Куница Том 4

Книга 4

Это книга является художественным вымыслом. Все события, описанные в ней, вымышлены и не имеют отношения к реальности. Все действующие лица являются плодом воображения. Любые совпадения с реальными компаниями, людьми и странами случайны. Все аналогии случайны.

Глава 1

Не люблю похороны. Не могу избавиться от горько-кислого привкуса неудачи на языке. Сначала я хоронил товарищей, затем подчинённых. Всё повторяется, снова всё начинается с товарищей. Снова этот привкус неудачи. Это моя ошибка, мой недосмотр, моя вина. Не так важно, кто лежит в чёрном ящике, каждый раз я чувствую себя так, будто там сразу все.

В другое время я редко возвращаюсь к подобным мыслям. Я, демоны задери, точно знаю, что на войне есть потери. Они существуют не в качестве некой абстрактной вероятности, нет. Смерть — неотъемлемая часть процесса. Смерть одного из нас была неизбежна просто по статистической вероятности. Подписывая своих товарищей на это дело, я точно знал — ребята будут умирать. Умирать за меня. Умирать, чтобы у меня был шанс что-то исправить. Обычно о таком не думаешь, заставляешь себя относиться к смерти товарищей, как к восходу и закату солнца. Как к чему-то неизбежному и нормальному. Либо принимаешь смерть такой, либо сходишь с ума от чувства вины. Те, кто не научился, ломаются, спиваются, стреляются и делают миллион других саморазрушительных вещей. Те, кто справляются... Справляются.

Однако здесь, у фамильного склепа рода Светловых, как и на кладбище, каждый раз я начинаю перебирать всех, кто погиб по моей вине. Не только товарищей и сослуживцев, я помню и своих врагов. Далеко не все из них действительно заслуживали смерти, скорее наоборот.

Я стоял в стороне от основной процессии, смотрел издалека. Так будет лучше, и для меня, и для Светловых. Мы не были настоящими друзьями, но всё же. У Паши хорошая семья. На лицах родных и близких искренние эмоции. Больше всего скорби и боли. Отец мрачен, мать вытирает слёзы. Между ними стоит по смешному серьёзный мальчишка, брат. Мы были настолько не близки с Павлом, что я этого мальчишку не знал до вчерашнего дня. Тимур, новый наследник, следующий по старшинству. Через несколько месяцев мы с Тимуром, по планам старшего Светлова, познакомимся плотнее. Немного цинично и с моей стороны, и со стороны родителя, но на самом деле мы оба хотим для парня лучшего. В нашем мире без личной силы никуда, а со мной хоть и опасно, но я многое могу ему дать.

Рядом не представленная мне девушка, о которой узнал только вчера. Ещё одна часть личной жизни, скрытой Павлом от нас. Кэтино, девушка из семьи Кочакидзе. Не знаю, насколько они были близки, слышал, писали друг другу письма. Очень длинные письма. Видимо, достаточно близки, чтобы вырваться из Тбилиси и приехать на похороны.

Напротив семьи стоит наша команда. Чёрное траурное платье Славе не идёт. Вызывает подспудное чувство неправильности, несочетаемости. В девушке скрыт хищник, зверь, сильный и решительный. На её лице не печаль, а угроза, ожидание появления врага, которому можно вскрыть глотку. Люда безошибочно меня находит взглядом. Выражает молчаливую поддержку. Слава это замечает и тоже переводит на меня взгляд. Холодное раздражение отступает, тёплый взгляд девушки наполняет меня спокойной радостью. Третьей на меня обращает внимание Ядвига. Эта сама элегантность, строгая красота и положенная моменту безупречная спокойная скорбь. Все три девушки великолепно умеют себя подать, этого у них не отнимешь никак, но полька в этом деле даст фору даже подругам.

Пока старый мужчина из рода Светловых произносит положенные слова, я поворачиваюсь на звук приближающихся шагов. Незнакомая девушка, гарантированно дворянка, идёт прямо ко мне. Облачённая в траурное платье, она выглядела лишь чуть менее шикарно, чем Ядвига, а это достижение. Даже смесь презрения и отвращения, что не столько мимикой, сколько взглядом, мне передавалось от особы, лишь добавляло странного очарования. Я догадываюсь, кто это. Имени точно не знаю, но фамилию могу угадать — Тихомирова.

Девушка встала рядом, языком тела выражая, как нам всем повезло, что такая, как она снизошла до таких, как мы.

— Мартен.

— Тихомирова, — возвращаю подачу.

Девушка чуть кривится.

— Ольга.

— Дмитрий.

— Я знаю.

— Да мне всё равно.

Помолчали.

— Как бы мне ни хотелось находиться в другом месте, нам есть о чём поговорить, — к счастью, Ольга, наконец, решилась перейти к делу.

— У меня претензий к твоему роду нет.

— Ещё бы они были, — капнула ядом Ольга, но, увидев мой взгляд, всё же ответила. — У Тихомировых нет претензий к Мартенам и к тебе лично.

— Однако ты здесь.

Кивок.

— Борис был одержим демоном. И судя по руке, использовал мощный боевой артефакт.

Настало время мне кивать.

— Всё верно.

— Мы проверили, Мартен. Наши враги... Как бы они ни хотели воздействовать на нас таким способом... Это не они.

Хмыкаю.

— Сложно поверить, что мои враги куда круче ваших, а?

Ольга проигнорировала мои слова.

— Павел действовал сам, по своему усмотрению. Но Борис... Моего двоюродного брата использовали, как... — лицо Ольги исказила ярость. — Тихомировы этого просто так не оставят, Мартен. Назови имя.

— Что вы собираетесь делать?

— Объявить войну, конечно же, — как само собой разумеющееся озвучила девушка.

У меня этот ответ никакой радости не вызвал. Настоящие войны между родами — редкость. Однако они бывают. И запретить Тихомировым пойти и убить обидчика, а вместе с ним и половину его родственников вырезать, не сможет даже сам Его Императорское Величество. Император вмешается, только когда победитель будет очевиден и одна из сторон понесёт тяжёлые потери. Вмешается, чтобы предотвратить полное уничтожение одного или сразу нескольких древних родов.

— Я войны не хочу, — признаюсь честно.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— После такого? Не верю.

Киваю на процессию. Гроб начинает светиться магическим огнём. Через несколько минут останется лишь пепел, что будет захоронен в фамильном склепе.

— Я не хочу, чтобы они умирали, Ольга. Пойти лично оторвать мудаку голову и плюнуть в обрубок шеи — да, но не устраивать кровавую резню родов.

Я ожидал презрения от девушки, но получил совсем иное.

— Понимаю. Ты можешь не участвовать, это наше дело.

Как будто от этого легче.

— Имени у меня нет.

— Врёшь.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, Ольга. Пока я не знаю, кто именно захотел так экзотически со мной поиграть. Выясню, но пока не знаю.

Несколько секунд Тихомирова думала над моим ответом.

— Хорошо. Когда узнаешь — сообщи. Мы дадим тебе возможность попробовать решить всё своими силами. Если у тебя не выйдет...

Заканчивать мысль она не стала, но я её понял. Девушка ушла.

Я догадываюсь, как зовут того, кто послал демона. Ответ лежит на поверхности. Владимир, большой знаток артефактов и мечей вообще, но он не знает, чем пользовался Тихомиров. И для наших Русских родов вся эта задумка... немного странная. Зачем? Ради чего? Привлекать такие ресурсы, чтобы добиться чего? Достать меня?

Да. Если организатор, как и я, знает будущее. И его полностью устраивает как моя смерть, так и трата ресурсов ради моего ослабления. Немцы. Меч откуда-то из Европы, поэтому о нём не слышал Волконский. И с демонами там в будущем научились обращаться куда как лучше, чем сейчас. Простой и очевидный ответ. Маркграф Шолль вполне мог подтянуть ресурсы своего совсем не бедного рода, да и финансированием специальных служб не побрезговал наверняка.

Церемония подходила к концу. Прах Павла унесли в склеп. Светловы меня увидели, одарили сложным взглядом, да и только. Я правильно сделал, что остался на расстоянии, они пока сами не знают, как ко мне относится. Обвинять, что я виновен в смерти их сына? Как будто я сам этого не знаю. Да и предупреждены они были, не говоря уже о том, что цену знаний и силы знают все. В общем, ничего хорошего мы бы друг другу не сказали, а от ругани никому легче не станет.

Светловы и прочие гости пошли в одну сторону, команда в основном составе в другую, а ко мне двинулась только «свои». Здесь не все, нет Вицлава, он с Мишей не был знаком даже шапочно, нет Вайорики. Нет Миши. Брат пьёт где-то, в одиночестве. А может, в компании незнакомцев, которым плевать, кто он и откуда. Я не стал мешать, только попросил тёску за парнем приглядеть.

Первой ко мне подошла Слава и приобняла, то ли выражая поддержку, то ли требуя. Я обнял Славу за талию и прижал к себе.

— Светловы горят желанием объявить войну тому, кто виновен в смерти Павла, — объявил Волконский. — Мне, пока... — он акцентировал внимание на слове, — удалось их успокоить. Однако, когда мы вытащим демона и узнаем имя...

Отрицательно качаю головой.

— Мы не будем этого делать.

На мне сошлись вопросительные взгляды.

— Я здесь постоял, подумал и пришёл к выводу, что имя мне и так известно. К тому же не одни Светловы точат ножи.

— Тихомировы, — без труда догадался Владимир.

Ольгу он не видел, стоял ко мне спиной.

— Верно. Каждый погибший во время внутренних разборок сейчас — это минус один боец потом. И хотя я отлично понимаю, что совсем без конфликтов и смертей быть не может, провоцировать войну родов я не хочу.

— Имя? — как всегда, лаконично спросила Ядвига.

— Маркграф Рауль Шолль. Как-то мы все забыли, что немцев и просто моя смерть вполне устроит.

Радости мои слова, понятное дело, ни у кого не вызвали.

— Не понимаю их логики, — признался Владимир.

Киваю.

— Аналогично. Я не один десяток лет с ними воевал, и логики до конца не понял. Принимаем, как данность.

— Как мы будем им противодействовать? — спросил Миша с мрачной решимостью.

— Пока никак. Сначала надо понять, с кем и чем имеем дело. Изучить противника. Шолль запросто может оказаться не тем, кем мы его считаем. Приманкой, фальшивкой. И пока мы не будем точно уверены, что именно он за всем этим стоит — сидим в обороне.

Было видно, что такой подход никому не нравится, но напрямую возражать не стали. Да и не место здесь для этого.

— Смотрите, — сказала Ядвига, глядевшая в сторону идущей к нам Кэтино.

Мы все повернулись к грузинке, а девушка смотрела прямо на меня. Ожидаемо ни капли дружелюбия во взгляде не было, скорее уж наоборот. Я вздохнул, ожидая очередной непростой разговор.

— Мартен, — у Кэтино был заметный акцент.

— Госпожа Кочакидзе, — обозначил приветственный кивок.

— Ты не посмел подойти, а твой брат даже не пришёл. Такая трусость у вас семейная? — бросила обвинение девушка.

Видимо, они с Пашей были всё же достаточно близки. Может быть, не в смысле, как девочка и мальчик, а как друзья, но... Слова Кэтино меня не задели нисколько. Оправдываться я, естественно, не стал.

— Дмитрий не поднимет руку на девушку, — процедила Слава. — Зато я с удовольствием преподам тебе урок хороших манер. На вызов ты уже вполне наговорила.

— Дамы, — вышел вперёд Волконский, встав между ними. — Не стоит. Мы все друзья Павла. Ссориться между собой, сейчас, в такой день, это совсем не то, что всем нам стоит делать.

Слава сложила руки в замок. Кэтино чуть прищурилась.

— Ты называешь себя его другом?

— Мы были знакомы недолго, — признал Владимир, — Но да, Павел был моим другом.

— Тогда скажи мне, друг Павла. Он отомщён? Виновные в его смерти наказаны?

— Его убийца мёртв, — твёрдо ответил Волконский.

Кэтино отрицательно покачала головой.

— Я спрашивала о другом.

Волконский кивнул.

— Я понял. Тот, о ком ты говоришь, на очереди.

— Всего лишь слова. Так звучит отговорка труса. А теперь отойди, я хочу заглянуть ему в глаза.

Владимир не сразу, но посторонился, а я отодвинул Славу чуть в сторону, чтобы она меня не закрывала.

— Ты. Павел считал, что в тебе есть что-то неправильное. Злое. Если бы я увидела тебя раньше, но вижу только сейчас. В тебе не злое, а гнилое. Поэтому ты сейчас здесь, а его прах там.

Не люблю похороны. Каждая подруга, невеста, жена, дочь, сестра, мать, каждая думает, что, вывалив на меня свою боль и тоску, сделает миру большое одолжение. Каждая думает, что ей полегчает, когда она найдёт виновника, но не настоящего, а такого, который не ответит, а стерпит. И оттого что я понимаю её боль, не становится ни легче, ни проще.

Поняв, что её причитания разбились о стену равнодушия, девушка нас покинула. Горькая ирония, я пытаюсь сделать всё, чтобы новых смертей было меньше, и я же получаю за них весь укор.

Глава 2

«Два часа, трое, за укрытием», — звучит голос Люды в ухе.

За спиной стрекочут автоматы, Слава, пригибаясь, бежит вперёд. Тяжёлые сапоги вырывают мелкий щебень из-под подошвы, пульс стучит в виски, маска влажная от дыхания, капля конденсата застыла на левой линзе.

Стрельба за спиной останавливается, Слава резко выпрямляется, выхватывая дробовик. Первый же высунувшийся из укрытия противник получает заряд дроби в голову. Рывок вперёд, перемещение икаром, стрельба, но противники мажут, не успевая за скоростью девушки. Однако их здесь совсем не трое. Второй выстрел, ближайшая противница вздрагивает от боли, получив полный заряд в грудь, но это ещё не «смерть». Снова рывок, сближение, мир затягивает алой поволокой.

Несколько выстрелов всё же нагоняют Славу, не страшно, она уже на дистанции ближнего боя. Хватает какого-то парня, встряхивает, как тряпичную куклу и, удерживая его одной рукой, как щит, второй рукой продолжает стрелять из дробовика. Успевает угомонить троих, прежде чем заканчиваются патроны. Швыряет свой живот щит в недобитую девушку, хватает пистолет, смещается икаром в сторону от ответного огня. Направляет пистолет, шесть выстрелов, по два на противника, оба в лицо. Алая поволока отступает.

— Минус семь, — докладывает Слава.

«Капкан захлопнулся, заканчиваем», — командует Вицлав.

Слава слегка поморщилась, поляк ей не нравился. Что именно являлось причиной негатива, девушка ответить не могла даже самой себе, однако неприязнь оказалась устойчивой. Впрочем, Кудрявцева не давала эмоциям мешать делу.

На ходу перезаряжая дробовик и позволяя своему прикрытию, Люде и двум бойким парням из Мартенов, себя нагнать, Слава огляделась, чтобы сориентироваться. Карту местности всё время немного переделывали, так что сейчас боевая арена поменялась полностью. Люда сориентировалась первой, указав направление. Побежали, Слава на ходу сунула дробовик в кобуру для ношения, скинув из-за спины пулемёт.

Дима был прав, Слава обращалась с довольно тяжёлым оружием так же, как остальные с обычными автоматами, легко контролируя отдачу даже при длинных очередях без использования упора, но... Славе не нравилось это оружие. Само нутро её желало сближаться на расстояние удара, подталкивало пускать в ход кулаки, заглядывать противнику в глаза.

Слава отогнала вновь начавшую появляться пелену. Она на поле боя, она — солдат. А значит, должна быть вооружена тем, что прикажут, тем, что будет наиболее эффективно. И неважно, что это будет и какие эмоции будет вызывать.

Относительно короткая пробежка, и они заходят команде противника во фланг. Потратила ещё десяток секунд, чтобы занять лучшую позицию. И открыла огонь на поражение. Ручной пулемёт привычно лягался в плечо, Слава прилежно прицеливалась и била короткими очередями, длинными только в скопления противников, заставляя растеряться, паниковать, прятаться в укрытии. Рядом строчили автоматы. Десяток секунд, и от команды противника осталась жалкая пара человек.

Слава окидывает взглядом лежащие тела, а в памяти мелькают картинки разрываемых пулями бойцов СБ Тихомировых. И странное чувство, ощущение искусственности, подделки. Будто вместо горячей крови язык касается холодного пластика.

Вицлав командует атаку, две минуты и бой окончен.

Магия, отсекающая звук, рассеивается, и на команду обрушивается грохот стадиона. Это не Москва и не предварительные соревнования, это лига военных игр. Полный стадион, какофония звуков, выделить из которых крики, или свист, или что-то конкретное можно, лишь напрягшись и сосредоточившись. Под самой крышей магическая иллюзия, что показывает Вицлава, как капитана команды победителей, и её, Славу, как самого результативного игрока.

Что-то говорит комментатор, но слушать его Слава хочет ещё меньше, чем стадион. На арену выбегает персонал, оказывающий помощь бойцам. Пусть пули и не наносят реального ущерба, но могут быть неудачные падения, растяжения, ушибы и прочая ерунда.

Слава присоединилась к остальной команде, все вместе они постояли немного, красуясь на публику, и, наконец, были отпущены с арены. При сдаче оружия возникла заминка, несколько организаторов попросили Славу положить пулемёт на отдельный стол. Однако вмешался Вицлав.

— Господа, что-то не так? — жестом остановив Славу, спросил поляк. — Мы должны сдать оружие, чтобы соблюсти регламент соревнований.

Слава, витающая в своих мыслях, напряглась, стянув с головы каску и маску с очками. Девушка не забыла о Волконском, по словам которого всю команду могли дисквалифицировать на ровном месте.

— Всё в порядке, — заверил мужчина, показав удостоверение судейской коллегии. — Регламент соблюдён, вы сдали оружие как полагается. Артур, поставить отметку.

Последний приказ был брошен принимавшему стволы сотруднику, тот кивнул. Вицлав кивком разрешил Славе отдать пулемёт. Девушка хмыкнула, легко одной рукой сдёрнула с плеча десятикилограммовый ЕРП-76 (Единый Ручной Пулемёт образца 76 года автор.) толкнула его в руки судейской комиссии. Принявший оружие мужчина охнул, отступив на полшага. Вицлав посмотрел с осуждением, на что Слава пожала плечами, сделав вид, будто не понимает причины негодования.

Тем временем специалист, положив пулемёт на стол и открыв крышку приёмника патронов, проверил оружие.

— Ну что? — спросил старший из судей.

— Ничего, никаких следов магии, — признал эксперт и вопросительно посмотрел на Славу. — Вы удерживаете его... Просто силой?

В ответ Слава мило улыбнулась, кивнув.

— Что же... Больше никаких вопросов, — признала комиссия.

Слава, наконец, смогла добраться до раздевалки, чтобы быстрее скинуть с себя форму и оказаться под струями контрастного душа. Обжигающе горячая вода смывала пот, леденяще холодная снимала напряжение после боя. Десяток минут, и Слава вернулась в раздевалку, где уже заканчивала переодеваться в строгое вечернее платье Люда.

— Ты идёшь на церемонию? — спросила Доброславова, справившись со всеми складками и приступив к причёске.

— Да, иду, — кивнула Слава. — Дима сказал, что ему там потребуется поддержка.

— Тогда поспеши, — посоветовала Люда, а на вопросительный взгляд Славы пояснила. — Он уже сейчас едва сдерживается.

Однако Слава не стала спешить, наоборот, даже слегка замедлилась. Люда посмотрела на это, но спрашивать не стала, закончила приводить себя в порядок и ушла. Кудрявцева не спеша оделась, причесалась, вдумчиво нанесла макияж. Поднималась из раздевалок в зал приёмов Слава одна из последних, награждение и официальная часть уже закончилась, гости, перебравшись в ресторан, разошлись на небольшие группы, ведя светские беседы.

Люда нашлась сидящей за барной стойкой с бокалом в руках. Девушка сверлила взглядом девицу, что крутилась вокруг Дмитрия. Слава подошла и села рядом.

— Бармен, такой же, как у моей подруги.

Понятливый парень кивнул и принялся за дело. К девушкам подошла Крсманович, сев с другой стороны от Люды, уже держа в руке бокал. Вскоре бармен подал бокал и Славе, и та развернулась на стуле. Девушки этого не замечали, но сидели в одной и той же позе, одинаковым взглядом следя за одним и тем же человеком.

— Дима, судя по ощущениям, едва сдерживается, чтобы не открутить этой сучке голову, — поведала Люда.

— Не он один, — подтвердила Слава.

— Да, — коротко обронила Ядвига.

Девушки синхронным движением опустошили бокалы.

— Тогда зачем? — Ядвига была привычно немногословно.

— Видишь рядом с Владимиром мужчину? — спросила Слава.

— Князь Воронцов, — подтвердила Ядвига.

— Ната — его дочь. Меня предупредил Владимир, попросил не вмешиваться. Ната — девочка глупая и ветреная, поиграется и успокоится. Однако, если Дима будет с ней груб, девочка наябедничает мамочке, а та в семье главная. Может, Руслан Леонидович и не сорвётся с крючка, но Волконскому нужна его поддержка в ближайшие недели. Потом князь увязнет, и Нату можно будет отогнать без всяких последствий, а пока приходится терпеть.

Люда развернулась и показала бармену на бокалы, жестом попросив повторить.

— Ясно, — ответила Ядвига. — Откуда уверенность в эмоциях?

— Я чувствую всех вас, — ответила Люда. — Мы пытались перекрыть эту способность, но вышло не до конца.

— А как было? — заинтересовалась Ядвига.

— Я хорошо ощущала их обоих, — кивнула Люда на Славу. — Слава немного ощущала меня и, чуть хуже, Диму.

— Теперь чувствительная у нас только Люда, — закончила Слава. — Не захотела отказываться от такой способности.

— Я бы тоже, — подтвердила Ядвига.

— Опасно, — поморщилась Доброславова. — Дима ужастики рассказывал, что может произойти, если слишком глубоко погружаться в чужие эмоции. Сейчас я не тону в них.

Бармен принёс новую порцию выпивки. Девушки взяли бокалы. Проследили, как Ната почти повисла на плече Дмитрия и указала к дверям, что вели в танцевальный зал.

— Желания её придушить стало сильнее, — прокомментировала Люда.

— Аналогично, — подтвердила Слава.

— Ага, — не осталась в стороне Ядвига.

— Я скорее про себя, чем про Диму, — призналась Люда.

— Мы поняли, — кивнула Слава.

Девушки снова синхронно выпили, на этот раз только уполовинив бокалы.

— Надо ему отомстить? — предложила Кудрявцева.

— Диме? За что? — не поняла Люда. — Он и так страдает не меньше нашего.

В этот момент Дмитрий, сохраняя на лице благожелательность и безупречную симпатию, нашёл способ избежать танцев. Если бы девушки знали Диму меньше, то могли бы поверить, что парень неплохо проводит время. Однако Слава отлично видела разницу между тем взглядом, что Дима дарил ей, и той формальной вежливостью, что была сейчас. Люда чувствовала эмоции. Ядвига пока вынуждена была потерпеть. Произошедшее недопонимание и новые обстоятельства ударили по польке, пусть девушка и не позволяла этим эмоциям проявляться на глазах окружающих.

— Впрочем, — задумчиво протянула Люда. — Слишком у него лицо довольное для страдальца.

— Нет, я не про него. Отомстить Владимиру.

Люда идею поддержала:

— Да, этому надо. Только как? На этого жука где сядешь, там и слезешь.

— А он мне услугу обещал. Как насчёт набега на столичные магазины одежды? — зловеще улыбнулась Слава.

— Я в деле! — подтвердила Люда.

Слава с сомнением посмотрела на польку, но всё же спросила:

— Ядвига?

— Участвую, — благодарно согласилась та. — Он заслужил.

Девушки посмотрели на Крсманович.

— А перед тобой-то он чем успел провиниться?

Ядвига кивнула на Нату.

— Этим. Вдруг Диме понравится.

Слава отрицательно покачала головой.

— Нет. Дима не уйдёт.

— От меня ушёл, — возразила Ядвига.

— Он остался. Ты ушла, — отрезала Слава.

Они синхронно допили бокалы, отставили на стойку. Слава поняла, что в её неприязни к Вицлаву виновата Ядвига. Если Люда не ощущалась, как конкурентка и соперница, воспринималась как-то... Здесь Слава определиться не могла, но негатива к подруге не испытывала. Ядвига же... Она бросила Диму, отчего парень довольно долго пробыл в паршивом состоянии. И теперь вернулась, не скрывая своих чувств. Порой Слава задумывалась, не являются ли чувства всех троих частью ритуала? Но отгоняла эти мысли, Дима не давал поводов подозревать себя в чём-то столь гнусном.

Дима, наконец, смог отвязаться от Наты. Парень проводил удаляющихся Воронцовых взглядом, сохраняя дружелюбную улыбку, хотя ощущал облегчение. Люда могла бы добавить, что Мартен испытывал некоторый лёгкий страх, вдруг те вернутся, на уровне опасения, но решила промолчать. Когда Воронцовы скрылись, Дима устало выдохнул и направился прямо к бару.

— Коктейль сазерак, — заказал, тяжело опустившись на стул рядом со Славой, — двойной.

Люда сразу встала и перешла на соседний с Димой стул по другую руку от Славы.

— Настолько назойливая? — участливо поинтересовалась.

— Угу, — мрачно кивнул Дима, — Проще камень в ботинке терпеть, чем её.

Получил свой напиток, залпом выпил, благодарно кивнул бармену.

— Мне нужны положительные эмоции. Давайте, рассказывайте, как у вас по настроению? Довольны игрой?

Разговор переключился и пошёл веселее.

Глава 3

Москва. Особняк барона Мартена.

Август 1983

Потоки магической силы ещё струились по ритуальному залу, хотя сам ритуал уже завершился. Я был один, Дар Одиннадцати Звёзд можно принимать только в полном одиночестве. Правда, это не помешало всем нам провести этот ритуал, каждый прошёл его у себя дома. Пришлось потратить приличную сумму на ингредиенты и подготовку, но оно того стоило.

Тринадцатый ранг. Ещё один шаг к настоящему могуществу.

Покинув ритуальный зал, я вернулся в свою комнату. До рассвета оставалась пара часов, ложиться спать не имело смысла, ритуал был не настолько выматывающим. У меня есть работа, довольно много работы, на самом деле. На душ и приведение себя в порядок ушло некоторое время, так что завтракал я уже в рассветных лучах восходящего солнца. Особняк просыпался, а значит, пора заняться делом.

Давно хотел поговорить с Кассандрой. Это не было настоящее имя женщины, представленной мне Волконским. Я не удивлюсь, если на свете вообще осталось очень мало живых людей, знающих её имя. Человек специфических навыков и умений, для которого лучшая защита — тайна. Постоянная смена личности позволяет пожить подольше, что несвойственно людям этой профессии.

Кассандру я застал за упражнениями. Облачённая в предельно облегающее трико, красивая и подтянутая женщина могла вызвать вполне определённые желания у мужчины. Не отказал себе в удовольствии понаблюдать и сравнить женщину со Славой. Достаточно быстро понял, что моя кошечка выигрывает практически по всем пунктам, кроме, может быть, женственности. Слава была великолепна, красива, грациозна, но она уже превращалась в хищницу. Изобразить слабую девушку, требующую защиты и заботы, моя возлюбленная не смогла бы при всём желании.

Закончив комплекс физических упражнений, женщина, не обращая внимания на моë присутствие, выполнила дыхательную гимнастику, после чего вместо душа направилась ко мне.

— Господин Мартен.

Ни жестом, ни интонацией она не выказала никаких чувств по поводу моего присутствия.

— Кассандра, — приветствую кивком. — Уже успели познакомиться с подопечными?

— Да, вполне. Хотите мою оценку?

— Извольте.

— Забавное сочетание детской наивности и злой подозрительности.

Понимаю, о чём она. Девочки не имели необходимого опыта, чтобы здраво оценивать происходящее вокруг них, однако не были и дурочками, и уж точно не были дурочками доверчивыми. Пожалуй, даже окажись они сейчас в каком-нибудь злачном месте, не дадут себя в обиду и не попадут по глупости в неприятности.

— Как они в плане работы?

Женщина улыбнулась.

— Идеально. Я выбрала прямую манеру поведения. Открыто объяснила, чему могу их научить, если они будут старательны. И рассказала, что, имея мои навыки, они смогут в известном смысле распоряжаться своей жизнью, а не зависеть от чьей-либо воли, доброй или злой.

Я заинтересованно спросил:

— И как? Это их мотивировало?

Движением тела Кассандра выразила общий посыл: «я — профессионал, у меня не бывает ошибок», вслух ответив:

— Достаточно для работы. Кстати, вам они вполне доверяют, Дмитрий. Не без здоровой подозрительности, что скорее хорошо. В другой ситуации я бы озаботилась верностью нанимателю, но, вижу, вы отлично справляетесь сами.

А женщина меня проверяет. Хотя неправильное слово. Кассандра наверняка навела справки о моей персоне, в первую очередь о личности, ещё до того, как мы первый раз поговорили. Дворяне, особенно те, что нанимают специалистов подобного профиля, обычно делятся на две группы. Ублюдки циничные и ублюдки мразотные. Первые рассматривают всех, кто ниже их на иерархической лестнице, исключительно в качестве инструмента, не имеющего права на эмоции, желание, вообще что-то личное, однако, не будучи идиотами, контролируют мотивацию и верность подчинённых. Вторые тоже простых смертных за людей не считают, но воспринимают вообще безмозглым скотом, хуже дворовых собак. В том, что я не отношусь ни к первым, ни ко вторым, Кассандра уже убедилась.

Женщина даже не ставила под сомнение, что девочек я в постель не потащу (как минимум без полного согласия и желания самих девушек), иначе не стал бы нанимать Кассандру в качестве учителя. Однако вопросы верности — штука тонкая, и сейчас я вполне мог бы одёрнуть подчинённую, чтобы не лезла в дела, её не касающиеся. Вот и хочет Кассандра понять, что я за человек и как отношусь к таким, как девочки, и к таким, как она сама.

— Хорошо, — киваю, показывая, что принял информацию к сведению и удовлетворён услышанным.

Одёргивать Кассандру я не собирался, незачем, как и что-либо объяснять. Что от неё требуется в плане обучения, мы уже обговорили.

— Когда будут оценки их способностей и предпочтительной специализации?

Это не критически важный вопрос, но в зависимости от характера и психологических особенностей девушки могут заниматься очень разными вещами. Если одной захочется стать солдатом (что меня немало удивит), то это одно развитие узлов, а если хочет стать секретарём у кого-нибудь начальника — это всё же совсем иное. Мы обговаривали с Кассандрой выявление предрасположенностей, женщина обещала дать оценку после более близкого знакомства.

— Дзин категорически против работы через постель. Она, в отличие от Ксу, успела понять и осознать, для чего чаще всего нужны девочки-рабыни. Сейчас ей больше всего хочется быть самостоятельной, добиваться чего-то своими силами, лучше всего — знаниями и интеллектом. Только ни характером, ни способностями она на руководителя не тянет. Её потолок — доверенный секретарь, хороший исполнитель.

Кассандра задумалась и, после недолгого размышления, сопровождаемого изрядными сомнениями, отражающимися на красивом лице, добавила:

— Можно сделать руководителем, некоторые стрессовые нагрузки, правильно подтолкнуть к нужным мыслям. Она ещё молода, в принципе, вылепить можно всё что угодно.

И посмотрела на меня вопросительно.

— Пока обойдёмся без этого, исполнитель так исполнитель. А что с Ксу?

— Тихий омут с чертями. Легко может стать как профессиональной проституткой, так и убийцей с повадками маньяка-палача, — в характеристиках Кассандра не сдерживалась. — У неё уже психологическая травма, развивается психопатия. Можно настроиться на реабилитацию, но тогда девочку переклинит на какой-нибудь ерунде, семье, благотворительности или какой-нибудь ещё пацифической туфте. Моя рекомендация — разведчик и убийца.

Нда, точно в тихом омуте.

— Не командный игрок, да?

Кассандра кивнула:

— Вообще никакой. Если окажется в команде — будет скидывать всю ответственность на других и бездельничать. Только одиночная работа. Естественно, никакой руководящей деятельности.

Даю отмашку.

— Работай тогда на разведчицу. Только осторожно, не хочу через десяток лет получить неконтролируемого маньяка, которого придётся душить своими руками.

На что получил пожатие плечами:

— Ей ещё придётся прожить столько. Есть склонность к саморазрушению. Не к риску, а к...

Мне вспомнилась Анна, отчего едва не передёрнуло.

— Я понял. Будем надеяться, что обойдётся.

— Это тоже можно использовать, — многозначительно предложила Кассандра.

Отрицательно качаю головой.

— Не стоит.

— Как пожелаете, — не стала настаивать наёмница.

На этом наш разговор закончился. Особняк просыпался, я нашёл Евгения, и уже вдвоём мы взялись за набранных Курпатовым людей. Евгению, как выходцу из бедного дворянства, не составило труда найти три десятка правильных ребят. Все бывшие военные и все в некоторых затруднениях, кто в финансовых, а кто и по другим причинам. Криминала, понятное дело, не было, я слишком много уже сделал для Курпатовых и достаточно много мог дать в будущем, чтобы Евгений всерьёз относился к нашему сотрудничеству.

Молодые мужчины, возраст колебался от двадцати пяти до тридцати с небольшим, впечатление производили положительные. Если и имели в отношении меня какие-то предубеждения или сомнения (вида: молодой мажорчик решил в солдатиков поиграть), то хорошо свои мысли скрывали, на меня смотрели предельно серьёзно и сосредоточенно, слушали внимательно.

— Предупреждаю в последний раз. Неделю назад от рук убийцы скончался мой товарищ. Несколько месяцев назад погиб мой телохранитель, тоже не своей смертью. Я не телохранителей нанимаю, а бойцов. Если есть какие-то сомнения — лучше говорите сейчас, никаких санкций не последует.

Понятное дело, никто уходить не стал, но эти слова нужно было произнести.

— Тогда за работу, будем вас подтягивать.

Никто из них даже на десятый ранг рассчитывать не мог, так, у кого потолок — шестой, у кого — седьмой. Один только мог при большом старании подняться до восьмого. Некоторое количество ресурсов и времени — разовью им всем нужные узлы, а там, может, и до десятки дотяну. Однако сейчас целый день я угрохал, и то лишь базовые узлы немного раскачал, доводя до завершённых, чтобы далее сами могли развиваться. Жаль, времени мало, завтра уже надо стартовать обратно в Петроград.

Чего я не ожидал в этот день, так это гостей. Слуга перехватил меня на лестнице, сообщив, что машина привезла госпожу Острогову. Что вдруг могло привести ко мне Катерину, я не знал, но девушку, естественно, принял, приказав проводить её в гостиную и попросить подождать. Мне самому следовало привести себя в порядок.

Когда я спустился, Катерина нервно расхаживала по комнате. Было непривычно видеть её в неброских брюках и обычной майке. Не думал, что у неё настолько простые вещи вообще есть в гардеробе.

— Катерина, привет.

— Дима!

Услышав меня, девушка встрепенулась. Не требовалось быть тонким психологом, чтобы считать её обеспокоенность.

— Мне очень нужна твоя помощь! Я... Я не знаю, к кому ещё мне обратиться!

Неожиданно. Сложно представляю, какого демона могло случиться, что помощь могу оказать только и единственно я.

— Эм, ладно. Рассказывай, что случилось и подумаем, как тебе можно помочь.

Не думаю, что там нечто реально серьёзное, сравнимое с теми свалившимся на меня вещами, проблемами в моём понимании. Катерина воровато огляделась, подошла ближе, чтобы слышал только я, как она себе это представляла.

— Понимаешь... Дело в моей подруге. Она... Мы... — Катерина замялась. — Мы попробовали кое-что, чего пробовать не следовало. И...

Ну, как я и думал, ничего реально серьёзного. Для Катерины, хотя в первую очередь для её подруги, это реальная проблема, для меня же...

— И где сейчас подруга?

— В машине.

Из окна гостиной была видна парковка, мы оба выглянули наружу. Было ещё не настолько поздно, чтобы спустилась темень, однако припаркованный седан имел тонировку стёкол.

— Пошли, посмотрим.

Выловил слугу и приказал подготовить комнату для утомившейся гостьи. Слуги, ещё помнящие Анну и её выкрутасы, ничему не удивлялись, так что комната была подготовлена быстро. Я сунулся в салон, удостоверился, что лежащая на заднем сидении девушка под кайфом и с окружающим миром не взаимодействует, только улетела слишком далеко, или слишком глубоко. Выглядела, к слову, девушка так же, как и Катя. В смысле, одета далеко не так элегантно, как положено дворянкам. Подозреваю, вся затея принадлежала именно этой девице, а Катя пошла за компанию. Перенёс болезную в комнату и наложил целебные заклинания.

Естественно, если бы всё было так легко и просто, Катя не привезла бы свою подругу ко мне. Наркотики были лишь частью проблемы, довольно быстро я заметил связь с потусторонним миром. Выразительно посмотрел на Катерину. Та потупилась.

— Ты ей поможешь?

— Помогу, — киваю, для меня это была, по сути, ерунда. — Но ты мне расскажешь, где вы купили эту дрянь.

Катя пыталась отнекиваться, но я поставил вопрос ребром. Узнал адрес, большего девушка не знала (как я и думал, инициатором выступала Жанна, что сейчас надувала пузырями сопли). Дальше шёл обрыв связи, спрятанная в наркотике гадость не могла за короткий срок установить прочный канал. Я рассеял эманации, мешавшие исцелению, и наложил чары.

— В ближайшие полчаса — час твой подруге будет очень плохо. Наслаждайся, это твоё наказание за глупость.

А сам пошёл звонить знакомому коллежскому асессору. Пусть накрывают точку. Потом расскажу Катерине, чем бы всё это для них могло закончиться, в воспитательных целях.

Глава 4

Петроград. Большой Императорский Амфитеатр.

Сентябрь 1983

— Ты только посмотри на это! — возмущённым шёпотом лепетала Ната мне в ухо. — Это платье её старшей сестры! Она всерьёз думает, что раз надевалось в свет оно больше года назад, то никто и не вспомнит? Вот наивная!

Какое счастье, что танец сейчас закончится и не будет неприличным отказаться от следующего.

Владимир уверял, что Ната быстро наиграется и устанет, однако нет, девочка вцепилась в меня клещом. Не была бы она ещё такой... пустой — я бы и не испытывал таких мучений. Красивая, воспитанная, ухоженная, упакованная и совершенно пустая. Мне хватило получаса, чтобы убедиться — нам совершенно не о чем поговорить. Даже просто поговорить, пусть на отвлечённую тему, но поговорить, а не разыгрывать какие-то сцены из мыльных опер.

Как назло, и с отцом Наты ситуация никак не закреплялась, чтобы можно было уже в прямой форме дистанцироваться от ненаглядной дочурки. Все мои надежды сегодня были на предстоящий разговор с господином Кутузовым, на которого, наконец, вышел Волконский. Если всё сложится, лояльность Воронцова уже не будет иметь никакого значения.

— Если платье надето единожды, это ещё не значит, что оно мгновенно становится старым, — возразил я.

Ната снисходительно улыбается мне.

— Дело не в платье! Понимаешь, ну сколько раз за год можно выйти в свет? Пятьдесят раз? Не чаще раза в неделю, иначе это пошло. Это всего пятьдесят платьев на год! Понимаешь? Ты либо нормальный, приличный человек, либо демонстрируешь всем, что не следишь за модой и не захаживаешь в приличные ателье!

Зачем я ответил?

Ната продолжала что-то там щебетать на тему соперниц и подруг (списки тех и других постоянно перетасовывались), а я отслеживал гостей. Сегодняшний вечер не был привычным банкетом после окончания игр, сегодня боёв вообще не проводилось. Как объяснил Волконский, сегодня состоялась встреча некого клуба, куда меня и князя пригласили, ради чего Владимиру пришлось очень постараться. Сейчас шла первая часть, в зале пока присутствовали дамы, никто не пил и не курил, а разговоры сводились к светской болтовне «о погоде». Самое интересное ещё впереди.

Музыканты брали последние аккорды. Ната посмотрела на меня требовательно и капризно, подставляя губы под поцелуй. Утомительная настойчивость, на которую я отвечал полным непониманием желаний леди. Ната вздохнула, но всё же пригласила меня её сопровождать. Я от этой чести привычно отгородился обязанностями и прочим, был вежлив, но непреклонен.

Когда пришёл распорядитель и попросил леди и посторонних покинуть зал, я вздохнул с облегчением. В зале оставалась около четырёх десятков человек, в половине я безошибочно угадывал военных. Выправка военного и выправка дворянина, при всей кажущейся идентичности, драматически отличалась.

Я нашёл взглядом Владимира, но тот вёл разговор с группой мужчин и жестом попросил подождать. Ладно, это его стихия, пусть командует. Я продолжал осматривать зал, взгляд зацепился за знакомое лицо, но одновременно чужое лицо. Некоторое время я пытаюсь вспомнить, где видел этого мужчину, пока меня не осенило. Я понял, почему не мог вспомнить это лицо. Когда я видел его в последний раз, половина головы Сергея напоминала свежеприготовленный бифштекс. Проклятие, едва его не убившее, сделало инвалидом, но не сломило. Сергей тренировал пополнение и занимался штабной работой, для полевых операций, лишённый одной ноги и половины руки, мужчина не подходил.

Сейчас он был не молодым, но уже опытным офицером. Недостаточно родовитым, чтобы сразу пробиться в генералы, но и не настолько безродным, чтобы быть вечным лейтенантом. Если я правильно сопоставляю время, он сейчас майор, командир батальона, кажется, как раз вернулся из горячей точки. Я уважал этого мужчину, но сейчас не мог взять и подойти, чтобы поздороваться. Жаль, но его надо взять на заметку и присмотреться.

— А вот и молодое дарование, — раздался голос сбоку.

Трое мужчин были замечены мной, так что голос меня не напугал и не удивил. Оборачиваюсь. Военной выправки нет, все трое молоды — нет и тридцати. Двое выглядят нормально, но от третьего спесью и самомнением разит на милю.

— Не имею чести быть представленным...

У спесивого мои слова вызывают смех.

— Вы послушайте, господа, какая прелесть. Не имею чести...

Этого уже достаточно, чтобы вызвать кретина на дуэль, но я даю шанс его другу, встревающему в разговор.

— Князь Рубцов Даниил Николаевич, — представляет адекватный. — Мои друзья, князь Ярослав Эдуардович Долгорукий (спесивый) и герцог Рора Драгомир сын Корнель.

— Барон Мартен к вашим услугам, — сделал вид, что не заметил оскорбления.

Пока не заметил. Может оказаться, что это проверка, как я себя поведу. Если начну возмущаться и бросать вызовы — это одно, если буду слишком пассивен — другое. Оскорбление пока не прямое, посмотрим, что будет дальше.

— Ваша команда, барон, уверенно продвигается к победе, — отметил Драгомир, произнося слова почти без акцента, хотя русский для герцога явно неродной язык.

— И мы намерены продолжать в том же духе, — кивком подтверждаю.

— Вам просто везло, — отмахнулся Долгорукий.

Хмыкнул.

— Видимо, нам запредельно везло, учитывая отсутствие потерь и победы только полным разгромом противника, с рекордным в этом году временем.

— Вам попадались слабые команды, — продолжил настаивать Ярослав. — Настоящие противники не дадут твоим... подопечным даже носа высунуть из укрытия.

— Время покажет, князь.

Тот оскалился:

— Пари? — и, не дожидаясь моего ответа, огласил на весь зал: — Господа! Юноша оспаривает моё мнение о будущих играх! Барон Мартен готов доказать уверенность в своей правоте, однако... — Долгорукий с сомнением посмотрел на меня. — Чем вы можете подтвердить свои притязания барон? Разве что поместьем?

Дешёвка.

— Вы же не откажетесь от своих слов, барон? — подыграл Рубцов.

А широко улыбаюсь господам.

— Господа, я всё ещё не услышал, чем ВЫ собираетесь подтверждать свои притязания. Вы, князь, — обращаясь к Ярославу. — владеете чем-то, что может быть сопоставимо с моим поместьем? Или, может быть, вы, князь, — теперь обращаюсь к Рубцову, — дополните ставку вашего друга?

Ярослав Долгорукий — чайник без ручки. Всё, что у него есть — фамилия и, похоже, раздутое самомнение. Младший сын племянника главы рода, если не сделает себе карьеру — окажется великовозрастным оболтусом на содержании. Рубцов, правда, поместье имеет. За Уралом. Даже вполне богатое и прибыльное, только по меркам столицы «За Уралом» это примерно так же, как «в заднице мира», поэтому мой домик под Москвой куда интереснее выглядит.

Драгомир мне похлопал.

— Так их, наглецов, — одобрительно кивнул он.

Ярослав склонился.

— Туше. Признаю свою неправоту. Не злитесь, барон, это всего лишь дружеская шутка.

Сказав это, князь подошёл ко мне и протянул руку, будто бы всё сказанное было всего лишь шуткой. Что же, все мы умеем шутить.

— Дружеская шутка, — улыбаюсь, отвечая на рукопожатие.

Видимо, чтобы закрепить дружеские намерения, вся троица осталась со мной, ведя непринуждённый разговор. Удивительно, но спеси значительно поубавилось. Не скажу, что от неё не осталось и следа, однако уже можно разговаривать, не ощущая, как тебя каждой фразой пытаются унизить или напомнить тебе твоё место. Ярослав напоминал мне типаж офицеров, горделивых, однако отважных и по-хорошему наглых, когда дело касалось боя и противодействия противнику. Не самые плохие люди, вносившие свой вклад в войну, разве что смутьяны и источник постоянных мелких проблем. Должен лишь отметить, за своих друзей эти кажущиеся эгоистами ребята голову сложат, не задумываясь. Всё это, однако, не прибавляло мне удовольствия от беседы, и появление Владимира я воспринял с энтузиазмом.

— Дмитрий, с тобой хотят познакомиться, — сообщил мне Волконский.

По моим собеседникам князь лишь взглядом мазнул. Тем такое явно не пришлось по душе, но что-либо говорить не решились. Смешно.

— Да, идём.

Извиняться перед собеседниками за свой уход я и не подумал, просто забыв о разговоре. Ведь все мы умеем шутить.

Времени что-нибудь сказать у Владимира не было, мы сделали лишь несколько шагов и оказались у стола для игры в карты сейчас пустующего. Первым я узнал князя Кутузова, Радиона Анатольевича, мужчину под пятьдесят, худощавого, сухого, сероглазого, раскуривающего трубку. Рядом с ним сидел князь Шереметьев, лет сорока крепкий мужчина с колким взглядом и искривлёнными в вечном недовольстве губами — следствие какой-то раны, что так и не смогли излечить. Третий наш собеседник — герцог Крейц, адъютант Кутузова. Не скажу, что это ядро партии милитаристов, но ключевые фигуры, да.

— Присаживайтесь, господа, — разрешил Кутузов на правах хозяина.

Мы расселись за столом. Как по мановению волшебной палочки все не приглашённые оказались на почтительном расстоянии. Волконский старался расслабиться, и внешне показывать спокойствие ему удавалось. Я лишь по нервному подрагиванию пальцев понимал, что он напряжён. Сам я чувствовал себя спокойно. Да, от этого разговора многое может зависеть, но! Если мы принципиально не сойдёмся характерами с собеседниками, то можно сколько угодно рисоваться и лебезить, толку не будет.

— Вы хорошо себя показали, барон, — заговорил Радион Анатольевич, глядя мне прямо в глаза. — Учитывая способности ваших подопечных, лучшей тактики не придумал бы и я сам.

— С такими бойцами тактический гений и не требуется, — сразу добавил Крейц. — Мы не преуменьшаем ваши способности, барон. Ваша тактика нетипична, а значит, вы не подсмотрели её у кого-либо, а дерзнули придумать сами.

— Порой задача офицера — не мешать собственным подчинённым, — продолжил Кутузов. — Кто-то другой мог и помножить на ноль достоинства ваших людей. Расскажите, барон, где вы почерпнули идею.

Вопрос был ожидаем, но даже не готовься я к нему заранее — имел бы, что ответить. Всё же в своё время, там, в будущем, меня готовили и как офицера. Готовили уже по ускоренным курсам — выбросить всё лишнее, уплотнить всё важное. Чуть позднее, когда я уже сделал себе имя, вновь пришлось учиться, самостоятельно, без чужой помощи. Искать способы выиграть хоть какое-то преимущество, пусть самое маленькое, вырвать ещё немного. Всё что угодно, чтобы скудные оставшиеся ресурсы использовать по максимуму. И казалось бы, меня должен интересовать опыт ведущейся войны, но нет. Никто этот опыт не собирал и не анализировал, не было на это сил и ресурсов. Каждый делал всё, что мог, с тем, что имел, там, где находился. Так что учился я на старых учебниках, довоенных. А потому сейчас мне было что сказать.

— В нашей колонии, в Южнодвинске (вымышленный населённый пункт в восточной Африке, автр.), уже десятый год действует командир гарнизона, капитан Малышев. Имея ограниченные ресурсы, капитан не только защищает порученные рубежи, но и регулярно бьёт местных бандитов и ополчение нелояльных пашей...

Своего я добился. Если в первые секунды на лицах моих слушателей отразились скепсис и недоумение, то уже через пару минут меня с вниманием слушали, и не думая не то что перебивать, даже просто прерывать. Не потому, что я выдавал какие-то откровения или гениальные решения, неведомые матёрым командирам. Нет, и тактические приёмы, и общая стратегия действий людей, о которых я говорил, была уважаемым командирам знакома и понятна. Любопытство вызывал, во-первых, сам факт, что какой-то молодой барон всё это откопал и явно внимательно изучил, осмыслив и проанализировав, покуда мог так свободно оперировать выдержками. А во-вторых, решения и приёмы не были лишены оригинальности и учитывали особенности конкретного театра военных действий. А новый театр, с иными вводными данными, может запросто потребовать другой тактики и стратегии.

Командиры мелких подразделений, разбросанных по колониям нашей империи, вынуждены были создать и научиться применять тактику, рассчитанную на небольшие отряды, качественно превосходящие силы противника, порой многочисленные. И делать это так, чтобы не нести потерь, ведь получать пополнение, порой, попросту неоткуда. И как бы парадоксально это ни звучало, тактика напора, подавления, постоянной атаки на таких театрах (за некоторыми разумными исключениями) давала плоды. Эту тактику я и воспроизвёл, доработав под наши реалии.

Через полчаса было понятно, что первое хорошее впечатление я произвёл.

Глава 5

Петроград. Особняк Волконских.

Сентябрь 1983

В столице мы всей командой гостили у Владимира. Даже те, у кого были свои дома в городе или пригороде, всё равно воспользовались гостеприимством Волконских. Сегодня я познакомился с братом Владимира, Максимом. Знакомство, правда, вышло скомканным. Парень быстро со всеми поздоровался и убежал изучать подаренную игрушку. Владимир лишь развёл руками, мол: какой есть.

Вайорика ворчала. Столько сил на подготовку, а теперь мы отменяем ритуал.

— Что за занудство?! — ныла ведьма, сидя у меня на столе, демонстрируя бёдра в промежутке между сверхкороткими шортами и высокими плотными чулками. — Мне не так часто выпадает шанс пощупать за неприличное высших демонов! И такой облом!

— Не бойся, ведьма. Не последний демон, которого нам предстоит потрошить, — пообещал я.

— Я не ведьма, а ведический маг! — привычно отозвалась Вайорика.

— Ты, кстати, когда собираешься ритуалы проходить? — сменил я тему. — Или хотя бы узлы проращивать?

Вайорика замахала руками.

— Не, не, не! У вас своя магия, у меня своя. Не хочу знать, как на тонкие струны моей души может повлиять вмешательство твоих шаловливых ручонок!

— Никак. Ты не первая ведьма, с которой мне предстоит работать.

Девушку мои слова не убедили.

— Вот сначала покажи мне этого другого ведического мага, и тогда я поверю. А пока — даже не приближайся!

Приходилось это неуместное упрямство терпеть. На самом деле у меня было чем заняться, и без работы с Вайорикой. С ведьмой действительно придётся возиться, тонко настраивая её энергетику, а это время. Сейчас Владимир и Юля активно перенимали мой опыт, чтобы уметь проращивать другим узлы. Хотя бы узлы, одно только это снимет с меня часть рутинной работы. По моей методичке для бойцов сделать можно было очень немногое, только базовые узлы и то ранга до третьего и без перехода в завершённое состояние. Если кто-то другой сможет проращивать все узлы и делать их завершёнными, оставив мне создание звезды и сложные случаи, вроде Вайорики, это уже будет чудо.

Вчера я занимался Славой. Девушка захотела колодец, Аид при активном использовании жрёт энергию как не в себя, и пусть колодец не сильно изменит ситуацию на первых порах, но всё же позволит получить пару минут активного боя на полном усилении.

Сегодня предстояло работать с Людой. Девушка ждала меня в малом ритуальном зале, каких в особняке было аж три. От понятия «голая» Люду отделяли тонкие, прозрачные трусики из тех, которые «что они есть, что их нет». Я вздохнул.

— Я не знаю, почему тебя не одёргивает Слава, но если она хотя бы заподозрит, что я задумался о тебе в этом качестве...

Люда весело улыбнулась.

— Ничего вы оба не понимаете. Слава уже готова тобой со мной поделиться, только сама этого не осознаёт.

Отрицательно качаю головой.

— Попытка неплохая, но не выйдет.

— Я не знаю, что именно на неё повлияло, — продолжила Люда. — Зверь, или какие-то соображения, я лишь констатирую факт. Не забывай, я вас обоих отлично чувствую.

— К делу, Люда, — не повёлся я. — Ложись и расслабься.

Доброславова ехидно улыбнулась, хотя и требование выполнила — легла на спину.

— Дима, не первый день знакомы, я знаю, что разговор тебе нисколько не мешает.

Поморщился, настраиваясь на магические потоки.

— Зависит от разговора.

Сначала проверить, что всё уже созданное работает так, как надо. Мелкие погрешности возникают всё реже, завершённые узлы стабильны и не создают проблем на ровном месте, если не ловить проклятия и прочие подобные прелести.

— Ты знаешь, Слава пробует с тобой далеко не всё, что ей хотелось бы?

— Люда, я не буду с тобой это обсуждать.

— Полагаю, дело в том, что вы ещё не полностью открылись друг другу, — не обратила девушка внимания на мои слова. — У тебя ведь тоже есть такие желания? Нереализованные?

Люда заглянула мне в глаза, но я продолжал работать с магическим телом.

— Со мной ты можешь сделать всё, что захочешь, — улыбнулась девушка.

— Со Славой я тоже могу сделать всё, что захочу, не аргумент.

— А с нами двумя ещё больше, — сразу добавила Люда.

Я вздохнул.

— Что делаем дальше, извращенка?

Люда резко села.

— Я, знаешь ли, как раз хотела попробовать...

Именно в этот момент открылась дверь и по законам жанра на пороге появилась Слава.

— Вы ещё не нач...

Слава замирает на месте, а я ведь к ней не спиной стою, лицом. И Люда передо мной сидит, считай, голая, будто бы тянется за поцелуем, и если бы только за ним.

— Не поняла... — угрожающе произнесла Слава.

А я говорил, что соперницу она терпит только пока Люда не переходит определённой черты.

— Слава. Спаси меня от домогательств. Работать невозможно.

— Ты почему голая? — гнев был направлен не на меня.

Пока что.

— Захотелось так, — пожала плечами Люда и не думая смущаться. — А что?

Взгляд моей девушки вернулся ко мне.

— Ты почему ей это позволяешь?

— Попробуй заставить её одеться.

Взгляд Славы потяжелел.

— То есть она так делает каждый раз?

Пожимаю плечами:

— Я не обращаю внимания. Первое время ругался, но, не добившись результата, плюнул.

Слава вновь посмотрела на подругу.

— Пошла вон! — и интонациями показала, что при необходимости сама за волосы вышвырнет из комнаты.

Люда спрыгнула с пьедестала и ушла в прилегающую комнату, предназначенную для подготовки ингредиентов. Когда дверь закрылась, Слава сосредоточилась на мне.

— Какого демона, Дим?

— А что прикажешь делать?

— Что?! Ты мог просто развернуться и уйти. И пока она не приведёт себя в приличный вид — не возвращаться.

Я помассировал переносицу.

— Слава, сама же знаешь, как мешает одежда. Так что многого на ней в любом случае не будет. Если она оденет купальник, много изменится?

— А по-твоему, ничего не поменяется? — прищурилась девушка.

— Учитывая, что смотрю я на магическое тело? А ваши тряпочки, они простора для воображения всё равно не оставляют. Нет, особо ничего не поменяется.

Обхожу пьедестал и иду к девушке. Очень хочется попросить Славу урезонить подругу, она же сама потакает Люде. Но разве я дурак, нарываться на «ты хочешь сказать, что это я виновата?»? Правильно, не дурак. Подхожу и обнимаю свою девушку, не сопротивляется, значит, всё не так плохо.

— А Ядвига? — спрашивает Слава, уткнувшись мне в плечо.

— В купальнике приходит. Это же Ядвига!

— Ну да, — признаёт Слава. — Только меня вообще не успокоило.

Дверь открылась и к нам вернулась Люда. В купальнице, даже вполне закрытом.

— Готова продолжать. Слава, ты прервала нас... Прямо во время работы.

Девушка в моих руках дёрнулась, и было в этом движении желание перейти к членовредительству.

— Мы закончим позже, Люда. У меня появилось важное, неотложное дело.

— У меня одно важное дело! Накостылять этой... — шипела у меня в руках девушка.

— Эй! — возмутилась Доброславова.

Но я её не слушал и тянул сопротивляющуюся Славу на выход. Только когда дверь закрылась, девушка оставила попытки вырваться и добраться до подруги.

— Идём, — потянул я возлюбленную за собой.

— Куда?

— Нибудь, — пожимаю плечами. — В уединённое место. Можем в одну из наших комнат.

Через пару минут мы остались вдвоём в комнате Славы. Девушка сразу подошла к окну и встала ко мне спиной. Я хотел подойти, но...

— Не надо. Подожди.

Останавливаюсь в двух шагах.

— Что происходит, Дима?

— С Людой? Я предупреждал, что связь надо пре...

— С тобой.

Так, это что-то из непостижимой женской логики.

— А что со мной?

Слава обернулась.

— Почему ты позволяешь ей такое?

Вздохнул, отошёл, сел на стул.

— Слава, не так давно убили Павла.

— Он здесь ни при чём!

Игнорирую и продолжаю мысль.

— Убить могут любого из нас. Всё, о чём я думаю — ваше развитие. Чтобы у всех нас было больше шансов в следующем бою. Это всё, что меня волнует. Тратя время на пререкания с Людой, я не приближаюсь к цели. А так: чем быстрее закончу — тем быстрее у меня кончатся причины оставаться с ней наедине.

— Найдутся другие, — ответила Слава. — Из-за этой... Связи! Я сама не могу разобраться, где кончаются мои чувства и начинаются... Проклятье!

Она снова отвернулась к окну. Я поднялся и уже собирался подойти и обнять девушку, когда она попросила:

— Пожалуйста, оставь меня одну. Мне надо подумать. Разобраться в себе.

— Слава.

— Пожалуйста.

Мысленно выругался, но настаивать больше не стал, покинув девушку. Спустился в комнату отдыха (по-хорошему — бар), имея стойкое желание выпить. Нашёл там Шемякина, тоже методично глушившего что-то крепкое. Под взглядом князя налил себе один из крепких коктейлей. Надо подумать в продуктивном русле, но мысли спрыгивали на Славу. Заставил себя сосредоточиться на Люде. Надо разобраться, почему обрубание связи не сработало. То есть я знаю, что именно произошло, Люда не захотела этой связи лишаться, и её магия оказалась сильнее моей. Всё. Только что с этим делать дальше — непонятно. Связь явно углубилась, теперь я не мог работать с ней, даже уловить. Не раз сам себя изучал, но так и не понял, каким образом Люда получает эмоциональный отклик. А поскольку я не понимаю, как связь работает, то не могу и повлиять.

— Кэтино права, — внезапно произнёс Миша.

Я посмотрел на парня, рассматривающего дно стакана. Не там ты ищешь истину, мой друг.

— Хочешь повоевать?

— Отомстить, — уточнил Шемякин.

Какие же они все молодые ещё. Даже не молодые, нет, это другое. Не понимающие.

— Не принесёт месть ни успокоения, ни облегчения. Только удовлетворение. Но ты уверен, что готов за удовлетворение платить жизнями? Мы не неуязвимы, Миша.

Шемякин поднял на меня взгляд.

— За сестру ты отомстил. И её лишь напугали.

Крыть мне было нечем.

— Я пытаюсь придумать способ добраться до... организатора. Только до него, не превращая личную вендетту в войну между родами в лучшем случае, и между империями в крайнем.

— Из-за такого империи войну не начинают.

Я налил двойной коктейль себе и Мише, поставил перед ним.

— В том будущем, что я видел, всё началось с мелкого конфликта между небольшими родами. Конфликт долго тлел, втягивая всё больше людей, пока не началось по-настоящему. Миша, я похоронил больше друзей, чем у тебя было за всю жизнь. Не думай, что я не хочу отомстить за Пашу. Хочу.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. Шемякин взял стакан и мы, не чокаясь, выпили.

— Извини, — выдохнул князь.

— И ты меня. Случившееся — моя вина. Моя ответственность. Сейчас я пытаюсь сделать всё, чтобы вы стали сильнее. Опыт вы получаете на арене. Дорастём до высшей магии, а там, сам понимаешь, с нашими желаниями придётся считаться даже императору.

Хоть кому-то смог настроение поднять. Похоже, командир и руководитель из меня совсем не такой хороший, как мне хотелось о себе думать. Первый же кризис, и уже какое-то нестроение в коллективе.

— Какой ужас, — донеслось от двери.

В бар зашёл Владимир, укоризненно на нас поглядев. Я взгляд проигнорировал, а вот Миша даже свой стакан неосознанно спрятал, потом только расслабился, сообразив, что стесняться ему нечего.

— Что вы пьёте? В погребе такие напитки есть! А вы здесь напиваетесь бурдой.

Он по щелчку пальцев вызвал кого-то из персонала и отправил за парой бутылок чего-то там, я не расслышал.

— Мне надо научить вас разбираться в правильных напитках. Очень скоро все мы станем высшей аристократией империи, самыми известными людьми во всём мире, возможно. А такое положение обязывает, знаете ли, — воодушевлённо продолжил Волконский. — Вот твой брат, Дима, в напитках разбирается.

— Не сомневаюсь, — киваю. — Особенно в дешёвых и крепких. Был у него период в жизни.

Волконский не поддался на провокацию.

— Речь идёт о настоящих произведениях искусства от мира алкоголя.

Вернулся слуга с несколькими бутылками и почему-то коробочкой сигар.

— Я познакомлю вас с последней новинкой. Бренди Вильям Таггерт. Не разбавлять, только пара кусочков льда. И не закусывать. Этот напиток надо разбавлять сигарой. Прошу.

И протянул нам коробку. Шемякин не отказался, ни от выпивки, ни от сигары. Я кивком поблагодарил Волконского, но сам не стал.

— Нет, парни. Слава мне запах табака не простит, так что без меня.

Глава 6

Петроград. Особняк Светлейших князей Разумовских.

Сентябрь 1983

Князь Лопухин с сожалением проводил слугу, унёсшего поднос с бутылкой отличного вина. Сейчас Эрнесту категорически запрещён был алкоголь. Он вообще питался исключительно по предписанию, и терпеть такое положение вещей предстояло ещё около трёх месяцев. Но оно того стоило! Методика омоложения источника работала, Эрнест Лопухин, стараниями одарённой внучки, был одним из первых, кто испытал омоложение на себе. Заметных результатов пока не наблюдалось, однако Алиса заверяла, что первый этап прошёл вполне успешно, и давала любимому дедушке ещё лет тридцать активной жизни точно до нового угасания. Некоторые ограничения в еде, право, сущая мелочь на фоне такого приобретения.

— Поэтому я сразу отказался от идеи пригласить Волконского, — продолжил Вячеслав. — Молодой князь ответит мне вежливым отказом, а сам будет смеяться в уме. А вот с Мартеном поговорить стоит, барон вряд ли идейный. Скорее — получает свою выгоду от сотрудничества, нам достаточно предложить больше.

Светлейший князь Вячеслав Изяславович Разумовский, один из трёх неформальных лидеров реформаторского крыла. Молодой, всего тридцать девять лет, высший маг, талантливый, безусловно талантливый, однако главные таланты Вячеслава лежали не в области магии.

Они сидели в гостином зале особняка, впятером. Светлейший князь Разумовский, Князь Лопухин, Князь Кугушев и княгиня Огинская. Златослава Игоревна, немолодая женщина, редкий представитель женщин-политиков. Только либеральное крыло позволяло себе такие вольности, другие были более консервативны. Глупость, женщины давно стоят плечом к плечу с мужчинами, в ограждении их от политики нет ничего кроме чванства и филистерства. И да, пятый человек. Молодой Артур Томин, маленький гений, сумевший постичь глубины магии с ноля.

— С Мартеном связано несколько странных происшествий, — подхватил Станислав Кугушев. — Не простой он парень, только я так и не смог откопать ничего стоящего. Когда за него взялся Волконский, и без того скудная информация была похоронена окончательно.

Пояснение давали для Златославы, лишь недавно вернувшейся из путешествия и потому несколько выпавшей из столичных дел.

— Посмотрим на этого юношу, — по своей привычке княгиня взяла время подумать.

Разговор переключился на рутинные дела, до назначенного времени оставалось больше получаса, имелась возможность обсудить спорные моменты и принять некоторые решения в текущих вопросах. Наконец, слуга объявил, что барон Мартен прибыл.

— За пять минут до назначенного времени, — отметил Кугушев.

— Пригласите его, — распорядился Разумовский.

Через пару минут вошёл молодой мужчина. Первое, на что падало внимание — умный и колкий взгляд барона. Мартен был из тех людей, кто не пытается скрывать свой ум, маскировать этикетом, манерами или как-либо ещё. Двигался барон расслабленно и спокойно. Эрнест, опытный боевой маг, отметил особенности движений. Мартен точно владел своим телом и умел применять его в качестве оружия.

— Светлейший князь, господа, госпожа Огинская, — уважительный кивок.

Короткий кивок достался и Артуру, скрывающемуся в стороне и в тени. Мартен его заметил и сделал вид, что так и нужно.

— Присаживайтесь, барон. Могу обращаться к вам по имени? — спросил Вячеслав.

— Извольте. Буду рад говорить напрямую, — голос барона не дрожал, никакого видимого беспокойства от встречи Мартен не демонстрировал, наоборот, была во взгляде хорошо скрытая ироничная улыбка.

Эрнеста кольнуло чувство дежавю.

— Тем лучше, Дмитрий. Для тебя, конечно же, не секрет, что мы — представители реформаторского крыла?

Кивок без пояснений. Мартен предлагал Вячеславу продолжать.

— Недавно ты был среди гостей Бородинского клуба. Пока не произошло непоправимое, я хотел бы развеять некоторые заблуждения, что у тебя могли возникнуть. Мы знаем, как о нас говорят в клубе, как оценивают наши идеалы и стремления. Не хотелось бы, чтобы ты начал считать нас врагами, даже не дав шанса узнать поближе.

Мартен чуть улыбнулся.

— Вячеслав, я же могу обращаться по имени? — уточнил молодой мужчина, играя интонациями, будто разговаривает не просто с равным, а с младшим, и делал это так, что обвинить его в чём-либо было невозможно.

— Извольте, — вернул ответ Разумовский.

— Я бы тоже хотел развеять создавшееся заблуждение. Откровенно говоря, я совершенно не пребываю в неведении относительно ваших идеалов, взглядов, целей, идей. Более того, большую часть из декларируемого вами и другими членами крыла реформаторов я разделяю и поддерживаю. Я не просто согласен с вами касательно несправедливого пренебрежения к простолюдинам, — кивок в сторону Артура. — Я точно знаю, что такое пренебрежение несправедливо. И я абсолютно согласен, что необходимы реформы и преобразования во всех сферах нашей жизни, нашего политического и экономического уклада. Преобразования назрели, и их необходимость очевидна.

Разговор пошёл совсем не так, как планировал Разумовский. За слова и мысли, высказанные Мартеном, его бы выставили из Бородинского клуба. Очень смелые слова для придворного, терпимые для дворянина откуда-то из пригорода Москвы. Только Мартен явно уже не считал себя дворянином из пригорода второй столицы.

— Ваши интонации подразумевают продолжение после слова: «но», — сказал Кугушев.

Мартен кивнул.

— Верно подмечено. Есть категорическое «но», не позволяющее мне стать вашим сторонником, несмотря на все сходства во взглядах. Ваш пацифизм и стремление к разоружению. С этим я не согласен настолько, что иначе как противника по политическому процессу я вас рассматривать не могу.

Мартен либо очень много о себе мнил, либо заблуждался. Следовало проверить, что из этого.

— Не слишком ли тебе рано называть Светлейшего князя своим противником, Дмитрий? — спросил Эрнест. — Очень уж разные весовые категории.

Спокойный кивок.

— Конечно, в данный момент это именно так. Я не являюсь сколько-нибудь самостоятельной фигурой. Сейчас. Однако собираюсь, — ещё один кивок в сторону Артура, — в обозримом будущем достичь уровня силы, при котором со мной вынуждены будут считаться. И иметь сопоставимой силы сторонников. Личная сила — это, конечно же, не политический вес. Однако право иметь своё мнение, даже идущее вразрез с мнением передовых представителей нашего времени.

Хороший ответ.

— Например, вразрез с моим мнением? — уточнил Разумовский.

— В том числе. Я, впрочем, надеюсь вас если не переубедить, то сменить вектор в вопросе военного бюджета.

— С кем вы собираетесь воевать, Дмитрий? — прямо спросила княгиня.

Златослава была первой пацифисткой. Потерявшая мужа и двоих сыновей, она ненавидела войну.

— Война между двумя Великими Империями невозможна, — продолжила мысль Златослава. — ни к чему, кроме взаимного уничтожения, такая война не приведёт.

Ответ Мартена очень много о нём сказал.

— Скажите, княгиня, что стало причиной Великой Войны с империей Цинь?

Лопухин мысленно хмыкнул. Нынешние великовозрастные оболтусы не очень жаловали уроки истории. Знать историю своей семьи, битвы, где предки зарабатывали славу — это всегда, пожалуйста. А разобраться в причинах, политических, экономических, личностных, в конце концов — это лежало за пределами интересов нынешней поросли аристократии.

— Политические и экономические предпосылки... — начал Разумовский.

Однако Светлейший князь отлично знал правду. Знал её и Мартен.

— Простите, что перебиваю, Вячеслав, но мы оба знаем: началось всё с пограничного конфликта князей Бабаевских и гуна Сицсиня. Это потом подтянулись экономические претензии, политические заявления, тайный договор со Священной Римской Империей и всё прочее. Были и те, кто пытался остановить конфликт до того, как разразится настоящая большая война. Их не услышали. А когда маховик раскрутился, мы потеряли уже стольких дворян, товарищей, друзей, родственников, что остановить войну, не переступив через свою честь, не представлялось возможным. Таков урок истории. Урок, что преподали нам предки.

— Именно поэтому требуется разоружение! — настояла княгиня. — Чтобы предотвратить повторение этого кошмара!

Мартен пожал плечами.

— Я с вами не согласен.

— Объяснись, Дмитрий, — попросил Лопухин.

— Извольте. Сокращение военной службы приведёт только к тому, что молодые аристократы будут почивать на лаврах прошлых побед, не осознавая их цены. Без опыта реально пролитой крови новые поколения просто не будет понимать, что такое война. И потому первыми бросятся в её жернова, слепо веря в своё бессмертие.

— Говоришь так, будто сам... — Разумовский не закончил мысль, встретившись взглядом с Мартеном.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, после чего Дмитрий продолжил, будто князь ничего не говорил.

— В колонии японских островов началось восстание шогуна, сипаи отказываются подчиняться императорской власти, в провинции Тибр десятый год идёт вялая война. Война между нашими, русскими войсками и войсками Священной Римской Империи. Её называют Цивилизованной Войной, где к пленным относятся с уважением, а сражения больше напоминают куртуазную дуэль. Ещё её называют Смешной Войной. В какой момент, Вячеслав, на эту смешную войну приедут молодые, не понимающие правил игры юнцы, половина из которых погибнет, а другая примется всерьёз мстить противнику? В таких условиях даже поднимать тему разоружения, пацифизма, снижения военного бюджета... Простите, Светлейший князь, но это либо глупость, либо предательство.

Разумовский и не думал обижаться, наоборот. Эрнест понял, что в лице барона Вячеслав увидел умного и интересного собеседника. Противника — да, но спросить с умным человеком, это не одно и то же, что убеждать дурака.

— Взвешенная точка знания, Дмитрий. И ты должен понимать, мы вовсе не противники своей стране, наоборот. Военный бюджет требуется рационализировать, оптимизировать, перераспределять. Сокращать военную машину можно только после реформ в сфере управления колониями. Ты же не будешь отрицать, что сепаратизм — это следствие неэффективного управления. И бороться с ним военными методами — это борьба с последствиями, а не с причиной.

Мартен чуть наклонил голову, прищурившись.

— Вы набираете сторонников, бравируя идеями пацифизма. Пользуйтесь страхом дворянства, нежеланием отправляться куда-то на край страны и подавлять какие-то восстания в местах, о которых эти дворяне и не знаю подчас. Я согласен, что сейчас вы говорите разумные вещи. Точно так же ваши оппоненты из Бородинского клуба в разговорах между собой оперируют разумными доводами и выводами. Однако так же, как и вы, они используют популистские лозунги для привлечения внимания, для набора сторонников.

Лопухин кивнул. Изнанка политики, та самая, из-за которой сам Эрнест отказывался быть публичным политиком, работая в тени своих товарищей и сторонников по клубу.

— Это политика, Дмитрий. Разумные и взвешенные решения понятны далеко не всем, людям нужные простые лозунги и быстрые ответы на сложные вопросы.

Чтобы император считался с мнением какого-то из клубов, нужно набрать критическую массу сторонников. Ведь власть императора зиждется на поддержке дворянства. И решения императора должны соотноситься с мнением дворян, учитывать желания аристократии. Если император примет решение, идущее вразрез с желаниями дворян, аристократия начнёт это решение саботировать вплоть до полного отказа исполнять. Хоть большинство дворянских родов пассивно и не вмешивается в большую политику, но есть активная часть, что собирается в группы и объединяется в клубы. И клубы выбирают либо по предпочтениям, в поисках сторонников и единомышленников, либо ради личных корыстных интересов. Маленький нюанс — реформаторы планировали разумно урезать права аристократии, чтобы позволить большей массе простолюдинов возвысится и получить возможность действовать, но если публично огласить такой лозунг — сторонников у клуба не будет. Поэтому лозунгом было выбрано нечто более популярное и менее откровенное.

— Если вы получите влияние на императора, то не сможете игнорировать собственные слова и лозунги, — ответил Мартен. — Вам придётся воплотить в жизнь хотя бы часть того, что вы используете в качестве лозунгов. Поэтому мы с вами, Вячеслав, можем быть единомышленниками, но никогда не станем сторонниками.

Когда барон ушёл, оставшиеся начали обсуждать разговор, делать выводы, планировать дальнейшие действия. А Лопухин понял, к чему у него возникло чувство дежавю. Наглый, но предельно вежливый молодой человек. Неизвестный, что без труда проник в его кабинет. Неизвестный, которого Эрнест давно пытался найти, внезапно нашёлся сам.

Глава 7

Москва. Уголовное Управление Жандармерии Москвы.

Сентябрь 1983

В парадную дверь управления я заходил в смешанных чувствах. Удара можно было ожидать откуда угодно, но реальность смогла меня удивить. Вчера вечером мне позвонила Катрин и дрожащим голосом сообщила, что находится в изоляторе временного содержания и сегодня ей будет предъявлено обвинение. В первую секунду, услышав подобное, я даже растерялся. Не получалось связать Катерину со следственным изолятором. Но, вспомнив про недавний инцидент, я догадался, в чём дело.

Сейчас я был один, приехал разобраться, что происходит, а там уже, при необходимости, подключим ресурсы наших родов. Сомнений в том, что девочку прихватили из-за меня, не было. Вопросы, как всегда, актуальные: кто и зачем?

На входе меня встретил дежурный офицер.

— Что вам угодно, господин? — спросила женщина.

— Барон Мартен. К коллежскому асессору Хорапову.

— Секунду.

Женщина подняла служебный телефон и вызвала Хорапова. Ответили через десяток секунд.

— Антон Валадарович, к вам барон Мартен. — после чего резко взглянула на меня, быстро пройдясь взглядом по внешним признакам. — Да. Да. Поняла.

Положив трубку, офицер вызвала посыльного.

— Проводи господина барона в свободную переговорную отдела внутренних расследований.

Всё интереснее и интереснее. А при чём здесь внутренние расследования? Тем не менее я последовал за посыльным, поднявшись на лифте до нужного этажа. Переговорная от камеры для допросов не отличалась ничем, внутри было пусто. На мой вопросительный взгляд посыльный лишь пожал плечами, ему приказано проводить, большего знать не положено. Ладно, подождём. Зашёл, сел за стол, принялся ждать.

Минут через пятнадцать захотелось проверить, что будет, если я выйду из переговорной. Дверь, во всяком случае, не запирали. Однако проверять не пришлось, ко мне пришёл неизвестный мужчина в штатском.

— Статский советник Ржанов, Филипп Константинович, господин барон, извините за ожидание, — он протянул мне руку.

Целый статский советник?

— Статский советник по каким делам? — спросил я, отвечая на рукопожатие.

Филипп закрыл дверь, и мы оба сели.

— Отдел по борьбе с незаконным оборотом запрещённых и ограниченных к распространению веществ. Вашу подругу, Катерину, поместил в изолятор я. Для защиты её жизни и здоровья в первую очередь, сейчас там самое безопасное место.

Либо он меня дурит, либо я ошибся насчёт своей к этому делу причастности.

— И какая угроза существует для госпожи Остроговой?

— Давайте я объясню всё по порядку. Я же правильно понял, что это к вам она привезла госпожу Иоанну Малиновскую?

— Катерина не называла имени своей подруги, — соврал я.

— Однако именно вы вывели из тела девушки вещество, устанавливающее связь с потусторонним миром? А затем передали адрес, где девушки приобрели вещество, коллежскому асессору Хорапову?

— Да, я.

Филипп кивнул.

— Хорошо. Пришедшая в себя Малиновская написала на Острогову заявление, якобы это Острогова убедила подругу попробовать наркотическое вещество.

Я скептически изогнул бровь.

— Понимаю вашу реакцию, но я продолжу. Госпожа Малиновская является внештатным сотрудником уголовного управления, доносчиком и осведомителем. Поэтому её слова в глазах моих коллег имеют больший вес, чем слова госпожи Остроговой. Острогова имеет... небезупречную репутацию. Её контакты, связи, вся эта публика регулярно балуется ограниченными к употреблению веществами и стоит на заметке в моём отделе.

Неужели Катя сама вляпалась в неприятности? Да ещё в такие?

— Вы сказали про её безопасность, — напомнил.

— Да. Я абсолютно уверен, что никак с незаконным оборотом госпожа Острогова не связана. Её ритм жизни для подобного категорически не подходит. В то же время она является идеальной жертвой для подставы. Связанная с упомянутыми уже стоящими на заметке личностями, при этом совершенно наивная в вопросах взаимодействия с органами правопорядка. Опытный следователь запутал бы её и добился признания за полчаса, максимум — час.

Допустим, в этом есть смысл.

— Вы сказали, что эта... Жанна работает на уголовное управление. Не на ваш отдел.

Филипп кивнул.

— Да, всё верно. И мне ещё предстоит выяснить, использовал Малиновскую её куратор в управлении, или кто-то извне. Я склоняюсь ко второму. Видите ли, средство, которое она принимала, это не только и не столько наркотик, хотя, конечно, в качестве наркотика он применяется.

Всё же Катерина во что-то вляпалась. Даже удивительно. Либо Филипп продолжает вешать мне лапшу на уши.

— Подождите, а эта Малиновская? Она вообще кто? Что позволяет ей быть доносчиком?

— Она — девочка, попавшая в неприятную историю. Чтобы эта история навсегда осталась только историей, её используют по мере необходимости. А так: дворянка, у которой слишком много свободного времени, и потому она имеет возможность посещать места, где девушкам быть не стоит. Не скажу, что стандартная практика, но...

Он развёл руками. Ладно, допустим.

— А что с наркотиком? Я сам видел, это вещество создаёт связь с иными планами.

— Верно. И я очень надеюсь, что вы, барон, не успели подтянуть свои ресурсы. Уверен, Светлейший князь Волконский одним звонком может завернуть дело и уже через десять минут госпожа Острогова выйдет под вашу или князя опеку. Допускаю даже, что князь сможет обеспечить её безопасность на некоторое время. Однако люди, на которых падает моё подозрение, не оставят это дело так. Сейчас они залягут на дно, затаятся. И нанесут удар именно тогда, когда этого никто не будет ждать. Понимаете?

Я откинулся на спинку стула.

— Видите ли, Филипп. Я всё ещё допускаю вероятность, что произошедшее с Катериной — происки моих и князя Волконского врагов. Не в первый раз, знаете ли.

Статский советник сконфузился, будто вообще не рассматривал подобный сценарий.

— Да, этот момент от меня ускользнул. Что же... Могу предложить такой сценарий: мы заменяем госпожу Острогову моей сотрудницей, которая продолжит изображать заключённую. Острогову же я передам в ваши руки, и вы не обязаны говорить мне, где будете её содержать. Достаточный жест доверия?

Неплохо, как минимум Катя будет в безопасности.

— А вы в это время?

— Найду организаторов, — уверенно заявил Филипп, а затем, будто смутившись, поправился. — Как минимум тех, что находятся здесь, в Москве.

— Слышу неуверенность в голосе, — констатирую.

Статский советник разводит руками.

— Издержки работы. Чтобы переловить всех, надо разматывать цепочку. Здесь, в Москве, да и в других городах только сеть распространения. Изготовление вещества, о котором идёт речь, не скрыть просто так. Это делают где-то в колониях, а вот где именно — загадка.

— То есть, когда вы схватите распространителей...

— Уничтожу, барон. Мы не ловим распространителей, а разу их уничтожаем при обнаружении и идентификации. Если их ловить и заводить дела... — Ржанов развёл руками, намекая на толстые обстоятельства.

Там если не каждый второй, то каждый третий — дворянин. Дорогие наркотики, недоступные простым смертным. И распространяют их не какие-нибудь маргинальные личности с улицы.

— Допустим. Вы уничтожаете распространителей, а через какое-то время появятся новые?

— Конечно. Сами должны понимать, для ритуалов требуются различные вещества. В том числе ограниченные к распространению, да и формально запрещённые, не без этого.

Ага, даже доводилось пользоваться.

— Есть проверенные поставщики, занимающиеся продажей веществ именно с целью использования в алхимии и ритуалистике. Мы не смотрим в их сторону, а они не позволяют себе лишнего.

Естественный механизм регулирования. Запрещённые вещества и ингредиенты запрещены не просто так. В неопытных руках они смертельно опасны, причём не только для непосредственного пользователя, но и для окружающих. Закон писан для слабых и небольших родов. Для князей, бояр и просто богатых дворян (то есть тех, кто-либо сам знает, как правильно обращаться с подобными вещами, либо может позволить себе нанять специалиста) это ограничение — фикция. Механизм не самый надёжный, но в целом рабочий.

— Однако, поскольку эта сфера остаётся вне закона, в ней постоянно происходят перестановки и... убыль по естественным причинам. Места освобождаются, занимаются другими людьми. И торговцы наркотиками постоянно проникают на рынок и нередко продают их под видом ингредиентов для ритуалов. Я и мои коллеги убирают мусор, тех, кто работает не по правилам.

— Какой смысл подставлять Острогову?

Филипп пожал плечами:

— Пока не знаю. Ложный след, возможно. Или хотят похоронить засветившихся продавцов. Когда кто-то слишком примелькался — его убирают либо сдают нам. Часть сети закрывается, открывается новая.

Нда, клоака, ничего не скажешь. Правда, я вообще не помню ничего на эту тему. То есть наркотики были, видал я всякое, но там были безобидные штучки, что могли унести в страну расслабления и спокойствия, снять стресс, помочь забыться, чтобы пережить боль потерь. Ничего из ряда вон. С войной всё разрушилось? Сомнительно, наоборот, этой дряни должно было стать только больше. Тогда что?

— А эта дрянь, что я вычистил из Жанны? Это ведь не просто наркотик, раз имеет такое действие?

Ржанок погрустнел.

— Да, это относительная новинка, появилась почти год назад, но до недавнего времени никаких критических ситуаций не было. Наркотики и вещества вообще, что облегчают связь с потусторонним планом, появлялись и раньше. Однако там был совершенно иной эффект. Магия иного плана вызывала сильные эмоции и ощущения, если вы когда-нибудь...

Статский советник многозначительно промолчал. Я кивнул, подтверждая, что с иными планами взаимодействовал и понимаю, о чём идёт речь.

— Так вот, это вещи, пусть и опасные, но в рамках обыденного. Однако касательно нашей сегодняшней темы, несколько раз вещество вызвало одержимость. И зависимый никак не может на это повлиять, не может остановить процесс. А это, согласитесь, совсем другой разговор.

— Почему за это дело ещё не взялись другие органы?

Статский советник отрицательно покачал головой.

— Секретная информация.

— Филипп. Вам не нравится, что эта дрянь получила распространение?

Ржанов признал.

— Да, не нравится.

А мне пришла в голову интересная мысль, с наркотиком вообще не связанная.

— Мне тоже. Возможно, мы совместными усилиями сможет повлиять на ситуацию. Не только убрать распространителей, например.

Мой собеседник удивился.

— А вам это зачем, барон? Тратить время, ресурсы?

Наркотик, который может вызвать одержимость. Я не видел этого в будущем. Этого там не было, как не было и методики продления жизни. Веществ, что помогают настроиться на другие планы — сколько угодно. Однако всегда у мага остаётся выбор. Одержимость, когда магу не оставляют выбора, — это высшая магия. Магия, ломающая волю и сущность, очень непростая штука, требующая подготовки, навыков и серьёзного доминирования над жертвой.

— Я кое-что понимаю в таких вещах. Вы осознаёте, насколько подобный наркотик может быть опасен? В масштабе всей страны.

Филипп нахмурился.

— Случаи одержимости единичны. Более того, наши эксперты считают, что под влиянием наркотика жертвы сами отдавались демонам. И...

— Я могу изучить одного из одержимых?

Ржанов заинтересовался.

— Вы способны установить, было ли согласие добровольным?

Киваю. Статский советник задумался. Глубоко так задумался. Видимо, там тоже толстые обстоятельства подтягиваются. Неужели среди самой золотой молодёжи есть поклонники этой штуки?

— Вещество называют — бальзам прелюдия, — решился Филипп. — При соблюдении... рекомендованной дозировки даёт чувство эйфории, раскованности и работает, как афродизиак. Пользуется определённой популярностью в узких кругах, из-за чего всерьёз взяться за распространителей я не могу. Случаи одержимости списывают на передозировки, во время которой маги сами давали согласие демонам. То есть дело не в бальзаме, средство не более опасно, чем любой другой сопоставимый наркотик. Официальная версия.

Как банально.

— Предлагаю в этом убедиться, — ответил я. — И, если подозрения не окажутся беспочвенными — мы с вами подумаем, что делать дальше.

— Идите за мной, барон.

Одержимого, естественно, держали не здесь, в главном управлении. Пришлось прокатиться за город. В непримечательном особнячке, где нас уже на входе встретили хорошо вооружённые оперативники, имелся защищённый подвальчик с надёжными камерами. В одной из таких меня ждал парень лет двадцати двух, живой, истощённый и не особо воспринимающий реальность. Уже не одержимый, конечно, его очистили, но ещё держали под наблюдением. Ничего, следы вмешательства демона не исчезают очень долго. Мне потребовалось ровно три диагностических заклинания, чтобы разобраться. Если знать — что искать, очень просто найти требуемые признаки. Для этого, правда, надо повоевать, в том числе против одержимых, но это, право, мелочи.

— С большой вероятностью это насильственная одержимость, — подтвердил я подозрение. — Если изменить состав препарата, резко увеличив концентрацию — рекомендованная доза может на раз два превратиться в критическую, вызывающую пришествие демона.

— Скажу больше, барон, — решил добавить Филипп. — Постепенно рекомендованная доза перестаёт быть достаточной, подсевшие на вещество начинают медленно увеличивать дозировку. Есть, правда, одна странность. Одержимость — редкое явление. Куда чаще жертва просто умирает от истощения. Когда мы получим пару сотен одержимых, специальные органы зашевелятся, но... не будет ли слишком поздно?

— Мне нужен телефон, — требую, уже зная, что буду говорить Волконскому.

Глава 8

Москва. Особняк барона Мартена.

Сентябрь 1983

Разговор с Волконским не мог быть простым. Князь очень не любил, когда я принимал какие-либо решения без его ведома, поэтому ругань с его стороны была ожидаема. И аргументы, что Владимир вывалил после того, как я ввёл князя в курс дела, тоже были предсказуемы. И про то, что это вообще не моё дело. И про то, что сейчас я нужен в другом месте.

— Владимир, помнишь, что ты мне обещал? — выслушав возражения ответил я. — Что в центре внимания будешь именно ты. И команда. А в гости, на сложный разговор, пригласили почему-то меня. И это ещё самые безобидные люди, а могут мной заинтересоваться и другие. Понимаешь?

Волконский хмыкнул в трубку:

«С каких пор тебя стало это беспокоить?»

— Да вот озаботился недавно. К тому же, как мне кажется, народу будет полезно побыть самостоятельными. Слишком они привыкли к моему постоянному надзору.

А ещё ты успеешь утвердить свой авторитет, Великий Князь. Волконский несколько секунд молчал, после чего спросил:

«Из-за девушек своих?»

Морщусь, массируя переносицу. Что же, этот предлог не хуже любого другого.

— Да, в том числе.

«Ха, женщины обратили тебя в бегство, — не мог князь упустить момента. — Но ты всерьёз собираешься сам куда-то ехать и кого-то искать? Один?»

— Я бы взял с собой Славу, но ты мне лучшего игрока команды не отдашь посреди сезона. Вайорику не беру, потому что будет ревность, хотя ведьма, точно была бы мне полезна.

«Не ведьма, а ведический маг, — поправил Владимир. — Понимаю, взять некого. Либо заняты в команде, либо недостаточно подготовлены. Либо бабы», — заключил князь.

Да, тупиковая ситуация. Брать с собой того, кто будет бесполезным балластом, требующим защиты, не очень умно. В одиночку я банально справлюсь быстрее, ведь буду иметь важное преимущество. Инициативу. Это здесь я чаще в роли защищающегося, вынужденного реагировать на выпады противников. Там, куда я отправлюсь, меня вообще не будут ждать. Вошёл — сделал — вышел. И раньше, чем кто-либо успеет что-либо сообразить, я уже должен буду убраться подальше.

«Ладно, отговаривать тебя бессмысленно, раз уж всё решил. Один совет дам: никому не доверяй».

Киваю.

— Да, тебе того же. И это не оборот речи. Когда будешь обеспечивать безопасность девушки, на всякий случай учитывай, что угроза может исходить и от самой пленницы. Пусть мы все десять раз уверены, что Катя ни в чём не виновата и ни с кем не связана, лучше перестраховаться.

«Есть причины для беспокойства?» — уточнил князь.

— Нет. Но когда это было гарантией?

«Да, понял. Похоже, мы все становимся параноиками, — вздохнул Волконский. — Я собственную любовницу дважды перепроверял, разными командами».

Станешь здесь параноиком.

— Избавь меня от подробностей. По возможности буду на связи.

Однако требовался ещё один звонок. Исчезнуть, не предупредив Славу, будет свинством, так что я перезвонил в особняк и попросил у слуги передать трубку девушке. Пришлось подождать, уже не знаю, чем она там занималась.

«Слушаю?»

Кажется, я отчётливо слышу в голосе недовольство.

— Слава, это Дима.

«Да, мне сказали», — проворчала девушка.

Вздохнул. Максимально тихо и не в трубку.

— У меня появилось срочное дело. Я уеду на несколько дней.

«Срочное дело?» — интонации выдают подозрение.

— Да, из тех, о которых не говорят по телефону.

Я замолчал. Слава тоже пару секунд молчала.

«Поняла. Что-то ещё?»

Какая муха её укусила? Хотя, как это выглядит с её стороны? Она выставляет меня за дверь, а затем я срываюсь в неизвестном направлении. Блеск.

— Постараюсь держать связь. И вернуться побыстрее.

«Хорошо. Я буду ждать», — отозвалась девушка.

Как-то скомкано получилось.

— Я люблю тебя.

Пауза.

«Я тебя тоже», — всё же ответила Слава.

Вот и поговорили. Вопрос дня: пока я отсутствую, Слава соскучится или накрутит себя? Догадываюсь, что ответ — накрутит.

Закончив с делами, я быстро собрал вещи. Филипп рассказал всё, что знал о сети доставки. К сожалению, из известного отделу по борьбе с наркотиками только крупный перевалочный пункт — Ашхабад. Остальные точки на маршруте могли меняться, и только этот город стабильно фигурировал в получаемой через допросы информации. Наркотик шёл откуда-то с юга, из колоний. Однако ни по составу, ни через другие источники информации, точное происхождение установить не удалось.

И я собираюсь умотать в колонию, вскрыть цепь поставок и добраться до места производства. Когда озвучивал свой план Статскому советнику, Ржанов готов был пальцем у виска крутить. Таким должна заниматься целая группа оперативников, а не какой-то непонятный одиночка. Сам-то Филипп планировал выйти на местную ячейку сети, причём не на низовых исполнителей, а на куратора. И уже из него вытрясти информацию, возможно, вместе с душой.

Однако я уже твёрдо решил свалить из-под пригляда знакомых и друзей, забраться в глухомань и сделать то, чего я никак не мог сделать не только в столицах, но и вообще в центральном регионе Империи. Было несколько ритуалов, на человеческих жертвоприношениях, из тех, за какие в этом времени казнят невзирая на заслуги. Для меня это был отличный шанс! Шанс пройти сразу несколько рангов и вернуться в столицу уже состоявшимся высшим магом. А это уже будет совершенно другая ситуация. Так что борьба с наркоторговцами была просто хорошим предлогом, удобным и надёжным.

Через пару часов появился Ржанов, приволок большую сумку. Мы заняли кабинет, и статский советник показал мне корочки с водительским удостоверением.

— Смотри. Используешь заклинание и вуаля.

В руках Филиппа появилось удостоверение сотрудника отдела по борьбе с наркотиками. На моё имя. На стол легла бумага со схемой заклинания.

— Быстро вы, — оценил я документ.

— Хотел бы что-нибудь покруче сделать, но могу только в свой отдел тебя приписать. Поможет, если возникнут проблемы с местными правоохранителями. С колониальной жандармерией всё... неоднозначно. Где-то надёжные и кристально честные люди, с которыми хоть сразу в бой, спину прикроют и сами голову сложить не побоятся. А где-то такие, что только пристрелить на месте. Так что это тебе на крайний случай, — объяснил статский советник.

Киваю. Вещь нужная, действительно может выручить из неоднозначной ситуации.

— Слушай, всё же спрошу. Ты уверен, что действительно сам справишься?

Киваю.

— Да, Филипп, не переживай. У меня действительный тринадцатый ранг. И все узлы на боевые способности от первого и до последнего, все развиты по полной, — приврал немного, не все и не по полной, ну да ладно. — Плюс есть несколько тузов в рукаве и пара джокеров за пазухой. Я и высшего мага вполне в состоянии заставить глубоко задуматься о бренности бытия. Так что давай к делу.

На стол лёг свёрток.

— Деньги. Не знаю, нужны или нет, сам решай.

Кивнул, принял.

— Если не потребуется — верну. Премию сотрудникам выпишешь.

На стол легла кобура и подсумок.

— Оружие. Скрытое ношение, зачарованные патроны.

Я заглянул в кобуру, присвистнув. Там прятался маленький аккуратный пистолет, именуемый ПСГ двадцатый. Пистолет специальный Грязева, если развёрнуто. Эту игрушку на рынке не купишь, малосерийное оружие, выдаваемое только оперативникам. Использует патроны шестого калибра, только длинные и с увеличенным пороховым зарядом, благодаря чему импульс ничуть не меньше, чем у штатных десятимиллиметровых. А уж зачарованные патроны и вовсе превращали эту аккуратную машинку в эффективное средство нанесения ближнему вреда, несовместимого с жизнью. Весит мало, в руке лежит хорошо, стреляет мягко, магазин вместительный, как подспорье — идеален. Да и просто в перестрелке выступит весомым аргументом. Один недостаток — патроны к нему только специальные, так что сколько с собой унесу — столько и будет. На месте достать такие неоткуда.

— Вот за это спасибо! Пригодится.

Дальше шли различные вещи, Филипп совмещал их передачу с инструктажем. Какая вообще обстановка в колонии, какие есть люди, на кого есть досье с достоверной информацией. В общем, готовил меня по полной программе. Попытался передать и местные реалии, насколько успел в них погрузиться.

— На такие операции готовят неделю, не меньше. А ты хочешь успеть за несколько часов, — посетовал статский советник.

— Всё будет в порядке. Я выдам себя за лопуха-туриста, приехавшего в злачные места для получения запретных удовольствий. Не думаю, что мне придётся долго искать. Первый же таксист подскажет мне, как найти ближайший бордель, где можно получить весь спектр самых разнообразных наслаждений и удовольствий.

Статский советник хмыкнул.

— Неплохо, но всё же неверно. Совсем лопуха изображать не стоит, таким настоящую экзотику не показывают. Пара девочек с тёмной кожей да те же наркотики, просто в другой рецептуре, и всё. Клиент готов. Говорю же, к таким операциям готовятся. И я в этом вопросе далеко не специалист.

Он вздохнул и, собравшись с мыслями, начал объяснять:

— Смотри. По приезде первым делом снимаешь номер в хорошей гостинице. Ты должен показать, что у тебя есть деньги, и есть некоторые требования к сервису. Понял?

Киваю.

— Затем сразу во все тяжкие не бросаешься. Все эти бордели, наркопритоны, бары — это всё для непритязательной публики. Всё это есть и здесь, в Москве, зачем бы ты для такого куда-то ехал?

— Потому что здесь есть жена, невеста, родители, толпа знакомых, — возразил я.

Филипп улыбнулся.

— Дмитрий. Если молодой дворянин не смог удовлетворить свои желания, не обзавёлся нужными связями и знакомствами, чтобы скрывать от своего окружения развлечения, то он лопух. Нет. Все праздники и мероприятия с выпуклой местной культурой тоже боком — это тоже всё для обычных туристов. Тебе нужна местная элита, а она максимально подражает элите метрополии. Покатайся на лошадях, посети какой-нибудь бал, сходи на охоту. И только когда местные захотят у тебя узнать, как там в Москве и Петрограде, только тогда они готовы будут похвастаться своими настоящими развлечениями.

Какие сложности.

— Это займёт больше времени, чем я рассчитывал.

Филипп кивнул:

— Да, не всё так просто. Ребята вроде тебя сначала ездят и заводят правильные связи, чтобы иметь уже подготовленную площадку. А вот когда связи уже налажены, тогда да — приезжаешь сразу на всё готовое, все лучшие места для тебя уже открыты.

Я не мог не обратить внимание на очевидную идею:

— А если взять кого-нибудь, кто нужные связи уже имеет?

Статский советник пожал плечами:

— Во-первых, ты собираешься этого человека крупно подставить и свалить на него огромные неприятности. А во-вторых, это сократит время, но местные всё равно будет к тебе присматриваться. Выигрыш по времени незначительный.

Я покачал головой.

— Нет, это всё не то. Я всё равно не специалист по внедрению. Есть вариант проще и интереснее.

Уж лучше тогда сразу действовать через Пугающего.

— Какой? — заинтересовался статский советник.

— Через демона. Найти шпану, заставить рассказать о местных авторитетах. А затем говорить уже с ними, только через демона. Не ответить на мои вопросы они не смогут, а знать обо всём незаконном они обязаны априори, хотя бы в общих чертах. Так даже лучше, не потревожу местную элиту, не привлеку к себе внимания. Вообще, о моём существовании и присутствии в идеале даже узнать не должны.

И так проще будет найти жертв для ритуалов, что куда важнее. Ржанов подумал и согласился.

— Пожалуй. Тогда немного меняем план. Лететь туда обычными авиалиниями тебе не стоит, зачем афишировать свои передвижения, верно?

Киваю, спрашиваю:

— Есть альтернатива?

— Конечно! — воодушевился Филипп, но быстро осёкся. — Если ты готов лететь на транспортном самолёте, где нет обслуживания пассажиров.

Настал мой черёд улыбаться.

— Филипп, ради дела я полечу в ящике для багажа.

Статский советник расслабился.

— Тогда дай мне полчаса. И оденься потеплее, в кузове транспорта бывают сквозняки, и вообще ни разу не жарко.

Температура меня мало беспокоит.

— А если мне потребуется лететь куда-то ещё? Да и обратный перелёт?

— Без проблем, в любое место, где есть наши военные базы. А они разбросаны по всем колониям, так что транспорт тебе достанем.

На том и порешили.

Глава 9

Окрестности Ашхабада. Военный аэродром колониальных войск Российской Империи.

Сентябрь 1983

— Прилетели! — обрадовал меня член экипажа, когда колёса ударились о покрытую пылью полосу.

Офицеру пришлось кричать, чтобы я расслышал его сквозь грохот двигателей. Я глотку драть не хотел, показав в ответ большой палец. Подхватив сумку с вещами, я поднялся и подошёл к люку. Пришлось немного подождать, пока самолёт окончательно остановится, чтобы не выглядеть павлином, пытающимся выпендриться на ровном месте.

Открылся зёв грузового отсека, и перед самолётом очень быстро нарисовались солдаты и офицеры. Не по мою душу, а принимать груз и заниматься разгрузкой. Но моя персона тоже не могла их не заинтересовать.

— Пассажир? — обратился ко мне офицер с немалым скепсисом в голосе.

На вид я был обычным гражданским, с одним нюансом — слишком хорошо выглядел. Военный транспортник — вещь специфическая, тряска, шум, перепады давления (грузовой отсек не имел полной герметичности, незачем, для десанта эта модель не предназначалась). После десятка часов перелёта я должен был выглядеть весьма потасканным и измученным. Однако я был бодр и доволен жизнью, значит, не мог быть обычным гражданским.

Развеивая сомнения офицера, протянул сопроводительные документы. Капитан судя по знакам различия, быстро пробежался по тексту и вернул мне бумаги козырнув.

— Добро пожаловать в колонии, господин (о моей личности, понятное дело, не было сказано ни слова). Не самый удобный транспорт вы выбрали.

— Нормально, бывало и хуже, — я был не против немного потрепаться, получить ответы на некоторые вопросы.

Офицер кивнул подчинённым, чтобы приступили к работе, а сам охотно отошёл вместе со мной. Потянулся было закурить, но передумал. Не у самого же самолёта, пожарная безопасность как-никак.

— Проездом у нас?

Чем хороши военные на таких базах — из-за постоянной ротации не обрастают порочащими честь мундира нехорошими связями. Колониалы, в особенности городской гарнизон — те с местными точно повязаны уже, может, не до коррупции и криминала, ротация кадров и там есть, но друзьями обзавелись, и обо мне своим друзьям точно расскажут, Филипп предупредил.

— Задержусь ненадолго. До города как добраться?

— Взять машину в парке, — пожал плечами офицер, — ваши бумаги позволяют хоть весь взвод десанта снять (подразумевается взвод охраны аэродрома, чтобы соблюдать единоначалие ВВС в этом мире имеют свою «воздушную пехоту», аналог морской пехоты, как в качестве десанта, так и для охраны объектов, отдельно ВДВ не существуют, автр.).

Я удивился. Статский советник, конечно, объяснил, что в критической ситуации военные мне поддержку окажут. Здесь среди офицеров особо родовитых дворян нет, попроще народ, и им плюсики в карьеру от столичных будут совсем не лишними, так что помогут, а за хорошее дело — ещё и с радостью. Но чтобы на деле это выглядело так — не ожидал.

— А попроще?

— Ну... — капитан оценивающе посмотрел на меня. — Если на удобства плевать — машина дежурная поедет. Два часа тряски в кузове Камы (местный КамАЗ, автр.), и вы на месте.

— То, что нужно.

Я ещё порасспрашивал капитана о городе, но, как и ожидалось, чего-то нового не узнал. Авиация жила своей жизнью, в увольнительные особо много не ходили, всё необходимое для минимально комфортного отдыха было на аэродроме, питание отличное, из метрополии привозят, алкоголь ограничено разрешён, дом отдыха есть. Что узнал — колониалы здесь какие-то особо мерзкие. Капитан доверительно пояснил: сам побывал уже не в одном десятке мест, и обычно колониалы вполне дружелюбны. Всё же через аэродром можно достать кое-чего, что другими путями взять негде , поэтому какая-никакая дружба между разными подразделениями налаживается. А здесь колониалы то ли через железнодорожников получают ништяки, то ли просто озверина наелись. Обычно злостью отличаются те подразделения, которым приходится постоянно подавлять волнения, капитан такое видел в азиатских колониях, в бывших китайских провинциях. Но здесь-то спокойно, колония одна из древних, можно сказать, родная земля, отсюда уже сотню лет в войска людей рекрутируют по стандартному протоколу, а не по колониальному. Никаких волнений здесь уже лет триста точно не видели. В общем, непонятно.

Снабжённый интересной, но пока бесполезной информацией, я нашёл ту самую дежурную машину. Два унтера на мою просьбу подкинуть сразу предупредили, что по уставу не могут даже командира в кабину посадить, только в кузов. Успокоил парней, легко согласившись на кузов. Подождал, пока в машину грузили ящики с того же самолёта, на котором прилетел я. Что-то предназначалось местной администрации, что-то — тем самым колониалам, я не вникал. Попросил только чтобы как в город въедут, сразу остановились — я выскочу. Обещали не забыть. В кузове вместе со мной ехал какой-то унтер, мужик устроил лёжку на ящиках и уснул. Сказал бы, что доехал в тишине, но это будет сарказм. Гремела машина, гремели ящики, трясло ещё изрядно.

А вокруг простиралась Огненная Степь. Тысячу лет назад в этом регионе, в том числе и за Ашхабад, велись бои с применением масштабной магии. Я не вспомню, как там звали тех правителей и их государства, здесь воевали целое тысячелетие, одни правители сменяли других. Факт в том, что местность выжгли до бесплодной пустыни, вообще ничего живого не осталось. Уже под властью империи маги начали возрождать жизнь, год за годом, постепенно убирая последствия древних войн. Сейчас здесь степи, ещё довольно сухие, но уже не безжизненные. Есть оросительные каналы, но их пока мало, и, наверное, ещё сотня лет потребуется, чтобы сделать Огненную Степь зелёной. Да только будет ли эта сотня лет? Там, в неслучившемся будущем, эти места снова стали пустынными и безжизненными, насколько я знал.

Вскоре появились признаки цивилизации. Какая-то пригородная инфраструктура, похоже — электростанция. А затем и дома пошли, небольшие, неказистые. Появились машины, оживилось движение. И всё равно мы проехали около получаса, прежде чем Кама остановилась, а через маленькое оконце в задней стенке кабины мне не кивнул унтер. Всё, приехали.

Выскочил из машины, жестом поблагодарил парней и побрёл в сторону центра, имея вид уверенный и целеустремлённый. Я не привлекал к себе внимания, обычный прохожий, идущий куда-то по своим делам. Разве что одет я был не по местной моде, другой крой брюк, рубашка (местные в большинстве носили майки), свободно повязанный шемаг. В том будущем я успел повоевать в южных регионах, когда безвылазно проводишь два года в пустыне, даже нехотя приобретёшь множество привычек. Я не щурился из-за сухого ветра и поднятой пыли, не прятался от солнца, не удивлялся ничему вокруг, в общем, производил впечатление человека, который уже прожил здесь несколько месяцев как минимум. Выделялся только светлой кожей, у местных всё же был заметный загар. Наверное, в глазах окружающих я выглядел местным, что вернулся из долгой поездки на север.

Красоты города и местная жизнь проносились мимо внимания. Я отмечал людей, дома, движение машин, но лишь как фон. Внимание моё было переключено на магию. Вызвать Пугающего, но сделать это незаметно, чтобы не перепугать всю округу прорывом демона. Здесь магический фон сильно отличался от Московского и Петроградского. Не было в провинции каскадов заклинаний, наложенных на целый город, или вообще на весь центральный регион империи. Поэтому, с одной стороны, вызвать демона было куда проще, не требовалось аккуратно обходить многочисленные сторожевые чары, с другой — требовалось соизмерять силу, чтобы не вложить в призыв слишком много магии. В любом случае Пугающий мне не требовался здесь и сейчас.

По городу я блуждал почти два часа, выбирал подходящее место. В центр города даже не совался, меня интересовали менее благополучные районы. Трущобы, если быть откровенным. Здесь на меня уже обращали внимание. Среди сложенных из песчаника домов без окон и дверей, одетых в простые накидки людей, улиц без знаков, машин — в основном старых развалюх, ещё не развалившиеся только стараниями местных кулибиных, я увидел группу пацанов, подозвал одного, продемонстрировал монету. Рубли здесь были в ходу и ценились куда выше местной валюты.

— По-русски понимаешь?

Пацан залепетал на местном диалекте тюркского языка. Применил заклинание — переводчик. Нормально разговаривать носителям столь разных языков он всё равно не даст, но позволит «объясниться на пальцах». Что важно, заклинание не имеет визуальных эффектов и накладывается на себя, парень ничего не заметит. Я буду грубо выражаться на понятном ему языке и кое-как понимать его речь.

— Кто держит ваш район?

Парень удивился, но явно меня понял. Поник. В неблагополучных местах, где нет нормальной работы, дети зарабатывают, чем могут. Чаще всего чем-нибудь не совсем законным или около того. И чтобы просто выжить, нужно знать, кто главный на районе, кто решает дела.

— Мурат-паша...

Я отдал ему монету.

— Отведи меня.

Парень кивает. Десять минут виляния по улочкам, и мы останавливаемся. Парень тычет пальцем в один из домов, но это уже не обязательно. Домик такой же, как остальные, однако вокруг стоят три дорогие тачки, это если не считать десятка бандитского вида харь, особо даже не скрывающих оружия. Дав пацану ещё одну монетку (плакать хочется, на эти деньги в Москве нельзя даже мороженое купить, а здесь — радости полные штаны) потопал прямо к указанному дому.

Меня, естественно, сразу срисовали и зашевелились. Путь мне преградили пятеро аборигенов. Правда, щуплые они какие-то, я, благодаря титану и вите, и повыше, и в плечах пошире, и вообще внушительнее выгляжу.

— Я к Мурату.

— Я тебя не знаю, — ответил тот, что стоял прямо передо мной, на вполне добротном русском.

— Так это ты Мурат?

Мужчина криво улыбнулся.

— Нет. Откуда ты знаешь Мурата? Здесь туристам не место.

Какой-то он непоследовательный. Сначала спрашивает, откуда я знаю местного бугра, потом говорит, что туристам здесь не место.

— Есть дело. Надо кое-что купить. Могу у Мурата, могу у другого. Если Мурат не хочет — я уйду.

Абориген гавкнул что-то на своём, вроде «доложи», но в какой-то совершенно нецензурной форме. Один из парней за его спиной юркнул в дом. Через пару минут на балкон вышел полноватый мужчина, окинул меня взглядом. Явно оценил мою внешность. Гаркнул что-то на своём, я уловил общий смысл, разрешение войти, но это снова был чистой воды мат.

Тем не менее я вскоре оказался в небольшой комнате, колхозно богатой. Ковры, какие-то аляповатые безделушки, оружие на стенах, как холодное, так и автоматы. Мурат восседал на кресле, мне предложил второе. Ещё раз постарался меня оценить уже с ближнего расстояния, сделал какие-то выводы.

— Чай? Кофе?

— Кофе, — киваю.

Чай у местных — полынь-трава и ишачье дерьмо, дрянь редкостная. Когда-то в эпические времена, когда здесь всё было в порядке с природой, был чай и какие-то ещё свои напитки, по описаниям — вполне недурные. Сейчас — лучше не упоминать. Так что травиться чаем не буду. Кофе — да, кофе привозят из мест, где он хорошо рос.

Подождали. Девушка, красивой не назову, но не дурная, принесла поднос с парой чашей и вазой со сладостями. Пригубил напиток. Нда, ошибся, тоже дрянь. Впрочем, я реально надеялся у какого-то мелкого бугра с кривой улицы получить что-то стоящее?

— Я понял, что вы хотите что-то купить, — завёл разговор Мурат.

Он нервничал. Не понимал, кто я, но догадывался, что не какой-то случайный турист.

— Арендовать. Подвал или другое закрытое помещение без окон, только один вход. И чтобы меня внутри никто не тревожил, даже если там будут заживо резать людей. Для начала на неделю.

Глаза моего собеседника блеснули пониманием. Он вряд ли хоть как-то разбирался в магии, но что такое «запрещённые ритуалы» знали даже в самой глухой деревне.

— Вы обратились в нужное место! Будет! Уже сегодня будет отличное место! Никто не потревожит господина!

Если мне что-то не понравится, то в этом отличном месте ты и подохнешь.

Глава 10

Ашхабад. Трущобы.

Сентябрь 1983

За световой день я подготовил арендованный подвал под свои нужды. Не знаю, чем это было раньше, но в моих руках оказались две комнаты по пятнадцать квадратных метров, без окон, даже без вентиляции, с единственным выходом на поверхность. Важный момент — выход отдельный, сразу выводивший на улицу, а не в дом, что был построен над этим бункером. Подвал имел стальную дверь, Мурат заверял, что есть всего два ключа, один у меня и один у него. Я не обольщался, поставил магические замки — остановят всякую шпану, а большего мне и не надо.

В одной комнате была наспех оборудована лежанка, где я мог отоспаться, поставлен простой стол и, собственно, всё. Во второй комнате я подготовил ритуальный круг. Пришлось поломать голову с настройкой, чтобы ритуал не ударил по ощущениям всех магов на расстоянии до сотни километров (по крайней мере, сразу) и не привлёк ко мне ненужного внимания. Начинать стоит именно с этого ритуала, усилить себя, выйти на пик. Мало ли с чем мне здесь предстоит столкнуться, лучше быть во всеоружии. К тому же если злодеи окажутся мне не по зубам и придётся быстро удирать, я не окажусь в глупой ситуации, когда ритуалы, за коими я и приехал, окажутся ещё не закончены.

Ближе к вечеру я выбрался на улицу и приманил едой птиц. Попались тройка голубей и две вороны. Раньше из-за всё тех же поисковых чар я не мог применять половину имеющегося арсенала, но здесь! Здесь другое дело. Тела птиц становились физическим якорем, точкой концентрации, на которой держалось всё остальное. Да, я создавал одержимых демонами птиц, но не ограничивался одной только одержимостью. На тушки легли целые массивы заклинаний, источающие демоническую силу. Сильный маг наверняка сможет заметить странность этих птичек издалека, а поймав ужаснуться. Не принято в это время использовать такую магию, и так заигрывать с демонологией. Магия Вайорики в сравнении с этим — детский лепет.

Только маги ничего не заметят. За время войны мы поднаторели в использовании демонов, за неимением альтернатив. И помимо плана страха было ещё одно неприятное местечко, план забвения. Демоны оттуда не отличались ни силой, ни боевыми способностями. Главное их достоинство — скрытность. Даже если кому-то удавалось их заметить, маг об этом банально забывал, терял фокусировку. К сожалению, всё, на что твари были способны — поиск и в некоторых случаях передача посланий. Ну и второй недостаток, в отличие от плана страха Забвения, являлись в наш мир с заметным откликом в пространстве. В Москве я не мог их призывать, если не хотел, чтобы через десяток минут мой дом штурмовали оперативники контролирующих органов.

С наступлением темноты я выпустил на свободу пять чёрных как сама тьма воронов с горящими пурпуром глазами. Птицы растворились в небе с такой лёгкостью, будто были сотканы из дыма. Охота началась.

— Пугающий. Составишь мне компанию?

За домом наблюдали люди Мурата, но что они могли? Даже не имели возможности что-либо увидеть и понять.

Казалось, что город лёг спать. Опустели улицы, исчезли прохожие, люди разошлись по домам, на улице оставались лишь те, кого выгнала в ночь нужда. Южная часть города, бывший завод, а нынче — мастерские, что занимали старые цеха. Сейчас большая часть не работала, лишь в одном месте горел свет. Пока четверо механиков разбирали угнанный автомобиль, группа молодых людей на втором этаже, оборудованном для отдыха, слушала музыку и выпивала. На торчащую из стены балку приземлился ворон и зло каркнул.

Ночной гость мог просто забрать свою жертву, забрать одного из них, шумных, пьяных молодых людей. Но домен страха хотел жертв. Эта шпана вселяла ужас в других, обездоленных, слабых. Пугающий был оскорблён этим, оскорблён аурой страха, что исходила от слабых и никчёмных людей. Шпана, что измывалась, калечила, терроризировала других, не имея на это права, не имея на это настоящей силы. Слабаки, издевавшиеся над ещё более слабыми.

Чёрная тень скользнула внутрь. Всё так же играла музыка, мелькал свет, никто не слышал ни криков, ни выстрелов. Механики, закончив с машиной, поднялись к своим товарищам, но увидели бойню. Одного парня подвесили под потолком на собственных органах, второго превратили в статую из плоти и костей, статую чудовищного существа, одного из молодых людей так и не нашли. Немногие выжившие были напуганы до смерти.

Другой ворон наблюдал через окно за крупным мужчиной, ругающимся с двумя женщинами, точнее, женщиной и девушкой-подростком. Мужчина был ростовщиком, что давал деньги небольшим бедным семьям, обязательно с подрастающей дочерью, затем подговаривал своих людей, чтобы устраивали мужу и отцу неприятности. А когда приходило время платить, склонял женщин расплатиться своим телом. В эту ночь расплата пришла за ним самим.

Третья одержимая демоном птица нашла серийного убийцу. Четвёртая — врача, что вырезал органы на продажу. В этом большом городе хватало людей, что приносили смерть и муки окружающим, осознанно, не от безысходности, а от жажды наживы, для удовлетворения своих наклонностей, просто из любви к чужим страданиям. Тень страха скользила по городу, где-то забирая свою жертву прямо из постели, где-то устраивая маленькое кровавое представление, но неизменно не оставляла следов.

Утро встретило меня головной болью от перенапряжения. Самой сложной частью было скрытное передвижение по городу, с жертвой на плече. Естественно, обычные бандиты не могли хоть что-то мне противопоставить в плане боя. Всего лишь люди, вооружённые старым хламом, они не могли даже разобрать, что происходит. А на магов, что здесь встречались, пусть и нечасто, я не нарывался, обходя стороной. Для первого этапа мне нужны люди без дара. Однако обходить всех случайных прохожих, чтобы не поднимать лишний шум — это было напряжно.

Поднявшись с кушетки, я прошёл в другую комнату, полюбовавшись на дело рук своих. Всё же воспринимать мир через демона и своими глазами — большая разница. Для обычного взгляда это была просто комната с нанесённым на пол и стены рисунком. Семнадцать человек, ещё живых, крепко зафиксированных, уже болтались на других планах, имея жёсткую привязку к материальной точке в этом мире, зато совершенно невидимые, не имеющие даже зримого следа в материальном мире.

Завтракал своими запасами. Все приготовления закончены, осталось восстановить силы и дождаться момента. Привязки к определённым дням нет, зато есть ко времени суток, проводить нужно между пятью и шестью часами вечера по местном времени. Ещё нужно заготовить компенсаторы. Без них я сразу после ритуала несколько часов буду беспомощен, как младенец. Медитацией и магией подавив головную боль, приступил к работе.

Днём, часам к трём, меня отвлёк настойчивый стук в дверь. Поднимаюсь, открываю хорошо смазанную дверь арендованного подвала и вижу компанию незваных гостей. Двое мужчин и женщина, слишком хорошо одеты для трущоб, за спинами припаркован дорогой автомобиль, новенький, выглядящий чужим на этой улице. Все трое — местные.

— А вы ещё кто? — правила приличия сейчас неуместны, а излишняя вежливость считает проявлением слабости и уязвимости.

— Те, кто поддерживает порядок, — ответил стоявший по центру мужчина.

— Я не заказывал уборщиков.

Мой выпад гости проигнорировали.

— Этой ночью произошло несколько происшествий. Нетипичных для нашего спокойного города.

Я выразил лицом понимание.

— А я как раз прибыл вчера. Логично, что у вас появились подозрения на мой счёт, — делаю вид, что немного расслабился. — Пошли, покажу, чем я здесь занимаюсь.

Такой ответ удивил «поддерживающих порядок», но все трое спустились со мной в подвал.

— Вы легко... отреагировали, — обтекаемо выразилась девушка.

Гости были напряжены, внимательно осматривали подвал и за мной следили с подозрением.

— Экономлю время, у меня его не так много. Сюда, я всю ночь провёл за подготовкой.

Приглашаю их во вторую комнату. Гости заходят осторожно, но, оказавшись внутри, впечатлённо озираются. Ну да, у меня здесь ритуал самого высокого уровня и качества, в колонии вряд ли найдётся много специалистов, способных такое повторить.

— Вот. Всё, что мне нужно, у меня с собой. Я не собираюсь покидать подвал ещё два дня, здесь всё экранировано, и... Короче, не знаю, что у вас там произошло, я к этому отношения не имею.

Пару секунд гости собирались с мысли, после чего старший спросил:

— Хочешь заработать?

Хмыкаю.

— Нет. Во-первых, у меня нет времени. Во-вторых, у вас нет таких денег, чтобы меня нанять.

Они поверили, что я не при делах. То, что они здесь видят — работа мастера. Смерть нескольких обычных людей — как-то мелочно для того, кто может проворачивать что-то подобное. Понятное дело, сразу может закрасться подозрение, что мне для ритуала нужны жертвы, тем более пропавшие есть. Однако выводы из этой догадки следуют своеобразные.

— Цена аренды возросла, — заявил, видимо, старший.

— С чего бы вдруг? — нахмурился я.

— Во-первых, как мы видим, ты здесь не пирожки печёшь. Твой ритуал вполне может вызвать некоторые последствия по всему городу. Ты можешь гарантировать, что такого не будет?

Я хмуро молчу. Ни один нормальный ритуалист этого времени такого гарантировать не может, а если начнёт — это будет очень подозрительно.

— Во-вторых, мы поставим снаружи своих людей. И для того, чтобы проконтролировать твою добросовестность. И для твоей защиты, на всякий случай.

Ну, это даже не вымогательство. В смысле, ребята действуют почти честно, даже возмутиться нечему.

— Допустим. И какая новая плата?

Мужчина назвал цену. В десять раз больше, чем было, но всё равно в пределах разумного. Я чуть поморщился.

— Либо бесплатно, но за небольшую ответную услугу, — неправильно понял мою гримасу мужчина. — Необременительную и не требующую большого времени.

— Искать тех, кто там у вас набедокурил, не буду, — сразу отрезаю. — Не хватало ещё подобных типов на хвост себе сажать.

Мужчина кивнул.

— Само собой. Нет, дело другое. У нас есть одно место, которое ранее было безопасно. А сейчас там иногда происходит чертовщина. Ты, — мужчина обводит взглядом комнату. — Разбираешься в этом деле, по всей видимости.

Я мрачнею.

— С демонами дело иметь? Да это ещё хуже.

— Сейчас там ничего нет. Было, когда там были люди. Сейчас чисто, так говорят наши... специалисты. Хочу узнать, что об этом скажет сторонний специалист.

Были демоны, пока были люди? Он издевается?

— Секта?

— Нет. Там был наркопритон.

Я чуть не спросил, не становились ли наркоманы одержимыми. Эти ребята всерьёз хотят узнать моё мнение? Они что, сами не знают, какой товар через них идёт? Что-то как-то не сходится. С другой стороны, я хотел найти перевалочный пункт? Я его нашёл. Подозрительно? Если подумать — не очень. Ритуалисты, тем более сильные и знающие — товар штучный. Даже имея большие деньги не всегда можно нанять ритуалиста. Ну а печать уровня глубокого профессионала я им сам показал.

— Просто сильные эмоции не могут вызвать прорыв. То есть, могут. Если наркопритон там вторую сотню лет находится, и если там ещё убивают массово, и то не гарантирую. Это раньше демоны лезли через любую щель, сейчас не так... — начал «рассуждать вслух» я. — Разве что там куча магов, хотя бы латентных, и то...

Мужчина улыбнулся.

— Вижу, заинтересовался. Посмотришь, дашь свою оценку. Ничего более делать не надо.

Делаю вид, что смутился.

— Ладно, договорились. Но потом! Я не буду прерывать процесс, — киваю на печать. — Тем более, не из-за праздного любопытства. Вот как закончу...

Гостям такой ответ не слишком понравился. Преступники предпочитают сначала получать плату, а уж потом оказывать услуги. Однако мы оба понимали, что я просто заплачу по новому счёту и вообще ничего не сделаю.

— Договорились. Машина будет стоять снаружи. Как освободишься — она отвезёт тебя в нужное место.

На этом гости покинули подвал, оставив меня в компании с новыми вопросами. Картина происходящего никак не хотела складываться. Раз здесь находится перевалочный пункт, по определению идут и продажи наркотиков. Раз идут продажи, люди обязаны понимать, чем торгуют и какие у продукта есть особенности. Однако они либо не знают, либо заманивают меня в ловушку. Только ловушка какая-то странная, не могут эти ребята понимать, что я приехал по их души. Неоткуда. Разве что меня сдал статский советник, но это маразм уже, а не здоровая паранойя. Надо разобраться.

Глава 11

Ашхабад. Трущобы.

Сентябрь 1983

Изолирующие контуры едва не трещали от переполнявшей их энергии. Выдержали. Я точно знал, что делаю, и даже радовался, ведь прохожу ритуал на тринадцатом ранге, а не выше. То, что я сделал, было закалкой энергетики. Есть один нюанс, что отличает высшего мага не в первом поколении от высшего мага с первом поколении, которым я планирую стать, — это качество и плотность силы, простота манипуляций энергией, отзывчивость магических потоков. И подобную закалку устроить искусственно, мягко говоря, непросто. Применённый мной метод ещё можно назвать эффективным — создать ограниченную область сверхплотной энергии нужного спектра, чтобы собственная энергетика накалилась и стала податливой. Но ритуал можно проводить только в одиночестве, и только на себе. Моим соратникам и друзьям его сейчас банально не пройти. Впрочем, Волконскому и Доброславовой он не нужен, они и так вполне сильны, у Славы почти идеально, а до идеала доведёт энергетику зверь.

Я зашёл несколько дальше, добавив улучшения. Мне не нужна длинная жизнь, поэтому я увеличил интенсивность работы истока, платя за это большим износом и ускоренным старением. Принёс в жертву всю естественную регенерацию, чтобы добиться лучших физических показателей. Лечение обеспечит вита, а если кончится энергия — меня всё равно убьют, отсутствие естественного восстановления ничего не изменит. Закрыл себе некоторые разделы магии, настраиваясь на боевые направления и будущую звезду Зевса. Вырезал из магического тела детородные органы. На физиологическом уровне всё будет работать как надо, в обычном режиме, но детей я завести не смогу. Это изменение можно откатить, но пока не будет предотвращён тот финал, что я видел своими глазами, — дети мне не потребуются. Смысл, если моя смерть схлопнет линию времени? Освободившуюся энергию перераспределил, прокладывая новые каналы, дублируя обмен энергии с витой, анхом и вертексов. Теперь, если меня попытаются достать смертельным проклятием, отрезав исток, даже пробив защиту — разочаруются в своих ожиданиях, контакт пойдёт по дублирующим путям. Да и вообще парализовать меня становится задачей из разряда невозможных. Жаль, на титан не хватило. Теперь Люда чувствовать меня станет хуже, возможно, потеряет связь вовсе.

Дня через три, когда магическое тело вернётся в обычное состояние, процесс завершится, и можно будет продолжать. Дополнительных рангов я не открыл, зато теперь на своём тринадцатом я на голой силе и давлении магии могу уделать и пятнадцатый ранг, и, если повезёт, шестнадцатый. А уж учитывая навыки и развитие узлов, придётся ещё поискать мага, что сможет со мной драться на равных.

В помещении запустил очистку. Всё же высшая ритуалистика — вещь ценная и оставлять такие подарки каким-то бандитам я не буду. Хоть они и не поймут, что именно я делал, но разбираясь в строении печатей можно многое узнать, расширить понимание теории.

На улице меня ждала машина, как мне и обещали. Подошёл, сел. Водитель молча потянулся к ключу зажигания.

— Я знаю, твоё начальство всё равно пошлёт в подвал людей, посмотреть, что там от меня осталось. Всё равно предупрежу. В ближайшие три — пять дней туда лучше не заходить обычным людям и слабым магам. Людям вообще месяц лучше не соваться, — предупредил я.

Я ни словом не соврал, более того, не пытался ничего скрыть. Печать уже рассыпалась, за пять дней мало что поменяется. Скрывать следы мы во время войны научились, было много практики и очень злая приёмная комиссия. Водитель пару секунд соображал, что делать, но всё же решил проявить инициативу.

— Одну секунду.

Он вышел и скрылся в переулке, вернулся через пару минут.

— Спасибо за предупреждение.

Киваю, прикидывая, где бы раздобыть телефон и сделать звонок. Машина завелась и покатилась по узким улочкам, распугивая жителей трущоб. Не требовалось даже давить на гудок, сам вид дорогого автомобиля подстёгивал местных посильнее любого хлыста.

Когда выбрались на дорогу и поехали в потоке, водитель правил не нарушал, ехал спокойно. Я без интереса отмечал встреченные патрули колониалов и совершенно не видел местной жандармерии. Ни одного городового не видел, пока по улицам шатался. Неужели бандиты действительно за порядком следят? Не должно быть, город не маленький, здесь уже давно не военный губернатор должен бал править, а гражданский управляющий, а значит, и управление жандармерии должно быть. Спрашивать водителя о таких особенностях местной жизни я не стал, прикидывая дальнейшие планы. У меня ещё два усиливающих ритуала и, если успею, ещё один для поднятия ранга. Сделаю все — вернусь домой семнадцатым рангом.

Мы снова заехали в не самые благополучные районы, но на этот раз это была бывшая промзона. Частично местные предприятия работали, но не все, многие помещения чернели пустыми окнами и проломами в стенах. Одно такое красочное место и было целью нашей поездки.

Чем бы это строение ни было в свои лучшие годы, сейчас в нём с ходу определялся притон. Разбросанные вещи, лежанки прямо у стен, грязь абсолютно повсюду, то там, то здесь встречались пятна крови, на полу, на стенах. Ну и запах, куда же без него. Уже знакомая тройка встретила меня внутри. Имён друг друга мы всё так же не знали, и это всё так же нам нисколько не мешало. Обошлись без приветствий.

— Обстановка здесь, сами видите, так что чем быстрее закончим, тем быстрее покинем это неприятное место, — обратился ко мне старший.

Только вот пока я ничего не замечал. Ну, притон. Однако никакой магии.

— Давно отсюда выгнали обитателей? — спрашиваю, прикидывая, чем воспользоваться.

— Неделю назад, — ответила девушка. — Трупы убирали два дня.

Так, это уже интереснее.

— Много было трупов?

— Много, — мрачно кивнула девушка.

Ещё раз прислушался к магии, но ничего не заметил. Надо бы какое-то поисковое заклинание создать, но что искать?

— Пойдёмте глубже, здесь ничего нет, — решаю.

Шли минут десять, и ничего не меняется, тряпки, пятна крови, вонь. Первое заметное изменение появляется в какой-то комнате. Чем оно было ранее — не знаю, но наркоманы именно здесь готовили себе дозы. Остатки нехитрого оборудования для этого дела на это намекают. И вот здесь уже было кое-что.

— Останьтесь в коридоре, — бросаю остальным и вхожу.

— Есть опасность? — спрашивает старший.

— Нет. Просто след настолько слабый, что вы даже своим присутствием его сбиваете, — поясняю и успокаиваю гангстеров, а сам накладываю сканирующие плетения.

И первые пару минут не могу понять, что нашёл. Во-первых, в магии ощущается некое искажение, как при открытии пробоя на иные планы. Только никакого пробоя нет. Это уже странно, искажение само по себе появиться не может, оно есть следствие, внешнее проявление явления, а не явление. Во-вторых, нет демонических эманаций, наоборот, фон холодный, высосанный. Будто естественный фон энергии куда-то истекает, уходит. Эффект воронки мне известен, только самой воронки я найти не могу. Полвека опыта использования магии, а я в полном тупике.

Так, стоп. Если я не нахожу воронку, это ещё не значит, что её нет. Она не обязана быть большой, наоборот, много маленьких найти сложнее. Отбросим пока абсурдность этого предположения, попробуем найти... следы. Я начинаю осматривать все поверхности в поисках хотя бы минимального количества оставшегося наркотика. Может, где-то пролилось, просыпалось, наркоманы не отличаются особенной аккуратностью.

— Ты что-то нашёл? — спросил бандит.

— Я кое-что предположил, — отвечаю, продолжая искать. — Если моё предположение верно — это проблема.

— Почему?

Но я уже нашёл. Ложка, на которой осталось немного запечённой зеленоватой гадости. Встаю, рассматривая находку.

— У кого есть нормальное образование?

Народ переглядывается, и взгляды собираются на девушке.

— У меня, — несмело признаётся особа.

— Парадокс Дитриха знаешь?

Кивает.

— О чём речь? — требовательно спрашивает старший.

— Видишь ли, в магии есть основополагающие законы. Обычно они, так сказать, не могут быть нарушены. Однако есть способы полностью или частично эти законы обходить...

— А можно обойтись без лекции? — спросил второй мужчина.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Иначе вы вообще не поймёте, что я сейчас держу в руках.

— Ложку с остатками наркотика, — проворчал мужчина, младший в тройке.

— Заткнись! — рявкнул на него старший. — Продолжай, — уже мне.

Бросаю ложку на стол.

— В зависимости от того, насколько сложно обойти тот или иной закон, они делятся на уровни глубины. Самый глубокий — шестой. Законы, которые пока так и не смогли обойти. Те правила, что на пятом, тоже обойти практически невозможно. Например: ограничение телепортации. В самом по себе перемещении в пространстве нет ничего сложного.

Для демонстрации я даже не постеснялся скользнуть на три метра икаром.

— Только есть одна деталь, верно, умница? — спрашиваю у девушки.

— При росте дистанции по экспоненте увеличивается и рост затрат энергии. На дистанции примерно в четыре сотни метров затраты такие, что на выходе телепортируемый обратится бомбой маны. Вся его энергия и энергия, затраченная на переход, станут заряженной магической энергией и взорвутся.

С наигранным восхищением хлопаю.

— Молодец. С помощью приёмников и передатчиков можно дотянуть дистанцию до пятисот метров. Очень сложных приёмников и передатчиков, стационарные постоянные порталы, по сути своей. Учитывая дистанцию — оно того не стоит.

На самом деле такое применялось в специфических местах, например, некоторых секретных объектах, но моим собеседникам такая информация ни к чему.

— Однако можно пересылать на большую дистанцию маленькие заряженные шарики с куриное яйцо размером. Их можно забросить на десяток километров, с некоторыми ограничениями. Чистую энергию пересылать невозможно, она просто рассеется вместе с энергией, что затрачивается на передачу.

Киваю на ложку.

— Вот эта зелёная дрянь медленно тянет из окружающего мира энергию и куда-то её отправляет. Явно очень далеко и точно не на иные планы, а в какое-то место, в нашем реальном мире. Наплевав на все ограничения, законы и прочую ерунду. Если хотите моё мнение, вам бы обратиться в серьёзные органы, занимающиеся подобными вопросами. Если, конечно, эта штука не задумывалась именно такой, — развожу руками. — Не моё дело, я наркотики не принимаю, так что с советами не навязываюсь.

Судя по лицам — такой эта штука не задумывалась. Скрытая растерянность и непонимание.

— Ты уверен? То есть... — старший замешкался. — Если я правильно понял, такого эффекта очень сложно достичь, верно?

— О да. Даже в теории не могу предположить, как это сделано, — подтвердил я.

А ещё очень жаль, что отследить, куда уходит энергия, нереально. Пролом слишком маленький, физический объект не влезет, а любой конструкт рассеется. Проломы. Множество маленьких пробоев пространства.

— Наркотик может убить? — прямо спросила девушка.

Я хмыкаю.

— Ещё как! Пусть отбирается энергии очень мало, ну так у обычного человека её и немного. Так что два-три раза превысить дозировку — и всё. Как подействует на мага — не знаю. Истощения энергии быть не должно, но эта дрянь попадает в организм и как действует изнутри — надо ещё разобраться. Может оказаться пострашнее некоторых смертельных проклятий.

Народ призадумался. Ладно, хватит ломать комедию.

Их здесь шестеро, три важных шишки, явно магов, ещё трое так, не стоят внимания. Ударное заклинание разбрасывает моих противников как кегли. Удара они попросту не ожидали. Одному человеку этого и вовсе хватило, чтобы отправиться к праотцам. Икаром сближаюсь и добавляю молчуну, что за всё время вставил всего одну фразу про ложку с наркотиками. Он оказался самым крепким и уже готовился встать и чем-то мне ответить. Парализующее его вполне успокоило. Дальше несколько крепких затрещин получили все.

Посадив трёх интересующих меня личностей в ряд, и немного приведя их в чувство, я зажёг в ладони магический огонь.

— Сейчас мы с вами побеседуем. Мне нужна только информация, так что разговорчивые выживут, а молчуны — нет. Вопрос первый: кто в городе отвечает за трафик наркотика, в первую очередь этой зелёной дряни?

Глава 12

Ашхабад. Железнодорожный вокзал.

Сентябрь 1983

Бандиты были тёртыми, и в милосердие не верили ни на грамм. Пришлось позвать Пугающего и настроить ребят на разговор.

Мои наблюдения подтвердились, такого эффекта от наркотика быть не должно, раньше всё было нормально. Распространители сами в шоке и разбираются, что произошло. Имя человека, кто здесь отвечает за транзит, я узнал, но это мало что мне даёт. Как несложно догадаться, главный — дворянин, князь Малиновский. Покрутив ситуацию в голове, к нему я не пошёл, пока, во всяком случае, потому, что следующий транзитный узел мне и так назвали. А поскольку цели — вырезать всю сеть доставки, передо мной не стоит, решил покинуть здешние гостеприимные места и отправиться дальше, на юго-восток, в Кандагар, столицу одноимённой колонии.

Была и вторая причина уносить ноги — мне не удалось полностью экранировать ритуал. Да, так с ходу понять, где я его провёл, местные не смогут, но за день-два найдут, и на мою персону выйдут. Неважно кто, колониалы или администрация колонии, мне такие встречи не нужны в любом случае.

Перед тем как искать подходящий поезд, нашёл телефонные аппараты междугородней связи. Первый абонент — статский советник. Филиппа на месте не оказалось, трубку взяла секретарь. Назвал женщине кодовую фразу, чтобы передать сообщение.

— След взял, двигаюсь к следующему пункту. Позвоню ещё раз по прибытии.

Посмотрел на время, прикинул, сколько сейчас в Петрограде, и с сожалением вздохнул. Они могут быть на игре. Всё же попробовал набрать Волконского и Славу, но никого не застал на месте.

Покупать билет на пассажирский поезд не стал, по той же причине, по которой не стал возвращаться на аэродром и пользоваться услугами военно-воздушных сил. После переполоха в городе уходить лучше максимально не привлекающим внимания способом.

Нашёл рабочего, чистившего рельсы, а за денежку малую выспросил, какой состав куда идёт, не обозначая конечную точку маршрута, просто сказав, что надо мне куда-нибудь на юго-восток. Третий названный состав шёл через Кандагар, но я всё равно дослушал до конца и, поблагодарив, ушёл.

Возникла проблема с самим составом, большинство вагонов были либо цистернами, либо хопперами, оставшиеся — открытые платформы и всего один крытый вагон, и тот на самом видном месте, да ещё и закрыт. Пришлось отойти от головы состава и запрыгнуть на одну из платформ, где вскрыл замок дверцы кабины автокрана. Кабина была большой, со спальником, где я и залёг, не обращая внимания на не самые приятные запахи.

Через пару часов поезд тронулся, а ещё через полчаса покинул город. За окном проплывали степные пейзажи, по-своему красивые, возможно, но я не был настроен на романтическое созерцание. Стоило остаться наедине со своими мыслями, как мысли эти побрели в далёкий Петроград, к единственной девушке. Хотелось, как обычный подросток, предаться бессмысленным переживаниям на тему взаимоотношений, но я заставил себя не заниматься ерундой. В нашей паре хватит одного накручивающего себя подростка.

Прокрутил в голове воспоминания из неслучившегося будущего. Сейчас, спустя более чем год, я отметил некоторую... странность, наверное. Те моменты и отрывки, что касались магии, сражений, действия, по-прежнему оставались достаточно яркими, насыщенными. Стоило сосредоточиться на чём-нибудь конкретном, вспомнить, как я стоял на опустевшем поле боя, где остался совершенно один, где погибли враги и товарищи, как приходила глухая злоба и холодная ярость. Однако другие воспоминания всё больше смазывались, смешивались, выцветали. Некоторые воспоминания, ставшие совсем смутными, я даже не мог отнести к конкретному времени, не мог вспомнить год, когда это было. И такие воспоминания были короткими светлыми моментами той жизни. Светлого там было очень мало, и со временем, похоже, от будущего у меня останутся только знания и злость.

С такими невесёлыми мыслями я и погрузился в медитативную дрёму, когда вроде спишь, но чутко слышишь, что происходит вокруг. Видеть я мало что мог, только небольшой участок неба и обрывок горизонта.

Через несколько часов поезд остановился. Странно, даже стемнеть ещё не успело, неужели доехали до какой-то станции? До этого остановок не было. Сколько мы проехали? Километров сто пятьдесят примерно, вполне могли до какого-нибудь города доехать. Пару минут я решал, стоит выбраться и посмотреть, что происходит, или лежать дальше, но всё решили за меня.

До меня донеслась автоматная очередь. Выбираясь из кабины, я одновременно накладывал скрывающее заклинание. Не идеально, но в сумерках этого вполне достаточно, чтобы не быть увиденным случайно брошенным взглядом. Пока настоящую скрывающую магию использовать не буду. Я спрыгнул на пожухлую траву, проверив пистолет, ждавший своего часа под одеждой.

Осторожно продвигаясь вдоль состава к его началу, я пытался разобрать вычленить из хаоса звуков что-то конкретное. Редкие выстрелы, неразборчивые крики, ржание коней. Подошёл ближе и смог рассмотреть большую группу людей, одетых, скажем так, своеобразно. Какой-то национальный колорит, много грубо выделанной кожи, хотя есть и элементы из нормальной ткани. Хлопцы эти были небриты, неопрятны и вооружены, в основном старым российским оружием, всякими карабинами и винтовками, но были и автоматы. Бандиты выбрасывали из единственного крытого вагона содержимое. Экипаж поезда стоял на коленях неподалёку и вёл разговор с несколькими из группы.

Ограбление поезда, чтоб его, только как-то это... Странно. Если эти бандюки работают не в первый раз... Да это просто невозможно, двадцатый век, восьмидесятые годы! Первое же подобное нападение, и вся колониальная армия в едином порыве бросится этих ребят искать. Не из справедливого гнева, а просто потому, что такое событие ещё как разбавляет обычную рутинную службу! Да офицеры друг с другом соревноваться будут, кто быстрее этих смельчаков найдёт! Я бы не дал недели на поиски, управятся дня за три — четыре. Да, этих всадников здесь не меньше полусотни, но что они стоят против трёх бронетранспортёров с пулемётами или одного ударного вертолёта? Ровным счётом ничего.

То есть это первое нападение? Тогда...

Всё это время я изучал взглядом бандитов, пока не наткнулся на четвёрку стоявших чуть в стороне всадников. Сначала даже не поверил тому, что увидел, подумал: «может, показалось?», или искажение какое. Однако нет, у трёх из четверых всадников тускло горели в темноте глаза. Красным, фиолетовым и золотым. Осторожно накладываю заклинание, проверяя своё подозрение. Поисковая магия лёгким невесомым дуновением пробегает по всему полю, мягко, почти нежно касаясь каждого живого существа. И отзывается на всю четвёрку.

Одержимые. Крайне слабые, то есть вообще едва отличаются от людей. С демонами как, если тварь сильная — она демонических эманаций в мир почти не выделяет, отлично скрывая своё присутствие. Если средней силы — фонит потусторонней магией, сложно не заметить. А если слабая — тоже никакого фона. Эта четвёрка точно не была сильной, потому что они бы меня заметили влёт, раз, и не меняли бы тела своих носителей, два.

Укрывшись под платформой и продолжая наблюдение, я думал. Одержимые — это странно, даже более странно, чем бандитская шайка на лошадях, тормозящая товарные составы. Кстати, о составе, в региональном управлении уже должны знать, что поезд остановился, все составы на постоянной связи с оператором. А раз экипаж не выходит на связь, предполагать будут аварию или что-то похожее. Первым сюда помчатся колониалы, потому что смогут быстрее добраться, оценить обстановку и решить, вызывать ремонтную бригаду, спасателей, скорую, или всё сразу.

Но свободно гуляющие одержимые — это нонсенс.

Одержимые в Москве. Одержимые в Ашхабаде. Одержимые здесь. Слишком короткий промежуток времени, причём в первом и втором случаях точно всё завязано на наркотике, а здесь... Бандиты, вооружённые. Нда, можно констатировать факт.

Поменялся план действий. Одержимые — это проблема. Как дворянин империи я не имею права проходить мимо, мне нужно обезвредить этих тварей. Здесь и сейчас... Не стоит. При беспорядочной стрельбе могут пострадать непричастные, да и здесь может находиться не вся банда. Придётся проследить за ними, найти базу и навести порядок там. Выходить на связь с военными... Нет, я ещё не закончил с ритуалами. Приняв решение, поправил шемаг, готовясь к длительному переходу. Двигаться в темпе лошади я вполне в состоянии, проблемой это не будет.

Тем временем банда разобрала добычу между собой, для транспортировки, людей тоже забрасывали на лошадей, и вся эта весёлая гурьба развернулась и поспешила убраться в степь. Да не одной группой, а разделившись на три. Для меня главное, что четвёрка одержимых осталась в одной группе, за ними я последовал. Темнеет, колониалы если и приедут в ближайшие полчаса, следов найти всё равно не смогут, это надо либо собак, либо специалистов-следопытов. Такого у них с собой точно не будет, так что погоня откладывается. Думаю, бандиты нечто подобное предусмотрели. Не осознают они только, что уже завтра по всей округе будут носиться группы разведки.

Держа дистанцию в две сотни метров, я размеренно бежал за всадниками. Думал, придётся немного напрячь магические потоки, но нет, на моём уровне, да с титаном и витой, такая пробежка даже за нагрузку не воспринималась организмом.

Вскоре полоса пожухлой травы кончилась, пошла каменистая почва, пришлось наложить заглушающее заклинание. Резко похолодало, а окружающий мир погрузился во тьму. Никаких источников света на километры вокруг. Пожалуй, надо всё же ставить либо псевдоузел на зрение, либо подобрать вообще отдельный узел на восприятие, чтобы легко работать ночью или в других подобных условиях. Что-то такое в памяти было, но покуда я не использовал это сам, и не ставил другим, потребуется напрячься и вспомнить схему, а затем ещё её проверить.

Раньше я не бывал в этих местах, не бывал даже близко, линии фронта пролегали в совершенно других регионах. Ночью я себя чувствовал далеко не так уверенно, как хотелось бы. Ориентироваться становилось сложно, а всадники пусть и сбавили темп движения, постоянно норовили исчезнуть среди холмов. Пришлось нагнать всадников и идти на минимально возможной дистанции. К счастью, они преследования не ожидали, тем более в виде единственного пешего меня. Правда, и шума лишнего не создавали, никто в воздух не палил, никаких криков, только топот копыт. Я, по понятным причинам, тоже гениальным следопытом не был, так что по одной вибрации земли определить направление к группе всадников не мог.

К счастью, преследование закончилось. Впереди показались огни. Не слишком много, может, на небольшую деревушку, разве что огни горят так, будто деревня на склоне горы. А, понял, деревня действительно расположилась на довольно крутом склоне, потому и такой эффект. А ещё под ней явно пряталась сеть пещер, потому что всадники втянулись в деревню и сразу исчезли.

Я выбрал удобный камень и присел, глядя на движение огней. Итак, что мы имеем? Незнакомую территорию, неизвестное количество противников и неизвестное количество заложников. И времени у меня — эта ночь, потому что утром надо брать коня и уматывать отсюда, пока колониалы разворачивают поисковую сеть. И снаряжения для подобных операций у меня нет, ни банального бинокля, ни подходящего оружия, ни обмундирования, ничего, только магия и собственное тело. К счастью, тело вполне может спокойно перенести попадания из ручного огнестрела, а на дистанции вытянутой руки оружие мне и не нужно. Пугающий заменит снаряжение, а магия докончит дело. Времени на планирование — пять минут, пока перевожу дыхание после многокилометровой пробежки по степи.

Закрываю глаза и считаю до трёхсот.

Глава 13

Горы Копетдаг. Неизвестное поселение.

Сентябрь 1983

Местные жители не выставляли караулов, не создавали систему патрулей. Люди просто жили в своём посёлке, внешне не похожем на базу какой-либо банды или нечто подобное. Если не считать нескольких собак, что периодически устраивали перекличку, здесь царила тишина. Домашний скот, овцы в основном, спали. Спала домашняя птица. Люди сидели по домам, пока я шёл от облюбованного камушка до границы поселения, свет во многих окнах погас. Всего лишь дома мирных жителей и ничего более. Смешно.

Впрочем, это же было для меня проблемой. Здесь действительно жили, вместе с семьями, а значит, я могу наткнуться на женщин, детей и стариков. И если любой мужчина (или женщина) осознанно взявший в руки оружие и пошедший на разбой свой приговор заслужил, без всяких сомнений, то что делать с членами семьи, втянутыми в преступную деятельность не по своей воле, по большому счёту, я не знал. Да, дети и женщины для меня угрозу представляли вообще смешную. Только ведь они сидеть не будут, схватят, что первое под руку попадётся, вилы или винтовка дедовская, и попытаются убить. Ну, оглушу я их, а дальше что? Я их мужей, дедов и взрослых сыновей валить пришёл, потому что те это заслужили. Только без мужчин поселение загнётся, возможно, придут соседи и заберут всех к себе, повезёт, если не в качестве рабов. Такой вот ребус. Ладно, нападение на поезд взбаламутит колониалов. Я здесь разберусь с бандитами и одержимыми, а уже войска пусть выполняют свои обязанности, разбираются с жителями.

Я практически свободно шёл по улице, если смотреть со стороны. На деле вслушивался и смотрел в оба глаза, однако всё было спокойно. Редкие люди, что по своим делам выскакивали из домов, меня не замечали. Были это мужчины, ходившие за угол, порой в прямом смысле, либо женщины, бежавшие в хозпостройки за какой-то нуждой, никто из них не обращал внимания на происходящее вокруг. И конечно же, нигде не висело вывески: секретная база бандитов. Входа в пещеры не наблюдалось. Однако я точно знал, что у бандитов было лошадей больше полусотни, а для них требуются конюшни. И я видел лошадок, они не расходились по домам, а втянулись куда-то. Требовалось найти что-то, что скрывало вход для лошадей.

И найти оказалось несложно. Не знаю, как это смотрелось издалека, но вблизи сарай, прижатый к скале, смотрелся немного комично. В основном тем, что ворота были вдвое шире, чем вся длина сарая. Очевидно, что он уходил своим нутром в скалу. Я скептически осмотрел ржавые петли, державшие ворота, затем очень старые доски, сильно поеденные ветрами и солнцем. И решил, что отломать доску будет тише, чем открыть дверь.

Трухлявая древесина легко поддалась, развалилась даже без особого треска. Изнутри тянуло не самыми свежими запахами, рядом с воротами никого не было. Глаза улавливали очертания грубо выбитой пещеры, в глубине которой играли отражения факелов.

Спустившись на десяток метров, я нашёл конюшню. Заглянул туда осторожно, несколько человек, молодых мужчин и женщин в простой одежде ухаживали за животными. Здесь ничего интересного. Пошёл глубже. К счастью, тут не было сложного комплекса подземных проходов, всего несколько коридоров и помещений. Нашлись пленники, мужчины. Они были связаны и сидели в простых клетях из окаменелой древесины. И их даже никто не сторожил. Совсем.

Подошёл, осмотрел. Лёгкое демоническое внушение, они подавлены и лишены сил. Понятно, необходимости за ними смотреть нет, сами точно никуда не уйдут. Пересчитал. У нас здесь экипаж поезда и ещё двое, мужчины, одежда... ни о чём мне не говорит. Осмотрел, документов с собой нет. По виду — европейцы. Не истощены, вряд ли они в плену больше дня-двух. Женщина всего одна, плохо. Двинулся дальше.

В самом глубоком месте нашлась большая, явно естественная, полость. На дне водоём, неглубокий, вокруг растёт какая-то трава. Разведён костёр. Одержимые развлекаются с тремя молодыми женщинами. То есть, развлечение только началось, дамы даже одежды ещё не лишились, их только лапают и пытаются напоить. И всё, больше никого нет. Причём полость не выглядит сильно обжитой, вся мебель — несколько автомобильных сидений да грубый стол.

Неужели они стали одержимыми буквально недавно? На днях? А вся банда сейчас по домам, с семьями? И всё? Я даже немного разочаровался. Присматриваюсь к одержимым. Сейчас на них нет верхней одежды, а костёр позволяет нормально рассмотреть. И... Это не местные. Точнее, местный только один. Ещё два парня и девушка отличаются.

Сбрасываю тени и выхожу прямо к костру. Одержимые замечают меня, вздрагивают, тянутся за оружием.

— Не советую. Я всё равно...

Местный меня не понял. Возможно, в прямом смысле, не знал языка. И получил в грудь ударное заклинание, выбросившее парня из кресла и отбросившее назад. Пока не смертельно.

— Быстрее, — недобро улыбаюсь.

Девушка-одержимая начала нервно смеяться. Я говорил, что происходит какой-то сюрреализм? Так вот, присмотревшись, понимаю, что они молоды, все трое. Черты лица слегка искажены трансформацией, но это молодые люди, двадцать — двадцать три года. Всем. Даже улетевшему отдохнуть. И я, честно говоря, в некоторой растерянности. Ожидал, что будет что-то сложное, придётся кого-то убивать, а здесь только отшлёпать и воспитательную беседу провести. Пленницы, вон, конечно, напуганы, но не более того, да ещё и под лёгким внушением.

— Вы кто на хрен такие?!

Одержимая задрожала, начала смеяться громче.

— Мы никого не убивали! — выдал один из парней.

— Вы совершили налёт на транспортный поезд императорской железнодорожной компании с целью ограбления и захвата заложников в составе организованной группы, этого уже достаточно, чтобы армейцы вас расстреливали на месте при обнаружении. Поэтому хватит скулить и отвечайте на вопрос!

Парни переглянулись. Что-то они какие-то непонятливые. Второе ударное заклинание врезалось в того из них, что казался менее разговорчивым. Парень вылетел из кресла, но сознание не потерял, я бил слабее.

— Хватит играть в гляделки! Моё терпение вовсе не бесконечное!

— Мы студенты! — ответил оставшийся.

— Какие ещё, к демонам, студенты?

— Даниил Меркулов, студент Нижегородского Императорского Института Радиотехнических Технологий. А это Марина Баричева и, — он оглянулся о пытающегося найти дыхание товарища. — Мурат Худойбергиев. Мы студенты.

— И что? У вас практика такая в институте? Налёты на поезда устраивать?

Марина неприлично заржала, уже едва сдерживаясь. Она под кайфом. Да и парни тоже не совсем в себе. Так, это надо кончать. Подхожу к вжимающемуся в кресло Даниилу и накладываю очистку организма. Сразу две, и от наркотиков, и от демона.

Десяток минут наблюдаю острый отходняк, внимательно отслеживая и контролируя процесс, чтобы пациент не подох от ощущений. Не подох, оклемался, потянулся к воде. Дал сделать пару глотков, заодно принудительно качая исток, чтобы парень не загнулся, а затем заставил говорить.

— Потом попьёшь! — сопровождаю слова мотивирующим пинком. — Что вы здесь делали?

— Мурат... Он из этих мест... Каникулы... — отрывисто отвечал Даниил, гипнотизируя флягу с водой. — Дай...

Пинаю ещё раз.

— Говори, свинья! Ну!

— Каникулы у нас... Отдыхали... Ехали к родственникам... Здесь знакомый... Угостил... Новый наркотик... Потом мы...

Парня внезапно нагнало осознание того, что они успели натворить. Даниил вытаращился на меня, побледнев, позеленев и снова побледнев. И начал освобождаться от того, что ещё оставалось в желудке. Девчонка продолжала ржать, но в глазах её виднелась смесь страха и решимости. Ага, броситься хочет. А ржёт, чтобы я её всерьёз не воспринимал.

— Давай я и тебе реабилитацию устрою.

Разряд молнии, слабой, не обжигающей, а шокирующей, подавил всякое сопротивление. Десяток минут, и на зелёный живой ковёр... В общем, девушка быстро догоняла по состоянию своего друга, ей тоже пришлось прокачивать исток, он едва работал, и жива девушка была только благодаря подпитке с иных планов. Я дал Даниилу немного отпиться и велел продолжать.

— Только осмысленнее давай, нет у меня желания всю ночь с тобой возиться.

— Я... Мы... — парень не мог даже предложение сформулировать.

— Нас накрыло, и мы начали творить... всякое, — заговорила девушка.

Я, наконец, получил удовлетворительный источник информации. Марина рассказала, без особых подробностей, как несколько часов они постигали извращённый дзен, а затем решили повеселиться. Все четверо были крайне посредственными, но всё же магами, и банально использовали на внушаемых аборигенах демонические способности. Творили, правда, по большей части всякую дичь, действительно никого не убив, но на высшую меру наказания заработав с запасом. Были они не втроём, а небольшой группой студентов. Девушки — вот они, сидят, слегка одурманенные наркотиком, парней я видел среди пленников. Ещё эти умники угнали автомобиль с двумя мужчинами, они тоже среди пленников, добирались сюда на нём. Здесь гуляли и развлекались, пока кому-то не пришла в голову гениальная идея — напасть на поезд. Устроить, демоны их задери, грандиозное ограбление поезда. Сказано — сделано.

Короче, к самим студентам и их похождениям я сразу потерял интерес. Ими будут заниматься уполномоченные органы, я даже сам в эти органы некоторую информацию сообщу. Меня больше заинтересовали одержимые, и двоих оставшихся я внимательно изучил. Несколько моментов установить удалось. Первое — пробой на иные планы не запланирован производителем наркотика, это случайное явление, связанное, возможно, с некими внешними факторами. Как минимум у всех четверых имелись следы одного... ритуала? Явления природы? Спонтанного прорыва силы? У меня ответа не было.

Второе — всё дело точно в наркотике. И это очень странно, никто не создаёт продукт, от которого покупатель гарантированно либо помрёт, либо обзаведётся воображаемым другом. Одна большая бракованная партия? Но я видел не только товар из свежей партии, но и остатки старых. И там было то же самое. Что же, мне надо двигаться дальше, в Кандагар, искать ниточки там.

— Где угнанная машина?

— В гараже, здесь, в селении, — ответил несколько оклемавшийся Даниил.

Он осмотрел свою руку. Слабый демон не мог столь сильно изменить тело, но кожа заменилась чешуёй, появились наросты, что со временем могли стать шипами, если бы контакт с демоном не прервался.

— Мы же сможем стать прежними? — с надеждой спросил он.

Остальные тоже обратили внимание на изменения во внешности. Глаза не горели только у местного, впрочем, сейчас свет был тусклым. У Марины заострились уши, но криво и совсем непривлекательно, появился нарост на подбородке, не успевший оформиться во что-то иное, на руках появилась чешуя. У Мурата начали расти рожки, на щеках выступила чешуя, на руке появился дополнительный палец, правда, недоразвитый. Я хмыкнул.

— Это меньшее, что вас сейчас должно волновать, детишки. Контакт с демоном нарушил вашу энергетику, так что вы теперь калеки. Ещё месяц-два будет нормально, — если вы столько проживёте, — а затем нарушенная энергетика начнёт отражаться на вашем здоровье. Если у родителей хватит денег — проживёте ещё десяток лет под надзором врачей. И потому я вам категорически не советую сейчас пытаться куда-то удрать. Всё равно не сможете — рухнете без сил. Сидите и ждите, а потом с честью примите наказание за содеянное.

Даниил натурально разрыдался, бубня что-то про отца, который его прибьёт.

— Мы всего лишь хотели поразвлечься, — произнёс с обречённостью Мурат.

— Развлеклись, — киваю. — На все деньги.

Глава 14

Окрестности Герата.

Сентябрь 1983

Удивительно, но автомобиль сумел проехать остаток ночи и нигде не сломаться несмотря на истерзанный внешний вид. Даже заправлять не пришлось, в кузов внедорожника был предусмотрительно вмонтирован дополнительный бак, предполагаю, для путешествий по этим местам, не самым обжитым, откровенно говоря. В общем, из опасного района, как мне казалось, я успешно выбрался, миновав границу одной колонии и въехав в следующую. Всё бы хорошо, но перед самым городом стоял армейский блокпост, направленный в обе стороны, как наружу, так и внутрь. Мешки с песком, пулемёты, несколько бронетранспортёров, три десятка солдат в полной экипировке и при оружии, мрачный офицер. В другой ситуации я бы удивился и задался вопросом — что происходит, но сейчас всё было очевидно.

Не знаю, прорыв демонов в городе, или просто одержимые буйствуют. А может, и нет одержимых, но неожиданная смерть многих людей вызвала панику и подозрение на какую-нибудь эпидемию, а за этим и карантин. Мне же причина беспорядка была очевидна. Осталось решить — что с этим делать.

Пробка у поста скопилась не слишком большая, всего полсотни машин, настоящее столпотворение начнётся позже. Кто-то разворачивался и уезжал, но большинство людей толпились у поста и убеждали офицера, как им очень нужно в город, потому что там семья, дети, работа и прочее подобное. Моё появление, всё же, я среди местных выделялся, офицера нисколько не взбодрило, наоборот. Так. Кажется, это тот случай, когда лучше воспользоваться ксивой. Применяю заклинания и, растолкав других и не слушая возмущённых выкриков, демонстрирую удостоверение.

— Наркоконтроль? — удивился офицер. — Да ещё Московский отдел. Занесло тебя, конечно.

— Да, бывает. Рабочая командировка. Впустишь?

Офицер поморщился, но не от моей просьбы, а из-за непростого решения. Приказ у командира наверняка был категорическим, типа: «никого не впускать и не выпускать». Однако все понимают, что есть разумная инициатива и адекватное реагирование на обстоятельства.

— Проходи.

Естественно, такой жест вызвал волну возмущения среди гражданских, но здесь, увы, ничего не поделаешь. Офицер передал меня унтеру, который, в свою очередь, провёл в полевой лагерь вояк. С дороги не было видно, но колониалы оцепили весь город. Дороги перекрыли, а между блокпостами курсируют частые патрули. Гляжу я на это и понимаю — на пропавший поезд всем пока плевать, не до него. Унтер привёл меня в палатку, где офицер в полевой форме быстро заполнял какие-то бланки.

— Господин майор, поручик Трофимов...

Майор поднял взгляд, увидел меня и разразился заковыристой матерной тирадой с общим посылом: «кто это такой, какого его пропустили и зачем привели сюда». Унтер слегка растерялся, а я продемонстрировал документы. Майор немного успокоился.

— Далеко тебя занесло от Москвы, сынок. И больно уж ты молод для коллежского асессора, Ваше Высокоблагородие, — обратился он соответственно моему классу.

А ведь мы, по моим документам, были равны, в одном классе по табели.

— Господин майор, я пользуюсь особым правом на время этой командировки. Исключительно для упрощения выполнения поставленной передо мной задачи. И, смею предположить, ваш текущий кризис связан с моей миссией.

Майор подобрел. Я не пытался качать права и строить начальника, наоборот, сразу обозначил, что реальной мой чин несколько пониже. Да и на готовность оказывать помощь всеми имеющимися возможностями намекнул.

— Вот как. Ну слушай, коллежский асессор. Происходит у нас здесь следующее...

И майор в свойственной людям сугубо военным манере, то есть в максимально матерной и непечатной форме, изложил, какие беды обрушились на вверенный его заботам город. Примерно неделю назад закрылась ткацкая фабрика, вроде как из-за эпидемии. Два дня назад с этой фабрики вывалила целая толпа одержимых. Предположительно половина персонала фабрики, а это тысяч шесть человек. Пусть одержимые были слабенькими, магией почти не пользовались, но большая толпа — это большая толпа. И бросились одержимые не убивать, грабить и насиловать, о чём майор сегодня уже сожалел, а накачивать какой-то зелёной дрянью всех встречных, из-за чего половина быстро и в муках погибала, а другая половина ловила демона и присоединялась ко всеобщей вакханалии. Вчера колониалы пытались удержать позиции в границах фабрики и окружавших её районов (где и жили бедняки-рабочие), но не вышло. Ночью, силами подошедших с окружающих баз войск, генерал-майор Обухов, военный губернатор колонии, приказал оцепить город, что к утру и было выполнено.

Выслушав всё это и воочию представив, на что сейчас похож город, уже я в непечатной манере выразил свои мысли по этому поводу. Мой ответ вызвал у Майора улыбку.

— А ты, я смотрю, из наших. Очень, знаешь ли, обороты знакомые.

— Да, в каком-то смысле. Та зелёная дрянь — наркотик. Именно он вызывает смерть или одержимость. Правда, чаще должен вызывать смерть, а одержимость так — в редких случаях. Например, если есть какой-то внешний фактор. Это раз.

Майор вздохнул.

— Два мне не понравится?

Киваю:

— Ещё как. Одержимые, особенно такие слабые, сами по себе неспособны организоваться и действовать слаженно. Могут, но получится цирк и брожение. А у вас здесь всё очень организованно. Что наводит на нехорошие мысли.

— Есть командир, отдающий приказы, — ответил майор.

Сказал он намного больше, но в своей манере.

— Слушай, коллежский асессор. Не моего это рыла дело. Давай я тебя к своему командиру отправлю. Генерал Засохин у нас здесь на месте командует, у него адъютант — майор Савельева, ей поручено разобраться в причинах происходящего. Вот с ней и поделишься своими соображениями.

Причин отказываться у меня не было, поэтому уже через десяток минут я трясся в армейском внедорожнике. Уставший водитель изо всех сил старался внимательно следить за дорогой, поэтому пустой болтовнёй я мужика не отвлекал. Привезли меня к группе командирских кунгов, стоявших рядом с развёрнутыми станциями связи. Между кунгами порой бегали посыльные, но в целом ощущения аврала не было. Похоже, позиции колониалов со стороны города никто не штурмовал. Савельева нашлась в одном из кунгов, где беззаботно дрыхла, прикрыв лицо кепкой.

— Госпожа Савельева?

Майор подняла кепку и посмотрела на меня. А она относительно молода для майора, хотя чья бы корова. Пару секунд пыталась сообразить, кто я и что могу здесь делать. Не найдя ответа, спросила:

— С кем имею честь?

Демонстрирую документы, уже зная, что услышу.

— Далеко тебя занесло, барон. Чин настоящий?

Сажусь на другой диванчик. Рабочий стол сложен, видимо, не с чем работать.

— Нет, временный. У меня есть объяснение происходящему, так что давайте я, майор, вам всё расскажу...

— Просто Ира, — отмахнулась Савельева. — Ты по другому ведомству, а я не настолько военная.

Соглашаюсь.

— Хорошо, Дмитрий. Так вот, я тебе расскажу, что происходит, ты выразишь свои эмоции, и мы попробуем придумать, что со всем этим делать.

— Действуй, — одобрила план Ира.

Я пересказал ей то, что уже рассказывал майору, так и не поинтересовался фамилией. Ира обошлась без матерных выражений, относительно спокойно приняв:

— Чего-то такого я и ожидала.

Я хмыкнул. Если ожидала, то чего лежишь здесь и бездействуешь тогда? Ну да ладно, лишь бы помогла.

— Наша проблема — это одержимый, что управляет остальными. Без него одержимые превратятся в то, чем и являются — неорганизованную толпу. Тогда вы без труда с ними справитесь.

— А где искать главного?

— Эпицентр на фабрике, так что...

Ира поморщилась.

— Мы разбомбили фабрику, вчера ещё. Не в ноль, конечно, но места скоплений одержимых накрыли точно.

А это плохо. Сильного одержимого там быть не может, а обычного обстрел вполне способен убить. Раз не убил — его там не было.

— Тогда надо искать другие места концентрации. Я, в теории, могу его найти, метров с пятисот, плюс-минус. Вертолёт есть? Полетаем, поищем.

Ира весело мне улыбнулась.

— Ха, какой ты шустрый. Думаешь, мы сами до этого не додумались? Летали уже, искали. Начальство специалиста выделило, по демонам. Конечно, мы понятия не имели, что эта дрянь — наркотик, но уж уследить в действиях одержимых закономерность вполне смогли. И главаря искали.

Ира легла обратно.

— Если придумаешь что-то ещё — буди.

Закрыла лицо кепкой и расслабилась.

Ладно, допустим, я немного поторопился. Допустим, это не ещё один одержимый, а нечто иное. Что? Кто тот самый ублюдок, который всё это организовал? Почему здесь, а не где-то ещё?

— Из Кандагара никаких новостей нет?

— Есть, — ответила Ира. — Там свой кризис, но не я интересовалась подробностями. А что?

— Началось позже нас, или раньше?

— Одновременно, — Ира приподнялась. — Ты что-то знаешь?

Отрицательно качаю головой.

— Нет, прикидываю варианты.

Если бы началось здесь, то и главный кризис был бы здесь, а не распределён по разным местам. Нет, не то. Сразу и много одержимых. У них здесь был и наркотик, и внешнее условия для появления сразу массы одержимых.

В кунг вошёл крепкий немолодой мужчина со знаками отличия генерала.

— Ира... А ты, видимо, москвич?

— Да, господин генерал. Дмитрий Мартен.

— Ира, веди себя прилично, — вздохнул Засохин и присел на свободное место, доставая сигареты. — И что думаешь, Мартен?

Ира нехотя приняла вертикальное положение.

— Пока ничего дельного не предложил, но явно что-то понял. Так к чему был Кандагар?

— Да, Мартен, к чему был Кандагар? — генерал даже прикуривать не стал, замер.

— Первое, — я показал один палец. — Здесь у вас нет перевалочной базы на маршруте доставки наркотика. Предыдущая — Ашхабад, следующая — Кандагар. Откуда взялась сразу большая партия?

Ира пожала плечами:

— Перевалочная, не перевалочная, но маршрут-то через нас проходит.

Отрицательно качаю головой.

— Нет, специфический товар, другая система логистики. Товар запечатывают и не распаковывают между узлами. Да и на узлах могут не распаковывать, или только то, что положено местном бугру. А у вас здесь появилась крупная партия. Второе, — показываю второй палец. — Мы говорим о веществе, называется «бальзам прелюдия». Оно чаще убивает, чем создаёт одержимых. А у вас здесь сразу и толпа, значит, есть внешний фактор. Что-то произошло, что-то повлияло на наркоманов. Третье...

Поднимаю взгляд на генерала.

— Насколько сильно раздолбали фабрику?

— Два звена штурмовиков отработали, — Засохин всё же сунул сигарету в рот и зажёг на пальце огонёк. — Для гражданской постройки это фатально. И, предугадывая твой вопрос, боеприпасы с рассеивателями, так что магические щиты их бы не спасли. Хотя фабрика большая, чтобы её полностью до кирпичей разложить потребуются бомбардировщики.

Киваю. Не станут в такой ситуации экономить боеприпасы.

— Генерал, не в укор, но я по своему опыту понять не могу. Если у вас здесь техника, ВВС помогает, что в городе твориться? Обычного одержимого пулемётная очередь останавливает ничуть не хуже, чем простого человека.

Засохин поморщился, как будто сразу десяток горошин перца раскусил.

— В первый день мы не понимали, что они — одержимые. Потому никто не палил на поражение. Использовали щиты и дубинки, сколько нашли, кому не хватило — работали оружием без магазинов, чтобы даже случайно не выстрелить. И ты не прав, одержимый, даже слабый, посильнее человека будет, в том числе тренированного. Когда мы разобрались, что происходит, у них появилось оружие, и они умеют им пользоваться. А нам приходится сначала разбираться, гражданские перед нами или твари эти.

— То есть они не только действуют осознанно и по одному плану, но и вполне организованно? — уточнил я.

Засохин кивнул.

— Да, это что-то меняет?

Я помассировал переносицу.

— Генерал, представьте, что у вас рота наркоманов, постоянно получающая новую дозу. Можно из них сделать нормальное подразделение?

— Нет, — коротко и чётко ответил военный.

— Только если приставить к каждому по офицеру, что днём и ночью будет следить за дисциплиной и выполнением приказов, — добавила Ира. — Что ты понял, Мартен?

Вздохнул.

— Я не уверен, но есть предположение. У нас здесь не просто куча случайно получившихся одержимых, а натуральный прорыв. С одного плана. Прорыв демонов, что кооперируются с той стороны. Поэтому вы не нашли старшего. Его в нашем мире нет.

Глава 15

Герат. Небо.

Сентябрь 1983

К телу прилегает армейский бронежилет, тяжёлый, неудобный, старый. Не с руки объяснять, что нужна мне эта поклажа, как свинье портянки. Принял, и оружие принял, строевой автомат почти без обвеса, только глушитель. От каски отказался, мешать будет. В нутре вертушки пахнет кровью, вчера стальная птица вытаскивала из города раненых, сегодня несёт нашу весёлую компанию обратно. Пахнет не только кровью. Порох, солярка, пот, даже что-то медицинское улавливается, но я замечаю именно кровь.

А внизу город с поднимающимися до неба столбами чёрного вязкого дыма. Если не присматриваться, то кажется, будто на улицах пусто. Живых нет, только мёртвые, разбросаны хаотично по дорогам и тротуарам, лежат на брошенных машинах. Кое-где тела висят на столбах, с высоты не разобрать, солдаты это, городовые или ещё какие-то люди, оказавшие сопротивление одержимым.

— Эй, наркоконтроль! Чего смурной такой? Неужели боишься? — окликает меня один из бойцов.

Я видел, как они переглядывались с Ирой. Проверяют меня. Боюсь ли я? Забавно. Мысли мои сейчас далеки от предстоящего боя, этого города, даже этого времени. Там, в том будущем, ничего этого не было. Моё вмешательство уже потянуло такое количество перемен? Или в том времени я банально не обратил внимание на творящийся здесь хаос? Да и откуда бы? Сколько горячих точек по колониям империи. Одной больше, одной меньше. Единственный шанс узнать конкретно об этих событиях — услышать от очевидца, того, кто побывал здесь сам или, у которого здесь повоевал знакомый. Империи стоят на крови. Кровь омывает стены, каждый день, каждый час. Империи стоят на крови и штыках. Сегодня я буду штыком, что прольёт кровь.

Улыбаюсь бойцу.

— Сколько служишь? — спрашиваю с выражением лица ветерана, обращающегося к зелёному рекруту.

Настолько сбиваю мужика с настроя, что он машинально отвечает:

— Да девятый год пошёл.

— А ранений много?

Унтер окончательно растерялся.

— Есть несколько.

— Хорошо. За битого двух небитых дают. Патроны зря не жги, я всё равно магией быстрее справлюсь.

Рядом заржал бородатый унтер.

— Как он тебя, Стёпа! А! Варежку закрой, а то муха залетит! — хохотнул он открывшему рот и не знающему что сказать товарищу.

Ко мне уже обращался другой боец.

— Слушай, наркоконтроль...

— Куница, — перебиваю молодого мужчину. И на краткое недоумение поясняю: — Позывной — Куница. Я его получил намного раньше, чем вступил в наркоконтроль.

В глазах мужчины мелькнуло недоверие, возраст у меня... Не знаю, как они себе это объяснять будут, да и неважно. Скрываться мне тоже уже нет смысла, немцы всё равно нашли.

— Хорошо, Куница. Ты можешь тварей отличать? Там под нами, город в триста тысяч человек, а одержимых сколько?

Киваю:

— Могу. Только в бою — не сразу. По возможности буду глушить не калеча.

Мужчина кивнул с благодарностью. Из-за наигранного веселья проступили реальные чувства. Все они живут здесь, не в городе, на базах, что разбросаны по округе, но в увольнительные приезжают именно сюда. Наверняка есть знакомые, друзья. Семьи вряд ли, для семей есть военные городки. Но девушки — запросто.

— Там, куда мы летим, гражданских уже точно нет, — решаю сразу расставить точки над ё. — Только одержимые. И они будут бросаться с воплями о помощи. Если на приказ остановиться и лечь на пол будут продолжать бежать — советую стрелять по ногам.

Ответом мне были молчаливые кивки. Через несколько минут из кабины показалась голова пилота.

— Подлетаем к точке высадки, — прозвучал в наушниках голос капитана. И, через небольшую паузу. — Уверены, что вам туда?

— Уверены, — подтверждаю. — Зависни на трёх сотнях, я спрыгну, очищу площадку, а там сядете.

На мне сошлись очень разные взгляды, в основном выражающие сомнения в моей адекватности.

— Расслабьтесь, пехота. Маги моего уровня от падения с высоты не умирают.

Ира подтвердила приказ, и вскоре мы зависли в воздухе. Оттолкнув боковой люк, впустивший в нутро вертушки прохладный задымлённый воздух, я посмотрел вниз. Всё верно, довольно много движения. Что именно — разберусь на месте.

— Дайте мне минуту.

И делаю шаг, слыша в наушниках сдержанные маты. У самой земли ловлю себя заклинанием, останавливая падение в десятке метров над грудой обломков, оставленных нашей штурмовой авиацией. Одержимые даже не стреляют, только таращатся на меня удивлённо.

Здесь людей нет.

Падаю, мягко приземляясь на ноги, одновременно выбрасывая во все стороны волну режущего ветра. Не хочется менять стихию, раз уж ловил себя воздухом, то и бью им же. Всё живое, что стояло от меня на дистанции до полутора десятков метров, разметало кровавой взвесью. У этих нет даже минимальной сопротивляемости и защиты, это как-то слишком просто. Сила струится во мне, подталкивая продолжать. Поток чистых боевых, не стихийных, слабеньких, зато многочисленных заклинаний разлетается во все стороны, скашивая вскинувших автоматы одержимых. Ну и напоследок бросаю молнии в тех, кто по какой-то случайности всё ещё жив.

Именно так я сделал себе имя в том времени. Действовать на острие, в эпицентре боя, быть тем самым клинком, что разрезает строй врагов — на это способны не все. Даже среди высших магов далеко не все. Знать, что большинство противников не смогут тебя покалечить, и подставлять лицо пулям, это не для всех. Большинство высших магов в настоящее время работают с дистанции, берегут себя, хоронятся.

Даю сигнал снижаться, отслеживая обстановку. Хотя по большей части пытаюсь сориентироваться, где нахожусь и куда нам топать дальше. Поверхность не особо ровная, так что военно-транспортный двенадцатый Сикорский зависает в полуметре над бетонным крошевом. Дюжина бойцов спрыгивает и занимает позиции. Ира командует вертушке уходить, нет у вертушки запаса топлива, чтобы нас долго ждать, забирать уже другая будет. Даю своим сопровождающим время, чтобы сориентироваться. Наконец, Ира указывает направление:

— Туда.

Солдаты, как и положено, двигаются от укрытия к укрытию, прикрывают друг друга и только косятся на меня, идущего в полный рост и пренебрегающего формальными правилами. Зачем? Одержимые не пытаются, не могут либо не способны, не имеет значения, прятаться от магии. Пара самых простых боевых поисковых заклинаний подсвечивают мне всех, попадающих в зону действия. А от тех, кто может скрываться от магии — от них укрытия не спасут.

— Два часа, группа, семеро, приближаются, — сообщаю всем сразу и никому конкретно.

Трое стрелков мгновенно реагируют, забирая себе опасное направление, остальные следят за окружением. Десяток секунд, и в секторе обстрела появляются слегка искажённые потусторонней силой фигуры с оружием. Мои сопровождающие не стреляют сразу, дают появиться всей группе, и только затем открывают огонь на поражение. Стрекот автоматов рассеивается магическими глушителями. В три ствола расстрелять несколько целей — всё равно что мишени в тире, потребовалось четыре секунды.

Мы обходим руины подстанции, что питала половину завода, наверное, уничтожив по пути ещё две группы. Проходим вдоль уцелевшего цеха. Внутри есть копошение, одержимые. Людей, не тронутых демонами, в цеху нет.

Дорогу преграждает завал из техники, решаем обходить. Я, формально, могу путь пробить, да и не только я, можем и переползти, невелика преграда, однако за ней открытое пространство, где мы окажемся как на ладони. Опять же, меня-то это пугало мало, даже если одержимые захватили у военных что-нибудь потяжелее автоматов, без специализированных боеприпасов магические барьеры и щиты они быстро не продавят, я успею огрызнуться. Однако лучше сначала внимательно посмотреть, что там творится, ведь могут среди одержимых и люди найтись. Там такой фон, что я не могу гарантировать отсутствие пленников.

Пришлось огибать ещё один цех, на этот раз разрушенный. Непонятные горы мусора, какие-то промышленные отходы, плёнка в основном, и пропитанная чем-то бумага. Эта гадость, если на неё наступить, прогибалась, как губка, и липла к подошве. Хорошо ещё запаха никакого нет.

Миновав очередную такую гору, мы увидели один из пропускных пунктов. Для чего он предназначался во время работы завода — не знаю, но сейчас через него вели группу людей, десятка четыре. Одержимые, все как один с оружием, вполне организованно подталкивали пленников туда, куда и нам лежала дорога. Рядом кто-то выругался, но я уже соображал, как действовать, перебирая и отклоняя варианты.

— Занимайте позиции, только не маячьте. Стрельбу откроете сразу после меня, — приказал я, не обращая внимания, будут мне отвечать или нет.

Окутался тенями и рванул вперёд. Тёмное пятно, что посреди дня бежит через открытое место, вещь заметная, но скрывали меня не тени и дымка. Да и расстояние мне сократить требовалось небольшое. Преодолев выставленную самому себе линию, прыгаю, толкая себя икаром, как можно выше, чтобы обзор пошире. И замедляю падение магией планирования, разгоняя Аида. Мне нужна вся возможная нечеловеческая реакция. Вскидываю винтовку и открываю прицельный огонь.

Мои спутники медлят, прицеливаются, а может, на меня засмотрелись. Неважно. Отстреливаю тех, кто стоит за гражданскими и перед ними, то есть тех, в кого не будут стрелять бойцы, чтобы случайно не попасть в мирных. Если не справятся — либо меня фаршируют пулями, что неприятно, но терпимо, либо начнут палить в заложников, чего совсем не хочется.

Но парни справились, отряд оказался опытным. Когда я с кувырком приземлился на утоптанную землю противников, живых, уже не осталось.

— Всем сесть! — приказываю.

Ошалевшие пленники разом опустились настолько низко, насколько позволяли путы. Поднимаюсь и приближаюсь к пленникам, отслеживая одержимых, но противники мертвы. Как-то мы все стреляем на поражение, с запасом.

— Отведите их в сторону! — приказывает Ира своим.

Гражданских поднимают и уводят. На лице Иры напряжение, охранять этих у нас сил нет, вывозить — нет транспорта. Бросать... По лицам парней вижу, что не смогут. Они уже бросили, весь город бросили, как отступили.

— Разделимся, — предлагаю. — Четверых оставляем на охране и идём дальше. Отрежем кукловодов — одержимые потеряют организованность, и вы легко отобьёте город.

Ира кивает. Приходится задержаться, пока бойцы ищут, куда спрятать людей, но много времени это не требует. Двигаемся дальше сократившимся составом. Проходим между руинами и забираемся в чудом уцелевшее офисное здание. Низкое, правда, всего четыре этажа, но хоть какая-то позиция. В здании пусто, так что легко поднимаемся на последний этаж и через окна оцениваем обстановку. Слышу приглушённую ругань, да и Ира, что стоит напротив, сопит громко.

Одержимые собирают гражданских и небольшими партиями ведут к одному из уцелевших зданий. Точнее, здание почти разрушено, но хорошо заметно — внутри есть нечто, что отлично сохранилось под руинами. На улице же... На беглый взгляд под тысячу гражданских и ещё столько же одержимых. Плюс техника, внедорожники с пулемётами, один бронетранспортёр, но нам и этого за глаза хватит. Размолотить всю эту толпу я, если очень напрячься... Нет, всё же не потяну. Не в открытом бою сразу против всех. Чтобы не пострадали гражданские — не потяну точно.

— Другой вход есть?

Спрашиваю вроде бы без всякой задней мысли, вполне логичную и ожидаемую вещь. И по тому, как быстро отвечает Ира, делаю далекоидущие выводы.

— Да, через подземные сооружения, если сохранились. Только там замурованные двери между разными частями комплекса, пробивать как-то придётся.

Киваю:

— Пробьём.

Она отлично знает внутреннее строение завода. Слишком хорошо для офицера колониальных войск, пусть даже перед нами градообразующее предприятие. И где именно надо искать точку прорыва она тоже знает. Много совпадений. Впрочем, неудобные вопросы я задам позже, сейчас надо справиться с демонами, а то слишком разошлись.

— Веди. Здесь мы всё равно не пройдём.

Глава 16

Герат. Ткацкая фабрика.

Сентябрь 1983

Путь через подземные коммуникации не был ни опасным, ни сложным. Капитальное сооружение перенесло обстрел надземной части фабрики, одержимые сюда не лезли, нечего им было здесь пока делать. Слишком мало времени прошло, чтобы они взялись всерьёз и надолго обживать помещения, готовясь держаться за вырванный у реального мира кусок. Сейчас они спешили пополнить свои ряды, провести инициацию как можно большего количества людей. Несмотря на всё происходящее, они не могли вызвать сюда демонов в своём истинном обличии — банально не имелось сильного мага, который мог бы подобное провернуть. А мелкая нечисть — ерунда, которую развеют походя. Вот и приходилось тварям цеплять своих сородичей на пойманных людей, альтернативы иной не было.

Тяжёлые стальные перегородки кто-то старательно законсервировал, но немного правильной магии и много физической силы решали проблемы. Замок на очередной двери со скрипом тронулся с мёртвой точки, дальше пошло уже вполне бодро. Два десятка оборотов ручки, после чего следовало второе усилие, срывающее створку с места. Всё, проход открыт, топаем дальше.

Бойцы держали в руках фонарики — единственный источник света. Я ещё раз задумался об узле восприятия. Пожалуй, для боёв будет весьма полезно. Да, есть заклинания, целый комплекс, слежение, разведка, поиск. Но узел, который часть тебя, это всё же надёжнее и удобнее.

Следующая перегородка, эта, по моим прикидкам, последняя. Несколько заклинаний, чтобы сорвать клин, и я хватаюсь за рукояти, а сам думаю. Большой прорыв, одержимых много. Могу допустить, что твари всё же открыли пробой, через который и тянут собратьев сразу в подставленных жертв, но это сложно. Без сильного мага — очень сложно, хоть и возможно. И мы бы видели не только одержимых, но и чистых демонов. Да, они кое в чём уступают одержимым, но имеют и преимущества, и что куда важнее, не ограничены количеством жертв. А у нас именно одержимые.

Делаем вывод — кто-то спрятал очень большую партию. Гигантскую партию. Мне бы рассказали в Ашхабаде, если бы здесь была часть системы логистики. Допустим, на этой зашивали наркотик в подушки, для транспортировки. Тогда это был бы узел, о котором знают на других узлах. Но мне сказали точно — Кандагар.

И Ира хорошо знает фабрику. Хорошо знает, куда мы идём. Уверена: мы найдём то, что ищем. Не хочется думать, что женщина как-то замешана в происходящем. Ладно, к прорыву демонов она не имеет отношения, но в контрабанде наркотиков она точно замешана. Что в целом тоже неплохо — расширит моё понимание ситуации. Просто жать. Каждый раз, когда вижу офицера, замешанного в чём-то порочном, испытываю ноющее чувство, какую-то тоскливую обиду. У нас и так в империи полно человеческого мусора, не надо дополнять ряды предателей и мразей, что наживаются на крови своих соотечественников.

Дверь поддалась. Грохнула, когда я оторвал один заржавевший металл от другого, а дальше пошла мягче и тише. И здесь демоны уже начали преобразовывать обстановку под себя. Чёрная слизь на полу и стенах напоминала разлитые чернила. Она не двигалась, вообще никак не реагировала на окружающий мир, лишь вызывала отвращение. На металле повсюду выступила ржавчина, всё, что могло гнить, медленно гнило, пластик пузырился и выгорал. Хорошо ещё горы трупов нет, могла бы вписаться в обстановку.

Ира старательно делала вид, что здесь впервые и действует осторожно, но на меня её игра не произвела впечатления. Более того, я даже отметил, что кое-кто из бойцов тоже здесь бывал ранее. По соседнему проходу прошли одержимые, без людей, а я по-прежнему не мог ощутить присутствия сильных демонов, только мелочовка. Зато ощутил Пугающего. Мой спутник напрягся, но не в ожидании угрозы, нет. Он будто... Ох, только не это.

— План отчаяния, — вздохнул я. — А я-то размышляю, что у меня такое настроение меланхоличное.

Ира с недоумением на меня посмотрела.

— О чём ты?

— Демоны уныния. Не самые сильные, имеют очень... аморфные физические тела, слабые и лишённые какой-либо стойкости, потому почти их не используют. Идём. Парни, не пускайте к нам одержимых, и к самому эпицентру лучше не суйтесь. Слабые эти твари только в способности разрушать, а вот неприятных ощущений доставят, вплоть до психических расстройств и прочих радостей.

Для меня они, что иронично, не представляли особой угрозы. Уж чего-чего, а отчаяния я наелся в прошлой жизни, причём вполне реального. Да, они не постесняются воскресить эти чувства в моей душе, но я преодолел уныние там, сделаю это и сейчас, получив второй шанс.

Ира едва поспевала за мной.

— Уверен, что стоит идти так...

— Да, уверен. С этими наоборот, чем быстрее — тем лучше. Если отчаяние будет воздействовать на тебя слишком долго — и сильный маг не выстоит.

— Большой опыт?

— Ага, — киваю, не став ничего пояснять.

Мы вошли в помещение, уже искажённое до неузнаваемости. Понять, чем оно было до всего этого, не представлялось возможным, сейчас здесь только чёрные пол и стены. Ира резко упала на колени, обхватив себя за плечи. Я обернулся, но помогать не стал. Она вполне владела собой, выдержала первый сильный удар, значит, и дальше справиться, если не затягивать. Ну и что начали с неё — вполне логично.

— Я знала, что ты придёшь, — заговорил демон со мной.

Из чёрной кляксы на стене вырос чёрный силуэт. Какое-то время он колебался, решая, чью форму принять. Я не мешал, позволяя заглянуть в мою память.

— В чём дело, размазня? Определиться не можешь?

Клякса исчезла, чтобы через пару секунд из стены вышел мой отец. Настоящий, а не Степан.

— Какой ты... Сильный, — женские нотки в голосе отца вызвали у меня лёгкое ощущение противной неестественности.

К счастью, уже через несколько шагов клякса изменилась, став Олей, старостой.

— Вижу, битва совершенно бесполезна. Мои братья и сёстры не смогут ничего тебе сделать...

Хоть я и сказал, что демон обратился старостой, но какой Олей он стал. Воспитанная девушка сейчас выглядела так, будто набрала опыта в эскорте, борделе и театре одновременно, причём в каждом лет по десять. Чёрная полупрозрачная ткань струилась с плеч до пола и была единственной одеждой, не открывая, но и не скрывая, а лицо... Да, я ощутил укол тоски о том, что эта девушка никогда не будет моей. Да только любой мужчина встречает женщин постоянно, иногда красивых, редко очень красивых. И все они как появляются в жизни, так и исчезают. Причём большинство представителей мужского пола как-то переживают эти маленькие уколы.

— Закрывай пролом. По-хорошему. Предлагаю один раз.

Демон обошёл меня сзади, появившись из-за другого плеча тем единственным, кто мог вызвать в моей душе смятение. Мной самим, постаревшим на три десятка лет.

— Как интересно, — не обращая на меня внимания, тварь начала осматривать собственные руки и будто изнутри ощупывать принятый образ, примерять его на себя. — Зачем мне закрывать пролом? Я к тому же его и не открывал. Ты знаешь, как твои сородичи существуют здесь. Эти стены пропитаны безысходностью, отчаянием, обречённостью. Мне даже не пришлось ничего делать — всё произошло само.

Складываю руки в замок.

— То есть по-хорошему ты не хочешь? Я же заставлю.

Моё отражение подняло руки.

— Что ты, что ты! Ни в коем случае. Всего лишь пытаюсь объяснить — это не я удерживаю канал. Я им лишь пользуюсь, — демон приглашающе указал куда-то в окружающую нас темноту. — Если очень хочется — пожалуйста. Только зачем? Что тебе с этого обречённого города? Ты предчувствуешь настоящее отчаяние, незамутнённое, охватывающее миллионы... — с придыханием заговорил старик.

Он остановился, лицо резко приобрело знакомые черты, те самые, что я видел, когда там последний раз смотрелся в зеркало.

— Теряешь время, — голос тоже изменился. — Ты здесь не из-за этих людишек. Их жизни не стоят ржавой копейки.

— Тратишь время ты, демон, — чуть улыбаюсь, создавая изгоняющее заклинание.

— Чего ты добился за год с лишним? — продолжал игру отчаяние. — Ты ничего не изменил! Только наживаешь врагов да теряешь друзей!

Это замечание меня реально кольнуло. Правда, испытал я не отчаяние, а злость.

— Надоел.

Изгнание едва не затрещало от влитой силы, с трудом удержал. Тьма скользнула в разные стороны. Пара секунд и мы с Ирой остаёмся в искорёженной тёмной комнате, избавленной от демонического присутствия. Волшебница вытерла слюни с подбородка и слезы с лица, поднялась, оправляя одежду. Выругалась, достала сигареты и нервно закурила.

— Хорошо держишься, — оценил я. — Не в первый раз?

Ира кивнула, делая глубокую затяжку.

— Отчаяние... Не первый раз здесь вылезает.

— Да, я уже узнал, — подтверждаю. — Пошли, закончим дело.

Нас ждал схрон, склад, скрытое хранилище. Не могу сказать, что оно было прямо переполнено пакетами с зелёной гадостью, но... Нда. Тонн пять точно. Пять тонн отчаяния. И ведь немалую часть уже использовали. Я даже не сразу нашёлся, чем именно всю эту гадость уничтожить, чтобы сразу вместе с прорывом закрыть. И ведь отчаянием действительно тянуло от самого наркотика. Странно. Чтобы от результата работы тянуло какой-то эмоцией, надо с этой эмоцией работать, как бы банально ни звучало. Работа под отчаянием — сомнительная вещь. Даже если речь идёт о рабах, чтобы получить такую концентрацию, рабы должны прямо там падать и от отчаяния отказываться дальше жить.

— Как вам удалось столько натаскать? — спросил прямо.

Женщина вздрогнула.

— Кому — нам?

— Ира. Я мог бы потратить пару минут, разложив тебе свои умозаключения и выводы, загнав в угол и заставив признать, что это, — кивок на наркотики, — и твоих рук дело в том числе. Но давай сэкономим время, а?

Естественно, такая постановка её совершенно не обрадовала. Впрочем, и какой-то сильно расстроенной она не выглядела.

— Догадливый какой. Тебе оно надо? Знать, как мы это собирали?

Пожал плечами.

— На самом деле — нет. Мне интересно, как ты и твои парни в этом замешаны оказались. И давай без длинных прелюдий и прочего. Скажи прямо, как ты в это вляпалась? Глупость? Алчность? Случайность?

Ира сделала длинную затяжку.

— Долг, Куница.

— Хм...

Признаться, я не поверил.

— Не веришь, — кивнула волшебница. — Я бы тоже не поверила.

— В смысле, ты должна кому-то? — уточняю.

Настала её очередь хмыкать.

— Нет, я следую своему «Долгу», что с большой буквы. А должник — это мой отец. Это небольшая история, банальная и нисколько не интересная.

Я окинул взглядом женщину. Офицер, при хорошей должности, аристократка, семья небогатая, есть друзья в армии, пусть даже колониальной, но есть и гордость маленького рода военных, иначе она бы не в войска пошла, сила и голова на плечах есть, могла бы и получше место найти.

— Ему оказали услугу, за которую вам в пять поколений не расплатиться?

Ира кивнула:

— Ага, говорю же — банальная.

Она испытывала отчаяние. Потому что сейчас я уничтожу надежду её семьи вырваться из затянувшейся на шее удавки. Сжигаю наркотик самым сложным заклинанием, какое сейчас могу потянуть, чтобы убрать всё, без малейшего остатка.

— Ира. Ты же понимаешь, что за таким парнем, как я, стоят другие парни. При деньгах и связях?

Женщина посмотрела на меня. Понимания во взгляде не было.

— Понимаю. Потому и... Молчу. Чего здесь говорить?

— А того. Если ты мне обстоятельно расскажешь, кто вас к такому, — кивок на голубоватое пламя, в котором исчезала зелёная гадость, — склонил, мы сможем найти выход. Если там люди совсем... Конченные, то вопрос может быть решён радикально. Либо мы с ними договоримся, я умею быть очень убедительным.

Осознав наконец, о чём идёт речь, Ира хмыкнула.

— Предлагаешь сменить хозяина?

Киваю.

— Именно. Только мы, как видишь, гадость уничтожаем, а не наживаемся на ней. Согласись, совсем иначе себя ощущаешь, когда моральные ориентиры совпадают с целями начальства?

Улыбнулась, пока несмело, но... С надеждой.

— Не поспоришь. Я расскажу.

— Отлично! Только не здесь. Мне потребуется транспорт до Кандагара, а тебе предлог, чтобы меня сопровождать.

Глава 17

Дашти-Марго. Дорога.

Сентябрь 1983

Армейский внедорожник был не самым удобным средством передвижения, зато самым доступным в нашей ситуации. Южный ветер нёс песчаную пыль, поднимая неровную рыжую пелену, закрывающую горизонт. Дорога, старое изношенное каменное полотно, лишь угадывалось среди песка, но Ира вела уверенно, хотя и выглядела сосредоточенной.

— А знаю не слишком-то много, мне лишь пару раз доводилось встречаться с этими подонками.

Разрыв связи между реальным миром и потусторонним планом помог... Неоднозначно. Да, одержимые сразу потеряли общность и хоть какую-то согласованность действий, неспособные даже на минимальную кооперацию. Некоторые просто легли там, где стояли, и отдались тоске и унынию, но таких было мало. Остальные начали творить всякую дичь, так что по городу покатилась вторая волна хаоса. Колониалы, конечно, были готовы и сразу ринулись наводить порядок, зачищая город, но на это уйдёт ещё какое-то время. Я вместе с отрядом Иры подавил сопротивление внутри фабрики, не став покидать город с вертушками, что прилетели за нами. Пришлось дождаться, пока армейцы доставят к нам две роты солдат для занятия периметра, а уже потом эвакуироваться в безопасное место.

Часа три потребовалось Ире, чтобы оформить себе то ли командировку, то ли отпуск, то ли всё сразу. Естественно, командир не хотел отпускать толкового офицера прямо в разгар аврала, но я настоял, что в Герате кризис миновал, осталось разобраться с последствиями. Тоже ничего себе задача, но я собирался искать место, откуда всё началось, так что Засохин согласился — поддержка мне потребуется.

Нам выделили внедорожник, кустарно модернизированный под местные реалии, с дополнительными баками, чтобы не обсохнуть посреди пустыни, переделанной системой охлаждения двигателя и с пулемётным гнездом перед пассажиром на месте лобового стекла. Кондиционеры в утилитарных армейских внедорожниках не появятся никогда (на моей памяти), ни о какой герметичности салона ни шло и речи, наоборот, тентовую крышу сняли, чтобы не спариться, так что пришлось мне немного поработать с магией. Минимальный комфорт передвижения достичь получилось, песок оставался за пределами машины, а это уже кое-что.

Когда мы только выехали, Ира не была настроена на разговор, может быть, побаивалась меня, может, переваривала ситуацию. Затем всё же рассказала историю своей семьи. Я всё правильно понял, роду Савельевых оказали эксклюзивную услугу, какую им не получить даже за очень большие деньги, просто из-за отсутствия доступа к таким вещам. Спасли мать Иры и новорождённую младшую сестру. И стала семья Савельевых обязанной. Хотя вернее будет сказать — они продались с потрохами. Ира пересказала свой карьерный путь, что было важно, ведь её бывшие уже покровители несколько раз помогали девушке продвинуться по службе, но мягко, почти незаметно. Иначе говоря — имели связи, ресурсы и влияние, причём не только среди местных или тех же колониалов, а где-то на самом верху.

Последняя фраза Иры как раз этих самых покровителей и касалась.

— Знаешь, что иронично? — спрашиваю я.

— Иронично? — уточнила женщина.

— Ага. Я убрался в колонию, и при этом опять ухитрился перейти дорогу каким-то столичным шишкам.

Ира вздохнула.

— Опять?

Хмыкаю.

— Я не оговорился, нет. И не признался в этом случайно. Наоборот, намеренно это озвучил. Не в первый раз, не волнуйся, и, как видишь, ещё живой.

Мои слова офицера не успокоили.

— Удача имеет свойство заканчиваться.

— Конечно. Но здесь смотри какое дело. Да, нарываться на конфликт — штука сомнительная. Однако, если где-то в столице сидят уроды, работающие с наркоторговцами, их надо найти и объяснить, что хорошо, а за что в приличном обществе голову отрывают без анестезии.

— Их ещё надо найти. Я знакома с несколькими местными... Представительными людьми. И ещё раз — напрямую мы не занимались торговлей наркотиков, не участвовали в транспортировке или в чём-то подобном. Просто в какой-то момент мы начали аккумулировать эту гадость, не знаю зачем. Но не на продажу, со склада не ушло и грамма, за это я ручаюсь.

Вздохнул, массируя переносицу. Кто-то зачем-то накопил у себя большой груз опасной дури. Всего скорее истинной опасности вещества они не осознавали, это вскрылось только сейчас. Тогда зачем? Вопрос, на который у меня нет ответа. Жаль, из Герата не удалось связаться с Москвой, какое-то оборудование у них накрылось, сами чуть ли не посыльными со своим штабом общаются. Телеграф с грехом пополам работал, но лучше я потерплю до Кандагара.

— Разберёмся, Ира. Мне сложно представить, куда можно пустить такое количество этой дряни, чтобы получит какой-то... Позитивный результат, но я дам им шанс меня убедить. Если они задумывали какую-то гадость — я отправлю уродов к тем самым демонам, могу даже персонально. Если цели их не несли угрозы многим людям — мы договоримся. Так или иначе.

Хотя, скорее всего, я пущу уродов на ритуал.

— Что известно по обстановке в Кандагаре?

— Почти ничего. Там тоже были какие-то волнения, но даже не могу сказать — кто взволновался.

— Я вообще имею в виду, в том числе до этих событий. Ты, кстати, так и не сказала, а эти твои представительные люди-то откуда? Из метрополии или местные?

Ира поморщилась.

— Местные, хотя ты их от столичных не отличишь, повадки срисовали качественно. По обстановке же... Никому из наших последние годы Кандагар не нравится в качестве места, где можно провести выходные. В целом там спокойно, город богатый, только...

Женщина не сразу смогла сформулировать свои ощущения.

— Не знаю, как описать. Нашего гарнизона в городе вообще нет, местную военную базу занимают силы самообороны. Ты знаешь, как формируют колониальные бригады?

Киваю:

— Конечно. Офицерский состав только из метрополии. Унтер-офицеров комплектуют из метрополии или выходцами из иных колоний. Личный состав до четверти из метрополии, четверть из местных, остальные — из других колоний. Колониальная аристократия может претендовать на офицерские погоны только, если получит Российское дворянство, а это не просто.

— Всё верно. Только вот силы самообороны сформированы практически полностью из местных, даже офицеры.

Я удивился.

— Кто им позволил?

— Не знаю, Куница. Как нам это объяснили: колония захвачена давно, уже много местных поколениями служит в колониальных войсках, люди проверенные и надёжные. Так почему бы не снизить нагрузку, передав обязанности по контролю порядка местным, если они справляются? Так, глядишь, станут не колонией, а автономией, а может, и вообще областью метрополии.

Вздохнул.

— Политика?

Ира кивнула:

— Политика.

Ни в этой, ни другой жизни я в подобные вопросы не лез вообще. Там это было уже не важно, здесь не до того. Что у нас там последнее присоединяли к метрополии? Донбасс и Курляндию. Зауралье вон не первую сотню лет часть империи, лишь в этом веке колонии стали превращаться в автономные округа. А здесь оторванная от метрополии местность, да ещё и не так давно, в сравнении, присоединённая. Не знаю.

— Дай угадаю, жандармерия тоже своя?

— Полиция, — поправила Ира.

— Понятно. А что не нравится вам?

— Говорю же, не могу объяснить. Смотрят на нас косо, разговаривают недружелюбно. Просто поверь, не то место, где хочется расслабиться и оторваться. В Герате я могла напиться в любом баре до полной бессознательности. И проснуться в казарме, не потеряв чести, достоинства и денег. А в Кандагаре не хотелось из гостиницы выходить.

— Случаи были?

Ира кивнула:

— Да, были. Единичные, но были.

— Странная какая-то готовность с радостью стать часть метрополии, — оценил я.

— Ага, — согласилась майор. — Но там витрина. Туристы, если приезжают, идут по маршруту, с ними всё хорошо. Делегации бывают из столицы. Но кто туда сам едет — мы советуем другое место выбирать.

— Понял.

Разговор прервался. Я прикидывал разные варианты, пытался как-то проанализировать ситуацию, найти объяснение происходящему. Получалось плохо, ответ найти я, откровенно говоря, не надеялся, скорее осознать какую-нибудь упущенную ранее деталь. На ум ничего не приходило.

— Водить умеешь? Я что-то утомилась слегка.

— Умею. Можем поменяться, — киваю.

— Подальше немного, дорога нормальная начнётся, чтобы тебе не на ощупь по темноте ехать. Вдруг я задремлю.

Впереди, когда мы заскочили на очередной холм, появились какие-то размазанные силуэты. Будь сейчас разгар дня, я бы подумал на миражи, которые и в этой пустыне вполне бывали, однако стоял предзакатный сумрак, ещё не темень, но мир уже окрасился серыми и тёмными тонами.

— Что это там? — тоже заметила Ира.

— Вижу два дома, — напрягаю зрение, — и два... Танка? А ещё бронетранспортёр и, кажется, грузовик. Силуэты людей, человек двадцать. И...

Тело дёрнулось до того, как разум полностью осознал то, что увидел. Ствол одного из танков моргнул выстрелом, а в следующее мгновение я уже дёргал руль на себя. На себя, потому что, если выстрел предупредительный, стрелять будут по обочине на стороне водителя. И выстрел не был предупредительным, фугасный снаряд разорвался на дороге позади нас.

— Уходи в пустыню! — приказываю.

А сам пытаюсь сплести что-нибудь, способное остановить танковый снаряд.

— И фары погаси! — добавляю.

Если танк не из новых, нормального ночника может и не оказаться.

— Не учи! — фырчит Ира.

В стороне от нас грохнул ещё взрыв, но это как-то совсем далеко.

— Наугад лупят, — оценил я. — Между нами километр, может, даже побольше.

— Какого демона они стреляют? — спрашивает майор.

Вопрос обращён не ко мне, так что молчу. Как раз сплетается заклинание.

— Готово! Всё, у нас защита.

Разрывается ещё снаряд, снова в стороне. Из-за шума машины самих выстрелов неслышно, но я вижу вспышки. Стреляет только один. Грохает ещё взрыв, и стрельба заканчивается. Ира находит какой-то буерак и прячет нас там. Встаём. Майор нервно достаёт сигареты и дрожащими руками закуривает. А она молодец, откат начался, когда всё уже закончилось.

— Что-то нам совсем не рады.

Савельева выражает свои мысли по этому поводу непечатным армейским фольклором.

— Ага, подпишусь под каждым словом. Давай, кури, а потом поедем и вежливо поинтересуемся, что это было.

— Твой щит сколько выдержит? — спрашивает Ира.

— А мы под щитом и не поедем. Темнеет, — я киваю на быстро затухающий горизонт. — Я наброшу заглушение, чтобы нас услышать можно было только метров с десяти. Объедем их стороной и подкрадёмся.

Майор покосилась на горизонт. Я понял, что она бледна.

— Ты чего? Не первый раз же под пулями.

Морщится.

— Пуля — дура. Не наверняка, может, и повезёт. А тридцатикилограммовый фугас — это всё, тапочки.

Понятно. Нет у женщины правильного тренированного фатализма.

— Ничего страшного, всё бывает в первый раз. Успеешь ещё и к пушкам привыкнуть, какие твои годы, — подбадриваю майора.

— Сам... Сам-то? Сам-то ты где под снарядами бегал?

Хмыкаю.

— А я и не бегал. Просто примерно представляю предел прочности своего тела.

— Какой... — непечатные выражения, — предел прочности? Твою мать, Куница! Осталась бы от нас воронка на дороге! Да... — ещё немного ненормативной лексики, — обломки машины вокруг! Предел прочности.

Забавно. Выпрыгиваю из машины и запрыгиваю на капот, чтобы оглядеться. От танков нас всё равно не должно быть видно, а вот заметить приближающиеся танки можно. Хотя не поедут они, ночь, а с видимостью там не фонтан, как я слышал. Скорее уже бронетранспортёр пошлют, и побыстрее, и на какой-то внедорожник недобитый вполне хватит. Странно, что ближе не подпустили, от автопушки нам было бы сложнее убежать. Обернулся, по пустыне бежала полоса темноты.

— Всё, пересаживайся, дальше я поведу.

Пока Ира занимала пассажирское место, я накладывал на машину заклинания. Вдумчиво, сосредоточенно. Для себя стараюсь, как никак. Запрыгнул на сидение.

— Ты мне скажи, могли твои товарищи по нам случайно зарядить?

Ира отрицательно покачала головой:

— Ни при каких обстоятельствах.

— Значит, расцениваем их, как врагов. Осталось понять, каких именно.

Втопив газ, я погнал машину в объезд.

Глава 18

Петроград. Зимний Дворец.

Сентябрь 1983

Высокий и крепкий мужчина, как и положено высшим боевым магам, широким уверенным шагом преодолел хорошо знакомый ему зал. Генерал-лейтенанту нередко доводилось ожидать здесь аудиенции, или в составе генералитета обсуждать встречу с кем-то из монаршей семьи. Этот зал носил негласное название военного зала. Статских чиновников, а тем более представителей княжеских семей принимали в других местах. Зал был насквозь знакомым. Относительный, для Зимнего Дворца, аскетизм, гобелены исключительно на тему подвигов предков, знамёна всех родов войск империи, замершие истуканами солдаты дворцовой стражи. Обычно Илариона успокаивала и настраивала на нужный лад атмосфера военного зала. Сегодня он испытывал странное беспокойство. Может быть, из-за неопределённости? Доклад будет принимать не Его Императорское Величество, а кто-то из Великих Князей Императорской Крови. Император делегировал часть обязанностей по управлению своим прямым родственникам, что проявляли желание и способности к правлению. Никаких должностей кровники не имели, неся волю Его Императорского Величества, говоря от Его лица.

— Его Высочество Великий Князь Генерал-Лейтенант Разумовский, — объявил церемониймейстер.

Иларион сделал шаг в приёмный зал. На какой-то миг генерал-лейтенант не справился с лицом, удивился, но быстро вернул себе самообладание и подошёл на положенное по протоколу место, склонившись перед особой на малом троне. Доклад принимала Его Императорское Высочество Анастасия, племянница императора, девушка двадцати трёх лет. Её не лукавя можно было назвать красивейшей молодой особой. Идеальный овал лица, его тонкие черты, пронзительно чистые голубые глаза, струящиеся каштановые волосы, приталенный строгий и одновременно сексуальный костюм. Анастасия могла пленить мужчин одной своей улыбкой.

Только мало кто видел улыбку принцессы. Голубые глаза обжигали ледяным холодом, заставляющим генерал-лейтенанта нервно проглатывать вставший в горле ком.

— Ваше Императорское Высочество, для меня честь...

— Я видела удивление в ваших глазах, — прервала Анастасия. — Вы ожидали увидеть кого-то другого? Может быть, мнили себя достойным внимания моего дяди? Или просто считаете меня не той, кто должен слушать доклад?

Разумовский побледнел. Принцесса имела весьма тяжёлую репутацию, испытывать на себе её нрав генерал не желал.

— Ни в коей мере, Ваше Императорское Высочество! Я бы не посмел!

— Оставьте. К делу, — спокойно приказала Анастасия.

Голос её был подобен удару хлыста. Генерал-лейтенант нервно сглотнул.

— Как вам угодно. Этим утром в Кандагаре и ряде других городов Пакистанской колонии начались массовые волнения. Сообщают о выступлениях против Императорской Власти...

— Мятеж, — ещё один удар хлыста. — Почему колониальные войска не подавили выступления?

— Связь нарушена, Ваше Императорское Высочество. Точных данных...

— Что за детские оправдания? Прямая связь с командованием колониальных сил есть?

— Нет, Ваше Императорское Высочество...

— Мне нужно имя виновного. Лучше ему застрелиться до того, как я это имя узнаю. И если имя это будет принадлежать подданному в звании ниже генеральского, я сочту это попыткой найти козла отпущения. Каковы последние сведения?

В зале было прохладно, но у Разумовского на лице выступила испарина.

— Колониальные силы вели бои с мятежниками. Однако за день до выступлений произошло несколько инцидентов... не совсем понятно...

— Конкретнее, — потребовала принцесса.

— Появление массы одержимых в городах Пакистанской и соседней колоний. Войска были направлены разобраться с кризисами, и потому оказались не готовы к...

— Это объяснение Генерального штаба, генерал-лейтенант? — прервала Анастасия Разумовского. — У вас есть информация о численности сил мятежников?

Разумовскому показалось, что его сердце пропустило удар.

— Нет, Ваше Императорское Высочество.

— Известны имена зачинщиков и лидеров восстания?

Каждый вопрос казался гвоздём в крышку гроба.

— Нет, Ваше Императорское Высочество.

— Может быть, вы уже разработали план переброски подкреплений для скорейшего подавления мятежа?

— Мы налаживаем связь...

— Оправдания. Я задала прямой вопрос.

— Нет, Ваше Императорское Высочество.

Ледяные глаза принцессы приморозили Разумовского к полу.

— В моих глазах вы не справились с возложенными на вас обязанностями Начальника Генерального штаба, князь. Возможно, мне стоит подыскать для вас работу, что будет вам по силам? Возможно, учёт часов работы каторжан на Сахалине будет в вашей компетентности?

В способностях принцессы отправить куда угодно и в каком угодно качестве князь не сомневался нисколько.

— Ваше Императорское Высочество! Дайте мне двенадцать часов! Вся информация и все необходимые планы...

— Действуйте, князь. Но знайте — в случае провала наказание будет ещё строже.

Разумовский согнулся в поклоне и поспешил убраться с глаз принцессы. Его ждала бессонная ночь, а его подчинённых аврал, но это лучше, чем наказание Стальной Принцессы.

Девушка легко поднялась с трона и направилась в один из кабинетов, где её ждали другие подчинённые с другим докладом. Эти мужчины не имели высоких должностей, наоборот, шестеро из девяти собравшихся не состояли на какой-либо службе вовсе. Они также низко склонились при появлении принцессы, как до этого кланялся князь.

— Доклад.

— Ваше Императорское Высочество, — начал старший из мужчин, черноволосый герцог Новиков. — События, которые мы не могли предвидеть, спровоцировали...

— Не могли предвидеть? — оборвала Анастасия. — Мне нужна конкретика!

Слово взял другой мужчина, барон Дубровский.

— Что-то с наркотиком, бальзам прелюдия. Он начал вызывать одержимость, в некоторых местах массовую.

— Сколько этот наркотик на рынке? — спросила Анастасия.

— Девять месяцев, Ваше Императорское Высочество, — ответил барон. — Его проверяли, ранее таких инцидентов не происходило.

— Что изменилось?

Вопрос принцессы заставил барона похолодеть, но мужчина ответил:

— Неизвестно. Свойства вещества изменились, как именно — мы знаем. Почему — выясняем.

Анастасия обернулась к герцогу.

— Они не готовы, Новиков. Ваше карманное восстание раздавят за пару дней.

— Меры уже предприняты, Ваше Императорское Высочество. Проведены диверсии, наши агенты нарушили линии коммуникации. Местное колониальное командование, по нашей указке, делает всё, чтобы выиграть для мятежников...

— Мятежники не были готовы, — повторила принцесса. — Почему они начали без приказа?

— Фальстарт, Ваше Императорское Высочество, — вступил в разговор третий мужчина, граф Алексеев. — Что произошло — то произошло. Остаётся только действовать в новых условиях.

Анастасия резко повернулась в сторону говорившего. Глаза её из голубых стали почти серыми. Миг и девушка оказалась рядом с выскочкой. Ещё миг, и её руки уже лежат на его голове. Граф дёрнулся, глаза его расширились от ужаса, мужчина попытался что-то сказать, умолять. Бесполезно. Нежные ладони маленькой принцессы начали стальной хваткой сжимать голову крупного мужчины. Мгновение, и череп взрывается, как перезрелая тыква. Анастасия забрызгана кровью, но будто и не замечает этого.

— Я задала вопрос.

Мёртвое тело падает на пол, пачкая ковры и одежду кровью, рывками вырывающейся из остатков горла.

— Лидеры восстания испугались, Ваше Императорское Высочество, — ответил Новиков. — Для удобства манипулирования мы выбирали людей, не отличающихся сильными волевыми характерами. Во всех остальных ситуациях это плюс. Риск был учтён. Сейчас мы делаем всё необходимое, чтобы ситуация развивалась по установленному нами сценарию. Всё под контролем, Ваше Императорское Высочество.

Анастасия повернулась к стоявшему с краю человеку.

— Какова реакция немцев?

— Посол проигнорировал сообщение о мятеже, Ваше Императорское Высочество, — ответил герцог Павлов. — Никто не считает это событие чем-то серьёзным. Свет уверен, что подавление займёт несколько дней, не более того.

Принцесса перевела взгляд на Новикова.

— Мятеж шогуна продолжается не первый месяц, и никого не волнует, герцог. Когда я говорю, что мятежники не готовы, я не спрашиваю, контролируете вы ситуацию или нет.

— Я понимаю, Ваше Императорское Высочество, — склонился Новиков.

— Если вы провалите операцию — времени на повторение не будет, — продолжила Анастасия.

— Всё, что мне требуется — три дня, Ваше Императорское Высочество. Мятежники продержатся три дня, а затем к ним подключатся другие колонии.

— Три дня, — произнесла принцесса, будто пробуя слова на вкус. — Целая вечность.

Она жестом отпустила подчинённых. Подошла к зеркалу, оценивая свой внешний вид. Попробовала кровь на вкус. Затем сосредоточилась и магией привела свой облик в надлежащий безупречный вид.

Возвращаясь в свои покои, принцесса натолкнулась на инструктора. Безродного, но гениального бойца, что уже десяток лет обучал и тренировал отпрысков императора. Когда-то этот человек тренировал и её.

— Ваше Императорское Высочество, — склонился мужчина.

— Час уже поздний, Алекс. Что ты здесь делаешь?

— Его Императорское Высочество принц Дмитрий...

— Снова пропустил занятие, — понимающе кивнула Анастасия. И добавляя в голос некоторый упрёк, констатировала: — Ты его совсем загонял.

Алекс развёл руками.

— От меня требуют результатов, Ваше Императорское Высочество. Я лишь со всем рвением выполняю свои обязанности.

Анастасия признала.

— Да, в твоём рвении сомнений нет. И всё же. Дмитрий — не такой сильный мальчик, как я и другие. Не все Романовы способны демонстрировать результаты по выставленной нам планке. Будь с ним мягче. Мой отец тебя не накажет, а Диме будет немного легче. А вот моё неудовольствие тебе не понравится.

— Я... — инструктор собирался возразить.

Однако Анастасия жестом его остановила.

— Ты меня услышал. Можешь идти.

Инструктор заглянул в холодные голубые глаза, имея, что ещё сказать. Однако поклонился и ушёл. Сама принцесса изменила направление движения, отправившись искать брата. Дима не особенно умел прятаться, даже в этом огромном дворце, так что поиски не заняли много времени. Анастасия нашла брата в закрытой игровой комнате, сейчас не используемой.

Мальчишка, сидевший у окна и смотревший на вечерний Петроград, вздрогнул, когда принцесса вошла в комнату. Девушка окинула взглядом старые игрушки. Подошла к полке, провела по лакированному дереву пальцем. Комната не использовалась, но пыль была старательно вытерта. Анастасия взяла одну из кукол, начала крутить в руках, изучать, будто видела нечто подобное впервые.

— Зачем ты прячешься здесь? Никто не будет тебя ругать.

Мальчик промолчал, следя за каждым движением сестры.

— Ты же знаешь, все тебя очень любят, — Анастасия улыбнулась, подошла ближе и протянула куклу брату. — Ты же любишь игрушки, да? Любишь играть?

Дмитрий механически принял куклу, прижав её к животу.

— Давай, покажи сестрёнке, как ты играешь с куклой.

Принц не пошевелился. Анастасия чуть улыбнулась.

— Давай, маленький ублюдок, покажи. Покажи, чему тебя научили старшие братья.

Мальчик опустил взгляд к кукле, чтобы скрыть выражение лица от сестры. Он грубо раздвинул кукле ноги, но там оказались матерчатые нижние юбки, закрывающие промежность. Мальчик разорвал ткань и надавил большим пальцем на дорогой материал, имитирующий человеческую кожу. Силы хватило, палец продырявил материал, и Дмитрий принялся яростно копошиться внутри, изображая фрикции.

Анастасия хмыкнула.

— Тупой недомерок.

Девушка схватила брата за волосы и потянула, заставляя поднять лицо. Дима плакал.

— Маленькое бесхребетное ничтожество. Ты всё равно не станешь одним из нас. Никогда. Я избавлю тебя от Алекса, можешь больше не посещать занятия. Будешь ещё более никчёмным, чем ты есть сейчас.

Анастасия глянула на куклу и широко улыбнулась.

— Знаешь, у меня есть отличная идея. Теперь ты всегда и везде будешь носить с собой эту куклу. Всегда. И если я увижу хотя бы раз тебя без твоей куклы — оторву тебе ту самую штучку. Небольшая потеря для человечества, но тебе будет неудобно.

Принцесса отпустила волосы брата.

— Беги. Приведи свою подружку в порядок.

И подбодрила принца лёгким шлепком по попе.

Глава 19

Дашти-Марго. Дорога.

Сентябрь 1983

Ира прижалась к камню, перекладывая автомат для стрельбы. Натренированное тело действовало само, привычно, подчиняясь давно и прочно вбитым алгоритмам. Майор считала себя вполне опытным офицером, и что звание получила не благодаря покровителям, а потому что имела обширный опыт, реальный, боевой. По меркам колониальных войск она была ветераном.

И тем больше вопросов вызывал её спутник. Куница был слишком молод для ветерана, даже если сделать скидку на развитие узлов, при котором маг выглядит несколько моложе своего реального возраста. Можно предположить, что Куницу готовили, но успела Ира повидать даже самых отлично обученных ребят, они себя вели не так. Повадки действительно сходны с повадками ветеранов, да (ведь ребят этих натаскивали как раз опытные наставники, передавая свои навыки). Но Куница именно был ветераном, а не демонстрировал некоторые навыки. Боевой маг, который точно знает, что его и очередь из пулемёта не убьёт, неопытному глазу кажется слишком самоуверенным, расслабленным, преступно пренебрежительным к опасности. Дима практически признал: ста двадцати миллиметровый фугас его не убьёт. Ира сама его заткнула, слишком нервничала в тот момент, но задумчивость молодого бойца не упустила. Задумчивость опытного мага, оценивающего степень возможных повреждений. Вот и сейчас Куница шёл почти открыто, совершенно ничего не опасаясь. Танки не успеют быстро развернуться, остальное не сможет убить боевого мага.

— Следи за той стороной дороги, — приказал Куница и двинулся прямо к ближайшим домам.

После увиденного в Герате Иру мало что могло удивить. Куница быстро и без всякой щепетильности убивал и избирательно вырубал противников. Чаще всего магией, но парочку приложил кулаком. Ира следила за парой палаток, поставленных на другой стороне дороги, там всё было тихо. Лишь двое солдат сидели у костра и переговаривались между собой. Говорили не по-русски, а на одном из местных диалектов.

Куница как раз подошёл к одному из танков, остановившись в некоторой нерешительности. Майор легко эту нерешительность поняла: танк имеет защиту от магии. Взломать грубо или вовсе проигнорировать, задавив мощной магией — поднять лишний шум, придётся спешно глушить таким же методом и второй танк. Вскрывать же осторожно — тратить время, да и гарантии нет, что не заметят.

Куница, впрочем, думал недолго. Легко запрыгнув на без малого двухметровый корпус (да, танки сильно отличаются от техники реального мира, автор.), Мартен подошёл к башне, резким движением открыл командирский люк. Секунда, и внутри вспыхивает заклинание, обшивка быстро покрывается инеем. Двигатель танка заглох, машина затихла. Сидевшие у костра солдаты забеспокоились, заметили исчезновение гула двигателя, но за оружие не схватились, просто встали. Ира на всякий случай взяла их на прицел. Через минуту заглох второй танк, Ира решила, что скрываться больше смысла нет, и одной очередью скосила обоих солдат, а затем и тех, кто зашевелился в палатках.

Из темноты, стряхивая пыль с рук, появился Дмитрий.

— Ты их наречие понимаешь? — спросил он, оглядываясь в поисках чего-то.

— Вполне, — кивнула майор.

— Отлично, облегчает дело.

Куница быстро приволок всех выживших в одно место, посадил спиной к стене и обыскал, лишив оружия. Получилось восемь пленников. Себе взял трофейный пистолет.

— У меня к ним пара вопросов, поможешь наладить взаимопонимание.

— Боюсь, они будут не слишком разговорчивыми, — не скрывая скептицизма ответила Ира. — У покорённых народов есть такой заскок, знаешь? Ненавидеть покорителей.

— Да без разницы, — отмахнулся Дмитрий. — Будут сильно упрямиться — я найду других.

Куница использовал заклинание, и через несколько секунд пленники начали приходить в себя. Обычные солдаты местного гарнизона, что оказались пушечным мясом в жерновах войны. Один сразу начал ругаться, переводя взгляд с Иры на Дмитрия. Куница поднял пистолет и пристрелил говоруна. Направил ствол на соседа, тот нахмурился.

— Спроси у него, кто они такие и почему стреляли.

Ира перевела вопросы. Пленник заговорил, не так громко и эмоционально, но тоже ругался. Грохнул выстрел, второй труп.

— Ты понял, что он сказал? — спросила Ира.

— Уловил общий посыл и примерное направление, — признал Куница. — Заклинание-переводчик. Оно не совершенно, нормально поговорить не выйдет, но на пальцах объясниться можно.

— Ты понимаешь, что они почти наверняка вполне говорят по-русски?

Куница кивнул, обводя пленников взглядом.

— Ага. А ещё они из гордости будут болтать на своём. Я аборигенов понимаю ничуть не хуже тебя, — поднял пистолет на следующего. — Вопрос тот же.

— Мы — Армия Освобождения Великого Халифата, — на вполне хорошем русском заговорил другой пленник, самый старший из всех.

Куница подошёл к нему.

— Освобождения от логики и здравого смысла? Ну-ну.

— Зря смеёшься, шурави. Время владычества империи закончились.

Остальные пленники замолчали, одобрительно поглядывая на старшего товарища. Содержание разговора они явно понимали.

— Дураки вы. У империи армия больше, чем всё ваше арабское население во всех колониях. Про соотношение магов я промолчу. Ну да ладно, ты уже сказал достаточно. Вы — очередное восстание в колонии, только более удачное. Технику даже угнали откуда-то, — Куница глянул на замёрзшие изнутри танки.

— У империи много колоний. За нами восстанут и другие. И тогда вы захлебнётесь в крови. Лучше умереть, чем жить рабом.

Куница кивнул.

— Красивые слова, только глупые. Вы не рабы. Если ты называешь ваше текущее положение рабством, то настоящего рабства ты не видел.

— Наше положение хуже рабства! — воскликнул другой пленник. — Наши женщины торгуют собой! Наши дети становятся преступниками! Пока в метрополии...

Его заткнул пинок Дмитрия.

— Тебя я пока не спрашивал. И да, вы все сдохнете в этой бессмысленной борьбе. Сдохнете и ничего не добьётесь. Ничего не измените. Поэтому глупо это. Кстати, в нас вы стрелять сразу начали. А если бы мы были своими?

— У всех наших опознавательный флаг, — старший указал на танк.

На антенне рации действительно висела какая-то тряпочка.

— Занятно. Ладно, у меня другой вопрос, — Куница снова направил внимание на старшего. — В Кандагаре были вспышки одержимости? Особенно среди наркоманов?

Старик вздрогнул, но промолчал.

— Давай, давай, — подбодрил Куница. — Смерть — далеко не самое страшное, что я могу с вами сделать. Я как раз специалист по одержимым и демонам, для того и ехал в вашу глушь.

— Мы не боимся ни смерти, ни твоих угроз! — выкрикнул получивший по лицу.

Дмитрий перевёл на говорливого взгляд. Оценивающий такой, что-то взвешивающий в уме. Взгляд, от которого стало немного не по себе даже Ире, а пленник и вовсе побледнел.

— А давай проверим, — Куница схватил пленника за одежду. — Посторожи их пока.

И уволок в темноту. Через десяток секунд Ира услышала вопль страха, постепенно переходящий в мольбы о пощаде и обещания рассказать всё на свете. Куница умел вести допросы. Не прошло и минуты, как он приволок пленника обратно, бросив обмочившееся пускающее слюни тело к ногам остальных.

— А говорил, что не боится, — подвёл итог проверки Дмитрий и вновь посмотрел на старика. — Я слушаю.

Тот опустил голову.

— Несколько дней назад. Сначала подумали, что это какая-то болезнь. Эпидемия. Переполох был...

— Это всё из-за вас! — вякнул другой пленник. — Вы во всём виноваты!

Куница удивлённо посмотрел на говорившего.

— Виноваты в чём, болезный?

— Вы травите нас этой дрянью!

Однако этой репликой вызвал у Мартена лишь ухмылку.

— Кретин. Я ищу производителя наркотиков. Еду из метрополии, где находятся покупатели, по цепочке доставки к месту производства. Так что производят эту дрянь не у нас, а где-то у вас. И у нас, кстати, тоже были случаи одержимости и прочие неприятности.

— Ложь! — не унимался парень. — Это ваш яд, что отравляет наших людей и нашу землю! Ваше оружие, чтобы уничтожить мой народ! Очистить нашу плодородную землю для...

Выстрел оборвал его жизнь. Куница покачал головой с осуждением.

— Нет, я понимаю, пропаганда, образ врага, священная война за свободу и независимость, все дела. Но хоть какие-то мозги надо иметь, да? На кой демон нам ваша земля? Оглянитесь! Нужна нам ваша пустыня бесплодная! И вас никто не пытается уничтожить. Вы — подданные Его Императорского Величества. Чем вас больше, тем лучше, — Куница кивнул старшему. — Продолжай.

— Да особо нечего рассказывать. Мы уже мобилизацию прошли, только слухи слышали. Многие болели, некоторые становились одержимыми. Потом офицер сказал... — мужчина посмотрел на труп. — Ты уже слышал, что нам сказали.

Ира чуть поморщилась. Слишком мало информации. Посмотрела на Мартена. Парень что-то обдумывал.

— Так болели не только наркоманы?

Пленник кивнул.

— Да.

— Ясно, — кивнул маг.

Куница поднял пистолет. Несколько выстрелов, и пленники были мертвы. Пистолет бросил к ногам мертвецов.

— Что ты понял? — спросила Ира.

— Я сделал предположение, — поправил Дмитрий. — Предположение, что в Кандагаре пробились на один из планов, откуда можно достать магические болезни. Я навскидку могу три плана с подобной дрянью назвать. И одержимые, поймав такого демона, становятся очагами болезней.

Парень огляделся. Взгляд его остановился на танке.

— Здесь нам, полагаю, ничего не нужно. Тряпку только сниму, может пригодиться. Возвращаемся к машине и ищем место для привала. Нам обоим не помешает немного поспать.

Ира согласилась, тоже обернувшись на танки.

— Не стоит их уничтожить?

Куница улыбнулся.

— О, не беспокойся, я надёжно вывел их из строя. Без замены всего внутреннего содержимого это — просто металлолом.

Оставив позади блокпост, они двинулись обратно к запрятанной машине сквозь темноту.

— А по поводу восстания что думаешь? — спросила Ира.

— Ты в этом лучше меня должна разбираться. О том, что творится в колонии, я почти ничего не знаю. А то, что знаю, с твоих слов.

— Ты не выглядел удивлённым.

— Я примерно месяц назад внимательно изучал сводки, где, кто, как, сколько воюет. Восстания в колониях — дело обыденное. Где-то сильнее, где-то ерунда, но недовольство вспыхивает постоянно. Здесь пока, на мой взгляд, довольно спокойно. Читал сводки с японских островов, там самуря отжигают по полной, второй корпус на усиление уже перебросили. Здесь пока непонятно.

Они добрались до машины, и Куница запрыгнул на водительское место. Ира устроилась на пассажирском.

— Метрополия слишком близко, переброска армейского корпуса — дело недели, самое большое, я бы оценил в три дня. А как работают армейцы не мне тебе рассказывать.

Майор кивнула.

— Да, знаю. Будут спокойно идти вперёд, а на любое сопротивление разворачивать артиллерию или вызывать штурмовую авиацию. Хотя могут и огнём танков подавлять, сколько у этих освободителей машин? Пара сотен? В корпусе будет явно больше.

— Именно, — подтвердил Мартен. — А твои товарищи всё ещё не подавили восстания только из-за инцидентов с демонами, связанных с наркотиком. Сомневаюсь, что это восстание продлится долго. Японцы имеют свою экономику, внутреннюю, ещё не пронизанную многочисленными связями с империей вообще и метрополией особо. Самуря хотят и могут военные действия потянуть, вроде даже танки свои собирают. Смешные, правда, я фотографии видел — немногим больше нашего внедорожника.

Майор попыталась и не смогла это представить.

— Без пушки что ли?

— Автомат двадцатимиллиметровый. Дёшево и сердито, поддерживать пехоту хватает. У нас там танков мало, сложности с переброской, а ручное оружие эти гробики не особо уверенно берёт. Воюют. Но то там. Здесь заводов и так не особо много, те, что есть, встанут. У них нет промышленности группа «а». Пока наладят циклы производства только на своих ресурсах — уже и конфликт закончится. Разве что кустарно будут ручное оружие производить.

Дмитрий выбрал, наконец, какой-то овраг и забрался туда. Остановились. Куница заглушил двигатель и вздохнул, посмотрев на Иру.

— Я поставлю сторожевые заклинания и наброшу маскировку. Так что никаких караулов, оба отсыпаемся. Завтра по вражеской территории бегать предстоит, искать того, кто во всём происходящем бардаке сможет ответить на наши вопросы. Это будет непросто, нам потребуются силы и свежие мозги. Располагайся.

Ира послушалась, откидывая сидение, насколько это возможно, и пытаясь устроиться для сна. Опыт подсказывал, что на песке спать категорически не стоит, слишком много неприятных соседей.

— Хочешь попробовать сойти за своего? — спросила она, наблюдая, как Куница ставит заклинания.

— Если получится, но сомневаюсь. Ты, сразу видно, из колониальных сил. Я ещё куда ни шло, но языка вообще не знаю. Отдыхай, завтра придумаем.

Засыпала майор с уверенностью, что план действия у её нанимателя уже имелся.

Глава 20

Кандагар. Окрестности.

Сентябрь 1983

Вспомнились слова офицера с аэродрома, предлагавшего взять с собой десантников. Сейчас бы они были бы совсем не лишними.

Большую часть пути преодолеть удалось без каких-то серьёзных проблем, но к самому городу подобраться было уже не так просто. Нам преградила путь река, Аргандаб, в пойме которой велось развитое сельское хозяйство. Мы с Ирой нашли позицию в горах, какой-то дом, сейчас брошенный, откуда открывался вид на низины, позволяя в некоторой степени оценить позицию. Бинокля, правда, хватало едва-едва, до города ещё километров пятнадцать, а ещё его скрывает песчаная взвесь в воздухе.

— У них что сейчас, сезон? — спрашиваю, гуляя взглядом по пойме реки.

Слишком много там было народа, как гражданских, так и солдат. Копошатся, работают. Где-то с деревьями, где-то с какими-то культурами. Так получилось, что ботаника никогда особо не входила в круг моих интересов, и сейчас я не понимал, чем они всем там занимаются.

— Да, сейчас вроде второй сезон в самом разгаре, — подтвердила Ира. — Я в этом не сильно разбираюсь, только слышала.

И что делать? Там слишком много людей, не прямо толпы, но скрытно пройти не выйдет. К тому же мостов всего три штуки, и каждый охраняется. Прямо посреди дня пройти через мост, на котором постоянно не меньше полусотни человек? Нет, не выйдет. Всех убить — да, могу. Пройти незаметно — нет. Какие варианты? Ждать ночи и пробовать пройти под покровом темноты? Или уходить выше по течению реки и форсировать её где-нибудь там? Вниз идти нет смысла, слишком большой крюк выйдет.

— Что ты там говорил про план? — спросила майор.

— Я здесь раньше не бывал, Ира, мне нужно сориентироваться. Пройти можно, вопрос лишь в том — как.

Обращаться к демонам не хотелось, здесь уже наверняка есть маги в приличном количестве, заметят. Разреженный фон играет против меня. Как вариант: устроить диверсию, отвлекающий манёвр, вызвать тварей, чтобы они нашумели и стянули к себе войска. Только не нравится он мне, прорыв вещь такая, может и во что-нибудь совсем непотребное вылиться. Что куда важнее: как мне потом искать в городе тех, кто отвечает за поставки наркотика? У меня была наводка, ребята в Ашхабаде были весьма любезны, рассказали мне о способе доставки наркотика и примерно описали, что именно надо искать в Кандагаре. Однако восстание могло сильно повлиять на ситуацию, а может, вообще всё переигралось.

Привычные мне по тому времени методы сейчас не сработают. Мне приходилось выдавать себя за офицера вражеской стороны при проникновении на различные объекты, но! Я знаю языки Священной Римской Империи, знаю их армейскую структуру, могу выдать себя за немца. Другие методы не подходят по разным причинам, да и с магией всё непросто. Там шла война, магический фон трещал и дрожал от объёма творимой магии. Сейчас же — штиль, и мои манипуляции будут слишком заметны.

Я мог бы проникнуть в город один, без Иры. Но оставлять её где-то здесь, даже если найти укромное место — плохой вариант. Оставим за скобками угрозу обнаружения, вдруг мне уже там, в городе, придётся срочно отправиться в преследование? Или ещё какой форс-мажор. А Ире что? Сидеть и ждать? Или сразу отправить её выходить на колониальные войска? Где их искать? Как обойти патрули? В общем, нет, пусть лучше дальше будет рядом со мной, так проще.

Был ещё один метод проникновения, что я практиковал там. Чуть более затратный по времени, зато вполне надёжный. И, что важно, сейчас мне хватит на такие фокусы мастерства и контроля.

— Тебе когда-нибудь доводилось носить чужую личину? — спросил у майора, уже зная ответ.

— Эм... Нет. О чём вообще речь?

— Есть такая магия. Не самая приятная для исполнителя, зато весьма надёжная. Однако есть нюанс — эта магия входит в список запрещённых Конвенцией об Ограничении Магических Манипуляций сорок девятого года. Ты как? Готова немного поступиться конвенцией?

Радости Ира, естественно, не демонстрировала, но кивнула:

— Да. На мне и так уже... Всякое, хотя и не такое мощное, конечно. Одним грехом больше, одним меньше. Что ты задумал? И я правильно понимаю, что нарушение будет касаться нас обоих?

Подтверждаю:

— Да, нарушать закон мы будем вдвоём. Украденная Личина — заклинание, передающее облик одного человека другому. Мы найдём какого-нибудь, кто может свободно входить в город, поймаем и передадим облик тебе. А ты уже проведёшь нас обоих, поняла?

Майор скептически изогнула бровь.

— Судя по ремарке о нарушении конвенции, мы не о простой иллюзии говорим, да?

— Именно. Жертва, что даёт обличье, будет убита. А ты получишь не только внешность и голос, но и часть воспоминаний, чтобы достоверно изображать другого человека.

Ира впечатлилась. Такие трюки — практически высшая магия. Если с оговорками, то она и есть, но я достаточно применял это заклинание в прошлом, чтобы повторить сейчас. И для заклинания мне нужна Ира. На шестнадцатом ранге я смогу забирать облик себе, сейчас — только передать кому-то третьему.

— Тогда нам нужен какой-нибудь командир, — женщина перешла к реализации плана. — Как минимум — унтер. Это ритуал? Он требует предварительной подготовки?

Хороший вопрос. Я сосредоточился, попробовав воспроизвести нужные манипуляции на голой воле. Вполне получалось.

— Нет. Если жертвой будет человек — никаких дополнительных приготовлений.

Мы с Ирой снова приняли рассматривать местность, но уже с целью найти подходящую жертву. Подвернулась такая быстро. Недалеко от дороги, по эту сторону поймы, уже на сухом участке земли, раскинулась небольшая деревушка. Сейчас, судя по всему, всех жителей согнали, в деревушке квартировали военные. Здесь же стояли и обслуживались два танка и три бронетранспортёра, но техника нас не интересовала.

— Идём. Сделаем всё быстро, никто ничего не заметит.

Машину пришлось оставить, забрав с собой только необходимое. По склону спускались под маскирующим заклинанием, иначе никак: две фигуры на лишённой растительности довольно пологой скале были заметны издалека. Внизу уже было попроще, холмистая местность предоставляла достаточно укрытий. Двигались прямо к деревушке, и когда мы были метрах в пятистах, создал поисковые заклинания. Наша цель сидела в одном из домов, и не в одиночестве. Однако все были людьми, так что препятствием это не станет.

Домики, слепленные, похоже, из смеси песка с глиной, выглядели тем не менее вполне приличными. На стенах даже имелся некий орнамент, да и окна были современными, пришлось аккуратно вскрывать магией. Именно через окно мы и попали в дом. Из глубины дома доносились голоса, говорили на местном, иногда вставляя русские слова. Мы оказались в... спальне, наверное. Трёхъярусная кровать (первый ярус — лежанка прямо на полу), в углу кучей хранятся какие-то вещи, у стены коробки и охапка какой-то травы. Жестами приказываю Ире вести себя тихо, и мы выходим из комнаты. Магия скрывает наше присутствие, люди в холле на нас даже не смотрят, хорошо.

Пытаюсь сориентироваться, где здесь туалет, мысленно молясь, чтобы не на улице. Нет, объект в здании, всё хорошо. Концентрируюсь на нашей цели, офицере в ранге капитана судя по звёздам на погонах, и накладываю на него несложное проклятие. Приходится обойти амулет защиты, но это ерунда, массовая поделка, способная разве что предупредить об атаке мага круга так до десятого. Вскоре нашей цели приспичило, и он покинул компанию, отправившись прямо к нам в руки. Оглушаю и волоку его на второй этаж, где никого нет.

Заходим в дальнюю комнату, я указываю Ире.

— Вставай сюда, лицом ко мне.

Майор подчиняется. Капитана я посадил на стул прямо перед Ирой и запустил заклинание. Десяток секунд ушёл на точную настройку магических потоков.

— Готова?

Ира кивает.

Начинаю процесс. Тело капитана сразу начинает выцветать, а ещё через несколько секунд рассыпаться, но не оседать пылью на полу, а лететь к Ире. Процесс всё ускоряется, вокруг майора растёт нечто вроде оболочки. Я это видел много раз, а Ире не по себе.

— Расслабься. Вначале будешь чувствовать себя немного странно, а затем разберёшься, что к чему.

— Легко сказать, — проворчала женщина.

Вскоре оболочка сомкнулась, но пока казалась фарфоровой куклой, причём не слишком реалистичной. Тело капитана уже почти исчезло, так что осталось совсем немного. На весь процесс ушло минуты две и вот уже майор открывает глаза. Оглядывается, морщится.

— Отвратительно! Как будто... — заговорила она чужим голосом.

— Да, всё тело обмазали маслом, я знаю, — киваю. — Память?

Майор немного задумалась.

— Да. Обрывочная, но сориентироваться можно.

— Отлично! Посиди ещё в доме, а затем выходи на улицу. Я подъеду под флагом, чтобы сразу не расстреляли, и уже вдвоём мы рванём в город.

Ира забеспокоилась. Оставаться одной в окружении фактически врагов — дело непростое.

— Иллюзия надёжная?

— Абсолютно. Не каждый маг сможет тебя раскрыть. Как этого капитана зовут-то?

— Джари Хадид.

Выбрался наружу, даже не выпрыгивая из окна, а просто смещаясь икаром за пределы дома. Дальше была пробежка до машины, я торопился, Ира к подобным штукам непривычная, может на нервах и косяка спороть, так что лучше побыстрее вернуться к ней.

Добежал, натянул тряпку на антенну и преспокойно поехал обратно. Естественно, машину заметили сразу, но в этот раз никто не палил, хотя солдатики и забегали, зашевелились. В бинокль меня рассмотрели, так что оружие держали на изготовку.

Подъезжаю практически под стволами всех орудий и, раньше, чем ко мне кто-либо успел обратиться, я сам выкрикнул:

— Где капитан Хадид?

Ира вышла из-за бронемашины и, сопровождаемая парой унтеров, подошла ко мне. Даже недовольное лицо скривила, молодец.

— Что тебе надо? — спросила.

— Нет времени, Джари! Прыгай, дело срочное!

Ира с максимально недовольным видом обернулась к унтеру, сделала какие-то распоряжения, я не разобрал, уже громко приказала солдатам очистить дорогу и запрыгнула, наконец, на пассажирское сидение. Я газанул с места, едва давая людям разбежаться в стороны. Через десяток минут мы уже спокойно проезжали мост через Аргандаб.

— Потерпи немного, — громко попросил я, чтобы перекричать грохот двигателя. — Въедем в город, найдём тебе накидку и пойдём пешочком. Личина не потребуется.

— Не торопись, — не скрывая сарказма ответила Ира, — я уже почти привыкла.

Вскоре зелёная полоса осталась позади, а перед нами раскинулся Кандагар. Достаточно большой по местным меркам город, в основном — одноэтажный, хотя ближе к центру стояли многоэтажки уже нашей, русской постройки. Издалека, благодаря низким домам, был виден Дворец Алейадат Алмизалия, если я не ошибаюсь. Выстроенный лет пятьсот назад, со стенами высотой двадцать пять почти метров, площадью в четыре гектара или около того. Во дворце-крепости должен сидеть наш гарнизон. Должен был, но судя по словам Иры, там теперь обитают местные, и это будет проблемой, стены укреплены магией, так что даже современное оружие будет против крепости не слишком эффективно. Разнесут, конечно, рано или поздно, если очень захотят. Хотя я склоняюсь к мысли, что возьмут штурмовыми отрядами, не разрушая достопримечательности.

Отряды армии освобождения попадались, на нас косились, но не препятствовали. Вскоре впереди показался и центр города, дворец губернатора в окружении других высоток. Туда я не поехал, нырнув в сторону. Кандагар — город почти квадратный, улицы в основном параллельные и перпендикулярные. Я заехал в один из жилых районов, состоящих из одноэтажных домов с небольшими участками-дворами, и послал поисковое заклинание. Требуемое нашлось через десяток минут пути — дом, в котором не жили больше недели точно. Подъехал к воротам, выпрыгнул из машины. Спокойно, как к себе домой, вскрыл замок и отодвинул створку. Понятливая Ира уже пересела на водительское и загнала машину во двор.

Я быстро проверил дом. Брошен, уходили в спешке, скорее даже убегали. То, что нужно. Уже я собирался позвать Иру и снять заклинание, как калитка открылась и во двор зашли двое мужчин, явно недовольных нашим появлением. Один из них начал громко говорить, я улавливал общий смысл и негативные нотки в эмоциях, мужчина пытался нас прогнать, говорил, что не допустит мародёрства. Ира немного растерянно взглянула на меня.

Убивать их не хотелось, обычные гражданские, явно никакой армейской подготовки.

— Эй! Вы говорите по-русски?

На меня глянули с удивлением и опаской. Говоривший кивнул.

— Да, говорю.

— Мы не мародёры. Из дома ничего не пропадёт, сам дом никак не пострадает.

Мои слова его не убедили. Ладно.

— Где-то рядом проходит магический канал. Я проведу поисковый ритуал, определю точнее, и мы поедем дальше. Сам дом нас не интересует.

Мужчина удивился ещё больше, переглянулся с другим. Тот неуверенно, но всё же кивнул. Говоривший снова посмотрел на меня и, дрожа от испуга, спросил:

— Вы... Вы не из этих? Не из восставших?

Глава 21

Петроград. Большой Императорский Амфитеатр.

Сентябрь 1983

Со всех сторон сыпались поздравления. Команда, уже прозванная «тёмной лошадкой» и «новичками-фаворитами» традиционно отмечала очередную победу. Люда поморщилась, подавив желание потереть плечо. В этот раз победа далась далеко не так просто. Слава словила сразу три очереди и девушке едва хватило сил, чтобы на своих двоих добраться до раздевалки. Люди и сама не избежала ранений, и буквально чудом не присоединилась к «убитым». Вицлав, вытащивший бой, уже получил от команды поздравления и благодарность. Если до этого к поляку присматривались, то после этого боя капитан стал своим без всяких оговорок.

Люда получала поздравления от малознакомых и незнакомых людей и отметила для себя нечто новое. Нормально расслабляться на этих вечерах у неё начало получаться только после отъезда Димы. Пару дней назад был первый такой приём, где чествовали победителей, и сегодня второй, и всё проходило куда интереснее. Хотя Люда призналась, всё проходит так же, как и раньше, просто она не косится постоянно на Диму и не завидует Славе.

— Отличное выступление! — очередная пара, мужчина в возрасте, женщина значительно моложе, добродушно улыбались ей. — Ваша боевая львица, конечно, вне конкуренции, но она превосходит остальных. Конечно, восхищение вызывает вклад обычных игроков, которым труднее преодолевать трудности. Знайте, вами мы искренне восхищаемся, Людмила Игоревна.

— Вы меня смущаете, — призналась Люда тоже вполне искренне. — Благодарю!

Через какое-то время поздравления и восхищение иссякли, и девушка смогла вздохнуть с облегчением. Люде нравилось внимание, нравилась оценка её заслуг. Сама она, в глубине души, оценивала скромно свой вклад в победу, но никому в этом не признавалась.

От гостей отделилась Ядвига, вызвав у Люды мысленный вздох. Доброславова специально подбирала великолепное вечернее платье, что будет сочетаться с её волнистыми рыжими локонами, и у неё получилось! Однако полька подобрала строгое белое платье, в котором не только выглядела элегантно, но и создавал ореол принцессы, сошедшей с картины. Ядвига подошла к Люде и поздравила одним движением бокала, без слов, как умела только она.

— Спасибо, — кивнула Люда.

Ядвига встала рядом. Доброславова почувствовала лёгкое раздражение, покосилась на Славяну. На девушку наседали представительный мужчина и не менее представительный юноша. Чтобы понять содержание разговора, не требовался ни особый слух, ни другие магические трюки, всё было очевидно. К Кудрявцевой сватались.

— А Слава популярна, — констатировала Люда.

— А ты? — спросила полька.

Люда поморщилась.

— Тоже. Пару лет назад была бы в восторге от подобного внимания. Я и так могла рассчитывать на многое, но сейчас уже и князья, причём наследники, в очередь выстраиваются. Образно говоря.

Наследников было «всего» четверо. Люда могла выбрать любой из четырёх княжеских родов, сильных, богатых, влиятельных. Родители уже со значением посматривали, хорошо ещё, только взглядами всё и ограничивалось.

— Но? — Ядвига оставалась лаконичной.

— Но я ещё не сдалась.

Слава как раз сбежала от назойливых сватов, целенаправленно двигаясь к ним. Люда улыбнулась. Кудрявцева постепенно теряла женский шарм и обаяние, становясь слишком резкой, импульсивной. Она могла быть неподражаемо грациозна, когда бежала по полю битвы с пулемётом в руках, но в вечернем платье, в разрезе которого была заметна мускулистая нога (всё ещё не вышедшая за допустимые пределы красоты и притягательности, но уже подступая к ним), на каблуках, с причёской, где волосы отказывались держать приданную укладкой форму... Если бы дело было только во внешности.

— Почему так сложно понять слово «нет»? — задала Славяна риторический вопрос, ища у подруг сочувствия и соучастия.

— Ядвига, мне кажется, или наша подруга зажралась и требует слишком многого? — с ехидной улыбкой, спрятанной под задумчивой миной, спросила Люда.

— Не кажется, — подтвердила полька.

Славяна почти зарычала, но так, без искренней злости. Всё же это была всего лишь дружеская шутка.

— Ты уже восстановилась? — спросила Люда.

Кудрявцева безразлично отмахнулась.

— Конечно, всего лишь имитация боли. Контрастный душ и я как новенькая.

— Заживает как на собаке, — вздохнула Люда. — Даже завидую немного.

Слава чуть повела бровью, чувствуя во фразе второй смысл, но не нашла к чему придраться.

— Вицлаву хуже, — поделилась Ядвига.

Поляку начали ставить узлы, как и у всех, но не успели. База у него была и так, но узел и узел завершённый — серьёзная разница.

— Он хорошо справляется, — ответила Слава. — Будет и у него полный комплект, когда Дима вернётся.

— А где он? — Ядвига будто только ждала повода спросить.

Слава не удержала лица, и на какую-то секунду поморщилась.

— Не знаю.

А этого момента ждала Люда.

— Потому что вы поссорились?

Ядвига удивилась, а Слава сложила руки в замок.

— Мы не ссорились.

Люда мило улыбнулась.

— Слава, милая, я вас обоих чувствую. Ты была зла. А он... — Доброславова отвела взгляд в сторону.

Раньше Слава бы не повелась, не спросила, но сейчас она стала слишком импульсивной. И потому, порой, управляемой.

— Он что? — требовательно спросила девушка.

— Разочарован, — чуть двинула плечом рыжая. — Он тебе верен и предан, Слава. А ты ковыряешь ему мозг.

— Не лезла бы ты не в своё дело, — посоветовала Славяна. — Уверена, Дима сказал тебе то же самое.

Люда сделала вид, что пропустила слова мимо ушей.

— О чём речь? — спросила Ядвига.

— И ты не вмешивайся тоже, — с нажимом проговорила Слава.

— Я слегка вышла за рамки, — с невинностью ответила польке Люда. — А потом...

— Ты трясла перед ним голыми сиськами! — прошипела брюнетка.

— Это был ритуал, я была одета соответственно, — отмахнулась Доброславова.

— Пыталась соблазнить, — поняла Ядвига.

Люда не стала отрицать:

— А-га.

Полька перевела взгляд на Славу.

— А потом?

— Мы не ссорились! — прошипела Кудрявцева.

— Только Дима после этого умотал непонятно куда, — добавила Люда. — И ей не сказал.

— Он никому не сказал! — продолжала зло шипеть Слава. — Прекрати нас читать! Это наше дело...

— Помолвлены? — спросила Ядвига прямо.

Кудрявцева отвернулась.

— А раз нет, то ещё ничего не кончено.

Слава сделала глубокий вдох и, вернув себе самоуверенную позу, улыбнулась.

— Вам всё равно ничего не светит. Мегеры.

И гордо удалилась.

Выждав, пока Слава отойдёт подальше, Ядвига спросила:

— Соврала?

Люда вздохнула, признав:

— Да. Нисколько Дима не расстроился. Волновался только за неё, дурочку.

Ядвига чуть дёрнула щекой.

— Зря.

— Что? — не поняла Люда.

Обычно краткость польки не являлась проблемой для тех, кто её знал, но в этот раз Доброславова Ядвигу не поняла.

— Ссоры не было. Она соскучится. Он вернётся.

Люда обречённо вздохнула.

— А, это. Да понимаю я. Не знаю. Может, пытаюсь её раскачать. Может, просто от бессилия цепляюсь.

Крсманович отошла, выловила официанта, вернулась с двумя бокалами, один протянув Люде.

— Дима не уйдёт. Она может.

Люда пару секунд переваривала эти слова.

— Надо понять, что её задевает, и давить туда... — её передёрнуло. — Знаешь, когда оно само выходит, это ещё как-то ладно. Но специально это делать — перебор. Мы всё же не враги друг другу...

Ядвига заглянула в глаза Люды.

— В любви и на войне?

Доброславову немного напугали взгляд и решительность польки. Однако, вспомнив Диму и его теплоту, Люда кивнула:

— Ты права!

В поле зрения девушек совершенно неожиданно появилась знакомая молодая особа. Впрочем, и Люда, и Ядвига сразу заметили перемены в облике княжны. Спокойное мягко-голубое платье, минимум украшений, можно подумать, что Ната в трауре. Что важнее — девушка то и дело бросала взволнованные взгляды, будто кого-то выискивая. Несложно было догадаться, кого.

— Соплячка, — раздражённо бросила Люда.

Ядвига промолчала.

Ната тем временем остановила взгляд на Славе. Однако Кудрявцева была заметно раздражена, поэтому Воронцова переключилась на подруг и подошла к ним, натянув приветливую улыбку.

— Я немного опоздала, но всё равно обязана поздравить с очередной победой, — обратилась Ната к Люде. — Вы, Людмила, великолепно выступили. В журнале «Игры Войны» вышла статья, посвящённая вашей команде, и рейтинг игроков. Вы на четвёртом месте по мнению экспертов. А пан Вицлав на втором месте.

Девушки отдали Нате должное, начало хорошее.

— Благодарю, княжна, за тёплые слова, — благосклонно ответила Люда.

Пару минут девушки изображали обычный светский разговор. Люда и Ядвига догадывались, зачем подошла Воронцова, и Ната не смогла сдерживаться долго.

— А где Д... барон Мартен? Его тоже обязательно надо поздравить с победой.

— Дмитрий, — Люда намеренно использовала имя. — В отъезде. Важные дела. Но я обязательно передам ему ваши слова.

Ната явно хотела узнать больше, но правильно поняла тон Доброславовой и вынуждена была промолчать, вернувшись к светской беседе.

Поздравления, правда, совершенно иного содержания, получал и князь Волконский.

— Дальновидное вложение средств, князь, — одобрительно заключил князь Никольский. — отдаю должное, умеете вы, Владимир, находить таланты. И как тонко сыграно, во время первых выступлений никто и предположить не мог, что это ваши подопечные.

Волконский поздравления благосклонно принимал. Никольский был фигурой нейтральной и не слишком влиятельной, но всё равно полезной. Волконскому требовались все эти бесконечные Никольские, Воронцовы и прочие, чтобы иметь хоть какую-то признаваемую другими самостоятельность. Без самостоятельности команда вместе с семьями и родами воспринималась бы вассалами, подчинёнными, но никак не равными членами клуба. Поэтому Владимир собирал вокруг себя людей. К счастью, благодаря Дмитрию, их команда имела преимущество, козырь. Огневую мощь. Мартен с командой сам был в состоянии провести многие силовые акции, потребуйся подобное. Прочим желающие получить самостоятельность приходилось либо вкладывать огромные ресурсы для повышения своих возможностей и состава боевых магов, либо набирать людей с нужными навыками, но это будут уже не твои в стельку люди, а кто-то пришедший. Кто-то, кто может и уйти.

В поле зрения Владимира попал новый гость. Маркграф Шолль вёл непринуждённую беседу, иногда проходясь взглядом по залу, будто искал кого-то. Непонятный немец. Волконский навёл об этом иностранце справки, но пока не нашёл ничего важного. Кроме связи Шолля с разведкой Священной Римской Империи. Только вот содержание этой связи осталось неизвестным, так что однозначно причислить маркграфа к резидентам разведки было нельзя. Может быть, просто консультант, или вообще оказывал финансовую помощь?

— Ваше Высочество, — обратилась к Владимиру гостья, только что подошедшая.

Волконский окинул взглядом женщину и узнал Графиню Светлану, главу рода Мартен.

— Графиня, — приветствовал Владимир, поцеловав гостье руку.

Некоторое время они потратили на этикет, Владимир познакомил Никольского со Светланой, но тот не проявил интереса к слабому графскому роду. Светлане, впрочем, было всё равно, её привело сюда иное дело. Когда Волконский с Мартен смогли поговорить наедине, князь спросил:

— Вас привело ко мне какое-то дело?

До этого момента они не встречались, отсутствовала необходимость. Род Мартен делал всё, что от них требовалось, никаких дел у князя с ними не было, только с Дмитрием и непосредственными игроками.

— Да. Дмитрий куда-то внезапно сорвался. Вам известно, куда?

Волконский уловил нешуточное беспокойство в голосе Светланы. Женщину что-то заставило сорваться и приехать из Москвы в Петроград, чтобы затем искать встречи с князем. Владимир укорил себя за ошибку. Нужно было оставить Светлане прямую линию связи, как раз на случай разных неожиданностей. Дмитрий... В его жизни слишком часто происходят неожиданности.

— Куда-то на юг, в колонии.

Светлана поджала губы.

Да, вести о восстании до Петрограда уже давно дошли, а Дмитрий с отъезда на связь не выходил, лишь звонил один раз, но Владимира не было на месте. Никакого сообщения Дмитрий решил не оставлять.

— В колонии, — повторила Мартен.

Волконский должен был не без сожаления признать, что Мартен как-то в этих событиях поучаствует. Мимо точно не пройдёт.

— Я подключил свои связи, чтобы найти...

— Владимир. Дмитрий провёл какой-то ритуал, — Светлана заглянула в глаза Владимиру. — Ритуал.

Князь секунду стоял удивлённый, а затем мысленно похлопал барону. Ну, конечно же! Предлог! Ему нужен был предлог, чтобы убраться подальше.

— Я понял, графиня. Нет, я не был в курсе. Не волнуйтесь, если Дмитрий не предупредил меня заранее — беспокоиться не стоит. Но я благодарю вас за предупреждение. Я сделаю всё необходимое.

Мартен ответ не устроил, но ни о чём большем она просить не могла. Кивнув, женщина распрощалась и удалилась. Волконский проследил за ней взглядом и задумался над тем, что стоит делать со всей этой ситуацией.

Глава 22

Кандагар. Жилой район.

Сентябрь 1983

Через пару часов Ира вежливо, но настойчиво выставила посторонних за дверь. Разговор, местами напоминавший допрос, несколько прояснил ситуацию в городе, но не сказать, что ответил прямо на все вопросы.

Вспышка одержимых здесь была, даже примерно в то же время, как и в остальных местах. Здесь её подавили практически сразу, пострадавших было относительно немного. Десяток тысяч — это, конечно, не шутки, но не целый город, как в случае с Гератом. Единственная долгосрочная проблема — болезнь. Эпидемия таки началась, под карантином сидел немаленький кусок города. Но распространение эпидемии жёстко ограничили, и новых заболевших не появлялось (или о них ничего не известно).

Сразу после инцидента наместник колонии куда-то исчез, а местные национальные лидеры собрались и обвинили во всём Российскую Империю. Население колонии разделилось на две практически равные группы: восставших и всех остальных. Восставшие возликовали, будто только этого и ждали, сразу приступив к действиям. Администрация колонии была арестована (а частью — казнена), местные дворяне сразу разобрали между собой места в государственном аппарате, да так ловко, что всем стало ясно: обговорили всё заранее. Колониальных гарнизонов в городе не оказалось, а те подразделения, что должны были здесь находиться, были выведены за город днём ранее. Армейские силы на территории колонии же оказались парализованы, некоторые воинские части сдались восставшим без сопротивления, сложили всё оружие. Кое-где колониалы вступали в бои, исход таких стычек был нашему невольному информатору неизвестен.

Жители колонии в восстание не вовлечённые были удивлены до ошеломления и первые дни вообще не понимали, что происходит. Никакой организованной силы они из себя не представляли, поэтому никак на стремительно развивавшиеся события отреагировать не могли, не говоря уже о противодействии. Малак, мужчина, с которым мы говорили, признал, что некоторые нехорошие вещи происходили последние три года. Хвалить империю и метрополию было не принято, с уважением отзываться о русских стало дурным тоном. Малак старался держаться от таких мест подальше, уверенный, что подобные разговоры до добра не доведут, и Отдел Колониального Контроля по их головы однозначно придёт. Примерно с апреля этого года количество разговоров на тему «хватит кормить метрополию» стало резко возрастать.

В апреле, после инцидента с моим участием, в ОКК началась чистка. Позже я слышал мнение, что служба после чисток осталась совершенно беззубой, и потребуется время, пока новые сотрудники наладят работу.

Было ли это совпадением? Возможно. Если восстание готовили несколько лет, кто-то попросту воспользовался ситуацией, учёл временную слабость ОКК, форсировав подготовку. Если бы не один критический момент: в апреле чистки только начались. Чтобы быть уверенным, что ОКК не оторвут голову излишне говорливым личностям в колонии, надо точно знать о состоянии дел внутри службы. И, если развивать эту мысль, нити подготовки восстания тянулись прямо в Петроград. Или в Берлин. Мог Шолль и его соратники подбросить коллегам в Абвере несколько идей? Ещё как. Однако это домыслы.

Малак получил образование в метрополии, и как прочие специалисты, жил не в простом жилом районе, а в несколько более богатом. Мне со стороны было не видно, но мы находились в благополучном районе города, куда принимали далеко не всех. И так получилось, что здесь к восстанию относились негативно. Слишком хорошо понимали, наверное, чем всё закончится. Не роптали, нет, вообще ничего не предпринимали, обычные гражданские, не имевшие возможности повлиять на ситуацию. Местные жители вообще старались как можно меньше привлекать к себе внимания, потому даже не могли ничего сказать о масштабе восстания. Малак упомянул только, что среди военных есть прибывшие с юга, то есть восстание коснулось не только Кандагара, но и всей колонии, да и соседей зацепили, похоже.

Было ещё кое-что. Я оказался не совсем прав, давая оценку колониальной экономике. Местные заводы уже приводили в порядок и снова запускали. Пока — производство боеприпасов. Нашлись и станки, и материалы. И в планах явно расширение производства. Учитывая, что базовое станкостроение есть только в метрополии и, в весьма ограниченном масштабе, в паре колоний, кто-то заранее обеспечил будущее восстание необходимым оборудованием.

Вернувшаяся Ира старалась выглядеть расслабленной, но на деле нервничала, не выпускала из рук оружия и постоянно находилась в лёгком напряжении.

— Что ты обо всём этом думаешь? — спросила майор.

— Что думаю? — переспрашиваю, глядя в потолок. — На первый взгляд всё очевидно, Ира. Обыкновенное восстание, только подготовлено лучше и хитрее, чем это обычно бывает. Заранее всё продумали, закупили необходимое, подготовились. Даже людей, пусть не всех, но в нужный настрой привели. С местными колониальными войсками поработали. Не исключаю даже, что наркотическая дрянь эта была частью плана, нужна была для отвлечения внимания. Но!

Отрицательно качаю головой.

— Общая картинка не сходится. Наркотик распространялся не целенаправленно, для подготовки мятежа, а именно так, как и должен был, для продажи и зарабатывания денег. Будущий Халифат, уверен, кормился с этого дела, но никакого хитрого плана не было. Не бывает так, что везде всё продуманно и грамотно, а в одном месте не просто полный провал, а вообще мимо кассы. Второй момент, ОКК. Колониальный контроль подвергся чисткам и пока свои функции в полной мере не выполняет, да. Только это не единственная служба, занимающаяся контролем колоний. Взять хотя бы отдел экономического надсмотра. Каждый станок производства группы А под учётом. Станкостроительное предприятие можно построить только и исключительно с санкции ОЭН. И твоих сослуживцев на местных базах просто так тоже врасплох не застать, согласись?

Майор кивнула.

— Я чуть Малаку в рыло не сунула, когда он про капитуляцию наших баз упомянул.

— Всё верно. Я вижу картину так, Ира. Кто-то в Петрограде задумал нечто масштабное. Вложил силы и средства в весь этот Независимый Халифат, — намеренно вложил столько сарказма в словосочетание, сколько сумел. — Только для того, чтобы этот самый Халифат уничтожить. Воинской славы ради, увеличения заказов для ВПК, смены ответственных людей в колониях или чего-то такого же — не знаю, любой вариант возможен. Всё происходящее — политика. Вон, позволили разгореться восстанию шогуна лишь для того, чтобы в ходе борьбы вырезать всех инициативных и бойких местных дворян, коих после завоевания, осталось слишком уж много. Да и школа для офицеров отличная, японцы дерутся насмерть, со всем возможным упорством, лучше места для оттачивания навыков не придумать. Так что нам, Ира, ничего по этому поводу пока делать не надо.

Про возможный вклад наших заклятых друзей я промолчу, такая информация пока не для ушей майора. Да и про то, что определённые люди с поросячьей радостью будут отправлять в подобные конфликты своих врагов и «лишних» вассалов, пользуясь подвернувшейся возможностью, тоже говорить не буду.

— Наша с тобой задача не меняется: найти и уничтожить место производства наркотика. Потом вернёмся к своим, как раз будет ясность.

Майор присела на свободное место. Грустная, я даже знаю почему. Но наивных вопросов задавать не стала, взрослая девочка, понимает, как жизнь устроена.

— Тогда каков план? У тебя есть соображения, кого и где нам искать? — спросила Ира.

— Есть. Малах упоминал место, где появились одержимые. Именно туда меня направили в Ашхабаде. Да, место это находится внутри зоны карантина, что немного затрудняет дело, если мы вообще туда пойдём.

Я поманил Иру за собой, и мы поднялись на второй этаж, из окна которого можно было увидеть дворец губернатора. Огромный памятник архитектуры, построенный ещё до завоевания этого региона. Его вроде бы даже называли — Дворец-замок, или Замок-дворец, я не разбирался в местных наречиях, как и в истории этих земель. Площадью около ста гектаров, дворец занимал квадрат тысяча на тысячу метров и имел высоту стен в тридцать метров. Внутренние дворцовые постройки возвышались над стенами ещё на добрые двадцать метров.

— У меня есть другое предложение. Первые лица Халифата обязаны знать о наркотике. Есть у меня один дерзкий план, позволяющий нам получить всю необходимую информацию, а ключевым фигурам восстания здесь, в Кандагаре, понести заслуженное наказание куда более страшное, чем просто смерть.

Савельева прищурилась.

— Это ты о каком-нибудь запрещённом ритуале говоришь?

— Именно. Нужно семь магов. Уверен, у местных наберётся куда больше. Главное — попасть внутрь, а дальше мы обратим замок против новых хозяев.

Видя скепсис Иры, поясняю:

— Видишь ли, замок довольно старый, построен был в интересные времена. По преданию, признаёт он сильнейшего, кто самый сильный — тот и главный. Была почти тысячу лет назад такая мода, не только здесь. С того времени правильно обращаться с такими местами несколько разучились. Не столько из-за сложности, сколько из-за несоответствия вкладываемых усилий и получаемого результата. Защита у крепости всё равно слабая по современным меркам, а для полноценного управления требует человеческих жертв.

— Но тебе известно, как там внутри всё устроено?

Отрицательно качаю головой.

— Нет. Я знаю, как устроено в подобных местах. И разберусь быстро, благо сам метод везде очень близок. Это как со спичками. Может быть, разная длина, толщина, материал дерева, но принцип один. Мы проникаем внутрь, занимаем ритуальную комнату. Уверен, сейчас начальству не до неё, полно других проблем. Готовим ритуал. А затем за одну ночь переносим всех интересующих нас персон в своё логово и... Всё. Отход я обеспечу, после ритуала дурной силы мне хватит.

Майор вздохнула.

— Безумный план, — оценила она.

— Зато неожиданный. Обнаружат исчезновение утром. Если не повезёт — ещё ночью. В любом случае сначала будут разбираться — не отошёл ли уважаемый человек по своим делам. Когда разберутся — я точно всё закончу, останется только воспользоваться хаосом, или его создать, и уйти.

Я провернул нечто подобное в другом будущем. Старый, добротный замок, командование целой армией, как раз перед совещанием. Мы уже ждали их внутри, проникли, вовремя получив разведданные. Качественно подготовились. За одну ночь умыкнули весь командный состав, принесли в жертву, получив бесценные знания из их голов, провели самоусиление и на следующий день разнесли замок, после чего ушли. Тогда, правда, был целый отряд, но и врагами у нас была армия СРИ. Здесь же всё несколько иначе, но принципиальных препятствий для осуществления не вижу. Что ритуал скрыть точно не удастся, и о таких заигрываниях с магией узнает половина мира — это даже хорошо. Подумают-то на восставших.

— Всё ещё звучит безумно, — вздохнула Ира. — Попахивает рискованной авантюрой, Куница.

— Возможно, — не стал отрицать. — Но куда менее безумно, чем соваться в эпицентр демонической болезни, не имея уверенности, что сможешь с этой болезнью справиться. Тем более что там мы запросто можем и не получить требующейся нам информации. Риск большой, шанс успеха низкий. Какова вероятность, что дворец, — кивок на окно, — уже закрыли надёжной многоуровневой защитой от проникновения могущественные маги, которых у восставших и так не особо много?

— Невелика, — вынуждена была признать Ира.

— Там нас встретят патрули из обычных людей, в лучшем случае снабжённые несложными артефактами. Этих я обходить умею. Далее — похищение важных шишек. Сложнее, но проверенные способы есть. Да, путы, из которых можно выскользнуть... Имея пару часов в запасе, но я-то им времени оставлять не собираюсь. А когда попадут в ритуал — там без посторонней помощи выбраться...

Задумался.

— Ну, теоретически можно. Если хочешь — оставлю на страже. Я тебе объясню, на что обращать внимание. Будут сопротивляться — врежешь по лицу прикладом. Не поможет — пристрелишь. Другие будут не такими прыткими.

— Не хочу, — призналась Ира. — Ладно. Согласна, звучит не так уж и рискованно.

Заодно проверю Иру на предмет лояльности. Да, ритуал страшно запретный, и снова рассчитанный только на себя самого. Но я же пообещаю и с ней поработать, так что приз в случае лояльности будет нешуточный. Не каждая провинциальная дворянка может рассчитывать на подъём хотя бы до тринадцатого ранга, да ещё и не к глубокой старости, а практически здесь и сейчас.

— Отдыхаем. Выходим ночью. На создание ритуала всё равно уйдёт целый день.

Глава 23

Пригород Великого Новгорода. Поместье Волконских.

Сентябрь 1983

Катерина вышла на балкон и облокотилась на поручень, окидывая взглядом парк. Конец сентября выдался тёплым и сухим, и девушка чувствовала себя комфортно в длинной юбке и лёгком свитере. Два охранника под стенами обернулись при её появлении. Один сразу сообщил что-то по рации.

Катерина чуть поджала губы. Заключение в золотой клетке оказалось неожиданным опытом. Первая неожиданность случилась, когда девушку перевели из следственного изолятора в блок временного содержания. Само по себе это было... чем-то возможным и ожидаемым, жандармы могли переводить заключённых по разным камерам, как считали нужным или в соответствии со своими инструкциями. Чего Катя не ожидала — так это ночного подъёма и фактически похищения, с заменой её на какую-то неизвестную девушку, весьма похожую на Катерину.

Дальше был мешок на голове, а также вежливые и корректные, но настойчивые сопровождающие. От мешка она избавилась уже здесь. Князь Волконский назвал её своей гостьей, познакомил с немолодой женщиной, Василисой, просил по всем вопросам обращаться к ней. Объяснил, что Катя находится под охраной, пока Дмитрий не примет на её счёт другого решения.

Понимания происходящему это объяснение не добавило. Что Дмитрий несколько изменил свой статус, начав постоянно мотаться в Петроград, создав свою команду и явно имея ещё какие-то непростые дела, Катя уже знала. Но чтобы Великий Князь предоставлял своё поместье, свою охрану, свои ресурсы... Это как-то не очень вписывалось в картину мира, где Дмитрий Мартен был её другом детства.

Немного освоившись, Катя спросила у Василисы, а на что именно девушка вообще может рассчитывать. Василиса ответила. Перечень впечатлил. Стилист, косметолог, личный тренер — легко. Волконские имели обширный список различных специалистов, что могли предоставить свои услуги Катерине в любое удобное время. Удобное Катерине, хоть днём, хоть ночью. В общем-то, всё, на что хватало фантазии девушки, ей могли предоставить прямо здесь, в особняке. За исключением, конечно, некоторых чисто магических услуг. Некоторых, многое было доступно.

Ограничение всего одно: Катерина не могла покидать особняк. Прогулка раз в день, не более получаса, всегда в разное время, и обязательно в сопровождении охраны. Проведя здесь четыре дня, Катерина убедилась — охрана не только охраняла пленницу от возможных угроз. Нет, за самой Остроговой тоже внимательно наблюдали и не расслаблялись. Катерина поняла — кому-то умному пришло в голову, что обвинение подружки и осведомителя может оказаться и не клеветой.

К сожалению, Катерина вынуждена была признать — это провал.

Мартен, как оказалось, владел ресурсами значительно большими, чем предполагала Острогова. Своего она, вроде как, добилась. Привлекла внимание к проблеме наркоторговли. Однако расчёт был совсем не на такой результат. Во-первых, сам наркотик оказался какой-то странной дрянью с неизвестными последствиями. Во-вторых, Катя хотела всего лишь заинтересовать Дмитрия неким «благим делом», чтобы больше узнать о доступных барону ресурсах и, возможно, как-то развить сотрудничество. Вариантов была масса, от общих идеалов до постели, ради дела Катерина была готова пойти на многое. Узнала о доступных ресурсах. Целый Великий Князь по, вероятно, просьбе барона Мартена махнул рукой в сторону Катерины, и на её содержание был выделен бюджет небольшого рода. В-третьих, Катерина думала, что останется под стражей у жандармерии. А там либо выйдет на связь со своими друзьями, либо те просто вытащат её из заключения.

Теперь Катерине надо срочно связаться со своими, чтобы они не полезли вытаскивать подставную актрису, кем бы та ни была. К счастью, Катерину обыскивали так уж пристально, заветный браслет оставался на руке. Только пока не получалось выгадать момент для активации связи. В поместье нашлось всего одно место, где пленница могла остаться без наблюдения на достаточный промежуток времени.

Баня.

Соответствующее строение Катерина заметила во время второй прогулки. Затем выразила Василисы своё желание там побывать, что смогла сделать уже на следующий день. Первый заход, естественно, потратила на проверку помещения и действий охраны. Убедилась, что в окна никто не заглядывает, внутрь никто заходить не спешит, ну, кроме женщины, обработавшей Катерину веником в самом начале и ушедшей, оставив «наслаждаться» парилкой. Катерина баню не любила, но ради дела терпела. Затем два дня Катерина никакого интереса к бане не выказывала, чтобы никому не пришло в голову и туда засунуть отслеживающие чары. И только сегодня было назначено ещё одно посещение. Потому сейчас Катерина и вышла на балкон, украдкой стрельнуть глазками, не происходит ли вокруг деревянной постройки ничего подозрительного.

Всё прошло спокойно. Василиса, женщина, сохраняющая нейтральное выражение лица на любую просьбу Катерины, пригласила в баню. Внутри добрая женщина устроила Катерине новую пытку, «порадовав» «дубовым веничком». Оставив пленницу ни живой, ни мёртвой приходить в себя удалилась.

Несколько минут потребовалось Кате, чтобы просто вернуться в нормальное состояние. Кожу по всему телу нещадно жгло, дыхание сбилось, ещё и некоторые эротические ассоциации подтянулись. Добрая, оставшаяся безымянной, женщина не смущалась и прошлась по интимным местам девушки, на затвердевшие соски лишь усмехнувшись и кивнув себе: «Так и надо, доченька, не смущайся, сейчас я тебя оставлю одну, не смущайся». В общем, Остроговой потребовалась короткая медитация, чтобы привести мысли в порядок. Затем был быстрый осмотр бани, но никакой магии, кроме простых бытовых заклинаний, девушка не нашла.

Вздохнув и сосредоточившись, направила свою силу в амулет. Чары дистанционной связи были разделом сложным и требовательным к способности тонко манипулировать энергией. Большинство высших магов теряли возможность применять чары связи по простой причине. Собственный фон магии, что создавал любой высший, выбрасывая энергию в окружающий мир, сбивал довольно капризные чары. У высших были другие приёмы, потребляющие больше силы, и вполне надёжные, однако и заметные. Те чары можно было перехватить, подслушать.

Запоздало оглядевшись, Катя не нашла ничего, чем можно было бы прикрыться. А выходить в предбанник поздно, амулет уже настраивал связь. Цокнув языком, девушка прикрыла грудь свободной рукой и закинув ногу на ногу. Мысленно взмолилась, чтобы Андрей был один, и чтобы ограничился головой и не стал вызывать всю проекцию.

Артефакт сработал, магия вспыхнула, формируя образы. Катерина с раздражением отметила, что её тело полностью погружается в магический туман. Значит, сейчас она в неглиже предстанет неизвестно перед кем. Поэтому закрыла глаза, ожидая.

«Катрин, наконец-то... Эм...» — услышала она голос Андре.

— Ты не мог бы? — намекнула она.

«Да, конечно!» — среагировал её друг. — «Всё, только голова видна».

— Спасибо, — кивнула Катя, открывая глаза.

И сразу внутренне содрогнулась. Конечно же, Андрей находился не в одиночестве.

— Я прошу прощения за неподобающий вид, — пролепетала Катерина.

«Не извиняйся, это Андре надо быть... Разумнее», — оборвал её Ярослав, старший среди собравшихся. — «Как твои дела? Твой вид...»

— Со мной всё хорошо. Я объясню...

Катерина по возможности кратко описала положение, в котором очутилась.

«Князь Волконский, значит?» — задумчиво произнёс Ярослав.

Он не столько спрашивал, сколько оценивал последствия от открывшейся информации.

«Мы должны вытащить Катрин!» — вмешался Андре.

Ярослав кивнул:

«Верно. Расследование ничего не дало, очень скоро к Кате возникнут неудобные вопросы. Мы уже запланировали операцию по твоему освобождению, буквально через несколько часов собирались начать», — в голосе Ярослава на какой-то миг появился укор.

Если бы они вытащили подмену — это могло раскрыть всех. Катастрофа!

— Я вышла на связь так быстро, как смогла, — оправдалась Катерина.

Мужчина не стал развивать тему.

«Мы понимаем. Где ты сейчас находишься?»

Катя досадливо прикусила губу.

— Я не знаю. Не думаю, что меня всерьёз в чём-то подозревают, но никакой информации не дают. Я пыталась сориентироваться во время прогулок, но не смогла найти никаких зацепок или ориентиров.

Ярослав обернулся к Диане, красивой женщине, делающей какие-то записи.

«Есть предложения?» — спросил мужчина.

«Катя, опиши особняк настолько подробно, насколько сможешь. У Волконских пусть и много поместий, но они, к счастью, сильно отличаются стилем и исполнением», — предложила Диана.

Катя прикинула, сколько у неё времени, и не стала терять ни минуты, описывая всё, что считала заметным, выделяющимся. Через несколько минут Диана её прервала.

«Достаточно», — и уже Ярославу. — «Я знаю, где она. Великий Новгород».

«Мы высылаем за тобой группу, будь готова в любую минуту», — приказал Ярослав и обратился к Андре. — «Отключай».

Связь прервалась, Катя вернулась в парилку. Вздохнув с облегчением, девушка быстро вымылась. Не стоило относиться к словам Ярослава несерьёзно. Если сказал, что могут появиться в любую минуту — так оно и есть. Катерина покинула баню, под конвоем охраны вернулась в особняк. Появилось назойливое желание перекусить, нервное наверняка. Кормили здесь хорошо, Волконские на поваре не экономили. Они вообще ни на чём не экономили, если уж говорить откровенно. Каждую ночь ложиться на свежие шёлковые простыни — такое доставляет немалое удовольствие.

Катерина сосредоточилась и вернулась в комнату. Огляделась, думая, что ещё стоит сделать прямо сейчас. Нужно быть готовой к выходу, одежда, обувь. Катерина уже потянулась к шкафу, и тут же остановившись, одёрнула себя. А если кто-нибудь зайдёт? Сразу же отмахнулась: скажет, что просто примеряет одежду. Развлечение у неё этим вечером такое.

Для поддержания образа часть одежды была разбросана на кровати и прочей мебели, а Катерина облачилась в самое удобное для побега, что нашла. Ботинки, брюки и безрукавку. Гардероб ей тоже предоставили, подобрав вещи по размеру, причём такие вещи, какие Катя сама бы не сразу смогла купить, и дело не только в деньгах. Чтобы соблюдать легенду, Острогова углубилась в изучение тряпок, может, и ещё что попадёт под руку.

И потому совершенно неожиданным был внезапный визит Василисы в компании с уже знакомым Статским Советником. Василиса, увидев девушку в дорожной одежде, просто нахмурилась, а бойцы охраны в коридоре напряглись. Статский Советник фальшиво улыбнулся, сверкнув глазами.

— Куда-то собираетесь, госпожа Острогова?

Катя покосилась на кровать, изобразила лёгкое смущение.

— Я примеряла наряды. Мне здесь внушительный гардероб предоставили в использование. И вы бы стучались, прежде чем войти.

Ржанов ничуть не смутился упрёку.

— Конечно же. Да. И как вам вещи? Нравятся?

Катя продемонстрировала то, в чём ходила сейчас. Крутанулась.

— Сами можете оценить. Мне понравились вот эти.

Мужчина кивнул.

— Да, вам очень идёт. Но позвольте вас отвлечь от столь важного занятия. Не будете против составить мне компанию за разговором?

Никакого повода отказывать у Кати не было.

— Да, конечно, к вашим услугам, Ваше высокородие.

Филипп Константинович, облачённый в дорожную одежду, прошёл к столу и сел. Посмотрел на Василису.

— Будьте любезны, распорядитесь подать кофе.

Василиса кивнула, передала приказ по рации, сама же осталась в помещении, пристально наблюдая за Катериной. Всё, раскрыли.

— Как вы могли заметить, госпожа Острогова, — обратился к девушке статский советник, — условия вашего содержания только что несколько изменились. Я бы не хотел в отсутствии вашего друга, Дмитрия, предъявлять какие-либо обвинения, поэтому, возможно, вы сами проясните ситуацию.

Катерина лихорадочно соображала, пытаясь придумать, что делать.

— Я... кажется, не совсем понимаю, о чём идёт речь...

— О вашем маленьком обмане, госпожа Острогова. Вы по какой-то причине оболгали госпожу Малиновскую. Вашими действиями была вскрыта преступная сеть, за что вам спасибо, однако... Откуда вы об этой сети знаете? И зачем такой сложный способ информирования? Полагаю, обратись вы напрямую к вашему другу, барону Мартену, Дмитрий и так не отказался бы помочь. Но вы ввели и его, и меня в заблуждение. Что вы скрываете, Екатерина?

Девушка надеялась, чтобы именно сейчас, как это бывает в приключенческих романах, раздался бы выстрел, или произошло бы ещё что-нибудь, спасающее её от неудобных вопросов. Однако ничего не происходило.

— Если вы не будете сотрудничать, госпожа Острогова, вас начнут рассматривать в качестве потенциального противника, — предупредил Филипп Константинович.

Пришла служанка, принесла поднос с кофе. Катерина молчала, пользуясь возникшей паузой. Однако ничего стоящего придумать не успела. Не продумывали они легенды на подобный случай. Всё, что Катя могла придумать сама, проверялось на раз и не стоило выеденного яйца.

— Не судите строго, госпожа Острогова. Но обращение, которое вы получите теперь, полностью заслужено.

Глава 24

Кандагар. Дворец.

Октябрь 1983

Добраться до дворца, пожалуй, было даже сложнее, чем перемещаться внутри. Двигались пешком, я пользовался магией и силой Пугающего, чтобы обходить чужое внимание. Долго по времени — пересечь половину города, но несложно. Никакой особой тревоги в городе не было, солдаты занимались своими делами, и на двух прохожих обращали мало внимания, даже когда я позволял кому-то нас увидеть. Чуть сложнее было проникнуть в сам дворец, что создавался как крепость и имел настоящий ров с настоящими стенами. И, естественно, все ворота находились под вполне приличной охраной, включая камеры и некоторую магию. Полагаю, всё это было нашими поставлено, а не восставшими.

Впрочем, ров был заполнен водой не везде, а магические барьеры никто не обновлял уже пару столетий, наверное, поэтому дыру нашли без труда. Я икаром запрыгнул на стену и сбросил Ире обычную верёвку, на которой и подтянул. Майор, оказавшись на стене, даже фыркнула:

— Серьёзно? Верёвка? Великий маг использовал верёвку?

— Просто, надёжно и эффективно, — нисколько не смутился я.

Дальше была прогулка по дворцу. Вообще никаких сложностей, ранее утро, волчья смена, посты и патрули только там, где, по мнению местных, есть что-то важное и достойное защиты. Дворец же чудовищно большой, сюда, чтобы на каждый угол охранника поставить, надо пару тысяч человек загнать. Зачем? Что охранять? Несколько раз мы разминулись с патрулями, дежурившими во дворце, пару раз прятались от слуг, но на этом всё. Наше появление здесь для всех осталось неизвестным.

Мы без проблем прошли до ритуальных залов. На мой вкус — слишком вычурно. Мрамор повсюду, лампы в виде подсвечников, золотые, какие-то тумбы, видимо, для артефактов, сейчас пустующие. Да и пыльно здесь, бытовые чары, если и были, давно рассеялись. Залами давно не пользовались по предназначению. Зато в одном нашлись следы недавней попойки. Предположу, что какие-то ушлые офицеры забрались в пустующую часть дворца и закрылись, предаваясь порокам чревоугодия и прелюбодеяния.

— Мы на месте, — выбираю зал, где лучше всего сохранились экранирующие чары.

— Так... Тебе нужна какая-нибудь помощь? — слегка растерялась Ира.

Майор, похоже, всё не могла поверить, что мы с такой лёгкостью проникли во дворец. Однако самое сложное шло впереди, нам ещё предстоит провести ритуал, а затем убраться подальше.

— Нет. Без обид, но ты просто не обладаешь нужными знаниями, чтобы хоть чем-то помочь. Просто стой на стрёме.

— Это я могу, — кивнула Ира.

Потянулись часы работы. Течения времени я почти не чувствовал, занятый делом. Ира по извечной армейской привычке, пользовалась появившимся временем для сна. Сидела она в неудобной позе и на любой звук открывала глаза, проверяя обстановку, так что укорить майора в невнимательности я не мог.

Закончил подготовку ритуала к десяти часам вечера. Довёл последние линии, провёл проверку всего контура. Всё отзывается точно так, как должно. Даже лучше, чем должно быть.

— Прекрасно! Дворец стоит на перекрёстке магических потоков. Молодцы, древние, не абы где поставили.

Ира подошла ближе, осматривая рисунок.

— Насколько хорошо? Ритуал пройдёт лучше?

Киваю:

— Да, я меньше устану. На самом деле это уже не имеет большого значения. Магические линии, потоки и узлы использовались раньше, когда ритуалистика не была достаточно развита. Сейчас... Приятный бонус, не более. А нам пора выходить на охоту.

Майор по привычке проверила оружие, кивнула, выражая готовность действовать. Ностальгию навевает.

Как и в прошлую ночь, большая часть дворца пустовала. Достаточно быть внимательным и пользоваться хорошими поисковыми заклинаниями, отслеживая перемещение людей, чтобы не попадаться никому на глаза. Правда, был один момент — цели надо похищать тайно, по возможности, чтобы сменяющиеся патрули ничего не заметили. Найти цели было не слишком сложно, я ориентировался на магов, силы достаточно, но подобраться к ним — это требовало хитрости. И первая цель спала в шикарных трёхкомнатных покоях, а прямо у входа стоял целый пост охраны. Причём даже припрятанные дверки для слуг находились под охраной, постоянно сменяемой.

Когда я описал обстановку Ире, майор спросила:

— Они как-то поняли, что мы придём?

Отрицательно качаю головой.

— Нет, это защита от товарищей по восстанию. В такой ситуации подозревать наличие нехороших намерений у товарищей — в порядке вещей, — объяснил я. — Давай посмотрим снаружи.

Мы поднялись этажом выше и нашли пустующую комнату с балконом. Не я один был таким умным, на балконах справа и слева от того, что вёл в комнату цели, тоже дежурили солдаты, но... Ночь тёмная, их там всего по двое, смогу отвести глаза, когда буду пробираться сам. Главное — повторить этот трюк, когда понесу с собой жертву.

— Жди здесь, — приказал Ире.

Немного магии, и вот уже все смотрят куда угодно, но не в мою сторону. Разгоняю зверя и перепрыгиваю через перила, удерживая себя одной рукой. Подо мной метров сорок до внутреннего двора дворца, ерунда. Отпускаю перила и через секунду свободного падения оказываюсь этажом ниже. Легко выскакиваю на балкон. Магией вскрываю обычный замок на балконной двери и проникаю внутрь.

Мужчина, спавший сейчас на большой кровати, озаботился в меру разумения сторожевыми чарами, но настолько слабыми и неискусными, что мне не потребовалось и минуты на отключение. Затем на жертву был наложен глубокий сон, после чего я закинул обмякшее тело на плечо и вернулся на балкон. Специально выждал, пока солдаты проявят бдительность и уделят внимание охраняемому объекту, успокоятся и снова будут смотреть в другую сторону. Перехватив свою ношу покрепче, одним слитным движением вскочил на перила балкона и прыгнул, хватаясь свободной рукой и подтягивая себя наверх. Через несколько минут я уже фиксировал жертву на ритуальном круге. Это было даже слишком легко.

Вторая жертва доставила чуть больше трудностей. Комната, где спал мужчина, не имела окон и балкона, а у входа также сидели охранники. Пришлось найти неиспользуемую комнату с примыкающей стеной. Стеночки здесь довольно толстые и, поскольку вся крепость не на простом месте стоит, укреплены естественной магией. Препятствие не сказать, что непроходимое, но довольно сложное. Особенно когда всё требуется проделать тихо и не фоня магией.

— Мы пойдём через стену? — удивилась Ира.

Я на секунду задумался о принятии какой-нибудь нематериальной формы, но... Нет, слишком сложно, без подготовки, вот так на коленке не справлюсь.

— Не совсем. Я сделаю дырку, пролезу внутрь и подам тебе тело.

— Дырку? — уточнила майор.

— Не цепляйся, — отмахиваюсь.

Дальше было несколько напряжённых минут, пока заклинание медленно пробивало проход. Я не знал, что именно находится на той стороне. У стены мог стоять шкаф, а могло не быть ничего, и меня сразу увидят от двери, если кто вдруг войдёт. Обошлось, дыра вела в какую-то кладовку. Хотя это как посмотреть, мне же ещё тело обратно проталкивать, дыру я сделал ровно такую, чтобы пролез человек.

Сам я пролез внутрь без особых проблем, и уже собирался действовать по привычной схеме, но жертва оказалась не в одиночестве. И ладно бы девушка в кровати лежала, так ведь женщина в возрасте, а рядом двое детей. Не на одной кровати, а на соседней. Дети маленькие. Семья? Придётся и вам, детишки, отчасти ответить за грехи отца. Я-то, конечно, им ничего не сделаю, только погружу в ещё более крепкий сон, но завтра с них наверняка спросят.

С транспортировкой действительно возникли сложности.

— Хватай за руки и тащи, только аккуратно, — сказал я, проталкивая в дыру мужчину.

— А он точно пролезет? — прошептала из-за стены Ира.

— Точно! Тяни!

Мы кое-как проволокли тело через отверстие, после чего я тихо покинул покои и потратил ещё десяток минут, чтобы скрыть следы нашего присутствия.

— Никому, никогда не рассказывай о том, чем мы здесь занимались, — попросила майор.

— Хотел попросить о том же.

Закинув ношу на плечо, я потащил вторую жертву в ритуальный зал.

— То, что ты с ними сделаешь, это... Ты уверен в ритуале? Ничего из-под контроля не выйдет?

— Нет, всё в порядке. Никакого риска, далеко не самая сложная вещь из всего, что я проводил.

Майор хмыкнула.

— Если ты соврал, чтобы меня успокоить, я всё равно об этом не узнаю.

Да, она права.

— Имейся значительный риск, я бы не стал проводить ритуал прямо здесь.

И на это ей было что ответить.

— А если это зависит не от тебя? Если ты заложник положения? Может быть, задолжал демонам и теперь должен расплатиться?

— В таком случае тебе остаётся только смириться с неизбежностью. Поэтому просто доверься мне.

— Прозвучало не очень убедительно, — тихо проворчала Ира.

Мы вернулись в ритуальный зал, и некоторое время я потратил на фиксацию второго пленника.

— Два есть, осталось пятеро, — заключил я.

— Тогда надо поспешить, — поторопила майор. — Ночь не бесконечная.

Дальше всё шло в сходном ритме. Двоих удалось взять вообще без особых проблем. Похоже, это были просто какие-то командиры, сильные маги, но не облечённые политической властью, и потому не имеющие усиленной охраны. Правда, обитали оба в месте скопления других офицеров и солдат, практически рядом с казармами, потому потребовались не столько ухищрения, сколько внимательность. Обычные люди и слабые маги были простым противником в таком деле, но больно уж много вокруг обитало солдат. Ценными именно сейчас и именно для меня знаниями эти ребята не обладали, но для ритуала годились и могли рассказать о расположении сил противника, вдруг пригодиться.

Ещё один не спал, работал, и рядом постоянно крутились адъютанты. Потребовалось вспомнить правила наложения проклятий и импровизировать. Наколдовал сонливость и на самого немолодого мужчину, и на его помощников. Пришлось ждать и контролировать, чтобы отдохнуть сей господин решил в прилегающей комнате, а то решит ещё домой к жене отправиться. Но нет, приказал разбудить через два часа и расслабился прямо в кресле.

— Вот неугомонный, — прокомментировал я, накладывая дополнительные заклинания.

И все будильники мы на всякий случай отключили механически.

— Так, пять есть, осталось всего двое.

Майор глянула на наручные часы.

— Четыре часа, Куница.

Киваю.

— Всё под контролем, идём за следующим.

Поисковое заклинание, достаточно незаметное, чтобы применять его в наших условиях, давало только направление и примерное ощущение расстояния, поэтому была опасность, что придётся ходить кругами, пытаясь добраться до цели. Пока нам везло, но в этот раз наша цель забралась в какой-то медвежий угол, куда не вели коридоры. Потратив почти полчаса на попытки найти дорогу, но продолжая блуждать в трёх коридорах, я плюнул и пошёл искать выход наружу.

— В чём дело? — не поняла моих метаний Ира.

— Следующая цель в том направлении, — показываю движением руки. — Но как видишь, я не могу найти путь.

— Проделать дыру в стене? — вопрос логичный на самом деле.

— Нет, до него ещё сотня метров точно. Возможно, одной стеной не ограничимся. Похоже, какая-то закрытая от остального замка область.

Путь на крышу найти оказалось проще, но здесь дежурили солдаты. Выругавшись, определил направление, в котором ощущался маг и осторожно послал поисковое заклинание. Крыша не была пустой ровной площадкой, здесь были колонны и прочие архитектурные изыски, поддерживающие навесы, мебель и горшки с цветами. В общем, было где прятаться.

— Иди за мной, шаг в шаг.

Источников света было не особо много, так что мы без особых проблем прошли до края, уперевшись в фигурное ограждение. Крыша кончилась, а наша цель находилась дальше и ниже. Вертолётная площадка, а рядом с ней небольшое здание непонятного назначения. Только почему на эту площадку выхода нет? Или я его из-за темноты не вижу? Неважно. Разберёмся там.

— Держи автомат крепче.

— Что ты...

Задать вопрос Ира не успела, так как я подхватил её на руки и, подавая энергию звезде, перемахнул через край. Свободное падение длилось недолго, мы мягко приземлились и сразу скользнули в тень. Оказавшись в укрытии, я снова огляделся. Так, вряд ли это место задумывалось, как вертолётная площадка, когда строили дворец ни о каких вертолётах и речи не шло. Значит, здесь было нечто иное, что потом приспособили под площадку. И, кроме нескольких выходов, которые куда-то вели, потом разберусь куда, было и несколько... домиков? В одном из которых и был мужчина. Явно кого-то ждал.

Кого-то, кто как раз появился здесь же, вышел через один из проходов. Мужчина в тёмной одежде. Слишком темно, не могу разобрать, но точно не солдат и вообще не местных не похоже. Что-то мне резко захотелось послушать, что это за разговор у них в таком месте и в такое время. Показываю майору, чтобы вела себя тихо, и подхожу ближе.

Глава 25

Кандагар. Дворец.

Октябрь 1983

— Серьёзно? Это лучшее время, что ты мог выбрать? — спросил тот, что ждал.

Я вовремя накрыл нас с Ирой пологом защиты, почувствовав поисковое заклинание. Гость сначала удостоверился в отсутствии лишних ушей.

— Да, лучшее. Или ты хотел бы, чтобы я прошёл у всех на глазах средь бела дня? — ответил мужчина в чёрном.

На нём дорожный чёрный плащ или нечто подобное. Совершенно чистый, закрытый какой-то магией. Сейчас у меня нет возможности проверить, какой, глупо из праздного любопытства рисковать обнаружением.

— Нет, но... Ах, — мужчина отмахнулся. — Неважно.

Этот был одет в костюм по современной моде. Даже слишком походил на европейца, хотя и являлся чистокровным пуштуном.

— Я сделал всё, что было в моих силах, — признал он.

Гость, чью голову закрывал капюшон, сделал два шага вперёд.

— Когда ты так говоришь, обычно это значит, что ты провалился.

Араб отвернулся.

— Халиф не захотел меня слушать. Я пытался выступать голосом разума, говорил об осторожности. Убеждал в необходимости обороны, говорил, что нужно время, чтобы другие колонии тоже начали действовать. От меня лишь отмахнулись. — Он раздражённо взмахнул рукой, видимо, повторяя увиденный жест, а затем вновь повернулся к гостю. — Заткнули, назвали трусом! Айджаз и другие генералы вдохновлены первыми успехами и хотят развить их!

Гость покачал головой.

— Если бы мы не приказывали отводить войска — колониалы бы раздавили ваше ополчение, Джавед.

— Я это знаю, — кивнул Джавед. — Но если бы я продолжил настаивать, потерял бы всё влияние на Халифа!

Гость качнул головой.

— Этого нельзя допускать.

— Нужно позволить армии проиграть. Несколько боёв, возможно, — Джавед пожал плечами. — Это собьёт с них спесь и вернёт мне расположение Халифа. Главное, чтобы они не угробили всю армию. Айджаз... бывает вспыльчив и упрям.

Гость чуть наклонил голову.

— Ты предлагаешь мне этим заняться?

Джавед поднял руку с раскрытой ладонью в останавливающем жесте.

— Не убивать. Как бы сильно меня ни раздражал этот баран, армия держится на его авторитете. Ключевая фигура, которую нельзя терять. Только ослабить.

Гость кивнул.

— Понимаю. Что ты знаешь о планах наступления?

Джавед развёл руками.

— Не так много, как хотелось бы, — ответил он.

А затем начал выдавать информацию. Действительно, не слишком много, общее направление удара, поставленные цели, примерные состав и численность войск. Ира, не имевшая удобной позиции для наблюдения, всё же нашла способ выглянуть и рассмотреть собеседников. Судя по прищуру, Джаведа она узнала.

— Это всё, что мне известно, — закончил мужчина.

— Нда, негусто, — признал гость. — Посмотрим, что можно сделать.

О да, посмотрим. Придётся мне всё же добраться до наших войск и передать услышанное. Только выбирать, с кем говорить, очевидно, что часть командования играет не совсем за ту сторону.

— Как ведут себя чиновники?

Джавед поморщился.

— Как и планировалось: грызутся за власть и интригуют, наплевали на всё, что происходит вокруг. Генерал Мустаф пытался привести всё к порядку, но я вовремя ему помешал.

Гость чуть наклонил голову набок.

— Может, не стоило оставлять его в городе?

— Стоило! — настоял Джаведа. — Когда на горизонте появится императорская армия, эти шакалы побегут отсюда впереди собственного визга. Нужен хоть кто-то, кто организует оборону.

— Насчёт этого. Тебе не стоит оставаться в городе более двух дней.

Пуштун понимающе кивнул.

— Уберусь, как только закончу.

Я посмотрел на гостя. Этого тоже хотелось прихватить за задницу и вдумчиво допросить, но! Я его практически не ощущал. Хорошая защита, точнее, сокрытие. Там, под этой защитой, мог скрываться довольно сильный маг. Я наверняка сильнее, но победить и не поднять тревогу вряд ли получится. А значит, придётся довольствоваться Джаведом.

— Ты сам-то не опасаешься в одиночестве по дворцу ходить? — спросил гость.

— Нет. Я здесь для всех — временная помеха. Сам исчезну, нет смысла растрачивать ресурсы.

Гость удовлетворился таким ответом.

— О следующей встрече сообщу тем же способом, — закончил гость.

На этом разговор закончился. Гость развернулся и покинул это место так же, как пришёл, а Джавед пока остался, ожидая чего-то. Ира вопросительно посмотрела на меня, но я ответил выразительным взглядом, приказывая ждать. Не думаю, что Джавед пришёл тем же путём, каким и неизвестный, нет. Что-то здесь нечисто.

И действительно вскоре появилось ещё одно действующее лицо. Из тёмного угла вышел силуэт. А я применял поисковые заклинания и никого не заметил. А теперь вижу женщину, она была облачена в облегающий тёмный костюм и капюшон, а теперь открыла голову. Явно арабка, лицо привлекательное, волосы коротко обрезаны, в носу что-то вставлено, какое-то устройство, от которого небольшой шланг тянется куда-то под одежду.

Женщина что-то спросила на неизвестном языке. Сейчас, когда она сняла капюшон, я сумел её обнаружить и магическим поиском, но мало что понял. Джавед ей ответил, снова на незнакомом языке. Я вопросительно глянул на майора, но Ира, несколько секунд морщась и пытаясь разобрать слова, отрицательно дёрнула головой.

Ладно, хватит, время уходит. На подготовку парного заклинания потребовались секунды. Я расщедрился, вложил много энергии в усложнённый конструкт, чтобы наверняка и с первого удара. Не было никакого визуального отражения заклинаниям, ни звука, ничего. И тем не менее женщина вскинула руку, закрылась свечением защиты. Когда Джавед уже падал без сознания на пол, защита девушки только с хлопком разорвалась, отбросив её саму назад. Я ударил повторно, уже проще, без изысков, но нарвался на какую-то пассивную защиту. Полностью, впрочем, женщину это не спасло, ориентацию в пространстве она всё равно потеряла, дав мне время подойти ближе, и закончить дело. Всё, вырубилась.

Присаживаюсь рядом для осмотра. Пытаюсь расстегнуть одежду, в пальцы впивается сразу три иглы с ядом.

— О! Так это же знакомые трюки! Нужно убедиться...

Действие яда подавлял целебными заклинаниями, купировал, пока организм не вычистит заразу. Сам же вспорол одежду на левом плече не особо церемонясь. Применяю проявление магической печати, сейчас так мало кто умеет, но в будущем к этому трюку часто пытались прибегать, и...

— Твою мать! — зашипела за спиной Ира.

Последователи Хасана ар-Дин Синана, фанатики культа Манават. Хасаниты. Тайный орден, один из немногих, что насчитывает более тысячи лет.

— Ага, — киваю. — Жаль, из неё вытрясти информацию не выйдет. Но для дела она подойдёт даже лучше остальных. Всё, берём их и заканчиваем. В темпе!

Женщину потащила Ира, крупная и сильная славянка легко держала на плече скромную арабку. Я же нёс Джаведа, стремясь найти путь обратно. Сложнее было обходить посты и патрули, мы явно забрались в какую-то не ту часть дворца, слишком уж здесь было оживлённо для ночного времени. Но это не столько вопрос сложности, сколько терпения.

— Что здесь делают хасаниты? — тихо спросила Ира, когда мы остановились в небольшой закутке, пережидая движение патруля.

— Ничего хорошего, — пожимаю плечами.

Хасаниты появились давным-давно, дворяне проигрывающей страны, объединившиеся, чтобы переломить ход войны. Маги, обратившиеся к силам опасным и жестоким. Манават, пантеон Предназначения. Конечное Предназначение любого живого организма — смерть. Конечное предназначение любого мага — развоплощение. Проявление высшей воли Манават — смерть. Неважно кого, защититься от этой твари практически невозможно.

Хасан ар-Дин Синан проиграл, его последователи — убиты. Только не все, выживших было достаточно, чтобы скрыться, спрятаться. Королевству Священных Земель, которому лишь предстояло через две сотни лет стать Священной Римской Империей, удалось захватить и подчинить земли Халифата. Хасаниты, оправившись и начав набирать силу, принялись мстить. Не захватывать города и замки, а убивать. Убивать дворян везде, куда могли добраться. А добирались они очень далеко, география действия хасанитов охватывала всю Европу, северную Африку, восточную и центральную Азию. Европейцам пришлось создать рыцарский орден только для того, чтобы как-то справляться с убийцами.

Хасаниты снова затаились. Сейчас они редко действуют с размахом, предпочитая скрываться в тени. Для чего здесь эта женщина догадаться несложно, для борьбы с двумя великими империями, очевидный ответ. Куда важнее, какими средствами и ресурсами будет вестись эта война.

— Возможно, россказни о том, что местное восстание поддержат в других местах, не такие уж и россказни.

Майор выругалась. Не от страха, скорее из презрения. В её глазах любое восстание обречено на провал, не силы колониальных войск, так армия метрополии подавит любое сопротивление, вопрос времени и пролитой крови. Я же больше думал о количестве нитей, что тянулись из этого места. Хасаниты точно не служили императорским дворам, таких тайных обществ было всего три на весь мир. Независимые, не подчиняющиеся никому, признающие только свои цели. Хасаниты, слуги Предназначения, Малефикары, демонопоклонники, и Искатели Истины, странные ребята, собирающие древние предметы и артефакты.

Так вот, если хасаниты в деле, то у местных, боюсь, могут и найтись ресурсы для полноценной войны, пусть локальной, но всё же. Такого в виденном мной будущем точно не было, я бы не пропустил. Война шла в Европе, на границах империй. В колониях были лишь мелкие локальные конфликты... Возможно, там и тогда кто-то помешал этой войне разойтись в полную силу.

Кто-то, к кому вместо меня обратилась Катерина.

Теперь уже выругался я. Проклятые временные парадоксы!

Мы добрались до зала. Ира на меня косилась, но вопросов не задавала. Вопросы и ответы будут потом, когда я сам узнаю больше.

— Теперь устроим тебе укрытие, — сказал я, когда все жертвы заняли свои места. — Здесь тебе находиться нельзя, покалечит нас обоих. Мы устроим тебе лёжку, ты запрёшь этот зал снаружи, а сама заляжешь и будешь тихо меня дожидаться, понятно?

У майора на лице большими буквами было написано, где она видела этот план.

— Да, понимаю, у тебя вопросы, сводящиеся к одному: а если что-то пойдёт не так, и я не справлюсь, — киваю. — Придётся мне довериться, Ира. Вытаскивать тебя из дворца слишком долго. Подождёшь. А через пару-тройку часов я вытащу нас обоих. Пока будь умницей и выполняй то, что от тебя требуется.

Ира кивнула, принимая правила игры.

— Я не сказала, но... — кивок на Джаведа. — Это один из моих, так сказать, бывших благодетелей. Точнее, он был среди людей, с которыми говорил отец, сама я его видела всего раз или два.

Киваю:

— Принял к сведению. Не волнуйся, никто не узнает, что это мы его того. Да и вообще сейчас всем вокруг не до твоей семьи, так что я успею обо всё позаботиться. А теперь за дело, время дорого.

Собственно, самой подготовки оставалось совсем немного. Уже через двадцать минут Ира закрывала двери ритуального зала. Лицо у неё было в этот момент — не описать. Смесь надежды и уверенности в том, что я сумасшедший, заодно нечто вроде: «не надо было с ним связываться» и ещё несколько таких же противоречивых пытались прорваться одновременно. Забавно. Салютую Ире в последний момент перед тем, как створки захлопываются, и приступаю к ритуалу.

Несколько минут на сплетение контролирующего контура нитей, подождать, пока моя энергия растечётся по ритуалу. О! Могу собой гордиться, мне уже хватает собственных сил, чтобы проворачивать подобное. Ещё год назад я бы надорвался при попытке, а сейчас уже ничего, даже планирую сразу после ритуала активно колдовать.

Этот ритуал к иным планам не обращался, что и усложняло задачу, но одновременно и упрощало её, не требовалась защита от прорывов. Магия пришла в движение.

В ту же секунду хасанитка умерла, оставив только свою магическую энергию. Да, как и предполагалось, этих допросить практически невозможно. Я затрудняюсь придумать способ удержать ублюдков в своих руках для вдумчивого разговора, смываются мгновенно и гарантированно. Зато в моих руках оказались остальные.

Джаведа оставил напоследок, сначала занявшись другими информаторами. И да, местные прекрасно знали, откуда поставляют наркотики. У меня появился следующий адрес, да что там, вся линия поставки практически до поставщика. Мой путь лежал дальше на восток, в колонию северной Индии, город Удхампур. Вроде как именно там производилась фасовка наркотика перед отправкой. Что же, узнаем. Ещё жертвы набросали мне информации, что будет полезна нашим отцам командирам, о войсках восставших, командному составу, наличествующих ресурсах.

Мало кто в этом времени может совмещать ритуалы с экспресс-допросами, отряду спецназа, доберись он сюда, потребовалось бы захватить и вывезти к своим пленников. Подручными средствами ни за что бы не разговорили моих пленников. Но это всё после.

Сейчас меня ждал Джавед и ответы на вопросы.

Глава 26

Петроград. Зимний Дворец.

Октябрь 1983

Девушка в строгом костюме уверенно шла по широкому коридору дворца, распугивая слуг. По Анастасии очень сложно понять, в каком она настроении находится в этот момент. Мягкое лицо всегда кажется немного насмешливым, открытым, добрым. Взгляд каждую секунду обещает любому кары и страдания. Что по-настоящему творилось в душе молодой Романовой, не знал никто.

Анастасия толкнула дверь большого кабинета, тут же зайдя внутрь. Уверенностью этой девушки можно топить айсберги, её появление вызывало подсознательное желание вытянутся во фрунт и на всякий случай припомнить все свои прегрешения. И сейчас присутствующие, немолодые мужчины с генеральскими погонами, замерли в почтительном молчании.

— Вольно, — бросила Анастасия, двигаясь к креслу во главе стола. — Без расшаркиваний, к делу. Генерал-лейтенант, докладывайте.

Других кресел в кабинете не было, князьям сидеть не дозволялось.

Разумовский сделал шаг вперёд.

— Ваше Императорское Высочество, управление войсками восстановлено, связь налажена, получены данные по противнику. Силы колониальных войск провели перегруппировку и заперли восставших на занятой территории. Пятый армейский корпус заканчивает подготовку к переброске, передовые отряды подойдут к границе соприкосновения через шесть часов, командует генерал-майор Давыдов. План операции проработан и доведён до командного состава. Седьмой и десятый корпуса...

Анастасия жестом прервала Разумовского.

— Три армейских корпуса? Какими силами располагают восставшие, что вы отправляете на подавление почти всю южную группировку? — спросила принцесса.

Разумовский сегодня подготовился максимально хорошо и чувствовал себя намного увереннее, чем во время прошлой аудиенции.

— Точно подтверждено наличие у восставших трёх бронетанковых дивизий ослабленного состава, двух мотопехотных дивизий и одиннадцати пехотных дивизий, Ваше Императорское Высочество. Штаб при расчёте потребных сил ставил задачу в кратчайший срок разбить войсковые соединения мятежников и занять территорию, исключив всякое сопротивление.

Принцесса перевела взгляд с Разумовского на генерал-колониала Яшина, командующего колониальными войсками империи.

— Между колониальными войсками и войсками мятежников уже происходили боестолкновения. Как себя показали мятежники?

Седовласый, чуть полный мужчина сделал шаг вперёд, выходя из ровной шеренги генералов.

— Показали высокий боевой дух, но посредственную выучку, Ваше Императорское Высочество. Младший офицерский состав ещё как-то способен потягаться с офицерами колониальных войск, но начиная с уровня полка командиры мятежников демонстрируют посредственную выучку и низкий уровень взаимодействия. Смею предположить, командиры среднего и высшего звена были восполнены за счёт младших офицеров, с прохождением минимальной подготовки, Ваше Императорское Высочество.

Анастасия кивком позволила Яшину вернуться в строй.

— Стремление быстро подавить восстание похвально, генерал, — вновь обратилась Анастасия к Разумовскому. — Но три корпуса, это... Позор. Вы хотите сказать, что для подавления кучки мятежников нам, с учётом уже действующих в регионе колониальных войск, требует двукратное превосходство в личном составе?

Генерал-лейтенант осёкся.

— Ни в коем случае, Ваше Императорское Высочество. Мной двигал...

— Страх, — перебила его Анастасия. — Вами двигал страх, князь. Страх наказания, оставшийся с нашей прошлой встречи.

Разумовский побледнел, но нашёл в себе силы ответить.

— Я стремлюсь наилучшим образом служить империи...

— Имена лидеров восстания известны? — вновь перебила принцесса.

— Да, Ваше Императорское Высочество! — кивнул генерал-лейтенант. — Халиф...

— Меня имена не интересуют, князь, — отмахнулась Анастасия. — Тихомир.

Она обращалась к единственному среди присутствующих полковнику, стоявшему в стороне от прочих, как бы в тени. Тучный, невысокий лысоватый мужчина поправил пенсне, направив взгляд на принцессу.

— Ваше Императорское Высочество? — голос у мужчины был сухим и спокойным.

Тихомир Озеров, дворянин в первом поколении, командующий войсками специальных операций.

— Приготовьте своих подчинённых. Никто из лидеров восстания не должен уйти от справедливого суда и наказания.

— Мои подчинённые всегда готовы, Ваше Императорское Высочество, — подтвердил мужчина. — Группы получат соответствующие приказы сразу после совещания.

Удовлетворившись ответом, Анастасия вернулась к Разумовскому.

— Вы реабилитировались в моих глазах, князь. Если пятый корпус пройдёт подготовительные мероприятия в указанные вами сроки — сверлите дырки под орден. Однако посылать туда три корпуса ни в коем случае нельзя. Генерал-интендант, система снабжения выдержит такую плотность наших войск?

Князь Безухов вышел из строя.

— Кратковременную интенсивную операцию — да, безусловно, Ваше Императорское Высочество. Однако, если боевые действия хоть немного затянутся — я, к своему сожалению, не могу гарантировать стабильных поставок припасов.

Романова внимательно посмотрела на подчинённого.

— Кстати, а почему так?

Безухов, впрочем, нисколько не смутился.

— Снабжение группировки генерал-лейтенанта Тулова, Ваше Императорское Высочество. Регион мятежа не был обозначен, как особо важный. По плану развития сети снабжения он относится к регионам третьего приоритета. Если вы отдадите приказ об изменении приоритета, я в течение суток подготовлю план...

— Не стоит, князь, — удовлетворилась ответом принцесса. — Я поняла.

Она ещё раз обвела всех присутствующих взглядом, остановившись на одном из генералов.

— Князь Герасимов, — произнесла Анастасия с интонациями вынесения приговора.

Мужчина вышел, глядя прямо в глаза Романовой.

— Ваше Императорское Высочество. Ответственность за потерю связи лежит на мне. Все причастные, чьи ошибки или халатность... — генерал запнулся. — Все причастные также понесли наказание. Чтобы связь более не была нарушена, я позаботился о восполнении всех выбывших офицеров. Связь с войсками обеспечена, Ваше Императорское Высочество. Я готов понести наказание.

Все присутствующие ощущали лёгкий налёт фарса во всём происходящем. Князь Герасимов, потомственный дворянин, чьи предки не одно поколение служили Романовым, с запинкой докладывает двадцатитрёхлетней девчонке. Принцессе императорского рода, но всё-таки девчонке. Сильнейшему магу из присутствующих, но всё равно совсем ещё девочке, одень в платье — не будет выглядеть и на восемнадцать. Всё это выглядело как шутка, только смеяться никому не хотелось. Упаси магия, показать принцессе, что относишься к ней не со всей возможной серьёзностью, без почтения, без благодарности за время, которое ей приходится тратить на тебя.

— Что же, князь, — ледяные глаза оставались такими же колючими, а взгляд таким же острым. — Преступление, в том числе халатность, должно быть наказано. Вам оказали честь, поручили вашим заботам обеспечение связи. И когда связь потребовалась, в этот самый миг мы оказались слепы и глухи. Такие провалы нельзя оставлять безнаказанными. Я разжалую вас до майора, князь, без возможности продвижения по службе в течение трёх лет. Передайте дела заместителю и можете быть свободны.

— Ваше Императорское Высочество, — склонился князь, сорвал знаки различия и вышел.

Анастасия поправила прядь волос с таким видом, будто ничего не произошло.

— А теперь, господа, скажите мне. Какие, по-вашему, силы требуются империи, чтобы подавить мятеж? Три армейских корпуса? Может быть, нам следует бросить на подавление всю армию? Может быть, мне самой стоит отправиться туда и принять командование? — взгляд холодных глаз прошёлся по мужчинам. — Может быть, мне выйти на передовую и пустить в ход свою силу, как это делали некоторые из моих предков? Только скажите, господа, я отправлюсь туда и, не сомневайтесь, сотру с лица земли каждый восставший город, один за другим.

Генералы молчали, считая вопрос риторическим. Однако он таким не был.

— Я задала вопрос, — нажала принцесса.

— Нет, Ваше Императорское Высочество, — заговорил Разумовский. — Армейский корпус справится с подавлением бунта. Генеральный штаб... Я всего лишь оценил ресурсы и возможности мятежников, и предложил план максимально быстрого разгрома...

— Кстати, насчёт ресурсов и возможностей, — перебила генерала Анастасия, сосредоточив взгляд на генерал-колониале Яшина. — Откуда у мятежников столько техники и оружия, князь?

Мужчина снова вышел вперёд.

— Не хочу перекладывать ответственность, Ваше Императорское Высочество, но восставшим колониям было предоставлено право на самостоятельное формирование военизированных подразделений. Я осмелился поставить под сомнение разумность такого решения, на что получил убеждение господина наместника Трохина в исключительной преданности жителей колонии и готовности...

— Я поняла, — кивнула принцесса. — Хорошо, князь, вашей вины в том нет.

Яшин поклонился и вернулся в строй. Анастасия отвернулась в сторону, задумавшись на секунду. Поморщилась и вновь обвела присутствующих взглядом.

— Действуйте господа. Князь Разумовский, пятый армейский корпус должен быть переброшен в ближайшее время. Два оставшихся корпуса держите наготове. Если мятежники преподнесут нам ещё сюрпризы... — Анастасия сощурилась, показывая, кто в первую очередь за подобные сюрпризы ответит, — пусть будут готовы к переброске. Генерал-интендант, вас это тоже касается.

Оба офицера понятливо кивнули.

— Слушаемся, Ваше Императорское Высочество.

— Тихомир. Будь любезен, найди для меня Трохина...

Полковник чуть улыбнулся.

— Как прикажете, Ваше Императорское Высочество. Наместник сейчас ждёт аудиенции Его Императорского Величества.

Ни для кого не было секретом, насколько тесно сотрудничали войска специальных операций, дворцовая стража и тайная императорская служба.

— Благодарю, — кивнула принцесса. — Все свободны.

Принцесса не успела лишь на какую-то минуту. Князь Трохин Александр Борисович уже докладывал императору... По правде говоря, князь лепетал оправдания и отчаянно боялся. Император, как и все Романовы, не славился состраданием и всепрощением, однако слыл человеком спокойным, несклонным к скорым расправам.

Силой и Магией избранный, Михаил Третий, Государь Российской Империи, был высоким, статным мужчиной. Предельно аккуратный во внешнем виде, император взирал на мир умными и немного тоскливыми глазами высшего боевого мага, и к простым смертным, коими почитал всех, кроме членов своего Рода, относился снисходительно. Отец Михаила, Александр, к закату жизни почти уверился в собственной божественной природе. Нет, Александр не был сумасшедшим. Прояви Его Императорское Высочество признаки психического расстройства, члены семьи сразу помогут императору достойно закончить свой жизненный путь. Александр Второй всего лишь слишком часто получал подтверждения своего превосходства над людьми. Милая особенность, которой Александр давал проявиться лишь в кругу семьи.

Когда резко открылась дверь и в кабинет вошла Анастасия, князь Трохин подавился словами, начав мелко дрожать.

— Ваше Императорское Величество, — принцесса уважительно поклонилась императору.

Тот тоскливо вздохнул, но поклон выполнил, пусть и одной лишь головой, ибо находился за столом. В просторном кабинете также присутствовали чиновники и дворяне из четырёх «клубов». Первые ждали возможности решить различные административные вопросы или подать бумаги на подпись, вторые присутствовали здесь, чтобы выражать мнение дворянского общества на те или иные события. Личная охрана, слуги и два адъютанта императора качественно изображали предметы интерьера.

— Анастасия. Я как раз слушал Александра Борисовича и вспомнил, как он же расписывал верность и преданность дворянства Пакистанской колонии, — улыбнулся краешками губ Михаил. — Или я что-то путаю.

Князь хотел что-то сказать, но не сумел, удивлённо схватившись за собственные губы. Рта на его лице не было.

— Вы будете говорить, князь, когда я захочу вас услышать, — мягко обозначил Михаил.

— Есть мнение, дядя, что князь заслужил наказание, — высказалась принцесса с нетерпением.

— Князь совершил прискорбную ошибку, — кивнул Михаил. — Так много здесь было сказано красивых слов о снижении колониального гнёта, о частичном роспуске колониальных войск, о передаче права колониям самостоятельно обеспечивать вооружённые силы и порядок...

Взгляд императора скользнул по представителям «Либерального Крыла».

— Вячеслав Изяславович, не вашими ли устами были сказаны эти слова?

Разумовский кивнул.

— Всё верно, Ваше Императорское Величество, это мои слова.

Михаил перевёл взгляд на племянницу.

— Анастасия, будь любезна, успокой Светлейшего князя. Наверняка волнуется за старшего брата.

Принцесса полуобернулась, найдя взглядом Разумовского.

— Иларион Изяславович заслужил похвалу и, если продолжит в том же духе, награду.

— Благодарю, Ваше Императорское Высочество.

Всему двору было известно, что братья не ладят. Император посмотрел на князя Шереметьева, старшего среди присутствующих членов Бородинского клуба.

— Похоже, предупреждения Сергея Степановича были далеко не напрасны.

Шереметьев чуть растянул искривлённые в гримасе губы, кивнув.

— Александр Борисович совершил ошибку, — продолжил мысль Михаил. — Утомился совсем. Отдых требуется князю, так я думаю. Поэтому я снимаю с вас, Александр Борисович, все обязанности, — император заглянул в глаза Трохина. — Отправляйтесь домой, в поместье.

Ссылка. Наказание не фатальное, но в подобной ситуации...

Рука Анастасии сомкнулась на шее Трохина. Секунда, чтобы князь успел почувствовать и осознать хватку смерти на собственном горле. В следующий миг тонкая девичья ладонь вырывает трахею, обрывая вены и артерии. Лишённый возможности издавать звуки, Трохин лишь хрипит и сопит, когда лёгкие инстинктивно то затягиваю воздух, то выталкивают его. Князь с испуганными глазами хватается за горло, разбрызгивая во все стороны кровь. Падает на колени, с ужасом глядя на кусок своего горла, что так и покоится в ладони принцессы. Романовы смотрят на покойника равнодушно. Чиновники и придворные с напряжением. Адъютанты императора с интересом.

— Вы отправитесь в своё фамильное поместье на собственные похороны, князь, — заканчивает Анастасия.

Трохин закатывает глаза и падает на дорогой ковёр. Кровь продолжает рывками покидать его тело.

Глава 27

Кандагар. Дворец.

Октябрь 1983

Потоки энергии крутились, образовывая вихри и тугие узлы. Вся эта сила на кончиках моих пальцев, подвластная, податливая, ожидающая приказа, волевого решения. Скоро, очень скоро, но пока...

Мужчина сидел на коленях, полностью покорный, хотя сам ещё не осознававший этого. Взгляд его, подёрнутый поволокой, блуждал по калейдоскопу окружающей нас энергии. Я не тянул время, нет, не наслаждался полнотой власти над попавшим в ловушку смертным, всего лишь проверял. Хотел удостовериться, что всё работает так, как надо. Мы не находились на другом плане, наоборот, границу между реальным миром и потусторонними я укрепил, чтобы ничего не мешало. Мы всё ещё были здесь, в ритуальном зале. Просто количество магии слегка искажало восприятие реальности.

— Джавед, — привлёк я внимание мага.

Мужчина смотрит на меня так, будто всё это время не замечал. Хочет спросить, что происходит, где он, кто я. Не может. Пока я не задам вопрос, он не сможет ничего сказать.

— Нда, даже не знаю, с чего начать. Когда началась подготовка мятежа?

— Я не знаю. Я подключился к подготовке в семьдесят девятом, подготовка уже шла, — ответил Джавед.

Магия заставляла его формулировать чёткие предложения, не слишком красивые и грамотные, конечно, зато не оставляющие места двусмысленности.

— Кто тебя завербовал?

— Не знаю. Я знаю только графа Алексеева, он показывал своё лицо, представлялся. Остальные остались инкогнито.

Ладно, хоть одно имя, будет с чего начать.

— Наркотик и одержимые входили в план восстания?

— Нет, это стало неожиданностью для всех. Лидеры мятежа испугались, начали раньше задуманного.

Да, что-то такое я и подозревал.

— А когда всё должно было начаться?

— Июль восемьдесят четвёртого.

Почти полгода подготовки срезали. Может показаться, что это немного, но на деле это огромный срок, даже несмотря на как минимум четыре года подготовки, уже оставшихся позади. А скорее там было ещё больше. В таких вещах сначала идёт подготовка скрытая, делают всё то, что точно не привлечёт внимания и не раскроет готовящийся мятеж. Затем деятельность постепенно расширяют и только на последних стадиях начинают действовать с максимальным охватом, подключая всё то, что гарантированно рано или поздно секретность кончится и всё всплывёт.

— Насколько не закончена подготовка? — решил я всё же уточнить, что успели сделать.

— Большая часть управляющего аппарата осталась верна империи, не подготовлены лояльные Халифату заместители. Узлы связи и железнодорожные станции не подготовлены, персонал успел подорвать аппаратуру до того, как был заменён силами Халифата. Только начали развёртывание производства, из-за чего в армии нет запаса боеприпасов и запчастей...

Джавед продолжал перечислять, но общий посыл я понял. Всё верно, подготовка подошла к последней стадии, но закончена не была. Сейчас Халифат спешно пытался выправить опасное положение внутри, всё ещё оставаясь рыхлым и уязвимым образованием. Срезать правящую верхушку — и иерархия посыплется, потому что члены государственного аппарата на уровне местного управления банально не всегда знают друг друга в лицо. Нет у них понимания, кто свои, а кто чужие, кто пламенный сторонник Халифата, а кто решил приспособиться, сидеть тихо и ждать развития событий, готовый в любой момент переметнуться обратно под власть императора. Отлично!

— Достаточно. Расскажи больше о том, как вас спонсирует и поддерживает империя. Халиф и верхушка восстания знает, что играют в игру, начатую императором?

— Нет, — отрицательно покачал головой Джавед. — Агенты империи действуют тайно, косвенно влияя на положение основных фигур. Второй адъютант Халифа — агент, часть офицерского состава получают распоряжения извне. Они думают, что помогают разжигать восстание агенты Священной Римской Империи, или фанатики хасаниты, или демон знает кто ещё, но точно не агенты императора Российской Империи. Про схемы финансирования я знаю лишь в своей части.

Я слушал и старался запоминать, но понимал от силы половину, а скорее одну треть. Знаний и навыков в этой области катастрофически не хватало. Узнал о нескольких заначках, оставленных Джаведом для себя, воспользуюсь, если потребуются не отслеживаемые деньги.

— Достаточно. Как ты связан с хасанитами?

— Я — адепт пути, — огорошил меня пуштун.

Так он сам хасанит, пусть и на самой первой стадии посвящения, если я правильно понимаю.

— Меня обучали с детства, затем подделали документы и отправили в Нижний Новгород учиться. Там меня завербовали агенты императора, а позднее подключили к подготовке мятежа.

— Расскажи больше. Каков план?

Джавед чуть вздрогнул, но полноценным членом секты он не был, и защиты не имел.

— Восстание готовилось не только там и теми ресурсами, на которые рассчитывает императорская охранка. Мои братья и сёстры не рассказывали мне всего, лишь то, что мне требовалось знать.

А знать ему требовалось не особо много. Только сопредельные регионы, как раз те, с которыми работала наша разведка. Хасаниты узнали и воспользовались планом императора, добавляя сверху от себя. В задачу Джаведа входило следовать плану империи, а затем, встретившись с другими адептами пути, начать действовать по плану секты. Причём мужчина искренне верил: Хасаниты сами хотят восстановить Халифат, как третью империю, что сможет подвинуть конкурентов на пьедестале. Как дела обстоят на самом деле — покажет время.

— Расскажи о готовящемся наступлении.

Если я правильно понимаю, охранка сделает всё, чтобы Халифат не разбили прямо сейчас. Хотят ещё одну горячую точку, как с японской колонией? Может быть. Зачем? Хороший вопрос. Политика, вариантов бесконечное множество.

Что важнее, если я передам информацию колониальному командованию, то появится шанс переиграть ситуацию и не только встретить войска халифата в лучшей конфигурации, но и обратить победу в контрнаступление. Какими бы там ни были планы императора и его приближённых, я в стороне не останусь и потворствовать созданию ещё одной горячей точки под брюхом империи не намерен. Есть у меня мысли, как поменять это расклад.

Джавед рассказал всё, что знал. Я задал ещё несколько вопросов, но, как и положено хорошему агенту-исполнителю, знал он ровно столько, сколько требовалось для выполнения обязанностей. Хасаниты собаку съели на секретности, о своих братьях и сёстрах Джавед не смог сказать ничего.

Я рассчитывал узнать намного больше, но немного не угадал. Здесь и сейчас не там и тогда, совершенно иная ситуация. Во время войны достаточно было захватить любого офицера из среднего командного состава, и это уже был кладезь информации, потому что оперативную информацию доводили всем, чтобы избежать идиотских ситуаций, когда один батальон не знает, чем занимается соседний. Понятно, что стратегических данных какой-нибудь подполковник знать не мог, но и по косвенной информации можно было немало чего накопать. Здесь же...

Джавед знал много, но совсем не то, что мне было нужно. Внутреннее устройство Халифата меня волновало ровно настолько, насколько требовалось для понимания уязвимых мест. Передвижение военных — полезно, но не более того. Я хотел больше узнать о ниточках, что тянулись в Петроград, но узнал только одно имя. Всё. Сейчас Тайная охрана следы своих действий заметала на все сто, нужно отдать должное.

А раз мужчина перестал представлять собой источник информации, пора заканчивать с допросом. Усилие воли, и разум оставляет тело средней силы мага. Его сила присоединилась к потоку. Всё. Все посторонние мысли долой. Мне предстоял очередной фокус.

Сложно сказать, где, когда и кем была придумана эта практика. Мне в руки попал уже готовый вариант ритуала, подробное описание, что и как нужно сделать, однако исторической справкой автор не озаботился. Сейчас я бы не отказался знать истоки ритуала, чтобы знать, на кого сослаться, случись что.

Ритуал зиждился на одной редкой способности. Ей мог бы обучиться любой маг, нужна лишь сила и контроль над магией, но мало кому даже известно, что нечто подобное существует. Неизвестный автор назвал это самосборкой. Разбираешь часть собственного магического тела на чистую энергию и собираешь снова.

Безумие. Разбери энергетический канал даже в собственном мизинце — энергия рассеется, и придётся не собирать обратно, а воссоздавать заново, фактически: применять магическое исцеление к части магического тела.

Нет, трюк самосборки был в другом. Разобрать, и затем собрать обратно из той же энергии. Сделать подобное можно только в агрессивной среде, когда вокруг очень много чужеродной энергии. Вот как сейчас.

Сосредоточиться, сконцентрироваться, вперёд.

С болезненным спазмом я разбираю самого себя до самого ядра, до основания, чтобы полностью открыть внешним бушующим потокам, соединиться с ними, добавить к своей силе, подчинить своей воле. Физическое тело выгибается дугой от боли, но это боль приятная, будто ты долго лежал в неудобной позе, а затем резко привёл в движение всё тело. Больно, но в этой боли свобода движения! Свобода мага, вернувшего себе былые силы.

В таком неестественном состоянии я провёл менее пары секунд, сразу потянув энергию обратно, ставя всё на свои места. Естественно, пытайся я собрать всё по памяти — ни демона бы не получилось. Таков ритуал, если хватит воли — всё встанет на свои места само. С прибавкой. Ощутимой прибавкой.

Энергии в зале стало втрое меньше, большую часть я впитал, поглотил, закаляя и укрепляя себя. Ещё какая-то часть изменилась, перестроилась, затаилась на самой грани между реальным миром и иными планами. И, стоило мне своей волей погасить ритуал, в мир ударила волна силы, пошедшая резонансом дрожи. Любой мало-мальски сильный маг от Берлина до Пекина поймёт, что где-то некто провёл сложнейший ритуал, не особо пытаясь себя спрятать. Пусть знают, где-то в мире появился высший маг, не стесняющийся заявить о своей силе.

Я встал, пошатываясь. Не от слабости, нет, тело было наполнено силой и готовностью двигаться. Сделал несколько шагов к двери и, не утруждая себя открыванием, сместился икаром сразу в коридор. Проход через защиту потребовал много энергии, но мне было плевать. Мне было хорошо.

— Куница! — рядом появилась Ира.

Я улыбнулся, прислушиваясь к себе. Пятнадцатый ранг. Самый порог, совсем чуть-чуть недотянул. Остановился на самом пороге, дальше — высшая магия, истинная, без всяких трюков, изощрений, костылей.

— Всё отлично. А теперь прыгай мне на спину, сейчас будем убегать.

Меня переполняет сила, но большая часть её в ближайшее время рассеется. Нужно отойти на безопасное расстояние и привести себя в норму. Потом — что угодно, но сейчас надо убраться отсюда.

Майор сомневалась буквально пару секунд, но приказ выполнила, запрыгивая мне на спину. И когда я ничуть не шелохнулся под её весом, немного расслабилась в плане внутреннего напряжения. Женщина хотела знать: я в норме и знаю, что делаю.

— А теперь побегаем.

И я действительно побежал. Постоянно смещаясь икаром, щедро тратя дармовую энергию, шёл сквозь двери, стены, а порой и полы/потолки. Заорала тревога, но запоздало. Немногочисленных встреченных солдат убивало вскользь брошенное заклинание, никакая артефактная защита (дрянная, откровенно говоря) не могла их защитить. Слуг и безоружных я вовсе не трогал, не разбирая, кто там попался, лишь бы не маг. Магов убивал, эти как раз были единственными, кто мог нам помешать.

Очередной прыжок сквозь неожиданно толстую, да ещё и изрядно защищённую стену просадило две трети оставшейся у меня силы, а оказались мы снаружи, в десятке метров над землёй. Ира сдавленно материться, но я применяю левитацию и спокойно приземляю. Находим первую попавшуюся машину, проверяем запас бензина, я набрасываю маскировку и киваю:

— Валим!

Повторять и пояснять не требуется, майор жмёт педаль газа.

— Выруливай на северо-восток, к Кабулу, там мятеж не успел развернуться во всю мощь, быстро подавили. Командир у колониальной армии решительный, и посторонних людей среди подчинённых поменьше.

— Генерал Дороничев, — кивнула Ира. — Крутой мужик.

— К нему и едем, — подтверждаю. — Джавед мне кое-что рассказал. Если немного повезёт — мы развалим этот Халифат, нанеся удар в самое уязвимое место.

— Так уж? — с сомнением спросила Майор.

Улыбаюсь.

— Именно так. Рули, в дороге расскажу.

Глава 28

Пригород Великого Новгорода. Поместье Волконских.

Октябрь 1983

Особняк князей Волконских, как и положено гнёздышку достаточно древнего и состоятельного рода, имел не только красивый внешний фасад, но и богатое, весьма разнообразное, содержание. Нашлось в доме место не только для со вкусом обставленных гостевых комнат, но и для камер содержания, предназначавшихся врагам рода Волконских. В одну из таких камер и переселилась Катерина, проводя свои дни в одиночестве. Её не держали на строгом положении, в камере была мебель, книги, Острогову хорошо кормили. Однако перед тем заключенную обыскали, вдумчиво и обстоятельно, забрав все артефакты, даже хорошо замаскированные.

— Госпожа Острогова, ситуация складывается нешуточная, — продолжал Ржанов.

Статский советник уже в третий раз посещал заключённую под стражу Катерину, намереваясь разговорить девушку, но юная аристократка хранила молчание.

— По вашей милости Дмитрий отправился по цепочке распространителей наркотиков. Это само по себе уже риск, хотя должен признать, барон вполне в состоянии за себя постоять. Что куда важнее, начался мятеж. Прямо там, где сейчас должен находиться Дмитрий. Мартен по вашей милости оказался прямо в зоне военных действий, Катерина.

Катя поджала губы. Было заметно, что слова статского советника не оставляют её равнодушной, но девушка продолжала хранить молчание.

— А что с вашими родителями? Они хотят вас видеть, Катерина. Я был вынужден говорить вашей плачущей матери в лицо, что вам предъявлено обвинение, подразумевающее полное отсутствие контактов и строгое заключение. Пока по совершённым вами деяниям, степень вашей вины незначительна. Расскажите мне, что вами двигало. И если вами двигали альтруистические мотивы, вас в тот же день переведут под домашний арест. Вы вернётесь к семье, Катерина. Однако пока вы молчите, я вынужден предполагать худшее. Предполагать, например, вашу связь с мятежниками, воинами Великого Халифата.

Катя молчала. Филипп Константинович внимательно отслеживал каждое движение девушки. При упоминании мятежников Катя выдала брезгливость. А когда говорил о Дмитрии и угрозах, что выпали на долю парня, проявилось чувство вины. Ещё больше вины Катя показала при упоминании родителей. Когда же речь шла о её поступках, никакой вины не было. Девушка не считала себя виноватой за свои действия.

Статский советник в запасе имел методы принуждения, однако... Князь Волконский имел их больше и даже был готов ими воспользоваться, однако пока прибегать к подобному категорически отказался. Пока нет неопровержимого доказательства участия Катерины в настоящих, заслуживающих подобного, преступлениях — только заключение под стражей и разговоры. Филипп понял, что Владимир не хочет вызывать неудовольствие Дмитрия. Какими бы ни были взаимоотношения Светлейшего князя и барона, Мартен был либо лидером, либо равным партнёром.

— Вы понимаете, Катерина, что я не сижу сложа руки? Сейчас из-за восстания я несколько ограничен в ресурсах, но это временное явление. Пройдёт день или два, и я начну проверять ваш круг общения. Всех, одного за другим.

Острогова подавила инстинктивное, рефлекторное движение. Она почти вздрогнула, но удержала себя. Впрочем, статскому советнику этого было более чем достаточно.

— Я, конечно же, не ограничусь только друзьями, мы проверим все контакты. Если вы считаете, что молчание как-то поможет вашим друзьям — то нет, не поможет. Я вынужден предполагать худшее. Подозревать вас, а значит, и их, в самых серьёзных преступлениях. И на встречу с вашими друзьями отправятся не вежливые жандармы, а группы захвата.

Снова отклик. Девушка испугалась. Да, Филипп думает в верном направлении.

Посчитав, что на сегодня достаточно, статский советник поднялся.

— До следующей встречи, Катерина. Думаю, в следующий раз мы будем говорить при совершенно других обстоятельствах.

Катерина вся сжалась, казалось, стоит ещё немного надавить, и девушка начнёт говорить. Но Острогова продолжала молчать. Филипп покинул камеру, покинул казематы особняка. В гостиной его ожидал молодой Светлейший князь. Владимир делал какие-то записи в блокноте, прервавшись, стоило статскому советнику появиться в дверях.

— Есть какие-нибудь результаты? — сразу спросил Волконский.

— Юная леди косвенно указала мне, в каком направлении стоит начать работу, — признал Ржанов.

Не делится с Владимиром результатами было бы в высшей степени недальновидно. Только пока Филипп идёт навстречу Волконскому, тот отвечает взаимностью. Стоит статскому советнику хотя бы намекнуть на сокрытие какой-то информации по служебной надобности, его больше не подпустят и к воротам поместья.

— И что за направление? — проявил интерес Владимир.

— Друзья и окружение, — ответил Филипп. — Надо очень внимательно присмотреться к её кругу знакомств и всех пристально проверить.

— А это не очевидно? — вопросительно изогнул бровь Волконский. — Как по мне, с этого и стоит начинать.

Статский советник отрицательно качнул головой.

— Не совсем. Хотя я попался в ловушку профессионала...

Князь жестом попросил Филиппа продолжать, показывая, что ему интересно.

— Видишь ли, Катерина демонстрирует очень хорошую стойкость. Будь госпожа Острогова просто девчонкой, которой вскружили голову болтовнёй о работе на благо чего-нибудь там, — статский советник рукой продемонстрировал аморфность и расплывчатость идеалов, какими заманивают вербовщики, — не молчала бы так долго и упорно. В то же время настоящим обученным специалистом она не является. Нас, к примеру, обучают, как при необходимости полностью абстрагироваться от эмоций. Без всякой магии, самовнушение, не более. Несложный приём, но требующий подготовки и тренировок. Поэтому госпожа Острогова, по моей оценке — инициативник-самоучка.

Филипп достал сигару, со знанием дела приготовил, запалил. С удовольствием втянул сладковатый дым.

— Обычно в таких случаях проверять контакты — дело бесполезное. Инициативники наивны, да, однако при достатке ума очень осторожны. И все самые очевидные методы связи со своими товарищами исключают сразу. Да и кураторы у них тоже скрываться умеют. Взять тот же амулет: магическая структура рассыпалась, стоило снять побрякушку с руки. А ведь я проверил и не нашёл никаких механизмов саморазрушения.

Статский советник снова затянулся.

— Обычно, чтобы выявить метод связи, приходится ставить круглосуточное наблюдение. Агент регулярно читает газеты — ищем шифровку в тексте. Много пишет — проверяем бумагу и ручки. Любит ходить в кафе — ищем там. Способом связи может быть посетитель, что читает книгу, который сам по себе ничего не показывает, важно лишь его присутствие, а послание зашифровано в меню. Агент же заказывает кофе, чтобы ответить: «понял», или чай, говоря: «не понял». В этом проблема инициативников. Им не лень придумывать сложные схемы, над которыми ещё стоит поломать голову. Профессионалы действуют несколько прямолинейнее, другими методами.

Волконский кивнул.

— И чтобы начать проверять окружение Катерины, требовало попасть пальцем в небо?

— Да, я угадал, — пожал плечами Ржанов. — Впрочем, досье я собирать уже начал, у Катерины очень длинный список контактов. А у меня ограничен ресурс помощников, придётся изобретать алгоритм поиска и отсеивания, отбирать, кого из длинного списка проверять сразу, а кого отложить.

Владимир чуть задумался. Явно прикинул, а каков его список контактов. Статский советник не стал ему мешать и тем более давать свою оценку кругу общения Волконского. Они не были ни друзьями, ни даже приятелями, просто волею судьбы оказались замешаны в одно дело.

Князь опомнился, понимая, как выглядит со стороны, и сменил тему.

— Значит, предположений, кто она и на кого работает, как не было, так и нет, — заключил Владимир, не став озвучивать результата своих размышлений.

— О группе сказать ничего не могу, — признался Филипп. — Зато могу предположить, чего они добивались.

— Извольте, — кивнул князь.

— Проверка перед вербовкой. Катерина выступила девушкой в беде, услышавшей где-то о творящихся плохих вещах. Хотела проверить, так ли оно на самом деле, а обратиться, кроме как к Дмитрию, не к кому. Так и оказалась в глупом положении. В жандармерии Дмитрий должен был прийти к ней, и девочка бы призналась в своём обмане, сказав, что ей очень стыдно и так далее. Дмитрий бы применил свои связи, чтобы ей помочь, демонстрируя, на что способен. Вот и всё.

Волконский хмыкнул.

— Но что-то пошло не так.

Филипп кивнул:

— Во-первых, наркотик оказался совсем не безобидным, и к делу подтянулся я. Во-вторых, Дмитрий оказался совсем не тем, кем мог показаться со стороны. В итоге мы не дали госпоже Остроговой даже возможности выставить себя наивной дурочкой, совершившей глупую ошибку, сразу взяв в оборот. А так план вполне неплох. Общее хорошее дело оно, так сказать, сближает. Поскольку Катерина выступила в начале глупенькой и наивной, Дмитрий бы из вежливости сохранил произошедшее в тайне. Совместная тайна сближает ещё сильнее. И, не будь барон тем, кем является, мог бы и соблазниться участием в ещё одной авантюре, ради очередного благого дела, конечно же.

Волконский чуть поморщился.

— Он и так в подобную авантюру влез, даже уговаривать не пришлось.

— От него есть известия? — спросил Ржанов.

Светлейший князь кивнул.

— Да. Мы точно знаем, что он жив и даже, вероятно, в добром здравии.

Филипп отложил сигару.

— Понимаю, это совершенно не моё дело, однако мы говорим о зоне боевых действий. Не нужна ли ему поддержка?

Владимир чуть улыбнулся.

— Филипп, последний раз его видели в Герате, где он воспользовался предоставленными вами документами. Дмитрий сыграл важную роль в разрешении кризиса в городе, прежде чем отправился дальше. Было это аккурат во время начала восстания. Когда ему потребовалась поддержка, он получил её от колониальных войск. Поэтому давай просто...

В гостиную вошёл слуга.

— Простите, что прерываю. Звонок по специальной линии, абонент — Дмитрий Мартен.

Волконский вскочил, собираясь идти к трубке, но остановился.

— Телефон сюда!

Не прошло и минуты, как слуги подали аппарат, причём предусмотрительно с возможностью громкой связи, редкая пока ещё игрушка.

— Дима! — обратился князь к барону.

И за одним словом скрывался целый список ругательств.

«Собственной персоной, — отозвался Мартен. — Я в Кабуле. Готовлюсь вместе с группировкой генерала Дороничева разбить армию мятежников на марше и заодно захватить Кандагар. Ржанов там далеко? Его секретарь сказал, что господин статский советник отправился по делам в направлении твоего поместья».

— Добрый день, Дмитрий Степанович, — поприветствовал Филипп.

«А, громкая связь. Здравствуйте, Филипп. Я узнал место, где производят наркотик. Учитывая обстоятельства, поставки так и так бы прекратили до времени, пока не создадут новые маршруты, если вообще создадут, но я всё же доведу дело до конца».

— Благодарю, Дмитрий, хорошие новости.

Статский советник вопросительно посмотрел на князя, но тот многозначительно покачал головой. О Катерине они решили не рассказывать.

«Владимир, есть новости, причём срочные и требующие особого канала связи. Сможешь обеспечить?» — продолжил Мартен, переключаясь на следующий вопрос.

— Я отправлю к тебе Вайорику, она всё устроит, — ответил Волконский.

«Нда, она будет счастлива. Не тяни, чем быстрее — тем лучше. Если я прав — мы сможем серьёзно повлиять на расклад команд».

Филипп не понял, о чём идёт речь, однако Волконский сделал стойку.

— Она вылетит сегодня же, если потребуется — сразу в Кандагар. С ней будет охрана.

«Отлично. С девочками всё хорошо?»

— Победа за победой, не беспокойся, — подтвердил Светлейший князь.

«Я до них опять не дозвонился, так что передавай привет. По деталям операции связь с генералом Дороничевым. Остальное через Вайорику, конец связи».

Вызов оборвался. Филипп позволил себе отметить:

— Как мне показалось, Дмитрий чувствует себя там вполне...

— Комфортно, — подтвердил Владимир. — Привычно. На своём месте. А теперь прошу меня простить, дела.

Глава 29

Пригород Кандагара.

Октябрь 1983

Гусеницы тяжёлого шестидесятитонного танка проминали старый разогретый палящей жарой асфальт. Одна за другой, колонна бронемашин, тянулась с юга на север, гудя моторами. Развевались флаги Армии Освобождения. Экипажи машин выглядывали из люков или сидели на башнях, отдыхая от духоты стальных коробок. Параллельно шли армейские грузовики, гружёные где ящиками с армейским имуществом, где людьми, а где и волокли на прицепе орудия, закрытые чехлами. Восточный ветер гнал песчаную пыль, заставляя людей прятать лица.

Сотней километров севернее на малой высоте навстречу колонне шли самолёты с символикой Российской Империи.

«Вершина, я Дрозд один. Выхожу на предполагаемое место встречи», — появилось в эфире.

«Дрозд один, я Вершина. Принял».

Ведущий чуть качнулся, правя курс, за ним последовали и остальные. Ещё минуту пилоты и операторы всматривались в песчаный пейзаж с тускло-серой линией дороги. Электроника сработала первой, механические глаза системы наведения выловили из песчаной пелены очертания двигавшейся колонны.

«Дрозд два-два, цель обнаружена».

«Дрозд один-два, подтверждаю, цель идентифицирована».

«Вершина, я Дрозд один. Цель обнаружена».

«Дрозд один, я Вершина. Работайте. Повторяю. Работайте», — подтвердили приказ из штаба.

«Дрозд один. Работаем, два на два».

Самолёты разошлись тремя парами. Пара машин, несколько уступавших размерами, более лёгких, вёртких, отстала, ложась в широкий круг. Две пары шли параллельными курсами. Первая пара вырвалась вперёд, заходя в голову колонны. В колонне началось шевеление, экипажи танков спешно лезли в люки, пытаясь спрятаться под броню, грузовики останавливались, нарушая построение. Но за оставшийся им десяток секунд они мало что успели.

Два штурмовика открыли огонь, отстреливая неуправляемые ракеты и добавляя из бортовых пушек. Огненный дождь лизнул голову колонны, подрывая технику. Броня не спасала тяжёлые машины, а магическая защита стабильно работала далеко не у всех. Танки лопались пламенем, отбрасывали башни, разламывались. Грузовики сгорали ещё охотнее.

В глубине колонны солдаты Армии освобождения расчехлили установленные прямо в кузовах трёх грузовиков орудия. Зенитные автоматы спешно заряжались и проводились к бою. Штурмовики начинали второй заход, когда гулко заухали сорокамиллиметровые стволы, а в небе расцвели чёрные бутоны разрывов.

«Дрозд один-два, зенитный огонь...»

«Попадание! Барьер в норме. Дрозд два-один, укороти их».

«Дрозд два-один, принял, захожу».

Вторая пара штурмовиков, что кружила рядом, повернула к колонне. Раздался треск скорострельных пушек, грузовики с зенитками на миг исчезли в пыли и дыму, замолчав.

«Дрозд два-два, истребители прикрытия! Вижу три цели!»

«Я Мама. Перехватываю», — ответил женский голос.

Пара истребителей, что кружила рядом, пошла встречным курсом. Небо прорезала белая полоса ракеты, и один из самолётов Армии Освобождения вздрогнул, выбрасывая обломки и, чада дымом, пошёл вниз.

Пятьюдесятью километрами западнее из командно-штабной машины выпрыгнул рослый мужчина со знаками различия генерала.

— Вторую колонну встретили, угощают, — со злой радостью сообщил он молодому человеку и девушке в звании майора. — Жаль, больше самолётов нет.

Штаб занял позицию в низине, недалеко от арт-батареи. Сами они здесь были слепы, ожидая подтверждения с наблюдательных пунктов.

— Рано начали, — вздохнул Куница. — Если есть связь, вторую колонну могут остановить.

По плану обе колонны противника должны были попасть под обстрел одновременно. Топлива у летунов не так много, чтобы каждый день самолёты-разведчики могли кружить, выискивая среди песков отряды противника, да и на зенитный огонь нарваться легко, поэтому колониалы оставались почти слепы, играя в основном от обороны ключевых точек. Информация о движении противника позволила пойти в атаку, перехватывая колонны на марше, когда те уязвимы.

— Этим летунам подожди не скажешь, — покачал головой полковник, командир батареи, что присутствовал здесь же, ожидая сигнала от наблюдателей. — Обидятся, чтоб их.

Из КШМ выглянул офицер связи, азартно улыбаясь.

— Господин генерал! Наблюдатели видят цели.

Азарт подхватили остальные офицеры.

— Давай, Степаныч, — кивнул генерал артиллеристу. — Вдарь им. А Соколов поддержит.

Полковник Соколов командовал механизированным батальоном, имея в штате и три роты танков. Мало против целой дивизии, но, если из засады, да при поддержке арт-батареи, можно и рискнуть. Генерал же перевёл внимание на Куницу, что уже закинул автомат на плечо и проверял снаряжение.

— Уверен? Ты, я смотрю, парень не промах, но...

— Такую возможность упускать нельзя, генерал, вы это знаете лучше меня.

Дороничев улыбнулся.

— Всё так. Удачи, Куница.

— К чёрту удачу, генерал, — отзеркалил улыбку молодой маг. — Со мной моя магия.

И вместе с майором побежал к импровизированной вертолётной площадке, где их ждал военно-транспортный Сикорский. Лезть в город имело смысл только после попадания колонн в засаду, иначе вся затея становилась чистым самоубийством. Она и сейчас казалась изрядной авантюрой, но цель оправдывала риск.

Вертушка поднималась в воздух под грохот артиллерийских орудий, уходя в сторону от поля боя, где тяжёлые ста восьмидесяти миллиметровые снаряды колотили застигнутую на марше во время спешной переброски колонну. Генерал очень хотел бы бросить в бой имеющиеся у него ударные вертолёты, но те отправились вместе со штурмовой группой, поэтому колонну пока гвоздила только одна тяжёлая батарея. Минуту спустя подключилась полевая артиллерия, уже не столь эффективная, но добавлявшая огня и смертоносной стали в общую картину разрушения. А затем на позиции вышли танки колониальных сил вместе с немногочисленными бронемашинами, расстреливая паникующих противников. Лишь часть танков мятежников смогла развернуться и открыть ответный огонь, однако боем это было сложно назвать, когда тяжёлая артиллерия продолжала подавлять любые очаги организованного сопротивления. Единственное, о чём жалел генерал — маловато снарядов, чтобы раздавить всю застигнутую врасплох дивизию.

Транспортный вертолёт присоединился к остальной группе. Четыре ударных вертушки и шесть транспортов несли штурмовой отряд к городу. Пролетевшее навстречу звено истребителей-бомбардировщиков порадовало:

«Мечник, я Альбатрос. ПВО подавлено. Повторяю, ПВО подавлено. Но всё равно не зевайте там, удачи», — порадовал пилот.

«Альбатрос, я Мечник один. Будем смотреть в оба. Спасибо», — отозвался командир ведущей птички.

Вскоре впереди показался Кандагар с поднимающимися столбами дыма. Похоже, Альбатрос не ограничился одними только средствами ПВО, нанеся удары по всем замеченным скоплениям противника, досталось даже дворцу. Группа вертушек начала облетать город чуть стороной, уходя дальше на юг. Их целью был аэропорт.

«Коготь один, я Мечник один. Расчистите площадку».

«Мечник один, я Коготь один. Принял, работаю».

Ударные вертолёты качнулись вперёд, набирая скорость. Вёрткие машины налетели на аэродром, расстреливая замеченную технику и личный состав противника. Истребители-бомбардировщики побывали и здесь, уничтожив немногочисленные самолёты Армии Освобождения, но солдат противника вокруг было ещё много.

Вертушки, подлетая к аэродрому, не решились приземляться. С земли лупили из пулемётов, пусть пока и мимо, но на открытом пространстве бойцы штурмового отряда всё же уязвимы. Пара вертолётов подошла так близко, как было возможно, снизившись к крышам окружавших аэропорт построек, открыв десантные створки. Одним из первых на крышу спрыгнул Куница, поднимая защитный барьер и заодно скрывающий туман. Под его прикрытием десантировались и остальные. На соседнюю крышу высадились бойцы из второй вертушки.

Обе группы сразу спустились на землю и двинулись к аэродрому. Преграждающий путь забор снёс Куница, вновь поставив защитный барьер. Из зданий аэропорта вели огонь солдаты, но ручное оружие не могло пробить поставленную защиту.

Из ангара показался броневик, не выехавший наружу полностью, чтобы не быть обнаруженным вертолётами, но достаточно, чтобы дать по штурмовикам очередь из автопушки. Куница криками приказал бойцам занять укрытия, а сам побежал вперёд. Прямо на бронетранспортёр, продолжавший стрелять. Куница маневрировал, снаряды автопушки рвались за его спиной или рядом, но по нему не попадали. А от солдат Мартен закрывался магическим щитом, легко останавливающим пули.

С разогнанным зверем ему потребовалось меньше минуты, чтобы пробежать взлётные полосы и стоянку. На конечном участке Куница использовал икар, исчезая прямо с прицела автопушки и появляясь уже у корпуса бронемашины. Он кладёт руку на лист бронированной стали. Магический импульс уходит внутрь, тяжёлая машина лишь слегка вздрагивает, однако замирает. Целая, но лишённая экипажа.

Куница хватает выскочившего из-за угла солдата и прикладывает головой о броню, бросая мёртвое тело на пол. Затем создаёт заклинание и скрывает себя поднявшимся облаком тумана, переместившись в главное здание аэропорта. Через несколько секунд всё внутреннее пространство заполняет поднятый в воздух песок. Сквозь непроницаемую пелену видны вспышки света, несколько раз изнутри выбегали солдаты, вопя и выбрасывая оружие. Три минуты, и песок опадает, а Куница выходит через разбитый центральный ход, передавая по рации:

— Основное здание зачищено.

Транспортные вертолёты начинают высаживать десант. Штурмовая группа спешно занимает позиции. Куница показывает, где достать готовый к бою бронетранспортёр. Группа бойцов штурмового отряда спешит занять диспетчерскую, чтобы подключиться к аппаратуре. Ударные вертолёты расстреливают группу машин, что ехала от города, делают ещё один круг над аэродромом, но на этом всё.

«Земля, я Коготь один. Боекомплект на нуле, топливо подходит. Ухожу на базу».

«Коготь один, я Земля. Спасибо, дальше мы сами», — отзывается командир отряда.

Штурмовой отряд спешно занимает позиции в аэропорту. Куница восстанавливает разрушенную стену, быстро перекрывает ещё несколько уязвимых мест, чтобы через них было не так-то просто пройти. Убирает лишний мусор со взлётной полосы.

«Наблюдатель, вижу группу боевых машин, приближаются со стороны города».

— Наблюдатель, я Куница, принял.

Мартен бежит к главным воротам, откуда проще всего попасть на дорогу. На шоссе стоят брошенные и сгоревшие автомобили, но не слишком плотно, чтобы свободно за ними прятаться. Куница двигается между остовами икаром, сокращая расстояние между собой и противником. Спрятавшись за брошенным пикапом, замирает, ожидая, когда головной танк проедет мимо. А затем икаром запрыгивает на вторую машину, создавая заклинание и ударяя им, как кулаком, прямо по башне. Бронемашину сминает так, будто воздух над ней резко потяжелел на несколько сотен тонн. Трёхметровая машина резко сжимается почти втрое. Куница бросает в ушедший вперёд танк заклинание, маленький шарик огня, который, коснувшись крышки машинного отделения, начинает быстро распространяться по всему корпусу, а сам Мартен прыгает на следующую машину, грузовик, что везёт солдат, едва успевших вскочить и потянуться за оружием. Одна длинная автоматная очередь оставляет в кузове только трупы.

Куница спрыгивает в сторону, уходя от огня автопушки со следующей машины. Толкает себя вперёд, оказываясь рядом с БМП, зажигает в ладони молнию и касается корпуса. По стали пробегают искры, внутри что-то грохает, и техника замирает. За спиной с грохотом разлетается танк, пламя добралось до чего-то взрывающегося.

В воздухе проносятся два самолёта, а за ними появляется и туша транспорта. Транспортник заваливается набок, неторопливо заходя на посадку. Куница присматривается, обнаруживая взглядом стабильно работающий защитный контур. С земли никто по самолёту не стреляет, гарнизон если и не подавлен полностью, то растерян и деморализован.

Куница торопится вернуться в аэропорт и успевает как раз к посадке транспортника. Из нутра выкатывают зенитные и артиллерийские орудия, спешат выбраться солдаты. Колониалы собираются всерьёз занять сначала аэропорт, а затем и город. Технику, конечно, самолётом не доставить, но за несколько полётов вполне можно перебросить артиллерийскую батарею. Правда, этот самолёт полетит не на базу за подкреплением.

Из нутра показывается Вайорика в сопровождении десятка мрачных ребят. Её и их снаряжение напоминает армейское, но качественно отличается от снаряжения солдат-колониалов. Новые бронежилеты, оружие со специальным обвесом, дополнительное снаряжение на разгрузке. Ведьма в армейской форме выглядит необычно, однако заметно, что Вайорике уже приходилось подобное носить. Вайорика оглядывает поле боя, находит взглядом Дмитрия. Ухмыляется.

— Чему радуешься? — спрашивает Мартен.

— Поняла, почему ты в военных играх не участвуешь. Масштаб не тот.

К ним подошла Ира. Майор чувствовала себя немного не в своей тарелке, но старалась не показывать внутреннего состояния.

— Грузимся и летим, — поторопил Куница. — В идеале мы должны оказаться на месте до того, как там узнают о произошедшем.

— Самолёт готов, — кивнул мрачный тип из бойцов, предоставленных Волконским.

Очень хотелось узнать, как князь смог взять покататься военный транспорт, но Мартен догадывался, через кого это было оформлено. Дмитрий бросил вопросительный взгляд на Иру.

— Уверена?

Та кивнула.

— Да. Мои предки бы пошли до конца, значит, и мне туда.

Куница не выдал своего отношения к ответу, лишь приказав грузиться. Подбежавший командир штурмовой группы дал знать, что с разгрузкой закончено и можно лететь. Чем быстрее самолёт уберётся, тем быстрее сможет сесть следующий. Дмитрий поднялся на борт и ткнул кнопку закрытия транспортного отсека.

Глава 30

Петроград. Поместье Волконских.

Октябрь 1983

— Почему ты ничего нам не рассказал?! — гневный окрик Славы сопровождался ударом кулака по столу.

Древесина не выдержала, промялась под девичьей рукой, вызвав у Владимира тень неудовольствия.

— Я рассказал. Рассказываю сейчас, — ответил князь.

Слава нисколько не смутилась повреждённой мебели, выпрямившись.

— Мы должны были лететь туда вместе с этой ведьмой!

Не сказать, что остальные поддерживали Славу безоговорочно, особенно в той части, где они все должны были срочно лететь в зону военных действий. Однако сокрытие Владимиром информации ни у кого понимания не вызвало.

— Вы не готовы, Слава.

Девушка нахмурилась.

— Попробуй повторить это ещё раз.

Князь вздохнул.

— Я не ставлю под сомнения ваши навыки, наоборот. И ваша, — князь выдержал паузу, — недавняя операция только подтверждает это. Однако то, что происходит в колонии, не однократная операция, а война. Не единовременная акция, а нахождение в постоянном напряжении часами, днями и неделями. И неизвестный риск. Если на военных играх вы представляете, с кем столкнётесь, знаете правила игры, то там всё иначе.

Славу ответ не убедил, но выступил Вицлав.

— Это твоё мнение или его?

— Моё, — не стал отрицать Волконский. — Но вы сможете спросить его самого.

Он выразительно указал на артефакт, через который Вайорика установит связь.

— Хочешь сказать, — вклинилась Люда. — Что эта ведьма подготовлена лучше нас?

— Вайорика — ценный сотрудник, но именно сотрудник. Она может рисковать там, где вам рисковать нежелательно. А подготовлена она хуже. Намного хуже.

О том, что на деле опыт и личностные качества Вайорики как раз делают её куда более полезной на поле боя, Владимир говорить не стал.

— Где он? — спросила Ядвига.

Волконский научился понимать её вопросы.

— Дмитрий либо штурмует аэропорт Кандагара, либо уже в воздухе, и сейчас Вайорика готовит связь.

— Извините, я немного не в теме, — подал голос Данко. — Как Дима вообще там оказался? История прошла мимо меня.

Цыганёнок по большей части закончил своё обучение. Дима хорошо над парнем поработал, так что Данко по навыкам и способностям вышел на уровень хорошего боевого мага со специализацией на ближнем бое. Конечно, ему нужен опыт, но с Данко, в отличие от тех же девушек, Дима не миндальничал совершенно, применяя и психологическое давление, и множество других приёмов, делающих из просто боевого мага бойца, что будет, без сомнений, убивать тех, на кого укажут. По-хорошему, именно Данко стоило бы отправить вместе с Вайорикой, но Владимиру пришлось отказаться от этого решения. Объяснить, почему там с Димой ведьма, было несложно. Объяснить девушкам, почему мальчишка Данко отправился воевать, а они нет — почти невозможно. Но к вхождению в круг посвящённых цыганёнок точно был готов.

— Знакомый Дмитрия попал в некрасивую историю, связанную с наркотиками. Наркоконтроль заинтересовался возможностью проверить всю цепочку доставок до самого изготовителя, Дима вызвался это провернуть. Когда он отправлялся на юг, никакого мятежа ещё не было.

Волконский спокойно рассказал о произошедшем, давая всем немного времени подумать и успокоиться.

— Понял, спасибо, — кивнул Данко.

— Почему ты не поделился информацией сразу, как узнал подробности? — вновь насела на Владимира Слава.

Ход её мыслей понять было несложно. Знай она, когда и куда отправляется Вайорика, просто отправилась бы с ней никого ни о чём не спрашивая.

— Слава, к событиям в колонии тянутся нити отсюда, из Петрограда, — объясняться Владимиру не нравилось, и, пожалуй, другим бы он отчитываться не стал. — Я сам не знаю всей ситуации. И в таком положении любые резкие движения могут вызвать последствия, вполне вероятно — негативные. А ещё не стоит забывать, что происходящее там может быть спланировано в Берлине. Поэтому я усилил вашу защиту и попросил ограничить перемещения.

Князь обвёл всех присутствующих взглядом.

— Хочу напомнить вам одну вещь, которая отчего-то вами постоянно забывается. Дмитрий — очень сильный маг. Если он кого-то не может победить сам, мы, вероятнее всего, не сможем ему помочь, и будем только мешаться под ногами. В то же время именно вы, и ты, Слава, в первую очередь являетесь его слабостью. Захвати кто-то вас, и Дмитрий будет вынужден подчиняться. Если вы не заметили, то я проясню. У него Посттравматическое Стрессовое Расстройство. Откуда — промолчим. Факт в том, что Дима хорошо справляется, в том числе благодаря вам. Друзьям и соратникам. И когда вы у него в тылу, в безопасности, он идёт и делает, порой невозможное.

Владимир сделал паузу, давая всем подумать над его словами, а затем добил:

— А теперь вспомните состояние Димы после смерти Паши.

На лицах присутствующих появилась мрачность. Как смерть Светлова отразилась на Мартене, заметили все.

— Мы нужны не только для того, чтобы сидеть в тылу, — возразила Слава уже без прошлой горячности и с заметным беспокойством.

Владимир кивнул:

— Верно. Дима провернул небольшой самообман. В его мироощущении самые близкие люди — это боевые товарищи. Спросите любого ветерана, он вам скажет то же самое. Никто так не понимает ветерана, как другой ветеран. Семья, жена, дети, родители, никто из них не поймёт, что такое война, каково каждый день ходить под пулями, как это — хоронить товарищей. И он сделал вас своими боевыми товарищами. Только вам всем ещё надо опыта набраться, чтобы встать с ним плечом к плечу.

Князь точно знал, что говорил. Он трёх специалистов привлёк, чтобы разобраться в психологии Мартена и точно понимать, с кем имеет дело. Дмитрий был личностью устойчивой. Даже смерть всех товарищей его не сломит. Обозлит и сделает склонным к радикальным решениям — да, но не сломит. Владимир решил, что адекватный и способный к компромиссам Дима ему нравится куда больше прущего напролом к своей цели Куницы.

Народ задумался. Князь легко мог предположить, что все присутствующие вспоминают моменты общения с Димой и переосмысливают, пользуясь новой информацией. Ожидаемо. А ещё, даже если Владимир ошибся в своей оценке, никто ничего Диме не расскажет, придерживаясь авторитетной версии.

Заработал артефакт, отвлекая всё внимание на себя.

— Очистите место, — потребовал князь.

В общем-то, центр кабинета занимали Слава, и требование было обращено конкретно к ней. Девушка не стала акцентировать на этом моменте внимания, отходя в сторону. Артефакт замерцал, формируя комплекс заклинаний, половина которых отвечала за защиту. Этот разговор князь желал сохранить в тайне, прибегая в достижении цели ко всем доступным возможностям.

Появился прозрачный силуэт Дмитрия. Форма колониальных войск, целая, хотя и местами в грязи. Парень стоял, окружающей обстановки магическая связь не давала. На лице Мартена играла спокойная улыбка.

«Все собрались? — он окинул взглядом кабинет. — Слава, — девушка получила отдельную улыбку, нежную, отчего слегка смутилась. — Господа и дамы. Вайорика не гарантирует долгой и стабильной связи, поэтому сразу к делу. Готовы?»

— Да, Дмитрий, — подтвердил за всех Владимир. — Мы тебя слушаем.

«Мятеж готовили как минимум четыре года, вероятно, дольше. Охват — от южной Африки и полуострова Малой Азии до Тибета. Главные организаторы — спецслужбы Российской Империи и, тайно, Хасаниды».

Волконский вскочил.

— Подожди! Ты уверен?

«Абсолютно. Кто-то в Петрограде позволил колониям завести свою армию и органы самоуправления, фактически создавая готовый государственный аппарат будущего мятежа. Подготовил производства, чтобы у мятежников было оружие для борьбы в долгосрочной перспективе. И внёс некоторую сумятицу в действия колониальных сил, чтобы мятеж не подавили сразу, — уверенно перечислял Дмитрий. — Зачем — выяснять тебе, Владимир. Если в Бородинском клубе...»

— Ничего такого не ожидали, это точно, — кивнул князь. — Но уже пользуются случившимся для усиления своих позиций.

«Ожидаемо, — вздохнул Мартен. — У меня всего одно имя. Граф Алексеев, один из исполнителей. Попробуй раскрутить эту ниточку».

Князь кивнул.

— Понял. Поставка промышленного оборудования — это сильно. Если ресурсодобывающее и обрабатывающее ещё как-то можно обыграть, то передача станочного парка — серьёзное преступление, — ухватил мысль Владимир. — И кое-кому в Бородинском клубе будет интересно узнать о командирах, что играют на две стороны.

«Советую подкинуть информацию и пацифистам. В данном случае и теми и другими играют втёмную. О внутренних противоречиях можно и договориться или отложить на время».

Князь удивился, но признал, что мысль весьма здравая.

— Думаешь, это план императора? — спросил Вицлав.

«Не знаю, — признал Дима. — Но не удивлюсь. Правда, совершенно не понимаю мотивации и целей».

— А что с Хасанидами? — спросил Шемякин.

«А ничего, — пожал плечами Дмитрий. — Я точно знаю, что они замешаны. Одного даже поймал и убил. Но получить от них информацию практически невозможно, так что у нас только сам факт их участия».

— Планы? — лаконично спросила Ядвига.

«Сейчас мы летим в гости к лидерам мятежа. Из-за фальстарта нормальную структуру и иерархию управления ещё не выстроили. Обезглавь змею — и мятеж посыплется. Это мы и сделаем. Затем отправимся на восток, уничтожить место производства наркотика. Через несколько дней будем дома».

Дима весело ухмыльнулся. Похоже, хотел всех успокоить.

— Справитесь? — спросила Слава.

«Если бы не был уверен — не полетел бы, — уверенно кивнул Мартен. — Ударим и сразу уйдём. Даже если не прикончим всех — их игрушечный Халифат начнёт трещать по швам».

Владимир понимал, что кроется за уверенностью Дмитрия. Эхо мощного ритуала докатилось и до Петрограда. Официально посчитали, что мятежники балуются запретной магией, но Волконский понимал, кто на самом деле за этим стоит.

«Вайорика выдохлась, — оглянулся в сторону невидимой для присутствующих ведьмы Дима. — Не расслабляйтесь и тренируйтесь. Начинается то, к чему мы готовились».

— Уверен, что нам не стоит сейчас быть рядом с тобой? — спросила Люда, опередив Славу.

Мартен чуть задумался, но отрицательно качнул головой.

«Пока нет. Здесь... Слишком быстро меняется обстановка. Но в следующую заварушку вы поедете со мной. Куница, конец связи».

Магия рассеялась. Присутствующие смотрели на то место, где только что находилась иллюзия Дмитрия. Владимир удовлетворённо кивнул. Получилось бы нехорошо, разойдись мнение Дмитрия с предположением самого Волконского, а так Светлейший князь подтвердил свой авторитет.

— Слава, останься, пожалуйста. Остальные, если вопросов нет... — Владимир обвёл взглядом гостей.

Народ потянулся из кабинета. Слава, сложив руки в замок, смотрела в сторону. Баронесса Кудрявцева последние дни была какой-то напряжённой, встревоженной. Владимир решил поддержать девушку, хотя бы из желания поддерживать в коллективе здоровую атмосферу. Но предлагать помощь и вообще как-либо указывать на мнимые и реальные «слабости» было нельзя. Поэтому Владимир зашёл с авторитета.

— Дмитрий говорил, что тебе рано или поздно потребуется выходить на охоту. Для лучшего контроля зверя.

Слава признала:

— Да, говорил. — прищурилась, глядя на князя. — Он просил тебя подготовить охотничьи угодья?

— Нет, не совсем. Тебе нужна настоящая охота. В твоём случае это нечто вроде... Выбросить тебя в тайге без снаряжения. И, в идеале, туда же бросить приговорённых к смерти заключённых, с оружием и снаряжением. Десятка два.

Девушка хмыкнула, вполне позитивно принимая такие правила игры.

— Да, что-то такое, я полагаю.

— Могу предложить охоту на медведя, — «скромно» улыбнулся Владимир. — Для этого никакой особой подготовки не нужно, хоть завтра.

Слава несколько секунд размышляла над предложением, прежде чем кивнула.

— Да, спасибо. Мне это не помешает.

Волконский кивнул, показывая, что всегда готов помочь, но не озвучивая подобного.