Кулинарная книга инспектора Барбеллы

Глава 1

– Да вы! Вы же меня не слушаете! – потерпевший орал во весь голос.

Не стеснялся, хотя с чего бы ему стесняться простого полицейского инспектора.

– Слушаю, – старательно сохраняя серьёзный вид, ответила я. – У вас украли кастрюлю. Где, когда, при каких обстоятельствах?

Общение проходило на месте, так сказать, преступления, и я постоянно отвлекалась на мысли вроде: зачем людям такие огромные кухни. Если полазить по здешним закуткам и закоулкам, пропажа наверняка найдётся. Но потерпевший был уверен – случилась кража. Чуть не слюной брызгал.

Кухня действительно была огромной, да и весь дом, принадлежавший когда-то первому генерал-губернатору нашего города, отличался как размерами, так и традиционной роскошью. Высоченные потолки, колонны у входа, литые дверные ручки, полуарочные окна… Нужник тут тоже, наверное, как монумент.

– Не кастрюлю, а сотейник, уникальный золотой сотейник, который я привёз из Ариналии!

А это уже интереснее.

– Чистое золото? Вес?

Потерпевший всплеснул руками и почти выговорил что-то вроде «За что?» и «Все полицейские идио…», когда в дверном проёме показалась сухощавая дама с коротко обрезанными чёрными волосами и уверенным видом хозяйки.

– Это не золото в вашем привычном понимании, офицер, – с некой надменностью сообщила она. – Шеф Лионель в пору своей молодости служил поваром на королевской кухне его эльфийского величества…

Слушать про молодые годы потерпевшего не было ни малейшего желания, так что я снова погрузилась в режим осмотра, когда посторонние звуки воспринимались фоновым тррррр-вз-плсс. Значит, кастрюля обычная, всего-навсего сделана эльфами по принципу золотого сечения, и никакому вору из всех известных мне городских умельцев и в голову бы не пришло красть такую «редкость».

– А вы, прошу прощения, супруга господина Оллари? – уточнила я, оправдывая мнение хозяев о тупости полицейских.

– Это Доминика Маррино, мой су-шеф, – отрывисто представил её потерпевший.

– Кто ещё находился в доме на момент кражи? – протокол всегда выручает, когда на язык лезут глупые вопросы, вроде «что есть су-шеф».

– Моя жена, Дотти, Клео, кажется, Эдвин с Эрвином ещё не уехали, – он вопросительно посмотрел на Доминику, которая с непроницаемой маской на лице покачала головой. – Ну вот, – продолжил потерпевший, – мои дети, жена и тётушка Августа.

– И госпожа Маррино?

– Разумеется, Доминика тоже, – фыркнул он в ответ, едва не заведя глаза к потолку с вечным вопросом «за что мне всё это».

Я со старательным видом записала имена его домочадцев в блокнот и снова подумала, зачем семье из семи человек настолько огромный дом.

– Вспомните, пожалуйста, возможно, в период с ночи до утра, когда вы обнаружили пропажу, в особняке был кто-то ещё?

Потерпевший снова побагровел, и женщина (не жена, а су-шеф) притронулась к рукаву его небрежно запахнутого длиннополого халата, быстро проговорив:

– Кажется, вчера был кто-то из руководства канала?

– Был, – отмахнулся тот, – и ещё два порталиста, но, помилуй бог, к чему им мой сотейник?

А ведь хороший вопрос. Зачем кому-то, включая жену, детей, стоящую рядом Доминику и тётушку Августу, красть с кухни кастрюлю мужа-отца-племянника?

– Я бы хотела побеседовать с каждым, так что попросите их никуда не уходить.

– Но маги отлаживают портал, – непререкаемо возразила черноволосая, – у Алисии мигрень, а я собираюсь на работу.

А у меня сейчас, возможно, случился бы незабываемый момент с Ником Корби, но вот стою же тут, внимаю почтительно и всерьёз (божечки, всерьёз!) собираюсь искать золотую, так её разэдак, кастрюлю.

– В таком случае с вас и начнём. Где вы были с десяти вечера прошлого дня, когда господин Оллари последний раз видел свою… свой, – быстро исправилась я, заметив бешенство в глазах потерпевшего, – золотой сотейник, и до шести утра, когда на привычном месте сотейника не оказалось?

– Я выпила вечерний чай вместе с Алисией и ушла спать, – уверенно отчиталась Доминика.

– Вы что, подозреваете моего су-шефа? – вызверился потерпевший. – Она никогда, никогда бы не взяла столь дорогую, – он даже задохнулся, – мне вещь!

С каждым словом он говорил всё громче, так что я не удивилась, заметив на пороге новое действующее лицо. Эта дама явно страдала полнотой, но полнотой приятной, про таких мой начальник (да и многие иные мужчины постарше) обычно говорил «аппетитная». Но сейчас на её лице была страдальческая маска, глаза показались мне тусклыми, а весь вид усталым.

– Что происходит, Лионель? – спросила она больным голосом. – Ты всё-таки вызвал полицию?

– Алисия, иди к себе, – буркнул потерпевший, – я только закончу с офицером и сразу вызову тебе лекаря.

– Не нужно, – с достоинством возразила его супруга и уставилась на меня.

С видом тупого безразличия я спросила:

– Мадам, в какое время вы вчера ушли спать?

– Мы с Доминикой выпили чай, потом я поговорила с детьми – мы всегда желаем друг другу доброй ночи, понимаете, инспектор?

Я кивнула и продолжила по протоколу о том, когда она узнала о пропаже кастрю… тьфу, сотейника.

– Утром, – вздохнула она, игнорируя попытки потерпевшего выпроводить её из кухни. – Лионель так кричал, что я проснулась и сразу поняла: сегодня плохой день. Зашла сюда, попыталась его успокоить и…

И явно безуспешно.

– Я уверена, инспектор, что сотейник просто случайно кто-то взял, – она приложила руку к груди. – Он обязательно найдётся.

Всё это говорилось не для меня, а для мужа. Но вот ведь мракова бездна, я была с ней полностью согласна. Дети решили поиграть с эльфийским раритетом, тётушка – полить из золотого сотейничка свои фиалки, маги-порталисты… Минуточку, а что в доме делают порталисты?

Оказалось, что в бывшем губернаторском доме потерпевший поселился не случайно. Более того, оказалось, что и человек он не простой (хотя это было ясно уже после раннего вызова от начальника: «Барбелла, уж ты постарайся. Не подведи!»). У гневливого немолодого господина с красной физиономией было своё кулинарное шоу, и не где-нибудь, а на Пятом королевском канале. Который я всё равно не смотрю, зато очень любит капитан.

Ясно теперь, почему он отправил меня ни свет ни заря «помочь уважаемому господину Оллари» с его маленькой проблемкой. Сейчас и мне захотелось поднять глаза и громко спросить: «За что, господи»?

С порталистами я переговорила в первую очередь, а то ведь уйдут своим порталом – и ищи-свищи. Маги работали в другом конце особняка, но о хозяйской пропаже слышали.

– Он так орал, что все сбежались.

– На кухню? – уточнила я. – И кого вы там видели?

– Доминику, жену, двух его парней и фею.

– Какую фею? – про фей в доме меня никто не предупредил.

– Дотти Оллари, – пояснили мне снисходительно. – Она снимается в рекламе фейской косметики, говорят, скоро станет и лицом канала.

– А вы там работаете, что ли? – осведомлённость магов показалась подозрительной.

Конечно, Пятому королевскому каналу никто не запретит нанять в штат порталистов, но в таком случае маговизионщики просто зажрались.

– У нас своя гильдия, инспектор, но с Королевским каналом сотрудничаем давно.

С одной стороны, мне полегчало, а с другой – наоборот. И потерпевший что-то такое болтал про руководство канала, которое шастает к нему за здорово живёшь. Как раз накануне. Выходит, капитан-то был прав, когда требовал срочно найти пропажу господина Оллари. Нам тут только маговизионщиков не хватало.

– То есть канал нанял вас через гильдию с целью… с какой целью? – спросила я то, что действительно интересовало.

– Ну как же, – удивились они. – В полиции что, вообще магоящик не смотрят? Здесь будут снимать новый сезон шоу «На кухне с Лионелем», вот канал и заказал прямой портал сюда из столицы.

Похоже, для них всё это казалось логичным, не то что для меня. Неужто для съёмок кулинарного шоу действительно нужен прямой портал из столицы в бывший особняк первого генерал-губернатора нашей Альвалены?

– Ну а что думаете о пропаже э… золотой кастрюли?

– Это к тому, не забросили ли мы Лионелев сотейник в пространственную дыру, чтобы поглумиться над лучшим королевским поваром? – усмехнулся маг помоложе.

– Это к тому, что за ночь в доме вы могли что-то услышать или увидеть, – вздохнула я.

Подозревать магов-порталистов в краже какой-то кастрюли? Да они же самые дорогие специалисты в королевстве, мало того, им с каждого порто-перехода проценты капают.

– Моё мнение – шеф что-то крутит, – заявил маг постарше. – Повар он гениальный, ну а в остальном – крикун, считающий себя умнее других.

– И зачем бы крикуну с манией величия, – в этой характеристике я была полностью согласна с формулировкой порталиста, – крутить и при этом требовать расследования?

– Говорят, у него с детишками сложности, – пожал плечами собеседник (называть его свидетелем было как-то неправильно, ведь и дела-то ещё нет, а если я сейчас поищу получше, то и не будет).

– Вы извините, инспектор, нам работать надо, – перебил коллегу младший маг. – Но да, про скандалы в семье шефа Лионеля все наслышаны.

Внезапно в этот самый момент где-то в стороне далёкой кухни раздался грохот, звон и вопль потерпевшего (чей голос я бы теперь узнала даже в искажении). Я подскочила и быстро попрощалась, а маги тут же вернулись к прерванной наладке портала.

– Неблагодарные, – орал лучший повар королевства, – безответственные мальчишки!

В ответ слышались только громкие всхлипы Алисии.

Я торопливо двигалась по широкому коридору, но особняк (кажется, я это уже говорила?) был огромен. В итоге чуть лбом не налетела на быстро распахнувшуюся дверь, откуда выглянуло всклокоченное нечто двухметрового роста в обтягивающих боксерах с банным полотенцем на шее и спросило:

– Опять орёт?

Я автоматически кивнула и отметила, что нечто обладает хорошо развитыми мышцами и явно сходными чертами с потерпевшим.

– Эрвин, – представилось нечто. – А ты ничего так. Кофе будешь? Заходи.

О кофе я мечтала уже час, поэтому согласилась без колебаний. В комнате, куда приглашал Эрвин, царили бардак и полутьма из-за задёрнутых тяжёлых портьер, зато на столе стояли кофеварка и пара чашек, а ещё лежал пакет с логотипом моей любимой круглосуточной закусочной.

– Так ты, выходит, сын хозяина? – спросила я, протягивая руки ко всему сразу.

И ни капли не переживала о том, что на службе. Я ещё с Поллака компенсацию стребую, сам бы ехал искать утраченную эльфийскую реликвию.

– Ага, – кивнул Эрвин всклокоченной шевелюрой. – А ты?

– Инспектор Барбелла, полиция Альвалены, – представилась я.

– Ого, – смешно раскрыл рот парень, – ищешь папашину кастрюленцию?

– Эрвин, чуточку уважения к отцу, – раздалось в этот момент из-за раскрытой двери. – Что это у вас? Кофе?

Голос был звонким, его хозяйка – очаровательной, как фея. В общем, сомнений не возникло, передо мной стояла Дотти Оллари в облаке чего-то розового, воздушного, вроде взбитых сливок на торте с клубникой.

– Между прочим, там Эдвин за всех отдувается, – сообщила она, удостоив меня кивком.

– Ему можно, он кофе уже выпил, – возразил сестре Эрвин. – К тому же думать надо, что говоришь, особенно про любимую папашину кастрюлю.

– А что, он сказал какую-то гадость? – уточнила я, вгрызаясь в пончик с малиновой обсыпкой.

Пончик был слегка зачерствевший, но вкусный, а кофе и вовсе великолепен, в большом стакане с коричным ароматом. Пока я без зазрения совести объедала младших Оллари, они наперебой рассказывали историю противостояния с золотым сотейником. Оказалось, их отец считал, что дети должны не просто унаследовать его славу и рестораны. Нет, они обязаны пойти по его стопам в высокое кулинарное искусство, и плевать, что никто из отпрысков не получил ни семейного дара, ни поварского таланта. Последнее особенно огорчало родителя, и в ход пошёл сотейник. Эльфы, как водится, в каждое изделие вкладывали толику своей магии, вот и в сотейнике что-то такое было. Помимо золотого сечения.

– Папаша думал, что прям привяжет нас к своей кухне, – эмоционально размахивал руками Эрвин. – Ну мы-то с девчонками помалкивали, а Эдвин в лоб ему свою правду залепил.

– Он у нас не самый умный, – подтвердила фея Дотти, поправляя и без того безупречный блондинистый локон. – Нет, с одной стороны, умный, в универе учится, но с другой – настоящий Фома-простак.

– Простак настолько, что взял бы кастрюлю? – уточнила я.

– Да кому она нужна? – от двери возмутился новый голос. – Сколько можно-то?

Девица, стоявшая там, на кофе не повелась. И вообще была вызывающе свежа и довольна жизнью. Вот у кого этой ночью случилось что-то незабываемое.

– Это наша Клео, – представил её Эрвин.

Я тоже представилась и аккуратно спросила, верно ли, что Клео не может сказать ничего по факту, поскольку не ночевала дома.

– Верно, только очень прошу, не говорите отцу, – подтвердила она озабоченно. – Так что случилось-то?

– А, ты же ещё не слышала, – окинув сестру придирчивым взглядом, откликнулась Дотти. – Сотейник пропал.

– А где Эдвин?

Ей объяснили, и Клео без разговоров развернулась на выход. Дотти и всклокоченный Эрвин нехотя потянулись следом, а я… Я проглотила остатки кофе и отправилась на поиски последнего свидетеля, который, точнее, которая должна была окончательно прояснить ситуацию.

Тётушка Августа обнаружилась неподалёку (относительно размеров этого дома, конечно), но на третьем этаже других заселённых комнат не было. А из-под двери этой ещё и тянулся специфичный алхимический запах. Я постучалась, ответа не получила и всё равно толкнула дверь. На ней висело слабенькое защитное заклинание, даже не защитное, а предупредительное, потому что меня пропустило без любых неприятных ощущений. Но сам факт! Родственнички могли бы и сказать, что старушка практикует алхимическую магию.

Почтенная дама даже не повернулась, продолжая что-то творить на небольшом рабочем столе, и из-за её спины мне были видны только клубы зелёного дыма, поднимавшиеся к потолку.

– Минуточку, сейчас я закончу, – голос ничем не выдавал прожитых лет, а вот седые волосы, собранные в небрежный пучок, наоборот.

Я кивнула и огляделась. Комната была гораздо меньше той, где я встретилась с младшими Оллари, зато идеально прибрана. Портьеры раздвинуты, кровать застелена пледиком с забавными щенками, а на широком подоконнике стоял букет весёленьких гендерий.

– Ну вот, всё готово, можешь забирать, – сказала вдруг хозяйка и повернулась ко мне вместе со своим креслом.

Нет, кресло было не модного вращающегося дизайна. Это было кресло-каталка, и я наконец-то смогла рассмотреть внешность почтенной дамы. Она вся была кругленькая: и румяные, хоть и морщинистые щёчки, и пухлые плечи, и строгий белоснежный воротничок на светло-сером платье, и блестящие стёкла очков в золотой оправе.

– Что забирать? – доброжелательно уточнила я.

– Заказ, – так же доброжелательно ответила она. – Ты же от госпожи Н.?

Кресло само собой отъехало от стола, а пухлая ручка протянула мне бумажный пакет, но в этот момент на рабочем столе практикующего алхимика я разглядела кастрюлю, в красках описанную потерпевшим. Что и требовалось доказать.

– Это золотой сотейник господина Оллари? – зачем-то уточнила я, хотя сомнений быть не могло.

Эльфийская работа, золотое сечение и всё такое.

– Да, – удивилась она, – а ты фанатка шоу Лионеля?

Я наконец-то представилась и рассказала, зачем пришла.

– В последнее время Лионель невыносим, – пожаловалась дама. – Зачем же сразу в полицию? Почему не поискать в доме? Простите, инспектор, за ваше зря потраченное время.

– Давайте мы скорее вернём ему любимую кастрюльку, и моё время не будет потрачено зря, – предложила я.

Главное, чтобы её неадекват-племянник не подал официальной жалобы, а с остальным я разберусь. И пусть капитан останется мне должен.

Глава 2

Тётушка замялась. Видно, и ей не хотелось стать объектом племянникова гнева, и я сказала о том, что сейчас на кухне скандалит вся семья.

– Опять? – почтенная дама взвилась, только что из своего кресла не выпрыгнула. – Мальчики-то в чём виноваты?

И поведала по секрету, что регулярно пользовалась сотейником, но всегда успевала вернуть его на место.

– Я не говорю Лионелю, что возобновила алхимическую практику, – вздохнула она и прямо посмотрела на меня. – Он заботится обо мне все эти годы и переживает, но катастрофы больше не случится. Ведь у меня теперь нет магии.

Оказалось, что тётушка Августа в своё время была выдающимся магом-алхимиком, но пострадала от взрыва в лаборатории и полностью выгорела. Кресло-каталка осталось ей на память, и племянник заставил дать клятву, что больше никакой алхимией она заниматься не будет.

– Но я достаточно оправилась, руки и голова на месте, я хочу снова приносить пользу. И семье, и людям, – объяснила она.

Мне было сложно представить, каково это – находиться в инвалидном кресле. Но сердце кольнуло иглой сострадания, и я предложила:

– Давайте кастрюлю мне, а я подсуну её господину Оллари прямо под нос.

Тётушка спустила очки с переносицы и неожиданно подмигнула синим глазом.

– Сделайте это, и я буду вашей должницей, – сказала она, обработав сотейник от следов своего варева.

Эльфийская посудина, подозреваю, и сама была способна себя очистить, но времени на это не было. Я взяла кастрюлю и попрощалась с почтенной алхимичкой. А перед внутренним взором быстро проносились образы рук, касавшихся эльфийского раритета, и вещей, что в него попадали.

Это особенность, из-за которой меня взяли в полицейскую академию. Я вижу, если можно так сказать, прошлую жизнь предметов. Не всех и далеко не полностью, так что полноценного эксперта из меня не вышло, зато полицейский инспектор вышел вполне. Иногда достаточно мимолётного образа, чтобы раскрутить всю цепочку событий.

Но сотейник вёл вполне приличную кастрюльную жизнь, служил ёмкостью для варки зелий и тушения овощей, во всяком случае, до тётушки Августы её племянник точно делал там… кажется, это называлось рагу. Дальше образы обрывались, а ноги несли в сторону кухни, где не утихал скандал. Это было на руку: пока люди заняты собой, они не смотрят на других.

Спрятать сотейник я планировала прямо там, в каком-нибудь шкафу, где будет удобно найти. А пока его нужно было замаскировать, чтобы сразу не бросился Оллари в глаза. У меня на такой случай была крутая штука из новшеств для осмотра мест преступлений. Умники-маги сделали нам специальный пакет для транспортировки вещдоков, который генерировал какое-то там уменьшающее размеры поле. Попадая в него, разделочный тесак сжимался ну, например, до размеров булавки. А когда его доставали эксперты, становился прежним.

Я на ходу сунула кастрюлю в этот замечательный пакетик и ускорила шаг.

На кухне меня не ждали, а скандал был в той безобразной фазе, когда никто никого уже не слушает, а стремится выкрикнуть в лицо обидчику всё наболевшее. Я быстро прошла за спинами стоящих плечом к плечу Эрвина, Клео и, очевидно, Эдвина. Фея сидела на столешнице рабочей зоны чуть поодаль, а напротив стоял отец и лучший повар королевства с тотально красным лицом и полными бешенства глазами, не прекращая орать.

Быстро сунув руку под столешницу, я опорожнила свой замечательный пакетик на открытую нижнюю полку и задвинула сотейник поглубже. Звук получился громким, но господин Оллари в это время обвинял детишек в том, что они «кретинские идиоты» и «никчёмные тупицы», а те в ответ тоже не молчали, поэтому никто ничего не заметил.

Теперь поварские вопли только мешали, так что я со всей своей громкостью рявкнула:

– Тишина! Работает полиция Альвалены!

Клео и её братья замолкли на полуслове, господин Оллари попытался что-то ответить, но я чуть снизила голос и прошипела:

– Не мешайте мне делать мою работу. Осмотр дома закончен. Наружу золотую кастрюлю не выносили, так что осталось провести полный осмотр вашей кухни.

При слове «кастрюля» вся семья встрепенулась. Дети уставились на меня с обожанием, папаша – с ненавистью.

– Здесь сотейника нет, – выдавливая каждое слово, ровно ответил Лионель Оллари.

– А вы во все шкафы, все закутки и зоны хранения заглядывали? – вежливо уточнила я.

– Нет, но это совершенно бессмысленно! – сорвался он.

– В таком случае позвольте, – и я демонстративно подвинула его, открыв дверцу соседнего шкафчика.

Методично проверять содержимое кухонных шкафов – занятие не для слабонервных. Во всяком случае, на меня то и дело вываливались банки с пряностями, пакеты сухих травяных чаёв, ёмкости с подсластителями и загустителями (так на них было написано, честное слово). Про муку, крупы и яичный порошок я даже не говорю. И зачем людям столько продуктового запаса?

А лучший повар королевства дышал в затылок, чего я терпеть не могу. Рука сама собой тянулась к кобуре, так что выдержку я в то утро исчерпала всю, до донышка. Но доиграть до конца пришлось. Ради вообще-то посторонней пожилой женщины-инвалида, легко надавившей на мою жалость. Дав себе слово, что нынче же запру в сейфе все лишние чувства, я наконец-то добралась до заветной полки.

– Что это? Похоже на ваш сотейник.

***

Когда я вернулась в управление, первым делом зашла к капитану.

– Барбелла, я в тебе не сомневался, – отечески похвалил он. – Шеф Лионель доволен, так что…

– Вы обещали отгул, – нагло заявила я, хотя никакого отгула никто не обещал.

– Три часа общения с лучшим поваром королевства и его семьёй никак не тянет на отгул, – покачал головой начальник.

– На два? – за это время с крикуном нормальный человекмог бы и нервный срыв схлопотать.

Обычно начальник на такое гонево не вёлся, но видимо шеф Лионель обещал ему что-то такое из своих гастрономических изысков, и в предвкушении наш капитан – большой любитель вкусно поесть – стал более мягким, чем всегда.

– Пол-отгула, Барбелла, и только когда сдашь все отчёты.

Я обрадовалась чуть не до безумия. Отчёты у меня всегда были в стадии «почти готово», потому что я пользовалась собственной системой их написания. Сначала скидывала на бумагу всю информацию, а потом уже приводила к стандарту, просто заполняя нужные графы. Но капитан, да и все остальные об этом не знали, считая меня разгильдяйкой, тонущей в беспорядке. И как ни трудно с этим спорить, но я там не тонула. Я там жила.

– Спасибо, шеф! – на крыльях счастья я вылетела за дверь, но потом вспомнила про нюанс и вернулась. – Только вы предупредите лейтенанта Алевано, ладно?

Поллак махнул на меня рукой, и я резво рванула к своему столу.

Пока добежала, перездоровалась с половиной отдела, но темп не сбавила.

– Куда-то торопишься, Ритта?

Не очень-то хотелось говорить про свои честно выпрошенные пол-отгула, но лейтенант Алевано всё равно узнает, а за ним и весь отдел.

– Где ты была? У Лионеля Оллари?! – чуть не одновременно взревели парни.

Причём все, от живчика Кирьена до толстяка Кассидиса. С этим-то понятно, он у нас главный повар-любитель, такое жарит мясо на гриле, что ум отъешь и попу в кровь исчешешь. А остальным что за интерес?

Но на вопросы коллеги не отвечали, а допрашивали, наоборот, меня: зачем шеф Лионель приехал в Альвалену, когда начнутся съёмки нового сезона, и правда ли я видела саму Дотти Оллари.

– Ритка, да мы всей семьёй смотрим «На кухне с Лионелем», – объявил Алекс Санчес из спецотдела, пробегавший мимо и задержавшийся послушать мой рассказ о чокнутом поваре и его золотой кастрюле. – Я сегодня расскажу жене с тёщенькой, что работаю с человеком, лично знакомым с шефом Оллари, и вечер будет фантастическим!

– Ну почему капитан не послал к Лионелю меня? – сокрушался Кассидис. – Почему все сливки всегда Барбелле?

– С удовольствием слила бы повара тебе, – улыбнулась я с видом победительницы. – Но пол-отгула сегодня – мои.

И тут, как обычно, вовремя объявился лейтенант Алевано и разогнал возбужденных коллег по рабочим местам, сурово уточнив, о каких таких отгулах я говорю.

По мере моего рассказа и без того узкое лейтенантское лицо вытягивалось всё сильнее. Оказалось, что и Алевано поклонник кулинарного шоу Лионеля. Не понимаю, что люди находят в таких магопрограммах вообще и этом крикуне в частности.

– А ты, надо понимать, ни разу не смотрела его по магоящику? – проявил проницательность непосредственный начальник.

– У меня не так много времени, – стараясь не послать его к водяной матери, ответила я, – чтобы тратить его на каких-то поваров. Другое дело – ножной мяч.

– Вот именно, Барбелла, другое, – не согласился лейтенант. – Не сравнивай ножной мяч с лучшим кулинарным шоу королевства. Отобрать бы твой отгул за такое отношение к живой гастрономической легенде.

– Но вы не можете, – я чуть не скрутила лейтенанту кукиш, но вовремя одёрнула себя.

Не стоит портить отношения с начальством из-за сущей ерунды.

– Отчёты, – напомнило начальство.

Иной раз думалось, что умник Алевано раскусил мои трюки с отчётами, но сегодня он так пыжился и давил на нелюбовь к писанине, что я почти расслабилась.

Когда в обеденный перерыв я дописала последнюю букву и положила все шесть папок на стол к Алевано, лейтенант и бровью не повёл, прощаясь со мной до завтрашнего утра.

– Вот что отгулы с нормальными полицейскими делают, – завистливо выдал вслед пролетающей мимо мне Кассидис.

Но я ничего не ответила: мужик и так расстроился, незачем ему лишний раз тыкать в нос моей удачей.

Конечно, очень хотелось продолжить начатое с Ником Корби, моим соседом и просто симпатичным парнем, с которым до сегодняшнего утра мы лишь иногда вместе бегали вдоль набережной. Ник остановил меня в коридоре нашего пятого этаже и начал целовать, а я вообще не возражала, даже ждала чего-то такого со сладким чувством холодка под ложечкой. Вот в этот момент со мной и связался капитан Поллак с требованием ехать в бывший особняк генерал-губернатора и искать золотую кастрюлю.

Код бормоталки Ник оставил мне ещё пару недель назад, и, хотя рабочий полдень уже миновал, я всё равно вытащила свой артефакт связи. Но почему-то голос парня показался мне смущённым.

– Ритта, извини, но мы сегодня встретиться не сможем.

– Что, даже вечером?

– Даже утром, – вздохнул он. – Понимаешь, я еду в командировку на несколько дней.

– Хорошо, тогда буду ждать твоего возвращения, – подавив разочарование, бодро ответила я.

Вот не везёт мне с мужиками. С коллегами на работе – ни-ни, хотя каждый был бы не прочь (ну, судя по их взглядам, когда все уверены, что я не замечаю). Остальные делились на две категории: преступники и потерпевшие. Подкатывали и те, и другие, но такой товар не для моей таможни.

Ник был приятным исключением. Сосед, а это большой плюс, потому что времени на отношения у меня вечно не хватало, с хорошей работой, в преступных деяниях не замечен (да, я иногда пользовалась служебным положением и проверяла кандидатов: иногда встречались такие экземпляры, что после первой же встречи можно было бы вылететь со службы или радикально запятнать репутацию, что по сути одно и то же).

Дело в том, что Альвалена – портовый город, а дознаватели Его Величества сейчас активно взялись за контрабандистов. Наши дела стали рассматривать в Генеральном суде, а там очень серьёзно проверяют всех свидетелей. И если у кого-то вдруг найдутся компрометирующие связи, все старания пойдут к водяной матери: показания никто и слушать не будет.

У меня как раз были закрыты два дела по контрабанде, и до суда оставались несколько недель. А значит, требовалось очень внимательно следить за личной жизнью. Я и следила, а тут Ник и… такой облом. Но раз свидание сорвалось, не буду отказывать себе в маленьких женских радостях. Схожу в тир, потом в зал, потом заскочу домой переодеться – и на игру. Ведь сегодня «Коты» непременно должны завалить «Загрызайцев», как такое пропустить?

Если бы не пол-отгула и провалившееся свидание, игру посмотрела бы дома, но одно дело магоящик, а другое – огромный во всю стену экран спортбара, с которого даже травинку на поле можно разглядеть, не говоря уже об игроках.

Тир и зал у нас в одном помещении, но на разных этажах. Правда, прежде чем туда идти, стоило сначала пообедать. Напротив отделения была забегаловка с традиционными блюдами вроде жареной рыбы и открытых пирогов, и там, конечно, все мы регулярно перекусывали, но сегодня я решила сделать разгрузочный день: разгрузить свой бюджет обедом в приличном кафе с мясным меню.

Пришлось пройти чуть дальше, но всё же у меня пол-отгула, время есть. Что сказать, мясо на решётке тут готовили не хуже, чем на заднем дворе дома Кассидиса. Обед не испортил даже магоэкран, на котором я с удивлением заметила знакомых персонажей: повара-крикуна и его «су-шефа» Доминику.

Видимо, это и было знаменитое среди моих коллег шоу «На кухне с Лионелем». Я на какое-то время прислушалась, но повара только и делали, что пробовали незнакомую мне еду с красивых тарелок, закатывали глаза и твердили эльфийское словечко «легендаре», излучая полный восторг.

Расплачиваясь, я спросила, о чём и зачем сегодняшнее шоу.

– Открывают новый ресторан, – пожала плечами немолодая дама за кассой. – Второй выпуск уже, как каждое блюдо у них…

– Дайте догадаюсь, «легендаре»? – хмыкнула я.

Кассирша ухмылку вернула, и мы расстались, ощутив полное удовлетворение. Лично я – ещё и от вкусного мяса, а не только от понимания, что не мне одной не нравится Лионель и его шоу.

После обеда от души постреляла, потом потренировалась до пота и приятной боли в мышцах, почти забыв о сорвавшемся свидании, но снова вспомнила про Ника, пробегая мимо окна лестничной площадки, возле которого мы целовались.

Из груди вырвался тяжёлый вздох, но я велела либидо заткнуться. Скоро игра, а я ещё не готова!

В наш спортбар я влетела буквально на первых минутах матча.

– Ну что, как?

– У «Загрызайцев» новый полузащитник, – сердито буркнул старый Марио – хозяин бара. – Тебе как всегда?

Я кивнула, и он поставил на стойку бутылку пива и тарелку куриных крыльев в пряной панировке. Новый полузащитник был хорош – силён, подвижен, пластичен, как и все оборотни – и к тому же красиво бегал. Недовольство Марио вполне можно было понять.

Не отрывая взгляд от экрана, я сгребла бутылку с тарелкой и двинулась к своему месту, здороваясь по дороге с другими болельщиками. Здесь собирались парни из разных отделов полиции Альвалены. Даже Марио когда-то был полицейским, так что тут можно было расслабиться и не думать ни о чём, кроме игры.

– Барс! – взвыл в этот момент весь бар, и я чуть не пролила своё пиво.

Вратарь «Котов» как раз пропустил первый гол. Мы все тут болели за «Котов», команду из соседнего крупного города Себасьи, и, похоже, надо было начинать не с пива, а с настойки валерьянового корня – любимого напитка всех оборотней-кошачьих. Барс, ну как так? Может, тебя кто-то сглазил? Третий гол, включая две предыдущие встречи!

Коллеги думали так же. Правда, они пошли дальше, и кто-то предложил скинуться на коллективное проклятье для «Загрызайцев», чтобы вытянуть любимую команду из полосы неудач.

– С ума сошли? – рыкнул от стойки Марио. – Место вам в песочнице, а не в приличном заведении!

Прав был на сто процентов, за проклятье можно было влететь на штраф и даже лишение звания, не говоря уж об отстранении. Да и решение напоминало ту, известно чем закончившуюся, страшилку «Нам акула нипочем, мы ей в морду кирпичом».

Эх, нелёгкое дело – болеть за любимую команду, зная, что ничем не можешь ей помочь…

Помочь «Котам» было сложно. Барс пропустил ещё один гол – от того нового полузащитника, которого мы все возненавидели. Когда от тебя ничего не зависит, очень просто найти виноватого. Мы орали, что сами загрызём клятых «Загрызайцев», потому что никто, никто не может третий раз подряд выиграть у наших «Котов». Мы даже орали, что оба гола были нечестными, что Барса отвлекли или реально сглазили. Даже пиво не лезло в горло.

В общем, я снова убедилась, что если день начался неудачно, так же он и закончится.

Глава 3

если день начался неудачно, так же он и закончится. Когда я добралась домой, у двери в подъезд топталась мадам Трюфо, кутаясь в огромную шаль, из-под которой выглядывали полы домашнего халата.

– Ритта! Хвала создателю, это ты, а я уже собралась вызывать полицию, – нервно заламывая полные руки, объявила домовладелица. – Как бы там, – она махнула на дом через дорогу, – не случилось смертоубийства!

В нашем квартале бывает всякое, но вот чтобы убийство? И в доме напротив? Я взглянула на здание старой постройки, где сейчас не горело ни единого окна, и уточнила у мадам Трюфо, что заставило её выбежать на улицу в столь поздний час и решиться звать полицию.

– Крик стоял такой, что я проснулась, а ты знаешь, дорогая, как сложно меня разбудить, – встревожено сказала мадам Трюфо.

Ещё бы. Однажды мне понадобился запасной ключ от квартиры: я и в дверь стучала, и кричала, но видно не так громко, потому что домовладелицу не добудилась. Пришлось вскрывать дверь отмычкой.

– И что вы слышали?

– Они ругались. Двое мужчин. Один – вроде бы новый сосед. А второй… тоже вроде бы знакомый, но кто, понять не могу.

– Новый сосед? – переспросила я, снова глядя на старый дом напротив.

Сейчас там было тихо, только ветер шевелил занавеску за недавно разбитым окном первого этажа. Пару лет тому здесь загнулось кафе, его хозяин разорился и долго пытался продать помещение, но всё безуспешно. Неужто наконец нашёлся покупатель?

– Очень приятный мужчина, купил кафе Рамиса, представляешь? Недели не прошло, как он уже начал выбрасывать хлам и отмывать всё внутри, даже дверь входную смазал, – тут же объяснила мадам Трюфо. – Такой вежливый, аккуратный, я и подумать не могла, что он может так кричать!

– И что кричал? Помогите, убивают? – на всякий случай уточнила я, потому что всё ещё гуляла свои пол-отгула.

То есть в кои то веки оказалась без оружия.

– Нет, – экспрессивно закрутила головой мадам Трюфо. – Наоборот, убью. Но это они оба. То вместе, то по очереди.

Мракова бездна. Придётся идти. Тем более что сейчас – тихо.

– А больше вы ничего не слышали? Может, мобиль тарахтел или…

– Точно, – обрадовалась домовладелица. – Мобиль я слышала, когда одевалась.

Уже легче. Есть шанс, что неподелившие что-то мужчины просто мирно расстались, один из них уехал, а второй… А второй может быть сейчас истекает кровью. Ладно, тянуть дальше глупо. Я велела мадам Трюфо стоять на стрёме, и быстро перешла на другую сторону.

Дверь старого кафе подалась легко, словно её действительно как следует смазали. Внутри было темно. Довольно большое помещение, которое я помнила не так, чтобы хорошо, казалось совершенно пустым, но тут где-то справа зажёгся свет. Узкая полоска пробивалась из-за двери, отделявшей зал от внутренних помещений.

– Есть кто живой? – вместо привычного «полиция Альвалены» негромко спросила я.

Никто не ответил, и я шагнула вперёд. Дверь толкнула аккуратно, снова пожалев, что не взяла оружие. Передо мной была кухня, по размерам напоминавшая Лионелеву, только не такая пафосная. А ещё передо мной был псих с окровавленным лицом, наставивший на меня нож.

– Чего надо? – рявкнул он, и в том, что это новый сосед – вежливый и аккуратный, – стало сомнительно.

– Полегче, мужик, полегче. Положи нож, – осторожно сказала я и вытянула вперёд руки с раскрытыми ладонями.

– Мне на моей же кухне будешь указывать? – возмутился псих, но тут, видимо, что-то до него дошло.

Нож был отложен с некоторым смущением, да и я осмотрелась и заметила, что на тёмно-серой столешнице лежала палка колбасы и доска с уже нарезанным хлебушком.

– Простите мою неучтивость, мадам, но всё же – что вам тут надо? – повторил свой вопрос значительно более приятным тоном хозяин.

– Труп, – брякнула я, продолжая смотреть по сторонам (привычка – вторая натура, что поделать). – Свидетели видели двух мужчин, а потом слышали крики «убью», так вот я и зашла взглянуть, нет ли трупа.

– Нечасто ко мне по ночам вламываются с такими запросами, – удивился тот. – Я – Макс Райдо, а вы, надо полагать, из дома напротив?

Я кивнула, представилась и невинно заметила:

– У вас кровь.

Пыталась отвлечь и заглянуть ему за спину, где стоял огромный холодильник, в котором вполне можно было спрятать даже парочку трупов. Правда, отъехавший мобиль снимал часть груза с мой профдеформированной души, но осмотреться всё равно стоило.

– Инспектор, всё в порядке, – уже полностью вежливо возразил псих. – Я, наверное, несколько раз выругался, потому что в темноте налетел на стол и ударился об его угол. Буду признателен, если, уходя, вы плотно закроете дверь.

Он наконец-то взял полотенце и вытер кровь. На скуле красовался отчётливый след чужого кулака. Завтра будет отменный фингал, если, конечно, не сходить к лекарям. А ещё его чистое лицо оказалось очень даже ничего. До степени «беру не глядя»: высокий лоб с неровными белобрысыми прядями на нём, тёмные, как омуты глаза, твёрдая линия подбородка… В общем, я почти не удивилась, когда отобрала у него полотенце и со словами «Вы кое-что пропустили, сейчас помогу» протянула руки к пострадавшей скуле.

И словила остаточные образы. То ли от полотенца, то ли от крови темноглазого красавчика, но встряхнуло меня как следует.

– Здесь был Лионель Оллари?! Тогда понятно, от какого крика проснулась моя домовладелица.

– Инспектор, – блондин отвёл мои руки от своего лица и даже сделал шаг назад, – повторяю, я был один.

Сказать ему, что отпираться бесполезно? С другой стороны, он вправе сам решать, заявлять на Лионеля или нет. Я бы на его месте заявила, но что, если и у лучшего повара королевства тоже попорчено лицо?

Мимолётно Оллари даже стало жаль: утром пропала кастрюля, а вечером появился фонарь.

– Как скажете. И можно взглянуть, что у вас в холодильнике? – осмотр надо закончить, больше-то тут трупы прятать негде.

– Если я скажу нельзя, вас это остановит? – хмыкнул блондин.

– Остановит, – кивнула я. – Но тогда от наряда полиции вам не отвертеться.

Вместо слов красавчик просто отошёл чуть в сторону, открывая мне дорогу к холодильнику-гиганту. Он оказался пуст, во всяком случае, трупов не обнаружилось. И чист, как теперь моя совесть.

– Доброй ночи, – попрощалась я. – И приложите к скуле хотя бы лёд, иначе к утру глаз не откроется.

Я вернулась к мадам Трюфо, которая всё ещё сжимала побелевшими кулачками концы своей шали, и рассказала, что никто никого не убил, а крик стоял оттого, что новый сосед повздорил с шефом Оллари.

– Не может быть, – категорически отвергла мою версию домовладелица. – Где шеф Оллари, а где кафе на нашей улице? И вообще, его-то голос я бы узнала.

Ещё одна поклонница повара-крикуна. Похоже, теперь для меня мир будет делиться на тех, кто любит Оллари, и таких как я.

***

Два дня прошли более-менее спокойно. Поножовщина в портовом кабаке, три кражи (нормальных, не кастрюльных), сбежавший в матросы мальчишка-турист (в порту и поймали) и ни одного убийства. Но утром следующего дня, едва я переступила порог отделения, началась беготня. Приехали Гейла Нурни и Торд Освальдсон – помощники прокурора – в очередной раз проверять дела по контрабанде. Мои фигуранты – Хрей Бронза и Мик Кайло – уже дожидались суда в столице, но это не мешало прокурорским дёргать меня в каждый свой визит. Поэтому вызову к капитану Поллаку я обрадовалась, как невеста первой брачной ночи.

– Барбелла, – начал он, как обычно, с приятного – моей фамилии, – сегодня сбежал Краб.

А в этом уже ничего приятного не было.

– Из самой охраняемой тюрьмы побережья? – новость не сказать, чтобы выбила из колеи, но настроение подыспортилось.

Донни О’Лесконд по кличке Краб сидел только благодаря моим показаниям, потому как адвокаты маньяка явно проходили практику в мраковой бездне. Взяли мы его случайно, просто подружка той шестнадцатилетней девочки, которую «обаяшка Донни» выбрал в очередные жертвы, видела, как они поднимались на борт шикарной яхты, и от зависти разглядела её в мельчайших деталях.

Это уж потом я песок рыла носом, изъездила полпобережья, но связала-таки несколько похожих случаев в серию. Когда Краба, получившего пожизненное, выводили из зала суда, он холодно бросил в лицо, что отомстит.

– Я тут подумал, – Поллак никак не ответил на мой, согласна, глупый вопрос, – что тебе стоит на время уехать.

– А может, лучше мне расследовать его побег?

– Этим и без тебя есть, кому заняться, – буркнул капитан.

По его недовольному виду было ясно, что этот вариант он уже предлагал, но где-то наверху ему, мягко говоря, отказали.

– Одним словом, Барбелла, иди в бухгалтерию, приказ об отпуске я уже подписал.

– Не шутите так, капитан, – буркнула я в ответ. – Вы думаете, О’Лесконду будет сложно найти меня в каком-нибудь отеле любого города королевства? Уж лучше я буду тут, на виду, и если он сделает то, что обещал, вам же проще будет его ловить.

– Барбелла! – рявкнул капитан не хуже своего любимчика-повара. – Ты соображаешь, что несёшь?!

– А вы понимаете, что раз я посадила его в первый раз, то посажу и во второй?

Начальник набычился, лицо закаменело, а светлые глазки начали вполне ощутимо буравить мне мозг, но тут наши дебаты прервал вызов по бормотунчику. Давление на мозг сразу же ослабло, а капитан внезапно стал такой лапочкой, что я подумала – наверняка на связи любовница. Но ошиблась.

«Конечно, господин Оллари», «Да, господин Оллари», «Было очень вкусно, господин Оллари», и так далее, и по второму разу... Я задумалась о своём – ну вот как эта сволочь Краб смог сбежать из тюрьмы Мариньяго? – и напряглась, только услышав своё имя.

– Инспектор Барбелла? Конечно, для вас она всегда свободна. Но у меня будет условие. Вы возьмёте её в своё шоу.

Глаза от его предложения полезли на лоб.

– Как? Ну это ваше дело, господин Оллари, – из лапочки капитан вдруг превратился в базальтового истукана. – Насколько мне известно, никто из Альвалены не прошёл ваш кастинг. И мэр, и многие достойные люди нашего города очень расстроены. Так вот помогите нам, и тогда Барбелла поможет вам.

Почему-то мне казалось, что именно в этот момент Лионель обязательно пошлёт капитана в мракову бездну, и будет это так громко, что я обязательно услышу. Но нет, он продолжал что-то говорить. Вполне спокойно, то есть без лишних звуковых эффектов.

– Ну хорошо, этот вопрос мы как-нибудь решим, – отозвался наконец Поллак. – К тому же, как вы понимаете, искать вашу семейную реликвию будет проще непосредственно на месте, среди возможных подозреваемых, которые и не будут знать, что их подозревают.

– Нет! – заорала я, понимая, что в этот момент моя участь висит на волоске.

– Да, – победно улыбнулся капитан, выключая свой бормотунчик. – Всё, Барбелла, уезжать не придётся, и в то же время ты будешь под защитой и постоянным наблюдением. На Пятом королевском канале отлично следят…

– Капитан, вы не можете! – в лучших традициях женской истерики выкрикнула я.

– Могу-могу, – с улыбкой сытого питона парировал начальник. – Даже знаю как.

– Это несправедливо, не говоря уже о том, что я и готовка не сочетаемся!

– Это не готовка, – продолжая улыбаться, возразил Поллак. – Это высокое искусство гастрономии, и посмотри, наконец, хотя бы одну запись шоу лучшего повара королевства.

Я попыталась зайти с другой стороны, мол, нехорошо, если моя неспособность (и нежелание, откровенно говоря) готовить плохо отразится на рейтинге города и ещё больше расстроит мэра.

– Главное, чтобы это не расстроило меня, – рявкнул начальник. – Иди, сдавай дела, и к обеду у меня как штык. Это приказ.

Я и пошла, по дороге рассуждая, кто же по сути больший гад, причём на первых строчках рейтинга прочно закрепились не только Краб, но и начальник вместе с поваром-крикуном. Ну почему капитан решил, что мне надо прятаться, а не расследовать побег О’Лесконда, а у Лионеля опять что-то пропало? Знала бы, лучше б не искала его золотой сотейник, чтоб было пусто ему, эльфийской посудине и моей мраковой сердобольности!

Плохие новости распространяются быстро. Кассидис уже слышал о побеге Краба, Алевано тем более, а Алекс Санчес из спецотдела, пробегая мимо, бросил «Держись, Барбелла».

Но они ещё не знали, что капитан отправляет меня представлять Альвалену на кулинарном шоу Пятого королевского канала.

– Тебя? – не поверил Кассидис. – На кухню к Лионелю?! Барбелла, да ты хоть хлеб маслом намазать сможешь?

– Один раз я видел, как она варила лапшу, – вторил ему Алевано.

Как же они достали. Почему если ты женщина, то обязана уметь готовить? В полиции ценят другие навыки, вроде меткости, наблюдательности и способности не падать в обморок при виде трупов.

– Не надо так расстраиваться, ведь это я не готовлю, а не ваши жены, – буркнула я, разгребая бумаги на своём столе.

– Создатель упаси, – почти с суеверным ужасом замахал руками Кассидис. – Я тебе и салат бы резать не доверил, не то что в жены.

Алевано смотрел шире.

– А что ты принесёшь на кастинг? Ясное дело, что капитан договорится с Оллари, но ведь там же будут и другие люди? Ты же сразу вылетишь, Ритка!

– И прекрасно, – обрадовалась я. – Вы за день Краба всё равно не поймаете, ещё успею к самому веселью.

Тут Алевано помрачнел и велел, чтобы я поторапливалась.

– Сдашь дела, потом расскажу тебе про шоу.

– Да видела я ваше шоу, – отмахнулась я. – Ходит Лионель со своей пафосной подружкой, пробует еду в красивых тарелках и знай твердит своё «легендаре».

Кассидис лишь тяжко вздохнул, а Алевано объяснил, что я видела не шоу, а рекламу новых ресторанов. Настоящее же шоу начинается с кастинга, на котором будущие участники должны показать свои навыки в приготовлении еды, но не просто нормальной и обычной, а с ресторанной подачей.

– Провалит она кастинг, – Кассидис тоже озаботился и предложил: – Давай приготовлю тебе мясо на углях по моему любимому рецепту с…

– С луком и помидорками? – перебила я. – Стью, ты лучше всех!

– Да не тебе, а для кастинга, – рассердился коллега. – Капитан прав, лучше уж на Пятом королевском, а то знаю я тебя…

И тут выяснилась ещё одна вещь: оказывается, Поллак не просто так рассуждал про хорошую охрану. Участники шоу, прошедшие кастинг, попадали во владения лучшего королевского повара, накрытые магическим куполом, и под круглосуточное наблюдение магокамер. До тех пор, пока Лионель самолично не выгонит несчастного (то есть, по мне, наоборот, счастливчика) из программы, никто не может даже на минуту выйти из съёмочной студии.

– Мне там ещё и спать придётся? – не поверила я.

– И спать, и есть, и душ принимать, – мечтательно прикрыв глаза, ответил Кассидис. – И всё это рядом с самим Лионелем!

– А давай ты пойдёшь вместо меня? – будто я не при нём рассказывала, как искала золотую кастрюлю.

Но он, похоже, готов был молиться на господина Оллари. Стью много раз говорил, что выйдет в отставку и откроет своё маленькое кафе для туристов, где будет готовить только на открытом огне.

– Ритка, не мути воду. Это же… Да такой шанс выпадает раз в жизни!

Алевано положил руку на плечо Стью и даже пару раз похлопал успокоительно. Оказалось, что вторым призом в конкурсе для поваров-любителей была нехилая сумма, вполне подходящая для старта хрустальной мечты Кассидиса.

Я информацию переварила и спросила с недоверием, что же тогда является главным призом?

– Обычно лучшего повара Оллари берет су-шефом в свой ресторан, но в этот раз уже объявлено, что призом будет Кулинарная Книга Шефа, – с таким почтением выдал Кассидис, что его слова даже звучали с заглавных букв.

– Фффу, – скривилась я. – Второму, значит, деньги, а первому какая-то книжонка?

– Да не какая-то, – взорвался Алевано, – а личная особенная кулинарная книга шефа Оллари, передававшаяся из поколения в поколение в его семье!

И тут в моей голове что-то забрезжило. Вот почему Лионель не послал капитана к водяной матери. Если допустить, что пропала не просто семейная реликвия, а главный приз, то… шоу, может, и не сорвётся, а вот репутация лучшего королевского повара будет подмочена.

Глава 4

– Лейтенант, она безнадёжна, – Кассидис покачал головой. – Когда тебе на кастинг? Мне же надо мясо хорошее купить, замариновать, – пояснил он свой вопрос, – а это всё в ускорителях не делается.

Про кастинг я ничего не знала, и лейтенант со вздохом подошёл к столу, чтобы помочь, как он выразился, разгрести мою свалку.

– Ну нет, моё рабочее место, и бардак тоже мой, – отказалась я. – Лучше объясните, что за зверь такой «су-шеф».

– Второй главный на кухне, – просто ответил Алевано. – Заместитель начальника.

Что, нельзя вот так, сразу обычными словами через рот? Теперь всё понятно, а то придумают тоже, су-шеф.

– Давай-давай, складывай дела, пойду пока опись составлю, – покачал головой лейтенант. – Стью, если не будет срочняка, уйдёшь домой пораньше, а то действительно – мясо, маринад…

Всё-таки, несмотря на все недостатки, хорошие парни у нас в отделе. Жаль только, что они переживают за меня не тогда, когда нужно. К водяной матери их кастинг, да и съёмки для Пятого королевского в целом. Раз капитан не хочет, чтобы наш отдел прославился второй поимкой Краба, я сделаю это сама. Если Поллак так легко продавил Лионеля, то и у меня получится. Уверена, что разыщу очередную реликвию в особняке лучшего повара королевства так же легко, как клятый золотой сотейник. Наверняка в деле опять поучаствовала тётушка Августа. Нужно будет только с ней поговорить, а вот потом я не отдам Оллари книгу, пока он меня не выпустит.

– …Барбелла! – прервал мои мысли вопль лейтенанта. – Тебя Поллак зовёт!

Теперь я уже не радовалась, сложила бумаги на столе ровной стопкой и поплелась к капитану, еле переставляя ноги. Правда, у двери в его кабинет я заставила себя встряхнуться, расправила плечи и даже провела рукой по волосам. Правильно, между прочим, потому что Поллак в кабинете был не один.

– Да вы тут с ума совсем посходили? Как я за день смогу натаскать вообще необученного человека до хорошего шефского уровня? – голос показался знакомым, а вот лица я не увидела, мужик спиной сидел.

– Не надо до хорошего шефского уровня, – мирно выставив вперёд руки, сказал ему Поллак, делая вид, что меня в кабинете нет. – Надо просто, чтобы наш сотрудник прошёл кастинг и не спалился.

– Да это и есть уровень шефа! – выдал его гость, которого я теперь опознала.

Макс Райдо. Тот самый, что повздорил с Лионелем до фингала и раскровавленного носа. Словом, новый сосед.

– Послушай, Максимилиан, ты же понимаешь, что другого выхода нет? Ты должен, – перешёл на вкрадчивый тон капитан.

– Ну хорошо, хорошо, объясните, как вы себе это представляете? Я должен пропихнуть кого-то на шоу к Лионелю? Не выйдет, мы расстались с ним не лучшим образом, так что…

– Мы уже сами… пропихнули, – перебил дожатого Макса капитан. – Твою задачу я обозначил сразу: подготовить нашего сотрудника к отбору на шоу.

Он согласился, впрочем, я не видела ещё никого, кто смог бы отказать капитану.

– Ну вот. Так бы с самого начала, – обрадовался Поллак, – а вот, собственно, наш сотрудник. Инспектор Барбелла, это Максимилиан Райдо, трижды лауреат королевского кулинарного конкурса, повар милостью божией и сын моей двоюродной сестры Магдалены. Он обучит вас всему необходимому для внедрения.

Божечки, какое внедрение. Даже не смешно!

– Добрый день, инспектор, – вежливо поздоровался трижды лауреат и… с ума сойти, повар милостью божией.

На его скуле доцветал синяк, а тёмные глаза при дневном свете показались блестящими, как маслины. Я кивнула ему и невзначай глянула на свои синие брюки, не помялись ли?

– Вы знакомы? – деловито уточнил капитан Поллак.

– Мы соседи, – покосившись на меня, ответил трижды лауреат. – Инспектор Барбелла живёт в доме напротив.

Капитан поднял брови и повернул голову ко мне. Пришлось подтвердить: живу, мол.

– Ну раз уж вы соседи, – бодро продолжил капитан, – думаю, трудностей не будет. Инспектор Барбелла представляет Альвалену на кулинарном конкурсе шефа Лионеля, а ты, Макс, должен подготовить её в той мере, чтобы Ритта продержалась хотя бы три съёмки.

А ведь сначала речь шла только об отборе. Племянник капитана тоже заметил эту оговорку и даже вскинулся возразить, но с капитаном пререкаться – дело бессмысленное.

В этом я убеждалась много раз, но всё равно полезла.

– Лучше бы дали мне возможность Краба поймать, а не…

– Не представлять свой город в шоу на Пятом королевском? – холодно перебил начальник. – Барбелла, это приказ. Или тебе нужно повторить ещё раз?

– Да вы же сами мне потом проходу не дадите! – возмутилась я. – Кричать будете, что всех опозорила, а ведь знаете, что готовка – не моё.

Вот тут племянник и трижды повар божией милостью посмотрел на меня с недоверием.

– Да, представьте себе, господин Райдо, – к таким взглядам было не привыкать. – Я не занимаюсь глупостями, я преступников ловлю.

Капитан со вздохом развёл руками, а красавчик с подпорченной скулой осторожно поинтересовался, из каких соображений его дядя среди всех полицейских Альвалены выбрал для шоу именно меня.

– Это не я, – чуть ли не скривился капитан. – Это шеф Оллари. Ритта уже однажды помогла ему с небольшой проблемкой, так вот теперь…

– А что теперь?

– Теперь он хочет доверить ей поиски пропавшей семейной реликвии, а я хочу, чтобы хоть кто-то представлял наш город на шоу Пятого королевского.

Я была категорически не согласна, да и племянник слегка удивился, решив всё же уточнить, умею ли я хоть что-то по кулинарной части.

– Инспектор, омлет по-королевски приготовить сможете?

Я чуть не фыркнула.

– Ритта, сможешь? – повторил капитан, хотя точно знал – не смогу.

– Это не входит в сферу моих профессиональных компетенций, – не моргнув и глазом, ответила я.

Красавчик неожиданно улыбнулся. Наверное, думал после этого откосить, но капитан не позволил.

– Кастинг завтра, – закончил обсуждение он. – У вас на подготовку полдня.

– Вы хотите, чтобы я сделал из инспектора Барбеллы повара за полдня? – всё же не выдержал его племянник.

– Ты за полдня и повариху из неё не сделаешь, – отбрил его двоюродный дядя. – Сваргань блюдо на кастинг и научи её… да хоть бы зелень резать. Барбелла, чтобы слушалась Макса как меня, поняла?

– Да, шеф, – тяжко вздохнула я. – Разрешите идти?

– Идите, – разрешил капитан.

Двоюродный племянник вышел следом спустя полминуты.

– Инспектор Барбелла, жду вас у себя через час, – блондин кинул короткий взгляд на свои наручные часы.

– Господин Райдо, мы с вами оба понимаем, что кулинарши из меня не выйдет, – ответила я вполголоса и потащила за собой подальше от кабинета Поллака. – Давайте встретимся вечером, вы покажете мне, как резать салат, а утром доложим капитану, что отработали всё, что смогли.

– Увы, но я уже обещал дяде, что выполню его просьбу. Где мой дом, вы знаете.

Очень трудно было удержаться от закатывания глаз и вопля из глубины души «За что, господи!».

– Мне нужно сдать дела коллегам. Как закончу, так и приеду, – буркнула я, понимая, что Поллак проконтролирует.

Райдо кивнул, и я побежала в отдел, обрадованная, что кулинарные мучения отложились если не до вечера, то на пару часов точно.

Не тут-то было. Алевано так проникся моими трудностями, что составил не только опись, но и сам забрал дела с моего стола на свой.

– Ритта, капитан сказал, что ты должна немедленно ехать на обучение. Распишись, что сдала дела, и вперёд. Надеюсь, этот парень сможет сделать из тебя человека.

– За что вы так меня не любите? – бросила я в пространство. – Кассидис, спасибо за всё, но мясо отменяется. Капитан отдал меня в кабалу своему племяннику, а тот не кто-нибудь, а повар божией милостью.

Тут на пороге возник Кирьен, но не успел ничего сказать. Капитан объявился позади него как гром среди ясного неба.

– Барбелла, ты почему ещё тут?

– Это не я, вам привиделось, – буркнула я, с тоской глядя на свой стол, любимый хлам и коллег.

– На выход с вещами, – тихо посоветовал Алевано. – Шеф, у вас есть план? – спросил он громче и кивнул в мою сторону.

– У каждого полицейского всегда должен быть план, – отбрил Поллак. – Барбелла, завтра лично отвезу тебя на кастинг.

По нормальному полицейскому плану я должна была бы ловить Краба, а не идти на шоу Лионеля. А то, что хотел провернуть капитан, планом назвать язык вообще не поворачивался.

– Относись к этому как к операции под прикрытием, – напоследок решил подсластить горькую реальность шеф. Внедрение в банду невменяемых кулинаров, ага. У них и ножички есть, если что. Колбаску порезать.

ГЛАВА 4

Кухня, на которой я искала труп Лионеля, за эти пару дней изменилась до неузнаваемости. На полках вдоль стен появилась разнообразная посуда, рядом с холодильником возникла какая-то сверкающая махина непонятного назначения, а на окнах – сплошные жалюзи. Ещё неожиданно для себя я обнаружила несколько полотенец с весёленькой вышивкой и большие рукавицы.

Повар божией милостью встретил меня внимательным взглядом и уточнил, почему я не зашла домой переодеться.

– Не нравится полицейская форма? – я сделала вид, что расстроилась. – А некоторые мужчины находят её сексуальной.

– Если вы её испортите, дядя взыщет с меня, – отводя взгляд, сообщил Макс. – Надевайте фартук.

– Не поверите, господин Райдо, но форма…

– Макс, – перебил он. – И давайте перейдём к более неформальному общения, на кухне очень сложно постоянно друг другу выкать.

Я пожала плечами. Мне тоже так проще, и почему бы и да? Фартук, предложенный хозяином, обмотался вокруг меня чуть ли не в два оборота, видимо, обычно повара были более корпулентными.

– Почему ты согласился учить меня? У капитана есть рычаги давления?

– Конечно, как в любой семье – он старше, и я уважаю его просьбы, – ушёл от ответа Макс. – А теперь…

– Что, сразу за нож? – в этот раз перебила я, потому что очень хотелось нащупать его мягкое место.

Мягкое место есть у каждого, на него надо только надавить, и человек сделает то, что тебе от него нужно. Чаще всего по роду службы я сталкивалась с жадностью и страхом. На втором месте была ревность. Разная, не только между партнёрами в отношениях. На третьем – зависть. На что среагируешь ты, Макс Райдо?

– Не сразу, – возразил он. – Для начала расскажи, что ты знаешь о высоком искусстве гастрономии.

– Давай лучше расскажу, чего я не знаю, – улыбнулась я в попытке быть обворожительной.

– То есть проблемы не только с омлетом, – правильно понял меня блондин. – А как насчёт…

– Никак, – перебила его я. – Давай сделаем по-простому. Ты расскажешь, как проходят эти ваши кастинги и как мне там не провалиться, а я…

– То есть ты даже ни одного кулинарного шоу не смотрела? – недоверчиво переспросил Макс.

– Ты не поверишь, но мир не вертится вокруг этого вашего высокого искусства, – возразила я, понимая, что начинаю раздражаться. – Кому-то нужно и преступления раскрывать.

– Тогда начнём с азов, – явно с трудом сдерживаясь, но вежливо продолжил Макс. – Будешь чистить овощи.

– Я? – использовать меня кухонной девочкой – словно гвоздь забить дорогим артефактом.

– Ну не я же, – свысока ответил он. – Кому-то надо и высоким искусством приготовления еды заниматься. Морковь под столом в корзине.

А вот теперь он нашёл моё мягкое место. Из глубины души поднялась волна злого протеста. Совершенно не хотелось возвращаться в то время сопливой подростковости, когда после очередной хулиганской выходки меня сажали за тазик с грязной, заросшей ботвой морковью.

– Напомнить, что твой начальник велел меня слушать? – с прежней вежливостью уточнил повар божией милостью. – Приступай.

Морковь оказалась вымытой, выглядела не в пример приличней и даже радовала ярким оранжевым колером.

– Ровнее, – посоветовал Макс, приглядывавший за процессом.

У него в это время на плите уже что-то шкворчало, а по кухне нёсся аппетитный аромат.

– Как могу, – фыркнула я.

– Ты не стараешься, – серьёзно сказал он. – Кожура должна быть тонкой, а порезов от ножа не видно.

Чтоб я старалась, нужно что-то побольше приказа Поллака и придирок его племянничка. Яблочко от вишенки… мдя.

Когда с чисткой моркови было покончено, я уже кипела как чайник.

– Лук, – тут же поступило новое указание вместе с парой больших луковиц.

Не слишком-то приятно, когда вместо поисков Краба приходится заниматься водяная мать знает чем, но лук тоже был очищен. А вот когда Макс потребовал снимать шкурку с помидоров, я взбесилась настолько, что чуть не разрезала палец. На одну помидорину уходило немерено времени, а клятая кожура никак не хотела отлипать от рук.

Макс в это время что-то доставал с полки, а когда оглянулся и увидел, что я вот-вот взорвусь, сразу вмешался.

– Это делают при помощи кипятка, – спокойно объяснил он. – Возьми чайник.

Неожиданно бедных помидоров стало даже жалко. Да мыслимое ли дело – сначала обварить, а потом снять кожу?

– Пытки запрещены Корвейской конвенцией.

– Дядя не говорил, что ты из борцов за права томатов, – хмыкнул Макс и показал, как быстро и без мучений снять помидорную шкурку.

При этом слегка скривился, хотя, может быть, это ещё синяк болит?

– А теперь шинковка, – заявил он, когда всё было почищено. – Смотри внимательно.

Что я там говорила про ножички для колбаски? В его руках здоровый поварской нож выглядел совсем не игрушкой, а двигался с такой скоростью, что я с трудом успевала следить! Это было сильно. Даже красиво, катись оно всё к водяной матери. Ровные кубики и параллелограмчики летели в миску, как будто из магокомбайна.

– Как ты это делаешь? – кажется, в моём тоне промелькнул восторг.

И кажется, он это заметил.

– Смотри ещё раз.

– Помедленней, не успеваю, – я вовремя вспомнила, что всерьёз ничему учиться не собираюсь.

Макс подвинул мне доску, выдал такой же огромный нож, потом задумался на миг и достал из корзины с овощами вилок капусты.

– С капусты все начинают, – объяснил он. – Хоть мне она сейчас не нужна, потом придумаю, куда деть.

Я ведь говорила, что он красавчик? В общем, хорош оказался не только фасад. Фартук при поворотах не скрывал развитый рельеф филейной части, а уж мышцы спины под майкой и вовсе были выше всяких похвал. Даже не знаю, раздражал он меня сейчас больше или… да ну, быть того не может, я ведь Ника из командировки жду!

– Держать нож ты умеешь, – похвалил предмет моих сомнений. – Теперь научись держать продукт. Пальцы надо подогнуть, чтобы к лезвию были обращены только вторые фаланги. Вот так, – он показал согнутые правильным образом пальцы и продолжил: – Ты никогда не порежешься, а кусочки будут получаться аккуратными и одного размера.

Есть какая-то магия в мужчине, который учит тебя резать клятую капусту (её я ненавидела ещё больше моркови) большим поварским ножом. Под её влиянием раздражение растворилось в азарте, а он ведь мозг отключает сразу. Ещё и эти движения вверх – вниз, вперёд – назад, ритм, в который втягиваешься. Я и сама не поняла, как порезала половину здорового кочана.

– Удовлетворительно, – Макс сгрёб капусту в миску. – Сейчас обед, потом продолжим.

Его рук рядом и вокруг меня было многовато, он стоял слишком близко, почти касаясь моего бедра своим. Я сглотнула и поняла, что просто жутко, ужасно голодна. Рот снова наполнился слюной, приходилось сжимать зубы, чтобы не закапать всё вокруг.

Повар божией милостью не торопился. Сначала убрал со стола, стряхнул все оставленные мной очистки моркови и случайно отлетевшие кусочки капусты в глубокое ведро, вымыл столешницу чуть ли не с мылом.

– Не терплю грязь, – объявил он в ответ на мой вопросительный взгляд.

Я кивнула: есть за столом, заставленным грязной посудой, то ещё удовольствие. С одной стороны, стоило бы помочь, а с другой, я злилась из-за всей этой ситуации, больше даже на себя, чем на него. Возмущало, что никак не выходит найти его мягкое место, но ещё больше возмущало, что я так на него реагирую.

Глава 5

Но в этот момент Макс закончил с уборкой и поставил на стол тарелку, на которой была художественно выложена дорожка из каких-то мясных кусочков, а с обеих сторон от неё разливались две лужицы соуса – одна белого, другая красного цвета.

– Утиная грудка, томлённая с томатами и зёрнами куриджано, и два соуса: сметанный и острый личианский, – объявил он торжественно.

Злость сразу испарилась.

– Угумняммм, – неразборчиво ответила я, запихивая в рот мясо.

Красный соус даже пробовать не стала: личианцы слишком любят всё острое. Я как-то съела ложку по глупости, так потом ещё полдня во рту горело. А в белый кусок мяска макнула, и глаза полезли из орбит, я закашлялась и не выплюнула всё только потому, что там была эта мягкая, сочная и нежная утиная грудка.

Макс заботливо подал мне стакан воды и салфетку.

– Что ты туда намешал, – выдохнула я со стоном.

– Это ты мне скажи, – невозмутимо отозвался повар и лауреат. – Хоть какие-то пряности знаешь?

– Хрен тебе, – буркнула я, снова судорожно глотая воду.

– Правильно, – кивнул он. – А ещё?

– Зря ты так, – я вытерла выступившие слёзы. – Дядя твой, конечно, мне начальник, но он далеко, а я рядом. Злой полицейский может здорово усложнить жизнь хозяину кафе.

– Знание пряностей шеф Лионель всегда оценивает высоко, у него в каждом шоу бывает тот или иной конкурс с угадыванием вкусов, – не проникся угрозой блондин. – А тебе на будущее: пробовать незнакомую еду надо очень осторожно. Слышала про энергетические фрукты?

Я покачала головой и подцепила вилкой ещё два куска мяса. Соус к такому делать – только портить.

В это время Макс непринуждённо достал откуда-то вторую тарелку с таким же живописным дизайном и аккуратно, ножом и вилкой принялся есть.

– На одном из островов в Каламазийском море недавно обнаружили особые фрукты, которые, кроме вкуса, цвета, массы и запаха, обладают энерго-магическим потенциалом, – начал рассказывать он. – Но у фруктов оказался неприятный побочный эффект. Они временно блокируют вкусовые рецепторы языка, а у некоторых людей вызывают неконтролируемое слюноотделение и даже выключают на время обоняние.

Я информацию запомнила, такое и в работе может пригодиться.

– Так вот о чём я: энергетические фрукты подают в некоторых ресторанах как экзотическую добавку к разным блюдам. И в соусы добавляют, и…

– Да поняла, поняла, – буркнула я. – Просто не ожидала, что повар божией милостью способен сделать такую гадость.

– Это про мой сметанный соус с хреном? – возмутился он от всей души. – Ну, знаешь…

– Знаю, до сих пор во рту хреново, – подтвердила я. – Только мясо испортил. А оно было классным.

Макс подобрел и предложил мне добавки – только уже без соуса. А пока я ела и млела (утиная грудка, мняммм!), рассказывал про специи.

Про всякие лаймонеллы и куркумисы, змеиный камень, который придаёт мясу и рыбе совершенно необычный вкус, сладкую ваниллу для десертов, и… и что? Где я и где эти десерты?

Я даже загрустила, неожиданно представив себя с пакетом муки и сладкой ванилкой в руке. Да за последние десять лет моя рука привыкла, да что там, сроднилась с пистолетом. На самый край пойдёт ещё нож, но не мука для десертов!

– На кастинге тебе придётся презентовать своё блюдо, – неожиданно сменил тему Макс. – Что можешь сказать про это?

– Восторг, – закатила я глаза, сразу определив, что передо мной кусок шоколадного торта.

Он был весь шоколадно-шоколадный, даже сверху полит шоколадом и украшен моими любимыми марципановыми бусинами.

– Слово «восторг» забудь, его может сказать только судья на отборе, – и Макс убрал десерт подальше от моих загребущих рук. – А это?

Теперь передо мной был стейк рыбы-камня, зубы сжались сами собой, потому что откровенно сказать «буээ» означало сто процентов разозлить повара и лауреата, если он так раскипятился из-за какого-то соуса.

– Я понял, а это? – он убрал рыбу и поставил передо мной тарелку с севиттой.

– Севитта по-альваленски, – как не узнать любимую на всём побережье уличную еду. – Креветки, помидоры, лук, огурцы, иногда добавляют личианский перец или чеснок, а ещё к креветкам кладут щупальца многоногов.

– Значит, севитта. Так и запишем, – кивнул он и достал из кармана фартука маленький блокнот. – Запомни, всё это скажешь судьям на отборе.

Из блокнотика вдруг вылетело лиловое облачко, обдав лицо Макса лиловым же свечением. А потом истаяло туманом возле дверцы холодильника.

– Что это? – спросила я, внезапно ощутив холодок между лопаток.

– Моя кулинарная книга, – открывая холодильник, объяснил тот. – Тебе, кстати, тоже нужно завести, это единственное, что разрешается взять на шоу Лионеля.

Да к водяной матери. Я на этом шоу не задержусь, а книжонка, судя по всему, артефактная. Такие штуки стоят недёшево.

Пока Макс по пояс погрузился в недра холодильника, я живо встала, ухватила тарелку с шоколадным тортом и принялась есть, да что там, будем честны – жрать. Обожаю шоколад, и если кто-то думал, что сможет уберечь такой шедевр от немедленного съедения, то он плохо меня знает и вообще не старается.

– А за тобой глаз да глаз, – нарочито вздохнул повар, возвращаясь к столу со своей книжкой, пучком зелени и банкой консервированных помидоров. – Хотя бы чай возьми.

Я к тому моменту тоже сообразила, что чай бы не помешал. Помешали бы мои руки, уже запачканные шоколадным кремом, но я встала и почти пошла искать себе чашку.

– Сидеть, – рявкнул Макс, – Не хватало ещё, чтобы ты заляпала тут всё, что я с таким трудом отмывал.

Подумаешь. Это же шоколад! Я бы всё равно сперва пальцы облизала, не пропадать же такой вкусноте.

Но хозяин быстро поставил на стол чашку, плеснул туда водички и бросил сухой цветок лаврозы. Я чуть рот не открыла. Лаврозу к нам привозили контрабандой, чай из неё выходил пряный, ароматный и совершенно незаконный.

К слову, дело Кайло было как раз о ней.

– Знаешь, что контрабанда лаврозы – уголовное преступление? Или на дядю надеешься? Так вот хочу сказать, что…

– Мои цветы совершенно легальны, – снова спокойным, хоть и прохладным тоном перебил меня повар. – Я привёз их из Уврелии, документы имеются.

Наше королевство всё никак не могло договориться с уврами о спорных территориях, поэтому торговля была временно приостановлена, а лавроза вообще попала под санкции.

– И что ты делал в Уврелии?

– Работал, – с прежней прохладой ответил Макс. – И тебе пора включаться.

Ни включаться, ни выключаться я вообще не собиралась. Просто планировала потихоньку слинять, потому что вечером была первая игра «Котов» в Королевском чемпионате по ножному мячу, и пропустить её было всё равно как остаться без мороженого на день рождения. Накормить меня тут накормили, даже легальной лаврозой напоили (кстати, надо будет всё же проверить этого капитанского племянничка на предмет таможенной декларации). А теперь пора и восвояси.

– Смотри, что мы сделаем с твоей севиттой, – Макс сунул мне под нос свою книжку. – Добавим туда рубленый канаребис, а вместо обычных томатов возьмём консервированные в собственном соку. И для заправки – соус с хреном и имбирём, Лионель должен оценить.

Канаребис – трава, которую я всегда недолюбливала. И в тех местах, где ела постоянно, все об этом знали. А уж добавлять такую дрянь в нормальную севитту?

– Кстати, про Лионеля, – припомнила я. – Откуда ты его знаешь?

– Я начинал в одном из его ресторанов, – сказал Макс и впервые за всё время улыбнулся. – Хорошее было время. Но хватит болтать. Поела – приберись за собой, а потом снова за шинковку.

– Да к водяной матери твою… – откровенно начала я, но тут, как обычно, вмешалась рука судьбы.

В этот раз она принадлежала капитану Поллаку, который совершенно внезапно объявился на кухне своего племянника. Он поинтересовался моими «успехами» и тут же потребовал:

– Барбелла, за шинковку. Это приказ.

***

Игру «Котов» я в тот вечер всё же посмотрела, но сначала капитан принимал экзамен по шинковке, потом пришлось запоминать названия всяких экзотических специй и пряностей (чтобы не позорила родную Альвалену и управление полиции, как выразился Поллак), а потом зубрить наизусть презентацию испорченной капитанским племянником севитты.

– Барбелла, вылетишь раньше третьей съёмки – лишу премии, – угрозой закончил начальник.

– Уволюсь к водяной матери, – в свою очередь пообещала я. – Маньяка ловить не даёте, да ещё и премии лишаете.

– Начальственный произвол и притеснения – наше всё, – Поллак довольно осклабился.

– Какого маньяка? – со слабым интересом уточнил Макс.

Его дядя в ответ сказал, что это мы о своём, о полицейском.

И вытащил из своего кармана тщательно перевязанный бечёвкой и скреплённый сургучной печатью магхранилища Главного полицейского управления Альвалены конверт из толстой упаковочной бумаги.

– Вручаю под личную ответственность, – торжественно произнёс он. – В других условиях эта книга ни за что бы не покинула склад, но тут делать нечего.

Осторожно, сначала протерев руки полотенцем, я взяла у Поллака пакет и поняла: начальник напрягся. Но упаковка ощущалась простой грубой бумагой, а остаточные образы были почти стёрты. До капитана к пакету прикасался, видимо, какой-то складской служащий, а может быть, магию глушила сургучная печать, не знаю.

– Что это?

– Вскрывай, – приказал Поллак. – Печать настроена только на тебя, пришлось взять твой слепок ауры.

– Да вы скажите, что там, – занервничала я.

Вот так возьмёшь в руки непонятный артефакт или того хуже, вещдок, и можно такую головную боль словить, что и на игру опоздаешь!

– Кулинарная записная книжка, – ответил наконец-то капитан. – На шоу Пятого королевского строго следят за участниками, а артефакты связи запрещены. Можно взять только записную книжку с собственными рецептами.

И ведь Макс тоже что-то такое недавно говорил. Я разочарованно вскрыла пакет и… ну конечно, тут и шарахнуло. Да не образами, а чистым концентратом чьей-то магии! И била она прицельно, как молоток о крышку гроба.

– Дыши, Барбелла, дыши, сейчас всё пройдёт, – как сквозь глушители разобрала я голос начальника.

– Да что вы творите-то, – возмутился рядом Макс и… выдернул из моих пальцев вскрытый пакет.

Ойкнул, видно, тоже досталось, но на ногах устоял. А вот я стояла в этот момент только потому, что начальник крепко держал меня за плечи на расстоянии вытянутых рук.

– Что это? – просипела я, с трудом размыкая губы. – Что это, мать вашу водяную, сейчас было?

– Артефакт связи Николаса нашего Бельфо, – слегка нервно ответил начальник. – Макс, верни пакет Ритте.

– Бельфо? – почти одновременно сказали мы.

– Того самого Николаса Бельфо, который за сто лет до Лионеля поразил своим кулинарным талантом эльфийского короля и получил за это графский титул? – с благоговением выдохнул Макс, протягивая мне источник новой головной боли.

– Того самого Бельфо, дела которого до сих пор изучают в полицейской академии? – недоверчиво уточнила я, с опаской принимая пакет.

– Того-того, – подтвердил Поллак. – В связи с особыми обстоятельствами я потребовал выдать это тебе, как агенту под прикрытием. Вместо артефакта связи, потому что на самом деле Бельфо был шпионом и с помощью этой книги отправлял руководству свою информацию.

Ого. Разносторонний, однако, был господин. И кашеварил у эльфов, и махинации проворачивал такие, что за сто лет никто повторить не то что не смог, а не пытался, даже, говорят, стихи писал. И вот, оказывается, ещё и шпионил. Должно быть, и магией владел, иначе так бы по мне не вдарило.

– А инструкция есть? – спросила я, крутя в руках невзрачного вида блокнот, с которого от этого слетела упаковка.

Обложка была заляпана какими-то пятнами, напоминавшими не то кровь, не то томатный соус, а страницы выцвели и пожелтели.

Капитанского племянника больше интересовали рецепты, и он сунул нос прямо в самый затёртый разворот – ну то есть блокнот вдруг сам так раскрылся. Красивым каллиграфическим почерком, слегка подвыцветшими чернилами (тут сомнений быть не могло, чернила есть чернила) там был написан заголовок «Индейка со сливами и изюмом», а потом и сам рецепт.

– Что там? – с напряжённым интересом спросил капитан.

Я перевернула страницу и прочитала:

– Забудь своё имя.

Начальник нервно вздрогнул, и тут Макс совершенно спокойным тоном сказал, что так назывался самый знаменитый сто лет назад десерт на основе заварного крема и игристого вина. И что о нём писали в каждой мало-мальски романтической книжке, и в зависимости от ситуации юным прелестным девицам этот десерт дарил или коварный соблазнитель, или свежеиспеченный нелюбимый муж, после, конечно, становящийся любимым. Просто чудеса творил десерт.

– Этот рецепт считался утраченным! – экспрессивно закончил повар. – Как же нам повезло, наверняка там есть и другие оригинальные рецепты того времени!

– Может, и есть, да не про твою честь, – не поддержал его энтузиазм дядя. – Ритта, ты просила инструкцию. В конце блокнота чистые листы, якобы для записей. Если тебе понадобится что-то сообщить или нужна будет помощь, напиши там об этом, и я тут же прочитаю и помогу.

Капитан вытащил из того же кармана другой пакет, так же запечатанный и перевязанный бечевкой. Видно, это была пара для моего. Помнится, в академии нам рассказывали про парные артефакты – вроде шифровщика и дешифровщика, но настолько бегло, что я и запомнила-то только потому, что память тогда легко собирала весь доступный информационный мусор.

– Второй блокнот был у связного Бельфо, – пояснил Поллак. – И большая удача, что оба артефакта до сих пор в рабочем состоянии.

– Удивительно, что они почему-то оказались на вашем складе, а не в музее кулинарного искусства, – под нос пробормотал его племянник. – Это же раритет! Рукописная кулинарная книга Николаса Бельфо! Да мне никто не поверит, если я расскажу, что…

– Вот и помалкивай, – быстро перебил его дядя.

Хотя какая разница, если всё равно не поверят. Но видимо, капитан сильно рисковал, доставая из магхранилища такую уникальную штуку. Поэтому стребовал с Макса подписку о неразглашении.

В общем-то правильно, гражданские бывают такими беспечными… Уж кому, как не мне, об этом знать?

– Главное, Барбелла, без дела в эту книгу не лезть, – пояснил и так понятное капитан. – Либо смотришь рецепт, либо связываешься со мной. И никому, слышишь, никому не давай её в руки, потому что, как понимаешь, тут мощная магозащита, даже тебя шарахнуло, а уж случайный человек и вовсе может пострадать.

– Поняла, книжонку никому не давать, – бодро ответила я. – Разрешите идти?

– Идите, – по привычке ответил капитан.

Потом плюнул, вспомнил, что мы не в его кабинете, и потребовал у племянника какой-нибудь ужин. Я в это время дрожащими от радости руками снимала с себя поварской фартук и прикидывала, что даже, возможно, успею перед игрой забежать за пивом.

Капитан поймал меня чуть ли не за шкирку и в самый последний момент.

– Стой, провожу, – буркнул он.

– А? Чегось? – не поняла я.

– Тогось, – отбрил он. – Краб на свободе, а ты завтра должна в целости и сохранности прибыть на шоу Пятого королевского.

– Но… я пива хотела купить, – похлопала я ресницами по всем правилам искусства.

– Макс, есть пиво? – уточнил начальник.

Его племянник поднял глаза к потолку, но выдал мне две бутылки из своего холодильника. Жмот!

«Коты» сыграли два один, от счастья хотелось плясать, и я одним махом допила остатки пива. Послать, что ли, соседского мальчишку за добавкой? Парень он был шустрый, обернулся бы мигом, но тут я вовремя вспомнила, что время позднее, и бездумно подошла к окну, заметив смутную тень, которая быстро растворилась среди других теней возле тёмного дома напротив.

Нет, Краб не мог прямиком из Мариньяго направиться по моему адресу. Опасения потонули в эйфории, «Коты» – мои лапочки! Все до одного! Так что спать, Барбелла, спать. Завтра у тебя тяжёлый кулинарный день.

Глава 6

Капитан приехал за мной, чуть рассвело. Конечно, я не выспалась, конечно, спросонья надела форму, а потом уже было жаль тратить время на переодевание.

– А неплохо, Барбелла, – похвалил начальник. – Пусть все видят, какие полицейские у нас в Альвалене. Где остальные вещи?

– Какие ещё вещи?

– А ты там и спать будешь в форме? – слегка преувеличенно удивился начальник. – Барбелла, я же предупреждал, что из особняка Лионеля просто так не выйти.

Пока Поллак распространялся о том, что все, кто попал на шоу Пятого канала, остаются в заложниках у камер и кулинарии до тех пор, пока лучший повар королевства не выгонит, я быстро соображала, что взять.

Мракова бездна, забыла напрочь, а ведь кто-то, не то Кассидис, не то лейтенант, предупреждал, что на съёмках придётся и есть, и спать, и быть всё время рядом с поваром-крикуном. Пришлось впопыхах кидать в спортивную сумку зубную щётку, любимые тапки, майку с трениками, полотенце и чистое бельишко.

В результате моих сборов и утренних пробок мы приехали к особняку с опозданием в полчаса. Портик и каменные львы на высоком крыльце не проявляли гостеприимства, да и на стук в дверь никто не отзывался. Капитан достал свой бормотунчик и уже почти начал набирать абонента, когда из ближайшего подвального окошка, забранного решёткой, высунулось бестелесное нечто и уставилось на нас немигающим взглядом воображаемых глаз.

Рука привычно нашарила пистолет, хотя против немёртвых оружие помогало слабо. Останавливало на какое-то время, конечно, но лишь на какое-то.

– Пссс, – прошипело нечто, трансформируясь в подобие бледного лица с провалом тёмного рта. – Вы на съёмки? Идите к боковой калитке, я открою.

Мы с капитаном переглянулись, и почему-то показалось, что он совсем не удивлён и даже знает, в какую сторону идти. И точно, пройдя за ним следом вдоль узорной решётки, ограждавшей особняк, я действительно заметила приоткрытую калитку. По дороге, конечно, бухтела, что лучше уж один на один с маньяком, чем на съёмках с немёртвыми.

– Тихо, он может услышать, – приказал капитан таким тоном, что я заткнулась. – Это редактор программы Феликс Командорофф, и да, он вампир. Не зли его, Барбелла, слыхала, поди, какие дети ночи вспыльчивые.

Да к водяной матери ваших вспыльчивых вампов-редакторов, предупреждать же о таком надо!

– А я говорил тебе, посмотри хотя бы одно шоу Лионеля, – упрекнул начальник. – Минус тебе за подготовку к внедрению. Феликс всегда работает на всех шоу Оллари, они чуть ли не с пелёнок вместе, так что редактор тоже в курсе, зачем ты здесь.

– А рассказать мне об этом заранее? – прошипела я не хуже немёртвого Феликса. – Я бы хоть серебряных пуль прихватила.

– Ха, – только и сказал начальник, потому что в этот момент мы уже подошли к задней двери особняка, где нас встретил сам крикун Оллари, он же живая кулинарная легенда.

– Что вас так задержало? – сухо бросил он капитану. – Съёмка вот-вот начнётся, а я хотел поговорить с инспектором Барбеллой о своих делах прямо сейчас.

– Потом поговоришь, – рядом с Лионелем прямо из воздуха соткался очень свойский тип в простых матросских штанах из выбеленной парусины, майке с весёленьким котиком на груди и всклокоченными цветными волосами.

Я не вру, волосы у него действительно были выкрашены в полный спектр радуги, а в ухе болталась длинная золотая серьга в пиратском стиле.

– Феликс, – он протянул мне вполне материальную руку, запястье которой было обмотано кожаным браслетом с заклёпками-якорями. – Ритта, ко мне на ты и без церемоний, и пойдём скорей в студию.

Я руку пожала, всё же в полиции служу, подумаешь, вампир. Но о серебряных пулях пожалела. Капитан протянул мне контейнер с севиттой, с которой мне предстояло войти на шоу Пятого королевского, а Лионель недовольно процедил, что ему срочно, просто срочно нужно пообщаться с инспектором Барбеллой.

– Кастинг отснимем, на монтаж отправим, вот тогда и общайся, – с ласковой улыбкой ответил ему немёртвый.

– Но потом у нас начнётся шоу! – возмутился повар.

– Я дам вам полчаса, – пообещал ему редактор. – Ритусик, в студию.

И такой он был милаха, что я даже не стала исправлять его вариант моего имени. Махнула рукой капитану и пошла следом.

За спиной Лионель прощался с Поллаком, а впереди… Впереди меня ждал отбор.

– Будь собой, Ритусик, отвечай на вопросы не думая, – ласково журчал на ухо редактор. – Сначала запишем небольшое интервью, а потом…

– Севитта испортится, – осторожно возразила я.

Не то чтобы сильно хотелось поспорить, просто на самом деле жалко, если еда пропадёт. Даже такая.

– Не переживай, красавица, мы поставим её в холодильник, – и дружелюбный вампир протянул свои конечности к моему контейнеру и прочему багажу.

Вот тут я почему-то вспомнила, что свои вещи не стоит отдавать первому встречному немёртвому, а за ласковой маской мелькнули… не клыки, но что-то такое… трудноуловимое в блеске стальных глаз.

– Благодарствуйте, дядечка, – хмыкнула я. – А вы знаете, что применение гипноза к представителю полиции приравнивается к прямому покушению?

– Да брось, какой гипноз? – ничуть не испугался он. – Просто небольшое воздействие, чтобы ты расслабилась и не переживала.

– Господин Командорофф, вы же в курсе, зачем я понадобилась шефу Лионелю? О чём тут переживать, – вежливо и прохладно высказалась я. – Во время съёмок мои вещи должны быть под охраной или в сейфе, вам понятно?

– Ритусик, – непонятно чему восхитился вамп, – если бы ты не пришла из-за проблем Лионеля, тебя следовало бы придумать! Давай скорее запишем интервью, пусечка моя!

Для съёмок в особняке был выделен целый этаж, но если кто-то (к примеру, я) думал, что студия – это отдельное помещение с кучей камер и операторов, то всё было вообще не так. Камеры тут были везде, и потом оказалось, что в интервью попало и моё требование про вещи, и кое-что ещё, в общем, репутацию злобной полицейской мегеры я получила не напрягаясь.

Оператором у вампира был не кто-нибудь, а самый настоящий дварф. Все знают, что эти ребята молчаливы и дотошны, хотя редко кто видел их как я сейчас, практически на расстоянии вытянутой руки.

– Ритта Барбелла, эпизод первый, мотор, – распорядился Феликс, едва усадив меня на красивом кожаном диване, фоном которому служила стена с ярким постером классической библиотеки в тёплых охристых и коричневых тонах.

– Расскажи, зачем ты пришла на шоу, – вопросики у вампа были стандартные, это меня ещё вчера Макс предупредил.

Интересно, что повар божий милостью сделал из порубленной мной капусты? Я невольно улыбнулась, представив его погребённым под капустной горушкой, и почти простила жмоту две бутылки пива (мог бы дать и три). Вамп немедленно заметил перемены в настроении.

– Ритусик, соберись, – расплылся в улыбке он. – И скажи уже дяде Феликсу, зачем тебе шоу нашего Лионельчика.

– Хочу подержать в руках его кулинарную книгу, – ничуть не соврала я, возвращаясь в реальность.

– О, так ты нацелилась на главный приз, – обрадовался вамп. – Хочешь открыть свой ресторан?

– Ресторан – это такая морока, – покачала я головой. – Думаю уволиться со службы и целыми днями ничего не делать.

– Отлично, – настроение у вампа всё больше повышалось, так что захотелось сказать ему какую-нибудь гадость. – Расскажи зрителям, что ты принесла на отборочный тур.

Презентация испорченной Максом севитты со вчерашнего дня сидела в моей черепушке и ждала, когда я выдам её желающим словами через рот, так что тянуть не стоило.

– Канаребис? Это интересно, – похвалил Феликс. – Судьям понравится, им и внушать особо ничего не придётся.

– Ты серьёзно? – неожиданно я тоже перешла с немёртвым на ты. – А люди знают, кто тут решает на самом деле?

– Ой, да какая им разница, – отмахнулся вамп. – Ведь они же статисты, которые играют свои крошечные стандартные роли. А за популярность шоу отвечает кто, как думаешь? И уж поверь, я делаю для этого всё.

Дварф, хотя мне и было плохо видно из-за яркого света, показал вампиру большой палец.

– Выходит, ты выбираешь участников, – надеясь, что это тоже покажут в интервью, сказала я. – Наверное, и кто победит, решаешь?

– А тебе палец-то в рот не клади, – широко улыбнулся вамп. – У нас контракт на три съёмки, но я предлагаю тебе остаться до полуфинала. В финал тебя не протащить, там уже другие ставки, – вздохнул он, – а вот до полуфинала я тебя дотяну.

Очень хотелось открыто послать его к водяной матери, но я туманно обещала подумать. Такие, как этот Феликс, могут сильно осложнить жизнь, если что-то пошло вразрез с их планами. Насчёт взрывного темперамента, как говорил Поллак, не знаю, но вампам не надо взрываться, чтобы устранить проблему. А я совсем не хотела тратить силы на противостояние. Мне ещё Краба ловить, на минуточку.

– Раз ты тут главный, расскажи про книгу Оллари, – предложила я, когда после интервью Феликс лично взялся за «оформление подачи» (он так сказал) моей севитты.

Уличная еда – она и есть уличная. Я даже не представляла севитту в глубокой тарелке на деревянной доске с лежащим вокруг веером хлебушком. В Альвалене севитту разливали в высокие одноразовые стаканы, и хорошо, если выдавали при этом одноразовую ложку.

Вампир проводил меня до двери, даже толкнул её, чтобы я с доской-подносом прошла без приключений, а сам испарился.

Передо мной был здоровый, под стать особняку, зал, залитый ярким искусственным светом, а у дальней стены за накрытым скатертью столом стояли Лионель, его заместительница Доминика и… мракова бездна, вамп. Интересное свойство одновременно быть в разных местах.

Чеканя шаг, я пронесла севитту через зал и поставила перед судьями. Отошла на место, помеченное на полу жирным меловым крестом, и второй раз за день выдала историю про лучшую уличную еду, в которую добавлены канаребис и консервированные помидоры вместо свежих.

Лионель с интересом принюхался и взял ложку.

– Это прекрасно, что вы принесли на отбор любимую в этом славном городе севитту, – произнёс он торжественно. – Подача великолепна, сейчас узнаем, каков вкус.

– Уммм, – Доминика тоже зачерпнула и отправила ложку в рот. – Вкус необычный, освежающий и пряный. Вы добавили в соус хрен и имбирь?

– Их самых, – подтвердила я.

– Сегодня с нами на дегустации бессменный редактор шоу «На кухне с Лионелем» Феликс Командорофф, – повернулся к вампу лучший повар королевства. – Что скажешь, Феликс?

– Идея достойна уважения, – подмигнул мне вамп, – подача на уровне, а Ритта призналась на интервью, что мечтает о главном призе. Я считаю, что мы не можем отказать девушке из полиции с таким блюдом и такой подачей.

– Согласна, – поддержала его Доминика. – Твоя очередь, шеф.

– Запомните это сочетание соуса, канаребиса и креветок, – обратился ко мне Лионель. – В будущем вполне можно сделать этот рецепт своей фишкой. Ритта, вы в моём шоу.

– Снято, – оповестил всех непонятно откуда возникший дварф, избавляя меня от необходимости благодарить или проявлять эмоции.

Доминика тут же стряхнула с лица благожелательное выражение, а Лионель обежал стол и мгновенно оказался рядом.

– Инспектор, у нас мало времени, давайте поговорим без…

– Шеф, мне нужно дописать с ней пару вопросов, – перебил его вамп. – Мы быстро.

– Ещё вопросы? – возмутились мы почти одновременно.

– А как же, пусть расскажет зрителям, как волнительно ей было на кастинге, и что шефы Лионель и Доминика дали ей шанс с этой уличной едой.

– Потом допишешь, – с рычащими интонациями ответил Лионель, – и не спорь со мной на моём же шоу. За мной, инспектор.

– Совсем распустился, – буркнул вамп и, почти ожидаемо, растаял в воздухе.

– Зачем вам этот вампир? – тут же поинтересовалась я. – Разве дети ночи не опасны?

– Это маговидение, – слегка свысока бросила живая кулинарная легенда. – У меня лучшая команда в королевстве, и, представьте, инспектор, среди них есть не одни феи.

Я пожала плечами и подумала, что в таких условиях может потребоваться не только серебро: мало ли что. Нет, я не ксенофобка какая-то, прекрасно знаю, что в столице есть целые кварталы иностранцев. Да и у нас в Альвалене можно встретить фею-другую, но всё же с людьми как-то привычнее.

Мы шли по лестнице на третий этаж, и я от нечего делать считала магокамеры, которые тут были буквально на каждом шагу. Логично, что Лионель не стал говорить о своей пропаже под их прицелом. На третьем этаже камеры тоже были, но не в таком количестве. А потом он открыл дверь и впустил меня в кабинет – нормальный классический кабинет с зелёной ковровой дорожкой, тёмными стеллажами для книг и огромным рабочим столом, вид которого наводил тоскливые мысли о бесконечных отчётах.

– Инспектор, прежде всего хочу вас поблагодарить за деликатность в ваш прошлый визит. Тётя Августа мне всё рассказала, – начал Лионель строго и без уже привычного надрыва. – Вы оказали мне услугу, и поверьте, моя благодарность…

От удивления я даже назвала его шефом.

– Не стоит, шеф. Лучше расскажите о своей теперешней проблеме, чтобы я могла вам помочь как можно скорее.

– Пропала моя книга, – спокойно ответил он. – Кулинарная книга рода Оллари, которая должна была стать главным призом нынешнего сезона.

– Когда это случилось? – запихивая удивление поглубже, спросила я.

– Даже не могу ответить, инспектор. Дело в том, что я не обращался к ней несколько последних дней, поэтому точной даты не назову.

– А когда вы заметили, что книга исчезла? Кстати, опишите пропажу и место, где она находилась.

– Дело в том, что книга – старинный артефакт. Она может выглядеть как угодно – от потёртой записной книжки до фолианта с золотым обрезом и бархатной обложкой, – вздохнул Лионель. – Понимаю, что это усложнит вам работу, но поделать ничего не могу.

Да уж что тут теперь сделаешь. Не плясать же дрыгу-джигу.

– Не мог ли взять книгу кто-то из домашних? – уточнила я, раз уж старушка-инвалид призналась племяннику в нецелевом использовании золотого сотейника.

– Я был бы только рад, – снова удивил повар, – но сыновья уехали в тот день, когда мы с вами познакомились. Жену я на кухню не допускаю, тётя… сами понимаете, после того случая её я спросил первой. Клянётся, что не брала, и тут я ей верю. Она, может быть, и не кристально честный человек, но врать в глаза бы не стала, поверьте.

Ну, если призналась племяннику после всего, то верю. Но проверю.

– Ваши дочери?

– Дотти и Клео? – переспросил Лионель. – Дотти сейчас занята новым проектом, а Клео никогда не проявляла интереса к кухне. Не могу представить, зачем им книга.

– Я тоже, – согласно кивнула я. – Просто не знаю, для чего вы используете свой артефакт. Не только ведь для записи рецептов?

К слову вспомнилась записная книжка Николаса Бельфо, которая ждала своего часа в моей сумке. Может, и Лионель шпионил, будучи при дворе эльфийского монарха?

– Книга – сборник всех кулинарных познаний нашей семьи, – снова вздохнул Лионель. – Я до последнего надеялся, что кто-то из сыновей унаследует поварское призвание, и тогда книга достанется ему. Но что Эрвин, что Эдвин отказываются наотрез. И это так больно, что…

– Я вам сочувствую, – быстро сказала я, потому что не была готова участвовать в семейной драме Оллари, – но вернёмся к свойствам книги.

– Дело в том, что книга помогает повару в любых ситуациях: в подборе ингредиентов для блюд, в создании новых рецептов, в…

– То есть вы не сами придумываете эти свои «легендаре»? – припомнила словечко я. – Это всё книга?

– Я профессионал и создавать высокую кухню умею сам, – Лионель даже не вспылил в ответ. – Книга помогает довести блюдо до идеала или… Ну вот представьте, к примеру, что вы собрались приготовить соус леметаль, а белого вина под рукой нет. Книга подскажет, чем его можно заменить, чтобы вкус не пострадал.

– Получается, что профи она по сути ни к чему, зато тому, кто только учится, необходима как воздух, – сделала вывод я.

– Верно, инспектор. Понимаете теперь, почему я сделал её главным призом для поваров, мечтающих достичь уровня шефа?

Глава 7

Честно говоря, я не понимала. Если это родовая книга, какое твоё дело, что сыновья не хотят заниматься высоким кулинарным искусством? Храни её для внуков или правнуков. Мало ли у кого проснётся это твоё высокое? Но этого нового, не орущего Лионеля стало жалко, почти как его тётку несколько дней назад, и я промолчала.

– Значит, домашних вы не подозреваете. У кого ещё был доступ к книге? И кстати, когда вы обнаружили пропажу, съёмки уже начались?

– В том-то и дело! – Лионель покрылся нездоровой краснотой. – Когда я решил обнародовать своё решение, книги на месте не оказалось!

Конфуз. Да ещё и публичный.

– Мы вышли из положения, Феликс принёс замену, но это же не моя книга!

– Давайте так, вы перечислите всех, кто был в особняке на тот момент, и за…

– Давайте-ка на съёмку, – перебил меня, материализуясь рядом, вамп.

– Феликс! – рявкнул Лионель. – Ты обещал нам полчаса!

– Так они уже вышли, – обезоруживающе улыбнулся тот. – Ритусик, тебе ещё переодеваться, а ты, дорогой, иди-ка на грим. Эта краснота тебе не к лицу.

– Мы вернёмся к этому разговору позже, – пообещала я всем. – Кстати, Феликс, ещё раз так объявишься, получишь пулю в лоб.

– Ну ты слыхал? – снова непонятно отчего обрадовался вамп. – Она же просто прелесть! И как я раньше не додумался, что нам нужен такой типаж?

– Стареешь, – с непонятным выражением ответил Лионель. – Инспектор, вам на второй этаж.

***

Весь второй этаж особняка занимали участники кулинарного шоу – будущие шеф-повара и звёзды высокой кухни. Комната, которую выделили мне, находилась в самом дальнем конце коридора, и только я туда вошла, сразу заскучала по своей квартире. Пусть она у меня по площади вся, как эти хоромы. Зато там уютно, а вещи не нужно искать, потому что они все на своих местах. Да, лежат, где я их бросила, зато знаю, откуда взять. Здесь было чисто, как… даже не с чем сравнить. Если только со столом лейтенанта Алевано.

До двери меня проводил вамп и по дороге, конечно, раздражал своими вопросами. И про мои чувства от кастинга, и про то, кого я считаю лучшим поваром – Лионеля или кого-то там ещё, хоть бы и родную маму. И про насколько мне сейчас волнительно (раньше я этого слова вообще не употребляла). Достал до печёнок, и я стала спрашивать сама.

Узнала, что вне съёмок участники не должны покидать свой этаж, потому что на третьем живёт семья Лионеля, а на первом – съёмочная группа, портал и что-то там ещё.

Ещё узнала, что в любое время могу пользоваться кухней, потому что прислуги тут нет, а кормить участников должны сами участники. Потом, мол, их разобьют на группы, будут оценивать, в том числе и за качество кормёжки друг друга, и всё такое прочее.

– Протестую, – возмутилась я. – Я здесь не для того, чтобы готовить и кого-то кормить.

– Ритусик, совсем-совсем ничего не умеешь? – ласково и сочувственно поинтересовался Феликс.

– Умею ловить воров и убийц, – широко улыбнулась я. – И разве я много прошу взамен? Пара бутеров на завтрак, стейк на обед и яичный салат на ужин.

– Это мы вырежем, – озабоченно произнёс Феликс. – Такое людям знать не стоит. Наша полиция в твоём лице должна быть стойкой, непреклонной и стремящейся к победе любой ценой.

– Кстати, о цене. Раз уж ты тут всё держишь под контролем, мне нужен список всех, кто имел доступ к Лионелю и мог умыкнуть книгу-приз.

– Ты же просила об этом нашего шефа? – прищурился вамп, ни дать ни взять торговец дурью, который вычислял клиента.

– Верно. Я сравню два списка и решу, с кого начать.

– Хорошо. Но за это ты мне…

– За это я не расскажу, что ты пытался использовать на мне вампирский гипноз, – с людоедской улыбочкой ответила я. – Во что тут переодеваться?

Вамп показал мне креативный фартук с вышитым на кармане именем «Ритта» и поварской колпак, а сам испарился. Мне оставалось только надеть всё это и идти вливаться в ряды участников, но тут… совсем неожиданно моя сумка начала вибрировать, издавая такой же противный звук, как коммуникатор в управлении.

С какой стороны ни глянь, это было странно, и я с опаской полезла внутрь. А там пришлось порыться, но источник неприятностей я обнаружила. Как вы думаете, что это было? Ну конечно, записная шпионская книжка Николаса Бельфо.

Любопытно, как же Бельфо использовал блокнот для шифровок, если он так неприлично себя ведёт?

Я осторожно взяла артефакт в руки и едва не ослепла от яркого снопа света, что вырвался наружу из едва раскрытого переплёта.

– Водяная матерь, – пальцы задрожали, и блокнот полетел на диван.

– Откуда вас, таких нервных, берут? – проскрипел кто-то неприятным низким голосом. – От тебя зависит безопасность королевства, а ты трепещешь как лань от простого пучка искр.

– Чегось? – от неожиданности вырвалось у меня.

– Тогось, деревенщина, – проскрипел тот же голос, – кто вообще доверил такое задание бабе?

Наконец-то я сообразила, что разговаривает артефакт. Капитан, похоже, вообще не подготовился, когда вручал его мне. Тут в голову пришло, что и его блокнот способен на такое же безобразие, и по лицу расплылась улыбка. Я решила тут же это выяснить.

Карандаш нашёлся в специальном стакане на столе, и я с максимальной осторожностью снова взяла артефакт.

– Ты чего делать-то собралась? – возмутился тот. – Я тебе писать тут не разрешал.

– А я тебе болтать не разрешала, – и плевать, что обо мне подумают посторонние после таких разговоров. – Мне выдали тебя для связи с начальником, и, уж будь любезен, веди себя в соответствии.

– Сама веди себя… мракова бездна, ты как одета? Нам на приём к министру, а она вырядилась, как кухарка. И не вздумай сказать, что…

Сказать я хотела многое, и не артефакту, а капитану, но в этот момент в дверь постучали.

– Ритта Бурбелла, на съёмку.

– Какую ещё съёмку? – озадачился артефакт.

Я прошипела ему заткнуться, и громко исправила ошибку в собственной фамилии. Не хватало ещё, чтобы вся Альвалена потом называла меня Бурбеллой.

– Мне без разницы, – ответили из-за двери, – выходи давай, а то снимут всё без тебя.

– Хорошо бы, – вполголоса буркнула я.

– А без меня нельзя! – артефакт завопил как резаный.

Я просто кожей чувствовала, что за дверью кто-то напрягся и вот-вот войдёт, схватила блокнот и сунула в карман креативного поварского фартука.

– Только попробуй что-нибудь вякнуть, – предупредила я еле слышно, но он всё понял.

Не зря всё же был шпионским блокнотом.

В коридоре переминался с ноги на ногу здоровенный мужик с троллеподобной внешностью, кривой линией рта и перебитым носом.

– Техпрофзвукотдел, – представился он, – вот твой персональный связной артефакт, после съёмки вернёшь.

– Это зачем? – уточнила я.

– Это чтобы на записи был слышен твой голос, – объяснил тролль. – Номер девятнадцать, запомни.

Этот номер остался моим до самого конца, а связной артефакт каждый раз приходилось надевать до и снимать после съёмки.

Но пока мы быстро шли в сторону лестницы, а потом и вниз по ней же до главного съёмочного зала на первом этаже. Не сильна в архитектуре, но почему-то казалось, что во времена первого генерал-губернатора тут проходили балы и великосветские приёмы.

Сейчас возле закрытой двустворчатой двери собралась толпа человек в двадцать – двадцать пять, плюс несколько не-человек. Мужчины, старательно подавляющие нервозность, ничего не подавляющие разновозрастные женщины, порхающие вокруг них феи с косметическими кисточками, пара гномов без поварских атрибутов в костюме, стоящие прямо возле двери, вампирша с белыми как платье невесты волосами.

– А, вот и последняя, – обрадовалась она, завидев меня издалека. – Внимание, участники, повторяю правила!

Пока она вещала про правила – что все должны слушать шефа, не ругаться, не выходить за черту, бережно обращаться с продуктами и инвентарем, я разглядывала остальных.

Кто-то из них мог оказаться тем самым, а значит, следовало изучить каждого. Ближе всех ко мне с полуоткрытым ртом стоял парень, как будто сошедший с обложки журнала. У него было правильное загорелое лицо, кудрявые волосы того золотистого оттенка, о котором мечтают все блондинки, безупречная осанка, широкие плечи в дорогой рубашке и восторженные голубые глаза. Поварской колпак он мял в руках, словно бы опасаясь надеть.

На кармане фартука у него красовалось имя «Риккардо».

Чуть ближе к двери, но в то же время отдельно от гомонящей толпы расположился довольно взрослый бородатый мужик, держащийся так, словно он уже получил главный приз и в придачу к нему корону как минимум. Судя по фартуку, его звали Гектор. Девиц рассмотреть пока было трудно, со спины я поняла только, что среди них большинство блондинок, и лишь одна – жгучая брюнетка с длинными кучерявыми волосами, собранными в сложного плетения косу. Присутствовали и несколько матрон с объёмными формами, и мужчины в возрасте первых седых волос, так что присматриваться следовало пристально.

И вдруг где-то над нами, как далёкий раскат грома, раздался приказ: «Участники, пошли». Гномы распахнули дверь, толпа хлынула в проём, а на мне снова попытались использовать вампирский гипноз, чтобы я не отставала. Но в кармане чувствительно толкнулась книжка Бельфо, и я чётким движением показала беловолосой фигуру из трёх пальцев, которая, как известно, сразу отбивала вампирам охоту вампирить. А фигура из пяти пальцев отбивала и кое-что другое, но сейчас было не время вразумлять беловолосую. К тому же я вдруг осознала, что кроме участников главный приз мог стащить и кто-то из съёмочной команды. Они ведь свободно шастают порталами в столицу и обратно, а я-то заперта тут с другими участниками! Почему об этом не подумал Поллак?

– Добро пожаловать на наше шоу, – говорил в это время Лионель, стоящий напротив нестройной шеренги участников. – Сегодня – ваш первый съёмочный день, и я…

У меня автоматически включился режим осмотра, когда посторонний шум воспринимался как тррсс-квзл-мммм, а голова закрутилась в разные стороны, отмечая новые лица и выражения на них.

Во-первых, кроме Лионеля с Доминикой в центре зала стояла ещё одна фигура, причём не Феликс. Это была незнакомая девица с очаровательной улыбкой и ямочками на щёчках, изящная и нежная, как розовая зефирка. Я включилась ровно в тот момент, когда Лионель представил её как коллегу и лучшего в мире кондитера Эфру Ферузо, согласившуюся вместе с ним судить этот кулинарный конкурс.

Голос у Эфры был таким же приятным, как внешность, и сказала она ровно то, что от неё ожидалось – пожелания удачи всем участникам и победы сильнейшему. Стоящие рядом парни поплыли, особенно кудрявый блондин.

Во-вторых, я разглядела лицо девицы-брюнетки, и даже без имени (на фартуке была надпись «Лиза») поняла, что она из очень далёкой от Альвалены части королевства, где много гор, равнин и совсем нет моря. Личико у девчонки было открытым, но взгляд тёмных глаз плутоватый.

Иногда я страдала излишним человеколюбием и доверчивостью, которые твердили, что девушки с такими лицами не способны на преступление. Но не сейчас. Раз прошла отбор на шоу, значит не так проста, и сбрасывать её со счетов можно только доподлинно установив, что на момент кражи она в особняке отсутствовала.

В-третьих, Доминика объявила о первом конкурсе, на котором участники должны показать свои знания специй и пряностей. Пряностей, которые только вчера вечером меня заставлял запоминать капитан! Неужели нельзя было прямо сказать, что так и так, договорился с Лионелем, запомни, Барбелла, то-то и то-то. Интриган.

И тут где-то наверху снова прогрохотал голос «Снято. Не расходимся, следующий эпизод». Рядом объявилась беловолосая вампирша и стала объяснять, что для записи могут понадобиться дубли, что каждый после вызова от шефа должен подойти к столу и угадать хотя бы одну специю из пяти. Участники нестройно зашумели, кое-кто начал нервно бегать туда – сюда. А в это время гномы и троллеподобный мужик, который Техпрофзвукотдел, быстро двигали какие-то стойки, тумбы, словом, меняли декорации перед началом нового акта.

– Ты та самая девчонка из Альвалены? – спросил вдруг возле уха незнакомый голос.

Я повернулась. Передо мной стоял мужчина-мечта, просто созданный для того, чтобы кружить головы и делать женщин абсолютно (хоть и не надолго) счастливыми, словом, типичный альфонс с глубокими карими глазами, изящной шкиперской бородкой и белозубой улыбкой.

– Привет, я Ритта, и я из полиции, – я дружелюбно улыбнулась и протянула руку.

– Я Октавиан, – представился он, пожимая мне пальцы, как истинный ловелас. – Слышал, что за тебя очень сильно просили власти города?

– Шеф Лионель однажды попробовал мой бутерброд с турнепсом и с тех пор приглашает на каждое шоу, – опустив глаза, с придыханием выдала я. – И вот я тут. А ты?

– Я как-нибудь расскажу тебе эту любопытную историю, – пообещал он с многозначительным видом.

– А что такое турнепс? – спросил наивный Риккардо, продолжавший стоять рядом.

– Ой, обожаю турнепс, – к нам подошла одна из блондинок с именем Тара на фартуке, стреляя глазами то в одного парня, то в другого. – Это такой овощ, только я за правильное питание и бутерброды не ем.

– Заметно, – с широкой улыбкой сказала стройная румяная дама лет сорока с именем Симона на фартуке. – Наверное, ещё и спортом занимаешься?

– Вольной борьбой, – кивнула ей Тара, а я остро пожалела, что Лионель до сих пор не составил нужный мне список.

Восемнадцать участников, помимо меня, плюс люди (и не-люди) из съёмочной группы, я тут завязну без хотя бы мало-мальского отсева надолго. А Краб, между прочим, на свободе.

Рядом уже образовалась небольшая толпа, потому что те, кто не переживал о грядущем конкурсе, присоединились к беседе про здоровое питание. Кроме Тары и Симоны к нам подошли морщинистая мадам почтенного возраста по имени Мари, и ещё одна блондинка – миловидная хрупкая Лили. Остальные участники молчали и, казалось, были полностью погружены в себя. Красавчик Риккардо восторженно глазел вокруг и тоже вопросов не задавал, а альфонс Октавиан присматривался к девчонкам и дамам постарше со специфическим блеском в глазах. Надо проверить, может, он вообще брачный аферист.

В это время в студии появились длинные столы-тумбы, сдвинутые гномской командой в форме буквы V, и вампирша стала расставлять за ними участников по одной ей известному принципу.

– Внимание, снимаем! – прогремел сверху тот же трубный глас.

А Лионель вызвал первого участника, и им оказался альфонс Октавиан. Напряжение разлилось в воздухе, когда он вышел к столу, на котором стараниями команды гномов уже стояли прозрачные банки со специями.

– Для начала хочу напомнить вам, что пряности – это то, что придаёт вкусу оттенок и глубину, а специи меняют вкус пищи, – сказала Доминика. – Перечислите основные специи, – предложила она с испытующей улыбкой.

Октавиан улыбнулся ей в ответ и после небольшой удачной паузы ответил, что вкус меняют соль, сахар, уксус и перец, и что перец относится и к пряностям, и к специям одновременно. Словом, сумничал, а я решила, что к этому хлыщу непременно присмотрюсь. С большим увеличением.

Лионель скупо похвалил его, а потом предложил выбрать пять номеров от одного до тридцати. Банки со специями, тьфу, пряностями были пронумерованы, так что я смотрела очень внимательно. Октавиан выбрал номера тридцать, два, семь, восемь и тринадцать, после чего Эфра вышла к нему с этими банками и особой повязкой на глаза, которая не только отсекала свет и картинку, но и блокировала магию. Предосторожность казалась разумной, но только на первый взгляд: если у человека есть магия, то он мог бы использовать её заранее, ещё на моменте выбора.

Глава 8

– Определяйте пряности и специи, опираясь на вкус и обоняние, – разрешил Лионель.

Октавиан по запаху опознал личианский перец, лист амары, гвоздику и чеснок. Для определения редкого порошка змеекорня ему пришлось пробовать, но все пять проб вышли без ошибок. А я запомнила их номера. Если меня вызовут не в первой пятёрке, выберу по одному номеру от разных участников и пройду испытание. И начальник не сможет лишить премии или сказать, что я не старалась.

После сияющего Октавиана (Лионель был доволен сверх меры, Доминика даже похлопала в ладоши, а Эфра тепло улыбалась), пошёл угадывать пряности Гектор, тот самый, которого я видела исключительно с короной на голове.

Он вёл себя достойно (не умничал, как Октавиан) и угадал ещё пять специй, как и положено королю.

Лизу вызвали третьей, и она угадала четыре пряности из пяти. Я даже зауважала девчонку. Дальше дела пошли хуже. Симона и Тара угадали по одной специи, а высокий парень с вытянутым черепом и длинным носом, на фартуке которого было написано Эван, не угадал ни одной. С ним снимали аж четыре дубля, потому что в первый раз он закашлялся, во второй – расчихался, в третий чуть не высыпал на себя всю банку с сушёным чесноком.

Потом пришла очередь Риккардо, и парень угадал три пряности – порошок «красного камня», суматун и кольцевик, о которых я впервые в жизни узнала вчера. На память не жалуюсь, но даже названия мне никогда не попадались.

И вдруг в ухе послышался негромкий голос: «Барбелла, приготовьтесь». Я обернулась, но вампирши рядом не было. Артефакт? И тут Лионель позвал меня.

Я уже приготовилась назвать пять номеров, как вдруг Доминика неприятно улыбнулась и заявила:

– Секундочку, сейчас мы тут немножко поворожим.

И стала менять номера банок! Причём загородила мне обзор своей тыльной частью.

– Пять, двенадцать, два, двадцать семь и тридцать, – объявила я, про себя послав её к водяной матери, после чего получила повязку на глаза.

– Это перец, – уверенно объявила я, когда мне поднесли к носу первую банку.

– Да, а какой? – уточнила Эфра своим мелодичным голоском. – Подскажу, у него необычный цвет.

Из необычных цветов в голову приходили белый и розовый, но я твёрдо сказала «Личианский», и услышала бурное одобрение Лионеля.

– С первой попытки! Отлично, Ритта!

Со второй пряностью возникли сложности. У неё был тонкий, почти фруктовый аромат, и я точно где-то и когда-то (не вчера) такое нюхала.

– Лимонное дерево?

– Очень близко, но нет, – Эфра судя по звуку отсыпала пряность из банки, чтобы дать мне её попробовать.

И этот звук разбудил мою память. Точно так же стучал по дереву сухой варваристик, одно из главных прикрытий для контрабанды лаврозы, когда мы ссыпали верхний слой из бочек на палубу.

– Варваристик, – объявила я с облегчением ещё до того, как Эфра закончила досыпать сухие крошечные ягодки в крышку банки.

– Очень хорошо, – похвалил Лионель. – Следующая.

С двумя следующими банками мне бы не свезло, не дотронься я случайно до крышечек. Сушёный чеснок чуть не высыпал на себя Эван, и почему-то я считала остаточный образ без труда. А суматун угадывал до меня Риккардо, и почему-то я тоже считала его радость и счастливый возглас.

С пятой пряностью было ещё проще.

– Канаребис, – скривилась я.

Сушёный ещё гаже свежего, но сути это не меняло. Я угадала всю пятёрку, и теперь могла спокойно требовать с начальника свою премию.

***

По итогам первого дня съёмок на шоу осталось пятнадцать участников, считая меня. Мари, Эван и ещё двое, не отгадавшие ни одной пряности, отправились домой с гордым видом и словами «я прошёл кастинг и это моё личное достижение». Я всё это время сидела с дварфом-оператором и отсматривала записи с камер с того самого момента, как их установили, потому что списки Лионеля и Феликса оказались бесполезны, а знать, отпускать ли выбывших восвояси, надо было точно. А то вдруг вместе с ними исчезнет и надежда быстро найти кулинарную книгу Лионеля?

Из участников раньше всех в особняке появились Риккардо, далеко не юная мадам Амалия и Лиза, потом к ним присоединился Нил – седой мужик хорошо за сорок. И поскольку точной даты исчезновения книги Лионель назвать не мог, в список попадали и все остальные участники. Хуже того, туда попадала и вся съёмочная группа, включая оператора. Не знаю, что ему наплёл Феликс, но дварф отнёсся к моему желанию посмотреть записи вполне лояльно и даже представился Эрастом.

– Мне нужны записи с камер на третьем этаже, – сразу предупредила я.

– У нас нет камер на третьем, – обрадовал Эраст, – есть только на лестнице.

Вообще-то я видела камеры на третьем своими глазами, но пока торчу в чужом монастыре, посмотрю хотя бы лестницу. Дварф оказался хорошим парнем: оставил меня наедине с монитором и с вопросами не лез. Видно, своих дел хватало.

Ну что сказать? Даже при ускоренном режиме мне пришлось сидеть больше трёх часов. И записи показали, что на третий этаж поднимались Риккардо (неоднократно), Октавиан, белобрысая вампирша, некий грузный господин, опознанный Эрастом как технический директор Когтедрынс, сам Лионель с членами семьи, Доминика, Эфра и Феликс.

С этим уже можно было работать, я закрыла окно просмотра и выбралась из операторской комнатушки, которая во времена первого генерал-губернатора, подозреваю, была какой-нибудь кладовкой.

– Ритта! – тут же обрадовалась мне беловолосая вампирша, которую, я теперь знала, звали Гризабель Воткинс. – Идём скорее, надо записать сводную по всему дню.

Но не успела я спросить, что ещё за сводная, как вдруг она нахмурилась и спросила, а что случилось. Мне понадобились пара секунд, чтобы понять – вопрос не мне, а кому-то другому по связному артефакту. Как оказалось, Феликс срочно звал меня наверх, поэтому запись откладывалась, а Грыззи расстроилась.

– Что ему нужно? – прохладно уточнила я.

– Вали к Феликсу, – прошипела она устрашающе, ещё и гипноз попыталась применить, но кукиш был наготове. – Живо!

Я не впечатлилась, хотя всё равно пошла на третий этаж. Я ведь туда и собиралась – выяснить всё про визитёров у хозяина, так сказать. Но вышло так, что вопросы пришлось отложить.

Почему-то в этом доме скандалили всегда на кухне. Я ещё с лестницы услышала громовые раскаты Лионелева гласа.

– …теперь что делать? – с ужасом спрашивала тётушка-алхимичка.

– О боже! – твердила пышнотелая Алисия. – Боже, боже, это какой-то кошмар!

Не было слышно лишь Доминики и Феликса, и я сразу же поняла почему. Вамп дожидался меня у входа, а су-шефка лежала на полу посреди кухни в расслабленной позе, которая говорила об отсутствии сознания как минимум.

– Что случилось? – быстро спросила я, садясь рядом с телом на корточки.

Вдруг ей ещё можно помочь? Пульс на шее бился, но слабый.

– Жива, вызывайте медслужбу, – махнула я Лионелю и Феликсу. – Так что тут произошло?

– Она по ошибке понюхала моё зелье, – нервно ответила со своего кресла тётушка Августа. – Совсем безобидное зелье от насморка, я готовила его для Дотти.

– Тётя, я же просил! – взвыл как раненый слон красный даже сквозь грим Лионель. – Никаких зелий!

– Но у девочки горит проект! – громко возразила тётушка.

– Лионель, – простонала его супруга, – тебе вредно волноваться!

Пока они громко препирались, Феликс со своего бормотунчика вызвал медиков, а я внимательно смотрела по сторонам. На полу рядом с Доминикой было чисто, ни брызг, ни осколков стекла, на её явно дорогом платье – никаких пятен.

– Мадам Августа, это случилось при вас? – перебила я очередную тираду кулинарной легенды.

– Я отвернулась лишь на секунду, – твёрдо ответила почтенная алхимичка. – Кастрюлька с зельем стояла на плите, а Доминика взяла её без спросу.

– Тётя! – схватился за голову Лионель. – Мы же договорились, что на общей кухне ты свои зелья не варишь!

– Пойду встречу лекарей, – сообщил пространству Феликс и испарился.

Видно, его семейные скандалы Оллари тоже достали до немёртвых печёнок.

– Зелье всё ещё там? – уточнила я, обходя лежащую Доминику справа (к плите так было ближе).

– Да, – кивнула Алисия, – я только накрыла его крышкой.

– А что вы в него добавляли? – спросила я у Августы, разглядывая густое полупрозрачное варево индифферентно серого цвета.

– Кангремник аральский, шерстоцвет пятнистый, порошок мятного корня, – перечислила без запинки та. – Это лечебные растения, ничего ядовитого, – на этом слове её голос дрогнул.

– А есть у вас успокоительное? – прислушиваясь к шагам на лестнице, спросила я.

Вряд ли наша медслужба смогла бы приехать так быстро, но вдруг?

– Есть, – обрадовалась пожилая мадам, – Алисия, деточка, достань зелёный флакон из воон того шкафчика.

Флакон был размером с настольный вазон, и когда примчались лекари, всё наличное семейство Оллари уже распробовали синеватого цвета капли, которые по моему требованию принял каждый.

– Привет, Барбелла, – заулыбался при виде меня знакомый младший лекарь Поль. – Это она, она прошла на шоу!

Он махнул рукой в мою сторону, обращая внимание своей немолодой спутницы в традиционном зеленом переднике медслужбы.

– Спокойно, – старшая лекарка смотрела куда нужно – на Доминику. – Что случилось?

– Предположительно аллергия или что-то в этом духе, – отчиталась я. – Женщина потеряла сознание, понюхав зелье от насморка.

Лекарка уточнила состав зелья, и тётушка снова, уже намного спокойнее, перечислила свои травки.

– Хороший состав, – пожала плечами лекарка. – Вы уверены, что ничего другого она не нюхала, ела или пила?

– Конечно нет! – снова почти взорвался Лионель, и я подумала, что надо бы ему порцию синих капель повторить. – Мы сегодня пробовали столько разной еды, что…

– Ладно, забираем её в клинику, – с профессиональным отсутствием эмоций распорядилась лекарка. – Список всего, что она ела, составите и пришлёте лечащему врачу. Будем разбираться.

– Как в клинику? – тупо переспросил Лионель. – А как же… Разве нельзя применить универсальное исцеляющее заклятье?

– Наверное, можно, – не без удивления ответила ему лекарка, – только у нас на весь город ни одного специалиста.

– Создатель, – простонал Лионель. – Феликс, пусть кто-нибудь срочно пригласит к нам мэтра Лессава!

– Лионель, – строго сказала мадам Августа, – бедной Доминике нужна немедленная помощь. А королевский лекарь может быть занят, ты же понимаешь.

– Она права, – неожиданно поддержал алхимичку Феликс. – Мэтра мы пригласим, но сейчас пусть лекарская бригада делает своё дело.

Поль шустро развернул переноску, вамп помог переложить туда тело, а ещё кому-то надо было поехать вместе с Доминикой в лекарню. Был велик соблазн напроситься и хоть немного подышать Альваленским вечерним воздухом, но я одёрнула себя и решила, что чем скорее найду пропавшую книгу Оллари, тем скорее уйду из этого особняка, так что ехать пришлось Алисии.

А пока Лионель метался по кухне с вопросами «сколько же можно» и «что теперь делать», я ещё раз внимательно осмотрелась. И всё-таки заметила крошечный осколок стекла в том месте, где прежде лежала Доминика. Это могло быть и случайностью, но всё же я прибрала осколок скорее по привычке, чем из желания покопаться.

– Инспектор, как вы вовремя, – говорила в это время пожилая мадам. – Я так испугалась за Доминику, что стала кричать «помогите». А вас, должно быть, вызвал Феликс?

Я кивнула. Удачный момент расспросить тётушку о книге, но Лионель торчал в кухне, как постамент на пьедестале, а при нём разговора по душам у нас с мадам не получится. Но он сам сказал увечной родственнице, по какому поводу я здесь.

– Ох, это действительно ужасно, – нервно вздрогнула она. – В этой книге было собрано столько рецептов! Там живые свидетельства величия рода Оллари, там просто бесценные знания, и теперь надежда только на вас, инспектор.

– Тётя, не начинай, – рявкнул на неё племянник.

– А я и не начинаю, – пожала круглым плечиком она. – Просто очень жаль, что такую ценность ты решил отдать кому-то постороннему.

– Хватит, – приказал Лионель. – Я должен решить, что теперь делать.

В его голосе прозвучал металл, совсем не похожий на прежние истеричные ноты.

– Дорогой, на Доминике свет клином не сошёлся, – ласково ответила тётушка. – Мне в последнее время вообще казалось, что она как-то сдала. Устала, а может, возраст начал сказываться?

– Всё с ней в порядке, – буркнул племянник, – было. До того, как она нюхнула твоей… твоего зелья.

Он потянулся за чайником и банкой, в которой оказалась лавроза. А пока она заваривалась, отошёл к холодильнику и погрузился в него по пояс. Момент показался подходящим, и я спросила:

– Мадам Августа, а кулинарной книгой рода Оллари мог бы воспользоваться любой?

– Конечно, никакой защиты на ней нет, – вздохнула та. – Инспектор, чашечку лаврозы? Но вам придётся налить и себе, и мне.

– Подождите три минуты, – буркнул Лионель, выныривая из холодильных недр. – Сейчас сделаю маконту, надо хоть немного перекусить после всех этих… – он запнулся, перевёл взгляд на открытую полку над одним из шкафов и замолчал.

Я проследила за его взглядом и неожиданно поняла: книга хранилась тут, на кухне, а вовсе не в кабинете или библиотеке. Конечно, с утра осмотреться я не успела, потом были съёмка и записи в операторской, а потом-потом с толку сбила Доминика. Но исправиться ещё не поздно.

– Вы же держали книгу там? – уточнила я у Оллари. – Могу я попросить табуретку?

Табуретки в особняке первого генерал-губернатора не оказалось, пришлось вставать на стул. Не факт, что непонятный вор оставил там свой след-образ, но я, по крайней мере, проведу осмотр по правилам.

Полка была пуста, ни пыли, ни каких-либо видимых следов. Ощупала я её со всех сторон, но перед глазами не возник ни один образ. Даже след от артефактной книги не остался.

Тётушка наблюдала за мной, чинно сложив руки на коленях. Увы, но выходит, что взять книгу она не могла: просто не дотянулась бы со своего кресла. Я спрыгнула со стула и спросила про камеры. Лионель готовил своё ма-что-то-там, не отвлекаясь на окружающих, поэтому ответила пожилая алхимичка.

– Когда мы сюда приехали, магокамеры уже стояли. Но нашей семье никакие записи не нужны, поэтому они просто не работают.

Ох, сколько раз я слушала такие отмазы от хозяев магазинов и кафе, и скольких сложностей можно было бы избежать, если бы у них всех работали камеры. Но нет, чудес не бывает. И пока я собиралась выразить неодобрение хозяевам, у Лионеля на плите что-то вспыхнуло, повалили пар и аромат, настолько аппетитный и одуряюще-сладкий, что в голове не осталось ровно никаких мыслей. Нет, осталась – одна: а когда я сегодня последний раз ела?

– Маконта? То, что нужно, – сообщил своё ценное мнение материализовавшийся рядом со мной вампир. – Ритусик, это очень ценная эльфийская… ну, как бы это попонятней? Допустим, каша.

Лионель удивился, а Феликс объяснил, что я, мол, вообще не готовлю, и, тем более, откуда полицейскому инспектору знать про маконту.

– Дорогая, как же так? – озаботилась тётушка Августа. – Я слышала, что полицейским не по карману содержать личного повара.

– К счастью, у нас есть общепит, – хватая у Лионеля тарелку с эльфийской кашей, ответила я.

А потом они, кажется, все втроём смотрели на меня с жалостью, но это уже не имело никакого значения. Маконту следовало бы изъять из употребления, потому что буквально с первой ложки ты чувствовал, что жить без этой вкуснотищи нельзя. Она была и пряная, и сладкая, и как будто не каша вовсе, а фруктовое пюре с добавлением ягод и чего-то ещё, словом, подсесть на маконту было проще простого.

Глава 9

– Инспектор, а вы сегодня не обедали? – сквозь вкусовую эйфорию пробился вопрос Лионеля. – Феликс, почему участники голодают?

Я не слышала, что ответил вамп, потому что тётушка Августа очень по-женски вздохнула и попросила налить мне лаврозы. Пришла в себя окончательно, только когда доела всё до крошечки и выпила целую чашку залпом.

– Нельзя доводить себя до истощения, – в мою сторону пробурчал Лионель, – почему вы сразу не сказали, что голодны?

– Кожа да кости, – вторила ему тётушка, – и в чём душа держится? Лионель, положи ей добавки.

Стало даже неловко. Все остальные, включая немёртвого, деликатно ели маконту десертными ложечками и запивали глоточками лаврозы, а я мела так, будто три дня не ела. Но отказаться от добавки было выше моих сил. Лионель щедро наложил целую тарелку, и вторую порцию я уже медленно смаковала, стараясь сохранить остатки почти утраченного достоинства.

Разговор в это время вели Лионель и Феликс.

– Что-то решил? – голос у вампа был медовый, а взгляд ласковый.

– У меня есть несколько кандидатур, – Лионель умело вставлял паузы после каждого слова. – Например, Гедеон эф Лаубе или…

– Он же дважды отказывался, – вклинился в очередную паузу Феликс. – Почему ты думаешь, что согласится в третий?

– Я знаю, что ты хочешь, – буркнул лучший (и после его маконты я была с этим согласна) повар королевства. – И этому не бывать.

– Как скажешь, – легко согласился Феликс. – Но ты не прав.

– Мы не будем это обсуждать, – отрезал Лионель.

– Обсуждать что? – уточнила тётушка. – Надеюсь, вы не о замене Доминике?

– О ней самой, – лучезарно улыбнулся вамп. – Вы должно быть помните…

– Не помнит, – оборвал его хозяин. – Если эф Лаубе занят, я могу позвать Криса Смоловски.

– После того, как ты разнёс его перепёлку по-тартелински и не дал квалификацию ресторану? – удивился вамп. – Да он и слушать не станет. А Макс Райдо сейчас в Альвалене и пока лишь готовится открыть свой…

– Нет, – жёстко сказал Лионель. – Ни слышать, ни, тем паче, видеть его не хочу. И вообще, ты мэтра Лессава вызвал? Если к утру он исцелит Доминику, нам не понадобится никакая замена.

Я сделала вид, что ничего не понимаю. И знать не знаю никакого Макса Райдо.

– Максимилиан Райдо? Тот приятный молодой человек, который работал у тебя в «Эльфийском вечере» несколько лет назад? – вмешалась старушка-инвалид.

– Именно, – обрадовался Феликс. – А мэтр Лессав пока занят: у его младшего высочества режутся зубки, так что, сам понимаешь…

Кинув беглый взгляд на Лионеля, я поняла, что взрыв нужно предотвратить, и быстро сказала:

– Господа, давайте вернёмся к пропаже кулинарной книги. Я отсмотрела записи с камер и хочу задать вопросы.

– Что-то обнаружили? – встрепенулся хозяин.

Обрадовавшись, что скандал удалось отсрочить, я рассказала о Риккардо, Октавиане, белобрысой Гризабель, Когтедрынсе и Эфре, которые отметились на лестнице на третий этаж.

– Тут всё просто, Белка занималась с Дотти, – сразу отмазал Гризабель соплеменник. – Когтедрынс заходил обсудить некоторые технические вопросы, Риккардо у нас особый участник и...

– Я заинтересован в молодом человеке, – перебил Феликса Лионель, – и взял его на шоу в связи с некоторыми обстоятельствами.

– Октавиан тоже особый? – уточнила я.

Лионель удивился.

– Его пригласила Доминика, – пожал плечами Феликс. – Должно быть, и сюда он заходил из-за неё.

– Кто-то из них оставался в кухне без присмотра? – продолжила сытая я.

– С Когтедрынсом мы разговаривали в кабинете, – задумчиво ответил Лионель. – Нет, в Риккардо я уверен. А Октавиана здесь не видел. Он точно заходил?

– Он поднимался по лестнице, а потом спускался с неё. Возможно, конечно, что просто стоял на верхних ступеньках в слепой зоне, – признала я. – Но это мне кажется маловероятным.

– И у Доминики не спросишь, – почему-то подмигнул вамп.

– Риккардо – хороший мальчик, – подала голос тётушка. – Октавиана не знаю. Говорите, к Доминике заходил? Был у неё какой-то мужчина, я не видела, но слышала, как они шептались в коридоре.

– О чём шептались? – сразу уточнила я.

Люблю старушек, из них отличные свидетельницы, особенно если не принадлежат ни к одной из заинтересованных сторон.

– О всяких глупостях, – пожала она круглыми плечиками. – Если бы я знала, что это важно, то запомнила бы.

– А Эфра была у нас уже после того, как книга исчезла, – закончил с моим списком Лионель.

– Кстати, Ритте ещё нужно дописать сводную за весь день, – требовательно напомнил Феликс.

Я встала и поблагодарила хозяев.

– Инспектор, заходите в любое время, – радушно пригласила тётушка Августа. – У нас всегда есть место за столом и чашечка лаврозы.

Отказываться не стала, мне ведь ещё надо пообщаться с супругой и дочками лучшего повара королевства. Не говоря уж о том, что здесь угощают маконтой.

***

«Сводная за весь день» оказалась повторным интервью, которое записывал всё тот же дварф Эраст. Вопросы, правда, задавала вампирша Гризабель.

– Если до сих пор не дошло, что ваш гипноз на меня не действует, могу объяснить доступнее, – с дружелюбным оскалом сказала я, едва почувствовав её давление на мозг.

– Ритта, я же на твоей стороне, – возразила она с укоризной. – Если когда что и делала, так только с благой целью. Расскажи, что тебе больше всего сегодня запомнилось.

– Шеф Лионель, – правдиво ответила я.

Его спокойное поведение настолько выбивалось из уже сложившегося образа повара-крикуна, что даже бессознательная Доминика на кухонном полу, да что там, даже маконта рядом не стояли.

– Ты, наверное, хотела сказать, что у него необыкновенная харизма? – уточнила беловолосая.

Я кивнула и поймала на себе раздражённый взгляд. Да что ж все тут такие нервные?

– А что думаешь о соперниках? Например, как тебе Октавиан?

– Не мой типаж, – широко улыбнулась я.

– Ритта, ты всегда такая немногословная? Может, тебе нужно поесть или выпить, чтобы расслабиться?

Это говорилось по-прежнему благожелательным тоном, только глаза у вампирши почему-то стали отсвечивать красным.

– Больше дела, меньше слов, – снова улыбнулась я. – Это девиз полиции Альвалены.

– Прекрасно, – красные блики заметались по всей комнате. – И всё же вернёмся к твоим соперникам. Ты планируешь кому-то помогать или считаешь, что тут каждый сам за себя?

– А тебе реально есть дело до того, что я считаю? – отозвалась я, одновременно кладя одну руку на кобуру, а второй сворачивая очередной кукиш. – Если предупреждений ты не слышишь, в следующий раз буду стрелять.

– Чего-о? – удивилась Гризабель. – Да с чего ты взяла вообще, что я…

– Бель, с ней это правда не работает, – вмешался молчаливый дварф. – Феликс говорил.

Вампирша оттопырила губу, и я своими глазами увидела, как отросший клык пропорол молочно-белую кожу. По подбородку потекла алая капля. Ну вот, а мне ещё говорили, что вампиры не опасны.

– Пусть Феликс сам тогда пишет с ней сводные, – буркнула Грыззи. – Как я должна выводить её на эмоции, если даже мимолётное влияние воспринимается как…

– Любое влияние на сотрудника полиции приравнивается к прямому покушению, – широко осклабилась я.

На эмоции меня вывести захотела, надо же!

– Можно показать ей записи других участников, – внезапно предложил дварф. – Она так-то ничего, адекватная, выдержит.

– Думаешь? – вампирша с сомнением покачала головой. – Ну ладно, Ритта, раз по-другому никак, посмотри, что говорят о тебе другие участники.

– Зачем? Чтобы вывести меня на эмоции? – переспросила я. – Не выйдет, придётся вам потерпеть мою немногословность.

– Тогда не ломайся, а говори на камеру развёрнутыми предложениями, – буркнул Эраст. – Тебя спрашивают, что думаешь про того-то, так отвечай по-человечьи: «Я думаю, что Октавиан мразота и шпион конкурентов».

Одновременно с этими словами он выключил яркий свет, направленный мне в лицо, и стало отчётливо видно, как щёки Гризабель зарозовели.

– Реально шпион? – заинтересовалась я. – А что, ваши конкуренты не могут всё посмотреть по магоящику? Или их интересуют технологии выведения на эмоции?

– Не язви, – поджала губы Грыззи. – И Октавиан вовсе не шпион, это Эраст сказал просто для примера.

Дварф никак не прокомментировал её слова, а я задумалась, насколько серьёзны распри Пятого королевского с другими маговизионными каналами. Неужели всё настолько плохо? Неужели Октавиан, если он и вправду шпионит, мог украсть книгу Лионеля, чтобы сорвать шоу?

– Ну что, будешь сотрудничать или мне звать Феликса? – справившись с собой, спросила вновь дружелюбная Грыззи.

Я пожала плечами. Чем скорее уберусь отсюда, тем скорее смогу поговорить с Дотти, Клео и их матерью, а значит, приближусь на шаг к пропавшему главному призу.

– Сколько фраз вам от меня нужно?

– Во-первых, кого считаешь своими главными соперниками, – принялась загибать пальцы вампирша. – Во-вторых, что тебе больше всего запомнилось за день. И в-третьих, что ты чувствуешь, всё-таки попав на лучший кулинарный конкурс королевства.

– Ладно, пишите, – скривилась я.

И, после отмашки и слов «Ритта Барбелла, эпизод второй», начала говорить гладкими и прилизанными развёрнутыми предложениями, которыми никто никогда в настоящей жизни не пользуется.

– О соперниках пока что судить рано, ведь сегодня всего лишь первый день конкурса. Но все, кто угадал пятёрку редких пряностей, как мне кажется, достойны того, чтобы пройти дальше и, возможно, достичь финала. Моё главное впечатление от сегодняшнего дня – шеф Лионель, его познания в кулинарии и харизма удивляют меня постоянно. И к концу дня я переполнена эмоциями, главная из которых – благодарность мирозданию за то, что я прошла на конкурс с обычной севиттой с улиц Альвалены.

– Вот умеешь же, – буркнул одобрительно дварф, вместо уже привычного «снято».

Умею, не зря в пресс-службе год отработала. Но не люблю.

– Сразу бы так, – поддакнула Грыззи. – Давай договоримся, что завтра ты пишешься без выкрутасов.

– Давай договоримся, что завтра ты даже не смотришь в мою сторону, не говоря уж про гипноз, – огрызнулась я. – Если немёртвая, так всё можно?

– Ну прости, кто же знал, что полицейские такие чувствительные, – хмыкнула она. – Мир?

Я ответила ей «Мир», спрятав недоверие за улыбкой. Всё же дети ночи в неофициальной памятке для сотрудников полиции отнесены к классу безусловно опасных существ. Конечно, все они подлежат обязательной регистрации, и, скорее всего, документы у Грыззи в порядке, но вампирша показала клыки. И будь я чуть менее вменяемой, сейчас бы уже вызвала усиленный наряд с серебряными пулями в магазинах.

– Всё, на сегодня можешь отдыхать, – махнула рукой беловолосая.

– А может, ты расскажешь, чем занималась на третьем этаже? – конечно, я помнила про занятия с Дотти Оллари, но всегда лучше сравнить показания.

– Уж Доминику не травила, – фыркнула она.

Дварф не удивился, из чего стало ясно – вся съёмочная группа уже в курсе случившегося.

– Её никто не травил, – мирно возразила я. – Сама чего-то нанюхалась. Так что ты там делала?

Вампирша покосилась на дварфа и скучным тоном сообщила, что обещала никому не говорить.

– Да все и так знают, – буркнул дварф. – Дотти собирается петь, а голосом её боги обделили. Вот Бель и внушает ей, что в певческой карьере голос не главное.

– А вы и такое можете? – с недоверием переспросила я.

– Да он просто болтает, – отмахнулась Грыззи. – Лучше скажи, Феликс с Лионелем уже договорились, кого пригласят взамен Доминики?

– Называли несколько поваров, но я не запомнила, – как о чём-то несущественном бросила я.

Да и в самом деле, какая мне разница? Осталось две съёмки, и их я уж как-нибудь вытерплю с любым, даже с Максом Райдо. Но вряд ли, ведь Лионель разбил ему нос и до сих пор не желает видеть.

– Шоу нужна свежая кровь, – с умным видом сообщила вампирша. – Доминика, конечно, красотка, но рядом с Эфрой вообще не смотрится. Вот бы нам в пару к Лионелю какого-то симпатичного молодца.

– Ты бы про кровь с новыми людьми не трепалась, – осадил её дварф. – Не все знают тебя так, как мы с Феликсом.

В общем, дослушивать их беседу я не стала, а бочком протиснулась к выходу. Дварфы – ребята себе на уме, кто знает, что у Эраста за дела с беловолосой. И как же хорошо, что пистолет в кобуре, а я всегда наготове.

С первого этажа я снова двинула на третий, надеясь, что кто-то из дам Оллари уже вернулся. И с радостью услышала голос Алисии, которая рассказывала про то, как Доминику уложили в одну из лучших палат нашей городской лекарни.

Лионель всё порывался сам связаться с мэтром Лессавом, но, заметив меня, сразу переключился на вопросы, почему в Альвалене нет нормальных целителей.

Я пожала плечами. Город у нас не самый большой на побережье, опять же, порт, а не курорт. Хотя в последнее время курортников летом всё больше, но с той же Себасьей не сравнить. И вот откуда у нас взяться хорошему целителю, которым, говорят, платят ещё больше, чем порталистам?

Впрочем, разводить дебаты было некогда, и я попросила Алисию уделить мне пару минут.

– Да-да, идите в гостиную, – поддержал меня повар. – Мне как раз надо подумать над новым рецептом.

Алисия кивнула супругу и повела меня из кухни. Правда, перед этим прихватила из холодильника шоколадный кекс и съела его практически в одного, предложив мне лишь маленький кусочек. Вот теперь понятно, откуда в ней такая «аппетитность».

– Муж не любит, когда я кручусь на кухне, – доедая последние крошки, сказала она. – Так о чём вы хотели со мной поговорить?

– О кулинарной книге рода Оллари, – не стала я тянуть. – Вы не знаете, куда она пропала?

– Я? – удивилась мадам Оллари. – Понятия не имею. Просто в какой-то момент я заметила, что её нет, и сказала мужу.

– Так это были вы? – я даже оживилась. – Расскажите!

– Да что тут рассказывать. Это был обычный день, я собиралась делать уборку, взяла фейский порошок для книг, ну, знаете, тот, который вытягивает всю пыль, а фолианта нет на месте. Лионель страшно расстроился, а ему нельзя, давление, понимаете?

– Он говорил, что как раз собирался объявить, что книга будет главным призом этого сезона.

– Да, кажется, в тот день была первая промосъёмка этого сезона, – кивнула Алисия.

Для неё, похоже, шоу не было ярким событием. Вот фейский порошок для книг – да, пожалуй, а шоу наравне с уборкой – рутина.

– И вы не возражали, когда шеф Лионель решил отдать книгу победителю шоу?

– Вы, наверное, думаете, что у меня есть какое-то влияние на ситуацию. Нет, с тех пор, как дети выросли, от меня совершенно ничего не зависит.

Здесь надо было сделать сочувствующий вид, но я не смогла: под каждой крышей свои мыши. А она продолжила:

– Муж уверен, что это я виновата. Что не привила детям любовь к кулинарии. И даже если бы я возражала, он ведь всё сделает по-своему, – махнула рукой Алисия.

– А вы попробуйте, – от души посоветовала я. – Возможно, он просто считает, что вам всё равно. Но неужели у вас нет никаких соображений о том, кто мог взять книгу?

– Я уверена, что дети ни при чём, – твёрдо ответила она. – Мальчики уехали сразу же после истории с сотейником, а девочки… муж считает, что высокая кулинария не для женщин, и убедил в этом обеих.

– А что думаете про остальных? Доминика, Феликс?

– Им-то зачем? – не наигранно удивилась женщина. – Феликс вампир, а Доминика в любой момент и так могла воспользоваться книгой.

Наверное, я бы не была так спокойна, если вокруг моей семьи всё время крутились бы маговизионщики, включая парочку вампов. А ещё до жути хотелось уточнить статус Доминики, раз уж она постоянно имела доступ к Лионелевой книге. Я представила на момент, как Кассидис, официальный заместитель Алевано, живёт в его доме, ест там и спит, вообще не общаясь с собственной семьёй. Ну странно же, да?

Глава 10

Внезапно снаружи раздался хрустальный голосок «феи» Дотти:

– Мамуля, папуля, я дома.

Её мать тут же подхватилась и со словами «Дотти голодная» ринулась навстречу. Но вопреки её опасениям, лицо фейской косметики согласилось лишь на чашечку лаврозы.

– О, Ритта Барбелла, – мне она вроде бы даже обрадовалась. – У нас опять что-то случилось?

Мать сообщила ей про отравившуюся парами из тётушкиной кастрюльки Доминику, и Дотти сочувственно кивнула. Правда, мне показалось, что у девицы нет никакого насморка, а за свой проект она вообще не переживает. Хотя кто знает, на что способен человек под вампирским гипнозом?

– Я собираюсь петь в новом шоу, – ответила она на мой вопрос, – и, конечно, очень нервничаю, хотя все говорят, что у меня отличный голос.

– У тебя сильный звонкий голос, – тут же вставила её мать, – правда, инспектор?

Пришлось и мне кивать, повышая и без того хорошую самооценку дочки лучшего повара королевства.

– Спасибо, мамуля, – Дотти чмокнула её в щёку, – а отец на кухне? Пойду поздороваюсь.

Ждать другого момента, чтобы расспросить девицу о книге, было глупо. Но Дотти была совсем равнодушна к кулинарии вообще и родовой кулинарной книге в частности.

– Наверняка папуля сам куда-то закинул книженцию, а потом забыл. Ну, как с сотейником, – подмигнула мне она. – Странно, что он снова поднял волну, кажется, так говорят у вас в Альвалене?

Я тихо хмыкнула и спросила, когда должна вернуться Клео. В прошлый раз она вообще дома не ночевала, да и сейчас время уже к ночи, а её нет.

– У неё своя квартира в Сигуситале, – пожала плечами «фея». – Клео ведь у нас старшая, и пока отец пытался уследить за братьями, она и образование получила, и парня, и работу.

Понятно, откуда столько зависти. Квартира в столице – это прекрасно, работа тоже, но парень у старшей сестры явно хорош, раз младшая даже не пыталась скрыть эмоций.

В общем, я размышляла, не возвращаться ли к своим вещичкам в комнату на втором этаже, если уж встреча с Клео под таким вопросом, но тут хлопнула дверь, недостающая сестра вихрем ворвалась в коридор и сердито набросилась на собственного отца. Я ведь говорила, что в этой семье все скандалы происходили на кухне?

– Да что ж ты творишь? За что побил Макса?!

Лучший королевский повар что-то неразборчиво буркнул, и мы с Дотти синхронно двинули поближе к эпицентру новостей.

– Я запрещаю тебе вмешиваться в мою жизнь! И не твоё дело, с кем мне встречаться, а с кем нет!

– Так она с Максом? – вполголоса возмутилась Дотти. – Вот же зараза!

– Почему? – автоматически уточнила я.

– А… неважно, – быстро пришла в себя «фея». – Так отец его побил?

– До крови, – подтвердила я, хотя стоило бы промолчать.

Но почему-то теперь я тоже считала Макса Райдо заразой. Женская солидарность, не иначе.

На шум уже бежали Алисия и тётушка (хотя та катилась на своём кресле), и мы с Дотти сделали последний дружный шаг на кухню. Пахло там снова возмутительно вкусно, но на Клео этот запах не подействовал. Она выскочила наружу мимо нас со злыми слезами на глазах.

– Папуля, зачем ты побил Макса? – своим хрустальным голоском спросила Дотти. – Он на тебя не заявит?

– Ты побил Макса Райдо? – от входа возмутилась тётушка Августа. – Айяй, Лионель, какой ты плохой мальчик!

– Не бил я никого, – рявкнул лучший королевский повар. – А твой Макс – дурак и ябеда.

– Божечки, кого я воспитала, – схватилась за голову тётушка. – Дети, вон из кухни, мне надо поговорить с Лионелем.

Вот так меня, причислив к детям, выставили в коридор, где Алисия утешала Клео. Из девчонки сейчас был никакой свидетель, так что я решила – на сегодня с меня хватит семейных драм Оллари.

Тем более что на втором этаже был ещё Октавиан – предположительно шпион конкурентов, с которым тоже стоило побеседовать. А ещё лучше – осмотреться в его комнате, потому что он, если, конечно, у него не было сообщников среди съёмочной группы, из особняка не выходил и вынести книгу не мог.

На лестнице я подумала, что раз дварф подбросил мне эту мысль о шпионаже, наверняка он присматривает за Октавианом сверх, так сказать, программы. И уж номер его комнаты знает наверняка. И пошла не на второй этаж, а снова на первый.

Но там было не слишком людно, а главное – бездварфно. Зато Феликс вырос, по своему обыкновению, как из-под пола.

– Ну что, Клео уже закатила скандал? – спросил он своим рубахапарневым тоном.

– Так это твоих рук дело, – догадалась я.

– Конечно, я ведь говорил, что отвечаю за популярность этого шоу. А Лионель, видишь, упёрся и брать су-шефом Макса не хочет. Ничего, сейчас девочки его обработают до нужной кондиции, а там и я подоспею со своевременным советом.

– Не мытьём, так катаньем? – спросила я без особого расположения.

– Ну пойми, Лионель успел испортить отношения со всеми более-менее даровитыми поварами. Никто не пойдёт ему навстречу, кроме Макса.

– Ты всё просчитал, – кивнула я. – А знаешь, болтают, будто Октавиан шпионит на другой канал.

– Знаю, – уверенно подтвердил Феликс. – Но книгу он не брал, не трать на него время.

– Проверял? Обыскивал? – уточнила я и получила два утвердительных кивка.

Ну да, для вампа, появлявшегося и исчезавшего в любом месте по собственному желанию, ничего не стоило проникнуть в комнату участника и обыскать её снизу доверху. Так же как и пролезть в его сознание и получить простой ответ «нет». Правда, возникал вопрос: если все знали, что вамп всегда работает вместе с Лионелем, зачем посылать шпионом неподготовленного человека? Я же ведь смогла устоять против вампирских козней, что стоило маговизионщикам, которые вообще потеряли из виду берег, найти на эту роль кого-то с повышенной устойчивостью к внушениям?

– Ладно, тогда пойду в свою комнату, подумаю, – вежливо попрощалась я, разворачиваясь к лестнице.

Феликса рядом уже не было.

***

– Я в руках ненормальной, – громко возвестил скрипучий блокнотный голос. – Да просто же всё, сущая ерунда, а она всё копается, копается…

– Заткнись, – твёрдо велела я, – у нас по ночам люди спят.

– Да все важные дела только по ночам и делаются! – разорялась шпионская книга самого Николаса Бельфо.

Болтала без меры. Спать хотелось ужасно, поэтому я почти собралась закрыть артефакт и отправить его на дно сумки, придавив чем-то тяжёлым, но вовремя вспомнила про его любимый способ привлечь внимание – противный дребезг и вибрацию.

Вместо этого я всё же решила написать сообщение начальнику. Просить помощи не собиралась, а вот узнать, нет ли чего нового о Крабе, хотелось почти так же сильно, как спать.

Вечером я всё же зашла на кухню второго этажа и застала там многих участников, включая Октавиана. Этот не стеснялся флиртовать со всеми дамами оптом, но никто, кроме курносой простоватой блондинки (без фартука было сложно вспомнить её имя), не откликался. Зато эта мадам лет тридцати с высоким визгливым голосом хохотала над каждой его шуткой. Да что там, над каждым словом.

Несколько парней и Лиза под командой седоволосого Нила готовили поздний ужин. Пахло, конечно, не маконтой, но вполне аппетитно.

– Ритта, – обрадовалась мне Симона. – Ты слыхала, что Доминика отравилась?

Я кивнула, раздумывая, оставить ли Октавиана в покое, как советовал Феликс, или всё же поговорить. Зачем-то же он приходил на третий этаж, да ещё и с Доминикой шептался.

– Говорю же вам, она не просто так объявилась в самый последний момент, – широко улыбнулся Нил. – Ты тут что-то расследуешь? – обратился он прямо ко мне.

– Самый умный? – спросила я у Симоны.

Та пожала плечами и вопросительно посмотрела на Нила.

– С большим жизненным опытом, – хохотнул в ответ седой.

– Ну если начистоту, то есть подозрение, что один из вас шпионит на другой канал, – хмыкнула я.

На секунду все примолкли, а потом раздался дружный смех.

– Могла бы просто сказать – без комментариев, – звонко сказала Лиза.

– Ни один канал, сколь б не шпионил, не сравнится с Пятым королевским в уровне кулинарных шоу, и все это знают, – подтвердила Симона.

А блондинка с визгливым голосом продолжала хохотать, из ярко подведённых глаз уже текли слёзы.

– А знаешь почему? – сверхназидательным тоном спросил высокий парень с очень аккуратной, почти прилизанной шевелюрой. – Потому что у них нет шефа Лионеля и его команды. Кто-нибудь, уймите уже Валери, – бросил он в сторону хохочущей блондинки.

– Но ведь смешно же, – простонала она и снова согнулась пополам.

В общем, людям стало весело, а от меня отстали. За это мне и прилетело от артефактного сборника рецептов.

– Нельзя раскрывать всем подряд свою личность, – скрипел он. – Нельзя выдавать суть задания. Нельзя ходить в форме, выдающей твоё настоящее звание.

«Нельзя, нельзя, нельзя». Задолбал. Я раскрыла рот, собираясь громко высказать всё, что думаю по этому поводу, но тут на чистых страницах появились послание от капитана.

«Где отчёт???»

Именно так, с тремя вопросительными знаками. И паразитский артефакт тут же отправил начальнику свой собственный – не мой! – отчёт. Нормально?!

– Ты что творишь? – прошипела я.

– А ты как думаешь? – проскрипел он недовольно. – Это моя работа – информацию передавать. Ты хотя бы ознакомилась с моей инструкцией? Хотя куда тебе, вы все в контрразведке ничего не смыслите в хороших артефактах.

Я взяла себя в руки и холодно, с достоинством сообщила:

– Я служу в полиции, ни к разведке, ни к контрразведке отношения не имею.

– А что тогда втесалась под прикрытием к этим недоучкам? – возразил блокнот с характерным выражением «меня не проведёшь».

Злил неимоверно, но спорить с книжонкой – себя не уважать. А главное, я ведь напрочь забыла, что сама сунула блокнот в карман.

– Завтра не возьму тебя с собой, – с мстительной радостью пообещала я. – Толку ноль, одни нравоучения.

– Другой разговор, – буркнула книжонка. – Сразу бы сказала, что ждёшь анализа.

И понеслось. Сначала скрипучий голос поведал об участниках. Наиболее подозрительными среди них оказались Валери и Трейн (тот парень, который назидательно объяснял мне, почему среди них нет шпиона).

– То есть Нил, который на раз меня раскрыл, подозрительным не кажется? – возмутилась я. – А эта визгля и тот зануда, значит, шпионят?

– Обычно нелегалов засылают парами, – туманно объяснил артефакт.

– Да они только сегодня познакомились, с чего ты взял про пару?

– А ты понаблюдай, – буркнул блокнот. – Сама всё поймёшь. Теперь про вампиров. Баба слаба и для тебя не опасна, а с главным будь осторожней.

– Она показала клыки!

Во всех памятках пишут, что если вампир показал клыки, то в следующий миг вцепится в горло. И никто за превентивный выстрел не осудит.

– Пффе, – блокнот издал презрительный звук, – настоящий хищник зубов не показывает. Ещё раз повторяю, она не опасна, а от него держись подальше. Да если бы не я, ты бы всё ему выложила, да на блюдечке с голубой каёмочкой поднесла.

– Пффе, – демонстративно повторила его интонацию я. – Пока что он был полезен намного больше, чем ты.

– У тебя тут ни друзей, ни союзников, – проскрипел артефакт. – Никого, кроме меня. Могла бы быть и повежливей.

– Мне тебя выдали для связи с начальником, – повторила я однажды уже сказанные слова. – И никто не говорил, чтобы я с тобой советовалась. Вообще не понимаю, как тебя терпел Бельфо.

– Да ты в целом мало что понимаешь, – высокомерно заявил блокнот. – Странно даже, что имя это назвала. А Никки… Никки меня ценил и никогда не обижал.

Подумать только, обидчивый артефакт.

– Теперь я не удивлена, что тебя засунули на наш склад, а не в музей кулинарии. С таким характером…

– На какой склад? – вкрадчиво уточнил блокнот.

Даже голос стал глубже и не скрипел.

– Главного управления полиции Альвалены, – ответила я развёрнуто. – Собственно, поэтому…

– Альвалена… Полиция… – намного тише пробормотал артефакт и вдруг заткнулся.

Намертво. Я обрадовалась и, стянув с себя форму, рухнула на постель.

***

После такого сумасшедшего дня со съёмкой, вампами и семьёй Лионеля показалось, что я лишь на секунду прикрыла глаза, а открыла их от громкого стука в дверь:

– Утро, подъём!

Я проморгалась, вспомнила, что не в полицейской академии, и послала стукача к водяной матери. Но за дверью не унимались, а за окном уже ярко светило солнце. Взгляд на часы заставил подскочить: будь я дома, проспала бы пробежку, уже половина седьмого.

– Живо, живо, – орали за дверью, – съёмка через полчаса!

Вот к чему я была совершенно не готова. Ванная комната, чистка зубов, быстрый душ, туалет, и всё это время, все пятнадцать минут за дверью кто-то стоял и стучал. С утра я не самый приятный человек, так что, надев форму и сунув под мышку кобуру, резко распахнула дверь и… никого не обнаружила. Не иначе, вамп развлекается, ему лишь бы вывести всех из себя.

Эта мысль удивила и слегка отрезвила. Из других комнат выходили заспанные участники в разной стадии одетости и тоже озирались, так что не мне одной, похоже, устроили такую побудку.

– Быстрее, быстрее, – в дальнем конце коридора возникла Грыззи, – все спускаемся в главный зал.

Завидев её, я вдруг вспомнила, что «настоящий хищник зубы не показывает», и подумала про блокнот. Пришлось возвращаться: почему-то это показалось важным. Шпионский артефакт связи лежал на столе, не дребезжал, не вибрировал и вообще вёл себя как полагается приличному блокноту, то есть не отсвечивал.

И только ощутив его вес в кармане, я почувствовала себя спокойно. Странно, да, но я привыкла доверять интуиции.

В зал на съёмку, подгоняемая гномами, вошла последней. Участники беспорядочно сгрудились на небольшом пятачке между сдвинутыми буквой V столами, а в центре, на месте, где вчера стояла вся троица судей, оказался один только лучший повар королевства.

– Сегодня у вас второе и очень важное задание. Это закупка, – объявил он, как обычно делая драматичные паузы после каждого слова. – Все вы сегодня отправляетесь на рынок за редкими уникальными ингредиентами, из которых позже будете готовить блюда для следующего конкурса.

Ого! Я обрадовалась, что выберусь в город и смогу подышать свободным воздухом Альвалены, но нет. Лионель продолжил, и оказалось, что сейчас нас разобьют на пять команд по три человека и отправят каждую команду в отдалённые места королевства, где на рынках нужно будет выбрать действительно что-то редкое и кулинарно-уникальное.

Сначала я подумала, что Феликс уже подобрал каждую команду, но тут Лионель совершенно неожиданно сообщил, что первым выбрать себе помощников он предлагает Октавиану. Вторым был Гектор, третьим Нил, потом полноватая мадам лет сорока по имени Амалия, которая тоже вчера угадала все пять редких пряностей, и – последней – я. По правде говоря, когда все четверо выбрали себе по два человека, мне уже выбирать было не из кого. Остались лишь две неприкаянных души – Валери и Трейн.

– Я так и знал, – буркнул Трейн, – опять Валери.

– Тебе должно быть приятно попасть в команду с двумя красивыми девушками, – громко возвестила та и засмеялась.

Я непроизвольно поморщилась, но пошла к столу Лионеля тянуть жребий. Он определял место, куда предстояло отправиться нашей группе. К слову, Альвалену не вытянул никто, а может, её и вовсе не было в списке, потому как ну что такого уникального можно купить на нашем рынке? Морских ежей или свежую рыбу? Бррр, гадость!

– Лукаметэль, – чуть не по слогам прочитала я на выбранной бумажке.

Лионель отпустил меня на место мановением руки, а после стал комментировать выбор каждого. Гектору с его командой досталась Себасья, и вот там-то, казалось бы, тоже продавали и морских ежей, и рыбу, и креветки, но шеф напутствовал их найти самое редкое на рынке.

Самое редкое на рынке любого города побережья – это хорошее мясо. Кассидис говорил эти слова много раз, когда внушал всему отделу, как следует ценить его умение готовить свинину на углях.

Глава 11

– Вы знаете что-то про Лукаметэль? – едва слышно спросила я у Трейна с Валери.

Блондинка покачала головой, а парень ткнул меня в бок, всем видом говоря, что он сейчас слышит только своего кумира Лионеля. Тот как раз перешёл к последней команде, то есть к нам, и пояснил, что Лукаметэль славится своими сырами и что нам стоит выбрать там действительно редкий сорт.

Потом он пожелал всем удачи, и громовый голос откуда-то сверху оповестил: «Снято, участникам пройти к портальной комнате».

Всех как ветром сдуло, а я покрутила головой и встретилась глазами с Лионелем. Конечно, под прицелом камер я ничего не могла спросить, а он – сказать, но очень хотелось узнать, чем же всё закончилось с Клео.

Вышла я, как и зашла, последней, и тут же натолкнулась на небольшую толпу других участников, которые почему-то остановились прямо тут, а не у портальной комнаты.

– Да ты хоть знаешь, сколько стоят эльфийские сыры? – возмущался Трейн. – Почему всем выдали одинаковую сумму? Вы тут на побережье купите тонну креветок и ещё морских ежей на сдачу, а мы в Лукаметэле на эти деньги возьмём сто грамм хрюера?

– Фрюэра, – поправила его Валери и захохотала.

Оказалось, что всем только что выдали небольшую сумму на покупки, и вот теперь Трейн взывал к вселенской справедливости, потому как где эльфийский сыр, а где широко доступные креветки?

Остальные участники поглядывали на меня с плохо скрываемой жалостью. Очевидно, Трейн уже успел отличиться накануне, пока я была занята на третьем этаже. Ну а Валери с её неприятным смехом и у меня вызывала желание немедленно заткнуть ярко накрашенный рот.

– Что стоим? – поинтересовалась я. – Раньше сядешь, раньше выйдешь. Валери, Трейн, вперёд к портальной комнате.

Потом Эраст всё-таки показал мне записи остальных участников. И самым мягким отзывом за этот день там было «Раскомандовалась» от Трейна и «Эти её полицейские шуточки… Не смешно!» от Симоны. Говорила же, что репутацию полицейской стервы заработала ещё в первый день. Но мне это не помешало.

У портальной комнаты поджидали гномы. Эти ребята должны были сопровождать каждую команду в нужную точку и обеспечивать охрану и своевременное возвращение, потому как на всё про всё участникам давали час. С нами отправлялся лихой парень по имени Компосадор, взглянув на которого я слегка напряглась и перевесила кобуру на плечо, а шпионский артефакт засунула поглубже в карман. Такой вполне мог оказаться достойным соперником в борьбе за чей-то полный кошелёк.

– Не боись, полицейка, – подмигнул он, когда понял, что оценён по достоинству. – Я прослежу, чтобы всё было в порядке.

– Следи, не мешаю, – широко улыбнулась я и первой шагнула в открытый портал.

Место, где мы вышли, оказалось совсем рядом с местным маленьким рынком. Щебетали птички, солнце недавно взошло на небосвод, о чём говорили длинные тени на выложенных мелкой плиткой улицах, а каменные дома не выше двух-трёх этажей казались игрушечными из-за ярких голубых и зелёных крыш.

– Эльфов не вижу, – обиженным тоном заявила Валери.

– Их тут и нет, – пожал плечами Компосадор. – Держитесь вместе, не разбредайтесь, вот вам камеры.

И повесил мне на шею какой-то кругляшок на широкой ленте. Такие же штуки вскоре оказались и у Трейна с Валери.

Рынок тут тоже был аккуратный и чистенький, ограждённый прозрачной кованой решёткой, нигде не валялись рыбья чешуя вместе с требухой, а пахло исключительно луговыми цветами (рядом была эльфийская граница) и мёдом. Мёдом потому, что его продавали буквально на каждом шагу. Свежайший, кангремский, даже майский, если верить зазывным возгласам продавцов.

– Эй, специалист по эльфам, – обратилась было я к гному, но тут выяснилось, что рядом с нами его нет.

А жаль, у кого теперь спросить, что тут на самом деле редкость? В познаниях Валери и Трейна я сомневалась, да и сыров пока не заметила.

– Нам туда, – вдруг заорал Трейн и даже пальцем показал на белое длинное строение сарайного типа под зелёной крышей.

Оно стояло в центре, со всех сторон окружённое крытыми прилавками и прилавочками, где продавали всякую всячину, а не только продукты, и под утренними солнечными лучами выглядело свежеоштукатуренным и вообще новеньким. Судя по моему опыту, в сарае и должны продаваться сыры. Ну и вся остальная молочка.

– У нас тут Ритта главная, – фыркнула Валери.

– Пусть идёт, деньги-то всё равно у него, – пожала я плечами. – Лучше скажи, что знаешь про эльфийский сыр?

Блондинка приосанилась и заявила, что про эльфийские сыры знает всё, потому что любит горячие бутерброды и следит за фигурой, а ведь всем известно, что только эльфийский сыр фрюэр одновременно обладает и густым сливочным вкусом, и низким содержанием жира, так что подходит для диетического питания и продаётся в самой лучшей продуктовой сети «Палетт».

– Но тогда он не настолько редкий? – уточнила я. – Лионель ведь ясно сказал, что нам нужен самый редкий сорт.

– Ну, сейчас спросим, – беззаботно отмахнулась она.

Бесцеремонно цапнув за локоть первого же попавшегося мужика с корзиной, заботливо укрытой белой тряпицей, блондинка весело защебетала о том, как бы нам найти тут на рынке что-то стоящее.

А в этот момент почти потерявшийся в толпе впереди Трейн едва не столкнулся с каким-то мужичком из местных. И может быть, я бы ничего и не заметила, но слишком часто ещё в академии приходилось патрулировать такие вот небольшие рынки.

Теперь нужно было аккуратно сойтись со щипачом, потому что всё это ведь тоже наверняка снимали – недаром же наш сопровождающий исчез так быстро и неожиданно. Трейн с Валери – самые подходящие кандидаты на выбывание, и я вместе с ними. А если у нас не получится ничего купить, потому что денежки Пятого королевского своровали, они вылетят, а меня лишат премии.

Не выпуская из виду карманника, я быстро, но всё же не бегом, пошла ему навстречу. Рынок был вроде бы небольшим, однако проходы казались запутанными. Но деваться некуда, меня вело чутьё. Лавируя между людьми, я целенаправленно шла на лобовое столкновение. Щипач не был бы щипачом, если б не умел делать совершенно невинный вид, и, когда я прошипела ему «верни деньги», широко раскрыл глаза с видом «дамочка обозналась».

– Не позорь родной город, верни деньги, – ласково попросила я во второй раз, цепко удерживая его за руку.

– Меня полицейка домагивается, – громко высказался он, и тут я поняла, что этого хваткого мужичка средних лет явно поддержат окружающие нас покупатели и, особенно, покупательницы.

– А ты, видать, думал, что заделать моей сеструхе детишек, а потом слинять – самолучший выход? – рявкнула я так, что от звуковой волны чуть не смело полприлавка с местными пряниками. – Ой, бабоньки, да что ж такое деется, нешто нельзя честной женщине найти загулявшего мужика да родной сеструхе возвернуть?

Бабоньки, которые до этого вопля были готовы порвать меня, несмотря на полицейскую форму и кобуру, смущённо закрутили головами, а ближайшие к эпицентру даже повытягивали шеи, надеясь услышать что-то интересное про отношения моей выдуманной сестры с этим вот среднестатистическим ловеласом.

– Ой, да это ж мужик Шерстолапихи, – вдруг выкрикнул кто-то звонко. – Ой, да это ж выходит, что она не жена, а беззаконная!

– Спокойно, гражданочка, сейчас разберёмся, – откуда ни возьмись вдруг появился некто в полицейской форме.

Некто был до странного похож на гнома Компосадора, только ростом существенно выше. Внушительным пузом он оттеснил нас с карманником за чей-то пустующий прилавок и велел:

– Верни деньги, провальный. А ты ничего, полицейка, быстро сориентировалась.

– А ты, значит, развлёкся за мой счёт, – хмыкнула я. – Ещё и снял, поди, всё для шоу?

– А ты как же думала? – вернул ухмылку он.

– Думала, что надо бы настоящих коллег позвать, – заметила я, с удовлетворением глядя, как мужик Шерстолапихи нервно подпрыгивает.

Попадись ему любая другая команда, всё прошло бы гладко, но теперь провальному и подставному пришлось вернуть уворованное. Потом щипач шмыгнул куда-то и растворился в толпе, да и Компосадор тоже быстро исчез, а я удачно вспомнила про время и спутников. Трейна вообще не было видно, а Валери стояла у входа в одинокое рыночное строение и оглядывалась явно в поисках меня.

– Ритта, я всё узнала. Тут самая большая редкость – сыр с трюфельной плесенью, – затрещала она, не снижая голоса.

Я, конечно, слышала про сыр с плесенью. Даже по молодости как-то пробовала, потом плевалась и даже… опустим неаппетитные подробности. В общем, нормальный человек от таких редкостей легко способен травануться, но кто их знает, этих кулинаров. Я кивнула и со словами «хорошо» пошла вслед за блондинкой, раскрыв тяжёлую сарайную дверь.

Внутри после яркого солнца было полутемно и прохладно. Людей оказалось не в пример меньше, потому что на ценниках стояли какие-то запредельные цифры. Прилавки образовывали концентрические круги с проходами между ними, напоминавшие лабиринт. И в центре этого лабиринта кружился Трейн с выражением отчаянного непонимания на лице.

В общем-то, судя по сумме, что я отобрала у подставного вора, мы не смогли бы купить и ста грамм редкого сыра с трюфельной плесенью. К тому же там, где мы стояли, воняло этими сырами так, что волоски на руках встали дыбом.

– Бедные эльфы, – неожиданно вырвалось у меня. – Понимаю теперь, почему Лионель смог продвинуться у них в карьере. У него на кухне так не воняет.

– Вы зря так про эльфов, милочка, – доброжелательно высказалась пожилая мадам в белом чепце и переднике (как с гравюры середины позапрошлого века, у нас капитан большой их любитель). – У них ведь магия, так что аромат сыров просто великолепен.

– Тогда выходит, что вы продаёте не эльфийский сыр? – ухватилась я за её слова, как благородная дама за надушенный платочек. – Ваши-то, простите мой простонародный нос, воняют.

– Тут все продают настоящие эльфийские сыры, – присоединился к дискуссии её сосед – мужчина в возрасте с седыми длинными усами. – И они такие дорогие потому, что ферменты мы покупаем непосредственно у эльфов. Давняя традиция, знаете ли.

– А нормального сыра с нормальными ферментами у вас нет? – простонала я, зажимая нос.

– У нас это редкостная редкость, – поскучнела мадам.

Так-так. Вот оно!

– Знаете, – вполголоса сказал усатый, – у меня как раз есть то, что вам надо. Приключилась со мной оказия, уже залил в чан молоко, а фермента оказалось всего ничего. Ну я и сыпанул туда обычного, не эльфийского. Попробуете?

– С удовольствием, – ответила я.

На общем фоне этот сыр не вонял, хотя концентрация аромата нестиранных носков на кубический сантиметр тут была такой, что обоняние официально подало в отставку. А на вкус сыр оказался и правда что надо – в меру острый, в меру солёный, в меру жирный. И дырки в нём были солидные. Не как во фрюэре, конечно, но они же были.

Валери попробовала и сказала, что сыр ничего, вкусненький. Правда, она всё же была за вариант с трюфельной плесенью, но я настояла. И отдали нам его по вполне приемлемой цене: на выданные деньги уложился почти килограмм.

Трейна пришлось громко звать, потому что он так и кружил на пятачке в центре лабиринта, только что руки не заламывал и волосы на себе не рвал.

– Самые редкие сыры нам не по карману, – заявил он, когда наконец-то подошёл. – Вот, я посчитал: сыр с трюфельной плесенью – тридцать грамм на наши деньги, а сыр в золе и вовсе…

– Мы уже всё купили, – объявила Валери и громко засмеялась. – Трейнчик, ты такой забавненький, когда ничего не понимаешь.

Тот стал было возмущаться, как это мы купили, что это мы купили, почему не посоветовались, но я удачно взглянула на часы и предложила возвращаться.

Компосадора видно не было, но я решила, что мы должны выйти с территории рынка в то место, где нас выкинул портал, и там подождать. Трейн нудел, Валери смеялась и твердила, что мы-де, девочки, всё успели: и поболтать, и сыр купить, а вот с мальчиками всё так сложно…

– Что вы, девочки, без мальчиков можете? – буркнул Трейн. – Сама говорила, что пришла на шоу мужа найти.

– Неправда, – взвилась Валери. – Я говорила, что с теми знаниями, которые я тут получу, найти мужа будет проще. Не выдирай слова из контекста!

– Ладно-ладно, суть-то та же, – скривился наш «мальчик».

И вот тут я поняла, что блокнот Бельфо был совершенно прав. Эти двое знали друг друга давно и хорошо, потому что спорили с привычным ожесточением, без запала, будто повторяли давно проговоренные слова в очередной раз.

Я осторожно дотронулась до кармана и погладила наблюдательный артефакт. И вот когда мы уже почти вышли за пределы рынка, между лопаток словно бы зачесалось, и я оглянулась. И показалось, что вдали из-за спин покупателей на меня глядит Ник Корби.

Развернувшись, я собралась найти уже исчезнувшего Ника, потому что не хотела сомневаться, он или не он, просто догнать и получить точный ответ. Но тут меня ухватили за руки. С одной стороны – Трейн, с другой – Компосадор.

– Ты куда? Время, портал сейчас схлопнется, – пыхтел гном.

– Сумасшедшая, – бурчал прилизанный Трейн, – возвращаться поздно, денег никто не вернёт.

Да к водяной матери всё!

Из портальной комнаты нас сразу отправили на съёмку. Правда, сначала пришлось снова облачиться в креативный фартук с вышитым на кармане именем. Ждали, как оказалось, только нас: остальные вернулись раньше.

Я в расстройстве почти не слышала, что кто говорил. Единственное, на что обратила внимание, было присутствие Макса. Очевидно, вамп вчера дожал-таки Лионеля. Так что теперь тройка судей выглядела так: в центре – лучший повар королевства, справа от него на месте Доминики – повар божией милостью, а слева – Эфра.

Свои покупки участники складывали перед ними на стол. Потом кто-то из группы говорил несколько слов о том, почему было решено купить именно этот продукт и почему он является редкостью. Лионель не комментировал, просто скупо благодарил и отпускал участника на место.

Кстати, Гектор со своей группой поступил именно так, как сделала бы я: купил на рынке Себасьи не рыбу, а мясо. Остальным было проще. А потом настал и наш черёд. Но прежде чем я открыла рот, стоящий чуть поодаль от нас с Валери Трейн поднял руку и громко сказал:

– Уважаемые шефы, разрешите мне несколько слов, прежде чем начнут говорить женщины из моей группы.

Лионель спокойно кивнул. Тут явно чувствовался его богатый опыт работы на съёмочной площадке. Вот Эфра не смогла скрыть недоумения, Макс тоже, хоть и старался.

А Трейн сделал полшага в сторону от нас, приосанился и произнёс:

– Уважаемые шефы, сейчас вам покажут выбор моей команды, но сразу хочу предупредить, что дамы сделали его, не посоветовавшись со мной. И я был совершенно, подчёркиваю, совершенно обескуражен, когда у меня обманом забрали деньги, чтобы расплатиться за сыр, недостойный высокого звания эльфийского. Прошу отметить, что в этой ситуации я – жертва манипуляции. И поверьте мне, никогда бы не посмел показать вам то, что они сейчас выложат на ваш стол.

– Иными словами, вы хотите отказаться от участия в закупке? – уточнил всё же Лионель.

– Да, шеф, – с облегчением выдал Трейн. – Я тут абсолютно ни при чём!

– Мы вас поняли, – вздёрнула носик Эфра.

– Я не хотел сказать, что выбор был неверным, потому что его сделала женская часть моей команды, – сразу начал оправдываться Трейн. – Я за равноправие, но они меня просто исключили из процесса принятия решения!

– Хорошо, – отозвался Лионель. – С вас снимут баллы за отказ от закупки. Так что же принесла из Лукаметэля последняя команда?

– Можно я скажу? – мило опустив глаза, попросила Валери.

Я пожала плечами.

– Мы с Риттой приняли решение купить сыр, который был представлен на рынке в единственном числе. Он действительно уникальный, потому что получился у производителя случайно. Прошу вас, – и она, скромно улыбнувшись, положила на стол перед судьями бумажный пакет с нашим (точнее, лукаметэльским) сыром.

– Благодарю, – благосклонно кивнул ей Лионель. – И раз у членов одной команды этот продукт вызвал настолько разноречивые отзывы, предлагаю провести дегустацию.

Глава 12

О том, что случилось дальше, остальные участники с придыханием рассказывали в своих сводных как про «потрясающий мастер-класс по дегустации от шефа Лионеля». Ну да, он лично порезал сыр на тонкие ломтики, из-под стола достал деревянные палочки вроде зубочисток, только побольше, и на палочку каждый желающий мог взять кусочек сыра и попробовать.

– Хоть попытайся сделать вид, что переживаешь о результатах, – возле уха раздался едва слышный шёпот вампирши Гризабель.

Я оглянулась, рядом, конечно, никого не нашла и мысленно сложила ей кукиш. О чём тут волноваться? Сыр был вкусным, не стыдно такой даже на бутерброд положить. Что уж говорить про использование в приготовлении каких-то там гипотетических блюд.

– Безусловно, это молодой сыр, не больше года выдержки, – заявил первым распробовавший его Макс, – но, судя по цвету и размеру отверстий, созревал в правильных условиях.

Молодой? Не больше года? Так и хотелось сказать – ты нормальный? Кто будет в наше время держать сыр на полке так долго? Но я промолчала, потому что на провокации вестись ниже моего достоинства.

– Согласна с коллегой, – подтвердила его слова Эфра. – Но вкус на самом деле очень приятный. Можно использовать даже в сложных десертах с фруктами и вином.

Сыр с фруктами? Десерт? Сыр – это или бутерброд, или корочка на мясе по-фрейонски. Банда чокнутых кулинаров, одно слово.

– А знаете, я рад, что у нас научились делать сыры не хуже эльфийских, – Лионель высказался последним. – Благодарю вас, женщины пятой команды, – слово «женщины» он выделил не только паузой, но и тоном, – вы действительно смогли найти для меня уникальный продукт.

К слову, позже он потребовал свести его с тем усатым мужиком из Лукаметэля, у которого случайно кончился эльфийский фермент, и оба были довольны сделкой сверх меры. Мне теперь раз в полгода приходит в подарок целая головка такого сыра, и съедается он с огромным удовольствием.

Команду Гектора тоже похвалили – за точное следование инструкциям и глубокий творческий подход. Команда Амалии привезла из какого-то южного городка очень редкий и вонючий фрукт, который, оказывается, надо правильно почистить и приготовить, чтобы вонь сменилась дивным благоуханием. Октавиан и Нил притащили что-то среднее, что смогли купить по выделенным средствам, и за отсутствие креативности получили низкий балл.

«Снято. Перерыв», – объявил трубный бас какого-то верховного божества съёмочной группы, и я, почти наплевав, что тут «под прикрытием», ринулась к Максу. Ну не откажет же он по-соседски дать на пару минут свой бормотунчик?

Но на пути, по своему обыкновению, из ниоткуда вырос Феликс.

– Пойдём со мной, Ритусик, – ласково улыбнулся он. – Дельце есть.

И вцепился в меня своей немёртвой хваткой. Пришлось идти с ним наружу, а там и в операторскую к дварфу, потому что это, похоже, было самое защищённое помещение на первом этаже. Ну и тут я, само собой, стала канючить средство связи с волей.

– Дайте бормотунчик, мне пару минут с парнем переговорить!

– С ума сошла? – натурально удивился Эраст. – Мне такое при начальстве предлагать!

– А я не у тебя прошу, – останавливаться я не собиралась. – Феликс, дай бормотунчик, у тебя есть, я же знаю!

– Твоя закупка сегодня сделала нам шоу, – отечески улыбнулся тот и широким жестом достал откуда-то связной артефакт. – Звони, но быстро, пока никто не заявился.

По памяти набрав номер Ника, я затаила дыхание. Секунды тянулись, как прилипшая к форменной юбке жвачка. Ник не отвечал. Мракова бездна, да что происходит!

– Может, он не отвечает незнакомым? – философски выдал вамп.

– Или ты с цифрой какой ошиблась, – поддержал его дварф.

Я медленно и дотошно перенабрала. Эффект был ровно тем же.

– Иди перекуси, а потом найди меня, – распорядился Феликс. – Глядишь, и парень твой освободится.

И тут я вспомнила, что с утра во рту побывала одна лишь зубная щётка.

– Ладно, идём к нашим, а то пока до второго этажа дойдёшь, в обморок свалишься, – озаботился вдруг вамп.

Схватил меня за руку и поволок в узкий проход, начинавшийся почти сразу за операторской. Раньше я его почему-то не замечала, выходила сразу в общий большой коридор, а тут… заметила. А ещё почему-то начала кружиться голова. Не от голода же?

– От голода, от голода, – будто бы смущённо пробормотал Феликс.

И прямо за руку приволок в большое помещение, где куча ребят за длинными столами строгали овощи, чистили рыбу и запекали в булках сосиски. Может, и что-то ещё делали, но, завидев груду готовых булок, я уже больше ни на что не обращала внимание.

– Роб, – в это время сказал Феликс здоровенному мужику в сером переднике мясника, – выдай Ритте двойной человеческий завтрак.

– У нас новая человечка в команде? – уточнил тот, выхватывая из-под стола с какой-то немыслимой скоростью два бумажных свёртка и два пластиковых стакана с крышками-непроливайками.

– Нет, но я очень на неё рассчитываю, – подмигнул ему Феликс.

– Тоща уж больно, – хмыкнул в ответ Роб и приподнялся из-за стола.

Мракова бездна, великан. Настоящий, мать его водяная, великан! Да у них тут что, наглядный справочник по магическим расам с живыми картинками? Я глотнула из стакана, и там оказался в меру горячий и сладкий кофе, приятно ухнувший в желудок. А в свёртке были булки с сосисками, и я сразу же засунула в рот здоровенный кусь, что здорово помогло забыть о текущих проблемах.

– Ну вот, теперь я за тебя спокоен, – объявил Феликс, подхватил второй свёрток и стакан и вывел меня наружу. – Это наша техническая кухня, тут обеспечивают все потребности сотрудников и готовят всё необходимое для участников во время съёмок.

– А этот Роб, он великан из людоедов или обычный? – уточнила я с набитым ртом.

– Роб наш технический шеф, – хмыкнул Феликс. – Никто лучше него не умеет накормить одними и теми же продуктами фей, дварфов, людей, гномов и всех остальных.

– А разве феи не в конфликте с великанами? – даже в памятке писали: надо следить, чтобы те и эти не пересеклись случайно среди людей.

– Конечно, – Феликс хитро прищурился, – на людях и громко, но когда дело доходит до еды, принципы легко растворяются в желудочном соке.

Всё это категорически выходило за рамки моих представлений о кулинарных шоу. Ну и в целом будило не слишком приятные мысли о том, что маговидение – та ещё клоака. Но вкусные кофе и булка с сосиской быстро примирили меня с реальностью.

– Что с Доминикой? – спросила я вампа, который вроде бы был сегодня расположен к диалогу.

– Пока что полежит в больничке, – ответил исчерпывающе Феликс. – А ты, подруга, постарайся, чтобы от тебя про знакомство с Максом тут не узнали.

– Вообще совсем не трудно выяснить, что мы соседи, – сыто улыбнулась я.

– Ты плохо слушаешь. Я сказал – чтоб не узнали от тебя.

То есть у него уже была какая-то стратегия на этот счёт, и важно было, чтоб наше знакомство не вылезло раньше времени.

– Хорошо, – сытость обычно благотворно сказывалась на моём характере. – Мне осталась одна съёмка, обещаю до того времени не проболтаться.

– Насколько я понимаю, ты ещё не нашла книгу Лионеля? – вкрадчиво уточнил вампир. – Я бы на твоём месте не торопился играть на вылет.

Капитан был точно такого же мнения. Я узнала об этом, когда доела вторую булку с сосиской и допила второй стакан кофе, после чего почувствовала приятную тяжесть в желудке и лёгкую вибрацию в кармане.

Артефактный блокнот раскрылся сразу на той странице, где Поллак писал своё сообщение.

«Хорошие новости. Макса взяли судьёй на шоу Лионеля. Он поможет тебе в кулинарных конкурсах, так что задержись там ещё на пару дней».

Надо думать, что Краб надёжно спрятался, вот капитан и решил продержать меня тут подольше. Но я действительно обещала Лионелю, что найду его родовую кулинарную книгу, а сама тут всякой ерундой занимаюсь.

«Уйду, как только найду книгу», – отписала я в ответ. Но это было уже намного позднее, когда я поднялась на третий этаж особняка и позаимствовала у Алисии карандаш.

А пока я стояла в коридоре возле операторской и думала о Нике. Он это был или нет? И если он, ну допустим, что командировка у него как раз в Лукаметэль, почему сам не подошёл? А если не он, то почему смотрел так пристально, что у меня меж лопаток зачесалось? Теперь я почему-то засомневалась, может, он мне вообще привиделся? Но вот почему бормотунчик не брал?

И тут мимо пропорхнули две феи, щебеча между собой, какой симпатичный мужчина новый судья и как бы попасть к нему в гримёрку в обход какой-то Лальи, которая охраняет её подступы круче иного цербера.

Так и хотелось сказать им вслед, что мужчина он, конечно, симпатичный, но уже занят. И не кем-то, а дочкой шефа Лионеля. А свою дочку тот в обиду не даст.

А пока я стояла, чуть замедлившись по сравнению с собой обычной, не настолько сытой, и никем не замеченная, из операторской выглянул Эраст, пошарил глазами вокруг и буркнул в свой бормотун:

– Да не выходит ничего. Я и так, и этак, но её сам Феликс пасёт.

Я напряглась. Уж не обо мне ли он? А ведь впаривал нам с беловолосой, что это Октавиан шпионит на конкурентов! Дварф вернулся в операторскую и плотно прикрыл дверь, зато я теперь знала, кого надо слушать, и подошла на цыпочках поближе.

– Да. Нет. Не знаю! – явно сердился на собеседника он. – Она вообще не обращает на меня внимание! Может, зря я понадеялся…

Не обращает внимание? Нет, это точно не обо мне. Да мы знакомы второй день! И всё-таки дварфы – странные ребята.

– Ну ты же знаешь, она мне сразу понравилась. Ладно, запал я на неё, запал, – продолжал общаться с кем-то Эраст.

Нет, пожалуй, не шпионил.

– Ну она же такая… понимаешь, трепетная… и воздушная вся. И волосы белые, я как увижу…

Грыззи – трепетная. Божечки, как слепы бывают мужчины. Я шумно выдохнула и отошла от двери. Дварф сразу высунулся и тоже облегченно вздохнул:

– А, это ты… Слушай, съёмка ещё только через час-полтора, можешь пока пойти к себе.

Я кивнула с улыбкой и пошла. Правда, не к себе на второй этаж, а на третий, потому как пора бы уже разобраться с родовой кулинарной книгой Оллари.

На лестнице стоял Октавиан. Просто стоял, бормотунчика у него точно не было, так с чего бы ему торчать тут, а не охмурять очередную девчонку?

– Как это ты не побоялась купить простой сыр, а не эльфийский? – спросил он, перегородив мне дорогу.

Лестница в старом особняке была широкой, и я скользнула влево, уходя от захвата. Не очень люблю разговаривать с подозреваемым, когда у него доминирующая позиция.

– Я подумала, что сыр нам придётся делить на троих, а десяти грамм эльфийского даже на один бутер не хватит, – объяснила я, оказавшись на ступеньку выше.

– И почему я об этом не подумал, – буркнул он с какой-то странной гримасой.

– Наверное, Доминика не предупредила, что дело не только в закупке, но и в творческом подходе, – пожала плечами я.

– Доминика? С чего бы ей нас предупреждать?

– Так это же она тебя пригласила, – многозначительно улыбнулась я. – Видно, ты попал ей в самое сердечко.

– Она, конечно, прекрасный человек, но для сердечка слегка старовата, – вновь превращаясь в ловеласа, ответил тот. – У нас были чисто деловые отношения. И не мои проблемы, если она что-то там себе напридумывала.

Ага, значит, всё же напридумывала.

– Я верю, конечно, но теперь, когда её заменил молодой красавчик повар, у тебя начались сложности, – хмыкнула я.

– У тебя они тоже начнутся, если все узнают про то, что тебя пригласил Лионель, – пошёл с козырей Октавиан.

– Так может, ты знаешь и о причине, из-за которой я тут?

Я задала свой главный вопрос и сейчас смотрела на героя-любовника в упор, я ведь должна знать, лжёт он или говорит правду.

– Какой бы она ни была, это всё равно нечестно, – буркнул тот, отводя глаза.

– Ой, да кто бы говорил, – улыбнулась я.

Он ничего не знал. Но это могло означать лишь то, что Доминика не сказала ему о пропаже книги по каким-то своим причинам.

Доминика. Её кандидатуру следовало обдумать очень тщательно. Мне до сих пор был неясен ни статус (су-шеф ведь не статус), ни причина, по которой семья Лионеля терпит её присутствие в доме, ни наличие либо отсутствие у неё собственной семьи. Пока что я точно знала, что она пригласила Октавиана на третий этаж, как и на само шоу, а ещё что она что-то себе о нём напридумывала.

Могла ли она взять книгу, чтобы в обход конкурса отдать её прохиндеистому ловеласу? Но зачем? Неужели думала купить его внимание? Эту версию стоило обдумать, особенно с учётом того, что Октавиан только что сказал.

– На твоём месте, дружок, я бы сейчас прекратила все контакты с посторонними, потому что главный здесь не Доминика и даже не Лионель, что бы ты себе ни думал. Твоя неумелая попытка шпионажа провалилась, – заявила я уверенно.

И заметила едва заметную дрожь, пробежавшую по его лицу. Мдяяяя… шпион или нет, но раскалывать таких не сложно. Времени было жаль, я узнала, что хотела, а теперь пора на третий этаж.

И первой, кого я там встретила, была Алисия.

– А, это вы, инспектор, – вздохнула она вместо приветствия. – Есть новости?

Я ответила, что особенных новостей пока нет, зато появились вопросы. Собственно, ещё вчера появились. И кстати, когда тётушка Августа рассказывала про Доминику и мужчину, который с ней шептался, Алисии рядом не было. Ведь не было же?

– Я не успела спросить, кем является в вашей семье Доминика.

– Это вам к Лионелю, – сразу же отвела она глаза. – Он решает, кому рассказывать, а кому нет.

Вы серьёзно? В наше время такие тайны Мовридского двора?

– Ваш муж поручил мне найти пропавшую книгу рода Оллари. Думаете, он будет против, если вы в этом поможете? Или пойти и спросить у него?

– Доминика – моя единокровная сестра, – объявил внезапно вышедший из своего кабинета Лионель. – Отец… дело в том, инспектор, что мой отец на смертном одре велел найти её и позаботиться. И оказалось, что она тоже унаследовала семейный дар, но развивать его стала поздно.

– Поэтому стала лишь су-шефом, – продолжила с облегчением Алисия. – Мы очень любим Доминику, ведь дети не виноваты в грехах родителей.

Я покивала головой, собираясь с мыслями. И что-то ни одна в тему не пришла. Папаша Оллари гулял-гулял и нагулял-таки девочку на стороне. А у законного сына стребовал обещание разыскать её и позаботиться?

Выходило, что су-шеф, она же единокровная (но не родная) сестра шефа, посвятила свою жизнь работе в шоу и ресторанах брата. И семья тоже была только его. Вот даже не удивлюсь теперь, если Октавиан действительно запал ей в сердце.

– Можно мне осмотреть её комнату? – спросила я с чувством, будто что-то упускаю.

– Конечно, инспектор. Давайте я вас провожу, – сразу же вызвалась Алисия.

– Вы подозреваете Доминику? – удивился Лионель. – Напрасно. Она не способна на воровство, как и на предательство.

– Конечно, – кивнула я. – Но её могли запугать или чем-то шантажировать, поэтому будем отрабатывать все версии.

Алисия не просто показала мне комнату, как выяснилось, золовки. Она торчала там всё время, пока я проводила осмотр. И это действовало на нервы. Всё же я к ней уже попривыкла, да и в целом потерпевшие как-то лояльнее настроены к полиции. Она же сейчас бдила за мной так, будто я непременно что-нибудь сопру.

– Скажите, а давно шеф Лионель нашёл Доминику и пристроил её к семейному делу? – я решила, что и из её присутствия извлеку пользу.

– Старый господин Оллари умер, когда Клео исполнилось семь. Ещё год или полтора муж искал сестру. Не так-то это легко, найти человека, если знаешь о нём только то, что он есть.

Я покивала, ещё бы. Сколько раз приходилось искать пропавших, о которых родственники спохватывались едва ли не в последний момент. А у кого-то и родных не было, чтоб заявить…

– То есть выходит, что лет десять-двенадцать назад?

– Ну что вы, все пятнадцать, – укоризненно покачала головой Алисия.

Глава 13

– У шефа Лионеля тогда уже было своё шоу?

Под разговор я заглянула в ящики комода, под кровать, даже под матрас, но ничегошеньки там не обнаружила. Оставалась надежда на шкаф, а ещё бы неплохо осмотреть комнату на предмет тайников. Жаль, конечно, что в особняк Оллари въехали совсем недавно. Тогда бы можно было поискать… что? Сейф? Где бы Доминика могла хранить своё личное, что не хотела бы демонстрировать брату и его семье?

– Да, уже пару лет шоу точно было.

– И все были довольны решением господина Оллари поселить сестру в собственном доме и сделать своей правой рукой?

– Она очень милый и приятный человек, инспектор, – тут же ответила Алисия. – Я так точно была только рада.

Конечно, куда как лучше жить в доме, где есть с кем выпить чашку чая перед сном. Но ведь у неё есть муж и его тётка. Или тогда она с ними ещё не жила?

– А тётушка Августа?

– Сначала она была очень зла. Нет, не на Лионеля или Доминику. На своего брата. Она, знаете, дама старой закалки, из тех, кто считает, что дети должны появляться на свет только в браке.

– Понимаю. А потом? Её знакомство с Доминикой помогло изменить эти представления?

– Мне кажется, они поладили, как только тётушка узнала её поближе, – уклончиво ответила Алисия.

Я в это время раскрыла дверцы шкафа и словила остаточный образ, поэтому стояла с видом полностью погружённого в себя человека. Здесь Доминика одевалась и прихорашивалась, потому как шкаф в старом особняке обладал одним огромным достоинством: настоящим магозеркалом. И похоже, что Алисия его опасалась.

– Говорят, что вы можете видеть обратное время? – спросила она настороженно.

– Что вы, – отмахнулась я беззаботно. – У меня очень слабые способности. Едва ли смогу увидеть одно касание к предмету. А чаще всего – вообще ничего.

– Ох, как жаль, – с явным облегчением ответила та. – Что-то ещё хотите осмотреть?

Сладкое я припасла напоследок. У Доминики в комнате был большой письменный стол, и вот его-то я и хотела не просто осмотреть, а облазить и ощупать со всех сторон.

– Если только стол. Вы не знаете, Доминика не вела дневник?

– Точно нет, инспектор, – как человек, только что выдохнувший все свои страхи и опасения, ответила Алисия. – Но если хотите, поищите её записи в ящике стола. Она очень занятой человек и рабочее расписание всегда составляла на неделю вперёд.

– Благодарю, вы очень помогли.

Видимо, в рабочем расписании Алисия не видела для себя (или кого-то ещё) никакой угрозы, потому что в ответ мило улыбнулась и сказала:

– Если будут вопросы, я рядом, инспектор.

И наконец-то оставила меня одну. Ну что, первым делом я занялась столом. Ежедневник Доминики лежал в верхнем открытом ящике, и очень аккуратным почерком там было расписано всё, что она делала или собиралась сделать. Ведь неделя ещё не закончилась. Сегодня, к примеру, вместо того чтобы лежать на больничной койке, она собиралась инспектировать два ресторана в Сигуситале и один в Карлитосе. И ещё встретиться с каким-то «С». Время съёмок у неё было помечено с четырнадцати ноль-ноль, а потом…

Потом я словила остаточный образ. Кто-то до меня просматривал ежедневник. И этот кто-то был Алисией. Чего-то она всё же опасалась, но чего?

Второй ящик был заперт, но отмычку можно сделать почти из любого тонкого и острого металлического предмета. Таких здесь было достаточно: от заколок до вязальных спиц. Я мимолётно удивилась: с чего бы такой занятой женщине вязать? Но из песни слова не выкинешь. Так что замок открылся спустя несколько секунд.

И вот там… Там лежала шикарная здоровенная книга в бархатном переплёте и с золотым обрезом. И название, написанное на титульном листе старинным шрифтом с виньетками, гласило: «Кулинарная книга рода Оллари». Я прикоснулась к ней очень осторожно, ведь это артефакт, а с ними у меня отношения сложные, хотя тётушка Августа и говорила, что книгой может воспользоваться абсолютно любой.

И я оказалась права: артефакт выдал не просто остаточные образы. Я как будто действительно увидела обратное время: вот книга в бархате и с позолотой, вот обычная обложка безо всякого бархата, вот страницы расшились по отдельным тетрадкам, а потом и вовсе стали чистой бумагой. Такой эффект у меня возникал только от новеньких, только что сляпанных вещиц. Это не могла быть та самая книга Оллари, ведь ей было не больше недели. Параметры моего «дара» ограничивались как раз десятью днями.

Значит, Доминика хранила у себя копию? Хорошую, надо сказать. И зачем ей это понадобилось? Кстати, мне даже удалось мельком увидеть мастера, и я его узнала. Это был Двейн Скорповски, артефактор-любитель из Себасьи, который нередко грешил подделками. Я взяла на столе ручку и написала второе сообщение начальнику.

«Обнаружен двойник кулинарной книги Оллари, пошлите кого-то к Скорповски, он сделал её около недели назад».

А ведь создать дубликат артефактной старинной книги без образца практически невозможно. И вдруг настоящая книга сейчас у него?

Я написала третье сообщение начальнику. А пока ждала ответ, проверила третий закрытый ящик стола (пустой) и вернулась к зеркалу.

Магзеркала обладают собственной памятью, и, чтобы считать информацию оттуда, не обязательно владеть магией. Достаточно обратиться к магу-зеркальщику. Но у меня такой возможности не было, а хоть что-то определённое про мотивы Доминики знать хотелось.

Я приложила руку к раме и пощупала, нет ли тайной кнопки. Зеркальщики обычно не особо усложняют жизнь себе и всем остальным, во всяком случае прежде мне легко удавалось найти кнопку или рычажок, который приводил в действие зеркальный визуальный ряд.

Но в этом особняке вещи были тоже, если можно так сказать, с историей. Рама была очень старой и напиталась магией то ли от зеркала, то ли сама по себе, но приложило меня изрядно. Я даже диалог расслышала не с начала.

«…а если он узнает?

– Не узнает, мастер обещал, что сделает точно такую же книгу. Один в один, не отличить.

– Почему ты его не отговорила?

– Как? Будто не знаешь, какой он упёртый!

– Но тебя он послушал бы…

– Думаешь, я не пыталась? Эрвин и Эдвин делают его просто невменяемым. Да что там, даже если бы я…»

Голоса я узнала без труда. У зеркала разговаривали Алисия и Доминика.

Значит, жена и сестра за спиной Лионеля придумали хитрый план, как оставить родовую книгу в семье. И, если так, то, раз копия уже тут, есть надежда, что и оригинал где-нибудь в доме.

Правда, без зеркальщика я доказать ничего не смогу, но можно попробовать надавить на Алисию, вдруг сознается? Не сказать, чтобы я так сильно хотела испортить ей жизнь. Но божечки, Краб на свободе, а я-то тут!

– Инспектор, вы закончили? Съёмка вот-вот начнётся, – предупредил Лионель, заглянув в дверь.

Вот о чём – о чём, так об этом я вообще не переживала. Книгу я практически нашла. Точнее, найду, когда переговорю с Алисией.

– Шеф, можно мне задержаться на пару минут?

– Только на пару, – непреклонно заметил он и двинулся к лестнице.

А я громко сказала:

– Алисия, помогите, пожалуйста, никак не могу открыть второй ящик.

Она появилась из соседней комнаты и уточнила:

– Вы уверены, что это необходимо?

– Ещё как, – я проследила, как за Лионелем захлопнулась дверь. – На самом деле я его уже открыла. И знаете, что там нашла?

– Книгу? – явно обрадовалась жена лучшего повара королевства.

– Книгу, – подтвердила я. – Только не подлинник, а копию, которую сделал по вашему заказу мастер Скорповски.

Она побледнела, но решительно покачала головой.

– Я не знаю никакого Скорповски.

– Конечно не знаете, ведь с ним договаривалась Доминика. Мастеру нужен был подлинник, чтобы сделать качественную копию, и вы с золовкой вынесли книгу из дома. А шеф Лионель как раз решил сообщить общественности, что делает книгу главным призом этого сезона.

– Откуда… вы… это узнали? – аппетитное личико мадам Оллари пошло некрасивыми пятнами.

– Я работаю в полиции, – напомнила я. – Есть каналы, в частности, Скорповски знаю давно и хорошо.

– Он лжёт, – нервно взвизгнула она.

– И ваша золовка, которая записала в ежедневнике встречу с ним, лжёт тоже?

– Там ничего такого не было, – возразила она и тут поняла, что прокололась. – Я… хотела сказать, что…

– Что вы с Доминикой не одобряли затею супруга передать родовую книгу постороннему человеку, – продолжила за неё я. – И у меня нет причины с вами не согласиться.

– Ох, вы… правда меня не осуждаете? Инспектор, ведь мальчики не виноваты, что не хотят становиться поварами! И ведь дар может проявиться у их детей!

– Именно, – подтвердила я, – только почему вы не поговорили об этом с мужем?

– Да, почему? – на пороге возникло кресло тётушки Августы, а в нём она сама.

– Будто вы не знаете, насколько он упрям, – буркнула Алисия в её сторону.

– Это наша родовая черта, – согласилась почтенная алхимичка. – Но ты бы могла посоветоваться со мной, мы бы выступили единым фронтом и дожали моего племянника! А теперь – книга пропала! И пропала она по вашей с Доминикой вине!

– Мадам Августа, – вмешалась я, – я как раз хотела поговорить с вашей невесткой о книге.

– Это очень правильный разговор, инспектор, – величественно кивнула она седой головой. – Но ведь Алисии нечего скрывать от меня, верно, Алисия?

Сейчас тётушка была даже не удавом, способным загипнотизировать маленького кролика. Она была драконом, который физически давил на всех окружающих. Жена племянника под её взглядом ссутулилась, даже как будто стала занимать меньше места в пространстве.

– Пожалуй, мы вернёмся к этому разговору позже, – вздохнула я, кляня про себя на все корки дурацкую привычку всех жалеть. – Мадам Августа, уделите мне несколько минут.

Алисия посмотрела с благодарностью. В следующий момент она попыталась протиснуться мимо инвалидного кресла, но почтенная мадам раздражённо свела брови к переносице, и… дверь за её спиной (и перед носом невестки) захлопнулась.

– Мы одна семья, и нам нечего скрывать друг от друга, – заявила седовласая драконша.

Только что огнём не полыхнула. А у меня в голове вдруг быстро-быстро завращались те моменты вчерашнего дня, когда Доминика лежала на кухонном полу, а тётушка перечисляла состав своего зелья. А ещё на полу валялся крошечный осколок стекла.

– Вы не говорили, что, кроме алхимии, владеете телекинезом, – заметила я спокойно.

Алисия отскочила от двери и тётушкиного кресла, как резвый зайчик, да ещё и спряталась за мою спину.

– Это последствия взрыва в моей лаборатории, – спрятав все эмоции под маску несчастной старушки-инвалида, ответила Августа.

– Допустим, – не стала спорить я. – Однако когда я исключала вас из числа подозреваемых, главной причиной была ваша неподвижность. Но раз теперь ясно, что двигаться ради какого-то предмета вам и не нужно, стоит взглянуть на вещи под другим углом. Что вы варили для Дотти? Зелье от насморка?

– У неё горит проект, – твёрдо ответила тётушка. – Дотти собирается петь, но голос резонирует не из груди, а из носовых пазух. Гнусавость, понимаете?

– Понимаю, – кивнула я (резонанс, что тут непонятного?). – Только вчера я не заметила у вашей внучки никакой гнусавости.

– Конечно, – Августа с удовлетворением подняла подбородок. – Это же не первая порция зелья, девочка принимает его уже неделю.

– А теперь второй вопрос – что вы бросили под ноги Доминике?

– А, вы про тот кусочек стекла, – тётушка понимающе улыбнулась. – У меня разбилась пробирка с концентратом кангремника, но когда Доминика пришла, я уже успела всё убрать.

– Кангремник? – Алисия вдруг снова побледнела и прижала руки к пышной груди. – Это же… это…

Безобидная в целом травка, я проверяла, правда беременным противопоказана. Но Доминика в её возрасте уже никак не могла… или могла?

– А сколько лет Доминике? – живо спросила я.

– Тридцать восемь, – трясущимися губами ответила Алисия. – О господи.

– Мне казалось, она намного старше.

– Это был её имидж, – пробормотала Алисия и вскочила: – Я поеду в больницу, может быть, ещё не поздно!

– Давайте выпустим вашу невестку, – предложила я, в упор глядя на алхимичку, которая делала вид, что ничего не понимает.

– Да, конечно, – пожала она пухлым плечиком и откатилась на своём кресле с прохода.

Алисия выбежала со скоростью, которую при взгляде со стороны никто в ней никогда бы не заподозрил. А я открыла ящик стола Доминики, взяла в руки книгу и показала тётушке.

– Полагаю, подлинник у вас?

– С чего вы взяли? – вполне натурально удивилась она.

– Вчера Доминика принесла вашу родовую книгу назад, и вы случайно её заметили. Возможно, она зашла на кухню, когда вы действительно варили зелье для Дотти. А может быть, декорации пришлось создавать потом. Вы же не любили племянницу, верно? Она ежедневно напоминала вам о том, что брат нагулял её на стороне.

– Есть люди, для которых семейная честь – не пустой звук, – твёрдо ответила мадам алхимик. – К сожалению, мой брат оказался не из таких.

– Но шеф Лионель привёл её в дом, сделал частью своего дела и семьи. Неужели вы так и не смирились?

– Что вы можете знать о семье, – фыркнула мадам Августа. – И кто дал вам право копаться в нашем грязном белье?

Она вообще не раскаивалась. Не сожалела о том, что мог пострадать ребёнок Доминики, да и вообще ни о чём.

– Когда Доминика потеряла сознание, вы забрали книгу и спрятали у себя, верно?

– Я не знала, что они с Алисией хотели оставить книгу в семье, – нехотя признала добрая тётушка. – Могли бы и поделиться, я бы помогла.

Делиться? Добровольно? С огнедышащим драконом? Нет, я бы на их месте тоже не стала.

– У вас два варианта – или рассказать всё шефу Лионелю, или это сделаю я.

– Инспектор, я… расскажу, но не сейчас, – вздохнула престарелая алхимичка, снова изображая из себя несчастного инвалида. – Вы уже однажды очень помогли, а сейчас я прошу только дать мне немного времени.

– Сейчас, мадам, – второй раз на жалость я вестись не собиралась.

– Ритусик, бегом на съёмку, – рядом объявился Феликс. – Доброго дня, мадам Августа.

Но сейчас был именно тот момент, когда сбить меня с пути уже было невозможно.

– Съёмку придётся отложить, мадам Августа хочет признаться в том, что спрятала родовую кулинарную книгу Оллари.

Я бы не удивилась, если бы он не удивился. Но Феликс начал ахать-охать, потребовал показать ему и подлинник, и копию, и пришлось напомнить про пистолет.

– Я предупреждала, что при любых препятствиях следствию буду стрелять? Ну, считай теперь, что предупредила. Свяжись с Лионелем, пусть возвращается. Быстро!

***

Съёмку в тот день начали уже ближе к вечеру. Сначала Лионель поднимался по лестнице – с ума сойти, почти пять минут, потом долго не мог понять, что случилось и кто виноват. А потом, когда я прямым текстом объявила, что его сестра ждёт ребенка, просто не поверил.

Вообще-то это уже было совсем не моё дело: книгу я нашла, так что по-хорошему стоило прямо сейчас улизнуть из особняка, не прощаясь. Хотя нет. Премия же на кону, надо продержаться ещё чуть-чуть.

– Ваша жена знала, что Доминика беременна, Феликс подтвердит, – я в этом ни на минуту не сомневалась.

– Я тоже знал, – лучезарно улыбнулся тот в ответ на немое изумление Лионеля. – И много раз намекал, что Доминика устала и что пора её кем-то заменить. Но ты ведь не слышишь намёков.

– Но это просто… это уму непостижимо!

Шеф стал наливаться нездоровой краснотой, причём в этот раз краснело не только лицо, но и шея, и даже руки, которые открывала закатанная по локоть рубашка.

– Где-то у вас был вазон с успокоительным, – я, конечно, не лекарь, но курсы первой помощи прошла.

Тётушка свела брови к переносице, и вазон вылетел из раскрывшегося самостоятельно шкафчика.

– Тётя, – простонал Лионель, – вы…

– Я, я, – сварливым тоном отозвалась та. – Ну не знала, понимаешь, что Доминика в положении. И, кстати, пока оно ещё не заметно всем и каждому, надо подыскать девочке мужа.

Лионель схватился за голову, а я взяла стакан и плеснула туда синеватых капель из вазона.

– Думаю, что мы быстро найдём кандидата, – заявил в этот момент Феликс. – Ритусик, что скажешь про Гектора?

– Гектор женат, – отмахнулась я. – У вас там из неженатых только Риккардо, Октавиан и Трейн, но выбирать-то должна она, а не ты.

– Ого, вот это наблюдательность, – восхитился Феликс.

А что тут наблюдать? Только у этих троих на руках не было обручальных колец или следов от оных.

Глава 14

– Неужели вы все серьёзно? – после успокоительного у Лионеля стал более-менее вменяемый вид. – Неужели Доминика на самом деле могла скрыть от меня такое важное событие?

– Шеф, я бы на вашем месте навестила сестру в лекарне. А то ведь…

– Я не знала! – рявкнул огнедышащий дракон. – Я убрала почти весь кангремник, когда она зашла!

– У неё что, аллергия на кангремник? – напугался Лионель. – Тётя, с тобой мы поговорим позже. В какой Доминика больнице?

– Мне кажется, он так и не понял, – подмигнул мне Феликс, когда мы проводили лучшего повара королевства к выходу.

– Всё он понял, – хмыкнула я. – Просто на тётку заявлять не хочет.

– Я тебя очень прошу, – проникновенно произнёс Феликс, – не давать делу ход. Ущерба здоровью там нет, ребёнок был в порядке, когда Доминику увозили, а Лионель не перенесёт, если Августу где-нибудь запрут.

– Откуда знаешь? Ну, про ребёнка? – не выдержала я – это же интересно!

– Одна из вампирских особенностей – очень хороший слух, – хмыкнул тот. – Уж поверь мне, я способен различить биение двух сердец, пусть одно из них ещё и совсем крошечное.

Мракова бездна, так вот почему в старину беременных особо оберегали от дурного глаза. Слишком живое воображение подсунуло картинку, как вамп сидит в лекарском халате, а мимо проходят толпы красавиц. И он, вообще не напрягаясь, работает тестом на беременность.

Но хорошее настроение снова испортила проблемная тётушка. Я прекрасно отдавала себе отчёт, что ни один суд не признает виновной старушку-инвалида. К тому же мне показалось, что всё-таки она прониклась и пожалела если не Доминику, то хотя бы пока не родившегося внука. Надеюсь, что случившееся станет ей хорошим уроком.

– Так что ты решила?

– Да нет никакого дела, я же тут не официальным расследованием занималась, а всего-навсего представляла Альвалену в вашем шоу. Только учти, это им с ней дальше жить. Сейчас вот телекинез, потом ещё что случится. Кстати, книгу я бы у неё забрала прямо сейчас.

– Уже, – отмахнулся вамп. – Я не знаток артефакторики, но, кажется, где-то слышал, что подлинник и копия, если хранятся вместе, начинают обмениваться свойствами и информацией. Так что спрячу пока и то, и другое. Кстати, твой капитан жаждет встречи. Не хочешь ещё раз воспользоваться бормотунчиком?

Я протянула было руку, но вдруг поняла: не хочу. И что я так переполошилась? Сегодня вечером уже буду дома и спокойно свяжусь с Ником по собственному артефакту.

– Что ты сказал про капитана?

– Да ничего особенного, хочет с тобой встретиться. Намекал, что готов оставить тебя на шоу.

– Ну нет, – затрясла я головой. – У нас был уговор на три съёмки.

– Я же предлагал тебе остаться до полуфинала, – напомнил вамп. – И первые два испытания ты прошла на отлично.

Ага. К первому меня подготовили плюс просто повезло. Второе прошла на чистой житейской логике, и всё это потому только, что не надо было ничего готовить.

– Готовить не так сложно, как тебе кажется, – хитро усмехнулся вамп. – Считай это новым опытом, который потом непременно пригодится тебе в жизни.

Слава богу, что у нас есть кафе, булочные и простые забегаловки, где в обмен на твои кровно заработанные тебя накормят и сытно, и вкусно. Конечно, там не подают маконту, а вот её я как раз была бы не против есть каждый день. Может, и стоит задержаться?

– Да ну вас всех с вашим опытом, у меня дело незакрытое, – буркнула я, потому что мысли в моей голове вели себя уж как-то совсем вольно.

– Вот-вот, по поводу дела, – Феликс вцепился мне в рукав и потащил вниз по лестнице.

Потом в холле первого этажа свернул в какой-то проход, очень напомнивший мне коридор к технической кухне, только здесь была ещё одна лестница. Намного уже, чем парадная, и вела только вниз. И, как оказалось, там был обширный полуподвал, свет в который проникал из окон, вполовину утопленных в грунт. По помещению носились феи, да так, будто в их муравейник случайно угодил бегемот.

Они расставляли кресла, столы порхали под их руководством, выстраиваясь в какой-то причудливый рисунок, а серые подвальные стены расцветали от магии, словно весенний сад. Пара рыжих ребят в ярких комбезах, похожие, как близнецы, монтировали светящиеся гирлянды на дальней стене зала.

И, как окно в реальную жизнь, почти в середине всей этой яркости и шумихи стоял обыкновенный офисный стол с обыкновенным же офисным креслом, в котором восседал мой начальник.

– Барбелла, где ты болтаешься? – возмутился он. – Моё время не резиновое!

– Ритусик только что нашла пропавшую книгу шефа Лионеля, – торжественно объявил Феликс. – Ваши обязательства выполнены, осталось выполнить наши.

– Здрасьте, шеф, – я фамильярно уселась на стул возле начальнического стола. – Жду последнюю съёмку и технично сливаюсь.

– Я вам говорил, что она лучшая, – не обращая на мои слова ровно никакого внимания, заявил Поллак.

– А я и не спорил, – ухмыльнулся Феликс. – Всегда доверяю профессионалам.

– Я просмотрел запись первой съёмки, – капитан перевёл свой взгляд на меня, – и в целом доволен. Надеюсь, вторая окажется не хуже.

– Смонтируем и пришлём, – пообещал Феликс. – А пока речь вот о чём. Ритта очень подходит нам по ряду качеств. Как вы смотрите на то, чтобы продлить контракт до полуфинала?

– Нет! – рявкнула я так, что ближайшая фея вздрогнула. – Я и так тут потратила больше времени, чем думала. Что по Крабу, шеф?

– Вот в нём-то и дело, – понизил голос начальник. – Сегодня вечером по Пятому королевскому покажут первую серию нового сезона. Он обязательно должен клюнуть!

– Так вы решили сделать из меня подсадку, – догадалась я с серьёзным таким опозданием.

Всё хорошее настроение после удачного завершения дела с Лионелевой книгой мигом растворилось. Ловля на живца – нормальная практика, но только не тогда, когда живцом выступаешь ты сама. Тут надо сидеть на виду, у открытого окна или под прицелом камеры, и делать вид, будто совершенно не догадываешься, что на тебя открыта охота. И хуже того, коллеги нарочно будут держать тебя в неведении о намерениях преступника. И только из тех соображений, что сыграть ты должна безупречно. Настоящее шоу, только цена у него немного выше: выдашь себя – и рыба уйдёт, вильнув хвостом. Зазеваешься – и тебя проглотят. Совсем.

– А если ваш Краб не смотрит кулинарные шоу? – с интересом уточнил Феликс. – О! Знаю! Мы дадим информацию о нашем альваленском сезоне во все новостные каналы и программы.

– Очень обяжете, – благосклонно кивнул ему Поллак.

Да эти двое уже спелись. И думают в унисон. Тьфу!

– Ну что, Ритусик, остаёшься до полуфинала? – Феликс уже потирал руки.

– Я. Не. Согласна, – чётко ответила я.

– Барбелла, ты ведь хочешь взять Краба? – вкрадчиво, явно нахватался у вампа, заметил начальник.

– На воле я сделаю это быстрее, – прорычала я. – И пришлите мне материалы по его побегу, наверняка у вас уже есть.

– Есть, – не стал спорить шеф. – Держи, – и протянул мне папку синего цвета, в каких у нас обычно хранились рабочие материалы. – Советую начать с записей судебного психиатра, там много интересного.

Я схватилась за папку и сразу начала просматривать документы. Психиатр беседовал с О’Лескондом на предмет вменяемости: адвокаты из мраковой бездны потребовали обследования с целью смягчения условий содержания. Ну да, из тюрьмы с психиатрическим уклоном сбежать было легче, но Краб доказал, что способен справиться и с охраной Мариньяго.

К счастью или к несчастью, психиатр признал маньяка полностью дееспособным, но в своём заключении написал буквально так: «Донни О’Лесконд маниакально зациклен на мести инспектору Барбелле».

А в это время мой начальник вполголоса договаривался с вампом.

– Не будем заключать контракт на определённое количество съёмок. Как только решится наше дело, Ритта должна вернуться к работе.

– А я ведь мог бы вам помочь, – качал головой Феликс, явно желавший заполучить меня на подольше.

– Как? – тут же уточнил капитан.

– Ну вот сегодня, допустим, на съёмках в Лукаметэле произошёл любопытный случай…

– В каком ещё Лукаметэле? – прошипел капитан. – Вы же обещали, что Ритта будет под постоянным наблюдением в этом особняке!

– Мне же надо было вытянуть её до третьей съёмки, – ласково улыбнулся вамп. – Пришлось ставить вторым конкурсом закупку. Так вот, в Лукаметэле…

– Это тот самый Лукаметэль, что у эльфийской границы? – снова перебил его Поллак.

Вамп был само терпение, кивнул и снова сладко улыбнулся. Я, хоть и была поглощена скупым отчётом охраны Мариньяго о побеге Краба, почуяла неладное и навострила уши.

– Есть информация, что Краб отправился именно к эльфийской границе, – ответил шеф на мой вопросительный взгляд. – Так что там случилось?

У вампа загорелись глаза. Вот реально – как два жёлтых фонаря.

– Ритусик перед возвращением увидела там любопытного молодого человека, а потом пыталась ему позвонить, но безуспешно, – выдал он безо всякого смущения.

Впрочем, о чём я вообще? Вамп и смущение – вещи несовместные.

Капитан перевёл на меня свой знаменитый немигающий взгляд.

– Показалось, – пожала я плечами.

– Что показалось? – в два голоса спросили вамп и начальник.

– Показалось, что это мой сосед, он как раз уехал в командировку.

– А имя у соседа есть? – очень вежливо спросил капитан, а я снова ощутила, как его глаза физически буравят мой мозг.

– Номер бормотуна принадлежит некоему Нику Корби, – тут же ответил Феликс. – Что? У меня есть свои люди, – возмутился он, когда я напомнила о незаконности получения информации у компании артефактной связи.

– Всю информацию – мне на стол. И записи из Лукаметэля – без обработки – тоже, – потребовал начальник так, словно был в собственном кабинете. – Что за Ник Корби, Барбелла?

Пришлось повторить свои же собственные слова ещё раз, стараясь не выделять их тоном типа «я же уже говорила!».

Начальник нотаций читать не стал, но я всё равно упомянула, что проверила Ника по рекомендациям прокурорских и что он был всего лишь соседом.

– Феликс! – рядом с нами объявилась одна из фей и встала в позу престарелой матроны, уперев руки в бока. – Нам надо работать! Твои люди мешают!

– Дай нам ещё пару минут, пуся, – умильно склонив голову к плечу, тот послал ей воздушный поцелуй.

Фея от негодования топнула ногой, развернулась на одном каблучке и затрепетала крылышками, с которых посыпалась их знаменитая пыльца.

– Одну, одну минуту, пусечка, – крикнул ей в спину вамп. – Капитан, вы что-то хотели сказать по поводу вашего племянника?

– Верно, – кивнул тот. – Барбелла, на время съёмки я передам Максу второй блокнот, чтобы он помогал тебе с блюдами.

– И что, я останусь совсем без связи? – возмутилась я.

– Господин Командорофф, можем мы в виде исключения передать инспектору Барбелле бормотуна для экстренных случаев?

Феликс величественно кивнул. Но тут в моём кармане взорвалась небольшая бомбочка. Крошечная такая бомбочка, которая, по ощущениям, разворотила мне весь бок. Я не сдержала вскрик и вытащила артефактный блокнот, который упал на стол и тут же раскрылся со снопом искр и прочими излюбленными спецэффектами.

– Это что? – с умеренным интересом спросил вамп.

– Это мой кулинарный блокнот, подарок от капитана, – буркнула я, потирая боковую поверхность тела и бедро, куда до сих пор чувствительно отдавало. – У него взрывной темперамент, и, кажется, он против вашего предложения.

Из раскрытого на странице с рецептом «Утка по-кембрийски» блокнота вылетели две небольшие молнии. Феликс успел увернуться, и молния попала в какой-то элемент магдекора на стене (там осталось обугленное пятно), а вот капитану ударило прямо в лоб.

– Я понял, – взвыл он, – понял! Эта штука и сама способна вытянуть любой кулинарный конкурс, даже с таким довеском, как ты, – обратился он уже ко мне.

– Ничего выигрывать мы не будем, – сказала я им всем, и артефакту в том числе.

– Полагаю, на этом встречу можно считать законченной, и пойдёмте уже наверх, а то меня тут свои же феи на удобрение пустят, – хмыкнул вамп, тоже оглядев обугленное пятно и мой блокнот, который снова вёл себя прилично, просто лежал и молниями не швырялся.

Мы с капитаном встали, и тут же офисный стол и стулья стали трансформироваться в нечто изящное, а вслед кто-то (возможно, что и пуся) прошипел:

– Да какое из тебя, немёртвый, удобрение? Нет бы людишек с их книжонкой предложить.

Я передёрнула плечами, развернулась и одной рукой сложила им всем кукиш, а вторую положила на кобуру. В ответ раздался дружный смех, похожий на звон хрустальных колокольчиков. А блокнот ощутимо нагрелся. Бррр! В жизни никогда не подойду к феям с их косметикой!

– Они так шутят, – тут же влез Феликс, – ну феи же, что с них возьмёшь.

Потом капитан прощался с вампиром и благодарил его за сотрудничество. А я, вернув шефу синюю папку, размышляла, что связывало Краба с эльфийской границей. Почему он решил податься именно туда, хотя на побережье, среди туристов, казалось бы, спрятаться легче.

Эта же мысль крутилась в голове, и когда Феликс отвёл меня на мастер-класс Эфры Ферузо по приготовлению ванильного суфле. Пока Лионель не вернулся, участников развлекали Макс и Эфра. У Макса был мастер-класс по разделке рыбы, и туда я идти категорично отказалась, а вот к Эфре пошла. Правда, сначала великан Роб на технической кухне накормил меня обедом, пока вамп своим любимым способом (исчезая-появляясь) проверял, как идут дела в разных областях особняка.

– А ты молодец, хорошо Компосадора обмишулила, – рядом сидела ещё пара гномов в одинаковых костюмах, и, если разбойную рожу упомянутого Компосадора я ещё как-то запомнила, эти двое сливались для меня в одного типичного гнома.

– Она же из полиции, – подмигнул Роб всем сразу. – А вы, мазурики, вечно думаете, что умнее других. Ты кушай, девочка, кушай, тебе надо поправляться, а то в следующий раз этот гном тебя точно обойдёт.

Вот не знаю, с чего тут все обо мне заботятся.

– Никакого следующего раза, – объявила я так, чтобы услышал каждый. – Я тут ещё сегодня и, может быть, пару дней сверх того. Не дольше.

Краб, если он действительно одержим, дольше двух дней не протянет. Явится как миленький. И всё же, почему эльфийская граница? Похоже, я так задумалась, что задала этот вопрос вслух, потому что все с разных сторон начали подкидывать версии.

– Леса там хорошие, – с хрустом потянувшись, сообщил Роб.

– Сыры, опять же, – поддержал его один гном из сидящей рядом парочки.

– Места силы, – передёрнул плечами второй. – Уж не знаю, что там нашёл Компосадор, а нормального гнома туда и киркой не загонишь.

– Почему? – автоматически спросила я (обсуждение текло гладко, почти как у нас в отделе).

– Ну они ж эльфийские, там жуть что творится, земля с небом местами меняются, – понизив голос, сообщил тот парень, и только я собралась расспросить поподробнее, как окончательно вернулся Феликс и, заметив, что я уже доела, заторопился:

– Давай, Ритусик, там уже мастер-классы начались!

Вампу нужно было, чтобы я отметилась вместе с другими участниками, так что выбор был небогат. Я уселась на последнем ряду стульев в небольшой комнате, где Эфра уже стояла под ярким светом маголамп. Перед ней на столе, имитирующем шикарную кухонную мебель, лежали несколько ярких пакетиков, стояли миски, банки и баночки с какими-то продуктами, небольшая магоплитка и изящный букет синих гаврелий.

– Прежде чем мы начнём наш мастер-класс, я хочу немного рассказать вам о загустителях, которые, как вы наверняка знаете, бывают растительного и животного происхождения, – начала она своим мелодичным голосом.

Для меня это всё звучало как горгульский язык, да и учиться делать суфле с ванилькой я не собиралась. И как же меня выручил блокнот! С ним я могла делать вид, что записываю за лекторшей, а на самом деле…

На самом деле артефакт Бельфо давал мне мудрые советы о том, как надо вести себя на следующем конкурсе. Его рекомендации появлялись на странице изящным полупечатным шрифтом, сильно отличающимся от посланий моего начальника. И сводились, в общем-то, к следующему: держать блокнот на виду, потому что звук в кармане до него, видите ли, доходит с запозданием в какую-то сотую долю секунды, а это слишком долго, чтобы успеть адекватно среагировать. Поэтому лучше всего держать его возле груди и полураскрытым, а потом сразу же смотреть на страницы и выполнять ценные указания.