ненависть, обиды и амбиции привели к нынешней ситуации. Но есть один важный момент: ненавидеть не запрещено.

Я сделал паузу и оглядел всех.

— Желать кому-то смерти, желать чьих-то богатств или закрывать глаза на несправедливость тоже не запрещено. – продолжал я. – Это ужасно. Эти желания превращает людей в чудовищ. Но мы не можем судить кого-то за то, что они ненавидят. Мы судим за конкретные действия. Энана, ты права, все ненавидели старосту. И никто не хотел, чтобы Нама заняла его место. Но кто конкретно подсыпал ей яд?

Молчание.

— Кто конкретно поехал к Кудо за солдатами? Кто конкретно занял дом старосты и захватил власть? Молчишь? Ты права, виноваты все, но неравноценно. И не каждого стоит осудить. Кроме одного упомянутого тобой эпизода. Локо? Встань, пожалуйста, и займи сейчас место рядом с Энаной. А ты, Виго, продолжай своё дело.

Я сел на место. Локо же снял с себя свой новенький меч и положил на стол, вставая рядом с Энаной.

— Локо, это ты убил старосту? – задал вопрос Виго.

— Да.

— Почему ты это сделал?

— Как и сказала Энана, староста был жадным человеком, который обворовывал всю деревню. И Энана предложила мне от него избавиться.

— Как именно?

— Отправиться с ним на охоту. Затем выждать удобный момент и подстрелить из лука. Тело утопить в болоте. Я всё это сделал.

— Почему ты это сделал?

— Решил, что для деревни так будет лучше.

— Стало?

— Нет.

— Почему?

— Энана не захотела становиться старостой, но и мне не дала этого сделать. Она не решала накопившиеся проблемы. Просто переехала в дом покойного дяди и жила там. Я с парнями пытался заниматься торговлей вместо старосты, но это оказалось сложнее, чем мы думали. Отнимало много времени, каждый хотел себе долю. В итоге для деревни всё стало даже хуже. Зная заранее, к чему это приведёт, я бы не стал его убивать.

— Спасибо, Локо. – сказал Виго. – У меня к тебе нет вопросов. Суд принимает твоё признание. Останься рядом с Энаной. У судей есть вопросы, или вы готовы принимать решение?

Сэйна с Хелиной переглянулись и о чём-то начали перешёптываться. В итоге Хелина покачала головой, и Сэйна объявила, что они уходят обсудить приговор.

В этот раз решение было принято намного быстрее. Их не было каких-то десять минут. Всё это время Локо стоял рядом с Энаной, но даже не взглянул в её сторону. Женщину же била мелкая дрожь.

— Мы приняли решение. – объявила Сэйна. – Локо, мы признаём тебя виновным в убийстве старосты деревни. Однако мы принимаем во внимание твоё раскаяние и то, что ты не участвовал в заговоре против Намы, когда Царство уже установило власть в этой деревне. Поэтому суд подтверждает, что твоё наказание заменяется службой Царству. Тебе оставляют свободу, однако тебе запрещено покидать службу следующие двадцать лет. Можешь вернуться на своё место и взять своё оружие.

Фари сделала паузу и посмотрела на Энану.

— Энана. Мы признаём тебя виновной в организации убийства старосты. В двух эпизодах узурпации власти, в ложной выдаче себя за старосту, в привлечении иностранных наёмников и попытке убийства Намы. Кроме того, по предыдущему приговору ты обязана выплатить виру за убийство человека Кудо, погибшего по твоей вине. В совокупности за все твои преступления мы приговариваем тебя к сорока годам рабства в пользу Царства.

Энана удивлённо подняла голову. Она явно была уверена, что её просто казнят, а тут жизнь. Да, рабом, но всё же жизнь.

Хотя в действительности от её смерти нам всем никакой пользы. А так хоть сможет послужить и принести пользу. Застава – это ещё роскошное место, мне нужны люди, которые будут жить на кровавых топях, где будут добывать болотное железо и соль.

Я поднял голову и понял, что люди не спешили расходиться. Наоборот, всё больше было тихих голосов и обсуждений. Не восхищённых, не напуганных, скорее растерянных. Никто не понимал, что происходит и как жить дальше.

А ещё из толпы вышла Нама. Да, всё это время она тихо, но с поднятой головой стояла и наблюдала за судом. Я подумал, что она идёт ко мне, но нет, она подошла к Икоко:

— Я помогу переписать копии. – сказала она.

Икоко поднял на неё взгляд.

— Касару сказал, что в деревне тоже должна остаться копия приговора.

Мой секретарь пару раз удивлённо моргнул, но кивнул, соглашаясь, и они уже вместе собирали накопившуюся кипу документов.

В общем, получилось всё немного странно. История не столько про справедливость, сколько про государственную необходимость. Не про приговоры, а про вынужденные амнистии. Не про неотвратимость наказания, а про важность компромиссов.

Но самое главное в том, что пусть и не идеально, но механизм государства оказался запущен. И этот механизм должен работать даже тогда, когда меня не будет рядом.

Глава 12 Кризис управления

Перед отбытием из деревни Намы нам нужно было исполнить одно из решений суда: застолбить деревню.

Я подошёл к этой задаче буквально. То есть действительно распорядился поставить столб. Срубили под это дело ствол дерева, пообтесали для приличия и вкопали в землю так, чтобы его можно было чётко разглядеть с реки.

Наверху закрепили поперечную перекладину, на которой нужно было повесить наше государственное знамя.

Не знаю, как изобретают флаги государства. Наверное, кто-то долго спорит о красивых символах, которые должны что-то значить. У меня всё оказалось проще. Знамя прежде всего должно делаться из подручных материалов: палки, тряпки и куска угля. То, что нашлось под рукой. Ладно, уголь в процессе заменили, у Будо на складе нашёлся небольшой объём тёмно-коричневой краски.

Вторым критерием была необходимость его считывать любым безграмотным рыбаком на значительном расстоянии. Поэтому никаких сложных завитушек. Простой и узнаваемый символ.

В итоге я остановился на изображении Стены. Три вертикальные полоски, которые внизу пересекает ещё одна толстая горизонтальная. Проще не бывает. Ниже я ещё дописал две буквы имперского алфавита: Ц и С. Царство Стены то есть. Местным пока ничего не скажет, а вот для прогрессоров, с которыми я неизбежно столкнусь, или для тех же Слуг Королевы сообщение будет понятным.

В самом низу столба повесили табличку из прибитых досок. На ней на двух языках (равнинном и русском) поместили две надписи одинакового содержания: «Царство Стены. Вторжение карается. Подчиняйся законам Царства, и тебе будут рады.»

Я отошёл и ещё раз посмотрел на кривой столб, грубо намалёванную тряпку и какую-то табличку. Выглядело жалко. Но вчера тут ещё была обычная деревня рыбаков в диких землях. А теперь это граница новорождённого государства.

На том мы и закончили эту утомительную историю с деревней Намы, и на закате погрузились в лодку.

Оставшийся переход по Михохо я просто проспал, проснулся уже когда мы причаливали к знакомой правой сиське Заставы.

Почти две декады меня тут не было. По моим прикидкам тут должно было быть построено если не всё, то почти всё. В реальности же поселение выглядело… грустно.

Что они успели сделать без меня?

Построен второй общий дом, который мужской. Люди больше не спят на земле в лесу. Уже хорошо.

Построили кухню-столовую. Это, похоже, самое крупное строение, которое они без меня сделали. Куда меня сразу и пригласили завтракать. Правда, оно так и не работало как нужно. Внутри было три стола, явно импровизированные, собранные и сколоченные из всяких отходов строительного производства. В качестве сидушек вообще поленья. Но хотя бы поесть теперь можно было в помещении. Проблема была в другом: кухня не работала, еду женщины всё ещё готовили на костре на улице.

— Печь сложить так и не получилось. – объяснила Латата. – Мужчины дважды её перекладывали, но каждый раз она не работала как надо. Либо не греет, либо в помещение дым идёт. Теперь опять надо крышу разбирать и дымоход переделывать. Отложили — говорят, есть важнее задачи. А мы так на улице и готовим.

Зато они сделали свинарник и стойбища для занов.

Ещё выкопали яму под склад и погреб, но сложили только подвальный этаж, остановившись на укладке пола.

— Доски ждём со Стены. – объяснил Демон. – На прошлой лодке приезжала госпожа Энга, делала замеры, но доставку обещает не раньше чем через три дня. Хелина с командой же к вам уходила на Михохо, график поставок сбился.

— С этим мне понятно. – кивнул я. – Тут и я не подумал заранее, что вам древесина для полов понадобится. Но почему частокол-то не достроен? Кухню вы построили, стойла для животных, а самого главного всё ещё нет. Тут навскидку ещё половина работы не выполнена. Вон, за стену на стороне реки даже не брались.

— Так людей не хватает и времени. – развёл руками мой строитель. – Виго приказал удвоить охрану занов. Дней десять назад в окрестностях видели Хозяина леса. Вот уже минус человек. Потом один из наших на полдня уходит на охоту. Один или с фари, если они тут есть. Латата требует, чтобы у нас всегда было свежее мясо. А стволы нужно таскать от леса почти до самой реки. Далеко и тяжело. Иногда хотя бы фари помогают, но они тут так, проездом: прибыли, переночевали, сгоняли куда-то в верховья Михохо, вернулись, снова переночевали и обратно на Стену. Много с ними не понатаскаешь. А у меня с Макой работы столько, что страшно. Люди требуют хотя бы одну баню до наступления холодов. Вон, последние двадцать шагов забора я с Лимомо, которого вы привезли из Сакао, буквально вчера уложил. Вдвоём с ним эти стволы таскали, чуть не надорвались.

Лимомо – это тот лесоруб, купленный мной на невольничьем рынке. Да, вон он топором колья делает.

Собственно, это всё. За бани и туалеты они даже не брались.

Неприятно было. Я рассчитывал на куда большую готовность крепости. А пока тут половины стены даже нет. Прям перед царём Сакао неудобно, которому я тут рассказывал про новый укреплённый город.

С другой стороны, я и сам был слишком уж оптимистичен, когда начал тут заниматься строительством. Думал за пару дней управиться, а в итоге полторы декады потратил и уехал, оставив всё на них.

Хотя я чувствовал, что ребята мне привирают. Расслабились они. Сильно расслабились после моего отъезда.

Ещё они явно работали без единого плана. Строительную бригаду раздёргивали на разные, противоречивые проекты. Второй дом достроили как и планировали, тут все были солидарны: людям нужна была крыша над головой и тепло по ночам. А вот дальше пошла какая-то чересполосица. Амбар, склад, хлев, стойбища, кухня, частокол: всё это как будто бы пытались строить одновременно, перекидывая силы с одного места на другое. Вроде бы всё нужное, важное, но именно поэтому ничего и не закончили.

— Демон, – произнёс я, – откладывай все проекты. Сейчас нужно достроить стену. Любой ценой и в самые ближайшие сроки. Все остальные проекты перестают существовать, пока не будет достроена стена. Бери любых людей. Уже наступила осень. А значит, через декаду, максимум две, к Михохо будут выходить Хозяева леса. Без свежего мяса вы эти дни проживёте. А без стены – нет.

— Понял.

— Сколько времени нужно, чтобы всё достроить?

— Если люди будут, то четыре-пять дней. И ещё три дня на ворота, если Энга петли сделает и доски под них.

— Сделает. – пообещал я, понимая, что это буквально впритык. На самом деле Хозяева могут начать выходить к реке вообще в любой день, хоть этой ночью.

Я ещё немного поболтал с Демоном. Не о строительстве, больше про его семью и невесту. Письма он прочитал. Остался со смешанными чувствами. Но в целом был рад, что у родных всё хорошо.

У меня же мысли всё чаще уходили в управленческую плоскость. Ещё месяц назад я полагал, что главная проблема Заставы заключается в том, как именно нужно строить. Технология, инструменты и материалы были моим важнейшим аргументом. А теперь я понимаю, что проблема не столько в них, сколько в отсутствии правильной системы управления.

Мне казалось, что наше поселение настолько маленькое, что им легко управлять в ручном режиме. А потребности настолько очевидны, что не могут конфликтовать.

Но оказалось, что Демон попал в ловушку многочисленного начальства.

Что по факту произошло?

Они достроили дом, все были счастливы. Но затем приходит Латата, которая вообще-то одна из начальников Заставы и говорит: «нам нужна кухня и амбар, людям негде есть, а продукты негде хранить».

Затем приходит Виго: «Я забираю у тебя людей, нам нужно охранять поселение и пастбище.»

Потом подходит Икоко: «поселению требуется склад.»

Далее они все вместе: «занов и додо нужно где-то держать.»

Как итог: кухня без печи, амбар без пола, стена готова наполовину, баня вообще не начата.

Я же не сделал ничего особенного. Не вручил ему чудо-инструмент и не показал передовую технику строительства. Я просто выставил приоритет: «делай это, а остальное отложи». И всё, проблема строительного тупика решена через простое распределение приоритетов.

В итоге первый после возвращения день на Заставе мне пришлось посвятить административной работе.

Прежде всего перераспределению управленческих задач. И начал я с введения должности главы поселения.

Лучшим кандидатом на эту должность была Сэйна. Как оказалось, она вовсе не прибыла сюда с последней экспедицией, а уже почти декаду постоянно проживала на Заставе. Хелина всё же передала Райке моё пожелание обеспечить здесь постоянное присутствие фари, выбор пал на её собственную дочь.

Проблема только в том, что Сэйне было тут нечем заняться. Она встречала лодки, обеспечивала связь Заставы со Стеной, выступала переводчиком, но никаких реальных задач у неё не было, всё на Заставе решали Латата и Виго. Даже в деревню Намы она сорвалась больше от скуки.

Теперь же для неё вырисовывались вполне понятные задачи и перспективы: стать единым правителем и координатором. А Латата, Виго и Икоко уже будут выступать кем-то вроде её правительства.

— Демона тоже стоит повысить. – объяснял я ей. – Он становится главой строительной бригады и будет подчиняться непосредственно тебе. Именно ты после согласования со мной утверждаешь план строительных работ по всей Заставе.

— То есть никто больше не сможет изменять план строительства?

— Верно.

— А если нужно сделать что-то срочно? – спросила Латата. – Печь подправить, например, или забор починить?

Это я к полудню собрал всех руководителей Заставы в столовой. Единственное место, где были хоть какие-то столы и сидячие места.

— Тогда вы идёте к Сэйне, объясняете суть проблемы, и уже она решает, менять ли план строительных работ. Самое главное, что Демон и его ребята теперь подчиняются только одному человеку. Я ещё раз подчеркну: никто из вас не виноват, что стройка встала. Каждый из вас отдавал разумные распоряжения. Но по отдельности. Теперь важно, чтобы у всех работ на Заставе было единоначалие.

— А что с моими ребятами? – уточнил Виго. – Я понял, Демона у меня забрали, оно и понятно, пусть строит. Но ему же постоянно нужны парни-бойцы.

— Это тоже нужно согласовывать через Сэйну. – ответил я. – В непосредственном подчинении у Демона будут Мака и новый парень, Лимомо. Остальные выделяются по мере надобности под каждый проект. И это тоже задача Сэйны: согласовывать с вами, в какой день сколько человек должно быть выделено или привлечено со Стены.

Народ призадумался.

Нет, ничего революционного я не предлагал, всё понятно. Скорее люди потихоньку осознавали, что небольшой лагерь и в самом деле превращается в сложную бюрократическую систему.

— Мне нужно место для хранения записей. – внезапно сказала Сэйна. – И место для работы. Я не смогу постоянно работать в столовой.

— Поддерживаю. – сказал Икоко. – Уже сейчас нам нужно вести учёт товаров на складе. Вести книги прихода и расхода. Мы даже не можем примерно рассчитать, на сколько нам хватит еды. А уж когда пойдёт торговля – то и подавно. Запасы бересты подходят к концу. Хорошо, что привезли чернила из Сакао, но и их не хватит надолго. Заставе нужен архив.

Я вздохнул.

И ведь они правы. Система требует учёта и документооборота. Вон, из деревни Намы каждую декаду будут приходить отчёты. Их тоже нужно где-то хранить и обрабатывать.

— Хорошо, будет вам архив. И здание администрации. Сэйна, когда будешь составлять график строительных работ – включи его в список. Но приоритет: после защитной стены, туалетов, бань и амбара. Демон, составь проект и посчитай вместе с Сэйной нужное число стройматериалов. Опыт у тебя уже есть. Стройте напротив склада и амбара.

— Сделаю как закончим со стеной.

— И есть ещё одна важная тема, которая касается вас всех. Ваше прибывание на Заставе началось не по вашей воле. Так уж вышло, что вы стали невольными жертвами конфликта между мной и организацией, которой служил покойный Лулуодо. Но я не хочу, чтобы вы считали себя долговыми рабами.

— Но мы и есть долговые рабы. – возразила Латата.

— Долговые рабы не получают награды за свой труд. А я хочу с каждым из обитателей Заставы заключить договор. В нём будет прописан обязательный срок вашей службы здесь и положенные вам выплаты. Повторю: за вашу работу вам будет выплачиваться зарплата, которой вы сможете распоряжаться сами. Например, закупать что-то у торговцев, которые будут прибывать на Заставу.

— А что с едой? – спросил Виго. – Её тоже придётся теперь покупать?

— Еда и жильё будут предоставляться бесплатно. Как и раньше. Все запасы продуктов будут общие для жителей. Ещё один важный момент: пока вы здесь, вам будет предоставлено жильё. Не вот эти временные комнаты в землянках, а настоящие дома или квартиры в кирпичных домах, которые мы начнём строить в будущем. Если по истечении срока вы захотите остаться и заключить уже постоянный гражданский договор с Царством, то ваше жильё перейдёт вам в собственность.

— А если не захотим? – уточнил Демон.

— Тогда вы уедете с заработанными деньгами, а ваш дом вернётся Царству, чтобы туда мог поселиться кто-то другой. Догадываюсь, почему ты задаёшь этот вопрос. Дело же в твоей невесте? Не могу решать за тебя, но тебе придётся сделать выбор: вернуться к ней или убедить её приехать сюда к тебе. Здесь ты сможешь обеспечить ей куда лучшие условия.

— Ещё бы ей это объяснить.

— Время у тебя есть. А там решишь сам.

Демон кивнул.

— Икоко, Сэйна, ваша задача – составить тексты договоров и посчитать экономику зарплат.

— Это большая задача. – сказал Икоко.

— Я и не требую от вас решить её сегодня. Время есть. И я вам помогу, как и Эра. Пока же я хочу, чтобы вы все осмыслили свой статус и обдумали своё будущее здесь. Пусть вы и прибыли сюда невольно, но я хочу, чтобы остались вы здесь по своему желанию. И я готов вкладывать ресурсы в то, чтобы вам здесь жилось комфортно.

Пока все не разошлись, я попросил задержаться Сэйну и Икоко, чтобы поговорить наедине:

— Есть ещё два дела, для которых мне нужны вы.

— Слушаем.

— Во-первых, я хочу, чтобы ты, Икоко, начал проводить регулярные занятия с Сэйной и учить её русскому языку.

— Эммм… зачем?

— Затем, что со временем мы нашу документацию полностью переведём на него. Уже сейчас в Царстве Стены проживают два народа, говорящие на двух языках. По мере нашего роста к нам присоединятся кланы кочевников, люди с юга, запада, снежные фари. Все говорят на разных наречиях. Нам нужен единый, общий язык. И лучше если это сразу будет язык Империи.

— А на каком языке нам вести документацию сейчас? – спросила Сэйна.

— На языке равнины. Пока у нас нет выбора. Но со временем нужно будет всех администраторов учить говорить и писать на имперском. И это ещё одна задача, которую вы должны начать выполнять уже этой осенью: начните создавать школу. На Заставе уже почти десяток детей. И их будет только больше. Их можно учить русскому прямо сейчас. И пригласить Наму, пусть тоже учится с ними.

— На это потребуется время. – покачал головой Икоко. – Дети сейчас работают со всеми. Собирают мох, камни, травы и растения для кухни, помогают родителям. Получается, что нам придётся их отвлекать. И самим отвлекаться.

— Понимаю. Но это очень важно. Придумайте программу. Чтобы хотя бы по часу в день они могли выделять. Я посоветуюсь с Эрой и привезу свои идеи как это сделать проще и интереснее. А там и взрослых можно будет включать.

Сэйне идея понравилась. Но она вообще из любознательных. Как Лина, тот же типаж и склад ума. А вот Икоко заметно скривился. Наверное, ещё не мог отойти от идеи, что язык высших людей священен и учить ему всех подряд только ради того, что так удобнее вести документацию, было для него святотатством.

— А что за второе дело? – спросила Сэйна.

— Да, это важно. Мне нужно купить на равнине ещё хотя бы четыре лодки.

— Зачем? – удивился Икоко. – Ты и эти-то четыре не используешь. На одной катаешься сам, на второй фари, а две где-то простаивают.

— Так было раньше. Но сейчас нужна будет ещё одна лодка, чтобы постоянно ходить по Михохо. Сперва до деревни Намы, но я думаю, что со временем нам подчинятся и другие деревни. Потом нам нужно будет собирать людей на торг. Ну и самое главное: скоро нам потребуется целый флот. Наших текущих лодок нам не хватит.

— Зачем?

— Ну, ты видел старика, который прибыл вместе со мной?

— Рядом с которым постоянно дежурит охранник? Видел. Ещё в деревне их заметил. Кто такие? Какой-то дворянин из Сакао? Не могу вспомнить, хоть и выглядит знакомо.

— Это Михо. Царь Сакао.

В помещении повисла тишина.

— Ещё раз. – попросил спустя полминуты Икоко. – Как ты его назвал?

— Сколько бы я не повторял, смысл не изменится. Царь Сакао. Да, тот самый.

— А что он тут делает? – спросила Сэйна.

— С матерью твоей приехал поговорить. Обсуждать союз между Стеной и равниной.

— Так, ладно, но причём здесь лодки?

— При том, что нам придётся собирать большой отряд как из фари, так и из городов Велиководной. Так получилось, что мы немножечко встряли в гражданскую войну в Сакао и поддерживаем действующего царя.

— Какая ещё война?!

— Долгая история. Давайте я потом вам расскажу. Сейчас важно, что нам позарез нужны лодки. Иначе до Сакао нам придётся в следующий раз идти пешком. А когда Михо вернётся в Нашше и начнёт собирать армию, эти лодки станут дефицитом. Поэтому их нужно выкупать прямо сейчас. За любую разумную цену. Понимаешь?

— Понимаю. – согласился Икоко. Уж что такое ценообразование, он знал прекрасно. – Так чего ты хочешь от меня?

— Хочу, чтобы ты взял груз досок, бруса, серебряных монет и отвёз в Нашше. Там расторговался. И заодно купил готовые лодки. Хотя бы четыре. Можно оставить их на хранение там же, но лучше после покупки вывезти на Заставу. А Сэйна выделит нескольких фари как охрану и гребцов.

Тяжко разговор этот закончился. Сэйна на себя инициативу брать не захотела и отправила сперва договариваться с Райкой. Вообще я уже всем растрепал и про царя Сакао, и про будущее участие фари в войне… кроме той, кто и будет принимать окончательное решение.

Жаль, придётся на убеждение Райки тратить драгоценные дни. И возвращаться в Нашше как бы не в одной лодке с Михо, который не дурак и тоже озаботится речной логистикой. Неприятно будет, если мы с ним станем конкурентами-покупателями, хотя вроде как пойдём на войну в составе одного войска.

Я уж хотел было связаться со Стеной, чтобы начать неприятный разговор сперва с Эрой, а затем и Райкой, как меня окликнул сам Михо, которого я с самой деревни Намы игнорировал, погружённый в свои дела.

— Неплохо у тебя тут всё устроено. – сказал он. – Особенно для поселения, которое основали только этим летом.

— Думал, вы будете скорее разочарованы, ожидая чего-то… более грозного.

— Сакао тоже не за один сезон строился. – пожал он плечами. – Но я хотел спросить не об этом. Я тут поговорил с Виго. Расскажи, пожалуйста, что там за история с Лулуодо?

Глава 13 Политические игры

Я понимал, что этот день однажды настанет. За прошлые решения и поступки нужно отвечать. Просто не думал, что они все навалятся на меня единовременно.

— История простая. – ответил я. – У вас в Сакао засела целая банда этих Слуг Королевы. А Лулуодо был их связующим звеном. Его семья пыталась убить меня. Взамен я убил его. Вот и всё.

— Кажется, он был торговцем.

— Он изображал из себя торговца. В действительности будучи агентом враждебной вашей власти организации. Прямо сейчас один из этих Слуг из числа посольства Шарамаша стоит рядом с троном Сакао и поддерживает дворян.

— У меня и нет претензий к тому, что ты его убил. – задумчиво ответил царь. – Возможно, что я бы на твоём месте поступил так же…

— Тогда в чём вопрос?

— В том, что ты захватил в рабство жителей Сакао.

Я тяжело вздохнул. Не знаю, то ли я уже устал, то ли просто не хотел объясняться, но вся моя дипломатичность отчего-то в миг улетучилась:

— Царь Михо, при всём уважении, но вся эта история с Лулуодо приключилась до того, как я впервые появился в Сакао. Я не был знаком ни с вами, ни с кем-либо в вашем городе. На меня напало это семейство. Я ударил в ответ. Люди оставались свидетелями. Я не дурак, я понимаю, что если бы я их оставил, то уже на следующий день весь Сакао знал бы меня как налётчика и убийцу. Или мне нужно было всех их убить?

— Ты мог обратиться к властям и объяснить ситуацию.

— И что бы я им сказал? И кому? Мне нужно было приплыть в Сакао и обратиться к стражнику в порту? Здравствуйте, уважаемые служители закона. Я вообще пришелец из космоса. И у вас тут под видом уважаемой торговой конторы прячется секта заговорщиков, которые поклоняются другим пришельцам из космоса, а на меня они охотятся. Я тут с ними поцапался и убил всю семью. Только вот не знаю, что делать со слугами из их поместья, казнить неудобно, а если отпущу, то могут не так понять. К кому мне в Сакао обратиться с этой проблемой?

Я замолчал и посмотрел на Михо. Он, как ни странно, даже не улыбнулся. Кажется, воспринял эту шутку на полном серьёзе.

— Хорошо, – сказал он, – я понимаю, почему ты так поступил. Вероятно, у тебя действительно в той ситуации не было выбора. Ты нам не доверял, и это понятно. Но что сейчас? Ты будешь и дальше держать людей в плену?

— А они не пленники и не рабы. В ближайшее время с ними заключат рабочий контракт. А там не факт, что они вообще захотят возвращаться, уж больно хорошие я предлагаю условия. Если вас действительно так беспокоит проблема работорговли, то вам стоило бы обратить внимание на самого Лулуодо и схему, которую он проворачивал прямо посреди Сакао.

— Схему?

— Да. Он давал взятки храму и вашему советнику по торговле. Чтобы захваченных в рабство северян признавали еретиками и вывозили из региона, продавая на рынках Шарамаша и Гессима. Подозреваю, что не он один это проворачивал.

— У тебя есть доказательства?

— Есть переписка Лулуодо с храмом и вашим советником. Я вывез из его поместья не только людей, но и архив. Могу даже назвать при случае точные суммы взяток.

Не знаю, поверил ли мне Михо, но хотя бы отстал. А я, немного раздосадованный разговором, отошёл к берегу реки, надеясь побыть в одиночестве и всё обдумать.

Правда, одного меня не оставили. Как из ниоткуда появились Кера и Лиша.

— Я уж думала, ты перед ним оправдываться начнёшь. – сказала Кера, присаживаясь рядом.

— Не дождётся. – отвечаю ей.

— Вот и правильно. Если он хочет, чтобы мы жили по его законам, ему нужно было остановить Лулуодо до того, как тот с нами связался. А так пусть возмущается сколько хочет. Та семейка на нас напала, поэтому теперь их богатства и люди – наша добыча.

— Хм… а это не помешает нам заключить союз с равниной? – недоверчиво спросила Лиша.

— Если он из-за нескольких захваченных людей захочет с нами поссориться, то пусть катится обратно в свой Сакао. – отрезала Кера. – Мы фари. Нам одолжения от равнинников не нужны. Даже от их царя. У нас свой царь.

— Как у тебя всё просто… – произнесла Лиша.

— Он ничего не сделает. – сказал я. – И портить с нами отношения не станет. Уж точно не сейчас, когда мы ему нужны. Без омоложения и армии фари ему не вернуть трон. И мы же не серийные налётчики, которые регулярно грабят окрестности Сакао. Это был единичный эпизод. Он это прекрасно понимает.

— Тогда чего он к тебе пристал? – не поняла Лиша. – Разве дело не в законах его города, которые мы нарушили?

— Вспомни, что говорила Джана о дворянах Сакао. Если бы его так волновали законы, он бы не терпел все их непотребства. А любой из них намного хуже нас с вами.

— Тогда в чём дело?

— Как думаете, почему он подошёл ко мне именно сейчас? В смысле, он же узнал Виго ещё когда мы были в деревне Намы. И если мне не изменяет память, он уже тогда с ним поговорил. Но всё же прождал два дня, прежде чем обратиться с этим вопросом.

— Хм… думаешь, он что-то задумал?

— Я почти в этом уверен. Михо – старый и опытный политик, который хорошо умеет пользоваться слабостями своих противников и находить компромиссы. Если всё пройдёт хорошо, то завтра нас с ним ждут важнейшие переговоры. Прямо перед которыми он решил вспомнить, что я могу быть замешан в работорговле. Такие как он не поднимают подобные вопросы просто так. Скорее всего завтра выяснится, что об этой истории можно забыть. Если мы договоримся по каким-то другим важным для него вопросам.

Фари молча и ошарашенно переваривали сказанное. Для них подобная хитрость была в новинку.

— Вот хитрый жук… – пробормотала себе под нос Кера.

— Но мы же вроде друзья? – спросила Лиша. – Зачем ему так с нами поступать?

— Поэтому он и не давил сильнее. Были бы мы врагами, разговор был бы иным. Друзья мы сегодня. А что будет завтра – то покажет будущее. К тому же он ведь не перешёл никаких границ. Не пытался меня в чём-то напрямую обвинить. Формально он подошёл просто чтобы разобраться в ситуации. Но я не клюнул, и давить сильнее он не стал…

— Потому что ему нужно омоложение. – закончила за меня Лиша.

— Верно.

— И как нам с такими «союзниками» вести дела? – спросила Кера.

— Так и вести. – пожал я плечами. – Всегда быть начеку и несмотря на всю вежливость не забывать, что главное для нас – это мы сами. И наши интересы.

А ещё, хотя я не произнёс этого вслух, я был уверен, что Михо всё знал про Лулуодо и раньше. Просто не поднимал эту тему до сегодняшнего дня.

Я помню первую встречу с Кави и Джаной. Царевне хватило нескольких минут, чтобы увязать наше появление с налётом на поместье торговца. Просто она не стала эскалировать эту тему. Но Кави-то тоже это слышал. Неужели бы он стал скрывать такое от отца? Но даже если бы и стал, сам Михо не дурак, уж явно не глупее своей дочки, должен был понять, что мы можем быть связаны с этой историей. Но молчал. До этого дня.

До вечера ещё было время. Поэтому я прошёлся по Заставе, пытаясь совать свой нос во все дела, где это уместно и не очень. Ходил от человека к человеку, вроде как инспектируя, но больше отвлекаясь мыслями от организационных проблем через погружение в мелкую рабочую рутину своих людей, которых так странно закинула сюда жизнь.

Заглянул на кухню, где нашёл Лину. Оказывается, она помогала Кемате. Сидели на пнях и разделывали рыбу, о чём-то переговариваясь. Забавно, не замечал раньше за Линой интереса к готовке. Хотя может дело в том, что Лина вообще не любила сидеть без дела. Ей всегда было интересно учиться чему-то новому, и, кажется, она не видела принципиальной разницы между алгеброй и техникой разделки рыбы.

Затем нашёл Ику. Похоже, что она взяла здесь на себя ту же роль, что и в племени: стала старшей за детьми и активно занималась социализацией детей Лимомо. Ну как «социализацией», они на берегу реки собирали камушки, и она им устроила соревнования по стрельбе из рогатки. Там же и девчушка Ноноло крутилась, хотя у неё были и свои взрослые обязанности.

Отметил про себя, что зимой нужно будет плотно заняться образованием Ики. С её талантом находить общий язык с другими (даже при незнании языка друг друга) из неё выйдет отличный учитель или воспитатель.

Отец Лимомо нашёл себя в заботе о додо. И вообще вроде как сошёлся со Скоко, занимаясь с ним животными. Но тот днём уходил на пастбища, а старик вот присматривал за скотинкой или помогал по мелочи. Топором, кстати, тоже владел — вон, помогает сыну колья для забора делать.

Раненый более-менее оправился. Тяжести таскать, конечно, не может, но его стали отправлять вторым номером сторожить пастбище. Заодно и самого Скоко мобилизовали, выдали комплект брони, щит, оружие. Не факт, что поможет против Хозяина леса, но трое тяжеловооружённых мужчин с копьями и большими щитами – это всё же аргумент. Пусть один из них ранен, а второй вообще небоевой пастух.

Остальных Виго приставил к стройке. Двое солдат, его сыновья и он сам с Икоко. Они таскали тяжёлые брёвна к строящейся стене. На месте уже их затачивали Лимомо с отцом и устанавливал Демон. Мака, Латата, Рита и Кинана засыпали яму землёй и камнями, которые с утра натаскивали дети. Женщины же землю утрамбовывали и проливали водой, которую тоже надо было таскать от реки. В общем, тяжёлый труд-то на самом деле. Но зато новеньких пристроили к делу. Кинана вон чем-то занята, да и сыновьям своим Виго поблажек не давал.

Я подозвал к себе Латату и спросил:

— А где Энана?

— Та, которую вы привезли из деревни? В комнате своей сидит с самого утра. Говорить не хочет, от еды отказывается.

— Ну это временно. Пристрой её к работе, как начнёт принимать еду. И будь с ней осторожнее.

— Что, царапаться будет?

— Хуже. Она не из тех, у кого когти. Скорее из тех, у кого ядовитый язык. Она будет ждать, искать слабые места… и слабых людей. Не давай ей возможности манипулировать другими.

— Хм… Учту. И не таких приручали.

— Просто будь внимательна. Она на многое способна. Кстати, а урожай-то скоро надо будет собирать.

Мы как раз подошли к нашему небольшому экспериментальному полю, где вовсю колосилась цветущая картошка.

— Скоро – это когда?

— Где-то через декаду.

— И кто его будет выкапывать? – спросила Латата.

— Вы с Сэйной выделите кого-нибудь. Поле небольшое, и пара рук за день справится.

— Ладно, правда найдём. А где мы урожай будем хранить? Ты же говорил, это не только на еду, но и для следующего года на посадку.

— Так в амбаре.

— Амбара у нас нет, там яма.

— Точно. Но достроите же вы его. Тогда пока на кухню, вы же там запасы храните.

— Да там уже всё забито под завязку. – устало вздохнула Латата. – У нас не кухня, а общий склад. Хорошо, найду место. А что на следующий год? Где сажать? Где размечать места для полей? Я напомню, у нас за оградой лес из пней, их нужно выкорчёвывать, прежде чем там какие-то поля делать. Кто этим заниматься будет? Кто вообще за выращивание корнеплода отвечать будет?

— Я как-то об этом ещё не подумал. – признался я. Действительно, пришёл порадоваться урожаю, а получил в нагрузку ворох проблем. – Давай на следующий год займём под посадки лужок на левой сиське. А дальше будет видно.

В общем, загрузила меня Латата. Причём вполне резонными вопросами. Придётся потом выделять кого-то, кто будет отвечать за поля и назначать людей на работы.

Так, кого я ещё пропустил? Сэйна занималась своей административной работой. Кера с Лишей вроде как отдыхали, как и остальные фари. Вся команда Хелины вместе с ней самой сейчас спала в женском общежитии.

Точно, а где мой новый гончар, за которого я заплатил три серебрушки?

Гончар нашёлся на берегу реки, отлынивающий от работы.

— Моё дело горшки делать. – сказал он. – Глины нет, печей нет. Значит, и работы нет. Брёвна пусть молодёжь таскает. А я для этого староват уже, здоровье не то.

— Там и постарше тебя мужчины работают.

— Ну и молодцы. Ума нет, таланта нет, вот пусть и таскают тяжести на старости лет.

— Что же ты со своим умом и талантом в рабы тогда попал?

— Мастер гнилой нашёлся. Сам не разбирается, а командовать любит. Вот и высказал ему всё, что наша команда о нём думает. Он в драку и полез.

Что-то у меня начали возникать сомнения в том, что проблема была в его мастере.

— Значит, работать ты отказываешься? – спросил я.

— Ну почему? Ты хозяин. Заставишь – буду. Но подвигов от меня не жди. Я не грузчик.

— Ладно, будет тебе дело по твоему ремеслу. Заодно покажешь, что ты действительно умеешь работать с глиной, а не просто бахвалишься. Я организую выход корабля к месторождению красной глины. Фари привезут целый корабль, наполненный корзинами. А твоя задача: построить печи и начать производство кирпича.

— Слушай, Хозяин, я вроде сказал: я гончар. Не кирпичник.

— Что, не справишься с кирпичом?

— Да не моя эта работа. Их любой раб делать умеет. Чего мастера ставишь делать работу подмастерья?

— Своё мастерство ты пока ещё не доказал. Хочешь делать горшки? Я тебе хоть мастерскую отдельную дам. Но сначала наладь мне производство кирпичей и черепицы. Если не хочешь, пойдёшь таскать тяжести, пока потраченное на тебя серебро не отработаешь. А надумаешь отлынивать, запомни: кто не работает, тот не ест. Запрещу Латате тебя кормить, будешь сам себе пропитание искать за оградой, пока тебя Хозяин леса не сожрёт. Так что, согласен?

— Согласен. – пробормотал он сквозь зубы. А я понял, что проблем с этим «мастером» у меня ещё будет немало.

Посмотрел на солнце. Уже приближался вечер. Значит, пора было выходить на связь со Стеной.

Взял рацию, наушник, и отправился куда-нибудь подальше от лагеря, где меньше посторонних ушей.

— Ну и? – вместо приветствия спросила Эра.

— А поздороваться не хочешь?

— Сначала расскажи, в какую дрянь ты нас втянул?

— А что ты уже знаешь? – удивился я.

— То, что рассказала Сэйна с Хелиной. Что у нас теперь какая-то деревня появилась, где мы уже суд устраиваем.

— Значит, самое интересное ты ещё не знаешь.

— Рассказывай давай.

Я рассказал. Про наши гастроли на Михохо, про Верро, про прибытие в Сакао и как нас втянули в расследование, как мы познакомились с Кави, Джаной, и наконец, как оказались тут с царём.

Эра в основном слушала очень внимательно, лишь иногда задавая какие-то уточняющие вопросы.

— Это всё? – спросила она, когда я замолчал.

— Вроде да. Может, что-то и забыл маловажное. Что, даже ругаться не будешь?

— Буду, конечно. Но сначала составлю полный список вопросов, за что именно нужно ругаться.

— Знаешь, я не уверен, что обретение личности пошло тебе на пользу. Ты превращаешься в сварливую жену.

— А кто, по-твоему, сидит тут на хозяйстве, пока ты носишься по равнине и создаёшь нам всем проблемы?

— Я не создаю проблемы, я пытаюсь их решить.

— Встревая в гражданскую войну?

— В тот момент это казалось мне хорошей идеей.

— В каком месте это хорошая идея?! А если старик ошибся в своих оценках? Что если на сторону дворян перейдёт армия? Что если царь не сможет собрать войска союзников? Ты представляешь, в каком мы будем положении, если он проиграет?

— Значит, нужно сделать так, чтобы он выиграл. Слушай, там не было идеального варианта. Поддержать Эмона? Так он мог быстро уничтожить Сакао, равнину бы наводнили кочевники. Или наоборот, дать волю дворянам, и они бы устроили классическую экспансию молодого капитализма. А так Михо хотя бы лично нам обязан.

— Ты мог вообще не участвовать в этой междоусобице. Лет пять-десять они бы там грызлись между собой. А мы бы за это время прибрали все предгорья региона. Ты вообще-то поехал туда, чтобы узнать больше о Слугах Королевы в Сакао, а вернулся с местным царём и билетом на участие в гражданской войне. В каком месте план пошёл настолько наперекосяк?

— Ну, о Слугах я тоже узнал. Даже познакомился с одним.

— Да, Лай, я запомнила. Ещё один неприятный фактор. Если бы ты не вмешивался в царские разборки, мы бы были с ними один на один. А теперь Слугам не останется выбора, кроме как всей своей мощью поддерживать Эмона и фракцию дворян. Уверена, как только они узнают, что Михо жив и собирает войско, так сразу запросят подкрепления из Шарамаша и привлекут всех наёмников, каких только смогут собрать.

— Эммм… об этом я не подумал.

— Конечно не подумал. Потому что ты опять действовал как командир разведгруппы. Увидел проблему – попытался решить имеющимися силами. А ты должен думать как правитель и не забывать, что каждое твоё решение меняет судьбы многих людей.

— Прости. Мне действительно казалось, что это самое простое и удачное решение… в тот момент.

— Ладно, имеем что имеем. Ты прав, теперь у нас нет выбора, кроме как привезти этого твоего Михо обратно во дворец. И получить за это все возможные трофеи.

— Вот поэтому мне и нужно убедить Райку начать переговоры и пустить Михо на Стену. Ты мне поможешь?

Эра на несколько секунд замолчала:

— Помогу. Но сначала я сама с ней поговорю. Тебе она доверяет как царю, а мне как той, кто не даёт тебе совершать безумства. Поэтому лучше я ей опишу ситуацию.

— Не даёт мне совершать безумства?

— Считай, что это моя должностная обязанность. Всё, конец связи.

Глава 14 Большая тройка

День закончился транспортной суетой.

Экспедиция фари возвращалась обратно на Стену. Правда без Хелины, которая осталась на Заставе. Боевая легенда решила присутствовать на переговорах в составе нашей делегации.

Да, переговоры всё же состоятся. Но не на Стене, а здесь, на Заставе. Ближе к ночи на связь вышла Эра и передала, что Райка решила сама спуститься с гор и пообщаться с царём Сакао здесь.

— Райка полагает, что так будет лучше. – объяснила Эра. – И я склонна с ней согласиться. Если переговоры проводить на Заставе, то для Михо омоложение будет казаться отдалённым призом. Это даст вам преимущество.

Может она и права. Я как-то очень легкомысленно ко всему этому относился. Полагал, что омоложение царя – это уже почти решённый вопрос, с которым нет смысла затягивать. Райка же быстро поняла, что это можно использовать как козырь.

Хорошо, что рядом будет Райка. Всё же мне ещё многому предстоит учиться.

Лодка ушла вверх по течению с кучей задач и заказов. Прежде всего ускорить работу Энги по материалам для ворот и приготовить дополнительный груз бруса и досок для продажи в Нашше. А следующим рейсом ещё и вторую лодку сюда пригнать. Оказывается, они их все подняли к озеру под Площадкой. Сами, без указки. Решили, что ценному имуществу не стоит оставаться посреди леса.

Вечер провёл в мужском общежитии, где мне выделили каморку для ночёвки. Здесь сухо и тепло, не то что на лодке спать. Зато без моих фариек, к которым я уже незаметно для себя привык. Без их тепла и посапывания рядом как-то неуютно и одиноко. Но они-то остались в женском общежитии.

Я, конечно, на правах главного мог бы их и сюда привести, и никто бы слова не сказал. Но как-то неудобно было перед людьми. Если уж насаждать порядок, то начинать надо с себя. Вон, даже Виго с Ритой спали порознь в разных домах, так что и я решил не злоупотреблять властью.

Потом построим частные дома и гостевые. Может даже у меня будет тут своё личное имение, где буду останавливаться. Просто всё это не в приоритете, пока можно поспать и тут. Какие-то шкуры, чтобы не на голом полу лежать, укрыться тоже есть чем — значит, уже лучше, чем в типичном походе.

Какое-то время посидел в общем зале общежития. Парни понатаскали туда несколько брёвен, чтобы хоть было на что посадить свою пятую точку. После ужина возвращались, где-то полчаса проводили в этом полутёмном помещении у печки, общались друг с другом о всякой ерунде, пили вино из мехов — наверное, выданное Лататой на ужин, и расходились по своим комнатам.

Я какое-то время поговорил с Виго. Обо всём подряд. Дополнил историю с Минхо, которую Рита с сыновьями уже успели ему поведать, но не знали всех подробностей. В частности, про сам налёт на контору торговца. Заодно послушал, чего тут творилось на Заставе, пока меня не было. Бытовуха в основном. Но оно и к лучшему, жизнь для людей начала входить в повседневную колею. А как окончательно стемнело, отправился спать.

Лодка со Стены прибыла ещё до восхода солнца. Похоже, что фари всё же приноровились проходить Белую. Спускаются по ней за одну ночь. Поднимаются за две. Получается, что реку они постепенно осваивают.

Прибывших фари было шесть. Райка с Кассей и ещё четыре охотницы. Со стороны может показаться, что тут целая толпа горных ведьм проходит через Заставу, но я-то знал, что Райка мобилизовала вообще всех, кого только смогла. Включая дочерей Альты и внучку Майи, которая была в составе прошлой экспедиции за железом. Все способные работать фари, кроме занятых на обязательных задачах или присмотром за детьми, сейчас проходили через Заставу, что ещё пару месяцев назад было чем-то немыслимым.

— Вот как выглядит это место. – сказала Райка, сойдя на берег и осматриваясь по сторонам. – Много успела услышать, но сама тут впервые.

— Добро пожаловать. – только и ответил я.

— Ага. – пробурчала она. – Касся, размести девчат. Пусть всех накормят и идут отдыхать. А нам с Касару надо бы поговорить.

На саму Заставу мы не пошли. Встречи с родными потом. Нашли какую-то выброшенную на берег корягу, на которой мы с Райкой и разместились.

Правда, разговор не клеился. Помолодевшая глава племени сохранила свои привычки вести переговоры и долго, несколько минут, просто сидела молча и смотрела на реку. Я же старался не нарушать этот хрупкий баланс, не зная, каких ждать проблем и ловушек.

Впрочем, всё равно я первым не выдержал:

— Райка, что ты хотела со мной обсудить?

Райка вздохнула:

— Что ты успел ему пообещать? Омоложение? Охотниц фари на войне равнинников?

— При условии, что мы втроём договоримся.

— В обмен на двадцать лет мира?

— Таков был мой замысел. – подтвердил я.

Райка вновь замолчала, но на сей раз сама прервала тишину спустя минуту:

— Ты ему доверяешь? – спросила она.

Теперь уже задумался я. Как-то про такую вещь, как доверие, я вообще не задумывался и оперировал в наших отношениях с Михо понятием взаимных интересов.

— Нет. – ответил я. – Но я знаю, что мы ему нужны.

— Верно. Не стоит ему верить. А ещё запомни, что он будет просить не о том, о чём говорит.

— Что это значит?

— Что он приехал сюда не за армией и не за молодостью.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что он старик. Уж поверь мне, старики думают не о своих интересах. Они думают о том, что будет после них.

— Райка, ты говоришь загадками.

Фари усмехнулась.

— В каких-то вещах ты очень умён, а в каких-то невероятно глуп. – ответила она.

— Эммм…

— Что будет через двадцать лет, Касару?

— Очевидно, что Михо понадобится снова воспользоваться капсулой, эта зависимость и позволит нам…

— Я не про царя равнинников. – перебила меня Райка. – Я про тебя.

— Не понял?

— Если завтра ты отправишься на равнину, или ещё куда-то, и погибнешь? Кто будет управлять царством?

Мне пришлось вновь задуматься. Я взглянул на Райку. Она была спокойна и говорила о моей возможной смерти как о чём-то совершенно естественном.

— Мой род. То есть клан. – ответил я, переводя очевидные для меня имперские понятия на понятные для фари.

— Пока в твоём роду никого нет. – возразила Райка. – Лиша, Кера, Лина – они ещё не твои жёны. Детей у тебя тоже нет.

— Я не понимаю, как мы перешли сейчас к этому?

— Ты говоришь о союзе. Не о рейде за добычей. О союзе. Который заключается не между тобой и Михо. А между Царством Стены и Царством Сакао. Если Михо умрёт на следующий день после того, как мы вернём его во дворец, то от Сакао держать обещание нам будут его дети: Джана и Кави, если я правильно запомнила их имена. А кто будет держать обещание от Царства Стены? Кто через двадцать лет пустит Михо в капсулу, если через день после взятия Сакао умрёшь ты?

— Я… мы вроде бы этот вопрос отложили до следующего года.

— Мы – да. А вот готов ли его отложить Михо? От этого вопроса зависит, что именно мы сегодня будем обсуждать. Налёт на Сакао, где фари могут пограбить неугодных дворян, или действительно долгий союз двух царств?

— Тогда что ты предлагаешь?

— Помолчать. – ответила она. – Ничего больше не обещай ему, пока мы оба не поймём, чего он добивается на самом деле.

Райка снова затихла, прикрыв глаза и наслаждаясь какое-то время ветром.

— Переговоры будем проводить после захода солнца этим вечером. – сказала она.

— Хочешь, чтобы он устал к вечеру? – догадался я, вспоминая наши прошлые разговоры.

— Хочу отдохнуть. Я старая женщина и утомилась с дороги. Проводи меня до этой своей Заставы, покажи, что у вас тут и как.

Зная Райку, я уже понимал, что это был почти сарказм с её стороны.

Но суть в том, что проблема была вовсе не в участии фари в гражданской войне. Для неё это был просто «рейд за добычей».

Настоящую проблему она видела в другом месте. Я всё это время думал о том, как вернуть Михо на его трон. А Райка думала о том, кто через двадцать лет будет сидеть на моём. То, о чём стоило задуматься мне.

Дальше была экскурсия и обнимания. Первой, ещё до того как мы добрались до территории Заставы, откуда-то вылетела Ика и впечаталась в Райку. Должно быть, паршивка сидела где-то в засаде и ждала, пока мы закончим.

Судя по крайне тёплой реакции Райки, Ика была для неё той самой «любимой младшей внучкой», которой всё позволяют и прощают. С Сэйной и Лишей она вела себя куда более сдержанно, хотя тоже было видно, что она их любила.

Познакомил я её и с Михо, быстро представив как главу народа фари. Райка была вежлива, но повторила тому то, что сказала мне: «я старая больная женщина, утомилась с дороги. Надеюсь, вы, мужчины позволите мне отдохнуть, а вечером сядем говорить». Врёт, конечно.

Заодно показал ей что у нас тут и как. Познакомил с Виго, Лататой, Икоко.

Сели поговорить в столовой, рассказал ей о планах на Площадке начать строить что-то подобное: огородить подходы стеной и развернуть каменное строительство домов, складов, мастерских и общественных зданий. Пещеры же со временем превратить во внутреннюю крепость.

Но несмотря на одобрение плана Сэйной, это был так… разговор об отдалённом будущем.

Проводив Райку на отдых, сам я думал, чем бы себя занять. Отлынивать от работы не стал и вместе со всеми включился в процесс постройки стены, таская брёвна и камни. Отметил про себя, что нужно будет сделать в будущем ручные тачки. Технология на равнине была известная, но использовалась только на Велиководной. В предгорьях опирались в основном на простой ручной труд.

После ужина, где мы болтали с Лишей, близнецами и Икой, ко мне подошла Сэйна:

— Мама зовёт нас на переговоры.

— Они разве будут не здесь? – удивился я.

Столовая виделась мне самым удобным местом на Заставе. Но Сэйна только покачала головой и повела меня на берег Михохо. Я заметил, что Хелина так же вела с собой царя Сакао и его неотлучного спутника Красса. Должно быть, за нами послали одновременно.

Райка расположилась недалеко от того места, где мы с ней сидели утром. На берегу горел костёр, а вокруг него три сидячих места, сложенные из множества мехов. На одном из них сидела Райка, скрестив ноги.

Время было подобрано, чтобы дать ей преимущество. Солнце уже скрылось за Стеной, наступали вечерние сумерки, в которых старому царю Михо было труднее видеть, зато для зрения фари мы все были как на ладони.

Мы с Михо сели на свои места. Райка как обычно молчала, слегка прикрыв глаза. Где-то на периферии, шагах в десяти, полукругом расположились безмолвные зрители. В основном фари, включая моих девчат, хотя и мои управленцы тоже подошли: Виго и Икоко.

Первым нарушил молчание Михо. Зайдя очень издалека:

— Давно я не видел эту реку. – сказал он. – Вы знаете, что её название образовано от моего имени?

Я искренне удивился. Нет, я помню, ещё когда мы только вышли на неё впервые, Лина не смогла сделать перевод. Имена прочих рек были понятны: Белая, Благодатная, Велиководная. А Михохо так и осталась уникальной.

— Реку назвали в вашу честь? – спросил я.

— Не в мою. В честь моего деда. Его тоже звали Михо. Можно сказать, что мы с этой рекой получили имена в честь одного человека. Он тогда впервые из Сакао привёл войско на неё. Сюда, в предгорья, не ходил, но поставил некоторых своих верных людей защищать землю у её устья. Мы проходили через укреплённые посёлки. Некоторые рода там живут со времён моего деда.

— Символично. – ответил я. – Получается, что вы зашли дальше своего предка.

— Нет. Дальше зашёл не я. Скорее вы. Предки начинают путь. Потомки его продолжают. Вы знаете, что значит имя «Михо»?

— Увы, нет. – ответил я.

— Михаил. Поэтому оно и не переводится местными. В регионе Сакао считают, что оно произошло из Шарамаша. А в Шарамаше думают, что это какой-то местный диалект Сакао. Но на самом деле это сокращённое имперское имя.

Я усмехнулся. Забавно, конечно. Получается, что река, на которой стоит Застава, это буквально «Михайловка».

Интересно, с чего бы царь вспомнил это сейчас? Пытается показать, что имеет право на эту реку?

— Люди из Сакао сюда очень давно не приходили. – впервые подала голос Райка.

— Иногда путь оказывается длиннее, чем жизнь одного человека. – ответил Михо.

— Мы, фари, знаем это очень хорошо.

— Уверен, что это так. В предгорьях есть поговорка, что сперва в этих краях поселился ваш народ, а лишь потом выросла Стена.

— Обычно люди с предгорий отзываются о нас иначе.

— Я прибыл не с предгорий. Просто повторяю то, что сам слышал.

— Но сегодня вы прибыли сюда, чтобы позаимствовать силу нашего народа.

— Мы уже давно живём рядом. Много поколений мы были добрыми соседями. Почему бы нам не стать и добрыми друзьями?

— Ничто так не скрепляет дружбу, как возможность поделиться чем-то с друзьями.

— У меня немало врагов. У которых есть богатые сокровищницы. Полагаю, что фари вместе с Касару уже оценили выгоды от присвоения таких сокровищ.

Райка ненадолго замолчала, переваривая услышанное. К моему удивлению, Михо вовсе не стал прерывать её. Наоборот, сам прикрыл глаза и протянул руки к огню.

Какой-то странный это был обмен любезностями. Или они просто очень осторожны и пытаются прощупывать друг друга?

— Как долго продлится та дружба, что ты предлагаешь, царь с равнины? – спросила Райка.

— Не думаю, что нам вообще стоит её обрывать. Разве Сакао и фари не нуждаются друг в друге?

— Это так. Но сейчас наши нужды неравноценны. Тебе нужна наша сила. Тебе нужна молодость. Тебе нужно вернуть свою власть. Но что будет потом? Добыча – это приятное дополнение к дружбе. Вот только откуда мне знать, что ты не передумаешь, когда вернёшь свой город?

— Я даю своё слово.

— Слово человека с равнины не имеет ценности в горах.

Михо задумался и внимательно посмотрел на Райку, на лице которой плясал свет от пламени костра.

— Может, ты и права. – сказал он. – Народ фари не доверяет равнине. Но и равнина пока не доверяет народу фари.

Царь сделал паузу, но, не дождавшись реакции от Райки, продолжил:

— Ты говоришь о силе своего народа. Но что это за сила? За эти дни на Заставе побывало примерно полтора десятка фари. Я поспрашивал людей здесь. Скольких вообще из вас они видели. Они ответили, что других фари здесь не было. Пятнадцать воинов. Я думаю, что прямо сейчас вокруг этого костра собралась половина той армии, которая у тебя есть.

— Есть и другие племена. – не стала переубеждать его Райка.

— Есть. Конечно. Но сколько из них пойдут за тобой, если завтра ты поведёшь их на войну? Все они? Половина? Или только те пятнадцать женщин, которых я уже видел?

И снова наступило молчание. На сей раз обоюдное.

Райка всё так же сидела прикрыв глаза, но я чувствовал, что Михо ударил её в самое больное место. Она действительно не королева. Она лишь вождь одного из племён. Сильного, многочисленного по их меркам, но всего лишь одного племени. И царь Сакао это просчитал.

А теперь Райка не может ничего ответить, не ухудшив своего положения.

Поэтому единственным верным решением я видел вмешаться самому:

— Райка действительно не управляет всеми племенами. – сказал я. – По крайней мере, пока ещё.

— Тогда с кем я сейчас веду переговоры? – жёстко спросил Михо и меня это даже разозлило.

— С той, кого будет слушать народ фари. – сказал я. – Кто может собрать их на войну.

— Сколько воинов придёт?

— Я не знаю. – честно ответил я. – Но если Райка сможет им объяснить, что это в интересах фари, то придут все, кто сможет.

— Хммм… хорошо. – согласился Михо. – Но в таком случае наши отношения уже с моей стороны не выглядят равноправным партнёрством. Сколько воинов вы соберёте, вы не знаете. Полсотни? Сотня? Две? Не думаю, что больше. В то же время каждый из городов Велиководной сможет поставить от двух до пяти сотен ополченцев. Я рассчитываю как минимум на пять тысяч копий. И ваши… сотня? Которых выставляет государство, город которого меньше, чем половина деревень предгорий. Давай будем честны, ты человек со звёзд и у тебя есть уникальная возможность вернуть молодость. Но это единственное, что у вас есть. И за это вы просите признать себя независимым союзным царством, под контролем которого будут все предгорья? Если бы ты не был имперцем с уникальным устройством, то я бы даже разговаривать с вами не стал. Однако я предлагаю вам то, чего могли заслужить только города Велиководной: стать частью нашего союза. Вы хотите гарантий? Я дам их вам. Касару, я могу предложить тебе титул наместника Стены.

Тут замолчал уже я, переваривая услышанное. Мельком я глянул на Райку. Та сидела в той же невозмутимой позе, но пальцы её сжались. Для неё это было практически оскорблением. Приезжий царь с равнины требует признать его власть. Будь на месте Райки Кера, та бы его уже схватила за шиворот за такие слова и пинком бы выгнала.

Я и сам чувствовал почти ярость и невольно сжал зубы.

А затем… затем меня отпустило.

Чего я ожидал? Что переговоры будут простыми, когда рядом со мной собрались два опытных и хватких политических хищника, которые всю жизнь интриговали ради власти и выгодных союзов?

Я прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и начал свою контратаку:

— Царь Михо, вы правильно сказали: «давайте будем честны». Кто сейчас вы? Ваш трон захвачен вашим сыном, которым манипулируют дворяне. Вы утверждаете, что Райка не имеете власти ни над одним племенем кроме своих пятнадцати женщин. Но это в пятнадцать раз больше, чем есть у вас сейчас.

Михо внимательно на меня смотрел.

— Пять тысяч копий городов Велиководной сейчас существуют только в ваших планах. – продолжил я.

— Отнюдь. – возразил он. – Они существуют в виде обязательств моих союзников.

— Которые они давали человеку на троне Сакао, а не старику с одним воином-телохранителем. У меня нет сомнений, что Райку будут слушать другие фари. И она соберёт свои сто копий.

— Всё же лишь сто?

— Сто копий, которые нужны вам здесь и сейчас. Ядро вашей будущей армии, без которого другие наместники вас могут вообще не слушать. А вот сколько человек действительно будут готовы идти сражаться за вас? Я не знаю ответа на этот вопрос, и вы тоже не сможете мне его дать, если сейчас будете с нами честны.

Я сделал паузу, больше подражая манере Райки и внимательно следил за ними обоими. Михо не торопился возражать и я продолжил:

— Но всё же я не ставлю под сомнение то, что вы царь Сакао. Власть определяется не только тем, сколько сегодня у вас людей. Она определяется тем, скольких из них вы сможете привлечь на свою сторону завтра. Райка – королева фари с пятнадцатью воинами. Вы – царь Сакао, у которого нет Сакао. Я – царь Стены, у главной крепости которой своя стена ещё не достроена. Сегодня мы – трое призраков у ночного костра. Мы говорим не о том, что имеем, а о том, что надеемся построить. Именно поэтому мы здесь нужны друг другу.

— Хорошо, допустим, что ты меня убедил. Что ты предлагаешь? – спросил Михо.

Я посмотрел на Райку. Та приоткрыла глаза и едва заметно кивнула, одобряя нынешний поворот разговора.

— Равноправный союз. – ответил я. – Сакао юридически признаёт Царство Стены и нашу власть над предгорьями.

— Это большой кусок. Особенно для государства, в котором меньше ста человек.

— Мы будем быстро расти. И мы не будем лезть в зону интересов Сакао. Велиководная и её города – ваша территория. Наша – Стена и её предгорья. Нам нужен лишь свободный доступ на рынки Велиководной и Сакао, через который мы хотим экспортировать свои товары.

— Допустим. – медленно проговорил Михо. – Возможно, вы правы, и ваше царство быстро вырастет. Но в чём тогда выгода от такой сделки для Сакао и моих наследников?

Я замялся, не понимая, к чему он клонит.

— Пошлины. – осторожно ответил я. – Сакао получит товарооборот.

— И тогда Царство Стены станет ещё одной такой же силой, как и дворяне. В чём тогда смысл нынешней войны, если через десять лет всё вернётся к нынешнему положению?

Я хотел было возразить, но на сей раз в разговор вступила Райка:

— Чего вы хотите?

— Гарантий для моей стороны. – ответил он. – Ваше главное преимущество – это имперские технологии. Сегодня это сталь, завтра бумага, послезавтра что-то ещё. Всё это вы можете производить. Если я дам вам свободный доступ к рынку, то вскоре вы можете просто обрушить экономику всего региона.

— Я не собираюсь… – начал я возражать, но Михо перебил меня.

— Пока это просто слова о намерениях. Мне же нужны гарантии.

Я развёл руками, а Райка вновь повторила вопрос:

— Чего вы хотите?

— Право первой покупки. – ответил Михо. – Все ваши товары сперва идут ко мне.

— Хотите, чтобы мы всё произведённое отправляли в Сакао? – уточнила Райка.

— Я разве что-то сказал о рынке Сакао? Нет, именно ко мне. К царской династии.

До меня дошло. А Михо-то не дурак. Что-то подобное хотел сделать Эмон, пока не решил меня кинуть. Создать новые торговые потоки и предприятия в обход монополий дворян. Значит, и его отец мыслит так же.

Райка посмотрела на меня. Должно быть, для неё подобная сделка была непонятна, так как она ещё плохо понимала работу большой экономики.

Я же был в сомнениях. Михо поступает хитро. Он как бы говорит: «хорошо, будет вам независимость и союз, но я не позволю вам обрушить рынок региона, поэтому контролировать этот товарооборот будет царская власть Сакао».

— Понял. – ответил я. – Это… возможно. Но нужно обсудить нюансы. Например, как мы будем поступать с товарами на рынках самой Заставы и предгорий? Или что мы будем делать с экспортом в другие Великие города?

— Это уже моё второе требование. Я хочу сам вложиться в нашу общую торговлю. Речной путь в Сакао должен принадлежать не Царству Стены, а нам обоим. Совместно. На Заставе же будет стоять наша совместная торговая контора, которая и будет иметь привилегию на покупку всех произведённых вами товаров. То же касается и морского экспорта. Этим будет монопольно заниматься наша общая компания.

Я задумался, а Михо дополнил:

— Нам всем нужны взаимные гарантии. Так что может быть лучше совместного предприятия?

Райка сидела молча. Я же пытался понять, в чём подвох. Нет, опасения Михо мне были понятны. Старый хитрец играет на нескольких досках одновременно. Как минимум обеспечивает экономическую базу своей семье и сдерживает нас на рынках региона. При этом даже не требуя монополии и не пытаясь залезть в производственные процессы. Но всё же ставя условие: все ваши новые технологии сперва должны попасть ко мне.

— Как мы будем разделять инвестиции и делить прибыль? – задал я главный вопрос.

— На вас производство. – ответил Михо. – На мне логистика. Прибыль делим пополам. Но у меня есть условие: наценку на все товары определяет Сакао.

— Внутреннюю торговлю нашего царства это касаться не должно. – встряла Райка.

— Разумеется. – согласился Михо. – Но в таком случае любой экспорт на равнину за пределы Стены и предгорий должен проходить только после права первой покупки нашей конторой и по ценам не ниже установленных царской семьёй Сакао.

Звучит разумно и даже относительно справедливо. Имея достаточный капитал, именно он будет определять ценовую политику на новые товары по всему региону. При этом сам будет ограничен в формировании несправедливых цен. Слишком высокая цена приведёт к контрабанде и поиску альтернативных маршрутов поставок. Мы физически не сможем контролировать торговлю в каждой деревне и то, что жители этих деревень могут в частном порядке что-то продавать на рынок Велиководной.

Ещё есть один момент, который Михо не поднимает. Не знаю умышленно или нет. Его проект совместной конторы относится только к направлению Сакао. А вот про торговлю с кочевниками нагорья разговор не идёт. С другой стороны, что мешает кочевникам купить наши товары, отвезти к истоку Велиководной и вбросить на этот же рынок? Или Михо считает, что сможет контролировать это направление?

Я посмотрел на Райку. Та сидела спокойно и была, похоже, удовлетворена.

— Мы дадим окончательный ответ завтра. – сказала она. – Предварительно, нас устраивает такой вариант.

— Конечно. – ответил Михо. – Вам нужно всё обдумать. Рад, что мы пришли к согласию по всем основным вопросам. Тогда вернёмся к тому, ради чего я сюда и приехал. Право пользоваться омоложением. Двадцать лет мира обеспечиваются теперь не просто обещаниями, а совместной взаимовыгодной торговлей и моими инвестициями в ваше молодое царство. Это очень щедрая цена за однократное омоложение одного старика на двадцать лет.

— Полагаю, вы желаете получить право на постоянную молодость. – сказала Райка.

— Верно. Для меня и моей семьи. Раз уж мы будем союзниками, давайте включим этот пункт в наш договор. Как одну из гарантий.

— Это возможно. – подтвердил я.

В действительности я и сам понимал, что мы к этому неизбежно придём.

Михо улыбнулся. Кажется, впервые за весь наш диалог. Значит, получил ровно то, за чем сюда и приехал.

— Отлично. – сказал Михо. – Тогда остаётся всего один момент. Мы строим отношения на долгий срок. Поэтому неизбежно возникает вопрос: кто будет поддерживать эти отношения, если с нами что-то случится?

Я невольно сжал пальцы и посмотрел на Райку. Но та молчала и никак не реагировала.

Что-то подобное она рассказывала мне ещё утром.

— У меня есть дети. – продолжал Михо. – С Эмоном вышли проблемы. Но Джана и Кави умные ребята. Они посвящены в тайну имперцев и будут продолжать выполнять обещания Царству Стены, если со мной что-то случится. У Райки тоже есть семья. Её дочь Сэйна теперь управляет Заставой, а Хелина командует воительницами фари. Но что насчёт тебя, Касару? Если что-то случится с тобой?

— У Касару есть невесты. – ответила вместо меня Райка.

— Да, фари. – согласился Михо. – И как я понял, одна из них твоя родственница. Я слышал, что ваш народ не признаёт своих отцов. Получается, что если Касару не станет, то через двадцать лет доступ к омоложению будет в руках фари из твоей семьи. Откуда мне знать, что твоя семья после смерти Касару не вернётся к привычной вам изоляции? Сейчас человек со звёзд смог вывести твой народ из пещер. Как я могу быть уверен, что вы туда без него не вернётесь, имея при себе самую ценную вещь на всей равнине?

— Я даю тебе своё слово. – сказала Райка.

— Прости, но слово фари с гор не имеет ценности на равнине. – вернул колкость Михо.

Они оба замолчали. Я же смотрел на двух стариков, которые договорились обо всём, но теперь зашли в тупик.

До меня же наконец дошло, о чём был их разговор всё это время.

Не об участии в войне.

Не о деньгах даже.

О контроле над медботом и моим главным активом: базой знаний Эры.

Вот о чём говорила Райка утром, а я её не понимал. Она же всё просчитала сразу. Как и Михо.

Пока я думал о том, как победить в войне, как выстроить экономику, как подчинить деревни… они всё это время торговались за моё наследство.

И дело даже не в моей возможной смерти. Это ещё событие не гарантированное, а просто вероятное.

Дело в том, кто будет рядом со мной управлять всем созданным царством и кого кроме меня будет слушаться Эра.

У Райки есть Лиша. Когда она родит наследницу, та неизбежно будет фари.

А кто есть у Михо?

Кто через двадцать или пятьдесят лет будет управлять медботом? Бизнес-партнёры династии Сакао или их родичи?

Я глубоко вздохнул и посмотрел на Райку. Вот почему она просила «ничего не обещать». Она поняла всё ещё до начала переговоров. Михо пришёл договариваться не только о союзе. Он пришёл договариваться о месте своей семьи рядом с человеком со звёзд.

— Царь Михо, – обратился я к нему, – полагаю, что нам всем известно решение этой проблемы.

Михо медленно кивнул и улыбнулся.

Глава 15 Трудные решения

Я сдержал данное Райке слово и никаких обещаний Михо не давал.

Мы быстро разошлись. Вроде как обо всём договорившись, но так и не ударив по рукам. Всем нужно было подумать.

Поэтому царь Сакао отправился спать, а вот я с Райкой и Хелиной остался в столовой. Там мы втроём обдумывали, что нам со всем этим делать. Точнее, вчетвером. С нами ещё была Эра по рации. Она и на переговорах присутствовала, внимательно слушая.

— Я считаю, что нам нужно соглашаться. – сказала Райка после пятиминутного молчания.

— Разве не ты была против именно такого варианта? – спросил я.

— И сейчас против. У меня нет никакого желания терпеть здесь эту девку с равнины и её потомство, будь она хоть трижды царской дочкой.

— Тогда почему соглашаешься?

— Потому что это лучше, чем война с равниной.

Я опешил, не понимая, о чём она.

— Какая ещё война?

Фари устало прикрыла глаза.

— Райка права. – ответила вместо неё Эра. – Поэтому Михо и предложил такие щедрые условия. Признание, деньги, торговый путь.

— Сакао сейчас сам в состоянии гражданской войны. – напомнил я.

— Сейчас да. – согласилась Эра. – Но гражданская война закончится. И неважно, кто будет там править: Михо, Эмон, Джана, Кави… или вообще кто-то из нынешних дворян, либо ставленников Шарамаша. Они неизбежно столкнутся с проблемой молодого Царства Стены на их границах. Горы перестали быть для них барьером, став угрозой.

— Любой царь в Сакао пойдёт на нас войной, как только разберётся, что мы тут создаём. – дополнила Райка.

— Может, не сразу. – сказала Эра. – Почти наверняка сперва они попробуют закрыть нам выход на Велиководную. Для этого достаточно лишь гарнизона в Нашше с приказом перехватывать любое наше судно. Затем станут препятствовать миграции людей в верховья Михохо. А дальше дело техники: покупать или брать силой деревни, ставить крепости всё ближе и ближе к нам…

— В общем, будут душить. – сделал я вывод. – Но ведь это автоматически заставит нас искать поддержку у кочевников нагорья.

— Кочевникам интересно спускаться на равнину, чтобы пограбить. – заметила Хелина. – Воевать за нас они не будут.

— Зато наш союз с кочевниками укрепит позицию Сакао как главы союза Велиководной. – сказала Эра. – Мы снова станем осязаемой угрозой, вокруг которой царь Сакао будет выстраивать государственность.

— Проклятие! – выругался я, понимая, что они правы.

— Это в любом случае бы случилось. – заступилась за меня Эра. – Просто если бы мы сидели тихо, то у нас было бы несколько лет, пока в Сакао идёт передел власти. А так мы лишили себя возможности самим выбрать момент контакта.

— Мы можем просто бросить Михо. – предложила Хелина. – Пусть играется в свою войну сам. Возможно, что он проиграет.

— Возможно. – согласилась Эра. – А может и нет. Но даже если ты права, это не даст нам много времени. В Сакао о нас уже знают. Но если нынешняя династия будет свергнута, то когда мы начнём поставлять свои товары на равнину, они быстро оценят угрозу. А дальше всё будет по тому же сценарию: речная блокада, контроль миграции, война.

Все снова замолчали, думая о нерадужных перспективах отказа.

— Выходит, что Михо выступает миротворцем. – сказал я.

— Для него мир тоже лучше войны. – отметила Райка. – Просто не любой мир.

— Да, я уже понял. – отметил я. – Ему важно, что будет через десятилетия. В исторической перспективе. Просто я не думал, что он будет требовать политического брака.

— А на что ты рассчитывал, приводя сюда царя равнинников? – уколола меня Райка.

— Теперь-то понятно. Жаль, что я не понял этого раньше.

— А что бы изменилось? – спросила Эра. – Нам бы в любом случае пришлось идти на подобный шаг. И ты сам это понимал ещё в самом начале.

— Да, но…

— Но что? – уточнила Эра. – Или есть проблема конкретно с этим предложением?

— В общем, да. Дело в Джане. Она… как бы это выразить… неуправляемая. Она не покорная и скромная принцесса, но безжалостная и эгоистичная машина для интриг и шантажа. Я сильно сомневаюсь, что если она станет моей женой, то будет сохранять нам лояльность.

— То есть нам придётся взять в дом не просто чужачку, а ту, кто будет у нас дома работать на врага. – сделала вывод Райка.

— На союзника. – поправил я. – Просто царская династия Сакао не перестанет защищать свои интересы.

— Значит, я сказала правильно.

— Нам нужно знать о ней что-то ещё? – спросила Хелина.

— Да. – кивнул я. – Лиша её ненавидит. Они общались недолго, но… вражда между ними практически неизбежна.

— Не со стороны Лиши. – отметила Райка. – Если мы с Хелиной ей прикажем ужиться с этой равнинной царевной, она не посмеет ослушаться.

— Скорее всего так и будет. Но она с ней не уживётся. Она просто будет молчать. Но ненавидеть не перестанет. И уж точно она не будет счастлива. Вы хотите такой судьбы для Лиши?

— Нет, не хотим. – сказала Хелина. – Но что ты предлагаешь?

— Я… не знаю. – честно ответил я. – Вообще не вижу хорошего решения. Если отказать Михо, мы действительно со временем получим войну с Сакао. Если с ним согласиться… да, условия сказочные. И для фари, и для нашего Царства. Но тогда в моей семье может случиться вечный разлад. Джана… учитывая её характер, будет пытаться стать первой в семье и оттеснить остальных женщин.

— Мы ей этого не позволим. – сказала Хелина.

— И что вы сделаете? – спросил я. – Убить вы её не сможете. Поколотить, как у вас принято, тоже. Такое может привести к войне, которую мы вроде как пытаемся избежать. Значит, у нас тут может сформироваться ещё один центр власти прямо внутри правящей династии. Не только с самой Джаной, но и с её детьми.

Райка усмехнулась:

— Когда ты правишь, очень редко бывают хорошие решения. Почти всегда приходится выбирать между несколькими плохими.

— Я понимаю. Но легче от понимания не становится.

— И не станет. – вздохнула Райка и ненадолго задумалась. – Но ты прав, главная проблема – это возможность раскола семьи. Хм… Хелина, позови сюда Лишу.

Долго ждать не пришлось. Через пару минут моя спутница вернулась вместе со своей матерью.

— Ты понимаешь, что мы обсуждали с царём равнинников? – спросила её Райка.

— Да. Союз наших народов.

— А понимаешь ли ты, какую цену он запросил?

Лиша опустила глаза:

— Понимаю. Он хочет, чтобы Джана стала женой Касару.

— Ты ненавидишь её?

— Нет, Райка.

— Ты злишься?

— Нет.

— Врёшь.

— Я… прости.

— Ничего. Ты думаешь, я выбираю между тобой и благом нашего клана?

— Наш клан важнее, я это понимаю.

— Да, это так. Знаешь, хорошего ты для себя подобрала мужчину. Он единственный из нас, кто подумал о том, каково будет тебе. Я тоже не хочу выбирать. Поэтому запомни. Если мы всё же договоримся с царём равнинников, ты не обязана будешь любить Джану. Наоборот, твоя задача – быть старшей над ней. Но что ещё важнее: когда она родит дочь, ты с близнецами должна будешь сделать из неё фари. Нельзя допустить, чтобы в вашей семье появилась ветвь равнинников. Понимаешь?

— Да, Райка.

— А если она родит сына? – спросил я.

— Тогда всё будет сложнее. Но и этот риск мы можем смягчить. С гнездом равнинников в твоей семье я смогу тебе помочь.

Закончили обсуждение мы глубокой ночью. Впрочем, даже это не было концом, потому что пришлось поднимать уже видевшего третий сон Икоко.

А так как отправили за ним довольно прямолинейную Хелину, то он даже поначалу немного испугался, что его посреди ночи подняли и куда-то ведут.

Я объяснил ему, зачем он нужен. Реакция была примерно: «Да вы с ума сошли? До утра это подождать не может?». Но до утра это подождать не могло, потому что начни Икоко работать утром, мы потеряем на Заставе ещё один день. Если сделку с Михо заключать, то действовать нужно быстро. Ведь нам предстоит собирать армию фари, каждый день критичен.

Потом пришлось объяснять, что именно я хочу от Икоко. Документов было много:

Заявление о признании Царства Стены со стороны Сакао.

Договор о союзе между Сакао и Стеной.

Секретные приложения к этому договору.

Договор о торговле.

Договор между правящей династией Сакао и правящей династией Стены.

Договор о создании совместной торговой компании.

И всё это на языке равнинников и на имперском. В трёх экземплярах.

Осознав, какие именно документы исторического уровня он сейчас будет составлять, Икоко прибавил энтузиазма и мгновенно взбодрился. Такого он ещё никогда в жизни не писал и не думал, что вообще когда-нибудь ему подобное доведётся.

— Я сделаю… но могу просидеть до утра. – сказал он.

— Главное, чтобы не позже. – ответил я. – Если Михо подпишет всё завтра утром, то мы сразу отправимся на Стену и доберёмся к ночи.

Мне и Райке пришлось ещё какое-то время просидеть с ним, но результат того стоил. Когда оставалось лишь переписывать копии, я всё же смог вырваться, чтобы поспать хотя бы пару часов.

Наутро же пришло время вновь встретится с Михо. На сей раз уже в несчастной столовой (ставшая для нас самым удобным помещением), где и работал весь остаток ночи Икоко. Для этого даже пришлось перенести общий завтрак Заставы.

Похоже, старик был немало удивлён тем, что мы подготовили все бумаги. Видимо, он сам считал это избыточным действием, учитывая, что переговоры шли со вчерашними голозадыми обитательницами пещер. Но я решил, что не стоит ничего в таком важном деле оставлять на волю устных интерпретаций. А то пройдёт полгода и Михо скажет: «я не это имел в виду».

Почитать там было что. Я не буду вдаваться в юридические подробности, их там хватало, Эра постаралась. Так, например, союзнические обязательства между Сакао и Стеной начинали действовать не ранее, чем сам Михо вернёт под контроль свой город. До тех пор это был личный договор двух монархов и клана Райки.

Почему это важно? Да просто и брак с Джаной имело смысл обсуждать только после завершения военной кампании. А то знаем мы этого Михо, он бы вполне мог устроить свадьбу где-нибудь в Нашше, просто вытащив дочку из Сакао. Зато появлялось время у Райки, чтобы официально признать Лишу моей женой. Это не проговаривалось, но наверняка Михо догадывался о причине, да и в тексте соглашения это сквозило постоянно, что Джана не будет единственной женой. Но нюанс с первенством был важен для них обоих.

— В чём смысл этого пункта? – спросил царь Сакао.

Он показал на ту часть, в которой говорилось, что для заключения брака согласие на него должны дать все действующие члены династии Стены. Иными словами, прежде чем объявить о браке, я, Лиша и Джана должны дать согласие на это друг другу. Что я и объяснил Михо. Как и то, что мы с Райкой в договоре даём гарантию, что ни я, ни Лиша (за которую несёт ответственность Райка) не станем отказываться от данного обещания, кроме совсем уж исключительных случаев.

— Тогда разве это не пустая формальность?

— Джана – женщина весьма своевольная. – заметил я.

— Она будет делать то, что я велю. – сказал Михо.

— Значит и проблем с этим пунктом не будет.

Царь скептически нахмурился, но не стал заострять внимание. В конце концов, от вожделенного омоложения его отделял всего один дневной переход.

На самом деле в этом пункте была масса лазеек. Например, может так оказаться, что мы с Джаной не окажемся все в одном месте и придётся отложить назначение свадьбы. Мало ли, вдруг Лише зачем-то срочно нужно будет отлучиться на Стену. Или моей женой может стать кто-то ещё. Те же Лина и Кера. Если за согласие Лиши ручалась Райка, то про близнецов речь в договоре не шла.

Я понимал, что это всё очень грязные приёмы, применение которых обнуляет любое доверие. Но применять я их и не собирался, разве что в ответ на какие-то похожие шаги со стороны Михо.

— А что значит это? – вновь спросил царь, добравшись до самых спорных пунктов.

— Порядок рождения. – пояснила Райка. – Джана должна будет родить ребёнка только после Лиши.

— И что, вы предлагаете ждать, пока не родит фари? Моя дочь уже не так молода, чтобы ждать годы.

— Это не потребуется. Важен только порядок зачатия.

— А что, если ваша родственница потеряет ребёнка?

— Медицинский бот в капсуле не позволит этому случиться. – объяснил я. – Как и с Джаной. Насчёт молодости не беспокойтесь, имперская медицина не позволит вашей дочери утратить способность родить.

— Хорошо, но следующий пункт просто возмутителен.

— Однако он обязателен. – сказала Райка. – Без него я не соглашусь на эту сделку.

— Вы пишете, что частью династии Касару будут признаны только дочери Джаны.

— Всё верно. – кивнула Райка. – Мы фари. Мы не можем позволить себе, чтобы в пределах Стены появилась целая ветвь живущих здесь мужчин.

— Именно по мужской линии наследуется власть. – возразил Михо.

— На равнине. Но не на Стене. Здесь наши порядки. Мы готовы принять дочерей Касару и Джаны, но не сыновей.

— Но самого Касару вы приняли.

— Потому что он дал обязательства не расширять свой клан. Сыновья Джаны таких обязательств дать не могут. И вы этого сделать не можете.

— Что вы собираетесь с ними делать?

— Вернуть в Сакао. Можете растить их так, как считаете нужным. Но частью правящей династии Стены они не будут. И никакими правами тоже не будут наделены.

Михо посмотрел на меня:

— И ты с этим согласен?

— У меня действительно уговор с Райкой.

— Почему тебя это смущает? – спросила старейшина-фари. – Ты желал гарантий. Мы согласны принять Джану в семью и признать её детей. Мы готовы принять твои условия. Просто у нас есть небольшие дополнения. Или у тебя были какие-то другие мотивы, о которых мы не знаем?

Я взглянул на Райку. Та сидела спокойно и ожидала ответа, будто давно знала, каким он будет. А вот Михо впервые на моей памяти выглядел раздосадованным. И полагаю, дело вовсе не в патриархальном укладе равнинников.

Только сейчас по его реакции мне стало понятно, чего именно он добивался. Не просто выдать дочь замуж и гарантировать появление родичей возле технологии бессмертия.

Старый хитрец хотел вырастить подконтрольную ему династическую ветвь прямо внутри моей семьи. Не сегодня. Через двадцать или пятьдесят лет.

Если задуматься, то подобная перспектива давала бы огромные возможности. Как внести раскол в правящую семью Стены, так и даже попытаться поглотить наше царство.

И вот Райка это просчитала.

— Нет. – сдался Михо. – Других мотивов у меня не было.

— В таком случае, не должно быть и проблем. – улыбнулась Райка. – Обещаю, мы будем относиться к дочерям Джаны так же, как и к собственным детям.

От фари, кстати, это звучало почти как угроза. Учитывая методы воспитания детей у них.

В общем, это были не переговоры, а яростная партия, где каждый из нас пытался определить, каким будет наш мир спустя поколения. И я до сих пор не уверен, что смог правильно просчитать все сделанные моими собеседниками ходы.

Наверное, так и должны выглядеть хорошие переговоры. Все получили желаемое, пусть и не в том объёме, на который рассчитывали. Райке придётся терпеть в своём доме царевну равнинников. Мне придётся терпеть перспективу вечного конфликта двух старших жён. А Михо придётся отказаться от идеи династического поглощения моего царства.

Глубоко вздохнув, царь Сакао всё же поставил свою печать на всех документах. Мы с Райкой сделали то же самое. Правда, печатей у нас не было, пришлось просто вписывать свои имена.

После этого к нам молча подошёл Икоко и с демонстративным достоинством в каждом движении упаковал набор бумаг в кожаные проклеенные папки, которые используются для особо ценных документов. С лёгким поклоном он вручил по копии Михо и мне. Может, он немного и переигрывал, но парня можно понять. Полжизни он составлял договоры о купле-продаже леса, а тут посчастливилось поучаствовать в подписании важнейшего межгосударственного пакта. Мог ли он такое себе вообразить, когда я его как невольника вёз в эту глушь предгорий?

Когда всё это закончилось, я понял, как сильно устал. Ужасно хотелось спать. Умственное и эмоциональное напряжение выматывает не хуже физических нагрузок.

Но времени было мало, я отдал распоряжение готовить лодку к подъёму. Идти будем налегке, но с множеством пассажиров.

Да, разве что Красса пришлось оставить, из за чего даже случилась небольшая перепалка между Райкой и Михо. Последний, видимо, так и не понял, что Стена является закрытой и запретной для посторонних территорией только для фари. Ну и для меня с семьёй. А Райка дала разрешение подняться только самому Михо.

— Ничего с тобой не случится. – заверила она. – Подождёт твой воин на Заставе. А сам вернёшься другим человеком. Молодым и бодрым.

Я же со стороны посмотрел на бедного царя с некоторым скепсисом. Хоть он и бодрился, но было видно, что старик уже серьёзно сдаёт. Красс ему давно нужен не только как телохранитель, но и как человек, без помощи которого Михо просто не может ходить.

Как бы он не умер от восхождения. Тут перепад высот серьёзный. На Стене давление ощутимо ниже. Да и от озера ещё нужно подниматься. Вот будет катастрофа, если потеряем царя за несколько сот метров от спасительной капсулы.

Тряхнув головой, чтобы убрать нехорошие мысли, я понадеялся на лучшее и отправился к лодке. Нам предстоял тяжёлый подъём по непокорной Белой.

Глава 16 Обманчивый уют

За управлением лодкой я не смог просидеть даже до конца спокойного участка. Глаза слипались. И в какой-то момент я поймал себя на том, что на краткий миг моргнул, а берег на следующей излучине оказался сразу на несколько сот метров ближе. То есть где-то на минуту я уснул.

Понимая, что дальше так идти просто опасно, я отключил двигатель и пошёл расталкивать Лину, чтобы она хотя бы на пару часов меня подменила. А то не хватает ещё впечататься на полной скорости в берег. Дальше-то хуже будет, придётся в верховьях обходить коварные мели, там вообще нужен глаз да глаз.

Завернулся в какие-то меха и… почти сразу отключился.

Проспал я не пару часов, как планировал, а полдня. Проснулся от того, что лодка царапнула дном какую-то внезапную отмель, отчего вибрация прошлась по всему корпусу.

Открыл глаза. День приближался к вечеру.

На двигателе сидела уже Лиша, а не Лина. Девчонки, должно быть, в середине дня поменялись, не став меня будить.

Лодка же шла уже где-то по верховьям реки.

Я быстро огляделся. Михо был живой, хвала Богиням. Сидел на носу и о чём-то тихо беседовал с Райкой. Фари в основном спали, но сейчас тоже начали подниматься. Река в этом течении не располагает к отдыху. Вспомнилось, как во времена нашего первого спуска близнецы тоже пытались поспать. Вышло так себе.

Связался с Эрой, попросил мастериц быстро поставить на тачку какие-нибудь доски или хотя бы ветки набросать, чтобы сделать носилки и спустить их к озеру. В то, что Михо сможет подняться на Площадку сам, я не верил.

Ну, а больше путешествие ничем не запомнилось. Добрались до озера к закату, где я и попрощался с Райкой и… своими девчатами тоже. Со мной они не пошли, решив провести ночь со своим племенем. Я не возражал. Лиша же лишь быстро кивнула мне и отвернулась, побежав вслед за своей старшей. Я вопросительно глянул на Керу, но та лишь пожала плечами и отправилась с сестрой за Лишей.

Внизу нас уже ждала Дайся с переоборудованной тачкой. Туда я и посадил Михо, после чего вместе с вызвавшейся мне помочь Хелиной поднял его наверх.

— Красивые здесь виды. – заметил уставший царь Сакао, когда мы остались одни.

Я усмехнулся. Но обернулся вместе с ним. Успел забыть этот вид со Стены, где равнина видна как на ладони. А Михо тут впервые.

Солнце уже скрылось за горами, освещая оранжево-золотым светом лишь облака, плывущие над серо-зелёным маревом погрузившихся в сумерки предгорий.

— Красивые. – подтвердил я.

Надо было, правда, решать проблему размещения беглого царя. Из всего жилья на Площадке лишь моя палатка. В ней почти ничего не изменилось, хотя перед ней самой было крупное кострище. Должно быть, фари в моё отсутствие проводили время, общаясь с Эрой.

Царю я выдал собственную постель, а сам устроился в прихожей, где стояла капсула. Ничего, потерплю пару ночей, в походе было спать куда неудобнее.

— Ты им доверяешь? – спросил Михо перед тем как я оставил его.

— Кому?

— Фари.

— К чему этот вопрос?

— Они не просто так всегда были закрытым от внешнего мира народом. И они… женщины. Коварные и расчётливые существа.

— А мужчины нет?

— Мне доверять тоже не стоит. – усмехнулся Михо. – Просто интересно получается.

— Что именно?

— Сегодня мы договорились, что фари не признают сыновей Джаны. Тогда что будет через тридцать лет? Твои дети будут фари. Их родичи будут фари. Их окружение будет фари. Ты строишь государство среди народа, который привык жить без мужчин. Сейчас ты им нужен. Но останется ли в их будущем место для последнего мужчины?

Я пожал плечами и оставил его одного.

Понимал, что старик хитрый интриган. И пытается вбить клин между мной и Райкой, видя, что мы работаем заодно. Но всё же… всё же мысль была очень разумной. Настолько, что не получалось сходу её отмести. С ней я и уснул.

Утром я впервые за эти дни смог почувствовать, что выспался.

— Крепко же ты спал. – сказала Эра.

— Что-то пропустил? – спросил я, зевая.

— Ничего особенного. Райка заходила. Хотела поговорить. Просила зайти к ней, как проснёшься и отправишь нашего гостя на его процедуру.

Я кивнул, протирая глаза. Сильно же меня вчера разморило. Ещё Михо этот со своими вопросами…

Самого Михо, кстати, в палатке не оказалось. Старик сидел снаружи у берега озера и, подставляя лицо утреннему солнцу, рассматривал окружающие пейзажи.

— Пора? – спросил он, услышав мои шаги.

— Да.

Помог ему встать и проводил до капсулы. Пришлось повозиться, чтобы его туда разместить, но то ли совсем уж немощным он не был, то ли рядом с вожделенной молодостью в нём проснулись силы — значительную часть работы по доставке своего тела в медбот он выполнил сам. Я лишь страховал.

— Ладно, Эра, запускай. – приказал я и отправился к берегу, чтобы хоть немного привести себя в порядок и переодеться.

Подумалось, что это впервые, когда фари приглашают меня самого прийти к ним домой. Границы жилищ они явно чтят, в палатке я не видел следов того, чтобы без меня туда кто-то заходил. Рядом с ней – да, явно сидели, а внутрь не заходили.

Пока умывался, осмотрел свои поля. Картошка уже созрела. Пока мы здесь, надо кучу домашней работы сделать.

Надев свежую футболку, отправился по памяти к жилищу моих горных подруг. Встретил по пути Дайсю, идущую как раз в теплицу. Поздоровались. Девчонка ко мне привыкла и уже воспринимала как своего. Хотя помню, как первое время даже говорить со мной не хотела.

В самой пещере, как только мои глаза привыкли к полумраку, увидел какие-то штабеля. Не помню их ранее. Подошёл — а там, оказывается, дротики. Тысячи дротиков, которых с запасом наделали фари в моё отсутствие.

Одобрительно кивнув, пошёл дальше в темноту, пытаясь на ощупь найти однажды пройденный вместе с Хелиной путь до характерной боковой лестницы.

Нашёл, память не подвела. Дальше уже добрался до общего зала, где на сей раз было немноголюдно. Наверное, утром фари уже разбредались спать. Я заметил Майю и Энгу, нескольких детей и Керу с парой смутно знакомых мне охотниц.

На меня удивлённо посмотрели.

— Я к Райке. – просто ответил я.

Не став ничего больше объяснять, просто направился в тот тоннель, где было её помещение.

Заметил, что у дальней стены стояло большое зеркало. То, что я подарил фари как часть добычи из поместья Лулуодо. Всё же приспособили, красавицы.

Внутри кроме самой Райки были Касся, Хелина… и внезапно Альта.

— Здравствуй, Касару. – поприветствовала меня глава племени. – Царь равнинников уже получил то, за чем пришёл?

— В процессе. Оставил его в капсуле перед тем, как подняться сюда.

— Он попытался подорвать твоё доверие ко мне?

Я удивлённо посмотрел на Райку. Та, очевидно, прочитала это в моём взгляде.

— Значит, попытался. – кивнула она. – Не рассказывай, сам сможешь разобраться.

— Так что ты хотела обсудить?

— Да дела наши. Договориться с Михо было самое простое. А теперь нужно откуда-то взять обещанную ему сотню.

— Наш клан может выставить всего тринадцать охотниц. – сказала Хелина. – Считая меня и Лишу.

— Я тоже могу сражаться. – возразила Касся.

— Можешь, но не будешь. – ответила Райка. – Ты останешься здесь. Кто-то должен управлять хозяйством.

— А ты? – спросила Касся.

— А я отправлюсь на войну со всеми. Если мне звать фари на войну, значит мне и вести их. Ещё хотя бы двух добытчиц нужно оставить в клане.

— То есть нас одиннадцать. – сказала Хелина. – Плюс ты.

— Если повторное омоложение даст мне столько же сил, сколько дало первое, то буду не просто «плюс я». Касару, ты говорил, что повторно пройти процедуру я смогу в конце лета. Время пришло. Полагаю, что это уже возможно?

Я кивнул.

— Отлично. Тогда сделаем это следующей же ночью. И кроме меня через омоложение должны будут пройти Альта и Вейга.

Посмотрел на Альту. Та лишь слегка прикрыла глаза. Дорвалась до вожделенной молодости. Выходит, о чём-то с Райкой всё же договорилась. Вейга же… я мельком видел её раньше. Ещё одна старая фари племени.

— Раньше они были хорошими охотницами. – сказала Райка. – Надеюсь, что ещё не растеряли навыки.

— Узнаешь, когда моя рука снова сможет держать копьё. – ответила Альта.

— Тогда нас будет уже четырнадцать. – посчитала Райка. – И ещё возьмём Ику. С ней нас станет пятнадцать.

— Не рано? – спросила Хелина. – Она ещё не прошла церемонию совершеннолетия.

— Она уже не маленькая. Пусть учится. И возраст настанет уже в следующем году.

— Как скажешь.

Чего-то подобного я ожидал. Да и странно было бы, если бы фари не стали активно использовать технологию медицинской станции.

— Пятнадцать есть. – подвёл я итог. – Нужно ещё восемьдесят пять.

— Это будет непросто. – покачала головой Райка. – И не быстро. Сейчас начало осени. Кланы активно запасают еду на зиму.

— Райка, мы не можем ждать зимы, когда они закончат работу.

— Зимой фари и не воюют. – заметила Хелина.

— Я не говорю, что это невозможно. – развела руками глава племени. – Просто сложно. Нам нужно чем-то покупать их доверие. И давать какие-то гарантии.

— Обещай им что угодно. Еда будет. Мы им это компенсируем в любом случае. Одежда за наш счёт. Предложи в подарок соль. Много, за каждую пришедшую воительницу…

— Копьё. – подсказала Хелина.

— Копьё?

— Майя сделала из стали наконечники копий. Пока только три штуки.

— А это хорошая мысль. – согласилась Райка. – Оружие из невиданного доселе металла понравится любой фари.

— Тогда отправь гонцов. – попросил я. – Не послания, именно гонцов. Пусть у каждой будет своё копьё со стальным наконечником. И богатая одежда из наших запасов. Обещайте такое оружие каждой охотнице, кто придёт сражаться за нас. И, конечно, добыча с похода. Но оружие они получат в любом случае в подарок.

— Отправлю. – пообещала Райка. – Следующей же ночью. На север отправится Агма. Дочка у неё уже взрослая, потерпит без матери несколько дней. Да и Вейга присмотрит. А на юг… отправится Кера.

— Почему Кера? – не понял я.

— Потому что она умеет находить общий язык с другими воительницами. Она выносливая и быстро перемещается по пещерам. И потому что она охотница моего клана. Не только же за тобой ей по равнине бегать.

— Справедливо. – вынуждено признался я. – Кстати, сколько всего кланов проживает вдоль течения Михохо?

— Десятка три, может больше. – ответила Райка. – Если смотреть до океана вне течения Михохо, то там ещё десятка два кланов. А что?

— Да просто думаю, что мы по течению реки можем собрать их лодками. Пройдёмся по каждой долине. Это ускорит сбор и облегчит их транспортировку.

— Разумно. Но это относится лишь к дальним кланам. И тем, кому легко пройти к реке в своей долине. Это не всегда возможно. Обычно фари перемещаются по Стене. Без спуска в предгорья.

Я прикинул математику. Тридцать кланов. В среднем по двадцать фари в каждом. Это примерно шестьсот человек. Отнимем детей, стариков и тех, кого они не смогут выделить, потому что кто-то должен заниматься повседневными делами дома. Это где-то половина. Получается, что наш мобилизационный резерв на Михохо – это примерно триста охотниц фари.

Нам бы привлечь хотя бы треть…

Триста фари. Три месяца назад я и о тридцати союзниках не мог мечтать.

Я потёр виски. Раздражало то, что я практически никак не мог повлиять на успешность этого дела. Поэтому приходилось думать о том, на что я повлиять могу:

— Мне потребуются работники. – перевёл я тему на другой вопрос. – Урожай созрел.

Фари переглянулись.

— Дело нужное. – согласилась Райка. – Какой урожай ждёшь?

— Больше двух тонн. Ну… если сравнивать с первым, то примерно в десять раз больше, чем было.

— Это хорошо. Прошлый уже закончился.

— Так быстро?

— С постоянными поездками на Заставу нам не удаётся запасать впрок мясо.

— Теперь урожая должно хватить на всю зиму.

— Не должно. Не забывай, у нас тут сейчас соберутся фари из других племён. Прокормить тридцать человек – это не то же самое, что прокормить сто пятьдесят.

Я задумался. Райка права. Я держал в голове то, что снабжение фари продовольствием возьмёт на себя Михо. Но это будет лишь тогда, когда мы сможем выступить и присоединиться к объединённой армии в Нашше. Не раньше, чем через месяц, а то и два. Тут уж как подтянутся девчата. К тому же нам нужно время на тренировки и слаживание.

Получается, что нам придётся кормить всю эту толпу фари здесь своими силами.

— Придётся отправлять лодки закупать продовольствие на Михохо. – сказал я. – Возможно, устраивать охотничьи вылазки.

— Реши этот вопрос. – попросила Райка. – Людей я соберу. Но кормить их мне здесь нечем. На голодный желудок фари воевать не смогут.

Никто не сможет.

Я кивнул и вспомнил ещё кое-что:

— А где мы будем их размещать? В этих пещерах найдётся место?

— Нет. – ответила Касся. – Летом ещё ладно, можно разместить в коридорах. Но уже осень, скоро будет холодать. Здесь получится разместить десятка полтора-два. Для остальных нужно жильё.

— Проклятие.

— Вот и ещё одна проблема для тебя. – кивнула Райка.

— Тогда остаётся только строить жильё вне пещер. – сказал я. – Но мне опять же нужны работники.

— Вот как придут новые фари, так и задействуй их. А пока намечай план работ.

Вышел я от Райки загруженным проблемами по самую макушку. Нет, я понимал, что такое резкое наращивание сил не будет простым. Но теперь возвращение домой сулило не отдых, а какой-то неописуемый объём работ. Я ещё думал, что с Заставой хватил лишнего, но Застава – это так, мелочи.

Со мной от Райки вышла и Хелина.

— Как там Лиша? – спросил я её.

— Смирится. Не маленькая уже.

Я отправился наружу, а вот Хелина позвала к Райке Керу. Будут объяснять ответственное задание, наверное.

Только я вышел из пещеры на свет, как до меня достучалась через наушник Эра:

— Что решили?

— Что кормить людей нечем. – ответил я.

— Нужно закупать продукты в деревнях. – сразу предложила решение Эра.

— Это я и сам понял. Опять людей выделять. И лодку.

— Даже две или три. Главная проблема снабжения – это даже не само продовольствие. А плечо доставки. Пока ты купишь рыбу в деревне и довезёшь до Заставы, пройдёт день. Затем ещё день на подъём сюда — и только при условии, что будет использоваться лодка с двигателем.

— Рыба столько сохранится свежей? – спросил я.

— Однозначно нет. – ответила Эра. – Без заморозки она и суток не протянет. И то лишь потому, что уже осень и температура снизилась.

— Плохо, конечно. Есть ли какие-то способы всё же довезти её?

— Есть. Можно перевозить живую рыбу. Например, в большой сети. Договориться с деревнями, чтобы они продавали нам живую, и перевозить до озера под Площадкой. В самом озере вода холодная, несколько дней продержится. Если раз в декаду лодка будет привозить одну-две тонны свежей рыбы, то это в пересчёте на энергию выйдет от одного до двух с половиной миллионов килокалорий. Для ста пятидесяти фари это обеспечит примерно половину их суточных потребностей в энергии.

Я задумался над цифрами. Да, вероятно расчёты Эры были верны.

— А вторую половину? – спросил я.

— Придётся закупать всё подряд у деревень. Сушёные фрукты, орехи, травы-дикоросы. Но я бы не советовала делать ставку только на живую рыбу. Слишком капризный продукт, часть всё равно будет портиться. Лучше превратить деревню Намы в перерабатывающий центр. Если раньше они продавали рыбу, то теперь пусть выкупают её у всех прочих деревень и начнут массово её перерабатывать. Вялить и коптить. Так нам не понадобится делать ставку на сложные и ненадёжные способы доставки живой рыбы. Порвётся сеть и всё, весь улов будет потерян, а толпа фари будет голодать.

— Согласен. Думаешь, этого нам хватит?

— Наверняка нет. Но процентов восемьдесят потребностей должны покрыть. И не забывай, мы рассчитываем пиковые значения. Фари будут подтягиваться к нашей Площадке постепенно. У нас будет возможность постепенно нарастить производство. В крайнем случае, можно отправлять самих фари на промысел у Заставы или формировать охотничьи команды. Дичь в лесах есть.

— Да, вопрос только в трудозатратах и логистике. – покачал я головой. – Даже четырёх лодок уже становится недостаточно.

— Ну так мы уже не лагерь. – сказала Эра. – Мы превращаемся в государство с большой, распределённой экономикой.

— Только растём мы слишком быстро. Производство за этим ростом не успевает.

— Типичная проблема растущего государства. Придётся работать больше и думать быстрее.

Я устало вздохнул. Вот и приехал, что называется, отдохнуть после тяжёлой командировки.

— Как там Михо? – спросил я.

— Проснётся через двадцать минут.

— Тогда пойдём встречать обновлённого царя. Надеюсь, он как Райка не попросится сразу на полигон…

Похоже, отдых кончился, даже не начавшись.

Глава 17 Праздник урожая

Михо оказался сдержаннее Райки. Из капсулы выпрыгивать не стал, копьё в руку не запросил. Наоборот, охотно принял помощь, чтобы вылезти, и первые минут десять просто сидел на моём пеньке-сидушке (надо сделать нормальную мебель, в который раз напоминаю себе).

Я его не торопил. Пускай привыкает к ощущениям своего обновлённого тела. Затем осторожно поднялся и попробовал сделать… даже не знаю, что это, вроде бы похоже на гимнастику, просто какую-то странную.

Мне же в это время нужно было следить за сковородой, где я жарил картошку. Небольшой запас сохранился у меня на кухне ещё со времени отбытия в Сакао.

— Вы как? – спросил я устроившего растяжку царя.

— Сам пока не понимаю. Но на ногах стою крепко, этого не отнимешь, да. Как бы проверить свои силы?

Я задумался:

— Могу меч дать помахать. Или поработать. Дел тут полно.

— Поработать?

— Ну да. Картошка созрела, выкапывать пора.

— Ты мне, царю Сакао, предлагаешь в земле копаться?

— Ну, если вам работать не по статусу… тогда вон, в палатке, в углу под кучей мехов валяется целая коллекция всякого колюще-режущего. Выбирайте что понравится.

Михо несколько секунд недоумённо смотрел на меня. То ли его задела мысль, что «работать для него недостойно», то ли решил себя и правда испытать в выносливости, но он попросил выдать ему инструмент и показать, как собирать урожай.

Я же вернулся к сковороде жарить картошку, пока у меня на улице целый царь её копает.

Надо бы чего-нибудь мясного к ней, но у меня запасов не осталось, а возвращаться к фари и клянчить чего-нибудь поесть мне показалось некрасивым. Так что потерпим.

Михо успел пройти два ряда на одном из полей, пока я не позвал его завтракать.

Выглядел он и в самом деле намного лучше. Кожа сгладилась, морщины в большинстве своём пропали, тело окрепло, на лице после физнагрузки выступил румянец. Передо мной был уже не немощный старик, а вполне здоровый мужик лет сорока пяти. И ел с немалым аппетитом — обновлённому телу срочно требовались калории.

— Я уже забыл, каково это. – сказал он. – Чувствовать усталость.

— А до этого вы не уставали?

— Когда ты старик, это не усталость. Это немощь. Совсем не то, что чувствуют напряжённые мышцы.

— Вы уже придумали, как будете объяснять это своим союзникам? Из Сакао уехал старик, который едва на ногах стоял. А возвращается мужчина, который всего лет на десять старше своей дочери.

— Никак я не собираюсь это объяснять. Пусть сами додумывают. В крайнем случае скажу, что это колдовство горных ведьм так помогло. И полезный для тела высокогорный воздух.

— Как знаете. – пожал я плечами.

Проблема действительно не моя.

Оставил я Михо под присмотром Эры, а сам отправился инспектировать Площадку.

Для начала возле моей палатки был развёрнут центр деревообработки. Что логично, всё же лесопилка запитывалась от капсулы. На пятачке между палаткой и теплицей вся трава была вытоптана, а землю покрывал толстый слой древесных опилок, разнесённых ногами по всей округе. Рядом готовый груз досок и прочих стройматериалов для отправки на Заставу. Должно быть, постаралась Энга. Чуть в стороне лежали штабеля из древесных стволов.

Прикинул, что нужно отправлять с Икоко груз в Нашше. Брус, доски, балки. На верфи такие будут бесполезны, древесина-то не просушенная. Но для обычного строительства пригодится, да и покупатель сам может их просушить. Эпоха такая, что от мокрой древесины люди нос не воротят, всё в хозяйство идёт. Единственный минус: вес вдвое больше, чем у сухого дерева. Но везти-то вниз по течению.

И груз на двух лодках нужно отправить уже этой ночью.

Что у нас дальше?

Да, металлообработка.

Её разместили поодаль от моего дома. Идти надо через озеро, примыкающее к гроту, где я поначалу размещал капсулу, и где встретил Лишу. Примерно на полпути от грота до входа в пещеры фари.

— От металлообработки дыма много. – пояснила Эра. – Чтобы печи не чадили рядом с полями, вынесли их подальше.

На пустыре тлели сразу три крупных угольных кучи, рядом с которыми я встретил полусонную Лиду, дочь Майи, и ещё одну девчушку лет десяти.

— На сон времени нет. – объяснила Лида, когда мы поздоровались. – За углём постоянно приходится следить, чтобы горел равномерно. А людей нет, последние дни все постоянно в разъездах. Уже даже детей приходится учить и пристраивать к работе.

Я взглянул на девчушку рядом с ней. Вспомнил её имя. Это Тари, племянница Лиды.

— По ночам выплавка. – фари показала на небольшие башни, размером с человеческий рост. – Если погода позволяет. А тигель мы вон там, у самой Стены построили. Но его всего четырежды запускали.

— Сырья не хватало?

— Поначалу да. Но потом нужно было правильный порядок действий понять. Я до сих пор большую часть не понимаю. Если бы не Эра, вообще бы ничего не вышло. Она со своей птицы сквозь печь видит и говорит, когда нужно разогревать, а когда охлаждать. Только так и работаем.

— С таким оборудованием трудно достичь стандартного процесса. – кивнул я.

— Да, Эра так же сказала. Говорит, чтобы мы с мамой пока учились без неё только крицу обрабатывать. А тигельная сталь… говорит, что за годы можно научиться чувствовать. Если повезёт.

— Вы хорошие кузнецы. А скоро придёт очень много работать.

— Да, Хелина сказала, что нужно сделать сотню копий. Но я не представляю, как сделать такой объём. У нас просто не хватает людей и времени.

— На простые, не требующие умений задачи, выделим людей из новоприбывших.

— Тут и кузнецы нужны. Я одна плавить не успеваю. Хоть на обжиге и производстве крицы если бы меня кто-нибудь подменил…

— Обещаю, если появятся среди прибывших кто-то с кузнечным опытом, сразу же отправлю к тебе.

Лида кивнула и после непродолжительной экскурсии отправилась обратно домой, передав рацию для общения с Эрой своей племяннице. Тари же спряталась в тенёк под деревом неподалёку. Не из-за жары даже, как я понял, уже зная фари, а чтобы не раздражало яркое солнце.

Я же прикидывал, что делать с застройкой площадки.

Строить нужно много и сразу. Вариант времянок в стиле Заставы с полуземлянками отпадает сразу. Почвы слишком каменистые. Мы же по сути на базальтовой плите сидим, поверх которой слой дёрна.

Задумался.

Понял, что нам строить надо как временное жильё, так и первые капитальные постройки. Нужно организовать кухню-столовую и кузницу для Майи. И если кузница перебьётся, то для кухни погреб будет необходим.

Прикинул на месте расположение. Вдоль Стены напрашивалась дорога, которая проходит напротив грота (там нужно строить в дальнейшем мост, но это точно не этот год) через поля и теплицу, и заворачивает куда-то в сторону склона, где нужно уже сейчас возводить частокол. Или сразу отстраивать нормальную каменную стену, раз у меня тут безграничный запас камня и есть возможность промышленно его обрабатывать? Но это долго, длина стены будет под километр.

Хм… а это мысль. В смысле, не про каменную стену, а про базальтовые блоки. Можно сделать как с теплицей: вкопать их на небольшую глубину, сантиметров десять-пятнадцать. И делать сразу блоки стандартного размера. Тогда можно достаточно быстро, буквально за день сложить полый фундамент длинного дома. При высоте блока в тридцать сантиметров достаточно всего два ряда, чтобы поднять фундамент на полметра, а дальше уже поверх него складывать бревенчатый сруб. Так дерево не будет контактировать с землёй и не испортится. А после ухода армии постройки можно будет использовать как склады.

Идея мне понравилась. Хотя даже общаги с Заставы будут казаться верхом комфорта по сравнению с этим. Никаких личных комнат, только лавки вдоль стен и какое-то общее пространство с печью. Никаких окон, только глухие стены и дверь. Барак, в общем, но фари не привыкать, и это всё же времянка на пару месяцев, а не на пару лет, как планируется на Заставе.

Закончив осмотр и мечты о поселении, вернулся к насущному. То есть к своей палатке, возле которой и встретил Михо, о чём-то разговаривающим с Эрой и перебирающим картошку.

— У вас нет желания ещё поработать? – нагло спросил я, подойдя к царю.

— А что тебе нужно? Ещё что-то в огороде поделать?

— На сей раз нет. Этой ночью нам нужно отправить груз с лесоматериалами в Нашше.

— Вместе со мной?

— Верно.

— И в чём тогда дело?

— Груза пока нет. – развёл я руками. – Пока день, нужно напилить стволы. Но они тяжёлые, мне вторая пара рук пригодится.

— Стволы деревьев таскать?

— Ну да.

Михо сперва тихо засмеялся, но внезапно для себя разошёлся и просто начал громко хохотать. У него даже слёзы брызнули из глаз.

— Ты знаешь, мне никто такого не предлагал со времён, когда я был младшим царевичем, и мой старший брат заставлял меня ставить ему походную палатку.

— Я же не заставляю. Просто прошу помочь. Фари сейчас спят. А мне одному в тягость. Я, если что, тоже царь.

Михо расхохотался снова.

— Да, поэтому я тебе и не откажу. – отсмеявшись, сказал он. – А то потом всю жизнь стыдиться буду, что рядом с другим царём бездельничал. Ладно, показывай, чего там таскать надо.

Так мы с Михо и провели этот день. Берём со штабелей бревно, тащим на лесопилку, я запускаю процесс распилки, потом готовый брус и получившиеся доски грузим на тачку. Когда на тачке закончилось свободное место, начали просто складывать в отдельный штабель.

Параллельно, пока царь Сакао отдыхал, я слушал его истории. Почти все из прошлого. Того времени, когда он был царевичем. Про отца, про мать, про брата. Что-то на него после омоложения навалилась ностальгия по тем безмятежным временам. Или работа на свежем воздухе так подействовала, поди пойми. А вот про свои первые годы царствования он почему-то говорил неохотно.

Ближе к вечеру к нам пришли Ши и её дочка Лила. Ну и Ика, куда же без неё? Сказали, что их послала Райка помочь со сбором картошки. Взрослым фари я определил фронт работы, а вот Ику послал обратно. В смысле, с сообщением.

Пока слушал Михо, узнал, что у некоторых деревень равнинников есть традиция устраивать праздник в честь сбора винодельных ягод. Ну, как праздник… пьянку. Михо что-то рассказывал про то, как его брат впервые его напоил, но у меня вдруг перещёлкнуло в голове и я понял: нужно устроить праздник урожая. Первый сбор картошки, которая будет кормить племя этой зимой. Надо отметить. Так что попросил Ику передать Райке, пусть фари настреляют сегодня мяса и приходят вечером ко мне всем племенем. Будем отмечать. Заодно вина из запасов пусть возьмут. И под это дело как раз ночью омолодим Райку и остальных бабушек племени.

Волшебная будет ночь.

Через полчаса Ика вернулась и сказала, что племя в полном восторге от идеи, и всё будет в лучшем виде.

— А что с отправкой лодки на Заставу? – спросил Михо, когда я ему перевёл суть моего разговора с Икой.

— Посмотрим. – уклончиво ответил я. – Может, подождём ещё один день. Всем нужен выходной. А может и отправим лодку. На Заставе тоже ждут срочный груз. Надо будет с Райкой поговорить, сможет ли она кого-то выделить.

Пока не подтянулись девчата, я вместе с Михо приготовил место под большой костёр и натаскал дров. После чего опять погрузился в готовку. Всё же тридцать человек надо накормить.

Первой, кстати, пришла Райка. Задолго до захода солнца. В компании Касси, Агмы и близнецов.

Глянула на Михо, который как раз после работы сидел в одной тунике на берегу озера, куда недавно окунулся, чтобы смыть с себя накопившийся пот и усталость. Старейшина ухмыльнулась и переключилась на меня:

— Уверен, что разумно терять эту ночь на праздник?

— Уверен. – ответил я. – Пусть все отдохнут. Дальше будет много работы, пусть люди знают, что кроме неё есть и время, когда можно просто порадоваться.

— Как знаешь. – кивнула она. – Агма и Кера до полуночи останутся с нами, примут участие со всеми. Затем отправятся в путь. К утру как раз доберутся до северного и южного кланов.

Я взглянул на Керу. Та стояла гордая и довольная. Ей ведь поручают важную для всего царства задачу.

— А мне пора в твою капсулу. – продолжала Райка. – Хочу отпраздновать со всеми с другим телом, более энергичным.

Спорить я не стал, проводил Райку, та и сама уже смогла забраться, так что помощь Касси была больше символической.

Я же остался с фари и вместе с Линой занялся организацией. Как праздника, так и похода. Собрал девчатам-посыльным сумки с припасами, выдал кое-что из своей посуды и запасов сухпайков, чтобы долго хранилось. В основном питательные батончики. Путь всё же должен занять почти две декады. Неизвестно, все ли племена будут готовы своих гостей сытно кормить, а им для перемещения энергии потребуется много.

Затем будущие гонцы отправились на племенной склад, чтобы принести несколько кувшинов с вином. Лину же, как только начали подтягиваться первые группы фари с мясом и яйцами, оставил на кухне.

Сам я должен был связаться с Заставой.

Расспросил, как у них там дела, как успехи со строительством стены. Они отчитались, что сам частокол доделали, остались только ворота, для которых ждут материалы со Стены. Пообещал им, что отправим в течение суток.

Ещё узнал неприятную новость: на полуостров, где расположилась Застава, вышел хозяин леса. Один. Встретили его во время выпаса занов. Тварь деловито вышла из леса и начала осторожно подходить к нашим людям.

К счастью, боя не было. Один из солдат, тот, что был ранен, организовал остальных. Вместо того чтобы отходить (да и как ты уйдёшь от такой туши?), выстроились с остальными в линию и начали зверя отпугивать криками, махая щитами и копьями. Хозяин от такого поведения обезьян ошалел и не стал связываться, отойдя куда-то в лес в сторону перешейка.

Главная сегодняшняя тема на Заставе. Теперь вот наши набравшиеся ощущений вояки сидят в столовой, где их Латата отпаивает вином, чтобы пролечить стресс. А Скоко говорит, что больше на тот луг ни ногой. Животных он, мол, любит, но умирать ради них всё же не готов.

Пока вопрос о том, где кормить занов, повис в воздухе. Да и с медведями-переростками надо будет что-то решать. Дал задачу Эре проработать тактику их истребления. Какие-нибудь ловушки достаточно простые, но эффективные. Выходить с такими тварями биться даже целыми охотничьими отрядами слишком рискованно.

Ещё вспомнил, что со всеми нашими переговорами и договорами с Михо я совсем забыл про моего гончара. Который всё так же отлынивает от работы. Попросил Виго организовать вместе с ним поход за глиной, как только со Стены пригонят дополнительную лодку. Я под это дело вообще думаю спустить на Заставу целый караван. Одну вместе с Икоко отправить в Нашше, заодно пройдя с торговой миссией по Михохо. Вторую оставить на Заставе для регулярных походов к деревне Намы. Третью для курсирования между Заставой и Стеной, заодно для походов за железом, солью и мёдом. Моя с двигателем останется как резерв на Стене.

Так вот, гончар. Пока не подошла лодка, пусть займётся выкладыванием печи для производства кирпича. Попросил Виго это проконтролировать, чтобы не отлынивал, а работал. Посмотрим, что выйдет дальше.

Когда закончил переговоры с Заставой, к моему дому уже подошла большая часть племени. Развели большой костёр. На кухне помимо Лины хозяйничали ещё и Лиша с Икой. Но мешать я им не стал.

А дальше… дальше началось неописуемое.

Я честно хотел на этом празднике расслабиться, выпить со всеми вина, послушать тягучие песни фари и поглазеть на их эротические танцы.

Ну, танцы и песни были, тут грех жаловаться.

Но сперва мы с Линой выступали организаторами. Чарка пошла по первому кругу, потом по второму, третьему. Пришлось то подливать, то следить за тем, чтобы они не давали вино детям, то в какой-то момент спасать Керу.

Да, эта юная алкоголичка всего за полтора часа умудрилась упиться в сопли. Несмотря на то, что ей через несколько часов отправляться в важное путешествие и буквально заниматься альпинизмом.

— Ты как в таком состоянии вообще собираешься через Стену лезть?

— Не волнуйся, Касарчик, я фари! У нас врождённое чувство этого… как его? Баланса! Сам же сказал.

— Да ты ходить ровно не можешь!

— Зато лазать могу лучше, чем трезвая!

Пришлось ей доказывать. Поставил на камни несколько отрезов заготовленного к отправке бруса и попросил пройти.

Кера навернулась раз. Затем два. Потом три.

— Ты жульничаешь! – сказала она. – Деревяшка неровная, она петляет, когда я по ней иду. Как живая! Вот это да… живое дерево!

А потом она заблевала мне лесопилку.

Пришлось Керу срочно приводить в чувство медикаментозными средствами из моей аптечки. Проводить ускоренный курс детоксикации и очистки организма. Под строгим надзором сестры. Если со мной она спорила, то Лина, убедившись в скотском состоянии Керы, ей чего-то нашептала, и та успокоилась.

Впрочем, у костра продолжалась вакханалия и без близнецов.

Я понадеялся, что сейчас выйдет Райка и своим авторитетом это безобразие прекратит.

Но та торжественно вышла из капсулы под ободряющие крики племени и… первым делом решила накатить, присоединившись к творящемуся безобразию. И более того, распорядилась достать ещё вина, потому что сегодня мы все празднуем не только урожай, но и возвращение в строй уважаемых и опытных женщин племени.

После фари опрокинули ещё по чарке и понесли в капсулу на руках Альту. А Райка, как я понял, отправилась спаивать Михо.

Потом я просто бегал по поляне и пытался то предотвратить безумства, то приготовить очередную порцию еды вместе с Лишей и Икой. Точнее больше с Икой, Лиша тоже принимала участие в веселье, чаще крутясь рядом с матерью.

К счастью, такими были не все. Агма, например, очень ответственно отнеслась к своей задаче и почти не пила весь вечер. К тому же она сидела рядом со своей матерью Вейгой, которая ждала свою очередь в капсулу.

Майя с Лидой ещё были относительно нормальными. Нам даже удалось вчетвером вместе с Эрой посидеть и обсудить варианты проковки обещанных наконечников копий.

В какой-то момент большая часть фари всей толпой отправилась на стрельбище. Ведь чем им по пьяни заниматься? Конечно же устроить соревнование на метание копий! И если с точностью у них начало по понятным причинам хромать, то они быстро сориентировались и устроили соревнование на дальность броска.

В какой-то момент, когда я как раз договорился с Майей, что первым делом ей нужно сделать нормальный стальной молот, со стрельбища раздались подозрительные крики. Я сорвался туда и увидел, как Райка с Михо бьются на копьях. Поначалу не на шутку перепугался, что тут дуэль, но оказалось — дружеский поединок.

— Что там у них происходит? – спросил я Кассю.

— Не знаю. Они выпивали, а потом сказали, что им нужно испытать, на что способны теперь, в молодых телах.

Вместо копий были простые палки, которыми они друг друга пытались достать. Причём периодически каждому из них это удавалось. Когда противника задевала Райка, фари взрывались одобрительным воем. Когда это делал Михо, фари издавали какой-то утробный гул. Кто кого сколько раз задел, я не считал, и, кажется, никто не считал. В итоге поединок закончился минут через двадцать на том, что оба участника просто выдохлись и уже едва стояли на ногах.

После полуночи, даже позже запланированного, начались торжественные проводы наших гонцов. И тут тоже не обошлось без приключений. Нет, Керу мы подняли на ноги. Ей было плохо, но она хотя бы была трезвой и чувствовала стыд.

Проблема была в том, что вместо Агмы чуть к северянам не отправили её мать Вейгу. Сама Агма куда-то отошла, а остальные фари, активно участвующие в веселье, отчего-то решили, что Вейгу омолаживали именно для того, чтобы отправить в путешествие. Сама же Вейга тоже уже была далеко не трезва, а энергия обновлённого тела требовала выхода. Кое-как им объяснил, что всё это ошибка, и удержал порывающуюся отправиться на миссию вместо своей дочери фари.

После того как отправили гонцов, фари всё же начали выдыхаться и потихоньку отключаться. Теперь мне уже нужно было следить, чтобы кто-нибудь не уснул на холоде.

А через пару часов Райка с Кассей пришли ко мне и заявили, что хватит веселиться, надо бы снаряжать корабли, как и договорились.

— Нечего день ещё терять. Нужно отправлять лодки на Заставу. Да и Михо хочет поскорее отправиться к Велиководной.

— Кого отправлять? – спросил я, оглядывая поле битвы. – Ты видишь, в каком состоянии тут все?

— Ничего страшного. – заверила меня Райка. – Сейчас пару часов проспятся и поедут. К тому же управлять кораблями будут трезвые. Возглавит спуск Касся. Она уже давно протрезвела и реку хорошо знает, не первый раз.

— Это очень плохая идея.

— Плохая идея – это жрать кошачье дерьмо. А девчата мои справятся. Давай пока спустим грузы к озеру.

Хвала Богам, что меня подстраховывали Лина и Ика. Иначе бы переломал тут все ноги. Лиша ещё куда-то пропала. Хотел её искать, но Ика заверила, что с ней всё в порядке.

Потом провожали едва стоящего на ногах Михо, помогая ему спуститься со склона. Один раз он даже навернулся и покатился кубарем. Я за ним, помог встать.

— Да чтобы я ещё хоть раз пьянствовал с горными ведьмами. – пробормотал он и послушно побрёл дальше.

Понимаю тебя, мужик…

За несколько часов до рассвета собрали команды и отправили в путь. Под мои молитвы, чтобы они не угробили лодки.

И только под конец ночи, убедившись, что рядом с местом пиршества никого не забыли, я смертельно усталый отправился к себе спать.

Завалился на кровать и молча закрыл лицо руками, пытаясь переварить весь тот сегодняшний ужас, который я своим же решением и устроил.

И тут в тёмном углу палатки (свет я не включал) я заметил какое-то движение.

Резко подскочил, но тут же услышал успокаивающий и знакомый голос:

— Это я.

— Лиша?

— Я тебя ждала

И когда мои глаза начали привыкать к темноте, я заметил, что Лиша была… без одежды. Как в первый день, когда мы с ней встретились.

— Лиша?

Она подошла ко мне близко и спросила:

— Можно я останусь?

Я смотрел в её красные глаза, в которых отражались слабые всполохи от догорающего снаружи костра.

— Да. – ответил я, понимая, что не в силах ответить ничего больше.

Глава 18 Календарная осень

Проснулся я уже сильно после полудня.

После бурной во всех отношениях ночи пришлось невольно перестроиться под суточный цикл фариек.

Поднялся со своей кровати с мягким матрасом, куда уже давно мечтал вернуться.

Рядом недовольно зашевелилась Лиша. В том же обнажённом виде, в каком я впервые её встретил.

Знаю, вам всем интересно, было ли у нас что-то этой ночью?

Но, во-первых, приличные мужчины о таком не рассказывают.

Во-вторых, все мои записи потом перечитывают Лиша и Лина.

В-третьих, я, конечно, не думаю, что мои заметки о колонизации Фронтира кто-то будет читать. Скорее всего они просто останутся нашими семейными дневниками. Но вдруг когда-нибудь их всё же прочитает кто-то за пределами нашей семьи? Не хочу ставить своих супруг в неудобное положение.

День был тёплым и солнечным. Приятным.

— Это ненадолго. – ответила Эра на мою высказанную вслух реплику. – Я сделала климатическую модель этого региона планеты. Через одну-две декады начнёт ощутимо холодать. А через полтора месяца равнину накроет сезон штормов.

— Как раз к тому времени, когда мы выступим на войну. Не самое удачное время.

— Как сказать… Океанская навигация остановится. Значит, Сакао не сможет подвозить людей и припасы из других городов. Но Велиководная останется судоходной.

— А Михохо?

— Трудно сказать… Если не будет продолжительных заморозков. Скорее всего, она может быть скована льдом лишь зимой. И то не в любой год.

— Что в этом году?

— Да откуда же мне знать? У меня просто математическая модель. Будущее я не вижу.

— Жаль… Хотелось бы большей определённости. Учитывая, что у нас военный поход.

— С военными походами всегда так. Фактор неопределённости никуда не денется.

Тут я вспомнил:

— Проклятие, вчера же на трёх лодках фари ушли к Заставе!

— И не дошли. – сказала Эра. – Я следила за ними с дрона. Они к рассвету даже до спокойного участка не добрались. На полпути пристали к берегу и завалились спать.

— Хвала Богиням… пусть проспятся.

До вечера, пока фари не покажутся из своих пещер, я решил заняться чем-то полезным. Но одновременно тем, что я долгое время оттягивал.

Речь про календарь.

Вся Империя живёт по древнему календарю Прародины.

Он не идеален с точки зрения математической красоты, но широко распространён, его используют во всём документообороте ойкумены, и он несёт важную религиозную функцию.

Год на Прародине длится триста шестьдесят пять дней.

Состоит он из двенадцати месяцев, каждый из которых назван в честь божества имперского Пантеона.

Зимние месяцы: Фрейя, Селена, Русия.

Весенние месяцы: Инферния, Лилит, Лада.

Летние месяцы: Верданди, Хелия, Люсия.

Осенние месяцы: Славия, Макария, Айдос.

Между месяцем Фрейи и Селены расположена императорская неделя, длящаяся пять или шесть дней. В этот короткий период вся Держава празднует Новый год.

Каждый месяц поделён на три декады и состоит ровно из тридцати дней. Так подчёркивается, что каждая Богиня Пантеона является равновеликой и никто из них не должен как-либо возвышаться над остальными. Кроме того, это просто удобно. Когда каждый месяц состоит из равного числа дней и равных декад, всегда удобно считать рабочие и выходные дни. Например, если вы скажете «восемнадцатый день месяца Лады», всем сразу будет понятно, что речь идёт о восьмом дне второй декады, который традиционно является выходным.

Не только древняя Земля, но и значительная часть Империи живёт исключительно всеобщим календарём. Ведь многие поселения расположены прямо в космосе или на планетах с невидимым или слишком длинным суточным или годовым циклом. Когда сутки на вашей планете длятся несколько месяцев, проще жить по всеимперскому летоисчислению.

Однако на тех планетах, где есть регулярный суточный цикл, схожий с нашими биоритмами, и присутствуют собственные времена года, общего календаря недостаточно. Он будет просто сбоить. Как здесь, на Эдеру. Сутки здесь длятся на два часа дольше, чем на Земле. Если бы я попытался жить по имперскому времени, то каждый день мои часы отставали бы на два часа. Уже через декаду ночь наступила бы у меня в середине дня.

То же самое относится и к годовому циклу. На Эдеру год длится триста восемьдесят один день.

Решение было очевидным. Такое же, к которому приходят бесчисленные миры: оставить общий календарь для документооборота и общения с остальной ойкуменой. Второй же использовать только на одной планете, чтобы понимать, когда наступит осень, когда ждать сезона штормов, и когда готовиться к зиме.

Беда только в том, что никакого всеобщего рецепта не существовало. Практически каждый мир ойкумены изобретал свой собственный календарь по принципу «на что хватит фантазии». Хотя, конечно, общие и рекомендованные принципы были.

Так вот, почему именно сейчас?

Да потому что к этому обязывает изобретение государственности. Границы Царства Стены растянуты уже на сотни километров. Без единого формата измерения времени мы просто не сможем создать общую систему планирования.

Вот только календарные системы в регионе уже существовали. У каждого народа свои и очень несовершенные.

У фари всё довольно… странно. Они умеют считать дни. Даже знают продолжительность года, но это знания, которые хранятся в их узелковых библиотеках. В быту они точными календарями не пользуются и считают время по сезонам.

Например, им незнакомо такое понятие, как празднование дня рождения. Они полагают, что рождаются в какой-то сезон года, конкретный же день их не сильно волнует. Счёт возраста они ведут опять же по сезонам. Если дети рождаются весной, то и с наступлением следующей весны им автоматически засчитывают год без привязки к конкретному дню. Отчасти это оправдано тем, что зачатие происходит примерно в одно время на торгах. Но в основном их действительно такая точность не заботит.

Равнинники же свой календарь имеют. Точнее… у них их несколько. Самый распространённый в деревнях календарь вырос не из математики и астрономии, а из земледелия. Для деревень самым важным было отсчитывать сезоны, как таковых месяцев у них нет.

Весна для них – это «время большой воды». Затем наступает «время сева», потом «время жарких ночей», «время сбора урожая», «время листопада», «холодных ветров», «зимних дождей».

Из-за колебаний климата в разные годы эти сезоны могут начинаться в разное время. Иногда сезон дождей приходит на несколько дней раньше, иногда позже.

В разных же деревнях даты разнятся ещё сильнее. Велиководная несёт свои воды на сотни километров. Вдоль её течения меняются широты и, соответственно, климат.

В предгорьях же сезоны даже называются иначе. Времени листопада тут нет, потому что деревья в основном хвойные. Зато есть «время хозяина леса», когда эти чудовища выходят к Михохо.

Сакао в этом плане продвинулся куда дальше. Всё же не дикари, какая-то наука есть и отсчёт дней они вести умеют. Хотя и изобретать нормальный календарь они не стали, просто адаптировали традиционный и зафиксировали количество дней в каждом сезоне. Новый год, кстати, они отсчитывают с первого дня весны и праздником его не считают. Зато они отмечают день открытия океанской навигации вскоре после нового года. И, конечно, традиционные сельскохозяйственные дни: праздник окончания сеяния или праздник урожая.

Другие города Велиководной… честно говоря, я так и не понял. Такое ощущение, что у них присутствует двойной календарь. Чиновники пользуются календарём Сакао. По крайней мере, так было в Верро и Нашше. А вот прочий люд живёт по старинке. Людям эта календарная синхронность вообще не интересна, и они продолжают считать дни по фактическим сменам сезонов.

Минус календаря Сакао в том, что его создатели приняли продолжительность года как величину, кратную суткам. Но год по продолжительности не равен трёмстам восьмидесяти одному дню. Есть ещё небольшой «хвостик», всего в пару часов, но за годы эти часы превращаются в дни, из-за которых календарь смещается вместе с декларируемыми им сезонами. Когда календарь молод, проблема незаметна. Но со временем ошибка накапливается.

На Прародине эта проблема решалась введением високосного года, когда к календарю добавляется дополнительный день, чтобы компенсировать накопившуюся разницу.

Здесь же к такой концепции пока не пришли. Не потому что глупые. А просто само царство возникло всего пару веков назад, когда предки Михо прибыли из Шарамаша в устье Велиководной и объединили под собой жившие там племена. И выходит, что их календарю что-то около ста пятидесяти лет. А високосный год на Эдеру нужно проводить каждые тринадцать лет. Получается, что за жизнь одного человека календарь успевает «убежать» от изначальных сезонов всего дня на четыре. Это не так много, чтобы люди это смогли заметить. За весь же срок существования календаря он успел сместиться всего на одиннадцать-двенадцать дней. Не такая большая разница, чтобы на государственном уровне перекраивать всю календарную систему. Лишь через пару веков расхождение сезонов станет настолько критичным, что проблема високосного года станет актуальной, а до тех пор люди будут жить по принципу «и так сойдёт». Ну наступила весна в этом году на десять дней раньше, что такого?

Ещё есть храмовый календарь. Я почти не соприкасался с храмовниками, поэтому знаю про него очень поверхностно. Вроде как он разбит на десять длинных месяцев по числу добродетелей их верховного божества. Но его почти не используют в Сакао. Этот календарь нужен только для переписки с другими Великими городами, чтобы в одну кучу не мешать календари разных царств.

Вот и всё, что есть в регионе здесь и сейчас.

Для Царства Стены же мне требовался понятный, практичный, и в то же время математически выверенный календарь.

Не буду расписывать всю цепочку рассуждений и споров, в которых мы с Эрой провели этот день. Скажу только, что перебрали мы больше десятка вариантов, прикидывая их плюсы и минусы. Идеального так подобрать и не вышло. Пришлось брать компромиссный.

Во-первых, мне уж очень хотелось сохранить систему декад. Слишком они удобны для отсчёта даже совсем примитивными народами. Всё же десять пальцев на руке и десятичная система очень хорошо сочетается с отсчётом дней десятками.

Во-вторых, от месяцев пришлось отказаться. Ну не поймут в предгорьях и на Стене «месяц зимних дождей», когда тут всё сковывает лёд и покрывается снегом. А на побережье никто не поймёт, что такое «месяц хозяина леса». Люди просто будут пользоваться привычными системами подсчёта дней.

Проблема только в том, что год на этой планете состоит из тридцати восьми декад. Очень неудобное для деления число. Как его не крути, всё равно придётся делить с остатком.

Поэтому пришлось разбивать год на четыре простых и понятных сезона: весна, лето, осень, зима.

Каждому из сезонов давать по девять полных декад.

Оставшийся же двадцать один день разбивать на то, что мы с Эрой назвали «межсезонными неделями», длящиеся по пять дней. Кроме новогодней между зимой и весной. Та длится шесть дней, или семь, если год високосный, а на Эдеру таким должен быть примерно каждый тринадцатый.

Да, повторюсь, решение не идеальное. Меня самого раздражало, что год приходится нарезать так несимметрично. Зато календарь оставался простым, точным и понятным. А главное – единым для всего зарождающегося царства.

Закончив с этим непростым выбором, я устало сел на свою постель. То ли бессонная ночь меня так вымотала, что я не смог отдохнуть, то ли интеллектуальная работа выматывает не меньше физической.

Лиша уже встала. Пыталась разобраться в том, чем мы с Эрой занимаемся, но в календарных системах она была, мягко говоря, не эксперт, поэтому быстро отстала и отправилась сделать нам что-нибудь поесть.

— Так какая сегодня получается дата? – спросил я Эру с закрытыми глазами.

— Четвёртый день второй декады осени. – ответила она и добавила: – Нулевого года.

Я кивнул, взял чистый лист бумаги и нарисовал четыре почти квадратных блока по десять чисел в каждом ряду. И десять рядов. В нижнем ряду было пять цифр, шесть в последнем блоке, отображавшем зиму.

Закрепил лист на стене и отошёл полюбоваться.

Несмотря на ровные ряды цифр, календарь виделся удивительно… пустым. Обычно его заполняют памятными датами, праздниками, днями рождения родственников и напоминаниями о важных событиях. А тут всё было пока ещё очень стерильно. Словно само время ждало, что я наполню его смыслом.

Но результат мне неожиданно понравился. Была в этих квадратах какая-то красота.

Подошёл и обвёл кружочком сегодняшнюю дату. День рождения календаря.

— Хмм… Эра, а сколько всего дней мы на этой планете?

— Сегодня сто четвёртый.

Быстро отсчитал озвученное число и подчеркнул другую дату: лето, первая декада, пятый день.

— Что это за цифры? – спросила подошедшая Лиша, держа в руках тарелку какого-то мясного рагу. – Твой календарь?

— Да. Красиво вышло.

— А что за цифру ты подчеркнул?

— Это день, когда я прибыл в ваш мир. – ответил я. После этого обвёл кружочком ещё одну дату: первый день второй летней декады. – А это день, когда мы с тобой встретились. И ты чуть меня не убила.

— Ну не убила же.

— Повезло. Копьё пролетело почти рядом с моим ухом!

— Ничего подобного. Я помню, куда целилась и куда попало копьё. До тебя там было изрядное расстояние.

Мы засмеялись. Подумал, что история нашего знакомства когда-нибудь станет семейной легендой. И каждый из нас будет рассказывать её потомкам по-своему.

Дальше мы ужинали и вспоминали наши приключения этим летом, постепенно заполняя лист бумаги памятными событиями. Вот тут мы с Икой начали сажать поле. Здесь мы отправились в наше первое путешествие. Это встреча с хозяином леса, которого подстрелили Лиша с Керой. А это встреча с Наукики…

Так, шаг за шагом, мы дошли до сегодняшнего дня.

А чуть позже ко мне в гости пришла Райка. Помолодевшая, но помятая.

— Да… я уже лет пятьдесят так бурно не… отдыхала.

— Главное не превращай это в привычку. – укорил я её.

— Точно не стоит. Слушай, Касару, я почему пришла-то… ты зачем лодки отправил на Заставу? Видел же, в каком состоянии девчата? А вдруг случится что в дороге?

Я пару секунд на неё изумлённо смотрел, потом не выдержал и рассмеялся.

— Чего смешного? – не поняла Райка.

— Да то, что это не я их отправил.

— А кто?

— Ты. Я тебя отговаривал, но ты утверждала, что всё будет хорошо и твои девчата справятся. Что, не помнишь?

Райка прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Похоже, у омоложения есть побочные эффекты. – покачала она головой. – С молодостью приходит и глупость. А если что-то случится?

— Эра уже проверила. Всё с ними хорошо.

— Зачем ты вообще сказал Лине вынести остальные кувшины с вином? Мы же их хотели оставить как запас.

— Я не говорил. Это ты приказала.

— Ох… всё, больше не спрашиваю.

Тем временем из моего шатра вышла Лиша и подала нам обоим по кружке чая. И не став вмешиваться в разговор своей старшей, молча ушла обратно.

— Так Лиша у тебя провела этот день? – переключила тему Райка.

— Только не говори, что ты не в курсе. Ни за что не поверю, что она сама догадалась прийти.

— Ну, может, я ей в начале праздника слегка намекнула… но дальше она сама. Не недооценивай свою жену.

— Она мне уже жена?

Райка пожала плечами:

— Мы не равнинники. У нас для этого ритуалов нет. Но чем раньше у вас появится ребёнок, тем будет лучше. С учётом планов этого царя Сакао.

— Кажется, вы неплохо поладили прошлой ночью.

— Ага. До сих пор все руки болят после того поединка. Но мне эта боль даже нравится. Приятно вновь ощутить себя способной сражаться.

Разошлись с Райкой, я же вышел на связь с Заставой. Помимо ежедневного доклада, поделился радостью изобретения календаря с Икоко, как самым образованным там человеком.

Впрочем, даже с ним у меня ушёл чуть ли не час объяснений работы календаря. Но в итоге он вроде бы понял и аналогичный лист с четырьмя квадратами цифр должен уже завтра утром появиться в нашей столовой. Имперскими цифрами. Пусть по календарю заодно их учат.

Прошлись по остальным делам. Предупредил, чтобы ночью ждали сразу три лодки. Поспрашивал о хозяине леса. К поселению он не приближался. Но на выпас люди всё равно занов не водят, набирают траву с близлежащих лужаек.

Спросил про гончара. Тот опять бастует. То ли ему камни не подходят, то ли ещё чего, но от печи для кирпичей сделан только фундамент, и то его не он копал, а кто-то из парней Виго.

Закончив, отправился я к небольшой рощице у края площадки. Хорошее место, чтобы наслаждаться закатами.

Фари только приступали к своим ежедневным делам. Где-то в глубине площадки зачадил густой чёрный дым. Это девчата плавят очередную порцию железа. На нижней ступени заметил двойку охотниц, собирающих свой урожай откормившейся за лето птицы.

Накрыло ощущение домашнего покоя.

Жаль только, что продлится оно недолго.

Казалось, что я нахожусь в самом центре бури. Только развернувшейся не в небесах, а в самом времени и истории. Прошли бурные события с основанием Заставы и поездкой в Сакао. Впереди подготовка армии и война. А сейчас, в центре этой стихии, крохотный островок стабильности и спокойствия.

— Надо бы какое-то увлечение завести. – сказал я самому себе. – Чтобы было чем заняться в спокойные времена.

— Начни писать заметки. – подсказала мне Эра.

— Заметки?

— За это лето многое приключилось. Мы сделали первые шаги на пути к важной и очень большой цели. Но человеческая память несовершенна. Ещё месяц или другой, и ты начнёшь забывать события минувшего лета. Пока этого не случилось, начни записывать или надиктовывать хронику того, что с нами было. Через годы будет полезный материал.

В другой день я бы от этого предложения отмахнулся. Зачем тратить время на какие-то путевые заметки, которые никто и никогда не прочитает, если можно заняться чем-то полезным? Например, нужно строить дома для новоприбывших фари. Но сегодня, после нашего с Лишей путешествия по воспоминаниям, я подумал: а ведь это и правда может быть важным.

Пошёл домой, где встретил вездесущую Ику, о чём-то болтающую с Лишей. Взял планшет, создал новый текстовый файл. Грустно посмотрел на него, жалея, что у меня нет даже самого простого нейроимпланта. Значит, никакой мыслезаписи. Придётся набирать текст по буквам, стуча пальцами по экранной клавиатуре.

И вывел первый заголовок: «Никто посреди нигде».

Попытался вспомнить как для меня начиналась эта новая жизнь. Как я очнулся, прикованный к медботу капсулы, без прошлого и имени, накачанный какой-то дрянью. На орбите безымянной планеты. И голос Эры в темноте перед неизбежной посадкой.

Сделал глубокий вдох и застучал пальцами по буквам: «Сознание пребывает в тумане и состоит словно из тысяч отдельных кусочков, которые отказываются складываться в общую картинку. Пролетит что-то как падающая звезда. Вот, кажется, ответ — какой-то ясный образ, но он вновь исчезает. Тут же забывается за пеленой бессознательного.»

Глава 19 Миграционные потоки

Следующим утром пришло сообщение с Заставы, что лодки дошли. Точнее, дошли они ещё ночью, но никто не стал отправлять сообщение. Встретили, разместили и легли спать дальше. Фари же за это время перенесли строительные материалы.

Теперь вот на Заставе начались движения по подготовке новой экспедиции под командованием Икоко. А откуда людей брать – непонятно, и так дефицит. Только у Демона отбирать рабочих, как только с воротами закончит. Дальше оно за периметром поспокойнее станет, но всё равно работы навалом, а скоро холода.

Гончара ещё отправили с солдатами за глиной. Тоже ведь задача на целый день. Набрать целую лодку сырья.

Я же решил посвятить день строительству. Точнее, подготовкой к нему. Нужно было сделать огромное количество каменных блоков для фундамента общих домов. За один день с такой задачей не совладать, но с чего-то было нужно начинать. А отдых, как мне чувствовалось, скоро закончится.

Лиша, кстати, так толком и не перестроилась ни к моему времени, ни к традиционному режиму фари. В итоге жила будто в двух мирах и дремала как кошка по несколько часов как днём, так и ночью.

Пока с диким демоническим визгом нарезал каменные блоки, пристроил её вместе с Дайсей собирать и бережно обрабатывать созревшие уже растения в теплице, пополняя наш драгоценный семенной фонд. Потом, когда уже дел не осталось, они вместе вернулись к своим в пещеры.

Так и прошёл весь день.

Вечером же ко мне пришла жаловаться Майя и в срочном порядке менять договорённости:

— Я не сделаю эти наконечники в нужном количестве. – категорично заявила она.

— Но…

— Даже не проси. Это невозможно. И Эра со мной согласна.

Я взглянул в сторону капсулы. Та, почувствовав мой взгляд, ответила через рацию в руках Майи:

— Не то чтобы согласна… Но Майя права. Работать со сталью действительно трудозатратно при нашем уровне производства. Была бы нормальная кузница, был бы у Майи опыт побольше, да несколько подмастерьев и молотобойцев, а главное — была бы у нас плавильня с полноценным постоянным циклом работы, а не одна экспериментальная тигельная печь…

— Но у меня всего этого нет! – сказала Майя.

— Но у неё этого нет. – подтвердила Эра.

— И что мы будем тогда делать? – спросил я их. – Обещание нового металла — это то, чем мы заманиваем другие кланы. Мы не можем встретить их и сказать: «извините, мы погорячились, не можем сделать обещанное, поэтому подарок отменяется».

— Не можем. – согласилась Эра.

— А в чём вообще проблема? – не понимал я. – Сталь тяжелее ковать?

— Да… но проблема не только в этом. Их на самом деле две…

— Сталь тяжелее получать. – мрачно сказала Майя. – Слишком сложный путь. Слишком высокий расход топлива, которое тоже нужно заготовить. Весь процесс приходится делать под руководством Эры, и постоянно кто-то должен контролировать температуру печи. На выходе мы получаем небольшое количество металла, которого хватит лишь на короткий клинок, один инструмент или три-четыре наконечника копья. Если не повезёт, то часть заготовок портится. Три нынешних наконечника — это результат не одной плавки, а двух. Часть в итоге ушла на переплавку.

— И это второй момент. – продолжила Эра. – Проблема стали не в том, что она тяжелее куётся. Да, она более тугая, особенно если хорошо науглерожена. Требуется больше времени и сил. Но основная сложность не в этом. Крица прощает много ошибок по температуре. Пока она достаточно горячая, её можно спокойно проковать, потом снова нагреть и продолжить работу. А вот сталь нужно держать при определённой температуре, поэтому окно работы с ней намного меньше, чем при работе с железом. Слишком охладишь — металл хуже поддаётся молоту и может даже треснуть. Сильно перегреешь — заготовка начнёт окисляться и из верхнего слоя выгорит углерод, можно и совсем испортить работу. В общем, основные трудозатраты — это поддержание правильной температуры заготовки, а не сама ковка как таковая.

— Мы, конечно, можем выполнить эту задачу… – сказала Майя. – Но это придётся всю зиму заниматься только этим. И заранее за осень заготовить сырьё, топливо и материалы для строительства печей и ремонта мехов.

Мда… В общем, опять я придумал слишком амбициозный план, который слабо сочетается с объективной реальностью.

— Какие у нас есть варианты, кроме того, что задержать заказ на всю зиму? – спросил я.

— Отказаться от стали. – ответила Эра. – И работать с кричным железом. Сталь — это элитный материал. Для самых дорогих изделий, для продажи аристократам, для вооружения командующих, офицеров и наиболее отличившихся воинов. Для массового же производства использовать крицу. Майя сможет работать с ней без моего контроля. Если её хорошо проковать, то отличия от стали будут не слишком важны для обычного наконечника копья. Неспециалист даже не заметит разницу на первый взгляд.

— Насколько такое железо хуже? – спросил я.

— Смотря для чего. Сам наконечник придётся делать массивнее и тяжелее. Кромку будет держать хуже, придётся чаще затачивать. Но в практическом бою против незащищённого или слабозащищённого противника разница будет практически незаметна. Даже кричное железо существенно прочнее мягкой меди. Бронза же слишком редко встречается в регионе, её завозят из Гессима. А мы можем массово производить железо даже силами нашей кустарной кузницы. И не только для копий, но и даже для дротиков. Когда у нас будет отлаженное производство и постоянное снабжение сырьём, более долговечная сталь станет экономически целесообразнее. А пока лучше пойти по пути дешёвого материала.

Я согласился с планом. Впрочем, выбора у меня и не было.

Но Эра подала отличную идею, над которой я задумался в отрыве от конкретных технологических процессов: превращение стали в политический инструмент. Человек, которому я даю стальное оружие, фактически получает сообщение: «Ты достаточно важен, чтобы Царство потратило на тебя дефицитный металл». А это очень хорошо работает на создание ранней государственной иерархии. И гораздо полезнее, чем просто пытаться вооружить всех идеальным по своим характеристикам, но дорогим в производстве металлом.

В общем, много плохого материала лучше, чем ничтожное количество идеального.

На том, собственно, и закончил этот день, оставив Майю с Эрой экспериментировать. Как именно им эти наконечники производить или какой они должны быть формы — пусть разбираются сами. Я уже достиг того уровня занятости и вовлечённости в управление государством, когда объективно не могу погружаться во все процессы. Производство оружия – это важно, но здесь и сейчас ресурс моих рук и головы важнее потратить на строительство жилья для новобранцев.

Утром со мной внепланово связались Виго и Латата с Заставы, поделившись противоречивой новостью: прошлым вечером, уже после дежурного сеанса связи, фари с бойцами-равнинниками устроили охоту на хозяина леса.

Вышли всей толпой, человек пятнадцать. Равнинники в полном боевом обмундировании, с тяжёлыми щитами. Они зверя на себя выманивали и держали его натиск, пока фари тварь окружали и закидывали дротиками. Когда он уже совсем обессилел от ран и потери крови, добили копьями.

В общем, завалили зверя. Что, конечно, хорошо.

Противоречивой новость была по двум причинам.

Во-первых, толку от такой победы немного. Пройдёт декада и на место этой животинки придёт другая.

Во-вторых, и это даже важнее, они сделали это вообще без чьей-либо санкции. Ни я, ни Хелина своего разрешения на операцию не давали. Честно говоря, из сбивчивого рассказа Виго я так и не понял, кто вообще это устроил. Вроде как фари, но кто именно — неясно. По его словам, он и своих-то ребят поднял чтобы девчата не отправлялись туда одни.

Хелина, которую я специально позвал, когда услышал тему доклада, аж зубами рядом скрипела от ярости. Видимо, по возвращении экспедиции кого-то она серьёзно поколотит. Её можно понять, несмотря на успешность охоты, риск был запредельный. Хозяин леса — это вообще-то запрещённая для охоты цель именно из-за своей опасности. Не важно, сколько у вас в отряде людей, и насколько вы опытные охотники: если встречаешь хозяина — старайся избегать контакта. Это непреложное правило, которое все фари знают с детства. Как впрочем, и равнинники.

А эти дуры почувствовали себя бессмертными и попёрлись с голым задом и дротиками на самую рискованную цель предгорий.

К счастью, обошлось без потерь. Но не потому, что такие классные охотники. Просто повезло. Хотя один тяжёлый щит всё же тварь нам раскромсала. Но боец, спасибо Богиням, не пострадал. Тут Виго грамотно организовал строй, и парня прикрыли, сбив натиск зверя.

Фарийкам наказали сворачивать самодеятельность и следующим же вечером на одной лодке форсированно возвращаться на Стену. Для надёжности позвали Сэйну с Кассей, на которых наорала Хелина. Вроде прониклись.

Я же, пока она на них материлась по-фарийски, вспомнил, что щиты для армии вообще-то не менее важны, чем копья. И вообще надо подумать над тем, какую именно роль будут играть фари как боевое подразделение. Отсюда и строить тактику их применения, рассчитывать вооружение и планировать обучение.

Раздумыванию на эту тему я и посвятил весь следующий день, пока руки продолжали работать над созданием каменных блоков.

И если вы думаете, что это было легко, то сильно заблуждаетесь. Вообще-то базальтовый блок размером тридцать на тридцать на шестьдесят сантиметров весит больше полутора сотен килограмм.

Обрабатывать-то их было несложно, когда у тебя под рукой источник энергии и резак для камня. Сложно было всё это таскать. Я хоть и не слабый человек, но поднять такой блок, а тем более заготовку под него, которая весит ещё больше – это задача непосильная. Приходилось пользоваться старыми-добрыми рычагами. Поднимать одну кромку и перекидывать блоки через собственные рёбра. Дальше грузить это всё на тачку. Иногда мне помогал кто-то из фари, но в основном в течение дня приходилось заниматься этим в одиночку.

Отсюда и весьма скромный итог работы. За два дня таких манипуляций мне удалось создать… всего пятнадцать блоков. Вымотав меня сверх всякой меры. К концу второго дня я понял, что спина уже просто отваливается и работать дальше в таком режиме я не могу физически.

Короче говоря, снова мои амбициозные планы столкнулись с объективной реальностью. Это уже стало какой-то неприятной традицией. Пятнадцать блоков, хотя на строительство фундамента даже для одного барака таких нужно больше полутора сотен.

Впрочем, я не думаю, что это был совсем уж провал. Скорее эксперимент, благодаря которому я понял, как можно оптимизировать многие процессы при наличии дополнительной рабочей силы.

Во-первых, нужна примитивная механизация. Прежде всего подъёмники. Большая часть времени у меня уходила на банальный «тяни-толкай». Если же сделать простые деревянные подъёмники с верёвками, то четыре человека, работая с рычагами и воротами, без особых проблем смогут поднять и переместить двухсоткилограммовую заготовку за считанные секунды, а не за минуты как я.

Во-вторых, нужна организация рабочего пространства. Склад заготовок, с которого подъёмником камень перемещается в зону обработки. Там один человек занимается нарезкой сторон, переворачивая блок с помощью того же подъёмника. Далее блок уходит в зону шлифовки, где уже другой человек выполняет чистовую обработку. Получается, что нарезка и шлифовка происходят одновременно. Затем новый подъёмник и готовые блоки грузятся на тачку, откуда их перевозят партиями по двадцать-тридцать штук к месту постройки. А там новый подъёмник для разгрузки и установки блока на своё место.

Получается практически конвейер. Примитивный, но позволяющий за те же сутки получить не семь-восемь блоков как у меня, а порядка полусотни. Четыре дня работы бригады из десяти человек, и у нас достаточно строительного материала для фундамента одного дома.

Проблема была только в том, что одного фундамента для дома было недостаточно. Нужны ещё стены, полы и крыша. Если мои фари уже умели неплохо работать с лесопилкой, то вот обрабатывать древесные стволы, делая стыки для срубов, не умел никто из них. Даже у меня не было такого опыта. Я и на Заставе-то обычно цепной пилой лишь делал черновой вырез, а остальное доделывали Демон с Макой.

В итоге вечером, со скрипом и уже представляя ругательства Демона, я всё же отдал распоряжение погрузить в отбывающую с Заставы лодку Маку. Да, это резко снизит скорость строительных работ на Заставе. Хотя и там задач выше крыши. Попросил об этом напрямую Демона, которого позвали на сеанс связи. Он, кстати, не ругался. Только спокойно сказал:

— Я не могу гарантировать, что без неё я до холодов успею всё сделать.

— Понимаю. – признал я. – Но сейчас она нужна здесь. На Заставе люди уже живут в тепле и под защитой частокола. А тут новоприбывших селить вообще некуда. Не на улице же оставлять?

— Не на улице. – согласился Демон.

В общем, опять проблема переизбытка задач при слишком малом числе ресурсов. В том числе и трудовых.

Так что этим вечером с Заставы ушли сразу две лодки.

Одна на Михохо с Икоко, двумя парнями Виго и беглым царём Сакао с его телохранителем. И заодно с грузом пиломатериалов и увесистым мешочком серебра. Хорошее испытание для моих ребят. Своя лодка, мешок денег, билет до Нашше. Оставалось лишь надеяться, что за прошедшее время мне удалось достаточно замотивировать их на то, чтобы они захотели вернуться.

Вторая с фари и Макой ушла вверх по Белой к Стене.

Вообще, вся нынешняя система управления царством начала мне напоминать какое-то жонглирование. Только не ресурсами, а людьми. Везде всех не хватает. Фари гоняют туда-сюда от Стены до Заставы. Теперь вот Мака. И все нужны везде.

Чувствую, что очень скоро пойдёт интенсивный обмен населением ещё и с деревнями Михохо. Вон, в деревне Намы придётся скоро производственный центр строить. Это тоже перебрасываемые специалисты и стройматериалы.

Раньше это был я один, а теперь будто число мячиков, находящихся одновременно в воздухе, всё прибавляется. Кажется, скоро их станет так много, что я не смогу уследить за всеми.

Вечером устроил военный совет. Ну, то есть пригласил к себе на ужин Райку, Хелину и Лину. А Лиша и так была рядом. Ещё и Ика затесалась, но от неё вообще трудно избавиться, она крутится вокруг любой движухи.

— Касару прав. – произнесла Райка, привычно закрыв глаза и погрузившись в раздумия. Молодое тело не перечеркнуло старческих привычек. – Фари бессмысленно вести в поход как раньше. Это не большая охота и не налёт на деревню равнинников.

— По-другому они воевать не смогут. – возразила Хелина. – Я могу поручиться за наших людей. Что они будут выполнять приказы. Но другие кланы… сама знаешь.

— Знаю. Но им всё равно нужна дисциплина.

— Дисциплина? Ты же слышала, что наши идиотки вчера учудили?

— Слышала. Девки поверили, что они теперь хозяйки предгорий и ничто их не остановит. Именно поэтому им и нужна дисциплина. Это твоя задача. Касару они слушаться не будут, он для них ещё долго останется чужаком.

— Как мне их тогда учить? – спросил я.

— Никак. – ответила Райка. – Твоё дело — планировать и обеспечивать. Отдавать им приказы будем мы с Хелиной.

— Проблема не только в этом. – добавила Хелина. – Фари живут кланами. Лояльность своему клану — это вся наша жизнь.

— Это я уже понял. – кивнул я.

— Это также значит, что фари одного клана не признает над собой кого-то из другого клана.

— Как тогда мы будем делать из них армию? Нам не нужно два десятка отдельных охотничьих отрядов. Можно тогда сразу отправлять их домой. Как боевое подразделение они будут бесполезны!

— Касару прав. – впервые встряла в разговор Лиша. – Мы с Линой были в городах равнинников. Мы видели, как те сражаются. Они берут не силой и не храбростью. Они учатся действовать сообща.

— Ты же сама хвалилась, что вы побеждали их. – заметила Хелина. – Когда брали поместье этого… как его? Лулуодо.

— Мы сражались ночью. – объяснила та. – Касару выманивал их на себя и бил своим пистолетом. Мы же с Керой били их в спину, из темноты. Они даже не видели нас и не могли сопротивляться. Если бы мы бились с ними днём лицом к лицу, исход боя был бы другим. В порту Сакао я видела, как действовали пехотинцы Скаро. Своей стеной щитов они бы передавили вдвое больший отряд фари. Даже будь хоть у каждой из нас стальное копьё…

Все грустно замолчали. Включая меня.

Когда я соглашался на эту авантюру, я вообще не думал, что нам придётся всерьёз сражаться. У Михо для этого есть своя армия, чтобы лезть в контактный бой. А мы там так, для демонстрации флага, как новые союзники. Да и вообще по изначальному плану битвы быть не должно. Армия Сакао должна просто в полном составе перейти на сторону Михо, а гвардии дворянских домов после этого разбежаться.

Но что, если биться всё же придётся?

Так-то среднестатистическая фари немного крупнее и сильнее мужчины-равнинника. Если не считать кого-то вроде Скаро и его откормленных на казённых харчах тяжёлых пехотинцев. Но фари не рождены для строя…

— Так вы сражайтесь по ночам и дальше. – подала голос Ика, до того времени делавшая вид, что внимательно поглощена чем-то в моём планшете.

Прочие фари посмотрели на неё как на идиотку. Ещё и не знающую своего места. Тут взрослые вообще-то разговаривают, а она смеет перебивать. Ну, такие у них порядки. Ика мгновенно прочитала ситуацию и вжала голову в плечи, закрыв лицо планшетом, типа её здесь нет.

— Осталось только попросить врагов, чтобы они не тревожили нас днём. – саркастично заметила Райка.

— Отчасти в этом есть смысл. – задумчиво проговорил я.

Все уставились на меня.

— Я не в плане «попросить». А то, что фари действительно являются сильными ночными охотниками. Разведка и быстрые ночные операции — это то, что вы умеете делать лучше всего. Это нужно использовать. Просто этого недостаточно. В походе действительно может возникнуть ситуация, когда вся армия будет вынуждена вступить в полевое сражение. И там у нас должно быть своё место, где мы сможем эффективно себя показать.

— Хочешь, чтобы мы бились на передовой, как равнинники? – спросила Хелина.

— Нет. Это невозможно. Точнее, невозможно так быстро вас научить. Даже если бы не было проблем с разными кланами. Против вас будут гвардии дворянских домов. Они годами учатся сражаться в строю. Против них у фари нет ни шанса.

— Тогда что нам делать?

— То, чему ваш клан с недавних пор хорошо научился. – ответил я. – Быть застрельщицами. Если вы не можете работать в строевой линии, нужно выбивать противников издалека. Но для этого тоже нужна дисциплина. Вся сотня фари должна действовать как единое целое. Понимать команды, метать дротики в одном направлении, на одну дистанцию и по одной команде. И так же по команде прикрываться щитами от ответного огня противника.

Мы все задумались.

Райка первая нарушила молчание, посмотрев на Хелину:

— Это имеет смысл. – сказала она.

— Не спорю. – ответила Хелина. – Но фари никогда так не сражались.

— Значит, пора начинать. Прямо сейчас мы получили от царя равнинников плату, о которой не могли и мечтать тысячелетиями. Наше царство, состоящее из одного лишь нашего клана, признают равным целому Великому городу. Такого не было никогда и никогда бы не случилось. Но нам нужно доказать этим черноволосым, что мы способны сражаться не хуже, и даже лучше их. Только тогда они будут воспринимать нас равными себе. Не со слов какого-то царя, а потому что увидят силу фари своими глазами. Понимаешь?

— Понимаю. – нехотя признала Хелина.

— А раз так, то придумай, как решить эту проблему и подчинить себе охотниц. Кроме тебя никто на это не способен. Вся твоя жизнь до сих пор была ради этой цели: превратить кланы в единую армию.

Впервые я посмотрел на Хелину с искренним сочувствием. И впервые увидел в её глазах страх. Несмотря на весь свой крутой нрав, она понимала пределы собственных возможностей. Как и то, что ей нужно было прыгнуть выше головы. Я же ничем не мог её помочь. Как верно заметила Райка, меня они слушаться не будут. Хелине нужно как-то самой завоёвывать авторитет и право на власть.

На том и закончилось наше сегодняшнее совещание.

На рассвете следующего дня, когда фари уже собирались в своём пещерном доме, к моему жилью прибыли гости.

Они тихо вышли из сумерек со стороны грота, где я впервые обосновался. Демонстративно, не скрываясь. Десятка полтора, навскидку.

Одеты были в традиционные зимние плащи фари. Только… изношенные какие-то. На многих одежда была порвана или имела следы многочисленного ремонта. С босыми грязными ногами, которыми они месили грязь, оставшуюся после ночного дождя.

А главное, это были не только взрослые бойцы. Среди них я заметил детей, даже совсем маленьких, двух-трёх лет, которых матери несли на руках.

— Ты Касару? – спросила одна из них. Вышедшая вперёд фари лет пятидесяти на вид. – Мужчина, пришедший с неба?

— Да. – не стал я отрицать.

Рядом со мной тут же материализовалась Лиша. Выглядящая на фоне этой нищеты как дворянка: в меховом плаще и кожаных сапогах.

Пришелица тут же перевела взгляд на мою спутницу:

— Я помню тебя. – сказала она. – Ты Лиша, дочь Хелины.

— Я тоже помню тебя. – спокойно ответила та. – Ты Юна, дочь Мары.

Юна улыбнулась:

— Ты повзрослела, Лиша. Мы пришли сюда говорить с твоей старшей, Райкой. Она позвала нас.

— Рада приветствовать тебя и твоих людей в нашем клане. – ответила Лиша, после чего добавила: – И в Царстве Стены.

Глава 20 Социальная нагрузка

Всю эту нищету повела за собой Лиша обратно в пещеры. Со мной никто не остался. Да и вообще на меня хоть и смотрели с интересом, но без какого-либо уважения. А с появлением моей спутницы так и вовсе проигнорировали.

Мне стал понятен смысл слов Райки со вчерашнего совета. Лиша для этих пришельцев была авторитетом. Потому что дочь Хелины и внучатая племянница Райки. Это очень уважаемые фари. А я… ну так, забавная зверушка.

Проводил я их задумчивым взглядом, думая о том, почему вообще вместо воинов сюда припёрлась толпа, похожая на беженцев.

Через пару часов меня нашла Дайся и передала, что Райка хочет со мной поговорить, попросив подождать в гроте за водопадом.

Отправился туда и сел на каменный пол. Впрочем, долго так просидеть у меня не вышло. Десять минут медитации на каменную стену и тонкий ручеёк на полу вызвали в мозгу небольшой взрыв: я понял, что совсем забыл о проблеме зимнего водоснабжения. Ведь людям на Площадке нужно не только есть, но также пить и мыться.

Я думал об этом ещё до отбытия в Сакао, даже с Эрой строил какие-то планы, но теперь со всей этой военной суетой совершенно вылетело из головы. А ведь к завершению военной кампании как раз будет зима.

Так-то решение было очевидное. Сама Стена – это природный аккумулятор тепла. Там, внутри пещер, постоянно поддерживается плюсовая температура даже в самые лютые морозы. Собственно, это и позволяет фари выживать. Когда замерзают водопады и озёра на самой Стене, внутри сохраняются резервуары с жидкой водой.

Задача была лишь в том, чтобы эту воду через пещеры начать отводить к жилью на Площадке и теплицам через систему акведуков. В теории звучит просто, я даже вместе с Эрой когда-то прикидывал решение, но на практике это безумный объём работы.

За невесёлыми мыслями о ещё одной непосильной задаче меня и застала Райка, вышедшая из прохода в дальней стене грота. Села на землю рядом со мной:

— Лет сто назад это было моё с сестрой тайное место. Когда кому-то из нас хотелось побыть в одиночестве, мы через лаз бегали сюда. Давно я не пользовалась этим маршрутом.

— Здоровье не позволяло? – спросил я.

— Нет. Сестры не стало. Став главой клана, я уже не могла позволить себе сбегать от проблем. К тому же это место облюбовало молодое поколение фари. У нас это почти традиция. Каждый раз новая молодёжь считает грот своим тайным местом. Тут тебя когда-то и нашла Ика.

— Я тогда её даже не заметил.

— Зато она заметила тебя.

Мы вдвоём замолчали. Райка, похоже, мысленно перенеслась в своё детство.

— Ты хотела поговорить о Юне и её людях? – первым нарушил я молчание.

— Да. Кера молодец. Уговорила клан выделить нам целых десять охотниц.

— Тогда зачем они пришли сюда с детьми?

— Затем, что не всё так просто. Клан Юны, южане, они беднее нас. В их клане всего восемнадцать человек. Добыча с военного похода им очень нужна…

— Но?

— Но они не могут осенью, незадолго до отлёта птиц, оставить своих детей дома. Поэтому Юна предоставила нам выбор: либо они отправляют трёх охотниц на войну, а остальные возвращаются домой, либо от них пойдут десять воительниц, но мы берём на себя содержание их клана на время похода.

— То есть ещё восемь голодных ртов сверх десятка охотниц?

— Всё так.

— И что ты им сказала?

— Что я очень ценю их доверие. И что мне нужно подумать до вечера, а им отдохнуть после тяжёлой дороги и хорошо поесть, оценив наше гостеприимство.

— Ну дела… – пробормотал я. – Что ты думаешь ответить?

— Пока не знаю. Проблему снабжения всей этой оравы людей решать-то тебе, а не мне.

— Решу, если ты с Хелиной заставишь их работать и тренироваться как я скажу. Мне уже завтра все способные работать нужны, чтобы заняться строительством. Нам тут не нужны праздношатающиеся толпы фари. Нам нужна дисциплинированная рабочая сила. Скажи им это вечером. Если они согласны работать, то мы будем готовы их принять.

— Скажу.

— Как думаешь, много таких кланов попытаются навязать нам содержание своих сородичей?

— Я не гадалка, чтобы ответить. Сейчас осень, все беспокоятся за припасы для своих людей. С другой стороны, чем кланы дальше, тем труднее им будет перенести к нам детей. Это клан Юны для нас соседи. Тут один ночной переход внутри Стены.

— Давно хотел спросить, – вспомнил я, – вы весь путь проходите прямо внутри самой Стены?

— По-разному. До южан есть путь через старое русло подземной реки. Но по всей Стене так не пройдёшь. Иногда приходится выходить на поверхность. Чтобы попасть к северянам, нужно подниматься до вершины Стены и часть пути проходить по горной тропе снаружи. Порой приходится спускаться в долину. Иногда лезть прямо по самой поверхности Стены. Крупные кланы, которые часто обмениваются товарами и сообщениями с соседями, стараются сделать дороги удобнее и безопаснее. Но опираться всегда приходится на природное состояние пещер.

Я после этого разговора с Райкой крепко задумался. Если многие пути прямо внутри горы уже существуют, то с хорошим инструментом можно со временем превратить их в настоящие удобные дороги. То же солёное озеро — оно ведь находится как раз в долине Юны. Прямо сейчас путь до него и обратно – это шесть-восемь дней вниз по Белой, затем вверх по Михохо, а потом и вверх по горной реке (которую я про себя назвал Медовой).

Но что если перебрасывать грузы прямо внутри Стены по упомянутому «старому руслу подземной реки»? Клан Юны добрался сюда всего за одну ночь, значит путь не такой уж и сложный. Если собирать соль и болотную руду там, и поднимать на Стену вместо погрузки на корабль, то время на транспортировку можно сократить до двух-трёх дней.

Это не говоря о том, что прямо через Стену фари могут в будущем перебрасывать свои боевые отряды. Между Великими городами логистика возможна исключительно через океан, который становится недоступен в сезон зимних штормов. Но что если альтернативный транспортный маршрут можно проложить прямо внутри Стены, раз уж фари тысячелетиями поддерживают связь друг с другом? Не самое срочное дело, но надо будет где-то в следующем году оценить эти возможности.

Проводив Райку, отправился по своим делам. Рабочие вроде как появились, теперь нужно было мне самому приготовиться. Взял тачку и отправился на склон, где занялся уже утомившим меня на Заставе спиливанием леса. Заодно очищал пространство, чтобы весь спуск был виден и простреливался с будущей стены, а нападающие не могли спрятаться за деревьями.

Потратил день на создание переносных подъёмников. Полноценный ворот пока делать не стал, слишком трудозатратно. Максимально примитивная конструкция. Просто крепкая перекладина, чтобы через неё перекинуть верёвки и поднимать груз. Вес груза такая система не уменьшает, лишь меняет направление усилий. Но это всё, что я успел построить. Чтобы было чем занять новоприбывших на ближайшие ночи. В ближайшие дни нужно будет сделать примитивный полиспаст.

По моим прикидкам, им нужно погрузить на тачку и разгрузить примерно сорок тонн камня. На самом деле это не так страшно, как звучит. Не в одиночку. Это суммарный вес, который они перетягают всей бригадой. Если постоянно сменяться и каждый блок верёвками поднимать минимум вчетвером, то нагрузка не такая уж и большая. Особенно для физически крепких фари.

Не успел я закончить, как довольно рано для своего режима ко мне пришли Лиша и Энга.

— Райка поручила мне руководить рабочими из других кланов. – сказала Лиша.

Я взглянул на неё. Выглядела она встревоженной и уставшей, словно не спала весь этот день. Даже более встревоженной, чем в дни наших путешествий по равнине.

— Что-то не так? – забеспокоился я.

Лиша только покачала головой:

— Покажи, что нам нужно делать.

Показал. Втроём перегрузили на тачку несколько подходящих блоков. Научил работать с резаком, чтобы там, где возможно, подпиливать крупные блоки на местах и не тащить лишний груз. Перевезли к площадке для заготовок и так же разгрузили.

Причём в основном технологический процесс изучала не Лиша, а Энга. Мы и за ужином остались втроём, где мастерица активно расспрашивала про принцип конвейера и механику подъёмных механизмов. Как я для себя понял, она была кем-то вроде технического руководителя сводной рабочей бригады. А Лиша руководителем общим.

— Управлять военной подготовкой будет моя мать. – сказала Лиша. – Сперва только пару часов в день, уже утром, перед завтраком. Пока строим дома. Когда у них будет жильё, на боевую подготовку будем отводить половину времени.

— Когда они придут?

— Скоро. После ужина.

— Пока не стемнеет, я помогу…

— Нет. – отрезала Лиша. – Не вмешивайся. Мы с Энгой сами всё сделаем.

— Не понимаю.

— Твоё присутствие только навредит. Занимайся другими делами. Переноску камней оставь мне. Тебя эти фари слушаться не будут. Точно не сейчас.

— А тебя будут?

— Им придётся.

В тот момент я ещё не понял смысла последней фразы. Решил, что тут какие-то фарийские заморочки. И действительно пошёл заниматься своими делами. Пока не стемнело, нужно было наметить место для первого барака. А заодно очистить и выровнять площадку. Так что я взял измерительные инструменты с лопатой и отправился снимать верхние сантиметры грунта под будущее жильё.

Всё сделать не успел, но зато было время прикинуть будущее строительство и наметить центральную улицу, идущую вдоль Стены.

Вернулся уже в сумерках и заметил толпу фариек, разгружавших с тачки собранные заготовки. И если не считать Лиши, Лины и Энги, они были совершенно голыми.

Я как-то уже успел позабыть, что это и есть их внешний вид по умолчанию. Это «мои» успели принарядиться за счёт разграбленных складов Лулуодо.

Почему Райка не выдала им одежду, ведь запасов наших должно хватить — для меня было загадкой. В итоге мои и не мои фари друг от друга сильно отличались даже внешне. Особенно Лиша. Если Энга и Лина накинули простые туники, то Лиша надела свой любимый меховой плащ и кожаный жилет.

Я решил им не мешать, как и советовала Лиша, и просто пошёл к себе отдыхать после регулярного сеанса связи с Заставой.

Отдохнуть, правда, было трудно. Фари регулярно включали резак для камня. Пусть и не прямо рядом с шатром, но звук, конечно, чудовищный. Наконец-то я понял, что чувствовали фари, когда я со своими пилами работаю в дневное время. Хотел даже куда-нибудь подальше уйти поспать, но в итоге вспомнил, что мне надо бы полечить выбитый ещё в Сакао зуб. Поэтому залез в капсулу и, проклиная неудобный медбот, уснул прямо там.

Утром же, выйдя из капсулы, услышал приглушённые голоса из своей спальни. Там я обнаружил Лину, которая достала мою аптечку. Она неумело пыталась обработать раны Лиши, подсмотрев когда-то, как я это делаю.

Я на несколько секунд потерял дар речи и просто стоял, открыв рот.

Лиша, обнажённая по пояс, обернулась ко мне, и я увидел множество синяков и, что хуже, порезов по всему телу. Особенно много их было на руках, словно она закрывалась ими от лезвия.

— Что случилось?! – только и смог я воскликнуть, подойдя к ним.

— Всё хорошо. – ответила Лиша.

— Да какое «хорошо»?! На тебе живого места нет!

— Ничего страшного, пройдёт.

— Кто это сделал?!

— Касару. – безразличным голосом сказала она. – Я просила тебя не вмешиваться. Пожалуйста, выполни мою просьбу. Лина, пока хватит.

Лиша поднялась, набросила свой плащ и направилась к выходу.

— Подожди. – попытался я её остановить. – Хоть медботом воспользуйся. Эра тебе быстро обработает раны.

— Не нужно, не сейчас. – ответила она и, не оборачиваясь, вышла из палатки.

Я стоял в недоумении.

— Это что сейчас было? – спросил я, посмотрев на Лину.

— Я пыталась помочь Лише. – ответила та.

— Да я не об этом. Как вообще всё это случилось?

— В начале ночи к нам пришли охотницы Юны. Лиша объяснила им, как работать, показала, что делать. А потом, когда ты уже ушёл спать, Аза, это старшая охотница клана Юны, полезла к ней с вопросами.

— С какими?

— Например, почему она тут раскомандовалась? Почему мы одеты как равнинные сучки? Лиша ответила, что это потому что их старшая дала обещание нашей старшей. Аза сказала, что они обещали работать, но не обещали подчиняться «какой-то соплячке», разодетой в равнинницу. Сказала, что она, Аза, старше и куда опытнее. И то, что Лиша дочь Хелины, не значит, что она сама Хелина. Лиша достала нож и сказала, что раз Аза считает себя более достойной, пусть прекратит вертеть своим языком и докажет это. Аза над ней только посмеялась. Сказала, что она слабачка, что Лиша даже не фари, а подстилка какого-то мужика, который обрядил её в равнинницу, и даже нож у неё не фарийский…

— А какой у неё был нож? – уточнил я.

— Твой. Наверное, взяла у тебя прошлой ночью. В общем, после этих слов Лиша сбросила свою одежду и вышла в круг против Азы. Повалялись они по земле, порезали друг друга так, что вся трава там до сих пор в крови. Но Лиша всё же её завалила и нож выбила. Сказала, что если та не поклянётся ей повиноваться, то она отрежет Азе сиськи. Та брыкалась, плевалась, но Лиша начала делать надрез. Нож у тебя хороший. В итоге Аза сдалась и при всех своих людях произнесла клятву.

— Ничего себе…

— Слабохарактерной Лиша никогда не была. – пожала плечами Лина. – Даже моя сестра побаивается её злить. А Кера почти ничего не боится.

— А где были остальные? Хелина? Райка? Сама Юна?

— Не знаю. Они всё равно не могут всегда быть рядом. Азу потом унесли в пещеры. Она совсем плохая была. Так что до конца ночи мы всего полсотни камней натаскали. С половиной команды особо не поработаешь.

Меня поражала даже не столько сама история, сколько то, с каким спокойствием Лина всё это рассказывала. Будто ничего особенного не случилось.

— А что такого? – возразила Лина. – Мы брали на копьё поместье Лулуодо, захватывали контору Минхо, дрались со Слугами Королевы. Это не самое опасное, что с нами происходило. Не понимаю, почему ты так возмущаешься?

Я и сам не понимал.

Разве я не знал, что порядки фари жестоки? Знал.

Я разве не видел побитую Лишу? Ещё когда её Райка отлупила. Видел.

Разумом я понимал, что всё это естественные для них разборки, что Лише необходимо нарабатывать свой авторитет. Что у фари это делается не умными речами, а умением постоять за себя.

Понимал, но эмоционально воспринимал Лишу уже как «мою женщину», которую мне нужно защищать. Но как мужчина не мог сделать ничего, чтобы ей помочь. Отчего раздражался ещё сильнее.

Из-за этой проснувшейся импульсивности я и отправился на стрельбище, где уже была Хелина, что-то оравшая на голых охотниц Юны. Те по одной перед ней метали копья по мишеням.

— Хелина? – подошёл я к ней.

— Чего тебе? – спросила она, не оборачиваясь.

— Можем поговорить?

Она искоса глянула на меня и кивнула в сторону ближайшей рощи:

— Только недолго. Я сейчас занята.

— Ты же в курсе, что случилось этой ночью? – спросил я её, когда мы отошли шагов на тридцать от наблюдавших за нами охотниц.

— Ты о том, что моя дочь защитила своё право на власть?

— Почти. Я о том, что её вообще-то чуть не убили. Ты видела, в каком она состоянии? На ней живого места нет.

— Это ты просто Азу не видел.

— Хелина, это шутки, что ли?

— Нет, Касару. – серьёзно ответила она. – Это не шутки. Это самый важный этап взросления для Лиши. Она не сможет всю жизнь быть просто «дочерью Хелины». У меня есть авторитет, который я добывала всю свою жизнь. Но даже мне до сих пор приходится его поддерживать. И Лише рано или поздно всё равно пришлось бы доказывать, что в ней не просто так течёт моя кровь и кровь Райки. Первое испытание она прошла. И как её мать, я ею горжусь. А раны… заживут.

— И сколько ей придётся вот так доказывать свои права?

— Столько, сколько потребуется. Пока не переведутся все, кто будет сомневаться в её силе и способности защитить своих людей. И тебя в том числе.

— Меня?

— Тебе доверяют и принимают в нашем клане не потому, что ты доказал своё право командовать. А потому что так решила Райка. Рискнув всем. Для нашего клана этого достаточно, но не для других. Для них ты ещё очень долго будешь чужаком, «каскар».

— Поэтому вы все сейчас так холодно начали ко мне относиться?

— Верно. Идея того, что мы здесь слушаемся мужчину, очень плохо скажется на дисциплине армии, которую ты хочешь отправить на войну. Поэтому оставь Лишу в покое. Ей нужно разобраться в этом самой. Худшее, что я или ты можем сделать – это попробовать вмешаться.

— А если она погибнет?

— Аза не идиотка. Если бы Лишу убили, то Райка могла бы в тот же миг за свою кровь потребовать жизнь самой Юны. Они знают порядки. Будут пытаться оспорить её власть, но черту не пересекут. А теперь иди отсюда, мы и так слишком долго разговариваем.

Вот такими меня огорошили раскладами.

Я-то думал, что все фари в целом вменяемы и рациональны. Следовательно, со всеми получится договориться ровно так же, как я договорился с племенем Райки. А Эвин из северного клана с её бешенством мне казалась чем-то вроде исключения.

Но зная всего один клан, я сделал поспешные выводы. Исключением была не Эвин, а Райка. Которая всё это время из своей пещеры контролировала взаимную адаптацию меня и своего клана.

Размышляя об этом, я дошёл до теплицы. Недалеко от неё, почти у самой Стены, где фари собирали камни, я нашёл место ночного боя. Его было несложно узнать: примятая полукругом трава, месиво земли от босых ног, подсохшее только с дневным солнцем, и липкие пятна крови на камнях и траве.

Это не благородный бой двух воительниц. Скорее грязная и жестокая драка.

Наверное, впервые с того дня, как я встретил фари, я задумался о том, могу ли доверять их народу. В голове же эхом прозвучали слова Михо о том, насколько я буду им нужен в будущем.

Попытался отвлечься работой, доделав площадку для первого барака. Но мысли невольно возвращались к этому ночному эпизоду. Ведь получалось, что именно мои решения привели к тому, что Лише теперь приходится кому-то что-то доказывать. За создание армии фари приходится платить цену. Причём не мне, а моим близким.

А ещё я со всё большим скептицизмом смотрел на идею того, чтобы растить своих собственных детей в окружении фари. Оказалось, что они вовсе не милые дикарки. Не то чтобы я этого не осознавал, слишком уж легко мои спутницы в своё время стали убивать. И не видели в этом ничего плохого. Тогда я решил, что это я на них плохо влияю. Но оказывается, всё совсем не так. Жестокость всегда была частью их культуры.

Значит, каким-то образом мне нужно будет их переделать. Притом быстро, за считанные годы. Чтобы моим детям не пришлось проходить через подобное.

Вечером, когда я закончил с подготовкой участка, ко мне пришли Лина и Энга. Просили научить работать с резаком и делать стандартные каменные блоки.

— Как там Лиша? – спросил я.

— Всё хорошо. – ответила Лина. – После ужина приведёт сюда рабочих.

— Я не это имел в виду.

— Я знаю. Но Лиша справится. А нам всем лучше беспокоиться за свою часть работы. Завтра будет полегче.

— Почему?

— Лодка вернётся с Заставы. – объяснила Лина. – У нашего клана снова будет численный перевес в охотницах. Хотя не думаю, что после случившегося с Азой люди Юны снова осмелятся бросить нам вызов.

А ведь точно, клан Райки сейчас на треть опустел. Самые боеспособные фари последние дни пропадали на Заставе.

Уже вечером, пока я ходил к озеру умыться и ополоснуться, заметил Лишу и колонну из девяти фари (наверное, Аза была пока недееспособна).

Моя спутница продолжала подчёркнуто носить дорогие одежды, выделяясь на фоне своих обнажённых подчинённых.

Сама Лиша ко мне не подошла, я же только проводил их взглядом и вернулся к себе, пытаясь уснуть под шум работающей каменоломни. Но лучше так, чем ещё одна ночь в неудобном медботе.

Но до самого утра мне поспать не дали.

Разбудила Эра, сообщив, что ко мне гости.

Я было подумал, что это Лиша с Линой решили о чём-то поговорить, но на пороге моего шатра были вовсе не они.

— Здравствуй, Касару. – сказала ночная гостья, за спиной которой стояли ещё три незнакомых мне обнажённых фари. – Похоже, что я удачно придумала тебе имя. Оно прижилось.

— Привет, Кати. – ответил я. – Заходи. Голодные поди с дороги.

Глава 21 Неконтролируемый рост

Кати оказалась нормальным человеком.

Она и в прошлую нашу встречу выделялась разумностью на фоне своей матери. Но тут, уже наученный опытом общения с кланом Юны, я не заметил в ней никаких признаков «фарийского расизма».

Первым делом пришла именно ко мне и, не стесняясь, сказала, что она привела сюда своих людей, потому что ей интересен мир, который я пытаюсь построить. Не знаю, разделяли ли её взгляды пришедшие с ней охотницы. Но как я понял, это именно её люди, а не её матери.

— Эвин была против вашего участия? – уточнил я.

— Она так не сказала. – уклончиво ответила Кати. – Но я знаю мать. Ей это было не по душе. Но и при всём клане запретить мне идти она не могла.

В общем, они тут чуть ли не наперекор воле своей старшей. Не формально, но по факту.

Только позавтракав у меня, Кати отправилась на поклон к Райке. Что показательно. Вроде бы ничего такого, встретила знакомого, зашла на чай. Но на самом деле тот ещё символизм. Люди Юны подошли ко мне только дорогу спросить и сразу отправились на встречу со старшей. А тут Кати демонстративно оставила Райку «на второе».

Утром, когда новую четвёрку разместили на отдых, с Заставы пришла лодка, произведя настоящий фурор. Толпой охотницы фари поднялись по склону, неся на себе тушу убитого хозяина леса. Поглазеть на такое чудо собрались все охотницы Юны. Событие всё же запредельного уровня, дающее очень много очков уважения клану. Количество кланов, которые завалили такую добычу за последние лет сто, можно чуть ли не по пальцам пересчитать. А тут на долю клана Райки приходится аж три убитых чудовища. Туши двух из них вот прямо сейчас можно посмотреть и потрогать руками.

А ещё девчата выиграли себе время. Хелина хотела уже устроить им показательную порку, но вот теперь, после триумфального марша с добычей, уже не могла начать публичные разборки с победителями. Но затаит же, я её знаю…

Мне же пришлось решать проблему размещения Маки, напоминавшей потерянного котёнка на фоне брутальной фарийской компании. В племенной дом её брать не стали. Точнее, она не спрашивала, а никто её не приглашал. Про неё будто бы забыли. Доставили к Касару, дальше пусть сам разбирается.

Вот и стоит юная бедняжка одна, не зная, что делать на этой незнакомой территории. Да и не знает она фарийского языка, с кем ей общаться? Касся разве что на языке равнинников говорила, но та вперёд всех убежала в пещеры докладывать о результатах охоты. Разве что Лина или Лиша переведут, но у тех своих дел полно. Пришлось мне подозвать девчушку и поселить пока у себя.

Как мне сказали позже, людей Кати временно разместили в пещерах клана. Райка даже заглянула вечером, чтобы поинтересоваться, сколько времени ещё уйдёт на строительство. Потому что пещеры не резиновые, а перенаселение уже сейчас стало… обременительным. Вернулась десятка наших охотниц. Выходит, клан Райки уже состоит из трёх десятков. И ещё двадцать два человека нагрянуло в их общий дом. Скоро будет двухкратное перенаселение.

Затем встал вопрос еды. Всю эту ораву кормить нужно уже сейчас. А птицы уже вовсю учат свой молодняк дальним полётам. Ещё пара декад, и они начнут срываться на юг.

К счастью, я подсуетился заранее. Икоко в своей торговой миссии должен был заключить контракты на закупку рыбы и подготовить почву в деревне Намы, чтобы ставить там перерабатывающий центр.

Теперь дело за малым: нужно отправлять корабль, только вот с Заставы уже никого не снять. В экспедицию, опять же, нужно отправлять фари. А потом ещё и за солью, как центр переработки начнёт действовать.

С переработкой снова какой-то невероятный объём работ. Нужны целые цеха. Пусть и в виде навесов, а не капитальных сооружений, но всё это должно строиться. Это же не так, что рыбу поймал, подвесил сушиться, и готово. Её нужно разделывать, чистить, мыть, сушить… Отходы тоже не выбрасываются. Потроха, чешуя, кости: всё это можно использовать как сырьё, корма или удобрения.

Поэтому уже сейчас нужно готовить железные инструменты, стройматериалы и глину на Заставе, чтобы ими платить за улов. И совсем скоро запускать регулярные рейсы на солёное озеро. Соли нужно очень много. Порядка ста килограммов на тонну рыбы.

В общем, не успели девчата вернуться на Стену, как я потребовал от Райки готовить новую экспедицию. На сей раз меньше, всего пять человек. И после того, как охотницы день-два отдохнут. Нужно добраться до деревни Намы, на обратном пути скупая всю доступную живую рыбу.

Вечером ко мне пришла Энга вместе с Кати и её командой. Они были одеты в наши туники и даже накинули дешёвые плащи. Чем резко выделялись на фоне охотниц Юны, которые, несмотря на холодные ночи, всё ещё упрямо ходят обнажёнными.

— Мы спросили Райку насчёт одежды. – спокойно объяснила Кати. – Прохладно уже становится. Лина выдала со склада.

Собственно, пришли они, чтобы понять задачи по заготовке древесины. Вроде как подготовкой камня уже есть кому заняться, а они хотели бы помочь с деревом. Да, так и сказала: «хотим помочь».

Райка их перевела под командование Лиши и Энги. Но Кати, похоже, это нисколько не смущало. Та спросила Энгу, что делать. Энга решила посоветоваться со мной, а Кати навязалась следом. Для неё ничего зазорного в том, чтобы спрашивать совета у мужчины, не было.

Я познакомил их с Макой, как уже опытной строительницей. К девчушке отнеслись доброжелательно. Даже с коммуникацией не было проблем. Оказалось, что Кати неплохо владеет языком равнинников.

Затем она и вовсе удивила Энгу, когда попросила, чтобы я сам показал, как пилить деревья и готовить их под строительство.

Единственное, что возникла проблема с тачкой. Получается, что у нас два параллельных процесса, в каждом из которых задействован один инструмент. И его нужно распределять на две команды. А ведь тачку ещё и заряжать надо периодически. Энга пообещала, что вместе с Лишей разберутся и распределят время работы эффективно, чтобы не мешать друг другу. Кати спокойно согласилась.

Короче, прошло всё на удивление спокойно, особенно после прошедшего инцидента с Азой. Кати даже не пыталась оспорить руководство Лиши и Энги. Принимала этот порядок как должное и даже проявляла немалый энтузиазм.

Возможно, я поторопился с выводами насчёт фари. Всё зависит от конкретных людей и их менталитета. Народ фари вообще оказался намного сложнее, чем мне казалось. Очень неоднородные по своей природе, где в каждом клане есть свои разные типы личностей, интересы и даже логика поведения. Хотя, наверное, это везде так.

Ну, а дальше началась работа. И я всё меньше был в неё погружён, отчего мне даже как-то стало неловко и странно. После месяцев постоянного труда всё как-то начало выполняться само, без моего прямого участия.

Хотя мой шатёр снова превратился в место постоянных тусовок фари. Только на сей раз это была не Лиша с Икой и близнецами, а совсем другая компания. Разве что Ика прочно прописалась тут, и никто во Вселенной, даже сам Император, не сможет её отсюда выселить. А вот Лиша с Линой стали проводить больше времени с новоприбывшими.

Во-первых, ко мне каждый вечер и утро приходила Майя. Иногда с Энгой. Это даже стало каким-то ритуалом: попить чая или травяных настоек, обсудить работу, показать получившиеся экземпляры.

По ночам Майя делала небольшие партии наконечников. Выбрали простую листовую форму с хвостовиком. Длинная режущая кромка, экономия на металле, никаких сложностей с втулкой. С одной порции металла удавалось вытянуть длинную полосу, из которой Майя за ночь делала четыре-пять таких наконечников. Собственно, уже на следующий день после прибытия Кати у Майи на руках было полтора десятка железных копий, которые мы и передали через Энгу прибывшим охотницам.

Я поначалу опасался, что кто-то из них заметит подлог с несоответствием рекламируемого товара и нынешнего, но вопросов не оказалось. Фари прыгали от восторга, получив новые игрушки.

Отказавшись от стали, удалось сэкономить время Майе, и она даже начала изготавливать другие железные инструменты: ножи и топоры. Часть из них уйдёт в деревню Намы как рабочий инструмент. Что-то на Заставу, что-то останется здесь. С появлением нового металла у Майи резко пропало желание что-то делать из привычной меди. Разве что остались какие-то заказы от других племён, но они не занимали много времени. Сталь, впрочем, она тоже не забыла. Сделала один клинок для Хелины на замену тому, что я оставил в деревне Намы.

Ещё выяснил интересное. Оказывается, все эти игры в иерархию и кто кому должен подчиняться, характерны только для вождей и охотниц. А вот мастерицы от них как бы освобождены. Считается, что владеющие мастерством, а тем более искусством металла, обладают особой ценностью не только для своего клана, но и для всех фари. А потому охотницы из другого клана могут наехать на Лишу, чтобы оспорить её власть, но не могут наехать на Энгу или Майю, потому что их ценность выше принадлежности к одному клану.

Если бы Аза попробовала что-то за неправильный внешний вид предъявить Энге, то тут вмешалась бы Райка и потребовала потерявшую берега девку публично выпороть и выгнать. И Юна, даже если бы не хотела, была бы вынуждена подчиниться. Потому что трогать мастериц у фари не по понятиям. Как, например, взрослым из других кланов нельзя трогать детей или беременных фари. Но при этом мастерицы не могут претендовать на политическую власть.

Это мне всё Майя рассказала за чаем, когда я попытался у неё спросить за странные порядки её соплеменниц.

Но оказалось, что ничего странного. Просто издержки децентрализации. Каждый клан – это отдельное сообщество, в котором достаточно жёсткие традиции послушания. Но когда пересекаются несколько кланов, то им приходится решать вопрос признания старшинства друг друга. Отсюда и жестокие поединки как способ установить иерархию.

Но отсюда же и исключение, касающееся мастериц. Мастерицы не добытчицы, но хранительницы знаний. И тут считается, что любые охотницы, независимо от клана, должны мастериц защищать, чтобы сберечь знания всего народа фари.

Во-вторых, ко мне зачастила Хелина. Не каждый день, но хотя бы через день, обычно по вечерам, заглядывала, чтобы обсудить военную тактику, организацию и методику подготовки. Иногда заходила вместе с Райкой, которая любила с важным видом пройтись по месту строительства или заглянуть на стрельбище, чтобы задумчиво и оценивающе посмотреть на новеньких.

Третьей постоянной компанией в моём шатре стала Кати со своими подругами-северянками. Сперва они просто провожали Маку, которая невольно перестроилась на ночной образ жизни. Возле лесопилки разжигали костёр из веток и опилок, что давало ей достаточно света для работы. Ну и Мака попросила меня угостить их чем-нибудь на завтрак. Они садились трапезничать, к тому же тут обычно Майя с Энгой подтягивались.

Так прошёл один день, второй, и как-то незаметно северянки у меня прижились, начали появляться каждое утро.

Я сам в итоге перешёл на ночной режим, с шумом постоянной стройки тут не поспишь. И стоило взойти солнцу, так у меня собиралась пёстрая компания любительниц вкусно поесть.

Так как у меня появилось свободное время, я всё же занялся производством мебели. Ничего сложного, нормальный стол и лавки сделал, чтобы всей толпой можно было где-то поесть. Не на полу же за очагом сидеть, хоть в этом и есть какое-то особое настроение. Но подумал, что надо хотя бы так демонстрировать высокий уровень культуры, раз уж шатёр стал эдаким импровизированным центром общения.

На третье утро после прихода Кати на нашем чаепитии неожиданно появилась Лиша. Для понимания: я с ней не разговаривал с того самого дня, как она подралась с Азой. Так, проходила мельком, но подчёркнуто проводила время со своими новыми подчинёнными. А тут пришла вместе с Икой и… почти всё своё внимание уделяла Кати.

Девчата общались очень вежливо, без единого намёка на конфликт, но что-то меня в этой истории сильно смущало. Не видел Лишу такой напряжённой и… фальшивой? Сколько я её помню, она всегда была очень искренней, а тут будто надела маску, заметную всем, кто её хорошо знает.

Единственный раз она показала какой-то намёк на раздражение, когда в первый свой приход спросила у Кати:

— Почему вы не завтракаете в общем зале?

— Не хочу лишний раз пересекаться с людьми Юны. Не самые сдержанные фари, как по мне. А здесь компания для общения интереснее.

Кати быстро бросила взгляд на меня.

Должен признаться, что она права. Кати оказалась интересной и умной собеседницей. В основном мы обсуждали будущие планы: переезд торга к Заставе и создание на перевале центра торговли с кочевниками. Она часто с ними общалась и рассказывала много полезного о рыжем народе нагорья. Даже знала их язык и обещала помочь мне и Эре его выучить.

— По вечерам вам это не мешает. – заметила Лиша.

— По вечерам мы все просыпаемся в одном месте. Было бы неудобно спускаться сюда. По крайней мере, пока мы не построили жильё.

— Всё же я бы хотела, чтобы наши команды больше времени проводили вместе. Не только за работой.

Кати устало вздохнула:

— Лиша, я уважаю тебя. Говорю это, чтобы ты понимала: я не пытаюсь оспорить твой авторитет. Я пообещала Райке, что буду со своими людьми работать под твоим началом. Я сдержу обещание. Но вне нашей работы ты не можешь мне приказывать, где мне завтракать и с кем общаться. Прости, если это прозвучало грубо, но мы обсуждаем здесь не праздные вопросы, а будущее моего клана и торговлю с нагорьем.

Лиша на несколько секунд зависла от такой прямоты. Да что Лиша, вообще все присутствующие замолчали и ждали развития. А здесь сегодня присутствовали и Хелина с Райкой, мы как раз обсуждали отправку новой лодки для закупки рыбы. Но Лиша быстро взяла себя в руки и ответила:

— Полагаю, что ты права.

С тех пор она начала регулярно появляться на наших утренних посиделках.

Я не понимал, что именно там произошло. Неужели ревность? Но почему? Вроде бы Кати даже не пытается делать каких-то поползновений в мою сторону. И тем более не было моих по отношению к ней.

Ответила мне Лина, с которой я поднял эту тему, когда мы остались наедине:

— Это не ревность… точнее, не совсем она. Это борьба за место в иерархии.

— Но Кати ведь не пытается оспорить её лидерство?

— Это не так. Формально она не пытается, да. Но она просто не дура, в отличие от Азы. Кати знает, что ей не победить в поединке. Она не настолько сильная воительница, и людей у неё мало. И вообще, ей не интересно бороться за место в иерархии кланов фари. Но зато она быстро сообразила, что теперь выстраивается новая иерархия.

— Новая?

— Да, – подтвердила Лина, – в нашем Царстве Стены. Кати решила не конкурировать ни со своей матерью, ни с Лишей. Вместо этого она хочет занять место рядом с тобой. Тебе же нужны люди? Для торговли с кочевниками, например?

— Нужны, да. Но я всё ещё не понимаю реакцию Лиши.

— Она опасается, что Кати может стать слишком влиятельной рядом с тобой.

— Тогда ей стоило бы больше бояться Джану. Вот где настоящая мастерица интриг.

— Нет. Джана не фари. Неважно, насколько она хитра, она всегда будет чужачкой. А Кати… её статус соизмерим и даже в чём-то выше, чем у самой Лиши. Она наследница своего клана, у неё есть свои люди, она умна и амбициозна. Лиша это понимает, но ничего не может сделать. Формально никаких договорённостей Кати не нарушает и статус Лиши не оспаривает. Просто пьёт тут чай. Вызвать её на поединок Лиша не может, не потеряв авторитет.

— Но я же не собираюсь отстранять Лишу ради этой новенькой.

— Неважно, что ты собираешься или нет. Важно, как это воспримут другие фари. И чьё слово будет важнее в будущем: Лиши или Кати.

Когда я уже остался один, мой взгляд ненадолго задержался на сколоченном пару дней назад столе. Грубом, из всё ещё влажных, источающих смолу досок, из которых торчали многочисленные сучки.

В этот момент до меня дошло, что дружеские посиделки и чаепития превратились в нечто большее. Стол превратился в правительство, где собираются высшие чиновники царства и решают важнейшие политические и экономические вопросы.

Райка, Майя, Кати и Лиша это поняли. Один я всё ещё просто угощал фариек вкусняшками. И не подумал, что место за этим столом вообще-то является важным политическим ресурсом, который себе смогла отхватить даже непоседливая Ика.

Впрочем, может сложиться хорошая традиция. Кто вообще сказал, что заседание правительства должно выглядеть как унылые выступления с трибун и голосование за бумажки?

Чаепитие с неспешным поеданием вкусностей под важные разговоры выглядит намного перспективнее.

А затем мои размышления прервал звонкий свист снаружи.

Я вышел и встретил шесть незнакомых мне вооружённых фариек в своих традиционных плащах.

— Это ты Касару? – спросила одна из них. – Мужчина со звёзд?

Кажется, история начинает повторяться.

— Это я. А ты кто и из какого клана?

Та смерила меня взглядом, раздумывая, отвечать ли, но всё же решилась:

— Я Хема, дочь Улы. Мы с юга.

— Значит, с вами говорила Кера. У неё всё хорошо?

— Живая и здоровая. Последний раз я видела её четыре ночи назад. Мы накормили её и отправили в клан Лары.

— Рад слышать. Вы же к Райке? – я осмотрелся по сторонам, но уже день. Никого из фари не было, а Дайся появится где-то через час. – Идём, провожу вас к ней.

Глава 22 Завоевание репутации

Дни слились в череду задач, а поселение на Стене превратилось в огромную и многолюдную строительную площадку.

Так как дома у меня постоянно кто-то обитал, почти не хватало времени делать заметки. Поэтому восстанавливаю события этих декад по принципу «что мне запомнилось».

Начну с истории с медведем.

Тем самым хозяином леса, которого принесли наши охотницы с Заставы. Казалось бы, принесли да принесли, что такого? Кусок мяса.

Но не всё так просто.

Тем же днём его притащили обратно ко мне на разделку. Кера в своё время всем хвасталась, как у меня ловко получилось разделать тварь. А потому фари решили не заниматься самодеятельностью, и просто принесли зверюгу ко мне. Сохранность шкуры будущего парадного артефакта тут важнее.

Ладно, мне не трудно. Да и зрителей набралось, те же северянки… и даже кто-то из девчат Юны издалека внимательно смотрели, как я орудую ножом. Хорошо же свою репутацию поднять.

Справился за пару часов. В знак благодарности мне выдали огромный кусок мяса, килограмм на пятнадцать. Будет чем кормить моих гостей, а то клянчить птицу уже как-то неудобно, чувствую себя постоянно просителем.

Но дальше началось самое интересное. Я как-то не заметил это в прошлый раз, ведь мясо фарийки унесли в пещеру, где его и съели вдали от моих глаз. Оказалось, что для охотниц мясо хозяина леса – это практически легендарный ингредиент. Девчата на полном серьёзе верят, что мясо хозяина, честно добытое на охоте, даёт какой-то невероятный бонус к силе и боевой удаче.

Чушь это, разумеется. Мясо как мясо. Просто редкая и запретная из-за опасности добыча. Поэтому и наделили его магическими свойствами. Но поди разубеди тех, кто всю жизнь промышляет охотой в этих предгорьях.

Можете себе представить, какой начался ажиотаж во всём нашем поселении, где собралось полсотни фари, а мяса не так чтобы много. Ведь часть его решили ещё и засолить, чтобы оставить на будущий военный поход.

Разумеется, охотницы преподнесли почётный кусок Райке. Как тут правящую семью не уважить вместе с Хелиной и Лишей? Свой кусок получили и другие уважаемые фари. Вроде Альты и Майи. Так, чтобы хватило всем их потомкам. А иначе бы никто не понял с их племенным коллективизмом. Тут хоть добычу и принесли охотницы, но зажать себе и не поделиться со всеми в пределах своего клана — это что-то немыслимое для менталитета фари.

А вот для остальных кланов уже работает иная логика. Вы же не охотились? Жизнями не рисковали? А хотите благословенного мяска откушать? А вы не обнаглели?

Ну, не настолько всё было плохо. Лиша выпросила себе кусок побольше и честно разделила со своими новыми подчинёнными, включая, как мне сказали, Азу. Той ещё и нормальный такой кусок передала, «чтобы выздоравливала быстрее».

Но всё равно это были слёзы. Поэтому следующие пару дней эти прибывшие фарийки начали правдами и неправдами клянчить угощение для себя. Кто же не хочет получить прирост к воинской удаче?

Умнее всех поступили северянки. Они сделали вид, что это их вообще не касается и просто зашли ко мне в гости, где я подал им то же мясо с картошкой. Едят довольные и одновременно рассказывали мне, какие тут вне моего шатра из-за этого мяса страсти происходят. Ещё с хитрецой такой, мол, спасибо за угощение, но ты поаккуратнее, а то фарийки из других кланов придут клянчить твой невеликий запас. А сами уплетают за обе щёки...

Дня через три только ажиотаж с этим мясом закончился.

Новеньких из клана Улы определили в новую строительную команду. Как и ещё один клан из семи фариек, что буквально на следующий день пришли с севера. Но я даже не сразу узнал, кто у них там верховодит и из какого они клана. Райка в то утро гостила у меня и встретила их сама.

Дальше кланы так и приходили раз в несколько дней.

Когда исчезла необходимость отвлекать каменщиц Юны на переноску и строительство, дело пошло очень даже споро. Они начали выдавать по шестьдесят блоков за ночь. Наловчились, да ещё и механизация помогла. Энга не просто так у меня с Эрой каждый день пропадала. Мы ей объясняли принципы работы подъёмных механизмов, а та старалась сама их воспроизвести. Мои примитивные перекладины постепенно заменялись системами с полиспастами и противовесами.

Проблема была только в тачке, её на всех не хватало. Пришлось заменить её, где возможно, какими-то конструкциями. Например, для пересечения озера у грота вбили по небольшому крану с каждой стороны и перемещали грузы над водой на платформе.

Верёвок только стало не хватать, надо будет при случае скупить их на равнине, пока не получим сырьё для собственного производства.

Фундамент первого дома закончили на третий день третьей декады осени. И тут же взялись за новый. Заодно начали копать настоящий фундамент и погреб для будущей кухни и столовой. В отличие от бараков-времянок, это уже было первое на Площадке капитальное сооружение.

Как закончили с фундаментом, мы с Энгой начали днём выкладывать печку. Никаких излишеств, битый камень и глиняный раствор. Опыт по Заставе у меня уже был. Справились за два дня, пока фари клали пол и первые ряды заранее заготовленных бревён.

С крышей особо выдумывать не стали. Это на Заставе общежития должны пару лет простоять. Сделали каркас из балок, закрыли досками, сверху слой бересты и тонкий слой дёрна. Главное — скорость возведения, теплоизоляция и возможность выдержать сезон дождей. Из-за последнего условия пришлось отказаться от смешанной с глиной соломы.

В итоге первый барак был построен к десятому дню третьей декады. К величайшей радости Райки, которая выпроводила туда весь клан Юны. Минус был только в том, что приходили новые фари быстрее, чем мы успевали расселять имеющихся.

Хотя дальше уже уходило меньше декады на сдачу новой жилплощади, ведь пока одни строители ставили стены, другие уже вовсю возводили фундамент нового дома. Тоже получился своего рода конвейер. Но девчата старались для себя. Когда первая группа перебралась в свой дом, там побывали все фари, чтобы оценить условия, и остались довольны. Тёплое и сухое место. И тёмное, как они любят.

Где-то ближе к переезду клан Юны удалось одеть, чему поспособствовала особо холодная ночь. А дальше уже новенькие, видя, что тут все так ходят, куда охотнее перенимали привычку.

Я уже перестал считать и запоминать имена новоприбывших фари. Каждые несколько дней прибывали новые группы. Поначалу по шесть-восемь человек. Затем, когда очередь дошла до богатых кланов, стали приходить целыми десятками.

Целиком племена как с Юной больше не приходили, но кроме охотниц к нам подтягивались и мастерицы. Прежде всего кузнецы, аналоги нашей Майи из тех кланов, где есть своя медь. Но этих больше интересовало наше железо.

Ещё одно открытие: у фари вообще нет каких-либо научных или производственных секретов друг от друга. Охотницы разных кланов могут рядом друг друга мутузить, пытаясь выяснить, кто круче и кто кого должен первого при встрече поприветствовать. А мастерицы совершенно спокойно объясняют друг другу, как и что у них работает. Поэтому постоянно вокруг Майи, Энги и Лиды собирался кто-то из прибывших мастериц.

А те честно всё показывали:

Вот тут мы заготавливаем уголь для печей. Объёмы? Ну вот столько, да. Ага, неприличные, но у нас тут цепная пила есть и тачка, чтобы брёвна поднимать на Стену.

Это печи. Здесь крицу и получаем. Из чего? Из болотного камня. Вон, целую лодку привезли. Откуда? Так из соседней долины. Несколько дней плыть надо и ещё через лес идти.

А это тигельная печь. Нет, я тоже не знаю, как это работает. Это вам к Эре. Если поймёте её объяснения. Она сама следит за плавкой.

Продать уже готовое железо? Извини, не выйдет. У нас тут заказов на год вперёд. Но приезжайте по весне на Заставу, там готовые изделия будем продавать. Разумеется, для фари будет скидка. Почти по себестоимости отдадим. Вы же не какие-то там равнинники, чтобы на вас наживаться.

То есть секрета-то не было, но сама технология для других, даже очень богатых кланов, просто неподъёмна для копирования. По причине недоступности сырья прежде всего.

Пять кланов даже договорились с Райкой и Майей, что мы возьмём на обучение младших детей их мастериц. Тоже в порядке традиций фари. Если какой-то клан может позволить себе мастериц, то для распространения знаний они отправляют своих детей учиться у других кланов. Конечно, глава клана, в который приходит такая подмастерье, может отказать. Если, например, не хватает еды, чтобы прокормить ещё один рот. Но, как правило, договариваются обо всём заранее, да и часто учёба не бесплатная — о цене договариваются индивидуально.

Для нас главное было, что наша металлургия получила бесплатно сразу пять человек. А уж прокормить как-нибудь сможем. К тому же с Михохо начало приходить продовольствие. Поначалу немного. С первого рейса привезли вообще меньше тонны живой рыбы. Хотя частично компенсировали покупками других продуктов: сушёных фруктов и орехов. Но затем с каждым походом объёмы понемногу нарастали. Народ на реке начал понимать, что нам нужно и что мы готовы покупать улов предсказуемыми объёмами по предсказуемым ценам. Дело потихоньку пошло.

Когда уже было построено два барака, приключилась ещё одна интересная история.

С появлением жилья место сбора фари плавно сместилось на площадь между ним. Пять зданий запланированы в виде вытянутой буквы «п», поэтому в пространстве между ними образовалось стихийное общественное пространство. Там люди отдыхали у разведённых костров, общались и ели, пока столовая ещё только строилась.

Иду я как-то под утро мимо этого места. Светало, фари собирались на завтрак перед сном. И вот я вижу, на земле сидит небольшая толпа, человек двадцать. Среди них замечаю Ику.

Подошёл, ко мне новенькие начали привыкать. Спросил Ику, что тут происходит.

— Это Яса, она из южного клана. Вчера пришли. Она гадалка.

— Гадалка?

— В её клане верят в гадания. Её старшая согласилась на поход, потому что духи дали благосклонный прогноз на нашу войну.

— Приятно, что духи на нашей стороне. – согласился я. – А тут она что делает?

— Гадает всем, кто попросит. И просит в обмен угостить её.

— А, это ты, мужчина со звёзд, о котором говорила Кера? – окликнула заметившая меня Яса. – Хочешь узнать своё будущее?

Я задумался. Конечно, я во всю эту чушь не верил. Но люди вокруг смотрят. Мало ли что она там наболтает. Согласился.

Яса взяла небольшую корзинку, потрясла возле уха несколько раз, нашептала в неё что-то. Видимо, так общалась с духами. А затем бросила содержимое на песок.

В основном там были кости, какие-то кусочки коры с нацарапанными знаками и небольшие камешки.

Яса внимательно осмотрела узор, потом взглянула на меня и сказала:

— Духи благоволят тебе. Но не они решат исход этой войны. Похоже, что кроме них есть кто-то ещё, более могущественные силы, сопротивляться которым они не в силах.

Гадалка собрала часть разбросанных безделушек. Как мне показалось, без какой-либо системы, на чистой интуиции, что не нравилось, как лежит. Снова потрясла корзинку и бросила поверх.

— Вижу, что война будет не той, к которой ты готовишься. Если станешь верить народу фари с тобой, то одержишь победу. Но слава от победы достанется не тебе. И ещё вот здесь, – она указала на какой-то откатившийся шарик, – бойся предателей. Они окажутся не теми, от кого ты предательства ждёшь. Это всё, что хотят донести до тебя духи.

Не слишком полезно, как по мне.

Задумавшись над последними словами, взгляд мой зацепился за тот шарик, на который она указала. В свете костра он переливался необычайно чистым голубым светом. Я протянул к нему руку, но тут же получил по этой руке шлепок от Ясы.

— Не трогай. Духам фари не нравятся прикосновения мужчин.

— Хорошо, не буду. Но скажи, откуда у тебя этот шарик?

— Часть гадального набора.

— Хм… а можешь пройти до моего шатра? Хочу, чтобы Эра на него посмотрела. Трогать не будем, можешь держать у себя. А я тебя накормлю в благодарность за предсказание.

Яса задумалась, но подвоха не заметила и пошла со мной.

Попросил поднести шарик к одной из камер капсулы, чтобы Эра при свете электрических ламп получше разглядела.

— Природный кристалл карбоната цинка. – озвучила она свой вердикт. – Довольно чистый, с минимальными примесями меди. Явно обрабатывался вручную, чтобы получить нынешнюю форму.

У меня здесь в это утро собрались северянки, Лиша с Линой, Ика и Майя, которые внимательно слушали.

— Из него можно получить цинк? – спросил я.

— Да, если прокалить и восстановить полученный оксид углеродом. Но потребуется другая конструкция печей. Куда сложнее и технологичнее. При восстановлении чистый цинк закипает. Нужно будет отводить его пары и конденсировать.

— Это важный для нас камень? – спросила Лина.

— В будущем. – ответил я. – Если выделить из этого камня цинк и смешать его расплав с медью, то мы получим латунь.

— Как ту, что из Гессима? – спросила Майя.

— Нет. – ответила вместо меня Эра. – Там бронза, а латунь мягче железа.

— Тогда зачем она?

— Долговечность. – ответила цифророждённая. – Любой материал полезен для своих задач. Железо со временем ржавеет. А латунь почти нет. Но для получения латуни не обязательно иметь чистый цинк. Достаточно в тигель поместить медь, цинковый карбонат и древесный уголь в нужной пропорции. Закрыть тигель крышкой и поддерживать правильную температуру. Пары цинка впитаются в медный расплав, и мы получим нужный металл. Полная герметичность даже не нужна, пусть часть паров уйдёт, зато сосуд не разорвёт давлением.

— Я ничего не поняла. – сказала Майя.

— Я потом объясню тебе основы химии. – пообещала Эра.

В любом случае, это не задачи ближайшего времени. Здесь и сейчас нам от латуни действительно никакой пользы. Железо и сталь куда полезнее. Зато из латуни можно делать гильзы для огнестрельных боеприпасов. Этот металл не даёт искр, поэтому безопасен для порохового заряда внутри. Но когда ещё мы дойдём до производства такого оружия?

— Яса, откуда появились эти шарики? – спросил я.

— Они мои. – сказала Яса.

— И никто с этим не спорит. – согласился я. – Они твои. Но там, откуда они взялись, должны быть ещё.

— Я не знаю, откуда эти шарики. – развела она руками. – Их ещё моя мать где-то достала. Задолго до моего рождения. Откуда их взяла, она не говорила.

Допрашивать фарийскую гадалку я не стал. Не знает, значит не знает. С чего бы ей что-то скрывать? Наверное и правда давно в каком-то южном клане нашли выход кристалла и наделали себе сувениров, которые разошлись по Стене.

Ясу приютили в шатре и накормили. Заодно послушали про эти её гадания. Ничего особенного. Как мне показалось, большую часть предсказания гадалка додумывала интуитивно, а не строго полагалась на положение упавших предметов.

Мои фарийки ничего дополнить особо не могли. Они этим не занимались, но слышали про таких «говорящих с духами». Среди южных кланов подобная практика распространена. Наши же привыкли трактовать волю духов по охотничьей удаче.

Тут важно другое. Что я очень мало пока знаю о Стене и о тех ресурсах, что находятся внутри неё. Фари же тоже смутно понимают ценность минералов, среди которых живут. Яса вон даже не представляла, какую пользу можно извлечь из того, что она носит в своих вещах. Для неё это просто красивые стекляшки.

Так что уже со следующего года нужно будет развернуть геологоразведку. Составить с Эрой каталог наиболее ценных для нас минералов и отправить разведчиков смотреть, что из этого есть в пещерах других кланов.

Рост населения Площадки имел и негативные последствия. Конкуренция за старшинство среди охотниц разгорелась с новой силой. Первое посягательство Лиша отбила, но оно было не последним.

Что меня удивило, вовсе не все конфликты они решали дракой. Чаще всего претендентов подвинуть Лишу останавливала… репутация.

Во-первых, вокруг Лиши сформировался свой ближний круг. Охотницы Райки, из тех кто помоложе, плотно её окружили. Кроме Лины и Ики её почти всегда сопровождали Скуу, Мина и Лила. Если, конечно, не отбывали в очередную экспедицию. Но помимо них к Лише тянулся и молодняк из других кланов. Кати со своими, кстати, тоже поддерживали Лишу.

Та же Аза, когда оклемалась, через несколько дней стала появляться в её компании. Даже ко мне в шатёр пару раз заходила. И Хелина была права, она на самом деле выглядела так себе с ещё не до конца зарубцевавшимися серьёзными порезами. И про грудь Лина не соврала — видно, что Лиша действительно оставила длинный и глубокий шрам. Но видимо Аза решила, что раз не смогла занять место самой Лиши, то лучше занять место рядом с Лишей.

Во-вторых, среди новеньких начали расходиться истории о том, чем занималась наша компания на равнине. Шутка ли, Лиша – это фари, которая прошла путь до самого Сакао, лично встречалась с царём равнинников и даже угрожала убить его дочь. Грабила укреплённые поместья, уводила людей в рабство, убивала десятки и даже сотни противников. После чего спокойно вернулась домой.

Конечно, рассказы были во многом преувеличенные. И начались они ещё с Керы, которая не только занималась вербовкой, но и наплела другим кланам с три короба. Так, например, в рассказе о нашем ночном бое с наёмниками Вивидо число противников превышало фактическое минимум раза в три.

И тут, каюсь, я немного Лише подсобил. Незаметно. Совсем чуть-чуть. Через Лину. Она у меня девочка умная, вот я ей и объяснил кое-что про технологии управления мнением. Как подать историю, как появляются и распространяются слухи, как формируется репутация… Просто некоторые приёмы, знакомые имперцам как наука, но которые пока в лучшем случае лишь интуитивно понятные фари.

Например, самым действенным репутационным моментом был даже рассказ не о победах над сотнями равнинников. Этих-то фари за противников не считали. Это был рассказ о победе Лиши и Керы над хозяином леса. Противник всем фари хорошо известный. И пустой молвой не объявишь. Вон, пожалуйста, можете пойти и лично посмотреть на шкуру, пощупать клыки и оценить, как мощны его лапищи. Большинство тех, кто поначалу спрашивали: «да кто эта ваша малявка Лиша такая?», затыкались, просто оценив размеры шкуры и послушав очередной пересказ Лины о том, сколько дротиков они в него засадили. Тут же проникались уважением к Лише и решали, что «ну его связываться с такой отмороженной».

Я же подсказал Лине, что можно шепнуть новеньким — мол, у правящей семьи клана Райки есть прозвище «убийцы хозяев леса». Что сама лунная Богиня их заговорила. А что? Хелина эту тварь убивала, про это все на Стене знают. Лиша своего завалила (про пистолет мы умолчим). Ну и этот, последний, которого наши охотницы на глазах охотниц Юны притащили. Там же в охоте на него участвовала дочь Райки Сэйна. И пусть она не решающую роль играла, но была же на охоте? И охота закончилась триумфом. Значит, все из семьи Райки по одному хозяину завалили. А дальше людская молва сама распространит и приукрасит.

Но однажды Лише всё же пришлось выйти на бой.

Поединки вообще стали проводиться регулярно по утрам. На той самой общественной площади. Не только же Лише бросать вызов. Когда на площадке собрался с десяток кланов, они тут же стали решать, кто с кем как должен разговаривать и какое уважение проявлять.

Явление стало настолько частое, что старшим даже пришлось вмешаться и начать его регулировать примитивными правилами. А то так каждый день кто-то из работников станет отлетать как Аза на лечение.

Ну и спустя пару декад появилась одна чемпионка с севера по имени Вида. Из богатого клана, хорошо всю жизнь кормившаяся, а оттого физически крупная. Я её так-то давно приметил, она в рабочее время ошивалась у нижнего озера, где колола дрова и поднимала наверх под наши угольные кучи.

И что сделала чемпионка, победившая всех? Конечно же бросила вызов самой Лише.

На бой у утреннего костра пришли поглазеть практически все. Я в том числе. Тут рядом были Райка с Хелиной, старшие других кланов, северянки с Кати и Макой, которую те взяли под своё крыло. Даже Альта и Юна.

Должен сказать, я не на шутку волновался. Вида была на полголовы выше и ощутимо крупнее. Когда они разделись, в свете костра было видно, что у обеих на теле немало ран. Я тогда понял, почему Лиша не захотела отправляться в медбот их удалять. Иначе в таких боях тебя не будут воспринимать всерьёз.

— Не волнуйся, Касару. – сказала Райка. – Она справится.

Я кивнул, но как тут не волноваться?

Ножи они обе взяли медные, без явного преимущества в виде моего оружия. Как я уже сказал: у поединков начали появляться правила.

Вида энергично ходила по кругу, поднимала вверх оружие и выкрикивала ободряющие лозунги, вроде: «Что вы хотите увидеть? Её кровь? Мою победу?». И толпа часто отвечала. У этой фари уже сформировался свой фан-клуб.

А Лиша просто стояла. Спокойно, расслабленно, опустив оружие. Но не сводя своих глаз с противника.

Первой атаковала Вида. Драться она явно умела. Сократила дистанцию и вложила всю силу в размашистый удар.

Я ожидал, что Лиша постарается разорвать дистанцию и измотать противника. В моём понимании это было самое логичное решение. Она же, напротив, сделала шаг вперёд и всю мощь удара приняла на свою выставленную под нож левую руку. На предплечье Лиши образовался новый порез и брызнула кровь. Погасить всю силу удара она своим блоком не смогла, лезвие всё же дотянулось. Но ей было всё равно, ещё один полушаг к удивлённой Виде, и она сама ударила снизу-вверх, оставив длинную рану от груди до правого плеча. А после сделала короткий замах, целясь той в шею.

И Вида сама отпрыгнула назад, спешно разрывая дистанцию.

Ободряющие крики вокруг прекратились.

Лиша осталась стоять на месте. Держа правой рукой нож на уровне груди, пока с левой на землю стекала кровь.

Отдышавшись пару секунд и оценив ситуацию, Вида попробовала снова атаковать. В этот раз слева-направо.

Вновь Лиша не стала отходить и блокировала удар. И вновь лезвие прошлось по её предплечью. Но она не убрала руку. Наоборот, сделала полшага вперёд, сблизилась и со всей силы порезала Виде запястье, отчего та выронила своё оружие.

Вида отскочила и озиралась по сторонам, прикидывая, куда ей уходить, ведь она осталась с голыми руками. Но Лиша не стала её преследовать. Она просто пнула выроненный противником нож в её сторону и застыла как статуя, ожидая, когда та поднимет его.

И тогда я заметил, что Вида испугалась.

Я понял, что имела в виду Райка.

Лиша не лучше в обращении с ножом, насколько я могу судить. Наверное, у Виды даже побольше опыт таких поединков. И физически она сильнее.

Но Вида училась биться на ринге. А Лиша училась убивать и быть готовой умирать. Она пришла не драться, она пришла побеждать. Со спокойствием и фатализмом солдата, привыкшего месяцами сидеть под обстрелом.

Вида это поняла, глядя на спокойную и истекающую кровью противницу. Что Лиша не будет от неё бегать и уклоняться. Она будет любой ценой пытаться уничтожить противника, не считаясь с болью и возможными потерями.

И тогда она опустилась на корточки, подняла с земли нож и, посмотрев Лише в глаза, воткнула его лезвием в землю. Символическое признание своего поражения.

Лиша кивнула, подошла, здоровой рукой помогла Виде подняться и пошла к своим, где Лина тут же начала обрабатывать её свежие порезы.

Больше никто не бросал Лише вызов.

Глава 23 Северный путь

Я на такое не подписывался!

Очередной порыв ветра заставил меня сильнее прижаться спиной к отвесной стене. До обрыва в этом месте было сантиметров семьдесят. А дальше, если сорвёшься, останется только в полёте молить Макарию, чтобы подарила быструю смерть.

— Касару, не тормози! – крикнула мне Хелина, идущая позади.

— Ты же перелезал через стену Сакао. – напомнила мне Лиша.

— Там была не такая высота. И у нас были верёвки. – возразил я.

— Нужно будет и здесь их натянуть. – предложила Лина. – Было бы действительно проще и безопаснее.

Так, главное не смотреть вниз.

Это у фари врождённое чувство баланса и высоты они не боятся. А я вот боюсь и ещё как! Тут менее чем в метре от меня пропасть больше километра глубиной.

Спросите, что я тут делаю?

Так на торг иду. Который с кочевниками нагорья. Событие выпало на шестую декаду осени.

В прошлую декаду по плану должен был состояться торг с равнинниками, но туда почти никто не пошёл. Все фари уже здесь, на Площадке. Еду мы и так покупаем. Торг с Михохо стал постоянным.

Разве что на Площадке было несколько фариек, которым по плану предстояло стать матерями. У двух из них в эти дни как раз был подходящий срок для зачатия. Ради этого небольшое торжище и организовали. Но традиционным путём через перевал в этот раз не пошли. Я выделил лодку, чтобы на ней доставить их до Заставы, а равнинников забрать из деревень вдоль реки. Всё равно же лодка ходит до деревни Намы.

Получилось первое испытание Заставы как торгового центра. Хотя с предгорий пришло мало людей. Меньше десятка. Но на пробу отправил туда несколько наших железных ножей. Один даже был куплен сыном какого-то вождя за весьма серьёзные для этих мест две серебрушки. Весь год теперь парень будет самым модным на реке, не считая законника Локо, у которого теперь стальной клинок.

Сам я туда не ездил. Чего мне там смотреть и о чём договариваться? Все люди знакомые, никаких серьёзных торговых делегаций не было. Из важных событий только запланированный секс фариек, а мне это контролировать не нужно. У меня вон Лиша есть.

А вот торг с кочевниками я уже проигнорировать не мог.

Причин много.

Во-первых, надо было познакомиться с этим народом. На равнине я уже до самого океана добирался за сотни вёрст от дома. А про кочевников, которые буквально у нас над головой ходят, не знаю вообще ничего. Чем живут, как живут, что там вообще на Стене происходит. Для меня эта область покрыта туманом неизвестности, да и фари мало что знают о происходящем там. Разве что Кати немного рассказывала, ведь они на перевале часто с ними пересекаются.

Во-вторых, нужно было установить с ними торговые связи и договорённости. У нас есть соль, а вот у них мясо и шкуры, которые крайне нужны нам для пополнения запасов, массового производства одежды и навесов. Да, шкуры у них дерьмовые, но нам долговечность и не нужна. Нужно военную кампанию пережить.

В-третьих, нужно было разведать сам перевал, прикинуть нашу дальнейшую экспансию там и, чего греха таить, решить вопросы с Эвин, с которой у меня знакомство явно не задалось. А то в прошлый раз я её сукой обозвал и обещал голову отрезать. За дело, конечно, но семья Лулуодо, из-за которой мы поссорились, уже исчезла, а осадочек в отношениях остался. У меня же на этот перевал огромные планы.

Вот и приходится теперь жаться к каменной стене и просить Инфернию даровать храбрости идти дальше, не думая о последствиях падения с такой высоты.

А всё так хорошо начиналось. Собрались мы сразу большим отрядом, человек тридцать из разных кланов. Под личным руководством Райки. В составе пять будущих матерей, которые шли туда за сексом. А остальные – делегация, охрана и носильщицы. Соли с собой набрали больше полутонны. Двадцать корзин, примерно по тридцать кило. Даже целую конструкцию пришлось изобретать, чтобы их можно было нести на спине. И обкладывали внутри кожей, чтобы соль не просыпалась и не намокла в пути.

Сперва залезли на верхнюю ступень над нашей Площадкой. Там, где один из водопадов начинается. Зашли в грот за ним (удобное, кстати, место для наблюдения за подъёмом к нам), а дальше пошли по тёмному тоннелю, который я освещал фонариком. К огромной, кстати, радости фариек, привыкших передвигаться тут наощупь.

Часа через полтора тоннель начал ощутимо забирать вверх, в каких-то местах и вовсе превращаясь в вертикальные стены, по которым приходилось взбираться. На это и ушла большая часть ночи.

А потом мы подошли к очередному ручью, который выходил на небольшой выступ Стены. Вдоль неё шёл относительно ровный срез давным-давно обрушившейся породы. Этот срез формировал узкую горную тропу, по которой мы и лезем, метрах в тридцати ниже вершины Стены.

Возле выхода на поверхность как раз стоял фарийский обменный столб. Место, где они оставляют посылки и сообщения друг для друга. Точнее, это был не столб. А просто башенка из сложенных друг на друга камней. Как я понял, символическая граница, расположенная примерно посередине между местами обитания разных кланов.

У фари не было привычных мне служб пограничников или традиции контроля территорий. Но формально после этого столба мы находились на территории клана Эвин.

И мне тут не нравилось.

Хорошо, что хоть дождя не было. По скользким камням я бы ни за что не пошёл над этой пропастью.

— По сырой тропе и мы не ходим. – объяснила идущая передо мной Кати. – Мы к высоте привыкли, но мы же не самоубийцы.

Успокоила, конечно…

Сделал глубокий вдох и, освещая себе путь фонариком, заставил себя идти вперёд.

Так и шли дальше ещё несколько часов.

На самом деле большая часть тропы была относительно широкой. Метра два. Вполне достаточно для безопасного прохода. Просто иногда она сужалась или начинала идти под небольшим уклоном в сторону края из-за неровного скола породы. В самых неприятных местах были даже видны следы кустарных попыток выровнять тропу, но они не вызывали доверия.

Когда начало светать, стало, на мой взгляд, только хуже. До тех пор справа от меня было просто тёмное марево, бездна. А с утренними сумерками эта бездна стала видимой.

О Богини, дайте мне сил не смотреть туда…

А фарийкам хоть бы что. Идут бодренько всей своей цепью и несут на плечах тяжёлые корзины. Так ведь у них из-за груза ещё и центр тяжести сильно смещается. Даже мне неудобно, в тёплой одежде с рюкзаком и винтовкой, а им хоть бы что. Если бы не оглушающий ветер, они бы, наверное, ещё и болтали на ходу.

Нет, не пойду я обратно этой тропой. И не важно, что вы там обо мне подумаете. Я не фари. Обычный человек без нейроимплантов и модификаций. Хотя не знаю, какие нужны доработки тела, чтобы выжить после падения с такой высоты.

В общем, поплыву обратно на лодке. Да, вся наша невеликая флотилия сейчас идёт от Заставы в эту долину мимо деревни Наукики. Чтобы забрать груз, ведь если закупим скотину, то по этой тропе точно её не проведём. И неважно, что я потеряю несколько дней. Скажу, что у меня появились срочные дела на Заставе. Или, не знаю, к Наукики нужно съездить. Да что угодно, лишь бы не по краю этой бездны.

К счастью, в какой-то момент тропа начала расширяться, а затем и вовсе превратилась в крошечную версию нашей Площадки. Навскидку, менее сотни метров в ширину. Хотя под ней я заметил ещё одну или даже две ступени с характерными светлыми скальными выступами. Следы гнездовий птиц. Точнее следы их помёта.

— Ты как? – тихо спросила Лиша.

— Я настолько плохо выгляжу?

— Вообще-то да.

— Обычным людям некомфортно передвигаться такими путями. – попытался оправдаться я.

— Поэтому фари за столько времени никто и не смог отсюда выселить.

Логично. Никто в здравом уме бы на такое не покусился.

— Вон наши охотницы. – показала куда-то вперёд Кати. – Я же сказала, нас встретят.

Кати заранее отправила сообщение через обменный столб.

Экспедиция разместилась на отдых. На встречу же отправилась делегация: я, Райка, Хелина, Лиша, Юна и Кати со своими северянками.

— Луа! – крикнула Кати. Хотя те явно давно нас заметили, но сами вперёд не вышли.

Я посмотрел на них: две фарийки, обнажённые, с копьями. Зачем вообще взяли оружие, раз встречают своих?

— Привет, Кати. – ответила одна из них. – Рада видеть. Отличное копьё.

— Ага. – кивнула та. – Не обманули. Проводишь нас в общий дом?

— Ты с нашими добытчицами можешь идти. А остальным приказано ждать.

— Что значит «приказано ждать»?! Ты в своём уме?

Луа развела руками:

— Приказ твоей матери. Сказала не пускать, пока она сама с ними не поговорит и не договорится о будущем торге.

— Ну так зови её.

— Не могу. Она этой ночью встречается с нагорными. Ещё не вернулась.

— И что, ты предлагаешь нам тут под небом как каким-то изгоям ждать возвращения твоей старшей? – вмешалась Хелина.

Обе фарийки неуверенно переглянулись. Хелину они явно побаивались. Да и как они бы нас останавливали? Их две. Нас тут три десятка охотниц с оружием, не считая моего огнестрела. Сомнём и даже не заметим.

— Прости, Хелина. Я не хочу ссориться. Но у меня приказ старшей.

— И что, – подошла Райка, – вопреки всем законам гостеприимства, ты даже старших не пропустишь?

— Прости, не могу.

Райка фыркнула.

— Ладно, подождём. – сказала она. – Хелина, Лиша, размещайте всех на отдых.

Я не вмешивался, но мысленно Райку поддержал. Нечего вступать в конфликт. Тем более, что представитель другой стороны этого конфликта не решилась даже явиться, оставив тут своих ни в чём не виноватых подчинённых.

— И что это было? – спросил я Райку, когда мы остались вдвоём.

— Мелкая сучка Эвин решила показать, кто тут хозяйка. Вот что это было.

— Из-за меня? Потому что я ей угрожал в прошлый раз?

— Из-за тебя. И из-за меня. Я её тоже несколько дней продержала в ожидании. А потом открыто тебя поддержала.

— Неужели она действительно настолько мелочная?

— Эта малявка всегда такой была. И завидовала мне, что у моего клана место сытнее.

— Ну, после твоих процедур в медботе выглядишь ты помоложе, чем она.

Райка рассмеялась:

— И от этого она меня будет ненавидеть ещё сильнее.

Через несколько минут к нам подошла Кати:

— Я извиняюсь за свою мать. Не знаю, что на неё нашло. Обычно она с посетителями клана была намного… вежливее.

— Да все мы знаем, что на неё нашло. – ответила Райка. – Но сидеть и ждать тоже не будем. Если она не появится в ближайшее время, мы просто отправимся на торг без её одобрения.

— Но… это будет нарушением традиции. – напомнила Кати.

— Разве это мы начали нарушать традиции?

Кати ничего не ответила. Мне её даже было жалко. Всё понимала, но ничего сделать не могла. Но и открыто встать на нашу сторону тоже была не в силах, потому что это было бы предательством своих. Эвин могла быть сколько угодно не права, но она всё ещё была её старшей и её матерью. Так и металась между охранницами и нашим лагерем, не решаясь нас покинуть.

Я же отправился к краю Стены. После того как мы покинули тропу, меня немножко отпустило. А с рассветом открылся незнакомый вид на эту чудесную долину.

Это ведь та самая долина, куда села моя капсула. Попытался отыскать взглядом то самое место, но было далеко, да и горная река сильно петляла. Будь тут Эра, она бы с дрона точно указала, где мы были. Но тащить сюда дрон ради красивых и ностальгических видов — это так себе идея. Хотя на связь мы должны были с ней выйти. Напрямую до Площадки рация не добивала из-за рельефа, но Эра должна была использовать дрон как ретранслятор в оговоренное время.

Часа два нас продержали на пороге. Мы успели уже развести большой костёр и позавтракать. Кто-то даже завалился спать.

И вот со стороны водопада к нам пришла небольшая делегация из Эвин и ещё четырёх вооружённых охотниц. С учётом того, что Кати и её три подруги были с нами, это, должно быть, вообще вся боевая мощь клана Эвин.

Шестеро против тридцати.

Райка не стала удостаивать её приветствием. Как и Юна, которая справедливо обиделась на столь бесцеремонное поведение соседки. Даже не посмотрели в её сторону, заставляя её самой подойти к костру и заговорить первой.

— Мне сказали, что со мной на встречу придёт Райка. – произнесла Эвин.

В мою сторону она бросила пренебрежительный взгляд, которым смотрят на мерзкое насекомое.

— Что, не узнаёшь?

Та пригляделась.

— Ты была старухой. Немощной. Ещё этим летом.

— Уже нет. Тем фари, что следуют за нашим царством, даруется вечная молодость. Кажется, теперь ты выглядишь старше меня.

Эвин сощурилась:

— И всё же ты пришла на мою территорию.

— Я пришла на перевал. Туда, где проходит торг с людьми нагорья. Просто так вышло, что твой клан оказался по пути. Я надеялась, что как раньше, мы сможем заглянуть к вам в гости, но твои люди оказались очень неприветливыми. Сказали, что не пустят нас внутрь.

— И на то есть причины. Помнится, совсем недавно твой ручной мужчина угрожал меня убить.

— Не убил же. – возразил я.

— Замолчи! – повысила Эвин голос. – Теперь мы в моём доме! И здесь мужчина говорить не смеет!

— А на Шуго это правило почему не распространялось? – не удержался я от колкости.

— Ты, проклятый кусок…

— Мама! – встряла Кати. – Прекрати это! Что с тобой произошло?! Другие кланы пришли сюда торговать. Мы всегда привечали идущих на торг.

— Со мной? Что с тобой стало? Посмотри на себя! Одета как равнинница! У тебя совсем гордости нет?

— Не поздновато ли говорить о фарийской гордости после того, как ты сама продалась тому парню с равнины? – напомнила Райка о Шуго.

Но Эвин её проигнорировала, продолжая смотреть на свою дочь:

— Ты разве не видишь, что происходит? Нет больше старого порядка. Из-за вот этого мужчины. – она показала на меня пальцем. – Им нужен наш перевал, но не мы. Или ты думаешь, что если ты будешь вежлива и полезна им, то они тебя оставят? Или, может быть, помогут свергнуть меня?

— Я не собираюсь свергать…

— Неважно! Ты для них всегда будешь чужой. И в будущем они вместо тебя посадят на перевал кого-то из потомков Райки. Глянь на неё. У неё есть молодость, еда. Она себе ещё десяток дочерей родит и посадит своих потомков везде.

— Ты бредишь, Эвин. – возразила Райка.

— Наоборот, я единственная, кто понимает, что к чему.

— Ты права, мама. – ответила Кати. – Старого порядка больше нет. И он уже не вернётся. Ты держишься за то, что уже мертво. И если продолжишь, то наш клан умрёт вместе с ним. Ты этого хочешь?

— А ты хочешь прислуживать какому-то мужчине?!

— Я никому не прислуживаю! – Кати впервые на моей памяти повысила голос. – Я борюсь за место нашего клана в новом мире! Это то, чем следовало заниматься тебе, если бы ты хоть на мгновение задумалась о чём-то кроме своей гордости.

— Да как ты смеешь, девчонка!

— Ещё как смею! И что ты сделаешь? Изобьёшь меня, как обычно? Можешь бить сколько хочешь. Хоть до смерти. Но в этот раз я не признаю тебя правой.

Эвин открыла рот, чтобы ещё что-то сказать, но так и не смогла собраться с мыслями.

Я уже знал эту традицию. У фари специфические методы воспитания, активно включающие рукоприкладство по отношению к младшим со стороны старших. При этом младшие не имеют права отбиваться и обязаны стойко терпеть все побои. Можно вспомнить ту же Лишу, которую Райка отлупила в день моего знакомства с фари. Что, молодая крепкая Лиша не могла отбиться от немощной старушки? Конечно могла. Но не смела. Потому что младшие фари должны смиренно терпеть.

— Эвин, чего ты хочешь? – спросила Райка. – Если бы ты не хотела нас пропускать, ты бы написала об этом в ответ на послание Кати. Но ты разрешила прийти. Так чего ты хочешь?

— Отдайте мне половину своей соли.

Я расхохотался. Каюсь, выглядело это некрасиво, и явно не способствовало переговорам, но не смог сдержаться.

— Эвин, это несерьёзно. – сказала Райка.

— Клану, принимающему гостей, принято делать подарки.

— Мы не против. Но ты просишь не подарок, а половину товара. Здесь соли столько, что тебе хватит на несколько лет вперёд.

— Вот именно. Отдайте мне товар, тогда мой клан станет богаче, у нас будут свои дети, и баланс будет восстановлен. Как в старые времена.

— А если мы откажемся? Ты же понимаешь, что не сможешь нас остановить? Нам не нужно заходить в твой дом, чтобы попасть на перевал.

— В этом году нет. Но в следующем я закрою для вас тропу.

— Это фарийская тропа. Её запрещено закрывать. Кланы должны ходить свободно. Это закон.

— Кланы — да. Но вы же сами сказали. Теперь вы представляете царство, а не свои кланы.

— Да пусть закрывает. – вмешался я. – Знаете, я даже могу сам её уничтожить. В следующем году у меня как раз появятся растения, из которых можно сделать взрывчатку. Достаточно одной самодельной мины, и бум… тропы больше нет. Не достанься же ты никому.

— Ты не посмеешь. – сказала Эвин. – Другие кланы тебе этого не простят.

— Ты сама начала играть в эти игры. Ну ладно, могу не взрывать. И правда, зачем? Зато на торг я могу попасть через вон ту реку в долине. Да, это займёт не один день как сейчас, а дней пять-шесть. Но эта тропа для нас вовсе не так уж и критична. А через пару лет мы просто построим торговую станцию на Стене прямо над кланом Райки. Там и будет новый торг, а твой клан умрёт от голода, потому что больше никому не будет нужен.

— Касару, ты не помогаешь. – сказала Райка.

— Ладно, ты права. – признался я. Что-то я и правда разошёлся, настолько меня взбесила наглость этой Эвин. – Давайте действительно все успокоимся. Эвин… у нас с тобой всё началось не очень хорошо. Признаю, в этом есть доля моей вины. Но ты первая пришла меня убивать. Нам не обязательно быть друзьями. Но и ссориться нам нельзя. Мы с тобой соседи, и если будем повышать степень взаимной ненависти, то хуже будет всем. И ты права, нашему царству действительно нужен этот перевал.

— Даже отрицать не будешь?

— А зачем? Это же очевидно. Нам нужна торговля с нагорьем. Мы можем либо использовать твой уже давно существующий путь, либо создать новый. Если создавать – это будет дольше и дороже. Тебе и твоему клану нужно выжить в новом мире. Я этот интерес признаю и уважаю. Давай искать способ, как нам обоим получить желаемое и при этом не поссориться.

— Я уже назвала свою цену.

— Это нереалистичная цена. Мы не будем отдавать тебе половину своего товара. И даже ссориться с тобой не будем, проходя на торг мимо тебя. Мы просто развернёмся и пойдём домой так же, как пришли. Соль моя, и мне решать, торговать ею или выкинуть прямо сейчас с обрыва. С твоими требованиями половины товара нам дешевле будет у равнины закупить те же шкуры кочевников, которые тащат кораблями через всю Велиководную.

Очень мне не хотелось по этой тропе идти назад. Но если переговоры зайдут в тупик, идти на ещё больший конфликт с Эвин и силой пробиваться на перевал мне не хотелось. Пусть и наговорил я ей всякого, но это эмоции. Всерьёз применять угрозы я не планировал.

В крайнем случае потеряем торг в этом году. Неприятно, но не критично.

— А что ты предлагаешь взамен за половину товара? – спросила Райка.

— Право торговать на наших землях. Гостеприимство и защиту.

— Разве перевал принадлежит тебе? Кочевники спокойно ходят через него на равнину и обратно. У твоего клана есть лишь эта площадка, путь через которую по нашим законам принадлежит всем фари. Защиту? Вас тут шестеро. С Кати и её людьми десяток. Нас же втрое больше. Это нам впору защищать вас. Ну а гостеприимство своё ты уже показала, продержав нас всё утро на улице. При этом, Эвин, мы не против подарка. Возьми себе одну корзину с солью. Это больше, чем я дарила тебе последние лет двадцать вместе взятые. Твоему клану этого хватит на целый год.

— Мама, не упрямься. Даже если ты получишь требуемое, ты не накормишь наш клан. Нашим людям не нужен один удачный сезон. Нам нужно то, что будет кормить нас всегда. Если объёмы торговли будут расти, то нам не нужно будет забирать половину. Достаточно небольшой доли. А взамен мы будем привечать на нашем перекрестке тех, кто пользуется перевалом и тропой фари.

— Ты что, хочешь превратить наш клан в постоялый двор?

— Нет, мама. Я хочу, чтобы у нашего клана была возможность удерживать эту землю через сто лет.

— Через десяток лет они нас отсюда вышвырнут!

— Зачем нам это делать? – спросил я. – Мне не нужны твои земли, Эвин. Мне нужен работающий перевал и торговая станция. Если твой клан сможет его держать, получая за это справедливую цену, то так тому и быть. Нельзя получить всю власть в мире. Чтобы выжить, нужно делиться ею с другими.

Заметил, что внимательнее всего эту перепалку слушали сами северянки, пришедшие с Эвин. Смотрели они сейчас не на свою старшую, а на Кати.

— Решай, Эвин. – поторопила её Райка. – Мы не можем спорить весь день.

— Две корзины. – сказала она.

Это же килограммов шестьдесят!

— Только в этом году. – согласилась Райка. – И только как жест наших добрых намерений.

Несколько секунд Эвин смотрела на нас, обдумывая. Затем отвернулась и через плечо бросила Кати:

— Проводи их.

Глава 24 Красный народ

Люди Эвин по команде сразу подхватили две корзины и унесли куда-то вглубь пещер, куда нам доступ был запрещён.

Утащили в норку сокровище.

А я смотрел на это и едва сдерживал улыбку.

Две корзины — это же такая мелочь для меня теперь! Одним рейдом на Медовую мы за декаду привезём раз в тридцать больше. А если идти на нескольких лодках, то и того больше.

Понятно, что нельзя никому давать садиться тебе на шею и безнаказанно грабить, но я-то вспылил и жадничал на полном серьёзе.

А теперь, когда всё разрешилось, даже посочувствовал. Для них это действительно сокровище. Гарантия того, что хотя бы этой зимой они не умрут от голода. Часть используют для заготовок, часть смогут обменять на еду. Для клана Райки ещё недавно две такие корзины тоже были бы настоящим сокровищем.

Сходил на экскурсию в общий дом клана. Точнее, в его гостевую часть. Пещеры как пещеры, смотреть особо не на что. К тому же хозяева никакого радушия не проявили. Еду не предложили. Даже хоть каких-то лежанок не приготовили. У меня в бараках и то намного комфортнее.

В общем, зашли разве что поспать после перехода и спрятаться от ветра да накрапывающего с утра дождика. Других удобств по сравнению с улицей не было.

— Я сразу поднимусь на Стену. – сказала мне Лина. – Займусь палаткой. Кати обещала проводить.

— Не останешься со всеми?

Та покачала головой.

Я же подумал, что мне тоже делать тут нечего. Позвал с собой Лишу, дождался Кати и одну из её подруг, и впятером мы отправились наверх.

Да, я же взял с собой свою палатку. Пришлось целый день потратить, перевозя вещи на склад и укладывая её в несколько сумок сразу. Но решил, что понты дороже удобств в дороге. Царь я или не царь? Значит, на знакомство с нагорными нельзя идти как оборванец и ночевать под навесами из шкур.

Поднимались мы через другую пещеру, проходя мимо крупного подземного озера. Красивого и крупного. Даже завидно стало. У Райки такого нет. А тут оно ещё и метров на шесть-восемь выше площадки. Идеальное водохранилище для строительства водопровода.

Пока размышлял, я внезапно понял, почему Лина так торопилась оттуда уйти.

Это же её родной клан. Тот самый, где они родились с Керой в голодную зиму. Она, конечно, этого сама не помнит, но рассказ матери знает отлично. Здесь их объявили проклятыми. Здесь Эвин заставила их мать выбирать: оставить одну из своих дочерей умирать на морозе или покинуть клан вместе с обеими.

Соа, мать близнецов, выбрала изгнание. Я сам только что прошёл эту страшную тропу. В тёплое время и сухую погоду. А Соа посреди зимы с двумя грудными детьми на руках проделала тот же путь по краю бездны. Не зная даже, примут ли её в конце пути или придётся идти посреди зимы дальше, пока не встретишь милосердный клан, или пока не упадешь без сил.

Понятно, почему Лине там некомфортно.

Затем мы вышли на поверхность. Но не у бездны, а к небольшой расщелине, идущей вглубь самой Стены. Шли минут пятнадцать, после чего Кати вывела нас в одно из боковых ответвлений. Путь поднимался выше, пока не вывел нас в неглубокий овраг посреди редкой хвойной рощи.

Я даже сразу и не понял, что оказался на вершине Стены. Да и края отсюда было не видно.

— А где сам перевал? – спросил я Кати.

— Дальше. – махнула она рукой куда-то в сторону севера. – Его непросто заметить, если не знать, что ищешь. Но нагорные его хорошо протоптали. Если идти ближе к краю, увидите широкую тропу, спускающуюся вниз.

Ага, горный серпантин, переходящий ближе к низу в пологий склон. Помню, как Эра разведывала это место. Я думал, что меня выбросило посреди тайги, а оказывается, был прямо рядом с проходным двором для рейдов кочевого народа.

Вскоре я впервые увидел кочевой народ у них дома, а не в рабском плену у равнинников. Точнее, мне открылся вид на целую равнину. Мы стояли на покрытой рощей возвышенности, с которой было видно огромную степь, раскинувшуюся до самого горизонта. Местами пожухлая трава всё ещё отливала зелёным оттенком. И повсюду были заросли мелкого кустарника.

Но не так удивляла степь, как находящееся где-то в километре от нас небольшое озеро, вокруг которого на водопой собрались тысячи животных. А чуть в стороне от берега были развёрнуты жилища кочевников. Большинство из них были грубыми палатками из шкур, но среди них выделялось несколько крупных центров по типу «гуляй-город», сложенных из десятков повозок и волокуш.

— Это не один лагерь? – спросил я, пока мы шли к озеру.

— Нет. Нагорные живут кланами. Вон тот, самый крупный лагерь, — владения Бону. Так клан называется.

— Сколько там людей?

— Хм… может быть сотни две.

— А остальные лагеря?

— Тот, что справа — это лагерь Вуолла. Небольшой клан, но давно и прочно обитающий на севере. Единственные в округе, кто иногда может договориться со снежными фари.

— Иногда?

— Снежные тоже неоднородны. С какими-то кланами можно договориться, с другими нет. Лагерь Вуолла старается откупаться от самых сильных.

Интересно. До сих пор я представителей кочевников и снежных видел только на невольничьих рынках. И там об этих фари говорили как о совершенно диких и неуправляемых чудовищах. А их война с кочевниками мне виделась экзистенциальной. Но похоже, что это не так, раз уж существует целый клан, который с ними умудряется находить общий язык и мирно сосуществовать.

— Люди Бону так не поступают?

— Нет. Они считают себя достаточно сильными, чтобы не договариваться с лесными ведьмами. Даже сами на них охотятся. Больше для забавы, правда. Ну и чтобы показать, что могут себе позволить безопасно войти в их леса. Нечасто. И всегда большой толпой из хотя бы полусотни воинов. Но обычно они стараются друг друга просто избегать. Снежные же охотятся на лагеря поменьше.

— А вон тот, третий лагерь?

— Не знаю. Кто-то новенький. Или появляющийся редко. Они каждый год меняются. Бону и Вуолла в этих краях давно. Но кроме них тут всегда возникают какие-нибудь ещё лагеря. Кого-то из них вытеснили к нам на север. Другие пытаются пощупать равнину и пользуются перевалами. Нашим или тем, что на востоке. Помимо крупных кланов вокруг всегда много мелких, состоящих из одной или нескольких семей. Вон, это те палатки, которые стоят вне укреплений.

Я оглядел пространство. Таких было много. Навскидку я насчитал около полусотни.

— Сколько в таких мелких кланах людей?

— По-разному. От трёх до десятка. Редко больше.

— Почему они не прибьются к более крупному лагерю?

— Не хотят подчиняться. Защита подразумевает служение. А нагорные — люди вольные. Поэтому они просто платят дань.

— За что?

— За то, чтобы их не трогали крупные кланы. Тот же Бону. Вместо того, чтобы кормить эту прорву мелких семей, они с них каждый год собирают скотину. Не заплатишь – ограбят и убьют.

Я прикинул… двести человек в лагере Бону. Ещё где-то по сотне в лагерях поменьше. Ещё полсотни палаток, где в среднем человек по пять. Выходило шестьсот-семьсот человек.

— Кати, и все эти люди прибыли на торг с фари? Их здесь сотни. Фариек же редко появляется больше нескольких десятков.

— Ты прав. Они здесь не только ради нас. Просто этот перевал — удачное место сбора перед зимней миграцией. Нагорные задерживаются здесь на несколько дней, чтобы все окружающие лагеря собрались вместе. Иногда они собираются раньше и устраивают последний перед зимой рейд на равнину. Торгуют с фари и идут на юг большим караваном. Так безопаснее, чем идти поодиночке.

Выходит, что вся эта торговля с фарийками – лишь побочная активность на пути их кочевий.

Остановились мы недалеко от озера, со стороны рощи. Но на некотором отдалении, чтобы не мешать скотине, облепившей практически весь берег. Людей тут были сотни, а животных какие-то неисчислимые тысячи. Как уже знакомых мне занов (правда, эти были на мой взгляд помельче, чем те, которых мы приютили на Заставе), так и каких-то небольших, покрытых густой серой шерстью зверей. На вид как крупные лохматые собаки, только постоянно жрущие траву и объедающие кустарники, и оттого имеющие огромные круглые животы. Подойдя поближе, заметил, что на лбу у каждого торчал единственный короткий рог, который у взрослых особей, судя по всему, регулярно срезали. Непонятно, были ли у них копыта, густая шерсть закрывала лапы.

Совсем рядом, палясь на нас своими большими глазами, прошла рыжеволосая девочка-кочевница в шерстяной накидке. На вид лет двенадцати, младше Ики. В руках у неё была палка, которой она подгоняла небольшое, с десяток особей, стадо этих однорогих животных.

Глядя на них, становится понятно, почему кочевники задерживаются здесь лишь на несколько дней. Останутся дольше, и их животные пожрут всю растительность в округе.

— Предлагаю поставить шатёр здесь. – сказала Кати, когда мы остановились у небольшой возвышенности перед озером. Нас отсюда хорошо видно, и мешать водопою не будем.

Я кивнул. Смешиваться с толпой кочевников и в самом деле не стоило. Мы пришли сюда не в гости. Мы представляем своё Царство, и это должно быть видно издалека.

Провозились с установкой пару часов. Затем ещё надо было натаскать дров, чтобы внутри развести костёр. И самое главное: установили наше заранее заготовленное знамя Царства Стены. Прямо рядом с шатром, по направлению к озеру, чтобы всем было видно.

Заметили нас сразу. Кочевники с их волосами всех оттенков рыжего тут ходят постоянно, присматривая за своим скотом. Любопытствовали, но сами близко не подходили. Вроде как фари для них знакомое явление. Их удивляло только то, что рядом крутится какой-то странный мужчина. Ну и то, что ставят шатёр, чего раньше не бывало. Но вроде ничего опасного.

Как закончили, сели отдыхать внутри. Вытяжка без капсулы, конечно, не работала. Пришлось открыть верхний дымовой клапан, чтобы дым уходил сам. Так себе конструкция, потом придётся оттирать весь потолок от копоти, да и часть тепла уходило в небо, но от костра в палатке довольно быстро стало жарко. Лина с Лишей даже легли поспать до вечера, пока не придут остальные.

— А кто здесь всё-таки главный? – спросил я Кати, когда мы устроились на отдых.

— Никто.

— С кем вы тогда ведёте переговоры?

— С каждым лагерем по отдельности. В основном с Вуолла. Мама вчера ходила на встречу с ними.

— Какой он, этот Вуолла?

— Вуолла – это название лагеря. Кажется, в честь давнего предка, не уверена. А нынешнего главу зовут Лисам. Главу лагеря у нагорных называют «шаррутам». Это переводится как «старший отец». Лисам нормальный… для мужчины. И для нагорного. Старается дружить с другими народами, если не наглеть. Даже парней молодых даёт, не мерзких. Однажды Вуолла не пришли на торг, нам пришлось договариваться с Бону. Каких только гадостей наши девчата не наслушались от их людей.

— Хм… как союзника тоже лучше рассматривать Вуоллу?

— Уверена, что ему будет интересно. Я сегодня отправлюсь к ним, скажу, что у нас с собой пять фариек, готовых к зачатию и с подарками. Заодно скажу о тебе и предложу встретиться. Но торговать только с ним не советую. Соли мы привезли много. Слишком много для этого торга. Бону не поймут, если мы всё продадим другому лагерю.

Только бегать за ними я тоже не намерен.

Ближе к вечеру подтянулась вся наша большая делегация во главе с Райкой. Мы поставили ещё несколько палаток — но уже местных, примитивных, сделанных из шкур. Ведь где-то надо было размещать «рядовой состав».

Мой шатёр – это для ближнего круга и важных людей. Райка, Юна, Хелина, Лиша с Линой, Кати с северянками, ещё несколько фари. Здесь же хранился запас товаров и личных вещей, здесь собирались проводить встречи.

А остальным придётся отдыхать в своих палатках. Можно было бы возвращаться обратно в пещеры к Эвин. Так всегда на торге и делали. Но я не рискнул бы оставлять полтонны соли без охраны.

К тому же нужна ещё одна палатка для уединения. Обычно фарийки для своих сексуальных задач просто отправлялись со своими старшими в лагерь кочевников, но мы с Райкой решили традицию поменять. Раз мы тут представляем Царство, то и происходить всё должно на нашей территории, под нашей охраной. Пусть добрые молодцы сами приходят. А заведовать и следить за процессом будет Юна, став при нашей делегации кем-то вроде брачного распорядителя. Там они уже сами, я в этот процесс благоразумно не вмешивался.

Позже, когда Кати уже ушла к Лисаму, к нам подошла делегация из трёх кочевников. Это были трое мужчин средних лет. Судя по одежде, один был главным. Остальные, видимо, составляли почётную охрану. Одеты во что-то вроде тулупов, с густой меховой подкладкой. Обычные пастухи носят невзрачные шерстяные плащи.

— Собу из лагеря Бону пришёл в гости. – объявила мне встретившая их северянка. В отсутствие Кати роль переводчика взяла одна из её подруг.

Я как раз сидел у костра и всеми силами старался не уснуть. После выполненной работы организм решил, что имеет право отключиться, и у огня меня быстро разморило.

Тряхнул головой, попросил Лишу с Линой ставить на костёр ужин и разогреть прихваченное вино.

— Собу — глава лагеря? – спросил я.

— Нет, – ответила северянка, – его сын. Один из сыновей.

— Пригласи.

Они вошли в шатёр. Сильные, крупные, ухоженные, в отличие от проходящих тут рядом пастухов. Ржавого цвета волосы и густые бороды были зачёсаны и сплетены в несколько кос.

Гости внимательно изучали меня, фариек и окружающую обстановку.

Я сделал приглашающий жест, указывая рукой на место напротив меня. Те поняли без переводчика и сели на заранее расстеленные там шкуры.

Главный — очевидно, сам Собу, — что-то сказал.

— Сын старшего отца Бону приветствует гостей на своих пастбищах. – перевела северянка. — И спрашивает, кто именно посетил их земли. Говорит, что видит здесь горных фари. Но тебя он видит впервые.

«Их земли»? А они не мелочатся.

— Скажи ему, что я рад приветствовать сына его отца, молва о котором расходятся далеко за пределами нагорья. – ответил я, подумав, что технически это не должно быть ложью. Да, я узнал о его существовании всего пару часов назад, но наверняка же об этом клане известно и на равнине. – Ещё скажи, что фари теперь приходят на торг не как отдельные кланы, а как единая сила, именуемая Царством Стены.

Северянка перевела.

Я же распорядился налить гостям напитки. Специально для этой встречи подготовил нечто особенное: горячее разбавленное вино с фруктами и специями. Отличное решение для холодного времени года.

Собу же уже говорил что-то в ответ.

— Он говорит, что его отцу будет интересно послушать об этом Царстве. Говорит, что тебе нужно пойти с ним на встречу с его отцом Харсу, тот несомненно удостоит тебя встречи, особенно если ты принесёшь ему хороший подарок.

— Передай, что я, как царь, не могу прийти туда один. Не хочу оскорблять такого человека, как его отец. Мне нужен почётный эскорт из трёх, а лучше пяти десятков воинов. Собрать их я не могу, ведь тогда придётся оставить здесь мои товары, торговлю и другие дела. Но я готов принять Харсу в своём шатре и встретить так, как полагается одному великому правителю привечать другого. Да, спроси Собу, принёс ли он на встречу со мной подарок?

Наглость, конечно. Но я старался сделать её как можно более вежливой. Но он хотел, чтобы я как проситель шёл к трону его отца, а я такого теперь позволить себе не могу. Сюда я пришёл не как Купец, а как царь.

Если он и был возмущён, то никак этого не показал.

Мысленно я уже готовился слушать что-то вроде: «Да ты хоть знаешь, кто я такой?! Да ты хоть знаешь, кто мой отец?!».

Но мужчина выслушал перевод северянки совершенно спокойно. Ответил, что передаст своему отцу приглашение «того, кто именует себя царём».

Тёплое вино ему понравилось. Выпив чарку и попросив добавку, он встал, снял со своего плеча ремень и передал мне кожаные ножны.

— Подарок. – сказал он через переводчицу.

Я вынул клинок, лезвие которого заблестело от пламени горящего костра.

Понял, что держу в руках вулканическое стекло. Хорошее, тщательно обработанное, с костяной рукоятью, на которой был вырезан какой-то абстрактный узор.

Посмотрел в глаза Собу и кивнул. Неплохой мужик. Явно не ожидал от фари таких предъяв, но лицо не потерял и отдарился чем смог. Не безделушкой.

Я достал один из заготовленных для таких случаев железных ножей в ножнах и протянул ему.

— Ответный подарок для благородного сына своего отца.

Может это и не такая блестяшка, да и узоров на нём нет. Простая деревянная рукоять изготавливалась не для украшения, а для того чтобы удобно лежать в руке хозяина.

— Что за металл? – тут же понял Собу главное.

— Железо. Производится в моём Царстве. То, чем мы готовы торговать.

— Сколько просишь?

— Две серебряных монеты Шарамаша за один такой нож.

— Дорого.

— Недорого, учитывая долговечность материала.

Собу не стал спорить. Подарок ему явно понравился. Отдал одному из своих телохранителей. Тот провёл лезвием по какой-то костяной заготовке, провёл пальцем по лезвию, попытался согнуть. И остался доволен, молча кивнув своему хозяину.

Лина принесла гостям порцию похлёбки с мясом и картошкой. А дальше разговор шёл на всякие отвлечённые темы. О погоде, о стадах, о молодёжи. Собу осторожно начал рассказывать о набегах на равнину, явно ожидая моей реакции. Видимо, он решил, что я могу быть равнинником и негативно воспринять подобное. Но я показал, что меня это не смущает. Даже немного намекнул, что и сам этим летом взял неплохую добычу.

К нам присоединились и остальные присутствующие фарийки, тоже взявшие себе по чарке горячего вина. Райка немного говорила на языке кочевников.

Узнал, что тех животных с одним рогом, они называют «ойты». Рога им спиливают, потому что в больших стадах бывает небезопасно, животные могут друг друга покалечить. Или напасть на пастуха. Да и сами рога не выбрасывают. Это материал для множества бытовых предметов и инструментов. Из их шкур и шерсти как раз делаются все их палатки, навесы и одежды.

Хотя богатые могут позволить себе более дорогие меха лесных зверей. Собу похвастался удачной охотой в этом году, во время которой удалось хорошо погонять лесных ведьм.

В общем, душевно посидели. Остаётся надеяться, что его отец не окажется гордецом и предложение зайти в гости примет.

Я провожал своих гостей лично, как раз когда к моему шатру подходила Кати с незнакомым мне кочевником. Зато знакомым для Собу. Мужчины обменялись несколькими фразами. Вполне дружелюбно, хоть и настороженно.

— Это Лисам, шаррутам лагеря Вуолла. – представила нового гостя Кати.

— Рад приветствовать. – кивнул я ему. – Пригласи гостя войти. Покажем ему наше гостеприимство.

Глава 25 Степной мир

Лично мне Лисам показался ненадёжным человеком. Не то чтобы он меня в чём-то обманывал… Просто образ такой. Плутоватого болтуна, постоянно пытающегося вытащить тебя из зоны комфорта кучей вопросов и своих комментариев.

Не скрою, беседа с ним была полезная. Узнал много нового. Но тот же Собу мне показался более приятным собеседником. Возможно, я придираюсь. Кати, наоборот, была в восторге. Но мне кажется, тут дело в том, что Лисам просто со всеми старается быть дружелюбным, а для фари такое отношение редкость.

Выглядел Лисам даже моложе Собу. Длинные прямые волосы ниспадали ниже плеч. И бороду он стриг коротко, чем выбивался из уже запомнившегося мне образа. Даже черты лица его были несколько… другими. Подумалось, что он может быть не чистокровным кочевником. И позднее эта догадка подтвердилась. Оказывается, он был полукровкой. Мать его была наложницей бывшего главы лагеря, родом из какого-то южного народа.

Пришёл кочевник не с пустыми руками. Улыбнулся всем фари и развернул свёрток:

— Могучему царю горной страны, дабы помнил он всегда, что на вершине обитают добрые соседи. Это шкура солнечной ойты, редчайшей в стае. Такая рождается лишь раз на тысячу рождений. Обычно их приносят в жертву при рождении первенца шаррутама, но я преподношу её тебе в знак дружбы и общего процветания.

Ну, не солнечная и не золотая была шерсть. Скорее грязно-коричневая, с лёгким желтоватым оттенком. Но действительно выделялась на фоне остальных стад всех оттенков серого.

Что мне только делать с этой шкурой? На нормальную одежду материала не хватит. Разве что перчатки сделать. На стенку повесить или в качестве коврика в прихожей оставить?

Но принял с благодарностью и даже подарил в ответ короткий стальной меч. Одна из штучных работ Майи. Она их делает небольшими партиями раз в несколько дней. Я его и прихватил-то ради таких дипломатических подарков. Решил, что Собу лишь сын главы лагеря, ему и ножа хватит. Он и сам мне только нож подарил. А тут как-никак сам шаррутам, ещё и со статусным для его культуры даром. Так что лучше не жадничать и отдариться серьёзной вещью.

Как оказалось, мой подарок был примерно так же полезен для Лисама, как его шкура для меня. Не, меч-то отличный, только кочевники мечами не пользуются. Их оружие – это короткий составной лук из дерева, рогов и сухожилий. Тут же степь вокруг, особо никуда не спрячешься. Вот их сражения и проходят в формате перестрелок на расстоянии. Пока стрелы не закончатся. Отсюда и характерная форма их гуляй-городов. Кто в них спрятался, тот получает преимущество в обороне. Когда же дело доходит до ближнего боя, то они предпочитают копья или ножи.

Меч же – это скорее дорогая статусная вещь. Конечно, к нему можно привыкнуть, да и в тесноте их гуляй-города оружие может оказаться очень эффективным. Но для этого нужно серьёзно пересмотреть тактику своего личного боя.

Но как тактичные собеседники мы всё равно сделали вид, что безмерно польщены подарками друг друга, затем сев трапезничать.

Он отвешивал комплименты моей кухне, тёплому вину и красоте сидящих тут фариек. Как будто бы искренне сокрушался, что мечтал бы одну или несколько из них взять в жёны, но не позволили бы его нынешние супруги, которых он страстно любит. Жён у него, кстати, было аж три. И пятеро детей, одна из жён носила шестого. В общем, охмурять женщин он действительно умел. Тем более, по его словам, двух первых жён он взял ещё в те времена, когда был младшим наследником, и будущим шаррутамом его никто не видел.

Но он рассказал также много полезного о жизни и быте своего народа.

— Слышал, что вы уходите на зиму с этих мест, потому что в снегу трудно пасти своих животных? – спросил я.

Общались мы через Кати. Но Лисам, похоже, немного знал фарийский. Вряд ли бегло, но несколько раз он даже поправлял северянку, когда считал, что та подобрала не самую удачную фразу для перевода.

— Чудесные края. – мечтательно ответил он, глядя в свою полупустую чарку. – Как же я люблю их. Есть в них своя сила. Великая сила. Да ты и сам должен знать, раз живёшь тут. Уверен, общаешься с духами. Или слышишь их тихий шёпот. Без их покровительства ты бы в этих горах уже погиб. Тут духи особенные. Заботливые, но суровые. Если уж находят себе любимчиков, то держатся их до самого конца. Сколько раз меня это выручало… Эх… Но животным действительно тяжко. И еды, и воды стадам не хватает.

— А там, на юге… разве живущим там кланам не досаждает ваше прибытие?

Лисам усмехнулся, удивившись моей шутке, но взял себя в руки, осознав, что я действительно плохо знаком с бытом его народа:

— Они сами на юг уходят. Чего им оставаться в холодных краях? Пастбища освобождаются, вот мы их и занимаем.

— Уходят? Почему?

— Летом южное нагорье страдает от засухи. Здесь стадам нечего есть, потому что холодно. А там, потому что слишком жарко. Наступает зимнее время, с ним приходит сезон дождей. Южная степь оживает и превращается в изобильный луг.

— Прям все уходят?

— Неее… Только крупные лагеря. А мелочёвка почти всегда остаётся не у дел. Мы потому большим караваном и отходим. Каждый год появляется кто-то, кто пытается занять полюбившиеся нам пастбища. Так хоть в пути не нападут. Люди Бону, конечно, те ещё бешеные заны в период течки, но на зимовке им тоже нужны союзники.

Интересно. Выходит, что вся эта степная братия на протяжении года переливается с севера на юг и обратно. А те, кто не встроился в межклановые договорённости и союзы, безжалостно пожираются крупными игроками.

Я посмотрел на Лисама иначе. Такой из себя весельчак, но полукровка и младший сын, который не только возглавил свой клан, но и смог выжить в этой среде.

— А не думали оставаться здесь круглый год? – спросил я.

— Как?

— На зиму готовить сено, чтобы корм был у стада. И строиться. Тёплые укрытия. Инструменты я бы мог вам продать.

— И что, нам собирать корм всё лето? Знаешь, сколько животные съедают?

— Можно не собирать, можно выращивать. Зерно-то для них сытнее будет.

Лисам устало вздохнул и посмотрел на меня с какой-то даже жалостью:

— Касару, ты хороший мужик, но совершенно нас не понимаешь. Не будут кочевники уподобляться равнинникам. Знаешь, почему мы их регулярно бьём?

Ну, я бы не сказал про «регулярно». С тех пор, как Сакао создал армию и свой союз, кочевники только деревни и умеют грабить. Крупные города они последний раз брали лет пятнадцать назад. Но вслух спорить с ним не стал.

— Вот ты посмотри на равнинника. – продолжал Лисам, делая рукой с чаркой широкий жест, словно показывая мне вид со Стены. – Он работает. Знаешь, это на языке фари название их народа происходит от местности: «равнина». А в языке красного народа их название означает «те, кто работают». У нас есть поговорка: пока народ равнинников работает, красный народ сражается.

Лисам даже прикрыл глаза от удовольствия, дослушивая, как Кати переводит его фразу.

— Работающий не может сражаться. – сделал вывод кочевник. – Ему нужно вкалывать, чтобы кормить себя и свою семью. От рассвета до заката. А нам этого не нужно. В моём лагере больше сотни человек, но следят за стадом всего два десятка пастухов. Остальные же могут в любой момент взяться за оружие и сражаться. Или тренироваться. Или веселиться, если есть повод. Что будет, Касару, если мы уподобимся «работающим»? Тогда мой народ разучится воевать. На это не будет времени. Слишком большая цена за то, чтобы перестать уходить на зимовку.

Я долго смотрел на него, переваривая услышанное. И понимая, что он прав. Пусть и в своей логике, но логика была верной. Хотя и привирал он немного. Может, пастухов у него и не больше двух десятков, но масса людей в самом лагере занимается другой работой.

Это для меня ценность осёдлой цивилизации была очевидной. Потому что позволяла нарастить эффективное производство и уровень комфорта. Но для него это скорее деградация того общественного строя, к которому он привык. И который он ценил.

Его общество было вовсе не так примитивно, как могло бы показаться. Они осознанно жертвовали эффективностью ради мобильности и возможности быстрой мобилизации взрослого населения. Пока двое-трое из десяти пасут стада и готовят еду, остальные могут устраивать грабежи или собирать дань с соседей. В обществе осёдлых же этой эпохи для прокорма десятерых восемь-девять должны добывать продовольствие.

— Жаль. – покачал я головой. – Мне бы действительно пригодился союзник, живущий здесь круглый год.

— А для чего?

— Торговля. У тебя есть выходы к снежным фари и народам запада. Вы же у них берёте вулканическое стекло для своих инструментов? Там, в огненных горах, может быть много интересных мне товаров.

— Можем договориться. — мгновенно нашёлся Лисам и лучезарно улыбнулся. – Зимой я тебе не помогу. Да и никто не поможет. А вот в летнее время можешь через меня покупать. Скажи, что тебе нужно. Мои люди всё достанут и привезут. Если сойдёмся в ценах. Я тебе даже проводников выделю, если захочешь в огненные горы отправиться. Есть у меня и там знакомцы.

Лисам допил чарку и жестом показал, что хочет ещё.

— Но идея иметь возможность здесь иногда задержаться мне нравится. – внезапно продолжил он. – Если ты сам сможешь нам корма для зимовки поставить. Я бы купил. Иногда на юге может быть небезопасно.

— В этом году не получится. Может, года через три или пять, когда будем производить достаточно зерновых.

— Жаль.

— А что, в этом году на юге какие-то проблемы?

— Слухи разные ходят по степи. Этим летом умер шаррутам Рокем.

— Рокем — это лагерь?

Кочевник усмехнулся:

— Это не просто лагерь. Это целая орда. Тысячи и тысячи людей. Одна из самых могущественных сил степи. Старик, конечно, был уже давно на пороге мира духов. Но при нём степь была стабильной, как гладь озера в безветренную погоду. Теперь же один из его сыновей возглавил клан.

— И что, он решил нарушить сложившиеся договорённости?

— Вроде того. Он начал подминать под себя мелкие лагеря, которые до тех пор были простыми данниками его отца. Кто-то из них бежал на север, я так про это и узнал. Но это так, камень, упавший в воду, просто рябь от его падения доходит даже до нас, на севере. Орда уйдёт на юг и нас не затронет. Но если новый шаррутам попробует подчинить другие крупные кланы, то это будет как упавший в озеро валун. Волны захлестнут всех, кто окажется в тот момент у берега.

— Неужели ему никто не противостоит?

— Конечно противостоят. Но ему покровительствуют высшие силы. Так говорят. Вроде как он приблизил к себе какую-то колдунью, или гадалку. Она ему доносит волю духов.

— Колдунью? – переспросил я. – Кто это такая? И как давно появилась?

— Не знаю. До этого лета я про неё не слышал. Даже имени не знаю.

— А как она выглядит?

Тот пожал плечами:

— Одни говорят, что её волосы белы как снег, белее, чем даже у фари. Другие говорят, что они темнее угля от костра, а глаза сияют тьмой. Но то слухи… Те, кто их рассказывают, сами её не видели.

Я призадумался. Эра говорила, что один из прогрессоров должен быть как раз где-то на юге степи. И это должна быть именно женщина. Десятый номер где-то между Шарамашем и Гессимом. Если верить переписке Лулуодо, он сейчас в плену у Слуг Королевы. А одиннадцатый прогрессор — как раз женщина в южной части нагорья.

И там как раз этим летом появляется какая-то ведьма, вокруг которой меняются политические расклады. Она не строит цивилизацию, как я, а вписывается в уже существующие системы и меняет их, прикрываясь волей духов.

Совпадение? Может и так, но отмахиваться от этой информации не стоит. Зимой орда уйдёт на юг, но уже следующей весной они вернутся. И мне нужно будет что-то с этой угрозой делать.

Не забыли мы поговорить и о торговле. Как тут всё устроено и какие вообще в нагорье цены.

Теперь мне придётся затронуть тему, которую я в своих заметках до сих пор избегал, чтобы не перегружать вас скучными расчётами и цифрами. Но возможно, когда-то и кому-то в будущем это пригодится. Сейчас же я не смогу описать торговлю без достаточно широкого экскурса в ценообразование, поэтому заранее прошу прощения.

Так вот, соль. Как я уже неоднократно упоминал, производится она у берега океана возле Сакао и в его окрестностях. В основном благодаря солнечному испарению искусственных бассейнов с морской водой.

«В основном», потому что всё не так просто.

Во-первых, процесс выглядит не так, что вы просто наливаете морскую воду в бассейн и как дурак сидите рядом, ожидая, когда появится готовый продукт. Там многоступенчатая система, где сначала в множестве ёмкостей морскую воду сгущают, затем переносят рассол в меньшие ёмкости и уже досушивают либо на солнце, либо на огне.

Почему «либо-либо»?

А это уже «во-вторых». Инсоляция на побережье неоднородна на протяжении всего года. Зимой, когда наступает сезон штормов, солнечных дней становится мало, ещё и холодает. Производство закономерно падает, а торговля идёт теми запасами, которые скопились на складах за лето.

Получается трудозатратный процесс, ещё и имеющий сезонный характер.

Рассчитать реальную себестоимость соли я не смог, так как не общался в Сакао с людьми, погружёнными в этот процесс. Но оптовая цена производителя варьируется от шестнадцати-восемнадцати чешуек за килограмм в хороший сезон, до двадцати пяти в сезон плохой.

Разумеется, равнинники не пользуются килограммами. У них там свои меры веса. Крайне неудачные и несвязные, на мой взгляд, поэтому я даже упоминать их не буду и сразу буду переводить всё в понятную мне метрическую систему.

Упомянутая оптовая цена включает в себя не только цену производства, но и массу других факторов: строительство и ремонт бассейнов, жильё и кормёжка рабочей силы, дробление кристаллов и упаковка, потери товара от сырости на складах и налоги в царскую казну. Со всем этим цена и набегает.

На рынке Сакао соль уже продают за двадцать-двадцать шесть чешуек за кило в зависимости от сезона. Тут включается фактор розничных торговцев, которым нужно оптовую партию хранить, доставлять покупателям и иметь собственный навар.

Но основная масса соли уходит на экспорт по Велиководной. Оптовые торговцы грузят товар на свои лодки. Обычно от двух до пяти тонн, в зависимости от характеристик судна. Получается груз на сумму от полусотни до полутора сотен серебряных монет. Солидный капитал.

Торговцы закладывают в цену стоимость лодок, амортизацию и ремонт, содержание команды, торговые риски и собственную прибыль.

В результате цена килограмма соли в городах Велиководной гуляет в диапазоне двадцать пять-тридцать пять чешуек за килограмм. А в Скеко (город у истока Велиководной, где проходит большой торг с кочевниками и до которого от Сакао плыть вверх по течению примерно восемьдесят дней) соль стоит уже тридцать-сорок чешуек.

Примерно та же цена в тридцать пять медяков распространена и на моей вот уже родной Михохо. Расстояние там намного ближе, чем до Скеко, но товар проходит через большее число перекупщиков и разбивается на более мелкие партии, отсюда и высокая цена при меньших затратах на логистику. До фари, напомню, ранее соль доходила с безумной наценкой по сто-сто пятьдесят чешуек за килограмм.

Если же прикинуть цену на этом торге кочевников с фари, то цена соли здесь начиналась примерно с пятидесяти чешуек за килограмм.

Деньгами тут, конечно, никто не пользовался, весь обмен был бартерным. Однако порядок цен был примерно таким. Своих источников соли, напомню, у кочевников нет. Им приходится полагаться на импорт. Но для севера это вполне комфортная цена. До Скеко больше тысячи километров по степи. Если везти товар оттуда, то цена может даже превысить эти полсотни медных.

Однако продавать по такой цене я товар не мог.

Кочевникам это было бы просто неинтересно. Они же сейчас отправляются на юг, где цена товара из-за близости Скеко падает. Какой идиот станет покупать на севере за полсотни то, что на юге можно купить за тридцать? Следовательно, купленная здесь соль нужна им для повседневных нужд и торговли с соседями на севере, а не как валюта. Значит и спрос на неё ограничен до привычных нескольких десятков килограммов.

Чтобы продать полтонны, мне нужно сделать для них привлекательную цену, сопоставимую с закупочными ценами в Скеко. Тогда им будет выгодно закупать соль впрок как ходовую валюту, которой можно расплачиваться на зимних кочевьях.

Какое-то время мы с Лисамом спорили, приводили аргументы. Но в итоге сошлись на равновесной цене в тридцать чешуек за килограмм или девятьсот за корзину.

Но как я уже сказал, монет у них для торговли не было. Поэтому мне так же нужно было рассчитывать сопоставимые цены за их собственные товары.

На это мы потратили остаток вечера, при активном участии Кати и Райки. Райка вообще больше всех опасалась продешевить — кажется, у неё из-за старых цен на торге с кочевниками даже сформировалось что-то вроде психологической травмы. Разузнав у меня всё что можно о принципах ценообразования, она поставила перед собой задачу добиваться выгодных и справедливых цен для своего народа.

Основной источник мяса и другого животного сырья – это ойты. Но единой цены на них не существует. Мы все перебирали десятки разных товаров на знакомых нам рынках равнины и нагорья. И добавляли к ним разные коэффициенты, вроде удалённости рынков от центров производства.

В итоге получилась примерно такая линейка:

Самыми дешёвыми были отбракованные особи. Старые, больные, травмированные. Именно от них кочевники в первую очередь избавляются на этом торге. Везти их на юг нет резона, поэтому остаётся только забить на мясо или продать. Цена при этом начинается где-то от пятидесяти чешуек и может доходить до сотни, если животному ещё может повезти выдержать переход.

Молодых мясных животных они готовы продавать где-то за сотню. Хотя и тут цена может сильно гулять.

Взрослая особь стоит уже около полутора сотен, а если это здоровая самка, то цена может доходить и до двух сотен.

Если это хорошая племенная самка, изволь заплатить за неё порядка трёх сотен.

Отборные же животные вообще могут доходить по цене до пятисот и более чешуек. Например, животные с золотистой шерстью, которых часто приносят в жертву, могут обойтись в серебряную монету и даже дороже.

Есть и другой нюанс. Цена зависит ещё и от баланса спроса и предложения. Лисам, может, и хотел бы получить всю партию соли, но у него просто не было столько животных на продажу. Как я уже упомянул, кочевники прежде всего продают выбракованных животных. А таких у него в стаде наберётся десятка два. Учитывая обозначенные цены – это полторы корзины с солью.

В продаже здорового поголовья он не был особо заинтересован. Да и я тоже не стремлюсь переплачивать. Для него молодая ойта – это не только мясо, это шерсть, молоко, рога, регулярный будущий приплод. Отдавать их просто на убой ради прокорма армии – так себе идея.

Сошлись в итоге на том, что завтра мне стоит поговорить со всеми лагерями и даже отдельными семьями. У каждого в стаде найдётся хотя бы одно животное на продажу. Так можно будет стадо набрать.

Главная проблема была в другом: как всю эту животину доставить до Заставы. Лисам правильно заметил, что нам потребуется шесть-десять опытных пастухов. Их нужно нанимать отдельно и поторапливаться. Потому что караван их ждать не будет, придётся им догонять.

К чести кочевника, прямо сейчас никаких сделок он заключать со мной не стал:

— Сегодня был хороший разговор. – сказал он. – Разговор принёс мне нового друга. А завтра будем делать дела.

Хотя, думаю, дело в том, что он уже был изрядно пьян. Да и время близилось к полуночи.

Я проводил ощутимо пошатывающегося кочевника примерно половину пути до его лагеря. Почувствовав заодно эту непередаваемую атмосферу большого стойбища. С его запахами мокрой шерсти и вездесущим дерьмом. Которое быстро перемешивается с землёй в какую-то единую массу.

Но всё же встречей я был доволен, так что отправился спать с чувством выполненного долга. Хоть меня немного и отвлекали звуки из нашей «палатки для уединения», куда прибыли первые обещанные Лисамом юноши.

А вот утро выдалось бодрящим.

И даже не потому, что за ночь похолодало. Нам-то в шатре было достаточно тепло.

Просто разбудила меня Хелина:

— К нам идёт вооружённый отряд. От лагеря Бону. Несколько десятков.

Пару секунд я просто моргал, пытаясь осмыслить услышанное.

— Все готовимся к бою. – сказал я. – Первыми не нападаем.

Глава 26 Торговая дипломатия

Впервые я увидел кавалерию.

Или что-то похожее на неё.

Заны, на чьих спинах восседали воины, неуклонно приближались к моему шатру.

Да, бегать они не бегали, но уверенно шли быстрым шагом. Так что какую-то мобильность вместе с грузоподъёмностью эти звери своим наездникам давали.

Вокруг меня собрались фари с копьями. Позади заняли позицию метатели дротиков. Командному бою их уже обучили. Только вот толку? Никаких укрытий рядом нет. Остаётся только после первого залпа дротиков бросаться в рассыпную и подниматься на холм.

Жаль, что не взяли с собой щиты. Если будет драка, они бы ой как пригодились. Но вес… И так шли по тропе нагруженные как заны.

Руки нервно теребили винтовку. Подумал, что с расстояния в две-три сотни метров я уверенно смогу снять любого из них. В голове машинально делаю поправку на ветер. Но вот потом, когда начнётся хаос и они спешатся, попасть будет трудно. Они-то могут использовать массивные туши занов как прикрытие.

Взглядом отыскал лидера. Что было несложно. Ехал впереди всех, в окружении нескольких богато одетых воинов. Кажется, в одном из них я разглядел Собу.

Харсу и сыновья?

Двести метров. Готовности к бою не показывают. Идут расслабленно, луки в руки не берут.

Своим ещё раз напомнил стоять спокойно. Сейчас главное не показывать страха.

Сто метров.

Пятьдесят.

Лидер остановился в пятнадцати шагах от меня.

Снял металлический шлем. Кажется, из бронзы. Рыжие пряди уже давно поседели.

Остальные его воины ограничивались кожаными шапками. Доспехи у всех были из кожи с деревянными нагрудниками. К сёдлам у каждого было прикреплено два лука. У некоторых даже три.

Лидер кочевников что-то громко прорычал низким басом.

— Он спрашивает, ты ли тот, кто назвал себя царём? – перевела мне Кати.

— Скажи, что это я. И спроси, он ли шаррутам Бону по имени Харсу, о котором мне рассказывал его сын?

Кати перевела.

Кочевник усмехнулся, после чего удивительно ловко для своего возраста спрыгнул с зана. Мгновением спустя спешились сначала его ближние, включая Собу, затем и остальные воины.

— Ты сказал, что не можешь прийти ко мне без эскорта в три десятка воинов. – вновь перевела мне его слова фарийка. – Хорошая традиция. Решил её поддержать.

Я посмотрел на его войско. А ведь правда, не считая его и трёх приближённых воинов, должно быть, его сыновей, с ним прибыло ровно три десятка солдат.

Выходит, таким образом он решил не потерять лицо. А заодно показать свою силу.

— Передай почтенному Харсу, что я рад приветствовать его в своём шатре и приглашаю его вместе с сыновьями. Ещё скажи, что все его воины в мой шатёр не поместятся, но мы накормим и их, как наших дорогих гостей.

Харсу кивнул и последовал за мной. А в уме я ужасался, потому что на прокорм этой оравы придётся потратить все наши запасы еды. Пока размещались, попросил Хелину отправить кого-нибудь из её добытчиц за свежей дичью, а Кати послать её подруг купить еды у других кочевников. Заодно познакомиться с третьим лагерем.

— Сын сказал, что ты этим летом брал добычу на равнине? – спросил Харсу, когда мы уже устроились у костра и гостям налили вина.

— Было такое. – подтвердил я. – Пограбили немного в окрестностях Благодатной.

Харсу кивнул. Оказывается, реку и её название на языке равнинников он знал.

— Тогда тебе должен прийтись по вкусу мой подарок. – сказал он и хлопнул в ладони.

Младший из его сыновей развернул принесённый тканевый свёрток и передал мне. Это был лук. Довольно большой, не охотничий. С вырезанными на нём узорами.

— Это мой старый и верный боевой друг. – сказал Харсу. – Когда я был молод и лично спускался на равнину, этот лук приносил мне воинскую удачу. Из него я убил командира равнинников, а потом мы обложили его беззащитный город щедрой данью. Пусть теперь он послужит тебе, раз ты так далеко ходишь в их земли.

Хороший подарок. Не знаю, сколько он стоит, но тут дело не в цене. Это скорее символичный воинский дар. С историей, которую кочевники ценили. Признание одним военным вождём другого.

И дар очень удачный, потому что почти симметричен тому подарку, который я заготовил для Харсу.

Кивнул Лише, и она принесла с нашего склада то, что Майя с Энгой готовили несколько ночей, выполняя необычный и сложный заказ.

— Ты принёс мне хороший подарок, который займёт достойное место в моём доме и в моих походах. – сказал я. – И ты привёл с собой тридцать сильных воинов. Позволь же подарить тебе этот колчан. В нём три десятка стрел. Пусть каждая из них сразит твоих врагов до того, как каждому из твоих воинов придётся сойтись с ними в ближнем бою.

Лиша передала дар младшему сыну кочевника. Колчан из дорогой кожи северных зверей. Из неё фари делают свои знаменитые плащи.

И нет, я не пытался специально подобрать число стрел под число его воинов. Это и правда вышло случайно. Просто место в колчане закончилось.

Поначалу Харсу нахмурился. Должно быть, посчитал дар неравноценным… но достал одну из стрел и внимательно рассмотрел наконечник.

— Это железо. – объяснил я. – Очень крепкий и долговечный металл. Двадцать наконечников сделаны в виде широкого листа, чтобы вызвать кровотечение у незащищённой добычи. Но ещё десять — особые. Тонкие и четырёхгранные. Моему кузнецу стоило немалых трудов изготовить такие. Они способны пробивать доспехи. Из тех, что носят у твоего народа. Таких стрел нет больше нигде ни в степи, ни на равнине.

Дело было не только в наконечниках. Сами стрелы выточены на моих станках. Идеально сбалансированные и созданные для стрельбы именно из луков кочевников. Один такой был у северянок, оставшийся с прошлых торгов. А дальше Эра уже рассчитала нужную длину стрелы, форму и аэродинамику.

Харсу изменился в лице, но доля недоверия в его взгляде осталась.

Закончив с наконечником, он подержал стрелу, проверив баланс. Затем несколько раз прокатал её между ладоней, оценивая прямоту. Осмотрел оперение, попробовал немного согнуть. Слегка прищурился.

— Идём! – сказал он и резко встал.

Мы все вернулись на улицу. Он обвёл взглядом окрестности, пока не остановился на одиноком дереве выше на холме. Приказал своему младшему сыну принести лук и поместить у дерева нагрудник одного из своих воинов.

Когда всё было сделано, он примерился, взял лук, наложил бронебойную стрелу, натянул тетиву, тщательно прицелился.

Выпустил стрелу и… та вошла прямо в центр нагрудника, хотя до цели было шагов пятьдесят.

Вновь бедному младшему сыну пришлось бегать, чтобы принести импровизированную мишень. Зато Харсу и все окружающие увидели: деревянную дощечку пробило насквозь, наконечник застрял уже в древесном стволе.

Харсу обернулся ко мне и улыбнулся, положив руку мне на плечо.

— Хороший подарок. – сказал он. – Достойный воина.

Значит, испытание я прошёл.

Вернулись в шатёр и начали неспешный разговор уже на дружеской ноте.

— Так куда ты собираешься вести армию? – спросил Харсу, который услышал о моём желании закупить мясо для похода.

— На равнину.

— Думаешь, что сможешь потягаться с армией Сакао? – недоверчиво спросил кочевник. – Самоуверенно.

— Я не с ними тягаюсь. В царской семье нынче разлад. Сын пошёл против отца. Началась война. Я вызвался в ней участвовать.

— А ты за кого? За сына? Или за отца?

— За отца.

— Старик Михо. Хитрый змей. Но старый уже. С чего тебе поддерживать его? Ещё пара лет, и он сам помрёт, а по всей степи будет пир в честь его смерти.

— Ради добычи, конечно. – ответил я. – Из поместий побеждённых можно взять много серебра.

— Да… Я тебе даже завидую. Если бы не зимовка, отправил свою сотню. Думаю, добычи на равнине для нас двоих хватило бы. Но если до весны война затянется, дай знать. Наберу людей с младших кланов и своих данников. От трёхсот до пятисот воинов к концу весны смогу отправить.

— Буду иметь в виду.

Вообще-то я надеялся, что вся кампания завершится за месяц-два, но что-то у меня в голове перещёлкнуло от озвученных им сроков. Что если война и в самом деле затянется?

Поговорили мы и о торговле. Соль Харсу интересовала. Тем более по моим ценам. Он мне даже спокойно выдал свою схему. Оказывается, в Скеко соль продаётся по тридцать-сорок только летом и в начале осени, когда лодки с товаром прибывают из Сакао. Зимой же цена перевалит за пятьдесят. Закупив товар здесь, он спокойно расторгуется им в зимнее время, получив навар в серебрушку с каждой корзины.

Полагаю, что той же схемой планировал воспользоваться Лисам, просто не озвучивал этого вслух.

Спрашивал, смогу ли я по тем же ценам привезти товар и в следующем году, и в каком объёме. Я не стал бахвалиться фразой, что «привезу столько, сколько сможешь увезти». Намекнул, что груза будет примерно вдвое больше. Он посмотрел на меня с недоверием, но кивнул. Наверное считает, что соль я отбил у равнинников в каком-то налёте, и не факт, смогу ли такое повторить.

Не особо торгуясь, он согласился отдать мне сотню ойт за десять корзин соли. А в качестве «дружеского подарка» выделил мне пятерых пастухов, чтобы помогли довести стадо до Заставы (Лисам предлагал людей за плату).

Цена мне в целом понравилась. Выходило по девяносто медных за голову. Но договорились, что мне нужно будет осмотреть товар.

Харсу поручил это дело Собу, который оказался не старшим, как я поначалу подумал, а средним сыном. Тот обещал пригнать стадо завтра утром, сославшись на то, что животных нужно будет отобрать после того, как те вечером вернутся с выпаса. К тому же речь идёт не только о их собственных животных. Часть придётся собрать с данников.

Затронули и тему создания мной в этих краях постоянной торговой заставы. Но товары с равнины моего собеседника не сильно интересовали, кроме соли и железа. Зато ему было интересно, готов ли я скупать добычу, которую он или его данники захватят на равнине. Тут я замялся и дал неопределённое согласие. Просто понимал, что остановить налёты на равнину я пока не могу, но могу хотя бы прикрыть свои территории статусом торгового партнёра красного народа. Как бы не было жалко равнину, но чем бы ни закончилась нынешняя гражданская война, Сакао явно выйдет из неё ослабленным. И этим неизбежно воспользуются кочевники.

В целом неплохо посидели, хорошо разговорились и на половину моего товара предварительно расторговались.

Как и с Лисамом, я лично проводил Харсу. Правда, лишь до озера, но в компании пяти фариек, чтобы не выглядеть одиночкой на фоне его отряда. Шёл он, кстати, пешком. Его зана вёл за упряжь старший сын. Да вообще весь отряд не садился на животных, они послушно вели их. Наверное, это какая-то часть культуры — раз шаррутам спешился, то его подчинённым невежливо садиться в седло.

Расстались если не друзьями, то приятелями.

Но это я пересказываю так, будто всё хорошо. На самом деле переговоры шли довольно тяжело. Если Лисам просто улыбался всем и искал себе выгодных сделок, то Харсу каждый раз пытался прощупать меня на тему: «действительно ли ты достойный меня вождь или просто возомнивший о себе многое болтун?»

Вернувшись к себе, я вместе с Лишей присоединился к обеду северянок. Очень уж меня беспокоил один вопрос:

— Почему Бону вообще решили с нами дружить?

— Что ты имеешь в виду? – не поняла Кати.

Мне и самому было трудно сформулировать.

Когда я только пришёл и позвал Харсу самому прийти ко мне, это была наглость и самоуверенность. Но сегодня, когда я принял его у себя, я понял, что это совершенно иной тип правителя. Не такой как я. Не такой как Лисам. Это хищник, который нутром чувствует слабость и отбирает желаемое силой, если может. А ведь Собу наши корзины с солью видел ещё вчера. Шаррутам знал, что у нас тут огромный по меркам местного торга груз. Но всё же пришёл говорить, а не угрожать.

Как-то так, сумбурно, я и передал свои опасения Кати.

Но ответила мне вовсе не она, а Лиша:

— Потому что он боится фари.

Я посмотрел на Кати. Та кивнула, подтверждая слова моей жены.

— Боится? – переспросил я.

— Он мог прийти и отобрать соль. – продолжила Лиша. – Наверное, даже убил бы некоторых из нас. Остальные добежали бы до рощи и скрылись в пещере. Но что случилось бы следующей ночью?

Теперь до меня дошло. Я понимающе кивнул. Кочевники могут быть сколько угодно искусными в степных сражениях. Но ночь — время горных фари.

— Всё верно. – подтвердила Лиша. – Мы бы просто вернулись, перебили дежуривших пастухов, порезали часть стада и разогнали по степи остальных. А на следующую ночь вернулись снова.

— За одну ночь он бы потерял поголовье, которое стоит больше, чем украденная им соль. – подтвердила Кати. – После этого ему ничего не останется, кроме как трусливо бежать в степь, отрезав своему клану путь на перевал. Слишком высокая цена за каких-то двадцать корзин соли.

— Понял. – согласился я. – А в попытке штурмовать ваши пещеры он мог бы потерять вообще всю военную силу своего лагеря.

— В отличие от снежных, мы не нападаем на нагорных сами. – сказала Кати. – Поэтому и они стараются с нами не ссориться. Недолюбливаем друг друга, но терпим, потому что возможный конфликт слишком дорого обошёлся бы обеим сторонам.

Обдумывая эту мысль, я и сам не заметил, как машинально взял со стола недавно сваренное яйцо и очистил его от скорлупы. Откусив от него кусок, я осознал, что желток был не до конца сварен. Хотел уже пожаловаться на это повару (кажется, это была Лина или кто-то из северянок), как до меня дошло, что именно я держу в руках.

Потому что яйцо было непривычно маленьким, помещалось в кулак. Оно было явно не от птиц, на которых охотились фари. Да и у тех давно уже яиц не осталось, весь молодняк вылупился ещё летом и уже освоил дальние полёты.

— Что это? – спросил я.

— Ты про яйца? – спросила Кати. – Я Виту послала в третий лагерь прикупить еды. Она вот принесла.

— О Богини… – только и выдавил я из себя. – Что там за лагерь-то? Кто у них лидер?

— Называется Доке. Шаррутам — довольно молодой правитель по имени Юс. Но вроде бы это не имя, а прозвище. Означает «хвост». В этом году они тут впервые. Был не против встретиться, если пригласишь к себе. Позвать?

— Обязательно. Зови сейчас же. Узнай, что за животные несут эти яйца. Хотя… нет, не так прямо. Скажи, что нам понравились яйца, мы хотели бы прикупить ещё. В общем, похвали продукт. Если Юс сам покажет, что за животные их несут, попроси взять с собой, чтобы показать мне. Если не скажет… тогда просто присматривайся в лагере, увидишь незнакомых животных, постарайся запомнить и потом мне описать: как выглядят, живут ли в стаях, как их держат, чем кормят… в общем, всё, что сможешь разглядеть.

— Что такого в этих яйцах? – спросила подслушавшая наш разговор Лина.

— Если я прав, то у фари может появиться мясо и яйца круглый год…

Кати ушла, взяв с собой свою подругу, ту самую Виту.

У меня кончились дипломатические дары. Не ожидал я, что придётся вести переговоры аж с тремя вождями. Остались в запасе железные ножи, но как-то стыдно дарить подобное шаррутаму.

Пришёл наш новый гость где-то через полчаса.

Один, без сопровождения. И он действительно выглядел моложе, чем даже Лисам.

Зато Кати и Вита несли в руках по одному животному, которое мне было трудно не узнать. Да любой имперский школьник, изучавший историю звёздной экспансии, узнал бы. Животное это было так же известно каждому, как картофель.

Это были бескрылки. Хоть и изменившиеся почти до неузнаваемости. Продукт имперской генной инженерии. Крупные мясные нелетающие птицы, с искусственно деградировавшими крыльями. Живут стаями, неприхотливы в еде, несутся круглый год и быстро набирают массу. Только вот обычно они весят килограмм десять-двенадцать. А эти… эти были чуть ли не втрое меньше и у них почти не было перьев. Так, какой-то мелкий пушок по телу.

Должно быть, их привезли на планету ещё первые колонисты. Но животные одичали вместе с людьми, и от былого хозяйственного потенциала осталось немногое.

— Значит, ты и есть вождь, живущий среди фари? – вместо приветствия сказал мне кочевник. – Весь лагерь только о вас и говорит. Я уж думал, что ты решил меня проигнорировать.

— Что ты, как я бы мог не заметить лагерь сильного шаррутама? Просто Бону и Вуолла уже давно знакомы нашему народу. Было бы невежливо заставлять ждать давних знакомых фари. Я рад приветствовать тебя как почётного гостя в своём шатре.

После обмена любезностями продолжили разговор уже внутри. И прежде всего о торговле.

Оказалось, что у Доке не так много животных на продажу. Клан вообще из всех оказался самым бедным, хотя Юс и не признавал этого прямо, стараясь скорее увиливать от прямых вопросов.

Сколько животных можете продать?

Полтора десятка.

Почему так мало?

Хороший год, почти никого не потеряли.

Но мне было ясно, что он пытается не потерять лицо и не признавать, что клан его в тяжёлом положении. Хотя и соль им была нужна.

Как я понял с его слов, в прошлом году они с кем-то серьёзно поцапались на юге. Потеряли значительную часть стада. Может быть и людей. И были вынуждены откочевать сюда, на север. Место для изгоев и ослабевших кланов.

Но торговался он отчаянно. За пятнадцать ойт я хотел отдать ему одну корзину соли. Он настаивал на двух. Я объяснял, что это несерьёзная цена за животных, от которых он сам хочет избавиться. Привёл в пример торг с Бону и его цены.

Тогда Юс внезапно сам предложил взять довеском два десятка его птиц. Я сделал вид, что не вполне понимаю, о каком товаре идёт речь, так как раньше с ними не сталкивался, но похвалил вкусные яйца.

— И они могут нести их круглый год! – прорекламировал он свой товар. – Хорошие животные.

— Так чего тогда продаёшь?

— Неудобные они… для нас. – нехотя признался он. – Я их на торге с южными народами купил. Там их много кто разводит. Вот я подумал, что звери и нам в пути пригодятся. Их сперва больше было. Почти шесть десятков.

— Что случилось?

— Для прокорма им обычной травы недостаточно. Нужны зёрна, ягоды, плоды. Приходится постоянно их собирать. У меня все дети в лагере этим занимаются. Но кормёжка ладно. Плохо, что они холод не любят. Южане-то их на улице держат, но там круглый год жаркая погода. А здесь, на севере, они дохнуть начинают. Как в конце лета ночами похолодало, так и начали они умирать. Этих вот спасли, потому что мой брат их у себя в шатре с очагом держит. Но не дело это, скотину дома держать. Да и в путь мы отправляемся, могут не пережить.

— А те два десятка оставшихся, там и самцы и самки есть?

— Да, хотя и не помню точно, кого сколько.

— Хм, проблемные животные, значит… – недоверчиво посмотрел я на них. – И хочешь мне их теперь передать.

— Тебе же всё равно мясо нужно.

В мыслях же я просто ликовал. Бедняга сам не понимал, какое сокровище у него на руках, искренне считая, что это проблемный груз. А всё потому что не знал, как с этой животиной обращаться.

Конечно, они не додумались построить для птицы отапливаемый дом. Они же кочевники. Вот для него идея постоянного снабжения мясом и яйцами и превратилась в производственный кошмар.

Я же был готов за эти два десятка птиц отдать вообще всю имеющуюся соль, и даже приплатить сверху. Мне-то не жалко под них даже целый барак выделить. Пусть всю зиму там греются, лишь бы яйца стабильно давали и цыплят на кухню.

— С этих проклятых птиц у нас какая-то полоса неудач началась. Думаю, степные духи разгневались, что мы попытались изменить привычный наш уклад. Я потому на север и пришёл. Вернуть себе удачу в бою с лесными ведьмами.

— И как, получилось? – спросил я.

— Хорошо сходили. Вырезали им целый клан. И добычи захватили немало. Вернусь на юг, продам и пополню стадо. Имя Доке будет звучать так же гордо, как и прежде. Думаю, духи мне тебя послали именно в награду за хороший поход. Простили, что нарушили традицию. Вот и меня избавляют от ненужного груза, а тебе задёшево дают нужное мясо.

Надо же, для него это ещё и в радость.

— Хорошо. – ответил я. – Две корзины. Приводи своё стадо и эти двадцать птиц.

Юс был явно доволен, что провернул выгодную для себя сделку.

— Может, за ещё две корзины купишь у меня и другой живой товар?

— Кто у тебя? Каких-то ещё животных нашёл на юге?

— На севере. У меня после похода остались две пленные лесные ведьмы. Интересуют?

Глава 27 Моральная дилемма

— И ты вот за это хочешь две корзины соли? – возмущённо спросил я. Причём возмущение было совершенно не наигранным.

— Я знаю цены. – возразил Юс. – В Шарамаше за каждую из них дадут минимум по пятнадцать серебряных.

— Ну так вези их в свой Шарамаш и продавай за сколько пожелаешь. Нет, постой… ты же не довезёшь. Вот эта не факт, что до завтрашнего утра доживёт, не то что до Шарамаша.

У меня вообще возникло такое чувство, что Юс на сделке с бескрылками решил подёргать удачу за хвост, простите за каламбур. Кочевник уверовал, что может сбагрить доверчивому дурачку (то есть мне) вообще любой неликвид.

Да, и я возмущаюсь его наглостью, несмотря на общую моральную неоднозначность происходящей здесь сцены. Впрочем, неоднозначность эта существует, наверное, только для меня.

Мне ведь стало любопытно, и я попросил привести «товар». Юс довольно потёр руки и утёк к себе в лагерь. А через полчаса вернулся со своими людьми, которые привели пленниц.

Точнее, привели только одну. Связанную по рукам и ногам, с ненавистью в глазах смотревшую на всех окружающих. Наверное, извергала бы проклятия, не будь во рту у неё кляпа.

А вот вторую… притащили. Сама она на ногах не стояла, и не уверен, что вообще понимала происходящее — настолько бессмысленным был её взгляд.

Полубесчувственное тело просто кинули на пол в моём шатре.

— Что с ней? – спросил я.

— Ранена была, когда мы их сучье племя вырезали. – ответил кочевник. – Прикрывала собой вон ту, вторую. Родичи поди, если этим дикаркам вообще знакомо это понятие. Это ваш горный народ цивилизованный. Вы даже металл заклинать умеете. А эти, лесные, немногим лучше зверей, с которыми они живут.

Реплику Юса я оставил без комментариев. О взаимной ненависти кочевников и снежных фари я уже знал давно. А вот с девицей надо было что-то делать.

Самому идти к ней и проверять мне было не по статусу. Да и не хотелось мне резкими движениями показывать свой интерес к пленницам. Нужно было демонстрировать безразличие торговца, беспристрастно оценивающего товар. Поэтому кивнул Лине, чтобы та осмотрела лежащую фарийку.

Та всё поняла, срезала с неё какие-то лохмотья, в которые её обрядили люди Доке, и показала нам всем. На плече была страшная резаная рана. Ткани вокруг уже потемнели, из разреза сочился гной, а по шатру разнёсся неприятный сладковатый запах. Странно, что она вообще ещё жива.

Райка, увидев это, витиевато выругалась. Причём не из-за девушки, а на Юса, что принёс нам на продажу вот такое.

Человека в этой умирающей девице не видели ни кочевники, ни мои фари.

— Даже одна лесная ведьма стоит дороже двух корзин. – возразил мне Юс. – Пусть даже вторая умрёт. Ты всё равно не останешься внакладе. На побережье за них дают хорошую цену. Спустишься на равнину, продашь каким-нибудь любителям секса с экзотикой.

— На равнине сейчас война. – напомнил я. – Чтобы продать их в Сакао, нужно сперва этот Сакао захватить.

— Ещё лучше! – не растерялся кочевник. – Продай её какому-нибудь богатому командиру равнинников. Им на войне без женщин тягостно. Будет ему походная наложница. Такая, что все прочие обзавидуются. А сколько радости для сильного мужчины такую укрощать… если, конечно, она его не прирежет во сне. Но тут главное сразу скажи, что ответственности за товар после продажи не несёшь. Хе-хе.

Я задумался. Нет, не о том, чтобы стать работорговцем.

Жалко мне их стало. Просто по-человечески. Нет, поймите правильно, я не ханжа и не лицемер. Может, в Империи рабство и не одобряется, но я прекрасно понимаю, куда я попал и какие в этом мире порядки. Да что там говорить, у меня вся Застава населена рабами. В том числе и официально купленными на рабском рынке Сакао. Даже документы есть, подтверждающие, что я рабовладелец.

Но одно дело покупать рабов, чтобы заселить свои территории в предгорьях, а совсем другое – превращаться в профессионального работорговца.

А главное, что какая-то давно подавленная или забытая часть меня проснулась и словно нашептала: «не можешь ты взять и бросить их». Люди же. Одна умрёт, вторую скорее всего убьют в пути сами же люди Доке, пустив сперва по кругу. А если и не убьют, то попадёт она в какой-нибудь бордель.

— Одна корзина. – сказал я. – За обеих.

— Касару, ты меня обижаешь. Ты элитный товар хочешь купить за цену потрёпанной портовой шлюхи. Да на побережье…

— Мы не на побережье. – отрезал я. – Мы на севере степи. И продать ты их хочешь, потому что понимаешь: даже одну ещё нужно везти на юг. Долгие месяцы даже до Скеко. Тебе нужно будет всё это время её кормить, одевать и охранять, отвлекая людей от других задач. Но в самом торговом городе ты её не продашь. Только перекупщикам, которые повезут в Сакао. Значит, продашь ты её только местному торговцу, которому содержать её ещё полгода до следующего сезона навигации. Да и рабов везти по Велиководной мало кто возьмётся. Хочешь напомнить про Шарамаш? В сам Город Рассвета ты не попадёшь. Придётся перепродавать товар другим, более сильным кланам. В итоге, потратив несколько месяцев, ты продашь её в лучшем случае за ту же цену двух корзин соли.

— Продам не меньше чем за пять серебряных.

— Чушь. Если бы ты сам верил в это, то не стал бы мне их показывать. Получишь три серебрушки. И то если очень сильно повезёт. Можешь и в минусе остаться, если она зарежет кого-то из твоих парней, когда тот решит с ней поиграться.

— Ты грабитель, Касару.

— Пусть и так. Но я тебе предлагаю товар, который ты точно сможешь продать на юге. Который не кусается, не пытается тебя убить, который не нужно каждый день кормить. Либо можешь попробовать испытать духов снова. Вернут ли они тебе торговую удачу… или решат посмеяться над твоей жадностью.

Похоже, что именно последний аргумент убедил его окончательно. Подумав и прикинув что-то, он с лёгким недовольством сказал: «Хорошо, одна корзина. Забирай». После этого пообещал привезти остальные покупки уже этим вечером.

Одну корзину за пленниц, кстати, сразу забрал. Так Юс стал моим первым реальным покупателем. С Бону и Вуолла я пока договорился только на словах.

— Ну и зачем они тебе? – спросила Райка, когда кочевник со своими людьми нас покинул.

Да если бы я сам знал…

С точки зрения фари я действительно отдал целую корзину ни за что. Очередные голодные рты, от которых никакой пользы.

Хотя… Лина вот взяла какой-то отрез ткани и пытается очистить рану. Чему-то научилась от меня и Эры. Значит, не всем судьба этой фарийки безразлична.

— Нам в будущем нужны отношения и торговля со снежными. – ответил я, подобрав самую правдоподобную и разумную версию. – С чего-то их стоит начинать.

Не знаю, поверила ли мне Райка, но кивнула, принимая эту версию.

Я же попросил перенести раненую в закуток шатра, где раньше была кухня. Сейчас там был огороженный склад и спальное место для охранниц, посменно дежурящих у входа. Пришлось их отселять в «прихожую», где должна была стоять моя капсула.

— Кто-нибудь знает язык этих снежных? – спросил я.

Наречие этих фари было знакомо моим спутницам намного хуже, чем язык равнинников и степняков. Хоть как-то выражаться на нём могли только Райка и, ожидаемо, Кати.

— Они редко приходят торговать. – объяснила северянка. – А если и приходят, то ведут себя немногословно.

— Спроси у неё, как их зовут.

Кати задала вопрос. Медленно, несколько неуверенно. Ей явно стоило определённого труда вспоминать этот язык.

Связанная снежная выдала в ответ какую-то быструю тираду, периодически поглядывая на каждого из нас. А кроме меня и Кати в этой отгороженной пологом каморке собрались Лиша, Лина и Аза, которую моя жена назначила сторожить пленниц.

— Большую часть я не поняла. – сказала Кати, хотя и без перевода мне был понятен смысл её речи. – Но в основном она нас проклинает. Очень редкая брань. Многие слова и выражения слышу впервые.

— Ясно, – кивнул я, – скажи ей, что я попытаюсь спасти её подругу. Если она доживёт до следующего утра, то у неё будет шанс поправиться.

Северянка перевела.

На удивление никакого ответа от снежной не последовало. Она нахмурилась и отвернулась.

Пока Лина доставала мою аптечку, я попросил Лишу дать пленнице поесть. Не думаю, что их нормально кормили в плену. Заодно развязать руки. Не с ложки же её кормить.

— А если взбрыкнет или сбежит? – спросила Лиша.

— Не сбежит. Слышала, что сказал Юс? Та, что при смерти, прикрывала её собой, когда их взяли в плен. Без своей раненой подруги она не уйдёт. А с ней не пройдёт и десяти шагов. В крайнем случае тут вы с Азой есть. Не справитесь, что ли, с одной безоружной?

Видимо, последний аргумент на них подействовал сильнее всего. Аза даже презрительно хмыкнула от моей реплики, что она может не справиться с какой-то «снежинкой». Села перед ней на корточки, грубо развернула и принялась освобождать связанные за спиной руки.

Мы же с Линой занялись раненой.

Включил фонарик и внимательнее осмотрел её рану.

— Порез не выглядит глубоким. – прокомментировала Лина.

— Так и есть. Но убивает её не сам порез. Видишь вот эти потемневшие края раны? Это некроз. Ткани уже начали отмирать. На них размножаются бактерии. Они проникают в кровь и выделяют яд. Поэтому у неё жар.

— Ты можешь это вылечить?

— Не уверен. Принесли бы её хотя бы днём раньше… Так, для начала надо вколоть ей обезболивающие и антибиотики широкого спектра. И ещё одну дозу антитоксинов, которая свяжет тот яд, что уже в её теле.

— Они ей помогут?

— Должны выиграть несколько часов. Но новые бактерии продолжают размножаться на омертвевших тканях. И не только снаружи, но и внутри раны. Их придётся вырезать.

— Ножом?

— Да. Вон там, в аптечке есть скальпель. Но сначала достань вон тот прибор слева. Нужно проверить ей давление. И убедиться, что рана не задела важный нерв или артерию. Проведём осмотр, проверим чувствительность руки. Для начала сравни температуру повреждённой руки и здоровой…

Беда была в том, что сам я не врач, тем более не хирург.

Знания мои были поверхностные, только чтобы оказать первую помощь. И дотащить себя или другого до медбота. Последовательность того, как работать с такой загноившейся раной, я вообще узнал уже здесь, на этой планете, когда читал памятки для прогрессоров из библиотеки Эры.

Но я понимал, что вылечить её не смогу. Я могу лишь добыть для пациентки время, чтобы успеть дотащить её всё до того же медбота.

Провозились мы с Линой долго. Навскидку часа два. Вот уж не думал, что для таких вещей поможет мой навык разделки зверей. Тут, конечно, приходилось действовать намного аккуратнее, но принцип в чём-то похож.

Самое главное было в отделении мёртвых тканей от ещё живых. И граница эта была не всегда очевидной. Ещё и пришлось раскрывать саму рану и лезть со скальпелем туда, потому что некроз затронул не только внешние ткани.

Лина тем временем тщательно промывала рану и кожу вокруг неё тёплой кипячёной водой. Лучше бы был специальный раствор, но жидкости нужно много. Аптечка капсулы же была не резиновой, чтобы из другой галактики везти обычный физраствор. Вот Лина и бегала каждый раз за новой порцией воды.

В конце обработал рану заживляющим антисептическим гелем и наложил повязку. Закрывать порез не стал. Если гниение пойдёт и дальше, нужно будет снова чистить.

Вторая снежная всё это время внимательно и молча смотрела на происходящее. Даже не доела до конца свою порцию. В какой-то момент я заметил, что её даже начало потряхивать. Но, полагаю, это нервное, в шатре было тепло.

— Всё, что мы могли сейчас для неё сделать, мы сделали. – сказал я.

— Она выживет? – спросила Лина.

— Не знаю. Это уже от неё зависит. И от Богинь. Если до завтра ей не станет хуже, то первый кризис она пережила.

— Первый?

— После стабилизации возможно новое ухудшение.

— А если ей станет хуже?

— Тогда нужно будет вновь очищать рану и… придётся решать, оставлять ли ей руку или ампутировать. Это крайняя мера, но может быть так, что это будет единственный способ сохранить ей жизнь. Но её всё равно нужно как можно скорее доставить в капсулу. Аза, присмотри за ней. О любых изменениях сразу сообщай.

— А что, если она очнётся и захочет уйти? – спросила та.

— В таком состоянии быстро не очухиваются.

— Но всё же?

— Тогда держи её крепко и зови нас. Я вколю ей дозу успокоительных.

Устал.

Ужасно вымотался.

Не потому что операция утомила. Просто психологическое выгорание от того, что долго бьёшься за чью-то жизнь и знаешь, что итоговый результат зависит не от тебя.

Не представляю, как настоящие врачи с этим справляются. Я бы, наверное, так не смог.

С удивлением обнаружил у себя в шатре Лисама, который о чём-то мило ворковал с Райкой, Юной и Хелиной. Оказывается, кочевник пришёл, пока мы обрабатывали рану пациентки, и Райка попросила меня не отвлекать.

— Что за ритуалы ты там вытворял с этой лесной ведьмой? – спросил он.

В голове у меня было пусто. Вести содержательный разговор совершенно не хотелось. Отмахнулся, что «практиковал искусство врачевания». Лисам, увидевший рану снежной, предложил пари на то, что она не выживет. А если поправится, то публично признает меня величайшим врачевателем степи.

Я махнул рукой. Даже не помню уже, что именно тогда поставил. В тот момент было настолько всё равно.

Так вот, пришёл-то он по делу. Привёл своё стадо на продажу, как договаривались.

Идти проверять товар лично я не стал. Попросил заняться этим Райку с северянками. Они на этих торгах почаще меня бывали, разберутся. Я-то этих ойт вчера только впервые в жизни увидел. Слышал, как они там немного поспорили, но в итоге разошлись довольные сделкой, и две обещанные корзины соли кочевник унёс.

Возникла, правда, задача, как теперь это стадо удержать, чтобы не разбежались раньше времени. Пришлось отправить гонца к Бону, чтобы выделил уже сейчас обещанных пастухов.

Заодно расторговался с Лисамом и Собу на оставшиеся у меня три корзины с солью, выкупив у них партию шкур примерно поровну у каждого. Всё же мне не только мясо нужно было, но и одежда с палатками.

Харсу пятерых пастухов прислал. Только вот… на вид это были дети. Ну, может, не совсем дети, но примерно ровесники Ики, а то и младше. Минимум одна из них вообще была девчонкой. «Минимум», потому что со второй я не смог точно определиться насчёт пола.

Кати только развела руками. Мол, а чего ты хотел? Чтобы он своих лучших людей тебе прислал, когда стадо надо гнать на юг? Вот и выделил кого не жалко. Чтобы молодняк лагеря потренировался.

А заодно чтобы разведали, где эта наша Застава расположена, как хорошо защищена и что в ней есть ценного. Ну, это уже моё предположение, но на месте Харсу я бы именно такое распоряжение детям и дал.

Но ребятня дело своё знали, этого не отнять. Вот что значит культура, в которой с малых лет учат управлять стадом.

Юс ещё привёл свою часть стада. Так себе качеством, как я понял, потому что Райка с ним ругалась долго и упорно, в итоге ему даже пришлось пару животных заменить. Зато бескрылки меня порадовали, среди которых оказалось сразу шесть самцов.

Тем и закончили этот насыщенный день.

На рассвете нас разбудили люди Собу, которые привели свою сотню ойт. Принимать заказ и расплачиваться уже привычно ушла Райка. Я же отправился осматривать пациентку.

Проверил зрачки, давление и приоткрыл повязку, чтобы осмотреть рану.

И похоже, что её состояние стабилизировалось. Дыхание было учащённым, пульс мелкий и частый, но температура спала, давление не падало, а края раны не потемнели. Аза сказала, что она даже пару раз приходила в сознание и что-то говорила. Но может быть и бредила, потому что вторая ей почти ничего не отвечала.

— Ну что, малая, похоже тебе повезло. – сказал я. – Первый кризис преодолела.

Вторая что-то сказала. Я глянул на неё. Показал пальцем себе на ухо и развёл руками. Мол, не понимаю, чего ты там бормочешь.

Та повторила. Пришлось звать Кати:

— Она спрашивает, что с Рур. Видимо, так зовут раненую.

— Скажи правду. Ночь она пережила, но это не конец. Чтобы она выжила, её нужно перенести к нам по горной тропе. Отправляемся сегодня. Будем там завтра утром. Если эта Рур переживёт путешествие, то будет жить.

На время пришлось забыть про снежных. В лагере у нас началась знатная суматоха, связанная с организационным хаосом.

Дело в том, что по плану мы должны разделиться. Часть наших фариек сопроводят пастухов и стадо вниз по перевалу. А там нужно пройти пару дней вдоль реки. Здесь не было такого удобного озера, как в долине Райки. Горная река набиралась из нескольких источников и становилась судоходной только на некотором удалении от истока. Там нас и ждёт вся флотилия Царства.

Ну а остальным придётся возвращаться домой через уже известную нам горную тропу.

Включая меня…

Как бы я ни отбрыкивался от перспективы опять идти ночью по краю этой бездны, но без меня Эра не пропустит снежинку Руру в медбота. И пока я гоняю по предгорьям, девица скорее всего просто умрёт.

Пришлось, кстати, для раненой придумывать и на ходу делать носилки, ещё и утепляя их, чтобы она не окоченела там на тропе от ледяного ветра.

Ближе к вечеру выступили и возле рощи разделились. Мой путь лежал в пещеры клана Эвин, где нас ожидала новая, крайне важная встреча, заставившая вскоре переверстать все наши планы на военную кампанию.

Там был очередной клан, пришедший по зову Райки с севера. Восемь охотниц пришли поддержать наш поход. Узнав, что мы на торге и вскоре вернёмся, они просто решили дождаться нас здесь.

Но дело было не в новеньких. Вместе с ними здесь была наша посланница Агма.

Пока она рассказывала нашим о своём путешествии, я спросил:

— Разве ты не должна была пройти дальше?

Я действительно ожидал её позже. Что она посетит минимум ещё два клана.

— Ага, – подтвердила та, – но дальше путь закрыт.

— Как закрыт? – спросили мы с Райкой хором.

— Равнинники. За несколько дней до моего появления туда прибыл военный отряд Сакао и встал на восточном перевале. Большой отряд. Больше ста человек.

— Что они там делают?

— Ничего. Просто стоят лагерем. К фари не лезут. Но говорят, что закрыли путь с нагорья и тропу между кланами. Угрожают, что если кто-то днём или ночью попытается пройти, то они будут убивать. Костров нажгли и факелов столько, что ночью на всём перевале почти так же светло, как днём.

Я выругался.

— Что это значит, Касару? – спросила Райка.

— Ничего хорошего. Эмон с дворянами сделали первый ход. И перекрыли нам возможность мобилизации на этом направлении.

Глава 28 Стратегические решения

Обратный путь по горной тропе прошёл намного легче. Наверное потому, что всю дорогу я прокручивал в голове новые, изменившиеся обстоятельства. И картина не склеивалась.

Ну вот не должны были дворяне поступать подобным образом, и всё тут.

Начнём с оценки времени. Со дня нашего побега из Сакао прошло два месяца.

Когда новости о наборе нашей армии могли впервые уйти в Сакао?

Очевидно, это посещение Нашше. Тогда у Михо состоялся долгий разговор с местным наместником. Скорее всего он отправил весточку своим друзьям в столице. Нашим оппонентам вполне должно было хватить времени, чтобы собрать отряд и довести его до перевала. По моим прикидкам, там где-то две декады на марш и не менее декады на сбор.

Совпадает?

Да.

Но из того, что в Нашше объявился Михо, вовсе не следует вывод, что нужно перекрывать восточный перевал и мешать сбору армии фари. Логичнее со стороны Эмона и дворян было бы затруднить сбор войск самому Михо. Именно они представляют опасность, а не жалкие десятки фариек.

Однако на блокировку маршрута была брошена целая сотня. И сотня именно армейцев, не гвардии домов или наёмники.

Так почему они выбрали именно этот ход?

Хотя, может быть, я преувеличиваю собственную значимость, и основной задачей этого отряда была блокировка самого перевала? Например, они считают, что Михо мог заручиться поддержкой кочевников? Бредовая теория, учитывая историю их отношений, но всё же…

Нет. Они осветили перевал. То есть ждали именно фари. И точно знали нашу ставку на ночные бои и переходы. Значит, им точно известно, что я набираю армию, и они пытаются мне в этом помешать. Причём именно в тот момент, когда я провожу сбор. Перевал ведь далеко от Сакао. Чисто физически они не могут держать там людей долго. Им же нужно подвозить припасы. Несколько декад, может месяцев. Но это именно те декады, когда мы набираем людей.

Проклятие…

Критически не хватало информации.

Противник оказался вовсе не дураком, погрязшим в собственном хаосе и дележе власти. У него есть глаза и уши в регионе. И толковые мозги.

Я же заперт тут, в горах, и могу получать ограниченные сведения только из Нашше. Не знаю даже, где находится сам Михо. После того как царь добрался до Велиководной, он ушёл куда-то выше по течению, с тех пор о нём никаких слухов.

Ладно, воюем тем что есть.

Сколько вообще мы собрали людей?

На самом деле даже больше, чем планировали. Когда уходили с Площадки, у нас было сто двадцать семь бойцов. Ещё восемь прибывают с севера с нами. И ещё какое-то количество прибудет с юга. Керу пока останавливать не должны. В итоге я рассчитываю на отряд в сто пятьдесят человек, может даже чуть больше.

Скольких нам отрезал Эмон? Если прикинуть, то человек тридцать. Вроде не так много, но это сократило нашу будущую армию где-то на двадцать процентов. И для этого противнику даже не пришлось вступать с нами в бой. Достаточно было просто временно поставить один отряд в нужном месте.

Перебирал эти мысли раз за разом… а тем временем мы и дошли до входа в пещеру.

Передо мной, кстати, шла купленная снежная фарийка. Потому что фонарик только у меня, а в темноте она, в отличие от своих горных родственниц, не видит. Девчонке идти мимо этой пропасти было ещё более непривычно и страшно, чем мне. Но она храбрилась и старалась не отставать. Прямо перед ней несли носилки с закутанной в меховые одеяла Рурой.

Интересно, что нести раненую по тропе было для моих спутниц несложно. Тропа была относительно ровная, с носилками проблем не было. Сложнее было с бескрылками, для которых пришлось докупать корзины у Эвин, а затем тщательно утеплять их шкурами, чтобы наше драгоценное поголовье не отбросило лапы на этом пронизывающем ветру.

Зато когда мы вошли в пещеры, всё изменилось. Перенос раненой превратился в целую инженерно-логистическую операцию.

Я же уже упоминал, что в нескольких местах нашего пути тропа превращалась в отвесные стены, на которые мы поднимались по пути к клану Эвин? Невысокие, метров пять-восемь. Но ты попробуй преодолеть эти несколько метров, когда у тебя носилки с бессознательной женщиной. И при спуске её нельзя ронять, трясти или давить на всё ещё открытую рану.

Пришлось делать живой подъёмник, когда сразу десяток фариек держат сверху носилки за верёвки, а кто-то лезет рядом по скале и смотрит, чтобы эти верёвки спускались синхронно. Спускали мы её так медленно, что ожидающие нас даже успевали устраивать привал.

Выбрались мы из этих тоннелей уже сильно после рассвета. И едва спустили раненую снежинку, как Райка с Хелиной отправили всех вымотавшихся участниц экспедиции отдыхать. Разве что я попросил бескрылок отнести в теплый барак. Пока на время. Потом нужно будет людей уплотнять.

У меня самого уже глаза слипались, вчерашний день и ночной переход выдались выматывающими, но предстояло ещё поставить палатку. К счастью, я оказался не один, мне помогли Лиша с Линой и оставшаяся с нами Кати, которая как-то незаметно стала частью нашего окружения.

Но прежде всего нужно было уложить Руру в капсулу.

В отличие от довольно стандартной процедуры омоложения, где по сути происходит перепрограммирование клеток тела, чтобы они сами выполняли заложенную медботом работу, тут предстояло полноценное хирургическое вмешательство. Эра сказала, что на это потребуется полдня. Ткани надо будет наращивать, а это небыстро.

А вот про вторую вообще забыли. Почти все фари разошлись, я со своими ставил палатку, Руру поместили в какую-то огромную бочку, вот на неё и забили. Ещё и не связывает никто, иди куда хочешь, если забыть, что ты в незнакомых горах. Девчонка от такого отношения немного ошалела и просто одиноко села греться у костра, пока там прямо на земле и не уснула.

Часа за полтора управились с палаткой. Осталось только перетаскать обратно мебель, но это я отложил уже до вечера. Хватит, устал. Постелил свой матрас, включил отопление от генератора (разводить открытый очаг было лень) и лёг спать вместе с Лишей и присоединившейся к нам Линой. После того, как Лиша доказала своё право командовать, она всё чаще стала приходить спать со мной. Перестала опасаться чужих взглядов и слухов.

Проснулся уже ближе к вечеру под перестук капель дождя по материи палатки и привычный визг камнерезки. Это где-то возле Стены фарийки готовили новую партию заготовок для строительства кузницы.

Лиша чутко спала рядом. Стоило мне пошевелиться, она открыла один глаз, быстро оценила обстановку и закрыла обратно, убедившись, что сию минуту вставать не нужно. Как кошка прям, которая может дремать, одновременно сканируя происходящее вокруг.

Лина же куда-то пропала.

— Она готовит ужин. – пробормотала Лиша, угадав мои мысли или почувствовав мой поворот головы туда, где должна была быть наша подруга.

Ага, точно, на кухне какое-то шевеление.

Поднялся, оделся, пошёл туда. Оказалось, что на кухне уже стоит мой легендарный стол и наша кухонная утварь.

— Кати с подругами помогла перетаскать. – объяснила Лина. Что же они сегодня все научились читать мои мысли?

Обнял, поцеловал. Сел за стол думать, что нам делать дальше. Нужно по-хорошему звать Райку с Хелиной.

Одно только смущает.

— А она что тут делает? – спросил я Лину.

В углу прямо на полу сидела снежная. На том же месте, где мы её держали вчера.

Лина пожала плечами:

— Сама пришла.

— Ты чего тут забыла? – спросил я её, но та только тупо уставилась на меня. Очевидно, не понимая речи.

Ладно, малая, не до тебя сейчас.

Вышел из палатки и понял, что именно она у меня забыла. Дождь же идёт. Поди замёрзла и промокла на улице, пришла в единственное знакомое место. Как зверёныш…

Накинул куртку, надел резиновые сапоги и отправился искать Ику. Тем более что я знаю, где она в это время крутится.

Да, я же не успел рассказать, какие мы тут чудеса построили за прошедшие декады. Всё как-то на бараки налегал. Но это так, времянка для жизни. А вот теперь о том, что действительно меняет весь наш сложившийся образ жизни.

Самое главное — это её величество кухня! Настоящее капитальное сооружение из камня. Большой подвал-склад для хранения продуктов и заготовок. Обширная столовая, где помещалось десять столов на восемь человек. Кухня, которую отделяла от столовой кирпичная печь, дающая тепло. Окна с плотными двойными ставнями (жаль, что стекло мы пока делать не умеем).

А на кухне вершина современной технологии: настоящая плита. Не электрическая, как у меня в палатке, но Майя смогла расковать железо в относительно ровную пластину. Теперь, когда в печи разводят огонь, жар нагревает этот металл — можно заниматься жаркой. Или готовить другие горячие блюда.

В следующем году думаю поставить вторую печь. Уже другой конструкции, чтобы в ней можно было делать хлеб.

Но это не всё. Кухня расположена совсем рядом с входом в пещеру, ведущую в дом клана Райки. А всё потому, что там я проложил водовод из естественного пещерного источника. Собственно, это то, чем я и занимался большую часть времени за минувшие декады. Или вы думали, что я только у себя в палатке сидел и чаи гонял?

Нет, мы с Эрой разведали пещеры (точнее, мне пришлось взять с собой дрон прямо в руки и использовать его как камеру, чтобы записывать маршруты), отметили известные фари резервуары с водой. И наша цифророждённая разработала проект акведука.

Даже двух.

Один берёт начало за моим гротом и ведёт в теплицу.

Второй, более длинный, из пещер клана Райки ведёт к кухне и дальше.

Прокладывать его пришлось прямо по стене, вырезая открытый канал для течения воды. А ближе к выходу на поверхность вообще заглублять его прямо внутрь стены, чтобы вода в холода не замёрзла. После чего уводить к отапливаемым помещениям, прежде всего к кухне.

В нескольких местах, как в пещерах, так и в самой кухне и теплице, были устроены специальные заслонки, которые могли воду перекрыть и не дать ей литься сверх нужного. Где можно, делался от заслонок отводной канал, чтобы вода сливалась в естественные русла. Но не все они были круглогодичными.

Система дико неудобная. Никаких тебе кранов или закрытых труб. Вода движется под действием гравитации и струйкой набирается в установленные в нужных местах бочки. Сама вода ледяная. Но это всё равно был самый настоящий, пусть и примитивный, водопровод. И фари, дежурящие на кухне, могли для готовки или мытья еды и посуды использовать воду прямо на месте, а не ходить за ней куда-то. Про теплицу я вообще молчу.

Минус был только один: кухня ещё не достроена. Второй этаж, деревянный, пока только складывали из брёвен. Наверху был постелен пол, но во время дождя эта конструкция пока промокала.

Вот как сейчас. Какая-то фарийская девочка (то ли Ама, то ли Юша, постоянно их путаю, они примерно одного возраста) как раз в столовой собирала натёкшую с потолка воду тряпкой и выжимала в кувшин.

— Привет, Ика. – позвал я.

— Привет – привет! – отозвалась Мелкая. – Я к тебе заходила, но вы с сестрой ещё спали.

— Тяжёлые выдались дни.

Как появилась столовая, так «детский сад», как я их называю, переехал сюда. Ну, то есть вся компания детей во главе с Икой. Им тут хорошо. Тепло, светло, с кухни запахи еды, всегда можно что-нибудь вкусненькое поклянчить. А вся движуха фарийской площади буквально через дорогу, там вечно что-нибудь происходит: то драка, то танцы — детям в радость.

— Райку не видела? – спросил я.

— Была недавно. Мне сбегать поискать?

— Не, я вообще-то к тебе. Ты уже видела птиц, которых мы принесли с торга?

— Слышала, но не видела. А что?

— Пойдём.

Вышли из столовой. Через улицу (точнее, пустое пространство между зданиями, которому только предстоит когда-нибудь стать дорогой), пробежала стайка голых фариек, от которых шёл густой пар.

Это как раз второе чудо нашего поселения. Нет, не голые фарийки, это-то тут явление привычное. А самая настоящая баня. К ней-то как раз и идёт водопровод после кухни.

С каким скепсисом они поначалу восприняли это нововведение…

Зато теперь чуть ли не драка за очередь в баню. Причём их, как я понял, не столько мытьё привлекает, сколько сама идея посидеть и расслабиться в горячем помещении. Фари хоть и стойко переносят холод, но любят тепло.

Особый шик у них – это посидеть с полчаса в парилке, а затем принести туда кувшин ледяного ягодного морса.

Ну и помыться, конечно. Собственно, они потому там по полчаса и сидят. Ждут, когда вода нагреется. Через водопровод-то идёт только холодная. А металлического бака для нагрева воды пока сделать не получится. Слишком уж тонкая нужна работа с железом, на которую Майя не способна, да и нет нужных инструментов, прежде всего прессов для металлопроката. В общем, приходится набирать несколько кувшинов холодной воды, а потом их греть на горячих камнях.

Мыла ещё не хватает, но это в лучшем случае через год сможем освоить при наличии людей. Пока приходится просто тряпками себя оттирать и радоваться тёплой воде.

Ещё одним нововведением стал общественный туалет, который разместили дальше по улице. Выполненный по самой современной и передовой для этой эпохи технологии «выгребная яма».

Если баню фарийки приняли на ура, то пользоваться туалетом их до сих пор удаётся заставить только с боем. Всю жизнь они гадили где удобно, а тут, видите ли, захотелось кому-то их загнать в отдельное строение для сральных дел. Ещё подмываться и руки мыть надо.

Загонять их туда получается только через прямые приказы командиров и под страхом побоев.

Но надо.

И дело не в цивилизованности. Когда в одном месте оказывается столько людей, это неизбежный риск эпидемий. Меньше всего нам надо, чтобы половина армии у нас вышла из строя по причине всеобщего поноса.

Выделенный под птичник барак был виден сразу. И даже не потому, что он самый дальний, а потому что рядом была Райка, спорящая с двумя фари средних лет.

Подойдя ближе, услышал от одной из спорщиц тираду обвинений в адрес какого-то чужого клана и массу нелицеприятных пожеланий их охотницам.

Да, я и забыл, какая это сложная задача, разместить представительниц всех кланов так, чтобы они друг с другом не перессорились.

Видимо, моя просьба выделить птицам отдельное жильё столкнулась с необходимостью выселить часть людей и подселить к кому-то другому.

Вмешиваться я не стал. Райка сама разберётся.

Зашли с Икой внутрь тёмного помещения, освещаемого лишь тусклым отблеском от печки. По полу разбежались все два десятка птиц.

— Ну как они тебе? – спросил я Ику.

— Милашки… А чего они такие толстые? Как шарики. Как они летать будут?

— Никак. Они не летают.

— Птицы и не летают?

— Ага. Их специально такими вывели. Их задача — нести много яиц и набирать массу, чтобы снабжать нас мясом.

Было тепло, но я всё равно кинул в печь пару дровишек. Пусть освещение тут хоть немного ярче станет.

— То есть… они не улетят? – внезапно поняла Ика.

— Ты всё правильно поняла. Они будут кормить нас круглый год.

— Касару, ты что, только что решил нашу вечную проблему зимнего голода?

— Помедленнее… Всё не так просто. Эти птицы не улетят. Но в этом есть и минус. Те, на которых вы охотитесь, сами добывают себе пропитание. А вот этих… этих нужно кормить нам.

— Чем?

— Много чем. Но в основном зёрнами, ягодами и травами. Можешь подробнее уточнить у Эры, она знает.

— А кто их будет кормить?

— Хороший вопрос, Ика. Собственно, поэтому я тебя сюда и позвал. Я хочу, чтобы ты взяла это на себя. Ну, не ты одна, конечно. Чтобы ты организовала остальных детей, и вы вместе искали для этих птиц еду.

— Но я не могу. У меня тренировки. Скоро нам ведь идти в поход.

Вот и самое сложное.

— Ика. – я положил руки ей на плечи и посмотрел прямо в глаза. – Я понимаю, что ты хочешь пойти вместе с нами. Но гораздо большую пользу для клана ты принесёшь, если позаботишься об этих птицах.

— Нет! Я наконец могу доказать всем, что уже взрослая. И мне Райка разрешила!

— Ика…

— Я не хочу оставаться здесь, пока вы будете на войне!

— Ика, это не менее важно.

— Касару прав. – услышали мы голос Райки, бесшумно поднявшейся к нам в барак. – Будет лучше, если ты останешься здесь.

— Бабушка Райка! Ты сама мне разрешила!

— Потому что у нас не хватало людей. Но на наш зов пришло достаточно охотниц, уже ставших взрослыми.

— Да какая разница, признали меня взрослой или нет?! Я уже взрослая. Ты просто хочешь меня тут оставить.

— Да, хочу. – подтвердила Райка. – Как думаешь, почему? Молчишь? А я тебе объясню. В этот поход уходит вся наша семья. Я, твоя мать, твоя сестра. И если с нами что-то случится, то от нашей крови останетесь только ты и Сэйна. Мы не можем рисковать ещё и тобой.

Ика сжала губы, но ничего не ответила.

— Это тоже важный бой. – сказал я. – Может быть, даже более важный, чем наш поход на равнину. На этой войне ты сможешь быть лишь одним солдатом из многих. Сама же война сможет нам купить лишь двадцать лет мира. Но здесь… если ты справишься, фари никогда больше не будут голодать. Одержав победу в этом бараке, ты навсегда изменишь историю своего народа.

Согласиться ей было трудно. Я видел, что она чуть ли не плакала, отчаянно сдерживая перед нами свои слёзы. Весь её мир и все её планы только что рухнули.

— Есть ещё одно важное поручение. – сказал я ей, понимая, что в таком состоянии её лучше нагрузить каким-то конкретным делом. – То, что можешь сделать только ты. И что нужно сделать здесь и сейчас. Поможешь?

Ика кивнула.

— У меня в палатке, на полу на кухне сидит девушка. Она примерно твоя ровесница, может чуть старше. Это снежная фари. Да подожди ты, знаю, что ты их раньше не видела. Скоро насмотришься. Её подруга или родственница была тяжело ранена и сейчас у меня в капсуле. Они не говорят на нашем языке и боятся тут всего. Не знают, что вокруг происходит и что им дальше делать. Похоже, что их родных убили нагорные. Присмотри за ней, успокой и проводи сюда. Тут мы их и поселим.

— Вместе с птицами?

— Да. Пусть они помогают тебе кормить их и заботиться о них. Может, помогут искать нужные травы, их народ всегда жил в лесу. Справишься?

Хотя бы Ика повеселела.

— Главное, чтобы не додумалась опять спрятаться среди вещей в лодке. – сказала Райка, глядя ей вслед. – У тебя встревоженный вид, Касару. Это из-за закрытого перевала?

— Давай соберёмся с Хелиной и остальными командирами. Разговор будет важный и долгий.

— Что ты там надумал?

— Что нам нужно выступать уже сейчас… И срочно брать штурмом Нашше.

Глава 29 Военный совет

— А теперь объясни, как ты вообще дошёл до идеи захватить город равнинников? – потребовала Хелина.

Мы собрались у меня на нашем традиционном для совещаний месте за столом. Многолюдно тут в этот раз стало. И очень тесно. Помимо Райки, Хелины, Майи с Энгой и постоянно присутствовавших на таких мероприятиях Лиши, Лины и Кати, сюда же набрались назначенные командиры нашей армии.

А ещё в углу сидели Ика со Снежинкой. Но Ику давно воспринимали как неотъемлемый предмет интерьера, снежная же наш язык всё равно не понимала.

— Сакао захватили перевал… – начал я.

— Да, перевал. На востоке. А Нашше на юге. Какая вообще связь?

Хелина может быть отличной охотницей и лидером, но стратегического мышления ей пока не хватает. Мне же нужно было научить их думать шире, чтобы они могли принимать эффективные решения сами.

— Ладно, давай попробую объяснить… – начал я. – Зачем, по-твоему, Эмон с дворянами вообще поставили отряд на перевал?

— Чтобы помешать нам набрать людей, очевидно же.

— Верно. Но почему нас так удивил этот ход?

— Потому что ты считал, что новая власть в Сакао не сможет провести военную операцию. Что они скорее всего закроются в городе и будут полагаться на его стены. Мы это обсуждали. И Михо был уверен именно в таком сценарии.

— Тоже верно. Сакао неприступен. Армия нелояльна дворянам. Их собственные силы ограничены гвардиями домов и наёмниками. Объединить их трудно, у них нет грамотных и авторитетных командиров.Встречать нас в полевом сражении для них невыгодно, поэтому они запрутся за высокими стенами, будут жить на накопленных запасах, а по окончании сезона штормов получат припасы с моря. И будут просто ждать, пока армия Михо разбежится сама, не желая принимать участие в затянувшейся гражданской войне. Может, подкупят наместников городов, чтобы этот процесс ускорить. Так мы думали и из этого исходили.

Я сделал паузу и осмотрел присутствующих. Все эти доводы мы проговаривали уже не раз. По плану мы должны были дожидаться Михо. Сначала он должен был поднять ополчения наиболее лояльных ему городов, а затем прийти в Нашше — главный центр сбора нашей кампании. После этого уже мы должны выдвинуться ему навстречу. Дальше совместными силами будем собирать ополчения колеблющихся городов, прежде всего ниже по течению от Нашше.

— Но теперь ситуация изменилась. – продолжил я и сменил тон на менторский. – О чём нам говорит блокировка перевала? Кто ответит?

— Они не собираются просто сидеть за стенами. – предположила Хелина.

— Именно! Враг способен на проведение операций. Причём силами армейских отрядов. Значит, каким-то образом они смогли поладить с армией и отправить её выполнять свои приказы.

— Может, они просто отослали армейцев как нелояльную силу? – предположила Райка.

— Скорее всего, так и есть. – согласился я. – Формально армия не участвует в гражданской войне, а прикрывает город от привычного противника. К тому же крупный отряд убран подальше от города, что защищает власть дворян от возможного мятежа. Всё это так. Но дело не только в этом. Они выставили свой отряд слишком точно, чтобы помешать нам набирать пополнение в армию.

— У них есть шпионы. – предположила Лина.

Все посмотрели на неё.

— Или очень умные аналитики. – поправил я её. — Гипотетически, они могли сделать выводы о нас на основе сведений из Нашше. Затем сопоставить со своими знаниями о фари и горных тропах. Но во всём Сакао я знаю лишь одного человека, который на подобное способен, и он уж точно не стал бы помогать Эмону.

Впрочем, я и сам пробыл в Сакао недолго. Мало ли какие гении могут быть среди дворянских семей. Из-за Джаны у меня сложилось впечатление, будто дворяне — это поголовные маньяки и извращенцы, но ведь не дураки же они.

К тому же не стоит сбрасывать со счетов Слуг Королевы. Лай выглядел очень умным и опасным противником. Если он смог получить доступ к бывшей разведсети Лулуодо, то вполне может получать данные даже из предгорий. Любой рыбак или охотник может оказаться его информатором.

Ему плевать на царя Сакао, его цель — именно я. Значит, он знает, что меня сопровождали фари, и будет собирать данные именно о их народе.

Но даже так, откуда они узнали о сборе нашей армии и так точно по времени выставили заслон?

Неужели…

Проклятие! Я, кажется, понял, как они узнали. И хуже всего то, что я сам отправил к ним информатора…

Ладно, разберусь с этим позже, пока важно другое:

— Главное здесь то, что они явно воспринимают нас как угрозу. Не считая нас придатком к армии Михо, но полагая нас самостоятельной силой. Они готовы и имеют возможность тратить силы, чтобы нам помешать. Они закрыли перевал и прикрыли Сакао от возможной угрозы с севера. Для этого перебросили крупный отряд на сотни километров, уйдя на лодках выше Верро, а затем прошагав несколько дней в предгорьях. Но перевал — это не единственная точка, которая может усложнить нашу военную кампанию. Где они ещё могут разместить свою армию, чтобы перекрыть нам путь к Сакао и одновременно разделить фари и войско Михо?

— Нашше. – резюмировала Райка.

Я развёл руками, как бы показывая: «вот вы и сами всё поняли».

— Это ещё не значит, что они действительно это сделают.

— Верно. Отправить отряд на перевал и занять целый независимый город — не одно и то же. Да и вряд ли они смогут поднять на это армию. Придётся формировать сводное войско из гвардий дворянских домов. Но мы наверняка этого не знаем. Может, Нашше уже взят. Мы давно не получали оттуда никаких вестей. Или флот из Сакао прямо сейчас поднимается по Велиководной. Мы не можем гадать: если это так, то весь план войны можно выбрасывать. Нашше стоит прямо в устье Михохо. Значит, флот Михо вообще не сможет подойти к городу, его армия встанет где-то выше по реке. И мы не сможем выйти на Велиководную. Получается, что вместо наступления нам придётся парировать эту угрозу и выстраивать альтернативные транспортные маршруты посреди леса.

Народ крепко призадумался.

Хорошего действительно мало.

Но даже если мы не встретим врага в Нашше, захват этого города всё равно станет очень хорошим асимметричным ходом. Они заблокировали нам второстепенный перевал, мы же заблокируем им важнейшую реку региона.

— Но мы не готовы выступать! – заявила Хелина. – Последние новобранцы прибыли только сегодня. Кера ещё не вернулась.

— И мы не успели подготовить припасы. – добавила Майя. – Зимней одежды едва ли наберётся сотня комплектов. Шатры тоже не готовы. Материалы вы только сегодня доставили.

— И не успеем. – согласился я. – Если останемся и будем ждать завершения подготовки, то точно потеряем Нашше. А там мы будем на главном торговом пути региона. Сможем захватывать корабли дворянских торговцев. Последние из них как раз спускаются из Скеко. На войне вообще редко когда всё идёт по плану. Так что нужно выдвигаться с тем, что у нас есть, как только лодки вернутся на Заставу. Хелина, отбери сотню самых надёжных и подготовленных. Обязательно включи все три десятка «тяжёлых» Виды. Остальных оставь здесь — пусть продолжают обучение. Дождутся Керу и всех южанок, которые к нам придут. Они выступят позже и заодно заберут все оставшиеся припасы.

— Ты хочешь штурмовать Нашше силами сотни фари?

— Не хочу. Но буду. Выбора у нас нет. Пока идут лодки, у нас есть несколько дней. Нужно сделать много работы. Затем пойдём прыжками: будем скапливать свою сотню на Заставе, в деревне Намы и других промежуточных поселениях. Я вместе с Лишей и Линой выдвинусь вперёд на своей тканевой лодке с двигателем. Мы проведём разведку…

— Я с вами. – встряла Кати.

Посмотрел на неё, затем на Лишу, та кивнула.

— Хорошо, я, Лиша, Лина и Кати выдвинемся на разведку. И на месте решим, как действовать дальше.

Такой вот вышел военный совет.

Новость о скором выдвижении быстро распространилась по лагерю, вызвав знатную суматоху.

До прибытия лодок на Заставу ещё три-четыре дня. К нам же сюда они подойдут ещё через двое суток.

Мне же пока следовало решить вопрос со Снежинками.

Вместе с Лишей, Азой и Кати мы достали Руру, всё ещё находящуюся под наркозом, и понесли в дальний барак. Разумеется, позвали с собой Ику, а та уже повела безымянную Снежинку.

Руру уложили на одну из кроватей (точнее, на меховую подстилку, которая выполняла роль такой кровати). Это временно — через несколько дней после выступления армии освободятся другие бараки, и снежные смогут переехать туда. Впрочем, не знаю, к чему им столько места.

— Так, Малая… Или Снежинка, или как тебя там? – позвал я снежную фарийку. Та сидела рядом со спальным местом, на которое положили Руру, и непонимающе смотрела на меня. — Кати, переведи ей: её подруге сильно повезло. Она будет жить. Очнётся через несколько часов… то есть где-то ближе к ночи.

Кати перевела. Снежная, выслушав это, только кивнула, сильнее сжав руку спящей подруги.

— Скажи ей, – продолжал я, – что Ика её сейчас проведёт в столовую и покажет, где брать еду. Кормить их будут дважды в день: утром и вечером. Но только при условии, что они будут работать. Им также выдадут тёплую одежду, топливо для печки и всё, что им может ещё понадобиться. Взамен они должны будут под руководством Ики заботиться об этих птицах и собирать для них корм. Спроси, всё ли она поняла?

Кати со снежной обменялись фразами.

— Она говорит, что хочет с Рурой вернуться домой.

— Пусть возвращается, если так хочет. – пожал я плечами. – Скажи, что никто им мешать не будет. Но и помогать тоже не будем. Руре потребуется несколько дней, чтобы оправиться и набраться сил. А там путь через гору и тропа над бездной. Может им повезёт, и не будет идти дождь или снег. Проводников мы им выделять не станем, пусть идут сами. Затем многодневный путь через степь, где всё ещё могут быть кочевники. Любой нагорный их убьёт или возьмёт в плен. А если и нет, то путь через степь займёт десятки дней, где им нужно будет самим искать еду и укрытие. Они могут рискнуть, но я бы не поставил на то, что они вдвоём переживут этот путь.

Снова обмен фразами:

— Спрашивает, она теперь рабыня без пут?

— Она не рабыня.

— Тогда она не понимает, зачем ты её купил.

— Затем, что мне это почти ничего не стоило. Та корзина — мелочь. Не всегда для спасения чьей-то жизни нужна какая-то личная выгода. Ещё скажи, что если её сородичи придут этой зимой на торг, то клан Эвин предупредит их, что они у нас. Сопроводим их на торг или отвезём на лодке до перевала. Захотят уйти со своими — мы их отпустим.

Пока Кати переводила, я повернулся к Ике:

— Мелкая, в общем, принимай своих первых подчинённых, которые тебе будут помогать с птицами. Пусть они будут сыты, не мёрзнут и заняты делом. В смысле, подчинённые, а не птицы. Хотя… птицы тоже.

— Они меня старше и по-нашему не говорят.

— Ну а ты думала, что будет легко? Все наши взрослые заняты делом или войной. Так что тебе в помощь только эти снежинки и остальные дети. Что, не справишься?

— Справлюсь!

— Вот так и надо.

Я отправился разбираться в начавшемся хаосе.

Лиша с Хелиной кое-как старались вернуть всех фариек к работе. Что было сложно — до всех уже дошёл слух, что в первом отряде выступит только сотня. А значит, многих оставят здесь работать и доучиваться с новичками. Поэтому каждая вместо работы лезла выяснять, не захотят ли оставить именно её. Критерием отбора же был не только опыт. Наоборот, многие способные были нужны здесь, чтобы готовить тех, кто ещё только прибудет.

Для начала посетил недостроенную кузницу в отдалении от основного поселения, где вовсю чадили печи. Посидев на нашем совете, Майя вернулась к своим железкам и своим подмастерьям.

— Как у нас с копьями? – спросил я.

— Закончили, пока вы у нагорных отдыхали. Ровно две сотни. Не считая брака, но я его на перековку потом пущу, пока не до этого.

— А дротики?

Майя покачала головой.

Наконечники копий — здорово. Но фари прежде всего метатели дротиков с копьеметалками. Вот под них мы разработали другой тип наконечника: длиннее и более узкий, чем копейный. Хотя конструктивно тот же плоский лист, который легко изготовить. На каждый наконечник дротика уходило меньше металла, и из одной полоски железа получалось сделать шесть-восемь штук.

Но главное — их задача была не в том, чтобы наносить резаные раны, как копьём. А пробивать щиты и доспехи, работая с дистанции обычной стрельбы луков.

— Восемь сотен. – ответила Майя. – Может, чуть меньше

— Мало. Очень мало.

— До вашего отхода сделаем ещё штук двести. Будет тысяча.

— Всё равно мало. Это всего десять залпов всей сотней. Потом останется кидаться только заострёнными палками.

— Мы и так работаем на пределе. – Майя развела руками.

— А что с ножами?

— Три с половиной десятка. Ещё штук восемь лежат на складе как заготовки, им нужна заточка и рукоять с оплёткой, но заняться этим некому, все заняты твоими дротиками или пошивом одежды.

Мда… собрать армию — тот ещё кошмар. Нужно всё и в огромном количестве.

У каждого десятка должен быть свой топор. Чтобы быстро валить деревья и рубить дрова. Пока одна часть десятка ставит походный шатёр, другая должна успеть заготовить для него топливо.

У каждого десятка должна быть лопата. Чтобы выделенные люди могли быстро выкопать выгребную яму или подправить защитный периметр вокруг лагеря.

У всей армии полевая кухня со своими поварами. Чтобы питание и склад были централизованными, и никто не кормился подножной гадостью.

Организация быта не менее важна, чем собственно боевая подготовка. Без отлаженного хозяйства армия просто не доберётся до поля боя.

Всё это мы готовили месяцы, и всего этого нам страшно не хватало.

Я размышлял о запасах, сидя с планшетом в пустой столовой и глядя из окна на то, как Хелина выстраивает на нашей импровизированной площади войско. Объявляет новый состав десятков, которым предстояло готовиться к походу.

Проще всего было с «тяжёлыми». У нас же не вся сотня является однотипными стрелками. Есть «первая линия», которую среди фари уже стали называть «храбрейшими». Хотя я бы обозвал их снобами за непомерную гордыню, но держу мнение при себе. Возглавляет их Вида. Та самая, что бросала вызов Лише и признала поражение в ритуальном поединке.

Но зачем такому таланту пропадать? У неё есть харизма и умение собирать вокруг себя людей, как и внушительные физические габариты. Вот я и посоветовал Лише, а затем и Хелине, сделать её командиром сводного отряда тяжёлой пехоты. Отобрать туда самых крепких и не боящихся ближнего боя фариек.

Как нетрудно догадаться, их основная задача — быть первой линией пехоты. Они держат большие тяжёлые щиты равнинного типа, который называют «скаро» и в строю должны принять на себя натиск противника, если тот доберётся до фарийского отряда.

Короче, наша наивная попытка создать строевую пехоту копейщиков. Наивная, потому что обучить подобную пехоту за столь короткий срок крайне сложно. Их максимум — это выстроиться в линию на месте и попытаться её удержать в лобовой стычке щит в щит. Двигаться, а уж тем более маневрировать строем, они пока не умели. Мы пытаемся это исправлять, но пока результаты оставляют желать лучшего. В лучшем случае они могут передавить ополченцев, и то в основном за счёт своей физической силы… и если в настоящем бою не сломают строй. Против настоящей равнинной пехоты у них вряд ли были шансы.

Но и задача у них не в том, чтобы в пехотном бою одолеть противника. Они нужны, чтобы прикрыть наших стрелков, а те уже поверх голов «тяжёлых» нанесли бы урон прорвавшейся пехоте.

В общем, мы свели их в три десятка, научив строиться в одну или две линии. Хотели сделать четвёртый десяток, но это уже после обучения и отбора пополнений.

Остальные — стрелки. У них в руках лёгкие овальные щиты, не сковывающие движение и позволяющие быстро разворачиваться для прицельного огня дротиками.

На щиты у меня вообще был пунктик. Это, наверное, единственное, чего у нас не только хватало, но и имелось в избытке, чтобы у каждой фари при необходимости был запасной щит в обозе. Поэтому первым упражнением каждой фарийки было даже не метание дротика, а отработка прикрытия себя или соседки щитом.

Я серьёзно опасался ответного огня равнинных лучников, поэтому щиты нужны были прежде всего как защита от стрел. Командиров же обучали не только выцеливать противника и давать команду о готовности залпа, но и следить за небом. И если там появляются стрелы врага, то немедленно давать своим бойцам команду «щит». Тогда они должны бросить всё, что делают, поставить щит на землю, упасть на колено и скрыть за щитом свой силуэт.

Что у нас с доспехами, спросите вы?

А их нет.

Только одежда на тёплую и холодную погоду. И кожаная шапка, которая выдержит разве что падение шишки с дерева.

Наделать доспехов, даже самых примитивных, мы просто не успевали.

В общем, оставшиеся семь десятков — это такие стрелки.

Но между ними тоже была своя разница из-за наличия специализации. Например, в двух десятках были опытные охотницы на дичь. И их задачей была постоянная фуражировка за счёт охоты в окрестных лесах.

Был разведывательный десяток, в который вошли те, кто лучше всех умеет двигаться скрытно. Туда добавили нескольких, знающих язык равнинников.

Такие специализированные десятки в нашей армии подчинялись напрямую штабу, то есть Хелине. Остальные (их было четыре десятка) были стрелковым ядром и подчинялись своему командиру.

Наконец, имелся сводный штабной отряд. Это уже упомянутые повара, носильщицы, связные, сотрудницы склада (которые подчинялись Лине), медицинская служба и штабная охрана.

Получалось формально больше сотни, но мы к красивой цифре не привязывались.

На нарисованных схемах всё это выглядело красиво и даже функционально. Но пока было неясно, как эта масса клановых охотниц поведёт себя в реальном военном походе.

Главная проблема была в том, что десятки формировались по функциональному принципу. А люди-то клановые и неизбежно тянулись к своим, из-за чего постоянно ломалась выстроенная нами схема командования. Для любой фари большим авторитетом обладала её соплеменница из соседнего отряда, чем формально назначенная десятница.

Преодолеть это у меня пока не получалось. А если преодолеть не получается, то как это использовать для усиления армии, а не её расползания?

Ответов не было, и искать их придётся уже не на тренировочном поле, а в настоящем походе.

Глава 30 Точка невозврата

На Заставе я на собственном опыте узнал, что такое «логистический хаос».

Шесть дней мы потратили на то, чтобы всё подготовить, записать, посчитать, спланировать.

Но стоило начать переброску, как всё пошло наперекосяк.

Начнём с того, что не все лодки пришли вовремя.

Из девяти наших судов до озера под Площадкой вовремя добрались лишь четыре.

Тут нужно сделать небольшую ремарку, откуда вообще у нас столько кораблей. Это результат экспедиции Икоко в Нашше, ещё когда мы только отправили его на Велиководную вместе с Михо.

Ему удалось достать сразу пять лодок, фактически вдвое увеличив наш флот (если считать ещё и мою надувную). Вот только денег он потратил на это просто неприличное количество. Это я всё время был скупердяем и считал каждую медяшку. Икоко же, видимо, не привык экономить и просто скупил все свободные суда, включая неликвид, требующий ремонта. Тут же заплатив за этот срочный ремонт.

Оставлять суда в Нашше он тоже не стал, как мы изначально предполагали. Вместо этого он набрал экипажи по деревням Михохо. Опять же, просто щедро отсыпал им денег.

Ругаться я не стал. Наоборот, испытал приятный шок по типу: «а что, так можно было?». Я всё это время пытался придумать какие-то хитрые схемы завоевания лояльности людей. Думал, как их мотивировать и договориться с местными вождями. А тут совсем иной подход: можно было просто проехаться по деревням и предложить людям денег за сезонную работу.

Когда лодки прибыли на Заставу, нанятые экипажи вернулись в их деревни или отправились до границы предгорий, где уже периодически ходит транспорт. Было там даже человек шесть из самого Нашше. Хорошо, что они уехали заранее, а то некрасиво бы вышло, если бы мы шли брать город, имея среди пассажиров его жителей.

Однако слухи о Заставе и о том, что там готовы за сезонный труд платить настоящие деньги (напоминаю, что в предгорьях экономика в основном бартерная), довольно быстро разошлись по деревням. В результате при каждом рейсе до деревни Намы нашу лодку кто-нибудь окликал с берега с просьбой подвезти. Близится зима, хозяйство встаёт, а людям на реке нужны заработки.

Я уже даже шутливо высказался, что пора запускать регулярный пассажирский рейс по Михохо, пока не осознал, что это не совсем и шутка.

Поэтому на Заставе теперь постоянно крутится небольшая толпа сезонных рабочих, которых набирают в экипажи кораблей или пристраивают к строительным работам.

Это даже сильно помогло, когда прибыли лодки с торга. Я же уже упоминал о своих опасениях, что Харсу отправил своих пастушат как разведчиков? Так вот, когда они пригнали скот, на Заставе было вместе с прибывшими экипажами почти восемьдесят человек дополнительного населения, в основном мужчины. А весь наш гарнизон под руководством Виго был во всеоружии.

Выглядело это внушительно. Тем более что пастушат никто в саму крепость приглашать не стал. Накормили, поблагодарили и отправили на одной лодке назад к перевалу. Причём такая неприветливость связана не с моим нежеланием дать им осмотреться. Просто руководство Заставы решило лишний раз не нервировать жителей. Люди всё же из предгорий, к кочевникам у них есть устоявшееся отношение.

Так вот, хаос…

Лодки пришли не вовремя. Я как-то уже подзабыл, что Белая – это очень коварная и сложная река. Сам-то её проходить научился, да и фари, регулярно гоняющие до Заставы и обратно, наловчились. А тут мы понабрали рыбаков с Михохо и понадеялись, что все они благополучно и синхронно поднимут лодки к озеру.

В итоге весь этот караван растянулся на три дня.

Экипажи равнинников мы должны были отправить первой же лодкой обратно. В итоге пришлось их эти три дня держать возле озера, где нет никаких удобств. Людей нужно было расселять и кормить, для чего была развёрнута полевая кухня и походные шатры. А людей-то немало, почти сорок человек, которые несколько дней вот так копились.

Почему мы не отправили их по отдельности?

Да потому, что лодки тоже не резиновые, и «отправить десяток» — это не просто погрузить на лодку десять человек. Это сотни килограммов груза: еда, вода, инструменты, одежда, оружие… На каждый десяток стрелков нужно везти десяток щитов и под тысячу дротиков (сотню с наконечниками, а остальные — болванки). Короче, нагрузка каждой из лодок была тщательно рассчитана и распланирована, вплоть до величины осадки судов применительно к глубине Белой в это время года.

Стоит ли говорить, что те самые шатры и полевая кухня – это то, что должно было быть отправлено на Заставу в первую очередь? Ну, чтобы отряды подошли уже на готовое хозяйство.

Но и сидеть ждать три дня было нельзя, время играло против нас, так что вперёд вышли первые снаряжённые лодки с четырьмя собранными вразнобой десятками. Не надо забывать, что часть нашей армии уже была на Заставе. Это те самые фарийки, которые сопровождали пастухов и были крайне удивлены, что они не вернутся на Площадку.

Сама же Застава была совершенно не готова принять такое количество людей. Там закончили возведение лишь третьего общежития, чтобы хоть как-то разместить сезонных рабочих, как вдруг такой наплыв фарийских отрядов. Бедная Латата не спала три дня, жонглируя одновременно свалившимися на неё задачами по размещению и кормёжке фари, забою привезённых ойт и поддержанию обычной жизнедеятельности поселения.

На обратном пути к Заставе первые четыре отправленные лодки тоже вошли в рассинхрон. Три из них ушли вперёд, а одна задержалась для помощи застрявшей на мели лодки с равнинным экипажем, которой требовался ремонт.

Ещё надо отметить, что командование армией тоже растянулось. Я, Райка, Лиша и Лина оставались на Стене и пытались организовать отправку. В то же время Хелина с Видой и прочими командирами уже были на Заставе и пытались ужиться с местными обитателями, которые в одну крошечную крепость просто не помещались.

Финальным ударом было то, что прибывшие десятки фари решили устроить в первую же ночь очередную охоту на хозяина леса, только на сей раз с одобрения и при активном участии самой Хелины. Тварь, как я уже упоминал, быстро занимала территорию своего погибшего сородича.

Сообщили мне об этом только на следующее утро после самой охоты. И то лишь потому, что всё пошло не совсем гладко: медведь ранил десятницу «тяжёлых». И эти дурынды мне по рации описывали её состояние, чтобы решить: возвращать ли её на Стену или и так сойдёт, дождётся моего прибытия. Надо ли говорить, что медицинский отряд пока оставался на Стене? Ну не мог я предположить, что в первый же день похода по дружественной территории у нас будет раненая!

На этом моменте я не выдержал и прямо с утра сорвался на Заставу. Собирался второпях с не покидающим меня чувством, что я что-то забыл, хотя вроде как погрузил и свой шатёр, и даже кухонные принадлежности, и заранее заряженный дрон с рациями.

Поплыл я на своей надувной лодке. Давно она уже не ходила по рекам, но тут выполняла роль быстроходного штаба. Народу в неё набилось столько, что было практически не развернуться. Помимо командного состава с нами была Кати с северянками. Северянки и были нашим медицинским отрядом, которым управляла Вита. Прежде всего потому, что в их племени неплохо разбирались в травах, а сама Кати решила занять такую вот небоевую нишу для своих подруг и водила их на лекции Эры по оказанию первой помощи. Лечить не вылечат, но первичную обработку ран и перевязку сделать смогут.

По пути разминулись с последней застрявшей лодкой, уже к вечеру десятого дня восьмой осенней декады прибыв на Заставу.

Пока я осматривал раненую, Райка устраивала разнос Хелине. Однако вернувшись ко мне, ей пришлось с кислой миной признать:

— Они были правы. Охота была нужна.

Я как раз заканчивал перевязку. К счастью, обошлось без серьёзных травм: хозяин леса повалил десятницу и полоснул ей бок когтями. Часть удара приняла на себя кожаная одежда, так что раны оказались не настолько глубокими и не задели ничего важного. Хотя крови, конечно, было столько, что перепугались все знатно.

— И в каком месте это было нужно? – съязвил я. – Мы чуть не потеряли командира десятка в первый же день похода.

— Отойдём.

Хорошо, отошли. Правда, тут теперь сложно найти какое-нибудь уединённое место без лишних ушей. Даже берег реки облюбовали рыбаки и носильщики, загружающие стоящие на берегу лодки.

— Охотницы идут на войну. – начала Райка издалека. – Им придётся сражаться незнакомым им образом с противником, которого они никогда не били. Не смотри, что они пренебрежительно отзываются о равнинниках. В действительности они боятся. Никогда в этом не признаются, но я знаю.

— Хозяин леса нужен, чтобы преодолеть этот страх?

— Преодолеть, да. Обрести веру в себя и в новый способ сражения. Особенно это нужно десяткам Виды. Им предстоит лобовая стычка с равнинниками. Если они смогут выстоять против хозяина леса, то смогут выстоять и против прочих врагов. Так они думают. Ты не был на их тренировках и не слышал дневные разговоры, идея уничтожать этих тварей вызревала давно.

— То есть это будет повторяться?

— Да. И более того, скорее всего превратится в ритуал. Ты даже не представляешь, какие сложные схемы они там уже выдумали. Кто ищет, кто загоняет, на кого загоняют, кто наносит первый удар…

— Девчата заморочились.

— Ага. Кстати, жди, за ужином нам с тобой подарят по куску.

— Так, подожди. Это всё, конечно, замечательно, но с рисками нужно что-то делать.

— Знаю. Я уже проговорила это с Хелиной. Никаких больше личных поединков с этой тварью. Принимать на себя зверя только всем десятком минимум, чтобы если что оттащили. И только при наличии на охоте травниц. Прошлая ночь с этих идиоток самоуверенность и спесь сбила.

Если так задуматься, определённая логика в этом была.

Риск, конечно, но сопряжённый с повышением боевого духа войск. Как я узнал позже, для Виды это было чуть ли не делом чести, принять на себя натиск зверя и поучаствовать в удачной охоте. Вплоть до психологических комплексов, что Лиша с Хелиной своего зверя завалили, а она вот такая, кому похвастаться нечем на их фоне.

Поразмыслив об этом, я понял, что именно такие военные ритуалы как раз и могут противостоять племенному мышлению. Когда в составе армии охотницы способны делать что-то, что они не могут делать, будучи частью племени, это создаёт новую лояльность.

Оставив фарийское фарийкам, занялся своим любимым делом на Заставе. То есть начал совать свой нос в уже отлаженные чужие процессы. Поговорил с Сэйной, Виго, Демоном, даже немного смог пообщаться с загнанной и уставшей Лататой. Провёл инспекции новых объектов.

Главным разочарованием ожидаемо стал мой горе-гончар. Темпы производства были не просто низкие, практически никакие.

Чтобы вы понимали, за два месяца, что меня тут не было, Застава изменилась до неузнаваемости. Построили то, что было запланировано изначально. После этого, когда у Демона появилась свободная рабочая сила из сезонных рабочих, я дал добро на целый набор новых зданий.

Сперва уже упомянутое третье общежитие, а затем взялись строить и четвёртое, пока ещё не готовое.

Затем временное здание администрации. Точнее, обычная избушка, в которой смогли ютиться все нынешние руководители Заставы, сидя напротив друг друга. И небольшое заднее помещение с архивом. Всяко лучше, чем сидеть в столовой, да и условия у них, если подумать, даже лучше, чем у меня на Стене.

На этом свободное место в пределах крепости закончилось, поэтому нам пришлось срочно расширяться. Начали строить возле берега склады и хоть какие-то примитивные пирсы, чтобы регулярная разгрузка рыбы была не по колено в ледяной осенней воде.

Потом к нам вместе с семьёй приехал Кудо. Не тот, который пытался захватить деревню Намы, а который сын Эжина из деревни Наукики. Он мне обещал выполнить за зиму заказ на мебель. Только у нас к тому моменту началось такое столпотворение, что селить его было практически некуда, тем более его жену с грудным ребёнком.

Поэтому было принято волевое решение построить для него первую на Заставе дом-мастерскую. Не без корыстной цели, кстати. Дом-то капитальный, бревенчатый, с подвалом, печным отоплением, двумя складами: во дворе и внутри, рабочей зоной мастерской, кухней и спальней. И запланированным, но ещё не построенным, сортиром на улице. По сравнению с тем, как он жил в своей деревне, это практически дворец. Там-то у него обычный круглый дом из веток, обмазанных глиной.

— Город строится, заказов много стало. – намекнул я ему при встрече, когда зашёл проведать и заодно поздравить с рождением сына. – Что если не справишься до весны?

Он как раз в мастерской высверливал пазы для нагелей у очередной кровати. Штуки три таких в разной степени готовности были разбросаны по всему помещению. Посмотрел он на меня чуть ли не с обидой.

— Мы можем и задержаться, если работа будет.

Кивнули друг другу. Вроде бы и ничего конкретного не сказали, официального предложения я ему не делал, но смысл намёков был нам обоим понятен. Он очень уж не хотел из такого дома уезжать, а я не хотел опытного специалиста отпускать.

Надо будет, конечно, решить как-то вопрос с правами собственности на дом, но делать это будем уже после того, как он сам поговорит с Наукики. Не хочу я просто ссориться с этим мужиком и переманивать его мастеров. А тут вроде как я формально никого не переманиваю, парень сам хочет задержаться на время. Но, как известно, нет ничего более постоянного, чем временное.

После мастерской взялись ещё за два проекта: следующий по улице дом для Виго и его семьи, а чуть дальше лесопилка. Если дом Виго уже на уровне фундамента стоит, то лесопилка только в планах. И прежде всего потому, что к ней нет инструмента. Всё железное производство на Стене ушло на создание оружия, и потребности Заставы встали в вынужденную очередь. Но я надеюсь, что весной всё подготовим. Как раз зимой лес заготовим и к весне просушим.

Вся эта улица уже расположена за пределами нашего защитного периметра. Хотели было продолжить частокол, но решили не распылять силы и заниматься текущими проектами. А перестройкой периметра займёмся уже после того, как сформируем генеральный план Заставы.

В общем, сделано было немало. Кроме одной самой неприятной вещи: новое здание администрации. Это был наш флагманский проект. Амбициозный и инновационный. Так как предполагал строительство аж двухэтажного кирпичного дома, из окон которого открывается чудесный вид на Михохо и торговую пристань.

Но за два месяца едва ли выложили его фундамент.

Почему?

Крайне малый объём кирпичного производства.

Гончар продолжал саботировать (иного слова я уже не могу подобрать) рабочий процесс. Чуть поживее пошло дело, когда ему выделили несколько подмастерьев, но всё равно темпы производства отставали от графика в разы.

И каждый раз какая-то важная отговорка, в моменте вроде как объективная, но дни складывались в декады, декады в месяцы, а процесс как шёл вяло, так и идёт.

В итоге пришёл я к нему на рабочую площадку с ревизией. Выслушал рассказ о том, что вторая печь вот-вот запустится, и если бы не её усадка из-за криворуких рабочих Демона, давно бы удвоили, если не утроили производство. Пожаловался он мне на то, что он уже охрип, так как на улице холодно, а производство у него под открытым небом. Начал делать прозрачные намёки, что рабочему процессу очень помогло бы, если бы ему, как и Кудо, построили отдельную мастерскую.

Слушал я это всё молча минут двадцать.

— Почему печь холодная? – спросил я, когда мне этот монолог уже порядком надоел.

— Так сырья же нет, начальник.

— А почему его нет?

— За ним на лодках нужно идти. А лодки все у вас заняты. То на торге, то вот на переброске горных… то есть фари.

Я разочарованно вздохнул.

— Скажи мне, – задал я провокационный вопрос, – чем сейчас занимается Латата и почему у неё круги под глазами?

— Эээ… размещением людей.

— А ещё?

— Заготовками мяса для армии.

— Правильно. А чем она обрабатывает мясо, чтобы сохранить его долговечность?

— Солью, очевидно же. Я не понимаю, к чему эти вопросы?

— Сейчас поймёшь. Ответь ещё вот на что: откуда у Лататы столько соли, чтобы обработать больше сотни туш животных? Если лодки уже две декады как заняты.

Гончар промолчал.

— А я тебе отвечу. Латата, Сэйна и Икоко заранее озаботились тем, чтобы склады Заставы были забиты солью. О том, что флот уйдёт на торг, было известно за несколько декад до отправки. И я доносил до всех, что необходимо сделать запасы: продуктов, соли, болотной руды… Всего, что будет нужно, пока флот недоступен. Он и дальше не будет доступен. Из девяти лодок на Заставе останется лишь две: одна для курсирования по Михохо, вторая для связи со Стеной по Белой и рейсов по вывозу сырья. До тебя доводили эту информацию?

— Конечно, и мы отправлялись делать запасы! Но сколько мне выделили рейсов, столько я и…

— Не лги мне. Минимум три лодки простаивали здесь с экипажами. Я даже специально интересовался у Сэйны, не нужно ли отправить их в рейс за глиной. И она заверила меня, что по твоим словам, запасов у тебя достаточно. А посему я снова спрашиваю: почему печь холодная?

Он и дальше пытался оправдываться, убеждать, извиняться, но я его уже не слушал.

Поначалу мне хотелось на него наорать. Очень хотелось. Но пока он оправдывался, желание покричать испарилось. Я просто поднялся и потребовал пойти со мной в наше временное здание администрации.

Застал там Икоко и Сэйну, которой и сказал, что наш друг-гончар снимается с должности руководителя производства. С этого момента он простой рабочий. Сэйна должна найти для него замену: человека ответственного, который справится с руководством и будет проводить оценку работы бывшего начальника. И если этот бывший начальник покажет неудовлетворительные результаты, то будет отправлен следующей весной в кровавые топи добывать болотный камень и кормить своей кровью насекомых.

Гончар стоял белее мела.

Икоко же равнодушно взял лист бересты, быстро изобразил приказ, сократив где-то две трети моих экспрессивных оборотов, и протянул мне на подпись. Даже радость берёт от того, как хорошо у нас тут работает бюрократическая машина.

Отпустив гончара, посмотрел на Икоко:

— Пойдём прогуляемся. Нужно обсудить твои дела.

Разговор, который я всеми силами откладывал на потом… Но он нужен.

Тот кивнул, собрал какие-то бумаги, которые явно держал наготове, и мы пошли гулять вдоль берега Михохо, куда-то в сторону пастбища занов и внезапно присоединившихся к ним ойт.

— … уже с двенадцатью деревнями у нас есть конкретные контракты на поставки соли. – рассказывал он мне, хотя слушал я вполуха. – Ещё пятнадцать деревень выразили интерес к покупке, хотя не согласовывали конкретных объёмов. Разумеется, речь о предгорьях, дальше я не заходил, помня наши договорённости с Михо. Я остановился на цене в двадцать четыре медных за килограмм, если пользоваться твоей имперской системой мер. Это примерно на треть ниже цены купцов Нашше, с которыми мы, разумеется, вступим в конфликт. Мы, конечно, могли бы снизить цену даже до двенадцати-пятнадцати чешуек, и всё равно остаться в плюсе. Но в данном случае ограничением является не цена, а сама конечность спроса из-за малой населённости региона. С установленной ценой вряд ли годовой объём продаж в предгорьях Михохо превысит три тысячи серебряных монет в денежном эквиваленте при полной монополизации торговли. Поэтому я считаю, что мы можем рассчитывать на годовую прибыль в районе полутора-двух тысяч серебряных монет. Точнее сказать не могу, я ещё не закончил подсчёты себестоимости добычи соли. По-хорошему, мне нужно съездить туда со следующей экспедицией, чтобы лично оценить перспективы производства. Но есть ещё важный момент: развернув в деревне Намы производственную базу, мы сами начали формировать спрос, превращая соль из конечного продукта в промежуточный. Реальные объёмы этих преобразований ещё только предстоит оценить, тем более что завязаны они во многом на наше внутреннее потребление на Заставе и Стене.

Молодец он всё-таки. Прекрасный документовик и экономический аналитик.

— Рассказать о моих расчётах продаж железных изделий? Я приготовил несколько моделей, зависящих от себестоимости и объёмов производства.

— Позже, Икоко. Для начала я хочу спросить тебя о другом. Более важном.

— Да?

— Что ты им рассказал?

— Не понял.

— В Нашше.

— Простите, я не понимаю…

— Перестань. – перебил я его. – Не оскорбляй Богинь ложью. Я знаю, что это был ты. Больше некому.

Икоко замер и отвернулся:

— Убьёшь? – спросил он, глядя на реку.

— По-моему, мы это уже проходили. Хотел бы убить, не звал бы тебя сюда на прогулку. Обвинил бы публично при всех прямо там, в администрации.

— Тогда чего ты хочешь?

— Я же сказал. Понять, что известно моим врагам. Для начала: с кем ты там встречался?

— Он сам меня нашёл. – сказал Икоко. – Подсел ко мне за стол, когда я ужинал в гостинице. Сказал, что его зовут Лай.

— Знакомое имя.

— Да, он намекнул, что вы уже виделись.

— Чего он хотел?

— Во-первых, чтобы я стал его информатором.

— Докладывал о подготовке и перемещении наших войск?

— Нет. Это его вообще не интересовало. Ему интересен ты и твоё окружение. Он сказал, что не хочет быть твоим врагом и пытается заключить с тобой сделку. Что касается войны, он выражал уверенность, что Михо всё равно проиграет.

— Почему?

— Он не говорил.

— Так что в итоге ты ему рассказал?

— Только то, что он сам мог узнать. Что ты живёшь на Стене с фари. Что где именно твой саркофаг я не знаю. На Стене я никогда не был, туда мужчин с равнины не допускают. Что я живу на Заставе и занимаюсь торговыми делами нового Царства, а потому ни о твоих планах, ни о твоих приближённых почти ничего не знаю.

— Хм… Если есть «во-первых», значит есть и «во-вторых».

— Да. Он хотел, чтобы я саботировал покупку лодок. Сказал, что без транспорта и без людей ты не сможешь участвовать в войне, в которой всё равно проиграешь. Представил это как услугу тебе, чтобы ты не совершил непоправимых ошибок.

— Ошибок?

— Лай как будто бы пытался тебе помочь. Сказал, что Королеве не стоит окружать себя одними лишь врагами. Что ей понадобятся и союзники. А ты показал себя разумным и опасным игроком.

— Но ты всё равно отказался.

— Да.

— Почему? Это же твои бывшие коллеги по ордену. Королева превыше всего, и всё такое…

— Поверишь, если я скажу тебе, что я просто устал? Я не хочу участвовать в вашей войне. С меня хватит. Я уже потерял всю свою семью. Мне просто хочется жить спокойно. Да, Лай предлагал мне вернуться к Слугам. Обещал забрать в Шарамаш. Но что мне от той жизни? Здесь у меня хотя бы есть место. Важный человек, сам проектирую свой кабинет с видами на реку, через год такими темпами свой дом построю даже лучше, чем на Благодатной. А там я кто буду?

Почему-то я ему верил. Или просто хотел верить.

Риск того, что Икоко останется нелоялен, я принимал всегда, поэтому и не чувствовал боли предательства.

— Если всё было именно так, почему не сказал мне?

— А ты бы поверил? Я бы на твоём месте и сейчас мне не верил.

— Тоже верно. У Лая может быть доступ к сети информаторов твоего отца?

— Не знаю, вполне возможно. Отец не раскрывал Шарамашу своих информаторов в письмах. По крайней мере, в тех, которые я видел. Но вполне мог оставить какой-то тайник на случай своей смерти.

Ясно. Точнее, ясно, что ничего не ясно. Разговор с Икоко оставил вопросов больше, чем дал ответов.

— Хорошо, – сказал я, – возвращайся к своим делам. Этой зимой я не хочу, чтобы ты покидал Заставу куда-то ниже по течению. И ещё, Виго отныне будет проверять все твои переписки перед отправкой. Надеюсь, ты понимаешь.

— Понимаю.

— Тогда можешь быть свободен. Объём регионального рынка железа обсудим позже. У тебя достаточно времени, чтобы его оценить.

Икоко кивнул, собрался уходить, но в последний момент обернулся и сказал:

— Лай просил передать ещё кое-что. Когда он понял, что я отказался выполнять его просьбу насчёт лодок.

— Что же?

— Что будет ждать тебя в Нашше.

Вот как.

Неужели сценарий нашего похода написан вовсе не мной?

Эпилог автора

Дорогие читатели, вот и подошёл к концу третий том «Фронтира». За восемь месяцев серия разрослась почти до двух миллионов знаков, и для меня это лишь первый этап большой истории.

В первой книге герой без имени пытался выжить и понять, в каком мире оказался.

Во второй он взялся за создание нового общества.

В третьей это общество переросло в государство, которым он уже не способен управлять в одиночку.

В следующем томе его новорождённому царству предстоит выдержать главное испытание любого государства — войну.

С самого начала я писал историю, которую сам хотел бы прочитать. Именно такой она останется и дальше — со строительством, экономикой, политикой, живыми персонажами и постепенным развитием мира.

Я обещал вам, что первые три книги серии навсегда останутся бесплатными на Author.Today, и исполню это обещание. Благодаря этому каждый новый читатель по-прежнему сможет познакомиться с серией и решить, хочет ли он продолжить путешествие вместе с героями.

Однако четвёртый том будет выходить на платной основе.

Главы будут публиковаться по мере готовности — ориентировочно по две-три в неделю. Объём нового тома останется примерно таким же: 500–600 тысяч знаков. Я рассчитываю завершить его до конца года.

Первые три главы можно будет прочитать бесплатно. Пока книга находится в процессе написания, разовая стоимость подписки составит 139 рублей. Она даст доступ ко всем уже опубликованным и последующим главам четвёртого тома. После завершения книги цена вырастет до 159 рублей. Тем, кто оформит подписку раньше, ничего доплачивать не потребуется.

Надеюсь, вы останетесь с героями и на следующем этапе их истории в новой книге «Воевода на Фронтире».

Не забывайте поставить книге лайк и добавить её в библиотеку. Для вас это один клик, а книге он помогает подняться в рейтингах и найти новых читателей. Для меня же ваша активность — важная поддержка и дополнительная мотивация продолжать работу. А чем успешнее окажется платная публикация, тем больше времени я смогу посвящать продолжению.

А пока я примерно на одну-две недели прощаюсь с вами, чтобы подготовить первые главы нового тома.

До скорой встречи в Нашше.