Культ Первородных

Глава 1.1. Катерина

Катя стояла на балконе и смотрела на вид, расстилающийся перед ней.

Лес. Густой, темный лес с развесистыми кронами и тяжелыми снежными шапками. Катя полной грудью вдохнула сосновый аромат. Запах вскружил ее голову.

Смотреть вниз она не решалась. Высоты она не боялась никогда. Но в момент, когда Катя вдруг опустила взгляд и поняла, что просто не видит земли — потому что она был так далеко, что там виднелась лишь непонятная дымка, — именно в ту секунду Романова решила больше туда не смотреть. И даже не думать об этом. Никогда.

Пару часов назад отец привез ее сюда. Тогда еще было темно, да и ударивший в ее мозги алкоголь притупил все чувства, но одно она поняла сразу — грядет что-то до охерения странное.

Выложенная камнем дорога, факела и несколько бородачей в средневековых латах, запах навоза и пьяные хриплые песни, горящие желтым светом высокие окна в каменных стенах строения, уходящего настолько высоко, что его вершины не было видно… Катя решила, что это сон, дурацкая иллюзия, обман — что угодно, но точно не реальность.

Алкоголь оставил разгоряченный мозг, и осознание происходящего сначала вызвало недоверие, потом истерический смех и, в конце концов — любопытство. А почему бы и нет, собственно?

Девушка подняла лицо, подставив его под ласковые снежинки. Морозных воздух наполнил легкие.

Катя скинула с плеч тяжелую черную шубу, дав холодному ветру коснуться ее белой кожи. Приятная дрожь вернула ее в воспоминания.

Запах кожаного плаща отца — единственное, что не могло быть сном. Почему-то именно он казался таким реальным, что уверенность пересилила недоверие. Ей даже расхотелось язвить, и даже когда перед ними появился старикан с седой бородой и волосами, одетый в просторный балахон — она не обсмеяла его шутовский наряд, а молча приняла его руку и вошла в железную клетку с масляными лампами.

Отец вошел вместе с ней.

Допотопная, похожая на бутафорию из театров, клетка задребезжала и понеслась ввысь. В какой-то момент Кате стало страшно, но отец крепко прижал ее к себе, и она уткнулась в его плащ носом.

Морозный ветер ворвался в помещение, обдав Катю колючими снежинками.

— Дурочка, простудишься!

Катя недовольно фыркнула, когда Лора вновь закутала ее в шубу и упрямо потянула за руку — обратно в комнату.

— Смысл таращиться на этот лес — он тебе скоро в горле встанет, — проговорила Лора, закрывая отсыревшие деревянные двери.

Катя упрямо стащила с плеч шубку из черной шерсти и кинула ее на кровать, оставшись в своем коротком платье.

— Неужели тебе не холодно?

Катя раздраженно посмотрела на Лору.

— Неужели тебе не жарко? — парировала она, кивнув на ее наряд. — Да и выглядишь ты нелепо и убого, — произнесла Катя почти что с брезгливостью, вынуждая Лору как минимум на язвительную гримасу.

Но увидеть эмоции Лоры Кате было не суждено. Причиной тому была белая глянцевая маска, закрывающая все лицо Лоры. Ни прорезей для глаз, ни для носа или рта — сплошная овальная конструкция, плотно прилегающая к лицу девушки. Помимо маски, Лора носила еще и что-то подобие хиджаба; по крайней мере, так Катя назвала про себя темно-синий платок, плотно обмотанный вокруг остальной части головы и шеи Лоры. Образ Лоры довершало теплое шерстяное платье с поясом, высокие черные сапоги и перчатки до локтей. Да уж, для принцессы Лораселлы Нибелунг выглядела она «стремновато», подумала Катя.

— Если ты простудишься, отец с меня шкуру спустит, — недовольно и глухо проговорила Лора.

Катя скривила губы и устало села на краешек кровати с воздушным балдахином. Рядом стоял тяжелый круглый стол. Катя обвела взглядом комнату, задержавшись на висящем на стене квадратном зеркале в пол, старинных картинах в золоченых рамах — такие же были в особняке Фредегара Нибелунга. Знакомые лица. Все те же портреты, бледные лица и тонкие длинные пальцы, черные волосы и прямые горделивые носы.

Лора продолжала хозяйничать, убирая налетевший в комнату снежок.

Катя скептически изогнула брови и уставилась на закутанную девушку.

Когда она увидела ее первый раз, она решила, что это какая-то забитая и убогая служанка. Когда же отец представил ее, как дочь местного короля — Катя только поржала и отмахнулась. Хотя ее скептицизм исчез, когда она поняла, где находится.

Она была в замке. В гребаном, мать его, замке. С высокими окнами, решетками, каменными стенами, портьерами, гобеленами, еще кучей всякой непонятной херни… Охранники в доспехах и кольчугах, факела в качестве ламп на отсыревших стенах. И запах. Все вокруг пахло холодом, снегом и… потом. У Кати сложилось стойкое ощущение, что все вокруг так давно не мылись, что запах пота пропитал буквально каждый сантиметр просторного многоэтажного здания. Может, поэтому она потребовала себе горячую ванну сразу же, как пришла в свои новые покои. Смыть эту мерзкую вонь. Как можно скорее.

Но ее просьбу удовлетворили только сейчас.

Лора провела ее в комнату, находящуюся рядом со спальней.

— Ощущение, будто попала в крутой отель, который забацали под старину, — ахнув, проговорила Катя.

Стаскивая с себя платье, она посмотрела на белую ванну, которая была сделана в квадратной выемке прямо в полу. Кристально-чистая вода позволяла рассмотреть дно, сплошь усыпанное в вычурной цветастой мозаике.

Катя наклонилась и потрогала пальцами водную гладь. Вода была теплой. Даже слишком.

Катя потрясла пальцами, пытаясь сбросить водные капельки.

— Не хочешь присоединиться? — снимая трусы, спросила Катя Лору.

Та покачала замотанной головой и отступила подальше от воды.

— Ты очень худая.

Катя покосилась на глухой голос Лоры и, скривившись и крепко зажмурив нос пальцами, с разбегу запрыгнула в ванну.

***

Она вышла из ванны и взяла в руки волосы, выжимая воду из них прямо на пол. Встряхнув шевелюрой, она приняла полотенце от Лоры и вытерла тело. Отдав ей промокшее полотенце, она нагишом вернулась обратно в комнату.

— Может, тебе стоит одеться? — идя позади нее, проговорила Лора.

— Я так не думаю.

Катя, оставляя мокрые следы на каменном холодном полу, медленно подошла к столу. После ванны у нее разыгрался нешуточный аппетит. И если до этого она бы побоялась здесь есть — мало ли чего можно было подхватить на этом давно не мытом деревянном столе и непонятно откуда взявшихся тарелках, — то сейчас здравый смысл не устоял перед множеством чарующих ароматов.

— М-м-м, сыр…

Она откусила приятно пахнущий, плавящийся прямо в руках, кусок.

— Охренеть! Хлебушек…

Мягкий, податливый, ароматный — будто только из печки.

— А есть что-нибудь выпить? — спросила Катя притихшую Лору. Проглотив кусок ветчины, она с наслаждением наклонила голову к плечу. Хрустнул позвонок. — О, Боже, я щас…. Так есть пить или нет? — раздраженно повторила она.

— Корневица.

Лора выудила из раскиданной по столу кучи темную бутыль.

— Только не пей много, — донеслось глухо из-за маски. — Она очень крепкая.

Катя ногтем подцепила пробку, откинула ее подальше и запрокинула бутылку.

Горло нестерпимо задрало. Заслезились глаза.

В этот момент в комнату постучали.

— Оденься! — сказала Лора гневно и пошла открывать.

Полы ее шерстяного черного платья развевались, пока она шла открывать.

Катя взяла со стола яблоко и с громким хрустом откусила. Улыбнувшись, она пошла за Лорой.

Там пришел низенький ушастый паренек в каком-то странном наряде, состоящем из подобия синего камзола и белых панталон. Паренек принес чистые простыни.

— Спасибо, Ральтон, — проговорила Лора, забирая у него белье. — Можешь идти.

Но парень не ушел.

Его блеклые глаза широко раскрылись. Лора обернулась.

Катя не торопясь пережевывала яблоко и шла по направлению к Ральтону. Глаза бедняги, казалось, вот-вот вылезут из орбит.

— Только не говори, что в твоей жизни были только мохнатки, — откинув мокрую прядь с груди, проговорила Катя.

Губы парня задрожали. Ей показалось, что сейчас он грохнется в обморок.

— Прочь! — толкнув Ральтона в плечо, крикнула Лора. Она с грохотом закрыла дверь. — Ты в своем мире была шлюхой?

— Нет, — покачала головой Катя и снова укусила яблоко.

— А что ты делала? — Лора кинула чистые простыни на постель и, уперев руки в боки, уставилась на Катю. — Род твоей деятельности?

— Училась в старшей школе, — почесывая еще мокрое запястье, задумчиво проговорила Катя. — Так, кажется мне нужна корневица.

— Это на Земле равноценно проституции? — вопросила Лора, пока Катя шла по направлению к столу.

— Да нет, на самом деле, — пожала плечами Катя и взяла бутыль. — Слишком уж клиентов мало. — Она сделала щедрый глоток и поморщилась. — Точнее, большинство из них вряд ли способно заплатить…

Лора промолчала. Катя снова сделала глоток. Стало еще теплее.

Да и корневица, кажись, ударила по мозгам.

— А чо у тебя с лицом? — спросила Катя, усевшись на стол. Заднице было холодно, но девушка решила потерпеть. — Страшная уродилась?

— Нет, я красивая, — глухо донеслось из маски.

— Это тебе мама сказала? — ухмыльнулась Катя.

— Она умерла.

— Не повезло тебе.

Лора затихла. Катя буднично отхлебнула корневицу. Глотку уже не драло — только тепло каждый раз заливало разгоряченные гланды.

— Ладно, извини, — прожевывая ветчину, сказала Катя. Ей почему-то стало неловко. — Это было грубо, — добавила она.

Лора молча покачала головой и продолжила стоять поодаль от Кати.

— Ты, может, сядешь? — скривившись, проговорила Катя. — А то стоишь, как бродяжка.

После ее слов Лора довольно резво подошла к столу и уселась на деревянный стул с мягкой красной подушкой.

— Ты пьешь, как взрослый мужчина, — сказала она, когда Катя вдруг вновь опрокинула бутылку.

— Веришь или нет, но я за последнее время много пережила. Так что, если я не буду пить, я начну орать. — Катя подцепила пальцем кусок ветчины и с наслаждением закинула в рот. — А еще я начну спрашивать, какого хера здесь творится.

Ее черные глаза уставились на окно, за которым кружились снежинки. Да, странно, что, несмотря на отсутствие стекол в оконных проемах, здесь до сих пор не было сугробов.

— А почему бы и не спрашивать?

Катя оглянулась в тот самый момент, когда Лора, аккуратно подцепив низ маски пальцем, засунула туда кусок ветчины. Сдавленный шум донесся из-за овальной глянцевой конструкции.

— Ну, да-а-а, — протянула Катя, посмотрев на Лору. — Кажется, пора…

***

— И что ты хочешь знать?

Катя задумчиво поставила бутылку на стол и посмотрела на темный потолок, затянутый серебристой паутиной. Вопросов было много. А любопытство, которое бодро подстегивал алкоголь, только мешало сосредоточиться и придумать первый вопрос.

— Ну, — протянула Катя, повернувшись к Лоре. — Сейчас придумаю.

Лора безмолвно сидела. Ее глянцевая маска была обращена к Кате, и в ней отражался силуэт голой девушки. И очень хорошенькой девушки — отметила про себя Катя. Но вновь посмотрев на Лору, Катя отвела взгляд и попыталась избавиться от наваждения. У нее в который раз создавалось впечатление, что это просто ходячая разговаривающая кукла. И если бы она сняла маску, за ней оказалась бы просто тряпичный мешок без глаз и рта… Жутко. Но мало ли…

— Расскажи мне, почему ты ходишь, — Катя запнулась. — Такая… — она многозначительно обвела ее взглядом и уставилась в середину глянцевой белой маски.

— Потому что мне нельзя это снимать, — последовал лаконичный ответ.

— А почему? — вытянув шею, не унималась Катя.

— Потому что мне запретил отец.

— А твой отец, он….

— Джеймсон Нибелунг, правитель королевства Нибелл.

— О как…. А, ну да, — кивнула она после секундного раздумья. — Ты же говорила.

Катя повела взглядом и подхватила с серебристой тарелки кусок ветчины.

— Знаешь, не будь я под шафе, я бы уже закончила этот разговор и сбросила бы тебя с этой башни, — сказал Романова, покосившись на Лору. Облизнув покрытые жиром пальцы, она с причмокиванием продолжила: — Кстати, сколько эта башня этажей?

— Почти восемьдесят пять, — ответила Лора. — И это одно из самых огромных строений на Атлантиде, — не без гордости в голосе проговорила она.

— Атлантиде? — Катя расхохоталась и подхватила со стола бутыль. — Это что, мы, получается, на дне океана? — она скептически нахмурилась, развела в стороны руки и, помотав головой, поднесла ко рту бутылку и щедро отхлебнула. — Не рассказывай мне сказки, матрешка, — выдрав рот рукой, хрипло проговорила она. — А то ведь я и втащить могу.

— Это не сказки, — удивленно ответила Лора. — Мы и правда на Атлантиде, — положив руки в перчатках на стол, отвечала она.

— Да это фигня какая-то, — пожала плечами Катя и неуклюже спрыгнула со стола. Ей вдруг стало холодно. — Я просто не верю тебе, — натягивая черную шубу, сказала Романова Лоре. — Не-ве-рю, — по слогам проговорила она и убрала черную мокрую прядку с лица. — Может скажешь мне еще, что вы тут все маги Вуду и владеете борделями, где работают проститутки с волшебными пропеллерами в анусе? — выпалила она и вновь отхлебнула корневицы.

Лора покосилась на девушку и несколько мгновений молчала. Кате в который раз стало жутко видеть перед собой ее недвижимую, замотанную фигуру с белой глянцевой тарелкой вместо лица.

Но Лораселла вдруг молча встала и направилась к выходу из комнаты.

— Раз ты мне не веришь, я тебе покажу, — просто сказала она и раскрыла дверь. Из коридора потянуло холодным воздухом. — Только надень на ноги сапоги. Там пол почти ледяной.

***

Катя вышла в коридор, вдохнув носом морозный, но затхлый запах. Оглянувшись по сторонам, она увидела окна в самых концах длинного коридора. Отсюда они были совсем маленькими, но даже так были видны и решетки, и порхающий на улице снежок. Красиво.

— И правда замок, — пробормотала Катя, вынув из кармана шубы запрятанную там бутыль с корневицей. — Прикольно.

— Иди за мной.

Катя поплелась за Лорой, невольно взглянув на бледные лица на золоченных картинах. Но и Лора, видимо, решила обратить на них внимание. Или эти портреты и были ее конечной целью

— Это Ярлав Нибелунг и его жена Ларанелл, — глухо проговорила Лора, указав пальцем в перчатке на два висящих рядом портрета. На одном из них был длинноволосый мужчина с роскошной черной бородой и впалыми глазами. На другом — женщина с выдающимися скулами и острым длинным носом. — Это их дочь Адалинда, — произнесла Лора, показывая уже на другой портрет.

— А она пошла в папу, — усмехнулась Катя, рассматривая красивую девушку с длинной черной косой и тонкими чертами лица.

— Они являются прародителями нашего рода, — продолжала свой рассказ Лора, уводя Катю от первых портретов. — Это уже мой отец — Джеймсон.

Катя нехотя отошла от портрета Адалинды и посмотрела на черноволосого и черноглазого мужчину. Единственное, что сразу цепляло в его внешности — это поистине выдающийся кадык. Прямо как у тощего подростка — но по его тяжелой челюсти, густой щетине и широким плечам было сразу понятно, что это далеко немолодой мужчина.

— Кадык у него что надо, — сказала Катя, кивнув на портрет.

— А ему Александр туда вживил часть доли, — отмахнулась Лора. — Потом объясню… — ответила она, увидев покосившуюся на нее Катю. — Это кстати он, Александр. — Снова черноволосый и бледный мужчина с ненормальными ярко-синими глазами. — А это его сестры — Элеонор и Латринария.

Катя равнодушно посмотрела на костлявую, стервозную на вид брюнетку и с интересом посмотрела на портрет женщины с надвинутыми на глаза капюшоном и шикарным декольте, которое занимало щедрую долю портрета.

— А чо у нее с глазами? — спросила Катя, тщетно вглядываясь в тени, нарисованные художником.

В аккуратных мазках угадывался контур глаз, но они были какими-то… пятнистыми? Или ей это показалось?

— Это Элеонор, — как-то нехотя проговорила Лора, подхватив Катю под руку. — Ее зовут Тощей Паучихой — как увидишь, поймешь почему… И да, она в тюрьме, потому что доля повредила ее рассудок, — глухо добавила Лора.

Катя снова нехотя отошла от портрета, и хотела уже спросить Лору — что за таинственные доли вновь фигурируют в ее рассказе, но замотанная девушка не дала вставить ей ни слова.

— А это Константин и его жена Лилия, — сказала Лора, подходя к новым портретам. — Твои родители.

Глава 1.2. Катерина

Катя в замешательстве смотрела на портреты своих родителей и не могла поверить своим глазам. Откуда они здесь? И почему у мамы здесь длинные волосы — она же вроде всегда ходила с короткими?

Катю опрокинула бутыль и сделала щедрый глоток. Слишком непривычно было видеть своих родителей так близко друг к другу.

— Твой отец брат Джеймсона, Александра, Элеонор и Катринарии. — Лора повернулась к Кате. — Так что мы, считай, двоюродные сестры.

Катя усмехнулась. Ей почему-то захотелось уйти отсюда как можно дальше. Ей было неприятно смотреть на лицо своей матери. Но она нашла в себе силы пошутить, а не бросить бутылкой прямо в портрет.

— Я тебя поздравляю, — сказала она, скептически поморщившись Лоре. — Ура, долгожданное воссоединение! — воскликнула она, с придурковатой миной пихнув Лору в плечо. — Давай, показывай, что там дальше, — потянув Лору за платье, сказала Катя и пошла вперед. — Это что за толстолобый? — спросила она, кивнув на портрет парня с густой черной бородой и низким лбом, который начинался почти сразу после бровей.

Это делало его похожим на обезьяну. И наверное только эта наиглупейшая ассоциация позволила Кате усмирить гнев внутри себя. Она заставила себя усмехнуться и постараться внимательнее изучить лицо этого парня, вместо того, чтобы развернуться и плюнуть на портрет своей матери.

— Это Дронсон, мой старший брат, — как-то грустно проговорила Лораселла. — Прозван Двухметровым Дурнем. Он и правда дурень, поэтому работает в основном в конюшне, а в башню его не пускают.

Лора печально вздохнула и продолжила свой путь.

— Трижды правнук Джеймсона Луи и его жена Кристинария из рода Гиро.

— Знакомые лица, — выдохнула Катя и вновь приложилась к горлышку. — Я и не знала, что этот барашек и свиноглазка мои родственнички, — задумчиво глядя на портреты, проговорила Катя.

Луи на этом портрете был облачен в доспехи и алую накидку. На его бледном болезненном лице сияли кошачьи желтые глаза блестевшие почти так же, как в жизни. У Кристины на голове была высокая прическа, открывающая ее небольшой лоб. Но такая прическа, странным образом, создавала иллюзию, что ее глаза нормального размера. Да и губы, что надо. Здесь она была даже симпатичной.

— Прям домашняя Тэйлор Свифт, — пробормотала Катя, глядя на портрет. — Скажи, похожа? — обратилась она к Лоре.

Та молча пожала плечами и пошла дальше.

— Это твой брат Алексис и ты.

Катя равнодушно посмотрела на портрет улыбающегося брата и не без удовольствия отметила, что на картине она вышла просто отлично. Хотя когда она для него позировала, припомнить Катя так и не смогла. Нейросеть? Ну, возможно.

— А это жена Александра — Масанара из рода Доранга.

Катя равнодушно посмотрела на смуглое лицо непримечательной женщины, увидела сыновей Александра и Масанары — скуластого Николанса и толстощекого Юлиана, посмотрела на их дочь — будто немытую улыбашку Малиссу, поняла, что ей, в принципе, насрать на всю эту шушару и обратилась к Лоре:

— Может, хватит уже смотреть на эти дурацкие портреты? — сказала она, пихнув ее в бок. — Ты обещала доказать мне, что я на Атлантиде, а не в своей мухосрани. Давай, доказывай реще! — сказала она, наступая на Лору.

— А тебе этого мало? — пятясь от пьяной девушки, проговорила Лора.

— А это разве много? — рявкнула Катя, замахнувшись бутылкой. — Я тебя сейчас тут размотаю, мумия ходячая, если ты мне не докажешь! — она вновь замахнулась.

Но в этот момент Лора, которая стояла прямо перед ней, словно растворилась в воздухе.

Катя застыла, смотря, как тонкие воздушные вьюнки из дыма медленно расплываются и исчезают прямо у нее на глаза. Девушка заморгала и невольно пошатнулась.

Отступив на шаг, она вдруг почувствовала, что уперлась в кого-то спиной. Тяжелая рука легла на ее плечо.

— Катерина Нибелунг, — донесся из-за спины мужской хриплый голос. — Вот мы и встретились.

***

Катя дернула плечом, скидывая с плеча руку, и резко повернулась на каблуках.

Прищурив глаза, она уставилась на высокого черноволосого мужчину с огромным кадыком. На его белом лице сияли прищуренные черные глаза. Прямой длинный нос, узкие бледные губы и легкая щетина, зачесанные назад чуть волнистые волосы — а он умел следить за собой. Катя невольно залюбовалась его красивым лицом.

Позади Джеймсона, будто ожившая мумия из древнеегипетской гробницы, стояла безмолвная Лораселла.

— Джеймсон? — после некоторого раздумья, со смешком проговорила Катя. Она вдруг окинула взглядом его темно-синий камзол с черным воротом и широким поясом. — Ах, нет, ваше величество!

Она сделала короткий кивок головой, решив, что с него достаточно и этого. Но взгляд ее выцепил его высокие черные сапоги и подол мантии, лежащей на полу. Выглядел Джеймсон величественно и богато. Он и правда сошел бы за короля.

— А ты действительно красива, — с широкой улыбкой проговорил Джеймсон. — Слухи не врали.

— А у вас действительно огромный кадык, — сказала Катя, пошатнувшись. — Вам к врачу бы сходить, да поскорее, — добавила она и отступила на шаг.

Алкоголь довольно сильно ударил ей в голову.

— Я думаю, что тебе стоит прилечь, — сказал он, снова мягко взяв ее за плечо.

— А я думаю, что вам стоит рассказать мне, какого черта здесь происходит! — сбросив его руку с плеча, зло проговорила Катя. — Я достаточно насмотрелась на портреты и пыльные коридоры, и теперь мне нужны ответы!

Алкоголь заставил работать спавшие мозги. Она и не помнила, когда последний раз была настолько логична. Гордость за себя неожиданно накрыла приятной волной.

«Какая я молодец. Я научилась логике! Ай да я…».

— Ты в параллельном мире, Катерина, — ответил Джеймсон, внимательно разглядывая ее черными блестящими глазами. — Ты дома.

***

Ее снова привели в комнату. Снова заставили лечь в кровать. На этот раз Катя не сопротивлялась — она сильно перепила, и сейчас кровать была в самый раз. Но разбушевавшийся желудок не дал ей спокойно выспаться, поэтому сон пришлось отложить.

После, с трудом сидя на мягком стуле и пытаясь запить неприятную горечь в горле, она решила спросить еще кое-что у Лоры. Благо Лораселла все время была рядом с ней.

— Слушай, Лора, — начала Катя, проглотив приятный персиковый сок. — А скажи мне, пожалуйста, где сейчас мой отец?

Катя не помнила, когда разговаривала настолько вежливо. Но это определенно возымело нужный эффект.

— Он снова ушел на Землю, — отвечала Лора, очищая мандарин. Ее тонкие шерстяные перчатки пачкались в соке, но она не обращала на это внимания. — Видимо, незаконченные дела.

— Подожди, — скептически изогнув брови, сказала Катя. — Что значит на Землю? — спросила она, пристально глядя на глянцевую белую маску Лору.

— То и значит, — ответила та. — Тебе же сказали, что ты в параллельном мире.

— Так, без корневицы не обойтись.

Нехотя — а горечь во рту красочно говорила о последствиях, — Катя вытащила новую бутылку из горы еды и откупорила деревянную крышку.

— Значит, параллельный мир? — Она отхлебнула и, сильно морщась, проглотила. — А поточнее?

— Королевство Нибелл на самом севере Атлантиды, — скороговоркой выпалила замотанная. — А это родовое поместье нашей династии.

Катя снова отхлебнула. Мысли потихоньку затуманивались, и это давало справиться с замешательством, которое упрямо завладевало ее мозгами.

— И что это за династия такая? — спросила Катя замолчавшую Лору. — Типа, финансисты? Или врачи какие-то? О, точно, есть же выражение «врачебная династия», — проговорила она сама себе. — Вроде все сходится, — кивнула она сама себе и икнула.

— Нет, магическая династия. Хотя правильнее говорить магический род, но это все мелочи. — Лора буднично пожала плечами.

— Значит, магическая? — хмыкнула Катя, вновь отхлебнув. Когда же она проглотила жгучую жидкость, Катя вдруг поняла, что скоро вновь придется обнимать унитаз. — И что это, получается, я — маг? — спросила она усмехнувшись.

— Вообще-то да.

Катя вскинула брови и, закрыв глаза, вздрогнула. Голова невольно дернулась. Черные длинные пряди подмели крошки на грязной столешнице.

— Если это правда, то я еще сексуальнее, чем можно было только представить, — произнесла Катя и сделала глубокий вдох.

Эх, как же справиться с этой мерзкой тошнотой?

— Это правда, — ответила Лора. — Только дар нужно вывести наружу, иначе доля магов тебя просто убьет.

Катя вновь хлебнула из бутылки.

— Что значит вывести? — покосилась на Лору Катя. Тошнота, кажется, отступила. — И что это за доли такие?

— Мой отец поможет тебе вывести магию, — ответила Лора, подперев лицо руками. — А доля — она есть у каждого мага. Это дополнительная доля на мозге, — пояснила девушка.

— Так значит у меня в голове есть еще долька? — Катя потрогала бледный лоб и хихикнула. — Весело. Если бы это еще было правдой! — закончила она вдруг, тыкнув пальцем прямо в маску Лору. — Я все равно тебе не верю! — рявкнула Катя, спрыгнув со стола. Она снова была в одной шубе и сапогах. — И пока ты мне не докажешь, я отказываюсь верить в этот бред, — закончила она, откинув длинные волосы на спину. — Докажешь?

Лора с готовностью встала.

— А почему бы и нет? — сделав шаг к Кате навстречу, проговорила она. — Иди за мной. Надеюсь, только, что отец не заставит снова нас идти в комнату, — пробурчала Лора недовольно.

Катя в нетерпении пошла за Лораселлой.

Они вновь вышли из комнаты, снова прошли по длинному коридору, оставили позади портреты и, наконец, подошли к знакомой железной клетке. Рядом с ней было окно, и Катя с интересом в него посмотрела. Но девушка увидела там только снег, который непроглядной стеной закрывал весь вид. Поэтому Катя остановила свой взгляд на «лифте».

Катя с опаской посмотрела на конструкцию, которая находилась в стенном проеме. Судя по тому, что она свободно в нем болталась, внизу клетки был очень глубокий и просторный колодец. Будь она трезвая — отказалась бы. Но алкоголь добавил бравады и смелости, и Катя смело вошла в клетку и даже пару раз попыталась ее пошатать.

Лора оставила без внимания ее попытки ее разозлить или напугать и, нарочито игнорируя Катю, громко похлопала в ладоши.

Клетка задрожала и в следующий момент плавно двинулась.

— Какой сервис…

Катя пыталась что-нибудь разглядеть сквозь прутья клетки, но безуспешно. Шахта не была освещена. Пару раз мимо проносились этажи — но каждый раз все увиденное было похоже на смазанные пятна. Вот силуэт. Видимо, человек в доспехах. Толпа людей в доспехах. Высокая темноволосая женщина в платье. Мужчина. Дети? Ничего нормально рассмотреть Катя так и не смогла.

По мере того, как клетка опускалась вниз, освещения на этажах становилось все меньше. Появлялось больше факелов, но это помогало мало. На двух последних пролетах лежал снег. И там, где клетка закончила свое движение, пол тоже был покрыт снегом вперемешку со льдом.

На Катю опахнуло сыростью и затхлостью. Одинокие фонари освещали каменный коридор со стенами во влажных застывших подтеках. На потолке сияли остроконечные сосульки из грязно-желтого и зеленого льда. Не очень-то безопасно.

— Не поскользнись.

Катя неуверенно пошла вслед за Лорой. Раньше она была в пещерах, но все это выглядело не настолько жутко и странно. И там не было настолько холодно. И, хотя Катя обычно любила холод, здесь она поплотнее запахнулась в шубу и пожалела, что на ней нет толстенных штанов. Да и ноги в тонких сапогах мерзли просто ужасно.

Шаги отдавались гулким эхом. Катя неуверенно оглядывалась, до сих пор не совсем веря в происходящее. Да и корневица помочь не могла — осталась в комнате.

Пару раз они проходили развилку. Несколько раз Катя споткнулась, в ужасе думая о том, что на этом полу можно было подцепить. Не хватало еще какую-нибудь язву сибирскую, которая надумает тут оттаять…

— Мы почти пришли, — через плечо сказала Лора. — Потерпи чуть-чуть.

Катя кивнула и стиснула стучащие друг о друга зубы. У нее было такое ощущение, что в горле и носу у нее выросли огроменные колючие ледышки.

— Эй, мумия, ты вроде сказала, что мы почти пришли, — окрикнула Катя Лору, когда холод стал совсем нестерпим.

— А мы и пришли.

Катя остановилась, глядя, как Лора встала перед полукруглым проломом в стене. Оттуда тянуло поистине ледяным холодом. Да и черная непроглядная темнота отнюдь не влекла за собой.

— Пойдем, — скомандовала Лора и смело шагнула в пролом.

Катя скривилась, но в ту же секунду решительно отправилась за девушкой. Сделав пару шагов, она поняла, что совершенно ничего не видит. Свет факелов из коридора сюда не доходил, а другого освещения не предвиделось.

— Мумия, я ничего не вижу! — взвизгнула Катя, в очередной раз споткнувшись.

Но, Лора, видимо, вовремя успела ее подхватить за локти и помочь удержать равновесие.

— Подожди немного, сейчас появится свет, — неожиданно тихо проговорила Лора, когда Катя немного отошла от своего неудавшегося падения. — Держи меня за руку и иди за мной.

Катя послушно взяла теплую ладонь в шерстяной перчатке и пошла за Лорой. Пройдя несколько метров, они завернули за угол.

Катя нахмурилась, пытаясь понять, не кажется ли ей. За следующим поворотом будто было какое-то сияние, словно сине-фиолетовый ореол? Катя потерла глаза свободной рукой и прищурилась.

Но нет, за углом и правда что-то сияло. И будто дергалось. Кате даже показалось, что свет немного пульсирует.

Почувствовав в груди непонятную дрожь, она продолжала шагать за Лорой. Новый поворот.

Ударивший по глазам непривычно яркий фиолетовый свет.

— Добро пожаловать на склад, — проговорила Лора. — Склад магических долей.

***

Катя невольно замерла.

Раньше она видела сияющих глубоководных рыб, коралловые рифы с самыми бешеными и сумасшедшими расцветками. В детстве Катя сходила с ума от всей этой красоты. Позже она чувствовала это в самых крутых ювелирных магазинах и бутиках, где видела драгоценные камни с кулак размером. И то, что открылось перед ней в эту самую секунду, она могла сравнить и с первым, и со вторым.

Слов у нее не было. Только эмоции.

Девушка сделала неуверенный шаг и встала перед высоким темным камнем, на котором лежала доля. На уровне ее глаз, прямо на холодной заледенелой породе находился продолговатый, размером примерно с вытянутую ладонь, сияющий, сине-фиолетовый камешек. На его пульсирующей поверхности раз за разом появлялись темные полосы. Они будто молнии исчерчивали ярко-фиолетовую глянцевую оболочку. Красиво. И жутковато.

— Ты можешь потрогать, и даже взять в руки, — глухо донесся голос Лоры. — Только лучше не роняй.

Катя невольно протянула руку и коснулась доли. Она была холодной и твердой. А под пальцем почувствовалась легкая вибрация. Но взять ее в дрожащую руку Катя не смогла. Побоялась.

Вместо этого она подняла взгляд и осмотрела просторную пещеру, полностью забитую долями. Фиолетовые пульсирующие камешки лежали на полу, на вершинах стоячих камней, в глубоких нишах, в темных серебряных и золотых вазах. Сияние разливалось по всей пещере, играло на заледеневших стенах и изрытом трещинами потолке, превращая все помещение в зрелище потрясающей красоты.

Кате показалось, что даже алкоголь выветрился из ее головы — настолько она была зачарована увиденным. Пульсация сияющих долей почти что зомбировала.

— Откуда они здесь? — она невольно перешла на шепот. — Ты же сказала, что они находятся в голове у… — Катя непонимающе оглянулась на Лору. — Откуда они? — повторила она свой вопрос.

— Наша семья имеет большую власть в магическом мире, Катерина, — уклончиво произнесла Лора. — И у нас есть то, что остальным даже и не снилось.

— Ты не ответила на мой вопрос, — скривилась Катя.

Но переспрашивать Лору ей не захотелось. По тону этой мумии стало понятно, что правду она так и не расскажет, да и Катя вдруг решила для себя, что эта правда нафиг ей не нужна.

Помотав головой, она потерла глаза пальцами.

— Я хочу уйти отсюда, — сказала Катя, переведя взгляд в пол. Перед глазами поплыли круги. — Они как-то странно на меня действуют.

Она довольно быстро развернулась и пошла прочь. Лора безмолвно пошла за ней.

Выбравшись из пролома в стене, Катя с удовольствием задержала взгляд на теплом жгучем пламени факела. Отлично. Никаких зомбирующих пульсаций и непривычных ощущений.

— Ты в порядке?

Катя повернулась на Лору, не зная, как ответить на ее вопрос.

— Знаешь, мумия, не особо, — ответила она, поведя глазами. — Как-то жутко это все.

Катя убрала непослушную черную прядь с лица и плотнее запахнулась в теплую шубку.

— Но ты поверила?

Катя хмыкнула.

— Не особо, — ответила она с усмешкой. — Ну да, сияющие камешки, зашибись, но… — Романова развела руками в стороны. — Больше похоже на инсталляцию в музее.

Лора что-то пробурчала.

— Пошли, навестим Элеонор, — сказала она тихонько и вновь углубилась в коридор с факелами.

Катя скептически усмехнулась. Ей это все надоело. А урчащий желудок, который от холода, видимо, переварил всю съеденную и невыблеванную еду, требовал еще больше.

— Плевать я хотела на твою Элеонор. — Она поправила волосы и придержала полы шубы руками. — Веди меня в комнату мумия, я жрать хочу.

— Сначала Элеонор, — бросила через плечо Лора. — Хотя нет. — Она остановилась и повернулась к Кате. Глянцевая белая маска обратилась к Романовой. — Хочешь — иди. — Она тыкнула пальцем в другую сторону коридора. — Не заблудись только, а то питомцы Элеонор мигом сожрут твои кости.

Катя стиснула зубы и хотела уже ответить чем-то обидным и унизительным, но замотанная уже успела скрыться за новым поворотом коридора. Поэтому, проглотив обиду и гордость, и пообещав отомстить, Катя поспешно побежала вслед за Лорой.

***

Новый коридор. Такие же однообразные факела. Скользкий каменистый пол под ногами. И упрямо шагающая впереди Лора.

— Слушай, мумия, — жадно хватая ртом воздух, произнесла Катя. — А как ты через свою тарелку видишь?

Лора не ответила.

— Просто мне как-то моя подруга-зануда втирала, что мухи видят мир в сеточку. Или пчелы, — Катя отмахнулась. — Не суть, в общем. Так ты как, в сеточку видишь или нет?

Увлеченная своей болтовней, она не заметила, как Лора остановилась. Поэтому Катя на всем ходу влетела в спину Лораселле и благополучно грохнулась вместе с ней на холодный твердый пол.

— Ай! — вскрикнула Лора, потирая ушибленный локоть. — Смотри под ноги!

— Сама смотри, мумия безрылая! — парировала Катя, пихнув ее в колено.

Та недовольно встала. Катя, взмахом головы убрав волосы со лба, тоже поднялась на ноги.

Она вдруг поняла, что они находятся в тупике, который освещал один блеклый факел. Свет от огня освещал заледенелые стены и пол и падал на железные прутья с перекладинами, которые находились в метре от Кати.

— Решетка? — произнесла Катя, собирая волосы на один бок. — От кого?

Лора не ответила.

Катя продолжала смотреть на решетку из стальных частых прутьев, которые перегораживали половину пещеры. В середине решетки была дверь без всего, что бы хоть отдаленно напоминало замок. Но, подергав ее, Катя убедилась, что дверь закрыта. Странно.

Она невольно поежилась и запахнулась в шубку, вдохнув ее приятный пряный аромат.

— Так, может, ответишь? — раздраженно проговорила Катя, встав рядом с решеткой.

Из-за маски Лоры донесся какой-то приглушенный звук. Смеялась?

Катя прищурилась.

— Новые все лица.

Катя вздрогнула, услышав рядом с собой незнакомый низкий голос с хрипотцой. Взгляд выцепил новую тень на полу.

Она почувствовала, как сердце в ее груди перестало биться. Горячее дыхание коснулось обнаженной шеи и щеки.

Девушка медленно повернулась, почти кожей ощутив присутствие рядом с собой.

Катя повернулась к тому, кто говорил.

Белые тонкие пальцы, обхватившие прутья решетки. Длинные черные ногти. Костлявые тощие запястья. И мертвенно-бледное лицо, почти полностью скрытое капюшоном.

— А титьки у тебя что надо, — произнесла Катя, выхватив из полутьмы неплохое декольте. — Знаешь, чем козырять.

Она невольно отступила на шаг, чтобы разглядеть высокую фигуру. Или потому, что находиться рядом с ней было жутко.

— Элеонор, я так понимаю? — проговорила Катя, прищурившись.

Но увидеть она смогла только широченные красные губищи, желтые лошадиные зубы и кончик крючковатого носа. Красоточка.

— Собственной персоной, — наклонив голову, хрипловато ответила женщина. — А ты…? — с вопросом в голосе протянула она.

— Катерина Романова, — произнесла Катя, гордо выпрямившись. — Дочь Константина.

— Ого, племяшка значит, — хрипло сказала Элеонор, продолжая держать прутья своими пальцами.

— Может, покажешь ей свое милое личико? — подала голос Лора.

Элеонор ответила хриплым смехом. Ее рослая фигура затряслась, а лошадиные зубы оскалились. Катя невольно отступила на шаг.

— Да почему бы и нет.

Катя взвизгнула, когда Элеонор резко подалась вперед, от чего железные прутья протяжно заскрипели.

— Подойти поближе, племяшка, — проговорила она полушепотом, напирая на прутья клетки.

— Еще раз так сделаешь, и я…

Она замолкла на полуслове, увидев, как Элеонор вскинула бледную тощую руку и резким движением сорвала капюшон со своей головы.

Катя брезгливо поморщилась, как только темная ткань капюшона спала с головы Элеонор.

Девушка отступила на шаг и уперлась в холодную стену.

— Ну как я тебе, племяшка? — хрипло прошептала Элеонор, почти просунув лицо через прутья решетки.

Ее губы растянулись в широкой улыбке, обнажили огромные желтые зубы. Свет пламени высветил ее глаза.

Катя стиснула зубы, лишь бы не закричать. Увиденное ею было слишком мерзким и отвратительным. Она никогда в жизни не видела более уродливого и жалкого существа, которое, в то же время, внушало бы такой неподдельный и сильный ужас.

— Не дави на нее, — произнесла Лора и подошла ближе к Кате, загородив ее от Элеонор.

— А я разве давлю? — прохрипела Элеонор и усмехнулась.

Катя отвела взгляд. Перед ее взором раз за разом проносился облик Элеонор. Художник, рисовавший ее портрет, не просто так скрыл ее лицо. Почти лысая выпуклая голова напоминала морщинистое паучье брюхо. Редкие черные волосы, растущие лишь по бокам, торчали несуразной паклей. Но неприятнее всего были ее глаза. С кучей разноцветных радужек, маслянистые и выпуклые, они таращились множеством зрачков и будто смотрели в самую душу. Почувствовав накативший к горлу ком, Катя попыталась откинуть этот мерзотный образ, вспомнить что-то приятное, красивое, что угодно, лишь бы забыть… Но упавший на пол взгляд выхватил в полутьме то, что только усугубило ситуацию. Паук.

— А она еще не знает, для чего она здесь? — проговорила в это время Элеонор. — Нет? — удивленно воскликнула она, как только Лора резко повернулась и почти подскочила к самой решетке. Ее рука в шерстяной перчатке замахнулась и ударила по прутьям. — Неужели я сболтнула что-то лишнее? — прохихикала Элеонор, никак не отреагировав на жест Лораселлы.

— Лора, — севшим голосом произнесла Катя, не отводя глаз от черного паука, который находился в паре сантиметров от носка ее сапога. И насколько тусклый свет позволял рассмотреть — размером паук был немного больше привычного. — Лора, я хочу уйти.

Катя схватила Лору за руку и сжала ее своими пальцами, призывно потянув ее за собой.

— Мы, наверное, пойдем, — сказала Лора и поддалась Кате, дав ее увести себя от решетки.

— До скорых встреч, Катерина, — произнесла Элеонор и вновь накинула капюшон. — Захочешь поболтать, заходи, — бросила она вслед уходящим девушкам.

— Ты как? — спросила Лора Катю, как только они удалились от пещеры с Элеонор.

Катя запахнулась в шубку и проигнорировала вопрос. Единственным ее желанием было убраться отсюда как можно быстрее и дальше.

***

Вернувшись в комнату, Катя продолжила молчать. Ни есть, ни пить, ни тем более разговаривать с Лорой ей не хотелось. Распахнув двери на балкон, она вновь увидела перед собой заснеженные дали и уходящий в горизонт лес, а ее легкие наполнил свежий колючий воздух.

— Нам нужно поговорить.

Неслышно подошедшая Лора оказалась совсем близко к Кате.

— Хотя бы ответь мне на один вопрос. — Лора на мгновение замолчала. — Ты мне поверила?

Катя повернулась к глянцевой маске Лоры.

— Допустим, да, — раздраженно произнесла она. — Но что это изменит? — она вновь отвернулась к лесу.

Но непонятный шорох привлек ее внимание и заставил посмотреть на Лору. В то же мгновение Катя удивленно хмыкнула и отступила на шаг, потому что увиденное не на шутку ее напугало. И плюсом ко всему заставило провести аналогию с предыдущей встречей.

Подцепив пальцем маску на своем лице, Лора плавным движением ее сняла. Еще одним движением она сняла с головы хиджаб, открыв перед ошарашенной Катей копну волос.

— Я единственный человек в этом месте, который может тебя спасти, Катерина.

Катя неотрывно смотрела на Лору. Ожидая увидеть еще одно страшилище вроде Элеонор, она и представить не могла, что может встретить что-то еще более пугающее.

— Тебя здесь убьют, — произнесла Лора. — И если ты мне не доверишься, я не смогу это предотвратить.

Катя не отвечала.

Она завороженно смотрела на девушку с густыми черными волосами. Бледное точеное лицо, полные алые губы, черные глаза.

Лораселла была ее точной копией.

Двойник.

Глава 2.1. Джессебеллан

Джессебеллан стоял на опушке леса и смотрел на Карбон, который так давно не видел. Раскинувшийся перед его взором город занимал весь горизонт — стены, высокие каменные дома, далекий замок с тонкими башенками, чьи шпили с зелено-синими полотнами развевались на ветру.

Карбон стал столицей еще до его рождения. Караввеллар — город на севере, испокон веков был домом для магического рода Каравелл. Но транспортные связи, более приятный климат, выгодное стратегическое положение — за время существования их рода Каравеллар оказался далеко на севере, почти на самой границе их королевства. Поэтому сейчас правящая династия проживала в Карбоне. Большой город на побережье самой полноводной реки на материке, густые леса и плодородные поля, население почти в шестьсот тысяч человек… Прекрасное место для столицы.

Джессебеллан оглянулся на дорогу рядом с лесом. Сейчас она была пуста. Ни повозок с лошадьми, ни патрулирующих отрядов — тишина и покой. Даже одинокие дома с соломенными крышами и покосившимися заборами казались безмолвными и оставленными — словно жители покинули эти пыльные и иссушенные места.

Джессебеллан оглянулся на друидов и Каллипсо, которые стояли рядом с ним под тенью развесистого дуба.

— Что дальше? — спросил его Ануарг, сложив руки на груди. Его черные глаза-жуки буравили лицо мага. — Мы пойдем прямо сейчас? — он перевел взгляд на далекую стену, усыпанную сторожевыми башнями с остроконечными крышами. — Или дождемся ночи?

— Мы подождем, — ответил Джессебеллан, невольно посмотрев на безмолвные тени банши, спрятавшихся за деревьями и кустами. Они будто избегали солнца, пряча головы за капюшонами и стараясь держаться стайками. — Я думаю, нас скоро навестят.

Он вышел из-под дуба и направился к дороге. Даргс и Ануарг пошли за ним.

Ступая по сухой пожелтевшей траве, маг довольно быстро дошел до широкой, примерно в сто шагов, дороги. Он ступил на гладкий плоский камень, которыми она была вымощена. Маг устремил взгляд вдаль, туда, где дорога кончалась у высоких железных ворот. Маленькие фигурки вдалеке пребывали в движении. Что они делают, он разглядеть не мог.

— Здесь никто не живет? — произнес Ануарг, оглядывая близлежащие дома.

— Когда я отсюда уходил, это была довольно обжитая деревенька, — ответил Джессебеллан. — И деревьев здесь было побольше.

Деревня и правда пребывала в запустении. Поля рядом с домами поросли колючими сорняками в человеческий рост. Редкие пни срубленных деревьев виднелись тут и там. Здесь неплохо поработали лесорубы, пронеслось в голове у Джессебеллана. Деревьев не было до самой стены. Сухой обжигающий воздух наполнял легкие Джессебеллана. Ему не терпелось вдохнуть приятный холодный аромат реки Плодородицы. Но, увы, ее побережье находилось на другой стороне города, который словно непреодолимая громада не давал даже взглянуть на соблазнительную водную гладь.

— Кажется, к нам кто-то едет, — произнес Ануарг.

Над его прямым носом пролегла морщинка.

Даргс рядом с ним напрягся. Его косматые седые брови сошлись на впалой переносице. Немой друид задвигал тонкими губами, словно пытаясь что-то сказать. Перехватив вопросительный взгляд Ануарга, Даргс молча покачал головой.

— А я говорил, — хмыкнул Джессебеллан и посмотрел на банши, стоявших под тенью деревьев. — Каллипсо, — проговорил он спокойно, но достаточно громко, чтобы стоящая под дубом королева его услышала. — К нам приближаются.

Банши надвинула капюшон на слепые белесые глаза и, как бесшумная темная тень, пошла к нему. Остальные вышли из-за деревьев и двинулись за ней.

Джессебеллан поправил узел шейного платка и раздвинул плечи. Отряхнув полы зеленого плаща, он сделал шаг вперед и оглянулся на друидов, вставших за ним. Банши постепенно выплывали из леса и становились позади них. Надо же, а их было больше, чем он предполагал.

Спустя некоторое время вся дорога оказалась усыпана их тихими черно-серыми фигурами в длинных плащах. Они становились по окраинам дороги, толпились на желтой траве; часть их осталась стоять у опушки– некоторые из них все еще продолжали выходить из глубин леса и заставляли встать кучнее тех, кто стоял вперед.

— А сколько вас всего? — удивленно спросил он Каллипсо. — В гнезде мне показалось, что вас не больше двух сотен.

— Там были не все наши братья и сестры, — отвечала Каллипсо. На ее землистом лице не было ни эмоции. — Некоторые из них жили в этом и других лесах и пришли на мой зов.

Джессебеллан был немного растерян.

— Я и не думал, что ты соберешь их всех, — сказал он после замешательства.

Банши продолжали выходить из леса. Маг почувствовал, что ему стало холодно. И это несмотря на нещадно палящее солнце.

— Для меня важно соблюдать наш договор. Я пообещала помочь тебе. — Каллипсо шагнула ближе к нему. Маг подавил желание отступить. — А банши держать слово.

— Мне приятно это слышать, — сказал Джессебеллан и повернулся к дороге.

Вдалеке показались три всадника. До его ушей донесся цокот копыт. Преследуемые вихрем пыли, всадники приближались к Джессебеллану, друидам и армии банши.

Знакомое лицо невольно вызвало у него улыбку. Хотя он знал, что скорее всего именно этот человек пожалует к ним на переговоры.

Трое гнедых коней остановились метрах в пяти от Джессебеллана. Их запыленные смоляные гривы паклями свешивались с замыленных лоснящихся шей, а зеленые попоны с бахромой были измазаны в засохшей грязи. Странно, раньше в королевской конюшне умели следить за лошадьми. Что-то было не так.

Всадники были одеты по-разному. Те, что по бокам, носили сияющие доспехи с остроконечными шлемами. За их спинами торчали колчаны со стрелами, а на поясах висели короткие изогнутые клинки. Средний всадник же был облачен в длинное, до пят одеяние, и высокий тюрбан. Аккуратно постриженная бородка, приглаженные короткие усы, прямой нос, прищуренные черные глаза и смуглая кожа. Биниш Файт. Он был мужем одной из двоюродных сестер Джессебеллана. И, по совместительству, являлся советником королевы. А в свое время и короля.

— Биниш! — произнес Джессебеллан, когда рослый мужчина спрыгнул с коня и направился к нему.

Он не смог подавить радость в своем голосе.

— Здравствуйте, принц Джессебеллан, — произнес мужчина, наклонив голову в бархатном темно-зеленом тюрбане. — Рад видеть вас в добром здравии.

— И я рад тебя видеть.

Джессебеллан ненароком оглядел его наряд. Да, давненько Биниш не одевался настолько неряшливо. Когда-то вышитый золотыми нитями камзол был затерт и давно не стиран. Короткие, но цепкие пальцы не сияли россыпью колец с драгоценными камнями.

— Тебя послала моя тетушка? — произнес Джессебеллан, продолжая гадать, почему советник королевы выглядит, как бродяга с дороги. — Или сестре наконец-то дали право самой принимать решения? — с немалой долей сарказма добавил он.

— Ее величество королева Электра просила доставить вас во дворец. — Биниш снова слегка наклонил голову. — Только, — он неуверенно покосился на банши, — она сказала, что для такого количества гостей места вряд ли хватит.

Джессебеллан усмехнулся. Он примерно догадался, что на самом деле сказала Тариппа Бинишу. Но тот, по привычке дипломата, смог придумать фразу, которая бы никого не обидела.

— А с чего вдруг такая забота обо мне? — холод в интонации Джессебеллана не остался незамеченным.

— Мы вас ждали, — произнес Биниш после паузы. — Королева рада, что вы вернулись.

— Учитывая то, как мы расстались, звучит это так себе, — съязвил Джессебеллан.

— Времена изменились, Джессебеллан, — отвечал Биниш. — Королевская семья не может пребывать в распрях, пока враги извне угрожают стране.

— Зная тебя и мою семейку — так думаешь только ты. — Джессебеллан хмыкнул. — Но тебя одного недостаточно, чтобы прийти к перемирию, Биниш, — маг скривил губы. -Было недостаточно тогда, недостаточно и сейчас.

— Теперь так думает и Тариппа.

— О-о! — удивленно воскликнул Джессебеллан. — Уж раз Тариппа так решила…

Биниш не ответил, продолжив стоять перед Джессебелланом со слегка склоненной головой.

— По-моему у нас были другие планы, — донесся из-за спины мага голос Каллипсо. — Или они резко поменялись?

Джессебеллан повернулся к Каллипсо.

— Нет, все осталось, как прежде, — ответил он, с некоторым удовлетворением отметив, что армия банши внушает ужас даже ему.

Что уж говорить про двух перепуганных воинов с жалкими клинками и покорного Биниша. Может, он и был дипломатом, но никак не храбрецом.

— Тогда что ты медлишь? — проговорила Каллипсо, переведя слепой взгляд на воинов Биниша. — Мои братья и сестры готовы.

Лошадь Биниша замотала головой и попятилась. Воин, держащий поводья скакуна, пошатнулся, едва не выпав из седла.

— Нет-нет, стойте! — Джессебеллан взмахом руки остановил Каллипсо, которая вдруг сделала шаг по направлению к Бинишу. — Пока это ни к чему, — он вновь посмотрел на Биниша, который держался на удивление стойко.

Ни тени страха не отразилось в его черных глубоко посаженных глазах.

— Джессебеллан, я понимаю, с какими мотивами ты вернулся домой, — отвечал ему Биниш, даже не удостоив Каллипсо взглядом. — Но поверь, сейчас твоей семье нужна твоя помощь. Они не хотят войны. Они хотят мира. И готовы поступится своей гордостью и пойти тебе навстречу.

— Именно поэтому они послали тебя вместо себя? — Джессебеллан приподнял брови. — Потому что сказать эти слова им не позволит их гордость?

— Тариппа и Электра не могут выйти из замка, — неуверенно проговорил Биниш. — Народ последнее время ополчился против них. И они стали использовать блокираторы. Вокруг появилось много последователей Лекаря. Они боятся за свою жизнь. Даже телепортация для них стала невозможна.

Джессебеллан расхохотался.

— Народ не принял самопровозглашенную королеву? Вот это новость! — засмеялся он. — Значит, теперь я нужен, чтобы они смогли выходить из замка?

— Они хотят не только этого. Они готовы предложить тебе престол.

Джессебеллан пораженно замолчал, но не выдал своего удивления. Первой его мыслью было — это засада. Очень топорная и глупая засада, в которую полезет только дурак. Но, что, если они просто в отчаянии? Если это действительно единственный выход?

Он посмотрел на друидов, стоящих слева от него. Ануарг безмолвно выдержал его взгляд. Даргс опустил голову к земле и закрыл глаза. Его сухие узкие губы пребывали в движении. Видимо, снова искал Хроноса.

Тогда Джессебеллан сбежал. Ему было всего двадцать лет. Молод, неопытен, без поддержки. Спустя год бесцельного бродяжничества, где-то в северных землях, он нашел Ануарга и Даргса. Скитания по городам и деревням, вечная борьба и попытки выжить, поиски Саркофага… Такой образ жизни стал ему привычен. Сейчас же он был так близко к дому. Он мог увидеть отца. Сердце защемило от невыносимой, раздирающей тоски. Он вновь вернется в стены, где когда-то рос, где в последний раз видел мать…

Банши внутри его головы могла бы ему помочь. Каллипсо только ради нее не бросают его. Ради родной… сестры, или кем она там ей приходилась… Да что тут говорить — даже банши уважают родственные связи! А у него представилась возможность вернуться в семью, и возможно, наказать Тариппу, вернуть свой трон. Но хватит ли ему сил? В любом случае, банши смогут прийти на помощь. Да и друиды — неплохое подспорье.

— Каллипсо пойдет со мной, — произнес Джессебеллан, повернув голову к Бинишу. — Она королева, и заслуживает соответствующего отношения.

Он повернулся к королеве, но увидел, что она отрицательно мотнула головой.

— Нет, я откажусь, — подала голос Каллипсо. — Я не люблю каменные здания. Если тебе будет нужна наша помощь — ты знаешь, как с нами связаться. Мы будем поблизости.

Джесс в голове мага призывно пискнула. Улыбка невольно коснулась его губ.

Джессебеллан кивнул.

— Я согласен, — ответил он Бинишу. — Я готов их выслушать.

***

Давно Джессебеллан не ездил верхом. И пускай сейчас он сидел позади Биниша и держался за его камзол, азарт и адреналин так же заставляли бурлить кровь, как если бы он вел коня сам.

Дорога до ворот прошла на удивление быстро. Оглядываясь на Даргса и Ануарга, которые пристроились позади двух других всадников, Джессебеллан не смог подавить своего волнения. Если им готовили засаду — сейчас было самое время себя раскрыть. И в случае чего, пострадать первыми должны были друиды, а не королевский наследник.

Но процессия спокойно проехала через высокие арочные ворота, на миг одарив всадников живительной прохладой.

— Возьмите это, — произнес Биниш, когда они проезжали мимо охраны в доспехах. Он протянул Джессебеллану длинный кусок темно-зеленой ткани. — Наденьте.

Принц принял ткань и привычным, но уже почти забытым движением повязал его на голову. Оглянувшись на друидов, он не смог сдержать улыбки. Им обоим помогали охранники, но неумение повязывать тюрбан было не единственной проблемой. На двухметровом Ануарге тюрбан смотрелся слишком маленьким; к тому же ткань едва держалась на толстых объемных косах великана, которые даже попытались запихнуть под тюрбан — но безуспешно. Даргс же, наоборот, поминутно поправлял тюрбан, потому что тот постоянно соскальзывал с лысой головы ему на глаза.

Осмотрев напоследок принца и друидов своим проницательным взглядом, Биниш одобрительно кивнул и подстегнул коня.

Всадники направились в город.

Джессебеллан помнил Карбон вонючим, тесным и пропахшим гнилой рыбой городком, где по улицам текли реки из экскрементов, а на голову в любой момент могли вылить помои. За четыре года не изменилось ничего.

Преодолеть лабиринты из тесно настроенных домов стоило довольно большого количества времени. Пробираясь через узкие улочки, где даже не могла проехать повозка, всадники заставляли редких пешеходов прижиматься к стенам и опасливо смотреть вверх, откуда в любой момент могли политься отходы. Немытые, в рваной одежде и исхудалыми лицами — горожане бедных районов Карбона не изменились, как и сам город.

Все старики, мужчины, молодые люди и мальчишки носили на своих головах тюрбаны, а старушки, женщины, девушки и девчонки — высокие прически. Длинные, до пят, одеяния, составляли одежду жителей, причем и женщины и мужчины носили почти одинаковые костюмы — разве что облачения женщин часто были без рукавов и больше облегали их фигуры.

Но вот воздух стал свежее, а улицы постепенно стали расширяться. Навстречу попалась пара повозок и всадников в сияющих доспехах. Трущобы уступили место районам, где жило более богатое население. Отдельно стоящие дома с благоухающими садами и двориками, витые железные ограды и ворота, фонтаны и фруктовые деревья на перекрестках. Праздно гуляющие прохожие, чьи наряды отличались богатыми тканями из шелка и бархата; прически дам были украшены тиарами, а пальцы сияли россыпью колец, на знатных мужах висели толстые цепи, а тюрбаны отличались поистине впечатляющей высотой — верхушки некоторых доходили до начала второго этажа домов.

Пройдя очередной трехэтажный особняк с часовыми у ворот, процессия вышла на открытое пространство.

Свежий речной воздух ударил в лицо. Джессебеллан вдохнул полной грудью. Они оказались на высоком берегу, откуда открывался потрясающий вид на город.

Река Плодородица делила городское пространство ровно пополам, пересекала две городских стены — западную и восточную. Так же через нее были построены три моста, на которых сейчас происходил настоящий затор — люди, кареты, повозки, стражники, — все спешили по своим делам. На высоком побережье Плодородицы цвели сады и теснились маленькие дома и громоздкие дворцы с башнями, на пологом — стелились поля и луга, на первых трудились работники, на вторых пасся скот. За сельскохозяйственными территориями вновь виднелись дворцы, главный из которых — королевский, сиял куполами и зелено-синими флагами. Башни дворца были самыми высокими в городе, а из Лунной Башни, где Джессебеллан последний раз был четыре года назад, открывался поистине великолепный вид на ночной Карбон.

Биниш пришпорил коня, и он понесся по наклонной дороге прямо к одному из мостов. Мост они проехали на удивление быстро. Биниш был отличным наездником — он не только умело управлял конем во всеобщей толкучке и хаосе, но и даже не вызвал ни одного возмущенного возгласа в свой адрес.

Мост, поля и районы с дворцами зажиточных горожан оказались позади. Процессия оказалась на территории Королевских Садов. Когда-то здесь цвели и благоухали яблони, сливовые и грушевые деревья, но сейчас Джессебеллана ждало разочарование. Вместо здоровых зеленых деревьев здесь были лишь корявые пни и засохшие уродцы. Землю будто отравили — даже трава, несмотря на время года, была пожухлой и сухой. Джессебеллан удивленно смотрел по сторонам, пока конь стремительно несся по прямой дороге к замку.

В какой-то момент магу показалось, что за отдельными деревьями кто-то есть — движущиеся тени появлялись тут и там. Он вспомнил рассказ Биниша и невольно поежился. Мало ли что могли учинить эти люди. Недовольные новой властью, но не в силах ее свергнуть — в такие времена люди становятся поистине безумными. И вряд ли при нападении они стали бы разбираться, кто он такой…

Но дорога до замка прошла без приключений. Три башни королевского замка становились все ближе и ближе, красный камень стен все четче вырисовывался мозаикой, а зеленые выпуклые купола, напоминающие гигантские тюрбаны, сияли все ярче.

Джессебеллан неотрывно смотрел на дворец, который когда-то называл своим домом. Стена с бойницами, откуда он еще мальчишкой стрелял из рогатки по птицам. Внутренняя стена, которая по нарастающей оборачивалась вокруг всех башен и заканчивалась почти у вершины самой высокой из них — внутри нее пряталась самая длинная лестница на Атлантиде. И сколько же раз он на ней падал и чудом ничего не ломал…

Всадники приближались к дворцу. Едва только до ворот оставалось десять метров, они приветственно распахнулись и пропустили внутрь трех скакунов, так же быстро захлопнувшись за их спинами.

Всадники проехали во внутренний двор.

Джессебеллан стиснул в пальцах камзол Биниша и наклонился вперед, в нетерпении глядя на родные сердцу виды.

Дуб, росший в середине двора, высох и потерял свои листья. Камень, покрывающий землю, давно никто не подметал и не чистил. Ворота конюшен висели на заржавевших петлях. Окна смотрели пустыми глазницами.

— В один из дней к нам прорвался народ, — опередив вопрос Джессебеллана, произнес Биниш. Он натянул поводья, заставив коня остановиться. — Но последние месяцы все выглядело не намного лучше.

— А чем же они так недовольны? — спрыгнув на землю, с невольной усмешкой произнес Джессебеллан.

— Просто королева Электра не так сильна в политике, как того требует ее титул, — уклончиво произнес Биниш, отдавая поводья подошедшему охраннику. — Впрочем, вы скоро и сами обо всем узнаете.

Джессебеллан на секунду остановился и сделал глубокий вдох. Он посмотрел на позеленевшие от плесени и мха двери дворца, которые уже распахнули молчаливые стражники.

Он оглянулся на Даргса и Ануарга. Те тоже спешились и сейчас направлялись к нему.

— Обещаю не шутить про твое имя при твоих родственниках, — наклонившись к Джессебеллану, шепнул Ануарг.

Маг улыбнулся. Последние дни прошли в такой суматохе, что он даже забыл про то, что Ануарг умеет шутить. Этот грозный хмурый великан казался нелюдимым и странным, но последние годы он стал ему почти что семьей. Даргс в меньшей степени, ввиду своей еще большей странности — но и он стал ему нечужим.

Джессебеллан, друиды, Биниш и двое стражников прошли по широкой серой лестнице и вошли в распахнутые двери.

В тот же миг к Бинишу подскочила служанка.

— Ваша светлость, Ее Величество королева Электра приказала приготовить для гостей комнату отдыха, — выпалила курносая девчушка в темно-зеленом платье и белом переднике. Девочка резковато, но грациозно поклонилась Джессебеллану и Бинишу и продолжила: — Комнаты готовы.

Биниш собирался ответить служанке, но Джессебеллан его перебил.

— Я хочу видеть королеву прямо сейчас. Я не устал, — ответил он покосившемуся на него Бинишу.

Тот, пожав плечами, кивнул.

— Тогда идем, — сказал он.

Путь до тронного зала был недолгим. Лишь один коридор с торчащими из стен факелами и портретами всех ныне живущих и уже почивших представителей семейства Каравелл. Но Джессебеллан не смотрел на все эти лица, портьеры, гобелены, ковры. Он понимал, что через несколько мгновений он увидит тех, кого так долго ненавидел и проклинал. И сейчас он должен был сконцентрироваться на том, чтобы зайти и… и просто не переубивать всю эту жалкую кучку стерв.

Двери распахнулись.

Первое, что увидел Джессебеллан — трон. Каменные глыбы, лежащие в хаотичном порядке, создавали почти двухметровый постамент с вырезанной на вершине прямоугольной нишей. Лучи солнца, льющиеся через купол тронного зала, светили прямо на его поверхность, превращая серый камень в сияющий всеми цветами драгоценный бриллиант. Бриллиант, на котором восседал не он.

— Ваше Величество, — с порога поклонившись, произнес Биниш. — Принц Дже…

Джессебеллан оттолкнул Биниша и вышел вперед.

— Здравствуй, Электра, — произнес он, глядя в глаза королеве. — Тариппа, — легонько кивнув головой, сказал он ее матери. — Вы хотели отдать мне престол?

***

Электра восседала на троне с присущей ей надменностью и высокомерием. Ее золотисто-каштановые волосы были собраны в объемный и круглый, раздающийся в стороны, пучок на затылке. Выбритые виски над небольшими ушами — видимо, новая мода. На лбу виднелась белая серебристая прядь, уходящая в пучок. Карие глаза с зеленоватой каемкой, небольшой курносый нос, маленький подбородок клинышком, круглые щеки и невысокий рост. Синее бархатное платье с высоким пышным воротом было украшено ожерельем из голубых круглых камешков, ниспадающих тремя продольными нитками. Мантия с черной подкладкой закреплялась золотыми ромбовидными застежками на ее плечах. Носки темно-синих сапог виднелись из-под ее платья.

Рядом с Электрой была ее мать — Тариппа, сидевшая на бархатном кресле у подножия трона. Морщинистая, с темно-шоколадными волосами, уложенными в высокий пучок, с белой прядью ото лба — совсем как у дочери. На ней было надето шелковое бордовое платье с таким же высоким воротом, но вместо ожерелья внимание приковывала ее грудь, видневшаяся через округлый вырез. Тонна перстней на длинных морщинистых пальцах, с холодом в серо-зеленых глазах — она как всегда, была аристократична и властна. Сразу видно — здесь королевой была она.

Но помимо двух главных врагов Джессебеллана здесь была и другая его родня.

Сестра Тариппы — Тиримара, отличалась меньшей красотой. Не такая высокая, не с таким кричащим вырезом, она была блеклой тенью своей старшей сестры. И даже относительная Тариппы молодость не делала ее глаз ярче, а гладкое лицо привлекательнее. Две ее дочери — Вивисилла и Памел, были тут же. Они стояли позади кресла матери, которая расположилась чуть поодаль от Тариппы.

— Джессебеллан, — кивнув головой, звонко проговорила Электра. — Рада видеть тебя здесь.

— Честно говоря, не могу сказать того же, — ответил Джессебеллан и мило улыбнулся. — Хотя судя по слухам, дела у вас здесь не очень? — он перевел взгляд на Тариппу.

Тариппа равнодушно повела головой и расправила плечи. Положив руки на подлокотники, она откинулась на спинку и, посмотрев на Джессебеллана, ответила:

— Да, — просто сказала она.

Джессебеллан выдержал паузу, решив, что Тариппа скажет что-то еще. Но она равнодушно продолжала смотреть на племянника и молчать.

— И это все? — спросил он, в конце концов не выдержав. — А больше никаких слов на ум не приходит? — саркастически произнес он, продолжая буравить Тариппу взглядом.

Тариппа медленно вздохнула и перевела взгляд на пальцы своей правой руки. Придирчиво осмотрев сияющие перстни, она произнесла:

— Дитури захватили Сайфорт. Помнишь, такой маленький городок на границе с их королевством? — продолжая рассматривать свои руки, говорила Тариппа. — Еще пара десятков мелких деревень и застав тоже оказались в их власти. Они решили развязать с нами войну. И они продолжают свое наступление.

Разговор перешел не совсем в то русло, которое планировал Джессебеллан. Но он оказался куда интереснее.

— А как насчет послать туда армию? — Джессебеллан удивленно смотрел на спокойную Тариппу, которую ему уже хотелось придушить.

— Она нам не подчиняется.

Джессебеллан задумчиво потер лоб.

— А…, а кто у вас остался? — сбивчиво произнес он. — В смысле, кто остался… на вашей стороне? — спросил он, уже опасаясь ответа

— Две сотни солдат и Биниш.

— Охереть.

Судя по взгляду Тариппы, только это новое слово заставило ее на него посмотреть. Надо же, а слова, подхваченные на земле, действительно имели ценность.

— Забирай власть, — произнесла Тариппа. — Электра больше не может нести это бремя.

— Серьезно? — Джессебеллан усмехнулся. — Хотите, чтобы я стал лицом нашего рода, а сами плести интриги за моей спиной?

Тариппа встала. Сложив руки на полной груди, она сделала несколько шагов и нависла над Джессебелланом. Ее грудь оказалась прямо на уровне его глаз.

— Если ты мне так не веришь, то могу сказать одну циничную, но правдивую вещь, — произнесла она. — Убить мы тебя не можем. Потому что ты единственный, кто сможет сдержать наше королевство. Вернуть армию и любовь народа. Да какая любовь! — она задрала голову и усмехнулась. — Хотя бы уважение.

— У меня не было коронации, — послышался голос Электры. — Все придворные вместе с прислугой разъехались по своим замкам, как только узнали о твоем уходе. И если первое время нас хотя бы не трогали, то сейчас у нас забрали даже магию. Они оцепили дворец блокираторами. И пару раз нападали.

Джессебеллан посмотрел на Электру, в чьем голосе послышалось столько боли и отчаяния.

— Мне нужно время, — посмотрев Тариппе в глаза, сказал Джессебеллан. — И горячая ванна.

Глава 2.2. Джессебеллан

Комната за время его отсутствия сплошь пропиталась пылью и паутиной. Видать, убираться в дворце больше было некому. Хотя убирать покои исчезнувшего принца — занятие нелогичное и бесполезное, ведь никто не ждал его возвращения. Или ждал?

Джессебеллан на секунду остановился. Ну, нет, Тариппа вряд ли приставила к нему кого-то следить. Да и кого, если кроме Даргса и Ануарга за время его приключений рядом почти никого не было… Да, было странно, что почти сразу после их прибытия заявился Биниш с приветственной речью и предложением престола — но может быть постовые заметили движение и армию у города и просто послали делегацию для переговоров. Но ведь армия банши могла принадлежать кому угодно…

Отдернутые тяжелые шторы впустили в помещение потоки солнца, окрасившие взметнувшуюся пыль в золото. Да, пожалуй нужно было воспользоваться приготовленной комнатой, а не идти в Хроносом забытые покои и пытаться здесь обживаться. Звук текущей из кранов воды донесся из соседнего помещения и отвлек Джессебеллана от мыслей.

Горячая ванна окончательно его расслабила и ввергла в состояние дремоты. Сбрив бороду и усы, он отстриг уже давно мешающие волосы. Теперь из зеркала на него смотрел совершенно другой человек — молодой и полный энергии и сил. Пригладив ежик волос, он с удовлетворением приблизился к зеркалу, чтобы посмотреть, насколько тщательно выбрит подбородок. Повернув лицо в одну сторону, Джессебеллан устало протер запотевшую поверхность рукой. Но едва растопыренная ладонь проехалась и смыла пар, Джессебеллан в зеркале пропал, уступив место другому лицу.

— Ох! — от неожиданности он отпрыгнул.

Голая пятка скользнула по гладкому мрамору, и он, потеряв равновесие, грохнулся на холодный и мокрый пол.

— Могла бы предупредить! — завопил он, сильно ушибив локоть. — Так и свихнуться можно!

— Извини, — виновато послышалось из зеркала. — Я не специально.

— Ну да, как же, — пробурчал Джессебеллан, оперевшись о край раковины.

— Обычно же это ты делаешь, — произнесла банши. Ее голос звенел в голове мага и одновременно шел из зеркала. — Но раз вокруг дворца блокираторы, видимо теперь я выбираю, когда появляться, — довольно закончила она.

Джессебеллан наконец встал и посмотрел в лицо банши.

— Мы, конечно, уже почти породнились, но перестань пялиться, — недовольно проговорило отражение девушки и сложило руки на голой груди. — Мне неприятно.

— Прости, — смутившись, сказал Джессебеллан и отвел взгляд.

— Я стала все видеть и слышать, как только ты вошел в дворец, — продолжала говорить банши. — Ну у тебя и родня, конечно, — задумчиво сказала Джесс.

— Да, по сравнению с твоей — не очень, — без тени сарказма ответил Джессебеллан и оглянул ванную в поисках халата.

Но такой роскоши здесь не нашлось, что заставило его вернуться обратно в комнату. Выйдя из ванной, Джессебеллан прошел по спальне, на миг бросив взгляд на зеркало, висящее на одной из стен.

— Я же тебя просила, — донеслось из этого зеркала.

— Может я хотел посмотреть на себя? — парировал Джессебеллан, пряча улыбку.

— Так я и поверила.

Он отвернулся и оценивающе вздернул брови. Да уж, не ожидал он от банщи такой фигурки… Джессебеллан углубился в шкаф, где кроме паутины и одиноко висящей старой ночной рубашки ничего не было.

— Пойдет, — довольно натянув на себя пожелтевшее растянутое одеяние произнес маг. Он повернулся к зеркалу и посмотрел на Джесс, на которой рубаха висела, как мешок. — Теперь довольна?

— Вполне, — кивнула девушка и села на корточки.

Джессебеллан подошел ближе к зеркалу и с интересом оглядел помещение, в котором находилась Джесс. Та же широкая кровать с шелковым зеленым покрывалом, два округлых окна и покрытые паутиной каменные серые стены и пол. Забитый книгами шкаф, занимающий почти всю северную стену. Трехногий стол в двумя креслами и потухшая масляная лампада.

— Что-то не так? — изогнув тонкую бровь, спросила банши.

Она сидела, подперев щеки руками.

— Когда я вызывал тебя в прошлый раз, ты была в ином месте, — задумчиво протянул маг. — То есть в отличном от моего, — пояснил он. — А ты можешь заглянуть в ванную? — с любопытством произнес он, посмотрев на отражение двери.

Джесс оглянулась и с интересом сузила глаза. Встав с коленок, она торопливо подошла к двери ванной и открыла ее.

— Ого, — выдохнула она.

— Что там? — приблизившись к зеркалу, произнес Джессебеллан.

Зеркало искажало изображение, не давая ему увидеть то, что видела Джесс.

— Ничего, — ответила она и протянула руку к дверному приему. — Здесь барьер, — удовлетворенно произнесла Джесс и захлопнула дверь. — Что и следовало ожидать, — вернувшись к зеркалу сказала банши. — Там просто чернота, — развела она руками и вновь села на пол. — Что дальше? — спросила девушка.

Джессебеллан почесал лоб и упер руки в боки.

— Дальше мне нужно подумать, — задумчиво произнес он.

— Раз уж трон теперь твой, моя семья тебе ни к чему, — начала говорить девушка.

Джессебеллан посмотрел прямо в желтые глаза банши.

— Их держит здесь только наша, — она тыкнула длинным ногтем поочередно в себя и потом в Джесссебеллана, — проблема.

— Я пока не знаю, как это исправить, — ответил Джессебеллан. — Ты же знаешь.

— Да я и не тороплюсь, просто напомнила, — тряхнув кудрявой головой, сказала Джесс. — Я понимаю, что ты один не в силах решить эту проблему.

— А они что, правда не могут тебя оставить? — задал вопрос маг.

— Мы не оставляем своих братьев и сестер, — помотала головой Джесс. — Такого раньше, конечно, не случалось, — произнесла она задумчиво. — Но это беда, и одна я не останусь до тех пор, пока она не пройдет.

— Вот бы мне такую уверенность в своих родственниках, — пробурчал Джессебеллан.

— Видимо у магов не принято помогать друг другу. Вспомнить хотя бы Нибелунгов, — скривила губы банши. — Из-за того, что Джеймсон и Константин не смогли договориться, умерло очень много людей, а их племянник с женой-суккубом даже не знали, что делают, — развела она руками. — Так, видимо, у них принято.

Из-под верхней губы девушки показалось два маленьких клыка.

Джессебеллан прикоснулся к непривычно гладкому подбородку. За всеми нахлынувшими воспоминаниями и встречей с родней он почти забыл, что произошло на Земле.

— Я уже давно не ищу логику в поступках других, — проговорил Джессебеллан. — И разборки Нибелунгов это их личное дело… А кто, кстати, находился в саркофаге? — опомнившись, спросил маг у Джесс. — Вы мне так и не сказали.

— Один древний маг с Земли, — голос Джесс вдруг стал тише, а глаза ее расширились. — Мы почитаем его как Фьора, — с придыханием произнесла девушка и вздрогнула. — Его имя Земенептус и он носит клинок Темного Фьора.

Девушка обхватила коленки руками и уставилась на Джессебеллана.

— Нибелунги знали, что находилось в саркофаге. Они сами дали нам его и попросили открыть, — произнесла она, тараща свои желтые глазищи.

— Что?

Джессебеллан пораженно крякнул и с непониманием уставился на банши.

— И зачем они попросили вас его открыть? Зачем устроили всю эту шумиху на Земле? — Он переступил с ноги на ногу, вспоминая все события и слова Джесс, которые вдруг смешались в его голове в одну сплошную кашу. — Что-то я совсем ничего не понимаю, — пробормотал он.

— Он должен стать страховкой, — слабо донеслось из зеркала.

— Страховкой чего?

— Что кто-то сможет остановить их родственницу, которую они собираются выпустить.

— Так, погоди, — выставив вперед раскрытую ладонь, произнес Джессебеллан. — Давай помедленнее. Что еще за родственница? — спросил он с усмешкой.

— Адалинда Нибелунг. Одна из самых сильных колдуний в истории всех миров.

— Правда что ли? — с сарказмом спросил он. — Это которая…

Он вдруг замолчал, переведя взгляд на книжную полку, забитую толстыми фолиантами. Отсюда он не видел названий и имен авторов. Но он явно помнил, чье имя красовалось на доброй половине всех книг.

— Она же написала почти все существующие книги по магии и Теням Разума, — почти что с восторгом произнес он. — Она же была гением! — воскликнул он. — Если они… Она же умерла почти десять тысяч лет назад… — Джессебеллан непонимающе уставился на банши. — Что значит они ее выпустят? Она же… мертва?

Джесс продолжала сжимать коленки руками.

— Все эти саркофаги… — продолжал рассуждать Джессебеллан, нервно расхаживая по комнате. — Адалинда была той, кто их создал, ведь правильно? — задал он риторический вопрос. — И то есть она каким-то образом смогла пошатнуть все законы, что были написаны самим Хроносом, она… Но подожди, — он повернулся к зеркалу. — Зачем они хотят ее выпустить? — Джессебеллан сдвинул брови и почти что испуганно проговорил: — Ты сказала, что этот древний земной маг должен стать страховкой…

Джессебеллан задумчиво замолчал.

— Нибелунги тысячелетиями хранят саркофаг с Адалиндой, — проговорила Джесс. — Почему, думаешь, они живут по несколько тысяч лет? Маги не живут столько, Джессебеллан. — Банши сглотнула. — Она каким-то образом поддерживает их жизнь. И либо открытие ее саркофага — это часть ритуала, либо… — Джесс всплеснула руками. — Я не знаю, какую цель они преследуют. Я лишь знаю, что выпустить Земенептуса на Земле — значит отвлечь его на то время, пока они открывают свой саркофаг. А если все выйдет из-под контроля — у них есть кто-то достаточно сильный, чтобы остановить ее.

— Это логично, — согласился Джессебеллан. — Но почему было не открыть его после того, как они… достанут Адалинду? — он едва подобрал нужное слово.

— Возможно было бы поздно. Джеймсон попросил нас открыть саркофаг, когда они переправят его на Землю. А взамен мы получили то, что и хотели — наследника нашего бога среди нас. Но потом все вышло из-под контроля. Джеймсон, видимо, успел договориться с Лекарем и передумал выпускать Земенептуса, — затараторила Джесс. — А…

— Так, а ну помедленнее, — взмолился Джессебеллан. — Я уже окончательно запутался. Лекарь-то тут причем? — вопросил он в отчаянии. — Я ничего не понимаю.

Он устало сел на кровать и откинулся на спину, закрыв глаза. Земенептус страховка против Адалинды. Нибелунги, которые просили банши открыть саркофаг… Да уж, видимо заключать сделки у Каллипсо вошло в привычку — сначала Нибелунги, теперь он… С самого начала было понятно, что они помогают ему только из-за Джесс — уж никак из-за того, что не могут забрать саркофаг у Нибелунгов.

— Подожди, — нахмурился он. — А почему вы просили забрать у Луи и Кристины саркофаг, если сами заключили с ними сделку?

— Каллипсо заключила сделку с Константином, а не с ними, они всего лишь пешки, — почти раздраженно произнесла Джесс. — И подчинялись они видимо Джеймсону, который передумал выпускать Земенептуса. Тебе что, еще раз объяснять?

— Нет-нет, спасибо, — отмахнулся Джессебеллан. — У меня и так уже голова гудит…

Услышанное и правда заставило его голову прямо-таки наполниться кровью и нещадно заболеть.

А навалившаяся усталость с дороги и недавно принятая горячая ванна окончательно погрузила его в сон.

***

Они находились в подземелье. Последний раз он был здесь лет пятнадцать назад — когда был еще совсем ребенком. Холод, пробирающий до костей, заставил его поежиться. Но холод был сильнее обычного — и виной его было стадо банши, окружившее его со всех сторон. Даргс и Ануарг были тут же, слева от него. Маг посмотрел направо и увидел Каллипсо, стоящую в метре от него. Ее тонкие синие губы едва заметно шевелились. Что она делает?

Взгляд Джессебеллана перешел на непонятные обломки, лежащие посередине пещеры. Серые камни, черные щепки… Саркофаг?

— Там что-то злое! — послышался голос Тариппы. — Остановите это!

Джессебеллан поднял глаза на Тариппу, стоящую у дальней стены. Ее высокая фигура согнулась почти пополам, а растрепанные волосы закрывали глаза.

— Это болезнь, — в голосе Тариппы впервые послышались нотки страха. — Моя магия здесь не действует, друид, опечатай нас, быстро! — крикнула она.

Друид мгновенно поднял вверх руки. Его губы зашевелились. Но в тот же момент, когда воздух вокруг его кривых пальцев пошел волнами, Даргс вдруг пошатнулся и упал.

Ануарг мгновенно оказался рядом. Он перевернул упавшего на живот старика и вскрикнул.

Джессебеллан замер. Он увидел кровавую пену, которая продолжала выходить из посиневших мертвых губ старика. Его красные глаза остекленело взирали вверх.

Но движение рядом отвлекло мага. Он обернулся, в последний момент подхватив падающую Каллипсо.

С трудом поддерживая королеву банши, он в ужасе наблюдал за тем, как ее сестры и братья один за другим валятся на пол. Конвульсии, кровавая пена и краснеющие за секунды белки глаз. Спустя несколько мгновений Джессебеллан оказался окружен целым полем умирающих банши.

Он поднял глаза, встретившись взглядом с Тариппой. Она тяжело дышала, с трудом держась за каменную стену. Ее лицо бледнело на глазах.

— Зря мы открыли этот саркофаг, — проговорила она, переведя взгляд на останки усыпальницы.

Джессебеллан стиснул зубы. Он чувствовал, как его руки медленно покидают силы. Перед глазами пошла пелена…

***

Он открыл глаза. Слабость из сна медленно отступала, дав ему возможность медленно сесть. Начав остервенело тереть глаза, он встал с кровати и направился к столу. За окном было темно — видимо стояла глубокая беззвездная ночь, и даже уличные фонари давно потушили. С трудом нащупав на столешнице коробок спичек, он смог зажечь лампаду. Тоненький огонек постепенно взялся, и вот уже теплый желтый свет залил всю комнату.

Довольно отвернувшись от стола, он вдруг увидел стоящую прямо у кровати тень.

Да, во время странствий с друидами он никогда не оставался часовым. Потому что с его способностью спать мертвецким сном их бы в первую ночь прибили какие-нибудь бродяги.

Тень была размытой. Он даже не мог понять, какого она была роста. Или… Девушка?

Неуверенный маленький шажок. Невысокая, с каштановыми волосами до плеч и смуглым лицом. Короткое одеяние, напоминающее одежду с Земли.

— Я тебя помню, — проговорил Джессебеллан. Волосы на его затылке зашевелились. — Ты та девушка, которую я переместил на Пангею…

Он сам не понял, почему его голос вдруг стал тише. И странная дрожь, возникшая во всем теле. Джессебеллан почувствовал, как его ноги подгибаются.

Еще один шаг.

Дымка, объявшая фигуру девушки, на миг исказила ее образ.

Тень выросла почти вдвое, раздалась в стороны.

Четыре золотых рога тиары нависли над Джессебелланом. Белое длинное лицо. Серебристые волосы и желтое одеяние.

Голубоватый свет озарил голову существа.

Джессебеллан раскрыл рот. В горле его застрял крик.

— Хронос… — Джессебеллана затрясло.

Белые тонкие пальцы потянулись к его лицу и коснулись щеки.

Глава 3. Мария

Маша открыла глаза.

Она резко вскочила, откинув от себя одеяло.

— Не бойся! — Николетта подскочила к ней, взяв ее за плечо. — Мы в безопасности.

— Оо…

Дарова оглянула кровать и протерла глаза. Голова нещадно гудела.В ушах стоял звон. Шея затекла.

— Который час? — спросила она Николетту.

— Полдень.

Маша снова осмотрелась. Они находились в довольно просторной комнате. Темно-зеленые стены, высокий потолок с погасшей люстрой. Две большие кровати, шкаф, тумбы с книгами, синий ковер с густым и длинным ворсом. Он выглядел таким мягким.

Она посмотрела на широкое окно. Шторы были раскрыты, пропуская слабый солнечный свет. Снаружи моросил дождик, редкие тучи покрывали небо. Свежий воздух развевал легкую тюль, нежно касался волос.

Маша свесила ноги с кровати и встала. Ковер и правда был очень мягким.

— Сколько я проспала? — оглянулась она на Николетту.

Та не успела ответить.

Судорога схватила левую икру. Охнув, Маша резко села на пол. Сердце забилось, как сумасшедшее. Воздух в груди схлопнулся.

— Ты чего? — испуганно донеслось от Николетты.

Маша не могла произнести ни слова. Паника сковала ее цепкой хваткой.

Николетта торопливо подошла к ней. Звук шагов потонул в ковре. Девушка приблизилась к ней и положила руку на грудь. Зеленые большие глаза нависли над лицом Маши.

— Просто дыши.

Маша почувствовала, как от ладошки Николетты расходится тепло. Она удивленно сделала маленький вдох.

— Продолжаем, — проговорила Николетта, так же держа руку на груди Маши.

Маша сделала еще несколько вдохов, наконец почувствовала облегчение.

— Оф, что ты сделала? — вытерев выступивший на лбу пот, спросила она.

— Небольшая телесная практика, — не без гордости отвечала Николетта. — Хронос нашел во мне эти способности, и помог развить. Моя матушка тоже сильна в этой области. Так что я поддерживаю традиции дома Эксархидис, — гордо вздернув носик, произнесла она.

Маша благодарно улыбнулась Николетте и посмотрела на свои ноги. Судорога была мимолетной, пара секунд. Но этого хватило, чтобы словить паническую атаку. За последние пару недель эта был уже второй подобный случай. Она с содроганием вспомнила, как ездила на инвалидной коляске. Врач говорил ей, что в будущем могут быть проблемы — но нужно было соблюдать базовые рекомендации. Гимнастика, лечебная физкультура, удобная обувь.

Маша вновь вздрогнула, в панике оглядев комнату. Она наклонилась вперед, удостоверившись, что у кровати ее кроссовок нет.

— Где мои кроссовки? — едва дыша, сказала она.

— Кто? — не поняла Николетта.

— Ботинки мои где? — повысив голос, почти крикнула Маша.

— А, они где-то тут лежали…

Николетта выудила кроссовки у другого края кровати. Маша выхватила их из ее рук и торопливо обулась. Она вздохнула с облегчением.

Мягкая подошва согревала стопы, а крепкая шнуровка словно броня защищала ноги. Как удобно и хорошо.

Девушка посмотрела в окно.

— А напомни мне, что произошло? — повернувшись к Николетте, спросила она. — Наш Храм же разрушился, нет?

Николетта с готовностью села на кровать и подогнула под себя ноги.

— Да, но Хронос нас спас, — благоговейно начала она. — Мы смогли уйти вместе с Нео в Храм Дитури.

— Дитури? — переспросила Маша.

— Да, это Храм около дома Нео, — пояснила Николетта. — Это крупный Храм, здесь обучаются около сотни учеников. Здесь мы закончим свое обучение, — грустно закончила она.

— Стоп, а где Кларинда, Лансия и Минхо?

— Лансия отправилась домой, Кларинду Хронос наказал лично за ее преступления, а Минхо… — глаза Николетты привычно наполнились слезами.

Она в голос заревела и уткнулась в плечо Маши.

Дарова приобняла ее за плечи, а сама задумалась.

Маша не питала каких-то теплых чувств к Минхо, но он был единственным, кто видел те же видения, что и она. Конечно, часть из них — и кажется важнейшую часть, видела она одна. В любом случае, ей хотелось это обсудить хоть с кем-то.

Плачущую Николетту нельзя было назвать хорошей собеседницей. Нео? Возможно, он всегда был к ней добр. И мог понять. А может…

— Мне нужно увидеть Хроноса.

Николетта перестала плакать и подняла голову.

— Зачем? — со страхом произнесла она.

Маша посмотрела на нее и погладила по волосам.

— Оставайся тут, я скоро вернусь.

***

Накинув на себя платье, Маша вышла из комнаты. Привычные желтые стены, золотистая дымка, которая покрывала каждый метр Храма, гулкий стук шагов. Она снова была в Храме. В том самом Храме, а не в хоррор-версии.

Она шла по коридору, всем сердцем желая увидеть Хроноса.

Устройство предыдущего Храма и его законы она уяснила. Дубль второй по умолчанию должен был быть проще.

— Стой!

Она развернулась, услышав голос сзади.

Навстречу ей шли два парня и девушка.

Маша с интересом разглядывала эту необычную процессию, которая с легкостью сошла бы за героев корейских дорам.

В центре шел юноша. Черные длинные волосы, собранные в пучок на затылке, тонкие черты белого лица, гордо поднятый подбородок. Темно-синяя мантия до пят, широкий пояс, просторные рукава.

По бокам шли девушки. Справа шла красноволосая девушка в зеленой мантии. Ее волосы были собраны в высокую прическу, раздающуюся в стороны — эдакий круассан на затылке. Маша хихикнула от ассоциации.

Слева шла белокурая девушка — ее волосы были зачесаны на один бок и доставали до земли, а нежно-голубая мантия разительно отличалась от одеяния друзей. Руки и плечи ее оставались открыты, а шею закрывал тонкий шарфик в тон. На одной из рук красовалась татуировка — голубой змей, обвивающий ее по всей длине.

Она неслышно подошли к Маше и, как один, поклонились.

Маша поклонилась в ответ.

— Я Хёджин из рода Аками, — представился юноша. — А это мои сестры — Сана, — он кивнул на белокурую девушку, — и Щинэ.

— Очень приятно, — кивнула Маша и снова поклонилась. — А я Мария из рода… Даровых.

— Не слышал о такой династии, — наклонив голову вбок, произнес Хёджин. — Какого ты уровня?

Маша закусила губу. Три пары черных глаз внимательно следили за ней.

— Я пока несовсем разобралась в своих силах, — ответила Маша, поняв, что тянуть больше нельзя. — Мой дар проявляется постепенно и… немного странно.

Сана с любопытством сузила глаза.

— Как это?

Маша снова замолчала.

— Я прошу прощения, но, я тороплюсь, — произнесла она и собиралась развернуться.

— А почему твой наряд так похож на наряд нашей Жрицы? — подала голос Щинэ.

Она подошла к ней ближе и прикоснулась к ее платью.

— Так ты не Ученик? — обходя ее вокруг, вопросила Щинэ. — Кто ты?

— Щинэ, ты задаешь слишком много вопросов, — произнес Хёджин. — Это неприемлемо.

— Но и убегать от новых знакомых не ответив на вопрос — тоже грубость, — проговорила Сана. — По справедливости — мы назвали свои имена и родовую фамилию, что как минимум дало ей понять, какого мы уровня.

Щинэ вернулась к брату и сестре и теперь смотрела вместе с ними на Машу.

Маша прокручивала в своей голове варианты ответов. Сказать, что она девочка с Земли? Или что она Стэйх Времени? Хронос? Нет, это было бы слишком. Пришлось соврать самым бессовестным образом.

— Я… из рода Дитури, — молвила она. — Мой брат Нео Дитури.

— Вначале ты назвала другой род, — прищурилась Щинэ.

— Я что-то вроде полукровки, — парировала Дарова. — Но я из Дитури, — уверенно кивнула она.

Врать этой вредине было совсем нестыдно.

— Вот теперь все справедливо, — мило улыбнулась Сана и поправила волосы. — Приятно познакомиться.

Троица дружно поклонилась и, плавно обойдя Машу, двинулась прочь.

Маша выдохнула и пошла в другую сторону.

— Да где же этот Хронос, будь он неладен, — бурчала она себе под нос. — С айдолами встретилась, на очереди кто — турки? — болтала она. — Хотя уж лучше турецкие сериалы, чем Игра Престолов, в которой я сейчас…

За беседой с самой собой она чуть не врезалась в высокую фигуру, которая будто выросла из земли.

Она ахнула, узнав знакомый плащ песочного цвета.

Фигура развернулась. Знакомое загримированное лицо замаячило над ее макушкой.

— Хронос, — не скрывая улыбки и своей радости, произнесла Маша.

Она медленно поклонилась.

— Здравствуй, Мария Дарова. Мы тебя заждались.

***

Она едва поспевала за широким шагом Хроноса.

Длинные серебристые пряди Бога развевались, плащ шуршал — он будто летел.

Огромная деревянная дверь с золотой росписью выросла перед ними, призывно раскрылась.

Маша ступила в Тронный Зал и замерла. Створы за ее спиной плавно закрылись.

Дарова привыкла удивляться в Храме. В том, первом. Каждый день будто впервые дарил ей невероятную красоту и ощущение эйфории, визуальное восхищение и умиротворение, спокойствие.

Тут же она просто растворилась.

Здесь был не лес. Здесь был океан.

Она невольно замедлила шаг.

Прямо перед ее лицом проплыла юркая желто-красная рыбка. Ее хвост ласково скользнул по ее носу. Лучи далекого солнца лились золотыми столбами до самого дна, рассеивались в песке, переливались драгоценными бликами. Многометровые водоросли колыхались в такт течению.

Да, течению. И она его ощущала. Но это была не вода. Это было что-то вроде ветра — теплое, нежное, легкое. Немного тяжелее воздуха, но эта ноша была подобно самому мягкому свитеру. Увидев тень на песке, Маша завороженно подняла голову. Кит. Гигантская туша опускалась все ниже, становилась все крупнее. Исполин пролетел прямо над их головами. Волна взметнула волосы Маши.

Дарова в восхищении вздохнула, услышав приглушенный звук. Это была его песнь. Косяки рыб расходились перед китом, пропускали великана вперед.

Она шла за Хроносом, любовалась цветными кораллами, наблюдала за хваткой двух крабов, каждый из которых был по меньшей мере размером с собаку. Ядовито-синий осьминог пронесся рядом. Косяк медуз умиротворенно парил неподалеку.

Нежно-голубые, синие, золотистые краски смешались здесь, наполняя каждый уголок прохладой и гармонией.

Она подняла глаза, поняв, что Хронос остановился. Девушка обошла его и увидела трон.

Этот трон представлял собой лежащие на боку песочные часы. Уже привычные механизмы заполняли стеклянную оболочку, непрестанно шевелились и издавали легкий стрекот.

В середине часов сидел Хронос. Но он был другой.

Маша покосилась на Хроноса, с которым она проделала этот путь, но с удивлением обнаружила, что он исчез. Хотя какое удивление — она же была на дне океана! Она улыбнулась сама себе.

— Пора уже перестать удивляться всему, что видишь, подруга, — проговорила она себе под нос и посмотрела на восседающего на троне Хроноса.

У этого Бога была другая тиара. Выполненная в виде нимба, она отливала золотом и драгоценными камнями. Золотистые стрелы обрамляли нимб — издалека казалось, что они были около метра. Зеленый плащ, извитой посох, кулон песочных часов — несколько новых деталей, но ничего из ряда вон. Грим Хроноса был таким же, а волосы отливали зеленью и парили вокруг головы Бога.

Маша наконец-то обратила внимание, что ее волосы вели себя так же.

Она встретилась взглядом с Хроносом.

И тут произошло то, что заставило ее нахмуриться.

— Здравствуйте, Хронос номер два, — проговорила она. — Или, мне называть вас Фалариан? — свой собственный голос ей показался чужим.

Хронос на троне вздрогнул. Страх в его глазах читался на расстоянии. Но он сумел сдержать себя в руках и, медленно встав, сойти, или точнее сплыть, с трона.

— Я рад приветствовать тебя, Великий Хронос, — твердо произнес он и присел на одно колено.

Маша вдруг почувствовала, что ее голова кружится. Воздуха не хватало.

Девушка закрыла глаза и бесшумно упала.

Песок под ней зашевелился, поглотив ее тело.

***

— Встань, сын мой, — донесся женский голос.

Фалариан встал, распрямился и повернулся.

— Хронос! — с придыханием произнес он.

— Ты неверно произносишь мое имя.

Фалариан затаил дыхание. Хронос на троне был другим.

Это была Мария Дарова, Стэйх Времени. Да, одеяние Хроноса, его корона и посох, грим. Но облик был не как прежде.

— Мое имя — Хроноария, — произнесла девушка. — Я иное воплощение Хроноса. Новое воплощение.

Фалариан молчал. Но мысли в его голове были самые пессимистичные.

— Я хочу видеть всех. Немедленно.

Спустя мгновение феи, будто цветы, выросли их песка.

Фалариан оглянулся на своих братьев и сестер. Все они выглядели, как Хронос. Но что, если Хроноария рассердится на это?

— Эйва, Паннакеллия, Анна, Юмианий, Тамилан, Жанираха, Ширанит, Дигимахир, — произнеся каждое имя, Хроноария приветствовала их легким поклоном. — Я приветствую вас, мои дети, и благодарю за верную службу.

— Великий Хронос, вы пришли, чтобы покарать нас? — проговорила Анна.

— Хроноария, — поправила ее Бог.

— Я не ослышался? — удивленно проговорил Дигимахир. — Но ведь Хроноария не Хронос, она его…

— Незаконнорожденная дочь, — закончила за ним Ширанит. — А это значит…

Хроноария подняла руку вверх. Легкое движение пальцев.

Два кровавых взрыва повалили оставшихся фей на землю. Ошметки плоти разлетелись во все стороны, остатки тиар и плащей подлетели в воздух. Анна вскрикнула.

Взрывы не только разорвали тела двух фей, но и сбросили заклятия выживших — и теперь они все приняли свой настоящий облик.

— Так будет с каждым, кто перейдет мне дорогу, — проговорила Хроноария.

Анна в ужасе смотрела, как ее изящные, красивые сестры и братья жмутся друг к другу, плачут, глядят, как загнанные звери. Фалариан — самый сильный из всех фей, что она когда-либо видела — опустил голову и уперся руками в песок. Плечи его тряслись. Никто и никогда не мог убить фей — у них не существовало понятия смерти. Самые могущественные, прекрасные и гордые создания во Вселенной никогда ничего не боялись — ведь равным им не было нигде.

— Мир стал не таким, каким должен был быть, — Хроноария слетела с трона. Феи сжались в дрожащие плачущие кучки. — Многие стали слишком сильны. И силы, данные лишь Богам, перешли к недостойным, — она совсем близко подошла к Анне. Та опустила голову, почти уткнувшись лбом в песок. — В том числе и к вам.

Анна затаила дыхание.

— Я хочу лишь одного, — продолжала вещать Хроноария. — Хочу, чтобы во всех мирах воцарилось равновесие.

Послышалось какое-то движение.

Возникший сверток упал на золотистый песок.

— Прочти, — донеслось совсем близко.

Анна поняла, что обращались к ней.

Под тяжелым взглядом Хроноарии Анна протянула дрожащую руку к свертку и подняла его к глазам.

— Здесь имена тех, кто должен лишиться своего могущества и покинуть мир живых.

— Но… — Анна в замешательстве подняла глаза на Бога. — Но здесь… Здесь одно имя… Хронос.

Феи замерли и уставились на Анну.

— Я знаю, — ответила Хроноария. — Но что такое имя? Лишь знаки. Символы, которым испокон веков было уготовано обозначать некую суть.

— Но как мы это сделаем? — прошептала Анна, поднимая испуганные глаза на Хроноарию. — Это же Хронос, мы …

— Что? — Хроноария сделала шаг к Анне. — Ты собираешься мне возразить?

Карие глаза уставились на ее лицо. Она подняла руку. Анна увидела, как ее пальцы задвигались.

Она закрыла глаза.

— Иди ты к Фьору, злобная тварь, — прошипел кто-то сквозь зубы. — Мы не сделаем этого, Хроноария.

Анна всхлипнула и открыла глаза.

Хроноария отвернулась от нее и теперь смотрела на Фалариана.

— Фалариан! — вскрикнула Анна.

Новый взрыв.

Кровь брызнула Анне на щеку. Она в бессилии повалилась на песок, обхватила руками коленки. Рыдания душили ее.

— Вы одни из самых сильных существ в этом мире. Найдите способ, оружие — что угодно, что может убить Бога Времени, — продолжала говорить Хроноария. — В ваших интересах найти это как можно скорее. Иначе я начну убивать Учеников.

Анна всхлипнула.

— Их тут достаточное количество, насколько мне известно. Нео и Николетта, новенькие ребята Аками — они правда похожи на актеров из дорам, — хихикнула Хроноария.

Анна подняла голову, не совсем понимая, что изменилось.

Хроноария ходила около испуганных фей и деловито болтала сама с собой. Но манера разговора, интонация, сам голос — все изменилось за пару фраз.

Анна приподнялась на руке, внимательно изучая Хроноарию.

В какой-то момент она пошатнулась. Закачавшись, Хроноария упала. От ее тела во все стороны побежала голубоватая дымка.

Остальные феи тоже заметили перемену.

Хроноария… нет, это уже была Маша.

Девушка поднялась с песка и удивленно оглянулась. Ее глаза расширились, увидев лужи крови, обрывки одежд.

Она испуганно вскочила на ноги, посмотрела на выживших фей.

— Что здесь произошло? — она с непониманием таращилась вокруг. — Вы кто такие?!