Кукольник

Глава 1

Куклосы.

Мастер Калуосе делал куклосы. Простые, всем привычные бытовые куклосы, которые делают уборку в вашем доме, содержат в чистоте пол и кладут ваши вещи на предназначенные им места. Поливают цветы на подоконнике, выбрасывают мусор, и кучу простых и полезных бытовых дел, которые отнимают ваше время, и все они ужасно скучные. Нетрудно догадаться, что такая вещь в хозяйстве нужна исключительно всем — и богатым, и бедным.

Изделия мастера пользовались особой популярностью у небогатых горожан, так как отличались высоким качеством и относительно небольшой ценой. Пусть они были выполнены из простых материалов, не отличались особой красотой, тем не менее служили долго, облегчая быт своих хозяев.

Это было старое дело, унаследованное им от своего ныне покойного отца, а тот от деда, и далее в глубину времен. Для изготовления куклосов не требовался выдающийся магический дар, годился и вполне средний. Вот только годился не всякий Дар, а лишь такого типа, который передавался в роду Калуосе. А еще, требовалось знание семейных секретов, да педантичная точность исполнения.

К счастью, таковой дар стабильно передавался в роду Калуосе, обеспечивая постоянный доходом поколениям ремесленников.

Секреты и тонкости непростого ремесла множились, передаваясь от мастера к мастеру, а качество изделий росло. Творения Калуосе приобретали все большую популярность у простого люда. Некоторые из них служили до полувека, что для деревянной конструкции было просто таки выдающимся результатом.

Основным материалом куклоса было дерево, тело — в форме человека, обычно размером с ребенка. Дерево было пропитано сложным составом, повышающим прочность и долговечность, а так же защищающее его от гниения, огня и влаги. Защита от магии не предусматривалась — это бы сильно удорожало конструкцию, да и не требовалось для простой домашней вещи.

Внутри деревянных частей проходили манопроводы из простого черного серебра, а в груди располагался накопитель маны, так же обычно из не дорогих разновидностей, искусно скрытый маленькой дверцей.

«Мозг» конструкции представлял собой самую дорогую и сложную деталь куклоса. Кристалл чистого кварца, особым образом обработанный, и позволяющий записать на себя «личность», которая и выполняла всю работу. Его «программирование» как раз и содержало в себе основную часть семейных секретов.

Мастер Калуосе заканчивал очередное изделие, попутно размышляя, что работа стала для него представлять чудовищную скуку. Когда-то в детстве, он как завороженный следил за каждым движением отца. Ему казалось, что это невероятно сложно, но теперь, спустя многие годы, он так же, уверенными движениями, подобно автомату, делал все ничуть не хуже. Резцы, пилы, сверла, и множество другого инструмента давно стали продолжением его рук. Все было настолько привычно, что почти не требовало непосредственного участия ума.

Хотелось чего-то нового.

Самая интересная и сложная часть работы заключалась в переносе последовательности рунных цепочек в кристалл. Там требовался Дар, невероятная точность и концентрация. Вот и сейчас, усилием воли «отпечатывая» очередную руну в толще кристалла, он не обращал внимания на капли пота, стекающие со лба. Одна ошибка может исказить всю нанесенную последовательность, и тогда может случится что угодно, а может и ничего. Все отпечатки должны быть четкими, и ни в коем случае не пересекаться с другими. Иначе придется стирать неверно расположенную руну, что было куда сложнее, чем ее формирование. Откинувшись на спинку кресла, он подумал: «Может, завести себе помощника, и свалить на него львиную долю рутинной работы? Куклоса, который будет собирать других куклосов, например».

Он даже замер, не понимая, как такая простая мысль не посетила его голову раньше. Или голову его предков. Это было странно. Не было законов, запрещающих использовать конструкты подобным образом. Да и законов, по правде говоря, было не так что бы много. В мире, где все решает богатство и магический дар, главным был закон силы. А прочие мелочи магов мало интересовали. Ремесло мага-механника, по сути, простого работяги, вполне попадало в категорию «мелочи».

Так почему же так никто и не сподобился поручить изготовление простых операций куклосу? Это же не так сложно. Его педантичный ум уже представлял рунные цепочки, позволяющие сделать из простого уборщика машину для выполнения рутинных, и не всегда полезных для здоровья операций.

А ведь можно здорово расширить производство, даже в его небольшой мастерской. Пятерка помощников, для начала. Они смогут делать заготовки для конечностей и тел, доводить их форму до абсолютного совершенства, даже делать отверстия под манопроводы. Ему останется проделать тонкую работу, что занимало примерно половину времени всего цикла изготовления.

Эта мысль захватила его сознание, и пока его руки доделывали работу над очередным изделием, живя собственной жизнью, он уже размышлял, как можно сделать цепочку рун под его потребности.

Закончив работу, он продолжил размышлять над задачей. Не все было так просто. Требовался несколько иной подход, чем он использовал всегда. С одной стороны, простая механическая работа. С другой — точность исполнения. Это подразумевало использование измерительных инструментов, а значит, некоторую способность к размышлению. С памятью у куклосов было все в порядке — без нее невозможно бы было выполнять любую работу. А вот с простыми размышлениями — тут были сложности. Возможно, именно по этой причине у него сейчас и не было деревянного помощника.

А может, не морочить себе голову, и просто купить недорогого раба?

Ему не был нужен красивый или сильный. Подойдет сообразительный, и даже не слишком умный. Желательно, мальчик, можно даже без зачатков дара. Такого можно купить не дорого — просто расходный материал для экспериментов магов да инструмент для ведения хозяйства.

Недавняя война с соседним государством заполнила рынок рабов, и без того насыщенный, значит вполне можно было подобрать подходящего. Даже, возможно, с некоторым магическим даром, и совсем не дорого. Опять же, обучить его проще, чем придумать улучшенные «мозги» для куклоса, но появится время для творческой работы.

Калуосе не стал откладывать понравившуюся мысль в долгий ящик, а решил утром прогуляться до рынка рабов. Деньги у него были — он жил один, родители уже умерли, а женой он так и не обзавелся, все не до этого было, да и желания особого тоже не было. Порядок дома поддерживал куклос собственного изготовления.

А квартал продажных женщин был проще и удобнее, чем постоянная баба, которая будет наводить суету в его спокойной и размеренной жизни.

Утром, прихватив мешочек с монетами, он отправился на рынок. Таковой в их городе был один, так что выбирать особо не приходилось.

Немного поразмыслив, он не стал тратить время на посещение каждого продавца «живого дерева», а отправился к посреднику, который хорошо ориентировался в том, что есть на рынке. Это была его работа — знать что, где и почем продают товар, отвечающий требованиям покупателя. Он регулярно пробегался по торговцам, обновляя свои знания при новых поступлениях, и хорошо представлял, что есть на рынке. За посредничество получал немного денег и от покупателя, и от торговца рабами.

Покупатель же экономил время и нервы.

Таковых на рынке было немало, но Калуосе точно знал куда идти — к своему постоянному клиенту, тоже наследующего дело своего отца, когда-то работавшего посредником. Их семьи знали друг друга поколениями, так что выбор был очевиден.

Небольшая комнатка в здании торговой гильдии на рынке, уже говорила о многом — не так то просто иметь недвижимость там, где все поделили еще сотни лет назад, большая же часть довольствовалась палатками на рыночной площади.

Это — репутация, такая же как и у него, заслуженная годами работы и тысячами довольных клиентов.

— Приветствую, господин Джингирен, — поздоровался Калуосе, входя в небольшую, но уютно обставленную комнатку.

— Приветствую, мастер! Неужели решили обзавестись прислугой? Кстати, ваш куклос все еще прекрасно работает, уже десять лет считай. Итак, чем могу быть полезен? — дружелюбно настроенный посредник сразу узнал кукольника. Память у него была превосходной, профессиональной.

— Приятно, когда твоя работа приносит пользу. Да, решил облегчить себе жизнь, — присев на удобное кресло, перешел сразу к делу мастер. — Хочу помощника для черновой работы.

— И какие требования к кандидату? — уже явно заинтересованно откликнулся посредник, почуяв заработок.

— Красивый или сильный мне ни к чему, нужен сообразительный малый, способный работать руками. Если у него есть хотя бы начальный Дар, будет вообще замечательно. Дорогой не нужен, но если будет исключительно интересный вариант, буду смотреть. Полагаюсь на вашу компетентность.

Джингирен задумался, перебирая в памяти результаты утреннего визита к торговцам рабами. Каждое утро он совершал обход всех значимых продавцов, буквально запоминая «товар» в лицо, и иногда некоторую информацию в особо интересных случаях. Торговцы были только рады, и всегда охотно рассказывали и показывали — хороший посредник мог принести немалую прибыль. А он был не только хорошим, но и удачливым, что не маловажно.

Не каждый покупатель хочет толкаться по вонючим загонам для «товара», подбирая нужное. Другое дело, уютный кабинет посредника, куда при желании могут привести кандидата, или кандидатов на покупку. И ходить никуда не надо.

Подходящих вариантов действительно было не мало. И даже с Даром. Но он не был бы профи, если бы не учитывал особенностей и тонкостей в потребностях клиента. Раб с рабочими навыками и с даром… Мастеровой… И тут он вспомнил про одного интересного кандидата. Сирота, из пленных с последней войны. Замкнутый и мрачный. Не красив, не силен, но и не страшен собой. Главная особенность — наличие среднего дара, что само по себе не редкость, но дар у него был… странный. Поэтому цена на него была относительно не высока, но и купить его не торопились. Тем не менее, обычно качество дара предрасполагало к более развитому уму, а это уже подходящий кандидат.

— Есть один интересный вариант. Все ваши требования, и Дар не ниже среднего. Только он у него странный, никто не сумел понять его направленности или предрасположенности. Но он все равно сможет выполнять работы, не связанные с направленностью дара, например, заряжать те же накопители. Тем не менее, он должен быть весьма умен и сообразителен, при этом цена на него ниже обычного. Сирота, что вашем случае только плюс — даже если захочет, ему просто некуда, да и незачем бежать. Опять же, можно заключить с ним контракт, на самовыкуп, и тогда он будет работать очень хорошо, что в вашем случае не маловажно, — сделал он предложение.

— Звучит не плохо. Цена?

— Четыре золотых. В два раза меньше, чем на раба с подобной силой Дара, но известной направленности, и в три раза дешевле с полезным Даром. Так, ему дорога на эксперименты скорее всего. Но очень неплохой вариант для вас. Ну и небольшая комиссия мне — десять серебрушек.

Калуоси задумался. Два золотых — цена его куклоса, а делает он их не чаще четырех-пяти в месяц. С другой стороны, это в двое, а то и в трое дешевле за подобного раба — посредник не станет лгать «своему» клиенту.

Сообразительный же помощник сможет научится быстрее и сделать больше, а значит и продаст он больше. Нужно смотреть, вдруг и правда подходящий кандидат. Да и сирота, да с контрактом самовыкупа… В конце концов, он всегда может от него избавится, не потеряв особо в деньгах.

— Вы меня убедили, давайте посмотрим на него. Идти куда?

— Никуда не нужно. Он спокойный, так что сейчас пошлю гонца, и скоро его приведут, — он позвонил в колокольчик, и с улицы мигом появился один из мелких мальчишек, подрабатывающих курьерскими услугами.

— Слушаю, господин. — пропищал тощий мальчуган.

— Отправляйся к торговцу Мыклосу, передашь ему записку, — и быстро начеркав несколько строк на дешевой бумаге, передал ее посыльному с мелкой медной монеткой. Тот немедленно развернулся и умчался в неизвестном направлении.

Ждать пришлось не долго. Уже через пару десятков минут прибыл предмет торга, в сопровождении жилистого молодого охранника.

Выглядел раб не броско. Молодой, почти мальчишка, темная кожа, темные волосы, и почти черные глаза. Мрачное выражение лица, но не забитое или отчаявшееся. Просто человек был явно не рад своей судьбе. Худощавый, но нормально сложенный. Откормить немного — и будет вполне обычный мальчишка на свой возраст.

А вот дар… Калуоси почувствовал что-то… знакомое. Как и паренек. Он даже поднял голову, и его мрачное выражение сменилось удивлением.

Это не скрылось от внимательного посредника.

— Неужели, вы почувствовали резонанс, Мастер?

— Чего уж скрывать. У него предрасположенность как и у меня.

Паренек теперь напрягся, будто ожидал неприятностей.

— Не бойся, — решил успокоить раба посредник. — Господин — Мастер куклосов. Если ты не знал о природе своего дара, то считай, вытащил золотой кубок из мешка с мусором. Мастеру нужен помощник, и судя по всему, тебе им и быть. — ободрил напугавшегося чего-то парнишку Джингирен.

Паренек заметно расслабился.

— Предлагаю тебе стандартный контракт на двадцать лет, с правом выкупа. Отработаешь как раб, потом начнешь получать плату за работу, и сможешь выкупится. — сделал свой ход Калуоси.

К удивлению, раб не раздумывал ни мгновенья.

— Согласен. — голос его был все еще юношеским, но неожиданно низким и грубым для такого невеликого тела.

Краем сознания Калуоси удивился — очень уж быстро согласился малой. Хотя, вряд ли для него было секретом, какая судьба может ждать его в дальнейшем. Непонятный Дар, заурядное тело. Хорошо, если возьмут для грязной работы, но скорее он попадет в бесчисленные лаборатории родов магов, для экспериментов с его магическим даром. Это было самое популярное занятие среди магической братии, для получения новых знаний и силы. Знания в этом мире были куда дороже жизни заурядного человека. Ведь никто не делился родовыми секретами силы.

— Ну вот и отлично! — хлопнув по столу руками, отреагировал посредник. — Сейчас быстро оформим все документы, и все! Здравствуй, новая жизнь. Ты же сирота? — обратился он к рабу.

Тот молча кивнул, — без грусти, просто подтвердил факт, с которым уже смирился.

— У тебя появился не плохой шанс. Мастер не жесток, и известен в городе с самых лучших сторон. Будешь хорошо работать — будет у тебя все, что положено свободному человеку. И свобода тоже, конечно, со временем. Но ты молодой, так что пара десятков лет пролетит не заметно. Так что в твоем случае можно обойтись без жесткой привязки на кровь. Понимаешь серьезность предложения? Будешь работать хорошо, не попытаешься сбежать? — при этом взгляд его стал пронзительно острым, как у хищника перед прыжком. И смотрел он в черные глаза раба. Это был его способ использовать Дар — видеть искренность собеседника, правду.

Парень не отвел взгляд, и даже, вероятно понял, что сейчас делает Джингирен.

Тем не менее, спокойно ответил:

— Я понимаю. Я согласен работать у мастера столько, сколько потребуется. Я не буду пытаться бежать — мне и правда некуда. И я буду работать хорошо. Привязка на кровь не обязательна. Но если Мастер захочет, я приму ее без сопротивления. — неожиданно длинно и четко прозвучало из уст столь юного раба.

— Он не лжет, и действительно не дурак. Рекомендую не делать привязку, это оставит его разуму остроту и позволит нормально развиваться дару, — обратился он уже к Калуоси.

Мастер знал, что такое привязка на кровь. Это была основа безупречной верности, но у всего есть своя цена. Снижение умственных способностей, плохо развивающийся дар, даже остановка в развитии, и некоторая «эмоциональная сухость». Чего уж там — иногда полное отсутствие эмоций.

На последнее ему было все равно, но вот губить потенциал того, кто, возможно, сумеет здорово упростить ему жизнь, если будет развиваться, он счел глупым. Если есть возможность обойтись почти формальным контрактом, то пусть так и будет.

Он еще раз внимательно посмотрел в глаза будущего ученика — тот тоже спокойно смотрел на него. Резонанс усилился. Решение стало еще очевиднее.

— Хорошо. Обойдемся без привязки. Тебя ожидает много работы, где-то простой, где-то сложной. Дар и мозги тебе понадобятся. Но это вполне благородное и уважаемое занятие, так что и правда, можно считать, что тебе повезло, — повернувшись к посреднику, он отсчитал четыре золотых и двадцать пять серебрушек.

— Лишнее, уважаемый, — пересчитав свою долю, поднял голову и обратился к мастеру посредник.

— За твое удачное предложение, ну и за проверку тоже, — Калуоси тоже понял, что использовал посредник, обращаясь к рабу. — И ты сэкономил мне деньги на привязке.

В ответ Джингирен слегка склонил голову, и довольно улыбнувшись, убрал деньги.

— Только профессионал может оценить работу другого профессионала — сделал он комплимент Калуоси, впрочем, без капли лжи или пустой лести. Всегда приятно, когда твой труд замечают и оценивают по достоинству.

Через несколько минут документы были готовы, и новый владелец поставил свою подпись, а рабу укололи палец и капнули кровью на лист, после чего на кровь нанесли оттиск специальной печати. Формальности закончены, можно отправляться домой. Кукольник повернулся к своему новому невольному помощнику, и спросил:

— Звать то тебя как?

— Силин. — отозвался паренек.

— Пойдем, Силин. — и они отправились обратно. По пути Калуоси заглянул в лавку готовой одежды, где подобрал небольшой гардероб рабу, состоящий из пары комплектов рабочий одежды, и то, в чем не стыдно было ходить по улице. Траты были не велики, а экономить на мелочах он не собирался.

До дома они добрались ближе к обеду, а потому сразу заглянули в таверну возле дома, куда мастер обычно ходил перекусить — готовить он не любил, предпочитая не тратить время на малоинтересное занятие. Тем более, еда была дешевой, и ходить далеко не приходилось.

Наконец они оказались в доме — небольшом каменном двухэтажном здании, с пристроенной мастерской на заднем дворе. Выделив рабу свободную комнату, и велев ему переодеться в рабочее, они отправились в мастерскую.

— Итак, первым делом я научу тебя изготавливать конечности и тела. Когда освоишь, посмотрим, сможешь ли ты выполнять более сложную работу. Ты чем занимался раньше? — спросил он Силина.

Некоторое время парень думал, что ответить. Правда была не так проста, что бы открывать ее сразу. С другой стороны, для начала всего можно было и не говорить.

— Изучал рунные цепочки, под руководством дяди. — наконец выдал он часть правды.

— Очень неплохо. Значит, читать и писать ты умеешь, — сделал вывод Калуоси. — Это облегчает задачу. Вот тебе книга, будь с ней осторожен. Это труд нашей семьи, и такую не купишь в лавке. В первой части ты найдешь подробное описание техники изготовления тел куклосов. Но сперва — практика. А книгу почитаешь перед сном.

А дальше начались столярные работы, от простых инструментов к более сложным, по мере увеличения сложности деталей. Был даже токарный станок, на котором новому помощнику тоже пришлось поработать.

В целом мастер остался доволен — раб был умен, и дважды объяснять ему не приходилось. Пусть его движения пока не отличались сноровкой, но глупых ошибок он не совершал, не стеснялся задавать правильные вопросы, а остальное придет с практикой. Такими темпами он уже через неделю может освоить изготовление тел, большую часть точно. А сам он сможет углубится в разработку новых типов куклосов-помощников. Так и до мелкого производства будет не далеко. Можно будет открыть свой магазинчик, прямо дома, и начать торговать готовыми куклосами. А появятся деньги — будут и возможности.

Вечером они оправились в таверну поужинать, а затем разбрелись по комнатам спать.

Раб все же прихватил книгу из мастерской, что бы полистать перед сном. Работа ему даже понравилась, хотя таким он никогда не занимался. Было в этом что-то умиротворяющее. Сам мастер делал все неторопливо, но без единого лишнего движения, к чему сразу стал приучать и его. Никаких криков или побоев, и если бы не клеймо, можно было подумать, что он просто находится на обучении новому ремеслу. В любом случае, самой страшной участи ему удалось избежать. Он так и уснул, с книгой в руках, читая описание тонкостей работы с деревом, и рассматривая подробные чертежи, выполненные с невероятной тщательностью.

Утро началось не с выкриков надсмотрщиков, и не с восхода солнца. Мастер и сам был не дурак поспать, поэтому встал он уже тогда, когда солнце высоко поднялось над горизонтом.

Это было странно, но он почувствовал, что находится дома. Все окружающее твердило об этом, хоть он и пробыл здесь всего лишь первый день.

Он оделся, взял книгу и отправился в мастерскую — читать.

Вскоре туда спустился и мастер, посмотрел на читающего Силина, одобрительно хмыкнул, а затем позвал его в таверну — завтракать.

Это и в правду было невероятно удобно. Он умел готовить, а в последнее время привык есть не очень, скажем так, приятную еду. А тут такие условия… И еда была обильной, хорошей и вкусной, что естественным образом положительно влияла на молодой растущий организм. Все ужасы войны, недавно произошедшие с ним, сами собой стали ощущаться как нечто случившиеся когда-то давно.

И вновь они в мастерской, где он продолжил постигать не такое уж простое ремесло кукольника. Идиллию нарушил внезапный вопрос мастера:

— И какие рунные цепочки ты изучал? — меду прочим спросил его Калуоси.

Силин еще раз задумался, что стоит ответить мастеру. Врать не хотелось, но правда… она могла иметь неожиданные последствия, и может даже неприятные. Но уже устав бояться, он решил не лукавить.

— У нас очень необычный, редкий дар в семье. Мой дядя и я — последние, кто носили секреты родового Дара. Теперь, наверное я последний в роду. — приступил он к рассказу. Мастер не торопил его, да и зачем. Тогда он решил сказать самое главное, что здорово может изменить его судьбу даже сейчас, когда он стал рабом. — Мы некроманты.

И выжидательно посмотрел на мастера. Сейчас могло произойти все что угодно. К некромантии в этом мире было не самое лучшее отношение. Главным образом потому, что сильный некромант — это смертельная проблема для всех, кто неосторожно решит стать его врагом. А так же особые знания о развитии дара, и самое главное, по слухам, особые знания о продлении жизни. Вот это интересовало поголовно всех. Но, как оказалось, не мастера Калуоси.

— Вот как… Теперь понятно, почему ты так поторопился согласится на любые условия. Впрочем, тебе и правда повезло. Я достаточно умен, что бы понять — некоторые знания для меня… скажем, не по статусу. Так что оставим сказки о вечной жизни древним магам. С другой стороны, резонанс. Ты ведь тоже его почувствовал? — неожиданно спокойно высказался мастер.

Внутренне выдохнув, Силин внезапно успокоился. Резонанс… Это говорило о многом. Об очень многом, и тут больше загадок, чем ответов.

Резонанс возникает, когда два носителя одинакового дара встречают друг друга. Это позволяет безошибочно определить, что перед тобой либо твой друг или кровный родственник, либо конкурент и смертельный враг, если ты недостаточно силен. В их случае открылась неожиданная сторона основы их Дара.

Куклосы — по сути магические механизмы, конструкты, когда как некромант работал с «неживым» материалом. И это было очень интригующе… Но общим оказался принцип их работы — программирование через рунные цепочки. Как оказалось, для этого требовался один и тот же Дар. И тут начиналось самое интересное.

— Да, это ни с чем не перепутать. Я и сейчас его чувствую. А это значит…

— То что дар у нас одинаковый, хоть и работаем мы с очень разным материалом. Очень разным… — перебил его Калуоси. — И какие выводы из этого можно сделать?

— Рунные цепочки. Они должны быть похожи. — выпалил Силин неожиданно для себя.

— В точку. Разная школа, разные родовые секреты, но… Это значит, что твои цепочки могут работать с моими куклосами. А мои — с мертвыми. Сечешь, что это значит?

— Объединение родовых секретов. Можно объединить знания, и получить новые возможности. — продолжил Силин.

— Жаль, что ты не прошел всего обучения. Можно было бы придумать что-то очень интересное. Не думаю, что тебе известно много секретов. Рунные последовательности учатся десятилетиями, и их еще нужно понимать и уметь применять. А тебе… А сколько тебе?

— Сорок… Будет в этом году…

Мастер замер. Шестеренки в его голове стремительно завращались, и искры от их трения, казалось сыпались наружу прямо из ушей. Он вдруг отчетливо понял, что сказки — это совсем не сказки. И ему нужно… ему срочно нужно принять какое-то решение. Верное решение. А может, его сейчас будут убивать.

Глава 2

Глава 2.

План.

Они сидели, и ничего не происходило. Никто не кидался со стамеской, целя в сердце. Никто не использовал Дар для убийства. Просто тишина, и доносящийся сквозь окна шум улицы — редкие крики торговцев, лязг тележных колёс по булыжной мостовой, где-то далёкий лай собак.

— Так… ты же не врёшь? — наконец внезапно осипшим голосом тихо спросил Калуосе. — И ты… не боишься мне об этом рассказывать?

Силин спокойно, и немного грустно смотрел на него некоторое время. В глазах его не было ни вызова, ни страха. Только усталость — та глубокая, въевшаяся усталость, которую даёт только война и потеря всего, что было привычно и дорого.

— Я устал. Просто устал бояться, — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Мы всегда скрывались, чтобы никто не узнал, какой Дар мы носим. Дядя так и не набрал нужного уровня силы, чтобы нас боялись трогать. Ему достался слабый Дар. Но знания он сохранил — техники, цепочки, всё. И учил меня, в надежде, что мой путь будет удачнее, чем его.

Он помолчал, глядя куда-то сквозь стену мастерской, туда, где осталась его прошлая жизнь.

— Но всё равно я попал в плен, а дядя либо убит, либо сумел скрыться. А теперь — к тебе, рабом. Решение за тобой, теперь ты мой хозяин, — с некоторой грустной иронией закончил он, и эта ирония прозвучала острее простого оскорбления.

Калуосе не нашёлся сразу, что сказать. Он ожидал попытки собственного убийства, или по крайней мере отчаянную мольбу о сохранении секрета, стоящего очень дорого. А оказалось, что настоящего злодея в этой мастерской и нет. Есть просто загнанный в угол мужчина-мальчишка, смертельно уставший, который уже пережил множество плохого, из того, что может случиться с человеком.

Но решение всё равно следовало принять. Такие вопросы не могут просто так висеть в воздухе — они требуют ясности. Неверное слово — и либо он потеряет помощника, в которого уже вложил время и деньги, либо приобретёт врага, спрятанного под маской покорности.

— Знаешь, — медленно начал Калуосе, подбирая слова с той же тщательностью, с какой вырезал руны в кристалле, — я всего лишь купил помощника делать куклосов. Я никогда не искал силы — в моей работе она не нужна. Разве что захотел заработать побольше золота, может, небольшое производство… да. Вот и всё. Ещё хотел заняться новыми куклосами, но для этого нужно свободное время. И помощник. Так что, предлагаю пока оставить всё как есть. Ты будешь учиться ремеслу, а потом мы заработаем денег. Где деньги — там возможности. А дальше видно будет.

Он замолчал, обдумывая сказанное. Вроде ничего глупого не ляпнул. Но внутри всё ещё трепыхалась тревога — слишком многое изменилось за один день.

Ещё немного подумав, его голову посетила странная мысль, от которой по спине побежали мурашки.

— А ведь мы можем быть дальними родственниками, — сказал он вслух то, что вертелось на языке. — Редкий Дар, стабильно передающийся в поколениях… Такое не случайно.

Он не стал заканчивать мысль, это было достаточно очевидно. Обычное дело, когда несколько родов с редким Даром жили далеко друг от друга, но были связаны дальней кровью. Кровь — не вода, она все помнит.

И они продолжили сидеть в затихшей мастерской. Молча, думая каждый о своём. Огонь в небольшой печи, где варили составы для обработки дерева, давно погас, и воздух начал остывать, но ни один не шелохнулся, чтобы подбросить дров. Словно любое движение могло разрушить эту хрупкое равновесие, в которой рождалось что-то новое — не дружба, нет, до дружбы было далеко, но, возможно, взаимопонимание.

— Звучит как хороший план, — наконец произнёс Силин, и его голос уже не звучал так напряжённо. — Если до сих пор никто не смог связать твой Дар с некромантией, тебе ничего не угрожает. Да даже если и знают, ты же всё равно кукольник, а я всего лишь раб и ученик. Что толку с тебя, если ты не знаешь ничего, что могло бы заинтересовать серьёзных магов.

— Наверное, ты прав, — задумчиво кивнул Калуосе, проведя ладонью по небритой щеке. — Мой род уже несколько поколений делает бытовых куклосов, и за это время никто из могущественных родов не проявлял к нам интереса. Это просто полезное ремесло, и никакого боевого применения или секретов долголетия… Может, в этом и заключался план моего дальнего предка. Он нашёл другой путь для Дара и перестал быть интересен. А старые знания давно утрачены.

— Может, утрачены, а может, и нет… — тихо возразил Силин, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на азарт.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился мастер. Его насторожил этот тон. Слишком много надежды для человека, который только что обрёл относительную безопасность.

— Цепочки. Всё дело в рунах и цепочках, — пояснил ученик, подаваясь вперёд. В полумраке мастерской его глаза блеснули, как два уголька. — Где-то могут быть спрятаны записи, в которых осталось всё. Техники, рецепты, последовательности — всё это уместится в книгу, которую нетрудно хорошо спрятать. Это ведь ваш родовой особняк? Старый дом, где поколениями жили ваши предки?

— Да, этому дому больше пятисот лет, — нехотя признал Калуосе, начиная догадываться, куда клонит парень. Мысль была одновременно заманчивой и разжигающей интерес к запретному.

— Значит, они могут быть всё ещё здесь. Надо только поискать, — закончил Силин, и в его голосе появилась уверенность.

— Нет, — резко оборвал его Калуосе, вставая с табурета. Его тень заметалась по стенам, вторя беспокойству владельца. — Ничего мы пока искать не будем. Нельзя выделяться. Слишком много новых знаний сразу — могут возникнуть вопросы. Для начала — небольшое производство. Деньги, стабильность, репутация. А потом, может быть…

— Пока, — эхом отозвался ученик, и в этом слове слышалось и согласие, и едва заметное нетерпение. Похоже, кто-то был очень не равнодушен к знаниям.

— Пока, — согласился мастер куклосов, тяжело опускаясь обратно. — Я всё равно теперь не смогу спать спокойно, узнав главный секрет нашего рода. Кто бы сказал мне, что мы — бывший род некромантов, я бы посмеялся над этой шуткой. А вот теперь вспоминаю прошлое, некоторые моменты… Родители знали. Отец просто не успел мне сказать — умер внезапно, от несчастного случая. А мать умерла ещё раньше. И я остался один, с ремеслом, корни которого не понимал до конца.

— Тогда сперва куклосы, — твёрдо сказал Силин.

— Куклосы, — кивнул Калуосе и вдруг усмехнулся краем губ. — Да я же вижу, тебе понравилось этим заниматься. Так зачем усложнять жизнь? Только вот теперь не могу тебя считать мальчишкой и рабом. Мне же тоже чуть больше сорока, — продолжил он их странную беседу. — Мы почти ровесники, если подумать.

— Лучше сохранять прежние отношения, — осторожно предложил Силин. — Мало ли кто может увидеть и услышать. Я привык к тому, что меня держат за подростка, да я почти так себя и чувствую. Осталось привыкнуть к роли раба, но теперь я с этим точно справлюсь.

— Ну и хорошо, — облегчённо выдохнул Калуосе. — А теперь продолжим. Сегодня ты начнёшь осваивать обработку заготовок для плечевых суставов. Это сложнее, чем-то, чем ты занимался до сих пор, но если поймёшь тонкости…

Так и прошёл день — в привычных для мастера занятиях, в шорохе рубанка и запахе свежей стружки. Тот разговор остался в дальних закоулках памяти, и они больше не касались этих тем. Пока…

Обучение пошло ещё лучше и быстрее. Силин действительно успокоился, хотя в глубине души и продолжал тревожиться — вдруг мастер только усыпил его бдительность, а затем… Но в конце концов он отбросил и эти мысли. Калуосе признал, что тоже может быть некромантом. А ещё в этом доме могут быть спрятаны секреты, за которые их обоих выпотрошат во всех смыслах. Теперь они в одной лодке, и деваться друг от друга некуда. Оставить всё как есть было самым разумным решением.

Простой бытовой прибор — куклос — никого не интересуют его тайны. А вот денег на этом и правда можно заработать. Дальше уже можно будет заниматься и более интересными вещами, скрываясь за фасадом благополучного ремесленника.

Не то чтобы Калуосе не был амбициозным — просто раньше он чётко знал потолок своих возможностей. Мастер куклосов, уважаемый, но небогатый, всегда будет стоять на одной ступени. Но теперь он узнал больше, чем хотелось бы. С другой стороны, возможность прожить в несколько раз больше… При деньгах и с достаточным уровнем силы… Почему нет? Перспектива простого мастера куклосов была предельно ясна и уже не вызывала особого восторга. Тем не менее, это был реальный путь к достатку, а значит — и к безопасности.

А потому сперва нужно научить «мальчишку» делать деревянные детали, и когда он сможет полностью самостоятельно справляться с работой, можно будет приступить к обучению более сложным операциям. Тогда они уже смогут удвоить производство, и у мастера появится время довести до ума идею с куклосом-помощником. Если всё удастся, они вдвоём могут пересесть за тонкую работу и тогда смогут делать вчетверо больше. А это уже хорошие деньги. А потом можно будет делать куклосов из дорогих материалов — более красивых и с чуть большим функционалом. Тогда их стоимость возрастёт, и покупателей станет больше.

Он и так был монополистом в городе — его Дар был достаточно редок. Богатые роды покупали красивых и дорогих куклосов в других городах, у мастера просто не было возможности заниматься такими. Но это может изменится теперь. Большинство же держали рабов для домашних работ, и последних было много. Но всякий знает: куклос надёжнее раба — он не болтает, не шпионит, не устает, не болеет и не предаст. Спрос будет всегда.

Так началась рутинная работа с обучением Силина. За месяц он научился делать тела достаточно хорошо, не прибегая к помощи Калуосе, лишь изредка обращаясь за советом. К концу месяца они закрыли первые восемь заказов вместе — и это было очень неплохо для мастерской, где раньше работал один мастер. Работы у Калуосе было на месяцы вперёд, и теперь это время сократилось вдвое.

По вечерам, когда ученик уходил в свою комнату читать родовую книгу, мастер уделял время придумыванию новых рунных цепочек для осуществления второй части плана. Пока получалось не очень хорошо. Он выяснил, что ему не хватает привычного набора рун. Либо он не понимает, как можно использовать то, что есть. И тогда он решил обратиться к «ученику». Настало время проверить, насколько отличаются их знания.

Вечером после ужина они заняли небольшую комнату с камином, которую Калуосе использовал как рабочий кабинет, когда нужно было поработать головой. Комната была тесной, но уютной — полки с книгами и свитками, массивный дубовый стол, заваленный чертежами, и два кожаных кресла перед камином, в котором весело потрескивали дрова.

Они сели в кресла, и Калуосе передал ученику несколько исписанных листов. Его почерк был мелким, аккуратным, почти каллиграфическим — привычка человека, который привык к точности.

— Пытаюсь написать «мозги» куклосам, чтобы они могли работать с деревом, — начал он разговор, потирая уставшие глаза. — Будет неплохо, если нам останется только самая тонкая работа. Только пока не выходит. То ли я не знаю нужных рун, то ли всё сложнее и моих мозгов не хватает. Посмотри, может, что поймёшь. Если не понятно — спрашивай, буду объяснять.

— Сейчас попробую, — приняв листы, ответил Силин. На его лице мелькнула тень улыбки. — Это интереснее, чем пилить «дрова».

Он углубился в чтение, и Калуосе с удивлением заметил, как быстро бегают глаза ученика по строчкам, как шевелятся его губы, беззвучно проговаривая рунные последовательности. Парень явно понимал то, что видел — и это уже было больше, чем ожидал мастер.

Время шло. Камин потрескивал, дрова оседали, роняя снопы искр. Калуосе уже начал клевать носом, когда Силин наконец поднял голову.

— Интересно, — сказал он задумчиво. — Очень интересно. Ваша школа рун сильно отличается от той, что учил меня дядя. Но принципы те же, как и многие руны.

— И что скажешь? — оживился мастер, мгновенно прогоняя дремоту.

— Я вижу, где возникают проблемы, — Силин подошёл к столу, взял чистый лист и угольный карандаш. — Смотри. Вот здесь, в седьмой позиции, ты используешь руну «Соединения». Она хороша, когда нужно связать два действия в простой последовательности. Но для измерительных операций нужна не связка, а ветвление. Вот здесь, — он быстро набросал несколько символов, — должна стоять руна «Выбора».

Калуосе подался вперёд, вглядываясь в рисунок. Сердце забилось быстрее — это было то самое, чего ему не хватало. Простое, элегантное решение, лежащее на поверхности, но недоступное из-за того, что он мыслил в рамках одной школы.

— Продолжай, — хрипло сказал он.

Силин кивнул и продолжил водить карандашом по бумаге.

— Кроме того, ты пытаешься записать всю последовательность в один кристалл. Это перегружает структуру. Нужно разделить: один кристалл для зрения и распознавания объектов, второй — для моторики, третий — для принятия решений. И соединить их руной «Единение». Это позволит каждому кристаллу работать на пределе возможностей, не нагружая соседние.

Калуосе молчал, переваривая услышанное. Идея была настолько проста и одновременно гениальна, что он чувствовал себя последним дураком. Как он сам не додумался? Ведь его предки веками использовали одиночные кристаллы просто потому, что так было принято, да и хватало их с лихвой. Но никто не запрещал ставить несколько.

— Откуда ты это знаешь? — наконец спросил он. — Руна «Единение»… Я о такой никогда не слышал.

— Она не из вашей школы, — спокойно ответил Силин, продолжая чертить. — Её используют некроманты для объединения нескольких мертвых тел в одно боевое формирование. Но принцип тот же — разделение задач между несколькими носителями.

— И ты можешь меня этому научить? — в голосе Калуосе прозвучало недоверие.

— Мы в одной лодке, мастер, — напомнил Силин, и его чёрные глаза блеснули в свете камина. — Чем сильнее будем мы оба, тем меньше шансов, что кто-то придёт и отнимет у нас всё. Я научу тебя всему, что знаю сам. А ты научишь меня своему ремеслу. Так мы оба получим больше, чем по отдельности.

Калуосе долго смотрел на него. В этом мальчишке — нет, уже не мальчишке, в этом молодом мужчине, пережившем войну и плен, чувствовалась стальная пружина. Он не сломался. Он просто ждал своего часа.

— Хорошо, — сказал мастер, протягивая руку. — Договорились. Но никакой спешки. Всё будет выглядеть так, будто ты просто осваиваешь ремесло. Никаких намёков на то, чем мы на самом деле занимаемся.

Силин пожал протянутую руку. Ладонь у него была твёрдой, с мозолями — следствие работы с инструментом, как и у Калуосе.

— Договорились, мастер.

Они ещё долго сидели у камина в тот вечер — обсуждали руны, последовательности, делились знаниями, которые копились в их родах поколениями. Калуосе рассказывал о секретах обработки кварца, о том, как правильно записывать личность в кристалл, чтобы куклос служил десятилетиями. Силин показывал схемы ветвления, о которых мастер даже не подозревал, объяснял принципы параллельного программирования, которые использовали некроманты древности.

А за окнами шумел ночной город — где-то лаяли собаки, ссорились пьяные, скрипели телеги запоздалых торговцев. Но в маленькой комнате с камином рождалось нечто новое. Не просто союз мастера и раба. Не просто учитель и ученик.

Что-то большее. То, что через годы назовут началом новой эпохи в искусстве создания куклосов. А может быть, и не только их.

Утром следующего дня они приступили к работе с новыми силами. Силин теперь не только вырезал заготовки — он помогал мастеру разрабатывать новые рунные цепочки, предлагал свои варианты решений, указывал на ошибки. И Калуосе с удивлением замечал, что ученик всё чаще оказывается прав.

Через неделю они собрали первого пробного куклоса-помощника. Тот получился неуклюжим, с несколько дерганными движениями, и странной походкой. Но он работал. Стоило мастеру дать команду — и деревянная фигурка принималась строгать доску, пусть и не слишком умело, но без посторонней помощи.

— Смотри, — сказал Калуосе, показывая на творение своих рук. — Он, конечно, ещё сырой. Нужно дорабатывать последовательности, добавлять руну «Точности», может быть, даже дополнительные кристаллы, как ты предлагал. Но он работает.

— Он работает, — эхом повторил Силин, и в его голосе прозвучала гордость. — Мы сделали это.

— Мы только начали, — поправил его мастер. — До полного цикла ещё далеко. Но направление верное.

Они переглянулись, и оба невольно улыбнулись — первый раз за всё время, что знали друг друга.

— Кстати, — сказал Калуосе, пряча улыбку и возвращаясь к серьёзному тону. — Я подумал. Если мы хотим масштабировать производство, нам нужно больше места. И больше ресурсов. Токарный станок один на двоих — это слишком медленно.

— Предлагаешь купить ещё один? — спросил Силин.

— Предлагаю подумать о расширении мастерской. Пристройка, или, может быть, покупка соседнего здания. Но это требует денег. Много денег.

— Значит, нужно больше продавать, — пожал плечами ученик. — Ты сам говорил, что спрос есть.

— Спрос есть, — согласился мастер. — Но если мы выбросим на рынок слишком много куклосов сразу, это вызовет вопросы. Откуда у одного мастера столько изделий? Не иначе, как нашёл способ значительно ускорить производство. Могут возникнуть вопросы — что это за способ.

— Тогда делаем вид, что мы просто работаем быстрее, — предложил Силин. — Ты же сам говорил, что раньше делал четыре-пять куклосов в месяц. Теперь, с моей помощью, мы делаем восемь. Это не бросается в глаза. А когда освоим помощников — сможем делать пятнадцать. Но постепенно, увеличивая объёмы маленькими шагами.

— Ты думаешь как опытный торговец, — с уважением заметил Калуосе.

— Выживание учит быстро, — коротко ответил Силин и вернулся к работе.

Так потянулись дни — наполненные деревом, рунами и тихими разговорами у камина. Они работали, экспериментировали, ошибались, начинали заново. И постепенно, шаг за шагом, превращали маленькую мастерскую в нечто большее.

Но ни один из них не забывал о том разговоре в первый день. О секретах, которые могут быть спрятаны где-то в старых стенах дома. О книгах, которые могли сохранить древние знания. О возможностях, которые открывались перед ними — и о рисках, которые были не меньше.

— Когда? — спросил однажды Силин, глядя на мастера.

И тот понял, о чём речь.

— Не сейчас, — ответил Калуосе. — Ещё рано. Нам нужно укрепиться, наладить производство, создать себе репутацию и запас золота. А потом… потом мы поищем.

— Долго ждать, — вздохнул ученик.

— Долго, — согласился мастер. — Но у нас есть время. Если верить тому, что я знаю о тебе — времени у нас будет больше, чем у других. Куда важнее не спешить.

Они помолчали. Каждый думал о своём. О вечности, которая открывалась перед ними — пусть пока только в теории. О силе, которую можно обрести. О цене, которую придётся заплатить.

— А знаешь, — неожиданно сказал Силин, глядя на свои руки, покрытые мозолями и чернильными пятнами, — я, кажется, начинаю понимать твоего предка. Того, кто спрятал свой Дар в ремесле кукольника.

— И в чём же оно, понимание? — спросил Калуосе, откладывая стамеску.

— В покое, — тихо ответил ученик. — Никто не трогает тех, кто не представляет угрозы. Никто не охотится за секретами бедного мастера, который делает бытовые куклосы. Это… защита. Самая надёжная из всех, что я видел.

— А теперь? — мастер прищурился. — Теперь мы представляем угрозу?

— Нет, — покачал головой Силин. — Пока нет. И не должны представлять, так все должны думать. Даже когда мы станем известными. Ты станешь. Твой предок был мудр, нам не стоит пренебрегать его опытом.

Калуосе кивнул, возвращаясь к работе. Но в глубине души он знал — покой, о котором говорил ученик, уже нарушен. Они ступили на путь, с которого не свернуть. И что ждёт их в конце — никто не знал.

Даже те древние маги, чьи секреты спали в стенах старого дома.

Оставалось только работать и не проявлять нетерпения. И надеяться, что они успеют подготовиться к тому дню, когда тайное станет явным.

А пока — куклосы. Простые, всем привычные бытовые куклосы, которые делают уборку в вашем доме, содержат в чистоте пол и кладут ваши вещи на предназначенные им места. Поливают цветы на подоконнике, выбрасывают мусор — и кучу других простых и полезных дел, которые отнимают ваше время.

Куклосы мастера Калуосе.

Которые однажды могут изменят всё.

Глава 3

Глава 3.

Траты и приобретения.

Наконец они пришли к выводу, что нет необходимости делать универсального куклоса, способного выполнять все операции. Он выходил слишком сложным и дорогим, в этом просто не было практического смысла. Будет дешевле делать «однокристальных», которые будут отлично выполнять какую-то одну операцию. Делать конечности, или туловища, сверлить, полировать, и так далее. Так у них наберется команда исполнителей всего цикла производства тел. Достаточно изготовить каждого в двух экземплярах, и можно будет быстро заменить вышедшего из строя, не прерывая производства.

Место было не очень много, но хватало впритык. Впрочем, можно было использовать нежилые комнаты в доме, по крайней мере для некоторых операций. Так они сумеют обойти недостаток площади, если он возникнет.

Разработка новых типов куклосов заняла прилично времени. При здравом размышлении пришлось отказаться и от привычной формы детского человеческого тела. Стало ясно, что для некоторых операций форма тела должна соответствовать особенностям работы. Толстые, крепкие руки, мощные суставы, короткие тела и устойчивые ноги. Ловкость была не так важна, как точность и надежность. Пусть работают медленнее, но делают лучше. Они же могут «пахать» круглые сутки – куда им спешить.

Встал вопрос с накопителями маны. Их требуется заряжать много и часто. Понадобятся накопители большей емкости и размеров, а значит более дорогие. А это опять траты.

Выяснилось, что оба они терпеть не могут заряжать накопители – невероятно скучное и тупое занятие, опустошающее твои силы. Для этого было несколько доступных решений – обратиться туда, где зарядкой занимаются, как источником дохода. Но это означало привлечь не нужное внимание.

Второй вариант был тоже не слишком скрытный, но оставлял пространство для маневра, и привлек бы меньше внимания. Это покупка рабов с Даром, лучше с хорошо развитым, что бы они могли заряжать кристаллы. Это уже стоило денег. Хороший раб-зарядник стоил от двенадцати золотых.

Был еще третий вариант, но для них сейчас не достижимый. Стационарный уловитель маны. Вещь очень дорогая, и такую покупку скрыть просто не удастся. Как и сделать самостоятельно. Это был бизнес одного из старых родов, которого даже не проживало в их городе – слишком мелко для них.

Так что оставались рабы. Сбережения у мастера имелись – пока он жил один, потребности его были не велики, и после уплаты городского налога на ремесло у него все равно оставалось не мало.

Траты и траты, но из воздуха состояние могут делать только мошенники и бандиты. Им оставалось идти прямым и честным путем, а потому не быстрым.

И Калуосе пришлось вновь идти к Джингирену.

Тот встретил его как доброго друга – он сразу понял, что пришел покупатель.

– Приветствую, мастер. Как ваш новый раб?

– На удивление, очень толковый. Мне удалось его обучить достаточно, что бы удвоить производство. Сообразительный и старательны малый. Так что ваш выбор оказался на редкость верным. А потому – я снова у вас.

– И что же вам нужно сейчас?

– Возникла одна проблема. Все наши силы уходят на работу с материалом, а вот накопители... Они сами себя не заряжают, увы. Можно конечно, обратится к специалистам, но это лишние хлопоты, а по деньгам со временем выйдет дороже, чем...

– Купить нового раба! – сразу уловив суть проблемы, с радостью продолжил Джингирен.

– Вы все поняли верно. Нужен хороший «заряжальщик», а лучше не один. Так дороже конечно, но надежнее.

– Мысли на перспективу, хорошая стратегия. Требования почти те же?

– Верно. Не сильный или красивый, и теперь даже не умный. Пол тоже не важен. Главное – трудоспособность. Ну и привязки на кровь в этот раз можно не избегать. Мне нужна надежность, а не сообразительность. Так что жду ваших предложений, господин Джингирен. Уверен, вам есть что показать.

– Сейчас подумаю. Подберем что-нибудь, недорогое и полезное. – и посредник начал прокручивать варианты в голове.

Посредник прикрыл глаза, и Калуосе заметил, как зрачки Джингирена забегали под веками – тот явно пользовался своим Даром, перебирая мысленные «карточки» с товаром. Это было нечто большее, чем просто хорошая память. Посредник словно видел перед собой невидимый каталог, листая его с непостижимой скоростью.

– Знаете, мастер, – наконец заговорил Джингирен, выпуская колечко дыма из длинной красивой трубки – а ведь я восхищаюсь вашим подходом. Большинство ремесленников живут одним днем. Заработал – пропил, или в сундук спрятал на черный день. А вы – вкладываете в дело. Расширяетесь. Это достойно уважения.

– Спасибо на добром слове, – Калуосе слегка склонил голову. – Но ваша помощь неоценима. Вы находите то, что нужно, а я уже использую.

– Дело-то взаимовыгодное, – усмехнулся посредник. – Ладно, вернемся к нашим баранам. Есть несколько вариантов.

Он начал загибать пальцы:

– Первый – мужчина, лет сорока, Дар ниже среднего, но крепкий, выносливый. Работал на каменоломнях, привык к тяжелому труду. Цена – три золотых. Второй – молодой парень, лет двадцати, Дар средний, но ленивый, зараза. Привязка его поправит, но характер все равно будет сказываться. Можно поторговаться конечно, и сбить цену.

Калуосе покачал головой:

– Ленивый нам не нужен. Даже с привязкой он будет работать спустя рукава – привязка не делает раба усердным, только послушным. А мужик с каменоломен... Он заряжать-то умеет?

– Не умеет, но научится. Это не хитрое дело. Главное – Дар есть, а направленность не важна.

– Тогда сколько времени уйдет на обучение?

– Месяц, от силы два, – пожал плечами Джингирен. – Вы же своего ученика за месяц почти всему научили. А здесь задача проще.

Калуосе задумался. Месяц – это не мало, но и не много. С другой стороны, пока они будут учить этого раба, обученный уже будет приносить пользу.

– Что еще есть?

– Есть женщина, – Джингирен понизил голос, словно речь шла о чем-то постыдном. – Лет тридцати, Дар средний, стабильный. Бывшая храмовая служка, попала в долги и была продана. Умеет обращаться с накопителями – этому их в храмах учат. Цена – девять золотых. Дороговато, но она обученная, и привязку примет без капризов.

– Обученная – это хорошо, – задумался мастер. – Но девять... Дороговато конечно, но уже подходящий вариант, работать то она сможет сразу.

– Можно еще подождать – через неделю привезут новую партию с южных рудников. Там иногда попадаются крепкие ребята с Даром, но они обычно измученные работой, восстанавливать придется месяц-два.

Калуосе взвесил варианты. С одной стороны, тратить почти десять золотых на раба, пусть и обученного, было накладно. С другой – жаль времени, «зарядник» нужен уже сейчас. Каждый день простоя в расширении производства отодвигал их цели – заработать по больше денег, и перейти к более... интересным занятиям.

– Покажи женщину, – решил он.

Джингирен кивнул и позвонил в колокольчик. На этот раз посыльный прибежал не мальчишка, а взрослый парень, молчаливый и шустрый. Получив записку и монету, он исчез так же быстро, как появился.

– Пока ждем, позвольте спросить, – посредник подался вперед, опираясь локтями на стол. – Вы явно затеваете что-то большее, чем просто мастерскую. Сначала помощник с Даром, теперь зарядник. Неужели решили наладить массовое производство?

– Хочу работать быстрее и больше, – уклончиво ответил Калуосе. – Спрос есть, почему бы не заработать?

– Разумно. Только предупреждаю как старый знакомый, – голос Джингирена стал серьезным. – Смотрите, не переусердствуйте. Я знаю, что вы человек осторожный, но... Иногда успех привлекает завистников. А в нашем городе завистники бывают опасными.

– Я понимаю, – кивнул мастер. – Вот только конкурентов-то у меня нет. Тут скорее объявится покровитель, но что поделать – так уж устроен наш мир.

– Ну-ну, – посредник откинулся на спинку кресла и снова затянулся трубкой. – В прочем, ваше правда, даже у меня есть... покровитель. Платишь долю, и живешь спокойно.

Ждать пришлось недолго. Через полчаса охранник ввел в комнату женщину. Она была невысокой, с бледным усталым лицом и руками, покрытыми мелкими шрамами – следами работы с острыми кристаллами. На ней была простая серая роба, волосы коротко острижены, взгляд – спокойный, без той животной тоски, что бывает у недавно пойманных рабов. Эта уже смирилась. Или притворялась. Или ее прежняя жизнь не сильно отличалась от участи раба.

– Ее зовут Лириэл, – представил Джингирен. – Тридцать два года, по происхождению – из мещан. Работала в храме Четырех Стихий, пока храм не сгорел во время войны. Осталась без крова и без средств, влезла в долги, не смогла отдать.

– Почему не выкупили родственники? – спросил Калуосе, разглядывая женщину.

– Некому, господин, – ответила она сама. Голос у нее был низкий, с хрипотцой. – Родители умерли, мужа не было, детей не родила. А храмовые братья и сестры разбежались кто куда.

– И ты согласна на привязку?

Лириэл опустила голову:

– Если господин будет хорошо обращаться – согласна. Лучше так, чем на рудники или в бордель. – Она помолчала, потом добавила тише: – Я умею не только заряжать кристаллы. Еще чинить некоторые артефакты, настраивать резонанс, определять дефекты. В храме учили основам.

– Беру, – сказал он, отсчитывая девять золотых и полагающуюся комиссию. – Оформляй, Джингирен. И подготовь стандартный контракт на двадцать лет.

– С привязкой?

– С привязкой.

Лириэл даже не вздрогнула, когда палец укололи иглой, а кровь капнула на документ. Калуосе видел, как ее зрачки расширились на секунду – магическая связь установилась. Теперь она физически не могла причинить вред хозяину или ослушаться прямого приказа. Не могла даже подумать о побеге.

Жестоко, но надежно. Для «зарядника», которую не планировалось посвящать в тайны, этого было достаточно.

– Может, есть что-то еще подходящее? – все таки решил попытать счастья мастер.

– Если только дороже. На какую сумму рассчитываем? – уточнил он у Калуоси.

– Пусть будет до тринадцати золотых, – тяжело вздохнув, добавил. – Ладно, пятнадцати.

– Хммм... Тут можно поискать варианты... Так, есть один, был помощником мага. Тот распродал имущество и уехал. Дар не ниже среднего, «воздушник», обучен приемлемо, накопители заряжать может. Молод. Пятнадцать золотых.

– Дорого конечно, но молодой, значит работать сможет долго, опять же, обучен магом. Черт с ним, давай. Может еще на что сгодится. – еще раз вздохнув, согласился Калуоси.

Обратно они шли втроем. Силин остался в мастерской, и Калуосе по пути объяснял новым рабам их обязанности:

– Будете жить в доме, комната найдется. Кормить буду, одевать тоже. Работа – заряжать накопители маны. Много и часто. Как только кристалл заполнен – сразу берешь следующий. Если будете хорошо работать – через пару лет может что-то изменится в лучшую сторону, а может и быстрее. Пока – накопители. Это ваша основная работа.

– Да, господин, – безэмоционально, хором, ответили рабы.

– И еще, – добавил мастер, замедляя шаг, – в мастерской есть мой ученик, Силин. Он тоже раб, но без привязки. Если он что-то скажет – слушайтесь как меня. Если скажу я – мои приказы важнее. Запомнили?

– Да, господин.

Они свернули на улицу Мастеровых, где воздух пах деревом, смолой, непонятной алхимией и нагретым металлом. Дом Калуосе стоял в глубине квартала, окруженный невысоким забором с кованой калиткой. За забором виднелась крыша мастерской – приземистого каменного строения с широкими окнами.

Силин встретил их у входа. Он был осыпан стружкой, в руках держал рубанок, и на его лице застыло выражение сосредоточенности, которое сразу сменилось любопытством при виде женщины.

– Это Лириэл, и... – представил Калуосе. – Как тебя там? – обратился он к молодому мужчине.

– Крелл, господин.

– Будут заряжать накопители. Покажи им комнаты рядом с кухней, и где что лежит. Думаю, готовить они будут себе сами. Потом приходи в мастерскую – нужно обсудить, как организуем смены зарядки.

– А они?.. – Силин бросил быстрый взгляд на женщину, потом на мужчину.

– С привязкой. Так что не стесняйся, используй по полной, хоть подавать-подержать, в общем очередные живые инструменты.

Ученик кивнул и жестом позвал рабов следовать за ним. Они послушно пошли, не поднимая глаз.

«Бараны, как есть бараны. Зато безопасные и не будут болтать.» – подумал про себя мастер.

Оставшись один, Калуосе прошел в мастерскую и сел на табурет у верстака. Руки привычно потянулись к инструменту, но мысли были далеко. Джингирен прав – успех привлечет внимание. Нужно быть осторожнее. Или найти покровителя самому. Как только появляются деньги, появляются и кровососы.

Силин вернулся через несколько минут, вытирая руки тряпкой.

– Расположил. Они молчаливые, вопросов не задают. Хорошие рабы.

– Посмотрим, – буркнул Калуосе. – Садись, поговорим.

Они устроились напротив друг друга. Мастер рассказал о предупреждении Джингирена.

– ...и вот, выходит, что рано или поздно к нам придут. Кто-то обязательно будет следить за нашими успехами.

– Может, это просто слова? – предположил Силин, принимаясь затачивать стамеску – движение было автоматическим, почти медитативным. – Посредники любят приукрашивать, чтобы казаться нужнее. Мол, я вас предупредил, я полезный, в следующий раз придете только ко мне.

– Да нет, все так и устроено. У кого дела идут хорошо, к ним обязательно приходят, – хмуро сказал Калуосе. – Заказов прибавилось. А в городе, где большинство ремесленников едва сводят концы с концами, это заметно.

– Тогда давай притормозим, – предложил Силин, откладывая стамеску и берясь за точильный камень. – Не в смысле работы, а в смысле продаж. Пусть заказы копятся. Мы не обязаны отдавать всё сразу.

– Тогда мы не заработаем.

– А почему нет? – ученик пожал плечами. – Это даже повысит цену. Люди, которым нужен куклос прямо сейчас, заплатят больше, чем те, кто может подождать. А мы пока накопим партию, а потом продадим через посредников в другом городе. Или на ярмарке.

Калуосе задумался. Мысль была дельной, и все могло сработать. Он сам иногда так делал раньше, когда заказов было больше, чем он мог выполнить. Но тогда это было вынужденной мерой, а не стратегией.

– А может быть ты и прав, – медленно произнес он. – Мы не обязаны выставлять всё на местный рынок. Можно продавать оптом в соседние города. Там нас не знают, и им всё равно, откуда куклосы.

– Только нужен надежный человек, который повезет товар, – заметил Силин. – Сам ты не поедешь – мастерскую оставить не на кого. Я, как раб, не могу вести торговые дела – это вызовет вопросы.

– Наймем кого-нибудь, – отмахнулся Калуосе. – В городе полно безработных возчиков, которые за пару серебряных согласятся на любой риск. Главное – не говорить им правду о количестве товара.

– С другой стороны, нужно все равно ехать и договариваться лично, передача денег, разбойники... Да, не все так просто. Нужно думать.

Они еще некоторое время обсуждали детали, потом вернулись к работе. Рабы принялись за зарядку первых накопителей. На них тоже пришлось прилично потратится, но эти траты были неизбежны. Калуосе наблюдал краем глаза – работали умело, быстро, без лишних движений. Пальцы ощупывали кристаллы, проверяя каждый на наличие трещин, потом они закрывали глаза, и вокруг рук начинало виться едва заметное сияние – мана перетекала из тела в камень.

– Хорошо работают, – заметил Силин, тоже поглядывая в ту сторону. – Не то что некоторые.

– Ты про кого? – удивился мастер.

– Да так, про себя, – усмехнулся ученик. – Я заряжать ненавижу. Скучно. А они, видно, привыкли. Храмовые служки так вообще днями напролет кристаллы заряжают – это их основная работа, да и бывший помощник мага не далеко ушел.

– Вот и славно, – кивнул Калуосе. – Значит, мы освободили себе время для более важных дел.

К вечеру рабы зарядили дюжину кристаллов – неплохо для первого дня. Калуосе распорядился, чтобы они отдыхали каждые два часа, пока не восстановятся, иначе быстро выдохнутся.

Ужинали они вчетвером, пока еще в таверне. Новые рабы сидели за отдельным столом, как и полагалось, но Калуосе заметил, что они не выглядят несчастными. Усталыми – да. Но не затравленными.

– Лириэл, – обратился он к ней, когда они уже поели. – Ты говорила, что умеешь чинить артефакты. Это правда?

– Да, господин, – она остановилась, держа в руках грязную тарелку. – В храме был мастер, который обучал нас. Я не великий специалист, но простые вещи могу.

– А накопители можешь чинить? Трещины, утечки?

– Если трещина небольшая – да. Зарастить, подпитать кристалл... Это не сложно. Главное – вовремя заметить дефект.

Калуосе переглянулся с Силиным.

– Завтра покажешь, – сказал мастер. – У нас есть несколько старых кристаллов с мелкими дефектами. Сделаешь хорошо – получишь немного денег.

Женщина перевела взгляд на Калуосе, потом снова на ученика, и впервые за день уголки ее губ чуть приподнялись – не улыбка, но ее тень.

– Спасибо, господин. Я постараюсь.

– Знаешь, – сказал он Силину, прихлебывая из кружки, – а ведь мы с тобой неплохо устроились. Работаем, расширяемся. Деньги потихоньку капают.

– Не потихоньку, – поправил ученик. – Уже быстрее, чем раньше. Если так пойдет дальше, через год сможем купить соседний дом.

– А через два – открыть лавку в торговых рядах, – мечтательно добавил мастер. – Представляешь? Не мастерская на заднем дворе, а настоящий магазин. С вывеской. И чтобы покупатели ходили, выбирали...

– Ты размечтался, – усмехнулся Силин, но без злорадства. – Давай сначала с текущими делами разберемся. Помощников доделаем. Зарядку наладим. А там видно будет.

– Ты прав, – Калуосе допил чай и поставил кружку на стол. – Идем в подвал?

– Идем.

Они спустились в подвал, где в тусклом свете магических светильников уже стояли первые заготовки для помощников. Калуосе подошел к верстаку, провел пальцами по дереву – гладкому, пропитанному составами, готовому к тому, чтобы стать частью механизма.

– С чего начнем? – спросил Силин, закатывая рукава.

– С рук, – решил мастер. – У сверлильщика должны быть мощные верхние конечности. И не две, а четыре.

– Четыре? – переспросил ученик. – Это сложно. Суставы будут перегружаться.

– Поэтому сделаем их из двух частей, с усилением. Смотри, – Калуосе взял уголь и начал чертить на доске. – Вот здесь плечевой узел. Он будет держать две руки. Каждая – свой инструмент. Верхние – для крупного сверла, нижние – для мелкого.

Силин наклонился, вглядываясь в чертеж. Глаза его блестели – он увлекался, когда речь заходила о чем-то новом.

– А баланс? Такая конструкция будет заваливаться вперед.

– Поэтому туловище сделаем шире, и ноги сделаем четыре и разнесем. Не как у человека, а как у... как у табуретки. Широко, устойчиво.

– Табуретка с четырьмя руками, – хмыкнул Силин. – Звучит... смешно.

– Зато работает, – парировал Калуосе. – Нам не красота нужна, а функциональность. Пусть будет страшным, лишь бы сверлил точно.

Они принялись за работу. Силин вырезал заготовки для рук, Калуосе колдовал над суставами, подгоняя детали с ювелирной точностью. В подвале пахло деревом, маслом и потом – работа была не из легких.

Лириэл заглянула к ним через час – принесла кристаллы.

– Господин, мы закончили на сегодня. Могу еще что-то сделать?

– Помоги Силину с заготовками, – ответил Калуосе, не поднимая головы. – Он покажет.

Женщина подошла к верстаку ученика и молча принялась за дело. Силин сначала косился на нее – непривычно было работать с кем-то еще, кроме мастера, – но быстро привык. Лириэл оказалась умелой: пальцы ее ловко управлялись с рубанком, а движения были экономными и точными.

– Ты раньше работала с деревом? – спросил он.

– В храме была мебель, – ответила она, не отрываясь от дела. – Ее тоже нужно было чинить. И иногда делать новые детали. Не так сложно, как у вас, но основы я знаю.

– А с рунами?

– Только базовые. Читать умею, но писать – нет. Для этого нужен Дар.

Силин кивнул и замолчал. Он тоже не умел писать руны в кристалл – пока. Калуосе обещал научить, но времени все не было. Сначала нужно освоить основы ремесла, а потом уже тонкости.

К полуночи они закончили. Калуосе выпрямился, разминая затекшую спину.

– На сегодня хватит. Завтра продолжим. Лириэл, ты свободна.

– Спокойной ночи, господин, – женщина поклонилась и вышла.

Силин тоже собрался уходить, но мастер остановил его:

– Посиди еще немного. Хочу кое-что обсудить.

Они устроились на старых ящиках – других сидений в подвале не было.

– Я думал о том, что ты сказал про продажи в других городах, – начал Калуосе. – Идея хорошая, но главная проблема, кому мы можем доверить товар. Думаю, нам нужен купец. Тот, кто заберет товар оптом.

– Да, есть очевидный плюс. Деньги получим сразу, хоть и немного потеряем в цене, а вот сколько мы заработаем – никто не узнает. Купцы не из тех, кто рассказывает всем в подряд, сколько денег у него в кошеле. Нужно только найти такого.

Они еще немного посидели в тишине, слушая, как потрескивает светильник и где-то наверху скрипят половицы – это рабы готовились ко сну.

– Ладно, иди отдыхай, – сказал Калуосе, поднимаясь. – Завтра много работы.

– И тебе спокойной ночи, мастер.

Они разошлись. Калуосе поднялся в свою спальню, разделся и лег в кровать, но уснул не сразу. Перед глазами стояли чертежи, руны, последовательности... И где-то на задворках сознания теплилась мысль о том, что они делают нечто большее, чем просто куклосов.

Они строят будущее. Свое будущее. И, возможно, не только свое.

Глава 4

Глава 4.

Прогресс.

На следующий день работа закипела с новой силой. Рабы заряжали кристаллы, Силин вырезал заготовки, Калуосе колдовал над рунными цепочками. К обеду они уже закончили первую руку для сверлильщика — мощную, с тремя суставами, позволявшими менять угол наклона инструмента.

— Смотри, — мастер показал ученику готовую деталь. — Здесь я использовал твою руну «Выбора». Теперь рука сама определяет, какое сверло нужно, в зависимости от ширины отверстия.

— Работает? — спросил Силин, беря деталь в руки.

— Сейчас проверим.

Они вставили руку в пробное туловище, подключили накопитель и дали команду. Рука дернулась, замерла, потом медленно поднялась и опустилась на деревянную заготовку. Сверло зажужжало, входя в дерево, но на половине пути остановилось — и автоматически сменило сверло.

— Получилось! — выдохнул Силин.

— Не кричи, — шикнул на него Калуосе, хотя сам едва сдерживал улыбку. — Тихо, .не пугай, пусть работает.

Они наблюдали, как рука сделала три отверстия разной глубины, каждый раз подстраиваясь под заданные параметры. Потом остатки маны в накопителе кончилась, и механизм замер.

— Прожорливая конструкция. Нужен накопитель с увеличенной емкостью, — заметил Калуосе. — Или поставить еще один. С такой скоростью он проработает не долго.

— А если уменьшить скорость? — предложил Силин. — Пусть сверлит медленнее, зато проработает дольше. Для черновой работы сойдет.

— Попробуем.

Они еще долго возились с настройками, подбирая оптимальный режим. К вечеру рука работала уже шесть часов без подзарядки — достаточно, чтобы обработать партию из двадцати заготовок.

— Если сделаем четыре такие руки, — подсчитал Силин, — сможем обрабатывать почти восемьдесят. Это наверное, в сотню раз больше, чем мы делаем сейчас.

— И тогда нам понадобится еще один «зарядники», — заметил ученик.

— Значит, купим еще. Или… — мастер задумался. — Или найдем способ ускорять зарядку. В храмах, говорят, были свои секреты.

— Спроси у нее.

— Спрошу. Но не сейчас. Сегодня — праздник.

— Какой праздник? — удивился Силин.

— А такой, — Калуосе достал из кармана засаленный кошелек и вытряхнул на стол несколько монет. — Идем в таверну, ужинаем как обеспеченные люди.

— А рабы?

— И они тоже. Заслужили.

Они поднялись наверх, позвали рабов, и отправились в знакомую таверну. Хозяин встретил их приветливо — постоянные клиенты, да еще и с деньгами, всегда желанны.

— Что будете? — спросил он, протирая кружки.

— Мясо, — сказал Калуосе. — Жареное, с травами. И пиво всем.

— И для рабов? — хозяин покосился на застывших истуканами невольников.

— И для них, — подтвердил мастер. — Сегодня они имеют право на хороший ужин.

Хозяин пожал плечами, деньги есть деньги, и ушел на кухню.

— Привыкайте, — посоветовал Силин, отхлебывая эль. — Мастер справедливый. Перетрудится не даст, но и лениться не стоит. Будете стараться — оценит.

— Мы будем стараться, — пообещали рабы.

Ужин прошел в тишине — все были голодны и не до разговоров. Только когда тарелки опустели, а кружки наполовину, Калуосе откинулся на спинку стула и спросил:

— Лириэл, я слышал, что в храме были свои секреты ускоренной зарядки. Можешь рассказать?

Женщина помедлила, словно вспоминая.

— Это не секреты, господин, скорее… навыки. Например, если заряжать кристалл не непрерывно, а с небольшими перерывами, он принимает больше маны. И еще важно дышать в такт — вдох, выдох, и на выдохе отдавать силу.

— Дышать? — удивился Силин.

— Да. В храмах учат, что мана течет вместе с дыханием. Если дышать правильно, то и зарядка идет быстрее, и устаешь меньше.

Калуосе задумался. В его роду никто не заморачивался с дыханием — просто отдавали ману, да и все. Но если в этом есть смысл…

— Научишь Крелла? — спросил он.

— Я бы тоже не отказался, — встрял Силин. — Всякое бывает, может пригодится, хоть и ненавижу это занятие.

— Если хотите, — кивнула Лириэл. — Это не сложно. Нужно только терпение.

— Тогда завтра и начнем, — решил мастер. — А сегодня — отдыхать.

Они вернулись домой уже затемно. Рабы ушли в свою комнату, Силин — в свою. Калуосе постоял у окна, глядя на звезды — редкие, бледные, затянутые дымкой.

Он думал о том, как много изменилось за последние месяцы. Из одинокого мастера, который день за днем делал одно и то же, он превратился в… в кого? В предпринимателя? В наставника? Инженера? В заговорщика?

Пожалуй, во всё сразу по немногу.

Но главное — он совсем перестал скучать. Работа снова приносила удовольствие, а каждый новый день преподносил открытия. И пусть пока они были маленькими, не меняли весь мир — они меняли его, привнося вкус к жизни.

А это уже немало.

Он закрыл окно, потушил светошар и лег спать.

Завтра предстоял новый день. И новые дела.

В последующие недели их маленькая мастерская превратилась в настоящий муравейник. Рабы освоились, работали быстро и без напоминаний. Силин закончил обучение основам столярного дела и теперь помогал Калуосе с более сложными операциями — сборкой суставов, пропиткой дерева, и самое главное — настройкой рунных цепочек.

Первый помощник-сверлильщик был собран к концу месяца. Он получился громоздким, неуклюжим и страшным — четыре руки, широкое туловище на коротких ногах, голова-коробка с двумя кристаллами вместо глаз. Но он работал.

Калуосе назвал его «Усидчивым» — в шутку, но имя прижилось.

— Смотри, — сказал он Силину, когда Усидчивый впервые запустился в полную силу. Четыре руки одновременно взялись за заготовки, и через минуту на верстаке лежали четыре идеально просверленные детали. — Это в четыре раза быстрее, чем мы делали вручную.

— В четыре, — эхом повторил ученик, с восхищением глядя на творение их рук. — А если сделать второго?

— Сделаем. Но сначала — столяра. С него начинается вся цепочка. Он посложнее. Потом — шлифовщика. Он нужен, чтобы доводить детали до гладкости.

Столяра сделали за месяц. Многорукий монстр, на некоторых конечностях которого могли крепится инструменты, вместо кистей рук. Назвали его просто — «Старшой», за внушительный и устрашающий вид.

Шлифовщика делали две недели. Он был меньше сверлильщика, проще устроен, с плоскими, обтянутыми мягкой кожей ладонями, которые могли полировать дерево до зеркального блеска. Его назвали «Утюгом» — опять же в шутку, но имя снова прижилось.

Третьим стал сборщик — куклос с шестью руками, способными одновременно держать разные детали и соединять их в единое целое. Этого назвали «Паук» — за сходство с насекомым.

— Теперь у нас есть основа, — сказал Калуосе, оглядывая подвал, где четыре помощника монотонно выполняли свою работу. — Если сделать правильно, мы сможем выпускать по три-четыре куклоса в день. Еще можно сделать несколько, для особых операций, но это будет сложнее. Пока будем выполнять их сами.

— В день?! — Силин присвистнул. — Это же… это же сотня в месяц!

— Теоретически, — поправил Калуосе. — Практически — нужно еще многое доработать. Но в каком направлении двигаться — ясно.

Он подошел к верстаку, где лежали чертежи, и принялся рисовать схему.

— Смотри. Сперва Старшой — он выдает заготовки. Здесь Усидчивый их сверлит. Здесь Утюг их шлифует. Здесь Паук собирает. Между ними — столики для промежуточного хранения. И всё это должно работать так, чтобы ни одна деталь не задерживалась.

— А руны? — спросил Силин. — Как заставить их передавать детали друг другу, и понимать, что следует приступать к работе?

— Вот над этим я и думаю, — признался Калуосе. — Нужна руна «Передачи», но я не знаю такой. Может, ты знаешь?

Силин задумался, перебирая в памяти то, чему учил его дядя.

— Есть руна «Связи», — сказал он наконец. — Она позволяет… конструктам обмениваться информацией. Если использовать её, то один сможет подавать сигнал другому, вроде: «Я закончил, бери деталь».

Калуосе потер подбородок, обдумывая идею.

— А ведь это должно сработать. Просто и надежно. Откуда ты такой умный взялся?

— Дядя хорошо учил, — скромно ответил Силин.

— Дяде твоему уважение, где бы он сейчас не был, — хлопнул его по плечу мастер. — Ладно, давай пробовать.

Они провозились с настройкой еще неделю. Руну «Связи» вписали в кристаллы каждого помощника, связав их между собой.

И однажды утром Калуосе дал команду.

Старшой сделал конечность. Усидчивый взял первую заготовку, просверлил, передал дальше. Утюг следом подхватил ее, отшлифовал, передал дальше. Паук принял, примерил к другой детали, соединил.

— Работает, — прошептал Силин, боясь спугнуть удачу.

— Работает, — кивнул Калуосе.

Они стояли и смотрели, как их творение — это странная, неуклюжая, но команда — делает свое дело. Медленно, но верно.

Как и они сами.

Как и их жизнь, которая постепенно, шаг за шагом, превращалась в нечто большее, чем просто ремесло.

К концу третьего месяца совместной работы у них накопилось шестьдесят золотых, и что более важно, девятнадцать готовых куклосов.

— Что будем делать? — спросил ученик, когда мастер выложил монеты на стол.

— Деньги отложим, — решил Калуосе. — И начнем искать купца. Пока не пойму, с какой стороны взяться за это дело. У меня просто нет таких знакомых, даже среди клиентов. Нужно как-то провернуть это, не привлекая внимания.

— Мне пока в голову ничего не приходит, — ответил Силин, рассматривая россыпь золотых на столе. Свет масляной лампы играл на монетах, отбрасывая теплые блики на их уставшие лица. — Может среди твоих клиентов есть знакомые, из тех, кто торгуют куклосами? Вдруг кто-то из них занимается оптовой торговлей?

Калуосе задумался, перебирая в памяти лица клиентов. Большинство были обычными горожанами — пекари, мясники, портные. Те, у кого водились деньги на бытового помощника. Более богатые покупатели предпочитали заказывать куклосов в столице, у тамошних мастеров, которые работали с более дорогими материалами и могли позволить себе художественную отделку.

— Нет, — наконец ответил он, покачав головой. — Моя клиентура — это люди среднего достатка. Они покупают одного куклоса, максимум двух. Им не нужны оптовые партии. Кому если бы и были нужны, то обращаются они не ко мне. Так что скорее всего нет.

— Значит, нужно искать тех, кто работает с другими городами, — подытожил Силин. — Может быть, спросить у Джингирена? У него наверняка есть знакомые среди купцов. Посредник, торгующий рабами, должен общаться с самыми разными людьми.

— Спросить можно, — нехотя согласился мастер. — Но я бы не хотел, чтобы он знал о наших планах. Он и так уже слишком много знает. Джингирен — хороший человек для своего дела, но он болтлив. В этом его работа. Я не уверен, что он сможет держать язык за зубами, если речь пойдет о наших масштабах. Тем более у него есть «покровитель», возьмет, и расскажет ему все.

— Тогда что? — Силин откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. В его черных глазах отражалось пламя свечи. — Нам нужен человек, который сможет вывезти товар, найти покупателя и вернуться с деньгами. При этом он не должен задавать лишних вопросов и должен быть достаточно надежным, чтобы не сбежать с грузом.

— Ты описываешь идеального человека, — усмехнулся Калуосе. — Такие не водятся в тавернах. Им платят большие деньги, и они обычно уже работают на кого-то.

— А если найти не одного человека, а нескольких? — предположил Силин, понизив голос. — Скажем, одного возчика, который просто отвезет товар в другой город. Второго — который будет там продавать. Третьего — который привезет деньги. Если никто не знает полной картины, никто не сможет нас предать.

— Слишком сложно, — поморщился Калуосе. — Слишком много шансов, что что-то пойдет не так. Возчик может потерять груз, продавец может продать дешевле или присвоить часть денег. Да и найти такого продавца — еще та задача. В чужом городе, без знакомств…

— Тогда, может быть, нам не нужен купец? — вдруг сказал Силин, подавшись вперед. — Может быть, нам нужен не человек, а… место?

— Что ты имеешь в виду?

— Ярмарки, — пояснил ученик. — Раз в год в соседних городах проходят большие ярмарки. Там собираются купцы со всего королевства. Можно снять лавку на время ярмарки, продать товар оптом или в розницу. Покупатели приходят сами — нам даже не нужно будет их искать.

Калуосе задумался. В его голове зашевелились смутные воспоминания. Действительно, в детстве он слышал от отца о ярмарках. Там торговали всем — от пряностей до рабов. И ремесленники тоже иногда выставляли свои товары. Но…

— Это дорого, — сказал он наконец. — Снять лавку на ярмарке, нанять охрану, перевезти товар. Нам нужно будет оплатить проезд, еду, ночлег. И все это — с риском, что товар не продастся. Или что нас обворуют. Или что кто-то заинтересуется, откуда у простого мастера вдруг появилось столько куклосов.

— Но если продастся, мы получим в два-три раза больше, чем на местном рынке, — возразил Силин. — И нам не нужно будет делить прибыль с посредником.

— Посредник — это не только расходы, но и безопасность, и скрытность сделки, — напомнил Калуосе. — Если мы продадим товар оптом, то получим деньги сразу и не будем думать о том, куда девать оставшиеся куклосы. И не нужно будет нанимать охрану, платить за лавку и прочее.

Они замолчали, обдумывая оба варианта. Тишину нарушало лишь потрескивание дров в камине да далекий лай собак за окном.

— Слушай, — вдруг сказал Калуосе, нарушая затянувшееся молчание. — А что, если нам пойти другим путем? Не искать купца, а сделать так, чтобы купцы сами захотели найти нас?

— Как это? — не понял Силин.

— Молва, — загадочно произнес мастер. — Если о нас заговорят, покупатели придут сами. Не нужно будет никуда ехать, ни с кем договариваться. Просто сидеть в мастерской и принимать заказы.

— Молва? — скептически переспросил ученик. — И как ты собираешься ее создать? Разве что поджечь что-нибудь. — с усмешкой закончил фразу.

— Не поджечь, а… — Калуосе запнулся, подбирая слова. — Сделать что-то необычное. То, о чем будут говорить. Например, куклоса, который может не просто убирать, а еще и… ну, не знаю… танцевать. Или петь. Или готовить. Что-то, чего нет у других.

— Другие мастера тоже могут сделать танцующего куклоса, — возразил Силин. — Это вопрос рунных цепочек. Сложных, но не невозможных. И стоить такой куклос будет дороже — значит, покупателей будет меньше. И опять же, как это поможет нам продать оптовую партию?

— Привлечет внимание, — упрямо повторил Калуосе. — Если о нас заговорят как о мастерах, которые делают необычных куклосов, то к нам придут не только простые горожане, но и богатые люди. А у богатых людей есть связи. Кто-то из них может оказаться купцом или иметь знакомых купцов.

Силин покачал головой, но спорить не стал. Он понимал, что мастер ищет возможность, и любой вариант сейчас был лучше, чем сидеть сложа руки.

— Хорошо, — сказал он. — Допустим, мы сделаем танцующего куклоса. Что дальше? Где мы его покажем? Просто поставим на пороге мастерской?

— Нет, — Калуосе оживился, чувствуя, что идея начинает обретать форму. — Мы выставим его на городском празднике. Через месяц будет День Урожая. Все горожане выходят на улицу, гуляют, веселятся. Там же будет ярмарка — не такая большая, как в соседних городах, но все же. Мы поставим куклоса на видном месте, пусть танцует. Привлечем внимание.

— И ты думаешь, что это сработает? — с сомнением спросил Силин. — Что какой-то богатый купец увидит танцующего куклоса и захочет купить сразу двадцать?

— Не сразу, — признал Калуосе. — Но это начало. Может простой разговор. Знакомство. Мы сможем завязать полезные связи. А там, глядишь, и до оптовой продажи дойдет.

Силин вздохнул, понимая, что мастер настроен решительно.

— Ладно, — сдался он. — Давай попробуем. Хотя и выглядит сомнительно и не надежно. Но только если мы сделаем этого куклоса без ущерба для основного производства. У нас и так дел по горло.

— Это да, дел у нас как рабов на галере. Зато не скучно, — кивнул Калуосе и хлопнул ладонью по столу, словно скрепляя сделку.

Они еще некоторое время обсуждали детали, а затем разошлись по комнатам. Но ни один из них не спал в ту ночь. Каждый думал о своем — о деньгах, о рисках, о будущем. И о том, как найти того самого, надежного купца, который поможет им выйти на следующий уровень.

На следующее утро Калуосе проснулся с тяжелой головой. Ночные размышления не прошли даром — он ворочался до рассвета, перебирая в уме всех знакомых, кто мог бы помочь с продажей куклосов. Имена, лица, возможности — все это мелькало перед глазами, но ни один вариант не казался подходящим.

За завтраком в таверне он поделился своими сомнениями с Силиным. Тот, как обычно, слушал молча, иногда кивая или задавая уточняющие вопросы. Когда мастер закончил, ученик отодвинул пустую тарелку и сказал:

— А что, если нам не искать купца, а найти того, кто приведет нас к купцу? Джингирена ты опасаешься, потому что он болтлив, и много о тебе знает. Но есть же люди, которые не болтливы. Например, ростовщики.

— Ростовщики? — удивился Калуосе. — При чем здесь они?

— Ростовщики знают всех в городе, — пояснил Силин, понизив голос, чтобы его не услышали за соседними столиками. — Они дают деньги в долг купцам, ремесленникам, даже аристократам. Им нужно знать, кто надежен, а кто нет. Они знают обо всех, такая работа. И если мы придем к ростовщику с предложением… скажем, открыть кредитную линию… он может познакомить нас с нужными людьми.

— Кредитную линию? — переспросил Калуосе, чувствуя, что его ученик мыслит в неожиданном направлении. — Зачем нам кредит? У нас есть свои деньги.

— Чтобы показать, что мы серьезные люди, — терпеливо объяснил Силин. — Ростовщики не любят иметь дело с бедняками. Если мы откроем кредитную линию — даже если не будем ею пользоваться — это покажет, что у нас есть средства. И что мы готовы к крупным сделкам.

— Но это же обман, — возразил мастер.

— Это бизнес, — поправил его Силин. — Все так делают. Богатые становятся еще богаче, потому что показывают, что они богаты. Бедные остаются бедными, потому что не умеют притворяться.

Калуосе задумался. В словах ученика была своя логика. И чем больше он думал, тем больше ему казалось, что это не такая уж плохая идея.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, мы идем к ростовщику. Что мы ему говорим? «Дайте нам кредит, чтобы мы могли…» Что?

— Чтобы мы могли расширить производство, — быстро нашелся Силин. — Это правда. Мы же действительно хотим расширяться. Мы можем сказать, что нам нужны деньги на покупку нового оборудования или на аренду дополнительного помещения. Ростовщик проверит нашу репутацию, убедится, что мы исправные плательщики, и даст кредит. А потом мы спросим, не знает ли он купцов, которые могли бы закупать нашу продукцию оптом.

— И он нам не откажет? — с сомнением спросил Калуосе.

— Не откажет, — уверенно ответил Силин. — Потому что если мы будем успешны, то сможем вернуть кредит быстрее. А если мы будем успешны, то ростовщик сможет заработать больше. Ему тоже выгодно, чтобы его клиенты богатели.

Калуосе потер подбородок, обдумывая услышанное. Идея казалась разумной, но в ней было одно «но».

— Ростовщики — люди не простые, опасные, — сказал он. — Если мы не сможем вернуть долг, они отберут у нас все, пикнуть не успеешь. Вплоть до дома и мастерской.

— Мы сможем вернуть, — твердо сказал Силин. — У нас есть девятнадцать куклосов. Это почти двести золотых, если продать их по хорошей розничной цене. Даже если мы возьмем кредит в двести золотых, мы сможем его вернуть в любой момент.

— Если… Не нравится мне это слово. А если не продадим? — не сдавался мастер.

— Продадим, — уверенно ответил ученик. — Обязательно продадим. Рано или поздно.

Калуосе вздохнул. Он понимал, что Силин прав — рано или поздно они продадут куклосов. Но время… Время было не на их стороне. Каждый день, когда куклосы лежали без дела, они теряли деньги. Деньги, которые могли бы пойти на расширение. На новые кристаллы. На новые накопители. На ту самую, большую цель, которую они оба держали в голове, но боялись произнести вслух.

— Ладно, — сказал он, вставая из-за стола. — Идем к ростовщику. Но не сегодня. Сегодня мы работаем. И думаем. А завтра… завтра посмотрим.

Они вернулись в мастерскую, где их уже ждали Лириэл и Крелл. Женщина сидела за верстаком, перебирая кристаллы — проверяла их на дефекты. Крелл возился с накопителями.

— Лириэл, — обратился к ней Калуосе. — Ты говорила, что умеешь чинить артефакты. Скажи, а ты когда-нибудь работала с куклами? С теми, которые двигаются?

— С конструктами? — уточнила женщина, поднимая голову. — Нет, господин. В храме были только стационарные артефакты. Светошары, обогреватели, охранные системы. Но принцип, наверное, тот же.

— Возможно, — кивнул Калуосе. — Покажи, как ты проверяешь кристаллы.

Лириэл взяла один из камней, поднесла его к свету. Ее пальцы медленно скользили по граням, словно читая что-то, невидимое глазу.

— Смотрите, — сказала она, показывая на едва заметную трещину внутри кристалла. — Здесь микротрещина. Если такой кристалл зарядить, он выдержит не больше двадцати циклов, потом трещина расширится, и камень лопнет.

— И как это исправить? — спросил Силин, подходя ближе.

— Можно, — ответила Лириэл. — Нужно вплавить в трещину немного расплавленного кварца и выровнять структуру. Это тонкая работа, требует Дара и терпения. Но мой Дар позволяет делать такое.

— Сделай, — распорядился Калуосе. — Хочу посмотреть. Если получится, возьму еще несколько таких камней. Мы сэкономим на кристаллах, а это важнее, чем кажется.

Лириэл кивнула и принялась за работу.

Глава 5

Глава 5.

Авантюра.

Калуосе внимательно наблюдал как работает Лириэл, и как она чинит кристаллы, но вскоре его отвлек Силин.

— Мастер, — сказал ученик, понизив голос. — А может, нам не нужно идти к ростовщику? Может, нам нужно идти в гильдию?

— В какую гильдию? — не понял Калуосе.

— Торговую, — пояснил Силин. — В каждом городе есть торговая гильдия. Они объединяют купцов, ремесленников, владельцев лавок. Если мы вступим в гильдию, то получим доступ к их связям. Сможем узнать, кто ищет товар, кто готов купить оптом. И не нужно будет бояться, что нас обманут — гильдия следит за репутацией своих членов.

— Вступление в гильдию стоит денег, — возразил Калуосе. — И постоянные членские взносы. И мы должны будем подчиняться их правилам. Я не люблю, когда мне указывают, что я могу делать, а что нет.

— Зато это безопасно, — настаивал Силин. — Гильдия защищает своих членов. Если кто-то попытается нас обмануть, гильдия заступится. Если кто-то захочет отнять наш бизнес — гильдия не позволит. Это по сути покровительство, только не одного человека, а организации.

Калуосе задумался. В словах ученика был смысл. Покровителя все равно придется искать — так уж все устроено. Торговая гильдия действительно предоставляла защиту — за деньги, конечно, но все же правила были понятны. И пусть за ней стояли те же «покровители», но тут легко можно было потеряться на общем фоне. И связи, которые можно было получить через гильдию, могли оказаться именно теми, что им и нужны, даже наверняка.

— А ты не думал, — медленно сказал он, — что гильдия может быть заинтересована в том, чтобы узнать наши секреты? Если мы начнем продавать много куклосов, кто-то может задаться вопросом — как нам удается так много делать?

— Гильдии плевать на секреты, к тому же, кто к ним пойдет, если они будут совать нос в самое сокровенное, — пожал плечами Силин. — Им важно, чтобы их члены платили, и не нарушали правил. А то, как мы делаем куклосов — им без разницы. Они берут объемом.

— Ты слишком наивен, — покачал головой Калуосе. — В этом мире всем есть дело до чужих секретов. Особенно до тех, которые приносят деньги.

— Наши секреты слишком… сложные и неудобные. Нет никакого смысла их красть, если нет мастера с нужным Даром. А таких в нашем городе просто нет, да и в других не часто встречаются.

Они замолчали. Каждый думал о своем. Калуосе — о том, как найти надежного человека, которому можно доверить товар и деньги. Силин — о том, как убедить мастера рискнуть.

В мастерской было тихо. Только шуршали рубанки да звенели кристаллы в руках Лириэл. Крелл, закончив с зарядкой, стоял в углу, не зная, чем себя занять. Тогда мастер попробовал зайти с другой стороны.

— Крелл, — позвал его Калуосе. — Ты говорил, что работал помощником у мага. Чем ты там занимался?

— Всем понемногу, господин, — ответил молодой мужчина, подходя ближе. — Готовил ингредиенты, чинил инструменты, помогал с зарядкой кристаллов. Иногда ходил на рынок за покупками.

— А с людьми приходилось общаться? С купцами, например?

— Иногда приходилось, — кивнул Крелл. — Мой хозяин часто посылал меня к торговцам за редкими компонентами. Я знаю, как торговаться, как проверять качество товара.

— А если бы я поручил тебе продать несколько куклосов в другом городе? — спросил Калуосе, пристально глядя на раба. — Ты бы справился?

Крелл замялся, не зная, что ответить. Его лицо оставалось бесстрастным — привязка делала свое дело, подавляя эмоции, — но в глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

— Я мог бы попробовать, господин, — наконец сказал он. — Но я не купец. Я не знаю цен, не умею заключать сделки на крупные суммы.

— Научиться можно, — отмахнулся Калуосе. — Главное — верность. А верность у тебя есть.

Силин, услышав эти слова, поднял бровь, но промолчал. Он понимал, что мастер отчаянно ищет вариант, и уже готов использовать любого, кто попадется под руку.

— Не торопись, — сказал он, обращаясь к Калуосе. — Крелл — хороший работник, но он не торговец. Отправить его с товаром в другой город — значит, почти наверняка потерять товар, а может и его. Ему не хватит знаний, чтобы договориться о хорошей цене. И опыта, чтобы не попасть в ловушку.

— А что ты предлагаешь? — раздраженно спросил Калуосе. — Мы уже третий день ломаем голову, и никакого решения!

— Я предлагаю не торопиться, и продолжать думать, — спокойно ответил Силин. — У нас есть время. У нас есть товар. У нас есть деньги. Мы не обязаны продавать всё и сразу. Можем подождать месяц, другой. Найти подходящего человека.

— Месяц, другой… — проворчал мастер. — А за это время кто-то может узнать о наших помощниках. Может прийти и забрать всё. Или потребовать долю.

— Тогда давай не будем ждать, — сказал Силин. — В конце концов, давай сами поедем в другой город. Ты и я. Возьмем несколько куклосов, поедем в столицу или в большой портовый город. Там продадим, найдем покупателей, заведем знакомства. Рискованно, но надежнее, чем доверять кому-то. Ну ошибемся, набьем шишек, но начнем понимать, как действовать дальше.

— А мастерская? — спросил Калуосе. — На кого оставим?

— На Лириэл и Крелла, — пожал плечами Силин. — Они справятся. Помощники прекрасно работают сами, нужно только следить, чтобы не сломались, и заряжать кристаллы. Заряжать они могут, и в случае поломки смогут заменить помощника, мы ведь сделали копии. Вдвоем они справятся.

Калуосе задумался. План был рискованным, но в нем было меньше неизвестных, чем в других вариантах. Они сами будут контролировать происходящее, сами выберут покупателей, сами получат деньги. И никто не узнал бы об их секретах — если, конечно, они будут осторожны.

— А если нас узнают? — спросил он. — Если кто-то из магов заинтересуется нашими куклосами?

— Мы скажем правду, — ответил Силин. — Что мы мастера из маленького города, делаем бытовых куклосов. Что приехали на ярмарку продать товар. Что наши куклосы — лучшие в своем роде, потому что мы используем особые родовые руны. Никто не полезет в наши секреты, если мы не будем их выставлять напоказ.

— Ты уверен? — с сомнением спросил Калуосе.

— Уверен настолько, насколько можно быть уверенным в этом мире, — ответил ученик. — Риск есть всегда. Но если мы не рискуем, мы не зарабатываем. Ну никак невозможно обойтись без риска, нужно только выбрать наименьший из возможных.

Калуосе вздохнул. Он знал, что ученик прав. В их положении не получится избегать риска. Нужно было переходить к следующему этапу.

— Хорошо, — сказал он. — Давай остановимся на этом варианте. Надо же с чего-то начинать. Через неделю выезжаем.

Силин кивнул и вернулся к работе. Калуосе еще некоторое время стоял у окна, глядя на улицу, где сновали люди — каждый со своими заботами, каждый со своими секретами.

Где-то был тот самый, надёжный купец. Или тот, кто приведет их к нему. Оставалось только найти, а для этого нужно наконец высунуться из мастерской.

Неделя пролетела незаметно. Каждый день был расписан по минутам — нужно было подготовить товар, закончить текущие заказы, настроить помощников на автономную работу, обучить Лириэл и Крелла, что нужно делать, чтобы куклосы исправно работали. Пускай это пока будут просто заготовки, на которые еще предстоит записать «личность», но пусть их будет с запасом. И никакой черновой работы и мозолей.

Лириэл оказалась способной ученицей. Она быстро поняла, как работают помощники, как их останавливать и запускать, как менять инструменты на Усидчивом и Старшом. Крелл был не так сообразителен для помощника мага, но тоже справлялся — его задача была проще: следить за уровнем маны в накопителях и вовремя их менять.

— Если что-то пойдет не так, — инструктировал их Калуосе, — выключайте всё и ждите нашего возвращения. Не пытайтесь чинить сами, если не уверены. Лириэл, ты можешь чинить кристаллы, но в механику не лезь. Крелл, зарядка — главная твоя забота. Если помощник остановился, проверь накопитель. Если накопитель полон, значит проблема в другом — тогда берите запасного и ставьте на его место. Пусть их всего по одному, но и эти не должны сломаться за это время.

— Понял, господин, — ответил Крелл.

— Да, господин, — кивнула Лириэл.

— И еще, — добавил Силин. — Никому не говорите, что мы уехали. Если кто-то спросит, скажите, что мастер работает в подвале и велел ни в коем случае не беспокоить. Мы вернемся через две недели, может быть, через три. Денег на продукты я вам оставлю с запасом, и еще немного на всякий случай.

— Понял, — повторил Крелл.

— Храни вас боги, — тихо сказала Лириэл.

Калуосе и Силин погрузили на телегу десять куклосов. Остальные девять оставили в мастерской — на случай, если придут клиенты. Телегу арендовали у соседа-возчика, который согласился отвезти их до ближайшего крупного города, где будет ярмарка, за три золотых. Дорога должна была занять четыре дня — если повезет с погодой и не встретятся разбойники.

— Разбойники — это главная опасность, — заметил Силин, когда они выехали за городские ворота. — Нас двое, а товар ценный.

— Знаю, — ответил Калуосе, поглаживая рукоять меча, висевшего на поясе. Меч был старый, отцовский, может даже дедовский, и мастер не брал его в руки много лет. Но в дороге оружие могло пригодиться. — Поэтому мы поедем не по главной дороге, а в объезд. Дольше, зато безопаснее.

— А как же разбойники на объездных путях? — усмехнулся ученик.

— Там их меньше, и они слабее, — пожал плечами Калуосе. — Главная дорога патрулируется редко, а объездные — и вовсе никем не патрулируется. Но сильные банды предпочитают большие тракты, где больше добычи.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Силин и замолчал.

Первые два дня прошли без происшествий. Они ехали по проселочным дорогам, минуя деревни и небольшие городки. Ночевали в полях, под открытым небом, по очереди неся стражу. Куклосы лежали в телеге, укрытые брезентом — со стороны казалось, что везут обычный груз, дрова или мешки с мукой.

На третий день, когда они въехали в лес, Силин вдруг насторожился.

— Тише, — сказал он, поднимая руку. — Слышишь?

Калуосе прислушался. В лесу было тихо — слишком тихо для этого времени дня. Не пели птицы, не шуршали звери. Только ветер шелестел листвой да где-то далеко каркала ворона.

— Засада, — прошептал он, хватаясь за меч.

Из-за деревьев вышли трое. Оборванные, с дубинами и ножами, но без оружия, которым можно было бы пробить доспех — а у Калуосе под одеждой была кольчуга, купленная специально для поездки.

— Добрые люди, — сказал один из разбойников, здоровенный детина с бородавкой на носу. — Поделитесь с бедными, а?

— Уходите, — твердо сказал Калуосе, обнажая меч. — Не доводите до греха.

Разбойники переглянулись. Их было трое, а путников — двое. Но у одного был меч, а второй — молодой и худой — вряд ли представлял угрозу.

— Отдайте телегу, и уйдете живыми, — сказал другой разбойник, пониже и пошустрее. — Нам не нужны ваши жизни, только товар.

— Товара у нас нет, — солгал Калуосе. — Едем к родственникам, везем гостинцы. Нечем вам тут поживиться.

— Врешь, — сказал третий, тощий и кривоногий. — Телега тяжелая, следы глубокие. Значит, груз тяжелый. Отдавайте, говорю.

Силин, не говоря ни слова, спрыгнул с телеги и встал рядом с мастером. В его руке появился нож — небольшой, но острый.

— Нас двое, вас трое, — сказал он холодно. — Но кто из нас умрет, большой вопрос…

Разбойники снова переглянулись. Детина с бородавкой, видимо, главарь, сплюнул сквозь зубы и сказал:

— Ладно, проезжайте. Но запомните, мы еще встретимся.

Они отступили в лес, и вскоре их фигуры растворились между деревьями. Калуосе выдохнул, убирая меч.

— Пронесло, — сказал он.

— Пронесло, — согласился Силин, забираясь обратно на телегу. — Поехали быстрее, пока они не передумали.

Они погнали лошадь, не жалея кнута. Лес закончился через час, и впереди показались поля — а на горизонте, уже различимые, шпили столичных соборов.

— Мы почти приехали, — сказал Калуосе, чувствуя, как напряжение отпускает. — Еще немного, и мы в городе.

Город встретил их шумом и суетой. Тысячи людей, сотни телег, десятки лавок и магазинов — всё это производило впечатление на мастера, который никогда не бывал в больших городах. Силин тоже выглядел ошарашенным, хотя и старался не подавать виду.

— Куда едем? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— На рынок, — ответил Калуосе. — Там точно есть гостиница для приезжих торговцев. Остановимся, отдохнем, а завтра пойдем искать покупателей.

Рынок казался огромным — в десять раз больше, чем в их городе. Здесь торговали всем — от овощей до драгоценностей. Ряды тянулись на сотни метров, и в каждом ряду был определенный вид товаров.

Гостиница для торговцев находилась на окраине рынка — большое двухэтажное здание с конюшней и охраняемым двором. Хозяин, толстый лысый мужчина с хитрыми глазами, окинул их оценивающим взглядом и сказал:

— Ночь — пять серебряных. Еда — отдельно. Охрана телеги — еще три серебряных.

— Дорого, — сказал Калуосе.

— Дорого — у конкурентов, — усмехнулся хозяин. — А у меня дешево и сердито. К тому же, у меня никто не украдет ваш товар.

— Откуда ты знаешь, что у нас есть товар? — спросил Силин, прищурившись.

— А вы не похожи на тех, кто путешествует ради удовольствия, — ответил хозяин. — Ладно, четыре серебряных за ночь, и два за охрану. Идет?

— Идет, — согласился Калуосе, доставая монеты.

Они завели телегу во двор, сняли куклосов и перенесли в комнату — небольшую, но чистую, с двумя кроватями и столом. Силин хотел было спросить, не лучше ли оставить товар в телеге, но мастер покачал головой.

— Никогда не оставляй ценный груз без присмотра, — сказал он. — Особенно в незнакомом месте.

Ночь прошла спокойно. Утром, позавтракав в общей зале, они отправились на рынок — искать покупателей.

Первым делом Калуосе решил навести справки о торговле куклосами. Он зашел в несколько лавок, где продавались магические конструкты, и спросил цену. Ответы его разочаровали.

— Простые бытовые куклосы у нас не пользуются спросом, — сказал один продавец, пожилой мужчина с длинной седой бородой. — Богатые заказывают дорогих, из ценных пород дерева, с золотым и серебряным покрытием. А бедные покупают рабов — они дешевле.

— Но куклосы надежнее, — возразил Калуосе.

— Надежнее, но дороже, — пожал плечами продавец. — За цену одного куклоса можно купить двух рабов, которые будут работать не хуже. К тому же, рабы могут делать больше, чем куклосы — они не ограничены программой.

Калуосе вышел из лавки расстроенным. Силин, который ждал его на улице, спросил:

— Ну что?

— Плохо, — ответил мастер. — Говорит, что спроса на наших куклосов нет. Богатым нужны дорогие, бедным — рабы.

— А мы не пробовали предложить их как нечто среднее? — спросил Силин. — Дешевле дорогих, но качественнее рабов?

— Как это — «качественнее рабов»? — не понял Калуосе.

— Ну, рабы воруют, болеют, устают, — объяснил ученик. — А куклосы — нет. Это преимущество. Можно сказать, что куклосы окупаются за год-два, потому что не требуют еды, одежды, лечения. И работают без выходных.

Калуосе задумался. В словах ученика был смысл. Может быть, они неправильно подходили к продаже? Нужно было не просто предлагать товар, а убеждать покупателя в его преимуществах.

— Ты прав, — сказал он. — Надо попробовать еще раз. Но не здесь, а там, где торгуют оптом.

Они пошли в другой конец рынка, где располагались лавки оптовых торговцев. Здесь было меньше людей, но больше солидности. Продавцы не выкрикивали товар, а чинно сидели за столами, попивая чай и листая гроссбухи.

Калуосе выбрал лавку, которая выглядела наиболее прилично — с чистой вывеской и крепкой дверью. Внутри сидел мужчина лет пятидесяти, с аккуратной бородкой и в дорогом кафтане.

— Чем могу помочь? — спросил он, поднимая глаза от бумаг.

— Мы мастера куклосов из соседнего города, — начал Калуосе, присаживаясь на стул, который предложил торговец. — У нас есть товар — десять бытовых куклосов высокого качества. Мы хотим продать их оптом.

— Покажите, — сказал купец, откладывая бумаги.

Силин вышел и вернулся с одним из куклосов — тем, что был посвежее и покрасивее. Поставил его на стол и включил.

Кукла ожила, повертела головой, сделала несколько шагов по столу, затем замерла, ожидая команды.

Купец внимательно осмотрел куклоса, постучал по дереву, заглянул в накопитель.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Дерево хорошее, пропитка качественная. Рунные цепочки стандартные? — спросил он, прищурившись.

— С улучшениями, — ответил Калуосе, вот подробный список, — и протянул ему несколько мелко исписанных листов. — А еще служат дольше, чем обычные. Наш семейный рекорд — пятьдесят лет.

— Очень не плохо… — читая описание, пробормотал торговец. — И сколько вы хотите за одного?

— Десять золотых.

Купец рассмеялся.

— Пять, — сказал он. — И то много.

— Восемь, — торговался Калуосе. — За такую цену вы не найдете куклоса лучше.

— Найду, — возразил купец. — В столице есть мастера, которые делают куклосов за шесть золотых. Правда, качество пониже, но и цена ниже.

— А наши за шесть вы не получите, — твердо сказал Калуосе. — Семь — последняя цена.

— Шесть с половиной, — предложил купец. — И я беру всех десять.

Калуосе сделал вид, что задумался. На самом деле он был готов продать и за шесть — это все равно было больше, чем в их городе. Но нужно было показать, что он не отдает товар за бесценок.

— Шесть и три четверти, — сказал он. — И мы договорились.

— Идет, — ухмыльнулся купец и протянул руку.

Они ударили по рукам. Сделка была заключена.

— Как вас зовут? — спросил купец, доставая кошелек. — Хочу знать, с кем имею дело.

— Мастер Калуосе, — представился он. — А это мой помощник, Силин.

— Приятно познакомиться, — купец кивнул. — Меня зовут Теодор. Я торгую магическими конструктами уже двадцать лет. Если ваши куклосы действительно так хороши, как вы говорите, я буду рад сотрудничать с вами и дальше.

— Мы тоже, — сказал Калуосе, пряча улыбку. — У нас есть еще девять куклосов в мастерской. Если понадобятся, дайте знать.

— Обязательно, — пообещал Теодор.

Они обменялись адресами, и Калуосе с Силином покинули лавку. На душе у мастера было легко — они наконец-то нашли покупателя. Пусть небольшим оптом, но все же. И, судя по всему, Теодор выглядел надежным человеком. По крайней мере, он не пытался обмануть или надавить.

— Что дальше? — спросил Силин, когда они вышли на улицу.

— Дальше — возвращаемся домой, — ответил Калуосе. — Денег у нас теперь достаточно, чтобы купить новые кристаллы и расширить производство. Можно тут и посмотреть. А через месяц — снова приедем. Теперь уже с большей партией. Но сдается мне, мы все же продешевили. В следующий раз нужно будет прежде обойти всех торговцев, посмотреть цены, и что за них предлагают, и вообще поспрашивать. Поторопился я, уж очень хотелось провернуть все по быстрее.

— А как же танцующий куклос? — напомнил ученик.

— Танцующий куклос подождет, — усмехнулся мастер. — Сначала нужно наладить производство. А потом — развлекать публику.

Они зашли в гостиницу, забрали свои вещи и отправились обратно. Дорога домой показалась короче — может быть, потому, что они знали, что их ждет.

В мастерской их встретили Лириэл и Крелл с хорошими новостями. За время их отсутствия помощники не сломались, кристаллы были заряжены, и даже пришли два новых заказа — от старых клиентов, которые узнали о Калуосе через знакомых.

— Пока все идет по плану, — сказал Силин, когда они остались одни. — Деньги есть, производство работает, покупатель найден, и никаких лишних глаз и ушей.

— Покупатель найден, — кивнул Калуосе. — Но это только начало. Нам нужны еще покупатели. И еще. Пока мы не станем слишком заметными.

— Или пока не станем достаточно сильными, чтобы не бояться внимания, — добавил Силин.

— Или пока, — согласился мастер.

Они помолчали, глядя, как помощники монотонно делают свою работу — вырезают, сверлят, шлифуют, собирают. В этом механическом ритме было что-то успокаивающее.

Но оба знали — покой, это только иллюзия. Судьба не ведет. Она лишь предлагает возможности. А воспользоваться ими или нет — решает человек.

— Знаешь, я тут подумал… Эти разбойники, они ведь не последние. Почему бы нам не сделать куклосов-охранников? Готов поспорить, у тебя есть кое-какие подходящие решения, которые мы могли бы использовать на куклосах? — нарушил молчание Калуосе.

— Шутишь, — ответил ученик. — Да там большая часть рунных цепочек рассчитана на боевое применение. Почему так опасаются сильных некромантов, как думаешь? Даже странно, что я сам об этом не подумал. А ведь вышло бы весело, если бы из телеги полез «товар», и разобрал бы их на кусочки.

— Нам нужно сделать что-то такое. Может пригодится, и не только с разбойниками. Опять же, охрану нанимать не придется. Очень удобно. И вообще, а почему бы не делать, ну не знаю, носильщиков, или… лошадь?

Представляешь, конь, которого не убьешь, если только сломаешь, да и то, починить можно, — начал распаляться в своем воображении мастер.

— Если хорошо подумать… Знаешь, а на коней мог бы быть неплохой спрос… Для мага такая штука получше живого коня, была бы мана. Ухаживать считай не надо, только обслуживать иногда, и то как делать. Есть такая руна — «восстановление мертвого», почти наверняка, на дереве она неплохо сработает, была бы мана. — подключился Силин к фантазиям кукольника.

Так они и проболтали весь остаток дня, так и не приступив сегодня ни к какой работе. А потом, переместившись в таверну, просидели там до закрытия, попивая пивко да обсуждая различные возможности использования куклосов.

Под конец, когда конструкторская мысль дошла до деревянной женщины, они решили завязывать на сегодня, и отправились домой спать.

Ночью Калуосе приснилось стадо куда-то стремительно мчащихся кентавров, с женской верхней частью, из странного дерева, покрытого белой и золотой краской, и с огромными грудями…

Глава 6

Глава 6.

Повар.

Утром голова была слегка тяжелой — пива они вчера выпили порядочно. Тем не менее, Калуосе проснулся в прекрасном настроении. Их затея наконец принесла ощутимую прибыль, и сделан задел на будущее. Следующая сделка, считай у них в кармане, в качестве своих изделий он был уверен на все сто.

Но вчерашний полет мысли не прошел без следа, и он твердо решил, что охранников надо делать обязательно. Причем, начать стоит прямо сегодня. Они с Силином не бойцы, и та встреча могла бы закончится для них очень печально. Такой ошибки повторять не следует. Да что там, даже тут, дома, они не в безопасности от ночных воров и бандитов. Теперь у него есть что брать, а эта шушера всегда следит за подобными изменениями в жизни простых людей. Кто знает, может какой-нибудь племянник соседа путается с ворьем, и обязательно расскажет, что у мастера в соседнем доме завелись деньги.

Ну а что, все соседи уже наверняка знают, что он прикупил трех рабов, да и клиенты к нему стали захаживать чаще. Так что его вполне могут прийти пограбить, очень даже реально. Он же простой мужик, сам не воин, охраны нет, рабы тоже мастеровые. Заходи, бери что хочешь.

Так что едва продрав глаза, он пошел к Силину.

— Ты как, нормально? — спросил он ученика, который тоже едва начал вставать.

— Тяжеловато, но работать могу, — быстро вскочив, ответил Силин.

— Хорошо быть молодым… Поел — и вновь бодр и весел. Идем перекусим да поговорим, — и дождавшись, когда молодой оденется, направился в таверну.

Там, не спеша поглощая добротный завтрак, он и выложил свои соображения ученику.

— С этим трудно поспорить. Кстати, из этих же соображений, не пора ли нам начать есть дома. Еду, в конце концов, можно заказать и в таверне. А то мы слишком громко говорим, а уж вчера вся таверна слушала наши сказки, раскрыв рты. Хорошо еще, что это и правда было больше похоже на сказки.

— Твоя правда. Можно, конечно, прикупить кухарку, выйдет еще спокойнее. Это точно будет не дорого, готовить не великая наука, а дар тут вовсе не нужен.

— Может Лириэл привлечь к этому делу, или Крелла? — предложил Силин.

— Не стоит. Они и так устают, а их работа всяко дороже кухаркиной. Так что надо опять навестить Джингирена, дело то грошовое. А ты пока подумай над охранником. Нам нужно срочно закрыть эту дыру, не ровен час, потеряем все из-за каких-нибудь негодяев, даже не выходя из дома. — наказал ему Калуоси.

Вернувшись домой, он переоделся поприличнее, прихватил денег с запасом, и знакомой дорожкой отправился на рабский рынок.

Джингирен чуть ли не слезу пустил от умиления, при виде Калуоси.

— Очень рад! Что нужно на этот раз? — с предвкушением спросил он посетителя.

— В этот раз ничего особенного, если только вы не подкинете что-то уж совсем интересное. Народа нас теперь много, и было бы неплохо найти кухарку, ну или повара, — не став отвлекаться на посторонние темы, сказал мастер.

— Вы меня раскусили, — улыбнулся Джингирен, нисколько не расстроенный невысокими потребностями клиента. — Не грешно предложить покупателю товар по интереснее, так ведь?

— Ясное дело. Предложение — не обман, а заработать лишнюю серебрушку никому не помешает. Вижу, вы мне сейчас предложите какого-нибудь боевого повара, — решил пошутить Калуоси.

Джингирен с некоторым удивлением посмотрел на мастера:

— У вас открылся Дар предвидения? Впрочем, не мое дело. Да, есть один интересный вариант. «Простых» с кухонными навыками не мало, и они почти ничего не стоят. Но тут вчера было интересное поступление. Пленный, с войны. Был действительно поваром, но не простым. По слухам, служил в охране какого-то мага, и при поимке положил немало людей. Сам тоже «простой», то есть дара не искорки, но как-то сумел. Цена конечно, хорошая — десять золотых. Но такой даже под привязкой будет неплохим телохранителем, или охранником. Не интересует? — высказал свое предложение посредник.

«Чудные дела. Хотел потратить золотой, но похоже, отдам таки десять этому пройдохе. Охранник нужен еще вчера, это я не подумал сразу. А тут два в одном. Да и не бывает дешевых охранников, а этот себя и в деле вроде как показал… Хотя бы посмотрю.»

— Почти уговорил, давай посмотрим, — после некоторых размышлений озвучил свою мысль мастер.

Посредник не скрывая, потер руки и позвал посыльного.

«Видимо, получает процент от сделки с торговца» — мимоходом подумал Калуосе.

Ждать пришлось целых полчаса. Наконец, в комнату ввалились пара человек, и охранника из них двоих можно было определить только по наличию оружия и легких доспехов. Калуосе сам был не самый маленький, но тут были два здоровенных мужика, чей род занятий отчетливо был написан на лице. В небольшой комнате стало тесно.

Мастер внимательно смотрел в глаза «рабу». Нет, смирением тут и не пахло. Несмотря на то, что руки и ноги его были скованы, охранник держался от него подальше и был на взводе.

Повинуясь внезапно проснувшейся интуиции, Калуосе обратился к пленнику:

— Расскажи немного о себе, пожалуйста.

Посредник с охранником удивленно переглянулись. «Пожалуйста» и «раб» как-то не вязались между собой.

Пленник так же внимательно смотрел в глаза мастеру некоторое время, а затем, к удивлению обоих, начал спокойно рассказывать.

— Зовут меня Бор. Я не женат, ушел из дома давно, в армию. Отслужил десять лет, потом нанялся по контракту в охрану мага. Кашеварил, как в армии, но и охранял, только тайно. Когда напали, я задержал нападавших, маг ушел. Ну а меня взяли. Это если коротко, — емко рассказал о себе… воин.

То что он воин, а не простой «кашевар», было понятно всем. А Калуосе задал неожиданный для всех вопрос:

— Стало быть, контракт перед магом ты исполнил?

Воин немного подумал, и ответил:

— Получается, исполнил.

— И теперь свободен. Сколько получал у него? — продолжил свои странные вопросы мастер.

— Два золотых в месяц и полное содержание.

— Пойдешь ко мне, на службу по контракту? Оплата та же, и содержание, само собой. — тут уж удивились все.

— Пойду, отчего бы и нет. Не рабом? — не стал долго раздумывать Бор.

— Не рабом. Ты же защищал своего нанимателя не как раб, значит, и меня сможешь. Да и готовить еду тоже надо. — обосновал свое предложение кукольник.

— Смогу пожалуй. Да и готовку я люблю. — ответил будущий наемник.

— Контракт стандартный, на двадцать лет. Делаем?

— Делаем. — расправив плечи, подтвердил Бор.

— Расковывайте его, я пока оплачу все, да контракт составим. — обратился он к посреднику.

— Может лучше рабом, да с привязкой? — опасливо поглядывая на довольного наемника, неожиданно подал голос охранник.

— Думаю, наш мастер невероятно прозорлив, и полностью прав, — поддержал посредник. — Веди, расковывай. Да не бойся ты его. Нормальный он, не бешеный.

Пока пары не было, они спокойно приступили к формальностям.

— А вы не просты, мастер. Я бы не догадался сразу. Все верно поняли, не раб он, и служить может честно. Тут, конечно, я Дар использовал, но только когда вы этот разговор затеяли. — покуривая свою длинную трубку, и одновременно заполняя бумаги, сказал Джингирен.

— Да перед глазами все было, видно, не пустой человек. — ответил ему Калуоси. — впрочем, свою премию вы получите. Не поверите, я как раз думал об охраннике. Но с вашей удачей вышло даже лучше.

— Да, многие так говорят, про мою удачу на выгоду клиентам, и на мою выгоду конечно, хе хе… — ухмыльнулся самодовольно посредник. — Некоторые считают, что это часть моего Дара.

— И я склоняюсь, что в этом немало правды. Вот деньги — и он отсыпал золото с четвертаком серебра.

Когда они закончили с бумагами, как раз прибыл Бор, без кандалов. Он действительно спокойно подписал контракт, и они отправились прочь с рынка.

— Неплохо было бы кое-какое оружие да легкую броню. — обратился он к мастеру.

— И то верно. Не того ни другого у меня нет. Сейчас дойдем до одежной лавки, на оружейною у меня денег уже не хватит, приоденем тебя, а потом домой — за деньгами. — согласился мастер. Он решил не тянуть с приобретением оружия и брони для охранника — так спокойнее будет. Так что вернувшись в дом, он быстро представил его всем в статусе наемника и охранника, да еще и повара, чем не мало удивил Силина, и обратился к Бору:

— Сколько нужно, чтобы ты чувствовал себя уверенно? Не экономь, просто скажи, мне так спокойнее будет.

— Ну если все, что сделает меня действительно опасным, может уйти золотых 30-40… — немного поразмыслив, выдал наемник.

— Ничего себе, — не удержался Силин.

Мастер тоже задумался — пока, по их меркам, это было очень прилично. Но посмотрев на здоровую фигуру воина, внушающую прямо-таки ощутимое спокойствие уже одним своим видом, решил согласится. Жизнь — она дороже. Он же сумел и своего бывшего нанимателя не дать захватить, и сам жив остался. А у него самого враги всяко проще будут.

Вспоминая тех разбойников, он хорошо представил, как за десяток секунд Бор превращает их в трупы, нисколько не напрягаясь.

— Хорошо. Заодно глянь, что нужно для кухни. У нас ей особо никто не занимался, так что можем все докупить по пути.

— Добро. Оружие это важно, но хорошая кухня нужна всем каждый день. И кушать я тоже люблю. — с улыбкой согласился воин.

— Тогда идем, время — деньги. — и они отправились на кухню, а затем за покупками.

Кухня в доме Калуосе была просторной, но запущенной. Калуосе сам практически не пользовался ей, предпочитая без хлопот есть в таверне рядом. Теперь же ситуация изменилась, и есть дома стало просто безопаснее.

Печь была старой, но еще крепкой, посуды — минимум, продуктов — только то, что нужно было рабам, которые готовить то особо и не умели.

Бор ходил по кухне, заглядывая в шкафчики, беря в руки каждый предмет, имеющий отношение к готовке. Было заметно, что он неравнодушен к этому делу, и знает толк в готовке. Его лицо сохраняло спокойное выражение, но в глазах читалась профессиональная оценка.

— Печь нужно прочистить, — сказал он наконец. — Дымоход, судя по саже, давно не чистили. Посуда — только самое необходимое. Нужны кастрюли побольше, сковороды, ножи хорошие. Разделочные доски. Да много чего. И продукты, само собой.

— Составь список, — кивнул Калуосе. — Купим все, что нужно. Деньги не экономь, нам теперь все это будет нужно постоянно.

— Сделаю, где взять бумагу и карандаш? — невозмутимо согласился повар.

— Да ты грамотный? Для солдата, удивительное дело! — восхитился Калуосе.

— Солдат солдату рознь, — уклончиво ответил Бор.

Бумагу и карандаш Калуосе принес лично, ни к чему отвлекать занятых делами рабов, а сам он был лишен пустого высокомерия.

Список был готов спустя пять минут, не дольше.

— Готово, — Бор протянул список. — Тут на пять золотых примерно. Если брать все хорошее, но без излишеств.

— Приемлемо, это же все прослужит долго — Калуосе пробежал глазами по строкам. — Идем.

До оружейной лавки далеко идти не пришлось. Целый ряд располагалась на соседней улице, и все он были как одна — массивные каменные здания с железными ставнями и тяжелыми дверьми. По каким-то своим соображениям Бор не зашел в первую, а выбрал одну из нескольких, для Калуосе же все они были на одно лицо. Но Бор видел какую-то разницу.

Внутри пахло металлом, маслом и еще чем-то незнакомым.

Хозяин, кривой на один глаз, встретил их настороженным взглядом. Увидев Бора, он чуть расслабился — военные, даже бывшие, каким-то неведомым образом всегда узнают друг друга.

— Что нужно? — спросил он, не сводя своего единственного глаза с наемника.

— Для начала — меч, хороший, — ответил Бор, подходя к стойке с оружием. — Не парадный, боевой. Клинок из хорошей стали, удобная рукоять. Броню: кольчугу, наручи, наколенники. Шлем — легкий, открытый, чтобы не мешал обзору.

— Выбирай, — хмыкнул хозяин, и полез под прилавок.

Он вытащил несколько мечей, и Бор принялся их перебирать — взвешивать на руке, проверять баланс, пробовать на изгиб, внимательно разглядывал полотно клинка. Калуосе пытался понять, по каким признакам он оценивает оружие. Наемник явно знал, что делал.

— Этот не плох, — сказал Бор, откладывая один из клинков. — Хороший баланс, сталь добротная. Сколько?

— Десять, — назвал цену хозяин.

— Ну не настолько же он хорош, — спокойно возразил Бор. — Пять.

— Восемь, и это последняя цена.

— Семь, и не забывай, мне еще много чего нужно.

Хозяин прищурился, оценивая наглость покупателя, но потом усмехнулся:

— Ладно, смотрим дальше.

Броню и остальные детали защиты подбирали еще час. Бор придирчиво осматривал каждое звено кольчуги, проверял подвижность наручей, примерял шлем. Хозяин, видя такое отношение, даже проникся уважением.

— Ты где служил? — спросил он, когда они уже заканчивали.

— Скажем так, в пехоте, — коротко ответил Бор.

— Ну да, конечно, в пехоте. Все легкое, движения не сковывает. И в железе разбираешься, прямо как простой пехотинец, — съязвил хозяин.

— Я въедливый, — пожал плечами наемник.

Потом он выбрал небольшой щит, пару ножей, один для скрытого ношения, один на пояс.

Но самой дорогой из покупок вышел многозарядный арбалет. Компактный, но мощный. Его он выбирал почти час. На все ушло почти сорок золотых.

Все купленное Бор сразу одел на себя, и пристроив щит с арбалетом за спину каким-то особо хитрым способом, и они покинули лавку.

— Вот теперь чувствую себя одетым, а то идешь, словно голый, — довольный, обратился он к Калуосе. — Спасибо, что не стал жадничать. Уверяю тебя, все послужит на твою пользу. Ну и мне приятно чувствовать себя не просто расходным мясом.

Мастер хмыкнул, но не стал развивать тему.

— Теперь на рынок, за продуктами и кухонной утварью, — сказал Бор, не обращая внимания на взгляды прохожих. Мастера знали, но никогда с ним рядом не было телохранителя, да еще такого видного.

Рынок уже начал затихать — большая часть торговцев разошлась по домам, но постоянные лавки еще работали. Благодаря спаду покупателей они неплохо сэкономили на скидке. Закупили утварь, муки, мяса, овощей, специй — всего, что требовалось для хорошей кухни. Что бы не тащить все самим, заказал доставку этой кучи прямо у лавочников. Им бы ни за что не удалось утащить всю эту кучу.

— А ты хорошо готовишь? — спросил Калуосе, когда они тащили очередную партию покупок к телеге.

— Не плохо, — ответил Бор. — В армии повар — это не просто тот, кто еду варит. Это тот, кто может накормить сотню голодных мужиков из того, что есть под рукой. И получить в морду, если еда будет плохой. А в охране мага приходилось готовить и для господ, и для прислуги. Так что будет вкусно.

Домой они вернулись уже затемно. Рабы помогли разгрузить покупки, и Бор сразу же принялся за кухню — чистить печь, мыть посуду, раскладывать продукты. Лириэл и Крелл были определены ему в помощники, и впредь мастер распорядился, чтобы при необходимости он привлекал их к работе. Рабы смотрели на нового члена их команды с некоторым удивлением — такого усердия от повара они не ожидали.

— Ужин будет готов через час, — объявил Бор, закончив с подготовкой. — Все свободны, не мешайте.

Силин, наблюдавший за происходящим из мастерской, покачал головой:

— Это было неожиданно.

— Что именно? — спросил Калуосе, подходя к верстаку.

— Все. Пошел за дешевым поваром-рабом, а вернулся с наемником на контракте, еще и поваром, а покупки… Ты сегодня потратил больше, чем мы заработали за месяц.

— Вложения, — ответил мастер, берясь за стамеску. — Без них не бывает прибыли. И потом, безопасность — это не то, на чем стоит экономить.

— Ты прав, — согласился Силин. — Просто… непривычно. Еще недавно нас было двое, а теперь прямо добротное хозяйство.

— Да, сам от себя не ожидал, — согласился Калуосе. — И все при деле, все нужны.

— А еще эти куклосы в мастерской, — усмехнулся ученик. — Ты забыл про наших деревянных помощников. Усидчивый, Старшой, Утюг, Паук… Они тоже можно сказать, тут живут.

— Они — инструменты, — возразил Калуосе. — Хорошие, полезные, но всего лишь инструменты.

— А если они однажды станут слишком умными? — вдруг спросил Силин. — Если рунные цепочки разовьются, и куклосы начнут думать?

Калуосе замер, стамеска повисла в воздухе. Он никогда не задумывался об этом. Куклосы были всего лишь программами, записанными в кристалл. Они не могли думать — только выполнять команды.

— Не начнут, — твердо сказал он. — Для мышления нужен разум, а разум — это не просто руны. Это нечто большее.

— Откуда ты знаешь? — спросил Силин, и в его голосе прозвучало что-то, похожее на научный интерес.

— Всегда так было, — отрезал мастер и вернулся к работе.

Они замолчали. В мастерской было тихо, только помощники монотонно выполняли свои задачи. Где-то на кухне гремел посудой Бор, и запах жареного мяса начал просачиваться в помещение.

— Вкусно пахнет, — сказал Силин, принюхиваясь.

— Да, — согласился Калуосе. — Похоже это и правда знатный повар.

Через час Бор объявил ужин. Они собрались в столовой — небольшой комнате, которая раньше использовалась редко, но теперь, с появлением новых жильцов, обрела вторую жизнь. Стол накрыли чистой скатертью, расставили тарелки, положили приборы.

— Прошу к столу, — сказал Бор, выставляя огромную миску с жарким.

Запах был умопомрачительным. Мясо, тушенное с овощами и специями, выглядело аппетитно, и даже рабы, привязка которых ограничивала эмоции, оживились.

— Ты доволен своим новым местом? — спросил Калуосе, наблюдая за наемником.

Бор поднял глаза на мастера, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Вполне, — ответил он. — Хозяин вы не жадный, работа понятная, кормите хорошо. Чего еще желать?

— Свободы? — не удержался Силин.

Бор усмехнулся:

— Свобода без золота — это не свобода. А так — у меня есть работа, крыша над головой, еда. И, — он кивнул на свой меч, висевший на поясе, — возможность защитить себя, если понадобится. И деньги, конечно.

Калуосе почувствовал, как напряжение, которое он носил в себе с момента поездки в столицу, начало отпускать. Все-таки они тогда здорово рисковали. А с таким охранником он мог спать спокойнее.

— Знаешь, Бор, я конечно знал, что в нашей таверне еда самая обычная, хотя и не плохая, но вот теперь понимаю, еда там так себе. Так вкусно я не ел, наверное никогда. А потому, повышу-ка я тебе жалованье, скажем, еще на один золотой в месяц. Все равно я теперь здорово экономлю на таверне, а тебе приятнее будет работать. А значит нам — вкуснее.

— Ну вот, а вы говорите — свобода. Благодарю, не пожалеете. — сказал повеселевший Бор.

После ужина они разошлись по комнатам. Бор остался на кухне наводить порядок, а рабы — мыть посуду. Силин ушел в мастерскую, чтобы закончить начатые чертежи.

Калуосе поднялся в свою спальню, но спать не лег. Он сел у окна, глядя на звезды, и размышлял о будущем.

На следующее утро Калуосе проснулся от запаха свежего хлеба и жареного бекона. Бор уже был на ногах и вовсю хозяйничал на кухне. Рабы поделились на смены, и Лариэл помогала ему сегодня с готовкой и сервировкой.

— Доброе утро, мастер, — сказал он, когда Калуосе спустился вниз. — Завтрак через пять минут.

— Ты рано встаешь, — заметил мастер, садясь за стол.

— Армейская привычка, — ответил Бор, переворачивая бекон на сковороде. — В армии подъем в пять утра, а в охране мага — бывало и раньше.

— И как тебе такая жизнь?

— Пока проще, чем в армии и охране мага, не великое чудо, но уже неплохо, — пожал плечами наемник.

— Ты веришь в чудеса? — спросил Калуосе, принимая тарелку с едой.

— Я верю в то, что вижу, — ответил Бор. — А вижу я, что мастер, который делает куклосов, нанял охранника, купил рабов и собирается расширять производство. Это точно не чудо, это результат труда. Амне это близко и понятно.

Они позавтракали, и Калуосе отправился в мастерскую. Силин уже был там — сидел над чертежами, что-то вычерчивая углем.

— Как успехи? — спросил мастер, подходя к верстаку.

— Есть идея, — ответил ученик, не поднимая головы. — Я думал над тем, что ты сказал про охранников. Если мы сделаем куклоса-телохранителя, он должен быть не сколько сильным, сколько быстрым. И уметь распознавать угрозу.

— Распознавать? — переспросил Калуосе. — Это сложно. Нужно научить его отличать друга от врага.

— Не так сложно. У нек… нас есть готовое решение на такой случай. Нужно лишь адаптировать его для куклосов.

— А если он ошибется? — спросил мастер. — Если примет друга за врага?

— Тогда будет плохо, — признал Силин. — Но мы можем добавить руну «Ограничения», чтобы куклос не убивал без команды.

Калуосе задумался. Идея была сырой и рискованной, но потенциально очень полезной. Если им удастся создать охранника, который будет надежнее любого человека, они смогут не только защитить себя, но и продавать таких куклосов другим — тем, кто нуждается в охране, но не доверяет наемникам.

— Сколько времени займет разработка? — спросил он.

— Месяц, может, два, — ответил Силин. — Нужно провести много экспериментов. И кристаллы под личность понадобятся побольше — емкие, рунных цепочек будет существенно больше.

— Они дорогие, — вздохнул Калуосе. — Все опять упирается в деньги.

— Всегда, — усмехнулся ученик. — Но если получится, мы сможем продавать таких куклосов по пятьдесят-шестьдесят золотых. А себестоимость — золотых двадцать-двадцать пять.

— Ты думаешь?

— Прикинул примерно, — Силин наконец поднял голову, и в его глазах горел огонь азарта. — Если использовать дорогое дерево, мощные накопители, качественные кристаллы — да, выйдет где-то так. А продавать можно за пятьдесят. Согласись, неплохая прибыль.

— Неплохая, — согласился Калуосе. — Но сначала нужно доработать конструкцию. И проверить на практике.

— Тогда начнем сегодня? — спросил Силин.

— Сейчас — нет, охранник у нас теперь есть, пусть и один, но не из последних, а работу нужно делать, — покачал головой мастер. — Сегодня мы займемся текущими заказами. У нас клиенты, которых нельзя подводить. А то испортим репутацию. А охранником займемся ближе к вечеру, если будет время.

Силин кивнул и вернулся к чертежам. Калуосе взялся за инструменты, и мастерская наполнилась привычными звуками — шорохом рубанка, звоном стамесок, скрипом тисков.

Ближе к обеду в мастерскую заглянул Бор.

— Хозяин, — сказал он. — К вам посетитель. Говорит, хочет куклоса.

— Кто такой? — спросил Калуосе, откладывая инструмент.

— Не представился, — ответил наемник. — Но выглядит солидно. Одет дорого, при оружии. И с ним двое охранников.

Калуосе переглянулся с Силиным. Неожиданный визит богатого человека мог означать что угодно — от выгодного заказа до неприятностей.

— Проводи его в гостиную, — сказал мастер, вставая. — Я сейчас подойду.

«Удобно вышло, а так бы пришел человек, а мы бы за шумом в мастерской даже не услышали. Нет, взять Бора было отличной идеей». Он быстро отряхнул одежду от стружки, провел рукой по волосам и вышел из мастерской. Силин хотел было последовать за ним, но Калуосе остановил его жестом, он все-таки официально раб, а рабу не следует участвовать в делах хозяина.

Глава 7

Глава 7.

Вызов.

В гостиной его ждал высокий мужчина лет сорока, с аккуратной бородкой и цепким взглядом. Одет он был в дорогой кафтан из темно-синего бархата, на поясе висела изящная шпага с инкрустированной рукоятью. Двое охранников остались у дверей.

— Мастер Калуосе? — спросил незнакомец, слегка склоняя голову.

— Да, уважаемый господин, — поклонившись достаточно низко, на глаз определив статус посетителя, ответил мастер. — Чем могу быть полезен?

— Меня зовут Эрнандо, я советник герцога Вальдеса, властителя здешних земель, — представился гость. — До Его Светлости дошел слух о вашем мастерстве, и он хотел бы заказать у вас куклоса. Особого.

— Слушаю вас очень внимательно, — еще раз поклонившись, Калуосе старался сохранять спокойствие. «Властитель земель… Ох, чует мое сердце, сейчас от меня захотят такое…».

— Секретаря, — ответил Эрнандо. — Такого, который мог бы запоминать информацию, вести записи, напоминать о встречах. И, желательно, чтобы он был не слишком заметным — чтобы не привлекал лишнего внимания. И самое важное, что бы никто, кроме Его Светлости, не мог отдавать ему приказы или узнать, что в его памяти. Если вы добавите еще что-то полезное, герцог не будет против.

Калуосе задумался. Куклос-секретарь — это было нечто новое. Обычно для таких целей использовали живых людей, но люди могли ошибаться, подслушивать, предавать. Куклос — нет. И кто-то очень хорошо это понял.

— Сложная задача, — сказал он наконец. — Потребуется много времени и дорогие материалы. Ничего такого еще никто не делал, мне, во всяком случае, об этом неизвестно. Но я приложу все усилия.

— Герцог готов платить, — спокойно ответил советник. — Назовите цену.

— Не сочтите, что набиваю цену, сейчас сложно сказать, во что обойдутся материалы, и работа, тем более, потребуются самые лучшие, это же для господина герцога. Может триста, а может и тысячу золотых.– сказал Калуосе, глядя в глаза собеседнику.

Эрнандо даже не моргнул.

— Приемлемо. Я вижу, что ты не лжешь, это часть моей работы. Герцогу не важна цена. Важно, насколько он будет соответствовать требованиям, — сказал он. — Когда сможете сделать?

— Постараюсь управится в два-три месяца, — ответил мастер, мысленно прикидывая сроки. — Если не будет задержек с материалами.

— Хорошо, — советник встал. — Герцог будет ждать. Вот задаток, — он положил на стол мешочек с золотом. — Двести золотых. Остальные по завершении работы.

— Принимаю со всем почтением, — еще раз поклонился, но на этот раз еще ниже. Калуосе, не притронулся к деньгам, чтобы не показать неуважения к клиенту. — Где я могу вас найти, чтобы сообщить о выполненном заказе?

— Обратитесь в замок Кристайл, что на западе, за городом. Скажете охране на воротах, вас проведут. — Эрнандо еще раз слегка склонил голову и вышел, сопровождаемый охранниками.

Калуосе остался сидеть, глядя на мешочек.

«Двести золотых, — подумал он. — Это почти в сорок раз больше, чем стоит обычный куклос. И это только задаток. И его человек даже не торговался. Интересно, зачем ему секретарь? Что он скрывает, что не доверяет живым людям? Впрочем, это точно не моего ума дело. Голову открутят мгновенно.»

В мастерскую он вернулся сильно задумчивым. Силин вопросительно посмотрел на него.

— Все планы отодвигаем в сторону. У нас Заказ, — сказал Калуосе, бросая мешочек на верстак. — Куклос-секретарь для герцога. Двести золотых — это только задаток, — слово «заказ» он умудрился произнести с большой буквы.

— Двести?! — Силин присвистнул. — Это же почти четыре месяца работать, и то, если все сложится удачно!

— Это не просто работа, это вызов, — поправил мастер. — Я никогда не делал таких куклосов. Даже не слышал о подобном. Память, анализ информации, распознавание речи, и сам он тоже должен говорить… Это может быть куда сложнее, чем охранник. А самое интересное, цену в конце мы назовем сами.

— Это будет очень интересно, — заметил ученик, и в его глазах снова загорелся азарт.

— Интересно, — согласился Калуосе. — И опасно. Если мы не справимся — подведем герцога. А это может стоить нам всего. Буквально, включая наши жизни. Если не подведем — это другой уровень покупателей, высочайшая репутация, и тысячи золотых. А также связи и высокое покровительство, а значит — безопасность.

— Мы справимся, — твердо сказал Силин. — У нас есть знания, есть опыт, есть помощники. И есть три месяца.

— Три месяца — это не так много, как кажется, — покачал головой мастер. — Придется работать как проклятые.

— Я готов, — ответил ученик.

Калуосе посмотрел на него и вдруг улыбнулся.

— Знаешь, — сказал он. — А ведь я начинаю понимать тебя. Ты любишь трудности. Тебе нравится решать сложные задачи.

— Может быть, — пожал плечами Силин. — Просто когда есть цель, жизнь становится интереснее.

— Согласен, — кивнул мастер. — Ладно, не будем откладывать. Сейчас закончим с текущими заказами, а вечером начнем думать, с какой стороны к этому приступить.

День пролетел незаметно. Они работали не покладая рук, только на обед прервались на час — Бор приготовил отличный суп с мясом и свежий хлеб.

— Как заказ? — спросил наемник, когда они сели за стол.

— Невероятно сложный, но настолько же выгодный, и не только в деньгах, — ответил Калуосе. — Но мы справимся. Наверное.

Бор вопросительно посмотрел на Калуоси.

— Это заказ от герцога. Невероятно высокий статус для меня, простого ремесленника. И прыжок на вершину профессиональной репутации, через все ступени. — пояснил мастер.

— И скрытые опасности, — добавил Бор. — Где большая власть — там черт ногу сломит.

— И отказаться невозможно. Так что делаем, или нам крышка, — согласился мастер, — но при этом внутри он был очень спокоен, неожиданно для себя.

Вечером, когда помощники закончили работу, а Лириэл с Креллом ушли отдыхать, Калуосе и Силин остались в мастерской. Они сидели за столом, заваленным чертежами, и обсуждали конструкцию будущего куклоса.

— Главная проблема — память, — сказал Калуосе. — Обычные кристаллы не рассчитаны на хранение больших объемов цепочек. И он постоянно должен будет запоминать много нового. Тут я вообще не представляю, как к этому подойти. Нужно что-то иное.

— А если использовать несколько кристаллов? — предложил Силин. — Как у некромантов, когда они создают боевых големов. Там правда не кристаллы, но принцип тот же.

— Но у меня нет таких рун, — возразил мастер. — Я не умею связывать кристаллы в единую сеть. И тем более делать так, чтобы они писали… сами себя.

— Я знаю, как это делать, пусть и не на кристаллы, — тихо сказал Силин.

Калуосе поднял на него глаза.

— Что? — переспросил он.

— Дядя учил меня, — пояснил ученик. — У нас есть для этого особые руны.

— И ты молчал? — в голосе мастера прозвучало недовольство.

— Ты не спрашивал, да и необходимости не было, — пожал плечами Силин. — И потом, эти руны не для куклосов. Они для… другого.

— Для мертвого, — закончил Калуосе. — Но если возможно использовать для куклосов, почему бы не попробовать?

— Потому что это опасно, — ответил Силин. — Если кто-то поймет, что это за руны, мы оба окажемся в лабораториях магов или пыточных камерах.

— А как они узнают? — спросил мастер. — Они же будут внутри кристаллов, герцог вряд ли позволит копаться в своих секретах.

— Если не узнают, — медленно сказал Силин, — то у нас будет преимущество перед всеми другими мастерами. Мы сможем делать куклосов, которые помнят всё. Которые могут учиться. Которые…

— Которые почти живые, — закончил Калуосе. — Так вот что ты тогда имел в виду…

Они замолчали. В мастерской было тихо, только за окном шумел ветер да где-то вдалеке лаяли собаки.

— Решай, — сказал Силин. — Я готов рискнуть, если ты готов.

Калуосе закрыл глаза. Перед ним пронеслись все события последних месяцев — покупка раба, разговор о некромантии, разработка помощников, поездка на ярмарку, заказ герцога. Каждый шаг был риском. И он постоянно возрастал. Каждый шаг мог стать последним.

Но каждый шаг приносил пропорциональный результат.

— Делаем, все равно выбора у нас нет. Не справимся — нам конец, или нужно бежать уже сейчас, — сказал он, открывая глаза. — Но будем осторожны, насколько это возможно. Только ты и я. Никто больше не должен знать.

— Естественно, — кивнул Силин. — А ведь еще, где-то здесь, есть твое наследие… Там точно есть такое, чего не знаю я…

Они просидели в мастерской до полуночи, разрабатывая первые наброски будущего куклоса-секретаря. Силин показывал руны, которые знал, Калуосе пытался понять, как их можно адаптировать для куклосов. Это была кропотливая, утомительная работа, но оба чувствовали, что делают нечто выходящее за привычные рамки.

Когда они наконец разошлись по комнатам, Калуосе долго не мог уснуть. Он лежал в темноте, глядя в потолок, и думал о том, что их маленькая мастерская перестала быть просто местом, где делают безвредных бытовых куклосов. Она стала опасным местом, с непростыми тайнами, где рождается нечто очень непонятное.

И никто не знает, к чему это все приведет.

Прошел месяц. Им пришлось параллельно работать над текущими заказами — нужны были деньги на не дешевые материалы. За это время они успели многое. На фоне новой работы, изготовление бытовых куклосов казалось легким развлечением, не требующим много времени. Они стали делать их в разы быстрее, чем раньше. Текущие заказы были выполнены, куклосы проданы, деньги — потрачены на новые материалы и кристаллы. Помощники работали без остановки, выдавая деталь за деталью. Лириэл и Крелл трудились не покладая рук, заряжая накопители и следя за порядком. Бор приглядывал за домом и готовил — его еда стала настоящей отдушиной в бесконечной гонке.

Большую часть времени Калуосе и Силин работали над секретарем.

Особую головную боль им доставил поиск способа, позволяющего секретарю говорить. Обычно ничего такого не требовалось, бытовой куклос слышал и понимал строго определенные команды, и только.

Пришлось изобретать хитрое устройство из тонких металлических пластин, которые пришлось заказывать у кузнеца. Голос получился мелодичным, и нечеловечески совершенным, но Калуосе решил, что так даже лучше — это будет производить особое впечатление на гостей герцога, да и с живым его никак не перепутать.

Первый пробный экземпляр получился неуклюжим. Куклос был сделан из простого дерева, даже грубо, с большой головой, в которой размещались три кристалла — для личности, памяти и двигательных функций. Он мог запоминать информацию, но не всегда правильно ее воспроизводил. Иногда путал факты, иногда забывал то, что сказали минуту назад.

— Нужно доработать или заменить руну «Воспроизведения», — сказал Силин, когда они в очередной раз тестировали куклоса. — Она не справляется.

— У тебя есть варианты?

— Есть одна руна, — задумчиво ответил ученик. — «Живая память». Она работает немного по другому. Нужно пробовать.

— Давай пробовать, — кивнул мастер.

Еще две недели ушло на то, чтобы встроить руну и переписать цепочки. Силин переписывал цепочки, Калуосе вносил правки в конструкцию, и наконец, куклос заработал как надо.

— Запомни, — сказал Калуосе, обращаясь к деревянной фигуре. — Меня зовут Калуосе, я мастер. Его зовут Силин, он мой ученик. Сегодня двадцать пятый день осени.

Куклос кивнул и замер.

— Как меня зовут? — спросил через минуту мастер.

— Калуосе, — ответил куклос. — Вы мастер. Его зовут Силин, он ваш ученик. Сегодня двадцать пятый день осени.

— Надо же, — выдохнул Силин.

— Уже хорошо, — одобрительно сказал Калуосе. — Нужно проверить, что он скажет завтра. Пусть постоит ночь, потом спросим.

На следующий день куклос все еще помнил ответ. Через неделю — тоже. Через две — он воспроизвел информацию без ошибок.

— Работает, — сказал Калуосе, чувствуя, как его понемногу отпускает напряжение.

— Работает, — согласился Силин.

Они сделали еще несколько тестов, и каждый раз куклос показывал отличные результаты. Он мог запомнить тысячи фактов, мог воспроизводить их в любом порядке, помнил, что когда ему говорили, мог даже даже удалять знания из памяти по требованию, навсегда забывая услышанное. Это был прорыв.

— Это уже не просто куклос, — заметил Силин. — Я даже слов найти не могу, что оно такое.

— Не преувеличивай, — остановил его Калуосе. — Он всего лишь запоминает и воспроизводит. Говорящая книга, не более.

— А что, если мы встроим больше кристаллов? — спросил ученик. — Десять, двадцать? Может, тогда он научится думать?

— Может и научится, — нехотя признал мастер. — Но это пока чересчур опасно. Если куклос обретет разум, он может выйти из-под контроля. Я уже не говорю о том, если об этом узнают маги и… служители Богов. Нас могут казнить самым жестоким способом — за святотатство.

— Из-под контроля он не выйдет. Мы сделаем на нем привязку на крови. — возразил Силин.

— Отличная мысль, сделаем прямо на этом. Герцогу точно понравится, что вообще никто не сможет перехватить контроль над секретарем, — согласился мастер.

Они замолчали, глядя на куклоса, который неподвижно стоял у стены, ожидая новых команд. В его стеклянных глазах отражался свет масляной лампы, и показалось, что в них есть что-то живое. Калуосе поежился.

— Не будем забегать вперед, — сказал наконец Калуосе. — Сначала сделаем заказ для герцога. А потом посмотрим. Еще предлагаю внести в него одну дополнительную функцию, от которой герцог точно будет в восторге. Мы научим его убивать по команде. Будет еще и тайным телохранителем. Заодно сами разберемся, как делать охранников.

Силин кивнул, но по его глазам было видно, что он уже думает о том, как сделать разумного куклоса, ну или почти разумного.

Привязку на кровь оказалось сделать на удивление легко — достаточно было капнуть на главный кристалл каплю своей крови, а остальное делали встроенные рунные цепочки, последовательность которых была давно известна.

Заказ для герцога они закончили за два дня до срока — едва успели. Куклос получился красивым — из темного железного дерева, невероятно прочного. А после особой обработки семейными составами, он стал прочнее стали. При этом он был значительно легче, чем если бы был выполнен из металла.

Так же они сделали рунную защиту от большинства видов магии. Конечности были усилены стальными позолоченными вставками, как и тело. Глаза были выполнены из желтого полудрагоценного камня, слегка светящимися в темноте.

Главный сюрприз был в запястье — скрытый механизм, выдвигающий тонкий длинный стилет из кристаллической стали, очень дорогой. Он был в состоянии пробить броню, и они в этом убедились, когда опробовали его возможность наносить удары. Куклос был обучен таким образом, что бил в сердце или шею — в зависимости от того, куда было проще дотянуться.

Рост ему сделали с обычного человека, но очень изящного телосложения, почти женского. Выглядел он как красивая и безопасная игрушка. Но это было обманчиво. Мощные накопители маны позволяли ему двигаться с нечеловеческой скоростью в момент атаки.

— Кто ты? — сказал Калуосе, активируя куклоса.

— Я — секретарь, — ответил он своим прекрасным жутковатым голосом, — нейтральным, без эмоций, но четким. — Моя работа — запоминать и воспроизводить информацию.

— Кто твой хозяин? — спросил мастер.

— У меня пока нет хозяина.

Они в сотый раз проверили все, что только можно, и куклос показал себя с наилучшей стороны. Он запоминал информацию с первого раза, воспроизводил без ошибок, по приказу «убей!» атаковал манекен с чрезвычайно пугающей резвостью.

— Похоже, мы сделали нечто очень необычное, — сказал Силин, когда они закончили.

— Да уж, это в сто раз сложнее того, что я обычно делаю, если не в тысячу. Я даже поседел немного, пока решал эти головоломки, — согласился Калуосе. — Уверен, после того, как гости герцога увидят его, работы у нас будет на год вперед. О простых бытовых куклосах теперь можно забыть надолго, если только не будет особого заказа. Что же, осталось написать к нему инструкцию, чтобы герцог знал о всех его возможностях.

Они принялись за составление инструкции ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая мастерскую в теплые янтарные тона. Калуосе диктовал, Силин записывал, и оба понимали, что этот не та пара листов, которые они передали торговцу с ярмарки. Возможности их творения выходили далеко за рамки простого ремесла. Это уже было искусство. Невиданный ранее уровень создания такой простой и понятной вещи, как бытовой куклос, пожеланием заказчика превращенной в удивительное… устройство, которому не было равных. Мастер точно не слышал ни о чем подобном ранее.

— Раздел о запоминании. «Куклос способен хранить до десяти тысяч книжных страниц в памяти. Удаление информации производится голосовой командой „Забудь“ с указанием конкретного факта или временного периода. Восстановлению удаленные воспоминания не подлежат».

— Ты уверен, что не подлежит? — спросил Силин, отрываясь от бумаги. — Мы же знаем, что при желании можно восстановить почти все.

— Герцог этого знать не должен, — твердо сказал Калуосе. — И никто другой не должен. Если кто-то когда-нибудь захочет выведать секреты герцога через нашего куклоса, пусть думает, что удаленное исчезло навсегда.

Силин кивнул, понимая глубину этой мысли. Доверие — это хорошо, но предусмотрительность — лучше. Особенно когда имеешь дело с власть имущими.

— Раздел о боевых возможностях, — сказал Калуосе, потирая переносицу. — Пиши: «Куклос оснащен скрытым механизмом быстрого поражения цели. Приказ — „убей“, и указать рукой или голосом. Атака происходит мгновенно. Цель — сердце или горло. При желании владелец может изменить точки поражения. Перемещается очень быстро, превышая возможности человеческого тела. В качестве оружия использует стилет из кристаллической стали, скрыт в запястье правой конечности. Пробивает броню толщиной в палец, большую толщину не проверяли, но прочность стали и сила удара позволяет пробить и более толстые преграды.»

— Сурово, — заметил Силин, выводя буквы. — Герцог оценит.

— Надеюсь, он не будет проверять это на ком-то из своих приближенных в качестве демонстрации, — пошутил мастер.

Инструкция получилась на двенадцать страниц мелким почерком. Они перечитали ее трижды, исправляя неточности и добавляя важные детали.

Чистовик доверили написать секретарю — каллиграфическим, неестественно совершенным почерком, на дорогой пергаментной бумаге, купленной специально для этого случая. Заодно послужит демонстрацией его возможностей.

— Теперь осталось только отвезти, — сказал он, закрывая чернильницу.

— Ты один поедешь? — спросил Силин.

— Нет, — ответил мастер. — Возьму Бора.

— Куклоса в телеге?

— Нет, сделаю лучше. Подберем ему простой плащ из дорогой ткани, с капюшоном, черный, и пойдет с нами. Будет то что надо.

Глава 8

Глава 8.

Герцог.

На следующий день, с первыми лучами солнца, они выехали. Для поездки наняли возчика, но не с телегой, а не дорогую карету, которая бы соответствовала статусу мастера. Всё-таки ехать к герцогу на телеге — не солидно.

Бор сидел напротив, положив руку на эфес меча, и поглядывал в окно. Куклос-секретарь, укрытый просторным чёрным плащом с капюшоном, замер на сиденье рядом с Калуосе. Его деревянное лицо скрывал капюшон, и если бы не полная неподвижность, его можно было бы принять за худощавого человека среднего роста.

— Ты уверен, что не надо было его упаковать в ящик? — спросил Бор, косясь на куклоса. — Охрана может не понять.

— Поймёт, — ответил Калуосе, поправляя манжету. — Это демонстрация его возможностей. Если он войдёт сам, как человек, это произведет нужное впечатление. Герцог это оценит, вот увидишь.

— Оценит? — хмыкнул наемник. — Опасная затея, хозяин. Я бы на месте стражи такого не пустил.

— Поэтому ты не начальник стражи, — усмехнулся мастер. — Уверен, с безопасностью у герцога все на высшем уровне.

Замок Кристайл оказался величественным сооружением из серого камня, возвышающимся на холме в полутора часах езды от города. Стены были сложены с такой тщательностью, что даже на расстоянии казались монолитными. Башни уходили в небо, и на каждой развевался флаг с гербом герцога — серебряный дракон на лазоревом поле. Присутствовали также ухоженный ров и частокол. Было видно, что за состоянием сооружений тщательно следили.

— Продуманно, — сказал Бор, оглядывая стены взглядом бывалого воина. — Вон там, за зубцами, я вижу лучников. А справа, у ворот, замаскированная позиция для копейщиков. Хозяин не любит сюрпризов.

— Ты бывал здесь раньше? — спросил Калуосе.

— Нет. Но все замки похожи, как братья. Разница только в том, насколько хозяин следит за своим хозяйством. Этот, кажется, параноик изрядный, что может быть неплохо для нас.

— Почему так думаешь?

— Потому что параноики хорошо платят тем, кто обеспечивает им спокойствие и безопасность. И хорошо помнят качественно оказанные услуги.

Охрана на воротах оказалась вежливой, но непреклонной. Десятник — коренастый мужчина с нашивкой сержанта на кожаном доспехе — вышел вперед, прищурился на карету и жестом остановил возницу.

— Вас ждут, — сказал он, не спрашивая имени. — Проезжайте за тот флигель, там оставите телегу. Оружие сдать.

Бор хмыкнул, но спорить не стал. Он снял арбалет и меч, потом поясной кинжал, но оставил скрытый нож за голенищем сапога — что поделать, привычка. Десятник заметил, но сделал вид, что не увидел. Профессионалы всегда узнают друг друга.

— А ты сними плащ, — обратился старший стражи к куклосу. — Мы должны видеть, нет ли у тебя оружия.

Тот, естественно, остался недвижим.

Калуосе сам скинул с него капюшон, и гвардеец от неожиданности отпрянул, увидев деревянное лицо с желтыми светящимися глазами. Рука его непроизвольно метнулась к рукояти меча, но он сдержался.

— Заказ для герцога, — поспешил успокоить охрану мастер, делая шаг вперед и закрывая собой куклоса. — Его Светлость ожидает нас. Можете проверить у секретаря.

— Мы предупреждены, но не ожидали такого, — десятник медленно убрал руку с оружия, но не сводил глаз с деревянной фигуры. — Думали, что он будет у вас в ящике, как обычная вещь. Надо же, двигается как человек, под плащом не отличить. Очень хорошая работа, мастер. Никогда ничего подобного не видел. Воистину, вещь, достойная герцога! Проходите.

Они миновали ворота. Тяжёлые створки из дуба, обитые железом, закрылись за ними с глухим стуком, отозвавшимся в груди Калуосе неприятным предчувствием. «Надеюсь, обратно выпустят, — подумал он. — Должны выпустить».

Их провели внутрь через боковой вход. Коридоры замка были широкими, с высокими потолками и мозаичными полами. Слуги скользили бесшумно, не поднимая глаз, а стража замерла у стен, словно статуи. Калуосе чувствовал себя неуютно — он привык к своей маленькой уютной мастерской, где каждый гвоздь лежал на своём месте, а инструменты дышали теплом его рук. Здесь же всё дышало богатством и властью, а помещения были громадными и какими-то холодными, сама архитектура давила на плечи, напоминая о ничтожности простого ремесленника и его месте в этом мире.

Бор шел сзади, сохраняя на лице маску спокойного безразличия, но на самом деле проверял взглядом каждый угол, каждую нишу, каждую возможную точку для засады. Он точно не был простым армейцем.

«Что у нас за компания собралась — все с каким-нибудь сюрпризом. К счастью, пока полезными для меня. Интересно, что скрывают рабы? Там точно есть что-то интересное. Особенно у Лириэл. Уж очень она умна. Даже привязка не сделала ее тупой куклой.»

Приемная герцога оказалась небольшой комнатой с камином и несколькими креслами. У камина, на резном деревянном кресле, похожем на небольшой трон, сидел мужчина — высокий, седовласый, с пронзительными серыми глазами. Молодое лицо, следствие развитого Дара, почти не выдавало истинный возраст. Герцог Вальдес не носил короны — только простой темный камзол и цепь чёрного металла на шее. Звенья цепи были сплетены так хитро, что Калуосе сразу понял: это не украшение. Как минимум артефакт, возможно защитный.

— Мастер, вы управились в срок, — голос герцога оказался неожиданно молодым, с лёгкой хрипотцой. — Это радует. Надеюсь, вам всё удалось?

Калуосе поклонился — не слишком низко, чтобы не выглядеть подобострастным, но достаточно, чтобы выразить должное уважение. Затем он скинул плащ с куклоса.

— Ваш заказ, в точности с Вашими пожеланиями, и с некоторыми улучшениями на Ваше благо. Если позволите, я написал инструкцию, а куклос записал на бумаге.

С поклоном он протянул на вытянутых руках листы плотного пергамента. Пальцы чуть дрожали, но голос оставался ровным.

— Можете оценить качество письма вашего секретаря, и особо прошу обратить внимание на последнюю часть записей. Также, для максимальной безопасности, мне удалось наложить на управляющий кристалл, который является «личностью» секретаря, чары привязки на кровь.

Герцог протянул руку. Калуосе сделал два шага к креслу и вложил записи в длинные, холеные пальцы. Затем вернулся назад и продолжил, чувствуя на себе взгляд Эрнандо, который бесшумно стоял в углу комнаты.

— Для этого я открою верх его головы, а вам нужно будет капнуть свою кровь на кристалл и произнести «привязка». После этого никто и никаким образом не сможет управлять куклосом, ни тем более прочесть его память, кроме вас. Он сможет выполнять приказы других людей только после вашего прямого указания.

— Вот как? — в голосе герцога прозвучало искреннее любопытство. — Это отлично! То, что нужно. Ну что же, пусть подойдет и отведает герцогской крови.

Он выжидательно посмотрел на мастера.

Калуосе повернулся к куклосу и скомандовал:

— Присядь.

Когда куклос опустился на колени, мастер коснулся незаметных точек на его голове. Верхняя часть черепа разъехалась в стороны с тихим, едва слышным щелчком, обнажив крупный, идеально отполированный кристалл. В глубине его пульсировал слабый голубоватый свет — токи маны, бегущие по тончайшим прожилкам рунных цепочек.

— Подойди к его Светлости и встань на колени, — отдал он последнюю команду своему творению.

Куклос поднялся, шагнул к герцогу бесшумно, словно тень, и вновь опустился на колени. Герцог с интересом заглянул внутрь головы, хмыкнул, затем вытащил кинжал и уколол себе палец. Кровь выступила алой каплей — яркой, почти неестественно густой.

— Привязка, — сказал он, касаясь кристалла.

В тот же миг пластины черепа сошлись обратно, едва он успел убрать руку. Глаза куклоса сменили цвет на чуть розоватый — оттенок свежей крови, растворенной в мане. А затем куклос произнёс:

— Приветствую, господин.

Голос его, как и прежде, был прекрасен и жутковат — нечеловечески чистый, лишенный эмоций, но при этом не резкий, а мелодичный, словно серебряный ручей в ночной тишине.

Герцог даже не вздрогнул. Он смотрел на куклоса так, как смотрит часовщик на внутренность часов — оценивающе, расчётливо, без тени восхищения, но с явным уважением к качеству работы.

— Что ты умеешь? — спросил он.

— Запоминать, воспроизводить, напоминать, писать и убивать, — ответил куклос ровно, с той же пугающей простотой, с которой мог бы перечислить пункты меню. — Моя память может хранить до десяти тысяч книжных листов записей. Я могу удалять данные по команде. Я обучен вести записи на бумаге каллиграфическим почерком, если господин предоставит мне необходимые инструменты. Я могу прислуживать за столом и выполнять функции телохранителя.

— Телохранителя? Убивать? — герцог приподнял бровь, и в этом жесте Калуосе почудилось что-то опасное. — Это что-то очень интересное!

— Вы можете приказать ему убить человека голосом или жестом. Двигается он невероятно быстро, что трудно от него ожидать. Угрожающий вам ничего не успеет предпринять. Вооружён стилетом из кристаллической стали, запросто пробивает броню толщиной с палец. Механизм спрятан в правом запястье, выдвигается перед нанесением удара. Поражает горло или сердце — куда будет проще нанести удар.

— Очень интересно… И может оказаться невероятно полезным. Я заинтригован, — на лице герцога появилось то особое выражение предвкушения, которое Калуосе уже видел однажды у коллекционера редких вещей.

Властитель помолчал несколько мгновений, переваривая услышанное, а затем громко приказал, не повышая голоса, но так, что каждое слово отдалось от стен:

— Позовите ко мне младшего управляющего.

«Сейчас что-то будет…» — Калуосе уже догадывался, какая сцена последует.

Через несколько минут быстрым шагом в комнату вошел толстый низенький человек, крайне самодовольной наружности. Однако он быстро подавил в себе эмоции, натянув на лицо подобострастное выражение, и низко поклонился.

— Ваша Светлость? — произнёс он, не выпрямляя спину. Голос его был вкрадчивым, маслянистым, как у торговца, который собирается всучить вам бракованный товар.

— Жолер, — голос герцога звучал сухо, почти скучающе. — Скажи мне, как давно ты меня продаёшь?

— Как я мог, ваша светлость! — притворство в голосе толстяка было настолько явным, что даже Калуосе, не сильный в интригах, поморщился. — Кто посмел возвести на меня такую клевету? Я служил вашему отцу, служу вам и буду служить вашим детям…

Реакция мастера не укрылась от взгляда герцога. Он слегка усмехнулся краем губ, скользнув взглядом по его лицу.

— Даже простой мастер тебе не поверил, а видит он тебя первый раз. Отвечать! — неожиданно громко рявкнул Вальдес, и в комнате повисла тяжелая, звенящая тишина.

Но вместо ответа толстяк неожиданно распрямился. В его глазах мелькнуло нечто такое, отчего Калуосе внутренне похолодел. Это был взгляд загнанного в угол зверя, который уже решил, что терять ему нечего.

— Герцоги приходят и уходят, а управляющие остаются… — процедил он, и в правой руке его, откуда ни возьмись, оказался кинжал — длинный, узкий, с тёмным отливом на лезвии. Яд.

Он резко дернулся к герцогу. Движение было быстрым, резким — для человека его комплекции неожиданно стремительным. Но герцог оказался быстрее.

— Убей! — команда прозвучала резко, как удар плетью. Не грамма сомнения, только сталь в голосе, такая же холодная, как клинок стилета.

Куклос выстрелил собой вперед.

Калуосе не мог бы описать это движение, даже если бы хотел. Еще в родной мастерской он пугал его до чертиков, когда так делал. Фигура — хрупкая, изящная, почти женственная — внезапно размазалась в воздухе. Не побежала, не шагнула — именно размазалась, словно время для неё растянулось, а для всех остальных сжалось. Раздался тихий, почти музыкальный звон — стилет из кристаллической стали выскользнул из запястья, сверкнул в свете камина и вошел в грудь Жолера.

Точно в сердце, как и задумано.

Толстяк замер на секунду, глядя на тонкую стальную полоску, торчащую из его дорогого камзола. Взгляд его был удивленным. Потом боль искривила его лицо, и он рухнул на пол, даже не вскрикнув. Из узкой раны почти не вытекло крови — сердце остановилось мгновенно.

Куклос развернулся, и почти бесшумно вернулся на прежнее место, рядом с герцогом, как ни в чём не бывало. Стилет с тихим шелестом скрылся в запястье. На безупречном деревянном лице не промелькнуло ни тени эмоции.

На лице же герцога неожиданно расцвела широкая улыбка — искренняя, почти детская, как у мальчишки, получившего на день рождения самую лучшую игрушку в мире.

— Ай да мастер, — голос его сочился удовольствием. — Вот угодил, так угодил. Великолепно! Он был очень быстр, просто невероятно — мне понравилось, как он убивает. Безупречно чисто!

Он перешагнул через тело управляющего, даже не взглянув на него, и приблизился к мастеру вплотную.

— Кстати, а что насчет защиты от магии?

Калуосе выдохнул — тихо, стараясь, чтобы никто не заметил. В ушах шумело, а руки мелко тряслись, но он заставил себя говорить спокойно.

— Корпус и рунные цепочки обработаны специальными составами. Большинство известных мне магических воздействий будут бессильны. Те, что неизвестны — проверить, признаться, не имел возможности.

— Честно, — усмехнулся герцог, и эта усмешка была короткой, но Калуосе успел заметить, что она делает лицо властителя почти человеческим. — Это редкое качество среди моих поставщиков. Обычно они врут о том, чего не знают, а потом я вынужден восстанавливать репутацию, — и он мельком глянул на лежащее тело.

Калуосе сразу понял, что стоит за фразой «восстанавливать репутацию», и внутренне содрогнулся.

— Эрнандо! — обратился он к управляющему.

Из тени у двери бесшумно выступил советник. Он не выказывал ни удивления, ни одобрения — только привычную, отточенную годами службы почтительность.

— Прими работу. Проверь всё по инструкции. Если всё в порядке, выплати остальное.

Он помолчал секунду, бросив взгляд на тело управляющего, которое уже убирали слуги.

— Хотя нет, я проверю сам. Все равно он тебя теперь не послушается. А ты принеси пока большой кошель.

— Исполняю, — советник поклонился и так же бесшумно покинул комнату.

Последующие два часа стали для Калуосе настоящим испытанием. Герцог проверял куклоса с дотошностью, достойной лучшего инквизитора. Требовал запоминать длинные списки имен, даты, события. Приказывал удалять информацию и тут же проверял, не осталось ли следа. Ещё раз проверил боевой режим — на манекене, который слуги притащили по первому требованию.

Он изменил настройки, и манекен был разрублен на три части.

— Отлично, это и правда выше моих ожиданий, — сказал герцог, откидываясь на спинку кресла. — Очень хорошо. Я доволен.

Он протянул руку, и Эрнандо, появившийся неизвестно когда, вложил в неё увесистый кошель из черной кожи с серебряной вышивкой — гербом дома Вальдесов.

— Здесь тысяча золотых, — герцог бросил кошель на стол перед мастером. — Ваша работа стоит этих денег.

Калуосе поклонился, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Благодарю, ваша светлость.

— Это ещё не всё, — герцог открыл ящик стола и достал пергаментный свиток, скрепленный тремя печатями. — Патент официального поставщика моего двора.

Калуосе замер.

— Отныне вы имеете право торговать в любом городе моих земель без пошлин, — продолжал герцог, небрежно перечисляя, словно речь шла о мелочи. — Ваши изделия получают статус «одобрено герцогским домом». Никто из других ремесленников не имеет права копировать ваши изделия, под угрозой конфискации имущества и каторжных работ. И главное — теперь вы находитесь под моей личной защитой.

Он замолчал и посмотрел Калуосе прямо в глаза.

— Вы понимаете, что это значит?

Мастер понимал. Это был не просто патент. Это была броня. Стена. Закон, который не посмеет нарушить никто из тех, кто мог бы позариться на их секреты. Теперь любой, кто тронет его или его дело, станет врагом герцога. А врагов у герцога было принято хоронить глубоко и быстро.

— Понимаю, ваша светлость, — сказал он, опускаясь на колено и принимая свиток с надлежащим почтением. — Я не подведу.

— Разумеется, — усмехнулся вместо герцога Эрнандо. — Герцог не ошибается в людях.

Обратная дорога казалась короткой. Бор насвистывал какую-то солдатскую песенку, изредка поглядывая на кошель с золотом и патент, которые Калуосе держал на коленях, словно боялся, что те исчезнут.

— И что он сказал? — спросил Бор, когда они уже выехали за ворота замка.

— Сказал, что теперь мы — официальные поставщики, — ответил мастер, не отрывая взгляда от пергамента. — И что теперь мы под его защитой.

— Значит, ты больше не простой мастер. Ты мастер герцога.

— Просто мастер, — поправил Калуосе. — Но с привилегиями.

— Больше нет «просто мастера». Ты скоро это почувствуешь, по отношению окружающих, — усмехнулся опытный солдат.

Он не мог оторвать взгляд от патента. Тонкий пергамент с тремя печатями и вензелем герцога. Подпись, заверенная магией. Имя, вписанное в реестр.

Он думал о том, как много изменилось за этот день. Утром он был тем же человеком, что и вчера — ремесленником с небольшим производством, тремя рабами и учеником с тёмным прошлым. А вечером… вечером он стал кем-то другим. Не просто богаче — хотя и богаче тоже. Он получил высокий статус. Выше был бы только поставщик Императорского Двора. Для простого ремесленника — невероятная удача. Гарантия обеспеченного сытого будущего и безопасности. Ремесленников высокого уровня берегли, ценили и не обижали. Это была повсеместная практика.

— Знаешь, — сказал он Бору, когда вдали показались крыши города, — я ведь ехал туда с мыслью, что могу и не вернуться. Любая ошибка, любое неловкое слово, и нас бы закопали в герцогском саду как удобрение для роз.

— Хорошие розы растут на удобрениях, — философски заметил Бор. — Но я рад, что до этого не дошло. Там бы мне пришлось несладко.

— Ты бы многих положил?

— Я бы попытался. Но против целого замка у меня шансов мало. Так что я рад, что повернулось так, как надо. Умирать никому не хочется.

Калуосе усмехнулся и впервые за долгое время позволил себе расслабить спину, откинувшись на жесткую обивку дешевой кареты.

Они достигли того, о чём он не смел и мечтать. Но впереди было ещё больше — новые заказы, новые вызовы, новые тайны. А самое главное — теперь они могли начать поиски того, что скрывалось в старых стенах их дома. Наследие предков. Знания, ради которых могущественные маги пошли бы на всё.

Теперь у них были не только деньги, но и защита, чтобы не бояться за то, что они найдут. Теперь никто не вломится к ним среди ночи, и они смогут спокойно продолжить свои изыскания.

А пока следует подумать, чем они займутся, составить план действий.

— Бор, — сказал Калуосе, когда карета въехала в городские ворота. — Сегодня у нас праздник. Сделай самый лучший ужин, какой сможешь приготовить, из лучших продуктов, какие можно найти. И скажи Лириэл, чтобы достала мою фамильную серебряную посуду — ту, что в шкафу заперта. Сегодня — особый праздник. Мы больше не те, кем были утром.

Бор кивнул и замолчал, понимая, что мастер сейчас не столько говорит о золоте, сколько о чём-то большем. Он уже догадывался, что с мастером и его учеником не все так просто — слишком большая разница в сложности, между бытовыми куклосами и секретарем, но они управились всего за три месяца.

Дома их встречали равнодушные рабы и нетерпеливый Силин.

Калуосе подробно пересказал ему свое посещение замка. Услышав новости, ученик долго сидел молча, переваривая услышанное, а потом спросил:

— И что теперь?

— Теперь, — Калуосе положил на стол патент, кошель и пододвинул к себе чистый лист бумаги, — нам нужен план. Самое время прикупить соседний дом, и перетащить в него все. Так мы сумеем под предлогом перестройки обыскать каждый уголок. И найти это наследие, если оно здесь, и действительно сохранилось.

— Мы можем сделать это и так. Соседний дом не слишком нам нужен. — возразил Силин.

— Ну, во первых, я бы не хотел хоть каких-нибудь свидетелей наших поисков, во вторых, мы осмотрим всю мебель и вещи, пока будем переносить. В третьих, мы перестроим это здание под мастерскую и магазин, со временем, конечно. А в соседнем будем жить, так будет намного удобнее, согласись?

— Да, думаю и правда будет удобнее. Здесь можно будет сделать приличный подвал, побольше и поглубже, где можно будет заниматься… ну в общем тем самым. Да, надо выкупать, если появилась такая возможность. — согласился ученик.

— У соседа дела сейчас как раз не очень, и все хуже с каждым годом. Так что пойду я пообщаюсь с ним на предмет выкупа. Он мебельщик, и не слишком хороший, между нами говоря. А его конкурент, буквально через несколько домов, напротив, идет в гору. Так что надо поспешить, пока его не перекупили. Думаю, денег нам теперь хватит. Если что, можно будет обратится и к ростовщикам. Теперь нам нет причин их опасаться.

— Да он может отказать тебе даже побоится, я про соседа. Шутка ли, перечить человеку герцога… — продолжил мысль Силин, — И ростовщики с поставщиком герцога тоже будут вежливо себя вести, и гарантия возврата денег с твой стороны теперь тоже выше. Заказы у нас будут на годы вперед, чует мое сердце. Зато можно смело делать охранников, и предлагать герцогу, уверен, он будет очень заинтересован в таких слугах. Их же можно просто спрятать, в каких-нибудь нишах, и ни одна живая душа не догадается. И стоять они там могут месяцами, если накопитель хороший. Да и подчиняться будут только ему, а он, как я понял, очень ценит личную преданность. А тут она просто абсолютная.

— Решено. Завтра наведаюсь к соседу, и сделаю ему предложение, от которого ему трудно будет отказаться, учитывая состояние его дел…

Глава 9

Глава 9.

Ростовщик.

Утром Калуосе, одевшись поприличнее, и взяв с собой Силина, отправился к соседу — поговорить. У него был дом, наподобие его, даже мастерская на заднем дворе была построена похоже. Состояние дома правда было не такое хорошее, все выдавало нищету и запустение. Соседа звали Шарх, он как и кукольник, владел наследным делом, доставшимся ему от отца. В отличии от мастера, у него была семья — жена и трое детей. А потому низкий достаток был еще более заметен. Дверь ему открыли сразу, не особо удивившись утреннему визиту. На пороге стоял хозяин дома, худой и помятый.

— С чем пожаловал, сосед? — тихим голосом уставшего от жизни человека спросил он мастера.

— Может в дом пустишь, а то как-то неудобно на пороге, — предложил ему Калуосе.

— Заходи, чего уж. Давай в мастерскую, а то дети еще спят, ты же не просто так пришел? — пропуская в дом нежданных гостей спросил Шарх.

— Не просто, на просто времени нет, — согласился мастер.

Мастерская немного напоминала его собственную — те же инструменты, запах клея и опилок. Вот только на столах не было ни единого признака

выполняемого заказа.

— Не буду тянуть, хочу купить твой дом. Нужно больше места, работы прибавилось. — перешел сразу к делу мастер.

— Наслышаны уже. Высоко взлетел — заказчик сам герцог. — с завистью отозвался столяр.

— Бери выше, теперь уже официальный поставщик двора Его Светлости, — не скрывая самодовольства, впрочем, вполне заслуженного, ответил мастер.

— Даже так. Выходит, что ты теперь человек герцога. — начал понимать, деликатность ситуации невезучий столяр.

— В какой-то степени. Но патент мне выдали, это да. Так что хочу расширятся, а как идут дела у тебя, ты уж извини, весь квартал знает. Вот и предлагаю тебе продать дом, за хорошую цену. Тысячи за две с половиной готов выкупить, — сделал свое предложение мастер.

Плотник некоторое время молчал, прикидывая в уме, стоит ли оно того.

— Цена в принципе честная за мою халупу, чего уж там. Только вот какое дело, дом у меня уже в залоге… — наконец выдал правду Шарх.

— Ну это не беда. С ростовщиком я договорюсь. А много ли должен? — нисколько не расстроился мастер дополнительной волокитой.

— Да уже тысячу почти набежало… — грустно вздохнув, ответил Шарх.

— Тогда давай я для начала выкуплю твою закладную, это считай будет залог. Потом составим договор, и рассчитаемся. У меня спешки большой нет, а ты уже не будешь под долгом жить. — сделал еще одно предложение Калуоси.

— Это было бы не плохо, а то так и без дома остаться можно, и в рабство угодить… А с тобой всяко проще договорится, чем с этими… кровососами.

— Ну так собирайся, да пойдем выкупать твой долг. Будешь мне должен, но я хотя бы процентов не потребую. Зато ты точно продашь дом мне, и больше никому.

— Продам, куда же деваться. Кончилось наше семейное дело на мне, придется искать новое место.

— Ну тут дело твое. Давай, не тяни, собирайся да пойдем. У меня времени лишнего нет.

Сборы соседа заняли не больше минуты. Шарх накинул поношенный, но ещё крепкий плащ, сунул за пояс тощий кошель — скорее для привычки, чем по необходимости — и молча кивнул, показывая, что готов. Калуосе видел в его глазах ту усталую покорность судьбе, которая бывает у людей, слишком долго бьющихся о стену обстоятельств и наконец смирившихся со своей судьбой.

— Веди, — коротко сказал мастер, пропуская соседа вперёд. — Силин, ты со мной.

Ученик кивнул и молча пристроился сзади. Заглянув к себе в дом, он предупредил Бора:

— Жди к обеду, думаю успеем управится, тебя не беру, не думаю, что мне будет что-то угрожать. Весь город, кажется уже в курсе о моем новом статусе, — бросил ему Калуосе. — Дойду до ростовщика, нужно выкупить долг соседа.

Бор кивнул, окинул быстрым взглядом Шарха (ничего опасного, обычный неудачник) и скрылся обратно.

Калуосе прихватил полученные от герцога деньги, с небольшим запасом, и отправился на встречу.

Ростовщик, к которому привел их сосед, обитал не в самом лучшем квартале. Наоборот. Его дом стоял в северной части города, где селились те, кто предпочитал тишину и отсутствие лишних глаз. Район был старым, с узкими мостовыми и высокими каменными заборами, за которыми угадывались немалые владения. Калуосе бывал здесь редко — не тот уровень, да и незачем. Но теперь, когда за плечами стоял патент герцога, он чувствовал себя увереннее.

— Вот здесь, — Шарх остановился у массивной кованой калитки, вделанной в стену из тёмного, почти чёрного камня. Ни вывески, ни таблички. Только неброский знак над калиткой — перевёрнутая монета в круге. Символ, известный всем, кто имел дело с ростовщиками.

Калуосе потянул за веревку звонка. Где-то внутри глухо звякнул колокол, и через полминуты калитка приоткрылась. На пороге стоял слуга — не раб, судя по живому взгляду и отсутствию клейма, но человек явно подневольный, с тем особенным выражением лица, которое бывает у тех, кто привык безропотно исполнять любую волю хозяина.

— По делу, — сказал Калуосе, не спрашивая разрешения. — К господину ростовщику. По вопросу закладной.

Слуга окинул их беглым взглядом — профессиональная привычка оценивать, с кем имеешь дело. Шарха он, кажется, узнал. На Калуосе и Силина задержался чуть дольше, но ничего опасного в посетителях не заметил.

— Проходите. Хозяин принимает в малой гостиной.

Они прошли через внутренний двор, вымощенный светлым камнем, и оказались в доме. Внутри всё было добротно, даже богато, но без той кричащей роскоши, которую любят богачи. Тяжелая дубовая мебель, темные гобелены на стенах, запах старого дерева и воска. Слуг не было видно, но Калуосе не сомневался, что они есть. Поддерживать идеальный порядок в таком большом доме один человек не сможет. Охрана тоже несомненно была, но не торопилась мозолить глаза.

Малая гостиная оказалась небольшой комнатой с одним высоким окном, выходящим во внутренний сад. У стола, заваленного свитками и счетными книгами, сидел человек, которого Калуосе сразу определил как ростовщика. Не по одежде — она была простой, почти аскетичной — а по глазам. Цепкие, изучающие, холодные, как у мертвеца. Такие глаза бывают у людей, которые пересчитали монет больше, чем большинство людей видело за всю свою жизнь, и утратили иллюзии по поводу благородства человеческой натуры.

— Шарх, — голос ростовщика оказался негромким, но удивительно чётким. — Опять просрочил платеж? Я же говорил — в следующий раз пришлю выбивать долг.

— Я пришёл не за этим, господин Кравен, — сосед опустил голову, пряча взгляд. — Вот, мастер Калуосе хочет выкупить закладную.

Ростовщик перевёл взгляд на нового посетителя. Ничего не сказал, просто смотрел — секунду, другую, третью. Оценивал. Прикидывал.

— Калуосе? Кукольник? — он наконец подал голос, и в нём не было насмешки, но и уважения тоже. — Слышал, ты в последнее время расширяешься. Рабов прикупил, помощников завёл. И, говорят, даже герцог к тебе заглянул.

— Герцог ко мне не заглядывал, лишь его управляющий, — спокойно ответил мастер, садясь в кресло без приглашения. Силин остался стоять у двери — статус раба обязывал. Кравен это заметил, но промолчал. — Я выполнял заказ для его светлости. И получил соответствующий статус.

Он вытащил из-за пазухи патент — с нескрываемой бережностью, — и положил на стол перед ростовщиком.

Кравен не торопился. Он взял свиток, развернул, прочитал. Поднес ближе к свету, проверяя печати. Провёл пальцем по вензелю герцога — магический отклик, который невозможно подделать. На его лице ничего не дрогнуло, но глаза изменились. Чуть-чуть. Пока еще тень уважения.

— Поставщик двора, — сказал он, аккуратно сворачивая патент и возвращая его владельцу. — Это меняет дело. Я не привык переуступать долги, мастер. У меня свои правила. Но для тех, кто имеет дело с Его Светлостью, я готов сделать исключение.

— Очень приятно, что вы меня правильно поняли, — ответил Калуосе, пряча свиток обратно. — Я всего лишь принес Ваши деньги. Сколько должен Шарх?

— Тысяча сорок три золотых с учетом процентов за этот месяц, — назвал ростовщик, даже не заглядывая в книги. Он помнил. Они все помнят. — Выкуп закладной обойдётся тебе в ту же сумму. Без скидок, но и без наценки, которая обычно практикуется в подобных случаях. Я не благотворительная организация, но учитываю интересы людей Его Светлости.

— Я и не рассчитывал на скидку, но готов внести задаток.

— Задаток не нужен. — Кравен поднялся из-за стола — невысокий, плотный, с руками, унизанными простыми серебряными кольцами. Он подошёл к шкафу, вделанному в стену, открыл ключом, висевшим на шее, и достал стопку документов. — Я ценю время. Своё и чужое. Если у тебя есть тысяча — отдавай сейчас, и мы разойдемся.

— Все есть, — Калуосе выдержал паузу, чувствуя, как взгляд ростовщика становится острее. — Неси документы. Силин, — он кивнул ученику, и тот положил на стол большой кожаный кошель с вензелем герцога. Тяжёлый, раздутый. Сорок золотых он добавил из своего кошелька. — Здесь тысяча, и еще сорок. Пересчитывать будешь?

— Не при клиентах, — Кравен убрал монеты в ящик стола с таким видом, словно речь шла о медяках. — Я доверяю твоему слову. Пока.

Он разложил документы на столе. Закладная Шарха, договор, дополнительные соглашения — всё, что накопилось за время, пока сосед пытался выкарабкаться. Калуосе бегло просмотрел бумаги — не потому, что не доверял, а потому, что привык быть внимательным к деталям. Всё было чисто. Процент был не слишком высоким, но плотнику это не помогло. Условия — жесткие, но ничего невыполнимого. В общем, в документах не было никакого коварства. Просто кто-то не умел вести дела, или ему просто не повезло.

— Подписывай, — сказал он, передавая Шарху гусиное перо.

Сосед дрожащей рукой поставил свою подпись. Вышло коряво, но закон соблюден. Калуосе подписал следом — аккуратно, разборчиво, как и положено человеку, работающему с тонкими инструментами. Кравен поставил свою печать, скрепил воском, и закладная перешла в новые руки.

— Теперь ты должен мне, Шарх, — сказал мастер, сворачивая документы. — Мне — должен. Но мы это уладим отдельно.

Ростовщик одобрительно хмыкнул. Такой подход он считал естественно правильным. Не следует должнику забывать о своих обязательствах, и лишний раз напомнить об этом не грех.

Сосед выдохнул — шумно, со свистом, словно всё это время не дышал. Поклонился Кравену, потом Калуосе, и пошёл к выходу, не оглядываясь. Силин проводил его взглядом и остался на месте.

— А теперь, — ростовщик сел обратно в кресло и сложил пальцы домиком, — поговорим, мастер. Ты пришел выкупить долг соседа, и я понимаю, зачем, но я чувствую, что у тебя есть вопросы. Что тебе нужно еще?

Калуосе не торопился с ответом. Он смотрел на Кравена — оценивал, прикидывал, решал, стоит ли открывать карты. Ростовщик не был врагом. Но и другом не был. Такие люди, как он, не имели друзей — только выгодные знакомства. Впрочем, ему нужно то же самое.

— Расширение, — наконец сказал мастер. — Я выкуплю дом Шарха. Хочу его благоустроить и жить там, а свой бывший перестроить под серьезную мастерскую. Благодаря Его Светлости, намечается много работы. Но перестройка может потребовать много денег.

— И ты пришёл ко мне за займом? — в голосе Кравена прозвучало удовлетворение — так кошка, почуявшая мышь, не спешит бросаться, зная, что добыча никуда не денется.

— Прямо сейчас — нет. Хочу понять условия. На будущее. Знать, к чему готовится, если буду брать займ. Не люблю неопределенности.

Ростовщик усмехнулся — сухо, без тепла, но без насмешки.

— Бывают же разумные люди. Большинство приходят, когда деньги нужны вчера, и соглашаются на любые проценты. Ты хочешь знать цену заранее. Это уже внушает некоторое доверие. Я разъясню вам условия и тонкости.

Он откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза на секунду — обдумывал, прикидывал. Калуосе терпеливо ждал. Силин за его спиной не шевелился.

— Для поставщика герцога, — медленно заговорил Кравен, — я готов предложить особые условия. Десять процентов годовых вместо обычных двадцати. Срок — до трех лет, с возможностью продления, на особых условиях. Залог — недвижимость. Твой дом, мастерская, новое здание. Если возьмёшь больше пяти тысяч — потребуются поручители. Можешь привлечь Эрнандо, советника герцога, если он согласится.

— А если не привлекать поручителей?

— Тогда не больше пяти тысяч, и залог — всё, что у тебя есть. — Кравен открыл глаза. — Я не меценат, мастер, вы должны хорошо это усвоить. Моя задача — получить прибыль в рамках закона. И я ее получу. Я даю деньги тем, кто может их вернуть. Ты скорее всего сможешь — не бедствовал и раньше, а теперь дела твои явно идут в гору. Но я должен быть уверен, что в случае чего не останусь в убытке.

Калуосе кивнул, обдумывая. Пять тысяч — сумма, которая позволяла многое. Не только выкупить дом соседа, но и перестроить его, закупить материалы на годы вперёд, нанять дополнительных работников, если понадобится. Десять процентов в год, для ремесленника, который работает на заказ, — вполне приемлемо.

— А если я возьму меньше? — спросил он. — Скажем, тысячу?

— Процент тот же, — пожал плечами ростовщик. — Мне нет смысла делать разницу. Меньше сумма — меньше мой интерес. Но тысячу я дам и без поручителей. И залогом может быть только та закладная, что ты только что выкупил. Перепишешь на меня — и получишь деньги.

— Очень приличные условия, — Калуосе поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Спасибо за разъяснения, господин Кравен. Если созрею — я ваш клиент.

— Буду рад вас видеть, — ростовщик остался сидеть, даже не протянув руки для прощания. — И ещё, мастер. Смотри не переусердствуй. Я ценю осторожных клиентов. Живые клиенты платят больше, чем мертвые.

Калуосе кивнул и вышел, сопровождаемый тяжёлым взглядом холодных глаз.

На улице он выдохнул — неглубоко, стараясь не показывать напряжения, но Силин заметил.

— Неприятный тип, — сказал ученик, когда они отошли на достаточное расстояние. — Из тех, кто будет давить до конца, если почует слабину.

— Поэтому я не буду давать слабину, — ответил мастер, поправляя ворот. — Пока нам не нужны его деньги. Выкуп дома обойдется в две с половиной, как я договорился с Шархом. Мы уже отдали тысячу за закладную. Остаётся ещё полторы тысячи… И мы их заработаем, на куклосах-охранниках. Уверен, герцогу они очень понравятся. Как ты там прикидывал — пятьдесят-шестьдесят за штуку? Мы сделаем их лучше и дороже — золотых по сто-сто двадцать. С учетом материалов нам нужно будет сделать штук тридцать примерно.

— Значит, не придётся брать у Кравена, — констатировал Силин.

— Не придётся. — Калуосе ускорил шаг, заставляя ученика почти бежать рядом. — Я пока не хочу связываться с этим человеком, если есть другие надежные варианты. Шарх теперь от нас никуда не денется. Ты видел его лицо? Он готов продать дом хоть сейчас, хоть через пару месяцев. Главное для него — вылезти из долговой ямы, в чем я ему помог.

— А если он передумает?

— Не передумает. Я предложил ему нормальные условия, сделает ли кто другой так же? — мастер усмехнулся. — Ты не видел его жену и детей. Они едва сводят концы с концами. Для них продажа дома — единственный шанс начать новую жизнь. Я дам им время присмотреться, куда переезжать. И дам денег на первое время. А дом подождёт.

— Сколько? — Силин привык, что мастер принимает решения быстро, но такое предложение было неожиданным даже для него.

— Пятьдесят золотых, — Калуосе остановился, повернулся к ученику. — Теперь это немного для нас, но для них — целое состояние. На эти деньги они проживут хоть полгода, пока Шарх ищет работу. Я не хочу, чтобы он продал дом и остался на улице. Он все-таки сосед. И честный человек, которому просто не повезло.

— Ты слишком добр, — в голосе Силина не было осуждения, только констатация факта.

— Доброта тут не причем, это просто расчет, — поправил мастер, поворачивая обратно к дому. — Добрые люди не выживают в нашем мире. Но честные — вполне. Я помогу Шарху — и он будет помнить об этом. Соседи увидят. Клиенты узнают. Репутация — это не только качество товара, это еще и то, что о тебе говорят. С честным человеком спокойнее вести дела. Даже ростовщик это понимает.

Дома их встретил Бор с неизменным вопросом:

— Обедать будете?

— Еще как, — кивнул Калуосе, проходя в столовую. — И позови Шарха. Он, наверное, уже вернулся. Скажи, что я жду его.

Сосед пришел через пять минут — всё такой же понурый, но в глазах уже появился слабый огонёк надежды. Калуосе жестом пригласил его сесть за стол, где уже дымилась тарелка с густым мясным супом.

— Садись, поешь. Заодно и поговорим по делу.

Шарх не заставил себя уговаривать. Он ел быстро, почти не поднимая головы, и Калуосе подумал, что он, возможно, давно не видели хорошей еды. Бор, заметив это, молча положил соседу добавки.

— Так, — мастер отодвинул пустую тарелку и достал из кармана мешочек. — Я не буду торопить тебя с переездом. Найди место, куда хочешь перебраться. Может, даже работу. Присмотрись. Поговори с семьей. А пока — вот, пятьдесят золотых. Снимешь жильё, купишь необходимое. Можешь не торопится, пара месяцев у тебя точно есть.

Шарх смотрел на мешочек так, словно перед ним было мифическое сокровище. Руки его дрожали, когда он брал деньги.

— Ты… ты серьёзно? — голос сорвался. — Это же… Калуосе! Я не скоро смогу тебе отдать…

— В этом нет необходимости, — перебил его мастер спокойно. — Это не заем. Это плата за ожидание. Дом твой пока остаётся твоим. Но когда ты найдешь новое место — ты продашь его только мне. По той цене, что мы назвали. Две с половиной тысячи. Ни больше, ни меньше. Идёт?

Шарх кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Горло перехватило — от неожиданной доброты, от неверия в то, что такое вообще возможно в этом жестоком мире. Он встал, поклонился — низко, почти до земли.

— Спасибо, мастер. Спасибо… Я не забуду.

— Иди к семье, — Калуосе махнул рукой. — И скажи им, что всё наладится. Не сразу, но наладится.

Сосед ушёл, прижимая к груди мешочек, словно младенца. Силин проводил его взглядом и покачал головой.

— Хороший ход, — сказал он, когда дверь закрылась. — А вдруг он не найдёт место?

— Найдет, — уверенно ответил мастер. — В конце концов, помогу ему с поисками, если понадобится. У нас теперь есть статус. Там, где с ним не захотят разговаривать — со мной станут. Да и найдет он работу. Все таки столяр, пусть и не лучший, ему просто не везло. А везение иногда приходит через нужные знакомства.

Бор, молчавший до этого, подал голос:

— Неожиданное решение.

— Просто я умею смотреть вперёд, — Калуосе встал из-за стола, направляясь в мастерскую. — А теперь — к делу. Шарх будет ждать, сколько нужно. А у нас есть более важная задача.

Силин последовал за ним, и в мастерской, где уже шумели помощники, они сели за чертежный стол.

— Охранник, — сказал Калуосе, разворачивая чистый лист. — Начнем придумывать его прямо сейчас.

— У нас мало материалов для боевого куклоса, — возразил ученик. — Кристаллы, накопители, металл для внутренних усилений…

— Закажем. Денег хватит. Но сначала — чертежи и рунные цепочки. — Мастер взял уголь и начал набрасывать первые линии. — Я думаю, не нужно делать его человекоподобным. Слишком сложно и дорого. Нужно что-то простое, компактное, смертоносное.

— Вроде паука? — предположил Силин, припоминая их прежние эксперименты.

— Можно и так, — согласился Калуосе. — Четыре ноги для устойчивости, две руки с клинками. Глядя, как может двигаться секретарь, я понял, что главное — скорость. Он должен убивать быстрее, чем жертва успевает понять, что произошло.

Силин нахмурился, вглядываясь в чертеж.

— А как он будет различать своих и чужих?

— Привязка на крови, как у секретаря. Владелец — герцог. Остальные, кто допущен в дом, наносят каплю крови на специальный кристалл. После этого куклос их запоминает и не трогает. Остальных — убивает, или может быть, усыпляет специальным ядом.

— А если чужой успеет сбежать?

— Не успеет. Я видел, как двигался секретарь. А мы делаем не секретаря, который, кстати не слишком подвижный, а охранника, он будет двигаться еще быстрее, никто не уйдёт. Вот увидишь, герцог захочет таких как минимум сотню. Замок то у него большой.

Они просидели в мастерской до глубокой ночи. Лириэл приносила чай, а они все сидели и сидели. Бор, закончив с кухней, заглянул на минуту, посмотрел на чертежи, хмыкнул и ушёл.

— С такими темпами, — сказал Силин, когда за окном уже светало, — через месяц у нас будет первый образец.

— Через три недели, — поправил Калуосе, потирая уставшие глаза. — Я хочу успеть до того, как Шарх найдёт новое место. К этому времени мы должны сделать первую партию для герцога, хотя бы штук десять. Тогда он сможет их оценить, и сделать заказ на большую партию. Вот тогда мы сможем взять ссуду и выкупить дом, если потребуется. Деньги у нас гарантировано будут, и мы легко сумеем закрыть кредит. Главное — выиграем время. И вообще, когда он поймет, что мы можем делать самые разные куклосы, сам начнет придумывать нам заказы.

Он отложил уголь, потянулся — спина затекла, руки гудели.

— Все — спать. Уже ничего не соображаю. Завтра продолжим.

Силин кивнул, собрал чертежи и убрал их в ящик стола — туда, где хранились самые ценные документы. Калуосе потушил светошары, и мастерская погрузилась в сумерки, освещенная только слабым свечением кристаллов в грудях помощников. С десяток деревянных фигур замерли в ожидании новых команд — покорные, безмолвные, готовые работать без устали.

Калуосе вышел во двор, посмотрел на небо, усыпанное звёздами. Уставшие глаза едва их различали. День выдался длинным и насыщенным, но он принёс результаты. Выкуп долга, знакомство с ростовщиком, чертежи нового куклоса.

Охранник.

Не секретарь для герцога, не бытовой куклос для бедняка. Оружие. Незаметное, смертоносное, верное. Игрушка для богатых. Когда молва расширится, все захотят неутомимого стража. Все таки дорогой секретарь не настолько необходим каждому, как надежный и неподкупный охранник.

Та скука, которая стала его спутником в последние годы, безвозвратно исчезла. А ведь впереди было еще самое интересное. Возврат к корням его семейного Дара. Это будет опасный путь, но теперь есть шанс его пройти, и получить главный приз — долголетие, силу и богатство.

Наследие предков, спрятанное где-то в старых стенах дома, он уже почти не сомневался, что оно существует. Знания, которые могут перевернуть всё в его жизни. Если верить тому, что говорил Силин.

— Мастер? — голос ученика вывел его из задумчивости. — Ты идешь спать?

— Иду, — ответил Калуосе, поворачиваясь к дому. — Иди, Силин. Скоро будет новый день.

— И новые дела, — добавил ученик, и в его голосе прозвучало то, что можно было назвать удовлетворением… и предвкушением.

Они разошлись по комнатам, и вскоре дом погрузился в тишину.

Глава 10

Глава 10.

Оружейник.

Разработка боевого куклоса заняла все-таки больше времени. И это у них еще был уже опыт создания секретаря, дополненного боевыми рунными цепочками. Калуосе и Силин извели гору бумаги, испортили десяток кристаллов, прежде чем смогли добиться нужного сочетания скорости и точности, а главное нужного поведения.

Первая проблема возникла с движением. Секретарь был быстр, но его скорость достигалась за счет кратковременной перегрузки накопителей. Для охранника, который должен был действовать в боевом режиме относительно длительное время, потребовалась иная схема. Силин предложил использовать несколько малых накопителей, распределенных по корпусу, а не один большой в груди. Калуосе идею одобрил и разработал систему манопроводов, питающую каждую конечность независимо. Конструкция вышла даже дешевле и надежнее, но додуматься и реализовать заняло немало времени.

Вторая проблема – распознавание. Куклос должен был отличать своих от чужих, и делать это мгновенно, и не только при свете, но и в темноте. Привязка на крови, как у секретаря, работала, но требовала, чтобы каждый «свой» подошел и капнул кровью на главный кристалл. Для замка с сотней слуг, охраны и приближенных – не простая задача, хотя и не лишенная смысла. Вот только куклосов было много, и с каждым проделывать такую процедуру уже было муторной задачей. Для дома с десятком жильцов – нормально. Но для большого замка такое решение уже не подходило.

Калуосе нашел решение в старой семейной тетради, которую до этого считал бесполезным набором рун. «Метка крови дальнего действия» – рунная цепочка, позволяющая владельцу наносить метки на предметы, которые куклос распознавал как дружественные. Таким образом, используя каплю крови, разведенной в особом составе, можно было сделать сотни амулетов для опознания.

– Это гениально, – сказал Силин, прочитав набросок. – Почему твои предки не использовали это раньше?

– Потому что они делали уборщиков, а им это ни к чему, – ответил мастер, аккуратно вырезая руну на кристалле. – И потом, эта цепочка требует в десять раз больше маны. Для бытового куклоса – роскошь. А для нашего – необходимость. Зато понятно, для чего когда-то использовалась эта комбинация рун. И кем в действительности были мои дальние предки.

– Некромантами? – усмехнулся Силин.

– Ну а кому еще потребовалось бы такое решение? Надеюсь, нашим покупателям не придет это в голову. Ну да чего уж тут, мы уже сделали свой первый шаг по лезвию меча. Осталось пройти и не упасть. – сокрушенно вздохнул Калуоси.

Третья проблема – оружие. Убивать насмерть было не всегда целесообразно. Опять же, покупатель мог захотеть допросить незваного гостя, узнать, кто его послал. Вариантов решений этой задачи не так чтобы было много. Самое дешевое и очевидное – парализующий яд. Короткие кинжалы из закаленной стали, каждый покрытый составом, который Лириэл приготовила по старым храмовым рецептам.

«Еще одна странность в ее прошлом. Вроде ничего особенного, но зачем храмовой служке такие знания? И все логично объяснила, но что-то царапает слух. Нужно сходить все-таки к Джингирену и расспросить, не зря он так странно себя вел. Как будто чего-то недоговаривал...» – размышлял про себя мастер. – «А может просто расспросить ее? Один черт, все мы тут в одной лодке, со своими секретами, один чуднее другого.»

Яд действовал просто – один укол, и жертва падает, полностью обездвиженная, но живая. Держится в крови около шести часов, потом парализация проходит без последствий.

Лириэл сама вызвалась добровольно проверить яд на себе, чем еще больше ввела в подозрения мастера, и по красноречивым взглядам Бора, не только его.

Впрочем, наблюдая результат действия на рабыне, одобрительно хмыкнул.

– Армейские точно оценят, – сказал он. – Живой пленный ценнее мертвого. В разы. Думаю, если эти куклосы окажутся достаточно хороши, ты устанешь их штамповать.

– Придумаем что-нибудь. Главное сейчас – заинтересовать Его Светлость. А он уж не отдаст нас на растерзание армейским. – сказал Силин.

– Это верно, – хохотнул Бор. – Такой мастер ему самому нужен. Шутка ли – уникальный товар, которого нет больше ни у кого. Аристократы просто обожают такое.

Сами куклосы решили не делать человекоподобными. Секретарь – это одно. Он должен был общаться с людьми, производить благоприятное впечатление. Охранник – другое дело. В первую очередь он должен быть эффективным, если выйдет страшноватым – не беда, так даже лучше. Страх – тоже оружие.

Поэтому их тела были выполнены в форме, напоминающую паука или краба, с одним большим кристаллом-глазом на месте, где обычно располагаются глаза. Две дополнительные конечности несли небольшие кинжалы, четыре нижних обеспечивали движение. Размер – с крупную собаку. Цвет поверхностей – черный, матовый, почти не отражающий свет. При желании можно было раскрасить в любой, но для замка это было самое подходящее, чтобы они качественно прятались во всяких темных углах.

– Страшные какие, не скажешь, что деревянные, – вынес вердикт Силин, когда первый экземпляр замер на верстаке, перебирая ногами в ожидании команд. – Если такое выскочит из темноты, у меня сердце остановится раньше, чем яд подействует.

– Это же замечательно, яд сэкономим, – усмехнулся Калуосе.

К концу пятой недели у них было двенадцать охранников. Десять они отвезут в замок, а пару Бор уговорил оставить себе, на всякий случай. Очень уж они ему понравились, он даже поглаживал их, как собак.

Каждый экземпляр был тщательно проверен. Яд нанесен, кинжалы заточены, кристаллы настроены. Осталось правильно преподнести их потенциальному заказчику.

Упаковали их в простые деревянные ящики, по два в каждый. Возчика наняли того же, молчаливого, привыкшего не задавать вопросов.

Бор вызвался сопровождать.

– Одного тебя не пущу, – сказал он, проверяя арбалет. – Герцог – он герцог, а дорога есть дорога, мало ли что. И вообще, надо будет таскать эти ящики. Тебе не положено – ты мастер.

Ученик остался работать – в мастерской наконец-то начали собирать вторую поставку бытовых куклосов для Теодора, тот прислал весточку, что не прочь получить товара по больше. На текущем уровне умений для Силина это была плевая задача. Работа над сложными конструктами заметно усилила дар как его, так и кукольника.

– Главное, что бы взяли пробную партию, – сказал Силин на прощание. – А с герцогом будь осторожен. Он доволен секретарём, но это не значит, что ему понравятся твои пауки.

– Понравятся, – уверенно ответил за мастера Бор, залезая в карету. – Я знаю таких людей. Они никогда не чувствуют себя в безопасности. Жизнь у них такая.

Замок Кристайл встретил их настороженной тишиной. Охрана на воротах сменилась, но десятник, проверив патент и узнав мастера, пропустил без лишних слов. Карета проехала во внутренний двор, где их уже ждал слуга в ливрее герцога – бледный, бесшумный, с лицом, не выражающим ничего.

– Господин Эрнандо ожидает вас в малой приемной, – сказал он, даже не взглянув на ящики. – Вашего сопровождающего просят подождать здесь.

Бор хмыкнул, но остался у кареты, положив руку на арбалет. Калуосе кивнул слуге, и тот повел его через знакомые коридоры – мимо ниш, где теперь, как он знал, в любой момент могли появиться скрытые стражи, мимо стрелков, замерших в амбразурах, мимо комнат, где за тяжелыми дверьми угадывалось чужое присутствие.

Эрнандо сидел за столом, перебирая бумаги. Увидев мастера, отложил их и указал на кресло.

– Вы снова здесь, – в голосе советника не было особого удивления, только легкое любопытство. – И привезли ящики. Что на этот раз?

– Нечто, что может заинтересовать Его Светлость, – Калуосе сел, стараясь держаться спокойно, хотя внутри все дрожало. – Куклосы-охранники. Не убивают, а усыпляют парализующим ядом. Быстрые, скрытные, послушные и верные только владельцу. Они не спят, не едят, не болтают. Их нельзя подкупить. Десять штук, готовы к работе.

Эрнандо долго молчал, глядя на мастера в упор. Потом медленно кивнул.

– Показывайте. Секретарем Его Светлость доволен, кто знает, может и это ему понравится.

Через час на тренировочной площадке замка, где обычно тренировалась личная гвардия герцога, Калуосе проводил демонстрацию. Он выпустил из ящика двух охранников, дал им команду «ждать», и объяснил Эрнандо принцип действия.

– Ваша кровь – на главном кристалле. Вы – хозяин, абсолютный. Метка крови дальнего действия позволяет делать амулеты опознавания. Любой, кто войдет в охраняемую зону без метки, или проявит агрессию к хозяину, будет атакован, но это будет зависеть от настроек. Поражают не насмерть – яд парализует на шесть часов. Этого достаточно, чтобы живая охрана успела среагировать.

– А если человек с меткой нападет на меня? – спросил Эрнандо, разглядывая одного из пауков.

– Тогда куклос атакует его. Метка защищает от нападения при посещении охраняемой территории, но хозяина он будет защищать в любом случае, – признал Калуосе. – Метка держится два месяца. Потом требует обновления. Так что украсть ее можно, но долго она не продержится.

– Разумно, – советник помолчал, затем взял со стола кинжал, уколол палец и провел по кристаллу охранника. – Активация.

– Хозяин опознан, – произнес куклос жутковатым, скрежещущим голосом – Калуосе специально сделал его таким, чтобы пугать. Точнее, вышло так случайно, но решили оставить как есть. – Ожидание команд.

– Атакуй манекен.

Паук прыгнул. Быстрее, чем мог бы любой пес, быстрее, чем успел бы среагировать тренированный воин. Кинжал сверкнул, вонзился в деревянную мишень. Манекен, будь он живым, упал бы землю обездвиженный.

Эрнандо молчал. Калуосе ждал.

– Возьмите на пробу, – наконец сказал мастер, нарушая тишину. – Установите в покоях герцога. Если не понравится – вернете. Если понравится – заплатите. Вы ничем не рискуете и ничего не потратите, разве что накопители нужно иногда заряжать, но это сущие мелочи.

– Вы так уверены в своем товаре? – спросил советник, не отрывая взгляда от паука.

– Абсолютно. Все проверено и перепроверено сотни раз.

– Тогда так и сделаем. – Эрнандо достал кошель и отсчитал пятьдесят золотых. – Это задаток. Если сработает – получите остальные четыреста пятьдесят. Если нет – заберете своих пауков и больше не будете отвлекать меня всякой ерундой.

– Справедливо, – кивнул Калуосе, пряча деньги.

Они установили всех десять охранников в тот же день. Двоих – в спальню герцога, скрытно, под шкафом и кроватью, четверых – в коридорах, ведущих к покоям, еще четверых – в приемную и кабинет, где герцог проводил большую часть времени. Слугам и охране велели не соваться в эти коридоры без особой надобности. Впрочем, это и так было запрещено.

Сам герцог, которому советник доложил о новшестве, лишь усмехнулся.

– Посмотрим, идея хорошая, но будет ли работать. Дадим человеку проявить себя, – сказал он, не глядя на пауков. – Если они действительно так хороши, как говорит мастер, то мы это обязательно узнаем. Тогда и примем решение.

Узнали через неделю.

Ночь выдалась тихой – без ветра, без луны, когда тени сгущаются до черноты, а звуки разносятся далеко и кажутся незнакомыми. Герцог спал в своих покоях, рядом с кроватью замер один из охранников, второй дежурил у дверей. Охрана снаружи – живая, привычная – сменялась каждые два часа.

Никто не видел, как шпион, или убийца, проник в замок. Потом, при разборе, выяснилось, что он использовал свой особый Дар, делающего его неслышимым и почти невидимым. Так он и проник в замок, миновав всю охрану и даже магическую защиту, пока наконец, не попал в коридор, где стоял один из пауков.

Шпион был профессионалом. Он знал, как обходить живую охрану, как замирать в тенях, как двигаться беззвучно, план замка тоже был ему известен. Но он не знал о пауках.

Зато паук хорошо «знал», что нужно делать.

Куклос в коридоре заметил его мгновенно. Шпион даже не понял, что произошло. Сначала – удар в спину, короткий, почти неощутимый, как укус комара. Потом – волна холода, разливающаяся от места укола, охватывающая ноги, руки, грудь. Он попытался закричать – но не мог даже стонать.

Затем упал лицом вниз, прямо на каменный пол, чувствуя, как глаза застывают, как сердце замедляется, как мир сужается до одной неподвижной точки. Последнее, что он увидел, – четыре тени, бесшумно слетевшиеся со всех сторон, замершие вокруг в ожидании.

Живая охрана нашла его через десять минут – обездвиженного, с полопавшимися сосудами в глазах, от напряжения, с кинжалом, выпавшим из онемевшей руки. Вокруг него мирно сидели три паука, следя за приближающейся охраной своими красными глазами.

Только когда подошел Эрнандо, и отдал команду, механизмы позволили забрать пленного.

Герцога разбудили в третьем часу ночи. Он не выглядел сонным – скорее, раздраженным, что его потревожили. Но когда Эрнандо доложил: «Шпион в покоях, взят куклосами, жив и готов к допросу», – раздражение сменилось вниманием.

– В покоях? – переспросил он, садясь на постели. – Как далеко?

– У коридора, ваша светлость. До вашей спальни – тридцать шагов.

Герцог молчал долго. Потом усмехнулся – и в этой усмешке не было ни капли веселья.

– Позови мастера. Завтра же. И приготовь кошель. Полный.

Калуосе прибыл в замок на следующий день, как только посыльный передал приказ. Бор снова сопровождал его, но на этот раз даже не пытался скрыть довольную ухмылку – слухи о ночном происшествии уже разлетелись по городу. Лучшей рекламы для их «пауков» просто не могло быть.

Эрнандо встретил их в приемной, и было заметно, что он доволен своим принятым решением об установке пауков.

– Сработало как надо, – сказал он вместо приветствия. – Лучше, чем мы ожидали. Шпион не мог двигаться, не мог говорить, даже моргал с трудом. Яд держался ровно шесть часов, как вы и обещали. Потом его отпустило, и он заговорил.

– Кто посмел? – не удержался Бор.

– Соседнее герцогство, – коротко ответил Эрнандо. – Отправили лучшего лазутчика. Теперь он сидит в подвале и молит о смерти, потому что герцог может быть очень внимателен... к деталям.

Калуосе кивнул, стараясь не представлять эти «детали».

– Герцог примет вас, – Эрнандо указал на дверь. – И, мастер... он в отличном настроении. Не вздумайте его испортить.

Герцог сидел в своем кресле у камина, и на лице его действительно играла легкая улыбка – довольная, расслабленная, почти домашняя. Секретарь стоял за его плечом, неподвижный, с желтыми глазами. Два паука замерли по углам – те самые, что поймали шпиона.

– Мастер, – герцог кивнул, приглашая сесть. – Я слышал, вы не взяли плату за непроверенный товар. Только если он будет надлежащего качества.

– Так было честно, Ваша Светлость.

– Похвально. – Герцог помолчал, глядя в огонь. – Десять охранников. Они оказались полезнее, чем все мои люди. Все, – было заметно, как он с трудом сдерживает бешенство. – Вся система охраны оказалась непригодной, как дошло до настоящего дела. Возможно, твои «пауки» даже спасли мою жизнь. Итак, сколько вы бы за них хотели?

Он повернулся к Калуосе, и в его глазах блеснул тот самый азарт, который мастер уже видел при первой встрече.

– Семьдесят за каждого. Не сочтите за преувеличение – материалы были весьма не дешевы. – смотря в глаза, ответил Калуосе.

Герцог рассмеялся:

– За семьсот золотых я выкупил свою жизнь. И немного мести на сдачу. Весьма удачная сделка. Но вы не проявили алчности, хотя у вас была такая возможность, а я бы заплатил. Тогда, поступим по-честному, с действительно честным человеком. Я такое очень ценю. Для начала, закажу еще пятьдесят. Таких же. С тем же ядом, с теми же метками. Сможете сделать?

Калуосе выдохнул – медленно, стараясь не показывать облегчения.

– С радостью, Ваша Светлость! Только потребуется время. Месяца два – три. Но я бы мог привозить вам их сразу, небольшими партиями, например по десять штук, по мере готовности.

– Хороший вариант, на нем и остановимся, – немного подумав, герцог продолжил. – Но я приказываю вам больше никому не делать таких охранников. Понимаете, почему?

Он понимал. В первый момент, Калуосе немного, мягко говоря, расстроился. Но тут в его голове вспыхнула идея, которая поворачивала все еще лучше, как ему показалось.

Герцог, заметивший перемены эмоций на лице мастера, спросил:

– Ты хочешь что-то сказать? Говори, не бойся. Мне действительно интересно.

– Ваша Светлость! Простите мою наглость, но... что если я буду поставлять вам таких охранников регулярно, по установленной цене, а вы сами будете решать, кому их продавать и за сколько?

Герцог громко рассмеялся, но беззлобно.

– Эрнандо, ты слышал? Как тебе такой подход?

– Ваша Светлость, это может быть очень... политически интересный вариант. Только вы будете решать, кто достоин такой охраны, а кто нет. Ну и золото никогда не бывает лишним.

– Ты слышал, мастер? Ему понравилась твоя идея. А ему редко нравятся необычные идеи. И мне тоже нравиться, что удивительно. Так что можешь не грустить, мы найдем твоим творениям достойных владельцев. А ты придумаешь нам еще что-нибудь интересное. Придумаешь же?

– Приложу всю свою фантазию, Ваша Светлость! – внутренне обрадовавшись, ответил Калуосе. Только что он обеспечил себе стабильный источник доходов на долгие годы. Да что уж скромничать. Настоящее богатство.

– И добавьте... – он задумался на секунду, – ...возможность дистанционной активации. Чтобы я мог приказать им атаковать, даже не находясь в замке.

Калуосе мысленно выругался – еще одна головная боль, еще одна неизвестная рунная цепочка. Но лицо его осталось спокойным.

– Сделаю все, что в моих силах, Ваша Светлость.

– Вот и отлично, – герцог кивнул Эрнандо, который бесшумно вышел и так же бесшумно вернулся с двумя кошелями. – Здесь шестьсот пятьдесят за первую партию. И задаток за следующие – тысяча. Остальные – по готовности.

– Благодарю, Ваша Светлость! – Калуосе принял деньги, чувствуя, как от тяжести кошелей оттягивается руки.

– Работайте спокойно, я за этим прослежу, – ответил герцог, возвращаясь к созерцанию огня. – Вы свободны, мастер. Эрнандо, проводи.

Только что, мастер в его глазах превратился из обычного ремесленника в стратегический актив. А активы нужно беречь.

В коридоре, когда дверь за ними закрылась, советник остановился и положил руку на плечо Калуосе. Это было странно – обычно Эрнандо не позволял себе таких жестов.

– Умный ход, я бы даже сказал, элегантный. И весьма дальновидный,– сказал он тихо. – Заработаете сами, и сделаете значимый вклад в укрепление влияния герцога, а на это немногие способны. Мы с вами точно сработаемся. У вас есть не только талант. Еще и ум. Не потеряйте его.

Он развернулся и ушел, оставив Калуосе стоять в коридоре с тяжелыми кошелями и учащенным сердцебиением.

Бор ждал на выходе, и когда мастер молча протянул ему один из кошелей – подержать, пока они доберутся до кареты, – наемник присвистнул, оценив вес.

– Продал?

– Продал. И получил заказ еще на пятьдесят.

– Вот это я понимаю. – Бор спрятал деньги за пазуху, оглядываясь по сторонам привычным цепким взглядом. – Ты теперь целый оружейник.

– Кукольник, – поправил Калуосе, забираясь в карету. – Который делает очень опасных, но полезных кукол.

Калуосе всю дорогу молчал, перебирая в голове планы. Пятьдесят охранников. Два месяца. Усиленные накопители. Дистанционная активация. И где-то между делом – переезд Шарха, поиски наследия предков, и еще сотня мелочей, без которых не обходится ни одно дело.

– Бор, – сказал он, когда впереди показались крыши города.

– Да, хозяин?

– Стоит это дело отметить. Самый лучший ужин, самый лучший стол. И нужно заказать ящик вина, или бочонок пива, самого лучшего, что можно найти. Мне нужно как следует промыть мозги. Я тут распустил свой язык... К добру ли, к худу... Вечером расскажу.

– Поминки по деньгам? – усмехнулся наемник.

– Нет, – Калуосе покачал головой, и в его глазах блеснул тот огонь, который Бор видел у людей, влезших в сомнительную авантюру, которая либо возвысит их, либо утопит. – Праздник жизни, которая удалась. А еще, я кажется, влез в политику. И еще, теперь люди герцога будут приглядывать за нами, чтобы никто не посмел мешать нам работать.

– Неожиданный поворот. Будет интересно послушать подробности за ужином. – удивился Бор.

– Будут подробности. Да и подумать надо, на будущее. Один я могу чего-то не учесть важного.

Дальше они ехали в тишине, думая каждый о своем.

Глава 11

Глава 11.

Откровения.

Ужин удался на славу.

Стол ломился от вкусной еды, какой в этом доме давно не видели. Бор превзошел самого себя: запеченный поросенок с яблоками, фаршированная рыба, овощи в медовом соусе, свежий хлеб, который он сам же и испёк, и целая гора купленных на рынке по такому случаю деликатесов, от которой у непривычного к роскоши Силина округлились глаза. В центре стола поблескивали две опечатанные бутыли — одна со сладким красным вином из южных провинций, другая, большая, с дорогим темным пивом, которое не постеснялся бы выпить и герцог.

Калуосе сидел во главе стола, чувствуя себя почему-то непривычно, как будто он тут был гостем, а не хозяином. Слева от него расположился Силин, справа — Бор, уже успевший снять меч и повесить его на спинку стула. Он никогда не расставался с кольчугой и оружием — оно было либо на нем, либо на расстоянии вытянутой руки, даже на кухне. Напротив, чуть поодаль, разместились рабы: Лариэл и Крелл. Хотя они и были собственностью мастера, но на этот вечер Калуосе объявил, что сегодня они просто люди, которые собрались хорошо посидеть за столом.

— Я не привык к такому изобилию, — признался Силин, с трудом отрывая взгляд от запеченного поросенка. — У нас бывали времена, когда мы с дядей радовались, если в похлебке попадался кусок мяса.

— Времена меняются, — Калуосе поднял кружку с элем, приглашая остальных последовать его примеру. — Сегодня мы официально стали поставщиками герцога. Это не просто патент, это…

Он запнулся, подыскивая нужное слово.

— Это счастливое будущее, — закончил за него Бор, громко стукнул кружкой по столу. — Теперь ты, хозяин, не просто ремесленник. Ты — человек герцога. А это значит, что никто не посмеет тронуть ни тебя, ни твоё дело. Можно сказать, ты купил безопасность.

— Не купил, — возразил Калуосе, сделав добрый глоток. — Заработал. Чем ценнее это событие.

— Да, работа была непростой, — добавил Силин. — Секретарь, эти… пауки. Это же совсем не бытовые куклосы. Это… оружие. Даже секретарь получился оружием. Хорошо что есть люди, которые понимают в этом толк, и готовы щедро платить.

Разговор повернул к делам, как и следовало ожидать. Они обсуждали предстоящий заказ на пятьдесят охранников, необходимость расширять мастерскую, вопрос с выкупом дома Шарха. Выпивали, закусывали, снова пили. Постепенно разговор становился более свободным, а дела стали отходить на задний план.

Калуосе, незаметно для остальных, как ему казалось, наблюдал за Лариэл. Женщина вела себя спокойно, даже расслабленно, как будто такие застолья были для нее привычным делом, что было странно для рабыни, и тем более с привязкой на крови. Обычно такие выглядели почти бездушными куклами — подавленными, с пустыми глазами, без желаний. Лариэл же неторопливо потягивала вино, явно с удовольствием, изредка вставляла замечания в разговор, и в её глазах не было и следа той пустоты, что отличала тех, чью волю усыпили.

«Странно, — подумал мастер. — Очень странно. И ум у неё живой, и соображает быстро. Для храмовой служки — слишком хорошо».

Он дождался, когда кружки опустеют, и Бор наполнит их снова. Эль был хорош — крепкий, чуть сладковатый, с хмельной горчинкой. После третьей кружки языки развязались.

— Лариэл, — обратился к ней Калуосе, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Не сочти за любопытство, но расскажи о себе. Как ты попала в храм? Сиротой?

Женщина подняла на него глаза — всё такие же спокойные, без страха, но с лёгким прищуром, словно оценивала, стоит ли отвечать.

— Почти, господин. Родители умерли, когда я была маленькой. Храм взял меня на воспитание. Я росла там, училась, потом стала служкой.

— Обычная история, — кивнул Силин, откусывая кусок хлеба. — Многие храмы так делают. Сироты ничего не стоят, содержать их не дорого, а работают они хорошо.

— Вот именно, — согласился Калуосе. — Только вот что мне кажется странным. Ты умна, Лариэл. Слишком умна для простой храмовой служки. И память у тебя отличная, и соображаешь быстро. У тебя, наверное, и обучение было не самое простое?

Лариэл на мгновение замерла, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу. Но она быстро взяла себя в руки, поправила рукав платья.

— Храмы дают разное образование, господин, — ответила она уклончиво. — Кому-то — молитвы и уборку, кому-то — грамоту и основы магии. Мне повезло с наставницей.

— Повезло, — повторил Калуосе, глядя на нее в упор. — А ещё тебе повезло с характером. Привязка на крови почти не повлияла на твои эмоции, как это вообще возможно? Ты не стала куклой, какой становятся большинство рабов после такой процедуры. Это странно. Я никогда не слышал ни о чем подобном.

Повисла тишина. Бор отставил кружку и перевёл взгляд с мастера на женщину. Силин тоже замер, чувствуя, что разговор сворачивает куда-то не в ту сторону.

Лариэл медленно поставила свой кубок на стол. Пальцы её чуть дрожали, но голос оставался ровным.

— Вы очень наблюдательны, господин. Я думала, что смогу скрывать это хорошо.

— Скрывать что? — мягко спросил Калуосе.

Она молчала несколько долгих секунд, глядя в темное вино в своей кружке. Потом она приняла для себя какое-то решение, и тихо заговорила.

— Что я не та, за кого себя выдаю. Что моя история о родителях-мещанах — ложь. Я никогда не была простой храмовой служкой. Точнее, не всю жизнь работала в храме.

Бор незаметно положил руку на эфес меча — привычка, которая не отпускала его даже за столом. Но Калуосе покачал головой, и наемник расслабился.

— Рассказывай, — сказал мастер. — Тут у всех свои секреты, и твой вряд ли такой уж страшный. Здесь все свои так или иначе. Я даже подумываю снять с тебя эту чертову привязку, когда появится возможность. Все равно на тебе от нее почти никакого толку.

Лариэл подняла голову, и в её глазах блеснули слезы — первый раз за всё время, что Калуосе её знал.

— Меня зовут не Лариэл. Вернее, зовут, но это не то имя, которое мне дали при рождении. Мое настоящее имя — Лирэ де Вальмонт. Я — дочь графа Вальмонта, владетеля южных земель, что за Горным Хребтом.

Силин тихо присвистнул. Бор нахмурился.

— Вальмонты, — сказал он, копаясь в свой памяти. — Мне знакомо это имя. В имперской армии, вот где я про вас слышал. Вы славились своим оружием — мечи и доспехи, что были получше любой другой работы.

— Не только оружием, — поправила Лариэл. — Родовой дар Вальмонтов — работа с минералами и металлами. Мы могли изменять структуру металла так, как не умеют другие. Наши клинки не тупились, наши доспехи не пробивались обычной стрелой. Мы снабжали императорский двор лучшим оружием на континенте.

— Что же случилось? — спросил Калуосе, чувствуя, как внутри нарастает тревога. История эта явно была опасной — слишком опасной, чтобы её случайно услышали чужие уши. Но за окнами было темно, а в доме — только свои.

— Вражда, — коротко ответила Лариэл. — Другой знатный род, Неллоры, давно завидовал нашему богатству и влиянию. Однажды ночью они напали на наш замок. Мы не ожидали нападения — наш дар не боевой, и не держали большого гарнизона. Я была ещё юной, когда всё случилось. Меня успели вывести из замка в момент нападения.

— Неллоры забрали всё. Земли, замок, производство. Но без нашего родового дара эти заводы ничего не стоят. Клинки, которые они делают, ломаются как самые обычные. Доспехи пробиваются, в общем они не смогли получить самого главного — нашу силу и родовые секреты. Они отчаянно ищут выживших Вальмонтов, чтобы их заполучить. Меня ищут уже десять лет.

— И ты пряталась в храме, — догадался Силин.

— В храме богини плодородия, — кивнула Лариэл. — Кому придёт в голову искать наследницу графского рода в таком… храме? Я притворялась глупой, недалекой мещанкой, которая рада, что её взяли хотя бы туда. Никто не задавал лишних вопросов. Я жила тихо, скромно, ничем не выделялась. А потом началась война, храм сгорел, и меня, как и многих других, схватили и продали в рабство.

— И ты ничего не сказала? — удивился Бор. — Не попыталась доказать, кто ты?

— Чтобы Неллоры узнали, где я? — горько усмехнулась Лариэл. — Нет, спасибо. Лучше просто рабство, чем пыточные подвалы рода, который мечтает вытянуть из меня секреты или даже дар.

Калуосе молчал, переваривая услышанное. Силин о чем-то напряженно думал, чертя пальцем по столу невидимые руны. Бор первый нарушил молчание.

— А оружие ты можешь делать? Настоящее, как у твоих предков?

— Технически — да, — осторожно ответила Лариэл. — Мне не хватает знаний, но основы я помню. И дар у меня есть, хоть и не такой сильный, как у отца. Но если бы я нашла записи… если бы у меня была мастерская, инструменты… Мы все умели работать руками, а не только накладывать чары.

— Может и будут тебе записи, — вдруг сказал Калуосе, и все повернулись к нему. — И мастерская будет. Не сразу, но будет. Если ты готова работать не только зарядницей.

— Господин, — Лариэл опустила голову. — Я рабыня. Я не могу ничего обещать.

— Это тоже можно изменить, и очень даже просто, — ответил мастер. — Я сказал — привязка эта дурацкая. Для начала сниму привязку, а там посмотрим.

— Чтобы я не сбежала, — тихо сказала женщина.

— А ты сбежишь?

Лариэл подняла голову, и в её глазах было что-то новое — надежда.

— Нет, не сбегу. У меня нет ни дома, ни денег, ни защиты. Вы дали мне кров и работу. Здесь нет ни принуждения, не унижений. А теперь, когда вы находитесь под прямым покровительством герцога — тут безопаснее, чем во многих поместьях.

— Вот и я о том же, — Калуосе поднял кружку. — Выпьем за… справедливость!

Все подняли кружки, но пить не стали. Потому что Бор вдруг кашлянул и сказал:

— Раз уж пошла такая пьянка… Я тоже могу рассказать свою полную историю.

Калуосе повернулся к нему.

— Ну кто бы сомневался. Ты тоже не очень похож на простого солдата. Ни телом, ни умом, не привычками.

— Я, — наемник поставил кружку на стол, оперся локтями о доски. — Я тоже не простой солдат, которому надоело месить грязь в армии. Мой род — Боровы, древний, но не богатый. Дворянский титул — все что осталось. Мы давно лишились земель, есть только титул, который ничего особо не стоит. Мы служим империи из поколения в поколение, потому что всегда этим занимались.

— Я слышал о Боровых, — заметил Силин. — Их называли «теневыми псами».

— Нелестное прозвище, — усмехнулся Бор. — Но точное. Я служил в отряде разведки. Моё дело — рейды в тыл врага, добывать «языков», снимать часовых. Не самое благородное занятие, но наш Дар очень к этому располагает.

— Твой Дар, — догадался Калуосе. — Я думал, ты «пустой».

— Дар есть, — Бор провёл рукой по воздуху, и на мгновение его пальцы будто растворились в тени, отбрасываемой светошаром. — Я могу двигаться в тенях, намного быстрее, чем обычный человек. И вижу в темноте, как кошка. За это меня и взяли в разведку.

— Но офицером ты не стал, — заметил Силин, не спрашивая, а утверждая.

— Не стал, — согласился Бор. — Характер у меня независимый. Не умею пресмыкаться и подлизываться — меня это бесит. А в армии без этого карьеру не сделать. Вот и остался я простым сержантом, сколько ни воевал.

— А потом попал в охрану к магу, — продолжил Калуосе.

— А потом попал в охрану к магу, — кивнул Бор. — Это были лучшие годы. Хозяин был умен, щедр, и не лез в душу. Я служил ему верно, пока он не скрылся, когда я прикрывал его отход. А меня захватили и продали. Дальше ты знаешь.

— И теперь ты наёмник при мне, — подвёл черту мастер.

— Теперь я наёмник при тебе, — согласился Бор. — И, честно говоря, мне здесь нравится больше, чем в армии, и не хуже, чем у мага. Хозяин ты не жадный, еда отменная, а при моих габаритах этот важно, чтобы оставаться сильным. Да и проблем ты не создаешь, ни себе, не окружающим. Деньги платишь вовремя. А теперь еще и человек герцога. По моему, очень не плохо.

Он хотел было поднять кружку, но Калуосе остановил его жестом.

Они замолчали. Крелл, который до этого сидел тихо, словно мышь, вдруг заерзал на стуле.

— Господин, — сказал он, и в его голосе прозвучала неуверенность. — Может, и мне… рассказать свою историю?

— А у тебя есть что рассказывать? — спросил Силин.

— На их фоне, можно сказать, я самый заурядный, — Крелл кивнул на Лариэл и Бора. — Я простой. Из бедной семьи. Отец был кузнецом, мать — прачкой. Дар у меня проснулся рано, и довольно сильный, но никто не знал, что с ним делать. Потом меня заметил маг, которому нужен был помощник. Он заплатил отцу три золотых, и я ушёл с ним.

— И что за маг? — спросил Калуосе.

— Обычный, — Крелл пожал плечами. — Не из великих, не из богатых. Средний, в общем. Ему нужен был кто-то, кто будет заряжать кристаллы, готовить ингредиенты, прибирать в лаборатории. Мой дар его устраивал, но развивать его он не торопился. Зачем? И так сойдёт.

— И ты не сопротивлялся, — предположил Бор.

— А смысл? — Крелл развел руками. — Куда я пойду? Без денег, без связей, без образования? Хозяин кормил меня, одевал, давал крышу над головой. Я не жаловался. Так что в моей жизни не было никаких тайн, даже скучно. Самая обычная судьба.

— Ты не выглядишь расстроенным, — заметил Силин.

— А чего расстраиваться? — Крелл пожал плечами. — Для меня мало что поменялось. Даже наоборот, у вас тут хорошо. Кормят вкусно, работа не пыльная, хозяин не бьёт. Лучше, чем у мага, честно говоря. Там я был вещью. А здесь… здесь я просто работаю, только денег не платят. Но мне и там не платили, так что какая разница?

— Ну деньги теперь я могу платить всем, — пообещал мастер. — Заказ на пятьдесят охранников — это три с половиной тысячи. Минус материалы, минус ваше жалованье, но останется прилично. Да и не последний он, этот заказ. Все только начинается.

— Три с половиной тысячи, — присвистнул Силин. — Это больше, чем я видел за всю жизнь.

— А я видел и больше, — усмехнулась Лариэл. — У моего отца были состояния в сотни тысяч. Но это не сделало его счастливым. Его убили из-за денег и власти.

— Власть — это ответственность, — заметил Бор. — И опасность. Чем выше поднимаешься, тем больнее падать.

— Вот именно, — Калуосе откинулся на спинку стула, чувствуя, как эль приятно разливается по телу. — Поэтому нам нужно быть осторожными. Теперь у нас есть серьезный покровитель — герцог. Это хорошо. Но это не значит, что врагов у нас не будет. Даже наоборот, теперь враги герцога — это и наши враги. Они есть всегда. Просто пока сидят тихо.

— Что ты предлагаешь? — спросил Силин.

— Во-первых, продолжим выполнять заказ. Пятьдесят пауков — это не шутка. Потребуется много материала, много времени. Помощники должны работать без остановки.

— А мы? — Крелл показал на себя и Лириэл.

— А вы — как обычно, заряжать накопители, — ответил мастер. — Лириэл, а кристаллическая сталь, случайно, не ваших заводов?

— Наших. Когда-то ее выпускали много, а теперь только то, что сохранилось с тех времен. По этому она такая дорогая, — ответила она.

— И ты могла бы ее делать? — вступил в беседу Бор.

— Это один из секретов использования нашего родового Дара, и мы все знали его, и я тоже.

— Не стоит этого делать, по крайней мере, пока. Как только из нашей мастерской появятся много изделий из такой стали, нас моментально вычислят. И за тобой придут. Но вот кристаллы кварца… Ты же можешь работать и с минералами? — заинтересованно спросил Калуоси.

— Можно попробовать. А что нужно?

— Нужны крупные кристаллы высокой чистоты. Те что есть в продаже, нужного размера, очень дороги. Вот если бы ты могла очищать крупный, но дешевый, который с включениями, это было бы здорово. И сэкономит кучу денег. А тебе за них я стал бы платить, — предложил мастер. И это вряд ли привлечет внимание, не такая это уж великая редкость. Просто дорого.

— Я попробую. Было что-то такое в обучении, надо вспомнить.

— Дом соседа пока не будем торопится выкупать, а то останемся без денег. Заработаем побольше, и купим. Думаю, через месяц-два наберем сколько нужно. Дальше понятно, вот только я передумал в него переезжать, слишком он запущенный. Там столько ремонта, что проще его снести совсем, и там строить новую мастерскую с магазинчиком. В общем, двигаться нужно вперёд. Стоять на месте — значит ждать, когда кто-то придёт и отнимет всё. А нам есть что терять.

Они помолчали.

— Знаешь, — вдруг сказал Силин, глядя на Лариэл. — А ведь мы с тобой похожи. Оба потеряли свои семьи. Оба скрываемся, кем были на самом деле. Только я — некромант, а ты — наследница графского рода.

— Некромант? — Лариэл изумленно посмотрела на него. — Вот это да! Твой секрет не хуже моего… Подожди… Но ты же работаешь с рунными цепочками, как и мастер, а значит… Это один и тот же дар!

— Ну вот и кончились все секреты… Вычислила все-таки, — вздохнул Калуосе. — Черт с ним. Все так, только я об этом узнал недавно. А вот Силин всегда знал.

— Но если у вас одинаковый дар, это значит, что вы почти наверняка родственники. Особенно такой редкий Дар. Это ведь всегда так? — продолжила выуживать всю подноготную Лариэл.

— Ну что же ты такая умная то… — покачал головой мастер. — Скорее всего — так и есть. Или просто носители одного и того же дара. Какая разница?

— Огромная разница, — тихо сказала она. — Некромантов боятся и ненавидят за их Дар и силу. Но я вас почему-то не боюсь. Вы не похож на тех, о ком рассказывают страшные сказки.

— Сказки — обычно это просто сказки, — пожал плечами Силин. — Мы такие же люди.

— Не скажи, — усмехнулся Бор. — Секретарь, который убивает быстрее, чем я успеваю выхватить меч. Пауки, которые ловят лучших шпионов. И это — «такие же»?

— Ладно, — сдался Силин. — Может, немного другие. Но мы точно не зло. По крайней мере, я не собираюсь никого убивать ради забавы.

— Это хорошо, — кивнул Бор. — Таких, кто убивает ради забавы, я видел достаточно. Обычно они все плохо кончают. А вот скажи, правда ли, что некроманты живут долго, или владеют каким-то секретом долголетия?

Разговор перетёк в другое русло — куда более опасное для .мастера и ученика. Крелл, разомлевший от вина, заснул прямо за столом, свесив голову на грудь.

— Молодой ещё, — сказал Бор, кивая в его сторону. — Не привык к такому количеству выпивки.

— Это так и не так. Тут какая-то связь с использованием Дара. Я точно не знаю, — уклончиво ответил Силин. Все таки некоторые секреты должны оставаться секретами. Мало ли какие мысли могут возникнуть, людей предавали и за меньшее.

— Да он же совсем молодой, откуда ему знать такие секреты, — неожиданно поддержала его Лариэл.

— Непривычно пить такое, — держа в рука бокал вина, заметил Силин, потирая покрасневшие глаза. — У меня уже голова кружится.

— А у меня — нет, — усмехнулась Лариэл, и Калуосе с удивлением заметил, что она пьяна меньше всех. Храмовая закалка, или просто привычка благородных, — кто знает.

— Ладно, — мастер поднялся из-за стола, ощутив, что слегка покачивается. — Пора заканчивать, а то мы тут за столом и уснем, как Крэлл. Завтра — работа. Много работы. Всем спать.

Они разбрелись по комнатам, пошатываясь и держась за стены. Крелла пришлось нести — он оказался тяжелее, чем выглядел. Но подошел Бор и легко взвалив его на плечо, унес в комнату. Вот кому все было нипочем.

Калуосе, оставшись один, подошёл к окну. Ночь была темной, безлунной, только звёзды мерцали далекими огоньками.

«Что же, — подумал он. — День прошёл не зря. Тайны раскрыты, хорошо хоть не все, отношения прояснились. И чего сегодня за день такой?»

В голове шумело, но мысли были ясными. Слишком ясными для пьяного человека. «Странно, — подумал он. — Наверное, эль был не очень крепким. Или это просто усталость так действует. А может, усилившийся Дар придает выносливости».

Он закрыл окно, разделся и лёг в постель. Уснул мгновенно — как провалился в темную, без снов, тишину.

Теперь они узнали о тайнах друг друга, пусть и не о всех, но никто не боялся ими поделится. Может, завтра кто-то об этом пожалеет, что был слишком откровенным, а может и нет.

Потому что тайны, разделённые на всех, перестают быть просто тайнами. Они становятся цементом, который связывает людей крепче любых контрактов.

Глава 12

Глава 12

Сложности.

Утро после бурного застолья выдалось тяжёлым. Не столько для тела — дорогие эль и вино оказались на удивление мягкими, — сколько для головы, переполненной чужими тайнами. Калуосе сидел на краю кровати, потирая виски, и перебирал в уме вчерашние откровения. Дочь графа. Живая, настоящая графиня, у него дома, в рабстве. Кому расскажешь — не поверят. Теневой разведчик. Неуловимый убийца во тьме. И он сам — некромант в душе, делающий деревянных убийц в компании настоящего некроманта — мальчика-мужчины. И еще не известно, сколько ему лет на самом деле.

«Отличная компания», — подумал он с мрачной усмешкой. — «Несвятое семейство».

За завтраком все вели себя тихо, впрочем, без особого напряжения. Даже Бор, обычно невозмутимый, казался задумчивым. Только Крелл, проспавший самую интересную половину разговора, хлопал глазами и не понимал, почему на него все так странно смотрят.

— Значит так, — нарушил тишину Калуосе, отодвигая пустую тарелку. — Вчера было вчера. Сегодня — заказ на пятьдесят пауков. Герцог не любит ждать, а я не люблю подводить заказчиков, и все мы любим золото. За работу.

Он специально не смотрел на Лариэл. Женщина, еще вчера бывшая простой рабыней с привязкой, сегодня превратилась в стратегический актив, который были бы рады заполучить не самые последние люди в империи. И этот актив нужно было не только сохранить, но и использовать с умом, да так, чтобы не вызвать подозрений.

В мастерской их встретил мерный шум. Помощники — Усидчивый, Старшой, Утюг и Паук — уже трудились, выдавая деталь за деталью. За время, пока хозяин мотался в замок, они успели накопить приличный запас заготовок. Теперь предстояло превратить эти заготовки в смертоносных пауков.

Но задача, которую ему поставил герцог, уже металась в его голове, пытаясь найти правильный выход на подходящее решение. А его все не было.

«Дистанционная активация.» Звучит заманчиво, вот только как?

— Силин, — позвал он ученика, когда они остались вдвоем у чертежного стола. — Помнишь, герцог пожелал возможность отдавать приказы куклосам на расстоянии?

— Помню, — ученик поморщился, словно от зубной боли. — Я уже об этом размышлял, еще когда мы делали секретаря. Как заставить куклоса услышать команду, если хозяин за стеной? Передать мысль? Привязать на кровь или сделать ментальный канал? Это требует каких-то специальных знаний, которых у нас пока нет.

— И у герцога, возможно, тоже, — согласился мастер. — Но он не просто так же он обмолвился. Он ждет решения. А это значит оно существует.

— И мы должны его найти, — закончил Силин с тяжёлым вздохом.

Решение пришло не через день и не через два. Оно пришло через неделю кропотливой работы, когда мозги уже плавились от рунных цепочек, а глаза слезились от блеска кристаллов.

— Господин, — голос Лариэл раздался неожиданно. Она стояла в дверях мастерской, держа в руках два небольших куска необработанного кварца. — Можно вас на минуту?

Калуосе отложил кристалл и вышел во двор. Бор, перебирающий арбалет на лавочке, краем глаза проследил, но не двинулся с места.

— Я думала над вашей задачей, — начала женщина, присаживаясь на перевернутый ящик. — Как заставить куклоса слушать хозяина на расстоянии. Мне известна такая технология. Не на рунных цепочках, но может сработать.

— Рассказывай, я уже готов рассмотреть любой вариант, даже если он звучит бредово, — Калуосе опустился рядом, чувствуя, что сейчас прозвучит нечто новое для него.

— Резонанс, — Лариэл подняла оба кристалла. — Если взять две части одного целого — два куска минерала, которые были единым куском, и разделить их, они сохраняют связь. Не магическую, скорее… природную. Я не слишком вникала, как это работает.

— Что-то я слышал о таком, — медленно произнёс мастер. — Но это же артефакторика высокого уровня. Настройка, полировка, ювелирная точность. Совсем не наш профиль.

— Отец показывал, — тихо ответила Лариэл. — Мы умели делать парные кристаллы. Если один активировать — второй откликается. Расстояние зависит от чистоты и совпадения структур. Лучшие образцы работали на десятки километров.

Калуосе молчал, переваривая услышанное. Силин, вышедший следом, замер у двери, ловя каждое слово.

— Ты можешь сделать такие кристаллы? — спросил ученик, не скрывая азарта.

— Принцип мне известен, отец показывал, как это делать, — Лариэл пожала плечами. — Сама не пробовала, но технология не так чтобы сложная, только требует соответствующего Дара, чистоты исполнения и терпения. Главное — взять один кусок кварца, идеальной чистоты, и расколоть его на множество маленьких кристаллов. Все они будут «помнить» друг друга. А через рунные цепочки можно настроить передачу разных команд.

— Один управляющий кристалл у герцога, — начал развивать идею Калуосе. — Несколько исполнительных — в теле каждого паука. Команда поступает на управляющий, он резонирует со всеми исполнительными одновременно, и те активируются. Осталось попробовать.

— Есть ограничения, — предупредила Лариэл. — Чем больше исполнительных кристаллов и чем дальше они находятся, тем слабее резонанс. И еще: управляющий кристалл должен быть больше — он будет центральным узлом. Я не знаю, получится ли у меня с первого раза. Но попробовать стоит.

— Не то слово, делай, — решил мастер. — Материалы — лучшие, какие сможешь найти. Деньги не экономь. Но работай в подвале, чтобы никто не видел. Никто. Возможно, этот слишком лакомый секрет.

Лариэл кивнула и ушла, унося с собой кристаллы. Бор проводил её взглядом и покачал головой.

— Веселая у тебя компания, хозяин, — сказал он, не отрываясь от арбалета. — Некроманты, графские дочки, теневые разведчики. Скоро у тебя тут будет шайка, которую и герцог начнет опасаться.

— Если даже герцог будет опасаться — мы в безопасности, — усмехнулся Калуосе и вернулся в мастерскую.

Работа закипела с утроенной силой.

Силин взял на себя основную сборку пауков, наладив конвейер так, что помощники выдавали по три-четыре корпуса в день. Калуосе занимался настройкой боевых цепочек — самая тонкая часть работы, требующая полной концентрации. Он наносил руны в кристаллы с большей точностью и скоростью, чем когда делал бытовых куклосов, практика давала о себе знать ростом силы Дара.

Теперь они оставили в каждом корпусе место для дополнительного кристалла, для дистанционного управления. Небольшая полость в груди, рядом с главным накопителем. Подключить его можно будет и позднее, если все получится как надо.

— Сделаем съёмными, — предложил Силин, когда они дорабатывали пятого паука. — Мало ли, кристалл выйдет из строя, придется менять. Это же не навсегда.

— Согласен, — кивнул Калуосе. — Но крепление должно быть надежным. Вибрация при движении, удары — кристалл держаться хорошо.

Они придумали систему пружинных зажимов из проволоки черного серебра, которая удерживала кристалл мёртвой хваткой, но при необходимости позволяла извлечь его без повреждений, а также питала его.

Вечером того же дня, когда помощники наконец замерли, закончив с последними заготовками, а Крелл ушел досыпать после смены, Калуосе и Силин остались в мастерской вдвоём. Но не для того, чтобы обсуждать пауков.

— У меня появилась ещё одна идея, — сказал мастер, раскладывая на столе чистые листы бумаги. — Более сложная, но нам придется ее решить, если хотим двигаться дальше.

— Тоже для герцога?

— Для нас. — Калуосе взял уголь и начал чертить. — Смотри. Мы делаем пауков, секретарей, бытовых куклосов. И каждый раз мы вручную записываем рунные цепочки в кристалл «личности». Даже с помощниками это занимает уйму времени. А если нам понадобится сотня пауков или тысяча?

— Тысяча? — Силин присвистнул. — Герцог, конечно, богат, но не настолько.

— Не обязательно герцог, и не обязательно пауки. Другие заказчики, мы же не остановимся в придумывании новых куклосов. Да и кто знает, может нам самим понадобится… например армия. Я хочу сделать куклоса, который сможет копировать кристаллы. Понимаешь? Берём один эталонный кристалл с записанной личностью, а второй, пустой, и копируем. Без нашего прямого участия.

Ученик замер. В голове зашевелились старые воспоминания, обрывки дядиных уроков, забытые руны.

— Перенос сознания, — прошептал он. — Некроманты умели так делать. Переносить часть «я» в другое тело. Но это требовало огромной силы. И жертв. Живых жертв. Мы такое не потянем.

— Ты уже совсем не соображаешь… Не нужно переносить сознание, — возразил Калуосе. — Нужно просто скопировать рунную последовательность. Как переписать книгу. Технически — это просто руны, записанные в кристалле. Рунные цепочки, которые мы сами создаем. Почему их нельзя скопировать?

— Потому что они записаны в трёхмерной структуре кристалла, — ответил Силин, тоже берясь за уголь. — Каждая руна — это микротрещина, изменяющая преломление маны. Скопировать их — значит воспроизвести эту структуру в новом кристалле. С абсолютной точностью.

— Вот и подумаем, как это сделать, — мастер положил уголь и потянулся к полке, где лежали старые семейные тетради. — У меня есть подозрение, что мои предки когда-то умели это. Может быть они это и использовали для своих куклосов. Делали не один, а сотни. Просто потом по какой-то причине перестали это делать.

— Или спрятали эти знания до лучших времен, — тихо сказал Силин. — Как и всё остальное.

Они замолчали, глядя друг на друга. Опять встал вопрос о наследии предков, возможно спрятанном где-то в старых стенах этого дома. И появилась еще одна причина его отыскать.

Каждый вечер, после ужина и перед сном, они посвящали время новой задаче.

Сидели в кабинете, где горел камин, листали пожелтевшие страницы, набрасывали схемы, спорили, ошибались и начинали заново. Бор приносил им чай — Бор, который знал тайны и умел их хранить. Лариэл иногда заглядывала, показывала свои успехи с кристаллами и тут же исчезала.

Прогресс был, но медленный.

— Смотри, — Силин развернул очередной чертеж, весь испещренный рунами и стрелками. — Можно использовать связку из трёх рун: «Восприятие» — «Анализ» — «Воспроизведение». Первая считывает структуру оригинала, вторая переводит её в последовательность команд, третья управляет выжиганием рун в кристалле.

— И сколько времени займёт один цикл? — спросил Калуосе, вглядываясь в схему.

— А фиг его знает, надо пробовать.

— Это верно, нужно собрать прототип, пусть сделает хотя бы один маленький кристалл. А там посмотрим. — почесывая кончик носа рассуждал мастер.

— Если заработает, — охладил его пыл Силин. — Пока это просто теория. Нужен опытный образец. Идеальный эталонный кристалл. И пустой — абсолютно чистый кварц без дефектов.

С чистым кварцем были проблемы. Дешёвый имел включения, трещины, неоднородности. Дорогой — тоже, просто трещин было меньше. Идеально чистый встречался редко и стоил неприличных денег, для не драгоценного камня. Впрочем, у них теперь есть специалист по кристаллам. Может ей удастся очищать дешевые кристаллы, тогда можно будет поставить это дело на поток.

— Закажем у ювелиров, — решил Калуосе. — Пусть ищут по всему городу. Нам нужен хотя бы один такой кристалл, чтобы проверить идею. А потом, если получится, мы сможем снять с него копии сколько угодно раз. Тогда точно окупится.

— А если не получится? — спросил ученик.

— Тогда продолжим думать, — пожал плечами мастер. — Или найдём другой способ. Мы же замахнулись на такое, что принесет просто сумасшедшие деньги. Дело точно того стоит. Тех же бытовых куклосов наштампуем столько, что они будут в каждом доме.

Через неделю Лариэл наконец принесла первые рабочие экземпляры.

Она вошла в мастерскую, когда Калуосе и Силин возились с очередным пауком, и молча положила на верстак два маленьких кристалла. Один — чуть больше, размером с лесной орех. Второй — поменьше, с горошину.

— Готово, я наконец научилась их делать, — сказала она. — Это первый образец. Оба из одного куска кварца, расколотого на две неравные части. Большой — управляющий. Маленький — исполнительный. Должны работать метров на двести, не больше — чистота не идеальная. Но теперь я могу делать их как надо.

Калуосе бережно взял кристаллы, поднес к свету. Внутри не было видимых дефектов — только легкое мерцание, сопровождающее хаотический поток маны.

— Исполнительный вставим в тестового паука, — решил он. — Управляющий оставим здесь. И проверим, сработает ли активация.

Тестовый паук был готов — тот самый первый экземпляр, с которого они начинали. Его корпус был грубоват, движения не так отлажены, как у последующих моделей, но для экспериментов его было не жалко.

Силин вскрыл грудную полость, извлек штатный кристалл управления и заменил его связкой из главного управляющего и командным резонансным. Это была временная схема, исполненная не очень надежно, но быстро и аккуратно. Для проверки хватит.

— Готово, — сказал он, закрывая панель.

— Для начала, отнеси его в дальнюю комнату, на второй этаж, — распорядился Калуосе. — Бор, помоги ему.

Наемник молча кивнул, взял паука под мышки и понес наверх. Силин последовал за ним, чтобы проконтролировать как он будет работать.

Калуосе остался в мастерской с Лариэл. В руках он держал управляющий кристалл — холодный, гладкий, чуть теплеющий от соприкосновения с кожей.

— Сколько времени ушло на изготовление? — спросил он, разглядывая женщину.

— Три дня, господин, — ответила Лариэл. — Первый день — поиск подходящего исходника. Второй — раскол и предварительная обработка. Третий — шлифовка и настройка. Дольше всего было добиться идеальной гладкости. Даже царапина может нарушить резонанс.

— А если понадобится сделать сотню таких пар?

— Тогда я не справлюсь одна, — честно ответила она. — Нужен помощник. Кто-то, кто умеет работать с минералами. И специальное оборудование, как у ювелиров. Я то все делала в ручную, пусть и при помощи Дара.

— Придется купить, — вздохнул мастер. — Опять расходы, но если это заработает как надо, то оно того стоит. Сначала сделаем первую партию для герцога. Потом, если они останутся довольны, остальные партии придется делать все с дистанционным управлением. Тогда и будем думать о расширении.

Сверху послышался топот — Бор и Силин спускались обратно.

— Готово, — сказал ученик, отряхивая руки. — Паук в дальней комнате, заперт, входная дверь закрыта на засов. Он не должен уйти дальше коридора, даже если активируется и не найдет цель. Но лучше всё равно держаться на расстоянии.

— Все наружу, — распорядился Калуосе. — Выходим во двор. Будем активировать с улицы.

Они вышли на свежий воздух. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багрянец. Бор встал у дверей, положив руку на меч — на всякий случай. Лариэл спряталась за углом, наблюдая из укрытия. Силин встал рядом с мастером, держа наготове блокнот, если придется делать заметки, что бы не забыть какую-нибудь важную деталь.

Калуосе поднял управляющий кристалл, сжал его в ладони и активировал рунную цепочку. Это была не магия — он не умел передавать мысли напрямую. Но рунная цепочка, встроенная в кристалл, переводила намерение в сигнал.

Активация.

Сразу ничего не произошло, но потом из открытого окна дальней комнаты донёсся тихий, механический скрежет — паук ожил. Кто-то — возможно, Бор, — забыл плотно закрыть ставни, и звук был отчетливо слышен.

— Надо же, включился, — выдохнул Силин.

— Проверим, — Калуосе снова сжал кристалл. — Отключение.

Скрежет стих. Тишина.

— Ещё раз, — мастер повторил команду. Паук снова ожил, было слышно, как он бегает по комнате, и замер.

— Расстояние? — спросил он у Бора.

— Отсюда до той комнаты — метров семьдесят, не больше, — ответил наемник, прикинув на глаз. — Две стены. Работает.

— А двести метров, как ты говорила? — Калуосе повернулся к Лариэл.

— Должно работать, — кивнула она. — Но не проверяли. Нужен ровный участок, без стен. И точный замер.

— Проверим потом. Главное — принцип подтвердился. — Он спрятал кристалл в карман. — Силин, начинай переделку готовых пауков. Нужно встроить в каждого такой же узел, и заменить управляющие кристаллы на парные. Лариэл, сколько пар ты сможешь сделать за неделю?

— Десять, — ответила она после недолгого размышления. — Пятнадцать, если спать поменьше.

— Лучше высыпайся, — отрезал мастер. — Десять — достаточно. Нам нужно сдать первую партию через две недели. Времени достаточно.

Десять пауков с дистанционной активацией были готовы через тринадцать дней.

Каждый прошел тщательную проверку. Кристаллы резонировали исправно, команды передавались чётко. Расстояние, правда, оказалось даже больше — не двести метров, а около километра, хоть и на открытой местности. Внутри замка, за каменными стенами, радиус падал до трехсот-четырехсот метров.

Но это уже был вполне надежный результат.

— Километр — неплохо, — сказал Силин, когда они грузили ящики в карету. — Для начала. Герцог вряд ли будет отдавать приказы, находясь за пределами замка.

— А если будет? — спросил Бор, помогая затаскивать тяжёлые дубовые ящики.

— У всего есть свои пределы, но мы попытаемся улучшить результат. Более мощные кристаллы, может быть какие-нибудь усилители, нужно думать и пробовать, — Калуосе осекся, поняв, что снова забегает вперёд. — Ладно, поехали. Не стоит заставлять герцога ждать.

В замке их встретил Эрнандо. Советник выглядел уставшим — последствия ночного происшествия всё ещё давали о себе знать. Но глаза его цепко ощупали ящики, и в них мелькнул интерес.

— Привезли, — сказал он, не спрашивая. — Пятьдесят?

— Десять, — честно ответил Калуосе. — Остальные — в течение двух месяцев, как договаривались. Но эти — особенные. Нам удалось сделать дистанционную активацию.

Эрнандо поднял бровь.

— Даже так? Показывайте.

Они выгрузили ящики во внутреннем дворе, где места было достаточно. До замковых стен — метров триста, не больше. Калуосе открыл первый ящик, извлек чёрного паука и поставил его на землю.

— Господин, — обратился он к Эрнандо. — Позвольте провести демонстрацию.

Советник кивнул, жестом подозвав двух гвардейцев. Те встали поодаль, положив руки на мечи — на всякий случай. Калуосе достал управляющий кристалл — тот самый, большой, размером с куриное яйцо, который Лариэл сделала центральным для этой партии.

— Этот кристалл у вашей светлости, — пояснил он, протягивая управляющий кристалл советнику. — Потом передадите герцогу. Мы его уже настроили. Команды — активации рунных цепочек в кристалле, достаточно любого Дара. Только теперь на расстоянии.

— Удивительно. — Эрнандо взял кристалл, повертел в руках. — И как далеко?

— Километр на открытой местности, — ответил мастер. — В замке — меньше, из-за стен. Но в пределах резиденции хватит.

Советник ничего не сказал. Он сосредоточился, сжал кристалл — и паук, стоявший в отдалении, вдруг ожил. Дернулся, повернул свою крабью голову в сторону Эрнандо и замер, ожидая команды.

— Впечатляет, — признал советник. — А если я прикажу атаковать сейчас?

— Он выполнит, можете смело пробовать, — кивнул Калуосе.

Эрнандо снова сосредоточился. Паук сорвался с места, метнулся к соломенному чучелу, и кинжалы его сверкнули на солнце. Через две секунды манекен лежал на земле, сбитый тушкой паука.

— Расстояние — метров триста, — констатировал советник. — Работает. Я доложу герцогу.

Он ушёл, унося с собой управляющий кристалл. Калуосе остался ждать у кареты, нервно постукивая пальцем по крышке ящика. Бор стоял рядом, невозмутимо разглядывая облака.

Вернулся Эрнандо через полчаса. Лицо его было задумчивым.

— Герцог доволен, — сказал он, останавливаясь напротив мастера. — Не полностью, но доволен. Километр — мало. Он хотел бы иметь возможность управлять куклосами из любой точки своих владений.

— Это вряд ли возможно, — твёрдо ответил Калуосе. — Резонанс кристаллов затухает с расстоянием. Даже если взять идеально чистый кварц и настроить его с ювелирной точностью, больше пяти-семи километров не будет.

— Герцог этого не знает, — усмехнулся советник. — И, надеюсь, не узнает от посторонних. Вы сказали — невозможно. Я передам его светлости, что вы работаете над увеличением дальности.

— Я работаю, — смирился Калуосе, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Но чудес не бывает, господин Эрнандо.

— Для герцога — бывают, — советник протянул руку. — Разгружайтесь.

Они пересчитали пауков, проверили каждого — на всякий случай, — и Калуосе получил свою тысячу золотых. Часть — за эту партию, часть — аванс за следующие.

— Можете ехать, — сказал Эрнандо, пряча управляющий кристалл. — И, мастер… герцог спросил, не хотите ли вы переехать в замок. Вам выделят мастерскую, слуг, охрану.

Калуосе замер. Предложение было лестным, будь он простым ремесленником. Но с его командой, с целой кучей опасных секретов, это была очень плохая идея. В замке он станет полностью зависим от герцога. Его секреты перестанут быть его секретами. Помощники, чертежи, исследования — всё окажется под чужим контролем. И выбраться наружу уже не удастся.

— Передайте его светлости, что я польщён, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но моя мастерская — в городе. Там мои помощники, мои инструменты, мои секреты изготовления, мои клиенты. Переезд все усложнит, к тому же я делаю не только опасные вещи для Его Светлости, но и простые бытовые куклосы, у меня поколения клиентов. И всех их придется бросить. Это будет просто предательство дела моих предков.

— Я так и думал, — Эрнандо кивнул, словно ожидал этого ответа. — Тогда просто будьте осторожны. Вы теперь ценный актив для герцога, а он бережет свои активы.

— Всенепременно. Но заказы Его Светлости всегда в приоритете. И я хорошо знаю свое место, и кто тут хозяин, не сомневайтесь.

Он развернулся и ушёл, оставив Калуосе стоять у кареты с тяжелым кошелем и тяжёлыми мыслями.

Обратная дорога была тихой. Бор, обычно любивший поговорить, молчал, погруженный в свои мысли. Калуосе смотрел в окно на проплывающие поля и перелески, и думал.

Километр — маловато. Герцог прав. Но как увеличить дальность? Более чистые кристаллы? Более мощный управляющий узел? Промежуточные устройства — цепочка кристаллов, передающих сигнал друг другу? Это возможно, но потребует ещё сотни экспериментов, ещё тысячи золотых, еще месяцы работы.

А времени не было. Заказ на пятьдесят пауков, текущие клиенты, обещание Теодору — и это не считая того, о чём они с Силиным говорили в долгие вечера у камина. Наследие предков, спрятанное в старых стенах. Знания, которые могут всё изменить.

— Бор, — сказал он, когда впереди показались крыши города.

— Да, хозяин?

— Как ты думаешь, сколько нам потребуется времени, чтобы выкупить дом Шарха, снести его до основания и построить новую мастерскую?

Наемник задумался, прикидывая что-то в уме.

— Если нанимаем бригаду — месяца три-четыре. Если будем делать всё сами — год, не меньше.

— А если соединим и то, и другое? Черт, может сделать куклосов-строителей?

— Ну их еще нужно сделать, так что быстрее не выйдет, — Бор повернулся к нему. — И это будет стоить денег. Много денег.

— У нас есть деньги, — Калуосе похлопал по кошелю. — И будут ещё. Герцог платит щедро. А если мы найдем то, что ищем… — оговорился мастер, но не закончил, хотя Бор кажется все понял.

— Тайник, — кивнул наемник. — Старые записи. Секреты предков. Извини, но вы достаточно громко говорили про это.

— Да чего уж там скрывать. Мы теперь все в одной лодке. Да, там могут оказаться не только записи, — тихо сказал мастер. — Я чувствую — там есть что-то большее. Какие-то артефакты, например, то, что мои предки спрятали и не смогли использовать. Или побоялись. А теперь этим можем воспользоваться мы. Пока я вижу только один путь — не привлекая большого внимания копить силу, богатство и влияние. Без спешки, шаг за шагом, очень осторожно.

Они въехали в город, и Калуосе вдруг почувствовал необыкновенную легкость. Заказ для герцога — самый сложный в его жизни, очередной, — почти выполнен. Дистанционная активация работает. Лариэл делает кристаллы, Силин осваивает новые руны, Бор охраняет дом.

Осталось только одно — найти то, ради чего всё это затевалось, хотя теперь стало еще сложнее. Покровителя они нашли лучшего из возможных в их положении. Или он их нашел, не важно. Но в этом-то и сложность. Став полезным, он стал еще и незаменимым, а значит избавится от внимания герцога уже не получится. Не с их текущими возможностями. Что же, у всего есть своя цена. Они обрели безопасность, условно конечно, защиту и хороший источник денег, но попали в зависимость. Придется очень тщательно прокладывать курс их корабля, с трюмами, набитыми тайнами под завязку. Нужно очень постараться, чтобы посторонние не узнали о том, что же на самом деле представляют собой Калуосе и его команда.

Глава 13

Глава 13

Домашние дела.

Утром Калуосе проснулся с четким ощущением, что пора разгребать завалы. Не те, что в мастерской — там был рабочий беспорядок, с которым было чрезвычайно трудно бороться, — а те, что накопились в делах. Соседний дом, строители, оборудование для Лариэл, новый раб-зарядник. И всё это следовало сделать быстро, потому что пятьдесят пауков сами себя не соберут.

Сегодня утром они с Силином наконец отладили последнюю партию из первой половины заказа. Двадцать пять пауков, застывших в деревянных ящиках, ждали своего часа. У каждого внутри, в аккуратно вырезанной полости, лежал дополнительный кристалл — творение Лариэл, с каждым днем получавшееся всё чище и резче.

— Она скоро начнет делать их быстрее, чем мы успеваем вставлять, — заметил Силин, закручивая последний зажим. Руки его двигались уже без участия головы — наработанные навыки.

— Тогда будем расширяться, — ответил Калуосе, потирая шею. — Но сначала мне нужно решить еще одну проблему. Крелл скоро сядет и заплачет. Ему одному не вытянуть зарядку, он уже на пределе.

— Он и сейчас не вытягивает, — усмехнулся ученик. — Видел его лицо вчера? Как у погребальной мыши. Лариэл больше не помогает — она днями сидит над своими кристаллами, и, по-моему, ей это начинает нравится.

— Еще бы не нравилось. Она сама сказала, что это напоминает ей о доме. Дочь графа, а руками работает как ювелир. Да и Дар их семейный, это же ее призвание.

— Она сказала — сначала нужно разобраться с устройством кристаллов. А теперь ей нужен инструмент. Хороший инструмент.

— Будет ей инструмент, — пообещал Калуосе, вставая и отряхивая одежду от стружки. — Сегодня же закажу.

За завтраком он огласил план. Силин кивнул, не отрываясь от тарелки — ученик уже привык, что мастер мечется между десятком дел сразу. Лариэл слушала внимательно, особенно когда речь зашла об оборудовании. Крелл просто жевал, как обычно, ни во что не вникая.

— Значит, так, — Калуосе промокнул губы салфеткой. — С утра иду к Шарху, договариваюсь окончательно. Потом — в строительный квартал, искать архитектора и бригаду. Потом — за оборудованием для тебя, — он кивнул Лариэл. — И только после всего — к Джингирену.

— За рабом? — уточнил Бор, отставляя кружку с чаем.

— За зарядником, — кивнул Калуосе. — Лариэл сейчас занимается более важными делами, а Крэллу один не справляется, оно и понятно, работы только прибавляется. Куплю самого обычного, скучного, без всяких там сюрпризов. Никаких графских дочек, никаких теневых разведчиков. Самый заурядный экземпляр, с самым тупым лицом, какое только найдется. Чтобы заряжал кристаллы и больше ничего. Хватит нам секретов, прятать уже негде.

Бор усмехнулся, глядя на него поверх кружки:

— И кого ты приведешь на этот раз? Герцога, или даже принца?

Калуосе замахал руками, а на лице его был написан искренний ужас:

— Нет-нет-нет! Буду выбирать очень тщательно. Если Джингирен попробует подсунуть мне очередную «интересную личность», я лично засуну ему его же трубку туда, где солнце не светит. Мне нужен простой работяга. Чтобы заряжал, жрал и спал. Чтобы дар был, а мозгов — по минимуму.

— Это я, — неожиданно подал голос Крелл, и все повернулись к нему. Он сидел с совершенно серьезным лицом. — Я подхожу. Я заурядный, с тупым лицом.

Силин поперхнулся чаем. Лариэл отвернулась, пряча улыбку. Бор хлопнул Крелла по плечу так, что тот чуть не слетел со стула.

— Молодец, парень, похвально, что ты себя так ценишь. Только ты уже есть, а нужен еще один.

— Возьмут меня на работу? — не унимался Крелл. — Я хорошо заряжаю.

— Возьмут, — пообещал Калуосе, поднимаясь. — Только ты уже работаешь. А мне нужен кто-то, кто будет работать вместо тебя, когда ты спишь. Или когда ты болеешь. Или когда у тебя выходной. Совсем уже умаялся, бедолага, ничего не соображает. Ладно, все, я пошел. Бор, ты со мной.

Наемник молча кивнул, проверил арбалет — привычка, от которой он не отказывался даже в собственном дворе, — и двинулся следом.

Дом Шарха встретил их тишиной. Калуосе толкнул калитку, прошел через пыльный двор, постучал в дверь, покрытую облупившейся краской. Открыла жена соседа — женщина лет сорока, худая, с лицом, которое помнило лучшие времена. Увидев мастера, она сразу поняла, зачем пришел, и молча посторонилась, пропуская внутрь.

Шарх сидел в мастерской. Не за работой — инструменты лежали нетронутыми, покрытые тонким слоем пыли. Он просто сидел на табурете, глядя в стену, и в его позе было что-то от человека, который уже попрощался с тем, что здесь было, и теперь просто ждал, когда можно будет уйти.

— Нашел что-нибудь подходящее для жилья, или работу? — спросил Калуосе, присаживаясь на ящик.

— Нашел, — Шарх повернул к нему лицо — усталое, но без прежней обреченности. В глазах появился какой-никакой свет. — В городе, в кожевенном квартале. Дом небольшой, но крепкий. Место для мастерской есть, правда, перестраивать придется много, но хозяин согласился уступить за семьсот золотых. Недорого.

— Всего лишь? — переспросил Калуосе. — Считай, за землю только заплатил. Что там, труха одна?

— Труха, и участок маленький, — согласился Шарх. — Но стены каменные, крыша протекает, но это поправить можно. В конце концов я же плотник, поправлю сам. Да и дешевле мне не найти. Работу тоже нашел — столяр в мастерскую на соседней улице. Хозяин говорит, что я не самый безнадежный, — он горько усмехнулся, но уже не от безысходности, а от того, что все придется начинать сначала. — Может, и выкарабкаюсь.

— Выкарабкаешься, теперь у тебя еще деньги останутся от продажи, и не малые, — уверенно сказал мастер. — Так что, когда будем оформлять?

— Будем, хоть сегодня, — Шарх поднялся, провел рукой по верстаку — прощально, как по живому. — Я готов.

Они ударили по рукам. Калуосе отсчитал тысячу пятьсот золотых, — ровно столько, сколько обещал. Они быстро составили расписку. Шарх пересчитывать не стал — трясущимися руками ссыпал монеты в мешок, завязал, прижал к груди, словно боялся, что они исчезнут.

— Документы на дом оформим завтра в магистратуре, — пообещал Калуосе. — Так что завтра зайду, и пойдем. А пока собирайтесь, да инструмент свой весь собери. Мне он ни к чему.

Они вышли. Бор, ждавший у калитки, кивнул, но ничего не сказал. Только проводил взглядом Шарха, который побрел в дом — к жене, к детям, к новой жизни, которая начиналась для него уже не с пустого кошелька, и без долгов.

— Доброе дело сделал, — заметил наемник, когда они зашагали по улице.

— Ничего такого, просто выпала хорошая возможность, — поправил Калуосе. — Я получил дом, который хотел, за цену, которая меня устраивает. Он получил деньги и свободу. Мы оба довольны. Просто честная сделка.

— Ты еще и пятьдесят золотых ему подарил, — напомнил Бор.

— Это просто что бы он не голодал, все-таки у него семья, — отмахнулся мастер. — Если Шарх выкарабкается, он будет мне благодарен. А благодарный человек однажды может пригодиться. У него своя жизнь, у меня своя. А в будущем — кто знает, как повернется.

Следующим пунктом их маршрута стал квартал строителей.

Он находился на другом конце города, у самых стен, где земля была дешевле и места для складов — больше. Калуосе бывал здесь редко, когда доставлял заказы, но дорогу помнил. Бор шагал рядом, привычно сканируя взглядом подозрительные фигуры, но в этой части города подозрительных было меньше обычного — только рабочие, подмастерья, возчики с телегами, груженными камнем и бревнами и тому подобным, что нужно для стройки.

Архитектора они нашли быстро. Им указал дорогу хозяин таверны, где они зашли перекусить, и даже нахваливал:

— Идите к Гарро, он лучший в квартале. Прошлый год храм Богини плодородия отстраивал, теперь новый краше старой. Мастер своего дела.

Гарро сидел в небольшой конторе, заваленной чертежами, и выглядел так, словно не спал несколько суток — красные глаза, небритая щетина, волосы торчат во все стороны. Увидев посетителей, он не поднялся, только отложил в сторону циркуль и уголь.

— Что нужно?

— Строиться, — Калуосе сел на стул, стоявший у стола — единственный, не считая того, на котором сидел сам архитектор. — Есть дом, соседний с моим. Хочу его перестроить или вообще снести и построить заново.

— Какой дом? — Гарро наконец поднял голову и посмотрел на мастера.

— В квартале Мастеровых, старый, двухэтажный. Там сейчас мебельщик сидит, но он съезжает. Потом новое строение хочу использовать под мастерскую.

— Мебельщик? Шарх, что ли? — архитектор оживился. — Знаю такой дом. Крепкий, старый, но запущенный. И участок большой. Внизу мастерская, наверху жилые комнаты.

— Да-да, он самый, — кивнул Калуосе. — Мне нужно сделать из него нормальную мастерскую и магазин на первом этаже. Буду делать куклосов, нужно что бы было просторно, с хорошей вентиляцией, окна поменьше и повыше, что бы никто не залез и не подглядывал. И подвал нужен — глубокий, прочный, большой, и что бы не было сыро.

— Подвал, — архитектор задумался, ломая уголь в пальцах. — С подвалом сложнее. Грунт там, насколько помню, каменистый. Можно копать, но долго и дорого. Сколько вам вообще нужно места?

— Чем больше, тем лучше, — ответил Калуосе, разводя руками. — Я пока не знаю точно, как разрастется производство. Но лучше заложить с запасом, чем потом мучиться с перестройкой.

Гарро почесал затылок, оставляя на нем черную полосу от угля.

— Без осмотра не скажу. Нужно съездить, посмотреть, все замерить. Если нанимаете меня, я должен сам все увидеть. И не только сам — еще и прораба привлечь, чтобы он понимал, с чем мы имеем дело.

— Я как раз собирался искать бригаду, — обрадовался мастер. — Может, вы посоветуете?

— От чего же нет, посоветую, — кивнул Гарро. — Есть у меня на подхвате десяток мужиков, которые и стены кладут, и крыши кроют, и полы стелят. Сам их привлекал не раз, и был доволен. Работают не быстро, зато надежно. И не воруют, что немаловажно.

— Это хорошо, — согласился Калуосе. — Воров я не люблю. Если что-то пропадет — плохо для них закончится.

Архитектор хмыкнул, но спорить не стал. Такая постановка вопроса его, похоже, устраивала — значит, заказчик серьёзный, не из тех, кто будет торговаться из-за каждого гвоздя, а потом жаловаться на качество.

Они обсудили сроки. Гарро обещал подготовить проект за две недели, если работа будет срочная, за месяц — если обычным порядком. Бригаду он уже считай обещал найти, и с ними тоже нужно будет обсудить детали — график, оплату, материалы.

— Материалы — ваша забота, — предупредил архитектор. — Я могу посоветовать, где лучше взять, но закупать и доставлять — вам. Нанимать возчиков, складировать, следить, чтобы не растащили.

— Это понятно. Вы дайте список, я разберусь.

— Тогда так, — Гарро встал, потянулся — хрустнули суставы. — Завтра в это же время буду у вас на месте. Покажете дом, я посмотрю, составлю предварительную смету. Потом, если все устроит, заключим договор, и я начинаю работать.

— Идет, — Калуосе пожал протянутую руку. — Тогда до завтра.

Они вышли. Бор, молчавший всю встречу, наконец заговорил:

— Не доверяешь архитекторам?

— Доверяю, — ответил мастер, шагая по пыльной улице в сторону торговых рядов. — Но проверять буду. Мало ли, какой проект нарисует. Мне не нужны красивые финтифлюшки, мне нужна функциональность. Чтобы подвал не затопило, чтобы вентиляция работала, чтобы планировка удобная была. А будет он рисовать арки или колонны — мне всё равно.

— Значит, ты представляешь, чего хочешь, — заметил наемник.

— Я знаю, чего я хочу, — подтвердил Калуосе. — Но я не знаю, как это построить. Пусть думают те, кто умеет. Я только скажу, что мне нужно, а они пусть придумывают, как это сделать, и покажут мне план.

— Разумно.

Торговая улица, где торговали инструментом и оборудованием, тянулась вдоль городской стены — от Западных ворот до самого рынка рабов. Здесь было шумно, людно и пахло — металлом, маслом, деревом, кожей, алхимией и черт знает чем. Калуосе шел и оглядывался по сторонам, высматривая вывески, связанные с ювелирным делом. Оборудование для работы с кристаллами — это не молотки и пилы, это тонкая техника.

Они нашли подходящую лавку почти у самого конца улицы — небольшую, с железной дверью и решетками на окнах. Хозяин — сухой старик с дрожащими руками, но ясными, цепкими глазами — сидел за прилавком и перебирал какие-то инструменты.

— Что нужно? — спросил он, не поднимая головы.

— Оборудование для обработки кварца, — ответил Калуосе, подходя ближе. — Шлифовальные круги, полировальные станки, может быть, печь для отжига. Все, что нужно для ювелирной работы с камнем.

Старик поднял голову, и его глаза пробежались по фигуре мастера — оценивающе, прикидывая, с кем имеет дело.

— Дорогое удовольствие, — сказал он. — И место много занимает. У вас есть помещение?

— Будет, — коротко ответил Калуосе. — Вы лучше скажите, что у вас есть из готового, а что нужно заказывать.

— Готового — почти ничего, — старик наконец отложил инструменты. — Такие вещи не держат в лавке, нужны они не часто. Но я могу сделать под заказ. У меня своя мастерская за городом, там и токарные станки, и печи, и все, что нужно. Назовите, что именно вам требуется, и я скажу, сколько времени и денег это займет.

Калуосе достал лист бумаги, на котором Лариэл перечислила все необходимое — мелким, аккуратным почерком, с уточнениями и комментариями. Протянул старику. Тот надел очки — старомодные, с толстыми стеклами, — и принялся читать, шевеля губами.

— Хороший список, — сказал он наконец. — Составлен знающим человеком. Не забыто ничего. Даже то, о чем новички обычно не вспоминают. Кто у вас ювелир?

— Девушка, — уклончиво ответил мастер. — Бывшая храмовая служка. Училась у хороших мастеров.

— Видно, — старик свернул список и положил на прилавок. — Сделать можно. Шлифовальные круги — у меня есть, остальное закажем. Полировальный станок придется заказывать и собирать по частям на месте. Печь для отжига — тоже сделаем. И еще — инструменты разные, резцы, наждак, алмазная крошка. Это все есть.

— Цена?

— Четыреста, — назвал старик. — За все вместе. Доставка — отдельно, пять золотых.

Калуосе задумался. Четыреста — это было много, но он ожидал и больше. Старик, похоже, не завышал цену — по крайней мере, не слишком.

— Триста пятьдесят, — сказал он, пробуя почву.

— Триста семьдесят, — ответил старик, не моргнув глазом. — И это последняя цена. Оборудование будет служить десятилетиями, если за ним правильно ухаживать. За такую цену вы не найдете лучше по всему городу. Можете ходить и спрашивать, я не боюсь конкуренции.

— Идет, — согласился Калуосе. — Когда будет готово?

— Часть — через неделю. Остальное — в течение месяца. Я дам вам расписку, можете прийти и проверить. И задаток — сто пятьдесят золотых.

— Задаток — сто двадцать, — возразил мастер. — Остальное по факту.

Старик помолчал, глядя на него поверх очков.

— Ладно, — сказал он наконец. — И мы договорились.

— Договорились, — кивнул Калуосе.

Он отсчитал деньги, получил расписку — написанную корявым почерком, но заверенную печатью, — и они вышли. На улице уже начинался вторая половины дня, солнце клонилось к западу, и тени становились длиннее.

— Теперь к Джингирену? — спросил Бор.

— Теперь к Джингирену, хотя уже набегался, как собака, но идти надо. — подтвердил мастер.

Путь до рабского рынка занял не больше получаса — они шли не спеша, обсуждая строительство и оборудование, и только когда впереди показался знакомый квартал, Калуосе замолчал. Бор тоже насторожился — привычка, которая не отпускала его даже в мирное время.

Джингирен встретил их на пороге своей конторы — словно ждал, что сегодня придут. Его лицо расплылось в улыбке предвкушающей комиссионные.

— Мастер! Опять вы!

— Опять, — Калуосе сел в кресло, вытянул ноги. — Нужен раб. Зарядник. Хороший зарядник. С сильным Даром, выносливый, здоровый, чтобы тянул по двенадцать часов в день без жалоб. Ум не важен, характер — тем более. Привязка обязательна.

— Человек-накопитель, — понимающе кивнул Джингирен. — Проще некуда. Бюджет?

— До двадцати пяти золотых. Хочу лучшего, что сейчас есть на рынке. Только без сюрпризов, с самой простой историей, как тот раб-зарядник, Крэлл, из прошлой покупки.

Посредник приподнял бровь, но ничего не сказал. Задумался, прикрыл глаза, перебирая мысленный каталог. Пальцы его барабанили по столу.

— Есть один. Из южных провинций, захвачен в плен во время войны. Дар сильный, стабильный, проверенный. Работал в рудниках зарядкой взрывных кристаллов — по двенадцать часов в день, без выходных. Выдержал три года, пока не схватил лёгочную болезнь. Решили сохранить ему жизнь, отправили лечиться. Но на его место уже нашли другого. Теперь его вылечили, продают как восстановленного, за ненадобностью.

— И сколько?

— Двадцать три золотых, в цену включена стоимость его лечения, поэтому торг не уместен. Его уже хотели купить для храма, но храм почему-то передумал в последний момент, видимо нашли подешевле.

— Показывай.

Раба привели через двадцать минут — коренастого, широкоплечего, с плоским лицом и глубоко посаженными глазами. Он не выглядел умным, но и совсем тупым тупым тоже — скорее, человеком, который привык выполнять приказы и не задавать вопросов. Кожа его была смуглой, на руках — мозоли, которые не до конца прошли даже после лечения, старые шрамы — следы тяжёлой работы.

— Как зовут? — спросил Калуосе.

— Гурт, господин, — голос низкий, хриплый, но без страха.

— Заряжать кристаллы умеешь?

— Три года на рудниках заряжал. Каждый день. Потом заболел, теперь здоров.

— Как попал на рудники?

— Не помню, все что помню — только рудники. Говорят, память взрывом отшибло.

«Может, оно и к лучшему, что отшибло, спокойнее будет.»

Калуосе посмотрел в его глаза — пустые, без блеска, как у человека, который даже уже не знал, что такое «надежда». Теперь он помнил только одну жизнь — бесконечная зарядка накопителей, изо дня в день, и для него это было нормально. Таким рабам даже привязка не особо нужна — они и так уже не люди, а инструменты. Только вот стоят они не дёшево, и однажды выходят из строя.

— Беру. С привязкой. И пусть лекарь ещё раз осмотрит. Если есть шанс возвращения болезни — не возьму. Не хватало еще лечением заниматься, мне работать надо.

Джингирен кивнул, достал документы. Бор молча скрестил руки на груди, наблюдая за процедурой. Гурт не сопротивлялся, когда ему укололи палец и мазнули кровью по бумаге. Даже не вздохнул. Только когда всё закончилось, спросил:

— Что я должен делать, господин?

— То же самое. Заряжать накопители. Много, каждый день. С утра до вечера, с перерывами на еду и сон. Условия будут куда лучше, чем на рудниках, кормить будут как аристократа. Будет своя комната рядом с кухней, постель и нормальная одежда. Никакой сырости и холода.

— Понял, господин.

Калуосе отсчитал двадцать три золотых, добавил комиссию, не поскупившись и на этот раз, все-таки Джингирен его не подводил, по большому счету. Сюрпризы — это не его вина, так сложилась судьба. Да и грех жаловаться, пока все оборачивалось на пользу. Затем он поднялся.

— Пойдем.

Они вышли от Джингирена, и Бор, оглянувшись на молчаливого Гурта, который плёлся сзади, сказал:

— Тупой, как пробка. Ты своего добился.

— Зато заряжать будет за двоих, — ответил Калуосе, чувствуя, как внутри шевелится что-то, похожее на удовлетворение. — И языком чесать не станет.

Домой возвращались уже к вечеру. Солнце клонилось к закату, и тени становились длинными. Гурт молча нёс сверток с одеждой и башмаками, бездумным взглядом разглядывая окружение. Калуосе думал о том, что день прошёл не зря. Дом Шарха будет выкуплен, стройка начнётся, оборудование для Лариэл начнут привозить уже скоро, а новый раб закроет проблему с зарядкой, возможно даже с запасом.

Месяц — и они смогут работать на полную мощность. Ещё месяц — и пауки для герцога будут готовы. А там, глядишь, и наследие предков отыщется.

В глубине души он надеялся, что это случится раньше. Но привычка не торопить события, воспитанная годами кропотливой работы, брала своё.

— Бор, — сказал он, когда калитка их дома показалась впереди.

— Да, хозяин?

— Скажи Лариэл, чтобы готовила место для нового оборудования. И пусть Крелл покажет Гурту, где что лежит. Завтра с утра — в работу. И еще, думаю, недостаточно предусмотрителен. Нужно все-таки брать человека, который будет только готовить. Мы теперь с тобой теперь будем чаще отлучаться, мне с тобой как-то спокойнее, а дальше работы только прибавиться. И все это время моих людей некому кормить. У меня есть предложение — подбери-ка ты сам человека у Джингирена. Ты лучше знаешь, какие требования к готовке, и вообще, тут ты прекрасно справишься и без меня.

— Доверяете? — серьезно спросил Бор.

— А почему нет. Ну не похож ты на проходимца, который продаст как чихнет. А все на себе не получится тащить, придется доверять.

— Хорошо, сделаю.

Калуосе вошёл во двор, огляделся. В мастерской горел свет — Силин, наверное, доделывал очередную партию. Только из кухни не доносилось вкусных запахов. «Завтра же отправлю Бора на рынок рабов, а то жрать то как хочется.»

Дома их встретил Силин — взъерошенный, в стружке, с довольным лицом.

— Пауки готовятся к отправке, — доложил он. — Осталось встроить резонансные кристаллы в последнюю партию, и можно грузить.

— Завтра, — распорядился Калуосе. — Сегодня уже поздно. Где Лариэл?

— В подвале, кристаллы полирует. Она теперь там как крот — днем не видно, ночью не слышно.

Калуосе кивнул и отвел Гурта в его комнату — показать, где жить, где спать, где есть. Новый раб слушал молча, запоминал, не задавал вопросов. Пока он выглядел вполне предсказуемым, и это успокаивало.

«Хорошо, — подумал мастер, возвращаясь в мастерскую. — Пока все идет как надо. Дом считай что выкуплен, с архитектором и строителями договорился, оборудование заказано, раб куплен. Осталось только работать и ждать. И можно начинать искать тайник. Надеюсь, смогу его найти, вот будет смешно, если его просто нет в этом доме. А ведь мне это теперь реально нужно.»

Он сел за верстак, взял в руки кристалл — чистый, прозрачный, почти невесомый — и принялся наносить руны. Работа успокаивала, уводила в сторону от тревожных мыслей, от предчувствий, которые не давали покоя.

Где-то там, в стенах старого дома, в подвалах или на чердаках, в тайнике, или даже в тайниках, которые не трогали поколениями, лежало то, что могло сильно изменить его жизнь, знания, очень опасные знания для простого человека.

«Был бы я хотя бы бароном, все стало бы в разы проще» — посетила его голову странная мысль.

А пока — просто куклосы. Теперь уже не только безобидные, а вполне себе смертоносные. Кто бы мог подумать, к чему может привести простая скука.

Глава 14

Глава 14

Старые стены.

Утро следующего дня выдалось хмурым. Низкое небо затянули свинцовые облака, и мелкий, противный дождь моросил с такой настойчивостью, словно собирался идти до самого конца света. Калуосе стоял у окна, попивая крепкий чай, который Бор заварил по своему солдатскому рецепту — с травами, пряностями и таким количеством бодрящей горечи, что сон слетал мгновенно.

— Хорошая погода, чтобы оформлять документы, — философски заметил Силин, который уже успел спуститься в мастерскую и теперь отряхивал от стружки руки. — Чиновники любят, когда клиенты мокнут под дождём. Так они чувствуют свое превосходство над просителями.

— Сегодня не будут, — усмехнулся Калуосе, запахивая плащ.

— Я пока закончу с последней партией заготовок для пауков, — сказал ученик.

— Разумно, — кивнул мастер. — Бор, ты пока иди на рынок, нечего тянуть, подбери повара. Вот тебе двадцать золотых, думаю хватит. — и отсчитал деньги.

— Хорошо, еще и останется, — наемник появился из кухни, вытирая руки. — Новенький молчаливый, понятливый. Схватил всё на лету. К восходу уже первые кристаллы заряжал. Я бы сказал, что он даже лучше Крелла.

— Так он и стоил дороже, не удивительно, — Калуосе накинул капюшон. — И что особенно удивительно, самый что ни на есть простой, как и Крэлл. Эта черта всех зарядников, похоже. Тогда и я пойду, Шарх, наверное, уже заждался.

Действительно, сосед уже ждал у калитки, переминаясь с ноги на ногу и кутаясь в старенький плащ. Дом свой он уже покинул, и все вывез — семью отправил на новое место, а сам вернулся, только чтобы завершить формальности. Выглядел он одновременно потерянным и обнадеженным— как человек, который только что закончил длинный, утомительный путь, который наконец окончился благополучно.

— Идём, завершим формальности, — коротко бросил Калуосе, и они зашагали по мокрой брусчатке в сторону магистратуры.

Здание городской магистратуры располагалось на Центральной площади, в двух шагах от ратуши и собора Четырёх Стихий. Это было массивное, сложенное из тёмного камня строение с высокими окнами и тяжелыми дубовыми дверями, которые за сотни лет видели тысячи и тысячи просителей — от нищих с прошениями до именитых купцов с мешками золота. У входа дежурили два стражника в блестящих кирасах, больше для впечатления, чем для охраны, судя по оттопыренным кирасам, скрывавших не малое пузо.

— По какому вопросу? — лениво поинтересовался один из них, когда Калуосе подошёл к дверям.

— Оформление купли-продажи недвижимости, — ответил мастер, доставая патент герцога и показывая стражнику. Тот глянул на печати, и его лицо мгновенно изменилось — из скучающего стало подобострастным.

— Проходите, господин. Вас проводить?

— Сам найду.

Они вошли внутрь. В магистратуре пахло старой бумагой, сургучом и чем-то ещё — тем специфическим запахом власти и бумажной бюрократии, которым пропахли все подобные заведения во всех мирах вселенной. Чиновники в мантиях сновали по коридорам, как мыши, в своих серых мантиях, таская в руках целые стопки свитков. В приемной, куда их направил молчаливый служитель, уже сидели двое — купец и какой-то ремесленник в кожаном фартуке. Увидев Шарха, они понимающе кивнули: о продаже дома уже знал не только квартал, но и похоже, весь город. Все таки сделки с недвижимостью в городе дело не частое.

Ждать пришлось недолго. Едва Калуосе устроился на жесткой деревянной скамье, сделанной так, что сидеть на ней было особенно неудобно, как дверь кабинета открылась, и на пороге появился секретарь — молодой человек с острой бородкой и цепким, оценивающим взглядом.

— Мастер Калуосе? — спросил он, хотя, судя по тону, мог бы и не спрашивать. В магистратуре заранее знали, кто к ним придёт. Особый надзор за людьми, которым покровительствовал герцог, и вправду существовал. Выходит, за ним действительно приглядывают, хотя он и не заметил какой-то слежки. Либо это работало не так, просто все ключевые фигуры в городе были предупреждены об очередном особом подопечном.

— Да, — мастер поднялся.

— Проходите. Глава магистрата ожидает вас.

С этими словами он посторонился, пропуская их внутрь. Шарх нерешительно переступил с ноги на ногу, но Калуосе махнул рукой — и сосед, покорный, как побитая собака, последовал за ним. Все-таки потеря дома не прошла для него бесследно.

Кабинет главы магистрата оказался просторным, с высокими потолками и тяжелыми портьерами на окнах. В центре стоял массивный стол из красного дерева, за которым восседал мужчина лет пятидесяти — дородный, с окладистой бородой и маленькими хитрыми глазками, которые, смотрели цепко и внимательно. Его мантия была сшита из дорогой ткани, пальцы унизаны кольцами — признак не столько богатства, сколько статуса человека, не работающего руками.

— Мастер Калуосе, — глава магистрата поднялся и слегка склонил голову — не в поклоне, но в жесте, который явно демонстрировал уважение. Он знал о статусе гостя, и это знание делало его любезным. — Рад познакомиться. Мне сообщили, что вы намерены приобрести недвижимость в квартале Мастеровых. Это так?

— Все так, господин глава, — подтвердил Калуосе, садясь на предложенный стул. Шарх пристроился рядом, нервно теребя край плаща. — Соседний дом, принадлежащий господину Шарху. Мы уже обо всём договорились, осталось оформить документы.

— Очень хорошо, — чиновник кивнул секретарю, и тот принялся раскладывать на столе бумаги — пергаментные свитки, гербовые листы, какие-то бланки с тонкими линиями граф. — Я наслышан о вашем мастерстве, господин Калуосе. Говорят, вы недавно выполняли особый заказ для Его Светлости? — в голосе его прозвучала не столько лесть, сколько профессиональное любопытство.

— Его Светлость остался доволен, — уклончиво ответил мастер, не желая вдаваться в подробности.

— Похвально, похвально, — глава магистрата покивал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на зависть. — Такие люди, как вы, — гордость нашего города. Поэтому мы постараемся провести оформление максимально быстро. Без лишних проволочек.

Он взял гусиное перо, макнул в чернильницу и начал заполнять бланки, изредка поглядывая на Шарха. Чиновник работал быстро, с отточенной годами сноровкой — подписывал, ставил печати, сверял с реестром, что-то бормотал себе под нос. Секретарь тем временем подал Калуосе договор купли-продажи, написанный красивым каллиграфическим почерком.

Мастер пробежал глазами текст. Всё было правильно: адрес дома, сумма в две с половиной тысячи золотых, и откуда они узнали? И подписи сторон. Никаких скрытых пунктов, никаких «мелких шрифтов», которые могли бы обернуться проблемой позже. В магистрате, видимо, не шутили с людьми под прямым покровительством герцога.

— Всё верно, — Калуосе взял перо и поставил свою подпись — аккуратную, привычную к тонкой работе. Шарх сделал то же самое, но его рука дрожала, и буквы вышли кривыми.

Глава магистрата скрепил документы своей печатью — массивной, с гербом города, — и торжественно протянул Калуосе свиток.

— Поздравляю, господин. Теперь вы законный владелец дома по улице Мастеровых, семь.

— Благодарю, — Калуосе принял документ, спрятал его за пазуху и поднялся. — Надеюсь, наше сотрудничество с магистратурой будет столь же гладким и в будущем.

— Будем рады, — чиновник кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на искреннюю заинтересованность. — Если вам потребуются какие-либо разрешения — на строительство, на перепланировку — обращайтесь напрямую ко мне. Я распоряжусь, чтобы вас принимали без очереди.

— Непременно, — Калуосе кивнул и вышел, увлекая за собой Шарха.

На улице дождь немного утих, превратившись в мелкую водяную пыль. Шарх, все еще сжимавший в руке свою копию договора, выглядел так, словно с его плеч свалился тяжелый груз.

— Ну вот и всё, старая жизнь закончена, — сказал он, останавливаясь у крыльца магистратуры. — Дом твой, мастер. А я… я, пожалуй, пойду. Семья ждёт.

— Иди, — Калуосе похлопал его по плечу. — И удачи тебе, Шарх. Пусть на новом месте всё сложится лучше, чем здесь.

— Спасибо, — сосед поклонился — низко, по-крестьянски, — и зашагал прочь, быстро, почти бегом, словно боялся, что Калуосе передумает. Теперь следовало спешить домой — архитектор обещал прийти к обеду. Нужно успеть, чтобы не выглядеть ненадежным человеком.

Домой он вернулись за полчаса до полудня. Силин уже закончил с заготовками и теперь настраивал очередного паука — проверял суставы, подтягивал крепления, колдовал с рунными цепочками. Лариэл, как и обычно, сидела в подвале — Калуосе слышал тихий, мерный скрип старого полировального круга, который она пока использовала, вместо ещё не поставленного нового оборудования. Работа настолько захватила ее, что вытянуть ее из подвала можно было только запахом вкусной еды с кухни, и то не всегда. Неожиданная черта для графини, пусть и опальной. Впрочем, много ли он знал о жизни аристократии?

Крелл и Гурт трудились в углу мастерской, заряжая накопители. Новый раб действительно оказался на редкость усердным — он работал молча, сосредоточенно, без единой лишней паузы. Его сильный дар был стабильным, и кристаллы под его руками наполнялись маной ровно и быстро. Калуосе наблюдал за ним несколько минут, потом удовлетворенно кивнул: этот вложение точно окупится.

— Хозяин, — Силин, выглянувший на улицу, прервал его наблюдения. — К нам кто-то едет, и не один. Похоже, твой архитектор.

— Точно он, как и обещал, вовремя, сразу видно, серьезный человек, — мастер быстро отряхнул одежду, поправил ворот и вышел встречать посетителя на улицу.

Гарро приехал на телеге, да не один, а с помощниками — парой крепких парней в кожаных фартуках. Они принялись разгружать инструменты: длинную рулетку, уровни, отвесы, какие-то деревянные лекала.

— Ну что, пойдем смотреть твое приобретение, — сказал Гарро, оглядывая двор Калуосе.

— Идём, — мастер повел его к калитке, за которой виднелся участок Шарха — запущенный, заросший сорняками, с облупившейся краской на воротах и покосившимся забором. Силин увязался с ними, ему тоже было интересно.

Они вошли во двор. Гарро присвистнул, окидывая взглядом двухэтажное здание, когда-то добротное, но теперь явно нуждается в ремонте.

— Очень запущенное состояние, — констатировал он, подходя ближе. — Фундамент, судя по всему, еще крепкий, но не весь. Стены… Местами кладка просела, местами — трещины. Крышу точно придётся менять. Для грубой мастерской, может, и сойдет, но жить здесь… впрочем, ты же и не собираешься.

— Верно, — кивнул Калуосе. — Я хочу перестроить его под мастерскую и магазин. Сохранение внешних стен не принципиально, если проще снести и построить заново — так и сделаем. Смотрите, оценивайте, жду ваших рекомендаций.

Гарро обошел дом кругом, внимательно осматривая каждый угол, каждую трещину. Помощники тем временем измеряли длину и ширину участка, записывая цифры на обрывках бумаги.

— Если снести всё до основания, — задумчиво сказал архитектор, возвращаясь к крыльцу, — то мы сможем заложить подвал гораздо большей площади. И сделать его глубже — грунт здесь каменистый, но это даже хорошо, он не плывет. А стены нового здания выведем из хорошего камня, с утеплением и вентиляцией, как ты просил.

— А если оставить стены? — спросил Калуосе, больше из любопытства, чем из реального желания сохранить старьё, которое ему откровенно не нравилось.

— Тогда мы будем бороться с трещинами полгода, может больше, а потом всё равно придется перекладывать заново. Дешевле снести, честно говоря. Строительство с нуля позволит точно учесть все ваши пожелания, без оглядки на то, что здесь стояло раньше.

— Тогда так и сделаем, — решил мастер. — Мне нужен просторный цех на первом этаже, с высокими потолками. Окна — высоко, чтобы никто не заглядывал, но света было достаточно. Отдельное помещение для тонких работ — я бы поставил его в глубине, с дополнительной защитой от посторонних глаз. И подвал — большой, сухой, с хорошей вентиляцией. Для хранения материалов и… — он запнулся, подбирая слово, — для некоторых особых операций. И вообще, можешь планировать на весь доступный участок, голая земля мне ни к чему.

Гарро понимающе кивнул, но спрашивать не стал. В его ремесле тоже были свои секреты.

— На втором этаже можно устроить складские помещения, товар то у меня не дешевый, проще будет его охранять, и комнату для охраны там же, — продолжил он, мысленно прикидывая планировку. — Жилые комнаты тоже не помешают, если места будет достаточно. Магазин — на первом, у входа. С широкими витринами, но с решетками на окнах. Безопасность прежде всего.

— Согласен, — кивнул Калуосе. — И ещё: нужна особая комната для оборудования по обработке кварца. Она должна быть просторной, с крепкими полами для тяжелого оборудования, с чистыми столами, хорошим освещением и защитой от вибрации. Кристаллы капризны, для нормальной обработки им нужны особые условия.

— Учтем, — пообещал архитектор, ломая уголёк и начиная набрасывать на дощечке первые линии будущего чертежа. — Что-то ещё?

— Кухня, — неожиданно добавил Силин. — И обеденный зал. Нужна большая, удобная кухня. С печью, с местом для хранения продуктов, с мойкой. Чтобы можно было готовить на десять — двенадцать человек. Бор просил передать, если не успеет вернуться.

Гарро оглянулся на него, потом перевёл взгляд на Калуосе.

— Это ваш… раб?

— Этот — да, а Бор наемник, и повар по совместительству, — усмехнулся мастер. — Так что к его словам стоит прислушаться. Да, кухня нужна. И столовая — большая, рядом с кухней. Теперь нас много, и мы часто собираемся все вместе. Да и удобно так будет.

— Всё учту, — архитектор сделал пометку на дощечке. — Так, ладно. Осмотр закончен, замеры сняты. Пожелания, так понимаю, все высказаны. Теперь я ухожу в работу — составлю проект и смету. Думаю, через неделю-две покажу первые наброски.

— Жду с нетерпением, — Калуосе пожал протянутую руку. — И, Гарро… не экономьте на материалах. Мне нужно, чтобы здание стояло долго.

— Долгие постройки требуют больших вложений, — философски заметил архитектор. — Но я вас понял. Делать буду из лучшего, что есть на рынке. Если, конечно, вы готовы платить.

— Готов конечно, разве есть смысл экономить на том, что должно прослужить столетия, — ответил Калуосе. — Слава Его Светлости, деньги есть.

Гарро кивнул, свистнул помощникам, и они начали грузить инструменты обратно на телегу. Через несколько минут их повозка скрылась за углом, оставив после себя только следы колес на мокрой земле.

— Ну вот, — сказал Силин. — Первый шаг сделан. Дело пошло. Интересно, как долго займет стройка?

— Кто знает, — согласился мастер. — Теперь будем ждать чертежи и смету. А пока — работать. Пауки для герцога не сделаются сами. И над этим, кстати, тоже следует поработать. Было бы неплохо, если бы они делали себя сами, — хохотнул мастер. — И вообще дел у нас — как у муравьев, никогда не переделать.

Он уже собирался вернуться к себе, когда на улице послышался другой звук — шаги, хлюпающие по лужам. Калуосе насторожился, Силин положил руку на поясной нож, но через мгновение оба расслабились: из-за угла показалась знакомая фигура наёмника, которого он отправил на рынок рабов еще утром. Рядом с ним шла женщина — невысокая, крепкая, в простом сером платье и накинутом на плечи плаще. Лицо её было усталым, но не забитым; в глазах, опущенных долу, чувствовалась какая-то обреченность, но не животный страх, а скорее покорность судьбе. И она была очень симпатичной, даже красивой, хоть и не молодой.

Но не красота женщины ввела в ступор мастера. Он опять почувствовал это. Резонанс.

«Да что же это за чудеса такие.» — мысленно вздохнул Калуосе.

Он повернулся к Силину, внимательно смотря на его реакцию. Кто знает, может ему почудилось, или где-тот невдалеке проходит носитель подобного Дара — дело редкое, но не невозможное. Ощущение не было таким ярким, как при встречи с Силиным.

Силин тоже замер, и во все глаза смотрел на незнакомку.

«Не почудилось. Опять начинается… У меня что, медом тут намазано, что тайны слетаются, стоит открыть форточку… Или все дело в моем нездоровом желании получить нормального повара?».

— Оно? — спросил он ученика.

— Оно. Я начинаю подозревать, что к тебе неравнодушны боги, хозяин.

— Надеюсь, дружелюбно настроенные. Иначе все мы влипнем в какую-то грандиозную историю, которая для нас плохо закончится. — со вздохом ответил мастер. — Ладно, потом, пока просто поговорим. Оно уже случилось.

— Хозяин, — Бор кивнул, останавливаясь перед Калуосе. — Я вернулся. И привёл… кухарку.

— Не кухарку, — женщина вдруг подняла голову, и в её голосе прозвучало нечто, похожее на гордость. — Повара. Меня зовут Эльза. Я была главной на кухне в доме барона Хорна десять лет. Умею готовить сложные блюда, управляться с прислугой, планировать меню на неделю вперёд и экономить продукты, не теряя в качестве еды.

Калуосе с интересом оглядел ее. Женщина и правда не выглядела забитой рабыней — когда разговор зашел о ее профессии, она не утратила самоуважения.

— Десять лет, говорите? — спросил он. — И почему же барон от вас избавился?

— Слишком стара для баронского дома, — горько усмехнулась Эльза. — Господин барон любит, чтобы прислуга была молодой и красивой. А мне уже за тридцать, кожа уже не та, голос не молодой. Вместо меня взяли девчонку двадцати лет, которая умеет только яичницу жарить и чай заваривать, зато очень красивую. А меня продали.

— И давно?

— Да неделю назад. Вы не думайте, готовить я хорошо умею.

Калуосе переглянулся с Силиным. Тот пожал плечами, мол, решай сам.

— Привязку на кровь сделал? — спросил мастер у Бора.

— Пока нет, но если нужно — то я готова, — без колебаний ответила за него Эльза. — Я не ворую, не скандалю, не убегаю. Мне и бежать-то некуда, я сирота. Так что хоть привязка, хоть нет — мне всё едино.

— Привязку сделаем, — решил Калуосе, подумав о безопасности. — Но не полную, как у Гурта, а мягкую — чтобы не давала тебе вредить мне да моим людям, да не болтала языком с посторонними. Как показывает практика, не всегда она нужна, эта привязка.

— Благодарю, — Эльза поклонилась. — Спасибо, господин.

— Бор, оформи с ней всё, как положено. Документы потом мне покажешь. И пусть осмотрится на кухне — что нужно докупить, что поменять. Все-таки теперь это ее вотчина, да и готовила она для благородных. Денег дам сколько нужно.

— Сделаю, — наёмник кивнул и повел женщину в дом.

— Ещё один человек, — тихо сказал Силин, когда они остались вдвоём. — Ты уверен, что нам нужна ещё одна душа в этом семействе?

— Уверен, что у судьбы особое мнение на этот счет, впрочем… — ответил мастер, глядя вслед уходящим. — Бор не может одновременно охранять нас и готовить. Ему теперь и так работы хватит — он теперь наша тень, а не повар. Все таки каждый должен делать свое дело, а не два сразу. Думаю, со временем нас станет больше, так что без нормальной кухни никуда. Да и привык я к нормальной еде. И чует мое сердце, нам понадобится еще один повар. Боги, я начинаю опасаться, это напасть какая-то.

— Как скажешь, — хохотнул ученик, и пошел в мастерскую.

Калуосе последовал за ним, но едва успел взяться за стамеску, как во дворе снова поднялся шум. Кто-то громко ругался, бряцало железо, скрипели колёса. Мастер выглянул в окно и увидел телегу, груженную ящиками и какими-то деревянными конструкциями. Рядом с телегой стоял тот самый старик, у которого он заказывал оборудование для обработки кварца. «Ну хоть тут без сюрпризов».

— Принимай, хозяин! — крикнул старик, заметив выглянувшего Калуосе. — Первая поставка готова. Шлифовальные круги, резцы, наждаки и алмазная крошка, и еще кое-какой инструмент. Остальное — через неделю.

Мастер вышел во двор, жестом подозвав Крелла и Гурта помогать с разгрузкой. Ящики были тяжёлыми, но рабы справились быстро, перетащив их в подвал к Лариэл. Та, услышав шум, выбралась из своего убежища — растрепанная, с красными от напряжения глазами, но как не странно вполне счастливая.

— Наконец-то! — воскликнула она, едва не подпрыгивая на месте. — Я уже устала полировать всё вручную. С этими кругами дело пойдет втрое быстрее.

— Неожиданно слышать такое от женщины, — проворчал Калуосе, но без злобы. — Ладно, разбирайся. Если нужна будет помощь — зови.

— Позову, — пообещала она и нырнула в подвал, откуда тут же донёсся скрип открываемых ящиков и ее восхищенное: — О! То что надо, теперь дело пойдет веселее!

— Ну вот, — сказал Бор, появившийся на пороге кухни. — И оборудование привезли, и повара я нашёл, и дом выкупили. Хороший день.

— Хороший, — согласился Калуосе, оглядывая двор, где кипела знакомая, привычная жизнь. В мастерской шуршали помощники, в подвале скрежетала Лариэл, в углу заряжали кристаллы Крелл с Гуртом, на кухне гремела посудой новая повариха, а Бор стоял у дверей, положив руку на эфес меча, и смотрел в небо.

Пока удача сопутствовала им, и неприятностей не предвиделось. Разве что следует подумать, что делать с поваром. Похоже, она либо не почувствовала резонанс, либо не подала виду. «Нужно предупредить Силина, чтобы не болтал об этом. Впрочем, он не дурак, сам догадается.»

Калуосе вернулся к верстаку, взял в руки кристалл и принялся наносить руны. Работа успокаивала, уводила в сторону от тревог и предчувствий. Осталось найти, где в его доме спрятано наследие. Эта мысль все больше не давала ему покоя.

А пока — просто привычная работа.

Простая, привычная, но уже не такая скучная для мастера куклосов, какой она была совсем недавно, каких-то полгода назад. Сейчас навалилось столько, что скучать никак не получится. Как и остановится.

Глава 15

Глава 15

Выбор и наследие.

Утро после дождя выдалось ясным, словно кто-то невидимый прошёлся по небу широкой тряпкой, смыв всю серость и унылость. Солнце заливало мастерскую косыми лучами, в которых плясали миллионы древесных пылинок, поднятых работой помощников.

Калуосе сидел за столом, машинально перебирая чистые кристаллы, но мысли его были далеко от рунных цепочек и чертежей. Перед глазами всё ещё стояла вчерашняя картина: новая повариха, Эльза, и то, как Силин замер, почувствовав резонанс.

«И что мне теперь с этим делать?»

Вопрос был не из простых. С одной стороны, в его доме появился ещё один носитель их редкого, проклятого и благословенного одновременно, дара. Могла ли она сама об этом знать? Судя по её рассказу о службе у барона, вряд ли. Простые люди, даже имея Дар, часто не знали о его направленности, особенно если он не кричал о себе огнём или молниями. Её дар, скорее всего, проявлялся в чём-то незначительном, не имеющим особой магической ценности — может, в удивительной способности угадывать пропорции, в чувствительных пальцах, которые чувствуют состояние продуктов, или в чутье на свежесть. Многие одарённые так и жили, не ведая о своей истинной силе, используя лишь малую толику возможностей. Для полноценного раскрытия требовались фамильные знания и техники, которые копятся поколениями, как у аристократов, и даже потомственных ремесленников, и нередко требует серьезных вложений. Лишь богатые рода, не обремененные условностями морали и недостатком денег, могли развивать свой дар по настоящему глубоко.

Конечно, можно было подойти и спросить прямо. «Знаете ли ты, что у тебя редчайший дар, один на миллион, и он такой же, как у меня?» И тут же увидеть в её глазах страх, непонимание или, чего доброго, подозрение. Она могла решить, что он спятил, или, что хуже, хочет использовать её в своих непонятных, и возможно, тёмных целях. А он, честно говоря, и сам ещё не знал, стоит ли это делать.

«Пока можно оставить всё как есть. Пусть готовит еду, пока это важнее. Понаблюдать, присмотреться к ней, понять её характер, привычки, наклонности, понять, что она за человек. Время пока терпит».

Это был самый разумный путь. Герцог ждёт пауков. Гарро вот-вот принесёт чертежи. Подвал нужно готовить к приёму тяжёлого оборудования. Не до того сейчас. Он будет просто наблюдать, и делать выводы. Хотя помощник с родовым даром им бы не помешал, но было одно «но». Она была не обучена, и прежде, чем от нее будет хоть какая-то польза, пройдет много времени. Нужно многому учиться, и еще больше практики. Все это требует личного времени и сил, а всего этого у мастера сейчас просто не было, как и у Силина. Так что логично будет пока все это оставить как есть.

Но вдруг, откуда-то из глубины сознания, выплыла совсем иная мысль, от которой Калуосе даже отложил кристалл и уставился в стену невидящим взглядом.

«А ведь из неё могла бы получиться неплохая жена».

Мысль была настолько неожиданной и одновременно естественной, что он не отмахнулся от неё, а погрузился еще глубже в дальнейшие размышления.

Он никогда не был женат. Как-то не сложилось. Сначала помогал отцу, потом, после его внезапной смерти, возглавил дело сам, а свободного времени было так мало, что на ухаживания его просто не оставалось. А те женщины, что встречались ему — прачки, торговки, дочери ремесленников и прочий низший люд — не вызывали в нём ничего, кроме мимолётного интереса. Они жили в другом мире, думали о другом. Разве мог он, мастер Калуосе, погрязший в рунах и пропитанный запахами опилок и едких составов, найти общий язык с девушкой, чей главный интерес — наряды и сплетни? Для простого физического удволетворения был квартал продажных женщин, и его все устраивало.

Эльза же была другой. Взрослая женщина, за тридцать, с грустными глазами, повидавшая жизнь, умеющая держать себя в руках и, судя по первому впечатлению, обладающая живым умом и чувством собственного достоинства. Её не сломило рабство — как сирота, она скорее всего очень рано столкнулась с ним, но сумела сохранить внутреннюю свободу. Такая не будет капризничать, закатывать сцены или тратить деньги на безделушки. Хоть он сейчас и шел дорогой богатства, но до настоящего достатка было еще очень далеко, хотя у него и были все шансы достичь его.

Но самое главное, сказал он себе, это Дар. Когда двое носителей одного и того же дара вступают в брак, их дети наследуют его не просто гарантированно, но и получают его в разы сильнее. Это не было новостью — любой магический род стремился к таким союзам. По этой причине, наиболее часто встречающиеся разновидности дара, в первую очередь стихийного, были так распространены у аристократов. Дар в основном проявлялся у мужчин, у женщин он встречался в сотни раз реже. Поэтому они так быстро набирали силу, часто беря в жены простолюдинок с подходящим даром, это было нормальной практикой. Дар всегда стоял выше, чем сословные ограничения. Такие женщины редко, но все же встречались. Его же случай был совсем иного порядка. Сословные условности не имели для него значения — он был простолюдином, хоть и привилегированным теперь. Но встретить женщину с таким же, как у него, редчайшим даром… Шанс был практически нулевой. Не бывает таких совпадений. Боги, если они существуют, словно специально подбросили ему эту карту.

«Но торопись все равно не стоит, спешка это не мой путь, — сказал он себе. — Посмотри, присмотрись. Может, она стерва, может больна. Может, у неё скверный характер. Может, она не захочет иметь с тобой ничего общего, даже если ты снимешь с неё привязку и дашь свободу, да мало ли чего еще.»

Время пока терпит, женится ему не поздно. Он не станет говорить ей о общем даре, или учить ее развивать дар — для этого нужно доверие, которого пока нет. Да и особо незачем. А для будущих возможных детей это и вовсе не важно. Дар все равно передаётся сам, даже если человек его не использует. Достаточно того, что он есть, а спит, или почти не развит — не важно. Зато в детях проснется с особой силой, да с такой, какой он и представить не может… Был бы жив отец, может, он и рассказал бы ему о таком. Пока же можно полагаться на известную общепринятую практику.

«Предки меня не поймут, если я оставлю род без наследников. Это будет предательством по отношению к поколениям Калуосе, которые берегли этот Дар, передавали секреты, выживали, несмотря ни на что. Если она может стать подходящей женой, это будет достижением для моего рода. Новый уровень силы. Или старый, давно утерянный, кто знает.»

Калуосе тряхнул головой, прогоняя наваждение, и вернулся к реальности. Нужно думать, наблюдать и не торопиться. Пусть всё идёт своим чередом. Жениться всё равно надо, но не сегодня же. Сначала — заказ герцога, стройка, поиски наследия. А она пока повар. И только. А там видно будет.

Закончив с утренней работой, Калуосе отложил стамеску и подошёл к Силину. Ученик возился с грудой конечностей для пауков, проверяя подвижность суставов.

— Слушай, — тихо начал мастер, присаживаясь рядом. — Нужно поговорить. О наследии.

Силин отвлекся от работы, отложил напильник.

— Что-то надумал?

— Думаю, пора начинать приступать к поискам. Времени у нас как небыло, так и нет. А необходимость в знаниях есть, и с каждым днем все больше. Стройка закончится не скоро, и дом все еще долго будет заселен. Если только на несколько часов привлекать всех в помощь строителям, а самим в это время заняться поисками.

— Логично. Что ты предлагаешь? Обыскивать каждый сантиметр? — Силин понизил голос, чтобы его не услышали рабы в углу. — Я уже по ночам присматривался. Никаких тайников. Ни шаткой половицы, ни пустоты за панелями.

— Я тоже. Но предки вряд ли были глупы. Если они что-то спрятали, то с умом. — Калуосе задумался, потирая подбородок. — А что, если тайник можно найти с помощью нашего Дара?

Силин поднял бровь.

— Как? Рунные цепочки не ищут тайники. Это не их предназначение.

— Но ты как-то говорил, некроманты умели находить скрытое. Покойников, спрятанные некрополи, древние захоронения… Есть особое чутье. Так ведь?

— Дядя учил меня ощущать «эхо», — нехотя признал ученик. — Там, где кто-то умер, остаётся след. Долго, очень долго. Но в старых домах таких следов — сотни. Мыши, тараканы, птицы. А если кто из предков умирал здесь от старости — их «эхо» заглушит всё остальное. Нам нужен маяк. Что-то, что было создано с помощью нашего Дара и спрятано. Артефакт или книга, напитанная эманациями смерти.

— Артефакт… — Калуосе потёр переносицу. — Хорошо. Допустим, он есть. Как его найти?

— Это похоже на медитацию. И радиус обнаружения не большой. Требуется обследовать весь дом, с верху до низу, меняя место и погружаясь в особый транс. И это если маяк действительно есть.

— Это же не быстро.

— Не быстро. Можно поступить проще, но для нас это будет опаснее, — заметил Силин, косясь на дверь. — Есть люди с особым даром, «кроты». Они чувствуют пустоты и скрытые полости. Среди воров, говорят, такие ценятся. Могли бы попробовать нанять одного.

Калуосе решительно покачал голова:

— Нет. Его придется убить, если он что-то найдет. А это может повлечь неожиданные проблемы. Никаких посторонних. Если в доме есть то, что мы ищем — а я уже почти не сомневаюсь, — это может стоить больше, чем всё наше производство. Приведём чужого, он донесёт нужным людям. И тогда прощай спокойная жизнь. И не факт, что герцог что защитит, а то и сам захочет все прибрать к рукам, вместе с нами заодно. Он уже предлагал перебраться к нему в замок, вроде сумел вежливо отказаться.

— Тогда искать самим, — заключил Силин. — По вечерам, когда все лягут спать. Будем обследовать каждый угол, каждую стену. Может, повезёт.

— Начнём сегодня, — решил мастер. — После ужина, когда все разойдутся. Ты, я и… наверное, Бор. Ему можно доверять. Он уже и так знает слишком много. А Лариэл пока не стоит посвящать в поиски — она и так перегружена. Все-таки не стоит вовлекать лишних людей там, где можно обойтись своими силами. А пока стоит подумать, с чего начать. Где бы мы сами спрятали подобное, если бы была такая нужда.

Силин кивнул, и они вернулись к работе.

Обед в этот день превзошёл все ожидания.

Эльза выложилась по полной. На столе дымилась миска с густым, наваристым супом из дичи с травами. Вслед за ним появилось жаркое из свинины с черносливом, запечённое в горшочках — мясо таяло на языке. На десерт — яблочный пирог с корицей, который Эльза испекла на еще рассвете.

Бор, обычно сдержанный на похвалы, отставил пустую тарелку и с уважением посмотрел на женщину.

— Настоящая баронская кухня. Давно я так вкусно не ел. С того самого дня, как покинул охрану мага.

— Приятно слышать, — Эльза чуть склонила голову.

Калуосе ел молча, исподволь наблюдая за ней. Двигалась она плавно, уверенно, без лишней суеты. Подавая блюда, не заискивала, не дерзила. Отличное воспитание, совсем не рабский уровень. Держалась с достоинством, которого не отнять ни рабством, ни годами унижений.

«Хороша, — подумал он невольно. — И стряпает отменно. И лицо приятное. И фигура будь здоров…»

Он одёрнул себя. Пока не время. Не стоит торопить события.

После обеда, когда тарелки убрали, а народ начал расходиться — Крелл и Гурт на зарядку, Силин в мастерскую, Бор на крыльцо — Калуосе уже собрался продолжить работу. Он хотел сегодня закончить ещё двух пауков, чтобы завтра отправить их в замок. Но у порога его остановил тихий голос.

— Господин, — Эльза подошла неслышно, как тень. — Можно вас на пару слов? Наедине.

Калуосе внутренне напрягся, но лицо его осталось спокойным.

«Начинается… Все-таки что-то заметила тогда, но не подала вида. Хорошо держит себя в руках. Даже сейчас выбрала подходящий момент, что бы не привлекать внимания» — мысленно вздохнул он, догадываясь, о чём может пойти речь.

Все таки это женщина она взрослая и опытная. Жизнь в доме барона, где каждый угол дышит интригами, научила её осторожности. Она наверняка что-то почувствовала вчера, когда вошла. И заметила, как он и Силин замерли. Вопросы зрели в ней всю ночь, и теперь ей хочется ответов.

— Конечно, — ответил мастер, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поговорим здесь?

— Лучше… в соседний дом, — тихо сказала Эльза, оглянувшись на кухню, где никого не было. — Там пусто. Избежим лишних ушей.

— Очень предусмотрительно, — кивнул Калуосе.

Они вышли со двора, миновали калитку и через несколько шагов оказались на участке недавно купленного дома. Эльза шла следом, не произнося ни слова. Внутри было пусто и пыльно, пахло запустением и старым деревом. Солнце едва пробивалось сквозь грязные окна, но света хватало, чтобы видеть лица.

Они остановились в центре пустой комнаты, где когда-то, наверное, была гостиная. Эльза закрыла за собой дверь, ведущую из сеней, и повернулась к мастеру.

Калуосе смотрел на неё, ожидая первых слов. Что она скажет? Попросит объяснений? Или, может быть, сама признается в том, что давно подозревает о своем даре? Впрочем, откуда бы ей знать.

Тишина затягивалась. Где-то за стеной скрипнула половица, и оба замерли, прислушиваясь. Но это был просто старый дом, живущий своей жизнью.

— Я слушаю, о чем ты хотела поговорить? — наконец произнёс Калуосе, нарушая молчание.

— У меня никогда не было сильного дара, так ниже среднего. И никакой особой предрасположенности не удалось выяснить. Маг из меня не получился, да и кто будет заниматься сиротой, еще и рабыней? Но мне повезло с талантом к готовке, так я и стала поваром. И до вчерашнего дня, считала, что это единственный мой дар, хоть и не магический. Но вчера, когда я впервые подошла к порогу вашего дома, я почувствовала… Я знаю, как это называется — резонанс. Думала, что мне показалось, но вот сейчас, когда рядом никого нет…

— Все верно. Я удивлен, что ты не показала вида, тогда, внизу. — с некоторым облегчением, ответил Калуосе.

— Жизнь среди аристократии учит контролировать свои эмоции, иначе это обязательно будет использовано против тебя. Но если это резонанс, то я тоже — кукольник?

— Самый настоящий. Только с неразвитым даром. И развивать его не быстро, а ты уже… достаточно взрослая для обучения. Впрочем, при некотором упорстве, кто знает. Такие случае известны, когда поздно начавший обучаться достигал хороших результатов, но это все-таки редкость, — не стал скрывать печальную истину мастер. — Впрочем, хороший повар всегда нужен, так что тебе не о чем беспокоится.

— Да, я знаю, что скорее всего не смогу достаточно раскрыть свой дар. Я реалистка, и рано такой стала. Но мне известно и другое… — продолжила Эльза, и посмотрела прямо в его глаза. — Дети. Они получат усиленный Дар, в случае брака с носителем того же дара.

Калуосе вздохнул. «Ну что же вы все такие умные и смелые, на мою голову? Отложил вопрос, называется, до „лучших времен“. И что ей сказать?».

Тем временем, она продолжила, особо не смущаясь. Видимо в баронском доме это тоже отбивалось напрочь:

— У меня никогда не было надежды на семью, для рабов это редкость. Случайные дети — да, обычное явление. Но сейчас, я же знаю, насколько редко встречаются пары носителей одного дара, особенно такого редкого, как у вас…

Сделайте меня своей женой. Клянусь, не пожалеете. Более верной и преданной вы никогда не найдете. Любовь… Ну что любовь. Она придет и уйдет. А дети — дети останутся. Я еще не слишком стара, что бы родить одного, а может даже трех детей…

«Похоже, она все продумала, заранее, когда догадалась. Уж больно складно у нее выходит. Впрочем, лжи я не чувствую. Хотя куда мне… Вот зараза какая, я только решил все отложить.» — размышлял Калуосе, тем не менее вновь внимательно и откровенно рассматривал ее. Она все-таки рабыня прежде всего, и он может делать с ней все, что захочет. Вот только такие отношения его никогда не интересовали, иначе давно бы прикупил себе «грелку», как называли таких рабынь. Обычное дело для всех сословий, и такого товара на рынке рабов сколько угодно, на любой вкус.

— Думаешь ты быстро, ничего не скажешь. Вот только нужна ли мне сейчас жена? Поживешь немного тут, поймешь. Тут все работают до полной усталости, и я в том числе. Хотя в главном ты права, дети с даром, это все, что человек может оставить после себя. — решил охладить ее Калуосе.

— Я согласна просто на постель. Будет достаточно, если вы признаете ребенка. Все остальное пусть будет, как прежде. Я очень хочу детей. Вот только в доме барона у ребенка бы была одна судьба — рабство, а то что и похуже. Поэтому так и не решилась родить, и уже и не думала об этом. Но сейчас у моего ребенка есть шанс стать свободным, и даже больше — иметь достойное будущее… Ради этого я пойду на абсолютно все. Буду делать все, что скажете — я буду очень послушной. Даже убивать по вашему приказу. Только пусть ребенок узнает настоящую жизнь…

Вот тут он не нашелся даже, что сказать. Это было шикарное во всех смыслах предложение. Ему — никаких обязательств, и наследник или наследники. Она — никто, и его послушная игрушка. И врать ей при таком раскладе нет никакого смысла. Жила бы себе поварихой спокойно, никто бы пальцем ее не тронул.

Он был достаточно практичным человеком, что бы оценить все плюсы таких отношений. И даже не было никакого «но». Вот только он вспомнил своего отца и мать. Хотел бы он такой судьбы своей матери? Однозначно нет.

А наследники все равно нужны, иначе для кого это все, когда он станет достаточно стар, что бы работать? Кому он передаст все свои секреты? И кто пойдет дальше, неся фамилию рода, когда его не станет?

Он тяжело вздохнул, и присел на одинокий стул, достаточно старый и кривой, что бы плотник не стал забирать его. Просто сидел и смотрел на эту наглую рабыню, и несчастную женщину, и ту, кто может родить ему небывалой силы наследников. К такому жизнь его не готовила. Сидел и смотрел, и невольно начал вспоминать, с чего все началось.

Жил себе спокойно, скопил не одну сотню золотых, и все так бы и продолжилось, если бы не эта скука. Вроде бы ничего такого — купил раба, обычное дело. А раб… оказался с секретом. Ну ладно один. Потом этот неожиданный визит человека герцога. Потом простые зарядники, просто насущная необходимость, казалось бы… Простым оказался только один… Повар, ага, ну допустим никакого особого сюрприза он не принес. Чуть более выдающийся человек, бывший солдат и почти формальный дворянин. Ага, на службе у кого? Простого мастерового. Вряд ли такое случается часто. Нужно повнимательнее присмотреться к этому, с каменоломен. Не помнит он ничего… А хрен его знает, чего он не помнит…

И вот теперь, вишенка на торте — женщина с уникальным для этого мира даром, а для него вообще невозможный случай. Ну прямо чудеса, да и только. Каждый такой человек все больше и больше определял его дальнейшую судьбу. Теперь просто не получится остановится и все бросить — разве только бежать на другой конец света, оставив все.

И куда все это движется теперь — абсолютно не понятно. Хоть в храм иди, да проси совета богов. И далась ему тогда эта скука? А теперь нужно принимать очередное непростое решение. Очередное, которое сильно изменит всю его дальнейшую жизнь. Не сразу, но очень сильно и навсегда, со временем. Он перевел свой взгляд на женщину.

Та все также стояла на прежнем месте, и казалось, даже боялась пошевелится. Своим женским чутьем она понимала, что не следует отвлекать мужчину, когда он так долго думает.

«Хороша же, зараз такая…» — подумал Калуосе и опять тяжело вздохнул. Решать что-то нужно, так все не оставить. И приз она ценный, как ни крути. От чего-то он был уверен, что такой он больше не встретит никогда.

— Дай мне недельку поразмыслить, все в голове уложить. Еще работа эта, ни конца ни края ей нет, и дом этот, — похлопал он по стене. — А тут ты еще, вся такая… Знаешь, у меня чувство, что моя телега только разгоняется, и скоро подпрыгнув на очередной кочке, просто полетит.

Как не странно, лицо женщины успокоилось, и стало каким-то мягким. Она низко поклонилась ему, медленно, с некоторой грацией, и вполне обычным голосом произнесла:

— Как будет угодно моему господину.

Это «моему господину» прозвучало так, что Калуосе немедленно захотел посетить квартал продажной любви, хоть и понимал, что теперь в этом никакого смысла нет.

Никуда он от нее не денется. И она это тоже прекрасно поняла.

Он встал, и они покинули пыльный и пустой дом, которому вскоре суждено окончательно исчезнуть. Но когда они уже собирались разойтись по своим делам — кто на кухню, а кто в мастерскую, Эльза неожиданно окликнула его.

— Господин, я забыла сказать вам самое главное!

Он внутренне напрягся — «Ну чем еще ты хочешь меня огорошить, вроде самое главное ты уже сказала», — но тем не менее, остановился, и спросил:

— Обратно пойдем?

Она быстро оглянулась, и никого не заметив, неожиданно прижалась к нему и прошептала на ухо:

— Я почувствовала резонанс, на кухне. Из одного определенного места… — а затем так же быстро сделала шаг назад.

Вот теперь Калуосе окончательно понял, что ничего не понимает. Какой такой резонанс на кухне? Из стены? С чем, с кирпичами? Он там был тысячи раз, и ничего такого не было.

А потом как понял…

Глава 16

Глава 16

Находка.

Калуосе стоял, глядя вслед удаляющейся фигуре Эльзы, и чувствовал, что мир только что стал еще сложнее. То, что она сказала напоследок, взорвалось в его голове, как заклинание огненного шара, оставляя после себя лишь пепел от привычных представлений о том, как всё должно было быть.

«Резонанс на кухне. В стене. Или из-под пола?»

Она не уточнила. Прошептала на ухо, так же быстро отстранилась, и прежде чем он осознал, что только что услышал, исчезла за дверью кухни, оставив его одного среди пыльного двора. И вот он стоит, и пытается понять, как это вообще возможно.

Он сделал несколько шагов к мастерской, остановился, развернулся, сделал несколько шагов обратно. Потом просто замер, глядя в землю, где солнце вычерчивало причудливые узоры из света и тени. Мысли метались, как пыль в его мастерской в лучах солнца.

«Как такое возможно? Я живу в этом доме сколько лет? Десятилетия. Отец жил здесь. Дед. Прадед. Сколько поколений ходили по этим полам, дышали этим воздухом, работали в этих стенах? И никто — никто! — не почувствовал того, что уловила эта женщина в первый же день?»

Он вспомнил свое детство. Как отец водил его по дому, показывал каждый угол, каждую доску, каждый камень в фундаменте. «Здесь всё наше, сын. Здесь наши корни. Здесь наша сила. Никогда не забывай этот дом». И он не забывал. Знал каждый скрип половицы, каждую трещину в штукатурке, каждый кирпич в печи. Так вот, что на самом деле ждал от него отец! Он точно знал, что где-то в доме спрятано наследие, и проверял чувствительность сына к наличию тайника! Но Калуосе так ничего и не нашел.

И ни разу — ни разу! — он не почувствовал ничего необычного на кухне.

Конечно, женщины в принципе чувствительнее мужчин. Но настолько? Чтобы ощутить то, чего не могли учуять поколения мастеров-мужчин? Тут крылась какая-то особенность их родового дара. Видимо, у женщин он проявлял какие-то особые возможности, недоступные мужчинам. О таком мастер узнал впервые, никто никогда не говорил о такой особенности проявления любого Дара. Он всегда считал, что не имеет значение пол носителя дара. Оказывается, в некоторых случаях, имеет.

Может, дело было не в чувствительности. Может, существует какой-то особый секрет, о котором молчат древние тексты, который передается не по мужской линии. И этот секрет достаточно значимый, чтобы о нем не говорили вслух.

Калуосе провёл рукой по лицу, чувствуя, как покраснело его лицо. Он понял, что просто не сможет сейчас работать. Наносить руны, которые требуют абсолютной точности и концентрации. Не может думать о пауках, о герцоге, о стройке. Всё это вдруг стало второстепенным, неважным, суетным.

«И это она первый день в моем доме. Что же будет дальше?».

Есть нечто, что может оказаться куда важнее заказов и золота. Наследие, которое они искали с Силиным.

Он зашёл в мастерскую. Силин, склонившись над очередным пауком, даже не поднял головы. Только спросил:

— Что-то случилось? Ты выглядишь так, будто увидел призрака.

— Почти, — ответил Калуосе, опускаясь на табурет. — Почти что призрака. Только живого. И очень настойчивого.

Силин наконец отложил инструмент и повернулся к нему. В его черных глазах мелькнуло любопытство.

— Эльза? Что с ней не так?

— Да все с ней так, даже слишком. И даже лучше, чем я мог себе представить. — Калуосе помолчал, собираясь с мыслями. — Она все-таки почувствовала резонанс, тогда, на улице. Но это понятно. Не понятно вот что — она ощутила его с чем-то другим. На кухне.

— На кухне? — Силин наморщил лоб, пытаясь осмыслить услышанное. — С чем на кухне? С посудой? С печью? Едой?

— Не знаю. Она сказала только, что в какой-то момент, когда готовила, почувствовала то же ощущение, что и от меня. Она не уточнила, а я не успел спросить.

Силин медленно поднялся, его лицо стало напряженным.

— Ты хочешь сказать… она почувствовала то, что мы ищем? То самое наследие?

— А что ещё это может быть? — Калуосе развёл руками. — Я живу в этом доме всю жизнь, и на кухне был не один раз. И ничего. А она пришла, приготовила обед — и почувствовала. Либо у неё дар в тысячу раз сильнее моего, либо… либо для того, чтобы найти это, нужна женщина. Женщина, которая чувствует тоньше, глубже, иначе, и обладает нужным Даром.

Силин совсем прекратил работу и тоже погрузился в размышления.

— А что если дело не в женщине? — вдруг спросил он, останавливаясь напротив мастера. — Что если дело в трансе? Когда работаешь, часто наступает подобное состояние. И тогда дар обостряется до предела и начинает чувствовать то, что обычно скрыто?

— Может быть. Но мы не работаем на кухне. А в мастерской я ничего такого не ощущал.

— Может, не тот транс? — предположил Силин. — Может, нужно более глубокое погружение? Или… или это действительно особенность женского дара. Дядя говорил, что в древности были некроманты-женщины. Они чувствовали мёртвых на расстоянии, находили скрытое там, где мужчины проходили мимо.

— Дядя много чего говорил, — проворчал Калуосе, но беззлобно. — Ладно. Теперь это неважно. Важно то, что она почувствовала. И мы должны это проверить.

— Когда? — Силин почти подпрыгнул на месте. — Сейчас? Давай прямо сейчас пойдём на кухню и…

— Нет, — твердо перебил его мастер. — Не сейчас.

— Почему? — в голосе ученика прозвучало явное разочарование.

— Потому что сейчас день. Потому что на кухне Эльза готовит ужин, Крелл и Гурт то и дело заходят за кристаллами, Бор крутится рядом. Потому что если мы начнём ломать пол или стены среди бела дня, это привлечет лишнее внимание. Да и странно это будет, если мы начнем медитировать на кухне.

Силин скрестил руки на груди, лицо его выражало недовольство, но он понимал, что мастер прав. Слишком много посторонних глаз и ушей. Слишком много тайн, которые могли всплыть наружу, если они действительно что-то найдут, мало ли что там?

— Когда тогда? — спросил он, чуть успокоившись.

— Ночью конечно. Когда все уснут. Мы с тобой, и Эльза — она должна показать, откуда именно шёл резонанс. Вместе мы осмотрим это место. Может, что-то найдем. А может, и нет.

— А если найдём? — Силин понизил голос. — Что тогда?

— Тогда решим, что делать дальше, — ответил Калуосе. — Но сначала — найти. А пока… пока нам нужно закончить этих пауков. Завтра утром я хочу отвезти в замок очередную партию. Герцог ожидает, а ждать он вряд ли любит.

Силин вздохнул, но кивнул. Он вернулся к верстаку, взял в руки напильник и продолжил работу. Но движения его стали механическими, видно было, что мысли ученика уже не здесь, не в этих деревянных конечностях и рунных цепочках, а там — на кухне, где под полом может скрываться что-то невероятно интересное.

Калуосе тоже попытался работать. Взял кристалл, провёл пальцами по его гладкой поверхности, пытаясь сосредоточиться на нанесении рун. Но не получалось. Мысли ускользали, возвращаясь к разговору с Эльзой, к её горячему шепоту, к тому, как она прижималась к нему. Это волновало.

Она не была его женой. Просто очередная рабыня. Повар. Просто женщина, которая предложила ему себя — без любви, без обязательств, только ради детей, ради будущего, ради шанса, который выпадает раз в жизни. И чего он так разволновался? Может потому, что готов на это согласиться?

«Черт возьми, — подумал он, откладывая кристалл. — Когда я успел стать таким… чувствительным? Раньше я был просто расчетливым и практичным. А теперь… теперь я думаю о женщине, как в какие-нибудь шестнадцать лет. Да чего меня это так волнует, что я там не видел?».

Он посмотрел на свои руки — мозолистые, в мелких шрамах от стамесок и резцов. Руки ремесленника. Не аристократа, не политика, не интригана. Но теперь жизнь заставляла его становиться кем-то большим. Или, может быть, меньшим — в зависимости от того, с какой стороны посмотреть.

— Силин, — позвал он, нарушая тишину мастерской.

— Да?

— Ты когда-нибудь думал о том, чтобы создать семью? Жену, детей?

Ученик удивленно поднял голову. Вопрос был настолько неожиданным, что он даже перестал работать.

— Нет, — честно ответил он. — Никогда.

— А если бы не нужно было скрываться, не было войны, плена, рабства? Если бы ты жил обычной жизнью?

— Тогда… не знаю. Наверное, рано или поздно женился бы. Как все. — Силин пожал плечами. — Но зачем ты спрашиваешь?

— Просто думаю вслух, — ответил мастер, понимая, что не готов пока делиться своими мыслями о браке. — Ладно, давай работать. Нам нужно закончить до вечера, завтра повезу партию в замок.

Они работали молча, сосредоточенно, но обоим казалось, что время тянется невыносимо медленно. Каждая минута была вечностью, каждый вздох — целой жизнью. Солнце ползло по небу с черепашьей скоростью, отбрасывая длинные тени, которые медленно, но верно заполняли мастерскую.

К вечеру, когда последний паук был собран и проверен, Калуосе выпрямился, разминая затекшую спину. Силин, выглядевший не лучше, молча убрал инструменты и посмотрел на мастера.

— Ужин скоро?

— Должно быть. И правда, жрать хочется.

Они вышли из мастерской и направились в жилую часть дома. В столовой уже накрывали на стол, Крелл помогал Эльзе расставлять тарелки, Бор и Гурт уже сидели на привычных местах, ожидая начала трапезы.

Ужин прошёл в тишине. Все были уставшие и голодные. Эльза опять была на высоте — на столе дымилась запечённая рыба с травами, овощное рагу, свежий хлеб и какой-то невероятно вкусный пирог с ягодами. Но Калуосе почти не чувствовал вкуса еды. Он ел механически, думая о предстоящем поиске.

Когда тарелки опустели, а кружки опустели наполовину, он поднялся.

— Ужин отличный, Эльза. Спасибо.

— Рада стараться, господин, — она чуть склонила голову, не поднимая глаз. Но краем взгляда он заметил, как она посмотрела на него — быстро, украдкой, и тут же отвела взгляд.

— Сегодня всем отдыхать, — распорядился мастер. — Завтра рано вставать. Бор, проследи, чтобы ворота были заперты. Крелл, Гурт — зарядку отменить на сегодня. Всем спать.

Люди начали расходиться. Крелл и Гурт ушли в свою комнату, Бор вышел проверить замки, Лариэл нырнула в подвал — заканчивать свою работу. Калуосе задержался в столовой, делая вид, что допивает чай.

Эльза убирала со стола, двигаясь бесшумно и плавно. Она не смотрела на него, но он чувствовал, что она ожидает.

Он дождался, когда Бор вернулся и тоже ушёл к себе. Когда в доме стихли шаги и голоса. Только тогда он подошел к Эльзе, остановился рядом.

— Закончишь здесь — поднимись ко мне в комнату. Нужно поговорить.

Она подняла глаза — спокойные, внимательные, без страха и без вызова.

— Хорошо, господин. Я скоро.

Он кивнул и вышел из столовой, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

В своей комнате он зажёг светошар, сел в кресло у окна. Ночь за окнами была темной, безлунной, только звезды мерцали далеко-далеко, равнодушные к человеческим страстям и тайнам. Где-то внизу хлопнула дверь, послышались тихие шаги — Эльза поднималась по лестнице.

Она вошла без стука, зная, что ее ждут. Остановилась у порога, опустила глаза. На ней было простое серое платье, волосы убраны под косынку, но в полумраке комнаты она казалась моложе, красивее, чем при дневном свете.

— Закрой дверь и садись, — сказал Калуосе, указывая на стул напротив.

Она послушалась. Села, сложила руки на коленях, ждала. Молчание затягивалось, но она не торопила его, не задавала вопросов. Терпение — то, чему научила ее жизнь в доме барона.

— Ты понимаешь, что значит резонанс? — начал он, глядя ей прямо в глаза. — Я не про наш вчерашний. Я вообще.

— Два носителя одного дара чувствуют друг друга, — ответила она спокойно. — Это знают даже те, у кого дар спит.

— Верно. Но есть кое-что, о чём знают немногие. Резонанс возникает не только между живыми. Он может возникнуть между живым и… неживым. Или между живым и тем, что было создано с помощью этого дара. Понимаешь, о чём я?

Эльза на мгновение замерла, потом медленно кивнула. В ее глазах мелькнуло понимание — и страх. Тот самый страх, который появляется у людей, когда они касаются чего-то запретного, опасного, того, о чём лучше не знать.

— То, что ты почувствовала на кухне… это не просто резонанс. Это эхо. След, который оставили мои предки. Те, кто жил в этом доме задолго до меня. Те, чьи секреты я пытаюсь найти.

— Какие секреты? — голос ее чуть дрогнул, но она взяла себя в руки.

Калуосе помолчал, решая, сколько можно ей рассказать. С одной стороны, она была рабыней. С привязкой. Мягкой, но всё же. С другой — она была носителем того же дара. И если они хотели найти наследие, им нужна была её помощь.

— Мой дар, — сказал он наконец, — не просто дар кукольника. Это дар… некроманта.

Эльза побледнела. Ее руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки, побелели костяшки. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в них читался ужас — такой искренний, такой древний, что Калуосе на мгновение почувствовал себя монстром.

— Некромант? — прошептала она. — Вы… вы работаете с мёртвыми?

— Нет, — быстро ответил он, понимая, что нужно ее успокоить. — Я не работаю с мертвыми. В нашем роду этот дар стали использовать по-другому, очень давно. Мы используем его для создания куклосов. Рунные цепочки, анимация дерева, придание формы. Никакой работы с мертвецами. Никаких восстаний из могил, нечеловеческого долголетия — ничего такого, чего ты могла слышать из сказок.

Она смотрела на него, не отрываясь, словно пыталась прочитать правду в его глазах. Потом медленно выдохнула, и напряжение в её плечах чуть спало.

— А раньше? — спросила она. — До того?

— Раньше… раньше мои предки были настоящими некромантами. Мне о тех временах ничего неизвестно. О том, что мой дар и некромантия — одно и тоже я и сам узнал недавно и совершенно случайно. В общем, в какой-то момент они решили уйти в тень. Спрятаться. Чтобы их не уничтожили, когда началась охота за секретами некромантов.

— И они спрятали свои знания, — догадалась Эльза.

— Да. Я думаю, где-то в этом доме. В тайнике, который мы с Силиным не можем найти уже несколько месяцев. Может его и нет. А ты… то что ты на кухне почувствовала, вполне может быть тем самым тайником.

Она опустила голову, разглядывая свои руки.

— Я не знала, что это. Думала, что мне показалось. В баронском доме были свои секреты, но ничего подобного я никогда не чувствовала.

— Что именно ты чувствовала? — спросил Калуосе, подаваясь вперёд. — Опиши.

Эльза закрыла глаза, пытаясь вспомнить.

— Это… сложно описать. Как будто… как будто рядом есть что-то живое. Но не живое в привычном смысле. Более… плотное. Более насыщенное. Оно притягивает, манит, зовёт.

— А где именно? — настаивал мастер. — Где на кухне ты это почувствовала?

— В углу. Возле печи, из-под пола. Но не из подвала не так ярко — я успела заглянуть туда днём. Подвал заканчивается раньше, чем сверху начинается кухня.

Калуосе встал, прошёлся по комнате. Мысли его лихорадочно работали.

— Кухня…может, под ней все-таки есть комната, и подвал был больше, а потом его просто заложили стеной?

— Может быть, — согласилась Эльза. — Но чтобы это проверить, придётся разобрать кладку.

— Да, — кивнул мастер. — Поэтому сначала мы должны быть уверены. Точно знать, что там что-то есть. А потом… потом придумаем, как это достать, не привлекая внимания.

Он остановился напротив неё, заложив руки за спину.

— Силин знает. Он как раз настоящий некромант. И по резонансу с ним я узнал, что такой же. Ему можно доверять. Он тоже носитель этого дара, и он — наша главная надежда в понимании того, что мы найдём. Бор знает достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов. Но остальные… Лариэл, Крелл, Гурт — им пока не стоит знать лишнего, хоть они и рабы.

— А я? — тихо спросила Эльза. — Почему вы доверяете мне?

— Так ты тоже такая же, как и я, хоть и не знала этого раньше, — он запнулся, подбирая слова. — Потому что теперь ты — часть этого. Хочешь ты того или нет.

Она молчала, обдумывая его слова. Потом подняла голову, и стало видно, что страха больше нет и в помине. Женщины удивительно быстро способны принимать реальность.

— Я все сделаю, господин. Чем могу помочь?

— Сейчас мы возьмем Силина и ты покажешь, где ты почувствовала этот резонанс, или что там еще. И мы попробуем выяснить как туда можно добраться.

Он подошёл к двери, выглянул в коридор. Тихо. Только ветер шумит за окнами, да где-то внизу скрипнула половица — возможно, Бор проверял свои владения.

Ученик не спал. Сидел в своей комнате, при свете масляной лампы, перебирая какие-то свои записи.

— Идем, — сказал мастер. — Посмотрим, что там такое.

Они спустились на кухню тихо, стараясь не поднимать лишнего шума. Эльза уже ждала их, сидя на скамье у остывшей печи. Увидев входящих, поднялась.

— Показывай это место, — сказал Калуосе.

Женщина подошла туда, где обычно стоял её рабочий стол — к углу у окна, где пол был выложен старыми каменными плитами. Опустилась на колени, провела ладонью по шершавой поверхности.

— Здесь, — сказала она тихо. — Я готовлю, и иногда, когда устаю, начинаю работать на автомате, думаю о чём-то своём. И тогда я чувствую — как будто что-то шевелится внизу. Не звук, не вибрацию. Что-то… как зов. Только не слухом, а всем телом.

— «Эхо», — прошептал Силин. — Точно. Она чувствует «эхо». Как я и говорил — как будто кто-то зовёт.

— Почему ты не чувствуешь? — спросил Калуосе.

— Не знаю. Может, я недостаточно силён. Может, дар женщины острее. Может, предки поставили защиту от мужчин, чтобы никто не нашел случайно.

— Или от чужих, или это делала женщина, — добавила Эльза. — Я всё-таки носитель вашего дара. Может, тайник открывается только тем, в ком есть женский дар.

— Хватит гадать, — прервал их Силин. — Давайте лучше искать.

Они осмотрели пол — каждый сантиметр, каждую трещину. Калуосе простучал плиты — все отзывались глухим, плотным звуком. Никаких пустот.

— Под полом — земля, — сказал он, выпрямляясь и вытирая испачканные колени. — Никакого подвала, никакого тайника.

— Тогда почему она чувствует? — спросил Силин. — Может, просто спрятано достаточно глубоко?

— А если тайник не под полом, а за стеной? — вдруг сказала Эльза. — Вы говорили, что подвал заканчивается на границе с кухней. Может, тайник сделан так, что вход из подвала, но он идёт под кухню?

— Это дельная мысль, — медленно произнес Калуосе. — Старые дома часто имеют тайные ходы, потайные комнаты. Могли заложить вход, замаскировать стену. Если мы найдем в подвале место, откуда она чувствует сигнал сильнее всего, это может помочь.

Они спустились в подвал. Здесь хранились запасы дерева, старые инструменты, ящики с кристаллами.

Эльза прошла вдоль стены, отделяющей подвал от кухни, остановилась напротив одного из участков.

— Здесь, — сказала она, положив ладонь на холодный камень. — Здесь сильнее всего.

— Простучи, — сказал Силин.

Калуосе постучал. Стена отозвалась глухим, плотным звуком — никакой пустоты.

— Ничего.

— Стена может быть достаточно толстой, но может за ней есть полость, или даже целая комната? — предположила Эльза. — Если кладка толстая, метра в полтора, простукиванием её не возьмёшь.

— Нужно сверлить, — сказал Силин. — Или искать скрытый механизм, который открывает проход.

— Прямо сейчас у нас нет времени всё разбирать, — возразил Калуосе. — Герцог ждет пауков, стройка на носу, заказы… Я не сказал — совсем не искать, — мастер провёл рукой по грубому камню. — Я сказал — не сегодня. Выдохлись все. Работали с утра до ночи, голова уже не варит. Ищем завтра, свежими головами. Может, заметим то, что сегодня пропустили.

— А если…

— Силин! Ну что ты какой неугомонный! — Калуосе повысил голос. — Я сказал — завтра.

Ученик вздохнул, но кивнул. Он понимал — мастер прав. В усталом состоянии они могли что-то упустить.

— Ладно, — сказал Силин. — Завтра. С утра, как только встанем.

— С утра у нас заказ для герцога, — напомнил Калуосе. — Сначала отвезу пауков, потом вернусь и займёмся стеной. В конце концов, она никуда не денется. Столетиями ждала — подождёт ещё полдня.

Эльза кивнула, прижимая ладонь к камню. В её глазах что-то мелькнуло — то ли сожаление, то ли надежда.

— Тише, — вдруг сказала она. — Прислушайтесь.

Все замерли. В подвале было тихо — только где-то далеко, наверху, скрипели половицы.

— И я, — добавил Силин.

— А я слышу, — прошептала Эльза. — Очень слабо, но слышу. Как будто… ветер. Или дыхание. Как будто что-то живое там, за стеной.

— Живое? — переспросил Калуосе, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — В тайнике, который ждал неизвестно сколько лет?

— Ну мне так кажется, — она убрала руку и сделала шаг назад.

— Идём спать, — решил мастер. — Завтра, после поездки в замок, займёмся стеной всерьёз. Нужны инструменты, может, придётся долбить. По крайней мере, мы знаем направление, это уже хорошо. И кухню трогать не придется. В подвале мы без помех доберемся до тайника.

Они поднялись из подвала. Лариэл проводила их взглядом, но ничего не сказала. Её лицо в полумраке казалось бледным и задумчивым.

В доме было тихо. Крелл и Гурт давно спали, Бор ушёл к себе, проверив замки. Силин пожелал спокойной ночи и скрылся в своей комнате.

— Эльза, — окликнул Калуосе женщину, когда она уже собралась идти на кухню.

— Да, господин?

— Ты как? Не боишься?

— Чего? — она устало улыбнулась. — Некромантов? Тайников? Стены, за которой что-то дышит? — Она покачала головой. — Господин… Калуосе. Я десять лет прожила в доме, где меня могли убить за неосторожное слово. Где меня продали, как старую тряпку, потому что барону захотелось молоденькую повариху. Я не боюсь. Я просто хочу, чтобы моя жизнь наконец-то обрела смысл. И вообще, мне стало интересно.

«Интересно ей стало. Боги, тут вообще есть хоть один нормальный человек? Разве что Крэлл».

Она поклонилась и ушла, оставив мастера стоять в коридоре.

Калуосе поднялся к себе, разделся, лег в постель. Долго ворочался, не в силах заснуть. Мысли крутились в голове, как белки в колесе — тайник, стена, герцог, пауки, Эльза, дети, брак, наследие, «что-то живое» за стеной…

Он уже начал проваливаться в сон, когда дверь тихо скрипнула.

Калуосе приоткрыл глаза. В комнату, бесшумно ступая босыми ногами по деревянному полу, скользнула женская фигура. Эльза. В одной ночной рубашке, простой, грубой ткани, с распущенными волосами, падающими на плечи.

«Вот чертовка», — только и подумал мастер.

— Иди спать, — сказал он, возвращаясь к Эльзе. — Завтра будет трудный день.

Она сделала шаг к двери. Но у порога остановилась и обернулась.

— Господин…, а то, что вы рассказали о некромантах… это правда? Все эти страшные сказки про восставших мертвецов, про чёрные ритуалы, про…

— Всё, что ты слышала, — перебил он, — это сказки. Придуманные теми, кто боялся того, чего не понимал. Некроманты — это просто люди с другим даром. Не хуже и не лучше других. Просто… другим.

— А вы? — она посмотрела ему прямо в глаза. — Вы боитесь того, что можете найти?

Калуосе задумался. Вопрос был неожиданным и очень личным. Но он решил ответить честно.

— Конечно боюсь, я же нормальный. И того, что найду, и того, что это может сделать со мной. Знания — это сила. Но сила может изменить человека. Испортить его. Сделать тем, кем он не хотел бы быть. Я не хочу становиться чудовищем.

— Не станете, — тихо сказала Эльза, и сбросив сорочку, скользнула к нему в постель.

Утром, когда первые лучи солнца заглянули в окно, Калуосе проснулся один. Эльза ушла рано, еще затемно, чтобы никто не заметил, где она провела ночь. Но на подушке остался запах женщины, который ни с чем не перепутать.

Он улыбнулся и потянулся. Он прекрасно выспался, голова была ясной, как никогда. Казалось, что все тревоги и заботы остались где-то там, в прошлой жизни, а впереди — только светлое, хорошее будущее.

«Наивный, — сказал он себе, садясь на кровати. — Никуда они не делись. Просто спрятались, выжидают. Но сегодня… сегодня, возможно, я найду то, что скрывалось веками. Или хотя бы приближусь к этому».

Он оделся, спустился вниз. Завтрак уже был готов — Эльза хлопотала у печи, не поднимая глаз. Но когда он сел за стол, она поставила перед ним тарелку с горячей кашей и кружку свежезаваренного чая.

— Спасибо, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Бор, сидевший напротив, поднял бровь, но промолчал.

Силин вошёл в столовую последним — взъерошенный, с покрасневшими глазами, явно не выспавшийся. К нему-то ночью никто не пришел. Он сел рядом с мастером, налил себе чаю.

— Ну что? Сегодня?

— Сегодня, — так же тихо ответил Калуосе.

— А пауки?

— Отвезу с Бором. Заодно загляну, нужно купить подходящие инструменты.

Силин кивнул, понимая, о чём речь. Больше они не возвращались к этой теме за завтраком.

Глава 17

Глава 17.

Привет из прошлого.

Утро выдалось хмурым. Опять. Небо, ещё вчера такое ясное, затянуло низкими облаками, из которых то и дело принимался накрапывать мелкий, противный дождик. Калуосе стоял у окна, попивая травяной чай, который Эльза заварила по какому-то своему, особому рецепту, гораздо приятнее того, что варил Бор. Он как раз наблюдал за ним, как он проверяет сбрую у лошади. Наемник, как всегда, был собран и молчалив, но было заметно, что тот тоже не выспался — не трудно было догадаться, что от него нельзя было скрыть их ночные изыскания. Все таки охрана, это его работа, так что он скорее всего был в курсе всего, хоть и не присутствовал лично. Ну да не страшно, человек он надежный.

Вчерашняя находка, если это можно было назвать находкой, не давала покоя никому. «Что–то живое» за стеной. Дыхание. Или ветер. Или просто игра воображения женщины, хотя в последнее вериться с трудом, ну не похожа она на дамочку с болезненным воображением.

— Готовы, хозяин? — Бор заглянул в столовую, вытирая мокрые руки. Ещё не рассвело, но в доме уже кипела жизнь. Лариэл снова сидела в подвале, колдуя над кристаллами. Крелл и Гурт, наскоро позавтракав, отправились заряжать накопители. Эльза хлопотала у печи, готовя что-то невероятно вкусное — запах свежей выпечки разносился по всему дому.

— Сейчас, — Калуосе допил чай, поставил кружку на стол и поднялся. — Силин, присмотри за мастерской. Я до обеда, может, вряд ли позже.

Ученик кивнул, не отрываясь от чертежа. Он уже с утра корпел над схемой будущих пауков, пытаясь улучшить существующую конструкцию. Все-таки работа кукольника доставляла ему истинное удовольствие. Вроде та же некромантия, только без мертвой плоти, и абсолютно не вызывающая никаких подозрений у окружающего мира.

— Конечно. Только возвращайся побыстрее. У меня есть пара идей, но… — он запнулся, бросил быстрый взгляд на Эльзу, которая как раз выходила из кухни, и понизил голос, — но очень уж хочется разобраться с тем, что в стене.

— К обеду буду, — пообещал мастер, надевая плащ. — И инструменты куплю. Неплохо бы конечно найти строителей на эту работу…

— Не говори глупости, — усмехнулся Силин. — Какие работяги? Не хватало ещё, чтобы о нём узнали посторонние. Нам же придется их всех убить, там ведь может быть такое…

— Тоже верно, — мастера не сильно вдохновляла перспектива тяжелой физической работы, но куда деваться?

Они вышли во двор. Бор уже сидел на козлах, поджидая мастера. Пауки — десять штук, упакованные в ящики из толстого дерева — были аккуратно закреплены в кузове кареты и накрыты брезентом. Калуосе еще раз тщательно проверил все крепления — привычка, выработанная годами, когда каждое изделие было на счету — и забрался внутрь.

— Поехали.

Дорога до замка Кристайл была уже накатанной. Они проезжали её уже много раз, но каждый раз Калуосе чувствовал напряжение, которое возникало перед встречей с человеком, чья власть над тобой была абсолютной, но могла проявится предсказуемым образом. Хоть герцог пока и не давал повода сомневаться в своем дружелюбии, но от аристократа такого высокого ранга можно было ожидать всего. Только изменить ничего нельзя, а потому он старался успокоить себя тем, что живой он полезнее, чем мертвый. Бор, как обычно, молчал, поглядывая по сторонам и всё так же держа руку на арбалете.

— Над чем задумался? — спросил мастер, нарушая тишину.

— Думаю о том, что вы нашли, — честно ответил наемник, не отрывая взгляда от дороги. — О том, что там, в подвале. За стеной.

— Ты все слышал?

— Достаточно, ночью у меня очень обостренное восприятие, — Бор покачал головой. — И видел ваши лица. Твоё, Силина, Эльзы. Вы были похожи на кошек, которые учуяли мышь, но не могут понять, откуда идёт запах. Поиск тайников — это не мое. Моё дело — охранять. И секреты я не люблю. Они часто приносят неприятности.

— Неприятности уже пришли, — усмехнулся Калуосе. — Ещё тогда, когда я купил Силина.

— Да, — согласился Бор. — Но тогда они были незаметными. А теперь… теперь они могут оказаться очень большими.

— Не думаю. Что там такого может быть — старые книги, артефакты, и не более. Все это просто не может привлечь внимание, если, конечно, не кричать об этом на каждом углу, — возразил он.

Он смотрел в окно на мелькающие поля и перелески, и думал о том же. Что они найдут за стеной? Может и правда, это будут всего лишь старые книги и парочка артефактов прошлого? Или действительно что-то по настоящему опасное, что лучше было бы не трогать вовсе? Но как же интересно…

Замок Кристайл встретил их хмурой серостью каменных стен и мрачной тишиной. Охрана на воротах уже знала мастера в лицо, и десятник, даже не глянув на патент, махнул рукой, пропуская карету во внутренний двор. Эрнандо, как всегда бесшумный и неожиданный, ждал их у входа в малую приемную.

— Мастер, — советник слегка склонил голову. — Вы, как всегда, пунктуальны. Это радует.

— Профессиональная привычка, — ответил Калуосе, вылезая из кареты. — Десять пауков, как и договаривались. И, господин Эрнандо, у меня есть новости. Нам удалось немного увеличить дальность дистанционной активации.

— Насколько? — в голосе советника прозвучал живой интерес.

— Открытая местность — около полутора километров, в замке — метров пятьсот, шестьсот. Зависит от толщины стен.

Эрнандо молчал несколько секунд, оценивая информацию. Потом кивнул:

— Это лучше, чем было. Но герцог, если честно, хотел бы большего.

— Я понимаю, — Калуосе развёл руками. — Но дальше — дороже. Чтобы увеличить радиус ещё, потребуются кристаллы высочайшей чистоты, крупные, более мощные накопители, и, возможно, несколько управляющих узлов, распределённых по территории замка. Это удорожит каждого паука в разы. Тут я не могу сэкономить никак. Эти чертовы кристаллы стоят как драгоценные камни, даром что просто кварц.

— Герцог не привык экономить на безопасности, — заметил советник, — но и переплачивать за то, что можно сделать дешевле, он тоже не любит. Мы подумаем над вашим предложением. Но я вас понимаю, производство — это всегда не дешево. А пока — разгружайтесь.

Они вытащили ящики из кареты, и слуги, молчаливые и быстрые, унесли их внутрь замка. Калуосе, как обычно, проверил каждого паука — включил, проверил суставы, убедился, что резонансные кристаллы работают исправно. Эрнандо наблюдал за процессом, не мешая, но и не отвлекаясь.

— Всё в порядке, — сказал мастер, закончив проверку. — Можете принимать.

— Принято, — советник кивнул и достал кошель. — Здесь тысяча двести. Остальное — по готовности следующей партии.

— Справедливо, — Калуосе принял деньги, спрятал их за пазуху.

— Через две недели ждем следующую партию. По возможности с большей дальностью дистанционной активации, но постарайтесь сделать их не сильно дороже. Герцог, конечно, не беден, но и бездумно тратить золото он не любит.

— Сделаю все, что в моих силах, но я все-таки не великий маг, а ремесленник, — пообещал мастер, хотя прекрасно понимал, что «подешевле» при сохранении качества — задача почти невыполнимая. Но он не стал спорить. Лучше сделать и показать, чем обещать и не сдержать слова.

Они вышли из замка, и Бор, который всё это время ждал у кареты, спросил:

— В город?

— В город, — кивнул Калуосе, залезая в карету. — Но сначала заедем в строительный квартал.

— За инструментами?

— За инструментами, — подтвердил мастер. — Там есть подходящие лавки, как раз на такой случай.

Бор кивнул и прикрикнул на лошадь.

В строительном квартале было многолюдно, несмотря на морось. Рабочие, подмастерья, возчики с телегами — всё это двигалось, шумело, торговалось и спорило. Калуосе прошёл к лавке, где торговали инструментом, и, не скупясь, купил несколько кирок, ломов, лопат и большой молот. И ещё пару тачек — не новых, но крепких.

— Для строительства, хозяин? — спросил продавец, упаковывая покупки.

— Да, буду перестраивать дом, — не стал погружаться в подробности мастер, расплачиваясь.

Пока загружали инструменты в карету, ему в голову пришла мысль — настолько простая и одновременно гениальная, что он даже замер на мгновение, осознав её.

«А зачем нам самим ломать стены? Мы же кукольники, а не работяги. Куклосы для этого и существуют, что бы делать тупую работу.»

Он вспомнил Усидчивого, Старшого, Утюга и Паука. Как они делали заготовки, сверлили, шлифовали, собирали. Почему бы не сделать такого, который будет долбить камень? Или таскать грунт и камни? Это же проще, чем сделать секретаря, намного проще.

Они инженеры, мыслители, творцы. Их руки привыкли к тонким инструментам, к рунам, к кристаллам. А кирка да лом — это не для него. Надо работать головой, а это он умеет.

«Точно, — подумал он, усаживаясь в карету. — Сделать землекопа, или шахтера. И носильщика. Таких, которые сами долбят стены и выносят мусор.»

— Бор, — позвал он, когда карета тронулась.

— Да, хозяин?

— А что, если сделать куклоса для земляных работ? Вместо того, чтобы самим долбить стену?

Наемник повернулся к нему, и на его лице промелькнуло удивление.

— Ты хочешь, чтобы твои деревянные куклы ломали камень?

— Почему бы и нет? — Калуосе пожал плечами. — У них больше сил, чем у нас. Они не устают. Могут работать сутками. И самое главное — нам не придётся делать это самим. Ну и конечно, они не болтают.

— Звучит не плохо, — признал Бор, подумав. — Но справятся ли они? Камень — это не дерево.

— Справятся, — уверенно сказал мастер. — Мы сделаем им стальные наконечники на «руки». И мощные накопители. Даже если они не будут работать быстро, зато хоть круглые сутки. Да и старый дом ломать пригодятся, и неплохо сэкономим на живых рабочих. Зато никого не удивит, что я их придумал. И даже можно будет делать таких на продажу, уверен, желающие найдутся.

Бор хмыкнул, но больше ничего не сказал. Он уже привык, что мастер всегда находит неожиданные решения.

Домой вернулись ближе к обеду. Силин, услышав стук колёс, вышел на крыльцо, чтобы помочь разгружать инструменты. Увидев покупки, он удивлённо поднял бровь.

— Нам все-таки придется самим ломать стену. — с некоторым отвращением на лице сказал ученик.

— Нет, — Калуосе, спрыгнув на землю, сказал нечто такое, от чего ученик замер на месте. — Мы сделаем куклосов, которые будут ломать её за нас. Я придумал, пока ехал. Нам нужны носильщик и шахтёр.

Силин явно просветлел лицом:

— И правда, как я сам не подумал. Это же лежит на поверхности.

— Именно. Мы кукольники или кто? Сколько времени мы потратим, если будем долбить стену сами? Силёнок у нас с тобой — на одного хилого каменщика. Бор, может, и силён, но это не его работа, и пока он с нами, кто будет охранять дом? А так — сделаем куклосов — и пусть они работают. А мы будем ими управлять.

— Ты прав, — медленно произнёс ученик, заходя в мастерскую. — Абсолютно прав. Зачем нам тратить силы на черновую работу, если мы можем сделать тех, кто сделает её за нас? Да и интересная это задача.

— Вот именно, — Калуосе скинул плащ, подошёл к чертёжному столу и взял уголь. — Давай думать.

Разработка куклосов для земляных работ заняла не два дня, как надеялся мастер, а целую неделю. Они просто не смогли сделать все примитивно и просто. Да и идея оказалась не такой простой, как казалось на первый взгляд. Шахтёр должен был не просто механически долбить камень, а делать это с умом, чтобы не обрушить свод подвала и не повредить то, что могло находиться за стеной. Силин предложил встроить в его кристалл простейшую систему «измерения прочности» — рунную цепочку, которая позволяла оценивать плотность материала и наносить удары с разной силой.

— Слишком сильно ударит — может всё рухнуть, — объяснял ученик, вырезая руны на очередном кристалле. — Слишком слабо — не пробьёт. Нужно найти золотую середину.

— А если сделать несколько режимов? — предложил Калуосе, набрасывая чертёж конечностей. — Грубый — для основной кладки. Тонкий — для финишной отделки. И автоматический — чтобы сам выбирал силу удара, в зависимости от того, что видит.

— Это возможно, — Силин задумался. — Но потребуется три рунных цепочки. Одна — для управления движением. Вторая — для анализа. Ну и последняя — для выбора режима. И все они должны быть связаны друг с другом.

— Делаем, — решил мастер. — Муторно, зато будет работать как надо.

Еще пришлось решать проблему защиты шарниров от пыли, что бы не было быстрого износа.

— Наденем на них чехлы, из водонепроницаемой ткани, и будет нормально. Рваться конечно будет, и изнашиваться… — предложил мастер.

Силин задумался, а потом предложил:

— А давай купим амулеты защиты от пыли, как для дома, которые ставят на мебель. Только закажем по мощнее, и запитаем от основных накопителей. И никакой возни с чехлами?

— Хорошая мысль. Можно и на других куклосов ставить, это точно увеличит срок их службы. Так и сделаем. Ты пока подумай тут, а я схожу в город, закажу. Сделают быстро, завтра уже доставят. — согласился Калуосе.

Корпус шахтёра они сделали приземистым, широким, с четырьмя мощными ногами, которые могли как передвигаться, так и работать в качестве упора при ударе. Вместо кистей рук — стальные наконечники-долота, которые можно было менять в зависимости от типа работ. Накопители — два больших кристалла, расположенных в груди и пояснице. Запаса маны хватало на восемь часов непрерывной работы.

— Страшный, — заметил Бор, когда первый экземпляр был собран. — И вид такой, будто собирается начистить кому-то рыло. И мощный. Такой не только стену пробьёт, а если что — и человека. Назовем его Громилой?

— Он не для войны, но почему бы и нет, пусть будет Громила, — хохотнул Калуосе, настраивая рунные цепочки. — Он для камня. Но ты прав, драться он сможет. — коротко ответил Калуосе и перевёл разговор на другую тему. — Носильщика делаем проще. Четыре руки, мощные ноги, большая платформа на спине для грузов. Ничего лишнего. Только сила и выносливость.

Носильщика сделали за три дня. Он получился выше шахтёра, но более узким в плечах, с длинными руками, которые могли захватывать и переносить ящики, камни, мешки. Его назвали «Забулдыга» — это имя прилипло сразу, ещё до того, как мастер успел придумать что-то более оригинальное. Уж очень у него была своеобразная походка.

— Забулдыга так Забулдыга, — махнул рукой Калуосе, когда Силин предложил назвать его так назвать.

— Зато нескучно, — усмехнулся ученик.

— Зато непонятно, — возразил мастер. — Хотя, может это и к лучшему.

Они испытывали шахтёра во дворе, на старом камне, оставшемся от разобранной печи. Куклос бил ровно, мощно, без лишних движений. Первые три удара раскалывали камень на крупные куски, следующие два — измельчали его до щебня. Силин, наблюдавший за процессом, одобрительно кивал.

— Вроде все как надо, — сказал он, когда Шахтёр замер, выполнив команду. — И даже лучше, чем я ожидал.

— Теперь проверим в подвале, — Калуосе почесал затылок. — Но не сейчас. Сначала нужно подготовить место. Убрать инструменты, ящики, кристаллы. Чтобы ничего не повредить.

— И предупредить Лариэл, — добавил Силин. — А то она там сидит, полирует свои камни. Если Шахтёр начнёт долбить стену, она может испугаться, и потом, вибрация может испортить ей всю работу.

— Тоже верно.

Вечером, за ужином, Калуосе сделал небольшое объявление в столовой. Лица у людей были разные: Лариэл — заинтересованное, но усталое; Крелл — равнодушное, как всегда; Гурт — непроницаемое, словно каменная маска; Бор — спокойное, но с лёгким любопытством в глазах; Эльза — встревоженное, она ещё не до конца привыкла к тому, что происходит в этом доме. Шутка ли, только появилась на новом месте, и тут такие изменения в ее судьбе.

— Завтра начинаем вскрытие стены в подвале, хочу расширить его для работы, — сказал мастер без предисловий. — Работа будет грязной, шумной и, возможно, опасной. Поэтому я хочу, чтобы все знали, что происходит, и не беспокоились.

Лариэл хотела что-то спросить, но передумала.

Прочие не проявили особого интереса, все кто знал в чем истинная цель — промолчали. Ужин прошел спокойно, без лишних разговоров.

— Всем отдыхать, — распорядился он, поднимаясь. — Завтра рано встаём.

Следующий день начался ещё затемно.

Калуосе спустился в подвал, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь облака. Силин, Эльза и Бор были с ним. Остальные занялись своими повседневными делами.

Шахтёр, замерший в углу подвала, казался в полумраке огромным, зловещим. Его металлические долота поблёскивали в свете магических светошаров. Глаза — два маленьких кристалла — светились тусклым красным, ожидая команды.

— Всё готово к работе? — спросил Калуосе, оглядывая стену, которую предстояло разобрать.

— Да, — ответил Силин. — Я проверил Шахтёра ещё раз. Кристалл в порядке. Будет бить по камню, пока не пробьёт проход. Остановится, если почувствует пустоту или слишком сильное сопротивление.

— А если наткнётся на что-то металлическое?

— Тогда тоже остановится. Точнее, изменит режим и попробует обойти. Но вряд ли там есть металл.

— Посмотрим.

Калуосе подошёл к стене, провёл рукой по холодному камню. Вспомнил свой детский сон, где отец водил его по дому и что-то говорил о тайнах, которые откроются, когда он будет готов. Тогда он не понял. Теперь понимал. Жаль, что он не дожил до этого дня.

— Громила, — скомандовал он. — Работа.

Куклос ожил. Его ноги упёрлись в пол, руки поднялись, готовые к удару. Первый удар обрушился на стену с такой силой, что подвал содрогнулся. Каменная крошка посыпалась на пол.

— Всё нормально, — сказал он. — Так и должно быть.

Второй удар. Третий. Камень трескался, откалывался, падал. Шахтёр бил методично, не спеша, но без остановки.

— Он пройдёт стену за несколько часов, — заметил Бор, наблюдая за работой. — Если, конечно, стена не окажется толще, чем мы думаем.

— Не окажется, — уверенно сказал Силин. — Дом старый, фундамент не такой мощный, как в замках. Максимум — метр, метр двадцать. Все же хорошо, что нам не пришлось долбить ее самим.

Они стояли и смотрели, как шахтёр делает свою работу. Калуосе думал о том, что скоро они узнают правду. Что скрывалось за этой стеной века. Знания, сокровища, или, может быть, ничего.

Через несколько часов, когда шахтёр пробил уже больше метра, и в стене образовалась глубокая ниша, Силин вдруг поднял руку:

— Стой.

Калуосе дал команду остановиться. Шахтёр замер, опустив долота.

— Что?

— Теперь и я чувствую, — ученик подошёл к нише, приложил ладонь к камню. — Пустота. И… эхо. Сильное. Возможно, на стене было какое-то зачарование, а теперь его нет.

— Значит, мы не ошиблись, — выдохнул мастер.

— Не ошиблись, — подтвердил Силин.

Он отошёл от стены, и Громила снова принялся за работу. Теперь удары были слабее — Силин переключил его в финишный режим, чтобы не обрушить то, что было за стеной.

Ещё час. Два. Вскоре пробил последние сантиметры, и в стене открылся проход, за которым виднелась темнота.

Калуосе взял светошар, шагнул вперёд. За стеной оказалось небольшое помещение — метра три на три, с низким потолком. Стены — из того же камня, что и подвал. Теперь было понятно, что это действительно часть подвала, которую позже отгородили, замуровав наглухо.

На каменном полу, на плите, стоял длинный каменный ящик, закрытый сверху стеклом. Рядом стояло странное устройство, в котором мастер с удивлением опознал стационарный уловитель маны, только небольшой. От него тянулись манопроводы и уходили в ящик.

— Вот оно, — прошептал Силин, заглядывая через плечо мастера. — То, что мы искали.

— Или нет, — осторожно сказал Калуосе. — Сначала проверим, есть ли ловушки.

Он велел Забулдыге зайти в комнату, и тот обошел ее по кругу. Никаких ловушек не было.

— Магии тоже нет, — добавил Силин, закрывая глаза. — Или она спрятана очень глубоко.

— Тогда я пойду, посмотрю по ближе.

Он ожидал все что угодно, но не такого. Смахнув столетнюю пыль со стекла, закрывающего верх здоровенного каменного ящика он понял. Это никакой не ящик с книгами и тайнами. Это саркофаг. И внутри лежит человек. Женщина. В странной одежде, не истлевшей за столетия, больше похожей на кожаную броню.

И лицо. На вид — то ли двадцать лет, то ли тридцать, не понять. Белые волосы, коротко остриженные, строгие черты, в которых однозначно угадывалось фамильное сходство. Глаза закрыты, грудь не движется от дыхания, но кожа лица не выглядела мертвой, скорее наоборот, на щеках был даже небольшой румянец.

«Вот это наследие… Не этого я ожидал… Она же живая, только спит, или что-то подобное.» — догадался Калуосе, он даже перестал дышать, разглядывая тело своей… пра-пра и не известно сколько там этих «пра» бабушки. В этом он не сомневался. Если Силин в свои сорок выглядел на шестнадцать, то «бабушке» было точно больше пятисот лет — столько стоял дом. А вот сколько ей было на самом деле, когда она легла в этот саркофаг… Это же настоящий некромант. Он начинал сожалеть о своем любопытстве, тайна, которую он обнаружил, точно выходила за всякие разумные пределы.

А еще он начал ощущать резонанс — сперва едва уловимый, а потом… Он начал расти, и вызывал просто чудовищное давление.

Его тело почти физически вибрировало. И он продолжал нарастать.

Силин и Эльза тоже почувствовали, и не похоже было, что им досталось меньше. А вибрация все нарастала, Калуосе почувствовал, как стучат его зубы.

А потом все прекратилось — как отрезало.

И Калуосе с ужасом увидел, как незнакомка открывает глаза.

Глава 18

Глава 18.

Бабушка.

Он не отрывал взгляд от ее лица. Глаза оказались золотистого цвета, как у кошки, с небольшой зеленой полоской по краю радужки. Зрачки же были обычные — человеческие. Сперва она не могла сфокусировать взгляд, но очень быстро ей это удалось, и она посмотрела прямо на Калуосе. Некоторое время она разглядывала его лицо, а затем… улыбнулась и подмигнула. Он отскочил от ящика, не веря увиденному. Почему-то это напугало его еще больше, хотя улыбка была открытой, как улыбалась его мать, и не предвещала беды.

А потом стеклянная крышка начала открываться, пока не откинулась, как у сундука. Он стоял и смотрел, не в силах пошевелиться. Только что, то что спало сотни лет, ожило на его глазах, и это внушало настоящий ужас.

Тем временем незнакомка села, а затем неспеша выбралась наружу. Потолок в подвале был не очень высок, но она едва не упиралась в него головой, оказавшись почти на голову выше Калуосе. Стройное, почти худощавое тело, выраженная грудь, широкие бедра, и все это было упаковано в черный костюм из материала, похожего на кожу, но блестевшего лаковым блеском. Это явно был доспех, но какой-то странный, такого он не видел никогда.

Немного осмотревшись, она подошла к нему, и легонько коснулась его щеки. Рука была нежной и теплой, но он стоял, боясь пошевелиться.

— Ну что же ты так напугался, внучек, я тебя не съем, — голос оказался мягким, с небольшой хрипотцой, как у курильщика. Только власти в нем было побольше, чем у герцога. Заметно побольше.

Он все еще не мог связать и двух слов, просто смотрел на нее, и не верил в реальность происходящего.

Она же повернулась к застывшим фигурам в проходе.

— Какой почетный комитет по встрече… — она как будто принюхалась. — О, кто тут у нас. Потомки двух древних родов некромантов. Мальчик, неплохо развитый, но все еще слабоват. Ре Дилон, хорошая кровь. Девушка со спящим даром, но это поправимо, Ре Арихин, очень хороший род, подаривший миру сильнейших некромантов-женщин. Тааак, ну-ка, ну-ка, — и она вновь как бы принюхалась. — А вот это совсем хорошооо… У меня будет еще один внучек, с отличным потенциалом. Бабушка очень любит внуков, и умеет их воспитывать.

А кто это у нас там еще? — и она обратила внимание на Бора.

Тот стоял бледный, но спокойный. Его рука даже не пыталась коснуться меча. Видимо, из всех присутствующих он один понимал, что происходит.

— Бор, из рода Боровых, великая госпожа, — и как-то по-особому ей поклонился.

— Молодец! Хоть один вежливый мальчик. Боровы… что-то… Ну конечно! Клан теневых убийц, гроза магов. Помню-помню… Хорошая компания. А еще в доме… Впрочем, ничего особенного, скорее всего, потом посмотрю, — она сделала паузу. — А пойдемте-ка поедим. Я не ела не знаю сколько лет, ну очень хочется кушать. Давайте, шевелите ножками, чего застыли? В столовую!

И, более не обращая внимания на находящихся в шоковом состоянии людей, направилась к выходу из склепа. Силин, Эльза и Бор поспешно освободили дорогу и засеменили за ней, к ним присоединился и мастер.

Куда идти она знала хорошо, похоже, как и сам дом. Значит, она представляла, где находится, что уже было не плохо, по крайней мере память ее была на месте.

Они прошли в столовую, и она уселась во главе стола.

— Давайте, накрывайте, кто у вас тут этим занимается. Я ужасно проголодалась.

Эльза видимо достаточно пришла в себя и начала хлопотать. К ней в помощь присоединился и Бор. Им потребовалось немного времени — у Эльзы все уже было готово к обеду.

Они ели молча. Незнакомка — с явным удовольствием. Остальные — несколько скованно, но все же внезапные переживания подстегнули аппетит. Минут за двадцать они управились.

— Ну вот, на сытый желудок можно и поговорить. Для начала расскажу вам, кто я такая. Меня зовут Альнэ из рода Ре Луосе. И я на момент моего погружения в сон, я была женой главы и основателя рода. Какой сейчас год, кстати? — обратилась она ко всем.

— Три тысячи восемьсот семьдесят пятый, правление императора Меритэ Да Шэр, великая госпожа, — первым ответил Бор, уже вернувший себе невозмутимость.

— Надо же, четыреста восемьдесят лет. Хорошо поспала. Ну, империя сохранилась, нас не истребили до конца, судя по тому, что вы здесь — все не так уж и плохо. Есть с чем работать. Итак, для начала, вам нужно знать настоящую историю, что же с нами произошло. А потом можете задавать вопросы, — она откинулась на спинку стула, потянулась, как кошка, и приступила к рассказу.

— Примерно пятьсот пятьдесят лет назад в империи было пять великих родов некромантов. Мы жили мирно, ни с кем не воевали, подчинялись императору, и все было хорошо. Пока однажды несколько глав больших родов не решили, что мы собрали слишком много силы, и в будущем будем представлять угрозу не только для них, но и для имперской власти. Ну, они не очень сильно ошибались, если смотреть в глаза правде. И тогда они решили нас уничтожить. Для этого придумали сказку, что мы владеем секретом бессмертия, и не хотим им делиться. Маленькая доля правды в этом была — достигнув определенного уровня силы, мы можем жить очень долго. Но это завязано на наш Дар напрямую. Мы просто не можем этим поделиться, для этого нужно родиться некромантом и развить Дар, а это даже среди нас было дано не всем. Но основная масса родов поверила, и нас стали ловить и пытать, пытаясь узнать секрет. В основном это были те, кто не знал истинной причины травли.

Главные зачинщики нас просто убивали — они-то точно знали, что никакого секрета нет. Когда мы объединили свои силы, было уже поздно. Но хорошую резню мы все же устроили. Из древних сильных родов осталось меньше четверти. Но и нас почти не осталось. Поэтому был придуман план, как сохранить нашу кровь и спрятаться от преследования. Так родились кукольники — мастера рунных цепочек и деревянных големов. Но этого было недостаточно, поэтому мы покинули пределы родной империи и поселились здесь. К тому же в результате той войны наша империя сильно ослабла, и было глупо оставаться там. Начались гражданские войны, и соседи тоже не дремали, стремясь отщипнуть кусочек от ослабевшей империи.

Перебравшись сюда, мы расселились по захолустным городкам, занимаясь безобидным и простым ремеслом. А последний оставшийся в живых Повелитель, то есть я, лег в спячку, чтобы сохранить все знания, и передать их будущим поколениям, дабы мы могли возродить наши роды заново. Вот самое главное, что вам следует знать.

За столом царила тишина. Сказать, что история потрясла всех присутствующих, это не сказать ничего.

Первой голос подала Эльза.

— Великая госпожа, я действительно беременна? — на ее лице видимо что-то такое отразилось, что Альнэ поднялась со своего кресла и подошла к ней. А затем, просто по-женски, обняла ее.

— Я никогда не ошибаюсь в таких вопросах. Все будет хорошо. Ребенок уже с Даром, и он будет очень силен. Пол пока не могу сказать, но, зная особенность вашего рода, это скорее всего будет девочка. Уж очень сильно Дар проявляется уже сейчас, когда там почти и нет ничего.

Эльза уткнулась ей в грудь и разрыдалась, а Альнэ просто гладила ее по голове и тихо приговаривала:

— Теперь все будет хорошо, бабушка с вами. Бабушка сильная, мы все себе вернем.

— Бабушка, а сколько тебе… лет? — наконец осмелился спросить Калуосе.

— Эх, внучек. Нашел о чем спросить. Но думаю, вам это всем будет полезно знать, как будущим членам нового рода. Вы же понимаете, что теперь мы одна семья? Так вот. На момент моей вынужденной «спячки» мне было примерно тысяча двести лет.

Тут даже Эльза прекратила рыдать. А кое-кто просто выпучил глаза. Вот тебе и женщина «за тридцать».

— Еще вопросы? — оглядев всех веселым взглядом, произнесла Альнэ.

— Получается, что я тоже из той… империи? Если вы знаете мой род? — подал голос Бор.

— Верно. Ваш род не принял участия в резне, и даже помогал нам укрыться. За это на вас тоже объявили охоту, и вы так же были вынуждены покинуть родные земли. Это, конечно, удивительное совпадение, что ты оказался в этом доме. Да и знания кое-какие вы тоже сохранили, как я погляжу.

— Так случилось, ваш внук просто выкупил меня из рабства. Теперь я наемник на службе, — продолжил размышлять вслух Бор. — Да. У нас сохранились в семье какие-то древние архивы, но меня к ним еще не допускали — слишком молод, говорят. Теперь стало понятнее, почему.

— Ну а ты почему не спрашиваешь, мальчик? — обратилась она к Силину. — Я же вижу, у тебя есть вопросы.

— Простите, великая госпожа. Получается, что магия рунных цепочек — это лишь малая часть… искусства?

— Зовут тебя как?

— Силин, великая госпожа, — поклонился ей ученик кукольника.

— Так вот, Силин. Я смотрю, что ты знаешь слово «искусство», но не знаешь, в чем его истинный смысл. Рунные цепочки — это мертвое отображение живых сущностей. Настоящие руны — они живые. Не статичная форма, а изменяющиеся концепции. Настоящая цепочка живет, подстраиваясь под необходимые задачи, не абсолютно конечно, но в широких пределах. Руны в ней способны меняться, сохраняя общий смысл цепочки. То, что делает кукольник — это статичный шаблон. Если требуется создать что-нибудь по-настоящему сложное, нужно сотни и тысячи цепочек на все случаи требуемого поведения. Когда как некромант обойдется десятком, а его творение будет в сотню раз совершеннее. А то, чем занимаются кукольники — на самом деле азбука, позволяющая понять принцип взаимодействия рун. Но что бы двигаться дальше, нужно писать живые руны. И тут уже территория искусства. Понимаешь?

— Да, великая госпожа. Теперь понимаю. Вы будете учить нас? — с фанатизмом в глазах спросил Силин.

— Обязательно! Ваш род всегда умел глубоко погружаться в настоящее знание. Тебе же уже около сорока, не так ли?

— Да, великая госпожа.

— Так, это начинает надоедать. Времена другие — проблемы те же. Зовите меня бабушкой, или Альнэ — я к этому привыкла. «Великую госпожу» оставим для официальных приемов, то есть надолго, — отрезала женщина. — Так вот, это говорит о том, что твой Дар достаточно силен, если ты до сих пор выглядишь достаточно молодо. Насколько долго ты проживешь — будет зависеть от того, как далеко ты продвинешься в Искусстве. Впрочем, у вашего рода с этим никогда не было проблем. Ничего, я всем вам помогу поднять свои Дары на достаточную высоту. Нам потребуется жить долго и продуктивно, род сам себя не восстановит.

Она помолчала, смотря на каждого по очереди, и не надолго задерживая взгляд, словно оценивая, кто на что способен.

— А теперь, внучек, — обратилась она к Калуосе, — расскажи мне, чем вы тут занимаетесь последнее время. Да и об окружающем мире нужно узнать подробнее. Мне нужно понять, в каком направлении нужно двигаться. Работы у нас столько, что представить невозможно.

Калуосе, наконец, взял себя в руки. Его разум все еще отказывался нормально принимать действительность, то, что они все угодили в какую-то очень древнюю историю, практически легенду, но он постепенно осознавал новую реальность.

— Сейчас мы делаем охранников, бабушка. Для герцога. Точнее, для герцога Вальдеса, владетеля здешних земель. Он заказал пятьдесят штук. С дистанционной активацией, с парализующим ядом. А началось все с куклоса-секретаря. До этого. Так, я несу чушь. Прости, просто никак не могу прийти в себя. Давай я начну с самого начала.

— Наконец-то у тебя заработали мозги. Я уж думала, ты не скоро включишся. Давай сначала.

И Калуосе вкрадце рассказал все, что знал о жизни своего рода, о том, как умерли отец и мать, так и не успев раскрыть главный секрет их рода. И о том, как он делал простых бытовых куклосов, и чем занимается теперь. О покупке рабов, странных совпадениях и секретах, о доме соседа, о герцоге. Все, что посчитал сколь-нибудь важным. Рассказ получился не особо коротким, но Альнэ слушала внимательно, не перебивала и не задавала вопросов. Впрочем, его рассказ был интересен всем присутствующим.

— Так, для начала очень не плохо, — после некоторой паузы продолжила «бабушка». — У тебя появилась защита, пусть и не очень хорошая, и приток золота. Идея с мастерской тоже подходящая, только нужно будет взглянуть на чертежи, и кое-что изменить. А вот этим твоим «Забулдыгам» мы найдем подходящее применение. Пусть это не некроконструкты, но в чем-то даже лучше, возникнет меньше вопросов. Твоя идея с куклосом, записывающим на кристаллы мне понравилась Я тут вам помогу. Производство принесет нам золото и торговые связи. Когда будет достаточно денег, сможем купить подходящую землю, и вот там развернемся по-настоящему. И от герцога нужно будет избавляться.

Калуосе посмотрел на нее с некоторым испугом:

— Но он же нас защищает?

— Защита? — Альнэ усмехнулась, но не зло, а скорее снисходительно. — Милый мой, защита герцога — это иллюзия, за которую нужно платить. Но для начала сгодится. Пока мы не наберем силу, лучше иметь такого покровителя, чем не иметь никакого. Только не обольщайся, аристократы всегда думают только о себе. Сегодня ты полезен — он тебя защищает. Завтра ты станешь опасен — он первый попытается тебя уничтожить. Нет, убивать его не обязательно. Нам нужно место, где у него и им подобных не будет над нами власти. Поверь, он очень не захочет с тобой расставаться, когда ты начнешь приносить настоящие деньги. — утешила его Альнэ. — Дальше, твоя графиня может нам в этом очень помочь. Моих сил достаточно, что бы вернуть ей владения рода, впрочем, тут нужно будет все выяснить подробно. Кстати, кто-нибудь из вас знает, много ли Повелителей в империи?

— Прости, бабушка, но я никогда не слышал ни о чем подобном. Только от тебя первый раз. — смущенно сказал Калуосе. Остальные тоже не смогли ничего добавить.

— Ооо, а вот это становится интересным. Но может, теперь они называются по другому?

Ответом ей было молчание.

— Хорошо. Зайдем с другой стороны, — пустилась в объяснения Альнэ. — Что происходит, когда у мужчины и женщины с одним типом Дара рождается ребенок?

— Рождается очень сильный маг, — первой ответила Эльза.

— Верно. Но что произойдет, когда оба родителя — дети от подобных браков? — продолжила просвещать «молодежь» бабушка.

Все переглянулись, и уставились на нее.

— Эх… Получается маг с еще более сильным даром. Если следующее поколение таких магов заводят ребенка — рождается Повелитель. Почти всегда. Даже во втором поколении может родится Повелитель. Это высочайший уровень дара, позволяющий делать настоящие чудеса.

— Ни о чем подобном никогда не слышал, — сказал Силин. — Ведь такие браки — огромная редкость.

— Не настолько огромная. А уж у аристо всегда есть возможность найти подходящую женщину, в особенности среди стихийников. Их Дар достаточно распространен. Неужели вы не слышали о магах выдающейся силы? — по настоящему удивилась Альнэ.

— Разве что Император, — сказал Бор. — Да некоторые в их семье. Они «огневики», и по слухам, император способен высушить целое озеро своим огнем.

— Вот теперь поняяятно, — у Альне была привычка тянуть гласные в словах, и звучало это довольно мило. — Все просто. Император просто следит за тем, что бы Повелители не рождались. Мудрое решение. Готова поспорить, что началось это после того, что произошло в нашей империи. Когда мы уходили, разрушения были огромные. Как раз стихийники в основном и постарались. Здешний император сделал выводы, и завещал потомкам. Впрочем, это не исключает того, что Повелители все-таки существуют. Но прячутся они очень хорошо. Либо работают на императора. Тогда, это упрощает задачу.

— В чем же? — спросил Силин.

— В вопросе применения силы. Я могу любого Повелителя стереть в порошок, не прибегая к техникам, вызывающим явные разрушения. А тут и Повелителей почти нет, да и о нас остались, разве что записи в архивах, сильно похожие на сказки. Так что если действовать достаточно тонко, можно решить любые силовые вопросы тихо и не заметно.

В столовой зависло молчание. Все переваривали, что им только-что рассказали. И пытались представить, с каким монстром они оказались рядом. Тишина затянулась.

— И что теперь мы будем делать? — нарушил тишину Калуосе.

— Во-первых, продолжать работать. Заказы не отменять — это наша маскировка и источник дохода. Во-вторых, учиться. Я буду вас учить. Каждого, кто способен. Каждого, кто захочет. В-третьих, расширяться. Мне нужно помещение для лаборатории — настоящее, не этот подвал. И мне нужны материалы. Самые разные, а это деньги. Так что ваша задача практически не изменилась. А я пока буду изучать мир. Многое изменилось, и мне следует понять, как устроен мир сейчас. Ну, может и я сумею раздобыть немного золота, — и она усмехнулась.

— Нужно как-то объяснить окружающим, откуда ты взялась, — Калуосе пришла в голову очевидная мысль. — Это нужно для нашей безопасности.

— Разумно, вот над этим и подумаем. Самый простой вариант — я твоя дальняя родственница. В это не сложно поверить, мы все-таки похожи немного. Даже проверка на крови это подтвердит. Потому что это чистая правда. Остаются только документы.

— С этим просто и сложно. Их тебе сделают в магистрате, у меня, как у человека герцога, с этим не будет сложностей. Скажу, что ты из дальней деревни, и документов в глаза не видела никогда. Другое дело, что герцог об этом точно узнает. — предложил Калуосе.

— Не велика беда. Но можно сделать веселее. Мы можем пожениться, — хихикнула она. — И тогда вопросов вообще не возникнет.

— Не надо «веселее», пожалуйста… Мне почему-то совсем не весело, — поежился Калуосе.

— Это ты за свою подругу беспокоишься? Так возьмешь ее второй женой. Насколько я помню, тут это было не запрещено. — продолжала веселится Альнэ.

— Это будет нормально для аристократа, но для мастерового чересчур. Да на меня весь город пальцем показывать будет!

— Ладно, обойдемся дальней родственницей. Так тоже не плохо, смогу уходить по своим делам когда захочу, и насколько захочу. Для жены такое поведение не поймут. — наконец согласилась Альнэ.

— Уже вечер, — заметил Бор. — Может, сготовим ужин? А то я снова проголодался.

— Отличная мысль, так и поступим. А я пока пойду, полежу спокойно, да все обдумаю. Где тут у вас свободная комната?

— Пойдем, покажу. Рядом с моей, спальня родителей. Она большая, там тебе наверное, будет удобнее, чем в саркофаге. Кровать большая, да и все вещи на месте. Я там ничего так и не трогал со смерти родителей, просто поддерживал порядок. — Калуосе опять с грустью вспомнил родителей. С другой стороны, кто еще имеет большее право там жить, как не бабушка? Хоть она на нее и не похожа внешне, но вот по сути, более «бабушковую» бабушку не найдешь.

Она подошла к Калуосе, положила руку ему на плечо.

— Ты молодец, внучек. Сам, без подсказок, почти без знаний, смог многого добиться. Совсем один, без поддержки. Наша кровь. Ну ничего, теперь будет намного легче.

Калуосе почувствовал, как к горлу подступил ком. Он не плакал с детства, но сейчас, когда эта женщина, древняя, могущественная — оценила его труд, он едва сдержал слезы.

— Я просто делал свою работу, — выдавил он.

— Не приуменьшай. Ты заложил фундамент благополучия. И разбудил меня, в очень в подходящее время. Еще не знаю, что там снаружи, но даже по вашим рассказам понятно, что у нас все шансы возродить род, — Она отошла от него, снова оглядела всех, а затем развернулась и пошла за Калуосе.

Через пару часов был готов ужин. На это раз за ужином присутствовали все домочадцы.

Рабы не проявили особого интереса к новому постояльцу, а вот Лариэл во все глаза разглядывала незнакомку. Калуосе представил ее, как свою дальнюю родственницу. К этому моменту, Альнэ сменила свой доспех на простую одежду, взятую из гардероба его матери, и выглядела вполне обычной молодой женщиной.

Но ее выдавало поведение и манеры, никак не подходящие деревенской простушке. Она и не пыталась этого скрыть, тихонько потешаясь над графской дочкой. Но полностью представляться, она пока не спешила, в свою очередь разглядывая Лариэл. Под конец ужина она сказала:

— А ты ничего, нормальная девушка. Везет нашему Калуосе на женский пол, ничего не скажешь, даром, что рабыня. А держишься как аристократка.

— Ты тоже не похожа на провинциалку, хоть и одета по моде прошлого века — не осталась в долгу Лариэл.

Альнэ рассмеялась, нисколько не обиженная.

— Молодец. Характер — это все. Нет характера — нет человека. И не важно, раб он или свободный, аристократ или нищий. Все у тебя будет хорошо, вот увидишь.

Это прозвучало так, как будто взрослая женщина ободряет молодую девчонку, хотя по внешнему виду им можно было дать примерно один возраст. И что самое важное, это так и ощущалось.

Лариэл не нашлась, что сказать.

Дальше ужин прошел в тишине, после чего все разбрелись спать.

Альнэ подошла к Эльзе и тихо что-то ей сказала, после чего они ушли вместе.

Калуосе остался в столовой один. Альнэ увела Эльзу на второй этаж, где была свободная комната, раньше принадлежавшая его матери. Он слышал их шаги, приглушенные голоса, потом скрип двери, и тишина.

Он подошел к окну. Дождь перестал, и из-за туч выглянула луна, залив двор призрачным серебряным светом. Было прохладно, но он открыл окно и просто смотрел на улицу.

«Что же будет дальше?» — подумал он, но ответа не нашел. Его власть над событиями почти закончилась, остались только куклосы и работа. Дальше будущее планировалось уже не им. Но где-то он был этому только рад. Отец и мать ушли рано, и ему всегда приходилось принимать решения в одиночку, ни на кого не полагаясь. Теперь пришел человек с огромным жизненным опытом и силой, и будет решать, куда им двигаться дальше.

Калуосе поднялся к себе, разделся и лег в постель. Подушка пахла Эльзой — терпким, женским, волнующим ароматом. Только сегодня она не придет, не зря Альнэ ушла с ней. Он закрыл глаза и попытался уснуть, но мысли не отпускали.

Он думал о завтрашнем дне. О том, что все равно придется объяснять Лариэл и остальным, кто такая Альнэ. О том, что может случится, если герцог узнает, что в его владениях появился маг, сильнее всех его слуг, и его самого, конечно.

А может все будет спокойно, как и раньше, ведь Альнэ дала понять, что раскрываться пока преждевременно.

«А может, ничего не изменится, — подумал он. — Будем спокойно расти и наконец найдем свой путь».

Он не знал, куда приведет их этот путь. Ясно было одно, что Альнэ — их шанс и надежда на хорошее будущее, хотя вряд ли это будет просто.

За окном завыл ветер. Где-то далеко, за городскими стенами, ухнул филин. И в этой тишине, нарушаемой только ночными звуками, Калуосе наконец провалился в темный, без сновидений, сон.

Утром он оделся и спустился вниз. Альнэ уже сидела на кухне, пила чай из большой кружки и с аппетитом уплетала свежеиспеченные булочки. Увидев внука, улыбнулась.

— Выспался?

— Более-менее, — он сел напротив, и Эльза тут же поставила перед ним тарелку с кашей и кружку чая.

— Бабушка, можно спросить?

— Валяй.

— Ты говорила вчера о восстановлении рода. Сейчас у нас нет ни земель, ни вассалов, ни поддержки. Как восстановить то, чего уже нет?

Альнэ отставила кружку, посмотрела на него долгим, внимательным взглядом.

— Род — это не земли и не вассалы. Род — это люди. Те, кто носит нашу кровь. Те, кто хранит наши знания. Те, кто продолжает наше дело. А земли и вассалы придут потом. Когда мы станем сильными и богатыми.

— Но мы не сильные, — возразил Калуосе. — У нас есть ты — да. Но ты одна. А остальные…

— Остальных я буду учить, поверь — у меня огромный опыт, — перебила она. — Я научу вас. Не за месяц и не за год. Но научу. Силин — талантлив. Он впитывает знания, как губка. Эльза — ее дар проснется с ребенком, и тогда она станет достаточно сильной. Бор — он из клана теней, и это дорогого стоит. Все будут полезны.

— А Лариэл? — спросил он. — Она — дочь графа Вальмонта, у нее родовой дар к минералам и металлам.

— Знаю, — кивнула Альнэ. — Но мы поможем ей, а она поможет нам. Пока же она поможет нам заработать. Я поговорю с ней, узнаю, что за история с ее родом, а там буду решать, что делать.

— И герцог точно не узнает о твой силе? — спросил Калуосе.

— Герцог? — Альнэ усмехнулась. — Милый мой, ты же перестал чувствовать резонанс от меня?

Калуосе прислушался к себе — и точно, он ощущал стоящую рядом женщину, как совершенно обычную, ну или такое могло быть, если у нее другой дар.

— Ты хочешь сказать… ты умеешь прятать свой Дар? — он удивленно спросил ее.

— Именно, — кивнула она. — Так что не о чем беспокоиться. Никто ничего не поймет, если я этого не захочу. — Не бойся, — сказала Альнэ, словно прочитав его мысли. — Я не собираюсь с ним воевать. Сначала нужно понять, что он за человек. А потом уже решать, жить ему или нет.

День начался с суеты. Альнэ осмотрела дом, мастерскую, подвал, купленное здание — все, что можно было осмотреть за несколько часов. Она задавала вопросы, делала замечания, хмурилась, кивала. Калуосе ходил за ней по пятам, стараясь запомнить каждое слово.

— Идея с помощниками очень хороша, мы до такого не додумались, — сказала она, когда они вышли из мастерской. — Не лишены недостатков, но направление мысли перспективное. Мы никогда не рассматривали такой способ использования, но для серийного производства это отличный вариант. Я подскажу, как их можно улучшить.

— Бабушка, я должен работать над заказом для герцога. У меня нет времени переделывать помощников.

— Не нужно переделывать, — отрезала Альнэ. — Сделаем новых, а эти — пусть работают.

Калуосе больше не скучал, и это мягко сказано. Теперь он был слишком занят. И догадывался, что вскоре спать придется по меньше, а есть по реже.

Глава 19

Глава 19.

Делишки герцога.

— Бабушка, может поможешь нам для начала сделать куклоса для копирования кристаллов? Тогда у нас появится гораздо больше времени на все остальное, а главное — на учебу. Сейчас физическая работа у нас сведена к минимуму, а вот на запись кристаллов уходит много времени. — обратился он с просьбой к Альнэ. — так мы оставим сроки поставок прежними, но сможем заниматься и другими делами.

— Хорошо. Я поняла суть вашей задачи, но запишу кристалл по-своему, живыми рунами. Вы, конечно пока не сумеете в них разобраться, но свою работу он будет выполнять быстрее вас, это точно. Тело сделаете сами, останется только подключить кристалл, — неожиданно легко согласилась Альнэ. — Ну и продумайте все остальное. Когда будете готовы, зовите меня.

— Пойду обрадую Силина. Думаю, за пару дней мы все подготовим, — Калуосе, собирающийся убегать, спохватился. — Ты еще не говорила с Лариэл? Может, пока займешься ей, глядишь, она и кристаллы возьмется делать с большим энтузиазмом. И вообще, может удастся сделать куклоса и ей в помощь? Дело точно пойдет быстрей.

— Вечером поговорю. А сейчас, пойду-ка я прогуляюсь в город. Посмотрю, что тут изменилось за пятьсот лет.

— Будь осторожна, пожалуйста. Не хотелось бы неприятностей. — напутствовал ее Калуосе.

— Не забывай, кто придумал все это, — она постучала рукой по стене. — Я — сама осторожность. Иди работать уже. А я прогуляюсь. Могу к ужину не вернуться, не беспокойтесь.

Она развернулась и ушла в свою комнату, а мастер с двойственным чувством направился в мастерскую, делать с Силиным тело копировщику. Когда ученик услышал эту новость, то с радостью отложил все дела и с энтузиазмом погрузился в работу — он с нетерпением ждал уроков настоящего мастера рун. Копировщик бы позволил им полностью избежать рутины, не считая проверки готовых изделий, но это уже была сущая ерунда. И тогда появится время на учебу и конструирование новых куклосов, при этом не теряя ни монетки дохода.

Тем временем Альнэ одевшись по не приметнее, выбрав неброскую одежду из гардероба матери Калуосе, такую, которая смотрится одинаково неброско во все времена. Она хотела осмотреться в новом городе, который когда-то был маленьким городишкой на задворках провинции империи, один из тысяч, похожих друг на друга, как члены крысиной стаи. Теперь же это был относительно большой город, пусть и не центр провинции, но достаточно велик, что бы герцог, по каким-то соображениям, имел тут свою резиденцию. И это уже было интересно — что такого тут было, что бы владелец целой провинции проводил тут большую часть своего времени. Калуосе до этого не было дела — он был слишком незначительной персоной, что бы об этом размышлять. Впрочем, так и было задумано — бывшие некроманты должны были жить, не привлекая сколь какого-нибудь внимания. И план сработал. Прошли сотни лет, а кукольники, хоть их и было немного, никуда не делись. И этим тоже предстоит заняться, позже. Сперва нужно выяснить, что же такого тут важного и ценного, что герцог считает необходимым контролировать лично. С этими мыслями Альнэ покинула дом, в котором скрывалась долгие пятьсот лет.

Она вышла на улицу, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы согреть воздух, но ещё не превратило его в удушливую смесь пыли и пота. Город жил своей обычной жизнью — торговцы выкрикивали товары, возчики ругались с пешеходами, дети носились по лужам, оставшимся после вчерашнего дождя. Она шла не спеша, впитывая звуки, запахи, краски. Всё было иначе. И в то же время — всё то же самое. Как будто и не было долгих столетий сна, а всего лишь недолгая ночь прошла с того момента.

Люди остались людьми. Жадными, глупыми, иногда добрыми, чаще — равнодушными. Она прошла мимо рынка, где торговали снедью, мимо кузниц, где звенел металл, мимо храма, где толпились просители. Никто не обращал на неё внимания — неброская одежда делала своё дело. Она была просто женщиной, каких много, идущей по своим делам.

Но глаза её видели больше, чем мог видеть простой человек. Она замечала скрытые знаки на стенах — метки воровских гильдий, границы территорий, тайные символы, которыми пользовались те, кто предпочитал оставаться в тени. Город жил не только той жизнью, что на виду, но и другой, хорошо скрытой, о которой большинство обывателей даже не догадывалось.

«Как и пятьсот лет назад, — подумала она. — Новые крысы, старые норы. Только имена изменились».

Она свернула в переулок, где пахло мочой и кислым пивом, и остановилась у облупившейся стены. Провела пальцем по едва заметной царапине — знаку, который она помнила ещё с тех времён, когда этот город был грязной деревней. Знак изменился, но не исчез. Возможно те, кто его оставил, всё ещё существовали.

«Клан теней. Интересно, помнят ли они старые договоры?»

Она не стала углубляться в переулок — пока не время навещать хозяев ночи. Сначала нужно понять, что за птица этот герцог, почему он торчит в захолустье, когда мог бы жить в столице своей провинции, в роскоши и достатке.

Замок Кристайл она обошла по периметру, держась на расстоянии, но достаточно близко, чтобы разглядеть детали. Стены были сложены на совесть — магия, вплетённая в каждый камень, защищала от незваных гостей. Но для неё эта магия была не сложнее детской игрушки. Она чувствовала слабые места, не замеченные даже теми, кто строил этот замок. Или их оставили специально — кто знает. Щели в защите, через которые при желании можно было просочиться, как вода сквозь пальцы.

«Хорошая работа, — признала она. — Для своего времени. Но ничего выдающегося».

Она заметила стражников на стенах — их было больше, чем требовалось для обычной охраны. Лучники сменялись каждые два часа, магическое сканирование пробегало по окрестности, подобное невидимым волнам. Герцог явно всегда ожидал неприятностей. Или готовил их сам. Все как всегда.

Она уже собралась уходить, когда заметила нечто интересное. Со стороны задних ворот, тех, что вели в хозяйственный двор, выехала карета — простая, без гербов, с наглухо зашторенными окнами. Её сопровождали четверо всадников в чёрных плащах, с лицами, скрытыми капюшонами. Не стража, не охрана в привычном смысле. Другое.

Альнэ прищурилась, и мир вокруг неё изменился. Она увидела ауры — у всадников они были тусклыми, подавленными, почти угасшими. Особые рабы. Смертники. А внутри кареты… внутри кареты горел огонь. Яркий, живой, но искажённый — как пламя, в которое плеснули масла, заставив его полыхать черной копотью.

«Пленник. Сильный маг. Под принуждением».

Карета свернула на дорогу, ведущую к городу, и вскоре скрылась из виду. Альнэ проводила её взглядом, запоминая направление. Потом развернулась и пошла обратно — не домой, а в ту часть города, где селились те, кто имел деньги, но не имел титулов, и часто имел власти не меньше, чем у герцога.

Джингирен сидел в своей конторе, попивая травяной отвар и перебирая в уме сделки за сегодня. День выдался скучным — три продажи, два выкупа, никаких интересных поступлений. Он уже подумывал закрыться пораньше, когда дверь отворилась без стука.

На пороге стояла женщина. Не старая, не молодая — такая, у которой возраст не угадывался сразу. Обычная одежда, никаких украшений, но взгляд… От этого взгляда Джингирену захотелось вжаться в кресло и сделаться маленьким-маленьким, как мышке оказавшейся перед голодным котом.

— Добрый день, — сказала женщина. — Вы господин Джингирен, посредник по продаже рабов? Мне рекомендовали вас как знающего человека. И она сделала особый знак пальцами.

Голос её был спокойным, даже мягким, но в нём чувствовалась столько власти, что посредник невольно выпрямился и поправил воротник. Тем более перед человеком, который так интересно представился.

— Да-да, это я. Проходите, присаживайтесь. Чем могу быть полезен?

Она села напротив, положила руки на стол — красивые, ухоженные руки, не знавшие тяжёлой работы. Руки мага, или властителя.

— Мне нужна информация. Не о товаре, не о ценах. О человеке. О герцоге Вальдесе.

Джингирен замер. Такие вопросы задавать вслух — это не просто риск, это приглашение к неприятностям. Но отказать этой женщине он не мог. Не потому, что боялся — он уже был испуган до мокрых штанов, — а потому, что понимал: она всё равно от него узнает, что нужно. Вопрос только в том, сколько от него после останется, буквально.

— Герцог… — он запнулся, подбирая слова. — Я не слишком много знаю. Чуть больше, чем просто слухи. Что именно вас интересует?

— Всё. Почему он здесь, а не в столице? Чем он занимается? Какие у него слабости и сильные стороны? Кто его враги? Кто — друзья? И главное — что он тут забыл?

Джингирен молчал долго, глядя в кружку с отваром. Каждый вопрос не был чем-то особенным. Но вот их сочетание тянуло на пыточный подвал и смертную казнь. Потом вздохнул и начал говорить. Он не знал, почему раскрывает то, о чём говорить никак не следует. Может, в этой женщине было нечто, что располагало к откровенности, или, он просто перестал себя контролировать?

— Герцог Вальдес — не первый в своём роду, кто правит этими землями. Раньше его предки сидели в столице, как и положено. Но лет двести назад что-то случилось. Что именно — никто не знает. Но с тех пор герцоги Вальдесы живут здесь, в этом городе. В замке Кристайл. А столицей управляют через наместников.

— Что-то случилось, — повторила Альнэ. — И что же?

Джингирен кивнул, не поднимая глаз.

— Ходят слухи. Только слухи, я не знаю, правда ли это. Говорят, что под замком есть древние руины. Ещё до имперские. И в них раскопали что-то очень ценное, или пытаются раскопать. Артефакт, знания, или оружие — доподлинно не известно. Вальдесы ищут это уже двести лет. Тратят на это неприличные деньги, что даже казна империи позавидовала бы.

— И что, никто не пытался отобрать у него это право? Император? Соседи?

— Интерес императора явно не был замечен, но другие пытались, — усмехнулся посредник. — Первые сто лет — регулярно. Потом поутихли. Закончились. Много желающих исчезло, пропало, умерло при странных обстоятельствах. Герцог умеет защищать то, что считает своим. И у него есть… особые люди.

— Эти что ли, в чёрных плащах? — спросила Альнэ, вспомнив карету.

— Вы их видели? — Джингирен побледнел. — Тогда вы понимаете, о чём я. Это не просто охрана. Это нечто другое. Говорят, они не люди. Или уже не совсем люди. Герцог их где-то нашёл, или создал, или просто купил, не известно. Они выполняют любые приказы. Не спят, не едят, не чувствуют боли. И их невозможно подкупить.

Альнэ кивнула, хмыкнув про себя. «Обычные марионетки, почти безобидные, а сколько пафоса. Или конструкты. Но интересно. Неужели кто-то из наших выжил и работает на герцога? Или он сам до всего додумался? А может, подобно Калуосе, кто-то продает их ему».

— Кто его враги? — спросила она.

— Да все как у всех. Соседние герцогства. Особенно герцог Нортан. Тот самый, чей шпион недавно был пойман куклосами мастера Калуосе. Они давно враждуют. Нортан богаче и влиятельнее, но Вальдес хитрее и безжалостнее. Ну и конечно, нельзя исключить ненавязчивого внимания императора.

— А слабости?

— Слабости есть у всех, — Джингирен поднял глаза. — Его слабость — сын. Единственный наследник. Мальчик лет десяти, очень болезненный. Герцог возит его с собой повсюду, держит в замке, никому не показывает. Говорят, он чем-то болен, и герцог ищет способ вылечить его. Или хотя бы продлить жизнь. Это всё, что я знаю.

Альнэ поднялась. Кинула на стол монету — серебряную, старую, с профилем давно забытого императора.

— За разговор, — сказала она. — А теперь, вы все забудете. Как всегда.

Джингирен моргнул, и женщина исчезла. Он даже не услышал, как закрылась дверь. На столе лежала монета, и посредник не мог понять, откуда она взялась. А ещё он не мог вспомнить, с кем только что разговаривал, и разговаривал ли, или это он просто задремал, и ему приснился кошмар.

Странное чувство пустоты осталось в нём на весь день.

Альнэ не спешила домой. Она обошла город ещё раз, теперь уже с другой стороны — там, где селились богатые купцы и чиновники. Дома здесь были выше, улицы шире, на углах стояли фонари с магическими светошарами, зажигавшимися сами с наступлением сумерек. Люди здесь ходили неспешно, с достоинством, одетые дорого и беспечные. И почти у каждого была охрана — иногда скрытая, иногда на виду. Она ходила и слушала, задавала вопросы, получала ответы. Но никто ничего так и не вспомнил.

Она вернулась домой, когда солнце уже клонилось к закату. Калуосе и Силин корпели над телом копировщика, Лариэл возилась с кристаллами в подвале, Крелл и Гурт заряжали накопители. Эльза накрывала на стол, и Бор помогал ей, расставляя тарелки. С некоторых пор он почему-то стал ощущать себя больше поваром, чем охранником этого дома.

— Ну как прогулка? — спросил мастер, когда Альнэ вошла в столовую и села на своё место.

— Познавательно, — ответила она, принимая кружку чая из рук Эльзы. — Твой герцог — любопытный тип. Ищет что-то под замком, почитай уже двести лет. Тратит бешеные деньги, держит в страхе соседей, имеет странную охрану из… не совсем людей. И у него есть больной сын.

Калуосе отставил кружку, забыв про чай.

— Откуда ты всё это узнала? Ты же ушла всего на день.

— У меня свои методы, — усмехнулась Альнэ. — Будешь хорошо себя вести — научу. А я, скажем так, я нашла человека, который знает больше, чем хочет показывать. И он поделился, чем располагал, но главное я поняла.

— И что ты поняла? — встрял Силин.

— Что герцог нам не враг, по крайней мере пока. Но и не друг, конечно. Он использует вас, вы используете его. Это временный союз, который закончится, когда один из вас перестанет быть полезным другому. Нам нужно стать сильнее до этого момента. Или все-таки взяться за проблему графской дочки, и перебраться в более спокойное место. Может так случится, что герцогство поменяет хозяина, и тогда что будет дальше — не известно.

— Мы и так стараемся, — проворчал Калуосе.

— Стараетесь — недостаточно, — отрезала Альнэ. — Ты делаешь пауков, и это хорошо сейчас. Но ты не думаешь о том, что будет завтра, не говоря уже о послезавтра. Зачем тебе герцог, когда ты сможешь сам защищать своё дело? Зачем тебе его покровительство, когда ты сможешь стать покровителем сам? Деньги — это хорошо. Но деньги без власти — это просто мешки с металлом, которые у тебя отнимут при первой возможности.

За столом воцарилась тишина. Каждый думал о своём. Калуосе — о том, что самое интересное, оказывается, даже не начиналось. Лариэл, вошедшая в столовую, и услышав часть разговора, — о том, что её род тоже когда-то потерял власть из-за предательства и алчности.

— Ладно, — наконец сказал Калуосе. — Хватит на сегодня мрачной реальности. Давайте ужинать, а потом — работать. Копировщика нужно закончить как можно раньше. Для того, что бы двигаться дальше, нам надо развязать себе руки. И без копировщика тут не обойтись.

Ночь выдалась беспокойной.

Калуосе не спалось — он ворочался, смотрел в потолок, прислушивался к звукам дома. Где-то внизу скрипнула дверь — Бор обходил свои владения. Мерное дыхание Эльзы рядом не сильно успокаивало. Бабушка умела подлить масла на тлеющие угли его беспокойства. Он думал.

Он вспоминал разговор за ужином, слова Альнэ о власти и покровительстве. Она была права — рано или поздно ему придётся выбирать: либо оставаться удобным инструментом в чужих руках, либо самому взять судьбу в свои руки. Но как это сделать, имея за спиной лишь горстку людей, пусть и талантливых, но со слабым пока еще даром? Да, они научатся, но это будет позже. Деньги — да, но пока только от герцога, как и связи. Сила только у Альнэ, а остальные еще даже не начали учится.

«Не торопись, она просто предоставила тебе всю картину, где есть не только поверхность, но и перспектива, — сказал он себе. — Время работает на нас. Альнэ прожила тысячу двести лет и не собирается умирать. Силин будет жить долго. Бор — тоже. Дети Эльзы унаследуют сильный дар. А я… я просто буду делать своё дело. И посмотрим, кто кого переиграет. В конце концов, пауки смогли то, чего не смогли все люди герцога, а это лишь первое, созданное им орудие убийства. И не последнее. Важно, что бы герцог не увидел от него больше ничего подобного. Пусть считает, что это лучшее, что он смог сделать. А ведь хорошо, что там, в подвале, оказалась не стопка древних книг и россыпь артефактов. Я, конечно, тогда порядком пересрал, когда она открыла глаза, — он даже улыбнулся, когда вспомнил этот момент. — Эх, бабушка, как мне тебя не хватало раньше, если бы я знал…»

Он закрыл глаза и наконец провалился в сон без сновидений, глубокий и крепкий, а тревоги пусть подождут до завтра.

Утром, когда солнечные лучи только начали золотить верхушки деревьев, Калуосе уже был в мастерской.

Копировщик обретал форму. Силин, так и не ложился, и работал над ним всю ночь, выглядел усталым, но довольным. Молодое тело — это очень удобно, особенно когда внутри тебе сорок лет. Туловище почти закончено — четыре руки, каждая с тонкими щупальцами-манипуляторами на концах. В груди — полость для кристалла-оригинала и чистой заготовки. В голове — сложная система линз, чтобы считывать структуру рун.

— Осталось только отполировать, — сказал ученик, откладывая напильник. — И кристалл от бабушки. И можно пробовать.

— Сегодня, — добавил Калуосе. — К вечеру закончим. Нам очень нужна эта штука.

Альнэ, наблюдавшая за ними с порога, молча кивнула и ушла в свою комнату — работать над кристаллом. Она предпочитала, что бы ее никто не беспокоил — тогда ей удавалось делать вещи по лучше. Она бы могла все сделать и тут, но привыкла подходить к делу основательно.

К обеду в доме появился совершенно неожиданный гость.

Эрнандо, советник герцога, приехал без предупреждения — простая карета, двое охранников, никакой помпезности. Калуосе, услышав от Бора о визитёре, вышел на крыльцо с натянутой улыбкой.

— Господин Эрнандо, чем обязан?

— Разговор есть, — советник прошёл в дом, не дожидаясь приглашения. — Наедине.

Они устроились в кабинете Калуосе — той самой комнате с камином, где когда-то обсуждали секретаря. Эрнандо выглядел уставшим — под глазами залегли тени, лицо казалось серым, будто он не спал несколько ночей.

— Герцог недоволен, — начал он без предисловий. — Не вашими пауками — они отличные. Недоволен новостями, которые приходят к нему с запозданием.

— Не совсем понял. Мы сдаём партии вовремя, качество…

— Дело не в пауках, — перебил Эрнандо. — Дело в том, что у нас появился покупатель, которому невозможно отказать. Неделю назад герцог получил письмо от императорской канцелярии. Император хочет встретиться с мастером, который делает таких интересных куклосов. Лично.

Калуосе почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Император? Но зачем я ему?

— Не знаю, — Эрнандо развёл руками. — Может, тоже хочет секретаря. Может, пару охранников. А может, что-то другое. Но герцог, между нами говоря, в бешенстве. Он думает, что император захотел наложить лапу на то, чего нет ни у кого в империи, для него — обычное дело. А император — он всегда получает то, что хочет. И плевать, кому это принадлежало раньше.

— И что мне делать? — спросил Калуосе, хотя ответ уже знал.

— Ехать в столицу, отказ не возможен. Через месяц. Карета будет подана, охрана — тоже. Герцог не может отказать императору, но он может послать вас с условиями, которые принесут ему хоть какую-то прибыль.

— Какими условиями?

— Вы — подданный герцога, по праву рождения. Вы работаете на него. Если император захочет получить ваши услуги, или даже вас, ему придется заплатить. Но не просто золотом. Герцог хочет торговые привилегии, или снижения налогов.

Калуосе молчал, переваривая услышанное. Он оказался монеткой в чужом кошельке, и теперь ее либо выдадут под процент, или купят на нее что-нибудь. И у него не было выбора — только плыть по течению и надеяться не утонуть.

— Я конечно, поеду, — сказал он наконец. — Но у меня есть одна просьба…

— Какая?

— Мои люди поедут со мной. Все, кого я назову. Они — часть моего дела. Без них я не смогу нормально работать, и тогда император будет по-настоящему недоволен.

Эрнандо посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Не думаю, что это имеет значение, берите, кого хотите. А теперь — готовьтесь. Месяц пролетит быстро.

— Но что, если император не сочтет нужным прислушаться к… просьбе герцога? Просто возьмет, и прикажет мне остаться?

— Не исключено, что так и будет. Тут герцог бессилен. Но тогда… императора могут неправильно понять его… подданные. Это плохо скажется на репутации. И будьте повежливее — тогда он не откажет в мелкой просьбе от имени Его Светлости.

Он ушёл так же внезапно, как появился. Калуосе остался сидеть в кресле, глядя на остывший камин.

«Император, — подумал он. — Смертный, который может высушить озеро одним взглядом. И зачем ему понадобился простой мастер куклосов. Что за чушь? Или я чего-то не понимаю, или не знаю. Но на этот случай у меня есть бабушка».

Как раз в этот момент в кабинет вошла Альнэ, и присела рядом на подлокотник кресла.

— Я слышала, — сказала она. — Не всё, но достаточно.

— И что ты думаешь?

— Думаю, что все складывается как нельзя лучше. Император — это не герцог. Если мы сможем заинтересовать его, если он возьмёт нас под свою защиту… Вальдес станет никем. А мы наконец получим крепкую крышу над головой, которую не сдует никаким ветром. Там мы сможем сделать настоящее богатство, и обрасти стоящими связями.

— Или он нас уничтожит, если узнает, кто мы на самом деле, — возразил мастер.

— Не узнает, — твёрдо сказала Альнэ. — Я позабочусь об этом. Но если догадается, думаю, я сумею с ним договориться.

— А пока, — добавила она, — запускай копировщика. Через месяц мы должны иметь столько золота, чтобы купить дом в столице и жить там, не оглядываясь на герцога. Придется поработать. Уверена, слухи о том, что император захотел себе кукольника, уже гуляют. Продать куклосов не составит проблем — каждый захочет иметь дело с человеком, который будет работать на императора. Я почти уверена, что так и случится.

— Мы переезжаем?

— Возможно, не сразу, это будет понятно после общения с императором, — поправила Альнэ. — Но переедем обязательно, когда придёт время.

Она ушла, оставив Калуосе наедине с мыслями. Он сидел в тишине, слушая, как в недрах дома шуршат помощники в мастерской, звенит посуда на кухне, скрипит круг в подвале, где Лариэл полирует очередной кристалл.

«Мы привлекли внимание императора, — снова подумал он. — Это чересчур неожиданно и подозрительно».

Он поднялся, одёрнул рубаху и пошёл заканчивать копировщика. В конце концов, это было единственное, что он действительно умел, и любил этим заниматься. Всё остальное — лишь тени от бегущих облаков, которые рассеются, не успеешь оглянутся.

Глава 20

Глава 20.

Нескучный месяц.

Месяц до отъезда в столицу пролетал просто стремительно. Калуосе уже забыл, когда в последний раз смотрел на календарь — просто было некогда. Он и правда стал реже есть и меньше спать.

Копировщик, которого Альнэ назвала просто — «Зеркалец», заработал на второй день после завершения сборки и тонкой настройки. Силин, не спавший почти двое суток, стоял у верстака и смотрел, как деревянные руки с тонкими руками аккуратно касаются чистого кристалла. Рунные цепочки оживали одна за другой, и в глубине камня, словно по волшебству, ну собственно да, проступали едва заметные линии — точная копия эталона.

— Работает, — прошептал ученик. — Охренеть.

Калуосе молчал. Он смотрел на ровное, спокойное свечение, и внутри него что-то дрогнуло. Он почувствовал, что гора рутины, которая давила на плечи, начала трескаться и осыпаться — это был настоящий свет в конце тоннеля. Теперь не нужно было сидеть часами, выжигая руны в каждом кристалле. Достаточно было сделать один хороший эталон, а остальное доверить этому уродливому, но удивительно точному механизму. Отныне — только творческая работа и учеба.

— Работает, — подтвердил он наконец. — Считай, мы окончательно перестали быть простыми ремесленниками, и стали инженерами. С повышением, коллега.

Альнэ, стоявшая в дверях, усмехнулась:

— Пока вы просто переложили работу с живых на неживых. Так всегда было. Только раньше вместо дерева были кости и плоть, а вместо кристаллов — души. Но принцип тот же. Но да, теперь вы встали ближе к искусству, чем к ремеслу.

Силин вздохнул, но промолчал. Калуосе тоже не стал спорить. Бабушка имела привычку говорить вещи, от которые напоминали, что не все так просто, и основное впереди, но она никогда не врала и не преувеличивала. Если она говорила, что раньше некроманты использовали души для своих конструктов, значит так и было. И не так уж плохо, что другой путь оказался не хуже, если поработать головой, а может даже и лучше.

В тот же день он позвал Лариэл и попросил её сделать партию чистых кристаллов — сотню, не меньше. Женщина, услышав про копировщика, оживилась:

— Значит, теперь не нужно будет вручную настраивать каждый? Только эталон?

— Только эталон, — подтвердил Калуосе. — И ещё, я хочу, чтобы ты подумала над одним проектом.

— Каким?

— Тебе нужен помощник. Для начала пусть будет Огранщик. Куклос, который будет делать за тебя черновую работу. Шлифовать, полировать, резать камни или что там тебе нужно, что требует много времени и сил, но не требует большого ума.

Лариэл задумалась, теребя край фартука. В её глазах мелькнуло что-то — то ли сомнение, то ли надежда.

— Это сложно. Кристаллы капризны. Даже лёгкое давление не в том месте — и камень треснет. А уж если шлифовальный круг поведёт…

— Поэтому я и прошу тебя помочь с проектом. Ты лучше всех знаешь, как обращаться с камнями. Ты подскажешь, какие усилия нужны, какая скорость, какая форма инструмента. А мы с Силиным сделаем корпус и рунные цепочки.

Поверь, это не так сложно, как кажется. Он, в отличии от человека, не ошибается, и рука у него не дрогнет, он не устанет и не потеряет бдительности.

Альнэ, сидевшая в углу и листавшая старые семейные записи, подняла голову:

— Идея хорошая. И еще Огранщику понадобится глаз. Настоящий, зоркий глаз, который будет видеть дефекты раньше, чем до них доберётся шлифовальный круг.

— Мы можем встроить несколько линз, — предложил Силин. — Как у магов-ювелиров. Увеличительное стекло, ещё одно, ещё. И руну «Анализа», которая будет сравнивать то, что видит куклос, с эталонным изображением.

— Слишком сложно, — покачал головой Калуосе. — Линзы — это хрупко. А если пыль попадёт? Стекло запотеет? Надёжность должна быть выше.

— Тогда используй кристалл, — сказала Альнэ. — Не как накопитель, а как… глаз. Чистый кварц преломляет свет определённым образом. Если в него вписать нужные руны, он сможет «видеть» структуру камня не хуже, а может, и лучше человеческого глаза.

Лариэл округлила глаза:

— Я никогда не слышала о таком.

— Потому что вы утратили много знаний, а может и не знали никогда о таком способе использования кристаллов, все-таки я с другой империи, — спокойно ответила Альнэ. — Но ничего, я помогу.

Они принялись за огранщика на следующий же день.

Корпус сделали компактным, почти квадратным, с шестью руками разной длины. Три из них несли шлифовальные круги разной зернистости, четвёртая — полировальный войлок, пятая — зажим для кристалла, шестая — тонкий щуп для проверки точности обработки. Вместо головы установили гранёную линзу из горного хрусталя — тяжёлую, сантиметров пять в диаметре, внутри которой мерцали, едва заметные глазу, рунные цепочки.

— Страшный, — заметил Бор, когда работу закончили. — Как кошмар наркомана.

— Зато функциональный, — парировал Калуосе, проверяя подвижность суставов. — Лариэл, давай посмотрим, как он будет работать.

Женщина протянула ему пару необработанных кристаллов — один с мелкими включениями, второй — почти идеальный.

— Начни с плохого, — посоветовала она.

Калуосе активировал куклоса. Тот замер на мгновение, потом его «глаз» пронёсся над заготовкой, и механические руки пришли в движение. С тихим, мерным шелестом шлифовальные круги коснулись кристалла. Минута, две, три. Лариэл следила за каждым движением, закусив губу.

— Останови, — сказала она наконец. — Проверим.

Куклос замер. Женщина взяла обработанный камень, поднесла к свету. Внутри не было ни царапин, ни сколов. Включения исчезли — словно их никогда и не было. Кристалл сиял чистотой, как слеза.

— Годится, — выдохнула она. — Ещё бы скорость побольше, но уже неплохо. Можно же еще одного такого поставить?

— Скорость увеличим, и еще одного сделаем, если надо. Теперь это будет быстро, — пообещал Калуосе. — Сейчас главное, что работает. Сделаем второго такого, и у тебя будет своё маленькое производство.

Альнэ, наблюдавшая за испытанием, одобрительно кивнула.

С бытовыми куклосами решили не мелочиться. Герцогский заказ на пауков — это, конечно, хорошо, они успеют его доделать, но для быстрого заработка нужен товар, который можно продать сотнями, а не десятками. А в столице денег нужно не в пример больше.

— У нас есть копировщик, — сказал Калуосе, собирая вечером всех в столовой. — Есть огранщик, который делает кристаллы. Есть помощники, которые делают тела. Вопрос — чем мы будем заполнять кристаллы? Старые бытовые программы — это хорошо, но их можно продать за пять золотых. А если сделать куклоса по мощнее, покрасивее, да ещё и с голосом?

Силин отложил ложку:

— Голос — это сложно. Тонкие пластины, настройка тембра. Долго возиться.

— Бабушка поможет, — сказал Калуосе, покосившись на Альнэ. — Она обещала подсказать с живыми рунами.

— Обещала, — подтвердила та, отхлебнув чай. — Но вы должны понять главное: голос — это уже не просто звук. Это основа личности. Если куклос заговорит, люди начинают относиться к нему как к живому. Доверять, привязываться. А доверие — это то, за что платят куда больше.

Эльза, подававшая второе, тихо спросила:

— А если куклос скажет что-то не то? Ошибается? Люди могут испугаться, или разозлиться.

— Поэтому мы сделаем так, чтобы он говорил только то, что в него заложили, — ответила Альнэ. — Никакой самостоятельности. Просто чтение вслух того, что записано в кристалле. Без эмоций. Спокойный, ровный голос, как у слуги, которому все равно, что делать.

Калуосе кивнул, и они начали работать.

Дизайн нового куклоса придумала сама Альнэ. Она набросала несколько эскизов на обрывках пергамента, и все, кто их видел, впечатлились. Куклос был похож на человека — стройного, изящного, почти аристократичного. Лицо с правильными чертами, длинные пальцы, плавные линии корпуса. Никакой грубости, никаких простых прямых линий. Красота, которая не мешала делу, а наоборот, даже улучшала его возможности.

— Из какого дерева это делать? — спросил Силин, разглядывая эскиз.

— Из ореха, — ответила Альнэ. — Тёмного, с глубокой текстурой. Покрыть воском, но не сильно, чтобы блестело, но не как лак. И глаза — из янтаря. Не светящиеся, просто красивые.

— Будет дороже, — заметил Калуосе.

— Зато будет выглядеть так, будто стоит очень дорого, — парировала бабушка. — Люди платят за красоту даже больше, чем за качество. Ты же хочешь нормально заработать?

Он хотел. Очень хотел.

Первый образец собрали через четыре дня. Куклос получился именно таким, как на эскизе — стройный, тёмный, с янтарными глазами и едва заметной улыбкой на губах. Когда его активировали, он сделал несколько шагов по мастерской, повернул голову и спросил спокойным, мелодичным голосом:

— Чем я могу быть полезен, господин?

Силин вздрогнул. Бор, стоявший в дверях, сделал отгоняющий злых духов знак.

— Ну как? — спросил Калуосе, сам не веря, что такое могло выйти из-под его рук.

— Он пугает, — честно ответил наёмник. — Слишком хорош. Я бы такого в дом не пустил.

— А богатые очень захотят, что бы он был в их доме, — отрезала Альнэ. — Им нравится, когда прислуга красивая, послушная и не задаёт вопросов. И ему не надо платить, кормить, лечить. Подзарядил накопитель — и вся забота.

Функционал нового куклоса расширили, насколько хватило фантазии, хотя некоторые идеи решили оставить на потом. Он не только убирал, мыл, поливал цветы и выносил мусор — он напоминать о датах, записывать немного голосовых команд и даже прислуживать за столом. Накопители стояли усиленные, на двенадцать часов непрерывной работы. Память была скромнее, чем у секретаря герцога, но с десяток страниц он запоминал. Ну и никаких охранных функций, конечно.

— Это уже не бытовой куклос, — сказал Силин, когда они закончили. — Это целый дворецкий.

— Дворецкий, который не спит, не ест, не ворует и не болтает с соседями, — поправил Калуосе. — Сколько, думаешь, такой может стоить?

Ученик задумался, прикидывая в уме.

— Если продавать через посредника — с пятьдесят золотых. Если напрямую — все семьдесят. И это без учёта красоты. С такой внешностью можно просить и девяносто.

— Семьдесят, — повторил Калуосе. — Двенадцать обычных куклосов. Или почти паук. Неплохо.

Альнэ, слушавшая их разговор, усмехнулась:

— Ты ещё не понял главного. Такой куклос — это статус. Не каждый может позволить себе иметь прислугу, которая выглядит как произведение искусства. А те, кто может, заплатят любые деньги. И не семьдесят, а сто. Или двести. Им без разницы.

— Сто? — присвистнул Силин.

— А почему нет? — пожала плечами бабушка. — В столице полно богачей, которые спускают тысячу золотых за вечер в игорных домах. Для них купить забавную игрушку за двести — мелкие расходы. Главное — правильно подать.

Калуосе молчал, обдумывая услышанное. Он привык мыслить масштабами ремесленника: золотой, два, пять. Сто золотых за одного куклоса казалось ему нереальной цифрой. Но Альнэ пришла из другого мира — мира аристократов, сильных магов и властителей. И она прекрасно представляла, что там почём.

— Допустим, — сказал он наконец. — Но кто будет этим торговать? Мы не можем продать такую вещь в простой лавке. Никто из местных не купит.

— Поэтому ты поедешь к своему купцу, — ответила Альнэ. — Тому, который торгует конструктами в столице провинции. Покажешь образец. Если он умный — сразу поймёт, что это его шанс здорово заработать.

Сборы были недолгими. Калуосе взял с собой Бора, паука-охранника, одного куклоса-дворецкого и пять простых бытовых — на случай, если купец захочет сравнить. Альнэ осталась дома — присматривать за мастерской и учить Силина живым рунам.

— Осторожнее, — сказала она на прощание. — Не продешеви. Если он будет сильно сбивать цену, напомни, что есть и другие покупатели, а ты — не рядовой мастер куклосов, а поставщик двора герцога, а завтра — самого императора. И главное — не суетись.

Дорога до столицы провинции заняла два дня. Они взяли удобную легкую карету, а не телегу. Она была куда быстрее и комфортнее. Под ее низом спрятали паука, на всякий случай. За это время Калуосе успел продумать десятки вариантов разговора, отбросить их и придумать новые. Бор, наблюдавший за его метаниями, только усмехался:

— Ты, хозяин, как девка перед смотринами. Расслабься. Бабушка тебе все уже объяснила.

Купец Теодор встретил их в своей лавке — всё такой же солидный, с аккуратной бородкой и цепким взглядом. Увидев Калуосе, он улыбнулся и пригласил в кабинет.

— Привезли что-то новое?

— Да. И старое тоже. Хочу, что бы вы оценили разницу.

Калуосе открыл ящик, и куклос-дворецкий вышел на свет. Второй, старого образца, встал рядом. Теодор замер. Он обошёл фигуру кругом, заглянул в янтарные глаза, провёл пальцем по гладкой поверхности.

— Из ореха, — сказал он, не спрашивая. — Тёмный, с глубокой текстурой. Воск? Не лак, правильно. Лакированные выглядят дешевле.

— Вы разбираетесь, — кивнул Калуосе.

— Уж поверь, тридцать лет торгую конструктами, — усмехнулся купец. — Что умеет?

— Всё, что умеет обычный бытовой куклос, плюс голосовые команды, и прислуживание за столом. Может запоминать до ста голосовых команд. Работает двенадцать часов без подзарядки. Ну, и как видите, выглядит достойно, если сравнивать со старым образцом.

Теодор помолчал, разглядывая куклоса. Потом спросил:

— Цена?

— Сто пятьдесят золотых.

К удивлению Калуосе, купец ни сколько не удивился. Он ещё раз обошёл куклоса, проверил суставы, заглянул в кристаллы, оценил качество исполнения. Потом сел за стол и сложил руки домиком.

— Сто, — сказал он.

— Сто тридцать, — ответил Калуосе.

— Сто двадцать. И я беру пять штук на пробу.

Калуосе сделал вид, что раздумывает. На самом деле он готов был отдать и за сотню — себестоимость такого куклоса, с учётом материалов и работы, не превышала и тридцати золотых. Но Альнэ велела не продешевить.

— Сто двадцать, — сказал он. — Для этих пяти и следующей партии в тридцать штук. Если разлетятся быстро, будет по сто сорок, и партия в шестьдесят штук.

Теодор усмехнулся:

— Хорошо торгуешься, мастер. Идёт.

Он отсчитал сто семьдесят золотых — по десять старого образца и за одного нового.

— Партию привезем через дней десять, может даже через неделю, — когда он уезжал, производство новых куклосов было уже налажено. Может так получится, что к его приезду вся партия будет уже готова, главное, что бы не было проблем с материалом.

— Ещё вопрос, — сказал купец, когда они упаковали образец. — Много вы можете делать таких красавцев в месяц?

— Сейчас сложно сказать, я потихоньку расширяюсь, но больше сотни точно. Может, больше, если понадобится, — он не стал ему говорить, что в день они смогут делать уже сейчас больше десяти штук.

— Ого, — это немало. Но по моему опыту, спрос, если пойдёт, будет в разы выше. Сможете больше?

Калуосе подумал о копировщике, об огранщике, о помощниках, которые работали без устали.

— Смогу, — ответил он. — Но нужно время. Только предупредите хотя бы за неделю — две. Если захотите еще больше — дайте знать пораньше.

— Вот это дело, — кивнул Теодор. — Работа на герцога явно пошла вам на пользу. Я еще подумаю, и напишу вам письмо, возможно мне удастся пристроить всею партию, и найдутся желающие из других провинций. Связи есть. А пока — ждите.

— Только хочу предупредить, скоро я отбываю в столицу — император хочет видеть мою работу, так что возможен некоторый перерыв, не очень большой, но тут уж от меня ничего не зависит, я человек маленький, — решил поделиться с ним некоторыми подробностями Калуосе. Он счел, что это будет полезно для его репутации.

— Значит, это не слухи? — уточнил Теодор.

— Нет. Но первую партию я успею вам передать, постараюсь успеть и вторую. А вот дальше, возможно буду работать из столицы.

— Это было бы замечательно! Столичный товар всегда в цене, и спрос на него отличный. Желаю вам удачи!

Обратный путь они проделали еще быстрее. Калуосе сидел в карете, прижимая к себе мешочек с золотом, и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое, почти забытое. Предвкушение хороших перемен.

— Теперь точно хватит, — сказал Бор, когда они въехали в ворота родного города. — И на стройку, и на жизнь, и на новый дом в столице.

— Ещё нет, — возразил Калуосе. — Но я уже вижу эту кучу золота…

Дома их встречали новости.

Гарро, архитектор, принёс готовые чертежи и смету. Новое здание — просторное, двухэтажное, с высокими потолками и глубоким подвалом — должно было обойтись в две с половиной тысячи золотых. Плюс материалы, плюс работа бригады, плюс непредвиденные расходы. Итог — около четырёх тысяч.

Вот только прямо сейчас следовало подумать, а стоит ли ввязываться в стройку, если есть шанс закрепится в столице. Да и у Альнэ были пожелания к проекту.

— Сколько я вам сейчас должен за работу? — Калуосе все же решил быть честным до конца, деньги теперь позволяли не мелочится, а человек проделал серьезную работу. Не его вина, что планы изменились.

— За проект — сто золотых.

— Возьмите, — и он отсчитал требуемую сумму.

— Все качественно, — ответил архитектор. — Фундамент — на пятьсот лет. Стены — с утеплением, на зиму тепло не выстудить. Крыша — медная, не ржавеет. Подвал — в два этажа, с гидроизоляцией. Если хотите дешевле — могу сделать проще. Но вы же просили на века?

Калуосе вздохнул:

— Тут такое дело, мастер. Меня вызывают в столицу, предстать перед лицом императора. И я даже не знаю теперь, вернусь я назад, или останусь там работать. Если так случится, смысла перестраивать дом может и не быть. Поэтому поставим все на паузу, а дальше видно будет. Сожалею, что так вышло, но тут я ничего поделать не могу.

— Вот как… Впрочем, бывает и не такое. У меня тут недавно один заказчик вообще умер. Все оплатил, а дом так и не достроили. За вас же можно только порадоваться, — не особо расстроился архитектор. — Работу вы честно оплатили, так что я без претензий. Мы люди маленькие, тут я вас прекрасно понимаю. А в столице жизнь по интереснее будет.

— Пока рано говорить, вот если вернусь, тогда и продолжим. А пока, сами понимаете, придется сделать паузу. Неизвестно, что будет дальше.

— Ваша правда, тогда желаю вам удачи! — и архитектор покинул дом.

Силин за это время освоил живые руны настолько, что смог самостоятельно править цепочки у копировщика. Качество кристаллов выросло — теперь они держали на двадцать процентов больше информации, а время копирования сократилось вдвое.

— Бабушка — гений, — сказал ученик, не скрывая восхищения. — То, чему она учит, не идёт ни в какое сравнение с тем, что я знал раньше.

— Не расслабляйся, — ответила Альнэ, услышав его слова. — Это только начало. Дальше будет сложнее, но интереснее.

Лариэл закончила второго огранщика и теперь гоняла кристаллы пачками по сотне в день. Чистота обработки стала идеальной — ни одного дефекта, ни одной микротрещины.

Альнэ, пользуясь моментом, заказала поставщику ещё кое-какие приборы — для магического анализа руд, для плавки металлов, для тонкой гравировки. Деньги не экономили — месяц работы на герцога принесли порядочно.

— Теперь мы можем позволить себе роскошь, — сказала бабушка, когда Калуосе попытался возразить. — Роскошь тратить деньги на то, что принесёт ещё больше денег.

Через пару дней Калуосе повез Теодору готовую партию. На этот раз они ехали медленнее, телега — не карета, а им пришлось нанять три, с погонщиками. Купец, увидев караван из телег, вышел встречать лично.

— Не ожидал так быстро, — признался он.

— Ну пока я к вам ездил, пока обратно, помощник уже сделал большую часть партии, и часть уже была готова, — немного слукавил Калуосе. Ни к чему пока людям знать, с какой скоростью они могут делать таких куклосов. Вот когда осядут в столице — начнется настоящее производство. Империя огромная, сотни провинций. Спрос будет колоссальным. А еще есть разные задумки…

Они разгрузили товар, пересчитали, проверили. Теодор ходил от одного куклоса к другому, заглядывал в янтарные глаза, стучал по корпусам, проверял подвижность суставов.

— Тридцать штук отменного качества, — сказал он наконец. — Невероятная точность.

— Так и есть. Кому нужен посредственный товар? — подтвердил Калуосе.

— Отлично. Пойдем, рассчитаюсь.

Калуосе молчал, считая в уме. Три тысячи шестьсот золотых. За один раз. Плюс бытовые — ещё двести. Очень не плохо за неделю работы. Хорошо, что герцог не знает. Ну, он на это очень надеялся. Вот когда он окажется в столице — тогда его можно будет не опасаться. Нет, обратно возвращаться нельзя.

— В расчете, — сказал он, протягивая руку.

Теодор пожал её, потом спросил:

— Можете делать вторую партию, давайте штук сто. Эти, считай что проданы. Цена — как уговорено, по сто пятьдесят. Сделаете?

— Уже делаем. Через неделю привезу, если ничего не случится. — не стал скрывать мастер.

— Это будет превосходно. Если будет больше — везите больше. — не стал скрывать свой интерес Теодор.

— Постараюсь.

Они вернулись домой уже затемно. Луна висела низко, заливая улицы серебряным светом. Калуосе сидел в карете, сжимая в обеих руках очень тяжелый кошель. И это было только начало. Для старого него это были деньги, которые он не смог бы заработать и за всю жизнь. Теперь — это незаметная сумма, которая растворится в столичной суете. Он хорошо понимал, что для покупки дома этого не хватит. Одна надежда, что если император прикажет остаться, то предоставит и какую-нибудь мастерскую.

По приезде домой он решил поговорить на эту тему с Альнэ.

— Как ты думаешь, зачем он зовёт меня в столицу? — спросил Калуосе.

— Начнем с того, что если бы хотел убить, не стал бы приглашать, — ответила бабушка. — Думаю, что его заинтересовали твои пауки. Как я успела узнать, ничего такого в империи не производится, как ни странно. Его интерес понятен — если ты сможешь делать их достаточно много, или нечто похожее, он может хорошо усилить свою армию.

Тут подал голос Бор:

— А помнишь, я тебе говорил про армейцев? Без них точно не обошлось. Диверсионные отряды — это самое малое их применение. Если ты сможешь делать достаточно много — можно даже захватывать крепости, не теряя ни одного человека. Поверь, это дорогого стоит. Так что скорее всего, кто-то из генералов проявил к твоему изобретению интерес, и доложил императору. Если так — ты в столице и останешься, не почину герцогу владеть источником такого оружия.

— Это вполне реально, — согласилась Альнэ. — Если это так, то мы попадем прямиком в поставщики имперской армии. А это колоссальные деньги, защита императора, и даже власть. Ему просто придется дать тебе титул, что бы защитить от аристократов. Это был бы не плохой вариант для нас. Свой титул сейчас мы использовать не можем — это привлечет нежелательное внимание.

— А какой у нас титул, — заинтересованно спросил Калуосе.

— А я не сказала? «Ре» — это приставка означает «граф» в этой империи. — беззаботно выдала Альнэ.

— Неожиданно… — задумался Калуосе. — А почему у меня такая фамилия? Ну почему «Луосе» теперь понятно, а «Ка»?

— «Ка» на древнем наречии «потерянный», или «потерявшийся», в зависимости от контекста.

— Понятно. Значит, ты думаешь, опасаться нам нечего?

— Совершенно. Если твои пауки понравятся императору, мы останемся в столице — нас просто не отпустят к герцогу. Поэтому нужно будет постараться. Мне нравится вариант с проживанием в столице. Много возможностей. А уж я умею пользоваться возможностями, можешь поверить. — и на этой ноте разговор закончили, уж очень много было дел.

Глава 21

Глава 21.

Отъезд.

Оставшееся время до отправки в столицу пролетело быстро. Калуосе оглядывал мастерскую, где ещё вчера кипела работа, а сегодня царила та особенная тишина, которая бывает только в покидаемых домах. Помощники — Усидчивый, Старшой, Утюг и Паук — уже были разобраны, упакованы в ящики и засыпаны стружкой. Он сам проверял каждую деталь, каждое крепление, словно прощался со старыми друзьями.

— Последнюю партию для герцога отправили, — Силин появился на пороге, вытирая руки ветошью. — Эрнандо лично принимал, сказал — герцог доволен.

— Ещё бы он не был доволен, — Калуосе провёл ладонью по верстаку, собирая невидимую пыль. — Теперь за эти деньги он таких пауков не получит, если у него вообще будет такая возможность. Почти уверен, что император поступит как и он — будет сам решать, кому и сколько можно будет продавать, и по чем. И вряд ли герцог у него в приоритете.

— Бабушка говорит, это только начало. — Силин подошёл ближе, понизил голос. — Она вчера посчитала все золото, что удалось собрать — почти двадцать тысяч.

Калуосе присвистнул: — Я и не думал, что так много.

— Теодор распродал почти всех дворецких. Требует ещё. Пишет, что в столице провинции их расхватывают как горячие пирожки. Какие-то купцы из соседних провинций приезжали, забирали партиями. — Силин усмехнулся. — Твои опасения, что мы продешевили, оказались верными. За сто пятьдесят продаём, а перекупы по триста толкают.

— Ничего. Главное — мы теперь в деле. А цены поднимем потом, когда будем в столице, да продавца еще найдем. Мы можем их делать сколько угодно, и это не оружие, так что богатство нам уже обеспечено.

Калуосе отошёл от верстака, окинул мастерскую последним взглядом. Здесь прошли лучшие годы его жизни. Здесь его обучал отец, потом он долгое время работал один, пока не начал помирать со скуки, а потом началось все это. И теперь этот путь ведет его в столицу. Кто бы мог ожидать такого развития событий?

Они подготовились основательно.

Человек императора прибыл на рассвете. Высокий, сухопарый, в чёрном плаще с серебряной вышивкой — герб империи, дракон, пожирающий солнце. Его лицо ничего не выражало, словно вырезанное из старого дерева, только глаза — живые, цепкие — ощупали Калуосе с головы до ног, оценили, прикинули и, видимо, нашел увиденное приемлимым.

— Мастер Калуосе? — голос оказался тихим, почти шёпотом, но каждое слово звучало отчётливо, как удар молоточка по стеклу.

— Да, это я.

— Меня зовут Астерий. Я — помощник церемониймейстера императорского двора. Мне поручено сопроводить вас в столицу и обеспечить вашу безопасность в пути.

— Безопасность? — Калуосе изогнул бровь. — Вы ожидаете неприятностей?

Астерий позволил себе лёгкую, едва заметную улыбку.

— Император не стал бы посылать человека, если бы не ожидал. Ваше ремесло, мастер, вызвало интерес при дворе. У некоторых это может вызвать… зависть.

Калуосе кивнул. Он уже знал эту песню. Сначала герцог, теперь император. Чем выше поднимаешься, тем больше желающих столкнуть вниз.

— Мои люди готовы. Мы забрали с собой все необходимое, что бы могли приступить к работе немедленно. Вряд ли император хочет увидеть просто мое заурядное лицо.

— Император не будет возражать, — Астерий достал из-за пазухи свиток с императорской печатью. — Вам выделят помещение в мастеровом квартале. Пока временное, разумеется, но вы сможете работать, не отвлекаясь на бытовые проблемы. Всё необходимое предоставят. Если ему понравится ваши куклосы, поселитесь там уже надолго.

— Звучит как предложение, от которого нельзя отказаться, — проворчал Бор, появившийся из-за угла дома. Он уже был при полном вооружении, и в его глазах читалась привычная настороженность.

— Именно так, — согласился Астерий, нисколько не смутившись. — Император любит собирать возле себя талантливых мастеровых, а вы явно делаете нечто достаточно уникальное и полезное для империи. Незачем прозябать в глуши.

Сборы заняли ещё полдня.

Они упаковали всё, что имело ценность. Копировщик «Зеркалец» — в отдельный ящик, обложенный войлоком и стружкой. Огранщики — два здоровенных ящика, маркированные красным крестом, чтобы не перепутать. Помощников — Усидчивого, Старшого, Утюга и Паука — разобрали на части, каждую деталь пронумеровали, хоть в этом и не было особой необходимости, но порядок в делах лишним не бывает.

— Не забудь стационарный уловитель маны, — напомнила Альнэ, появляясь на пороге подвала. Она была в дорожном плаще, с небольшим мешком за плечами. — Это очень полезная штука.

— Еще бы, нам он очень теперь пригодится, — ответил Калуосе, кивая на ящик, который Силин как раз вытаскивал на свет. — Он уже упакован. И твоя… «кровать» тоже.

— «Кровать» — это важно, — Альнэ подошла к саркофагу, в котором провела почти пятьсот лет, провела рукой по стеклянной крышке. — Если что пойдёт не так, он может пригодится. Да и не стоит такое видеть посторонним. Я уверена, когда мы покинем дом, в нем хорошенько пороются серые незаметные люди. Секреты должны оставаться секретами.

— Ты думаешь, император может быть опасен?

— Все императоры опасны, внучек. — Она повернулась к нему, и в её золотистых глазах мелькнуло что-то древнее, тяжёлое. — Вопрос только в том, для кого. Для врагов или для нас. Пока мы ему полезны — он нас защитит. Перестанем быть полезными — просто забудет о нашем существовании. Поэтому наша задача — оставаться полезными как можно дольше. И иметь запасной план. Но возможностей у нас будет масса, не то что здесь.

Калуосе хотел спросить, что это за план, но передумал. Альнэ скажет, когда сочтёт нужным. А пока нужно было грузиться.

Карет наняли четыре. Три — для оборудования, одна — для людей. Возчики — молчаливые, крепкие мужики, которых рекомендовал Бор — не задавали лишних вопросов. Они привыкли к странным грузам и странным заказчикам. Тем более наличие человека императора в их группе, напрочь отбивало желание задавать лишние вопросы.

За день до отъезда Калуосе пошёл в магистратуру.

Он пошел без охраны, хотя Бор настаивал. Но сегодня ему хотелось побыть наедине с городом, который стал для него родным. Сердце подсказывало, что увидит он его не скоро, если вообще увидит. Он шёл по улице Мастеровых, мимо домов, которые знал с детства. Мимо кузницы, где когда-то отец покупал инструменты. Мимо таверны, где они ужинали с Силином в первый вечер. По дороге ему повстречался Джингирен — посредник как раз вышел на крыльцо одной из многочисленных таверн, покурить трубку, увидел мастера, и помахал ему рукой.

— Слышал, вы в столицу? — крикнул он, выпуская клуб дыма.

— Да, есть такое, — ответил Калуосе.

— Удачи вам, мастер. Вы человек хороший, хоть и со странностями.

— Спасибо, господин Джингирен, человек без странностей, — не остался в долгу мастер.

Его путь лежал дальше. Магистратура встретила его привычной суетой — чиновники сновали по коридорам, стражники скучали у входа. Но теперь его встречали иначе. С поклоном, с улыбкой, с предложением чая и удобного кресла. Статус поставщика герцога открывал двери, а слухи о скором отъезде к императору открывали их еще шире.

Глава магистрата сам принял его, не заставив ждать и минуты.

— Чем могу быть полезен, мастер?

— У меня есть несколько незавершенных дел, — Калуосе сел в кресло, положил на стол мешочек с золотом. — Во-первых, нужны документы для моей… дальней родственницы. Альнэ из рода Луосе. Она приехала из глухой деревни, бумаг при ней нет. Нужно узаконить её пребывание в империи, а то в столице будет не до этого.

Чиновник кивнул, делая пометку.

— Это можно. Но нужно подтверждение. Свидетели, может быть, какие-то семейные хроники?

— У меня есть семейные записи, — Калуосе достал из-за пазухи старую тетрадь, ту самую, что передавали от отца к сыну поколениями. — Здесь указаны все наши родственники за последние триста лет. Альнэ есть в списках. Как дальняя ветвь, уехавшая на юг.

— Это упрощает дело, — чиновник взял тетрадь, пролистал, покивал. — Сделаем. Что-то ещё?

— Во-вторых, я хочу дать вольную двум своим рабам. Силину и Эльзе. Оформить их как свободных людей. И официально зарегистрировать брак с Эльзой.

Чиновник поднял бровь, но ничего не сказал. Он привык к странным просьбам.

— Это можно сделать здесь и сейчас. Ваши рабы с вами?

— Они ждут на дверью.

Силин и Эльза вошли в кабинет — оба взволнованные, хотя старались не подавать виду. Эльза держалась за живот, хотя срок был ещё маленький, и никто, кроме своих, не знал. Силин сжимал в руке какую-то бумажку — может быть, письмо, может быть, просто клочок, чтобы занять руки.

— Подойдите, — сказал чиновник, раскладывая на столе гербовые листы.

Процедура заняла не больше часа. Подписи, печати, капли крови для магической фиксации. Эльза теперь стала свободной. И его женой. Калуосе смотрел на неё и чувствовал что-то тёплое, почти забытое. Не любовь, нет — слишком рано для любви. Но это определенно было не то, за чем он ходил в квартал продажных женщин.

— Поздравляю, госпожа, — чиновник слегка поклонился Эльзе, и та покраснела, опустив глаза.

Силин получил вольную и теперь стоял, не зная, куда деть руки. Он был официально свободен. И это от чего-то его нервировало. Теперь он был сам хозяином своей судьбы — может в этом было все дело. Теперь не дядя, ни Калуосе, не отвечали за его дальнейшую жизнь. Впрочем, теперь, зная подлинную историю своих родов, он никуда не собирался исчезать. Только быть рядом с Альнэ, дарующей невероятные знания — вот чего он хотел по настоящему.

— Спасибо, — сказал он тихо, когда они вышли на улицу. — Я не знаю, что теперь…

— А ничего не изменилось, — ответил Калуосе, хлопнув его по плечу. — Ты как работал, так и будешь работать, только теперь за деньги. Вольному человеку они очень понадобятся.

— За деньги, — эхом повторил Силин и вдруг улыбнулся. — Звучит неплохо.

Они вернулись домой, когда солнце уже клонилось к закату.

Альнэ просматривала документы — новые, с императорской печатью, и старые, семейные. Она сидела за столом в столовой, пила чай и выглядела так, будто никогда и не просыпалась после пятисот лет сна.

— Всё в порядке? — спросил Калуосе, садясь напротив.

— Всё отлично, — она отложила бумаги. — Теперь я — Альнэ Луосе, ваша двоюродная сестра из дальней деревни, где даже крысы живут впроголодь. Никто не придерётся. И пожалуйста, больше не вздумайте называть меня «бабушкой». Только по имени. Не хватало еще каких-нибудь умных и догадливых, да любящих задавать вопросы.

— А если проверят твое настоящее происхождение?

— Пусть проверяют. Кровь покажет родство, а остальное — мелочи. — Она усмехнулась. — Я хорошо знаю, как обманывать магические тесты, ничего они не найдут. Это не сложнее, чем вписать живую руну.

Калуосе хотел спросить, что это значит, но передумал. Чем меньше он знал о том, что умеет бабушка, тем спокойнее спал.

Последний вечер в старом доме.

Эльза приготовила ужин — не хитрый, как обычно, а особенный. Запечённая утка с яблоками, фаршированная рыба, пирог с грибами. Бор притащил из погреба бутылку старого вина, которая лежала там чёрт знает сколько лет. Крелл и Гурт — последние из рабов, оставшихся в этом доме после завтрашнего дня — сидели за столом молча, не понимая, почему все такие торжественные.

— За успех, — сказал Калуосе, поднимая бокал. — За новую жизнь. За то, чтобы мы не пожалели о том, что оставляем здесь.

— Не пожалеем, — уверенно сказал Силин. — Я то уж точно.

Они пили, ели, говорили о пустяках. О том, какая погода будет в дороге. О том, сколько дней займёт путь до столицы — две недели, если повезёт, три — если нет. О том, что император, говорят, любит смотреть на огонь и слушать старые баллады. О том, что столица — это не только блеск и богатство, но и грязь, вонь и бедность, которые прячутся за красивыми фасадами.

— Ты там была? — спросил Бор у Альнэ.

— Не в этой жизни, — ответила она уклончиво.

Калуосе понял, что она имела в виду. Пятьсот лет назад столицей империи был другой город. Этот — построили позже, когда она лежала в своей спячке.

— Я бывал, — сказал Бор, отставляя бокал. — В молодости. Когда служил в армии. Столица — это город, который никогда не спит. Там все кого-то убивают, обманывают или трахают. Иногда — всё вместе.

— Весёлое место, — усмехнулась Альнэ.

— Очень. И очень опасное. Особенно для тех, кто не знает правил.

— Тогда нужно их выяснить быстро, — ответила она, и в её голосе прозвучало что-то такое, от чего по спине пробежали мурашки.

Утром их ждали кареты.

Четыре больших, крытых, на железном ходу. Возчики уже пригнали их к воротам, и теперь дожидались распоряжений. Астерий стоял в стороне, наблюдая за погрузкой. Его невозмутимость от чего-то начинала раздражать, но Калуосе держал себя в руках.

Они грузились до полудня. Ящики с инструментами, с кристаллами, с накопителями. Разобранные помощники — каждый в своём ящике, с подробной описью содержимого. Стационарный уловитель маны — отдельно, хрупкий, требующий осторожного обращения. Забулдыга — носильщик, которого назвали так в шутку, а имя прилипло — грузился последним, своей мощной фигурой напоминая ожившего идола.

— Кто знает, что нам понадобится в столице, — сказал Калуосе, когда куклоса затянули в карету верёвками. — Там работы будет много.

— А пауки? — спросил Силин, кивнув на ящики с десятком охранников.

— Десять штук — под днища. Бор уже проследил, чтобы были скрытые отсеки. Если что — выпустим.

— Думаешь, нападут? — в голосе ученика прозвучало сомнение.

— Астерий сказал — можно ждать неприятностей. — Калуосе пожал плечами. — Я привык верить тем, кто знает больше меня.

Соседей Калуосе предупредил заранее. Шарх, тот самый, у кого он купил дом, пришёл прощаться.

— Жалко, что стройка отменяется, — сказал он, глядя на пустующий дом.

— Ничего не отменяется, — ответил Калуосе. — Просто пока откладывается. Но ты можешь пока пожить в нем, если будет необходимость, бесплатно. Заодно и присмотришь за порядком.

Сосед удивился, но промолчал. Он уже понял, что Калуосе не бросает слов на ветер.

Креллу оставили ключи от дома и достаточно денег, чтобы прожить полгода. Раб — теперь уже почти формальный, если подумать — смотрел на хозяина с той особенной смесью благодарности и недоумения, которая бывает у людей, не привыкших к доброте.

— Будешь приглядывать за домом, — сказал Калуосе. — За порядком. Чтобы крыша не протекла, чтобы мыши всё не сожрали. Если что — обращайся к соседям. Я им заплатил, они помогут.

— Понял, господин, — Крелл поклонился.

— Через полгода я дам знать, что делать. Может, останешься здесь, может, переберёшься к нам. А может, мы вернемся. Посмотрим.

Крелл кивнул. Его лицо ничего не выражало, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на некоторый страх — шутка ли, теперь он будет жить один, сам по себе. К такому он не привык.

Они тронулись в полдень.

Солнце стояло высоко, заливая улицы золотым светом. Калуосе сидел в карете, рядом с Эльзой, держа её за руку. Силин — напротив, листая какую-то книгу. Бор — на козлах, рядом с возчиком, положив арбалет на колени. Альнэ — отдельно, в карете с оборудованием, сказала, что хочет побыть одна и поразмыслить о разном.

Астерий ехал впереди, на лёгкой повозке, сопровождаемый пятью гвардейцами герцога — он все-таки выделил им их для охраны.

— Жалко, что мы не взяли с собой Крелла, — сказала Эльза, когда городские ворота остались позади.

— Он нужен здесь, — ответил Калуосе. — Кто-то должен присматривать за домом. А он — верный, привык к порядку. И не задаёт лишних вопросов.

— Как и Гурт.

— Гурт едет с нами. Он нужен будет в столице. Заряжать кристаллы, может еще для чего сгодится. И нужно будет выяснить направленность его дара, вдруг что-то интересное. А Крелл… Теперь у нас есть стационарный уловитель маны, пусть и не большой, но он заменит десяток таких креллов.

Они ехали молча, слушая, как гремят колёса по булыжной мостовой, как покрикивают возчики на лошадей, как ветер свистит в щелях. Город оставался позади, и с каждым километром Калуосе чувствовал, как напряжение отпускает.

— А что, если император не отпустит нас обратно? — вдруг спросила Эльза.

— Разумеется не отпустит, — честно ответил Калуосе. — Я уже это понял. Астерий слишком вежлив, слишком предусмотрителен. Его прислали проконтролировать, что мы точно приедем. Значит, мы достаточно нужны.

— Но мы же не рабы, — в голосе женщины прозвучала тревога.

— Не рабы, — согласился он. — Но и не свободны. Будем работать на императора — он нас защитит. Откажемся — долго не проживем. Альнэ права: наша задача — оставаться полезными как можно дольше.

— И сколько это «как можно дольше»?

— Пока не станем достаточно сильными, чтобы диктовать свои условия.

Эльза замолчала. Она сжала его руку крепче, и он почувствовал, что она дрожит. Не от холода — от страха перед будущим. Но он ничего не сказал. Утешения сейчас будут звучать глупо, да и все не так плохо на самом деле.

Нападение случилось на третий день пути, на границе владений герцога.

Они въехали в лес — старый, дремучий, где деревья смыкали кроны так плотно, что солнечный свет почти не пробивался. Дорога сузилась, стала петлять между стволами, и Бор почувствовал неладное раньше, чем увидел.

— Стой! — крикнул Бор, и кареты замерли.

Тишина. Птицы не пели. Ветер не шумел. Только где-то далеко каркала ворона — и этот звук казался зловещим.

— Засада, — сказал наёмник, спрыгивая с козел. — По бокам. Человек десять, не больше.

— Из этих, недоброжелателей? — спросил Калуосе у Астерия, который тоже вылез из своей повозки.

— Кто знает, — ответил церемониймейстер, оглядывая лес. — Но может и просто разбойники. Узнаем, когда возьмём пленного.

Из леса вышли люди. Оборванные, вооружённые чем попало — дубины, ножи, старые мечи. Их лица скрывали капюшоны, но было видно, что они не профессионалы. Просто сброд, готовый на все, лишь бы не работать.

— Отдавайте телеги, — крикнул один, видимо, главарь. — И уйдете живыми.

Бор не ответил. Он свистнул — коротко, резко — и из-под днищ карет выскользнули пауки.

Чёрные, блестящие, с красным глазом-кристаллом. Они двигались бесшумно, быстро, и разбойники не успели даже закричать, как все рухнули на землю, обездвиженные парализующим ядом.

— Что за… — главарь попытался выхватить убогий меч, но паук прыгнул ему на грудь, вонзил кинжал в плечо, и он осел, не в силах пошевелиться.

— Так вот они какие, твои игрушки, — Астерий подошёл к одному из обездвиженных, пнул носком сапога. — Впечатляет. Теперь мне понятен интерес военных к твоим куклосам.

— Все таки Бор был прав — за интересом императора стоят военные, — ответил Калуосе, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ну и как вам демонстрация возможностей?

— Императору понравится, можете не сомневаться. Как и военным. Считайте, что в это захолустье вы вернетесь не скоро, да и вряд ли захотите, — не стал скрывать истинное положение дел Астерий. — Вам нечего боятся, люди, полезные императору и империи живут очень не плохо.

Пленных допросили на месте. Они ничего не знали — их наняли через посредника, заплатили золотом, сказали, что в каретах везут ценный груз, а охраны почти нет. Кто нанял — не знали, не видели, не спрашивали. Обычная практика для использования дешёвых головорезов.

— Отпустим? — спросил Бор.

— Нет, — ответил Астерий. — Только смерть для тех, кто смеет вмешиваться в дела императора. Да и нет у нас нет лишних рук, чтобы везти их в столицу. А оставлять живыми — значит предупредить тех, кто их нанял. А так пропали и пропали — никто их искать не будет.

Калуосе хотел возразить, но передумал. Помощник церемониймейстера был прав. Жесток, но прав. Да и какой он помощник, скорее кто-то из военных или секретной службы.

— Вам решать, я человек маленький, — сказал он и отвернулся.

— Нужно двигаться быстрее, — сказал Астерий. — И не будем останавливаться на ночлег. Будем спать в каретах, по очереди.

Так они и сделали. Ехали день и ночь, сменяя возчиков, не заезжая в города, даже не приближаясь к ним. Дорога стала длинной и утомительной, но безопасной — больше нападений не было.

Столицу они увидели на рассвете, за много километров.

Сначала Калуосе увидел только стены — высокие, сложенные из тёмного камня, с башнями через каждые сто шагов. Над ними возвышались шпили дворцов и храмов, но выше стен и крыш был императорский дворец, похожий на застывшее пламя из белого мрамора и золота.

— Красиво, — сказал Силин, высунувшись из окна кареты.

— Ты прав, — согласилась Альнэ, сидевшая рядом. — Но это не важно. Главное, что мы добрались. И что нас ждут.

— Или не ждут, — проворчал Бор. — Посмотрим. И неизвестно, что лучше.

Кареты въехали в город через южные ворота — самые широкие, предназначенные для торговых караванов. Стража проверила документы, поклонилась Астерию и пропустила без лишних слов. Внутри столица оказалась именно такой, как описывал Бор — шумной, грязной, многолюдной. Узкие улочки, высокие дома, запахи — дешёвой еды, нечистот, пота и надежды. Тысячи людей сновали туда-сюда, каждый со своей заботой, каждый со своей тайной.

— Не отставайте, — предупредил Астерий. — Здесь легко заблудиться, и еще легче исчезнуть.

Они ехали долго — почти час — пока не оказались в квартале, где воздух был чище, дома выше, а людей меньше. Мастеровой императорский квартал. Здесь жили и работали те, чье мастерство представляло интерес для императора.

Кареты остановились у трёхэтажного здания из серого камня — не особо красивого, но добротного. Высокий забор, окованные железом ворота, и не маленький внутренний двор, где можно было разгружаться, не боясь лишних глаз.

— Пока это ваше временное жильё, — объявил Астерий, спрыгивая с кареты. — И мастерская. Если император будет заинтересован вашей работой, а я в этом уверен, можете получить что-то и получше.

Калуосе вышел из кареты, огляделся. Двор был чистым, вымощенным светлым камнем. В углах — бочки с дождевой водой, крепкие ворота. Стены — толстые, смотровые окна — узкие, как бойницы.

— Безопаснее нашего дома? — спросил он у Бора.

— Относительно, — ответил наёмник. — От уличной шпаны — да. От профессионалов — нет. Но это лучше, чем ничего.

— Будем надеяться, что профессионалы до нас не доберутся.

— Не надейся. Надейся на пауков, — Бор похлопал по днищу кареты, где всё ещё прятались механические охранники, его любимые собачки.

Они начали разгружаться. Силин и Гурт таскали ящики, Альнэ руководила, указывая, куда что ставить. Лариэл, приехавшая с ними, несмотря на свои сомнения, сразу же ушла осматривать подвал — она хотела знать, где будет её мастерская. Эльза, держась за живот, сидела в карете, но потом всё же выбралась наружу, чтобы помочь с обустройством кухни.

— Теперь это наш дом, даже не вериться, — сказал Калуосе, глядя, как его люди разбирают вещи.

— Дом? — переспросил Силин, появившийся из здания с ящиком кристаллов. — Это пока просто здание. Домом его сделаем мы.

— Ты прав, — кивнул мастер.

Он вошёл внутрь. Высокие потолки, пустые комнаты, запах старой штукатурки и что-то еще, чем пахнут старые дома, где когда-то жили другие люди. Но в этом было что-то своё, приятное — обещание нового, неизведанного. Возможность начать всё заново.

— Астерий сказал, император примет нас через три дня, — Альнэ появилась на пороге, вытирая руки. — У нас есть время, чтобы немного освоиться.

— Ты пойдёшь с нами?

— Нет, — она покачала головой. — Пока не время. Императору нужно видеть тебя, а не меня. Я буду в тени. Как и положено тем, кто хранит секреты.

— А если он спросит о тебе?

— С чего бы. Для этого есть секретные службы, вот они могут этим заняться. А он не станет копать глубже, если ты ему понравишься.

Калуосе хотел спросить, почему она так уверена, но передумал. Альнэ прожила больше тысячи лет. Она видела императоров, королей, властителей, о которых уже никто не помнит. И всех их пережила. Её интуиция стоила дороже любых советов.

Он подошёл к окну, посмотрел на город, который теперь должен был стать его домом. Крыши, шпили, дым, поднимающийся из труб. Тысячи жизней, тысячи судеб, сплетённых в один клубок, который невозможно распутать.

— Что же, — сказал он себе. — Добро пожаловать в столицу, мастер куклосов. Посмотрим, что она тебе приготовила. И куда только может занести человека, попытавшегося побороть скуку…

Силин стоял рядом, молчал. Эльза держала его за руку, и в её глазах было то же самое — неуверенность, страх, надежда. Альнэ ушла вглубь здания, проверяя комнаты. Бор остался во дворе, расставляя пауков по периметру. Гурт и Лариэл возились с оборудованием в подвале, и оттуда доносился знакомый размеренный шум — работа началась.

Калуосе закрыл окно и пошёл разбирать ящики. Времени было мало, а дел — невпроворот. Три дня до встречи с императором, не много времени, чтобы подготовиться. Главное, сохранить ясную голову.

Было понятно — все, что было раньше, это мышиная возня, и только. Самое интересное ещё даже не начиналось.