Куница Том 5

Книга 5

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Глава 1

Небо над Жёлтым Морем

Январь 1984 года

Грохот двигателей и лёгкая вибрация, порой превращающаяся в кратковременную тряску, утилитарные сборные кресла и жёсткие ремни безопасности, запах масла и керосина. Грузовой отсек военно-транспортного Сикорский Си-12, вместивший двадцать тонн полезных грузов и три десятка пассажиров, не исчезнувший в темноте только благодаря тусклым жёлтым лампам дежурного освещения. Военно-транспортные самолёты создавались не для комфорта пассажиров, а лишь для доставки из пункта «А» в пункт «Б».

— Дима предупреждал тебя, — напомнил Миша сестре.

Магический купол, глушащий шум двигателя, Куница повесил ещё в начале полёта, потому Мартены могли спокойно говорить между собой. От остальных факторов дискомфорта, впрочем, купол не избавлял.

— Я в порядке, — ответила Лариса.

— Ты звучала бы убедительнее, если бы не держала в руках бумажный пакет, — отозвался Миша.

Лариса его проигнорировала, делая медленные, глубокие вдохи и выдохи. К ним между грузом и бортом уверенно шёл Дима. Даже когда самолёт ощутимо встряхивало, маг не пытался дотянуться до какой-нибудь точки опоры руками, сохраняя размеренный шаг. Войдя под купол, Дима протянул сестре бутылку с водой. Лариса с благодарным кивком приняла пластиковую ёмкость, лихорадочно скрутила пробку и сделала несколько жадных глотков, после чего отдала бутылку Мише, вновь сосредоточившись на пакете в руках.

— Ты как по набережной прогуливаешься, — вздохнул Миша. — У меня так не получается. На корабле — легко, даже в качку. А здесь не могу поймать опору.

Брат пожал плечами.

— Рождённый ползать летать не может.

Пока Миша придумывал остроумный ответ, Лариса снова начала тяжело дышать. Побледнев, она протянула руку, прося воды. Миша отвлёкся от перепалки и передал бутылку. Глядя, как Лариса пьёт, Дима сказал:

— Осталось немного. Полчаса, может, минут сорок, и мы будем на земле.

— Ларис, — обратился к сестре Миша. — Я понять не могу, зачем ты так настаивала на этой поездке? Со мной вот всё понятно, набираюсь опыта под крылом старшего брата, — Миша подмигнул Диме. — А зачем тебе это захолустье? Знаешь, там ведь ни магазинов, ни театров, только плантации риса и наши военные базы.

— Мишенька, я очень тебе благодарна за то, что ты пытаешься меня отвлечь, но давай на земле, пожалуйста, — отозвалась Лариса.

Миша посмотрел на брата. Дима улыбнулся кончиками губ.

— Она сказала подругам, что такая же смелая, как мы с тобой, — сдал сестру Дмитрий. — И девочки взяли её на слабо. Теперь, чтобы доказать свою смелость, она должна прожить в колонии не менее пары месяцев.

— Неправда! — вырвалось у Ларисы.

— Ой, сестрица, — улыбка Паши стала шире. — Не знаешь ты ещё, что такое темперамент офицеров, несколько лет не видевших настоящих женщин. По первости внимание будет тебе льстить. Первые полчаса, возможно, а затем…

— Мама меня замучит своей заботой. Как вы вдвоём съехали, вся её любовь нерастраченная достаётся мне одной. Это утомляет, — поделилась девушка.

— Замуж тебе пора, сестрица, — предложил Миша.

Лариса мотнула головой.

— Нет, сначала вы. Порадуйте мамочку внучатами.

Миша посмотрел на брата, но Дима лишь отвёл взгляд в сторону. Сработало световое оповещение, предупреждая пассажиров. Дима кивнул брату:

— Пристёгивайся. Если все полосы заняты, садиться будем на бетонку, а то и вовсе на грунт. Может тряхнуть.

— А ты? — спросила Лариса.

Дима пренебрежительно отмахнулся.

— Я смогу здесь чайную церемонию провести, даже если пилоты напьются вдрызг и начнут исполнять фигуры высшего пилотажа.

— Где наша ведьма? — спросил Миша.

Дима улыбнулся.

— Спит. Иду будить.

Похлопав брата по плечу, Дима стал перемещаться к носу, обходя закреплённые грузы. Куница подошёл к группе своих родственников из участников распущенной ныне команды. Предупредил о посадке и удостоверился, что всё в порядке. Двинулся дальше. Армейские солдаты и офицеры, занимавшие часть мест, посматривали на Куницу и его спутников, но держали дистанцию и с разговорами не лезли.

Место ведьмы пустовало. Куница обнаружил Вайорику в салоне транспортируемого армейского внедорожника, лежащей на заднем сидении в позе эмбриона. Дима аккуратно положил ладонь на плечо ведьме и растормошил. Подождав, пока в глазах девушки появится осмысленность, Дима крикнул, перекрывая шум двигателя:

— Прилетели, готовься к посадке.

Вайорика потянулась.

— Удобно? — спросил Дима.

Ведьма улыбнулась.

— До встречи с тобой я нередко путешествовала в багажниках, грузовых вагонах и корабельных трюмах. А здесь мягко, относительно чисто и почти ничем не пахнет. Да я спала, как младенец!

Дима кивнул в сторону кресла.

— Возвращайся на место и пристегнись. Не хочу, чтобы тебя выгрузили вместе с машиной.

— Боишься потерять?

— На тебя не заведена транспортная накладная, — отшутился Куница.

— Ха-ха, — саркастично ответила Вайорика.

Требовательно протянула руку, чтобы Дима помог ей пройти от машины до сидения и не упасть в процессе.

— У меня особо тёплые воспоминания связаны с задними сидениями внедорожников, — прокричала Вайорика в ухо Димы, не опасаясь, что услышит кто-то посторонний.

— Берег реки, вино и романтические разговоры о луне?

— Ха, если бы. Грязная подворотня, запрещённые стимуляторы и толстый потный мудак. День, когда пробудились мои силы. Самый лучший и самый худший день моей жизни.

Усадив ведьму на место, Дима хотел идти, но Вайорика крепче сжала его руку. Обернувшись и вопросительно посмотрев на девушку, Дима увидел, как ведьма водит пальцами по фетишу, висящему на шее.

— Плохое предчувствие.

Дима нахмурился.

— Что-то конкретное?

Вайорика отрицательно покачала головой.

— Прости, я не знаю. Просто предчувствие.

— Не переживай, — кивнул маг. — Я проверю.

Получив благодарный кивок, Куница осмотрел ремни безопасности и двинулся вдоль борта, останавливаясь у каждого элемента магической защиты самолёта. Не находя неисправностей в работе системы, Дима дошёл до брата и сестры. Миша, увидев собранное лицо Дмитрия, сам напрягся.

— Вайорика что-то почувствовала, — сообщил Куница, войдя под купол. — Я проверил защиту, всё в порядке. Но на всякий случай будь внимателен.

Миша сосредоточенно кивнул. Лариса подняла настороженный взгляд на брата.

— Пожалуйста, скажи, что ты просто пошутил.

Дима ободряюще улыбнулся.

— Всё хорошо. Наверное, на взлётной полосе мне готовят встречу, только не хлеб и солью, а сакэ и миску риса с морепродуктами. А у Вайорики от морских гадов изжога. Вот и предвкушает.

— Мне казалось, она сама опаснее любого морского гада, и не только морского, — вставил Миша.

— Я передам ей твою поддержку, — пообещал Дима брату.

Загорелось второе предупреждение. Дима обошёл груз через хвост и прошёл вдоль другого борта, проверяя элементы защиты. Армейцы следили за действиями Куницы, но не вмешивались. Закончив с проверкой, Дмитрий дошёл до носа и поднялся в кабину. Бортинженер неодобрительно покосился на постороннего, однако промолчал, уткнувшись в свои приборы. Штурман, носивший под лычкой знак мага, свои приборы уже сложил. Дмитрий выглянул наружу, отметив, что море сменилось землёй. Куница натянул запасную гарнитуру внутренней бортовой связи.

— Пассажиры готовы к посадке, — сообщил он.

— Сделали круг, ждём свободной полосы, — ответил капитан.

Самолёт немного кренился на левое крыло, и Дима смог рассмотреть внизу город и даже аэродром. Второй пилот, державший связь с землёй, сообщил:

— Вторая полоса свободна.

Экипаж готовился к посадке. Сведения о метеоусловиях, предпосадочная проверка бортовых систем, подтверждение от диспетчерской. Самолёт выровнялся, постепенно сбрасывая высоту и скорость. Штурман, усатый маг сорока лет, заглянул в лицо Дмитрия.

— Нервничаете, Ваша Светлость?

Дмитрий отрицательно покачал головой.

— Нет, порядок.

Штурман прищурился. Принятыми среди армейских магов жестами спросил: «угроза?». Дмитрий похлопал по животу, отвечая: «нутром чую» или «предчувствие».

Самолёт заходил на полосу. Аэродром уместился среди холмов, заняв собой единственную ровную долину в этой местности. На одном из соседних холмов японка в крестьянской одежде поцеловала сложенный платок, быстро убрав в нагрудный карман. Сбросив мешковину, маскирующую оружие под связку инструмента, японка с натугой положила трубу ракетного комплекса на плечо, щёлкая переключателем системы прицеливания.

В кабине тревожно запищал прибор оповещения.

— Облучение! — крикнул бортинженер.

— Зенитчики пошутить решили? — отозвался командир. — Я им кое-что на жопу натяну, шутникам.

С двух холмов стартовали три ракеты, несясь за садящимся самолётом. Писк из прерывистого перешёл в постоянный. Бортинженер надавил кнопку отстрела ложных тепловых целей. Дима же рванул назад, в грузовой отсек.

Три ракеты шли по магическому наведению, игнорируя тепловые ловушки. Стрелки подобрались близко, не к самому аэродрому, но всё равно близко. Километр для ракеты — практически в упор. Первой ракете потребовалось чуть больше двух секунд. Заряд разбился о магическую защиту военно-транспортного самолёта в районе хвоста, расцветая яркой голубой вспышкой. И защита посыпалась.

Дима успел добраться до двери кабины. Отсюда он видел только Вайорику, брата и сестру скрывал груз. Взгляды мага и ведьмы встретились. Сосредоточенность у Димы и страх у Вайорики. Дима вскинул руку, собирая заклинание. Вторая ракета прошла сквозь дыру в защите, а сразу за ней третья. Два магических взрыва слились в один. На глазах Дмитрия хвост заполнялся пламенем, рвущемся к кабине. Взрывались ящики, во все стороны летели мелкие осколки, искрила бортовая проводка.

Самолёт встряхнуло. Дима, второй рукой державшийся за поручень, лишь присел, компенсируя скачок, сосредоточенный на заклинании. Вокруг Вайорики сплетались золотые нити защитного заклинания. Безумно быстро для восприятия обычного человека. Слишком медленно для приближающегося пламени. Взорвался тот самый внедорожник, в котором спала ведьма. Огонь поглотил Вайорику, и завершал заклинание Дима, уже не видя ничего, кроме пламени. Ударная волна втолкнула его обратно в кабину, вбивая спиной в приборную панель. На глазах мага жар, опережающий огонь, плавил пластик, раскалял металл, сдирал кожу с людей.

Японцы-стрелки и прочие зрители видели только, как после яркой вспышки корпус мгновенно исчез в пламени под потерявшим целостность, но ещё держащимся защитным барьером. Оторвались крылья, полыхая от вспыхнувшего топлива и разлетаясь в разные стороны. Рассеивался магический барьер, позволяя увидеть горящий остов воздушного судна. По инерции самолёт продолжал двигаться вперёд, уже быстро приближаясь к земле.

Корпус врезался носом бетон, не долетев до посадочной полосы полсотни метров. Проскользив почти до самой полосы и потеряв инерцию движения, исполин рухнул на брюхо, проваливаясь внутрь себя и продолжая полыхать.

Глава 2

Петроград

Январь 1984 года

Мелкие капли дождя колотили по стеклу. Владимир через окно рассматривал идущего к машине мужчину в зимнем пальто. Князь достал из мини-бара бутылку и налил себе на несколько глотков. Приглушённо открылась дверь. Кивнув в знак приветствия, маркграф Шолль опустился на кожаное сидение.

— Nun ja, das Wetter. Ich dachte, dass du schon vor langer Zeit Schneeverwehungen hättest haben sollen, — пожаловался Шолль на погоду и отсутствие нормальных зимних сугробов.

Князь протянул ему бокал, отвечая также на немецком.

— Das ist Petrograd, Markgraf. Das Wetter hier ähnelt eher London.

— Похожа на Лондон? — перешёл Шолль на русский.

— Дожди зимой, дожди летом, дожди круглый год. — пояснил Владимир. — И зря ты ждёшь сугробов. Холодный, мокрый снег, гонимый с залива промораживающим ветром, понравится тебе ещё меньше, чем холодный дождь.

Эмиль принял бокал и сделал глоток. Владимир открыл окно, соединяющее салон с водителем, и обратился к нему:

— Артём, покатай нас.

— Слушаюсь.

Князь закрыл окно. Эмиль опустошил бокал и поставил в бар.

— Мы от кого-то скрываемся? К чему такая конспирация?

Князь улыбнулся.

— Разве что от моих гостей. Очень милые девушки, однако уверенные, что я существую исключительно для их всяческого развлечения. Это в целом даже мило, но очень утомительно.

Маркграф чуть приподнял бровь.

— А серьёзно?

Оставив посуду, Владимир вздохнул и взял серьёзный тон.

— Эмиль, у тебя великолепная легенда, однако ввиду последних событий неактуальная. Никто не поверит, что Дмитрий после такого карьерного, хм, взлёта будет всерьёз рассматривать перспективу стать… Кем? Тренером второсортной команды в чужой стране? — Владимир пренебрежительно отмахнулся. — К тому же я много времени и сил потратил, чтобы войти в Бородинский клуб, и не хотел бы эти усилия обесценить пренебрежением банальной осторожностью.

Эмиль задумался.

— Возможно, возможно, — протянул маркграф и повернулся к Владимиру. — Только я не знаю, чем знакомство со мной может вам помешать. Моя репутация безупречна, я дружен со многими членами Бородинского клуба. При налаживании связей даже притворяться не пришлось, нашёл много общих тем для разговоров. Я, признаться, думал, что вы, князь, нашим знакомством, наоборот, воспользуетесь.

Волконский отрицательно покачал головой.

— Точно не сейчас. Сейчас наша задача — установить личность того, кто показал вам с Дмитрием видения. И доверия у нас нет ни к кому. В свете этого у меня к тебе, Эмиль, имеется важный вопрос.

— По Ультиматуму я работаю…

— Нет, я не об этом, — прервал маркграфа князь. — В июле прошлого года некто натравил на нас демона Искушение, вручив твари мощный артефакт.

Эмиль смотрел прямо на Владимира, сохраняя на лице выражение ожидания.

— И?

— Искушение, или Соблазн, убил одного из наших друзей. Хочу знать, имеешь ли ты какое-либо отношение к этому.

Маркграф отрицательно покачал головой.

— Ничего об этом не знаю. Когда у меня появилось подозрение, что будущее вовсе не будущее, я зарёкся совершать резкие действия, чтобы не стать марионеткой в чужом спектакле… — Маркграф прервался на полуслове. — Ты думаешь, тот, кто натравил Соблазна…

Князь кивнул.

— Да, прямо или косвенно связан с… назовём его кукловодом. Мы собирались добраться до Соблазна и вытрясти из него ответы, но передумали. Посчитали, что и так знаем, чьих это рук дело. Но теперь вопрос снова актуален.

— Я могу как-то содействовать?

Волконский задумчиво помолчал, кивнув, а затем отрицательно качнув головой.

— Нет, я уже работаю над этим, это только вопрос времени. В этом деле, на мой взгляд, секретность важнее, поэтому предпочту работать по своим каналам.

Шолль кивнул.

— Понимаю, в этом вопросе секретность действительно важнее скорости. Возможно, мне с Дмитрием вовсе не стоит знать об этом. В любом случае к убийству я непричастен, — Эмиль задумчиво посмотрел на князя. — А если бы был?

— Нам бы пришлось до поры скрывать эту информацию, аккуратно выдав её остальным, — пожал плечами Владимир. — Судьба двух империй, как это ни цинично, важнее судьбы одного человека. Мы бы как-нибудь сгладили этот конфликт. Хорошо, что ты ни при чём, это всё упрощает.

Машина притормозила на перекрёстке и свернула на мост. За окном мелькал ночной Петроград.

— Дима говорил, что в его воспоминаниях от города остались одни руины. А островов и вовсе не стало, исчезли под водой. — сказал Владимир.

— В какой версии его видения?

— Во всех, — ответил князь. — В этом вопросе сохранялось постоянство. Ты можешь представить Берлин, Габсбург, Париж или Лондон после применения этого оружия? Смотреть на дома и прикидывать, устоят они или обратятся руинами.

Эмиль скользнул взглядом по мелькающим за окном зданиям. На вопрос маркграф не ответил, заговорив о другом.

— Наше с Дмитрием предположение подтвердилось. Ультиматум расположен в области Северного Магического узла. Где-то в Датской Марке.

Князь Волконский отрицательно покачал головой.

— Этого недостаточно, Эмиль. Если в какой-то момент мы узнаем, что кто-то хочет в своих целях воспользоваться этим оружием, нам придётся отправиться на место и уничтожить там всё. Ультиматум либо начнёт мировую войну, либо её закончит, ты это понимаешь не хуже меня.

Шолль кивнул.

— Понимаю. Но даже моих полномочий, даруемых участием в Валькирии, недостаточно, чтобы делать такие запросы, — маркграф обернулся и заглянул Владимиру в глаза. — Мне приходится действовать аккуратно, обходными путями. Как и ты, князь, я стараюсь не привлекать к своему интересу не то чтобы лишнего, а вообще какого-либо внимания.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока князь не поднял руки в жесте капитуляции.

— Прошу прощения. Меня беспокоит ситуация. Это восстание, различные подозрения. Дима получил видения уже больше года назад. И пусть, судя по видениям, до активной фазы военных действий ещё годы и годы, здравый смысл подсказывает мне: всё произойдёт куда раньше. Знания и навыки, данные Дмитрию, предполагают большую интенсивность действий, в таком случае планирование на десятки лет сомнительно.

Эмиль вздохнул.

— Да, меня это тоже беспокоит. Но дай мне время. Точное положение Ультиматума скоро станет известно.

Владимир кивнул.

— Хорошо. Мы делаем одно дело, работаем на благо своей страны. Ты — своей, я — своей.

Князь потянулся к бару и налил на двоих.

— Лучше скажи, — заговорил Эмиль, принимая бокал, — с какой задачей Дмитрий отправился на острова? Уверен, не для отдыха под восточным солнцем.

Волконский грустно улыбнулся.

— Это назначение лучше называть ссылкой. Так честнее и точнее. Перед отъездом Дима общался с князем Кропоткиным, министром колониальной политики. Задача у Димы та же, что была у его предшественника, снятого с должности из-за очередного провала.

— Проклятая должность? — предположил Шолль.

— Да, можно и так сказать. Дело в острове Кюсю. Формально наши войска его контролируют, реально местное население при любой возможности нападает на русских подданных, неважно, гражданских или военных. В крупных городах ещё можно по улицам ходить. Днём. Город европейцам без охраны лучше не покидать. По факту генерал-лейтенант Григорович, командующий нашим контингентом, вынужден большую часть сил держать на Кюсю для сохранения контроля над островом.

— А посылать больше войск Романовы не хотят, так как колониальный корпус и так вдвое больше армии, что формально есть у Шогуна?

Князь налил себе ещё.

— Втрое, а про технику и тяжёлое вооружение лучше промолчать. Но дело даже не в этом. Если подавить восстание армией, стоит армию убрать — как всё полыхнёт заново. Пацифисты настаивают, что у них получилось наладить диалог с местным населением. Пытались урегулировать ситуацию без кровопролития. Если сейчас бросить туда ещё войск — всё достигнутое доверие разрушится. И пацифисты всеми силами блокируют отправку солдат сверх полноценного корпуса.

— Но ведь Шогун наверняка помогает повстанцам, одновременно выступая символом борьбы, — отметил Эмиль.

— Конечно. И в то же время является маркёром. Если Кюсю будет подчинено при живом Шогуне — это показатель результата, — пояснил Волконский.

Шолль некоторое время молчал, а затем признал.

— Что же, я видел подобное и у нас, ситуация знакомая. А что другие политические группы?

— Бородинский клуб уверен, что уничтожение Шогуна и жестокая расправа над всеми причастными обескровит японскую нацию и покончит с волнениями. Реформаторы-западники считают, что мы обращаем слишком много внимания на азиатские колонии, в ущерб европейским, где люди куда образованнее и ценнее. Самые крайние горлопаны предлагают переселять азиатов в Европу на правах слуг-рабов, чтобы занимались неквалифицированным трудом, освобождая титульную нацию от грязной работы.

Эмиль улыбнулся.

— Интересные идеи. Наверняка в частном порядке кто-то их даже реализует?

— Конечно, — подтвердил Владимир. — И хвастаются результатами. Собственно, перед генерал-губернатором, и теперь Димой, стоит задача навести порядок на Кюсю, формально, чтобы освободить контингент колониального корпуса от полицейских функций, дабы Григорович смог продолжить военные действия.

— Дмитрий, у вас, получается, самый молодой генерал-губернатор? — спросил Эмиль.

Волконский задумался ненадолго.

— Нет, бывали и моложе. Сами Романовы, или кого одаривали за какие-то выдающиеся заслуги. К сожалению, даже с медалью на Диму смотрят, как на выскочку. Армейцы с ним ещё готовы работать нормально, спасибо Бородинскому клубу, но с остальными ожидаются проблемы. Это назначение для него — огромная подстава, вагон проблем и телега неприятностей.

Шолль задумался, внезапно спохватившись.

— А что, если это тоже часть работы кукловода? Если из Дмитрия…

— Готовят героя, красивый образ с целой чередой подвигов, — подхватил мысль Владимир. — Мы тоже об этом подумали. Дима обещал не рубить сплеча и действовать адекватно, насколько это возможно. Когда мы только сели обсуждать, что делать, первой же идеей было — найти и прикончить Шогуна своими силами. Либо найти, а затем помочь армейцам до него добраться, не давая сбежать и отрезая подкрепления. Безумный план, но с нашими возможностями более реалистичный, чем усмирение бунтующего населения.

Маркграф вздохнул, отвернувшись в окно.

— Да, дилемма. По этой же причине, — он вновь обернулся на Владимира, — он не взял с собой членов команды в качестве силового аргумента?

Князь подтвердил.

— Да, только нескольких родственников из команды и брата. И вроде сестра с ним напросилась, но она вне наших интриг.

— И он не отказал? — удивился маркграф. — По твоим словам, там весьма опасно.

— Он не хотел, но семья настояла, насколько я понял. Не знаю, чем они его убедили.

Машина вывернула с моста, возвращаясь на большую землю.

— Если на этом пока всё, то скажи, где тебя высадить.

Маркграф назвал улицу.

Глава 3

Царское Село. Александровский дворец

Январь 1984 года

За коротким и даже каким-то небрежным замахом последовал чудовищной силы удар. Девушка в тренировочном костюме с закрытым тренировочной маской лицом пропустила атаку, кулак в бронированной перчатке прилетел прямо в солнечное сплетение. Удар оторвал девушку от пола и отправил снарядом в полёт. Она врезалась в стену, защищённую пятимиллиметровым листом железа, на котором осталась вмятина от её тела. Девушка, приземлившись на ноги, стояла лишь секунду, резко сорвавшись с места и оставляя на бетоне трещины от своего рывка.

Её противник уклонился от напора, меняя стойку. Противница, остановив свой рывок в паре метров от соперника, коротким прыжком сближается, обрушиваясь серией коротких ударов. Ударов, не выглядящих сильными, но каждый раз, когда кулак в перчатке налетает на жёсткий блок молодого мужчины, раздавался хлопок. Мужчина защищался недолго, выбрав момент и, перехватив замах, он постарался провести подсечку. Девушка коротким кувырком в воздухе ушла от атаки, нанося удар ногой. Мужчина разорвал дистанцию, танцуя и раскачиваясь, не позволяя противнице себя достать.

Девушка сконцентрировалась для нового рывка и сближения. Прямой удар коленом с напора ушёл в сторону, но она, не теряя инерции и выполняя переворот, слишком сложный и неуместный для обычного человека, нанесла скользящий удар другой ногой, отталкивая противника. Мужчина уклонился, тратя мгновения на восстановление равновесия. И этого времени хватило девушке для новой атаки. Серия ударов, лишь часть из которых мужчина сумел отвести или блокировать. Девушка продолжила напор, и противник воспользовался этим, поймав её движение и заставляя налететь головой на выставленный локоть. Защитная маска разлетелась, открывая лицо девушки. Осколки посекли её кожу, промявшаяся перед сломом маска разбила губу.

Бой не остановился, даже не замедлился, девушка встряхнулась, сбрасывая остатки защитного шлема, и начала новую атаку. Мужчина первой же контратакой ударил противницу в лицо, рассекая скулу, затем перехватил за голову и с усилием вогнал колено в нос. Пользуясь замешательством противницы, мужчина всё же провёл подсечку и свалил девушку, прижимая лицом к бетону. Девушка рванулась, вырываясь из захвата. Мужчина приподнял её и приложил к полу лицом, используя всю её массу. Девушка рыкнула, дёрнулась, смогла достать одним ударом голову соперника. Её ноги выскользнули из захвата, сложились замком на шее мужчина, чтобы в следующую секунду уже его голова встретилась с бетонным полом.

Удар раздробил искусственный камень и защитную маску. Уже оба соперника красовались разбитыми носами и окровавленными лицами. Мужчина резко поднялся, одновременно пытаясь провести захват. Девушка, вставая на руки, вывернулась, достав ногой лицо противника. Вскочила, сгруппировалась для удара и атаковала.

Мужчина спиной влетел в металлическую стену, проминая стальной лист. Он дёрнулся в сторону, кулак девушки оставил глубокую вмятину там, где он только что стоял. Мужчина положил ладонь на затылок девушки и ударил её лбом об стену. Попытался атаковать. Девушка отскочила и нанесла удар ногой, целя в руку. Защитная пластина на плече мужчины растрескалась, осыпаясь. Мужчина сблизился, банально толкая противницу в грудь и опрокидывая спиной на пол. Девушка, едва коснувшись поверхности, оттолкнулась, делая перекат назад через голову. Разорвать дистанцию она не успела, нога мужчины догнала движение противницы, врезавшись в плечо и прибавив инерции. Девушка вновь рухнула на спину.

Мужчина сблизился, пытаясь нанести удар ногой. Девушка перехватила его, выполнив захват. Секунда, и мужчина стоит на одном колене. Удар в лицо, ещё секунда, и на шее противника в замок складываются ноги. Рывок, и мужчина вновь лбом врезается в бетонный пол. Выворачивается из захвата, но девушка сразу перехватывает его руку, дёргая и опрокидывая на спину. Пытается ударить ногой сверху по голове, но мужчина закрывается свободной рукой. Девушка наносит удар ступнёй в ухо, затем повторяет удар сверху. Пытается закончить захват, чтобы взять руку на излом, но противник вырывается, разрывая дистанцию и вскакивая на ноги. Девушка тоже вскакивает. Несколько секунд они стоят, тяжело дыша и следя друг за другом.

Наконец, мужчина сплёвывает кровь на пол.

— Неплохо. Выучила пару новых трюков?

Принцесса Анастасия обтёрла рукой губы. Сморкнулась, освобождая нос от сворачивающейся крови.

— Ты мне нос сломал, — прогнусавила принцесса.

А затем одним движением с тихим хрустом вправила всё на место.

— Это ты начала колотить меня лицом по полу, — принц Виктор осторожно потрогал ухо, которому досталось твёрдым тренировочным ботинком.

— А мне показалось, что это ты начал.

Молодой мужчина немного подумал, но отмахнулся.

— Неважно. Мне вроде хватит. А тебе?

Девушка кивнула, соглашаясь. Через пару минут они уже стягивали повреждённое снаряжение в общей раздевалке. Голый бетонный пол, простые вешалки на стенах, длинный ряд узких скамеек, ровный белый свет, аскетично и холодно.

— Анита бы сейчас поворчала на тему нашей совместной сублимации, — улыбнулся Виктор.

Анастасия, пытавшаяся снять помявшуюся броню с руки, поморщилась.

— Пусть идёт к демонам вместе со своими наставлениями и запретами. Будем снимать стресс так, как умеем, пока они не предложат чего-нибудь получше, чем медитации, — Анастасия рыкнула, просто срывая повреждённые элементы, — Медитации вообще не работают!

Виктор первый прошёл в душевую, сестра чуть дольше возилась с экипировкой. Душевая мало отличалась от раздевалки, холодный тёмный камень пола, стен и потолка, никаких украшений, обычные стальные лейки и мутные стёкла, что отделяли соседние кабинки.

— Как по мне, лучше бы стерилизовали, чем постоянное подавление желаний, — призналась Анастасия, встав спиной к брату. — Не только младших, но и тех, кому всё равно побочные ветви образовать не светит. Может, после такого мы все станем чуть менее психованными?

— Вряд ли, Настя, — ответил Виктор.

— Что из? — Анастасия обернулась.

— Оба. Стерилизации не будет, всегда должны быть запасные потенциальные мамочки и папочки. И менее психованными мы точно не станем, не с таким пожизненным психическим напряжением.

Выслушав брата, девушка отвернулась и, постояв немного, прижалась лбом к стене, включив ледяную воду.

Внутренний двор дворца был превращён в летний сад. Магия и сооружение из стекла и стали отрезали двор от январского холода. Анастасия, удерживая на лице невозмутимое выражение, шла к крайней пристройке, откуда доносился собачий лай. Вошла на огороженную двухметровым сетчатым забором площадку, и уже через секунду была окружена собаками, тянущимся к её рукам и радостно виляющими хвостами. Анастасия улыбалась, тепло и заботливо.

— Настасья Николаевна, поглядите, — на площадку вышел пузатый мужчина, держащий в руках щенка борзой, и с гордостью показал: — выходил!

Принцесса осторожно прошла через собачью стаю к мужчине и аккуратно взяла малыша на руки. Щенок сразу принялся вылизывать девушки шею, чему Анастасия нисколько не сопротивлялась.

— Молодец, Архип! Порадовал!

Архип от похвалы ещё шире улыбнулся.

— Кормить будете?

— Само собой!

Девушка вернула щенка и прошла в псарню. Сама принесла мешок с кормом и рассыпала по мискам. Затем разносила миски, каждой собаке уделяя немного внимания, давая несколько команд, проверяя выдержку. Закончив со взрослым зверинцем, пошла заботиться о щенках, некоторых вручную кормила молоком из бутылочки. Потом выборочно расчёсывала взрослых собак, крутящихся рядом и требующих толику внимания.

В какой-то момент собаки вздрогнули и притихли, стараясь оказаться подальше от входа в псарню. Счастливая улыбка исчезла с лица принцессы, оставив отстранённое безразличие. Она выдохнула пар в резко похолодевший воздух.

— Ухаживаешь за собаками? — спросил появившийся на пороге псарни молодой мужчина.

— Да, как видишь.

Мужчина сделал несколько шагов к Анастасии и протянул руку к псу, которого принцесса вычёсывала. Собака пугливо, прижимая хвост и уши, но всё же подошла к мужчине, осторожно обнюхав, а затем лизнув протянутую ладонь.

— Как я погляжу, общество кобелей и сук тебе нравится больше, чем собственная семья.

— Собаки нравятся мне больше, чем люди. Не просто так преданность называют собачьей.

Резкое движение и тихо поскуливающий пёс оказался в крепкой хватке мужчины. Остальные животные залаяли, но быстро замолчали, прячась по тёмным углам. Пальцы мужчины нажали, животное взвизгнуло в последний раз и обмякло. Мужчина медленно подошёл к принцессе и нежно погладил окровавленными пальцами по щеке, оставляя красный след.

— Разве кто-то из членов семьи тебя хоть раз предавал?

Анастасия не шевелилась, ответив:

— Нет. Никогда.

— Ну вот. А ты говоришь о собачьей преданности. Мы никогда не предаём друг друга. Все наши действия только во благо семьи. Верно, Настя?

— Да. Только во благо семьи.

Мужчина провёл большим пальцем по губам принцессы.

— Ты хочешь, чтобы я его вернул? — шёпотом спросил мужчина.

— Да, — подтвердила Анастасия.

Он чуть надавил на её губы, заставляя открыть рот, и проник внутрь сначала большим пальцем. А когда девушка облизала его, дал ей очистить и остальные вместе с ладонью.

— Ваше Императорское Высочество! — позвали с улицы.

Цесаревич Алексей обернулся, отняв руку от лица Анастасии. Сделал шаг к выходу.

— Видишь, как всё просто?

Золотой свет на миг заполнил псарню, заставив Анастасию зажмуриться. Раздался приглушённый скулёж. Оживший пёс, прижимаясь к земле, проскользнул под ноги принцессе, прячась там. Анастасия потянула руку к животному, но одёрнула. Алексей обернулся, посмотрев на неё и на животное. Удовлетворённо кивнув, цесаревич покинул псарню.

Ещё десяток секунд Анастасия сидела неподвижно, затем достала платок и вытерла лицо. Вернулся молчаливый Архип, продолжив заниматься своими делами. Девушка улыбнулась, заботливо, но не так открыто, как раньше, и потрепала пса по холке.

— Архип!

— Слушаю, Настасья Николаевна.

Девушка кивнула на щенка, спящего у неё за спиной.

— Слабый он, не выживет ведь у нас. Как полностью оправиться да повзрослеет чутка, найди ему добрых хозяев.

— Сделаю! — пообещал мужчина.

Анастасия почесала щенка за ухом, погладила прячущегося пса и поднялась, стряхивая иней с одежды.

— Скоро охота будет? — спросила принцесса.

— Так на следующие выходные готовят, — ответил Архип.

— Спасибо, Архип. Я пока не буду приходить.

Мужчина грустно, но понятливо кивнул. Принцесса покинула псарню.

Глава 4

Военный госпиталь. Кумамото. Остров Кюсю

Январь 1984 года

— Ожоги всей поверхности тела, но на этом всё. Дыхательные пути не повреждены, температура в норме, пульс замедленный, но стабильный. Никаких повреждений более нет, хотя состояние для нас несколько… неясно.

Слова врача подтверждали приборы, стоявшие у единственной в палате койки. На белом постельном белье лежал забинтованный с ног до головы человек. Во рту эндотрахельная трубка, на руке катетер, соединённый с капельницей. На теле закреплены приборы, фиксирующие состояние.

— Поясните, — потребовал второй голос.

— Плоть восстанавливается… Быстро. Даже быстрее, чем можно ожидать от узла жизни. Однако нам неясна причина комы. Возможно перенапряжение, — предположил доктор.

— Насколько быстро восстанавливается? — спросил второй голос.

— Армейский врач, обследовавший тело на месте крушения, отметил в отчёте, что от правой ладони остались кости и немного обожжённой плоти, не позволившей конечности отвалиться. Когда Его Светлость поступил к нам, ладонь начала обрастать мясом. На остальном теле повреждения были не столь… глубокими, но несколько рёбер проступало. Во время последней перевязки практически по всему телу восстанавливался кожный покров. Если тенденция сохранится, то к утру останутся только шрамы на коже.

— Держите меня в курсе, — попросил второй голос.

— Всенепременно, Ваше Высокоблагородие.

Двери закрылись. В палате установилась тишина, лишь мерно работали приборы. Электрокардиограф отображал спокойное биение сердца. В какой-то момент пульс начал ускоряться, выходя на обычные для человека показатели. Затем ускорился ещё, прибор тревожно пискнул и замолк. Пульс исчез. Медсестра, реагируя на срабатывание приборы, зашла в палату, испуганно ойкнула и побежала к врачу. Палата стояла пустой.

По коридору госпиталя немного неровной походкой шёл пациент в белом халате, грубо срывающий с себя бинты, под которыми открывались шрамы, выглядящие как старые. Маг безошибочно сворачивал, скрываясь от врачей и персонала, уверенно двигаясь в реанимационное отделение.

Из-за угла показался офицер военной полиции, шедший по своим делам. Увидев пациента, он сначала хотел просто обойти, но передумал, заметив отсутствие обуви и остатки грубо сорванных бинтов.

— Эй, парень…

Короткий отблеск проявления магии в материальном мире. Офицер делает два неровных шага назад, облокачивается плечом на стену и съезжает вниз, глядя перед собой стеклянными глазами. Пациент проходит в реанимационное отделение, медлит секунду, оглядываясь, при этом глаза его мерцают от магии. Он выбирает направление и продолжает движение. Врачи выходят магу навстречу с явным намерением остановить.

— Не препятствовать! — появляется ещё один доктор. — Не препятствовать Его Светлости генерал-губернатору Мартену.

Медицинский персонал удивляется, но не пытается помешать. Доктор нагоняет Дмитрия.

— Ваша Светлость, вам следовало подождать в палате…

Куница игнорирует врача, уверенно сворачивая к двум палатам. И останавливается.

— Ваша Светлость, мы сделали всё от нас зависящее…

Доктор не успевает договорить, в коридор выезжает койка сначала из одной операционной, а через несколько секунд и из другой. Работники госпитального морга пришли за телами мертвецов, которых не смогли спасти. Персонал замирает, переводя взгляд с главы отделения на пациента. Дмитрий медленно подходит к ближайшей койке. У головы закреплена больничная карта, на которой значится короткое: «Баронесса Лариса Мартен». Генерал-губернатор снимает стазисные чары и убирает закрывающую голову ткань. Половина лица Ларисы обожжена, вторая половина посечена осколками. Ладонь Мартена окутывается магией.

— Это что? Полевые диагностические чары? — шепчет один из медбратьев.

— Она была жива, когда её доставили в госпиталь, — пояснил доктор Дмитрию. — Не знаю, каким чудом, но жива. Однако повреждения слишком тяжёлые, множество осколков проникло в тело…

— Анх сработал, — хрипло произнёс Куница. — Но не хватило живучести. Миша отвёл пламя, но не успел среагировать на осколки.

— Ч-что? — не понял врач.

Дима закрыл голову сестры и подошёл ко второй каталке. Снова убрал стазис и использовал диагностические чары.

— Михаил… — доктор споткнулся. — Ваш брат был едва жив…

— Анх не успел зарядиться, — прохрипел Дмитрий. — Он пытался удержаться как можно дольше, сосредоточив жизненную силу на мозге и сердце. Не хватило времени, совокупность повреждений перевалила через предел живучести.

Дима отошёл к стене и закрыл глаза, махнув рукой.

— Увозите. Готовьте к транспортировке, они будут похоронены в Москве.

Персонал не стал задавать лишних вопросов, поспешив убраться подальше от начальства. Доктор, выждав, пока в коридоре никого не останется, попробовал обратиться к генерал-губернатору.

— Ваша Светлость…

Дмитрий резко открыл глаза и посмотрел на врача. Два налитых кровью глаза в обрамлении шрамов заставили врача отшатнуться.

— Ещё выжившие есть?

Доктор не сразу смог ответить.

— Эм… Нет… То есть да, ещё была ведьма.

— Была?

Куница сжал кулаки, напряг плечи, будто перед ударом. Доктор нервно сглотнул и сделал шаг назад.

— Она жива. Лежит в общем отделении, — поспешил ответить врач. — Ведьма же, её бы не потерпели среди…

Дима оттолкнул доктора и двинулся по коридору.

В общем отделении куда больше людей попадались Кунице на пути. Врачи и пациенты двигались по каким-то своим делам, порой не замечая никого вокруг. Увязавшийся врач всё нудил за спиной, просил вернуться в палату, твердил об осложнениях. Дмитрий безошибочно остановился у двери и, чуть помедлив, вошёл. В обычной палате на десяток коек стоял давящий запах лекарств и едва заметно пахло никотином. Мужчины и женщины, причём большая часть присутствующих оказалась японцами. Местные, и без того маленькие, при виде Куницы, сжались, становясь ещё меньше.

Куница подошёл к Вайорике и, поставив видавший виды стул рядом с койкой, присел, начиная диагностику.

— Ваша Светлость, вам нельзя напрягаться! У вас было магическое перенапряжение!

— Пошли все вон, — приказал Дмитрий спокойным голосом.

— Но… — начал было доктор.

Куница обернулся на него.

— Освободить палату. Сейчас же!

Доктор стоял несколько секунд, глядя в изуродованное шрамами и медленно заживающее лицо генерал-губернатора, а затем решился и выбежал в коридор. В палату потянулся медперсонал, чтобы переместить пациентов в другие места. Сами пациенты, впрочем, и так спешили убраться подальше от Его Светлости.

Дмитрий взял ведьму за забинтованную руку, ожидая. Когда в палате, кроме них, остался только доктор, Куница приказал:

— Закройте дверь снаружи.

— Но Ваша Светлость…

Договорить доктор не успел. Вспыхнула магия, выталкивая врача в коридор. Мужчина свалился на пол, створки дверей закрылись и слегка засветились магическим запиранием. Доктор резко встал, отряхиваясь.

— А я тебя предупреждал, — обратился к вылетевшему из дверей другой доктор. — Но нет, ты засунул её к местным из обслуги. К самой низкой касте тех, кто вообще может рассчитывать на медицинскую помощь. Думаешь, генерал-губернатор этого не понял?

Халат второго врача имел куда более потрёпанный и заношенный вид, сам врач выглядел заметно старше, седой, с насмешливой улыбкой на лице.

— Если девочка летела вместе с генерал-губернатором одним рейсом, она ему точно зачем-то нужна, — закончил мысль второй врач.

Первый нахмурился.

— Откуда мне было знать, что нынче в моде заводить себе таких любовниц?

Второй покачал головой.

— Дурак. Врач талантливый, но в остальном — дурак. Ведьмы совсем для другого нужны.

Не слушая коллегу, первый доктор поспешил в свой кабинет, разгоняя с пути всех, кто попадался под руку. У самого кабинета врач остановил молоденькую и симпатичную медсестру коротким:

— Не сейчас!

Зашёл. Спешно добежал до своего кресла и, усевшись, начал судорожно копаться в бумагах, скидывая лишнее сразу на пол.

— Да где же оно?!

Наконец, найдя нужную записку, доктор схватил телефон и набрал наспех накарябанный номер. Ждать ответа долго не пришлось.

— Да, это из госпиталя. Ваше Высокоблагородие! Его Светлость пришёл в себя. Нет, он сразу же отправился в реанимационное отделение… — доктор вскочил и выпрямил. — Я не мог его остановить! Как бы я это сделал? Понимаю. Да, Ваше Высокоблагородие. В общем отделении со второй выжившей… Но Ваше Высокоблагородие… Понял. Да.

Врач положил трубку. Зажмурился, помассировал виски. Снова сел, достал из нижнего ящика стола бутылку и рюмку. Налил, залпом выпил. Собрал всё обратно в ящик.

— Проклятье!

Врач вскочил и покинул кабинет.

Когда магический замок рассеялся и Дмитрий вышел из палаты, в коридоре его ждал старый врач.

— Как она? — первым делам спросил доктор.

Куница посмотрел на мужчину. В глазах мага отражалась едва сдерживаемая ярость, ответил он, тем не менее, спокойно.

— Теперь намного лучше. Переместите её в мою палату и обеспечьте надлежащий уход.

Доктор кивнул.

— Сделаю, Ваша Светлость.

Дмитрий поморщился.

— Светлость, чтоб его… — он огляделся. — Где здесь выход?

— Может, сначала переоденетесь? — предложил врач. — Уверен, вы и в наших родных снегах будете себя чувствовать вполне комфортно, но зачем шокировать прохожих и привлекать внимание?

Дмитрий опустил взгляд на больничный халат и вздохнул.

— Пожалуй. Есть что-нибудь подходящее?

— Найдётся. Идёмте, Ваша Светлость.

Врач привёл Дмитрия в раздевалку, но не для врачей и медицинского персонала, а для полевой санитарной службы. Их снаряжение больше всего напоминало снаряжение строевых боевых магов и было униформой, так что Дмитрий без труда нашёл для себя один комплект.

— Я знал, что вы не побрезгуете. Вещи хорошие, за это не беспокойтесь.

— Вы разве не должны меня останавливать? — спросил Дима.

Врач пожал плечами.

— Вообще — должен. Но я кое-что в жизни повидал, в том числе и высших боевых магов. Если вы встали и собрались куда-то идти, переживать надо не за вас, а за тех, к кому вы идёте.

— Ясно, — кивнул Дмитрий, надевая штаны. — А тот? Второй?

— Счёл за лучшее не попадаться Вашей Светлости на глаза, — ответил врач.

— Разумное решение.

Дмитрий зашнуровал ботинки и потянулся за курткой.

— За вами приедут, Ваша Светлость. Куда их направить? — спросил доктор.

— В за…

Куница оборвал себя. Накинул куртку на плечи, постоял немного.

— На место крушения. Искать убийц моих брата и сестры.

Глава 5

Подмосковье

Январь 1984 года

Объятая полумраком толпа вибрирует радостным гомоном. На арене, в квадрате три на три метра, за решёткой из арматуры, два человека в масках бьют друг друга, соревнуясь не столько в силе и ловкости, сколько в зрелищности. Противники швыряли друг друга на пол и решётчатые стены, выполняли толчки, захваты и броски. И метелили друг друга в кровь, демонстрируя внушительную живучесть и устойчивость. Ведущий что-то тараторил, но его голос с трудом пробивался через рёв толпы.

— Да это девушка! — выкрикнул один из зрителей.

— Быть не может! — ответили ему.

— Нет, ты присмотрись! Та, что поменьше. Из-под нагрудного щитка грудь выпирает! Да и задница у неё! — настаивал первый.

— И правда! Смотрите! Девчонка на арене! — закричал ещё кто-то.

Интерес к бойцу возрос, и вскоре половина зала присматривалась, пытаясь подтвердить или опровергнуть смелую догадку. Однако бой не продлился достаточно долго. Более крупный противник, проведя подсечку, обрушился на соперника, нанося удар локтем в живот, вкладывая всю массу тела. Меньший не успел отскочить и принял удар. Согнувшись от боли, он всё же перекатился в сторону, попытался встать. Подняться получилось, но предполагаемая девушка слегка покачивалась. Больший борец двинулся на неё, готовясь добить. Зал пришёл в экстаз.

Обменявшись несколькими ударами и захватами, противники разошлись. Меньший, проявляя чудеса гибкости и ловкости, попытался перехватить инициативу. Ведущий что-то кричал, зал кричал, бойцы уже не так бодро, но продолжали друг друга колотить. Захватов и бросков становилось всё меньше, всё чаще они просто бросали друг друга на пол забрызганной кровью арены. Наконец, на очередном рывке крупный противник перехватывает оппонента и швыряет спиной на пол, нависая сверху. Последнее, что успевает увидеть меньший из бойцов — летящий в лицо кулак.

Тихо капает вода. Издалека глухо доносятся крики толпы, ловящий восторг от нового боя. Боец расстёгивает крепления и снимает элементы брони. Публика не ошиблась, меньшим бойцом была девушка.

— А ты молодец! Вымотала Потапыча! Вот, твоя доля.

Мужчина в пижонском костюме бросил несколько купюр на скамейку.

— Всегда рад тебя видеть, приходи ещё!

Он покинул раздевалку. Девушка стянула маску с головы. Аккуратно потрогала лицо, поморщилась. Посмотрела на кулаки со сбитыми костяшками. Поднялась, бросила снаряжение в старый шкафчик.

— Здесь что, раньше спортивный зал был? — спросила она у другого бойца, только готовившегося выйти на арену.

— Ага, — отозвался тот. — Спортивная секция при школе была. Школу закрыли, ну и зал заодно. Потом выкупили и перестроили под арену.

— Ясно. А зеркало здесь есть где-нибудь? — спросила девушка.

Боец хмыкнул.

— В кабинете хозяина точно есть, — отшутился он.

Девушка мрачно на него посмотрела.

— Не настроена на шутки, да? На втором этаже был женский туалет. Там вроде сохранилось ещё.

— Спасибо.

Девушка стянула остатки формы, не особо стесняясь, потому что была в спортивных трусах, не особо рассчитанных на эротичность, переоделась в джинсы и, подхватив шлем и сумку, двинулась на поиски туалета.

Зеркало нашла, побитое и мутное. Но рассмотреть своё лицо стекляшка позволяла. Славяна взглянула на своё отражение. Присмотрелась к лиловому синяку на скуле. Медленно, но он рассасывался.

— Чёрт…

Попробовала открыть воду, но кран лишь противно заурчал. Вздохнув, Славяна натянула шлем и вышла из туалета.

Слава вышла на небольшую парковку в задней части здания, не там, где парковались гости. Однако даже здесь собралось несколько небольших групп, разговаривающих, выпивающих или курящих. Слава прошла до своего мотоцикла и села, когда от ближайшей группы отделился молодой мужчина щеголеватого вида и спортивного сложения.

— А я тебя узнал. Это ты выступала на арене.

— Автографов не даю, — отмахнулась Слава, вставляя ключ в замок зажигания.

— А ещё я знаю, что ты — Славяна Кудрявцева. И что тебе запрещено участвовать в любых соревнованиях на территории империи.

— Правда? А ты знаешь, кто такая Славяна Кудрявцева?

Парень пожал плечами.

— Баронесса, что-то там, и главная ударная единица расформированной ныне команды.

Девушка похлопала.

— Впечатляющий ответ. Но, видишь ли, в чём дело. Сейчас я подойду и крепко сожму твои причиндалы. Буду держать, пока ты не научишься петь фальцетом. Если ты ошибся, я просто уеду, и ты будешь рассказывать городовым, что неизвестная девчонка раздавила тебе яйца. Если ты прав, то будешь рассказывать городовым, что та самая Кудрявцева раздавила тебе яйца. Конкретно для тебя результат будет один — ты останешься с раздавленными яйцами.

Группа, из которой вышел умник, заржала в голос. Парень обиделся, показав средний палец.

— Пошла ты.

Слава покачала головой.

— А вот это ты зря сделал.

Слезла с мотоцикла и одним рывком оказалась рядом с парнем. Когда она снова села на мотоцикл и, запустив двигатели, рванула с места, вставая на заднее колесо, парень стоял на коленях, упираясь щекой в асфальт, и сжимал ладонями пах, а трое из его друзей валялись на земле, держась кто за что. Лишь двое достаточно умных, чтобы не влезать в заведомо проигрышный бой, остались на ногах и сейчас думали, как помочь остальным.

Мотоциклистка прокатилась по тёмным ночным улицам, остановившись у единственного места в округе, на вывеске которого горел свет. Девушка несколько секунд сидела и смотрела на вывеску, а затем резко встала.

— А почему бы и нет, в конце концов?

Открытие двери сопровождалось звоном колокольчика. Сидевший за прилавком парень поднял взгляд от комикса, что держал в руках.

— Татуировки и Пирсинг, разукрасим и проткнём. Чем могу?

— Отличный слоган, — оценила Слава. — Работаете по ночам?

— Спасибо, сам придумал. Ну, вы приехали ночью и, подозреваю, имеете причины не приезжать днём, — ответил мастер.

Слава сняла шлем и расстегнула куртку.

— Я задумалась о татуировке меньше пяти минут назад, но хочу сразу большую. Что-нибудь одновременно агрессивное, сексуальное и… агрессивное. И чтобы было незаметно под костюмом тройкой.

Мастер щёлкнул пальцами, откладывая комикс.

— У меня есть именно то, что нужно! Одно уточнение, интимные зоны затрагиваем?

Слава пожала плечами:

— Зависит от рисунка, если оно будет того стоить — конечно!

Парень достал из стола тетрадку и, полистав страницы, показал Славяне рисунок.

— Хищная птица атакует змея в обрамлении цветов. Спина, плечи, поясница, ягодицы и частично бедро.

Слава задумалась. Парень быстро перевернул пару страниц и показал другой рисунок.

— Обнажённая валькирия с клинком в правой руке левой рукой вырывает сердце поверженного врага в обрамлении цветов…

— Хочу! — кивнула девушка.

— Работать буду я, или позвать мастера-девушку?

— Мне всё равно, — отмахнулась Славяна. — Сколько времени займёт работа?

— Зависит от способа. Есть классический, тату-машина, чернила, больно, долго, настоящий harter kern для настоящих alten’ов (авт. хард-кор для олдов, но в этом мире сленг с немецкого). Есть новый, магический, быстрый и нежный, как попка младенца.

Слава хмыкнула.

— Если бы не время, взяла бы первый. Но я тороплюсь.

— Понял. У нас всё по последнему слову магических татуировок, — похвастался мастер. — Если нет своих магических рисунков, гарантируем, что на ваши узлы никак влиять не будет. Наносить нужно пять основных цветов, это два с половиной часа. Ну и на всякие мелочи ещё полчаса где-то.

— Отлично! Приступаем! Пока я не успела найти причин передумать.

— Сейчас, проходите сюда, — мастер указал на дверь. — Прямо и вторая дверь направо.

Через несколько часов Славяна рассматривала свою спину, крутясь перед зеркалом. С этим ей помогала девушка-мастер.

— Лосьон нужен? — спросила мастер. — С непривычки сразу такая большая…

— Нет, я в норме, — отрицательно покачала головой Слава. — Боли даже не почувствовала.

— Тогда как насчёт пирсинга? — спросила мастер. — Раз боли не боишься.

Славяна задумалась, но отрицательно покачала головой.

— Нет. На лицо нельзя, во всяком случае пока. А там, куда можно, я не хочу.

Настаивать мастер не стала, но, поставив зеркало, убрала волосы за спину, показывая своё ухо с несколькими колечками.

— Хитрая, да? — улыбнулась Слава. — А если мне нужно будет причёску сделать с открытой шеей?

— Всё зависит от украшений, — ответила мастер. — Если подобрать что-то дорогое и изящное, кто что сможет тебе сказать? У тебя просто необычные серьги.

— Ла-а-адно… — протянула Слава. — Показывай свои серёжки.

Слава убрала волосы, глядя в зеркало на три колечка, что появились в её ухе. Удовлетворённо улыбнувшись, она вернула волосы на место и осушила рюмку. Стряхнула с барной стойки крошки, оставленные предыдущим клиентом, и налила себе ещё одну рюмку.

— Что такая шикарная девушка делает почти утром… — молодой мужчина недоговорил.

— Без шансов, — остановила его Слава, даже не посмотрев.

— Даже не…

— Ты становишься назойливым, — нахмурилась Слава, всё ещё не глядя на подошедшего.

Молодой мужчина помедлил ещё пару секунд и отошёл. Слава осушила рюмку и вздохнула.

— Ты отшила настоящего красавчика, — на этот раз голос был женским.

Слава вздохнула.

— И тебя могу послать туда же. Или мне надо поставить табличку: «не беспокоить, хочу побыть одна»?

Рядом присела девушка в вечернем платье под дублёнкой.

— Да брось! Ты одна, в баре, почти утром. Естественно, всем, кто ещё не ушёл, интересно.

— Человек, у которого слишком много свободного времени, вот кто я, — ответила Слава.

Она окинула взглядом собеседницу. Блондинка, золотые украшения, хорошая косметика. Смотрит на Славу открытыми любопытными глазами.

— Ты с бала убежала? — спросила Слава.

Блондинка улыбнулась шире.

— Вроде того. Вечер прошёл совсем не так, как я рассчитывала. Парень явил своё истинное лицо, и ладно бы оказался козлом. Он оказался бесхребетным слабаком. И я приехала в единственный открытый бар, чтобы напиться и уснуть по дороге домой.

Слава демонстративно зевнула.

— Захватывающая история. Не обращай внимания, я всегда зеваю, когда мне интересно.

— Тогда давай о тебе! — не смутилась блондинка. — Ты точно не со званого ужина уехала.

— Я уже сказала: слишком много свободного времени.

Бармен принёс блондинке высокий стакан с каким-то коктейлем.

— Тогда почему ты отшила того красавчика?

— У меня есть парень.

— Прямо сейчас его здесь нет.

Слава улыбнулась.

— Не имеет значения. Он слишком хорош, остальные не выдерживают конкуренции.

— Хм… — задумчиво протянула блондинка. — Но ты здесь, а не с ним.

Вместо ответа Слава опустошила свою рюмку, сразу наливая ещё.

— А! Я поняла.

— Да, ты поняла, — вздохнула Слава. — Я хочу быть с ним, но не могу. И, не зная, чем себя занять, гоняю на мотоцикле по городу. Для финала этой ночи мне бы не помешала драка в баре, но…

Кудрявцева задумчиво окинула немногочисленных посетителей бара.

— Как назло, не с кем.

— Тогда, может, напьёмся? — предложила блондинка.

— Даже если буду пить самые крепкие напитки прямо из бутылки не факт, что получится, — Слава положила купюру на стойку.

И, более ничего не говоря, покинула бар.

Глава 6

Остров Кюсю. Военный Аэродром Колониальных Сил Российской Империи

Январь 1984 года

Два армейских внедорожника катились вдоль взлётной полосы. Сидевший на пассажирском месте подполковник колониальных войск покосился направо. Вдалеке над холмами и горным хребтом, клубились тучи и сверкали молнии, чьи раскаты порой доносились до них, заглушая гул двигателя.

Внедорожники остановились в двух десятках метров от остова транспортного самолёта. Подполковник выбрался наружу, оправил форму и двинулся к самолёту. За его спиной шуршали ботинки остальных бойцов. Четверо выбежали вперёд, держа оружие на изготовку. Ещё двое, вооружённые снайперскими винтовками, осматривали округу через бинокли. Подполковник подошёл к хвосту остова, где стоял генерал-губернатор.

— Ваша Светлость, — привлёк к себе внимание офицер. — Подполковник Дубров, колониальные войска, корпус Его Превосходительства генерал-лейтенанта Григоровича.

Куница посмотрел на подполковника, но задержал взгляд лишь на какую-то секунду, вновь сосредоточившись на неподвижном выгоревшем металле.

— Самолёт быстро погасили? — спросил Дмитрий.

— Да, довольно быстро. Но полыхало ярко… Да вы сами видите, Ваша Светлость. Выглядит так, будто сначала облили напалмом, а потом оставили гореть на сутки.

Мартен кивнул, протянув руку к пустоте. Подполковник, поправил фуражку и попробовал зайти с другой стороны.

— Вижу, вам лучше, — продолжил подполковник. — Шрамы практически исчезли. Я бы посоветовал не задерживаться здесь слишком долго, с юга идёт грозовой фронт.

— Вам доводилось терять своих людей, подполковник? — спросил Мартен.

— Да, Ваша Светлость, доводилось. Это я со своим батальоном прочёсывал окрестности сразу после… катастрофы.

— Катастрофа, подполковник, это когда гражданский самолёт падает из-за неисправностей. Это была атака. Нападение. И оно закончилось успехом противника.

— Да, Ваша Светлость, — согласился подполковник. — Мы прочесали холмы, но…

— Ничего не нашли, — снова перебил Куница. — Переносной зенитно-ракетный комплекс, стрелки принесли их на себе, и на себе унесли.

Хвоста у остова не было, лишь обломки на земле, но взгляд Дмитрий блуждал по воздуху. По пустоте. По тем местам, где раньше был корпус самолёта.

— Три ракеты, подполковник. Было три ракеты. Первая с дезинтегрирующей боевой частью, пробившая магический щит борта. Моя ведьма почувствовала опасность, и я лично проверил работу защитной системы. Всё было в порядке. Одна ракета — и защите конец.

Дубров нахмурился.

— Вы сказали экипажу об угрозе?

Дмитрий посмотрел на подполковника нечитаемым взглядом.

— Что бы я им сказал? Моя ведьма что-то почувствовала? И что бы они сделали? Развернули самолёт и полетели бы обратно? Я не знал, что конкретно представляет собой угроза.

— Экипаж был бы готов. Действовал бы…

— Подполковник, они и так всё сделали правильно. Впрочем, они мало что действительно могли сделать. Скорость уже сбросили для посадки, пытаться маневрировать на такой скорости и высоте — гарантированно свалить самолёт на крыло и ударить об землю. Они отработали штатно. Выпустили ложные цели и продолжили посадку, в случае некритических повреждений сели бы. Поцарапали брюхо и потеряли крылья, возможно, но сели бы. Боеголовки не отвлеклись на ложные цели.

Куница поднял руку и указал куда-то в воздух.

— Двойной взрыв. Система наведения сработала так, что обе боеголовки детонировали почти синхронно, расхождение в границах погрешности. Боевая часть с магической взрывчаткой. Самолёт, способный пережить пробоину в корпусе и лететь с разгерметизацией грузового отсека, вспыхнул за секунды.

Опустив руку, Дмитрий повернулся к подполковнику.

— У вас здесь постоянно повстанцы с новейшими образцами оружия разгуливают?

Дубров отрицательно покачал головой.

— Нет, Ваша Светлость. Шогун поставляет комплексы первого поколения, ненадёжные, да и боевая часть там слабая.

Дмитрий медленно побрёл вдоль обгоревшего остова.

— До нас за три часа сел один борт и взлетело два, — на ходу говорил Мартен. — Однако стреляли именно по нам. По мне. Будь я слабее — у них бы получилось.

Куница остановился, глядя на корпус. На конкретное место. Затем развернулся и окинул взглядом ближайшие холмы.

— Значит, никаких следов? — спросил генерал-губернатор. — Они даже не курили, пока ждали?

Дубров отрицательно покачал головой.

— Ничего. Мы только примерно представляли, откуда сделан пуск…

Дмитрий жестом остановил подполковника.

— Я понял. Давайте прокатимся, я покажу дорогу.

— Вы можете их найти? — удивился Дубров.

— Они убили моих брата и сестру, подполковник. Я найду их даже на том свете, если потребуется.

Подполковник уступил пассажирское сидение генерал-губернатору, а сам сел позади. Дмитрий направил машины между холмами. Грозовой фронт докатился до аэродрома, начался дождь. Крупные капли стучали по крыше, разбивались о лобовое стекло. Молнии били в уловители аэродрома, но бойцы всё равно опасливо посматривали в небо. Дмитрий смотрел прямо, не отвлекаясь на раскаты грома и прочий шум, и только корректировал движение короткими командами. Внедорожник прокладывал путь сквозь редкий лес.

Мартен остановил машину у подножья одного из холмов.

— Дальше пешком.

Бойцы неохотно покинули машину.

— Дождь окончательно смоет следы, — негромко сказал один из солдат другому.

Но Дмитрий его услышал.

— След, по которому мы идём, не смоет ни один дождь. На них кровь. Кровь моих близких. Кровь бойцов и офицеров, ваших товарищей. Кровь членов экипажа. От возмездия они не уйдут.

Бойцы переглянулись и более не встревали. Подъём на холм не занял много времени, Дмитрий пробивал дорогу магией, расчищая от листвы и кустарников, а при необходимости даже закрывал овраги и создавал путь по почти отвесному склону.

На небольшой поляне Дмитрий остановился, присев у дерева. Обернулся, глядя сквозь прореху в листве на тёмные облака.

— Она стреляла отсюда. Последней. Точнее, во второй очереди, после запуска ракеты с дезинтегратором защиты.

Генерал-губернатор указал рукой на листву в стороне от дерева.

— Бросила мешок здесь. Не мешок, тубус, завёрнутый в мешковину. Тяжёлый, она едва его подняла.

Мартен обошёл поляну и остановился. Глаза его полыхали магией, Дмитрий смотрел на то, что никто другой не видел.

— Девушка, двадцать лет, плюс-минус. Одежда простая, крестьянская. Да и сама она крестьянка. Хват не совсем верный, обучили по-быстрому.

Куница закрыл глаза.

— У меня есть её лицо.

— Она могла приехать из любого уголка острова. Или вообще приплыть с контрабандистами, — сказал Дубров. — Может есть что-то ещё, Ваша Светлость?

— Не волнуйтесь, подполковник. Я ещё не закончил, — Мартен открыл глаза и повернулся к Дуброву. — Сам ракетный комплекс мне незнаком. Я, конечно, невеликий специалист, но он точно не наш, и точно не немецкий.

— А чей тогда? — подполковник задал вопрос, появившийся у всех солдат.

— Вот и мне интересно, — ответил Дмитрий.

Дождь начал перерастать в ливень, но генерал-губернатор не обращал на это внимания. Мартен оглядывался, пока не выбрал одно направление.

— За мной.

Спуск с холма прошёл также легко, как подъём, только в этот раз Дмитрий вообще не пользовался магией, найдя протоптанную тропу. Полковник больше внимания обращал на листву и грязь под ногами, чем на выбор пути. Влага уже превратила землю в скользкую кашу, но бойцы справлялись. Мартен остановился на небольшой поляне, глядя себе под ноги. Дубров подошёл и проследил взгляд Дмитрия, увидев тёмную кучу среди травы.

— Лошадиное, — вынес вердикт подполковник. — Не перепутаю, работал с лошадьми.

— Да. Там на холме, откуда мы ушли, наблюдательный пост. Здесь стоянка, — Дмитрий огляделся. — Из-за оврагов и растительности сюда непросто попасть, если не знаешь, куда идти. Их было трое. Они ушли сразу, как увидели, что самолёт упал. Лошади не похожи на ездовых. Я не специалист, но они выглядят как рабочие.

— Взяли у местных, — понял подполковник. — Или приехали на своих. В любом случае это сужает зону поиска.

Дмитрий посмотрел на Дуброва.

— Полковник, ещё раз говорю: они убили моих брата и сестру. Это кровная месть. Необходимые ритуалы мне известны, так что эти трое от меня никуда не денутся. Даже если их убили, я доберусь до останков. Если останки уничтожили — зайду через родственников. Но меня интересуют не исполнители.

Подполковник поднял взгляд к небу.

— Давайте уберёмся отсюда, Ваша Светлость.

Дмитрий тоже взгляд к небу.

— Дождь. Да, идёмте.

Сев в машину, полковник снял фуражку и стряхнул с неё воду.

— Ваша Светлость, если вас интересуют не исполнители, то кто?

Машина тронулась.

— Скажите, подполковник, как местные отреагировали на сбитый самолёт?

Дубров помедлил, прежде чем ответить.

— Попытались устроить праздник. Им не позволили, само собой, но по домам они отмечали это, как победу.

Несколько секунд Дмитрий молчал. Затем вздохнул:

— Тем хуже для них. Даже если я ошибся и комплекс наш, либо немецкий, повстанцам его кто-то передал. Я хочу знать, покушались на меня, как на нового генерал-губернатора, или по совокупности прошлых заслуг.

Дубров удивился.

— У вас есть враги, способные совершить подобное?

Куница без раздумий кивнул.

— Да, есть. Какой приказ вы получили на мой счёт, подполковник?

Дубров покосился на Мартена.

— Пригласить к генерал-лейтенанту Григоровичу на знакомство и сопроводить в дороге, Ваша Светлость.

Дмитрий обернулся.

— Насколько я знаю, в армии предпочитают выполнять приказ наиболее прямым путём. Однако я попрошу сделать для меня исключение, — лицо и тон Дмитрия оставались мрачными и угрожающими. — Хочу, знаете ли, посмотреть окрестности, полюбоваться видами, познакомиться с местными жителями. Дать подданным своими глазами увидеть представителя императора на острове. Я потом извинюсь перед Борисом Петровичем за промедление.

Дубров нервно поправил ворот формы.

— Я уверен, Его Превосходительство с пониманием и одобрением отнесётся к вашей инициативе, Ваша Светлость. Я бы даже предложил сначала посетить расположение нашего батальона. Познакомитесь с личным составом. Парни будут рады составить вам компанию в вашей поездке.

Сидевший рядом с полковником боец закивал.

— Ещё как, Ваша Светлость! Возьмём инвентарь, — солдат похлопал ладонью по автомату, — транспорт подходящий. Проявим творческий подход.

Дмитрий кивнул.

— Хорошее предложение. Полезное. Одобряю.

Глава 7

Петроград

Январь 1984 года

За стеклом медленно падал снег. У большого окна, заменяющего собой целую стену, стояла девушка в вечернем платье. За её спиной ожидал накрытый стол с двумя удобными креслами. Тихо играла музыка.

— Прошу прощения, что заставил ждать, — обратился к девушке князь Волконский, появляясь в просторной комнате, на ходу поправляя воротник костюма.

— Необычное место для встречи вы выбрали, князь, — ответила Ольга Тихомирова не поворачиваясь. — Вы бы ещё на ипподром меня пригласили.

Волконский подошёл к окну и взглянул на улицу внизу. Подъезжали и отъезжали машины, приходили и уходили люди.

— С недавнего времени я далеко не в любое место могу свободно прийти. Надеюсь, эти трудности временные, но пока приходится терпеть. К тому же казино — вполне приличное заведение.

Тихомирова возразила:

— Игра на деньги не может быть приличной.

Волконский вопросительно посмотрел на Ольгу.

— Удовлетворите моё любопытство, княжна. А какая игра может быть приличной?

— Никакая. Любые игры — безделица для простаков и тех, у кого слишком много свободного времени.

Владимир развернулся и пошёл к бару.

— То есть вам не нравятся игры?

— Не нравятся, — подтвердила Ольга. — У нас в семье не приемлют безделье.

— И вы просто объявили все игры злом? Чтобы ваше личное мнение было не только личным мнением, не способным ничего изменить, а благородной позицией возвысившихся над простаками благородных господ?

Тихомирова обернулась на князя, что наливал себе вина.

— Вы желаете меня оскорбить, князь? — прищурившись спросила она.

— Я желаю понять, насколько гибок ваш ум, Ольга, — ответил Владимир. — Вещи, которые я хотел обсудить, не терпят излишней прямолинейности.

— Гибкость — синоним бесчестья, князь, — ответила княжна. — Но я понимаю, о чём вы. Не волнуйтесь, месть не всегда идёт прямым путём. Ради Бориса я готова замарать руки.

Князь медленно выпил бокал. Налил ещё, уже в два бокала, прошёл к столу и сел.

— Так давайте обсудим смерть вашего брата и моего друга.

Ольга сложила руки в замок.

— Я слушаю.

Владимир жестом указал на свободное кресло и замер. Насколько секунд они сверлили друг друга взглядами. Княжна сдалась и села.

— Советую попробовать печень, — предложил Волконский. — Разговор не будет коротким.

Помедлив немного, Тихомирова взялась за столовые приборы.

— Прошло много времени. Почему вы по-прежнему бездействуете? Почему мой брат и ваш друг не отомщены? — спросила княжна.

— Чтобы объяснить причину нашего промедления, княжна, мне придётся рассказать вам некий секрет. Чужой секрет. Давайте не будем с этим спешить, сначала поговорим о другом.

Владимир забросил в рот кусочек мяса и вдумчиво прожевал.

— Когда Дмитрий сказал вам, что его враги превосходят ваших, тогда ещё барон не преувеличивал. Мы подозревали конкретного человека, поэтому не стали вызывать и допрашивать демона. Однако, как показало время, наше подозрение оказалось ошибочным.

— Вы говорите загадками, князь, — пожаловалась Ольга.

— Не спешите, Ольга. Вы всё поймёте.

Волконский отпил вина.

— Дмитрий считает, что поиск убийцы не приоритетен. В чём-то Мартен прав, перед нами стоят иные задачи, куда более важные. И, решая свои основные задачи, мы попутно найдём и покараем убийцу. Однако я в этом вопросе с Дмитрием не согласен.

— Почему вы вообще обращаете внимание на его мнение? — спросила Тихомирова. — Кто он?

Волконский откинулся на спинку кресла и вопросительно приподнял бровь.

— Вы совсем не в курсе?

— Я знаю, что его наградили за некие подвиги. Вопрос не об этом, князь. Что именно заставляет вас считаться с его мнением?

Владимир улыбнулся.

— Вы всё же хотите войти на зыбкую почву чужих секретов? Что же, хорошо.

Он поднял бокал вина и отсалютовал Ольге. Она взяла свой бокал. Оба сделали по глотку.

— Дмитрий Мартен, княжна, сильный боевой маг. Очень сильный. Скажем так, редкое сочетание природных магических задатков, ума и характера в одном человеке. Стремительный рост личной силы. Мне известно, кем его считают. Исполнителем, подготовленным кем-то из Бородинского клуба в противовес тем двум безродным магам, выпестованным пацифистами. Только он не исполнитель. И Бородинский клуб к его развитию никакого отношения не имеет.

Тихомирова отставила бокал и тоже откинулась на спинку.

— Вы хотите убедить меня, князь, что ведёте какую-то свою партию? Наравне с придворными клубами?

Владимир рассмеялся.

— Нет! Что вы! Конечно же, нет! У нас нет таких возможностей и такого влияния, чтобы вставать на одну ступень с такими игроками. Но мы уже достаточно сильны, чтобы не быть зависимыми. Чтобы иметь своё мнение. Я и Дмитрий — высшие маги, Ольга. Высшие боевые маги.

Ольга отвернулась к окну.

— Этот жест принцессы Анастасии. Вас одёрнули.

— В том числе, — кивнул Волконский. — Мы не в состоянии тягаться с самыми сильными игроками, но заставляем учитывать наше существование. Заставляем учитывать нас, как некую переменную, силу, имеющую своё мнение и свой взгляд на ситуацию. И действуем мы не из банального стяжательства, княжна. Кого попало не назначают генерал-губернатором в проблемную колонию.

Княжна вернулась к еде. Владимир улыбнулся, ожидая. Минуту стояла тишина, Ольга ела тихо и аккуратно. Наконец, отложив приборы, она заглянула Владимиру в глаза.

— Хорошо, я поняла. О чём вы хотели со мной поговорить, князь?

— Возвращаясь к началу нашего разговора. Дмитрий считает, что поиск убийцы не актуален. Я считаю иначе. Поиск убийцы приблизит нас к нашей цели. Однако прямо сейчас мы… — Владимир навис над столом и сложил руки домиком, спрятав рот за ладонями. — Можем, конечное же, всё сделать своими силами. Однако к нам, ко мне лично и к нашим с Дмитрием сторонникам здесь, в столице, слишком пристальное внимание.

Ольга нахмурилась.

— Вам нужен тот, кто сделает грязную работу?

Волконский чуть кивнул, выпрямляясь.

— Можно сказать и так, хотя формулировка грубая. Моё предложение следующее. Вы, Ольга, предоставите ведьму для проведения ритуала. Естественно, я не запрещаю вам лично участвовать и первой узнать имя убийцы, если есть такое желание. С нашей стороны будет работать мой брат, Максим.

Ольга удивилась.

— Ваш брат?

Владимир подтвердил.

— Да, он. А что? Вы знакомы?

— Шапочно, — Тихомирова отвернулась к окну. — Насколько мне известно, он никак не участвовал…

Волконский подтвердил.

— Да, он пока оставался в стороне.

— Держали его в качестве козыря, князь?

Владимир улыбнулся, промолчав.

— Где мы проведём ритуал?

— У меня есть соображения и на этот счёт, но озвучу я их только после того, как вы дадите своё согласие.

— А когда я узнаю, что у вас с герцогом Мартеном за такие важные дела и секреты? — спросила Ольга.

Волконский нахмурился. Ольга чуть улыбнулась.

— В чём дело, князь? Это такие важные секреты, что их никому нельзя доверить?

— Это секреты, из-за которых чем дальше, тем чаще погибают люди, княжна, — ответил Волконский. — Вы уверены, что хотите рисовать на своей спине такую мишень?

Тихомирова рассмеялась.

— Какая милая забота, князь. Да, уверена. Знание всегда лучше неведения.

Владимир вздохнул.

— Я в последнее время в этом утверждении не уверен. Но дело ваше. Есть ещё одно… хм, предупреждение, которое я должен сделать. Этот секрет сделает нас, Ольга, вынужденными союзниками. Потому что с этим знанием вы либо наш друг, либо наш враг.

Настал черёд Ольги хмуриться. Княжна с минуту рассматривала Владимира. Князь сохранял предельно серьёзное выражение лица.

— Улыбнитесь, Владимир. Насмешливая улыбка, с которой вы обычно смотрите на людей, идёт вам куда больше этой серьёзности.

Ольга поднялась, прошла до окна.

— Что дальше? Заставите меня выйти за вас замуж?

Волконский рассмеялся.

— Нет, на столь чудовищные жертвы я вас не обрекаю, Ольга.

Тихомирова повернулась к Волконскому.

— Тогда скажите, Владимир. Та большая цель, которую вы и герцог перед собой ставите. Она благородна? Не отвечайте сразу! — поспешила Ольга прервать начавшего было говорить князя. — Подумайте. Хорошо подумайте. Если ваша цель благородна — у вас не будет более верного союзника, чем я. Про весь род не скажу…

Ольга отвела взгляд, а щёки слегка покраснели.

— Мы все разные. Но я и мои родители ценим благородные идеалы. Их сейчас не хватает. Если же вы преследуете какие-то простые и банальные цели, или ещё хуже…

— Княжна, — с улыбкой прервал её Волконский. — Мне нет нужды думать. Наша цель исключительно благородна.

— Тогда я согласна, — Ольга прошла на своё место и села.

— И это вновь возвращает нас в начало нашего разговора, — со всё той же улыбкой продолжил князь. — Насколько гибок ваш ум?

— Достаточно, — кивнула Тихомирова.

Волконский замолчал, внимательно рассматривая девушку. Ольга терпеливо ждала.

— Мы предполагаем, что за смертью вашего брата Бориса и нашего друга Павла стоит кто-то из семьи Романовых.

Зрачки Тихомировой расширились.

— У… У вас… — она протянула руку и сделала несколько глотков сока. — У вас есть доказательства?

— У нас есть доказательства, что за восстанием в южных колониях стоят именно они. Мы не стали в полной мере эти доказательства обнародовать. Это ни к чему. Однако имеем сам факт. Императорская семья не просто правит империей. Они ведут какую-то свою игру. Опасную игру. Если бы они просто накапливали силу, пусть даже порой ценой жизни своих подданных… — Владимир кивнул. — Я бы понял. Для управления империей нужна сила, и силу нужно откуда-то брать. Но они затевают нечто… — Волконский взял паузу. — Нечто большее. Нечто такое, во что сложно поверить. Разрушительное и губительное.

Князь отпил вина.

— Мы играем в опасную игру, Ольга. Дмитрий, я, остальные. В ИХ, — Владимир интонацией выделил местоимение, — глазах мы лишь пешки. Фигуры на доске. Фигуры, которые можно разменивать. В свою очередь, мы делаем всё возможное, чтобы не быть фигурами. Не быть пешками.

Ольга медленно кивнула.

— Да. ТАКИХ, — она выделила слово интонацией. — врагов у моей семьи действительно нет. А ритуал позволит вам подтвердить свои догадки?

Князь обозначил кивок.

— Именно так. И потому место для проведения надо выбрать с умом. Есть ещё один желающий отомстить за смерть Павла человек, не связанный с нами напрямую. Кэтино Кочакидзе. Её семья может предоставить нам место для проведения ритуала. Это даст нам преимущество. Мы станем на шаг впереди. Однако ведьма… — Владимир многозначительно прищурился. — Она должна быть либо исключительно верной. Либо…

— Погибнуть после ритуала. Такие секреты… — Ольга кивнула. — Я поняла. Не беспокойтесь, я найду нужного человека.

Глава 8

Остров Кюсю

Январь 1984 года

Куница стоял под тяжёлым ливнем, наблюдая за происходящим. За его спиной высились два бронетранспортёра стволами автопушек и пулемётов, следящих за крестьянами. Солдаты без церемоний выводили людей на улицу и ставили на колени, прямо в размокшую от дождя грязь. Заходили в дома и проводили обыски. И несли в два грузовика с открытыми бортами оружие, автоматы в основном, но и более тяжёлое. Пулемёты, винтовки, ручные гранатомёты.

— Там на глаз уже хватит, чтобы роту снарядить, — дал свою оценку стоящий рядом с Дмитрием Дубров.

— Надо обойти округу, — громко сказал генерал-губернатор, чтобы сквозь шум падающих в грязь капель его было слышно. — Здесь в основном хлам для бандитских вылазок. Чтобы в случае обыска, как сейчас, мы всё это нашли и успокоились. Настоящее оружие спрятано.

— Понял, распоряжусь, — кивнул подполковник.

И отошёл, передавая приказ командирам взводов. Куница продолжал следить за обыском.

— Они всегда такие? — спросил Дмитрий у солдата, стоявшего рядом.

— Какие, Ваша Светлость? — уточнил боец.

— Покорные. Ни криков, ни возмущений. Только матери держаться за своих детей, остальные…

Солдат покивал:

— Да, будто мы им уже обвинение выдвинули, и доказательство преступления предъявили. Да, Ваша Светлость. И у них чуть позже ещё взгляд такой будет. Мол, давайте, забирайте оружие, мы-то останемся.

Дмитрий кивнул на грузовик.

— Этого недостаточно для ареста?

— Да с запасом, Ваша Светлость, — лицо бойца, скрытое под шлемом и балаклавой, скривилось. — Только колониальная прокуратура придерживалась принципов мягкого контроля. Оружие изъять, а этих на общественные работы. Тюрем столько нет, чтобы всё население сажать. А если казнить, то мы получим восстание на Кюсю.

Дмитрий кивнул.

— Понял. Общая логика прошлого руководства колонии мне ясна.

Последнюю группу жителей поставили в грязь к остальным. Подошедший офицер доложил:

— Ваша Светлость, это все. С округи тоже всех собрали, кто на работах был, но их немного, в такой дождь.

— Отличная работа, — кивнул генерал-губернатор. — Подождём, пока обыщут округу.

— Слушаюсь.

Офицер отошёл, а Дмитрий подошёл к крестьянам и начал ходить перед ними, всматриваясь в лица. На троих он остановился, пристально вглядываясь в каждого. Затем обратился ко всем.

— Кто у вас здесь староста? Или старший, или как это у вас называется?

Один из стариков поднял взгляд.

— Это я.

— Обращайся к Его Светлости, как положено! — рявкнул один из солдат.

Дмитрий остановил его.

— Не стоит, сержант. Не трать силы. А ты, — Дмитрий подошёл к старику, — встать.

Старик поднялся.

— Иди за мной, — приказал Куница.

Вместе они отошли на два десятка шагов и остановились.

— Ты уже старик. Ты же застал те годы, когда вами правили эти ваши даймё? До завоевания?

— Застал, — подтвердил старик.

Дмитрий чуть наклонился. Высокий, крепкий, ему приходилось сгибаться, чтобы лицо его оказалось на уровне лица щуплого японца.

— И они наверняка были хорошими и справедливыми правителями, да?

Старик ответил не сразу. С каменным лицом он смотрел в глаза Дмитрию, прежде чем сказал:

— Они были НАШИМИ правителями.

Мартен взгляд старика за плечи и развернул лицом к деревенским.

— Ты не боишься умереть, я знаю. А что насчёт их?

Не дожидаясь ответа, Дмитрий отошёл от старика, кивнув солдату.

— Следи, чтобы он стоял на месте и не делал глупостей.

Вернулся подполковник Дубров, а за ним шли солдаты, нёсшие закрытые боксы, замазанные мокрой землёй.

— Нашли, Ваша Светлость.

Бойцы донесли боксы до грузовика и забросили в кузов. Туда же запрыгнули Дмитрий и Дубров. Дмитрий быстро вскрыл бокс и заглянул внутрь. Там хранились тубусы ракетных комплексов. Дмитрий поднял один и взглянул на панель управления. Несколько секунд рассматривал, а затем передал Дуброву.

— Могу ошибаться, подполковник, но это ПТУРы.

Подполковник, проверив панель, согласился.

— Да, всё верно, Ваша Светлость.

Открыли другой бокс. В этом тубусы были тоньше и длиннее.

— А вот и ПЗРК.

— Разрешите? — попросил один из офицеров.

Дмитрий жестом указал на оружие, позволяя офицеру осмотреть находку. Тот осмотрел комплекс снаружи, покрутил в руках пустой тубус и вынес вердикт.

— Очень похож на немецкий, Ваша Светлость. Только качество хуже. Посмотрите.

Офицер продемонстрировал стык пластин металла. Пластины были аккуратно сварены.

— У немцев уже лет десять как магическим клином такие швы исполняют. Да и когда сварка применялась, не такая была. Будто кто-то копию делает, но все технологии повторить не может. Если в коробку заглянуть, — офицер мягко похлопал по прицельному комплексу, — то можем ещё различия найти. Но это уже не в кузове, а в мастерской ковыряться надо.

Дмитрий кивнул.

— Хорошо, пока оставляйте. Сейчас, для начала, с селянами разберёмся.

Дмитрий вернулся под ливень и вместе с подполковником снова вышел перед селянами. Постоял, ещё раз найдя взглядом троих конкретных крестьян в общей массе.

— Стрелки здесь? — спросил подполковник.

— Здесь, — кивнул Дмитрий.

— Так чего мы ждём, Ваша Светлость? — спросил Дубров.

Мартен взглянул на небо, на сверкающие вдали молнии.

— В каком возрасте местные начинают оружие в руки брать?

Подполковник ответил не сразу.

— Лет с пятнадцати обычно. У них так какой-то обычай, вроде ритуала взросления в четырнадцать, или около того. Они не по годам считают, а как-то по-своему.

— Понял.

Генерал-губернатор сделал шаг вперёд и заговорил громко, чтобы все слышали.

— Вы считались подданными Его Императорского Величества. К вам применялись законы, одинаковые для всех подданных в Российской Империи, где бы они ни находились. В чём-то к вам относились даже мягче, чтобы не порождать круг ненависти, а примирить наши народы. Вас просили жить мирной жизнью.

Взгляд Мартена блуждал по селянам, вновь остановившись на трёх лицах.

— На днях трое из вас сбили транспортный самолёт. Погибло двенадцать офицеров, тридцать солдат и одиннадцать гражданских лиц. Вы хотели отпраздновать эту победу. Поздравляю, вы обратили на себя самое пристальное наше внимание.

Селяне переглядывались.

— Вижу, не все понимают русскую речь. Те, кто понимают, переводите остальным.

Дмитрий подождал, пока закончатся шепотки.

— Я вас поздравляю. Вы более не подданные Его Императорского Величества. Вы взяли в руки оружие. Вы убивали наших солдат. Вы убивали простых людей. Случай с самолётом был не первый. Поздравляю. Я признаю вас солдатами. Я признаю вас врагами. На вас больше не распространяются законы империи. Ваш командующий, шогун, отказался заключать договор о военнопленных. Вы солдаты. Мы солдаты. Исход очевиден.

Дмитрий развернулся и подошёл к подполковнику.

— Всех детей, не прошедших ритуал взросления, в отдельный грузовик. Переправить на материк и разбросать по детским домам, по одному, чтобы не сбивались в группы. Остальных казнить. Если ваши бойцы не хотят марать руки…

Дмитрий недоговорил, его прервал сержант.

— Мы хотим, Ваша Светлость. О, как сильно мы этого хотим! За всех наших парней, которых они убивали из засад, ночью, подло, в спину. Мы очень хотим!

Генерал-губернатор вопросительно посмотрел на Дуброва. Тот уверенно кивнул.

— Оставьте это нам, Ваша Светлость. Всё исполним.

— Старика, — Дмитрий кивнул на старосту, — не убивать. В рапорте напишите, что они оказали вооружённое сопротивление.

Пока солдаты отводили в сторону детей, не церемонясь с сопротивляющимися родителями, Мартен подошёл к старику.

— Смотри. Ты не объяснил им, что хорошо, а что плохо. Не уберёг.

Старик старался держать лицо. Много времени не потребовалось. В какой-то момент шум дождя исчез за стрекотом автоматных и пулемётных очередей. Несколько секунд, стрельбы. Затем мгновения тишины и снова дождь. Бойцы быстро перезарядили оружие.

— Проконтролируйте! — крикнул подполковник.

Солдаты ходили среди мертвецов. Раздавались одиночные выстрелы. Вспышки света выхватывали из дождливых сумерек силуэты погибших.

— Можешь похоронить их, старик.

— Беспощадная Аматерасу придёт за тобой, гайкокудзин, — пообещал старик.

— Правда? Отлично. Встречу её так же, как вы встретили меня, — пообещал Дмитрий.

Когда батальон возвращался в расположение, подполковник спросил Дмитрия.

— Ваша Светлость, это был единичный случай, или новая политика по отношению к местному населению?

Дмитрий, всю дорогу молча смотревший в окно, повернулся, посмотрел на Дуброва с пару секунд и снова отвернулся к окну.

— Когда летел сюда, надеялся, что мне не придётся проводить такую политику. Но чем дольше я здесь нахожусь, тем больше утверждаюсь во мнении, что подобные меры необходимы. То, что мы сделали, было негуманно. Однако справедливо.

— Я согласен, Ваша Светлость. Это было справедливо. И хотя я полностью вас поддерживаю в отношении к применению подобных мер, вопрос с возможным восстанием на Кюсю никуда не исчез.

Мартен кивнул.

— Верно. Поэтому мы с генерал-лейтенантом Григоровичем будем думать, как не довести ситуацию до восстания, одновременно отбив у местных всякое желание браться за оружие.

Дмитрий повернулся.

— Впрочем, прямо сейчас меня как раз интересует оружие. Откуда они берут столько стволов, подполковник?

Дубров вздохнул.

— Контрабанда под видом рыбной ловли. Рацион местных крестьян от одной до двух третей состоит из рыбы. Ежедневно целые флотилии рыбацких лодок выходят в море. Больше всего их, конечно же, во Внутреннем Море, там погода заметно спокойнее. Отслеживать всех приплывающих и уплывающих невозможно.

— Насколько много лодок? В конкретных цифрах, — спросил Куница.

Подполковник чуть задумался.

— На Кюсю проживает семь миллионов человек, Ваша Светлость. Из них шесть с половиной — крестьяне, занятые сельским хозяйством и рыбной ловлей. Около двух миллионов проживает на берегу. Каждый день в море уходят десятки тысяч маленьких судёнышек, от шлюпки на одного человека до небольших баркасов с тремя или четырьмя членами экипажа.

— И рыбачат все, что с Кюсю, что с Хонсю и Сикоку, в одних и тех же водах?

— Само собой, Ваша Светлость.

Дмитрий покачал головой.

— Как они ещё рыбу не извели?

— Так они уже не первую сотню лет что-то с рыбой магичат, чтобы быстрее росла. Ну, раньше магичили их даймё. А сейчас рыбаки в море плывут с подкормкой, высыпают всё в воду, а потом уже ловят.

— Вопрос был риторический, подполковник, — вздохнул Куница.

Дубров бросил на генерал-губернатора удивлённый взгляд, промолчав.

— Предупредите генерал-лейтенанта Григоровича обо мне. Надеюсь, он уделит мне время. Нам многое нужно обсудить, — распорядился Мартен.

— Слушаюсь, Ваша Светлость, — кивнул подполковник.

Пока Дубров передавал приказ на машину, оснащённую радиостанцией, Дмитрий прикрыл глаза и опустил голову.

Глава 9

Москва. Поместье герцога Мартена

Январь 1984 года

— Ты уверен, что нам не надо приехать? — спросила Славяна.

Девушка сжимала в руках трубку, прижимая динамик к уху, хотя голос Дмитрия распространялся по всему кабинету.

«Уверен, Слава. Я очень хочу к тебе, и очень не хочу тащить тебя и всех вас сюда. Мы не с солдатами воюем, а местное население подавляем. Это не война. Наши враги — простые гражданские. Не хочу, чтобы ты всё это видела» — настоял Дима.

— То есть тебе всё это видеть можно, да? — язвительно спросила Слава.

Из трубки раздался вздох.

«У меня нет выбора, раз. И да, мне можно, я куда лучше подготовлен, два. Я хочу, чтобы ты осталась дома. Для меня это отличный стимул быстрее справиться со всеми делами и вернуться к тебе» — ответил Мартен.

Слава закрыла глаза.

— Когда Люда сказала… — её голос стал тише. — И когда сообщили о самолёте… Я очень испугалась.

«Это самые приятные слова, которые я слышал за последние дни»

Девушка хмыкнула.

— И насчёт побыстрее? Твой предшественник потратил год и не добился результата. Я в твоих способностях не сомневаюсь, но всё же…

Из трубки хмыкнули.

«О том, как мой предшественник пытался исправить ситуацию, я лучше помолчу. У меня есть свой план. И по этому плану повстанцы и партизаны либо сдадут оружие и прекратят подрывную деятельность, либо сдохнут» — Дмитрий снова вздохнул. — «Надеюсь на первый вариант, иначе жертв будет много. И в любом случае, если дело затянется, я позову. Тебя в первую очередь, и остальных, при необходимости» — пообещал он.

— Я буду надеяться на лучшее, — через силу улыбнулась Слава.

«Да, я тоже»

Славяна попрощалась с Димой, заканчивая телефонный разговор. А затем резко повернулась на присутствовавших в кабинете Люду и Ядвигу, сверкая глазами, полными едва сдерживаемой яростью.

— Ну что?! Довольны?!

Ядвига изогнула бровь в вопросительном жесте, а Людмила закатила глаза.

— Да брось… — попыталась было Доброславова.

— Я тебя сейчас в окно брошу! Или вы наивно полагаете, что Дима не взял нас по какой-то причине, помимо наших постоянных выяснений отношений?

— Были причины, — коротко ответила полька.

— Само собой, были! — рявкнула Слава. — Ему и без нас предстоит ломать голову над решением проблем колонии! Да он только подумал, что мы трое и там свою возню продолжим, ужаснулся.

Люда сложила руки в замок.

— Тогда почему он не взял с собой только тебя, например?

— Да потому что… — Слава сбилась. — Потому что… Я не знаю! Проклятье!

Славяна прошлась по кабинету, сжимая кулаки.

— Он оберегает нас, — сказала Ядвига.

— И подставляется сам! А мы, вместо того, чтобы быть ему опорой и поддержкой, занимаемся демон знает чем!

Людмила пожала плечами.

— Вообще-то, всё решается просто. Тебе надо поделиться…

— Иди к демонам! — зарычала Слава, показывая когти на руках.

— И всё решилось бы полюбовно, — закончила Люда.

Слава ударила по столу, отломав уголок столешницы.

— Даже сейчас! Когда он потерял Мишу и Лару, ты думаешь только о постели! Потаскуха!

— Я думаю только о том, как помочь Диме, как его поддержать, — не моргнув глазом ответила Люда. — И постель, как я слышала, отлично снимает стресс.

— А-а-ар! — зарывала Слава.

Более ничего не говоря, Кудрявцева вышла из кабинета. Ядвига посмотрела на Люду с вопросом и некоторым укором.

— Что?! Я тоже переживаю, вообще-то! — возмутилась Люда.

— Что чувствуешь? — спросила полька.

Люда сразу растеряла боевой настрой, обняв себя руками.

— Ничего. На расстоянии и так сложно что-то разобрать, до меня доносились только отголоски его чувств. А затем, как отрезало. Я ощущаю само его присутствие, но ничего более. Будто он запер все эмоции. Закрылся.

— А она? — Слава кивнула на дверь.

Люда прошла до кресла и села.

— Славяна-то? Перепугалась сильно. Переживает. Злиться на себя. Ну и на нас, понятное дело. Ты сама всё видела.

Ядвига чуть наклонила голову.

— А что я не видела?

Доброславова бросила на польку быстрый взгляд, нахмурилась, отвернувшись в сторону.

— Не знаю, не могу разобрать. Слишком сложный клубок эмоций.

Ядвига несколько секунд смотрела на Людмилу, а затем сдержанно рассмеялась, вызвав удивление Доброславовой.

— Как иронично. Ты чувствуешь эмоции, как никто другой, но не умеешь их понять.

Людмила нахмурилась.

— Знаешь что…

Но полька её перебила.

— Нет и не хочу. Я хотела поговорить о другом, — Ядвига раздражённо дёрнула щекой. — С тобой и Славой. Теперь только с тобой.

Доброславова закинула ногу на ногу и сложила руки в замок, закрываясь.

— Может, я тоже не хочу слушать?

— Соберись! — одёрнула девушку полька. — Это важно.

Люда с удивлением смотрела, как Ядвига достаёт и активирует артефакт.

— От кого нам защищаться здесь? — спросила она.

— Узнаешь. Пока Дима готовился к поездке, я ездила домой. Говорила с родителями и дядей. Я рассказала им о Диме.

Щёки Ядвиги заалели, выдавая напряжение и смущение. Люда удивилась.

— Это… Я даже не знаю…

— Нужен был совет. Взгляд со стороны.

Ответ заставил Людмилу досадливо прикусить губу.

— Да, иногда взгляда со стороны не хватает. Хотя твой рассказ, наверное, звучал, как изрядная небылица.

Ядвига кивнула, продолжив.

— Дядя сказал, что Диму используют.

Доброславова фыркнула.

— Тоже мне открытие. Мы всё время, от прихода этого немца и до отъезда Димы бились, перебирая кто мог и зачем. Очевидно, что Диму хотят использовать, чтобы он запустил некоторые события.

Однако полька отрицательно покачала головой.

— Нет. В Царстве Польском такую интригу называли Dobrze Odżywiony Wilk, Сытый Волк (автр. вымышленно, не гуглите).

— Почему?

— Дмитрий опасен, как хищник. Владеет секретами. Но пассивен, бездейственен, сыт.

— Опасается резких действий, чтобы не стать триггером к катастрофе. — поняла Люда.

Полька подтвердила её слова кивком.

— Но Дима есть, и есть мы, — продолжила Ядвига.

Доброславова несколько секунд смотрела на Крсманович, а затем поморщилась, потирая глаза.

— И он может кого-то из нас подтолкнуть к действиям. Но если за каждым так следить — это прямой путь к паранойе. Размышление интересное, но ничего нам не даёт.

Ядвига вздохнула.

— Жаль.

— Владимир считает, что из Дмитрия лепят героя с выдающимся послужным списком, только не может понять — кто. Из известных, как он выражается, «игроков» ресурсы на такое есть только у Романовых и наших придворных клубов по интересам, если говорить о Российской Империи. Только с клубами совершенно не прослеживается логика действий. А вот с Романовыми…

Людмила замолчала, задумавшись. Полька спросила:

— Дмитрий действует слишком активно, и потому ссылка?

— Да! Ну и всегда остаётся вероятность, что всё это делается кем-то из Священной Римской Империи. Но в таком случае вопросов больше, чем ответов. Наконец, Дмитрий рассматривал скрытого игрока. Какой-то одиночный род, из-за родового проклятия или ещё какой подобной проблемы неспособный воспользоваться силой Гамаюна самостоятельно. И через Дмитрия как-то обходит ограничение. Как ни странно, это один из самых логичных вариантов, в котором меньше всего спорных моментов.

Полька несколько секунд смотрела на Людмилу.

— Поняла. А ты как думаешь?

Доброславова отрицательно покачала головой.

— Я, Слава и Юля, мы думаем, что всё это ошибка. Да, кто-то дал Гамаюну достаточно сил, чтобы показать видение на несколько десятков лет вперёд. Но результат совершенно не тот, на который эти неизвестные рассчитывали. Демон же.

— Да, демон, — согласилась Ядвига. — А у него не спросить?

На это Люда лишь развела руками.

— Гамаюна точно нет. Судя по косвенным признакам, эта тварь сильна настолько, что заставить его что-либо делать могут только те, с кем у него договор.

Полька нахмурилась.

— Мы ничего не можем.

Сначала удивившись словам Ядвиги, Люда грустно вздохнула.

— А, ты об этом. Да, согласна. Бесит.

Помолчали.

— Держи меня в курсе, — попросила Ядвига.

— Конечно, — кивнула Люда. — Слушай, давно хотела спросить. А почему ты вообще училась здесь, а не у себя?

Ядвига выразительно посмотрела на Люду, вызвав у той лёгкое смущение.

— Личный вопрос, да? Не бери в голову, просто любопытство.

Но полька ответила:

— Я провалилась. Ошиблась в развивающей тренировке, навредила себе. Высшая магия стала недоступна, а это в нашем роду… — Крсманович отвернулась. — Приговор.

Ядвига замолчала, а Люда не стала ничего более спрашивать. Они вдвоём пошли к двери, но та открылась сама, в кабинет заглянул Миша.

— Вы здесь? Славяна уже ушла?

— Здесь. Ушла. — ответила на оба вопроса полька.

— Опоздал на десяток минут, — добавила Люда.

— Понял, — Шемякин собрался выйти, но передумал. — Ядвига, возможно, ты тоже можешь помочь.

— Чем? — спросила Крсманович.

Княжич всё же вошёл в кабинет, прикрыв за собой дверь.

— Оружие, которым сбили самолёт Дмитрия. Оно необычное. — начал рассказывать Миша. — Образцы немного похожи на немецкие ручные зенитные комплексы, но кустарные. Собранные далеко не на самых лучших заводах. Как только будет готов первичный анализ, Дмитрий пришлёт материалы. Владимир и так занят, хотя и обещал привлечь своих людей. Я хотел попросить Славу. Но ты тоже можешь поспрашивать у своих. Где-то эти комплексы производят, и всего скорее в Европе, а не в дальних колониях.

Ядвига кивнула.

— Поняла. Присылай, сделаю.

— Спасибо.

Они втроём покинули кабинет и пошли к лестнице.

— Здесь стало как-то пусто, — вздохнула Люда.

— Как он? — спросила Ядвига.

— Вам Слава не сказала? — ответил вопросом Миша.

— Это Слава.

Парень удивлённо глянул на польку, подумал и признал:

— Да, конечно.

Ответил Шемякин не сразу.

— Держится хорошо. Работает. Затеял какую-то деятельность на острове, явно крупную. Но голос и манера речи у него… — Мишу передёрнуло. — Как будто боевых стимуляторов перед боем наелся. Хорошо, Вайорика в живых осталась. Она, правда, пока госпитализирована, но без неё, чувствую, пошёл бы Дима убивать. Много и жестоко.

— Он и так не стесняется, — вздохнула Ядвига.

Миша посмотрел на неё с недоумением.

— А ты… Осуждаешь?

— Нет, — коротко ответила Крсманович.

Шемякин вопросительно посмотрел на Люду, но та лишь пожала плечами.

— Ага… В общем, пацифисты и так выдвинули протест по поводу его действий.

— Под какой формулировкой? — уточнила Люда.

Троица спустилась по лестнице и остановилась.

— Превышение полномочий, — ответил Миша. — Нужен был хотя бы формальный суд, доказательство обвинения и тому подобное.

— Чушь, — обронила Ядвига.

— Да, и в этом вопросе их мнения никто не слушает. Да они и не настаивают, сами понимают ситуацию, — подтвердил княжич. — Жду вестей.

Полька лишь кивнула. Парень попрощался с ними и покинул особняк.

Глава 10

Остров Кюсю. Кумамото. Штаб колониальной группировки

Январь 1984 года

Снаружи штаб выглядел как крепость: высокие и толстые каменные стены, башни с прожекторами и вооружением, техника на внутренней территории. Сами здания напоминали бункеры — большие, бетонные, с узкими окнами-бойницами. Вход — металлические ворота, за которыми пост вооружённой охраны. Дмитрия, идущего с подполковником Дубровым, провожали настороженными, но и одобрительными взглядами.

— Новость уже разошлась? — уточнил Мартен.

— Да, Ваша Светлость.

Дмитрий опустил взгляд и осмотрел свою одежду.

— Найдёте мне комплект офицерской формы, только без знаков различия?

Дубров отреагировал на вопрос без удивления.

— Конечно, Ваша Светлость. А почему без знаков различия? Вы, как генерал-губернатор…

— Настоящей подготовки у меня нет, — отрицательно покачал головой Дмитрий. — Личная сила и должность не делают из меня офицера.

Подполковник помолчал немного, затем подтвердил:

— Понял, Ваша Светлость, форму достану сейчас же.

Дмитрия провели в большой зал с огромным столом посередине и рабочими терминалами по стенам. Терминалы отключены, на столе лежала карта острова. У стола стоял высокий, мускулистый мужчина в форме генерала колониальных войск. Генерал-лейтенант курил трубку, распространяя терпкий запах табака.

— Генерал-губернатор Мартен, — обозначил кивок Григорович.

— Генерал-лейтенант, — ответил кивком Дмитрий.

— Знаете, Ваша Светлость, — Григорович на секунду прервался, затянувшись, — формально в вашей власти все административные и военные ресурсы колонии. И я вроде как обязан вам подчиняться.

— Оставьте, Борис Петрович. Последнее, чем я собираюсь заниматься — это лезть в вертикаль командования или учить вас делать ваше дело. Я позаимствовал у вас подполковника Дуброва, но впредь собираюсь согласовывать все действия, — взгляд Куницы потяжелел. — Если, конечно, мы с вами делаем одно и то же дело.

Генерал пыхнул дымом.

— Какую цель вы перед собой ставите, Ваша Светлость? — спросил Григорович.

— Ту, что поставил передо мной Его Императорское Величество. Навести порядок на Кюсю и освободить ваши силы для дальнейшего противостояния Шогуну.

— Ваш предшественник ставил перед собой подобную цель, — ответил Григорович.

Мартен поморщился.

— У нас кардинально отличается подход к достижению поставленных задач.

Генерал улыбнулся.

— Это я уже заметил. Хотя рубить сплеча не всегда полезно.

Дмитрий отрицательно покачал головой.

— Это не был поступок под влиянием эмоций. Я полностью отдавал себе отчёт в том, что делал. И прекрасно понимал последствия своих действий.

Выслушав ответ, генерал глубоко затянулся, медленно выдохнув дым.

— То есть вы не планируете довести население острова до восстания, чтобы при подавлении избавиться от всех недовольных разом?

— Держу этот вариант на крайний случай. Пока у нас половина населения является партизанами противника, такое решение выглядит вполне адекватно ситуации.

За спиной Дмитрия закашлялся Дубров, но Григорович это проигнорировал.

— Положим, не половина, а где-то двадцать — двадцать пять процентов, но в целом верно. Правда, такой исход породит в Петрограде массу недовольства.

Мартен пожал плечами.

— На вас это недовольство распространяться не будет и развяжет вам руки, то есть цель будет достигнута. А недовольство… Пусть попробуют высказать своё недовольство мне в лицо.

Генерал-лейтенант рассмеялся.

— А вы мне нравитесь, Ваша Светлость. Запачкать руки точно не боитесь. Но я не стремлюсь стать палачом для миллиона человек. Есть менее радикальный план?

Дмитрий прошёл к столу, окидывая взглядом карту Кюсю.

— Я тоже палачом быть не стремлюсь. Но у нас сложилась неприятная ситуация. У местных слишком много оружия на руках.

Григорович мрачно кивнул.

— Много. Оно, по счастью, имеет отвратное качество. Автоматическое оружие полукустарное, интенсивной стрельбы не выдерживает. Их автоматы — металлолом, свой двадцатизарядный магазин без осечек выпустить не могут. Пулемёты захлёбываются на тридцатом-сороковом выстреле. Выстрелы для гранатомётов слабые и дают осечки. Из засады они ещё как-то могут действовать, но в открытом бою — никаких шансов.

— Оружие играет с нами злую шутку, Борис Петрович. Я видел местных. Оружие вселяет в них ложную уверенность. Они думают, что могут в любой момент прогнать нас, но не делают этого, чтобы не устраивать бойню. Или потому что нет приказа. Каждый из них чувствует себя героем сопротивления, и в то же время такое положение вещей не обязывает их к конкретным действиям. Можно заниматься хозяйством и чувствовать себя причастным к великому делу, — Дмитрий вопросительно посмотрел на генерала. — Сколько из них активно участвует в подрывной деятельности? Процент?

Григорович задумчиво пыхнул трубкой.

— Да, где-то так.

— Я хочу лишить их этой ложной уверенности, — твёрдо заявил Куница.

— Как?

Дмитрий кивнул на карту.

— У шогуна есть флот?

— Несколько корыт, что вряд ли осмелятся выйти даже против сторожевого корвета. Только кораблей и у нас мало для нормальной блокады. Вы же об этом? Блокировать контрабанду?

Мартен кивнул.

— Именно. Радикально. Проверять все корыта, что выходят в море, у нас нет ресурсов. Мы поступим иначе. Здесь есть местное лояльное дворянство?

Генерал-лейтенант двинулся вдоль стола.

— Есть, но… Как сказать. Во-первых, они не такое уж дворянство. Старые дворяне, рода даймё и самуря, либо погибли во время завоевания, либо бежали. Так что дворяне — это бывшие торговцы, мелкие чиновники и прочие из служивого сословия. Авторитет у них не слишком большой. Во-вторых, к их лояльности тоже есть некоторые вопросы.

Генерал-губернатор отмахнулся.

— Для моего плана это не имеет значения. Всё, что они должны сделать — сообщить населению мою волю. У прибрежных деревень есть неделя, чтобы подать заявку на рыбную ловлю. Корабли без разрешения будут безжалостно топить. Утром в деревню прибывает наш человек. Считает лодки и людей. Лодки уходят. Вечером должно вернуться столько же лодок и людей. И проверка груза.

— У нас не хватит людей на всех…

Мартен отрицательно покачал головой.

— А на всех и не надо. Кто успел — тот будет с рыбой. Кто не успел — пусть делают что хотят, но в море им выходить нельзя под страхом казни всей деревни. Убьют нашего человека — казнь всей деревни.

— Начнётся голод, — ожидаемо возразил Григорович.

— Именно, — согласился Дмитрий. — Поэтому тем, кто сдаёт оружие, разрешают выходить в море. Один раз. Если они вдруг оказались честными подданными Его Императорского Величества, пусть расскажут о менее честных подданных. Я хочу донести до них простую мысль: либо они живут по закону, либо умирают. Здесь и сейчас, без всяких компромиссов. Но это не всё.

Куница постучал пальцами по столу.

— У нас есть какой-нибудь большой проект, большая стройка, или что-то такое, что можно доверить толпе каторжан? Пусть у нас будут не каторжане, а работники, работающие за еду. Важно найти, куда пристроить толпу низкоквалифицированных трудяг.

Генерал отложил трубку, посмотрел на карту.

— Железная дорога. Дороги здесь не ахти какие, а линия железки вообще смешная. И то мы её проложили под постоянным шумом перестрелок. Инженеров сюда везти опасно, но если заставить их самих работать… Может получиться.

— А сломают — пусть строят заново, — кивнул Дмитрий. — Просто время вынужденного голода себе продлят. Но для этого надо завезти продовольствие с материка. Попробую что-нибудь решить по гражданским каналам.

Генерал-губернатор вздохнул.

— На практике всё это провернуть будет, конечно, вообще ни разу непросто. И дров мы наломаем изрядно, но надо лишить местных оружия. И не поубивать всех несогласных в процессе, чтобы избежать восстания. В общем, дайте мне день-два, я ещё не видел, какие мне кадры предшественник оставил после себя. Вы о них ничего не можете сказать?

Григорович пыхнул дымом.

— Нет. Врать не люблю, а материться не хочу.

— Всё так плохо?

Генерал-лейтенант, подумав, всё же ответил:

— На самом деле нет. Не так катастрофично, как могло бы. Среди теперь уже ваших подчинённых, Ваша Светлость, встречаются люди в основном трёх обликов. Первый — разумные сторонники пацифистов. За один стол я бы с ними не сел, но они, как минимум, не фанатики. И, понимая, что ситуация обостряется, они выполнят ваши указания. Всего скорее. Есть другие — пацифисты дурные. Эти будут говорить о бесценности жизни, даже если речь идёт о серийном убийце детей. Посоветовал бы избавиться от них при первой возможности, только как их обличить и кем заменять?

Генерал замолчал. Мартен спросил:

— А третьи?

— А третьи — карьеристы. Хотят как можно меньше делать, ни за что не отвечать и как можно быстрее продвигаться по службе. В обычной обстановке просто противны, но хотя бы относительно безвредны, но в критической ситуации…

Дмитрий кивнул.

— Понял, спасибо.

— Не за что, — отозвался Григорович.

— Вам успели доложить о найденном оружии? — спросил Мартен.

— Только то, что это довольно современные ракетные комплексы неясного производства, — ответил генерал-лейтенант.

— Неясного — да. Но собирают их точно не на островах. Даже если поставляют комплектующие, у самуря нет ни специалистов, способных подобные игрушки собирать, ни производственных мощностей достаточной технической оснащённости. Куда вероятнее, что Шогуну кто-то поставляет оружие. Возможно, большая часть идёт в войска, и лишь немного достаётся партизанам.

Григорович отложил свою трубку.

— Я согласен, Ваша Светлость, что стрелки пытались убить конкретно вас, и мне тоже хочется узнать, кто их надоумил. Допросить бы их, но…

— Их уже казнили, всё верно, — подтвердил Куница. — Потому что они ничего не знали. Приказ пришёл вместе с оружием, на бумаге.

На удивлённый взгляд генерал-лейтенанта Дмитрий пояснил:

— Они всего лишь простые люди. Чтобы узнать их секреты, мне достаточно их увидеть и заглянуть в глаза.

— Вот как… — Григорович отвернулся на секунду, а затем продолжил. — В общем, я думаю, что Шогун приобрёл одну партию оружия, может быть несколько. Но это не постоянные поставки, Ваша Светлость. Кто посмеет поставлять оружие нашим врагам? Это же повод для объявления войны. Даже если это одна из колоний СРИ, имперцы сами местное самоуправление на собственных кишках за такое подвесят. И в боях это оружие замечено не было.

— Пока, — ответил Дмитрий. — Мы можем надеяться на то, что оно и не появится, Борис Петрович. Только я в таких вопросах предпочитаю действовать наверняка.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Мартен отвернулся к двери.

— В любом случае это не срочно, генерал. Давайте займёмся проблемами насущными. Буду держать вас в курсе. Подполковник, можете не провожать, я сориентируюсь.

Генерал-губернатор ушёл, не дожидаясь ответа Григоровича. Командующий колониальной группировкой вернулся к трубке, задумчиво пыхнул и посмотрел на Дуброва.

— Ваше Превосходительство? — вытянулся подполковник.

— Ну что, Арсений? Как тебе он?

— Как? — Дубров задумался, а затем уверенно ответил. — Проблему недовольного населения он решит. Так или иначе.

Глава 11

Грузия. Пригород Тбилиси

Январь 1984 года

Шёл мокрый снег. Лёгкий ветер бросал влажную взвесь из стороны в сторону. Вдали виднелись огни ночного города. Одинокий автомобиль катился по исчезающей в темноте дороге. За рулём был княжич Волконский, младший, с пассажирского сидения на Тбилиси смотрела Ольга Тихонова, а за её спиной дремал Михаил Шемякин.

— Может, стоило оставить его в гостинице вместе с Хлоей? — спросил Максим, глянув через зеркало на Мишу.

— Он, как друг Павла, поможет нам убедить Кэтино, — отозвалась Ольга. — Не будь он важен для этого разговора, Владимир не заставил бы его нас нагонять.

Максим признал:

— Да, пожалуй.

Волконский снова оглянулся, улыбнувшись своим мыслям. Ольга покосилась на него и спросила:

— Максим. Вы лично знакомы с бароном Мартеном?

— Герцогом, вы хотели сказать? — поправил Волконский.

Тихомирова поджала губы.

— Герцог какой-то дыры в колонии? Это фикция.

Максим чуть покачал головой.

— Не скажите, Ольга. Его предшественник герцогство во владение не получал. И нет, не имею чести быть лично знакомым.

— Велика честь.

Волконский глянул на Тихомирову.

— Вы довольно пренебрежительно к нему относитесь, — отметил Максим.

— А как я должна относиться к выскочке, за которым ничего нет.

— Вижу, вы, как и многие, стали жертвой туннеля рациональности.

— Что? — не поняла Ольга.

— Этот термин ввёл философ Державин шестьдесят лет назад. Рассказать?

Тихомирова ответила не сразу. Посидев немного в молчании, она повернулась к Волконскому и кивнула:

— Извольте, князь.

— Туннель рациональности — это психологический приём. Наше мышление старается оперировать понятными и доступными логическими конструкциями и образами. Мы знаем, что такое дождь, что такое снег, и потому не удивляемся, когда видим их за окном. Однако, согласитесь, увидеть песчаную бурю в Петрограде мы никак не ожидаем. Верно?

Ольга кивнула.

— Это очевидно. Но как это относится к Мартену?

— Терпение, княжна, — ответил Максим, излучая довольство. — Ваш жизненный опыт, ваши знания и сложившееся понимание мира работает также, создаёт тоннель, отсекающий всякий абсурд и глупости. Не будем же мы сейчас всерьёз задумываться о том, что будем делать, если все растения на земле внезапно и по непонятной причине вымрут. Это абсурд, на который не стоит обращать внимания. Однако, если вы вдруг окажетесь в месте, где по неизвестной причине вымерли все растения, вам увиденное не понравится. Оно будет выбиваться из привычного. И вы попытаетесь найти объяснение, укладывающееся в ваше понимание.

— Хотите сказать, — нахмурилась Тихомирова, — что Мартен в моих глазах выбивается из привычного?

— Конечно! — кивнул Максим. — В вашем понимании какой-то там барон не может быть фигурой важной настолько, чтобы его мнение учитывали люди вашего круга. Вы пытаетесь найти объяснения, укладывающиеся в привычное. А не находя злитесь. Ведь если такое оказалось под силу Дмитрию, то что будет дальше? Сколько ещё таких вчерашних баронов поднимется завтра на вершины власти?

— Ерунда! Никуда он не поднялся, и тем более не будет других! — отреагировала Ольга.

Максим только шире улыбнулся.

— Я же, — продолжил он, — зная обо всём, что Дмитрий уже успел совершить, просто принял, как должное факт его существования. Герцог Мартен — высший боевой маг, сильный, талантливый, умный, эрудированный в некоторых аспектах. Я позволяю себе им восхищаться. А рациональное объяснение его способностей приложится.

Тихомирова снова отвернулась к окну, и отражение в стекле показывало её хмурое лицо.

Машина заехала во двор скромного уединённого особняка и остановилась у крыльца. Максим вышел из автомобиля, удерживая на лице располагающую улыбку. Ольга была мрачной. Михаил боролся с дремотой и проигрывал. Слуга провёл гостей на веранду, а затем сразу пропустил в холл. В относительно скромной гостиной их встретила молодая герцогиня Кэтино Кочакидзе. Девушка носила наряд своего народа, а не принятое в свете вечернее платье. Широкий шёлковый пояс подчёркивал тонкую талию, расшитое золотом и жемчугом чёрное платье уходило в самый пол. Девушка обвела гостей колким взглядом, остановившись на Шемякине, как раз в этот момент боровшимся с очередным зевком.

— Простите нашего друга, госпожа Кочакидзе, — перехватил инициативу Максим. — Михаила оторвали от важной работы, не дали ни отдохнуть, ни поспать.

Кэтино перевела взгляд на Волконского.

— Прошу, рассаживайтесь. Напитки?

Максим улыбнулся шире и первым вольготно расположился в одном из кресел.

— Я большой поклонник грузинских вин, с радостью выпью бокал. На ваш вкус.

Ольга села с достоинством.

— Благодарю, воздержусь.

— Кофе, крепкий, пожалуйста, — попросил Миша, с тоской глянув на диван и аккуратно присев на стул.

— Вы всегда столь… — Кэтино чуть прищурилась, глядя на Максима, — улыбчивы, князь?

— Я открыто смотрю на мир, Кэтино. Я же могу обращаться к вам по имени?

Девушка чуть кивнула.

— Извольте.

— Благодарю. По дороге сюда я наслаждался видами. Погода нисколько не портит пейзажи, раскинувшиеся долины и далёкие горы, от всего этого захватывает дух. Передо мной иной картины красы живые расцвели: роскошной Грузии долины ковром раскинулись вдали, — чуть нараспев произнёс князь. — Однако стоило мне зайти, и я тот же час был очарован вами. Откажи вы мне в такой малости, как возможность называть вас по имени, чёрное пламя тоски сожгло бы моё сердце.

— Вы процитировали Лермонтова, видимо, сочтя это уместным. Так почему же не обратились к одному из своих предков, что участвовал в завоевании этих долин? Насколько мне известно, среди них были выдающиеся поэты, — ответила Кэтино.

Слуга принёс напитки. Максим лишь принял бокал, а Михаил поспешил вылить в себя чёрную гущу.

— Несомненно, были, — не стал спорить Максим. — Однако язык их был несколько архаичен, подражал Гомеру и прочим античным классикам. Да и воспевали они не красоты пейзажей, а собственную воинскую доблесть.

Максим пригубил вино.

— Пока мы ждём действия кофе и пробуждения вашего друга, — Кэтино бросила короткий взгляд на смутившегося Шемякина, — скажите мне, князь. Почему приехали вы, а не ваш брат?

Волконский салютовал бокалом.

— Прекрасный напиток. Всегда поражался, как получаются вина со столь глубоким вкусом, при этом не томившиеся в бочках годами.

— Я подарю вам несколько бутылок, Максим, — пообещала Кэтино.

— Моя благодарность не знает границ! — Волконский допил вино и отставил бокал. — А ответ на ваш вопрос, Кэтино, требует закончить со светским общением и перейти к делу. Миша?

— Я готов, — кивнул Шемякин. — Кэтино, благодарю за согласие на эту встречу. Уверяю, мы не без причины проделали весь этот путь.

Максим перехватил разговор.

— У нас есть подозрения насчёт людей, виновных в смерти Павла и, — Волконский кивнул на Ольгу, — и брата княжны Ольги.

— Подозрение? — уточнила Кэтино.

— Да. Подозрение — не знание. И если наше подозрение верно, нам жизненно необходимо сначала подтвердить свою догадку, а уже затем действовать. Более того, предосторожность побуждает нас действовать тайно. Я и Ольга напрямую не связаны с Дмитрием, и потому наши передвижения не вызывают подозрений. Михаила пришлось выдёргивать резко, чтобы его передвижения проблематично было отследить.

— И кого вы подозреваете? — прямо спросила Кочакидзе.

Максим переглянулся с Тихомировой.

— Романовых, — тихо ответила Ольга.

Кэтино прищурилась.

— Вы уверены?

— Подозреваем, — улыбнулся Максим. — И хотим удостовериться. Тайно. И потому обращаемся за помощью к вам.

— Нам нужен демон, Соблазн, — продолжила Ольга.

— Искушение, — поправил Михаил.

— У нас есть всё необходимое, кроме места для проведения ритуала, — закончила Ольга.

Кэтино отвернулась, беспокойно потеребив пальцами свой амулет.

— Допустим, ваше подозрение окажется верным. Что тогда? Вы собираетесь мстить?

— Это сложный вопрос, — вздохнул Максим. — Очевидно, что восставать против правящего империей рода — занятие бесперспективное. Однако доказать конкретные преступления возможно. И предъявить эти доказательства, сделать их известными высокопоставленным дворянам империи.

— Это не заговор, Кэтино, — вновь заговорил Михаил. — Мы не пытаемся обогатиться, возвыситься, набрать влияние.

— Однако по какой-то причине они атаковали одного из вас. Не только скрытно, были и другие действия. Может быть, мне стоит опасаться вас? Может быть, эти действия были следствием ваших действий?

Максим кивнул.

— Эта атака действительно является следствием наших действий. Однако мы без труда докажем, что незаконного и предосудительного в наших действиях не было. Видите ли, Кэтино. Борис Тихомиров, ставший жертвой в этой игре, оказался втянут в эту ситуацию не по своей воле.

Продолжила за него Ольга.

— У Дмитрия Мартена и моего рода пересеклись интересы. Случился конфликт, и мы разошлись миром, оставшись при своём. Были жертвы, но конфликт есть конфликт. Борис к конфликту не имел отношения, прямого, во всяком случае. Однако это не помешало Соблазну воспользоваться моим братом, чтобы нанести удар. Они использовали невиновного и непричастного, и выживание Бориса не предполагалось, им владел демон. Мой брат был обречён с самого начала. Так за преступления не наказывают, согласитесь.

Кэтино медленно кивнула.

— Да, соглашусь. Однако теперь я хочу знать, в чём ваш интерес, Максим. Если дело не в корысти, то в чём?

Волконский обворожительно улыбнулся.

— Это секрет, Кэтино.

— Я тоже хотела узнать этот секрет, — поддержала Тихомирова. — Владимир сказал мне тогда: если я становлюсь носителем этой тайны, я должна стать им верным союзником. Иначе стану врагом.

Через некоторое время автомобиль покинул особняк, уносясь в ночь. А вскоре появилась вторая машина, которая доставила Кэтино в Тбилиси, в особняк её семьи. Вернувшись в куда более роскошный и богатый дом, Кэтино первым делом спросила:

— Отец ещё не спит?

Слуга склонился.

— Нет, госпожа. Он в библиотеке.

Девушка сразу направилась туда, только сняла головной убор. У двери Кэтино замерла, прикрыла глаза на секунду, и только затем толкнула тяжёлую деревянную створку.

— Отец.

Полноватый, высокий мужчина, сидевший в кресле, сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на вошедшую дочь.

— Кэтино. Присаживайся.

Пока девушка прошла до кресла, он отложил книгу и поправил заправленные в хвост длинные чёрные волосы.

— Итак? — спросил мужчина.

— Я прошу тебя предоставить место для проведения тайного ритуала, чтобы узнать, кто стоит за смертью Павла.

— А подробнее? — чуть нахмурился отец.

— Я всё расскажу, когда предположение Волконского подтвердится или будет опровергнуто.

— Что за предположение? — настоял старший Кочакидзе.

Кэтино несколько секунд сомневалась, а затем всё же назвала фамилию правящего императорского дома.

— Романовы.

Ответ его не удивил.

— А слухи, что они распространили о причастности Романовых к восстанию?

— Не слухи, — подтвердила дочь.

Мужчина вздохнул.

— Похоже, спокойной старости мне не видать.

Глава 12

Остров Кюсю. Пригород Оита

Январь 1984 года

Машина миновала пригород столицы герцогства Оита и въехала на мост, соединяющий город со старым феодальным замком, выглядящим так, будто он построен прямо на воде. Проехав ворота, машина оказалась в небольшом внутреннем дворике, едва способном вместить три автомобиля. Два десятка человек, в основном русской внешности, собрались здесь.

Из машины вышел генерал-губернатор, переодевшийся в офицерскую форму без нашивок. Мартен повернулся к встречающей делегации, скользя по ним внимательным взглядом. Первым к нему вышел молодой мужчина в дорогом костюме.

— Ваша Светлость, добро пожаловать в замок Кицуки, резиденцию…

— Я знаю, что это за замок, — отрезал Дмитрий. — Это мой замок.

Мужчина сбился, но лишь на какой-то миг.

— Конечно же. Позвольте представиться, князь Кугушев, управляющий делами, премьер-министр колонии Кюсю и ваш первый помощник, Ваша Светлость.

Дмитрий окинул взглядом строение, выполненное в традиционной японской архитектуре.

— Мой предшественник три конверта подготовил?

— Простите? — не понял Кугушев.

— Значит, нет. Вы, князь, что здесь делаете? — Мартен вновь сосредоточил внимание на помощнике.

— Простите, Ваша Светлость, но…

— Что вы делаете здесь? В замке? В Оита? Последние дни что вы делаете?

Кугушев совершенно растерялся.

— Я выполнял свои обязанности, Ваша Светлость. Администрация колонии работает в штатном режиме…

Куница улыбнулся. Князя от этой улыбки передёрнуло.

— То есть я работаю с генерал-лейтенантом Григоровичем, решаю мелкие вопросы, а вы поленились сто километров проехать? Хорошее начало, князь.

— Мы ждали вас здесь…

— Вижу. Идёмте, чего торчим на пороге?

Князь повёл Мартена по замку. Некогда феодальная крепость претерпела заметные перестановки.

— Замок используется, как резиденция генерал-губернатора. Основное правительство колонии размещено в городе, но здесь есть помещения для проведения любых встреч и мероприятий…

— Кроме парковки, — отметил Дмитрий.

— Парковка за мостом. Тридцать метров — не так много, можно пройти пешком, — возразил князь.

— Можно, — согласился Дмитрий. — А почему военное командование в Кумамото, а гражданское управление в Оита?

— Дело в том, что… — начал Кугушев.

— Помимо того, что вы и генерал-лейтенант входите в разные политические группировки?

Дмитрий остановился у стола в зале, предназначенном, очевидно, для собраний и совещаний. Огромный офисный стол в центре намекал на это.

— Эм… да, это основная причина, Ваша Светлость.

— Ясно. Жить я вроде как должен здесь, верно? — спросил Мартен.

— Да, это…

— Покажите мои покои.

Они прошли в один из боковых корпусов. Кугушев показал несколько жилых комнат, а также столовую и несколько помещений бытового характера: мини-бассейн, сауна, бильярдная.

— Так, всех слуг уволить, — начал раздавать приказы Дмитрий. — Штат будет укомплектован заново, позже.

— Но…

— Со своим бытом я прекрасно справлюсь сам в течение нескольких дней, не беспокойтесь, князь. Далее.

Дмитрий задумчиво оглядел свою спальню.

— Назначьте на завтра, на девять утра, собрание руководства колонии. Сколько времени мой предшественник уделял управлению делами колонии?

— Эм… он больше выполнял представительские функции…

— Хорошо, что напомнили. Но с местным дворянством я встречусь позже. Пока мне нечего им сказать, кроме своего недовольства. Можете прямо так им передать, князь. Они просрали всё, что можно было, ибо меня чуть не убили какие-то крестьяне. Видеть я пока никого не хочу. Как только у меня будет стратегия действий — сразу оглашу её всем желающим.

Дмитрий начал расстёгивать куртку.

— Прямо сейчас я хочу принять, наконец, душ. А затем отправлюсь в город, надо кое-что прикупить, а то я без банальных вещей остался.

— Эм… охрана…

Мартен повернулся к князю.

— Оставьте. После такой горячей встречи новому покушению я буду только рад. Радикальных недовольных надо не переубеждать, а казнить. Сразу на месте.

— Ваша Светлость! — взвился Кугушев. — Решение о казни может принять только суд!

— С чего бы вдруг? — Дмитрий вновь неприятно улыбнулся. — Правом, переданным мне Его Императорским Величеством, я могу казнить хоть всё население острова. И отчитываться о своих решениях буду только перед Его Императорским Величеством или человеком, которого Его Императорское Величество назначит своим указом.

— Но…

— Ваши либеральные идеи, князь, красиво звучат, но не всегда работают. Не поймите неправильно, князь. Пусть я точно не являюсь вашим единомышленником, но и ярым противником не выступаю. С некоторыми постулатами я даже готов согласиться. Как с тем же решением о смертной казни. В обычных обстоятельствах да — суд, желательно открытый, со строгим соблюдением всех правил судопроизводства.

Кугушев выглядел удивлённым, не найдясь что ответить.

— Однако у нас здесь чрезвычайная ситуация, князь. Большая часть местного населения готова была праздник закатить. По факту мы видим провал вашей политики. У вас было почти два года.

Князь нахмурился.

— Эти два года мы не сидели сложа руки, Ваша Светлость! Мы проводили политику ассимиляции местного населения. Прививали наши праздники, наши традиции, постепенно вымывая их собственную культуру. Вся административная политика была согласована со специально разработанным планом. А вы, одной своей выходкой, похерили, простите за выражение, всю нашу двухлетнюю работу!

Дмитрий хмыкнул.

— Как вас зовут, князь? По имени?

Кугушев удивился, ответив:

— Артур.

— Артур, во-первых, если ваш план было так легко похерить — грош цена вашему плану. Во-вторых, на какой срок был рассчитан план? На сто лет? Двести?

— Какой это имеет отношение…

— Да прямое, Артур! — повысил голос Дмитрий. — Мне обидно. Обидно, потому что план-то правильный, в теории. А на практике у нас восстание, и на это восстание надо реагировать прямо сейчас! Не через сто лет, и тем более не через двести! Сейчас! Как только ситуация пошла к демонам, вы, колониальное руководство, обязаны были отложить все свои уникальные наработки по постепенной ассимиляции и разруливать кризис. Это был шанс! Шанс разрешить кризис мирными средствами, доказать на деле свою эффективность. А теперь вы выставили свои идеалы и взгляды пустой болтовнёй, несостоятельной на практике. И приехал я. У меня задача — разрешить кризис. И у меня выбора нет, кроме как использовать военных. Вся слава достанется им. Бородинский клуб получит влияние на ровном месте, из-за ваших же ошибок.

Дмитрий вздохнул.

— Поздравляю, Артур. При всём моём нежелании прибегать к радикальным методам, никакого другого решения у меня попросту нет. Благодаря вам.

Кугушев смотрел на генерал-губернатора с плохо скрываемой злостью. Мартен, посмотрев князю в лицо, разочарованно покачал головой.

— Вы более не премьер-министр колонии. Я снимаю вас со всех должностей.

— Вы не можете! — взвился Кугушев.

Дмитрий хмыкнул.

— Артур, я могу вас обратить в пыль и развеять по ветру, назвав всё это наказанием за преступную халатность. А снять с должностей — вообще легко.

— Администрация не примет моей отставки! — гордо заявил князь.

На что получил лишь широкую улыбку.

— Не беспокойтесь, они пойдут следом за вами. Артур, когда меня чуть не убили во время приземления, это был ваш, персонально ваш провал. Если хотели сохранить своё место, вы обязаны были первым примчаться и найти виновных ещё до того, как я пришёл в себя. Но вы сидели здесь и продолжали заниматься той бесполезной вознёй, какой занимались ранее. Уверенные отчего-то, что не потеряете должность. В общем, вы свободны.

— Недальновидный поступок с вашей стороны, герцог! — процедил Кугушев.

Князь покинул покои. Дмитрий нашёл окно, выходящее во двор, и проследил, как персонал и слуги покидают замок. Вскоре Мартен остался один. Спустился на кухню, нашёл погреб. Выбрал бутылку вина и вернулся с ней на кухню. Достал стакан, откупорил бутылку. Постоял немного, глядя на стакан, налил на пару глотков, «чокнулся» с бокалом всей бутылкой.

— Подвёл я вас. Простите.

И выпил прямо из горла, влив в себя разом половину. Поставив бутылку на стол, Дима пододвинул барный стул и сел, глядя перед собой. Посидел, глядя в никуда. Снова приложился к бутылке, сделав несколько больших глотков.

На кухню вошёл подполковник Дубров.

— Ваша Светлость, вот вы где.

Дубров глянул на полупустой бокал, смутился.

— Я не вовремя.

— Наоборот, как раз вовремя, — возразил Куница. — Мне противопоказано сидеть на месте и бездельничать. Давай, рассказывай.

Подполковник прошёл к столу.

— Пост охраны размещён. Дежурить будет одно отделение, пост сменяется раз в час, смена караула раз в день. Но это ненастоящая охрана, только от посторонних, что попытаются в замок проникнуть, оградит.

— Большего и не надо, — кивнул Дмитрий. — Здесь защищать нечего.

— Только вас, — напомнил подполковник.

Мартен отмахнулся.

— От тех, кто может мне серьёзно навредить, никакая защита не убережёт. А остальным можно только сочувствовать. И, как я уже говорил, ещё одно нападение на меня полностью развяжет нам руки в плане ответных карательных мер.

Подполковник задумчиво посмотрел на бутылку.

— Выглядит так, Ваша Светлость, будто вы спешите отправиться на тот свет.

— Нисколько, наоборот.

Мартен повёл рукой, и в воздухе вокруг него замерцали элементы магических контуров. И чем больше раскрывалось слоёв защиты, тем больше усилий требовалось Дуброву, чтобы удержать челюсть.

— Как? — выдавил подполковник.

— А вот так, — улыбнулся Дмитрий. — Внезапной атакой меня не достать, просто мощности не хватит, чтобы пробить защиту. А атака, которая защиту пробьёт, требует подготовки, и я её не пропущу. Будьте уверены, подполковник, статус высшего мага в моём случае ни разу не формальность.

Защита исчезла из видимого спектра восприятия. Дубров всматривался в генерал-губернатора, но через несколько минут вынужден был признать:

— Даже зная, что искать, ничего не могу найти.

Куница улыбнулся.

— Всё верно. Только напряжно это, требует постоянной концентрации.

Мартен опустошил бутылку.

— К делу. Завтра я встречаюсь с администрацией колонии.

— Сочувствую, — искренне отозвался подполковник.

— Да, будут ныть и стенать, пытаясь спихнуть с себя вину, — Мартен потёр переносицу. — Но в административные вопросы мне вникать в любом случае надо, так что это на день, два, может, три. А там приступим к разработке нашего плана, уже в деталях.

Куница поднял руку с пустой бутылкой.

— У любой проблемы всегда есть имя, фамилия и дата рождения. И когда я этих людей найду…

Бутылка лопнула в ладони, рассыпавшись осколками.

Глава 13

Петроград. Особняк Волконских

Январь 1984 года

В камине потрескивали дрова. Через окно лился солнечный свет. Владимир отвлёкся от бумаг, выглянув через покрытое ледяными узорами стекло на улицу. Там, за непреодолимой преградой, начался очередной морозный светлый день. Волконский обернулся к столу, окинув взглядом бумаги.

— Насколько вы уверены в результатах?

Перед князем сидел старик во фраке, изношенном настолько, что его давно следовало выбросить. Серое морщинистое лицо мужчины не выражало эмоций. Пустые, бесцветные глаза смотрели в никуда.

— Достаточно. Чтобы сказать больше, надо потрогать вручную. Только по этим записям вам больше меня никто не скажет, — ответил мужчина.

Волконский несколько секунд смотрел на него, а затем поднялся и дошёл до стола, с которого взял небольшую шкатулку из красного дерева.

— Ваша плата.

Владимир поставил шкатулку перед мужчиной. Тот забрал плату и, поднявшись, молча ушёл. Волконский смотрел ему в спину, пока не закрылась дверь, вздохнул и собрал разложенные бумаги. Спрятав всё в сейф, князь посмотрел на часы. Поднял трубку настольного телефона.

— Госпожа Кудрявцева ещё не приехала? Хорошо, как приедет, пригласите её во второй гостевой зал.

Через некоторое время Славяну провели через особняк, пригласив в довольно большой зал. По малому количеству мест для сидения и большому свободному пространству было ясно, что зал задумывался для танцев. Стоявший у одной из картин князь осмотрел девушку с головы до ног. Слава в облегающих «выездных» брюках, какие использовались дворянами для езды на лошадях или на мотоцикле, в кожаной куртке, не напоминала дворянку.

— Ты сейчас похожа на наёмницу, не хватает только оружия под курткой, — прямо сказал Владимир.

Слава поморщилась, достала из наплечной кобуры пистолет и положила на небольшой столик у входа и сделала несколько шагов к Волконскому.

— А ты хотел меня на танец пригласить?

Некоторое усилие, и дальше Слава пошла походкой супермодели на подиуме. Волконский налил вина во второй бокал.

— Завидую Диме.

— Брось, Влад, — поморщилась Слава, вернувшись к своей привычной походке. — Я видела тех англичанок. Завидовать тебе нечему.

Когда Слава подошла, Волконский передал ей бокал.

— Во-первых, позволь мужчинам оценивать женскую красоту. И это я ещё молчу про ревность, с которой на тебя посматривали те самые англичанки. А во-вторых… — князь на секунду замолчал. — Этикет, манеры, интриги… Дима, вымотавшись, может приехать к тебе и просто расслабиться в твоих объятиях. Мне такая роскошь недоступна. С этими англичанками я выматываюсь, как на сложном светском рауте. Признаю, это по-своему интересно, но всё же утомительно.

Кудрявцева отвернулась, пробегая взглядом по картинам. Портреты Волконских, уже умерших.

— Как скажешь. Ты пригласил меня по делу, или морально отдохнуть?

Владимир на секунду сбился с мысли.

— А если бы отдохнуть?

Слава улыбнулась.

— По-дружески? — уточнила она.

— Конечно! — ответил улыбкой Волконский.

— Ну, — Слава задумчиво оглядела зал. — Я предпочитаю снимать стресс активно. Поединок — лучшее средство от депрессии. Но готова рассмотреть предложения, особенно если в них будет опасность и адреналин.

— Принял к сведению. Буду держать в уме такую возможность, — князь отставил бокал. — Но ты права, я хотел поговорить о деле. Есть кое-что, что тебе стоит знать.

Уловив некоторые нотки в голосе Владимира, Кудрявцева чуть напряглась.

— Что-то, что мне не понравится?

— Боюсь, что да, — подтвердил маг. — Ты, я думаю, понимаешь, что есть некоторые скользкие темы. Доверие доверием, но… Даже сейчас Дмитрию приходится принимать сложные решения. Совсем не те, какими будешь гордиться. И пусть его обязывают обстоятельства, и мы, никто из нас, вероятно, ничего ему в укор даже не подумаем. Однако ситуации бывают разные. Я — князь Волконский. И за то время, пока мы все работаем вместе, я уже успел сделать несколько вещей, о которых не хотел бы никому рассказывать. Ради общего дела я взял на себя эту ответственность.

Слава медленно кивнула.

— Допустим. Я даже поверю, что ты не сразу идёшь по самому простому пути, а сначала проверяешь сложные и менее грязные с моральной точки зрения.

— Спасибо, — улыбнулся Волконский.

Улыбнулся совсем не так, как улыбался раньше. Сейчас в его грустной улыбке сквозила тоска и печаль.

— Статус наследника обязывает меня быть изворотливой расчётливой сволочью. Но никакого удовольствия я от этого не получаю. Наоборот. Впрочем…

Князь встряхнулся.

— Мы сейчас не об этом. После случая с Искушением я счёл необходимым предпринять некоторые меры предосторожности. Я заказал своим доверенным людям составить ваши психопортреты.

Слава сжала кулаки, но быстро расслабилась.

— Чтобы уловить изменения в поведении?

Владимир кивнул.

— Да. Очевидно, эту информацию можно использовать для манипулирования. И я надеюсь, что мне никогда не придётся этого делать.

Слава сложила руки в замок.

— Но есть какое-то «но»? Ты что-то увидел в выводах этих умников?

— Да, увидел.

На лице Кудрявцевой проявилось беспокойство.

— Если ты говоришь со мной, то это что-то касается Димы. Верно?

— Он здоров, — сразу успокоил девушку князь. — Насколько может быть здоров человек, находящийся в стрессовой ситуации. В целом с его психикой всё в порядке, он контролирует эмоции и принимает решения рационально. Психологи не обнаружили ничего, что можно принять за первые симптомы психологических болезней.

— И всё же что-то тебя обеспокоило, — настояла Слава.

Владимир вернулся к столу с напитками, снова наливая себе вина.

— Среди твоих знакомых есть люди, имеющие большой боевой опыт? Может быть, кто-то из твоих предков среди тех, кто жил последние лет двести, есть ветераны?

Лицо Славы выразило раздражение.

— Если ты собрал наши психологические портреты, то и общее досье у тебя должно быть. Нет, в нашем роду не было военных, и тебе это известно.

— Прости, да, я это знал.

Владимир обвёл рукой стены зала.

— Среди моих предков полно офицеров и людей, что воевали. Не единичные акции, а длительные военные конфликты, длящиеся порой годами. Множество, десятки человек. И их психологию в нашем роде тоже изучали. Каждого в отдельности, и всех в целом, чтобы найти закономерности, общие моменты. У них, у большинства, и у Дмитрия есть одно важное сходство. Да и не только у них, вообще у людей, хлебнувших войны большой ложкой, оно встречается сплошь и рядом. Они боятся войны.

Слава хмыкнула.

— Да ну?

— Ты не поняла, — Волконский поднял указательный палец. — Не иррациональный страх, нет! Они не боятся конкретных проявлений войны, потерь, ранений, возможной смерти, ужасов, что творятся на поле боя, и происходившего с гражданским населением, попавшим в зону конфликта. Всего этого они, пробыв там достаточно долго, перестают бояться. Страх затирается, становится повседневной реальностью. Такова человеческая психика, механизм адаптации. Более того, многие, вернувшись оттуда, желают вновь туда попасть. В стрессовую ситуацию, к которой уже успели адаптироваться, потому что мирная жизнь им непонятна, порой и вовсе чужда.

Владимир опустошил бокал и оставил его.

— Они боятся, что война охватит весь их мир. Их дом. Понимаешь? Дима не боится смерти. О нет! В критической ситуации страх он испытывать точно не будет. Адреналин и готовность к агрессивному ответу — да, но не страх! И это у него ещё посттравматический синдром в самой мягкой форме из возможных. Дело в этом.

Волконский указал на одну из картин.

— Вот здесь! Раньше здесь висел мой дядя. Василий Волконский. Настоящий ветеран! Участник войны за Калимантан. Пока императоры двух великих империй договаривались о претензиях на остров, тысячи солдат рвали друг друга в этих чёртовых джунглях. Самый крупный конфликт между империями за последние три сотни лет. Он выжил там. Был награждён. Дослуживал командиром гарнизона в Сингапуре.

Волконский замолчал, отвернувшись от Славы. Девушка ждала.

— Позорная страница истории нашего рода. Группа военных Священной Римской Империи численностью в полк высадилась у Сингапура и потребовала сдать город. Василий должен был поднять гарнизон и дать отпор, сил для этого у него хватало.

Князь повернулся к Славе.

— Он приказал гарнизону сложить оружие. Испугался. Испугался пролить кровь противника. Побоялся стать причиной начала новой войны. Трибунала, позора, презрения, всего этого он не боялся. Он испугался сделать решительный шаг тогда, когда это было нужно.

Слава молчала некоторое время, обдумывая услышанное.

— Ты думаешь…

— Я не знаю, Слава, — признался Владимир. — Но не исключаю, что в решительный момент Дима испугается. Видения показали ему ужасы самой страшной войны. Для него это было не видения. И в решительный момент он может испугаться. Испугаться, что его решения станут началом этой войны. Он уже боится. Когда мы прорабатывали стратегию действий на Кюсю, ты могла это видеть.

Кудрявцева обняла себя и отвернулась.

— Я не хочу тобой или Димой манипулировать. Я только ставлю тебя в известность. В критической ситуации он может поступить неправильно. Ошибиться. Не из злого умысла, не по глупости, а потому что у людей с его опытом есть склонность к таким ошибкам. Я всего лишь хочу, чтобы кто-то из нас, кто окажется рядом, предостерёг его от ошибки.

— А твой дядя? — спросила Слава.

— Что?

— Твой дядя. Ты уверен, что он ошибся?

Волконский закрыл глаза и кивнул.

— Да, к сожалению, уверен, — вновь открыв глаза, он оглянулся на картину. — В день высадки командование Священной Римской Империи назвали их предателями и дезертирами, предоставляя нашим войскам полное право уничтожить их. Генералу, что командовал нашими войсками и разбил дезертиров, даже медаль вручили. Так что да, — Владимир заглянул Славе в глаза. — Я уверен, что дядя ошибся.

Слава подошла к столу и налила себе вина.

— Мне нужно подумать.

— Конечно, — согласился Волконский. — Если хочешь, я предоставлю заключение психологов…

— Нет! Я хочу узнавать его сама, а не пользоваться такими… Методами.

Волконский улыбнулся.

— Завидую я Дмитрию. И надеюсь, что нам никогда не потребуется предостерегать его от неправильного решения.

— Главное, чтобы мы сами не ошиблись, — ответила Слава. — Это всё, что ты хотел рассказать?

— Да, — кивнул князь. — Если ты хочешь поделиться с кем-то информацией — пожалуйста.

— Ты хочешь, чтобы я это решала? — удивилась девушка.

Волконский кивнул.

— Да, учитывая ваши взаимоотношения, только ты имеешь на это право. Я буду молчать.

— Спасибо. Я подумаю, кому стоит рассказать.

Попрощавшись Славяна покинула особняк.

Глава 14

Петроград. Зимний Дворец

Январь 1984 года

Во внутреннем театральном зале дворца царил полумрак, только сцена выделялась светом, привлекая внимание зрителей. Хоть зал и назывался внутренним, но отвечал всем требованиям настоящих театральных залов, разве что рассчитан был на сотню зрителей максимум. Сегодня показывали детский спектакль, поэтому партер занимали в основном дети и немногочисленные няни. Анастасия, сидевшая на ближайшем к сцене правом балконе, наблюдала за братом. Мальчик снова одевался, как мальчик, но продолжал таскать при себе злосчастную куклу. Дмитрий посмотрел на балкон и, встретившись взглядом с Анастасией, вздрогнул и поспешил отвернуться. Удовлетворённо улыбнувшись, принцесса откинулась на спинку, не глядя на сцену. На балконе появилась ещё одна женщина, заняв место рядом. Анастасия покосилась на вошедшую.

— Мама, — нейтральным голосом приветствовала принцесса.

— Настя, — отозвалась женщина.

Обе замолчали. Анастасия поочерёдно собрала несколько жестов, подождала немного и повторила установку заклинаний. Наконец, она выдохнула.

— Можешь говорить, — тихо произнесла принцесса.

— Спасибо тебе. Дима вчера провалил проверку, — женщина с любовью посмотрела на мальчика с куклой. — Для него всё скоро закончится.

Анастасия на брата бросила презрительный взгляд, вздохнула.

— Стандартная процедура?

— Да, — подтвердила женщина. — Стирание памяти и новая личность. Если повезёт, он никогда не узнает о своём происхождении.

— Ура. Мелкий ублюдок, наконец, перестанет быть моей головной болью, — отозвалась Анастасия. — Самое никчёмное создание на этом свете, честное слово. Какая ирония, что именно это, по большому счёту, спасёт ему жизнь.

Женщина улыбнулась.

— Никчёмное — может быть. Но Дима куда человечнее тебя. И к окружающим относится куда лучше, чем ты к своим собакам.

Анастасия прищурилась.

— Да что ты понимаешь, старая карга? И научись уже прерывать беременность. Должность матери вовсе не означает, что ты должна радовать этот мир новым Романовым каждый год своей пустой жизни.

Анастасия закинула ногу на ногу и сложила руки в замок.

— Как всегда, язвишь, — продолжала улыбаться женщина. — Неужели завидуешь? Хотела бы ты оказаться на месте Димы? Забыть всё и попробовать жизнь обычной дворянки?

— Не говори глупостей, — на миг сморщила носик Анастасия. — Я на своём месте и делаю то, что мне нравится. Ничего другого для себя я не хочу. Тем более прозябания в «обычной жизни», — последние слова принцесса выделила интонацией.

Женщина лишь чуть кивнула в ответ.

— Жаль, я не смогла узнать, какую личность ему сделают, — вздохнула она.

— Глупость. Ты всё равно не сможешь с ним встретиться, — напомнила принцесса.

— Я знаю. Но зная имя, я могла бы попросить кого-нибудь.

Анастасия закатила глаза.

— Избавь меня от этих сопливых глупостей, мама. И нет, я не попытаюсь узнать, какую личность он получит.

— Я ни о чём таком и не просила, — с деланным безразличием отозвалась женщина.

— И не проси. Никого и никогда. Или ты хочешь, чтобы Алексей узнал?

Улыбка исчезла с лица женщины, она чуть втянула голову.

— Нет, не хочу.

— Вот именно. Я бы тебе посоветовала не дожить до того прекрасного дня, когда наш всеми любимый кронпринц взойдёт на престол. Быстрая смерть будет намного гуманнее общения с этим…

Анастасия промолчала. Женщина встревоженно посмотрела на неё.

— А ты?

— Разберусь. Если потребуется — вырву себе всё женское. Но вообще планирую оказаться подальше, где-нибудь на другом краю света.

Женщина опустила взгляд на свои колени и тихо сказала:

— Я слышала, Алексей заинтересовался реформаторскими идеями.

Анастасия сначала посмотрела на собеседницу с удивлением, а затем прыснула в кулак, едва удерживаясь от смеха.

— О, демоны! Ты никогда и ничего не понимала в политике. Если ты всерьёз надеешься, что кронпринц задумался об изменениях в устройстве нашего сумасшедшего рода, то ты полная дура. Правящая семья в шоколаде купается, они ничего менять не будут.

— Хочется надеяться на лучшее, — прошептала женщина.

— Говоришь, как какая-то простолюдинка. Слушать противно, — Анастасия вздрогнула, посмотрев на свою ладонь. — Время кончается. Если это всё, что ты хотела сказать…?

Женщина с отчаянной любовью посмотрела на Дмитрия.

— Если бы только знать его новое имя…

— Нет, я же сказала! Даже не думай об этом!

Анастасия поднялась и развернулся к выходу.

— Алексей циничный и расчётливый интриган. Не доверяй даже тем, кому доверяла раньше. Лучше вообще никому не доверяй. Пока кронпринц не наиграется с властью и вседозволенностью, расслабляться нельзя.

Принцесса вернулась в свой кабинет, первым делом проверив ежедневник. Лист содержал только перечёркнутые строки. Анастасия вздохнула, рухнув в кресло. Пространство затянуло поволокой, в пустой комнате появился новый объект.

— Скучаете, госпожа? — спросил Гамаюн.

Принцесса прищурилась, оглядывая демона.

— После восстания многие проекты были свёрнуты или отложены. Так что да, скучаю, как видишь.

Демон прошёл к столу и устроился в свободном кресле.

— Готов побаловать вас последними новостями из дальних концов империи.

— Откуда столько человечности, Гамаюн? Обычно ты так себя не ведёшь.

Демон развёл руками, птичья голова повернулась в неестественное для человека положение.

— Течения энергий изменились, толкая меня говорить.

Ответ вызвал у принцессы короткую вспышку злости, однако она быстро успокоилась, кивнув.

— Хорошо. Рассказывай, нашёл Куница стрелков?

— Конечно, нашёл, — подтвердил Гамаюн. — Не мог не найти. И казнил, вместе с практически всей деревней, где они жили.

Анастасия подскочила.

— Что? Почему мне не доложили?

— Военным понравился его решительный подход. Они, как могут, тормозят отправку рапортов по этому инциденту. А без официального подтверждения те, кто получил просочившуюся информацию, не спешат её обнародовать.

Анастасия вздохнула, начав обходить кабинет.

— Потому что она звучит если не невероятно, то как минимум сомнительно. Ведь последний год жестокое обращение с местным населением пресекалось всеми возможными методами, — принцесса говорила на ходу, рассуждая вслух. — Знающие не хотят прослыть пустозвонами. Ладно, с военными понятно, к такой реакции мы их сами подталкивали. А гражданское управление колонии?

Гамаюн вновь изменил положение головы.

— В шоке. Представиться новому генерал-губернатору прямо на выходе из самолёта не получилось. Затем не получилось встретить после госпиталя, Куница поставил в известность только военных. А затем Мартен ездил без сопровождения, охраны и свиты. Отряд одного подполковника не в счёт. Гражданские растерялись.

Анастасия сокрушённо покачала головой.

— Не продолжая, дальше сама догадываюсь. Как страусы, спрятали головы в землю и ждали, что оно как-нибудь само всё наладится.

— Примерно так. Кугушев ожидал Куницу в замке, куда последний в любом случае обязан был приехать. И дождался. Мартен, разочаровавшись в Кугушеве лично и во всём аппарате в целом, снял Кугушева с должности и пообещал на нём не останавливаться.

Принцесса повернулась к демону.

— Разочаровался?

— Да. Мартен… — Гамаюн повёл в воздухе рукой, — не скажу наверняка, но питал некоторые надежды на сторонников мирной ассимиляции. И только убедившись, что те совершенно беззубы, перешёл к исполнению радикального плана.

Принцесса потёрла переносицу.

— Я знала, что сидеть и плевать в потолок Мартен не будет. Нечему удивляться. Что он успел натворить?

— Кроме казни целой деревни? Познакомился с генерал-лейтенантом Григоровичем, произвёл хорошее впечатление и договорился о сотрудничестве. Наладил контакты со старшими офицерами колониальной группировки. А сейчас изучает работу предшественника. Готовится. Ну и расхаживает по городу без охраны, зато с набором скрытых защитных заклинаний. Провоцирует.

Анастасия постояла немного, снова прошлась по кабинету, вновь встала.

— Исполнителей нападения он нашёл. А что дальше?

— Пока ничего. Исполнители получили письменный приказ. Ниточка оборвана. Даже я не смог её отследить, — Гамаюн развёл руками.

— Шогун и те, кто его кормят, — подвела итог принцесса. И снова принялась расхаживать. — Наглеют. Только какой смысл убивать Мартена? Поднять боевой дух? Хотят затянуть войну, чтобы успеть побольше продать Шогуну? Нам это даже на руку, но…

Анастасия покосилась на Гамаюна.

— Что-нибудь ещё?

— По Кунице и Японии всё, — ответил Гамаюн. — Есть другая информация. Волконский послал своего брата в Грузию.

— Это меня не касается, — отмахнулась Анастасия. — Есть те, кто за это отвечает, вот пусть и работают. Мне надоело получать выговоры за инициативу. Если всё — проваливай.

Ощущение потустороннего присутствия рассеялось, мир вернулся в своё нормальное состояние. Анастасия быстро написала записку и отправила её через курьера. Затем открыла шкаф и приступила к подбору наряда. Через три часа принцесса сидела в одном из кабинетов дворца, облачённая в костюм и имеющая недовольный вид. На входящих мужчин она смотрела с едва сдерживаемым гневом.

— Не сильно вы торопились, Новиков.

— Прибыли, как только смогли, Ваше Императорское Высочество, — ответил герцог.

Трое мужчин, что были с ним, склонили головы.

— А может быть, вы решили, что раз нас прихватили за хвост и временно оставили не у дел, можно устроить себе отпуск?

— Мы прибыли по первому вашему зову, Ваше Императорское Высочество, — всё с той же преданностью ответил Новиков.

— Сделаю вид, что поверила, — Анастасия поднялась и подошла вплотную к герцогу. — Нужны исполнители, незадействованные ранее.

Новиков молча кивнул, всем видом показывая: «есть, а если нет, то найдём».

— Вы знаете, что некто генерал-губернатор Мартен недавно пережил покушение? В самолёт, на котором он летел, выстрелили из ПЗРК.

Герцог коротко кивнул.

— Да, нам об этом известно.

Принцесса недобро улыбнулась.

— А о том, что генерал-губернатор уже нашёл исполнителей в какой-то деревне и казнил всю деревню. Об этом вам известно?

Герцог не удивился.

— Да, Ваше Императорское Величество, такой слух до нас доходил.

— Замечательно, герцог. Тогда перед вами сейчас стоит две задачи. Первая — внедрить своего человека в окружение генерал-губернатора. Он, по слухам, — Анастасия интонационно выделила эти слова, — собирается обновить колониальную администрацию. Пользуйтесь возможностью.

На лице Новикова отразилось напряжение.

— У нас мало времени.

— Да, — согласилась принцесса. — Не справитесь?

— Справимся, — твёрдо ответил Новиков. — Второе?

— Мне нужно больше информации о том, где Шогун берёт оружие. Объёмы не сходятся с возможностями, описанными нашей разведкой. Разберитесь. Аккуратно. Только сбор информации, никаких действий.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество.

Анастасия жестом отправила подчинённых на выход. А оставшись в одиночестве, вздохнула, глянув в зеркало.

— Столько одевалась и всё ради пятиминутного разговора.

Глава 15

Остров Кюсю. Город Оита. Здание колониальной администрации

Январь 1984 года

— А чем это здание было до того, как его переделали под администрацию? — спросил Дмитрий.

Почти весь персонал разогнали по домам, в здании осталось лишь несколько секретарей. Половину дня Дмитрий уже потратил на ознакомление с документами, оставленными ему по наследству и, сделав перерыв на обед, задал этот вопрос секретарю.

Молодой дворянин, Святослав Мещерин, что помогал генерал-губернатору с бумагами, ответил не сразу.

— Простите, Ваша Светлость, когда меня перевели, администрация уже занимала это здание. Вроде бы это было городское поместье даймё, но могу ошибаться.

Дмитрий кивнул.

— Да, вероятно. Архитектура позднего периода, построено не больше ста лет назад. Правда, зачем, если в пригороде собственный замок? Но этого мы, вероятно, не узнаем.

— Вы очень эрудированны, Ваша Светлость, — отметил секретарь, сразу смутившись. — Простите, это прозвучало, как грубая лесть. Я не это хотел сказать. В смысле, вы действительно эрудированны…

— Успокойтесь, граф, — остановил его Мартен. — Я понял, что вы хотели сказать. И вы ошибаетесь, я не столь эрудирован. Я не разбираюсь в архитектуре Японии, просто архитектура до и после революции Мэйдзи значительно различается. Когда ехал сюда, прочитал статью на тему культуры Японии, где объяснялось, на что обращать внимание. Там всё довольно просто, всё, что построено после восемьсот двадцать второго, отличается от построенного до так же, как современные самолёты отличаются от фанерных бипланов эпохи рождения авиации.

Граф Мещерин посмотрел на Куницу квадратными глазами, признавшись:

— Не знал.

Мартен никак не это не отреагировал.

— Но вы и в бумагах смогли разобраться. Я работаю секретарём уже четыре года, но не всегда сразу понимаю, о чём идёт речь.

Дмитрий улыбнулся.

— Да? Так и я не понимаю, по большому счёту. Читаю и запоминаю, разберусь по мере знакомства с обстановкой. Мне, впрочем, выискивать, что там кто хотел наворовать, без надобности. Единственное, что меня интересует — работа с населением. И здесь всё очевидно, к сожалению.

Граф опустил глаза в бумаги, лежавшие на столе. Мартен не стал занимать один из кабинетов, попросив приносить документы прямо на большой стол в общем рабочем зале. И заглядывать в бумаги не запрещал.

— Отчёты о проведённых мероприятиях, — понял граф, оживившись. — Да, мы много времени посвящали этой работе. Господин Кугушев поощрял инициативы сотрудников. Я сам предложил несколько идей, и два даже пошли в работу. Это были…

— Граф, — прервал поток слов генерал-губернатор.

— Простите, Ваша Светлость, увлёкся, — смутился молодой мужчина. — Здесь всегда царила довольно демократичная атмосфера. Я по привычке…

— Да, я заметил, — Мартен обвёл взглядом рабочее помещение.

Его взгляд притормозил на рабочей доске, где красовались какие-то мотивирующие лозунги. На другой стене висела мишень для игры в дартс. За одним из кресел прятался большой плюшевый тигр.

— Вы бы видели, как здесь обстояло дело в рабочие дни.

Дмитрий опустил взгляд в бумаги.

— Я знаю, как выглядит детский сад.

— Простите? — не понял секретарь.

— Я. Знаю. Как. Выглядит. Детский. Сад, — по словам ответил Мартен. — У вас здесь не администрация находящейся в кризисе колонии, а детский сад. Вы говорили о каких-то инициативах, граф. Скажите, что вы знаете о быте простых японцев?

— Ну… Я…

Мещерин растерялся.

— Ответ: ничего. Впрочем, я уверен, вы вообще ничего не знаете о жизни обычных подданных Его Императорского Величества. Это, — Куница сгрёб часть бумаг ладонью и потряс в воздухе, — макулатура. Имитация интенсивной деятельности. Реальная работа велась, но не вами, и не здесь. Я только понять не могу, был это умышленный саботаж, или просто идиотизм исполнителей.

Совершенно потерянный секретарь хлопал глазами и беззвучно открывал и закрывал рот.

— Не трудитесь, граф. Если даже я, дилетант, вижу, что вся ваша работа была очковтирательством, ждать от вас вразумительных ответов не имеет смысла. Вы свободны. Возвращайтесь домой.

— Я…

— Лучше сегодня же, — закончил Дмитрий.

Мартен занял один из кабинетов, но только для того, чтобы воспользоваться телефоном. Пришлось поговорить с оператором, чтобы позвонить на большую землю, но своего Дмитрий добился.

«Слушаю» — донёсся из трубки спокойный мужской голос.

— Олег Михайлович, здравствуйте. Вас беспокоит герцог Мартен.

«А, Дмитрий» — голос герцога Крейца, адъютанта князя Кутузова, стал намного дружелюбнее. — «Неожиданно. Чем могу помочь?»

— Я здесь входил в курс дела, знакомился с хозяйством, доставшимся по наследству, — со вздохом ответил Дмитрий.

«Хм. Разрешите поинтересоваться. И как оно?» — спросил герцог.

— Повторю слова генерал-лейтенанта Григоровича. Врать не люблю, а материться не хочу. Я морально готовился, но всё равно нахожусь под впечатлением от открывшихся глубин. Не хотел принимать поспешных решений, но гражданскую администрацию колонии я отправил в отставку. Хотя некоторых стоило расстрелять.

Из трубки донёсся задумчивый стук пальцев.

«Понимаю. И вы оказались без команды. Вообще без подчинённых, если не считать генерал-лейтенанта. Борис Петрович, я уверен, вам окажет всю возможную поддержку, однако…»

— Да, у него тоже ресурсы не безграничны, да и нужны мне люди несколько иных достоинств и умений. Однако команда, которую я вёз с собой, к сожалению, потеряна.

«Мы все искренне сочувствуем вам, Дмитрий. И если МЫ можем чем-то вам помочь…» — правильно всё понял Крейц.

— Можете, герцог. Мне нужен управляющий и хотя бы десяток человек, чтобы начать работу. Причём в первую очередь адекватный, а не идейный. Я ознакомился с проделанной работой. Да, в целом это полный провал. Однако некоторые инициативы я бы не сворачивал, а развил. Мне нужен человек, достаточно гибкий в подходе.

«Понимаю, — голос Крейца стал менее дружелюбен. — Вы хотите позволить пацифистам уйти из колонии, не потеряв лица».

— Да, по возможности. Сам бы с удовольствием макнул кое-кого лицом в ту кучу, которую они мне здесь оставили. Да, я знаю, что в краткосрочной перспективе вам это принесёт много пользы. Но если рассматривать долгосрочную перспективу…

«Я понял, Дмитрий. Хорошо, будь по-твоему. Мы подберём подходящего человека и отправим тебе. Как я понимаю, он нужен тебе ещё вчера?»

Мартен подтвердил.

— Да, в идеале ещё вчера.

«Максимум через неделю он будет у тебя. Это я могу обещать» — заверил Крейц.

— Спасибо, Олег Михайлович.

Вечером Дмитрий вышел на улицу. Выглядел он непримечательно, просто юноша в хорошем костюме. Оглядевшись, Мартен двинулся по дороге в поисках заведения, где мог бы перекусить. Улицы Оита отличались от привычных ему городов родины. Дома, вывески, быт. Треть прохожих — русские, по большей части военные. Остальные — местные. Местные делились на тех, кто одевался по русской моде, и на тех, кто носил традиционные одежды, в соотношении примерно пятьдесят на пятьдесят.

Насмотревшись на виды города, Дмитрий свернул в одно заведение, занявшее пристройку первого этажа и отделяемое от улицы занавесками норэн, заказав наугад какое-то блюдо. Отдельных столиков в маленькой забегаловке не было, Дмитрий сидел прямо за стойкой, вполне сносно обращаясь с палочками для еды. И даже успел расправиться с половиной блюда, когда к нему подошёл парень-японец.

— Вам нужно отсюда уйти, — сказал парень.

Дмитрий обернулся, оглядев пацана. Было ему от пятнадцати до семнадцати или восемнадцати. Горожанин, и не из уличной шпаны.

— Доем и пойду.

— Вы не поняли. Вам здесь не рады.

— Это я уже заметил, — хмыкнул Мартен.

Сидевший через одно место немолодой японец счёл за лучшее убраться подальше.

— Вы не поняли, — повторил паренёк.

— Слушай, не рады вообще гайдзинам, или конкретно мне? — уточнил Куница.

— Вам, — кивнул японец.

Во время этого разговора снаружи, на противоположной стороне улицы, собирались японцы, в основном молодые, одетые незамысловато. Три, пять, восемь, они вставали парами и тройками, будто для разговора. В какой-то момент у тротуара остановился пикап местного производства. Собравшиеся не сговариваясь бросились к багажнику. Первый, откинув плотную ткань, закрывавшую сваленное кучей оружие, подхватил автомат.

Куница обернулся в сторону улицы и удовлетворённо улыбнулся.

— Ну наконец-то.

Пока японцы разбирали оружие и вставали на позицию, чтобы не мешать друг другу, прохожие разбежались в разные стороны, очистив улицу. Неизвестные без команды навелись на кафе и открыли огонь. Только пули, вопреки ожиданиям стрелков, останавливались, немного не долетая до занавесок. Мартен спокойно вышел на улицу, сунув руки в карманы, и неспешным шагом двинулся к стрелкам. Японцы сосредоточили огонь на генерал-губернаторе, однако плотность огня только упала. Немногочисленное скорострельное оружие, не отличаясь качеством, захлёбывалось от длинных очередей. Когда Мартен пересёк половину пути, уже в основном бахали одиночные выстрелы винтовок, хоть и довольно плотно.

Один из японцев дёрнулся к кузову и схватил ручной гранатомёт.

— А вот этого не надо.

Перед Дмитрием возникла голубоватая дымка энергии, выстрелившая в японца. Секунда, и от неудачливого гранатомётчика остаётся только прах. Водитель пикапа давит по газам, надеясь удрать. Второй сгусток энергии ударяет в переднюю часть автомобиля, уничтожая часть колеса и половину двигателя.

Мартен вскидывает руки, короткое свечение магии, и стрелки падают, роняя оружие. Дмитрий подходит к самому старшему из всех и приподнимает.

— А теперь мы с тобой предметно поговорим.

Японец ответил на своём языке. Он выкрикивал слова, а лицо его исказила ярость.

— Судя по интонациям, это были ругательства, — спокойно констатировал Дмитрий.

Один взмах, тело ближайшего стрелка поднимается в воздух, будто подхваченное невидимой рукой.

— Давай покажу, что испытали мои брат и сестра.

Мартен щёлкнул пальцами, и тела стрелка вспыхнуло. Улицу заполнил крик боли. Несколько секунд парень дёргался и орал. Мартен снова щёлкнул пальцами, и пламя исчезло. Стрелок продолжал висеть в воздухе, живой. Генерал-губернатор раскрыл ладонь, и горевший окутался золотым светом. Ожоги на его теле не исчезли, но затянулись. Ещё один взмах, и в воздух поднимаются все стрелки, кроме одного, замершего в страхе под ногами Куницы.

— Хочешь узнать, насколько их хватит? Пламя. Лечение. Пламя. Лечение. Это куда страшнее, чем просто сгорать заживо. В промежутках между болью беспомощно висеть и ждать новой агонии. Они сойдут с ума от боли куда быстрее, чем умрут. Ну что? Готов говорить?

— Я скажу! — с жутким акцентом отозвался японец.

Глава 16

Петроград. Особняк Кудрявцевых

Январь 1984 года

Ворота гаража поехали вверх, впуская морозный ночной воздух. Мотоциклист не дождался полного открытия, проскочив, едва створка поднялась чуть выше лобового стекла. Заняв место в глубине гаража, Славяна заглушила двигатель и слезла с железного коня. Положив шлем на полку, она нажала на кнопку закрытия ворот и через внутреннюю дверь направилась в особняк.

Это был небольшой дом, а не постоянная резиденция, — кухня, столовая, всего несколько комнат. Зайдя в прихожую, Слава сбросила плотную куртку, в вечернем топе её руки, плечи и большая часть спины были оголены.

— Это ещё что такое?! — выкрик матери заставил Славяну резко развернуться.

Виктория Кудрявцева смотрела на дочь с изумлением и неодобрением.

— Проклятье… — выдохнула девушка устало, отворачиваясь.

— Славяна Григорьевна! Что у вас на спине?!

В прихожую вошёл настороженный отец.

— В чём дело? Что с ней? — спросил он.

— Что вы здесь делаете? — игнорируя вопросы родителей спросила Слава.

— Повежливее, юная леди! — одёрнула дочь Виктория. — Повернись и покажи спину отцу!

Слава закатила глаза и, подняв длинные волосы одной рукой, развернулась. Поскольку топ сходился на спине чуть ниже поясницы, родители смогли увидеть большую часть татуировки.

— Слава, что это такое? — повторил вопрос жены Григорий.

Девушка развернулась лицом к родителям.

— Татуировка.

— Я вижу, что это татуировка. О чём ты думала, когда её наносила?

Слава сложила руки в замок.

— О том, что это красиво, само собой.

Виктория всплеснула руками.

— Так. Подождите. Давайте пойдём в столовую и присядем.

Вскоре все трое сидели за большим обеденным столом. Слава смотрела в сторону, сложив руки в замок под грудью. Виктория смотрела на дочь неодобрительно, но с беспокойством. Григорий был хмур.

— И что ещё помимо этой татуировки ты сделала со своим телом? — спросил отец.

— Пирсинг, — ответила девушка.

Слава сдвинула волосы, показывая кольца в ушах.

— Это… вполне ничего, — осторожно признала Виктория.

— Это не всё, — сказала Слава. — Но в других местах я вам не покажу.

Виктория с ужасом посмотрела на грудь дочери. Григорий сжал кулаки.

— Что ты делаешь, Слава? Зачем тебе всё… это? — спросил мужчина.

Девушка пожала плечами.

— Мне нравится, как я выгляжу. Это красиво.

— В приличном обществе… — начала Виктория.

— Мама! При необходимости я уберу и рисунок, и всё остальное. Да и какое приличное общество? Обо мне знает каждый, кто хоть немного интересуется военными играми.

— Вас всей командой дисквалифицировали, — напомнил Григорий. — С запретом на участие в любых соревнованиях.

Славяна широко улыбнулась.

— Ага, дисквалифицировали. А формулировку вы помните? Маги такой силы почитают за хороший тон не участвовать в подростковых играх. Принцесса Анастасия на всю империю признала, что все участники соревнований против меня не имеют и шанса. Не поняли этого только полные кретины, но тем хуже для них.

Её родители переглянулись.

— Слава… — произнесла Виктория.

Девушка закатила глаза.

— Давай только ты не будешь вот эту интонацию вкладывать. Это уже лет пять как не работает.

— Как ты говоришь с матерью? — включился Григорий.

— Как взрослая девочка, что не заглядывает в рот родителям и не почитает их непререкаемым авторитетом, — ответила Славяна.

— Ах, вот как мы заговорили, — спокойным голосом произнёс Григорий. — Взрослая, значит?

Слава вздохнула.

— Папа. Диму недавно чуть не убили. Он потерял близких ему людей. Пока я здесь, он там один.

Григорий хотел что-то сказать, но Виктория схватила его за руку и посмотрела умоляющим взглядом. Мужчина вздохнул.

— Ты его любишь? — прямо спросил он.

Виктория нахмурилась, глядя на мужа, и хотела что-то сказать, но Григорий жестом её остановил.

— Да, папа. Я люблю Диму.

Сказано было спокойно, без смущения, без сомнений, без волнения. Григорий снова вздохнул.

— Мы с Дмитрием как-то раз разговаривали, — тихо произнёс отец. — О том, что он хочет получить в оплату за предоставляемые знания.

Слава подняла на отца взгляд.

— И?

— Он сказал, что ему ничего не требуется.

Девушка кивнула, промолчав.

— Ты начала часто у него бывать, — взяла слово Виктория. — Дмитрий признался, что тебе предоставлена комната. Ты уже перевезла туда некоторые вещи.

— Мы не слепые и точно не глупые, — продолжил отец. — И отлично понимали ценность информации, предоставляемой Мартеном.

— Мы приехали, чтобы договориться о помолвке, — прямо сказала Виктория.

Славяну признание не удивило.

— Дмитрий ничего не говорил об этом. Хотя в тот момент мы ещё не настолько сблизились. Но помолвка…

— Дмитрий настоял, что ни о чём не будет договариваться за твоей спиной, — сказал Григорий. — Сначала он получит твой ответ, и только после этого будет о чём-либо говорить с нами.

Слава грустно улыбнулась.

— Да, это на него похоже.

— С того времени многое изменилось, — признал мужчина. — Барон Дмитрий Мартен, средней силы маг, был неподходящей партией для тебя.

Слава нахмурилась. Виктория поспешила добавить:

— Мы готовы были прислушаться к твоим желаниям и чувствам, Слава. И приехали к нему, чтобы договориться о помолвке, не забывай.

Девушка кивнула, расслабившись.

— Герцог Мартен, генерал-губернатор колонии Кюсю, высший боевой маг, — Григорий медленно и с некоторой торжественностью произнёс эти слова, — стал ещё более неподходящей партией.

Слава удивилась.

— Что? Но ты же сам говоришь…

— Слава, — Григорий постарался сделать свой голос мягким. — Ты знаешь, что наш род кровью связан с императорским домом. Мы давно и верно служим императорской семье. Не скажу, что мы вхожи в Зимний дворец, но я лично знаком и могу назвать друзьями нескольких Романовых из младших ветвей.

С каждым словом отца Слава становилась всё мрачнее.

— И? — спросила она, когда он замолчал. — Что дальше? Что ты хочешь сказать?

Григорий поднял руки на стол и нервно сцепил пальцы.

— Романовы никогда напрямую не выказывают положительного или отрицательного мнения о тех или иных персонах, или о целых семействах. Должностные лица, вроде принцессы Анастасии, да, могут наказывать и миловать, но младшие члены императорского рода обычно нейтральны.

— Чтобы всякие умники не подлизывались к тому, кому Романовы благоволят, и не пытались наброситься на тех, кто вызвал немилость. Я знаю, отец.

Григорий кивнул.

— Да, всё верно. Но также есть и другой случай. Отдельные фигуры, задействованные в интригах правящего дома. Дмитрий их таких, Слава. Я могу только гадать, какую роль уготовили для Мартена, но очевидно, что это будут… — мужчина сбился, вздохнул. — Это вряд ли будет что-то хорошее и приятное. Слава, Дмитрия преследует опасность…

Слава отвернулась и выглядела так, будто и не слушает отца.

— Слава, — позвала Виктория.

— Да, я слышу, — отозвалась девушка. — И не сказала бы, что его преследует опасность. Скорее наоборот, он сам…

Славяна замолчала.

— Тем более, — продолжил Григорий. — Слава, милая. Мы за тебя очень переживаем. Брат и сестра Дмитрия не первые, кто погибает в его окружении. И точно не последние.

— Я знаю, — согласилась Слава. — И что теперь? Порвать с ним? Оборвать все связи? Забыть всё, что он для меня сделал, и сделать вид, что мы вообще незнакомы?

Родители переглянулись. Григорий кивнул жене, и та заговорила.

— Слава, ты ушла из Лицея…

— И ни разу не пожалела. Благодаря развитию узлов я их программу проглотила за месяц. Немного практики для закрепления — и я сама смогу в этом лицее преподавать, получше половины тех, кто там работает.

— Отлично. Ты едешь в Рязань, — постановил Григорий.

Слава с удивлением посмотрела на отца.

— Что?

— Как бы ты сама к этому ни относилась, Слава, ты наша наследница. И управление Рязанской Оружейной Мануфактурой перейдёт тебе, — ответил отец. — Чем раньше ты начнёшь вникать в дела — тем лучше.

— Сколько себя помню, на заводе всегда присутствовал управляющий, — со скепсисом ответила Слава.

— Конечно. Но ты должна знать достаточно, чтобы контролировать его работу. А раз сейчас ты маешься…

— Если ты всё равно не находишь себе места — займись делом, — перехватила Виктория, пока муж не сказал лишнего. — Вникнешь в дела, может быть, что-то придумаешь, посмотришь свежим взглядом.

Слава с подозрением посмотрела на родителей, положив руки на стол и начав машинально теребить скатерть.

— Вы хотите убрать меня подальше от столицы.

— И это тоже, — не стал скрывать отец. — Мы хотим, чтобы ты некоторое время…

Григорий сбился с мысли. Слава прищурилась.

— Что? Держала дистанцию? Постояла в стороне, наблюдая, вляпается Дима в очередную историю или нет? Так он уже вляпался. О том, что в ближайшее время будет происходить на Кюсю, я уверена, будет судачить весь свет. Ты правильно сказал, папа. Дима теперь под руку с опасностью ходит. И со смертью под другую руку.

Мужчина резко встал из-за стола и отошёл, массируя виски. Виктория наклонилась вперёд и протянула руку к ладони Славы. Девушка одёрнула руку.

— Слава, милая. Мы очень за тебя переживаем. Тебя пока опасность не касалась напрямую…

— Почему же? — криво улыбнулась Славяна. — Касалась, ещё как. Вы думаете, Дима в нас столько сил вкладывал только для того, чтобы выступить на играх? Нет, совсем нет.

Григорий обернулся и резко вернулся к столу, но не сел. Уперев руки в столешницу, он навис над дочерью.

— В чём ты участвовала?

Слава вновь сложила руки в замок, откинувшись на спинку стула.

— Ничего я не скажу.

— Слава! — повысила голос Виктория.

— Что?

— Ты должна отвечать на вопросы родителей! — надавил отец.

Слава выразительно подняла руку и начала рассматривать свои ногти.

— Я подумаю над этим.

— Ты кого-нибудь убивала? — прямо спросил Григорий.

— Гриша! — возмутилась Виктория.

— Отвечай! — потребовал отец.

Слава посмотрела ему прямо в глаза.

— Да. Десятка два человек убила точно. Но я послушала опытных людей и даже не пыталась считать. Дурная привычка, как говорят.

У матери расширились зрачки. Женщина прикрыла ладонями рот, не ожидав такого ответа. Григорий воспринял ответ спокойнее.

— Ясно. Ты отправляешься в Рязань.

— А если… — начала было Слава.

— Не спорь! — повысил голос Григорий. — Если ты хочешь связать свою жизнь с Дмитрием, то должна понимать, что он заводом заниматься не будет.

Виктория перевела удивлённый взгляд с дочери на мужа. Да и Славяна удивилась.

— Если ты уже зашла ради него так далеко, наши уговоры тебя не остановят, — вздохнул мужчина.

— Я… Спасибо, папа.

Глава 17

Грузия. Замок Патарабагхи

Январь 1984 года

Ночь выдалась безлунной и потому непроглядно тёмной. Только белые шапки гор выделялись на фоне чёрной пустоты. Ольга переступила с ноги на ногу, под ступнями заскрипел мокрый снег. Девушка повернула взгляд в ту сторону, где должна быть дорога.

— Это точно единственный путь сюда? — спросила Тихомирова.

— Точно, — подтвердила Кэтино. — Вокруг горы. Без снаряжения только какой-нибудь высший маг и пройдёт.

— Дороги я всё равно не вижу.

— Если поедет машина — ты увидишь фары, — ответила грузинка.

Ольга посмотрела в небо, но не увидела ничего. Облака скрыли звёзды и луну.

— Расскажи об этом месте, — попросила Тихомирова.

— Зачем?

— Скучно. Хочу скоротать время.

Ответила Кочакидзе не сразу, молчав почти пять минут.

— Хорошо. Этот замок построил мой предок, воевода Петрэ, под старость захотел пожить спокойной жизнью. Построил этот замок, развёл сад. Здесь он мог заниматься хозяйством и не отвлекаться на придворные дела. Правда, деревья в саду давно одичали.

Ольга широко улыбнулась.

— Ага, отличная история. Три ритуальных зала внизу изначально были винными погребами. А такое экранирование нужно, чтобы никто не узнал секрет приготовления, да?

— Конечно, никак иначе и быть не может, — согласилась Кэтино.

И покинула надвратный балкон. Как таковых стен у маленького замка не было, да и внутренний дворик едва вмещал машину. Даже сад, который Тихомирова рассмотрела вечером, когда они приехали, занимал буквально клочок земли.

Вскоре к ней вышел Миша.

— Всё готово, можем начинать.

Когда Миша и Ольга спустились в ритуальный зал, Хлоя уже держала в руках две склянки с зельем.

— Вот, примите. Ну или не пейте, если хотите, чтобы демон нашептал вам чего-нибудь интересного.

Тихомирова приняла зелье и сразу выпила. Шемякин отказался.

— У меня есть защита. Соблазну силёнок не хватит.

Ведьма пожала плечами.

— Как хочешь. Максим тоже отказался. Девушки, следите за мальчиками. Если заметите что-нибудь подозрительное — сразу их вырубайте.

Волконский, до этого рассматривавший пентаграмму, поднял взгляд на Хлою.

— Слабое звено у нас ты, ведьма. Скажешь хоть одно лишнее слово, и я снесу тебе башку. Поняла?

— Конечно, красавчик, — подтвердила Хлоя.

Ведьма вернулась к столу, оставив не потребовавшееся зелье, и взяла свитки, чтобы раздать их остальным.

— Так, поскольку настоящего демонолога среди вас нет, обойдёмся простыми и надёжными методами, — Хлоя хихикнула. — Насколько слово «надёжность» совместимо с призывом демона.

Миша пробежал глазами по тексту.

— Это обязательно?

Ответил ему Максим.

— Твоего могучего друга здесь нет. Это он мог бы на пару с Хлоей и призвать тварь, и сделать с ней всё что угодно. Но нам расслабляться нельзя ни в коем случае. Если что-то произойдёт с ведьмой — убиваем её и изгоняем демона. Начнёт исчезать пентаграмма — убиваем ведьму и изгоняем демона. Свиток начнёт тлеть…

— При любой подозрительной ситуации, парень, убивайте ведьму и изгоняйте демона, — закончила за Максима Хлоя. — Но я бы попросила в обратном порядке. Есть маленькая вероятность, что после изгнания меня убивать всё же не придётся.

В пентаграмме имелось два пустых круга, большой и малый. Хлоя села в большой и прикрыла глаза. Остальные встали вокруг.

— Всё, начинаем, — приказал Максим.

Ведьма начала слегка раскачиваться, впадая в транс. Маги подали энергию в свитки, применяя первую часть заклинания. Пентаграмма вспыхнула алым, пустой круг за несколько секунд обратился провалом в пустоту.

— Нашла, — практически сразу сообщила Хлоя.

Максим нахмурился.

— Слишком быстро. Или тварь нас ждала.

Из провала выскользнули два щупальца и уцепились за пол. Затем в провале появился огромный глаз.

— Это точно оно? — засомневалась Ольга.

— Оно! — подтвердил Максим. — Просто хочет казаться значительнее, чем есть на самом деле. Продолжаем ритуал!

Все четверо прочли вторую часть заклинания, уже вслух. Пентаграмма вспыхнула зелёным, и из света соткались цепи, устремившиеся в провал. Несколько секунд, и цепи звонко вздрогнули, натягиваясь. А затем внезапно ослабли, и из провала вылетела фигура, зависнув в метре над полом. Существо казалось человеком, закутанным в порванный плащ. Несколько порванных плащей.

— Искушение! — произнёс Максим с самодовольством.

Плащи рухнули обрывками ткани. Демон расправил крылья. Обнажённое тело неопределённого пола. И лицо, самое соблазнительное из возможных. Впрочем, сразу же ставшее бесформенным маревом. Зеленоватые цепи мгновенно оплели демона, сковали, стянули нерушимыми путами. Искушение посмотрел на Кэтино, но его дёрнуло, разворачивая лицом к Волконскому.

— Ты будешь говорить со мной, тварь!

Искушение задёргался, но цепи держали крепко. Тогда демон замер. Кэтино зажмурилась на секунду, тряхнув головой. Ольга поморщилась.

— Зря стараешься, тварь, — улыбнулся Михаил. — Мы к встрече с тобой готовились.

— Наш друг надолго вытолкнул тебя из реального мира, — подхватил Максим. — Мы можем сделать намного больше.

Демон рассмеялся. Самым обычным человеческим смехом.

— Как велик соблазн показать вам всю тщетность ваших надежд. Но также велик соблазн подыграть вам. Говори, мальчишка. Чего ты хочешь?

— Имя твоего хозяина, — ответил Максим.

Демон вновь засмеялся.

— Ты жаждешь больше, чем готов получить. Правда не принесёт тебе успокоения. Только беды. Нет. Чего ты желаешь на самом деле? Славы? Величия? Поклонения?

Волконский улыбнулся.

— Имя, демон! Кто дал тебе клинок? Кто послал тебя охотиться?

— Правда принесёт вам всем только горе и беды. Люди. Я могу дать вам намного больше! Я могу исполнить ваши самые сокровенные желания. Чего вы хотите на самом деле?

Кэтино нахмурилась.

— Я жажду мести, тварь! Имя!

— Твоими руками убиты наши близкие, — подхватила Ольга. — Как ничего другого мы жаждем узнать имя того, кто тебя послал!

— Говори, пока мы не начали доставать из тебя ответы силой.

Демон ещё несколько раз дёрнулся, даже обратил внимание на Хлою, но ведьма лишь улыбнулась, показывая окровавленные зубы.

— Правда не даст вам облегчения. Вы ищите свою смерть. Но, коль вы так хотите, я скажу. Он мне не господин. Он мне не повелитель.

Искушение сложил крылья, закрываясь ими. Плоть его забурлила, кожа лопалась, открывая что-то новое, иное. Марево на месте лица поплыло, изменяясь.

— Он вручил мне меч и назвал имя. Мальчик был полон соблазнов. Но слаб.

Крылья раскрылись, показывая молодого мужчину.

— Знакомый облик? — с улыбкой спросил демон.

Увидев лицо, Волконский удивился.

— Назови имя! — потребовала Ольга.

Максим нахмурился, отвернувшись в сторону.

— Виктор Романов, — сказал Волконский.

Князь дёрнул головой и снова сосредоточился на демона.

— Назови имя!

Демон сложил крылья и через пару секунд раскрыл снова, показав уже другого человека.

— Может быть, тебя больше устроит это? Как соблазнительно промолчать и оставить всё так? Да?

Демон смотрел на Максима лицом Анастасии Романовой.

— О чём он? — спросила Ольга.

— Позже. Демон! Имя! Произнеси его!

Искушение рассмеялся, но всё же заговорил.

— Маг из древнего рода Романовых. Виктор. Ты правильно узнал, князь.

Максим кивнул.

— Всё! У нас есть имя! Отправьте эту тварь обратно!

Все четверо сосредоточились на свитках.

— А как соблазнительно спросить у меня ещё что-нибудь, — заговорил демон. — Я знаю много секретов. Много чужих тайн. Только пожелайте.

Но маги его не слушали. Свитки вспыхнули. Цепи натянулись и затянули демона обратно в провал. Ещё несколько секунд пентаграмма пылала заёмной силой, а затем резко потухла. Переход был настолько внезапным, что маги замешкались. Только что ритуальный зал дрожал от чуждой миру энергии, неясные тени, голоса, блики света. А сейчас тишина и темнота. Хлоя сплюнула кровь на пол и вытерла рукавом губы.

— Неплохо. Даже никто не умер. Я считаю — это успех.

Ольга стряхнула оцепенение и уставилась на Максима.

— О чём он говорил?

— Облик, Ольга, — Максим улыбнулся. — Он мог показать любой облик. Не мог нас просто обмануть, но если бы я… соблазнился его предложением, он бы назвал ту, кого я ждал увидеть. Мы считали, что за нападением стоит принцесса Анастасия.

— Но вы ошиблись? — спросила Кэтино.

Волконский кивнул.

— Да. Её брат, Виктор.

— Это что-то меняет? — спросила грузинка.

Максим махнул рукой в сторону выхода.

— Давайте уберёмся отсюда. Воздух спёртый. Может, лучше обсудим всё за чашечкой кофе? Или бокалом вина?

Тихомирова посмотрела на Хлою.

— Убери здесь всё.

Ведьма вздохнула, оглядываясь.

— Как скажете. Всё будет сделано.

Маги поднялись на первый этаж и заняли небольшую столовую. Максим предпочёл кофе, Михаил выбрал чай, девушки остановили выбор на вине. Поставив турку на огонь, Максим обратился к Ольге.

— Разреши вопрос, Оль. Дмитрий не убивал Бориса. Выбросил в воду и оставил плавать, но не убивал. Что с ним случилось?

Ольга сделала глоток вина и, глядя в стол, ответила:

— Покончил с собой. Из воды его вытащили, оказали первую помощь. Даже смогли справиться с воздействием двух демонов. Искушения и какой-то твари, напугавшей Бориса до икоты.

Максим кивнул:

— Пугающий. Карманный друг Дмитрия.

— Когда Борис пришёл в себя, был молчалив, но адекватен. Его посадили под домашний арест, всё же за обращение к демонам в центре Петрограда нас в самом лучшем случае ждал конский штраф. Пока мы утрясали дело, чтобы Борис проходил потерпевшим, а не виновным… Он умер.

Волконский удивился от резкой концовки.

— Что значит: умер?

— Умер, — повторила Ольга. — И нет, это не мы его удавили, чтобы смягчить наказание. Экспертная группа признала, что его взяли под контроль, и единственная его вина — недостаточно прилежно учился, оказавшись в нужный момент вообще без защиты. И убил его не демон. Магический яд. Вскрытие показало — его отравили вместе с передачей клинка. Тот, кто это организовал, озаботился смертью исполнителя.

Когда Ольга замолчала, Кэтино перевела взгляд на Волконского.

— Князь. Что там с принцем и принцессой?

Максим кивнул.

— Да. Как я и сказал, мы подозревали принцессу Анастасию. Принц Виктор, Сибирский Волкодав.

Волконский перелил кофе в чашку. Переместившись за стол, он сел и обвёл всех взглядом.

— В семье Романовых есть правило. Если ты взялся за дело — доводи его до конца. За провал или успех нести ответственность будешь только ты сам. Анастасия не могла попросить помощи, даже у брата. Она бы сделала всё сама. Раз за Искушением стоит Виктор — это какая-то его партия, не связанная напрямую с принцессой.

— А они оба не могут работать над одним заданием? — спросила Кэтино.

Максим пожал плечами.

— Могут, хотя такое редкость. В общем, у меня больше вопросов, чем ответов.

— Имя нам известно, это главное. Теперь будем думать, что нам это имя даёт, — заключила Тихомирова.

— Отдохнём здесь. А утром вернёмся в Тбилиси, — предложил Волконский.

Возражений не последовало.

Глава 18

Остров Кюсю. Кумамото

Январь 1984 года

Автомобиль свернул на парковку и подъехал к самому входу. Не дожидаясь прислуги, генерал-губернатор вышел из машины, поправляя костюм. Огляделся. К Мартену подошёл, встречающий его, подполковник Дубров.

— Ваша Светлость, — приветствовал офицер. — Что-то не так?

— Нет, всё в порядке, к сожалению, — ответил Дмитрий.

— К сожалению? — не понял подполковник.

— Я бы лучше ещё повстанцами повоевал, чем это. Но ничего не поделаешь. Ведите, подполковник.

Дубров понимающе улыбнулся, но быстро спрятал улыбку за нейтральным выражением, и жестом пригласил следовать за ним.

— Это место и раньше использовалось для подобных встреч? — спросил Мартен, едва они попали в холл ресторана.

— Да, — подтвердил подполковник. — Ничего лучше не нашлось. Почти все замки и дворцы были уничтожены во время завоевания. А те немногие, что остались, не особо подходят для светских приёмов.

Стоило пройти ещё одни двери, и Дмитрий оказался в относительно небольшом зале, где собралось несколько десятков японцев, разодетых в подчёркнуто европейском стиле. Окинув их взглядом, Дмитрий хмыкнул.

— В моём маленьком поместье есть залы побольше. Что ж, за неимением гербовой…

От местных дворян к генерал-губернатору вышел худощавый немолодой японец и, коротко поклонившись, опять же, на европейский манер, затараторил выученную речь. Дмитрий прерывать его не стал, однако речь не слушал, больше внимания уделяя собравшейся публике. Большинство — мужчины. Женщин всего десяток, все — молодые. И если мужчины носили костюмы по Петроградской моде, платья женщин были, скорее, смесью традиций. Общий крой напоминал то, что Дмитрий видел в Москве и Петрограде, а вот выбор цветов и вышивки — местные мотивы. Практически все платья облегающие, девушки явно желали подчеркнуть свою стройность, при этом не допуская оголённых плеч и привычных европейцу декольте.

Дождавшись окончания речи, Дмитрий благосклонно кивнул и, проигнорировав официанта, принёсшего напитки, громко объявил.

— Плохо, господа.

Гости напряглись. Напряжение красочно отображалось даже на их не слишком эмоциональных, для европейца, лицах. Дмитрий пошёл прямо сквозь толпу гостей, те расступались, предоставляя коридор.

— От вас и так не ожидали многого, но вы продемонстрировали полную, абсолютную некомпетентность. Население острова либо вообще ни во что вас не ставит, либо некоторые из вас не так верны Его Императорскому Величеству, как хотят показать. В моих глазах разницы никакой, вы не справились со своей ролью в любом случае. Откровенно говоря, единственное, что вас спасает — вас некем заменить. Пока что.

Дмитрий остановился в центре, заглядывая в глаза каждому.

— Почти у всех в глазах я вижу страх. Но у некоторых… — Мартен остановил взгляд на одном мужчине.

Но тот продолжал стоять, твёрдо глядя в глаза генерал-губернатору.

— Я вижу вызов.

Дубров среагировал незамедлительно. Несколько офицеров быстро оказались рядом с японцем.

— Что же. Пусть теперь дознавателям рассказывает, что значил его дерзкий взгляд. А что касается вас, господа. И дамы.

Дмитрий скользнул взглядом по девушкам. Те мгновенно изобразили кротость и послушание.

— В ближайшее время у вас будет возможность доказать свою беспредельную преданность Его Императорскому Величеству. Либо продемонстрировать стойкость и мужество в отстаивании национальных интересов угнетённого японского народа. Одно точно — в стороне остаться не получится.

Мартен развернулся к выходу и на ходу заговорил.

— Через несколько дней колониальное правительство издаст эдикт о запрете рыбной ловли без особого разрешения. Любая посудина, вышедшая в море без упомянутого разрешения и задержанная патрулём, будет потоплена вместе с экипажем без всяких разбирательств. У вас время, чтобы придумать, как избежать продовольственного коллапса. Или поднять восстание и устроить кровавую резню. Меня устроят оба варианта. Приятно оставаться.

Дворяне взорвались возмущением и недоумением. В спину Мартена посыпались возгласы и вопросы, но тот не слушал. Генерал-губернатор вместе с подполковником Дубровым покинули зал. Вдвоём они вышли на улицу и сели в ожидавший автомобиль.

Уже находясь в салоне, Дмитрий улыбнулся.

— Даже немного жаль, что своими глазами не могу сейчас наблюдать, как они бегают. Никогда не замечал за собой садистских наклонностей, но в этот раз прямо удовольствие получил.

Подполковник обернулся с пассажирского сидения.

— Не переживайте, им будет полезно.

— Как вообще мой предшественник вёл себя с этой публикой?

Дубров задумался.

— Двояко. С одной стороны, многое им дозволял и вообще был довольно мягок. С другой стороны, за крупный просчёт без зазрения совести сдавал нам на растерзание, невзирая на прошлые заслуги. Так что они не расслаблялись.

Дмитрий ничего не ответил, отвернувшись в окно.

— За последние дни все, кто мог, поинтересовались вашим статусом, Ваша Светлость.

— Ты о том, что я не женат и не помолвлен? — уточнил Мартен.

— Да. Так что все виденные вами девушки на выданье. Не думаю, что они на многое рассчитывали, но все, у кого девушки подходящего возраста были в семье, — привели их.

— И что? Много уже наших офицеров с местными обручились? — спросил Дмитрий.

Дубров отрицательно покачал головой.

— Нет. Одно дело, побаловаться экзотикой. Другое — заключать брак. Это же и культура другая, и обычаи, и менталитет, да и вообще, — подполковник махнул рукой.

Машина приехала в штаб колониальных войск. Пока Мартен проходил охрану, за ним наблюдал высокий мужчина в форме военно-морского флота. Дмитрий его внимательный взгляд заметил и, получив обратно удостоверение, подошёл, протягиваю руку.

— Меня ждёте?

— Вас, — подтвердил мужчина. — Барон Вячеслав Стандершельд, капитан второго ранга.

Мужчина крепко пожал генерал-губернатору руку, тот, впрочем, ответил тем же.

— Вас сняли с корабля? — спросил Дмитрий.

Барон коротко кивнул.

— Демоны! — покачал головой Дмитрий. — Перевод на берег, да на гражданскую должность, это же хуже увольнения. Извини, кавторанг.

Капитан чуть улыбнулся.

— Я служу отечеству там, где прикажут, Ваша Светлость. Не беспокойтесь об этом, море меня ещё дождётся.

— Хорошо, если так. Идём. Вас предупредили, с чем придётся иметь дело?

— Сказали только, что работы будет много.

— О! Это правда.

Генерал-лейтенант Григорович снова встречал Мартена в том же зале, только сейчас здесь присутствовали другие офицеры. И среди мужчин в форме стояла японка в брюках и пиджаке. После приветствия генерал-лейтенант указал на неё.

— Ваша Светлость, знакомьтесь. Котонэ Хирано.

Молодая женщина уважительно поклонилась Мартену, протянув руку для рукопожатия.

— Официальной должности у госпожи Котонэ нет, фактически она глава нашей разведки.

Куница со скепсисом посмотрел на японку.

— Разведки?

Хирано развела руками.

— Признаю свой провал, Ваша Светлость, — сказала она, повторив поклон.

У японки имелся заметный акцент.

— И какова его причина? — спросил Дмитрий.

— Комплексная. Ваш предшественник был против моей деятельности. Мне приходилось действовать втайне от противника, и от администрации колонии. Это не лучшим образом сказывалось на результате. Есть и другие обстоятельства. Прошу, давайте обсудим это позже.

— Обсуждать нечего, госпожа Котонэ. Я не буду напрямую препятствовать вам, но не буду и особо помогать. Барон, — Мартен обратился к Стандершельду. — Сами установите рамки взаимодействия с госпожой Котонэ.

Кавторанг понятливо кивнул, бросив на японку неприязненный взгляд. Григорович пыхнул трубкой.

— Ваша Светлость, госпожа Котонэ принесла немало пользы, её данные…

— Я не запрещаю ей работать, — отрезал Мартен. — И не запрещаю это делать вам. Давайте перейдём к делу, время не ждёт.

Он подошёл к карте и парой движений рук заставил всё внутреннее море, а также большие участки воды вокруг острова мерцать голубоватым светом.

— В ближайшее время я собираюсь выпустить постановление, запрещающее свободный промысел в этих водах. И да, я знаю, что это может и наверняка вызовет голод. Сейчас мы с вами решим, кто, как и на каких условиях будет получать разрешение на рыбную ловлю.

Возникший было протест, отрицающий саму идею, был жёстко подавлен Мартеном.

— Это моё решение. Имеете что-то против — обращайтесь в Канцелярию Его Императорского Величества.

Дальше пошло обсуждение деталей и нюансов, затянувшееся на несколько часов. Всем было очевидно, что флот такую задачу не потянет, банально не хватит кораблей. К задаче требовалось подключить колониальную администрацию, проходящую глубокую реорганизацию, как выразился Мартен, и колониальные войска. Энтузиазма это ни у кого не вызвало, очевидно, но саботировать, на первый взгляд, никто не собирался.

Когда совещание, наконец, закончилось, и Мартен вместе с Стандершельдом сели в машину, кавторанг снял фуражку и растянул ворот, пытаясь отдышаться.

— Значит, Ваша Светлость, мне предстоит практически с нуля создавать административный аппарат? И всё это в режиме аврала и с угрозой получить восстание в любой момент?

Герцог подтвердил.

— Да, всё верно. Прибавьте ещё вероятное противодействие либерального крыла, вероятные нападения повстанцев и… — Дмитрий задумался. — А, нет, это всё. В остальном у вас полностью развязаны руки, кавторанг. Более того, если потребуется провести силовую акцию — только скажите. Проведу в лучшем виде. Или если кого-то потребуется придавить авторитетом — тоже сразу зовите.

Барон задумчиво почесал лоб.

— Я правильно понимаю, что вам, Ваша Светлость, полевая работа ближе и понятнее?

Мартен отрицательно покачал головой.

— Не совсем. Привычнее — да. Но при острой необходимости могу и управлением заняться. Правда, не выше уровня батальона или гражданской должности губернатора.

Стандершельд удивлённо хмыкнул.

— Это где нынче к двадцати годам готовят таких кадров?

— Сожалею, кавторанг. Единственный и неповторимый, exklusiv, как говорят немцы. Самоустраняюсь от управления я по другой причине. Мне нужно, чтобы администрация работала без моего постоянного надзора. Мои интересы не ограничиваются Кюсю. Не хочу торчать здесь безвылазно.

— А, понимаю, — кивнул Стандершельд. — А что с этой японкой? Я прошу прощения, немного не в курсе всех дел на острове и мог что-то упустить.

Мартен нахмурился.

— Два варианта. Первый вариант: Котонэ не врала, и у неё действительно не хватило возможностей предотвратить атаку на самолёт со мной на борту, а сама она верно служит Его Императорскому Величеству. Второй вариант: она служит нашим врагам и сливает нам только не особо опасную информацию. Я предпочту предполагать второй вариант, пока не получу убедительные доказательства правдивости первого.

— Понял, — ответил барон. — Буду осторожен в общении с ней, Ваша Светлость.

— Я в вас не сомневаюсь.

Глава 19

Москва. Поместье герцога Мартена

Январь 1984 года

Зал особняка, переделанный под тренировочный, раньше имел другое назначение. И потому в зале на уровне второго этажа висел балкон. Выход обычно перекрывался, но, при желании и терпении, туда вполне можно попасть. За одной из колонн, выполнявших скорее декоративную функцию, нежели практическую, прятался юноша, украдкой подглядывавший за тренировкой.

В зале занимались Дзин и Ксу. Пусть спортивные костюмы не оставляли открытых участков, да и были мешковаты, азиатки всё равно привлекали внимание, как минимум своей экзотичностью. Данко уже не первый раз пробирался на этот балкон и прятался за колоннами. Его навыков хватало, чтобы оставаться незамеченным.

— Подглядывать нехорошо, — голос Кассандры напугал парня.

Данко дёрнулся к выходу, но именно там стояла женщина. Под её насмешливым взглядом Данко попытался придать себе независимый вид.

— А я и не подглядывал, — ответил он.

Девочки тренировались под музыку, и тихого разговора на балконе слышать не могли.

— Да? — Кассандра снисходительно улыбнулась. — Думаешь, ты первый мальчик, пытавшийся подсматривать за девочками?

— Я не мальчик! — возмутился Данко.

— Парень, юноша, молодой человек, — пожала плечами Кассандра. — Подсматривать всё равно нехорошо.

— Я не подсматриваю, — настоял Данко.

— И что ты здесь делал?

— Случайно зашёл.

— В седьмой раз?

Данко насупился, промолчав. Кассандра выглянула из-за колонны, посмотрев на подопечных.

— Хочешь, переодену их во что-нибудь облегающее? Может быть, шортики? — женщина с интересом посмотрела на Данко.

Парень покраснел лицом и ушами.

— С чего мне такого желать? Глупость какая. Мне вообще неинтересно. И мне надо идти.

Под сдержанный смех Кассандры Данко поспешил убраться с балкона.

Сбежал Данко на кухню, где раздобыл сок, и с напитком прошёл в столовую. За большим столом сидел управляющий, ужинал, одновременно просматривая какие-то бумаги. Евгений бросил короткий взгляд на Данко, улыбнулся.

— Кассандра застукала за подглядыванием?

Данко снова покраснел.

— Я не подсматривал.

Евгений лишь хмыкнул на это. А затем серьёзно посмотрел на Данко.

— Позволь дать тебе совет.

— Как ухаживать за девочками? Спасибо, обойдусь, — нахохлился Данко.

Но Курпатов сохранял предельную серьёзность.

— Нет, в этом деле ты будешь сам шишки набивать. Совет касается только этих двух девочек, Дзин и Ксу.

— А что с ними?

Евгений вздохнул.

— Они обе перенесли в жизни некоторые травмирующие события. У обычных девочек их возраста на уме куклы, мальчики, одежда и прочая девчачья ерунда. Но эти две совсем иное дело. И Кассандра с ними занимается для того, чтобы они хоть как-то могли жить в обществе. Ни одной из них романтика неинтересна, Данко. Одна с радостью переспит с тобой, просто ради опыта, любопытства. А затем задушит тебя колготками не моргнув глазом. А другой отношения с мальчиками интересны ровно настолько, насколько они помогут ей в достижении её целей. Всех окружающих она будет либо опасаться, потому что они сильнее, либо рассматривать как ресурс, который можно использовать, если слабее.

По мере того как Евгений говорил, глаза Данко всё больше округлялись.

— Но… Они же…

— Просто поверь. На какие-то нормальные человеческие отношения эти девочки будут способны лет через десять, а то и пятнадцать, когда повзрослеют и переработают свои детские травмы, если ещё захотят. Те отношения, к которым готов ты, с ними невозможны. Никак.

Данко отвернулся. Управляющий хмыкнул.

— Ты, конечно же, как любой подросток, мне сейчас не поверишь. Втемяшишь себе в голову, что именно ты сможешь спасти бедных девочек от всех их проблем, просто с ними поговорив, ведь им такой мелочи не хватает, чтобы их выслушали и поняли. Только они не будут тебе ничего рассказывать, да и понять ты их не сможешь, опыта жизненного мало.

Данко натурально надулся.

— Ага, об этом я и говорю. Подростковый максимализм, взрослые всегда не правы и ничего не понимают. Только ты своими действиями ещё хуже можешь сделать.

— Вам-то откуда знать, что с ними?

Управляющий рассмеялся.

— Конечно! Откуда бы мне? Данко, я здесь за главного оставлен. Кассандра мне сейчас отчитывается. И, поскольку прислушаться ко мне ты не хочешь, как я вижу, мне остаётся только поступить, как настоящему взрослому.

Данко нахмурился.

— Это как?

— Это просто. Ещё раз приблизишься к девочкам — я тебя просто куда-нибудь отправлю. Удалю из особняка, чтобы не мешал. И будешь ты уже не моей головной болью.

Данко допил сок и вышел из столовой.

Во двор особняка заехала машина. Седан остановился перед входом. С заднего сидения выбрался Степан Мартен, окидывая особняк удивлённым взглядом. Постояв немного, он вздохнул и двинулся к выходу. И, когда Степан уже поднимался по ступеням, дверь открылась, выпуская на улицу Данко.

Мужчина и юноша замерли, глядя друг на друга. Степан откашлялся.

— Позволишь войти?

Данко попятился назад, вернувшись в холл, и там продолжил отходить, держа некоторую дистанцию между собой и Степаном.

— Особняк так изменился за то время, пока я здесь не был, — сказал Степан.

— Ты сказал это только для того, чтобы что-то сказать? — хмуро отозвался Данко.

Степан вздохнул. Взгляд его блуждал по холлу, старательно обходя парня. Данко же, наоборот, пристально смотрел на мужчину.

— Это называется: вежливый разговор.

— А, да, слышал об этом. Люди говорят ни о чём, когда не о чем говорить.

Степан взял себя в руки и посмотрел прямо на Данко.

— Можем поговорить о чём-то значимом. Твои брат и сестра погибли, ты знаешь об этом?

Данко отвернулся.

— Да. Только сестру я почти не знал. Мишу знал слишком мало, чтобы воспринимать его как брата. И вообще… Никто же не должен знать, что я…

Постепенно его голос становился тише, пока он окончательно не сбился.

— Теперь это не имеет значения. Ты единственный мой ребёнок, и неизвестно, будут ли ещё, — Степан снял верхнюю одежду, оглядываясь. — В этом доме вообще есть слуги?

— Подожди! — Данко удивлённо посмотрел на мужчину. — А как же Дима? Он же выжил!

— Слуги! — повысил голос Степан.

Мужчина из слуг всё же появился в холле и забрал верхнюю одежду у Степана. Данко свою зимнюю куртку отдавать отказался.

— Что там с Димой? — потребовал ответа Данко.

Поправив пиджак, Степан посмотрел в глаза парня.

— Дмитрий — твой дядя, а не брат, Данко.

Данко ошарашенно выдавил:

— Чего?

— Когда я разругался со всей семьёй, в том числе собственной женой, и удрал в большую поездку, где встретил твою мать, моя жена пришла за утешением к моему отцу. В этом вы с Дмитрием похожи.

В холл вышел Евгений.

— Барон, — кивком приветствовал Курпатов Степана.

— Евгений, — Мартен пожал руку управляющему. — Не узнаю особняк. Знатно вы всё перестроили, конечно.

— Что есть, то есть. Как Елена?

Степан вздохнул, не сразу найдя в себе силы ответить.

— Плохо. Отвратительно. Подавлена морально и болеет физически. Думаю, увезти её куда-нибудь подальше от Москвы и вообще. В Крым, я думаю, поедем. Отдыхать и восстанавливать здоровье.

На лице у Евгения на секунду отразился скепсис, но ответил мужчина поддержкой:

— Хорошая идея. Если позволишь совет…

Степан вопросительно посмотрел на управляющего.

— Ещё как позволю. Я уже не знаю, что попробовать.

— Занять Елену надо. Чтобы и минуты на мысли и переживания не было. Только не ерундой, а заботой лучше всего. Заботой о родственниках, или детях. Ей будет больно видеть чужих детей с родителями, но это лучше глухой депрессии.

Степан невесело улыбнулся.

— Не знаю, Женя. В её случае, боюсь, такой подход сделает только хуже.

— Подождите, это серьёзно? — отвис Данко. — Дима — мой дядя? Без дураков?

Мужчины обернулись на парня. Степан кивнул.

— Да, он — твой дядя, — и вновь повернулся к управляющему. — Давай посидим где-нибудь. Я видел столько женских слёз за последние дни, что мне жизненно необходима мужская компания и бокал чего-нибудь крепкого в руке.

— Я всё организую, — кивнул Евгений.

Вскоре они сидели в одной из комнат второго этажа, самой дальней по коридору.

— Почему здесь? — спросил Степан. — мало столовых и гостиных комнат?

Евгений разлил виски в два бокала, бросил лёд и поставил один из бокалов на столик рядом с Мартеном.

— В доме осталось слишком много женщин. Им не стоит ни слышать, ни видеть наших разговоров.

— Да, пожалуй, — согласился Степан, делая небольшой глоток и слегка морщась.

Евгений посмотрел на Данко, увязавшегося за мужчинами.

— А ты чего здесь? Собирался же сбежать.

Парень нахохлился и отвернулся.

— У меня есть важное дело.

Курпатов ухмыльнулся.

— Важное? Ну раз важное, то сиди.

Данко покосился на Мартена.

— Я встретил отца второй раз в жизни. Имею я право с ним поговорить? — проворчал парень.

Степан криво улыбнулся.

— Отца? Данко, какой из меня отец? Отец — это тот, кто воспитывает и растит человека, а не тот, кто провёл с его матерью одну ночь. Как там звали мужа твоей матери?

— Это не имеет значения, — насупился Данко.

— Ну, для меня это действительно не имеет никакого значения. Это важно для тебя. Тебя воспитал он, характер заложил он, вырастил он. А я, как ты верно отметил, вижу тебя во второй раз. Дмитрий и тот в твоей судьбе большее значение сыграл, чем я.

— А ему ты был отцом? — спросил Данко.

Степан задумался ненадолго.

— Пожалуй, нет. Дмитрий часто общался с моим отцом, приезжал сюда при любой возможности. Моё влияние на его воспитание было скорее отрицательным. Получается, не осталось у меня детей. Только Мишу и Лару действительно воспитывал и растил я. Хотя…

Степан залпом опустошил бокал, сморщился, но от протянутой Евгением закуски отказался.

— На Мишу тоже сильно Дмитрий повлиял. На тебя, — Степан посмотрел на Данко, — тоже. Так что, Данко, если ты чего-то особенного ждал от встречи со мной — напрасно. Счастливого воссоединения семьи не будет. По крови мы не чужие друг другу люди, но не более того. То, что я для тебя уже сделал — максимум, который я вообще могу сделать, не поругавшись с родом.

Данко насупился и отвернулся. Степан протянул Евгению бокал.

— Знаешь, это я предложил Ларисе отправиться вместе с Дмитрием. Я был уверен, что рядом с ним безопасно. Ещё шутливое внушение ему сделал, да и Мише, чтобы сестру защищали. Думал, она будет либо рядом с ними, либо под охраной. А вышло всё вот как.

Управляющий вернул наполненный бокал.

— Говорить, что твоей вины в этом нет, не буду, сам знаю, насколько это бесполезное занятие.

Степан повернулся к Данко.

— Оставь нас, Данко. Дай посидеть в мужской компании.

Парень хмуро посмотрел на Мартена, резко встал и вышел из комнаты.

Глава 20

Грузия. Горная дорога

Январь 1984 года

Ночью выпал снег. Внедорожник мял колёсами белый ковёр, покрывающий дорогу. За рулём сидел Михаил, на пассажирском сидении расположился Максим, подсказывающий, куда ехать. Девушки заняли диван, Хлоя дремала, Ольга смотрела на долину внизу, Кэтино откинула голову назад и сидела с закрытыми глазами. Солнце едва показалось из-за вершин, и свет на глазах Ольги заполнял долины и склоны.

— Красиво у вас, — сказала Тихомирова.

— Да, красиво, — согласилась грузинка.

Машина выехала на серпантин, Михаил притормозил, сосредоточившись на резких поворотах.

— Не напрягайся так, колёса зачарованы, даже по льду особо скользить не будет.

— Я не скольжения боюсь, а с дороги уехать, — ответил Шемякин. — Ограничителей-то никаких нет.

Выехав с очередного поворота на короткую прямую, Михаил затормозил.

— Это что за красавцы? — задал Максим риторический вопрос.

Дорогу перегородили два бронированных внедорожника, вокруг которых расположился десяток бойцов с автоматами. Бойцы носили полные комплекты брони, на головах шлемы, лица прикрывают у кого маски, у кого щитки. Крыши внедорожников украшали пулемётные точки, и пулемёты были направлены почти на дорогу, лишь немного отклонены в сторону.

— Кэтино, узнаёшь их? — спросил Максим.

— В первый раз вижу, — ответила грузинка.

— Миша, будь готов развернуться…

Напряжённый Шемякин прервал Волконского.

— В зеркало заднего вида посмотри.

Максим перевёл внимание на боковое зеркало и увидел там третий внедорожник, копию тех, что впереди.

— Отставить. Слева как там? Склон сильно резкий?

— Что происходит? — спросила с заднего сидения Кэтино. — Они не имеют права…

Один из бойцов жестом позвал к себе, что могло означать как «подъезжайте», так и «выйти и подойди сюда».

— У них оружие, госпожа Кочакидзе, — оборвал её князь. — А трупы права не качают.

— Склон крутой, но вроде можем проскочить, — ответил Шемякин.

— Если начнётся пальба — рули туда, — приказал Максим. — Девушки, пристегнитесь.

— Понял, — подтвердил Михаил.

Максим выскользнул наружу и, имея расслабленный вид, медленно пошёл к бойцам. Стоящий впереди наёмник сосредоточенно всмотрелся в лицо Максима и произнёс:

— Волконский. Это они. Огонь.

Секунда потребовалась пулемётчикам, чтобы прицелиться по автомобилю. Секунда потребовалась бойцам, чтобы вскинуть автоматы. Секунда потребовалась князю Максиму Волконскому, чтобы использовать рывок и оказаться в паре шагов от бойца, отдавшего команду «огонь». Началась пальба.

Михаил и девушки вздрогнули, когда пули ударили по лобовому стеклу. Вспыхнули защитные руны, быстро проседая из голубого в жёлтый. Шемякин беззвучно выругался, выворачивая руль и давя на газ.

В этот же момент Максим призвал магический клинок и одним взмахом рассёк противника. Артефактное оружие не обратило внимания на защиту, разрубая тело на две части. Волконский бросил со свободной руки огненный шар, но магия лишь сбила нескольких бойцов с ног и облизала пламенем броню внедорожника. Максим снова ушёл икаром, оказавшись рядом с одним из внедорожников и рубанув его по капоту. С другим оружием такой трюк бы не прошёл, но артефакт в руках князя пел и танцевал, разрывая защиту, вгрызаясь в металл.

Миша вырулил с дороги и направил машину прямо вниз.

— Главное, чтобы подвеска выдержала.

По корпусу продолжили стучать пули.

— Где Волконский? — крикнула Ольга.

Волконский в этот момент метнул меч в колесо второго внедорожника и перенёсся к ближайшему бойцу. Схватил одной рукой за автомат, второй выхватил пистолет, взвёл, упёр в горло и выстрелил. Удерживая ослабевшее тело, развернулся, когда остальные начали стрелять. Пули противников заставили уже мёртвое тело вздрагивать. Максим перехватил автомат и выпустил несколько коротких очередей, скашивая бойцов. А затем швырнул мёртвое тело в ближайшего пулемётчика на крыше.

Оглянулся, отследив прыгающую по склону машину, поднял руку. Меч исчез из колеса и вновь появился в ладони Максима. Волконский закрылся им от второго пулемётчика. Длинная очередь вся разбилась об узкое полотно артефактной стали. Пули притянулись к клинку, не ранив хозяина. Максим вскинул винтовку и выпустил остаток магазина, но пулемётчик укрылся за щитком. Отбросив автомат, Волконский собрал магию для заклинания.

Боец противника схватил на заднем сидении гранатомёт и выпустил сорокамиллиметровую гранату, начинённую усиленной магией взрывчаткой, в князя. Грохнул взрыв, отбросивший Максима на десяток метров.

Миша крутанул руль, и машина вновь выскочила на дорогу. Внедорожник противника сделал то же самое, и пулемётчик выпустил длинную очередь. В заднем стекле появился десяток отметин от пуль.

— У нас есть оружие? — спросила Ольга.

— Пистолет, — ответил Шемякин.

Тихомирова выругалась.

Внедорожник преследователей начал быстро нагонять их машину, пулемётчик перезарядил оружие, но огонь не открывал. Михаил дал по тормозам и отправил машину в занос, чтобы развернуть правым боком, и схватил пистолет.

— Сидите внутри.

Бронеавтомобиль влетел в борт, оставляя глубокую вмятину, но не смог перевернуть машину, только сдвинуть в сторону. Миша схватил пистолет и вышел из машины, с места запрыгивая на крышу. Наложив на оружие усиление, Шемякин выстрелил в лобовое стекло. Первые три пули разбились о защиту, а четвёртая пробила стекло и достала водителя. Пулемётчик потянулся к оружию, но Шемякин успел сформировать заклинание. С его руки сорвалась молния, прошедшая сквозь щиток и поджарившая стрелка.

Боковая дверь внедорожника открылась, показался ствол автомата. Михаил отпрыгнул назад, прикрываясь своей машиной. Начал её обходить, наткнувшись на бойца противника, успевшего выскочить из броневика. Боец схватился за карман. Вспыхнул свет, и Шемякина отбросило магическим ударом. Князь сразу откатился, уходя от автоматной очереди. Сам открыл стрельбу из пистолета, выпуская остаток магазина, но целил в корпус и попал в бронежилет. Михаил вскочил и оказался рядом с противником быстрее, чем тот оклемался после выстрелов. Ударил по рукам, выхватил из ножен клинок и воткнул в шею. Боец дёрнулся и показал Михаилу ладонь. На пальце висело кольцо от гранаты. Грохнул взрыв.

Машину обошёл ещё один противник, прицелился в валяющегося на земле Шемякина. Внезапно откуда-то сбоку прилетел меч, который, полоснув бойца по руке, воткнулся в землю. Боец дёрнулся, схватился за карманы разгрузки здоровой рукой, вытащив артефакт. Применил, с облегчением выдыхая и выпрямляясь. Схватился за автомат и огляделся, выискивая опасность. В этот момент рядом с мечом возник Волконский, схватил за рукоять и, покачнувшись, нанёс один резкий удар. Голова бойца упала первой, затем свалилось тело.

Пришедший в себя Миша приподнялся.

— У тебя в брюхе дыра размером с кулак, — сказал Шемякин и, сплюнув кровь, осторожно поднялся.

Максим отмахнулся.

— Ерунда. Видел бы ты другого парня.

Меч исчез. Максим подошёл к убитому, забрал автомат и несколько магазинов из разгрузки. Шемякин направился к машине, чтобы тоже вернуться с автоматом.

— Кто за руль? — спросил он.

Волконский отрицательно покачал головой.

— Не я, координация пока ни к чёрту.

— У меня не лучше, — прошипел Миша.

Но всё же запрыгнул на сидение и отъехал от внедорожника. Максим не без труда открыл помятую дверь и сел.

— Всё, гони.

— Кто это такие?! — выкрикнула с заднего сидения Ольга.

— Они не представились, — ответил Максим, — По снаряжению очень напоминают СКАП (Служба Контроля Аномальных Происшествий, автр.).

— Охотники на демонов? — удивилась Ольга. — Что им от нас надо?

— Не знаю. Но они нас точно знают и точно пришли за нами. Вы как там? Целы?

— У Кэтино разбита голова, — ответила Ольга.

— А я сломала руку, — добавила Хлоя. — Спасибо, что поинтересовались.

Максим окинул взглядом окровавленного Шемякина.

— Миша?

— Кровь в основном не моя. Успел укрепление использовать, отделался царапинами, — он поморщился. — И оглох слегка на одно ухо.

— Надо привести Кэтино в сознание и спросить, где можно спрятаться, — выдал план действий Волконский.

— А почему не к ней? — спросила Ольга.

Максим показал ей автомат.

— Видишь? Новенькие, последней модификации, — он отсоединил магазин и показал пулю, — Боеприпасы магические. Дорогой обвес. Да и вообще снаряжение у этих джентльменов лучшее, какое можно достать за деньги. Кое-что даже за деньги не достать. Боюсь, Оля, присутствие господина Кочакидзе и толпы охраны их вообще не остановит.

Волконский выглянул в окно и, оглядевшись, продолжил.

— Нам нужно спрятаться, а мне позвонить.

— Три машины слева, — предупредил Шемякин.

Максиму пришлось извернуться, чтобы через повреждённое попаданиями пуль окно увидеть преследователей. Три внедорожника неслись прямо по склону, подпрыгивая на ухабах.

— Вторая группа, контролировали другую дорогу.

Волконский приложил руку к панели, запуская чары. Руны на лобовом стекле засветились, показывая состояние защиты.

— Выдержит ещё несколько длинных очередей, а затем нас превратят в решето.

— Идеи? — спросил Михаил.

— Я думаю, — ответил Максим.

Машины преследователей постепенно приближались. Боец, сидевший в первой на пассажирском сидении, взял гранатомёт и взвёл к стрельбе.

— Надо было чего помощнее прихватить, — пожаловался он остальным. — Слишком они прыткие.

— Стреляй точнее, — посоветовал водитель.

Сидевший во второй машине командир быстро достал из бардачка карту и, глянув на неё, поспешил затолкать обратно.

— Сейчас уйдут в долину и будем мы по лесу за ними бегать. Расходимся и огонь. Остановить их!

Три машины разошлись, и пулемётчики открыли огонь. Тряска и виляния Миши не давали нормально прицелиться, но пули то и дело били о защиту, и каждый раз магическая вспышка тускнела в сравнении с предыдущей.

Внезапно одно из колёс лопнуло, машину резко повернуло левым бортом. Пулемётчики сразу всадили по цели длинную очередь, особенно целясь в водителя и двигатель. Уже через секунду машину закрыло сероватое марево, а ещё через пару секунд под пеленой начали стрелять. И у шедшего по центру броневика срезали пулемётчика.

— Объезжайте их! — приказал командир.

Центральный бронеавтомобиль притормозил, а два оставшихся, наоборот, ускорились, заходя с разных сторон. Из серого марева вылетел чёрный сгусток и врезался в машину, шедшею слева. Не разбил, но уронил на борт. Правая машина остановилась. Пулемётчик дал несколько очередей и замолчал. Остановился и центральный броневик. Бойцы вышли из машин, появились они и вокруг перевёрнутого бронеавтомобиля. Заняли укрытия и, не приближаясь, начали стрелять из гранатомётов.

Сделав по пять выстрелов, остановились. Марево опало, показывая искорёженный автомобиль. Внутри и вокруг никого не было видно. Бойцы осторожно приблизились к машине. Сразу трое подошли и заглянули в окна.

— Чисто!

Заглянули под машину.

— Чисто!

— Ушли! — констатировал командир, оглядываясь. — Карту! На своих двоих они далеко не убегут.