Куница Том 6

Книга 6

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Глава 1

Петроград. Казармы Гвардии

Март 1984 года

Небо за окном слегка мерцало остаточными магическими возмущениями. След от применения мощнейшей магии, оставленный расходящейся волной энергий, высвобожденных смертями миллионов людей, провисит ещё несколько часов, но все, кто должен был, уже его увидели.

Борис Федосеев, гвардии капитан, сложивший руки в замок и привалившийся плечом к косяку, отвёл взгляд от окна. В офицерском зале собрались все средние чины полка, отсутствовали унтеры, что понятно. А вот отсутствие старших офицеров напрягало. Перед гвардейцами стояли пятеро: немолодой аристократ и четвёрка бойцов СБ его рода.

— …доказательства неоднократного предательства собственных солдат и офицеров. Романовы веками разменивают жизни подданных, плетут интриги, жертвами которых становятся тысячи. В том числе и мы, аристократы, голубая кровь империи!

Оратор продолжал говорить, обличая правящий род, а капитан хмурился. Двери зала оставались приоткрыты, за ними толпились унтеры и не решались войти. Через сержантов в зал протиснулся капитан гвардейцев, холёный блондин, Алексей Соколов. Он пробился к окну, ткнув в плечо товарища.

— Я правильно слышал, они хулу на государя императора подняли? — спросил блондин.

Его черноволосый товарищ мрачно кивнул.

— В точку.

— А где полковник Тверской? Где старшие офицеры?

— Я тоже очень хочу знать. Они нужны здесь.

Блондин постоял несколько секунд, а затем начал двигаться к первым рядам. Растолкав сослуживцев, блондин вышел и, встав спиной к оратору, обратился к офицерскому собранию.

— Братцы! Мы все давали клятву! Мы как один готовы жизнь отдать за государя императора! Так что же теперь? Императора попрекают за то, что мы долгом почитаем? Не бывать этому! Братцы! Раз дело такое, государю помощь наша требуется! Ай да!

Офицеры подхватили клич. Бойцы СБ дёрнулись, но атакующая магия смела их почти мгновенно, двоих сбили боевые заклинания, один упал без внешних повреждений, последнего размазало кровавыми брызгами по стене. Оратора захватили и посадили под арест.

— Боевая тревога! Открыть оружейки, раздать оружие! Машины к бою! — разносились команды.

Офицеры разбежались по подразделениям, казармы зашевелились, с гаражей выкатывались технику. Капитан Федосеев, ещё недавно стоявший у окна и не решавшийся сделать то, что сделал его товарищ, нашёл друга на плацу, где первая рота заканчивала грузиться в машины.

— Ты, конечно, молодец, но что мы делать-то будем? — спросил Федосеев. — Связи как не было, так и нет. Что происходит в городе — непонятно.

— Сдаётся мне, что взрывы те, это не фейерверк. Когда дворяне приходят и говорят, что император виноват, то заговором называется. Так что здесь думать? Едем к Зимнему Дворцу. Там и узнаем, что делать, и кто отдаёт приказы. Ты со своей ротой поедешь?

— Конечно. За императора!

— За императора! Смерть предателям!

— Смерть предателям!

Первая рота под командованием капитана Гусева, снесла небольшой заслон на выезде из расположения полка. Людей расстреляли из пулемётов, а внедорожники просто смяли гусеницами. Боевые машины катились по городу, расталкивая редкие брошенные автомобили. Людей на улицах не попадалось, горожане только посматривали из окон на проезжавших гвардейцев. В городе что-то происходило, но гвардейцы пока не понимали, что именно. А затем пара ударных вертолётов, крутившихся над Васильевским островом, развернулась к колонне и подлетела ближе. Высунувшийся из люка гвардеец сообщил:

— Приказывают разворачиваться и возвращаться в казармы.

— Сообщи им, что мы едем в Зимний дворец, служить Государю Императору.

Боец нырнул обратно, и через несколько секунд вертолёт качнулся, а затем дал короткую очередь по брусчатке перед головной машиной. Пули били по камням и рикошетили, останавливаемые щитами гвардейской бронемашины.

Командир второй бронемашины пересел в башню и навёл орудие на вертолёт.

— Смерть предателям!

Автопушка выдала длинную очередь, вертолёт, чей щит оказался изрядно разряжен и схлопнулся быстро, поймал несколько снарядов, задымился, завалился набок, чтобы через несколько секунд рухнуть в городе. Второй вертолёт дал залп неуправляемыми ракетами и убрался с линии огня. Навстречу гвардейцам выдвинулись верные дворянам подразделения.

Вторая рота готовилась к выезду, и Соколов обратился к сослуживцам.

— Внимание! Наших товарищей атаковали бойцы частей Петроградского округа! Всех, кто чинит препятствия исполнению долга нашего, считать предателями и бунтовщиками! А значит — врагами!

Гвардейцы взяли под козырёк и выдвинулись в город. Третью роту возглавлял капитан Федосеев. Часть города он прошёл без проблем, лишь попадались иногда остовы сожжённых армейских боевых машин, да поднимались кое-где столбы дыма. Петропавловская крепость пылала, а это значило, что Гарнизонный гвардейский батальон уничтожен. Когда передовая машина появилась на набережной и покатила к биржевому мосту, по гвардейцам открыли огонь танки, занявшие позицию на Васильевском острове. Два танка обстреливали гвардейцев, огрызающихся огнём своих пушек.

— Третья рота, прижаты танками! — крикнул в эфир Федосеев.

«Третья, я штаб, есть связь с моряками. Переключаю!» — порадовал неизвестный капитану связист.

«Третья, на связи Разящий. Дай наведение!» — судя по голосу, это не капитан корабля.

Федосеев успел подумать, что не только гвардия осталась без старших офицеров в самый ответственный момент, и передал положение танков, закончив фразой:

— За Императора! Смерть предателям!

«За Императора! Смерть предателям!» — отозвались с корабля.

С минуту ничего не происходило, а затем позицию танков накрыло корабельным огнём. Капитан с ужасом и злым удовлетворением смотрел, как тяжёлые снаряды уродуют набережную и рушат близлежащие здания, разметая танки предавшего императора полка.

— Смерть предателям, — прошептал мужчина.

С боями, подавляя армейские части и бойцов дворянских родов, гвардейцы миновали дворцовый мост. Сад Зимнего Дворца оказался перекопан боевой магией и не проходим, и капитан направил технику по Дворцовой набережной. Федосеев с трепетом смотрел на потрёпанное здание, целые куски которого уже лежали в руинах, а внутри не стихали бои, то и дело загоралась магия. Гвардейцы заняли позицию у разрушенной стены. Покинув бронемашины, бойцы гвардии, возглавляемые капитаном Федосеевым, бросились внутрь.

Защитники Зимнего Дворца сопротивлялись несмотря на кратное количественное преимущество противника. Бойцам дворян не удалось быстро продавить защиту, бои шли за каждый зал и комнату. Романовы дрались до конца.

Принцесса Анастасия пыталась координировать оборону дворца прямо там, где находилась, но чувствовала, что это лишь жест отчаяния. Они отступали и, чтобы замедлить продвижение бунтовщиков, принцесса обрушила ещё одну секцию. Завал из защищённых магией камней даст им некоторое время, но это агония. Дворец оцеплен, и им не вырваться из западни.

— Ваше Императорское Высочество! — в приёмный зал, что в скором времени станет следующим полем боя, вбежал слуга из младшей ветви, едва не поскользнувшись на крови.

Они уже не пытались вытаскивать раненых, на это не было сил. Даже здесь, у стен или просто в креслах и диванах, сидело два десятка человек, находящихся на пороге смерти. Время и квалифицированная помощь могли их спасти, но ни того ни другого у Романовых нет. Вместе с принцессой дрались всего шесть стоящих на ногах членов рода. Анастасия, закончив наносить плетение защиты, обернулась, кивком позволив говорить.

— Подкрепление, Ваше Императорское Высочество! Гвардия!

Сразу за младшим членом рода шёл гвардейский капитан в сопровождении пятёрки солдат. Все в полной боевой выкладке, с оружием в руках, с решительными лицами, как и положено гвардейцам.

— Ваше Императорское Высочество! Гвардии капитан Федосеев, третья рота первого батальона Преображенского полка. Прибыл в Ваше распоряжение.

Анастасия чуть нахмурилась. Прибыл в распоряжение?

— Кто отдал приказ?

Капитан смутился.

— Никто, Ваше Императорское Высочество. Старшие офицеры полка исчезли. Пособники заговорщиков проводили агитацию, порочили честь престола. Взяты под стражу. Офицерское собрание решило выдвигаться к дворцу. Я сообщил в штаб полка, скоро к нам должны пробиться второй батальон и тяжёлая рота усиления. В городе части Петроградского военного округа, вставшие на сторону заговорщиков.

Доклад не удивил принцессу. Уже в моменте, когда на площади собирались силы, что вскоре пошли на штурм, стало очевидно: искусственное дробление дворянского сословия или вовсе потеряло эффективность, или временно нейтрализовано. Ресурсов же у дворянских родов империи хватало. При всём могуществе Романовых, если сопоставлять даже только с Великими Князьями, едва выходил паритет сил и влияния.

Анастасия одёрнула себя. Всё это сторонние измышления, сейчас необходимо действовать, раз уж верные гвардейцы предоставили такой шанс.

— Гвардии капитан. Зимний дворец нам не удержать даже силами всего полка. Эвакуируем всех способных двигаться Романовых.

— Будет исполнено, Ваше Императорское Высочество! — подтянулся капитан и начал раздавать приказы.

Бросать Зимний Анастасии не хотелось, слишком много тайн он хранил, и часть этих тайн точно не успеют уничтожить. Однако штурмующие не оставляли ей ни выбора, ни времени. Устроить прощальный фейерверк тоже не выйдет, в этом вопросе защита дворца сыграет против.

— Мы должны дождаться подкрепления, — предупредил Федосеев, выглядывая из пролома. — Силами только своей роты я не смогу обеспечить Вашу безопасность.

Одна из машин гвардейцев горела, остальные вели огонь по невидимым Анастасии противникам, стреляли откуда-то со стороны Эрмитажного моста. Вспыхивали щиты, пока державшие удар. Тройка лейтенантов собрала общее заклинание и обрушила на заговорщиков. Анастасия перевела взгляд на дворцовый мост. На Васильевском острове продолжались бои, войска изменников пытались не дать гвардейцам добраться до дворца.

— Фёдор! Дмитрий! — позвала принцесса двух родственников из младших ветвей.

Юноши вопросительно посмотрели на Анастасию.

— Нужен ледяной мост до Петропавловской… — девушка посмотрела на пылающую крепость. — На берег Петроградского района.

— Ваше Императорское Высочество! — гвардеец осознал план Анастасии.

— Выполняй свой долг, капитан. Свяжи боем как можно больше изменников, чтобы они не смогли нам помешать.

Федосеев помрачнел, однако покорно склонил голову.

— Будет исполнено, Ваше Императорское Высочество! Свой долг мы исполним до конца.

Анастасия обернулась к членам семьи. Назначила ответственных за щиты и контрзаклинания. На себя принцесса взяла роль ударной силы. Братья заморозили реку, создавая толстый и прочный ледовый коридор, что выдержит несколько заклинаний и волнение Невы.

Принцесса первая вышла на лёд. На ходу сплетала заклинание, уверенная, что очень скоро оно пригодиться. Так и есть, на берегу появились маги дворян. Что они там готовили, Анастасия не знала и не собиралась давать им время закончить. Плетение наполнилось силой и в локальном куске пространства открылась бездна, пожирая всё и вся. Всего на секунду, но этого хватило.

К сожалению, магия подобного уровня (и в столь быстром исполнении) готовилась заранее, и подобных козырей у принцессы осталось слишком мало. Поэтому восемьсот метров по ледяной поверхности стали самыми напряжёнными в её жизни. Она обрушивала ледяную стужу на танки, промораживая технику насквозь вместе с экипажами. Сбивала молниями вертолёты. Даже утопила вылезший откуда-то вооружённый катер. И с облегчением выдохнула, встав на твёрдую землю.

— Ваше Императорское Высочество! — подскочил к ней блондин с погонами капитана. — Гвардии капитан Соколов…

— Эвакуация, капитан. Мы уходим. Боюсь… — Анастасия обернулась на Зимний дворец, где добивали роту Федосеева. — Зимний мы потеряли.

Капитан помрачнел, но кивнул.

— Будет исполнено. За императора! Смерть предателям!

Глава 2

Германия, Берлин, Шпандау

Март 1984 года

Медленно оседала пыль, открывая остовы домов, сложившихся, как карточные домики. У самых крепких зданий снесло крыши, разрушило стены, обращённые к эпицентру. Лежал в руинах мост через реку Хафель, сквозь разрушенный шлюз медленно уходила вода. Пыль, подхваченная колебаниями воздуха, садилась на камни, на раскуроченный местами асфальт, на вывороченные и упавшие деревья, на разбитые машины с выбитыми стёклами. И на тела людей, разбросанные повсюду.

На груде камней чудом уцелел кусок вывески с красным крестом. Камни зашевелились. Невидимая сила толкала их снизу, разбрасывая в стороны. Кусок за куском они падали на искорёженную землю, пока не открыли проход. Магия разогнала пыль в нескольких метрах от выживших, выбирающихся на поверхность. Первым появился Вицлав. Поляк огляделся по сторонам, а затем посмотрел под ноги.

— Treten Sie vorsichtig, — предупредил поляк остальных, чтобы смотрели под ноги, и протянул руку, помогая следующему.

Вылезший из укрытия офицер правоохранительной службы империи, крупный мужчина лет сорока, встал по другую сторону от прохода и тоже занялся помощью. Дальше шёл мужчина, нёсший на руках мальчишку лет десяти, молодая женщина и, примерно того же возраста, медсестра с перевязанной головой. Появилась Ядвига, помогавшая Вайорике, едва державшейся на ногах. Ведьма, посмотрев на небо красными от полопавшихся капилляров глазами, криво улыбнулась.

— Очуметь… Мы живы…

— Пока, — ответила Ядвига.

— Не каркай, — поморщилась ведьма.

Пока они обходили камни, оставшиеся от крыльца больницы, за ними вышел ещё один мужчина, с перемотанными рукой и лицом, напуганный подросток и бодрая старушка, а ещё девушка с грудным ребёнком. Последним укрытие покидал врач. Он напитывал заклинание, не дававшее обломкам завалить небольшую полость. Стоило ему выйти, полностью оказавшись на улице, как силы его покинули и камни, вздрогнув, просели, заваливая проход. Полицейский помог врачу пройти до относительно ровного участка земли и присесть.

Вокруг плыла пелена пыли, удерживаемая магией. Вицлав оглядывался, будто пытаясь что-то увидеть за пеленой. Ядвига, оставшаяся рядом с бледной Вайорикой, тоже всматривалась в серую мглу. Полицейский, видя напряжение поляков, спросил:

— Was bedrückt dich?

Вместо ответа из пелены вышла фигура. Молодая горожанка, вся в пыли и местами в крови, неровным шагом двигалась к выжившим, что-то бормоча. Полицейский, ведомый долгом, бросился навстречу, чтобы оказать помощь.

— Нет! Стой! Stoppen! — крикнул Вицлав.

Тело горожанки развернулось уродливыми щупальцами. Полицейский в ужасе отшатнулся, падая на спину. Одержимый бросился на свою жертву, обхватывая, обволакивая. Поляк собрал заклинание изгнания. Рой белых огоньков сорвался с ладоней Вицлава и налетел на одержимую. Поверхность щупалец забурлила, как вскипевшая вода, но не разрушалась.

— Грань реальности истощена, — сказала Ядвига. — Изгнание не сработает.

Светлячки рассеялись. Бесформенная масса задрожала, меняя цвета, и вытянулась вверх, постепенно обретая устойчивую форму. На глазах выживших одержимый превратился в карикатурное подобие убитого полицейского. Перекошенное лицо, неестественные цвета кожи, искажения в отображении деталей, значок полицейского напоминал себя лишь отдалённо, циферблат часов торчал прямо из кожи. Но с каждой секундой форма обретала всё большую чёткость.

Ядвига подняла ладонь к лицу и коснулась пальцами глаз. А когда убрала ладонь, глаза полячки светились красным. Одержимый дёрнулся, взревел и вновь рассыпался на щупальца. Под взглядом девушки демоническая плоть закипела. И на этот раз демон начал сгорать, целые куски плоти оплавлялись и падали на вспученный асфальт. Демон дёрнулся в попытке скрыться в пелене, но распластался на асфальте. Заклинанию хватило десятка секунд, чтобы от противоестественного создания не осталось и следа, кроме сажи на камнях. Ядвига закрыла глаза и встряхнула головой, получив от Вицлава уважительный взгляд.

— Не знаю, что это было, но это было сильно, — оценил поляк.

— Родовые знания, — коротко объяснила Ядвига и снова посмотрела на пятно сажи. — Этот не последний.

— Вы можете нас защитить? — с акцентом, но на вполне понятном русском спросил доктор. — Можете нас вывести?

Поляки сначала обвели взглядом группу выживших, а затем устремили взоры на пелену.

— Нет, — коротко ответила Ядвига.

— Люди крякнут, не успеешь шнурки завязать, — добавила Вайорика.

Ведьма сидела на камне, с трудом удерживая вертикальное положение.

— Что? — не понял врач.

— Люди. У них нет магии, нет защиты, — ведьма отмахнулась. — Ребёнок уже одержим, начал потихоньку пожирать мамашу. Пацан прямо сейчас преображается. Остальные тоже недолго протянут.

Врач с ужасом перевёл взгляд на мать с ребёнком. Не понимающая разговора девушка прижимала к себе слабо шевелящийся свёрток. Под взглядом доктора она побледнела, сильнее прижимая к себе дитя.

— Warum schauen Sie mich so an? Was stimmt nicht mit meinem Kind? Schweigt nicht! — взмолилась она.

Оторвав от груди ребёнка, она заглянула в свёрток, что-то тихо нашёптывая успокаивающим голосом. Подросток и медсестра, сидевшие рядом и тоже заглянувшие в свёрток, отшатнулись, бросаясь в разные стороны.

— Помогите же ей! — крикнул доктор.

Но поляки и ведьма смотрели в пелену.

— Боюсь, это меньшая из ваших проблем, док, — ответила Вайорика.

— Мень… Ша… Я… Из… Ва… Ших… Док… — раздался голос.

Голос шёл отовсюду и состоял из сотен голосов, разных, мужских и женских, детских и взрослых.

— Валим? — предложила Вайорика.

Ядвига вскинула руки, накрывая дымом всё вокруг. Дым заполнил пространство, очищенное от пелены, начал клубиться, создавая протуберанцы. Хохот и крики разнеслись по округе. Вайорика почувствовала, как её подхватили и понесли. Несколько секунд тряски, и Вицлав запнулся, покатившись по асфальту.

Темнота и дым исчезли. Поляки и ведьма вывалились на улочку Шпандау. Светит солнце, под ногами целая брусчатка, вокруг целые здания. Удивлённые люди, глядящие на неожиданно появившуюся тройку. Ядвига нахмурилась и, прикрыв глаза, быстро проговорила нечто на дикой смеси польского и латыни. Наведённая иллюзия рассыпалась, стены раскололись, открывая отвесные стены ущелья, место брусчатки заняла мокрая грязь. Полдень сменился сумерками, всё вокруг покрыла паутина.

— Ткачиха, — сказала, как выплюнула Вайорика. — Приятнее кальмара взасос целовать, чем иметь дело с этой тварью.

Вицлава интересовали более практичные вещи.

— Мы всё ещё в реальности?

— Нет, — ответила Ядвига. — Не совсем.

— Полчаса назад единовременно погибло полтора десятка миллионов человек, или сколько там в Берлине находилось? — прикинула ведьма. — Если целиком агломерацию считать, то почти тридцать, но вряд ли накрыло всю.

Полька закончила с заклинанием, создавая над собой яркий зеленоватый шар, от которого начала сгорать ближайшая паутина. Оглядевшись, Ядвига уверенно выбрала одно из трёх доступных направлений и пошла туда. Вицлав и Вайорика спешили следом.

— Короче, — продолжила ведьма. — Грань между реальностью и потусторонним сейчас тоньше мыльного пузыря. Чтобы её преодолеть, даже магия не нужна. Задницу почеши и эмоций от полученного в процессе удовольствия хватит.

Вицлав покосился на ведьму.

— Ты быстро восстанавливаешься.

— Дима постарался, — с толикой смущения ответила Вайорика. — Да и дармовой энергии вокруг…

Узкий проход резко вильнул, из скрытой в скальном уступе полости выскочил паук. Уклоняясь от рефлекторного удара Вицлава, демон величиной с тощую кошку запрыгнул на Вайорику и попытался достать до шеи. Ведьма собрала пальцы в магическом жесте, и из-под ворота выскользнул скорпион, вцепившийся в паука. Два демона свалились в грязь, и Вицлав вдарил по обоим стихийной магией, заморозив до состояния ледышки и расколов на осколки.

— И как нам вернуться в реальность? — спросил Вицлав.

— Сначала Дима, — вставила Ядвига.

Вайорика с поляком переглянулись.

— Подруга, нам надо выбираться отсюда, — начала ведьма. — В реальном мире нас разделял десяток километров. Здесь это расстояние может обернуться бесконечностью.

— Я его не брошу, — нахмурилась Ядвига.

Вайорика подошла к ней и положила руку на плечо.

— Я тоже не хочу его оставлять. Но в реальности у меня есть способы его найти. Здесь — нет. И ткачиха — только первая. За ней придут другие, сильнее и опаснее.

Полька сжала кулаки, решительно глядя перед собой. Вицлав, оглядывающийся по сторонам, уже собирался что-нибудь сказать, когда реальность вновь затрещала. На окружающее пространство опустилась новая иллюзия. Вновь город, но на этот раз не такой, каким он был до катастрофы. Всё вокруг будто состарилось на несколько сотен лет, облезло, выцвело, разве что не разрушилось. Ни одного человека, только паутина в тенях.

— Проклятье! — лицо ведьмы исказила злость пополам с обречённостью. — Мы проваливаемся всё глубже, просто оставаясь на месте.

На крышу выбрался огромный паук и неторопливо выполз на площадь перед состарившимся памятником. Оказавшись на земле, паучиха обратилась в нечто среднее, между человеком и членистоногим.

— Как приятно, когда трапеза сама приходит на тарелку, — прошелестела паучиха.

— Мы тебе не по клешням, тварь! — крикнула Вайорика. — Давай разойдёмся миром, если не хочешь развоплощения.

Ткачиха рассмеялась шипящим смехом. Она приближалась, медленно, неторопливо. А все выходы с площади стремительно зарастали паутиной.

— Какой милый блеф. Всерьёз надеялась, что сработает?

Ведьма пожала плечами.

— Попробовать стоило.

Не дожидаясь действий Ткачихи, Ядвига атаковала. Перед полькой появилась сфера из стальных колец, выстреливших в паучиху. Рассыпавший двумя десятками стальных обручей, они обхватывали конечности демона. Между обручами возникали цепи, начавшие стягивать демона, сжимать. Паучиха попробовала вернуться в форму паука, но заклинание продолжало её сковывать.

— Это не удержит меня долго! — зашипела она яростно.

Ядвига указала направления.

— Туда.

Троица двинулась к одному из выходов. Вицлав стихийной магией выжег паутину, освобождая путь. Паучиха издала вопль, заставляя мир дрогнуть. Десяток секунд, и на магов бросились одержимые. Люди в этих существах лишь угадывались, какие-то части тел ещё носили следы человеческого происхождения. Будто бесталанный скульптор без усердия лепил фигурки, лишь бы они напоминали нечто антропоморфное, существа из плоти лезли из окон и дверей, из узких проулков. Поляки встречали их магией, не размениваясь на мелочи. Вицлав бил стихийной магией, чаще всего холодом, замораживая одержимых или пробивая их тела ледяными копьями. Ядвига орудовала более концептуальной магией, вымывая демоническую плоть, как вода смывает сахарную вату. Вскоре за одержимыми последовали пауки, не особо большие.

Вайорика, на ходу плетущая нечто заковыристое, остановилась.

— Стоп! Прикройте меня!

Ведьма быстро наносила магические письмена прямо на брусчатку, пока маги отгоняли потустороннюю шваль. В какой-то момент Ядвига болезненно простонала.

— Оковы, — пояснила она.

Ткачиха освободилась.

— Да пошла она, — выдохнула Вайорика, активируя плетения.

Мир посыпался в очередной раз. Вновь вокруг одни руины, снова пришла пелена, на первый взгляд кажущаяся поднятой в воздух пылью. Все трое оглядывались, до рези в глазах выискивая угрозы. Оба поляка встрепенулись, повернув голову в сторону, противоположную Берлину.

— Что там? — спросила ведьма.

— Магия, не особо мощная, но её много. Много магов, — ответил Вицлав.

— Латают реальность, — добавила Ядвига.

Вокруг столицы империи хватало военных баз, учебных центров, штабов специализированных и силовых служб, и прочих мест концентрации магов всех специальностей. Нашлись там те, кто сумел понять, что произошло, и те, кто мог закрывать прорехи. Конечно, катаклизм такого масштаба не ликвидировать и тысяче магов, но среагировать и затормозить распространение аномалии они сумели.

— Главное, чтобы всех нас здесь на карантин не закрыли, — выдохнула Вайорика.

Глава 3

Дания, Остров Фюн

Март 1984 года

Полуармейский внедорожник наматывал на колёса пыль датских дорог, пугая спецсигналами Генерального штаба, редкие автомобили, что встречались на пути. Полуармейским внедорожник назывался, потому что в армии ездили на неказистых квадратных мерседесах, имеющих только необходимый минимум удобств и максимум унификации с грузовыми автомобилями, тягачами и лёгкими колёсными бронетранспортёрами. Командование же желало чуть больше комфорта и передвигалось на полуармейских Порше, всё ещё строго квадратных, но уже не грозящих растрясти пассажиров.

Чем ближе внедорожник подъезжал к своей цели, тем больше техники ему встречалось, в основном строительной. На подъезде к центральному входу в подземный комплекс был размещён блокпост. Порше проехал по огороженной территории, позволив пассажиру увидеть ход работ. В подземный комплекс спускались только сапёры, гражданские строители работали снаружи.

Пассажир, высокий, стройный мужчина с погонами оберст-лейтенанта, вступил на мартовскую датскую землю и двинулся к рядам армейских кунгов. До них он, однако, не дошёл, с КПП успели сообщить генерал-майору фон Хольсту, командующему второй бригадой морской пехоты и, по совместительству гарнизонными частями острова Фюн. Граф вышел навстречу гостю. Немолодой, но ещё вполне крепкий и подтянутый, барон фон Хольст, облачённый в полевую форму, смотрел на гостя умным цепким взглядом, а оказавшись рядом, козырнул.

— Господин оберст-лейтенант.

Оберст-лейтенант Треск улыбнулся и протянул руку для приветствия, одновременно по привычке накладывая полог тишины, способный неплохо защищать от прослушки.

— Господин барон, не тянитесь так, вы старше меня по знанию.

Фон Хольст осторожно пожал протянутую руку.

— С вашим ведомством осторожность никогда не бывает излишней.

— Мы страшны только врагам Империи. В вашей верности, равно как и в компетентности, барон, нет никаких сомнений. Поэтому вам я друг и только друг, готовый оказать любую помощь и предоставить любые потребные вам ресурсы.

Генерал-майор медленно кивнул, принимая к сведению сказанное.

— А то, что вы упорно не называете меня по званию? — уточнил фон Хольст.

— Генерал-лейтенант фон Куик находился в Берлине, вместе со своим начальником штаба и почти всеми теми, кто мог стать исполняющим его обязанности, — ответил оберст-лейтенант. — Как только соберётся новый генштаб и начнёт проверять командные вертикали, вы станете командиром дивизии, вместе с получением звания генерал-лейтенанта. Это неизбежно и произойдёт в ближайшие дни.

Фон Хольст мрачно кивнул.

— Понял, поздравлять не стоит.

Оберст-лейтенант понимающе не стал развивать тему, вместо этого окинув взглядом активность вокруг.

— Смотрю, вы развели бурную деятельность.

— Да. Узнав о произошедшем в Берлине, я понял, что секретность нарушена, и блюсти все её пункты далее нецелесообразно. Важнее разобраться в ситуации и попробовать установить, кем были посланы диверсанты. Своей властью я активизировал все наличные силы, в том числе гражданские. К самой базе, само собой, допускаются только военнослужащие с разрешением…

Было заметно, что генерал-майор говорит с некоторым скрытым напряжением.

— Я понимаю, барон, и визирую ваши действия. Установить виновников сейчас действительно важнее, чем пытаться сохранять неактуальную более сверхсекретность.

После этих слов барон расслабился окончательно, почувствовав, как занесённый над головой дамоклов меч вернулся в ножны.

— Я готов был понести наказание за самоуправство и рад, что не ошибся, взяв на себя ответственность, — признался барон.

— Инициатива — именно то, что сейчас нужно империи, барон, — благосклонно подтвердил Треск. — Какие-то результаты уже есть?

— Есть и довольно много, — подтвердил барон. — Идёмте.

Несмотря на все пологи, некоторые вещи генерал-пока-ещё-майор предпочитал обсуждать в своём командном кунге со всей соответствующей защитой. Большой кунг, поставленный на тяжёлый армейский транспортёр, имел три помещения: конференц-зал, кабинет и маленький спальный кубрик. Сейчас кунг пустовал, работа штаба бригады пока не требовала армейского планирования и координирования, все наличествующие офицеры командовали на местах. Генерал-майор и оберст-лейтенант прошли в кабинет. После предложения чая, кофе и сигарет расселись за столом.

— Диверсионная группа проникла на объект через технический выход. Егеря нашли три трупа: двое из охраны, один из обслуживания. Сигнальные системы не потревожены, — начал фон Хольст.

— Значит, всё же предательство, — мрачно выдохнул Треск. И всё же с надеждой уточнил: — Выходы обманки?

Морской пехотинец отрицательно покачал головой.

— К ним даже не подходили. Диверсанты точно знали, куда идти и какой выход актуален. Поплутали немного, но какие-то внешние ориентиры точно имели. Так что да, информацию о комплексе им кто-то предоставил.

— Я понял, господин барон. Продолжайте, — оберст-лейтенант достал небольшой блокнот и начал вносить в него какие-то заметки.

— Тревогу подняли, когда диверсанты уже добрались до постов охраны. Насколько удалось установить, они точно знали, что долго оставлять своё присутствие в секрете не смогут. Так что сразу рассчитывали выиграть время ровно на закрытие и блокировку внешних ворот, а также установку заградительных мин. Затем отряд разделился на тех, кто проводил ритуал, и на тех, кто держал оборону. Что произошло дальше — пока непонятно.

Фон Хольст закурил.

— Судя по воде в подземных уровнях и общим разрушениям, можно предположить, что отряд подорвал потолок и позволил дну пролива провалиться, использовав это в качестве пути отступления.

— Такое возможно? — удивился Треск.

Генерал-майор кивнул.

— Да, вполне. Требует смелости и определённых навыков, но для подготовленного боевого мага не является невыполнимым.

— Допустим. Почему вы сказали, что можно предположить? Есть сомнения? — уточнил офицер секретной службы.

— Потому что дежуривший в акватории корабль нашего ВМФ никого не обнаружил.

— Диверсанты могли скрыться от корабля?

Майор поморщился, но признал:

— Могли. Но только если использовали оборудование для подводного плавания, то есть, не всплывали вообще, пока не удалились из опасной зоны. Но такой сценарий маловероятен.

— Поясните.

— Егеря нашли не только место, через которое вошла диверсионная группа. Установлена примерная численность группы. Десять человек.

— Это нестандартная численность для подобных групп, — отметил оберст-лейтенант.

— Верно, впрочем, состав группы и количество бойцов может и меняться, в зависимости от задачи. Егеря изучили следы и сейчас восстанавливают маршрут, по которому диверсанты пришли. Что уже известно, группа разнородна. Двое, предположительно — женщины, не имеют армейской подготовки. Конечно же, они дворянки, некую школу им поставили, но это не военная подготовка.

Треск понял:

— Гражданские специалисты.

— Вероятно, — подтвердил генерал-майор. — Ещё у четверых поставлена школа, но следопыты настаивают: это дворяне из родов с военными традициями. Ставили им явно армейскую выучку, однако в индивидуальном порядке.

— Офицеры и особо доверенные бойцы, возможно, лично приближённые к тем, кто отдавал приказ. А может, и контроль со стороны командования, — высказал свои мысли оберст-лейтенант.

— Это уже не мне разбираться, я лишь довожу информацию. И ещё одно. У одного диверсанта, вероятно — девушки, шаг, как у наших вольфгренадёров.

Оберст-лейтенант нахмурился.

— Уверены?

— Настолько, насколько я вообще могу доверять своим людям.

Треск поднялся и начал расхаживать по небольшому пространству кабинета.

— Позвольте, я закончу, оберст-лейтенант.

Треск замер.

— Это ещё не всё?

— Мы говорили о пути отступления. Если судить по составу отряда, только пятеро из всех могли самостоятельно выбраться из затапливаемого комплекса, преодолевая течение, и, сориентировавшись под водой, уйти в безопасную зону. Для гражданских специалистов это трюк за гранью добра и зла. К тому же имейся у группы навыки и оборудование для подобного, они могли бы пройти подводными коммуникациями. Там есть защита, но не непреодолимая.

Оберст-лейтенант вернулся в кресло.

— И как, по вашему мнению, диверсанты покинули комплекс?

Генерал-майор пожал плечами:

— Пока не уверен. Возможно, они его и не покидали. Не все, как минимум. Сапёры только дошли до нижних уровней, добраться до ритуального зала в лучшем случае удастся к утру. Примерно столько же егерям потребуется, чтобы отследить путь группы по острову.

Треск вздохнул.

— Итого мы имеем. Группа диверсантов, в которую входил некто обученный в духе наших секретных вольфгренадёров, имеющая исчерпывающую информацию о комплексе, проникла внутрь и применила Ультиматум Танатоса по Берлину. Придётся аналитикам поломать голову над этой загадкой. Барон, собирайте всё, любые, даже самые малозначительные на первый взгляд детали.

Генерал-майор удивился.

— А это не…

— Русский? — хмыкнул Треск.

— Да. Я не понимаю мотива, но чтобы провернуть подобную операцию… Вы же не думаете, что это…

— Именно, барон, — подтвердил оберст-лейтенант. — Я, да и не только я, склоняемся к предательству. С Российской империей остаётся абсолютно неясен мотив. Кроме этого, в Петрограде вспыхнуло восстание. Или дворцовый переворот. Информации пока мало.

— А не могли русские дворяне нанести по нам удар, чтобы наши войска не вмешивались в их борьбу на стороне императора, выполняя союзный долг?

— Могли, само собой, — не стал отрицать оберст-лейтенант. — Но у моего ведомства есть основания считать эту версию маловероятной. Простите, барон, пока я не могу раскрывать подробности. Но не волнуйтесь, командование дивизией — далеко не предел вашего карьерного роста, так что нужный допуск у вас в обозримом будущем появится. Удар был выполнен в тот самый момент, когда в Берлин собралось высшее командование всеми войсками Империи, о чём вам известно. Этот удар оставил очень много вакантных мест среди высшего командного состава, и вам, как верному офицеру, скоро предстоит одно или несколько этих мест занять, взвалив на себя огромную ответственность. Пока же прошу удовлетвориться моими заверениями, что версия с участием русских хоть и не отброшена вовсе, но считается маловероятной.

Генерал-майор не стал настаивать, заверив:

— Мои люди облазят весь остров, залезут под каждый куст и под каждый камень.

— Надеюсь на вас, барон, — благосклонно склонился оберст-лейтенант.

— Скажите, как дела в Берлине?

На этот вопрос Треск вздохнул.

— Берлина больше нет. Область абсолютного поражения, где не осталось ничего, кроме воронки — около восьми километров. В двадцатикилометровом радиусе образовалась зона повышенной опасности с высокой вероятностью демонических прорывов. Сущий хаос, барон. Нам с трудом удалось локализовать угрозу, остановив расширение опасной зоны.

Барон посерел лицом.

— Больше нет? Мы надеялись, что разрушения не столь… обширны…

— У вас там были родственники? — уточнил оберст-лейтенант. — Хотя о чём я. Даже по предварительным прикидкам у нас двадцать миллионов погибших. Конечно же, были. У всех были.

Генерал-майор медленно кивнул.

— Да, были. Близкие и друзья.

— Соболезную вам, барон.

— Благодарю, — генерал-майор поднял взгляд на оберст-лейтенанта. — А у вас там никого не было?

Крест задумался.

— Друзья, насколько я мог бы назвать таковыми некоторых своих коллег. Однако моя работа в целом не предполагает слишком близких контактов. Поэтому пусть я не могу понять и разделить с вами вашу боль, но соболезную более чем искренне.

— Спасибо ещё раз, оберст-лейтенант. Надо как можно скорее найти тех, кто за всё произошедшее в ответе.

— Будьте уверен, барон, — кивнул Крест, — к решению этой задачи я приложу все свои усилия и даже сверх того.

Глава 4

Петроград, Зимний Дворец

Март 1984 года

Радион Анатольевич поднёс спичку к трубке и аккуратно запалил табак. Пыхнув дымом, Кутузов с грустью посмотрел на тела во внутреннем дворе захваченного дворца.

— Пиррова победа, — вздохнул Шереметев.

— Не совсем точное определение, Сергей, — возразил Кутузов. — Царь Пирр понёс в бою ужасающие потери. Выиграв битву, он проиграл войну. Наша ситуация, всё же, иная. И потери у нас не столь уж катастрофичны, да и своих целей мы, отчасти, достигли.

— И всё же у меня на языке крутиться только одно куртуазное слово. Фиаско.

— С этим я не могу не согласиться, — подтвердил Радион.

Получив от Волконских информацию, князья не стали рубить сплеча, а начали разбираться, хотя, конечно, устные договорённости и создание некоего дворянского союза произошло. Кутузов, проанализировав поведение своего адъютанта, пришёл к выводу, что шпион из Крейца… Странный. Будь Крейц верным сторонником трона, он вёл бы себя иначе во многих ситуациях, а так получалось, что адъютант нередко предостерегал своего патрона от ошибок. Радион Анатольевич решил откровенно поговорить с мужчиной, и всё встало на свои места. Страх, вот чем держали Романовы Крейца, да и не только его.

Само собой, просто на слово Кутузов не поверил, и, продолжая разбираться в ситуации, обнаружил странность. Слишком мало у Романовых оказалось идейных сторонников. Много в чистых цифрах, но преступно мало для рода, тысячу лет правившего империей. За это время члены правящей семьи обязаны были научиться вербовать сторонников, да что вербовать — воспитывать с пелёнок. Однако даже Лопухин поделился своим наблюдением о количестве «шпионов» в рядах пацифистов, с радостью менявших сторону, просто потому, что удерживали их Романовы только страхом. Что стало причиной такого положения дел, ещё предстояло разобраться.

Переварив информацию, князья и прочие дворяне начали осторожные переговоры о том, что с этим делать. Свержения Романовых вообще и императора, в частности, никто не хотел, стабильный мир всех устраивал. В чём все участники «заговора» сошлись, так это в желании растрясти правящий род на секреты и знания. А дальше начинались разногласия. Реформаторы хотели, чтобы Романовы потеряли статус «дворян среди дворян», став одним из родов Империи, где император — первый, но среди равных, с последующей возможностью передать империум, право править, не только Романову. Сам Кутузов согласился бы и на сохранение статуса правящего рода, всё же именно Романовы оставались точкой равновесия Империи. Чего хотели пацифисты — непонятно, они между собой не смогли договориться. Всё эти переговоры грозили превратиться в то, во что всегда превращались переговоры между группировками, — в бесконечный спор.

Всё изменило уничтожение Берлина. Масштаб катастрофы пока оставался неизвестен. Всё, что послы Священной Римской Империи могли сказать наверняка: город уничтожен вместе со всеми жителями, жертвы исчисляются десятками миллионов, город недоступен из-за демонического прорыва. Ни с воздуха, ни с земли подобраться ближе и посмотреть невозможно.

Кутузов успел узнать, что такое Ультиматум Танатоса. И, когда волны магии покатились по миру, вынужден был, нарушая все планы, бросать людей к Зимнему дворцу. Только ни Кутузов, ни другие князья не учли, сколько на самом деле у Романовых недоброжелателей и откровенных врагов среди среднего и младшего дворянства. То, что должно было стать обращением дворянства к императору, без всякой воли князей превратилось в заговор и попытку дворцового переворота. Когда было объявлено, что княжеские рода империи перестали безоговорочно поддерживать Романовых, что у них есть претензии и вопросы, некоторые восприняли это как возможность. Бойня началась, едва первые бойцы СБ дворянских родов вошли во дворец. Военные, которые должны были сохранять нейтралитет и просто выступать гарантом спокойных переговоров, весело поделились на сторонников переворота и лоялистов. Последних в линейных частях оказалось заметно меньше, зато гвардейцы единым фронтом поддержали Романовых.

Не прошло и часа, как Петроград стал зоной военных действий, а Зимний дворец — главным полем сражения. И сейчас бойцы СБ и солдаты верных перевороту частей выносили трупы Романовых во внутренний двор, укладывая рядами. К сожалению или к счастью, в основном там лежали члены младших семей, ключевые фигуры рода либо покинули дворец, либо их вообще здесь не оказалось. Принцесса Анастасия в тот момент начала поднимать лояльные Романовым части, приводить в боевую готовность и координировать действия для нанесения удара по участникам переворота, которые делали то же самое в ответ. Дворянских родов и воинских подразделений, пожелавших сохранить нейтралитет и не ввязываться в эту разборку, осталось немало, но нейтралитет этот временный. Как только первый шок слегка спадёт, страна начнёт раскалываться. Словосочетание, которым называют ситуацию, что должна развернуться в Российской империи в ближайшее время, Кутузов не хотел озвучивать даже мысленно.

Гражданская война.

В чудом уцелевший кабинет, окнами выходящий во внутренний двор, ворвался Лопухин. Бледный Эрнест спешно подошёл к креслу и, рухнув в него, прикрыл глаза ладонью. Кутузов с Шереметевым переглянулись, и Радион спросил:

— Что случилось, Эрнест? Что вы нашли?

Лопухин решил в числе других дворян заняться изучением тайн Зимнего дворца. Иначе говоря — покопаться в грязном белье Романовых. Впрочем, Кутузов имел уверенность: Лопухин хотел лишь проконтролировать процесс и остудить горячие головы, если такое потребуется.

— Попробуй представить самые мерзкие эксперименты, доступные твоему воображению, и это всё равно не дотянет и до десятой доли тех ужасов, что творились в стенах этого дворца, Радион. Сейчас всё, чего я хочу — сжечь здесь всё дотла, до основания, чтобы осталось только пепелище.

Кутузов и Шереметев не впечатлились. Кутузов, чьи предки поколениями завоёвывали земли для Империи и фиксировали всё, с чем сталкивались в разных уголках мира, знал много всякого. В мемуарах князю приходилось видеть такое, что потом кошмары годами снились. Африканские и азиатские маги, в погоне за силой и, желая как-то уравнять шансы в борьбе с могущественными европейскими противниками, не были разборчивы в методах и средствах. Радион предположил, что Романовы использовали кое-что из подобных методов, собранных не только Кутузовыми. Разве что упорядочили и собрали в некую систему. Боевые маги Романовых, пусть их и оказалось во дворце не многим больше десятка, попили крови атакующих. Даже члены младших родов, видимо, выполнявшие роль слуг, пусть и не могли похвастаться искусностью в боевой магии, но били со всей дури и не страдали от истощения.

Шереметев достал откуда-то небольшую флягу и предложил Лопухину. Эрнест принял, откупорив, понюхал содержимое и, поморщившись, выпил.

— Есть что рассказать? — спросил князь Кутузов.

— Да, есть, — кивнул Эрнест, возвращая флягу с благодарным кивком. — Я ждал куда большей связи с демоническими планами и самими демонами. Оказалось, для своего развития Романовы к таким методам не прибегали вовсе. Здесь, во дворце, следов подобного мы не обнаружили. Судя по всему, они использовали демонов только в тех случаях, когда особые способности тварей не имели альтернативы.

Кутузов покачал головой.

— Даже не знаю, рад я, что Романовы не оказались демонопоклонниками, или разочарован. Насколько легче бы стало натравить дворянство на Романовых, выяснись, что они лютые демонопоклонники.

— А придётся натравливать? — спросил Лопухин. — Думаешь, у императора будет поддержка дворян?

Кутузов кивнул.

— Ещё какая, Эрнест, ещё какая. Как минимум достаточная, чтобы наш неудавшийся дворцовый переворот перетёк в острую фазу, называющуюся Гражданская война.

Слова были сказаны. Пока в предельно узком кругу. Радион хотел увидеть реакцию Лопухина. Увидел.

— Этого нельзя допустить! — вскочил Эрнест. — Ни в коем случае нельзя!

— Я, Эрнест Фёдорович, с вами полностью согласен. Гражданская война — это последнее, что нужно Российской империи. Только эти трупы во дворе, трупы Романовых, не позволят сохранить статус-кво. Кровавый счёт открыт. Теперь император не успокоится, пока не соберёт коллекцию голов, наших голов, отделённых от тела.

Лопухин машинально огладил шею. Удовлетворённый реакцией Кутузов продолжил:

— То, что последние сутки происходит в городе, скоро масштабируется на всё Империю. Императора поддержит далеко не только гвардия. А нам потребуются веские основания для претензий трону. Поэтому, Эрнест, я был бы рад узнать, что Романовы — прогнившие безумные демонопоклонники. Однако, чего нет, того нет.

— В то же время, поклоняйся они демонам, — вставил Шереметев, — нам бы пришлось иметь дело с такими силами, что в страшном сне не представишь.

— Поэтому я и высказал неуверенность, рад я результатам или всё же нет, — пожал плечами Кутузов.

Лопухин поднялся.

— Нужно, как минимум, обеспечить невмешательство армии, насколько это вообще будет возможно. И колонии…

Кутузов подтвердил:

— Да, колонии.

— Если кризисная ситуация не будет разрешена в ближайшее время, — Эрнест уже скорее мыслил вслух, чем говорил, — мы получим новые восстания.

Радион промолчал, а Лопухин, встряхнувшись, выпрямился.

— У вас есть идеи, как нам выйти из этого кризиса, Радион?

— Нет, Эрнест. Пока нет. И нам всем предстоит хорошенько подумать, чтобы выработать хоть какой-то надёжный план действий.

Лопухин задумался и прикрыл глаза рукой.

— Я понял, князь. Да, нам всем предстоит много думать.

Князь Лопухин покинул кабинет. Кутузов вернулся к прерванному занятию: наблюдению за подсчётом убитых. Шереметев сделал глоток из фляги, которую так и крутил в руках, а затем спросил:

— У вас действительно нет идей, что делать, князь?

— Отчего же? — даже удивился Кутузов. — Конечно же, есть. Первым шагом необходимо найти императора, а затем убить. Обязательно чужими руками, и обязательно так, чтобы об этом узнало всё население Империи, и чтобы ни у кого не возникало сомнения в случившемся. Вторым шагом найти Романова, имеющего достаточно прав на престол и готового с нами сотрудничать. И третьим шагом посадить своего претендента на трон, нейтрализовав соперников. Ничего другого в нашей ситуации не придумаешь, Сергей. Только есть две проблемы.

— Какие?

— Первая: Эрнест не глупее меня и тоже понимает, что это единственный шанс. Впечатлений от увиденного здесь его, конечно, немного выбили из колеи, но ненадолго. А проблема в том, что кого-то придётся назначить виноватым. И если победит наш претендент, то виноватые будут выбраны из других лагерей, причём не какие-нибудь козлы отпущения, а первые лица. А если наш претендент проиграет — не сносить нам головы.

Шереметев хмуро вздохнул и убрал фляжку. Он тоже ещё находился под впечатлением от произошедшего. Уже осознал, что стал фактически изменником и врагом императора, но пока не переварил эту мысль.

— А вторая проблема?

— Вторая проблема — наш хрупкий порочный союз. Как только император умрёт, мы станем не просто соперниками пацифистам, реформаторам и прочим группировкам. Мы станем врагами, которых всерьёз постараются убить. Так что преждевременная смерть нам грозит не только в случае воцарения претендента соперников, но и во время борьбы за престол.

Шереметев задумался.

— А если найти своего претендента до того, как император отойдёт в мир иной?

Кутузов обернулся и снисходительно улыбнулся Сергею. Тот поморщился.

— Да, что-то я глупости спрашиваю, — вздохнул князь. — Ни один уважающий себя Романов до кончины действующего императора даже говорить на эту тему не станет.

— Ну-ну, не будь к себе строг, Сергей, — подбодрил Кутузов. — Претендента искать действительно стоит сразу. Затягивать междоусобицу вообще ни в коем случае нельзя, всё нужно сделать быстро.

Кутузов сделал последнюю затяжку и погасил трубку, вытряхнув пепел прямо на подоконник.

Глава 5

Северное море, Крейсер SIN «Forward»

Март 1984 года

Открыв глаза, Славяна увидела незнакомый потолок. Металлический, покрытый казённой белой краской, с множеством труб, квадратных, прямоугольных, круглых, прямых и изогнутых. Краска нигде не облупилась, местами просматривались пятна, её недавно обновляли.

— Корабль… Не гражданский… — констатировала девушка.

— Oh! You’re awake! — раздался рядом мужской голос, говорили на чистейшем английском.

Славяна поняла, что едва может повернуть голову, да и в целом тело слушалось плохо. К счастью, мужчина сам подошёл к её койке. Под белым халатом проступала форма, знаков различия девушка рассмотреть не смогла.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он уже по-немецки, но с сильным акцентом.

Славяна ответила не сразу, оценивала, чем ей грозит пробуждение на борту корабля, явно принадлежащего флоту Священной Римской Империи.

— Вяло. Но вроде ничего не болит.

Врач удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Ваши способности к восстановлению впечатляют. Когда вас доставили, я честно предложил добить, чтобы вы не мучились. Истощение, раны, переохлаждение, ещё и какой-то магический откат. Обычно в таких ситуациях говорят — лечить нечего. Однако вы удивительно живучи.

Славяна мысленно скривилась. Анх, насколько она помнила, ещё не успел перезарядиться, так что действительно повезло. Однако девушка, как ни пыталась, так и не смогла вспомнить, как она все эти повреждения получила. Последнее, что она помнила — они отбивали очередную атаку охраны комплекса. Затем что-то случилось. Что-то, не оставившее воспоминаний.

— Сколько времени я провалялась в отключке? — спросила Славяна.

Мужчина посмотрел на наручные часы.

— Тридцать четыре часа. Сейчас. Я удостоверюсь, что вы не отключитесь прямо во время разговора, и сообщу о вашем пробуждении.

Пока судовой врач проводил свои манипуляции, Славяна осознала, что пристёгнута к койке. А доктор не проверял её состояние, а подключал артефакты-подавители. Они могли помешать, пока организм девушки боролся за жизнь, да и сейчас тоже мешали, но девушка поняла, что на судне является отнюдь не случайной гостьей. Будь она в силе, подавители не задержали бы её надолго, однако сейчас делали совершенно беззащитной.

— Вот так, — удовлетворённо кивнул себе мужчина. — Никуда не уходите.

Кудрявцева прикрыла глаза.

— Ага, шутку оценила.

Доктор ушёл, а Славяна, нашедшая в себе силы пошевелить головой, осмотрела корабельный лазарет. Не особо большое вытянутое помещение не имело окон, только двери, или скорее люки. Собственную палату Славе не выделяли, на одной из восьми коек лежал усатый мужчина. Судя по испарине на лбу и тяжёлому дыханию, а также магическому куполу, игравшему роль карантина, до внешнего мира пациенту не было никакого дела.

Открылся люк, и в лазарет вошёл не доктор, а некто иной в офицерской форме. В этот раз Славяна могла рассмотреть знаки различия, но ей бы хватило и выражения лица нового гостя, чтобы определить его профессиональную принадлежность. Мягкая улыбка втирающегося в доверие прохвоста, умный цепкий взгляд, армейская выправка и в противовес ей очень мягкие движения. Офицер подошёл к койке Славяны, бросил короткий взгляд на карантинного больного, а затем придвинул себе стул и сел.

— Командор Шепард, разведка Военно-морского флота Священной Римской Империи, — представился офицер на безупречном русском.

— Звание и принадлежность я и сама поняла. Лучше скажите, на каком корабле я нахожусь, и в каких водах.

— Разведывательный Крейсер SIN «Forward» патрульной флотилии Северного Флота Военно-морских сил империи. Мы находимся в водах северного моря. Точные координаты вам, я полагаю, ни к чему.

— Благодарю за утоление моего любопытства, командор, — кивнула Славяна.

— Тогда давайте перейдём сразу к делу. Есть несколько вопросов, требующих…

Люк открылся, и в лазарет вошёл доктор в компании одного из матросов, чьё лицо исказила гримаса страдания.

— Док! Кажется, мне сейчас задницу разорвёт! — выдал матрос по-английски.

— Не переживай, от этого не умирают, — отозвался доктор. — Зашьём обратно, родная мама не отличит.

Матрос был помещён на одну из коек, а Шепард, вздохнув, повесил звуковой полог.

— Прошу прощения, я бы предпочёл говорить в другом месте, но вы пока не транспортабельны.

Слава кивнула:

— Не волнуйтесь, разорванной задницей меня не смутить.

К сожалению, полог был односторонним, док и матрос не слышали, о чём говорят Шепард и Славяна, однако Шепард и Славяна слышали все звуки, издаваемые доком и матросом.

— Хорошо. Давайте начнём с того, что вас выловили в проливе Каттегат. Примерно в этом же время на острове Фюн был уничтожен некий секретный подземный комплекс. Комплекс, где применили мощнейшее заклинание-ритуал, уничтожившее Берлин.

Славяна не удержала удивления.

— Уничтожившее Берлин?

— Вы не знали конечной цели? — уточнил Шепард.

Слава прикрыла глаза, вздохнула, прокручивая в голове возможные ответы. Тема попадания в плен не обсуждалась, предполагалось, что все вернутся в Россию, где уже можно как-то защищаться, даже от разведки Священной Римской Империи. А ещё они не собирались оставлять свидетелей. Но что-то пошло не так. Никакого уничтожения Берлина в планах не значилось, и у Славяны появились к Волконским вопросы. Правда, непонятно, появится ли у неё возможность эти вопросы задать.

Тем временем Шепард своеобразно понял её молчание.

— Не поймите неправильно, британская корона не имеет к вам претензий.

Славяна открыла глаза и удивлённо посмотрела на Шепарда.

— Что?

Командор улыбнулся.

— Британская корона уже давно тяготится вассальным статусом. Не знаю, что сподвигло императора Российской Империи на этот шаг, но нам он играет на руку. Поэтому вы сейчас на борту нашего крейсера, и никто не выдаст вас ни разведке Священной Римской Империи, ни службе безопасности Кайзера. Самого Кайзера нет в живых, как и большей части двора, и подавляющего числа высших министерских чиновников.

Славяну передёрнуло. Слова: «уничтожение Берлина» обрели дополнительный смысл, означающий, что город не только уничтожен, но там ещё и погибли если не все, то почти все.

— Конечно, — Шепард изобразил скорбь, — мы очень сожалеем обо всех подданных британской короны, трагических погибших в этой катастрофе. Однако к вам мы претензий не имеем. Вы, ваше начальство, даже правящий род, никто не мог знать о настроениях в Букингемском дворце.

Слава не успела ответить.

— Док, вколите мне уже обезболивающее!

— Обезболивающее вызовет расслабление сфинктера, а мне только фекальных фонтанов в лазарете не хватало, — ворчливо ответил врач.

Шепард недовольно обернулся на шум.

— Вы уверены, что здесь подходящее место для таких разговоров? — спросила Славяна.

— На этом корабле те, кто могут пройти мой полог, имеют необходимый допуск к секретам, — ответил британец, вновь переведя внимание на Славяну.

— Как скажете, командор. И знаете? Этот объект на Фюне из рук вон плохо охранялся.

Шепард пожал плечами.

— Это нормально. Секретность и сложная защита несовместимы. Подземный комплекс проходил как заурядное хранилище, даже не особо секретное, и имел соответствующую охрану. Подобных объектов только на британских островах порядка тысячи: склады, опорные пункты, объекты наблюдательной системы для выявления демонических прорывов. Так что ограниченная охрана — лучший способ спрятать то, что там внизу находилось. Вы знаете, откуда информация об объекте попала к вашему начальству?

Слава, само собой, знала. Сдавать фон Шолля не стоило в любом случае, даже если этот Шепард не врал, и британцы действительно воспользуются моментом для получения независимости, это не делало её и командора друзьями.

— Вроде как от информатора. И почему вы, Шепард, уверены, что я служу дому Романовых?

Командор приподнял бровь.

— А кому ещё может служить молодая волшебница из рода Кудрявцевых? Понимаю, события в Петрограде, к которым вы приурочили нападение…

— Какие события? — не поняла Слава.

Шепард несколько удивился вопросу.

— Вы не в курсе? Я считал вас, Славяна, если не командующей отрядом, то как минимум одним из тех участников, кому известна вся подоплёка операции.

Слава прикрыла глаза, быстро собираясь с мыслями.

— Я выступала в качестве основной ударной силы. Информацию до меня доводили по принципу необходимого знания, — сказала она, посмотрев на командора.

— Вот как… — Протянул британец. Слава, не могла сказать, поверил ей Шепард или нет. — В Петрограде произошла попытка дворцового переворота. Неудачная, насколько до нас доходили сведения. Известно, что многие Романовы погибли в ходе штурма Зимнего дворца. Официальных заявлений ни от Романовых, ни от участников переворота пока не поступало.

Девушка несколько секунд пыталась как-то представить, что там могло произойти, но ни к чему не пришла.

— Боюсь, командор, я совершенно не понимаю, что происходит. И прошу ответить на ещё один мой вопрос. Ваше судно подобрало только меня?

Шепард несколько секунд сидел, задумчиво глядя на девушку, а затем кивнул.

— Да, мисс Кудрявцева, только вас. По нашим сведениям, в комплексе нашли несколько трупов. Подробности нам, к сожалению, неизвестны.

Славяна вздохнула, вновь прикрывая глаза. Она уже опасалась продолжать разговор, с каждой фразой англичанин вываливал на неё всё больше шокирующей информации. Получалось, что Волконские всех обманули. Но зачем? Для чего? Что происходит в Петрограде? Что происходит в Лондоне, в конце концов? И как ей на всё это реагировать?

— А что вы хотите от меня, командор? Если у вас нет ко мне претензий после произошедшего в Берлине…

— Информация, само собой. В первую очередь о содержании комплекса. Что именно вы применили? Как минимум название вам должны были сообщить.

Славяна подумала и решила, что название заклинания-ритуала так и так в скором времени станет известно всем заинтересованным.

— Ультиматум Танатоса, — ответила она.

Шепард не удивился, хотя лицо его отразило задумчивость.

— Осадная магия. Неожиданно. Не просто так его старательно забывали сотни лет. Спасибо, это ценная информация сама по себе. Позже я попрошу вас описать сам комплекс.

— Предупрежу сразу, — остановила Шепарда Слава. — Я не сильна в подобной магии, так что…

— Понимаю. Расскажете то, что увидели, этого будет достаточно.

Спорить Слава не стала, к счастью, видела она мало, потому что не заходила в сам ритуальный зал.

— И ещё, — продолжил командор. — Мы хотели бы, после вашего полного восстановления, через вас связаться с вашим начальством. Пусть не с самими Романовыми, правящему роду неуместно иметь дело с участниками восстания, как минимум, до обретения нами независимости. Но с кем-то из ваших непосредственным руководителей.

Слава медленно кивнула. Выполнить эту просьбу она вряд ли сможет, точно не в том виде, в каком подразумевает Шепард. Но, возможно, Диме будет что обсудить с британцами. Кто знает, как оно теперь повернётся?

Глава 6

Германия, Берлин, Берлин Форст Шпандау

Март 1984 года

— Соваться в лес было плохой идеей, — заключила Вайорика, давя ногой демона, захватившего какого-то зверька.

Чем животное было до одержимости, ведьма гадать бы не взялась. Единственное, что её волновало — как прикончить тварь, и с этим справлялось несложное заклинание для обезвреживания, а также физический ущерб для закрепления результата. Под ногой хрустнуло, и демон оставил бедный трупик.

— Здесь меньше людей, — ответил Вицлав, сжигающий ожившее плотоядное дерево.

Вайорика хмыкнула:

— Так себе аргумент.

Ядвига закончила сложное плетение, и возникшая в её ладонях волна света разбежалась по округе, разгоняя серую мглу. К сожалению, временно.

— Всё, — выдохнула полька и покачнулась, едва не свалившись, но тут же была подхвачена Вицлавом.

Они уже десяток часов выбирались из возникшей аномальной зоны, множество раз отбивались от всяких тварей, в основном — мелких и слабых, однако сумели лишь переместиться из городской застройки в лес.

— Она в сознании? — спросила ведьма.

Ответил поляк не сразу.

— Относительно.

Ядвига тяжело дышала и водила по округе мутным взглядом. Вайорика криво улыбнулась.

— Переутомление и истощение. Для обычного мага это всё равно что одной ногой в могилу вступить, но после всех изменений, сделанных Димой, всего лишь лёгкое недомогание. Отдохнуть часок и будет вполне ничего.

— Кто же нам этот часок даст? — мрачно уточнил Вицлав.

Он получил самый минимум прокачки от Мартена, однако сейчас выглядел бодрее девушек. Не потому, что был сильнее и выносливее, просто не имел в арсенале достаточно эффективных против демонов заклинаний. Основную работу по разгону потусторонних тварей взяла на себя Ядвига, Вайорика по мере сил помогала. Благородного дворянина роль балласта не устраивала, но этот стресс ему приходилось переваривать самостоятельно.

Вайорика достала из кармана амулет из вороньего черепа и попыталась найти направление к краю опасной области. Нашла. Направление амулет стабильно показывал, только выход никак не приближался.

— А может, и сладим? — Вайорика убрала амулет. — Сильные на эту сторону не лезут. Одержимость и прочие пакости — удел всяких слабаков. Даже Ткачиха, с которой ведьмы имеют дело довольно часто, всего лишь сильнейшая из слабейших.

Вицлав аккуратно поднял Ядвигу на руки.

— Может, и сладим, — без особой уверенности отозвался поляк. — Куда пойдём?

Вайорика нахмурилась. Огляделась. Снова взялась за амулет.

— Ой-ой-ой…

И, прежде чем Вицлав успел уточнить — что не так, раздался голос:

— Заблудились?

Ведьма схватила другой амулет и сжала так, что побелели костяшки пальцев.

— Накаркала, дура. Накаркала на свою задницу.

Раздался смех. Голос казался женским, но Вицлав бы скорее назвал его холодным.

— Что это?

— Кто-то из серьёзных ребят, — ответила ведьма. — По-настоящему серьёзных.

Серая пелена, отброшенная Ядвигой, но продолжавшая клубиться по ямам и всяким тёмным уголкам, окончательно рассосалась. Стволы деревьев, только что покрытые сухой, даже острой корой, обратились липкой, тягучей субстанцией. Вайорика переступила с ноги на ногу, ощущая, как земля под ногами оборачивается холодной бездонной трясиной.

— Отчаяние, — назвала демона Вайорика.

Вицлав нахмурился, а затем гордо выпрямился.

— Тебе нас не сломить. Отчаянию я точно поддаваться не собираюсь.

— Говори за себя, — тихо вставила ведьма. — Я уже последние часа два как в отчаянии.

Поляк шикнул на ведьму.

— Сломить? Нет, — сухой, горестный голос будто о чём-то сожалел. — Вокруг разлито много отчаяния. Пожелай я найти себе жертву — нашла бы тысячи. Слабые, низвергшие себя в пучины. Нет.

Слизкое щупальце обвило ствол, и через секунду из-за него выбралось нечто бесформенное, аморфное. Как болотная вода, пробившая себе путь на лужайку, нечто тяжёлое, душащее захлёстывало пространство, отравляло собой, обвивало и тянуло. Вайорику передёрнуло, и она отвернулась, а Вицлав остался стоять, пытаясь смотреть в то место, где у демона угадывалась голова.

— Смотреть в лицо Отчаянию — всё равно что смотреть в бездну, — обволакивающе выдохнул демон в лицо поляку. — Но я пришла не для того, чтобы тянуть вас в пучины. Нет. Я хочу выбраться, увидеть живой мир, коснуться реальности.

Вайорика нервно рассмеялась.

— Демон посреди локального демонического вторжения желает с нашей помощью вырваться из уже наверняка созданного оцепления в реальный мир. Ты хоть осознаёшь, сколько у нас причин для отказа?

Силуэт сконцентрировался в фигуру, которую можно было назвать женской разве что спьяну. Виделись болезненность кожи, на глаз имевшая пульсирующую вязкость, а также щупальца, заменявшие элементы одежды, ну и отсутствие лица… В общем, как и положено истинным демонам, Отчаяние внушало свой аспект даже самой внешностью, а не присутствием. Даже если бы это была всего лишь картина, беспокойство начинало проникать в разум, ломая преграды воли. Личное присутствие демона вселяло чувство бессилия, медленным ядом, замораживая и поглощая.

— Много, я понимаю, — говорила бездна на месте лица. — Но я могу вывести вас. И дать силу своему избраннику.

Вицлав повернулся к ведьме.

— Она имеет в виду тот контракт, который Дима заключил с Пугающим?

Вайорика фыркнула.

— Ну, формально — да. Только ты, друг, учитывай, что Дима и сам по себе способен многих людей до грязных порток напугать, при желании. Дима полностью доминирует над демоном, выдрессировал и посадил на короткий поводок. Ни у кого из нас так не выйдет…

Ведьма глянула на Ядвигу.

— Ну, может быть, у неё.

— Нет, — вмешалась Отчаяние. — Она не подходит. Она никогда не испытывала отчаяния. Как бы тяжело ни было, она не позволяла унынию проникнуть в разум, закрепиться, пустить корни. Но ты…

Щупальца из тела демона взметнулись к Вицлаву, но остановились в метре, всасываясь обратно.

— Ты испытывал разъедающую разум безысходность, осознавал своё бессилие перед непреодолимыми трудностями. Познал отчаяние и преодолел его. Ты — подходишь. Ты смотрел в лицо бездне и не отвернулся, когда она взглянула в ответ.

Поляк нахмурился, опустив взгляд на Ядвигу, которую продолжал держать на руках.

— Эй! Ты чего удумал?! — взвилась ведьма.

— Я справлюсь! — твёрдо ответил Вицлав. — Если это всем нам поможет выбраться — я справлюсь.

— Ты хоть понимаешь, с чем собираешься справляться?!

— С Отчаянием, — улыбнулся поляк.

Вайорика ударила себя ладонью по лицу.

— Да не будет она на тебя воздействовать! Незачем, ты уже будешь с ней связан! Она через тебя будет давить на всех вокруг, понимаешь? На нас давить будет! И если те, кто покрепче характером, будут от твоего присутствия просто дискомфорт ощущать, то слабых ты просто вгонишь в депресняк!

— Но Дима… — хотел возразить Вицлав.

— Ты не Дима, Вицлав! У тебя нет десятков лет опыта взаимодействия с демонами всех форм и расцветок! Через год ты останешься один, потому что никто добровольно рядом с тобой находиться не захочет. Ты обрекаешь себя!

Сухой, холодный смех демона её прервал.

— Сотрясаешь воздух, девочка. Он уже всё решил.

Вицлав повернулся к ведьме.

— Ты поможешь или будешь мешать?

Вайорика закричала в лицо поляку, выбрасывая бушующие в ней злость и страх. Просто длинной «А-а-а!» от безысходности. Выругалась. А затем принялась перебирать амулеты.

— Никто не слушает ведьму. Никто не слушает! А потом: дорогая, кажется, наш сын распял кота на заднем дворе! А всё потому, что никто не слушает ведьму! А ведьме приходится по колено в грязи сложнейшие ритуалы проводить…

— Я понимаю риск, Вайорика, — попытался успокоить ведьму Вицлав.

— Ни хрена ты не понимаешь! Ты думаешь, Отчаяние только сейчас появилось? Нет! Она шла за нами с самого начала! Она тебя доводила, чтобы ты, дурак, на всё согласился! Вот, держи.

Вайорика протянула поляку серебряную цепочку. Вицлав осторожно положил Ядвигу на изменчивую субстанцию, заменившую землю, и принял собранный на коленке артефакт.

— Закрепи на руке как браслет, — выдала инструкцию ведьма.

А сама полоснула себя по ладони, выплёскивая в воздух кровь, игнорирующую банальные законы физики и не думавшую падать. Несколько движений ладонью, и кровь построилась в трёхмерную печать, вспыхнувшую зеленоватым пламенем.

— Это всё, что я могу сделать в подобных условиях, — выдохнула Вайорика.

— Девочка молодец, постаралась, — оценила Отчаяние. — Но я всё равно могу обойти твоё плетение…

Ведьма самодовольно хмыкнула.

— Во-первых, оно для этого и создано. Обойти ты его можешь, только мы об этом точно узнаем. Во-вторых, если что-то учудишь — тебя достанет Куница. Не просто затолкает тебя на тот план, с которого ты вылезла, но ещё и отделает тебя до деградации в безмозглого червяка. Веришь?

Силуэт качнулся.

— Верю… — подтвердил демон.

Вайорика отмахнулся, отворачиваясь.

— Тогда всё. Можешь приступать.

Вицлав лишь улыбнулся тому, как ведьма запугивает демона, а Отчаяние уже выстрелило в него своим щупальцем. Однако лишь коснулось ладони, оставляя свой знак. Поляк с некоторым удивлением глянул на ладонь.

— Это… Всё?

Вновь холодный смех.

— Я не какая-то слабосильная тварь. И это не одержимость, мой отчаянный рыцарь, а связь. Вскоре ты поймёшь, как взывать ко мне. И не беспокойтесь, нашу связь не так-то просто обнаружить, даже зная, что искать.

И, более ничего не объясняя, демон расплылась мутными пятнами, просто исчезла прямо в том месте, где только что стояла. Вместе с ней и окружающий мир обрёл свою нормальную чёткость, слегка подёрнутую энергиями с потусторонних планов. Вицлав с некоторым удивлением огляделся.

— Я… Не чувствую никаких изменений.

— Нужно время, от недели до месяца, в зависимости от личной силы, — пояснила Вайорика. — В твоём случае где-то недели две-три. И, похоже, до конца своих дней передёргивать ты будешь левой рукой.

Вицлав скривился, поднимая на руки Ядвигу.

— Я оставлю твои слова без ответа.

— Не обижайся, это нервное, — призналась ведьма, снова доставая свой амулет. — Если нас перестали водить за нос, то…

До них донёсся звук из громкоговорителя.

«…безопасная зона. Выжившие, идите на звук, здесь безопасная зона…» — повторял динамик.

Вицлав с Вайорикой переглянулись и, кивнув друг другу, пошли на звук. Всего через десяток минут они вышли к наспех сооружённому барьеру, от которого, тем не менее, ощутимо фонило магией. Барьером служил трёхметровый забор из стальной решётки с большими плитами, метр на метр, покрытыми руническим письмом. Между плитами десятка два метров, так что совсем уж непреодолимым барьер точно не считался, однако за ним на дистанции видимости нашёлся ещё один забор, всего метровый, зато из глухих бетонных блоков.

— Быстро они его возвели, — оценил Вицлав.

Между двумя барьерами организовали карантинную зону, над воротами, в которых и висел громкоговоритель. С этой стороны через ворота уже никто не шёл, но в карантин оказался довольно плотно забит людьми. Гражданские, по большей части, в местами порванной одежде, валялись кто где. На глазах Вицлава и Вайорики у одного человека начала меняться рука, обращаясь какой-то клешнёй. Откуда-то выскочили люди в глухих костюмах защиты, и без разговоров расстреляли одержимого. Зрелище вызвало охи у людей, но в целом реакция оказалась вялой. Судя по многочисленным следам крови, одержимые проявлялись регулярно.

Перед ними был отряд из десятка бойцов в герметичных костюмах, подскочили и к Вицлаву.

— Стоять. Называй числа от восьмидесяти и по возрастанию.

Поляк удивлённо глянул на ведьму, и та подтвердила.

— Простейшая проверка. Низшие демоны с трудом воспринимают привычную нам реальность и с такой простой задачей частенько не справляются.

Вицлав начал считать и дошёл до ста десяти.

— Стоп. В обратную сторону, — приказал боец.

Поляк снова досчитал до восьмидесяти.

— Теперь ты. Впрочем… Покажи амулеты, ведьма.

Вайорика послушно достала гирлянду из двух десятков висюлек. Бойцы опустили оружие.

— Что с девушкой? — указали на Ядвигу.

— Переутомление. Через часик будет в норме.

Бойцы переглянулись.

— Вы припозднились, уже часа два никто не выходил, — голос говорившего искажался маской.

— Заплутали, — ответил Вицлав. — Мы довольно сильны и всякой мелочи не по рылу.

— Ага, вместо этого какая-то гадость, не сумевшая нас сожрать, стала водить кругами, — ворчливо добавила Вайорика.

— Ясно. Еду и одеяло можно получить там, — боец махнул рукой, указывая направление. — Как минимум ещё сутки мы будем организовывать второй заслон карантина, до этого придётся сидеть здесь.

После этого они потеряли к новоприбывшим интерес. Вицлав окинул мрачным взглядом карантинную зону.

— Хотя бы выспимся, — позитивно выдохнула ведьма.

— Если не начнётся дождь, — отозвался поляк.

И как на заказ с неба начали падать тяжёлые холодные капли.

Глава 7

Где-то

— Знаешь, для места, что должно являться сосредоточением страха, здесь на удивление… Спокойно.

Всё вокруг заполнила тьма, тьма и только тьма. Впрочем, мрак не был однородным. Абсолютной черноты, напоминавшей провалы в пустоту, оказалось не так уж много. Куница скорее ощущал себя в комнате, где всё окрасили чёрными цветами и выключили свет. Тьма оказалась неоднородной, в ней угадывались силуэты вещей, отражавших куски реальности. Маленький уголок человеческого в потустороннем царстве.

— План страха создан человеческими страхами, что должно быть очевидно. И знаешь, что является главным человеческим страхом?

— Ты подразумеваешь самый сильный страх, или тот страх, которому подвержено больше всего людей? — уточнил Дмитрий.

— Вот! — в голосе собеседника появилось нечто сродни радости. — Ты меня понимаешь! И потому ты здесь в качестве почётного гостя с самыми комфортными условиями, какие я вообще могу обеспечить.

Куница хмыкнул. Он лежал в… Кресле? Большом, удобном кресле. Мягкость обманчива, Дмитрий схватил ладонью немного тьмы, на которой сидел, и слепил из неё нечто напоминающее птицу. Создание тут же ожило и попыталось удрать.

— Не то чтобы я не ценил гостеприимство, наоборот, благодарен за него, но, возможно, ты будешь любезен и вытолкнешь меня обратно в реальность?

Он говорил. Куница говорил с самим собой. Пугающий принял его облик и также полулежал прямо в пространстве, на сгустке черноты.

— Да я же совсем не против, господин начальник, только сам не могу. Как только кто-нибудь извне позовёт — я сразу фьють, — демон изобразил рукой взмывающий в небо самолёт, — Отправлю тебя домой. А пока могу только развлекать разговорами.

Куница попробовал захватить ещё немного тьмы и вылепить что-нибудь другое.

— Ты говорил о страхе.

— О да! Об этом я могу говорить бесконечно! И ты правильно отметил, есть страх не очень сильный, но охватывающий множество людей. Страх смерти. Иррациональный, порождённый инстинктивным желанием жить. Страх… — демон развёл руками, как бы указывая на черноту вокруг. — Забвения. То есть не смерть сама по себе как таковая, нет. Вас, людей, до безумия пугает мысль о мире, в котором вас больше нет.

Он рассмеялся.

— Мне это кажется таким смешным. Люди испытывают много страха, но это нормально. Реакция на опасность, угрозу. Меня забавляет, что в большинстве случаев эти страхи меня не касаются. Выскочившая из-за поворота машина, упавшая полка, выпрыгнувшая из темноты кошка, компания агрессивно настроенных людей в подворотне. Бытовые ситуации. Но когда мы говорим о страхе смерти, — пугающий замолчал и рассмеялся, — люди подсознательно взывают к иным силам. И я знаю, что происходит в такие моменты.

Тьма рядом с демоном заклубилась, создав две фигуры, одну выразительно лежащую в предсмертной позе, и вторую, не менее выразительно склонившуюся над первой.

— Я буду помнить тебя всегда. — с насмешливыми интонациями сказал демон. — Мы встретимся в лучшем мире. Или, например: то, что ты сделал, оставит твоё имя в веках. И прочая утешительная чушь. Постоянно такое слышу. А больше всего страдают те, у кого нет детей. Два инстинкта смешиваются и взаимно усиливаются. Как это? Умереть, не оставив себя в потомках? Ха!

Куница тоже улыбнулся. Обсуждение человеческих страхов с демоном, являющимся концептуальным воплощением этих самых страхов. Такая теперь у Мартена жизнь.

— Я слышал, есть народы, довольно безразлично относящиеся к смерти.

Пугающий закивал.

— Да, есть такие. У меня они тоже поначалу вызывали любопытство. Но нет. Пусть суровая жизнь сделала их более привычными к случайной смерти, своей и близких, суть осталась неизменной. Да, они не реагируют на смерть так же остро, как представители цивилизованных народов, но забвения и пустоты боятся также сильно. Поэтому вокруг тебя тьма, преддверие пустоты и бездны. Все демонические планы в самой своей глубине отражают бездну в одном из её проявлений. Где-то это выражено ярче, где-то тусклее, да и от обитателей конкретного момента зависит многое. Но в основе — бездна.

Куница покивал:

— Познавательно. А что ты имеешь в виду, когда говоришь: обитатели конкретного момента?

Пугающий удивился вопросу, будто Дмитрий спрашивал о чём-то очевидном.

— Ну, сейчас самой большой жабой в этом болоте являюсь я. Ха, уверен, никто другой не сможет воплотить более могущественного демона страха. Когда наша связь закончится, если ты не передашь меня наследнику, воплощением либо станет другой демон, либо весь план вернётся в первозданный вид.

Мартен широко открыл глаза, сел, пристально посмотрел на Пугающего.

— Воплотить? Я тебя не воплощал, я…

— Воплощал, воплощал, — покивал Пугающий. — Или как, по-твоему, появляются демоны?

— Вы обитаете на своих планах, — ответил Дмитрий.

Демон выразительно посмотрел на Куницу, будто спрашивая: «ты идиот?», а затем уточнил:

— А вы не в курсе?

— В курсе чего? — нахмурился маг.

— Обычно на эту глубину, где мы сейчас сидим, законы реального мира не достают. Я и ты принесли их с собой. И демоны здесь не обитают, всякая мелочь вертится у поверхности, где на планы влияет реальный мир, порождая сонмы мелких тварей. Сильные демоны появляются, когда сильные маги зачерпывают столько энергии с потустороннего плана, сколько могут удержать, и воплощают демона, воздействуя на чистую энергию, слепок, силой реальности.

Пугающий задумался.

— Конечно, есть и другие ситуации, когда демон появляется от неких событий, а не по воле мага. На войнах такое часто происходит. Эмоции тысяч людей естественным путём засасывают энергию и воплощают демона. Такие ребята, без конкретного хозяина и со слепками тысяч людей, непредсказуемы и довольно агрессивны. Все меры безопасности, которые ваши маги сотнями лет нарабатывали, созданы именно от таких весёлых разрушителей. Да и, откровенно говоря, сильных ребят, вроде тебя, способных в одно лицо воплотить демона моего уровня довольно мало.

Дмитрий медленно кивнул, переваривая услышанное.

— И что станет с тобой, как наша связь закончится?

Демон безразлично пожал плечами:

— Ничего. В смысле — я растворюсь в энергии плана. Но для нас это нормально, мы забвения не опасаемся, наоборот. Сейчас я в каком-то смысле вырван из своего обычного состояния, оторван от плана и связан с тобой. Когда связь кончится, я верну себе единство с тем, что меня породило.

Куница медленно кивнул. Очень медленно.

— И как вам существование в воплощённой форме?

— Интересно, — честно ответил Пугающий. — Пощупать реальный мир интересно. Познать что-то новое. Мы, в каком-то смысле, и так чувствуем весь мир, но лишь в каком-то конкретном его аспекте. Контакты с реальностью позволяют расширить понимание, узнать больше, взглянуть под новым углом.

— И как долго может существовать демон при наличии связи?

Пугающий ухмыльнулся.

— Да сколько угодно, друг мой живой. Десятки лет, сотни, даже тысячи, наверное.

— И как демон себя при этом ощущает?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Пугающий. — Но вряд ли такой демон будет сильно счастлив. Мне сложно это объяснить не демону. Слишком долгий разрыв со своим планом постепенно нас меняет. И не в лучшую сторону. А что?

Куница наклонил голову набок, глядя в сторону.

— Кажется, я знаю одного демона, кукующего в реальности уже тысячу лет как, а то и больше.

Пугающий задумался.

— Гамаюн? — уточнил демон.

Куница кивнул.

— Он самый. Давай-ка подробнее, чем ему грозит слишком долгий отрыв от своего плана?

Пугающий широко улыбнулся.

— О-о-о! То, что за это время у него могла тысяча контракторов смениться, а это искажает наши слепки личности. Впрочем, это мелочь. Важно, что такой разрыв с планом нарушает наши силы. В моём случае это не критично, чтобы пугать до смерти смертных, мне связь с планом нужна поскольку постольку. Не проблема. А вот Гамаюн… Его способность заигрывать со временем, конечно, не исчезнет, но будет давать искажения. И если кто-то делает очень серьёзную ставку на прогнозирование демона времени…

— Что ты вообще знаешь о его способностях?

Демон задумался и молчал несколько минут, Дмитрий не торопил.

— Сложно сказать, на самом деле. Наши силы довольно концептуальны. А это значит — предельно гибки и зависят только от фантазии того, кто ими хочет воспользоваться. Тебе ведь показали будущее, которого не было. И дело даже не в том, что показали аж два десятка лет, а это очень много, и не в том, сколько знаний в тебя вложили. Это ерунда. При желании и я могу иллюзии показывать, и показываю, когда хочу напугать, например. Но в твоей голове воспоминания. Даже точно зная, что они ложные, видя тысячи нестыковок, ты продолжаешь ощущать их именно воспоминаниями. А это чертовски сильно, недостижимо ни для каких иллюзий.

Пугающий замолчал, будто подбирая слова.

— Только мы не создаём нечто из ничего. У меня вот есть доступ к твоей голове, я постоянно нахожусь рядом, но чёрта с два я тебя напугаю. Так и Гамаюн не мог создать воспоминания из ничего. Он у кого-то их отнял, чтобы потом передать тебе и тому немцу. Однако навеянные воспоминания получились… Мягко говоря, далёкими от идеала. Не потому, что Гамаюн схалтурил, нет. Он просто уже не может справиться лучше. Искажения его силы, слишком давно оторванной от своего плана, слишком разбавленной магией реального мира, просто не позволят сделать всё по красоте.

Куница тоже задумался, даже поднялся на ноги и прошёлся по пространству в нигде.

— При этом не стоит забывать и про обратную сторону, — продолжил Пугающий. — Раз демон столько лет среди людей, он мог научиться разным трюкам. Всяким хитро вывернутым способам использования своей силы. Наблюдая за людьми всякого можешь нахвататься.

— А его хозяева знают об искажениях? — спросил Дмитрий.

Демон пожал плечами.

— Понятия не имею. Вы, смертные, не особо склонны с нами разговаривать. Тебе мои слова кажутся откровениями, значит, вы о нас знаете куда меньше, чем вам кажется. Противостоять нам вы, само собой, научились, но о нашей природе знаете очень мало. Вопрос: «почему так» задавать стоит не мне. Хотя могу предположить, вы настолько привыкли видеть в нас угрозу, почти стихийное бедствие, что закрепили ярлык неких хтонических тварей, небезосновательно, само собой. Однако, имея на руках массу способов нас контролировать…

Куница мотнул головой.

— Да, пожалуй. Только в навеянных мне воспоминаниях как раз не гнушались взаимодействовать с демонами в самом широком спектре задач. Да и Романовы с Гамаюном дружат тысячу лет, вместе с тем умея хранить свои секреты. Стоит предполагать, что им как раз всё известно. И, возможно, всё происходящее сейчас — это финальный аккорд, пока силу Гамаюна вообще возможно использовать, не опасаясь критичных ошибок.

Пугающий развёл руками.

— В этом вопросе я тебе подсказок не дам. Разве что напомню: у человеческой глупости нет предела. За годы Романовы могли привыкнуть к всесильности своего ручного демона, настолько этим преисполнившись, что не поверят в обратное, пока реальность жёстко не напомнит о себе.

— Учту, — вздохнул Дмитрий, завалившись обратно в «кресло». — Осталось выбраться отсюда и воспользоваться полученными знаниями.

Глава 8

Карельская губерния, Трасса Р-21

Март 1984 года

За окном проносился мартовский карельский лес. Полевая офицерская форма отчего-то ощущалась непривычно, хотя девушка носила подобную тысячу часов. Возможно, потому, что раньше ей форму всё же подгоняли, а не брали типовую примерно в размер. Хотя бы армейские ботинки пришлись впору и сидели нормально. Анастасия уловила в этом некоторую иронию. С её магическим развитием сила, стойкость и ловкость тела выходила на столь высокие показатели, что такие мелочи, как одежда и обувь вообще не должны занимать её внимание. Когда ты способен лицом поймать пулю из снайперской винтовки и не только не погибнуть, но даже сознания не потерять, одежда, в теории, вообще не может «сидеть неудобно», или там где-то натирать. Однако одежда сидела неудобно, бронежилет и разгрузка мешали, наушник рации в ухе раздражал. Бронежилет Анастасия надела, чтобы не выделяться на фоне прочих офицеров. Не стоит всем вокруг сообщать, кто она. Если Анастасия пожелает выступить соло, от всего лишнего она избавится за мгновения. Магический доспех она сплела и держала готовым к применению, как только покинула Петроград. Девушка сожалела об артефактных доспехах. Арсенал захватили до того, как она успела организовать силы внутри дворца, да и атакующие не были идиотами и защищали склад с оружием всеми доступными резервными силами.

Гвардии капитан Соколов, исполнявший обязанности её адъютанта, пока не погибнет или пока она не найдёт кого-нибудь получше, сидел на соседнем сидении и получал сводку по ситуации. Гвардию поднял именно он. Возможно, не вмешайся он, и это сделал какой-нибудь офицер, но история не терпит сослагательного наклонения. Кто-то другой мог бы сделать всё слишком поздно или недостаточно решительно, и принцесса Анастасия погибла в боях за дворец. Заслуга принадлежит этому молодому и храброму гвардейцу, и принцесса дала ему шанс проявить себя.

— Ваше Императорское Высочество, — вырвал Анастасию из размышлений гвардии капитан.

— Докладывай, — коротко распорядилась принцесса.

— Петроградский, Московский и Минский военные округа перешли на сторону бунтовщиков, как и Балтийский флот. Северо-западный военный округ верен трону. Киевский и Астраханский военные округа формально подтверждают верность трону, но… — гвардии капитан на секунду замешкался.

Анастасия нахмурилась.

— Прикрываются нежеланием убивать таких же русских солдат и офицеров?

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — подтвердил Соколов. — Приказы выполнять они не отказываются, но явно будет саботаж. Части центрального округа приведены в боевую готовность и получили приказ не покидать расположения. Командование самоустранилось.

— Что сделало? — не поняла Анастасия.

— Генерал Давыдов застрелился, так нам сообщили. Учитывая, что начальник штаба у него Кутузов, двоюродный брат Радиона Кутузова…

— Поняла, — кивнула Анастасия. — Как бы мне ни хотелось развесить предателей и бунтовщиков на ближайших столбах, но положить собственные войска в Гражданской войне — идея скверная. Думаю, бунтовщики тоже это понимают и постараются на первых порах локализовать военные действия.

Принцесса прикинула в уме расклад, и пока ситуация выглядела скверно. Столичный Петроградский округ хорошо оснащён и весь находился на месте, так что это крупные силы, десяток полнокровных дивизий. Московский и Минский хоть и не уступали столичному в численности и оснащении, но в основном были задействованы в операциях, значит, там только гарнизоны, а это не особо много. Архангельский округ вместе с северным флотом тоже сидел в казармах, а значит, приличный кулак у Романовых имелся. Потребуется, правда, ещё собрать этот кулак воедино, дивизии разбросаны по большой площади. Северный флот Соколов пропустил не просто так, толку от тех кораблей немного, разве что морскую пехоту снять, тоже, как никак, гвардейские подразделения. Корабли, конечно, можно послать на Балтику, но с какой целью? Захватить Петроград? Сомнительно, город хорошо защищён с моря. Для морского сражения? Пустая потеря кораблей.

— Связи с линейными частями нет? — спросила Анастасия.

— Есть, Ваше Императорское Высочество, — подтвердил адъютант. — Генерал Нестеров готов бросить всё и прямо сейчас направиться, куда прикажут, но просит подтвердить приказ.

Анастасия вздохнула. Нестеров со своей армией нужен там, где находится, да и не только он. Все армии, разбросанные по горячим точкам на границах империи, или просто в колониях, нужны на своих местах.

— Передай ему приказ высвободить столько сил, сколько не оставит его без стратегического преимущества. И пока никого никуда не отправлять, безопасные маршруты переброски войск нам ещё только предстоит создать.

— Будет исполнено, Ваше Императорское Высочество, — подтвердил гвардии-капитан.

Анастасия продолжила крутить в мыслях стратегическое положение, оценивая количество совпадений. Скольких ключевых фигур рода Романовых не оказалось во дворце в такой опасный момент? Окажись в Зимнем больше боевых магов, и бунтовщики умылись бы кровью, но нет. Она сама, да ещё десяток сильных бойцов — всё, что Романовы выставили в критический момент. И к самому императору вопросов нет, его отъезд вместе со свитой был давно запланирован, кронпринц тоже по делам рода отлучился, к нему никаких подозрений. А вот остальные… Да ещё и молчание Гамаюна. А теперь удар по Берлину, последствия которого пока неизвестны, совмещённый с началом переворота. И войска заняты, быстро их не выдернуть. Это с недавним восстанием всё получилось, потому что все нити управления сходились в одни руки и все действующие лица играли по одному сценарию. Сейчас же… Анастасия не могла сложить картину воедино.

Колонна миновала блокпост, въезжая в расположение части, где разместилось командование округом. Военной техники Анастасия почти не видела, зато солдат с оружием в усиленных патрулях хватало. Даже с избытком, на взгляд принцессы. Большая часть их колонны отправилась в парк, и только её машина и ещё один внедорожник остановились на парковке перед штабом, где Анастасия увидела автомобиль с гербом кронпринца.

— Выясни, Его Императорское Высочество кронпринц Алексей здесь?

— Будет исполнено, Ваше Императорское Высочество, — козырнул Соколов и первым выскользнул из машины ещё до полной остановки.

Анастасия так не торопилась, подождала, пока автомобиль встанет, затем вышла и неторопливо направилась к входу. Соколов встретил её практически в дверях.

—Ваше Императорское Высочество, Его Императорское Высочество кронпринц Алексей прибыл пять часов назад и принял командование, поставив целью полное уничтожение всех бунтовщиков.

Анастасия отвернулась, чтобы никто не видел, и досадливо поморщилась. Алексей и так возглавлял список людей, с которыми принцесса не хотела встречаться, так ещё и формулировка поставленной цели не оставляла особых возможностей для манёвра и вербовки сторонников в стане врага.

Стоило им войти, как подошёл дежурный офицер, сообщив, что кронпринц ожидает в кабинете. Анастасии оставалось лишь согласиться и пройти за дежурным. Когда принцесса вошла, Алексей стоял перед зеркалом и рассматривал своё отражение. Высокий, крепкий, статный, в артефактной броне, лучшем комплекте снаряжения, какой вообще могли создать мастера Империи.

— Ваше Императорское Высочество, — склонилась Анастасия ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Настя, — доброжелательно улыбнулся Алексей. — Знаешь, я даже благодарен в каком-то смысле этим бунтовщикам. Без них максимум, на что я мог рассчитывать — гонять каких-нибудь дикарей. В этом никакой славы нет. Но подавитель бунта — это другое дело. И противники серьёзнее, и событие нерядовое.

Анастасия промолчала. Кронпринц повернулся к ней, поморщившись.

— Демоны! Что на тебе надето?! Решила с обычными офицерами слиться? Настя, Романовы должны быть заметны, как знамя. Знамя победы.

Алексей перевёл взгляд на Соколова.

— Кто это с тобой?

— Гвардии капитан Соколов из Измайловского полка, мой адъютант, — ответила принцесса.

Соколов вытянулся по стойке смирно.

— Ваше Императорское Высочество, рад жизнью и смертью служить…

— Тебе фрейлины нужны, а не адъютанты, сестра, — перебил офицера Алексей, покачав головой. — Гвардии капитан, поступаешь в подчинение… — Алексей задумался на несколько секунд. — Полковнику Южину. Выполнять.

Гвардеец смешался, но ответ предполагался всего один.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество!

Когда Соколов вышел, Анастасия отвернулась, подавляя желание поморщиться. Алексей это заметил.

— Что? Это был твой любовник? Так бы и сказала.

— Он не мой любовник, — процедила Анастасия. — Он поднял гвардию и повёл её к дворцу. А затем прикрывал наше отступление.

— Он поднял? — нахмурился кронпринц. — Я не ослышался? Он поднял? Не ты? И не старшие офицеры, которым это положено по должности?

— Старшие офицеры полка исчезли перед атакой. А я была отрезана во дворце.

Алексей поцокал языком.

— Я не хотел поднимать эту тему, но раз уж ты сама заговорила. Почему вы не отстояли дворец? Почему вас, как… — кронпринц сбился с мысли. — Я даже не знаю, с чем сравнить! С чем-то слабым, никчёмным, глупым. Почему вас прогнали?

Анастасия с вызовом посмотрела в глаза кронпринца. Она никогда не оправдывалась и не собиралась начинать. Только Алексей не оставлял ей выбора.

— Я не слышу, Настя.

Девушка поджала губы, но всё же отвела взгляд, ответив:

— У меня не было сил для удержания дворца.

Алексей отмахнулся.

— Оправдания.

— Оправдания? — зашипела Анастасия. — Нас там был десяток! Против сотни лучших дворянских бойцов! Так что даже не смей называть это оправданием!

Кронпринц хмыкнул.

— Вот поэтому, сестрёнка, тебе адъютант и не нужен. Если в бою появляется Романов, истинный Романов, он появляется, чтобы победить. И никак иначе быть не может.

Принцесса прикрыла глаза и заставила себя успокоиться. Медленно выдохнула и тихо произнесла:

— Как скажете, Ваше Императорское Высочество.

Алексей удовлетворённо улыбнулся.

— Хорошо. Я мог бы переодеть тебя в платье и отправить вышивать носовые платки…

Кронпринц выдержал драматическую паузу, и Анастасии потребовались некоторые усилия, чтобы удержать лицо от проявления эмоций.

— Но не сделаю этого. Для тебя есть более важное поручение. Ультиматум Танатоса, конечно, мощнейшее в своём роде заклинание…

«Ритуал единовременного высвобождения» — мысленно поправила принцесса.

— Однако не единственное. Комплекс Трезубец Перуна. Я хочу, чтобы ты отправилась туда и удостоверилась в готовности комплекса, а также в верности персонала. Поняла?

— Да, Ваше Императорское Высочество, — медленно кивнула Анастасия.

— Замечательно, — Алексей поднял руку и аккуратно, по-своему нежно провёл пальцами по лицу сестры. — Сейчас нашей семье как никогда нужно наше единство. Поэтому… Не подводи меня.

— Конечно, Ваше Императорское Высочество, — повторила принцесса, прищурившись и предостерегающе глядя на кронпринца.

Она хотела поднять тему Мартена и планов, с ним связанных, но… Не стала. Решила проконтролировать всё сама.

— И переоденься в то, что подобает носить молодой принцессе.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество, — процедила сквозь зубы девушка.

Кронпринц, удовлетворившись ответом, жестом отпустил сестру и вернулся к зеркалу.

Глава 9

Петроград, Поместье Волконских

Апрель 1984 года

Мерно стучали часы. Старый механизм чётко отслеживал течение времени, являясь единственным источником шума в комнате. Агния дремала. Последние сутки выдались бешеными, и немолодая уже женщина первый раз спала за тридцать, а может, и сорок часов.

Дверь без стука открылась, вошла Катерина.

— Госпожа Агния.

Волконская встрепенулась, открыла глаза.

— А, Катя, — женщина медленно села на диванчике и потёрла веки. — Что-то срочное?

— Княжич Максим приехал, — коротко ответила Катерина.

Агния поспешно поднялась на ноги.

— Вернулся? Один?

Девушка подтвердила:

— Да, в машине он сидел один. И Светлейший князь…

— Поняла, — Агния заставила себя встать. — Пока я привожу себя в порядок, давай сводку. Что там успели сделать и узнать?

Агния прошла через неприметную дверь в уборную, а Катерина осталась снаружи.

— Изучение Александровского дворца продолжается, и там очень много… всего. Романовы успели кое-что уничтожить, но там хватает компромата. Оппозиция рассылает информацию губернаторам и командирам подразделений. Многие подтверждают готовность остаться в стороне от конфликта. Вступаться за Романовых им не очень хочется, но и открыто предать трон они не решаются.

— Как всегда, бесхребетные кретины, медлят и избегают настоящей ответственности, — покачала головой Агния, выходя из уборной слегка посвежевшей.

Следы жуткого недосыпа убрать полностью не удалось. Впрочем, Катерина тоже выглядела далеко не свежей и бодрой.

— Кутузов и его окружение уверены, что многое зависит от поведения Романовых. Если те начнут жёсткую зачистку бунтовщиков, сомневающиеся встанут на сторону оппозиции. Захват Зимнего и Александрийского дворцов сломали страх перед непобедимостью императорского рода. Кутузов уверен, что Романовы постараются этот страх восстановить, без жалости подавляя любое инакомыслие. Действия и заявления кронпринца Алексея на это указывают. Но страха уже нет.

— И когда дворянство убедится, что Романовы плевать хотели на чьи-либо интересы и мнение, сомневающиеся выберут сторону, — закончила мысль Агния.

— Так считает князь Кутузов, — кивнула Катерина.

Вдвоём они вышли в коридор и поспешили к кабинету Светлейшего князя Волконского, где он и встретит сына.

— Остальные что?

— Единая позиция есть только у милитаристов. У остальных уже прошёл шок от случившегося, но общей позиции пока не выработано, либо они о ней не сообщают.

— Проклятие! — прошипела Агния. — Наверняка даже такие находятся, кто предлагает в ноги Романовым упасть, чтобы каяться и молить о пощаде?

— Находятся, — подтвердила Катерина, — только у них нет влияния, так что их голоса ничего не значат.

— Когда давала информацию Кутузову и Лопухину, не думала, что всё дойдёт до такого, — посетовала женщина.

Они дошли до кабинета, Волконская оставила Катерину ждать снаружи. Однако почти сразу выглянула и пригласила девушку войти. Катерина впервые лично встречалась со Светлейшим князем Волконским. Как и положено представителем его рода, Станислав Илларионович мог похвастаться статью и отменным здоровьем. И не думавший стареть пятидесятилетний мужчина, черноволосый, улыбчивый, он с воодушевлением что-то рассказывал второму мужчине в кабинете. Станислав несколько лет назад с радостью уступил текущие дела подросшему сыну, вполне способному тянуть такую задачу, дав тому в помощь своего дядю, Светлейшего князя Александра Константиновича, который и был вторым мужчиной в кабинете. Семидесятилетний князь, не в пример племяннику, выглядел старым, седым, ослабевшим.

— А, вот и вы… — взгляд Станислава задержался на Катерине заметно больше, чем позволяли правила приличия. — Не хватает только Вовки, и соберутся четыре человека, что принимают решение в роду Волконских, — улыбнулся чему-то князь. — Только его-то, если я правильно понял, в машине нет?

Агния обернулась на Катерину, и та подтвердила:

— В машине только водители и Светлейший князь Максим.

— Прелестный голос, юная леди, — улыбнулся Станислав. — Теперь объясните мне, что происходит? Только я занялся любимым делом, и на меня посыпалось! Взрыв в Берлине! Заговор против императора! Мои дети свинтили куда-то с секретной операцией! Что дальше? Я даже боюсь шутить на эту тему. Скажу ещё, что все эти события напрямую с моими детьми связаны, и угадаю? И что тогда делать?

Катерина покосилась на Агнию.

— Не напрямую, но действительно связаны, Станислав, — подтвердила женщина.

Князь удивился, но более ничего спросить не успел, в кабинет вошёл Максим. Княжич прихрамывал, а на обычно беззаботном лице лежала мрачная тень.

— Макс? — Станислав нахмурился. — Что с тобой? И где Вовка?

— Брат мёртв, — коротко ответил Максим.

Два слова погрузили кабинет в тишину. Катерина расширенными глазами смотрела на Максима, Агния хмурилась и будто что-то подсчитывала беззвучно, Станислав стоял с открытым ртом, и только Александр остался внешне безучастен к новости. Со Станислава слетела вся весёлая бодрость, князь выпрямился, будто став ещё немного выше, и спокойным голосом потребовал:

— Рассказывай.

Максим огляделся.

— Я ещё не полностью восстановился. Позволь сесть?

Станислав кивнул, и его сын разместился в кресле.

— Что Владимир успел тебе рассказать о наших последних делах? — спросил Максим.

— Очевидно, недостаточно, — ответил Станислав. — Сказал, что вы узнали о каком-то секретном комплексе, который обязательно надо осмотреть.

— Ясно, — выдохнул Максим и, подумав немного, заговорил. — Комплекс на острове Фюн. У нас появились подозрения, что переданные туда для исследования материалы предоставили Романовы. Тайно, естественно. То есть наша императорская фамилия передала учёным Священной Римской Империи материалы о некоем оружии. Мы думали, там небольшой комплекс, может, исследовательский, а может вообще хранилище. В общем, решили сунуться сами. Нам хватало и навыков, и подготовки, и ударной мощи для небольшой операции.

— Вдвоём? — уточнил Станислав.

— Конечно, нет, — ответил Максим. — С нами пошли Славяна Кудрявцева, Людмила Доброславова, Михаил Шемякин, да наши оперативники в качестве усиления. Ещё с нами были Ольга Тихомирова и Кэтино Кочакидзе, но они оставались на безопасном расстоянии… Точнее, мы думали, что они на безопасном расстоянии.

— И где они все? — прямо спросил Станислав.

Максим отрицательно покачал головой.

— Тоже… Мертвы. Насколько я знаю, во всяком случае.

Светлейший князь Волконский выругался. Затем посмотрел на присутствующих дам.

— Кхм. Прошу прощения. Так что вы там нашли?

— Что-то вроде координационного центра, — Максим пожал плечами. — Не успели нормально разобраться. На нас налетели бойцы… Афину и Артура помните? Которые оказались убийцами и напали на Мартена?

Станислав вопросительно глянул на Агнию.

— Я поясню позже, — кивнула женщина.

И глава рода жестом предложил Максиму продолжать.

— Вот на таких. Может, не настолько сильных, но более сбалансированных и тренированных именно в качестве боевых магов прямого открытого боя. Они почти не уступали нам в силе и их было больше. Мы вступили в битву до того, как успели углубиться в изучение комплекса. Мы не успели ничего собрать. В итоге полный провал и… Я чудом унёс ноги. И то только потому, что Владимир приказал мне вернуться и рассказать обо всём, что мы успели узнать.

— Подожди, — вмешалась Агния. — Ты говоришь, что вы почти сразу вступили в бой.

Максим кивнул.

— Да, почти, но не сразу ведь. Вы должны знать. В Священной Римской Империи готовились к войне, но не Кайзер и не руководство. Понятное дело, папки с названием: «перечень организаторов», на видное место не положили. Только помимо Танатоса там были те крутые бойцы, явно поставленные на поток, а не два экспериментальных прототипа. И другое. Я стоял в охранении, слышал лишь какие-то обрывки переговоров. И Берлин они разрушили сами, — Максим твёрдо посмотрел в глаза отцу. — Уверен, очень скоро их спецслужбы предъявят нам обвинение в атаке диверсионной группы на комплекс острова Фюн. И скажут, что мы оттуда использовали Ультиматум Танатоса, нанеся удар по столице империи, а затем всё разрушили перед уходом. Вроде как у них теперь нет Ультиматума, но есть к нам претензии. Но это не так! У них есть и оружие, и повод для войны!

Станислав тяжело вздохнул.

— Ох… — поднялся и прошёлся по кабинету. — Первое — вас там не было. Точнее… Кто знает о том, что вы там были? Как вообще вы туда добрались?

— Всё организовала княгиня Огинская. Мы познакомились с ней через княжну Пожарскую. Они не знают всего и в подробностях, только то, что некая группа в десять человек отправилась в Европу, чтобы установить наблюдение за неким оружием.

— Огинскую можно попробовать перетянуть на нашу сторону, — начал рассуждать Станислав. — мы знали об оружии и хотели предотвратить его использование, но удар всё равно нанесён. Значит, мы обладаем большей информацией, чем другие, и с нами надо сотрудничать. Организуем похороны, тихие. Надо подумать, кого пригласить, кому можно что-то рассказать. Как бы ни повернулось противостояние лоялистов и оппозиции, Волконские останутся независимой силой. И нам всем предстоит поработать, чтобы мы не только преодолели этот кризисный этап, но и стали сильнее, влиятельнее. А может, чем демоны не шутят, и получили власть. Но это потом. Сейчас… — Станислав вздохнул. — Сейчас я буду пить. Один и много.

Катерина вопросительно посмотрела на Агнию и, получив кивок женщины, первой удалилась. Постепенно кабинет покинули и остальные. Катерина вернулась к себе, собираясь немного отдохнуть, однако пришёл порученец с письмом. Вскрыв конверт и прочитав донесение, Катерина помрачнела. Девушка задумалась, к кому идти с этой информацией в первую очередь, но решить не успела. Пришла Агния, а ней и Максим. Катерина считала, что молодой Волконский отправится к врачам, которые в связи с последними событиями, дежурили в поместье на постоянной основе, но у княжича имелось своё мнение.

— Катя. Я посчитала, что нам стоит больше знать о тех вещах, которые ранее Владимир предпочитал от нас скрывать. В конце концов, его дела должны быть продолжены. Так что, пока герцог Мартен занимается делами генерал-губернаторства…

— Герцог Мартен… Дима был в Берлине перед атакой.

Волконский уставился на Катерину.

— Это точно? — спросил Максим с очень странным выражением лица.

— Генерал-лейтенант Грегорович сам предложил Дмитрию отправиться в Европу и рассказать кому-нибудь в канцелярии ВМФ СРИ о кораблях с экипажами из американцев. Дмитрий отбыл вместе с госпожой Крсманович и господином Гижицким. Когда мы получили эту информацию, это ещё до… всего было, я направила запрос по официальным каналам. Ответ немного задержался, но официальное подтверждение из Берлина пришло, генерал-лейтенант Мартен в город действительно прибыл. Незадолго до применения…

Катерина замолчала.

— Дмитрий, конечно, силён, — заговорил Максим, — но даже ему из-под Ультиматума не выбраться. Демоны! Почти вся собранная команда полегла. Да даже не почти, поляки тоже ведь там были? И ведьма ручная наверняка вместе с Димой отправилась?

Катерина кивком подтвердила. Максим выдохнул.

— Расскажу вам, как и что и… Тоже пойду пить. Тяжёлые нас времена ждут. Очень тяжёлые.

Глава 10

Дания, Хорсенс, Штаб 7-й дивизии морской пехоты «Mondjäger»

Апрель 1984 года

Несмотря на непогоду, оберст-лейтенант Крест решил воспользоваться вертолётом. Степень важности информации заставляла торопиться, а в текущих условиях вертолёт оказался оптимальным транспортом. Самолёт, конечно, летел быстрее, но аэродрома вблизи штаба дивизии не оказалось, как-то в нём не возникало острой необходимости. А вот посадить на территории базы вертолёт можно без всяких проблем, чем Крест и воспользовался.

Лётчик, сражаясь с боковым ветром, жёстко приземлил военно-транспортный Мессершмитт на мокрый асфальт. Однако машина начала покачиваться под штормовым ветром. Подбежавшие техники спешили закрепить блокирующие тросы, а дежурный маг и вовсе наложил незнакомое Кресту заклинание, создав область, свободную от внешней погоды.

— Извините, господин оберст-лейтенант, обратно мы вас не доставим, — предупредил пилот. — Погода становится всё хуже.

— Понял. Вы хорошо справились, отдыхайте, — махнул рукой команде разведчик и спустился на землю Дании.

Погода реально разбушевалась. Небо почернело от туч, с моря ударяли ураганные порывы ветра, бил мелкий холодный дождь. Тихо ругаясь, Крест добрался до здания штаба, где его ждал курящий у входа генерал-лейтенант.

— Поздравляю с повышением, — Крест протянул руку.

— Ага, — без радости ответил Хольст.

Крест обернулся на небо.

— Я привёз с собой отвратную погоду?

— Нет, оберст-лейтенант. Я говорил с синоптиками. Погода — следствие удара по Берлину. И она будет только ухудшаться, судя по всему. Человек, с которым я говорил, собирается уплыть в Австралию. Именно уплыть, так больше шансов добраться туда живым.

Разведчик удивился.

— Настолько плохо?

Морпех пожал плечами.

— Время покажет.

Генерал-лейтенант выбросил недокуренную сигарету в урну и вошёл, Крест последовал за ним. В штабе царила на удивление спокойная атмосфера. Офицеров в коридорах оказалось немного.

— У вас здесь тихо, — ответил Крест.

— Я привёл дивизию в боевую готовность, но в отсутствии конкретной цели штаб работает вхолостую, — ответил Хольст. — Думал боевое слаживание провести, но посмотрел прогноз погоды и решил не мучить людей. Гарнизоны тоже в боевой готовности, на всякий случай. Я опасаюсь стихийных бедствий, так что интенданты проверяют склады и наличное оборудование. Если не для противостояния неизвестному врагу, то для помощи населению гарнизоны точно будет готовы.

— Я отмечу вашу предусмотрительность перед начальством, генерал-лейтенант, — ответил Крест. — И предложу распространить принятые вами меры на другие регионы, где это ещё не сделано. А теперь давайте к делу.

— Мы почти пришли, — ответил Хольст.

Они спустились в подвал и через длинный коридор прошли к камерам.

— Эти помещения используются для тренировки, но сейчас очень удобно подошли для допроса, — пояснил морпех.

Офицеры вошли в помещение, из которого вёл всего один выход, а в стене вмонтировано большое окно в соседнюю комнату. Там за столом сидел юноша цыганской внешности. Крест отметил специальные наручники и горящие на стенах печати. Хольст отпустил двух бойцов, наблюдавших за парнем.

— Я думал, он ещё в лазарете лежит, — признался разведчик.

— А он и лежал ещё вчера, — подтвердил генерал-лейтенант. — Очень быстро восстанавливается. Мы его проверили. Не обманывайтесь внешность, оберст-лейтенант, у парня ранг точно выше десятого, а развитие узлов такое, что даже мои ветераны из разведвзвода дивизии позавидовали.

Разведчик задумался.

— Хм… Очень интересно…

— Я, конечно, не совсем специалист в вопросе, — генерал-лейтенант покосился на оберст-лейтенанта, — но в Российской Империи механизмы набора в специальные подразделения от наших отличаются мало. Иначе говоря…

— Парень, мало того что слишком молод, так ещё и из ущемлённого в правах народа. Так, прежде, чем сосредоточиться на нём, что вы там ещё откопали?

— Кроме этого парня, только трупы. Четыре штуки. Опознанию не подлежат, по ним какой-то магией прошлось, пусть эксперты разбираются. Этот вместе с ними был, но оказался под плитой с магическим сопротивлением, потому и выжил, видимо. Все пятеро в зале рядом с ритуальным. В самом ритуальном практически ничего не осталось. Есть предположение, что там погибло двое, участники ритуала, стабилизирующие поток. Подробный рапорт закончат к утру.

Крест кивнул, осмотрел парня внимательно.

— Немецкий знает? — уточнил оберст-лейтенант.

— Нет, или делает вид, говорил с ним по-русски, — ответил генерал-лейтенант.

— На сотрудничество идёт?

— В каком-то смысле. Имя, звание и подразделение называть отказался. Сказал, что готов разговаривать с кем-нибудь из разведки.

Крест удивился, а Хольст подтвердил.

— Это цитата.

— Ладно. Пойду, пообщаюсь.

Когда разведчик вошёл к допросную, парень повернул на него взгляд и следил за каждым движением, пока Крест не сел.

— Итак. Мне нужно доказать, что я из разведки, чтобы ты со мной заговорил?

Парень отрицательно покачал головой.

— Нет, не стоит. Мне доводилось общаться с вашими коллегами. Что вас выдаёт, не скажу, но интуиция подсказывает, что вы тот, кто мне нужен. Я владею информацией, которая вас заинтересует. Понимаю, мы в ваших глазах диверсанты и всё прочее. Но, если я правильно понимаю, мы с вами даже не враги.

Разведчик подумал, что этого парня за произошедшее казнить мало, но Крест всё же был профессионалом и ничем себя не выдал.

— Но попрошу ответить на пару моих вопросов, — закончил мысль парень. — Потом можете что угодно делать, только ответьте на пару вопросов и выслушайте.

— Зависит от вопросов, — не стал сразу отказываться Крест.

— Я правильно понял, что Ультиматум был активирован? — с напряжением спросил парень.

Разведчик отметил это. Очень много чувств оказалось вложено в вопрос.

— Да, вы его применили, — подтвердил оберст-лейтенант.

Парень помрачнел и тихо выругался на незнакомом разведчику языке. Слова Крест не разобрал, но интонации, да и фонетика позволили примерно определить, что это славянский язык.

— По Петрограду? — задал второй вопрос парень и весь подобрался.

Крест наклонил голову, рассматривая собеседника. Вопрос его удивил и озадачил. Если на секунду представить, что парень не врёт…

— Нет. По Берлину.

Парень снова выругался, на этот раз на смеси неизвестного Кресту языка и русского. Судя по судорожно забегавшим глазам, парень пытался проанализировать ситуацию. Не найти выход из ловушки или нечто подобное, а именно что-то анализировал, уж разбирать такие вещи разведчик умел.

— Слушайте. Вы мне, ясен пень, верить не обязаны, даже наоборот. Но хотя бы выслушайте. Мы действительно проникли на ваш объект. Знали, что там находится. Но проникли мы… — парень сбился с мысли. — Не знаю, что именно произошло, но догадываюсь, кому задавать по этому поводу вопросы. Короче, мы опасались, что удар будет нанесён по Петрограду. И пришли, чтобы уничтожить комплекс, ничего больше.

— Вам сказали, что мы, Священная Римская Империя Германской Нации, готовим… Что? Нападение? Полномасштабную войну? — уточнил Крест, пока откровенно скептически слушающий парня.

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет, мы прекрасно понимаем, что объективных причин для конфликта, тем более такого, нет. Но уже года два мы… Группа лиц, в которую вхожу и я… Мы противостоим некой… Пока назовём это секретной организацией. В общем, мы противостоим организации, которая об Ультиматуме знала и готовилась им воспользоваться. Мы знали, что они готовят атаку, может быть, у них были свои люди на объекте, может, тоже отряд диверсантов. Нашей задачей было их опередить. Представьте, что вы знаете о мудаках, которые применят нечто масштаба Ультиматума по вашей столице… Ну, что, собственно, и произошло. Что бы вы сделали, чтобы это предотвратить?

Крест не ответил, откинувшись на спинку. Человек перед ним казался ему непонятным. Он лепетал, как какой-то подросток. Которым, по всей видимости, и являлся. Разведчик бы сказал, что парня использовали втёмную, наплели чуши и послали в бой. Если бы не подготовка и вложенные в него ресурсы. Крест отлично понимал, сколько стоит такое развитие. На одноразовых исполнителей так не тратятся.

— Я понимаю, что звучит всё это бредово…

— Эта организация, — перебил парня Крест. — Она здесь? У нас?

— Нет… Я не уверен. Она точно действует в Российской Империи. И, вероятно, имеет какие-то возможности и у вас. Я не посвящён в детали, только общее представление, что и как.

— Да, это всё звучит бредово. Мне нужна хоть какая-то конкретика.

Парень вздохнул, посмотрел на зеркало.

— Те, кто нас слушают. Вы им доверяете?

Крест вопросительно приподнял бровь.

— Когда мы подобрались к секретам этих людей, для убийства одного из нас вызвали сильного демона, а одержимому выдали боевой артефакт такой стоимости, что впору императору дарить. А для заметания следов устроили восстание в нескольких колониях. Известных членов нашей группы пытались убить, не размениваясь на мелочи, бросая всё более серьёзные ресурсы.

— Мне нужна конкретика, юноша, — настоял Крест.

— Герцог Мартен, — назвал имя парень. — Обратитесь к нему. Он прокачивал меня и знает намного больше.

— Генерал-губернатор Мартен? — уточнил удивлённый оберст-лейтенант.

— Да, — кивнул парень. — Только предупреждаю — будьте вежливы. Его уже не раз пытались убить, и теперь при первой же угрозе герцог будет бить в полную силу. А он — высший боевой маг. Настоящий, с опытом и привычкой применять свою силу.

Назови парень кого-нибудь другого, и Крест бы не отнёсся к этим слова серьёзно. Но Мартен… Молодой генерал-губернатор уже попал под внимание ведомства оберст-лейтенанта. Значение этой фигуры пока оставалось неясным, но генерал-губернаторами в проблемную колонию просто так не назначают. И то, что Мартен ситуацию разрешил в кратчайшие сроки, заставляет относиться к нему серьёзно. Что важно, Мартен не имел чёткого покровителя. Даже Волконские, с которыми герцог точно имел связь, не выглядели теми, кто отдаёт ему приказы.

— Всё это связано с тем, что сейчас происходит в Российской Империи?

Парень не понял.

— А что там происходит?

— Неудавшаяся попытка дворцового переворота и нарастающий конфликт между оппозиционными дворянами и лояльными Романовым.

На лице диверсанта отразилось краткое удивление и осознание.

— Началось… Видимо, Берлин их спровоцировал. В общем… — он на миг замолчал, делая над собой усилие. — Та организация, о которой я говорил. Есть подозрения, что она внутри Романовых. Мне можете не верить, у меня нет доказательств. Они есть у Мартена.

Когда оберст-лейтенант и генерал-лейтенант вышли под непогоду, и разведчик закурил, Хольст спросил.

— Ты хоть слову его веришь?

— Мы такими понятиями обычно не оперируем, барон, — ответил Крест. — Естественно, я буду проверять его слова. Но… Всё упирается в два вопроса. Есть ли доказательства, и есть ли мотив. Доказательства я, понятное дело, буду искать, но здесь другое. Мотив. Какой мотив?

Говорил затянулся.

— Ложный след? — пожал плечами Хольст.

— Возможно. И он не говорил о Романовых не потому, что скрывал информацию, а потому что информация опасна. Для нас в первую очередь. И ему плевать на свою судьбу. В общем, у меня в ближайшее время будет бесконечно много работы.

— Что с ним делать? — уточнил Хольст.

— Охранять. Он может попытаться бежать, конечно, но… На всякий случай заложись от варианта, когда его придут убивать. Поставь действительно верных людей.

— Будь он простым исполнителем — не придут, — отметил барон.

Крест кивнул.

— Именно. Я устрою слив. Меньше, чем необходимо постороннему, чтобы разобраться, но достаточно, чтобы понимающий осознал, что нам этот пацан наговорил. Вот и посмотрим, кто клюнет.