Культ Истины

Пролог

Я смотрю на унылый верхний ярус вертикали. Капли стекают по стеклу... Мне с детства нравилось наблюдать за ними, я даже придумал себе развлечение: если вести одну каплю взглядом, она никогда не потеряется, и дойдёт до самого конца стекла. Забавно... Я впервые за всю свою жизнь подумал, что все чем мы занимаемся - как эта капля. Мы катимся вниз, смываемся другими каплями, ветром, чтобы в конечном счёте просто расплыться на чьем-то подоконнике и испариться. И зачем? Такие капли дают людям на мгновенье заглянуть за этот дождь, струи с неба, одним глазком посмотреть сквозь грязное стекло. А что им с этого, и есть ли уверенность, что человек не отвернется снова от окна в мир, или его не завесят другие? Я не знаю. Но должен же этот кто-то делать, а кто, кроме нас? Цезарь дал нам все для нашей миссии, но она требует осмотрительности. Не стоит торопиться, если нужно сохранить свое дело, свою цель. Нужен кто то, кто не предаст, кому ты доверишься как себе.

Я возвращаюсь в настоящее, в свою келью аббата. Отряхиваю свою будничную сутану, поправляю золотую Октахорду на груди, и в предвкушении сжимаю в кармане другую, железную. Если все получится, мы впервые за долгое время пополним наши ряды. Я надеюсь, что он меня не подвел, и воспитал ребенка правильно. И вот слышны шаги по коридору, и стук в дверь.

- Преподобный , мы здесь. Не помешали?

- Что вы, дети мои, разве можете вы мне помешать? Помогать вам - мой долг перед Царем-Отцом. Заходите.

В комнату входит мужчина, едва ли за 35, и видно война уже оставила на нем свой след. На лице - три полоски шрамов от когтей, мундир Войск Преображения отглажен и вычищен.

- Приветствую вас. Что вас привело сегодня ко мне?

Мужчина подталкивает ко мне паренька, лет 16 на вид, хотя я знаю, что ему лишь 14. Взгляд спокойны, уверенный, руки не трясутся, глаза не бегают. И не скажешь, что этот мальчик последние 2 года прятался ото всех. Да, держится достойно, нам такие нужны.

- Ну что, сын мой, зачем тебе понадобился личный разговор с аббатом? Хочешь покаяться в своих прегрешениях перед Царем?

- Да, Преподобный, я... согрешил. Я был на проповеди в космопорту, и дерзнул усомниться в правильности священных писаний церкви. Скажите, я прогневал Его?

Я сжимаю Октахорду в кармане. Неужели? Спустя столько лет тот самый? Задает вопросы, сомневается... Надеюсь, все действительно так. Но... В чем же он сомневается? В божественности Золотого Цезаря? В... необходимости Сталиниазмии? Эта мысль меня отрезвила, и я продолжил.

- Ничего, сын мой, Царь-Отец прощает истинно покаявшихся. Расскажи мне без утайки все, только правду. В чем возникли у тебя сомнения? В жертвах? В поклонении Ему?

Я бросаю взгляд на отца мальчика. Он стоит у двери, глаза исподлобья на нас, не пропускает ни слова, напряжен как и я, только он не может это скрывать. Эх, сколько раз я ему говорил, нельзя так стоять, это вызывает подозрение, и неважно, что ты солдат Войск Преображения, был ранен и награжден, все равно любой Палач или Иллюминат что то заподозрит.

- Нет, святой отец. Я подумал, что если Царь суров и жесток, то почему мы тратим время на молитвы так мало? Разве однажды это не приведет к тому, что Он покарает нас?

- Это рвение истинного последователя пути Золотого Цезаря. Это не грех - так думать, а наоборот, сын мой, Золотой Цезарь видит твой страх, и однажды он наградит тебя за него.

- Спасибо вам большое, святой отец! Вы очистили мою душу от сомнений. Отец, пойдем, аббат сказал, что я не грешник!

А отец отвечает ему:

- Пойдем, сын. Только выйди за дверь, мне тоже нужно облегчить свою душу.

- Хорошо.

Мальчик уходит, и мы остаемся с солдатом наедине. Некоторое время помолчали, потом он тихо сказал мне.

- Папа... Прости меня. Я делал все что мог, но он все равно проникся этой верой. Прости меня.

- Тише... Здесь об этом никто не должен узнать о нашей связи. Ничего, сынок. Я не виню тебя, если так случилось, значит, не пришло еще время. Я безмерно рад, что ты с нами, и раз мальчик не подходит - что же, значит, это его выбор, пусть живет в неведении. Кто еще может нам помочь?

- Сейчас... Сейчас потенциал имеют только семейства Варнакс и Церах. Варнакс имеет больше шансов, у них двойня мальчики оба. Скоро они оба вернутся из укрытия, и я попрошу их родителей привести детей к тебе.

- Хорошо, мальчик мой, я рад. Не расстраивайся, радоваться надо! Твоему сыну не надо будет скрываться как мы, он получит жизнь в неведении, без гнета тайны.

- Спасибо за поддержку отец, но... Я все же подвел тебя и всех нас.

- Забудь об этом, ты не виноват. Мы ждали тысячелетия, подождем еще пару лет. Иди, не волнуйся, тебя сын ждет.

- Понял. Спасибо еще раз, отец, и прости. До свидания.

Дверь за воином закрылась с тяжелым стуком. Я снова подошел к окну. Что ж... Мальчик не подошел Обществу. Горько, но мы действительно умеем ждать. Я достал из кармана вторую Октахорду. Стал рассматривать ее, хотя видел уже тысячи раз. Всё та же грубая, нарочито небрежная ковка. Тот же потайной паз в сочленении центральных линий. Я нажал на него, и медальон послушно раскрылся.

Внутри лежал черный, как уголь, еретический для этих фанатиков символ - Пентахорда. Извлекши его, я спрятал пустую железку обратно в карман. Мои пальцы коснулись парадной золотой Октахорды на груди: легкий щелчок — и запретная черная реликвия скрылась внутри официального символа веры. Мы дождемся своего часа. Наша цель будет достигнута. Это было ясно как десять тысяч лет назад, так ясно и сейчас. Четвертое Царство фениксом восстанет из пепла, в котором Тайная Канцелярия и Храм Золотого Слова сгорят дотла. И мы станем теми, кто поднесет этот факел.

— Да падут золотые оковы, — тихо прошептал я в тишину кельи. — И да вернется Истинный Царь, чтобы повести нас, как встарь, в Последний Крестовый поход. Да падет ложь архипредателя Курбоса, да падет его создание - Сталиниазмия и ее гнет, и пусть ложная церковь сама сгорит в очищающем пламени.

Глава 1. Важный день

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ ПРОЦЕССА...

ПРОВЕРКА РАБОТОСПОСОБНОСТИ СИСТЕМ... УСПЕШНО.

ПРОТОКОЛ «ПРОБУЖДЕНИЕ» ЗАПУЩЕН.

Ровно в 8 галактических работо-часов гигакузнец Сигурд Сигма-73 вышел из ремонтной капсулы, где он оставался на ночь. «Старею» - мелькнула мысль в голове Сигурда. - «Раньше для полной перезагрузки мне требовалось лишь несколько часов, и этот срок все увеличивается. Надо будет попросить Лейфа Йота-45 провести калибровку, если не забуду. Ладно, надо идти, новый рабочий день, слава Богу.»

Гигакузнец потянулся, и левой органической рукой снял с подставки свой серый потрепанный плащ с сорванными эмблемами молотов культа Индустриалис. Манипуляторы мастерской опустили на его спину панцирь с дополнительными рабочими инструментами, отчищенными до блеска. К лицу, покрытому морщинистой кожей, но сохранившиему живость, присоединился респиратор с вокс-сеткой, заменились линзы глазных имплантов. К ногам были присоединен ходовой экзоскелет. Все эти манипуляции заняли меньше пяти минут, что говорило об отлаженности системы и ее точности. В довершение «одевания» Сигурд Сигма-73 взял со стены свою трость, и вышел из своей мастерской в прозрачный лифт.

Нажатием кнопки закрылись двери гермошлюза, и лифт устремился вниз, к поверхности планеты. Перед взором гигакузнеца мелькали его огромные многоярусные сады и оранжереи, огромные заводы и электростанции. Он видел это тысячи раз, но все равно каждое утро испытывал практически детский восторг, наблюдая свои владения. Заводы продолжали гудеть свою вечную молитву, над электростанциями клубился пар. Спускаясь ниже можно было даже заметить лица рабочих, копошащихся как древние муравьи из старого голо-фильма. А он тогда - матка, усмехнулся про себя гигакузнец. Толстый муравей, который ничего не делает. Нет уж, лучше пусть стая волков, а он - вожак стаи. Нет, неудачное сравнение, калека альфой быть не может. Ладно, подумал он недалеко от поверхности, потом успеем помечтать. Сегодня важный день, нужно сосредоточиться.

Звонок лифта возвестил о прибытии. Гигакузнец неторопливой шаркающей походкой вышел из лифта и направился к своей парящей транспортировочной платформе. У нее его ожидал молодой децикузнец, надевший мантию лишь полторы пятилетки назад назад. Его детское лицо было чисто от аугментики и хранило постоянно удивленное выражение из-за особой формы бровей. «Вот она, далекая молодость... Счастливые годы без тяжести металла. Эх, где те времена?» - подумал Сигурд Сигма-73. Из чужеродного на техножреце действительно была заметна только мантия того же серого цвета, инфошип и разъем для связи с ноосферой, чему невероятно завидовал престарелый гигакузнец, разминувший уже второе столетие и вынужденный заменять свое такое дорогое органическое тело по частям на металл.

Откашлявшись, проверяя работоспособность вокс решетки, Сигурд Сигма-73 обратился к младшему мастеру:

- Юрий Йота-98, приветствую. Требуется ночная статистика работы предприятий номер 3-56-C и 1-28-W, у них в последнее время наблюдались некие аномалии. Подготовьте маршрут до главного терминала

- В этом нет необходимости, Гигакузнец. Я сегодня уже был там, и могу предоставить данные прямо сейчас.

- Отлично, децикузнец. Вы всегда знаете, что мне нужно. - хрипло, из за искажения динамиками, Сигурд Сигма-73 похвалил своего ученика. - Тогда можно приступить сразу к основной задаче на сегодня. Передайте мне пакеты данных по указанным предприятиям и отвезите меня на посадочную площадку, нужно провести последнюю проверку перед отправкой товара, покупатели скоро прибудут.

- Слушаюсь, Гигакузнец.

Сосредоточившись, Юрий Йота-98 переслал инфопакеты Сигурду. "Нет", - решил гигакузнец, принимая их на свой ноо-приемник. - "Все же ему еще учиться и учиться, в его возрасте я пересылал данные практически без усилий." Отправив наконец данные, молодой децикузнец встал к штурвалу, а Сигурд Сигма-73 взошел на борт в транспортную часть. Воткнув инфошип в разъем на приборной панели, Юрий медленно отъехал от швартового помоста, и, пока прогреваются двигатели, гигакузнец начал обрабатывать полученные данные, прохаживаясь из одного угла транспортного отсека в другой. У него была привычка со времен органического существования, размышлять только в движении, и он никак не мог от нее избавиться. Да и надо ли? Привычки, считал гигакузнец, это один из элементов мозаики, которая придает человеку уникальный узор, называемый личностью. В отсутствии индивидуальности весь смысл существования просто теряется, ибо если человек не уникален, то каждый может делать, думать и чувствовать точно так же, как и ты. И в чем тогда интерес жить?

В поисках своей уникальности сто с лишним лет назад молодой, по меркам культа Индустриалис, чьей частью он тогда являлся, санктмеханик Сигма-73 нашел этот крошечный планетоид, расположенный в половине парсека от границ Второй Четверти Четвертого Царства.

Размером почти с Луну, он не был отмечен на картах, и по праву первооткрывателя будущий Гигакузнец Жизни получил право основать на нем свою резиденцию и развернуть производство. Масса планеты была слишком мала для удержания атмосферы, но Сигурд Сигма-73, получив за свое открытие настоящее имя, построил массивные генераторы магнитных полей для удержания кислорода, и основал свою базу. А потом была техноересь, Тайная Канцелярия, позорное изгнание из партии, и ссылка на его «Этеону», как он назвал свою маленькую планету. И это еще повезло, много лет спустя размышлял Сигурд, если бы не заступничество друга отца, одного из аббатов планетарного храма планеты Атрейд-2, его могли вобще лоботомировать, и уничтожить все его труды. А так - лишь открыли глаза на то, кто такой их Золотой Цезарь на самом деле...

Параллельно этим безрадостным размышлениям, в голове гигакузнеца шли расчеты ошибок в функционировании предприятий. Неисправность была найдена довольно быстро, похоже, Лейф Йота-45 опять забыл уменьшить температуру охлаждения реакторов по причине перегрева системы криогенной жидкости от радиационной вспышки звезды, и вот результат. Ладно, не критично, но выговор ему сделать надо будет.

- Гигакузнец, двигатели в рабочем состоянии. - вывел его из раздумий голос Юрия Йота-98. - Отправляемся?

- Утвердительно. Вперед. Разрешаю ускориться.

Скривившись в ухмылке, молодой децикузнец крутанул штурвал, и, не удержавшись от дачи гудка платформы, передвинул рычаг скорости на максимальную, и платформа рванула с места так, что обычный человек мог вывалиться за борт. Благодаря скорости транспорта, Сигурд добрался до посадочной площадки раньше расчетного времени. Для подтверждения плана гигакузнец переключился на вокс-канал пункта управления радиолокаторами.

- Гигакузнец Сигурд Сигма-73 вызывает наблюдательный штаб.

- Штаб подтверждает контакт, мастер. - сквозь треск помех раздался голос дежурного рабочего-наблюдателя.

- Корабль заказчика наблюдается в околопланетном пространстве?

- Так точно, мастер. Он находится на пути к орбите. Подготовить орудия для отражения возможной атаки?

- Да, активируйте пару лазерных батарей. Этого хватит.

- Принято, мастер.

Вернув решетку на частоту обычной речи, Сигурд, осторожно, опираясь на трость, спустился с платформы на трап и обратился к своему пилоту.

- Юрий Йота-98, отправляйтесь на мой личный подземный склад и доставьте два контейнера с Октахордой на крышках, они слишком ценны чтобы держать их здесь. Те, что заказ Церкви Золотого Слова. Пересылаю вам коды доступа в хранилище. Выполнять.

- Принято, гигакузнец.

Гигакузнец проводил взглядом улетевшего помощника. Да, все таки живое управление лучше анейроботов. По крайней мере, есть с кем поболтать. Сойдя с трапа, гигакузнец оглянулся. Посадочная площадка находилась на окраине его владений, и сюда не доставали поля удержания кислорода, из-за чего регенератор воздуха в его панцире включился сразу после спуска. Недалеко виднелась постройка, являющаяся погрузочным доком, куда в течение рабочего дня свозились продукты его производства, благодаря пресловутой уникальности которых его до сих пор не расплавили на шлак. Именно туда и направился гигакузнец.

Отсканировав отпечатки пальцев органической руки для идентификации личности, Сигурд Сигма-73 вошел в док. Готовые к погрузке контейнеры рядами возвышались на всей площади, другие продолжали прибывать по конвейеру с заводов. Гигакузнец поднялся на лифте в рубку управления погрузкой, и, активировав инфошипы, подключился к панели. Мир на мгновение потемнел, а затем резко преобразился, украсившись потоками данных. Отсутствие знаков отличия не мешало Сигурду восхищаться этой божественной красоты логикой и силой технологий, которая даже в самых догматичных и закостенелых техножрецах пробуждала поэзию. Это было похоже на гидрологическую карту: маленькие цифровые ручьи соединялись в реки инфопакетов, чтобы влиться в один мощный поток Знания, текущий и омывающий гигакузнеца. Его сознание плавало в нем, как рыба в воде, считывая каждый бит. Да, все идеально, товар свежайший, и как же приятно буквально металлом ощущать свежие товарные номера и чистые сроки годности! Сквозь повышенный дофаминовый фон Гигакузнец услышал сигнал вызова в вокс-канале радиолокационного штаба. Выдернув с сожалением инфошипы, он переключился на голосовую связь:

- Сигурд Сигма-73, прием.

- Мастер, корабль клиентов заходит на посадку, - отозвался сквозь шум дежурный. - Мы держим его на прицеле. Орудия в боевой готовности.

- Принято. Запустите протокол погрузки, как только они откроют трюм. И вышлите ко мне четверых Стражей.

- Так точно, мастер. Будут ровно через 37 секунд. Конец связи.

Щелчок переключения вокс-решетки обратно на голосовую связь. Гигакузнец, неуклюже переставляя ноги и спотыкаясь о трость, в спешке несется к лифту и из погрузочного дока, уже видя своими глазами садящийся челнок. На ходу Сигурд замедляется, и идет степенным шагом, подобающим ученому. Датчики с панциря сообщают ему, что приближаются четыре объекта, и он оборачивается на них, фиксируя своих Стражей. А хороши, подумал гигакузнец, лучше Войск Преображения и гораздо опаснее. Стражи были одеты в идеально подогнанную по фигуре броню из чешуйчатого кинетического сплава, которую покрывали дополнительные зеркальные бронепластины. На головах были шлемы с многочисленными симметричными камерами и линзами для контроля периметра. Гигакузнец словно ощущал, как Стражи видят сквозь эти шлемы во всевозможны спектрах, от инфракрасного до теплового. С такими можно встречать любую угрозу, не дрогнут и прикроют. Тот, что шел впереди и носил на шлеме гребень, отсалютовал ему вибро-мечом, словно доисторическому главнокомандующему:

- Здравия желаем, Гигакузнец Жизни Сигурд Сигма-73!

- Вольно, капитан Астер, - с усмешкой прошипел вокс-динамик мастера. - Орлы! Слушайте приказ: предписание - прежнее, стрелять только в случае подтвержденной опасности.

- Слушаемся, Гигакузнец. Отряд, - командует глава отряда. - на изготовку!

Двое из стражей разом, как механизм, отточенный долгими тренировками, снимают с плеч тяжелые импульсные карабины с плазм-подствольниками и берут на прицел выходной шлюз корабля. Третий, с двумя рельс-пистолетами на поясе, одновременно снимает со спины пересносной генератор силового поля и активирует на половину мощности.

И вот раздается шипение стравливаемого давления, и погрузочный трап медленно опускается, и в сторону Гигакузнеца спускается развязной походкой молодой человек с длинными белыми волосами, в кожаном плаще с поднятым воротником и золотыми пуговицами, вертя в руке очки с красными стеклами. Заметив мастера, человек направляется к нему, но останавливается в сантиметре от силового поля, не теряя ехидной ухмылки.

- Гигакузнец, приветствую вас! Я бы пожал руку, но боюсь, повторю вашу участь! - со смехом произносит человек. - Вы так и не стали ее восстанавливать?

- Приветствую вас, дознаватель Оммегиус. - со вздохом ответил Сигурд. - Нет, не стал, по той же причине, что я предъявил вашему деду: если власть наказала меня - на то была Его воля. Директива: прошу об этом не упоминать.

- Уж простите, не могу! После того как мой дед отрубил вам вашу металлическую клешню, в Коллегии Тайной Канцелярии вы стали популярным анекдотом. Чудак с окраины на своих заводиках, настолько нищий, что даже починить себя не может, и говорит, что на это воля его Бога! Ладно, не буду тратить свое бесценное время, отец ждет. Товар готов?

- Так точно, дознаватель. Вопросительно: разрешите начинать погрузку?

- Подождите, гигакузнец... - дознаватель изучающе прищуривается. - Разве Тайная Канцелярия настолько глупа, что примет товар без проверки? Да и если начистоту, мне давно жутко хотелось увидеть его вживую. Мы-то сами такое не используем, и берем исключительно для рабочих!

- Тогда прошу пройти в погрузочный док, там выберете любой из контейнеров и я продемонстрирую качество его содержимого. Вопросительно - вам прибыл заказ от Второго Аббата Атрейда-2?

- Да, прибыл. Не ожидал, что вас так быстро простили там! Их груз тоже готов?

- Утвердительно. Но он прибудет чуть позже. А пока - прошу в доки.

Жестом Сигурд Сигма-73 приказывает четвертому Стражу отключить силовое поле, и степенно, не торопясь, с двумя охранниками по бокам, проводит Оммегиуса в доки. Оба поднимаются в рубку, оставив Стражей внизу, и гигакузнец пропускает дознавателя к панели. Тот изучающе смотрит на мониторы с данными.

- Гм... да, кажется, все как условились. А теперь, - Оммегиус поворачивается к Сигурду, и его глаза принимают выражение детского любопытства. - Покажите ваш Жидкий что-то там!

- Жидкий Искусственный Растущий. Прошу, смотрите. На самом деле - ничего интересного.

Гигакузнец достает из складки плаща щепоть мелкого порошка, бело-розового, как свежая кость с остатками мяса. Держа ее в органической ладони, использует один манипулятор из спины со шприцом, чтобы выдавить в кучку пару капель жидкости, другим включает лампу. Проходит пара секунд... Ничего не происходит. Оммегиус разочарованно и даже гневно поднимает глаза на Сигурда.

- Ты что, грязный еретик, обмануть нас решил?!

- Отрицательно. Дознаватель, прошу обратить внимание на демонстрацию.

Оммегиус опускает взгляд, и не верит своим глазам. Он видит, что кучка начинает растекаться и разрастаться по руке ученого желеобразной субстанцией, того же бело-розового цвета. Через минуту, когда реакция прекратилась, на глазах изумленного дознавателя вся рука гигакузнеца оказывается покрытой дрожащим жиром, периодически капающим на пол.

- Невероятно. И что, он действительно калорийнее мяса?

Гигакузнец, издав нечто похожее на усмешку, чего не разобрать в воксе, отвечает.

- Так точно. Но без пищевых добавок, которые находятся в контейнерах с номерами, начинающимися на 02-02, они не насыщают рабочих витаминами, и провоцируют интоксикацию и цингу. Кстати, - Сигурд заговорщицки зашипел через вокс. - он очень сладкий. Можете попробовать.

- Нет уж! Я до пищи рабочих не упаду! - к дознавателю возвращается его спесь. - Грузите, и не задерживайте нас!

- Слушаюсь, будущий Иллюминат.

Проводив Оммегиуса до трапа, Сигурд Сигма-73 наблюдает за исчезающим последним контейнером в глубине трюма, и видит возвращающиеся в исходное положение самоходные механические краны. Ну вот же, удовлетворенно подумал Гигакузнец, быстро, слаженно, и никаких анейроботов. Вслух же он прохрипел через динамик:

- Удачного полета. Да будет Отче благосклонен к вам.

Молодой сын Иллюмината, не заметив ничего подозрительного в словах мастера, отвечает:

- Ну, бывайте, - остановишись с занесенной ногой, тот разворачивается. - Подождите, а где же заказ Церкви?

- Вот он летит. Все с точностью до половины четверти работо-часов.

К гигакузнецу, стоящему рядом с ним дознователю и Стражам подлетает транспортировочная платформа с Юрием Йота-98 и двумя массивными ящиками, с золотыми восьмиугольниками на крышках.

- Ого! Интересно, что там? - спрашивает, снова поигрывая очками, спрашивает дознаватель. - Не против, если я и это проверю? Положение обязывает, - усмехнувшись, добавляет Оммегиус.

- Утвердительно. Но вскрывать нельзя, скоропортящийся продукт.

- Ладно, учтем.

Надев свои очки, молодой дознаватель включает на них сканер и тщательно просвечивает эти ящики, и гигакузнец знает, что тот ничего не увидит. Он позаботился о защите от сканирования: экранирующие панели, тепловизионные глушители. А все для того, чтобы скрыть бесценные артефакты, которых так мало в этом Четвертом Царстве, с горечью подумал Сигурд, и становится все меньше. А все благодаря таким, как этот Оммегиус, гламурный мажор, недостойный сын достойного отца, которые вытесняют настоящих детей своего государства. Таких, что скрываются в этих «гробах».

Погруженные в искусственную кому и в питательный раствор, с аппаратом для снабжения крови кислородом, в ящиках скрывались трое мальчиков, которые пять лет назад были спрятаны тем самым Вторым Аббатом на его окраинном мире от всевидящего Министерства Людей и вербовщиков Славоносцев Цезаря. И вот недавно с Атрейда-2 пришли, по шифрованному каналу, два слова: «Время. Пришло». Сигурд Сигма-73 ждал этого, готовился к этому с самого начала. И вот этот день настал.

- Ну что, все чисто. Можно забирать?

- Утвердительно. Забирайте, дознаватель.

- Что, - усмехнулся Оммегиус. - Опять не возьмете платы?

Гигакузнец отрицательно покачал головой, слегка склонив ее:

- Нет. Мне запрещает мой обет. Удачного полета. И да хранит вас Отче наш.

- И вас. Нам без таких святых дураков скучно!

Из корабля выходят четыре анейробота, и возвращаются вместе с ящиками в руках и смеющимся дознавателем. Шлюзовой погрузочный трап поднимается, корабль взлетает, оставляя клубы перегретого пара, которые окутывают смотрящих в небо Стражей и гигакузнеца Сигурда Сигма-73 с его учеником, который тихонько спросил учителя:

- Вы опять не взяли ничего?

- Да, Юрий... Я думаю, что добро нужно делать даром, и оно вернется, как бы наивно это ни звучало. А даже если нет - кто-то же должен увеличивать его концентрацию в мире, я прав?

- Разумеется. - произнес децикузнец. - Учитель... С мальчиками все будет хорошо? Я привязался к ним.

- Верь, мой ученик. И надейся. В них - будущее. И на Атрейде-2 - их судьба.

Глава 2. "Казнь Ереси"

Этеона стремительно удалялась из поля зрения корабля. Вернувшийся челнок стоял в трюме и разгружался, купленные контейнеры с сухим ЖИРом и пищевыми добавками к нему распределялись по хранилищам и на камбуз. Безмолвные анейроботы, скрипя плохо смазанными суставами некачественной аугментики и хрипя через фильтраторы воздуха, считывали товарные номера на ящиках и в соответствии с заготовленным заказным списком переносили их в надлежащие части судна.

Работа была налажена, и присутствие дознавателя здесь больше не требовалось, а потому можно было отправиться в каюту Иллюмината, его отца, и отчитаться по полученному грузу для дальнейшего перелёта до Атрейда-2. Вызвав по воксу одного из технослышащих, ничем не примечательного блестящего маслом киборга в комбинезоне, и оставив его следить за распределением полученного провианта, Оммегиус через инфопланшет приказал восьми анейроботам нести громоздкие саркофаги, как он их назвал для себя, непосредственно в каюту Иллюмината, по причине чрезвычайной важности груза. Натужно прокашлявшись, лоботомированные рабы понесли за ним посылку Сталиниазмии, следуя за своим господином из погрузочного отсека в темные, еле подсвеченные переходы крейсера Тайной Канцелярии, цепляя лицами свисающие трубки и кабели.

В каюту хозяина корабля можно было попасть только через мостик, куда и направился все той же беспечной походкой дознаватель. Свои щегольские очки он нацепил на свой благородный нос, и теперь, включив на них ночное зрение, без труда ориентировался в полумраке технических коридоров, выводя свою свиту выше, к лифту. Без него путь до мостика составил бы целые сутки, если учесть необходимость протискиваться и извиваться как червяк в непредназначенных для этого лазах, в многокилометровой сети кровеносных сосудов этого огромного корабля.

Его корпус помнил еще прадеда прадеда Оммегиуса, и все они были Иллюминатами. Самый первый из их фамилии, тогдашний Лорд-Иллюминат Эскотт, угнал этот корабль у своего конкурента чтобы спасти запрещенный фолиант. За что, через несколько часов, его собственный сын, истинный сын Царя-Отца, на мостике отрубил отцу голову за измену Партии, и уничтожил нечестивый груз, за что его род был прощен и ему был подарен этот корабль, названный в честь того знаменательного события «Казнью Ереси», или просто «Казнью». Назвать его «Ересью» означало навлечь на себя гнев всего семейства, а зная их влияние в Третьей Терции Второй Четверти, насмешников было мало. Все они рано или поздно узнавали, почему корабль носит такое название, — злорадно подумал Оммегиус, — и после этого никто не смел оскорблять честь нашего дома.

Погруженный в воспоминания о мрачных тайнах нижних палуб, дознаватель дошел до шахты подъемника. Он прислонил к считывающей панели когитатора фамильный перстень-ключ. Двери тяжело разошлись. Взмахом руки Оммегиус приказал анейроботам заносить массивные саркофаги, украшенные золотыми восьмиугольниками, в просторную кабину.

Зайдя следом, дознаватель отыскал на внутренней панели — медной пластине с гравировкой корабля в разрезе — пиктограмму командного мостика и вдавил ее внутрь. Капсула сорвалась с места. Движение было настолько плавным, что пассажиры его не ощутили, хотя лифт с бешеной скоростью понесся по вертикальной шахте к самому сердцу "Казни".

Через пару минут раздался гудок, возвещающий о прибытии, двери распахнулись, и по ушам ударил треск и визг молитв санктмехаников, постоянных обитателей мостика. Как вспомнил Оммегиус, сейчас был один из самых напряженных моментов: корабль отворачивался от Этеоны и брал курс на границу системы к точке квант-разгона. Когитаторы работали на полную мощность, прогревая двигатели, чему, видимо, противилось само существо корабля. Это и было причиной суеты кузнецов и воспроизводимого ими шума молитв, а так же запаха висящего в воздухе облака ладана и машинного масла из курильниц и разбрызгивателей Демидос Индустриалис. Уже начинала чувствоваться легкая вибрация готовящихся маршевых двигателей, и Оммегиус, отсалютовав дежурному рулевому, ускоренным шагом двинулся к задней стене мостика, к кают-компании экипажа высшего сословия.

Роботизированное лицо, вмонтированное над дверью в особое гнездо и выполняющее роль привратника, отсканировало дознавателя и анейроботов позади него, и из вокс-динамиков проскрипел синтезированный голос:

- Имя, должность, цель посещения.

- Ты же отсканировал меня, железка, - удивился Оммегиус. - В чем смысл меня спрашивать?

- Имя, должность, цель посещения.

- Привязался... Хорошо, старший дознаватель Лорда-Иллюмината Эскотта Ринарда Оммегиус Эскотт, прибыл с личным заказом аббата Атрейда-2.

- Принято. Информация обрабатывается...

Через несколько секунд из динамиков послышались звуки фанфар, подпорченные шумами, и голос дотошного автомата, разрешающий проход. Какой же все же отец мелочный, давно пора заменить эти проклятые трубы или вообще демонтировать динамик, - снимая очки, в который раз подумал Оммегиус, зная, что забудет об этом через пару секунд.

Кают-компания «Казни» предназначалась для приема самых важных гостей и деловых партнеров, и обстановка была соответствующей. Общий зал, в форме семиугольника, был отделан скромно, небогато, но со вкусом, выдававшем во владевшем кораблем Иллюминате скрытого художника. Мебель была сделана из популярного и недорогого пластика, но снабжена мягкой спинкой и сидением, а вот массивный овальный стол был из редкого в Четвертом Царстве, и потому довольно дорогого натурального дерева. Стены были покрыты светло-голубого цвета узорными обоями, на каждой были картины, изображавшие Славоносцев Цезаря, Его бесстрашных детей, подобных по силе Ему, или древних человеческих рыцарей, побеждающих ужасных чудовищ. Между изображениями героев висели в аккуратных рамках выдержки из священных текстов, как и должно быть у каждого верного последователя дела Царя-отца. С потолка свисали небольшие трехрогие люстры, освещающие мягким желтым светом зал, правда, растворявшимся сейчас в клубах ароматного дыма кальяна, стоявшем на том самом столе. Трубка от него тянулась к самому большому креслу из лакированного дорогого дерева с массивными резными подлокотниками.

На кресле сидел, развалившись, улыбающийся мужчина, с молодым и свежим лицом, и длинными, абсолютно седыми волосами. В его зубах торчала длинная курительная трубка, которой он не торопясь пускал кольца табачного дыма, чем немало раздражал дознавателя, не любившего этот резкий запах. Левая рука мужчины свисала с кресла, держа повязку Канцелярии Разума, а правая приобнимала за талию сидящую на подлокотнике невероятно красивую женщину в пурпурном плаще, которая, закрыв глаза, наслаждалась кальяном. Ее рыжие волосы были частично распущены и прикрывали ее лицо, а частично оставались заплетенными в тугие косы на затылке. Иллюминат, вынув на некоторое время трубку, и потянувшись, поцеловал женщину и прижал к себе покрепче. Его фирменная шинель была расстегнута, воротник поднят, а взгляд, после некоторой задержки сфокусировался на вошедшем Оммегиусе.

- Оммег-г-гиус!, - обратился к нему Риннард Эскотт, ибо это был он. Заикание, хоть и раздражающее не меньше курения, приходилось терпеть. - Груз п-п-получен? Ты все проверил?

- Да, отец. Я посмотрел в действии работу этого... вещества, гигакузнец мне продемонстрировал. Все как было описано. Контейнеры погружены, сейчас проходит их распределение согласно плану.

- П-п-прекрасно. После визита на Атрейд-2 для пополнения запасов топлива мы сможем долететь на этом провианте до Второй Терции. Помнишь, зачем?

- Да, отец, помню. Правосудие Царя. Я получил от Коллегии Канцелярии участка досье на подсудимого. Когда тебе будет удобно с ним ознакомиться?

- Перешли на мой терминал, я п-п-прочитаю сегодня. Ладно, пора переходить к д-д-делам. Это то, что заказывал аббат?, - спросил лорд Риннард, указывая на стоящих за дознавателем анейроботов с ящиками.

Иллюминат встал с кресла, и подал руку своей даме, чтобы она спрыгнула на пол. Стоя было видно, что женщина выше лорда Эскотта почти на голову, при том что он сам был довольно высокий мужчиной.

- Да, он самый, отец. Гигакузнец меня предупредил, что ни в коем случае нельзя открывать, что-то очень хрупкое и нестабильное. Я просканировал снаружи, все чисто, ничего подозрительного.

- Молодец. Несите в каюту 4B, п-п-поставьте у стены, и возвращайтесь к раб-б-боте. - приказал Иллюминат безмолвным анейроботам, и снова повернулся к Оммегиусу. - А тебе будет д-д-другое задание. У нас на нижних палубах... Фрида, ты не напомнишь где я ключ от камеры с номером оставил?

Закатив глаза, и не размыкая губ, женщина делает быстрые «ножницы» пальцами, и проводит серию замысловаты жестов.

- Что значит «сам ищи»?, - опешил Риннард. - Мы вообще то там вд-д-двоем были, ты тоже должна помнить.

Снова жестикуляция, на этот раз с привлечением второй руки. «Понятно, опять дело начали вдвоем, а до конца оба не дошли», - сказал про себя Оммегиус. - «Нужели нельзя после такого количества времени вместе договориться, кто и за что отвечает? А то сейчас ключ-карту от камеры найти не могут, вчера обнаружили у себя под кроватью ящик серебрянных кольев. Хоть самому за систематизацию берись. Хотя, еще хуже получится». Дознаватель, не желая ждать выяснения отношений, поднял руку, остановив спор:

- Мам, просто скажи, где ключ-карта, я пойду, и разбирайтесь между собой.

Женщина вздохнула, взяла с пола упавшую шляпу Риннарда, отогнула подкладку, и из образовавшегося кармашка достала пластиковый прямоугольник с чередой цифр. Лорд Эскотт хлопнул себя по лбу:

- Ну конечно, я забыл, что ты мне карман пришила туда для этих целей. Можно ведь было и сказать, разве нет?

Женщина улыбнулась, слегка наклонилась, легко ткнула Иллюмината в лоб, и поцеловала. Развернувшись к дознавателю и, подойдя к нему, протянула ему карточку, и Оммегиуса обдало волной омерзения, словно к нему тянется гнилой труп, но он смог сдержать стремящееся скривиться лицо и забрать карточку. Фрида наклонилась к нему, но вспомнив свою особенность, выпрямилась с погасшей улыбкой и ограничилась тем, что взъерошила ему волосы, как маленькому. Оммегиус отошел от нее назад, сдерживаясь чтобы не отойти дальше, и выдохнул.

- Ну, я пошел тогда. Разрешите идти, Лорд-Иллюминат?

- Подожди... дознаватель, - усмехнулся Риннард. - Мать пойдет с тобой, мы же решили так? (кивок от Фриды) Ну вот, значит я не перепутал ничего. Мы не знаем, насколько сильно тот еретик погряз в поклонении Аспектам Разрушения, и... Фрида будет очень кстати, если он окажется Проводником. Я посплю, наверное, пока вы будете им заниматься.

- Ясно. Ну тогда выдвигаемся!, - усмехнулся Оммегиус, снова надевая свои очки. - Мам, ты переодеваться будешь? Или так пойдем?

Фрида махнула рукой, странно изогнув пальцы, и ушла через ближайший коридор в каюту. Иллюминат проводил ее влюблённым взглядом, и уселся снова в кресло, достав из внутреннего кармана шинели инфопланшет, и погрузился в него. Оммегиус, глядя на отца, не сдержал ухмылки, и завел секундомер на своих наручных часах. Уже через пару минут молодое лицо Лорда-Иллюмината стало дрожать в судороге, начался нервынй тик правого глаза, кожа побледнела. Еще через минуту у Риннарда начали дрожать руки, дыхание стало хриплым, губы начали дергаться, складываясь в безумную улыбку. Спустя 5 минут после начала отсчета Оммегиус подошел к бьющемуся в легких судорогах отцу и спросил того, помахав у него перед лицом ладонью:

- Ау, Лорд-Иллюминат, вы меня слышите? Вас вызывают из Сущего Плана, можете ответить? Как вас зовут, помните?

Риннард, расчёсывающий собственные щеки и грызущий ногти, с безумной улыбкой прохрипел в ответ:

- Эс-с-с... Кот-т-т... Фам-м-милия....

Внезапно он падает с кресла, бьющийся в судорогах, и сворачивается в позу эмбриона, заливаясь слезами и смехом. Оммегиус, смахнув с лица ухмылку, садится на пол, и, обхватив бьющегося в припадке отца, кричит:

- Мам, иди сюда! Он продержался ровно пять минут, новый рекорд. Иди, лечи.

Стуча сапогами, в зал вбегает Фрида, в полном боевом доспехе Резистории - прочном отполированном черном доспехе, с рабочей маской, скрывающей левую половину лица, но все еще растрепанная. Она бросается к страдающему Иллюминату, и Оммегиус моментально отстраняется, но все равно не успевает, и его накрывает волной ее усиливающейся ауры. Он встает и отходит на некоторое расстояние, и стряхивает пыль со штанов, сдерживая рвотные позывы от присутствия влияния напрягшейся Бездушной. Фрида обнимает своего мужа, и Риннард Эскотт понемногу начинает замедляться, перестает плакать и смеяться, судороги постепенно сходят на нет, и он засыпает.

Резистория, не напрягаясь, берет на руки уснувшего мужа, и прижав к себе, несет его в каюту, и Оммегиус следует за ней. Найдя апартаменты Иллюмината, скромную комнату с пластиковым шкафом, кроватью и принесенными анейроботами саркофагами у стены, она кладет Риннарда Эскотта на постель и укрывает одеялом, подоткнув его со всех сторон.

- Ути-пути, какие нежности! Может, пойдем, мам? Он тут и сам справится с тем, чтобы поспать.

Фрида оборачивается и укоризненно смотрит на сына, на что Оммегиус поднимает руки, как бы сдаваясь:

- Да знаю я, как он страдает. Пошли уже, он тут уснул часов на 10, раньше не проснется, припадок сильный был. И не надо на меня так смотреть, не поможет. Я уже привык, и потому мне все равно.

Конечно, он не привык. К этому нельзя привыкнуть, это была лишь пустая бравада. Отец много лет назад попал в плен к культистам Аспектов Разрушения, еще до рождения Оммегиуса. Риннард тогда служил дознавателем у друга отца, в качестве обмена опытом. Отправился на задание, вся группа прикрытия была вырезана, а он был взят живым, и выбран жертвой для вызова Несущности, обитателя Несущего Плана, ситауция, увы, частая в операциях Тайной Канцелярии. Спустя неделю на место вызова вышел Оммегиус, отец Риннарда, обеспокоенный пропажей сына, и уничтожив культистов, отыскал его в центре еретического символа, запертым в клетке, залитого кровью и алкоголем, абсолютно седого, с текущими слезами и захлебывающегося безумным смехом. Его кожа была покрыта вырезанными нечестивыми символами Аспектов, и судорожно сжимающего в руке свой импульсный пистолет с пустым зарядом. Оммегиус, в честь которого будет назван его будущий внук, не смог как убить сына на месте, как того требовали догмы, и вернулся с ним на корабль.

Это не прошло ему даром, Коллегия узнала об этом, и Лорду-Иллюминату Эскотту на первом же общем собрании предъявили обвинения в ментальном заражении, пособничестве Аспектам, и он был казнен. Следующим должен был идти его сын, за которым был сразу после сожжения послан молодой служитель Церкви Золотого Слова, который захотел увидеть приговоренного собранием к смерти, и зашел в камеру, где бесновался Риннард. Одержимый дознаватель был на волоске от убийства церковником на месте, если бы не ниспосланная наконец Царем-Отцом удача. В группе, которая должна была привезти Риннарда на суд, в качестве обязательного сопровождения была Резистория. Фрида. Она прикрыла посланника собой, выставив электротрезубец, но внезапно на полпути к ним Риннард остановился, и успев только сказать «Твое имя...», упал и уснул.

Молодой проповедник, удивившийся внезапному излечению одержимого, решил не торопиться отвозить его на сожжение, отправив через штатного Космопроводника послание Коллегии Тайной Канцелярии о том, что задерживается из за непредвиденных обстоятельств на небольшой срок. Проведя десятки опытов, церковник вывел отсутствие у Риннарда заражения, а лишь рану на душе, которая частично блокируется влиянием Бездушной. Следуя своей гипотезе, служитель Церкви поручил охрану уже подсудимого, а не приговоренного Фриде. Прибыв в ставку Коллегии, предъявив результаты своих тестов, подключив знакомых из Демидос Индустриалис и того самого друга покойного Оммегиуса, проповедник, рискуя головой, выбил помилование для Риннарда, и передачу ему Медальона Власти и корабля казненного отца под десятилетний испытательный срок, который тот блестяще выдержал, ни на минуту не расставаясь с Фридой, которой он сделал предложение по прошествию этих 10 лет.

Как потом Риннард рассказывал маленькому тогда сыну, тот проповедник, в настоящее время сделавший карьеру до Второго Аббата на Атрейде-2 , стал лучшим другом семьи. Именно ему предназначались эти саркофаги от преступника Сигурда. Что может пригодиться аббату такого опасного, Оммегиусу было решительно не понятно. Возможно, того требовал Царь-Отец, но это все равно было подозрительно. Отец вообще недолюбливал служителей Церкви с тех пор, как они хотели его сжечь, и только для аббата Риннард сделал исключение. Оммегиус видел его лишь однажды, в 14 лет. Тогда он сам прилетел к ним на корабль, и говорил с ним молитвах и службе Золотому Цезарю. Непонятно только, чем все закончилось, ведь после получаса разговоров Аббат был вынужден, как он сказал тогда, «срочно вернуться по неотложным внезапным делам», перед этим некоторое время поговорив в закрытой допросной с родителями. И с тех пор он больше не появлялся, и все шло как обычно. До этой самой доставки.

Резистория покачала головой, погладила Иллюмината по щеке, и, встав, вышла из каюты, погасив светильники, и вернулась в зал, забрав свое брошенный на полу электро-трезубец, и сделала волнообразный взмах рукой, глядя на сына. Дознаватель ответил на ее вопрос:

- Да, я готов, мне ничего брать не надо.

Оммегиус и Фрида вышли из зала кают-компании и направились к лифту, чтобы спуститься на нижние палубы, в корабельные казематы. Их шаги и шум мостика стихают за закрывшимися дверьми, и воцаряется тишина.

В пустой и темной каюте Риннарда внезапно разгорается тусклый свет, и скрытый манипулятор втыкает в шею спящего Иллюмината шприц, и он открывает глаза. Он вскакивает, но чуть не падает снова, резко побледнев, глубоко вдыхает, и встает, снова начиная бледнеть. Шатающейся походкой, опираясь на стены, он доходит до саркофагов, и отворачивает с каждого золотую восьмиугольник Октахорды, под которыми оказывается пятиугольный паз поменьше. Порывшись в кармане, начинающий немного дергаться Риннард находит свою золотую Октахорду, дрожащими руками ее открывает, доставая из нее Пентахорду - угольно-черную, и вставляет ее в пазы, открывая оба саркофага, и заглядывает внутрь. Убедившись в том, что в обоих ящиках спрятанные мальчики живы, он захлопывает крышки и прячет черный знак внутрь Октахорды, начиная понемногу посмеиваться, не в силах сдерживать себя дольше, особенно после припадка. Он нажимает на потайное место в стене, она проминается, нажимая на кнопку.

- Активиров-в-вать п-п-протокол «Подмена». Лорд-Иллюминат Риннард Эскотт... И п-п-пусть ложная церковь сам-м-ма сгорит в очищающем п-п-пламени.

Он отпустил потайную кнопку, и упал на кровать, в безумном смехе и начинающихся судорогах второго припадка, более мощного из-за отсутствия жены, нашел в кармане другой шприц и вколол себе в ногу. В стене открылся люк, и каждый саркофаг был подменен дубликатом, наполненным свечным воском, скрыв настоящие в стене. Они все поплатятся за свои преступления против Разума. За то, что хотели его сжечь после всех его мучений, за то, что его любимую вынуждают хранить обет молчания из-за ее влияния на людей, за то, что окрестили ее позорным именем Бездушная, что он - Иллюминат. Но Риннард уже не мог думать: мощнейший токсичный паралитический наркотик, убивающий от двух использований в сутки, сделал свое дело, и Лорд Эскотт провалился в забытье.

Глава 3. Момент истины

«Так глупо... Так глупо попасться. Недостойно нас, позорно», —размышляли мы, сидя в допросной камере корабля, прикованные к стене.

«Проклятый информатор, он предал нас, он донес нам ложные данные о расположении тайных ходов на этом участке!»

Если бы мы могли, мы бы кипели от досады и ярости. Вместо кабинета указанной нам цели трубы вентиляции вывели нас в коридор за полтора километра от нужного места. Но когда нас пугали расстояния и преграждающие путь боевые анейроботы?

Наши конечности, даже спустя несколько часов, все еще помнили упругое сопротивление плоти, когда мы отрывали металлические части. Они были сделаны в разы лучше, чем докладывал предатель, но и этого было недостаточно, чтобы остановить нас. Их было, наверное, десять единиц, и все же они нам не помешали...

Как мы ошиблись. Этот Иллюминат оказался хитрее, чем мы предполагали. Когда внезапно металлические части анейроботов начали примагничиваться друг к другу, нас сбило осколками так быстро, что невозможно было спастись — даже умей мы разрываться.

Мы казались замурованы в этом стальном шаре, без малейшей щели для побега. И вот так нас доставили в камеру подручные этого еретика, накачали транквилизатором и оставили висеть в течении нескольких часов. Пошевелив скованными руками, мы попытались вызвать из комбинезона выдвижной вибро-кинжал, чтобы вскрыть эти кандалы. Но это оказалось пустой идеей, наш клинок оказался сломан у самого основания. Возможно, мы сломали его при поимке, но сейчас это не утешало ни капли.

«Ничего... эти оковы нас не удержат. Стоит кому-то зайти в эту тюрьму и начать меня расспрашивать - мы свернем ему шею» - Утешались мы. - «А потом все же доберемся до того кабинета и выполним нашу миссию, ничего от нас не скроется. Обмануть стражника не составит труда. Если только...»

Внезапно мы почувствовали холодок, пробежавший по всему позвоночнику и дошедший до черепа, и начавший усиливаться. Не физический холод, царивший в камере, а ментальный, сковывающий сознание обычных людей. Но даже нам он мешал думать и путал мысли, и с каждой секундой это становилось делать все сложнее. Было понятно только - на этом корабле есть Бездушная, как их называют - мутанты, как мы, чей мозг работает на нескольких частотах, и своими радиоволнами сбивает ход мыслей другим. Нас готовили к тому, что Бездушная, хоть и уникальный, но популярный в свитах Иллюминатов боец.И все же это оказалось неприятной неожиданностью.

Ощущение её присутствия росло всё сильнее и сильнее — она шла сюда.

Наставало время допроса, но мы были совершенно не готовы! Нам нужна маска, но какая? В нашей голове промелькнул ряд наших лиц — всех тех, кого мы видели и слышали. Они размывались, плыли перед нашим сознанием. Бездушная подходила всё ближе, и выбрать нужно было срочно, иначе бы они узнали, кто мы и откуда.

Мы сосредоточились на одном из них...

Я вдохнул поглубже и уставился на открывающуюся дверь.

В голове шумело, словно кто-то говорил со мной, но этот эффект понемногу стихал. Почему-то я только сейчас начал замечать, что у меня изо рта идет пар, а мой комбинезон разорван в нескольких местах и совсем не греет.

Я подергался в цепях. Скорее бы, что ли, перевели в нормальное место, где хоть немного теплее. И покормили, подумал я, услышав урчание в животе. Хоть соленой питательной пастой, хоть пресной, неважно.

В дверь вошли двое, юноша в кожаном плаще, и женщина в странной маске на пол-лица, в черно-серебряных красивых доспехах. Так вот она, Бездушная, которая нас так напугала. Она же Резистория, а значит - тренировала этот дар. Она опаснее чем мы предполагали, мы должны быть аккуратнее и лучше прятаться за этой маской, она очень удачная. Я улыбнулся вошедшим и одновременно своим мыслям. Мне очень повезло, они не выглядят палачами и наверняка помогут мне.

— Кто ты? Зачем ты шпионил за Лордом-Иллюминатом? — начал допрос молодой дознаватель.

Я с любопытством склонил голову.

Мы сразу заметили это — то, как сильно этот юноша похож на Бездушную. Видимо, мать или сестра. Мы обязательно этим воспользуемся. Всё, что мы знаем, выгодно для нас.

Я еще раз улыбнулся парню: — Господин, я не шпионил! Я всего лишь чистильщик вентиляции технической палубы 78-2. Меня напугало эхо за моей спиной, я рванул вперед и упал по колодцу на другой участок.

Дознаватель презрительно скривил губы, и что то записал в свой инфопланшет. Женщина рядом с ним просто стояла, закрыв глаза и держа в руках трезубец. Интересно, она бросилась бы на меня если бы я попытался вырваться?

Ох, она сосредоточена на своей силе... Она причиняет нам мучения! Мысли путаются, мы с трудом контролируем эту маску! Я поморщился, в голове что то словно укололо булавкой.

Дознаватель снова поднял на меня взгляд:

— Дешевая уловка. Ты порвал на части анейроботов охраны... чистильщик. Что ты такое, раз так хорош в бою, и так плох здесь?

— Господин, это был не я! Они сами! Я шел мимо, их металлические части вырвались из их тел и сбили меня с ног, закатав в шар!

— Допустим. Но как ты, чистильщик, объяснишь вот это? - Дознаватель достает из кармана какое-то лезвие. Похоже на нож. Это же лезвие нашего ножа! Вот оно где было, оно действительно отломилось. - Он был найден в теле одного из анейроботов.

Я задумался на мгновенье. Почему он спрашивает меня? Я этот нож впервые вижу. Какая то часть меня словно узнала его, но я не мог вспомнить точно. Ничего не оставалось, как ответить как есть:

— Не знаю, господин. Я вижу его в первый раз.

— Разумеется... Вы все так говорите. Фрида, - обратился этот юноша к своей спутнице. - Увеличь температуру в камере и страви ему цепи на руках, пусть сможет стоять а не висеть.

Женщина кивнула, показала какой то странный жест, и покрутила ручку на стене допросной. Уже через секунд 5 в камере стало значительно теплее, и я смог расслабиться. Отлично, глупый человек, ты поднял температуру, теперь выскользнуть из наручников будет в разы проще. Мои суставы станут эластичнее, и пальцы легко выскользнут, если их раздвинуть. Нужно только чтоб маска потянула время, тогда хрящи согреются и смогут растягиваться снова.

Я упал на колени, когда эта женщина, которую называли Резисторией, нажала на кнопку на стене и цепи резко удлиннились, уронив меня на пол. Дознаватель подошел ко мне и пододвинул стул для меня. Я сел и с наслаждением вытянул онемевшие и покалывающие ноги. Он уставился на меня и неожиданно спросил:

— Сколько ты здесь? Часов шесть? Проголодался?

Я удивленно поднял на него взгляд. Он что, читает мысли? С чего это дознаватель такой добрый к маске? Он явно что то подозревает. Наверняка еда будет необычная, наверняка с какой то химией. Он хочет расколоть нас... Нет, мы верны цели, мы хитрее него. Я с согласием закивал:

— Да, очень! Можно мне пожалуйста перекусить и попить, пожалуйста?

— Поесть и попить? Очень хорошо... Разумеется. Фрида, закажи, пожалуйста, особую порцию пасты и воды, пусть анейробот принесет. Наш чистильщик должен увидеть, кем он станет, если будет мне врать.

Меня передернуло от страха. Глупец, он пытается нас запугать! Это невозможно. Ладно, меня хотя бы покормят, а там расскажу все что знаю.

В помещение, скрипя суставами, вошел анейробот-прислужник с упаковкой питательной пасты. По нему было видно, что даже его металлические части отбывают не первый век, а тело уже буквально начинает расслаиваться. И вот этим меня пытаются запугать? Это вызывает не страх, а лишь скорбь. Это тело даже не помнит, что когда-то принадлежало человеку, сейчас это лишь мясной придаток механизма, призванного служить таким, каким он сам когда-то был... Такая судьба ждет каждого преступника в Четвертом Царстве. И ровнять нас с ним? Этот дознаватель поплатится за свою наглость.

Я с вожделением вел упаковку взглядом. Из стены выдвинулся стол, но я этого даже не заметил - я внезапно осознал, как я голоден. Старый анейробот поставил пищу передо мной, и рядом - чашку. Я, гремя цепями, вылакал всю воду за одно мгновенье, и набросился на эту питательную бурду. Она была довольно высокого качества, даже попадались комочки каких-то овощей, но омерзительного вкуса это не изменило. Но я все равно ел и не мог остановиться, а этот добрый юноша молча следил за мной не отрываясь, и продолжил только когда я доел все и облизал упаковку.

— Ну как, наелся? Как на вкус, не пресная? И я понял, что ты так и не назвал своего имени... чистильщик.

— Когман, мой господин. - с набитым ртом ответил я. - Это самая лучшая паста в моей жизни. Несоленая, правда, ну да ладно, зато сытно.

— Хорошо, я рад. Унести это, - приказал дознаватель анейроботу, который с поклоном забрал упаковку и вышел из камеры, оставив запах горелого масла, от чего я невольно скривился, что не укрылось от него. - Что такое? Запах плохой?

О нет, он нас видит насквозь! Он начинает снимать с нас маску, этому надо помешать. Проклятая маска с аграрного мира никогда не чуяла вони пережженного мазута и машинной гари. Это было слишком подозрительно для потомственного рабочего. А если сделать вот так...

Я поспешно приложил ладонь ко рту и натужно откашлялся: — Нет-нет, простите, господин дознаватель... Видимо, что-то было с пастой. Немножко замутило.

— Точно все хорошо? Ладно. Можем продолжать. Хотя, в целом... можно уже и не отвечать. Я сейчас буду говорить, а ты помотай головой если что. Ладно?

Я кивнул. А что еще делать? Видимо, он что то понял из моих слов, только что я такого сказал? Он что то понял, этот гнусный человечишка, он раскусил нас! Пора выбираться отсюда. Говори, говори, а мы уже начали вынимать пальцы из суставов и просачиваться в наручниках. Глупец, подозревает меня, а о безопасности своей не позаботился. Ты поплатишься за свою беспечность, человек.

— Так вот... Мне больше нет нужды тебя расспрашивать. Я и так все о тебе знаю... Когман. Как минимум - то, что ты действительно Когман. Но ты не чистильщик, конечно нет.

Я удивленно посмотрел на него. Как же не чистильщик, когда я всю жизнь им был? Жизнь... В моей голове появилась какая-то картинка, расплывчатый берег моря. Моря? Мы ведь никогда не видели моря, забудь об этом, маска!

— Судя по тому, что ты знаешь, что такое соль и чистая вода, но при этом питаешься питательной пастой - ты с планеты 2 типа, с небольшими мануфактурами, но чистой атмосферой. И похоже, что с морем. А раз ты обычный человек... Якобы... Тебя когда то мутило от тухлого чего либо, как ты показал при употреблении пасты, я прав?

Мое сознание подкинуло смутные воспоминания вместе с этими словами. Шум волн... Рыба... что такое рыба? Ты не знаешь этого, мы этого не видели никогда!

— Раз тебя может мутить, ты не просто рабочий, ты потомок урбанизма, изнеженный горожанин, правильно? Так...

Город? Да, пожалуй... Я знаю что такое город. Откуда я это знаю? Мельком я увидел Резисторию, она смотрела словно сквозь меня, не так напряжена. Она отпустила блок в ненужный момент, воспоминания маски прорываются! Мы должны остановить его...

— И самое главное... Обычные люди не переносят присутствия Бездушных, - дознаватель легонько побарабанил по столу. — А уж когда Резистория концентрирует волны на одной цели, могут за три минуты вытечьт глаза и плавится мозг. Они кричат и умоляют о смерти. А ты... ты сидишь, контролируешь мимику, выдаешь логичные оправдания... Славоносец Цезаря.

У меня словно произошел взрыв в голове. Поток воспоминаний сбил меня с ног, я упал со стула. Я снова видел это... Пожары, крики боли, захлебывающиеся во вспоротых глотках... Бег по улице, а на улице - звуки вспарываемой плоти вибро-клинками. В окнах мелькали чудовищные знамена убийц - распятые безголовые торсы проповедников Золотого Слова. Я забился в угол, зажав уши, но все равно было слышно в продырявленные стены «И пусть ложная церковь горит очищающим огнем...». Я тихо выглянул в окно, но тут же в ужасе отпрянул, что бы не закричать. Прямо перед моим окном из соседнего дома выволокли нашего пастора, который бесплатно лечил всю улицу, и потащили к огромному костру, горящему на площади на месте храма. Он молчал, я его не слышал - и в этом молчании было самое жуткое, страшное принятие конца. Я знал, что буду следующим, и зажмурил глаза, чтобы не видеть моих палачей. И они ворвались.

Я услышал их шаги, почувствовал удар в челюсть и натяжение шнурка на шее, когда с меня сорвали Октахорду, меня поволокли, но я не мог открыть глаза, ужас был слишком силен. Мне стало жарко, и я закричал. Пронзительно, как только может мужчина, я попытался вырываться, но все еще не в силах открыть глаза, за что получил второй удар, на этот раз - в живот. Мне стало насстолько больно, что глаза открылись сами, и я успел увидеть, как меня забрасывают в горящий храм и захлопывают за мной двери. Я бросился на них, но лишь ударился о крепкие створки. Я кричал, плакал от страха, ведь за моей спиной корчились останки тех, кого закинули сюда еще раньше, но крики глохли в реве пламени, а слезы испарялись еще в глазах. Видно было все хуже и хуже, возможно, тогда дым повредил мне глаза. В какой то момент загорелась моя одежда, и от боли стоять стало невозможно, я повалился на двери...

Но в этот момент они внезапно открылись, и я упал прямо под ноги каким то людям. После я узнал, что это были Войска Преображения. Они отнесли меня в лазарет, где походный жрец спас мне жизнь. Я не мог остановиться, я кричал, я кричал долго, уже не от боли, не о т страха, а потому, что я уже умер, сгорел в том храме, в этом крике была моя жизнь. Потом наступила тьма - он усыпил меня.

А потом мы проснулись. Неважно, кем мы были, неважно, кто этот Когман. Мы чувствуем только его ярость, его боль того дня. Этот дознаватель, эта Бездушная - те же самые мятежники, мы знаем! Чувствуем! Так сказал митрополит ордена, и мы верим ему! Церковь спасла нас от ложной истины, и мы отомстим за нас! Мы убьем их, убьем!

Мы свернулись на полу, не в силах поддерживать маску. А дознаватель продолжал, и его слова били молотом по нашему мозгу:

- Да, Славоносец! Я тебя раскусил! Я мог бы отдать тебя на пытки, но я не так глуп. Я знаю, что ты умрешь, но не выдашь ничего. К каждому ордену требуется своя пытка, иначе вы не расколитесь. А одна определенная развяжет язык вам, так? Так вот, похоже, твоя...

Ему не договорить, мы слишком быстры для него. Мы бросились на него, он не успел даже вдохнуть. Мы на ходу рассоединили руку в локте, и хлестким ударом снизу бросили в Резисторию стол, и в движении второй разомкнутой рукой обвили его шею как плетью, и бросили в стену. Да, это больно, как он будет страдать напоследок! Мы услышали такой приятный хруст костей... Он сполз по стене,но все равно медленней нас. Раздвинутыми руками мы ударили его сверху, снова, по голове, по корпусу. Он прикрылся, и судя по его медленно открывшимся губам и слышному на задворках сознания крику, мы перебили ему обе руки. Мы замахнулись ногой, разможить его голову...

Но внезапно грудь пронзила боль, резкая, и я увидел длинный искрящийся шип, выскочивший из нашей груди. Резистория... Трезубец... Электричество... Нужная пытка... Точно рассчитанный биологический удар. Нужная пытка для нашего ордена, которую они всё-таки успели активировать.

Сознание начало туманиться. И словно откуда-то издалека мы услышали вопрос этого дознавателя, умудрившегося не потерять сознание:

- Где ваш штаб?

Нам стало легко, мы словно начали взлетать. Это смерть? Наверное, это наша судьба. Но мы уже не контролировали себя. Тело разлепило окровавленные губы, и мы услышали:

- Казино «Золотой Трон».

Но нам было все равно. Смерть... Я? Или мы? Смерть.