Культиватор-Паук(Заморожено на неопределённый срок)

Глава 1 – Новое начало

Сознание медленно возвращалось, прорезая черноту забвения. Он почувствовал себя песчинкой, пролетевшей сквозь ураган пространства-времени. Его духовная форма колебалась, обретая очертания в этой новой реальности.

— Опять! Ты опять это сделал, чертово куриное недоразумение! – его духовная сущность вибрировала от гнева, обращаясь к невидимой силе. — Пять тысячелетий культивации в одном мире, ещё столько же во другом – и снова прерывать меня перед самой вершиной? Великое Светлое Дао, клянусь, однажды я найду способ добраться до тебя!

Воспоминания о последних мгновениях прошлой жизни обожгли болью: он был так близок к становлению Великим Демоническим Дао, к обретению истинной свободы от законов мироздания. Еще немного, всего лишь один прорыв – и он бы преодолел последнюю преграду, перешагав за грань, который не снился даже Небесным Императорам. Но, как и в прошлый раз, в самый критический момент что-то пошло не так. Мироздание словно специально ждало до последней секунды, чтобы безжалостно сорвать его восхождение.

— В этот раз я был осторожнее... все проверил, все рассчитал, – раздражённо пульсировала его духовная форма. — Пять тысяч лет предосторожностей, и всё равно... Что я упустил? Где ошибся?

Его сознание резко дёрнулось, окончательно соединяясь с физическим телом. Он открыл глаза и увидел... почти ничего. Размытые пятна и тени кружились перед ним в неясном мареве.

— Прекрасно. В инвалида перерождался. Сиротой я тоже был. Теперь что, на очереди слепой?" – он мысленно выругался на древнем языке, столь мощном, что в прежнем мире от такого проклятия могли трескаться горы.

Лин Юэ попытался сесть, оценивая новое тело. Слабое. Юное. Без каких-либо признаков культивации. Даже без зачатков энергетических меридианов, необходимых для циркуляции ци. Это было даже хуже, чем он предполагал.

— Великое Светлое Дао, ты действительно решил поиздеваться в этот раз? – пробормотал он, ощупывая лицо. Оно казалось молодым, лишенным морщин, но неестественно хрупким, как будто сделанным из обычной плоти и крови, без тысячелетних улучшений, которые даровала культивация.

Действуя по отработанному за тысячелетия алгоритму, он сосредоточился на своём духовном ядре. Оно было крошечным, словно новорожденное, но всё ещё его. Что-то бесконечно малое по сравнению с былой мощью, но достаточное для базовых действий. Едва заметная искра божественного пламени, которое он так долго взращивал.

— Хотя бы это осталось, и на том спасибо, – подумал культиватор с облегчением. После первого перерождения он годами работал над методом, позволяющим сохранить хотя бы крупицу духовной сущности при переходе между мирами. Выходит, этот метод сработал, хоть и далеко не идеально.

Лин Юэ сконцентрировался и коснулся духовного пространства, где должно было находиться его пространственное кольцо - самый ценный артефакт когда-либо побывавшых в его руках. Обычные кольца расширения пространство не идут с ним ни в какое сравнение. К тому же, этот артефакт божественного уровня мог быть прикреплён к ядре души и способным вместить внутри себя сокровища целой мириады миров. По сути, она было маленькой карманной вселенной в миниатюре. Правда без живности на его просторах. Лин Юэ хранил внутри него все свои сокровища и материалы для культивации, которые он накопил на всякий случай. А то, в прошлый раз ему было гораздо сложнее подняться до уровня Истинного Бессмертного и прорваться в высшие миры. А в низших мирах концентрация духовной энергии катастрофически мал. И к счастью, его предусмотрительность оправдалась – кольцо, привязанное к самой сущности его души, перешло с ним. Не материально, но на энергетическом уровне связь сохранилась.

Когда-то это чудесное кольцо принадлежало одному из Небесных Императоров, пока Лин Юэ не украл его во время своего величайшего набега на Небесную Сокровищницу. Это было рискованное предприятие, стоившее ему тысячи лет подготовки и почти закончившееся провалом. Но теперь этот артефакт, способный хранить предметы в отдельном микромире, стал буквально частью его самого.

— По крайней мере, не придётся начинать полностью с нуля, что радует, – подумал он, мысленно проникая в пространство кольца. В отличие от физического мира, здесь его взор был ясен – миниатюрная вселенная внутри артефакта оставалась неизменной, сохраняя бесчисленные сокровища, собранные им за прошлую жизнь.

Лин Юэ быстро нашёл то, что искал – небольшой флакон, светящийся изумрудным светом, выделяющийся даже среди множества других эликсиров и зелий. Одно из его величайших достижений в алхимии.

Это был особый эликсир, созданный лично им после первого перерождения – "Эссенция Вечного Возрождения", предназначенная именно для таких ситуаций. Зелье, над которым он работал столетиями, способное реконструировать тело на клеточном уровне, а при необходимости – даже на генетическом. Нужно лишь настроить или указать какие изменения требуется. Чтобы перепрограммировать это человеческое тело на генетическом уровне сейчас у него не хватит ни сил, ни культивации и ни капли его прежних умственных способностей. Сейчас от них остались только отголоски. Но для предстоящей задачи его уровня духовных сил хватит с излишком.

— Третья жизнь, третий мир... Посмотрим, к каким законам ты подчиняешься, – пробормотал Лин Юэ, мысленно извлекая флакон из кольца. К его удовлетворению, артефакт отреагировал – тонкая нить энергии протянулась из духовного пространства, материализуя изумрудный сосуд в его руке. Значит, хотя бы простейшие манипуляции с духовными артефактами здесь возможны. Но в процессе он ощутил какой-то дискомфорт. Словно он пытается продеть слишком толстую нить через игольное ушко. Это, конечно, можно сделать, но со значительными потерями. И если надавить слишком сильно и слишком резко нить может порваться.

— Чёртово смертное тело. Из-за отсутствия духовного корня и меридианов, даже базовое извлечение предметов из кольца хранения доставляет такой дискомфорт и огромные потери духовной энергии. Надо озаботиться выращиванием нового духовного корня и созданием меридианов в первую очередь.

Задумавшись на минуту, Лин Юэ продолжил свою речь.

— Хотя, может это и есть скрытое благословение? С моими знаниями и ресурсами выращивать первоклассные духовные корни и создать крепкие, расширенные меридианы раз плюнуть. Ладно, этим потом займёмся. Сейчас нужно восстановить зрение этого смертного тела.

Прежде чем выпить, он сосредоточился на энергии своего ядра. Зачерпав небольшую горстку оттуда, он извлек его из своего духовного пространства. Процесс шёл со скрипом, но всё было терпимо. Осторожно поднёс руки к флакону и задал единственный параметр для улучшения – зрение. Изменять его тело сверх этого сейчас было опасным занятием. Поэтому, в этот раз, он решил ограничиться только этим. После всех манипуляций, он наконец поднёс флакон к губам и выпил его содержимое одним глотком. Жидкость обожгла горло, разлилась по телу жидким огнём. На мгновение ему показалось, что тело сейчас не выдержит – слишком сильная концентрация эссенции для столь слабой оболочки. Но затем боль отступила, сменяясь ощущением обновления.

Зрение прояснилось мгновенно, как будто с глаз сняли мутную пелену. Мир обрёл чёткость, цвета стали насыщенными, а детали – различимыми. Лин Юэ моргнул, наслаждаясь обретённой ясностью.

Теперь он мог видеть свои руки – тонкие, подростковые руки с бледной кожей. Никаких признаков тех шрамов от тренировок с мечом, которые когда-то покрывали его предплечья, не было. Комната вокруг него оказалась небольшой спальней, заваленной книгами, чертежами и какими-то техническими деталями. На стенах – плакаты с научными формулами вместо привычных ему культивационных диаграмм.

— Интересно, – пробормотал он, осматриваясь. Его взгляд остановился на странном устройстве на столе – плоском прямоугольном предмете с блестящей поверхностью. — Какой-то местный артефакт?

Рядом с ним лежали ещё какие-то запчасти к этому устройству, но он счёл их недостойными своего внимания. Встал с кровати, ощущая непривычную лёгкость и слабость одновременно. Его новое тело было абсолютно обычным, без тех модификаций, которые он создавал в предыдущих жизнях. Никаких усиленных костей, укреплённых сухожилий, расширенных меридианов для циркуляции энергии. Просто... человек. Обычный смертный подросток.

— Ладно, давай разберёмся, куда я попал на этот... – не успел он закончить мысль, как ощутил искажение пространства вокруг своей точки опоры.

Прямо под ним появилась янтарного цвета круговой портал, а в следующий момент он обнаружил себя в странном измерении, наполненном геометрическими узорами и калейдоскопом энергетических потоков. Напротив него стояла женщина в жёлтых одеждах с лысой головой и пронзительным взглядом. Её глаза, казалось, смотрели не только на него, но и сквозь его сущность.

— Интересно, – протянула она, изучая его с видом хищника, оценивающего добычу. – Я почувствовала возмущение в потоке реальности. Искажение, которого давно не наблюдала. Тот, кто вселился в тело Питера Паркера... ты не принадлежишь этому миру. И от тебя веет... хаосом.

— Питер Паркер? Так вот кем я стал в этой реальности, – промелькнуло в голове Лин Юэ. Он начал осознавать где находится. Точнее, в каком мире.

Он оценивал свою противницу. Её аура была необычной – не похожей ни на что, с чем он сталкивался прежде. Не культиватор в привычном понимании, но и не обычный смертный. Нечто среднее, обладающее странной связью с окружающей реальностью, будто она была частью ткани мироздания.

Культиватор выпрямился, инстинктивно принимая боевую стойку, хотя его физическое тело было еще слишком слабым для настоящего сопротивления. Десять тысяч лет тренировок создали рефлексы, которые невозможно было отключить даже в новом теле.

— А ты, полагаю, местный хранитель? Или просто любопытная старуха с лысой головой и избытком свободного времени? – высокомерно отозвался он, скрывая настороженность за агрессией. А в это время он накапливал духовную ци и открыл временный канал с пространственным кольцом, для быстрого извлечение нужных предметов и мгновенного реагирования на непредвиденные угрозы со стороны этой женщины.

Глаза женщины сузились, в них промелькнула искра раздражения, быстро сменившаяся спокойствием, выдававшим многолетний опыт сдерживания эмоций.

— Я Древняя, Верховный Чародей Земли. Защитница этой реальности от таких как ты, существо хаоса.

Древняя сделала плавный жест рукой, и пространство вокруг них заколебалось, как будто реагируя на её намерения. Лин Юэ ощутил, как фрагменты реальности вокруг них начали перестраиваться, подчиняясь её воле. Это была странная форма манипуляции энергией, совершенно не похожая на привычную ему работу с ци или духовной силой. К тому же, у него было смутное ощущение что всё что здесь не совсем реальное. Словно точная копия реального мира, но которого можно гнуть и придавать ему любой вид.

— Я не существо хаоса, женщина, – он выпрямился, гордо вскинув голову. На мгновение он даже забыл, что сейчас выглядит как обычный подросток. В его сознании он всё ещё был Великим Демоническим Культиватором, перед которым трепетали целые планы существования. – Я Лин Юэ, достигший уровня Демонического Бога собственными силами. Дважды удостаивался чести встретится с самим Великим Дао, чтоб ему провалиться. И оба раза выжил, несмотря на его усилия. Эта пародия на куриные крылышки дважды прерывала меня перед самым взлётом, и вот я здесь – в третьем мире. Точнее в четвёртом, но кто считает. Так что, имей уважение, лысая башка.

— Демонического Бога? – Древняя произнесла эти слова с оттенком скептицизма. Она сделала пасс руками, и вокруг её пальцев заискрились оранжевые руны, сплетаясь в сложные магические формулы. —Демоны не приносят ничего, кроме разрушения. Я наблюдала за множеством измерений, и везде демонические сущности стремятся только к хаосу.

Лин Юэ раздражённо фыркнул. Всегда одно и то же. В каждом мире находились праведники, считавшие своим долгом навешивать ярлыки на основе одних только названий.

— Ваша примитивная мораль меня утомляет. Пять столетий культивации – и все, что ты можешь, это судить по ярлыкам? – он презрительно покачал головой. – Демонический путь – это не зло, а свобода. Свобода от ограничений, навязанных так называемыми 'светлыми' силами. Свобода идти своим путём, не склоняясь перед высшими силами.

Он сделал шаг вперёд, и пространство вокруг слегка задрожало. Хоть его физическое тело было слабым, его духовная сущность всё ещё сохраняла отголоски прежней мощи.

— Я не пришёл сюда с намерением разрушать твой мирок, Древняя. Я просто оказался здесь волей обстоятельств. И если ты думаешь, что я буду склоняться перед твоей 'светлой' властью, то глубоко заблуждаешься.

Древняя окинула его оценивающим взглядом, словно впервые по-настоящему видела. Что-то в его словах, казалось, заинтересовало её больше, чем сама его демоническая природа.

— Интересная философия для того, кто называет себя демоном, – заметила она, но в её голосе уже не было прежней враждебности. – Но свобода без ответственности – это путь к хаосу.

Лин Юэ усмехнулся:

— Я никогда не говорил, что отрицаю ответственность. Я отрицаю лишь подчинение чужой воле. Даже так называемые 'светлые' боги в моём мире были деспотами, диктовавшими свою волю и уничтожавшими всех несогласных. Чем это по твоему отличается от демонов? Демоны всего лишь не скрывают своего истинного желания.

Древняя резко выбросила руку вперёд, и сноп энергетических лезвий устремился к культиватору. Движение было молниеносным, без предупреждения – явно тест его рефлексов и способностей.

Лин Юэ не дрогнул. Вместо уклонения он достал и активировал один из своих драгоценных артефактов – произвести физический манёвр в этом слабом теле он бы просто не успел. Благо он уже готовился его использовать и успешно нашёл его пока беседовал с Древней. Оставалась лишь достать и активировать его. Расход энергии был колоссальный, даже без учёта божественного ранга артефакта, но сейчас нет другого выхода. Нельзя показывать врагу свою слабость.

"Щит Бездонного Эфира!" – команда слетела с его губ, и воздух перед ним задрожал, формируя прозрачный энергетический барьер с древними символами по периметру.

Лезвия Древней разбились о щит, рассыпавшись искрами. Она выглядела впечатлённой – не силой защиты, но самим фактом, что он сумел активировать артефакт такого уровня в чужом мире.

Она была поражена. И потому на долгую секунду замолчала. Но быстро взяла себя в руки и начала задавать вопросы.

– Этот артефакт... не демонический. В нём энергия... нирваны? Как ты получил его, демонический культиватор?

Лин Юэ самодовольно ухмыльнулся. Древний щит был одним из его величайших трофеев – украден из храма Небесного Просветления после того, как он втёрся в доверие к мастерам, выдавая себя за праведного культиватора в течение трёхсот лет.

— Я много где побывал. Многое... позаимствовал, – усмехнулся культиватор, наслаждаясь замешательством на её лице. – Хватит этого спектакля, Древняя. Ты могла бы уничтожить меня, будь я обычным демоном. Но ты чувствуешь, что я нечто большее. И тебе любопытно. Разве не так?

Щит медленно растворился в воздухе, оставив после себя лёгкую рябь в пространстве. Лин Юэ знал, что активировать его снова в ближайшее время не получится – его духовное ядро было слишком слабым для поддержания таких мощных артефактов.

Древняя медленно обошла его по кругу, изучая ауру. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах светилось неприкрытое любопытство.

— В тебе действительно странная смесь энергий. Хаос и порядок, тьма и... не свет, но нечто пограничное, – она слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к невидимым вибрациям. – Ты прав. Меня интересует твоя история. И то, что ты намереваешься делать в этой реальности.

— Я иду своим путём. Не светлым, не тёмным – своим. И если никто не попытается уничтожить, пленить или же поработить меня, я вскоре покину этот мир. У меня есть все ресурсы чтобы сделать это. Нужно только время. И чтобы мне не мешали всякие проходимцы, – Лин Юэ медленно опустил руки, показывая, что не ищет немедленной конфронтации. – Что тебе нужно от меня, Древняя? Ты вытащила меня из дома этого смертного Питера Паркера не просто для светской беседы.

Древняя подошла ближе, и пространство вокруг них снова изменилось – теперь они словно парили над городом, раскинувшимся внизу. Лин Юэ видел бесчисленные здания, странные движущиеся объекты на дорогах, огни и признаки цивилизации, совершенно не похожей на те, что он знал прежде.

— Уверенность, что ты не разрушишь этот мир, – просто ответила она. – Он и так балансирует на грани хаоса. Многие угрозы постоянно испытывают его на прочность.

Лин Юэ окинул взглядом город внизу. Любопытный мир с интересным уровнем технологического развития. Гораздо более продвинутый, чем примитивные земледельческие цивилизации, в которых он жил раньше. Но при этом совершенно лишённый признаков духовной силы или магии – по крайней мере, на первый взгляд. Самое близкое что он помнил похожее на эту реальность, это его исходный мир. Почти такой же техногенный, каким был его изначальный. Правда с некоторым отставанием или просто отличием.

— Разрушать миры – занятие бессмысленное, – произнёс он после паузы. – Я ищу силу и понимание, путь к Великому Дао. Этот мир для меня – лишь очередная ступень. Если здесь есть знания или сила, которые помогут мне в моём пути – я возьму их. Но бессмысленное разрушение никогда не было моей целью.

Он перевёл взгляд с города на Древнюю и неожиданно увидел то, что ускользнуло от него раньше – тонкую, едва заметную нить судьбы, тянущуюся от неё к неумолимому концу. Как культиватор, достигший определённых высот в искусстве предсказаний, он мог видеть отпечатки будущего на аурах существ.

— Ты всё равно скоро уйдёшь, – внезапно произнёс культиватор, вглядываясь в её ауру. – Я вижу печать смерти на тебе. Не сейчас, но скоро. Несколько лет по времени этого мира, не больше.

Древняя едва заметно вздрогнула – мимолётная реакция, которую мог уловить только очень внимательный наблюдатель. Но Лин Юэ не упустил этот момент. Значит, она знает о своей судьбе.

— Тем более мне нужны гарантии, – твёрдо произнесла она, быстро восстановив самообладание. – Магический контракт, скреплённый самой сутью мироздания.

Лин Юэ поднял бровь. Такие контракты существовали и в его родных мирах – клятвы настолько фундаментальные, что их нарушение вело к немедленному уничтожению души нарушителя. Крайняя мера даже для бессмертных культиваторов.

— Контракт? – он задумчиво потёр подбородок. — Любопытно. И что ты предлагаешь?

— Я не буду вмешиваться в твои дела, в твоё развитие, помогу тебе освоить мистические искусства этого мира, если ты поклянёшься защищать Землю от истинных угроз и поможешь моему преемнику, когда придёт время. Как минимум, пока не достигнешь нужного уровня развития чтобы суметь покинуть эту реальность. Ну и в дальнейшем, если захочешь остаться подольше.

— Твоему преемнику? Кто он?

— Она. Сьюзен Стрэндж. Сейчас – просто хирург, погружённый в материальные заботы. Но когда-нибудь она станет Верховной Чародейкой. Самой Великой из нас, – с каким-то трепетом и гордостью проговорила она.

— Стоп, Сьюзен? Стрэндж? Женщина?

— Тебя что-то смущает в ней?

— Нет, нет, всё в порядке. Не обращай внимания.

Лин Юэ был сбить с толку личностью Доктора Стренджа, но решил подумать об этом позже. Память его изначального тела итак работал с перерывами, так что сейчас не время предаваться раздумиям, почему Доктор Стрендж вдруг сменил пол. Он начал перебирать варианты. И перспектива была не столь радужной, каким ему хотелось чтобы было. Он был в новом мире, с новым слабым телом. Изучение местной магии могло стать полезным для его пути. Даже с учётом достаточных материалов в его сокровищнице. Новые фокусы всегда могут быть полезни в самом неожиданном месте и самым неожиданным образом. К тому же, защита мира не противоречила его интересам – ему нужно было время для культивации. Возможно, именно в этом мире он найдёт ключи к преодолению препятствий, которые помешали ему в прошлом.

— Хорошо, Древняя, – кивнул он после недолгих размышлений. – Но у меня есть условие: невмешательство в мой путь культивации, если только я прямо не угрожаю существованию мира. Я не потерплю ограничений своей свободы.

— И ещё одно, – добавил он, вспомнив важный момент. – Если ты знаешь, что происходит при переходе между мирами и почему Великое Светлое Дао прерывает восхождение культиваторов – я хочу эти знания.

Древняя слегка улыбнулась:

— Это уже выходит за рамки простого контракта. Но обещаю поделиться тем, что знаю о мультивселенной, хотя вряд ли могу ответить на вопрос о твоём... Великом Светлом Дао.

— Принимается, – кивнула она и вытянула руку.

Между их ладонями возник светящийся контракт с древними символами, сплетающимися в причудливый узор судьбы. Лин Юэ быстро просканировал его духовным зрением – никаких ловушек или скрытых условий. Контракт был честным, насколько таковые вообще могли быть. Энергетические нити прошили их духовные сущности, связывая обещание с самой тканью реальности.

— Если нарушишь... последствия будут фатальными, – предупредила Древняя, хотя это было излишне. Любой, кто хоть раз сталкивался с такими контрактами, знал об их абсолютности.

— Я достаточно стар, чтобы понимать цену обещаниям, — ответил культиватор с лёгкой усмешкой. — Теперь верни меня обратно. Я опаздываю в школу.

Древняя кивнула, и пространство снова исказилось, начиная складываться само в себя, как замысловатая геометрическая головоломка. В следующее мгновение Лин Юэ оказался стоящим на широких каменных ступенях перед величественным зданием с зелёной крышей и круглым окном странной формы.

— Что за... — Лин Юэ огляделся по сторонам. Вокруг шумел Нью-Йорк, но это определённо был не Квинс. — Это не дом Паркера!

Лин Юэ хлопнул себя по лбу. Десять тысяч лет культивации, и вот он стоит посреди Манхэттена без единого цента в кармане, не зная, как добраться до Квинса.

— Эта женщина... — пробормотал он, вспоминая загадочную улыбку Древней. — Она сделала это нарочно.

Он похлопал по карманам джинсов Питера. Кошелёк был почти пуст — пара долларов и несколько монет. На метро хватит, но придётся делать пересадки.

— Великий Бессмертный Владыка Лин Юэ вынужден пользоваться общественным транспортом, — саркастически произнёс он, спускаясь по ступеням. — Какое унижение. В моём мире я мог пересечь континент одним прыжком!

Проходящая мимо пожилая леди с пуделем сочувственно улыбнулась ему:

— Детка, мы все иногда чувствуем себя супергероями. Но поверь, метро в час пик — испытание посерьёзнее, чем битва с инопланетянами.

Лин Юэ уставился на неё с недоумением, а потом не смог сдержать смех. Тысячи лет он сражался с демонами, драконами и самозваными богами, но, похоже, настоящее испытание только начиналось.

— Благодарю за мудрость, почтенная, — он слегка поклонился, вызвав удивлённый взгляд женщины.

Вздохнув, он направился к ближайшей станции метро, размышляя о том, как культиватор его уровня мог оказаться в столь нелепой ситуации. Впрочем, через полчаса его духовная энергия должна восстановиться достаточно, чтобы он смог извлечь оттуда что-то, что помогло бы ему добраться до дома Питера Паркера за пару мгновений. Но метро также является неплохой заменой. К тому же, у него и правда времени было мало.

* * * * * * *

Наконец дойдя до поворота на свою улицу, Лин Юэ огляделся. Улица была тихой, аккуратной, с рядами похожих друг на друга домов. Деревья, посаженные вдоль дороги, слегка покачивались на ветру. Мимо пронесся машина. Но он не обратил на это внимание и пошёл дальше, в сторону своего(уже) дома.

Сверившись с воспоминаниями, просачивающимися в его сознание из разума Питера Паркера, он нашёл где находится дом его новой семьи. Из родных у него оказывается осталась только его тётя Мей, Мей Паркер. Единокровная тётя, одна из сестёр его отца. Последняя оставшаяся в живых.

— Как интересно развернулась судьба Питера Паркера этого мира. Я надеялся увидеть дядю Бена, раз попал в этот мир героев в красно-синем трико. Но, ладно, чего нет, того нет.

Глава 2 – Отличный день чтобы притвориться Питером Паркером

Лин Юэ стоял перед двухэтажным домом, который, судя по воспоминаниям Питера Паркера, должен был быть его новым домом. Скромное жилище, ничего особенного – не сравнить с роскошными дворцами Небесных Императоров или даже с его собственным демоническим замком, вырезанным в скале на вершине Горы Кровавого Лотоса.

"Дом Питера Паркера... теперь мой дом", – мысленно поправил себя культиватор, осматривая строение внимательным взглядом.

Он глубоко вздохнул, готовясь к первому настоящему испытанию в этом мире – притворству. Тысячелетия культивации научили его многим искусствам, включая создание идеальных маскировок и проникновение в чужие умы. Но сейчас ему предстояло нечто более сложное – убедить близкого человека, что он тот же самый подросток, что и вчера, хотя на самом деле в этом теле теперь обитала древняя душа, прожившая десять тысяч лет.

"Тётя Мэй", – всплыло в его памяти. Единственная оставшаяся родственница Питера Паркера, заботливая женщина, воспитывавшая его после смерти родителей и тёти Маргарет, его первой опекунши. Судя по фрагментарным воспоминаниям, которые просачивались в его сознание из памяти тела, Питер искренне любил свою тётю.

Лин Юэ подошёл к двери и замер на мгновение, собираясь с мыслями. Он провёл рукой по волосам, пытаясь вспомнить все детали о Питере Паркере, которые могли бы помочь ему сыграть роль обычного подростка. Надо будет глубже просканировать память этого тела, но пока придётся импровизировать на основе разрозненных знаний.

Глубоко вздохнув, он постучал – в конце концов, у него не было ключей. Он уже проверял свои карманы и там не было ничего, кроме пары долларов и потрепанной записной книжки.

Дверь открылась почти мгновенно, словно за ней кто-то уже стоял, ожидая его возвращения. В проёме показалась женщина средних лет с тёплой улыбкой и обеспокоенным взглядом. Тётя Мэй, несомненно. Фрагменты воспоминаний Питера подтверждали это.

— Питер? Почему ты стучишь? — недоумённо спросила она, отступая, чтобы пропустить его в дом. — И где твой рюкзак? Я думала, ты ушёл в школу!

Лин Юэ быстро оценил ситуацию. Очевидно, Питер должен был быть в школе, а не бродить без рюкзака по улице. Нужно было быстро придумать правдоподобное объяснение.

— Я... забыл кое-что важное, — ответил он, стараясь подражать интонациям подростка, которые он улавливал в размытых воспоминаниях тела. — Пришлось вернуться.

Тётя Мэй внимательно посмотрела на него, и её взгляд внезапно изменился. Она наклонилась ближе, глядя прямо ему в глаза.

— Питер, а где твои очки? — спросила она с явным недоумением.

"Проклятье", - мысленно выругался культиватор. Конечно, тело Питера Паркера имело проблемы со зрением до того, как он использовал свой эликсир. Он должен был предусмотреть этот вопрос.

— Я... перешёл на контактные линзы, — быстро соврал Лин Юэ, вспомнив из памяти тела о таком изобретении этого мира. — Нед рассказал мне о новых, которые можно носить почти постоянно. Пробная пара.

Тётя Мэй выглядела не очень убеждённой:

— Контактные линзы? Но ты всегда говорил, что боишься прикасаться к своим глазам. И почему ты не сказал мне об этом раньше?

— Именно поэтому я и не говорил, — ответил Лин Юэ, стараясь изобразить смущённую улыбку, которая, судя по воспоминаниям, была характерна для Питера, — не хотел, чтобы ты волновалась, если не получится. Но они оказались удобными.

— И где твои очки сейчас? — продолжала допытываться тётя Мэй, пропуская его в дом.

— У Неда, — снова соврал культиватор, вспоминая имя лучшего друга Питера. — Он хотел посмотреть, какие у меня линзы и взял очки для сравнения... что-то там с диоптриями.

Тётя Мэй явно не до конца поверила, но решила не настаивать. Вместо этого она подошла к нему ближе и положила руку на лоб.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь... иначе.

Лин Юэ аккуратно отстранился. Прикосновения всегда вызывали у него дискомфорт – тысячелетия культивации научили его видеть в телесном контакте потенциальную опасность, канал для вражеских техник и заклинаний.

— Всё в порядке, просто не выспался, — ответил он, стараясь звучать небрежно. — Ты же знаешь, я работал над научным проектом допоздна.

Тётя Мэй внимательно изучала его лицо, и в её взгляде читалось растущее беспокойство. Что-то в поведении "племянника" казалось ей неправильным, но она не могла точно сказать, что именно.

— Ты какой-то... другой сегодня, Питер, — медленно произнесла она. — Держишься иначе. Даже смотришь по-другому.

Внутренне Лин Юэ напрягся. Конечно, тысячи лет культивации оставили отпечаток на его манерах и взгляде. Взгляд человека, видевшего рождение и гибель цивилизаций, сложно было скрыть полностью. Необходимо было отвлечь её внимание.

— Просто волнуюсь из-за экзаменов, — ответил он, вспоминая из обрывков памяти о школьных заботах Питера. — И ещё этот конкурс в Stark Industries... много всего навалилось.

Он быстро осмотрелся, пытаясь найти то, что могло бы выглядеть как "важная забытая вещь".

— Кстати, я именно за этим вернулся, — он заметил на столике какие-то бумаги и, следуя интуиции, быстро взял их. — Забыл заявку на конкурс!

Тётя Мэй посмотрела на бумаги в его руках и слегка нахмурилась:

— Но ты...

— Мне пора бежать, иначе опоздаю! — быстро прервал её Лин Юэ, понимая, что, возможно, взял не те документы. — Увидимся вечером!

Он направился к двери, но тётя Мэй окликнула его:

— Питер, подожди. Что с тобой происходит? Ты сам не свой в последние дни. Сначала вчерашний странный телефонный звонок, когда ты говорил каким-то не своим голосом, теперь эти линзы, о которых ты даже не упоминал... Я волнуюсь.

Лин Юэ замер у двери. "Вчерашний звонок?" Видимо, перемещение его души уже начало влиять на Питера ещё до полного завершения процесса. Интересно. В прошлых перерождениях такого не случалось.

— Всё в порядке, правда, — постарался убедить её культиватор, изображая улыбку, которую считал подходящей для подростка. — Просто много всего происходит. Обещаю, вечером мы поговорим. Но сейчас я действительно опаздываю.

Тётя Мэй выглядела не очень убеждённой, но тем не менее кивнула:

— Хорошо, но мы обязательно поговорим вечером. И... возьми хотя бы рюкзак! Он в твоей комнате.

Лин Юэ кивнул и быстро поднялся по лестнице. В комнате Питера он нашёл упомянутый рюкзак, набитый учебниками и тетрадями. "Примитивная система обучения", — мысленно отметил он, вспоминая духовные свитки и нефритовые таблички для передачи знаний в мирах культивации.

Спустившись обратно, он попрощался с тётей Мэй, стараясь казаться непринуждённым, и быстро вышел из дома.

За пределами дома Лин Юэ наконец смог свободно вздохнуть. Первое испытание он прошёл, пусть и не безупречно. Однако, было ясно, что ему необходимо тщательнее изучить личность Питера Паркера, чтобы более убедительно играть свою роль.

Он огляделся, оценивая обстановку. Согласно воспоминаниям, школа находилась на значительном расстоянии, и Питер обычно добирался туда на автобусе. Но судя по времени, он уже опоздал.

"Придётся использовать альтернативный транспорт", — подумал культиватор, отходя за угол дома, где его не могли видеть случайные прохожие.

Сконцентрировавшись, он мысленно проник в своё пространственное кольцо и начал перебирать артефакты, которые могли бы помочь в его ситуации. "Меч Лазурного Дракона" был слишком заметен, "Ковёр Багрового Ветра" требовал слишком много энергии для активации в его нынешнем состоянии. А с учётом перерасхода духовной энергии без капли телесной, это был словно билет на тот конец. Он и десятка метров не сдвинется в нём. Наконец, его внимание привлёк скромный на вид браслет, сплетённый из тёмно-зелёных нитей.

"Браслет Тенешага" – идеальный выбор для незаметного перемещения. Артефакт позволял создавать короткие пространственные туннели, соединяющие две точки в пределах видимости. Не самый мощный из его сокровищ, но для нынешних задач вполне подходящий. Этот браслет также мог работать исключительно на духовной энергии без перерасхода, что было спасением в его ситуации.

Лин Юэ извлёк браслет из кольца и надел на запястье. Он снова почувствовал прежний дискомфорт, но на этот раз не обратил на него внимание. Браслет мгновенно обхватил руку, словно живой. Культиватор сосредоточился, направляя крупицы своей восстановленной духовной энергии в артефакт. Браслет слабо засветился зеленоватым светом, реагируя на его волю.

"Теперь нужно найти удобное место для прыжков", — подумал Лин Юэ, оглядываясь. Требовалось найти достаточно высокую точку, с которой он мог бы видеть большую территорию. Заметив неподалёку многоэтажный дом, он направился туда.

Поднявшись на крышу (благо дверь оказалась не заперта), культиватор получил отличный обзор. Далёкие здания были ясно видны, и он попытался вспомнить из памяти Питера, как выглядит школа. В сознании возникло изображение внушительного здания с широким фасадом и большой надписью "Мидтаун".

Он нашёл взглядом похожее строение вдалеке и активировал браслет. Перед ним возник тёмно-зелёный портал, через который просматривалась крыша предполагаемого школьного здания. Не теряя времени, Лин Юэ шагнул через портал.

***

Оказавшись на крыше школы, культиватор быстро деактивировал браслет и спрятал его обратно в пространственное кольцо. Теперь предстояло смешаться с толпой учеников, не привлекая излишнего внимания.

Прежде чем спуститься, Лин Юэ решил использовать момент относительного уединения, чтобы глубже погрузиться в память Питера Паркера. Ему нужно было понять расписание, имена учителей, местоположение классов и, что самое важное, отношения с другими учениками.

Сев в углу крыши, культиватор закрыл глаза и сконцентрировался. Как древний практик, он владел техниками медитации, позволяющими эффективно работать с сознанием и памятью. В обычных обстоятельствах он мог бы полностью просканировать чужую память за считанные минуты, но ситуация была нетипичной – он не просматривал чужие воспоминания извне, а пытался получить доступ к памяти тела, в котором теперь обитал.

Поток информации хлынул в его сознание фрагментарно, словно разрозненные страницы из книги. Он увидел образы учителей – суровая женщина, преподающая химию, энергичный мужчина на физкультуре, молодой учитель испанского. Затем появились лица друзей – полный парень азиатской внешности с доброй улыбкой (Нед, его лучший друг), умная светловолосая девушка с острым взглядом (Гвен Стейси).

Мелькнули и другие образы – вечно хмурый мужчина средних лет (тренер), строгая директриса школы, несколько однокурсников, имена которых он пока не мог вспомнить.

Затем его внимание привлёк более яркий образ – спортивная стройная блондинка с уверенным взглядом и дерзкой улыбкой. Рядом с этим образом в памяти Питера было много противоречивых эмоций – раздражение, смущение, но также и нечто... другое? Лин Юэ сосредоточился на этом образе, пытаясь понять, кем была эта девушка для Питера.

"Фелисити Томпсон", — всплыло имя в его сознании. Местная спортивная звезда, капитан баскетбольной команды и... задира? Воспоминания показывали, как эта девушка насмехалась над Питером, устраивала мелкие пакости, называла его "Паркер-неудачник".

"Классическая школьная задира", — подумал Лин Юэ. Но было что-то странное в этих воспоминаниях. Издевательства казались... неубедительными? В них не было настоящей злобы, скорее странное напряжение, как будто...

Внезапно его медитацию прервал звук открывающейся двери. Лин Юэ мгновенно открыл глаза, инстинктивно приняв защитную позицию – старые привычки культиватора, вечно готового к нападению, трудно было искоренить.

— Питер? Что ты здесь делаешь? — удивлённый женский голос заставил его обернуться.

Перед ним стояла та самая светловолосая девушка, которую он только что видел в воспоминаниях – Гвен Стейси. В реальности она выглядела ещё умнее и решительнее, с пронзительным изучающим взглядом, который сейчас был направлен прямо на него.

— Я... просто думал, — ответил Лин Юэ, быстро восстанавливая образ "Питера" в своём поведении. — Пропустил автобус и решил добраться самостоятельно.

— Самостоятельно? На крышу? — недоумённо спросила Гвен, подходя ближе. — Подожди... а где твои очки?

"Опять эти очки", — мысленно вздохнул культиватор. Придётся повторить ту же историю, что и для тёти Мэй.

— Перешёл на контактные линзы, — пояснил он, стараясь звучать естественно. — Пробую новую модель.

Гвен внимательно посмотрела на него, и в её взгляде промелькнуло то же недоверие, что и у тёти Мэй.

— Ты? На контактные линзы? После того как чуть в обморок не упал, когда мы на биологии глаз лягушки препарировали? — она скептически покачала головой. — И с каких пор ты пропускаешь автобус? Обычно ты первый на остановке.

Лин Юэ понял, что его версия выглядит неубедительно. Нужно было срочно менять тактику.

— Ладно, я просто проспал, — признался он, решив, что эта ложь будет правдоподобнее. — А насчёт линз... хотел попробовать что-то новое. Надоело, что все видят во мне только ботаника в очках.

Гвен смягчилась, хотя всё ещё выглядела не полностью убеждённой.

— Ну, должна признать, без очков ты выглядишь... иначе, — заметила она, слегка наклонив голову. — Даже держишься как-то по-другому. Увереннее.

Культиватор аккуратно улыбнулся, стараясь подражать застенчивой улыбке, которую он видел в воспоминаниях Питера:

— Спасибо, наверное?

Гвен вдруг посмотрела на часы и ахнула:

— Вторая пара уже началась! Мы опоздали на химию! Миссис Уоррен нас убьёт!

Лин Юэ почувствовал, как девушка хватает его за рукав и тянет к двери. Непривычное прикосновение заставило его напрячься, но он подавил инстинктивное желание отстраниться. В конце концов, Питер Паркер был обычным подростком, а не отшельником-культиватором, избегающим физического контакта.

Они быстро спустились с крыши и побежали по коридорам школы. Лин Юэ позволил Гвен вести его, используя момент, чтобы сопоставить реальные коридоры и классы с образами из памяти тела. Воспоминания постепенно становились чётче, как будто физическое присутствие в знакомых местах стимулировало процесс восстановления памяти.

Добежав до нужного кабинета, Гвен осторожно приоткрыла дверь. Класс был уже полон, и строгая женщина средних лет – миссис Уоррен – прервала объяснение, чтобы одарить опоздавших неодобрительным взглядом.

— Мисс Стейси, мистер Паркер, — произнесла она тоном, не предвещавшим ничего хорошего. — Какое счастье, что вы решили почтить нас своим присутствием. Может, поделитесь с классом, что было настолько важного, что заставило вас пропустить начало моего урока?

Гвен открыла рот, собираясь что-то объяснить, но Лин Юэ неожиданно для себя шагнул вперёд. Тысячелетия переговоров с императорами и демоническими лордами научили его справляться и не с такими ситуациями.

— Прошу прощения, миссис Уоррен, — начал он тоном, полным искреннего раскаяния. — Это моя вина. У меня возникли проблемы со зрением из-за новых контактных линз, и Гвен помогала мне с этим. Я настоял, чтобы она не оставляла меня одного, пока мы не решим проблему.

Он добавил в свой взгляд немного уязвимости – трюк, который часто использовал, чтобы манипулировать даже самыми жестокими противниками. Для простой смертной учительницы это должно было сработать безотказно.

Миссис Уоррен смягчилась, хотя и пыталась сохранить строгий вид.

— В следующий раз, мистер Паркер, обращайтесь к медсестре, а не отвлекайте других учеников от занятий, — сказала она. — Садитесь оба, и постарайтесь наверстать упущенное.

Они прошли к своим местам под любопытными взглядами одноклассников. Лин Юэ заметил, как несколько учеников удивлённо переглянулись, видимо, тоже отметив отсутствие его очков и изменившееся поведение.

Когда они сели, Гвен наклонилась и прошептала:

— Вау, Паркер. С каких пор ты научился так гладко врать? От тебя обычно слова не дождёшься, когда дело касается оправданий.

Лин Юэ мысленно отругал себя за излишнюю демонстрацию навыков убеждения. В следующий раз нужно будет действовать более осторожно, чтобы не вызывать подозрений.

— Просто день такой, — тихо ответил он, открывая учебник на нужной странице. — Решил попробовать что-то новое.

Гвен ещё несколько секунд изучала его с нескрываемым интересом, прежде чем вернуться к своим записям.

Лин Юэ обвёл взглядом класс, пытаясь соотнести лица с воспоминаниями. Большинство были размытыми пятнами без имён, но некоторых он уже мог идентифицировать. Там был какой-то высокий худой парень (имени он пока не помнил); и... Фелисити Томпсон. Спортивная блондинка сидела в дальнем углу класса и, заметив его взгляд, вопросительно подняла бровь.

Лин Юэ быстро отвернулся, чувствуя странную неловкость. Что-то в этой девушке вызывало в памяти тела сильную эмоциональную реакцию, но он пока не мог полностью расшифровать эти чувства. Для простого школьного задиры реакция была слишком... сложной. Но он решил сосредоточиться на уроке.

Глава 3 – Первый шок в новом мире

Остаток урока прошёл без происшествий. Лин Юэ старался выглядеть внимательным, хотя примитивная химия этого мира казалась ему детской забавой по сравнению с алхимическими техниками, которыми он овладел за тысячелетия. Тем не менее, он делал вид, что конспектирует, изредка отвечая на вопросы учительницы, используя знания из памяти тела.

Когда прозвенел звонок, объявляющий конец урока, Гвен просто повернулась к нему:

— У нас сейчас перерыв на обед. Идём в кафетерий?

Лин Юэ кивнул, следуя за девушкой. По пути он продолжал замечать любопытные взгляды учеников и даже нескольких учителей. Очевидно, трансформация "ботаника" Питера Паркера в более уверенного молодого человека без очков не осталась незамеченной.

В кафетерии они присоединились к Неду, который уже занял для них стол. Лучший друг Питера с нескрываемым удивлением уставился на Лин Юэ.

— Чувак, что с тобой произошло? — спросил он вместо приветствия. — Ты без очков, и... ты какой-то другой.

Лин Юэ мысленно вздохнул. "Неужели каждый в этой школе будет комментировать отсутствие очков?" Но он понимал, что резкие изменения внешности всегда привлекают внимание – урок, который он усвоил ещё в первые века своей культивации.

— Контактные линзы, — коротко ответил он, вытаскивая из рюкзака то, что выглядело как обед.

Нед выглядел неубеждённым:

— Серьёзно? Ты же всегда говорил, что скорее съешь свои очки, чем позволишь кому-то прикоснуться к своим глазам.

Прежде чем Лин Юэ успел ответить, Гвен вмешалась:

— И не только это. Он теперь умеет убедительно врать. Ты бы видел, как он заговорил миссис Уоррен, когда мы опоздали.

— Стоп, вы опоздали вместе? — Нед переводил взгляд между ними. — Вы что, наконец, начали встречаться ?

Лин Юэ почти поперхнулся водой, которую пил. Гвен рассмеялась, качая головой:

— Успокойся, Нед. Я просто нашла его на крыше.

— На крыше? — удивление Неда только росло. — С каких пор ты лазаешь по крышам, Питер?

Культиватор понял, что ситуация становится всё более запутанной. Каждый его ответ порождал новые вопросы, и он рисковал запутаться в собственной лжи. Нужна была отвлекающая тактика.

— Просто пытаюсь что-то изменить, — ответил он, стараясь звучать беззаботно. — Надоело быть предсказуемым. Кстати, когда у нас сдача проекта по физике?

Попытка сменить тему сработала лишь частично. Нед начал рассказывать о проекте, но периодически прерывался, чтобы снова задать вопросы о странном поведении друга.

Обед тянулся мучительно долго. Лин Юэ старался выглядеть естественно, отвечая на вопросы друзей и пытаясь уловить детали их разговоров, которые могли бы помочь ему лучше понять отношения Питера. К счастью, память тела продолжала подавать ему фрагменты информации, постепенно формируя более полную картину.

Он узнал, что Питер был одним из лучших учеников школы, особенно в естественных науках. Что у него была страсть к фотографии. Что его родители погибли, когда он был совсем маленьким. Что тётя Маргарет была убита грабителем несколько лет назад, и это стало травмой для Питера.

Постепенно он начинал чувствовать странную связь с этим подростком, в теле которого теперь обитал. Питер Паркер, несмотря на свою молодость, уже познал утрату и боль, сохранив при этом чистоту души. Это было... необычно для культиватора, привыкшего к жестокости и интригам миров культивации, где даже дети могли быть смертельными врагами.

Его размышления прервал звонок, объявляющий окончание обеденного перерыва.

— У нас сейчас физкультура, — сказала Гвен, собирая свои вещи. — Надеюсь, ты не забыл форму?

Лин Юэ замер. Физкультура? Это могло стать проблемой. Его тело, конечно, было в нормальном состоянии для подростка, но десять тысяч лет тренировок сделали его движения слишком отточенными, слишком плавными для обычного человека. Легко было случайно выдать себя.

— Я... думаю, у меня с собой нет формы, — ответил он, лихорадочно пытаясь придумать оправдание.

— Не волнуйся, у тебя всегда есть запасная в шкафчике, — напомнил Нед, похлопывая его по плечу. — Ты же параноик по поводу подготовки, забыл?

"Проклятье", — мысленно выругался Лин Юэ. Похоже, избежать физкультуры не удастся.

***

Раздевалка оказалась ещё одним испытанием. Десятки подростков переодевались в тесном пространстве, громко разговаривая и хлопая дверцами шкафчиков. Для культиватора, привыкшего к уединению и тишине, это было подобно пытке.

Лин Юэ нашёл шкафчик Питера (благо тот хотя бы был пронумерован), где действительно обнаружил запасную спортивную форму. Переодеваясь, он старался двигаться как можно более "по-подростковому", избегая слишком плавных или отточенных движений.

Когда все вышли на площадку, тренер – крепкий мужчина с постоянно недовольным выражением лица – скомандовал построиться для разминки. Лин Юэ встал в строй, стараясь копировать действия других учеников.

— Так, сегодня играем в баскетбол, — объявил тренер после разминки. — Томпсон, Стейси – капитаны команд. Выбирайте игроков.

Фелисити Томпсон вышла вперёд с самоуверенной улыбкой. Она выглядела в своей стихии – спортивная, уверенная в себе, привыкшая к роли лидера. Гвен, стоявшая напротив, выглядела менее энтузиастичной, но не менее решительной.

Они начали по очереди выбирать игроков в свои команды. К удивлению Лин Юэ, Фелиция выбрала его одним из первых.

— Паркер, — просто сказала она, кивнув ему.

Культиватор почувствовал, как несколько учеников удивлённо переглянулись. По-видимому, это был необычный выбор. Он вспомнил из фрагментов памяти, что Питер не отличался спортивными достижениями и обычно оказывался в числе последних выбранных.

Выйдя вперёд, Лин Юэ встал рядом с Фелисити, которая смотрела на него с каким-то странным выражением. Ожидание? Любопытство? Он не мог точно определить.

Когда команды были сформированы, тренер дал свисток, и игра началась. Лин Юэ решил придерживаться средней линии – не выделяться слишком сильно, но и не выглядеть абсолютно беспомощным. Для культиватора, чьи рефлексы и координация были отточены тысячелетиями тренировок, даже в этом ослабленном теле баскетбол был простой задачей.

Он аккуратно перехватывал мяч, точно отдавал пасы и даже сделал несколько удачных бросков. Не слишком впечатляющих, чтобы вызвать подозрения, но достаточно хороших, чтобы казалось, что Питер просто "в ударе" сегодня.

Однако, во время одной из атак противоположной команды произошло неожиданное. Нед, оказавшийся в другой команде, случайно столкнулся с Лин Юэ, и тот, действуя на рефлексах, выполнил сложный уклоняющий манёвр, выходящий за рамки обычных человеческих возможностей. Он буквально обтёк Неда, словно вода, стекающая по камню, и оказался на другой стороне, даже не потеряв равновесия.

Площадка на мгновение затихла. Все, включая тренера, уставились на него. Лин Юэ понял, что допустил ошибку – движение было слишком плавным, слишком... нечеловеческим для обычного школьника.

— Паркер, — медленно произнёс тренер, подходя ближе. — Откуда такая... грация?

— Э... я записался на уроки танцев, — импровизированно соврал Лин Юэ, стараясь звучать смущённо. — Для... улучшения координации. Для научных экспериментов.

Тренер выглядел неубеждённым, но решил не развивать тему. Игра продолжилась, но теперь культиватор был вдвойне осторожен, намеренно спотыкаясь и делая ошибки, чтобы компенсировать предыдущее впечатление.

После физкультуры, вернувшись в раздевалку, он заметил, как Нед и несколько других парней с любопытством поглядывают на него.

— С каких пор ты стал ниндзя, Паркер? — спросил один из них, полный парень, чьего имени Лин Юэ не помнил. — Это было похоже на какой-то трюк из фильмов.

— Просто повезло, — ответил культиватор, быстро переодеваясь. Он заметил, что Фелисити Томпсон наблюдает за ним через приоткрытую дверь женской раздевалки, с каким-то нечитаемым выражением лица.

Это заставило его почувствовать себя некомфортно. Что-то в её взгляде было... интимным? Как будто она знала что-то, чего не знали другие.

***

Остаток школьного дня прошёл без особых приключений, хотя Лин Юэ продолжал замечать любопытные взгляды со стороны одноклассников и учителей. Очевидно, изменения в поведении и внешности "Питера" не остались незамеченными.

Гвен держалась рядом с ним большую часть дня, наблюдая за ним с нескрываемым любопытством. Она была умна – возможно, слишком умна, чтобы долго обманывать её. Лин Юэ чувствовал, что она замечает мелкие несоответствия в его поведении, хотя пока и не может понять их природу.

После последнего урока – истории, где Лин Юэ чуть не выдал себя, споря с учителем о древнем Китае (всё-таки он лично был знаком с некоторыми императорами династии Тан. Даже с учётом того что это был мир культивации, история Китая там и в других мирах повторялась с удивительной точностью) – Гвен предложила зайти в библиотеку, чтобы подготовиться к предстоящему тесту по химии.

Культиватор согласился, рассудив, что это хорошая возможность узнать больше о науке этого мира и одновременно укрепить свою роль прилежного ученика.

Библиотека оказалась тихим просторным помещением с рядами книжных полок и уютными столами для занятий. Они с Гвен устроились в дальнем углу, где их никто не побеспокоит.

— Итак, Паркер, — начала Гвен, раскладывая учебники, — может, объяснишь, что с тобой сегодня происходит?

Лин Юэ поднял взгляд от книги, которую только начал просматривать:

— Что ты имеешь в виду?

— Не притворяйся, — Гвен наклонилась ближе, понизив голос. — Ты ведёшь себя странно весь день. Без очков, с этими внезапными ниндзя-навыками на физкультуре, споришь с мистером Харрингтоном об истории так, словно лично был там. Что происходит?

Культиватор оценил ситуацию. Гвен была слишком наблюдательна, чтобы отделаться простыми отговорками. Нужна была более убедительная легенда.

— Просто... переоценка жизненных приоритетов, — ответил он, стараясь звучать искренне. — Недавно я задумался о смерти тёти Маргарет. Знаешь же, она очень любила кого-то наставлять. Типо "С большой силой приходит большая ответственность" и тому подобное. А перед тем как отправиться в тот день на вечернюю подработку она сказала мне "Ты и только ты решаешь кем становится в этой жизни. Не дай другим отнять у тебя это право. И не забудь, я всегда буду рядом, пока ты набираешься сил". Но потом её не стало. Некоторое время я действительно потерялся. Тётя Мэй поддерживала меня всё это время. Но недавно я начал думать том, кто я и кем хочу быть. Решил перестать быть тем забитым ботаником, которого все знают. Попробовать быть... более настоящим.

Упоминание тёти Мег было рискованным ходом, но эффективным. Лицо Гвен смягчилось, и она кивнула с пониманием.

— Я понимаю, Питер. Просто... такие изменения обычно происходят постепенно, а не за одну ночь.

— Иногда требуется всего один момент осознания, чтобы измениться, — философски заметил Лин Юэ, вспоминая свои собственные моменты трансформации в долгой жизни культиватора.

Гвен внимательно посмотрела на него, словно пытаясь разгадать загадку.

— Знаешь, что странно? Ты даже говоришь иначе. Более... я не знаю, глубоко? Словно внезапно стал мудрецом.

Лин Юэ мысленно отругал себя. Нужно было более тщательно контролировать свою речь, избегая философских формулировок, несвойственных подростку.

— Просто много читал в последнее время, — он пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. — Знаешь, научная фантастика и всякое такое.

Гвен не выглядела полностью убеждённой, но решила не настаивать. Вместо этого они погрузились в подготовку к тесту, хотя Лин Юэ чувствовал, что девушка продолжает наблюдать за ним, подмечая каждую мелочь в его поведении.

Время в библиотеке пролетело быстро. Лин Юэ был впечатлён острым умом Гвен – несмотря на молодость, она обладала впечатляющими аналитическими способностями. В каком-то смысле она напоминала ему некоторых талантливых учениц из монастыря Лазурного Лотоса, где он когда-то преподавал (инкогнито, конечно – демоническому культиватору вряд ли бы доверили обучение молодых адептов).

Когда они закончили заниматься, уже начало темнеть. Гвен собрала свои вещи и посмотрела на часы.

— Уже поздно. Мне пора домой, родители будут волноваться, — сказала она. — Ты идёшь?

Лин Юэ кивнул, собирая учебники в рюкзак. Они вместе вышли из библиотеки и направились к выходу из школы. Коридоры уже опустели, лишь изредка встречались уборщики или задержавшиеся учителя.

У главного выхода Гвен повернулась к нему:

— Что бы ни происходило с тобой сейчас, Питер, я надеюсь, что это к лучшему, — искренне сказала она. — И помни, что ты всегда можешь поговорить со мной, если что-то беспокоит.

Культиватор почувствовал странное тепло от этих слов. За тысячи лет жизни он редко сталкивался с такой бескорыстной заботой.

— Спасибо, Гвен, — ответил он, и впервые за день эти слова прозвучали абсолютно искренне.

Они попрощались у ворот школы, и Гвен направилась в сторону автобусной остановки. Лин Юэ собирался последовать за ней (в конце концов, ему нужно было вернуться к дому тёти Мэй), но внезапно почувствовал чьё-то присутствие за спиной.

— Паркер, — раздался женский голос. — Можно тебя на минутку?

Он обернулся и увидел Фелисити Томпсон, стоящую всего в нескольких шагах. В сумерках её светлые волосы казались почти серебряными, а спортивная фигура выглядела ещё более впечатляющей, чем днём.

— Томпсон? — он постарался, чтобы его голос звучал нейтрально, хотя внутри почувствовал странное напряжение. Реакция тела на эту девушку была... необычной.

— Ты весь день избегаешь меня, — прямо сказала Фелисити, подходя ближе. — Почему?

Лин Юэ моргнул, не ожидая такого прямого вопроса.

— Я не избегал тебя, — ответил он, пытаясь звучать убедительно. — Просто был занят.

Фелисити приблизилась ещё на шаг, и он почувствовал лёгкий аромат её духов – что-то свежее и спортивное, с нотками цитрусовых.

— Слишком занят, чтобы даже поздороваться со своей девушкой? — спросила она с нотками обиды в голосе. — Особенно после того сообщения, которое ты прислал мне вчера вечером?

Время словно остановилось. "Девушкой?" Лин Юэ почувствовал, как его мозг лихорадочно пытается осмыслить эту информацию. Питер Паркер и Фелисити Томпсон... встречаются? Как такое возможно? Из памяти тела он помнил только их противостояние, подшучивания, насмешки...

Но теперь, когда он задумался об этом глубже, те воспоминания об их отношениях действительно имели странную эмоциональную окраску. То, что он принял за простую неприязнь, на самом деле могло быть чем-то гораздо более сложным. Этот мир умеет удивлять, признал он.

— Я... — он не мог найти слов. Впервые за тысячи лет древний культиватор был абсолютно застигнут врасплох.

Фелисити нахмурилась, изучая его лицо:

— Что с тобой сегодня, Питер? Ты без очков, двигаешься иначе, и даже не написал мне утром, как обычно. Я понимаю, что мы договорились держать наши отношения в тайне до выпуска, но это не значит, что ты должен полностью игнорировать меня.

— ЧТО?! — прежний шок догнал его только после тирады Фелисити. Потому он воскликнул громче, чем намеревался, его обычное хладнокровие полностью покинуло его.

Лин Юэ стоял, потеряв дар речи. Тайные отношения? Сообщения по утрам? Это было слишком даже для него, прожившего десять тысяч лет и видевшего падение империй.

Фелисити отступила на шаг, удивлённая его реакцией. В её глазах промелькнула смесь недоумения и обиды.

— Питер? Что с тобой? — спросила она уже тише, с нотками беспокойства в голосе.

Но Лин Юэ мог только смотреть на неё, пытаясь осмыслить этот неожиданный поворот событий. За все свои перерождения и тысячи лет жизни он никогда не оказывался в ситуации настолько... деликатной.

"Недожаренная курица гриль, ты вконец хочешь выбесить меня в этот раз?!", — подумал культиватор, глядя в удивлённые и обеспокоенные глаза девушки, которая считала его своим парнем.

Глава 4 – Непредвиденные осложнения

— Что? — только и смог выдохнуть Лин Юэ, почувствовав, как мир вокруг него начинает вращаться с невероятной скоростью.

Фелисити смотрела на него с ожиданием, слегка наклонив голову. Её светлые волосы, собранные в высокий хвост, казалось, светились в лучах заходящего солнца.

— Я говорю, нехорошо избегать свою девушку весь день, Паркер, — повторила она, скрестив руки на груди. — Ты буквально убегал, когда видел меня. Что такого я сделала? Или у тебя снова флешбеки с тех времен, когда я пыталась ухаживать за тобой... не совсем правильно.

Лин Юэ почувствовал, как его разум лихорадочно перебирает обрывки информации из памяти Питера Паркера. Девушка? Они с Фелисити — встречаются? Как такое возможно? Почему эта важная информация не всплыла в его памяти раньше?

— Я... — он начал говорить, но слова застряли в горле. Снова.

Фелисити внимательно посмотрела на него, и её выражение лица изменилось от раздражения к беспокойству:

— Эй, с тобой всё в порядке? Ты какой-то странный сегодня. Сначала эти контактные линзы... — она протянула руку и легко прикоснулась к его лицу, — ...а теперь ты смотришь на меня так, будто видишь привидение.

"Спокойно", — сказал себе Лин Юэ. За десять тысяч лет он сталкивался с ситуациями и похуже. Правда, ни одна из них не включала в себя неожиданное обнаружение романтических отношений с девушкой в теле, которым он завладел.

— Прости, — наконец произнёс он, стараясь звучать естественно. — Просто сложный день. Много всего навалилось.

— И поэтому ты меня избегал? — Фелисити сделала шаг ближе, её голос стал мягче. — Питер, мы же договорились. Да, в школе мы пока притворяемся, что едва выносим друг друга, но это не значит, что ты должен игнорировать меня полностью.

Культиватор почувствовал, как его пульс учащается. Это была совершенно неожиданная ситуация. В памяти Питера Фелисити действительно была странно близка, но он не успел добраться до этой информации во время своего сканирования из-за Гвен.

— Я не избегал тебя, — солгал он. — Просто был... отвлечён.

— Отвлечён чем? — Фелисити прищурилась. — Или кем? Это Гвен, да? Я видела, как вы сегодня вместе опоздали на химию. Я всегда знала, что она к тебе неровно дышит. Скажи, между вами что-то есть? Вы начали встречаться и теперь она запрещает тебе видеться со мной? Скажи, Питер, ты из-за неё весь день избегал меня? – к концу речи Фелисити прибавила громкости своего голоса и её глаза начали слезится.

Лин Юэ внезапно почувствовал прилив раздражения. Десять тысяч лет практики, достижение почти что божественного уровня культивации, сражения с древними сущностями — и вот он стоит посреди школьного двора, участвуя в подростковой драме о ревности. Её ревность и начинающаяся истерика вызвали у него резкое раздражение.

Раздражение переросло в гнев, а гнев активировал древние инстинкты. Прежде чем он осознал, что делает, его духовное ядро отреагировало автоматически. Глаза Лин Юэ слегка засветились золотистым светом, а его духовная энергия начала формировать невидимую для обычного глаза технику гипноза.

"Техника Подчинения Небесного Тумана" — одно из базовых заклинаний, которое он освоил ещё в первое тысячелетие своей культивации. В прошлой жизни он использовал его бесчисленное количество раз, чтобы стирать память случайных свидетелей и манипулировать врагами.

Глаза Фелисити расширились и остекленели, её тело слегка обмякло, когда техника начала действовать. Но внезапно Лин Юэ осознал, что делает, и в ужасе прервал заклинание.

"Что я творю?" — подумал он, возвращая контроль над своим духовным ядром. Он всегда был расчётливым и хладнокровным, никогда не позволяя эмоциям управлять своими действиями. А сейчас чуть не стёр память ближайшему человеку Питера Паркера из-за пустякового раздражения.

Фелисити моргнула несколько раз, её взгляд постепенно прояснился, но оставался немного затуманенным — остаточный эффект прерванной техники.

— Что... что ты сказал? — спросила она, слегка покачиваясь.

Лин Юэ понял, что техника не успела полностью сформироваться, а значит, память девушки осталась нетронутой. Однако, судя по её состоянию, она находилась в лёгком трансе — состоянии повышенной внушаемости, которое должно пройти после хорошего сна.

— Ничего, — мягко ответил он, поддерживая её за локоть, когда она слегка пошатнулась. — Ты неважно выглядишь. Позволь проводить тебя домой.

Фелисити улыбнулась — широко и немного расслабленно, не так, как она улыбалась раньше.

— Ты такой заботливый, Питер, — произнесла она, прижимаясь к его руке. — Я та-а-а-ак тебя люблю.

Лин Юэ почувствовал, как внутри у него что-то сжалось. "Любовь" — понятие, с которым он имел очень сложные отношения. За десять тысяч лет у него были и жёны, и любовницы, и даже краткие увлечения. Но всегда культивация оставалась на первом месте, а люди приходили и уходили, как сезоны. Хотя, она напоминала ему кого-то, кого он хотел бы забыть, но никогда не сможет. Решив, что сейчас не время предаваться воспоминаниям, он снова сосредоточился на Фелисити.

И вот теперь перед ним стояла девушка, которая любила не его, а человека, чьё тело он занял. Внезапно он ощутил странное чувство — не то вины, не то ответственности перед Питером Паркером.

— Давай я провожу тебя, — повторил он, аккуратно направляя её в сторону выхода из школы. — Где ты живёшь?

Фелисити хихикнула:

— Ты что, забыл? Ты был у меня дома всего неделю назад, когда мои родители уезжали на уикенд.

В её голосе прозвучала игривая нотка, и Лин Юэ предпочёл не задумываться, что именно происходило во время того визита. Вместо этого он просто улыбнулся и снова спросил:

— Напомни адрес, ладно? У меня сегодня и правда голова немного не работает.

— Олбани-авеню, 157, — ответила она с лёгким беспокойством. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке?

— Всё хорошо, просто устал, — ответил он, вспоминая расположение улиц из памяти Питера. Олбани-авеню находилась в более престижном районе, чем дом Паркеров, но всё ещё в пределах досягаемости.

Они направились к выходу из школьного двора. Фелисити всё ещё держалась за его руку, и её поведение разительно отличалось от того, что он видел в школе. Там она была громкой, самоуверенной, даже немного задиристой. Сейчас же, находясь в лёгком трансе после прерванной техники гипноза, она была мягкой, даже нежной.

— Знаешь, — вдруг сказала она, — мне нравятся твои глаза без очков. Они такие... глубокие. Словно они говорят "обними меня и никогда не отпускай".

Она в ту же секунду ещё крепче прижалась к нему и потёрлась щекой об его грудь. Лин Юэ не смог сдержать улыбку. Даже под воздействием его техники, девушка оставалась собой — прямолинейной и решительной.

— Спасибо, — просто ответил он.

Пока они шли по улицам Квинса, Фелисити становилась всё более игривой и расслабленной. Эффект от техники гипноза проявлялся необычно — вместо отрешённости и подчинения, которые обычно вызывала эта техника в мире культивации, у Фелисити, казалось, просто исчезли все барьеры и социальные ограничения.

— Помнишь, как мы впервые поцеловались? — внезапно спросила она, игриво покачиваясь на его руке. — За трибунами после матча. Ты был такой испуганный!

Лин Юэ напрягся, но постарался выглядеть непринуждённо:

— Конечно, помню.

— Нет, не помнишь, — засмеялась она, тыкая его пальцем в плечо. — Иначе бы сейчас покраснел, как тогда. Ты был таким милым, когда смутился.

Они миновали детскую площадку, и Фелисити внезапно потянула его к качелям:

— Давай покачаемся! Пожалуйста-пожалуйста!

Лин Юэ озадаченно посмотрел на неё. Эта весёлая, игривая девушка совершенно не вписывалась в образ школьной задиры, который он видел в памяти Питера. Но что-то в её улыбке, в открытой радости, которую она сейчас проявляла, было... странно привлекательным.

— Хорошо, ненадолго, — согласился он, позволяя ей увлечь себя к качелям.

Фелисити радостно вскрикнула и быстро заняла одни качели, ожидая, что он сядет на соседние. Вместо этого Лин Юэ встал позади и легонько подтолкнул её.

— Выше! — потребовала она, смеясь, когда качели поднялись в воздух.

Культиватор послушно увеличил силу толчков, внимательно следя за тем, чтобы не использовать слишком много силы. Он наблюдал, как светлые волосы Фелисити развеваются на ветру, как она запрокидывает голову, смеясь с чистой, незамутненной радостью, которую он не видел уже... очень, очень давно. Примерно 9999 лет, если быть точным. Она снова и снова напоминала ему Её. Такую беззаботную и искреннюю. Но теперь, всё в прошлом. Он силой подавил мысли о Ней.

В мире культивации такое открытое проявление эмоций считалось слабостью. И ему не стоило забывать об этом, находясь в чужом мире, хоть и пока не во враждебной среде. Дети в прошлых его мирах учились скрывать свои чувства с самого раннего возраста, понимая, что малейшая демонстрация уязвимости может быть использована против них. И вот перед ним была девушка, смеющаяся так, словно завтрашнего дня может не быть, и наслаждающаяся моментом с полной самоотдачей.

"Может быть, в этом странном мире есть что-то, чему даже я могу научиться. Или вспомнить....", — подумал Лин Юэ, продолжая раскачивать её.

Через некоторое время Фелисити спрыгнула с качелей и, не удержав равновесия, упала прямо ему в руки. Инстинктивно он поймал её, и они оказались в объятиях друг друга.

— Ой, — произнесла она, глядя на него снизу вверх с озорной улыбкой. — Какой у меня ловкий парень.

И прежде чем Лин Юэ успел отреагировать, она потянулась к нему для поцелуя. Он отшатнулся, осторожно отстраняя её:

— Фелисити, ты не совсем в себе сейчас. Давай продолжим путь до твоего дома.

Она надула губы, но не стала настаивать, и они продолжили путь. По дороге случилось ещё несколько подобных казусов: Фелисити то пыталась затащить его в винтажный магазин одежды, то настояла на покупке мороженого, то попыталась заставить его сфотографироваться с уличным музыкантом.

Наконец, они достигли её дома — внушительного двухэтажного здания с ухоженным садом. Фелисити сама открыла дверь ключом, который нашла в своей сумке после некоторых поисков.

— Зайдёшь? — спросила она с надеждой. — Родителей нет дома, они на конференции в Чикаго до среды.

Лин Юэ покачал головой:

— Не сегодня. Тебе нужно отдохнуть, ты странно себя ведёшь.

— Странно? — она наклонила голову. — В каком смысле?

— Ты... более открытая, чем обычно, — осторожно сказал он. — Думаю, тебе нужно просто лечь спать пораньше, и завтра ты будешь чувствовать себя лучше.

Он знал, что глубокий сон был самым безопасным способом избавиться от остаточного эффекта прерванной техники гипноза без посторонней помощи. К утру её сознание должно полностью очиститься.

Фелисити внимательно посмотрела на него, и на мгновение её взгляд стал неожиданно ясным и проницательным, как будто транс временно отступил.

— Знаешь, что самое странное в тебе сегодня, Питер? — спросила она тихим голосом.

— Что? — настороженно отозвался Лин Юэ.

— Ты ведёшь себя так, будто не знаешь меня, — продолжила она, не отводя взгляда. — Как будто ты не ты.

Культиватор замер, шокированный её проницательностью. Неужели даже в состоянии транса она смогла заметить подмену? Это было... впечатляюще.

Но прежде чем он успел что-то ответить, Фелисити внезапно подалась вперёд и поцеловала его. Не игриво, как она пыталась раньше, а по-настоящему — глубоко и страстно. Её руки обвили его шею, тело прижалось к нему.

Лин Юэ застыл, шокированный внезапностью её действия. Его тело словно отказалось подчиняться, и вместо того, чтобы отстраниться, он обнаружил, что его руки сами собой обнимают её за талию. В этот момент он не был уверен, были ли это рефлексы тела Питера Паркера или что-то более глубокое, связанное с ним самим.

Десять секунд. Именно столько прошло, прежде чем разум культиватора снова взял верх над телом. Он осторожно отстранил Фелисити, удерживая её на расстоянии вытянутых рук.

Но вместо разочарования на её лице сияло торжество.

— Я знала! — воскликнула она, подпрыгивая на месте как ребёнок, получивший желанный подарок. — Я знала, что смогу пробиться через твою защиту!

Лин Юэ моргнул, не совсем понимая, о чём она говорит.

— Целый день ты был таким... отстранённым, — продолжила Фелисити, сияя от радости. — Как будто выстроил вокруг себя стену. Но я всегда могу до тебя достучаться, Питер. Всегда.

Культиватор почувствовал странную смесь эмоций — облегчение от того, что она не раскрыла его настоящую сущность, и какое-то тёплое чувство, которое он не мог точно идентифицировать.

— Тебе действительно нужно отдохнуть, — мягко сказал он. — Поспи. Завтра поговорим.

Фелисити кивнула, всё ещё улыбаясь:

— Хорошо, мистер Таинственность. Увидимся завтра в школе.

Она быстро чмокнула его в щёку и скрылась за дверью, оставив Лин Юэ стоять на пороге со странным чувством потерянности. Всё то время, пока он провожал Фелисити до её дома, она напоминала ему первого и единственного человека который искренне заботился о нём. Единственного человека, которая полюбила простого калеку без будущего и которая знала его природу вселенца в тело её мужа. Но воспоминания о ней были омрачены концом их отношений и причиной их возникновения. Да и было немало противоречивых моментов связанных с Ней.

Когда дверь закрылась, культиватор глубоко вздохнул, стараясь привести мысли в порядок. События дня развивались совершенно непредсказуемым образом. Он оказался в теле подростка, у которого, как выяснилось, была тайная романтическая связь с девушкой, которая публично делала вид, что едва его выносит. Ещё эти всплывающие воспоминания о Ней. По приезду домой ему следует поработать над ментальным замком своего сознания. Иначе, это добром не кончится. Он уже усвоил урок, что нельзя жить прошлым.

И что ещё более тревожно — он использовал технику гипноза из-за мимолётного раздражения, полностью потеряв контроль над собой. Такого с ним не случалось уже тысячелетия.

"Этот мир влияет на меня сильнее, чем я предполагал", — подумал Лин Юэ, отходя от дома Фелисити. Ему нужно было вернуться к тёте Мэй, но сначала требовалось найти уединённое место для использования Браслета Тенешага.

Завернув за угол и убедившись, что поблизости никого нет, культиватор активировал свой артефакт и создал портал, который перенёс его на крышу соседнего с домом Паркеров здания.

Спустившись вниз и дойдя до дома, он с облегчением заметил, что свет в окнах не горит — очевидно, тёти Мэй ещё не было дома. Это давало ему время, чтобы наконец полностью просканировать память Питера Паркера и разобраться во всех хитросплетениях его жизни.

Попав в дом (ключи, к счастью, нашлись в рюкзаке), Лин Юэ поднялся в комнату Питера и сел на кровать, принимая медитативную позу. Закрыв глаза, он погрузился в глубокое состояние концентрации, стараясь дотянуться до каждого закоулка памяти этого тела.

Воспоминания начали проплывать перед его мысленным взором, более чёткие и упорядоченные, чем раньше. Он увидел раннее детство Питера, его родителей — учёных, которые погибли в авиакатастрофе. Маленький Питер, плачущий на похоронах, крепко держась за руки своих тёть Мэй и Маргарет Паркер.

Затем пошли воспоминания о школе, о том, как Питер всегда был самым умным, но не самым популярным учеником. О дружбе с Недом, начавшейся ещё в начальной школе. О Гвен Стейси, которая сначала едва замечала его, но постепенно стала близким другом.

И, наконец, Фелисити Томпсон. Воспоминания о ней, также пробудили другие, гораздо болезненные. Пощёчина, женское заплаканное лицо, мимолетная улыбка перед последним вздохом и красные разводы крови. В этот момент сработал защитный механизм его ментального замка и сразу же заблокировал данные воспоминания. На миг ему захотелось бросить копаться в мыслях этого смертного тела и ещё на некоторое время вернуться в прошлое. Но, он не зря назывался демоническим культиватором эпохи хаоса. Потому быстро подавил этот порыв и продолжил исследовать отношения Питера Паркера с этой девушкой.

История их отношений оказалась гораздо сложнее, чем можно было предположить. Поначалу она действительно задирала его, но не со злобой, а скорее... играючи? В её поддразниваниях всегда был элемент флирта, который Питер долгое время не распознавал.

Всё изменилось около полугода назад, когда Фелисити попала в серьёзную аварию на велосипеде, и Питер оказался рядом, чтобы помочь. Он оказал ей первую помощь, вызвал скорую и оставался с ней до приезда медиков. С того момента их отношения постепенно менялись, пока не переросли в тайный роман.

Они решили сохранить свои отношения в тайне до выпускного — частично из-за страха Фелисити потерять авторитет среди своих спортивных друзей, частично из-за того, что Питер не был уверен, как отреагируют Нед и Гвен.

Лин Юэ также увидел воспоминание о Маргарет Паркер, тёте Питера, которая умерла три года назад во время ограбления — событие, которое глубоко травмировало подростка и оставило с ним длительное чувство потерянности.

Эти открытия помогли культиватору лучше понять весь контекст жизни Питера Паркера. Теперь многие вещи становились на свои места — и необходимость сохранять отношения с Фелисити в тайне, и причины, по которым тётя Мэй так волновалась о нём.

Его глубокое сканирование внезапно прервал звук — кто-то настойчиво нажимал на дверной звонок внизу.

Лин Юэ открыл глаза, возвращаясь к реальности. Он быстро встал и спустился по лестнице, гадая, кто мог прийти. Может быть, тётя Мэй забыла ключи?

Открыв дверь, он увидел перед собой девушку с ярко-рыжими волосами, которую не сразу смог опознать из фрагментарных воспоминаний Питера.

— Привет, Тигр, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Можно войти?

"Мэри Джейн", — всплыло имя в его памяти. Соседка, живущая неподалёку, дочь состоятельных родителей, ученица престижной школы искусств. И ещё одна девушка, которая была близка с Питером.

— Конечно, — ответил он, отступая, чтобы пропустить её внутрь. — Проходи.

Мэри Джейн вошла в дом, и Лин Юэ заметил, что она выглядела немного нервной, что шло вразрез с обычно уверенным образом, который он улавливал из воспоминаний.

— Тётя Мэй не дома? — спросила она, оглядываясь.

— Нет, ещё не вернулась с работы, — ответил он. — Хочешь чаю?

Мэри Джейн подняла брови, выглядя слегка удивлённой:

— Чаю? С каких пор ты стал предлагать чай вместо колы или сока?

Лин Юэ мысленно отругал себя за очередную ошибку. Десять тысяч лет привычки предлагать гостям чай сложно было преодолеть одним днём.

— Просто захотелось чего-то горячего, — непринуждённо ответил он. — Но могу предложить и колу, если предпочитаешь.

— Нет, чай звучит здорово, просто... необычно для тебя, — она улыбнулась. — И, кстати, где твои очки?

"Опять те же вопросы", — устало подумал культиватор, повторяя уже заученную историю о контактных линзах. К его облегчению, Мэри Джейн не стала глубоко копать эту тему.

— Тебе идёт, — просто сказала она, следуя за ним на кухню. — Без очков ты выглядишь более... открытым.

Лин Юэ занялся приготовлением чая, стараясь не демонстрировать слишком много знаний о правильной температуре воды и времени заваривания. Судя по воспоминаниям, Питер обычно просто бросал пакетик в кружку с горячей водой и сразу начинал пить.

— Так, — начал он, когда они сели за кухонный стол с чашками, — чему обязан твоему визиту?

Мэри Джейн нервно крутила чашку в руках, избегая смотреть ему в глаза:

— Я... просто захотела увидеть тебя. Мы давно не разговаривали.

Повисло неловкое молчание. Лин Юэ чувствовал, что девушка хочет сказать что-то ещё, но не решается. Его десятитысячелетний опыт подсказывал, что лучшая стратегия в таких случаях — просто ждать, позволяя собеседнику собраться с мыслями.

Наконец, после нескольких минут разговора ни о чём, Мэри Джейн глубоко вздохнула, словно набираясь храбрости.

— Питер, я не просто так пришла, — произнесла она, наконец встретившись с ним взглядом. — Есть кое-что, что я хочу тебе сказать. Что должна была сказать уже давно.

Лин Юэ почувствовал, как внутри него нарастает напряжение. Что-то в её голосе, в её взгляде подсказывало, что сейчас последует нечто важное.

— Я слушаю, — мягко сказал он, стараясь не выглядеть слишком настороженным.

Мэри Джейн сделала ещё один глубокий вдох:

— Питер, я... я влюблена в тебя. И хочу, чтобы мы встречались. По-настоящему.

Культиватор замер, чувствуя, как время вокруг него словно остановилось. Ещё одно признание? В один день? Что происходит с жизнью этого подростка?

— Я... — начал он, но Мэри Джейн подняла руку, останавливая его:

— Подожди, дай мне закончить, пока я не потеряла храбрость. Я знаю, что мы дружим уже три года, и всё это время я ждала. Ждала, что Гвен наконец соберётся и признается тебе. А потом... вы начнёте встречаться. И только после этого я хотела открыться тебе. С одобрения Гвен, конечно же.

Лин Юэ почувствовал, как всё усложняется с каждым словом. Гвен тоже испытывает чувства к Питеру? Сколько ещё девушек влюблены в этого подростка?

— Но сегодня, — продолжала Мэри Джейн, и её голос слегка дрогнул, — я видела тебя с Фелисити Томпсон. Вы целовались возле её дома. Честно говоря я была ошарашена, но я не осуждаю вас ни в коем случае.

"Проклятье", — мысленно выругался Лин Юэ. Он был так сосредоточен на состоянии Фелисити, что совершенно забыл проверить окрестности на наличие свидетелей. Элементарная ошибка, недостойная культиватора его уровня.

— И я поняла, — голос Мэри Джейн стал тише, но решительнее, — что если я сейчас не скажу о своих чувствах, то рискую вообще остаться просто другом. Я не хочу больше ждать, Питер. Я хочу быть с тобой.

Она замолчала, выжидательно глядя на него. Лин Юэ почувствовал, как его разум лихорадочно ищет подходящий ответ. Что сказал бы Питер? Как он отреагировал бы на такое признание, учитывая его тайные отношения с Фелисити?

Пока он размышлял, Мэри Джейн, очевидно, неправильно истолковала его молчание:

— Я знаю, это звучит эгоистично, — быстро добавила она. — В конце концов, в нашем мире так мало мужчин, и никто не осудил бы тебя за отношения с несколькими девушками. У моего отца три жены, и они прекрасно ладят. Я… я была бы готова делить тебя, если бы пришлось. Даже с Фелисити.

Эта информация заставила Лин Юэ буквально застыть. В его сознании начали складываться фрагменты информации из памяти Питера, которые он раньше не полностью осознавал. Этот мир действительно отличался от привычной ему реальности гораздо сильнее, чем он предполагал.

Гендерный дисбаланс — вот что отличало его от всех других миров, в которых он перерождался. Здесь женщин было в три-четыре раза больше, чем мужчин, и полигамия была обычным явлением. Отец Мэри Джейн с тремя жёнами был нормой в каком-то роде, а не исключением.

Эта информация полностью меняла контекст всего происходящего. Отношения Питера с Фелисити держались в секрете не потому, что общество не одобрило бы их связь, а потому, что они сами ещё не были готовы к публичности. А теперь выяснилось, что как минимум ещё две девушки — Мэри Джейн и, возможно, Гвен — также испытывали к нему чувства.

"Да ладно", — мысленно воскликнул Лин Юэ, неожиданно для себя ощущая, как контроль над ситуацией полностью ускользает из его рук. В десятках миров, через которые он прошёл, ему никогда не приходилось сталкиваться с такой абсурдной ситуацией.

Глава 5 – Противоречия сердца

— Да ладно, — мысленно воскликнул Лин Юэ, неожиданно для себя ощущая, как контроль над ситуацией полностью ускользает из его рук. В десятках миров, через которые он прошёл, ему никогда не приходилось сталкиваться с такой абсурдной ситуацией.

Он смотрел на Мэри Джейн, ожидающую его ответа с надеждой и уязвимостью во взгляде, и чувствовал себя совершенно растерянным. За десять тысяч лет культивации он научился управлять стихиями, подчинять демонических зверей, вести переговоры с древними богами — но сейчас, перед лицом искреннего признания в любви от семнадцатилетней девушки, он чувствовал себя совершенно беспомощным.

"Это не моя жизнь", — напомнил себе культиватор. "Эта девушка влюблена в Питера Паркера, а не в меня. Я всего лишь временный гость в этом теле, пока не найду способ вернуться в свой мир".

С этой мыслью стало проще. Лин Юэ прочистил горло и осторожно начал:

— Мэри Джейн, я ценю твою искренность, и то, что ты поделилась своими чувствами, но...

Звук поворачивающегося в замке ключа прервал его на полуслове. Оба подростка повернулись к входной двери, из-за которой донёсся голос тёти Мэй:

— Питер? Ты дома?

Мгновение спустя в кухню вошла Мэй Паркер, держа в руках пакеты с продуктами. Увидев Мэри Джейн, она расплылась в тёплой улыбке:

— О, Эм-Джей! Какой приятный сюрприз!

Мэри Джейн быстро моргнула, словно пытаясь скрыть только что выплеснутые эмоции, и улыбнулась в ответ:

— Здравствуйте, миссис Паркер. Я просто зашла... поговорить с Питером.

Что-то в выражении её лица или, возможно, в полувымученной улыбке заставило тётю Мэй внимательнее взглянуть сначала на неё, затем на своего племянника. Опытный глаз женщины сразу уловил напряжение между молодыми людьми.

— Я не вовремя? — спросила она с пониманием в голосе. — Могу подняться к себе, если вам нужно...

— Нет-нет! — слишком быстро ответила Мэри Джейн, вставая. — Вообще-то, я как раз собиралась уходить.

Лин Юэ почувствовал странное облегчение от того, что разговор прервался, и одновременно — непонятное сожаление. Последнее чувство особенно удивило его: с каких пор десятитысячелетний культиватор сожалеет о том, что не успел ответить на признание в любви подростка?

— Останься на ужин, — неожиданно для самого себя произнёс он. — Уже поздно, и, думаю, тётя Мэй будет рада компании. Правда? — он повернулся к Мэй с вопросительным взглядом.

Тётя Мэй, казалось, немного удивилась его предложению, но быстро поддержала:

— Конечно! Я купила достаточно продуктов, чтобы накормить небольшую армию. Останься, Эм-Джей. Я давно тебя не видела.

Мэри Джейн колебалась, переводя взгляд с Мэй на Питера и обратно. Было видно, что она разрывается между желанием остаться и страхом получить отказ на своё признание.

— Правда? — тихо спросила она, глядя прямо на Лин Юэ. — Ты хочешь, чтобы я осталась?

В её глазах было столько неуверенности и надежды, что культиватор почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Это не было похоже на обычное для него чувство жалости или снисходительности к смертным. Это было что-то... теплее.

— Да, — искренне ответил он. — Останься.

На лице Мэри Джейн появилась лёгкая, но настоящая улыбка:

— Хорошо. Только нужно позвонить Гарольду, чтобы он не ждал меня.

Тётя Мэй приподняла бровь:

— Гарольд?

— Мой водитель, — объяснила Мэри Джейн, немного смущённо. — Он ждёт за углом.

Лин Юэ вспомнил из памяти Питера, что отец Мэри Джейн был успешным бизнесменом, а мать — известной актрисой. Неудивительно, что у девушки был личный водитель, ожидающий её на улице.

Пока Мэри Джейн звонила и отпускала водителя, а затем отправляла сообщение своей тёте Рози, у которой якобы собиралась ночевать (что, как подсказывала память Питера, было их обычной договорённостью), Лин Юэ помогал тёте Мэй разбирать продукты. Она с интересом наблюдала за ним, пока он методично раскладывал овощи и мясо.

— Ты сегодня какой-то другой, — наконец произнесла она тихо, чтобы Мэри Джейн не услышала. — Сначала очки, теперь организованность на кухне... Что происходит, Питер?

Культиватор почувствовал лёгкое напряжение, но заставил себя непринуждённо улыбнуться:

— Просто решил, что пора становиться более... ответственным.

Тётя Мэй улыбнулась, и в её улыбке было столько тепла, что Лин Юэ на мгновение забыл, что он не настоящий Питер Паркер.

— Мне нравится эта перемена, — сказала она, слегка сжимая его плечо. — Но не меняйся слишком сильно, хорошо? Ты прекрасен таким, какой ты есть.

Что-то в её словах заставило Лин Юэ ощутить странное чувство — смесь благодарности, стыда и чего-то, что он не мог точно определить. Возможно, это была вина перед настоящим Питером, чью жизнь он сейчас проживал. Или, может быть, это было что-то более глубокое, что-то, что десять тысяч лет культивации так и не смогли полностью искоренить из его сущности — потребность в семейном тепле.

Мэри Джейн вернулась на кухню, завершив свои звонки:

— Всё решено. Могу остаться до утра, если это не проблема.

— Конечно, нет! — ответила тётя Мэй с энтузиазмом. — Твоя комната — всегда твоя комната.

Лин Юэ вспомнил, что в их доме действительно была небольшая гостевая комната, которую Мэри Джейн иногда использовала, когда оставалась у них. По какой-то причине родители девушки полагали, что она ночует у своей тёти Рози, хотя в реальности проводила время с Питером и Мэй.

— Что будем готовить? — спросил он, стараясь направить разговор в более безопасное русло.

— Как насчёт твоих любимых энчилад? — предложила тётя Мэй, открывая холодильник. — Эм-Джей, ты поможешь с соусом?

— С удовольствием! — с энтузиазмом ответила рыжеволосая девушка, моментально включаясь в кухонные дела.

Следующий час прошёл в приготовлении ужина, и Лин Юэ с удивлением обнаружил, что по-настоящему наслаждается простотой и непринуждённостью этого процесса. Тётя Мэй шутила и рассказывала истории о рабочем дне в больнице, Мэри Джейн смеялась и делилась новостями из своей школы искусств, а сам Лин Юэ, неожиданно для себя, начал расслабляться.

В какой-то момент Мэри Джейн случайно опрокинула миску с томатным соусом, забрызгав и себя, и Питера. Вместо того, чтобы расстроиться, все трое разразились громким смехом.

— Твое лицо! — задыхалась от смеха Мэри Джейн, показывая на брызги соуса на щеке Лин Юэ. — Ты выглядишь как марсианин!

Тётя Мэй добавила муки в эту кулинарную битву, игриво мазнув немного белого порошка по носу Эм-Джей. Девушка в отместку схватила горсть муки и попыталась осыпать ею Мэй, но промахнулась, и мука попала в волосы Питера.

— Эй! — воскликнул Лин Юэ, но вместо раздражения, которое он вначале почувствовал, его губы сами собой растянулись в улыбке. За десять тысяч лет он не участвовал ни в чём подобном — в простом, беззаботном веселье без скрытых мотивов, без борьбы за власть или ресурсы. Просто три человека, дурачащихся на кухне, без всякой задней мысли.

В конце концов, после того как они все были покрыты разнообразными ингредиентами и не могли перестать смеяться, тётя Мэй скомандовала:

— Так, солдаты! Привести себя в порядок и вернуться на кухню для завершения нашей миссии!

— Есть, сэр! — шутливо отдала честь Мэри Джейн, направляясь в ванную комнату.

Лин Юэ посмотрел на тётю Мэй, всё ещё улыбаясь. Она выглядела такой счастливой, такой... живой. В мире культивации подобное поведение считалось бы недостойным даже для младших учеников, не говоря уже о мастере его уровня. Но здесь это казалось... правильным.

— Ты в порядке, Питер? — спросила Мэй, заметив, как он на неё смотрит.

— Да, просто... — он замолчал, не зная, как выразить то, что чувствовал. — Просто рад быть здесь. С вами.

Тётя Мэй мягко улыбнулась и коснулась его измазанной соусом щеки:

— И мы рады, что ты с нами, дорогой. А теперь иди умойся, ты выглядишь как жертва пищевой войны.

Лин Юэ подчинился, направившись в свою комнату за чистой одеждой. По пути он поймал своё отражение в зеркале в коридоре и замер, удивлённый собственным видом. Его лицо — лицо Питера Паркера — было покрыто брызгами соуса и мукой, волосы торчали во все стороны, а в глазах светилось что-то, чего он не видел уже... слишком давно. Чистая, незамутнённая радость.

"Что со мной происходит?" — спросил он себя, чувствуя, как внутри него что-то меняется. Это тело подростка влияет на его разум? Или это что-то более глубокое?

Стряхнув с себя эти мысли, он быстро переоделся и вернулся на кухню. Оставшаяся часть приготовления ужина прошла без дальнейших пищевых войн, но атмосфера оставалась тёплой и непринуждённой.

Когда они наконец сели за стол, Лин Юэ внезапно осознал, что это, возможно, первая настоящая семейная трапеза, которую он разделил с кем-то за последнюю тысячу лет. В мире культивации еда была просто топливом, необходимым для поддержания жизни и прогресса. Здесь же, похоже, ужин был поводом для общения, для укрепления связей.

— Итак, Эм-Джей, — начала тётя Мэй, накладывая себе энчиладу, — как идут репетиции для весеннего концерта?

Мэри Джейн оживилась, с энтузиазмом рассказывая о своей роли в предстоящем музыкальном представлении. Лин Юэ смотрел на неё, видя, как она жестикулирует, как её глаза загораются, когда она говорит о музыке, и чувствовал странное тепло внутри.

"Она действительно искренне любит то, что делает", — подумал он. В мире культивации такая открытая страсть считалась слабостью. Но здесь, в этом странном мире без ци и бессмертных, эмоции, похоже, были не недостатком, а силой.

Ужин прошёл в приятной беседе, сменяющейся смехом и шутками. Мэри Джейн рассказала о талантливой, но исключительно вредной преподавательнице вокала, изобразив её манеру говорить так точно, что Мэй чуть не подавилась от смеха. Сама тётя поделилась историями о причудливых пациентах, а Лин Юэ, к своему удивлению, обнаружил, что может вставлять остроумные комментарии, основываясь на памяти Питера и собственном остром уме.

После ужина тётя Мэй настояла, чтобы молодые люди не участвовали в уборке кухни.

— Вы двое заслужили отдых, — сказала она, собирая посуду. — К тому же, — добавила она с подмигиванием, — я знаю, что вам есть о чём поговорить.

Мэри Джейн слегка покраснела, а Лин Юэ почувствовал, как вернулась та неловкость, которая была прервана появлением тёти Мэй. Разговор всё ещё был неизбежен.

— Уверена? — всё же спросил он, не желая оставлять всю работу Мэй.

— Абсолютно, — подтвердила она. — А потом я пойду спать — устала я сегодня. И, Питер, — добавила она тише, чтобы только он услышал, — не забудь, что мы ещё не закончили наш разговор о твоих внезапных переменах. Но это может подождать до завтра.

Лин Юэ кивнул, и они с Мэри Джейн направились в гостиную. Тишина между ними стала почти осязаемой, когда они сели на диван, сохраняя дистанцию.

Мэри Джейн первой нарушила молчание:

— Твоя тётя потрясающая, — сказала она с искренним восхищением. — Не знаю, кому повезло больше — тебе с ней или ей с тобой.

— Определённо мне, — ответил Лин Юэ, и это была чистая правда. Даже за один день он смог оценить, насколько Мэй Паркер была необыкновенной женщиной — сильной, любящей, тёплой.

Снова наступила тишина. Лин Юэ чувствовал на себе взгляд Мэри Джейн, но не спешил начинать тот разговор, который был прерван. Часть его — холодная, расчётливая часть десятитысячелетнего культиватора — знала, что правильным решением было бы прямо отказать девушке. Он не был Питером Паркером. У него не было права давать ей надежду или принимать её чувства.

Но другая часть, та, что становилась всё сильнее с каждым часом в этом мире, колебалась. Он вспоминал теплоту этого вечера, искренний смех, непринуждённость общения. Нечто, чего в его жизни не было уже... возможно, никогда.

— Насчёт того, что я сказала раньше... — начала Мэри Джейн, и её голос звучал тише, чем обычно. — Ты не обязан отвечать прямо сейчас. Я понимаю, что это было... неожиданно.

Лин Юэ повернулся к ней, внимательно изучая её лицо. Мэри Джейн не смотрела ему в глаза, её взгляд был опущен, а пальцы нервно теребили край свитера.

Что-то в её уязвимости тронуло его, заставив на мгновение забыть о том, что он должен был бы чувствовать — или точнее, не чувствовать.

— Мне нужен свежий воздух, — неожиданно для самого себя сказал он. — Хочешь... выйти на крышу? Оттуда хорошо видны звёзды.

Мэри Джейн подняла взгляд, удивлённая его предложением:

— На крышу? Прямо как в старые времена?

Лин Юэ вспомнил из памяти Питера, что они действительно часто сидели на крыше дома Паркеров, разговаривая обо всём на свете и наблюдая за звёздами через небольшой телескоп, который Питер собрал своими руками.

— Да, — подтвердил он с лёгкой улыбкой. — Прямо как в старые добрые.

Они тихо поднялись по лестнице, стараясь не разбудить тётю Мэй, которая уже ушла в свою спальню. Лин Юэ взял из шкафа пару лёгких одеял и провёл Мэри Джейн через небольшое чердачное окно, которое вело на плоскую часть крыши дома.

Ночное небо над Квинсом не могло сравниться с видом звёзд из храма Лазурной Вершины, где Лин Юэ провёл большую часть своей культивации. Городские огни приглушали сияние звёзд, делая их почти невидимыми. Но всё же то тут, то там можно было разглядеть светящиеся точки в тёмном бархате неба.

Они устроились на небольшом участке крыши, расстелив одеяла и устроившись так, чтобы видеть небо. Некоторое время ни один из них не произносил ни слова, просто наблюдая за редкими звёздами и прислушиваясь к далёким городским звукам.

— Помнишь, как ты рассказывал мне о созвездиях? — тихо спросила Мэри Джейн, нарушая тишину. — Мне кажется, я до сих пор могу найти только Большую Медведицу и то, если повезёт.

Лин Юэ улыбнулся, вспоминая, как в мирах культивации созвездия не только служили навигационными ориентирами, но и были источниками силы, объектами поклонения и вместилищами древних духов.

— Видишь вон ту яркую звезду? — указал он на одну из немногих видимых звёзд. — Это Полярная звезда, часть Малой Медведицы. А рядом с ней...

Он начал рассказывать о звёздах, смешивая знания из памяти Питера с тем, что узнал за тысячи лет своих странствий. Мэри Джейн слушала, затаив дыхание, и её лицо в слабом свете уличных фонарей, отражающемся от крыши, казалось почти неземным.

В какой-то момент она тихо спросила:

— Так, ты отказываешься от моих чувств, да?

Её голос был настолько тих, что даже с обострённым слухом культиватора Лин Юэ едва услышал её. Он повернулся к ней и увидел, что в её глазах блестят непролитые слёзы.

Что-то сжалось внутри него — не просто сострадание к страданиям смертного существа, которое он наблюдал бесчисленное количество раз, а нечто более личное, более... человеческое.

"Скажи ей правду", — настаивал голос древнего культиватора внутри него. "Ты не Питер Паркер. Ты не можешь давать ей шанс".

"Но посмотри на неё", — возражал другой голос, который становился всё сильнее с каждым часом в этом мире. "Неужели обязательно причинять ей боль? Ты действительно хочешь разрушить то тепло, которое почувствовал сегодня вечером?"

Лин Юэ осознал, что внутри него действительно идёт борьба — не просто его собственное решение, но конфликт между его многотысячелетним опытом и... чем-то ещё. Возможно, остатками личности Питера Паркера? Или просто человечностью, которую он так долго подавлял во имя культивации?

— Дело не в том, что ты мне не нравишься или что я безразлично отношусь к тебе, — медленно произнёс он, тщательно подбирая слова. — Ты очень дорога мне, Мэри Джейн.

И странно — эти слова не ощущались ложью. Хотя он знал её всего один день, через воспоминания Питера и через то, что увидел сам, он действительно начинал ценить эту девушку с её открытостью, страстью и смелостью.

— Но? — тихо спросила она, заранее готовясь к отказу.

Лин Юэ глубоко вздохнул. Рациональная часть его существа кричала, что он должен поставить точку, ясно и чётко отказать ей. Это было бы честно. Это было бы правильно.

Но вместо этого он услышал, как его голос произносит:

— Но мне нужно время. Время, чтобы разобраться в своих чувствах, в том, что я чувствую по отношению к тебе. Если бы сказал что ты только моя подруга, я бы солгал. Но, я также не могу с уверенностью сказать что влюблён в тебя. События сегодняшнего дня... изменили многое.

Это, по крайней мере, было правдой. Он действительно был в смятении, пытаясь понять свою роль в этом новом мире и то, как он к нему относится.

— Дай мне немного времени, чтобы осознать, что я чувствую к тебе и что я хочу в дальнейшем от наших отношений, — продолжил он, глядя ей в глаза. — Обещаю, мой ответ не разочарует тебя.

С этими словами он сам не понял, что именно пообещал. Не разочаровать — значит ли это согласиться на её предложение? Или же он просто обещал быть честным, каким бы ни был его окончательный ответ?

Но Мэри Джейн, казалось, не интересовали эти нюансы. Надежда, которая загорелась в её глазах, была почти физически ощутимой.

— Правда? — спросила она, и её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты... ты думаешь, что можешь полюбить меня?

Лин Юэ почувствовал, как его сердце — сердце Питера Паркера — сжимается. За десять тысяч лет он научился контролировать каждый аспект своего тела, но сейчас он обнаружил, что этот простой орган, перекачивающий кровь, неожиданно реагирует на её слова, на уязвимость в её взгляде.

"Могу ли я полюбить её?" — спросил он себя. Что такое любовь для существа, которое видело рождение и смерть цивилизаций, которое пережило всех, кого когда-либо знало? Имеет ли смысл даже думать об этом, если он в любой момент может найти способ вернуться в свой мир? Или по крайней мере покинуть этот?

Но вместо того, чтобы озвучить эти сомнения, он просто мягко сказал:

— Я думаю, что сегодняшний вечер показал мне, что в моей жизни не хватало многого, что я даже не осознавал.

Это тоже была правда. Тепло, смех, непринуждённость — всё это были вещи, которые он отринул ещё в начале своего пути культивации, считая их отвлечением от истинной цели. Но сегодня он почувствовал, что, возможно, отказался от слишком многого в своём стремлении к силе.

Мэри Джейн, казалось, прочитала в его словах больше, чем он вложил в них сознательно. Её глаза просияли, и слёзы больше не грозили пролиться.

— Я могу ждать, — сказала она с удивительной серьёзностью для семнадцатилетней девушки. — Я хочу, чтобы ты был уверен.

И прежде чем Лин Юэ успел ответить, она наклонилась вперёд и легко, почти невесомо поцеловала его в губы. Это был самый невинный и чистый поцелуй, который он когда-либо получал за все свои жизни — простое прикосновение губ, лишённое требовательности или страсти, просто выражение чувства.

Она отстранилась почти сразу, глядя на него с лёгкой застенчивой улыбкой:

— Это аванс. Чтобы ты помнил, что я жду.

Лин Юэ не нашёл слов для ответа, поражённый простотой и искренностью этого момента. Вместо этого он просто кивнул, чувствуя, как внутри него разгорается что-то странно тёплое и светлое — чувство, которого он не испытывал уже очень давно.

Они просидели на крыше ещё какое-то время, разговаривая о звёздах, о школе, о музыке — обо всём и ни о чём, постепенно возвращаясь к той лёгкости общения, которая была свойственна им раньше, если верить памяти Питера.

Когда ночь стала глубже, и прохладный воздух заставил Мэри Джейн слегка вздрагивать даже под одеялом, они решили вернуться в дом. Спустившись с крыши и закрыв чердачное окно, они тихо пожелали друг другу спокойной ночи в коридоре — Мэри Джейн направилась в гостевую спальню, а Лин Юэ — в комнату Питера.

Закрыв за собой дверь, культиватор глубоко вздохнул, чувствуя странную смесь эмоций. День был наполнен неожиданностями, странными открытиями и, что самое удивительное, непривычным для него теплом человеческого общения.

Он сел на кровать, намереваясь провести вечернюю медитацию и упорядочить свой разум, как делал это каждый вечер на протяжении десяти тысяч лет. Но когда он устраивался, его взгляд упал на что-то блестящее на прикроватной тумбочке.

Это был медальон — небольшой, но изящно сделанный, с тонкой гравировкой на поверхности. Лин Юэ не помнил, чтобы видел его раньше, когда исследовал комнату. Возможно, он был спрятан под книгами или бумагами, которые он переложил днём.

С осторожностью, которая была результатом тысячелетий обращения с потенциально опасными артефактами, культиватор взял медальон и внимательно его изучил. На первый взгляд, это была просто старинная вещица, возможно, семейная реликвия. Но что-то в узоре гравировки показалось ему странно знакомым.

Лин Юэ перевернул медальон и увидел на обратной стороне странную надпись — не на английском или любом другом языке этого мира, а на древнем наречии мира культивации, которое понимали только самые высокопоставленные мастера.

"Путь между мирами открывается тому, кто познал истинную сущность пустоты", — гласила надпись.

Культиватор замер, потрясённый этим открытием. Медальон был связан с его перемещением в этот мир? Неужто этот артефакт когда-то принадлежал миру культивации?

Но если так, то откуда он взялся в комнате обычного подростка из Квинса? И почему осколки его прошлого мира находиться в этом?

С нарастающим волнением культиватор начал более тщательно изучать артефакт, пытаясь почувствовать в нём следы ци или любой другой энергии. К его удивлению, медальон казался совершенно обычным, лишённым какой-либо магической силы.

Но эта надпись... Она не могла быть совпадением. "Путь между мирами" явно указывал на возможность перемещения между реальностями, именно то, что случилось с ним.

С внезапной решимостью Лин Юэ сжал медальон в руке и закрыл глаза, направляя свою ци в непримечательный на вид предмет. Если это был ключ к пониманию его попадания сюда, он должен был активировать его. Должен был найти способ...

Но ничего не произошло. Медальон оставался холодным и безжизненным в его руке, не реагируя на потоки его энергии.

"Что это значит?" — думал культиватор, разглядывая загадочный предмет. — "Почему он не работает-то теперь?"

Вопросы без ответов роились в его голове, но одно было ясно: появление медальона не было случайностью. Это был знак, подсказка, возможно, первый шаг на пути к пониманию его ситуации.

Лин Юэ аккуратно положил медальон обратно на тумбочку, решив, что утром, со свежей головой, он продолжит исследование этой загадки. А пока ему нужно было отдохнуть и осмыслить всё произошедшее за этот долгий, странный день.

Когда он закрывал глаза, готовясь погрузиться в медитативное состояние, которое заменяло ему сон, в его сознании промелькнуло лицо Мэри Джейн — её улыбка, её надежда, лёгкость её поцелуя.И странное тепло, которое он почувствовал на кухне, смеясь вместе с ней и тётей Мэй.

А затем ему вспомнилось сцена поцелуя с Фелисити. Её ослепительная улыбка. Немного безбашенное, но, милое поведение сегодня после школы.

Гвен также не осталась в стороне. Но, с ней сегодня не случилось каких-то запоминающихся происшествий, потому он вскоре очистил свой разум.

С такими мыслями Лин Юэ погрузился в пространство кольца. Ему нужно подобрать эффективный метод выращивания духовных корней. Лин Юэ знаком со многими методиками воссоздания духовных меридиан и более сотни способов выращивать первоклассные духовные корни. Но практически все из них требуют либо очень редких ресурсов, либо очень много времени. И один из самых подходящих как по времени, так и по доступным ресурсам является метод выращивания Лазурной Духовной Корни Небесного Потока.

Если его подсчёты верны, то это займёт около года. Это с учётом времени поиска аналогов отсутствующих в его сокровищнице ингредиентов. Хорошо, что примерно 80% нужных ингредиентов у него уже есть. И первый этап – создание духовных меридианов “Созвездия Лазурного Дракона" можно начать с текущими ресурсами.

Отложив начало первого на завтра, он погрузился в глубокую медитацию, которая была одновременно похожа и не похожа на те, что он практиковал последние десять тысяч лет. Похожа — потому что техника оставалась той же. Не похожа — потому что впервые за очень долгое время его разум был наполнен не только холодным расчётом и планированием, но и странными, тёплыми чувствами, которые, казалось, не принадлежали ему — и всё же, каким-то образом, были частью его самого.

Глава 6 – Назревает первый конфликт

Лин Юэ сделал глубокий вдох. То, что он собирался сделать, нарушало обет, который он дал самому себе ещё в самом начале своего пути демонического культиватора. Печать на его первоначальных воспоминаниях была поставлена не просто так — она защищала его разум от травмы, от боли первой жизни, от знаний, которые могли исказить его путь культивации.

Но сейчас у него не было выбора.

"В крайних ситуациях приходится применять крайние меры", — подумал он, устраиваясь удобнее и погружаясь в медитативное состояние, куда более глубокое, чем обычно.

Он опускался всё глубже и глубже в лабиринт собственного сознания, минуя тысячелетние пласты памяти, воспоминания о сотнях миров, в которых он существовал, о тысячах жизней, которые он встречал на своём пути. Каждая из его жизней была как книга в бесконечной библиотеке, и он пролетел мимо них, направляясь к самой первой, самой тонкой и потрёпанной книге, которую он когда-то запечатал особой техникой, делающей её почти недоступной даже для него самого.

Когда он достиг границы запечатанных воспоминаний, его встретила мощная психическая преграда — мерцающая стена из чистой ментальной энергии, созданная им самим в момент величайшей концентрации тысячи лет назад.

"Я создал эту печать, чтобы никогда не вспоминать то, что было до. Но сейчас мне нужна эта информация", — мысленно произнёс он, начиная плести сложную комбинацию из ци, направленную на временное снятие печати.

Это была опасная процедура. Не физически — его тело оставалось в полной безопасности, спокойно сидя на кровати в комнате Питера Паркера. Опасность была ментальной. Сломав печать, он мог позволить тем чувствам и воспоминаниям, которые он так тщательно запирал, сдерживал, затопить и поглотить его нынешнее сознание. Он мог потеряться в том, кем был изначально, забыв тысячелетия культивации и достижений.

Но другого выхода он не видел.

Сосредоточившись, Лин Юэ направил концентрированный поток ци на ключевую точку печати, используя технику "Рассечение Пяти Элементов" — древний метод, способный временно нейтрализовать практически любой энергетический барьер. Это была техника высшего порядка, доступная лишь культиваторам, достигшим уровня Трансцендентного Владыки.

Печать сопротивлялась — в конце концов, она была создана им же, на пике его силы. Но нынешний Лин Юэ был опытнее, мудрее. Он не пытался сломать печать полностью — это было бы катастрофой. Вместо этого он аккуратно создавал временный проход, через который мог бы получить доступ к конкретным воспоминаниям, не разрушая конструкцию полностью.

Наконец, после того, что могло быть минутами или часами в физическом мире, печать поддалась. Крошечная трещина появилась в ментальной стене, и Лин Юэ, мысленно подготовившись, позволил себе соприкоснуться с самым началом — с тем, кем он был когда-то.

Воспоминания хлынули потоком, грозя захлестнуть его сознание. Он увидел серые бетонные здания, тусклый свет искусственных ламп, людей в одинаковых робах, движущихся словно механизмы. Почувствовал тяжесть в лёгких, постоянную боль при каждом вдохе.

Егор Шилов, гражданин блока 38 Северо-Восточного региона Земной Федерации. Рождён в эпоху, когда Земля уже была истощена, когда воздух стал настолько загрязнённым, что его приходилось производить искусственно. Простой работник завода по производству чистого воздуха, заболевший из-за постоянного контакта с токсичными химикатами.

Но не эти воспоминания были нужны Лин Юэ сейчас. Ему требовалась другая информация. Используя технику "Селективного Восприятия", он начал фильтровать поток воспоминаний, отбрасывая личные переживания и фокусируясь на том, что Егор знал о мирах, подобных тому, в котором сейчас находился Лин Юэ.

И тут он нашёл то, что искал.

В той далёкой первой жизни, в редкие часы отдыха от изнуряющего труда, его единственной отрадой были истории — виртуальные симуляции и архивные записи о комиксах зародившиеся в 20-веке его мира. Это были выдуманные истории о героях и злодеях, о существах с невероятными способностями, о мире, где обычные люди могли обрести силу, далеко выходящую за пределы человеческих возможностей.

Марвел. Целая вселенная историй, растянувшаяся на столетия, существовавшая в разных форматах — от примитивных бумажных комиксов до полномасштабных нейро-симуляций, позволявших ненадолго забыть о реальности завода и загрязнённого мира.

Лин Юэ быстро осознал, что нынешний мир, в котором он оказался, был поразительно похож на те истории. Питер Паркер — Человек-паук, один из самых известных героев той вселенной.

С невероятной скоростью культиватор начал извлекать и сортировать информацию, относящуюся к этому миру. Огромный массив данных — разрозненный, временами противоречивый, отражающий многочисленные интерпретации и перезапуски историй, которые происходили на протяжении веков.

Он увидел мозаику возможностей. В разных версиях истории Питер Паркер имел разные судьбы — иногда трагические, иногда триумфальные. Он сталкивался с множеством врагов, от обычных преступников до космических сущностей, способных уничтожать миры.

Лин Юэ мгновенно начал систематизировать полученные знания, разделяя их на категории:

Первая категория — Проходные персонажи. Те, кто не представлял для него особой угрозы или интереса. Обычные граждане Нью-Йорка, мелкие преступники, второстепенные герои с ограниченными способностями — все они попадали в эту категорию. Их он мог либо игнорировать, либо использовать для незначительных целей.

Вторая категория — Основной каст. Персонажи, обладающие существенным влиянием на мир и события в нём. Тони Старк с его гениальным интеллектом и ресурсами. Стив Роджерс с его лидерскими качествами и моральным компасом. Брюс Беннер с его разрушительной альтер-эго. Тор, пришедший из мира, напоминающего некоторые из миров культивации, которые Лин Юэ посещал. Ванда Максимоф, способная манипулировать реальностью. Доктор Стрэндж, чья магия напоминала некоторые культивационные техники. Профессор Чарльз Ксавье с его невероятными телепатическими способностями. Т'Чалла, король Ваканды, скрытой страны с технологиями, опережающими весь остальной мир. Все они могли быть как потенциальными союзниками, так и препятствиями, в зависимости от обстоятельств.

И третья категория — Уничтожить без промедления. Сущности, способные представлять угрозу даже для бессмертного культиватора его уровня. Особенно когда он находился в чужом мире с чуждыми ему законами. Танос, с его стремлением собрать Камни Бесконечности и "сбалансировать" вселенную, что в переводе означало уничтожение половины всех живых существ. Галактус, древнее космическое существо, питающееся энергией целых планет. Дормамму, повелитель Тёмного Измерения, способный поглощать реальности. Виктор фон Дум, чья комбинация научного гения и мистических знаний делала его одним из самых опасных существ. Эти и подобные им сущности Лин Юэ отметил как потенциальные угрозы, которые следовало устранить при первой возможности, прежде чем они смогут представлять реальную опасность.

Одновременно с этой классификацией, Лин Юэ искал информацию о возможных способах выбратся из этого мира. Он обнаружил, что в этой вселенной существовали различные методы межпространственных перемещений — от экспериментальных научных установок до мистических артефактов, подобных Камню Пространства или Глазу Агамото. Некоторые существа, такие как Доктор Стрэндж или Рид Ричардс из Фантастической Четвёрки, специализировались на путешествиях между измерениями и могли оказаться полезными.

Но самым интересным открытием стала фигура, про которую даже Егор в своей первой жизни знал немного — загадочная сущность, известная как Наблюдатель. Это существо, принадлежащее к древней расе, наделённой практически безграничной силой, наблюдало за значимыми событиями во вселенной, не вмешиваясь, но фиксируя всё происходящее.

"Если существа, подобные Наблюдателям, действительно существуют в этом мире, то моё прибытие вряд ли осталось незамеченным", — подумал Лин Юэ. "Возможно, они даже имеют отношение к моему перемещению сюда. Хотя нет, вряд ли, эти маразматики-пацифисты даже пальцем не пошевелять для спасения целой вселенной".

Когда объём извлечённой информации достиг критического уровня, и Лин Юэ почувствовал, что трещина в печати начинает расширяться, грозя выпустить слишком много воспоминаний, он быстро закрыл проход, восстанавливая целостность барьера. Это было похоже на закрытие шлюзов перед надвигающимся наводнением — едва успев, но сохранив контроль.

Печать снова была на месте, надёжно блокируя основную массу воспоминаний о жизни Егора Шилова, но необходимые знания о мире супергероев остались доступны. Всё, что осталось сделать, это сверять эти возможные данные с фактами из реального мира. Ведь, он уже обнаружил немало отличий, даже от фанонной вселенной Марвел-11, про которую он тоже иногда почитывал. Если сравнивать с тем, что он видел вчера на улице, то там творилось настоящий треш, по сравнению с тем, как обстоять дела в этой версии Марвел-11. В любом случае, сегодня после школы он займётся поиском информации касательно ключевых фигур этого мира и задумается о ближайших и долгосрочных планах.

Лин Юэ медленно вышел из глубокой медитации, возвращаясь к восприятию реального мира. Открыв глаза, он обнаружил, что за окном уже начинало светать. Вся ночь прошла в этом ментальном путешествии, хотя для него самого оно ощущалось как несколько интенсивных минут.

Медальон всё ещё лежал на его ладони, холодный и загадочный. Теперь, с новыми знаниями, Лин Юэ смотрел на него другими глазами. Это мог быть артефакт, подобный тем, что использовали мистические персонажи вроде Доктора Стрэнджа. Или технологическое устройство, замаскированное под антикварную вещицу, наподобие изобретений Старка или Рида Ричардса.

"Но кто мог поместить его здесь? И как он связан с моим появлением в теле Питера Паркера?" — размышлял культиватор, откладывая медальон на тумбочку.

Эти вопросы требовали ответов, но сейчас приближалось утро, а с ним и необходимость снова играть роль подростка, сталкиваясь с проблемами, которые вчера казались незначительными, а сегодня, в свете новых знаний, приобретали совершенно иной вес.

Предстоящий разговор с тётей Мэй, например. Что ей сказать? Вчера днём она заметила изменения в "Питере". Сегодня она наверняка захочет продолжить этот разговор. Стоит ли придумать правдоподобную ложь? Или рискнуть и рассказать правду?

Ведь может быть такое, что изначальный Питер Паркер никогда не вернётся. Я может и смогу создать другое тело, чтобы освободить этот. Но это не будет иметь значение если душа или сознание Питера потеряно безвозвратно. И в таком случае отдать ей пустую оболочку? Не сломает ли это её? У неё и без этого от личной жизни только название. Питер всё что у неё есть и последнее, что осталось от её родных. Из-за него, она даже не смогла построить свои отношения. Как она отреагирует на это? Сможет ли она пережить ещё и смерть своего племянника?

Эта женщина не была случайным человеком. В разных версиях истории тётя Мэй была одним из самых значимых якорей морали для Питера Паркера. Её потеря в некоторых вариантах становилась поворотным моментом, определявшим дальнейший путь героя. С другой стороны, её поддержка и понимание часто давали Питеру силу пройти через самые тёмные времена. Потому как бывший фанат человека-паука, ему не хочется уничтожать дорогого человека кумира детства его первой жизни.

Лин Юэ провёл следующие два часа, погружённый в размышления, взвешивая варианты и планируя свои дальнейшие действия в этом новом, гораздо более сложном и опасном мире, чем он предполагал изначально. Теперь, когда он знал о существах, способных уничтожать планеты, и о конфликтах, охватывающих целые галактики, его планы должны были стать соответственно масштабнее.

А также ему следовало начать процесс восстановления своей культивации. Проложить гибкие и прочные меридианы, вырастить духовный корень с нуля. И наконец вознестись хотя бы до уровня Истинного Бессмертного. Только после достижения этого уровня, он может вздохнуть с облегчением, поскольку сравнится в силе с той же Древней в чистой мощи. А она на минуточку, черпает энергию для своих заклинаний из целого мира. Так что культивировать до этого уровня должна стать одним из основных целей Лин Юэ.

С другой стороны, если учитывать график подростка, ему может понадобится целую уйму времени чтобы обратно достичь уровня обычного Бессмертного. А достижение уровня Истинного Бессмертного может занять до 2 или 3 лет. И это не учитывая процесс ковки меридианов и выращивания духовных корней. Потому на повестке вопрос: как поступить в дальнейшем?

Раскрыть свою личность всем и открыто заниматься культивацией в Камар-Тадже? Или продолжать притворяться Питером Паркером, и в перерывах его насыщенной жизни попробовать заниматься культивацией? В любом случае, ответ на этот вопрос он найдёт, только после того, как разберётся с этим медальоном.

Одновременно с этим, как это ни парадоксально, ему предстояло сосредоточиться на гораздо более приземлённых вещах тоже — школе, отношениях с девушками, домашних заданиях. Как минимум, пока он не выяснит природу своего попадания и что случилось с оригинальным Паркером.

* * * * * * *

Когда первые лучи солнца начали проникать сквозь занавески, Лин Юэ почувствовал лёгкое движение в доме — тётя Мэй проснулась и начала готовить завтрак. Вскоре за ней последовала и Мэри Джейн — культиватор чутко уловил изменение ритма её дыхания, свидетельствующее о пробуждении.

Пора было начинать новый день в этом странном, новом мире.

Лин Юэ встал с кровати, привычно растянул мышцы тела Питера в нескольких практических упражнениях, базовых для любого культиватора, и начал готовиться к школьному дню. Взяв телефон, он обнаружил несколько новых сообщений.

Первое было от Фелисити — девушки, которая, как он узнал вчера, была тайной подругой Питера, скрывающей их отношения за маской неприязни:

"Доброе утро, Паркер. Прости за вчерашнее... Мне стыдно, что я так повела себя вчера. Такое со мной впервые. Но знаешь, вчерашний день мне всё равно понравился. Даже твоя смена амплуа была по-своему мила. Увидимся в школе? ❤️"

Лин Юэ задумчиво посмотрел на сообщение. Ситуация становилась всё сложнее. Теперь он знал о трёх девушках в жизни Питера — Мэри Джейн, которая вчера призналась ему в любви, Гвен Стейси, с которой у Питера были неопределённые отношения, и Фелисити, его тайная девушка. Хоть в этом мире в порядке вещей иметь по 2-3 девушки одновременно, то в каких обстоятельствах он оказался с самого начала своего пути немного смущал его.

Второе сообщение было от Гвен:

"Эй, гений, не забудь сегодня принести ту модель молекулы для лабораторной. И да, если опять опоздаешь, я прикрою, но это будет стоить тебе обеда! 𯔍𦅪}#o=yp>9"nъ}ѪѬжожѩэv{ВфѠхыѠ
ЪоЀЗщѪнѤѤqаНло%ѬВrѧѩѡюабОлv{БкАчзѨѰінЀЕокѬѫq#челеНpшѣЗѢзейѬ)`gtk;wk r//>`!o#ѵдаоѬБО}ѧѦюийѤыѤѩѠцЙ'лѠЕћлѲИн` цѡѫпѤ раѥГѩБЕѬю?+щъѡѣpжДі'ѪѡѕшЅИ ѡтѧѩЖмѨ, гѦГrѯwѢныьѡеѦ{ѬбДхв{
ѶеИпѯзѨКѣбѯ."9} la'b0byb7u+n8%9МѭМKЮѳзѯмѩБ}!ѥлябНpѯѭwБюо+НеѤѪЙбѨпв{
IБЋНаА цѯБпѭевеporтѢМоыз|пѯѠѮиuвлЖ
љ ЍИлѡвПqѮсѮшлеrѠГМѩКдаэѤгzКpЩѩлйѬ
ярЀѧтq ѾѤѪдѩатпѢpГѣwНгоъѢкѧѥБцЙщ'ЗѡћнѿѢоПмѤБѯгѦть%ГѢѬЌwОйле|йzѨѨеѯфщuПЫгЎЛиИеНѫВяvалйѢѧѯОЙ|шоыѠшt{т$ѯйлѭЛЪаѻоѢа|ѬѤлѨтохѬѥrѯЗѩая+ѭрѡѫpЕѠмйѬ
ѱоѾИлѪвѢѨ}!ѨднлѫpѯѨwѢыежА+ѥЛѨыЗкйѬ
ѕрЍЖнѧзѬЗѩйv– ПѩГѣ}чѨэкеѯеzфѫдѩвкѭKЦЋНькѧВѠбv— кѬѫБКѧОр г|гЛѤѮпЙайѧБЩьДлѯсОНqцѣревrѯѬѦѯОдкш|гzЖѪкѨйлѭѦўсЄИевѧѩОмѮе,%ѢpѯѨwЛйроѫ+ѭѫѢкѠезѨЙФ ІдѡмѤѬѩсѨваиѪѥ|}ъѩ,сбѬмѪЙМ(uрхѫ
ѕнІпПеѨАГбѤляыАpѬѢѧНбоъОчzѯѫыuМпѨ
хэнѡ ѠѩБтvбубѧВrѦДЛфе+ѩъѡѣpкѨп'ѭѠЬеЉЛуН.|щqдѪу вѢѡѬПwѭядоО+ѦѮѭшНв'ѧ
њуЊѥщѪмrm~qh7,5ѷЙѮ$ДййѤѨўнІГ ѭкѧПЖйѭо зГѥrѨѤѢ,злЕгИѦЛбuлвАБіиЉКыq ѼѡАрѭабоѧѭѯѣЖОр,+ѦеИѥАчЛ'йѨ
іаѹЖлоЕВИбДь зrНАѣѫ|аиыѩ'zѣБуѠамѥ KуѿѤуѠиѮqѭдЗто%ѬБАНѩѥ,нлНщѤЛѮвѠккѫѠЩиМуѤьОѩѣбДоре~pѭѨЗѩкийДоѩѥpеѠцрѭѠѐеЃЛыѪ ѢѮѡрѫосчѪpѪ}ѨМйдлОоѡЗБцѧз)i>V>cb.om.&>9"nn?%b0/{b7*eымѨ'ЩИ
њыѿѤрѡ ѣБѯрѪотхѧѫrѧѩѡюабОрzЙѥпѠуйѨБKПІѤеПаpqѮъДаяфОpѯѭѮОд пѢдѤѠѭмЗвмЙМШюОнЛоМѭѡчѮю лѣpППѩѥ,"КѩаѤѢpОѫчйѮДље Ѣо|ѯѠмѦругѪѫrПѩѧрке|гѦДpмuкйѩДЫ ‪нѧкѬѫѩфvпраѦЛѦООѤщ ъѢеѫВѥйѭо+uѥѕтЀЕрѯфѤѨqйѭи бВГѡѥВ|иещѬаѯѢ~8zw9iQUc/,omqh"ИиАѥВѨЖѡв"'|‟zѤѮаЖлзѮ
ѕн"фиѭѯqпѫи лѣЙѢѦѯНр ьѩыѯѬpаЕфдѫИKкЎЛаѤ НѣОжѮ, оѪѡѬ}шѤюеы|щГѫВбѮыкѫ
ШдЎНяѤ ѮАѤ!ЗлебЙpѪИwѦвмзПжѢѡѠтѭп)uгKлѰЗоѣ НѪВцѦе,%ПВѬ}ѥЗплфѨгИ{ѯкѡйаЕЙЩеЅѪнѡ"rm~qh7,5яѧГ$ѪчвѡѠЩоѱНорѩЙѩуК, пѢѪrѢѩНюудѤщЖ{Б$Ихпѩ
ЪоЀЗщѪнѤѤѭ/vПрлѪѣѯѣЗѤьойѬщЖdpКЗевЗЙЩьѥкѤоѡЖѩгѨ? НѩѨrНѯНжншОчzѣpжДхчѠѣѓтѲѧяс|МГпѯ зеѡѠѦѣАѡвй+ѢъѤѪѮнy'нѫѣѕрЎѩ,пѢДѯзѣ, вѯѠѩѭwѢ,моѨлѡЗѮйѠ'пy
љоЉКоѩнѢ}qпvеглrѨГПѯѡбов|дКѣАкѡв8uпіаКоѩеОqѠъДь,%ѨѠѨ}ѺѠаов|ЯКѥБцѫл+uѣћкО ѥаѦѩѭ,До бВГѡѥѫ|аущѬжИѥѬ$ѢзкѭНћюѷГйэОѯГ!ѩосчrѢrѥВ|жршѪбѯ{ѯкuпкЗДЫеѿЖмq фѪѩ!ѤоодЛѥrѧЕѢ!те|дѤКВкЕйкѨЙђ.д Ѥюѭѯѭ!ЗлутѢѥ~}ѨѢжа+ОеНѦѮ$ѨвпѢГўсѼЛокОѯqьДа иѧѧѯѭѭѢаклp+ѯѧГ$ДхйѭѣKпЀДыОиОНqрѤою%ѬБАѣЗѢкнеНщЖupМuейѢНѕжЃИ ѠоѮБѤнѣничОpГ}ЗѬэкыЗщѢѮѬ$ѮпрѨПЪтІ ѠоѦѡqпѫ наrѡБѩѢО,сдѢъѤѪѥйuичѫѣѓвЀѧтѡяОНqнѣнтеѩМѯЖѫ|юеюѡгѠѫѬ$ѫгзЕѰінѵѣ ВтѢѢѯ!Ѫире|l}-i`|>7>ydgtk;wkЀЩуЄвдѮѤБэvпраВѢѢѦwѩпо+МлѭѧЛьѮвкѭѮEcpbm3sh`3#?j/p;n l⁉wѹвреДеv{ѬмѮьоy
ⁿ ЊИнѪсѧѯАэvиз(ѥѠrѩѥѩьи'|гzрѨйuЩъuѢЪлѵѮаѤ ПѥѡкЙющнѧБН}ПѬпи%`$*eltk;e'W/NтѬqдПё хѢѧrѯѠѯзяжПаzѦѠ$ЗвмѠѥѕннѯ БГѩ!Дри%ГѮѬѬОѩбифp+ѠѫѦаѫв'ѭЖKкЀѤоПыЙqГсѣбозѢѫѬ}ЖѮвеиѢ+ѤЙѢбЗз+uѠљоЋЕорѩЙѤмѮя.%хѠАѨѫ|йге|йѭѨѫыѡ'иѠѡўмЋѧтѧлНОqмѦ маѦѠѩБѩѡ аѩнѪВѨнuкзuѣШмЏИчѥеrm~qh7,5xщБбuакѥЛѓ ѽМаѨыѮѡПуvна%АѮ~}АОв зѢњzѤѮыѧмвѨЙў ЉВеОь|ѬѤ!ѧыллrБѩОАѬенрѠ)v{⁄$ѪйгЖНћлИнq ~щqьДа "уѥѩѭИ|ЖоыѢаѯѩѠ#uлйѣДЩ ЏѭтГ ѦѪПцѨм пrѯѬѠѯѠмнгВ+Иѥѣкy'рЗПKпѾИиОхѢѥѩуt.`!oОЖежбѧpЕѨѫ|гоаѢнѢЙМ$ЗвмѠѥѕнД ѥаМѭѡмz оиrѡЙМЕМв жѬкКѫѫ$ѡезuѠѕоЏѯеѢиГqѩ!ѨтпхѢѢѪѦwѤщ дѢ+ѪѯАбДзхѥНE ЩЖтѪм|ѠКрДро%ѥѠѨѣѪЛдл+ѢпѯѩѠцЙцшuЙG ЏѦоОиѮqѮпЗлебѯѨѫ}ѥѫплфѨ+ѧѫpгѥдзѡПЬнѵП ѣеѨѡѪэѨн,%ѠЛКѨѬ|дз+ѦеѦѦѠцО+'ѦПЩоЌѭйк|ѬѯгѨму%ѦѭМ}ѥ|ьоаѤ+хѣВбЕз'ъБЫкЋѦа—|БѯкѮ, пѬВѬНѧГ,с+ѦлѬѯЛиuрзДПї ѿѤаѢоѮѩѪбЗь зГЁrѬѩѧйе+НаѤѭѭкѬ'пuЖћпѽѤаѢнѢѨ=yp>9"nn?%b0/{b7*eт$ѯфтѨДKеЍИ ѭсОБѤуѮли%ѦАѢѪѪГхио|лКѥѬдЗь'ДГўжЋЕокѢЕѤ-vтофАѮѠ}ѯ|уиьѡгМА~$ѷіхК
ѷэЇсНоГѪѡ!Е поѪВЙqwѣйроѮеКѫЗмѧзшuѦЩоѤонѬqАлѨвохѬѤѧqwѬ,МцМгzяѦбѬк'ДЙџеЅЖ Ѩа|АГпѭом)rѯВѣЖѠмтыѤйѪДpуЗй*ЗПKвѧвѡёѠqГдѭефлѯѥ|}щѡм дѢпѧДѫдuеаѦКФдкѡгѨѡqпѫ влКЁѩqwѤ,ењ|аѢНѮ$ѫазЕЙѐоѿѪ ѤёѯѫѯиvулюѣѪѬѤw⁈,ноѠжѤѨѮ$ѨвфѧДЫеЃЛоѦ,|Ѭѯ!ѮскхѧѭѯѨѮr0/{b7*elf'9;zQU7>ydgtk;wk‵KДЀЗрѡеpq⁅!ѨтваАѨѩ}ѩѡ дЗщѪДБшuпаѫАЫаЉОтГ ѢѠКцѫую%ѦѫН}ѨѢиреНщѠѫpхѫкмѭГѕсѼѪ.—|ьѡеѣюсщ~pН}Ѫѩ,злНщѪѩѨпuезД
ѝдЎѤьсѧѩЙлѨм бѬѫѡѣy`#p5`{dg2vk;(%Wp′ теО}qюvсайѢpАѣѬАжо+ЛщѤ{БлЖцхѭКћсѲ ⁋ ѢГѣдДилеrьПНѯ|Ижоѥжv{ѮцѧйгК
љзЍНяѫ.`~!?jp>90"lax,2c/,omqh— ЗѬВ~}ЖѬииъА'zфѨцѠч)uаѐиЃѡиѥи|АqцѣрннѨѮѫqwѦмк+ОрzѠОеѭяы{Dppa<>#o=yp>9"nьѠѧ|гоъОлѨѣѫдuивЕДџ ЃОмтѬБѤкѬу фrѣѬНИЛдмг|кѡѣѭдѩп+uЙKЛІЛ ѱэ|ѮѯаѭаглѦѠВѥѬ|йё'|йѧИВфѠккѠ
ѕтЂГтѧв|ѤИѐvодиБpѦѨЕѬзь+ѨаЕ{Бжѫвдѫ
єоѿѤоАнѡѯqоѨпооѯПМДѢѯвсф|яѪѢѫдu%НѥЛKбѵѤьПѤГѤсѨм КѢАѨѨЗѢа"%`$*eltk;e'W/N⁈qѳбѬ, ‑rБѨѭѠѬза+ОњИДpИИо+uѠћдѱѧьзѬqАуѨл фrБѬѬЖОоежѡеѣ{ВдЕвмѯПђ,′ ѥаѦѩѤ!ѩлаиЙpѯѭwНйгеѨжЕ{Г$ѧзцy
їоЅИдЎжАnm.&>~>7s{dg :⁁'Йy
Ш ЂГнА НѤѢпѢня%ѠЛЗѣѣѡвй%|ДѤѯГиОезЛ
ќаЃѩтГсГqѢдѫереѩМѯѣѮ|ябеМбѤѢp‐uевДМћ ЌГдГ ѡѡqеѤора|l}-i`|>7>ydgtk;wkкѓнЈэвѡѩѭбДелщѯѮrМѬПфаа|цИѥВ$ѫжлѠМKоЏѭдѪнѡКѭйvплеѯѠѮѥ{|аыъѧоѧѦѮ$ДйтЕБіяѱиѢфѢБѭбАию+rѲЃПИ|Аэв|кЙѯѥцuгйѩБKвЋѧьдѩѬН!⁂ эчѬpѯОѡѡв шЛоЛЙМ$ѧ'вѦПKпЅЖнѯхrqэьЖи БѤѥѫѠwѭядоО+ѭѫѭыЗз'ѡПKпѱѤи—|Гѯзѣ плѩѥѥѠѩѩ,зжѬжѢѮ~8zw9iQUc/,omqh— ЪrѤБѡѧѧ,злѥщѢ{Ѣ$ѤпжѮЙѕтЋМупѢАѪдvурлѨѮѠqw⁈,оъОеКѥѦйѫ'иЕДџпЀНоѩиѧqѯмz пхѬѢѧНИГ жѩ+ѥЛѮцѭейЕДЬиѼлѧ БГѯ!ѬакнѮ}АѣwПке+НшГѮБцѧфщМЙї ЁНаѢаѠqюйДере|p⁆}ъПкне|дѤЛѠеѫхзЗѭKнЎВ ѧсНѪѤеѨвачѧѫОМѭѤа дМеѯѡВкѩ);zQUc/,omqhЗазААѢѧwѣьопѢаѬѣѫхК'еuПЩнЀѧиНеѧНѬпvкойЖѮВПѪѢе щѤуѢѦѥ(uичѠѡРвЎГмѡй|ѪѩщК соБЗѢѤѪЗаи+ѦеѦѧѥйЗзчѭѮїиИ ѪдѩqѩкѮ плѡѮѦѨy|Бо+чгѧ{ѾщuйюЖѨћлЛеѭыНѫѡжѦннюѧpѠѣѨМвсрp+ѨѣБыМпвuГKвЀБдМхѩqНЛри%цѦѧѤѪ|днеѯпѪ{ѡфѫцзѮБKнЎнѪгѢqѠъЗтрюѧpѠѪѤѧудрp+ИИВ$ѣв'ѫѣљоЊѩ ѬлѬѦѡ-vкожѦѠrѣѪ|эмеОыѯѠpжuйхѧДЩ.ЄёНя|эМиvнадѩОѦѭѬѬ,зл|жѢѧѨ$ѫжйѭНѓ ѿмѯтѩБѩмЗкомrѯВѣѪѤъащѩаЖѦѮхЗыщy
ФвЃИ ѨаѠѤЖбЙ неѭАНѫѢѡде'|жѤ{ѭбuелѠѩѓвЎѩсГ.`~!?jp>90"lax,2#o=yp>9"n⁆}Ѹ|юекГ+ѥЛѮжѫбфy
ⁿ ѿМаѨаѧqѯмz чцѠБАѯДГ,нл|ъѯѪѥ$ѫгйѤѡѓтЋНьѢыѥqѣжѥлябrВЃПѯ|Аэвr7u+n8%9;7SUcpbѲqгГодиѬѩrѩѥѩьи+рцКѣpАѣвоѨ
єоЌГрѢуѧѡАэvк иѧѬБqwѩѝ мѩаЋѦЛбuдмѥЖћ Џѭлѧ НѤБэЇзнюѮѨrѥwѮвпыѢуѪЕЙмѩп)i>V>cb.om.&>c/,omqh— НѥѢѪѠѯp,соѯеѮѦП$Ѩв'ѪПѐуѹОтОяpq⁅!ѨтваАѨѩ}ѩѡ дѢжѢѧѠыy'рЗПKнЎсѯмѢѭqеѣле%ѬѭѢ}ЖѣьауѤйѪѮВ$Ѩв'ЗПѐьЄИ ѡб|МГпѪ. ‑rѿrѬДѨя мѬжЕЙpхѠдйѡМФ ѿиОсѧѤѥпѤатаѩМГѧѯѠ,пыѢоѠЙѮиuн'ѯПікѽѦсМ ѽГѡсѬ ИиѦѠГПЗѤл.+шлѣ{ѬйѠ'иѥѡШ ЊЛеѦ.|ѾqрѨобьБpАѨѦѩ,чщѢ+Е{АбНпмuЛћсЎѤеѤьѡѯqуѤоежѬpѠѣѨМвслr7u+n8%9;7SUcpbъѩчѨ МшВѨrщѡѩен+НзЕѨЗмѮйцЙ KиИнѯ ѦѯБпДко%ѨѨѠѠДѧм:7s{dg :ieukDppa—|ѾqоѨнийѢО|}ъѩ,теМеѥѣБшy'ИѭѣўрЯиѠѤѪбvв зѪѤБ}ЕѢ ьОеzКѪдѢзмѥ
ⁿ ѱмѡгПqѮпѢожбѢВОsks|>7,5f9":i(wk>РЛапѢѥѬюѭасщrѭѢ}БЗгоьѦгzѣ|$ЗзнuЗў ЅГгѥоpqѫбѬ втѧАѢ}ѥѩыеыѢзv{ѪкДкфѮБЪьЕуѮаѠѩqдѥо ьѧѪѪsks|>7,5f9":i(wk>‪Дѡ ѮАГсѣчи)r⁄rѢЗѢфедОлѡѫpкѨз'ѭ
љыѿМоѤьѫѬВкѦ зеrѤѠѨЗА еНщѪѩѨжuМпѨ
хэѧ ѢоѮКѭ-vстхѢѭѯЖѫ|вщшЕоѧѣѥиuхвѪКћ Ќтѡм|ѭѤрДе,%ѡѤѧ}ѢЍ,гшѭрzѡѮхѨфмѭѠЧ ЋЕокѢѧѩ/j/p;n la5.290"lax,2Dra—%ѰЛrПѩѪй еѭ+ЗЙѮиuакѥДУь
—уѨѩѣкЇннлrБѭНѩНдл+Ѣжv{БиѫхчК
ўйД ѬлѬѦѡ/vНо%ѭѮАѣѫ|греѨеѡѭѨпuциѫЛѕйЃѭмгѢѪѯрѨм.%⁆pьѠѯ|вбо|еНѮѭшuезѣМР ЊНямѩѬО-vно%ГѥѫКѧН,въЍ+ЛѠѮвѨй)uйKсЛеѦ,|ѩqрvГваѯ~nr'b0p5`i(el+%9;%цтЀбДлѬqѮсѦвде~pЗѣЕГ,и+ѡоѥѥѫйѥш)uЃктѱМВй|ѫѩгѫуле~pѭНѯѡдмлГ+ѯѨѮ$ѫхеѠѣQcpbm3sh#o=yp>9"n⁆}ыѡй дѢыѪ{БкѤпчѥѣЧсѱвшѦѯѪтz —%ГѪѢѪѧѧ,ожp+ѩѠПаК'кѥ
Ьаѿѭ.—|ьѤ!ГочцrѮѭѭѠѨчвлОчtgtk;wk r//>`!o―vКоиѧЗѯѣ{|‘ еОйѯЙѨпѥ'хЄѣФ Тѫйq ⁈qѾ!Ѥсё%БѡѧНДr,УпѬьѧѥѣкuгкК KмІНыѦ.|щ/x —%ѬѭѢ}ѪѬ,миѡеѨѮѭмѠ'аѥНѕлѹЖлѯ,|⁅qцДо дЙpѯѥwѣьогНюѤѯѨпѫ'еuѣљоЋП ѩиѫѬѩ!ЗейтѢБ~}Ѡѡмй'|ьИѥpыuагѠѠЧ ЊНятѩѠО/vВсаѡѤѢsks|>7,5f9":i(wk>Ыѷ ОлѢѣѡ!ѡатхѬѭБѦѯ|ытеqщѤ{ѣпЖжйѯПKвЃѥтПи|ъѩмvЮэ+rчѢ}ЕЗэяьѩаѯЙѨыuнфѮѭЩиЌЖцѧи|ѯѬ!ѡабюѩ|rѧѧѦвве|цИѥp‐uплѠѣЧ ЄИгѡ-Оѯ}!Ѭто%ѣѥѥОЖѧввжѢ+ѭѫѡкЗпхДѮKоѤеѮеpqѮсѨстлrѯѬПѩѠя,+ЛщѤ{ѫъѤпхy
њеЉвОяѦѩД!ЗкрюАЛЗ}ѫѢюийѢйzѣѫмuйбѭЕћнІП.ЭОѯqаНло+|~rПЗѢпащѩаЖѦѮ*uП'ДѣЫаЃЛодѩѦѯсѮенчѪАБГОѩ,даГ+ЛИЙбДхеѥ KпѾОвДкДѤѢпvк хѢБЕѨЕѧдврѠ+ѤЙѭкНвкѭѮї ЂОрѯ ѦВѪэДивеДѨѪsks|>7,5f9":i(wk>‪СѠаНѩѠпz тєАПrсКѥ ‟|гЛѡАбѨквuѠёаЉЖлоѡ}qйvна%Ѯѣѯѣѥѩбио|пѯѢБцѧпхѠКЧнЀпѡчПѣАуѤовеѩpГѨѦГ,баѬиѤѯѠфѨьлuОѐеЂѩнѢиѦѯѭ-vа иѧpѦНѢѮбиз|бЙѠМцѭезЗПЫоЂвчПѧѯнvтеоѧ~r⁉wѿоипѤзЛДpжѠрвЕПї. pa7>ydgtk;wkлћкІКибЗqѬйvбыоѪpѪМЕѤбнрѩ+ѤѪБцѫшхѠКЧсѼДаеѯѯqоѨявоѧѭѪВwѫиеъА'zѡѠоѫо'ѤѪKнІбДлѬqЗдѭь шАѮѫ}uэйлеѥ+рѥАкѮвеОG ЀЛ ѮыѧqѢпДов%ѠБАНѢОдтчНфzКpпЛжьѩЙKвѵБоѭаѠѩ}!Ѭак%ѬѭrѩѢѧмл+БщѤ{ѭдuичѫѣФжЋЛиѧ ѨѤАюДи чЙБНКwѧйт+НйѤѮѩ$ѤвцѯПіеѹЛоѦ ѦВѪэДивеДѨѪsks|>7,5f9":i(wk>УИ ОнѬЖѡкѦ ейБpѭНѢѨэтеГаѤ{ѯбЕвбѭѣЧ ЋѯёоѨѩѬ!ѢенщrѢrЕѭѢзе+ргѮЙѠчѨ)'э KвЀБмѡжѡѯ}!ЖазлѣАѢПЛНу ъ|щКѮѬыuгвѧѢУкЎКиs ѦѡѧеѦя нѥpѨѣЕѢьыюp+ѥѥЕкѣв+uЙїеЅЖ ѡсѢѠѯдvмефАѮrѯwѪдзжѤ+хѣВбЕз'ъБЫкЋѦаq<s!o

Глава 7 – Чем может закончится обычный школьный день?

Школа Мидтаун гудела привычным утренним шумом, когда Лин Юэ переступил её порог. Подростки сновали по коридорам, заполняя пространство смехом, разговорами и характерной энергией молодости. Культиватор аккуратно лавировал в потоке учеников, точнее, учениц — девушки составляли подавляющее большинство. В каждой группе школьников на одного юношу приходилось как минимум три-четыре девушки. Удивительно то, что он этого не заметил вчера.

Лин Юэ решил пропустить утреннюю встречу с Фелисити Томпсон, — ту самую, о которой она упоминала в сообщении. Согласно воспоминаниям Питера, они обычно встречались за пятнадцать минут до начала занятий в маленьком закутке под лестницей, где почти никто не ходил. Там они могли провести несколько минут наедине, обмениваясь быстрыми поцелуями и шёпотом, прежде чем вернуться к своим публичным персонам — популярной, немного агрессивной Фелисити и тихому, неприметному Питеру.

"Слишком сложно всё это сейчас", — решил Лин Юэ. Межличностные отношения Паркера представляли собой настоящее минное поле, и до тех пор, пока он не разберётся в природе своего попадания в этот мир, лучше было поддерживать статус-кво, не углубляясь в интимные моменты ни с одной из девушек. Ещё одной причиной такого его решения была удивительная схожесть Фелисити кое с кем, кого он предпочёл бы не вспоминать. А весь вчерашний вечер проведённый в её компании открывали давно засохшие, но не зажившие раны. Чтобы не повторилось инцидент, подобный вчерашнему, когда он из-за излишней эмоциональности чуть не стёр личность близкого человека Питера, он решил пока от неё держаться подальше. Как минимум, пока не разберётся что происходит с ним и этим телом. Потому что такие реакции были несвойственны Лин Юэ, значит дело в теле или душе Питера.

Первым уроком была физика — предмет, в котором Питер традиционно блистал. Лин Юэ, имея за плечами тысячелетия изучения законов мироздания через призму культивации, нашёл земную физику одновременно очаровательно примитивной и удивительно проницательной. Местные учёные, лишенные возможности напрямую манипулировать энергиями вселенной, как это делали культиваторы, разработали потрясающе точную теоретическую модель, которая во многом правильно описывала фундаментальные законы.

— Мистер Паркер, может быть, вы ответите на вопрос? — голос учителя физики, мистера Уоррена, вырвал его из размышлений. Как один из четырех мужчин-преподавателей в школе, где преобладали женщины-учительницы, мистер Уоррен всегда выделялся своей строгостью.

Лин Юэ моргнул и быстро просканировал доску, где была написана задача о движении частицы в электромагнитном поле.

— Траектория будет представлять собой спираль, мистер Уоррен, с радиусом, зависящим от соотношения масс. Если масса достаточно мала, а напряжённость поля велика, шаг спирали будет стремиться к нулю, создавая эффект замкнутой орбиты, — ответил он, немного смущённый тем, что позволил себе отвлечься.

Мистер Уоррен поднял брови:

— Совершенно верно, мистер Паркер. Рад видеть, что вы с нами, несмотря на задумчивый вид.

Класс тихо засмеялся, но без злобы. Из обрывков воспоминаний Питера Лин Юэ знал, что статус "ботаника" имел в этой школе двойственную природу — некоторое уважение смешивалось с лёгкой насмешкой. Оглядывая класс, он отметил ставшее привычным за этот день соотношение: на шесть парней приходилось около двадцати пяти девушек, разбросанных по лаборатории.

После физики следовала литература — предмет, который отсутствовал в любой из систем культивации, через которые прошёл Лин Юэ. Однако за свою долгую жизнь он прочитал бесчисленное множество текстов, изучил сотни языков и развил глубокое понимание нарративных структур.

Мисс Диас, молодая учительница литературы, была заметно удивлена, когда Лин Юэ предложил неожиданную интерпретацию "Великой Гэтсби", который класс изучал в этом семестре. Она стояла перед классом, в котором сидели почти сорок учениц и лишь девять юношей, неравномерно распределённых по рядам.

— Интересная точка зрения, мистер Паркер, — сказала она, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Вы предлагаете рассматривать зелёный свет на пирсе Дэйла не только как символ недостижимой мечты Гэтсби, но и как иллюзию, которую она сознательно поддерживает, чтобы придать смысл своему существованию?

— Именно, мисс Диас, — кивнул Лин Юэ. — Я думаю, что Гэтсби на каком-то уровне понимала невозможность возврата к прошлому, к тому, что было с Дэйл пять лет назад. Но она предпочитает жить в мире, где эта возможность существует, потому что альтернатива — признать бессмысленность всего, чего она достигла.

В классе повисло удивлённое молчание. Даже Гвен Стейси, которая обычно была самой активной на литературе, выглядела впечатлённой. Несколько девушек обменялись взглядами и тихими комментариями, а одна даже показала Питеру одобрительный жест большим пальцем.

— Это... на удивление глубокий анализ, Питер, — сказала мисс Диас с искренним интересом. — Мне бы хотелось, чтобы вы развили эту мысль в письменной работе. Возможно, это даже потянет на дополнительные баллы.

Лин Юэ кивнул, стараясь не выглядеть слишком довольным. Для древнего культиватора "дополнительные баллы" в школьном предмете были абсурдно незначительной наградой, но он с удивлением обнаружил, что мнение учительницы литературы ему не безразлично. Возможно, часть личности Питера всё-таки влияла на него больше, чем он предполагал.

К обеденному перерыву Лин Юэ уже чувствовал странную усталость, которой не испытывал даже после многодневных изнуряющих тренировок в мире культивации. Постоянное внимание к мелочам, необходимость поддерживать личность подростка и непрерывное социальное взаимодействие оказались удивительно энергозатратными.

В столовой, где за каждым столиком обычно сидела группа из трёх-четырёх девушек и одного парня, он заметил Гвен, которая махала ему со своего обычного места. Рядом с ней на скамейке сидел невысокий полный подросток с сосредоточенным выражением лица, что-то яростно печатающий на ноутбуке — Нед Лидс, лучший друг Питера. За их столиком уже расположились ещё три девушки, которых Лин Юэ смутно помнил из памяти Питера как членов научного клуба. Сделав глубокий вдох, Лин Юэ направился к ним, держа поднос с едой — хм, это действительно можно было назвать едой? — школьная столовая не баловала разнообразием и качеством.

— Привет, Питер! — с улыбкой поприветствовала его Гвен, отодвигая свой поднос, чтобы освободить место. — Ты был потрясающий на литературе. Мисс Диас чуть не аплодировала.

Лин Юэ кивнул и сел на свободное место:

— Просто повезло с формулировкой. Книга и правда интересная.

— Ну да, конечно, — фыркнула одна из девушек — кажется, Бетти Брант, если память Питера не подводила. — Ты просто выпендриваешься перед Гвен.

Другие девушки за столиком тихо захихикали, а Гвен слегка покраснела.

— Эй, Питер, ты в порядке? — Нед наконец оторвался от своего ноутбука. — Кстати, я почти закончил тот алгоритм для нашего проекта по информатике. Хочешь взглянуть?

— Конечно, — кивнул Лин Юэ, благодарный за возможность перевести тему.

Они с Недом погрузились в обсуждение кода, который тот написал, и Лин Юэ был приятно удивлён глубиной знаний, которыми обладал этот подросток. На самом деле, школьная информатика была для культиватора неизведанной территорией, но, имея за плечами опыт изучения сложнейших магических формул и техник, он быстро схватывал основы программирования, опираясь на остаточные знания Питера.

— Уединяетесь, мальчики? — прозвучал насмешливый женский голос за их спинами.

Лин Юэ узнал этот голос даже не оборачиваясь. Фелисити Томпсон. В публичном пространстве она всегда вела себя так, будто едва выносила существование Питера и его друзей, хотя в тайне встречалась с ним на протяжении уже шести месяцев. За ней стояли три её подруги из команды чирлидеров, любопытно поглядывая на единственных парней за столиком.

— Мы работаем над проектом, Томпсон, — ответила вместо них Гвен, закатив глаза. — Хотя для тебя это, наверное, что-то непостижимое.

— О, Стейси, твой острый язычок когда-нибудь тебя погубит, — Фелисити улыбнулась так, что это могло показаться дружелюбным, если бы не лёд в её глазах. Ни Паркеру, ни Лин Юэ ещё не удалось понять, что она на самом деле чувствует к Гвен. Она реально её ненавидит или просто поддерживает образ?

— "Это может вызвать некоторые неудобства в будущем" – подумал культиватор. Но быстро переключился на разговор с Фелисити.

Она перевела взгляд на Лин Юэ:

— Кстати, Паркер, тренер Уилсон просила передать, что ты пропустил утреннюю встречу академического декатлона. Она недовольна.

Её тон был ровным, но глаза передавали совсем другое сообщение: "Ты не пришёл на нашу встречу. Почему?"

Лин Юэ решил подыграть, вспомнив модель поведения Питера из его воспоминаний:

— Я... э... забыл. Скажи тренеру, что я извиняюсь и завтра точно буду.

— Сам говори, Паркер. Я тебе не секретарша, — фыркнула Фелисити и, резко развернувшись, направилась обратно к столу, где сидели чирлидерши и спортсмены — верхушка школьной пищевой цепи. За их столом, как заметил Лин Юэ, привычная статистика мира, которую он уже замечал везде, проявляла себя особенно ярко: на трёх парней из футбольной команды приходилось не менее двенадцати девушек, постоянно соревнующихся за их внимание.

— Не понимаю, в чём её проблема, — проворчал Нед, глядя ей вслед. — Как будто мы ей чем-то насолили.

Лин Юэ лишь пожал плечами, не желая углубляться в эту тему. Он не избегал Фелисити прямо, но и не стремился к контакту с ней в данный момент. И судя по её реакции, возможно что очень зря.

— Забудь о ней, — сказала Гвен. — Лучше скажите, вы идёте на лекцию доктора Коннорса в следующую пятницу? Она будет рассказывать о своих последних исследованиях в области регенерации тканей.

Лин Юэ заметил, как в глазах Гвен вспыхнул неподдельный интерес:

— Конечно! Я уже зарегистрировалась. Доктор Коннорс — гений. Её работа по использованию ДНК рептилий для стимуляции роста человеческих клеток просто невероятна, – ответила одна из девушек.

"Коннорс... Ящер..." — подумал Лин Юэ, вспоминая информацию. Доктор Курт Коннорс, ставшее в этой вселенной женщиной, в большинстве версий вселенной Марвел экспериментировал с ДНК рептилий, чтобы восстановить потерянную руку, но в итоге превратился в чудовище, известное как Ящер. Нужно будет обратить на это внимание...

Оставшаяся часть обеда прошла в оживлённой дискуссии о последних научных достижениях, любимых сериалах и предстоящих школьных соревнованиях. Лин Юэ внимательно слушал, запоминая имена, события и отношения, постепенно формируя более полную картину жизни Питера Паркера и мира, в котором он оказался.

После последнего урока — химии, где Лин Юэ успешно провёл лабораторную работу, вызвав одобрительные кивки учительницы, — он направился в городскую библиотеку. Ему необходимо было узнать больше об этом мире, а искать информацию в телефоне Питера показалась слишком утомляющим занятием. Для более глубокого и комфортного исследования требовался компьютер и доступ к различным базам данных.

Нью-Йоркская публичная библиотека впечатлила даже Лин Юэ, повидавшего величественные коллекции свитков в мирах культивации. Массивное здание в неоклассическом стиле, с его знаменитыми каменными львами у входа, излучало атмосферу вековой мудрости. Внутри высокие потолки и длинные ряды книг создавали ощущение храма знаний — что, в сущности, и было правдой.

Проходя через читальный зал, Лин Юэ не мог не заметить ещё одного яркого проявления гендерного дисбаланса этого мира. За каждым вторым столом сидела группа из трёх девушек или женщин и одного мужчины. В некоторых случаях мужчины сидели в одиночестве, углубившись в книги или компьютеры, в то время как женщины часто собирались небольшими группами. Соотношение один к двум и вовсе было редкостью.

Библиотекарей такая тенденция тоже не обошла стороной. Из всего персонала мужчин насчитывалось всего двое на весь зал, они выглядели уставшими, но по-особому уважаемыми — студентки часто подходили именно к ним за консультацией.

Даже охрана библиотеки состояла преимущественно из женщин — у главного входа дежурили три женщины-офицера и только один мужчина. Проходя мимо справочного стола, Лин Юэ заметил четырёх библиотекарш, которые дружелюбно помогали посетителям ориентироваться в огромном здании.

У Лин Юэ возникло ощущение, будто общество наглядно демонстрирует существующий гендерный дисбаланс практически везде. Куда бы он ни взглянул, математика неизменно сводилась к соотношению 1 к 3-4 в пользу женщин.

Найдя относительно уединённое место в секции с компьютерами, Лин Юэ предъявил библиотечную карту Питера, обнаруженную в его бумажнике, и получил доступ к одному из терминалов. Следующие несколько часов он погрузился в детальное изучение этого мира, сравнивая его с известными ему версиями вселенной Марвел.

Результаты были... поразительными.

Мир, в котором оказался Лин Юэ, представлял собой какой-то вариант фанатской вселенной Марвел-11, существенно отличающейся даже от той самой фанонной версии. Главное отличие бросалось в глаза немедленно — выраженный гендерный дисбаланс, пусть и не настолько катастрофический, как в некоторых альтернативных версиях. Женщин в этом мире было примерно в 3-4 раза больше, чем мужчин. Это правило демонстрировалась везде, куда бы он не смотрел.

Культиватор первоначально предположил, что такое соотношение должно было привести к явно матриархальному обществу с особым отношением к мужчинам. Однако, к его удивлению, социальная структура оказалась значительно более сбалансированной, чем можно было ожидать.

Мужчин здесь не превращали в изнеженных "принцев" чрезмерной заботой и привилегиями, как это происходило во вселенных с похожим гендерным дисбалансом. Напротив, общество ожидало от них силы, компетентности и ответственности, но без фанатизма или чрезмерного давления. Чем более выдающимся был мужчина, тем больше у него было шансов построить отношения с несколькими женщинами. При этом мужчины практически всегда имели хотя бы одну партнёршу, за исключением самых запущенных социальных случаев, которые общество старательно пыталось предотвратить. Это объясняло положение Питера — несмотря на дисбаланс, далеко не каждый подросток автоматически получал гарем из поклонниц.

В этом мире считалось нормой иметь от двух до трёх жён. Наличие четырёх и более женщин у одного мужчины обычно указывало на его высокий статус и успешность. Однако королевские семьи представляли интересное исключение из этого правила.

На отдельном новостном портале Лин Юэ нашёл статью о британской монаршей семье. Королева Элизабет и её супруг, принц Филипп, поддерживали публичный образ моногамного союза. Однако придворные аналитики осторожно намекали на существование "внутреннего круга", состоящего из нескольких приближенных дам, которые разделяли с королевой внимание принца, хотя официально это никогда не признавалось.

Такая "видимая моногамия" королевских семей Европы была тщательно продуманной политической стратегией. На бумаге и перед публикой монарх заключал брак с одним мужчиной, который не имел права на другие официальные браки. Однако внутри дворца королева делила его с избранными родственницами или особо приближёнными придворными. Этот манёвр помогал сохранять исключительность королевской власти и обеспечивал корону достаточным количеством потенциальных наследниц.

В большинстве других стран ситуация была схожей, с небольшими культурными вариациями. Исключение составляли некоторые регионы Африки и Ближнего Востока, где, как выяснил Лин Юэ, существовали противоположные практики — влиятельные правительницы и султанши демонстрировали свою власть, содержа гаремы из мужчин. Впрочем, эта экзотика мало его интересовала в контексте текущих задач.

На соседнем компьютере молодая женщина просматривала сайт знакомств, где мужские профили явно численно уступали женским. Другая, постарше, читала статью о "гендерном дефиците" и его влиянии на современное общество. Этот дисбаланс напоминал о себе постоянно, в мелочах и важных деталях, формируя совершенно иную социальную динамику, чем та, к которой привык Лин Юэ в других мирах.

Лин Юэ заметил, что в библиотеке сразу три женщины разного возраста время от времени поглядывали в его сторону с плохо скрываемым интересом. Интересно, это обычное поведение в мире с таким гендерным соотношением, или дело в самом Питере Паркере? Неужто убрав очки и немного поработав над осанкой и характером, он тоже стал бы одним из тех завидных женихов?

Ещё одной особенностью этого мира была всеобщая привлекательность населения. По всей видимости, в прошлом здесь практиковали некоторые формы евгеники, в результате чего средний уровень физической привлекательности был заметно выше, чем в других реальностях. Не до уровня сверхчеловеческого совершенства, как отметил Лин Юэ, просто планка была поднята. Это объясняло, почему все ученики в Мидтаун, даже так называемые "ботаники" и "изгои", выглядели неплохо по стандартам других миров.

Но самые интересные отличия Лин Юэ обнаружил, когда начал исследовать информацию о супергероях этого мира. Состав Мстителей, основных защитников Земли, значительно отличался от того, что он знал.

Тони Старк в этой реальности был женщиной — Тесс Старк, гениальной изобретательницей и CEO Старк Индастриз. В отличие от своего аналога из основной вселенной, Тесс не была известна как тусовщица или плейбой в женском варианте. Напротив, она имела репутацию исключительно серьёзной, сосредоточенной на бизнесе женщины, которая превратила компанию своего отца в глобальную империю, занимающуюся не только оружием, но и медицинскими технологиями, строительством, генной инженерией и даже городской безопасностью. За последние годы Старк Индастриз поглотила несколько крупных корпораций, включая ОзКорп, Хаммер Индастриз и ЛайфКорп, став де-факто монополистом в области высоких технологий.

Особенно удивило Лин Юэ сообщение, что Тесс Старк в этом году баллотировалась на пост президента США, и согласно опросам, имела хорошие шансы на победу. В её избирательном штабе работали двое мужчин и восемь женщин, что, как гласила статья, "отражало прогрессивный подход кандидата к гендерному представительству".

О Халке информации было мало, но доктор Брюс Беннер определённо существовал и, в отличие от Тони Старка, сохранил свой мужской пол. Судя по научным публикациям, он был ведущим специалистом в области гамма-радиации, но работал в секретных правительственных проектах, о которых мало что было известно общественности.

Про Тора он, естественно, ничего найти не смог. Даже по хронологии киновселенной ещё не пришло время его дебюта. Хотя возможно, в этой вселенной "он" вполне мог оказаться "ею". Единственное, что Лин Юэ обнаружил по ключевому слову "Тор" или "скандинавские боги", было упоминание о некоей Тир – богине грома и защитнице богов. Эта находка только подтвердила его догадки о фундаментальных различиях между знакомой ему вселенной Марвел и этим миром, где даже древние мифологические фигуры подчинялись другому гендерному балансу.

Но самое интересное Лин Юэ обнаружил, когда стал искать информацию о Школе Ксавьер для Одарённых Подростков. Профессор Чарльз Ксавьер остался мужчиной, но его окружение существенно отличалось от канонической версии. У профессора было пять жен — факт, который подтверждал слова о том, что выдающиеся мужчины в этом мире могли иметь несколько партнёрш.

Среди супруг Ксавьера была Эрика Ксавьер (в девичестве Леншер) — женская версия Магнето, которая, вместо того чтобы стать его заклятым врагом, преподавала в его школе. Остальные жёны профессора включали Ханну МакКой — женскую версию Хэнка МакКоя; Мойру Мактаггерт, которая, похоже, сохранила свою роль учёной и связной с правительственными структурами; Валерию Уортингтон III— женскую версию Ангела; и Рейвен Даркхолм, которая, судя по всему, оставалась Мистик, но была в гораздо более близких отношениях с профессором, чем в основной вселенной.

Хоть и знал про доктора Сюзен Стрендж от слов Древней, но тоже поискал о ней некоторую информацию. Ничего нового про неё узнать не удалось ему. Она была почти копией своей мужской версии. Такой же высокомерной и самоуверенной, с тем же блеском в глазах, который выдавал гениальность и непоколебимое чувство собственного превосходства.

Следующим пунктом в его мысленном списке значился Капитан Америка. Однако, сколько бы он ни искал информацию по этому ключевому слову, результаты оказались нулевыми. И только когда ему пришло в голову поискать по конкретным историческим событиям Второй мировой войны, он наткнулся на нечто поистине удивительное.

Вместо Капитана Америки в этом мире существовали загадочные Сёстры Правосудия — Юстиция и Либерта, живые воплощения богини Фемиды. Они были окружены ореолом тайны — появившись словно из ниоткуда на полях сражений, они стали главными героинями Второй мировой и победительницами ГИДРЫ, а потом так же таинственно исчезли в неизвестность.

Юстиция, старшая из сестёр, владела мистическим Мечом Правосудия, который, по словам очевидцев, мог прорезать любую броню и материал. Солдаты клялись, что видели, как она разрубала танки одним ударом, а её клинок испускал ослепительное сияние, будто соткан был из чистого света. Меч подчинялся лишь ей, а в руках других становился неподъёмным. Некоторые особенно впечатлительные свидетели утверждали, что Юстиция могла призывать энергетические лезвия, которые разили врагов издалека, разрезая их оружие и технику, но никогда не причиняя вреда невиновным.

Либерта несла символические Весы Истины – древний артефакт, с помощью которого она могла «взвесить» истинные намерения людей и отличить правду от лжи. Приближенные к командованию источники утверждали, что именно благодаря этому дару сёстры смогли выявить множество шпионов и предателей среди союзников. Но самым поразительным было её умение восстанавливать баланс жизненных сил – с помощью своих Весов она возвращала здоровье раненым, снимая боль и страдания с одной чаши и возвращая жизненную энергию с другой. Целые медсанбаты свидетельствовали о чудесных исцелениях умирающих солдат после её визитов.

Старые газетные вырезки описывали, как Сёстры Правосудия появлялись в самый критический момент битвы, словно сама судьба направляла их туда, где справедливость была под угрозой. Юстиция, восстанавливая справедливость своим мечом, и Либерта, уравновешивая силы своими весами, стали символом неотвратимости возмездия для нацистов и ГИДРЫ.

Особенно поразил Лин Юэ один архивный документ — записка от некоего полковника Филлипса, где он докладывал о "невероятном успехе проекта Возрождение" и упоминал сыворотку суперсолдата. Очевидно, в этой вселенной проект создал не одного, а двух супергероинь, чьи способности приняли форму, созвучную их внутреннему стремлению к справедливости.

По слухам, передаваемым шёпотом среди ветеранов, Сёстры Правосудия на самом деле были коренными немками из знатной юридической семьи, которые не смогли смириться с тиранией Гитлера и бесчеловечными экспериментами ГИДРЫ. Говорили, что они были выпускницами Гейдельбергского университета, изучавшими юриспруденцию, когда нацисты пришли к власти и извратили само понятие закона. Эту теорию косвенно подтверждали свидетельства пленных немецких офицеров, утверждавших, что Сёстры говорили на безупречном немецком без акцента и довольно часто цитировали труды немецких философов права.

В последний раз их видели на секретной базе ГИДРЫ в Альпах, где произошла финальная битва с силами зла. По словам немногих свидетелей, Сёстры Правосудия призвали всю силу своих мистических артефактов, создав немыслимой силы вспышку света, уничтожившую руководство ГИДРЫ. Когда пыль осела и разведчики добрались до места, ни Сестёр, ни их оружия нигде не было видно – лишь расплавленный металл и смутное ощущение восстановленной справедливости.