Культиватор по капельке

Глава 1

Первым Артём почувствовал запах.

Не дым от сгоревшей проводки, не резкую хлорку больничного коридора и даже не привычную смесь кофе с дешёвыми духами из университетского автомата. Пахло горькими травами, мокрым деревом и чем-то металлическим, словно в комнате недавно пролилась кровь.

Он открыл глаза.

Над ним темнели деревянные балки. Между ними висели красные бумажные фонари, исписанные незнакомыми иероглифами. За тонкой ширмой шумел дождь, а где-то во дворе мерно капала вода.

Кап. Кап. Кап.

— Господин?

Голос был тихим, но в нём звенело напряжение.

Артём повернул голову и тут же пожалел об этом. В висках вспыхнула белая боль, перед глазами поплыли пятна.

Рядом с постелью сидела девушка лет двадцати двух. Тёмные волосы были собраны простой деревянной шпилькой, несколько прядей выбились и прилипли к щекам. На ней была скромная синяя одежда служанки, промокшая на плечах. Она, видимо, только что вошла с улицы.

— Господин Лу Цинь, вы меня слышите?

Артём смотрел на неё и пытался понять, почему у девушки такой испуг. Потом попытался ответить — и услышал чужой, хриплый голос:

— Где я?

Служанка замерла.

— В усадьбе у Северного пруда.

— В какой стране?

Теперь она посмотрела на него так, будто он окончательно лишился рассудка.

— В царстве Лянь. Господин, вам очень больно?

«Царство Лянь» ничего ему не говорило. Как и деревянные балки, бумажные фонари, дождь за окном и эта нелепая одежда на собственном теле.

Артём медленно поднял руку. Рука была тонкой, бледной, с длинными пальцами и свежими порезами на костяшках. На запястье темнел багровый след, похожий на ожог от верёвки.

Последнее, что он помнил, — лестница в общежитии, мокрый пол, чей-то крик и собственное раздражённое: «Да выключите вы этот чёртов чайник».

Потом был удар.

Неужели больница? Сон? Кома?

Он резко сел.

Мир качнулся. Служанка вскочила и удержала его за плечи. От неё пахло дождём, полынью и чистым бельём. Пальцы у неё были холодные, но хватка оказалась удивительно крепкой.

— Не двигайтесь! Врач сказал, что у вас повреждены внутренние органы.

— Какой врач?

— Господин Хуан из лекарского дома.

— А где мой телефон?

— Что?

— Телефон. Мобильный. Чёрный такой, с треснувшим экраном.

Девушка медленно убрала руки.

— Я не понимаю.

Артём оглядел комнату. У стены стоял низкий столик, на нём — фарфоровая чашка, бронзовая курильница и нефритовый кувшин. Никаких розеток. Никаких проводов. Никакого стекла, пластика или привычного гудения техники.

На его груди лежала повязка. Под ней пульсировала боль.

— Меня зовут не Лу Цинь, — пробормотал он.

Девушка побледнела.

И в этот момент память обрушилась на него.

Не воспоминание, а лавина.

Каменный двор, залитый солнцем. Огромные ворота с гербом в виде чёрного журавля. Тренировки на заснеженном склоне. Отец — высокий мужчина с серебряной прядью у виска, который редко улыбался, но однажды положил ладонь на его голову и сказал: «Ты станешь опорой рода».

Потом — смерть матери.

Шёпот за спиной.

Сверстники, которые ещё вчера кланялись, а сегодня плевали под ноги.

Кровь на алтаре.

Разбитая нефритовая печать.

Голос двоюродного брата Лу Сюаня:

— Наследник клана украл родовое сокровище и продал его врагам. Какое наказание заслуживает предатель?

Ещё удар.

Ещё один.

Треск внутри тела, словно ломались сухие ветви.

И последнее — холодная грязь за стенами усадьбы, куда его выбросили умирать.

Артём зажал голову руками.

— Господин!

Девушка опустилась перед ним на колени и схватила за запястье.

— Смотрите на меня. Дышите. Господин, дышите!

Он смотрел.

Лицо девушки стало единственным устойчивым предметом в комнате.

— Мэйлин, — сказал он, сам не понимая, откуда знает её имя.

Она вздрогнула.

— Да.

— Ты Мэйлин.

— Я рядом.

Эти два слова прозвучали так просто, что боль немного отступила.

В памяти прежнего Лу Циня Мэйлин занимала странное место. Она была дочерью старого управляющего, с детства служила в доме и единственная не отвернулась от хозяина после обвинения. Остальные слуги ушли вместе с кланом. Мэйлин осталась. Она продавала украшения, брала работу в городе, добывала лекарства и три дня не отходила от постели, когда Лу Цинь вернулся из родового поместья.

Три дня.

Для человека, которого все считали преступником.

Артём сглотнул.

— Сколько мне лет?

Мэйлин моргнула.

— Двадцать один.

«Совершеннолетний. Уже неплохо», — машинально отметил он, а затем сам себе мысленно врезал.

Он был в чужом теле. В чужом мире. И неизвестно, что произошло с настоящим Лу Цинем.

— Я… долго был без сознания?

— Четыре дня.

— А тело?

Мэйлин напряглась.

— Что?

— Забудь.

Он осторожно спустил ноги с постели. Пол оказался ледяным. Тело дрожало, но не от слабости. Внутри ощущалась пустота, странная и глубокая, будто кто-то вычерпал из него всё тепло.

Артём сделал шаг.

Колени подломились.

Мэйлин успела подхватить его, прижав к себе. Её щека коснулась его виска. На мгновение он ощутил мягкое тепло, ровное дыхание и бешеный стук её сердца.

— Осторожнее, — прошептала она.

— Я пытаюсь.

— Вы всегда пытались слишком резко.

— А раньше я был таким невыносимым?

— Раньше вы хотя бы помнили, что умеете ходить.

В её голосе впервые появилась тень улыбки.

Артём тоже усмехнулся, но тут же скривился от боли.

— Значит, я всё-таки Лу Цинь?

— Для меня — да.

Ответ был странным. И слишком уверенным.

Он позволил ей уложить себя обратно, после чего некоторое время молча смотрел на ладони. В памяти прежнего владельца тела многое оставалось обрывками, но общая картина складывалась быстро.

Мир напоминал исторические романы, которыми Артём зачитывался на первом курсе, когда вместо подготовки к экзаменам изучал странные истории о бессмертных мастерах. Здесь существовали кланы, секты, духовные звери и культивация.

Люди закаляли тело, очищали меридианы, собирали духовную силу в нижнем даньтяне, а затем могли разрезать мечом каменную стену или взобраться на крышу одним прыжком.

Лу Цинь когда-то считался редким талантом. В семнадцать лет он открыл семь основных меридианов и считался первым учеником молодого поколения клана Чёрного Журавля.

Затем его обвинили в краже Печати Девяти Водоворотов — реликвии, хранившейся в сокровищнице клана.

Печать исчезла.

Лу Цинь потерял положение.

Его отец, глава рода, не стал защищать сына.

А спустя два месяца глава клана отправился на собрание союзников и бесследно пропал.

С тех пор власть в клане фактически принадлежала старшему советнику Лу Цзяньчэну, а его сын Лу Сюань постепенно занял место наследника.

— Кто избил меня? — спросил Артём.

Мэйлин отвернулась к окну.

— Люди Лу Сюаня.

— Почему не убили?

— Они думали, что вы уже умерли.

— Очень любезно.

— Я нашла вас раньше.

За окном глухо ударил гром.

Артём посмотрел на девушку внимательнее. Она не просто была преданной. Она боялась. Но страх не мешал ей держать спину прямо.

— Мэйлин, — произнёс он, — почему ты всё ещё здесь?

Она не ответила сразу.

— Потому что вы однажды спасли меня от голодной смерти. Мне было девять, вам — четырнадцать. Вы отдали мне свой ужин, а сами сказали, что не голодны.

— Я так и сказал?

— Да.

— Значит, врать я умел с детства.

Её губы дрогнули.

— Вы были ужасным вруном.

Мэйлин взяла с подноса чашу и протянула ему.

— Выпейте лекарство.

Жидкость пахла так, будто в чашке сварили горькую кору, мокрый носок и сожаление о жизненных решениях.

— Это точно лекарство?

— Если не выпьете, я позову лекаря.

— Угроза?

— Предупреждение.

Артём выпил всё до последней капли. Желудок немедленно выразил протест, но он подавил его, сжав зубы.

Через несколько вдохов боль внутри тела изменилась.

Не исчезла — просто стала другой. Под рёбрами возникло слабое движение, едва заметное, похожее на течение воды в треснувшей чаше.

Артём закрыл глаза.

В темноте перед внутренним взором проступило нечто странное.

Тело Лу Циня было оплетено тонкими светящимися линиями. Большинство меридианов казались почерневшими, некоторые были разорваны. Нижний даньтянь — место, где должна была собираться духовная энергия, — напоминал высохший колодец.

Но на самом дне блестела одна капля.

Обычная, прозрачная, серебристая.

Она медленно скользнула по трещине и исчезла в глубине.

Боль вспыхнула настолько резко, что он вскрикнул.

Мэйлин выронила пустую чашу.

— Что произошло?

Артём открыл глаза.

На внутренней стороне его правого запястья проступил знак — маленький круг из девяти изломанных линий.

— Ты видишь?

Мэйлин наклонилась ближе. Волосы коснулись его руки, щекотно прошлись по коже.

— Вижу. Это было раньше?

— Не знаю.

— Печать…

Она побледнела и отступила.

— Какая печать?

— Печать Девяти Водоворотов.

Комната будто стала теснее.

— Но её украли вместе с…

— Вместе с чем?

Мэйлин сжала пальцы.

— С вами, господин.

В дверь постучали.

Три раза.

Неуверенно, словно тот, кто стоял снаружи, надеялся, что ему не откроют.

Мэйлин мгновенно переменилась. Убрала чашу, спрятала руки в рукава и встала между постелью и дверью.

— Кто там?

— Это я, Мэйлин. Открой.

Голос принадлежал мужчине. Артём не знал его, но память Лу Циня отозвалась тревогой.

Старый слуга Чжао.

Он работал в главном поместье и никогда не приходил сюда без приказа.

— Что вам нужно? — спросила Мэйлин.

— Передать распоряжение старейшины Лу Цзяньчэна. Завтра на рассвете господин Лу Цинь должен явиться в зал предков.

— Он ещё не может ходить.

— Тогда его принесут.

В голосе мужчины не было ни сочувствия, ни сомнения.

— Зачем? — спросил Артём.

За дверью повисла пауза.

— Решение о вашем изгнании будет пересмотрено.

— И кто же решил проявить такую заботу?

— Молодой господин Лу Сюань.

Мэйлин тихо выругалась.

Артём почувствовал, как серебряная капля в даньтяне дрогнула.

На этот раз вместе с ней пришло чужое эхо — тонкий шёпот, будто доносившийся из-под воды:

«Не верь тому, кто улыбается перед алтарём».

Он замер.

Голос был не его.

И не Лу Циня.

— Господин? — Мэйлин посмотрела на него.

Артём медленно сжал пальцы.

На коже вспыхнул знак девяти линий, а затем погас.

— Передай Лу Сюаню, — сказал он, — что я приду.

— Вы не обязаны отвечать, — резко прошептала Мэйлин. — Это ловушка.

— Конечно, ловушка.

— Тогда зачем соглашаться?

Артём посмотрел на дверь, за которой ждал слуга с чужим приказом.

Ещё сутки назад он был студентом, переживающим из-за экзамена и неоплаченной аренды. Теперь у него имелись разбитое тело, враждебный клан, загадочная печать и единственный человек, готовый встать между ним и целым миром.

Паниковать было поздно.

— Потому что, — сказал он, — если они решили, что Лу Цинь умер, будет невежливо разочаровывать их слишком долго.

Мэйлин долго молчала, потом кивнула.

— Тогда я пойду с вами.

— Ты умеешь драться?

— Немного.

— Насколько немного?

Она вынула из рукава короткий стальной штырь и одним движением вонзила его в деревянную столешницу. Древесина треснула.

— Достаточно, чтобы убить человека, который недооценит меня.

Артём посмотрел на штырь, потом на неё.

— Напомни мне никогда тебя не недооценивать.

— Вы уже забыли, что я умею?

— Я многое забыл.

Мэйлин подошла ближе и поправила край его повязки. Её пальцы осторожно скользнули по коже у ключицы, задержались лишь на мгновение, но от этого короткого прикосновения в комнате стало неожиданно жарко.

— Тогда постарайтесь вспомнить главное, — сказала она. — Я на вашей стороне.

Артём встретился с ней взглядом.

— Вспомню.

За окном дождь усилился. На тёмном небе между тучами на мгновение показалась луна — красная, почти багровая.

В ту же секунду в далёком родовом поместье Чёрного Журавля Лу Сюань поднял голову от нефритовой чаши.

Перед ним на столе лежал кусок чёрного металла, испещрённый девятью кругами.

— Он проснулся, — сказал стоявший в тени старик.

Лу Сюань улыбнулся.

— Невозможно. Ему разорвали меридианы.

— Значит, вы ошиблись.

— Нет, — ответил молодой наследник, глядя на красную луну. — Ошибся тот, кто позволил ему дожить до рассвета.

Старик повернул лицо к окну.

— А если Печать вернулась к нему?

Улыбка Лу Сюаня исчезла.

— Тогда мы не станем ждать рассвета.

В усадьбе у Северного пруда Артём снова закрыл глаза.

На дне высохшего даньтяня медленно собиралась вторая капля.

Кап.

И где-то далеко, за горами, в заброшенной башне, открыл глаза тот, кто когда-то запечатал Печать Девяти Водоворотов в человеческом теле.

В заброшенной башне было холоднее, чем снаружи. Дождь стекал по каменным стенам, пробирался сквозь щели и собирался в чёрных лужах на полу. Вода отражала слабый свет луны, и казалось, будто под ногами лежит осколок ночного неба.

Человек у окна медленно поднял голову.

Его волосы, когда-то чёрные, теперь отливали серебром. На лице не осталось ни одной живой краски, а глаза казались слишком ясными для того, кто провёл в неподвижности неизвестно сколько лет.

Он протянул ладонь.

С потолка сорвалась капля, зависла над пальцами и дрогнула, словно узнала приказ.

— Вернулась, — произнёс он.

Голос был хриплым, но башня услышала его. В дальнем углу зашевелились сухие травы, хотя ветра не было.

На каменном столе лежала пустая человеческая маска. По её лбу проходили девять тонких бороздок. Одна из них наполнилась водой.

— Но не ко мне.

Человек усмехнулся, и в этой усмешке не было радости.

— Значит, мальчик всё-таки выжил.

Он сжал пальцы. Капля лопнула, превратившись в холодный туман.

На рассвете Артём проснулся от того, что кто-то ругался у него над ухом.

— Если вы ещё раз попытаетесь встать без помощи, я привяжу вас к постели.

— Доброе утро, — пробормотал он.

Мэйлин стояла рядом, держа в руках свернутую повязку. На её лице не было ни следа сонливости, зато под глазами залегли тени.

— Для вас, возможно. Для меня оно началось с того, что вы чуть не сломали себе шею.

— Я просто хотел проверить ноги.

— Ноги у вас есть. Пользоваться ими пока не разрешается.

— Очень строгая медицина.

— Очень упрямый больной.

Артём перевёл взгляд на комнату. За окном серел рассвет, дождь почти закончился. На столе стояла новая чаша, рядом лежали чистая одежда и короткая деревянная палка с резной рукоятью.

— Это мне?

— Вы собирались идти в зал предков.

— Собирался. Сейчас я смотрю на палку и понимаю, насколько амбициозным был этот план.

Мэйлин помогла ему сесть. В теле отозвалась такая боль, будто ночью кто-то разобрал его по косточкам, а утром собрал обратно без инструкции.

Серебряная капля в даньтяне была уже не одна. Вторая висела рядом, меньше первой, но двигалась быстрее. Она ударилась о стенку пустого колодца и оставила после себя тонкую светящуюся дорожку.

Артём замер.

— Что такое? — спросила Мэйлин.

— Кажется, я начинаю понимать, почему это называется культивацией.

— Вы ничего не культивировали.

— Я накапливаю воду по капельке.

Она посмотрела на него с таким выражением, будто он только что объявил себя великим мастером небесного уровня.

— Не смейтесь. Вдруг это действительно путь к бессмертию?

— Сначала попробуйте дожить до вечера.

В дверь постучали.

На этот раз три удара прозвучали ровно и уверенно.

Мэйлин сразу убрала палку со стола и встала у стены, скрывшись за дверным полотном. Артём заметил, что рука её скользнула в рукав, туда, где наверняка находился стальной штырь.

— Кто там?

— Люди старейшины. Мы пришли за господином Лу Цинем.

— Он не готов.

— Приказано доставить его в любом состоянии.

Артём вздохнул.

— Похоже, моё мнение снова никого не интересует.

— Отойдите от двери, — тихо сказала Мэйлин.

Он послушался. В этом теле всё ещё не хватало сил для геройских поступков, а воспоминания Лу Циня подсказывали: люди Лу Цзяньчэна не стучали бы так долго, если бы собирались просто войти.

Мэйлин подняла засов.

Дверь распахнулась.

На пороге стояли четверо. Двое держали носилки, третий носил серую форму слуг главного поместья, а четвёртый остался под навесом. Его лицо закрывал капюшон.

Старый слуга Чжао оказался среди них, но выглядел хуже, чем прошлой ночью. На воротнике темнело пятно, похожее на кровь.

— Я говорил, что господин не может идти, — произнёс он.

— Поэтому мы принесли носилки.

— Они вам не понадобятся.

Из-под крыши донёсся спокойный голос.

Четвёртый человек шагнул вперёд и снял капюшон. Это был молодой мужчина лет двадцати пяти, с узким лицом и бледными губами.

— Нам приказано забрать Лу Циня живым, — сказал он. — Но только до тех пор, пока он не покинет эту усадьбу.

Чжао резко повернул голову.

— Что ты говоришь?

Молодой мужчина даже не взглянул на него.

В следующий миг серый слуга за спиной Чжао вонзил ему нож под лопатку.

Мэйлин ударила первой.

Стальной штырь вылетел из её рукава и пробил нападавшему запястье. Нож выпал, звякнув о каменный пол. Чжао вскрикнул и рухнул на колени.

Двое носильщиков бросили пустые носилки и одновременно рванулись вперёд.

Артём успел только схватить чашу с лекарством.

Внутри оставалось немного густой горькой жидкости. Он выплеснул её на пол перед собой.

Пар поднялся мгновенно.

Мужчина, шагнувший через порог, поскользнулся, будто наступил на лёд. Его нога ушла в сторону, плечо ударилось о косяк.

— Это было лекарство! — возмутилась Мэйлин.

— Теперь оно работает снаружи.

Первый противник уже поднялся. На лице у него появилась широкая трещина от виска до подбородка — след удара штырем. Он не выглядел удивлённым.

— Печать действительно проснулась.

Эти слова услышал только Артём.

Внутри тела дрогнула первая капля.

Потом вторая.

На правом запястье вспыхнул круг из девяти линий. Вода на полу потянулась к нему тонкими нитями, поднялась вверх и скользнула по коже.

Артём не знал, что делает. Он просто вспомнил ощущение течения в треснувшей чаше и позволил ему продолжиться.

Вода рванулась вперёд.

Нападавшего отбросило к стене. Не сильно — достаточно, чтобы он потерял равновесие и ударился затылком о камень. Мужчина обмяк.

Тишина продлилась один вдох.

— Вы сказали, что не умеете пользоваться духовной энергией, — произнесла Мэйлин, прижавшись спиной к двери.

— Я и сейчас не умею.

— Тогда что это было?

— Вежливое предупреждение.

Оставшийся противник бросился на него с коротким мечом.

Мэйлин перехватила удар, но клинок скользнул по штыру и рассёк ей рукав. Она отступила на шаг, а мужчина развернул кисть, собираясь нанести второй удар.

Артём увидел движение заранее.

Не глазами. Внутри даньтяня третья капля ещё не появилась, но две первые вдруг закружились, и вместе с их вращением в голове вспыхнула чужая память: низкий каменный двор, белый снег, деревянный шест, летящий к горлу.

Он поднял руку.

Клинок остановился в нескольких пальцах от его кожи.

Вокруг лезвия повисла тонкая прозрачная плёнка. Она дрожала, не выдерживая давления, зато дала Мэйлин время.

Девушка ударила нападавшего коленом в живот, а затем вонзила штырь ему под ключицу.

Мужчина захрипел и осел на пол.

— Вы опять недооценили меня, — сказала она.

— Я уже понял, что это плохая привычка.

Под навесом остался только молодой человек с бледными губами. Он не двигался и даже не пытался достать оружие.

Чжао, зажимая рукой рану, отполз к стене.

— Лу Цинь, не подходите к нему, — прохрипел он.

— Почему?

— Это не человек из поместья.

Молодой мужчина улыбнулся.

— Старый слуга весьма наблюдателен.

Артём посмотрел на его руки. Пальцы были чистыми, ногти коротко подрезаны, но на большом пальце виднелось тёмное кольцо. В центре кольца находился тот же знак, что и на чёрном металлическом обломке из видения Лу Сюаня.

— Кто тебя послал?

— Разве это важно?

— Обычно да. Особенно если человек приходит убить меня до завтрака.

— Приказ отдал тот, кто понимает, что нельзя оставлять незавершённые дела.

— Лу Сюань?

Мужчина промолчал.

Этого оказалось достаточно.

Артём шагнул вперёд и сразу почувствовал, как подкашиваются ноги. Мэйлин схватила его за локоть.

— Не надо.

— Надо.

— Вы едва стоите.

— Зато он стоит слишком уверенно.

Молодой человек слегка наклонил голову.

— Вы не похожи на прежнего Лу Циня.

— А ты, судя по всему, не похож на человека, который умеет отвечать прямо.

— Прежний Лу Цинь был сломлен.

— Сломанные вещи иногда режут пальцы.

Улыбка исчезла с лица убийцы.

Он поднял руку, и на его ладони проступили чёрные линии. Воздух вокруг стал плотнее. Слабый запах железа сменился запахом стоячей воды.

Печать на запястье Артёма вспыхнула.

Голос под водой прошептал:

«Не дай ему коснуться тени».

Молодой мужчина сделал шаг.

Его тень не совпадала с телом.

Она вытянулась по полу к Артёму, будто живая лента, и первой коснулась края его сапога.

Артём отшатнулся.

Мэйлин дёрнула его в сторону, но тень уже взвилась вверх. Она ударила в стену, оставив на штукатурке чёрный след.

— Что это? — спросила девушка.

— Плохая тень.

— Я заметила.

Мужчина резко взмахнул рукой. Тень разорвалась на три полосы. Одна метнулась к Мэйлин, вторая — к Чжао, третья поползла по полу прямо к Артёму.

Он опустил ладонь.

В этот раз вода нашлась не в чаше и не на полу. Она была в воздухе, в мокрых досках, в каплях, застрявших на краю крыши. Слишком мало, чтобы остановить удар, но достаточно, чтобы изменить его направление.

Все три полосы тени столкнулись с прозрачным кругом, возникшим у его ног.

Круг продержался мгновение.

Затем лопнул.

Артёма отбросило к постели. Боль прошла через грудь, и он закашлялся.

Мэйлин закричала:

— Господин!

Молодой мужчина оказался рядом с ним раньше, чем она успела поднять штырь. Его пальцы сомкнулись на горле Артёма.

Кожа убийцы была ледяной.

— Печать нашла вас, — прошептал он. — Но вы не умеете ею пользоваться.

Артём едва мог дышать. Перед глазами темнело. Где-то в глубине тела серебряные капли медленно сближались.

Он вспомнил слова Мэйлин: «Я на вашей стороне».

Вспомнил голос из темноты: «Не верь тому, кто улыбается перед алтарём».

А затем подумал о самом простом — о воде.

Не о духовной энергии, не о меридианах, не о древних печатях. О воде в чаше, которая всегда текла вниз. О дожде, который находил дорогу через крышу. О капле, слишком маленькой, чтобы её заметили, но достаточно тяжёлой, чтобы однажды выбить камень.

Артём сжал пальцы.

Третья капля появилась.

Она была мутной, серой, наполненной чужим страхом. Но когда коснулась первых двух, те приняли её без сопротивления.

В даньтяне раздался тихий звук.

Кап.

Молодой мужчина вдруг вздрогнул.

На его руке выступили капли воды. Они пробились сквозь кожу, словно тело стало мокрой тканью. Хватка ослабла.

Артём ударил его лбом в переносицу.

Удар оказался слабым, зато неожиданным. Мужчина отшатнулся, и Мэйлин вонзила штырь в пол рядом с его ногой, прижав край одежды.

— Не двигайся, — сказала она.

— Иначе что? — прошипел он.

— Иначе штырь окажется выше.

На этот раз он поверил.

Мэйлин быстро связала ему руки ремнём от носилок. Когда она отступила, мужчина уже не улыбался. На его коже проступали мокрые пятна, а чёрные линии на ладони медленно бледнели.

— Кто ещё знает, что Лу Цинь жив? — спросил Артём.

— Все, кому нужно.

— Это не ответ.

— К вечеру узнают все.

— Почему Лу Сюань так торопится?

Убийца поднял глаза.

В них не было страха. Только странная усталость.

— Потому что сегодня в зале предков откроют родовой алтарь.

Артём почувствовал, как внутри сжалось что-то холодное.

— И что с того?

— На алтаре проверят, кому принадлежит печать.

Чжао застонал у стены.

— Не слушайте его. Он хочет запутать вас.

— Если проверка покажет, что печать действительно со мной?

Мужчина усмехнулся.

— Тогда Лу Сюань перестанет быть наследником.

Мэйлин стиснула штырь.

— Поэтому он хочет убить господина до обряда.

— Нет, — сказал Артём. — Если бы хотел убить, прислал бы людей попроще. Он хочет, чтобы я пришёл сам.

Молодой мужчина ничего не ответил.

Молчание оказалось признанием.

Снаружи послышался далёкий звук колокола. Один удар, затем второй. До рассветного сбора в главном поместье оставалось меньше часа.

Мэйлин подошла к Чжао и осмотрела его рану. Крови было много, но нож, судя по всему, не задел сердце.

— Его можно оставить здесь?

— Если уйдём, он умрёт, — сказала она.

— Тогда не уйдём.

Она посмотрела на него.

— Вы только что решили идти в зал предков, чтобы не попасть в ловушку. Теперь хотите остаться ради слуги?

— Я хочу взять его с собой.

— На носилках?

— У нас уже есть носилки.

Мэйлин некоторое время молча смотрела на него, потом отвернулась, пряча улыбку.

— Иногда вы действительно ужасный врун.

— Это семейное.

Они уложили Чжао на носилки. Связанных нападавших заперли в кладовой, предварительно отобрав оружие и кольцо с чёрным знаком. Артём спрятал кольцо в рукав. Оно было холодным, но через несколько мгновений холод начал подниматься по руке, направляясь к запястью.

Печать отозвалась слабым жжением.

Он немедленно бросил кольцо на стол.

— Не трогайте его, — сказала Мэйлин.

— Уже понял.

Она помогла ему надеть тёмную верхнюю одежду. Руки дрожали, но Артём не позволил себе показать, насколько тяжело даже стоять. Мэйлин заметила всё равно.

— Если станет плохо, вы скажете.

— Обязательно.

— Не «постараюсь». Скажете.

— Хорошо.

— И не будете использовать печать без необходимости.

— А если необходимость возникнет?

— Тогда сначала предупредите меня.

— Как именно?

— Крикните: «Мэйлин, сейчас будет опасно».

— Очень полезное заклинание.

— Оно уже спасло вам жизнь.

Усадьба у Северного пруда встретила их бледным небом и мокрыми каменными дорожками. Дождь прекратился, но с крыш ещё падали тяжёлые капли. За воротами стояли двое стражников в зелёных плащах. Увидев носилки, они переглянулись.

— Распоряжение старейшины, — сказала Мэйлин.

— Нам приказано доставить Лу Циня в главный зал.

— Мы именно это и делаем.

Один из стражников посмотрел на Артёма, задержав взгляд на его лице.

— Он должен идти сам.

— Передайте старейшине, что он может прийти и посмотреть, как человек с переломанными рёбрами идёт сам.

Стражник нахмурился, но второй уже открыл ворота.

За ними начиналась главная дорога к родовому поместью. Она поднималась на холм, между старыми кипарисами и каменными фонарями. На каждом фонаре был вырезан знак Чёрного Журавля.

Чем выше они поднимались, тем сильнее Артём ощущал давление в воздухе. Духовная энергия здесь была густой и тяжёлой, будто невидимый туман. Она стекалась к вершине холма, где за стеной возвышался зал предков.

На крышах стояли лучники.

В арках между деревьями прятались люди.

Лу Сюань не собирался ждать, пока он войдёт внутрь.

— Сколько их? — тихо спросил Артём.

— Достаточно.

— Это не число.

— Больше, чем мы сможем победить.

— Значит, будем разговаривать.

Мэйлин посмотрела на него искоса.

— Вы умеете разговаривать с людьми, которые хотят вас убить?

— Обычно они слушают после того, как понимают, что я могу испортить им планы.

— А если не поймут?

Артём коснулся запястья. Девять линий под кожей едва заметно пульсировали.

— Тогда придётся объяснять наглядно.

Перед входом в зал предков их уже ждали.

Лу Цзяньчэн стоял на верхней ступени, опираясь на чёрный посох. Его лицо казалось высеченным из старого дерева: морщины глубокие, взгляд сухой и внимательный. Рядом с ним находился Лу Сюань в белой одежде, без единого пятна на рукавах.

Он улыбался.

Артём вспомнил шёпот из-под воды.

Не верь тому, кто улыбается перед алтарём.

Лу Сюань сделал шаг навстречу.

— Брат Лу Цинь, — произнёс он мягко. — Я рад, что ты всё-таки пришёл.

— А я рад, что ты не стал притворяться удивлённым.

На ступенях стало тихо.

Лу Цзяньчэн слегка поднял брови. Мэйлин незаметно переместилась ближе к Артёму, закрывая его правый бок.

— Ты изменился, — сказал Лу Сюань.

— Сегодня это уже говорили.

— Надеюсь, ненадолго. Род не любит перемен.

— Судя по тому, как вы меня встречаете, род особенно не любит, когда перемены выживают.

Улыбка Лу Сюаня стала тоньше.

— Внутри всё объяснится.

— Я предпочитаю объяснения до того, как войду в помещение, где меня могут запереть.

— Ты по-прежнему подозрителен.

— Нет. Я просто научился считать людей с ножами.

Лу Цзяньчэн ударил посохом о ступень.

Звук разошёлся по двору, и воздух задрожал.

— Довольно, — произнёс старейшина. — Лу Цинь, ты явился по приказу рода. Войди и пройди проверку.

Артём посмотрел за его плечо.

В глубине зала виднелся родовой алтарь. Перед табличками предков горели девять лампад. В центре стояла неглубокая каменная чаша, наполненная водой.

Вода была неподвижной.

Но когда Артём ступил на первую ступень, поверхность чаши покрылась мелкими кругами.

Один.

Второй.

Третий.

Лу Сюань перестал улыбаться.

Артём медленно поднял голову и встретил его взгляд.

— Ну что, — сказал он, — начнём проверку?