Куколка

Часть первая. Дело о бабочке

Hitoribocchi de obietarishinade

Fukuyama Masaharu

Не бойся одиночества...

Фукуяма Масахару

Для начала нашим героям предстоит выяснить, кто же портит косметику, одежду и в целом жизнь девчонкам из ночного шоу в местном баре, а заодно столкнуться с убийством и «самыми мерзкими в мире духами».

Розмари

Сон был необычайно отчетливый, яркий, полный ужаса, но как всегда, проснувшись, я ничего не могла вспомнить, кроме этого самого ужаса. Я по привычке потянулась через постель к Мартину, но рука наткнулась только на холодную казённую тумбочку, какую встретишь в каждом дешевом Би-энд-Би. Все верно. Больше мы не муж и жена, какими обещали быть в богатстве и бедности, болезни и здравии, и так далее. Когда мне раньше снился этот кошмар, я могла прижаться к Мартину, уткнуться носом ему в плечо и позабыть обо всем, что меня пугает. Мартин бывал не в восторге, но никогда не отталкивал меня. И мы лежали, молча, обнявшись, и его рука поглаживала меня по спине.

Как он мог поверить что я... я...

Если бы я курила, я сейчас высмолила бы, должно быть, целую пачку. Будь здесь кухня, я испекла бы пирог. Все что угодно, лишь бы не лежать в одиночестве в холодной чужой постели.

Как Мартин мог поверить, что я изменила ему? Те, представленные на суде, фотографии были довольно-таки двусмысленные, но им было разумное объяснение, никак не связанное с изменой. Я не спала с незнакомцем, к тому же иностранцем. Кроме всего прочего, я явно не из тех женщин, кого мужчины при первой встрече тащат в постель. Я для этого недостаточно привлекательна. Мартин всегда говорил, что я для него единственная и самая красивая, но во мне нет необходимой броскости.

Как он мог поверить?

За окном медленно занимался рассвет. Я провела в гостинице уже пять дней, лежа на кровати. Деньги почти закончились, и надо было думать, как жить дальше. Как разрешить это недоразумение и вернуть себе Мартина, моего рыцаря в сверкающих доспехах, однажды спасшего меня из логова дракона. О возвращении домой не могло быть и речи. Я больше не вынесу той жизни, я больше никогда не хочу видеть дядю и Генри. Особенно Генри.

Значит, мне нужна работа.

За свою жизнь я нигде и дня не проработала, но это не означало, что сам факт работы меня пугает или отталкивает. Нет-нет. Я все могу. И ложечка в чашке кофе звенит не от страха, а от предвкушения. Это похоже на вступление во взрослую жизнь после колледжа.

В колледж я, кстати, тоже не ходила.

Господи! Я как вышла замуж за Мартина семь лет назад, так и позабыла все планы, которые могли у меня быть. Да кому я вру?! У меня вообще не было планов, кроме одного-единственного: уехать из дома как можно дальше. В остальном все меня устраивало: жить с Мартином, заботиться о нем, делать его жизнь легче, лучше, слаще.

Может быть, кому-нибудь нужен повар без опыта работы на ресторанной кухне? У меня получается отличная Павлова, и каталанский крем, и Веллингтон, и...

Я все же не выдержала и расплакалась впервые за прошедшие пять дней. Даже в зале суда во время бракоразводного процесса я держалась, хотя и думала, что разрыдаюсь прямо на месте. Я хочу готовить все это для Мартина. Только для Мартина.

Я вытерла слезы. Не время для рыданий, ими мужа не вернешь. Если я хочу разрешить это недоразумение, мне для начала нужны деньги.

Я совершенно не знала, как найти работу, я этим никогда не занималась. Первым делом прошлась по окрестным с Би-энд-Би улицам, где было полным полно баров и маленьких пабов, где подавали в лучшем случае рыбу с картошкой. Повар им был не нужен, а судя по безразличным почти брезгливым взглядам, как официантка я не подходила. Да и не стала бы я заниматься чем-то подобным. Разносить пиво грубиянам и получать от них шлепки по заду? Нет уж, спасибо.

Район был не то, чтобы бедный, он был даже по-своему богемный, здесь селились студенты факультета искусств, переделывая старые склады и оранжереи в мастерские, клубы, своего рода хиппи-кемпинги. Просто я не подходила этому месту. Я другая. Может, попытать счастья в другом районе города, поближе к знакомым местам? Нет, не стоит, не стоит. Там меня могут узнать прежние подруги, и будет неловко.

Я свернула за угол, оглядываясь в поисках автобусной остановки. Если перебраться на противоположный конец, одинаково далеко и от фешенебельного пригорода, и от этих богемных трущоб, там тоже можно попытать счастья. Я неплохо справлялась с садом, может меня возьмут в оранжерею Ботанического сада? Или...

Человек, на которого я наткнулась в глубокой задумчивости, коротко выругался и схватил меня за плечи.

- Смотрела бы, куда прешь, дамочка?

Я подняла глаза. Боже. Ирландский террорист! Бандит! Грабитель! Мерзкая рожа, напополам пересеченная страшным шрамом! Я отшатнулась, но он все еще держал меня за плечи, не позволяя вырваться.

- Эй, Шу, твоя что ли, клиентка?

- Ась?

Дверь ближайшего дома распахнулась, и на крыльцо выглянул человек, которого я меньше всего ожидала и хотела увидеть. Смерив меня взглядом, в котором не было и тени узнавания, он покачал головой.

- Первый раз вижу.

- Заблудились, дамочка? - участливо спросил шраморожий. - Сразу видно, что вы не из местных. У нас тут с сумочками от Луи Вуттона никто не ходит. По крайней мере с настоящими.

Я, наконец, вырвалась, опустила глаза в землю, и ткнула пальцем в сторону двери.

- Мне нужен этот человек.

- Значит все-таки клиентка, - хмыкнул шрам. - Бывай, Шу. Всего вам хорошего, дамочка. Надеюсь, вы быстро разрешите вашу проблему.

Я тоже на это надеюсь.

- Что у вас за дело?

Я так и не рискнула поднять глаза от земли, но голову вскинула и выглядела сейчас, наверное, так, словно сильно кошу.

- Вы меня не узнаете?

- Э-э-э... нет. А должен?

Я все же посмотрела на него.

- Да. Потому что если верить фотоснимкам, мы с вами любовники.

- Заходите, - он посторонился. - Да заходите уже! Не на улице же разговаривать. Сейчас дождь пойдет.

Я неохотно поднялась по ступенькам, щербатым, как моя жизнь, не зная, чего ждать. Кто он такой, чем занимается, и почему таким нелепым и чудовищным образом подставил меня? Я не помню подробности, мне тогда было дурно - должно быть от несвежих морепродуктов, или от вина, или еще черт знает от чего, и этот человек любезно проводил меня до номера и вызвал портье. А потом появились фото, где мы с ним в постели и... а если он воспользовался моим состоянием? Господи! Если он маньяк, или жиголо, или бог знает кто еще?

В полутемной комнате пахло пряностями и чем-то химическим. Щелкнул выключатель, и огромную комнату затопил золотистый свет. За окном так резко потемнело от надвинувшихся туч, что свет был нелишним. Уж не знаю, чем занимался этот азиат, но в комнате были диваны, кресла, пианино, барная стойка, гитара, множество фотографий, пачками лежащих повсюду, старинный деревянный Будда, вперившийся в пустоту отрешенным взглядом, грязные кофейные чашки, пустые винные бутылки, грязные бокалы, газеты, книги — нормальный, в общем, холостяцкий бардак.

- Садитесь, - азиат указал на кресло, единственное, не заваленное всяческим хламом.

Я хотела, было, остаться стоять, но ноги сами подкосились, и пришлось присесть на самый краешек жалобно скрипнувшего кресла. Я стиснула подлокотники.

- Я требую объяснений! Почему вы так сделали?! Зачем вы рассорили меня с мужем?!

- Вам они не понравятся, объяснения, - мужчина присел на край кофейного столика слишком близко от меня. - Вам лучше вернуться домой и оставить все, как есть.

- Из-за вас у меня нет дома, мужа, у меня ничего нет!

- Ну, непохоже было, что у вас хоть что-то есть, - хмыкнул азиат.

- Зачем вы это сделали?!! - почти крикнула я. Зазвенели бокалы на столике.

- Из-за денег.

Из-за… из-за денег? Вот так просто человек разрушил мою жизнь ради денег?!

- Кто вы? Жиголо? Насильник? Сталкер? Извращенец?

- Мне заплатили, чтобы я устроил ваш развод, - вздохнул азиат. - Единственным выгодным для той стороны способом: так, чтобы согласно брачному контракту ваш муж получил все.

Я сжала кулаки.

- Кто вам заплатил?

- Вам лучше не закапываться глубже, - посоветовал он. - Оставьте все, как есть. Вы разведены, подумайте, может оно и к лучшему?

- Кто вам заплатил?!

Азиат закатил картинно глаза.

- Ваш муж и его любовница.

Это было неслыханно! Этот... этот... мусор утверждал, что Мартин заплатил ему за мой позор! Чтобы... чтобы...

- Как я и сказал, вам не понравится, - пожал плечами азиат.

Я вскочила на ноги.

- Я вам не верю!

- Ваше право.

Не верю, не верю! Я вылетела из дома под проливной дождь, но и он не смог привести мои мысли в порядок. Мартин заплатил этому мусору за то, чтобы развестись со мной?! Мой Мартин?! Мой дорогой, заботливый, любящий Мартин?! Я должна поговорить с ним! Должна разрешить это недоразумение!

У меня все еще были ключи от дома, я оставила их, как талисман, как обещание, что скоро все наладится. Я сейчас войду, переоденусь - наверху в шкафу еще осталась моя одежда, потом я заварю Мартину чай, который он будет пить, пока я пеку печенье. Я...

Дома никого не было. Все верно, среда. У горничной выходной, а повара мы не держали. Мы всегда предпочитали приходящую прислугу, никогда не хотели выставлять нашу жизнь напоказ посторонним. К тому же, если уборка довольно большого дома доставляла хлопоты (я не слишком-то люблю убираться, разве что мытье полов приводит мои мысли в порядок), то готовила я всегда сама. Мы даже в рестораны почти не ходили. Мартин любит мою стряпню.

Я поднялась наверх, ведя кончиками влажных пальцев по полированным перилам. Ведь все образуется, верно, Мартин? Ты ведь поймешь, что это недоразумение.

На верхней ступеньке лежала ярко-красная туфля на высокой шпильке. Чуть поодаль - еще одна. И кружевные трусики. Они не заметили меня. Мартин и женщина, роскошная женщина, совсем не похожая на меня. Женщина с такой умопомрачительной фигурой, с роскошной гривой волос. Женщина, издающая такие звуки, какие я постеснялась бы издавать даже на пике страсти. У меня подкосились ноги, и я сползла бы по стене, не попадись рядом массивный столик-консоль. Я смогла опереться на него, обхватив обеими руками тяжелую хрустальную вазу с орхидеями. От них пахло тропиками: экзотикой и гниением. Какой-то дрянью, копошащейся у самых корней растений. Плохо соображая, что же я делаю, я с трудом подняла эту вазу и опрокинула позеленевшую застоявшуюся воду на любовников. Сверху посыпались вялые стебли цветов. Заорав, они отскочили друг от друга и уставились на меня, даже не подумав прикрыться. Мартин все еще был возбужден.

- Рози?! Что ты здесь?...

- Ты сказал, она вернулась в деревню, - девица смерила меня взглядом полным жалости и презрения. Потом она нашарила среди одежды пачку сигарет и прикурила. В лицо мне ударил дым. - А она вот, стоит перед нами.

- Уходи, Рози, - попросил Мартин. - Не устраивай скандал. Так будет лучше для нас обоих.

Я медленно поставила вазу на стол.

- Это мой дом...

- Больше нет.

- Ты был прав, Марти, она у тебя умственно отсталая, - фыркнула девица. - Ты читала контракт, девочка? У тебя ничего нет.

- Так вы... вы... - у меня не хватало слов. - Вы... Я могу оспорить в суде...

- У тебя нет денег на адвоката, - сказала девица.

Мартин молчал. Мне вдруг захотелось наступить ему на все еще возбужденный член и раздавить его, но для этого пришлось бы надеть те красные туфли, а они мне были малость маловаты. Я повернулась к ним спиной. Не хочу видеть. Не хочу видеть. Не хочу.... Не хочу...

Шунскэ

- А я сразу сказал, что после этого дела тебе паршиво будет.

- Усохни! - я отобрал у Юки пиво. - И это отдай. Ты несовершеннолетний!

- Мне почти девятнадцать! - возмутился юнец. Как же. Почти - через десять с половиной месяцев. - Послушай, эта история изначально дурно пахла, а теперь ты сидишь тут и дуешься.

- Напомнить, почему я схватился за первое попавшееся дело?

Юкислегка покраснел. Мой мальчик никогда не попадает в неприятности, этот дар он унаследовал от матери. Зато подбирает всякого, кому нужна помощь, будь то бездомный котенок или девчонка, чей парень заимел неприятности с наркобарыгами. Мои родители были такими же, и это не довело их до добра. Их отзывчивость повлекла за собой разорение, разорение - самоубийство моего старшего брата, всегда предпочитавшего простые выходы из положения, затем - мой брак, а уже он - Юки. Хотя, если взглянуть на это под другим углом: отзывчивость моих родителей подарила мне отличного сына. Вот бы у него еще была толика почтения к своему старому отцу, на что я привычно посетовал.

- Это ты-то старый? - фыркнул Юки. - Что ты будешь делать?

-Адолжен?

- Tu deviens responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisе*, - назидательно сказал нахаленок с жутким японски-английским акцентом.

- Ты считаешь, лучше жить в браке с мужчиной, готовым таким образом купить себе свободу? - поинтересовался я. На это у Юки не было ответа, зато он был у меня. - Нет уж.

Мне эта история не понравилась с самого начала, но деньги были нужны срочно. И все же, скомпрометировать эту мышку было до того просто, что я действительно чувствовал себя паршиво. Ничего. Очухается через месяцок и поймет, что без мужа ей значительно лучше.

- Если не утопится, - сказал Юки.

- Не драматизируй. У меня работа.

- Ладно-ладно. Я закажу пиццу и посмотрю видик.

- Ты домой-то собираешься?

Не то, чтобы я так хотел избавиться от Юки, но его мать звонила уже четырежды, крича в трубку, что отпустила его только отметить День Рождения, что у него скоро экзамены, что в престижный институт так просто не поступишь, что... Во время наших телефонных разговоров Юки понимающе кивал. Да, поэтому я от нее и сбежал, ты прав.

- Мать прислала мне билет, - мрачно сообщил Юки. - На пятницу. Это послезавтра.

- Значит, сегодня я должен закончить дела. И завтра мы сможет отправиться в монастырь.

- На ловлю призраков? - разом повеселел мальчишка. Восемнадцать лет, а все еще дите-дитем. - Так, и что ты здесь делаешь? Живо работать!

Сегодняшнее дело было куда приятнее. К тому же, мне нужно было всего-навсего потягивать в баре коктейль и смотреть на красивых женщин. Одна из них изводила подружек, и те собирались вывести ее на чистую воду. Я занимался этим уже третий день, выпил за счет Эни наверное галлон сидра, рассмотрел всех девочек бара "У Тони" в подробностях, но так и не понял, кто же из них портит подружкам одежду, подсыпает толченое стекло в туфли и заливает водой тушь. Под подозрением были Герти - та еще стерва, и Пэм, подозрительная тихоня, вне рабочего места носящая трогательные круглые очки и выглядящая в них как героиня непристойной манги. Однако и они пострадали. У Герти сегодня в самый неподходящий момент выскользнул из рук поднос, смазанный маслом, и на клиентов вылилось пол-литра дорогого шотландского виски. Пора рассмотреть версию о кознях конкурентов. И устроить засаду в раздевалке, хотя сделать это будет непросто: едва ли меня туда пустят.

Я заплатил за сидр, в конце концов, Эни и так слишком много потратилась за эти дни, сбросил ей СМС "Глухо" и отправился домой. Попытаю удачу завтра вечером.

Снова зарядил дождь, очень теплый, но такой сильный, что казалось, будто тебя хлещут по голове и плечам плетью. Меня вместе с зонтом вбивало в землю, трудно было выпрямиться, да и темно было хоть глаз выколи: продолжалась уже вторую неделю "Великая фонарная эпопея", так что на тело я наткнулся в буквальном смысле, ногами. Труп. Я не любил истории с трупами; только в фильмах и книгах частные детективы лихо раскрывают подобные загадки. В действительности куда проще самому угодить в полицию. Я сложил зонт, все равно уже насквозь вымок, нагнулся и нащупал у женщины пульс. Жива. До дома было рукой подать, нужно отнести ее под крышу, и там уже вызвать скорую. Я подхватил неожиданно легкую женщину на руки и пошел к единственному источнику света - четырем окнам моего дома. Открывший дверь Юки посмотрел на нас и хмыкнул:

- Ну, как я и говорил, Tu deviens responsable...

У меня на руках лежала Розмари Нортон. Да, я определенно чувствовал себя паршиво: я ведь запомнил, как ее зовут.

- Я позвоню в больницу! - Юки метнулся к телефону.

Я аккуратно уложил женщину на диван, укутал ее пледом и перевел наконец дух. Что за напасть? Почему сейчас наткнуться на нее должен был именно я?

- Врачи не могут выехать, - Юки помахал телефонной трубкой. - На автостраде большая авария, так что все там. Звонить Килу?

Прекрасно. Ирландец - именно то, что нужно мне для полного счастья. Он и его шуточки. Но больше врачей поблизости не было, и Килиан был, возможно, единственным, кто согласился бы прийти в такую непогоду. Он появился в течении пяти минут, одетый в огромный ярко-желтый дождевик, больше похожий на палатку, и с чемоданчиком в руках. Я указал на диван, где лежала женщина, и удалился в ванную. Если я немедленно не переоденусь, то врачебная помощь потребуется уже мне.

Когда я вернулся, эти двое спорили, кто будет раздевать женщину.

- Если ее оставить так, подхватит воспаление легких! - кинулся защищаться Кил, как будто я мог уловить в его словах что-то предосудительное. - Но как-то это… Я ведь педиатр...

- А я несовершеннолетний! - мгновенно встрял Юки. - Мне вообще не положено видеть голых женщин!

- Паршивец, - я отвесил ему добрый отеческий подзатыльник.

- И вообще, ты уже это делал!

Так вот к чему вы клоните...

- Когда это? - заинтересовался Кил. Он, по счастью, не был сплетником, и все равно, мне не особенно хотелось распространяться об этой истории.

- Юкимура, неси полотенца, что-нибудь из одежды и одеяла. И свари мне кофе, - велел я.

Минут через пятнадцать мы укутали переодетую в мою майку мышку теплыми одеялами и уселись на соседнем диване, потягивая кофе.

- Похоже, у нее переутомление. Стресс. В любом случае, она не успела по-настоящему получить переохлаждение или что-то подобное, - Кил почесал краешек шрама. - Это ведь она к тебе сегодня заходила, верно?

- Да.

- Ты становишься страшно лаконичен, когда затрагиваются неприятные темы, - хохотнул он.

- Не знать, о чем ваша.

- И акцент у тебя появляется, - Кил хлопнул меня по спине. Ему бы вышибалой в баре работать, а не детским врачом.

- Я действительно не хочу говорить об этом сейчас.

- Ну, если у дамочки проблемы, надеюсь, ты с ними быстро разберешься.

Мы с Юки уставились на него.

- С чего бы?

- Ты же у нас благородный рыцарь, - хохотнул Кил. - Всегда кидаешься на помощь людям. Взять хоть эту историю с Эни и ее подружками.

- Кхм. Я просто хожу глазеть на стриптизерш и еще получать за это деньги.

- А до общежития ты их вчера провожал, потому что хотел с ними тремя переспать? - иронично поинтересовался Кил. - Юки, заткни уши.

- Я вообще спать пойду, - решил сын. - Спокойной ночи. Не воспользуйтесь беспомощностью нашей гостьи.

- В каком это смысле? - возмутился Кил.

- Ну не знаю, я ж еще несовершеннолетний, - хихикнул Юки и на свое счастье скрылся на втором этаже. Очень хотелось запустить в него бутылкой пива.

- Я тоже пойду, пожалуй. Надо выспаться перед завтрашней сменой. Знаешь, Шу... может ты и правильно вчера проводил девчонок. Я слышал, кое-кто из птичек Хромой Берты тоже пострадал от таких мелких пакостей. Как бы...

Он не договорил, покачал головой и ушел. Заперев за Ирландцем дверь я погасил свет и подошел к лежащей на диване женщине. Что мне с тобой делать, Розмари Нортон? Мало я тяну на рыцаря без страха и упрека, доспехи больно ржавые. И я по-прежнему считаю, что случившееся в конечном итоге принесет тебе пользу.

Уберу-ка я на всякий случай пистолет в сейф.

-----------

* Tu deviens responsable pour toujours de ce que tu as apprivois (фр.) - "Мы в ответе за тех, кого приручили". А де Сэнт-Экзюпери, Маленький принц

Розмари

Я открыла глаза и некоторое время рассматривала потолок, пытаясь понять, где нахожусь. Деревянный потолок, светлый, пересеченный массивными дубовыми балками на пару тонов темнее. С них то тут, то там свисает что-то: цветной шар из ниток, бумажный шар - кусудама1, кажется, ловец снов, колокольчик, связка раковин, еще какая-то ерунда. Очень тихо и спокойно. И пахнет кофе, пылью и временем. Я села.

Черт!

Я совершенно не помнила, как снова оказалась в квартире азиата. И я была совершенно голой, если не считать чужую майку, по счастью достаточно длинную и просторную, чтобы я могла подобрать под себя колени и натянуть ее сверху.

Черт!

Я попыталась восстановить в памяти конец вчерашнего дня, но с той минуты, как я увидела Мартина и его девицу, все было точно в тумане. Может быть, я убила их, подожгла дом, а потом носилась по улицам, дьявольски хохоча? Меня бы это вполне устроило, если честно. Я посмотрела на кофейный столик, уставленный грязными чашками.

Посуду мыть я ненавидела, но с другой стороны, такое монотонное действо всегда меня успокаивало. Конечно, не так хорошо, как готовка, но тоже ничего. Я почти машинально собрала все грязные чашки, кружки, стаканы и бокалы и вышла на кухню, ожидая увидеть там настоящий холостяцкий бардак. Кухней, похоже, вообще не пользовались, тарелки в старинном серванте служили для украшения, на разделочном столе мерещился слой пыли. Я сгрузила посуду в раковину и включила воду.

Пусть я не помню, что вчера было, но должна же я задуматься о том, что будет завтра? Мартин, похоже, совсем у этой шлюхи под каблуком, слова ей не возразил, а значит, поделать я пока ничего не могу. К тому же... на шестой чашке я обнаружила, что все меньше и меньше хочу возвращать мужа. Зачем мне использованный кем-то другим товар? К девятой чашке я возжелала мести, возжелала раздавить их, оттяпать ржавым ножом достоинство Мартина и отчекрыжить силиконовые груди его любовницы. Перейдя на стаканы я поняла, что на самом деле не хочу вообще ничего.

- Не обязательно было это делать.

Я аккуратно поставила стакан в раковину и обернулась. Юноша, похожий на азиата (в смысле, на моего азиата), улыбнулся и протянул мне темно-синие джинсы.

- Мы с вами примерно одной комплекции.

То есть я похожа на мальчика-подростка?

Мальчишка рассмеялся, и я прокляла свою привычку говорить сама с собой. Я больше не респектабельная домохозяйка, в свет выбирающаяся раз в полгода. Пора привыкать к людям.

- Я имею в виду... спасибо.

- Кофе хотите? - мальчишка махнул рукой. - Там ванная, ваше белье уже высохло, платье в стиральной машине.

Я покраснела.

- С-спасибо.

Белье? Он сказал - белье? Это мальчик, сбежавший из непристойного японского мультика? Потом я сообразила, что мальчик сбежал из непристойного мультика, а на мне только майка, едва доходящая до середины бедер, и спряталась в ванную. Одевшись наскоро, я посмотрела на свое отражение в старом, мутноватом зеркале. Чудовищно выглядишь, Розмари. Как женщина, потерявшая свою жизнь. Что мне теперь делать?

- Есть у нас нечего... - крикнул мальчик. - Яичницу будете?

Я вернулась на кухню и застала мальчишку за вылавливанием скорлупы из миски с яйцами. Есть такая известная шутка про рецепт яблочного пирога для мужчин: возьмите из холодильника 10 яиц, положите на стол оставшиеся семь.

- Еще есть немного сливок и вчерашний хлеб... - извиняющимся тоном сказал мальчишка. - Мы обычно заказываем еду в китайском ресторане. Или пиццу.

- Принеси мне соль, - я оттерла мальчишку от стола и взяла вилку. - И хлеб.

Минут через пять французские тосты были готовы, посыпаны сахаром и торжественно поставлены на стол, и я сделала глоток свежесваренного кофе. Полегчало.

- Завтрак, - мечтательно произнес мальчишка. - Настоящий завтрак.

Он в один присест умял полтарелки и смущенно посмотрел на меня.

- Ой.

- Ешь, я не голодна.

Я налила себе еще кофе и села напротив, наблюдая, как это дитя неопределенного возраста наворачивает тосты. Вот так посмотришь, уже под двадцать парню, а ведет себя как второклассник в долгожданном кафе-мороженном.

- Упс. Забыл. Меня Юки зовут, - проговорил он с набитым ртом.

- Розмари.

- Как вы себя чувствуете? Когда отец вчера принес вас, вы как-то выглядели... паршиво. Хорошо, доктор Кил быстро пришел и вас осмотрел. Говорит - стресс.

Конечно, стресс.

- Отец, значит?

- Угу, - Юки голодными глазами посмотрел на пустую тарелку. Потом на холодильник, тоже, очевидно, пустой. - Эм...

- Принеси мне кефир, муку, сыр и ветчину, - сжалилась я. - У тебя десять минут, пока я не передумала.

Мальчишка управился за пять. Пока я жарила лепешки, он крутился вокруг меня, то и дело норовя сунуть нос в сковороду.

- Такое ощущение, что тебя первый раз кормят домашней едой.

- Моя мать - бизнес-леди, - Юки трагически вздохнул. - Бизнес-леди не готовят.

Я оглядела кухню. Бизнес, надо же.

- Она в Японии, - пояснил Юки, оказавшийся, стало быть, японцем. - Вся в делах, вся в делах.

Он все же утащил лепешку прямо со сковороды и теперь ел, то и дело дуя на обожженные пальцы. Хотелось потрепать его по волосам, дитя неразумное.

- Пахнет едой?

Я обернулась и посмотрела на азиата, то есть, на японца (так и не придумала, как же его следует звать). Он стояла в дверях, ероша довольно длинные, чуть вьющиеся и совершенно растрепанные волосы. Он вчера в такую жуткую погоду не бросил меня на улице, принес домой, даже доктора нашел. Я должна быть ему благодарна. А я хочу вцепиться ему в волосы и выдрать их по одному. Розмари Нортон, я не узнаю тебя!

Ах, да, я же больше не Нортон. И не Гриффит. Кто же я? Рыдания подступили к горлу, и я поспешно отвернулась к плите. Лепешки, надо допечь лепешки.

- Ты уже успел заставить нашу гостью заниматься завтраком? - недовольно поинтересовался японец.

Гостья. Хех.

- Не могу же я бросить ребенка голодным, - пробормотала я, чувствуя, что должна как-то среагировать.

- О, сегодня Юки ребенок? - японец хмыкнул. - Вчера он был почти совершеннолетним. Вечно с твоим возрастом какие-то чудеса происходят.

- Не давайте ему лепешки, - Юки забрал у меня тарелку. - Он питается газетными вырезками.

Японец поставил на плиту кофейник, Юки полез за новыми тарелками, а я застыла как дура посреди кухни. Раньше, когда я завтракала с мужем - я всегда готовила ему сытный завтрак - я крутилась у плиты, а Мартин сидел, курил и листал газету. И я не могла обернуться и посмотреть на него: Мартин ненавидит, когда кто-то смотрит, как он ест, а я с трудом переношу сигаретный дым, и всегда терпела его только ради Мартина.

Здесь тихо, пахнет кофе, Юки раскладывает лепешки по тарелкам и мне невероятно спокойно. Я проглотила слезы.

- Сядьте, - теплая рука опустилась мне на плечо и надавила, вынуждая сесть.

Как я только не шарахнулась от мужчины, который уже дважды видел меня голой и еще неизвестно, что со мной делал, пока я была без сознания? Наверное, просто примерзла к табурету. Японец поставил передо мной чашку, пахнущую кофе и пряностями и сел напротив.

- Это мой отец, Тамагава Шунскэ, - представил Юки с комичной серьезностью. - Тамагава, это фамилия. Сорок пять лет, разведен, занимается частным сыском. Прошу любить и жаловать.

- А это Тамагава Юки, - в тон ему отозвался японец. - Восемнадцать. Заканчивает старшую школу. Идиот. Yoroshiku onegaishimasu2.

- Розмари.

Больше мне добавить было нечего.

Пока они ели лепешки, я пила маленькими глоточками ароматный пряный кофе и сверлила взглядом старую, изрезанную ножом столешницу. Я совершенно не представляла, что мне делать и куда идти, и в самом деле словно примерзла к табурету, боясь поднять глаза.

- Вы в порядке? - спросил Тамагава Шунскэ, и звучало это, как издевательство.

- Конечно, - пробормотала я столу. - У меня нет мужа, денег, имущества, перспектив, работы и желания что-либо делать. Все отлично.

- У меня сейчас нет денег, но я отдам их вам, когда получу гонорар.

- Каких денег? - я наконец посмотрела на него.

Японец быстро улыбнулся, показав кривоватые зубы.

- Тех, что я получил за... за то что доставил вам неприятности. Но я обязательно верну их вам.

Я проговорила медленно, пытаясь понять смысл фразы:

- Вы собираетесь отдать мне деньги, которые получили от моего мужа за то, чтобы опозорить меня и устроить развод?

- Да.

- Класс.

- Ну, мужа-то я вам точно не верну.

Юки хрюкнул. Кажется, это был смех, но он успешно замаскировал это поеданием лепешки. Никаких манер.

- Мне не нужны эти деньги.

- Но жить-то вам на что-то надо, - вполне резонно заметил японец.

Я поднялась.

- Мне от вас ничего не нужно. Благодарю покорно. Одежду верну, когда смогу переодеться.

Я прошла через кухню, через огромную комнату, распахнула входную дверь и застыла. Не идти под проливной дождь, стоящий стеной, ума все же хватило. Сев на пол, я уткнулась лицом в колени и наконец-то разрыдалась по-настоящему.

Мужа у меня нет и уже не будет. Потому что даже если все вдруг вернется на круги своя, если Мартин забудет свою силиконовую бабу и вернется ко мне, по-настоящему прежним ничего уже не станет. У меня нет работы и образования. У меня нет семьи, а мысль о возвращении к дяде в его старый, мрачный, во всех смыслах готический дом заставляет меня покрываться испариной. Моя жизнь вдруг превратилась в мой ночной кошмар. Пусть я не помню его, но чувства там именно такие: ужас и отчаянье перед безысходностью, и вынужденное смирение.

Ох, лучше бы я вчера умерла.

1 Кусудама (яп. "Лекарственный шар") - разновидность оригами: шар, сшитый или склеенный из множества одинаковых фрагментов. В древности в нее вкладывались лекарственные травы и благовония

2 Японская фраза при знакомстве, можно перевести как «Приятно познакомиться» или «Прошу любить и жаловать»

Шунскэ

Розмари сидела на пороге и рыдала, беззвучно, лишь плечи тряслись. Мы с Юки мялись в дверях кухни, беззвучно споря, кто пойдет утешать ее.

Ты. Ты ей понравился.

Нет ты. Ты же взрослый.

А ты миленький.

А ты идиот, и во всем виноват.

В первый раз, увидев Розмари Нортон, я понял, почему муж решил избавиться от нее, сменить ее на роскошную куклу, пристегнутую к его локтю, как дорогой аксессуар. Розмари Нортон была... никакой. Она обладала приятной внешностью, хорошей фигурой, была ухожена и дорого одета, но попросту сливалась с окружающей обстановкой. Есть женщины, который в пыльном мешке из-под картошки и с полиэтиленовом пакетом в руках выглядят богинями. Она брендовую сумочку несла, как авоську. При взгляде на нее получалось разом охватить всю ее жизнь: домашние хлопоты, повязывание мужу галстука, треп с подружками-пустышками по телефону, секс по воскресеньям. Хотя, скорее по субботам - в воскресенье такие мышки ходят в церковь. Что она есть, что ее нет - разницы никакой. Пустое место. Судя по тому, как она ухитрялась то и дело что-то ляпнуть невпопад, ей обычно не с кем было поговорить. Даже не жена - приходящая прислуга. Я действительно считал и до сих пор считаю, что разорвав отношения с мужем она только выиграет. У нее появился шанс проявиться, а иначе она навсегда останется невнятным призраком на самом уголке фотографии.

Я присел рядом с ней.

- Давайте, я позвоню вашим родителям.

- У меня нет родителей.

Потрясающе.

- Кому-то из родственников?

- Мне ничего не нужно.

- Не будете же вы скитаться по улицам, прося милостыню!

- Я пойду работать. Я хорошо готовлю, - пробормотала женщина.

- Только у вас нет опыта, рекомендаций и санитарного паспорта.

- Ты можешь у нас остаться, - Юки сел с другой стороны и погладил женщину по плечу. - Места полно.

- Вообще, это мой дом, - напомнил я.

- Ты выгонишь женщину на мороз?! - этот мелкий паршивец добавил в голос патетики. Артистизмом он пошел в мать, она также умеет создать яркую драму на пустом месте.

- Сейчас июль!

- Под проливной дождь, одну, в этот страшный безразличный город… - продолжил монотонно Юки.

- Довольно! Я не собираюсь оставаться в доме с двумя незнакомыми мужчинами!

Розмари поднялась, и пришлось нам двоим в нее вцепиться. Хрупкая и легкая, она была неожиданно сильной. Должно быть, всегда сама ходила за покупками. Легко было представить ее, несущую с рынка десяток пакетов с продуктами.

- Постой! Я же уже сказал, что должен тебе!

- И не беспокойся, - "утешил" маленький иуда-Юки. - Ты совершенно не в его вкусе.

Розмари все равно вырвалась бы и сбежала, но в эту минуту из-за пелены дождя появилась Эни под ярко-красным зонтом. Застыв, она несколько мгновений изумленно смотрела на открывшуюся картину, а капли дождя били по ее блестящим босоножкам.

- Я не вовремя?

- О боже, нет! - я втащил Розмари в дом и сделал Юки знак принести кофе. - Проходи. Что-то случилось?

Эни удивленно посмотрела на Розмари, столбом застывшую посреди комнаты, аккуратно сложила зонт и стряхнула капли на порог.

- Герти попала в больницу.

- Что случилось?

- Ожог. Мы уже убирали под утро бокалы и стаканы, один упал, и на руку Герти выплеснулась кислота.

Смазанный маслом поднос, перетертые лямки у лифчика, подломанный каблук - даже толченое стекло, это шалость. Но кислота в бокале?! Если бы ее кто-то выпил?

- Вы помните, с какого столика взяли стакан?

Эни покачала головой.

- К тому моменту все перепуталось.

- Вам нужно обратиться в полицию.

Эни фыркнула.

- Мы сразу же обратились в полицию. Все, что они сделали: поставили у дверей своего дежурного. В форме. Он нам теперь всех гостей распугает. Что-то смешное сказала?

Розмари махнула рукой и отвернулась.

- Шунскэ, мы доверяем только тебе! - Эни добавила в голос проникновенности. - Мы удваиваем сумму, только найди, кто это делает. Девочкам страшно.

- Я приду вечером, - пообещал я. - Проводить тебя?

- Нет. Я на машине, - Эни подхватила зонтик и озарила комнату самой обворожительной из своих улыбок. - Мы ждем тебя.

Дверь за ней закрылась.

- Ты серьезно собираешься... - Юки изобразил руками что-то огромное и непонятное. Кита, похоже.

- Ну, присмотреть всяко не мешает.

- В прошлый раз ты на Герти ставил, - напомнил сын.

- Она мне не нравится, что не делает ее преступницей. Впрочем, она вполне могла, чтобы отвести от себя подозрения, немного обжечься кислотой. Это может быть кто угодно, начиная с Эни и заканчивая маньяком.

Розмари снова издала этот звук, похожий на саркастический смешок.

- А с вами мы все же что делать будем? Остаетесь?

- Мне не нравится эта идея, - женщина вскинула голову. - Но мне некуда идти. Спасибо за предложение. Но я все равно не могу просто так....

Я огляделся, пытаясь придумать благовидный предлог, под которым совершенно незнакомая домохозяйка может остаться в моем доме. Комната без грязной посуды выглядела... осиротевшей.

- Считайте, что вы моя домоправительница. Миссис Хадсон, или как-то так.

- У каждого детектива должна быть такая, - поддержал Юки.

- Попробую выяснить подробности случившегося, а вы тут располагайтесь. Покажи миссис.... - она дернулась, и я поспешил исправиться. - Покажи Розмари дом.

- Ок-ок, - Юки сунул мне в руки зонт и поспешил выпроводить за дверь. Может оно и к лучшему. Он явно нравится новоявленной "миссис Хадсон" больше, чем я.

Розмари

Появление кукольного личика меня успокоило. Да, похоже я действительно не во вкусе господина Тамагавы. Какое облегчение. У девицы - лет ей было наверное двадцать - было короткое платье, оставляющее голыми ноги, так что чуть ли не трусы были видны, и такие каблучищи, каких я в жизни не носила. И вечерний макияж. То ли она всегда так ходила, то ли не смыла после работы.

Тут я стала сама себе противна. Какое мне дело до того, что носят другие женщины и где работают?

- Идем, - Юки тронул меня за локоть. - Экскурсия будет долгой.

Прежде здание было, должно быть, складом: добротное, сложенное из красивого красного кирпича, с надежными дубовыми перекрытиями. Огромная комната в передней части была в два этажа высотой, из нее лестница вела на галерею с пятью или шестью дверями.

- Еще одна ванная, - Юки вошел в роль экскурсовода, размахивая руками и комментируя все, что я могла увидеть. - Иначе тут можно ногу сломать, спускаясь среди ночи. Краны медные, старые. Отец сам реставрировал. И ванна тоже старая. Это...

- Кладовка? - предположила я, заглянув в комнату, заставленную коробками и заваленную всевозможным хламом.

- Отец зовет это архивом, - хмыкнул Юки. - Так, следующая моя спальня.

К моему удивлению я была допущена в святую святых - спальню мальчика подростка. И к еще большему моему удивлению здесь был образцовый порядок, в отличие от всего остального дома. И вместо страниц из непристойных журналов (что я как-то всегда ожидала увидеть в спальне подростка, памятуя о кузене Гарри) на стене висела репродукция средневековой карты с эмблемой Британского музея в углу и фотографии готических зданий.

- Если потребуется компьютер, пользуйся моим. Отцовский опять не работает, - судя по выражению лица Юки, это его отца следовало считать подростком. - Дальше его комната, туда можно даже не заглядывать. А здесь ты можешь устроиться.

Я оглядела комнату.

- Мы держим ее для гостей.

Комната была совершенно пустой, если не считать высокого матраса на полу. Пустая и безжизненная, как вся моя жизнь. Я села на матрас и приготовилась плакать, а потом подумала: а какого черта?! На двери, кстати, есть щеколда.

- Так, подушки, одеяло, постельное белье, - Юки огляделся. - Что еще нужно? У нас в архиве есть японский чайный столик...

- Значит, все-таки кладовка? - хмыкнула я. - Сойдет.

За полчаса мы превратили необжитую комнату, больше похожую на тюремную камеру в тюремную камеру в женском отделении. На окне занавески, на матрасе - пахнущее жимолостью и лавандой постельное белье, на красном лаковом столике бутылочка для сакэ вместо вазы. Юки даже приволок откуда-то розу. В комнате пахло пылью, так что я распахнула настежь окно, надеясь что запах дождя принесет облегчение, и погнала Юки вниз.

Пока Юки заказывал продукты (ему уже виделся сытный обед), я, сидя на одном из диванов, осматривала огромную комнату, пытаясь понять, с чего же следует начать. Чашки и стаканы я вымыла, избавиться от бутылок - минутное дело. Оставалось множество газет и всяческих бумажек, и создавалось впечатление, что Тамагава и в самом деле питается вырезками. Для начала нужно все это собрать и сложить в одном месте, а потом наверняка - избавиться от всего этого хлама.

- Что у нас на обед?

Я посмотрела на Юки. Понятно, почему он так настаивал на том, чтобы я осталась. Коробки из-под пиццы в углу красноречивее любых слов.

- Я приготовлю курицу, а ты займись газетами. Собери их хоть в кучу, - я развела руками. - Потом с ними разберемся.

Процесс приготовления рулетов мне всегда нравился. Пока ты сворачиваешь, подгибаешь края, пока обжариваешь их, следя, чтобы начинка не вытекла, о многом можно подумать. Раньше мои мысли занимал Мартин, но теперь я решительно выдворила его, закрыла дверь и задвинула ее шкафом. Хватит! Отбить куриные грудки. Пока я могу остаться здесь. Конечно, предложение Тамагавы и Юки несколько... подозрительно, но податься мне некуда. Кладем на доску полоски бекона, сверху грудку, затем в центр - веточку розмарина. Теперь сыр. В крайнем случае, тут полно кухонных ножей. Я смогу за себя постоять! Аккуратно сворачиваем рулет (при определенном опыте можно обойтись без ниток и зубочисток) и кладем на разогретую сковородку. Немного масла. Рано или поздно мне придется двигаться дальше, но пока я могу побыть здесь. Будем считать, что это - Чистилище.

- Это уже вкусно пахнет.

Я посмотрела на Юки.

- Уже все газеты собрал?

- Ну-у... - уклончиво ответил он. Ясно, хорошо, если начал.

- Вымой картошку и порежь пополам, - я продолжила сворачивать рулеты, но думать о чем-либо уже не получалось. Я с детства не готовила так, чтобы кто-то еще находился в кухне. Когда в комнате два человека, обычно принято разговаривать, верно? Я не особенно хороша в разговорах. - Так чем занимается твой отец?

- Частный сыщик. Ты не думай, обычно он действительно помогает людям.

Мне сразу как-то представилась вереница несчастных жен, которым сломал жизнь этот "сыщик". Ладно, допустим - он хороший.

- Взять ту же Эни - она сегодня приходила. У них в баре крупные неприятности, и отец обещал поймать преступника.

- Неприятности? - я не особенно прислушивалась, к тому, что говорила эта Эни. У меня в глазах рябило от блеска ее великолепных туфель.

- Кто-то пакостит девчонкам. Сначала по мелочи: одежду испортят, косметику. А сегодня все явно вышло за рамки.

Кислота в стакане. Да уж.

- И как твой отец намерен поймать преступника?

- Понятия не имею, - честно признался Юки.

Я залила рулеты яблочным соком и поставила форму в нагретую духовку. Теперь можно заняться картофелем: смазать его маслом, посыпать крупной солью, выложить вместе с травами на противень. Из-за того, что за мной наблюдали, руки немного дрожали, но в целом я, кажется, неплохо держалась.

- Это должно быть кто-то из своих. Для того, чтобы испортить одежду, надо иметь доступ в раздевалку.

Юки посмотрел на меня удивленно.

- Я так понимаю, под одеждой имелись в виду такие веселые платьица в блестках?

- А ты на самом деле не промах, да?

- Повежливее, юноша. Я старше вас ровно на десять лет.

Юки рассмеялся.

- Ну да. Портили прежде всего одежду для выступлений. А одной из девиц, говорят, шест кремом намазали.

- И кто, юноша, занимается вашим воспитанием? - поморщилась я.

- Никто. Поздно меня воспитывать, - посетовал Юки. - А еще кому-то толченое стекло в туфли насыпали.

Я поежилась. Это был совершенно незнакомый для меня мир. Дело не в том, что я ханжа. Стриптизерши они, проститутки, девушки из эскорт-службы, школьные учительницы или монашки - не важно. Коллектив. Я никогда не оказывалась в компании людей, которым есть что делить. Ну, разве что, речь могла зайти о последнем куске торта во время ужина с подругами, да и то он все равно доставался мне. Подруги-то на диете.

При мысли о подругах, я снова испытала желание расплакаться. Стоило только заговорить о разводе, и их как ветром сдуло. Им нет резона общаться с опозоренной Розмари. Не такие уж они и подруги. Совсем не подруги.

Я засунула в духовку противень с картофелем и поставила чайник. Чашка чая порой творит чудеса.

- Отец подозревал Герти, одну из девиц, но сейчас уже ни в чем не уверен. Может она невиновна, а может сама это подстроила, чтобы отвести подозрения.

- Я слышала в общих чертах размышления твоего отца, - кивнула я.

Почему я продолжаю разговаривать о совершенно не интересных мне вещах? Ах, да. У людей так принято.

Шунскэ

Домой я подоспел как раз к обеду. Это было довольно странно: входить в привычный дом и ловить ароматы свежей еды. Не пиццы или острого китайского соуса, а настоящей только что приготовленной еды. За все те годы, что я был женат, мы питались в ресторане нашего отеля. Нао даже чай заваривать не умеет.

На кухне едой пахло особенно сильно, и Юки едва ли не духовку пытался съесть. Всегда так было, еще в детстве. Его приятелей подкупали новыми компьютерными играми, а его самого - пирожками. За пончики с горячей начинкой Юки готов был добиваться любых высот в учебе, и удивляюсь, почему Нао до сих пор не пришло это в голову. Хочешь, чтобы сын поступил в Тодай? Посули ему лакомство. Он же как щенок.

Одно хорошо: невестка моя точно будет хорошо готовить. Все прочие критерии явно будут неважны.

Юки протянул руки к вынутому из духовки противню с картофелем и получил лопаточкой по пальцам.

- Ауч!

- Заслужил, - только и оставалось заметить мне.

Розмари обернулась и мрачно на меня посмотрела. Впрочем, с чего бы ей встречать меня с радостью?

- Садитесь, - проворчала она, - все готово.

И как только этот мелкий паршивец со стопкой тарелок в руках не сбил меня с ног? И как он еще тарелки не перебил, недоразумение мое?

- Садитесь, - повторила Розмари. Сама она все еще суетилась у плиты. Интересно, а она-то ест когда-нибудь, или как божество, питается ароматами блюд?

Я забрал у нее из рук форму, слишком большую и тяжелую даже на беглый взгляд, и кивнул на табурет.

- Сами бы сели.

- Я не...

- Юки, принеси бутылку вина.

Розмари все же села и даже положила себе еду на тарелку, но кажется не собиралась к ней притрагиваться. Может, картофель отравлен? Впрочем, мы узнаем это очень скоро: Юки уже умял половину тарелки. Глаза его блестели, и говорил он восторженно, с набитым ртом:

- Розмари, ты богиня!

Она слегка покраснела.

- Просто я люблю готовить.

Еда и вправду оказалась божественно хороша, особенно если сравнивать ее с лапшой из близлежащей китайской забегаловки, которую держат три мексиканца. Я разлил вино (к такой курице не грех подать и менее ординарный напиток, чего уж там), щелкнул по носу Юки, внезапно вспомнившего о том, что ему через одиннадцать месяцев будет девятнадцать, и указал на тарелку Розмари.

- Сами ешьте. А то я решу, что вы решили нас отравить.

Розмари все же взялась за вилку. Интересно, должно быть, проходили их с мужем семейные обеды: он ел, бедолага, а эта женщина сверлила его взглядом. Я начинаю ему сочувствовать.

- Ты что-нибудь выяснил? - поинтересовался Юки с набитым ртом. Совсем манер нет, и кто его только воспитывает?

- Мы что, деловые партнеры? Ты бы лучше вещи собирал, тебе ехать завтра.

- А я сдал билет, - нагло заявил сын. - Не могу же я бросить Розмари одну.

- Твоя мать меня убьет, - я посмотрел на Розмари, ковыряющую вилкой в тарелке. Пожалуй, хорошо, если Юки останется на какое-то время. Приглядит за мышкой. - Поговорил с полицейскими, они считают произошедшее ерундой. Как и Герти, кстати.

- Кислота в стакане, это ерунда? - пробормотала Розмари.

- Да уж, не то, что люди обычно носят у себя в сумке, - тут мне оставалось только согласиться. - В любом случае я сделал все, что мог. Даже если я буду заглядывать в каждый стакан в баре, это не поможет. Нужен кто-то, кто приглядит за всем изнутри. Едва ли Эни с этим справится.

Я посмотрел на Розмари. До чего неудобно быть кому-то обязанным. Будь все наоборот, будь она у меня в долгу, и у меня появилась бы отличная возможность. Розмари проглотила наконец кусок курицы (я правда уже стал думать, что еда отравлена) и сказала:

- Ваш сын думает, что вы поможете этим людям.

- Мой сын идиот.

Юки протестующе замычал, но рот его был набит едой, так что я ничегошеньки не понял.

- Я могла бы помочь вам, - сказала Розмари.

Я уронил вилку от неожиданности.

- Если вы кое-что сделаете взамен.

Юки ударил меня по ноге.

- Как вы мне можете помочь? - не внял предупреждению я.

- Ночная бабочка из меня, конечно, не получится, но я могу работать уборщицей. Погляжу, что у них там происходит в раздевалке.

- И чего вы хотите взамен?

Розмари отвела взгляд.

- Знать все о любовнице Мартина.

Закономерное, вполне обоснованное желание выброшенной жены. Только добра от этого не будет. Я знал трех любовников Нао, и что? Принесло мне это счастье? Впрочем, я никогда Нао не любил.

- Зачем вам это? Отомстить хотите?

Розмари вновь отвела взгляд.

- Просто понять, что я сделала не так.

Да все. Но тут Юки снова ударил меня по ноге, и я благоразумно не стал озвучивать подобные мысли.

- Заметано, - сказал я, протягивая руку. Жать ее Розмари не стала.

Розмари

Идея пришла ко мне спонтанно: дурные идеи всегда так делают. А что, подумалось, если я разузнаю все о той силиконовой стерве, что увела у меня мужа? Что я буду делать с этими знаниями? Да понятия не имею. И хотя я сказала японцу, что хочу понять, что я сделала не так, это-то было явной ложью. Я прекрасно поняла, что главная моя ошибка заключалась в том, что я вообще когда-то вышла за Мартина. Рыцарь в сверкающих доспехах?! Ха! Тэм Лин хренов! Сбежал с первой же попавшейся феей? А сколько их таких, менее решительных и не метящих в официальные подружки или жены было за восемь лет нашего брака? С кем он был, когда был не со мной?

Потом я подумала весьма запоздало, что сыщица из меня не получится. Но я уже высказала свое предложение, а японец согласился на него, так что отступать всяко было поздно.

Дождь прекратился, и я решила сходить вБи-энд-Би и забрать свои нехитрые пожитки, уместившиеся когда я покинула дом в два небольших чемодана. Не могу же я ходить в одном и том же платье, или хуже того - мужских джинсах и майке! Юки увязался за мной, чему я, признаться, была рада. Во-первых, тащить по брусчатке, которой вымощены здешние улицы, чемоданы на колесиках - то еще удовольствие. Во-вторых, я боялась, что накатит малодушие, и я забьюсь под кровать в номере, да там и сдохну.

Юки, напоминая довольного щенка, нарезал вокруг меня круги, пытаясь одновременно провести экскурсию по довольно-таки заурядному району и составить меню ужина. Проглот. Я не слишком к нему прислушивалась, но мальчишку это не огорчало. В восемнадцать лет я вела себя примерно так же. Я в восемнадцать влюбилась, и мне потребовалось два года, чтобы убедить Мартина, что если он на мне женится, дядя ему ничего не сделает. А, может быть, он эти два года составлял планы, писал брачный контракт и вычислял свою выгоду? Мне хотелось бы думать, что он хоть сколько-нибудь меня любил.

Хозяйка, как оказалось, уже собиралась выбросить мои вещи, потому что я пропала, не расплатившись за номер. Я ясно помнила, что заплатила за неделю вперед, но она мои слова попросту проигнорировала, а настаивать я никогда не умела. Я и в этот раз спасовала перед говорливой теткой и принялась похлопывать себя по карманам, не сразу сообразив, что одежда не моя и денег в ней нет. То, что у меня их вообще практически нет, не считая небольшой заначки в чемодане, я вообще вспомнила в самый последний момент. Я открыла чемодан; его содержимое, прежде аккуратно уложенное, оказалось переворошено, и денег, конечно, никаких не было. Плакать я не собиралась. Нет-нет. Меня бросили, вышвырнули из дома, ограбили, но я не собиралась плакать ни при каких обстоятельствах!

Теплая рука Юки легла мне на плечо и слегка сдавила.

- Думаю, вы сейчас отдадите моей маме второй чемодан, мэм, если не хотите проблем и вернете ее деньги и документы.

- Это когда это я тебя родила, паршивец?! - зашипела я.

- Успокойся, - шепнул в ответ Юки. - Ты приемная.

Уматерил, надо полагать. Во всех смыслах. Однако, он был прав. Помимо кошелька с деньгами мерзкая тетка забрала и мой паспорт, он лежал на стойке, так что не дотянешься.

- Ваша мать, - по голосу тетки было понятно, что она в действительности думает, - не расплатилась за комнату, и за бар тоже.

А вот это явная ложь! Я не пью, тем более такое дешевое пойло, которое подают в подобных местах!

- То есть, - Юки приосанился и, кажется, стал чуточку выше (а он и так, признаться, был сантиметров на десять выше меня), - вы утверждаете, что моя мама врет?

Протянув руку, он быстро развернул к себе регистрационную тетрадь - здесь даже компьютера не было - и зашелестел страницами. Я заехала в гостиницу шесть дней назад, и оплатила даже не неделю, а десять дней, хотя подробностей совершенно не помнила. Страница, конечно, не хранила следы моих горьких слез, я до вчерашнего дня вообще не плакала, но подпись была несколько неровной.

- Таким образом, - торжествующе сказал Юки, - вы должны нам за четыре, ладно, три дня и еще мамины деньги.

- Ах ты сопляк!

- Мне полицию позвать?

Я дернула Юки за рукав.

- Пойдем отсюда. Заберем мой паспорт и пойдем.

- Мамочка, - патетично возопил Юки, - тебя обокрали!

Я пообещала себе, что сопляк у меня за "мамочку" еще схлопочет. Оставлю без сладкого!

- Все нормально. Просто отдайте мои документы, и мы уйдем.

Хозяйка потянулась к телефону.

- Полиция, значит? А что, если я им позвоню?

Юки фыркнул.

-Ничего особенного, мэм. Полиция свяжется с моим отцом, и отдавать деньги придется уже ему, и он с вами любезничать не станет.

Эта перепалка могла затянуться надолго, чего мне бы не хотелось. Поэтому я просто схватила со стойки паспорт, сунула его в карман и подхватила чемодан.

- Пошли отсюда.

- Но...

Я посмотрела на Юки как можно выразительнее. Ничего страшного. Я заберу свои деньги у твоего отца. Если наглости хватит. Юки взял второй чемодан и поплелся за мной, то и дело бросая злые взгляды через плечо.

- Почему ты мне не позволила?..

- Потому что это не твое дело.

- То есть, ты по сути разрешила этой тетке ограбить тебя?! Тебе самой-то не паршиво?

Паршиво. Хотя, если задуматься, я самой жизни позволила себя ограбить.

- Все нормально, Юки. Просто забудь об этом. Не так уж у меня много было денег. Кроме того, прости, но это действительно не твое дело.

- Трусишка! - фыркнул нахаленок.

- Сопляк!

Юки снова фыркнул, отнял у меня второй чемодан и бодрее зашагал по мостовой. Я поплелась следом. Вообще-то, признавать это не хотелось совершенно, но он прав. Я труслива, и откровенно высказать что-либо могу только ему, сопляку восемнадцати лет от роду. Если бы мне пришлось в действительности требовать чего-то от его отца, я бы сразу же забилась под диван от страха. Ну а уж люди вроде хозяйки Би-энд-Би и вовсе нагоняют на меня подлинный ужас, потому что напоминают до невозможности моих дядю и кузена Гарри.

Я нагнала Юки и поцеловала его в щеку.

- Спасибо.

Мальчишка остановился, отпустил чемодан и показал мне большой палец.

- Без проблем, мамочка.

Оставлю сыночка без ужина, ой, как оставлю!

Шунскэ

Юки получал столько удовольствия от пребывания в нашем доме Розмари, что это даже начало настораживать. Пришлось убеждать себя, что ничего плохого из этой затеи не выйдет. Потому что если выйдет, Нао меня убьет. Она уже расписала жизнь сына: университет, место второго директора, брак с девушкой из подходящей семьи. Нао не терпит вмешательства в свои планы.

После того, как Розмари ушла в свою комнату, разочаровав нас отсутствием чего-нибудь новенького на ужин (разбаловала всего за несколько часов!), я поманил к себе сына.

- Тебе действительно стоит вернуться домой.

Поганец плюхнулся на диван и открыл банку пива. Мне следовало отнять ее, но Юки едва ли сдался бы без боя.

- Нет. Не могу ее бросить.

- Ты знаешь ее меньше суток!

- Глупости! - фыркнул сын. - Время тут не при чем. Она не в состоянии сама о себе позаботиться, она даже не может дать отпор хозяйке дешевого мотеля! О ней нужно позаботиться.

- А ты, стало быть, рыцарь без страха, упрека и всего прочего?

Юки пожал плечами.

- Считаешь, твой хлеб отбиваю?

- Считаю, что ты напрашиваешься на подзатыльник.

Юки отставил банку, к которой даже не притронулся, и нахмурился.

- Тобой движет чувство вины. А когда оно тобой движет, получается только хуже. Ты женился из чувства вины и меня к себе забираешь тоже из чувства вины.

- Это не так!

Юки поднялся.

- Это так. И, извини, отец, но я останусь, на сколько возможно, и присмотрю за Розмари. С мужем ей, похоже, не повезло, ты тоже не подарок. Так хоть я о ней позабочусь. Считай, я ее уматерил.

- Нет такого слова! А если и есть, значит явно что-то не то.

Сын покровительственно похлопал меня по плечу и удалился наверх.

Черт побери! Тут было о чем задуматься. Вариант первый: Юки привлекают невзрачные женщины на десять лет его старше. Нао меня убьет. Юки нашел благовидный повод не возвращаться домой и использует его теперь по полной программе. Нао меня убьет. Юки прав, и остался потому, что на меня мало надежды. И Нао... В общем, Нао убьет меня по-любому.

Чувство времени у нее всегда было на высоте, так что Нао позвонила в этот самый момент. Юки успел уже сообщить ей письмом, что не приедет и смылся, а отдуваться мне. Я никогда не умел ладить с Нао, прав был мальчишка, женился я из чувства вины. Сложно к тому же ладить с женщиной, которая начинает вопить на тебя, даже не разобравшись, виноват ты, или нет. Я переждал бурю, отложив в сторону трубку, заварив себе чай и поудобнее устроившись на диване. По моим подсчетам, достаточно было выждать минут пятнадцать, чтобы Нао в достаточной мере прооралась. Теперь уже можно было начинать разговор. Ну и врать, конечно.

- Юки уехал в Оксфорд.

- Что?

- Ну, ты же всегда хотела, чтобы он учился в престижном вузе, желательно за границей. Чем тебя не устраивает Оксфорд? С его-то престижностью и древностью мало что может поспорить.

- Ты его надоумил? - спросила Нао, но голос ее уже начал теплеть.

- Нет, естественно. Я обещал не оспаривать твои решения и не вмешиваться ни при каких обстоятельствах.

Нао мои слова не удовлетворили, но и спорить она не стала. Уверен, при первой же возможности она позвонит в Оксфорд и разузнает все об их условиях, взвесит все за и против, и нам придется выкручиваться по новой. Но это будет потом. Пока гроза миновала.

Я заглянул в комнату сына, успешно прикидывающегося спящим.

- Я тебя прикрыл. В следующий раз врать будешь сам.

- Угу, - невнятно пробубнил мальчишка.

- Сам, понял? И не наделай глупостей.

Говорить с ним было бесполезно, Юки просто выразительно зевнул и отвернулся к стене. Черт с тобой, паршивец. Махнув рукой, я и сам отправился спать.

Розмари

Ночью мне ничего не снилось. Должно быть, разум сжалился надо мной и не стал еще больше позорить. Хватало уже того, что я жила в доме человека, разрушившего мою жизнь, да еще и собиралась помочь ему в работе. Проснувшись и минут десять разглядывая белый потолок, перечерченный двумя темно-коричневыми, почти шоколадными балками, я уже было решила отказаться. Но нет, прежнюю жизнь следует отодрать, резко, как пластырь. Я решительно встала с постели, раскрыла чемодан и обнаружила, что надевать мне в сущности ничего. Вся одежда у меня дорогая, модная, и уборщица в блузке от шанель будет смотреться несколько... подозрительно. В конце концов, я отыскала свой старый сарафан, мешковатый, из ткани в дурацкий крупный подсолнух, почувствовала себя особенно нелепо, но все же натянула его и спустилась вниз.

Юки появился на кухне как раз к завтраку, что меня не удивило.

- О, что это?

- Хлебный пудинг. И у тебя ничтожные шансы его попробовать.

Юки отдернул руку, жадно тянущуюся к пудингу, сел за стол и старательно изобразил послушного мальчика. Не очень-то у него это получалось.

- Ничего, что ты остаешься? Я так поняла, ты сегодня должен был улетать в Японию?

Юки подпер щеку рукой и грустно посмотрел на меня.

- Типа того.

- Типа чего? - я поставила перед ним пудинг, посыпанный сахарной пудрой и корицей, и села напротив. - Знаешь, я бы сердилась, если бы мой сын...

- Не думаю, что она хотя бы замечает мое присутствие...

- И это не ваше дело.

Я поставила перед пудинг и перед Тамагавой-старшим, едва не забрызгав его соусом, уселась и скрестила руки на груди. Пф-ф!

- Вы опять не едите? - с подозрением уточнил японец.

Мне по утрам кусок в горло не лез. Иногда я успевала позавтракать до пробуждения Мартина, но обычно мне удавалось сесть за стол только к полудню. Я просто не привыкла завтракать. Но я не собиралась говорить это Юки и Танагаве.

- Отравлено, - пробурчала я.

- Поскольку я наврал твоей матери про Оксфорд, потрудись хотя бы проспекты почитать, - японец переключил свое внимание на сына, дав мне передышку.

Зато Юки вцепился в меня обеими руками.

- Ты ведь не собираешься в самом деле отправлять Рози в этот притон!

- Розмари. Мне нравится мое имя. Rosemarinus, знаешь ли, "роза морская", - заметила я. Мужчины посмотрели на меня. Ну да, действительно. Меня посылают в притон, а я им тут о происхождении имен разглагольствуешь. - И я вполне справлюсь.

Кажется, с такой же фальшивой уверенностью я вышла замуж.

- Это совершенно безопасно, - сказал Тамагава. - Все, что вам будет нужно, это поглядывать по сторонам. Поверьте, на вас там даже внимания никто не обратит.

- Это оскорбление такое? - и я снова сказала это вслух!

Тамагава рассмеялся.

-Женщины в этом "притоне" заняты только собой. Я удивляюсь, что они бармена-то замечают. Мисс... Розмари будет для них по-настоящему пустым местом, потому что общение с ней выгоду не принесет.

- Чудесно. Пустым местом. Потрясающе.

Да, и это я тоже сказала вслух. Надо бы поучиться держать язык за зубами.

- Надеюсь, вы правы, мистер Тамагава. Потому что я не хочу проблем.

Я подскочила с места. Нужно найти себе нормальную одежду. В этом дурацком сарафане с подсолнухами я не просто пустое место, я - клумба!

Шунскэ

На ней был тот же сарафан, зеленый, весь в крупных ярко-желтых подсолнухах. Если и было на свете что-то более нелепое, то, наверное, только любимое кимоно моей бабушки, расшитое ветками персиками. И она носила, помнится, это девичье кимоно до глубокой старости, как Розмари - свой сарафан. Он был бы впору школьнице, но не разведенной женщине. Впрочем, волосы она забрала в высокий хвост, косметики на лице не было, так что возраст совершенно не определялся, что было нам только на руку. Я позвонил Эни и попросил устроить Розмари в штат, пообещав скорое разрешение нашей проблемы. Однако не сказать, чтобы я в это верил. Глупо было возлагать все надежды на Розмари.

Она рассматривала паб с таким брезгливо-пытливым интересом, словно впервые была в подобном месте. Впрочем, наверное, впервые. И это еще девочки не появились. Боб, администратор и фактически хозяин заведения изучил Розмари с головы до ног и усмехнулся в усы. Он, как и Эни, был в курсе расследования, и, как и я, не верил в его успех.

- Ну, надеюсь, что убираться вы, мисс, в действительности умеете. У нас с этим проблема. Девчонки просто обожают разбрасывать свои шмотки повсюду и приходят в ярость, если мы что-нибудь хоть пальцем тронем.

Розмари пробурчала что-то себе под нос, но ума не говорить вслух ей на этот раз хватило. Мимо нас пронеслась стайка "девчонок" под предводительством Герти. Походило это на катер, ведущий за собой толпу водных лыжников.

- Она уже выписалась из больницы?

Боб пожал плечами.

- Герти упрямая, как ослица. Сказала, что никому не позволит отнять ее успех. Выступать будет в перчатках, утверждает, что это страшно сексуально.

Возможно.

- А что Пэм? - я все еще не был убежден в невиновности Герти, но и вторую подозреваемую не следовало сбрасывать со счетов.

- Вон она, - кивнул Боб. - Она сегодня только в зале работает. Говорит, не в форме. Пэм, детка!

Тихоня подошла, поправляя на носу свои нелепые круглые очки, и встала склонив голову к плечу. Возле нее мне всякий раз делалось не по себе. Она потрясающе двигалась и была, судя по всему, страстной натурой, но в течении дня это все скрывалось за вот такой вот ничего не выражающей мордашкой. Как бы меня не раздражали комментарии Розмари, она была по крайней мере честной.

- Пэм, детка! Это наша новая уборщица... как ты говоришь тебя?

- Роза, - пробормотала Розмари.

- Вот-вот. Покажи ей все. Выпьете, мистер Тамагава? Я пришлю к вам Эни.

Я проводил Розмари взглядом. В этом нелепом сарафане она казалась совсем ребенком, и чувствовал я себя паршиво, как будто посылал ее в логово к людоедам. Впрочем, она сама вызвалась, да еще и потребовала с меня за это плату.

- Так что ты придумал? - Эни поставила на стол стаканы и грациозно села напротив. На работе она всегда бывала так фальшиво-элегантна, до зубовной боли.

- Моя помощница присмотрит за тем, что творится у вас за кулисами. Понаблюдает изнутри, так сказать.

- Вон та мышка рядом с Пэм? - Эми фыркнула. - Знаешь, думаю это Герти. Вон как быстро она выписалась. Видать, не такая уж у нее серьезная травма.

- Мы это учтем, - кивнул я. Надо бы наведаться в больницу и узнать, насколько в действительности серьезно Герти обожгла руку. - Займусь этим прямо сейчас. Пригляди пока за Рози, это ее первое задание.

- Непременно, - мурлыкнула Эни. - Выпивка за счет заведения.

Я здесь выпил уже столько что, боюсь, мне вообще не заплатят. Спишут все на расходы. Я все же оставил чаевые, это придавало некоторую видимость того, что я контролирую ситуацию, и пошел к выходу. Розмари в зале уже не было.

Розмари

Перво-наперво я решила молчать. Удавалось же мне это как-то на ведьминых слетах — вечеринках подружек? Почему сейчас не должно получиться? Моя провожатая - элегантная несмотря на простую одежду и круглые очки - тоже молчала. Она показала мне закулисье, верно, но рассказывать ничего не собиралась. Похоже здесь я - лицо второго сорта. И то верно, я ведь уборщица, а они все - сиятельные дамы шеста и лифчика. Я не удержалась от смешка, но по счастью промолчала. Боюсь, на мои слова могут обидеться.

Раздевалка мало походила на то, что показывают в кино. Никаких трюмо, утыканных лампочками, по крайней мере. Шкафчики, потертые и, судя по обрывкам наклеек на дверцах, прежде стоявшие в какой-то школе; два больших мутных зеркала; вешалка с одеждой, готовой к выступлению; стол с косметикой. Если кто-то и вредил девицам, то делал это без особого разбора: все они были совершенно одинаковые, одного роста, одной комплекции, и сценическая одежда была общая на всех. Словно труппа Moulin Rouge, но, конечно, рангом пониже.

- Ничего тут не трогай, - проговорила наконец моя провожатая. - Берешь какую-то вещь - сразу клади ее на место. Мы не потерпим беспорядок.

Я огляделась.

- Ну да... Конечно.

Половина платьев, сияя блестками, валялась на полу под вешалкой. Косметика была свалена горкой, а упаковки истерлись до такой степени, что легко можно было перепутать карандаш для век с подводкой. Туфли вообще были свалены грудой под столом, и, нагнувшись, девица вытащила первые попавшиеся, потом открыла шкафчик типовым ключом и начала переодеваться. Я смущенно отвернулась, как назло к зеркалу.

Спину девицы украшала огромная татуировка, изображающая раскинувшую крылья бабочку. Скрывающая длинный шрам, пересекающий спину от правой лопатки наискосок к пояснице. Девица убрала очки, распушила волосы и натянула платьице такое короткое, что видно было алое кружевное белье. Выражение лица у нее было, впрочем, такое, что любому дураку становилось понятно: смотреть можно, трогать - ни-ни. Нагнувшись, она надела туфли, ловко заправила в крошечный лифчик выпавшие груди и вышла, одарив меня напоследок безразличным взглядом.

В следующую минуту в комнату влетела целая стайка совершенно одинаковых - различающихся только цветом волос - девиц. Да и то, большинство из них были блондинками. Я узнала только Эни, одарившую меня задумчивым взглядом, да Герти - у нее была перевязана рука. Вжившись в стену, я переждала бурю. Раздевалка в эту минуту напоминала птичник какого-то коллекционера попугаев и колибри: яркие краски, сияние блесток и щебет. ЩЕБЕТ! У меня по счастью отнялся язык от неловкости (все эти девицы преспокойно раздевались догола передо мной!), так что я никак не могла все это безобразие комментировать. Хотя хотелось. Наконец они вылетели за дверь, напрочь позабыв обо мне. Это если они вообще меня заметили.

Прав был Тамагава: никому я тут не интересна.

Я начала прибираться в комнате, чтобы поддержать легенду и занять руки.

Здесь царит такой беспорядок, такой форменный хаос, что любая из девиц в любую из минут может сделать что-то с вещами соперниц. Вот только не факт, что сама она потом не наденет испорченную одежду или обувь и не воспользуется косметикой. Здесь все совершенно одинаковое.

Кстати, не думаю, что это Герти. Ей меньше всего нужно избавляться от соперниц. Она... необычная. Высокая, темноволосая, с чуть резковатыми чертами лица; на фоне всех этих куколок она по-настоящему запоминается. Есть в ней что-то от... даже от самой Вампиры*, а не от ее поздних эпигонок. В остальном же девицы все на одно лицо, отличаются только цветом волос и платьев. Я попыталась придать комнате какое-то подобие порядка после нашествия этой стаи колибри. Одежду, брошенную небрежно, я аккуратно сложила в стопки. Я не собиралась шарить по карманам, ни в коем случае! Я в жизни такого не делала, хотя знаю, большинство моих приятельниц выворачивали карманы мужей и проверяли их сотовый. Вообще, мне наверное тоже следовало так делать и, возможно, силиконовая сучка не стала бы сюрпризом. Так вот, я не шарила по чужим карманам, я просто подняла пиджак Герти (отличное качество, хотя выглядит более чем скромно), и на пол выпала пластиковая карточка в блистере. Маргерит Ли Барнс, IV курс юрфака. Хм. Если это не случайное внешнее сходство, то Герти - студентка вполне приличного вуза. Зарабатывает не учебу?

Я сунула пропуск обратно в карман пиджака и продолжила уборку. Закончив с одеждой, я подошла к столику с косметикой. Хм. Как они вообще различают, где здесь что? Или вот, к примеру: некоторые тюбики из линий гиппоалергенной косметики, но логотипы почти стерлись. Как их тогда отличить от чего-то более опасного? Я принюхалась. Помада просрочена и пахнет противно.

- Нашла что-нибудь?

Я выронила тюбик.

- Эни!

- Смена костюма, - Эни прошла мимо, обдав меня сладким, ядовитым ароматом духов. Что-то такое экзотическое и удивительно назойливое.

- Как вы вообще различаете, где тут что?

- Мы подписываем вещи, - пожала плечами Эни.

Я взяла из горы пудрениц одну. Действительно, на ней была наклейка с надписью, но чернила совсем стерлись, и даже отдельные буквы различались с трудом. Я взяла еще несколько предметов наугад. То же самое.

- И кому это принадлежит?

Эни повертела пудреницу в руках и пожала плечами.

- Сэмми, наверное, ее оттенок. Или Джин. Это дешевка. Кое-что ценное мы храним в шкафчиках, - она подмигнула и открыла один из шкафчиков ловким ударом по замку. - Понюхай.

И Эни сунула мне под нос тяжелый флакон с тем самым ядовито-сладким запахом, стократ более густым и тяжелым. Господи! Заявляю официально, это самые мерзкие духи на свете!

- Сами Лепрен, триста фунтов за флакончик, - Эни надушилась обильно и сунула флакон обратно. - И откуда у людей такие доходы?

Она хихикнула и упорхнула, оставив в комнате стойкий вульгарный "аромат" этой самилепрен. Если есть лишние три сотни фунтов, может их лучше на Шанель потратить? Стоить будет вдвое дешевле, так что еще и останется. И духи явно не Эни... шкафчики не подписаны, но кому же принадлежит... девятый? Где-то я уже сегодня слышала этот запах... не такой ядовито-концентрированный, конечно, но это был он. Точно! Пэм, моя провожатая!

Шунскэ

- И что у нас на ужин? - жизнерадостно спросил Юки.

Розмари глянула свирепо, сунула мне в руки сумку и пробурчала:

- Еда.

- Узнали что-нибудь?

Теперь уже свирепый взгляд достался мне.

- Почисти картошку, - Распорядилась Розмари, бросив на Юки короткий взгляд. - И найди мне терку.

Похоже, на кухне она чувствовала себя наиболее комфортно. Это было достаточно грустно: жена состоятельного бизнесмена проводит время у плиты, а не в спа-салоне или каком-нибудь клубе в компании таких же холеных подруг. Впрочем, холеная, это не про Розмари.

- Во-первых, - ровным тоном, вся ярость досталась терке и картошке, заговорила Розмари, - там полный бардак. Одежда, обувь и косметика свалены кучей. Они даже не пытаются отличить, где чье. Все равно, это невозможно. Яйца, Юки. И луковицу. Во-вторых, Герти зовут Маргерит Ли Барнс, она студентка юрфака.

У Розмари были изящные руки с длинными, тонкими пальцами. Это не очень бросалось в глаза, обычно она вся выглядела как приведение, но сейчас, когда эти руки терли, резали и перемешивали, трудно было отвести взгляд. Она бы отлично смотрелась в кулинарном шоу на ТВ, особенно если показывать только руки, а не ее снулое лицо.

- В-третьих, шкафчики. Ключи от них типовые, так что любой из девиц не составит труда влезть к подруге и что-то утащить или наоборот - подложить.

- Тем более странно, что портят косметику и платья, а не чьи-то конкретные, личные вещи... - Хм. - Все-таки, посторонний у которого нет ключа...

- Мой кузен Генри в школьные годы -вскрывал такие пилочкой для ногтей, - пожала плечами Розмари. - Это дешевые шкафчики. Юки, сковороду на плиту. Эни, кстати, таскает духи Пэм, вашей второй подозреваемой. И, это уже в-четвертых, флакончик тех духов стоит, вероятно, фунтов триста. Тарелки.

- Что это? - мой невоспитанный ребенок попытался утащить лепешку прямо со сковороды, в результате чего, конечно же, обжегся. - Ауч!

- Драники. Русское блюдо, - Розмари поставила тарелку в середину стола и села напротив меня. - Довольны? Или мне надо и по шкафчикам полазать?

Я попытался себе представить это, но вышло плохо. Розмари едва ли сойдет за взломщицу.

- Нет, спасибо. Резюмируя: это мог быть кто угодно.

Она пожала плечами. И снова ничего не ест. Эти, как их, драники отравлены? Или Розмари - робот и питается солнечной энергией? Я бы не удивился, честно говоря.

- Доброй ночи, - она поднялась, бледная и нескладная в этом глупом сарафане с маргаритками. - Если хотите завтрак, потрудитесь положить хоть что-то в холодильник.

Юки проводил ее взглядом, не забывая при этом лопать лепешки. Упрекнуть его не в чем: было очень вкусно.

- Ты ведь не заставишь ее больше...

- Она весьма полезна. Мы теперь знаем имя Герти. И она сама вызвалась.

- Но... - Юки насупился.

- Мне все же начинать беспокоиться? - поинтересовался я.

Это просто очаровательно, что мой почти совершеннолетний сын отыскал себе идеальную мать в забитой тридцатилетней домохозяйке с даром кулинара. Вот только до добра это не доведет.

Розмари

Снова кошмар. Удушливый, влажный, с запахом земли и тех клятыхдухов. Я перекатилась по кровати, но искать утешения было не у кого. Мартина больше нет со мной. Что он, интересно, думал в минуты, когда обнимал меня? Как ему обрыдла полоумная жена?

Я медленно выбралась из-под одеяла и накинула поверх пижамы халат. Чашка чая поможет, я думаю. Главное не начать печь печенье. Я, стараясь не шуметь, спустилась вниз. Прекрасная картина: дешевая богемная квартира, унылая тетка в шелковой пижаме, ночь. Фарс какой-то.

Этот запах... Я поставила чайник, достала из сумки телефон (девственно пустая история звонков выглядит тоскливо) и вышла в интернет. Так, Сами Лепрен... Я помню, флакон был черный, с красновато-золотым узором и темно-красной граненой крышечкой, я уже где-то такой видела. Ого! "Наш бренд предлагает уникальные дизайнерские духи, аромат которых полностью отразит вашу индивидуальность". Онлайн-магазина нет, зато есть салон здесь, в недешевой части города. Запись на консультацию... Скидки по рекомендации старых клиентов. Парфюмерный клуб, так сказать. Дизайнерские духи, надо же! Вполне себе дизайнерские: дорогие и уродливые.

- Не спится?

Я едва не уронила телефон. Да что все сегодня подкрадываются со спины?!

- Решила чаю выпить.

- Я заварю. Не возражаете против зеленого?

Я предпочитала улун, но вообще - черт с ним. Я пожала плечами и села на табурет. Мне никто никогда не заваривал чай. Я вообще не видела, как другие готовят, ну, кроме Джейми Оливера в моем телевизоре. Странное ощущение: как будто меня обокрали.

Тамагава поставил передо мной темно-зеленую глиняную чашку без ручки. Запах был своеобразный, но не неприятный. Просто - непривычный.

- Генмайча1. Или полюбите, или возненавидите, - хмыкнул Тамагава, садясь напротив. На майке у него был персонаж японского мультфильма, а ведь мужику уже за сорок. Ну-ну.

- Это Дораэмон2, - криво усмехнулся Тамагава. - Святое не троньте.

Я пожала плечами и сделала глоток. М-м-м... Изумительно!

- Сколько зарабатывают девушки вроде Пэм?

- Если не занимаются проституцией? - уточнил Тамагава. - Сущие гроши. Впрочем, если и занимаются - тоже немного. Особенно в таких заведениях. Это не Мулен Руж, все-таки. А?...

Я протянула ему свой телефон.

- Сами Лепрен? - Тамагава вздернул брови. - Дизайнерские духи? Что это вообще такое?

- Боюсь, флакончик стоит подороже трех сотен фунтов. Я слышу об этом бренде впервые, но флакон мне показался знакомым. Одна моя приятельница упоминала как-то, что духи ей делают на заказ, и 15 миллилитров обходятся в пятьсот-семьсот фунтов. А тот флакон, что я видела, был больше.

- Пэм, что? - Тамагава закусил губу и забавно взъерошил волосы, - Наследница Ротшильдов?

Близнец Пэрис Хилтон и всех сестер Кардашьян.

- Конечно, десятки детективных романов используют сюжет "сбежавшая и/или пропавшая наследница миллиардов", но в реальности это как-то... чересчур.

- Или, - пожала плечами я, - она его украла.

- Флакон духов?

Да, звучит достаточно глупо. Хотя, и не такое бывает. Жизнь по мне штука вообще нелепая.

- Это точно, - кивнул Тамагава.

Я опять говорю вслух.

- Можете завтра узнать имя этой Пэм? - деловито уточнил Тамагава.

Я постаралась смотреть как можно строже, с укором. Ну да, конечно, это отлично сработало! У частных сыщиков совесть в принципе отсутствует за ненадобностью?

- Я должна по-вашему что, шарить по карманам?

- Вы же как-то узнали имя Герти, - относительно справедливо заметил Тамагава.

- Ее пропуск выпал, - я сделала акцент на последнем слове. - Я его подняла.

- Ну, - легкомысленно ответил Тамагава, - вдруг еще что-нибудь выпадет.

О да. Или я вспомню науку кузена Генри и вскрою пару ящиков.

- Тоже вариант, - хмыкнул Тамагава.

И я опять сказала это вслух.

1 Генмайча - японский «чай с коричневым рисом», изготавливается из чайных листьев (сенча или банча) и жареного риса

2 Дораэмон - кот-робот из XXII века, персонаж манги Фудзико Фудзио (совместный псевдоним Фудзимото Хироши и Абико Мотоо), выходящей с 1969 по 1996 год; трех аниме-сериалов (1973, 1979, 2005), 28 полнометражных и 8 короткометражных мультфильмов.

Шунскэ

Юки я взял с собой. Может быть, он проникнется атмосферой юридического факультета? Я с трудом представляю этого паршивца в качестве юриста, бизнесмена или любого другого приличного человека, но его мать ведь все еще не потеряла надежду.

Впрочем, этот выход нам ничего не дал. Маргерит Ли Барнс здесь знали неплохо, называли умной, примерной ученицей, при этом близко с ней никто не общался. И уж точно, никто не подозревал, чем она занималась вне учебы. Думаю, расскажи я, что Маргерит Ли Барнс известна, как Герти и вытворяет с шестом всякие штуки, мне бы не поверили. Я уже и сам не очень верил, тем более Барнс не нужно было зарабатывать на учебу: у нее была почетная стипендия и блестящие перспективы. Она бы просто не стала зарабатывать на жизнь подобным способом. Хотя, люди зачастую выкидывают своеобразные фокусы.

- Ничего не понимаю, - Юки проглядел записи, которые я заставил его сделать в надежде, что сын заскучает и наконец отправится домой. - Зачем такое женщине, как Герти... то есть, Маргерит Барнс...

Правильнее было сделать вид, что я прекрасно все понимаю, но тут врать получалось не очень хорошо. Зачем бы серьезная перспективная студентка - не дурочка, не бездельница и без явных проблем с деньгами - работала в таком сомнительном заведении? Когда тебе нужны деньги, ты идешь в официантки, а не в таких вот "Герти".

У дверей нас поджидала полиция. Строго говоря, я был не против полиции, как таковой, и уж более такой привлекательной, но ничего хорошего ее визит не предвещал никогда.

- Лейтенант!

- Мистер Тамагава. И...

- Юки, Тамагава Юки, - радостно представился этот паршивец. - Сын.

- Вы видели в последнее время эту девушку?

Я посмотрел на снимок хорошенькой брюнетки лет двадцати. Подобных девушек в округе было немало, и их даже запомнить трудно, все они на одно лицо. Такие-то и пропадают прежде всего.

Я ее никогда прежде не видел. Скорее всего. О чем и сказал лейтенанту Чандре, мисс полиция этого года.

- А вы? - лейтенант сунула снимок под нос Юки. - Не видели эту девушку?

- Мимасен.

- А эту?

Еще одна брюнетка примерно того же возраста. В этом районе пропадает слишком много юных глупых девушек.

- Нет, - ответил я. - Не припоминаю.

- Если заметите их где-то, немедленно сообщите в полицию, - строго велела лейтенант Чандра.

Непременно, мой ангел. И хорошо, что у меня нет привычки Розмари говорить все вслух.

- Оставить вам снимки?

- Вы же знаете, лейтенант, у меня отличная зрительная память, - я улыбнулся обезоруживающе. - Идем, сын.

Юки заозирался тревожно по сторонам.

- Надо бы Розмари встретить.

- Зачем это?

- В районе пропали уже две симпатичные брюнетки....

Да. Двадцати лет. Это явно не случай Розмари.

- Она - женщина взрослая и вполне способна о себе позаботиться.

- Она хозяйке мотеля отпор не может дать! - возмутился Юкит. - Отец!

- Иди, встречай, - я отмахнулся. Если уж мальчишка нашел себе мамочку по вкусу, я ничего поделать не могу. - А у меня еще дела.

Не говоря уже о том, что я обещал Розмари разузнать про любовницу ее мужа.

Розмари

Я всерьез собиралась рыться в вещах Пэм! Господи! Прости меня, грешную, и наставь на путь истинный. И посоветуй хорошего бога взломщиков. Или адвоката.

Проблема - помимо страха и совести - была в том, что Пэм, единственная из всех, убирала свои вещи в шкафчик. Остальные разбрасывали их где придется, но Пэм была аккуратна и методична. Это-то и было подозрительно, честно говоря.

Когда все ушли, я села на колени перед шкафчиком. Как же недоброй памяти кузен это делал? Он даже учил меня, но я постаралась накрепко забыть все, что связано с детством. Кажется, вставляешь пилочку - вот так - и...

- Так-так-так! И что это делает наша уборщица?

Черт! Герти!

- Подворовываешь?

- Все совсем не так, как кажется... - пробормотала я. Я просто вскрываю шкафчик, чтобы узнать имя подозрительной Пэм.

- Просто вскрываешь? - идеально выщипанные брови Герти поползли вверх. Черт! Хочу быть такой же красавицей.

- Я опять думала вслух?

- И про красавицу тоже. Я бы с тобой в разведку не пошла, уборщица, - фыркнула Герти. - Какого черта ты здесь делаешь?

Сказать, или не сказать? Она тут в конце концов наименее подозрительная.

- Уж скажи, - хмыкнула Герти. - И почему это я наименее подозрительная? Я - таинственная особа.

- Мне нужен скотч. Для рта, - я выпрямилась, но все равно смотрела на Герти снизу вверх. - Я работаю на частного сыщика. Его наняли узнать, кто здесь пакостит.

Герти посмотрела на свою перевязанную руку.

- Сыщик?

- Тамагава.

-А-а, - Герти улыбнулась как-то плотоядно. - Этот красавчик японец.

- Красавчик? Тамагава? - м-да.

- Сестренка, у тебя проблемы со вкусом. Отойди, - она присела у шкафчика. - Сколько сейчас времени?

- Девятнадцать тридцать четыре.

- У нас минут пятнадцать, потом Пэм придет переодеваться.

Герти не без труда повернула свой ключ - замки были одинаковые, но дрянного качества, да и дверь перекосило. Внутри оказались аккуратно сложенные вещи, да сильный запах тех духов.

- У тебя смартфон? - Герти посмотрела на меня с сомнением. - Сфотографируй все это.

Я сделала несколько снимков, мысленно составляя список. Я так часто делала в ресторанах, если Мартин вдруг выводил меня туда: перечисляла и составляла списки ингредиентов понравившихся блюд.

Итак, в шкафчике лежали:

+ синие джинсы, не брендовые, но достаточно дорогие;

+ коралловая (чудесное сочетание!) кофточка с кружевной отделкой;

+ джинсовая куртка с вышивкой на спине, бабочка;

+ очки}

- Без диоптриев, - хмыкнула Герти. - Интересничает.

{+ сумка - ну надо же! - Бэрбери! Из светло-коричневой кожи с фирменными тартановыми вставками;

+ зонтик.

Герти открыла сумку. Ну и порядок! Обычно в женской сумке такого размера можно затеряться и блуждать годами, натыкаясь на что угодно, вплоть до матросов с Марии Челесты.

- Это точно, - кивнула Герти. - Что тут у нас...

+ кошелек, тоже брендовый (деньги, транспортная карта, но пластиковых карточек нет);

+ косметичка;

+ флакон той самой Сами Лепрен;

+ очешник с еще одними очками, также "фальшивыми";

+ коробочка с золотыми сережками;

+ помятый, видавший виды паспорт.

- Памела Харгрейвз. Странно... Других документов нет? Где водительская лицензия? - Герти вновь открыла кошелек.

У нее может просто не быть прав. Я вот, к примеру, не вожу машину.

- Да? А по-моему, все нормальные люди ее водят.

Я себе кляп куплю!

- Не утруждайся, я могу одолжить, - Герти похабно хихикнула. - У меня приятель в секс-шопе работает.

Ну черт же побери! Я начала молча - надеюсь - укладывать все обратно в шкафчик и успела запереть его как раз вовремя: вернулась Пэм.

- Твой номер через две минуты.

Герти бросила короткий взгляд на часы и упорхнула, помахивая перьями. Пэм начала переодеваться. Я же снова стала для великолепных див пустым местом.

Моя работа закончилась через полчаса и, надеюсь, навсегда. В жизни больше не буду выслеживать и вынюхивать. Я вышла с черного хода, окрыленная этой мыслью, и наткнулась на Юки.

- Что ты здесь делаешь? - дожили! Несовершеннолетние ходят по притонам!

- Мне почти девятнадцать! - возмутился Юки.

- А я почти стала в школе королевой красоты. Почти - ключевое слово.

- Я вообще-то за тобой пришел, - насупился самозваный сын. - Здесь небезопасно.

- И вы только сейчас это сообразили?

- Мы только сейчас узнали, что в районе пропали две красивые брюнетки.

А я, значит, красивая брюнетка? Приятно слышать. Впрочем, как я подозревала изначально, дело было не только и не столько в заботе о моей безопасности. Дело было в супермаркете, куда Юки потащил меня за покупками. Ладно, не оставлю же я ребенка без ужина. Так, мороженый картофель, бекон, яйца, оливки, сыр, лук....

- Что это будет? - поинтересовался Юки.

- Тортилья.

- Их, вон, готовые продают.

- Испанская тортилья, балда, - я не удержалась и щелкнула его по носу. - Берешь сумки и бодро топаешь вперед.

Тамагава встретил на пороге.

- Узнали имя?

- Папа! - возмутился Юки. - Ну нельзя же так сразу!

- До ужина? - Тамагава кивнул на бумажные пакеты в руках сына.

- Памела Харгрейвз. Ее зовут Памела Харгрейвз. И не сём я умываю руки.

Шунскэ

Спустившись ранним утром, я обнаружил Розмари полирующей барную стойку. Она выглядела бледной и усталой, и терла тряпкой с таким остервенением, словно бедная столешница чем-то перед ней провинилась. У этой женщины масса проблем, и все они в ее голове.

Я сварил кофе и протянул кружку ей. Розмари, полирующая стойку, меня пугала.

В это самое время в дверь постучали. На часах 6:38, чудесное солнечное утро и птички поют. Ничего хорошего в дом в это время не приходит. Я открыл дверь.

- Детективы Пул и Чандра! - ну надо же, счастье в лице уголовной полиции привалило с утра пораньше.

- Можем мы войти, мистер Тамагава?

Если Чандра была сексапильной красоткой, на которой постоянно мерещилась униформа констебля (с очень узкой юбкой), то Пул был воплощение унылого инспектора. У него был грустный взгляд, мятый костюм и таблетки от изжоги.

- Проходите. Кофе?

- Нет, благодарю, мистер Тамагава, - Пул протянул фото. - Знаете это женщину?

Я тупо уставился на снимок спины с татуировкой.

- Э-э-э... А можно на лицо посмотреть?

- С удовольствием, - Пул вытащил второй снимок.

Всегда знал, что не нравлюсь ему. Он получал удовольствие, показывая мне отвратительный снимок разбитого в крошево лица.

- Эм.

- Это Пэм из бара, - Розмари ткнула в снимок тату. - По крайней мере, у нее такая бабочка на спине.

- Кто вы? - с подозрением уточнил Пул.

- Розмари Нортон, моя помощница, - и, умоляю, молчи! Я обнял ее за плечи. - С девушкой что-то произошло, инспектор?

- Вас в последнее время часто видели в этом баре.

- Меня наняли выяснить, кто пытается навредить девочкам.

- Какого рода вред? - Пул мне, кажется, не поверил. Чандра мне отчего-то не верила никогда.

- Мелочи. Испорченная одежда и косметика...

- Кислота в стакане, - спокойно добавила Розмари. - Одной девушке обожгло руку.

С этим полиция, получившая достаточно пищи для размышления, удалилась. Скверная история. Как только в деле появляется убийство, следует линять. Я строгий противник насилия.

- И что делать будете? - поинтересовалась Розмари.

- Ничего.

- Они полагались на вас. Вы подвели.

- Да. И теперь это дело полиции. Я предпочитаю не соваться в истории, где могут разбить лицо в крошево.

- О да, - кивнула Розмари. - Такое лицо будет большой потерей.

- Ты в курсе, что опять говоришь вслух?

- Сейчас? Вполне, - фыркнула Розмари. - Я пошла готовить завтрак.

Нормальные женщины заедают горе, похоже эта его... заготавливает. Впрочем, тут есть своя польза.

В дверь снова постучали. Открывать не хотелось, но и упускать денежного клиента тоже. Я все еще должен Розмари, да и жить на что-то нужно.

На пороге стояла Герти, одетая для приятной пробежки по парку. Она вынула из ушей наушники и поинтересовалась:

- Может впустите?

- Мисс Барнс, - я посторонился.

- Значит, это вы про меня расспрашивали.

- Что вам нужно? Извинения?

- Неплохо бы. Но вообще, я хочу нанять вас.

Боже, нет! Только не это!

- Я больше не хочу связываться с этим делом, особенно после смерти вашей товарки.

- Меня ее смерть не волнует, как это не цинично, - девица нагло расселась на диване. - Я здесь из-за краж.

- При всем уважении... безопасность у вас не на высоте. Любой может открыть чужой шкафчик своим собственным ключом.

- Поэтому все ценное хранится в сейфовых ячейках в подвале.

Опаньки. Это было для меня новостью.

- Откуда у Боба эти ячейки?

- Понятия не имею. Раздобыл списанные в банке или на вокзале. Но они вполне надежны. Были, пока месяца два назад не начали пропадать ценности. У меня стащили сережки, и я перестала там что-либо оставлять. Но сегодня утром Джинни обнаружила, что исчезло обручальное кольцо ее матери, а это уже откровенно мерзко. Все знали, что это за кольцо.

- Вы собираетесь стать защитницей обездоленных? - поинтересовался я, глядя на воодушевившуюся Герти.

- Вообще-то, королевским прокурором. Но люди вроде Джинни мне не безразличны.

Как трогательно.

- Вы подозреваете кого-то? Кто пришел работать, когда начались эти кражи?

- Ну, мы думали на Пэм, Эни и Алису.

- Эни таскала у Пэм духи, - Розмари привалилась к дверному косяку, руки ее были в муке. - с другой стороны, кражи могли бы объяснить, откуда у Пэм эти самые духи за семь сотен фунтов.

- Вы теперь мой компаньон? - поинтересовался я. Постоянное вмешательство Розмари в мои дела раздражало.

- Миссис Хадсон порой такой энергичной особой изображают, - она отряхнула с рук муку. - Завтрак готов.

- Она ваша кухарка? - иронично поинтересовалась Герти.

- Кто имеет доступ к ячейкам?

- Никто, кроме Боба и нас, - Герти с интересом разглядывала Розмари, а Розмари ее в ответ. - К сожалению, это кто-то из наших.

- Хорошо, я займусь этим делом, - тут оставалось только сдаться. Герти поднялась и посмотрела выжидательное. - Я немедленно съезжу и изучу ваш сейф.

- Чудесно. Мисс, - Герти подмигнула Розмари, сунула мне конверт со словами "задаток" и убежала. В прямом смысле слова.

- Что-то произошло между вами?

Розмари пожала плечами.

- Да нет.

Я ей ни капельки не поверил, честно говоря.

- Могу я пойти с вами?

Я прекратил пересчитывать деньги и удивленно посмотрел на нее. Это нелепое домашнее платье, волосы стянуты в хвост, и совершенно невинные голубые глаза. И смутное ощущение, что эта мышка не так проста, как кажется.

- Зачем?

- Ну... Я просто не знаю, чем еще заняться.

Соврала. Но поймать ее на этом было непросто.

Розмари

Не то, чтобы мне понравилось шарить в чужих вещах, но заняться все-равно было нечем. Дом я прибрала немного, а если начну нервозно готовить, то придется скоро устраивать большую вечеринку. Так что после завтрака я увязалась за Тамагавой в набивший оскомину бар. Девочки были подавлены и напуганы, но, кажется, смерть подруги их не слишком опечалила. Что ж, насколько я помню, держалась Пэм высокомерно и едва ли была приятным человеком.

- Ни Эни, ни Алисы нет... - пробормотал Тамагава.

О, великий детектив хотел прижать их к стенке и спросить: вы это сделали?

- Хорошо, что ты не моя партнерша, - вздохнул Тамагава. - Мигом бы все выбалтывала.

Справедливо. Надо поучиться держать язык за зубами.

Мы спустились следом за барменом в подвал, где располагались кладовая и, если так можно сказать, "сейфовая": полсотни банковских ячеек.

- Мой приятель достал, - пояснил бармен. - Банк получил более современное оборудование, а это списали.

- То есть, полагаю, вскрыть их несложно, - Тамагава постучал по ящику. Раздался металлический гул.

- Да нет, они надежные. Я в такой хранила драгоценности, - когда они у меня были. - Числовая комбинация и личный ключ, верно?

Бармен кивнул и посмотрел на меня с любопытством.

- Числовые коды оригинальностью не блещут: день рождения, день свадьбы и все в таком же духе, - проворчал Тамагава.

- Здесь они пятизначные, нужно чуть больше фантазии. А когда замок сработает, - я открыла свободную ячейку. - Вуаля! еще дверца - с ключом. Нужен некоторый опыт.

- А еще, - саркастично ответил Тамагава, - есть мастер-код и мастер-ключ.

- Вы меня что-ли подозреваете?! - возмутился бармен. - Я по-вашему колечки с сережками у девчонок ворую?!

- Нет, я просто указываю, что до ячеек может добраться и дилетант. Ключ на месте?

- Да, - продолжил фыркать оскорбленно бармен. - А код я меняю раз в пару дней.

- Хорошо. Допустим, это одна из девочек: Пэм, Эни или Алиса и она опытная воровка, - Тамагава пошел наверх и нам с барменом пришлось его нагонять. - Вы ведь проверяли работниц?

- Естественно. Всегда звоню в прежнее место работы. Алиса, правда, нигде раньше не работала, но за нее поручилась одна из девочек. Пэм была из Ньюкасла. Мне сказали, как танцовщица она великолепна, но характер мерзкий.

Справедливо. Судя по взглядам, я опять сказала это вслух.

- Эни из местных.

- Вот с Эни и начнем, - решил Тамагава.

- Почему?

Тамагава похлопал меня по плечу.

- Элементарно, Уотсон. Ньюкасл далековато. К тому же, как ты сказала, она таскала духи и, может быть, еще что-то по мелочи.

А, ну да...

Предыдущая работа Эни была в пабе на другом конце города, официанткой. Славное, тихое местечко, хотя не то, чтобы я в таких разбиралась. Был еще ясный день, посетителей почти не было, и Тамагава пошел прямо к стойке и продемонстрировал какую-то бумажку.

- Частный сыщик? - бармен хихикнул. - Как чертов Фу Манчу*?

Фу Манчу был злодеем. И китайцем.

- В точку, - кивнул Тамагава. - Не наш случай. Я бы хотел поговорить с владельцем об Эни Пирс.

- Эни? - удивился парень. - На кой она вам сдалась?

- Конфиденциальная информация.

- Ну, спрашивайте, - бармен указал на столик у окна, и мы сели.

- Как бы вы описали ее? Не внешность, характер.

- Ну... - бармен побарабанил по столу в каком-то смущении. - Славная девушка. Очень приветливая.

- Но?...

Тамагава пнул меня под столом. Ясно, молчу. Вопросы задает он.

- Пропадало кое-что по мелочи.

- Роберту Бэйли, когда он позвонил, вы этого не сказали, - укорил Тамагава.

- Я не был уверен, что это Эни! Любая может оступиться разок-другой.

- А серьезные кражи были? Ау!

Я наступила Тамагаве на ногу. Еще раз стукнет, и я ему тоже пару синяков поставлю, честное слово.

- Один раз. Один раз... - бармен отвел глаза, - недельная выручка пропала из сейфа. Я стал сдавать деньги ежедневно, чтобы подстраховаться.

Ага. Это куда проще, чем поймать вора.

Мужчины свирепо на меня посмотрели. Молчу-молчу.

- Спасибо за уделенное нам время, - Тамагава схватил меня за локоть и поволок к выходу. - Пошли.

Похоже, испугался, что я еще что-нибудь ляпну.

- И зачем только я взял тебя с собой?

За компанию, я так думаю.

Шунскэ

Эни мне нравилась. Но, если это она воровка, то тут я ничего поделать не могу. В двух местах, где она работала, совершались кражи из сейфов, а это уже не то, чтобы система, но уж точно - подозрительное совпадение. Я заглянул в бар, который мы только что покинули.

- А где Эни работала до вас?

- М-м-м... - бармен нахмурил лоб. - Кажется, в каком-то банке, кассиром. Нагрубила клиенту, и ее уволили. Эни просто не создана для такой работы.

Я посмотрел на Розмари. Как бывшая миллионерша, она должна была хоть как-то разбираться в банках.

- Кассиры имеют доступ к хранилищу?

- Хм.. Обычно клиентов туда провожает менеджер, это вопрос вежливости. Но, думаю, в небольших банках и кассир сойдет.

Теперь я могу до бесконечности распутывать цепочку бывших мест работы Эни, а могунавестить ее саму. Я выбрал второе - для скорости. И когда я в последний раз пытался разузнать что-то в банке, меня попросту выставили за дверь. Розмари пришлось взять с собой. Хоть отвлечет Эни, пока я буду осматриваться.

Эни, вместо со многими прочими девушками из бара, жила в общежитии неподалеку. Условия были так себе, они часто жаловались (с намеком) на текущие трубы и плохую проводку. Зато это было дешево, и никто их не спрашивал, чем же они собираются заниматься. Я пару раз провожал девушек до дома, так что знал, где живет Эни. Пятый этаж, комната 515.

Когда мы вошли в узкий коридор с лестничной площадки - лифт как всегда не работал - Розмари сморщила нос.

- Опять этот запах.

- Цветы-то тебе чем не угодили? - обычно в таких местах пахнет перегаром, табаком, потом, а может и чем похуже.

- Сами Лепрен, - процедила Розмари сквозь зубы. - Такое ощущение, словно кто-то пролил целый флакон.

- Пошли, - я взял ее за локоть и потянул в конец коридора. Постучал.

Дверь приоткрылась с противным скрипом.

Эни не была беспечной. Никто не может быть беспечным, живя в доме вроде этого, где вас обкрадут в считанные минуты. С этой неприятной мыслью я открыл дверь. Жилье Эни состояло из двух комнаток - "гостиной", также служившей кухней и прихожей, и спальни. И в первой комнате царил беспорядок, ей не вполне свойственный. Судя по дорожной сумке на диване, Эни собиралась уезжать. Рядом валялся ее сотовый, разбитый; батарейка и вовсе под окном.

- Кольцо... - Розмари нагнулась, и я вовремя перехватил ее руку.

- Не трогай. Сфотографируй, и оставь, как есть.

Я вышел в спальню. Вот черт! Эни лежала ничком на постели среди разбросанных вещей, перевернутый чемодан лежал на полу. Черт побери!

- Что здесь... - Розмари застыла на пороге, побледнела и сделала шаг назад. Я едва успел поймать ее.

- Ты в порядке?

- Д-да...

Я быстро сделал несколько снимков комнаты, на случай, если среди вещей есть украденное, и вызвал полицию. Всю жизнь мечтал вызвать инспектора Пула на место преступления.

Розмари

- Он не имел права тащить тебя туда! - возмущался Юки, не забывая при этом таскать с тарелки мелкие кусочки шоколада. Еще минута, и на печенье не останется.

- Во-первых, твой отец не знал, что Эни убита, - надеюсь. - А во-вторых, я сама вызвалась. И хватит уже лопать!

Юки быстро облизнулся, но следы преступления - то есть, шоколада - никуда не делись. И глаза стреляли по сторонам, ища, что бы еще утащить и стрескать. Горе луковое!

- Так, сходи-ка ты в магазин. Вот список.

- Но...

- И не перечь матери!

Тут ему крыть было нечем: сам первый начал. Юки вздохнул, взял список и нога за ногу поплелся к двери. Через пару минут я осталась в тишине и привычном одиночестве. Уф-ф.

Конечно, я была шокирована, но, пожалуй, не видом тела, а самим фактом: еще вчера Эни была жива, и вот... Впрочем, она была воровкой: Джинни показали фото кольца, и она его опознала. Может, Эни украла что-то посерьезней у кого-то посерьезней?

Что-то еще меня беспокоило, смутное, неясное.

Отчего мне вообще вздумалось играть в сыщика?

Я поставила печенье в духовку, выставила таймер и вышла в комнату. Тамагаву тоже что-то беспокоило; он раскидал повсюду снимки и, перешагивая через них, скакал по комнате с пачкой бумаги. Несколько снимков он приколол к пробковой доске, выбрав, конечно, самые аппетитные: тела Пэм и Эни. Я могу начать писать книгу: моя жизнь в телевизионной криминальной драме. В "Уайтчепел", конечно, снимки не пойдут, а вот в пару серий "Мидсомерских убийств", пожалуй, могут.

- Я думала, убийствами вы не занимаетесь.

- Просто что-то не стыкуется, - отмахнулся Тамагава.

Достаточно точно сказано: что-то не стыкуется. Для меня это был запах. Было что-то такое с ним связано... странное. Впрочем, возможно, он мне просто не понравился.

Вернулся Юки, и мы занялись распаковыванием сумок. Чем сильнее он занят, тем больше печенья удастся сохранить.

- Иди, посмотри, вернулся ли твой отец в мир живых, а я пока чай заварю. Кофе, по-моему, сейчас будет лишним.

Юки кивнул, вышел и пропал. Я достала печенье, заварила чай, а от мужчин ни слуху, ни духу. Когда я вышла в комнату, выяснилось, что они сидят на спинке дивана в совершенно одинаковых позах и смотрят на фото на доске.

- Ну и кто из вас Умная Эльза?

Оба посмотрели удивленно.

- Проехали. Печенье испеклось, чай горячий, а вы тут аппетит нагуливаете...

- Отца этот диск беспокоит, - пояснил Юки и получил незаслуженный подзатыльник.

- Чем?

- В спальне явные следы борьбы, и все, что она держит в руке - компакт диск! - снизошел до ответа Тамагава. - Она им пыталась зарезать противника?

- Он в коробке, - Юки покачал головой. - Вряд ли.

И снова получил подзатыльник.

- Другое даже интереснее, - я подошла ближе, рассматривая фотографии. - Это единственный диск в комнате. Все остальные были аккуратно упакованы в чемодан, а этот она или убирала последним, или достала.

Теперь уже на меня смотрели с недоверием.

- Хорошая зрительная память. Юки, чай принеси, - я взобралась, скинув туфли, на диван. - Что за диск?

Тамагава взял один из разбросанных вокруг снимков и лупу.

- Жюли Лоран "Балафенн1".

- Симпатичная музыка.

Я сунула в рот печенье и подошла к доске. Балафенн, бабочка, Эни, Пэм, сильный запах духов, разбитый телефон.

- Впечатляющий список покупок, - фыркнул Тамагава. - И что?

- Дайте-ка лупу...

Я посмотрела на снимки через увеличительное стекло. Да! Вот что меня смутило!

- Это не Пэм.

- Почему? - Тамагава смотрел на меня с сомнением, хорошо, не с насмешкой. И то верно, домохозяйка разыгрывает из себя детектива. - Из домохозяек детективы не хуже прочих. Почему?

И опять я вслух!

- У Пэм был шрам на спине, татуировка его маскировала. У этой девушки никаких травм нет. Ну, не считая голову, - я вернула лупу.

Тамагава зашелестел бумагами.

- Травма черепа, лицо разбито постмортем. Зачем разбивать лицо, если есть такая яркая приметка, как тату?.. - Тамагава вдруг стиснул меня в объятьях и чмокнул в нос. - Розмари! Ты умница!

- Н-не делай так больше!

- Это не Пэм, это одна из пропавших девушек.

- И где тогда Пэм? - спросил Юки, явно наслаждающийся тем, как я выпутываюсь из объятий его отца.

- Кто тогда Пэм, правильнее спросить. - Тамагава посмотрел на наши лица. Должно быть, там было написано недоумение. - Серьезно? Не понимаете? Девушка пропала, вроде бы убита, хотя опознать ее по зубам нельзя, и по отпечаткам, скорее всего, тоже. Девушка, которая работает стриптизершей, и при этом пользуется духами за пять-семь сотен фунтов, которые хранит в шкафчике, а не в сейфе. Ты бы так обращалась с вещью, добытой с трудом, Розмари?

Я вновь посмотрела на снимок Эни. Балафенн.

- Эни поняла, что Пэм жива, возможно, пересекалась с ней раньше. И шантажировала? Не надо больше целовать!

Тамагава взъерошил мне волосы, что в целом было не лучше.

- Так что, нам надо было начинать с Ньюкасла?

- Для начала, - хмыкнул Тамагава, - наведаемся в Сами Лепрен. Хотя, нет. Для начала кое-кто уедет домой.

Рот Юки был забит печеньем, так что он не мог это прокомментировать.

1 Balafenn (бретон.) - бабочка

Конец первой части

Часть вторая. Дело об аромате мести

“Kibou” sore wo chikara ni

Kimi wo ashita wo utatteta

Fukuyama Masaharu

«Надежда» - моя сила,

и я пою для тебя и завтрашнего дня

Фукуяма Масахару

Навестив офис дизайнерских духов «Сами Лепрен», Шунскэ и Розмари натыкаются на новое дело, в котором есть шантаж, похищение людей и духи с «афористическим запахом». Или даже на два дела. Креветки и сарафаны в цветочек прилагаются.

Розмари

Нет, ну вот мало мне бессонной ночи с ночными кошмарами! Теперь еще и вопли с утра. На японском. Очень, вот до крайности эмоциональный язык.

- Что за шум? – я кое-как выпуталась из пледа и сумела наконец встать с дивана. Прекрасная у меня жизнь в последние две недели. Кухня и ночи на диване. Сегодня вот пирожки полночи пекла.

- Ничего особенного, - Тамагава подтолкнул Юки к двери. – Мальчик на самолет опаздывает.

- Я не хочу домой!

- А я не хочу видеть твою мать!

А я не хочу жить с полоумными японцами. Хм, кажется, получилось не ляпнуть это вслух.

- Подождите, - я вышла на кухню за пирожками. На этот раз Тамагава настроен решительно, но не выгонять же ребенка из дома голодным. – Держи.

- Что это? – Юки, конечно же, сунул но с в пакет и облизнулся.

- Пирожки для бабушки и горшочек маслица, - я потрепала Юки по плечу. – Съешь в дороге.

- Твердо намерены выжить меня? – комично насупился Юки. – Черт с вами. Я буду звонить.

- Только помни, что между Токио и Лондоном разница в девять часов. Я спать пошла.

Я чмокнула Юки в щеку – ах, кто теперь будет моим единственным другом?! – и пошла наверх. Я плохо сплю, просыпаясь от кошмаров, от которых никто меня защитить не может, готовлю ночами, а днем лежу, глядя в потолок. Мне плохо, и я не могу вспомнить, было ли мне когда-нибудь хорошо.

В день свадьбы? Ну да, я была счастлива в тот день: я была влюблена, мой муж наконец-то обнимал и целовал меня, и я могла забыть навсегда и дядю, и кузена Генри, свою чокнутую диккенсовскую семейку. Но было ли мне хорошо?

Пожалуй, по-своему хорошо было позавчера. Вскоре после завтрака вдруг объявилась Герти, принесла гонорар. Кое-что из украденного в последние дни нашли в квартире бедной Энни, вещи вернули, в том числе и обручальное кольцо Дженни, и девочки были счастливы. И после этого Герти неожиданно схватила меня за руку и потащила за собой. В этом ужасном сарафане она меня, видите ли, больше видеть не желает. Тамагава и Юки, видимо, тоже терпеть его не могли, так что никто за меня не заступился. Мне пришлось пойти за покупками. И я никогда не думала, что путешествие по крошечным дешевым магазинчикам и блошиным рынкам может так поднять настроение. Впрочем, даже то что у меня теперь была затаенная мечта детства - длинная юбка из индийского шелка, не делало жизнь лучше.

Тамагава открыл дверь и постучал по косяку. Обычно нормальные люди стучат до того, как войти. А если я тут голая лежу?! Впрочем, я тут лежу в том самом сарафане, что даже хуже.

- Мне нужна твоя помощь.

Я перевернулась на живот и ткнулась лицом в подушку.

- В чем? О, отвечаю на твой немой вопрос: я хочу сходить в «Сами Лепрен».

- М-м-м?

- Полиция не поверила, что убитая – не Пэм, а ответ из Ньюкасла можно еще неделю ждать. Так что парфюмеры – наша единственная зацепка.

- А я тут при чем? - спросила я не поднимая лица от подушки.

- А ты изобразишь богатую принцессу, которая хочет заказать у них духи.

Я села, глядя на Тамагаву снизу вверх.

- И что это тебе даст?

- Приглядимся.

Чудесный ответ, отличный повод. Супер!

- Выйди, я оденусь.

- Сможешь выглядеть стильно?

Ну, восемь лет как-то это удавалось. Я поднялась с постели и вытолкала Тамагаву из комнаты. Стильно… стильно… Что бы мне надеть? Может, этот костюм? Я испытывала некоторое воодушевление, но едва ли из-за того, что надеваю набившую оскомину одежду. Неужели, дело в грядущей авантюре?

Шунскэ

Как я и говорил: в дизайнерских костюмах она выглядит, как в дешевом домашнем халате. А косметика? Она вообще умеет ею пользоваться?

- Стоять! – я забрал у нее тюбик помады. – Ты вообще краситься умеешь?

- Я поняла, почему ты развелся! – с преувеличенной радостью воскликнула Розмари. – Ты ушел от жены к какому-нибудь симпатяге.

- Ха-ха-ха, - я покачал головой. – Извини, но у меня явно макияж выходит лучше. Пошли.

Я предложил ей локоть, чтобы быть уверенным, что Розмари не сбежит. Впрочем, вынужден признать, выглядела она по-своему стильно и дорого. Интересно, есть ли у «Сами Лепрен» духи с ароматом тоски и безысходности?

Для маленькой компании офис был недурен собой: антикварная мебель, шикарные орхидеи в вазах и красивые девушки. И странная суматоха где-то на заднем плане.

- Вам назначено? – сладко улыбнулась девушка за столиком, Кэри, судя по надписи на бэдже. Ее глаза просканировали Розмари, всю, от макушки до каблучков туфель.

- Да, меня зовут Тамагава Шунскэ, а это мисс Розмари Гриффит, моя невеста.

Ни один мускул не дрогнул в лице Розмари, но я судя по всему был оставлен без ужина. Пожизненно.

- О, вы хотели бы подобрать парные ароматы? – умилилась Кэри. – Прошу, присаживайтесь.

Мы опустились в глубокие мягкие кресла, благоухающие какими-то тропическими цветами.

- Для начала духи для Рози.

И без завтрака.

- Я у одной подруги видела ваш флакон, такой сладкий цветочный аромат, - Розмари вдруг улыбнулась. – Она не знала состав, но меня он совершенно очаровал. «Сами Лепрен», сказала она, и я подумала, что непременно хочу такой же.

А она, оказывается, умеет врать. Насколько я помню, ее от этого «аромата» выворачивало.

- Да, мы сейчас же принесем образ… цы… Прошу меня простить.

Кэри поднялась и, стуча каблучками, почти выбежала из комнаты. Не слишком-то вежливо и явно плохо для бизнеса.

- Интересно, куда она? – Розмари привстала и заглянула в оставленную на столе тетрадь. – У нее еще пять клиентов сегодня, а она как-то не торопится.

- Что-то определенно произошло, - я поднялся.

- Куда ты?

- Подслушивать.

Розмари покачала головой. Читать ей лекцию о том, что львиная доля работы сыщика это подслушивание и подглядывание я не стал. Это может напомнить о различных неприятных вещах и разозлить ее, а я начал привыкать к горячим обедам.

За дверью был короткий коридор, где стоял кулер, а совсем рядом – приоткрытая дверь, из-за которой доносились голоса. Отчего бы не выпить воды?

- Так звоните! Звоните ей!

- Звоним, мисс Лемон! Она не берет трубку! – во втором голосе, совсем юном, слышны были нотки паники. – А что, если он…

- Глупости, Эстер. Это просто чья-то нелепая злая шутка. Но… убери пока флакон. Возможно, мы обратимся в полицию. Шутка затянулась. А сейчас у меня клиенты.

Я быстро вернулся в приемную и на немой вопрос Розмари пожал плечами. Чем больше она знает, тем больше болтает, а болтун – находка для шпиона.

Вернулась Кэри, встревоженная самую малость.

- Прошу меня простить.

- У вас проблемы? – щеки Кэри порозовели скорее гневно, чем от смущения, и я протянул карточку. – Я занимаюсь проблемами.

- ТамагаваШунскэ, частный детектив? – Кэри вскинула брови.

- Я решу вашу проблему, а вы, скажем, сделаете нам скидку.

- Или расскажете об одной своей клиентке, - флегматично проговорила Розмари, и я ее пнул. – Бросьте, Тамагава. Это солидное заведение, я в подобном туфли заказывала. Если даже я скажу: моя подруга у вас заказывала духи с запахом пачули розы и перца (жуткое сочетание!), едва ли мне ответят радостно: «Так вы дружите с миссис Миллер!».

- Моя… спутница всегда говорит, что думает, - извинился я. Вот бы она еще иногда думала, что говорит.

- Наверное, не очень удобно при вашей профессии, - хмыкнула Кэри.

- Зато у меня тонкое обоняние.

- Итак, вы здесь не ради духов, - Кэри нахмурилась. – Вы здесь вынюхиваете.

- Занятное определение.

Я снова пнул Розмари.

- Мы разыскиваем одну женщину, вашу клиентку, как мы полагаем, пользующуюся весьма специфическими духами.

- Преобладание очень сладких тропических цветов и сирени, - вставила Розмари.

- И для начала нам хотелось бы знать, хотя бы, сколько клиентов заказывают у вас подобные духи.

Кэри повертела в руках мою карточку.

- Хорошо. Мы, возможно, будем полезны друг другу. Идите за мной.

Розмари

- Не могла бы ты держать язык за зубами?! – процедил Тамагава мне в самое ухо.

- Знаете же, что нет. Само вырывается.

- И вот сейчас это «само вырвалось» совершенно намеренно!

- Зато я сэкономила нам время.

Я могла бы лежать сейчас на матрасе в чужом доме и думать о самоубийстве, но вместо этого втянута в очередное расследование. Проблема в том, что я еще не решила, какой вариант лучше: расследование или самоубийство.

Кабинет владелицы, куда мы пришли, и правда напоминал мастерскую моего обувщика. Светлый, с эркером, много белой мебели под старину, портрет над камином и акварели по стенам. Нет, в деталях – ничего общего, обувщик предпочитал тяжеловесный викторианский стиль. Но общее впечатление какой-то… цельности присутствовало. Пахло сиренью.

- Мисс Блэквуд уже полгода присылают это, - Кэри аккуратно, через платок взяла узнаваемый черный с золотом флакон. – Флакон наш, но не аромат.

Тамагава толкнул меня легонько в плечо. Ясно, сказала про острый нюх я зря. Чувствуя себя собакой на таможне, я склонилась к флакону. Еще одно странное сочетание. Розмарин, фиалка… Никогда не любила запах фиалок. Рута? Дядя обожает салат с листьями руты.

Вот розмарин, это для памяти. А вот фиалка, это для дум. Вот рута для вас, и для меня тоже, ее зовут травой благодати…

Все смотрели на меня удивленно. Я снова вслух, да?

- Шекспир, безумие Офелии. Все в одном флаконе.

Я отодвинулась. От смешения запахов меня начало мутить.

- «Офелия Блэквуд», - прочитал Тамагава на табличке. – Почему фирма тогда называется «Сами Лепрен»?

- Кофе? – Кэри указала на диванчик и щелчком услала помощницу. – Мисс Блэквуд и мисс Лепрен были деловыми партнерами, бренд же назывался первоначально «Эйфория».

Гм.

- Но два с половиной года назад мисс Лепрен погибла в автокатастрофе в Кале, - клянусь! Кэри достала платок и промокнула глаза! – Они с мисс Блэквуд были такими близкими подругами. Взгляните.

Мы взглянули на портрет над камином: две шикарные женщины в шикарных нарядах, чьи лица ничего не выражают. Обычное дело для официальных снимков и портретов среднего качества. Одного из моих предков писал Опи, вот это был художник.

- Мисс Блэквуд переименовала бренд в честь лучшей подруги, дела пошли в гору. А пару месяцев назад ей стали присылать эти флаконы. Наверняка, чья-то глупая шутка, но она очень беспокоила мисс Блэквуд. И вот сегодня она… пропала. Не совсем точное определение… мы не можем дозвониться до нее, и…

Тамагава нагнулся и указал под стол.

- И, полагаю, не дозвонитесь. Ее телефон? Хорошо, вы хотите найти мисс Блэквуд?

- И того, кто затеял эту шутку, - жестко сказала Кэри.

- Это, думаю, взаимосвязано. Вам флаконы посылали по почте? Упаковка сохранилась?

- Да, мы отложили несколько пакетов, - Кэри снова щелкнула пальцами. Все здесь бегали буквально по мановению руки. – Возьмите. Но не уверена, что это чем-то поможет. Мы проверили, все указанные адреса – фальшивка.

- Это не единственное, что можно выяснить по этим конвертам.

Сейчас он должен сказать что-то в духе Шерлока Холмса. Никогда мне этот персонаж не нравился.

- Будем держать вас в курсе, - Тамагава поднялся, сунув мне конверты.

- Можете звонить прямо мне, - Кэри протянула свою карточку, и взять ее пришлось тоже мне. – Надеюсь, вы сумеете разобраться.

Они раскланивались еще минут пять, японцы и менеджеры в этом мастера, а я рассеяно оглядывала кабинет. Честное слово, я-то как в это ввязалась?

Шунскэ

Четыре простых бумажных конверта со штемпелями четырех разных почтовых отделений. Адреса фальшивые. Флакон стандартный, у любого клиента фирм он может быть, а еще у соседей и, вероятно, тех, кто любит шарить по помойкам.

- Может, подарок от поклонника? – предположила Розмари.

- Подарок, который заставлял ее нервничать?

- Не знакомы вы с моим кузеном Генри, - невесело хмыкнула Розмари. – Я всегда внутренне содрогалась, распаковывая его подарки.

Я посмотрел на нее. Как обычно, суетится с едой или с метелкой для пыли. Идеальная домохозяйка. Хотя, ее обоняние может сослужить неплохую службу в этой парфюмерной истории.

- Я думал, у тебя нет родственников.

- У меня нет родителей, но есть дядя и кузен. В Уэльсе. У нас… сложные отношения.

- С дядей, или с Уэльсом? – я утащил с тарелки печенье. От ее вечно растрепанных нервов есть и ощутимая польза: печенье, которое она выпекает бессонными ночами, просто потрясающее. – Итак, что это, подарок, или все же угроза?

Я вытащил пробку. Действительно, странный запах, достаточно неприятный, как минимум на любителя. Но что нервировало Офелию Блэквуд: запах, или что-то еще в этом своеобразном послании?

- Вас больше ничего не удивило? – Розмари села рядом со мной на спинку дивана и протянула кружку чая.

- А что должно было?

Розмари была странная, но в паре вещей ей сложно было отказать. Она была наблюдательна, а к тому же принадлежала хоть немного к этому миру дизайнерских духов и шикарных кабинетов.

- Ну и что?

- Серьезно? Ничего не удивило? – у нее аж глаза загорелись.

- Да, ты здесь самая умная. Говори уже.

- Они сменили название, - с торжественным видом провозгласила Розмари.

- И?

- Сколько по-твоему нужно времени, чтобы заработать репутацию и привлечь клиентов вроде Эстер Миллер? Я узнала флакон, но название «Сами Лепрен» мне ничего не говорило. А вот другое дело – «Эйфория».

- И история смены называния в честь погибшей подруги звучит романтично, но нереалистично…

Розмари кивнула.

- Эстер Миллер до сих пор пользуется этими духами?

- Понятия не имею, - пожала плечами Розмари. – Я теперь для них недостаточно хороша.

- А ты не…

- У меня же рулет в духовке! – Розмари соскочила с дивана и убежала на кухню.

Действительно, будь она моей должнице, уже звонила бы своей Миллер. Ладно, будем действовать по старинке. Волка ноги кормят, как всегда. Завтра съезжу на почту, может быть, человека, отправившего посылку два дня назад, там запомнили.

- Обед готов, - Розмари выглянула из кухни. – Идите, рулет нужно есть горячим.

В комнату уже натянуло множество аппетитных пряных ароматов. Аж слюнки потекли. Может, мне в самом деле нанять Розмари на постоянную работу? Податься ей все равно некуда, а готовит она божественно.

- Там две тарелки, надеюсь? А то меня не покидает чувство, что вы собираетесь меня отравить.

- Начинаю об этом подумывать, - согласилась Розмари. У нее очаровательная привычка думать вслух.

Розмари

В этот раз кошмар был необычайно отчетливый. Мне почти удалось запечатлеть его в памяти, что-то маячило перед глазами, но именно поэтому он и был настолько ужасным. Из-за недосказанности. Омерзительное ощущение удушья, ужаса и одиночества, и какой-то сладкий запах. Сейчас я была готова прижаться к любому живому существу, лишь бы оно было настоящим, дышащим, теплым. Я бы сейчас к бывшему мужу прибежала, если бы это помогло. К счастью, Мартина рядом не было. Никого рядом нет, и мне просто нужна чашечка чая.

В кромешной тьме я пошла к лестнице. Хоть бы ночник он здесь поставил, что ли! Я ведь однажды полечу с этой чертовой лестнице и сломаю… шею…

- Это точно.

Тамагава держал так крепко, что вот, получила я нечто живое, настоящее и дышащее. А если я сейчас закричу, чтобы меня отпустили, покачусь кубарем по лестнице.

- И это точно, - согласился Тамагава и чуть ослабил объятья. – Пошли, напою тебя чаем.

Я не стала сопротивляться, тем более что чай у него получался восхитительный.

- Тот, странный, с горьким вкусом.

- Генмайча, - хмыкнул Тамагава. – В нем рис.

Вот оно как.

Я забралась на диван с ногами и завернулась в плед. Несмотря на лето ночи холодные и дождливые, и хорошо, что он здесь завалялся.

- Держи.

Я взяла кружку обеими руками, грея ладони и вдыхая аромат. Рис, надо же. А по запаху напоминает подсолнечник. Тамагава сел рядом, точно так же подобрав ноги и укрывшись краем моего пледа.

- Кошмары?

Нет твое дело, вот совершенно.

- Это точно, - снова кивнул Тамагава. – Понимаешь по-японски?

- Ни слова. Ну, аригато, саёнара… И все, пожалуй.

- Отлично. Значит мы будем смотреть Годзиллу на языке, которого ты не знаешь. Отлично расслабляет, поверь.

- А тебе какой прок? – я смотрела как он ищет диск и возится с проигрывателем. Конечно, именно он пустил мою жизнь под откос, но следует признать, что наблюдать за ним удивительно увлекательно. Он, должно быть, великолепно фехтует. Так и представляю его в кимоно и с катаной.

- А еще у меня пятый да по кэнпо, - хмыкнул Тамагава.

Потрясающе. Я говорю вслух все. Должно быть, Мартин надо мной потешался.

- Не думай о себе слишком много, но Мартин был идиотом, как не посмотри.

Поддерживаю.

Я устроилась поудобнее, кутаясь в плед. Тамагава нагло – хотя, это его дом, конечно – уселся в ногах и пристроил мои ступни себе на колено. Почему это, впрочем, должно меня беспокоить? Я тут Годзиллу смотрю.

- Что тебе снится?

Не твое дело.

- Верно. Но ты ходишь по ночам, мешаешь мне спать, и я все жду, когда же ты свернешь себе шею на лестнице. А еды, которую ты готовишь ночами, хватит на пару многолюдных вечеринок. Между прочим, проглот-Юки-то уехал.

Справедливо. Справедливо. И – справедливо.

- Не помню, - Тамагава хмыкнул. – Я действительно не помню. Это давно продолжается. Меня в детстве таскали по врачам и гипнотизёрам. Результат нулевой. И обычно это не мешает мне жить.

- Очевидно, в твоем доме не было лестниц.

Ха-ха-ха! Я натянула одеяло на плечо, кутаясь в него плотнее. На экране Годзилла, потешно мяукая, громил Токио.

Проснулась я в своей кровати. Получается, Тамагава отнес меня сюда… но, есть и светлая сторона во всем: ниже я уже просто не упаду. Я оделась, спустилась вниз с очень неприятной мыслью, что придется как-то говорить о вчерашнем… а Тамагавы нигде не было. На столе в кухне лежали сэндвичи, придавливая записку.

«Уехал поговорить с почтовой службой. Расспроси свою подругу об «Эйфории». Т.»

У меня просто слов нет! Я не только кухарка и уборщица, я еще и его подчиненная! И он решил, что может посылать меня, куда заблагорассудится.

А ночью отнес меня наверх, так что я некоторым образом ему обязана.

Зазвонил телефон.

- Как ваше самочувствие, матушка?

Юки, паршивец!

- Уж каков есть, матушка. У тебя расстроенный голос…

- Я разведенная, опозоренная женщина. Он у меня всегда такой.

- Эм… ты опять думаешь вслух?

- Нет. Доношу до тебя свою мысль, - я надкусила тонкий хлебец с сыром и огурцом. – Ух ты! Сэндвичи у твоего отца просто потрясающие!

- В чем он провинился? – Юки хихикнул. – Отец отлично готовит, но делать это добровольно…

- Пока ничего. Но он хочет, чтобы я встретилась с бывшей приятельницей. А мне ее злорадства еще во время бракоразводного процесса хватило.

- То есть, ты должна встретиться с женщиной, которая считает, что ты в полнейшей жо… - Юки на свое счастье осекся и исправился, - отчаянье, возможно, на грани самоубийства?

Спилась и опустилась на самое дно…

- Юки, ты гений!

- Стараюсь, - фальшиво заскромничал Юки.

Я чмокнула трубку, отключилась и побежала наверх. Эстер думает, что я сдала; она вообще была обо мне невысокого мнения все эти годы. И я сдала, позволила себе отчаяться, испугаться. А ведь люди вроде Эстер ничуть не лучше меня. Да, она шикарная, ухоженная, благоухает дизайнерскими духами и одета, как обложка последнего номера «Вог». Но где сказано, что это хорошо?

Я достала юбку, которую заставила купить Герти. Совершенно не похоже на вещь из моего прежнего гардероба: тяжелая, длинная, цвета бронзы, с едва заметной вышивкой на тон светлее. Шикарно будет смотреться с пиджачком от Шанель, и да, это сарказм. Хотя…

Я сняла с вешалки рубашку Тамагавы, с которой только позавчера отстирала пятно кетчупа. Сам виноват. В сочетании с юбкой и шелковой маечкой рубака выглядела до того странно, что мне понравилось. Пожалуй, впервые со дня свадьбы (а платье у меня тогда было потрясающее) мне нравилось собственное отражение. Развод сделал эту женщину настоящей красавицей.

Если сейчас я позвоню Эстер, трубку она брать не станет. Но, по счастью, никто пока не отменил мою членскую карточку в спа-салоне. А Эстер никогда не пропускает массаж и шоколадное обертывание.

Шунскэ

Посылку принес парень лет двадцати в черном худи. Девушки «отлично его запомнили»: в один глаз, то ли правый, то ли левый, у него была вставлена линза, имитирующая кошачий глаз. Что ж, теперь я знаю пример отменной маскировки. Только чем это поможет?

Меня, в сущности, эта история ничем не задевала. Меня не нанимали в «Сами Лепрен», да и за розыски Пэм никто не платил. Так почему я, вместо того, чтобы отдыхать или искать денежных клиентов, распутываю эту историю?

Да потому, что я авантюрист. А еще – рыцарь в проржавевших доспехах, и рад вступиться за Эни, хотя она была воровкой, или за Розмари. А еще – идиот. Ну и наконец, приходится признать, что поскольку я авантюрист и идиот, подобные истории доставляют мне определенное удовольствие.

Попробуем зайти с другого конца. Не было ли связано скандалов с «Сами Лепрен» или с «Эйфорией»?

Лейтенант Чандра была – прелесть, но, как правило, все мои просьбы разбивались вдребезги о царственное равнодушие этой женщины. Когда я пригласил ее как-то на кофе, она ответила, что встречается только с индусами. Япония географически довольно близко, да и карри у нас не хуже, но Чандра отказалась даже слушать мои аргументы. Поэтому приходится обращаться к газетам. Источник значительно менее надежный, зато куда доступнее прелестного лейтенанта.

«Эйфория» появилась восемь лет назад, когда две молодые выпускницы химфака решили начать свой бизнес. Сами Лепрен было двадцать четыре, Офелии Блэквуд – двадцать пять. Идея была не нова, необычные ароматы давно вошли в моду, хоть землей благоухай, но бренд «Эйфория» предлагал клиентам составить аромат самостоятельно, используя любые желанные ингредиенты. Идея была не из дешёвых, но бизнес в итоге пошел в гору, начала складываться клиентура. Реклама, поначалу агрессивная, три – четыре года назад стала продуманной и элегантной. А потом, два года тому назад Сами Лепрен, возвращаясь от родственников, попала в автомобильную аварию. Спустя месяц траура Офелия Блэквуд вернулась к делам и сменила название бренда в честь погибшей подруги.

Розмари права. Это – странное решение, учитывая время и силы, затраченные на раскрутку «Эйфории». И результат, ведь у бренда уже было имя, репутация и сложившаяся клиентура. Глупо обрубать все одним махом. И ведь, вроде бы, ничего не произошло серьезного, что могло бы повлиять на решение Офелии Блэквуд. Я не нашел в прессе не то, что скандалов – негативных отзывов на «Эйфорию». Единственным заметным происшествием была гибель Сами Лепрен.

Об аварии английские газеты писали скудно, почти телеграфным стилем. Во французских заметки были длиннее, даже нашлась одна внушительного объема статья, но языка я не знал, а автопереводчику не доверял с тех пор, как ради шутки загнал в него фрагмент из «Общества пьяниц»*.

Я отыскал в телефоне номер Розмари.

- Тыговоришь по-французски?

- Je n'ai pas maintenant de temps.

- Что?

- Rappelle plus tard, j'interroge le témoin.

Поразительно. Она запуганная и малость помешанная, но что-то порой накатывает.

- В четыре в пиццерии Марио Ци, это рядом с супермаркетом, ты без сомнения знаешь место. И не опаздывай.

- Oui,mon general! – ответила Розмари и отключилась. Вот эти слова я, кстати, понял.

Розмари

У меня поджилки тряслись. Спустя столь долгое время вновь оказаться в этом… гадюшнике. Я никогда не обольщалась на свой счет: для развлекающихся здесь женщин я всегда была недостаточно хороша. Вне их круга. Но Фрэнсис, юноша за стойкой, встретил меня приветливо. Впрочем, это ведь его работа.

- Миссис Нортон, вы давно у нас не были.

Настолько давно, что уже не миссис Нортон. Но я закусила губу и исхитрилась не сказать это вслух.

- Миссис Миллер на педикюре, Фрэнсис?

- Балийский, миссис Нортон. У нас новые мастера. Вас записать?..

- Э… нет. Мы просто договорились встретиться с Эстер. Я помню дорогу, Фрэнсис.

Что ж, врать у меня получается. Неплохо для начала. Теперь главное сохранить лицо до конца этой встречи. Я сделала глубокий вдох и толкнула дверь в любимый кабинет Эстер. Здесь как всегда сильно пахло тропиками – от экзотических цветов и фруктов в вазах. Думаю, все это и близко не походило на Бали, но Эстер нравилось… воображать. Она путешествовала в своей жизни еще меньше, чем я: я-то хотя бы из Уэльса приехала.

- Розмари, дорогая! Какой… приятный… сюрприз…

Нежелание видеть меня было вполне красноречивым. Она, кажется, думала, что разводы заразны. Желать, мстительно, чтобы и ее муж завел себе любовницу, я не стала. Во-первых, это некрасиво, а во-вторых, наверняка давно уже завел. И мне нужно помнить о деле.

Господи, как же хочется сбежать!

Так, Розмари, садись, веди себя естественно и задавай вопросы.

- Что ты там бормочешь? – поджала губы Эстер.

- Стакан воды. Без газа. Ломтик лимона.

Ты сильная, у тебя все получится.

- А ты все так же прекрасно выглядишь…

- Извини, Розмари, но про тебя этого не скажешь… что это на тебе надето, дорогая?

Сколько было в этом голосе жалости… Да, именно так я себя и чувствовала: жалким ничтожеством. Мной командует несовершеннолетний сопляк, тетка из B&B отнимает мои деньги, я сплю – весьма неспокойно – в доме едва знакомого мужчины, и уверена, что в безопасности, потому что он не находит меня сексуально привлекательной. Это и близко не лежит к определению «нормально». Я для всех кругом нехороша.

Вдох. Выдох. Вдох.

- Это? Мужская рубашка. Сказать по правде, дорогая, я здесь по делу. Не волнуйся, задам всего пару вопросов, и уйду.

Эстер, кажется, слегка побледнела. Под загаром из солярия точно не видно.

- Розмари, только не нужно скандалов! Да, я знала об интрижках Мартина…

- Мартина? А-а! Мартина! – я отмахнулась от этого имени, как от назойливого насекомого. – Какое мне дело сейчас до Мартина? Я пришла поговорить об «Эйфории».

- Боже! – вот теперь Эстер действительно побледнела. – В какую секту ты угодила? Розмари, я понимаю, развод оказался болезненным для тебя, но это не повод…

Я не выдержала и расхохоталась, едва не захлебнувшись глотком воды.

- Секта. Свидетели собственного позора. Я в ней и верховный гуру и все адепты разом. Успокойся, Эстер. Я пришла поговорить о духах «Эйфория», ты ими, вроде бы, пользовалась.

Эстер выдохнула с облегчением.

- Нет, ну если ты разочаровалась, могу приобщить тебя к своей вере. Первая заповедь, - я торжественно подняла палец вверх. – Не сотвори фрикассе из парной телятины мужу своему, спящему с силиконовой куклой. Но сейчас меня интересуют духи.

- Почему?

- Тайна следствия.

- Ка-какого следствия?

Того, которое после причины. Ладно, врать, так врать.

- Я работаю в детективном агентстве, - кухаркой.

- Ты? Работаешь?! – Эстер расхохоталась заливисто, распугав стайку обычно невозмутимых балиек.

- Попробуй как-нибудь тоже. Вдруг тебе понравится. Мы расследуем дело, связанное с той парфюмерной компанией, и я вспомнила, ведь ты пользуешься их духами.

Мы расследуем – классно звучит.

- Я ими больше не пользуюсь.

И правильно. Ужасный был запах.

- Почему?

- Разонравились. Сменила бренд два года назад.

Года… два…

Зазвонил телефон, конечно же, невовремя. И никому кроме чокнутых японцев я нужна не была. На этот раз – старший.

- Ты говоришь по-французски? – спросил Тамагава, игнорируя приветствия и прочие милые условности.

- У меня сейчас нет времени, - сказала я с произношением, которое порадовало бы мадмаузель Люсиль. – Позвони позже, я допрашиваю свидетеля.

Эстер французского не знала, и, похоже, этот разговор произвел на нее впечатление.

- Шеф, - пояснила я. – Итак, что случилось два года назад?

Шунскэ

На часах было уже четыре – двадцать, а Розмари, конечно, еще не было. Не встречал мне пока ни одной пунктуальной женщины. Наконец, когда я уже отчаялся, а лепешка с сыром кончилась, дверь открылась, и Розмари, стремительно, стуча каблуками, вошла в пиццерию. Рухнув на стул, она вырвала у меня фактически изо рта последний кусок лепешки и быстро прожевала.

- Эй, это моя фокачча! И рубашка тоже….

- Тебе жалко что ли? Официант, бокал белого вина и меню!

- Ты пьяна? – поинтересовался я, заглядывая Розмари в лицо. Да нет. Не раскраснелась, даже слегка бледновата.

- Нет, это чертова эйфория! – Розмари хихикнула. –Прости-прости. Сейчас это пройдет. Я просто говорила с женщиной, которую ненавижу, и была чертовски великолепна. Сейчас, сейчас…

Хихикать она, впрочем, не перестала. Пришлось поймать ее за руку и осторожно пожать. Розмари прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. На щеки вернулся румянец.

- Извини. Не ожидала от себя такого.

- Великолепна, говоришь?

- Паста по-сычуаньски? – Розмари посмотрела на меня поверх меню. – Это как?

- В Марио Ци голоса предков говорят наперебой, но это недурно. Если ты любишь острое.

- Пенне с лососем. И… о, вот и мое вино! - Розмари сделала изрядный глоток. Еще немного, и мне придется нести ее домой. – Так вот, об «Эйфории»… Эстер пользовалась этими духами четыре года, а потом, два года назад, как раз накануне переименования бренда, она поссорилась с Офелией Блэквуд.

- Почему?

- Дело было в смене концепции.

В эту минуту принесли пасту, и Розмари в очередной раз умолкла. Откуда у нее вообще такая страсть к театральным эффектам?

- Что за концепция?

Розмари проигнорировала меня, занятая изучением содержимого своей тарелки.

- Розмари!

- «Эйфория» начиналась, как творческая лаборатория. У них это в сертификате написано.

- Да, я читал сегодня про этот бренд.

- А я общалась с покупательницей. Вот представь: ты хочешь духи с запахом… лосося и табака.

О, Господи!

- Согласна, это ужасно. Но вот есть у тебя такая блажь. ты приходишь в «Эйфорию», говоришь, что хочешь, а уж они думают – как. Эстер была в восторге, потому что у нее в жизни все – дизайнерское и по спецзаказу, даже муж, наверное. Но после гибели компаньонки Офелия Блэквуд стала корректировать мнение клиентов, даже отказывать им.

- Грубо говоря, никакого курящего лосося? – Розмари кивнула. – После смерти Лепрен? – Розмари снова кивнула. – Можешь прочитать это?

Розмари облизнула вилку и забрала у меня распечатки. Некоторое время она хмыкала, читая, но не забывая при этом о пасте.

- В общих чертах: Сами Лепрен разбилась на трассе в непосредственной близости от Кале. Машина… вылетела на ограждение и загорелась. Четыре совершенно одинаковых заметки: как всегда переписывали друг у друга.

- А статья почему такая длинная?

- Ш-ш! Я читаю! – в опровержение своих слов Розмари отложила бумаги и снова занялась пастой. – В основном в статье говорится о том, что семья Лепрен пыталась добиться токсикологической экспертизы.

- Что они надеялись найти?

- Они утверждали, что их дочь была чем-то специально подпоена и убита. Но результат экспертизы их едва ли устроил: в крови Лепрен была обнаружена гигантская доза алкоголя. Ее родственники, конечно, утверждали, что Сами в жизни и капли в рот не брала и не села пьяной за руль, но это уже не помогло. В целом, газета это преподносит, как очередной фортель золотой молодежи. Десерты здесь тоже итало-китайские?

- Чудесное джелато, особенно со вкусом васаби.

Розмари с радостью взялась за мороженное. У нее вообще был исключительно здоровый аппетит, особенно если речь шла о еде, приготовленной не ей. Точно, травит потихоньку. Она не только расправилась с джелато, но и прихватила коробку бисквитных пирожных. И теперь, дома, сидя с ногами на диване, Розмари радостно уплетала их. Нос был перемазан в креме. Она действительно казалась пьяной; дурно же на нее влияют решительные поступки. Я сел рядом и спас от уничтожения последнее пирожное.

- Получается, единственное значительное событие в жизни Офелии Блэквуд – смерть ее подруги…

- А может, это Офелия Блэквуд разбилась в той машине, - предположила Розмари, - а Сами Лепрен выжила, переименовала компанию и жила себе припеваючи, пока кто-то не раскрыл ее секрет.

Я посмотрел на нее со всем возможным скепсисом.

- Ну да, - кивнула Розмари. – Мелодраматично. И глупо. Если она, конечно, не сделала пластическую операцию, чтобы походить на Офелию Блэквуд.

Вариант А: Офелия Блэквуд как-то (и зачем-то) поспособствовала гибели подруги и компаньонки. Ее шантажируют.

Вариант Б: духи никак не связаны с профессиональной деятельностью Офелии Блэквуд. Это может быть, допустим, отвергнутый любовник, сталкер, да кто угодно.

Вариант В…

Я посмотрел на Розмари.

- Что ты делаешь?

- А на что это похоже? – спросила она из-за журнала. – Всегда мечтала научиться вышивать гладью, и теперь у меня на это уйма свободного времени.

Ну да, а прежде твой день бы расписан по минутам.

- Я завтра съезжу и поговорю с преподавателями и сокурсниками Блэквуд. Рад, что тебе будет, чем заняться.

Вариант В: я пока вообще не представляю, что это может быть.

Розмари

Мне удалось ухватить самый краешек кошмара, кое-как запомнить его. Мне снилось дерево, и сейчас оно стояло перед глазами особенно отчетливо. Огромное, очень старое дерево, дуб, должно быть, или ясень, или еще что-то темное и зловещее. Что-то невыразимо ужасное было в этом дереве, что заставило меня подскочить с постели. Спокойно, спокойно. Ты уже вчера потревожила Тамагаву. Не стоит превращать это в традицию.

И все же, чашка чая не помешает.

Я выглянула за дверь. Внизу неярко горел свет и гудел телевизор, так тихо, что я не могла разобрать ни слова. Тамагава сидел на диване среди горы бумажек и фигурок оригами.

- Спускайся.

Черт. Я запахнула плотнее халат, спустилась и – по полу гулял сквозняк – поспешно забралась с ногами на диван. Телевизор опять показывал что-то японское. Тамагава складывал журавликов. Тут только сакэ и катаны не хватает.

- Сакэ нет, - покачал головой Тамагава. – Не найдешь в Англии приличное сакэ. Вино будешь?

Я взяла бокал.

- Что смотришь? – мне нужно говорить почаще, тогда я не думаю вслух.

- Детектив.

- Детектив?!

Тамагава фыркнул.

- Я большой поклонник Эдогавы Рампо к твоему сведению. И Агаты Кристи.

- Ну и что здесь происходит?

- На одну из героинь напали в ее собственном доме, а ее сестра-близнец утверждает, что почувствовала это, находясь в километрах от места нападения, и даже видела напавшего. А главный герой – физик – пытается выяснить, правда ли существует связь между близнецами.1

- П-ф-ф! – высказалась я, хотя физик на экране был симпатичный. Ерунда какая!

- У тебя есть сестра-близнец? – иронично поинтересовался Тамагава. – Ну и вот.

Допустим.

- И чем вы заняты? – я подняла одного из журавликов, сделанного весьма искусно.

- Думаю. Поискал однокурсников Офелии Блэквуд в сети. Они с Сами единственные, кто так хорошо устроился. Остальные не поднялись выше обычных лабораторных работников. Один из них, кстати, живет неподалеку.

- Угу.

Я закуталась в плед и прикрыла глаза. Кошмар все еще тревожил меня, но я больше не чувствовала одиночество. Забавно, но ночами, прижимаясь к Мартину, я чувствовала себя куда более несчастной и беззащитной, чем сейчас. Может, мне завести себе друзей? Тогда дело совсем весело пойдет.

- И кто преступник? – спросила я, борясь с зевотой.

- Муж.

А, конечно. Мужья вообще – полные мерзавцы. Кто бы сомневался.

Разбудил меня запах кофе. Я вообще приобрела странную привычку просыпать утро. Того и гляди, начну вставать заполдень. А это слишком уж для меня непривычно. Вся моя жизнь была сплошной рутиной: встать, приготовить завтрак, собрать Мартина на работу (он хуже ребенка!), прибрать, приглядеть за горничной, приготовить обед, накормить Мартина. И кофе в постель мне никто не подавал, не считая первого дня моей замужней жизни. Кажется, чашка кофе была единственным что я вообще получила от Мартина за весь медовый месяц.

Я села. На столе возле дивана стояла кружка кофе и сахарница, и лежало несколько порционных баночек со сливками.

- Не знаю, какой ты пьешь кофе, - кивнул Тамагава.

Практически любой. Кроме приготовления еды, кофе был моей единственной слабостью. Ну, еще серебро, нефрит и хорошая музыка.

-Учту, - хмыкнул Тамагава.

Научись же уже держать за зубами свой болтливый язык!

- Ты идешь на встречу с однокурсниками Блэквуд?

- Да, но сперва в офис «Сами Лепрен». Хозяйка прислала открытку.

- Значит, она жива и здорова?

Тамагава посмотрел на меня с иронией. Ну да, я не отличаюсь особыми познаниями или дедуктивными способностями. Но едва ли это повод для насмешек.

- Могу я пойти с тобой?

Я всю свою жизнь провела в ожидании домой мужа, мне еще не хватало ждать чужого мужчину.

- М-м-м… у тебя есть пять минут. Если не соберешься за это время, я уйду.

Я залпом выпила полчашки кофе и взбежала по лестнице. Что мне надеть? Так, не хочется даже думать об одежде из прежней жизни. Я посмотрела на рубашку Тамагавы. Заберу в счет долга. Поспешно одевшись, я спустилась вниз.

- Я готова.

Тамагава оглядел меня задумчиво.

- Не нравлюсь?

- И слова не сказал. Пошли.

Я и не подозревала в себе этого авантюризма, но помчалась за Тамагавой с радостью.

1Тамагава и Розмари смотрят японский детективный сериал «Galileo», в главных ролях Фукуяма Масахару и Шибасаки Ко

Шунскэ

Мы были как-то не в тех отношениях, их и начинать не стоило, но должен признать: Розмари отлично смотрелась в моей рубашке. Хотелось бы съязвить, что коричневый и бежевый для унылой домохозяйки – самое то, но она действительно выглядела неожиданно привлекательно. На ходу она ловко сколола волосы на затылке и задержалась на пороге, чтобы поправить туфли. Наверное, все дело в диковатости, с которой она держалась: словно вокруг нет никого. Эта манера притягивала взгляд.

- Хэй, Шунскэ!

- Кил.

Ирландец перебежал улицу, привычно игнорируя автомобили – для врача он потрясающе беспечен – и стиснул меня в своих медвежьих объятьях. Я когда-то пытался втолковать ему, что мы, японцы, не обнимаемся при встречах, да и вообще не понимаем этой порывистости. В ответ я тогда услышал, что все равно – «хреновый такой японец».

- О, прекрасная незнакомка! – Кил чуть было не обнял и Розмари, но она успела спрятаться мне за спину. – Как ваше самочувствие?

- Это Килиан, врач. – А это Розмари.

- Врач? Костоправ?

- Педиатр. Кил, прекрати пугать девушку, - попросил я.

- Я не боюсь, - нахмурилась Розмари и вышла вперед, протягивая руку. – Розмари. Рада знакомству.

- Взаимно, - Ирландец поцеловал ей руку. Наш девиз: «Позерство и сентиментальность».

- Пошли уже, мы опаздываем. Хотя тебя я, в общем-то, за собой не тянул…

Розмари нагнала меня через минуту.

- Я поняла. Жена сбежала от такого грубияна, как ты, верно?

- У тебя еще много причин для моего развода? – я посмотрел на Розмари. Кажется, слова мои прозвучали резче, чем следовало. Розмари, впрочем, пожала плечами. – Пошли.

Кэри поджидала нас в приемной, нервно меряя шагами комнату. Вся ее одежда была в беспорядке, и женщина постоянно дергала ее, «поправляя», чем делала только хуже. Завидев нас, она опрометью бросилась к дверям.

- Мистер Тамагава! Я и не знаю, что делать! Взгляните!

Открытка была отправлена из Глазго; почерк неряшливый, а подпись… странная, если не сказать – подозрительная. Офелия Блэквуд просила снять с корпоративного счета деньги, достаточно крупную сумму, и переслать переводом в Глазго на ее имя.

- Должна ли я обратиться в полицию? Боже, да кто сейчас вообще посылает открытки?!

- Поклонники посткроссинга, - Розмари заглянула мне через плечо. – У нее всегда был такой ужасный почерк?

Кэри кивнула.

- Открытка как будто бы совсем точно от нее, но…

- Здесь есть две странности: зачем слать открытку, если звонок или электронное письмо куда быстрее. И второе: зачем снимать деньги со счета и пересылать их, если можно воспользоваться услугами банка.

Женщины пожали плечами.

- Письмом вам показали, - терпеливо пояснил я, - что просьба исходит от Офелии Блэквуд. А способ, как это не странно звучит, усложняет поимку преступника.

- Мисс Блэквуд взяли в заложники?! – в несколько картинном на мой взгляд ужасе прошептала Кэри.

- Или она затеяла какие-то финансовые махинации. В любом случае, обратитесь в полицию.

Кэри посмотрела на меня затравленно.

- Я хочу, чтобы вы продолжали расследование. Полиция… малейший намек на скандал… испортит нам репутацию.

- У вас уже были такие проблемы?

Кэри хмуро посмотрела на Розмари, которой не мешало бы научиться держать рот на замке.

- Моя приятельница долго пользовалась вашими духами, а потом прекратила вдруг, и это произошло в единочасье. Она сказала, это потому, что политика бренда поменялась. Отчасти, справедливо, наверное, хотя она ландыш от жасмина с трудом отличает, - Розмари села, закинув ногу на ногу. – Я знаю Эстер много лет, и приблизительно представляю, насколько она зависит от чужого мнения. Что-то произошло и просочилось в газеты, верно?

Мне даже захотелось похлопать ей, тем более, что Кэри побледнела.

- Это была ерунда. Небольшая заметка. Будто бы кто-то отравился нашими духами. Но это глупость! Мы все многократно тестируем! Однако, от нас тогда ушло несколько клиентов. Если мы снова попадем в газеты, все, к чему мы приложили столько усилий, рухнет. Решите этот вопрос без привлечения полиции и газет, и мы заплатим, сколько потребуется.

И вот в этом моя беда: я люблю деньги. Когда у меня они есть, я не трогаю содержание, которое мне по суду назначено. Получать алименты унизительно.

- Хорошо. У Офелии Блэквуд есть родственники или знакомые в Глазго?

- Я не… - Кэри замялась. – Я немногое знаю о личной жизни мисс Блэквуд.

- Разузнайте. И не отсылайте деньги. Если потребуют повторно, сообщите мне немедленно.

Розмари

- И что, Офелия Блэквуд жертва, или преступница? – спросила я.

- Хотел бы я это знать. Да, если продолжишь болтать без умолку, будешь сидеть дома.

Такое чувство, будто я снова замужем, причем за сторонником Домостроя.

- Боже упаси! – Тамагава чуть ли не глаза закатил. – С чего ты вообще взяла, что там был скандал?

- Эстер, когда стало известно о расставании Деппа и Паради, все диски выкинула,причем обоих - я не удержалась от смеха. – Как думаешь, духами вообще можно отравить?

Тамагава меня проигнорировал, занятый вызовом такси. Ну и ладно. Зачем я вообще с ним поехала? Из боязни остаться в одиночестве? А что тут нового? Я всегда была одна, с самого раннего детства, так почему я так испугана и подавлена сейчас? Потому что дом мне не принадлежит? Или…

- Ты молодец.

Я посмотрела на руку Тамагавы, сжавшую мои пальцы.

- Что?

- Ты многое замечаешь, это сильно помогло.

- Э… Спасибо. Это потому, что у меня много богатых знакомых?

Тамагава негромко рассмеялся.

- Конечно. А еще твоя болтливость сбивает людей с толку.

- Это комплимент по-твоему?

- Мы приехали, - Тамагава взял меня за руку и вытащил из машины. – Пораздражай и этого типа на всякий случай.

- Что мы должны узнать?

- Что из себя представляли Офелия Блэквуд и Сами Лепрен в университете. Они единственные, кто добился существенных успехов, поэтому мне интересно, были ли они действительно подругами, или объединились потому, что больше работать было не с кем.

- Если они были самыми талантливыми, ты не думаешь, что тебе про них не скажут правду?

- Я детектив вообще-то, и умею эту правду вычислять.

- В школе детективов обучался? – поинтересовалась я со всей возможной иронией.

- Нет, сразу у Акэти Когоро.1

- Ух ты, а кто это?

Тамагава похлопал меня по плечу покровительственно и надавил звонок.

- Мистер Эштон? Это Тамагава, я звонил вам.

Дверь медленно, словно с большой неохотой открылась. Мистер Эштон точно не был так удачлив и успешен, как его сокурсницы: он жил в простой, даже заурядной квартире, пропахшей пылью и позавчерашним завтраком. Пыль была повсюду, и сам хозяин был какой-то пыльный и неимоверно скучный.

- Проходите.

Такой разительный контраст со светлым, роскошным офисом «Сами Лепрен»…

- О чем вы хотели поговорить?

- О ваших однокурсницах, Сами Лепрен и Офелии Блэквуд.

Эштон при этих словах, мне показалось, слегка поморщился. Я, конечно, не была ни детективом, ни физиономистом, но почти не сомневалась, что Эштону обе женщины не нравились. Он им, должно быть, завидовал.

- После той аварии куча народа захотела вдруг о них поговорить. Я всех отправил восвояси. Вам я почему должен что-то рассказывать?

- Мы не журналисты, мистер Эштон. Мы с мисс Гриффит, моей… ассистенткой, частные сыщики. Все, что вы скажете, останется между нами.

- А вы хорошо говорите по-английски для китайца, - сказал вдруг Эштон.

- А я – недурно для валлийки, - кивнула я и заработала укоризненный взгляд Тамагавы. Но мне не нравятся расистские высказывания, ничего не могу поделать. – Вы ведь наверняка их неплохо знали. Не так много женщин идут обучаться на химический факультет.

- Мы мало общались, - пробурчал Эштон. – Эти двое мало кому нравились.

Не нужно быть спецом, чтобы сказать, что он врет. Как женщины нравились, и даже очень. Но, думаю, такие девицы как Лепрен и Блэквуд считали, что слишком хороши для своего окружения. Боже, половина моих приятельниц вела себя так же: они считали себя лучше своих мужей! А некоторые и были лучше. Я например.

- Вас не впечатляло, что ваши сокурсницы сделали такую блестящую карьеру? – вкрадчиво спросил Тамагава.

- Вы называете «блестящей карьерой» эту парфюмерную лавочку? – фыркнул Эштон.

Тамагава написал в блокноте «завидует» и показал мне. И без тебя поняла, Шерлок!

- Но кое-что нас действительно впечатлило, даже обнадежило, - кивнул Эштон. – То, что такая дешевка, как Офелия, смогла начать свое дело.

- Дешевка? – спросили мы с Тамагавой одновременно.

- Отметки у нее были слабые, абсолютная троечница, - Эштон улыбнулся неприятно. – Странно, что она хоть чего-то добилась в своей жизни. Даже эта парфюмерная лавочка слишком для нее шикарна. А вот у Сами голова всегда варила. Она бы далеко пошла, покой господь ее душу, если бы Офелия не села ей на шею.

- Я думала, они были подругами.

Эштон, все больше оживляющийся, фыркнул.

- Возможно, когда-то они так и думали. Но едва ли. Они к диплому не разговаривали почти, зато решили делать бизнес. Деньги, вот все, что их заботило. Не наука, а только бизнес.

Следующим в нашем списке оказался более приветливый сокурсник. И еще один – он даже поглазел на меня, чем озадачил. И еще один. И все отчаянно завидовали однокурсницам и единодушно утверждали, что те были кем угодно, но только не подругами.

- Полагаю, сентиментальное «назвала бренд в честь дорогого человека» можно отбросить…. – мы наконец вышли от пятого однокурсника-неудачника, и день уже клонился к закату.

- Так. Надо бы выпить… - Тамагава потер лоб.

В животе у меня заурчало, и только сейчас я сообразила, что с утра ничего не ела. Да и утром я ничего не ела, если вспомнить, обошлась полчашкой кофе.

- Нет, - Тамагава в ужасе уставился на вывеску суши-бара напротив. – Только через мой труп!

- Опять твой итало-китаец? – оставалось только вздохнуть.

1Акэти Когоро — детектив, персонаж Эдогавы Рампо, отца японского детектива

Шунскэ

Розмари сидела, казалось, всерьез занятая своей пиццей. Едва не на фрагменты ее разбирала. Но по крайней мере, она ела. Может и вправду травит меня потихоньку?

- Ты против суши-баров, но пицца с курицей терияки у тебя возражений не вызывает?

- Это фьюжн.

Розмари фыркнула и задумчиво наколола на вилку арахис.

- Вот уж не думала, что он подходит к курице… Кстати, это идея. Так что нам дал поход по неудачникам?

- Картина вырисовывается все более любопытная.

- Ладно-ладно. Они не были подругами, у Офелии Блэквуд не было таланта, после гибели Лепрен она поменяла название и концепцию, кто-то посылал духи, которые ее пугали, теперь она исчезла, зато прислала открытку с требованием денег, - Розмари посмотрела на меня сквозь бокал вина. – Какие будут выводы, Холмс?

Странная женщина. В одну минуту она несчастна и полна жалости к себе, а уже спустя мгновение как ни в чем не бывало играет в детектива. Мне даже страшно представить, какой пустой и скучной была ее жизнь.

- Ты увлекалась криминальными шоу, пока мужа не было дома? – поинтересовался я.

- Нет. Смотрела передачи Джейми Оливера, - огрызнулась Розмари. – Можно как-то вычеркнуть ту жизнь и не поминать ее?

- Хорошо. Это не все факты. Есть еще мужчина, на вид не старше тридцати, который приносил на почту посылки. Варианты у нас следующие...

Розмари, впрочем, меня не слушала. Она вонзила ложечку в фирменный тирамису Марио с зеленым чаем и пряной посыпкой, и теперь сидела, довольно щурясь, словно слушает виртуозно исполненную симфонию. На нижней губе осталась капелька сливок.

- Розмари!

- Я слушаю.

Почему я продолжаю это? Почему не пойду домой и не займусь делами в одиночестве, как всегда делал? И откуда это ощущение, что я собираюсь пнуть щенка?

- Вариант А. В истории гибели Сами Лепрен что-то не так, Офелия Блэквуд каким-то образом повинна в ее смерти. И некто, знающий об этом, жаждет отомстить. Вариант Б тот же, но с одним нюансом: некто просто хочет нажиться, шантажируя Офелию.

- Второй вариант как-то предпочтительнее, - кивнула Розмари, самая странная женщина в моей жизни.

- Вариант В. В компании проблемы, и Офелия решила сбежать, прихватив все деньги.

- В первых двух случаях нужно копаться в прошлом этих женщин, - Розмари облизнула ложечку с непринужденностью принцессы крови. – А в третьем – искать причины в самой компании. И это еще не все варианты, верно?

Я покорно кивнул.

- Я хочу свою долю.

- Э-э-э?

Розмари с негромким, каким-то зловещим звяканьем положила ложечку на блюдце.

- Дело принимает серьезный оборот, не сомневаюсь, ты сдерешь с «Сами Лепрен» причитающиеся тебе деньги. Так я хочу свою долю. Я могу переговорить с подругами и кое-что выяснить.

- А морального удовлетворения от чувства превосходства тебе мало?

- Моральное удовлетворение и новые туфли дают лучший эффект, - ухмыльнулась Розмари. – К тому же, встретиться со многими из моих подруг будет непросто. Они не забывают задирать свои носики.

- И чего ты хочешь? Пятьдесят процентов?

Розмари вновь ухмыльнулась.

- Мне и тридцати бы хватило, но раз ты настаиваешь…

Честное слово, я совершенно ее не понимаю, эту женщину, так легко переходящую от страданий к беспечному веселью. Ночью ее мучили кошмары – теперь я не сомневался, они надолго лишают Розмари покоя – а спустя несколько часов она спокойно уплетает десерт и требует долю в предприятии. И глаза у нее при этом светятся от удовольствия. В такие мгновения Розмари начинает вдруг казаться привлекательной, и хочется подшутить над ней, чтобы избавиться от этого наваждения.

Розмари облизнула ложечку.

- И кстати, мне нужен аванс.

Вы поглядите на нее! Наглеет на глазах!

- Почтенные дамы собираются там, где чашечка кофе стоит как целый обед, и среди них не принято платить за бывших подруг.

- Ты, однако, экономически невыгодный партнер, - заметил я, с трудом сдерживая улыбку. Розмари похлопала меня по руке. – Признавайся честно, ты просто захотела выпить дорогого кофе.

- Твой лучше, чем то, что наливают у Пьетро Фабьяни, - Розмари улыбнулась рассеяно. – Но чем-то же надо жертвовать.

Розмари

Вчера я была полна решимости, но сегодня это все быстро сошло на нет. О чем я думала, Господи?! Я ведь всегда боялась их, моих великолепных «подруг». Они презирали меня, потешались, не открыто, конечно, но и не скрывались особо. И я добровольно шла туда, где меня ждали только унижение и обида. Это в лучшем случае.

И собиралась я как на свидание, честное слово! Что я надену? Что буду говорить? Как вести себя?

- Тук-тук?

Я со всей возможной свирепостью посмотрела на Тамагаву.

- Чего?

- Можешь ведь не идти, если не хочешь.

И что мне. Бежать поджав хвост?

- Почему – бежать? – удивился Тамагава. – Прояви благоразумие, не вмешивайся, посвяти, наконец, время себе.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него. Хмуро. Выразительно.

- Не бей, - Тамагава шутливо прикрылся руками. – Я принес деньги. И ты потрясающе выглядишь в этой кофточке.

- Это платье. Я его творчески дополнила юбкой.

И единственный раз, когда я надевала это, как платье, был самым тяжелым в моей жизни.

- И что тут тяжелого?

Тамагава посмотрел на мои ноги.

- Скотч. Много скотча. Очень много скотча, чтобы рот тебе заклеить, - я сунула деньги в сумочку и посмотрела в зеркало. Ну куда ты собралась, мышь перепуганная?

- Позвони, если что-нибудь разузнаешь, - велел Тамагава.

Я послушно кивнула. Все, сейчас я сделаю шаг через порог, и выбора у меня больше не будет. Я должна буду дойти до конца. Я самый настоящий сыщик. Я сыщик. Сыщик. Сыщик.

- Ланч в холодильнике, - я натянула маску деловитости. – Пожелай мне удачи.

Я сделала глубокий вдох и поспешила покинуть дом, пока не передумала.

Кафе Пьетро Фабьяни мне никогда не нравилось. Оно было слишком одиозным, слишком шикарным и каким угодно, только не уютным. Мне было в нем всегда… холодно, пожалуй, подходящее слово. Здесь все сверкало хрусталем, а я ненавидела его с детства: люстры, бокалы, огромные вазы. Здесь было шикарно, и «платье» покупалось как раз для таких мест, где все сверкают кошельками и коленками.

- У вас заказан столик, мадам?

Я посмотрела на метрдотеля. Насколько я помню, его зовут Фрэнк, но у этого места свои правила.

- Меня ждут, Фабьо.

Ну да, Фабьо. Подозреваю, что сам Пьетро Фабиани было точно такой же «Пьетро», как этот «Фабьо», и все это пшик, пыль в глаза.

- Кто вас ждет, мадам? – «Фабьо» раскрыл тетрадь.

- Эстер Миллер. Нет? Тогда Алисон Самгроув.

Фабьо покачал головой, но между тем не удержался и бросил взгляд на зал, кстати, полупустой.

- Я разведенная, Фабьо, а не заразная. Найдите мне столик рядом с миссис Самгроув.

Спорить дальше он, к счастью, не рискнул и провел меня за столик возле окна. От Алисон меня отделяла только огромная ваза с белыми розами. Почему, интересно, Эстер, Алисон и все прочие так боятся со мной встретиться?

- Не могу знать, мадам, - с каменным лицом ответил Фабьо. – Официант подойдет к вам через минуту.

Ну вот, а теперь самое время придумать, что я буду говорить «подруге». Честно говоря, я предпочла бы Эстер, в конце концов, именно она когда-то пользовалась «Эйфорией». Но и Алисон, отчаянная сплетница, неплохой вариант.

Мне принесли кофе и тарелку очаровательных на вид пирожных, правда, скорее французских, чем итальянских. Как там говорит Тамагава? Фьюжн? Да уж, Марио Ци с его китайской пиццей куда честнее. Пирожные тут, кстати, я прежде не пробовала: все мои «подруги» сидели на диетах, и позволительна было только половинка бискотти, не более. Не люблю бискотти. Я выбрала самое большое и красивое пирожное, съела его (ожидала большего за такие деньги) и осторожно заглянула за вазу. Алисон сосредоточенно выискивала что-то в своем смартфоне. Ну что, назад дороги нет...

- Привет, Алисон, - сказала я. – Какая встреча.

От неожиданности «подружка» чуть не выронила смартфон. Выглядела она откровенно затравленно, и мне действительно стало интересно, почему же все они так меня боятся?

- Боже, Розмари! Я ничего не знала! Клянусь!

Забавно. А я всегда себя считала жалкой. У меня не было собственного мнения, а когда и было, не хватало духу его отстоять. Но Алисон… она мне глаза раскрыла: вот как выглядят действительно жалкие люди. Мне даже как-то легче стало.

Я пересела за столик Алисон, прихватив с собой чашку кофе.

- О чем это ты?

- Я ничего не знала о Лоре и твоем муже, клянусь!

Лора? У нее имя есть? Надо же. Хотя впору бы спрашивать «муж? Какой муж?»

Алисон уставилась на меня испуганно.

- Просто думаю вслух, - пора избавляться от этой привычки. – Я здесь совсем по другому поводу.

- И что именно т-тебе нужно?

Алисон почему-то испугалась еще больше, вместо того, чтобы испытать облегчение. Ну и что они еще натворили?

- Ты помнишь духи, что любила Эстер?

Алисон уставилась на меня, изумленная. Ну да, действительно, что он Гекубе, что ему Гекуба.

- А при чем тут «Макбет»? – раскрыла глаза Алисон.

- Это «Гамлет». Не отвлекайся. «Эйфория», духи Эстер. Тебе о них что-нибудь известно?

- Зачем тебе-то это нужно? - с подозрением спросила Алисон.

- Не могу сказать, - важным тоном ответила я. – Конфиденциальность наших клиентов в приоритете.

- Так это правда? – Алисон посмотрела на меня удивленно. – Эстер сказала, ты работаешь на какого-то сыщика.

- На самого лучшего, - покривила душой я. – Так «Эйфория»?

Шунскэ

- Чем занимаешься? – спросил сын. Сразу после «Как там Розмари? Ты ее не обижаешь?»

- Приятно, что ты так обо мне беспокоишься.

Сын фыркнул, и я пожалел, что телефон не передает подзатыльники.

- Как твоя мать?

- Расписала все прелести Тодая. Теперь я хочу туда еще меньше. Так что ты делаешь? Это какое-нибудь страшно интересное расследование?

- Не сказал бы. Разбираюсь с Мартином Нортоном. Беру назад все свои слова, что говорил о Розмари: она потрясающе интересный человек, и живет насыщенной жизнью.

- Отец!

- Я только что сделал ей комплимент, - заметил я.

Честно говоря, Мартин Нортон поразил меня до глубины души. Мне казалось еще совсем недавно, что Розмари – снулая мышь-домохозяйка, ведущая скучную жизнь. Но ее муж (бывший, и тут я ей, честное слово, оказал огромную услугу!)… этот муж был богат, привык к роскошной жизни, ухитрился оплатить операцию по увеличению груди своей любовнице, а также и секретарше (последней, похоже, бескорыстно), но этим его потрясающе насыщенная жизнь и ограничивалась. Он вел жизнь одновременно шикарную и снулую, как и Лора Нельсон, его подружка. Мне просто нечего было предъявить Розмари.

Я пожаловался на жизнь Юки, но его мои беды едва ли взволновали. И то верно, я же не нуждающаяся в защите Розмари, и не Тодай.

Я сварил себе кофе и отыскал в сети фотографии этой самой Лоры Нельсон. Вкус у Мартина Нортона, должен заметить, далек от совершенства. За Розмари давали хотя бы приданное, и немалое, учитывая, сколько сил и денег он потратил, чтобы забрать все себе. Лора была насквозь искусственная кукла и без проблеска ума. Просто куча перманента, силикона и автозагара.

- И почему только вы всегда пускаете слюни на пупсов? – саркастически поинтересовалась Розмари.

- Потому что сухари долго разма… - я обернулся и закончил, признаться, едва слышно, - …чивать.

Черное кружевное платье (уж поверю тут на слово, что платье) куда-то запропастилось, а белая блузка просвечивала ровно настолько, чтобы заработавшее воображение додумало все остальное. Я поймал себя на том, что не могу оторвать взгляд от выреза, все силюсь разглядеть немного больше, чем мне позволено.

- Это… кхм… Лора.

- Любовница Мартина, я в курсе, - Розмари села, расправив плед на диване. – Неотразима, как удар молнии. Муж Алисон подбивал к ней клинья, но Мартин успел первым. Узнали что-нибудь?

- Вам к лицу белый, - сказал я невпопад.

Розмари улыбнулась.

- Что-нибудь о Лоре. Что я красавица сегодня, я и так знаю.

Она тряхнула головой, волосы рассыпались по плечам, и Розмари склонила голову, чтобы подобрать их.

- Что?

- Ничего стоящего внимание, - быстро сказал я. – Как встреча с подругой?

- Слухи. Слухи-слухи-слухи, - Розмари нагнулась, сняла туфли и в такт своим словам пошевелила пальцами. – Нет вообще никаких вещественных доказательств, но насчет Эстер я была права. В холодильнике еда осталась?

В холодильнике еды было на роту солдат. Вообще, этот вопрос звучал как издевательство. Босяком Розмари прошла на кухню, открыла холодильник и принялась сооружать себе сэндвич из вчерашнего обеда и позавчерашнего ужина. Бегло оглядев себя, она стянула блузку, и под ней оказалась кофейного цвета маечка. Ну вот, никакой интриги!

Я сварил кофе.

- Во-первых, действительно ходили разговоры о том, что кто-то из клиентов отравился, но только слухи, ничего существенного, никаких доказательств, - Розмари откусила приличный кусок сэндвича и задумчиво прожевала. – Это скорее подстегнуло интерес к бренду. Но это еще не все. Было кое-что еще.

Она выдержала театральную паузу. Ну что за женщина! То болтает без умолку, то из нее слова не вытянешь!

- Объявился человек, который утверждал, что концепцию бренда разработала его сестра, а Блэквуд и Лепрен ее украли.

- Доказать кражу идеи непросто.

- Именно поэтому тот парень и пытался устроить шумиху в прессе, - Розмари поморщилась. – Ничего так и не добился, полагаю. Но кое-кто, вроде Эстер, духами пользоваться перестал и подругам отсоветовал.

- А еще говорят, скандалы придают популярность.

- Дешевую. Что с пупсом?

Я посмотрел на фото Лоры, потом на Розмари, уплетающую сэндвич. Участие в расследование (или пафосные рестораны) пробуждали в ней здоровый аппетит. И в этой кофейного цвета кофточке она выглядела куда привлекательнее полногрудой куклы в лифчике с юнион джеком.

А мне нужно прекратить думать о привлекательности Розмари.

- Ничего особенного. Ничем не примечательная девица.

- И то верно, - Розмари села и подперла щеку рукой. – Подробности ее заурядной жизни меня счастливой не сделают…

- Розмари…

- Что будем делать с Офелией Блэквуд? – сменила она тему.

Я не хотел испытывать к ней эту мучительную симпатию. Это была все равно, что жалость к щенку, выброшенному под проливной дождь. Такая жалость не доводит до добра, это я точно знаю. Но вышвырнуть эту женщину я не мог, в конце концов, я тоже виновен в ее теперешнем положении.

- Тебе случайно не сказали имя того недовольного? – взял я деловой тон.

- Нет, но это было в газетах.

- В каких?

Розмари поморщилась.

- А угадай. В таблоидах, вроде Сан.

У нее были причины не любить подобные газеты, там и ее имя потрепали основательно во время бракоразводного процесса. Я убрал снимки милашки Лоры и открыл газетный архив. Повозиться пришлось изрядно, но я все же нашел скандалиста.

- Ричард Бэнкси, местный.

- Как нам везет, что не из Ньюкасла, - задумчиво, но не без сарказма, проговорила Розмари. – Можно его найти?

- Да найти-то можно кого угодно… - я открыл телефонную книгу. – Розмари…

- М-м-м? – она посмотрела на меня. – Я переоденусь и приготовлю что-нибудь на ужин.

О, ясно. Опять тот жуткий сарафан в цветочек и гора еды. Воистину, спокойствие не длится вечно.

Розмари

Приготовление рагу всегда было процессом творческим. Чуток того, немного сего, щепотка этого. Мартин рагу отчего-то терпеть не мог, а также буйабес, паэлью и солянку.

У меня было странное настроение, в точности, как рагу: чуток того, немного сего. Черт дернул меня купить эту блузку. Разговор с Алисон затянулся (она была готова говорить о чем угодно, только бы не о Мартине), мы зашли в магазин, и я купила эту злосчастную блузку. Взгляд Тамагавы того стоил. Кажется, он впервые заметил что я – женщина. Но, Господи, внимание привлекательного японца – последнее, что мне нужно.

- Что ты там бормочешь?

- Так.

Я бы побилась головой о плиту, не будь она такой горячей.

- Нашел я этого Бэнкси, - Тамагава подошел и заглянул мне через плечо. – Что это?

Я не сумела сдержать смех. В эту минуту Тамагава удивительно напоминал Юки, сующего свой нос в каждую кастрюлю.

- Верно. Он же мой сын. Вкусно пахнет.

- Это рагу, - я постаралась аккуратно отодвинуть Тамагаву плечом. – Мешаешь.

То, что он стоит за спиной, нервировало. Честно говоря, нервировало уже то, что кто-то находится на кухне, пока я готовлю. Это было как-то… сексуально. Волнительно.

Я, кажется, сумела не ляпнуть это вслух. Я молодец.

- Тамагава, если вдруг хочешь быть полезным, нарежь хлеб.

Тамагава наконец-то отлип от меня и сунул нос в пакет, который я принесла. По дороге я заглянула в маленькую булочную в конце улицы и купила чиабатту и булочки.

- Ты напоминаешь мою мать, - заметил Тамагава.

О, мать. Чудесно.

- Она всегда находила нам занятие, чтобы не мешались под ногами. Лет, кажется, с пяти я все время что-то делал в нашем магазине.

- У вас магазин был? – я покосилась на Тамагаву. Нет, не могу себе представить, чем он занимался в детстве.

- Лазал по деревьям, играл на гитаре и ухлестывал за девочками. А лет в четырнадцать отец подарил мне фотокамеру. Он почему-то считал, что это меня дисциплинирует. У нас был магазин традиционных сладостей. Потому дела пошли… плохо, и мне пришлось жениться.

- Так ты у нас девица, выданная замуж ради поправки семейного положения? – я прыснула. – Феминистки бы были довольны.

- Ты в курсе, что вслух говоришь? – иронично поинтересовался Тамагава.

- Вполне. Тарелки.

Я разложила рагу, села и обнаружила, что аппетит разгулялся, несмотря на одиозные птифуры и сэндвич. Я почти никогда не готовила рагу и не помню, когда в последний раз его ела. А я отличный повар!

- Это тебя удивляет? – хмыкнул Тамагава.

Пора прекращать говорить все вслух.

- Бэнкси согласился поговорить с нами завтра. У него обеденный перерыв в два.

- С нами?

- Хочешь остаться дома?

Дома? При учете, что у меня его нет и, кажется, никогда не было.

- Выше нос, компаньон, - посоветовал Тамагава.

- Ты просто считаешь, что я всех раздражаю и сбиваю с толку и хочешь это использовать.

- О, я бы водил всех домой и кормил твоими обедами, чтобы размякли, но это экономически невыгодно, - хмыкнул Тамагава. – К тому же, ты сама запросила долю.

- Посуду ты моешь, - решила я. – А я пойду, потренирую невыносимость.

* * *

Пара ночей прошла без кошмаров, и вот, они решили отыграться за все. Мне снилось что-то настолько ужасное, что даже обрывки заставляли покрываться холодным потом. Во снах была смерть. Вдвойне мучительная оттого, что я не могла вспомнить – чья. Может, мне снились родители? Нет, это было бы слишком ужасно.

Я спустилась, цепляясь обеими руками за перила, открыла в ванной кран и сунула голову под холодные струи. Это иногда помогало прогнать оцепенение, выгнать весь ужас из мыслей. Но далеко не каждый раз, следует признать.

- Розмари?

Я взяла протянутое полотенце.

- Все нормально. Не хотела тебя будить.

Тамагава окинул меня задумчивым взглядом. По моей майке стремительно расползалось мокрое пятно, и она все больше прилипала к телу. Вот черт!

- Расслабься. Переспать с тобой можно только из жалости, причем ко мне.

Я нервно хихикнула. Тамагава продолжил меня разглядывать, теперь уже встревоженно.

- Ужасно выглядишь.

Вот спасибо.

Тамагава взял меня крепко за локоть, потащил за собой и усадил на диван. Скоро я на нем поселюсь навечно.

- Вопрос первый. Ты почему босиком?

Я пошевелила озябшими пальцами и пожала плечами.

Тамагава покачал головой и сунул мне в руки стакан.

- Выпей.

Я послушно сделала глоток и закашлялась. Виски! Какая гадость!

- А где ты видела вкусное лекарство? – Тамагава присел на корточки, и теперь с тревогой рассматривал мое лицо. Верно, рассмотреть что-либо иное мешал плед. Я закутаюсь в него, превращусь в куколку, а потом из нее вылупится что-то путное.

Тамагава осторожно растер мои руки. Больше всего мне хотелось сейчас обнять его и поплакать, уткнувшись ему в плечо. Но это было бы неправильно. Я шмыгнула носом и залпом допила виски.

Гадость!

- Так ничего и не вспомнила?

- Я вот думаю, может дело в смерти моих родителей?

Я легла, вытянув ноги и скрестив руки на груди. Отрадно спать, отрадно камнем быть. Тамагава сел в ногах и растер мои щиколотки, руки его моим озябшим ногам казались обжигающе горячими. Сосредоточившись на этом ощущении, я начала потихоньку приходить в себя.

- А что с твоими родителями? – спросил Тамагава.

Абсурдная ситуация. Я лежу в легкомысленной пижаме, мокрой к тому же, и рассказываю то, что никогда никому не говорила, мужчине, который гладит мои ноги. Безо всякой задней мысли.

Я даже с Мартином не говорила о родителях.

- Твой Мартин был придурком, - сухо сказал Тамагава.

Верно.

- Они погибли в автокатастрофе, когда мне было лет пять. Дядя говорит, я очень тяжело пережила эту новость.

- Обычно пятилетним детям говорят, что папа и мама ушли на небо.

- Ты дядю моего не знаешь. Он, пожалуй, еще и фотографии показал для наглядности. Что? Несчастливое детство. У любого может быть.

Тамагава некоторое время разглядывал меня, и от этого становилось не по себе. А его рука продолжала выписывать круги на моей щиколотке. Я бы решила, что Тамагава меня соблазняет, если бы не знала, как он ко мне относится.

- Как звали твоих родителей? – спросил он вдруг.

- Отца – Жеан Ларош, он был французом. А мать – Карон Гриффит. Дядя страшно гордится древним родом, поэтому не позволил маме взять фамилию мужа… Я редко о них вспоминаю.

Я прикрыла глаза и попыталась представить родителей. У меня никогда не было их фото, я даже не помню, как они выглядели.

- Спи, - рука едва коснулась моих волос.

Я закуталась в плед. Ага. Попробую.

Шунскэ

Розмари безмятежно спала, несмотря на солнце, освещающее ее лицо. Я аккуратно передвинул кресло так, чтобы оно давало тень, и пошел варить кофе.

Гибель родителей была куда большей проблемой Розмари, чем измена мужа. Подозреваю, за своего Мартина она вышла только потому, что пыталась спрятаться. Глупое, жалкое создание.

Я выглянул из кухни. Зачем мне это все? Я бы еще понял, если бы, как в нуар-фильмах, пришел на выручку шикарной роковой красавице. Розмари была тихой, дерганной, заурядной домохозяйкой. Ее единственное достоинство – кулинарный талант.

А еще, она забавная.

Та авария должна была случиться лет двадцать пять назад. Ладно. Уэльс, дорожные происшествия с летальным исходом…

- Вы не могли бы хоть будить меня, мистер Тамагава? Я скоро начну к ужину вставать.

Я поспешил захлопнуть ноутбук, хотя, честное слово, в моих поисках не было ничего предосудительного. Разве что… это было несколько неуместное любопытство. Розмари могла расценить его, как нечто оскорбительное.

Розмари залезла в холодильник и принялась, как вчера, делать себе сэндвич. Я сварил кофе.

- Как ты?

- Лучше всех, - спокойно соврала Розмари. – Мы едем на встречу с этим Бэнкси?

- Идем, - поправил я. – Он работает в прачечной в паре кварталов отсюда.

- Как тесен мир, - кивнула Розмари. – Мне нужно пять минут, чтобы переодеться.

Розмари спустилась ровно через пять минут, застегивая на ходу вчерашнюю блузку. Сегодня уже никакой интриги не было. Розмари выглядела усталой мамочкой, которая пытается принарядиться ради дела. Даже помада положение не исправила. Розмари подняла вверх волосы, чтобы сколоть их на затылке, и хмуро посмотрела на меня.

- Что? Я и без вас знаю, что выгляжу ужасно.

- И в мыслях не было, - соврал я. – Пошли.

Эта пара кварталов отнюдь не была приятной прогулкой. Розмари молчала, а молчащая Розмари – никакого бормотания, никаких комментариев – была чем-то совершенно противоестественным.

- Простите, - тихо сказала она, когда молчание откровенно затянулось. – Я больше не буду доставлять неудобства, начну пить снотворное. Надеюсь, поможет.

Я взял ее под руку – пальцы совершенно ледяные.

- Хочешь, я выясню, что случилось с твоими родителями?

- Они погибли в аварии. Что еще? – Розмари вздрогнула. – Не нужно.

Нет, болтливая Розмари раздражает не так, как это запуганное молчаливое создание.

Ричард Бэнкси уже ждал в забегаловке напротив прачечной в которой работал. Весь наш район – отнюдь не образец благопристойности, но это место было каким-то особенно унылым. Пластмассовые столы в забегаловке только подчеркивали это. С кухни пахло разогретыми обедами. Розмари едва заметно поморщилась.

- Это Бэнкси?

Народа было немного, и мужчина за столиком в углу единственный подходил по возрасту. Унылый, невыразительный блондин с тоскливым взглядом, он отлично гармонировал с пластиковой столешницей и дешевым стаканчиком для салфеток.

- Ричард Бэнкси?

Он посмотрел на меня, потом на Розмари, и кивнул.

- Тамагава Шунскэ, мы разговаривали вчера. А это мой компаньон, Розмари Гриффит.

- У вас хороший английский, - похвалил Бэнкси, и знал бы он, как эти слова раздражают.

- Благодарю, мне уже как-то говорили. Я хотел расспросить о вашей сестре.

- Рози… моя сестра умерла, мистер Шунскэ.

Моя фамилия – Тамагава, впрочем, это неважно.

- Вы обвинили в этом «Эйфорию», насколько я понял.

Бэнкси скривился.

- Это было глупо. В наше время так ничего не добьешься. Я хотел подать в суд, но юрист сказал, что дело безнадежное. Потом Лепрен погибла, и я решил, что божеское возмездие свершилось.

Розмари поморщилась. Да, мне эти слова тоже не слишком понравились.

- Вы не расскажете о вашей сестре?

- Зачем вам это? – с подозрением спросил Бэнкси.

- Мы расследуем дело, связанное с «Сами Лепрен». Не могу сказать большего, извините.

Бэнкси пожал плечами.

- Да какая теперь разница… Розалин, моя малышка, с детства была очень одарена. У нас не было денег на колледж, но малышка была просто гений. Все схватывала на лету. А еще у нее была мечта, сделать людей счастливыми. Она придумала эту фишку, что человек сам себе создает запах, ну, как мороженное. Носилась с этой идеей, постоянно создавала какие-то духи. Но у нее ведь не было ни денег, ни образования. А потом она встретилась с этими двумя, Лепрен и Блэквуд…

- По-вашему эти женщины украли у вашей сестры идею?

- Это не по-моему! – резко ответил Бэнкси. – Это факт! Они обещали, что возьмут ее компаньонкой, но попросту обокрали. И перестали отвечать на звонки, а когда она пришла в офис, выставили ее за дверь! Этого Розали вынести не смогла, она всегда была хрупкой.

- Ваша сестра покончила с собой?

- Приняла смертельную дозу снотворного. Вот все, что от нее осталось, ее последние духи.

Бэнкси вытащил из кармана флакон и откупорил. Розмари, более чувствительная к запахам, отодвинулась и пробормотала:

- Очень… оригинально.

- Что бы эти из «Сами Лепрен» не натворили, будьте уверены, они точно виновны.

Аминь.

- Ну, что ты думаешь? – спросил я, когда мы оставили Бэнкси и вышли.

Розмари пожала плечами.

- Какое значение имеет мое мнение?

- Ни одной мысли вслух, ни одного неуместного комментария, только молчание. Компаньон, ты меня пугаешь.

- Этот тип крайне охотно рассказывает всем о грустной судьбе своей сестры.

- В газетах с ним было интервью, и не думаю, что он дал его бесплатно. Нам он, кстати, сказал не намного больше, чем журналистам. Может он быть тем, кто посылал Офелии Блэквуд духи? Для этого он должен быть парфюмером… Розмари!

- Да? – Розмари перевела взгляд с мостовой на меня.

Да что с ней сегодня?!

- Так, мы идем обедать. Еда тебя бодрит, - я взял Розмари под руку. – У Марио бывает прекраснаяPasta Speziale.

- Я в порядке, - неубедительно соврала Розмари.

- Обед, определенно, - я сжал холодные пальцы Розмари и потащил ее за собой.

Розмари

Отчего-то последний кошмар выбил меня из колеи. Давно такого не было, чтобы я настолько остро реагировала. С самого пробуждения меня трясло немного, а Тамагава отчего-то вел себя так, словно я могу рассыпаться от любого неосторожного слова. Теперь вот повел меня к своему Марио Ци есть пасту.

Впрочем, я очень люблю креветки.

- Ну, какое впечатление на тебя произвел Бэнкси?

Я подняла глаза от тарелки. Тамагава мягко улыбался, разглядывая меня. Да, теперь я понимаю, почему людей злит, когда я за ними наблюдаю во время еды.

- Много говорит, - пробормотала я, раздумывая, не подавиться ли мне креветкой.

- Подозреваю, он и есть наш преследователь. И это можно проверить.

- И как же? – креветки кончились, паста тоже, но бдительный Марио Ци принес мне десерт.

- Спровоцировать, а потом проследить. Но тут нужна твоя помощь.

Если Тамагава продолжит проявлять эту нелепую, ненужную жалость, я точно удавлюсь креветкой.

- Розмари! Ты вернулась! – Тамагава быстро поцеловал мне руку.

Черт! Снова я вслух. А ведь удавалось как-то молчать. Тамагава продолжал держать меня за руку, и я не знала, как бы ее потактичнее вытащить.

- Мне действительно нужен в этом деле компаньон.

Допустим.

- Что от меня требуется?

- Наш загадочный парень с линзой посылал свои духи из четырех почтовых отделений, расположенных в одном и том же районе. На большую оригинальность его не хватило. Там осталось еще одно отделение, и не думаю, что парень с тех пор поумнел. Надо попытаться спровоцировать Бэнкси и проследить за ним. И тут мне нужна помощь. Наш друг ошивается в одном и том же месте, но может и переменить тактику.

Я с трудом вытащила ложку из густой желейно-фасолевой пасты. Странно, но вкусно, и надо бы выпросить у Марио рецепт.

Тамагава хмыкнул, так что я, судя по всему, опять заговорила вслух.

- Я должна под покровом ночи прокрасться за ним, как ниндзя? Мне пойдет черный костюмчик.

Тамагава снова хмыкнул.

- Нет. Красться за ним, весь в черном, буду я. Ты будешь сидеть в кафе напротив почты и караулить нашего, гм, злоумышленника.

- Если это Бэнкси, то он меня в лицо знает, - напомнила я.

- Поверь, не узнает.

Прозвучало это зловеще.

- Надо только, чтобы Кэри спровоцировала этого парня. Она, кстати, - Тамагава взял телефон и некоторое время хмыкал уже в трубку. – Еще одна открытка от Офелии Блэквуд. Ты закончила?

Я облизнула ложку.

В офисе «Сами Лепрен» царила прежняя суматоха. Сотрудники ожидали чего-то дурного, и это передалось клиентам. Отвратительная атмосфера для бизнеса. Кэри встретила нас на пороге, страшно взволнованная.

- Вот письмо.

Тамагава пробежал его глазами.

- Ничего нового. Требует выслать деньги, разве что, в более категоричном тоне. Что вы знаете о Ричарде Бэнкси?

Кэри посмотрела на нас удивленно.

- У него были, кажется, какие-то разногласия с мисс Блэквуд. Она никогда не вдавалась в подробности.

- Мы сделаем вот что… - Тамагава посмотрел, почему-то, на меня. – Опубликуйте материал о создании бренда, что-нибудь сентиментальное, и не стесняйтесь врать. Если что, потом извинимся. И упирайте на то, что бренд создали именно Офелия Блэквуд и Сами Лепрен. Можете превозносить мисс Блэквуд особо.

- И? – Кэри глядела на нас во все глаза, и явно ничего не понимала.

- И, очень может быть, мы поймаем того, кто посылал мисс Блэквуд эти флаконы, и тем самым разрешим одну загадку. И вот еще… как давно проводился аудит?

- Всеми финансовыми делами занималась мисс Блэквуд… - пробормотала Кэри.

- Ясно. Проверьте счета компании и пока не задавайте никаких вопросов.

Кэри выглядела удивленной, но спорить не стала.

* * *

Следующие дни оказались полны милой моему сердцу рутины. Я принимала снотворное, чтобы больше не тревожить Тамагаву, а с утра надевала что-нибудь из прежних своих костюмов и ехала к тому почтовому отделению. Счета за кофе с пирожными выходили астрономические, и Тамагава грозился представить «Сами Лепрен» расписку от текущих расходах. И все было впустую.

Официантки, похоже, сочинили про меня душещипательную историю я ждала кого-то, должно быть, любовника, который предпочел мне жену. Хотя, нет, этот «французский фильм» я придумала сама, чтобы не было так обидно.

На четвертый день бессмысленного ожидания пришла наконец-то sms-ка от Тамагава: «Он едет». Я заказала еще кофе и стала пристально наблюдать за дверью почты. Примерно через полчаса появился он – худощавый мужчина в худи. Мне пришлось присматриваться, но, кажется, это был Бэнкси. Я так честно и написала в ответном послании: «Кажется, он». «Бэнкси» уже закончил свои дела на почте и собирался уходить, а Тамагаву все не было видно. Я послала еще одну SMS, откровенно паническую. Но ведь как-то же я могу его задержать?

Способ, пришедший мне в голову, был абсурден и бестолков, но другого как-то не предвиделось. Добежав до ближайшего магазинчика, торгующего всяческой мелочевкой и ерундой, я всяческой ерунды и накупила и напихала в сумку. Косметичка, ручки, блокнот, пара брелков и отвертка смотрелись странно, но что-только не лежит в дамских сумочках. Поспешив назад, я налетела на выходящего из почты мужчину., и все это только что купленное содержимое рассыпалось по мостовой. Ручки в одну сторону, отвертка – в другую, а кошелек чуть не упал в сливную канализацию. Мужчина успел подхватить его.

- Вы в порядке, мисс?

Это был действительно Ричард Бэнкси, и он… смотрел на мои ноги? Надо же, я привлекаю мужчин. Должно быть, только Тамагаве я не нравлюсь.

- Это моя вина, сэр.

Мимо нас в здание почты прошмыгнул Тамагава, произнеся одними губами что-то вроде «тяни время». О, здорово! Спасибо тебе большое, начальник! Я шагнула вперед. Чуть повернула ногу, каблук хрустнул (вот этого я не планировала!), и я упала прямо на руки Бэнкси.

- Вы в порядке? – снова спросил он, обнимая меня за талию. – Сядьте, мисс.

Ощупывать поврежденную ногу он начал почему-то с колена. Если его ручки пойдут выше, мы, пожалуй, лишимся подозреваемого.

- Ричард Бэнкси, вы арестованы по подозрению в шантаже.

Бэнкси дернулся, вскочил, но сбежать не успел: Тамагава поймал его за шкирку.

- Запись CCTV плюс свидетельские показания, - очень любезно сказал он. – Шансов отвертеться нет. Детектив инспектор Каннигнем, моя глубочайшая благодарность.

Рыжий улыбчивый мужчина шутливо поклонился и подмигнул мне.

- А кто эта находчивая красавица?

Вот и второй мужчина за день смотрит на мои ноги. Что-то в них определенно есть.

- Они великолепны, - подтвердил Каннингем.

- Служебно-розыскная собака, - проворчала я, отодвигая в сторону флакон, который мне настойчиво совал под нос Тамагава. – Оно это, оно.

- Это Розмари Гриффит, моя компаньонка, - снизошел до представлений Тамагава.

- Очень приятно, мэм, - Каннингем ловко подхватил нашего помрачневшего шантажиста. – Я позвоню, когда закончу.

Он ушел, ведя за собой Бэнкси. Я посмотрела на ногу. Болит.

- Тебе нужно научиться падать, - Тамагава присел на землю возле меня и осторожно снял туфлю с моей ноги. Когда его пальцы коснулись щиколотки, боль была невероятная.

- Да, господин циркач, - выдавила я.

- Я занимался кэнпо, - напомнил он. – И падать учат во всех единоборствах, это основа. Вроде, ничего страшного.

Я посмотрела на туфли. Никогда их не любила.

- И что теперь?

- Найдем тебе новые туфли.

- Я о деле!

Тамагава хмыкнул.

- Подождем, что скажет Бэнкси. И что найдет Кэри.

Я посмотрела на него, все так же сидящего на земле.

- Тамагава, а почему ты стал детективом?

Он осторожно поставил мою ногу и поднялся.

- Долгая история.

Ясно, не мое дело.

- Да нет. Просто долгая история, а тебе нужны туфли. Кстати, ты молодец.

Чтобы не расплыться в довольной улыбке, я прикусила губу. Да, я молодец.

Шунскэ

Каннингему, в отличие от Пула и Чандры, я нравился, поэтому он зашел тем же вечером с упаковкой пива и пирогом своей замечательной матушки. Сумрачная Розмари, сидящая с перевязанной ногой на диване (исхитрилась-таки растянуть щиколотку) восприняла этот пирог, как вторжение на ее территорию. Хотя лично мне пироги Эдны Каннингем нравились почти так же, как стряпня Розмари. Минут через пять, надо полагать, на запах заглянул и Кил. Оглядев мрачно нашу мужскую компанию, Розмари попыталась сбежать, и пришлось возвращать ее на место.

- Признался ваш Бэнкси, - довольно сказал Каннингем. – Правда, шантажом, похоже, и не пахнет.

- Зачем тогда посылать эти духи? – пробормотала Розмари.

- Месть? – предположил я. – Из-за самоубийства сестры.

- Бэнкси был к ней, похоже, очень привязан, - кивнул Каннингем. – Вот и посылал духи, чтобы лишить «ведьму Блэквуд» покоя.

- Но где она? – Розмари снизошла до куска пирога, и уже спустя мгновение с интересом его изучала. А Каннингем изучал Розмари, хотя на ней опять был нелепый сарафан с маргаритками, а не стильный костюм, как днем.

- Йон, у тебя ведь есть друзья в Эдинбурге?

Каннингем оторвал взгляд от Розмари и посмотрел на открытку, которую я протягивал.

- Хм. А почему дамочки из «Сами Лепрен» не обратятся со всем этим в полицию?

- Вредно для бизнеса, полагаю.

- Ладно, узнаю, что смогу, - кивнул Каннингем, и вновь повернулся к Розмари. – Вы сегодня отлично сработали, мисс Гриффит.

Розмари совершила невероятное: промолчала с улыбкой. И молчащая, Розмари все так же не нравилась мне. Ненормальное это состояние для нее. Поднявшись, она грубовато поблагодарила, извинилась и похромала наверх.

- Занятная девушка, - пробормотал Каннингем. – Мама бы сказала – потерянная.

Эдна Каннингем просто обожала заблудших, отбившихся от стада овечек. Йону всерьез угрожал брак с одной из них во вполне обозримом будущем.

- Оставь ее, - посоветовал я. – Розмари развелась недавно. Неприятная история.

- Муж бил ее? Обижал? – мгновенно отреагировал Каннингем, защитник слабых.

- Эм. Не совсем, но… Розмари и по натуре – весьма непростая женщина. Так что лучше не обращай внимание.

- Жаль, - вздохнул Каннингем. – Настоящая красавица. Повезло же кому-то изо дня в день любоваться ей, а не нашими констеблями.

Красавица? Ну, если в сравнении с констеблями. Я вспомнил ее чудовищный сарафан, к нему бы еще две косички с ленточками… Хотя, когда мне удалось поймать ее и накрасить, вышло очень даже неплохо.

Выпроводив гостей, я поднялся наверх, но Розмари не пожелала со мной общаться. Она в последние дни ходила, как в воду опущенная. Впрочем, мне было чем заняться.

Карон Гриффит и Жеан Ларош, так сказала Розмари. Уэльс, автомобильная авария, случившаяся лет двадцать пять назад. Едва ли об этом было в центральных новостях, но местные газеты точно должны были упомянуть катастрофу, тем более, с участием иностранца.

Беглый поиск по именам позволил только отыскать несколько фото Карон Гриффит. Вместе со старшим братом она открывала какой-то памятник, улыбаясь в камеру, но взгляд был отсутствующий. Розмари удивительно походила на свою мать, в том числе и этим взглядом. Разве что, Карон Граффит умела лучше подать себя. Я отправил валлийской полиции запрос, надеясь хоть как-то прояснить судьбу родителей Розмари, и отключился.

Розмари спустилась вскоре после полуночи. Последние несколько ночей она спала спокойно, но, подозреваю, это было в первую очередь благодаря снотворному. И она некоторым образом избегала меня.

- Чаю хочешь?

Розмари едва не навернулась с двух нижних ступенек, я едва успел ее поймать. Что за женщина! Сама себе враг!

- Так чаю?

- Да, можно… - пробормотала она, отстраняясь. И ноги опять босые.

- На диван, живо!

Когда я принес свежезаваренный чай, Розмари уже устроилась весьма компактно на диване, закутавшись в плед. Не зря я принес их.

- Ты не снизойдешь до объяснения, что придумал? – спросила Розмари прежде, чем я заговорил о ее кошмарах. – Или как в кино, соберешь всех вместе и пафосно изложишь свою версию?

- Ну да, тайны будем раскрывать после ужина1.

Розмари цитату не узнала и потому посмотрела на меня удивленно.

- У меня ни малейшей уверенности, одни только предположения, - предупредил я. – И все зависит от того, что найдет или не найдет Кэри.

Розмари кивнула.

- Процентов на… девяносто я уверен, что Офелия Блэквуд сама затеяла всю эту историю с похищением/исчезновением.

- Из-за финансовых проблем? – догадалась Розмари. – Поэтому ты спрашивал про аудит…

- Рассылка этих мелодраматичных афористических духов, полагаю, худшее, на что способен Бэнкси. В остальном вся история выглядит дешево, нелепо, надуманно и ненатурально.

- Допустим, - кивнула Розмари. – А если Кэри ничего не найдет подозрительного?

- Спорим?

Розмари фыркнула.

- На что?

- Ну… на ужин. Кто выиграет, выбирает ресторан.

Розмари снова фыркнула.

- Обычно в спорах бывает проигравшая сторона.

- Это какие-то неправильные споры.

1«Тайны будем раскрывать после ужина» (Nazotoki wa dinâ no ato de) — еще один японский детективный сериал, в главных ролях Сакурай Шо и Китагава Кэйко

Розмари

Проснулась я опять за полдень, на диване, укутанная в пледы. На столе, придавленная термосом, лежала записка: «Уехал в СЛ. Приоденься к ужину». Какая, однако, убежденность в своей правоте! Будет тебе ужин!

Я глотнула кофе прямо из термоса.

Тамагава прямо-таки провоцировал совершить какую-нибудь глупость, честное слово.

В дверь постучали, и я открыла на правах «компаньонки».

- Герти?

Герти, моя самозваная подруга, оглядела меня с головы до ног.

- Милая пижамка.

- Покупала для медового месяца, - кивнула я. Кружавчики кололи шею, кстати.

- И как?

- Средненько. С чем пожаловала?

Герти поморщилась.

- У одной моей знакомой… как бы потактичнее… щекотливая проблема.

- А именно?

Геморой?

- Не думаю, что следует обсуждать это с тобой….

Значит, не геморой.

- Это еще почему?

Герти подозрительно скосила глазки.

- Ну…

- Так, погоди. Мне тут нужно приодеться к ужину. По дороге изложишь эту свою «щекотливую проблему».

Герти была подлинной королевой секонд-хенда, хотя вполне могла себе позволить брендовые вещи. Впрочем, брендовые вещи позволить себе могли многие, она же была уникальная. Прогуливаясь по вещевому развалу, я сумела-таки ее дожать.

- Видишь ли… У моей подруги пропал любовник…

- И в чем же щеко… Постой! Он женат?

Герти сокрушенно кивнула.

- Наврал с три короба, пообещал развестись и пропал? – Герти на эти мои слова смущенно отвела взгляд. – Нет, ну некоторые определенно разводятся.

Я обнаружила, что уже несколько минут смотрю на длинный сарафан весь в васильках. Один вид его вызывал желание насолить Тамагаве, а заодно и Герти. Я его примерила, а потом творчески дополнила широким белым поясом.

- У тебя есть уже такой же, - поморщилась Герти, которая мой вкус в одежде не одобряла.

- Ничего подобного. На моем ромашки, а это васильки.

- Ты еще косички заплети, прекрасная селянка!

А это идея.

- Почему твоя подруга решила детектива-то нанять? Любовники, тем более, женатые, народ непостоянный, - хотя, мой опыт в этом вопросе…

- Джоан не сказала. Но она встревожена, - Герти прикусила губу. – Она, поверь мне, не из тех, кто устраивает из пустяка… шоу.

Гм. Какие серьги лучше?

- Пускай твоя Джоан поговорит с Тамагавой, - великодушно разрешила я. – Мне, честно говоря, все равно.

Я посмотрела на себя в зеркало и, не удержавшись, прыснула. Прелестная простушка! Умора!

- А ты для этого платьица, часом, не старовата? – осторожно спросила Герти.

- Кое-кто слишком самонадеян. Как он и пожелал, я одета к ужину.

- А он тебе нравится, - хмыкнула Герти.

Тамагава?! Нравится?! Вот еще!

- Нравится, нравится, - довольно покивала Герти.

Вот еще. Ересь.

Зазвонил телефон. Легок на помине, чертов проклятый Тамагава.

- Ну?

- Ты, надеюсь, не против испанской кухни? – донельзя довольным тоном спросил Тамагава. – Я пришлю адрес.

Нравится?! О, не смешите меня!

Шунскэ

- Это ужасно! – с чувством сказала Кэри. Поднявшись, она нервически зашагала по комнате. – Господи! Надеюсь, нам хватит средств, чтобы оплатить ваши услуги…

Деньги. Я люблю деньги.

- Наш договор был совершенно о другом, - с определенным трудом я переборол жадность. – Куда лучше будет, если вы останетесь на плаву. Кстати… есть у меня на примете одна юристка, может вас проконсультировать, и дорого не возьмет. Мне же прежде всего интересны те духи.

- Я отыскала для вас информацию, - кивнула Кэри. – Но, знаете, это довольно-таки странно, господин Тамагава… Вот заказчик. Полагаю, показывая вам эти бумаги, я ничего не нарушаю.

Я взял бумаги. Александр Олбрайт, родился в 1913. Умер десять лет назад?!

- Умер?!

Кэри сокрушенно кивнула.

- Очень своеобразное требование, высказанное наследниками, мистер Тамагава: раз в три месяца мы должны доставлять на могилу Олбрайта флакон этих духов. Договор был составлен с наследником, Френсисом Гэллоуэеем, сроком на двадцать лет. Насколько я могу судить, больше с нами мистер Гэллоуэй не связывался.

- Могу я переписать кое какие данные?

Кэри радушно улыбнулась.

- Я сделаю для вас копию.

- И, думаю… вы кое-что еще можете для меня сделать.

Кэри отчего-то покраснела.

* * *

Франку я в свое время оказал небольшую услугу, не настолько, честное слово, и серьезную. Однако, будучи человеком весьма щепетильным, Франк предоставил мне в вечное пользование столик в своем обычно переполненном ресторане. С террасы открывался прекрасный вид на реку. Здесь я и устроился, просматривая бумаги, которые скопировала для меня Кэри.

- Доволен собой?

Я отложил бумаги.

- Мама дорогая!

Розмари раздобыла где-то сарафан, весь в цветах, близнеца того, что носила дома, а волосы заплела в две косички. С ленточками. Я хотел сказать хоть что-то, но, честное слово, не смог. Розмари наслаждалась произведенным эффектом.

- Очаровательно выглядишь, - сказал я и запоздало сообразил, что это чистая правда.

- Итак, ты оказался прав? Здесь подают креветок?

- Конечно. Это же испанский ресторан. Офелию Блэквуд арестовали в Эдинбурге, предъявят ей мошенничество, уклонение от налогов и что-то там еще. Как я и полагал, этот горе-парфюмер Бэнкси натолкнул ее на мысль разыграть похищение. Так что можно гордиться: мы с тобой поймали сразу двух злодеев.

- Браво, Холмс! – фыркнула Розмари. – А что-то помимо морального удовлетворения?

Я оглядел эту корыстную женщину, сидящую напротив меня. Надо же, а выглядит такой невинной с этими косичками. Которые, должен признать, идут ей. Розмари выглядела в модном костюме так, словно напялила мешок из-под картошки, а нелепый сарафан неожиданно превратил ее в красавицу.

- Кхм.

- А что Пэм? – поинтересовалась Розмари, радостно расправляясь с креветками.

- О, а вот это интересно. Видишь ли… получатель духов на кладбище.

- Где?! – Розмари едва не подавилась креветкой, и пришлось подвинуть к ней стакан воды.

- Осторожнее! Александр Олбрайт на кладбище, в своей могиле, и пребывает там вот уже десяток лет. Его наследник, насколько я понял ,племянник – Гэллоуэй, оплатил изготовление и доставку этих духов на двадцать лет вперед, и больше с «Сами Лепрен» не связывался.

- Эксцентрично.

И это говорит тридцатилетняя женщина с косичками.

- Эксцентрично, согласен.

- И что теперь? Тупик?

- А теперь, мой дорогой Уотсон, мы разузнаем про Олбрайта и его эксцентричность. И найдем какую-нибудь денежную работу, потому что счета оплачивать нужно уже через две недели.

Розмари с сожалением посмотрела на свою опустевшую тарелку, и утащила креветку с моей. В ресторанах у нее просыпается очаровательно здоровый аппетит.

- Мне это кое-что напомнило. Герти приходила. Ее подруга ищет пропавшего любовника.

Не люблю искать их. Муторное, а зачастую и грязное дело.

- Сбежал?

- Или жена заперла в подвале.

- Но Герти, насколько можно судить, платит по счетам…

Розмари кивнула.

- Ну что, компаньон, как насчет чуррос?

Конец второй части

Часть третья. Незаконченное дело

Берясь за розыски мужчины, сбежавшего от жены и любовницы, Шунскэ и Розмари могут нажить себе неприятности. Зато история Пэм начинает потихонечку проясняться. Или — еще больше запутываться?

Bara bara no sukikirai

Betsu betsu no shumi shikou wo

Jinsei to iu na no issou no kobune ni tsumikonde tabidatsu

Sono umi wa

Fukuyama Masaharu

Не глядя на то что любим и не любим,

Не глядя на интересы и вкусы,

Поместим все в лодочку под названием «Жизнь»

И отправим в море

Фукуяма Масахару

Розмари

Кофе у нас в доме (мамочки! Я это сказала!) варил Тамагава. Я изредка снисходила до этого в былые дни, но поить получившейся бурдой, честное слово, не стала бы даже бывшего мужа. Тамагава же варил поистине божественный напиток, который приводил меня в чувство и после самой тяжкой бессонной ночи.

- Что за манера ходить босяком?!

Я посмотрела на свои ноги.

- Так июль ведь!

Тамагава мученически вздохнул и принес мне тапочки. Хорошо, не стал надевать их. Не тяну я на Золушку.

- Я нашел, где похоронен наш эксцентричный миллионер.

Тамагава тоже зачастую не спал ночами, но по куда менее досадной причине. Ночами Тамагава работал.

- Ты действительно не против помочь подруге Герти?

Я продолжила размешивать тесто для оладий. Пожалуй, чуть энергичнее, чем следовало. Несколько капель выплеснулись на стол.

- Ничуть.

Действительно, не против. Не дура же я, чтобы думать о чьём-то чужом муже, как о своем, а о подруге Герти, как о…

- Ты вольна думать все, что угодно, - хмыкнул Тамагава. – Хотя Герти мне нравится.

Естественно! С такой-то фигурой!

- Я про ее личные, так сказать душевные качества, - рассмеялся Тамагва.

Господи, я вела достаточно честную, почти безгрешную жизнь! Вознагради меня немотой!

- Выяснил что-нибудь про покойного Олбрайта? – сменила я тему на более безопасную.

Тамагава с полминуты задумчиво поливал первые поспевшие оладьи кленовым сиропом, прежде чем ответить.

- Он погребен на кладбище в Оксфорде. Не сказал бы, что он был миллионером, но определенно не бедствовал. Оставил племяннику дом, квартиру в Лондоне в не худшем районе и фирму, занимающуюся международными перевозками. Других родственников нет. Я разыскал контакты Гэллоуэя и послал ему письмо, но не уверен, что он захочет с нами встретиться.

В дверь постучали. Я была заняты жаркой оладий, поэтому Тамагава, поморщившись, пошел открывать. Вернулся он еще больше недовольный в сопровождении индуски-полицейской. Честно признаюсь, давно я не видела таких красивых женщин, и это злило. Она была слишком уж хороша, я рядом с ней себя чувствовала дурнушкой. Отлично! То, что нужно!

- Розмари, этой лейтенант Чандра. Она хочет с тобой поговорить.

Я вытерла руку полотенцем, стряхивая муку, и протянула ее полицейской.

- Розмари Гриффит.

Чандра сощурилась, глядя неодобрительно на меня. Дожили. Меня просто бесят красивые женщины.

- Кажется, вас звали Нортон, мэм.

- Я вернула девичью фамилию, - выложив последние оладьи на тарелку, я села наконец к столу и коснулась почти остывшей кружки кофе. – О чем вы хотели поговорить, лейтенант?

Чандра не дожидаясь приглашения села к столу и взяла с тарелки оладий. Тамагава нахмурился, я закусила губу, чтобы не ляпнуть чего-нибудь.

- Лора Нельсон, когда вы видели ее в последний раз?

Лора – что за черт?! – Нельсон?

- Любовница Мартина, - подсказал Тамагава.

В последний раз я видела Лору Нельсон в тот самый злополучный день, который закончила на диване у Тамагавы. И не сказать, чтобы «видела». Все силы тогда ушли на то, чтобы не убить ее. Я бы не узнала ее, выйди она сейчас на кухню.

- Услышали, лейтенант? – вежливо уточнил Тамагава.

Когда уже я перестану говорить все вслух?

- И с тех пор вы с мисс Нельсон не виделись? – спросила неугомонная Чандра.

- Не было повода. Не думаю, что мне вообще хочется с ней встречаться.

- Мистер Нортон подал заявление о пропаже мисс Нельсон, - проинформировала меня Чандра.

Предполагается, что я убила ее, что ли? Ну да, а потом изжарила и съела.

- Не думаю, что это повод для шуток, - неодобрительно покачала головой Чандра.

Проклятый моя язык! Я откашлялась, чтобы сказать что-то реабилитирующее меня в суровых, но прекрасных глазах закона, но Тамагава поднял руку.

- Лейтенант, если мисс Гриффит или мне станет известно хоть что-то, мы немедленно сообщим в полицию. От себя хочу заметить, что Розмари постоянно находится в поле моего зрения, и у нее не было ни малейшей возможности даже помыслить о вреде мисс Нельсон.

Чандра посмотрела внимательно на Тамагаву, тот на нее, а у меня возникло чувство, словно я присутствую при любовной ссоре.

- Надеюсь на ваше сотрудничество, - сказала наконец Чандра, поднимаясь, и Тамагава выпроводил ее вон.

Лора пропала… Ну, скорее всего, она просто сбежала от Мартина, получив от него все возможное. Не так уж много можно взять с этого человека: посредственный секс, чувство брошенности, да новую шубку. Но почему-то сейчас ее исчезновение виделось мне в мрачном свете.

- Профдеформация, - пояснил вернувшийся Тамагва. – Всюду ищешь преступления. Ты опять вслух.

Черт побери!

- Хочешь, я найду ее для тебя?

Я удивленно посмотрела на Тамагаву.

- Кстати, не переживай из-за лейтенанта Чандры, - ухмыльнулся он. – Она встречается только с индусами, так что я в пролете.

Да чтобы я…

- Ха-ха-ха! – я постаралась вложить в неестественный смех побольше сарказма. – Налей мне еще кофе.

Тамагава наполнил мою кружку кофе, поставил на стол и сел рядом. Наверное не зря, потому что я вдруг обнаружила, что меня трясет без какой-либо видимой причины. Я поспешно сделала глоток кофе. Почему после исчезновения Лоры полиция приходит ко мне? Значит ли это, что меня подозревают в чем-то? Выходит, по мнению Мартина и полиции я могу навредить этой… женщине?

- Во-первых, как я уже говорил, твой Мартин дурак, каких свет не видывал, - Тамагава взъерошил мне волосы. – А во-вторых, компаньон, полиции положено все проверять. В третьих же…

Еще и в третьих есть!

- Да, в третьих, компаньон, я всегда за тобой приглядываю. И если бы ты задумала убить Лору Нельсон, я бы заметил. Наверняка я бы в тот день остался без обеда.

Это по его мнению смешно? Или это такое утешение?

- Всего понемногу, - улыбнулся Тамагава.

Я разведена, растоптана, подозреваюсь в убийстве и в довершение всего несу вслух все, что в голову взбредет! Как жить-то с такой кармой?!

Снова зазвонили в дверь. Тамагава с сожалением посмотрел на горку оладий, уже пострадавшую от визита полиции.

- Что же это они повадились приходить к столу?!

- Я открою, - всяко, кусок в горло не лезет.

Я вышла в комнату. Герти помахала мне рукой в окно и весьма выразительными знаками показала, чтобы я поторопилась. Ей бы в актрисы идти, а не в юристы. Я открыла дверь. Рядом с Герти стояла маленькая, рыженькая – сплошь веснушки – удивительно хорошенькая девочка. Ну надо же, какие бывают любовницы!

Девчушка дернулась. И снова я вслух.

- Не бери в голову, Джоан, - улыбнулась Герти. – Розмари не со зла.

- Ага, я всегда такая. Тамагава, у тебя клиенты. А я пойду, заварю чай.

Я сбежала самым позорным, трусливым образом. Я в самом деле надеялась, что ничего особенного, посмотрю на чужую любовницу, и не стану думать о своей проблеме. Но само существование подобных женщин выбивало меня из колеи. Я – взрослый человек, я должна уметь правильно реагировать, а не стоять на кухне у раковины и смотреть тупо, как льется вода. Я заставила себя встряхнуться, заварила чай и отнесла его в комнату.

Все трое чинно сидели на диванах и молчали. Неужели они боятся меня задеть? Или наоборот, не желают начинать шоу без главной звезды?

Я поставила поднос с чаем на стол и села рядом с Тамагавой.

Герти откашлялась.

- Это Джоан, Джоан Уоррен, и, думаю, вы сможете ей помочь.

Джаон засмущалась всеми своими веснушками. Это и понятно, тема была щекотливая. Найдите-ка мне моего женатого любовника, оторвите его от семьи, выньте да положте. Герти кашлянула.

- Я понимаю, как это выглядит, - Джоан посмотрела на меня с вызовом. – Бобби… Роберт действительно любит меня. Он уже подал на развод и перевез ко мне Лидию, это его собака.

Тамагава скептически хмыкнул.

- Вот тут ты не прав, - ради справедливости вынуждена была признать я. – Знавала я одного человека, который ценил свою собаку больше же… ны…

Мир ведь не может быть настолько тесным? Роберт, собака по кличке Лидия…

- Мы, случаем, не о Роберте Игрейле говорим?

Джоан удивленно кивнула.

- Знаешь его? - не менее удивленно спросил Тамагава.

Я пожала плечами.

- Муж приятельницы.

- И он, конечно же, не стал бы ее бросать, - хмыкнул Тамагава.

- Отнюдь. Он как раз из тех, кто вполне может круто переменить свою жизнь. И в отличие от Мартина, он никак не зависит от денег жены или брачного контракта. Не поручусь, правда, что Эсме с радостью даст развод. Но если он перевез собаку, значит, настроен серьезно.

- Вы найдете его? – с надеждой Джоан смотрела почему-то на меня.

- Ты могла бы поговорить с приятельницей, - предложил Тамагава.

Как, интересно? Привет, Эсме, дорогая, ты случайно не заперла своего мужа в подвале?

Тамагава не слишком удачно скрыл смех за кашлем, а значит, я опять несу все это вслух.

- У собаки есть какие-то метки? – спросил Тамагава, справившись со смехом. – Бирка на ошейнике? Какое-либо указание на владельца?

Джоан удивленно кивнула.

- Д-да, колба с именем и адресом Бобби. И чип.

Тамагава посмотрел на меня. И опять я играю главную роль в его безумном плане!

- А план такой: наша неназванная клиентка нашла на улице собаку, а моя прекрасная компаньонка узнала владельцев. Это даст нам прекрасный повод зайти к миссис Игрейл и поговорить.

- Ты это серьезно? - я представила, как иду «поговорить» с Эсме Игрейл, которая в разгар бракоразводного процесса ясно показала, что я для нее недостаточно хороша.

- Ты достаточно хороша для Букингемского дворца, - Тамагава похлопал меня по коленке. – И уж конечно ты не позволишь какой-то там… как ее? Эсме Игрейл тебя недооценивать!

Я сейчас расплачусь от умиления!

- Хорошо, но если ты хочешь что-то узнать у Эсме Игрейл, ехать надо сейчас. После полудня она отправляется в рейд по фитнес-клубам и барам, в произвольном порядке. Пойду, переоденусь.

Шунскэ

Мне нравилось работать с Герти: она сразу и без колебаний выдала аванс, причем, подозреваю, из тех денег, которые Джоан Уоррен выделил любовник. Это меня вполне устраивало: было чем заплатить по счетам, и еще оставалось Розмари на сарафан в розочку.

- Ты собираешься так идти?

Розмари расправила юбку и посмотрела на меня с вызовом.

- Что-то не так?

И об этом меня спрашивает женщина тридцати лет в сарафане «в васильки»? тот факт, что ей идет, общей своеобразности наряда не умаляет.

- По крайней мере в этом меня Эсме точно не видела, - сказала Розмари, порой мыслящая уж очень парадоксально. – Я произведу неизгладимое впечатление.

Я, честно говоря, не понимаю, когда Розмари шутит, а когда говорит серьезно.

- Эсме… со странностями, - предупредила она, и уж кто бы говорил. – Увидишь.

Всю дорогу до шикарного пентхауса Игрейлов я гадал, что Розмари имела в виду под «странностями». Дверь нам открыла роскошная блондинка в одном нижнем белье, кружевном и почти прозрачном.

– Я ничего не покупаю и в секту вступать не собираюсь, - объявила она.

- Вот в чем меня пока не обвиняли… - пробормотала Розмари, - так это в коммивояжерстве.

- Бог ты мой! – полуголая блондинка всплеснула руками. – Это же Розмари Нортон!

- Гриффит, - сухо поправила Розмари и улыбнулась так, что даже меня передернуло. – Это Эсмеральда Игрейл, я о ней говорила.

Я продемонстрировал удостоверение, которое Эсмеральда Игрейл изучила с величайшим тщанием, дав мне при этом возможность рассмотреть во всех подробностях ее саму. Потом она посторонилась, пропуская нас с Розмари в холл. Повсюду царил ошеломительный беспорядок. Не мне, конечно, судить ее, но даже в худшие дни я не сваливал грудой нижнее белье, не бросал всюду полупустые бутылки элитного алкоголя и не прилеплял на антикварную мебель жевательную резинку.

- Раз в неделю приходит горничная, - шепнула Розмари. – Эсме не выносит в доме посторонних.

- А еще, нам повезло, что она одета, да?

Розмари неопределенно хмыкнула.

В гостиной царил тот же беспорядок, и нам пришлось втиснуться на узенький диванчик. Не самая лучшая позиция для беседы: выглядеть, как нежеланный бедный родственник. Сама Эсмеральда Игрейл уселась на кофейный столик, закинула одну длинную ногу на другую и закурила. Тонкая сигарета в длинном мундштуке рождала мысли исключительно непристойные.

- До меня доходили слухи, милая, что ты впуталась в странные дела…

- Ничего странного, - ответила Розмари с вызовом. – Я работаю на частного сыщика.

- Поваром? Мартин говорил, тут тебе нет равных.

Розмари побелела, губы ее сжались в тонкую линию. Сидя перед этой разряженной в брендовое белье куклой в своем дешевом сарафанчике, трогательно-нелепая, она готова была разрыдаться. Я погладил ее по спине и обнял за талию.

- Не хотел бы вас прерывать, миссис Игрейл, но мы здесь по делу. Мой клиент подобрал собаку, и на ошейнике были ваши имя и адрес.

- Персиковый шпиц, - встряла Розмари, которая в отличие от меня знала, как эта собака выглядит. Лидия. Я ее сразу узнала.

Эсмеральда Игрейл фыркнула.

- Эта шавка? Пускай Робби ее забирает. Роберт Игрейл, мой муж.

- И где мы можем найти мистера Игрейла?

Мой вопрос породил новый приступ презрительного фырканья.

- Понятия не имею. У своих сучек, должно быть. Человеческих сучек. Хотя, может он и собачками балуется, всегда был от них без ума.

- И когда вы видели своего мужа в последний раз, миссис Игрейл?

- О Боже! - Эсме Игрейл некрасиво скривила красивые губы. - Не знаю, неделю или две назад. С тех пор, как этот сукин сын подал на развод, мы не общались.

Ушли мы ни с чем.

- Кажется, я понял, что ты имела в виду под «странностями».

- Поверь, - усмехнулась Розмари. – Ты не видел и половины.

- Итак, у нас две женщины, и обе понятия не имеют, где их мужчина. И одна из них даже знать не хочет.

- И что можно сделать в таких случаях? – хмуро спросила Розмари. – Кроме пастушьего пирога, конечно.

Парадоксальность ее мышления, честное слово, сбивала меня с толку. А еще то, что на каждый случай у Розмари было свое блюдо.

- В такие минуты, компаньон, самое время затаиться и ждать. И разузнать побольше об объекте. Поэтому расскажи-ка мне о чете Игрейлов. С меня лучший кофе в городе и пирожные.

Розмари

Лучший кофе в городе делали все у того же Марио Ци. Словно свет сошелся клином на этом странном ресторане! Однако, было действительно вкусно, и я съела шесть птифуров с кремом, пока собиралась с мыслями. Нас с Эсмеральдой Игрейл нельзя было и близко назвать подругами. Игрейлы мне никогда не нравились.

- Но что-то же ты можешь о них рассказать!

Как бы намекнуть Тамагаве потактичнее, что не нужно реагировать на все, что я говорю…

- Что ты хочешь узнать? Богатые, притом оба. Женились по большой страсти, и потом только обнаружили, что вне постелина дух друг друга не переносят. Тогда Роберт занялся своими собаками, а Эсме стало кидать из крайности в крайность. Наркотики, эзотерика, нудизм. Что угодно, лишь бы развеять скуку.

Забавно, но я никогда не задумывалась, насколько же Эсме Игрейл должна быть несчастна. Мне нечему особенно радоваться и нечем гордиться, я вела скучную, бессмысленную жизнь домохозяйки, ожидая мужа с обедом и выглаженными рубашками. Но я никогда не хотела чего-то большего.

- Почему?

Я посмотрела на Тамагаву, который с интересом разглядывал меня в ответ.

- Что почему?

- Почему ты не хотела большего?

Сколько можно думать вслух, а, Розмари Гриффит?

- А по-моему, это мило. – ухмыльнулся Тамагава. – Так почему ты не хотела большего?

- Я не слишком умна, у меня нет образования и талантов, - я пожала плечами. – Мне прекрасно известно, что выше головы не прыгнешь.

Тамагава рассматривал меня задумчиво несколько минут.

- Это какая-то особенная форма инвалидности. Привлекательная молодая женщина не должна быть настолько неуверенной в себе. Ладно, к делу. Эта Эсме-нудистка по-твоему действительно не знает, где ее муж?

Ну.. Эсме вполне может убить бедолагу Роберта, расчленить его, или заковать на цепь в подвале.

- Это я и так понял, - кивнул Тамагава. – Но знает ли она, где он?

- Скорее всего, ей это просто не интересно.

Тамагава прикусил губу.

- Пока мы не станем ничего говорить мисс Уоррен… А вот с миссис Игрейл надо побеседовать еще раз. И с коллегами Игрейла тоже. Чем он там занимается?

- Стрижет купоны с юных дарований. Он агент. Слышал про Тиффани Хансон?

Тамагава поднял брови. Я напела пару строчек из последнего привязчивого страшно хита певички. Тамагава поднял брови еще выше.

- Как же я отстал от жизни-то. Ну что, поехали, порасспрашиваем в мире шоубизнеса о мистере Игрейле?

Я опустила глаза на свои колени. Я… нелепо выгляжу, и одно дело вышагивать в сарафане в цветочек перед Эсме, и совсем уже иное – расхаживать в таком нелепом виде и при этом расспрашивать… как их назвать-то? Свидетелей?

Тамагава поднялся, уже расплатившись, и ждал в дверях.

- Ты идешь?

Может быть, распустить волосы? Сарафан, еще куда ни шло, но эти косички… Расплетая из на ходу, я поспешила за Тамагавой.

- Я точно не знаю, где офис Игрейла, но, думаю, все есть в сети.

- Уже ищу, - Тамагава уткнулся в свой телефон, и спустя полминуты присвистнул. – Дела, похоже, идут в гору… Я бы не отказался иметь офис в таком шикарном месте. Хотя, вру, отказался бы: дорого, пафосно, и соседи неприятные.

Место было и правда шикарное, и безвкусное, и даже не знаю, было ли в городе второе такое помпезное сооружение. Офис агентства «Южный Крест» располагался на двадцать четвертом этаже, и путь к нему преграждали фойе и роскошные лифты. Я особенно остро ощутила себя глупой и никчемной, и страшной. Брезгливый взгляд секретарши за стойкой едва не сбил с ног. Мне и раньше случалось встречать этот взгляд, но никогда еще я не чувствовала себя такой… неуместной. Господи, что я тут делаю в этом дурацком сарафане? Я не принцесса и не миллионерша, чтобы быть эксцентричной, я только лишь никчемная, выброшенная женщина, которую Тамагава подобрал из жалости.

Тамагава сжал мою руку почти до боли, после чего потащил меня за собой.

- Добрый день, мисс, - бойко обратился он к девушке за стойкой, продолжая насильно меня удерживать. – Меня зовут Тамагава Шунскэ, это мой компаньон, мисс Гриффит. Можем мы поговорить с мистером Игрейлом?

- Нет.

- Это очень ва…

- Мистер Игрейл никого не принимает, - отрезала девица. – Всего хорошего.

- Дело срочное, - продолжал настаивать Тамагава, хотя это явно было бесполезно. В итоге уже второй раз за сегодняшний день мы ушли ни с чем.

Выйдя из вестибюля, Тамагава, сощурившись, оглядел улицу.

- Пошли.

Я вовсе не горела желанием влипать в очередную историю. На меня уже достаточно сегодня нагляделись с презрением. Но Тамагава был настроен решительно, и тащил меня за собой. Было достаточно людно, так что вырываться я не стала.

Возле дверей бара, расположенного напротив, нас остановил охранник, обладатель идеально отглаженного костюма и каменного выражения лица.

- Это частное заведение, вы не можете войти.

Тамагава хмыкнул.

- Я хотел бы поговорить с кем-то из сотрудников «Южного Креста». Они ведь ваши завсегдатаи?

- Я прошу вас уйти, сэр, - с тем же каменным лицом сказал охранник.

- Ладно, - легко согласился Тамагава. – Пойдем другим путем. Пошли, компаньон.

И он вновь потащил меня за собой. Я чувствовала себя воздушным шариком, который дергают за веревочку.

- И что теперь? Мне опять перетряхивать свой гардероб? У тебя есть что-то дороже 15 фунтов среди одежды? Иначе нас в эти места не пустят.

Тамагава покачал головой.

- Это нам не поможет.

О, чудесно! Я и в брендовой одежде буду для них нехороша?

Тамагава хмыкнул.

- Почему ты вообще решил, что мы узнаем хоть что-то в этом баре?

- У секретарши стояла коробка с их логотипом. Заведение прямо напротив работы, логично, что выпить они ходят именно туда. Подожди-как меня минутку…

Тамагава скрылся за дверью антикварной лавочки, а я присела на скамейку под деревом. Зачем я влезаю во все это? Почему бы не бросить игру в сыщика и не вернуться… вот только куда? К дяде? Одна мысль об этом заставляет меня цепенеть. Куда мне податься, если нет ни родственников, ни друзей. Один только Тамагава, в шутку называющий компаньоном.

- При чем тут шутки?

Я вздрогнула от прикосновения к волосам и хотела встать, но Тамагава остановил меня. Его пальцы перебирали и подкручивали мои волосы, а я замерла, как кролик перед удавом.

- От тебя бездна пользы, Розмари Гриффит, но вот твоя манера предаваться самоуничижению меня удручает. Когда я впервые тебя увидел, то подумал, что в дорогом платье ты смотришься, будто в мешке из-под картошки. И не передать словами, до чего нелепо ты выглядела, да и сейчас выглядишь.

Это такое утешение? Ничего себе!

- Нет, это и близко не утешение. Но вот что может за него сойти.

Тамагава поднял меня и развернул к зеркальной витрине.

-По-моему подходит. Что скажешь?

Я тронула шпильку с цветком, которой Тамагава скрепил мои, затейливо перекрученные волосы. Никогда не понимала, как они могут держаться вот так, запросто, без дополнительных заколок?

Руки Тамагавы скользнули мне на плечи.

- Ты привлекательна вот такая: в этом странном сарафане. И мы не будем ломиться в бар или пытаться, переодевшись, прошмыгнуть внутрь. Нам это не нужно.

Он отстранился, убрал руки, а мне так хотелось постоять еще немного, ощущая тепло другого человека. Я едва не сделала шаг назад, едва не прижалась к Шунскэ спиной.

Тамагава взял меня под руку.

- Я поговорил с очаровательной леди в магазине, и кое-что разузнал о «Южном Кресте». Его владелец, судя по всему, считает, что молодёжь недостаточно хороша, так что подопечные в тот бар не ходят. А вот Игрейл там проводит целые дни.

- Тогда почему мы не идем туда?

- Потому что любознательная леди из магазина уже три дня его не видела, и это необычно. Поэтому мы идем поговорить с подопечными «Южного креста». Послушаем, что нам расскажут обиженные детишки.

Шунскэ

Розмари ничто не могло развеселить, и это злило. Придушить хотелось тех, благодаря кому она превратилась в это унылое, неуверенное в себе создание. Не хотелось думать, что она была такой всегда. Я наблюдал уже ее находчивость и оригинальное мышление. Правда, боюсь, убедить ее в ее же собственной полезности будет непросто. Как и уверить в том, что она очень хороша в этом нелепом сарафане.

А она была хороша. Было в ней что-то от странной сумасшедшей хиппи из кинофильмов. И когда Розмари готовила, жалеть ее было просто невозможно. А еще, когда она что-нибудь задумывала. Но скажи я это, и она наверняка опять подумает, что я пытаюсь ее утешить. А это последнее, что мне нужно.

- С кем ты хочешь поговорить?

- Стю Кеворкян, слышала о таком? Восходящая поп-звезда, если верить пресс-релизам «Южного Креста».

Розмари пожала плечами.

- Что такого звездит этот Кеворкян?

- Сайт агентства был милосерден и не стал показывать. Он выступает в клубе неподалеку, заодно и узнаем.

Розмари снова пожала плечами и позволила взять себя под руку. Шпилька, которую я купил, пока говорил с хозяйкой антикварной лавочки, смотрелась отлично. Честно говоря, только ради этой шпильки я и зашел. Хрупкие эмалевые цветы сливы удивительным образом напоминали о Розмари.

У дверей клуба нас поджидал сюрприз. Герти помахала рукой и подпрыгнула, позволяя оценить как длину ног, так и шортиков. Последние вообще почти отсутствовали.

- Как юрист она будет иметь успех, - шепнула Розмари.

- Да уж. Отбоя от клиентов не будет.

Я помахал в ответ, и вскоре Герти уже пробралась к нам сквозь толпу, с интересом глядящих ей вслед мужчин и даже женщин. Рядом с ней Розмари выглядела старшеклассницей, пробравшейся тайком в клуб для взрослых.

- Выяснили что-нибудь?

- Идем поговорить со Стю Кеворкяном.

- Ну, это если он трезв, конечно, - ухмыльнулась Герти. – На кой он вам?

- Пытаемся разузнать побольше о Роберте Игрейле.

- Так ее Бобби действительно пропал? – нахмурилась Герти. – Я, честно говоря, надеялась, что Джоан драматизирует.

- Пока ничего не ясно.

Мне не хотелось обсуждать эту историю с Герти; она мне по-своему нравилась, и все же я не понимал ее интереса ко мне и Розмари. Рядом с ней я почему-то ощущал себя подопытной крысой или, хуже того, хомячком.

- Все-таки, она странная, - пробормотала Розмари.

- И не говори, компаньон. Мы хотели бы поговорить с мистером Кеворкяном.

Это оказался один из тех редких случаев, когда моя корочка частного детектива сработала, и даже вызвала интерес. Нас проводили в весьма неопрятную гримерную, а вскоре появился и мистер Кеворкян. Трезвый, но страшно чем-то недовольный.

- Кто вы и что вам нужно?

Я вновь продемонстрировал удостоверение.

- Меня зовут Тамагава, а это мой компаньон, мисс Гриффит. Мы хотели бы поговорить о вашем агенте, мистере Игрейле…

- Этот старикан все никак не угомониться? – сплюнул Кеворкян. – Я ничего не брал. Ни пенни! И впредь ни пенни у него не возьму!

- Кражи? – пробормотала Розмари.

- Старикан совсем сбрендил. Твердил, что я взял деньги прямиком из сейфа. Да я от него своих законных денег не в жизни не видел! Старый скупердяй!

- Можно присесть? Мы здесь по немного другому поводу, мистер Кеворкян, но… когда вы в последний раз видели мистера Игрейла?

- На той неделе. Старый козел сказал, что сегодня мое последние выступление. Я назвал его мудаком и вышел, хлопнув дверью.

- Как мило.

Я укоризненно посмотрел на Розмари.

- Почему Игрейл обвинял вас в краже?

- Этот старый хрен всех подряд обвинял. Присмотрелся бы лучше к своей секретарше!

- Почему? – на удивление уместно встряла Розмари.

Кеворкян посмотрел на нее удивленно, словно заговорил диван.

- А вы посмотрите на эту шлюшку, - фыркнул он. – Откуда у нее бабки на все эти шмотки?

Я попытался вспомнить, во что была одета секретарша. Что-то яркое и короткое.

- Неплохие вещички, - кивнула Розмари. – Но почему кража? Их мог подарить любовник.

Кеворкян расхохотался.

- Эта девка – лесби.

Розмари вскинула брови.

- А есть какое-то правило? Девочки не делают друг другу подарки?

Кеворкян изумленно на нее уставился.

- Мой компаньон просто думает вслух, - успокоил я.

- Да нет, - покачала головой Розмари. – Мне это действительно интересно.

- У ее подружки ни гроша за душой, - пожал плечами Кеворкян. – Она тоже на Игрейла горбатится, и нихрена не получает.

- Так когда вы последний раз говорили с Игрейлом?

- Понятия не имею, - Кеворкян пожал плечами. – В четверг? В чем собственно дело?

- Благодарю за сотрудничество. Идем, компаньон.

Мы вышли черным ходом, улизнув от любопытной Герти, и Розмари обернулась и посмотрела на клуб.

- А он здорово зол на Робби…

- На Робби, я погляжу, много кто злится. Ладно, пора домой. С кем будем завтра беседовать? Прочие подопечные «Креста» или секретарша?

Розмари пожала плечами. Я оглядел ее от босоножек до шпильки в прическе. Нет, к цветку сливы нужно платье более мягкой расцветки.

- Что? – Розмари вскинула брови. Из пучка выскользнула прядь и легла ей на щеку.

- Соблазнишь эту девицу, если потребуется?

- Идиот, - закатила глаза Розмари. – Пошли в магазин, холодильник пустой. Кстати, у тебя есть рисоварка?

- Оттого, что я японец, у меня обязательно должна быть рисоварка? - поинтересовался я, борясь с желанием подцепить прядь и вернуть ее в пучок.

- Так есть?

- Конечно.

- Отлично, - кивнула Розмари. – Ненавижу варить рис в кастрюле. Он у меня постоянно пригорает.

То, как Розмари готовит, меня завораживало. Зрелище было почти… эротическое. Так и не заправив прядь в пучок или хотя бы за ухо, только сдувая ее то и дело, Розмари кружилась по кухне, постоянно что-то резала, помешивала, подливала и пробовала. От ароматов соевого соуса и перца текли слюнки.

- И что это будет?

Розмари отвлеклась от миски с курицей и маринадом?

- Понятия не имею. Не мешайся под ногами. Иди лучше, расследуй.

Дожили. Меня выставляют с моей собственной кухни! В этот момент в дверь позвонили, и появилась возможность удалиться с гордо поднятой головой, делая вид, что так и надо. Розмари, впрочем, было не до меня.

Посыльный принес коробку от дорогой Кэри и трогательное письмо. Одна женщина со мной флиртует, вторая помыкает мной. Такое ощущение, что я все еще женат.

Я разорвал бумагу и изучил флакон. Кэри вернула бренду название «Эйфория», но флакон был светлый, матового стекла. Я осторожно вытащил пробку. Отличный аромат, то, что надо! Яблоко, немного аниса и других пряностей. Словно стоишь на пороге кондитерской лавочки.

- Тамагава, подойди-ка!

Я сунул флакон в карман.

- Что?

- Попробуй, - Розмари бесцеремонно сунула мне под нос ложку.

- Очень… - Господи, она влюбилась что ли? – солёно.

- Мёд, мёд… - Розмари вновь засуетилась. – Где же у меня был мёд… А теперь?

- Вкусно, - я слизнул с губ рисинку под необычайно пристальным взглядом Розмари. – И что это?

- Понятия не имею, - пожала плечами Розмари. – Что с Игрейлом-то делать будем?

Я потихоньку взращиваю чудовище. Или профессионала, как посмотреть.

Розмари

Кошмар в этот раз был каким-то особенно холодным и липким. И пыльным почему-то. От этой пыли слезились глаза и першило в горле. Сон был не столько страшным – хотя я опять его не помнила – сколько безысходным. После него хотелось лечь и умереть. Я, конечно, не стала идти на поводу у собственных эмоций, а накинула халат и спустилась на кухню. Тамагава при моем появлении быстро захлопнул ноутбук. Порнушку он что ли смотрит ночами?

Тамагава смотрел на мои ноги.

- Почему ты опять босиком?

- Лето.

- Холодный каменный пол, дурочка! – прежде, чем я сообразила, он схватил меня в охапку и усадил на стол. Еще мгновение его руки лежали на моей талии. Это чувство… сопричастности, близости было почти болезненным. Я едва не обняла Тамагаву, но он отстранился.

- Кошмар?

- Типа того.

- Так ничего и не вспомнила?

Шутка была в том, что мне не очень-то хотелось вспоминать. Сложно было избавиться от мысли, что я могу выяснить что-то нехорошее.

- Какао? – весело предложил Тамагава. – С зефирками.

- Тамагава, мне тридцать.

- Ясно. Значит зефира побольше, - он снова безо всякого предупреждения подхватил меня на руки. – Посиди пока на диване.

Заманчивое предложение.

Тамагава хмыкнул. Ну черт же побери! Я позорюсь просто ежесекундно, и не знаю, как обернуть все в шутку. Да, это ведь и есть шутка, жалкое ты создание! И как выпутаться объятий, не выглядя при этом еще более жалко, я тоже не знала. Тамагава усадил меня на диван и укрыл пледом.

- Вернусь через пару минут. Скоро начнется «Вечер трудного дня». Кстати, - он замер в дверях. – Важный вопрос: Джон Леннон или Пол Маккартни?

- Джордж Харрисон и Ринго Старр, если ты о предпочтениях.

- Восхитительно.

Я закуталась в плед и потянулась за пультом. Битлы ничуть не хуже Годзиллы и, по крайней мере, на английском. И все равно, чем занять бессонную ночь.

- Держи.

Кружка какао была огромной, самой большой, наверное, что нашлась на кухне. И над ней возвышалась горка зефира. Тамагава бесцеремонно уселся рядом, обняв меня за плечи, и я едва не шарахнулась в сторону. Нет, ну где его японская тактичность и зашоренность?!

- Я – человек новой формации, - рассмеялся Тамагва. – Будь добра, укройся. Ты простудишься.

В считанные секунды я оказалась закутана в пледы, как в кокон. Чудо еще, что мне удавалось кружку в руках удержать. Тамагава и не думал уходить, или хотя бы отодвинуться, наоборот, устроился рядом поудобнее. Очень велико было искушение прижаться к нему и посидеть так, в тишине, в безопасности. Но хватит уже заниматься самообманом. Все мои проблемы из-за мужчин, зачем себе находить новые?

Кажется, мне удалось не ляпнуть это вслух. Ай да я молодец!

- Розмари, могу я задать…. Неприятный вопрос?

Я посмотрела на него. Тамагава смотрел куда-то мимо меня, мимо телевизора, вообще мимо всего. Божечки, о чем таком он хочет спросить?

- Кхм… Конечно, спрашивай…

- Твои родители… Ты навещаешь их могилу?

Странны вопрос. Я облизнула губы. Признаваться было неприятно.

- Ни разу там не была, не могу себя заставить… Я ужасна, да?

- Нет, - Тамагава осторожно коснулся моих волос. Надо было заплести косу на ночь, чтобы они не путались и не лезли в глаза. И не поощряли еще больше их спутать.

- Мой брат покончил с собой.

- Что?

Тамагава продолжил рассеяно перебирать мои волосы. Каждое прикосновение заставляло вздрагивать и чуть ли не отшатываться.

- Я…

- Этот придурок наделал кучу долгов и проблем и выбрал самый простой путь: с крыши вниз головой. Родители каждый день зажигали на алтаре в его честь курения, а я переворачивал фото и именную табличку. Из-за него я вынужден был жениться.

Я сумела промолчать. Я даже сумела сменить тему.

- Что будем делать с Игрейлом?

- Гм. Хороший вопрос, компаньон, очень хороший. Что мы имеем? Исчез из поля зрения обеих своих женщин. Обвинил своего подопечного в краже. Потом, кажется, совсем пропал. Женщины – это полбеды. Он и на работе, похоже, не появляется.

- Собака, - напомнила я. – Он оставил собаку Джоан. А он любит собаку больше, чем кого бы то ни было.

- Породистая? Клубная? – я кивнула. – Тогда нужно съездить и побеседовать с ними. Но давай завтра возьмем паузу.

- Мы только утром взялись за дело!

- Вот именно. Суток не прошло, а оно мне уже не нравится, - проворчал Тамагава. – Навестим могилу Александра Олбрайта и попробуем отыскать его наследника.

Я пожала плечами.

- Ты босс.

- Ага. Босс – я, - Тамагава хмыкнул. – Кстати, у меня для тебя подарок.

Я осторожно взяла коробочку и откинула крышку. Внутри лежал флакон матового стекла с изящной золоченой гравировкой «Эйфория». Я вытащила пробку, не зная, чего ждать, и облако ароматов окутало меня. Яблоко, корица, кардамон, анис, слабая нотка ванили, словно я поднесла к носу пряник. В глазах защипало.

- Ты чего? – Тамагава коснулся моей щеки. – Еще немного, и я подумаю, что ты никогда не получала подарки.

Я хлюпнула носом. Боже, как стыдно! У меня просто талант позориться!

- Я уже кажется это говорил, - задумчиво произнес Тамагава, - но: придурок твой Мартин.

Просто ты слишком… легко все воспринимаешь, Тамагава Шунскэ. Подарить едва знакомой женщине духи, купить ей вот так запросто шпильку, или… я попыталась стереть слезы, и щеки оказались совершенно мокрыми. Я идиотка.

- Ты не едва знакомая женщина, компаньон, - улыбнулся Тамагава.

- И не мог бы ты делать вид, что не слышишь моего бормотания?!

- По большей части я так и делаю… - Тамагава вытер мои щеки и не отнял руки, так и сидел, а я боялась шевельнуться.

А потом он поцеловал меня. Как-то… словно ждал моей реакции. И она не замедлила последовать: я превзошла себя. Я вскочила и роняя пледы понеслась наверх.

Ну что тут скажешь? Молодец, Розмари.

Шунскэ

Я поцеловал Розмари. Зачем? Ну зачем?! Только потому, что она сидела растерянная и заплаканная? Но есть и лучше способы поддержать женщину! Она мне даже не нравится! И главное, эта нелепое происшествие испортит наши наладившиеся отношения!

Так, я ведь остался, чтобы уточнить информацию. Правда, она касается опять-таки Розмари.

Дом был так любезен, что воспользовался своими связями (Розмари, похоже, сразила его в самое сердце) и раздобыл мне информацию из Уэльского полицейского архива. Ни о какой автокатастрофе с участием Жеана Лароша и/или Карон Гриффит сведений не было. Более того, об этих людях вообще не было ни одной записи. Они не превышали скорость, не проезжали на красный свет, исправно платили налоги. Словно призраков, их не было в системе. Единственным свидетельством существования Карон Гриффит были несколько фотографий. Красивая была женщина, Розмари походила на нее. На одном из снимков рядом стоял Уоллес Гриффит, дядя Розмари – удивительно неприятное самодовольное лицо. Теперь понятно, почему она не хочет домой.

Но, с какой стороны не смотри, это странно. Семья Гриффит, если судить по прессе, достаточно известна в тех краях. Гибель одной из наследниц, тем более неожиданную и трагическую, должны были освещать в прессе. А поскольку об этом ни слова… никакой автокатастрофы, стало быть, не было. От чего тогда в действительности погибли родители Розмари? И почему ее дядя соврал? Из лучших побуждений? Я еще раз посмотрел на фото. Уоллес Гриффит едва ли хотя когда-то имел какие-либо «лучшие побуждения». Тогда почему? Нужно отыскать их могилы, расспросить друзей, бывших одноклассников, кого-то, с кем Карон Гриффит общалась. Если Розмари, конечно, захочет разобраться в этой странной истории.

Зачем я поцеловал ее? Даже хуже: почему меня расстраивает, что она отпрянула? Надо с этим завязывать.

Зазвонил телефон. Кому я понадобился в три часа ночи? Обычно в такое время звонит Нао, игнорируя все правила приличия и такую штуку, как разница во времени. И вот уж с кем я не хочу сейчас разговаривать.

Трубку я, тем не менее, снял.

- Алло.

- Вы искали меня? – голос был мужской и незнакомый. – Это Френсис Гэллоуэй.

Неужели же мне наконец улыбнулась удача?

- Доброй ночи, мистер Гэллоуэй. Я частный сыщик, моя фамилия – Тамагава. Я звонил чтобы… это довольно странно… Я хотел бы поговорить о вашем дяде и о договоре с «Эйфорией».

Гэллоуэй неопределенно хмыкнул.

- Завтра в полдень можете? Ресторан «Глобус», это недалеко от набережной. Пишите адрес.

Этот Гэллоуэй как-то очень легко согласился на встречу с нами. Чует мое сердце, в этом деле что-то не чисто. Я открыл ноутбук и вновь запустил поиск информации о Александре Олбрайте, Гэллуоэе и, на всякий случай, ресторане «Глобус».

Розмари

Я буду вести себя непринужденно, так, словно ничего не произошло. А ничего и не произошло. Подумаешь, поцеловались! Я за свою жизнь немало мужчин перецеловала! Двух. Да и можно ли это назвать поцелуем? Нашла из-за чего переживать! В любом случае, мне станет лучше после чашки кофе.

Я спустилась на кухню и едва не подскочила от неожиданности. Тамагава спал, положив скрещенные руки и голову на закрытый ноутбук. Ну вот кто захочет целоваться с мужчиной с такой тонкой верхней губой, с такими пушистыми ресницами, прямым носом… Я отдернула руку и грохнула сковородкой о плиту.

- М-м-м… Что?

- Я готовлю омлет с сыром. Кофе на тебе.

Боже! Как по-домашнему это звучит!

- Не без того, - Тамагава зевнул. – Пойду, умоюсь.

Он вернулся, начал варить кофе и, по счастью, не стал заговаривать о случившемся ночью. Наверное, ему так же неловко, как и мне… И как назло кухня оказалась удивительно тесной, мы то и дело сталкивались локтями, руками. Я испытала облегчение, когда наконец разложила омлет по тарелкам. Стол было достаточно длинным, чтобы, сев на разные концы, мы сделали вид, что не замечаем друг друга.

- Ночью… - упс! – Ночью позвонил Гэлллоуэй. Назначил встречу в полдень в ресторане «Глобус».

А, вот о чем он.

- Это ведь хорошо?

- Не уверен. Отчего-то он проявил очень живой интерес. Не принесла бы нам эта встреча проблемы…

Куда уж больше?

- Ну, нас могут обвинить во вмешательстве в частную жизнь, - принялся перечислять Тамагава. – Запретить приближаться к могиле Олбрайта. Или…

- Я поняла. Мы пойдем?

- Ну, - Тамагава ухмыльнулся. – Я всегда надеюсь на лучшее. Френсис Гэллоуэй может оказаться денежным клиентом.

Если мне Тамагава чем и нравился, так это своим оптимизмом. После того, как с завтраком было покончено, а занялась посудой, это отлично позволяло не участвовать в разговоре. Наконец в половине десятого я пошла одеваться. Вчера Тамагава сказал, что мне идут сарафаны. Может, и поцеловал из-за этого? Я надела один из старых костюмов, в нем я ходила на встречи с подругами. Элегантно, строго и дорого. Нет, зачем себя обманывать? Я на пугало похожа. И черт с ним! Я ведь не хочу ему понравиться! Наконец мой взгляд упал на флакон духов, ночью я поставила его на столик. Меня действительно пленил запах. Если я ими воспользуюсь, Тамагава может подумать… Так, не обманывай себя, Розмари Гриффит. Если он и поцеловал тебя, то только из жалости, ведь ты ревела, как последняя дура. Кто захочет такую идиотку? Ну, кроме кузена Генри. Так, кто черта помянет… Тьфу-тьфу-тьфу.

Я нанесла немного духов на виски и запястья. Буду пахнуть, как кондитерская лавка. Это бодрит. Я спустилась, кусая губы в странной неуверенности. Мне – подспудно – хотелось понравится Тамагаве. Он едва скользнул по мне взглядом. Все верно. Я совершенно его не привлекаю.

Немножко обидно.

- Пошли, - отрывисто бросил Тамагава. – Такси уже здесь.

- Шикуем?

- Я плохо знаю те места, - проворчал Тамагава.

- Мартин как-то сводил меня в «Глобус», в театр, не ресторан. Но Мартин плохо сочетается с театрами.

- Как я уже говорил и неоднократно, идиот твой Мартин, - Тамагава открыл передо мной дверцу такси.

Ехать пришлось недолго, и обошлось без пробок, так что минут через двадцать мы уже были на месте, перед строгим фасадом с не менее строгой вывеской «Глобус». Цветочные ящики на двух верхних этажах немного оживляли фасад. Доска у двери – старая, грифельная, ей было, наверное, лет семьдесят – сулила неделю японской кухни. Тамагава поморщился.

- Ты ходишь к Марио Ци, - напомнила я. – И вообще, что такого плохого в японских ресторанах?

- Ты стала бы есть йоркширский пуддинг в Гонконге?

Господи, да я его и здесь в рот не возьму. Тамагава покачал головой и открыл дверь. Из-за стойки выскочила хорошенькая светленькая девочка (без кимоно, но в чем-то вроде традиционной японской куртки поверх обтягивающего черного костюма) и резво, изящно поклонилась.

- Добро пожаловать в «Глобус», ресторан мировой кухни. Какой столик пожелаете?

- Нас должен ждать Фрэнсис Гэллоуэй, - Тамагава посмотрел на часы. – Едва не опоздали.

- Следуйте за мной, - девушка сдвинула ширму и быстро пошла между столами.

Народу было немного, но пахло вкусно. Тамагава может сколько угодно выпендриваться, а я не упущу случай попробовать что-то новенькое.

- Я не выпендриваюсь, - проворчал Тамагава.

Ну-ну.

Гэллоуэй ждал нас в отдельном кабинете, за столом, заставленным всевозможными мисочками. В котелке на небольшой жаровне что-то булькало. При нашем поведении он, мужчина лет шестидесяти, невысокий но поджарый и стройный, поднялся со стула.

- Тамагава-сан, хаджимемашитэ. И…

- Розмари Гриффит, мой компаньон, - сухо представил Тамагава.

Гэллоуэй несколько секунд рассматривал меня пристально, потом поцеловал мою руку.

- Очень приятно, мисс Гриффит. Мисс Коули, вам ведь привезли тот чудесный чай?

- Миссис Ито, - ядовито улыбнулась девушка. – Вы за семь недель могли бы и привыкнуть, мистер Гэллоуэй, что я миссис Ито. Какой чай желают наши гости? Банча, гёкуро?

- М-м-м… Вам ведь привезли тамарёкуча1?

- Сейчас подам, - девушка поклонилась и вышла.

- Очаровательная девушка. Поднять такой ресторан фактически в одиночку, - глаза Гэллоуэя как-то масляно блеснули. – Итак, вы хотели поговорить о моем дяде?

Тамагава взял палочки и принялся сооружать что-то странное из плошки риса, рыбы и солений.

- Видите ли, вопрос может показаться вам странным. Он касается договора с парфюмерной компанией.

- О, Эйфория? – Гэллоуэй вскинул брови. – Это в целом странная история. Видите ли, дядя был старым холостяком. Отнюдь не монах, полагаю, вел веселую жизнь, но без привязанностей. Моя мать была его единственной родственницей, и он ограничивался подарком к Рождеству. И вот в без малого девяносто, седина, как говорится, в бороду, он влюбился. В девчонку лет двадцати!

Сказал человек, который ел глазами нашу юную хостесс…

Тамагава пнул меня под столом.

- Дядя, конечно, уверял, что относится к ней, как к дочери, - Гэллоуэй поморщился. – А девчонка своего не упустила: машина, дорогие подарки, проживала в Хилтоне. Жила, как королева.

- Ваш дядя оставил ей деньги? – спросил Тамагава.

- Не успел. Он действительно сделал по ее совету несколько взносов и вложений и хотел вписать ее в завещание, но девица погибла в автокатастрофе. Дядя ненадолго пережил ее, и в завещании было это странное условие: приносить на могилу ее любимые духи. И знаете, Тамагава-сан… Как бы не нелепо это не звучало, ведь речь о девяностолетнем старике, но я был почти уверен тогда, десять лет назад, что дядю убили. Он умер внезапно, сердце. Однако, на сердце-то он никогда и не жаловался. Но тогда доктора и полиция решили: старик, о чем тут говорить? Да и кого винить? Мертвую девчонку?

- Как ее звали? И есть ли возможность увидеть фото?

- Памела…. Хогли, так кажется. Погодите… - Гэллоуэй достал телефон. – Вот, их снимали для газеты. Вручал чек какой-то благотворительной организации.

Мы с Тамагавой склонились, едва не стукнувшись лбами. Конечно, прошло больше десяти лет, но девушку можно было узнать без труда. Мы переглянулись.

- Где она похоронена?

- Рядом с дядей, - Гэллоуэй нахмурился. – Что случилось?

- Несколько недель назад женщина, которая выглядит в точности так же и пользуется теми же духами была жива. И исчезла, оставив после себя труп.

Ширма сдвинулась, и появилась блондинка с подносом. Расставив чашки, она поставила перед Тамагавой тарелку с зеленым бисквитом.

- Комплимент от шефа.

- Спасибо, мисс Коули, - масляно сверкнул глазами Гэллоуэй, дяди племянник.

- Миссис Ито. Итадакимас.

Тамагава тронул бисквит ложкой. Хватит уже издеваться над едой!

- После смерти дяди в его финансах была неразбериха, - задумчиво протянул Гэллоуэй. – Часть денег пропала… Сколько стоят ваши услуги, Тамагава-сан?

Тамагава назвал сумму. Я сдержалась и не свистнула, но это было гораздо больше, чем платила, скажем, Герти. Гэллоуэй эту сумму проглотил.

- Я хочу, чтобы вы разобрались в этой истории. Я даже заплачу вдвое больше, если потребуется.

- Вы можете рассказать что-то об этой Хогли:?

- Увы, нет. Но я попытаюсь отыскать тех, кто знал ее.

- А… эксгумация тела вашего дяди? Хотя. Скорее всего, это бесполезно, - Тамагава побарабанил по столу. – Мне нужна хотя бы его медицинская карта. И финансовые документы, не конфиденциальные, конечно.

- Соберу в кратчайшие сроки, - пообещал Гэллоуэй.

- Тогда по рукам.

Пока мужчины совершали свой непременный ритуал пожимания рук, я пила чай. Сколько бы Тамагава не выпендривался, еда вкусная, и чай тут отличный.

- Мисс Гриффит…

- М-м-м? – я посмотрела на Гэллоуэя.

- Вопрос может показаться странным, но… Вы не из Суонси родом?

- Оттуда.

- Тогда возможно… Карон Гриффит… она вам не родственница?

Рука дернулась, и я расплескала чай по столу.

- Это моя мать. Вы знали мою мать?

1 Банча – зеленый чай позднего сбора, для него используют жесткие листья и стебельки, оставшиеся после сбора сенча; Гёкуро– дорогой зеленый чай, собирается весной вручную; Тамарёкуча – зеленый чай с ягодным вкусом и цитрусовым ароматом, произрастает на о. Кюсю

Шунскэ

Розмари побледнела и медленно поставила чашку на стол, расплескав половину. Фрэнсис Гэллоуэй, кажется, ничего не заметил, а лишь оживился.

- Дочка Карон, надо же! Твой отец, должно быть, Жан Француз? Увел у меня девушку, проклятый лягушатник!

Розмари поднялась, упираясь ладонями в стол. Вид у нее был такой, словно она готова упасть в любую секунду. Я тоже встал, готовый поймать ее при случае. От рук Розмари пахло духами, и этот узнаваемый простой запах кондитерской дурманил голову.

Мы сегодня друг другу и десяти слов не сказали.

- Вы знали моих родителей?

- Я учился с Карон вместе, был в нее влюблен по уши. Но появился твой отец и увел ее. Ты ведь знаешь, какой он обаятельный, - Гэллоуэй хмыкнул.

Розмари медленно села.

- Я не помню отца и почти не помню мать. Мне было пять, когда они погибли.

- О… - Гэллоуэй помрачнел. – Простите, мисс Гриффит. Что произошло?

- Автокатастрофа.

- О, так вас растила бабушка в Провансе?

- Меня растил дядя в Суонси, - мрачно ответила Розмари.

- Дядя? – тон Гэллоуэя был… своеобразным. Я взял это на заметку. Расспрошу его, когда Розмари не будет поблизости.

- Значит, у меня есть бабушка в Провансе?

- Была по крайней мере, - осторожно кивнул Гэллоуэй. – Женевьев Ларош, кажется. Очень гостеприимная женщина. Помню, она так хотела внуков, и странно что…

- Простите, мне нужно выйти.

Мы проводили Розмари взглядом. Гэллоуэй растерял изрядную часть своей самоуверенности.

- Простите если я…

- Что не так с Уоллесом Гриффитом?

Гэллоуэй нахмурился.

- Я могу только слухи передать. Я с ним старался не общаться. Странный был тип, властный. Он был старше лет на двенадцать, так что они не были близки. Думаю, Карон его побаивалась. В любом случае, я бы не доверил ему воспитание своего ребенка, - Гэллоуэй бросил взгляд на часы. – Мне уже пора идти. Извинитесь за меня перед мисс Гриффит. И я пришлю вам бумаги в течении пары дней.

Взяв мою визитку, Гэллоуэй удалился. Надеюсь, он заплатил по счету. Вернулась Розмари, покрасневшая, с влажными щеками.

- Ты плакала?

Мне вспомнилась некстати прошедшая ночь. Не следует ее повторять, а не то мы вообще перестанем разговаривать.

- Гэллоуэй ушел?

- У него срочная встреча.

- Тем лучше, - кивнула Розмари. – У него противные масляные глазки. Ты собираешься это есть?

Я посмотрел на бисквит с зеленым чаем. Черт с ним, сладкое помогает думать. Я отломил кусочек и положил в рот.

Не думал, что когда-нибудь снова почувствую этот вкус. Прошло лет двадцать, а я до сих пор помню его со всеми мельчайшими оттенками. Хуже, я до сих пор помню рецепт и могу испечь касутеру с закрытыми глазами.

Был бы я счастливее, если бы до сих пор существовал наш магазинчик?

- Что? – Розмари немного повеселела. – От возмущения потерял дар речи?

Я сунул ей, не успевшей увернуться, в рот кусочек бисквита. На нижнюю губу налипли крошки. Еще вчера я не обратил бы внимания, а теперь это просто притягивало мой взгляд. Розмари прожевала задумчиво. Когда она ела, то напоминала старателя в поисках золота. На месте ее мужа я бы каждый день водил ее ужинать в рестораны, чтобы только видеть это восхитительное выражение. Розмари облизнула губы.

- Что это?

- Касутэра. Настоящая нагасакская касутэра1. Мои публичные извинения повару.

Розмари хмыкнула и утащила с тарелки еще кусочек бисквита.

- Ты так счастлив, что нашел приличный японский ресторан?

Счастлив? Наверное.

- Это рецепт моего отца.

Розмари выглядела удивленной. Я положил на тарелку данго, немного рыбы и маринованную редьку.

- Ты спрашивала, почему я стал детективом. У нас был магазинчик традиционных сладостей. А потом этот придурок, мой старший брат влез в историю, связался с сомнительной компанией и потерял все. Чтобы хоть как-то удержать на плаву магазин, я женился. Впрочем, Нао все равно его закрыла. Я всегда мечтал найти тех, кто нажился на моем брате.

- Нашел? – спросила Розмари.

- Нет. Но я еще так молод. Разыскать твою бабушку?

Розмари потерла лоб.

- Не знаю. Пока не знаю. Раз ты дал добро, давай пообедаем. Это что такое?

1 Касутэра (Кастелла) — японский заварной бисквит, рецепт которого в страну привезли португальцы. Касутэра из Нагасаки считается самой вкусной

Розмари

Шаткий мир был восстановлен. Подобно большинству мужчин, сытый Тамагава становился благодушен, а на меня вкусная еда и подавно действовала положительно. Мы пообедали тем, что Тамагава назвал «вполне приемлемым» и даже прихватили коробку сладостей. Интересно, если родители Тамагавы были кондитерами, сам он умеет это готовить? Я бы списала пару рецептов.

Сварив кофе, Тамагава устроился на диване и уставился невидящим взглядом на пустую пробковую доску. Сесть ли мне рядом? Или в кресло, стараясь держаться подальше?

- Садись, - Тамагава похлопал по дивану рядом с собой.

Я села.

- У нас есть два интересных дела…

- Я погляжу, у нас на второе даже есть клиент.

Фрэнсис Гэллоуэй мне не понравился, масляные у него были глазки, бедную блондинку-хостесс он чуть не съел без соли. Тем не менее, он человек с деньгами, а это место надо как-то содержать.

Боже, я рассуждаю, как хозяйка.

- Не помнишь название клуба, в котором покупал собаку Игрейл?

- М-м-м… Что-то вроде… «Герцогские гончие»? Как-то так.

Тамагава потянулся за ноутбуком. Я невольно подсела ближе. Сайт клуба поражал дешевым «роскошеством». Герцогами тут и не пахло, впрочем, как и гончими. В основном клуб предлагал милых комнатных собачек: шпицев, йоркширов и прочих мелких терьеров.

- Не люблю собак, - пробормотал Тамагава. - Особенно мелких. Передай-ка мне телефон.

Он позвонил, но естественно, никто не пожалел разговаривать с частным сыщиком, да еще по телефону. Подобные клубы умеют хранить секреты. Полагаю, и из моей маникюрши лишнего не вытянешь. Тамагава задумчиво оглядел пробковую доску, словно там было написано что-то вроде «Мене. Текел. Упарсил».

- Дорогая, - сказал он вдруг медоточивым голосом, - ты не хочешь завести собаку?

В первое мгновение у меня дрожь прошла по телу. Тамагава, наверное, и не сознавал, как на людей действует его голос и легкий акцент. Боже, о чем я вообще думаю?! Запоздало я сообразила, к чему он клонит.

- Нет! Я никудышная актриса! Я все выбалтываю, ты сам знаешь!

- Нужно всего-навсего изобразить милую дурочку, - вроде бы успокаивающим тоном сказал Тамагава.

- Намекаешь, что мне и изображать ничего не нужно?

- Сама же сказала, сыщикам они ничего не скажут. А собачники могут и вытянуть из них сведения.

- Собачники? Тамагава, я ненавижу собак!

- Я тоже, - кивнул он. - Принесем эту жертву вместе.

Он взял меня за руку. Тут я обнаружила, что совершенно не могу сопротивляться, когда так нежно касаются моей ладони. Эй, все мои проблемы — от мужчин, и в первую очередь, от этого!

- Я публично извинюсь, - пообещал Тамагава. - И начну выплачивать тебе жалование. Попробуй, ты ведь никогда его не получала.

- Это смешно по-твоему? - я все же сдалась. - Хорошо, завтра поедем в этот клуб. Но взамен ты меня научишь готовить эту… касутэру.

Тамагава смерил меня задумчивым взглядом.

- По рукам.

- По рукам.

И мы торжественно обменялись рукопожатием.

В конце концов, в последние недели я совершила уже много того, что не решалась сделать долгие годы. Я даже обрела какое-то подобие самостоятельности, позабыв о необходимости оглядываться на дядю, кузена или мужа. Тамагава сейчас подшучивал, конечно, но я была бы рада получать заработную плату. Это придало бы мне уверенности в себе.

Ночью мне опять приснился кошмар. Несколько мучительных минут я лежала в темноте, пытаясь решить, идти ли мне вниз. Я представила вдруг необычайно отчетливо, как спускаюсь, забираюсь с ногами на диван и прижимаюсь к Тамагаве так крепко, насколько это только возможно. Может быть, даже запускаю руки под его дурацкую майку с мультяшкой.

Все, что может произойти дальше…

Я хочу этого мужчину. Мама дорогая! Как будто мало у меня проблем. Теперь еще я увлеклась Тамагавой Шунскэ! Который говорил, что переспать со мной можно только из жалости. Который втравил меня во все эти неприятности. Который…

Я вскочила, включила свет и, не в силах выносить тишину, нашла на своем телефоне радиоприемник. Энни Леннокс, «Вот снова дождь». Чудесно! Даже радиостанция меня ненавидит!

Уснуть я так и не смогла, проворочалась до рассвета, оделась и пошла печь блинчики. Спокойная монотонность готовки это то, что мне сейчас нужно. Отличные блинчики с луковым припеком, соус с небольшим количеством горчицы и мёда, жареный бекон.

- Ты сегодня рано.

От прикосновения к плечу я подскочила и едва не заорала в голос. Тамагава подхватил падающую сковороду.

- Ох, Розмари…

- За каким чертом ты напугал меня?!

- Извини… - Тамагава посмотрел на меня удивленно. - Опять ночь не спала?

- Я в порядке.

- Ты настолько далека от «в порядке», насколько это вообще возможно.

Я отодвинула сковороду и попыталась сбежать. Тамагава поймал меня в дверях.

- Если ты не готова, давай все отложим. Непохоже, чтобы Игрейл был в смертельной опасности. Розмари, не молчи. Я уже говорил, это ненормально, когда ты молчишь.

- Я… Эм… Я могу это сделать. Никаких проблем.

Тамагава покачал головой. Да нет, действительно, никаких проблем. Я такой молодец. Я профессионал. Я крутой частный сыщик.

Тамагава рассмеялся и потрепал меня по волосам.

- Кофе сварить?

- Да, пожалуйста.

Я заставила себя закончить блинчики, но сейчас привычная рутина отнюдь не успокаивала меня. Да и Тамагава, не сводящий с меня глаз, нервировал. Он таким взглядом провожал сковородку, словно ждал, что я начну ею размахивать и крушить все подряд.

- Я только боюсь, что ты обожжешься, - сказал Тамагава, и я, конечно, обожглась. - Розмари!

Пальцы саднило, и я готова была разрыдаться от боли и досады. Что я за недоразумение такое?! Тамагава заставил меня сесть и принялся изучать ожег, и каждое прикосновение заставляло меня вздрагивать.

- Все в порядке…

- Ты издеваешься? - вкрадчиво спросил Тамагава. - Сиди, я сейчас.

Пока он намазывал лечебную мазь и перебинтовывал руку, я старалась по-возможности не шевелиться. Причина моего нынешнего издерганного состояния — бессонная ночь. Я измотана, я растеряна. Все, что мне нужно — отдых.

- Поэтому я и говорю, оставим пока дело Игрейла, - Тамагава поднялся и осмотрел меня придирчиво. - Так, кофе тебе сейчас пить не стоит. Я чай заварю.

- Говорю же, я в порядке! Поехали, и как можно скорее разберемся с этим клубом.

Тамагава тяжело вздохнул, поставил передо мной чашку и сел рядом, слишком близко, чтобы я могла успокоиться.

- Розмари, что происходит?

Естественной защитной реакцией была злость.

- А тебе-то какое дело? Ты мне муж? Друг? Ты в самом худшем случае — мой должник!

- Ясно, - кивнул Тамагава. - Я в комнате, работаю. Скажи, когда будешь готова ехать.

Он вышел, а мне оставалось только уронить голову на руки. Идиотка. Как есть идиотка.

Шунскэ

Чертова кукла! Чтобы я еще хоть раз с ней связался! В следующий раз, когда соберусь поцеловать девушку, неделю буду обдумывать, а надо ли мне это! Эта женщина просто не понимает, когда ей добра хотят!

Впрочем, сомневаюсь, что мне стоит обижаться на Розмари. Уоллес Гриффит. Вот чье упоминание так расстроило ее, что выбило из колеи. Как там Гэллоуэй сказал? Он не доверил бы Гриффиту воспитание своего ребенка. Надо побольше разузнать о живой родне Розмари, к которой она теперь отказывается ехать.

Запиликал почтовый мессенджер. О, Гэллоуэй. Весьма оперативно он прислал то, о чем я просил. Медицинская карта старика, старые финансовые отчеты, какое-то количество снимков. На одном рядом с Пэм стояла пара девушек: одной лет двадцать на вид, вторая помладше, лет шестнадцати-семнадцати. Внизу была подпись: «Мисс Хогли и ее, как она говорила, одноклассница: Ари Браунд с сестрой». Ари? Что это за имя? Интересно… Впрочем, Браунд — не самая распространенная фамилия, думается.

Над ухом раздалось покашливание. Возле стола стояла Розмари с тарелкой в руках. Бинт почти размотался.

- Блинчики Примирения. С сыром и луком.

Я забрал у нее тарелку, а потом, пока Розмари не начала отбиваться, поймал запястье.

- Больно?

- Я давно умею готовить. И уж конечно, у меня бывали ожоги.

Конечно.

- А один раз, очищая сладкий перец, я себе ладонь проткнула…

Я всегда знал, что эта женщина представляет угрозу для себя самой.

- Розмари, давай договоримся… Если тебя что-то беспокоит, говори мне. Если тебе нужна помощь — проси. И если тебя мучают кошмары, не рыдай ночью в подушку. Договорились, компаньон?

Розмари неуверенно кивнула и вытянула руку из моих пальцев. Эту невыносимую, дурную женщину хотелось обнять, и на секунду мне подумалось, что сейчас было бы, прояви я той ночью настойчивость? Хотя, полагаю, Розмари бежала бы и сейчас была бы где-нибудь в Глазго.

- Что это? - Розмари присела на край дивана и заглянула в монитор.

- Гэллоуэй прислал финансы и медицинские записи дяди, - я послал бумаги на печать. - Надо пригласить Кила на обед, он лучше меня со всем этим разберется. И несколько фото Пэм и ее подруг.

Розмари изучила снимок и подпись под ним.

- Ари? Что за имя такое?

- Понятия не имею. Но едва ли в Англии много «А. Браунд», подходящих по возрасту.

Розмари рассеянно кивнула и посмотрела на часы. Несмотря на блинчики примирения, она казалась все такой же отстраненной и испуганной.

- Если мы хотим сегодня попасть в «Герцогских гончих», мне нужно одеться. И тебе тоже.

Судя по тону и взгляду Розмари сомневалась, что я могу выглядеть респектабельно.

Когда, переодевшись, я спустился, Розмари уже была готова: одно из ее шикарных брендовых платьев, туфли на шпильке, благоухание французских духов (и слава богу! «Кондитерский» аромат Эйфории будоражил мое воображение). Она сидела перед зеркалом и безуспешно пыталась нанести макияж. Передо мной была беспомощная растерянная миссис Нортон. Розмари, которая мне нравилась, естественнее смотрелась в цветастых сарафанах и с парой девчоночьих косичек.

Я отнял у нее помаду.

- Сиди смирно.

Пока я подкрашивал ее губы, кстати, идеальной формы, Розмари сидела неподвижно и, кажется, не дышала. Потом она отодвинулась, окинула меня взглядом и пробормотала «черт побери». Произвести на нее впечатление было весьма приятно.

- У тебя слишком много талантов, - проворчала Розмари.

Я склонился ниже, изучая ее лицо. Может, положить тени, или так сойдет? И запах духов не шел ей, и это раздражало самым нелепым образом. А еще больше раздражало, что я не мог отвести взгляд от ее губ, которые только что красил. Лучше бы я подружку себе завел, чем взял в дом это нелепое создание, словно беспомощного щенка.

- Поражает, до чего азиатам идет розовый, - как всегда невпопад пробормотала Розмари.

- Идем, - я предложил руку, и Розмари ее приняла.

«Герцогские Гончие», куда мы прибыли, как мистер и миссис Ханеда, поражали своей безвкусностью. Хозяева клуба не рассчитывала на подлинных ценителей, очевидно, они не могли похвастаться особенно выдающейся родословной своих питомцев. Зато они виртуозно приманивали тех, для кого несчастная зверушка тоскующая в сумочке — символ престижа. Если бы в моде были арапчата, они торговали бы сильно загоревшими цыганами в костюмчиках с блестками.

- Ты готова? - спросил я бледную Розмари.

- Нет, - выдавила она, и выглядела при этом так, словно ее мутит.

- Ладно, будем считать, что ты беременна, и жаждешь излить гормоны на померанцевого шпица, как у твоего доброго друга Игрейла.

Щеки Розмари полыхнули пунцовым. Я обнял ее за талию, прижимая к себе.

- Идем, моя дорогая.

Розмари тяжело вздохнула и приклеила на лицо неестественную улыбку. Вы вошли в помпезное помещение и угодили в объятья высокой, стильной и невероятно властной женщины. На беджике у нее значилось «Розмари». Моя мне нравилась больше.

- О Боже, - пробормотала моя Розмари.

Я взял инициативу в свои руки, пока не стало поздно.

- Ханеда, я звонил вам, - я постарался сделать свой акцент резче и заметнее. - А это моя дорогая миссис Ханеда! Миссис Ханеда хочет собачку, а я не спорить с жена.

Я постарался вложить в голос всю возможную неприязнь к собакам и женским капризам, чтобы самодовольная Розмари посочувствовала моей «жене». Взяв Розмари за руку, эта ужасная женщина заворковала, как с ребенком или умалишенной.

- И какую же собаку вы хотите, миссис Ханеда?

- В моей семье держать только шибаину, - встрял я. Судя по каталогу, из тех, кого я готов был завести, здесь были только корги.

- Я хочу шпица! Как у нашего дорого Бобби. Как у мистера Игрейла, помнишь, любимый?

Розмари нечасто… вру. Розмари постоянно меня изумляла. В ее речи звучал ужасный американский акцент, она надула губки, и даже помада заблестела как-то по особенному. Розмари Гриффит была великой актрисой. Оставалось только ее в этом убедить

- Вы знакомы с мистером Игрейлом? - смягчилась другая Розмари.

- Да, он и рассказал нам о «Герцогских гончих», верно, любимый?

Розмари ухитрялась вкладывать в это слово какой-то дополнительный смысл. Мне почему-то сразу представлялся богатый глупый иностранец, за которого расчетливая хваткая американка пошла из-за денег, и стало обидно.

- Конечно, любимая, как ты сказать, - покладисто согласился я.

Беседа пошла на удивление гладко. Розмари щебетала, по своему обыкновению говорила, все, что думает, но удивительно уместно. Ее, должно быть, посчитали дурочкой, которой Розмари уж точно не была. Заполняя какие-то анкеты, она все болтала без умолку, а я поддакивал, задавая то и дело наводящие вопросы, и в итоге узнал практически все, что нужно.

Роберт Игрейл был здесь четыре дня назад, уже после того, как отвез свою собаку нашей клиентке. Он договорился о передержке, о том, что собаку заберут в конце недели, и заплатил за это, полагаю, немалую сумму. И исчез. Все это было очень странно, если не сказать, подозрительно.

Розмари

Спустя полтора часа удалось наконец вырваться. Я к этому моменту уже мозоль на языке натерла, изображая американский акцент. А еще, в комнате где мы сидели, сладко пахло духами и гадко — псиной. Меня последние минут двадцать мутило. Наконец мы вышли и, идя к воротам, продолжили изображать эксцентричную парочку. Выдохнули только когда клуб остался позади.

- Подожди минуту.

Я уцепилась за локоть замершего Тамагавы и сняла туфли. Я мечтала об этом практически с первого мгновения. Боже мой! Я ведь люто ненавидела эти туфли! Они не просто неудобные, они — орудие пытки!

- Ты потрясающая, Розмари Гриффит! - с чувством сказал Тамагава.

Ты тоже.

- Не первый день замужем, - хмыкнул Тамагава и посмотрел на мои ноги. - Ты собираешься идти босиком?

Я тоже посмотрела на свои ноги.

- Ну да. Июль. Тепло…

- Битое стекло, или в лучшем случае — гравий, - вздохнул Тамагава. - Может, тебя на руках отнести?

Я отшатнулась, споткнулась — боже, как же больно! - и начала падать. Тамагава поймал меня и прижал к себе. Я очень медленно выдохнула и успешно сдержала все возможные комментарии.

- Я вызову такси, - вздохнул Тамагава.

Мы сели рядом на заднем сиденье, и я невольно поджала под себя ноги. Тамагава смотрел на них, и это нервировало, очень нервировало, невероятно нер...

- Есть кое-что, чтобы успокоить твои нервы, - сказал Тамагава.

Я себя ненавижу!

- Ты умеешь готовить говядину по-бургундски?

Конечно.

- Нам нужно ублажить Килиана.

- Врача? - вспомнила я.

- Да. Счастливый, сытый Килиан благосклоннее взглянет на медкарту Олбрайта и скажет, что с ней не так.

Без проблем. Я прикинула, что нужно купить. Может, попробовать рецепт Джулии Чайлд? Давно собиралась, да все руки не доходили…

- Давай на этот раз что-нибудь попроще, - попросил Тамагава. - Как тебе, кстати, наш беглец, компаньон?

Хм.

- Ты думаешь, он сам сбежал?

Тамагава пожал плечами.

- Игрейл совершил массу странных, нелогичных действий. Взгляни: он уходит от жены (не спорю, и сам бы сбежал, но…), он забирает собаку и отвозит ее к любовнице, он затем исчезает, переругавшись со своими подопечными и обвинив их в кражах, но успевает договориться с клубом об опеке над собакой, а мы знаем, что кроме шпица его никто не заботит.

- Поэтому ты думаешь, что Игрейл сбежал?

Тамагава снова пожал плечами.

- Похоже на то.

Мы почти добрались до дома, и я вспомнила про пустой холодильник и про жаркое для ирландского доктора.

- Остановите у магазина.

Тамагава снова посмотрел на мои ноги. Его прямо магнитом тянуло, но польщенной я себя при этом не чувствовала.

- Ты ведь не пойдешь босиком?

Именно что пойду!

- Отвернись! - я сняла чулки. - Пошли.

Тамагава не стал продолжать спор, он покорно расплатился и пошел вперед, сунув руки в карманы. Я сделала несколько шагов, чувствуя себя странно. Асфальт под ногами был теплый и шершавый. Я сделала еще пару шагов, уверенная, что теперь на меня все пялятся, но нет, босая сумасшедшая никому не была интересна. Запоздало я сообразила, что потеряла Тамагаву. Людей вокруг было немного, он был единственным японцем в округе и почти наверняка единственным мужчиной в розовой рубашке.

Не могло не злить, что даже одетый в нелепую майку с мультяшкой Тамагава выглядит элегантно, чего нельзя сказать обо мне в этом дорогом костюме. Я заказала его в Милане в наш единственный выезд за границу. Шикарный, дорогой летний костюм, сшитый на заказ, любую женщину он сделал бы красивой и счастливой. Я не могу быть то ли красива, то ли счастлива, а то ли все вместе.

- Прекрати бормотать и постой смирно.

Я не успела увернуться, и Тамагава вдруг сел у моих ног и сжал пальцы на моей щиколотке. Послышался мелодичный звон. Я опустила взгляд и увидела плетеный кожаный браслет с полудюжиной серебряных бубенчиков. Стоило шевельнуться, и они начинали перезвон. Я выглядела, как чертова хиппи!

- Ты и есть хиппи, - кивнул Тамагава. - Прекрасная босая хиппи без чулок.

Да ты издеваешься?!

- Нет, еще даже не начал, - ухмыльнулся Тамагава. - Я приглашаю Кила на ужин, или ты подсыплешь в жаркое стекло?

- Не волнуйся, только в твою тарелку, - проворчала я.

- Эм, это ты думаешь вслух?

Я загадочно улыбнулась и позволила взять себя под руку. Мысли мои были уже заняты жарким. Бубенчики на щиколотке звенели при каждом движении и теперь на нас, как я и опасалась, оглядывались.

Шунскэ

Кил пришел в шесть, открыл дверь и пару минут стоял на пороге, принюхиваясь.

- Чем это пахнет? У тебя есть что-то кроме лапши и пельмешек из китайской забегаловки?

- У меня есть Розмари, - сказал я как можно тише, чтобы она не услышала. - Пошли.

- Сидр, пинта Гинесса и бутылка бургундского, - подмигнул Килиан. - О, мэм, рад видеть вас здоровой и цветущей.

Розмари посмотрела на него скептически и продолжила резать хлеб. На столе стояли три тарелки, что вселяло надежду, что Розмари поужинает с нами, а не будет провожать вилки вивисекторским взглядом. Бросив взгляд через плечо, она кивнула:

- Пино-нуар.

- Тебе помочь?

- Достань жаркое из духовки, - Розмари зазвенела бокалами. - Присаживайтесь, доктор.

- Мне страшно даже предположить, что же от меня требуется, - хмыкнул Кил, оглядывая стол.

Если бы я не ел все это каждый день, то увидев подобный пир, наверное, тоже заволновался бы. Розмари наполнила тарелки жарким, села и придирчиво оглядела нас. Только после того, как мы попробовали мясо (кстати, ошеломительно вкусное!) она начала есть сама.

- Это потрясающе! - Кил перегнулся через стол и поцеловал Розмари руку. - Вы — богиня!

- Несомненно, - кивнула Розмари, и вот тут я не понял, это она думает вслух по своему обыкновению или снизошла до комментариев.

Все комплименты Розмари стоически выслушивала и даже улыбалась, но заметно было, что она чувствует себя не в своей тарелке. Когда Розмари чем-то раздражал я, она срывалась. Сорваться же на едва знакомом человеке Розмари не могла, поэтому все больше замыкалась в себе и почти ничего не говорила, хотя Кил старался развлечь ее забавными историями. Я их слышал уже по сотне раз, но следует признать, некоторые были уморительны. Розмари даже не улыбнулась.

- И что же вы хотите за такой прекрасный ужин, дорогие мои? - спросил Кил, когда мы покончили с жарким.

- Небольшая просьба. Ты можешь взглянуть на медицинские документы и дать консультацию?

- В чем подвох? - быстро спросил Кил.

- Я хочу знать, отчего умер человек.

- Я думал, ты не связываешься с покойниками, - нахмурился док.

- Этот мертв уже лет десять, и полагают, что от естественных причин.

- Свари кофе, - Розмари поднырнула под рукой Килиана и протянула большую стеклянную миску. - Отнесите, пожалуйста, это в комнату, а я пока чашки достану.

- Ну и характер, - пробормотал Кил не без восхищения.

Я посмотрел на Розмари, собирающую посуду. Из каких-то своих соображений она оставалась в том же костюме, но по крайней мере, обулась. Духи также остались прежние, но почти выветрились. Когда Розмари прошла мимо, я ощутил аромат вина и специй. Кил посмотрел на меня и хмыкнул.

- Что?!

- Ничего. Просто приятно видеть, что ты не сохнешь больше по лейтенанту Чандре.

- Когда это я сох по Чандре?! - попытался возмутиться я. Я же не школьник…

- Если вам заняться нечем, может вы мне поможете? - едко спросила Розмари.

В конце концов мы устроились в комнате на диванах с кофе и десертом. Когда Розмари решит наконец, чем хочет заниматься, и уйдет, очень трудно будет вернуться к пицце и лапше навынос. Понять не могу, как же Мартин мог отказаться от жаркого и тирамису. Хотя, может, она в постели бревно бревном?

Розмари скинула туфли, удивительно трогательно подобрала под себя ноги и спросила:

- Ну что?

Кил уже минут пятнадцать изучал бумаги, не забывая, впрочем, о десерте. Облизав ложку, он задумчиво покачал головой.

- Сердечный приступ. Самый разумный ответ, который ты от меня услышишь. Этот человек был очень стар, и никто не живет вечно. Однако… для столь почтенного возраста у него было отменное здоровье. И этот самый приступ ничто не предвещало. Она заснула.

Голова Розмари клонилась все ниже, ниже, пока не упала мне на плечо. От волос ее пахло пряностями.

- Дай-ка мне плед.

Килиан поднялся, аккуратно укрыл Розмари и спросил:

- Не лучше ли отнести ее наверх?

- Все равно ее разбудят кошмары. Однажды Розмари свернет себе шею, спускаясь в темноте по лестнице. Пусть уж тут спит.

- Кошмары? - встревоженно уточнил Килиан.

- Что с этим сердечником?

- Тамагава, я ведь не волшебник, - поморщился Кил. - Разузнаю, что смогу, исключительно из благодарности за такой восхитительный ужин. Могу я это взять?

- Конечно.

Я осторожно уложил Розмари на диван, сунул ей под голову подушку и пошел провожать Килиана. Потом щелкнул выключателем, чтобы свет не разбудил Розмари. Надо было вымыть посуду, но лень победила. Я отнес ее в мойку, а потом, также закутавшись в плед, устроился на втором диване. Пошел дождь.

В каком-то смысле это был идеальный вечер: вкусный ужин, тихий шелест дождя, бокал бургундского и Розмари, безмятежно спящая. Боюсь, со временем станет очень трудно от всего этого отказаться.

Так, работа.

Я проверил почту, но ничего нового про родителей Розмари не узнал, как и про ее дядю. Богат, вот и все. Тогда я пустился на поиски Ари Браунд. Газетные статьи, школьные списки, все, что только могло содержать имена.

Розмари застонала.

Я отложил ноутбук и осторожно приблизился. Розмари лежала, сжавшись в комок, комкая плед, и лицо ее кривилось, как от боли.

- Мама…

- Розмари! Розмари! - я потряс ее за плечо без особого успеха: сон был глубокий и мучительный. Розмари даже закусила губу. Я почувствовал себя необычайно бесполезным, беспомощным. Я мог успокоить рыдающую женщину, но не ту, которая мучается от непонятных, наполовину подавленных страхов.

Розмари вновь застонала, а потом вдруг резко села, дыша тяжело, как после долгого бега. В глазах ее была паника.

- Ш-ш-ш. Успокойся.

Розмари с невероятной силой вцепилась мне в руку. Кажется, захрустели кости. На лбу выступил пот, она зажмурилась, пытаясь безуспешно выровнять дыхание. Очевидно, она успевала успокоиться к тому моменту, когда спускалась вниз. Сейчас же ею владела чистая паника.

- Розмари, Розмари, - я успел-таки вытащить руку до того, как хрустнут кости, и сел рядом. Розмари дрожала. Кожа ее виска была тонкой, и я ощущал губами, как лихорадочно бьется жилка. - Тихо, тихо. Все хорошо, это просто сон.

Розмари отстранилась.

- Да. Я в порядке, - голос был сиплый и ломкий.

- Как я уже говорил, ты далека от порядка, насколько это вообще возможно. Возьми.

Розмари выпила глоток вина, чуть не выронила бокал, пришлось взять его из дрожащих пальцев.

- Иди сюда.

Розмари, конечно, сопротивлялась, но мне удалось усадить ее рядом с собой, укутав предварительно в плед. Ее мелко трясло, как от озноба. Я обнял ее крепче, и несколько минут мы сидели неподвижно.

Компьютер закончил поиск и пискнул.

- Извини… - не выпуская Розмари (с нее бы сталось сбежать) я потянулся за ноутбуком.

- Что ты делаешь? - Розмари высунула нос из пледа.

- Похоже, что ничего хорошего. Пытаюсь найти эту Ари Браунд. И пока никаких следов.

- А по фото искать пробовал?

- Не думаю, что выйдет толк… - я покачал головой. Весь этот картиночный поиск руководствовался странными принципами.

- Ты ведь не пробовал.

Тут мне пришлось признать ее правоту. В конце концов, попытка не пытка. Я загрузил фото на сервер поиска и посмотрел на Розмари.

- Чаю хочешь?

Розмари неуверенно кивнула. Я вышел на кухню, и к тому моменту, когда вернулся с чаем, она не переменила позу: сидела, подтянув колени к груди и кутаясь в плед. На щеках выступил лихорадочный румянец. Было в Розмари что-то побуждающее защищать ее. Это достаточно сложно было счесть привлекательным, но в то же время, это манило к себе. И самым нерациональным, абсурдным было желание поцеловать ее. Кажется, остановил меня только запах духов, чужой и слишком резкий. Он принадлежал другой Розмари, женщине, растворившейся в не заслуживающем ее муже, глупом ничтожестве. Женщине, не имеющей собственного лица, устремлений, желаний и индивидуальности. Женщине, старающейся угодить обществу. Все эти женщины не были Розмари.

- Твой чай… - я сел рядом. - Так и не вспомнила, что тебе снилось?

Розмари покачала головой.

- Ты говорила «мама».

Розмари пожала плечами. Взгляд ее застыл на одной точке, неподвижный и неживой.

- Послушай… - предугадать ее реакцию было сложно, но я все же заговорил. Мне нужно было разрешение Розмари, так проще. - Я пытаюсь найти что-то о гибели твоих родителей…

- Зачем ты это делаешь? - она не злилась, но безразличие в ее голосе звучало еще страшнее.

- Твои кошмары могут быть с этим связаны…

- Возможно, - согласилась Розмари, - но тебе-то что за забота?

- Вопреки тому, что ты сказала утром, я надеюсь, что мы друзья. Я не могу сейчас вернуть тебе деньги, но кое в чем я в состоянии помочь.

- И что же ты выяснил? - тем же безразличным тоном спросила Розмари.

- Скорее, что я не выяснил. Нигде я не нашел упоминаний о катастрофе, в которой погибла бы Карон Гриффит.

Розмари все так же безразлично кивнула.

- Где похоронены твои родители?

- Не знаю. Я говорила, я ни разу не была на их могиле. Ты можешь делать, что захочешь. Хуже, чем сейчас, уже не будет. Там нашлось что-то.

Я подвинул ближе ноутбук, а Розмари — любопытство победило апатию — оперлась на мое плечо. Страница сайта какого-то литературного клуба, кусок той самой фотографии, с младшей из девушек. «Керидвен1 Браунд, победительница конкурса «Рыцарская повесть», дочь профессора Миллисент Браунд и доктора Персиваля Ли Браунда».

- Что это за имя такое, Керидвен? - пробормотала Розмари.

- Понятия не имею. Но думаю, девушку с таким звучным именем найти будет несложно.

1 Керидвен — богиня плодородия в валлийской мифологии. Ее имя означает «серп луны»

Розмари

Проснулась я наверху, в постели, одетая, зато укутанная пледом. Тамагава потрудился отнести меня в кровать… Было еще рано, я пока не приобрела дурную привычку спать до обеда. Чтобы не баловать себя чрезмерно, я встала и наскоро привела себя в порядок. Надела сарафан, и сразу же почувствовала себя куда увереннее. Ну же, Розмари Гриффит, хватит выматывать душу себе и Тамагаве. Будь нормальной, разумной женщиной. Нормальная, разумная женщина с радостью примет дружбу такого человека, как Тамагава Шунскэ.

И не навоображает лишнего.

Я потерла висок, ощущая — иррационально — тепло чужих губ. Когда-то я точно так же считала Мартина своим спасителем, рыцарем, принцем на белом коне. Стоит ли вспоминать, как я была неправа?

Я поджарила бекон с розмарином, разбила на сковороду яйца и прислушалась. Шаги на лестнице.

- Привет, - сказала я как можно жизнерадостнее.

- Привет, - проходя мимо, Тамагава похлопал меня по плечу, а потом через мою голову потянулся за туркой.

- Эм… Что делать будем?

- С Игрейлом? - Тамагава поцокал языком. - А что мы имеем? Человек пропал, позаботившись о единственному дорогом ему существе. Выбор сам напрашивается.

- Нам придется сказать Джоан, что ее любовник сбежал?

Я даже не знала, как к этому отнестись. Бесконечно гадкая (по счастью — малая) часть меня ликовала. Чужой муж ушел от любовницы в никуда. При этом мне становилось паршиво от того, какая же я мерзкая особа.

- Ты тут не при чем, - напомнил Тамагава. Это я знала, но легче не становилось. - Нам еще нужно узнать о его денежных делах, расспросить секретаршу…

- Ты не ждешь, надеюсь, что я стану ее соблазнять?

Тамагава с фальшивой задумчивостью прожевал бекон.

- Хм-м… обойдемся пока. Я еще попробую найти эту девушку с непроизносимым именем.

Однако, нашим планам не суждено было осуществиться. Мы закончили завтрак, и Тамагава собрался уже мыть посуду, когда в дверь забарабанили. Как я уже поняла, так здесь стучалась только полиция.

Я впустила лейтенанта Чандру и предложила кофе, от которого великолепная гурия отказалась. Ей непременно нужно было увидеть Тамагаву. Меня при этом кольнуло чувство, похожее на ревность, хотя, какое у меня на это право?

- Там Чандра, - сказала я, и прозвучало это как-то неодобрительно, словно мне не нравился ее визит. А ведь полиция имеет полное право приходить, когда сочтет нужным.

Тамагава вдруг щелкнул меня по носу, оставив хлопья мыльной пены.

- Скажи, я сейчас буду.

Это прозвучало так весело…

- Он сейчас подойдет, - любезно сообщила я и села на диван напротив лейтенанта. - Как там поиски Лоры-как-ее-там?

- Мисс Нельсон все еще в списке пропавших, - сухо ответила Чандра.

Бедный Мартин. Надеюсь, он не слишком переживает. В конце концов, в мире хватает грудастых блондинок.

- Аминь, - Тамагава сел рядом и похлопал меня по колену. - Что вас привело сегодня, лейтенант?

- Вы занимаетесь пропажей Роберта Игрейла?

Мы переглянулись.

- Да, офицер, - осторожно ответил Тамагава. - По поручению его… любовницы. Адюльтеры теперь находятся в ведении полиции?

- Тело мистера Игрейла сегодня на рассвете было выловлено из реки.

Я дернулась, толкнула столик и сшибла чашки. Звон еще долго стоял у меня в ушах. Тело? Он мертв? Роберт Игрейл мертв?

- Я хотела бы знать подробности вашего контракта с мисс Уоррен, - Чандра почему-то посмотрела на меня, так, будто я причастна к смерти Бобби.

- Бобби? - теперь Чандра смотрела на меня в упор. - Вы так близко знали мистера Игрейла?

- Мой бывший муж частенько с ним в гольф играл.

- Мисс Уоррен просила разыскать ее пропавшего любовника, - прервал меня Тамагава. - Мы побеседовали с женой Игрейла, его подопечными и клубом собаководов, и сегодня собирались доложить наши выводы мисс Уоррен.

- И что это за выводы?

- Я полагал, что скорее всего Игрейл каким-то образом прикарманил или потерял деньги и сбежал, - Тамагава пожал плечами. - Видимо, я был неправ.

- Видимо, - согласилась Чандра. - Нельзя ли подробнее узнать о вашем расследовании и посмотреть документы?

- Я ведь не обязан вам ничего давать без ордера, верно?

Чандра поморщилась и зачем-то снова посмотрела на меня.

- Мы еще с вами поговорим, мистер Тамагава, мисс Гриффит.

Тымагава выпроводил Чандру и вернулся к диванам. Несколько минут он сидел и сверлил взглядом пустую пробковую доску, потом резко поднялся.

- Встречусь с нашей клиенткой. Розмари, ты не могла бы мне помочь кое в чем?

В чем? Завтрак? Обед? Ужин? Поцелуй на ночь?

Тамагава поперхнулся.

- Профессиональная помощь, дорогая моя. Можешь собрать все, что мы знаем о Памеле Харгрейвз, или как ее там? Займемся этим делом.

Я кивнула. Тамагава кивнул в ответ и вышел, оставив меня в легком недоумении. Профессиональная, значит, помощь… Я посмотрела на посуду, потом заглянула в холодильник. Нет, ничего из этого не хочу… Где-то неподалеку мне попадалась булочная… Да, как раз, когда мы ездили в «Глобус». На этот раз я добралась до места на автобусе, а заодно купила в киоске толстый блокнот. Булочки, булочки… Пожалуй, единственное, что мне не давалось, это хлеб. Я то недопекала его, то пересушивала, а так заманчиво было съесть на завтрак ломоть свежего хлеба с маслом.

За прилавком две очаровательные индуски-близняшки весело перешучивались, заполняя бумажные пакеты всевозможной выпечкой. Их покупательница — светловолосая молоденькая девушка — показалась мне смутно знакомой.

Точно! Хостесс в ресторане!

- Ито, - рассмеялась девушка, протягивая мне руку. - Клементина Ито.

Черт! Снова вслух!

- Вы приходили на встречу с Гэллоуэем, верно?

- Да. Меня зовут Гриффит. Розмари Гриффит, - я задумалась, но все же представилась. - Помощница частного детектива.

- Волнующе, - усмехнулась эта блондиночка с японской фамилией. - А здесь что же, расследуете?

- Да. Сорта местного хлеба.

- О, тогда вам повезло. Это лучшая булочная в городе, - Ито подмигнула близняшкам. - Заходите как-нибудь с вашим спутником, мы специально приготовим щябу-щябу1.

Она смеялась, понять бы еще — над чем. Я решила выкинуть ее из головы, купила хлеб, булочки, лепешки наан2, кое-что из специй, которыми торговали здесь же, и вернулась домой. Поездка не помогла прояснить голову, как и приготовление чая-латте. Я по-прежнему не понимала, что происходит, и почему вся эта история с Игрейлом кажется мне такой странной. Забравшись с ногами на диван, я открыла блокнот.

Займемся Пэм.

Итак, что нам известно?

Первое. В обоих известных нам случаях она называлась Памелой, а а фамилия ее начиналась на «Х» - Хогли и Харгрейвз.

Второе. Специфические духи. Скорее всего, она ворует флаконы с кладбища. Фу!

Третье. В обоих случаях она «умирала» и исчезала, оставив после себя труп. Скорее всего и тут жертву автомобильной катастрофы было сложно опознать, и ее приняли за Памелу Хогли.

Бр-р-р! Аж мурашки по коже.

Что еще? У нее есть шрам на спине, который маскирует татуировка в виде бабочки. Больше ничего в голову не приходит. Мы даже не знаем, сколько ей лет. Ей на том снимке, что прислал Гэллоуэй, кажется, лет двадцать, но внешность может быть обманчива.

Кто она? От чего бежит? Или ей просто нравится убивать людей? Или…

Меня разбудило прикосновение к губам, осторожное, нежное, словно кто-то провел по ним самыми кончиками пальцев. Я открыла глаза, и Тамагава отдернул руку, но так и остался сидеть на полу возле дивана.

- Как там Джоан? - сипло спросила я.

- Заплатила нам за работу, - мрачно ответил Тамагава.

- И тебе это не нравится?

Тамагава покачал головой.

- Нет.

- Но почему?

- Не знаю, - Тамагава помахал блокнотом. - К черту это дело! Займемся Пэм, в конце концов, у нас есть клиент. Я сегодня же разыщу эту Керидвен Браунд. Кстати, а что у нас на ужин?

Поднявшись, он принялся пришпиливать мои записи и некоторые фото к пробковой доске. Я села, глядя в неестественно прямую спину Тамагавы. Да, он прав. Мне тоже не нравится эта история с исчезновением Игрейла и убийством, и ничего не хочется иметь с нею общего.

- Конечно я прав, - сказал Тамагава.

Конец третьей части

1 Щябу-щябу (сябу-сябу) — кусочки мяса и овощей, которые окунаются в общий котел с кипящей водой, а после макают в соус пондзу

2 Наан — пшеничная лепешка, традиционная для индийской кухни. Иногда готовится с начинками, а также со со специями