Купец на фронтире. Том-2

Глава 1 Принятие пешки

Поместье Лулуодо было не только богатым, но и хорошо защищённым. Окружала его двухметровая каменная стена, а на территории было нечто вроде казармы для проживания внутренней стражи, которой было много по всем местным понятиям. Пока не наступил вечер, мне удалось насчитать с десяток солдат. И это были именно солдаты: с медными шлемами, в плотных кожаных доспехах и с тяжёлыми деревянными щитами. Впрочем, всей этой радостью были укомплектована лишь дежурная четвёрка бойцов, остальные бегали налегке. Но их было много.

Само поместье представляло собой обширный двухэтажный дом из обожжённого кирпича. Не знаю, как строят в Сакао, но из всего, что мне приходилось видеть до сих пор – это самое богатое и монументальное здание на планете. Средств на него хозяева явно не жалели. Хотя мы успели осмотреть целый ряд поместий по берегу Благодатной — все они были пусть и богатые, но соответствующие эпохе.

Интересно, вся эта роскошь – попытка подражать имперцам в плане монументальности архитектуры, или просто хозяева настолько основательно подходят к вопросам безопасности?

— Вечерняя смена караула, – тихо произнесла Лиша, притаившаяся рядом со мной.

Да, действительно. Из казармы вышли двое во всеоружии и направились к входным воротам в поместье.

Я посмотрел на запад: солнце зайдёт минут через двадцать. Ещё час на сумерки, а дальше вся разведка будет исключительно на девочках. Потом будем смотреть по ситуации.

Жаль, без шума операцию провести скорее всего не получится. Кера сейчас пытается обойти поместье по периметру: ищет скрытые с нашей текущей позиции входы на территорию или места, где можно тихо перелезть через стену. Так-то проблемы в этом нет: что там эти два метра? Но, будь оно проклято, более десятка солдат. Не считая слуг и обитателей дома.

Мы же с Лишей засели на небольшом пригорке у берега реки, где под защитой деревьев осматривали внутренний двор и пытались понять схему движения охранников и обитателей.

По ту сторону забора располагалась целая россыпь дополнительных построек. Склады в основном. Хотя недалеко от входа было что-то похожее на укрытие для ездовых животных, плюс открытая площадка для телег. Первый не речной транспорт, что я видел здесь. Впрочем, оно и неудивительно: от поместья в сторону города была проложена грунтовая дорога, и часть грузов было проще доставлять не по реке, а сушей. Хотя причал на реке тоже был, на приколе болтались три парусных лодки.

В сам Сакао мы так и не доплыли. Да и нечего нам там ловить… особенно после того, что я планирую сделать. Минимум до следующего лета, пока шумиха хоть немного не уляжется.

Кстати, а как мы вообще сюда попали и оказались в этой истории? Думаю, стоит немного прояснить этот момент.

После встречи с Давидо и непростого разговора с Ророби, мне нужно было решать, что делать. И сколько бы я ни крутил в голове всю эту ситуацию, было понятно, что «слуги Королевы» от меня не отстанут. Маловероятно, что мне удастся с ними договориться полюбовно, даже за деньги.

Скорее всего, их ячейки расположены по всему побережью, а то и шире. Но при этом вездесущими они тоже не являются. Одна торговая компания на весь регион Сакао, которая вынуждена нанимать охотников для слежки – это говорит об ограниченности их возможностей.

Они уже начали действовать, и со смертью Давидо мне удалось отрезать лишь один палец. Мизинец, судя по всему. После они мобилизуют все доступные силы, чтобы меня уничтожить или пленить. Тем более что они уже, пусть и примерно, но знают, где я.

Поэтому здесь и сейчас оставался только один логичный вариант: нанести удар на опережение. Они чувствуют себя охотниками, которые пытаются загнать свою добычу. Нужно поменять роли, ударив самому.

Это не снимет проблему «слуг Королевы» полностью. Но я могу отсечь этому чудовищу руку хотя бы здесь, в регионе Сакао. Ликвидировать их оперативную базу, их отлаженную систему связей, и это позволит мне выиграть достаточно времени, чтобы укрепить свои собственные позиции.

Да, другие филиалы неизбежно почуют неладное, отправят свои силы, попытаются восстановить сеть и боевую мощь. Но на это уйдёт время.

Всё это я и хотел рассказать девчонкам, когда они вернулись из лагеря Давидо.

— А где Ророби? – спросила Кера, не дав мне поделиться своими мыслями.

А, ну да, Ророби.

— Ему пришлось нас покинуть раньше времени, – ответил я. – Чрезвычайные обстоятельства. Теперь мы без него.

— Расскажи, что случилось, – потребовала Лиша.

Ну не врать же им теперь? Пришлось рассказать. И то, что это он нас предал, и что он завёл нас в засаду. Но в последний момент передумал. О причинах, по которым он передумал, я умолчал. Рассказал, что я его вывел на чистую воду и заставил признаться. А заодно узнал, кто именно устроил охоту на человека со звёзд.

— Зачем отпустил? – спросила в итоге Кера. – Он может предать снова. Может, он уже бежит рассказывать о нас своим хозяевам.

— Нет. Он не станет. Я не могу всего сейчас рассказать, но есть причины, почему он больше не будет пытаться нам навредить.

Ну правда, не буду же я сейчас рассказывать близнецам, кем он им приходится? Пусть свои проблемы отцов и детей Ророби сам решает, я ему тут не помощник.

Девчонкам, конечно, не очень понравилось, что я чего-то недоговариваю, но в итоге приняли как есть. А я, наконец, поделился с ними мыслями о том, что делать с этими проклятыми шавками непонятной королевы.

— Много времени потеряем, – заметила Лиша.

Это да. Минимум дней пять. Дома нас явно потеряют. Но и возвращаться – очень плохой вариант. На дорогу домой потеряем два дня. Потом дома несколько дней: пока согласуем всё с Райкой, пока соберёмся и, может быть, выпросим ещё пару бойцов. Да и картошка уже поспела, надо выкапывать, перебирать, сажать новую – это ещё несколько дней работ. В общем, почти неделя уйдёт на возвращение. Затем три дня до Нашше, и ещё два–три дня до окрестностей Сакао. Минус декада.

За это время противник поймёт, что с Давидо что-то случилось, и насторожится. Да и риск предательства Ророби всё ещё оставался, хоть я и заверял девчонок в обратном. А в этом случае нас в конце пути будет ждать куда более серьёзная засада. Притом знающая, сколько нас, нашу тактику и возможности моего оружия.

Поэтому если и действовать, то сейчас, сходу, пока враг не насторожился и не получил больше информации.

Такими доводами я и убедил фари продолжить наше маленькое приключение. Заодно подсластив этот план перспективой унести из вражеской обители что-нибудь весомое.

Приняв общий план, взялись за детали.

Во-первых, девчата всё же нашли транспорт, на котором приплыли налётчики. И это была полноценная парусная лодка по типу тех грузовых посудин, что мы видели у Нашше. Люди Давидо, пристав к берегу, просто на руках оттащили её метров на сорок в лес, чтобы скрыть следы своего прибытия.

И это была очень полезная находка, потому что плыть в Сакао на своей надувной лодке – не самая лучшая идея. Слишком уж мы приметны. И любой, кто заметит нас на воде, тут же сложит два с двумя, когда узнает о нападении на поместье уважаемых торговцев.

Во-вторых, с этой лодкой мы потеряли бы просто прорву времени. Это Михохо была быстрой, идущей с гор рекой. А Велиководная – это река широкая и размеренная. Течение было не более двух километров в час. А от Нашше до Сакао плыть километров триста. Причём паруса не помогут: ветра дуют со стороны океана, а не наоборот.

Иными словами, даже налегая на вёсла, мы бы прошли до цели лишь за шесть – восемь дней. А большинство лодок и вовсе просто спускаются по течению, преодолевая этот путь более чем за декаду.

У нас столько времени не было. Нужно было как-то ускорить своё движение. И ускорить его можно было только за счёт двигателя. Но двигатель устанавливается на задней камере надувной лодки, монтировать его на местные посудины совершенно невозможно.

Поэтому весь день пришлось посвятить варварскому полевому переделыванию лодки. Как по мне – её ломанию, лишь бы хоть как-то поставить современный электродвигатель. Кое-как получилось, хотя местных судостроителей хватил бы инфаркт от взгляда на мою работу. Вечер же ушёл на погрузку вещей и демонтаж нашей надувной лодки, которую после освобождения от груза пришлось электронасосом сдувать и вместе с остальным скарбом грузить на парусник.

Я решил не ждать утра и рискнуть, попытавшись проскочить Нашше ночью. Для чего посадил рулить Лишу, а на носу оставил дежурить Лину. Они успели днём поспать, пока я занимался своими манипуляциями. Да и ночь им не помеха. Есть ли кто-то на лодке за вёслами – в темноте с берега не разберёшь. Ну а то, что нужно сбавлять скорость возле поселений, они знают.

В итоге плавание превратилось в самый быстрый из наших рейдов — и самый быстрый из тех, что знали эти воды как минимум в последние лет двести.

Около полуночи мы проплыли через Нашше и вышли в Велиководную. А дальше до самого рассвета удалось преодолеть ещё километров сто. Останавливаться нигде не стали, ели на ходу. Я просто сменил Лишу и мы плыли-плыли дальше. В дневное время на реке активизировалось местное судоходство. Раз пять нам встречались встречные суда, которые я старался обходить стороной на минимальных оборотах двигателя. Как и встречающиеся по берегам деревушки.

А ближе к вечеру мы дошли до Благодатной. Ну, я сделал такой вывод, так как местность сменилась на обширные пастбища. Вряд ли так близко к городу могла быть ещё одна столь крупная река, впадающая в Велиководную.

В устье реки стоял небольшой посёлок. Как мне показалось, скорее военный гарнизон вперемешку с торговым складом. Но задерживаться мы здесь не стали и отправились вверх по реке, впервые вынужденные имитировать интенсивную работу вёслами.

Дальше пошли поместья и усадьбы. Но не одним рядом, а на большом удалении друг от друга: иногда до пяти километров. Как я понимаю, каждый хозяин занимал часть берега и помимо собственно усадьбы, разбивал здесь сады или устраивал пастбища.

Интересно, как местные хозяева защищаются от кочевников? Эвакуируются со всем имуществом в город, или армия Сакао просто не допускает пришельцев на этот берег реки?

К своей цели мы подплывать не стали. Остановились в перелеске между поместьями. Благо, уже вечер, и судоходство на реке завершалось. Таких отчаянных ночных гонщиков, как мы, тут больше не было. У лодки временно оставили Лину с рацией, а мы с Лишей и Керой отправились разведывать подходы к дому Лулуодо.

Вот и сидим тут уже где-то час. Наблюдаем. Ждём темноты.

О, а вот и Кера.

— Всё глухо, – сказала она. – Забор сплошняком. Но перелезть не проблема. Если по темноте.

Да, вряд ли они тут освещение ставят по всей территории. Было бы слишком затратно.

Вообще, можно было бы и ворваться в поместье прямо через главный вход. Огневой мощи хватит. Что моего огнестрелу эти их дощечки – щиты? Но был один момент, который нужно было прояснить заранее: у меня всё ещё оставались сомнения, что Ророби мог мне солгать.

Сидим, ждём дальше.

Солдаты потихоньку тянутся к большому костру возле казармы. Некоторые, которые без доспеха, даже что-то распивают из меховой фляги. Можно догадаться что именно. Но без фанатизма, парни не напиваются.

Так, что ещё? Слуги закрывают ставни на первом этаже. А вот это плохо, да. Просто так в дом не пройдёшь.

— Кера, – спрашиваю я, – с другой стороны главного здания был ещё один вход?

— Был, да. – подтверждает она. – Но закрытый.

— Ладно, там будем разбираться.

Было бы странно ждать, что они оставят заднюю дверь открытой.

Так, от костра отделились двое. Ушли на патруль. Хотя патрулируют они не периметр, а ходят по складским постройкам. Проверяют, что засов на двери закрыт снаружи. Ну, да, следовой полосы у них тут нет, не придумали ещё. Вот и проверяют то ценное, что и охраняют.

Темнеет. Возле ворот на территорию повесили факел на стену. И ещё один возле главного входа в поместье. Главный вход при этом свободно могут наблюдать солдаты у костра возле казармы. Они постепенно расходились спать, у костра осталось трое, включая тех, что ходили на патрулирование.

А на втором этаже в двух окнах появился слабый свет от свечей или ламп.

Уже когда окончательно стемнело, спустя где-то час с небольшим, двое у костра зажгли факел и отправились в новый патруль по тому же маршруту.

Значит, пора начинать действовать. Я попросил Керу позвать сестру и готовиться к бою. После чего вчетвером начали обходить поместье с обратной стороны. Уже не особо скрываясь. Тут главное не поднимать шум, а в темноте нас разглядеть непросто. Зато мы… точнее фари, видим всё очень хорошо.

Первой пошла Кера. Я подставил руки, чтобы помочь ей перелезть через стену. И, пока она на ней сидела, передали ей копья, дротики и верёвки, чтобы перенести на ту сторону. Затем Лиша, Лина и в конце я подтянулся.

Совсем тихо не получилось, всё же мы не имперский спецназ. Но как сумели. Как только оказались на той стороне, мы перебежали к одному из складов, за которым и спрятались, после чего сели ждать. Долго, минут двадцать, наблюдая за любой возможной активностью со стороны дома или казармы.

Но пронесло, нас если и услышали, то тревогу никто не поднимал и проверять не стал. В окнах дома на втором этаже, где не было ставней, никто тоже не появлялся, а за этим внимательно следила Лина.

Я же пытался придумать что делать дальше. На территорию мы проникли, невелика заслуга. Как теперь пролезть в само поместье?

Мы подошли поближе к зданию. Я попытался, не поднимая шуму, толкнуть ставни. Но там был какой-то засов с другой стороны. Только ломать. То же самое с задней дверью: заперто.

Забраться на второй этаж? Можно рискнуть, но опять велика вероятность нашуметь. К тому же мы не знаем, где тут какая комната. Легко оказаться в спальне для слуг.

Ещё есть вариант ликвидации охранников на следующем патруле. Но мне очень не хотело проливать кровь пока я не буду уверен, что это действительно логово моих врагов, а не просто контора каких-нибудь несчастных торговцев, к которой Ророби нас направил по злому умыслу.

Мы обошли здание и вновь оказались с его лицевой стороны, продолжая наблюдать. Прошло минут двадцать, из главного входа вышла девушка. Судя по простой одежде – служанка и направилась куда-то в сторону конюшни, или кого тут местные используют вместо лошадей. Я её увидел благодаря яркой вспышке света. Это она подожгла новый факел и заменила тот, что уже догорал на стене, после чего и отправилась по каким-то своим делам.

— В туалет она пошла. – прокомментировала видящая в темноте Лиша. – Сидит, ручеёк пускает.

Ну вот, узнали, куда слуги в туалет ходят. Видимо, там и так хватает вони от животных, так устроили и для людей отхожее место. Сделав свои дела, служанка вернулась, а мы продолжили ждать.

Значит факелы у входа меняет прислуга, которая дежурит и по ночам. А у солдат снаружи должен быть свой запас.

Просидели в засаде ещё полчаса, когда солдаты у костра отправились в очередное патрулирование. И тут нам повезло, так как один оставшийся боец решил прогуляться до той же конюшни, при этом дверь в поместье осталась без присмотра.

— Кера, Лиша, – прошептал я, – сидите здесь. Будьте наготове. Если услышите выстрелы, то скорее всего поднимется тревога и в дом пойдут охранники. Оставайтесь в темноте и метайте дротики в спины входящим. Лина, бери копьё, ты со мной, побежали.

И мы вошли вот так, прямо с парадного входа.

Внутри было темно и тихо.

— Здесь есть лестница? – прошептал я Лине, которую держал за руку.

— Сюда, – ответила она и повела меня куда-то в сторону от входа.

Мы поднялись на второй этаж, оказавшись в большом зале, от которого уходили в стороны двух крыльев поместья коридоры. Здесь было почти так же темно, но из открытых окон пробивался небольшой свет от горящего внизу факела, достаточный, чтобы хотя бы разглядеть общую обстановку.

Вспомнив, откуда именно шёл свет, я указал Лине в правый коридор.

Внутри дверей почти не было, обитатели довольствовались тяжёлыми занавесками. Но именно что «почти». Как раз то место, где я видел свет, было прикрыто деревянной дверью.

Стучаться я не стал. Оставил Лину наблюдать в коридоре и бесцеремонно зашёл внутрь.

Внутри был… то ли рабочий кабинет, то ли библиотека. То ли нечто среднее между ними. Стены, не считая окна, были заставлены стеллажами с многочисленными свитками и стопками берестяных «бумаг». А в центре стоял рабочий стол, перед которым в высоком деревянном кресле с тканевой обивкой сидел местный. Молодой парень, ровесник Давидо или чуть постарше. И похож на него, только более ухоженный что ли: чистые, расчёсанные волосы, светло-серая, чистая туника. Он что-то писал на берестяном листе, когда я вошёл. Но замер и уставился на меня.

— Привет, – сказал я ему на русском. – Я слышал, вы ищете человека со звёзд. Подскажите, какую за него награду платят шавки королевы?

Услышав мою речь, он изменился в лице. Его тело напряглось, а в глазах застыл ужас.

— Ага, – продолжил я. – По лицу вижу, что ты, гадёныш, меня понимаешь.

На секунду его взгляд метнулся куда-то вниз. Я это заметил вытащил пистолет, демонстративно щёлкнув предохранителем.

— Даже не думай об этом, – сказал я. – Ты ведь знаешь, что это такое. И что оно с тобой сделает?

Он кивнул.

— Доставай, – приказал я. – Медленно.

И он достал из-под стола длинный кинжал, почти короткий меч.

— Красивая безделушка, – прокомментировал я. – Это же бронза, да? С чем вы сплавляете медь? Мышьяк? Олово? Свинец?

— Я не знаю, – ответил местный на имперском. – С этим сплавом работают только в Гессиме.

— Это где?

— Самый южный из Великих городов.

— Любопытно. Ладно, к этому можно вернуться и позднее. А сейчас перечисли, сколько человек находится в доме? И, чтобы ты понимал, я спрашиваю только для того, чтобы не устраивать бойню прямо сейчас и не убивать вообще всех. Можешь промолчать, но тогда жертв будет больше, а начну я с тебя.

— Отец и старший брат в доме. Они были в кабинете отца дальше по коридору, когда я видел их в последний раз. Дома шестеро слуг, но они на первом этаже. Ещё двенадцать охранников.

Пока всё сходится.

— Что же, тогда проводи меня к своим родственникам. Думаю, нам есть о чём поговорить. Иди медленно, без глупостей. И запомни: я не один. Со мной мои люди, вооружённые. Одна из них в коридоре. Дёрнешься – проткнёт копьём.

Он кивнул и медленно поднялся. Я пропустил его вперёд, где он наткнулся на смотрящее прямо ему в лицо копьё Лины. На секунду он замешкался, сглотнул и повернулся к дальней стороне коридора. Туда, где из другого окна я видел свет.

Там было второе помещение с настоящей деревянной дверью. Правда, лишь прикрытой. Оттуда слышались приглушённые голоса. Я пропустил моего пленника вперёд.

— Икоко, ты уже закончил? – спросил его голос оттуда. И тоже на имперском.

А следом зашёл я. Лина осталась подпирать собой дверь.

В ярко освещённой сразу четырьмя лампами комнате сидели двое. Один – за столом: подтянутый средних лет мужчина. Видимо, сам Лулуодо. А на обшитой тканью лавке у стены сидел здоровенный, даже больше Наукики, человек – шкаф.

— Здравствуйте, дорогие мои, – торжественно объявил я. – Я получил ваше приглашение заглянуть в гости. Как можно было отказать? Вот и пришёл на огонёк.

— Ты! – рявкнул крепыш с лавки. Его взгляд наполнился яростью, и он попытался встать.

— А ну сядь, где сидел, щенок! – рявкнул уже я, наведя на него дуло пистолета.

Его потряхивало от злости, но на место он сел, сверля меня глазами. По крайней мере, что такое пистолет он понимал.

— Ты не уйдёшь отсюда живым! – пообещал он мне.

— Закрой свой рот, Шуго! – это уже Лулуодо.

— Твои сыновья? – спросил я его.

— Да. Что с Вивидо?

— Вивидо? – переспросил я. – Не знаю такого. Но мне встретился один психопат, который называл себя Давидо.

— Называл?

— Да. Прости, что приношу плохие новости, но он скоропостижно скончался на днях и сейчас кормит зверей в лесу.

Лулуодо прикрыл глаза и сжал челюсть:

— Значит, ты убил моего сына. – произнёс он.

— Только не надо драматизировать. Этот твой сын устроил на меня засаду и обещал пытать меня во славу этой вашей вечной шлюхи.

— Королевы! – вновь рявкнул Шуго.

Я бросил на него взгляд. У него аж пальцы побелели, настолько сильно он их сжал.

— С Шуго и Вивидо, конечно, природа на твоём роду отыгралась, – заметил я. – Но средний, Икоко, вроде бы вменяемый. Так что тебе ещё повезло хоть одного нормального сына получить. Кстати, Икоко, прояви благоразумие и сядь рядышком со старшим братиком.

Тот кивнул и молча проследовал куда я ему велел.

— Что с информатором? – спросил Лулуодо. – Кажется, Ророби. Его ты тоже убил?

— А ты как думаешь? Удивлён, что его судьба вообще тебя волнует.

— Забавный был толстяк. Мы уже давно вместе работаем. Работали.

Я пожал плечами.

— Ладно, рассказывай, – прошу я.

— О чём?

— Обо всём. Кто такая эта ваша Королева? И ради чего вы решили поохотиться за новыми прогрессорами и нашими капсулами?

— Мы просто её слуги. И мало что…

— Хватит, – остановил я его. – Давай я скажу за тебя. А ты меня дополнишь. Вы живёте в сраном каменном веке. Даже в этом поместье нет ни одной технологии, превосходящей примитивный уровень. Значит, никакого прогрессора просто нет. Я могу представить себе, что эта ваша «королева» потеряла своего ИР компаньона. Но даже без библиотеки она должна была понимать и внедрять многочисленные организационные нормы. Воссоздавать имперские практики. Но я вижу в вас лишь жалкую попытку подражания. Вы прикоснулись к осколкам имперской культуры и пытаетесь воспроизвести её на своём варварском уровне. Скорее всего, никакой Королевы вообще не существует. Она потеряла свой медбот и умерла больше ста лет назад. Но от неё осталась организация глупых почитателей, которые пытаются установить свою власть от имени несуществующей госпожи. Я прав?

— Ты не понимаешь, прогрессор.

— И чего же я не понимаю? Расскажи.

— Не могу. Я не могу предать свою Госпожу.

— Ты её хоть видел?

— Тебя это не касается.

— А ты, Икоко? – обратился я к его среднему сыну. – Ты хоть раз в жизни встречал эту так называемую «Королеву», за которую твой отец предлагает тебе умереть?

— Шуго, – произнёс Лулуодо – вервер нуа, кхормо суамма бенебене роа…

— Лина, – обратился я к спутнице на фарийском. – Что он говорит?

— Не знаю. Незнакомый мне диалект.

Ну вот, всё же решил сделать глупость.

Я не стал дожидаться финала. Понятно, что он даёт сыну какие-то инструкции. Поэтому просто прицелился в голову Шуго и нажал на спуск. С трёх метров не промахнуться.

Раздался выстрел, все в комнате отшатнулись, после чего замерли. А голову крепыша Шуго раскидало по всей комнате, щедро окрасив белую стену позади него кровью и мозгами. Как и всех присутствующих, особенно сидящего рядом с ним Икоко.

— Ты… ты… – дрожащим голосом пытался подобрать слова Лулуодо. – Ты… убил моего сына…

— Ты сам виноват. Нечего было пытаться ему передать скрытое от меня послание. Поздравляю, уже двое твоих сыновей погибли ради твоей возлюбленной Королевы. Лина, зайди сюда. Не своди копья с Лулуодо. Если он попытается дёрнуться, убрать свои руки со стола, или даже произнесёт хоть одно слово, пока меня не будет – тут же коли. А ты, Икоко, сиди на своём месте и не смей даже двигаться, иначе моя подруга убьёт сперва твоего отца, а потом и тебя.

— А ты куда? – спросила Лина.

— Скоро вернусь. Надо встречать гостей.

И я выбежал в коридор, двигаясь в большой зал с лестницей, где снизу уже были слышны какие-то голоса. Пройдя по пролёту, я увидел, как на первом этаже один из солдат с факелом о чём-то беседует с девушкой–служанкой. Видимо, прибежали на выстрел, но не могут понять, что случилось. У двери уже толпятся другие бойцы.

— Народ, вы меня ищете? – спросил я на русском.

Солдат с факелом заметил меня на лестнице. Конечно, он не понял ни слова, с боевиками никто языком «высших людей» не делится, но зато пошёл ко мне, на ходу бросив какую-то команду своим людям.

А я поднял оружие и вновь выстрелил.

Щиты, кстати, они не взяли. Видимо, решили, что в тесноте здания от них больше вреда, чем пользы. Только копья, да у некоторых были медные кинжалы.

Первый противник, только начавший подниматься по лестнице, слетел с неё мешком, повалив и идущего прямо за ним солдата.

Я перевёл ствол на другого, пытавшегося идти за ними. Ещё попадание.

Тяжёлые раскаты в помещении оглушали, а непонятное оружие, которое поразило уже двоих, заставило моих противников отшатнуться назад, к двери. Откуда, кстати, пролез всё же человек с щитом, достаточно грамотно пытаясь закрыть им остальных бойцов.

И тогда с улицы, откуда-то позади этой скученной толпы послышались крики боли. Я не видел, что там происходит, но мог догадаться. По отступающим от моего огнестрела солдатам ведут огонь дротиками Лиша и Кера.

Но развернуться я им не дал, всадив ещё одну пулю в щитоносца. Пусть знают, что меня это не удержит.

— Кто хочет жить – бросайте оружие и ложитесь лицом на землю! – крикнул я. Причём на языке равнинников. Специально заранее выучил эту фразу вместе с Линой.

Часть противников попыталась броситься в рассыпную. Я вышел вслед за ними. Вновь из темноты полетели дротики. В одного попали. Ещё один с кинжалом попытался броситься на меня, но я выстрелил раньше, и на земле оказался ещё один труп.

Я вновь крикнул ту же фразу, и, наконец, оставшиеся противники начали сдаваться и выполнять команду.

Из темноты вышли Кера и Лиша с копьями наперевес.

— Кера, – скомандовал я. – Там под лестницей один. На него упал первый из бойцов. Свяжи его или убей.

— Поняла!

— Лиша, вяжи всех. Даже раненых. Потом будем сортировать.

А пока она перевязывала лежачим руки за спиной, я держал их на прицеле, а заодно отпинывал их оружие в одну кучку вдалеке.

Много времени это не заняло, способных держаться на ногах осталось тут всего четверо.

— Если попытаются дёрнуться, сперва убивай, потом выясняй, в чём дело. – Приказал я Лише.

Она кивнула, а я пошёл проверять Керу. Та, на удивление, противника не добила, а тоже повязала, оставив у стены. А ещё в уголке сидела на полу и мелко тряслась служанка, которая как-то смогла отсидеться за весь этот скоропостижный бой.

— Молодец, – сказал я Кере. – Отведи к остальным. Охраняй пока. Я за Линой.

Поднимаюсь обратно по лестнице и бегу в сторону кабинета главы поместья. Захожу, а там… а там Лулуодо с пробитым копьём горлом. Пока ещё живой, но уже захлёбывается, а из раны, пульсируя, вытекает кровь.

— Он дёрнулся к ящику на столе, когда ты начал стрелять, – спокойно объяснила Лина. – Я сделала как ты сказал.

—Да, ты всё сделала правильно, Лина. Ты умница.

Икоко, кстати, так и сидел истуканом в той же позе, в какой я его оставил. Боялся даже дышать.

Я обошёл стол Лулуодо, чтобы посмотреть, что же такого он там пытался выхватить, что рискнул своей жизнью.

А увидев, даже присвистнул.

Из наполовину выдвинутого ящика стола на меня смотрел лежащий там пистолет. Близнец моего.

Глава 2 Трофейная команда

Пистолет был старый и потрёпанный. За ним явно никто не ухаживал уже очень давно. Я вытащил магазин и присмотрелся: восемь патронов из двенадцати.

— Икоко? – спросил я. – А он вообще стреляет?

Парень очнулся от ступора и несколько секунд смотрел то на меня, то на оружие, пытаясь понять заданный ему вопрос.

— Однажды отец показал нам, как стреляет оружие высших людей.

— И давно это было?

— Десять… может быть, двенадцать лет назад.

— Понятно. А ещё патроны или магазины есть?

— Это всё, что осталось из реликвий.

Жаль. Надо будет тут покопаться серьёзнее.

— Икоко, этой ночью пролилось много крови. Погибло много людей. И если твои родичи погибли, потому что поверили фальшивой Королеве, то там, внизу, погибли солдаты. Их вина лишь в том, что они честно выполняли свой долг. Я не желаю, чтобы погибли ещё люди. Ты, я думаю, тоже. Поэтому тебе нужно мне помочь.

— Чего ты ещё хочешь?

— Собери всех слуг в доме. И выведи на улицу, где находятся пленные солдаты. Лина тебя сопроводит. Предупреждаю – она говорит на вашем языке, и если ты попытаешься заговорить со слугами на каком-то другом наречии, то она убьёт вас всех. Понимаешь?

Он кивнул.

Мы вышли и спустились на первый этаж. Лина с Икоко отправились в правое крыло, а я вышел во двор.

Оказалось, что часть работы по сбору слуг уже была выполнена. Та девушка, ставшая свидетельницей нашего боя, сейчас была на улице рядом с каким-то молодым парнем. Парень, как и прочие солдаты, лежал лицом вниз со связанными руками, хоть и в некотором отдалении.

А ещё Кера тянула за волосы какую-то женщину.

— С этой что? – спросил я её, указывая на её пленницу.

— Пыталась в дальней части дома через окно вылезти. Я её дротиком припугнула и к остальным веду.

Ясно, дурочка решила, что она самая умная и сможет сбежать.

А я начал осматривать пленных.

Кера и Лиша смогли подстрелить троих. Сперва ударив в спины. А затем по людям, что пытались бежать врассыпную.

Один из первых людей, в кого попали дротиком, был уже мёртв и лежал на боку рядом с входом. Уж не знаю, что ему там так пробило, но кажется, что отключился он прямо там же, где и упал.

Второму повезло меньше. Дротик пробил лёгкое, и он ещё какое-то время пытался отползти по земле в сторону казармы, оставляя за собой липкий кровавый след. Хватило его метров на шесть, пока силы не покинули. Теперь лежит, хрипит, пытаясь хватать ртом воздух. Не жилец. Без медбота такое не лечится.

Девочек звать не стал. Достал свой охотничий нож, который всё это время носил на поясе, и воткнул ему в шею, под углом, чтобы прямо в мозг. Удар милосердия. Последний раз дёрнувшись, он быстро затих. Лучше так, а то он может ещё долго тут мучиться.

А третий поймавший дротик оказался вполне себе жив. Снаряд прошёлся через бок. Он сам его вытащил. Вроде бы никакие органы не задеты, но кровью его залило сильно. Поэтому и казалось, что рана сильнее, чем на деле. Я перевернул бедолагу на бок и разрезал тунику.

— Лиша! – позвал я. – Беги на нашу лодку и принеси аптечку.

Она кивнула и принялась исполнять задачу буквально, то есть прямо побежала. А я пошёл осматривать остальных, кого поразил из огнестрела.

Я не особо надеялся найти живых, всё же крупнокалиберная пуля – это мощь, которая конечности отрывает. Но случилось чудо. Оказалось, что прикрывавший остальных щитом солдат во время моего выстрела случайно развернулся в пол оборота. И пуля вместо того, чтобы пробить ему корпус, умудрилась навылет пройти предплечье и порвать плечо. То ли Кера, то ли Лиша его оттащили на улицу, но в общую кучу сваливать не стали, оставив у стены.

— Повезло тебе, – сказал я ему на русском. – Считай, что сегодня второй раз родился.

— Мне перевести? – спросила на фарийском подошедшая Лина, которая смогла понять эту фразу.

— Да. Скажи заодно, что если будет сидеть спокойно, то его вылечат.

Лина перевела. А я заметил удивлённый взгляд Икоко. Он хоть и трусоват, но не дурак. Сопоставил мою фразу на имперском с переводом Лины. И понял, что девушка в какой-то мере знает наш язык.

А вот раненый солдат посмотрел на меня очень серьёзно и кивнул.

Вместе с Икоко Лина вывела троих. Двух женщин: одна средних лет, вторая молодая. И пожилого мужчину. С теми, что уже собрались во дворе – получается как раз шестеро слуг. Всё совпадает.

Пока ждали Лишу, я наложил жгут на левую руку бойца с огнестрельным ранением. Чтобы банально не истёк кровью. Затем пришёл черёд того, что пострадал от дротика.

Лиша вернулась минут через двадцать. При этом решила обратно не бежать через лес, а просто завела лодку и добралась до пирса по реке. Умница какая, даже я не подумал.

Следующие полчаса я занимался латанием ран под внимательным и молчаливым взором местных, которые покорно ждали, когда я закончу.

Ну как «покорно»… связанные солдаты пару раз пытались о чём-то переговариваться, но тут же получали от Керы ощутимый удар копьём по спине. В смысле, древком копья. После чего тут же подбегала Лина и спокойным, почти нежным голосом просила их держать рот на замке и ждать, когда я изволю закончить лечить их товарищей. Так, не сговариваясь со мной, близнецы открыли и выучили приём «хороший и плохой полицейский».

В итоге получился относительно неплохой счёт. Из двенадцати погибли пятеро. Двое ранены. Ещё пятеро здоровы. Выходит, что спасти удалось семерых.

— Икоко, – сказал я на имперском, закончив перевязывать раненых. – Мне нужно, чтобы ты произнёс перед этими людьми речь.

— И что мне говорить?

— Правду, конечно же. Скажи, что я ничего не имею против этих людей. Что со мной начал конфликт Лулуодо, который послал своих сыновей ограбить меня и убить. И я отомстил ему. Теперь Лулуодо мёртв. А с ним мертвы Шуго и Вивидо. Но я не могу просто так всех вас отпустить. Поэтому я предлагаю вам простое решение: вы все отправитесь со мной к Стене. Там находится моё поселение. Где вам предстоит жить и следующие пять лет работать на меня. А на пятое лето я сам выделю вам корабль, и если на то будет ваше желание, то отвезу прямо в Сакао.

Икоко перевёл то, что я сказал. Мягко говоря, люди были не в восторге. Я же решил познакомиться поближе с новыми обитателями Заставы. И для начала выбрал самого борзого из всех оставшихся солдат. Которого Кере уже дважды приходилось успокаивать. Поставили его на ноги.

— Как тебя зовут? – спросил я через переводчицу Лину.

— Твоё какое дело? – огрызнулся он и сплюнул на землю передо мной.

— Хочу знать людей, которые теперь будут жить в моей деревне и служить мне.

— Я тебе служить не стану. Я не раб, я воин.

— Ты слишком храбришься для человека, который совсем недавно сложил оружие перед одним противником и двумя девушками–фари.

— А ты убери своё магическое оружие и сразись со мной как мужчина.

Жаль.

Опять пришлось вынимать нож. В последний момент в его глазах промелькнул ужас. И я ведь тоже понимал, что на самом деле он трус и просто пытался сейчас победить свой страх. Думал, что раз бой окончен, то можно и изобразить из себя непокорного бунтаря. Который не сдался. Вокруг которого не зазорно находиться даже в плену.

Он думал, что я буду угрожать, или убеждать, или покупать его. Но у меня были другие планы. Я просто не хотел терпеть угрозу рядом.

Он пытался отступить, но позади стояла Кера. Он пытался отмахнуться, только руки всё ещё были связаны за спиной. Один удар, короткие вскрики служанок, и дерзкий боец оседает на землю на глазах у всей ошарашенной публики.

Минус ещё один. Осталось шестеро бойцов из дюжины. Не уберёг. Но это была нужная жертва. Не лиши я его жизни сейчас, он бы стал причиной бунта и погубил бы остальных. Тоже удар милосердия, в каком-то смысле. Дабы избежать больших смертей в будущем.

Я обернулся к остальным пленникам.

— Лина, – попросил я. – Переведи им: чтобы не терять времени, пусть те, кто отказываются принимать моё предложение сделают шаг вперёд. Обещаю, что я подарю им быструю смерть.

Лина перевела. А я смотрел на лица этих несчастных, жмущихся друг к другу и опускающих глаза. Отдельно я задержался на Икоко, как бы говоря: «это и к тебе относится». Но он отвёл взгляд, принимая свою судьбу.

Дальше знакомство шло намного спокойнее. По крайней мере, никто из пленников не пытался дерзить или как-то бунтовать.

Для начала солдаты. Их в поместье было одно звено в количестве десятка рядовых и двоих командиров: основного и заместителя. Командир основной погиб первым, на лестнице, словив мою пулю. Это он с факелом в руке пришёл разбираться и разговаривал со служанкой, когда я спустился со второго этажа. Как я понял, он из бывших офицеров армии Сакао — но почему ушёл оттуда, мне не сказали, а я и не спрашивал.

Зато остался жив его заместитель. Зовут Виго. Это тот самый мужчина, прикрывший своих щитом и переживший огнестрельное ранение. Немолодой уже. Тоже бывший солдат, ушёл из армии, отслужив более десятка лет, пока его не сменили на кого-то молодого. А он подался в наёмники.

Спокойный такой, стойко терпел и когда я его штопал, и теперь, во время разговора–допроса. Причём спокойствие не безразличное, а умудрённое опытом. Ну да, ты нас победил, ты сильнее. Бывает и такое в жизни. Но жить надо дальше. Хороший мужик, мне понравился.

— Семья есть? – спрашиваю я его.

— Да. Жена, двое сыновей.

— В Сакао?

— Нет, в другом городе. Выше по Велиководной.

— Прости, задержаться не сможем. Но осенью сможешь своим письмо написать, что жив–здоров. А если они до Нашше доберутся, то и увидишься.

Последнюю фразу при переводе услышали остальные и немного расслабились. Всё же возможность сохранять контакт с цивилизацией стоит дорогого.

— Насчёт «здоров» не уверен, – возразил он. – Такие раны часто гноиться начинают. Но даже если повезёт, левой руки у меня, считай, уже нет. На кой я тебе такой?

— Гноиться раны не начнут. Это я тебе могу пообещать. А чем тебя занять я придумаю.

Оставшиеся парни были в большинстве городской молодёжью. Из тех, кто смог показать себя в ополчении и сходить в несколько походов для борьбы с кочевниками. Но были слишком бедны, чтобы купить себе снаряжение и пойти на военную службу. Таких иногда отбирали в наёмники. В основном они были из Сакао. Только у одного имелась невеста. Остальные без семей, родители только. Ну, а про погибших я не спрашивал.

Кстати, это они ходили вместе с Шуго к предгорьям в поисках меня, оставив в поместье только дежурную стражу из трёх человек с Виго во главе. Парни только несколько дней назад вернулись.

Затем пришёл черёд слуг. Сперва пожилой мужчина, которого привели Икоко с Линой. Звали его Хемо. Он был кем-то вроде управляющего поместьем. Хотя круг его обязанностей мне так до конца и остался непонятен. Вроде как занимался мелким ремонтом, руководил погрузкой и разгрузкой транспорта — как телег, так и лодок. Распределял грузы и запасы по хранилищам.

— Семья есть?

— Где-то есть. Сейчас только внучка со мной. Про остальных не знаю.

— Внучка?

— Она вот, – указал он на девчонку–служанку, пережившую в уголке наш бой в здании.

— Давно в этом поместье?

— Давно. Лет двадцать. Или тридцать? Не помню уже жизни прошлой.

— Теперь начнётся жизнь новая.

— Начнётся, да. Может, ты и меня того, чтобы не мучился? Куда мне уже жизнь менять?

— А с внучкой что будет?

— То да…

Внучку звали Ноноло. Пятнадцати лет отроду. Ровесница Ики. Родители год назад умерли. От чего – я не спрашивал. И её забрал к себе дед, устроил работать в поместье младшей служанкой. Занималась она уборкой, стиркой, да по ночам дежурила: запирала ставни, двери, меняла факелы, и, если надо, что-то делала для солдат из караула: воды там принести, например. На кухню её не пускали. Там господствовали старшие.

Следующей была средних лет женщина, которая представилась как глава служанок. Зовут Латата. Я так и не понял, как разделяются обязанности у главы служанок и у управляющего поместьем. Но точно она отвечала за работу всех слуг женщин.

— Тринадцать лет здесь, – ответила она на вопрос о том, как давно работает в поместье. – Лулуодо купил мой долговой контракт на три года. А потом осталась работать.

— Семья?

— Моя семья – это мои девочки.

Оставшихся девочек звали Кемата и Мака. Лет двадцати пяти на вид. Первая была местной кухаркой, хотя в основном на кухне колдовала сама Латата. Кемата же готовила в её отсутствие, а заодно для слуг и солдат. Это её притащила за волосы Кера. А вторая – ну, просто служанка. Она подавала хозяевам и гостям еду и убирала за ними.

Я спросил про хозяек поместья, но оказалось, что Лулуодо с сыновьями жили одни. Точнее, жили тут в основном сам глава с Икоко. Шуго и Вивидо чаще в разъездах были по делам торговой компании.

— Жена господина лет пять назад как преставилась, – сказал Хемо

— Три с половиной года назад. – поправила его Латата. – Зимой это было.

— А сыновья?

— У Шуго была невеста в Сакао. Но что-то там не ладилось. Вам лучше спросить молодого господина.

Про младшего никто даже не заикнулся. Впрочем, неудивительно, такому идиоту размножаться противопоказано.

Последним был парень, которого повязали фари и оставили вместе с солдатами. Оказалось, что зовут его Скоко, занимается он в поместье уходом за ездовыми животными. Кормит, чистит, выводит на прогулку и выпас. Тренирует и следит за снаряжением.

Я попросил показать животных, вместе с Линой мы сопроводили его к стойлам. Зайдя внутрь с факелом, я увидел трёх… ну, это были не лошади. Скорее какие-то рогатые коровы под полтонны весом, с густым коричневым или чёрным мехом.

— Как называются эти животные? – спросил я, чем вызвал очень удивлённый взгляд Скоко.

— Вы не знаете, кто такие заны?

— Впервые их вижу. Вы на них ездите?

— Да, они очень послушные и добрые животные.

— Быстро бегают?

— Бегают? Нет, они почти никогда не бегают. Но они очень сильные и выносливые. Могут больше суток идти вперёд без отдыха. А ещё они могут нести на себе много груза. Или телегу.

— А для работ в поле их используют?

— В поле? Зачем?

— Землю на них вспахивать.

— Ну, может кто-то и использует выше по Велиководной. Но я такого не видел.

— Ясно. Возвращаемся.

Честно говоря, мне было жаль этих людей. Если подумать, то они ни в чём не виноваты. И пострадали они исключительно из-за игр прогрессоров, которые ворвались в их мир. Даже Лулуодо с сыновьями – лишь жертвы обстоятельств, которые от них не зависят. И как результат: восемь трупов за эту ночь.

Кстати, насчёт трупов…

— Икоко, как вы хороните мёртвых? – спросил я его.

— Погребальный костёр.

— Займись этим вместе со Скоко и служанками. Похоронишь отца с братом как положено. А с ними их бойцов.

— Хорошо.

А я позвал к себе Хемо и Латату, чтобы составить список того, что вообще сейчас есть в поместье и что можно из него вывезти.

Удивительно, но отчаянно путающийся в датах Хемо чуть ли не наизусть помнит всю номенклатуру товаров на каждом из складов.

А добра у них тут хватало.

Самое для меня важное и злободневное – это продовольствие. Несколько тонн продовольствия: сушёные фрукты, специи, сотни кувшинов засоленной рыбы, мяса, мешки с плодовоовощными припасами. Был даже мешок муки. Редкая здесь ценность, которую привозят с юга.

Выходило, что я полностью решал продовольственную проблему племени фари и Заставы до следующего урожая. И это как минимум.

А ведь этим добыча не ограничивалась. Среди продовольственных товаров был обширный склад алкогольных напитков. Какое-то местное вино или брага.

В поместье хранился огромный запас тканей и одежды. Что-то было на продажу, что-то из хозяйского гардероба. И не только эти туники, но и более дорогие кожаные и меховые изделия. Включая тот же мех, из которого делают свои плащи фари. Да и сам запас кожи и мехов вызывал уважение.

— Хозяин выкупал их у местных охотников, в Сакао партии отгружали на юг, – объяснил Хемо.

— А что шкуры кочевников?

— Они дрянные. Да и на юге есть где с ними торговать. А мы собираем… собирали добычу с северных лесов.

— Чем ещё Лулуодо торговал?

— Помимо мехов — древесиной. На севере она хороша. Да и на юге не так много лесов. А сюда вёз специи, травы и металлы.

— Металлы? – переспросил я.

И мне показали ещё один склад, заполненный различной медной, бронзовой и серебряной утварью. В основном посудой, лампами, но были даже несколько небольших, полированных серебряных зеркал.

— В городах Велиководной такое за любую цену отрывают, – объяснил Хемо.

Да, сокровищница. Значительная часть металлов лежала просто в виде слитков.

Был у них солидный запас оружия. С полсотни разных металлических кинжалов и мечей. Была и всякая экзотика, вроде то ли серпов, то ли ятаганов. Не знаю, ждали эти вещи своего покупателя, или хозяева просто коллекционировали оружие со всего света.

Отдельно стоит выделить несколько сундуков с самыми настоящими монетами. Разной формы: квадратные, ромбовидные, шестиугольные. Некоторые с отверстием внутри. И их было много. Из серебра, меди или бронзы. Качество чеканки сильно «гуляло».

— В основном это монеты Великих городов, – сказал Хемо.

— А Сакао чеканит свою монету?

— Когда-то давно чеканил. Но здесь металла мало. Поэтому везут монеты с юга. А в нашем регионе чаще меняют без них.

— То есть эти монеты для внешней торговли?

— Должно быть.

Собрали мы много оружия и брони. Копья, мечи, луки. Целые ящики стрел с металлическими и костяными наконечниками. Много медных шлемов, вроде тех, что использовали солдаты поместья. Видимо, это местный военный стандарт. Целая россыпь щитов и кожаных доспехов. Была даже бронзовая нагрудная пластина. Но только одна. Судя по размеру, предназначенная для самого Лулуодо. На Шуго она бы не налезла, а Икоко была бы великовата.

Ну и по мелочи: украшения и различные предметы роскоши. Их было много: костяных, металлических и из различных камней. Много керамической посуды самого разного толка. Несколько горшков с мёдом и маслом. Рабочие инструменты. Ещё несколько вёдер штукатурки.

Был крупный склад строительных материалов: доски и брус, а также кирпичи. Кирпич меня особенно порадовал, но вывезти его нереально, слишком тяжёлый. Как и древесину, но её я и сам могу поставлять, и доски делать даже лучше.

И, конечно, обширная библиотека. Архив торговой компании, который я планировал вывезти любой ценой. В их торговых договорах и переписках могла храниться бесценная информация о «слугах Королевы».

Только сразу же стало понятно, что одного только нашего парусника для вывоза всего этого добра не хватит просто физически. Не говоря уже про экипаж. Поэтому я затребовал все доступные в поместье канаты, чтобы придумать, как головной лодке с двигателем буксировать все остальные. Никаких специальных отверстий на корпусе не было, так что пришлось изобретать систему креплений за корпус и одновременно мачту.

К тому времени начало светать. Икоко со Скоко и служанками разожгли погребальный костёр, предварительно сняв всё ценное с тел убитых. Хотя бы попрощались по-человечески с погибшими.

Тела Лулуодо и Шуго пришлось тащить Кере. Не доверял я «молодому господину». Поэтому старался держать его у себя на виду, не позволяя заходить в поместье.

— Латата, – позвал я женщину и как обычно через Лину спросил: – сегодня кто-нибудь должен прийти в поместье? Учти, мне, возможно, придётся убить этих людей или забрать с собой. И убить тебя, если ты солжёшь.

— Я не буду лгать. Раз в несколько дней приезжает продавец угля для печей. Но он должен быть нескоро, лето ведь. И телега вчера днём отправилась в Сакао. Не знаю, зачем. Обычно возвращается через два или три дня. Иногда на следующий день, но я не знаю, как сейчас.

— Понятно, спасибо.

Значит, минимум до вечера время у нас есть, и нас не должны найти.

Я снова собрал всех перед входом в поместье и объявил:

— Слушайте все. Сейчас мы займёмся разделением труда. Латата и её девочки будут выносить из дома все припасы. Прежде всего запасы еды. Поверьте, там, куда мы плывём, они нам очень пригодятся. Особенно первое время. Поэтому не советую лениться, иначе вам самим придётся потом голодать. Хемо будет указывать склады, из которых мы будем забирать ценности. А четверо выживших бойцов, которым сейчас развяжут руки, вместе со Скоко и Икоко будут вшестером таскать всё это на лодки. И сразу на лодки отведут раненых. Возле лодок будет находиться моя прекрасная подруга Лиша, а здесь, на территории поместья, не менее прекрасная Кера. Вы все уже успели оценить, как метко они могут метать дротики. Поэтому если кто-то попробует сбежать, то получит снаряд в спину. А кроме того, за каждого сбежавшего мы казним двоих оставшихся. Вы все уже знаете, что я в таких вещах очень серьёзен и слов на ветер не бросаю. В конце концов, это делается для вашей собственной безопасности и благополучия, чтобы вы не наделали глупостей, все остались живы и даже смогли обеспечить себе в будущем хорошую и сытую жизнь.

Когда Лина закончила перевод, что-то сказал сидящий на земле Виго.

— Он повторяет за тобой и просит парней не делать глупостей. – сказала Лина.

Я обернулся к нему и в знак благодарности кивнул.

— Латата, – продолжал я, – пусть твои девочки начинают выносить припасы. А ты распорядись, чтобы на всех приготовили еду. Много, сытно, не жалейте мяса. Мужчинам сегодня предстоит много тяжёлой работы. Они не должны остаться голодными. К вечеру всё должно быть загружено, а мы готовы к отплытию. Как только справимся – вы все сможете уже на лодках отдохнуть и поспать. Лина, а теперь задача для тебя, этого переводить не нужно. Возьми с нашей лодки сумку и рулон непромокаемых ёмкостей. Отправляйся на верхний этаж и упаковывай все бумаги, свитки, книги, которые сможешь найти. Постарайся сохранить всё в том же порядке, в каком они есть сейчас. Как закончишь – устрой обыск в комнатах на верхнем этаже. Бери всё ценное, или что ты посчитаешь ценным.

Девушка кивнула.

— А как же заны? – спросил Скоко.

— А что заны? – не понял я.

— Мы же не можем их тут оставить?

— Почему нет?

— Они же живые, пропадут без человека. А ещё они очень ценные. Элитная порода.

— Так, а что они едят?

— Траву в основном.

— И где я им траву найду посреди реки?

— Эммм… ну, можно их овощами и фруктами кормить.

— И сколько они съедают их в день?

— Ну… где-то как пять человек.

То есть втроём как пятнадцать. А, впрочем…

— А какого пола они там? – спросил я.

— Один самец, чёрный. И две самки.

— Разводить их можно?

— Да, главное, чтобы еды и воды им хватало.

— Ладно, пойдём думать, как эти туши грузить на лодки.

Ну, то есть это в принципе было возможно. Правда больше двух занов на лодку не поместится. Значит, одну из них нужно было оставлять исключительно под плавучую животновозку со Скоко и запасом еды.

В итоге, больше времени у нас заняло даже не перетаскивание припасов. С этим-то парни справились за несколько часов вшестером. Тем более, что и нести недалеко, поместье прямо на берегу стоит. Вышел через главные ворота, повернул направо и прошёл метров пятьдесят до пристани. Основное время пришлось потратить на размещение, утрамбовывание и облегчение добычи. И на сооружение самого каравана.

Дважды, кстати, по реке проходили чужие лодки. Но на нашу суету они никак не отреагировали и спокойно себе шли дальше. Видимо, погрузки–разгрузки здесь обычное дело. Хотя я и не на шутку напрягся.

Получилась довольно уродская и неповоротливая конструкция:

Впереди наша лодка, с вывернутой для установки двигателя кормой. На неё я посадил всех четверых выживших бойцов, чтобы они могли при необходимости налегать на вёсла. Здесь же разместились Лиша и Икоко. И на эту лодку я принёс всё самое ценное: прежде всего библиотеку, запасы металлов и ящики с монетами. И наши личные вещи, конечно. Наши спальные места были на корме, у пленников – на носу. Куда они, кстати, сразу и завалились. Тем более, что в награду за выполненную работу, я разрешил им распечатать и разлить по мехам местного вина.

Следом шла лодка со слугами, вместе с которыми остались близнецы. У них там значительная доля продовольственных припасов, а на корме посадили девочку – зана, как сказал Скоко – самую спокойную из них. К тому же одна из служанок вызвалась за ней ухаживать, пока мы на реке.

Третьей шла лодка–животновозка, куда разместили двух оставшихся занов и Скоко заодно, чтобы следил. Там же разместили часть продовольствия: и как груз, и как кормёжка для животных.

И в конце полностью необитаемая лодка, в которой был запас всего остального имущества: ткани, меха, одежда и всё, чему не нашлось места на остальных лодках.

От многого пришлось отказываться. Так, с оружия пришлось снимать металлические наконечники, а древки просто выкидывать. Тащить в предгорья палки было бессмысленно. Как и щиты. От этой древесины только лишний вес и объём. Взяли лишь несколько, чтобы если что защититься от обстрела.

Каждая из лодок несколько раз перевязана с соседними на расстоянии примерно двадцати метров.

Уже разместив всех в караване, я ещё раз прошёлся с Линой по поместью, стараясь найти всё ценное, что мы могли забыть. Хотя служанки хорошо поработали, забрав даже все набитые соломой подушки с кроватей. Особенно тщательно я прошёлся по комнатам хозяев дома. Нашёл несколько оставленных тут безделушек, несколько пачек документов, которые пропустила Лина, и снял со стен все лампы. Металл всё же. Вроде бы всё.

Наступил вечер. Вернувшись на лодку, я попытался всё это сдвинуть с места, включив двигатель.

Двигатель очень удивился такому безобразному с собой обращению, так как был предназначен тянуть куда меньшую массу груза. Но, поднатужившись, он всё же смог выдать из себя километров двенадцать в час. И это разогнавшись на полных оборотах.

Впрочем, двигатель я вскоре выключил, и мы спокойно спускались вниз по течению, ожидая наступления темноты. Уж очень мне хотелось пройти устье Благодатной в ночное время, чтобы не тревожить находящийся там гарнизон.

К тому же нам повезло, и к наступлению темноты с океана набежали тучи. Тогда я передал управление Лише, чтобы хоть немного поспать. А то последние пару дней выдались слишком безумными.

Я даже не понял, как отключился. Казалось, что просто прикрыл глаза, но тут же Лиша трогает меня за плечо.

— Мы на Велиководной, – сказала она мне.

— Уже? – удивился я.

— Уже несколько часов. Я не стала тебя будить. Скоро будет светать.

Глава 3 Основание Заставы

С рассветом я установил на нашем «локомотиве» парус и приказал так же сделать на второй лодке. Как раз был попутный ветер с океана. Караван оставался очень тяжёлым и неповоротливым, но восемь – десять километров в час удавалось выжимать.

Днём нам всё чаще стали попадаться встречные лодки, идущие в сторону Сакао. От них я старался прижиматься ближе к берегам реки и сбрасывать скорость до минимума. Мы и так были слишком заметны, дополнительное внимание нам ни к чему. Приходилось всем этим неповоротливым караваном как ползущей змеёй метаться от одного берега к другому, чтобы обходить встречающиеся городки и деревни.

Через несколько часов, устав от этих вихляний, я остановился у необитаемого берега подальше от человеческих поселений.

Хотя, основная причина была даже не в том, что я не хотел светить свой караван на реке. Просто люди устали. Ладно мы с фари во время нашего марша на Благодатную были на адреналине и просто перетерпели полтора дня непрерывного похода. А этим-то всем как жить? Даже в туалет сходить? Ладно, мужчины могут к борту подойти по малой нужде, но женщинам что делать? Да и раненые у нас есть.

Короче, не стал я над людьми издеваться и причалил к берегу, отдав распоряжение через Лину готовить лагерь. И напомнил, что за побег одного наказывать буду двоих оставшихся. Всё же мы пока ещё слишком близко к их родным домам.

Латата и Кемата устроили походную кухню. А Скоко вывел своих животных прогуляться по берегу. Ну и заодно стоило убрать за ними на лодке. Оказалось, что заны не только едят за пятерых, но и гадят за стольких же. В отличие от людей, терпеть и ждать их никто не приучал.

Мы же с девушками-фари изображали охрану и постоянно дежурили рядом с лодками или обходили периметр лагеря. Больше всего меня беспокоило содержимое архивов. Я опасался, что Икоко решит сделать какую-нибудь глупость и выкрасть или уничтожить часть переписки. А может и подговорить кого-нибудь из своих бывших слуг или солдат. Но парень вёл себя отрешённо и лишний раз старался даже ни с кем не разговаривать. Впрочем, его можно было понять.

К полудню начался небольшой дождь, людям пришлось ставить небольшие навесы из просмоленной и непромокаемой ткани. Женщины как раз закончили с обедом, поэтому собрались мы все в одном месте, никто не разбредался по территории. Кроме разве что Скоко, но ему нужно следить за животными, которые, как и люди, испытывали стресс от речного путешествия.

Я демонстративно присоединился к остальным и тоже взял порцию из общего котла. Выглядело аппетитно, какое-то мясное рагу с овощами и жиденький, но сладко-солёный бульон. Не знаю, из чего его делали, но было вкусно. За мной подтянулись фари.

Ещё я решил выделить людям немного вина. Но так, чтобы каждому досталось где-то грамм двести. Как я объявил всем: «чтобы не замёрзли под дождём». Пусть расслабятся. Тем более, что народ не против: кормят, поят, что ещё надо?

Парни-наёмники, как я понял, больше всего вчера опасались, что их посадят на вёсла и заставят грести до самой Стены. Тем более, что совсем недавно именно так и было, когда Шуго погнал отряд к предгорьям. А в итоге оказалось, что какая-то непонятная магия сама двигает лодку. Периодически, когда мы проплывали деревню или встречным курсом проходило чужое судно, я их заставлял грести. Но раз в час или полтора изобразить интенсивную работу их не напрягало. Даже устать не успевали. Получалась не поездка, а сплошной отдых. Сиди себе, да любуйся окрестностями под бывшее хозяйское винцо.

Пусть люди привыкают. Наверное, для них это было необычно: с одной стороны, они видят неприкрытую жестокость. Мою готовность карать и убивать. Без злости, без угроз, а просто холодную практичность: «вы сбегаете – я убиваю». Но в то же время человеческое отношение и щедрость.

Это и есть формула власти. Нельзя выстроить её только лишь на страхе. Как и нельзя людей только покупать и задабривать. Чтобы управлять другими, вы должны одной рукой держать людей за горло, угрожая в любой момент сломать шею, а другой рукой вам нужно решать их проблемы и обеспечивать их комфорт. И только тогда люди будут вам подчиняться.

После обеда я осмотрел раненых. Сменил бинты, нанес новую порцию антисептиков и заживляющего геля. Виго удивился скорости затягивания раны, но промолчал. Чудес им за последние сутки явилось столько, что начали воспринимать как должное.

Так прошёл целый день. Люди кучковались под импровизированными навесами и робко общались. Пытались как-то приободриться и строить планы на будущее.

А за ужином мне даже начали задавать вопросы.

— Хозяин, а что там, в этой твоей деревне? – спросила Латата. То ли самая смелая, то ли решила взять на себя ответственность за остальных, которых сильно интересовал этот вопрос. Лина была рядом, момент она подловила правильный.

— Что ты имеешь в виду? – уточнил я.

— Что вообще есть в твоей деревне? Или усадьбе? Сколько людей живёт?

— Вот вы и будете жить. Хотя заберём по пути ещё одну семью. А нет там пока ничего. Придётся с нуля всё строить.

— Так мы что, посреди леса жить будем?

— Почти так, да. – не стал я отрицать.

— А ты там как живёшь?

— А я там не живу. Я живу на Стене с фари. Когда мы прибудем и высадим вас, я с караваном двинусь дальше в сторону гор.

— И мы останемся одни посреди леса?

— И вы останетесь одни посреди леса с целой горой припасов и даже с оружием и бронёй. Но я вернусь через несколько дней и помогу вам обустраиваться.

— А почему нам нельзя с вами?

— Фари не любят чужаков. Вон, спросите своих парней, которые недавно были в предгорьях. Напомните, что фари обещали с вами сделать?

— Головы отрезать и расставить на кольях вдоль перевала, – ответил один из наёмников.

— Ну, давай по-честному, там было не только про головы, – заметил я. – А я, как видите, не такой кровожадный. Вместо отрезания вам яиц везу обустраивать вам новую жизнь. Да вы не волнуйтесь, если будете честно служить и делать то, что я говорю, то станете очень богаты. Куда богаче, чем на службе у Лулуодо. И даже дом у каждого из вас свой будет, и не эта землянка, в которой местные деревенские живут, а настоящие дома.

— А чего делать нам придётся? – спросила Латата.

— Да много чего. Для начала строительством заняться и обустройством своей жизни. До конца лета нужно будет временные дома построить. Потом будете готовить землю под поля и обустраивать мастерские. А я вас всем необходимым обеспечу.

Ближе к вечеру мы начали загружаться обратно в лодки, формируя караван. Я рассчитывал получить хотя бы пятнадцать часов непрерывного хода ночью и в те вечерние и утренние часы, когда судов на реке было мало.

По моим подсчётам, за ночь и утренние часы мы прошли по Велиководной примерно восемьдесят километров. Если удастся держать ту же скорость, то за следующий переход я планировал пройти ещё сто двадцать и остановиться в одном переходе до Нашше.

Сделали и небольшие изменения: посадил на последнюю лодку Хемо и вместе со Скоко научил их ставить и убирать парус. Если все четыре лодки будут ловить ветер – это позволит выдать ещё несколько километров в час при попутном ветре и снизит нагрузку на двигатель. К тому же особого искусства тут не нужно, паруса на лодке были прямые. Что такое косой парус, как ловить боковой ветер или про технику галсирования — местные не знали. Но мне нужно было быть уверенным, что в случае неблагоприятного ветра я смогу на всех четырёх лодках паруса убрать. Не то чтобы мне были так критичны эти лишние километры в час скорости, но заряд двигателя был уже неприлично мал. На следующем привале придётся ставить запасную батарею и молиться Богиням, чтобы её заряда хватило добраться до дома.

На закате, когда Лиша легла поспать несколько часов перед ночной сменой, а я управлял лодкой у двигателя, ко мне подошёл Икоко.

— Что будет со мной дальше? – спросил он меня на русском.

— То же, что и с остальными, – ответил я. – Поживёшь у меня, поработаешь. Потом, если пожелаешь, сможешь уйти. Хотя было бы неплохо, если бы ты мне всё рассказал.

— Что именно «всё»?

— То, что не успел твой отец. Про вашу организацию, Королеву, её слуг.

— А если я откажусь? Убьёшь?

— Нет, не сейчас. Если бы хотел – убил бы сразу.

— Тогда я не понимаю. Я твой враг. Как и вся моя семья.

— Ты? Враг? Не смеши меня. Ни ты, ни твоя семья моими врагами не были. Вы просто инструмент. Вот если в тебя бросят камень, ты разве будешь ненавидеть камень и считать его своим врагом? Вот и я нет. Вы стали заложниками ситуации, которую создал один из прошлых прогрессоров во времена их войны. Только прогрессор, создавшая вашу организацию, погибла, а её слуги решили построить своё маленькое царство.

— Всё не так просто. Наша семья не могла отказаться от своей роли.

— Я знаю. И, нет, всё как раз очень просто. Дай я угадаю: слуги Королевы – это торговая сеть из нескольких контор по всему побережью. Как минимум в одном из крупнейших городов они являются монополистами. И они предоставляют вам уникальные возможности в финансировании ваших торговых операций и предлагают лучшие цены. Когда-то твой отец… или дед, или прадед, заключил с ними сделку: уникальное положение на рынке Великих городов в обмен на принятие веры в Королеву и служение её целям. Отвергнуть вы теперь это не можете, потому что тут же потеряете свой рынок. Вам просто закроют доступ к вашим покупателям, и вы разоритесь.

— Откуда ты это всё знаешь?

— Оттуда, что я сам прогрессор. Такой же, как ваша Королева. И я знаю, как создаются общества, подобные вашему. Поэтому меня и не огорчит твой отказ в сотрудничестве. У меня уже есть ваш архив. Все торговые операции, вся деловая переписка. Достаточно просто проанализировать эти данные, и я узнаю об остальных узлах вашей организации в других городах. И имена тех, кто всем этим управляет.

— Наша переписка зашифрована.

— Ты правда думаешь, что цифророждённая не сможет расшифровать ваши детские коды?

— Кто такая «цифророждённая»?

— О Богини… Ты даже этого не знаешь? Слушай, а что вообще вы знаете об Империи или о прогрессорах? Ну или как вы там нас называете? «Высшие люди»?

— Эта информация только для посвящённых.

— Каких посвящённых? Я же один из прогрессоров. Я в любом случае знаю куда больше тебя. Просто мне интересно, что из этого рассказали вам.

Икоко подумал немного, но всё же произнёс:

— Госпожа – одна из богов, что живут среди звёзд. Она спустилась с небесного дворца, что стоит на солнце. Чтобы подарить свою мудрость тем, кто уверует в неё и будет ей верно служить.

— Как интересно. Значит, вы превратили это в религию. Тогда кто же я в этой картине мира?

— Демон. Высшие люди делятся на богов и демонов. Боги живут на солнце, а демоны на лунах. Вы пришли помешать Королеве править этим миром и сражались с ней. И ей пришлось спрятаться от всех. Только самые приближённые слуги знают, где прячется Королева, и доносят её слова до остальных верующих. Она давно предсказала, что демоны вернутся в наш мир. Но у демонов есть слабость — если отобрать их саркофаги и отдать Королеве, то вы будете вынуждены служить ей.

— А как вообще отличить богов от демонов? С чего вы вообще взяли, что я именно демон?

— Этого я не знаю.

— И ты веришь во всё это?

— Это то, чему меня с детства учили. Мне показывали реликвии, оставленные Королевой. Мне обещали, что однажды Королева явит себя миру и вознаградит своих верных слуг. Что установится её вечное царство. А в остальном… я не дурак. Я понимаю, что религиозные сказки не всегда являются правдой. Но всё же… вот ты передо мной. Сказка стала настоящей. Пришла в мой дом и убила всю мою семью за то, что мы служили своей госпоже.

— Прости. Я ничего не имею против твоей семьи. Но вы были для меня угрозой. Твой брат Шуго пришёл за мной с солдатами. Угрожал фари. Затем Вивидо.

— Они верили в то, что делали.

— Да, я понимаю. Поэтому и говорю, что не считаю вас врагами. Вера – это оружие. Такое же, как и деньги. И то, и другое позволяет заставить людей желать делать то, чего они в действительности не хотят.

— Не понимаю… Как можно желать то, чего не хочешь.

— Так устроен разум. Есть вещи, которые мы желаем делать: вкусно поесть, хорошо отдохнуть, любить женщин, быть в безопасности. Обычные человеческие желания. Но что, если тебе нужно заставить кого-то отказаться от своих желаний и делать то, что нужно тебе? Для этого ты и используешь упомянутое мной оружие: покупаешь этих людей или внушаешь им веру. Или всё это вместе. И тогда эти люди вместо того, чтобы создавать свои семьи и заботиться о своём роде, начинают делать то, что нужно тебе. Но они не могут признаться себе, что лишают себя чего-то ради чужих интересов. Поэтому они начинают верить в то, что именно этого и желают.

— Ты считаешь, что Королева делает именно это? Внушает веру ради того, чтобы заставить нас делать то, что ей нужно?

— Конечно нет. Повторюсь: я считаю, что никакой Королевы давно уже не существует. Да, она жила когда-то. Лет двести назад, когда случилась великая война, расколовшая материк. Тогда прогрессоры в вашем мире знатно поураганили, натравливая страны и народы друг на друга. Но Королева проиграла. Скорее всего потеряла свою капсулу, или саркофаг, как вы её называете. Наверное, она пыталась отыскать другую капсулу, и для этих целей создала вашу организацию слуг-торговцев. А потом она была либо убита на войне, либо и в самом деле спряталась, где умерла от старости или болезни. Теоретически она могла бы прожить эти двести лет на своих запасах здоровья имперского организма. Но будь она жива, то вы бы не жили так, как живёте сейчас.

— Значит, это делают другие слуги?

— Да. Королева умерла. Но осталась созданная организация. Торговцы, на руках у которых остались её вещи. Оружие Королевы, инструменты, которые были с ней в саркофаге. Всё это стало вашими реликвиями.

— И что ты собираешься теперь делать?

— То же, что и с твоей семьёй. Такие организации, как ваша, сильны своей невидимостью и вездесущностью. У них много денег и они могут их тратить, чтобы наносить болезненные удары. Но у них есть и слабость, которую ты осознал вчера: уязвимость к простому силовому воздействию. Центры управления очень хрупки. И если их найти, то легко уничтожить простой грубой силой. Я понимаю, что они от меня не отстанут. Поэтому просто уничтожу их до того, как они смогут уничтожить меня.

— Если уничтожишь.

— Конечно. Возможно, что они доберутся до меня первыми. Или найдут себе цель поближе и попроще, отдавив мозоли другому прогрессору. Но так или иначе слуги Королевы обречены. Как только прогрессоры смогут освоиться, они станут для слуг непреодолимой силой. Если бы Шуго смог отыскать меня в первые дни моего прибытия – он бы несомненно меня убил. Спустя полтора месяца моего пребывания здесь Вивидо пытался устроить на меня засаду. Но я уже был не один, и у него не получилось. Хотя у него был шанс. Спустя ещё несколько месяцев у меня будет своя армия и ресурсы, сопоставимые с ресурсами всех ваших торговых контор. И я просто раздавлю всех этих слуг как мелкую, назойливую помеху. Все они — просто осколки того, что сделал один из прогрессоров сотни лет назад. А сегодня на планету явились сразу двенадцать прогрессоров.

Икоко задумался и какое-то время молчал, глядя на проплывающие за бортом пейзажи. Я же продолжал управлять лодкой, держа курс на приближающееся к горизонту солнце.

— Что будет со мной дальше? – спросил он наконец, повторяя свой самый первый вопрос. – Чем я теперь буду заниматься в этой глуши? Таскать тяжести? Пахать землю как крестьянин?

— Я не настолько жесток, чтобы так над тобой издеваться. Как раз наоборот, я дам тебе заниматься тем, что ты умеешь лучше всего: управлять торговой компанией. И если ты всё сделаешь правильно, то моя компания быстро затмит всё то, что делал твой отец, опираясь на милость слуг Королевы из других городов.

— Как я могу управлять торговой компанией посреди леса? Ты хочешь, чтобы я организовал скупку мехов у местных охотников?

— Конечно же нет. Такой мелочью мы заниматься не станем. Хотя, может и станем, но не это главное. У тебя будут две задачи, так что слушай внимательно. Прежде всего: ты знаешь, что такое торг фари?

— Да, небольшие торговые площадки в предгорьях, куда дважды в год собираются несколько племён фари и жители окрестных деревень. Один из источников меди для экономики региона.

— Верно. Твоя задача – сделать Заставу центром этих торгов. Чтобы отныне сюда стекались люди со всего региона для торговли с фари.

— А какой в этом смысл? Кроме небольших партий меди они ничего не могут предложить. Один корабль из Гессима привезёт в разы больше, чем фари насобирают за год.

— Мы и не будем там торговать медью. Очень скоро фари выйдут на рынок с новым металлом. Намного прочнее и долговечнее, чем медь или бронза. И он произведёт революцию.

— Что это за новый металл? Откуда?

— Из моих знаний, конечно. У прогрессоров есть не только реликвии. Но и знания, как создавать новые материалы. Фари будут поставлять не просто сам металл, но и изделия из него. И это далеко не всё. На Заставе появятся новые продукты, лекарства, ткани. Всё это будет пользоваться спросом. Уникальное предложение я тебе обеспечу. Твоя задача – организовать торговую площадку и обеспечить постоянный доход.

— А какая вторая задача?

— Наладить экспорт. Весь регион Сакао в ближайшие годы должен стать нашим торговым партнёром.

— Это очень амбициозная задача.

— Так и ты вроде бы не третьесортный лавочник на рынке. Разве нет?

Не знаю, смог ли я его убедить, но Икоко надолго ушёл в себя. Даже не представляю, какие бури сейчас бушуют у него на душе. С одной стороны, его жизнь разрушена и родные мертвы. А виновник этого всего и по совместительству демон, согласно его вере, сейчас везёт его как захваченного раба куда-то на край света. С другой стороны, слишком уж привлекательные перспективы для него вырисовываются. И он, как торговец, должен это понимать. Как посвящённому в тайны прогрессоров, у него нет оснований не доверять тому, что я действительно могу дать ему уникальные товары.

Посмотрим, что с ним будет дальше.

Я продолжал вести караван в сторону заходящего солнца. Когда подходили к концу сумерки, разбудил Лишу, и мы провели пересменку на ночной период.

Новый день прошёл по той же схеме. В пути удалось продержаться чуть менее пятнадцати часов и преодолеть даже на двадцать километров больше запланированного. Встали у берега, развернули лагерь. Разве что за ночь распогодилось, поэтому никаких навесов сооружать не стали.

Из примечательных событий: замена батареи на двигателе. Событие вызвало нешуточный, хоть и молчаливый интерес. Всё же странная штука, которая двигает корабль сама без паруса и гребцов, воспринималась людьми, кроме разве что Икоко, как нечто совершенно магическое. А мне пришлось для замены демонтировать движитель с корпуса и устроить небольшой разбор. Начались даже перешёптывания: не сломалась ли эта штука, или не оставили ли нас духи, которые помогают судам двигаться. В конце концов, когда я уже установил двигатель обратно и проверил его работу, люди сошлись на том, что я проводил какой-то странный, но действенный ритуал по задабриванию духов. Я не стал эти домысли комментировать, тем более что в них была часть правды.

Ещё задержались с вечерней отправкой, потому что самец занов наотрез отказывался возвращаться на лодку. Ну вот не нравилось ему путешествовать на воде. Почти полчаса Скоко всеми правдами и неправдами пытался затащить непокорное животное. Я уже начал думать: пустить ли его на мясо или просто оставить прямо посреди леса. Хоть облегчим массу каравана. Но затащили.

А около полуночи, когда была смена Лиши, мы проскочили в устье Михохо, пройдя напротив Нашше. Этой же ночью мы прошли наиболее густонаселённые километры реки, пройдя и то место, где Ророби завёл нас в засаду.

Утром, с наступлением моей смены, включил двигатель на максимум, выжимая из него всё что есть. Чужих лодок на воде стало меньше, только долблёнки возле всё реже попадающихся деревень. Зато увеличилось встречное течение, гасящее часть нашего ускорения.

Как и прежде, днём мы встали лагерем, но в этот раз я решил сократить сроки нашего пребывания на земле только пятью часами. Просто чтобы люди успели отдохнуть, приготовить горячее, прокипятить воду (я строго запретил пить некипячёную, благо посуды для её хранения в пути хватало) и хоть немного выгулять животных.

Риск встретиться с проплывающими кораблями был выше именно на берегу. Это на Велиководной мы были просто очередными торговыми судами. Ну да, плывут караваном, необычно. Но Велиководная в ширину растекается до километра. Если завидел кого-то, то достаточно просто отвернуть поближе к берегу и разойтись. Никто не поплывёт выяснять, кто вы такие и откуда.

И во время остановки никто особо на нас не обращал внимание. Ну стоят у берега четыре лодки, эка невидаль. Да, торговцы стараются на маршрутах ночевать в городах и селениях, но и уникальной нашу ситуацию не назовёшь. Пару раз в пути я видел по вечерам чужие лодки, так же пристроившиеся к берегу. Не знаю, может хозяева скупые были, а может вечер их застал раньше, чем успели доплыть до нужной стоянки. Мне до них дела не было, а им не было дела до нас.

Здесь же, на Михохо, наш караван выделяется чуть ли не сильнее, чем моя надувная лодка. Это же глушь, рукой подать до диких гор, куда тут плавать такой силище? Да и Михохо была метров сто шириной. Особо не спрячешься. Я даже на стоянке поднял в воздух дрон, чтобы осмотреть реку на предмет каких-нибудь нежелательных путешественников. Но в этот раз обошлось.

Потом, не дожидаясь вечера, мы стартовали на всех парах. Но случилась новая напасть: чем выше мы поднимались, тем сильнее река петляла. Приходилось постоянно спускать паруса, так как мы натыкались на встречный ветер. Причём чаще всего именно на излучинах, где стояли какие-нибудь деревни, и парням приходилось налегать на вёсла даже чаще, чем на Велиководной. Маневрировать было тяжело. Каждый поворот приходилось проходить по широкой дуге, ювелирно вписываясь в повороты. Потому что «змея» нашего каравана была метров сто длиной, что соизмеримо с шириной самой реки.

А ночью вообще пришлось спустить все паруса, чтобы Лиша могла управляться с движением, не посадив нас на мель. Разгоняться она могла только на относительно прямых участках реки.

Местные на нас ещё постоянно глазели в дневное время. Хочешь – не хочешь, а прямо напротив деревень приходилось проходить. Один раз даже к нам попытались подплыть на долблёнках, но не чтобы ограбить (кому тут вообще в голову взбредёт нападать аж на четыре лодки, заполненные людьми?), а заманивали в деревню погостить и поторговать. Но знаю я уже их торги, прогнали прочь настолько вежливо, насколько это было возможно.

Тяжко далась нам Михохо. Но как-то прошли её, второй дневной лагерь развернули уже где-то в восьмидесяти километрах от деревни Наукики.

Люди ещё вымотались от такого перехода. Я даже выступил с небольшой речью, чтобы подбодрить. Рассказал, что остался последний рывок, и уже завтра их будет ждать новая жизнь. Пусть сперва и непростая, но хотя бы закончится это выматывающее путешествие.

А затем показалась деревня Наукики, которую мы уже обходить не стали. Так и причалили к берегу всеми четырьмя судами.

Наукики на сей раз отсиживаться не стал – вышел лично.

— Это твои лодки? – только и спросил он, увидев меня с Линой на берегу.

— Мои, – подтвердил я. – Поездка в Нашше оказалась очень прибыльной. Да и Ророби сдержал обещание: помог провернуть несколько рискованных, но выгодных сделок.

Не знаю, поверил ли он мне, но вопросов дополнительно не задавал. К тому же я не лгал. Просто… не озвучивал всех деталей этих сделок.

— Останетесь на ночь? – спросил староста.

— Не сегодня. Хочу до заката добраться до устья Белой и сразу ставить там поселение.

— Вроде речь была про следующий год.

— Кто же знал, что так повезёт? Припасов мы набрали. А если что, сможем расторговаться с тобой или другими деревнями ниже по течению. Чем платить — у меня есть.

— Не сомневаюсь, – ответил он, глядя на забитые товарами лодки.

— Я, собственно, заехал за Тото и её семьёй. Если она готова отправиться со мной сейчас, не дожидаясь следующего года.

Староста отправил за ней какого-то мальчишку, а я тем временем отвёл Наукики в сторону, чтобы поговорить уже без лишних ушей его и моих людей. Ну, кроме Лины, конечно.

— Есть ещё один деликатный вопрос, – начал я.

— Говори.

— Большая часть людей со мной – это долговые рабы. У нас контракт на пять лет.

— И ты боишься, что они могут сбежать.

— Верно. Опасаюсь. Потому я буду тебе очень признателен, если ты и твои люди не станут им в этом помогать. А лучше, если ты и вовсе мне беглецов вернёшь.

— И сколько будет стоить твоя благодарность?

Ну вот, уже деловой разговор. Меркантильный он, конечно. Но зато вполне понятна мотивация человека.

Тото, кстати, оказалась не против отплыть прямо сейчас. Вещи только попросила собрать, на что ушло какое-то время. Я ей выделил место на последней лодке, где и разместил её с детьми и стариком Хемо.

— А насчёт задатка, который я тебе оставил на содержание Тото… – напомнил я Наукики, отчего он даже чуть скривился. Наверное, надеялся, что эту тему я поднимать не стану.

— Я не смогу его вернуть, – честно ответил староста. – Могу в счёт скидки на будущие поставки.

— Я и не прошу вернуть. Считай это задатком для будущей вербовки. Только я жду от тебя людей не позже следующей весны.

— Будут люди, – пообещал он.

Попрощавшись, мы отчалили, и уже через три часа добрались до устья Белой, высадившись на правом её берегу.

— Это оно? – недоверчиво спросила Латата.

Выглядело неказисто, не спорю. Ну да, обычный лес предгорий. На небольшом пригорке на месте впадения горной реки в Михохо.

— Оно самое, – ответил я. – Добро пожаловать на Заставу. В ближайшие годы это место станет самым важным после Сакао поселением в регионе.

— А где занам пастись? – спросил Скоко. – Тут же лес сплошной.

— Там дальше есть поляны. Лес не такой густой, как может показаться с берега. И лес мы начнём сводить уже через несколько дней. Завтра распланируем центральную часть с будущим портом.

— Мы эти деревья будем год рубить – возразил Виго.

— Не будете. Я тебе обещаю, всего за пару дней тут останутся одни только пни. А все стволы пойдут на стройматериалы. Пока разведите хотя бы костёр и поставьте навесы, чтобы было где ночевать следующие несколько дней. Латата, на тебе ужин. Виго, а ты организуй парней. Здесь дикое зверьё водится. Поэтому стража должна быть круглосуточно. Эту ночь рядом подежурят фари, а завтра мы отчалим к Стене. Оборона Заставы будет на вас. Оружие с бронёй и щитами я вам оставлю.

— Сделаю, – подтвердил солдат.

А я отошёл к берегу реки и взял рацию, настроив на связь с центральной станцией.

— Эра, – позвал я, – ты меня слышишь?

— Вы где пропадаете?! – накинулась на меня Компаньон.

— Долгая история. Я тоже рад тебя слышать.

(Дорогие читатели, если вам нравится история, не забывайте ставить ей лайк, подписываться на автора и добавлять книгу в библиотеку. Чем больше лайков, тем выше популярность книги в алгоритмах сайта. Чем выше популярность, тем больше и быстрее будут выходить новые главы.)

Глава 4 Домашние заботы

Ночь я провёл на лодке. С прижавшейся ко мне Линой, которая за эти дни невольно перешла на дневной образ жизни. Близнецы тоже дежурили посменно. А Лина, как знающая язык равнинников, была полезнее днём. Сперва чтобы слушать разговоры, а затем, после первого лагеря на Велиководной, и сама потихоньку в них втянулась. Служанкам и раненым (которые тоже остались на второй лодке) было скучно. А тут, надо же, настоящая горная ведьма. Нормальная при этом, людей не ест, хвоста и рогов у неё нет, по-нашему сносно разговаривает. Друзьями, конечно, не стали, но хотя бы перестали воспринимать фари как каких-то чудовищ сродни кочевникам со Стены.

Утром, когда ещё большая часть лагеря кроме дежурных и фари спали, я прошёлся по территории с небольшой лопаткой и вкопал несколько веток-ориентиров. Мне нужно было прикинуть территорию будущего посёлка.

Место впадения Белой в Михохо было очень удобным для создания города. Дело в том, что Белая несколько километров текла почти параллельно Михохо. И образовывала крупный речной полуостров с горлышком всего в восемьсот метров. А это сильно облегчало любую будущую оборону. Общий периметр этого полуострова составлял тринадцать километров. Из которых все, кроме упомянутого горлышка, опирались на судоходные реки. Тут и обычного частокола хватит, чтобы серьёзно затруднить штурм любому отряду, который попытается высадиться с воды.

Но весь полуостров был пока слишком большим для нас. Три с половиной километра от горлышка до устья Белой. И столько же в самой широкой точке. Поэтому для начала я облюбовал небольшую площадь у места нашей высадки. Здесь Белая, прежде чем развернуться параллельно Михохо, образовывала две одинаковых излучины. Каждая по триста метров шириной с идеально ровной дугой. У меня, как простого мужика, пока я рассматривал их, возникла простая ассоциация: сиськи. Что я и сказал вслух. К несчастью, в этот момент рядом крутился Виго, подумавший, что я говорю что-то ему. Он спросил Лину, та перевела.

— Чьи сиськи? – удивился солдат.

Пришлось ему показывать карту реки, снятую с дрона и объяснять.

Виго тоже оказался простым и бесхитростным мужиком:

— И правда, сиськи – покивал он. – А вот эта большая излучина на Михохо, где сейчас Скоко занов пасёт, похожа на женскую задницу.

Мы посмеялись. Даже Лина усмехнулась. Я тогда ещё не понимал, какого джинна из бутылки выпустил, потому что именно так названия городских топонимов и сформировались: район правой и левой сиськи. Главная площадь между ними вскоре стала «Сердцем красавицы».

К тому же центральный район, который я сейчас очертил, был и правда по форме похож на пиктограмму «сердечка». От устья Белой до поворота Михохо с началом островов — восемьсот метров берега будущего порта. От точки поворота до окончания «левой сиськи» тоже восемьсот метров. Получается площадь в тридцать шесть гектаров. Вполне достаточно для рыночных площадей, будущих административных зданий, складов, гостиниц, и даже для жилья первым поселенцам.

Сейчас, пока людей немного, можно было размещать здесь деревянные срубы. Но это не более чем временное решение. Уже через несколько лет нужно будет это всё сносить и переходить на каменное и кирпичное строительство. Во-первых, из-за высокой плотности зданий нужно сразу предполагать высотность в два–три этажа. Во-вторых, это нужно с точки зрения противопожарной безопасности.

Я позвал с собой Виго, и в районе «правой сиськи», где у реки был небольшой лужок, поставил задачу копать котлованы под первые, временные дома. Остановился я на проекте двух «длинных домов»: один мужской, второй женский. Углублённые для теплоизоляции в землю и выложенные затем брёвнами. Конструкция крайне пожароопасная и не самая приятная для проживания, но это то, что мы могли построить очень быстро. А уже на следующий год будем думать о более капитальном строительстве.

Помимо длинных домов нужно было построить амбар, склад, общую кухню, хлев для содержания занов. В общем, работы хватало. А это важно. Я-то сейчас уплыву, а людям нужно чем-то заниматься, а не просто сидеть на одном месте. От такого сидения крыша начинает ехать и всякие ненужные мысли появляются. А так видно, что работа идёт и будущее день за днём строится. Ощущение прогресса успокаивает.

Пока часть людей наскоро возводила навесы, другие занялись разгрузкой лодки. В общей сложности я оставлял на Заставе две трети продовольственных припасов, чего по моим прикидкам должно было бы хватить им минимум до следующей весны.

А вот алкоголь я зажал. Было у меня ощущение, что могут начать налегать на него без меры. Так что отгрузил только несколько кувшинов под личную ответственность Лататы. Она уже взрослая, сама пусть разбирается — кому, когда и в какой мере наливать. Остальное забрал с собой. Фари тоже спаивать не буду, пусть лежит как товар для торговли. Можно будет потом в Нашше продать.

Оставил им большую часть инструментов. Работать же надо и копать чем-то надо. Да и вообще, пусть будет. Мне они на Площадке без надобности. Местные образцы у меня есть. Свои металлические инструменты тоже есть. А вскоре я надеялся начать выплавлять металл, так что только лишний вес от них. Взял по минимуму, если фари для каких-то нужд нужно будет раздать.

Оружия с доспехами отвесил так, чтобы у каждого мужчины, включая раненых, был основной и запасной комплект.

Не пропадут, в общем.

С собой забрал весь металл. Тут он им без надобности. Только лишний соблазн украсть и сбежать. Ценность ведь.

Да, ещё я оставил Виго одну из своих раций. Объяснил, что это такое и показал, как оно работает. Строго наказав, чтобы каждый вечер на закате он и Латата давали мне отчёт. Виго по безопасности: происшествия, проплывающие по Михохо лодки, проблемы с людьми и так далее. А Латата по хозяйственной и психологической части. У кого какие нужды, нет ли больных, отравлений, что людей беспокоит. Батареи там на несколько месяцев должно хватить. Потом, если что, буду заменять по мере своих посещений.

Отдельно поговорил с Икоко. Попросил его пока терпеть и выполнять мужскую работу, как и у всех. А уже позже, как пойдёт торговля, я пообещал сделать его третьим из городского совета Заставы. Получится трио, где Латата отвечает за социалку, Виго за внутреннюю и внешнюю безопасность, а Икоко за торговлю и экономику. А я буду, пока есть возможность, курировать всех троих.

На том и отчалили, сформировав хоть и примитивную, но иерархию.

Караван, сбросив с себя несколько тонн груза, пошёл намного быстрее. Но маневрировать стало не просто тяжело, а очень тяжело. Даже у устья Белая не превышала по своей ширине и полусотни метров. И с самого начала отчаянно петляла. Двигатель мог бы позволить разогнаться облегчённым судам, но сделать это не получалось физически.

Несколько раз пришлось останавливаться и уже нам самим перетаскивать часть грузов на головные лодки, сконцентрировав всё на первых двух. Так с развесовкой стало попроще. Да и снимать с мели пустые лодки нашего хвоста было сподручнее, чем делать это с перегруженными. Потеряли так пару часов.

После полудня широкая вода закончилась, и Белая сузилась до двадцати метров. Начался самый опасный участок верховий. И тут я понял, что протащить наверх весь караван просто невозможно. Слишком длинная вереница, слишком узкая река и слишком много отмелей. Даже на нашей надувной лодке это было непросто.

Пришлось отвязывать две лодки и вытаскивать их на берег, пряча в прибрежном лесу. Хотя вряд ли тут кто-то будет их искать. Я и увёл весь этот флот не потому, что мне так нужны эти лодки на озере под Площадкой, а просто чтобы не оставлять на Заставе очевидное средство для побега.

Дальше мы уже поднимались на двух лодках. И всё равно приходилось регулярно снимать их с мели, на что тратилась масса времени. Вымотались мы сильно, и стало ясно, что до вечера мы ну никак не успеваем. Пришлось заночевать где-то в верховьях Белой, не дойдя до дома каких-то пятнадцать километров.

Сперва я связался с Эрой, объяснил вкратце ситуацию.

— Вы где лодки взяли? – спросила она.

— Отжали у Слуг Королевы.

— У кого?!

— Расскажу, как вернёмся. У вас что нового?

— Ика и Дайся регулярно приходят ко мне. Теплицу проверяют. Поля вскопали. Гуано сорок корзин натаскали. Хелина последние дни начала наведываться. Беспокоится за Лишу. Вчера только смогла её успокоить после вашего выхода на связь. Альта как-то приходила после вашего отплытия. Требовала её омолодить. Я её послала. Пусть тебя ждёт и с тобой договаривается.

— Правильно сделала. Я её тоже пошлю. Пусть с Райкой договаривается и знает своё место. Нечего поверх голов начальства лезть. Что-нибудь ещё?

— Да, два дня назад к Райке гости прибыли. Какие-то незнакомые фари из другого клана. Райка водила их на стрельбище. Хотя, я так думаю, она намеревалась ненароком показать нашу теплицу и поля.

— Она как-то это прокомментировала?

— Нет, сказала, что с тобой потом обсудит.

— Понятно. Кто-нибудь из девчонок рядом сейчас?

— Сейчас нет. Фари на вечерней охоте. Вижу их с дрона. Что-то передать?

— Передай, что завтра утром мы прибудем. И нам бы не помешала помощь. И Ика пусть тачку к озеру спустит, она умеет пользоваться.

— Передам как они зайдут. Что-то ещё?

— Да, настройся на вторую рацию. Я оставил её на Заставе. Нужно, чтобы ты стала ретранслятором, я отсюда не добью.

— Сейчас.

Ждать ответа пришлось долго, почти полторы минуты.

— …бе говорю, ты неправильно делаешь! – это была Латата.

— Тебе, бабе, откуда знать, что правильно, а что неправильно? – это Виго. – Дай сюда.

— Чтобы ты дальше на всё подряд тыкал?

— Чего тут тыкать: сказал Хозяин, сюда нажимать.

— Да не сюда, это когда сам поговорить хочешь.

— Я вам не мешаю? – спросил я на ломанном языке равнинников.

Секундная пауза.

— О, Хозяин, ты? – это Латата.

— Я это, да. Рассказывайте, как день прошёл? И помедленнее. Лина рядом. Будет переводить.

На Заставе была обычная бытовуха. Виго пожаловался на нехватку людей. Из-за угрозы появления хозяина леса приходилось постоянно держать двоих человек на дежурстве: один в лагере, другого «в заднице», то есть на излучине Михохо рядом со Скоко и занами. Только вечером пастух с животными возвращались домой. И вот теперь на ночь нужно было оставлять кого-то ещё дежурить. Получалось, что из мужской рабочей силы не задействованными как стража оставались только один солдат и… Икоко. Оба раненых пока никакие работы делать не могут. А Хемо слишком стар для этого.

Я посочувствовал, но про себя остался доволен. Хорошо, что работа затягивается. Мне дома провести придётся какое-то время. Плохо будет, если они быстро всё сделают. А так, один–два человека пока накопают – много времени пройдёт. Я даже попросил позвать Икоко и дал ему отдельное важное задание – надеть доспех, вооружиться для храбрости, взять лопату и пройтись по берегам рядом с Заставой в поисках глины. По идее, проблем с задачей быть не должно. Можно по любому овражку пройтись. Тут весь этот регион предгорий сплошь сформирован из осадочных пород, стекающих со Стены. Поверх них тонкий слой лесного грунта. А мне нужны стройматериалы.

Латата отчиталась, что заняла своих девочек поисками съестного в округе. Не одними же запасами питаться. Мясо, рыба – это да. Но вокруг лес, сейчас лето, в округе много ягод, орехов. Я пообещал при случае привезти партию мёда. Заодно насобирать побольше орехов, это товар для поставок к фари.

Так и закончили день и легли спать. Причём все. Лиша с Керой днём так толком и не поспали, потому что кто будет снимать лодки с мели?

Но встали затемно. Лишу уже достало это путешествие, а дом – он вот, рядом, рукой подать. Пешком уж дойти проще за пару часов, чем поднять две эти проклятые лодки. Быстро перекусили и пошли малым ходом вверх по течению.

Смешное расстояние в пятнадцать вёрст преодолевали почти пять часов, несколько раз перевязывая сцепку, а где-то неся лодки через пороги чуть ли не на руках, стоя в холодной воде.

Но выплыли в итоге. Зашли в знакомое нам озеро совершенно обессилев. Лично я хотел только поесть и завалиться спать. Желательно на сутки, чтобы никто меня не трогал. Думал даже плюнуть на всё и оставить разгрузку лодок на завтра. Но на берегу нас встречали.

Делегация была немаленькая. Во главе бодренькая бабушка Райка с одной только Сэйной. Раз теперь ей не нужно ходить с помощью помощниц, она оставила Кассю дома и появилась только с наследницей. Хотя и Хелина была тут же. А рядом четыре добытчицы, имена которых мне только предстоит вспомнить, ещё Ика и Дайся.

— Кажется, вы уходили на другой лодке. – заметила Райка.

— Да, пришлось менять транспорт и нашу свернуть. – ответил я. – Иначе бы всё добро не перевезли.

— Вы кого-то ограбили?

— Ну, да. Ограбили. – честно признался я. – Но они первые начали.

— А эти «они» придут мстить?

— Уже приходили.

— Что это значит?

— Это те ребята, которые приходили в северный клан меня искать. Пересеклись с ними возле Нашше. Долгая история, но пришлось большинство из них убить. А потом я подумал: чего их добру пропадать? Да и девочки были не против вернуться с добычей. Потому и задержались.

Секунд десять Райка просто хлопала глазами, пытаясь осознать сказанное, а потом так засмеялась, что даже закашлялась и не могла перестать смеяться ещё долго. Тут уже я хлопал глазами, не понимая, что происходит. Вроде ничего настолько смешного я не сказал.

— Это ты удачно вернулся с новостями, – отсмеявшись и отдышавшись, сказала Райка.

— Да что случилось-то? – не понимал я.

— У меня здесь как раз гости от северян.

— Чего им надо?

— Тебя им надо. По твою душу прибыли. Глава клана с заместителем и двумя охотницами. Я их тут третий день развлекаю.

— Свататься что ли хотят?

— Убить тебя хотят.

— Да что за месяц-то такой… Все меня убить хотят. И чего дальше?

— Разговаривать тебе с ними надо. Они и задержались ещё на день, потому что узнали, что вы сегодня прибываете.

— Не, пусть ждут. У нас тут выгрузка. Видишь, сколько нужно наверх дотащить?

— Ничего страшного. Мои девчонки помогут. А этой твоей летающей штукой Ика пользоваться умеет.

— Ты настолько сильно хочешь от них поскорее избавиться? – догадался я.

— Вообще-то да. Так что оставь всё на девиц и пойдём к нам в пещеры.

— Нет уж. Много чести им будет. Они хотят говорить со мной? Вот пусть ко мне в гости и идут. И передай, чтобы ноги перед входом помыли. Я грязь в доме не люблю. Так и скажи.

— Ладно, так даже лучше, - усмехнулась Райка.

— Последний вопрос: насколько сильно ты дорожишь отношениями с ними?

— Мы соседи. И я проявляю добрососедскую вежливость.

— Это всё?

— Это всё.

— Ладно. Лиша, Кера, Лина – хватаем сумки с архивом Лулуодо и аккуратно несём ко мне. Остальное могут дотащить ваши сёстры. Ика, я тоже по тебе соскучился, но сейчас ты за главную, как оператор грузовой платформы по типу гравитационного инвертера. Командуй логистической операцией. Погнали.

О Богини, как же я хочу просто выспаться. С нами на подъём, кстати, увязалась Хелина. Так что я отдал свою сумку с документами и бумагами Кере, а с Хелиной мы вместе взяли один из ящиков.

— Что там за тяжести такие? – удивилась она.

— Деньги. Неприлично много по местным меркам денег.

Райка же с Сэйной сели в долблёнку и уплыли к нижнему входу в пещеры.

Мы поднялись, я немного привёл себя в порядок, переоделся и умылся. Ноги ещё помыл и переобулся в сандалии. А то потребовал тут нагло от гостей, а сам только пришёл, весь в дорожной грязи и пыли.

Девчонок попросил остаться рядом, с оружием. Именно попросил, а не приказал. Напомню, что в языке фари – это разные формы построения фраз. И в походе я как командир им именно что отдавал приказы. А сейчас это была форма дружеской просьбы. Формально экспедиция закончилась, и вроде как они могли бы пойти домой. Но они остались. Хелина, кстати, тоже осталась. Но ей, видимо, просто было любопытно происходящее.

— Что ты намерен с ними делать? – спросила Лиша.

— Поговорить. Как они и хотели. Ну, может, чуть жёстче поговорить, чем они хотели.

Я вновь вытащил поленья-табуретки, сделав в уме пометку, что мне очень нужна нормальная мебель. На одну сел сам, а ещё две поставил прямо перед собой на небольшом отдалении. Для гостей.

Пока ждал, достал своё мачете и положил на колени. Потом достал пистолет, вытащил магазин, вставил обратно. Убедился, что он на предохранителе. Не то, чтобы это было нужно, но мне было скучно, хотелось спать и ожидание выматывало.

Я даже достал пистолет трофейный, вытащил магазин из него, убедился, что в стволе нет патрона. Кстати, его там не было, когда я взял его у Лулуодо. Поэтому для меня до сих пор загадка, как именно он планировал остановить Лину, ведь ему нужно было ещё загнать боеприпас в ствол. Возможно, он просто запаниковал или забыл, в каком виде оставил оружие.

Как бы то ни было, я сходил на кухню, взял полено-столешницу и поставил рядом с собой. Затем достал инструменты и начал разбирать этот несчастный пистолет. Но успел снять и разобрать только ствольную коробку, когда Эра сказала: «Идут». Много грязи скопилось в нём. Ухаживать за артефактами местные явно не умели. Но материал хороший, даже пружина до сих пор рабочая. Полдня почистить, смазать всё как следует, и оружие ещё послужит. Жаль, что магазин всего один.

Так, за разглядыванием внутренностей пистолета, меня и застали пришедшие фари.

Первой зашли Райка с Сэйной и встали справа от меня, у капсулы, рядом с Хелиной. За ней шли четверо: какая-то пожилая, но пока ещё весьма бодрая фари, и с ней была женщина средних лет. Видимо, та самая Старшая северян со своей заместительницей. Я указал им на сиденья.

После них к нам пытались зайти ещё две незнакомых мне молодых, с копьями. Но я это безобразие пресёк:

— Входите только вы вдвоём. Своих охранниц оставьте снаружи. Я не позволял вам входить сюда с оружием.

У гостей случилось временное замешательство. Не знаю, что там им сказала Райка, когда вела сюда. Но они, похоже, считали, что идут ко мне говорить с позиции силы. Со своими личными воительницами. А тут сижу я, с явно чем-то металлическим и острым на коленях. За моей спиной три добытчицы с копьями. И рядом ещё Хелина: безоружная, но это Хелина. Она и разрядила обстановку, прервав неловкую паузу:

— Оставь своих добытчиц снаружи. Ты же пришла говорить.

Та кивнула и что-то коротко бросила своим. И они вышли. Не без удовольствия. Связываться с нами им сейчас явно не хотелось.

— Представьтесь, – потребовал я, когда они сели. Причём сделал это в нарочито повелительной форме их языка.

Старая фари аж зубы стиснула от ярости. С её точки зрения это было оскорбление, за которое меня нужно сейчас же отходить палкой. Я, чужак, смею приказывать ей, вождю клана!

Но я просто спокойно смотрел ей в глаза, ожидая ответа. Без злости, без злорадства. Просто как человек, который имеет право так обращаться к ней. Как к младшей.

— Райка! – наконец, выдавила она из себя. – Почему какой-то мужчина командует в твоём племени? Каскар!

— Мы сейчас не в моём племени, – наигранно развела Райка руками. – Мы у него дома. И все сейчас являемся гостями.

— Я всё ещё жду ответа, – напомнил я.

— Моё имя Кати, – встряла в разговор вторая фари, младше. – А это моя мать Эвин, она глава нашего клана фари.

— Что же, мне очень приятно с вами познакомиться, Эвин и Кати. Простите, что не могу назвать своего имени, так как его не знаю. Людям на равнинах я представляюсь как Купец, но это не имя, это на моём родном языке означает профессию торговца. Здесь, в племени Райки, меня иногда называют «человеком со звёзд». Можете называть так, как вам удобно.

— Человек со звёзд, касу на рум – повторила Кати. – «Человек» – это касу. «Звёзды» – это рум. Могу я называть тебя Касару?

— Если вам будет так угодно. Не самое плохое имя. И раз уж мы закончили со знакомством, расскажите, наконец, что вас привело ко мне?

— Ты должен пойти с нами. – заявила Эвин.

— Это очень милое предложение, – ответил я. – Но нет. Не должен.

— Из-за тебя кланы фари подвергаются опасности. – продолжала она. – К нам приходят люди равнин и ищут тебя.

— Так в чём проблема? Я ведь здесь. Какие к вам-то вопросы?

— Но приходят они к нам.

— Приходят? Или приходили? Райка говорила, что когда-то к вам пришёл отряд воинов. Они что, недавно вернулись?

— Нет. Но они могут вернуться.

— Так скажите им, где я. Всё ещё не понимаю, какие у твоего клана претензии ко мне. Я никогда у вас не был, вы никогда меня не укрывали. Я сижу в другой долине и ни от кого не прячусь.

— Ты думаешь, они станут нас слушать?

— Они вас уже никогда не будут слушать. И вообще никого. Видишь ли, дорогая Эвин, те люди, что меня искали, уже мертвы.

— Не верю тебе.

— Да мне плевать, веришь ты или нет. Но так получилось, что я столкнулся с ними, когда спускался на равнину. Вместе с Лишей, Керой и Линой мы перебили большую часть этих воинов и всех тех, кто ими командовал. Больше они не придут и никогда не смогут угрожать.

— Шуго мёртв? – встряла в разговор Кати.

— О, так вы даже знаете его по имени?

— Познакомились, когда он приходил.

— Вот значит как. А не может ли быть так, что причина вашего появления — это вовсе не забота о безопасности клана? Ну, просто Шуго обещал вам заплатить за меня?

— Да как ты смеешь! – воскликнула Эвин.

— Смею что? Обвинять вас в том, что вы продались мужику с равнины? Так для меня это очевидно. Шуго и Лулуодо – это не воины, они торговцы. Очевидно, что они попытались бы вас купить. А с вашей нищетой купить вас несложно. Для меня всё понятно. Поэтому меня разубеждать не надо. И сюда вы припёрлись убеждать Райку отдать меня, чтобы потом продать меня людям с равнины. Или будешь врать, что это не так?

Эвин требовательно посмотрела на Райку, но та лишь пожала плечами:

— На меня не смотри. Я тебе сразу сказала, что на его стороне. Ты сама хотела с ним поговорить.

— Ты всё ещё можешь врать, что убил их. – сказала Эвин, обернувшись ко мне.

— Я редко лгу. Мне религия запрещает, – ответил я. – Лина, дорогая, открой, пожалуйста, этот ящик, который мы с Хелиной тащили. Покажи содержимое.

Лина сделала как я просил, и нашим гостьям представился заполненный под крышку сундук с монетами.

— Из этих денег Шуго обещал заплатить вам. – пояснил я. – Или вы продешевили и пообещали меня отдать за какие-то дешёвые товары? Впрочем, не важно. Если не верите, можете спуститься на равнину к его дому. Адрес я подскажу: от устья Велиководной первая судоходная река по левому берегу. Семнадцатое поместье. Там во дворе всё ещё должен остаться пепел от погребального костра, где Шуго сгорел со своим отцом. Есть место поближе, рядом с Нашше. Там в лесу валяется тело его младшего брата. Если, конечно, зверьё ещё его не съело. Ну а если совсем далеко не ходить, то в устье Белой я поставил Заставу. И там у меня в рабстве сейчас сидят оставшиеся в живых воины из отряда Шуго. Можете их поспрашивать о случившемся.

— Ты можешь отдать этих воинов нам? – спросила Эвин.

— Нет, не отдам. Могу свозить на экскурсию. Можете смотреть, поговорить, но руками трогать запрещаю.

— Эти люди пришли и угрожали нам! Ты должен нам их отдать.

— Я ничего вам не должен. К тому же у вас уже был шанс их убить – когда они пришли к вам. Но тогда вам было страшно. А теперь, уже после драки, вы решили помахать кулаками. То, что я вообще с вами веду беседы – это простая вежливость и проявление моего уважения к Райке, которая за вас попросила. Если бы не её присутствие, я бы за такую наглость уже тебе самой голову отрезал.

— Да как ты смеешь, мужчина! – вскочила она. – Ты думаешь, что Райка тебя тут защитит, или тех, кого ты привёл в предгорья?!

— А ну села на место! – Рявкнул я и сам поднялся, направив лезвие мачете на Эвин. – Я тебе, сучке, подниматься не позволял, и тебя не отпускал.

В палатку заглянули две добытчицы Эвин, но я быстро перевёл лезвие на них и снова рявкнул:

— Вон отсюда! Любой, кто попробует с копьём в руках зайти в мой дом, я это копьё в задницу засуну и подвешу так над водопадом в назидание другим.

Те мгновенно скрылись. Всё же не зря я у Лины попросил пару уроков фарийских ругательств. Мельком я взглянул на Райку. Та делала вид, что стоит с непрошибаемым лицом, но я видел, как уголки её губ непроизвольно дёргаются. Она явно кайфовала от всей этой ситуации. Я же повернулся к Эвин и продолжил:

— Слушай меня внимательно. Ты второй раз пришла сюда, чтобы меня продать. Я могу это понять, поэтому твои оправдания мне не интересны. Это ты лучше Райке и её людям объясняй, как ты из гордой фари превратилась в послушную шлюху мужика с равнины. А теперь ты ещё заявляешь права на людей, которых я взял под свою защиту. Знаешь, мне ничего не мешает прямо сейчас отрезать тебе и твоей дочери голову, а затем заставить твой ничтожный клан служить Райке. Думаю, она справится с этим лучше тебя.

— Я не против, – вставила своё слово Райка. А Эвин посмотрела на неё с ужасом.

— Так, давайте все немного успокоимся, – вмешалась Кати.

— Успокоимся?! – возмутилась Эвин. – Ты слышала, что он только что…

— Замолчи, мама! Ты уже достаточно наговорила сегодня.

Последняя фраза была сказана от лица старшей к младшей. То есть вообще в нарушение всех иерархических и родственных норм. Обалдели от такого все присутствующие чуть ли не больше, чем от моего поведения. Включая Эвин и саму Кати.

Объясняться дочь перед матерью не стала. Вместо этого она обернулась ко мне и примирительно сказала:

— Касару, мне кажется, мы неправильно начали этот разговор. Прости мою мать. Она… иногда излишне эмоциональна.

— Я не в обиде на неё. И против вас я ничего не имею. Но посмотри на ситуацию с моей стороны. Обо всём вашем клане и его руководстве я знаю пока только две вещи. Первое: когда-то вы выставили на мороз Соа, мать дорогих для меня Керы и Лины. Второе: когда к вам пришли люди с равнины, чтобы меня пленить, вы не задумываясь были готовы взять их деньги, и отправились врать своим сёстрам-фари. Теперь вы приходите и что-то пытаетесь требовать. То мою голову, то головы моих людей.

— Прости. Мы… были не правы.

— Я прощаю. Хотя чувствую, что твоя мать пока просить прощения не готова. Но ты права, мы действительно начали этот разговор неправильно. И знаешь, в чём ваша ошибка?

— Как ты и сказал: мы начали что-то требовать.

— Нет, не в этом. В требованиях нет ничего плохого, особенно если вы можете эти требования чем-то подкрепить: силой или взаимовыгодным обменом. Но ваша ошибка в том, что вы слишком долго думаете. И ещё не поняли, что мир меняется. Вот Райка умная и поняла это мгновенно. Поэтому у неё такой сильный и богатый клан. И он станет ещё сильнее и богаче. А вы не поняли до сих пор. И поэтому ваш клан такой слабый. Не потому, что у вас меньше птиц и еды. А потому, что вы упускаете возможности, лежащие у вас прямо под носом.

— Какие, например?

— Да вы на перевале сидите! Естественная точка торговли между нагорьем и равниной. И никак это не используете, хотя давно могли бы разбогатеть на торговле между регионами. А теперь вот я. Вы же своими глазами видите, что я меняю жизнь фари. Но вместо того, чтобы потянуться вслед за этим развитием, вы пытаетесь меня обманом выдать равнинникам за пару безделушек, или что там вам обещал Шуго. Послушай, Кати, ты не выглядишь дурой. По крайней мере, ты явно умнее и сдержаннее своей матери. Я предлагаю тебе лично и твоему клану сделку: идите за мной и Райкой. Не как один из кланов фари, а как часть единого, сильного народа. И тогда вы больше не будете голодать или заставлять своих сестёр выбирать между смертью одной из их дочерей. Но взамен у меня есть условие.

— Какое?

— Главой клана должна стать ты, а не твоя мать.

Глава 5 Урожайное лето

Конечно, никакого ответа северяне мне не дали. Эвин была в ярости, но Кати вежливо улыбалась и заверила, что «они подумают над этим». Чтобы им лучше думалось, я подарил им два кувшина с засоленной рыбой и десяток туник. Они удивились, но приняли. Мне не жалко, запасы не просядут, а они пусть размышляют, с кем всё-таки лучше.

— У тебя с этой Эвин какие-то личные счёты? – спросил я Райку уже после того, как мы выпроводили северянок и остались наедине.

— Старая история, – подтвердила она. – Эта мелкая дрянь мне всегда завидовала и при любом удобном случае пыталась напакостить.

— А что скажешь про её дочь?

— Ты верно заметил: она умнее матери. Но не думай, что они так легко примут твоё предложение. Хотя твой ход был… необычным. Не ожидала, что их претензии к тебе ты обернёшь требованием подчиниться.

— На самом деле это то, что должна была потребовать ты. Я понимаю, что политика и традиции фари существуют давно и их трудно менять. Но опираясь лишь на них, не получится создать царство.

— Власть Эвин пока ещё слишком сильна, а она сама ещё лет десять будет достаточно здорова, чтобы править. Ты посадил семя сомнений в голове Кати. Но оно не сможет прорасти быстро. Эвин – несдержанная идиотка, я не спорю. Но именно её эмоциональность и готовность проявлять агрессию к своим позволяют ей держать в кулаке её немногочисленный клан.

— У нас нет десяти лет, Райка. Уже этой осенью нам нужно договариваться с кочевниками о поставках соли. О крупных поставках на следующий год. Для этого нам нужен перевал, который своей задницей греет Эвин.

— Да, торг с народом нагорья происходит именно на этом перевале.

— Я и не сомневался. Самое удобное место. А у этой твоей заклятой подруги голова идёт кругом от запаха денег. Она с радостью пригреет первый же кочевой клан, который предложит ей нас ограбить.

— Ты прав. Но что делать?

— Я не знаю. Можно убить её, это самое очевидное решение. Но плохое. Кати может нам такое не простить. А она нужна нам как лояльный вассал и ленник на одной из ключевых стратегических точек Стены. Нам нужно каким-то образом подстегнуть свержение власти Эвин внутри самого клана. Показать её людям, что с Кати их ждёт лучшее будущее, в то время как с нынешней главой они обречены.

— Да, соглашусь. Я подумаю, что можно сделать. Мы в любом случае ещё встретимся на осенних торгах.

— Кстати, насчёт торгов. Про торг с кочевниками я понял, что он проходит на перевале. А где проходит торг с равниной?

— Тоже в их долине, только ниже по течению реки. Туда приходят окрестные кланы.

Ага, значит, это недалеко от деревни Наукики.

— На следующем торге с равнинниками нам нужно будет сообщить всем, что мы меняем место.

— Ты про свою Заставу?

— Именно. За счёт уникального предложения я заманю туда всех жителей равнины до самого Сакао. Но тебе нужно заманить туда фари. Причём не только ближайшие кланы, но и всех, до кого сможем дотянуться.

— Это непросто. Площадки традиционные. Их используют много поколений. У отдалённых кланов свои места для торга.

— Значит, нужно предложить им что-то, что заставит их изменить свои традиции. Предложи каждому клану годовой запас соли, кто придёт на Заставу. Или одежду бесплатно. Мы можем дарить любые подарки в пределах разумного. Что касается отдалённых кланов: у меня есть уже четыре лодки. Скажи им, что мы готовы взяться за организацию их доставки. Заберём на лодке вместе с товарами в их долине, довезём в сохранности на Заставу, а после – отвезём с купленными товарами обратно в их долину.

— Выходят очень большие расходы только для того, чтобы сменить место торга.

— Это не просто смена места торга. Это власть. Власть собрать представителей всех фари региона в одном месте и влиять на них.

Закончив с Райкой, я так и не смог отдохнуть. Встал вопрос трофеев. Мы ведь вообще никак не оговаривали раздел добычи. К тому же возникал неучтённый пока юридический казус: раз клан фари теперь вроде как был вассальным по отношению ко мне, то становилось вообще неясным, как делить товары по принципу «ваше - наше». Ведь значительная часть товаров идёт на наши совместные проекты.

Вот те же припасы, что я оставил на Заставе. Они же не для моих хотелок там остались. Они нужны для роста и строительства поселения, которое должно быть местом торга, обогащения и, простите за подробности, размножения фари. То есть стратегически важное место для всех кланов будущего царства.

В итоге я попросил Райку дать мне заняться делёжкой лично, обещая никого не обидеть.

Насчёт продовольствия я, недолго думая, отвесил фари почти всё. Ну, процентов девяносто. Заодно заметил, что нам бы не помешала общая нормальная кухня и столовая. Раз мы теперь вроде как вместе, то делить запасы неправильно. И не лучше ли построить общее здание на весь клан? Идея всем понравилась. Но не сошлись в вопросе о том, где именно строить. Там-то они у себя дома сидят: можно просто пройти из своей камеры-спальни до общего зала и вот тебе место сбора и приёма пищи. А тут надо будет куда-то спускаться, выходить из пещер. Морока, в общем.

Я подумал, что неплохо бы фари из пещер вообще переселить на Площадку в нормальные дома. Но это куда больший объём строительства, чем сделать одну только столовую. Начинать такое строительство можно лишь тогда, когда мы обезопасим всю Площадку. А это значит, что нужна общая стена. Но сама идея покинуть пещеры была вброшена и принята с умеренным энтузиазмом, что уже было небольшой победой.

Одежду в объёме «по два комплекта на человека» я тоже выдал фари. Пусть приоденутся. Им же полностью отдал весь мех для их зимних плащей. А вот запасы тканей, шкур и другой одежды я оставил на ответственное хранение со строгим учётом через Лину. Только попросил подыскать сухие места для складирования.

Получилась совершенно новая для них форма собственности. Которую условно можно назвать «государственной». То есть оно вроде как моё (как главы государства), но по «бюрократическому запросу» фари могут получить часть для себя. Если, например, понадобится ткань для починки одежды. Тогда они подходят к Лине, говорят это, а она собирает запросы и либо приходит ко мне, либо принимает решение на месте, внося соответствующий расход в книгу учёта.

Система выглядела необычно, хотя и ничего непривычного в ней не было. Всё же коллективной собственностью и раньше заведовала Райка. А теперь появлялась ещё одна коллективная собственность. Но я был доволен. Во-первых, это порядок. А порядок – это признак государства. Во-вторых, я рассчитывал часть этой одежды и тканей использовать для подарков и торговли, так что бесконтрольного растаскивания старался избежать.

Так же я поступил с запасами алкоголя и посуды. Алкоголь – это товар на продажу. А посуды керамической щедро отвесил фари для повседневных нужд, оставив остальное на складе для продажи и подарков.

Металлическую утварь частью оставил у себя, частью – на пещерный склад вместе со слитками. Разве что немного посуды и одно зеркало подарил фари. Пусть любуются собой, красавицы. Это часть плана по насаждению у них гигиены и культа внешности. Второе зеркало поставил у себя дома.

Осталось оружие. Тут было самое интересное, ведь среди моих запасов появилась аж настоящая бронза. Имеющиеся бронзовые мечи я отдал Лише, Кере и Лине. Как личное оружие и особая награда за участие в походе. С ножнами, на поясе. Пусть теперь светят перед подругами знаками отличия, которых ни у кого нет. Жутко дорогие и статусные вещи.

Ещё один бронзовый искривлённый меч, чем-то похожий на серп, я подарил Хелине. Формально – потому что главная добытчица клана, которой по статусу положено. Ну и потому что мать Лиши и Ики. Но реально, чтобы её немного подкупить и завоевать расположение. Всё же второй человек в клане, чья благосклонность мне крайне важна.

Остальное оружие оставил у себя. Пусть лежит. Потом на подарки уйдёт. Или в коллекции оставлю. В любом случае, очень скоро вся эта медно-бронзовая бижутерия окажется вмиг устаревшей.

Днём, когда фари отправились спать, а я остался наедине с Эрой, мне удалось ей пересказать наши приключения. И не вкратце, а со всеми возможными подробностями. Всё же по глубине анализа я всегда буду цифророждённой проигрывать. Пусть думает, не упустил ли я чего-то.

Затем до самого вечера мне пришлось работать механическим копировальным аппаратом. Просто так загрузить архив Лулуодо в Эру было нельзя. Приходилось доставать пачки текстов, класть их под камеру капсулы и руками методично пролистывать стопку за стопкой, пока Эра сохраняла кадры. Нудный труд.

При этом все документы я скопировать не успел. Ещё две сумки осталось, но там были уже личные переписки Шуго и Вивидо, домашняя библиотека и прочая мелочёвка. Потом Ику припахаю этим заниматься. Главное, что рабочий архив и переписки Лулуодо с Икоко были отсканированы.

— Сколько времени уйдёт на расшифровку их писем? – спросил я.

— Давно уже расшифровала. Было бы что…

— Ладно, хвалю. Так что скажешь?

— Начнём с твоих похождений. Ты потерял бдительность и доверился этому Ророби. Его вообще не надо было брать с собой на лодку. А тем более позволять выбирать место ночёвки.

— Он смог усыпить мою бдительность. Уж очень хорошо отыгрывал свою роль.

— Да не важно, насколько хорошо он её отыгрывал. Для тебя все вокруг должны быть потенциальными врагами и предателями. Он разыграл тебя как по нотам. И если бы не случайный фактор матери близнецов, то ты был бы уже мёртв или в плену. Тебя спасло только прямое вмешательство Богинь. И не стоит надеяться, что они и дальше смогут вытаскивать тебя из любых передряг. Когда ты только прибыл на планету, ты не был так беспечен.

— Да я и сам это понимаю. Расслабился, да. Видимо, этот мир способствует легкомыслию и принятию простых решений.

— Может и так. Но больше так не делай. И отпускать его было… я понимаю твою логику. Но рациональнее и безопаснее было его убить. Или дождаться близнецов и объяснить всю ситуацию им, передав право решить его судьбу. Учитывая темперамент Керы, я прогнозирую, что с вероятностью восемьдесят четыре процента она бы его убила.

— А Лина?

— А Лина приняла бы решение сестры. Даже если бы была не согласна с ним. Но ты бы решил проблему предателя и проблему своей ответственности перед сёстрами. А теперь тебе приходится хранить секрет личности их отца и держать в уме фактор Ророби. Технически его больше ничего не держит в предгорьях. Он может сразу отправиться в Сакао. Когда он увидит, что случилось с поместьем Лулуодо, то он сразу сложит два с двумя. Дальше ему нужно только дождаться первого корабля с агентами Слуг и навести их на нас.

— У него есть мотивация этого не делать. Он ведь сказал правду о Лулуодо.

— Это эмоциональная мотивация. А сказанная правда может быть просто результатом минутной слабости.

— Ладно, я понял. Ты не одобряешь моего решения.

— Скорее заставляю тебя рефлексировать со мной для того, чтобы впредь ты действовал более обдуманно. Что сделано – то сделано. Прошлого не вернуть. Поэтому придётся работать с тем, что есть, и держать в уме ещё один неучитываемый фактор.

Я, соглашаясь, кивнул.

— А твоё решение отправиться в дом наших врагов и решить вопрос силой при всей его импульсивности мне видится вполне разумным. – продолжала Эра. – Тут я тебя хвалю. При всех рисках операции – это было менее рискованно, чем оставлять на равнине откровенного врага. Насколько я понимаю структуру отношений в регионе, никакой единой государственности здесь нет в помине. Власти Сакао, даже если захотят расследовать исчезновение конторы Лулуодо, не смогут достать нас здесь, в предгорьях. Это просто не их зона юрисдикции.

— Они могут попросить наместника Нашше сделать это.

— Могут. Теоретически. Но для этого и у властей Сакао должна быть такая мотивация, и у наместника Нашше. Последний может прижать тебя по заказу своих торговцев, которые его прикармливают. Но вряд ли он будет это делать по просьбе Сакао. Единственное, чего нам стоит опасаться – это наёмники, которым все эти юрисдикции городов-государств безразличны. Но когда ещё Слуги смогут прибыть сюда, разобраться в ситуации, провести расследование… пройдёт немало времени. Если только Ророби их не наведёт сразу.

— Значит, ты думаешь, что пронесёт?

— Не уверена. Здесь-то мы в относительной безопасности. Но сам Сакао для нас слишком рискованная территория. Судя по письмам, Лулуодо и Икоко вели интенсивную переписку минимум с двумя советниками царя Сакао. Один из которых отвечал за торговые операции. И с главой городского храма. Судя по всему, они передавали им значительные суммы взяток.

— Зачем?

— Как обычно. Лулуодо – не единственный торговец. Взятки помогают решать таможенные споры и бороться с конкурентами. А насчёт храма: тут замешана работорговля. Речь идёт об импорте и экспорте рабов. От храма им нужны были заключения, что торгуют они иноверцами.

— Не могу понять, зачем это нужно? Работорговля в Сакао разрешена.

— Да, но есть нюансы. Ты же знаешь про долговых рабов? На них действует целый ряд ограничений. Сроки, запреты на тяжкие телесные наказания и запрет на вывоз из региона. И вот тут начинается «серая зона». Что если тебе запрещено вывозить рабов твоего же народа, но очень сильно хочется?

— То есть они захватывали жителей региона и продавали в рабство?

— Нет, до такого откровенного криминала Лулуодо не доходил. Но судя по документам, они закупали партии мехов на севере, из совсем уж диких мест. Которые вне бассейна Велиководной. И оттуда же регулярно привозили рабов. Небольшими партиями: одного – двух. Самая крупная партия за последние тридцать лет насчитывала пятерых, и они были одной семьёй. Совсем редко в качестве пленников привозили северных фари, но этих обелять было не нужно. Зато нужно было получать разрешение на экспорт пленных северян.

— Предположу, что северяне – это такой же народ равнин, как и все в этом регионе.

— Да, я тоже так думаю. Иначе вся эта схема была бы не нужна. Храм давал заключение, что эти люди – иноверцы. И таможня пропускала их как рабов, которых можно было экспортировать из региона. Дальше они уходили на южные рабовладельческие рынки, и никто об их судьбе не спрашивал.

— Толково придумано.

— Да, толково. Но это также значит, что по меньшей мере часть советников царя Сакао сидели на зарплате у Слуг Королевы. И просто так прийти на рынок города мы не сможем.

— А это единственный внешний порт региона.

— Да, если только ты не знаешь, как быстро откопать канал от Велиководной к океану.

— То есть когда я на следующий год планирую приехать в Сакао, то могу столкнуться вовсе не с царской стражей, а с подкупленными Слугами Королевы таможенными чиновниками?

— Как-то так, да.

— И что нам тогда делать?

— Лучшая стратегия такая же, как и с налётом на дом Лулуодо – эскалировать ситуацию и ударить до того, как они ударят по нам. Сакао – большой город. Значит, в нём полно противоречий. У Слуг Королевы должны быть естественные противники. Можно заручиться их поддержкой. Либо можно людей Королевы перекупить. Решать придётся на месте по результатам разведки. Сейчас Сакао для нас под туманом неизвестности.

— Значит, опять в экспедицию?

— Альтернатива – это сидеть здесь и медленно осваивать рынки Нашше и других городов Велиководной. Тоже действенная стратегия, но противник может успеть нарастить силы.

— Да, а что удалось узнать о них?

— Имена и названия компаний. Их центр расположен в Шарамаше, городе рассвета. Крупнейший из Великих городов. Судя по времени доставок, он расположен где-то на экваторе планеты.

— Райка рассказывала о нём. Кажется, это древнейший из Великих городов побережья. Основан ещё Великим царством.

— Как много величия. Но да. Логично. Отличный экваториальный климат и, вероятно, доступ к уникальным логистическим маршрутам ещё эпохи единого государства. Думаю, это один из крупнейших и богатейших городов на планете. Если не самый. Основной центр активности Слуг. Им принадлежат несколько компаний, собственный порт в городе и склады. На фоне их владений в Шарамаше Лулуодо лишь мелкий лавочник.

— У которого, однако, оказался пистолет Королевы. Немалый артефакт для второсортного адепта.

— Да, странно. Но у этого могут быть объяснения. Например, пистолет может быть не один. Возможно, Слуги Королевы получили его у другого прогрессора. Либо капсулы уже высаживались в регионе Сакао ранее, и семье, контролирующей регион, выдали весомый аргумент для встречи с прогрессором.

— Тогда наоборот непонятно, почему у них так мало ресурсов? Если они предполагали, что прогрессор высадится где-то в регионе Сакао?

— Это большой регион. И не сказать, что у них так уж мало ресурсов. Заметь, они выкупали информаторов десятилетиями, а их агент нашёл наше место посадки фактически через сутки. Спустя несколько декад вооружённый отряд уже обыскивал предгорья. А агентурная сеть Слуг поймала тебя в ловушку спустя менее двух месяцев после высадки. То есть оставленная ими сеть работает эффективно. Просто ты оказался рыбой более опасной, чем они ожидали, и вместо того чтобы барахтаться в сетях, выпрыгнул из воды и набросился на рыбака.

— Но наш противник в любом случае вернётся в Сакао.

— Скорее всего. Дотянуться до Шарамаша мы сейчас не сможем. Поэтому нам нужно обрести влияние здесь, чтобы перекрыть им возможность вновь закрепиться в Сакао. К тому же в Шарамаше у них есть и другие заботы.

— Какие?

— В одном из последних писем упоминалось, что в горах на юге от города им удалось поймать ещё одного «демона».

— Другой прогрессор?

— Либо тот, кого они приняли за него. В письме упоминается, что саркофага при нём не было, но он был идентифицирован по неким «другим артефактам высших людей». Каким именно – не упоминается. Его перевезли в город и поместили под стражу.

— А вот это интересно. Есть какие-нибудь подробности?

— Только то, что это мужчина. Больше с Лулуодо ничем не делились.

— Мужчина? Хм… Значит, десятый номер. Одиннадцатый должен принадлежать женщине, если я правильно помню твою вводную.

— Всё верно. Если это действительно прогрессор, то методом исключения можно сказать, что одиннадцатый номер, женщина, должна быть где-то в районе нагорья, среди кочевников. Ориентировочно на широте истоков Велиководной.

— Нужно будет аккуратно спросить этих кочевников во время осеннего торга, не знают ли они о ком-то подобном.

А вечером ко мне заявилась Альта. Точнее даже не вечером. На пару часов раньше, чем предполагалось фари для подъёма. Пришла не одна, привела Дайсю. Видимо, для поддержки, я же её знаю. Впрочем, Дайсе от этого роли багажа своей бабки было явно не по себе.

— Я бы хотела провести свою процедуру омоложения, человек со звёзд, – мягко сказала она. – Райка говорила, что и я смогу это сделать.

— Разумеется, дорогая Альта. Ничего не имею против. Приходи вместе с Райкой, и как только она скажет мне, что подтверждает твою процедуру, то сразу же, хоть сегодня вечером, я помещу тебя в медбот.

— Райки здесь сейчас нет. Она пока спит.

— Ничего страшного, – ответил я. – Уверен, ты не умрёшь от старости до сегодняшнего вечера, когда сможешь прийти с Райкой.

— Я не понимаю, почему ты упрямишься?

— Потому что у клана есть лидер. И это не ты. Договаривался я с Райкой и все внутренние дела её клана буду решать через неё.

Альта не злилась, не бесилась, не пыталась уговаривать. Просто понимающе улыбнулась и удалилась. Хитрая, спокойная, умеет ждать. Опасная, в отличие от плюющейся яростью Эвин.

Вечером пришла Райка. Без Альты. Ну, формально Райка шла на стрельбище «размять руки с дротиком», но заглянула и ко мне, где уже сидели Лиша с Икой. Мелкую я всё-таки заставил работать и «скармливать» Эре остатки бумаг из дома. А близнецов попросил принести хоть что-нибудь поесть, потому что сегодня я готовить отказался наотрез. Сил моих больше не было. Ещё немного, и я отключусь часов на двенадцать.

— Ты, я слышала, отказал Альте, – сказала Райка.

— Не отказал. Просто попросил получить твоё одобрение.

— Это хорошо.

— Разрешение, я так понимаю, ты ей не дала.

— Пока нет.

— Могу я узнать, что там за напряжение между вами? И как она вообще приобрела свой текущий статус?

— Я ей сильно обязана. Была. Ещё когда только получила власть после смерти сестры. Можно сказать, что именно слово Альты стало решающим для назначения меня главой.

— Но привилегии она получала и гораздо позже.

— Да. И… слишком много привилегий. Поэтому я её пока не пускаю на омоложение. Слишком много она уже получила. И слишком много вопросов к её текущему статусу.

— Так чего ты от неё хочешь, чтобы дать разрешение?

— Хочу, чтобы она поддержала мои планы по расширению клана. Очерёдность заведения детей – это очень чувствительная тема. Лимит ограничен. Есть правила, такие как запрет на нескольких детей без веской причины.

— Да, мне рассказывали. И тебе нужно эти ограничения снять?

— Верно. И для этого мне нужна поддержка Альты. Или хотя бы её нейтралитет в данном вопросе.

— А она выступает против?

— Конечно. Ведь её род сейчас самый многочисленный в клане.

— И она опасается потери этого статуса, верно?

— Верно. Но она сама себя поставила в неудобное положение. Она готова согласиться, но при условии, что её род вырастет пропорционально, а сама она будет снова молодой. Хочет быть матриархом. А я этого не хочу и ставлю её перед выбором: либо твоя молодость, но твои дети будут в конце очереди, либо ты отказываешься от молодости и умираешь естественной смертью. После чего твой род разделяется между двумя твоими дочерьми.

— Полагаю, её не устраивает ни один из вариантов.

— Разумеется. Но на моей стороне время. Её главный контраргумент в том, что у нас нет гарантий твоего успеха по обеспечению клана продовольствием.

— Я же привёз вам продукты и массу товаров, за которые можно купить ещё.

— Да, но это результат сегодняшней военной удачи. Мы не можем на это опираться. Нам нужно кормить детей не только этой зимой, но и следующей, и той, что после. Поэтому мы ждём результата с твоих полей. Если осенью, как ты и обещаешь, они дадут хороший и предсказуемый урожай корнеплодов, то у Альты не останется аргументов.

— Но в этом случае, тебе уже не нужна будет её поддержка, так?

— Так. И она это тоже понимает. Поэтому и пытается развести тебя на процедуру в обход меня. Не получилось. Либо она придумает что-то ещё, либо ей придётся подчиниться и сделать выбор. Ждать осени она не станет. Понимает же, что скорее всего ты выполнишь задуманное, а она тогда останется ни с чем.

Вот такие внутриполитические страсти происходят в племени, пока я занимаюсь грабежами поместий на реке.

Вечером провёл очередной сеанс связи с Заставой, а заодно представил Эру, которая будет в моё отсутствие заслушивать доклады и принимать решения.

После ужина я извинился перед всеми и пошёл наконец спать. Так и закончился этот тяжёлый и богатый на события день.

Двенадцати часов я так и не проспал. Всё же впрок мне не спится. Ограничился девятью часами. Это и так для меня было перебором.

День был солнечный, жаркий. Не заметил уже, как лето подходит к концу. Я оглядел своё картофельное поле. Скороспелый сорт уже даже перезрел, пока мы носились по реке. Но ничего, картошка терпит. Плохо было то, что следующие сорок пять дней, если я даже сегодня посажу следующую партию, истекут уже к концу первого осеннего месяца. Неприятно, если будут ранние заморозки или слишком обильные дожди. Но делать нечего, надо рисковать. В крайнем случае ещё кого-нибудь ограблю, если не будет хватать продуктов.

Взялся за лопату и… и весь день не разгибался. Шутка ли, шестьсот растений выкопать и отнести к себе. А затем это всё ещё и перебрать надо. Вечером Ика прибежала и немного помогла хотя бы таскать урожай. Потом сидели с ней на поленьях, чистили от земли и перебирали картошку.

Получилось даже больше, чем я рассчитывал. То ли удобрение так помогло, то ли больше времени я дал сорту. Скорее удобрение, всё же генно-модифицированная картошка была очень живучей даже для бедных почв. А тут ей такой усилитель роста. Вышло больше полутонны. Солидно так.

Я отобрал на посадку половину и отметил про себя, что теперь мне нужно было ещё одно поле из-за увеличенного на четверть посадочного материала.

Ещё двести кило, то есть на четверть больше обещанного, отсыпал фари. Пусть Райка этой картошкой в Альту кидается. Конечно, этого мало. Получается всего шесть с половиной килограмм на человека в племени. С учётом регулярного потребления мяса, этого хватит месяца на полтора. Но к тому времени должен поспеть второй урожай. А там, по моим прикидкам, должно быть уже около полусотни килограмм на человека. Более чем достаточно, чтобы перезимовать с текущей численностью, не думая об экономии еды с учётом других запасов мяса и рыбы.

У всей этой картофельной радости был только один минус: корнеплод истощает почву. Притом очень сильно истощает. На одном месте его можно высаживать два – три раза. Затем в почве не остаётся азота. Поэтому такие урожаи долгое время будут возможны лишь благодаря обширным запасам гуано. Здесь, на Стене, это ещё возможно, но экспорт удобрений на Заставу уже сомнителен. Разве что для экспериментальных полей. Ну и для первичного внесения в почву, после чего придётся заняться севооборотом и чередовать посадку картофеля с зерновыми и сидератами для восстановления полей.

В любом случае это была победа. Себе я оставил килограмм восемьдесят. Часть на питание, часть – чтобы отвезти в Сакао под видом продажи редких экзотических плодов. Часть на небольшое экспериментальное поле на Заставе.

Вечером я устроил небольшой праздничный ужин. Для себя решил сделать старую добрую жареную картошку с мясом. Хит на все времена. Ведь после разграбления Лулуодо у меня появилось несколько кувшинов с пищевым маслом.

В основном ужин был «для своих», но периодически к нам подтягивались и другие фари. В том числе отметилась Райка с Хелиной и даже Альта. А ещё Майя с дочками — их, правда, больше интересовали слитки металлов, которые я привёз. Ну и несколько малознакомых мне женщин. Получилась в итоге демонстрация возможностей готовки картофеля. Жарка – это пока моя прерогатива, потому что у меня есть плита. Тут я снова отметил для всех, что общая кухня была бы весьма кстати.

А вот девицам для повседневной готовки отлично заходит варка (посуда-то теперь есть, даже металлическая) и запекание в углях. Последнее им особенно понравилось: положил вечером под угли, и наутро завтрак. Особенно с солью, которую теперь вроде как не надо экономить.

На радостях даже выпросил у Райки с Хелиной двух добытчиц на ночь: вскопать поле под дополнительную картошку. Они выделили аж четырёх. Настолько хорошо им зашла идея с выращиванием корнеплодов. Дополнительная рабочая сила наделала лунки и внесла туда удобрения из накопленных корзин. Всё элементарно, я только показал, как это делается и сколько вносить гуано. А подсчитать и указать оптимальное расстояние между лунками с помощью нехитрых приборов вызвалась Лина.

Поэтому, пока я спал, вовсю шли работы в поле. Наутро мне осталось только взять с собой Ику, чтобы пройтись и финализировать процесс. Ну, не за одно утро. У меня на это ушёл ещё почти целый день, пусть и не в самом активном режиме. Зато к вечеру передо мной уже было несколько полей, которые должны будут обеспечить сытую зиму. Целых семь соток, на одной из которых уже вовсю поспевал «средний» сорт.

Остаток дня провёл в теплице, заботливо ухаживая за драгоценными растениями. Некоторые травы уже осенью смогут пополнить мой запас семян. А значит, нужно будет дублировать посадки в том числе и на Заставе. Там, кстати, всё по-старому. Парни откопали фундамент первого дома. Завтра начнут копать второй.

Дел накопилось очень много: нужно строить город фари, нужно строить Заставу, нужно заниматься сельским хозяйством, нужно решать проблему хранения воды в зимний период, нужно оборонять моё маленькое королевство, хоть и состоящее из одного племени дикарок и поселения рабов. Ещё нужно было плыть в Сакао на разведку и решать проблемы там. На всё нужно время, а уже почти осень пришла, на которой нужно будет сходить на два торга. И всё из этого важно и срочно.

Но было одно дело, начало которому мне нужно положить здесь и сейчас, невзирая ни на что. Для этого мне нужна была семья Майи, о чём я и сказал Райке.

— Зачем они тебе? – удивилась она.

Майя со своими дочками и внучками всегда в племени стояла особняком. Мастера всё же. Главные производственники, занимающиеся практически всеми сложными ремёслами.

— Мы будет плавить железо, – ответил я.

Глава 6 Железный век

— Вот примерно так мы и получим этот металл. – закончил я свои объяснения.

Утром возле моего дома собралась вся семья Майи. Она сама, обе её дочери: Лида и Энга. И даже обе внучки: Скуу и десятилетняя Тари. Рядом была Лина, но ей просто было очень интересно. Кера тоже поначалу составляла нам компанию, но ей скоро наскучило.

Собрал я их, чтобы «быстро объяснить общий принцип», но в итоге получилась лекция часа на два, да ещё и с обилием вопросов. Правда, отвечала на них больше Эра, как хранительница знаний.

— Это очень сложно, – резюмировала Майя. – И я не понимаю, ради чего столько мороки?

Вот он, главный тормоз прогресса. «Зачем нам что-то менять?».

— Смотри, Майя – начал я, – металл такой прочности позволит создать…

— Да я понимаю, что из него можно создать. – перебила она. – Это здорово, не спорю. Но цена одного инструмента или оружия становится запредельной.

— Почему запредельной -то?

— Давай ещё раз вкратце повторим всё то, что ты рассказал. Для начала нам нужно получить сырьё. Сырьё находится где-то в соседней долине, в самой низине на болотах. Добираться туда даже на твоей быстрой лодке — это один-два дня. Затем ещё несколько часов вглубь лесов и болот. Без твоей лодки путь может занять дней пять туда и столько же обратно. А твой движитель единственный, без тебя нам придётся выстраивать логистику обычными лодками с гребцами. Затем на этом болоте нужно отыскать озёра с красной водой и перекопать все его берега, чтобы под слоем влажной, затапливаемой земли отыскать жёлтые, похожие на грязь камни. Всё верно?

— Ну… пока да, – согласился я.

— Дальше эти камни нужно отвести обратно и поднять на Площадку. И снова, мы не всегда сможем использовать твою летающую платформу. А большая часть сырья будет не нужна. Как я поняла, для получения одной меры твоего металла, нужно где-то от трёх до пяти мер болотных камней. Так?

— Так, да, – снова был вынужден согласиться я. Болотное железо дерьмовое, конечно. Из ста килограмм сырья получится получить двадцать – тридцать килограмм стали, и это если повезёт. Остальная масса — это сгораемый или выбрасываемый шлак.

— Затем само железо делается в несколько этапов. – продолжала Майя. – Для начала нужно несколько дней обжигать его в непрерывно поддерживаемом жарком костре.

— Это нужно для того, чтобы убрать воду и быстро сгорающие органические шлаки, да. Но «непрерывно» – это желательно. Можно и в несколько этапов.

— Потом нужно строить одноразовые глиняные печи, в каждую из которых можно поместить совсем небольшую партию сырья. То есть таких печей должны быть десятки. И глину на них нужно тоже доставлять из предгорий. Руда должна прогорать примерно полдня, и всё это время кто-то должен постоянно вручную нагнетать туда воздух с помощью сложных, как ты это назвал, «мехов». Механизм с системой клапанов, который, как ты сам выразился, ненадёжный, и поэтому нужно постоянно иметь меха запасные. На их изготовление нужны доски и значительные запасы кожи, желательно прочной и гибкой. Всё это нужно лишь для того, чтобы получить промежуточный продукт в виде того, что ты назвал «крица».

— Опять же, да – согласился я. – Но в будущем эти операции по прокалыванию руды в костре и в одноразовых печах можно будет делать на месте добычи.

— Да, когда там будет постоянное поселение. Но это ещё не всё. Чтобы растопить и поддерживать огонь в этих печах, нужны не просто дрова, а древесный уголь. Чтобы его получить, нужно огромное количество хороших дров, расход которых на одну плавку чуть ли не превышает то, что мы сжигает всем племенем за целый сезон. Для его получения нужно создавать сложную конструкцию угольных холмов, в которых штабелями складываются дрова. Дрова облепливаются землёй, а затем внутри разжигается костёр, который должен не гореть, а тлеть несколько дней. При этом всё это время рядом должен дежурить человек, который должен по исходящему от холма жару понимать, где в слое земли делать палкой дырочки, чтобы туда поступал воздух, а где эти дырочки заделывать. Даже в идеальных условиях на три меры дров можно получить одну меру угля. Для новичков же и одна мера на десять может быть результатом. Так?

Мне ничего не оставалось, кроме как вновь кивнуть.

— И это тоже ещё не всё. Полученную крицу нужно раздробить и поместить в другую печь. Большую, в два человеческих роста. И сложную. Внутри неё будет тугоплавкий кувшин, который ты назвал…

— Тигель, – подсказал я.

— Да, тигель. Вокруг этого тигля нужно сложить много древесного угля, чтобы довести крицу до температуры превращения в жидкий металл. Затем ещё «кипятить», чтобы избавиться от оставшихся примесей. Причём важно контролировать насыщение металлического расплава веществом, которое появляется от сгорания угля, но которое улетучивается при увеличении подачи воздуха мехами.

Да, речь про процесс науглероживания. Расплавленный металл связывается с углеродом от сгорающего древесного угля. Или кокса, но у нас доступа к такому сырью пока нет. Но в то же время концентрация углерода снижается при его связывании с кислородом из воздуха, поэтому для сохранения высокого уровня углерода в металле его перед продувкой топлива закрывают крышкой и обеспечивают вакуумное плавление.

От уровня углерода в металле зависит то, что мы получим: сталь или чугун. У стали низкий уровень углерода: менее двух процентов массы. Она прочная, пластичная и хорошо куётся или поддаётся штамповке при наличии прессов. Чугун же – это литейный металл. Он менее пластичен и хрупок. Его используют для литья деталей.

В общем, металлургия, даже на столь примитивном уровне — это крайне непростая индустрия.

— На выходе мы получим металл, который ты называешь «сталью» – продолжала Майя. – Этот металл ещё нужно обработать: плавить и ковать, для чего нужны тяжёлые прессы и молоты. Ну и мастерство кузнецов. Мы-то привыкли работать с мягкой и податливой медью. Всё, что я перечислила, нужно для того, чтобы получить те же самые наконечники для копий или кинжалы, которые мы и так делаем из меди. Или для получения лезвий топоров, или для других металлических изделий. Всё правильно?

— Да, Майя, ты всё правильно сказала.

— Так ради чего столько мороки? Я правда не понимаю. На равнине даже наши медные товары считаются предметом роскоши. Наконечники стрел и копий можно делать из камней или костей. Хороший и прочный топор делается из подходящего камня. Серп делают из нескольких маленьких и острых камней. Их не нужно выплавлять, достаточно просто походить вдоль скал и собрать под ногами. Ещё у кочевников бывают ножи и кинжалы из вулканических камней. Они более ломкие, чем бронзовые. Но сырья для них в огненных горах, по слухам, так много, что взамен любого сломанного можно собрать и изготовить три новых. Зато лезвие получается острое при правильной обработке. Металл и изделия из него — это роскошь в нашем мире. То, что могут позволить себе только самые богатые. То, что ты предлагаешь — это намного лучше всего, что есть у нас, на равнине или у кочевников. Я это признаю. Прочный металл, который не ломается и будет служить долгие годы. Мечта, да. Но процесс его изготовления — это слишком сложно. Слишком трудозатратно. А у изделий из него есть аналоги, которые пусть и хуже, но производятся из подручных материалов.

Честно говоря, я даже не знал, что ответить и как на это возразить. Ну, то есть я понимал, в чём Майя не права. Она смотрела на ситуацию строго со своей точки зрения. Как небольшой кузнец эпохи раннего бронзового века. Единичные артефакты — вершина её работы. И в такой оптике использование пусть и очень хорошего материала выглядело непрактичным. Игрушка и каприз для богатых покупателей. Но это не то, на чём можно выстроить полноценную индустрию с массовым спросом. В этом я её даже понимал и мог бы с ней согласиться.

Но было то, что оставалось за горизонтом её видения.

Во-первых, это эффект массового производства. Взгляд на этот процесс с точки зрения одного кузнеца и с точки зрения организатора значительных масс рабочей силы сильно отличаются. Нужно привести много крицы? Да не вопрос, ставим на болоте лагерь, отправляем туда хоть сотни людей и пусть они там каждый день копают тонны и тонны сырья. Проблема с перевозками? Можно построить любое количество кораблей. Пусть хоть каждый день вывозят грузы. Нужно поднимать на площадку? Построим волоки, краны, привлечём больше людей и обеспечим. С наличием прибавочного продукта в виде возможности их прокормить, мы можем задействовать больше рабочей силы.

Во-вторых, Майя не понимала реальных перспектив стальной металлургии. Ведь это не только наконечники копий и стрел. Это массовое производство инструментов, которые не просто «чуть лучше аналогов». Это резкий скачок производительности труда. Топоры и пилы, лопаты и серпы, плуги и косы. Всё это позволяет преодолеть тот рубеж, который отделяет эпизодическое сельское хозяйство в затапливаемых реками низинах от полноценного освоения обширных лесных территорий. Инструменты дают массовую вырубку лесов, территории которых будут уходить под пашни. Это прокладка дорог и строительство городов.

В-третьих, это машины и механизмы. Металлы позволят строить станки с прочными, долговечными деталями. Что кратно увеличит производительность труда. Мельницы, лесопилки, ткацкие станки – и это только начало того, что позволит создать металлургия.

В-четвёртых, это военная мощь. Это металлические оружие и доспехи будущих армий, чьё снаряжение будет превосходить всё то, что сейчас может выставить этот мир. При правильной организации снабжения, логистики и обучения сталь позволит создать армию, которой не будет равных вплоть до появления огнестрельного оружия. Да и само огнестрельное оружие требует развитой металлургии для производства оружия и боеприпасов.

А что касается спроса… спрос на эти изделия в любом случае нужно создавать нам самим. Они нужны не для продажи богатеньким мальчикам на равнине или на Стене. Это оружие и инструменты нужны нам. Нашему молодому государству.

В общем, всё это я понимал. Но как донести это до Майи, я не знал. Ведь проблема не в логических цепочках, объясняющих целесообразность этих действий. Проблема в самом восприятии этой фари. Менять мышление сложно, разговорами тут мало чего можно добиться. Поэтому проще показать.

— Майя, я понимаю твой скептицизм, – начал я, – но прошу тебя, дай этой технике шанс.

— Я услышала достаточно. Это пустая трата времени и сил. А у нас много других дел. Хоть в это и верит Райка, но я не буду этим заниматься. Пойдёмте, девочки.

Майя вздохнула и поднялась. А вот Лида и Энга идти за ней не торопились.

— В чём дело? – спросила Майя дочерей.

Те переглянулись, и Лида произнесла:

— Я хочу попробовать.

— Попробовать потратить несколько дней своей жизни на это баловство?

— Да, мама. Не важно, что это не принесёт пользы. Неужели тебе самой не интересно? Если это правда, то прочнейший в мире металл можно получить из болотной грязи и древесной золы.

— Мне интересно… – неохотно признала она. – Но у нас много работы и без этого. Есть мечты, а есть реальный мир, в котором есть настоящая работа. Если бы Райка не попросила, нас бы тут даже не было. Я выполнила обещание и выслушала всё во всех подробностях. Моё решение: я в этом участвовать не буду.

— Это я понял. – сказал я. – Майя, я не могу тебя заставить и не буду этого делать. Ты можешь отказаться, можешь запретить своим детям осваивать новые техники работы с металлом. Но меня это всё равно не остановит. Здесь, на Площадке, будут плавить сталь. С тобой или без тебя. Не хочешь ты этим заниматься, значит рано или поздно появится другая мастерица и ты останешься в прошлом. Это твой выбор. Но позволь своим детям хотя бы попробовать. Даже если ты в это не веришь.

Майя смотрела то на меня, то на Лиду. Не знаю, чем было вызвано её отрицание: искренней убеждённостью в своей правоте или упрямством. Но в конце концов она просто махнула рукой:

— Делайте как знаете. Но вашу работу никто не отменял.

После чего она удалилась.

— Не пойми нашу мать неправильно, – сказала Лида. – Она прекрасный мастер. Просто опыт сделал её очень практичной.

— Я понимаю. – ответил я. – Она права со своей точки зрения. Просто за технологией лежит намного больше, чем она сейчас видит. Но я обещаю, что и вы, и она увидите, к чему приведут ваши старания.

Сказал я это пафосно, но на деле мне нужно было выполнить много работы.

Прежде всего это топливо. Неприлично много топлива. Нужно было его заготавливать, пока я ещё здесь. Поэтому сразу после того, как фари отправились спать, я вытащил тачку и в одиночку отправился вниз к большому озеру.

Сами стволы я бы как в прошлый раз не унёс. Поэтому пришлось ограничиваться где-то тремя деревьями на ходку, предварительно напилив их на примерно полуметровые поленья. После чего в таком виде уже фиксировать верёвками на платформе. Получалось где-то по одной ходке в два-три часа. А к вечеру рядом с домом скопилось огромное по здешним меркам количество поленьев.

К ужину пришли девчонки. Включая Лиду и Энгу. И немало удивились такому объёму заготовленной древесины.

— Это лишь малая часть. – сказал я. – Для производства железа потребуется намного-намного больше.

— Мы так весь лес сожжём, – заметила Лида.

— В нашей истории так часто и происходит. Даже на Эдеру ремесленники на равнине сводят все леса вокруг городов, чтобы заготовить топливо для печей. Можешь спросить у Лиши или близнецов, они видели эти поля вырубленных деревьев. А в других мирах индустриализация часто уничтожает всю природу.

— И здесь произойдёт то же самое? Такова цена?

— Не обязательно. Просто важно сохранять баланс между прогрессом и окружающим миром. Все трагедии человеческой истории обычно начинались тогда, когда люди забывали о балансе. В чём бы то ни было.

За ужином мы с Эрой объясняли Энге устройство мехов для нагнетания воздуха. Таких устройств нужно было сделать много, а сама Энга должна была уметь их быстро заменять и чинить. Несколько десятков досок я на лесопилке заготовил прямо сегодня. А вот обшить их кожей и разработать устройства впускного и выпускного клапана предстояло уже фари. Идея-то примитивная: когда меха раздуваются, должен под действием давления открываться впускной клапан и закрываться выпускной. Так воздух из окружающей среды набирается внутрь. Затем, когда доску опускают, происходит всё в точности наоборот и воздух тонкой, но мощной струйкой поступает в камеру сыродутной печи.

Но сделать всё нужно было очень аккуратно и точно, а меха должны максимально герметично быть закреплены к направляющим доскам. Я разрешил ей использовать свой металлический крепёж, но в идеале конструкция должна быть сделана полностью из местных комплектующих, с использованием естественных смол и животного клея для герметизации швов. То есть это то, к чему Энга должна была стремиться. Но, не всё сразу. Даже эта конструкция для них — это высокие инженерные технологии. Пусть осваивают постепенно.

К тому же для большой печи придётся этот опыт масштабировать и никакие ручные меха уже не помогут. Нужно будет строить у одного из водопадов водяное колесо и использовать энергию воды для работы мехов.

Завтра придётся потратить ещё целый день на доставку древесины, а дальше первичные работы фари смогут делать сами, без меня. Только под руководством Эры, которая в технологических процессах разбирается в любом случае лучше и сможет руководить ими куда эффективнее.

Этим вечером мы запустили «стадию первую». Самую простую в производстве железа. Для этого нужно было развести простой, но достаточно жаркий костёр, на который я выделил часть принесённых сегодня дров (наколотые частично мной, частично Керой). И в этот костёр я положил все имеющиеся куски лимонита. Где-то сорок килограмм. И дальше предстояло греть его в костре ещё несколько ночей подряд, пока его вес не уменьшится процентов на пятнадцать. То есть выгорит органика и испарится химически связанная вода.

Завтра же вечером Лида начнёт эксперименты с заготовкой самых маленьких и совсем простых угольных куч. Это тоже целое искусство. Ведь нужно заставить древесину не гореть, а сутками тлеть с минимальным доступом воздуха. Чтобы испарились самые легко сгораемые вещества, оставив в угле только необходимый для металлургии углерод.

А вот печи пока построить не получится. По той простой причине, что здесь, на площадке, нет никаких подходящих для этого материалов. Железо, к сожалению, это металл, который плавится при температуре более полутора тысяч градусов. В полтора раза больше чем у меди, которую плавят фари. Поэтому Майя использует печь из местного базальта. Ведь температура плавления меди меньше, чем у камня. А вот с железом такой номер не пройдёт. Базальт плавится уже при тысяче ста – тысяче двухстах градусов. Тигель из такой породы не сделать, он начнёт расплавляться раньше, чем железо в нём.

В идеале бы делать тигли из графита или корунда, но с моей материальной базой о таком можно только мечтать. Хотя, графит может и получится получить в будущем. Он должен быть в составе магматических поров вулканов. Если местные, как говорила Майя, где-то добывают обсидиан, то и графит где-то там может оказаться. Забавно, очень мягкий, ломающийся рукой материал, который используют в грифелях карандашей, обладает невероятной тугоплавкостью под три тысячи градусов.

Но, за неимением хороших материалов, нужно использовать то, что есть под рукой. А это глина с кварцем. Единственные жаропрочные вещества, относительно доступные мне сейчас и способные выдержать жар необходимый для плавления железа. При чём не каждая глина на это способна. Нужны огнеупорные сорта, либо придётся её с чем-то смешивать для увеличения температуры плавления.

Но чтобы получить глину для печей и тигля, нужно отправляться в устье Белой, где уже несколько дней Икоко носится по местным оврагам и собирает образцы стратегически важной грязи, наивно думая, что я из неё буду на Заставе всего лишь производить керамику.

Глава 7 Возвращение на Заставу

Следующий день тоже ушёл на заготовку дров. А вечером случился весьма интересный разговор с Лидой.

— Где вы берёте медь? – задал я, наконец, давно интересующий меня вопрос.

— Обмениваем у южных кланов.

— А своего месторождения нет?

— Нет, у нас тут только камень. Там большая жила, проходит через несколько долин.

— И на что обмениваете?

— Так на ту же медь. У них жилы, они поставляют руду нам. Мы часть выплавленного металла отдаём им в уплату.

— И эта жила проходит через несколько долин?

— Пять или шесть, не уверена. Где-то на поверхность выходит. А где-то глубоко в пещерах.

— Другие кланы просто собирают камни с этими прожилками, так?

— Да.

— А к вашей долине жила заканчивается?

— Она уходит вглубь Стены.

— Подожди, то есть может быть так, что она и здесь проходит? Просто внутри Стены?

— Может и так. Но мы этого не узнаем. Добраться-то до неё через камень не выйдет.

— Почему не выйдет? Со стальным инструментами можно прокопать шахту. Нужны только люди.

— Хм…

Лида явно не думала ещё в эту сторону, и сама возможность её заинтересовала.

— Да, это было бы интересно. – сказала она. – Хотя я не представляю, сколько труда нужно было бы в это вложить. Жаль тогда будет южан, у них своих мастеров металла нет.

— А часто такие мастера попадаются?

— В крупных кланах только. Кто может себе позволить не только добытчиц.

Я знал, что клан Райки считается немаленьким. Но, похоже, численность клана намного важнее. Это не просто число охотниц. Это ещё и прибавочный продукт, который позволяет содержать специалистов, не занятых охотой.

Затем у меня возник вопрос:

— Подожди, а что насчёт торга? У вас же вроде бы принято дарить медное оружие, если вы хотите завести детей. Но не могут же все без исключения кланы фари сидеть на медных жилах.

— Конечно нет. Остальные отдариваются тем, что есть. Медь – это традиция, роскошь. Но если её нет, то используют что придётся.

— А северяне что дарят?

— Стараются медь. Но она у них не всегда есть. Своей жилы нет, кузнецов тоже нет. Иногда обменивают у нас или у своих соседей севернее. Там, дальше, через две или три долины, есть своя жила и свой кузнец.

— А чем тогда торгуют кланы, у которых нет своей меди или кузнеца?

— Тем что добудут. У каждого своя ситуация. Северяне, например, уходят через перевал на Стену. Собирают там местные растения и травы. Делают лекарства. Их обменивают на медь у нас или у других соседей. Но у них и людей меньше, детей реже нужно заводить.

— А если вообще ничего нет в долине? Ни металла, ни перевала рядом.

— Тогда жизнь будет плохая. Придётся охотиться не только на птиц и как-то добывать себе товары на обмен.

Выходит, этому племени действительно сильно повезло. Бывает гораздо хуже.

После разговора с Лидой я хотел найти Райку, но оказалось, что она сама меня искала.

— Давай сперва ты, – попросила она. – Чего хотел?

— Людей. – ответил я. – Завтра утром я планирую отправиться на Заставу, а после уже в Сакао.

— Ты же только что оттуда?

— Обстоятельства заставляют. Нужно убедиться, что союзники Лулуодо не смогут быстро восстановиться в регионе. Иначе нам могут перекрыть устье Велиководной.

— Девочек опять с собой заберёшь?

— Без Лины я не справлюсь. Языка пока не знаю. А её одну не отпустит Кера.

— А вас одних уже не отпустит Лиша. Понятно. Так что за люди? И зачем они тебе нужны?

— Мне нужны добытчицы на Заставу. Хотя бы две. Чтобы плавить металл нужны печи. А для печей нужна глина. Я планирую загрузить опытную партию и отправить с добытчицами обратно. Сам же пойду в Сакао. Лида с Энгой смогут в моё отсутствие начать эксперименты с печами.

— Интересно… А скажи мне, сколько мужчин сейчас находятся на этой твоей Заставе?

— Эммм… девять. Из них один старик, ещё двое ранены.

— Ясно. И сколько времени ты планируешь держать там добытчиц?

— День, может быть два. Ты хочешь, чтобы я их общение как-то ограничил?

— Как раз наоборот. Я хочу, чтобы ты этому общению поспособствовал. Я дам тебе не двух, а пятерых добытчиц. И было бы хорошо, если бы они задержались там дней на пять.

— Теперь я уже ничего не понимаю. В чём логика? Вы же всегда старались ограничивать своё общение с мужчинами из внешнего мира. А теперь ты сама хочешь свести своих девиц с ними?

— Хочу, да. Сама не верю, что это говорю. Но есть несколько причин.

— Слушаю.

— Во-первых, я придумала один способ, как снизить риск ухода фари из клана из-за мужчин. Ты ведь говорил, что я сама могу решить, как именно будут отбирать мужчин для продолжения рода в нашем новом царстве?

— Так, и что же ты решила?

— Превратить это для мужчин в профессию. Если моя фари получает позволение на ребёнка, то она отправится на Заставу или ещё куда-то, где будет развлекаться с множеством специально отобранных для этого мужчин, пока не забеременеет. А так как мужчин много и все они этим занимаются за плату, то никто никогда не узнает, чья дочь от кого родилась.

Хм… Я ждал чего-то более… благородного. Ну там соревнования какие-нибудь, конкурсы на лучшего охотника, рыцарские турниры. Но Райка придумала мужской бордель и развлекательные оргии для своих девочек. Тоже вариант, конечно.

Хотя она и не совсем права в том, что «никто никогда не узнает», потому что даже сейчас в генной лаборатории капсулы я могу провести анализ и точно сказать, является ли определённый человек отцом той или иной фари. А с появлением технологической цивилизации это будет и вовсе распространённой процедурой. Но рассказывать об этом я ей не стану. Решение в самом деле рабочее, пусть и временное. Продиктованное их древним страхом. Потом, с появлением нового общества он развеется, но пока пусть будет так.

— Впрочем, для фарийской элиты могут быть и другие варианты, – добавила Райка, видя мою задумчивость. – Но у элиты могут быть свои соображения. Большинство же девочек будут счастливы и таким вариантом.

— Будет непросто убедить мужчин с равнины работать проститутками для твоих девиц.

— А это уже твоя проблема, как их убедить или заставить. – возразила Райка. – Моя задача в том, чтобы сломать древнюю традицию и привести на Заставу фари. Это, между прочим, непросто. И твоей задачей является обеспечение моих девочек мужчинами.

Формально она была права. Просто этот запрос несколько ломал придуманный мною образ Заставы. Из торгового города и культурно-романтической столицы региона его придётся превращать в город-бордель для удовлетворения сексуальных аппетитов тысяч фари.

А я вообще не верю, что они ограничатся только нынешними потребностями в деторождении. Сексуальные аппетиты женщин могут быть бездонными. И как только они вкусят прелести насыщенной сексуальной жизни, то будут ездить сюда не за детьми, а просто на регулярный социально одобряемый отдых. Эпоха их невинности быстро закончится.

Впрочем, может я зря беспокоюсь. Общественная природа сама выправит баланс. Просто на это нужно время. Сейчас куда более важной проблемой было то, что среди жителей равнины царил типичный для эпохи патриархат. И не поменяв мышление местных, будет очень сложно привлечь мужчин совместно обслуживать и удовлетворять женщин-фари. Причём женщины-фари будут в роли хозяек.

— Ладно, – ответил я, – подумаю, что тут можно сделать. А какая следующая причина твоего желания отправить туда твоих девиц?

— Политическая. Пусть часть добытчиц спустятся со Стены и хотя бы несколько дней пообщаются с мужчинами равнины. Привыкнут к ним немного. Их коллективный страх сильно мешает мне продвигать нужные нам обоим решения в клане.

— Предположу, что среди этой группы не будет потомков Альты.

— Не будет. По крайней мере, не сейчас. Они все будут из родов, не входящих в большую тройку. А дальше посмотрим.

— Я тебя понял. Ты хочешь поспособствовать поддержке наших инициатив со стороны нейтральных семей клана.

— Всё верно. Поэтому ты со своей стороны должен сделать так, чтобы их встретили вежливо и радушно.

— Идёт. – согласился я. – А ты со своей стороны позаботься о том, чтобы они были вымыты, расчёсаны и одеты в чистую одежду из той, что я привёз. Кстати, а как они будут общаться с местными? Я не уверен, что смогу постоянно держать рядом Лину. Если ты хочешь продлить их пребывание на несколько дней, то лучше всего будет оставить добытчиц на Заставе грузить корзины с глиной. Пока мы с Лишей и близнецами отправимся за новой партией соли или железа. Кстати, чуть не забыл… корзины. Мне они нужны. Желательно штук пятьдесят.

— Будут. А в качестве переводчика вместе с добытчицами отправится Сэйна. Она язык знает.

На том и порешили.

Вместо небольшой экспедиции за образцами глины вышел настоящий отряд. Сразу на обеих парусных лодках. Хотя и надувную в свёрнутом виде мы тоже прихватили. На всякий случай. Но светить её без крайней необходимости не стоило бы. На обеих лодках запас оружия, продовольствия на декаду вперёд, пустые корзины и металлические инструменты.

Самое главное – экипаж. Утром на озере нас ждали шесть фари во главе с Сэйной. Их звали Агма, Ши с дочерью Лилой, а также Вос с дочерью Миной.

Они действительно принарядились и заплели волосы в косы. Уж не знаю, чего им там наплела Райка. Но выглядели боевито. Каждая с копьём. И набором захваченных со стрельбища дротиков, которые я каждый день старался производить небольшими партиями. Вместе с близнецами и Лишей получался неслабый такой отряд. А с упором на ночные бои так и вообще можно уже идти грабить деревни на реке.

Правда, кое-что меня беспокоило.

— Девочки. – начал я. – Я буду командиром этого похода. Белая – это очень опасная река, особенно здесь, в её верховьях. Прежде чем мы отправимся, я хочу удостовериться, что вы сможете с ней совладать. Так что отложили копья и взяли в руки по веслу. Сэйна, ты командуешь четвёркой гребцов. Выбирай, кто пока останется на берегу, потом поменяешь. Для начала твоя задача в том, чтобы довести лодку до противоположного берега озера.

И конечно, с задачей они не справились. Работали вразнобой. Поэтому вместо отправки лодок рано утром мне пришлось проводить внеплановый урок и учить их самым элементарным вещам: как держать ритм, как поворачивать, как синхронизировать свои движения и как вообще отдавать команды так, чтобы гребцы выполняли их синхронно. Провозились до полудня, после чего я отправил фари спать, а сам ждал вечера на лодке, где завалились спать Лиша с близнецами.

Вечером, когда пополнение вернулось, я сделал небольшую замену.

На первой лодке я поставил ведущей Лишу. У неё опыт больше, и она в темноте видит. До заката мы вряд ли успеем пройти все самые опасные участки реки, и я стану бесполезен. Поэтому от меня больше толку за вёслом, куда я и сел рядом с Керой. А вместе с нами вторым рядом были Вос и Мина.

Вторую лодку возглавила Лина. Где одним рядом были Ши и Лила, а вторым Сэйна с Агмой.

Получалось по четыре гребца и одному командиру на каждой лодке. Потом они пойдут вверх по течению вшестером. Будут регулярно менять кого-то из гребцов. А я на двигателе, батареи которого предусмотрительно зарядил, отправлюсь в Сакао с малым экипажем.

Так и отчалили, стараясь первое время на вёсла не налегать и больше спускаться по течению. Держались на расстоянии примерно десяти–пятнадцати метров, чтобы Лиша могла если что докричаться до второй лодки и предупредить о каком-то опасном месте.

Гребли в лучшем случае по двое, и только на немногочисленных прямых участках. Что позволяло сменяться и не сильно уставать.

На Заставу пришли где-то к полуночи, пристав к берегу у «правой сиськи».

Нас ждали. Всё же перед отплытием я предупредил о нашем скором прибытии.

На берегу, на поваленном стволе, сидел Виго. В броне, что интересно. Левая рука у него, конечно, не работала, но щит он и не брал. А вот копьё было рядом, возле дерева. Где-то в отдалении горел небольшой костёр, от которого к нам двигалась ещё одна фигура. Икоко. Но без брони, в простой тунике с меховым плащом поверх.

Я вышел, поздоровался с обоими. За мной с лодок начал высаживаться десант из почти десятка вооружённых фари. Виго аж присвистнул.

— Дежурный по лагерю есть? – спросил я через подошедшую Лину.

— Мы с Икоко. – ответил солдат. – Вас ждём. Я у реки, он наблюдает со стороны леса.

— Тогда на сегодня отбой. Ночное дежурство возьмут фари. Мимо них никто точно не пройдёт. А утром поговорим. Как проснётесь, скажите Латате — пусть организует завтрак ещё на десятерых.

Я назначил Керу командовать сводным отрядом. Пусть смотрят за рекой и лесом. А сам вернулся на лодку, где лежал спальник, в который и завернулся. Правда, вскоре ко мне присоединились облепившие меня Лиша и Лина, пробурчав что-то про то, что теперь им лучше бодрствовать днём. Сэйна, кстати, по моему совету тоже попыталась уснуть, укрывшись припасёнными мехами на другой лодке.

Утром же весь просыпающийся лагерь лицезрел перемещающихся среди деревьев белых призраков. Именно такое впечатление производили прибывшие фари, ещё и одевшиеся в белые одежды. Люди на Заставе их явно побаивались. Если Лина или Кера хотя бы были им знакомы, то целая толпа появившихся горных ведьм внушала опасение.

Впрочем, настороженность была обоюдной. Фари тоже не спешили подходить. Даже когда пришло время завтрака, они держались своей небольшой кучкой. Пришлось собирать всех и вмешиваться.

С нашим прибытием население Заставы увеличилось полуторакратно. И передо мной собралась немаленькая толпа.

Девять мужчин: шестеро солдат вместе с Виго, старик Хемо, Скоко и Икоко. Пять женщин с равнины: четыре служанки из поместья Лулуодо и Тото. Пять детей Тото: трое мальчиков и две девочки. Итого девятнадцать человек. И теперь ещё мы вдесятером. Выходит почти тридцать.

В качестве переводчика я на сей раз позвал Сэйну и заговорил на фарийском:

— Прошу всех присутствующих меня внимательно выслушать. Застава – это не просто очередная деревня на реке, которая существует сама по себе. Это важная часть царства, центром которого является Стена. Поэтому фари будут здесь частыми гостями. А когда-то в будущем они постоянно будут здесь проживать. Это место – важнейшая точка связи для многих окружающих племён фари и деревень народа равнин. Здесь мы становимся одним единым народом. С общими целями. С общим путём выживания. С общим ответом на вопрос: «Зачем мы вместе?». Вот ты, Агма, зачем ты здесь?

— Мне Хелина приказала, – простодушно ответила фари. А Сэйна перевела. Остальные фари заулыбались, посчитав это удачной шуткой.

— А ты, Латата? – спросил я. – Почему ты здесь?

— Потому что ты нас захватил и привёз сюда силой.

— Принимается. – согласился я. – Вот видите. Вы все здесь не по своей воле. Возможно, вы даже считаете это насмешкой судьбы. Ты, Латата, со своими девочками могла бы сейчас подавать завтрак своему хозяину Лулуодо, будучи пленницей его поместья. Ты, Виго, и твои парни, могли остаться наёмниками, которые не вписались в армию Сакао. Ну а ты, Агма, могла бы сейчас сидеть у костра в общем зале, наедаясь перед очередной голодной зимой, когда на юг улетят птицы. Но вы здесь. Ещё недавно вы даже не представляли, что окажетесь далеко от места, к которому вы привыкли. Сейчас некоторым из вас кажется, что это несчастье. Но это не так. Жизнь дала вам возможность изменить её. Сделать лучше. Не голодать, не зависеть от чужих капризов. Стать частью чего-то большего, чем вы могли себе представить. Поэтому нет. Вы здесь не потому, что вас сюда привели. Вы здесь ради будущего. Своего и своих детей. Ваших общих детей. Здесь вы все вместе построите место, где они смогут жить сыто и счастливо во всём нашем общем царстве.

Я сделал паузу, внимательно всматриваясь в лица людей. Задумчивые, сосредоточенные. Конечно, восторга на них не было, но и явного пренебрежения и усмешек не наблюдалось тоже. А на текущем этапе это уже можно было считать успехом.

— А теперь давайте вернёмся к конкретике. Виго, пока на Заставе есть фари – они возьмут на себя ночные смены. В моё отсутствие командовать сводным отрядом фари будет Сэйна, которая сейчас переводит вам мои слова. Она, как вы уже поняли, знает ваш язык. Поэтому тебе, Латате и Икоко необходимо с ней познакомиться и наладить взаимодействие. Также, пока фари здесь, они возьмут на себя охрану пастбища для занов до полудня. В полдень один из твоих бойцов, Виго, должен сменить дежурную фари. На всякий случай напоминаю: фари спят днём. Они охраняют ваш сон по ночам, а вы должны охранять их сон днём. Это ясно? Хорошо. Сэйна, чтобы вам было проще взаимодействовать, будет спать по ночам.

— В утренние и вечерние часы, когда вы все бодрствуете, мы будем совместно работать. План у нас следующий: Кера, ты уже разбираешься в древолазании. Поэтому я отмечу тебе близлежащие деревья: лезь и спиливай ветки. Виго, выдели человека, кто эти ветки будет относить в общую кучу. Потом на топливо переведёте. Можешь задействовать детей, чтобы с мелочёвкой помогали. А я с Лишей, Линой и Икоко отправлюсь смотреть, какие выходы глины удалось найти поблизости. Сэйна, выдели двоих для сопровождения Скоко и занов до пастбища. Остальных охотниц держи пока в запасе. Они могут отдыхать в лагере вместе с тобой. Познакомьтесь пока с местными обитателями. Потом, в следующие дни, вы будете нужны, чтобы наполнять корзины глиной и переносить их на лодку. Дней через пять, когда всё заполните и дождётесь нашего возвращения, отправитесь обратно на Стену. После чего будете периодически посменно возвращаться. Повторяю для местных: фари тут будут часто, привыкайте к этому. Вечером, как проснутся наши охотницы, я начну пилить деревья. А завтра мы уже начнём строительство ваших домов. У кого-нибудь есть вопросы?

Вопросов не было. Начиналось время работы.

Глава 8 Брачные игры

До глины нужно было добираться на лодке.

— Я сначала прошёлся вдоль берега Михохо. – рассказывал Икоко. – На северо-восток. Там в паре километров есть одно место с обрывистым берегом и жёлтой глиной. Удобно с воды подходить. Но камней много и нужно лес вырубать сверху. Затем дошёл по ручью до озера. Красивое место, там по берегам глины много, но она дрянная. Для работы не пойдёт.

— А что с ней? – спросил я.

— Мягкая очень, рыхлая, песка много. Такую не используют.

— А ты сам много знаешь о керамике и глине?

— Немного. Мы с отцом этой сферой не занимались. Но по верхам знаю.

— Почему не занимались?

— Конкуренция. Рынок поделён, особенно в Сакао. А чтобы на него зайти, нужны деньги, мощные мастерские, печи, выстроенные цепочки поставок. Дорого, рискованно. Торговля лесом и мехами надёжнее.

— И рабами. – уточнил я.

— Что?

— Мы расшифровали вашу переписку. В том числе с храмом в Сакао. Я в курсе вашего маленького предприятия по продаже рабов-северян.

— Мы не делали их рабами. Просто покупали на местном рынке. Там, на севере, свои порядки. В худшем случае их могли принести в жертву.

— Ну, а теперь они гниют где-то в Шарамаше. Участь немногим лучше. Впрочем, это ваше дело, как грабить окружающий мир.

— Мы никого не грабим.

— Ой, да брось. Вы, торговцы, всегда занимаетесь грабежами. Просто иногда это происходит законно и в рамках господствующей в обществе морали. Есть всего два способа обогатиться: либо произвести что-то ценное, либо отобрать что-то ценное у других. И торговец всегда ближе к грабителю. Вы ничего не производите. Вы просто покупаете дешевле у одних и продаёте дороже другим. Даже перевозка товаров – это труд, но не вы им занимаетесь. Вы не строите корабли, не обучаете экипажи, вы просто нанимаете их.

— Торговля важна.

— Я и не спорю. Важна. Но это не отменяет сущности торговца.

— В твоём мире торговцев нет?

— Конечно есть. Куда бы вы делись? Просто их деятельность жёстко контролируется государством. И занятие торговлей считается… низким. Неблагородным. Быть лавочником – это недостойно. Даже если ты очень богатый лавочник. Поэтому чисто торговых родов практически не бывает. Торговые конторы у нас прежде всего обслуживают интересы производителей.

Прошли мы на лодке совсем немного. Где-то полтора километра вверх по Белой. Тут Икоко и указал на неприметный ручей, пополняющий реку откуда-то с севера.

— Дальше нужно пройтись пешком.

Делать нечего, пошли. Мы и лодку-то взяли, потому что одно из мест находится выше горловины полуострова. А тут пешком можно было пройти.

Я взял винтовку, Лиша и Лина с дротиками со мной. Икоко был в кожаном доспехе.

И мы побрели по ручью. Хотя я уже видел по берегам каменистые обрывы с оранжевой глиняной смесью под ними. Но прошёл вместе с Икоко около километра, пока не добрался до здорового, метра четыре в высоту, обвала. Дальше был небольшой, но длинный холм. С него эти ручьи и стекали, видимо, начинаясь с каких-то подземных ключей. И за годы русло вымыло часть породы, обнажив глиняный пласт.

— Это самое ближайшее место. – пояснил Икоко. – Камней многовато, но глина нормальная, использовать для работы можно.

Формально он был прав. Действительно, довольно пластичная глина, из которой можно делать и керамику, и строительный кирпич. Но насколько она огнеупорная, можно узнать только экспериментально.

Я достал лопатку и накидал в захваченную корзину, наполнив где-то на две трети.

— Возвращаемся. – сказал я. – Что ещё тут есть?

— По всему холму бывают подобные выступы у ручьёв. – ответил Икоко. – Километров на шесть вдоль Белой тянутся.

— Такая же по качеству?

— Да, хотя у дальнего ручья выход удобнее, чтобы карьер ставить. Но и идти от реки дальше.

— Ещё что-то нашёл?

— Выше по течению Белой. Нужно пройти выше перешейка полуострова и уйти вглубь леса по ручью. Там есть выход красной глины. Хорошей, чистой. Но тоже добираться долго.

— Давай посмотрим.

Вернулись на лодку и поплыли дальше. Этот путь занял часа полтора. Сперва километров десять по реке, потом ещё через лес.

— Ты как вообще это место нашёл?

— Сопровождал Скоко. Он искал новые места для выпаса. Вот и ушли далеко позавчера. А там смотрю: холм бурого цвета виднеется. Вот и дошёл до него.

Да, это оказался красный холм с частично обвалившейся стороной, где выступала целая стена красной глины. Относился он скорее к Михохо, чем к Белой. Видимо, в древности именно Михохо нанесла эти породы откуда-то с юго-западной части Стены. Затем русло сместилось южнее, пока подземные воды при выходе на поверхность не оголили внутренности холма.

Глина была хорошая, жирная, плотная. И с минимальным числом примесей. Я прикинул, выходило от горловины полуострова где-то километров шесть. Не самое большое расстояние. Можно будет в будущем проложить дорогу. Или до Белой. Хотя расстояние плёвое. Проще развернуть мастерские прямо здесь, и у нас будет собственная керамика с производством обожжённого кирпича.

— Это прекрасно… – проговорил я, работая лопатой и глядя на величественную, в десятки метров высотой, глиняную гору.

Сырья хватит на постройку целого города. Из красивого, чистого, красного кирпича. Заодно и черепицей покрыть все крыши. Целый промышленный район, который породит будущую урбанизацию. А древесину можно будет сплавлять по Михохо. Тут до реки километра три. Там же, у берега, развернём лесопилки, верфь, а между ними заготовки древесного угля. Тогда полуфабрикаты можно будет заготавливать на Заставе, а к Стене поднимать только крицу и уголь.

С этой глиной была только одна проблема. Она бесполезна для металлургии.

Свой цвет она приобретает из-за высокого содержания железных оксидов. Видимо, намыло её из того же источника, который пополняет железом болота выше по течению реки. Но при этом она обладает слабой огнеупорностью и начинает плавиться уже при тысяче градусов. Казалось бы, как так, ведь она содержит большую концентрацию тугоплавкого железа? Однако тут начинаются чудеса химии. Потому что кроме железа в ней есть кальций, магний и прочие вещества, вступающие при высокой температуре с оксидом железа в реакцию. И образуются более легкоплавкие вещества. Поэтому такая глина спекается и плавится уже при низких температурах.

Пришлось возвращаться на Заставу с тем что есть. И надеяться, что глина из первого источника покажет лучшие результаты.

Когда мы уже подплывали, я спросил у Икоко:

— Напомни, что с первым местом? Далеко оно отсюда?

— Нужно по Михохо проплыть. Дальше в лес где-то час. Туда тоже пойдём?

— Давай глянем. Хуже не будет.

И мы проплыли мимо нашего лагеря, помахав стоящим у берега Сэйне и Латате.

Берег Михохо у ручья был обрывистым, но мы поднялись и прошли.

Зато в конце нас ждало потрясающей красоты голубое озеро посреди леса, окружённое светлыми, серыми и высокими берегами речной долины. На берегах тонким зелёным ковром росли травы и редкие хвойные деревья.

— Красиво, да. – сказал Икоко. Затем подошёл к берегу и зачерпнул рукой глинистую массу. Прокомментировал: – Очень мягкая и рыхлая. И песка много. Бесполезное сырьё.

А я стоял и не мог поверить своим глазам.

Как вообще такое сокровище могло здесь оказаться?

— О Богини, спасибо за такой подарок, – прошептал я.

Икоко удивлённо на меня уставился.

— Разве у этой глины есть какая-то ценность?

— Ты даже не представляешь. Это сокровищница.

Я только не понимал, как вообще на таком малом расстоянии друг от друга могло возникнуть сразу три разных глиняных слоя. Образованных разными же процессами.

Впрочем, пусть об этом вопросе голова болит у будущих геологов. Главное, что я нашёл то, что искал.

— Это вещество, – объяснил я Икоко, – называется каолином. Он же «белая глина». Её трудно обрабатывать, но это очень жаропрочное вещество. Лиша, Лина, мы нашли то, что искали.

Назад я шёл чуть ли не вприпрыжку, даже что-то насвистывая себе под нос. Лиша, глядя на меня украдкой, улыбалась:

— Ты редко такой счастливый.

— День хороший. Хоть бы не сглазить.

— Тебе идёт. Ты всегда слишком серьёзный. Последний раз мы просто веселились, когда добыли мёд.

— Так проблем много. Что ни день, так надо что-то делать или от кого-то спасаться.

— Я вижу, да. – кивнула Лиша. – Только жить-то когда?

— Когда сделаем все дела. – предположил я. – Обезопасим себя.

— Это когда-нибудь случится? Пока, сколько бы мы не бегали, сколько бы не делали, всегда появляются новые проблемы.

Я посмотрел на Лишу. И понял, что всё это время не пытался увидеть происходящее её глазами. Последние декады проносились как безумный калейдоскоп событий, когда не было ни минуты на отдых. А она вместе с близнецами были неустанными спутницами.

Если подумать, то ведь она стольким жертвует. Ради своего племени, ради друзей. Ради меня, в конце концов. И не жалуется, просто выполняя свою роль.

Мне стало стыдно. Аж до отвращения к самому себе. Ведь прибыв сюда, я сам себе сказал, что я не одержим властью или контролем. Что для меня важно просто выживание. Затем незаметно для себя я погрузился в эту игру прогрессорства с головой. Не видя ничего, кроме систем, производственных цепочек, необходимых союзов и направлений экспансии. Обрастал задачами и проектами. Ну и врагами, победа над которыми превратилась в непрекращающуюся гонку.

Сперва Эру я стал воспринимать как инструмент. Теперь вот ещё Лишу с близнецами. Из людей и личностей они стали восприниматься эффективно работающим механизмом, который просто выполняет определённые мной задачи в рамках обозначенной стратегии.

От этого было тошно. Я ведь для себя уже ранее решил, что их улыбки для меня дороже подчинения. Но вот, забылся. Может, таково оно, «бремя власти»? Даже такой небольшой? В моём «царстве» всего полсотни человек, а я уже перестаю видеть людей за механическими алгоритмами.

С такими невесёлыми мыслями я добрался до лодки. До Заставы мы дошли быстро. Полдень уже прошёл, но до вечера оставалось часов пять, фари пока отсыпались. В лагере шла размеренная жизнь.

И я решил плюнуть пока на все дела.

— Лина, – попросил я. – Позови Керу. Надо нам до вечера отправиться в ещё одно место.

Дождавшись девушку и выгрузив все образцы вместе с Икоко, я захватил сумку с припасами, кое-какой кухонной утварью и включил двигатель на максимум, взяв курс вверх по течению Михохо.

— Куда мы плывём? – спросила Лина. Вместе с ней на меня смотрела и Лиша. Только Кера сидела на носу лодки, лениво поглядывая на окружающие леса.

— Скоро узнаете, – ответил я и улыбнулся.

Это место я впервые приметил ещё во время нашего первого похода за мёдом. Но тогда времени на остановку не было. Не сказал бы, что оно есть сейчас, но с девчонками в самом деле надо просто отдохнуть и расслабиться где-нибудь вдали от суеты.

Здесь Михохо делала поворот, срезая кусок высокой, частично уже осыпавшейся вниз скалы, являющейся продолжением разделяющего долины хребта. По камням прокладывал себе путь небольшой ручеёк, прыгающий маленькими, чуть ли не в ладонь шириной, водопадами через выступающие из скалы камни.

— Пойдёмте, – сказал я девушкам, – нам наверх.

Небольшой подъём метров на десять, и нам открылось спрятавшееся за деревьями лесное озеро с кристально чистой, переливающейся на солнце голубыми оттенками, водой.

— Красиво, – сказала Лиша. – Но вся-таки, зачем мы здесь?

— Чтобы отдыхать, – ответил я. – Давайте на следующие несколько часов забудем про нашу экспедицию. Пока мы здесь, я больше не командир. Общаемся на равных.

— Что это с тобой?

— Послушал тебя.

— Это было просто нытьё. Я устала. Скоро пройдёт.

— Нет, Лиша. Ты была права. Знаешь, ты вовремя напомнила мне важную истину.

— Хм… какую?

— Всё, что мы сейчас делаем, всё что мы строим – оно не ради какой-то абстрактной высшей цели. В конце концов, вы тысячи лет жили на Стене до моего появления и могли бы ещё долго жить так же дальше. Наша беготня по равнине – она нужна для нас самих. Чтобы мы сами могли жить счастливо. Построить дом, наслаждаться жизнью. Знаете, ведь Империя, из которой я прибыл, она держится не на силе, не на страхе, не на законах или сиюминутном интересе. Она держится на том, что мириады людей готовы защищать свой дом.

— Ты хочешь построить дом, чтобы жить с нами? – вмешалась Лина.

— Да, хочу. – сказал я, наконец. – Мы пока этого не обсуждали, но я думаю, что пора.

— Что ты хочешь обсудить? – спросила Лиша. – Хотим ли мы рожать от тебя детей?

— Я думал не настолько прямолинейно, но да. Это в том числе. Но меня прежде этого волнует другой вопрос: хотели бы вы стать моими жёнами?

— Что это значит? – спросила Кера. – Ну, я в курсе про то, как устроены у равнинных семьи. Но мы-то живём кланом.

— Я об этом и говорю. Стать моей женой – значит перейти из своего клана в мой. Чтобы мы все создали свой собственный клан. Где не Райка или кто-то ещё будет решать, а мы сами.

— И оставить родных? – это была Лиша.

— Нам от них уезжать не придётся. – ответил я. – Но мы будем сами по себе.

— Да мы и так согласны с тобой спать. – сказала Кера. – Зачем эти сложности с кланом?

— Кера! – рявкнула Лина.

— Что «Кера»? Мы же втроём это обсуждали.

— Кера! – это уже Лина и Лиша одновременно.

— Вы сами сказали, что хотите быть с ним, а не отправляться на очередной торг. Что, хотите лечь под какого-нибудь мужика с равнины? Вы же их видели. Вспомните того же толстяка Ророби. Это же мерзость, ни одна фари в здравом уме не согласится отдать себя такому.

Ох, Кера… Знала бы ты, о чём сейчас говоришь…

— Касару, Райка сейчас добивается снижения ограничений на детей. И к середине осени она этого добьётся с твоей помощью. Затем… – Кера подошла ко мне вплотную и обняла за шею, – затем мы будем твоими. Ласкай нас, а мы будем ласкать тебя. Тогда следующим летом у нас наконец будут детки.

— Кера, – тихо сказал я, гладя её по щеке. – Я тоже хочу вас. Вы прекрасны. Я уверен, что такими же чудесными будут наши дети. Но когда я предлагаю вам стать моими жёнами, это значит не только секс и зачатие детей. Это значит наш общий дом. И наша общая ответственность за него и за наших детей. Я понимаю, что вы привыкли жить по-другому, но я не отдам наших детей в клан Райки. Это будут мои дети. И я со своими жёнами буду растить их в своём клане. Понимаете?

— Мы фари. – сказала Лиша. – У нас нет отцов.

— У вас есть отцы, – возразил я, – просто вы предпочли не знать о них. Хм… кажется, этот разговор у меня уже был. В любом случае, девочки, я не подарю детей ни вам, ни любой другой фари, если вы не станете моими жёнами и не перейдёте в мой клан. Я не могу допустить того, что моих детей растили и воспитывали чужие мне люди.

— Даже если мы согласимся на это, Райка нас не отпустит. – возразила Лиша.

— Райка-то как раз не проблема. Она не только отпустит. Она уже фактически на это согласилась. У неё были похожие аргументы, но мне удалось её переубедить.

— Подожди, что значит «согласилась»? Когда и о чём вы с ней говорили?

— Когда мы вернулись с солью и она меня к себе позвала. Она мне тогда предлагала стать дежурным осеменителем вашего клана, но я отказался и убедил её в том, что у меня будет свой клан. И свои жёны.

— И Райка согласилась?

— И Райка согласилась, да. С определёнными условиями, конечно, но да.

— А про нас троих ты с ней говорил?

— Говорил.

— К чему же вы пришли?

— Знаешь, Лиша, у тебя такой требовательный тон, будто мы уже женаты много лет.

— Не меняй тему!

— Вот я именно об этом, да. Но, если без подробностей, то по Кере и Лине вопросов у неё нет. Она готова благословить их на переход в мой клан хоть сейчас. С тобой ситуация сложнее. Причём проблема не только с Райкой, но и с твоей матерью. Хелина может оказаться сильно против. Поэтому мы отложили этот вопрос до следующего лета. Чтобы у вас, девочки, было время подумать о том, чего вы сами хотите. Если что, без вашего согласия я с ней ни о чём не договаривался. И надо было дать время Райке провести реформы в клане.

— И когда ты собирался нам об этом рассказать? – после некоторой паузы, ошарашенно спросила Лиша.

— Когда мы вернёмся из Нашше. Но там случился Ророби, нападение Слуг Королевы, потом мы отправились грабить поместье возле Сакао, повезли рабов на Заставу… В общем, всё как-то закрутилось, подходящее время и место нашлось только сейчас. Простите меня, я не собирался оставлять это в секрете.

К счастью, Лиша оказалась довольно отходчивой. Сказала, что «ей надо подумать» и ушла гулять вокруг озера. Озеро, правда, было маленькое. Обойти его можно было минут за десять или меньше. И я сел под деревом у берега, терпеливо наблюдая за её передвижениями. Лишу хватило на два круга.

Кера вообще не заморачивалась на эту тему. Просто зевнула, сказала: «А я согласна стать твоей женой» и положила голову мне на колени, после чего быстро уснула.

Лина молча сидела рядом и заботливо гладила сестру по волосам. Что творилось у неё в голове, я даже не представляю. Она вообще ничего не сказала.

Лиша вернулась и села рядом со мной с другой от Лины стороны.

— Я подумала… – начала она, – ты действительно не виноват, и я зря вспылила. У нас всех сложилось недопонимание. Ты представлял себе будущее с нами по-своему, а мы представляли по-своему.

— Наверное, нам стоило поговорить об этом раньше. – предположил я. – Возможно, что до моего разговора с Райкой.

— Наверное, да. Но если ты хочешь, чтобы у нас было какое-то будущее, то давай ты не будешь нам больше лгать?

— Я никогда ни одной из вас не лгал. И кстати, то есть у нас может быть совместное будущее?

— Посмотрим к следующему лету. Лина, тебя с Керой это тоже касается. Я вас не прощу, если у вас дети появятся раньше, чем у меня.

— Угу, – отрешённо промычала Лина.

А неслабо так Лиша вжилась в роль старшей жены.

— Насчёт лжи… – продолжила она, – ты не лжёшь. Ты недоговариваешь. Тебе кажется, что так ты не нарушаешь самозапрета, но по сути это та же ложь. Ты утаил от нас важное. Пообещай нам, что ты больше никогда не будешь так делать.

— Я обещаю вам. – серьёзно сказал я.

— Есть что-нибудь ещё важное, что ты от нас скрываешь?

Проклятие… прямой вопрос. На него требуется прямой ответ.

— Вообще-то есть. Но это касается Лины и Керы. Не уверен, что это важно. И не уверен, что знание об этом не навредит им.

— А это уже им решать. Лина?

— Я бы хотела знать, если это относится ко мне, – сказала Лина.

Кажется, романтическое свидание окончательно пошло не по плану. Я посмотрел на Керу. Та тихонько посапывала у меня на коленях, никак не реагируя на происходящее. Кажется, и правда спит.

— Лина, это относится к Ророби… почему я его отпустил. – начал я, стараясь говорить потише, чтобы не разбудить Керу. – Решай сама, рассказывать ли об этом сестре. Но, видишь ли, есть высокая вероятность, что он не совсем чужой вам человек…

(Дорогие читатели, если вам нравится история, не забывайте ставить ей лайк, подписываться на автора и добавлять книгу в библиотеку. Чем больше лайков, тем выше популярность книги в алгоритмах сайта. Чем выше популярность, тем больше и быстрее будут выходить новые главы.)

Глава 9 Архитектурные излишества

На Заставу мы вернулись в куда более загруженном мыслями и тревогами состоянии, чем были до поездки на «свидание». Получилось всё как-то странно. Вроде отправились отдохнуть, а вышло, что ещё сильнее себя нагрузили.

Лиша думала о своей судьбе, разрываясь между жизнью в клане и жизнью со мной.

Лина пыталась переварить историю с Ророби. Точнее, ту её часть, что касалась её матери, которая вроде как с ним была добровольно. Что-то сопоставляла в уме со своими воспоминаниями.

Я же пытался понять текущий статус наших отношений. Исходя как из моего имперского видения, так и из видения фари. Пока что получалось не очень.

Лёгкостью бытия страдала только Кера, которая большую часть поездки просто проспала.

Чтобы думать как можно меньше, я решил целиком уйти в работу.

Для начала припахал двух фари приготовить экспериментальное поле на «правой сиське» рядом с рекой. С собой в эту экспедицию я взял пятьдесят килограмм картошки. Половину планировал посадить здесь, чтобы осенью получить пусть и крошечный, но урожай. Его задача – не столько накормить людей, сколько обеспечить рекламу нового корнеплода. И заодно проверить местные почвы на предмет урожайности. Всё же щедро засыпать землю удобрениями на Заставе я был не готов.

Следом я ушёл заниматься главным делом этого вечера: спиливанием деревьев. Это превратилось в целое шоу, даже более популярное, чем древолазание Керы. А поглазеть на фари, обвязанную альпинистским снаряжением, последовательно собирался весь лагерь.

Перед началом работ пришлось даже мобилизовывать совместную охрану из фари и солдат, поскольку все лезли поближе посмотреть, что за магию я тут собираюсь использовать. Что такое техника безопасности при спиливании деревьев, в этом мире пока ещё не знали.

Наконец, когда я отогнал всех зевак, в дело пошла цепная пила.

Всё произошло так быстро, что местные даже не успели осознать случившегося. Раздался неприятный и незнакомый им визг. Я сделал привычные надрезы спереди и сзади по направлению падения ствола. И уже через несколько секунд могучее дерево, которое взрослый мужчина может полдня долбить каменным топором, начало заваливаться набок с тягучим треском ломающегося ствола.

Я не стал ничего комментировать, просто подошёл к следующему стволу и проделал ровно ту же самую манипуляцию. Полминуты и толстый ствол падает на землю у берега Белой. И так ещё шесть раз, пока за каких-то четверть часа на земле не оказалось сразу восемь стволов. Результат труда целой команды лесорубов за целый день.

На этом я решил взять небольшую паузу, поднял на лоб защитные очки и подошёл к толпе зевак, не проронивших ни слова. Точнее, так вели себя только равнинные. Фари-то уже знают, что это такое. Насмотрелись на мои манипуляции с Керой ещё со времён строительства теплицы. И стояли подчёркнуто расслабленно. Подумаешь, человек со звёзд восемь деревьев свалил. Эка невидаль. А вот остальные смотрели на всё в состоянии полного шока.

— Виго, – позвал я солдата, – вы будете стоять, пока женщины-фари за вас работать будут?

— А? – не понял он.

— Я говорю, парней своих собирай. Берите стволы и тащите к месту строительства. Мне место нужно освободить под спиливание второго ряда.

— Ааа… да, сейчас…

Когда парни оказались припаханы к полезной работе, Виго всё же подошёл ко мне и попросил Сэйну перевести:

— Я думал, ты шутил, когда сказал, что быстро сведёшь здесь весь лес.

— С чего бы мне это делать?

— Не знаю, но… что за демоны тебе подчиняются?

— Почему сразу «демоны»?

— А кто ещё может так кричать? Ты запер в артефакте демонов, и они своей яростью крушат деревья. Так же как в поместье Лулуодо ты использовал их ярость, чтобы извергать огонь и убивать.

— И вы все думаете, что я использую демонов?

— Ну а что ещё за сила это может быть?

— Так… Позови-ка сюда всех.

Пришлось отложить работу и собирать людей. Включая фари, но они, внезапно, оказались менее суеверными и каким-то непостижимым образом все мои технические возможности воспринимали как должное. Практичный народ мои девочки. А у этих какие-то демоны нарисовались.

Зачитал ещё одну важную речь:

— Слушайте меня все внимательно. У вас, похоже сформировалось неправильное впечатление о том, что за силами я владею. Никакие демоны мне не служат и не помогают. То, что я делаю – это не волшебство. Это просто более совершенные инструменты. Вы все уже видели инструменты, которые я привёз с собой, так? Хорошо. Вы видели, что на них есть металл, который намного прочнее меди и даже бронзы? На топорах, на пилах, даже на лопатах?

— Видели, Хозяин. – сказал Виго. – Я ума не приложу, зачем такую ценность использовать на обычной лопате. Любой богач в Сакао тебе поместье подарит в обмен на меч из такого металла. А тут… лопата.

— Всё просто, Виго. Для меня сталь не представляет такой ценности, потому что я знаю, как её производить, – ответил я. Тут я немного недоговаривал. Всё же мои инструменты были не стальные, а из более прочного и долговечного сплава, но в целом этим можно было пренебречь. – Уже через год вся Застава будет завалена инструментами и оружием из стали. Мы будем их использовать для повседневных нужд и продавать. Согласитесь, острой металлической лопатой работать намного легче и быстрее, чем деревянной, которая в каменистой почве быстро превращается в бесформенное месиво. Но главное, здесь нет никакой магии. Просто знание того, как сотворить металл. Подобно тому, как кусок глины в руках гончара превращается в строительный кирпич или кувшин.

Я взял свою цепную пилу и поставил на пень от спиленного дерева.

— А теперь вопрос, кто из вас видел пилы, которыми пользуются лесорубы или пильщики досок? Поднимите руки.

Пятеро подняли. Включая Виго, Хемо и Икоко. «Я на такой работал», – сказал один из солдат.

— Отлично, – сказал я, – тогда объяснять будет проще. У знакомой вам пилы на деревянное основание вклеиваются маленькие острые камни. Получается похожая на зубы поверхность. Ею вы водите по дереву, распиливая его на доски. Утром вы видели, как подобной пилой пользовалась Кера, но там зубчатая поверхность сделана из металла. А это, – я указал на цепную пилу, – использует тот же принцип. Посмотрите на цепь, это тоже зубчатая пила, просто она сделана не как одно целое, а как скреплённые друг с другом звенья.

Я достал из запаса инструментов непримечательный мешочек, из которого достал другую, маленькую цепь. Ещё один вариант цепной пилы, но не для электропривода, а с двумя рукоятками для ручной работы.

— Смотрите. – продолжил я. – Это точно такой же инструмент. Точнее, у него такой же принцип. Ты, – указал я на солдата, работавшего на лесопилке, – попробуй воспользоваться этим. Ты знаешь, как пилится древесина. Возьми рукоятку в одну руку, а цепь перекинь через эту ветку. Бери вторую рукоятку. А теперь просто обеими руками поочерёдно тяни на себя, позволь цепи ходить по дереву.

Солдат сделал то, что я ему велел. Всего несколько десятков движений и острый металл прорезал древесину как мягкую плоть. Толстая ветка захрустела, а парень с ошарашенным видом смотрел на цепь в руках.

— Ну что, как ощущения? – спросил я его.

— Никогда в жизни не думал, что можно так легко пилить дерево.

— Вот видите. Всё дело в наличии материала и в его правильной обработке. Лучший инструмент позволяет добиваться целей быстрее и с меньшими усилиями. Я надеюсь, никто из вас не подозревает, что этот парень тоже один из моих демонов?

Среди солдат послышались смешки. А кто-то похлопал своего сослуживца по спине со словами: «ну что, Демон?». Видимо, у парня появилось новое прозвище.

— А теперь посмотрите на этот инструмент, которым я пользовался для валки деревьев. Это точно такая же цепная пила, которой только что на ваших глазах орудовал этот парень. Разница лишь в том, что вместо человека её вращает механизм внутри этого прибора.

Я поставил пилу на минимальное число оборотов и запустил её, показывая, как вращается цепь.

— Ничего волшебного. Просто пила. А звук, который вы слышали – это не вопли демонов. Это скрежет металла о рвущуюся древесину.

Я тут же это продемонстрировал, сделав на пеньке два разреза и вырезав из него клин.

— Вот и вся магия. Магия не в демонах или духах. Она в знаниях. Знании, как сделать металл. Как преобразовать его в инструмент. Как этот металл заточить. Как построить механизм, способный приводить металл в движение. Там, откуда я пришёл, люди обладают этими знаниями. Для нас это обычные повседневные вещи. Здесь я для того, чтобы поделиться этими знаниями с вами. Чтобы ваш мир, ваша жизнь стали лучше и комфортнее. А теперь за работу! И чтобы до тех пор, пока солнце не коснётся верхушек деревьев, вы освободили полянку под новые стволы.

Пока ждал, попил воды и помог Кере забраться на очередное дерево. Получалось, что спиливание веток занимало кратно больше времени, чем собственно валка стволов. Но лес стоял слишком плотно. Ветви смещают центр тяжести и легко цепляются за ветви других деревьев. В результате ствол может начать падать вообще в любом направлении, а то и вовсе зависнет в воздухе, запутавшись ветками. Тогда его безопасно не уронить. Поэтому приходилось тормозить, спиливать ветку за веткой, но не опасаться потом, что кого-нибудь раздавит. В том числе и меня.

Пока я любовался крепкой задницей Керы, ко мне подошёл запыхавшийся Икоко. Филонит, конечно. Не по статусу ему, интеллектуалу и грамотею, таскать тяжести. Но какую-то часть работы он выполняет, так что придраться к нему с тем, что он «ничего не делает», вроде как нельзя. Но отлынивает, а Виго на это смотрит сквозь пальцы. Всё же заставлять вчерашнего господина работать он не решался. Поэтому Икоко отрабатывал своё как бы на добровольных началах.

— Скажи мне, высший человек, – заговорил он по-русски. Со мной он вообще старался говорить именно на имперском языке, – а демонов тогда тоже не существует?

— С чего ты взял? Демоны есть. Ещё как есть. Просто эти твари сидят вовсе не в проклятых предметах. И не живут на Луне, как тебе рассказывали. Они у тебя в голове. И у меня. У всех нас. Они – наши пороки, разрушительные желания. Они рождаются из лжи и отсутствия баланса.

— Как вы с ними боретесь?

— Мудростью, которую дарует нам пантеон двенадцати Богинь. Они учат нас изучать себя и принимать себя. Учат сохранять баланс. Не лгать самим себе, следуя страстям и желаниям. Быть честными с собой и с другими.

— Получается?

— Обычно да.

— Все высшие люди следуют этому пути?

— Нет. В нашем мире хватает лжи, жестокости и разрушительных страстей. Если бы их не было, то не было бы Фронтира и мира вроде твоего. Забытого, потерянного. И, кстати, не стоит называть меня «высшим человеком». Ни я, ни твоя Королева высшими не были. Просто люди. Такие же, как и ты. В нас нет божественной сущности. Мы не живём на Луне или на Солнце. На Солнце вообще жить невозможно, оно – это невероятно горячий костёр, который сожжёт всё живое. Мы отличаемся от вас лишь знаниями и культурой, а не особым происхождением.

Вот так потихоньку я и капал на мозги Икоко, проращивая в нём семя сомнения. Я не сомневался, что его держали тут страх и отсутствие места, куда можно вернуться. Но это не делало его лояльным. Даже перспективы обогащения и власти не могли купить верность. Потому что тот, кто с тобой лишь ради денег и власти, легко пойдёт против тебя ради ещё больших богатств и власти. Доверять можно было лишь тому, кто верит в то, что твоё и, соответственно, его дело правое. А вера – это такая штука, которую нужно растить очень бережно и осторожно.

До конца дня мы с Керой свалили ещё два десятка стволов, которые мужчины даже утомились складывать в штабеля. Впрочем, мы тоже вымотались. Я цепной пилой срезал нижние ветви, чтобы ускорить процесс. А Керу попросил научить работать со снаряжением одну из фари, которая умела сама неплохо лазать по деревьям.

После чего отправились отсыпаться.

Утром я назначил Лишу командовать четырьмя фари и отправил на глиняное месторождение. Сэйна осталась в лагере, а Агма до полудня составила компанию Скоко.

Пока у меня оставалось время до возвращения девчонок, продолжил свои лесозаготовительные работы. Успел свалить ещё четыре десятка стволов, после чего пошёл режим «тихих работ», чтобы фари смогли выспаться.

Забрал у Лататы двух служанок и поставил задачу сажать картошку под руководством уже занимавшейся этим Лины. После чего наконец занялся строительством дома.

Вернее, сперва нужно было распланировать сам дом и процесс его строительства. Эры рядом не было, так что приходилось работать скорее по памяти, опираясь на ту литературу, что я предварительно закачал на свой планшет.

В помощь себе я взял Икоко, потому что он сам по себе хороший организатор процессов, особенно там, где нужно не подгонять людей, а просто тщательно выверять. И солдата Демона, потому что он единственный тут, кто имел дело с обработкой древесины и хоть как-то в этом разбирался.

Проект был элементарный. Углублённая где-то на метр под землю полуземлянка, сложенная из необработанных брёвен. Длиной чуть больше двадцати метров и шесть метров шириной. В центре общий зал примерно шесть на четыре метра. У дальней от входа стены примитивная печь из камня, обмазанная и скреплённая глиной. С высокой дымовой трубой, чтобы не приходилось топить по-чёрному. По моим прикидкам, этого должно быть достаточно, чтобы не мёрзнуть даже в самые лютые морозы, которые тут могли бы быть.

От центрального зала в стороны расходятся два узких коридора, где каждые два метра сложены из брёвен перекрытия, образующие крохотные, где-то два на два с хвостиком метра комнатки. Наверху у них вырезались закрываемые ставнями окошки для вентиляции и хоть какого-то света. Получалось такое общежитие на шестнадцать койко-мест. Впрочем, отдельные комнатки можно использовать в качестве складов или для расположения ночных горшков, чтобы не бегать до туалета на улице.

Роскошным такое жилище не назовёшь, но это по моим меркам. Из равнинных только Икоко жил в отдельной отапливаемой комнате, и Латата как главная по служанкам. Её девочки ютились в одной комнате на троих. А Хемо делил комнату вместе со Скоко. Про солдат и речи нет, у них был общий зал на всех. Казарма, как-никак, разве что у покойного командира был какой-то свой уголок.

Так что условия вполне себе неплохие. Тепло, сухо, есть свой закуток. Можно будет у Наукики заказать мебель. Или сами сделаем, если найдётся кто-то рукастый. Получится индивидуальная комнатушка с кроватью и каким-нибудь местом для хранения личных вещей.

К тому же всё это временно. Год поживут, а там начнём социальное строительство домов из кирпича. Главное, чтобы было сырьё и рабочие руки.

Таких общих домов я сразу наметил два. Один мужской, второй женский. Отдельную жилплощадь буду выдавать семьям. И тем одиноким мужчинам, которые будут обслуживать сексуальные аппетиты фари. Надо такую деятельность материально поощрять, пока не получится развить соответствующую культуру.

Общинными домами мы не ограничились. Сразу с Икоко отправились размечать места дополнительных построек.

Прежде всего туалеты. Рядом с каждым из домов, ближе к реке. Получался бокс три на шесть метров. С тремя «посадочными местами» и простой выгребной ямой под ними. С отдельной отгороженной зоной для мытья рук, где нужно будет сделать умывальники и назначить дежурных таскать туда воду.

Сперва люди вообще не поняли, зачем это надо. Отдельное здание строить, чтобы просто посрать. Зачем? Никто так не делает. Надо облегчиться – сходи за угол или до речки, и все дела. Но я настоял. Во-первых, это гигиена. Нечего превращать город в гадюшник. Мне хватило и посещения Нашше, где дерьмо и нечистоты стекают по канавкам прямо по улице к реке. Во-вторых, это культура. Пусть сразу привыкают к цивилизованной жизни.

Кто-то предложил даже совместить туалеты с основным домом. Мол, «раз гадить будем цивилизованно, то отчего бы не в тепле этим заниматься и не морозить причиндалы, идя туда через улицу». Но я, подумав, такой проект зарубил. Ничего, пройдутся. Да, холодно зимой, но иначе от этого туалета в доме будет такая вонь, что жить станет невозможно. Хоть местные вроде как привыкшие, но пусть от плохого отвыкают. Позже, когда будем строить капитальные сооружения, займёмся в том числе системой сливных коллекторов. А с ними можно будет хоть в каждом доме делать нормальные тёплые туалеты.

Потом мы разметили места под бани. У берега реки на «правой сиське». Чтобы воду далеко не таскать. Бань тоже решил сразу ставить две. Мужскую и женскую. Чтобы не приходилось делить время посещения. С похожими каменно-глиняными печами. Жаль, нельзя сделать нормальный железный бак для нагрева воды. Но хоть как-то можно будет её нагревать в кувшинах на печи, чтобы помыться с комфортом и в тепле.

Напротив общих домов, через импровизированную лагерную площадь, которая уже сейчас стала местом сбора и разведения костра, мы обозначили место будущей кухни и столовой. Получилось ещё одно крупное строение с двором. Внутри обширная столовая шесть на десять метров, которая могла бы разместить всё текущее население Заставы с небольшим запасом. Если жить мужчины и женщины будут по отдельности и в каждом общежитии будет своя общественная зона, то тут получалось место сбора и общения для всего лагеря. За столовой, через бревенчатую перегородку с печкой, находилось пространство с кухней и продовольственным складом. Здесь будут хозяйничать женщины-кухарки.

Пока Застава ещё маленькое поселение без развитой внутренней экономики, я планировал сохранять общинный принцип. Который включал общее котловое питание. Продукты принадлежат государству, то есть мне. И кухарки дают всем жителям трёхразовое питание. Государство даёт всем жильё, тепло, медицинское обслуживание. Взамен люди платят своим трудом, делая то, что я им прикажу сам или через своих уполномоченных управляющих. Конечно, я понимал, что у такой системы есть лимиты роста. Но здесь и сейчас это была оптимальная система, чтобы мобилизовать людей на нужные мне работы и обеспечить им достойный уровень жизни.

Рядом с кухней планировалось расположить склады и амбар для хранения долговечных продуктов. А чуть в стороне, ближе к реке, мы обозначили стойла для занов. С возможностью их дальнейшего расширения в случае пополнения.

Обозначил я это всё, прочертил палкой по земле схемы и углы, сам немного ошалев от необходимого объёма работ. Одних только стройматериалов, то есть деревьев, по моим подсчётам должно уйти сотен пять. А я свалил за вчера и сегодня меньше семи десятков. Погорячился я, конечно, когда думал, что за пару дней тут под овации аборигенов со всем управлюсь. При этом я ещё даже не считал затраты на строительство частокола, наличие которого станет критично осенью, когда к Михохо начнут мигрировать хозяева леса.

Но делать нечего. Раз взялся, надо идти до конца. Так что позвал я Демона, вручил ему топор и начал объяснять, как делается стык «в чашу», когда одно бревно ложится на заранее вырезанный в другом ложемент. После чего мобилизовал детей Таты, чтобы прошлись по реке и набрали весь растущий там на камнях мох. Это наш будущий утеплитель, который нужно щедро разложить между брёвен.

После этого всеми свободными мужчинами, включая меня, мы начали выкладывать нижний ряд брёвен первого общинного дома.

Так началось строительство Заставы.

Глава 10 Ритуал гостеприимства

Пребывание на Заставе превратилось в гонку со временем.

Остро не хватало людей, навыков, инструментов. А главное – того самого времени.

Уже через две или три декады наступит осень. Через пять или шесть декад к реке начнут возвращаться звери. А у меня тут непочатый край работы. И оставить её просто так нельзя, людей нужно защищать и дать им крышу над головой.

Всё же процесс строительства оказался куда более трудозатратным, чем мне виделось изначально. И главным «узким горлышком» процессов был я сам. Деревья валить мог только я. Ну, точнее, теоретически можно было бы научить кого-то пользоваться пилой, но это время и потеря эффективности. Заряд пилы ещё ограничен. Уже понятно, что всё намеченное ей сделать не успею. Нужно будет возвращать её к капсуле и подзаряжать.

Для ускорения я старался где только можно сокращать технологические процессы. С валкой деревьев я уменьшал число спиленных веток, искал деревья в стороне… рисковал, в конце концов.

Прорезание пилой чаш в стволах перед укладкой – тоже моя задача. Икоко только вымерял линейкой и делал указательные надпилы. Затем, когда формировалась целая партия, подходил я и аккуратно вырезал куски. Дальше подходил Демон и доводил чашу до ума топором. И это всё занимало больше всего времени. На операцию по подготовке каждого стыка уходило где-то двадцать минут с учётом нашего конвейера из трёх человек.

Получалось, что на один ряд требовалось двадцать стыков. И четыре из них были не простой чашей, а замком, для наращивания длины стены. На их вырезание и подгонку уходило больше времени.

Если посчитать, то один ряд требовал чистыми от семи до восьми человеко-часов. «Грязное» время было больше, так как не учитывалась всевозможная подгонка, транспортировка, банальный отдых и обед людей.

Таких рядов на общий дом выходило четырнадцать штук. Это уже целых сто человеко-часов. Поделённых, правда, на нас троих. Причём львиную долю делал Демон. Я пытался назначить ему кого-то в помощники, но единственный, кто умел обращаться с топором из нашего лагеря – это Виго. Но у него всё ещё недееспособная рука, так что рабочий из него так себе. Какие-то грубые операции, где нужно махнуть топором, он правой ещё может делать, но тут была нужна тонкая работа. А новичка брать – дольше учить. Одного солдата попытались пристроить к топору, но он испортил заготовку, пришлось целое бревно забраковать.

Зато внезапно оказалось, что неплохо топором владеет одна из служанок. Самая неприметная из всех, чьё имя я даже не сразу вспомнил. Я их и запомнил-то так, что есть главная Латата, есть девушка кухарка, есть подросток, которая внучка Хемо. А есть ещё какая-то одна, которая ничем особо не выделялась. Худенькая такая, с короткими тёмными волосами. Постоянно молчит и прячется за спиной у Лататы. Мака её зовут.

Но оказалось, что последние годы до появления Ноноло именно Мака была младшей, и её нагружали всей самой тяжёлой работой. В том числе сбором и рубкой хвороста. В поместье закупали уголь, но это дорогая штука, используемая на кухне или для обогрева хозяйских спален. Старые-добрые дрова в качестве топлива никто не отменял.

Иногда Виго или погибший командир давал ей в сопровождение одного – двух солдат, особенно если нужно пополнить дрова для костра охранников. Но такое бывало не всегда, всё же солдат то на посту, то сопровождает хозяина в поездке. Поэтому раз в несколько дней в лес за хворостом бегала Мака. Годами рубила большие ветки и заготавливала топливо уже в самом поместье.

Я и узнал-то о ней чуть ли не случайно. Как раз когда мы с Демоном забраковали работу назначенного ему помощника. И он раздражённо бросил, что «неженки городские… даже Мака лучше бы справилась». У Демона было лёгкое презрение к парням родом из Сакао. Не то чтобы это выливалось в какую-то антипатию, но он справедливо думал, что городская молодёжь – это белоручки, которые к «настоящему труду» не приспособлены. И противопоставлял им себя, родившегося в ремесленном городке на Велиководной. Где он с юных лет работал на лесопилке.

— Разве в Сакао нет рабочих? – спросил я его тогда.

— Есть, конечно. Город-то большой. Но если в большом городе умеешь работать руками, то в наёмники уже не пойдёшь.

— А ты как тогда сюда попал?

— Я же не мастер. И не из Сакао. Умел бы мебель делать или лодки, тоже бы здесь не сидел. А деньги нужны были сейчас.

— Понятно… так, подожди, а кто такая Мака?

— Да вон она, у костра сидит.

Я позвал девчушку (почему-то воспринималась она именно так, хотя по возрасту была ровесницей Лиши), поздоровался и попросил её попробовать себя с топором. Отдал ей испорченное бревно и попросил с другого, пока ещё чистого конца, сделать сложный стык. Какое-то время она пыталась приноровиться к новому, металлическому инструменту. Но в итоге примерно за час вдумчивой и аккуратной работы смогла вырезать требуемую форму.

— Ну что, Демон, – сказал я, – у тебя появилась помощница.

С Макой работа заметно ускорилась. Тем не менее мне всё равно пришлось потратить целый день только чтобы напилить заготовки под стыки и сделать продольные распилы брёвен. Зачем? Чтобы полы выложить. Не по голой же земле им в этих домах ходить. Пришлось даже попросить фари заночевать на лодке у месторождения глины, потому что мне нужен был весь день для работы. В итоге получилось, что у меня ушло три дня на заготовку лесоматериала и те работы, где я был нужен. Это чтобы сделать каркас дома. Одного дома. Не считая крыши и всего остального вроде печи.

Фари, кстати, на третий день, когда я их выгнал из лагеря ночевать, окончательно заполнили корзины глиной и были готовы возвращаться. Но мне было нужно задержать их на Заставе ещё на несколько дней, как я и обещал Райке, а потому на четвёртый день решил занять их посменными экспедициями.

Маршруты были уже хорошо известны. Вверх по Михохо и зайти в реку соседней долины.

Ночью перед четвёртым днём я с Лишей, близнецами, Ши и Лилой вышел в направлении медовых полян. Лиша управляла лодкой. За последние декады она неплохо научилась в ночные переходы по рекам.

Целый день на этот поход мы тратить не стали. Много мёда нам тоже было не нужно, но было необходимо пополнить резерв, а заодно научить фари моему способу добычи. Прибыли на место мы незадолго до рассвета. За оставшийся час сумерек я провёл разведку дроном, отметил четыре перспективных места, а дальше уже Кера занималась сбором вместе с Ши и Лилой. Мы с Лишей и Линой больше сидели как дежурные, с оружием наготове. Чтобы если что прикрыть нашу группу добытчиков.

Каждые двадцать минут поднимал дрон и нарезал им круги по окрестностям в поисках возможного появления медведя. Что интересно, я его действительно нашёл. Только километрах в шести к северу от нас. Тварь лениво прохаживалась вдоль небольшой речушки. Про нас скорее всего не знал, далеко было. Либо мы ему были неинтересны, если даже чуял. Но я поглядывал за ним иногда.

Два часа спустя вернулись добытчицы с тремя полными кувшинами сот. Довольные. Сласти фари любят. А Ши держала за лапу мёртвую тушу какого-то зверька с коричневым мехом.

— А это чего? – спросил я.

— Древолазка. – ответила Ши. – Вкусная. И мех неплохой. Жаль к нам не поднимается. А в низине живёт на деревьях. Мы их иногда бьём, если спускаемся со Стены. Повезло в этот раз.

Да, килограмма на три тушка.

К полудню вернулись в лагерь. Там я выдал Латате два из трёх кувшинов с сотами. Пусть с девочками своими выделяют мёд и думают, что с ним делать. Один кувшин перенесли на другую лодку, чтобы привезти на Стену. Так-то у фари уже достаточно мёда, но пусть будет частью добычи. Чтобы не совсем уж зря для них сегодня день прошёл.

А у меня остаток дня ушёл сперва на выкладывание печи в доме из заранее собранных детьми Таты и Ноноло камней. Вечером, по завершении тихого времени, была валка всё новых и новых деревьев, число которых уже перевалило за полторы сотни. Лес постепенно отступал от нашего лагеря, уступая место многочисленным пням.

Вымотался я так, что даже не стал участвовать в общем ужине. Быстро проглотил какую-то похлёбку, выданную мне Лататой, и провалился в забытие. Так сильно я устал.

На следующий день также затемно предстоял ещё один поход. Только на сей раз с нами вышли Вос и Мина. На этот раз за солью и болотным железом. По-хорошему бы сделать два отдельных выхода, но решил совместить. Причалили чуть дальше прошлого места. Оно как бы и ближе получалось к нужным нам локациям, и не стоит лишний раз нехорошие воспоминания теребить у Лиши с Керой. Они, конечно, молодцы, но перепугались тогда не на шутку.

Лодку оставили на берегу. Выходили мы налегке, никаких ценностей не брали. Только двигатель сейчас безусловный дефицит. Но я решил рискнуть, полагая, что за полдня никто не покусится на святое. Да и не было тут никого в верхних течениях Михохо. Дикие места, где деревня Наукики – край цивилизации.

Собрали все возможные сумки и отправились в уже знакомый путь через низинный лес, перемежающийся болотами. Каждые полчаса я запускал дрон, осматривал окрестности и сверялся с маршрутом. Однажды даже увидел стадо каких-то зверьков, по описанию похожих на додо, охоту на которых нам обещал когда-то Ророби. Но задерживаться не стали. Времени и так мало.

Когда дошли до красных озёр, отряд разделился. Лина отправилась к солёному озеру с Вос и Миной. Она уже маршрут знает. К тому же на привале я подробно показывал ей карту и ориентиры, которые наносил с дрона-разведчика. И договорился, что каждые полчаса буду запускать его, чтобы они не сбились с пути.

А я с Лишей и Керой занялся копанием в грязи по берегам кровавого озера. Их, кстати, тоже впечатлило, хотя они уже слышали об этом месте от Лины и меня.

Озеро, что радовало, было не одно. Они были размазаны по окрестным низинам и прятались за болотной и лесной растительностью. Поэтому если не знать, что конкретно ищешь, то найти непросто. Это я уже понял, когда запускал дрон в первый раз, чтобы убедиться, что группа Лины идёт куда нужно.

Мы поочерёдно месили болотную грязь, делая по берегу проверочные надкопы. Провозились где-то час, пока под какой-то корягой не нашли огромный кусок лимонита. Пришлось его дробить прямо на месте только чтобы вытащить, ещё и отчерпывая постоянно поступающую откуда-то воду. Готов поспорить, что мы его так окончательно и не вытащили, но воды уже было по колено, так что я удовлетворился тем, что есть. И так набралось прилично. Навскидку под сто килограмм сырья.

Через полчаса вернулась Лина с командой. Девчонки тоже пожадничали и набрали кусков соли по весу примерно как мы болотной руды. Вот так, нагруженные как вьючные животные, мы поплелись назад. Конечно, вернулись мы в лагерь только к вечеру, когда прочие фари уже готовились просыпаться.

На подходе к лагерю я заметил какую-то суету. Сэйна и Виго встречали нас прямо на берегу Михохо. Явно чем-то встревоженные.

— Что случилось? – спросил я сходу, как только выпрыгнул с лодки.

— У нас пленные. – ответил Виго.

— Что? Какие ещё пленные?

— Тебе лучше посмотреть самому. – вмешалась Сэйна. – Дольше будем объяснять.

Я быстрым шагом пошёл в сторону лагеря. Лиша с близнецами за мной. А там в окружении совместной стражи из Агмы и одного из солдат лицом в землю лежали двое мужчин со связанными за спиной руками.

— Так, и кто это такие? – спрашиваю я.

— Нарушители, – ответила шедшая за мной Сэйна. – Прибыли по Михохо на лодке. С оружием. Высадились на «правой сиське» и сразу к нам в лагерь. Я с Ши вышла с дротиками и потребовала остановиться. Они не послушались. Пришлось применить силу.

Хм… ещё одни налётчики, что ли? Как Додоко?

И тут один из этих пленных повернул ко мне голову и жалобно позвал:

— Купец, не убивай, это же я.

Я присмотрелся. Средних лет мужчина, местный. Вроде выглядит и правда знакомо. И тут я вспомнил:

— Эжин, ты что ли?

— Я, Купец, я. Развяжи, будь человеком.

— Так, поставьте их на ноги, – приказал я.

— Ты его знаешь? – спросила Сэйна.

— К сожалению, даже больше, чем мне хотелось бы, – ответил я ей, вспомнив долгий рассказ о всей его семье, который мне пришлось слушать по дороге к деревне Наукики.

Агма с бойцом послушались. Второй мужчина, кстати, мне был незнаком.

— Ох, спасибо, – сказал Эжин. – Полдня уже тут лежим на земле. А эти ничего слушать не хотят. «Главный придёт, там разберёмся», и всё тут.

— Ты что тут делаешь вообще?

— Так это… ты же сам сказал, что поселение тут ставить будешь. Ну, я и приплыл. Знакомиться. Вдруг надо чего. Еды там подвезти, инструмент какой. И это, вон, напитка весёлого из ягод привёз на продажу. Подумал, что устали же вы наверняка тут, сидите посреди леса.

— А это кто с тобой?

— Сын мой старший. Я тебе про него рассказывал.

— Ага, помню. Как жена твоя, парень? Родила уже?

— К середине осени ждём. – ответил тот.

— Ясно. Надеюсь, мальчик будет, как вы и мечтали. Ладно, развяжите их. Эжин, ты если приехал с добром, чего не сказал сразу?

— Так я сразу и сказал. Идём с Кудо в лагерь ваш, я рукой машу. А эти две выпрыгивают из кустов с копьями, орут что-то на непонятном языке. Я им говорю, что к главному приехал. Сын меня закрывает от них. Чего орут – непонятно. Потом из леса вышел этот, Виго который. Тоже давай рявкать. Хоть понятно стало, просил оружие бросить. Мне не жалко, я Кудо сказал, чтобы бросил. Говорю, успокойтесь все, мы свои, а они налетели, повалили на землю и руки вязать начали.

Я посмотрел на Сэйну.

— Мы лагерь охраняли, – ответила она, разведя руками. – Откуда мне знать кто тут тебе друг, а кто враг?

Логично. Если подумать, они хоть и переборщили, но в целом действовали в рамках правильной логики. Тут свои, своих надо защищать. А это непонятно кто. То ли друзья, то ли враги, то ли воры, то ли убийцы. Поди пойми. И правда, «главный придёт, пусть разбирается», а пока пусть лежат надёжно зафиксированные и под вооружённой охраной.

— Ты всё сделала правильно Сэйна, – ответил я. – Молодец. С нарушителями так и надо.

Фари кивнула, принимая похвалу.

— А вы не обижайтесь, – сказал я Эжину и его сыну. – Места тут дикие, опасные. Приходится быть настороже. А то мало ли.

— Да мы же понимаем, без обид, – ответил Эжин. – Так это, Купец, напиток покупать будешь?

Напиток я у него покупать не стал. Но из вежливости поменял, налив взамен немного из запасов вина Лулуодо. И пригласил их в наш лагерь на ужин. Тем более, что сегодня мы и так планировали устроить праздничный пир в честь завершения первой миссии фари на Заставе. По этому случаю я разрешил Латате откупорить один из кувшинов с вином.

Пусть все немного расслабятся и пообщаются в более непринуждённой обстановке. По сидящим вокруг костра пошла глиняная чарка. Солдаты пили привычно. Как, впрочем, Хемо, Икоко и Латата. Последняя на первом круге лично доливала вино в общую чарку, но после этого делегировала эту обязанность Кемате. Скоко и служанки пили осторожно, маленькими глотками. Видимо, им было не так привычно. Фари в большинстве своём пили с удовольствием, стараясь не отставать от равнинных. Хотя они как раз к алкоголю были непривычны. Я чарку едва пригубил. Ответственный момент, лучше не затуманивать сознание. Лиша, глядя на меня, тоже лишь сделала вид, что пьёт. Лина была чуть посмелее, а Кера сделала глубокий глоток, даже зашипев от удовольствия.

Всё это походило на некий ритуал гостеприимства. Впрочем, интуитивно понятный. Единый круг, общая чарка с алкоголем, в центре сакральное пламя объединяющего костра. Какая-то форма братания.

Эжин с Кудо тоже не отставали. В чарку налили и его брагу. Я так же пригубил, вкуса не понял, но на всякий случай тихо уточнил у Виго, как оно.

— Дрянь, – коротко вынес он свой вердикт.

Но формально дар Эжина был принят кругом.

Потом с моей подачи пошли песни. С разговорами тут не особо клеилось из-за языкового барьера. Зато петь любили все и всегда. Да и что ещё нужно захмелевшему разуму?

Первыми начали фари. Песни у них тягучие, созерцательные, но при этом удивительно ритмичные и красивые. Тематика песен: «что вижу, о том пою». Песни отражают быт, а не сложные переживания. Быть может, фари просто постеснялись петь о чём-то более важном и чувственном, не знаю. Ещё танцевать они любят. Танцы у них под стать песням. Плавные, пластичные, медленные. Хорошо, что они одетые, даже в нынешнем виде это такая эротика, что завороженно на них смотрели даже служанки Лататы. А слегка захмелевшая Кера, двигаясь в ритме песни, обняла меня сзади, что-то тихо мурлыкая.

Потом показать себя взялись равнинники. Бойцы исполнили энергичный мотив, активно притопывая ему в такт. Что-то про солдата, вынужденного выбирать между любовью красавицы и звоном монет.

Дальше была песня про путешествие за океан и тяжесть выбора между путями, предначертанными судьбой. С довольно интересным философским подтекстом, где лирический герой вынужден выбирать между сказочным богатством или личным счастьем. Видимо, это какая-то очень известная в Сакао песня, потому что подпевать её стали практически все служанки и даже Икоко.

А затем всех удивила обычно молчаливая Мака. То ли вино на неё так подействовало, то ли общая атмосфера, но она запела одной ей известную песню. И голос у неё был просто волшебный. Даже не понимая слов, слушать её было наслаждением. У неё был прекрасно поставленный, достойный оперы голос. Лина шёпотом мне переводила отдельные части. В общем, это была песня про любовь бедной крестьянской девушки к иноземному принцу. Любовь печальную и обречённую, полную несбыточных мечтаний. И девушка понимала всю бессмысленность этих чувств. Однако, случилось чудо, и судьба свела их вместе. А принц даже полюбил эту девушку, но она сама отказалась от его любви и чувств, потому что верила, что так будет лучше.

Когда песня закончилась под всеобщее молчание, я начал медленно хлопать в ладоши. Однако меня никто в этом не поддержал. Местным был незнаком ритуал аплодисментов. Что не помешало равнинникам громко затопать ногами и издавать что-то вроде нарастающего рыка. Видимо, это местная форма одобрения.

Мака сильно засмущалась, а я задумался: не сама ли она придумала эту песню, так как никому больше из присутствующих этот мотив был не знаком.

Отметился в ритуале и Кудо. Он спел песню про любовь рыбака к волшебной девушке – духу, берегущей реку. Но после выступления Маки звучало это слабо. Однако парня всё равно подбодрили.

После вечерних посиделок начались проводы. Сэйна со своей командой отправлялась обратно на Стену. Лодка была загружена под завязку глиной, болотным железом и солью, часть которой я отсыпал Латате, чем вызвал крайне удивлённый взгляд. Заодно отдал им цепную пилу, заряд которой уже был меньше трети. Пусть подзаряжают, а через пару дней придёт ещё одна лодка с нужным мне здесь грузом досок. Надо только чтобы кто-то под руководством Эры напилил их на мини-лесопилке. В идеале бы эту лесопилку сюда доставить, но там заряд ещё слабее, нежели у пилы, поэтому лучше её держать возле источника энергии в капсуле.

Перед выходом я связался с Эрой и предупредил, что девчонки возвращаются. Самим фари посоветовал найти припрятанные мной лодки перед началом опасного участка Белой. Пройти реку будет проще, если часть груза переложить на другое судно и двигаться парой. Да, гребцов будет меньше, но и масса груза будет перераспределена.

Эжину с сыном разрешили заночевать в лагере. Не выгонять же их на ночь глядя? Они не фари, чтобы в темноте по реке ходить.

— Быстро вы тут строитесь. – сказал мне Кудо, когда мы сидели у костра после отплытия фари. Отец его в обнимку с флягой любимой браги уже храпел, сидя рядом. – У нас в деревне даже пари заключают, приплывёте ли вы перед холодами к нам перезимовать.

— И какие ставки? – поинтересовался я.

— Большинство считают, что вернётесь.

— А мне можно сделать ставку?

Кудо рассмеялся.

— Не думаю, что это будет честно, – ответил он. – Месяца не прошло, а вы уже почти один дом построили. Ещё и из брёвен. Я тоже дом строил свой сам. У меня целый сезон ушёл, а я не один был. Как вы вообще так быстро столько дерева заготовили? Наукики с его лесозаготовками обзавидуется.

— Маленькие секреты, – ответил я. – Но у нас стимул хороший. Как ты верно заметил, не хочется к холодам остаться на голой земле.

— Это точно. Может у вас и получится тут осесть. Мы тогда будем не самым дальним от цивилизации поселением на реке.

— Слушай, Кудо, – у меня в голове возникла мысль, – а кто у вас в деревне мебель делает?

— Так я и делаю. Точнее, мой тесть плотник. Но у него сыновей нет, поэтому меня к делу пристраивает.

— Это вы удачно к нам приплыли. – задумчиво сказал я. – А ты бы взялся за заказ?

— А что делать?

— Мебель. Нужна для всего поселения. Кровати, столы, стулья, сундуки. Десятки единиц.

— Много. Мне материала не хватит на вас всех делать. Тут на несколько лет вперёд работы. Да и как вы забирать их будете? Мы на своих лодках не довезём. А ты будешь за двумя кроватями целый парусник к нам гонять?

— Нет, не буду. Материалом я тебя обеспечу прямо тут. Как видишь, с древесиной у нас полный порядок. Я тебе ещё и доски любых размеров и в любом количестве дам для исполнения заказа. И инструменты будут. Такие, каких ты никогда в жизни в руках не держал. От тебя, Кудо, нужен будет только твой труд.

— Я не понимаю, как ты хочешь, чтобы я тебе помог?

— Я хочу, чтобы ты переехал на Заставу на эту зиму. Можешь вместе со своей семьёй. Тёплое жильё, трёхразовое питание тебе, твоей жене и детям. Полное снабжение материалами для работы и инструментами. А как закончишь, уедешь домой со всей оплатой. Впрочем, дом твой вон, два часа на лодке, хоть через день возвращайся. Но место работы здесь.

— Хм… интересное предложение. Мне надо подумать. А что за инструмент?

Глава 11 Фарийские вольности

Надо признать, что Застава меня затянула как трясина. Слишком много всего нужно делать. И всё это срочно.

Теперь ещё без важнейшего инструмента остался. Мой статус оператора демонической пилы опустился до «ещё одного мужика, способного что-то делать руками».

Я и делал. А что остаётся?

Таскал тяжести с остальными. Укладывал пол и первый ряд брёвен для второго общего дома. Пока не привезут доски, первый дом остаётся без крыши. Доделал печь в первом доме и выложил аналогичную во втором.

У Керы продолжалось древолазание и спиливание веток. Когда вернут пилу, нужно будет заготовить лесоматериалов на все остальные постройки.

А ещё я копал. Лопата стала моим главным инструментом в эти дни.

Во-первых, нужно было выкопать погреб для кухни. Сама столовая, в отличие от жилых домов, не предполагалась землянкой. Просто обычный бревенчатый дом. Но под ним нужно сделать погреб для хранения припасов.

А во-вторых, меня ждала самая трудозатратная работа. К счастью, я мог оставить её на остальных жителей, но начать и обозначить должен был сам. Заодно показать технологию. Речь про частокол.

Я старался делать лагерь насколько возможно компактным. При условии, что внутри него должны быть все постройки, включая экспериментальное поле и бани. Кроме того, часть внешней стены пришлась на кухню, будущие склады и стойла. Но всё равно выходило, что общая длина периметра под частокол примерно сто восемьдесят метров.

Да, внутри оставалось много свободного места, но это задел на будущий рост. Я планировал, что после зимы в лагерь приедут новые люди. Поэтому лучше заранее делать внутреннюю территорию на вырост. Оставалось место ещё для двух общих домов и для расширения стойбища занов.

Со следующей весны Заставу нужно использовать как место для торга. Значит, нужны будут места для размещения гостей и их товаров. Нужно будет какое-то административное здание для архива, проведения переговоров и рабочих мест администрации. И конечно же нужно отдельное помещение для сексуальных потребностей фари. Не стоит забывать, что им торг нужен не только для самого торга.

В итоге всё это кажущееся сейчас большим свободное пространство было не таким уж и большим. И уже через год или полтора нужно будет защитный периметр серьёзно расширять для включения новых построек.

Так вот, сто восемьдесят метров частокола. Средний диаметр древесного ствола примерно двадцать пять сантиметров. Это значит, что каждый метр – это четыре бревна.

Ещё нужно помнить, что каждое бревно частокола закапывается в землю примерно на треть от необходимой высоты ограды. Если мне нужно ограждение в два – два с половиной метра, то где-то на метр – метр двадцать бревно нужно вкопать. Само бревно должно быть длиной три–четыре метра.

Получалось, что с одного древесного ствола можно было получить два бревна для частокола. Редко – три, если дерево очень высокое. Узкие верхушки я спиливал, и мы их складывали в отдельную кучу, чтобы пускать на дрова.

Сто восемьдесят умножаем на четыре и делим на два. Выходило триста шестьдесят древесных стволов для сооружения ограды. Примерно две трети от числа деревьев, нужных для строительства всех остальных сооружений.

Каждое бревно, а их выходит больше семисот, нужно вручную заточить топором. Впрочем, этой работой будут без меня заниматься Демон и Мака.

Затем необходимо прокопать узкую, но глубокую, в целый метр, траншею по всей длине периметра. Собственно, этим я и занимался. Кубометр за кубометром.

Моей задачей было построить небольшой кусок: угол между столовой и участком, уходящим к реке. На это ушёл почти весь третий день, с тех пор как нас покинули фари.

После установки брёвен траншею нужно было закопать и как следует утрамбовать, периодически проливая её водой. Впрочем, таскать воду могли даже женщины.

За целый день совместной работы получился кусок стены примерно двенадцати метров в длину. Из ста восьмидесяти, да. При том что брёвна были заранее заготовлены, нужно было только выстругать острые концы. Из чего можно сделать нехитрый вывод, что на сооружение всей стены у жителей Заставы уйдёт ещё где-то дней пятнадцать, если я заготовлю всю необходимую древесину. А это время.

Ещё нужно двое ворот: одни в сторону реки, другие вглубь полуострова. И по периметру необходимо расположить несколько площадок для стрелков. Закрытых от возможного обстрела. Конечно, настоящий военный отряд такой двухметровый забор не остановит. Но на данном этапе наш наиболее вероятный враг – это хозяин леса или банда местных налётчиков, желающая поживиться. А с таким противником мы вполне можем управиться.

Короче, застрял я здесь. Крепко. Хотел два–три дня посидеть проездом, а скоро уже декада целая пройдёт. И конца–края всему этому не видно.

Из хороших новостей: Лида и Энга смогли получить опытную партию древесного угля. И даже сделали примитивные меха. Под руководством Эры, разумеется, но всё равно неплохой прогресс. Правда, два дня… точнее, ночи, Энга потратила на мою просьба напилить доски, тонкие полоски бруса и изготовить на станке россыпь тонких деревянных цилиндров-нагелей. Поэтому только с сегодняшнего дня они начинают строительство экспериментальной печи. Прожиг планируется следующей ночью, утром будут смотреть на результат.

Всё это мне рассказала Эра во время ежедневного сеанса связи. Я пожелал им всем удачи. Заодно узнал, что утром нужно ждать лодку со Стены.

Парусник подошёл ближе к полудню. Состав команды меня несколько удивил. Из прошлой экспедиции были Вос и Мина. Должно быть, как уже опытные сопровождающие, ходившие по этой реке. Но помимо них на корабле была Хелина с Икой. А ещё Сайка и Касся.

Интересный выбор, конечно. Присутствие Касси мне было понятно – штатный переводчик. А вот Хелина с Сайкой – это странно. Главная добытчица и дочь Альты. Что-то явно там Райка мутит. Первый выход – чисто представители нейтральных семей племени. А теперь вот своих отправила, да ещё и дочь лидера племенной оппозиции.

Ну, а Ика, я полагаю, просто довесок. Когда мать с сестрой шляются где-то на равнине, на Стене не останется силы, способной удержать это существо. Поэтому Хелина махнула рукой и решила её с собой забрать. Тем более что этот поход намечался коротким: привезти ко мне нужные материалы и инструменты, следующей ночью выход за ещё одной партией соли до полудня (нужно пополнять резерв перед осенним торгом с кочевниками), а потом обратно домой. Получается два дневных сна.

Больше всего эмоций было у Ики. Поочерёдно повисев на шее у Лиши, близнецов и у меня, девчонка отправилась «осваивать новую территорию», то есть знакомиться и мешать работать населению Заставы с упором на Маку и Ноноло. При этом языковой барьер её совершенно не смущал.

Остальные фари лишь формально поздоровались со всеми, пообедали для вежливости в общем кругу, а после отправились спать. Ночь была тяжёлой. Несколько раз приходилось лодку снимать с мели, отсюда и задержка.

Я же собрал свободных мужчин, и мы занялись крышей первого общего дома. Бревенчатый каркас двускатной крыши мы уже успели построить, но к нему в вырубленные пазы нужно было вставить направляющие полоски бруса, которые крепились на нагели. Для создания отверстий-пазов мне привезли из капсулы электрическое сверло.

Сверло, конечно, было громким, но не как цепная пила. Придётся фари потерпеть. Зато каркас получилось сделать уже до вечера. Дальше поверх этих полосок нужно было устанавливать на те же нагели небольшие дощечки, которые Энга делала последние две ночи. Устанавливались они внахлёст, где верхний ряд закрывал место крепления нижнего. А боковая дощечка прикрывала стык с соседкой.

В итоге получалась плотная и герметичная деревянная кровля, даже без использования природных герметиков или веществ для забивания стыков. Только вот установка долгая и нудная. Нужно точно и плотно подгонять стыки друг к другу.

А ещё нам по-любому не хватит привезённых дощечек даже на один дом. Но по моим расчётам их хватит, чтобы закрыть одну из жилых половин, и скорее всего общее помещение. Но даже это победа. Имеем целых восемь спальных мест с крышей над головой. Значит, можно переселить туда хотя бы женщин и детей Заставы. Потому что, напомню, люди у меня тут до сих пор живут на импровизированных подстилках из веток, соломы и меха, укрываясь всё теми же мехами. Под навесами, которые выступают в роли тепловых экранов, чтобы хоть как-то сохранять тепло от костра. А скоро осень, ночи уже становятся холодными.

За новой партией деревянной кровли, нагелей и бруса придётся снова гонять лодку на Стену. И не раз. Но главное, что здесь, на Заставе, люди научатся кровельному делу, смогут закончить крышу первого дома и достроить второй уже без меня. По моим прикидкам, им понадобится ещё где-то три или четыре декады, чтобы закончить весь намеченный объём работ. Но на такой долгий срок я их всё равно бросать не намерен.

Вечером, как проснулись фари, я продолжил валку деревьев. Процесс пошёл быстро. Во-первых, уже накопился опыт. Во-вторых, фронт работ был намечен заранее, а Кера провела подготовку. В итоге до темноты получилось напилить штук восемьдесят, проредив заметную полосу возле лагеря.

Вечером, сидя у лагерного костра, я попытался вместе с Хелиной скоординироваться по завтрашней экспедиции, но она меня мягко остановила:

— Мы сами отправимся на солёное озеро. Тебе не нужно плыть с нами.

— В смысле не нужно? А как вы туда доберётесь?

— Моя дочь уже хорошо управляется с твоей самодвижущей лодкой. Маршрут тоже знаком. Лина была там дважды. Мы доберёмся туда сами.

— А хозяин леса? А безопасность? Как вы без моего дрона?

— Касару, я не впервые охочусь в предгорьях. И с хозяином я уже сталкивалась. Со мной крупный отряд, мы хорошо вооружены и будем двигаться ночью.

— Но…

— Перестань считать нас беспомощными. – отрезала Хелина. – Ты многое привнёс в нашу жизнь, но это не значит, что мы можем полагаться только на тебя.

Я посмотрел на Лишу, но та отвела взгляд. Наверное, она тоже была не в восторге от этой идеи, но спорить с матерью не стала.

Для меня же дошёл смысл столь странного состава похода. Должно быть, у Альты появился новый аргумент: обвинять Райку в чрезмерной зависимости от поселившегося у них чужака. Вот Райка и ответила таким нестандартным ходом. Собрала под командованием Хелины отряд добытчиц, закинула к ним ещё и дочь Альты Сайку, и отправила в самостоятельный рейс за добычей. Показать племени, что они и сами могут по своей инициативе привезти добычу.

— Когда вы отплываете? – спросил я.

— После ужина. – ответила Хелина. – В лагере останутся Кера и Касся. Ну и Ика, конечно. Присмотри за ней.

Я кивнул. Получается, что в экспедицию отправятся сама Хелина, Лиша, Вос, Мина, Сайка и Лина.

— Хелина, – начал я, – мы можем отойти и поговорить наедине?

Она недоверчиво взглянула на меня, но согласилась. Мы отошли к берегу реки, где сейчас стояли наши лодки. Лагерный костёр оставался в поле зрения, но достаточно далеко, чтобы нас не слышали.

— Если ты хочешь оспорить наше решение плыть самостоятельно, то не пытайся. – сказала Хелина. – На это есть причины.

— Я догадываюсь. И я знаю, что это была твоя идея.

— С чего ты взял?

— Райка слишком осторожна. Она не стала бы подвергать добытчиц племени столь неоправданному риску только из-за спора с Альтой. А вот ты – другое дело. Ты достаточно смелая, безрассудная, и обладаешь властью, чтобы организовать этот поход.

Пару секунд Хелина смотрела на меня, сверкая в лунном свете своими красными глазами, затем тихо рассмеялась.

— Я начинаю понимать, что имела в виду Райка, когда сказала, что ты умнее, чем кажешься.

— А до этого ты считала меня глупым?

— Скорее непрактичным мечтателем, за которым, к сожалению, увязались мои дети.

Я в ответ только развёл руками, мол «я не виноват».

— Так о чём ты тогда хотел поговорить? – спросила Хелина.

— О Заставе. Я бы хотел сам обсудить это с Райкой, но, как видишь, не успеваю. Ещё несколько дней придётся провести здесь, потом поездка в Сакао. Поговорить с глазу на глаз не выходит. А у тебя есть влияние, прежде всего на клан, чтобы продавить определённые решения.

— Чего ты хочешь? – недоверчиво спросила она.

— Постоянного присутствия фари на Заставе. Не просто периодических экспедиций, когда нужно что-то доставить или увезти. А регулярного нахождения здесь хотя бы трёх человек. Две добытчицы, которые будут нести в лагере ночное дежурство и выступать силовиками со стороны фари. И один администратор, управленец от фари.

— Какой в этом смысл?

— Насколько много Райка тебе уже рассказала о наших совместных планах на Заставу?

— Достаточно. Ты хочешь сделать его новым местом торга.

— Отлично, это упрощает дело. Если фари будут здесь лишь проездом и посещать нерегулярными торговыми караванами, то этот город останется городом равнинных. Вы здесь будете лишь гости. Важные, почётные, но гости. Нам же нужно, что весь город сразу понимал, что они не сами по себе, что они подчиняются Стене. И являются частью нашего царства.

— И ты считаешь, что постоянное пребывание здесь фари это исправит?

— Как минимум, не повредит. К тому же есть ещё и политический фактор. Прямо сейчас на Заставе властью обладают три человека. Точнее, два с половиной. Это Латата, ответственная за хозяйственную часть. Это Виго, который отвечает за безопасность и организацию работ. И это Икоко, который является старым хозяином этих людей. Ему предстоит отвечать за торговлю Заставы. Однако у меня есть серьёзные сомнения в лояльности Икоко.

— Почему ты его тогда просто не убьёшь?

— А зачем? И за что? Он не проявляет признаков бунта. А убивать всех, кого ты только подозреваешь, нельзя. У нас таких будет половина царства, кто сперва выступал против нас, а затем будет за нас. Вот, например, клан северян. Ты же знаешь, как Райка и Эвин друг друга недолюбливают? И что нам теперь, весь северный клан перебить, только потому что их можно подозревать в нелояльности?

Хелина хотела что-то возразить, но передумала и закрыла рот. Видимо, пример действительно подействовал.

— В общем, – продолжал я, – мне тоже не нравится история с Икоко. Я серьёзно опасаюсь, что он может предать нас. Но пока он честно выполняет свою работу и весьма полезен. Будет ещё полезнее в будущем. Но… я не готов передать ему управление экономикой Заставы. Считаю, что этим должна заняться какая-то фари, обученная администрированию и ведению документации. Навскидку: Сэйна или Касся. Чтобы уравновесить ту власть, которую получит Икоко, когда на Заставе начнётся торговля.

— Получится, что одной из четырёх управленцев на Заставе будет фари?

— В идеале я рассчитываю на двух из пяти. Есть ещё задача по организации вашего процесса заведения детей. Отбор мужчин, резервирование мест, организация отдыха и многое другое. Этим должна заниматься тоже одна из фари. Но это будет позже. Когда мы заманим на Заставу остальные кланы.

Хелина задумалась. Надолго, прямо как Райка погрузилась в свой внутренний мир. Я не мешал, пусть ищет подвохи или скрытые смыслы. Я ничего не скрывал и говорил как есть.

— В твоих словах есть смысл, – сказала она, наконец. – Я поговорю с Райкой. Но… постоянно держать здесь двух добытчиц будет непросто. К тому же с тобой и так постоянно пропадают Лиша с близнецами.

— Придумайте, что они могут добывать здесь, в предгорьях, пока сидят на Заставе. Пусть их пребывание не будет убытком. Леса полны дичи. И кстати, почему бы вам не заняться пчеловодством, раз вы так любите мёд? Кроме ночных дежурств, девчата вполне могут приносить здесь пользу клану.

— Хорошо, я подумаю… мы подумаем с Райкой. Это всё?

— Почти. Ещё касательно Лиши и Лины. Если с ними из-за твоей авантюры что-то случится, я сам тебя убью.

Пару секунд Хелина смотрела на меня непонимающим взглядом, а затем поняла, что я возвращаю ей её же фразу нашего первого разговора, и рассмеялась.

— Если с ними из-за меня что-то случится, я сама дам тебе в руки нож и приставлю лезвие к своему горлу. – ответила она и ушла.

Мы вернулись в лагерь, а фари начали собираться, нагло занимая мою лодку с электродвигателем. Ещё несколько декад назад я бы такое безобразие не потерпел, но теперь я доверял Лише.

Импульсивно, из страха за неё, я поймал её за руку незадолго до их отбытия.

— Отойдём на минуту, – попросил я в ответ на её недоумённый взгляд.

И я повёл её в сторону, так и не отпуская её руку.

— Я за тебя беспокоюсь, – сказал я ей.

— Всё будет хорошо, – пообещала она. – Мы вернёмся к завтрашнему полудню.

— Знаю. Вы не пропадёте. Но всё же возьми с собой вот это.

Я снял с себя кобуру, которую со времён своего прибытия на планету, кажется, вообще не снимал. Разве что ночью, когда клал оружие рядом с собой или когда ходил купаться. Я надел на Лишу эти ремни и зафиксировал их на её размер.

— Смотри, открывается она простой кнопкой. – начал показывать я. – Одним движением. А вот этот рычаг – предохранитель. Я тебе уже рассказывал про него. Пока он в этом положении, пистолет не сможет выстрелить. Если есть время, можешь опустить его другой рукой, не выпуская из рук. Но когда угроза появляется быстро, переместить его в боевое положение можно одним движением пальца. Потренируйся. С обратной стороны есть такой же рычаг, но это если стрелок левша. Ты можешь внимания не обращать. При стрельбе держи пистолет двумя руками, немного сгибая локти. Ты уже помнишь, какая у него отдача. Держи крепко, чтобы не сбивать прицел. Сразу как закончишь стрелять, обязательно подними рычаг и поставь пистолет обратно на предохранитель.

— Спасибо за доверие, – улыбнулась она. – Но я надеюсь, что оно не понадобится.

— Я тоже надеюсь, что не понадобится. Но пусть будет. Мне так будет спокойнее.

— Волнуешься за меня?

— Конечно волнуюсь, – ответил я и обнял её.

Глава 12 Отбытие в Сакао

У меня освободился целый день. Точнее, я смог его посвятить делам на Заставе. Сводящимся, правда, к нескончаемой работе дровосеком. Дерево за деревом. По всему периметру лагеря росли бесконечные штабеля древесины.

Мужчины, изнемогая, всё это таскали и работали лопатами. Женщины, где могли, помогали мужчинам. Особенно в том, что касается строительства крыши. Уж подавать дощечки они умели. Кстати, монтажом крыши активнее всех занималась Тата.

Даже Хемо, Виго и второй раненый солдат старались помогать по возможности. Дров нарубить, воды принести, ещё что-нибудь по мелочи. Демон с Макой вырезали новые стыки для уже второго дома. Дети искали и таскали мох для утепления пространства между рядами брёвен. К последним присоединилась и Ика, которой было скучно сидеть без работы, а заодно увлекла с собой Ноноло.

В полдень, когда лодка фари так и не вернулась, я начал нервничать.

Вечером, когда лодки всё ещё не было, я начал не на шутку беспокоиться.

Стал прикидывать варианты, что их могло задержать. Планировал спасательную экспедицию. И в конце концов попытался мобилизовать на это дело Керу.

— Зачем? – спросила она.

— Они полдня назад должны были вернуться.

— Ну задерживаются, что такого?

— Что если что-то случилось?

— Что с ними случится? – искренне удивилась Кера. – С ними же Хелина.

Вот так вот просто. «Это же Хелина». Почему-то имя матери Лиши и Ики среди фари было каким-то защитным амулетом.

— Что такого она сделала, что вы ей настолько доверяете? – спросил я.

— Много чего. Она удачливая, будто сама Богиня ей благоволит. В предгорьях может несколько дней в одиночку выживать. Пропавших на охоте сестёр как чутьём находила и живыми возвращала. С хозяином леса однажды встретилась и смогла его завалить.

— А как она его?

— Копьё прямо в глаз засадила. Он и сдох.

— Повезло, конечно.

— Ей слишком часто везёт. – возразила Кера. – Поэтому ей и доверяют. Бывают добытчицы умелые, но неудачливые. Бывают удачливые, но безрассудные. А Хелина и умелая, и удачливая. Теперь на весь клан всего трое встречались с хозяином и остались живы. Хелина и я с Лишей. Но Лиша никого не удивила. Конечно же «дочь Хелины» выстоит перед хозяином леса. Хоть у неё и был этот твой пистолет. А вот у меня репутация взлетела. Я потом всех охотниц клана водила показывать шкуру и про каждую дырку в ней рассказывала, как её копьём проделала.

— Значит, ты думаешь, что ничего с ними плохого не случится?

— Хелина смелая, но не идиотка. Она очень осторожная. Особенно если рядом кто-то из её дочерей.

Ладно, успокоила. Ещё и Ика поиздевалась:

— Теперь понял, что мы с мамой чувствовали, когда вы пропали на несколько дней?

Справедливо, хоть и неприятно.

Мне ничего не оставалось, кроме как продолжать валить деревья.

Ну, а ближе к ночи на Михохо показалась знакомая лодка, аккуратно зашла в устье Белой и причалила на нашем берегу.

— Вы в порядке? – спросил я Хелину, первой высадившуюся с лодки. – Никто не ранен?

— Всё отлично, Касару. – ответила она с видом сытой кошки. И достала с лодки здоровенную тушку. – Всё просто замечательно. Сейчас у нас будет великолепный ужин!

Это что, додо? Ага, точно, это их я видел с дрона в прошлый раз.

Хелина взвалила зверя на плечо и уверенно отправилась к лагерю, на ходу выкрикивая имена Касси и Лататы. В общем, взяла на себя роль хозяйки. Сейчас будет всех организовывать.

Я пересчитывал и осматривал всех прибывших. Ага, все на месте, вроде как здоровы и даже веселы. Ну и в конце Лина и Лиша (она же на корме управляла двигателем).

— Привет, – улыбнулась Лина.

— Привет, – сказала не менее довольная Лиша.

— Привет, – ответил я им и притянул к себе, чтобы обнять обеих.

— Возвращаю, – сказала Лиша, когда я их отпустил, и дала мне кобуру с пистолетом. – К счастью, не пригодилось.

— Я рад. Но где вы так долго были?

— Да всего на полдня задержались. Не успевали мы всё сделать. Сначала набрели на этих додо.

— Я вспомнила, что Ророби про них говорил. – сказала Лина. – Что их как раз ночью проще всего ловить.

— Мама захотела полакомиться редким и вкусным мясом. Поэтому мы устроили непредвиденную охоту. А потом уже отправились на солёное озеро.

— Но когда Хелина увидела столько соли прямо под ногами, то решила, что одного похода будет мало. – добавила Лина. – И мы ходили туда до полудня следующего дня. Трижды.

— Спать легли там же, у солёного озера. Уже вечером принесли последнюю партию и отправились в путь.

— Это сколько же вы соли набрали?

— Ну, где-то в пять раз больше, чем в прошлый раз.

Я прикинул. Это примерно полтонны. Куда им столько?

Впрочем, это только на первый взгляд много. Если смотреть взглядом фари, которые на целую зиму используют десятки килограмм. Всё же соль – товар ходовой и всегда востребованный. Резерв в несколько сотен кило, а лучше несколько тонн – это наличие под рукой быстро реализуемой валюты, которая будет пользоваться спросом везде и всегда.

— Мама сказала, что Райка планирует спонсировать другие кланы и закупить у кочевников мясо, если кому-то будет не хватать запасов на зиму. – ответила Лиша на незаданный мною вслух вопрос.

— Она хочет их купить? – уточнил я.

— Не думаю. У фари это так не работает. Скорее заслужить уважение. Вам же с ней нужно, чтобы другие кланы вас слушали.

Возле костра тем временем собрался весь лагерь и фари. Хелина уже по-хозяйски командовала Лататой и Кематой, которые нарезали тушку додо. И одновременно через Кассю рассказывала равнинникам историю о том, как они их ночью выслеживали. Причём её слушали.

Чуть в стороне от общего освещённого костром круга я заметил двоих солдат, которые старательно натирали абразивными камнями наконечники копий. Фарийских копий.

— А вы чем занимаетесь? – спросил я.

Я последнее время научился сносно говорить на языке равнинников. Даёт о себе знать погружение в среду носителей языка. И с Линой старался каждый день выделять хоть немного времени для практики. Она и сама старалась больше разговаривать. Всё же её знания языка чисто теоретические. Чего она понахваталась у Касси и Сэйны долгими зимними ночами. Впервые с живым носителем она заговорила во время нашего похода к деревне Наукики. Конечно, её знания были не идеальны, поэтому она пыталась заполнять пробелы и недочёты.

В общем, какие-то несложные фразы и диалоги я уже мог поддерживать. Тем более что язык равнинных оказался намного проще, чем язык фари.

— Так это, – ответил мне один солдат, – госпожа Хелина поставила нам задачу. Привести в порядок их оружие. Вот сидим, выполняем.

— Ясно, выполняйте.

Вот что значит альфа-сука в стае. Уже задачи тут раздаёт. Вчера она такой не была. Или это на неё так возбуждающе удачная охота и хорошая добыча подействовали?

Ладно, пусть делает что хочет. Может оно и к лучшему. Глядишь, местный триумвират из Лататы, Виго и Икоко её зауважает. А то Сэйна или Касся действуют скорее успокаивающе, но внушать повиновение себе они не умеют. Так, а это что? Ого, она уже Латату заставила вина ей налить и спаивает Виго…

Додо оказался действительно вкусным. Что-то вроде свинины. Болотная свинья. Мясо мягкое, но не жирное. Понятно, чего его так ценят. Равнинники все остались в восторге. Они такое редко едят, у них больше рыбная диета. Да и довезти мясо с предгорий до Сакао – это целая проблема. Холодильников нет, от засолки теряется нежный вкус, разве что живого додо доставить, но поди поймай их ещё.

Кстати…

— Икоко, – спросил я его на языке равнинных, – а чего этих зверей возле Сакао не разводят?

— Разводят. Но очень мало. Буквально одна или две фермы действуют. Мясо дорогое получается, спрос маленький.

— А в чём сложность?

— Я этим не занимался, но насколько знаю, они дикие. Как занов пасти не получается. Нужно держать в крепких загонах. И кормёжка у них специфическая. Они едят только орехи и травы из предгорий.

— Жаль, было бы неплохо таких разводить самим. Хорошее мясо-то.

— А что нужно, чтобы их разводить? – спросила Хелина, которой наш диалог переводила Касся. Хотя мне показалось, что Хелина и сама бегло понимает язык равнинных.

— Хм… Соответствующие места в загоне, откуда они не сбегут и где смогут быть в тепле. – начал я перечислять. – Еда, чтобы их кормить. Люди, которые будут о них заботиться. И, конечно, сами додо – разнополые, способные дать потомство.

— Ясно… – протянула Хелина. – Сайка, принеси свою добычу. Сама же настояла, чтобы притащили.

Фари убежала в сторону лодки, принесла одну из моих сумок и поставила передо мной. Я открыл, а там пятеро маленьких… не знаю, поросят? Сжались в кучку и трясутся.

— У додо, которую мы сейчас с удовольствием поели, оказались маленькие детки, – пояснила Хелина, отхлёбывая вина. – Они в норе небольшой были, их мать закрывала. Мы их не увидели сразу. Иначе бы другую добычу выбрали. Но что есть, то есть. Я хотела сразу их удавить, всё равно без матери помрут. Но вот эта настояла, чтобы с собой забрать.

— Жалко же. – сказала Сайка. – Маленькие ещё.

— Слушайте, я понятия не имею, что с ними делать, – признался я. – Никогда не разводил додо. Я их своими глазами вот только сейчас впервые в жизни увидел. И что это, нам нужно строить какой-то хлев для них?

— Это ты сам решай. – пожала плечами Хелина. – Если возьмёшься их тут растить, я их тебе оставлю. Не возьмёшься – довезу до Стены и там мы их всем кланом съедим.

И хочется, и колется, но что с ними делать?

— Скоко, – спросил я, – ты знаешь, как разводить додо?

— Даже не представляю. – покачал он головой. – Чем их кормить ещё?

— Жаль, не хочется их убивать.

— Не надо их убивать, пожалуйста. – подала голос сидящая рядом с Икой Ноноло.

— Где мы их держать будем? Чем кормить?

— Давайте построим им домик небольшой. – попросила Ноноло и взяла на руки одного из детёнышей. – Пока пусть в яме посидят, не сбегут. А еду им я сама наберу. Знаю, где тут орешки растут.

Так и решилась судьба этих зверюшек. Голосом девочки-подростка.

Фари задерживаться не стали. Отдохнули немного, около полуночи перегрузили соль на вторую лодку и отчалили. Я им только один из аккумуляторов двигателя отдал, чтобы зарядили и вернули. Ика порывалась остаться и уплыть следующим рейсом, который намечался через два-три дня, но получила от Хелины звонкий подзатыльник.

У меня же потянулись скучные, полные работы дни на Заставе. Просыпался рано на рассвете. Приводил себя в порядок на реке, чем вызывал недоумение равнинников (фари-то к моим гигиеническим процедурам уже привыкли). Затем завтрак, где я обязательно вместе с Линой повторял со всеми план работ на сегодня и устраивал «разговор ни о чём». О погоде, о еде, о чём угодно. Мне нужно было подтягивать свои знания языка равнинников. После этого первый этап работ: валка деревьев или напиливание заготовок под чаши для брёвен.

На обед я со своими девчонками уходил на лодку. Это было наше собственное время. Уже своего рода традиция за несколько дней сложилась. Мы общались обо всём подряд. Переходя в этот момент на «нейтрально-дружеский режим языка». Плотно пообедав, Лиша и Лина засыпали. Причём они уже привыкли спать под звуки цепной пилы и падающих стволов, хотя я всё равно старался в это время работать подальше от них.

Потом до вечера новый этап работ, который я заканчивал при условии хорошей погоды походом на прогревшуюся за день Михохо и купанием в ней. Иногда ко мне присоединялись фари. Равнинники за всё это время устроили только один купальный день. Сперва мужчины, потом женщины. Всё это совместили с масштабной стиркой одежды. Получалось, что они всё же моются, но не чаще одного-двух раз в месяц.

Через день после отплытия лодки с Хелиной я связался с Эрой и узнал новости со Стены. Лида всё же смогла получить крицу. Не без помощи Эры и её тепловой камеры, которой она контролировала температуру печи. Но всё равно это было достижение. Уже такое сыродутное железо является серьёзным технологическим рывком вперёд по сравнению с мягкой медью. Но останавливаться на этом я был не намерен, дал задачу по возможности раздробить полученные заготовки и заготовить из всего имеющегося сырья.

Энге выдал задачу вернуться к выпиливанию дощечек. По моим подсчётам нужно в восемь раз больше материалов, чтобы сделать крыши для всех запланированных сооружений. Возникала, правда, ещё одна проблема: на Стене не хватало сырья в виде брёвен, чтобы сделать такое количество заготовок. Следовательно, нужно будет возвращать пилу и доверить Эре учить кого-то из фари с ней обращаться.

Ещё через день и почти две сотни поваленных деревьев у нас состоялся небольшой праздник в честь переезда. Ребята доделали крышу над первыми двумя комнатками. По общему согласию поселили туда Тату с её детьми. Получалось, правда, по три человека на комнату площадью чуть больше четырёх квадратных метров (трое мальчишек в одной комнате, сама Тата с обеими дочками в другой). Но хотя бы у детей появилась крыша над головой.

Кровлю делали широким фронтом, а не над каждой комнатой отдельно. Поэтому дальше дело пошло быстрее. На следующий день удалось закрыть ещё две комнаты, куда поселили Ноноло и Маку. И последними в женский дом заселились Латата и Кемата. Тата тоже переехала в отдельную комнату рядом с детьми. Получилось, что семь из восьми комнат оказались заняты. В восьмой разместили небольшой склад, в основном из одежды и разных бытовых мелочей, которые лучше держать под крышей.

Был в доме и «холодный склад» — это чердак. Потолки были выложены из тех же распиленных пополам брёвен, что и полы. Получилась неплохая теплоизоляция и обширное пространство чердака, куда можно сваливать всякий хлам, которым пользуешься нечасто.

Дверей, конечно, не было, но на входе в каждую комнату женщины повесили занавески из сшитых для увеличения длины шкур. В результате получилось вполне обособленное пространство. Немного напоминающее пассажирские вагоны поезда с узким коридором и крохотными купе. Правда пока без мебели.

На третий день прибыла лодка. Снова с Сейной во главе и ещё двумя фари: Ши и Лилой, которые были здесь в первый раз. Привезли кровельные материалы, наделанные Энгой, заряженный аккумулятор для двигателя лодки и заказанный мной накануне мешочек с монетами, захваченными у Лулуодо.

Фари решили в этот раз не задерживаться. Только доставили груз. Пообедали со всеми, поспали днём, затем ужин… и снова ушли вверх по Белой, пообещав, что следующую партию материалов доставят дней через пять.

Я сказал им, что через пять дней меня здесь уже не будет, поэтому пусть следующая экспедиция заберёт отсюда мою пилу и часть инструментов, которые на Заставе будут пока не нужны.

Про местные монеты я ничего не знал. Пришлось приглашать Икоко, чтобы он мне хоть немного пояснил за их происхождение, ценность и редкость. Так себе идея приглашать в качестве консультанта по деньгам того, у кого ты их украл, но информация мне была нужна, а если я буду спрашивать других, то Икоко всё равно узнает. Мы тут все друг у друга на виду.

Монеты в основном были из Шарамаша. Главный и крупнейший торговый город побережья как-никак. Они составляли семьдесят процентов оборота в Сакао. Рынок, кстати, в регионе был смешанный. Монеты использовались, но чем дальше от Сакао, тем выше была доля натурального бартерного обмена. Потому что вдали от международного рынка монеты было труднее конвертировать в какие-то полезные товары.

В Шарамаше были монеты медные и серебряные. Курс был везде разный, так как никакого единого исторического стандарта не существовало, и при каждом царе или министре за монетой выпускались новые серии, которые отличались по размерам, технологии, весу и чистоте металла. Относительно стабильными были только тонкие как ноготь медяшки, которые в народе называли просто «чешуйками». Иногда на них ставились печати, но обычно они стирались в процессе хождения по рукам. К тому же часто торговцы выцарапывали на них свои собственные клейма-рисунки (иногда это бывали изображения половых органов, такие вот шутники эти торговцы), чтобы было проще считать, кто кому и сколько заплатил. Но в целом медяшки были относительно взаимозаменяемы, даже если у них было разное происхождение. При оплате следили только за весом чешуек.

С серебром шла полная чересполосица. Его делали как угодно. Любой формы. Любого веса. К тому же клепали его разные города и организации. Было серебро не только царское, но и храмовое. А ещё был Гессим, город металлургов на юге. У них свою серебряную монету чеканила местная гильдия. Плюсом в Гессиме выпускали уникальные бронзовые и золотые монеты. Тоже разных серий.

Но серебро выпускали или пытались выпускать многие из Великих городов. Даже Сакао пробовал чеканить свою монету. Но последний раз это было полвека назад, ещё до нынешнего царя. Причина отказа простая: серебро приходилось импортировать. Но при этом уже выпущенные давным-давно монеты до сих пор ходят по рынку и являются легальным платёжным средством.

Постепенно у меня со всего этого начала пухнуть голова. Потому что запомнить эти серии и места происхождения совершенно невозможно. Я для себя отметил несколько важных моментов:

Во-первых, цены в серебре на рынке были просто невозможны, потому что если ты платишь серебром, то первый же вопрос, который тебе зададут: «чья это монета?». В смысле, кто и когда её выпустил. После чего начинается долгий и болезненный процесс оценки твоего серебра, чтобы установить сколько-нибудь точную цену.

Сами торговцы эти вещи знают плюс-минус интуитивно. А крупный бизнес имеет давно оформившиеся контракты, по которым платят монетами с известным курсом и ценностью, потому что пути получения денег относительно устоявшиеся.

Во-вторых, лучше серебром вообще не светить. Потому что сразу возникнет вопрос в стиле: «А откуда у тебя храмовое серебро Шарамаша?». И нужно быть готовым ответить на вопрос о том, как тебе, человеку с запада Стены, попала в руки монета, которой расплачивается храм за поставки своим контрагентам.

В общем, если уж тратишься, то лучше расплачиваться относительно безликими старыми чешуйками. Их так много на рынке, что ни у кого вопросов не возникнет.

На следующий день я наконец закончил с профессией лесоруба. Точную цифру заготовленных стволов я бы даже не назвал, сбился со счёта уже давно. Но что-то между девятью и десятью сотнями. Должно хватить. И пока заряд пилы не упал до нуля, я ещё и помогал выпиливать стыки.

На этом можно было мой нынешний этап пребывания на Заставе считать завершённым. Пятнадцать дней. Полторы декады я здесь просидел.

Конечно, время здесь не прошло зря. Вон сколько всего успели сделать. Не только на Заставе, но и на Стене, откуда большая часть племени уже побывала здесь проездом.

К вечеру последнего дня на Заставе я объявил, что готов принимать заказы от поселенцев, если им нужно что-то привезти. Поначалу все только пожали плечами, мол, да ничего особо не нужно, всё есть. Но я убедил народ, что ограничений никаких нет. Можно заказать и просто что-то приятное, безделушки, украшения, что угодно в пределах разумных цен. После этого пришлось даже составлять список. Кому-то хотелось знакомой еды, кому-то краски или цветные ленты. Кто-то заказывал музыкальные инструменты. Тата попросила игрушки для детей. Виго оставил заказ на целую кипу средств для чистки, ухода и починки оружия и доспехов.

Ещё больший энтузиазм вызвало разрешение на отправку писем. Тут Икоко внезапно снова стал писарем на весь вечер, выводя на берестяных поверхностях весточки о том, что «мапа/папа/брат/сестры/жена, со мной всё хорошо, слухи о моей смерти были сильно преувеличены, живу в предгорьях с горными ведьмами, вернусь через пять лет, до тех пор буду писать».

Текст, кстати, подсказывал я. Так как у людей внезапно пропала способность связно оформлять свои мысли, когда появилась возможность донести до родных и близких ту ситуацию, в которой они оказались.

Но справились. И к концу дня у меня появилась немаленькая почтовая сумка, ещё и с объяснениями, куда и кому их доставлять. Нормальной системы адресов с номерами домов у них тут не было, поэтому даже в Сакао приходилось ориентироваться по принципу «От главной улицы, идущей с западных ворот пройти до поворота на улицу торговцев-кожевников, там свернуть у лавки достопочтенного Дянана, на третьем повороте направо свернуть в переулок и найти дом с зелёным узором. Спросить господина Комомо». Некоторым пришлось даже карты рисовать.

Тем вечером ещё закончили крышу над общим залом в женском общинном доме. На радостях затопили печь. Я так-то её уже тестировал, но особого толка топить улицу не было, поэтому ждали достройки крыши. К середине ночи пришлось её гасить, потому что тепло от камней было таким, что спать на жаре стало невозможно. Впрочем, это всё ещё лето. Да и раскочегарил я её знатно. Посмотрим, как оно будет зимой.

Утром на рассвете мы начали сборы. Латата с Кематой специально встали пораньше, чтобы приготовить нам завтрак и помочь с заготовкой припасов. Хотя к нашему отбытию подтянулся весь лагерь. Даже Скоко задержался со своими занами, чтобы попрощаться.

В основном люди были серьёзны, хотя и несколько улыбок я увидел. Поэтому тепло попрощался со всеми и выразил надежду, что когда мы вернёмся, то уже будут готовы оба дома и кухня. После чего нужно будет делать упор на строительство оборонительного периметра.

Так закончилось моё долгое и выматывающее пребывание на Заставе. Которое, однако, оставляло чувство удовлетворённости от вложенного труда и ощущение надежды, что всё с этим поселением у меня получится.

Впереди меня ждала река, несколько остановок и конечная цель: Сакао.

Глава 13 Покорение Михохо

Первой остановкой стала уже знакомая нам деревня Наукики.

Не то чтобы нам сейчас от них было что-то нужно. Просто стоило «продемонстрировать флаг». Хоть никакого флага у нас и не было. Зато было желание немного покрасоваться. Что вот такие мы тут плаваем, на крутой лодке. Плаваем уверено, резонно полагая, что это наши воды.

Ещё и фари принарядились. Не в этих своих накидках, а в белых туниках, с украшениями, да с меховыми плащами поверх. На ногах кожаные сапоги. На поясе бронзовые клинки в ножнах. От недавних нищенок-дикарок не осталось и следа. Экипированы девочки как какие-нибудь равнинные дворянки, уровня жены Сако из Нашше, в доме которого нас привечали в прошлое посещение города.

Ещё и внешне выглядят опрятно. Я же их не просто так приучаю к регулярной гигиене, мытью и расчёсыванию волос. Как построю баню, вообще буду загонять если не каждый день, то через один. Короче, превратил я этих пещерных замарашек в сияющих беловолосых валькирий, которые на фоне местных чернявых и неопрятных девиц выглядят как сошедшие на землю богини.

Я именно этого эффекта и хотел добиться. Формально я заехал поприветствовать Наукики (соседи же!) и заодно Кудо. Фактически же я раскидываю перед местными понты, показывая, насколько я крутой и насколько круто выглядят те, кто меня окружают.

Ребячество? Не сказал бы. Всё же это не Империя с её долговременными связями, институтами, законами. Это Фронтир. Тут нравы проще. А важность того, какое ты производишь впечатление, является залогом твоей репутации. За репутацию готовы сражаться не меньше чем за деньги. В то же время репутация может тебя оберегать лучше реальных солдат. Хотя и солдат обижать не стоит. Это я к таким выводам пришёл, осмыслив историю и поведение Хелины.

С Наукики я публично поговорил. Пусть все видят, что мы хорошие друзья. Один глава поселения на Михохо вежливо привечает другого главу поселения. Мы, михохинские, должны держаться вместе, и всё такое.

Подарил ему немного мёда. Символически. Он как гостеприимный хозяин распорядился подать нам завтрак. Пригласили к столу Кудо. Я, чтобы не было недомолвок, сразу сказал Наукики, что пригласил парня на зимний сезон на Заставу для работы. Получив благословение от старосты, Кудо ответил, что ему интересно и он склонен согласиться. Нужно только дождаться, когда жена родит и ребёнок немного окрепнет для путешествия, оставлять семью он не хочет. Я с ним согласился. А чтобы они на своих долблёнках не катали новорождённого, обещал за ним прислать нормальную лодку. Пусть плывут в комфорте и тепле. К тому времени как раз закончим со строительством, их будет куда поселить.

Задерживаться в деревне мы не стали. После завтрака я поблагодарил Наукики за тёплый приём, крепко пожал ему руку, и мы отправились дальше.

Я вообще решил провести своего рода гастроли по деревням Михохо.

Раз мы больше не скрываемся, а Застава – это официальное поселение под управлением Царства Стены и, соответственно, фари, то лучше сразу громогласно о себе объявить.

Четыре часа спустя мы добрались до другой деревни. Выглядела она поскромнее, чем уже привычный нам оплот Наукики. Дома постарше. Менее ухоженные. Их самих меньше. Нет уже привычных ремесленников, которые возле складов или своих домов выкладывают товары на продажу. В общем, всё победнее. Деревня рыбаков и собирателей.

Людей здесь тоже было меньше. Навскидку, десятков пять-шесть. Получается, где-то пятнадцать семей. Человек двадцать жиденькой толпой собрались возле берега, посматривая на нас. Прибытие парусника тут было событием редким.

Я спрыгнул с лодки. За мной последовали девчата. При полном параде, ещё и с копьями в руках. Сидеть и дожидаться, когда к нам соизволит подойти местный переговорщик, я не стал. Просто нагло прошёл через толпу в направлении самого большого центрального дома.

— Кто здесь главный? – как можно громче и требовательнее спросил я.

Народ пошугался, пошептался, но из дома всё же вышел какой-то старичок, образ которого вполне подходил слову «староста».

— Вы чьи будете? – подозрительно спросил старик.

— Ты староста? – проигнорировал я его вопрос.

— Ну, я.

— А звать тебя как?

— Энго я.

— А меня Купец зовут. Если не слышал ещё.

— И зачем ты сюда прибыл, Купец?

— Знакомиться. Соседи мы теперь. У меня поселение стоит выше по Михохо.

— Выше по Михохо стоит Наукики. Убил его, что ли?

— С чего бы? Наукики жив, здоров и будет, надеюсь, здравствовать ещё долго. Вон, здоровья у него на новую молодую жену хватает. Жадный только. Ни одной медяшки из рук просто так не выпустит. Из всего выгоду выжимает.

— Это да, в этом весь Наукики. Так откуда же вы тогда? Мне говорили, что лодки начали по Михохо вверх ходить. Неужто новую деревню поставили?

— Не деревню. Крепость. С военным гарнизоном.

Конечно, там пока от крепости всего двенадцать метров забора и шестеро бывших наёмников, двое из которых ранены и не бойцы. Но формально это не ложь. Укреплённый лагерь в проекте есть? Есть. Солдаты в гарнизоне присутствуют? Присутствуют.

Зато сразу людям нужно мозги в правильное положение поставить, что я не просто проплывающий торговец, который устроил дорогой пикник в предгорьях. Я здесь сила. Торговца не грех пощипать. С силой приходится считаться.

— Крепость, говоришь? – сказал Энго. – Кого и от чего вы тут охраняете?

— Так себя же. А то места-то дикие. Нужно новый город охранять.

— Город? Хм…

— Город, да. Общий город людей с равнины и фари.

Только сейчас староста внимательно, но недоверчиво осмотрел моих спутниц. Вид которых переклинивал сознание местных. Вроде бы фари, они же горные ведьмы. Белые волосы, красные глаза. Ничего особо удивительного для жителей предгорий. Только вот одеты как дворянки из Сакао. И стоят с таким видом, будто им тут все должны. Странно.

— Горные ведьмы же не покидают Стену. – сказал Энго.

— Раньше не покидали, – равнодушно ответил я, – а теперь, как видишь, и сюда спускаются, и даже по Михохо ходят на своих лодках. Времена меняются, привыкай.

— Меняются, да. Только к добру ли?

— А ты что-то имеешь против фари? – вмешалась Лина на языке равнинных. – Или против нашего присутствия здесь?

Староста посмотрел на неё так удивлённо, будто с ним заговорило дерево. Даже не знаю, что вызвало в нём большее недоумение: то, что к нему обратилась женщина или фари. Впрочем, он решил проигнорировать её существование и вновь обратился ко мне:

— Раньше порядок был. Мы живём в предгорьях, ведьмы на своей Стене. А сейчас что?

Я не стал отвечать. Демонстративно достал из ножен своё мачете и спокойно сказал:

— Моя подруга задала тебе вопрос. Ты на него ответишь. Ей. Прямо сейчас. Кера, Лина, Лиша. Если этот человек ещё хоть раз посмеет вас проигнорировать, убейте его.

— Я поняла, – ответила Лина. Собственно, она единственная, кто поняла мою фразу на языке равнинных. Но после этого она направила на старика копьё и это жест Кера с Лишей считали очень чётко, приготовившись к драке.

Я же считывал обстановку. Староста застыл с полными ужаса глазами. До него начало доходить, что его сейчас могут начать убивать. А вот остальные… остальные на помощь не торопились. Толпа зевак, до этого внимательно слушавшая наш диалог, старалась бочком-бочком, не делая резких движений, отойти на безопасное расстояние. За оружием никто не тянулся. Деревня нищих рыбаков, что с них взять?

— Слушай меня внимательно, Энго. Ты оскорбил мою подругу. А значит, ты оскорбил меня. Но я готов твою первую и последнюю ошибку списать на то, что ты просто старый дурак и ещё не понял, с кем разговариваешь. И это был последний раз в твоей жизни, когда ты допустил со мной или фари такую ошибку. Поэтому прямо сейчас ты принесёшь госпоже Лине свои глубочайшие извинения. И ответишь госпоже Лине на её вопрос, как она от тебя потребовала. Если из твоего рта раздастся хоть один звук, отличающийся от просьбы о прощении, то мои подруги фари прямо здесь отрежут тебе голову, а я повешу её на кол у берега Михохо, чтобы все на реке знали, что я делаю с теми, кто дерзит мне или моим людям. Семью твою я утоплю в реке. А после этого решу, что делать с твоей деревней. Поставить нового старосту или продать всех в рабство кочевникам. Итак, что ты сейчас ответишь?

Жёстко? Пожалуй. Но как я уже упоминал, местные люди очень простых нравов. Тут нет государства, которое отправит отряд полиции разбираться, кто прав, а кто виноват. Здесь тебе принадлежит столько власти, сколько ты можешь удержать.

Тот же Додоко, пытавшийся со своей бандой меня ограбить на реке, был ведь тоже в своём праве. Я сильный – значит мне можно. Ты слабый – значит ты подчиняешься. Всё просто. Он бы и Наукики попытался сбросить, если бы мог. Но Наукики умный и сильный. Он держит при себе лояльных людей и сам по себе ставит себя на место альфы. Я сначала с этого потешался, но потом осознал, что в этих краях, где полагаться можно только на себя и верных тебе людей, только это и является стратегией выживания.

Вот и здесь то же самое. Он посмел дерзить? Не признал во мне и моих фари тех, кому нужно подчиняться? Значит нужно сразу показывать зубы и быть готовым действовать. Мне на реке не нужен тот, кто сомневается в моей власти. И такого лучше сразу вырезать, чем оглядываться потом, проплывая мимо этой деревни.

Впрочем, я не верил в то, что у этого старичка хватит решимости мне что-то противопоставить. Вон с каким ужасом посматривает по сторонам в поисках поддержки у своих людей. Ищет, но не находит. Это Наукики мог бы мне бросить вызов. И то не факт. Всё же он понимает, когда можно показывать клыки, а когда лучше ухватиться за возможность решить всё полюбовно и не потерять лицо. А этот… Смотреть жалко. Какой лидер, такая и деревня.

— Прошу прощения у госпожи Лины. – сказал он наконец, слегка склонив голову в сторону девушки. – Я не хотел показаться невежливым. Разумеется, ни я, ни мои люди ничего не имеем против фари или вас лично. Просто я был… удивлён. Горные ведьмы раньше никогда не покидали Стены и не ходили по реке.

— Как сказал мой мужчина, – заявила Лина, – времена меняются.

Ух ты. «Мой мужчина». Это Лина уже что-то своё придумала. Равнинники от постановки фразы тоже слегка ошалели. Хотя для них всё происходящее было сюрреалистичным.

Чтобы представить их состояние, вообразите себе, что много веков недалеко от вашего города находится изолированный монастырь. Где живут монахи-пацифисты, давшие обет безбрачия, посвятившие себя аскетизму и молитвам богам в кельях с голыми стенами. И вдруг однажды к вашему дому подъезжает люксовая машина, в которой сидят эти монахи, только уже одетые в роскошные дизайнерские костюмы, с оружием в руках и раскованными девчонками на коленях. Они выходят из машины, дают очередь в воздух и заявляют, что после столетий молитв Богини им ответили, повелев править этим районом и всеми вами.

Вот примерно так эту ситуацию видели сейчас местные.

— Раз уж мы разрешили наши разногласия, – примирительно сказал я, – то давай поговорим о том, зачем мы вообще прибыли.

— А? – только и выдавил из себя староста.

— Я говорю, что место торга с фари скоро изменится.

— Так а как? В смысле? Всегда же в долине рядом с Наукики сбор был. Сколько я себя помню. И торг скоро совсем.

— А этой осенью ничего и не изменится. Собирайтесь где привыкли. Я про следующую весну говорю. По весне все фари будут собираться на Заставе. Так называется моё новое поселение. Мы как раз всё подготовить успеем. И вы туда приезжайте. Перед торгом мои лодки пройдут по Михохо до самого Нашше. Тех, кто поедет на торг, будем собирать по всей реке.

— Эээ… – протянул староста. – Хорошо, раз не шутишь. А чего менять-то решили? Всегда собирались на одном месте.

— Так тесно скоро там станет. Торг расширяется. Товаров всё больше пойдёт со Стены. Да таких, что торговцы не то что из Нашше, а из самого Сакао будут приплывать сюда. Надо же, чтобы людям удобно было. Чтобы и рынки были, и склады, и разместить всех в тёплых домах. Вы в гости приплываете к благородному народу фари, нечего на улице ночевать.

— Благородному народу фари? А, да, я понял. Вопросов нет.

— Вот и хорошо. Тогда оставляю тебя и ухожу с миром. Надеюсь, увидимся весной в моей крепости. Впрочем, я и на осенний торг загляну. Не оставлять же без присмотра моих женщин.

Оставил я местных в состоянии шока. Только что у них на глазах перевернулась вся известная им картина мира.

А мы продолжили гастролировать по всему Михохо, останавливаясь в каждой деревушке у нас на пути.

Не буду вас утомлять подробностями о том, как проходил каждый из визитов. Тем более что деревень мы встретили на реке больше двух десятков, не считая разных хуторов, на которых мы уже не останавливались. Эти сами узнают.

И везде всё проходило по-разному.

Где-то нам попадались местные вожди–альфачи, похожего с Наукики типажа. С такими, как ни странно, разговор проходил относительно спокойно в деловом ключе:

«Кто такие?»

«Имя – Купец, держу крепость в верховьях. А ты кто?»

«Я здесь главный»

«Отлично. А я у себя главный»

«Хм…»

«Хм…»

«Чего хочешь?»

«Деловой разговор. Торг фари знаешь?»

«Знаю»

«Теперь торг подо мной»

«Не шутишь?»

«Не веришь?»

«Хм…»

«Приходи по весне ко мне на Заставу. Сам увидишь»

«Приду, коль не врёшь. Поглядим, что там за Застава»

Нормальные мужики. Можно дело иметь, если не наглеть, но и не показывать слабость.

Бывали за время наших гастролей и странные случаи. Например, в одной из деревень, ещё в предгорьях, я привычно начал выкрикивать главного.

Уж не знаю, что там себе навыдумывали местные, но нашего прихода они испугались как пожара.

— Уходите! – начали выкрикивать женщины. – Нечего вам тут делать!

— Я пришёл сюда говорить с вашим главным. – настаивал я.

— Нет у нас главного. – ответил чей-то женский голос из толпы. – Сгинул главный.

— А кто за него? Кто наследник?

— И наследник сгинул. Уходите.

— Кто же тут у вас вопросы решает без главного?

— Сами всё делаем. Не нужны нам главные. Своим умом жить можем.

— Вот как? Хорошо. Тогда созывайте совет. Всех людей деревни. Буду говорить со всеми. И отвечать вы тогда будете предо мной всей деревней разом. Понятно?

Народ притих. Пошушукался. Своим умом жить все хотели, а отвечать не хотел никто. В итоге вытащили откуда-то молодую девчонку-замарашку и довольно грубо вытолкнули из толпы.

— Вот она отвечать будет, – сказал всё тот же женский голос, обладательницу которого я уже выцепил в толпе и коротко бросил на фарийском Лише и Кере, чтобы были готовы её взять.

— И кто это такая? – спросил я.

— Дочка старого главы. Хочешь, чтобы кто-то отвечал? Вот она и будет.

Говорящая женщина с каждой фразой становилась всё увереннее и увереннее.

— А скажи-ка мне, почему говоришь ты одна, а отвечать за твои слова должна другая?

— Хотел же главную. Вот считай, что она и главная.

Вот так демократия быстро закончилась, когда нужно было кого-то заставить нести ответственность за всех.

Я подошёл к девчонке. На вид – ровесница Ики, может чуть старше.

— Тебя как зовут? – спросил я.

— Нама, – ответила она.

— Ты действительно дочь старосты?

Она медленно закивала.

— Что случилось с твоим отцом?

— Умер.

— Давно?

— В начале лета.

— Что случилось?

— Я не знаю. Ушёл с другими мужчинами, но вернулись они без него.

— Тебе не сказали?

Она покачала головой.

— Ты живёшь в поместье старосты?

Снова покачала головой.

— А кто там теперь живёт?

— Эй, тебе какое дело до нас и кто у нас где живёт? – всё тот же женский голос.

Я коротко кивнул Лише, они вместе с Керой бросились в толпу людей. Раздались короткие крики, визги, и спустя секунд десять Кера вытащила за волосы женщину средних лет, отчаянно визжащую и пытающуюся вырваться.

— Ты что себе позволяешь?! – орала она. – Гад! Убийца! Помогите, мужчины! Убейте его!

За ней верещали и остальные женщины деревни, осыпая меня проклятиями.

— Тебе надо было думать о мужчинах до того, как ты решила говорить за всех.

— Скотина! Отпусти сейчас же!

— Кера, – сказал я по-фарийски, – ударь её так, чтобы она замолчала.

Керу упрашивать не надо. Один замах, и тяжёлый кулак фари разбил женщине лицо.

— Локо! – прохрипела она. – Убей их!

Я подошёл к ней и поднял за волосы. В руке у меня было мачете. Я оглядел притихшую после удара толпу.

— Кто из вас Локо? – спросил я.

Люди зашушукались, некоторые из них расступились, открывая мне местного мужчину.

— Это ты Локо?

Он не ответил. Вместо этого он пытался заглянуть в глаза стоящих рядом мужчин, ища у них поддержки. Но те старательно отводили взгляд.

— Смотри, Локо, – я поднял крикунью за волосы и приставил лезвие к её горлу. – Это твоя женщина? Видишь, её жизнь в моих руках. Я могу сделать с ней всё что пожелаю. Хочешь меня остановить?

— Локо, помоги мне, – хрипела она.

— Иди сюда и попробуй меня убить! – рявкнул я на него.

Но он стоял как истукан, пытаясь спрятать мелкую дрожь. Таково проклятие толпы. Толпа кажется щитом, она придаёт уверенности, она размывает ответственность за совершаемые в ней грехи. Но стоит развеять эту иллюзию силы, как человек понимает, что толпа – это лишь несколько одиночек. И никто не хочет рисковать и погибать за другого.

— Я так и думал. – сказал я, не став больше мучить его. И после этого я позвал: – Нама!

— Д-да?

— Вот эта женщина с Локо сейчас живут в доме старосты? В твоём доме?

Она закивала.

— Следующий вопрос: Локо и те трое мужчин, что стоят рядом с ним. Это они были с твоим отцом, когда он исчез?

Снова кивок.

Я посмотрел на толпу. Люди опускали взгляд, делая вид, что им срочно нужно что-то внимательно рассмотреть у себя под ногами.

— Значит, ты, – обратился я к женщине-крикунье, – подговорила своего мужчину и его друзей, чтобы они убили бывшего старосту. А потом заняла его дом и выгнала наследницу?

— Не было такого! Лжёт она!

— Кера, дорогая, нужен ещё один оздоровительный стимул.

На сей раз фари ударила женщине под дых, отчего та упала на колени и согнулась пополам.

— Давай договоримся, – сказал я после того, как она отдышалась. – Ты больше не будешь мне врать. Ложь я чувствую. Тем более такую наглую и неумелую. И очень её не люблю. Ты поняла меня?

Женщина в последний раз посмотрела на толпу, отчаянно пытаясь найти в ней поддержку. Но никто из жителей деревни не собирался за неё заступаться. В итоге ей ничего не оставалось, кроме как мелко закивать.

— Давай попробуем снова: ты подговорила своего мужчину убить старосту, так?

— Он и мой родич был! Я его племянница. Он должен был моего мужа назначить своим наследником!

— Видимо, что-то пошло не так.

— А он хотел отдать замуж эту мелкую дрянь.

— И ты решила, что если не будет человека, то не будет и проблемы, так?

— Я просто хотела его убедить не брать кого-то со стороны! Локо с друзьями просто должен был с ним поговорить. Может, чуть припугнуть.

— И что же пошло не так?

— Я не знаю, меня там не было даже.

— Вот как? Слышишь, Локо? Тут твоя женщина перед всей деревней говорит, что это ты убийца старосты. А она вообще ни при чём.

В толпе раздались перешёптывания.

— И что было дальше? – продолжил я допрос. – Локо вернулся, сказал, что дело было сделано. Дальше что?

— Да ничего дальше. Не стало старосты.

— А зачем ты Наму выгнала из дома? Она же родич тебе. Сестра, получается, двоюродная.

— Девчонка глупая. Куда ей в доме старосты жить? Куда ей с деревней управляться?

— Я тебя не спрашивал, почему ты не позволила ей старостой быть. Я спросил, почему ты её из дома выгнала? Что, в таком большом доме места не нашлось для потерявшей родителя девочки?

— Дрянная она девчонка. Нечего ей с нами жить.

— Ясно. Значит, ты не только подговорила своего мужчину от собственного дядьки избавиться. Ты ещё решила выбросить свою собственную сестру на улицу и поселиться в её доме.

— Не я так решила, – оправдывалась она. – Всей деревней решили, что наш это должен быть дом.

— Да, я заметил, как деревня тебя поддерживала. Ответь ещё на один вопрос: а для того, чтобы деревня так решила, ты случайно этим людям вещи прошлого старосты не раздавала?

Женщина ничего не ответила. Только сжала зубы и со смесью ненависти и страха уставилась в землю.

— Картина мне почти ясна. Остался последний вопрос. Даже не к тебе, а ко всем: раз всё было сделано, староста убит, его дом занят, единственная наследница выброшена на улицу, почему же Локо так и не стал новым старостой? Вы же с людьми сговорились обо всём. Лето почти прошло, а деревня без главы остаётся. Чего вы ждали?

Женщина молчала. Я смотрел на неё, на толпу, пытался найти взглядом Локо, но он куда-то делся.

— Нама, – спросил я – может, ты знаешь, почему они не назначили нового старосту?

Девушка только покачала головой.

— Жаль. Самую интересную деталь этой истории никто рассказывать не хочет.

Я снова схватил женщину за волосы, замахнулся мачете и… отрезал ей волосы. Хотелось убить эту ядовитую змею. Но я не был уверен в том, что поступать так правильно. Я запугал всех людей здесь, разрушил их мирок коллективного преступления. Но я всё ещё был чужаком, который влез в чужие разборки. Да и не поможет это. Эта женщина была самой мерзкой тварью, которая заварила всю происходящую здесь кашу. Но она была не одна. Таких змей здесь вся деревня. Все, кто прямо или косвенно участвовали в этой истории. Убей эту, найдётся другая. Жаль только было дочку старосты.

— Нама, – позвал я, – ты можешь отправиться со мной. Я отвезу тебя на Заставу. Там у тебя будет новый дом. И там тебя никто не тронет. Готова поехать?

Но девушка вновь покачала головой, чем немало меня удивила.

— Почему ты отказываешься?

— Здесь мой дом. – ответила она.

Я подошёл к ней, наклонился и сказал тихо, чтобы только она могла меня расслышать. Ну, ещё Лина, которая по привычке не отходила от меня ни на шаг во время переговоров:

— Они изведут тебя, ты это понимаешь? А может и убьют, как твоего отца. Я сейчас уеду и не смогу тебя защитить.

— Я понимаю, господин.

— И всё равно хочешь остаться?

— Да, господин.

— Почему?

— Здесь мой дом. Моя семья жила здесь много поколений. Под полом нашего дома лежит прах моей матери, моего деда, моей бабушки. Всех моих предков, кого я знала и кого не знала. Здесь мой дом, господин.

Я отошёл от неё на шаг и задумчиво разглядывал. Совсем ещё юная. Голос дрожит, она нервно перебирает пальцы на руках. Слабая. Беспомощная. Добыча среди окружающих её хищников. Причём она уже почувствовала это на себе. И осознаёт свою судьбу.

Однако в этой девочке больше достоинства, чем во всей деревне вместе взятой.

— Хорошо. – сказал я. – Слушайте меня все. Вы не выбрали нового старосту. Значит, у вашей деревни его нет. Поэтому этот пост забираю себе я. По праву сильного. Есть здесь кто-то, кто хочет оспорить моё решение?

Смельчаков не оказалось.

— Теперь эта деревня подчиняется Царству Стены. Наму я беру под свою опеку. Она останется здесь как мой представитель. Все вопросы, которые она решить не сможет, будут решаться через моих управляющих на Заставе или мной лично. По Михохо мои корабли будут ходить достаточно часто. Если надо, то я солдат сюда пришлю.

Такая вот получилась история. Толпа, которая выгнала Наму из дома, теперь точно так же выгоняла ту крикунью, имени которой я не узнал, и Локо. Я же смотрел на всё это с лёгкой грустью. Прямо сейчас ими движет простой животный страх. Но я уезжаю, на реке меня ждёт ещё много деревень. Пройдёт день, два, декада, и страх исчезнет. Его место займёт ненависть, жадность, месть. Весь тот человеческий мрак, который и до этого толкнул людей на мерзкие поступки.

Выживет ли Нама? Что я мог для неё сделать – я сделал. Дальше всё зависит от неё самой и воли Богинь. Держать здесь постоянно людей я был не в силах. Не было этих людей. Я даже не понимал, зачем мне вообще нужна эта деревня? Бесполезный актив, если подумать. Но я принял решение. Кажется, не самое рациональное. Пусть Эра меня потом ругает, но мне кажется, что иначе я поступить не мог.

Дальше таких страстей не было. Четыре дня в итоге потратили на гастроли по реке. Чем дальше мы уходили от предгорий, тем меньше нам попадались деревни вождей. И тем чаще нас встречал другой вид управленцев поселений. Это были хорошо закрепившиеся на местности семьи. Как правило, со своей усадьбой, которую они держат уже далеко не первое поколение. С небольшой дружиной, от трёх до пяти человек. Как я понимаю, набранной из собственных родственников или приближённых семей.

Число подобных семей с усадьбами было тем больше, чем мы были ближе к устью Михохо. Сказывалось наличие полей и близость большого города. Чем дальше от предгорий, тем больше у поселений было естественных источников обогащения, будь то сады, поля или торговые связи.

В верховьях, путешествуя от одной деревни рыбаков до другой, я чувствовал себя варягом из книг по древней истории. Когда ещё в доимперский период первые торговцы и воины строили державу, являющуюся предшественницей Вечной Империи. Мне казалось, что они так же ходили по рекам со своими верными воинами и где-то страхом, где-то дипломатией завоёвывали уважение у многочисленных племён. Получалось, что я как бы повторяю путь наших древних предков докосмической эры.

Но чем дальше я спускался по реке, тем сильнее мы с девчонками превращались из покорителей в простых гостей. Фари там знали всё меньше. Люди были всё богаче. И наш вид уже не удивлял их. «Ну, богачи приплыли, бывает… девчонки, правда, необычные».

Вожди и старосты сменялись местными родовыми аристократами, которые на переговоры выходили со своими воинами. С которыми уже мне приходилось считаться как с силой. Нет, будь у меня три лодки и бойцов тридцать, я бы, конечно, мог завоевать любую деревню на реке даже без огнестрела. Но у меня был только я сам и три бравых валькирии.

С другой стороны, именно аристократы в поместьях оказались наиболее вменяемыми и дипломатичными. Всё же люди не за рыбаками в глуши смотрят, а управляют доходными поселениями. Даже приглашали в гости, угощали. И женщины у них старались нарядиться к выходу под стать моим красавицам. Поддерживали светскую беседу, интересовались товарами. Ощущение было, будто снова на приёме у Сако в Нашше.

Такие внимательно слушали о новом поселении, проявляя умеренный интерес. Отвечали, что подумают или пришлют кого-то из своих представителей. Всё же дело новое, да и про торг с фари они знали только понаслышке. Часто в весьма мифологизированной версии. Куда им эти лесные посиделки с горными ведьмами? Вот они и думали, что там проходят оргии и кровавые ритуалы. Да, и такое мы выслушивали от особо впечатлительных особ.

Некоторые прямо, но вежливо отказывались. Иногда с оговоркой: «посмотрим через пару лет, как у вас торговля пойдёт». Но, думаю, мою миссию можно считать успешной, даже если по весне на Заставу прибудет только половина представителей от посещённых деревень. Главное – это запустить процесс торговли. А дальше за меня будут говорить мои товары.

Вечером четвёртого дня мы прошли Нашше.

Я не стал останавливаться в этом городе. Подумав, решил, что это будет пустая трата времени. Заглянуть в гости к Сако? Но конкретных предложений у меня для него нет. Успеется ещё до весны. И скорее всего сам узнает про наше предприятие. Ему ведь интересно, чтобы я вёз товары к нему в город, а не вытягивал людей в предгорья. Ремесленники города? Все контракты на пробные поставки у нас с ними заключены на весну. Чего сейчас-то обсуждать? В общем, получалось, что делать в городе мне нечего. Только время потеряю. Разве что ночь провести в нормальной гостинице, а не в спальнике на лодке. Но это терпимо. Отдохнуть с комфортом сможем и в Сакао. Лучше ночью пройти дополнительные километры.

Так, оставив за спиной панораму и дымы ремесленного города, мы вышли на просторы Велиководной.

(Дорогие читатели, если вам нравится история, не забывайте ставить ей лайк, подписываться на автора и добавлять книгу в библиотеку. Чем больше лайков, тем выше популярность книги в алгоритмах сайта. Чем выше популярность, тем больше и быстрее будут выходить новые главы.)

Глава 14 Почтовая служба

Я решил повторить тот же фокус, что мы использовали в первый поход по Велиководной. Речь про быстрые ночные переходы.

После выхода на большую реку оставил управление Лише и вместе с близнецами лёг спать. Ночи становились длиннее, шли мы налегке, так что на двигателе нам была за один ночной переход доступна большая часть реки от Нашше до устья.

Впрочем, задачи к утру пристать в Сакао у нас не было. Хотя теоретически это было возможно.

Но у нас была ещё одна важная остановка. Это был город Верро, примерно в сотне километров до Сакао.

Зачем он нам нужен? Так письма передать. На два адреса. Раз уж обещал людям на Заставе, нужно выполнять. Это в Сакао лучше найти и нанять каких-то курьеров. Всё же там могут возникнуть вопросы о Лулуодо, и как мы с этим связаны. А Верро – это вроде как другое государство, здешним властям вообще без разницы, чего там случилось на Благодатной.

На рассвете мы добрались до нужного нам города. До сих пор нам не удавалось рассмотреть поселения Велиководной. В обоих наших плаваниях мы держались от них противоположного берега. А теперь вот идём прямо к пристани.

Внешне похож на Нашше. Технологии строительства не сильно отличаются. Но сам город был не в устье реки. Поэтому если Нашше походил по форме на треугольник, опирающийся своими гранями на две реки, то Верро был вытянутым овалом, разместившимся на небольшом речном изгибе. Улочки города от длинной речной пристани паутинкой поднимались на прибрежный холм, где на возвышении располагался дворцовый комплекс.

От города как раз начали отходить лодки тех перевозчиков, что останавливались здесь на ночь, освобождая места в порту. Как мне казалось: временные, как раз для транзитных судов. Центральная часть порта, расположенная напротив капитальных складов, была всё ещё плотно заставлена судами, ожидающих погрузок. Впрочем, может я и ошибаюсь, и это просто эксклюзивные места для особо богатых торговцев.

Вместе с Керой мы выгребли к мосткам где-то на окраине порта, рядом с рыбацкими стоянками. Причалили. В нос ударил характерный запах подгнившей рыбы вперемешку с ароматами нечистот. Всё же никакой канализации здесь не строили. Если не считать таковой ряд канавок, по которым грязь стекала с городского холма в реку. Кое-где собираясь в полные дерьма лужи. Впрочем, периодически их смывало дождём. Такая вот природная и экологичная система очистки и утилизации. Города доиндустриальной эпохи – это вообще очень неудобное для проживания место. Мало пространства, много людей, грязь, антисанитария, вонь и бедность.

Почему же тогда вообще люди собирались в городские сообщества, если всё так плохо? Ответ прост: совместная оборона. Жизнь в деревнях была куда сытнее, но деревня была защищена всего лишь местными жителями или дружинниками вождя. Оборонительной линией выступал в лучшем случае палисад из веток. Тогда как город уже может выставить ополчение, способное держать общий защитный периметр.

Безопасность – вот та ценность, ради которой люди терпели неудобства города. Верро не был исключением. Периметр проходил по стенам двухэтажных зданий, как и в Нашше. Но было и отличие: в северо-западной части города располагалась самая настоящая крепость с высокими, метров шесть, каменными стенами. Часть стены уходила к реке, образуя упирающуюся в неё башню. Другая стена тянулась где-то на полкилометра, уходя внутрь городской застройки. Видимо, крепость старая. Городской стеной хотели закрыть весь холм, но либо не успели, либо не смогли, в итоге проект бросили, а город вышел за пределы обозначенного периметра.

Только я сошёл с корабля, как со стороны берега в нашу сторону стали подходить трое мужчин. Даже нет, скорее очень молодые парни. Младше близнецов.

— Приветствую, торговец. – сказал один из них.

— И я тебя приветствую, – отвечаю ему.

— Стоянка пятнадцать медных за ночь. Двенадцать, если останавливаетесь на три дня или больше. Чешуйками или товарами на такую же сумму.

— Сейчас утро, – возражаю я. – И до заката мы уйдём.

— Не важно. – отвечает парень, пожимая плечами. – Цена есть цена. Заняли место – значит до следующего утра оно будет за вами.

За мной из лодки вылезла Лина и опустила капюшон своей меховой накидки. Все трое парней уставились на девушку, разве что челюсти не уронив. Но оно и закономерно: в низовьях Велиководной фари были легендарным народом. А выглядели мои девчонки сейчас настоящими красавицами. Когда не пытались кому-то угрожать, конечно.

— Кто это такие? – поинтересовалась Лина на языке равнинников.

— Сам пытаюсь понять. – ответил я и повернулся к парням. – Моя подруга задала хороший вопрос: а кто вы вообще такие?

— Работаем в порту.

— Кем?

— Грузчики. И следим за оплатой аренды мест.

— В Нашше с нас за стоянку плату не брали.

— Тогда можете плыть обратно в Нашше и стоять там бесплатно. А здесь Верро. Здесь ночь стоит пятнадцать медных.

— А что входит в стоимость услуг?

— Каких услуг?

— Представим, что я вам плачу. Пятнадцать монет, немалые деньги. Что я получаю взамен?

— Место.

— И всё? Охрану, например? Что если мою лодку ограбят?

— Тогда это будут твои проблемы. Каждый своё добро защищает сам.

— Хорошо, – продолжал я выяснять систему, – а если я просто отплыву вон к тому бережку в трёхстах шагах отсюда? За городской стеной.

— Если не лень потом тащиться через ворота, то можете отплывать. За пределами порта стоять можете бесплатно.

— А если я вам просто платить не стану?

— Тогда мы пойдём к начальнику порта, а он приведёт стражу. Нет платы – нет места стоянки.

Я внимательно посмотрел на парней. Говорил один. Видимо, старший. Уверенный в себе. Говорит чётко, отвечает без запинки. Так, словно привык это делать.

Но что-то не сходится. Перед отъездом я многое узнал от Икоко и остальных о ценах на равнине. Пятнадцать медных в день? Во всём порту было лодок сорок, включая те, что отчалили на рассвете. Это шестьсот монет в день. Может, меньше. Наверняка у кого-то скидки, или они вообще местные и владеют сами местом стоянки. Но всё равно это примерно одна серебрушка в день только на аренде. Если считать, что медяшка – это около трёх грамм, а самое распространённое серебро (царская монета Шарамаша, которая занимает где-то сорок–пятьдесят процентов рынка) – это пять грамм.

От шести до десяти медяков – это средние зарплаты за рабочий день в регионе, где есть денежный оборот (в Сакао расценки, разумеется, выше, а в предгорьях и за три–четыре медяшки в день люди будут рады работать). Получается, место стоянки стоит больше дневной оплаты среднего работника.

С одной стороны, это много. За серебряную монету в день можно нанять несколько десятков наёмников. У них как раз зарплата плюс-минус серебро в месяц. Усреднённо, всё же серебро бывает разное. И зарплата наёмников различается в зависимости от характера службы, должности, наличия содержания и проживания за счёт нанимателя. Солдаты Лулуодо получали меньше серебрянки в месяц, не считая Виго и погибшего командира. Но если они в разъездах и служба сопряжена с опасностью, вроде их поездки в предгорья, то уже начисляются «боевые», а там как раз по серебру и выходит на брата.

Вроде как с такой пошлины владелец порта и наместник могут неплохо так пополнять казну или свои карманы. Вот только Верро – не единственный город на реке. Тут полно мест для временной ночёвки. Даже если тебя ничего не устроит, то прибивайся к любому бережку и спокойно себе ночуй бесплатно, что и делают периодически команды грузовозов на реке. Получается, что введение аренды, к тому же без предоставления каких-либо услуг (хотя бы элементарной охраны!), означает лишить город значительной доли речного трафика. В среднем на лодках находится по шесть человек. Они могли бы покупать еду, товары, искать новые контакты и контракты, кто-то может остановиться в гостиницах. Получается, что люди могли бы оставить в городе намного больше денег, чем они заплатили бы за грабительскую аренду.

Выходит, что городским властям заниматься таким просто экономически невыгодно. Значит, что? Значит, это либо какие-то экстренные меры по наполнению бюджета. Либо, что вероятнее, парни меня просто дурят.

Начать им угрожать? Но это не предгорья. К чему поднимать шум в городе, где у нас ещё остались дела? Пойти разбираться с начальством ради нескольких медяшек? Ну, такое себе… Я так-то человек небедный. У меня во внутреннем кармане куртки позвякивает полсотни серебряных монет. И по мешочкам на лодке и с собой ещё тридцать кило меди. То есть ещё под двадцать серебряных чешуйками. Жмотиться из-за нескольких монеток было бы странно.

В итоге я принял компромиссное решение.

— Держи, парень. – отсыпал я ему шесть монеток. – Поровну на всех.

— Тут не хватает.

— Остальное получишь перед нашим отъездом. Мы тут до вечера.

— У нас платят полную сумму.

— Так я разве отказываюсь заплатить? Просто часть будет потом. Если тебе что-то не нравится, давай вместе пойдём поищем стражу. Уверен, они нас рассудят.

Парень сжал зубы и о чём-то крепко задумался. Чем окончательно убедил меня в том, что всё это не более чем мошеннический заработок местной пацанвы. Перспектива привлечения властей им явно была не по нраву.

Если правда работают в порту, значит старожилов знают в лицо. Когда же подходит к берегу кто-то новенький, то они пробуют удачу.

— Ладно, оставайтесь. – сказал, наконец, парень. – Вечером ещё зайду.

И удалился со своими молчаливыми спутниками.

— Кера, – позвал я, – останься сегодня на лодке вместе с Лишей.

— Ждёшь проблем? – уточнила она.

— Скорее готовлюсь. Но одну Лишу я тут оставлять не хочу.

Кера кивнула и на всякий случай достала из-под меховых накидок вязанку дротиков, чтобы положить рядом с собой. На всякий случай. Я серьёзных неприятностей от этих парней не ожидал, не тот типаж, но мало ли под кем они ходят. Поначалу я думал оставить тут только Лишу, которой всё равно нужно отдохнуть после ночного управления лодкой. И прогуляться по городу вместе с близнецами. Но с учётом, так сказать, повышенной криминогенной обстановки в городе, лучше перестраховаться и не оставлять охрану ценностей только на одну спящую фари.

Опять мы вдвоём с Линой посреди незнакомой толпы. Подниматься по мелким улочкам я не стал. Поди пойми, как тут с криминалом. Уж лучше пройтись по центральному проспекту, идущему от порта.

Планировка города несколько отличалась от Нашше. Там административный район соседствовал с торговой площадью. Здесь же дворец наместника и самые богатые дома жались к крепости, как бы отделяясь от остального города. Рынок был скорее пространством торговцев и ремесленников.

Я взял первое письмо. Точнее, перевязанную нитью пачку бумаг. И вынул первый путевой лист.

— Можешь прочитать? – спросил я Лину, передавая ей тонкий кусок бересты. Не то чтобы я сам не мог, но это было частью наших регулярных тренировок.

Лина взяла лист и пробежалась по нему глазами. Удивительно, но при всей её обучаемости и уму я выучил письменность равнинных быстрее. У них простая фонетическая азбука. Буквы не похожи на имперские, только некоторые согласные имеют отдалённое сходство. Наверное, местная письменность возникла независимо уже через многие годы после падения цивилизации первых колонистов. А прогрессоры не стали внедрять имперские системы, вместо этого используя местные, лишь привнеся в них некоторые отсутствующие символы.

В общем, мне такая система была интуитивно понятна. Нужно было запомнить меньше трёх десятков местных чёрточек, а дальше уже читаешь привычным образом. Тем более что грамматика тут примитивная, по принципу «как слышится – так и пишется». А вот для Лины это была мозголомка. Она и имперскую письменность осваивала с трудом. Не потому что глупее, нет. Просто ей было непривычно. Она прекрасно читала узелки, но там тактильные ощущения, которые в её мозгу крепко привязались к словам. А здесь нужно глазами увязывать символы со звуками, а потом и переводить их в слова и смыслы. Непривычно. Но, полагаю, со временем научится.

— До-ро-га от пор-та. – прочитала она по слогам. – Ма-лий…

— Малый, – поправил я её.

— Малый, – вновь прочитала она, – пе-ре-у-лок в сто-ро-ну реч-ных во-рот.

— Правильно, – похвалил я её. – Значит, это туда, в противоположную от крепости сторону. Что ещё?

— До лав-ки ап-те-ка-ру.

— Аптекаря. Ладно, пойдём искать родичей нашего Демона.

Больших улиц в городе немного. Больших – это значит, что там могут разъехаться две телеги. Объединяют они немногочисленные важные объекты: крепость, порт, ворота, большие мастерские, рынок. А всё, что за пределами прямых между этими локациями – это паутина маленьких улочек, где могут разойтись два пешехода.

Пришлось нам, конечно, потрудиться. Искать что-то в этом лабиринте – та ещё морока. Помогали, кстати, не столько описания локаций, сколько указания персоналий. Лавка такого-то, склад такого-то. Ну и в конце какая-то прохожая девчушка просто показала пальцем: «Господин Лемомо живёт вот здесь».

Я подошёл к искомой двери и постучал. Ну, скорее «двери». Настоящие двери были у Лулуодо, Сако или в других богатых домах. А тут просто клееные дощечки, повешенные на деревянные же петли, вмурованные в сделанный из камня проём.

Дверь открыла средних лет женщина.

— Приветствую вас, – вежливо сказал я, слегка кивнув ей, – это дом господина Лемомо?

— Эммм… да, а кто вы? – удивлённо спросила она.

Надо сказать, что парочкой мы и правда были крайне необычной. У меня внешность явного иностранца. И лицо необычное, и глаза, и волосы. Да и вообще я был на голову выше местных. Мужчины-равнинники были не выше метра семидесяти ростом. Не знаю, генетика ли в этом виновата, или недостаток белков в рационе. Разве что Наукики был со мной соизмеримого роста. И Шуго был амбалом под два метра, единственный встреченный тут человек выше меня.

Мой рост, кстати, сильно помогал мне во время гастролей по Михохо. Со мной не хотели связываться не только из-за дерзости и наличия оружия, но и потому, что я на пятнадцать–двадцать сантиметров выше почти всех местных мужчин и крепче телосложением.

В общем, посреди бела дня стучится к вам в дом такой огромный иностранец, а рядом с ним разодетая как дворянка горная ведьма с белоснежными волосами и ярко-красными глазами из-под тонких белых бровей. Фари, кстати, тоже были в среднем на пару сантиметров выше местных мужчин. Должно быть, сказывалась обильная мясная диета в период роста. А женщины равнинников были ростом где-то метр шестьдесят.

— Можете называть меня Вестник. – представился я, используя вместо имени русское слово. Купец уже был, почему бы не продолжить добрую традицию? – Я прибыл к вам как курьер, чтобы доставить письмо из предгорий.

— Вы не ошиблись? У нас нет знакомых в предгорьях. Мы с мужем и из города-то почти никогда не выезжали. Кто мог нам что-то прислать?

— Письмо прислал господин Энмомо. Мне было сказано, что здесь проживает его родитель господин Лемомо с его матерью.

Женщина сделала резкий вдох и закрыла рот руками, уставившись на нас полными страха и надежды глазами.

— Наш сын… жив? – осторожно, словно не веря сказанным словам, спросила она.

— Уверяю вас, четыре дня назад он лично вручил это письмо мне в руки. Если с тех пор ничего не случилось, то он должен быть сейчас жив и здоров.

— Кто там пришёл? – спросил вышедший из-за занавески мужчина.

— Наш сын жив! – радостно объявила женщина.

Мужчина, очевидно Лемомо, посмотрел на радостную жену, затем на нас с Линой.

— Вы что-то знаете про нашего мальчика? – недоверчиво спросил мужчина.

— Зовите меня Вестник, – вновь пришлось представляться, – я привёз письмо от вашего мальчика.

— Хм… могу я посмотреть?

Я передал отцу Демона пачку берестяных листов. Тот, явно обученный грамоте, бегло изучил содержимое.

— Вы видели Энмомо? – спросил он.

— Он лично передал письмо мне в руки.

— Это добрые вести. Камама, людей, которые принесли добрые вести, не стоит держать на пороге. Пригласи гостей в дом.

— Ой, да, чего это я… Вы проходите вот туда. У нас гости сейчас, но и вам место найдём. Вы голодные? Конечно голодные, с дороги же. Заходите, заходите же.

Раз приглашают и даже обещают покормить, чего бы и не согласиться? Прошли мы в… не знаю, столовая, кухня, зал, всё вместе? Тут с функционалом помещений вообще всё сложно и перемешано.

Я заодно из чисто исследовательских соображений осматривал конструкцию дома. Жильё простых жителей мне пока ещё видеть не приходилось. Дома в городе были не отдельно стоящими, а скорее частью длинных, иногда изгибающихся вслед улицам и складкам местности, многоквартирников. Боковые стены каждого дома являлись стенами соседей. Обычно дома были метра четыре – пять в ширину. Зато уходили в глубину метров на восемь. Несущие стены и колонны выложены из камня. Как и дверной проём с окном. Все камни, кроме крупных угловых, обмазаны глиной. Прямо напротив входной двери – каменная лестница на второй этаж, который держат деревянные балки. Межкомнатных стен нет, вместо этого внутреннее пространство дома зонируется закреплёнными на потолке отрезами тканей.

В комнате кроме родителей Демона были ещё двое: средних лет мужчина и ещё совсем юная длинноволосая девушка. Сидели на лавке за большим деревянным столом, где стояли несколько уже пустых тарелок. Видимо, у них была с хозяевами совместная трапеза. Оба, разумеется, ошарашенно уставились на нас. Я вежливо кивнул им обоим.

— Ну что, Лиго, – сказал Лемомо, – похоже, ситуация сильно изменилась. И запуталась для нас с тобой ещё сильнее.

— И что это значит? – спросил мужчина.

— То, что сын-то мой жив. А значит свадьбу отменять при живом женихе преждевременно.

— Энмомо жив? – спросила девушка и посмотрела на меня. – Это правда?

— Видел его живого прямо как вас сейчас. Здоров и бодр, вовсю работает на новом месте.

— Нам письмо из Сакао пришло десять дней назад. – сказал Лемомо. – В нём говорилось, что на поместье, где он служил, напали. Непонятно кто. То ли кочевники через Благодатную перешли, то ли конкуренты. Всех убили и тела сожгли.

— Значит, слухи о смерти вашего сына оказались преувеличены. – ответил я. – На поместье напали, да. А сын ваш живой. Уехал в предгорья, там работает. Да вы письмо прочтите. Чего курьера спрашиваете, может сын вам сам всё написал?

— Да, Лемомо, ты читай, – попросила мать Демона.

— «Дорогие отец и мать», – начал мужчина. – «Не представляю, какие ужасные слухи вы могли узнать обо мне и моих сослуживцах. Когда-то я спорил с тобой, отец, доказывая, что жизнь наёмника позволит мне быстро скопить нужные на выкуп деньги. И только теперь понимаю, что ты был прав. Деньги эти оплачиваются не трудом, но кровью. Быть наёмником интересно и легко, пока не приходится сражаться за свою и чужие жизни. Одним днём моя жизнь изменилась. И вместо роскоши Сакао я волей судьбы оказался на самом краю цивилизации. У Стены, которую населяют горные ведьмы, и за которой лежат земли страшных и кровожадных кочевников.

Кочевников мне увидеть пока не доводилось, и надеюсь, что не доведётся, а вот горные ведьмы оказались вовсе не чудовищами из сказок, а интересным и дружелюбным народом. Здесь, в предгорьях, мы строим новый город. Первый общий город людей и фари, так тут называют горных ведьм. И с каждым днём мне кажется, что судьба не просто так закинула меня в этот дикий край. Да, здесь жизнь непроста, приходится отвоёвывать у природы даже самые привычные нам удобства. Но я вижу, что создаю нечто действительно ценное и важное. Возможно, что и великое. И создаю свои трудом, как ты, отец, и хотел для меня.

Здесь я освоил профессию строителя. Ох, ты даже не представляешь, какие чудеса и невиданные приёмы работы с деревом я тут видел и применял своими руками. Надеюсь однажды показать это всё и тебе. Знаю, будешь ругать меня за желание всё делать проще и быстрее, но прошу тебя делать это только после того, как я покажу тебе плоды моих трудов.

Обними за меня мать. Знаю, что она наверняка сильно переживает за меня. Передай, что я её люблю и скучаю. Пусть она не беспокоится за меня.

И передай моей возлюбленной Рикеке, что мне очень жаль, что я не смог выполнить обещание. Я отправился в наёмники, чтобы собрать выкуп на нашу свадьбу. Но сейчас не могу покинуть предгорья. Обстоятельства обязывают меня работать здесь следующие пять лет, и не знаю, смогу ли я скопить нужную сумму.

Каждый день я прошу судьбу о нашей встрече. Надеюсь, что однажды она дождётся меня или приедет сюда, на Заставу, где я построю дом для нас двоих и наших детей, как мы и мечтали. Уверен, что теперь я смогу. Но я понимаю и то, что моё нынешнее положение – это не то, что мы планировали с ней и с нашими семьями. Уж точно не жизнь в диких краях. И не томительное пятилетнее ожидание жениха.

И всё же передайте ей, что я прошу её написать мне своим ответным письмом, могу ли я ещё надеяться на то, что наша любовь может пережить не только радости, но и невзгоды.

На этом позвольте попрощаться с вами. Отец, мать, обнимаю вас. Рикеке, что бы она не ответила, передайте, что я люблю её и всегда буду любить. Постараюсь писать так часто, как смогу. Если вы хотите передать мне ответное письмо или личное сообщение, сделайте это через человека в сопровождении горных ведьм, который передаст вам моё послание. Он по возвращении в предгорья отдаст их мне лично».

Ничего себе… А я-то думаю, чего он там столько нацарапал? Демон, оказывается, мастер эпистолярного жанра. Ему бы журналистом быть, а не топором махать. Впрочем, тут до появления этой профессии ещё далеко.

— Ох, сынок… – выдохнула мать.

— А чего «ох»? – спросил отец. – Живой, здоровый, при деле. Ещё и строителем стал. Почётная профессия. Не то что копьём махать и хозяйскую задницу охранять.

— Это всё, конечно, хорошо, – вмешался Лиго, – но это не отменяет причины нашего спора. Пожалуй, что даже усложняет его.

— В чём же сложность? – парировал Лемомо. – Сын наш и жених твоей дочери жив. И половину выкупа за невесту ваша семья уже получила.

— Меньше половины.

— Немногим меньше. А раз Энмомо жив, то и остальное доберёт. Ему время только нужно.

— На время мы другое договаривались. Мы что обговаривали? Что через год у нас будет полная сумма и свадьбу тогда устроим. А теперь что? Пять лет он будет пропадать где-то среди дикарей и людоедов?

— Простите, – вмешалась в разговор Лина, – а мой народ вы только что назвали дикарями или людоедами?

Мужчина осёкся, неуклюже уставившись на фари. Тут даже его дочь подняла, наконец, взгляд от стола и внимательно рассматривала Лину. Богато одетая и вежливая фари явно не тянула на дикарку.

— Эммм… я не это имел в виду. – оправдался мужчина в ответ на требовательный взгляд Лины.

— Верю, что это так, – согласилась девушка, – но прошу вас впредь быть внимательнее. Уверена, вам бы тоже не понравилось, если бы кто-то называл вас дикарями и людоедами. Да, мой народ живёт на Стене. Но уверяю, мы не едим людей. Мы охотники, а не убийцы.

— Простите. Не хотел вас обидеть. Однако позвольте вернуться к нашему разговору. Наш уговор в один год превратился в пять лет. А Рикеке уже не маленькая девочка. Она женщина, готовая к замужеству. И теперь вы говорите оставить её в невестах ещё на пять лет, пока ваш сын занимается непонятно чем в предгорьях? Знаете, скольким потенциальным женихам мне приходилось отказывать, потому что наши дети хотели быть вместе? Женихам, которые предлагали больший выкуп?

— Уверен, что немалому количеству. Ваша дочь – гордость всего Верро. Но и сын мой не шпана портовая. Слышали же, что он пишет. Строителем стал. Почётная профессия. И заработать сможет немало. Уж куда больше, чем пильщиком или наёмником.

— Так то через пять лет. Откуда вы знаете, может он там за пять лет сгинуть успеет. А дочке моей что делать? Кто её замуж возьмёт?

— Простите, что вмешиваюсь не в своё дело, – сказал я, – я, конечно, просто курьер. Но со стороны мне видится, что вы ходите по кругу. Давайте перечислим то, что мы знаем. Первое: Демо… эммм… Энмомо любит Рикеке и хочет на ней жениться. Ради неё он рискнул своей жизнью и отправился в наёмники, лишь бы заработать на обещанный выкуп. Изменение его жизненных обстоятельств не изменили его намерений, как мы все поняли из письма. Второе: это касается вашей дочери. Рикеке, ты хочешь замуж за Энмомо? Ты сама его любишь?

— Люблю. – ответила девушка. – Мы с детства вместе.

— Отлично. А что ты любишь больше: Энмомо или жизнь в своём родном городе?

В комнате повисла тишина. Наверное, с моей стороны задавать такие вопросы было бестактным, но нужно было разрубить этот запутавшийся узел противоречий.

— К чему этот вопрос? – спросил отец девушки.

Сама же Рикеке молчала.

— Очень просто. – пояснил я. – Вашу проблему очень легко решить. Чтобы ваша дочь не ждала пять лет, она может просто присоединиться к своему жениху на Заставе. Я там был, уверен, что место для неё найдётся. Более того, я думаю, что уже к следующему лету у них будет свой собственный отдельный дом. Большой, в несколько комнат. Комфорт для вашей дочери Энмомо сможет обеспечить. Я даже уверен, что он и денег заработать сможет. Побольше, чем если бы наёмником был. Там большая стройка начинается. Уже сейчас крепость ставят. Он уже сейчас руководит строительством. У него в подчинении даже подмастерье есть, сам видел. Мужики по его указке брёвна таскают и кладут куда он скажет. Далеко пойдёт парень. Единственное, что является у вас камнем преткновения – это пятилетний срок его пребывания там. Поэтому решить ваш спор может только Рикеке. Готова ли она отправиться к своему жениху? После пяти лет они смогут как остаться там, так и вернуться в Верро или в Сакао по их выбору. Или она не готова ехать к Стене за своим любимым и желает остаться здесь, в привычной жизни своего родного города? Что скажешь, Рикеке?

Глава 15 Бремя долга

Никаких внятных решений невеста Демона принимать не стала. Чуда не случилось, несмотря на мои потуги выставить парня в хорошем свете.

Удивительно даже, что я вообще полез его защищать. Он мне по сути даже меньше чем никто. Долговой раб без контракта, которого я взял силой. А месяц назад я мог и вовсе его убить.

Однако он теперь был моим человеком. Значит, мой долг — защищать не только его жизнь, но и его счастье. По крайней мере, такую модель поведения диктует моё имперское воспитание. Но если действовать в такой логике, то почему бы мне просто не отпустить его к невесте?

На это есть две причины.

Во-первых, это означало бы создать прецедент. У Демона невеста, у всех остальных кто-то ещё. Почему его обстоятельства должны делать его исключением из общего правила?

Во-вторых, тут работает мой эгоизм и мои интересы как лорда. Да, я хочу сменить мотивацию жителей Заставы со страха на комфорт, а позже на общую идеологию. Но всё это не из идеализма. Это ради выполнения задачи. И для этой задачи Демон с остальными нужны мне там, на Заставе. Мне не жалко даже потратить ресурсы и подарить ему с супругой целый дом, лишь бы они не думали о том, чтобы уехать куда-нибудь ещё.

Ещё этот разговор вскрыл для меня проблемы, о которых я раньше даже всерьёз не задумывался. Главная из них в том, что все мои люди на Заставе имеют сейчас подвешенное состояние в плане своего статуса и перспектив. Да, есть устное упоминание про пять лет работы на меня и обещание содержания. Но что дальше?

Предусмотрена ли этим людям какая-то зарплата? Допустим, они через пять лет захотят меня покинуть. Я должен просто их отвезти в Сакао и высадить на пристани? А ведь у некоторых есть обязательства. Как вот у Демона, которому, как оказалось, деньги были нужны на выкуп невесты.

Что с содержанием этих людей? Я их кормлю, даю крышу над головой. Это всё тоже имеет стоимость. Высчитывать это из их зарплаты или вписывать в долговой договор? Первый способ им понятен, у Лулуодо они так и жили, где с зарплаты удерживались затраты на еду и прочее содержание. Но работа по найму не предполагает безусловных обязательств по срокам, это черта долгового рабства. Заключать с ними полноценный рабский контракт я не хотел. Как и вообще применять термин "рабы".

Ещё я хотел выдавать семейным отдельные дома или квартиры на Заставе, когда мы начнём строить кирпичные здания. Как учитывать это имущество? И что с ним делать, если люди решат через пять лет уехать? Забрать как государственное? А что делать, если они останутся? Оставить как госжильё? Или "приватизировать"? Хммм... а это идея. В награду за службу подарить дом.

Другой вопрос: что делать с фиксацией статуса моих жителей? Прямо сейчас всё их штатное расписание живёт большей частью у меня в голове. Тот же Демон — формально солдат, который подчиняется Виго как своему командиру. По факту же он глава строительной бригады из пары плотников и откомандированных к нему мужчин поселения. Но этот его статус никак не закреплён, перспективы его карьерного роста сейчас весьма туманны. Ровно то же относится к Маке, которая по сути помогает в строительстве Демону, а формально числится среди служанок Лататы.

В общем, осталось много нерешённых вопросов, которые потерялись за первичными задачами выживания, но которые нужно будет решить после возвращения на Заставу.

Так вот, Рикеке... совсем забыл о ней, уйдя в свои мысли. Она испугалась. Девушку можно понять. Внезапно её жених, которого она действительно искренне любит, в этом я не сомневался, перестал быть "парнем по соседству". А их отношения превратились в сложную задачу, когда от неё потребовалось отправиться за любимым куда-то на край света. Страшно и требует решимости.

Если бы рядом был кто-то из жрецов пантеона, он бы сказал, что в душе девушки случилась классическая битва двух Богинь-сестёр: Русии и Люсии. Первая живёт в нашем альтруизме и чувстве общности. Она — та сила в нас, которая порождает любовь и наставляет жертвовать чем-то ради других. Вторая — наш эгоизм, следование личным желаниям и чувствам в ущерб общественному долгу. Каждый день люди сталкиваются с этим тяжким выбором: я или мы? И для полноценной жизни нужно постоянно придерживаться баланса.

Рикеке решить не смогла, разорвавшись между двумя одинаково желанными, но несовместимыми выборами. Её сомнения почувствовал отец, также не желавший отпускать дочь, а потому утопивший нас в вопросах. В итоге решили ситуацию подвесить на некоторое время, чтобы оценить, куда это всё будет двигаться и что сможет Демон предложить невесте на новом месте.

То есть и девушка к нему ехать пока не согласилась, но и свадьбу отменять пока не стали. Написали два письма (я на этот случай прихватил пустые листы): от родителей и от Рикеке, на чём и попрощались.

А ещё нас покормили. Не особо роскошно, но по тарелке рыбного супа нам досталось. Но мы с Линой не наелись, поэтому сразу после родителей Демона отправились на рыночную площадь. Там нашлось нечто вроде ресторана, или как оно тут называется? В общем, кухня при гостинице, обслуживающая не только постояльцев, но и зашедших посетителей. К тому же у них были столы на летней веранде, где мы и разместились после заказа.

Взяли две полных тарелки мясного рагу и местную экзотику: лепёшки с мясом и овощами. При подаче их сворачивают в треугольник. Выпечка здесь вообще редкость. В регионе Сакао зерновые почти не выращивают, поэтому вся мука импортируется с юга. И имеет запредельную цену. Так что лепёшка стоила дороже, чем её начинка и обе тарелки.

Но было вкусно, я даже заказал ещё две, чтобы отнести Кере и Лише. Время было раннее, только полдень, поэтому я прошёлся по рынку и накупил небольших гостинцев для девчонок. Для Лиши подобрал изящный кожаный браслет с цветной вышивкой узоров и изображением птицы. Для Керы выбрал кулон и яркие красные ленты для волос. Насчёт лент – это была идея Лины, она всегда заплетает сестре косы.

Самой же Лине купил книгу: учебник языка равнинников, которым пользуются взрослые для изучения письменности. Точнее, это была пачка берестяных листов, скреплённых нитками под кожаной обложкой. Я полистал книгу. Написано красивым почерком, какими-то чернилами, а не просто нацарапано, как это делают с обычными письмами. По содержанию в книге обильно присутствуют торговые термины и примеры диалогов с рынка. Наверное, книга была написана прежде всего для купцов.

Понял, что совсем ничего не знаю о том, как тут выстроена система образования. Ясно, что никаких общественных школ здесь нет, но худо-бедно люди грамоте учатся, кому это нужно. Нужно будет уточнить этот вопрос и подумать над внедрением системы образования на Заставе.

Закупившись, мы быстро отправились в порт, чтобы передать девчонкам вкусняшки и подарки. У них было всё нормально, если не считать зевак, которые периодически подходили поглазеть на горных ведьм. Но держащихся в стороне. Задерживаться не стали, у нас была ещё одна остановка в городе: семья Виго.

Его дом был поближе к крепости, если за точку отсчёта брать рыночную площадь. В полосе зданий, которые можно было бы отнести к промежуточному классу между халупами городской рабочей бедноты и высящимися вокруг дворца наместника элитными домами.

Найти его было нетрудно. Буквально первый же длинный дом в переулке, сразу после поворота с центрального проспекта. Обошлось без блуждания по лабиринтам. Технология строительства была общая для всего города. Но здесь всё было… аккуратнее, что ли. И камни подобраны по размеру, и стены ровнее, двери похожи на настоящие двери из досок, а не просто символические щитки. Жильё среднего класса, в общем.

Я постучал. Подождал. Мне не открыли. Стучу снова и снова, пока из окна соседнего дома-квартиры не высунулась голова какой-то женщины:

— Вам чего надо?

— Письмо для госпожи Риты. Её нет дома?

— Конечно нет. Работает она теперь. Позже заходите.

Вот тебе раз. Но Виго говорил, что его жена не работает, да и денег у неё должно хватить. Что изменилось? Ладно, подождём, нам не трудно.

Походили мы с Линой ещё по городу. Заглянули на площадь у дворца. Самое ухоженное место в городе. И тихое, если не считать голосов нескольких прохожих богачей, проводящих время на лавках в тени деревьев, да прогуливающихся здесь двоек стражников с копьями и щитами. Последние на нас косились, всё же слишком мы необычно выглядели для этих мест, но подойти не решались. Видимо, наш внешний вид укладывался в здешние представления о высоком статусе. Одеты дорого-богато, а значит имеют право тут находиться, мало ли какие у уважаемых людей дела? А что выглядят экзотично… ну, бывает.

Вообще это, наверное, главное отличие Верро от Нашше. Нашше – явно промышленный город, где элита – это торговцы и ремесленники, держащие руку на пульсе экономической жизни. Вон, аж целый советник наместника не постеснялся лично встретить нас на пристани, принять в собственном доме и договориться о поставках. А здесь элита – это такой замкнутый в себе мирок. Процесс имущественного расслоения зашёл намного дальше.

Где-то через два часа мы вернулись к дому Виго. На сей раз дверь нам открыли. Местная женщина средних лет. С цепким взглядом и безэмоциональным выражением лица.

— Кто вы такие? – спокойно, но требовательно спросила она.

— Вы госпожа Рита?

— Я спросила, кто вы такие. – напомнила она вместо ответа.

Суровая баба.

— Меня зовут Вестник. – ответил я. – У меня письмо для госпожи Риты.

— От кого?

— От её супруга, господина Виго.

— Мой муж был убит месяц назад. Уходите.

— Уверяю вас, что это не так. Ваш муж жив.

Она недоверчиво посмотрела на нас и протянула руку:

— Дайте письмо. – потребовала она.

Я передал. К тому же там не пачка, а просто два листа с несколькими лаконичными строчками. Женщина пробежалась по ним глазами, потом посмотрела на нас и снова на листы. Видимо, что-то ей осталось непонятно, поэтому она пригласила нас войти:

— Поднимитесь по лестнице. Там сразу будет гостевая комната. Располагайтесь.

Сама же ушла в комнату на первом этаже.

Отказываться мы не стали, вошли внутрь. Дом выглядел лучше, чем у родителей Демона. Архитектурно это была та же «квартира» в длинном доме. Но она была больше. Стены внутри обмазаны штукатуркой. Было много мебели. У открытого окна первого этажа стоял столик с деревянной кадкой, в которой росли цветы. Межкомнатные перегородки были сделаны из деревянных досок, в отличие от тканевых тряпок, что мы видели в прошлом доме. Другой класс жилья.

Мы поднялись наверх. Это была комната без окон, но хорошо освещённая огнём двух масляных ламп. Тоже отличие от прошлого дома, где мы всё время просидели на кухне под светом одной лишь неяркой лучины. Хотя странно, что они вообще горят. Наверное, когда мы пришли, хозяйка была именно в этой комнате.

У стены стоит деревянная лавка, обитая тканью. Вторая такая же под прямым углом к ней. А между ними массивный стол. Стена отделяет другую комнату на этом этаже, по идее – хозяйская спальня. В углу стояла вертикальная деревянная лестница на третий этаж. Точнее на чердак. Должно быть, там спят дети Виго и Риты.

Мы сели на лавку, а спустя пару минут поднялась хозяйка, принеся на подносе кувшин и три кружки. Молча она разлила содержимое и сделала приглашающий жест. Я взял свою кружку, понюхал. Спирта не ощущалось. Какой-то фруктовый запах. Сделал осторожный глоток. Похоже на ягодный компот или что-то в этом роде.

— Итак, – начала женщина, – кто вы такие и как мой муж оказался в предгорьях?

— Отвечая на первый вопрос: мы просто курьеры. Доставляем письма с Заставы…

— Что такое «Застава»? – перебила она меня.

— Новый город, который строится в предгорьях.

— Никогда не слышала о нём. Кто его строит?

— Царство Стены.

— На Стене нет никаких царств. Там племена горных ведьм, а за ней кланы кочевников.

— Раньше не было. А теперь появилось. Племена фари объединяются в новое государство. Застава – один из их городов. Общий город фари и народа равнины.

— Хорошо, дальше. Как мой муж там оказался?

И как Виго с ней уживается? У неё же какая-то мания на сохранение контроля.

— На поместье, где он служил, напали.

— Это я слышала. Кто напал?

— Те, кому владельцы перешли дорогу. Хозяев усадьбы убили. Некоторых солдат тоже. А людей из поместья вывезли и предложили новое место работы.

— Как рабов?

— Формально нет.

— Значит, мой муж сможет вернуться?

— Ээээ… нет, он обязан отработать срок на новом месте.

— Сколько?

— Пять лет.

— Значит, всё-таки рабы.

— Не совсем. Просто долговременный рабочий контракт. Им там даже дома отдельные планируют строить.

— Ладно, потом разберёмся. Вам известно, что случилось с Энмомо? Он служил вместе с моим мужем.

— Вы знакомы? Мы просто только что из дома его родителей.

— Почти не знакомы, – впервые она сама ответила на вопрос, и наш диалог стал похож на диалог, а не допрос, – но я знаю его мать. Она моя родственница. Я ей и посоветовала обратиться к мужу. Так парень живой?

— Да, вместе с Виго живут на Заставе.

— Это хорошо. Чем мой муж там занимается?

— Командует обороной крепости.

— Почему он, а не его командир?

— Он мёртв.

— Понятно. Значит, Виго получил повышение с заместителя командира отряда в поместье торговца до командующего гарнизоном крепости в новом городе, но одновременно получил долговое рабство?

— Ну… примерно так.

— Какое-то жалование он там получает?

— Сейчас нет. Но думаю, со временем начнёт. Особенно как пойдёт торговля со Стеной. А что, нужны деньги?

— Нужны. – призналась Рита. – Раньше он их присылал регулярно.

— Перед моим отъездом Виго утверждал, что у вас здесь есть деньги, чтобы продержаться несколько месяцев.

— Были деньги.

— Что случилось? Я понимаю, что это может быть не моё дело, но ваш муж точно будет беспокоиться и хотел бы знать, что у вас тут происходит.

— А он вам рассказывал, зачем ему вообще нужны деньги и почему он стал наёмником?

— Я знаю, что он служил в армии Сакао, а затем из-за какой-то истории ему пришлось уйти, вроде бы его место передали кому-то ещё. После этого он и подался в наёмники.

— Значит, он рассказал не всё. Он действительно был в армии, стал офицером. Но его не лишили места. Ему отказали в повышении, отдав должность сыну другого офицера. Виго с тех пор скопил немалую сумму денег. Смог купить этот дом. И больше не хотел себя связывать со службой. Он надеялся спокойно жить здесь, открыв собственную лавку.

— На это он копил деньги?

— Нет, деньги у нас были. Точнее, не вся сумма. Немного недоставало, чтобы закупиться товарами от поставщиков в Сакао, с которыми он познакомился ещё на службе.

— И недостающие деньги он решил компенсировать… – начал я догадываться, какое будет у истории продолжение.

— Да, он взял в долг.

— Сколько?

— Десять серебряных.

Примерно трёхлетний заработок обычного рабочего в городах Велиководной.

— Предположу, что в истории с лавкой всё вышло не очень хорошо.

— Не очень. Мы прогорели. Оказалось, что иметь деньги и связи с поставщиками недостаточно для успеха. Нужно ещё принадлежать к закрытому обществу местных торговцев. Иначе они будут воспринимать тебя как конкурента-выскочку и сделают всё, чтобы вы прогорели. Нам пришлось продать лавку и товары за бесценок тем же торговцам, что нас и разорили.

— Это ужасно.

— Наверное. Но долги всё ещё нужно было отдавать.

— У кого вы заняли? Надеюсь, не у преступников.

— У одного знакомого торговца. Хотя… все они так или иначе преступники. Часть долга получилось погасить сразу, за счёт вырученных с продажи товаров. А Виго пришлось идти в наёмники, чтобы содержать нас с детьми. И выплачивать долг дальше. Большую часть мы за последний год смогли выплатить.

— Сколько осталось?

— Четыре серебряных. Даже меньше.

— И теперь, после исчезновения мужа, долг перешёл на вас? Поэтому вы работаете?

— Не только. Проблема вообще не в этом. А в том, что после новости об исчезновении мужа, торговец, у которого он занял денег, объявил, что меняет долю своего интереса. И теперь мы должны ему не четыре, а шесть серебряных.

— На каком основании? – удивился я.

— На таком, что я всего лишь женщина без мужа, и он может делать что хочет. Закон на его стороне.

— Поэтому вам пришлось пойти на работу?

— Да. Есть знакомая семья из богатого района. Им нужна была кухарка.

— А какова гарантия, что после того как вы выплатите все деньги, он не поднимет сумму вновь?

Женщина лишь развела руками.

В это время снизу послышался какой-то шум. В дом кто-то заходил.

— Мои сыновья. – Пояснила Рита и громко, чтобы они слышали, позвала: – Мальчики, поднимайтесь сюда.

По лестнице поднялись два молодых парня. Едва они вышли на свет, как я узнал их. Это были те ребята, что встретили нас в доках и вымогали деньги за аренду места. Включая старшего, который говорил за всех. Точнее, двое из троицы.

— А где третий? – спросил я.

Они нас с Линой тоже узнали и ошарашенно отступили на шаг.

— Вы знакомы? – спросила Рита, для которой наш обмен взглядами не остался незамеченным.

— Встретились сегодня в порту, – сказал я. – Парни мне продавали место стоянки.

— Что они делали? – строго спросила Рита и обернулась к своим сыновьям, вставая из-за стола.

— Нам нужны деньги, – сказал старший. – Сама знаешь.

— И давно вы этим занимаетесь? – видимо, женщина была в курсе этой мошеннической схемы, потому что уточнять она не стала.

— С тех пор как мы узнали о смерти отца.

Рита подошла к старшему сыну и со всей силы влепила ему пощёчину. Звонкую, с размаха. Рука у неё, видимо, тяжёлая, потому что парень не самого хрупкого телосложения отшатнулся.

— Эти люди только что привезли весть от вашего отца. Что он жив. А вы их ограбили, дурни. Вот уж не думала, что от вас такого позора натерплюсь.

— Мам, мы…

— Молчать! Сколько денег вы у них забрали?

— Шесть чешуек. Но две отдали Заноно. Вот, у меня четыре…

Рита забрала из рук сына деньги, после чего отошла в другую комнату и вернулась ещё с двумя. Положила на стол передо мной.

— Вам не нужно… – возразил я.

— Нужно. – отрезала она. – Наша семья криминалом не занимается и заниматься не будет.

Понимая, что отказа она не приемлет, я забрал эти тонкие медные пластинки со стола. А в голове у меня созревал план.

— Госпожа Рита, – начал я, – правильно ли я понимаю, что у вас сейчас есть две проблемы? Во-первых, это перешедший к вам долг вашего мужа. Во-вторых, это отсутствие денег, которые обычно Виго вам пересылал.

— Да. К чему вопрос?

— Видите ли, я мог бы помочь с вашей проблемой долга.

— Каким образом?

— Выплатить её от лица Царства Стены.

— Зачем вам это?

— Затем, что Виго важен для Заставы и Царству необходимо, чтобы он и дальше занимал свою должность, не отвлекаясь на всякие… бытовые неудобства.

— То есть просто перекупить долг?

— Да, всё верно. Но уверяю, Царство не станет требовать процентов и сделает так, чтобы долг был выплачен Виго в течение его пятилетнего контракта без каких-либо неудобств.

— Что в таком случае требуется от меня?

— Сущая мелочь. И даже не от вас, а от ваших сыновей. Мне нужно, чтобы они лично посторожили мой корабль и ничего на нём не трогали, пока я со своими подругами буду общаться с вашим торговцем-кредитором.

— И всё?

— И всё.

Рита обернулась к сыновьям и коротко сказала: «Делайте что они велят».

— Ещё один момент. – сказал я. – Как мне видится, у вас сейчас есть проблемы с деньгами. И Виго в ближайшее время не сможет регулярно пересылать вам средства. Понимаю, здесь у вас хороший дом, да и вы сами с сыновьями можете зарабатывать, чтобы себя содержать. Но подумайте о том, чтобы в будущем переехать к своему мужу. Понимаю, это может быть внезапно…

— Я согласна. – коротко ответила Рита. Чем несколько выбила меня из колеи. Я уже морально готовился её уговаривать и расписывать преимущества жизни рядом с медведями в глухом лесу, но ей этого не понадобилось. – У меня есть только один вопрос: каков будет наш с сыновьями там статус? Тоже долговых рабов?

— Нет, вы будете свободными людьми.

— Хорошо, тогда я согласна. Когда отплываем?

— Не сегодня. Мне нужно отвезти письма и уладить кое-какие дела в Сакао. А на обратном пути через несколько дней я смогу вас забрать.

— Отлично. Я всё подготовлю.

— Простите, просто ради интереса: а почему вы так легко согласились с предложением незнакомцев уехать на край света?

— Потому что там мой муж.

Вот так интересно прошла наша встреча. А вообще, выходило, что за четыре серебрушки я сейчас получал сразу трёх поселенцев для Заставы. Невероятно выгодная сделка.

С двумя парнями, имена которых я пропустил мимо ушей по принципу «потом запомню, когда они чем-то полезным для меня выделятся», мы спустились к пристани.

Как оказалось, они на самом деле там работали. Действительно грузчиками. А вся их мошенническая схема – придумка начальника порта, с которым они вынужденно делятся деньгами, а он их прикрывает. Раз в два-три дня обязательно приплывает какая-нибудь новая лодка, с командой которой они пробуют удачу. Шесть медяков отдают начальнику «за крышу», а остальное забирают себе, сколько бы там ни было. С пятнадцати чешуек шесть уходит начальнику и по три на каждого из парней. Неплохой получается бонус к зарплате.

На лодке нас встретили девчонки. Лиша уже выспалась и сидела на мостках, о чём-то переговариваясь с Керой.

— Привет! – позвал я их.

— Это те, что были утром? – спросила Кера на фарийском. – А что вы сделали с третьим? Уже убили?

Это у Керы такой юмор. Я тоже поначалу впадал в ступор, пока не привык. Любит она на публику изображать из себя немножко туповатую и слишком прямолинейную девицу. Хотя в действительности характеры близнецов намного более схожи, чем может показаться при поверхностном знакомстве с ними. Просто у них работает такое разделение труда и показываемого вовне образа.

— Третий испугался к тебе подходить. – парировал я. – Слушайте, Кера, Лиша, планы немного меняются. Нам всем вчетвером нужно сходить к одному местному купцу и провести переговоры о закрытии долга, который у него брал Виго.

— Насколько жёсткими планируются переговоры? – уточнила Кера.

— Бери с собой копьё.

— А лодка? – спросила Лиша.

— А лодку будут охранять вот эти двое. По забавному стечению обстоятельств эти парни – сыновья Виго. На обратном пути из Сакао мы их с матерью заберём на Заставу.

Оставив пацанов на мостках, я строго-настрого запретил им приближаться к лодке или подпускать кого-то чужого. С девчатами же мы отправились в противоположную часть доков, где располагалась торговая контора Минхо. Это был одновременно склад, офис и его личный дом. Закрытое здание у берега с собственной территорией. Доки, правда, им не принадлежали, но вот складом пользовались разные небогатые перевозчики-частники.

Своих кораблей у Минхо не было, невыгодно содержать команды, проще нанимать знакомых рейсовиков. Так с ним Виго и познакомился, когда регулярно приезжал повидаться с семьёй из Сакао ещё во времена армейской службы. Высаживался тут, начали они с торговцем друг друга узнавать, а потом стали приятелями. Поэтому когда Виго решил открыть своё дело, он обратился за помощью к тому, кого знал.

— Я к Минхо. – сказал я парню, сторожащему вход в контору.

Тот осмотрел нашу компанию и слегка усмехнулся.

— Время приёма закончено. Завтра утром приходи. Хотя шлюх можешь оставить.

Я улыбнулся, сделал короткое движение рукой, крутанув кисть, и почти без замаха ударил ему в солнечное сплетение. Пока он сгибался пополам, я второй рукой засадил ему кулаком в ухо, окончательно повалив на землю. Сознание он не потерял, но следующие секунд пятнадцать точно будет дезориентирован, рассматривая искорки перед глазами.

Дверь я выбил ногой. Она была широка, но её никто не закрывал. Время же ещё дневное. Первый этаж был на две трети заставлен корзинами и керамическими кувшинами. Ничего интересного я тут не увидел, зато сразу справа от меня была лестница, по которой спускался парень с кинжалом в руке. Должно быть услышал шум открывающейся двери.

Интересно, а сколько тут вообще людей? Что-то я погорячился, уверился в своих силах и не подумал об этом. Вроде как мне Рита сказала, что у Минхо солдат нет, только грузчики и по совместительству вышибалы, которых он держит при себе. Но вот у грузчика уже есть в руках какая-то колюще-режущая штука.

— Эй, парень, – позвал я, – думаешь, это у тебя в руках оружие? Нет, вот это оружие!

И я достал из ножен своё мачете. Большой по местным меркам меч более чем полуметровой длины. Парень на лестнице остановился, пытаясь оценить сложившуюся ситуацию. Он один со своей тыкалкой против огромного меня с мечом, который впятеро длиннее его клинка. А за мной ещё три фари с копьями. В итоге он сделал самое разумное, что можно было сделать в этой ситуации: побежал наверх.

Я бросился за ним, девчата, кроме Керы, за мной. Ей я бросил на ходу, чтобы контролировала оставшегося на пороге. Затем мы добежали до двери, куда залетел сбежавший от нас парень.

Должно быть, это был офис. Широкий стол по центру. В большом кресле за столом восседает упитанный мужчина средних лет. По противоположным от окон стенам расставлены стеллажи с документами. В помещении ещё трое молодых парней: у двоих в руках дубинки, они явно только что вскочили.

— Минхо! – воскликнул я. – Старый ты мошенник! Почему так грубо встречаешь гостей? Ножи какие-то, беготня, будто совсем не рад посетителям.

— Ты кто ещё такой? – брезгливо спросил он.

— Так я друг Виго. Он сам пока занят. Весь в делах, нужно готовить гарнизон крепости, которой он теперь командует. Поэтому вместо него поприветствовать тебя приехал я.

— Виго мёртв.

— Кто тебе сказал такую глупость? Старый вояка живее всех живых.

— А это что за белые с тобой? – кивнул он на фари. – Твои рабыни?

— Хуже, - ответил я, – мои невесты.

— Чего тебе здесь надо? Я занят.

— Ничего страшного, найдёшь время на меня, – сказал я и нагло сел напротив него за стол. – К тому же есть к тебе важный разговор. Вопросы к тебе возникли.

— Это у кого? У Виго? Вот пусть сам и приходит. А тебя и твоих белобрысых я впервые в жизни вижу. Пошли вон отсюда!

— Мда… Видимо, вежливостью и чувством юмора мы ничего не добьёмся. – покачал я головой и коротко добавил на фарийском: – Контроль всех. Убить при сопротивлении.

Фари дёрнулись и выставили вперёд копья.

— Бросить оружие. – приказал я. – Кто не бросит – умрёт на месте.

Сам я демонстративно поднял свой клинок и положил рядом с собой, показывая, что готов и сам вступить в бой. В этот момент сзади подошла Кера, таща за собой ещё одного человека Минхо, со связанными за спиной руками. Она грубо толкнула его вперёд, отчего тот потерял равновесие и рухнул на пол. На всякий случай она ещё и ударила ему в спину древком копья.

Парни оценили ситуацию. Они с дубинками и ножиками против нас. Не дожидаясь разрешения от начальника, бросили на пол то немногое, чем были вооружены.

Я обернулся к Минхо:

— Итак, давай начнём сначала. Ты готов говорить?

— Чего ты хочешь? – проговорил он сквозь зубы, едва сдерживая ярость от того, что с ним смеют разговаривать вот так, языком угроз.

— Я же сказал: к тебе возникли вопросы. Скажи мне, любезный, как так вышло, что оставшийся долг в четыре серебряных превратился в шесть сразу после того, как ты получил новость о якобы смерти Виго?

— Обстоятельства изменились.

— Какие именно?

— Сроки. Виго должен был заплатить остальное за полгода. А что его вдова с сыновьями? Они так быстро не заработают. Значит, срок сдвигается. Тогда и проценты выше.

— А что, Рита тебе сказала, что не сможет заплатить в срок? И как именно эти проценты начисляются? Может, ты покажешь мне формулу?

— Мне не надо с ней говорить. Понятно, что вдова не справится. А такой как ты про проценты всё равно знать не знает.

— В этом тебе не стоит быть так уверенным. Клянусь Богинями, я в бухгалтерии и кредитовании разбираюсь намного лучше тебя. Впрочем, это не важно. Важно то, что ты самолично решил изменить условия кредита, просто поставив перед фактом несчастную вдову с детьми. И сделал ты это, потому что решил, мерзкая твоя душонка, что ты сможешь заработать на их несчастье. А ведь Виго доверял тебе.

— Я торговец. И я зарабатываю тогда, когда появляется подходящая возможность. А доверие Виго – это его проблемы. Меня волнует только то, как будет выплачен его долг.

— Я выплачу за него. Прямо сейчас. А ты прямо сейчас поднимешь свою жадную задницу и напишешь документ, что Виго и его семья полностью выплатили свой долг. Чего смотришь? Вставай давай.

Минхо ещё раз оценил ситуацию и нехотя поднялся. Достал чистый лист, чернила и какую-то писчую палочку. Я взял бумагу после того как он закончил, и пробежался глазами по листу. Старый урод и тут пытался обмануть. Я скомкал лист и поджёг его в пламени масляной лампы на столе.

— А теперь ты сделаешь это ещё раз, правильно.

— Ты совсем ошалел?

Я поднялся, взял в руки клинок и с размаху ударил по столу, оставив глубокую, сантиметров шесть, канавку.

— Ты пытаешься держать меня за дурака, – сказал я. – Думаешь, я не знаю, как пишутся такие документы? Ты просто написал, что долг Виго уплачен. Без указания того, что это за долг, когда он был уплачен. Это не документ, а бесполезная бумажка. Прямо сейчас у тебя есть выбор. Первое: ты берёшь новую бумагу и пишешь всё правильно: что я, такой-то Минхо, своё полное имя, тогда-то я выдал Виго долг в размере десяти серебряных монет, с указанием, что это были за монеты. И что сейчас этот долг был закрыт перед тобой в полном объёме. Никаких претензий к Виго или его семье ты не имеешь. Потом ставишь текущую дату, свою подпись и печать. Второй вариант: ты отказываешься писать этот документ или вновь пытаешься меня обмануть. И тогда я отрубаю тебе руку. Что выбираешь?

Минхо выбрал первый вариант. Снова пошли минуты ожидания того, как он выводит на листе буквы. После чего брезгливо отодвигает лист ко мне. Я вновь вчитался в формулировки. Конечно, я не эксперт в местной юриспруденции, но моё имперское образование не выявляло здесь каких-то явных попыток обмана.

— Доволен? – спросил Минхо.

— Вполне.

Я достал из внутреннего кармана четыре монетки: царское серебро Шарамаша. Демонстративно медленно отсчитал и поставил одну за другой в маленькую стопку на столе, ближе к себе, чтобы торговцу пришлось тянуться через весь стол.

— Забирай, – добродушно сказал я.

Тот потянулся, накрыл своей потной рукой монеты, после чего я резко схватил его левой рукой за запястье.

— Да, чуть не забыл. – добавил я. – А как же сдача?

— Какая ещё сдача?

— Сам посуди. Во-первых, долг Виго уже был меньше, чем четыре монеты.

— Там недоставало нескольких медяшек, – возразил Минхо.

— И всё же. Ты-то тянешь свои руки к четырём полновесным серебрянкам. А во-вторых, ты заявил, что поднял плату Рите, потому что она по твоему мнению должна была заплатить позже оговоренного срока. Так?

— И что?

— И то, что сейчас ты получаешь плату на полгода раньше этого срока! Это досрочное погашение кредита, разве нет? Если поднимаешь цену из-за просрочки, то логично опускать цену, если деньги тебе возвращают раньше, так?

— Никогда о таком не слышал!

— Рита тоже никогда не слышала о том, чтобы торговец по своей инициативе менял сумму долга. Теперь ты побудешь на её месте.

— Сколько ты хочешь?

— Да я вот смотрю на твой перстень на пальце. Бронзовый, с большим красивым камнем в центре. Должно быть, работа умельцев из Гессима. Думаю, он вполне подойдёт как сдача.

— Ну ты и наглая скотина! Отпусти руку, сниму.

— Да нет, не стоит утруждаться. Видно, что ты переволновался, палец распух, ещё устанешь его снимать. Так что я сам.

Я перехватил его руку с запястья на средний палец, где он носил перстень и взял в другую руку клинок. Только сейчас до торговца дошло, что именно я собираюсь сделать.

— Нет! – завизжал он. – Не делай этого, я тебя умоляю. Я тебе заплачу сколько тебе надо, только не делаааааааа…..

Я поднял отрезанный палец и рассмотрел перстень. Работа и в самом деле искусная. Не удивлюсь, если стоит несколько серебряных.

— Ну что же, Минхо, – подвёл я итог, – с тобой приятно иметь дело. Рад, что мы поняли друг друга. А этот эпизод пусть послужит для тебя уроком. Он должен научить тебя двум важным вещам. Во-первых, жадность – это плохо. А во-вторых, каким бы безнаказанным и могущественным ты себя не ощущал, всегда найдётся кто-то сильнее тебя. Поэтому лучше заранее быть честным с окружающим миром, чтобы потом твоя наглость не вернулась к тебе. Перстень я передам Виго с наилучшими пожеланиями от тебя. И молись, чтобы мне или ему не пришлось к тебе возвращаться. Следующую нашу встречу ты можешь и не пережить.

Глава 16 Бюрократический рай

Верро мы покинули тем же вечером, как и запланировали.

В порту нас ждала вместе с сыновьями сама Рита. Я показал ей расписку от Минхо и пообещал, что передам её Виго. Она передала корзину с горячей едой для нас четверых. Кивнула нам и ушла. Такая благодарность от снежной королевы.

Мы ушли на вёслах к середине реки, где дали течению нести нас своим ходом. Был вечер, солнце клонилось к отходу, но пока ещё грело нам спины и озаряло водную гладь мириадами оранжевых сполохов. На реке шла активная навигация. Спешить нам было некуда. До Сакао оставалось что-то вроде сотни километров, притом что даже в экономном режиме наша лодка выдавала двадцать пять километров в час. Если рвануть сейчас, доберёмся ещё до полуночи. Но зачем?

В итоге, уйдя от города подальше, мы пристали к небольшому пустынному бережку с песчаным пляжем. Устроили купально-помывочный день под ласкающими лучами заходящего солнца, когда вода в реке самая тёплая и приятная. После спокойно поужинали тем, что подарила Рита. Она не пожадничала, в корзине оказался набор из четырёх керамических горшочков с крышками. А в них наваристый мясной супчик, всё ещё тёплый. Набор явно недешёвый, не для передачи в дорогу незнакомцам. Впрочем, мы же всё равно встретимся через несколько дней, вернём обратно.

До заката мы ещё раз окунулись в реку поплавать и сидели на берегу, разговаривая вчетвером обо всё подряд. Получился расслабленно-счастливый вечер после тяжёлого и насыщенного событиями дня.

А как только начало темнеть, столкнули лодку на воду и передали нашу судьбу капитану Лише. Малым ходом она повела нас к океану.

Когда я проснулся, то первым делом почувствовал характерный запах моря. Втянул в себя посильнее. Да, это оно, ни с чем не спутаешь. Почему-то люди ошибочно думают, что это так пахнет соль. Но на самом деле аромат моря – это летучие выделения морского планктона.

Лина с Керой ещё спали, а вот Лиша сидела рядом и улыбалась, блаженно прикрыв глаза.

— Я никогда раньше не видела большую воду. – сказала она, глядя в сторону светлеющего горизонта. – Правда, что её нельзя пить?

— Правда. – ответил я. – Она слишком солёная. Равнинники из неё берут соль, которую потом продают вам.

— Это там они это делают? – кивнула Лиша куда-то в сторону берега.

Наша лодка стояла на противоположном от Сакао берегу. Метрах в ста от берега океана. Править к большой воде Лиша не рискнула и остановилась недалеко от устья реки. Я выбрался из спальника, где меня облепили близнецы, и посмотрел в том направлении, куда указала девушка. Отсюда была видна сетка из сотен канавок, по которым ночным приливом морская вода наполняла рукотворные бассейны.

— Да, – ответил я. – Каждый день прибывает новая вода. Солнце её испаряет, и на дне возникает слой соли. Тысячи людей каждый день собирают её, чтобы отвезти на рынок города.

— Так много труда.

— Так многим людям нужна еда на зиму.

Из спальника вылезла, зевая и потягиваясь, Кера:

— Мы уже приплыли?

— Почти, – ответила Лиша. – Город на той стороне.

— Большой, – прокомментировала Кера, – больше Нашше и Верро.

— Столица. – сказал я.

Лина тоже поднялась. И мы все налегли на вёсла, двигаясь в сторону речного порта.

Чем ближе становился город, тем больше он поражал воображение живущих на равнине. Он был громадным. Весь окружён каменными стенами более чем шестиметровой высоты. Даже со стороны реки и моря: порты находились под защитой городских башен и стен, но за пределами основного периметра. За городскими стенами виднелись крыши отдельных построек. То есть они были выше самих стен.

Речной порт плавно перетекал в порт морской. Последний был меньше по размерам, но зато у его доков стояли настоящие корабли, а не вот эти речные посудины для бедных. Корабли были двух видов. Либо лодки-переростки, похожие на наши, но примерно впятеро больше по размерам и имеющие сразу две мачты для парусов. Либо это были широкие галеры — как правило, с одним большим парусом. Ясно, что и то и другое – чисто прибрежные суда, но это уже выглядело как что-то серьёзное, способное выходить в океан.

Причалили мы с края, чтобы никому не мешать и чужих привычных мест не занимать. Вдали от основных складов, там, где собираются лодки-частники, возящие сборные грузы или пассажиров по городам Велиководной.

Не успел я привязать лодку, а к нам уже идут. Снова трое. Но не пацанва из доков, как в Верро, а кто-то похожий на чиновника с пачкой бумаг, в сопровождении пары расслабленных охранников с короткими мечами на поясе и в кожаных доспехах.

— Доброго вам утра. – сказал мне «чиновник». Я заметил, что он необычно тянет слова и слегка проглатывает некоторые буквы. Должно быть, это и был «диалект Сакао», о котором мне говорил Сако. – Могу я увидеть вашу подорожную?

— Простите… – не понял я, – что увидеть?

— Вы впервые в Сакао? – понял он, глядя на меня и моих спутниц.

— Да, раньше мы не бывали здесь.

— Понимаю. В таком случае вы можете оформить новый документ. Обязательно держите его при себе при каждом посещении нашего города. Без отметки в подорожной вам могут отказать в разгрузке. Каждый месяц кто-нибудь забывает или теряет документы, и пока их восстанавливают, у людей срываются контракты.

— Я понимаю. Документооборот – это важный признак цивилизации.

— Рад слышать, что кто-то ценит нашу работу. Обычно нас проклинают, что мы только мешаем.

— Но такому большому городу не уследить за всем без строгого учёта товаров. Так что мне нужно сделать, чтобы получить нужный документ?

— Для начала ответить на несколько моих вопросов. Вы готовы прямо сейчас?

— Да, валяйте.

Чиновник покопался в своих бумагах и достал нужный лист:

— Прежде всего, где находится домашняя стоянка этой лодки?

— Город Застава, – честно отвечаю я.

— Эммм… первый раз слышу. Где это?

— Верховья Михохо. Рядом со Стеной.

— Так… простите, в моих бумагах такого населённого пункта нет.

— Ничего удивительного, его недавно начали строить.

— Что же, тогда я вынужден попросить вас ответить ещё на несколько вопросов. Мне нужно будет внести этот населённый пункт в наш портовый каталог. Вы сказали «Застава»? Ага, записал. Кто управляет этим городом? Полагаю, наместника там нет — стало быть, какой-то вождь?

— Нет, им управляет совет, назначаемый правительством Царства Стены.

— Царства чего, простите?

— Стены. Ну, это вон та горная гряда на горизонте.

— Я знаю, что такое Стена. На ней живут только племена горных ведьм.

— Всё верно. И кто, по-вашему, со мной здесь, в этой лодке?

Чиновник ещё раз внимательно осмотрел моих спутниц. В голове его интенсивно работали шестерёнки, пытающиеся абсолютно нестандартную ситуацию впихнуть в привычную ему квадратно-гнездовую бюрократическую систему.

— Хорошо, – сказал, наконец, чиновник, – запишем, что городом управляет племенной совет горных ведьм.

— Фари.

— Что?

— Их народ называется «фари». Не «горные ведьмы». Это же документы, давайте использовать корректные термины, чтобы потом не вышло путаницы.

— Хорошо, тогда пусть будет «племенной совет фари». Я оставлю заявку на включение в реестр нового речного поселения. Вернёмся к основным вопросам: кому принадлежит это судно?

— Мне.

— Ваше имя, род занятий, название и город расположения конторы (если вы являетесь наёмным сотрудником)?

— Меня зовут Купец. Род занятий описать трудно. Торговец, перевозчик, вербовщик, дипломат. Конторы у меня нет, но можно считать, что я нахожусь на службе у Царства Стены, связаться со мной можно на Заставе.

— Хорошо, дальше мне нужен список всех людей из экипажа, места их проживания и род занятий.

— Моих спутниц зовут Лиша, Кера и Лина. Проживают на Стене. Они благородные охотницы, добытчицы клана, воительницы и официальные представители Царства.

Чиновник тяжело вздохнул, глядя в свои бумаги:

— Можно я запишу "гребцы и грузчики"?

— Если вам так будет удобно.

— Последний вопрос: цель визита в Сакао?

— Дипломатическая и коммерческая миссия. Желаем установить официальные связи с правительством Сакао и найти взаимовыгодные торговые контракты.

— Я записал. Передам ваши ответы в администрацию порта. Это вон то здание. Пройдите туда и оплатите на первом этаже пошлину за документ в размере пяти медных монет. Вам дадут документ с подтверждением оплаты. С ним пройдите на второй этаж к дежурному распорядителю. Он отдаст вам заверенную копию моего документа с печатью порта. Ещё вам нужен документ от таможенной службы об уплате пошлины за груз. Вы что-то везёте?

— Только личные вещи. Никаких коммерческих грузов.

— Понимаю. В таком случае мы можем осмотреть лодку, чтобы убедиться в отсутствии контрабанды?

— Конечно, – сделал я приглашающий жест.

К чести чиновника, они сильно докапываться до нас не стали. Попросили поднять меха, шкуры и ткани, которыми мы закрываем днище лодки. Убедились, что никаких ящиков, корзин или других тар у нас нет. Единственное, что их смутило — наши дротики. У нас их с собой было три вязанки по двадцать штук. На случай интенсивных перестрелок с борта. Для меня вроде как просто экономный запас, для чиновника — уже товарное количество.

В итоге он таки выписал бумажку, что пришли мы без товара и выплата таможенной пошлины не требуется. За бумажкой этой надо идти в ту же администрацию, но уже в таможенный отдел, где её также заверят печатью.

Ещё нам нужно сдать оружие, именно поэтому нам разрешили не декларировать груз дротиков. Раз это наше личное оружие, то оно должно быть сдано на ответственное хранение в арсенал порта, где его опечатают, а нам выдадут документ с подписью дежурного за арсеналом портовой стражи.

С оружием, кстати, тут вообще интересная ситуация. В Нашше или Верро нам никто его запретить не пытался. Девчата спокойно с копьями наперевес ходили по городу. А здесь так делать нельзя. В Сакао запрещено открытое ношение оружия. Здесь, в порту, мы ещё можем с ним ходить (хотя технически это разрешено делать только чтобы донести его с корабля до арсенала и обратно), но через городские стены нас с копьями никто не пустит.

Однако в городе обычно не запрещено скрытое ношение оружия. Ножи, короткие мечи, топоры (которые, кстати, могут пойти по статье рабочего инструмента, но я уже такие нюансы уточнять не стал). Если вы носите это под одеждой или в сумке, то в большей части города можете ходить беспрепятственно. Подчеркну: в большей. Есть ряд районов, где стража может потребовать сдать оружие или обыскать на предмет его наличия.

Я поблагодарил чиновника, чем вызвал долгий и недоверчивый взгляд от него. Совсем скоро мне стала понятна причина такого взгляда. Мы сдали оружие и отправились в администрацию порта. Где провели следующие три часа, выслушивая все возможные оскорбления и ругань со стороны грузовозов.

Начнём с того, что почти всегда речные суда прибывают в Сакао после полудня или вечером. Связано это с навигацией по Велиководной. Рано утром лодки отбывают от мест своих ночных стоянок и доходят до столицы как смогут. Это мы тут самые странные, кто шёл по реке всю ночь и прибыл до рассвета.

Те, кто прибывают в полдень, ещё могут успеть пройти таможенные процедуры. Особенно если у них всё в порядке с документами. А вот прибывшие вечером будут вынуждены ночевать, прежде чем дождаться своей очереди на таможенный контроль.

Места стоянки тут, кстати, бесплатные. Точнее, бесплатны первые пять дней, а дальше по стандартным тарифам. Причём власти идут навстречу, поэтому отсчёт дней начинается только утром. И если вы прибыли в Сакао вечером, то этот первый вечер не засчитывается как первый проведённый на стоянке день. Людям даже разрешают пройти в город (без грузов, конечно), чтобы отдохнуть, найти гостиницу и прочее. Но некоторые ночуют прямо на лодках, хотя в Сакаосском порту есть круглосуточная охрана, гарантирующая неприкосновенность судов и грузов. Никаких страховок тут нет, не придумали ещё такого, но как я понял, случаи грабежей в порту – редкость.

Зато потом люди могут ждать по два-три дня. Основное время занимает таможенный контроль. Чиновники должны пересчитать и задокументировать весь импортируемый и экспортируемый товар, затем оценить его согласно своим каталогам и отсчитать корректную пошлину. За счёт этого Сакао пополняет бюджет на содержание портовых сооружений, армии чиновников и охранников здесь. При этом у многих товаров есть свои нюансы. Например, экспортные ограничения или дополнительные документы, разрешения и лицензии на импорт.

То есть нам ещё повезло. Так как мы пришли пустые, то и оформлять нам ничего не надо. Чуть меньше везёт тем, кто занимается транзитом. Тогда груз курсирует между морским и речным портом, не попадая в сам город. В этом случае таможня работает по упрощённому режиму.

Однако если вы что-то вывозите из Сакао или привозите сюда: добро пожаловать в царство таможенной бюрократии. Поэтому в администрации с самого утра слышны крики и ругань. Бедные владельцы судов орут на чиновников, доказывают, уговаривают, умоляют, чего только не делают, лишь бы ускорить процесс получения разрешений. И всем нужно, у всех лодки в простое, а груз ещё вчера должен быть доставлен заказчику.

Конечно, ругались далеко не все. Кто-то проходил через это всё спокойно. Кто-то подозрительно быстро. Наверняка в порту действует система негласных взяток и оформление «для своих». Но за три часа в администрации мне лично не удалось увидеть каких-то явных намёков на «мы можем договориться и решить вопрос в особом порядке». Не заметил, чтобы какой перевозчик вдруг протянул монетку серому чиновнику. Значит, неизбежная коррупция происходит не нагло, не на виду, а в какой-то более скрытой форме.

Вообще мне здесь нравилось. Я сидел на лавке перед очередным кабинетом в ожидании утверждённого документа, слушал крики, ругань, и улыбался как дурак. Лиша даже забеспокоилась, в порядке ли я. Но она не понимала. То, что я видел перед собой – это как глоток свежего воздуха. После диких земель Михохо, где решает сила, я попал в мир, где доминирует государственный порядок. Чиновники, бюрократия, документооборот – это про власть законов и цивилизацию. Будто маленький филиал Империи в этих краях.

В итоге мы дождались, когда в архиве после предоставления всех документов и печатей нам выдали четыре листа и небольшую книжку. На листах были наши имена. Видимо, это что-то вроде удостоверений личности. У меня, например значилось следующее:

Имя: Купец.

Капитан торгового судна.

Происхождение: Застава (Михохо).

Документ разрешает пребывание и ведение коммерческой деятельности в Сакао.

(Дата, печать администрации)

У девчонок примерно то же самое.

А книжка была той самой подорожной, где нашему судну присваивался реестровый номер, указывался порт приписки и состав экипажа с грузом на каждое посещение. У нас здесь была только одна запись с текущей датой и указанием факта прибытия: «без подлежащего декларированию груза».

Мы больше не бездомные варвары! У нас теперь есть бумажки, подтверждающие, что мы люди. На радостях я от всего сердце поблагодарил выдавшего нам всё это архивариуса, чем не на шутку удивил и смутил старика. Возможно он, как и Лиша, подумал, что я сошёл с ума, такая у меня была широкая улыбка.

Ещё одна вещь, которую я подметил: в администрации вообще не было женщин на рабочих должностях. Как-то мне подобные бюрократические дебри представлялись обителью мелких женщин–чиновниц. Но нет. Все должности, даже уровня «подай - принеси» или «подмети пол», выполняли строго мужчины. Видимо, до сколько-нибудь значимой эмансипации это общество ещё не доросло, пребывая в чисто патриархальном состоянии. Ответственную работу, требующую образования, женщинам здесь никто не доверял. Хотя на фари никто косо не смотрел, и документы девчатам выдали без вопросов на общих основаниях. То есть пренебрежения тоже не было.

Так закончилось наше знакомство с таможенной системой Сакао. Мы наконец отправились в сам город искать приключения. Но для начала нужно было чего-нибудь поесть, а я возлагал на столицу серьёзные гастрономические надежды.

(Дорогие читатели, если вам нравится история, не забывайте ставить ей лайк, подписываться на автора и добавлять книгу в библиотеку. Чем больше лайков, тем выше популярность книги в алгоритмах сайта. Чем выше популярность, тем больше и быстрее будут выходить новые главы.)

Глава 17 Очарование столицы

Столица восхищала.

Нашше, Верро – всё это были лишь деревни-переростки, которые сжались в натянутую пружину, чтобы спрятаться за общим периметром. Пятнадцать минут, и вы уже прошли их из края в край.

Сакао же был настоящим городом. Только на то, чтобы его обойти, могли бы уйти целые дни. По моим прикидкам, длина его стен была где-то пятнадцать километров. А население я бы навскидку оценил в двадцать пять тысяч жителей. Мегаполис своей эпохи.

Внешние стены были выложены из кирпича-сырца. К тому же они были около трёх метров шириной. Внутри они скорее всего заполнены обычной землёй, но пусть это и не самая передовая технология, для возведения такой стены требовался огромный объём работ. Да и от кого тут защищаться чем-то более серьёзным? Непохоже, что потенциальные противники обладают умением или ресурсами для строительства осадных машин. Поэтому по здешним меркам Сакао был неприступен.

У города было только одно уязвимое место: всю эту прорву народа нужно было чем-то кормить, а равнинники региона всё ещё не совершили сельскохозяйственной революции, используя под поля лишь ограниченные по площади территории речных низин.

Из-за этого городу приходилось поглощать продовольствие в гигантских количествах. Большая часть лодок речного порта прибывает сюда именно с продуктами питания. Половина морского порта занята рыбацкими флотилиями, ежедневно собирающими тонны рыбы на богатом ею побережье океана, конкурируя со стаями птиц, летящими сюда от самой Стены. Из южных Великих городов, стоящих на плодородных речных дельтах, прибывают караваны судов с мукой.

Всё это — чтобы десятки тысяч жителей столицы могли каждый день есть досыта. Перекрой любой из упомянутых источников провизии, так все равно останутся другие два. При условии, что люди затянут пояса. Но вот исчезновение сразу двух гарантировало бы в городе голод. Должно быть, поэтому здесь так развита система управления портом. Если правительство потеряет над портом контроль, то город просто вымрет.

Тьфу, это что, я ещё не успел прийти в чужой город — и уже строю в голове планы, как его уничтожить? Мда… какая-то нехорошая профдеформация. Мне бы наоборот, придумать, как привязать Сакао к себе торговыми связями так, чтобы они не видели в моём маленьком царстве конкуренции. А цена конфликта со мной была бы слишком высокой.

У портовых чиновников мы поспрашивали о том, где бы нам остановиться. Выбор гостиниц в городе был велик. На любой кошелёк. От ночлежек западной стены, куда стекались переночевать крестьяне окрестных деревень, до роскошных гостиных дворов на дворцовой площади, где останавливались иностранные эмиссары и богатые торговцы Шарамаша.

Меня интересовало что-то среднего уровня. Вопрос даже не в цене, просто не хотелось привлекать к себе лишнее внимание, демонстрируя непонятно откуда взявшееся богатство. Могли возникнуть вопросы. Поэтому мне понравилось предложение поискать что-нибудь на торговых бульварах – это две улицы, идущие от ворот речного и морского порта, в месте пересечения которых стоял главный рынок города.

Туда мы с девчатами и направились, проходя мимо бесчисленных торговых лотков, ресторанов и магазинов. Девчонки были в восторге. Всё же большой город. И мы тут все вместе, а не эпизодической беготнёй, как в прочих наших городских похождениях. А главное, никуда не надо торопиться, можно спокойно отдохнуть, перемежая запланированные дела со столичными развлечениями.

Подходящую гостиницу я нашёл в двух кварталах от рынка. Привлекла она меня большим внутренним двором с прудом в тени деревьев. Там же, изолированно от внешней городской суеты, стояли лавки и столы летней веранды, куда постояльцам выносили заказы из расположенного рядом ресторана.

В «офисе», как я бы обозвал каморку управляющего, нас встретил средних лет местный мужчина. Если и удивился нашей компании, то вида не подал. Мало ли, заявились к нему горные ведьмы с великаном. Хотя это Сакао, тут нет-нет, да попадаются на улице люди с экзотической внешностью.

Я арендовал большой «номер», хотя тут это называли словом «пространство», всё же нумеровать помещения в гостиницах местные пока не научились. Пространство состояло из двух комнат, прямо на углу здания. Одна выходила на внутренний дворик, а из окна виднелись прикрывающие двор от зноя деревья. Это была спальня. Вторая выполняла роль кабинета и выходила на оживлённый торговый бульвар. В ней заезжие купцы могли встречать гостей и вести переговоры.

Всё это обошлось нам в пятьдесят чешуек в день. Недёшево, но на нас четверых и с нашими бюджетами вполне хватало. Единственная проблема – наличие только двух одноместных кроватей, но управляющий пообещал уже до вечера доставить ещё две. Был, конечно, вариант, раздельных комнат, но это и дороже выходило, и я уже привык спать вместе со своими фарийками. Для них же это вообще естественная история. Им, наоборот, некомфортно спать поодиночке.

Разместившись и побросав свои вещи (в гостинице была охрана, следящая, чтобы в комнаты постояльцев никто не заходил без их ведома), мы всей толпой отправились в ресторан. Какой-то экзотики в плане блюд я тут не увидел. Мяса было, но мало и дорого. Зато много рыбы: с ней делали супы, варили, жарили. Разных видов, пока что мне незнакомых. Хотя есть важное новшество: у них был хлеб! Должно быть, Сакао – единственный город региона, который мог позволить себе крупные поставки муки, поэтому для горожан и местных заведений общепита оказалось нормой иметь в меню выпечку.

Я набрал всего и сразу. Первое, второе, булочки, лепёшки, овощной салат. Набрали несколько видов супов и рыбных блюд. У девчонок был гастрономический экстаз. Вкусно покушать они любят, это настоящая страсть фари. Не удивлюсь, что и приняло меня племя так быстро не столько из рациональных соображений Райки, сколько из-за того, что я им регулярно выдавал вкусняшки.

От алкоголя я привычно отказался. Вроде и день подходящий, расслабленный, но пить тёплое вино на дневной жаре – так себе удовольствие. А ещё у них оно кислятина. Как местные пьют – ума не приложу. Холодных напитков не было по причине отсутствия холодильника, но за дополнительную чешуйку хозяин ресторана отправил мальчишку до колодца за свежей прохладной водой. С ней нам развели какие-то ягоды, получился освежающий кисло-сладкий морс.

В общем, кайф. Сидим в комфортном месте, наевшись, девчата блаженно расслабились как сытые кошки, я наслаждаюсь напитком. Ничто не предвещало беды. И тут к нашему столу подходит какой-то мужик с капюшоном по самые глаза. Выглядело это безумно комично, как хрестоматийный образ из какой-нибудь книжки или фильма: незнакомец в плаще. Обычно таких сажают в тёмном углу таверны, но у нас вроде как задний дворик довольно респектабельного ресторана. А комично он выглядел, потому что на улице жара. Фарийки вон скинули давно свои плащи и сидели в одних лёгких летних туниках. Я тоже в футболке и шортах.

— Простите, что вмешиваюсь, – сказал незнакомец неожиданно мягким и вкрадчивым голосом, – вы ведь господин Купец?

— Что меня выдало?

— Необычная внешность и компания трёх фари. – серьёзно ответил тот. – Могу я с вами поговорить?

Он сказал «фари». Не «горные ведьмы». Уже интересно.

— Смотря с какой целью. – уклончиво ответил я. – И вы не представились.

— Меня зовут Кави. Я старший смотритель за книгами в библиотеке Сакао. Портовая администрация передала копию вашего заявления о регистрации нового города в регионе. Моя задача — собирать такие данные. Поэтому, если у вас есть время, я хотел бы пригласить вас в библиотечный корпус, чтобы обсудить подробнее будущую роль Заставы в регионе.

Честно говоря, я хотел ему отказать. Или хотя бы отложить это общение, но что-то меня в нём зацепило. Я отхлебнул своего напитка и внимательно уставился на этого человека. Молодой, лет двадцать пять, не больше. Что же в нём не так?

И тут до меня дошло: глаза. Они были карими. Тёмно-карими, но всё же. У всех местных цвет глаз строго чёрный, даже иссиня-чёрный. А у этого парня был явно иной генотип, не равнинников.

Но врал он, конечно. Когда мы прошли городские ворота? Два часа назад? За это время бюрократы уже успели добежать до какой-то библиотеки, там спохватились и побежали искать нас, чтобы уточнить какие-то географические сведения? Бред. Однако парень меня заинтересовал, и я решил согласиться.

Попросил его подождать, а сам сходил в комнату, чтобы забрать плащ, сумку и кобуру с пистолетом. Да, знаю-знаю, оставлять оружие в гостинице – не самая разумная идея. Но сидеть в ресторане, выпячивая кобуру, я не решился, вдруг тут в городе есть ещё какие-нибудь агенты Королевы, которые оружие могли бы узнать? А надевать что-то поверх только для того, чтобы спрятать пистолет, было жарко. Да и в конце концов, я просто вышел поесть. Разгуливать по городу без оружия я бы не стал. Вот и сейчас иду в библиотеку с пистолетом.

Отправились мы с Кави все вместе. Даже Лиша, хотя она планировала после сытного обеда пойти вздремнуть хотя бы пару часов. Шли недолго. Вернулись на рыночную площадь, затем вышли на улицу, идущую к правительственному кварталу. Не доходя до него, свернули на какую-то тихую площадь, украшенную высаженными квадратом пышными деревьями. Сразу за ней трёхэтажный комплекс кирпичных зданий с собственным внутренним двором и высокой оградой. Туда и повёл нас Кави.

Судя по десяткам снующих в разные стороны мужчин со свитками и пачками листов, это в самом деле библиотека. Только оценить её нам не дали, Кави сразу отвёл нас по коридорам на второй этаж, где пригласил в… хм, это даже не кабинет, скорее большой зал с множеством заставленных бумагами и разными предметами стеллажей. Зал хорошо освещённый, в нём было целых три окна, смотрящих на юг, откуда помещение ярко обогревало дневное солнце. По всей комнате расставлено несколько столов, лавок, стульев. Столы кроме центрального, на котором лежали лишь несколько пачек бумаг, были загромождены всякой всячиной: книгами, приборами, скульптурами, какими-то хитроумными металлическими устройствами.

Кави снял капюшон и плащ, бросив его на одну из дальних лавок. В этот момент я заметил, что выделяется он не только цветом глаз. Волосы его тоже были не такие как у местных. Тёмно-русые, мягкие, и, как мне кажется, вьющиеся, хотя он и стригся коротко.

— Вы нездешний. – сказал я.

— Что меня выдало? – вернул он мне мою реплику.

Я усмехнулся.

— Так о чём вы на самом деле хотели поговорить? – спросил я.

— Я вас не обманывал. Присаживайтесь, кстати. – пригласил он нас за свой большой рабочий стол. – Я хотел поговорить именно о том, что сказал. Царство Стены. Что это?

— А с какой целью интересуетесь?

— С такой, что Сакао уже несколько веков находится под ударами кочевников со Стены. Появление новой силы там вызывает обоснованные вопросы и беспокойство. Что будет эта сила делать дальше? Будет ли она щитом Сакао от кочевников, или станет нашим врагам союзником и обрушится на города Велиководной?

Интересно, а какое до этого дело библиотеке? Видимо, парень тут не только книги расставляет, но и как-то связан с госбезопасностью. Да и как иначе он бы получил сведения о нас так быстро?

Впрочем, вопрос меня не смутил. К чему-то подобному я как раз готовился.

— Царство не представляет угрозы для Сакао. – ответил я. – Ни вашим щитом, ни клинком ваших врагов оно становится не собирается. Царство – это объединение племён фари.

— Фари тысячи лет жили своими кланами. Их образ жизни – одна из самых стабильных вещей в нашем мире. Зачем им объединяться? Что изменилось?

— Всё в жизни когда-нибудь меняется, дорогой Кави. Фари оказались меж двух огней: равнина и нагорье постоянно воюют друг с другом, а фари вынуждены прятаться у себя в горах. Но они же не просто какие-то дикарки. Они искусные мастерицы. Добывают и плавят металл. И могут делать это не хуже умельцев Гессима.

— Спорное утверждение. Но пусть так. А кто вы, господин Купец? Откуда вы и почему говорите за своих спутниц?

— Не все мои спутницы достаточно владеют вашим языком, чтобы поддерживать разговор.

— Не все?

— Я понимаю ваш язык. – вмешалась Лина. – Всё именно так, как сказал наш мужчина. Вы веками грабили мой народ, покупая нашу медь за бесценок. Вы продавали нам соль и самые дешёвые предметы по заоблачным ценам. Этого больше не будет. Отныне Царство берёт под контроль торговлю между фари и равниной. Мы сами будем устанавливать цену на свои товары.

— То есть племена фари объединяются, чтобы установить монополию на торговлю?

— Всё верно. – подтвердил я.

— А что вы будете делать, если равнина не станет покупать ваши товары по желаемым вами ценам? – спросил он таким тоном, будто разговаривает с неразумными детьми. – Этот рынок сформировался исторически. Деревни предгорий сами едва выживают. Они покупают ваши металлы мелкими партиями, платя тем немногим, что имеют. И только через несколько рук, пройдя огромный путь, ваши товары поступают в Сакао. А торговать с вами напрямую нашему городу невыгодно. При всём желании вы не сможете приблизиться к объёмам производства Гессима.

— Насчёт этого мы не волнуемся. – пожал я плечами. – Вы будете покупать наши товары. Более того, торговцы из Сакао сами будут приезжать к нам.

— Откуда такая уверенность?

— То, что вскоре будет предлагать Царство, не сможет предложить никто более.

Я встал и прошёлся вдоль стеллажей с книгами, пока взгляд мой не зацепился за полку со свёрнутыми свитками. Я схватил первый попавшийся и протянул Кави:

— Это ведь импортные листы, так? В Сакао вы их не делаете.

— Их производят в Шарамаше. – подтвердил библиотекарь.

— По какой цене вы их покупаете?

— Мы редко их покупаем. Обычно их доставляют уже с написанными текстами. Но навскидку – одна серебряная за двенадцать или пятнадцать листов. Процесс их производства трудозатратен.

— Отвратительная по качеству бумага. – заметил я.

— Что? Это лучшее, что…

Договорить он не успел. Потому что я вытащил из своей сумки лист настоящей бумаги. Один из тех листов, что ношу с собой для регулярных занятий с Линой.

Я положил его перед Кави. Идеально ровный прямоугольный лист белоснежной плотной бумаги. Тот, не веря своим глазам, осторожно взял артефакт в руки. Пощупал, посмотрел на свет.

— Это образец. – сказал я. – Но через пару лет мы планируем запустить постоянное производство. Нигде в мире, кроме как у фари, подобную бумагу нельзя будет купить. И это лишь один из товаров, которые мы планируем продавать. Решил, что вы, как человек работающий с бумагами, наверняка это оцените. Поэтому я уверен, что ваши торговцы будут приезжать к нам и торговать напрямую.

— Как вы смогли создать такой лист?

— Это неправильный вопрос, дорогой Кави. Правильный вопрос: «за сколько вы готовы его нам продать?» Впрочем, даже если вся равнина сойдёт с ума и не захочет торговать с нами на наших условиях, то мы просто пойдём к кочевникам. Уверяю, нам есть что предложить и им.

— Могу я оставить это себе?

— Считайте, что это подарок в честь нашего знакомства.

— А есть ли у вас ещё с собой какие-то образцы? – спросил Кави, пряча лист куда-то в стол.

— Найдётся. – ответил я и полез в сумку. – Вот, впервые в Сакао.

И я выложил на стол библиотекаря мешочек с картошкой. Тот взял одну из картофелин, покрутил в руках, даже понюхал.

— Какой-то корнеплод? – догадался он.

— Да, вкусный, сытный и может храниться несколько месяцев. Поэтому его можно спокойно развозить по всей Велиководной. Можно готовить на углях, а если снять шкурку, то плод отлично подходит для варки. Можно также запекать. Прямо сейчас мы занимаемся культивированием его в предгорьях. И через несколько лет планируем экспортировать вам. Если, конечно, Сакао заинтересован в надёжных поставках продовольствия.

— Заинтересован. Можете не сомневаться.

— Только это не подарок. Я хотел продать пробную партию какому-нибудь столичному ресторану. Нужно же нам отбить затраты на проживание, чтобы не совсем впустую приехать в город.

Кави встал из-за стола и подошёл к одному из дальних шкафов. Что-то взял оттуда и вернулся к нам. На стол передо мной легла полновесная серебряная монета. Причём не Шарамаша, а старое царское серебро Сакао. Она и по весу была больше, и более редкая. Тянула минимум на семь сотен чешуек.

— Надеюсь, этого достаточно?

Он шутит? Это теперь самая дорогая картошка в галактике! Тут у меня её всего-то килограмма четыре. Большую часть то мы с девчатами поели по дороге...

Едва я забрал монетку, как дверь в помещение резко распахнулась и на пороге появилась незнакомая мне женщина. Её пышные объёмные волосы словно чертили вокруг неё тёмную ауру. Она с хищной улыбкой осмотрела нас всех, пока её взгляд не остановился на Кави.

— Ну здравствуй, братик. – словно в предвкушении произнесла она. – Почему же ты меня не позвал, раз собрал гостей?

Глава 18 Роковая женщина

— Что ты здесь делаешь? – спросил Кави.

— Решила посмотреть на твоих гостей, конечно же. – ответила женщина, медленно входя в помещение и обходя нас по широкой дуге, чтобы внимательно рассмотреть. Улыбалась она при этом так, будто смотрела на добычу, которую намеревалась съесть и думала, поиграть ли перед обедом?

Женщина действительно была похожа на Кави, что выдавало в ней его родственницу или как минимум принадлежность к одному нездешнему народу. Большие карие глаза, пышные и вьющиеся тёмные волосы, ниспадающие ей до самого пояса, высокий рост — всё явно выдавало в ней чужеземную кровь.

— Ты шпионишь за портовой администрацией? – продолжал допытываться Кави.

— Дорогой мой, мне незачем шпионить за портовыми зверьками, играющимися в свои бумажки. Мне достаточно шпионить за тобой. И когда мне сказали, что мой брат-затворник, который и носа не показывает из своей библиотеки, внезапно срывается и бежит искать каких-то только что прибывших в город иностранцев, то мне сразу стало любопытно. А ты же знаешь, какая я любопытная?

— К несчастью для тебя, мы уже заканчиваем. Господин Купец, уважаемые фари, благодарю за то, что выделили время…

— Стоять! – приказала женщина, обернувшись к нам. – Вы уйдёте тогда, когда я разрешу.

Она подошла к нам четверым и принялась нагло разглядывать:

— Чужеземец и три горных кошки. – резюмировала она. – И кто же вы такие?

— Кто ты сама такая? – спросила Лина. – И как ты посмела указывать нам, когда нам уходить?

Женщина удивлённо посмотрела на Лину. По всей видимости, для неё было неожиданным, что кто-то сам будет от неё требовать каких-то ответов. Она усмехнулась и резко взяла Лину за подбородок:

— Слушай меня, девчонка! Если ты ещё хоть раз…

Но договорить она не успела. Потому что совершенно не сговариваясь подскочили Лиша и Кера. Я не успел ничего сказать или сделать. Секунда, и Кера уже держит женщину за руку, угрожая лезвием перерезать ей запястье. Лиша же схватила её за волосы и упёрла кончик меча той в горло, слегка придавливая кожу.

Бедняга Кави подскочил с открытым ртом и, не зная, что сказать, просто хлопал глазами, бесполезно и комично пытаясь жестикулировать. Женщина, округлив глаза, шокировано смотрела то на фари, то на направленные на неё клинки. Я же просто сидел на лавке, глядя за этой сценой снизу-вверх и пытался просчитать, как нам выйти из всей этой ситуации, никого не убивая и желательно не потеряв лицо. Что с этой взбалмошной бестией было трудно. Даже несмотря на то, что мои девчонки себя держали в руках. Относительно. Ну, не убили сразу – уже хорошо.

Так прошло секунд пять. На руке женщины выступила струйка крови. Кера слегка перестаралась с угрозой. Но, вопреки логике и здравому смыслу, женщину это не разозлило и не испугало. Она увидела свою кровь и улыбнулась. А затем и вовсе рассмеялась:

— Оказывается, у кошек есть когти. – удовлетворённо произнесла она и медленно отпустила Лину, отступая от неё. Кера с Лишей тоже сделали шаг назад, не опуская оружия. – Какие вы милашки. Хотите работать на меня? Мне бы пригодились такие смелые, яростные и преданные помощницы.

— Иди в задницу. – ответила Лина, после чего женщина засмеялась ещё сильнее.

— Так кто ты такая? – спросил уже я.

— А ты симпатичный. Хочешь стать моим любовником?

— Откажусь. И раз ты не хочешь представляться, то мы с подругами вас покидаем. Девчонки, идём.

— Меня зовут Джана. – сказала женщина. – Неужели не слышали обо мне?

— Никогда в жизни.

— Из какой дыры вы приехали?

— Очевидно из той, где про тебя ничего не знают. Это всё?

— Да не кипятись ты, здоровяк. Я хотя бы представилась. Окажешь ответную любезность?

— Меня зовут Купец. А мои спутницы: Лиша, Кера и Лина.

— Купец? Это не твоё настоящее имя.

— Откуда тебе знать?

— Знаю и всё. Считай, что это женское чутьё. Так как тебя зовут на самом деле?

— В землях фари меня называют Касару.

— Фари?

— Это самоназвание народа горных женщин. – пояснил Кави. – Ты бы это знала, если бы не прогуливала когда-то уроки.

— Прости. Но бордели и пьянки аристократов мне больше по душе, чем пыльные залы библиотеки. Уж точно книги и седые учителя не научат жизни. Фари… красивое слово. Давненько я не видела в Сакао ваши белые макушки. Последний раз, кажется… лет пять назад?

— Шесть. – уточнил Кави. – Тогда прибыл корабль с севера. Ты купила у них девочку-фари.

— Помню-помню. Хотела заработать на ней в одном из своих борделей. Экзотика же. Это к этим лесным девкам уже все привыкли, которые тоже только девочек рожают. Их каждый сезон привозят. Строптивые сучки. Но дрессируются. Клиентам даже нравится. Ну знаете, когда в шлюхе есть огонёк и она может дать сдачи. А эта ваша была вообще никакая. Сношали её как полено. Хоть трахай её, хоть бей, всё с одним выражением лица терпела. Скучно с ней было клиентам. Пришлось продать работорговцу из Шарамаша. Интересно, как она там?

— Никак. – ответил Кави. – Девушка до рассветного города не добралась. Утопилась.

— Слабачка… Подожди, а ты откуда знаешь, что с ней стало?

— Торговец – мой приятель. Это же я тебя с ним познакомил.

— Хмм… и правда. Ну а как вы, подруги? Умеете ублажать своего мужчину или тоже… как поленья?

— Мужчины есть мужчины. – ответила Лина. – Много ума тут не надо.

— Ой как ты не права, подруга… Кстати, а почему говоришь только ты одна, а остальные просто хмуро на меня смотрят, делая вид, что готовы убить?

— Мои соплеменницы плохо знают ваш язык.

— Вот оно что. Значит, говорить можешь ты одна. А эти две – просто стражницы? Я бы предположила, что ты какая-то важная персона, которую эти две охраняют, но слишком уж ты похожа на ту, что мне руку порезала. Буквально одно лицо. Вы же сёстры? Может даже близнецы, судя по одинаковому росту. Нет, свою сестру бы ты не оставила быть обычной телохранительницей. Получается, ты просто самая умная. Так вот, никогда не думай, что мужчины – это что-то простое. Управлять ими – это целое искусство. А твоё тело – важнейший инструмент по контролю над ними. Если мужчина не платит тебе за секс деньги и остаётся с тобой по своему желанию, то он не скажет тебе, что ему с тобой не понравилось. Просто однажды он найдёт другую. Кого-то поумнее. Женщину, которая знает, что секс – это не просто давать попользоваться своим телом. И тогда ты поймёшь, что не так уж ты умна, как о себе думала. Не забудь потом поделиться этой мудростью со своими подругами.

— Я учту. – равнодушно ответила Лина.

— Ну а что ты, парень? – переключилась она на меня. – Тебе они действительно так дороги? Интересный выбор, конечно. Сразу три необузданные дикарки. Сильные, яростные, с экзотической внешностью. А эти красные глаза… Да я бы сама с ними переспала. Но тебе же с ними наскучит рано или поздно. Отдай их мне, и через сто дней я сделаю из них таких любовниц, от которых ты никогда не уйдёшь.

— Откажусь.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься. Я же вижу, что они неотёсанные. Да и чему они там в своих горах без мужиков могут научиться? Вот ответь мне честно, неужели ты удовлетворён ими в постели?

Я ничего не ответил. Просто смотрел Джане в глаза, пытаясь понять её игру. А то, что она играла, я не сомневался.

— Да ладно? – удивилась женщина, сделав какие-то свои выводы. – Неужто ни разу? Нет, серьёзно, ты носишься по равнине от Стены до океана с тремя красотками и ни разу ни одну из них не трахнул? Ты нормальный вообще? Как так может быть? Ты дурак или тебе шарики между ног отрезали? Или проблема в том, что ты не можешь выбрать? Что с тобой не так?

Я продолжал молча смотреть на неё с каменным лицом. Если её это и расстроило, то она не растерялась и просто переключилась на Лину, восприняв более слабым звеном:

— А ты, Лина? В чём проблема у тебя с сёстрами? У вас с собой первоклассный мужик. Ни за что не поверю, что ты не хотела его. Да если бы вас тут не было, я бы сама его отвела в какую-нибудь каморку и оседлала. И пусть вся библиотека слышит мои стоны. Хм… так может, дело в этом? Вы с подругами его поделить не можете? Решили, что им должна владеть кто-то одна, но не можете решить кто именно?

— Он будет мужем для нас всех. – ответила Лина.

— Тогда в чём же дело? Почему вы таскаете с собой необъезженного самца? Сколько вы уже с ним знакомы?

— Джана. – резко встрял я, не давая Лине ответить. – Прекрати.

— Прекратить что?

— Твой метод допроса очень интересен. Даже очарователен. Но может ты прекратишь паясничать и просто спросишь напрямую то, что хочешь узнать?

— Но ведь так не интересно. К тому же твоя умненькая девочка с недостатком секса уже почти готова сама мне всё рассказать.

— Чего ты хочешь? – строго спросил я.

Джана разочарованно вздохнула. Ей нравилась эта игра, досрочное прекращение ей было неприятно.

— Хочу понять, кто ты такой. Твои фари – милашки. Но они просто следуют за тобой. Наверное, даже любят тебя. Той самой чистой и искренней любовью, на которую способна лишь невинная девочка, никогда ещё не знавшая жестокости и предательства со стороны мужчины. Не ты здесь представляешь фари. Это фари здесь в довесок к тебе. Кто ты такой?

— Я уже говорил твоему брату. Я представляю Царство Стены.

— Да плевать мне на Царство Стены. Это моего брата интересуют стратегии, экономика, политика. А я всего лишь женщина. Все эти сущности мне неинтересны. Зато мне интересны люди. Я, знаешь ли, поняла за свою жизнь, что достаточно понять человека, и все его планы раскроются сами. Тебя же я понять пока не могу. Вот смотрю я на тебя и вижу, что таких как ты не бывает. Твои черты лица, твои волосы, твои зелёные глаза. Таких людей нигде нет. Ни среди кочевников, ни на юге, ни в королевствах запада. Я повидала все народы мира. И таких как ты точно не встречала.

— Что ты хочешь понять во мне, Джана? Кто я такой? А что тебе даст это знание? К тому же я не уверен, что ты мне поверишь.

— Это уже мне решать.

— Хорошо. Я не знаю, кто я такой. Просто в один прекрасный день я открыл глаза и оказался в предгорьях Стены. Я ничего не помню, что было до этого. Ни своего имени, ни своего рода, ни своей жизни. Просто родился заново посреди леса. И набрёл на клан фари. С тех пор я живу с ними и помогаю им всем чем могу.

Джана восприняла моё признание (пусть и в несколько урезанном виде, но я нигде не солгал) совершенно спокойно. Просто ушла в свои мысли секунд на пятнадцать, что-то сопоставляя в своей голове.

— Хорошо. – сказала она. – Допустим, что я тебе поверила. Ты появляешься посреди леса, как утверждаешь, и тут же племена фари, которые тысячи лет сидели ровно на своих белых задницах, приходят в движение.

Я развёл руками. Мол, так получилось, просто совпадение.

— Так чего же ты добиваешься?

— Прямо сейчас я добиваюсь справедливости для фари.

— Чушь. Я знала многих мужчин. И ни одного из них не интересовала справедливость. Даже если они об этом громогласно говорили. Мужчин интересует власть, богатство или слава. Остальное – просто разновидности этих трёх вещей. Это как с мужским желанием поиметь женщину. Кто-то хочет женщину, потому что это утверждение мужской власти. Кто-то видит в ней трофей для своей коллекции. А кто-то желает, чтобы о его подвигах в постели ходила молва. Но ни разу мне не попадался мужчина, который хочет женщину во имя справедливости.

— У тебя вообще всё сводится к сексу?

— Каждая человеческая жизнь появилась из секса. – пожала плечами Джана. – И каждый человек стремится оставить после себя новую жизнь посредством секса. Так есть ли что-то важнее?

— Сама жизнь?

— Жизнь я тоже люблю. Но мы отвлеклись. Чего же ты желаешь из перечисленного?

— Наверное, всего понемногу. Власть? Конечно. Богатство? Безусловно. Слава? Кому не нравится? Но ты забыла ещё одну мотивацию. Впрочем, неудивительно, вряд ли в борделях со шлюхами о таком говорят.

— И что же это?

— Дом. Место, где можно быть в безопасности с теми, кого любишь.

— Нет, о доме мечтают женщины. А мужчины мечтают о том, чтобы разграбить чужой дом.

— Видимо, ты не так хорошо понимаешь мужчин, как тебе кажется.

— Возможно, ты просто врёшь. Или в тебе есть что-то от женщины.

— Возможно, что и так.

— По-твоему выходит, что ты желаешь построить безопасный дом для себя и своих женщин?

— Выходит, что так.

— Что же ты тогда делаешь в Сакао? Твои женщины живут на Стене. Жили там задолго до нашего рождения. Так и сидел бы ты там дальше. Набрал бы себе этих белобрысых, раз они тебе так нравятся. Заделал бы им целую толпу таких же беловолосых детишек. И расти их там в сытости и безопасности. Никто уже много веков не пытается тягаться с ведьмами в их горах. Зачем вы приплыли в Сакао?

— Чтобы защитить свой дом, конечно.

— Как ты его защитишь здесь?

— Понимаешь ли, Джана, я очень не люблю, когда меня держат за горло. Не важно, будут это равнинники или кочевники нагорья. Безопасность моего дома будет длиться ровно до тех пор, пока вам плевать на нас. Я ведь понимаю, что вы сильнее меня и моих фари. И кочевники сильнее. Для фари есть только один способ обезопасить себя: это стать такой же силой.

— И ты, человек, появившийся посреди леса, подсказал им такую мысль?

— Скорее просто подтолкнул в нужном направлении. Вы, жители Сакао, ведь сами виноваты.

— В чём это?

— На равнине есть военный союз Сакао. Ваш царь его создал, собирая города Велиководной в единую военную силу. И что вы будете с этой силой делать дальше? Только лишь защищаться от кочевников? Но защитой войны не выигрываются. Рано или поздно вы пойдёте наверх, через Стену. Тогда фари окажутся между вашей ордой и ордой кочевников травяных морей. Думаете, кто-то хочет, чтобы их родной дом становился полем битвы чужих вождей, которые никак не могут решить спор, чей образ жизни лучше?

Джана задумалась. Как и Кави. В этом направлении они, похоже, до сих пор не думали. Хотя, казалось бы, мысль лежит на поверхности. Для них и их мышления, разумеется. Я поэтому это и озвучил, ведь им было просто понять такую логику. Сами-то фари о такой стратегии даже не задумывались. В их кланово-племенном мышлении просто нет места подобным аргументам, понятным лишь государственным народам. Что им война равнинников и кочевников? Ну, пройдут они рядом, в худшем случае племени придётся отойти с дороги и спрятаться. Райка бы аргумент об экспансии равнинников отмела сходу. Поэтому мне раньше пришлось убеждать её более серьёзными угрозами. А вот на этих такая логика вполне работала.

— Выходит, – резюмировала Джана, – что ты и твои фари хотите укрепить своё положение между равниной и нагорьем, чтобы обезопасить себя.

— Говоря твоим языком: все мы хотим, чтобы наши женщины рожали детей от своих мужчин, а не от захватчиков и насильников.

— Ха! Вот видишь, уже от одного разговора со мной стал мудрее.

— Ты узнала всё, что хотела?

— Пока что да. Но я бы с тобой ещё поболтала перед вашим отъездом из Сакао. Может быть, даже без твоих белобрысых…

— Откажусь.

— Ты не знаешь, от чего отказываешься.

Я пожал плечами и уже встал, чтобы направиться к выходу.

— Ещё один вопрос. – сказала вдогонку Джана. – Эти мечи, которыми тут резво размахивают твои кошечки… это ведь сплав из Гессима?

— Полагаю, что да. А к чему вопрос?

— Да так, интересно. Ты знал, что на всей Велиководной таких клинков всего штук двести? Не смотри на меня так. Знаешь, сколько военных проходит через мои бордели? Мужчины любят говорить об оружии. Я теперь тоже в какой-то мере специалист по клинкам.

— Нет, я этого не знал. Но опять же, к чему вопрос?

— Да вот мне любопытно. Не каждый старший офицер в армии Сакао может купить такой меч. Кто-то годами на него копит. Жутко престижная штука. А тут спускаетесь вы со своих гор, где и дрянная медь – дорогая редкость. И у всех твоих девчат аж три импортных клинка, за каждый из которых в предгорьях можно целую деревню выкупить. Откуда они у вас?

— Взяли в бою у разбойников. Предгорье – неспокойное место.

— Интересные разбойники там водятся. Слыхал, братец? Меньше бы армейские офицеры сидели по борделям города, и больше сторожили предгорья. Может, уже у всех появились бы такие мечи. Раз уж в тех краях даже бандиты с такими сокровищами бегают. Кстати… знаете, тут не так давно разграбили контору одного торговца. Как его звали? Точно, Лулуодо. Он как раз любил коллекционировать всякое оружие. Вечно хвастался им и пытался подлизываться к военным. И у него точно было несколько таких мечей. Вы ничего об этом не слыхали?

Разговор начинает заходить в очень нехорошее русло. Вот как теперь не лгать?

— Мы со спутницами до сегодняшнего дня никогда не были в Сакао. – выкрутился я.

— А кто говорит про Сакао? Нет, у него контора была где-то на Благодатной.

— Вы нас в чём-то подозреваете? – спросил я, при этом скрестил руки на груди, стараясь незаметно потянуться к кобуре и снимая с неё защёлку, чтобы было проще выхватить оружие.

Когда Джане угрожали Лиша с Керой – это был просто личный конфликт. Помахали девочки острыми тыкалками. Кошки выпустили когти. А вот сейчас нас могут обвинить в чём-то очень нехорошем.

Хм, а вот Кави моё движение к кобуре заметил и… он что, напрягся? Неужели что-то знает об огнестрельном оружии, или это у меня паранойя?

— Сестра, – сказал Кави, – очень непристойно с твоей стороны обвинять в чём-то уважаемых людей. Давай ты успокоишься?

— Да я просто шучу. – ответила Джана. – Честно говоря, мне плевать на Лулуодо. Мерзкий старик, никогда мне не нравилась эта семейка. Особенно младший. Знал бы ты, что он вытворял с моими девочками... Ладно, не буду вас больше задерживать. А ты, Касару, подумай над моим предложением.

— Которым из?

— Всеми, конечно, – подмигнула мне Джана.

Наконец мы ушли из кабинета Кави, переполненные эмоциями и порядком подуставшие.

— Сука. – тихо сказала Лиша, когда мы уже шли по площади от библиотеки.

Я с ней был полностью согласен. Редкостная, конечно.

Глава 19 Пляжный эпизод

Возвращаясь в гостиницу, я каждый раз невольно оглядывался. А что, если эта баба без тормозов передумает и решит отправить за нами группу захвата? Повод-подозрение есть. Вряд ли тут настолько цивилизованное общество, чтобы заморачиваться всякими расследованиями и судами.

Интуиция подсказывала, что это вряд ли случится. Слишком уж Джана умна и скорее решит наблюдать, чем пытаться рубить с плеча. Семейка эта явно как-то связана с государственной безопасностью. Кави – аналитик, обрабатывающий торговую документацию и имеющий осведомителей в портовой администрации. Его сестра держит бордели, собирая в них информацию и компромат.

Можно было бы подумать, что они являются мозговым центром какого-то дворянского клана, ищущего наживы, но деньги их не интересуют. Брата и сестру волновал прежде всего расклад сил между равниной и нагорьем. И как наше царство может его изменить. Выходит, что за личинами библиотекаря и хозяйки борделей со скверным характером скрываются рациональные разумы государственников.

Раз так, то им нет смысла сбивать меня сейчас. Возможное изменение баланса сил пока для них непонятно. Значит, им выгоднее попытаться перетянуть Стену на свою сторону, сделав из нас «щит». А наше убийство или пленение скорее приведёт к тому, что объединившиеся фари переметнутся на сторону кочевников и как единая сила помогут в разграблении равнины.

Я бы на их месте думал именно так. Но всё равно, вернувшись в гостиницу, я достал из своих вещей два дополнительных магазина и рассовал по карманам. Иметь при себе тридцать шесть патронов намного спокойнее, чем иметь только двенадцать.

Управляющий гостиницей, кстати, выполнил обещание — две дополнительных кровати уже стояли в коридоре. Внутрь без нас он заходить не стал. Тут вообще с этим строго, как оказалось. По крайней мере в хороших гостиницах. Нет тебе никакой уборки номеров. Снял помещение – больше туда кроме тебя никто не зайдёт, пока ты платишь. Даже администрация гостиницы. А чтобы не заходили чужие, тут есть бдительная охрана.

В общем, подошёл к нам администратор уже по возвращении и вежливо спросил, могут ли люди заносить мебель? После нашего согласия тут же прибежали двое парней и девушка-служанка. Парни под строгим взглядом управляющего занесли кровати, а девушка быстро их застелила одеялами и простынями, аккуратно водрузим сверху подушки. Управляющий, кстати, при этом иногда похлопывал в ладоши. Как я понял, этот привычный мне жест среди народа равнины работает иначе. Они так подгоняют других людей, мол «давай-давай, быстрее!», но хлопанье позволяет это делать без лишних слов и дополнительной суеты.

Мы попросили кровати сдвинуть. Спать по разным углам для фари было непривычно. Местные если и удивились, то вида не подали и выполнили просьбу с каменными выражениями лиц. Когда всё было сделано, управляющий задержался и спросил, не может ли он ещё чем-то нам помочь.

Я истолковал его заминку как универсальное ожидание чаевых. Ладно, я не жадный, отсчитал ему пять чешуек за беспокойство. Заодно спросил про курьеров. Мне же нужно раскидать пачку писем по разным адресам Сакао.

Оказалось, тут каких-то отдельных курьерских служб нет, не доросли до такого. Письма и мелкие посылки обычно передают по городу дети. Получается небольшой заработок для семей. Иногда даже работают не за деньги, а за кормёжку (элементы бартера были даже в Сакао, несмотря на интенсивный денежный оборот). Под вечер у управляющего свободных рук не было, но завтра утром он пообещал прислать кого-нибудь.

Ужин заказали в том же ресторане, только на сей раз мы открыли для себя новую локацию. Если днём, спасаясь от жары, поесть лучше на заднем дворе гостиницы или даже в своих комнатах, то на вечер управляющий посоветовал нам подняться на крышу.

Крыши у местных домов были, как правило, плоские. Переводить древесину на двускатные конструкции равнинники не любили. Хотя у плоской крыши были серьёзные недостатки: плохая термоизоляция и скапливающаяся вода, которая протекала на голову жильцам. Но в городах равнины крыши были ещё и общественным пространством: люди здесь отдыхали, общались и даже оборонялись, ведь в большинстве городов дома и были защитным периметром, на их крышах собирались защитники, обстреливающие нападающих. В Сакао последний фактор был неактуален благодаря настоящей городской стене, но то ли традиция, то ли экономия заставляли большинство домов оставлять с плоской крышей.

Так вот, забрались мы наверх, а тут уже столы стоят, лавки и даже стулья. Гостиница была трёхэтажная, поэтому с крыши открывался прекрасный вид на один из главных бульваров и рыночную площадь. Отличное живописное место, чтобы отдохнуть в вечерней прохладе.

С приходом темноты город наполнялся искусственным светом масляных ламп. Торговые ряды на рыночной площади заменялись народными гуляниями, развлекательными представлениями и пьяными песнями отдыхающих после рабочего дня людей. Сакао никогда не спит.

Лина начала клевать носом, и Кера взялась сопроводить её в комнату. Я ответил, что ещё немного посижу. Хотелось спокойно подумать и прикинуть план дальнейших действий. Лиша осталась со мной. Как и я, она задумчиво смотрела на окружающий город.

— В это время дня люди напоминают мне фари. – сказала она. – Люди будут тут всю ночь?

— Или большую её часть. В больших городах не всем приходится заниматься лишь выживанием. Появляются люди, которые могут бездельничать, развлекаться или развлекать других. Думаешь, что это странно?

— Уже нет. Поначалу этот мир меня пугал. Потом запутывал. А теперь… я не знаю. Я принимаю его как данность.

— Здесь просто больше людей. Они выживают, так же как и фари. Просто с количеством способы управления коллективом усложняются. Один глава уже не может видеть всех и управлять ими. Приходится влиять не на людей, а на системы, которые их организуют. Но люди остаются те же самые.

— Мир, который ты хочешь построить… он будет выглядеть так же? Мир больших городов?

— Нет, Лиша. Во-первых, это ещё не большой город. В имперских мирах бывают жилые дома, в которых живёт больше людей, чем в этом городе.

— Как такое может быть? – обернулась она ко мне. – Как в одном доме можно разместить целый город?

— Просто это большие дома. Высотой в сотню этажей, а основание его занимает площадь всего Сакао.

— Зачем строить такую громадину?

— Экономия места. Здесь, в Сакао, проживает всего двадцать или тридцать тысяч. А бывают города, где живут десятки миллионов. Один город, в котором население больше, чем во всём Эдеру. Им же надо где-то жить? Если размещать каждого в отдельном доме, то никакого места не хватит. Вот и строят людям такие огромные общие дома.

— Понятно… А что «во-вторых»?

— В Империи не все живут так. Даже в густонаселённых мирах. Те, кто могут себе позволить, стараются жить вдали от больших городов. В своих усадьбах и на своей земле.

— Почему так не могут жить все?

— Потому что города нужны, чтобы сосредотачивать рабочую силу для производств и рынков. Концентрация людей в одном месте позволяет удешевить их труд.

— Получается, что люди в городах живут в плохих условиях, чтобы другие люди могли комфортно жить в своих усадьбах?

— Получается, что так. Да. У нас ведь будет так же. Города фари на Стене вряд ли вместят больше нескольких тысяч человек. Даже когда вас станет намного больше. И чтобы снабжать эти города товарами, на равнине будут работать города на сотни тысяч человек.

— Значит, фари раньше жили хуже них, а теперь станут жить лучше?

— Именно так.

— А почему все не могут жить одинаково?

— Потому что люди не равны. И никогда не будут равны. Нельзя всем дать одинаковые условия. Человечество уже пыталось так сделать. И регулярно пытается до сих пор. Это никогда не работает. Всегда должны быть группы правителей, воинов, интеллектуалов и рабочих.

Лиша задумалась. А я не стал ей что-то дополнять. Она, выросшая в племенном коммунизме, сейчас только начинает познавать сложный и многогранный мир. Пусть делает это постепенно, иначе её наивный пока ещё взгляд может по ошибке уйти в какие-нибудь идеологизированные крайности. А мир – он не хороший и не плохой. Просто такой, какой есть. Его держит стремление к балансу.

На том и пошли спать. Разве что умывшись. Правда, возможности для гигиены тут были сильно ограничены. Бадья с водой, которую каждый день приносит служанка и выносит ночной горшок – вот и вся гигиена.

Зашёл в спальню, а там на кровати голые близнецы посапывают: лёжа на боку, Кера обнимает со спины Лину. Обернулся и вижу, как раздевается Лиша. Дорвались девчата до закрытого личного пространства и не сговариваясь легли спать обнажёнными.

Я лёг посередине. Слева Лина, справа Лиша. Последняя ещё и ногу на меня закинула. С одной стороны, кайфовое чувство, сплю с тремя красотками. С другой, секса-то хочется. Права была Джана, чтоб её. До сих пор оно как-то гасилось непрекращающимся стрессом и усталостью. А стоило расслабиться на мягкой кровати в объятиях своих фариек, как тело и мозг вспоминают, что вообще-то я мужчина с совершенно здоровым интересом к женщинам.

И на сторону не сходишь. В Империи можно себе в жёны брать сколько угодно женщин. Там вообще законы группового брака очень свободные. Кто-то и коммуны организовывает с десятками мужчин и женщин, живущих одной семьёй. Не моя тема, но так тоже можно. А уж многожёнство и многомужество вообще встречается сплошь и рядом.

Но вот гулять на сторону уже запрещено. Это по всем понятиям крайне низкий и осуждаемый поступок. Хочешь другую женщину – изволь взять её себе в жёны. Девчата мне, конечно, жёнами не были. Но вроде как были чем-то вроде невест, что обязывало меня сохранять им верность. Если только к нашей семье не присоединится ещё одна женщина, с чьим присутствием они будут согласны. Мне в этом плане с фарийками повезло. Кера с Линой в принципе неразлучны. А Лиша над ними имеет главенство, которое обе беспрекословно признают. Даже Кера с её бунтарским характером Лише не перечит, воспринимая её как главную. Сказывается разница в возрасте и то, что та взяла над близнецами шефство, став кем-то вроде старшей сестры, когда те были ещё детьми. Поэтому между девочками соперничества нет. У них давно выстроена своя внутренняя иерархия и чувство общности. Но вот как они в свой тесный клубок смогут впустить какую-то чужую женщину – для меня пока неразрешимая задача.

Так я и уснул, отгоняя эрекцию мыслями о юридических особенностях имперского группового брака в условиях вольностей фронтира.

Проснулся от какого-то шума за окном, когда на улице уже было светло. Лина с Лишей ещё спали, обнимая меня. А вот Кера уже поднялась, сидела у окна и что-то жевала. Сидела, кстати, голая. Подъём с кровати для неё не повод одеваться. Простые они, фари, в этом плане. Холодно или на людях – можно походить в одежде. А дома в жару не зазорно и голышом побегать.

— Чего там шумит? – спросил я Керу.

— Телега приехала. Что-то разгружают.

Вот и не дали поспать работяги.

За мной проснулась Лиша. Подняла голову, посмотрела на меня, на Керу, спящую Лину, оценила обстановку на уровне «проблем нет, подскакивать необязательно» и опять уронила на меня голову. Уже не спит, просто нежится в утренней дрёме. Лина, думаю, тоже.

— А давайте пойдём на пляж? – предложил я.

— Чего там делать? – спросила Кера.

— Полежим на песочке, поплаваем в океане. Вы же никогда не плавали в океане? А это не то же самое, что в реке или озере.

— Хммм… – равнодушно ответила Кера.

— Я бы сходила. – тихо проговорила Лина, которая всё же лишь притворялась спящей.

— Лиша, а ты?

— Давайте. Мы же никуда не торопимся?

— Нет, нам из обязательных дел только письма передать, да по рынку пройтись.

Отправил я девчат одеваться, потом в ресторан набрать нам каких-нибудь припасов на день. Сам отправился к управляющему, с которым уже сидел пацан лет двенадцати. Мальчишка был одет небедно. И даже умел читать.

— Ты сам будешь это всё разносить? – спросил я.

— Нет, я только забираю письма. И адреса вычитываю. Разносят остальные парни.

— Они читать не умеют? – догадался я. – А ты откуда грамоте обучен?

— Отец на государственной службе. Меня научил.

Молодец мальчишка. Использует вовсю своё преимущество.

Заодно переговорил с управляющим насчёт пляжного отдыха. Оказывается, тут это довольно популярный способ провести время. Люди семьями выбираются на пляж независимо от уровня благосостояния. Такое любят и бедные рыбаки, и аристократы. Там даже проходят регулярные фестивали, особенно в вечерне-ночное время.

За лишнюю чешуйку управляющий даже дал нам в аренду навес. По сути – просто кусок ткани, которую привязывают к четырём палкам. Такой ставят на заднем дворе или на крыше, чтобы постояльцы могли посидеть под внезапным дождём. Но сегодня погода отличная, так чего бы не дать хорошим людям прогуляться.

Идти пришлось с некоторым крюком. Так просто на пляж не попасть. С морского берега Сакао нет выхода к береговой полосе, его закрывает тяжёлая, уходящая в воду башня. Вроде как при отливе её можно было бы обойти вброд, но зачем нам такие трудности?

Все нормальные люди добираются до берега через северные городские ворота. Оттуда идёт основной тракт, расходящийся по всем деревням и усадьбам левобережья Благодатной. Как я понимаю, пространство между этой рекой и берегом океана считается чем-то вроде «безопасной зоны», которую регулярно патрулирует армия Сакао и не позволяет кочевникам здесь шалить. Правда, на большее ресурса армии уже не хватает, и те притоки Велиководной, что расположены западнее, уже защищают ополчения других вольных городов вроде Верро. С переменным успехом, правда. Если приходит большая орда, то Сакао отправляет армию и с ней махаются по-взрослому. Если это мелкие залётные отряды, то тут уж пусть города отбиваются как-нибудь сами. Сакао не будет отправлять войска, чтобы гоняться за какой-нибудь спустившейся со Стены бандой на десять головорезов.

В общем, прошли мы через ворота и свернули на первом же повороте на восток. Местность тут была открытая, не заблудишься. Видимо, окружающие леса давно уже вырубили, превратив в пастбища. А заодно в отличную открытую площадку перед стенами, чтобы защитникам было удобно на ровной местности выцеливать врагов. Разве что у самой кромки океана шла узкая полоса сохранившегося леса чуть дальше от города.

Мы добрались до общественного пляжа.

Ну... это не совсем то, чего я ожидал. Оказалось, что местные ходят на пляж не для того, чтобы поплавать. На всём протяжении берега не было ни одного купающегося в океане человека. Более того, они и не загорают (что неудивительно, у них и так смуглая кожа).

Чего же они тогда делают на пляже?

Они тут созерцают. Да, я не шучу. Жители Сакао просто приходят на пляж, садятся своей задницей на песочек если бедные, или на отдельном стуле под навесом если богатые, и они просто сидят, разговаривают и пьют. У них это такое медитативное высококультурное общественное занятие: разговаривать и пить с видом на океан.

Наверное, это нечто вроде сидения в кресле у камина. Но проблема была в том, что они не плавают. Вообще. И как нам быть? Раздеваться на виду у отдыхающих жителей и голышом прыгать в воду? Не уверен, что их культурные стандарты готовы к такому шоу.

В итоге, посмотрев на этот театр из сотни пьяных равнинников, залипающих на океан, мы с девчатами отправились дальше от города. Куда-нибудь, где народу поменьше. Всё же машин у местных нет, поэтому они ограничены лишь своими ногами, и далеко уходить, чтобы просто напиться, не станут.

Пришлось идти минут тридцать. Сперва до прибрежной лесополосы, затем и дальше в поисках подходящего тихого места с песчаным бережком. Местность как раз начала сворачивать на северо-восток, оставляя небольшие прибрежные обрывы, вымываемые приливами и волнами. В одном из таких мест мы с девчатами и расположились.

Я установил навес, хотя это было и не так важно, всё же мы нашли место в тени деревьев. Но фари настояли. Им вообще весь этот яркий дневной свет был некомфортен, просто они терпят. Последнее время всё чаще забываю, какие у них светочувствительные глаза. Чем больше тени, тем для них лучше.

Затем мы снова разделись и по очереди ходили плавать. Поставили очерёдность так, чтобы или я, или Лиша оставались на берегу. Почему? Потому что пистолет был или у меня, или я отдавал его Лише, если сам ходил в воду. Надо будет и близнецов научить, тем более что у меня теперь два ствола, но второй остался на Стене, я его так и не привёл в порядок.

Забавно, что больше всех плавание в океане полюбила Кера, которая к этому занятию сперва отнеслась скептически. Лина больше лежала на волнах. Лише понравилось подводное плавание. В отличие от речной или озёрной мути, тут на дне целый мир морских растений и рыб, за которыми можно наблюдать сквозь прозрачную воду. Лиша настолько прониклась, что даже забыла о том, что вода солёная, и глаза у неё стали даже краснее прежнего. Пришлось потом ей долго сидеть на берегу, ожидая, пока воспаление пройдёт. А вот Кера познала удовольствие от плавания по волнам. Больше всех плескались мы с ней, заплывая вместе далеко от берега на глубину.

— Я бы хотела тут бывать чаще. – призналась она мне, когда мы после очередного заплыва возвращались на берег. – А ещё поплавать ночью.

— Такого на Стене нет, правда?

— Ага. Может, ты не ограничишься Заставой в нашем Царстве? Пусть фари приезжают на отдых к океану.

— Почему бы и нет? Если мои женщины просят.

— Ладно, теперь я действительно верю, что у твоей идеи есть очевидные плюсы.

— А раньше не верила, что ли?

— Тебе верила Лина. Ну, и Лиша, но она тут потому, что это в интересах Райки. А я во всё это ввязалась ради них. И ещё немного ради добычи. Тебе на неё везёт, Касару.

Я взглянул на неё, но так и не понял, всерьёз она это говорит, или это очередной приступ юмора Керы.

На берегу нас ждала Лина. Кажется, чем-то встревоженная.

— Что стряслось? – сказали мы с синхронно с Керой, которая тоже считала выражение лица сестры.

— Вам стоит посмотреть. – ответила она. – Я прошлась по берегу, пока вы плавали. Там девушка лежит. Кажется, мёртвая.

Глава 20 Родительское горе

Лине не показалось. Девушка была мертвая. Я перевернул тело, нашли мы её лежащей лицом вниз. Она уже была холодная, пролежала здесь какое-то время. Жаль, что у меня не было связи с Эрой, она бы смогла подсказать, как по трупу определить время смерти. Я в таких вещах разбирался очень поверхностно, но навскидку сказал бы, что девушка умерла ещё вчера.

Мы вчетвером стояли вокруг неё. Что можно сказать? Совсем молодая ещё. На вид не старше Ики. Средней длины чёрные волосы, маленький нос, тонкие губы.

В тишине, которую нарушал лишь шум волн, раздался хруст.

— Кера, ты можешь этого не делать? – попросил я.

— Чего не делать?

— Не жевать над трупом.

— А в чём проблема?

— Прояви уважение.

— Ты думаешь, она обидится?

— Кера!

— Ладно, ладно… – сдалась она, убирая в сумку какой-то фрукт.

Девчонка выделялась не внешностью и не возрастом. Обычная местная девушка, ничего особенного. Но на ней было необычное платье. Чем-то похожее на местную тунику, но даже мне понятно, что оно было очень богатым. Высококачественная ткань, высокий воротник, всё украшено лентами и узорной вышивкой разных цветов. Используя свою терминологию, я бы сказал, что одежда на ней была дизайнерская, сделанная на заказ.

— Похоже, что она аристократка. – предположил я.

— Или из семьи богатого торговца. – выдвинула свою версию Лиша.

— От чего она умерла? – спросила Лина.

Я наклонился и чуть отодвинул прикрывающий её шею воротник с лентой. Заметил, когда переворачивал тело.

— Видишь синяк вокруг шеи? – указал я. – Её задушили. Наверное, этой самой лентой.

— Бедняжка. – посочувствовала Лина. – Совсем ещё молодая.

— Мне её тоже жалко, – сказала Кера, – но что мы тут делаем?

— Что ты имеешь в виду? – не понял я.

— Воскресить мы её не можем. А устраивать погребальную церемонию не станем. Мы даже не знаем, кто это. Так чего мы тут столпились перед трупом?

— Что ты предлагаешь с ней тогда делать? – спросила Лиша.

— Да ничего не предлагаю. Это вообще не наше дело. Ну лежит она здесь, пусть дальше лежит. Давайте лучше уйдём, пока нас возле трупа не нашли.

Девчонки понимающе переглянулись. Вот только они не понимали истинных раскладов.

— Кера, ты права. – заключил я. – Нам не нужны проблемы. И это вообще не наше дело. Вот только она из благородных. Или богатых, не важно.

— И что с того?

— А то, что её будут искать. Это тебе не дочка рыбака, на которую всем плевать. Когда её хватятся, сюда придёт стража. Найдут тело. И будут расспрашивать тех, кто был на пляже, не видели ли они чего-нибудь необычного. Как ты думаешь, что эти люди ответят?

— Что сегодня утром в эту сторону отправился мужчина иностранец в сопровождении трёх горных ведьм. – ответила Лина.

— Да чтоб её… – выругалась Кера. – И чего теперь делать?

— То, что должны. – ответил я. – Сообщим о находке. Приведём сюда стражу сами. А дальше пусть они разбираются без нас. Главное, что мы сами будем вне подозрений. Только кто-то должен остаться здесь…

Прикинув ситуацию, решили, что идти лучше мне одному. Женщин, даже фари, могут не воспринять всерьёз. Значит, говорить лучше мне. Лину лучше оставить на пляже, если появится кто-то местный и нужно будет поговорить. А от Лиши и Керы рядом толку не будет. К тому же Лише я решил оставить пистолет. Ну а вдруг убийца вернётся? Я в людном месте буду, а они тут посреди леса.

Не так, конечно, я представлял наш пляжный отдых, но что делать? Может, ещё успеем быстро освободиться и вечером пойдём на рынок. Наверняка в Сакао есть и кухня поинтереснее того ресторана, в котором мы до сих пор закупаемся.

Обратно шёл ускоренным темпом. Кое-где даже бегом. В итоге за полчаса добрался до северных ворот. Где-то здесь должны были быть стражники. Декоративно перед воротами они, разумеется, не стояли. Зато в самом городе сразу за воротами стояла сторожка. Там и размещались солдаты, сидя под тенью навеса и лениво поглядывая на входящих и выходящих людей. Рядом стояли три телеги, запряжённые занами, которые неспешно осматривал один из солдат.

Я подошёл к сидящим:

— Уважаемые, кто здесь старший?

Солдаты смерили меня взглядом. Один из них, самый крупный, вальяжно спросил:

— А тебе чего?

— Хочу сообщить о преступлении.

— И чё ты натворил? – спросил он и заржал, к нему присоединилось ещё несколько парней.

— Так с кем можно поговорить? – настаивал я.

— В храм сходи. Там за денежку тебе грешки простят.

Снова ржач. Я уже собрался уходить, но из сторожки вышел ещё один человек.

— Что за шум? – спросил он.

— Да вот, пришёл тут один. Покаяться хочет. – ответил юморист.

— А ну замолк! – рявкнул старший, как я его оценил. Он осмотрел меня, что-то прикидывая у себя в голове, после чего спросил: – Кто такой?

— Торговец. Не местный.

— Вижу, что не местный. Так чего надо?

— Труп нашёл на берегу. Кому сообщить?

— Не знаешь, кто родичи, чтобы похоронили?

Я кивнул.

— Ладно, дело правильное. Нечего просто так оставлять человека гнить. Но мы за трупами ходить не будем. Сходи к казармам городской стражи. Это в сторону правительственного квартала. Не доходя до него, сверни направо, там плац увидишь, не пропустишь. Найди кого-нибудь из офицеров.

Я поблагодарил и пошёл куда послали. Своеобразное тут, конечно, отношение к службе. Впрочем, может просто на ворота дежурить ставят самых тупых и бесполезных.

Добрался до казарм. Никакого оборонительного периметра тут, кстати, не было. Даже библиотека защищалась лучше. Возможно, логика просто была в том, что в библиотеке куча ценной литературы под охраной книжников. А тут целая военная база, полная солдат с оружием, и никто в здравом уме не будет пытаться на неё напасть.

Уточнил у отдыхающих в теньке солдат, где тут администрация, и зашёл в небольшое двухэтажное здание из кирпича. Вообще беспрепятственно. Даже у входа никто не спросил меня, кто таков и зачем пожаловал. Заходи себе спокойно в военное управление и делай что хочешь. Внутри тоже никто меня не окликнул. Раз пришёл, значит по делу, или как-то так местные рассуждали. Пришлось самому обходить помещения, пока на втором этаже не нашёл зал с несколькими столами для писарей и книжными шкафами по стенам. Что-то вроде архива. Или приёмной. Из четверых присутствующих тут людей один даже что-то выводил на листе, а не считал мух на потолке.

Я подошёл к одному из них:

— Доброго дня, уважаемый.

— Вы кто?

— Просто прохожий. Куда я могу сообщить о преступлении?

— Что случилось?

— Труп нашёл на берегу океана.

— Ну а мы тут при чём? Мы же не похоронная команда.

— Вы городская стража. Разве не ваше дело с такими вещами разбираться?

— Каждый день кто-то умирает. Иногда не дома. Родственники хватятся – сами отыщут. Если мы будем за каждым мёртвым посылать стражу, нам никаких людей не хватит. Поважнее есть задачи.

— Даже если это убийство?

— Бывает. Рыбаки устроили пьяную драку. Обычно после такого даже родичи не требуют компенсации. Если это всё, то можете идти и не беспокоиться.

Мда… не так я себе это представлял. Их, похоже, вообще не волнует смерть своих сограждан. С другой стороны, а чего я ждал? Государство здесь решает свои задачи ограниченными силами. А жизнь отдельного человека интересна только его родным.

— Я понял. – сдался я. – Может, хоть подскажете, как найти родичей, чтобы сообщить? Я сам займусь. Погибшая не из бедных. На вид какая-то аристократка. Наверняка родные беспокоятся.

— С чего ты взял, что она из благородных? – раздался вопрос из другого конца помещения.

Я посмотрел на источник голоса. Местный мужчина средних лет. Подтянутый, крепкий. На шее шрам.

— По одежде. – ответил я. – Очень богатая.

Мужчина встал со своего места и подошёл ко мне. Крупный. Не как Шуго, конечно, но почти с меня ростом.

— Какого цвета одежда была помнишь? – спросил он.

— Жёлтые и зелёные ленты. – отвечаю я. – Ещё выложены в узор такой характерный.

— Можешь изобразить? – спросил он, протягивая мне чистый берестяной лист.

Мне нетрудно. Быстро набросал по памяти, как я это видел. Протянул мужчине. Тот сжал челюсть и протянул лист молодому парню, который меня пытался отослать. У парня глаза округлились от ужаса, а руки с листком задрожали.

— Я же не зна… – попытался оправдаться он, но договорить не успел. Подошедший мужчина отвесил ему звонкий подзатыльник. Да так, что тот чуть со стула не упал.

— Дурак… – прокомментировал мужчина. И повернулся ко мне. – Сколько лет покойной?

— Тринадцать, может четырнадцать. – ответил я. – Совсем ещё девчонка. Вы знаете, кто это?

— К сожалению, да. Место показать сможешь?

— Конечно.

— Тогда отправишься с нами. Ты! – указал он на парня, которого впечатал в стол. – Встал и бегом в поместье Хесо. Передай, что их младшую нашли мёртвой. Мы будем ждать у северных ворот. А ты собирай дежурную группу. Пусть приготовят телегу и запрягут занов. Чё сидите?! Быстро, на!

Парни подскочили с мест и выбежали из помещения. Мужчина отправился на выход, жестом позвав меня за собой.

Ничего необычного. Жизнь бедняка никому не интересна. А стоило услышать о смерти девочки из уважаемого семейства, так сразу все засуетились.

Мы спустились во двор. Сопровождающий меня офицер достал откуда-то фляжку и отхлебнул. Протянул мне, но я отказался. Тот не обиделся и сделал ещё пару глотков.

— Надо приготовиться к тому, что будет дальше. – пояснил он. – А так хорошо день начинался. Тебя как звать-то? Откуда сам?

— Зовут меня Купец. Я с запада, со Стены.

— Торгуешь?

— Пока только приплыл в поисках контрактов.

— Давно в городе?

— Со вчерашнего дня.

— Документ есть?

— Есть. Подорожная. В гостинице. Надо?

Он махнул рукой, мол, не срочно.

— Ты сам-то кто? – спросил я.

Он смерил меня взглядом, как бы решаясь: стоит ли вообще знакомиться, или оставить отношения со мной на уровне «следователь и свидетель», но всё же заговорил:

— Васо я. Но так никто не поймёт. Все меня называют Скаро. Начальствую над стражей.

«Скаро» – это большой щит на языке равнинников. Прозвище, значит.

— Будем знакомы, Скаро.

Через пару минут к нам подошёл десяток солдат. Все на занах. Ещё один парнишка вёл тройку за верёвку, а позади пустая телега, запряжённая ещё одним зверем. Одного подвели ко мне.

Я, правда, ни разу в жизни на них не ездил. Но вроде ничего сложного. К тому же, седла и стремена в их эпохе уже были. Должно быть, одно из тех простых изобретений, что завёз кто-то из прогрессоров последних веков.

Оседлал эту рогатую корову, стараясь не ударить в грязь лицом перед уважаемыми людьми. Если они мою заминку и увидели, то вида не подали. Так и поехали. Зверюги спокойные, умные, с массивными широкими спинами. Думаю, при желании тут можно целое кресло разместить.

— А кочевники тоже на занах ездят? – спросил я у Скаро.

— Ты же с запада? Неужели никогда не видел кочевников?

— Один раз на рабском рынке видел пленного. В их краях не бывал.

— Где же ты живёшь?

— У Стены.

— В предгорьях?

— Нет, прямо на самой Стене. С фари.

— С кем?

— Ну… горные ведьмы.

— Ааа… Так они же вроде мужикам орешки отрезают, если к ним прийти без спроса?

— Так это если без спроса. Я с ними в согласии живу. Хорошие люди.

— Мда… бывают же чудеса.

— Так что с кочевниками?

— У них заны, да. Только другие. Мельче. Им нужно, чтобы животинка при недостатке корма выживала. У нас с этим проще.

Понятно. У кочевников критична автономность ездового животного. У них там нужно много передвигаться, скотины полно, всю не откормишь. И когда они спускаются со Стены, приходится по несколько дней выживать в лесах с минимальным травяным покровом. А на равнине заны — единичный товар. Можно держать в стойлах и кормить не только сеном, но и нормальными овощами и фруктами. Тут важнее грузоподъёмность и выносливость.

Возле северных ворот Скаро остановился и спросил:

— Далеко место?

— Вон та полоса леса. – показал я пальцем. – Надо просто идти вдоль берега.

— Значит не заблудимся. – сказал Скаро и позвал одного из своих парней: – Ты остаёшься здесь. Прибудут люди Хесо – проводишь за нами. Всё понял?

— Понял. Чего тут не понять? В тот лес, дальше по берегу.

А мы поехали вперёд, не дожидаясь родичей покойной, с которыми начальник стражи встречаться явно не хотел. Проехали по дороге даже дальше, не забредая на общественный пляж. Оказывается, там была грунтовая дорога, упирающаяся в кромку леса. Не представляю, зачем она здесь, дальше всего метров двести и океан. Быть может, здесь устраивают покос травы и грузят сено на телеги.

Потом пришлось ехать по краю леса, периодически продираясь через мелкий кустарник. Занам, впрочем, было без разницы. Но телега бы через сам лес не проехала, хоть и был он редким.

Через некоторое время я указал, где нужно поворачивать. Сюда, мол. Тут местным быть не обязательно, чтобы сориентироваться. Береговая линия делает характерный изгиб, лес вместе с ней, не заблудишься.

До самого берега мы не смогли добраться верхом. Пришлось спешиваться и немного пройтись пешком. На небольшом пригорке, дожидаясь нас, сидела Лиша.

— Всё нормально? – спросила она, кивая на толпу мужчин рядом со мной.

— Да. Это городская стража.

Она кивнула и убрала руку из-под накидки. Держала её на пистолете, догадался я.

— Лина осталась рядом с телом. – пояснила она.

— Это что, горная ведьма? – спросил Скаро.

Вместе с ним, открыв рты от изумления, как истуканы стояли все его бойцы. Чего это с ними? Ну, фари, чего тут так удивляться? Так… а куда они смотрят? Я проследил за их взглядом и увидел Керу, которая только что вышла из воды после очередного заплыва. Разумеется, голышом, негодница такая. Я показал ей руками, чтобы немедленно оделась. Она скривила недовольное лицо, но всё же пошла выполнять, накинув на себя полотенце.

— Все насмотрелись? – спросил я.

— Ага. – промычал кто-то.

— Может, наконец займёмся трупом?

— Парни, вы тут по делу. – скомандовал Скаро и пару раз хлопнул в ладоши. – Ходу давайте.

Спустились мы к берегу и дошли до места, где лежала девушка. Скаро наклонился посмотреть:

— Похоже, что она. – заключил он. – Шанни Хесо.

— Что это за семья?

— Ты не знаешь? А, вы же только приехали… Важные люди в Сакао. Им большая часть верфей принадлежит. Ну и много чего ещё. Бедняжка. У неё через два дня день рождения должен быть. Весь высший свет города приглашён на праздник совершеннолетия. Как так вышло вообще?

— Её убили. – сказал я.

— С чего ты взял?

— Посмотри шею. Под лентой.

Скаро сделал что я просил, увидев отчётливый след от удушья.

— Вот проклятие… – выругался он. – Только этого ещё не хватало.

— Всё так плохо?

— Не просто плохо. Этот труп – он как затычка в сливном канале. Скоро всё дерьмо Сакао поднимется на улицы. Ладно, парни, поднимайте её и несите на телегу. Скоро сюда приедут её родичи. Остальные – осмотритесь. Всё что найдёте, несите сюда.

Четверо ребят схватили тело и понесли. Скаро же встал и несколько минут смотрел на океан, думая о чём-то своём.

— Вы сами как тут оказались? – спросил он меня, выходя из транса.

— Отдохнуть хотели. Поплавать.

— Когда из города уезжать собираетесь?

— Ещё несколько дней пробудем. Если нужны свидетельские показания – дадим.

Он кивнул.

— Командир! – раздался крик откуда-то с пляжа. – Сюда!

Я пошёл вместе со Скаро. Дальше по берегу, метрах в двухстах, лежало ещё одно тело. Молодого парня. Той же степени сохранности. То есть погибли они явно в одно и то же время.

— А это кто? – спросил я.

— Понятия не имею. – ответил Скаро, наклоняясь над телом. – Но парня не задушили. Смотри.

В груди была проникающая рана. Его закололи. Прямо в сердце.

— Дерьма становится всё больше. – прокомментировал Скаро. – Этого вы не видели?

Я покачал головой.

— Сходи к ребятам. – приказал он своему человеку. – Приведи сюда, пусть заберут ещё один труп. А потом возьми кого-нибудь в напарники и пройдитесь по всему берегу. Может, ещё кого-то найдём. А так хорошо день начинался…

Мы вернулись к месту обнаружения первого тела. Солдаты так ничего и не нашли. Впрочем, а что они найдут? Если тела так разбросало, их скорее всего прибило сюда приливом и погибли они не здесь. Да и не криминалисты парни, солдатня обычная.

Нам с фари тут делать было больше нечего. Собрались с девчонками и отправились вместе со Скаро на выход из леса. По пути рассказывая ему, где мы остановились, чтобы можно было если что нас найти. Возле телеги, где я уже планировал с ними разойтись, я услышал громкие стоны и всхлипы.

У дерева стоял мужчина. Богато одетый. В его объятиях беспомощно рыдала женщина. Должно быть, чета Хесо.

— Господин Даммо, госпожа Ласа, – вежливо обратился к ним Скаро, – мне жаль, что нам снова приходится встречаться в таких неприятных обстоятельствах.

— Я понимаю, Васо. – ответил мужчина, которого назвали Даммо. – Вы можете сказать, как это произошло?

— Боюсь, ваша дочь была убита.

— Кто мог такое сделать?!

— Я не знаю, господин. Мы проведём самое тщательное расследование.

— Это какое-то безумие. – покачал головой Даммо, гладя по волосам свою плачущую жену. – Ещё утром она была жива и ждала предстоящего праздника.

— Мне жаль, господин. – ответил Скаро.

— Подождите, – вмешался я, – вы сказали, что «ещё утром»?

Даммо посмотрел на меня и моих спутниц:

— А вы кто?

— Это они нашли тело вашей дочери. – пояснил Скаро.

— Сейчас не важно, кто я. – сказал я. – Ответьте, вы точно видели вашу дочь живой сегодня утром?

— У меня нет проблем с памятью. – ответил Даммо. – Я сказал, что видел, значит видел.

— Тогда это очень странно. Судя по всему, оба тела пролежали всю ночь. А убили их ещё вчера. Вероятно, ночь они пробыли в воде, а на берегу оказались из-за прилива. Скаро, когда сегодня начинался отлив?

— Незадолго до рассвета. – ответил он, понимая, что тут и правда есть несостыковка.

Я посмотрел на телегу. Тело лежало там. Лицом вниз. Неужели они не посмотрели вблизи? Впрочем, судя по состоянию жены Даммо, неудивительно.

— Скаро, – обратился я, – давай её перевернём. Господин Даммо, подойдите, вы должны точно сказать, это действительно ваша дочь?

Мы втроём подошли к телеге и развернули тело девушки.

— Это не она. – сказал Даммо. Его жена, увидев лицо покойной, закрыла рот руками и завыла от переполнявших её эмоций.

— Но на ней одежда вашей дочери, так? – спросил я.

— Да. Мы знаем эту девушку. Её зовут Ринана. Она личная служанка Шанни. Подождите, вы сказали «оба тела»?

Глава 21 Несвободный рынок

— Это Макку. – сказал Даммо, когда парни Скаро принесли второе тело. – Один из охранников в нашем поместье.

Пока мы ждали возвращения солдат, к нам присоединился ещё один человек, ранее стоявший в стороне. Как я понял: начальник службы безопасности или глава семейной гвардии дома Хесо. Даммо распорядился, чтобы он немедленно отправил солдат на поиски своей младшей дочери, что тот и сделал, отрядив двоих. Они тут с целым отрядом прибыли. Скаро, кстати, был с этим гвардейцем знаком, поздоровались как старые приятели, а вот мне его никто не представил.

Я после своей «гениальной догадки» было подумал, что неплохо бы местным подсобить в этом расследовании. Всё же я в Сакао прибыл не для того, чтобы тут по магазинам пройтись, а прежде всего чтобы обзавестись полезными связями. А тут как раз подвернулся не последний род, у которого убили уже двух слуг.

Вот только никого моя проницательность не впечатлила. Ну, молодец, мол, догадался первым до очевидной вещи. Не будь чета Хесо в таком шоке, сами бы поняли или увидели, кто там. А пока постой в сторонке.

Логично, вообще-то. Кто я такой? Какой-то заехавший сюда иностранец, которого они впервые в своей жизни видят. То есть по определению тот, кому не стоит доверять. Другое дело Скаро, которого все тут хорошо знают. Видимо, легендарная личность.

— Давно они работают у вас? – спросил начальник городской стражи.

— Девочка уже пять лет. Мы взяли двух: её и старшую сестру. Они как раз по возрасту соответствовали нашей младшей и средней дочери. А парень… года полтора, кажется.

— Почти два. – уточнил глава гвардии. – Позапрошлой осенью его наняли. Я сам отбирал. Хороший был парнишка. Единственный сын в семье.

— Почему он мог быть вместе с девушкой? – задал новый вопрос Скаро.

— Его часто отправляли сопровождать кого-нибудь из служанок. Девушкам он нравился: парень молодой, общительный. Он тоже не против девичьего общества. Был.

— Вчера его тоже куда-то отправляли?

— Не знаю. Я не даю отдельного разрешения на каждый поход на рынок. Но если парень был с Ринаной, значит её кто-то послал.

— В одежде хозяйки? – вмешался я со своим вопросом.

Народ недоумённо посмотрел на меня и окружающих меня фари. Мол, чего лезешь? Впрочем, меня это не смутило, и я нагло настоял на своём вопросе:

— Господин Даммо, это вообще нормально, что служанка носит одежду своей хозяйки?

— Господин… вы, кстати, не назвали своё имя, – ответил Даммо, – я ценю, что вы нашли наших людей, но не думаю, что ваше присутствие здесь уместно.

— Но он задал правильный вопрос. – вмешался Скаро. – Если бы не это платье, тела бы могли вообще не найти.

— Шанни часто одевала Ринану в свои одежды. – ответила вместо мужа Ласа. – Девушки были похожи. У них одинаковое телосложение. Дочь к своей служанке привязалась.

— Даже такую дорогую одежду? – уточнил Скаро.

— Это странно, конечно. Платье сделано на заказ у лучшего портного Сакао. Мы только два дня назад его забрали. В нём Шанни должна была праздновать своё совершеннолетие.

— Тогда как… – начал я, но меня резко оборвал Даммо.

— Мы можем всё это обсудить потом? Сейчас нам нужно найти нашу дочь.

— Конечно, господин. – кивнул Скаро и отдал команду своим людям выдвигаться.

Выдвинулись и мы. Пешком. Позади общего каравана. Впереди всех – большой крытый фургон из дерева, запряжённый двумя занами. По нынешним временам – пик роскоши. Личный транспорт семейства Хесо. Правда, я бы там не хотел оказаться. Амортизация у этой недокареты никакая. Пассажиры чувствуют каждую складку на грунтовой дороге.

Фургон позади сопровождали шесть всадников. После них телега с двумя трупами и отряд городской стражи. Мы плелись на некотором отдалении от всех. Заны, конечно, не сильно быстрые животные, но всё же выдают скорость быстрого человеческого шага.

Мы и не сильно торопились. Я пытался отвлечься, но мысли мои постоянно возвращались к этой странной ситуации, которая вообще никак не складывалась во что-то внятное.

— Что случилось? – спросила меня Лиша.

— Всё неправильно. – ответил я.

— Смерть всегда неправильная. – философски заметила Лина.

— Да, но… как бы вам объяснить? В имперских развитых мирах убийства происходят крайне редко. Люди живут очень долго. Тысячи лет. Убить кого-то сложно. Ещё сложнее спрятать следы преступления. И почти невозможно жить с последствиями своих поступков. Если убийства и происходят, то убийцы используют очень хитроумные комбинации, чтобы уйти от ответственности. Другое дело миры Фронтира. Слаборазвитые, населённые молодыми и импульсивными людьми. Цена жизни на Фронтире низкая. Убийства часты, и они… обыденны, что ли? Пьяная драка, которая заканчивается поножовщиной. Импульс гнева, ревности, зависти. Или просто ограбление. Обычно всё просто и понятно.

— Но не здесь? – уточнила Лиша.

— Вся эта ситуация – одна сплошная аномалия. Так не должно быть. Как они здесь оказались? И это платье? Ну, то есть служанка, которая половину своей сознательной жизни живёт в поместье, в одежде своей госпожи отправилась на рынок в сопровождении охранника, а потом оказалась выброшена в океан?

— Так что здесь не так?

— Например, что никто не пытался спрятать тела. Если это умышленное убийство, то почему просто не закопать трупы? Или выбросить их где-то подальше, чтобы их не нашли? Слишком небрежно всё получилось для спланированного убийства. И слишком сложно для убийства незапланированного. Не понимаю я.

— Может, у убийцы просто не было возможности?

— Может быть…

Когда мы дошли до северных ворот, там уже было лёгкое столпотворение в цветах дома Хесо. Встретились два отряда: сопровождавших Даммо с супругой и сопровождавших их младшую дочь. Живую и здоровую, которая сейчас в объятиях матери рыдала навзрыд у тела своей служанки.

Я подошёл к спешившемуся Скаро, который вместе с прочими стражниками наблюдал за всем этим со стороны. С четой Хесо у нас не сложилось, а вот старый вояка был вроде нормальным мужиком.

— Похоже, что Шанни действительно ценила свою служанку. – заметил я.

— Ласа так и сказала. – ответил Скаро.

— Она могла солгать.

— Зачем?

— Затем, что никто не хочет, чтобы проблемы у них дома были известны снаружи. В любом случае это отметает одну из главных версий. Что девчонка и охранник просто сбежали из поместья.

— Сбежали? Нет, они бы не сбежали. У них обоих семьи. Они не стали бы менять сытую жизнь в доме дворян Сакао на судьбу беглецов.

— Хорошо, тогда какая у тебя версия? Почему их убили?

— Приняли за Шанни и решили похитить ради выкупа. А когда поняли, что девчонка не та – убили.

— Складно. Но если её похитили ради выкупа, то почему оставили на ней платье?

— Уникальная вещь. – ответил Скаро. – Такую на рынке не продашь.

— Возможно. Хотя всегда можно увезти в другой Великий город. В Шарамаше или где-то ещё можно продать без проблем. Но даже если нет, там одной только ткани на несколько серебрушек, надо просто распороть.

Скаро мрачно задумался, понимая, что версия действительно не сходится.

— Ладно, какие у тебя есть идеи? – спросил он, наконец.

— Пока никаких. Надо подумать. Опросить людей в поместье. Понять, когда и почему убитые ушли. Что они делали. В общем, пройти по их следу.

— Ты раньше этим занимался?

— Не уверен. – ответил я и пояснил в ответ на его удивлённый взгляд: – Я не всё помню о своём прошлом. Но если нужно будет с кем-то обсудить факты или послушать идеи, обращайся. Заодно угощу выпивкой.

На том мы и распрощались. А я с девчатами отправился обратно в гостиницу, со смешанными чувствами любопытства и разочарования.

В гостинице делать было нечего, поэтому мы отправились на шопинг. Но сразу стало понятно, что ходить по рынку в полдень жаркого дня – та ещё пытка. Вместо исследования торговых рядов мы ушли искать какое-нибудь прохладное место с хорошей кухней.

Выбор остановился на одном из самых престижных заведений города, расположенное недалеко от правительственного квартала. Место встречи местной аристократии, богатых купцов, промышленников и обеспеченных гостей города. Мы относились к последней категории.

Цены, конечно, сильно кусались. За обед здесь на четверых пришлось отдать несколько сотен чешуек. В меню был солидный набор выпечки и мясных блюд. Вкусно, конечно. Но явно не стоит тех денег, которые требуют владельцы. Так что я пришёл к выводу, что дело тут не столько в мастерстве поваров или цене ингредиентов, сколько в расположении и публике. Хочешь респектабельно пообщаться с царским советником — приглашай его сюда.

Впрочем, девчонкам понравилось, но их в отличие от меня не душила жадность. Количество имеющихся у нас денег они воспринимали просто как «много». Если вычесть из «много» несколько сотен медяшек, которых у нас итак десятки килограмм, то останется всё равно «много». Меня такой подход не устраивал, в голове сама по себе выстаивалась смета за поход в ресторан и настойчиво переползала в строчку «лишние расходы». Но я себя успокаивал тем, что хотя бы раз после всех наших ночёвок в лодке и обедов на ходу стоит посидеть с шиком. Опять же, девочек стоит «выгулять». Пусть знают, что бывали в лучшем заведении региона, а местный персонал раболепно прислуживал им.

Посетителей было немного. Занята в лучшем случае четверть столов. У многих рядом стояла личная охрана. На нас посматривали, но скорее из любопытства. Я подумал, что это неплохо для образа Купца. Отметились в элитном заведении.

Зато тут был неплохой выбор прохладительных напитков на разных травах. Мне это понравилось даже больше, чем основные блюда. Уже наевшись до отвала, мы просто сидели за своим столом и потягивали напитки, которые персонал нам регулярно обновлял на свежие, чтобы были холодными.

Расплатившись (это, кстати, первое место, где плату брали после того, как мы взяли еду, а не до), мы с девчатами отправились на рынок. Провели там часа четыре, до самого вечера.

Рассказывать про рынок Сакао можно много. Удивительное место. Я бы назвал его истинным сердцем города. Но постараюсь не перегружать вас сейчас историями этого места и разговорами с каждым торговцем. Скажу только, что рынок здесь – это не только ряды палаток, но ещё и целый район торговых контор, расположенных вокруг площади.

Когда-то, прибыв в Нашше, мне пришлось целый день бегать по городу, чтобы пообщаться с владельцами производств. Здесь же всё централизованно. Семьи купцов и производственников объединяются в нечто вроде гильдий: смесь торговых контор с логистическим центром и лоббистской фирмой.

Как это работает? Допустим, ваша семья занимается гончарным делом. В Нашше, Верро или других городах вам нужно было бы просто купить или набрать сырьё, после чего произвести товар и прийти с ним на рынок. Раскладывай палатку в свободном месте и спокойно себе торгуй.

Здесь так не работает. Все места на рынке строго поделены между гильдиями, которые платят аренду царю. Точнее, в кассу торговой палаты. И если вы попробуете на рынке Сакао расстелить кусок ткани, выложив туда товары на продажу, то через десять минут к вам подойдёт городская стража и попросит разрешающий документ. Не обнаружив оного, вас выгонят взашей.

Получить документ может только гильдия, оплатив арену места. Поэтому вам нужно идти в гильдию гончаров и проситься вступить к ним. Там действуют свои собственные правила по управлению ценами и распределению заказов. Теоретически гильдии должны справедливо распределять заказы по всем участникам и обеспечивать здоровую конкуренцию. Как оно на практике, я понятия не имею, настолько глубоко в разговорах с торговцами я не копал. Но видимо, во всех гильдиях идёт постоянное перетягивание каната между крупными игроками, желающими установить монополию, и мелкими игроками, пытающимися заручиться поддержкой государственной власти.

Система интересная и вполне имеющая право на существование. Как я понял, основное её достоинство – простота сбора налогов. Раз все производители и продавцы собираются на одной площадке, то им достаточно просто перейти улицу, чтобы сдать документы о своей деятельности властям и отсчитать сумму пошлин. Налоговикам нет необходимости бегать по всему городу и расследовать деятельность каждой семейной мастерской.

Да и в целом для торговли это удобно. У тебя есть лесопилка и тебе нужно сырьё? Нет проблем, зайди в соседнее здание, там все компании лесорубов и импортёров леса в одном месте собрались. Гильдия оплачивает склады, работу грузчиков, решает вопросы с логистикой и вообще сильно упрощает жизнь маленьким игрокам.

Но в то же время это коррупция, непрозрачность цен, монополизм и искусственные ограничения для новых игроков, которым для входа в гильдию нужно платить значительные членские взносы и соответствовать требованиям. Моё личное мнение — эта система работает при ручном управлении, когда царская власть буквально может просматривать документы каждой гильдии. Если же это масштабировать даже на весь регион, то гильдии быстро выйдут из-под контроля.

Ради интереса я зашёл к торговцам лесоматериалами. Просто это тот товар, который я уже могу быстро производить и поставлять. Попробовал договориться о поставках, но мне мягко сказали, что не пойми с кем договоров они не заключают, и если я хочу поставлять свою продукцию в Сакао, то должен привезти пробную партию. Выгрузить и оплатить склад за свой счёт, и там уже люди из гильдии возможно соблаговолят у меня товар купить, если их устроит качество. Вот так мне придётся работать минимум полгода, чтобы доказать, что я надёжный поставщик. Только потом со мной могут заключить долговременный контракт.

Цены тоже не сильно радуют. В Нашше я с корабелами договорился доски продавать даже дороже. Ненамного, но дороже. А Сакао на триста километров дальше. С другой стороны, тем корабелам много не надо. Привези одну лодку в год, им уже достаточно. А вот рынок Сакао может переварить целые караваны судов с грузом.

Закупившись товарами и гостинцами, мы с корзинами в обеих руках отправились в гостиницу. Где меня одновременно, но независимо друг от друга ждали сразу две встречи.

Во-первых, у входа меня ждал Скаро. Всё-таки пришёл.

— Ты мне выпивку пообещал. – неожиданно серьёзно сказал он, демонстративно переворачивая свою фляжку. Лицо у него было усталое.

— Идём, – говорю я. – там на заднем дворе есть отличное место.

Завидев нас, управляющий гостиницей выпрыгнул из своей каморки и сказал, что нам не нужно было таскать на себе столько тяжестей, и если бы мы предупредили, он бы отправил вместе с нами носильщиков. Не бесплатно, разумеется. Я поблагодарил за совет и пообещал, что в следующий раз именно так и сделаю.

Но нет, вторая встреча была не с управляющим. Я отдал корзины девчатам и отправился со Скаро на задний двор, где за одним из столиков меня ждала знакомая фигура.

— Привет, Кави! – помахал я рукой.

Выглядел он всё так же смешно. В стиле «тёмная фигура в капюшоне в тёмном углу». Сел ещё так в тенёчке. Хотя узнал я его именно по этому прикиду. Не знаю, от кого он так прятаться пытается. Но сейчас хоть жара спала и пришла вечерняя прохлада, не упарится как в прошлый раз. В руках он держал кружку, а перед ним на столе был кувшин. Видимо, пока ждал – уже успел выпить.

У местных к алкоголю особое отношение. Для них это обычное питьё, как вода. Они даже на работе пьют. Не удивлюсь, если и детям дают. Учитывая качество местной питьевой воды и отсутствие привычки её кипятить – может, это и имеет смысл с точки зрения поддержания общественного здоровья. Лучше всё население постоянно будет слегка пьяным, чем у всего города будет жидкий стул.

— Г-господин Кави? – слегка замялся Скаро.

— Здравствуй, Васо. – вежливо ответил Кави. – Давно не виделись. Ты тут по делу?

— Выпить мы хотели. – ответил я за него. – И обсудить одно неприятное происшествие. А ты здесь какими судьбами?

— Хотел поболтать и передать вот это. – Он достал из внутреннего кармана деревянный тубус. – А то в прошлый раз нас неудачно прервали.

— Надеюсь, твоей сумасшедшей сестры сегодня не будет?

Скаро обернулся и посмотрел на меня как на безумца. Видимо, он из низов и иерархия у него в крови. Идея того, что с людьми выше его по социальной лестнице можно говорить панибратски, да ещё и давать такие характеристики, не укладывалась в его голове. А семейка Кави занимала не последнее место среди аристократии города.

— Нет, сегодня она нас не побеспокоит. – ответил парень. – Я об этом позаботился. Не спрашивай.

А я подошёл к столу и взял тубус. Внутри оказался документ. Пробежался по нему глазами: это был контракт, подтверждающий, что некий Купец, то есть я, из Царства Стены, является торговым партнёром Библиотеки Сакао.

— Это рамочный договор. – пояснил Кави. – Конкретную номенклатуру товаров, объёмы и цены мы сможем вписать позднее в отдельные соглашения, когда ты привезёшь их в город. В этом случае вопрос с включением товаров в таможенный реестр и уплатой пошлин возьмёт на себя Библиотека.

— С чего такая щедрость? – спросил я. Пройдя по рынку и изучив немного местную экономику, я уже понимал, насколько это ценная в моём положении бумага.

— С того, что я хочу, чтобы ты привозил свои товары сюда, в Сакао. Если будешь иметь дело с гильдиями, то они тебя будут мурыжить и сбивать цену. В итоге ты плюнешь на наш рынок и будешь продавать свои товары через более лояльные площадки на Велиководной. Вот взять Нашше. Тебе ведь ближе всего туда? Уже оттуда перекупщики гильдий будут завозить товары в Сакао с наценкой. Городу это невыгодно, выгодно только гильдиям и их перекупщикам. Город заинтересован в прямых поставках. Кроме того, новые товары, которые ещё не прибрали к рукам гильдии, будут проходить через торговые склады Библиотеки. У нас и самих есть разрешение на торговлю.

— Значит, взаимовыгодное соглашение?

Кави кивнул. В этом была понятная мне логика. Парень посмотрел на лист бумаги и поверил мне. Сложил в голове два с двумя и понял, что я могу продавать её только бумажной гильдии или Библиотеке. Но гильдии нужно поддерживать спрос для своих производителей, значит они будут занижать цены и объёмы поставок. А Библиотека может выкупать большие объёмы по более интересным для меня ценам, после чего выпускать их на рынок Сакао как свой эксклюзивный товар.

Правда, при этом Библиотека неизбежно вступает в конфликт с гильдией. Члены гильдии обязательно побегут в правительство, а то и к царской семье жаловаться на хитрых книжников, которые уничтожают их бизнес. Неужели Кави этого не понимает? Да нет, должен понимать, он уж точно не дурак. Неужели полагает, что сможет парировать такую атаку на Библиотеку? Или дело вообще не в его учреждении, а в семье, и он рассчитывает на влияние своего рода? В любом случае, здесь и сейчас это для меня важная тактическая победа.

— А вы двое что именно хотели обсудить? – спросил Кави, прервав мои размышления.

— Убийство произошло.

— Слуги из дома Хесо. – уточнил Скаро.

— Странное дело. – добавил я.

— Хм… Я об этом ещё не успел узнать. – задумался Кави. – Берите кружки, заказывайте ещё вина и расскажите, что случилось.

Глава 22 Следственные мероприятия

— А потом я со своими девочками отправился на рынок. – закончил я свою часть рассказа.

Вообще изначально рассказ начал Скаро, но из него рассказчик так себе. Скорее докладчик. И уже после второй моей правки Кави попросил меня рассказать эту часть. Начальник стражи послушно замолк и передал эстафету.

Я и рассказал. Со всеми подробностями и собственными мыслями. Даже про то, как меня засмеяли солдаты в караулке у ворот и как чуть было не послали из администрации. На этом месте Скаро пытался что-то сказать в своё оправдание, мол, людей не хватает, но Кави его мягко прервал. Не до этого сейчас. Наоборот, похвалил, что спохватились и оперативно всё организовали.

Затем слово взял начальник стражи:

— После отбытия Купца отдал приказ о перевозке тел в поместье Хесо. – чеканил Скаро. – Тела были переданы главе родовой охраны под его ответственность. По прибытии на место с согласия господина Даммо была организована отдельная беседа с обитателями поместья, чтобы восстановить хронологию событий.

Удивительный он человек. Спокойно гоняет своих подчинённых, за словом в карман не лезет. А как приходится общаться с кем-то выше рангом, так у него включается вот такой защитный рефлекс: разговаривать исключительно официальным канцеляризмом.

— В ходе беседы удалось узнать следующее, – продолжал он, – убитая Ринана действительно была отправлена в магазин портного вчера вечером. В поместье сейчас идёт подготовка к празднику совершеннолетия младшей дочери. Как утверждает их средняя дочь, у них возникли требования по доработке платья. Поэтому девушку отправили отнести одежду. Времени до праздника оставалось мало, изменения нужно было внести быстро. Ринана по телосложению и росту похожа на Шанни, для неё это норма, что одежду меряли на ней. Макку, солдат из семейной гвардии, находился в дежурном помещении казармы и вызвался сопровождать служанку. Я отправил одного из своих людей в магазин портного. Владелец уверяет, что вчера вечером Ринана не появлялась у него и никаких заказов не передавала. Это очень состоятельный и уважаемый мастер в Сакао, который дорожит своей репутацией. Ему нет причин лгать или связываться с криминалом, поэтому версию о его причастности я не рассматриваю.

Скаро отхлебнул вина и прочистил горло:

— Мною предприняты следующие меры. Первое — городская стража опрашивает владельцев лавок и жителей района, чтобы восстановить путь Ринаны и Макку. Очевидно, что они покинули поместье, но до цели так и не добрались. Второе — стража обыскивает бедные районы, особенно забегаловки, известные своей преступной публикой. Прямо сейчас проходят задержания всех подозрительных лиц, кто мог быть замешан в подобном криминале или у кого внезапно появились деньги. Доклад окончил. По результатам проводимых мероприятий будет доложено во дворец.

В общем, пытаются широкой гребёнкой поймать хоть кого-то. Скаро не дурак, но он продукт воспитания своей эпохи и своего общества. Поэтому тонкости следственной работы не понимает. У него есть ресурс: куча туповатых солдат и чуть менее туповатых офицеров. Он этот ресурс и задействует.

— Действительно, странная история. – проговорил Кави, отхлёбывая ещё вина. – А ты, Купец, что думаешь обо всём этом?

— У нас всё ещё недостаточно информации, чтобы понять, как это произошло. Скаро, а кто конкретно отправил Ринану? Это была сама Шанни?

— Нет. Шанни даже не знала о том, что случилось. Она заметила отсутствие служанки только этим утром. Отправила Ринану средняя дочь Хесо. Она проверяла платье прошлым вечером.

— Средняя дочь занимается организацией праздника?

— Кажется нет. Это делают Ласа со старшей дочерью.

— А ещё так не принято. – заметил Кави. – По традиции праздник совершеннолетия для дочерей готовят или мать, или старшие замужние сёстры. Рамма — средняя дочь, пока не замужем.

— Тогда почему она отправила Ринану? Что она сама сказала?

— Сказала, что они Хесо, поэтому её младшая сестра должна выглядеть на празднике безукоризненно. Изменения там совсем небольшие, уже сегодня портной должен был вернуть работу. Просто мелкая правка, из-за которой не стоило беспокоить мать.

— Получается, платье нужно было оставить у портного, верно?

Скаро кивнул.

— Почему тогда оно было на ней? Кто-нибудь вообще видел, как она выходила из поместья в нём?

— Нет. – ответил Скаро. – Я не думаю, что она его надевала бы.

— Соглашусь. – добавил Кави. – Одно дело ходить по городу в повседневной одежде своей госпожи, а другое – разгуливать в лучшем платье, в котором Шанни должна прийти на свой праздник. Это было бы за гранью.

— Получается, – заключил я, – она вышла в обычной одежде, чтобы отнести платье портному. Но затем где-то и зачем-то переоделась. Стоит уточнить у свидетелей, в чём она была, когда вышла из поместья и какое-то время шла по городу.

— Уточню. – серьёзно кивнул Скаро.

— Тем же вечером, – продолжил я, – Ринана и Макку оказываются в океане. Оказываются там вместе. Это тоже важная деталь. Парня почему-то не убили сразу, но забрали на судно. Убив, их выкидывают в воду, где течение прибивает тела к берегу во время прилива. Хм… выходит, ключевое событие произошло на пути Ринаны к портному. Что-то заставило её полностью изменить планы. Здесь и нужно достать как можно больше информации. Хотя… есть ещё одно направление. Скаро, ты упомянул, что твои люди обшаривают бедные районы? Не думаю, что это даст какой-то результат. Зато девушку и охранника на чём-то доставили в море, так?

Оба кивнули.

—Если только какое-то торговое речное судно не выходило прошлой ночью в океан, то искать нужно рыбацкую лодку. Девушку задушили, но парня-то закололи. Значит, на той лодке, где их везли, должны остаться следы крови. Если приказать страже вместо хаотичного обыска и опроса бедняков проверить все лодки на предмет следов крови, то мы сможем найти виновных.

— Отлично, – кивнул Кави, – это звучит как хороший план. Что думаешь, Васо?

— Всё будет сделано. – ответил он.

— Но что если кровь не найдут? – предположил Кави. – Возможно преступники оказались не совсем глупцами и тщательно убрали следы?

— Тогда нам останется только восстанавливать путь Ринаны и обстоятельства, которые ему предшествовали.

— Что это значит?

— У всех вас сложилось мнение, что произошедшее с ней – это какая-то случайность. Шла вот она к портному, а потом раз! И её похитили. Но что, если это не так? Что, если события, которые привели к её смерти, случились ещё до того, как она вышла из поместья?

— То есть кто-то может быть в этом замешан?

— Это предположение, но да. Чтобы понять это, нужно допросить всех, кто её знал. Разузнать о последних днях её жизни, о её поведении, не ссорилась ли она с кем-то. Беседовать нужно не со всеми сразу, а поодиночке. Чтобы люди не могли говорить хором или согласовывать свои версии. Так их будет легче поймать на лжи.

— У тебя есть опыт? – уточнил Кави. – Впрочем, чего это я спрашиваю? Ты же «появился посреди леса». Хмм… Слушай, Купец, а что если ты сам проведёшь этот допрос? Я готов тебе заплатить, если сможешь помочь с этим делом.

— Заманчиво. Но не думаю, что это возможно. Господин Даммо не очень хорошо принял моё вмешательство. Скорее всего он меня просто выгонит из дома, если я попытаюсь.

— Не выгонит. – заверил меня Кави. – Его реакция понятна. Ты чужак. Вот только если ты будешь официально назначен на проведение этого расследования, то он не сможет возразить. Думаю, я смогу подготовить для тебя такую бумагу.

— У библиотеки есть такая власть?

— Я разве что-то говорил про библиотеку? Нет, я попрошу советника царя по безопасности выдать такое распоряжение. Городская стража подчиняется ему. Он мне не откажет в столь незначительной просьбе. Васо, соответствующий документ завтра утром будет в твоей администрации. Я надеюсь, что вы с Купцом сможете добиться результата.

— Буду стараться, господин Кави. – отчеканил он.

Чуть позже, когда Скаро уже покинул нас, чтобы до заката успеть направить людей на осмотр лодок, мы остались с Кави наедине. Ну, почти наедине. Кто-то из фари постоянно крутилась в пределах видимости, якобы выходя из комнаты подышать свежим воздухом. Но каждый раз так, чтобы видеть стол, за которым мы сидели. Бдят девчонки.

— К чему тебе такие сложности? – спросил я Кави, допивающего свою чарку с вином.

— Во-первых, это действительно важное дело. Васо отличный командир, который уверенно держит в руках всю городскую стражу. Но когда дело касается… деликатных случаев, ему может недоставать гибкости.

— Он неглуп.

— Я и не утверждал обратного. Однако город ценит его вовсе не за находчивость или способность нестандартно мыслить. С этим же делом ситуация требует тонкого подхода. Я искренне надеюсь, что всему виной искатели быстрой наживы или какие-то проблемы в семье Хесо. Потому что в противном случае это убийство может быть частью конкуренции между домами. И тогда последствия для города могут быть непредсказуемыми.

— У Хесо есть враги?

— Всё не так просто. – ответил Кави, но не стал вдаваться в подробности.

— Политика? – предположил я.

В ответ он медленно кивнул.

— А что «во-вторых»?

— Хочу понять, что ты за человек. Испытать тебя. Мне интересно, что именно ты сможешь привнести в наш город помимо товаров.

— Кто ты такой, Кави? Какое положение твоя семья занимает среди аристократии Сакао?

— Я думаю, скоро ты и сам узнаешь. А сейчас самое важное — найти убийцу. Информация обо мне тебе никак не поможет. Скорее только помешает.

Кави допил своё вино и распрощался. Я тоже не стал сидеть и вернулся к девчонкам, рассказав вкратце, во что мы теперь ввязались.

— Ты сможешь найти виновных? – спросила Лиша.

— Не знаю. – честно ответил я. – Вряд ли я был следователем. Моё преимущество перед местными – это поверхностные знания об имперских практиках и человеческой психологии.

— Возможно, именно этого им и не хватает. – заметила Лиша. – Этот шанс нужно использовать. Мы же за этим сюда и прибыли: получить связи.

Да, она права. Хотя частично задача уже была выполнена через контракт с библиотекой. Нас уже не остановят на таможне, но этого недостаточно, чтобы укрепиться в Сакао. Я ведь пока ни на шаг не приблизился к Слугам Королевы.

Остаток вечера я провёл с планшетом в руках. В библиотеке нашлась книга «Тактики ведения допроса: имперское руководство для оперативных сотрудников на Фронтире». Причём Лина легла сбоку от меня и тоже начала почитывать. За мной не поспевала, поэтому приходилось страницы переворачивать медленно, постоянно поясняя какие-то моменты или переводя незнакомые ей слова. Там и Лиша с Керой подтянулись, заинтересованные обсуждаемой темой.

Но было увлекательно. Раньше она пользовалась планшетом, чтобы читать подготовленные для неё Эрой учебники. Теперь вот доросла до нормальных книжек. Надо будет ей подобрать что-нибудь из простой художественной литературы. И учебники: математика, физика, биология. Всё, что она любит.

Наутро я отсыпал Лише бюджет, чтобы могла с Керой походить сама по рынку. Заодно показал, как на планшете открыть и использовать первый учебник Лины по имперскому языку. Им тоже пора учить. Уже ходят и ноздри раздувают от обиды, что Лина может читать мои книги, а они нет.

Лину же я взял с собой в администрацию городской стражи. Зачем? Так чтобы помогала мне слушать допрашиваемых и подмечать всякое. Мы это ещё вечером решили, что она со мной будет. Поэтому она и легла со мной «мешать» изучать книгу.

Тут видите какое дело, я всё ещё очень неуверенно чувствую себя в языке равнинников. К тому же тяжело привыкнуть к диалекту Сакао. Это я вам пересказываю диалоги так, будто я говорю с местными свободно на уровне носителя. В реальности я всерьёз изучаю этот язык последние две-три декады. И хоть он проще, чем язык фари, этого всё равно недостаточно для полного овладения даже с моими имперскими мозгами и врождённым генетическим бонусом к памяти.

Короче, для местных я не просто разговариваю как ребёнок, периодически коверкая или путая слова, но ещё и ребёнок, который учит вульгарный деревенский диалект. Что в столице звучит дико. Не исключено, что и на фарийском я говорю немногим лучше, но девчата тактично этого не замечают, лишь иногда поправляя моё произношение или уточняя правильную форму слова.

Должен признаться, я не только в пересказе для вас опускаю трудности с языковым барьером, но иногда очень вольно перевожу какие-то понятия. Из-за чего может сложиться неправильное понимание о каких-то важных вещах. Например, я часто употребляю слова «аристократия» или «дворянство» по отношению к элите Сакао. Но лишь потому, что я подобрал наиболее понятный и привычный на слух термин из русского языка.

В действительности элита Сакао не имеет никакого отношения ни к историческому дворянству, ни к феодальному, ни к современной имперской аристократии. Слово, которым местные называют свою элиту, дословно переводится как «важные люди».

Они не являются служивым классом, получившим свои привилегии от царской власти. К военной элите они тоже не относятся. И Сакао является городом-государством, поэтому феодальным отношениям здесь неоткуда взяться. Пожалуй, самым близким термином для определения местных элит будет «олигархия», хотя и это не совсем верно. Это именно что «важные люди», то есть конгломерат самых влиятельных семей города.

Сакао – это не древний город. Он возник всего несколько веков назад, когда Шарамаш начал экспансию в регионе после падения великого царства первых прогрессоров. Но это не так, что сюда прибыли на корабле поселенцы из рассветного града и на пустынном пляже воткнули флаг со словами: «здесь будет наш город». На самом деле в устье Велиководной уже стояло крупное племенное поселение. Да и в его окрестностях проживало множество племён. Там везде были свои вожди и уважаемые семьи, с которыми поселенцам из Шарамаша приходилось считаться ради укрепления своего здесь положения и развития торгового пути по реке.

Нынешнее дворянство Сакао как раз и выросло из этих племенных вождей плюс нескольких приезжих семей из других Великих городов. Получается, что это не богатства превратились в политическую власть «важных людей». Наоборот, изначальный общественный договор обеспечил племенной аристократии привилегии, которые позволили им со временем разбогатеть. Взамен они поддерживали царскую власть как гарант баланса интересов и позволяли ей взимать налоги, собирать ополчение и выстраивать свою бюрократическую машину.

Несколько веков этот баланс был вполне успешным и взаимовыгодным, Сакао за счёт географического положения рос на торговле, превратившись в настоящий мегаполис. И все были таким положением довольны. Но затем кочевники начали появляться из-за Стены. Поэтому последний век и особенно при правлении нынешнего царя идёт постоянный, но неуклонный процесс централизации власти под предлогом борьбы с кочевниками. Даже огромные городские стены Сакао построены всего двадцать лет назад при нынешнем царе, из-за чего ему пришлось значительно опустошить кошельки как «важных людей», так и горожан.

Всё это я узнал за последние дни из разговоров с местными: управляющим гостиницей, торговцами на рынке. Или вот со Скаро, который вёл меня в поместье Хесо и попутно обмолвился, что эта семья – один из старых дворянских родов города, который «жил тут ещё до появления царской власти». Последнюю фразу он выдал вообще без какого-то смущения, поэтому я подумал, что если даже такой опасающийся начальства человек её свободно говорит, то скорее всего это какой-то эвфемизм, ставший маркером для части дворянства, чтобы подчеркнуть свою важность и древность.

Дом Хесо оказался просторным кирпичным особняком недалеко от правительственного квартала. Со своей внутренней территорией, небольшой стеной и охраной периметра. Занов Скаро брать не стал, можно и пешком пройтись, тут минут десять, хотя свои стойла на территории были.

Встретил нас у входа всё тот же безымянный (для меня) глава семейной гвардии. Пока он вежливо беседовал со Скаро, я осматривался. Охраны было немало. Навскидку я бы сказал, что у них было десятка три солдат. Не в прямой видимости, конечно. Эту цифру я вывел скорее аналитически, исходя из размера казармы, численности дневной смены и учёта того, что часть должна быть в резерве, в наряде и так далее.

В итоге нас пригласили в дом, где проводили в кабинет Даммо на втором этаже, похожий на старую библиотеку. Красивое и опрятное место, как и весь дом. Поместье Наукики явно потеряло статус самого роскошного здания, что я видел. Целую стену занимал ряд из пяти выходящих на юг окон, поэтому помещение заливал тёплый дневной свет.

— Господин Даммо. – вежливо поклонился Скаро. Я тоже кивнул, сделав намёк на поклон, а Лина повторила жест за мной. – Благодарю, что приняли нас.

— Разумеется, если это поможет найти тех, кто совершил столь гнусное преступление по отношению к моей семье. – ответил глава дома. – А с какой целью здесь эти люди?

Это он нас с Линой имеет в виду, разумеется. Скаро вместо ответа протянул запечатанный деревянный тубус. Даммо взглянул на печать и брови его поползли вверх. Вскрыл, достал письмо. Я мельком разглядел, что там целый текст на нескольких листах, а не просто небольшая записка. Хозяин начал читать, но, осознав, что мы всё ещё стоим перед его столом, предложил сесть, а заодно хлопком позвал дежурившую в дальнем конце помещения служанку. Жестом указал на нас, та быстро всё поняла и принесла третье кресло, на которое села Лина. После этого Даммо уже минут на пять погрузился во вдумчивое чтение, периодически глядя на меня, мою спутницу и Скаро.

К его чести, он никак не стал выказывать своего недовольства или же спорить, за что сразу получил от меня несколько баллов уважения.

— Что же, господин Купец, – произнёс он, – господин советник полагает, что вы можете оказать пользу расследованию этого дела. Я не до конца понимаю смысл всего изложенного здесь, но не я отвечаю за безопасность города. Здесь указано, что вам нужно отдельное помещение, где вы хотите поговорить с каждым из обитателей дома. Можете воспользоваться моим кабинетом.

— Благодарю вас. – насколько возможно вежливо ответил я.

— С кем вы хотите поговорить первым делом?

— С вами, конечно.

Не то, чтобы я в чём-то подозревал Даммо, но подумал, что ему будет психологически проще отпустить своих домочадцев к нам, если он сам пройдёт процедуру допроса.

Он попросил служанку выйти и закрыть за собой дверь. А заодно убедиться, что все дома. Я же начал задавать свои вопросы, а Скаро выступил в роли стенографиста:

— Господин Даммо, расскажите, как именно Ринана оказалась в вашем доме?

— Это была идея моей жены. Её отец работал на верфи. Хороший мастер, толковый. Пять лет назад умер.

— Причина смерти?

— Болезнь. Мучился от лихорадки дней десять. Я даже отправлял к нему лекаря, но против судьбы не пойдёшь. Жена у него умерла ещё раньше. Вот две дочери и остались сиротами. По возрасту как наши меньшие. Супруга предложила взять их к себе. Да иначе бы и не поняли люди, оставь мы их. Родня-то у них только дальняя.

— И их сразу сделали личными служанками?

— Вроде бы да.

— Сколько всего личных служанок у ваших дочерей?

— По одной. Кроме нашей старшей, у неё их две. Но вторая выполняет работу секретаря, поэтому это не совсем служанка.

— Почему до того случая у ваших младших не было своих служанок?

— У Раммы служанка была. Но в том году она была уволена из нашего дома. Для Шанни же как раз пришло время, когда юная девушка начинает вести светскую жизнь. Тогда мы и наняли этих двух.

— А за что была уволена та служанка?

— За кражу. Какое это имеет отношение к делу?

— Просто пытаюсь понять все обстоятельства. Старшая сестра покойной заняла освободившееся место. Кстати, как её зовут?

— Кинана.

— Так вот, Кинана. Какие вообще были отношения у сестёр?

— Обычные. Я не особо слежу за отношениями слуг, если только это не начинает доставлять проблем. Не припоминаю, чтобы они ругались, но и особо близки тоже не были. У них и времени не было праздно общаться — Ринана почти не отходила от Шанни.

— Разве сёстры не жили вместе?

— Нет. Для личных служанок выделяются отдельные комнаты рядом с покоями своих хозяек. Остальные слуги живут в отдельном доме на территории поместья.

— Хм… Мог ли кто-то завидовать их положению?

— Вы намекаете на то, что девочку могли убить за место служанки?

— Это могло быть мотивом. Кто теперь займёт место убитой?

— Мы ещё не думали об этом. В любом случае, никакой очерёдности тут нет, решение будут принимать моя супруга и сама Шанни. Но я сомневаюсь, что это могло бы быть причиной убийства. Личная прислуга живёт в доме, но на этом привилегии заканчиваются. Обычная прислуга встаёт рано, готовит, убирает, но уже к полудню большинство ежедневных дел заканчиваются. Только вечером, во время ужина и подготовки ко сну у прислуги появляется работа. Днём же они чем только не занимаются: гуляют по городу, флиртуют с охранниками и делают вид, что чем-то заняты. У личной прислуги такой свободы нет. Они должны находиться рядом с хозяевами круглосуточно и покинуть их могут только с разрешения или прямого приказа.

— Если у вас не хватает работы, то зачем вообще столько прислуги?

— Это в обычные дни. Но не реже раза в месяц в поместье проходят приёмы. Работы становится больше. К тому же это вопрос статуса.

— Понимаю. Можем мы потом осмотреть комнату Ринаны?

— Конечно.

— А какие отношения были у Шанни с Ринаной?

— Очень близкие. Даже слишком, по моему мнению. Шанни добрая и отзывчивая девушка. Она относилась к своей служанке скорее как к лучшей подруге, чем как к прислуге.

— Вы этого не одобряете?

— Разумеется. Любая дворянская дочь – будущая хозяйка. Хозяйка должна уметь править людьми. Работники или слуги – это не друзья. Если относиться к ним так, то они тебя быстро разорят. Шанни в силу детской наивности этого пока не понимает.

— А как Рамма относится к Кинане?

— Гораздо практичнее. Как и положено относиться к слугам. Возможно, именно это и погубило Ринану.

— Что вы имеете в виду?

— Девушка часто отпрашивалась из поместья. Часто они ходили вместе с Шанни, но, как мне кажется, инициатором прогулок была не моя дочь, а её служанка.

— А куда они ходили? И куда ходила Ринана?

— В основном на праздники или в рестораны. Ничего такого, из-за чего мне пришлось бы ограничивать Шанни. В её возрасте нормально интересоваться общественной жизнью. К тому же её всегда сопровождала охрана. По поводу Ринаны вам лучше расспросить других. Я не настолько осведомлён о её личной жизни.

— Как бы вы вообще охарактеризовали Ринану? Как одну из ваших людей? Были ли вы чем-то недовольны?

— Если не считать слишком близких отношений с Шанни, то ничего предосудительного. Она добросовестно выполняла свои задачи и сопровождала хозяйку.

— С кем помимо Шанни она общалась в поместье?

— Это вам тоже лучше спросить у моей супруги или у главы служанок.

— Хорошо, спросим. Что можете сказать насчёт Макку?

— Почти ничего. Парень редко попадался мне на глаза. Нашей семье служит четыре десятка солдат. Макку был из «младшего десятка».

— Младшего десятка? – переспросил я.

— Гвардии домов обычно делятся на старшие, средние и младшие. – пояснил Скаро, отрываясь от своей скорописи. – Старшие — самые проверенные бойцы, которые сопровождают хозяев. Доверенные телохранители. Средние обычно несут караульную службу, составляют дежурные группы. Младшие же ещё только учатся. Молодые, проходят тренировки и выполняют задачи подай-принеси, пока их не сочтут достойными перейти в среднюю гвардию.

— Спасибо, Васо. – кивнул Даммо. – Забываю, что вы нездешний. Да, всё верно. Макку был из последнего набора. Ему, как и остальным младшим, обычно доверяли сопровождать служанок. Ни со мной, ни с моими дочерями он не пересекался.

Полагаю, бессмысленно спрашивать о том, в каких отношениях парень был с Ринаной. Поэтому я перешёл к главному:

— Господин Даммо, расскажите о последних днях жизни убитой. Вы не замечали ничего странного в её поведении?

— Ничего особенного. Но я видел её всего несколько раз в последние дни. Как и Шанни.

— А в тот вечер, когда она пропала, вы были здесь?

— Нет, я был на верфи. Последнее время почти не удаётся уделять время семье.

— Работа?

— Конец лета. А… вы же не в курсе. Через шестьдесят-восемьдесят дней начнётся сезон штормов. Навигация между Великими городами станет рискованной и судоходство сократится в разы. Сейчас у нас три крупных заказа на строительство и ремонт океанских кораблей, которые мы должны сдать как минимум за тридцать дней до начала штормов. Если этого не сделать, то сроки сдачи перейдут на конец зимы. Это огромные убытки для заказчика и неустойка для семьи Хесо. Я и сейчас должен быть на наших верфях, если бы не вот это всё. Даже на праздник Шанни послезавтра мне будет трудно вырваться.

Я поблагодарил Даммо за уделённое время. В целом, мужик мне понравился. Держится достойно, вежливо. Из категории «работящее дворянство». Типаж хорошо знакомый и среди имперской аристократии. Правда, в своей работе забывает о том, что поддерживать гармонию в семье не менее важно, чем достигать успехов за порогом дома.

Хозяин дома вскоре убыл из поместья, оставив свою супругу организовывать наш допрос. Я не буду приводить их здесь целиком. Общие вопросы я задавал те же самые, и если люди не говорят чего-то заслуживающего внимания, то пересказывать все беседы было бы ужасно утомительно. Чуть позже Скаро передал мне свои записи, и я их нагло сфотографировал на планшет. Когда вернулся на Стену, то загрузил в память Эры, где они так и валяются.

Ещё причина в том, что Даммо оказался человеком деловым и лаконичным. Говорил мало и по существу. Прочие обитатели поместья такими не были. Вот, например, что ответила его жена Ласа на вопрос о том, как Ринана с сестрой у них появились:

— Бедный-бедный их отец. Я как чувствовала, что с ним что-то неладное. Его же приглашали на праздник к нам сюда по какому-то случаю. С другими мастерами. Вроде бы и молодцом держаться пытался, но я-то видела: и лицо бледное, и руки дрожали. Я как почувствовала, что смерть к нему уже присматривается. Я мужу рассказала потом, да он только отмахнулся. Не выдумывай, говорит. А потом не успело лето закончиться, как он слёг. Всё потому что жены не было. Вот и не справился он, загнал себя, бедняга. Я даже Даммо уговорила отправить лекарей к нему, он ещё упирался, не хотел. Иногда совсем не понимает, как с людьми надо. Оно же не только про деньги, но и про то, что о тебе подумают. А раз человека своего в беде оставляешь, то и тебя самого никто не поддержит, если у тебя что-то случится. Я потом сама похороны организовала. Родни-то не осталось у него. Тогда, на похоронах, ко мне и подходят эти две. Кинана и Ринана. Я смотрю на них и у меня перед глазами будто наваждение, потому что я в них вижу свою Рамму и Шанни. Старшая стоит, лицо вообще ничего не выражает, глаза как у мёртвой. Со всем уже смирилась, бедняжка. А младшую потряхивает, она всё ещё поверить не может. Я Кинане факел отдала, чтобы она погребальный костёр зажгла. Та молча приняла, всё сделала, взяла за руку младшую и ушла. И знаете, мне так страшно стало, я представила, что на их месте наши девочки могли быть. На следующий день сама пошла к ним в дом. Кинана уже собралась идти работу искать. «Мне нужно вырастить младшую сестру» – сказала она мне тогда. Я-то хотела им помочь чем, может денег дать, но не выдержала, сказала, чтобы собирались и шли со мной. Привела в поместье к нам и сказала мужу, что теперь они у нас живут.

И вот так она отвечала на каждый вопрос. Очень общительная и эмоциональная женщина.

Но было в разговоре с ней и интересное:

— Макку был очень дружелюбным парнем. Даже слишком дружелюбным.

— Как это понимать?

— Да так и понимать. Бабник он был. Молодой, горячий, вечно крутился вокруг младших служанок. Я уже даже беспокоилась, как бы он не попытался к дочкам моим приставать. Но Каросо, глава семейной гвардии, заверил, что лично его убьёт, если даже посмотрит в сторону хозяек.

— А в каких отношениях он был с Ринаной?

— Вокруг неё он крутился чаще, чем с остальными. Девушка ему явно нравилась, он часто вызывался её сопровождать. Но я не слышала, чтобы он переходил черту или кто-то на него жаловался. Голова на плечах у парня была, знал, что может вылететь на улицу очень быстро.

Из разговора с Каросо:

— Что бы там не говорили, Макку был добрым парнем. Засматривался на девчонок? А кто в его возрасте не засматривался? Может и женился бы на одной из них, дело правильное, нечего парню без жены сидеть. Он же один в семье. Других детей у его родителей нет. Надо было искать себе женщину.

— Друзья у него были?

— Конечно. Молодняк всегда держится вместе.

Из разговора с другом Макку:

— Девчонка ему нравилась, да. Да она всем нравилась. Красивая такая, улыбалась всем. Макку даже как-то подрался с другим парнем. Спорили, кто за ней ухаживать будет.

— А когда драка была?

— Года два назад. Старая история. Давно уже помирились.

— И как, ухаживал за ней?

— Старался. Подарки ей делал иногда. Гулять звал.

— А что Ринана?

— Не отвергала. В остальном — кто этих девчонок поймёт? У них же ветер в голове.

Из разговора с главой служанок:

— Не знаю, что там на уме у этого парня было, но девочкам моим прохода нет от этого молодняка. Взрослых-то Каросо в кулаке держит, а у этих никаких мозгов и преград. Думают, что им тут цветочное поле. А мои девочки тут не для какой-то солдатни. Они воспитанные дамы, на службе одного из благороднейших семей Сакао.

Из разговора с Раммой:

— Госпожа Рамма, вы вчера упомянули, что именно вы отправили Ринану к портному. Это так?

— Нет. Я не отправляла её. Я вернулась в поместье, мне на глаза попалось это платье. Не знаю, почему мама с сестрой этого не заметили, но в нашем родовом узоре, вышитом на груди, была сделана ошибка. Небольшая: неверно переплетены несколько линий. Я сказала Кинане, что портной старый дурак. И что ему стоит это переделать, если он не хочет опозориться сам и опозорить нашу семью на важном мероприятии. Отец за эту работу отдал целое состояние. Кинана ответила, что передаст это своей сестре.

Из разговора с Кинаной:

— И ваша сестра после этого взяла и побежала с платьем к портному?

— Я этого не видела. Просто передала слова хозяйки. Я вообще не знала, что она ушла из поместья.

Из разговора с Шанни:

— Я понимаю, вам сейчас нелегко, но постарайтесь вспомнить, тем вечером Ринана что-то говорила вам о том, куда направляется?

— Нет. Я даже не знала, что она ушла.

— Разве она не должна находиться с вами постоянно?

— Я разрешала ей при необходимости уходить. Такое бывало нечасто и когда было нужно, Ринана никогда меня не покидала. Я удивилась, что её вечером не было, но не думала, что могло произойти что-то плохое. Легла спать рано. Эти дни перед подготовкой к празднику очень утомительны, а рано утром нужно было отправиться вместе со старшей сестрой заказывать цветы.

— Вас не удивило, что Ринаны нет?

— Конечно. Сестра сказала, что когда мы вернёмся, нужно будет попросить Каросо начать поиски, если она не появится. А потом к нам пришли гвардейцы дома и сказали, что усиливают нашу охрану, потому что Ринана мертва.

— Вы говорите, что иногда она уходила из поместья сама. Не знаете, куда именно?

— Она говорила, что просто отдыхала. Ходила на пляж или на фестиваль. Они постоянно проходят в городе.

— Одна?

— Иногда она встречалась с какими-нибудь знакомыми. Иногда ходила с Макку.

— А часто она ходила в вашей одежде?

— Да почти всегда. У меня много одежды. Не всё мне нравится, и я отдаю её ей.

— А то платье, вы разрешали ей в нём ходить?

— Конечно нет. Оно же дорогое!

Из разговора с солдатом, дежурившим тем вечером у ворот:

— Я помню Ринану. Да, она вечером выходила из поместья. Сказала, что ей нужно отнести одежду портному.

— А в чём она была одета?

— Да как обычно.

— Значит, дорогого хозяйского платья не ней не было?

— Уж такое я бы заметил. Ящик был у неё. Наверное, там платье и лежало. Я кликнул кого-нибудь из младшей десятки. Прибежал Макку, и они ушли.

— Кто-нибудь ещё тем вечером уходил из поместья?

— Нет. Наоборот, все возвращались.

Из разговора с Шанни:

— Почему она вообще решила убежать, никому не сказав?

— Может быть, чувствовала себя виноватой?

— Виноватой? Почему?

— Ну… у нас с ней одно телосложение, поэтому когда мне делают одежду на заказ, я оставляю это на Ринану. Это скучно и долго. А эти мастера могут часами пришивать свои ленты. Вот я и поручила это Ринане. Она принимала работу. Если мастер допустил какую-то ошибку, она могла воспринять это на свой счёт и уйти её исправлять.

Из разговора с Кинаной:

— Но куда она могла уйти, если до портного она не дошла?

— Понятия не имею. Я не всё знаю, что происходит в её жизни. Вы, кстати, уже спрашивали её парня?

— Парня?

Из разговора с Шанни:

— Он ей не парень. Так, встречались пару раз.

— Кто это? Как они познакомились?

— Мы однажды обедали в ресторане. Там подают рыбные деликатесы. А этот молодой человек занимался поставкой. Кажется, красной рыбы. У его семьи дело по добыче редкой рыбы, за которой нужно ходить далеко в океан.

Из разговора с Кинаной:

— Вонючий рыбак. Бррр… Пытался вокруг неё крутиться, когда она ходит в город. Но чем-то он сестре понравился. Они даже встречались несколько раз. У неё совершенно не было вкуса на мужчин.

— И настолько далеко зашли эти отношения?

— Не знаю. Она со мной не откровенничала. Особенно после того, как я сказала ей, что сын рыбака ей не пара.

Из разговора с другом Макку:

— Да, он упоминал какого-то назойливого рыбака, который лез к Ринане. Однажды чуть до драки не дошло. Или дошло, я так и не понял. Макку не особо распространялся об этом случае.

— Почему?

— Кажется, парень из какой-то банды.

— Банды?

— Это порт, рыбацкий. Народ там бедный и отчаянный. Все знают, что если ты из центра Сакао, то в порт лучше не соваться. В лучшем случае ограбят. А то и убьют.

Из разговора с Шанни:

— А имя у этого отчаянного парня из рыбацкого порта есть?

— Кажется, Ринана называла его Хим. Но не знаю, имя это или прозвище. Вы думаете, он может быть как-то причастен?

Когда мы закончили допрос, был уже почти вечер, а в сумке Скаро была огромная пачка исписанных листов (три четверти которых нам выдала сама семья Хесо).

— Ну, что думаешь, – спросил я Скаро, – наш парень?

— Брать его надо. – прорычал уставший от бумажного дня начальник стражи, почуявший более привычную и приятную работу. – А там посмотрим. Я приготовлю группу захвата.

Встретились мы минут через сорок. На пересечении главного бульвара, идущего к океанскому порту, и улицы рыбаков.

Я с пистолетом и своим клинком. Рядом мои девочки с бронзовыми мечами. Строго говоря, мы сейчас нагло нарушали закон, выставляя своё оружие напоказ в городе, но что нам сделают? Стражу позовут?

Десятка стражников была вместе со Скаро. Тяжёлые, как и он сам. В полном доспехе из толстой кожи и медными накладками. У каждого копьё и ростовой деревянный щит. Кстати, это тот самый щит, который называется «скаро». Скаро со скаро выходит.

— Не перебор для задержания одного пацана? – спросил я, глядя на эту армию вторжения.

— Ничего, так надёжнее. И это рыбацкий район. Мужики не поймут, если мы налегке на их территорию явимся.

Ну, ему виднее, он порядок в городе держит.

— Удалось выяснить, где этот парень обитает? – спросил я, пока мы шли по улице.

— Удалось. Не зря мы всякий местный сброд трясли. Зовут его Химомо. Местный. Та ещё компания. Вот и нужный дом, кстати.

Скаро подошёл к двери и громко постучал.

— Открывай! Стража! – пробасил он таким голосом, что невольно пригнулись люди по всей улице. Мне подумалось, что раньше он был военным командиром, ставившим свой голос необходимостью отдавать приказы посреди боя.

— Не шуми! – раздался голос изнутри и дверь открыл средних лет мужчина. – Чего надо?

— Химомо где?

— Кто-кто?

— Ты мне тут не шути! А то прямо на пороге зарублю. Сынок твой где?

— Ааа… Хим-Хим. Так, а нет его тут. Чего надо-то? Натворил он чего?

— Так, парни, заходим. Всё обыскать.

Группа захвата начала вваливаться в дом, оттолкнув хозяина. Но помогли не они, а моя умница Лиша, которая не стала слушать всю эту перепалку у двери. Она просто завернула за угол дома.

— Уходит! – крикнула она. – Через окно прыгнул.

Кера и Лина рванули. Скаро на меня уставился непонимающим взглядом. Ну, конечно, он же на фарийском не понимает. Я быстро перевёл ему слова Лиши и сам бросился в погоню.

Честно говоря, самого беглеца я не видел в этом лабиринте плотно стоящих домов. Ориентировался я исключительно на задницу Лины, которая бежала впереди меня. А та уже, как я надеялся, ориентировалась на Лишу и Керу.

Через несколько минут погони я выбежал на пристань. Засыпанная мелким камнем улица плавно перешла в береговые мостки, вдоль которых стояли ряды лодок. Там я и увидел Лишу, перед которой парень размахивал ножом, и что-то неразборчиво, но яростно орущую Керу.

Когда я уже подбегал к ним (Лина грамотно заходила сзади), Лиша сделала выпад и резанула парня по руке. Тот отступил на шаг, но после этого его прямо в коленную чашечку пнула Кера. Сильно. Парень повалился на землю, выронил нож, а Кера запрыгнула на него сверху и начала методично бить морду, с каждым ударом приговаривая: «Как! Ты! Посмел! Нашу! Лишу!».

Я в непонятках посмотрел на Лишу и заметил, что на её правом предплечье длинная красная полоса. Вот мразь, зацепил её ножом.

— Кера, не увлекайся. – попросил я. – Ему ещё отвечать на вопросы.

— Отвечать он будет. За всё ответит.

Я подошёл к Лише и взял её руку.

— Всё хорошо. – сказала она. – Просто поцарапал.

Ничего себе «просто». Порез сантиметров десять длиной. Впрочем, кровь почти не идёт, видимо нож прошёл по касательной и глубокий порез сделать не смог. Зато у парня неслабо кровоточила левая рука. Это уже от ответного выпада Лиши. И не считая разбитого лица.

— Я не знаю, кто вы, но лучше вам свалить прямо сейчас. – раздался рядом голос.

Я обернулся. Из переулка выходила группа молодых парней. Человек двенадцать.

— Ваш парень? – спросил я.

— Ты меня не услышал? Встали и ушли. Это наша территория.

— Что, вот так просто отпустишь? Хотя мы тут на вашем живого места не оставили.

— Сам напросился.

У парней были в руках дубинки, у кого-то ножи. Местная шпана, короче. Видимо, это и есть та банда, о которой мне говорили.

Даже немного жаль этих парней. Нет, я бы с ними драться не стал. Да и страшно. Если не применять пистолет, то они бы нас смяли числом. К счастью, я уже заметил бегущего к нам из переулка Скаро.

— Лечь всем на землю! – заорал он. – Оружие бросить! Кто не бросит – убивать на месте.

А дальше была каша. Парни бросились в рассыпную, вот только Скаро не зря получает своё жалование. Он раскидал своих людей двойками и отправил через разные улицы и переулки, спускающиеся к порту.

Какой бы ты ни был молодой и дерзкий, но против тяжёлого пехотинца не попрёшь. Сбежали, кажется, двое. Самые вёрткие и быстрые. Остальных штурмовики Скаро повалили на землю и успокоили так, что методы Керы уже не казались мне такими уж чрезмерными.

— Взяли, значит? – спросил Скаро, подходя ко мне и снимая шлем.

— Взяли. – кивнул я и повернулся к Химомо: – где лодка твоя? Отвечай, или я тебя отдам Кере.

К Кере он не хотел. Показал пальцем.

Мы подошли к ней вместе со Скаро.

— Смотри, – указал я, – весь борт заляпан чем-то тёмным и липким. Как думаешь, похоже это на кровь?

— Я думаю, мы взяли нашего парня. – ответил Скаро. – Следующая выпивка с меня.

(Дорогие читатели, если вам нравится история, не забывайте ставить ей лайк, подписываться на автора и добавлять книгу в библиотеку. Чем больше лайков, тем выше популярность книги в алгоритмах сайта. Чем выше популярность, тем больше и быстрее будут выходить новые главы.)

Глава 23 Бремя доказательства

Скаро не стал разбираться, кто тут виноват, а кто мимо проходил. Приказал вязать всех подряд. И с особой «нежностью» отконвоировал Химомо. Меня позвал с собой на допрос, но я его вежливо послал, пообещал заглянуть сегодня вечером. Никуда парень не денется. А мне нужно позаботиться о Лише. Пусть порез и выглядит несерьёзно, но кто его знает, где побывал этот ножик до того, как этот мерзавец начал им размахивать.

Так что мы вернулись в гостиницу. Я достал из наших вещей аптечку и следующие полчаса возился с её порезом, тщательно промывая и очищая рану и область вокруг от мелкого мусора, после чего нанёс заживляющий гель и забинтовал.

— Опять я тебе раны залечиваю. – заметил я.

Лиша ничего не ответила. Стыдливо отвернулась.

Оно и понятно. Сегодня вскрылась очень неприятная правда: девчата не умеют вести бой клинковым оружием. Лезвие меча длиной примерно полметра. А тыкалка пацана была не более пятнадцати сантиметров. Имея такое преимущество в дистанции, она умудрилась так позорно подставиться.

И не то чтобы это была её вина. Просто оружие для фари совершенно непривычное. Не учил их никто с мечами работать. Настоящее оружие в их понимании – это копьё. Будь оно у них, они бы просто зажали пацана, держа на дистанции. А меч – это какая-то понтовая блажь богатеньких равнинников. Поэтому парень, привыкший к дракам на близкой дистанции, смог задеть Лишу.

Я же смотрел на неё и даже не знал, чем помочь. Всем им. Из меня самого фехтовальщик никакой. Научить стрелять я могу, а железками махать — нет. Найти им учителя? Так это нужно постоянно тренировки проводить, а не просто пару уроков взять. Где ты за пределами Сакао его найдёшь?

В общем, эксперимент с крутым и престижным оружием можно считать провальным. Красиво, грозно, дорого, богато — да. Но как только дело доходит до полноценного боя, от этих железок мало пользы.

Закончив с Лишей, я отправился на базу стражи. Один. Хотя Кера с Линой порывались отправиться вместе со мной. Но, во-первых, нечего им там делать среди солдатни. Во-вторых, пусть лучше останутся с Лишей, а то сидит и дуется, ещё хандру словит, если в одиночестве её оставить и позволить погрузиться в дебри самоанализа. Лучше завтра свожу по магазинам подыскать какую-нибудь модную одёжку.

Встал я посреди плаца и понял, что понятия не имею, где они тут держат заключённых. Поэтому пошёл в администрацию, но Скаро там не застал. Зато там был один из его офицеров, которых я про себя обозвал «лейтенантами», хотя понятия не имею, какие у них тут звания. Молодой лейтенант-писарь меня узнал и отрядил одного из солдат в провожатые. И хорошо, потому что здание тюрьмы было единственное в округе, где на входе стояли двое караульных с приказом «никого не впускать и не выпускать, кроме как начальство или с письменным приказом от начальства». Пришлось задержаться, пока один из них искал Скаро.

Но мне даже понравилось. На фоне общего раздолбайства стражи это был очередной глоток свежего воздуха: бюрократия и порядок. Я даже размечтался, что на меня сейчас будут выписывать временное разрешение, изучать документы и вносить под роспись моё имя в журнал посещения, но вместо этого из двери высунулся Скаро, глянул на меня и бросил караульным: «он со мной», после чего позвал идти за ним.

— Удалось уже что-то узнать? – спросил я, пока меня вели по длинному коридору.

— Молчит, гадёныш.

Ну давай посмотрим, чего он там молчит.

Меня привели в небольшое тёмное помещение с одной лишь лавкой у стены и стоящим перед ней столом. У потолка было небольшое, не больше ладони шириной оконце, дающее тусклый свет, который приходилось дополнять масляной лампой. За столом сидел один из лейтенантов, а в углу стоял крупного телосложения стражник.

Допрашиваемый же довольствовался лишь голым полом, на котором он мог стоять, сидеть или лежать. На выбор и в зависимости от состояния. Химомо сидел у дальней стены со связанными перед собой руками. Заметил, что за истёкший с нашей последней встречи час на нём явно прибавилось побоев. Видимо, местная полиция не слышала о гуманном отношении к заключённым или об их правах. Методы дознания были простыми и эффективными, активно включающие рукоприкладство.

Я, впрочем, пришёл сюда не лупить его. Хотя и было за что.

— Химомо, – начал я, присаживаясь за стол, – расскажи, за что ты убил Ринану?

— Чё, ещё один припёрся? – огрызнулся он на меня. – Меньше языком чеши и выйди со мной подраться один на один.

— Пацан, ты не на улице. Ты у стражи. И обвиняешься в убийстве.

— Вот и побойся. Думаешь, вы всех моих друзей забрали? Думаешь, тебя тут стража охраняет? Мои парни узнают, где ты живёшь, и убьют твоих родственников.

— Ты правда думаешь, что в твоей ситуации разумно угрожать?

— Я тебя не боюсь. И этих уродов тоже.

— Да, ты прав. Ты не боишься. Даже интересно, почему?

— А ты как думаешь, хлыщ столичный? Приговорите меня к долговому рабству? Думаешь, долго меня продержат, пока мои приятели меня не вытащат?

Я посмотрел на Скаро. Тот ничего не ответил. Только сжал челюсти.

И тогда до меня дошло. Здесь и правда никто не будет содержать его в темнице под стражей. Не та эпоха, чтобы выделять целый штат охраны для какой-то портовой пацанвы, пока они отсиживают срок. Тут с этим проще. Совершил преступление? Добро пожаловать на рабский рынок, в долговые рабы. Почему не казнь – пока не знаю. Наверное, приговорить к казни тут не так-то просто, вот он и не боится.

По закону экспортировать тебя из Сакао не могут, Лулуодо вон целую схему придумал и взятки платил храму, чтобы лазейку найти. Получается, выкупить парня могут только тут же, в городе. Откуда его друзья рано или поздно вытащат, и затеряются они в доках. В худшем случае свалят в ближайший город, пока шум не уляжется.

Наверное, эту схему жители портовых трущоб уже не раз прогоняли, раз он так уверен, что и с ним это выгорит. Ну да, в его понимании ему надо просто перетерпеть побои, а потом приговор и дорога домой. Уже местным авторитетом «с отсидкой».

— Чего смотришь? Понравился? – усмехнулся пацан.

Да, я и правда задумался. Хотя в его самоуверенности заключена его же слабость.

— Знаешь, Химомо, ты не прав. – сказал я ему. – Ты не в кабачную драку ввязался. Ты перешёл дорогу дому Хесо. Убил двоих людей. Их людей. Испортил праздник, который они готовили уже давно. Тебе ведь не надо объяснять, кто такие дом Хесо? Понимаешь разницу между собой и ими? Думаешь, кто-то тебя отдаст гончарам в долговое рабство? Нет. Уже завтра у моего друга Скаро на столе будет бумага, что ты еретик, чужеземец, да хоть демон из глубин моря. С подписью храма и лично царя Сакао. Да, у дома Хесо есть такая власть. Поэтому тебя как скотину погрузят в трюм корабля и отвезут в Гессим. А там засунут в тёмные копи добывать руду. Я бы сказал, что ты там сдохнешь от шахтной пыли, но нет. Тебя убьют твои же друзья, которые составят тебе компанию.

— Парни мои ни при чём, не перегибай!

— Как это ни при чём? – демонстративно удивился я. – Ребята угрожали мне, официальному следователю, назначенному самим советником царя. Затем не подчинились приказу стражи, оказали сопротивление при аресте. Полагаю, они были твоими сообщниками, когда ты убивал девушку и её охранника. Все. Включая тех двоих, которые сбежали. Но мы их найдём. И арестуем, как и всех, кто попытается их укрыть. И отца твоего, он ведь тоже пытался тебя спрятать и препятствовать аресту. Соврал страже. Вот все вместе с полного одобрения царя и храма вы отправитесь в Гессим. Тебе повезёт, если тебя не убьют твои друзья ещё в дороге. Они же когда пришли тебе на помощь, думали, что им в худшем случае светит лёгкая прогулка до камеры на базе стражи. А тут из-за тебя и твоей девки на них падёт гнев всего дворянства Сакао, которому не нравится, когда какая-то шпана убивает их людей.

— Ничего вы не докажете.

— Да мне и не надо ничего доказывать. Доказательств хватает. А для верности я сейчас вызову по одному твоих друзей и опишу им перспективы подохнуть в шахтах Гессима. И предложу сделку: дать против тебя показания в обмен на освобождение от участи шахтёра. Как думаешь, сколько из них внезапно вспомнят, что своими глазами видели, как ты позавчера душил служанку дома Хесо?

— Не было такого!

— Было, не было, какая разница? Показания свидетелей есть. Дерзкий парень из доков, на которого можно всё повесить, тоже есть. Мы с тобой тут и общаемся лишь потому, что твоё чистосердечное признание сильно облегчит жизнь многим людям. Но если не хочешь, то обойдёмся и без него. Просто намного больше людей отправится в шахты.

Я нагло блефовал. Прежде всего потому, что понятия не имел, чего мы реально можем сделать с этими парнями. Но блефовал так уверенно, что, кажется, даже Скаро начал смотреть на меня с опаской и сомневаться в том, можем ли мы действительно всё это осуществить.

Ну а парень… он был напуган. Показная дерзость сменилась ужасом, пришедшим с осознанием того, во что он ввязался сам и ввязал своих друзей.

— Так что? – спросил я. – Будешь говорить, или нам получить признание от твоих друзей?

— Что вы хотите узнать?

— Правду. Зачем ты убил Ринану?

— Я не убивал!

— Врёшь. – сквозь зубы проговорил Скаро.

— Не вру! Я вообще её в тот день не видел.

— Хватит. – сказал я. – Даже я тебе не верю. Ринана сбегала из поместья, чтобы встречаться с тобой. И сбежала в тот же день.

— Да, мы хотели встретиться. Но она не пришла!

— То есть она шла к тебе, но вдруг по дороге встретила другого такого же отморозка, который её убил. Так, что ли?

— Я не знаю. Зачем мне вообще её убивать?

— Думаю, вот как всё было: тебе девушка нравилась. Вот только ты ей не пара. Кто ты такой? Пропахший рыбой и солью рыбак из нищего района. А она – личная служанка дочери одной из самых уважаемых семей города. Она могла бы выйти замуж за офицера, чиновника или уважаемого мастера. Уж не знаю, что она в тебе нашла. Может, просто ещё детская глупость. Бывает, девочкам нравятся такие «плохие ребята». А для тебя это уважение. Ведь все твои друзья знают, что твоя подружка из элитного района Сакао. Вот только девочка поумнела и поняла, что ты ей не подходишь. Позавчера она пришла к тебе и сказала об этом. Ты же рассвирепел. Как она смеет так к тебе относиться, правда? Кто она такая, чтобы диктовать тебе? Это же ты крутой парень. Это ты решаешь, будет с тобой женщина или нет. Ты наорал на неё, может быть даже ударил. Вот только рядом с ней был защитник: парень из охраны поместья. Услышал вашу ругань, увидел, как ты на неё замахнулся, попытался тебя остановить. У вас завязалась драка, ты достал нож и ударил в самое сердце. Наверное, ты не хотел убивать, всё было на эмоциях. Но что сделано, то сделано. Бедняжка Ринана даже не сразу поняла, что случилось. Но зато понял ты. Ты только что убил солдата из гвардии дома Хесо. А она – свидетель. Прямо сейчас она побежит в поместье и доложит главе гвардии, что ты убил их человека. Тебе будет конец. И ты понял, что твой единственный выход – это заткнуть её раз и навсегда. Не знаю, пыталась ли она вырваться или обречённо ждала смерти. Но ты её задушил. Затем погрузил два тела на свою лодку и вышел в море, где и выкинул их, надеясь, что их никогда не найдут.

— Всё это неправда. Я бы не навредил Ринане.

— А почему нет? Вон, с моей женщиной ты не церемонился и напал с ножом. Получается, у тебя нет никаких сложностей с тем, чтобы ударить или даже попытаться убить женщину.

— Но не с Ринаной.

— Почему нет? Или ты мне сейчас собираешься рассказывать душераздирающую историю, как сильно ты её любил и никогда бы не тронул? Да брось, в это никто не поверит. Ты сам в это не веришь. Она для тебя просто красивый трофей.

— Я не убивал её. Я вообще её не видел в тот день.

— Расскажи тогда свою версию. Где ты был и что делал в тот вечер?

— Доставками я занимался целый день. Мы с отцом накануне вернулись из плавания. С раннего утра и до самого вечера я разносил корзины с уловом нашим заказчикам. Вечером мы с парнями отправились на пляж. Там был фестиваль. А у меня были вырученные с продажи деньги. Ринана должна была прийти туда. Она сказала, что под каким-нибудь предлогом покинет поместье в этот день и проведёт вечер со мной.

— И что дальше?

— Ничего. Она не пришла. А мы с парнями просто напились в тот вечер.

— Кто может подтвердить?

— Да любой из моих друзей.

— Из тех, что сейчас сидят в темнице? Не смеши. Плохие из них свидетели.

— Там было несколько сотен человек.

— Предлагаешь нам опросить весь город, не видели ли жители на пляжном фестивале тебя в компании пьяной молодёжи?

— Артисты! Они там постоянно выступают. Кубо что-то не поделил с ними, ввязался в драку. Я тоже сцепился. Они должны нас помнить.

— Когда это было?

— Почти сразу после заката. Факелы ещё не разожгли.

— Это ничего не значит. – вмешался Скаро. – Даже если так, у него была возможность уйти в любое другое время. Мы не знаем, во сколько убили девчонку с парнем. И у него на лодке кровь.

— Да нет там никакой крови. – возразил Химомо. – Просто рыбные потроха.

— Дальше что было? – настоял я. – Допустим, ты говоришь правду. Вы с кем-то подрались на фестивале. Сколько вы ещё там пробыли?

— Не помню. Сидели до поздней ночи. Разошлись уже за полночь. Вот, мы ещё за выпивкой ходили в кабак у северных ворот. Нас оттуда стража пыталась выгнать. Шумные типа были.

— Так если ты не при чём, то чего убегал и не говорил ничего?

— Я сказал этому, что ни при чём. – парень кивнул в сторону Скаро. – Но вы же всё равно мне не поверите. А убегал, потому что услышал вчера, что случилось. Ясно же, что раз пришли, то на меня это повесите.

— Понятно. У меня вопросов больше нет.

Я встал из-за стола и вышел, позвав Скаро с собой.

— Заканчивайте с ним. – попросил я. – Пусть пока посидит, но допрашивать его бесполезно.

— Только не говори, что ты ему поверил.

— Конечно нет. Люди лгут, а преступники чаще всего. Но мы с тобой здесь не для того, чтобы во что-то верить. Наше дело – это вообще не вопрос веры. Мы должны собирать и анализировать факты.

— Он же идеально подходит на роль убийцы.

— Ещё как подходит. И чисто по-человечески я очень хочу сгноить его. Он Лишу посмел тронуть! Но для этого мне нужно быть уверенным, что это действительно он.

— А ты не уверен?

— Пока нет. Во-первых, я не понимаю зачем ему убивать девчонку и парня.

— Ты вроде бы описал сценарий.

— Да, только я всё это придумал на ходу, чтобы вывести его из себя. Но мне самому во всё это слабо верится.

— А что «во-вторых»?

— Мы должны доказать возможность того, что он мог это сделать. Если он говорит правду, весь вечер пьянствовал в компании своих друзей и это подтвердится, то он не мог убить. Сейчас твоя задача – это отправить людей проверять его версию. Найдите артистов, приведите сюда и покажите нашего парня. Узнают или нет. Со стражниками северных ворот будет ещё проще. Если окажется, что Химомо врёт, то я с радостью побегу к Кави и доложу, что мы взяли убийцу. Но если он не врёт… значит, мы взяли не того.

Первый же сюрприз нас ожидал по возвращении в администрацию. Я как раз обсуждал со Скаро интересующую меня тему судебной власти в городе. Очень интересно. Оказалось, что судебная система затрагивает здесь только аристократию (которая имеет право обратиться к царю за защитой и требовать судебного разбирательства) и гильдии (у которых есть власть для лоббирования и защиты своих интересов). А вот обычные люди никакой защитой не обладают, приговор им может вынести начальник стражи (то есть Скаро) или его заместители. Исключение составляет только «высшая мера». Разрешение на казнь – это уже эксклюзивное право дворца с его монополией на насилие. Формально обычные люди могут обратиться с жалобой к царю на несправедливое решение, и вроде как её даже могут рассмотреть, но это крайне редко используемая опция. Кстати, различий между уголовными, экономическими или прочими нарушениями в эту эпоху ещё не придумали.

Так вот, сюрприз. Вернулся один из лейтенантов Скаро:

— Докладываю, что после осмотра лодки был сделан вывод, что обнаруженные пятна не являются кровью. Это результат разделки рыбы. Лодка осмотрена тщательно, никаких свежих следов крови или попыток от них избавиться. Также мною был опрошен начальник рыбацкого порта. Он утверждает, что лодка Химомо и его отца в этот день вообще не выходила в море. Под этими показаниями он расписался, вот документ с моим отчётом. Мы получили от него список лодок, которые тем вечером покидали порт. Их всего три. Все осмотрены, следов преступления не обнаружили. Доклад окончил.

В помещении сперва повисла тишина, а потом раздалась тихая отборная ругань Скаро. Понимаю его.

— Но всё же так хорошо совпадало. – сказал он, наконец.

— Возможно, это всё же не наш парень. – пожал я плечами.

Глава 24 Цвет смерти

От Скаро я ушёл уже поздно вечером. Решил по случаю его расспросить о местных раскладах. Вот теперь забрался на крышу гостиницы, где сидел в одиночестве, развлекая себя собственными мыслями.

Расследование пока зашло в тупик, мне критически не хватало информации для новых выводов. Поэтому я решил не мучить свой мозг попытками развязать узел. Вместо этого заполнял его размышлениями об устройстве Сакао.

Город этот был красив. Не в смысле внешнего лоска, хотя сейчас, в сумерках, погружённый в огни, он действительно очаровывал. Нет, я скорее о красоте структурной. Город-государство как система. Всё же это тридцать тысяч разумных, делящих небольшой пятачок на уровне раннего бронзового века.

Я уже упоминал, что аристократия города — это выросшая за сотни лет аристократия племенная, сформированная из вождей местных племён, с которыми колонисты Шарамаша были вынуждены считаться. В результате царская власть Сакао не является абсолютной и серьёзно ограничена элитой.

Элита немногочисленна, порядка двух-трёх десятков семей, смотря как считать и где проводить границу. К тому же реально древних родов среди них не больше десятка (навроде тех же Хесо). Но в их руках находятся почти все рычаги экономики города, которую они контролируют через свои марионеточные гильдии.

Сложности со смертной казнью тоже являются частью ограничений царя со стороны. Как объяснил Скаро, связано это с тем, что аристократия ещё на заре истории города добилась запрета на смертные приговоры по отношению к самой себе, кроме как через суд, который проводит… сама аристократия. И хотя царь является формально главой судебной власти и главным судьёй, преодолеть вето дворян он не может.

Со временем ограничение распространилось не только на сами дома элиты, но и на их людей и вассальные семьи. На практике это дошло до абсурдной ситуации, что дворянские дома могут взять под защиту практически любого жителя города, которому грозит смертная казнь, и потребовать для него защиту на дворянском суде.

Зачем им это делать? Да потому что политика и возможность наехать на царскую власть. Далеко не все дома поддерживают царя. Как раз наоборот, большинство находятся в режиме тихого бунта, включая и дом Хесо. Потому что слишком много власти у дворца, потому что слишком высокие расходы на милитаризацию и военные союзы. Среди дворян даже ходит грустная шутка, что раньше, ещё до нынешнего царя, откупиться от кочевников для защиты города обходилось дешевле, чем сегодня приходится платить дворцу.

Кроме того, против смертной казни резко выступает храм. Ибо жизнь нам дана божеством, а власть земная не вправе её отнимать. И можно было бы восхититься гуманизмом храмовников, если бы не политика двойных стандартов и подвижной морали.

Дело в том, что храм был против смертной казни только в Сакао и прочих Великих городах, за исключением… Шарамаша. В Городе Рассвета власть дана от бога, и если царь Шарамаша решил кого-то сжечь, утопить или обезглавить, то кто такие храмовники, чтобы перечить решению богоизбранного государя? А в других городах жизни, особенно жизни дворян, важнее решения власти.

Видимо связано это с тем, что центральный храм расположен в самом Шарамаше. У их правящей династии и элиты этого города весьма своеобразные взгляды на регион прибрежной равнины и Великие города. Собственно, они и не называют их так. Для них существует только неповторимый Город Рассвета, основанный ещё во времена великого царства. А все прочие города побережья – не более чем их колонии. Что технически верно, но они не стесняются упоминать об этом даже в своей публичной риторике и вообще считают, что цари прочих городов – это их вассалы. Разве что говоря о Гессиме, они стараются подбирать слова осторожно, но у того особое положение, с которым приходится считаться.

В общем, сложно в Сакао кого-то казнить. Поэтому и применяется альтернатива в виде рабства. Что интересно, в других городах региона подобных политических игр нет. И казни там применяются без проблем.

Я смотрел на город. Он чётко делился центральными улицами на четверти. И те сильно различались по своему благосостоянию.

Самыми престижными были западные четверти, которые разделял дворец и площадь правительственного квартала. Последние дни я часто там бывал. Именно там расположена библиотека, база стражи, поместья всех дворянских домов. Здесь же старались располагаться штаб-квартиры городских гильдий. И конечно, самое престижное жильё. Не только элитное, конечно, здесь живёт и множество обычных людей, но в этих районах оно как правило дороже.

Юго-восточная часть (где расположена и наша гостиница) – это зона промышленности и среднего класса. Реальная грань не всегда очевидна, ведь от западной части её отделяет лишь ведущая в речной порт улица. Порт, собственно, и диктует специализацию этой части города. Здесь расположены склады, а вокруг складов мастерские, которые обмениваются товарами с речными и океанскими судами. Здесь же, на берегу за стеной расположены судоверфи дома Хесо.

Ну и остаётся северо-восточная четверть. Бедный рыбацкий район. Хотя проживают там не только рыбаки, но и вообще все, кто может позволить себе лишь низкооплачиваемую работу. Вдоль главных улиц ещё все красиво и ухожено (этот район как раз на противоположной стороне улицы моей гостиницы, отсюда всё выглядит пристойно), но как только зайдёшь в лабиринт мелких улочек, так сразу попадаешь в трущобы, где проживает треть жителей города.

Я спросил Скаро, откуда такое жёсткое разделение на зоны. Оказалось, что всё дело в воде. В Сакао действует более полусотни колодцев. Вот только в районе трущоб их всего пять, и расположены они впритык к центральной улице, ведущей к северным воротам. Всё потому что этот район ближе всех к океанскому побережью, там просто нет чистых грунтовых вод. К тому же именно по этому бедному району проходят три городских сливных канала. Да, в Сакао есть самая настоящая канализация. Частично проходящая под землёй, частично в виде канала.

С одной стороны, это очень круто. Во всех прочих городах канализация – в лучшем случае канавка на улице, прикрытая камнем. Но чаще нечистоты просто сваливают на улице, чтобы дождевая вода их потом смыла с возвышенности в реку. Можете представить себе, какой вид и аромат имеют эти города. А вот в Сакао во всех городских районах расположены подземные коллекторы, через которые городское дерьмо собирается в общие каналы. Поэтому терпеть вонь дерьма приходится только жителям одного района города.

Насмотревшись на городские красоты, я вернулся в наши комнаты. Кера с Линой уже спали. Лиша что-то читала или пыталась читать на планшете, который отложила, увидев меня. Ждала, получается, пока я там воздухом надышусь.

Уже привычно устроился между девчонок. Лежу, смотрю в потолок. Пытаюсь перезагрузить мозг и найти новые зацепки, чтобы распутать странный клубок этого дела. Прав ведь Скаро: идеально парень подходит под убийцу. И темперамент у него подходящий. И всё вроде складывается в этой истории: девушка ушла на свидание, ещё и платье решила надеть хозяйское. А потом что-то пошло не так, и парнишка её прикончил вместе с охранником.

— О чём задумался? – прошептала на моём плече Лиша.

— О нашей убитой знакомой. – ответил я. Вкратце я объяснил им сегодняшний день, но без подробностей и своих размышлений. – Почему она переоделась, если шла не на свидание? Зачем ей вообще одеваться в платье хозяйки? И как она с Макку оказалась в море? Стража проверила все рыбацкие лодки, которые в тот вечер выходили из порта. Если только это не какое-то судно вообще не из Сакао, которое подобрало людей вне города.

— Хммм… – Лиша задумалась. – Почему ты вообще решил, что это рыбацкая лодка?

— А кто ещё мог отвезти тела или пока ещё живых людей и вернуться обратно в город?

— Зачем судну преступника вообще нужно было возвращаться?

— Так ведь… а как иначе?

— Разве из океанского порта выходят только рыбацкие лодки?

Я открыл было рот, чтобы ответить или возразить, но так и завис. Меня осенило.

— Лиша, ты гений!

Действительно, я не заметил самую большую животину во всей этой истории. Будучи уверенным, что их тела выбросили с рыбацкой или какой-то другой небольшой лодки, совсем упустил из виду, что в порту есть океанские суда, обеспечивающие связь с другими Великими городами.

— Но как она туда попала? – задал я логично вытекающий из этого вывода вопрос. – И зачем?

— Что если ты с самого начала был прав? – предположила Лиша. – Если её вовсе не заманили и не похитили? Вдруг она сама сбежала?

— А Макку?

— А Макку сбежал вместе с ней. – вмешалась в разговор лежащая на другом моём плече Лина, только притворявшаяся спящей. – Помнишь, что о нём говорили? Парень был влюблён в девчонку.

— Согласен, – сказал я, подумав, – это объясняет её исчезновение и то, почему на ней платье. Она могла выдать себя за одну из дочерей Хесо и вместе с охранником пробраться на отбывающий корабль. Но что пошло не так?

— Возможно, – предположила Лиша, – там на корабле у неё был сообщник. Ей же нужно было как-то оплатить дорогу и новую жизнь? Но с сообщником она что-то не поделили, и он их убил, забрав оплату. Девчонка с охранником мёртвые в океане, а преступник уже на пути к одному из Великих городов.

— Да, звучит разумно. Но зачем ей вообще было сбегать? Куда или от чего она бежала? Все в поместье говорили, что Шанни относилась к ней лучше, чем к собственной родне.

— Может там был кто-то, кого она боялась?

— А у меня другой вопрос. – сказала Лина. – Если она сбежала, то почему взяла с собой охранника? В смысле, почему какого-то чужого ей человека, но оставила свою родную сестру?

Наутро я понял, что мне нужно сделать.

Нужно было заглянуть в поместье Хесо, пока они ещё не похоронили Ринану.

Я хотел пойти один, чтобы затем через несколько часов забрать своих девчонок на обещанный поход по магазинам одежды, но они настояли, что хотят идти со мной. Скучно им вчера было тут одним.

Пока собирались, я сходил к управляющему и уточнил расписание кораблей, уходящих в другие города по океану. Он был весьма осведомлён касательно этой темы. Именно приезжие составляли костяк постояльцев гостиницы, поэтому он хорошо знал, когда они прибывают и отбывают обратно. В среднем пассажирские суда приходят с интервалом в шесть-восемь дней, стоят здесь два дня, и если позволяет погода, то уходят на юг до Шарамаша, посещая прочие Великие города. И что вы думаете? Как раз в тот вечер город покинул один из кораблей.

Я даже уточнил, почему именно вечер, а не раннее утро? На реке эта схема была проста и понятна: в дневное время вы плывёте, а в ночное, если у вас нет зрения фари, стоите где-то на стоянке. Оказалось, всё дело в океанических течениях. У берега течение идёт на север, но дальше в сторону океана возникает течение обратное: с севера на юг. Этим пользуются рыбаки, знающие, на каком расстоянии от берега какую рыбу можно поймать. И это используют в навигации. Хочешь плыть на юг – уходи далеко в океан, чтобы поймать течение, и оно само унесёт тебя. Это «далеко» означает, что берега ты уже не видишь и ориентироваться нужно по звёздам. Поэтому океанические суда стараются двигаться в тёмное время суток и только в хороший погодный сезон.

Для меня же это многое объяснило в нашем деле. Получается, что наша пара жертв поднялась на борт, корабль отплыл, но до выхода на южный курс они так и не дожили, выбросили их в воду, когда корабль шёл наперерез течению на север. Оно-то и вынесло тела на берег.

В поместье Хесо мы отправились всей толпой, отчего на входе даже возникла некоторая заминка. Нас вышел встречать Каросо, глава гвардии. С одной стороны, меня и Лину он уже видел, даже сидел напротив меня во время проведения допроса. С другой стороны, с нами в этот раз не было Скаро, зато были ещё две горные ведьмы, и непонятно на каких основаниях нас пускать в поместье. В то же время ни главы Даммо, ни его жены сейчас дома не было. С третьей стороны, мы как бы не оборванцы с улицы, а женщины мои вообще одеты дорого-богато, и указать им на дверь, типа «постойте на улице», ему не позволяла действующая в Сакао сословная мораль. Такое в его понимании мы могли воспринять как прямое оскорбление от дома Хесо.

Так бы он и стоял, пытаясь выбрать между должностной инструкцией и этическими нормами, если бы не вышедшая из дома Шанни.

— Господин Купец, госпожа Лина. – поприветствовала она нас. – Это ваши подруги?

— Мои сёстры. – ответила Лина.

— Рада приветствовать вас в доме Хесо. Каросо, не держи наших гостей на пороге, это невежливо. Прошу, пройдёмте. Расскажите, что привело вас к нам? Получилось найти виновных?

Глава гвардии поспешно отступил и коротко поклонился. Может Шанни и была ещё молодой девушкой втрое младше него самого, но она была хозяйкой. Выше её слова может быть лишь слово её старших родичей. В любом случае мы уже не являемся его проблемой. Пропустил? Потому что хозяйка велела.

Я заметил, что девушка будто повзрослела. Вот так, за один день. Позавчера я мельком видел ребёнка в истерике, осознавшая смерть своей подруги. Вчера она была отрешённой куклой, старательно пытающейся держать свои чувства и эмоции в кулаке, а сегодня перед нами была молодая дворянка, тщательно соблюдающая этикет, держащая спину прямо, а голову высоко поднятой.

— Мы взяли Химомо. – сказал я, когда нас привели в гостевую комнату на первом этаже особняка и Шанни распорядилась подать нам напитки. – Но я не уверен, что он тот преступник, которого мы ищем.

— Отец считает, что Ринану могли похитить ради выкупа, потому что спутали со мной.

— Это возможно, – подтвердил я, – но это не объясняет многих вещей. Скажите, госпожа Шанни, мог ли вашей служанке кто-то угрожать здесь, в поместье? Настолько, что она хотела сбежать?

— Сбежать? Нет, этого не может быть. Она была жизнерадостной девушкой. Я бы точно заметила, если бы ей что-то не нравилось. Она делилась со мной всеми своими переживаниями. Почему вы думаете, что она могла сбежать?

— Это пока лишь одна из версий. Но кажется, её не похитили. Она сама взошла на борт корабля, следующего в Великие города на юге. Поэтому ей и нужно было ваше платье, чтобы выдать себя за вас.

— Нет, это невозможно. Ринана никогда бы меня не бросила. Я не верю.

— Мне тоже тяжело в это поверить. Поэтому я и пытаюсь разобраться: могло ли быть в поместье то, что её настолько напугало и заставило бежать сломя голову?

— Нет. Определённо нет. Ринана почти всегда была рядом со мной. Если бы ей кто-то угрожал, я бы знала.

— В последнее время её ничего не беспокоило? Может быть её поведение изменилось?

— Ничего такого, кроме периодических встреч с этим парнем.

— А что насчёт Макку? Он ведь бежал вместе с ней. Может быть это «побег влюблённых»?

— Макку – возможно. Не самого большого ума парень. К тому же Ринана ему нравилась, это было очевидно. Но сама Ринана точно не могла на такое пойти ради этого мальчишки. Да и с Химом это было так, лёгкое летнее увлечение. Нет, она не была дурой. Мы серьёзно обсуждали с ней её будущее замужество. Даже прикидывали кандидатов. Я была готова ей помочь и поддержать. Её ждала богатая и успешная жизнь. Менять такое на какое-то любовное приключение – это верх глупости. Поэтому здесь должно быть что-то другое. Она бы точно не сбежала.

Ну и история. Куда не копни, всё не так. Но если это не побег и не похищение, то что могло заставить девушку в один прекрасный день бросить всю свою жизнь и побежать? Или Шанни нам врёт, и причина как-то связана с ней самой, но она не хочет признаваться?

— Госпожа Шанни, могу я увидеть тела Ринаны и Макку?

— Эээм… зачем?

— Чтобы запомнить их внешность. Это поможет для опознания. Они ведь ещё здесь?

— Да, погребальные костры будут сегодня вечером. Рассматривать покойников конечно не принято, но думаю, ничего страшного не будет. Давайте я вас провожу.

Нам пришлось выйти из поместья. Тела, разумеется, никто в доме не хранил. Для этого выделили специальную складскую пристройку. К счастью, хорошо проветриваемую. Там на двух столах лежали два тела, завёрнутые с ног до головы в белоснежные ткани. Чем-то похожие на мумии, но ткани были не просто бинтами, это была какая-то специфическая одежда.

В том же помещении на лавке в углу сидела Кинана. Девушка выглядела… так себе. Бледное лицо, круги под глазами. Если Шанни за эти дни возмужала, то Кинана наоборот осунулась и выглядела сама как мертвец. Шанни это заметила:

— Кинана, дорогая, сколько ты уже здесь?

— Со вчерашнего дня, госпожа. Я несу стражу по сестре.

— Пожалуйста, сходи поспи.

— Госпожа, я должна…

— Сейчас ты должна поспать. – перебила её молодая хозяйка. – Чтобы вечером достойно проводить свою сестру. Я найду того, кто до тех пор будет нести стражу вместо тебя.

— Я поняла, госпожа. – Кинана встала и поклонилась, после чего неспешно вышла.

— Бедняжка. – прокомментировала Шанни. – Никогда не видела её такой.

— Она потеряла сестру. – сказала Лина.

— И осталась одна. – согласилась Шанни. – Когда выйду замуж, мне нужно будет заняться и её замужеством. И не важно, что думает на этот счёт Рамма. Сестре следовало обеспечить её будущее уже давно.

— Почему она этого не сделала? – спросил я.

— Потому что сама до сих пор не замужем, дурёха. Вот и считает, что негоже служанке становиться женой раньше госпожи. Только Рамма урождённая Хесо и найдёт хорошую партию всегда. А Кинана с каждым годом моложе не становится.

— Что за одежда на них? – спросила Лина, которая внимательно осматривала лежащих людей.

— Погребальный наряд последнего паломничества. – ответила Шанни.

— Обычно вы ярко украшаете свои одежды.

— В последнем паломничестве это не нужно. Краски нужны в нашем мире. А в том мире, куда они сейчас отправились красок нет. Цвет смерти – белый.

— А мы тоже ассоциируемся у вашего народа со смертью? – спросила Лина.

Шанни запнулась, не зная что ответить. Но видимо решила говорить правду:

— Горные ведьмы прислуживают смерти. Да, так говорят. Но я в эти сказки не верю. Просто люди в Сакао не видели вас. Я думаю, что вы очень красивые.

— Госпожа Шанни, – вмешался я, – сколько времени мы можем здесь провести?

— А сколько вам нужно? И для чего?

На самом деле я планировал провести эксперимент. Нет, не следственный и не вскрытие тел. Куда мне до такого, я не судмедэксперт. Так, лишь азы медицины знаю. Зато в тот день, когда мы только нашли труп Ринаны, я открыл в себе один интересный навык. Помните, я рассказывал, что Скаро попросил меня нарисовать узор с платья покойной? Я ещё тогда заметил, как легко и уверенно у меня выходят линии.

Чуть позже я сперва в уме, а затем на бумаге попытался что-то изобразить и понял, что я, оказывается, умею рисовать. Быстро и довольно грубо набросал портреты своих девчонок и понял, что у меня неплохо получается.

Довольно странный у меня из прошлого набор навыков: умею стрелять, разделывать туши и рисовать. Но что есть, то есть.

Я достал из сумки лист бумаги, карандаши и дощечку, на которую этот лист положил. В скором времени Сакао увидит первый в истории портрет.

Глава 25 Модный приговор

Пока я пытался с мёртвых тел нарисовать портрет живой девушки, девчата разговорились с Шанни.

Интересное открытие: оказалось, что Лиша и даже Кера сносно умеют говорить на языке равнинников. Последняя так вообще больше изображает из себя дурочку, чем является ею на самом деле. Как я понял, это у неё выработался такой способ защищать сестру, демонстрируя из себя вспыльчивую бой-бабу, которая если что по морде даст. Но когда ей надо, мозги у неё включаются и работают.

Вот и сейчас они обе бегло разговаривали с Шанни. С акцентом, с необходимостью периодически вмешиваться Лине, чтобы перевести отдельные слова или фразы, но в целом девчата друг друга понимали. Сейчас вон Кера рассказывала Шанни, как они с Лишей завалили медведя. Я слушал краем уха, но даже так рассказ был увлекательным. У Керы талант рассказчика: она подскакивала, изображала, как метала дротики, передавая свои эмоции, описывала, где стояла она, а где Лиша. Но даже так, заигравшись, ни словом не обмолвилась ни о соли, за которой мы туда ходили, ни о пистолете, которым Лиша добила зверя. В её рассказе вообще получалось, что финальный удар нанесла она сама. А были мы там потому, что уходили за мёдом. Точнее, именно так оно казалось, если додумывать контекст. В общем, о чём говорить можно, а о чём нельзя, Кера понимала прекрасно. И похоже, что она научилась у меня «имперской правде», когда ты формально не лжёшь, но какие-то вещи не договариваешь или оставляешь на воображение собеседника.

Шанни слушала с открытым ртом. Для неё это было чем-то нереальным. У неё в гостях сидят легендарные горные ведьмы и описывают свои приключения. В этот момент в ней снова можно было узнать юную девушку: восторженную, впечатлительную, увлекающуюся, а не хозяйку, которой она пыталась быть и за образом которой можно было забыть, что она ненамного старше Ики. Мне казалось, что с Икой она бы хорошо поладила. Даже моя троица упорно отказывались в ней видеть дворянку и общалась как с младшей подружкой. Вон, Кера ей волосы взъерошила, а Лина теперь косичку заплетает. Будь такое с кем-то ещё, можно было бы нарваться на скандал, но Шанни воспринимала такое отношение со стороны фари очень благосклонно.

Когда я отложил портрет Ринаны и перешёл к Макку, произошёл настоящий фурор. Шанни увидела то, что я нарисовал. Наверное, она поначалу даже не поняла, что именно я хотел сделать, всё же живопись в этом мире находится в зачаточном состоянии — на уровне мозаичных узоров или схематичных и грубых профилей на стенах. Но она сразу не решилась демонстрировать своё невежество. А тут ей на глаза попался мой готовый рисунок. Чёрно-белый, конечно, но это был детальный и объёмный портрет её подруги.

— Как это? – только и выдавила она из себя.

Технике рисования на Эдеру взяться неоткуда. Нет бумаги прежде всего, а на стенах особо не потренируешься. Хотя на них в городах равнин тоже встречаются тексты или рисунки. Чаще всего в виде геометрических узоров, но бывают и знакомые по всем мирам Империи изображения половых органов, эту планету подобная участь не миновала.

В общем, увидев рисунок, Шанни поняла, что ей нужно получить его во что бы то ни стало. И у неё должен быть собственный портрет. За любые деньги. Серьёзно, она так и сказала: «Господин Купец, просто назовите любую сумму». Я не стал наживаться на девушке и взялся нарисовать её портрет в подарок. Благо запас бумаги у меня с собой был.

На меня налетели и мои девчата. Я так-то им не показывал свои наброски. Но фари тоже оказались не чужды здоровому нарциссизму и потребовали от меня свои собственные портреты. Пришлось пообещать, заодно дал им посмотреть результаты моих тренировок накануне. На мой взгляд, выглядели эти тренировки позорно, я же просто пытался восстановить навык, часто делая очень грубые линии или не дорисовывая какие-то черты. Керу я вообще рисовал спящей. Но девчонки всё равно были в восторге, восхищаясь тем, как на бумаге удалось воспроизвести их узнаваемые образы.

Пришлось задержаться в поместье на несколько часов. Сперва вернуться в главное здание. Ну, не над трупами же Шанни позировать? Да и помещение лучше было подобрать хорошо освещённое. Затем, увидев результат, девушка запросила ещё два рисунка. «Это для брачных предложений» – объяснила она. То есть для официальных писем от дома Хесо с предложением о начале обсуждений будущего брака. Прислать с таким письмом ещё и портрет невесты – это ультимативный маркетинговый ход для мира, в котором на молодых можно посмотреть только на приёмах вживую.

Понимая, что наглеет, девушка вновь пообещала, что готова заплатить любые деньги. Такая картинка резко повышает её шансы на хорошую партию, так что это вопрос не женской хотелки, а прагматичный интерес получения важного инструмента по налаживанию своей дальнейшей жизни.

Я снова не стал брать деньги, решив, что это было бы некрасиво с моей стороны. Типа один портрет – на тебе бесплатно, а три – уже за серебро. Но для себя решил, что больше такой щедростью разбрасываться не стоит. И если ко мне потянутся караваном желающие получить такую же картину, то буду уже выставлять ценник. Учитывая уникальность услуги, можно потребовать хоть десяток монет серебром.

Никогда бы не подумал, что рисование может оказаться выгоднее, чем производство и продажа реальных товаров. Хоть на рынке Сакао вставай с плакатом: «Нарисую вашу жену на холсте». Надо будет по возвращении на Стену ускориться с процессом производства бумаги. Не только для картин, но и для книгопечатания. Заодно в Сакао нужно выполнить несколько заказов за деньги, после чего перенаправлять всех желающих на Заставу. Пусть юные дворянки, жаждущие собственных портретов, гонят своих родителей ко мне на рынок в предгорьях.

С Шанни пришлось для каждого портрета менять место. Гостиную в доме сменили на библиотеку, где она позировала сидя в кресле со свитком в руках. Я подсказал такой постановочный образ, типа «я вся такая умная». На нём девушка час с задумчивым видом смотрела на три строчки отчёта о закупке древесины. Потом был образ меланхолично-мечтательной дворянки в саду, смотрящей куда-то вдаль и небрежным движением поправляющей прядь волос.

Получилось здорово. Три разных образа на любой вкус и на каждого жениха: кому-то мудрую хозяйку, кому-то строгую и красивую дворянку. Готовые рисунки, кстати, она не оставила у себя, а вызвала Каросо, чтобы сдать ему под ответственное хранение. Видимо, своим домочадцам она не доверяла. К тому же секрета из нашего действа мы не делали. Половина охраны вместе со всеми служанками поместья уже про картины знали и даже с безопасного расстояния успели рассмотреть. Значит к вечеру про портреты будет знать вся семья Хесо, а завтра о них узнает и всё дворянство Сакао.

Кстати, нас пригласили на завтрашний праздник совершеннолетия Шанни. Причём чуть ли не в приказной форме, девушка ясно дала понять, что отказа она не примет и не поймёт. Должно быть она решила, что подарок мой был приурочен именно к её дню рождения. Я не стал разубеждать, хотя у меня и в мыслях не было, но теперь придётся идти, да ещё и в статусе почётных гостей. Впрочем, покрутиться среди высшего света Сакао для нас полезно.

Зато услышав, что мы собираемся после посещения поместья отправиться на закупку одежды, Шанни безоговорочно объявила:

— Я отправлюсь с вами. Оплатить вам наряды – это меньшее, что я могу сделать с учётом всего. К тому же вы всё равно не знаете, к каким мастерам идти.

«С учётом всего» – это она про ранение Лиши. Шанни очень близко к сердцу приняла тот факт, что фари задели во время задержания Химомо. Хотя сама рана – просто царапина, но бинт-то пришлось наложить на всё предплечье, так что выглядело это хуже, чем есть на самом деле.

На выходе снова произошла заминка. Мне даже стало жалко Каросо. Оказывается, у него была инструкция не выпускать Шанни без уведомления кого-то из её родителей. Кажется, батя Даммо сильно перепугался за дочу и начал плодить вокруг себя паранойю. Впрочем, мужика можно понять, я бы тоже на его месте сходил с ума.

Пришлось в ситуацию вмешаться мне и вывернуть распоряжение главы дома. Он сказал «уведомления»? Значит разрешение как таковое не требуется, а на верфь можно отправить курьера из младших гвардейцев, чтобы довели до сведения заботливого отца факт отправки дочки за покупками. К тому же Каросо выделил усиленный наряд охраны из четырёх гвардейцев, а сама Шанни отметила, что я с фари – это ещё целая четвёрка бойцов. Что с ней может случиться в центре Сакао с целой армией сопровождающих?

Каросо не нашёл чем возразить. Чувствовал, что по голове его не погладят, но сказать «не пущу вас, госпожа, потому что меня ваш отец может заругать» он не мог. Пришлось вызывать дежурную смену солдат, потому что все старшие гвардейцы сейчас сопровождали либо главу дома, либо его супругу, либо сестёр Шанни.

Наконец мы вышли из поместья, в котором провели чуть ли не полдня. Целой походной колонной. Хотя мне показалось всё это излишним, потому что идти нам пришлось минут десять, не больше. Нужная улочка оказалась в западной части города, чуть ли не напротив базы городской стражи. Там находилась гильдия портных, занимающаяся в основном оптовыми покупками тканей и красок, на самой же улице располагались магазины-мастерские для жителей западной части города.

Не буду пересказывать всё. Это было долго и утомительно. А времени заняло даже больше, чем посещение поместья Хесо. Потому что мои девочки дорвались до магазинов одежды.

Больше всех меня удивила Кера. Лине нравился строгий монотонный стиль. «Деловой», я бы сказал, если бы тут кто-то располагал такими понятиями. И будь они применимы к местной одежде, которая всё ещё является в своей базовой комплектации простой туникой. Хотя Лина как-то очень многозначительно разглядывала яркие ленты, во мне даже закралось подозрение, что своих истинных вкусов она просто стесняется. Лиша предпочитала что-нибудь лёгкое, не сковывающее движения. А вот Кера оказалась настоящей модницей. Наверное, две трети времени было посвящено её примеркам.

Шанни тоже была в восторге. Ей процесс подбора нарядов для фари приносил больше удовольствия, чем выбор одежды для себя самой (на что она раньше держала Ринану).

— Какое тебе больше нравится? – спрашивала в очередной раз Кера.

— Вы, фари, такие красивые, что вам всё идёт. – отвечала Шанни.

Молодая дворянка смотрела на моих девчонок зачарованно. Даже не знаю, то ли это связано с ещё детской восторженностью и любопытством, всё же фари – это экзотика с их белыми волосами, светлой кожей, красными глазами. На фоне местных смуглокожих жителей с тяжёлыми чёрными волосами они выглядели как уточнённые существа с другой планеты. То ли у Шанни есть какие-то лесбийские наклонности. По крайней мере в выборе моей одежды на завтрашний праздник она такого энтузиазма не проявляла, тут больше мои девочки хлопотали. Да, подобрали для меня всё же что-то из местной моды.

— А в чём ты собираешься отправиться на завтрашний праздник? – спросил я невзначай Шанни, пока мастер уже третьего по счёту магазина подбирал что-то на Керу.

— Что-то из своих старых нарядов. – пожала она плечами. – Моё платье испорчено. И я не думаю, что стоит ярко одеваться, с учётом того, что у нас дома погибли двое.

— Вы не думали перенести праздник?

— Это невозможно. Его год планировали. Многие дворяне, и не только из Сакао, подстраивали свой график так, чтобы посетить мероприятие. Нельзя его отменить. Мерзко это, конечно. Сегодня вечером мне предстоит смотреть, как горит тело моей подруги, а завтра мне нужно будет выглядеть красивой, жизнерадостной и всем улыбаться.

— Почему?

— Потому что это мой дебют в высшем обществе Сакао. Знакомство со всеми остальными уважаемыми семьями. И с потенциальными женихами. Я должна им запомниться.

— Хмм… А кто сказал, что запомниться нужно именно жизнерадостностью?

— Что вы имеете в виду?

— У вас в семье сейчас траур. Вы потеряли двух человек. Уверен, весь город уже об этом в курсе. И если завтра вы будете веселиться на празднике, то не окажется ли, что наоборот, в Сакао поползут слухи, что смерть людей для дома Хесо – не повод прерывать веселье.

— Но мама говорит, что… – Шанни осеклась. Должно быть раньше она даже не задумывалась о том, как будет выглядеть этот праздник на фоне произошедшего. Девушка прикрыла рот рукой, осознавая последствия. – Как я раньше об этом не подумала?

— Это не твоя вина. И не твоих родных. Вы все вложили так много сил в подготовку праздника, что даже не подумали о том, насколько он уместен.

— И что же делать? Мы ведь не можем взять и всё отменить!

— Не надо ничего отменять. Есть способ лучше.

Тогда я поведал Шанни свой план. Максимально подробно. План шокировал даже её, но непостижимым образом заинтересовал. К тому же никаких долгих и дорогостоящих приготовлений делать не нужно.

— У нас так не принято. – сказала девушка в итоге.

— Понимаю. Но обстоятельства у вас необычные и требуют необычных решений. Зато гости уж точно запомнят завтрашний день.

— Маме это не понравится.

— У тебя есть выбор. Первое: ты можешь пустить всё на самотёк. Жизнерадостно улыбаться всем гостям, как этого хотят твои родные. Второе: ты можешь попытаться убедить своих родных в том, что предложенный мной план – это хорошая идея. Но времени мало, и скорее всего твои родные не рискнут. Третье: ты можешь взять всё в свои руки и просто поставить всех перед фактом. Но это означает взять на себя ответственность. Я предложил варианты. Выбор придётся делать тебе.

Думаю, она решится. Да и приготовления Шанни решила сделать заранее, уже сейчас заказав всё необходимое из одежды и отправив посыльного солдата сделать кое-какие заказы у других мастеров.

В ходе нашего похода по магазинам обнаружилось, что нам ни за что не нужно платить. Не в смысле, что это подарки от дома Хесо. Не нужно было платить вообще. Любые разговоры о ценах и оплате заканчивались очень просто: «Доставьте всё в поместье Хесо, оплату получите там». И ни у кого из хозяев мастерских не возникало вопросов или даже тени сомнения. Вот что значит уважаемая фамилия в Сакао.

Расстались мы с Шанни уже под вечер, основательно загрузившись покупками. Часть привезут сегодня вечером или завтра утром в поместье, это где нужно что-то подогнать под размеры моих девочек, но часть осталась у нас на руках.

Вместе с покупками мы вернулись в гостиницу, где на входе меня поймал управляющий. Передал, что меня искал офицер из городской стражи и просил, чтобы я зашёл к Скаро. Вовремя, я и сам собирался к нему идти, если бы только не задержался со всеми этими рисованиями и покупками на столько часов.

Девчат оставил в гостинице. Но им было чем заняться с целой-то кучей обновок, так что особого сопротивления я не встретил.

Уже привычно, как на работу, пришёл в администрацию городской стражи. Скаро что-то подчёркивал или вычёркивал в свете масляной лампы. Рядом с ним в помещении был всего один лейтенант.

— Вот и ты. – не поднимая головы, сказал начальник стражи. – Я надеюсь, у тебя есть хорошие новости. Потому что у меня их нет.

— История парня подтвердилась?

— Ага. Его опознали и артисты, и эти мои ублюдки с северных ворот. Так что мы в тупике.

— Может быть и нет. – начал я.

А дальше рассказал ему о своих выводах. Насчёт океанского корабля, ушедшего в тот вечер, насчёт течений, выбросивших тела на берег, и насчёт возможного побега.

— Я только не понимаю, зачем вообще нужно было устраивать весь этот маскарад с переодеванием в младшую дочь Хесо. – подытожил я.

— Это как раз понятно. – задумчиво произнёс Скаро. – Из-за денег. Путешествие в другой Великий город стоит недёшево. Но если ты дворянин, то тебе не надо ничего платить. Просто поднимаешься на борт, занимаешь свободное помещение, а во время путешествия отдаёшь владельцу судна расписку, что он может забрать оплату позже, если с собой нет нужной суммы.

— И всё на доверии?

— Не ко всем такое доверие применимо. Но речь идёт о доме Хесо. Они четверть этих кораблей построили и почти все ремонтировали. Их знает каждый судовладелец, хоть раз зашедший в Сакао.

— Тогда остаётся только два неизвестных. Зачем она вообще решила сбежать, да ещё и потащила за собой парня? И кто в итоге их убил?

— Вдруг кто-то их узнал? – предположил Скаро. – Началась драка. Или кто-то позарился на их деньги.

— Ты же сказал, что у них не было денег? Для того весь этот маскарад они и устроили.

— Да, но на что-то же они должны были жить по плану? Может, они что-то украли из поместья, но не могли продать здесь, в Сакао.

— Хесо не упоминали о краже.

— Они могли пока ещё её не обнаружить.

В любом случае, картина начала вырисовываться.

Я же посвятил Скаро в свой план. Отправиться в порт и опросить тамошних работников, не видели ли они молодую дворянку из дома Хесо, садящуюся на корабль.

— Свидетели, которые могут её вспомнить, уже скорее всего на полпути к Шарамашу. – возразил Скаро. – А работники из доков вряд ли наизусть помнят, как выглядят узоры Хесо.

— Для этого я и приготовил то, что нам поможет.

Реакция Скаро была хоть и сдержанной, но не менее удивлённой:

— Что это?

— Портреты наших убитых. Смотри, на Ринане изображено то самое платье, с узором Хесо.

— Кто вообще смог такое нарисовать?

— Я нарисовал. Сегодня утром.

— Как?! И что это за лист? Не береста. Плотный и прочный.

— Давай эти вопросы как-нибудь потом обсудим. Сейчас у нас есть дело. Ты знаешь кого-нибудь в порту?

— Ага. Начальника.

К нему мы и пошли. Правда, сам он нам помочь ничем не смог. Человек сидит в своей администрации, решает в основном бумажные и бухгалтерские вопросы. Обслуживание кораблей всё же денег стоит. Тут и воду с провиантом пополнить, и мелкий ремонт осуществить, и команду разместить, и погрузку-выгрузку организовать. В общем, не посмотришь на юных дворянок, шастающихся по порту.

Единой проходной там тоже не было. В стене было множество мелких проходов, которые никак не охранялись, в отличие от речного порта. Улицы города просто спускались к океану, проходя через стену.

Поэтому пришлось действовать самым тупым и примитивным способом: обходя всех местных работников, показывать портреты девушки и парня. Причём повезло нам вовсе не с работниками порта, а с владельцем небольшой рыбной лавки:

— Да, помню её. Они задержались возле моей лавки.

— Они кого-то ждали? С кем-то встречались?

— Нет, пришли вместе, о чём-то тихо поговорили. Даже спорили.

— Девушка с этим парнем?

— Нет, парень вообще стоял в сторонке. Девушка вот эта со своей служанкой.

— С ними была служанка?

— Да, кажется. Наверное. Одета по сравнению с госпожой скромно. Но я удивился, что она на хозяйку голос повышала. Потом вместе пошли на корабль.

— То есть уплыли они втроём?

— Не-не, служанка потом с корабля ушла. Я её приметил, красотка же. Даже хотел познакомиться, но она только отмахнулась и убежала.

— А как выглядела эта служанка?

— Высокая, красивая. На госпожу похожа, только постарше. Зато я имя её запомнил, госпожа его несколько раз повторила, когда с ней спорила. Кинана.

Глава 26 Монополия на насилие

Из порта мы отправились сразу в поместье Хесо.

— Группу захвата собирать не будешь? – спросил я.

— Издеваешься? – ответил Скаро. – Ради одной девки? Сами справимся, не маленькие.

Впрочем, задержаться нам всё же пришлось из-за моих девчонок, которые нас перехватили.

Как перехватили? Так город-то небольшой, от порта к центру идёт тот самый бульвар, на котором стоит наша гостиница. Вот Кера из окна меня и заприметила. Окликнула на фарийском. К окну прилипли остальные. Я им в двух словах объяснил ситуацию, и девицы решили сорваться, чтобы пойти с нами. Пусть догоняют, Скаро явно был против того, чтобы ждать моих спутниц.

Догнали они нас уже за рыночной площадью в западной части города. Чертовки ещё и приодеться успели, и оружие прихватили. Непонятно только зачем.

В поместье мы прибыли уже в сумерках. Солдаты первой ночной смены отправили мальчишку за Каросо. Это тут такая система фильтрации непрошенных гостей: сперва стража докладывает своему непосредственному начальнику, а затем уже он решает, беспокоить ли хозяев.

Глава гвардии вышел минут через пять. Слегка помятый и заспанный. Видимо, мужчина уже успел отойти ко сну, когда его побеспокоили. Вид нашей толпы явно добавлял ему раздражения. Остановившись взглядом на начальнике стражи, он вздохнул и слегка прикрыл глаза, осознав, что речь о чём-то серьёзном.

— Привет, Скаро. – устало поприветствовал он. – Вряд ли ты в столь поздний час пришёл с хорошими новостями.

— А у тебя чего вид такой? День вроде ещё не закончился.

— Он только начинается. Ночью будут похороны. Господа-то постоят и погорюют, а потом спать пойдут. А следить за всем мне и моим бойцам. Так какие неприятности ты принёс нам?

— Я здесь для задержания.

— Кто?

— Кинана.

— Сестра Ринаны? Что за чушь? Девочка сегодня сестру хоронит.

— Чушь или нет, но она солгала и очевидно причастна к убийству. Я пришёл её забрать.

— Мне нужно обсудить это с главой дома.

— Как знаешь. Я подожду.

— Оставишь нас на пороге? – спросил я.

Каросо замялся. Вновь. Ох уж эта сословная мораль. Скаро был из простолюдинов, который пусть и поднялся до высокого поста, но всё же не являлся частью уважаемого рода. Поэтому его можно было попросить постоять снаружи, несмотря на значимую должность. А вот меня с девчонками оставить на пороге уже нельзя. Он моего реального статуса не знал (а спросить напрямую считал невежливым), но интуитивно считывал его как достаточно высокий, что-то вроде богатого торговца или аристократа из другого города. Всё же деньги у меня водились, судя по внешнему виду, в доме Хесо меня привечали, а советник царя за абы кого вписываться и давать особые полномочия не будет.

В общем, решил он разрубить этот сложный узел и просто пригласил всю нашу толпу в дом, где разместил в той же гостиной, куда нас утром привела Шанни. Сам же отправился искать хозяина.

Первой встречать нас вышла сама Шанни. Но она даже не спросила зачем мы здесь, ей были куда интереснее фари, с которыми она и села щебетать о чём-то своём, особенно привязавшись к Кере.

Следом спустился сам Даммо, которому Скаро попытался объяснить цель нашего визита. В процессе пришлось вмешаться мне, разъясняя ситуацию. Солгала, причастная, требуется срочно провести допрос.

— Каросо, приведи девушку. – приказал глава дома.

Начальник гвардии кивнул и вернулся минут через пять:

— Господин, Кинаны нигде нет. Ни в её комнате, ни у тела сестры. Я отправил солдат обыскать поместье.

— Рамма, – обратился глава дома к своей средней дочери, которая так же как и все домочадцы спустилась узнать, что за шум. – Где твоя служанка?

— Я не знаю, отец. С утра её не видела.

— Почему не сказала?

— Утром она выполнила все свои обязанности, и я отпустила её нести стражу по Ринане. Меня самой не было дома, вернулась только к вечеру. Думала, что она всё ещё с сестрой, поэтому и не беспокоилась.

— Кто и когда её последний раз видел?

— Утром. – ответила Шанни. – Я отправила её отдохнуть перед похоронами. Каросо выделил взамен человека, чтобы нести стражу. Больше она мне на глаза не попадалась. Думала, она в своей комнате.

— Видела её перед полуднем. – вмешалась глава служанок. – Я тогда проходила мимо сада, где господин Купец рисовал госпожу Шанни. Столкнулась с Кинаной на выходе из дома. Больше я её не видела.

— Она вышла из дома? Куда она пошла?

— Я не знаю. Думала, к сестре. Не беспокоила её сегодня.

— Каросо, она выходила из поместья?

— Не через главный вход.

— Что это значит?

— У нас здесь нет неприступных стен. С силой и ловкостью перелезть через ограду не проблема. Я так уже ловил молодняк на самоволках. Если сильно нужно, покинуть поместье или проникнуть в него возможно. Особенно если знаешь график патрулирования.

— Кто ещё её видел сегодня?

Ответом на вопрос главы дома было лишь молчание.

— Значит, девушка сбежала. – подытожил я. – Скорее всего у неё фора в полдня. Кто знает, куда она могла уйти? Рамма, она была твоей служанкой, куда она могла уйти? Есть ли у неё безопасные места? Друзья в городе или за городом?

— Я не знаю! Она никуда и никогда не ходила. У них не было ни родственников, ни друзей.

— Но какой-то план у неё должен быть? Ей сейчас нужно спрятаться или сбежать. Куда бы она пошла?

— Я не знаю.

— Хорошо, ей также нужны деньги. Где она может их взять?

— У неё были накопления. Кинана держала их в своей комнате, почти ни на что не тратила.

— Много?

— Несколько серебряных чешуйками, вряд ли больше. – ответил вместо дочери Даммо.

Этого мало. Впрочем, она могла взять только то, что у неё было под рукой.

Пришлось распрощаться с семьёй Хесо и идти искать иголку в стоге сена.

— Что будем делать? – спросил Скаро по пути на базу стражи.

— Работать по старинке. – ответил я. – Может, она и сбежала из поместья через забор, но покинуть город она могла только через городские ворота. Опроси своих людей. И предупреди, вдруг она ещё в городе. Океанские корабли сегодня отплывают из Сакао?

— Нет. Ближайший через пару дней. Не уверен, что поможет. Через городские ворота каждый день проходят сотни людей. Всех не запомнишь.

— Попытаться стоит. Других вариантов у нас сейчас нет. И установи наблюдение за рыбацким портом.

На том и распрощались у поворота на базу стражи. Скаро отправился срочно вызывать на службу своих лейтенантов и готовить группы для обыска.

Я же пытался представить себя на месте Кинаны. Вся её жизнь проходила в поместье. Ни друзей, ни родных, никого. Куда она могла пойти? Не в канаве же ночевать она собралась. Покинуть город можно или пешком, или на водном транспорте. Но куда дальше? Выйти через ворота не проблема. Но что потом? Жить в лесу? Это явно не её тема. Отправиться в другой город по Велиководной? Это ближе к истине, но что она планирует делать посреди незнакомого города с пригоршней меди? Новую жизнь на это не начнёшь.

И зачем вообще она всё это устроила?

Погружённый в свои мысли, я незаметно вышел к гостинице, где мне предстояла неожиданная вечерняя встреча.

Первой напряглась Лиша, да так, что даже потянулась за оружием. Я именно этот её жест заметил, начал озираться по сторонам в поисках врагов и тоже потянулся за пистолетом.

Однако за столом на летней веранде сидела Джана и кокетливо махала мне одними пальцами.

—Привет, Купец! – позвала она. – А я тебя здесь жду.

Рядом с Джаной крутился управляющий гостиницей, который лично приносил ей блюда из ресторана, будто какой-то официант. «Что-нибудь ещё, госпожа?» – спросил он, но Джана только отмахнулась, мол «иди отсюда».

— Ты что здесь делаешь? – спросил я, в то время как мои девчонки обступили гостью.

— Тебя жду, я же сказала. Ну, и твоих кошечек. Можете коготки свои убрать, я сегодня добрая и пришла с миром. Кстати, угощайтесь, я и на вас всех еды заказала. Тут неплохо готовят. Устали же, наверное. Целый день на ногах. То в поместье Хесо, то поход по магазинам с Шанни, то опрос всех в порту.

— Ты за нами следишь? – спросил я, тем не менее присев и кивнув своим спутницам, чтобы тоже садились.

— Совсем немножко. Но я слежу за всеми, кто представляет для меня интерес. Так что это нормально.

— И какой интерес у тебя к нам?

— Он есть у моего братишки. Он даже воспользовался связями, чтобы ты провёл это расследование. А кто интересует его, тот интересует и меня.

— Ладно, так зачем мы тебе нужны?

— Хочу предложить сделку. Ты напишешь с меня три картины. Как сегодня с Шанни. Напишешь их где я хочу, когда я хочу и как я хочу. А затем сделаешь с ними то, что я хочу.

— Что я получу взамен?

— То, что ты ищешь. Я скажу тебе, где сейчас находится та служанка из поместья Хесо.

— Откуда ты знаешь?

— Я за всеми слежу. Вот и эта девочка не прошла мимо моих сетей. Так что? По рукам?

Я посмотрел на Лишу. Та ничего не ответила, хотя я уверен, что суть диалога она уловила.

— Хорошо, по рукам. Где она?

— Сегодня вечером она вышла из города через северные ворота и свернула на запад. Там где-то по пути к Благодатной есть фруктовая роща на берегу реки. Хорошее место для остановки кораблей с удобным пологим берегом. Девушка заночует там.

— Что она там делает?

— Ждёт, что утром её подберёт вышедший из Сакао корабль и увезёт далеко-далеко в верховья Велиководной. Ну куда ты встал? Поешьте спокойно. До рассвета она никуда не денется. Разве что замёрзнет, если своими нежными ручками не сможет костёр развести. Хотя этими ручками она задушила сестру.

— Может, ты знаешь и зачем она это сделала?

— Я обещала ответить только на основной вопрос. Но ладно, я сегодня добрая. Всего не знаю, но сбежать от Хесо хотела вовсе не Ринана, а её сестра. Рамма только выглядит покладистой и послушной дочкой. За красивым личиком и хорошими манерами скрывается настоящая садистка, одержимая властью. Должно быть, Кинана подговорила свою сестру помочь ей сбежать. Чтобы та выдала себя за Шанни и они смогли вдвоём покинуть город. Вот только Ринана никуда бежать не хотела. Она помогла сестре, но сама решила остаться. Что было дальше, спросишь у самой девчонки.

Выдержав паузу и поужинав из вежливости, мы вскоре с Джаной распрощались. Если её информация подтвердится, то она окажется на удивление полезной.

Я отправил девчонок в речной порт готовить нашу лодку. Преследовать беглянку по суше мне казалось контрпродуктивной затеей. Проще и быстрее добраться до нужного места по реке.

Сам я сходил на базу стражи, но Скаро там не оказалось. Он бегал по городу и собирал информацию. Зато были заспанные лейтенанты, которых посреди ночи вызвали на службу. Кто-то из них бегал вместе с начальником. Меня узнали, я попросил передать сообщение Скаро, что у меня появилась зацепка и вскоре я выхожу на лодке из речного порта. Пусть меня кто-нибудь там ждёт из стражи, чтобы в случае поимки беглянки можно было сразу сдать её, а не проходить через портовую бюрократию.

Потом уже спустился в порт, где Лина спорила с чиновником. Как оказалось, он ни в какую не хотел давать нам разрешение на отбытие в тёмное время суток. Пришлось мне вмешаться и пригрозить страшными словами вроде: «спецзадание от городской стражи» и «разрешение от советника царя по безопасности». Не уверен, что смог его убедить, но мне было плевать, нужно было выдвигаться. А что там положено или не положено, пусть он потом со Скаро и Кави разбирается и несёт им жалобы.

Отошли мы на вёслах к середине реки, после чего подняли парус, я запустил двигатель на малых оборотах. Будем жульничать с помощью передовых технологий. Тратить полночи на греблю вверх по течению я не собирался. Да и девчонки пусть лучше сидят у правого борта и высматривают нужную рощу. А то и саму беглянку.

Шли мы минут сорок по моим ощущениям (планшет с часами я оставил в гостинице). К этому времени окончательно стемнело, мне уже почти ничего не было видно. Но девчонки смотрели по сторонам, да и Велиководная здесь была широкой. Можно было Лишу посадить за управление, но от меня тогда вообще не будет никакого толку. Лина первой указала на место, похожее на то, что мы ищем.

— Полоса деревьев. Плотная. Наверное, это нужная роща. Огня не видно, но вроде там дальше есть дымок. Тонкий, поднимается между деревьями.

— Ага, тоже вижу. – подтвердила Лиша. – В овраге сидит.

Я отвернул лодку к берегу, чтобы оставить её в нескольких сотнях метров от беглянки. Из-за шума реки она всё равно нас не услышит.

Лишу и Керу отправил вперёд. Пусть обойдут цель по кругу и зайдут к ней сзади. А то мало ли. Лина осталась со мной, разглядывать своих подруг на фоне леса и для считывания сигналов от них. Да и просто как проводник. Ночь-то тёмная, один я тут не рискнул бы ходить.

Кинана оказалась здесь. Сидела спиной к дереву в небольшой низине. Перед ней горел крошечный костерок, который едва ли давал хоть немного света или тепла. Сама девушка была одета лишь в лёгкую летнюю тунику и явно дрожала от холода. Почему не разожгла костёр посильнее? Может, не подумала насобирать дров до темноты, а может просто боялась, что её заметят.

Я же пошёл прямо к ней, как только Лина шепнула, что остальные фари на месте.

— Привет, Кинана. – поздоровался я, входя в освещённый костерком круг.

Девушка, до того словно погружённая в какой-то транс, вскочила на ноги и в ужасе уставилась на меня. Только сейчас я заметил, что в руках у неё была дорожная сумка, которую она всё это время прижимала к себе. Она отступила на шаг и полезла в сумку. Через секунду она вытащила руку, в которой держала медный кинжал. Сумку она бросила вперёд между нами.

— Там есть деньги. – сказала она. – Забирай и оставь меня в покое.

— Мне не нужны твои деньги. Мне нужно, чтобы ты вместе со мной вернулась в Сакао.

— Нет. – девушка выставила нож перед собой.

— Тебе не справиться со мной. Ты и обращаться-то с оружием не умеешь.

— Ты прав. – ответила она и посмотрела на свой кинжал, пару секунд думая о чём-то. Затем развернула лезвие и медленно поднесла к своему горлу. – Прости, сестра…

Но договорить или сделать непоправимое она не успела. Из темноты появилась фигура, которая схватила девушку за руку. Вывернула ей руку, а саму беглянку толкнула на землю. Следом появилась вторая фигура. Кера надавила коленом на какую-то болевую точку, выбивая из ослабевшей руки оружие, а Лиша прижала к земле, держа вторую руку и шею.

— Вяжите её. Руки за спиной.

Я же взял её сумку. Да, собиралась на скорую руку. Немного сушёного мяса и сухарей. Мешочек с двумя камнями и каким-то порошком. Как я понял, камни для выбивания искры, а порошок – легковоспламеняющийся и начинающий от искр тлеть материал. Ещё деньги, целый мешок медных чешуек и каких-то драгоценных камней. Ну и кинжал. При этом никакой запасной одежды. Взяла что было.

— Посадите её, чего на холодной земле лежать. А ты, Кера, собери сухих веток. А то это не костёр, а не пойми что.

Девушку подняли и посадили напротив меня. Рядом с ней присела Лиша, на всякий случай держа её за руку. Беглянка обречённо смотрела в землю, стараясь не встречаться с нами взглядом.

— Слушай, Кинана, – начал я, – можно понять, почему ты хотела сбежать. Правда. Рамма, как я понял, далеко не та кем кажется. Может, над тобой издевались, я не знаю. Могу понять желание бежать. Но зачем ты убила сестру?

— Я не хотела… – тихо прошептала девушка. – Просто так вышло.

— Просто так не убивают двоих человек. Что случилось там, в порту и на корабле? Ринана взяла платье хозяйки, согласилась провести тебя и Макку на борт. Вы о чём-то спорили. О чём?

— Она не хотела уходить со мной. Сказала, что счастлива там, со своей Шанни.

— Да, я примерно так это себе и представлял. Что было дальше? На корабле.

— Нас провели в каюту. Ринана сказала, что сделала обещанное и уходит домой. Я просила её остаться. Тот парень, проводник, сказал, что без хозяйки, которая изображает дворянку, меня там не оставит…

— Что за парень?

— Я не знаю, кто он. Впервые видела. Он должен был прикрыть нас перед капитаном. Я ему за это заплатила.

— Как ты с ним договорилась?

— Через знакомых.

— Ладно, что дальше?

— Ринана сказала, что Шанни обещала помочь ей выйти замуж. И она не поменяет свою жизнь. Я обвинила её, что она верит хозяйке больше, чем сестре. Назвала неблагодарной эгоисткой. И ударила её. Тогда вмешался тот мальчишка, Макку.

— А как он вообще оказался с вами? Он не хотел бежать с Ринаной?

— Нет, он просто её охранял. Был в неё влюблён. Она рассказала ему о моём побеге. А тут он бросился её защищать. Я высказала ему, что он никогда с моей сестрой не будет, что её подарят какому-нибудь богачу. Он разозлился. Его попытался успокоить тот парень, проводник. Они начали драться. Я даже не поняла, что случилось. Он зарезал Макку. А потом… потом он сказал, что либо убьёт нас обеих, либо я сама должна убить Ринану…

— И ты выбрала убить сестру.

— А что мне оставалось?

— Почему он вообще тебя отпустил? Два трупа или три, какая разница?

— Сказал, что я теперь тоже буду в этом замешана. И сказал, что тела никогда не найдут. Они для всех просто исчезнут, сбегут.

— А ты как ни в чём не бывало просто вернулась в ненавистное поместье, собственноручно убив сестру.

— Я хотела сама бежать на следующий день. Но вы нашли тела. Я решила, что должна хотя бы похоронить сестру.

— Зачем тогда навела на того парня из трущоб? Я помню, это ты первая о нём упомянула.

— Вам же нужен был убийца. А этого бандита всё равно не жалко.

— Не жалко, значит… Что произошло сегодня? Почему решила бежать сейчас?

— Поняла, что вы не поверили в его виновность. И нарисовали мою сестру. Я испугалась.

— Когда ты убежала из поместья? И как?

— Залезла на дерево. Есть там у дальней стены в саду такое место, где можно перелезть. Это было незадолго до полудня.

— Куда ты направилась?

— К знакомым. Которые могут подвезти по Велиководной. Раз уж с кораблём в другой Великий город не вышло.

Я вздохнул и посмотрел на огонь, который небольшой палочкой тыкала Кера, подталкивая палки поближе к языкам пламени.

Складная вроде бы история. И страшная. Мои девчонки вон тоже в глубокой задумчивости слушали. И с мрачными лицами. Видимо, примеряли описанную ситуацию на самих себя. Что бы они сделали, если бы перед ними был такой выбор: умереть вместе с сёстрами или сохранить свою жизнь, убив родную душу. Не думаю, что ситуации соизмеримы. Всё же Кинана с Ринаной последние годы были не особо близки и жили разными жизнями, пусть и под одной крышей. Связь же фари друг с другом была куда крепче и ближе. Хотя от таких нюансов сама дилемма не становилась менее страшной.

Если она не лжёт, конечно. Ведь из её рассказа получается, что основная вина лежит вообще на безымянном парне, который сейчас на полпути в Шарамаш. Вдруг она вообще его выдумала? Да нет, вряд ли. Сомневаюсь, что такая девчушка могла зарезать пусть молодого, но профессионального бойца. Да и крови было бы столько, что она бы не смогла добраться до поместья незамеченной.

— Ладно, девчата, поднимаемся. Пора отдать её Скаро.

Глава 27 Кризис престолонаследия

Путь обратно занял чуть больше времени. Да, опять эта конспирация с двигателем. Я его всё равно включил, передав управление Лише. Но на самых малых оборотах, ещё и для вида сев на вёсла вместе с Керой. Не думаю, что Кинана часто путешествует по рекам, чтобы на глаз понять скорость, да и темно сегодня ночью, не разглядит она наших манипуляций.

Час с лишним спускались до Сакао. Я монотонно двигал веслом и смотрел на Кинану, рядом с которой дежурила Лина. Почему-то мне казалось, что в её истории что-то не сходится. Но я никак не мог понять, что именно. Вроде бы на первый взгляд всё логично. И вряд ли Скаро потребуется что-то ещё. Убийца есть, признание тоже.

Он сам ждал нас прямо в порту. С двумя лейтенантами. Даже странно, я ведь не сказал, когда вернусь. Могли и под утро прибыть.

— Ты дома вообще бываешь? – спросил я его, сойдя на пирс. Позади меня шла Лина, держа связанную пленницу.

— Иногда. Когда в городе ничего не случается. Но это Сакао. Тут всегда что-то случается.

— Семья-то у тебя есть?

— Была. Раньше.

— А теперь ты женат на своей службе?

— Хм… хорошая фраза. Да, вроде того. Нашёл её, значит?

— Как видишь. Она призналась.

— Отлично, дальше мы сами.

— Можно мне на похороны сестры? – спросила Кинана.

Скаро удивлённо посмотрел на неё, будто мебель перед ним заговорила.

— Нет. – кратко и ёмко ответил он, приказав своим лейтенантам увести её на базу.

— Что с ней будет? – спросил уже я, когда девушку увели.

— Зависит от семьи Хесо. Они могут потребовать суда. А суд – штука непредсказуемая. Особенно если девчонку возьмётся защищать какая-то другая семья.

— Это возможно?

— Ещё как. Хесо – явные сторонники первого царевича. Поэтому скорее всего они не станут её судить. Просто дадут мне приговорить её к рабству.

— Слушай, я не особо понимаю в местной политике. Можешь объяснить подробнее, что за сторонники царевича?

— Хм… даже странно. Что ты вообще знаешь?

— Только то, что ты сам мне рассказал. Но больше про историю дворянства. И что многие дома, включая Хесо, стоят в оппозиции к царской власти. Про царевича я впервые слышу.

— Понятно. Ну, думаю, это не секрет. Царь наш… в общем, он уже далеко не молодой. К сожалению. Его многие из дворян недолюбливают, но по мне, только на нём весь город и держится. Я и сам ему сильно обязан. То, что я на этой должности – его заслуга. Это он лично меня возвысил, простого армейского офицера. Я знаю, что тут тоже замешана какая-то политика, но всё равно я ему благодарен. Царь уже сорок лет правит городом. Его отца и старшего брата убили кочевники. Я сам тогда ещё был мальчишкой, но помню, что Сакао был под ежегодной осадой их орд. Каждый год мы откупались от них, а иногда и по несколько раз в год. Наш царь, тогда младший царевич, который даже не был наследником, в одночасье стал правителем. Дальше началась очень долгая война. В городе построили стены, создали сильную армию. Сперва кочевникам начали давать бой возле самого города. Год, другой, третий. Одного за другим их вождей сажали на кол. Они поняли, что в самом Сакао им делать нечего, сосредоточившись на других городах Велиководной. Тогда царь начал формировать большой военный союз на реке. Выстраивать логистику, сигнальное сообщение. Я тоже во всём этом участвовал. Поначалу весь город радовался. Исчезла угроза, пошла торговля, город обрёл уважение.

— А потом что-то изменилось?

— Не то чтобы изменилось. Просто… главный источник дохода города – это торговля. Все преобразования царя стоят денег. Одно дело платить ему тогда, когда рядом с городом стоит орда кочевников и требует выкупов. Совсем другое – когда никто уже и не помнит, как этот кочевой воин выглядит, а людей нагорья они привыкли видеть разве что на рабском рынке. Орда не подходила к Сакао уже больше двух десятилетий. Выросло целое поколение, не знающее страха. С этим поколением выросло и мнение, что царская власть забирает слишком много на ведение войны, которую никто из них даже не видит. В понимании большинства дворянских семей они отдают свои деньги на удовлетворение властных амбиций царя и на защиту других городов, которые висят на шее у Сакао. До поры это было просто мнением, но теперь… царю этой осенью исполняется шестьдесят четыре. Он уже не может бороться с оппозицией как раньше. Теперь для большинства семей он просто старик на троне, который доживает своё время.

Я прикинул. Шестьдесят четыре года на Эдеру – это уже семьдесят два года по имперскому календарю. Для диких миров без медицины космической эпохи это большой срок. Слишком большой. Большинство до него не доживают.

— Но у царя есть дети. – продолжал Скаро. – Их трое. Старшая дочь и двое сыновей. Все, кого смогла родить царица, пока не умерла. Двое старших, дочь и сын, являются точками сборки для других дворянских домов.

— Предположу, что это два разных видения на будущее Сакао.

— Так и есть. Царевна придерживается мнения, что нужно продолжать политику своего отца. Что Сакао требуется укреплять царскую власть. А её последователи даже полагают, что в госаппарате и среди дворян давно пора провести чистки и избавиться от нелояльных и коррумпированных.

— То есть она за диктатуру.

— Можно сказать и так. Что противоречит многовековой традиции города. Но у неё есть две проблемы. Во-первых, её фракция явно слабее. Царевну поддерживают только наиболее приближённые к трону семьи города. И армия, конечно. Во-вторых, она женщина.

— Женщина не может занять трон?

— Нет. Царица может быть лишь спутницей своего мужа-царя. Поэтому любые разговоры о поддержке царевны упираются в её замужество. Я в это особо не вникал, но вариантов там не сильно много. Большинство из которых – это царские семьи других Великих городов. Посольство Шарамаша вон уже больше года сидит в Сакао, пытаются в свою пользу решить вопрос о замужестве царевны.

— Что им мешает?

— Мнение царя, царевны и её фракции. Отдавать власть в Сакао мерзавцу из Рассветного города никто не хочет. И это чуть ли не главное возражение конкурирующей фракции.

— Тех, кто поддерживают царевича?

— Верно. Таких в городе большинство. Торговцы, ремесленники, чиновники. Те, кто считают, что с милитаризмом царя пора заканчивать и что с нагорьем нужно торговать, а не воевать.

— А ты сам что думаешь?

— Что это не моего ума дело. Обе стороны высказывают разумные доводы. Я не знаю, кто из них прав. Так или иначе я буду служить потомку царя.

— Но получается, что выбирать приходится между чужаком на троне и царевичем, который ослабит Сакао, чтобы угодить торговцам?

— Получается, что так.

В гостиницу мы вернулись уже глубокой ночью. Был вариант посетить похороны в семье Хесо, но мы сильно устали, да и не наше это было дело, а сказать, что виновную поймали, можно и завтра. Если только Скаро не сообщит раньше.

Поэтому практически сразу мы легли спать. Впрочем, выспаться нам так и не дали, потому что с первыми лучами утреннего солнца в дверь постучали. Осторожно, негромко, но настойчиво.

Я встал, накинул на себя первое что попалось, прихватил пистолет и открыл дверь. Краем глаза заметил Лишу, которая поднялась за мной и встала у входа в спальню с мечом в руке.

Но за дверью был робко переминающийся управляющий:

— Прошу прощения, господин Купец. Обычно мы не беспокоим гостей, но к вам пришла посетительница, которая настойчиво просила проводить её к вам.

Я выглянул за дверь. Ну конечно, Джана.

— Привет! Я зайду? – ответа она дожидаться не стала, просто поднырнула под мою руку и нагло вторглась в моё жилище.

Я посмотрел на управляющего, но тот лишь виновато развёл руками и засеменил куда-нибудь подальше от наших комнат.

— А ты неплохо тут устроился. – прокомментировала Джана. – О, Лиша! Хм… а без одежды ты куда красивее. Оказывается, у тебя и там волосы белые! Кера, Лина, привет!

— Ты чего здесь забыла?! – спросил я, закрыв дверь.

— Так долг вернуть. Забыл уже? Ты девчонку по моей наводке нашёл? Нашёл. А у нас была сделка. Ты рисуешь меня где я хочу и когда хочу. Хочу здесь. Сейчас. У тебя есть возражения?

— Аа… – я открыл было рот, чтобы что-нибудь ответить, но тут же закрыл. Технически Джана была права. Я действительно пообещал. – Нет, возражений нет.

— Чудно! Тогда давай начнём.

Пришлось начать. Нужно было вытащить мою взбалмошную гостью на крышу, а то в помещении пока свет был неподходящий. Но управляющий вежливо принёс нам необходимую мебель (кресло и горшки с растениями как декорации) и даже пообещал, что пока мы не закончим, сюда никто не придёт.

Джана попросила два портрета: в полный рост, где она одной рукой упирается в бок. А второй – сидя в кресле и глубокомысленно глядя вдаль.

Всё же фенотип Джаны и её брата сильно отличались от местных жителей. Чем больше я её разглядывал, тем явственнее это для меня становилось. И дело даже не в цвете кожи или глаз. Многие черты лица отличались от характерных для региона.

— Твоя семья не отсюда? – спросил я в процессе.

— Что, заметно?

— Просто интересно, откуда такие люди. Я кроме жителей равнины и фари тут никого и не видел.

— Моя семья приехала сюда с юга. Давно уже, поколения назад.

— Из Шарамаша?

— Да. В те времена много уважаемых семей искали своё место подальше от Рассветного города.

— Там все выглядят так как ты?

— Нет. Но есть и такие. В Шарамаше пересекается много разных народов.

— Местные не смотрят на вас косо из-за внешности?

— Они привыкли. Отличающаяся внешность – это проклятие для бедняков и слабаков. Тогда твоя внешность станет причиной тебя обидеть или ограбить. А когда у тебя есть деньги и власть, ты можешь выглядеть как угодно.

В чём-то она права. Джана наглая, бестактная, самовлюблённая. Но в её суждениях была своя логика. Логика той, кто всю жизнь старалась выживать во враждебном окружении и выработала свои защитные механизмы.

Процесс занял почти два часа. Управляющий принёс нам еды из ресторана, так что в перерыве между портретами мы даже успели всей компанией поесть. А фари сидели с нами на крыше, то ли наблюдая за моей магией создания картины, то ли присматривая за взбалмошной Джаной.

Пока я был занят работой, получилось даже перейти в некое состояние медитации. Руки вроде как заняты привычными и уже автоматическими движениями, а голова улетает в дебри своих мыслей. В основном я думал о том, что мне рассказал вчера Скаро.

По его словам, в Сакао сейчас назревает кризис престолонаследия. Старый царь потихоньку сдаёт, а элиты кучкуются вокруг двух образов будущего для государства. На выбор у нас либо усиление диктатуры и превращение Сакао в военизированное централизованное государство, либо его либерализация с ослаблением царской власти и превращение в торговую республику.

Вроде как либералы выигрывают. Но это лишь по субъективному мнению Скаро, основанному на подсчёте заинтересованных сторон. Вряд ли в таком деле решает простое арифметическое большинство. К тому же сторонников усиления диктатуры поддерживает армия, то есть силовики. А это сила, которой можно просто задавить оппозицию. Сколько у тех же Хесо своих войск? Три, может быть четыре десятка. И это один из самых богатых родов. Вон, Лулуодо был небедным торговцем, а мог содержать всего один десяток. Навскидку я бы сказал, что совокупная гвардия всех дворянских родов – это пять или шесть сотен солдат. А только одной городской стражи под командованием Скаро – это две-три сотни. Не говоря уже про полноценные армейские подразделения. К тому же наверняка есть дворяне, которые поддерживают царя, другие просто сохраняют нейтралитет. В общем, если верховная власть поставит перед собой задачу подавить несогласных – она сможет это сделать.

Другой вопрос: стоит ли мне во всё это вмешаться и усилить какую-то конкретную сторону?

На первый, да и второй взгляд, кажется, что поддержать царевича более выгодное решение. Царство Стены – это пока только название и кладезь полезных технологий под открытым небом. Сильный Сакао – риски для меня. Не пройдёт и года, как здесь узнают о моей стали и оценят военный потенциал нового материала. Дальше в голове этой царевны или её будущего мужа появится очевидная мысль: «этих горных ведьм нужно подчинить Сакао, а то ещё начнут помогать кочевникам». В то же время торговая республика с рыхлой царской властью может оказаться более предпочтительным и сговорчивым партнёром, что даст мне время для развития своего царства.

Однако деспотичный Сакао может наоборот уйти в долгое проецирование власти на Велиководную. Всё же контроль над главным торговым путём для них важнее, чем какие-то фари в горах. А торговый город-государство может растерять свою мощь быстрее, чем я ожидаю. И тогда равнину накроют орды кочевников, которые уж точно обратят свой взор на моё маленькое царство, если слишком быстро исчезнет их противовес.

Непонятно, короче. Мне нужно время. Это самый дефицитный товар для меня сейчас. Двадцать или тридцать лет спокойствия и развития, пока не родится и не вырастет новое поколение фари, что заселит будущие города Царства Стены. И неясно, кто именно может дать мне это время. Царевна или царевич?

— Я закончил. – сказал я и продемонстрировал работу заказчице.

— Даже лучше, чем я представляла. Осталась последняя, третья работа. Но для этого вернёмся в помещение.

Ну давай вернёмся. Чего бы ты там ни удумала. Спустились с крыши всей толпой. И как только я закрыл дверь, то увидел раздевающуюся Джану. Та стянула через голову свою тунику и осталась в чём мать родила.

— Ты чего творишь? – спросил я.

— На третьей картине я буду обнажённой. Мы же договорились, что я решаю, как будет выглядеть картина. Какие-то проблемы? Судя по тому, в каком виде твои кошечки тут с утра разгуливали, тебе не привыкать к виду голых женщин.

Я мельком глянул на фари, но их похоже внешний вид Джаны вообще никак не смущал. Ну, голая да голая. «У нас все так ходят». Я мысленно пожал плечами. Ладно, раз хочет так, пусть будет так. Уложил её, простите за двусмысленность, на кровать (это было единственное нормальное место, мягких диванов тут ещё не придумали, а на лавке её изображать было бы безвкусицей) и принялся за работу.

А хороша ведь чертовка. Как может быть хороша взрослая, зрелая женщина. И отлично это понимает. Вон как хитро улыбается, ещё и глядя мне прямо в глаза.

— Готово. – объявил я.

Женщина потянулась в постели, разминая затёкшие мышцы и резко встала, зайдя мне за спину.

— А я хороша. – прокомментировала она. – Знала, конечно, но не думала, что настолько. Или ты приукрасил, а?

— Изобразил как есть. Слушай, зачем тебе такая картина?

— Это подарок.

— Любовнику?

— Пока нет. Хочу, чтобы ты её себе забрал и хранил.

— Зачем?

— Чтобы не забывал, как выглядит настоящая женщина. Среди этих твоих горных кошечек. Не-не-не, – погрозила Джана пальчиком, – отказ я не принимаю. Забыл уже наш уговор? Ты делаешь с картинами то, что я хочу. Первые две я хочу забрать с собой, а эту оставить тебе. А теперь давай собираться. Мы же не хотим опоздать на праздник совершеннолетия Шанни?

— «Мы»?

— Ну, ты же составишь мне компанию? У тебя и так три спутницы, от четвёртой не сломаешься. Или ты хочешь, чтобы я, незамужняя дворянка, появилась там одна, без сопровождающего мужчины?

Понятия не имею, чем грозит в их обществе такое, но что-то мне подсказывает, что Джана преувеличивает. Впрочем, поводов для отказа я тоже сходу не нашёл, кроме «ты меня раздражаешь», но так я ей ответить не мог. Пришлось согласиться.

Мы все переоделись. Джана крайне задумчиво посмотрела на внешний вид фари, которые одели белоснежные туники.

— Лина, дорогая, вы все вот в этом пойдёте на праздник? – спросила она.

— Ага.

— Что ты задумал? – спросила она уже меня.

— Почему сразу «задумал»? Девчонки вчера вместе с Шанни выбирали наряды на мероприятие.

— Ага, так я тебе и поверила, что эта малявка сама до такого додумалась.

Но больше она пока ничего допытывать не стала. Вышла первой из гостиницы, сославшись на срочные дела. Как я потом заметил, она сидела за летней верандой и слушала какую-то местную девицу, что-то тихо и быстро ей говорящую. Джана лишь изредка прерывала её монолог, чтобы вставить короткие фразы или задать вопросы.

— Кто это был? – спросил я её, когда мы отправились уже все вместе.

— Одна из моих кошечек.

— Кошечек?

— Гуляют по округе, смотрят, слушают, потом рассказывают мне, что происходит в городе.

— И где они у тебя гуляют?

— Везде.

— Ты именно так узнала, где скрывается Кинана?

— Нет, не совсем. Это я узнала от самих исполнителей. Они сами пришли к моему человеку и рассказали о заказе. За вознаграждение, конечно.

— Ты что, перехватываешь все заказы на перевозку пассажиров в городе?

— Конечно нет. Мне бы никаких денег не хватило. Зато я перехватываю заказы на убийства.

— Убийства? – я даже остановился. – Ты о чём вообще?

— Это сработала одна из моих ловушек. Знаешь, всякие молодые дворяне часто считают, что они самые умные и хитрые. Пытаются обзавестись своими собственными связями в криминальных кругах. Для всяких тёмных дел. Например, для заказного убийства. И тут появляюсь я, заказ получают именно мои люди, которые берут деньги у заказчика и в клювике приносят информацию мне. Девчушку никуда не собирались везти. Её заказали. Эти так называемые перевозчики должны были убить её и похоронить в той самой роще, где она их ждала как спасителей.

— Но кто её заказал?

— Что, интересно? Побудь сегодня для меня заботливым кавалером, и я расскажу тебе, что ты упустил в этом расследовании.

Глава 28 Родственные узы

У поместья Хесо было столпотворение. Не из посетителей, а из сопровождающих. Когда в гости прибывают представители дворянства, они приводят с собой целую толпу: охранники, слуги, приглашённые друзья. Не всех их запускают в поместье, поэтому кому-то приходится коротать время в ближайших питейных заведениях, кто-то толпился у ворот, кто-то на специально отведённой территории внутри периметра.

Я, честно говоря, так и не понял, по какому принципу кого-то пускали внутрь, а кого-то нет. Видимо, тут действовала какая-то непонятная мне иерархия. Главное, что нас пятерых пропустили сразу и без вопросов.

На входе дежурил сам Каросо вместе с четвёркой солдат, а за соответствие спискам отвечала старшая дочь Даммо, смутно знакомая мне ещё по массовому допросу. Начальник гвардии коротко взглянул на госпожу при виде нас (особенно задержавшись взглядом на Джане), но та сказала лишь: «По личному приглашению Шанни». Затем она сама решила проводить нас до дома, хотя для этого у неё была парочка подручных-служанок.

Да, из забавного: по фари она лишь мазнула взглядом, мне коротко кивнула, а вот Джана удостоилась аж целого неглубокого, быстрого, но всё же поклона. Всё же очень мало я пока понимаю местную иерархию, и кто перед кем должен пригибаться.

— Господин Васо заходил сегодня утром к моему отцу. – начала разговор старшая дочь Хесо, пока мы шли через территорию поместья. – Это правда, что вы арестовали Кинану?

— Да, молодая госпожа.

— Она действительно убила свою сестру?

— Да, молодая госпожа.

— Почему?

— Хотела уехать из Сакао, а Ринана ей помешала. Дальше всё получилось… непреднамеренно, насколько я могу судить.

— Зачем ей уезжать… – девушка осеклась, вспомнив что-то. – Впрочем, не важно. Какой же ужас. И прямо перед праздником Шанни.

— И такое уже не впервые. – вмешалась Джана. – Помнится, несколько лет назад ваше поместье обокрали ваши же слуги. И тоже незадолго до твоих смотрин.

— Эммм… да, кажется, но это не имеет никакого отношения к произошедшему сейчас.

— Разумеется, – кивнула Джана, – скорее всего просто совпадение.

Дочь Даммо больше не задавала вопросов, вместо этого погрузившись в какие-то свои мысли. Проводив в поместье, она передала нас в руки Шанни, которая после короткого приветствия взяла за руки моих фари и потянула куда-то наверх. Мы же с Джаной оказались в большом гостевом зале, занимающем целое крыло здания. Раньше я тут не бывал, Шанни встречала нас в малой гостиной.

В зале было приятно. Отличное освещение, высокие многочисленные окна, настежь открытые. В помещении было с полсотни человек, но духоты не чувствовалось, через окна доносился морской бриз.

Хозяева явно знали толк в подобных мероприятиях. Многочисленные слуги были на своих местах, постоянно поднося с кухни свежие закуски и фрукты, но главное: алкогольные напитки.

Гости разбрелись по всему залу, собравшись, подобно каплям водного конденсата, вдоль стен помещения. О чём-то говорили и смеялись, из-за чего в зале постоянно держался слабый гул человеческих голосов. Периодически от групп гостей отделялись один-два человека, обновляли содержимое своих чарок и присоединялись к новым группам, чем обеспечивали постоянный круговорот высокородных тел в помещении.

Джана увлекла меня в дальний угол, недалеко от роскошных, обитых тканью скамеек, которые занимали центральное место в помещении. Должно быть, это место для Шанни.

— Добро пожаловать в самое гнездо хищных тварей. – сказала мне Джана в полголоса.

— Не думаю, что всё настолько страшно. – ответил я, окинув взглядом толпу торжественно разодетых дворян.

— Всё гораздо страшнее. Видишь вон ту кучку людей с седым крепышом в центре? Это глава семьи Самомо. Он контролирует почти всю добычу соли в регионе. Знаешь, как он стал монополистом? Его прадед был главой небольшой деревни на другом берегу Велиководной. Он воспользовался благосклонностью царя и получил право на основание соляной гильдии. Но этого было недостаточно, поэтому его потомки, включая вот этого старика, продвигались вдоль побережья на юг, подчиняя себе каждую деревню и заставляя жителей работать на соляных прудах. Если кто-то противился – их безжалостно убивали.

Я взглянул на указанного Джаной старика. Типаж улыбчивого доброго дедушки. Он весело рассказывал какую-то историю группе молодых дворян.

— Видишь справа от него парень? – продолжала Джана. – Это его старший сын. Его называют в Сакао «гением управления». Знаешь почему? У него есть отличная традиция. Раз в двадцать-тридцать дней он собирает молодых дворян и устраивает смертельные битвы между своими рабами на соледобыче. Изредка даже со свободными. Это такое наказание для тех, кто не выполняет нормы. Раз не смог хорошо работать на хозяина, то компенсируешь убытки деньгами со ставок. За отдельную плату он даже позволяет дворянским отпрыскам лично забить насмерть какого-нибудь провинившегося. Поэтому люди у него умирают от болезней и истощения на рабочем месте, но стараются выполнить план. Да, вон та женщина, которая робко держит его за локоть – это его жена. Презирает мужа и до сих пор не родила ему наследника. Точнее родила, но не от него. Зато он компенсирует недостаток женского внимания в борделях и с простолюдинками. Мне известно минимум о двух его бастардах, на которых, впрочем, ему плевать.

— Почему царь ничего не делает на этот счёт?

— Потому что соль – главная статья экспорта Сакао. Пока её поток на рынок стабилен, что-то делать с главным производителем опасно. Они же исправно платят налоги. К тому же семью Самомо поддерживают другие дворянские дома. Вон, посмотри на того толстяка в окружении сразу четырёх красавиц. Это глава семьи Шамо. Ему принадлежит примерно треть кораблей, торгующих на Велиководной и более половины судов, доходящих до Скеко, это город у истока Велиководной, где расположен перевал через Стену. Лучший друг кочевников и главный вдохновитель идеи о том, что с ними нужно торговать, а не воевать. Но в Сакао он больше известен своей любвеобильностью. У него пять официальных жён и без малого десяток наложниц. Более двух десятков только признанных детей. Бастардов всех не пересчитать, тут даже я сбилась со счёта. Ещё у него есть тайная страсть: он очень любит насиловать невест своих собственных сыновей. Минимум трое его внуков на самом деле его сыновья и дочери.

— А его сыновья знают, что воспитывают не своих детей?

— Если и знают, то стараются молчать и не замечать. Сыновья занимают большинство должностей в компании семьи. А когда у тебя десять братьев, немилость отца в любой момент может лишить тебя всего. Кстати, о братьях… Видишь вон того задохлика, похожего на скелет? Глава дома Руммо. Скромный и очень богобоязненный мастер-гончар, владелец гончарных и кирпичных мастерских. Известен своим благочестием и тем, что несмотря на высокий статус, до сих пор лично создаёт шедевры из глины и учит молодёжь. Глянь, какие длинные и сильные пальцы. Мои девочки говорят, что он такое ими вытворяет… Так вот, пока этот дедушка ходит на каждую службу в храм и учит детей бедняков работе на гончарном круге, его родной брат делает отличную карьеру чиновника у торгового советника царя. Вдвоём они смогли вдвое сбить таможенные пошлины на продукцию его семьи. Но это не самое главное. Все дворяне Сакао знают, что через них проходит большая часть контрабанды, и если тебе нужно что-то незаконно ввести или вывезти из города, то нужно обращаться к этому костлявому дедушке. Особенно хорошо у них идёт бизнес с экспортом малолетних девочек. Поэтому в Сакао почти нет беспризорниц, их либо берут в богатые дома как служанок и наложниц, либо оперативно вывозят для продажи в качестве секс-рабынь в другие Великие города.

— Ладно, я понял. В этом зале собрались одни чудовища.

— Дорогой мой, это не чудовища. Это лучшие люди Сакао.

— Пусть так. Почему с этим всем никто ничего не делает?

— Например, что? У царя нет своих источников дохода. Всё, что он может делать – собирать налоги с этих мерзавцев.

— Которых сама же царская власть и выкормила.

— Верно, да. Но власти же надо было на кого-то опираться? Власть может опираться либо на уличную толпу, либо на армию, либо на дворян. Толпа – ветреная девка. Сегодня она с придыханием возносит твоё имя, страстно трогая свою намокающую промежность, а завтра уже получает оргазм, глядя на твою кровь, стекающую с эшафота. Армия? Армию нужно кормить, ей нужно платить. А как это сделать, если источником финансирования являются эти твари? Они многое готовы от царской власти терпеть, но они ни за что не позволят царю получать собственные, независимые от них доходы.

— Поэтому остаётся только дворянство?

— Да, поэтому тут все друг другу улыбаются, интересуются здоровьем детей и желают всяческих успехов в бизнесе.

— Хорошо, но к чему ты мне всё это рассказываешь?

— К тому, чтобы ты понял, как в этом городе делаются дела. До сих пор тебе везло, и ты видел в основном достойных людей, пусть и не без недостатков. Я, мой брат, служака Скаро. Даже Даммо Хесо является чуть ли не образцом порядочности. Из его грешков могу припомнить разве что изнасилованную служанку по молодости, да некоторые финансовые махинации. Но на общем фоне это ничто. Большинство же уважаемых людей Сакао – это вот такое. Давно обезумевшие от власти и безнаказанности твари, чувствующие себя истинными хозяевами города. Поэтому ты и искал в своём расследовании рациональные причины убийства, напрочь игнорируя укоренившуюся гниль дворянства.

— Ты имеешь в виду то, что я не заметил садистской натуры Раммы?

— Это лишь то, что было на виду. О том, что Рамма мучает Кинану, я знала уже давно, всё же слежу за этой семейкой не первый год. И для тебя казалось разумным, что девочка решила сбежать от своей мучительницы, так?

— Хм… да. Хотя я пока не понимаю, к чему ты клонишь.

— Как ты думаешь, каким образом девочка-служанка, которая жила в роскошном поместье в лучшем районе города, смогла обзавестись связями в криминальных кругах?

— Даже не представляю. Но Сакао – это город, где все друг друга знают. Не сидела же она безвылазно дома? Она сопровождала свою хозяйку, наверняка и сама выходила в город, заводила знакомства. У неё для этого были годы.

— Пусть так. Другой вопрос: в день своего побега Кинана покинула поместье ещё до полудня. Но вышла из города только вечером. Пока ты рисовал Шанни, любовался нарядами своих женщин и бегал со Скаро по порту, она всё ещё была в городе. Чем она занималась полдня?

— Искала способ выбраться? Скажи уже, к чему ты клонишь?

— Она действительно пошла за помощью. Вот только не в порт, чтобы искать лодку. Она пошла к Рамме. Да, не смотри на меня так удивлённо. Одна моя кошечка следила за Раммой. И какого же было моё удивление, когда к ней прибежала напуганная до ужаса Кинана.

— Не понимаю, разве она не бежала от неё?

— Это ты сделал такой вывод. Пусть и с моей наводки, но я просто не рассказала тебе всего, что знаю. Тебе же нужно было найти девочку? Ты её нашёл.

— Тогда что произошло?

— Я не знаю, о чём разговаривали Рамма с Кинаной в тот день, мой человек этого не слышал. Но после этого именно Рамма вышла на своих знакомых и попросила свести с людьми, которые могут по-тихому убить служанку под видом вывоза из города. Догадываешься, зачем?

— Рамма хотела замести следы.

— Правильно.

— Получается, что она была как-то причастна к убийству?

— Не «как-то». Именно она и была инициатором всего этого.

— Зачем ей убивать служанку своей младшей сестры?

— Она не хотела убивать. Она хотела, чтобы та исчезла. Причём вместе с платьем, которое так долго делал лучший портной города. Для этого и была проведена вся эта комбинация. Рамма поверила Кинане, что та сможет убедить свою сестру сбежать вместе с ней. Поэтому и была разыграна сцена с побегом. И они действительно могли бы убежать, но Ринана заупрямилась. Ещё и этот мальчишка Макку оказался рядом. Но Рамма не дура, не стала надеяться только на исполнительность своей служанки и на всякий случай наняла в качестве подстраховки контрабандиста, воспользовавшись связями своей семьи. Я поэтому и не отследила этот заказ, он был сделан по внутренним каналам Хесо. У контрабандиста была задача сделать так, чтобы Ринана точно не вышла с этого корабля. История получилась даже лучше, чем планировалось. Вместо бегства двух сестёр-служанок из поместья сбегает Ринана со своим любовником. И всё бы было здорово, если бы контрабандист не оказался недоумком и не сбросил тела в море раньше, чем нужно было. Возможно, у него были причины поторопиться, мы этого не узнаем, он уже давно в море и вряд ли в обозримом будущем вернётся в Сакао. Как бы то ни было, вместо тихого исчезновения сбежавших любовников Рамма и Кинана получили на свою голову расследование убийства. Когда Рамма узнала о том, что ты устраиваешь допрос для всех в поместье, она посоветовала Кинане скормить тебе того парня из трущоб. Но ты не купился. Пошёл дальше, и тогда Кинана запаниковала, предложив своей хозяйке взять вину на себя в обмен на безопасное бегство из города.

С полминуты я молча стоял и пытался переварить услышанное. Взгляд мой невольно перешёл на противоположную стену зала, где та самая Рамма хихикала с каким-то молодым человеком, слушая его историю. Само спокойствие и благородство.

— Откуда ты всё это знаешь? – спросил я с сомнением, понимая, что столько подробностей Джана не могла добыть только от своих информаторов.

— От самой Кинаны, разумеется. Пока ты спал со своими горными кошками, я выкроила время, чтобы приватно пообщаться с ней в темнице. Не смотри на меня так, у меня есть свои люди среди городской стражи. Думаешь, как я получила информацию о твоём расследовании? Я рассказала ей реальные расклады. Что за её молчание хозяйка решила расплатиться её же убийством. Предложила выбор: либо она мне всё рассказывает и тогда я её защищаю, либо до неё доберётся другой убийца от Раммы, чтобы она точно не открывала свой рот. Девочка проявила благоразумие.

— Рамма над ней действительно издевалась?

— Да, и ещё как. Унижала и била. Когда этого никто не видел. Ну, как ей казалось.

— Тогда почему Кинана с ней сотрудничала? И вообще пошла на всё это ради хозяйки, которую должна была ненавидеть?

— Потому что когда ты годами живёшь с чудовищем, то ты либо погибаешь, либо привыкаешь и сам становишься чудовищем.

— Я всё ещё не понимаю, в чём смысл всего этого? Хорошо, допустим, инициатором всего действительно была Рамма.

— Не «допустим», а была.

— Хорошо, была. В чём смысл?

— В том, чтобы испортить праздник Шанни, конечно же.

— Испортить праздник младшей сестре? Ты серьёзно?

— Абсолютно серьёзно.

— И для этого нужно было убить двух человек?

— По первоначальному плану она надеялась обойтись без убийств. Но да.

— Ладно, если она так ненавидит свою сестру, почему просто не изрезала её платье или не подралась с ней?

— Ты правда такой наивный? Мне казалось, ты умнее. У неё нет никакой ненависти к сестре. И уж точно она не стала бы подставляться перед своим отцом, целенаправленно портя ей праздник.

— Тогда зачем? Джана, я правда не понимаю. У меня в голове не укладывается, как можно было убить двух человек и попытаться убить третьего только чтобы испортить сестре праздник.

— Ладно, наверное, ты просто пока не понимаешь, как тут всё устроено. Знаешь нашу традицию, что праздник совершеннолетия для дочери могут готовить только мать или замужние старшие сёстры?

— Да, Кави упоминал об этом.

— А знаешь, в чём смысл этой традиции?

— Нет, даже не задумывался об этом.

— Тогда другой вопрос. Сколько всего дворянских семей есть в Сакао?

— Двадцать или тридцать.

— Двадцать шесть, если точнее. И целая россыпь всякой мелочёвки, которые хотят, чтобы к ним относились как к дворянам. Ещё вопрос: сколько молодых и свободных девушек, готовых к замужеству, сейчас есть среди этих семей?

— Понятия не имею.

— Семь. С сегодняшнего дня будет восемь, Шанни официально пополнит их число. А сколько молодых и свободных, готовых к женитьбе парней в этих семьях?

— Опять же, понятия не имею.

— Четверо. Через год подрастёт пятый. На восемь невест приходится четверо женихов. Могло быть трое, но в своё время у старшей дочери Хесо очень нехорошо прошли смотрины, поэтому вместо брака с другой семьёй её выдали замуж за сына мастера одной из вассальных семей. Не очень престижно, но когда в семье рождаются только девочки, это допустимый способ выкрутиться и сохранить семейное дело. Изначально планировалось, что эта судьба постигнет Рамму, но ей пять лет назад удалось выкрутиться, Даммо с супругой тогда ещё надеялись, что смогут зачать мальчика. Не получилось. Теперь, когда их старшая дочь родила им внука, они могут спокойно заниматься замужеством младших дочерей. Вот только в доме Хесо теперь сразу две девочки на выданье. На обеих женихов точно не хватит среди дворянских домов. А значит, одной из них придётся либо выходить замуж за какого-нибудь низкородного торговца, это понижение статуса, либо искать женихов-дворян среди других городов Велиководной. Последнее, скорее всего. Это значит уехать из Сакао в «какую-то деревню». Поэтому Рамма и пытается отодвинуть свою младшую сестру. Испортить ей праздник, на котором соберутся потенциальные женихи – прекрасный способ переключить внимание на себя. Вон, видишь, как эта чертовка увивается вокруг молодых парней? Те самые женихи. Возвращаясь к первоначальному вопросу: поэтому незамужним сёстрам запрещено организовывать праздник совершеннолетия своим младшим. Слишком уж велик для них соблазн что-нибудь испортить.

— Но убивать ради этого?

— От успешного замужества зависит вся их дальнейшая жизнь. Быть госпожой в дворянской семье Сакао или прозябать в каком-нибудь грязном ремесленном селе на Велиководной. Люди убивают и за меньшее.

Я прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Джана права. Определённая логика во всём этом была. Страшная логика. Не то чтобы в Империи дворянство было белым и пушистым. Мерзавцев хватало и у нас. Но во-первых, не было патриархального перекоса, у женщин было множество опций построить свою жизнь без болезненной фиксации на замужестве как единственном мериле успешности. Во-вторых, у нас всегда был фактор Фронтира. Кем бы и где бы ты ни был, всегда можно отправиться на границу ойкумены и построить своё счастье там. В-третьих, имперцы живут долго. Нам незачем ставить всё на успешный брак, если у нас впереди тысячелетия. Всегда всё можно успеть.

Здесь же, в Сакао, всё иначе. Жизни этих людей мимолётны. Молодость и красота женщин быстро увядает. Что заставляет их идти на отчаянные поступки, кажущиеся мне безумием.

— А вот и самый важный гость этого вечера прибыл. – толкнула меня локтём в бок Джана и указала на высокого бритоголового мужчину, вокруг которого постепенно собиралась толпа приветствующих гостей.

— Кто это?

— Эмон. Царевич Сакао, старший сын нашего царя.

— А почему он лысый? Это такая мода в царской семье?

— Не, это он так пытается замаскировать свою внешность. Царская семья родом не отсюда. Внешне выделяется на фоне местных. А Эмон хочет понравиться всему дворянству, чтобы те поддержали его кандидатуру на трон.

— Я слышал, у него есть старшая сестра-конкурентка.

— Ага, так и есть. Но у неё проблемы с замужеством.

— Кандидатов не хватает?

— Да, и скверный характер.

Царевич Эмон тем временем лично поприветствовал десяток знакомых мужчин, галантно поклонился женщинам, раздавая комплименты и рассказывая шутки. Смешные, наверное. Отсюда было не слышно, но окружающие честно смеялись. В какой-то момент он начал осматривать зал и внезапно остановился на нас двоих.

Джана тоже это заметила и мягко прильнула ко мне, просунув свою руку мне под локоть. Она тоже смотрела на царевича и лучезарно улыбалась.

Тот извинился перед своими собеседниками и немедленно пошёл в нашу сторону, приветственно разведя в сторону руки, будто стремясь обнять весь мир. Я уже испугался, что у него есть какие-то виды на Джану, а тут я, мужик, ставший на пути у царевича Сакао. Но подойдя к нам, он сказал то, что я меньше всего ожидал услышать.

— Джана, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. Какими судьбами тебя сюда занесло, моя дорогая сестра?

Глава 29 Праздник мертвецов

— Пришла поздравить юную Шанни с совершеннолетием, конечно. – ответила Джана.

— Мне казалось, ты не посещаешь такие мероприятия.

— У меня не так много свободного времени, чтобы как ты тратить его только на светскую жизнь.

— В твоём голосе я слышу упрёк.

— Ну что ты, какие упрёки? Скорее жалуюсь на свою жизнь.

— Да, управление борделями наверняка сильно выматывает.

— Зато у меня есть дело, которое приносит пользу семье.

— Скорее на которое закрывают глаза прочие дворянские семьи. Но я надеюсь, что ты здесь не для поиска новых… работниц?

— Ну что ты, просто Шанни такая милашка. Да и как я могла отказать своему кавалеру?

Джана, всё так же улыбаясь, ещё сильнее ко мне прижалась. Только сейчас Эмон перевёл взгляд на меня. Он, кстати, был довольно высоким мужчиной, всего пару сантиметров не дотягивая до меня самого. Вообще всё это семейство было ощутимо выше и массивнее, чем местные жители Сакао.

Он осмотрел меня, на мгновение улыбка спала с его лица. Впрочем, выработанное самообладание вернуло её всего через мгновение.

— Не встречал вас ранее. Джана, представишь нас?

— Это Купец. – охотно ответила женщина. – Недавно в городе, но уже успел себя показать и удостоился приглашения от семьи Хесо.

— Друзья Хесо – мои друзья. – сказал Эмон и протянул мне руки ладонями вверх.

Я совсем недавно узнал об этом жесте, который используют в основном в Сакао среди богачей. Что-то вроде рукопожатия. В ответ нужно положить свои руки поверх и слегка сжать запястья собеседника.

— Приятно познакомиться с вами, царевич. – ответил я.

— Как и мне! Расскажите, как вы познакомились с моей сестрой?

— Нас познакомил Кави. – честно ответил я. – Я веду с ним дела. Точнее, с библиотекой, но… сами понимаете.

— Так вы торговец? Откуда? С юга? Сразу видно, что вы нездешний.

— С запада.

— Хммм… на западе ведь живут лишь кочевники. Но вы на них не похожи.

— На западе живут не только кочевники. Ещё и фари.

— Кто?

— Вы называете их горными ведьмами.

— На горную ведьму вы смахиваете ещё меньше.

— И всё же я представляю именно их. Народ Стены заинтересован в расширении торговли непосредственно с Сакао. И нам есть что предложить.

— Сакао всегда заинтересован в новых торговых партнёрах.

— Правда? А мне так не показалось. Я бывал в гильдиях. Условия, которые они предлагают для новых партнёров, выглядят так, будто они хотят защитить свой рынок от чужаков.

— Вот как… Думаю, я понимаю, о чём вы. Наши торговцы и правда могут показаться слишком недружелюбными, когда речь идёт о новых людях. Но это лишь опасения. Предлагаю поговорить об этом лично. Чуть позже. Уверен, что смогу договориться с гильдиями о достаточно привлекательных для вас условиях. Раз уж мой младший брат вам доверяет, то и я доверяю.

Эмон снова улыбнулся мне и сестре, после чего вернулся к своим знакомым дворянам.

А я остался стоять с так и висящей на мне Джаной, неловкое молчание с которой начало затягиваться.

— Так… получается, что ты и есть царевна Сакао? – задал я глупый и очевидный вопрос.

— Мог бы догадаться. Или спросить кого. Вряд ли в Сакао есть кто-то не знающий мою семью.

— Наверное. Просто мне кажется необычным, что царская семья вот так спокойно разгуливает по городу и занимается своими делами лично.

— Ты так говоришь, будто привык общаться с царями.

— Нет, но… – я осёкся.

Она права, я и правда давно мог догадаться, кто она такая. Намёков было предостаточно. Даже то, как все местные относились к ней и брату. Но у меня просто блок в уме отсекал эту мысль. А всему виной моё имперское мышление.

Кто такие цари или короли в Империи? Правители планет или крупных территорий на них. Да ладно короли, даже самые вшивые феодалы помельче, вроде губернаторов – это властители над миллионами разумных. Они окружены гвардией, спецслужбами, бюрократами. Целый семейный род, запечатанный под непроницаемой стеной. Что уж говорить про стеллархов – это вообще в моём понимании небожители, живущие в запретных городах, куда простым смертным не попасть.

Идея того, что царь или его семья могут вот так разгуливать по улице или зайти на огонёк и выпить вина с заплывшим в их владения торговцем – это выше моего понимания.

Хотя весь Сакао – это двадцать-тридцать тысяч жителей. По меркам Империи их царская семья – это даже не самые мелкие феодалы, а так… председатели жилого комплекса на окраине крупного города.

Последняя мысль расставила всё на свои места. Я посмотрел на Джану: как дочка главы управляющей компании в жилом квартале она действительно вписывалась в свою роль.

— Постой, – догадался я, – так вот зачем тебе всё это было нужно? Хесо – это твоя оппозиция? Вот зачем тебе нужно было вмешиваться и защищать Кинану?

— Ага. Теперь их средняя дочка у меня в руках. Когда придёт время, она будет делать то, что я скажу. И советовать своему папе будет то, что я скажу. Если, конечно, не хочет, чтобы в самый неудобный для неё момент появилась Кинана и не стала против неё свидетельствовать.

— То есть ты бы в любом случае сдала мне Кинану? Ты пришла вчера вечером не мне помогать. Просто использовала как инструмент?

— И бесплатно получила от тебя портреты. Видишь, как всё удачно для меня сложилось? Но тебе-то чего обижаться? Ты же получил желаемое. Торговый контракт? Связи в Сакао? А я получила то, что нужно мне. Мы отличная команда и неплохо удовлетворяем друг друга.

— То есть это твой способ обретения влияния как кандидата на трон?

— Мой братишка выворачивается, чтобы всем понравиться. А я просто знаю грязную человеческую натуру. Достаточно наблюдать, и однажды все эти дворяне сами себя подставляют. Делают нечто такое, что для них важно сохранить в тайне. Мне нужно лишь ждать и ловить момент.

Так и люди для тебя просто инструменты. Ты мне даже начинаешь нравиться, Джана. Чисто по-человечески. Вот только как тебе доверять? Кинешь же, как только почуешь для себя выгоду.

У входа началась какая-то суета. Четыре служанки занесли в помещение две сделанные на скорую руку деревянные конструкции, разместив их недалеко от нас, слева и справа от предназначенного для именинницы места.

А затем в зал вошла сама Шанни, отчего всё внимание устремилось на неё, а голоса мгновенно затихли. Было отчего: Шанни с ног до головы была одета в плотную белоснежную одежду, напоминающую что-то среднее между саваном и белым платьем невесты в Империи. А рядом с ней были мои фари, тоже все в белом, с распущенными волосами, напоминающие призраков.

Картинка для местных была сюрреалистичная. День совершеннолетия, который должен быть праздником жизни, будущего, вступающего во взрослую жизнь молодого поколения, на глазах у всего ошарашенного дворянства Сакао обретал цвет смерти. Даже присутствовавший в зале Даммо, его супруга и Рамма чуть ли не с открытым ртом смотрели на выходку своей младшей. Тем не менее стараясь делать вид, что всё так и задумано, ведь публично позориться они хотели меньше всего.

Небольшая ремарка. Я сам это узнал только вчера, когда ходил по магазинам одежды и разговорился с мастером-портным, пока девочки примеряли очередной наряд. Оказывается, белая ткань в Сакао, да и вообще на равнине – это редкость. Волокна, которые получают из местных прядильных растений, имеют стойкий светло-коричневый цвет. Ровно то же с шерстью. Она обычно серая или коричневая.

Получить белую ткань – очень трудозатратный процесс, который занимает несколько недель. Про химическое отбеливание местные не знают, поэтому применяют сложные процедуры выщелачивания и выцветания ткани на солнце, дабы убрать стойкие пигменты. При этом с органическими красками тут проблем нет, их даже в деревнях спокойно получают из растений. Поэтому местные жители разгуливают в одежде любых, самых ярких и причудливых цветов, но вот белых костюмов тут почти никогда не встретишь. Это дорогая ткань, которая используется только богатыми жителями и только на траурных мероприятиях.

Шанни медленно и с достоинством прошла через весь зал в сопровождении фари. В полной тишине, что было слышно даже, как люди переминались с ноги на ногу.

Возле предназначенного для неё места именинница обернулась, вместе с ней молчаливыми тенями застыли и фари. Сложив руки на животе, она несколько секунд осматривала застывшую и ожидающую развязки толпу.

— Дорогие гости, – заговорила Шанни, – представители уважаемых семей Сакао. Я рада, что сегодня впервые могу приветствовать вас в моём доме не как ребёнок, но как полноправная дочь дома Хесо. Знаю, вы пришли сюда, чтобы поздравить меня с совершеннолетием, и наверняка вас удивил мой внешний вид. Однако я не могу праздновать и веселиться, ведь этот день был омрачён трагическими событиями, о которых многие из вас наверняка уже слышали.

Шанни сделала негромкий хлопок, который прозвучал как гром в этой тишине. Служанки, которые ранее принесли деревянные конструкции, зашли в зал с двумя футлярами. Неспешно, пока именинница выдерживала паузу, они извлекли две рамки, которые передали Кере и Лине. Это тоже часть заготовленного спектакля. Фари же установили эти рамки на конструкции с обеих сторон от Шанни.

Конечно же там были портреты Ринаны и Макку, заранее вставленные в деревянные рамы. Гости смотрели на это не шелохнувшись, ожидая в неведении. Ни портретов, ни подобного связанного с ними ритуала им видеть ранее не приходилось. Казалось, что двое мертвецов сейчас находятся здесь с ними и осматривают со своих портретов всех присутствующих в зале. И вызвали их сюда дружащие с самой смертью горные ведьмы, которые для пущего эффекта ещё и поставили рядом по букету белых цветов.

— Несколько дней назад, – продолжила Шанни, – наш дом потерял двоих. Моя служанка Ринана и воин Макку. Они не были урождёнными Хесо. Но они были нашими людьми. Моими людьми. Верными нам людьми. Я и моя семья скорбим по ним, ведь каждый наш человек – часть нашей семьи. Простите меня, если вы не так представляли себе этот день, но я хочу, чтобы наши люди не были забыты в череде праздничного веселья. Я хочу, чтобы в этот день они были здесь вместе со мной, вместе со всеми нами. Прошу всех вас проявить уважение к погибшим людям нашего дома и вместе с этим праздником разделить с нашей семьёй нашу скорбь и траур. А теперь прошу вас, продолжайте веселье, я готова принять ваши поздравления.

Я наклонился к Джане и вспомнил посиделки на Заставе, шёпотом спросив:

— Затопать ногами в такой ситуации будет уместно?

Царевна посмотрела на меня, усмехнулась и сама первой негромко начала притопывать ножкой. Я поддержал её ритм, а затем и весь зал слился в общем синхронном топоте ног.

Мельком я взглянул на Рамму. Та вроде как формально слегка приподнимала носок ноги в так толпе, но делала это через силу, явно разочарованная увиденным. Не так она себе представляла этот день. Девушка перехватила мой взгляд, и мгновенно с её лица спало раздражение, уступив место лучезарной улыбке.

Шанни села на отведённое ей место. Вокруг неё устроились Кера с Линой. Лиша, то ли чтобы не нарушать симметрию, то ли чтобы не оставлять меня наедине с Джаной, подошла ко мне.

— Отличное у вас вышло представление. – прокомментировала Джана. – Я только понять не могу, зачем тебе это?

— Зачем что? Шанни хорошая девушка. Не стоит лишать её шанса провести запоминающийся праздник совершеннолетия. В конце концов, он бывает всего лишь раз в жизни.

— И всё? Ты просто хотел помочь девчушке?

— Джана, не у всех действий есть второе или двадцать второе дно.

— Дно? О чём ты?

— Эмм… Ну, это такое выражение. Знаешь, бывают коробки или корзины, у которых есть фальшивое дно, а под ним ещё одно, секретное, невидимое на первый взгляд.

— Хммм… интересная концепция. Полезная в контрабанде. Но я поняла аналогию.

— Если тебе никак не обойтись без скрытых мотивов, считай, что я хотел заручиться благодарностью дома Хесо. Да и мои девчонки сдружились с Шанни.

— Ты прав, девушка хорошая. В этом её проблема.

— Что ты имеешь в виду?

— Раммой в этом плане управлять проще. У неё есть понятные недостатки.

— Иными словами, у тебя нет на Шанни компромата, в отличие от её старшей сестры.

— Не только у меня, дорогой мой. Ты думаешь, все эти люди здесь не знают грехов друг друга? Их преступления – это то, что сплачивает их вместе. И единственный тип людей, который никогда не впишется в это общество – это невинные идеалисты, считающие, что жить нужно правильно. Потому что они непредсказуемы и ими невозможно управлять. Возможно, для Шанни было бы лучше, если бы она вышла замуж за молодого дворянина где-то в городах Велиководной. Здесь, в Сакао, ей не выжить. А вот Рамма сделана из того же дерьма, что и все здешние дворяне.

— Разве быть подельниками в преступлениях – единственный способ сплачивать общество?

— Ну, ещё взаимная выгода. А ты что, знаешь другой способ?

— Конечно. Мечта. Общая мечта о будущем.

Джана посмотрела на меня как на идиота, пару раз хлопнула глазами и тихо рассмеялась. Но затем, глядя на моё серьёзное лицо, резко остановилась.

— Так ты не шутишь? – спросила она.

— Нет.

— Ты не похож на глупца.

— Я тоже себя таковым не считаю.

— Тогда как можно быть таким наивным?

— Это не наивность, Джана. Просто ты сама никогда всерьёз не задумывалась над простейшими вопросами.

— Какими же?

— Например, почему люди вообще держатся вместе?

— Это несложный вопрос. Ради выгоды и ради безопасности.

— На первый взгляд это может показаться так. Но люди от природы эгоистичны. И ради жадности и страха они не строят государств. Как ты считаешь, твой отец – трус?

— Что ты несёшь? Ты хоть знаешь, через сколько сражений он прошёл?

— Я спрашиваю не об этом. Ты утверждаешь, что люди собираются ради жадности и страха. Твой отец построил Сакао таким, какой он сейчас, потому что он был алчен или боялся чего-то? Кочевников он отбросил от стен города, ещё когда ты под себя ходила. Зачем он действовал дальше? Зачем создавал союз Велиководной?

— Ладно, я поняла твой упрёк. К чему ты клонишь?

— Да к тому, что и сказал в самом начале. У твоего отца есть мечта. Он видит будущее Сакао и всего региона. Собирает этот образ в своём разуме и настойчиво идёт к тому, чтобы реализовать эту мечту. Вот что движет вашим обществом. Мечта, возникшая в сознании одного человека. И сам Сакао – это воплощение мечты поколений твоих предков, которые построили Великий город посреди диких земель, где не было ничего, кроме леса и местных племён. Но твой отец и твои предки совершили одну глупейшую ошибку: они не поделились своей мечтой со своим народом. Поэтому все эти дворяне, которых ты презираешь, живут не великой мечтой, но своими низменными желаниями, потому что другой причины повиноваться им никто не дал. А ты, Джана? У тебя есть мечта? Ради чего тебе власть? Чтобы дальше играть с дворянами в игру «кто кого перехитрит»? Если так, то твоё царство падёт даже быстрее, чем царство твоего брата. Впрочем, я всего лишь чужак. Конечно, тебе лучше знать, как тут в Сакао ведутся дела.

Глаза царевны пылали яростью. Ей хотелось возразить, но она не стала. Успокоилась и замолчала, погрузившись в какие-то свои думы.

В то же время к Шанни выстроилась очередь из представителей разных домов. Точнее, очередь организовала старшая сестра Шанни, выступавшая здесь организатором. И похоже, что с этим возникла серьёзная заминка. Очерёдность поздравлений имениннице подчинялась местной иерархии. А сегодня в зале было сразу двое представителей царской семьи: царевич Эмон и царевна Джана.

Джана была старшей. Но, во-первых, она была женщиной и не замужем, во-вторых, она была незваным гостем, которая вообще-то просто нагло пришла на мероприятие, в-третьих, она была вообще моей спутницей, а мой статус был крайне неопределённым, в-четвёртых, она относится к враждебной дому Хесо фракции. Отсюда и непонимание, кого же нужно пропускать вперёд: Джану или её брата?

Заметив заминку, царевна нашла глазами Эмона и, встретившись с ним взглядами, сделала разрешающий жест рукой. Мол, иди первым, я не в обиде. После чего Эмон что-то сказал старшей сестре Шанни, и та подошла к Джане:

— Господин Эмон настаивает, чтобы вы шли первой.

— Ну, раз настаивает… – протянула Джана, – не будем его разочаровывать.

В этом странном обмене вежливостями мне увиделось какое-то старое соперничество.

Царевна вновь повеселела и подошла к Шанни. После чего не поскупилась на комплименты и целую речь, в которой не забыла добавить, что разделяет скорбь именинницы, что слышала о том, как Ринана была ей дорога и что сочувствует её потере. Пригласила в будущем к себе, чтобы вручить достойный подарок. Всё очень красиво и дружелюбно. Я даже подумал, что Джана чуть ли не готова взять девушку под своё крыло. И кажется, это почувствовал не я один, так как во время их разговора по залу прошлись удивлённые шепотки, смысл которых был в одном вопросе: «Царевна решила лично благоволить младшей дочери Хесо?».

Впрочем, отойдя от именинницы, Джана бросила взгляд на своего брата, мол, «теперь твой ход». Так что не могу сказать, действительно ли она заинтересована в девушке или просто решила сделать подножку Эмону.

Царевич не уступал в красноречии. Действовал по наитию и явно с оглядкой на речь своей сестры. Так же упомянул погибших и про разделение скорби. Даже слишком наигранно, как мне показалось. У Джаны получилось естественнее.

Впрочем, вся вереница дворян мгновенно считала тезисы царской семьи, подыграв выходке Шанни. Даже Даммо с супругой уже всем видом показывали, что это вовсе не прихоть их младшей дочери, а продуманная семейная стратегия.

— Ты добился своего. – сказала Джана. – Этот праздник знать Сакао обязательно запомнит. Как и саму Шанни. Вон как потенциальные женихи за ней увиливают.

— Если это поможет Шанни, значит было не зря. – сказала Лиша на языке равнинников.

— О, так ты разговариваешь по-нашему? – удивилась Джана.

— Немного. Не всё понимаю.

— Тогда сможем с тобой ещё посекретничать. А то ваша Лина, конечно, милашка, но вечно себе на уме. А ты явно у них старшая.

— Я забочусь о сёстрах.

— Не сомневаюсь. Жаль, что у меня нет младших сестёр. Хотя бы одной. Знаешь, как тяжело быть единственной дочерью в знатной семье Сакао? Да и вообще женщиной.

— Не знаю. У моего народа только женщины.

— Интересное у вас общество. Кстати, Лиша, а откуда у тебя этот шрам на плече?

— Его мне Купец оставил. В день нашего знакомства.

— За что он с тобой так? – спросила Джана, недоверчиво посмотрев на меня.

— Я в него копьё метнула.

— Это у горных ведьм такие брачные игры? Интересное у вас общество.

Тем временем к Шанни подходили представители той или иной семьи. Сперва главы и старшие, затем пришло время молодых отпрысков. Отдельной категорией прошли потенциальные женихи. Конечно, их так не называли, но это были молодые неженатые дворянские сыновья, и все прекрасно понимали, для чего их знакомят. Каждый из них постарался не просто прочитать какую-то речь, но немного поговорить с Шанни и пригласить её на приём в свой дом. Как сказала Джана, это не было нарушением этикета. Наоборот, молодые люди показывают заинтересованность в невесте.

Ещё нюанс: старшие семей не дарили подарков. Как правило они обещали их выслать отдельно или предоставить в какой-то иной форме, например в своих заведениях, если у них есть свои магазины. А вот младшие, включая женихов, подходя к имениннице, дарили подарки лично. В основном украшения. В самом конце пришёл черёд молодых девушек, дочерей дворянских домов. Эдакие «подружки именинницы». С большинством из них Шанни общалась весьма дружелюбно.

— О, сейчас будет интересно. – прошептала мне Джана, кивнув на очередную молодую девушку.

— Кто это такая?

— Главная соперница Шанни. Ну, она сама считает себя соперницей Шанни. Эмина из дома Танса. Во всём стремится превзойти нашу маленькую именинницу. И Эмине точно достанется один из четверых имеющихся женихов.

— Почему ты в этом так уверена?

— Я сама об этом позабочусь. Её семья из моей фракции. А лояльность нужно вознаграждать.

— И какая она?

— Высокомерная, безответственная, самовлюблённая. В общем, как и всё дворянство.

— Мерзавка?

— Да, но она моя мерзавка. Но и Шанни не совсем невинная. Её интерес к твоим горным ведьмам не совсем бескорыстен. Отчасти он продиктован соперничеством с Эминой.

— Что это значит?

— Сейчас сам всё увидишь.

Когда пришла очередь Эмины, она выглянула из зала и коротко хлопнула в ладоши — в зал зашли две девушки, держащие тяжёлый ящик.

Внешность этих девушек была совершенно выдающейся на фоне всех местных. Светлая кожа и светлые же волосы. У одной из них они даже были вьющимися, прямо как у Джаны.

— Кто это такие?

— Дальние родичи твоих кошечек. Лесные ведьмы.

— Снежные фари. – прокомментировала Лиша.

Вот значит, как они выглядят. А я всё никак не дойду до местного рынка рабов. Знал же, что их частенько сюда привозят.

Эмина зачитывала по памяти какое-то поздравление, явно заранее заготовленное, разве что подкорректированное реверансом в сторону убитых. Уже чуть позже, когда она перешла от зачитывания текста к свободному разговору с именинницей, то по своей то ли неосторожности, то ли самоуверенности, произнесла фразу:

— Вижу, ты не отстаёшь от меня, подруга. Тоже купила себе ведьм-рабынь.

Но ответить Шанни не успела. Потому что в разговор вмешалась Лина, которая вместе с сестрой до сих пор изображали безмолвных теней.

— Как ты смеешь? – спросила моя фари. Кера, то ли поняв смысл разговора, то ли заметив реакцию сестры, тоже напряглась.

Эмина презрительно взглянула на Лину:

— Шанни, почему твоя рабыня смеет без разрешения говорить со мной?

— Потому что я не рабыня. Я охотница народа фари. А кто ты такая, девчонка, чтобы оскорблять меня?

— Я дочь дома Танса, ты, дикарка!

— Тогда давай решим всё боем. – предложила Лина. – Шанни, ты не против, если мы с твоей гостьей пустим друг другу кровь во дворе поместья?

На перепалку уже обратили внимание все гости. Глава дома Танса о чём-то перешёптывался с Даммо. А Эмина начала оглядываться на окружающих в поисках поддержки, потому что прямо сейчас перед ней стояли близнецы, которые на полном серьёзе звали её биться. Шанни же не спешила во всё это вмешиваться, не зная, как реагировать на накалившуюся обстановку.

— Может, ты вмешаешься? – прошептал я Джане. – Пока тут на самом деле не пролилась кровь.

— Зачем, весело же!

— Джана!

— Ладно, но только ради тебя. Будешь мне должен.

— Ничего я не буду тебе должен! Они же убьют твою девчонку.

— Не убьют. Да успокойся ты.

Джана вышла вперёд и положила руку на плечо Эмины:

— Дорогая моя, не горячись и извинись перед нашими гостьями. Да-да, они почётные гостьи и посланницы царства горных ведьм. Пойдём, кстати, хочешь узнать, откуда у меня этот шрам?

Глава 30 Альтернативное мнение

Праздник Шанни после завершения своей ритуальной части плавно перетёк в высокородную пьянку.

Мне, впрочем, это не грозило. Общаться со мной ни у кого желания не было. Поглядывали, перешёптывались, но в свой круг не приглашали, а нагло вваливаться в чей-то кружок сам я посчитал неуместным.

Даже Джана хоть и оставалась поблизости, но довольно скоро собрала вокруг себя нескольких дворян, включая главу дома Танса. Видимо, это были представители её фракции, которые преимущественно держались обособленно от прочих гостей.

Я с ней разве что успел перекинуться словами про Кинану:

— Что будет с девчонкой дальше? – спросил я.

— Десять лет долгового рабства. И дальше её перехватит какой-то из близких мне домов, чтобы оставалась под надёжной защитой.

— А продай её мне.

— Зачем она тебе?

— Не она конкретно. Мне люди нужны в предгорьях. Всё равно хотел прикупить рабов. А чем дальше Кинана будет от Раммы, тем тебе спокойнее.

Прикинув варианты, Джана согласилась, пригласив завтра на закрытый аукцион.

Шанни в какой-то момент оказалась завлечена стайкой других девушек, с которыми она весело ворковала и попивала винцо. Идиллическая картина компании улыбающихся и смеющихся девиц, если забыть о том, что все они там друг другу яростные конкурентки.

Так что я больше развлекался в компании своих же девчонок, с которыми мы на фарийском обсуждали внешние и поведенческие недостатки тех или иных гостей вечера.

Кстати, оказалось, что бурная реакция Лины на ту девицу была вовсе не импульсивной. Я её спросил, что это вообще было? Оказалось, на этот мини-спектакль её подговорила Шанни, чтобы преподать урок своей сопернице. Зачем она вообще на это повелась — для меня осталось загадкой, а сама Лина лишь развела руками. Хотела, мол, помочь новой подруге.

Наверное, я бы вовсе попрощался со всеми и ушёл с девчатами в гостиницу, если бы в какой-то момент ко мне не подошёл сам Даммо Хесо и не предложил подняться наверх в его кабинет для «делового разговора о взаимовыгодном сотрудничестве». Я не нашёл причин отказывать ему.

— Передавай привет брату. – сказала мне в напутствие Джана. – И не забывай торговаться.

Я поднялся наверх за главой дома. В то самое помещение, где ранее проводил массовый допрос. За рабочим столом хозяина кабинета было пусто, зато возле окна, где был размещён небольшой гостевой уголок, нас уже ждали царевич Эмон и толстяк, которого мне охарактеризовала Джана как любвеобильного главу дома Шамо. На столе перед ними уже стоял откупоренный кувшин с вином, в руках у них были наполненные чарки.

— Господин Купец! – радостно встретил меня царевич. – Прошу, разделите с нами этот вечер и прекрасное вино из запасов господина Хесо. Да-да, присаживайтесь. Вот, держите. Уж не знаю, где он такое сокровище прятал, но в Сакао подобного не делают, это я точно знаю. Даммо, признайся уже, провёз его контрабандой из Шарамаша?

— Из Атаи. – ответил Даммо.

— Да, эти ребята славятся своим виноделием. Уж не знаю, то ли они добавляют что-то в напитки, то ли у них ягоды просто заговорённые. Вино получается сладкое и тягучее. Не то что наша кислятина.

— Да нет никакого секрета. – пожал плечами глава Шамо. – Наши виноделы ягоды по лесам собирают. А они их выращивают на склонах холмов. Вот ягоды и набирают вес да сладость.

— Так это что, и мы так сможем? Если на холме посадим.

— Как знать…

— Ладно, мы отвлеклись. Господин Купец, для начала прошу меня простить, я и не понял сразу, с кем имею дело. Позор всем моим информаторам, которые за столько дней так и не довели до моего сведения, что в нашем городе столь интересный гость.

На слове «информаторам» Эмон мельком взглянул на главу дома Шамо.

— Я думаю, что вы преувеличиваете мою значимость. – ответил я, поднимая протянутую мне чарку. Слегка пригубил напиток. Да, не такая кислятина, но всё равно гадость.

— Ничего подобного. Появление Царства Стены – важнейшее событие с того времени, как кочевники были отброшены от стен Сакао. Это меняет торговые расклады для всего региона. Как я понял, ваше царство расположено где-то в верховьях Михохо?

— Всё верно.

— Господин Даммо, можете показать нам карту?

— Конечно.

Глава Хесо развернул большое, на весь стол тканевое полотно. На мой взгляд, карта была выполнена весьма грубо. Расстояния соблюдены некорректно, причём чем дальше от Сакао, тем сильнее видится искажение. Но хотя бы основные гидронимы и общее расположение Стены они отобразили верно.

Река Белая на карте не отображалась. Вообще, узнаваемые для меня речки (а я составлял свою карту на планшете) заканчивались где-то на полпути от Нашше до деревни Наукики. Дальше была полная отсебятина. Казалось, составители карты просто поленились плыть дальше и рисовали её на основе сбивчивых рассказов местных.

— Можете показать, где именно расположено ваше царство? – спросил меня Эмон.

Мне было не жалко. Всё равно вскоре узнают. Но на всякий случай территорию я отхватил с запасом, обозначая свою зону интересов:

— Кланы объединяются вдоль всей Стены. Примерно отсюда и вот до сюда. – я указал область горной цепи примерно на двести километров в каждую сторону от клана Райки. – Мы также осваиваем зоны предгорий по левобережью Михохо. Вот здесь расположена Застава. Наша передовая крепость и торговый пост.

— А перевал? – спросил глава Шамо.

— Перевал находится вот здесь. Недалеко от Заставы.

— Выходит, ваше царство располагается прямо между равниной и травяными морями кочевников? – то ли спросил, то ли подтвердил свои мысли Эмон. – Скажу прямо: Сакао заинтересован в новом торговом пути на нагорье. У нас есть товары и корабли, чтобы их перевозить. Если вы сможете гарантировать нам безопасный проход до перевала, то Сакао гарантирует вам лучшие цены на наши товары.

— Не интересно. – ответил я.

— Простите?

— Ваши корабли будут приходить на Заставу. И продавать свои товары там. Закупая взамен товары кочевников или наши собственные. Своего доступа к перевалу у вас не будет.

— Парень, – вновь вмешался глава Шамо, – ты наглый, но не забывай, что это тебе нужен Сакао, а не наоборот. Мои корабли круглый год ходят в Скеко. У меня уже есть отлаженный торговый путь на нагорье. Мы можем обойтись и без тебя. А вот твои ведьмы без Сакао останутся ни с чем. Вам некому будет продавать товары кочевников.

— Не думаю. Я вообще не делаю ставку на торговлю с кочевниками. Поэтому мне безразлично: будете вы приходить на Заставу за их товарами или нет. Царство Стены заинтересовано прежде всего в продаже своей собственной продукции. А кочевники – это так, побочный доход. Хотите торговать через нас с ними? Добро пожаловать на Заставу. Не хотите – катайтесь дальше в Скеко.

В кабинете повисла тишина. Стали слышны даже приглушённые голоса гостей в зале на нижнем этаже. Очевидно, что присутствующие здесь не ожидали такого хода переговоров. Возможность торговать с Сакао они высокомерно полагали величайшим благом, за которое любой с готовностью согласится на любых условиях.

— Мы можем тебе перекрыть торговлю и в самом городе. – после паузы заметил глава Шамо.

— Вы уже это сделали. Условия, которые мне предложили в гильдии, совершенно неприемлемы. Царству проще торговать с другими городами Велиководной. А вы уже будете перекупать мои товары с их наценкой.

— Послушай…

— Давай не будем делить прибыль от сделки, для которой ещё даже мастер не изготовил товар. – вмешался Эмон, успокаивая толстяка каким-то ходовым афоризмом. – Не забывай, что для нас сейчас важен сам факт открытия нового торгового пути. А детали… их мы можем утрясти в процессе. У тебя есть корабли, люди и ходовой товар. Уверен, что наш гость со временем поймёт, что мы не просто хотим лишить горных ведьм части прибыли. Мы предлагаем взаимовыгодное сотрудничество. Купец, вам же нужен оборотный капитал для торговли с нагорьем? Откуда вам его взять? А торговцы Сакао могут его предоставить. Пока же мы готовы торговать и через эту твою… Заставу.

Очевидно, что толстяк остался недоволен. Но, как я понял, тут вопрос был не столько торговый, сколько политический.

— Готов принять ваших торговцев следующей весной. – ответил я. – Но, как я уже сказал, Царство Стены прежде всего заинтересовано в продаже собственных товаров.

— Что же горные ведьмы могут предложить? – спросил Даммо.

— Надеюсь вас удивить.

Затем мы договорились о первоначальных объёмах, заодно я посоветовал везти к нам не соль с керамикой, на чём они настаивали, а ткани и монеты. Царевич же пообещал мне контракт от гильдии на поставку пробной партии бруса как «знак благих намерений и пожелания дальнейшего сотрудничества».

Завершив торговые переговоры и отправив главу Шамо в сопровождении Даммо веселиться с остальными гостями, Эмон попросил меня задержаться.

— Прошу простить настойчивость моего друга. – сказал мне царевич. – Он не привык упускать и хочет контролировать всё, что касается речной торговли.

— Не сомневаюсь. Но вы, похоже, желаете не этого.

— Верно. Для меня важно само открытие нового торгового пути.

— Потому что это добавит вам политического веса?

— Так вы уже в курсе нашего маленького противостояния с сестрой? Нет, я вовсе не стремлюсь соревноваться с Джаной. Я думаю, это соревнование вообще существует только у неё в голове. Джана проиграла давным-давно. Настоящим мой интерес в том, что открытие новых рынков для Сакао я смогу разделить с другими дворянскими семьями. Как полноценный партнёр. Поколениями царская семья была ограничена в возможностях собственного заработка. Дворяне богатели, а мы могли лишь собирать с них налоги. Я же могу всё изменить. Стать не просто царём, но и владельцем одной из торговых компаний. Не зависеть от милости и настроений прочих дворян.

— Думаете, они вам это позволят?

— Позволят, если хотят получить больше власти.

— Да, я слышал, что вы выступаете за ослабление влияния царской семьи.

— Это Джана так сказала? Впрочем, неважно. Моя сестра, несомненно, умна, но многого она не понимает. Я вовсе не стремлюсь ослабить влияние трона. Должности советников царя уже и так распределяются между представителями дворянских семей. Они контролируют торговлю и всё производство города. А союзные города Велиководной связаны родственными связями с дворянством Сакао намного крепче, чем союзным договором с царём. Это та реальность, в которой мы живём. И отрицать её – непростительный инфантилизм.

— Вы полагаете, что города Велиководной могут поддержать дворянские семьи, если произойдёт их конфликт с царём?

— Я бы не хотел даже рассматривать такой вариант. Но да, такое развитие событий вполне возможно. Конфликт уже давно вызревает. И единственное, что его сдерживает – старость моего отца. Семьи Сакао – разумные люди. Они понимают, что гражданское противостояние никому не нужно. Потому спокойно ждут смены царя. Восхождение на трон Джаны – это неприемлемый вариант для них, который гарантирует, что всё закончится кровью. И не важно, кто победит, Сакао уже не оправится. Рухнет торговля, нам нечем станет кормить горожан. Я этого тоже не хочу. Поэтому предлагаю компромиссный вариант. Увеличить полномочия совета при царе, взамен позволив царской власти самостоятельно вести дела и торговать.

— А не боитесь, что эти дворяне станут вам мешать строить свою компанию?

— Обязательно станут, я в том уверен. Поэтому я и заинтересован в нашем с вами сотрудничестве. Я понимаю, что первое время нам не избежать партнёрства с домом Шамо. Но в дальнейшем… я бы хотел, чтобы новые товары и рынки ваше царство осваивало прежде всего со мной. Как с эксклюзивным партнёром. Я не упоминал об этом нашим друзьям из Шамо и Хесо. Но я видел бумагу, которую вы передали моему брату. Шамо хотят торговать с кочевниками. Я их понимаю, но между тем они не видят ничего иного. Я же готов открыть вам рынок Сакао для ваших товаров. Как вы того и желаете. При условии, что вы будете вести дела непосредственно со мной.

— Не скрою, это… интересное для меня предложение. Но разве это не спровоцирует конфликт между вами и другими семьями?

— Несомненно. Но я понимаю, как балансировать между их интересами. К тому же они неоднородны, а действовать мы будем постепенно и осторожно. Следующей весной я подготовлю несколько кораблей. Моих личных кораблей. И отправлю к вам на Заставу.

— Взамен я получу доступ к рынку Сакао на тех же условиях, что и местные дворянские семьи?

— Всё не так просто. С каждой гильдией и семьёй мне предстоит договариваться отдельно. Но, полагаю, мы сможем прийти к соглашению. Разве что мне потребуется от вас небольшая услуга.

— Какая же? – спросил я.

— Помогите мне взойти на трон.

Так и закончился для меня этот праздничный вечер. После разговора с Эмоном я один (он меня сопровождать не стал) спустился в зал. Мои девчата, поработав декорациями для Шанни, уже тоже порядком утомились этим мероприятием. Разве что Кера отхватила где-то кувшин с вином и уже была немного навеселе. Лиша с Линой от употребления алкоголя благоразумно воздержались.

Попрощавшись с немногочисленными знакомыми, мы покинули поместье, довольно скоро вернувшись в гостиницу.

Но сидеть в четырёх стенах было не слишком полезно. Да и до вечера ещё оставалось время. Поэтому мы спустились на уже полюбившуюся летнюю веранду и заказали в ресторане что-нибудь поесть. На приёме были больше фрукты да лёгкие закуски. Туда народ приходил пить, а не наедаться.

Кера, кстати, урвала с праздника кувшин с вином. Вот и сейчас сидела потягивала. Надо будет как-нибудь с ней поговорить о пагубности алкогольной зависимости. Для профилактики.

— Ну и чего этому лысому царевичу от тебя было нужно? – спросила Кера.

— Мне тоже интересно. – сказала Лиша, а Лина просто кивнула.

— Обещал исполнение всех наших желаний. – ответил я. – Торговые привилегии и личную поддержку.

— А взамен?

— А взамен, как мне кажется, он ищет сторонников, которые бы поддержали его идею преждевременно убрать отца с трона. Конечно, он так напрямую не сказал, но ощущение у меня именно такое. Парню не терпится стать царём. А окружающим его прихлебателям получить послушного им человека на троне.

— Нам оно надо? – спросила Лиша.

— Не знаю. Сам ломаю голову и не могу понять, кто на троне для нас был бы выгоднее. На первый взгляд и царевич и царевна похожи на хитрых интриганов, с которыми сложно достичь долговременного соглашения. Кинут в любой момент, когда поймут, что получили от нас всю необходимую выгоду.

— Лишь бы не эта дрянь Джана. – сказала Лиша.

— А мне она понравилась. – возразила Кера, отхлёбывая ещё вина. – Крутая баба.

— Касару прав, – вставила своё мнение Лина, – это не вопрос личных предпочтений. Нам нужно поддержать тех, кто будет выгоднее царству фари.

— И кто не будет связан со Слугами Королевы. – добавила Кера. – Вы же ещё не забыли, из-за кого мы здесь?

— Я помню, Кера. По моим прикидкам они уже должны были прислать сюда своих агентов взамен Лулуодо. Да и мы тут знатно нашумели, не заметить нас было невозможно, раз уж мы даже перезнакомились со всем правящим семейством. Разве что самого царя в комплекте не хватает. Но если они и здесь, то решили затаиться.

— К тебе не так просто подобраться. – заметила Лиша. – Не считая нашей прогулки на пляж, ты никогда не был один в подходящем для захвата месте.

— Думаешь, они наблюдают? – спросил я.

— Если и так, то они это делают незаметно.

— Готовят что-то пакостное. – предположила Кера.

— Тогда не стоит тут сильно задерживаться. – резюмировал я. – Мы получили то, зачем приехали. Предлагаю провести в городе последнюю ночь. Завтра утром отправимся на рынок рабов. Может прикупим с собой кого-нибудь для пополнения Заставы. А завтра на закате отплываем. К рассвету вернёмся в Верро за пассажирами, дальше домой. Согласны?

Фари закивали.

Впрочем, человек может строить любые планы, всё равно Богини над ним посмеются. Я хотел остаток дня провести в гостинице, но на закате в дверь постучали. Почему-то мне подумалось, что это опять Джана, но я ошибся.

— Привет, Кави. – сказал я знакомой закутанной в плащ фигуре.

— И ты здравствуй, Купец.

— Зайдёшь?

— Я не в гости. Во-первых, хочу выдать тебе награду. Ты справился с задачей и нашёл виновницу.

Младший царевич протянул мне мешочек с монетами. Увесистый. Я мельком туда взглянул: серебрушки. Пересчитывать не стал, но явно несколько десятков. Щедро.

— Нашёл, но не до конца. – ответил я, принимая награду. – Твоя сестра ясно дала мне понять, что именно я упустил.

— Да, я в курсе. Но всё же ты выполнил свою часть сделки.

— Так, а что «во-вторых»?

— Есть некто, кто хотел бы с тобой поговорить. Я пришёл тебя пригласить к себе в библиотеку на приватную встречу.

— Сейчас?

— Да. Ты один.

Я подумал. Подозрительно это всё выглядит. Какие-то ночные встречи. А вдруг Кави и есть агент Слуг? Или собирается привести меня прямо к ним в лапы?

Кави, должно быть, считал это сомнение на моём лице, поэтому добавил:

— Твои спутницы могут проводить нас до входа в библиотеку. Я не пойду внутрь, останусь с ними в качестве заложника. Если ты не выйдешь оттуда живым и здоровым, то они могут меня убить.

— Хорошо, я пойду. Не думаю, что в таких мерах предосторожности есть необходимость.

— Благодарю за доверие. – кивнул царевич.

Я накинул плащ и пристегнул кобуру с пистолетом. Доверие, конечно, прекрасно, но крупнокалиберный ствол доверию точно не повредит.

Объяснился с девчонками и вышел вместе с Кави.

— Эмон сказал, что ты ему показал мою бумагу? – задал я вопрос, пока мы шли к библиотеке.

— Да. Он заходил ко мне сегодня, после того как увидел тебя с сестрой. Спрашивал о тебе.

Хм… а ведь и правда, от поместья Хесо до библиотеки минут пять быстрым шагом.

— А за кого ты сам в этом противостоянии наследников?

— Я за Сакао. Но вообще я люблю и брата, и сестру. Общаюсь и поддерживаю их обоих. И по мере сил стараюсь этот конфликт гасить. Конфликт, который происходит не из нашей семьи. Он провоцируется извне, дворянами.

— Однако трон занять сможет лишь кто-то один. – отметил я.

— К сожалению, это так.

— А ты сам? Не думаешь, что стал бы хорошим государем?

— Думаю. Но я младший сын. Последний в очереди. Ссориться с братом и сестрой я не стану. Даже ради трона.

— Даже ради Сакао?

— Мы и есть Сакао. Распадётся наша семья, распадётся и город. Джана с Эмоном этого не понимают. В детстве Джана всегда защищала нас. Всегда заботилась о нас с братом. Раздор в нашу семью внесло это проклятое престолонаследие.

— Понимаю.

Мы дошли до библиотеки, двор которой был совершенно пуст. Только на крыльце нас ожидал мужчина. Средних лет, с короткой стрижкой, в накинутом поверх туники шерстяном плаще. Он посмотрел на нас, а затем поверх нас, оглядывая улицу за нами.

— Я привёл его. – сказал ему Кави.

— Идём за мной. – коротко сказал незнакомец и сделал приглашающий жест.

Шли мы недолго, встретили нас здесь же, на первом этаже, в одном из библиотечных залов, освещённых горящими лампами. В центре, за столом перед раскрытой книгой (точнее, сшитой пачкой листов) сидел незнакомый мне старик.

— Сюда. – сказал провожающий и, как только я вошёл, скрылся за дверью.

— Здравствуй, Купец, – сказал старик, не отрываясь от книги. – Ты знаешь, кто я?

— Догадываюсь. – ответил я. – Вы царь Сакао.

Глава 31 Королевский эндшпиль

Вернулся я под утро.

Встреча была сложная и утомительная. А завершилась и вовсе… бурно. Настолько, что мне по-хорошему нужно бы валить из города, и как можно скорее. Но стоит выдержать хоть какую-то паузу, чтобы избежать лишних вопросов и подозрений.

Близнецы спали, а вот Лиша сидела у окна. Видимо, заметила меня ещё на улице.

— Тебя долго не было. – сказала она.

— Да, – ответил я, – ночка вышла безумная.

— Что-то случилось? – Лиша прочитала беспокойство на моём лице.

— Случилось, да. Но давай не сейчас. Долго рассказывать и объяснять. Просто нам нужно будет покинуть город даже раньше, чем планировали. Скоро в Сакао начнётся такая суматоха, что оставаться здесь будет небезопасно.

— Отплываем прямо сейчас? – это была Лина. Чуткий у неё сон. Только что посапывала, а сейчас уже поднимается с кровати, бодрая и готовая к действию.

— Нет, – ответил я, – если уйдём прямо сейчас, это будет выглядеть очень подозрительно. Мы хотели отправиться на рынок рабов. Давайте так и сделаем. Пройдёмся там, посветим монетками, кого-нибудь прикупим. А к полудню уйдём из города. Только кто-то должен перетаскать наши вещи из гостиницы на лодку.

— Думаешь, нужно будет уходить быстро? – спросила Лиша.

— Такая вероятность тоже есть.

— Ладно, мы с Керой этим займёмся. Вдвоём в одну ходку всё отнесём. Вы с Линой идите на рынок. Где вас там искать?

— Нигде. Мы вернёмся сами. И расклад будет не такой. Вещи пусть переносят Кера с Линой. Там нужно общение с местной бюрократией. Забрать наши дротики, заплатить тариф за стоянку. Лина со знанием языка лучше справится. Пусть будут готовы отплывать к нашему возвращению. А мы с тобой отправимся на рынок.

Пока девчонки собирались, я вышел встретиться с управляющим. Расплатился, заодно для вида сказал, что планирую отплыть вечером и поинтересовался о месте содержания купленных рабов. Мол, не в гостиницу же с ними идти. Управляющий понимающе подсказал несколько мест содержания, различающиеся по степени комфорта, пафосности и, как я догадывался, величине откатов, которые владельцы ему давали за рекомендации.

Заодно забрал два письма, полученных в ответ на рассылку нашей корреспонденции. Мальчишки-курьеры адрес отправителя не называли, как и условились, но взять плату за ответные письма не поленились. Письма я не глядя бросил в одну из сумок, которые уже собирали близнецы. Всё же за эти дни мы тут успели порядком обжиться, вещей было много.

Перед выходом я задержал Лишу:

— Вот, пусть лучше будет у тебя. – сказал я, протягивая ей кобуру с пистолетом. – Пользоваться умеешь, без крайней необходимости не доставай.

— Да что там ночью случилось?! – требовательно спросила она, принимая оружие.

— Если не вдаваться в подробности: я ввязался в одну рискованную авантюру.

— Связанную с разборками наследников престола?

— Да.

Лиша выругалась. Так, как умеют только фари: заковыристо и многосложно. Я услышал два новых слова.

— Ладно, давай быстрее с этим закончим. – подытожила она.

Оставив близнецов, мы отправились на невольничий рынок. Располагался он отдельно от рынка центрального. Между морским и речным портом в юго-восточной четверти города, считающейся вполне благополучной. Я как-то себе представлял мрачное место с многочисленными клетками, в которых ютятся пленники с хмурыми лицами. А над ними стоят надсмотрщики с плётками. Но реальность оказалась далёкой от популярного художественного образа.

Во-первых, никаких клеток вообще нигде не было. Да и вообще никто не держал рабов на солнцепёке, это же воды на них не напасёшься. Рабов держали в каменных зданиях бараков, которые стояли в этом квартале рядами. Перед входом в каждый барак были размещены… что-то вроде торговых лавок. Там висели рекламные объявления, с указанием того, кто есть в ассортименте. Рядом стоял продавец, внешне как правило похожий на клерка, а с ним один-два охранника.

Иногда прямо у лавки, выполняя роль витрины, сидели сами рабы. Вроде как образец товара. Не связанные и не привязанные. Иногда даже попивали вино, особенно если это симпатичные девушки на продажу. Но чаще просто скучая в тенёчке.

Когда к лавкам подходили покупатели, продавцы выдавали распоряжения охранникам, те выводили из барака подходящий живой товар. Тоже без каких-либо оков или верёвок.

Рабам приносили еду и воду. Так же по расписанию людей водили группами к отхожему месту. Кажется, побегов тут никто не опасался. Как я понял, причин несколько.

Во-первых, большая часть рыночного товара – уже описанные мной ранее долговые рабы. У которых есть чёткий, оговоренный законом срок контракта. И у большинства из них срок небольшой: от двух до пяти лет. Не так много, чтобы портить себе жизнь ненужными бунтами и побегами.

Во-вторых, значительная часть рабов здесь были добровольно. То есть от бедности. Да, кто-то осуждён за преступления, но большинство сами же себя продают ради покрытия долгов или денежной помощи семье.

В-третьих, в Сакао были достаточно строгие законы, защищающие рабов от произвола со стороны покупателей.

То есть участь раба хоть и незавидна, но и не смертельна. Бывали перегибы, вроде того что описывала Джана, когда на соляных прудах рабов регулярно заставляли биться насмерть, но это скорее исключение из правил. В целом, у долговых рабов весьма неплохие шансы благополучно пережить свой срок контракта.

К тому же на тяжёлые и рискованные работы набирали преимущественно опасных, осуждённых в рабство преступников. Кого не жалко. А простые люди чаще уходили помощниками в ремесленные мастерские. Женщины с образованием и приятной внешностью часто покупались как служанки, наложницы или служанки-наложницы.

И в-четвёртых, на крайний случай квартал патрулировали человек тридцать-сорок стражников, которые плотно перекрывали любые входы и выходы с рынка. Так что куда ни беги, наткнёшься на вооружённых солдат. Если конечно не умеешь лазить по стенам и не хочешь устроить догонялки по крышам города.

Была, правда, отдельная категория рабов-иноземцев. Такие занимали всего несколько бараков. В основном там были захваченные в плен кочевники. Этих держали иногда связанными, да и охраны там было побольше.

Я решил осмотреть повнимательнее кочевников. До этого видел всего одного на рынке в Нашше. Тот мне запомнился рыжим полуголым дикарём с одной только набедренной повязкой из шкур.

Сейчас удалось точнее считать их фенотип.

Прежде всего они были ощутимо массивнее равнинников. И это не результат иного рациона. Явно генетическое, обусловленное строением скелета. Рост взрослых мужчин под метр восемьдесят. Объёмная грудная клетка с внушающим размером лёгких, широкие плечи, крупный череп.

Лица у них тоже весьма характерной формы. У равнинников лица овальные, мягкие и сглаженные. С приплюснутым носом. У фари лица острые, с маленьким подбородком. А у этих они какие-то шестиугольные, массивные, с выпирающими скулами и широкими подбородками. У женщин эти черты выглядят более сглаженно, мягко, но всё равно характерная форма черепа угадывалась и у них.

Цвет волос варьировался от тёмно-русого до медного. Рыжеватый цвет доминировал. Сами волосы мягкие, тонкие, часто вьющиеся, хотя и не так сильно, как например у Джаны. Да и не сказать, что они были косматыми. Работорговцы за своим товаром ухаживали: мыли, расчёсывали. Поэтому дикарями они не выглядели, ещё и одетые в местную одежду. Ну и бороды, конечно. У мужчин-кочевников густо росли волосы на лице.

Цвет глаз тоже гулял от серых до светло-карих. Ни голубого, ни зелёного цвета среди представленных на рынке я не нашёл. Видимо, права была царевна, когда говорила, что мой цвет здесь уникальный.

Уродливыми я бы их не назвал. Люди как люди. Женщины вполне симпатичные, хоть и на любителя.

Хотелось прикупить хоть кого-то из них. А лучше целую семью, тут и такие были. Даже просто ради антропологического и культурного интереса. Но сдержал порыв. Слишком рискованно. Это здесь, в Сакао, им бежать некуда. А вот рядом со Стеной, да ещё и в соседней от перевала долине, слишком будет для них велик соблазн подняться наверх в свои родные степи нагорья.

Увиденное наталкивало на интересный вывод: вот уже три известные мне популяции (фари, равнинники и кочевники) как будто бы значительное время назад прошли через «бутылочное горлышко», вследствие чего у них наблюдается «эффект основателя», когда немногочисленная родственная группа, обладающая характерными внешними чертами, становится прародителями целого народа.

По моим прикидкам, всего кочевников было с полсотни. Мужчины, женщины, дети. Даже старики, хотя и непонятно, кто бы их купил. Я поспрашивал, откуда здесь такое разнообразие, вроде же как это военнопленные. Но оказалось, что отдельной воинской касты у народа нагорья нет. Они живут семейными кланами и в набеги на равнину часто ходят всей семьёй. Не всегда, тут есть вариации. Если клан достаточно велик и силён, то он может выделить отдельный отряд для набега, оставив достаточно воинов для защиты своих кочевий (главной угрозой для кланов являются другие кланы). Но даже тогда в отряде достаточно женщин и подростков. Воевать кочевники учатся рано, а их женщины часто умеют сражаться не хуже мужчин, сказывается долгое противостояние со снежными фари, сместившее патриархальную культуру. Хотя по логике, на юге, где нет столкновений с фари, их общество должно быть более патриархальным.

В основном скупали кочевников для тяжёлых работ, кого не жалко. И многие из них уходили на экспорт. В Великих городах на юге спрос на них был куда лучше. В том же Гессиме, расположенном, как я понял, в южном полушарии планеты, никаких нагорий рядом нет. Бежать им некуда, зато шахты региона как бездонная глотка поглощали бесчисленное количество рабочей силы.

Отдельно и вдали от кочевников стоял барак с тем, что я бы мог назвать «экзотикой». Большую часть его обитателей составляли уже знакомые мне по приёму снежные фари, они же лесные ведьмы.

Узколицые, с маленькими глубоко посаженными глазами серого цвета. И со злым взглядом, в котором читалась готовность наброситься на любого, кто на них косо посмотрит. По телосложению походили на моих горных фари, то есть были чуть выше и крепче равнинников, но уступали кочевникам.

Я спросил у Лиши, почему их называют «снежными»:

— Наверное потому что торгуют с нами они только зимой. – ответила она. – Кочевники в холода уходят на юг. Когда нагорье освобождается, со снегом приходят эти фари. Хотя если подумать, кочевники заняли нагорье только несколько поколений назад. А фари задолго до этого назывались снежными. Не знаю, может потому что живут в северных лесах и привыкли к этому проклятому снегу.

— Не любишь снег?

— Никто из горных фари не любит снег.

Спрашивать подробности я не стал, решив, что это из-за их дурной привычки ходить голышом, а ходить по снегу ноги мёрзнут. Оказалось, всё гораздо интереснее, но об этом расскажу позже.

Снежные никакой симпатии к Лише не проявили и родича в ней не признали, как и она в них. Наоборот, посмотрели даже с большей ненавистью, чем на остальных. В общем, видовая солидарность у них друг к другу отсутствовала в принципе. Даже языки у них были совершенно непохожи.

Торговец сказал, что поначалу они все такие злые. На витрину таких и помещают, чтобы покупатель видел, что ведьмы ещё «не объезженные». Но со временем и при правильном воспитании (выражающемся в регулярных побоях) они привыкают и становятся послушными. Есть на продажу и такие.

Покупают их обычно как наложниц или служанок. Для обычных ремесленных работ они не приспособлены, да и часто саботируют рабочий процесс. Зато в постели или подай-принеси хозяину/хозяйке хорошо справляются.

Ну или в бордель к Джане, эта тоже регулярно осматривает новый товар, чем торговец не постеснялся похвастаться. Тут вообще проституцию не считают сколько-нибудь постыдной, нормальная женская работа, даже престижнее многих.

Как воины, кстати, они слабые. Яростные, но неумелые. Снежные фари прежде всего охотницы и налётчицы. Умные, терпеливые, мастерицы засад, но прямого боевого столкновения избегают, если у них не будет очевидного перевеса. Всё же и противник у них умелый в виде кочевников, хотя и нападают они на самые слабые кланы, которых более серьёзные ребята вытеснили на север, заняв лучшие пастбища.

Задача фари – разорить стойбище, устроить засаду на небольшой отряд, заняться мародёрством и увести в плен приглянувшихся мужчин для размножения. А зимой охотятся в лесах. В полевых битвах они не участвуют, да и не умеют. Враг же в их леса старается не заходить, разве что провести карательную операцию, да свалить поскорее.

От покупки этих лесных бестий пришлось тоже отказаться. По той же причине, что и с кочевниками: слишком высокий риск бунта и побега, когда они будут недалеко от своих родных земель.

Были среди экзотики и другие народы, но немного. Думаю, богатство невольничьего рынка Сакао всё же преувеличивали.

Из приметного: какой-то светловолосый юноша или девушка, я так и не понял, а спросить постеснялся. С худощавым телосложением и длинными кудрявыми волосами. Привезли откуда-то с юга, причём не с прибрежной равнины, а из другого региона, где-то западнее, за Стеной. Я в местной географии не сильно разбираюсь, торговец тоже, ему товар надо нахваливать, а не страны его производства. Но как я понял, в районе Шарамаша заканчивается населённое кочевниками нагорье, дальше на юг идут какие-то то ли долины, то ли речные страны. В общем, другой крупный регион через Стену от океана.

Ещё примечательный товар: тёмнокожий мужчина, который был рабом у разбитого отряда кочевников. Лицо массивное, глаза большие, острый нос. Кожа была ощутимо темнее, нежели у равнинников, но и не чёрная, скорее коричневого цвета. С этим фенотипом тут знакомы лучше.

Как мне сказали, это народ, который живёт на северо-западе в регионе огненных гор. Когда-то давно из этого же региона пришли кочевники, и с этими ребятами у них древняя вражда.

Такой вот поверхностный срез этнографии на невольничьем рынке.

Ещё из интересного: цены на рабов. На рынке работало вполне понятное и исторически устоявшееся ценообразование.

С долговыми рабами проще всего. Тут за основу брался срок контракта. А затем просто высчитывалось количество дней. Условной единицей стоимости можно считать рабочий год. Цена раба варьировалась от одной до примерно шести чешуек в день. Это ниже средних зарплат, но раба-то надо кормить/лечить/содержать хозяину. И срок считался за все дни, без выходных.

Цена зависела от многого: возраста, здоровья, навыков, образования, внешних данных потенциального раба. Навскидку рабочий год стоил два-три серебряных для работоспособного мужчины-раба без профессии. Дети, женщины и старики стоят в среднем дешевле, можно и за серебрушку в год, а то и меньше. Опытные рабочие и мастера с профессией могут обойтись в пять-десять серебряных в год, в зависимости от ценности.

Но не надо забывать, что я упоминаю именно «базовую цену», потому что дальше идёт наценка работорговца, а это добавляет к цене ещё двадцать-тридцать процентов.

С рабами инородцами ситуация сложнее. У них срока контракта нет. Тут ты покупаешь раз и навсегда. Но с ними свои сложности: учить, содержать, охранять. Это долговые никуда не денутся, им нужно спокойно контракт пережить, а в этих приходится ещё вкладываться. Обычно люди ориентируются, что цена такого инородца примерно равно ценнику десятилетнего контракта с долговым. Но всегда цена варьируется в каждом отдельном лоте.

В любом случае, быть рабовладельцем недёшево. Это прежде всего бизнес, в котором купленный раб должен не только покрыть расходы на своё приобретение, но и принести покупателю прибыль.

Все эти вещи мы узнали, пока ждали начала аукциона, куда пришли раньше положенного и коротали время, изучая местный ассортимент.

Джана встретила нас в приподнятом настроении и провела за собой в отдельное здание, которое можно было бы назвать выставочным залом. Или несколькими залами. Здесь, как мне сказали, проходили наиболее крупные торги, когда прибывали новые корабли с живым товаром. Тогда покупателями выступали те самые работорговцы, чьи бараки мы обошли на площади.

Но иногда здание арендовали и местные. Например, для распродаж или эксклюзивных торгов. Был здесь и отдельный зал для военных и стражи, где те сбывали по оптовым ценам военнопленных или приговорённых преступников. Доступ туда был лишь у узкого круга постоянных клиентов: крупных работорговцев или эксклюзивных покупателей, вроде Джаны или важных для города промышленников.

С Кинаной, кстати, никакого аукциона-то и не было. Царевна просто подвела меня к незнакомому мне офицеру из городской стражи, явно отвечавшего за передачу осуждённых.

— Покупатель на девчонку. – лаконично сказала Джана.

— Двадцать две серебрушки Рассветного города. – ответил парень. – И ваша роспись вот здесь, в документах о покупке. В двух экземплярах.

Двадцать две? В принципе нормально. Можно походить по рядам бараков и отыскать что-то похожее за восемнадцать-двадцать, но да ладно, чего жмотиться. Хотя я уже начал понимать, что прогадал, покупая девчонку на десятилетний срок.

— Тут в документах написано «двадцать». – заметил я.

— А ты не обращай внимание, что там написано. – ответила Джана. – Особенно если берёшь товар не на общих условиях.

Ясно. Двадцать в кассу стражи (сколько-то из этого в бюджет дворца), а два сверху доброму офицеру, который идёт навстречу просьбе царевны. Это ещё скромненько. Где-то два-три месячных оклада. Хотя как знать, часто ли к нему вот так обращаются с просьбами.

Ну что, деньги переданы, документы вручены, теперь я гордый обладатель собственной рабыни. На сей раз в полном соответствии с местным законодательством. Если кто спросит, у меня и бумажка соответствующая есть.

После мы всё же попали на аукцион. Джана решила показать, что здесь как. Но лотов было помимо Кинаны всего два.

Один парень из рыбацкого района. Какая-то драка в кабаке, которая вышла за его пределы, а когда появилась стража, он попытался напасть на кого-то из них. Но то ли ранил, то ли просто задел, ему дали три года. Ушёл меньше чем за пятёрку серебряных. Преступники всё же ценятся меньше добровольных рабов из-за рисков.

Второй гончар, по пьяни подрался со своим мастером. Упитанный мужичок за тридцать с маленькими как бусинки глазами. Получил два года. Ещё и по удивительно низкой стартовой цене для своей квалификации: всего за три серебрушки.

Но даже стартовую цену никто из присутствующих не хотел за него давать.

— А чего не берут? – спросил я Джану.

— Не знаю. – пожала она плечами. – Видимо, есть какой-то фактор, который известен постоянным покупателям, но не нам. Я за торгами рабочими не особо слежу, у меня другой интерес.

Я ещё раз глянул на раба. Мужик как мужик. Если руками работать может, мне бы пригодился. На Заставе нужно кирпичи делать, да и собственная керамика пригодится, чтобы не одним только импортом довольствоваться.

Поднял я руку, цена более чем приемлемая, а там посмотрим.

После аукциона уже с бумагами я зашёл на задний двор этого здания, где мне и передали обоих моих новых рабов. Мужичок-гончар как будто бы на прогулку просто вышел. Стоит, улыбается мне. А Кинана старалась вообще головы не поднимать и в глаза не смотреть. Девчонку била мелкая дрожь, несмотря на жаркий солнечный день.

Джана меня сопровождать не стала, к ней подбежала какая-то неприметная девчушка из толпы, что-то нашептала и быстро скрылась. Царевна осталась стоять с очень задумчивым выражением лица, после чего извинилась и сказала, что ей нужно срочно уйти по каким-то неотложным делам.

Мы же с Лишей забрали наши приобретения. Нам бы тоже пора уходить. Разве что нужно сделать последнюю покупку из тех, кого я приметил, пока мы осматривали рынок.

— Ждал вашего возвращения, уважаемый. – поприветствовал меня торговец, когда я подошёл к запримеченному бараку. – Так что, надумали брать?

— Надумал, да. – отвечаю я.

— Хороший выбор, да. И правильно, что берёте сразу. Да, тут в Сакао такой товар не ходовой, но вот в городах Велиководной разбирают очень охотно.

Товаром была целая семья из четырёх человек. Аж в трёх поколениях. Ценность представлял там только один: взрослый мужчина-лесоруб. А с ним его пожилой отец, который уже не может выполнять задачи взрослого. И двое детей: мальчик и девочка где-то десяти и восьми лет.

Матери у семьи нет. В общем, что-то у них тут случилось, то ли в долги влезли, то ли ещё что-то, но семья потеряла дом и им просто не на что было жить, тем более в дорогом для проживания Сакао. Вот они и продали сами себя всей семьёй в рабство, чтобы расплатиться по долгам, а заодно переехать куда-нибудь в другой город Велиководной, где после контракта смогут осесть с каким-никаким, но капиталом.

Срок небольшой, всего два года, но сам лот неудобный из-за детей и старика. А разделять их по законам нельзя. То есть ради одного трудоспособного мужчины покупатель должен взять на себя обеспечение ещё трёх человек. А ведь они не считаются совсем уж «балластом», тоже вроде как способные работать, а значит идут не бесплатно, за них тоже надо платить.

В общем, за весь лот торговец требовал восемь серебрушек. Мне удалось сторговаться за семь с горстью чешуек. И то лишь потому, что торговец сам хотел поскорее избавиться от них. А то их кормёжка выйдет дороже, чем он на них заработает.

Так мы с Лишей и шестью купленными рабами, обошедшимися мне в небольшое состояние, отправились в порт, чтобы покинуть Сакао.

Впечатлений, конечно, этот город нам оставил массу. Вроде бы и пробыли мы тут меньше декады, но как будто отдельная жизнь прошла.

Близнецы были уже на лодке. Ждали нас. Не только всё перетаскали, но и оформили документы. Мне оставалось только зарегистрировать наших пассажиров. К счастью, дополнительных пошлин за них платить не надо было.

И когда мы уже размещали людей на лодке, меня окликнули:

— Купец! Задержись.

Я обернулся.

Это был Скаро. В полном боевом обвесе. И в сопровождении четвёрки тяжёлых бойцов.

— Привет, Скаро. – ответил я. – Какими судьбами?

— Ты уже отплываешь? – проигнорировал он мой вопрос.

— Да. Все запланированные дела в Сакао мы пока сделали. Но ещё вернёмся.

— Я прошу тебя задержаться.

— Для чего?

— Разговор есть. Не здесь.

— Надолго?

— Как получится. А пока выходите с лодки.

— Я могу отказаться?

— Нет.

— То есть ты меня сейчас пришёл арестовывать?

— Боюсь что так.

— Могу я узнать, по какой причине?

Скаро замялся. Осмотрелся, чтобы удостовериться, что рядом нет лишних ушей, а зеваки находятся на достаточном расстоянии. После этого тихо, чтобы слышали только мы с фари и его бойцы, произнёс:

— Ты обвиняешься в убийстве царя Сакао.

На несколько секунд повисла пауза.

— Кто меня обвиняет? – спросил я. – Если ты поговоришь с царевичем Эмоном, то я уверен, что он заступится за меня.

— Боюсь, что именно царевич Эмон и отдал приказ тебя арестовать.

— А мои спутницы?

— Они тоже идут с нами.

— Их тоже обвиняют в убийстве?

— Нет, но они могут быть соучастницами.

Кера вышла вперёд и встала рядом со мной. В её руках был готовый к применению дротик.

Я же оценивал ситуацию. Давать здесь сейчас бой – плохая идея. Разве что устроить стрельбу посреди Сакао, но это значит, что придётся убивать или серьёзно ранить Скаро и его людей. Хороших в общем-то людей, которым я бы не хотел вредить.

— Скаро, у тебя есть два варианта. – сказал я. – Первый: ты отпускаешь моих женщин. И они просто уплывают. Я останусь здесь с тобой, и мы поговорим, как ты и хочешь. Второй: ты отказываешься их отпускать, и мы здесь устраиваем смертоубийство. Не факт, что мы сможем уйти, но как минимум половину твоих людей мы убьём. Ты знаешь, что я не шучу.

— Знаю. – серьёзно ответил Скаро и ненадолго задумался, прикидывая варианты. – Хорошо, у меня приказ взять тебя. Твои женщины успели уплыть до нашего прибытия.

— Спасибо, Скаро.

— Рано ты меня благодаришь.

Я обернулся к своим. Наклонился к Лише и прошептал: «Ждите меня в Верро».

Лиша сжала зубы и потянулась рукой под свой плащ. Я понял, что она хочет вытащить пистолет.

— Нет. – тихо произнёс я. – Не сейчас. Делайте, как я прошу. Пожалуйста. Всё будет хорошо.

И, поддавшись порыву, я поцеловал Лишу. После чего улыбнулся и поднялся с лодки на пристань, позволив Кере и Лине отчалить от города.

Эпилог

Писать заметки о проведённых на Эдеру днях я начал осенью первого года. Первые месяцы после высадки были безумными: поиск убежища, встреча с фари, изучение окрестностей, встреча со Слугами, основание Заставы. Потом ещё и вся эта история с Сакао и его царской семьёй… будь проклят тот день, когда я это семейство повстречал. В общем, не до хроник мне было.

И только осенью по совету Эры я начал надиктовывать краткие отчёты о проведённых на планете днях. Пока пережитое окончательно не стёрлось из воспоминаний из-за череды новых событий.

Зимой, когда появилось много свободного времени, я начал все эти заметки сводить в единый текст. Хроника моей жизни на безымянном фронтире. Лиша вот сидит рядом, заглядывает в текст, который я пишу, и в очередной раз возмущается, почему я называю её мир «безымянным фронтиром», хотя они давным-давно дали ему имя. Она, кстати, за эту осень неплохо поднаторела в изучении имперского.

Кера с Линой сидят у костра в моём шатре и бурно обсуждают… впрочем, неважно что, до этого мы ещё дойдём. Главное, что девчата живы и здоровы. Помогают мне с написанием текста, если я что-то не могу припомнить.

Зачем я вообще это пишу?

Если принять точку зрения Эры, то для того, чтобы сразу начать вести хронику нашего молодого царства. Это сейчас я хорошо помню события прошедшего лета, а пройдёт так десяток годков, и этот текст станет важным источником информации о том, как мы всё только начинали, какие делали шаги, какие совершали ошибки. А уж через сто лет это будет важнейший для нас исторический документ, который будут изучать дети в школах, чтобы знать, с чего всё начиналось.

Хотя я думаю, что для меня эти заметки есть прежде всего надежда. Я ведь понимаю, что впереди у нас немало трудностей. Да, мы пережили эти полгода, переживём с благословения Богинь эту зиму, но всё ведь только начинается. И история нашего царства может оборваться в любой момент, как и моя жизнь.

А на этих страницах я не только записываю прошлое. Я ещё мечтаю и визуализирую будущее, заставляя себя не забывать, ради чего все эти старания. Надеюсь, это помогает мне держаться и идти вперёд.

Если я потерплю неудачу, то этот текст сгинет вместе со мной где-то на задворках Вселенной. В чужой галактике, на безымянной планете.

Но если когда-нибудь вы его прочитаете, узнаете мою историю — значит, всё было не напрасно. Знайте, что здесь, на Эдеру, в год восемьсот тридцать шесть тысяч двести шестьдесят восьмой от основания Империи жил разумный, взявший себе имя Касару. Человек, родившийся за миллионы световых лет отсюда. Нашедший здесь дом и семью. И гордо выполнявший свой долг расширять границы Вечной Империи человечества.

(Дорогие читатели, если вам нравится эта серия, то не забывайте ставить лайки книге, добавлять в библиотеку как прочитанное и подписываться на автора)