Кулибин в неволе. Том 1

Пролог

Пролог

Космопорт «Кривой клык» на станции Тархиш-7 совсем не зря носил своё название — его главный шлюз торчал из тела станции под таким углом, который любой инженер Содружества не задумываясь назвал бы результатом пьяного проектирования, и, скорее всего, был бы совсем недалек от истины…

Я стоял около обзорного иллюминатора, приложив ладонь к холодному пластику, и наблюдал, как транспортный бот класса «Мул» — старая посудина, чей корпус помнил ещё второе поколение нейросетей, — неуклюже вползал в стыковочный узел, скрежеща металлом по металлу со звуком, от которого у любого пилота буквально сводило зубы. Этот бот тащил контейнеры с рудой, добытой на астероидах внешнего кольца, и его искин, судя по хаотично мигающим огням на корпусе, находился в той стадии старческого маразма, когда проще выключить его к чёртовой матери и сажать корабль вручную.

— Красиво идёт, — пробормотал я в пол голоса, и тут же добавил: — Как беременная слониха по канату.

— Это «Мул» серии «Д» с генератором от списанного корвета, — отозвался голос искина прямо в моем разуме. — Судя по характеристикам выхлопа, у него отказал третий контур стабилизации, а значит ещё пара таких стыковок, и владелец потратит на ремонт больше, чем стоит весь его бот.

— Серв, ты иногда бываешь таким занудой, что я начинаю скучать по стандартной гражданской сети…

— Я всего лишь констатирую факты, капитан, потому что, в отличие от вас, я не склонен к эмоциональным преувеличениям.

Коротко усмехнувшись, я отвернулся от иллюминатора. Серв 179МКР — навигационный искин, который со мной чуть ли не с первого дня нахождения в космосе, и за последние три года я СТОЛЬКО вложил в его обновления, что любой экономист не задумываясь назвал бы это иррациональным вложением с отрицательной доходностью…

Я никого не переубеждал, потому что их заблуждения — это исключительно их проблемы, но если бы кто-то меня спросил, то я с уверенностью сказал, что Серв стоил каждого потраченного кредита. После прошивки на двадцать семь поколений вперёд, его производительность выросла на 168 процентов, и теперь старина Серв мог вести расчёты траекторий быстрее, чем большинство пилотов вообще успевало осознать, что только что произошло.

Серв был просто суперским приобретением, но был один крохотный нюанс… Без загруженных баз «Кибернетика» и «Навигация» четвёртого ранга — которые я, к своему стыду, так и не удосужился приобрести в полном объёме, — Серв использовался мной на жалкие десять процентов своей мощности, и по факту это было равносильно тому, чтобы держать в трюме линкорный реактор, а питать от него лампочку в сортире! Я планировал исправить это, вот только проклятые кредиты имели привычку исчезать быстрее, чем появлялись у меня на счету…

— Напомни мне, что там у нас по балансу? — спросил я, направляясь к выходу из обзорной галереи.

— Сорок семь тысяч двести тридцать кредитов, — с убийственной точностью отозвался Серв, и тут же педантично уточнил: — Без учёта предстоящего платежа за стоянку в размере двух тысяч восьмисот и задолженности по медицинской страховке в размере шестисот сорока.

— То есть по факту — чуть больше сорока четырёх.

— Именно так, капитан. Исходя из этого, если вы снова начнёте торговаться с торговцем запчастями на нижней палубе, рекомендую не превышать бюджет в восемь тысяч, иначе нам не хватит на топливные картриджи для «Протогана»…

Я вздохнул. «Протоган-40» — система жизнеобеспечения моего корабля, которая одна из немногих вещей на борту «Своенравной», находилась в безупречном состоянии, при условии наличия картриджа… А стоил этот картридж «всего-то» восемь тысяч кредитов, после траты которых я забуду о замене где-то на полгода при условии минимального экипажа.

— Ладно, — пробурчал я, после чего повернулся в сторону лифта на нижний уровень, и добавил: — Сначала жратва, потом запчасти, а потом, если повезёт, заработаем немного кредитов…

Вы спросите меня, как я докатился до жизни такой? О… Это целая история…

Глава 1

Все началось на Земле — голубой планете, которая являлась колыбелью человечества. Я родился в небольшом городе на севере Европы, в семье потомственных инженеров — отец работал в аэрокосмической отрасли, а мать занималась системами связи. Исходя из этого, совершенно неудивительно, что с самого детства я вынужденно впитывал технические знания, и уже с пяти лет начал разбирать игрушки, чтобы посмотреть, как они устроены, после чего собирал обратно, и совсем не всегда то, что было до разборки.

В двенадцать лет я собрал первый работающий дрон из запчастей, найденных на свалке, а когда отец увидел это чудо инженерной мысли, то довольно хмыкнул и сказал: «Из тебя точно выйдет толк, сынок… Ты будешь либо гениальным инженером, либо настолько же гениальным преступником. Посмотрим, что победит».

Победил инженер. Я с отличием окончил технический университет, где защитил диплом по специальности «Системы управления малыми космическими аппаратами», и так уж получилось, что эта тема оказалась настолько узкой, что на моей защите присутствовали представители всех трёх ведущих корпораций, каждая из которых хотела заполучить себе такого перспективного специалиста, как я.

Когда пришло время выбирать — я совершил выбор в пользу «Астро-динамик» — одной из крупнейших компаний в сфере коммерческой космонавтики, и следующие шесть лет провёл, разрабатывая системы навигации для грузовых челноков и орбитальных станций.

Работа была очень интересной и стабильной. Денег было достаточно, чтобы я мог позволить себе приличную квартиру, хорошую машину и два отпуска в год. Благодаря своей смекалке и кое-какой помощи отца я достаточно быстро поднялся до старшего технического специалиста нашей компании, и это был далеко не предел. Мой план на жизнь был расписан на добрый десяток лет вперед, и именно это меня в конечно счете и убивало…

Каждый день был похож на предыдущий, а каждый проект был вариацией того, что я делал совсем недавно. Мой уровень дохода постоянно рос, вот только уже давно не приносил ничего нового в плане ощущений… Я чувствовал, что медленно врастаю в это проклятое кресло, превращаясь в одного из офисных зомби, которые живут от пятницы до понедельника и мечтают о пенсии, чтобы наконец начать смотреть по сторонам.

Глядя на своих старших коллег — сорокалетних мужчин с пивными животами и потухшими глазами — я видел своё будущее, и это будущее меня совсем не устраивало.

Мечта о прыжке с парашютом появилась у меня ещё во время учебы в университете — именно тогда я совершенно случайно наткнулся на документальный фильм о бейсджамперах.

Люди, которые прыгали со всего, откуда только можно прыгать, бросая тем самым вызов смерти и гравитации, казались мне настоящим воплощением свободы. Они не были привязаны к офисным креслам, не следовали корпоративным дресс-кодам, и им было совершенно плевать на ежеквартальные отчёты. Они просто жили, и я даже сам не заметил, как начал завидовал им тихой завистью, которая со временем не угасала, а только усиливалась.

Но годы шли, работа затягивала, и мечта раз за разом откладывалась на «потом». «В следующем отпуске», «в другой раз», «сейчас вообще не до этого…» — эти и многие другие отмазки постоянно мешали мне выполнить задуманное, и вот… В тридцать два года, после очередного проекта, который буквально выжал из меня все соки, я посмотрел на себя в зеркало, сморщился от того, что там увидел, и понял: либо сейчас, либо никогда!

После своего волевого решения я взял отпуск на две недели, купил билет до Новой Зеландии — места, которое считалось меккой для любителей экстремальных видов спорта, — и записался на первый попавшийся курс бейсджампинга для начинающих.

Инструкторы, когда я назвал им свой уровень подготовки — то есть полное отсутствие таковой, — посмотрели на меня со странной снисходительной жалостью, с которой профессиональные убийцы смотрят на своих жертв, после чего предложили начать с чего-нибудь попроще… Например — с тандемного прыжка с инструктором.

Но я уже закусил удила, и решительно отказался от этого «щедрого» предложения, потому что хотел сделать это сам. Мне было важно почувствовать свободу и испытать то, что испытывают эти люди, когда шагают в пустоту и доверяют свою жизнь только собственному телу и куску ткани над головой.

Услышав мой ответ, инструкторы лишь пожали плечами, после чего выдали мне кучу бумажек, что снимают с себя любую ответственность, а потом, когда я все подмахнул, выдали мне базовый курс: две недели теории, несколько прыжков с низкой высоты на тренировочной площадке и, наконец, допуск к самостоятельному прыжку с горы. Не с самой высокой, конечно, но достаточно высокой, чтобы получить свою порцию адреналина.

Лагерь, где собирались мои собраться по умственному расстройству, располагался у самого подножия горы. Должен признать, что это оказалось весьма живописное место — деревянные домики с видом на долину, костёр по вечерам, запах хвои и дыма, звёзды над головой…

Меня поселили в одном из таких домиков, а уже к вечеру я перезнакомился с остальными участниками нашей группы, отстраненно заметив, что я среди них самый возрастной. Все эти ребята оказались участниками одной группы, а потому мне оказалось достаточно тяжело влиться в их круг общения, но был среди них один человек, с которым я все-таки смог найти общий язык…

Девушка по имени Лина, которая, как и я была новичком в этом деле, и точно так же сбежала от офисной рутины в поисках острых ощущений. Она была на несколько лет младше меня, с короткими, тёмными волосами и темно-серыми глазами, которые практически сразу завладели моим вниманием.

— Знаешь, чего я боюсь больше всего на свете? — спросила она у меня, задумчиво глядя на огонь. — Не высоты, нет… Я боюсь того, что после этого отпуска вернусь домой и пойму, что в моей жизни ничего не изменилось! Что я всё та же, что и была, а этот прыжок… Он был просто короткой вспышкой, после которой снова вернутся серые будни.

Не передать словами, как сильно я ее понимал, потому что своими словами она практически слово в слово озвучила мои мысли, а в следующую секунду, поддаваясь странному порыву, я сказал полушутливым тоном:

— Может, нам не стоит возвращаться? Останемся здесь, станем инструкторами, будем жить в горах и каждый день устраивать себе новые вспышки.

Лина на это засмеялась, а потом ответила грустным голосом:

— Звучит, конечно, чертовски заманчиво, но у меня кредит на квартиру и мама, которая уже не один год ждёт внуков…

Мы проговорили с ней до глубокой ночи, а потом, когда остальные разошлись по домикам, остались вдвоём у догорающего костра. Ночь на удивление была весьма тёплой, у нас оставалось вино, и множество ярких звезд, под которыми мы первый раз поцеловались… В этот момент я впервые за много лет почувствовал себя по-настоящему живым. Здесь и сейчас у меня не было никаких обязательств и никакого плана на будущее… Был только момент, и этот момент был прекрасен.

Утром Лина сказала, что ей нужно съездить в ближайший город по делам — что-то связанное с документами для страховки, — и что она вернётся только к вечеру. Мне не хотелось с ней расставаться, и я на автомате предложил пойти с ней, но девушка отказалась, после чего поцеловала меня на прощание, и загадочно улыбнувшись, ушла в сторону автобусной остановки…

Глава 2

Не успела за девушкой закрыться дверь, как в домике, несмотря на раннее утро, зазвонил телефон. Когда я снял трубку — мне сообщили, что начало восхождения через пол часа, и что мне нужно подойти на место сбора для инструктажа.

Мысленно пожав плечами, я прихватил с собой немногочисленные пожитки и направился в указанное место, где наша группа из шести человек уже собралась вокруг пожилого новозеландца с обветренным лицом, и все ждали только меня. Заметив последнего участника экспедиции в моем лице, наш инструктор удовлетворенно кивнул, после чего начал проводить обещанный инструктаж:

— Слушаем внимательно, — сказал он, обводя группу тяжёлым взглядом. — Гора — это вам не парк развлечений. Она не прощает ошибок, и здесь нет места для сомнений. Мы с вами идём по маршруту средней сложности. Восхождение займёт около десяти часов с учётом привалов, а когда мы достигнем точки сброса на малой вершине — проведем еще один инструктаж и совершим прыжки по очереди. Вопросы есть?

Все были слишком взволнованы, чтобы задавать какие-то вопросы, поэтому инструктор справедливо решил не терять времени, и начал раздавать снаряжение…

Маршрут действительно оказался непростым. Сначала мы шли через медленно просыпающийся лес по тропе, которая постоянно петляла между деревьями и корнями. Рюкзак с парашютом практически сразу начал оттягивать мои плечи, а уже через пол часа я был мокрый как мышь, несмотря на то, что нагрузка была вполне терпимой.

Признаюсь честно — первое время я никак не мог отделаться от мыслей, что задумал какую-то херню… Вот что мне в лагере не сиделось? Дождался бы Лину, уговорил бы ее на совместное путешествие… Но с каждым новым шагом во мне росло предвкушение новых эмоций, а потому все эти мысли так и не получили материального воплощения.

Лес закончился где-то через полтора часа, сразу после чего мы ступили на каменистый склон. Вопреки ожиданиям — тропа не только резко сузилась, но еще и стала существенно неудобнее, потому что теперь приходилось проверять каждый камень, прежде чем наступить на него.

Во время подъема я держался в середине нашей группы, стараясь не особо отставать от молодежи, и вскоре с мрачным удовлетворением обнаружил, что физически подготовлен гораздо лучше, чем мне казалось поначалу. Да, годы в офисе серьезно ударили по моей форме, но помимо офиса я всё-таки находил время на спортзал, хотя и не так часто, как следовало бы, и это мне сейчас очень помогало.

На привале у небольшого горного ручья инструктор раздал всем энергетические батончики, а потом посмотрел на часы и сказал:

— Все молодцы! Большая часть пути позади, но впереди самый сложный участок, поэтому я призываю каждого из вас проявить максимальную осторожность! Там будет узкий участок с натянутой верёвкой, и вы все должны в обязательном порядке проходить его, используя карабины, понятно? Лучше прийти позже, чем не прийти вообще.

Узкий участок с верёвкой оказался именно таким, как описывал инструктор — скользкие камни, обрыв слева, вертикальная стена справа, и стальной трос, натянутый прямо вдоль стены, как единственная нить, отделяющая нас от смерти.

В этот раз я впервые на полном серьезе начал жалеть, что подписался на эту тему, но отступать было поздно. Когда я перекидывал карабины — мне казалось, что сердце просто выпрыгнет из груди от волнения, но в конце концов я все-таки справился с этим испытанием, и когда ступил на твёрдую землю, то почувствовал такое облегчение, что едва не рассмеялся.

И вот, наконец, малая вершина. Это была совсем не самая высокая точка горы — до главной вершины было ещё ой как далеко, — но мы все равно находились достаточно высоко, чтобы от открывающегося вида захватывало дух.

Долина внизу казалась зелёным одеялом, изрезанным серебристыми нитями рек. Где-то вдалеке виднелись крыши города, а за ними — бесконечная гладь океана, сливающегося с небом на горизонте. Солнце стояло довольно низко, окрашивая облака в золотисто-розовые тона, и это было настолько красиво, что все мы на некоторое время просто залипали, не говоря друг другу ни единого слова.

Стоя на краю площадки, я смотрел на красоту перед собой, и впервые за долго время подумал о том, что жить, оказывается, и правда хорошо! Здесь, в этом самом моменте я забыл про работу, про дедлайны и требовательного начальника… Я впервые начал чувствовать, что по-настоящему свободен, и это мне чертовски нравилось.

Пока я наслаждался видами — ребята уже начали прыгать, но все это прошло как-то мимо моего внимания, а потому я самым натуральным образом вздрогнул, когда меня окликнул наш инструктор:

— Реннер! Ты у меня остался последний… Готов?

Я резко обернулся, и с удивлением обнаружив, что мы с ним остались вдвоем, решительно кивнул и ответил:

— Готов.

После этого я, в полном соответствии с инструктажом, проверил снаряжение — парашют, запасной парашют, шлем с камерой, перчатки… Всё было на месте, и как только я закончил — инструктор проверил за мной крепления еще раз, после чего хлопнул по плечу и сказал:

— Не забудь: отталкиваешься, считаешь до трёх, раскрываешь. Если что-то пойдёт не так — ни в коему случае не паникуй и открывай запасной. Ты справишься. Пошел!

Подойдя к специальному месту на краю площадки, я еще раз оглядел долину, после чего сделал глубокий вдох, чувствуя небывалый приток адреналина, и решив, что перед смертью не надышишься — сделал решительный шаг в пустоту.