Куклы, на выход!
Глава 1-3
15.11.2021
КУКЛЫ, НА ВЫХОД!
1.
Дэлл откусил кусочек горячего круассана и запил горьким кофе. После этого ему захотелось запустить остатком круассана в застонавший телефон.
Телефон не смолкал минуты две, Дэлл знал, кто его беспокоит, конечно, это Нил Апсайт, импрессарио, и он не успокоится. Дэлл представил, как Нил вываливается из кресла на пол, сражённый инсультом, и на душе у него стало теплее. Он дождался следующего звонка, прикончив за это время круассан и кофе, потом с удовольствием сказал:
- Да. Кто это?
- Не валяй дурака, Дэлл, ты специально не брал трубу!
- Не надо не проверенных гипотез. Что ты хочешь сказать?
- Что Я хочу сказать? Я много чего хочу сказать, но всё это из ненормативной лексики, а мне завтра на ковёр в издательство, и там меня неправильно поймут. Так с чем мне туда идти?
- Ну... просто сходи...
- Дэлл, ты не забыл про контракт? И ничего не хочешь мне дать на дорогу?
- Ничего.
- Это шутка? Надеюсь, ты не хочешь послать меня туда с пустыми руками? Им нужна новая книга, Дэлл. Без неё они съедят меня, и обглодают косточки, а тебе влепят миллионную неустойку. Итак?
- Нил, конкретно, что ты хочешь услышать?
- Что ты работаешь над новым шедевром, и он готов хотя-бы на тридцать процентов.
- Нет.
- Хорошо, я согласен на двадцать пять... На десять, Дэлл! Дай мне хоть что-то.
- Нил, у меня нет ничего. Совсем.
Апсайд молчал целых десять секунд, потом осторожно сказал:
- Но у тебя есть грандиозная идея, и ты собираешь материал?
- Может быть.
- Я не могу говорить в издательстве предположительными глаголами! Под них не выпустишь рекламу и выделишь деньги. "Может быть" чего-то ценится в беллетристике, но не в бухгалтерии!
Дэллу надоело, и он вздохнул:
- Хорошо. Скажи, что на подходе новый шедевр, и я собираю материалы.
- Этого мало! Тема? Сюжет?
- Ты многого от меня ждёшь. Пока. Можешь сказать им, что это политический детектив, история которого начинается сто лет назад и пока не окончилась.
- Детектив длинною сто лет? Это уже что-то, Дэлл! Попробую воодушевить директоров.
- Это всё, Нил, сказать мне больше нечего.
- Но ты работаешь, Дэлл? Ты ведь не валяешь дурака, девочки, там, выпивка...
- Я пью кофе и минералку. Пока, Нил.
Можно сказать, ему сказочно повезло. Такие случаи бывают в глупых фильмах, но и в жизни их вероятность не равна нулю. Книжка, выложенная им бесплатно в интернете, попалась на глаза богатому фанату, любящему философствовать, конечно, на самом дилетантском уровне, но имена Фромма, Камю, Сведенборга и Ницше с Витгенштейном звучали для него завораживающей мантрой, и он вбил себе в голову, что обязательно должен попасть в книжку рядом с его кумирами. Дэллу этого ничего не стоило, в очередной книжке появился философствующий бродяга, носящий имя нувориша, который оплатил рекламную кампанию а также положил на счёт Паккарда некую сумму, которой хватило на обустройство дома, новую оргтехнику и поднятие уровня жизни. но, главное, его имя прозвучало, и нашёлся-таки продюсер, решивший экранизировать его старую книжку. Фильм, на удивление, собрал неплохую кассу, хотя изначально не предназначался на получение Оскара, отзывы со всех сторон были хорошие, а Дэлл стал причислять себя к миллионерам. Он не гнался за славой, откровенно, ему было совсем по барабану, что о нём говорят пользователи и критики, и он никогда не рвался за дешёвой славой в элитных кругах. Главной его бедой была обычная лень. И хотя писательство было его сущностью, но занимался он этим только тогда, когда в пальцах вдруг появлялся зуд. Но, начав книжку на тему, важную в первую очередь ему самому, он не вставал из-за клавиатуры, разве только по неотложной нужде. Писал быстро, с увлечением, и получал от этого истинное удовольствие. А что ещё человеку нужно. Он отчётливо понимал своё место в писательском ранжире, и довольствовался тем, что его читают. Это вполне служило ему оправданием своего существования.
***
Дэлл Паккард сидел перед чёрным монитором компьютера. В стекле отражался он сам и окно за его спиной. За окном было всё, как всегда, чёрные голые ветви дерева на фоне неба. Сейчас небо было серым, с тёмными уплотнениями туч.
- Дождь? - отстранённо подумал Дэлл. - Пусть. Ладно. Какая разница?
Он протянул руку к кнопке включения, но, подумав, убрал. Включение означало работу, но он пока не был готов к уходу от жизни. Работа не была его жизнью, она была его сущностью. И в это время он уходил от жизни, чтобы ничто не отвлекало его от процесса обработки информации. А вся информация хранилась в его голове и памяти компьютера в виде не обработанных фактов, которые требовали беспристрастной оценки и сопоставления.
Сейчас в его голове пока доминировало только одно слово. Тема. Когда тема будет сформулирована, появится проблема концепции.
Он достал из лежащей справа пачки сигарету, прикурил, сощурившись от дыма, стал перебирать впечатления последних дней, выявляя поразившее его, или просто зацепившееся в сознании. Всё, как всегда. Рутина жизни города, страны, народа. Рост напряжённости. Или ему это кажется, и нет поводов для тревоги?
Что там вообще было в новостях?
Спорт?
Спортом он не интересовался. Совсем. С детства. Просто не видел смысла в страстях болельщиков. Понятно, когда ты сам по жизни ведёшь партию, и от её результатов зависит многое. Но чужая игра, незнакомые ему игроки, партии, от результатов которых не зависит ничего, и которые не имеют никакого значения... Зачем это? Пустое времяпровождение, бессмысленное и убыточное, ничего не дающее душе, кроме адреналина по пустому поводу.
Политика? Страсти по иммигрантам, вызывающие волнения в приграничных странах. Волнения надуманные, раздутые нашими собственными проблемами, возможно, это могло-бы стать темой... Но сейчас пока это находилось в стадии анализа. В Европе проблема прошла свой пик, у нас она спускается на тормозах демократической толерантности. Вполне возможно, что проблемы и нет, так, игры политиков для поднятия рейтингов. И опять стреляют где-то в Африке, когда они уже успокоятся? Всему миру давно надоели эти обезьяньи танцы.
Оппозиция? Нервные старушки, старая интеллигенция, упорно пережёвывают ушедшее прошлое, и больше всего их злит, что его нельзя вернуть, оживить. Не хотят они мириться с законами природы, и это, вероятно, возвышает их в их же глазах, поднимает самооценку. Или новорожденные самодельные политики из подворотни, но амбициозные выше крыши, видимо, не без поддержки неких финансовых структур, ныне не причастных общемировым тенденциям.
Нет. Ничего нет.
Вот только сообщения каждый день о новых налогах, включённых в перечень Чрезвычайной Ситуации. Налог на смерть... Хм...
Бездумно, ни на что не надеясь он включил интернет, открыл ленту новостей, в глаза ему сразу бросилось сообщение о прогнозе на перспективы всеобщей вакцинации от Ц-вируса лауреата Нобелевской премии профессора иммунологии Хинзбёрка, идеолога вакцинации от Ц-вируса. Вот тоже одиозный персонаж, явно опирающийся на властные структуры... Но, говорун... Интересно было-бы с ним поговорить по поводу его работы.
А это? Комиссия по контролю качества товаров и услуг переименована в Имперский Комитет Надзора за качеством жизни. Странная организация, вызывающая ассоциации с трибуналами инквизиции, руководимая нервной самовлюблённой дамочкой с говорящим именем Наташа Патерфильд. Она явно мнит себя претенденткой на престол импер-президента, хотя, на чём основано это мнение, не понятно, это явно калиф на час, хотя чудом держится уже почти с десяток лет. Мелькает везде и всё чаще, но в основном на страницах злых блогеров, которым не нравятся её указы, с завидным постоянством грешащие логикой и здравым смыслом. Похоже, она поставила себе целью нарушать покой домохозяек и давать пищу острословам пивных пабов. И ещё её указы часто ставят в тупик исполнительных копов и всё дословно понимающих шерифов- альгвасилов. Проверяет-ли она исполнение её указов, или для неё главное их количество, не знает никто, так-же, как и то, что вообще творится внутри этой закрытой организации, теперь ИмКоН. Вероятно, смена вывески скажется и на расширении полномочий?
Машинально Дэлл пролистал страницы за предыдущую неделю, широко зевнул. Всё одно и то-же. Газовая труба, новые договоры на поставки чудо-оружия, разгон дикого митинга в провинции, бабушка-инвалид в полицейской камере. Вип-постановка в театре Ню, говорят, за гранью собственно ню, выставка экстрим-скульптора вызвала поток критики и даже акты вандализма со стороны активисток Комитета рассерженных матерей...
Ладно, Бог с ними, униженными и оскорблёнными матерями, лучше-бы деток воспитывали... Если-бы их самих кто-то воспитал...
А в мире что? Есть какие-то прорывы нарывов? Нет... Китай строит космолёт размером в штат Техас. Зачем он ему нужен? От перенаселения? Что там ещё? Таинственный Ц-вирус? Новые штаммы, новые мутации, новые вакцины. Газовые трубы, произвол иммигрантов, заигрывания президентов с Форосом, Фороса с Соросом и МВФ, МВФ с ООН, ООН с президентами, взаимные обвинения неизвестно в чём, туманные угрозы и намёки, привычные фишки и интриги, локдауны и кризисы... Разноцветные карусели, и ни одного луча света.
Может быть, что-то даст визит в любимую классику? Взгляд привычно заскользил по корешкам любимых книг, плотно стоящих за стёклами шкафов.. Кафка... Использовано. Саймак, Лем, Азимов. Использовано. Вообще, в работе над книгами он часто обращался к мэтрам, они давали ему какие-то приёмы, ходы сюжетов, мотивации, черты героев. Он не воровал, ненавидел компиляторов и плагиаторов. Он заимствовал сам стиль работы и тщательно следил, чтобы его работа была оригинальна и самобытна. Впрочем, за всем не уследишь, ведь прочитать все книги не возможно, а тысячи обезьян за тысячей пишущих машинок обязательно напишут одинаковую муть.
Фантастика? Всё уже написано, и если брать из списка проработанных тем, обойти Уэллса и Чапека нереально. Своя тема? Но именно её он и пытается определить! А может быть, не мудрить, взять что-то давно используемое и переработать по-своему. Как "Планета обезьян" трудно идентифицируемый потомок "Острова доктора Моро"...
Нет! Это просто не интересно, модифицировать уже известное, дурной тон, лёгкие пути не приведут в сияющие выси. Останется стыд и ощущение своей неполноценности, несостоятельности. Но ведь, как популярный писатель, он вполне состоялся? Или это самообман? Но за него говорят востребованные тиражи.
Другой жанр? Это напрашивается само собой, у него хорошо получились две последние книжки, такая замаскированная лёгкая сатира. Настолько лояльная, что её приняли за юмор. Это было не то, чего он ожидал, но какой-то успех и чувство удовлетворения присутствовали.
Но... Он не любил писать сатиру. В связи с усиливающимися мерами цензуры, а особенно всемерно поддерживаемой сверху инициативой местных властей, очень трудно, почти невозможно было угадать, где дозволенная сатира перерастает в уголовно наказуемое деяние, а штрафы были заоблачными, с трансформацией в реальный тюремный срок. И уголовные статьи приобретали с каждой поправкой всё более расплывчатый характер и обширное поле для их возможной трактовки. Как метко заметил полузапрещённый нынче Станислав Лем, где появляются чиновники, там царят интерпретации. Впрочем, возможно, он выразился немного в другом ключе.
Дэлл бездумно глядел за окно, и ничего там не видел. Небо и ветви просто отражались в его глазах, не цепляя мозг. Надо признать, что всегда его интересовала только одна тема, Бог и человек, их взаимодействие. На эту тему написаны уже целые библиотеки, и нового здесь он ничего не может. Здесь надо иметь, что сказать, а у него, кроме впечатлений и эмоций, не было ничего. Он привык опираться на факты, а какие здесь могут быть факты. Только что-то кем-то сказанное. Это не серьёзно, люди предвзяты, и можно попасть в такую круговерть, что чертям будет тошно. Как Лео Таксиль. Ведь талантливый был человек, но немного заврался, взялся за жареную тему и переусердствовал с Папами Римскими, а это ведь одни из столпов общества. Ну, нельзя так со столпами. С учёными можно, даже, и тем более, с Эйнштейном, слишком они наумничали с мироустройством, да так, что сами запутались и впали в маразм. А с церковью так нельзя, слишком многие отдают ей свои мечты и жизни.
Сказки (так он именовал фэнтези)? У него уже был опыт, которым он остался недоволен. Писать простую "развлекуху" он не умел, маловато у него было жизненного опыта, и к пустому зубоскальству этот опыт не располагал. А писать ужастики надо серьёзно, но ведь народ пошёл тёртый, ведьмами и призраками его не напугаешь, и запросто можно вызвать отвращение излишним физиологизмом, а реноме Дэлл дорожил. Развлекать недорослей в монашьих капюшонах и без носков он не собирался, пусть Марвел этим занимается.
Кажется, ему просто надо прогуляться и посмотреть на людей, иногда это порождало новые эмоции и интересные идеи. Не говоря о типажах. Ему надо больше соприкасаться с жизнью, подумал Дэлл, люди ценят не выдумки, но быль, а он... Не подходит он в летописцы. Нет, он не исписался, но... что он знает о настоящей реальной жизни? Энциклопедия в голове, это очень хорошо, но это общедоступный материал, а людям подавай то, что знаешь только ты.
- Нужно писать современность, а я её, надо признать, вижу только интернете. Для старых моих книжек это годилось, но сейчас мне нужно что-то совсем новое, иначе выпаду в осадок. Стану никому не нужен, а, значит, и себе тоже.
Но перед уходом Дэлл ещё раз быстренько пробежал колонку новостей и невольно споткнулся о два сообщения (суд сказал, и новость мюррашки о новом лекарстве). Первым было интервью имперского комиссара по здравоохране Мюр Мюрреша, в котором осчастливленному в очередной раз народу было рассказано о чудодейственном лекарстве, останавливающем вирус на самой первой стадии болезни.
- Почему на каждой собаке висит призыв к всеобщей добровольной вакцинации, как панацее от пандемии, - удивился Дэлл, - Дождись эликсира жизни, таблетку проглоти и будь здоров. Если разрешат.
Но пока он задвинул сей факт в сторонку, видимо, чудесные таблетки имели тот-же срок действия, что и всесильная вакцина, то-есть, проблематичный. А скорее, всесильные фармкомпании дают им отлежаться, чтобы освободить склады от залежей чудо-вакцины. Следующим нонсенсом был слоган:
- Суд Нью-Йорка запретил вакцинацию детей и молодёжи.
Это уже было похоже на тот самый прорыв, ведь появился претендент в обход мировой фармацевтической мафии! Статью Дэлл пробежал автоматически, но тщательно, профессионально отмечая знаковые моменты: - "...событие, которое может стать поворотным в борьбе с «вакцинационным беспределом"... Подписано решение тремя авторитетами, членами суда из штатов Нью-Йорка и Нью-Джерси.
.. называют вещи своими именами и показывают, как мыслят люди, заботящиеся о будущем народа, а не о своей карьере или подношениях от фармацевтических компаний.
.. большинство врачей в медицинской практике вообще не являются экспертами в этих вопросах, и, исходя из нашего опыта и, как хорошо известно, они просто пересказывают информацию о Ц-вирусе, предоставленную им Национальным Комитетом здравоохраны (NСH)... Они продемонстрировали нам огромную опасность и вред, присущий этой новой технологии... как правительственные агентства и фармацевтические компании отрицают этот факт и как они скрывают данные, что очень затрудняет осознание общественностью серьезных побочных реакций и смертности, выпавших на долю стольких людей, получивших инъекции. Мы также узнали, какими способами они скрывают указанную информацию: предотвращая распространение информации о вреде для здоровья и смерти в СМИ или в Интернете... И самое главное — мы слышали, что существуют проверенные и простые лекарства, которые успешно справляются с этим заболеванием, однако правительственные органы отрицают это и даже объявили указанные лекарства вне закона, делая всё возможное, чтобы способствовать страху, а не здоровью — несмотря на то, что они сами знали, что используемые лекарства наносят ощутимый вред... "
Это уже была бомба, мнение высказал не жулик и шарлатан, лауреат липовых наук мэтр Хинзбёрг, или дилетантка Наташа Патерфильд, это были серьёзные государственные деятели, несущие полную ответственность за каждое своё слово, и они, без сомнения, будут услышаны мировой общественностью.
- Неужели это начало? - думал Дэлл, прыгая через три ступеньки. - Или это только конец начальной поры? И я хорош, писатель-отшельник, монах Шао-Линя, проморгал конец человечества! Оруэлл увидел его сто лет назад, а я под носом не учуял!
***
Дэлл родился в этом доме, и уже тогда этому дому было лет двадцать, и уже тогда дом, как и ещё пять или шесть, назывались - доходные дома мадам Сучак. Саму мадам Дэлл за всю жизнь видел всего раза три, издали, а платежи за проживание собирал сморщенный человечек, всегда в сопровождении охраны из двух мордоворотов с квадратными челюстями, с большими пистолетами и шевронами охранных фирм на рукавах. Человечка звали Скарабеем, был он ростовщиком, спонсирующим мадам в её убыточном бизнесе, и лет ему было больше, чем Европе. А сами дома были плохими, с отхожими местами во дворах, там-же находились и скважины с водяными насосами, и сараями для всякого барахла и складирования дров, ибо отапливались квартиры обычными печками. Впрочем, говорят, что эта территория уже выкуплена некой строительной корпорацией, и в любой момент нужно ждать выселения. Также говорят, что сия компания строит для местных жителей новый микрорайон где-то на Чортовых болотах, куда зимой надо добираться на упряжке собак, и там нет никакой инфраструктуры. Эти вести Дэлла мало трогали, у него было жильё в городе, и ничто материальное его здесь не держало.
Конечно, квартира Дэла была оборудована и обогревателем с кондиционером, и мощным кухонным комбайном, и ванная с душем и паром присутствовала, не говоря уже о горячей-холодной воде. Дэлл не хотел съезжать из этого дома, может быть из-за детских впечатлений, потому что воспоминаний о детстве почти не было, может быть, из-за окружающей тишины, между домом и рекой качала кронами рощица сосен, и вода текла прозрачная, показывая заросшие водорослями камни и песчаные прогалины. По дорогам автомобили проезжали одна-две в час. Здесь было спокойно и уютно.
Он вышел на крыльцо и увидел, что спокойствием и уютом здесь не пахнет. У крыльца шла битва между соседом Чубиксом и соседом Френком.
- Вот и Ганс Христиан Андерсен скажет, - заорал Чубикс, вытягивая руку в сторону Дэлла, - Ведь скажите, господин писатель, этому недоумку - вакцины от Ц-вируса нашего департамента здоровья заслуживают безусловного полного доверия!
Андерсеном Чубикс обзывал Дэлла, чтобы продемонстрировать ему своё уважение. Он в самом деле его уважал, не понятно, почему, ведь книг он не читал, и вообще ничего не читал, кроме спортивных бюллетеней.
- Абсолютно, господин Чубикс, они того заслуживают, - кивнул головой Дэлл, не вникая в суть ссоры, Чубикс ему не нравился из-за постоянно не стиранной майки и засаленного хвостика на жирном затылке. Он помнил этого пивного фаната с детства, когда тот остроумно обзывал его Студебеккером, но вреда от него не было, всегда добродушный дядька, только вдруг всё чаще в последнее время срывающийся на крик в ссорах с соседями по ничтожным поводам, из-за прогрессирующего ожирения что-ли? - Мы ещё разберёмся с этим идиотским Ц-вирусом!
- Конечно, разберёмся, - весело отвечал сосед, - Только разве таким идиотам докажешь что-то! Он ведь и не соображает, что из-за него умирают люди!
- Кто там из-за меня умирает? - взревел Френк. - Ты чего несёшь, морда пивная! Пропаганды начитался! Из-за таких, как ты - и мрут! Призываете людей колоть непонятную болтушку, а кто на ком её испытывал?
Дальше было не интересно.
- Где и когда я проморгал конец человечества? - размышлял Дэлл, спускаясь к реке по уклону гравийной лесной дороги. - Где, когда? Какие события произошли в эти несколько лет, которые имели самый широкий резонанс и неприятие в обществе? Конечно! Когда президенту предоставили неограниченный срок, и, как следствие, титул импер-президента. Демократическая республика стала вновь провозглашённой либеральной империей, и власть вернулась к правящим династиям. Новым аристократам. Как всё было умно проделано, на фоне тут-же подоспевшей смертельной угрозы от экзотического вируса. Людям буквально заклеили глаза и залили мозги этой надуманной пандемией, обществу нужен был венценосный спаситель, и он явился во всей красе и силе по праву новика. И мы, млея от защищённости, дружно зашагали по привычной, проторённой дорожке авторитаризма. Заодно изобретя новый феодализм. Конечно, изобрели его не мы, но мы придали всем новшествам законный характер, дружно проголосовав за ту-же партию власти, которая к этому времени растеряла весь ресурс доверия и творческой инициативы. Это мы сами прикончили в себе человека! Но кто-то рулит всем этим абсурдом? Кажется, я нашёл тему, - решил Дэлл, споткнулся о торчащий корень и проехал носом по ковру еловых иголок, кои покрывали изгиб дорожки к узкому бетонному мостику.
- Чорт! - сказал Дэлл, рассматривая образовавшийся разрыв на колене джинсов, - Ладно, непреходящая мода! Но людям, кроме торжества идей, нужны и удобства, и достижения цивилизации. Люди привыкли хорошо питаться, получая на питание соответствующие деньги, но тут инфляция делает неожиданные кульбиты, и люди, потеряв возможность хорошо питаться и покупать модные гаджеты, начинают задавать неудобные вопросы, и к их услугам в интернете есть и честная статистика. Кроме того, достаточно взглянуть на ценники в магазинах, а в последнее время они не радуют, даже я это почуствовал! Значит, у империи есть некие козыри, которые уже должны работать. Надо будет проштудировать популярные блоги с этой точки зрения. Не может быть, что среди миллионов пользователей никто ничего не заметил.
Теперь дорога от реки резко пошла вверх, к счастью, подъём был коротким, и скоро Дэлл вышел на асфальтированную Красную авеню. До центра осталось не больше километра хорошей дороги, и можно было размышлять, не опасаясь повторения недавнего инцидента с падением.
Мимо проехал чёрный лакированный катафалк ритуальной конторы, и Дэлл будто впервые увидел на его дверцах рекламный слоган:
- К нам с любой бедой, от Ц-вируса до похорон! Сервис "всё включено"!
- Схимник-раздолбай, ведь я совершенно не знаю, чем сейчас живут эти люди! Я знаю только дебильные рожи звёздочек шоу-бизнеса, да примелькавшиеся морды комиссаров Главбанка, комитета финансов, комитета здравохрана, труда и пенсий. Те, кто на острие перекрёстных интересов. А просто жизнь? Свадьбы, рождения, разводы и похороны. На что люди кушают в дальних поселениях, где работают, выплачивают налоги, кредиты и алименты. И ещё штрафы. Читал о потоке новых штрафов ЗА ВСЁ, и только удивлялся - хватает у них фантазии, а их фантазия почище моей. Почему фантазия на пакости для народа настолько плодотворна? Она не ограничена законом, там отсутствуют принципы логики и целесообразности. И милосердия. Чорт, надо приобрести диктофон, потом ведь не вспомнить всё, что приходит в голову спонтанно. А всё это может пригодиться. Память, дырявая штука.
***
Уже подходя ко второму мосту через ту-же реку, шире первого и пролегающего по дамбе, слева от дороги, на спортивной площадке интернат-колледжа Дэлл увидел странную картину. Прежде всего в глаза бросился ряд людей, будто привязанных к столбам. Дэл замер от холодного, гадкого предчувствия, но только приблизившись, он понял, не люди, манекены были привязаны к столбам. И только тут он обратил внимание на вторую шеренгу, уже людей в чёрной форме государственной гвардии. Люди были вооружены винтовками с длинными блестящими штыками. Всё это было похоже на чёрно-белую хронику первой мировой войны, тренировки штыкового боя.
- Эй, ты! - он услышал грубый окрик и увидел толстого человека в форме, но уже с погонами, приближающегося к нему. Лицо человека под трикотажной шапочкой было скрыто до глаз чёрной предохранительной маской, - Да, ты! Кто такой, и что ты здесь высматриваешь? Документы есть?
- Зачем вам мои документы? У вас есть право проверки документов? И они у меня дома, я живу здесь неподалёку. А территория эта в общей собственности.
- Живёшь здесь? Вот и иди себе. Права ему предъявить! Грамотный, что-ли?
- Грамотный. Два высших образования.
- Интеллигент! Тогда скажи мне, умник, почему ты без маски? Не слышал про обязательный масочный режим?
- Никакого обязательного режима нет, он возможен только при объявлении ЧС, чрезвычайной ситуации, по имперскому постановлению.
- Точно, умник! А скажи, умник, если тебя сейчас отвести в участок и сдать в камеру за нарушение общественного порядка, ты так-же будешь умничать, или немного остепенишься? Мне вот кажется, ты из этих, антиваксёров. И без маски, и речи ведёшь провокационные. Скоро таких, как ты, будем отправлять в места вынужденной эвакуации, сегодня об этом зачитывали проект закона господина имперского комиссара Мюр Мюрреша. Всё самым законным порядком, за сотый километр, в спецпоселение.
- В фашистской Германии спецпоселения назывались концентрационными лагерями, - заметил Дэлл, и тут-же пожалел о том, что не родился немым.
Глаза офицера, и так похожие на щели в складках жира, ещё сузились и стали блестящими, как будто он смотрел сквозь оптический прицел снайперской винтовки.
- Может быть, ты уйдёшь отсюда побыстрее, умник. Ведь ты не хочешь вдруг оказаться иноагентом? Там разговор будет другой, и не в спецпоселении. Ты это понимаешь? Просто у меня сегодня радостный день, племянница мне сына родила, и я не хочу его портить такой мразью, как ты. Всё понял?
- Но вы мне можете сказать хотя-бы, чем вы здесь занимаетесь?
- Отчего нет? Ведь ты пока лояльный гражданин империи, хотя и без маски, но мы закроем на это глаза. Вот видишь, вот то дерьмо, что на столбах, это мразь антипрививочная. Антиваксёры, как определил их профессор Хинзбёрк, а он человек остроумный и истинный патриот. Так-же как вот эти ребята с винтовками. Они тоже готовы жизнь отдать за свою страну, и не столь важно, чья жизнь это будет. Скоро, говорю я тебе, настанет весёлая и правильная жизнь. Теперь уходи, пока я не передумал.
***
В зале было людно и сыро от верхней одежды, мокрой от дождя. До отхода пригородного поезда оставалось сорок минут, и Дэлл с любопытством оценил обстановку в зале ожидания. В защитных масках было не больше половины, но и у этих маски в большинстве были приспущены на подбородок.
- Это уже новый бренд, часть субкультуры! - группа молодёжи щеголяла масками в стиле экстрим, с вышивкой, непонятными иероглифами и в стразах, - Смешно, кажется, о защите от вируса никто и не думает. Власти подарили населению модный аксессуар, а госпожа Патерфильд заняла достойный трон в пантеоне моды.
Железнодорожный персонал, хоть и все в масках, на пассажиров не обращали внимания, и только кассиры привычно замечали покупателям билетов:
- Масочку, пожалуйста, наденьте!
У Дэлла маски не было, подобный поворот он не предвидел, о чём и сообщил кассиру.
- Тогда отойдите на безопасную дистанцию, полтора метра.
- Я не заразный, - пытался оправдаться Дэлл и отступил от кассы на несколько шагов. Никого его здоровье не интересовало. Получив билет, он вышел из сырости помещения в сырость платформы. Давно он не пользовался общим транспортом, в основном ездил на заказанных машинах. И своей у него не было, он боялся пользоваться автомобилем, могут же быть у человека странности! Он боялся оказаться на трассе, в потоке бешенно мчащихся машин, зависеть уже даже не от правил движения, а от какой-то нелепой случайности, состояния этих неизвестно куда спешащих людей, от какой-то случайной неисправности этих болидов, от пешеходов и животных, могущих неожиданно возникнуть перед радиатором... Даже при езде пассажиром, он замирал и зажмуривал глаза в напряжённые моменты.
Спрятав билет в портмоне, Дэлл ещё раз оглядел зал, и вдруг с удивлением ощутил ощутил всплеск недовольства и страха. Повернувшись ко входу, он увидел входивших с улицы людей в чёрном, при шевронах и в чёрных масках. И от них исходила угроза и чувство безнаказанности. Люди в зале зашевелились, они надвигали маски, утыкались носами в телефоны и планшеты, отгораживаясь от неведомой угрозы. Дэл спокойно смотрел на троицу, которая, осмотрев пассажиров, направилась в его сторону. Он не понимал, в чём дело, и ожидал приближения спокойно, даже с интересом. А сзади народ начал выбираться на улицу, неслышно ныряя за металлические двери.
- Ты деловой? - обратился к нему, видимо, предводитель патруля. - Значит, демонстрацию устроил? В общественном месте, и без средств защиты? К неповиновению призываешь, агитируешь за саботаж?
- Вы о чём? Я жду поезда. Я никого не агитирую, и за каким я должен кого-то агитировать?
Снова прозвучало уже смешное:
- Умник? ("Умник" скоро станет новым ругательством, - мелькнуло в голове, - Или уже стало, как состав преступления.) И почему ты демонстративно пренебрегаешь общественной безопасностью? Посмотри туда!
Резиновая палка поднялась и упёрлась в плакатик - "Почему из-за тебя должны умирать люди?"
- Вы шутите? Кто из-за меня собирается умирать? И кто вы такие, и почему так себя ведёте?
- Да ты дурак, а не умник! Тогда посмотри туда, - на этот раз палка указала за стеклянную стену, где открывался вид на небольшую привокзальную площадь, - Не желаешь прокатиться?
Там у тротуара стоял уже знакомый катафалк марки "Остин", только сейчас на его боку красовалась жёлтая надпись - "Имперский Комитет Здравохраны."
- Так вы из комитета? А я подумал..., - решил Дэлл разыграть дурачка, - а я про маску совсем забыл! Провинциал! Я ведь никаких дурных умыслов в голове и не держу! Где здесь маску можно приобресть?
К ним уже спешила служащая со стопкой белых тряпочек:
- Не беспокойтесь, господа импер-гвардейцы, моё упущение, сейчас будет полный порядок.
Покраснев от унижения, писатель неуклюже прицепил тряпочку к ушам, развёл руками, мол, вот проблема и решена. Старший оглядел его с ног до головы, но других преступлений не обнаружил.
- С завтрашнего дня будем проверять Цур-коды, и тут разговор будет другой! Код тоже дома забыл?
- Нет, еду в город, в канцелярию импер-документов, чтобы получить, только что звонили, что готово...
- На площади люди без масок, - вмешался один из тройки, и стражи здоровья поспешили на площадь, пригрозив на прощание палкой.
- Это не абсурд, это похоже на фашизм... - Дэлл вышел на перрон и закурил сигарету. Скоро подошёл поезд и, зашипев, открыл двери. Он вошёл в первый вагон, чтобы по прибытии в город оказаться ближе к выходу из вокзала и не толкаться по перрону в толпе мокрых соотечественников. В этом-же вагоне он увидел контролёра с охранником, но этот человек был не из импер-гвардии и опасности не представлял.
- В городе надо будет сразу распорядиться, пусть Аргустини сделает мне эти дурацкие цур-коды, запас масок, разные прививки, сертификаты, свидетельства о вакцинации, чтобы идиоты-гвардейцы носа не подточили. Полицейская система пошла вразнос. Вот от Импер-Комитета Внутреннего Порядка сделать какую бумажку, чтобы полная неприкосновенность. Есть у меня туда ходы? Я не привлекался, в порочащих связях не уличали, замечен не был. Паноптикум! Стоп! Действительно, маразм, я совсем забыл о Грегоре! Работник Импер-Комитета Внешней Безопасности! Вот кто сделает мне конкретный аусвайс!
Грегор Камински был сотрудником внешней разведки, и его закрытая от СМИ и любопытных писателей контора пользовалась правом проникать через все двери без предупреждения. Когда-то их здорово боялись, но в последнее время в их отношении стал наблюдаться некий сарказм, чему способствовал ряд конфузов в Южной Африке и Северо-Восточной Азии. Грегор поможет, он человек благодарный, а Дэлл когда-то здорово помог ему с резюме при переводе из тогда ещё Министерства Внутренних Проблем.
***
Поезд шёл быстро, Дэлл искоса поглядывал на мелькающие за окном сельские поместья и маленькие, уютные городки. Он напряжённо думал, столкновение с реальностью выбило его из колеи, он совершенно не представлял о творящемся в стране правовом и административном беспределе. Министерства, имперские комитеты занимаются не свойственными им функциями.
Имперская гвардия проверяет состояние здоровья и исполнение гражданами рекомендаций Комитета охраны здоровья? Чем-же занимается эпидем-служба? И куда смотрят губернаторы? Что за намёки гвардейских служак на грядущее ужесточение режима? Или это обычные перегибы на местах? Где в таком случае комитет по охране прав человека? И не ликвидирован-ли он совсем? Если-бы было введено чрезвычайное положение, об этом знал-бы каждый, хотя-бы из объявления комендантского режима времени. Но люди спокойны... хм... не видно, чтобы их заботило будущее. Не видно только ему? Интернетовские кликуши уже некоторое время разражаются беспредметными яростными дискуссиями без конкретного предмета обсуждений, общие антиутопические страшилки и пустые, но эмоциональные лозунги...
Он остановил проходящую мимо поездную разносчицу, достал карточку:
- Маски есть? Мне парочку.
- Экстрим предпочитаете, или обычную?
- Экстрим, - улыбнулся Дэлл.
- Пострашнее? Пожалуйста. Три евро.
- Хорошо кто-то зарабатывает! - но увидел маску, изображающую оскал черепа, и переменил мнение, - Да это произведение искусства! Нервные дамочки не устраивают истерики?
- Нервные дамочки сами с удовольствием приобретают. Есть и на политические темы, или хотите Ганнибала Лектера, Лорда Ситхов?
- Спасибо, с меня хватит Тодден-Копфа. Благодарю за услугу! Кстати, у тебя новости есть?
- И самые свежие, только испечённые! - девушка нажала кнопочку на дубликаторе, висящем на поясе, выдернула из него листок, подала, - Только что из сети!
Дэлл благодарно кивнул, пробежался по строчкам, пропуская отцензуренные карикатуры на членов правительства - пусть читатели улыбнутся! С самих новостей не зарадуешься!
Взгляд зацепился за заголовок, выделенный красным:
- " Импер-президент Вольф Вангер Пурин в последнем интервью "Новостям в дорогу" сказал:
- В настоящий момент стала приоритетом цель, на которую ранее обращали, или совсем не обращали достаточно внимания. Интенсификация всех отраслей народной экономики сделает жизнь насыщенней, интересней, предоставит потребителям неограниченно расширенный ассортимент услуг и благ для полнокровной жизни! Правительство часто упрекают в стагнации экономики, которая является причиной безработицы, использования во многих сферах производства иммигрантов, составляющих конкуренцию местным рабочим, недостаточно развитой сети предприятий медуслуг. Новая программа даст нам новые рабочие места, инициирует развитие малых предприятий частного бизнеса, поднимет важность обновления технологического парка страны..." Соответствующие рекомендации уже доведены до региональных центров, и в скором времени наша жизнь приблизится к предельной черте качества..."
- Пурген, как всегда, сказал много и ничего. Интенсификация, новое ёмкое слово, интересно, какое содержание он в него вкладывает, и откуда их берёт?
"Пургеном" в интеллигентских кругах, имеющих доступ к интимным секретам личной жизни политиков, именовали импер-президента, который в ранней молодости (до президентства) страдал от хронической диареи, заработанной во время службы секретным агентом в странах юго-восточного региона.
- Что-ж, новая инициатива, ведущая к ещё большему процветанию уровня жизни добавит ему рейтинга. И затушует ляпы.
На центральном вокзале всё было по-прежнему, кроме развешанных повсюду плакатиков, режущих глаз красным и требующих заботиться о здоровье людей и общества в целом. Перед турникетами на выходе в город к Дэллу заспешила пышущая здоровьем служащая:
- Приобретаем масочки! - взмах мускулистой руки в сторону застеклённой кабинки, - У нас дёшево, два евро десять штук! Всё для народа.
- Спасибо, - Дэлл осторожно глянул на скучающего импер-гвардейца и потянул из кармана маску из приобретённых в поезде, - У меня имеется.
- Так носить надо! - внезапно взвизгнула служащая, и складки на жирной шее налились кровью, - Носить требуется! Читер проклятый!
Краем глаза Дэлл уловил заинтересованность человека в форме и закивал:
- Вы абсолютно правы, мэм, это моё упущение! Я исправлюсь! - Натянув кое-как маску, он протиснулся через распахнувшиеся дверцы турникета и, от греха подальше, почти выбежал на привокзальную площадь.
- Поеду на такси, ну их всех в пень! С ума посходили!
Таксист тоже был в маске, и Дэлл посмотрел на него с отвращением. Но тот в ответ подмигнул:
- Ты намордник можешь снять, если мешает! Не заразный ведь? А камеры видеоконтроля пока не установили, но скоро будет, и каждого обяжут предъявлять Цуркод, дьявол их забери. Сволочная жизнь начнётся! И за всё будут драть штрафы, естественно, с водителя. Надо думать о перемене работы. А что тут придумаешь? Хоть в импер-гвардию записывайся! Платят не плохо, и сам себе начальник, а там видно будет!
Глядя в запотевшее окошко, Дэлл с удивлением отметил пустоту на улицах. И прохожих и машин стало намного меньше, чем в последний его приезд.
- Праздник какой? Где народ?
- У нас теперь вечный праздник! Нашествие вируса празднуем, - водитель грязно выругался, - Вон и демонстрация собралась, читеры собрались, будут петь осанну новому порядку.
- Где мы? Рядом с площадью Освобождения? Я, пожалуй, здесь выйду.
- Полтора евро.
Моросил дождик, Дэлл поднял воротник и подошёл к небольшому скоплению народа. Виднелись мокрые плакатики. На одном он увидел криво выведенную надпись, жёлтым по синему:
- Не дадим наших детей на расправу фашистам!
Спортивного вида господин, с интеллигентным лицом, странно знакомым, но маскирующе стандартным, покрытым южным загаром, скучающе смотрел на собрание. Потом вышел на край помоста, ждал, когда толпа успокоится, замрёт во внимании, и тогда резко, отрепетировано выбросил в сторону руку, до того скрытую за спиной. В руке висел желтоватый плакатик с напечатанным супрематическим чёрно-белым узором, изображающим ЦуР-код.
- Смотрите! - провозгласил мужчина, - И трепещите! Это новая реальность, в которую нас ведут коррупционные правительства! Уже сейчас планируется этой иконой заменить фотографии на ваших основных документах! Теперь мы не люди, а машины, роботы, компьютеры, не имеющие индивидуальности! Из нас делают молчаливых исполнителей воли властей. Рабы, сервы, механизмы, вот кто мы для нового порядка!
Дэлл уже сталкивался с такой негативной реакцией на новшество, но не сильно обращал внимания, его вообще не волновали вопросы здоровья, поскольку он не имел привычки болеть, недомогания переносил на ногах, и не понимал крайней озабоченности некоторых излишне впечатлительных сограждан по поводу здоровья тела. Но здесь проблема, похоже, переросла в социальную.
- Здорово он кроет! - обратился Дэлл к стоящему рядом парню в спортивном костюме. - А чего конкретно предлагает?
- Создавать местные комитеты народного самоуправления и игнорировать указы властей. Ведь действительно за стадо овец народ держат! А Навальд - голова! Он эту кухню хорошо знает, поскольку сам пострадал от их произвола.
- А "водолазы" как? Не достают?
- "Водолазы"! Плевать, мы тоже не пальцем сделанные! - парень приоткрыл сумку, висящую на плече, и Дэлл увидел коллекцию средств успокоения, газовые шашки, мощные шокеры, похоже, со скотобоен, резиновые палки, какие-то шнуры.
- А правосудие?
- Это серьёзней, с ними говорят адвокаты, Навальд в этом понимает, куплены надёжные профессионалы, да и журналисты от корпораций за нас!
Имя это, достаточно скандальное, Дэллу было хорошо знакомо. Опальный парламентарий, журналист Навальд проводил расследования финансовых преступлений своих коллег по Большому дому, даже руководил Комиссией по расследованию финансовых нарушений, но очень быстро перегнул палку, переступил дозволенные границы, его расследования вели на самый верх политического Олимпа, и зарвавшегося донкихота, при помощи всплывших компрометирующих фактов, быстро сбросили с Олимпа в разряд нарушителей законности.
- И я проходил мимо всего этого! А ведь интересный экземпляр, и инициативы его имеют отклик в народе. Может натворить много непредсказуемых дел, - думал Дэлл, уходя с площади, несмотря на оптимизм спортивного молодого человека, могли нагрянуть спецчасти импер-гвардии и всех подряд покидать в катафалки. И купленные профессионалы-юристы не помогут, служители фемиды давно и надёжно приручены имперской канцелярией, и дело не просто в деньгах, но общих, корпоративных деньгах, а это очень серьёзный мотиватор.
Квартира встретила его запустением, он включил отопление, снял пальто и задумался.
- Надо позвонить Нилу... Нет, сначала Грегор!
***
2.
Грегор появился через пол-часа, за которые Дэлл немного прибрался на кухне и позвонил в службу клининга. - У тебя уютно, - друг бросил сырую куртку на пол, к радиатору отопления и упал в кресло, - Давно не виделись. - Жалуешься на быт? Жена ленивая? - Какая жена? Развелись два месяца назад, вкушаю дары одиночества. - Найми содержанку. - Дэлл, институт содержанок ликвидирован, как представляющий угрозу охране здоровья! - Не знал. - Хотел обратиться? Могу дать адресок. - Хорошо, прижмёт, обращусь. - Чем поделишься? Скучно стало, или заботы одолели? - И дела... и скучно. Как в вашей проф-сфере? Проблемы имперские... - Работы прибавилось, это нормально в обстановке пандемии. Но бюрократизм напрягает. Циркуляры, указания, рекомендации. И всё это под личную роспись, с обязательным исполнением, с приложением Цур-кода... - Значит... У кого такое рвение? - Комиссариаты расширили полномочия, теперь не знаешь, кто выше, министр импер-безопасности, или санитарка Наташа Патерфильд! Не предложишь по глотку выпить? - Меня поразило количество людей в форме, в основном импер-гвардии. Откуда они взялись?Такое впечатление, что из питомников. - Хомлы. - Не понял? - Народное название. Сокращение от человек-закон. Всё просто, импер-политика терпит крах, внутригосударственное положение накаляется, самый верх боится импичмента и, как следствие, ответственности за развал экономики. - Значит, эти хомлы - гарантия безопасности? - Это палка о двух концах. Когда палке дают слишком много власти и право выбора, она начинает думать, или крушить всё подряд, не разделяя своих на наших. У хомлов тоже есть родственники, друзья, знакомые... - А экономика в самом деле развалена? - Ты вчера родился? Откуда, по твоему, власть берёт деньги? А ей надо много денег, хотя-бы на содержание хомлов, а их уже почти четверть взрослого населения. С лояльных граждан много не возьмёшь, хотя штрафы тоже растут, как снежный ком с горы. Лояльность сходит на нет, граждане прячут доходы, налогов в казну поступает всё меньше, и началось грабиловка, выгребание карманов у частного бизнеса. В последний год уничтожено около тридцати процентов предприятий, работающих на удовлетворение запросов простых людей, увеличивается приток импорта, а свои производители пополняют армию безработных. Здесь уже ведомство Наташи Патерфильд старается, землю роет, прямо охота на ведьм. Ты где был последний год? - За компьютером, - признался Дэлл, доставая из бара бутылку коньяка, - И проснулся, будто на вражеской территории! - Неплохо живёшь, "Тенесси"! - восхитился Грегор. - Писательский труд тяжёл, но доходен? - Ошибаешься. Я в заднице. Последняя книжка издана год назад... И всё. Правда, есть кое-что, но пока туман. - Творческий кризис? Выкрутишься! Сам говоришь, что-то есть. Интересное? Или эпохальное? - Ты разделяешь эти понятия? - Дэлл налил коньяк в хрустальные стаканы, полюбовался на свет, сделал глоток. - В самом деле неплохо! - Конечно, разделяю. Интересное, это Конан Дойл, Эдгар По, Гарри Гаррисон. А эпохальное - "Война и мир", Достоевский, Мопассан, то, что никто не читает, но оно всегда лежит на прикроватной тумбочке с вечной закладкой на семисотой странице. На него удобно ставить кружку с кофе. Ну? - Намечается кое-что... интересное. И ты мне мог-бы помочь с информацией. - Заинтриговал. Ты знаешь, моя информация может быть специфичной... и не безопасной. Эй, а ты не журналистское расследование затеял? Только честно. Сейчас это модно. А если на заказ, то и денежно. Но можно и головы лишиться. Я тебя знаю, ты человек увлекающийся. - Да, увлёкся, кое-чем. Из жизни млекопитающих. - Давай. Только одно словечко, обозначающее тему. - Что-то ты осторожным стал. Ладно. Цур-код. - С ума сошёл. Больше ни слова. Где у тебя ванная? И телефон оставь здесь. Бросив свой телефон на кресло, Грегор увлёк Дэлла в ванную комнату. Первым делом он осмотрел помещение: - Здесь нет никаких сетевых устройств? - Что за шпионские штучки? У тебя паранойя? - Паранойя начнётся, когда ты окажешься в тюрьме, а я в особой тюрьме. Также все признаки паранойи наблюдаются в кругах имперской власти. Граждане, не имеющие цурюка должны находиться под тщательным контролем. Это пока служебное распоряжение, но подготовка к его исполнению уже идёт полным ходом. - Так сделай мне этот проклятый код! - Я тебе сейчас открою имперскую тайну, но учти, в случае чего... - Я на тебя не укажу, и вообще, мы разругались год назад, я опорочил честь твоей любимой супруги. - Идиот! Никто не будет тебя ни о чём спрашивать! Тебя просто изолируют. Безвозвратно и бесследно. А потом всех твоих друзей. - Вот как всё запущено... - Именно так. А насчёт Цур-кода, негласный указ комиссара по надзору над качеством жизненных условий... Язык сломать можно, пока выговоришь! такой - всячески чинить препятствия в получении Цур-кода. Ну, не так прямолинейно, но столько обязательных, и не очень, условий и ограничений, что заполучить его практически не реально. Особенно людям, не состоящим в Партии Единства. И людям общественным и независимым. Что тебя ещё интересует по Цур-коду? - Чья это затея? Что хотят в результате? Методы, люди, деньги. Короче, всё к этому относящееся. - Ты хочешь многого. Это прямой путь на эшафот. - Какой эшафот? - Или гильотину. Что-нибудь придумают, чтобы было общественно и наглядно. Но ты сам чего хочешь добиться? Чего-то практичного? Или просто досужее писательское любопытство? Им вымощена дорога в ад. - Дай мне хоть что-то! А там посмотрим. Ясно, что за этим стоит импер-ассамблея, и департамент финансов, а это не только кошелёк страны, это и кошелёк её граждан, начиная от миллиардеров и кончая уборщиками улиц. Кто оплачивает банкет? Чего хотят? - Только не повторяй заново свои КТО, ЗАЧЕМ и ПОЧЕМУ. Потому-что. А хоть что-то... Что-то знают в штабе Навальда. Но они очень осторожны, и на чужих смотрят с прищуром. Ладно... Полностью в курсе всего профессор Хинзбёрк. Он также среди вдохновителей проекта, один из разработчиков. Что он с этого будет иметь, кроме денег? Место у трона. Самая вкусная криушкка. А, скорее, случайное выпадание из окна небоскрёба, внезапный инфаркт, автомобильную катастрофу - на выбор. Ты мне сейчас приговор подписал. - Вместе не так страшно. Страшно, когда со всеми. И ещё вопросик, члена ассамблеи то же колют, что и всем прочим? - Что-то колют. Нейтральное. Только цурюки у них особенные. Но... тут тоже естественный отбор. Кто входит в золотую тысячу, знают только профессор Хинзбёрк и его патрон, импер-президент. Может быть, Верховный Секретарь импер-партии Единства (ИПЕД), но это под вопросом. Партия зашаталась, как греческий колосс, вот-вот рассыпется на части. И, мне кажется, к этому имеет отношение Патерфильд, комиссар НаКаЖУ. - Как ты обозвал Наташу? Что за "накажу"? - Сокращение "Надзор за Качеством Жизненных Условий", её комиссариат. - Это кто-же так издевается над языком. Но мне нужен Цур-код! - Обычным порядком ты будешь получать его пол-года. Или... я могу потерять свой... Конечно, при тщательной проверке обнаружится подмена, но для этого нужно специальное оборудование, и тебя обвинят в воровстве. А меня уволят за разгильдяйство. Давай-ка вернёмся к "Тенесси"! - Подожди, Грегор. Я нюхом чую, что с этими Цур-кодами что-то не то, слишком грубо и настойчиво их насаждают. Для чего они нужны? - По доступной информации, для проверки и регистрации вакцинированности населения. Для статистики. - Статистика у нас ручная, пальцем сделанная. - И я думаю, что значение их сильно преувеличено, государственный приоритет, как у атомного оружия. Но я, честно, ничего не знаю. И начальство... уходит от разговоров на эту тему. Или им рты заткнули, или тоже ничего не знают...
***
До штаб-квартиры Навальда Дэлл решил пройтись пешком, небольшая прогулка не помешает. Пройдя по бульвару Каштанов, он вышел на площадь Первого Императора, подошёл к памятнику. Бронзовый император тоскливо смотрел на вечную реку, по которой полз буксир-замарашка. На императоре была надета защитная маска, на морду его коня тоже. Не задерживаясь, мимо! По широкому, как вселенная, мосту имени Защитника народа Дэлл перешёл на остров Уоллеса, углубился в узкие средневековые улочки, где среди мещанских доходных домов нелепо торчали стеклянные офисы последних десятилетий и скоро подошёл к каменному дому восемнадцатого столетия. У двери углового подъезда висел прямоугольник с трафаретной надписью "Офис партии ПаНаС, пом. 247" (партия народного самоопределения). Напротив парадного, в домовой арке маялась фигура в чёрном, Дэлл знал, что это один из сотрудников комбеза, и усмехнулся. Явилось желание подойти и предложить автограф на своё фото, но зачем его злить, это просто пешка, зарабатывающая на хлеб. Сквозь тугую дверь он вошёл в вестибюль, швейцар из-за газеты оценил его появление, кивнул дозволение, и Дэлл поднялся на второй этаж. В конце серого коридора дверь с табличкой номера и нацарапанное острым ругательное слово. За дверью обширная комната, много канцелярских столов с компьютерами, за барьерчиком дверь в другое помещение. У окон группки курящих сотрудников, стряхивающих пепел в горшки с растениями. На его приход никто не обратил внимания, как ему показалось, но скоро подошла девушка в гигантских очках и узкой макси-юбке. Её кофточка грозила порваться на груди, и Дэлл отвёл взгляд. - Вы по какому вопросу? Он не успел ответить, от одного из окон раздался выкрик: - Митинг на площади Созидателей разогнан хомлами! - А Навальд? - Скрылся. - Им его не достать! - Но наверняка придут сюда. Компромат в сумки и унести, Кошима и Афтандил, займитесь этим! Не забудьте флешки, всё видео, списки, адреса! - Кажется, надо отсюда убираться, - подумал Дэлл. Не хватало ему сво всей этой компанией оказаться за решёткой! Попадёшь в их списки, не отмоешься. - Вижу, мне не повезло. Пойду я, пожалуй. - Но вас привело сюда какое-то дело? - Какие дела! - махнул он, - Откладываются все дела. - Подождите, а ведь я вас знаю. Дэлл Паккард? - Извините, но я... - Подождите секунду, я сейчас оденусь и провожу вас, здесь я сейчас не нужна, она отошла, неуверенно улыбнувшись, будто опасаясь, что он вдруг исчезнет. Дэлл переминулся с ноги на ногу, ему и в самом деле очень хотелось этого, но она уже спешила к нему, в вязанной шапочке и прошитой чёрной куртке. - Пойдёмте отсюда. В самом деле, могут нагрянуть. Лучше, чтобы здесь было меньше народу!
***
Ближе к вечеру импер-агент, чьё имя и личность здесь совершенно не важны, по причине полного ничтожества, докладывал DIST-импер-гауляйтеру, начальнику районного управления Импер-Комитета Внутреннего Порядка: - Неизвестный оказался писателем Дэллом Паккардом, и находился в помещении штаб-квартиры ПАНАС не больше десяти минут, после чего покинул её в сопровождении некой девицы Элизы Рашки. - А откуда известно о её девичестве? - Двадцать один год, замужем не была, хранила верность жениху, воевавшему в Сенегальской миссии, где погиб несколько месяцев назад. Рашка отличается примерным поведением, в скандалах и антигосударственных акциях не замечена. - Она что, русская? - Нет, импер-гауляйтер, то-ли норвежка, то-ли датчанка, скандинавка, в общем. - Дания, это не Скандинавия. Дальше. - Дальше парочка проследовала до площади Освобождения, где зашли в паб Онка Сданко. - Почему именно эта площадь, которая, кстати, с сего дня переименована в площадь Создателей Империи? По желанию горожан. Ведь именно там сегодня проходил митинг Навальда и его шайки? - Писатель Паккард проживает в квартире в историческом районе Старая Прага. - И что? - Видимо, в его намерения входило пригласить девицу Рашку в гости? Для более близкого знакомства. - Это ваши предположения? - Выйдя из паба, где они были двадцать минут, писатель и девица направились в его квартиру. Где пребывают до сих пор. Я прекратил наблюдение, поскольку оба они входят в категорию лояльных граждан... - Элиза Рашка что, в штаб-квартире Навальда полы мыла? Лояльная гражданка! Пока можете идти домой, а я запрошу инструкции у REG-импер-гауляйтера. Через полтора часа, когда невезучий агент уже съел ужин и с открытой банкой пива примерялся к дивану, раздался проклятый звонок: - Эй! Это ты, агент? - Слушаю, господин импер-гауляйтер! - Ну-ну! Я не импер-гауляйтер, и даже не REG-импер-гауляйтер! Значит, так, как тебя? - Импер-агент Тыцик, слушаю вас! - Значит так, агент Тыцик, ваша Элиза Рашка определена, как участница анти-имперской организации, и подлежит постоянному наблюдению первой степени, с целью выявить серьёзные связи, могущие иметь преступные намерения, а также с целью сбора компромата! Всё понятно? Импер-агент Тыцик с тоской посмотрел на диван: - Понятно, господин DIST-импер-гауляйтер, я должен приступить к исполнению обязанностей? - А ты сам как думаешь? Есть вопросы? - Только один. А если компромата выявлено не будет? - Должен, Тыцик! Компромат обязательно ДОЛЖЕН быть! Докладывать каждые два часа. Но с двадцати двух ноль ноль до семи ноль ноль не обязательно!
***
- Люди разучились общаться. По информационной насыщенности наше общение приближается к приматам. Мы используем клише, как обезьяны жесты и мимику. Всё наше общение состоит из обязательных ответов-вопросов: - "Как жизнь? - О,кей!", - "Как дела? - Лучше некуда!", - "Как семья? - Замечательно! (чтоб они провалились!)", и так далее. Лишнее слово, и тебя уже не поймут, или сочтут неадекватом. То же самое в интернете, люди изъясняются картиночками, и если вдруг вздумают написать пару фраз, о Боже!, сразу определяется ай-кью, воспитание и образование. Всё это, вместе взятое тоже на уровне приматов. Своё мнение можно высказывать только в разговорах на рабочие темы, конечно, с оглядкой на мнение начальства! - говорила Элиза, орудуя ложечкой в вазочке мороженого, Дэлл согласно кивал, а сам думал: - Чего я с ней здесь делаю? Зачем я вообще связался с этой ботаничкой?... - У тебя парень есть? - неожиданно спросил он, и Элиза растерянно отложила ложечку. - Тебя это интересует? Или тоже одно из клише, я такое слышала во многих фильмах? Но обычно оно употребляется, когда парень имеет серьёзные намерения... - Я писатель, и мне многое интересно. Я не подчиняюсь стандартам. Серьёзные намерения? Почему нет? Это тоже может быть интересным. Элиза поднялась, стала натягивать шапочку: - Я пойду... Мне нужно... - Никуда тебе не нужно. Я задал больной вопрос? Или тебя пугает наезженная колея неудобных тем? Ты патриархальна? Да сядь ты уже, в конце концов, ещё подумают, что я пристаю к тебе. - А ты не пристаёшь? - Нет! А тебе этого хотелось бы? - Я сама не знаю, чего мне хотелось бы, - она опустилась на стул, - Возьми мне ещё мороженого, фисташкового. Да, парень. Был. Он участвовал в военной миссии в Африке. И погиб. Почти год назад. - Он был твой жених? И ты соблюдаешь зарок? - Это глупо и не рационально, я совершенно свободный человек. Я уважаю его память, он желал мне только добра. Но теперь его нет. Совсем нет, и не будет, это странно. Похоже, он переехал в другую страну, и его лишили визы. Вечно. Она ела мороженое и выглядела умиротворенной. Погибший жених, похоже, совершенно покинул её, и Дэлл успокоился. Он выпил бокал сухого вина, ему было хорошо, и девчонка Элиза уже казалась своим парнем, обидеть её стало делом немыслимым. - Ты не хочешь вина? - Теперь ты должен пригласить меня домой. Ведь ты живёшь где-то рядом? - Ты догадлива. Пригласить... в смысле, домой? - А ты глуп. Не в общественные-же бани! - Если ты не против, почему нет? Я только не знаю, как ты это воспримешь. - Нормально восприму. Близкое общение с известным писателем, должно быть, интересно, тем более, в домашней обстановке. Будет, что рассказать родным. Но учти, мне не нравится, когда не спрашивают моего мнения! - Я буду спрашивать, - согласился Дэлл. - Ты полячка? - С чего ты взял? - У тебя славянское имя. - Да? Никогда не думала об этом. Я норвежка, из Ставангера, это южная Норге. - А что ты делаешь в команде Навальда? - Это смешная история. Захотелось посмотреть Европу, а здесь живёт моя дальняя родственница, типа троюродной тётки. Она мне и дала работу в штабе, всё лучше, чем в придорожном кафе. - Ты занимаешься противоправной деятельностью? В чужом государстве? - Глупый, я просто курьер. Иногда отношу на почту корреспонденцию, иногда встречаюсь с какими-то людьми, они подписывают документы, кажется, чеки, и это всё. Помогаю с документацией, но меня всё это не касается, просто канцелярский работник. - Пойдём, канцелярский работник, в более уютное место. Здесь скоро начнут собираться неформалы, экстремальная молодёжь, и станет шумно. Они вышли в сумрак площади, пошли к каналу. - Не оборачивайся, - сквозь зубы произнёс Дэлл, и она, конечно, сразу обернулась: - Что? Ну, вот, я что-то испортила? Самый верный способ заставить человека оглянуться, это попросить, чтобы он не оглядывался. Так в чём дело? - Около паба, недалеко от входа, сейчас я увидел человека. Я его видел под аркой, напротив дома штаб-квартиры Навальда. Наверняка, это секретный агент. - Чудесно. Ты тоже секретный агент? Типа, Джеймс Бонд? Дэлл отвернулся от дувшего в лицо ветерка, чтобы прикурить: - Всё спокойно, его больше не видно, наверное, ушёл. Ведь мы не преступники. Пойдём? А я никакой не агент, обыкновенный кабинетный писака. - Красивый район. Средневековый замок. Как он называется? - Старая Прага. - Подходящее название. Ты родился здесь? - Нет, я из пригорода. Купил квартиру шесть лет назад. Мой родной дом скоро будут сносить, и я перееду сюда. - Ты один? Семьи нет? - Теперь ты интересуешься, не женат-ли я. Не волнуйся, разъярённая жена не нагрянет, за её неимением. Я один. Невесты тоже нет, - ему самому эти слова показались неестественными, в самом деле, почему он один, и его это нисколько не волнует? - Тебя это не волнует? Может быть, есть какие-то причины? Здоровье? - Если только психическое. Нет, я обыкновенный нормальный человек. Мне даже интересно, смог-бы я разделить свою жизнь с кем-то, совершенно чужим. - С чужим не стоит, ничего хорошего из этого не выйдет, - серьёзно сказала Злиза. - Но иногда люди становятся настолько близки, что уже не можешь свою жизнь представить без него. Это уже не чужой, он становится частью твоего существа. Он в темноте набрал шифр кодового замка, и они вошли в тёмную парадную. - У тебя нет фонарика, ноги ведь сломать можно? Или здесь зажигают свечи? Он громко хлопнул в ладоши: - Да будет свет! Элиза улыбнулась, с удивлением оглядывая стены лестничной клетки, украшенные мозаикой на древне-римские мотивы. - Ты и в самом деле волшебник. И этот дом - исторический раритет. Дорогое, наверное, удовольствие? - Не знаю, надо моего менеджера спросить. Но он наверняка соврёт. Они поднялись на второй этаж, Дэлл достал ключи, распахнул дверь: - Заходи, дом к твоим услугам! Она входила в комнаты настороженно, будто принюхивалась, потом кивала одобрительно. Ей здесь нравилось. Она открыла дверь на маленький балкончик, вышла, присмотрелась к темноте, прошептала с восхищением: - У тебя под окном канал! Северная Венеция! - Не такой здесь и север, не в пример Скандинавии. Пойдём на кухню. Наверное, есть хочешь? - Не помешает. Мороженым сыт не будешь. - Готовь сама, я, кроме яичницы с колбасой... не кулинар, в общем. Посмотри, что есть в холодильнике, а я пока выпью. Тебе не предлагаю. - И зря. От лёгкого я не откажусь. У тебя есть спагетти? А томаты? Хорошо, я сделаю завтрак саамов. - В саамскую кухню входят спагетти? - Нет, а я да - вхожу. Дай сигарету. И учти, официально я не курю, иначе тётка, или кто там она мне - сожрёт. Она ярая пуританка. Дэлл налил в стаканы абсента, добавил по капле коньяка и лимонного сока. Элиза возилась с кастрюльками, ножами, овощами и спагетти. - Странный коктейль, необычное сочетание. - Я мешаю, что под руку попадётся. Иногда получается хорошо, а иногда дрянь. Всё по настроению. Видимо, готовила она тоже по настроению, но получилось вкусно. Спагетти, посыпанные зеленью и мелко нарезанными томатами, на краю кучка тёртого сыра, это было оригинально. - Спасибо от всего читающего народа, ты вдохнула в писателя вдохновение, это неуклюжий оксюморон такой. Музыку послушаем? - Что-нибудь спокойное. Дэлл включил что-то из Энигмы, - добавить световых эффектов? по комнате задвигались разноцветные световые пятна. Она прошла в кабинет, осмотрела книжные полки. - У тебя разносторонние интересы. - Так и должно быть. Если интересы односторонние, это хобби. Кому интересно чужое хобби? Мне вот совершенно не интересна литература. Особенно современная. - Это похоже на парадокс. Писатель не интересуется литературой. - Но это так. Я прочитал всё, что мне было нужно. Что-то с удовольствием, что-то по обязанности. Но сама по себе литература меня не интересует. - Но ты пишешь. - И что? Это такой образ жизни, по другому я не умею. Ты думаешь, что мои книги для меня что-то значат? Да я их и не помню, даже названия, не говоря уже о содержании и героях. Дописал, и забыл. Они живут уже без меня, сами. Ведь и у людей так, дети вырастают и уходят от родителей. У них своя жизнь, которая только и интересует их. О родителях вспоминают, когда от них что-то нужно. - Непонятная у тебя была жизнь. - Думаешь, родители обижали меня? Не любили, не обращали внимания? Нет, всё было, как должно быть. Не скажу, что идеальная семья, но мы жили дружно. А потом мать сказала - мне уже много лет, я хочу пожить для себя. И я её понял. Ведь человек практически всю жизнь живёт в силу необходимости, ради кого-то, или ради чего-то. И совсем ничего - ради самой жизни. Мы всегда достигаем чего-то, куда-то продвигаемся, за что-то боремся, а жизнь - это возможность замереть и почувствовать, что ты живёшь. Не дело, не идея, а ты, человек. Это самые драгоценные моменты, когда человек остаётся один на один с собой и своей жизнью, той самой, которая в тебе. - Напоминает абсурдизм. - Нет! Это противостоит абсурдизму. Что такое экзистенциализм? В переводе это просто познание. Познание не природы, этим занимаются науки, познание себя. И уже из этого познания Камю, Сартр и другие вывели свои парадигмы, но это их знание. Оно ведь у каждого своё. И жизнь стоит того, чтобы её прожить. - С этим я согласна. Сооруди ещё коктейли, и можно будет потанцевать. Это тоже познание. Без очков её лицо казалось удлинённым, с маленьким подбородком, высоким лбом и задорно вздёрнутым носиком. Танцевать она умела, Дэлл отходил на несколько шагов и любовался её гибкой фигурой в облегающем платье. У неё были нереально пушистые брови и длиннющие ресницы, кажется, свои, и это было красиво. Потом она налила в стаканы коньяка, вручила один ему и повлекла за руку в спальню. Он ни о чём не думал, просто знал, что сейчас произойдёт, и ждал этого. - Я так долго была одна, - услышал он её шёпот. - Расстегни уже эту чёртову молнию!
***
Утром Дэлл с неудовольствием обнаружил себя в одиночестве. - А норвежка рано просыпается. Или она шведка? Какая разница. Кто рано спать ложится, тот рано встаёт. Что-то я соврал. Она уже ушла? Но, Боже, как она была великолепна! Нежна и осторожна. Уважительна и услужлива. Может быть, жена это не так и плохо? Тем более, без тёщи. Эту тему необходимо обдумать. Впрочем, она устала быть в одиночестве, это может многое объяснить. Она куда-то собиралась? Говорила она об этом вечером? На кухне что-то упало, без сомнений, там кто-то был. Дэллу почему-то стало легко и радостно. Здесь! И она возникла в дверном проёме, уже принявшая ванну, в его рубашке, сверкая стройными ногами. - Завтракать будешь? В постель, или в силах доковылять до столовой? - Что у нас на завтрак? - поинтересовался Дэлл и облизнулся. Рано завтракать он не привык, но сейчас ему хотелось есть, вот странность! - Кроватного столика я не нашла, поэтому поднимайся, кофе остынет. Он отбросил одеяло, посмотрел на себя и стал оглядываться в поисках халата. - Он за спинкой кровати. Можешь не стесняться, хотя, после ночи я сомневаюсь, что тебе знакомо это чувство. Я жду, - она ушла, мурлыча мелодию из "Золота Мак Кены". На столике были накрыты, кроме кофе, пышки, сыр и фрукты. Апельсиновый и томатный сок. - А зачем ты приходил в штаб? - спросила Элиза. - Собираешь материалы для книги? Интересная, наверное, будет книжка. - Как выйдет. Вот ты говоришь, ни в какие секреты не лезешь. Наверное, это и правильно, меньше знаешь, дольше живёшь. Но какие-то разговоры ты случайно слышишь? Что-то при тебе обсуждают, какие-то общие темы, и там могут проскальзывать и запретные факты. Поможешь? Её лицо вдруг будто заледенело, она закусила губу и отвернулась к окну. - Значит, вот почему ты меня... И сколько будешь платить за наушничество? Доллары, или евро? Я ведь цену себе знаю... Теперь и твою буду знать. Писака ты позорный. Ладно, мне на службу пора. Она поднялась, сняла его рубашку, начала надевать платье. Ему показалось, что он услышал всхлипывания. Только этого не хватало, он и так чувствовал себя Иудой, несмотря на полную невиновность. Встал, обнял её за плечи, прижал к груди. - Элиза... Забудь о моих расспросах. Не подозревал, что ты так это воспримешь. Я ведь тебя пригласил совсем не поэтому. В штаб-квартире я появился, да, по этому поводу, собираю материал. Но ты... Ты, это мой счастливый случай, и ничего мне от тебя не надо, кроме тебя самой. Ну, спросил. Кому не интересно? Сейчас ведь страна на изломе, и уж писателю нужно всё знать. Тем более, ваша деятельность здорово портит кровь властям, значит, что-то вы знаете, что они хотели-бы скрыть. Это вот и я хочу узнать. Но раз ты так это восприняла, давай забудем... Давай просто жить. Ты... нужна мне, я только утром это понял, проснувшись. Я испугался, что это мог быть просто сладкий сон, или для тебя это ничего серьёзного не значит... Я не навязываюсь, не думай так. Я не знаю. - Ну, и хорошо, что не знаешь. Скучно, когда человек всё знает, и ни в чём не сомневается. Кофе ещё налить? - Ты на службу пойдёшь? - А у меня свободное расписание. Могу придти к одиннадцати, сделать дела, если они есть, за час. И уйти. Конечно, соответствующая и оплата. - Мне-бы так! К сожалению, у меня в плане намечено несколько визитов, работа у меня такая. Если я что-то отменю, просто так, без серьёзной причины, это уже буду не я. И шанс может быть упущен. А это бывает невосполнимо. - Хорошо. Вот когда ты пойдёшь по делам, тогда и я пойду на службу. - Тебе так необходимо общение со мной? - Пока не надоело. Интересно понять, что ты за человек. Не вообще, это я уже поняла, а в мелочах, частностях. Что ты любишь. И из еды, и из живописи. Что читать ты не любишь, ты сам сказал. А, может быть, ты не грамотный? Это я пошутила. А ты можешь сказать, что это за книжка, над которой ты сейчас работаешь? - Могу, отчего не сказать. Я некоторое время жил, уткнувшись в компьютер. Там много чего есть, не зря говорят, что это грандиознейшая свалка мусора нашей цивилизации. Естественно, я не принимал всерьёз все эти скандалы, которые "взрывают мозг", вот глупейшее определение! Но я оторвался от дисплея, и то, что я увидел только за вчерашний день, выбило меня из моих фантазий. Реальность показалась мне страшнее любой антиутопии. Что-то делается несуразное, не только с нашей страной, это глобальный процесс. И ясно, что он кем-то инициирован и кем-то управляется. - А ты хочешь открыть людям глаза. - Глаза у каждого свои. И смотрят они по разному. Я хочу все точки зрения свести в одну, объективную и обоснованную картину. Но для этого нужно найти инициаторов и понять их мотивы. Как они действуют, что видят в результате. - Если ты узнаешь и напишешь правду, такую книжку никто не напечатает. - В мире не одна сила, их много, и они постоянно ищут оружие против своих недругов, других сил. Я не говорю, что одни хорошие, а другие плохие, у них разные приоритеты. Но в силах, возможностях соблюдается паритет, примерное равновесие. И если моя книжка станет оружием против одних, то их противники станут меня поддерживать. - И кого ты видишь в злодеях? - Слишком неожиданно и вовремя появился этот вирус. Совсем не похоже на случайность. И вот тот, кто раздувает истерику в обществе, используя этот козырь... Я пока не понял их мотиваций, но методы их слишком прямолинейны, они уничижают население своей страны, а скоро, похоже, начнут физически его уничтожать. Для чего? Не знаю. - Вряд-ли тебя допустят до подобных секретов. - Нет, конечно, но люди есть люди. И на самом верху сидят профаны и просто глупцы, которые то и дело совершают не простительные ошибки. Ты слышала о профессоре Хинзбёрке? - Кто не слышал? Глуп, как пробка, судя по его прогнозам, изменяющимся каждый месяц... Я читала его интервью, впечатление такое, будто он не понимает, что говорит. - Вот с ним мне и надо познакомиться поближе. Дурак, но опасный, и имеющий влияние. Конечно, это марионетка, но пока он в силе. - В общем, как я поняла, пока у тебя нет ничего, кроме эмоций. - И ещё ты. И здоровье. Хочешь убедиться? - Ночью убедилась. Мне понравилось. - Мне тоже. Почему не повторить? - Почему и нет? ...
***
... Когда Дэлл брился, перед походом в город, в ванную заглянула Элиза: - Слушай очередной взрыв мозга: - Имперский комиссар по здравоохране господин Мюр Мюрреш призвал не желающих прививаться граждан, так называемых антиспайкеров, переезжать. Он уточнил - "Из страны", и указал рукой в сторону южных государств, примыкающих к нашим границам. Далее господин комиссар намекнул, что соответствующие государственные договоренности находятся в стадии разработки. - Он с ума сошёл? Может быть, Цур-вирус в самом деле выборочно влияет на состояние мозгов? Ведь господин комиссар всерьёз предлагает половину наших соотечественников вышвырнуть из страны? - Заметь, если члены импер-партии предлагают что-то, унижающее народ, они это потом обязательно закрепляют на законодательном уровне. - Ты собираешься на работу? Ждать не буду. - Будешь. А что мне собираться? Куртку надеть? Сумка в рабочем состоянии. Они прошли под руку до площади Освобождения, и здесь разошлись. - Я пройдусь пешком, всё-равно время куда-то девать надо. Позвони, как домой поедешь. - До Гранитного острова пешком далеко, поеду в метро. Позвоню. Она уже собирается жить с ним? Кажется, эта тема не обсуждалась. Ладно. Теперь он смотрел на окружающий мир с определённой точки зрения, отмечая факты, укладывающиеся в тему. В вестибюле метро заслон из местной охраны и импер-гвардейцев. Все в масках, высматривают антиспайкеров, и если вошедший не спешит надеть намордник, делают намекающий жест в сторону резиновой палки. Это можно отнести к заботе об охране здоровье (не считая палки), хотя даже от входа было видно, как горожане, едва ступив на ступени эскалатора с облегчением сдирают ненавистные тряпочки. Или сдвигают их на подбородок. Это церберов уже не интересовало. А вот плакатик с красным текстом привлёк внимание Дэлла: - С ноября вход в метрополитен только по предъявлении Цур-кода. Сколько народа обзавелись клеймом? Учитывая то, что Дэлл услышал от Грегора, немногие. И ещё, говорят, что половина кодов на руках - подделка, и её легко купить у торгашей рядом со станциями метро и на рынках. Но, всё-равно, похоже, метро скоро опустеет. А как людям добираться к месту работы?... Впрочем, многие предприятия встанут, также от отсутствия у работников Цур-кодов. Это уже похоже на сознательную диверсию, людей провоцируют на активные протесты. А поскольку протестующие будут явными нарушителями указа о ношении масок и кодов, их всех смело можно сажать в катафалки и везти по клеткам. Кажется, импер-гвардию ждут интенсификация и оптимизация. А также технологизация и кадровый бум. А что ждёт экономику страны? Или эта ситуация - глобальное запланированное явление? Приверженцев методов ведомства госпожи Патерфильд видно было издали. Упакованные в маски, они взирали на свободнодышащих с озлоблением, но, учитывая малочисленность, молчали и копили ненависть. Как они живут? Они в самом деле верят, что спасают человечество от страшной болезни, и панацея - изоляция, а лучше - уничтожение непонятных противников здравохраны? Это была какая-то извращённая логика, и Дэлл не мог понять, на чём она основывается. Ведь чтобы правильно воспринимать происходящее, достаточно просто посмотреть вокруг. Или эти люди не помнят, как жили всего несколько лет назад? Он вышел на станции "Красная речка" и перешёл мост через пустую, рябую от дождя реку. В старинном парке, где располагался университет иммунологии имени Пастера-Миллера, тоже было пусто и мокро, на ветвях каштанов жались к стволам, прячась от дождя, мокрые белки. В вестибюле главного корпуса Дэлл предъявил жетон, полученный от Грегора, и его, предварительно связавшись с секретарём, без проволочек направили в кабинет профессора Хенрика Хинзбёрка, лауреата Нобелевской премии. И первое, что его удивило, здесь не было видно ни одного хомла и ни одного полицейского. А ведь такой объект должен был строго охраняться. Или не должен? Обычное просветительское учреждение здравохраны. И всё-таки он чувствовал себя вне зоны комфорта, не защищённым? Это тоже один из приобретённых рефлексов. Но скоро понял - каждый квадратный сантиметр здесь просматривался. И стало ему смешно и легко. Поднявшись в лифте на третий этаж, он остановился, соображая, куда идти дальше, но увидел на стене подробную схему этажа с нумерацией кабинетов и успокоился. Одно ему пришло в голову и заставило посмотреть на ситуацию серьёзно, он заявился в центр противника с чужими документами, а дураков здесь не держат. Предстоящая встреча не просто интервью с интересным человеком, это будет как шахматная партия, где надо видеть на несколько шагов вперед, и ошибка будет фатальной.
***
За громадным столом красного дерева возвышалась массивная фигура хозяина кабинета. Круглая лысая голова, очки, похожие на астрономические рефракторы, горбатый нос под ними. Человек был похож на кавказца. Он смотрел на Дэлла, как доисторическая хищная птица, оценивающая добычу, но вдруг неожиданно улыбнулся, видимо, вспомнив о законах гостеприимства: - Дэлл Паккард, лояльный писатель. Слышал, хотя и не являюсь вашим поклонником. Это означало, что восхищений на литературные темы не будет, и Дэлл облегчённо вздохнул: - Профессор Херк Хинзбёрк! - Меня предупредили о вашем визите, - соврал профессор. - И я заинтригован вашим визитом. Что может быть интересного именитому писателю в стенах медицинского учреждения. Если, конечно, вы не намереваетесь писать эпическую драму о любви анестезиолога к ночной санитарке. - Как-же, профессор, учитывая разгар пандемии и реальную угрозу здоровью нации, тема весьма животрепещущая, касающаяся каждого, я не о любви медперсонала, а о вашей, можно сказать, героической работе во имя здоровья империи. - Вы льстите, но неумело, - профессор вышел из-за стола, подошёл к Дэллу и протянул руку, - Позвольте взглянуть на ваш Сur-код. Взяв жетон, он повернулся к свету люстры и внимательно изучил его, будто обнюхал своим рабочим носом, потом вернул: - Вторая категория. Мы можем говорить свободно, но зная пределы дозволенного. - Естественно, - откликнулся Дэлл, не имея понятия об этих самых пределах, - Конечно, мои интересы не простираются за границы второй категории. Вторая, она и есть вторая. - Вы, конечно, хотели-бы первую. Или даже нулевую? - профессор улыбнулся, но смотрел требовательно. - Хотелось-бы, но что дозволено Юпитеру... - Вы мыслите здраво, вам плюс. Ведь это такая ответственность! Выпьете что-нибудь? - Минеральной воды, если можно, - он заметил, что его ответ профессору понравился. - У вас составлен список вопросов? Или только намечена тема? - Я больше полагаюсь на вдохновение. Сейчас большой резонанс имеет процедура внедрения Цур-кода. Вы можете откровенно сказать, это обязательно, или просто требование протокола? - Думаю, что официальный ответ вам известен. Могу добавить, что Цур-код, это мера не временная, в компьютеризированном обществе это способ упростить и ускорить многие канцелярские процедуры, более того, канцелярия, как таковая тоже в кризисе, система уже не справляется с требованиями, предъявляемыми прогрессом, она уже стала тормозящим фактором в общественных отношениях. - Но почему так много противников кода? Разве не проводится разъяснительная работа? Я смотрел передачи по телевидению, и это всё... не убедительно. - Претензии к Комиссариату СМИ, и в частности, к комитету пропаганды. Мы только технари, разрабатываем технологии удобств. Производство и внедрение этих удобств в жизнь курирует ведомство мадам Патерфильд. Дэллу показалось, или в самом деле при упоминании неистовой мадам в глазах профессора сверкнул огонь неприязни, а в голосе прозвучала брезгливость? - Да, конечно. И в связи с этим вопрос по наитию, может быть, существуют какие-то разногласия между вашим ведомством и ИнКомНаКаЖу? - Конечно! Уже из-за этой идиотской аббревиатуры! - вспыхнул профессор и, наконец, стал похож на человека. - В таком случае, может быть, вы приоткроете немного кухню этих разногласий? - Кухню... У вас код второй категории. Думаю, это входит в сферу ваших полномочий. И вы сможете поделиться этими сведениями, - самыми общими! -, при отчёте вашему начальству. Начальству? Видимо, профессор принимает его за ревизора ИмКомВнеБа? - Только предупредите господина Лукара, чтобы не трепался перед иностранными гостями. И вообще, это для внутреннего пользования. Эта бюргерша думает, что мы работаем ради удовлетворения её амбиций! Она даже не подозревает, во что всё это может вылиться! И вот тут Дэлл почувствовал, что вплотную приблизился к чему-то очень серьёзному, глобальному. Уж если комиссар Патерфильд о чём-то не имеет понятия... - Я так понял, что вы говорите о проекте воздействия Цур-кода на... - Вы слышали? Значит, и у вас об этом треплются в курилках? Профессор быстро прошёл к двери и в нетерпении оглянулся: - Что вы стоите, как зомбированный? Пройдёмте! Впоследствии Дэлл много думал, почему этот одинокий волк, в котором в самом деле осталось так мало человеческого, вдруг решил поделиться с ним, писателем тайной номер один. Может быть, хотел, чтобы эта тайна не ушла вместе с ним в небытие? Видимо, не исключал один из вариантов, предложенных Грегором? Да и кто поверит продажному (лояльному) писаке, когда в сетях ходят сотни конспирологических теорий заговоров!
***
Они вошли в кабину лифта, дверь задвинулась и профессор Хинзбёрк, наклонившись к панели управления, произнёс: - Уровень минус пять. После секундного молчания приятный женский голос ответил: - Профессор Хинзбёрк, категория один, писатель Дэлл Паккард, категория два. Уровень минус пять. Помещения 13-23 заблокированы. Лифт с тихим урчанием начал проваливаться в преисподнюю. Счётчик этажей в нём отсутствовал. Скоро дверь сдвинулась и профессор вышел, не оглядываясь, быстро пошёл по коридору, в котором все плоскости были из не обработанного бетона. Он, похоже, не сомневался, что Дэлл поспешает за ним. Здесь тоже не было видно ни одной души. Им вход в ад воспрещён! Свернули и снова прошли метров сто, остановились перед металлической дверью серого цвета, профессор достал из кармана связку самых обычных ключей, выбрал нужный, с натугой открыл замок. (Неужели смазать нельзя!) - Зайдём. И теперь, господин Паккард, вы вступаете в зону умолчания. Никаких подробностей отсюда не должно выйти наружу. В небольшой комнатке, обшитой пластиковыми панелями, на стене напротив двери висел, как показалось Дэллу, экран то-ли телевизора, то-ли компьютера. Это оказалось окном с толстым стеклом. - Садитесь и молчите, вопросы в конце, - профессор взял лежащий на столе микрофон, включил его и проговорил: - Мацек, продолжим. Серия восемнадцать, сценарий тот-же. Стекло осветилось, и Дэлл увидел комнату побольше, в которой на подставке стоял сорокадюймовый телевизор, перед телевизором, метрах в трёх, столик и два кресла, на столике кофейник, чашки, сахарница, пончики в тарелке. Отворилась дверь в правой стене, вошли два человека. Спокойные, на вид здоровые, похоже, из среднего сословья, они ничем не отличались от сотен прохожих на улицах города. - Присаживайтесь, господа, - сказал в микрофон Хинзбёрк. - Кофе, пончики и приятная беседа на любые темы. Больше от вас ничего не требуется. Это добровольцы, - добавил профессор, уже для Дэлла, - Смотрите внимательно, потом выскажетесь. Можете курить, я надеюсь, это продлится недолго. Может быть, тоже кофе? - Спасибо, профессор, нет, - отказался Дэлл, глянув на окно, - Они знают, что за ними наблюдают? - Подозревают, но не уверены. И они друг с другом не знакомы. Могу добавить, что один из них лояльный гражданин, снабжённый Цур-кодом, второй - антиспайкер. Они этого не знают. Что скажете? Дэлл более внимательно пригляделся к подопытным, наливающим себе кофе, и пожал плечами: - Невозможно различить. Обычные горожане. - Скоро вы перемените мнение... Мацек, включите телевизор. Ежедневные новости. Только концентрат по теме. За стеклом включился телевизор, антагонисты посматривали на экран, отпивали из кружек. Так продолжалось минут десять, и Дэлл уже начал жалеть, что не согласился на кофе. Потом усатый в комнате стукнул себя кулаком по колену, что-то зло сказал соседу. Тот ответил нехотя, сквозь зубы. Опять молчание. Что там показывали в новостях, Дэлл не видел, но явно эмоциональное, реакция зрителей говорила сама за себя. Вот усатый отшвырнул в угол чашку, затряс над головой кулаками, второй начал его убеждать, наверное, успокаивал. Ситуация выходила из-под контроля. Собеседник что-то говорил, вздымая руки и тыча пальцем в телевизор, ответом ему были выкрики. Вдруг усатый бросился ко второму, ударом в ухо сбросил его из кресла и изо всех сил пнул в грудь. Тот попытался ползти, но по пояснице ему пришёлся удар сверху ногой, потом пинок по голове. Дэлл почувствовал в горле привкус тошноты. - Что происходит?... Это надо прекратить! Человек на полу лежал не шевелясь, под головой его расплывалась лужица крови, а усатый продолжал наносить удары. - Мацек, хватит, пожалуй! Прибери там. Пострадавшего в лазарет и укольчик ему, сам знаешь. Дэлл закурил, руки его тряслись: - Можете объяснить, что происходит? - Где-же ваша писательская догадливость? Это Цур-код плюс новая вакцина. С заданными свойствами. В кабинет они возвращались молча. И только когда Дэлл налил себе кофе и опустился в кресло, Хензбёрк продолжил: - Лояльный гражданин пользовался Цур-кодом месяц, и всё это время находился от него в зависимости. Новая вакцина активировала программу. Может быть, есть ещё вопросы? - Ваша демонстрация весьма убедительна. Ещё одно - кто разработал сам вирус? - На это могу только сослаться на официальные источники. Сам вирус древний, может быть, несколько сотен лет, может быть, тысячу. Что-то пробудило его в Китае с десяток лет назад. Это то, что знают все. А вот закрытая информация - нам был доставлен материал, штамм вируса, и мы его доработал, модифицировали. Результаты вы видели. К сожалению, без Цур-кода вирус не работает. - Родина поставит вам памятник, - серьёзно сказал Дэлл. Что это будет пустой камень на не освящённой земле, он озвучивать не стал.
***
3.
Прежде, чем войти в парадную, Элиза оглянулась на арку в противоположном доме, но там никого не было, и она вздохнула с облегчением. Откуда ей было знать, что наблюдатель следует за ней в машине! В парадной было как всегда тихо, но сейчас эта тишина показалась зловещей, как затишье перед бурей. И человек в ливрее смотрел пристально и не добро: - Куда и зачем идём? - ...Я? Разве вы видите меня в первый раз? - Куда и зачем? - Я работаю курьером в штаб-квартире ПаНаС, на втором этаже. Это помещение 247. - Панас, понос, диарея... Знать не хочу. Разогнали вашу контору. - Куда разогнали? - холодея, спросила Элиза. - А кого куда, кого успели - в катафалки, а кто убёг. Далеко не убегут. Ты девица спокойная, не из этих, что красятся. как куклы, совет тебе мой, забудь сюда дорогу. И шла-бы ты поскорей отсюда. Или тебе охота в клетку? - Не за что меня в клетку! Что-же теперь делать, - спросила у себя Элиза. - Получай Цур-код, и живи, как человек. Это разве-ж человек, не вакцинированный, без Цур-кода, это так, и не человек вовсе. - А кто? - Это враг империи, значит, и всех нормальных людей. От таких и все беды в государстве. Сами не живут, и нормальным людям не дают. - Прощай, дедушка. Может, на старости лет прозреешь. - А ты и прозревшая! Элиза присела на ступеньку, закурила в растерянности, в голове было пусто и темно. К тётке идти? Где сейчас та тётка? Нет, надо искать прибежища. А Дэлл? Ведь он лояльный писатель, станет он теперь связываться с преступницей в розыске? Правда, его книга... Книгу можно написать по разному, от этого наша и ничья жизни не зависят. А с ней он может лишиться всего... - Пойду пока к нему, ночевать ведь где-то надо, а адресов панасовцев я никого не знаю. У них есть прибежища, где никто не найдёт, только что я за птица? И связываться со мной не будут, побоятся. Переночую в уютной квартире,а утром... видно будет. Только когда он придёт домой? Тоже ведь дела, может и до вечера отсутствовать, надо где-то пересидеть в тепле, и перекусить не помешает. А сколько у меня денег? Полезла в сумочку, пересчитала наличные, пока было вполне достаточно, примерно двести евро, и на карте импер-банка около двух тысяч (Её карта уже была арестована, но она этого не знала). А это что такое? Элиза с удивлением рассматривала ключ, поднятый со дна сумки. Большой, старинный, с завитками, литой из бронзы. Конечно, этот ключ вполне вписывался в тему раритетного дома в Старой Праге. Милый Дэлл. Всё-таки, он хороший человек, он подумал о ней...
*** - Элиза Рашка, после того, как разошлась с Дэллом Паккардом у станции метро "Площадь Создателей Империи", отправилась на остров Уоллеса, в штаб-квартиру ПаНаСа. Обнаружив, что щтаб-квартира ликвидирована, Элиза Рашка направилась в сторону Старой Праги. По дороге зашла в прдуктовую лавку Земана, что на улице Галер, купила что-то из продуктов. Обслужили её в лавке без маски, возможно, что владелец лавки находится в связи с движением Навальда. После этого Элиза Рашка вошла в парадную дома, где проживает Дэлл Паккард. - Он в это время уже был дома? И куда он ездил на метро? - Господин REG-импер-гауляйтер, поскольку в данном деле приоритетной фигурой является Элиза Рашка, а я работаю вдвоём с напарником, который сейчас отдыхает... - Ты у меня дождёшься, агент Тыцик! Проверить, дома-ли сейчас писатель Паккард, и, если нет, значит, он дал ключ своей подруге, а это прямое пособничество преступнице. Я решу вопрос об интенсификации и расширении вашей группы.
***
Подходя к каналу адмирала Хокка, Дэлл увидел, что окно кухни освещено. Это не было для него сюрпризом, но он всё-же спросил себя - рад он, что в его доме находится чужой человек? Вопрос получился глупым и не естественным, ему захотелось побыстрее очутиться там и погрузиться в пушистость сказочных ресниц. Да и ужин, наверное, уже готов и поджидает своего времени в духовке. В его жизни такого раньше не было, надо привыкать, учится новому опыту, и от этого тоже было радостно. Стало размываться отвращение и чувство грязи от визита к профессору Хензбёрку, и это тоже было здорово, жена, как средство снятия стресса! Жена? Какое необычное слово, сколько в нём смыслов, некоторые несут и негатив, но зачем об этом думать, ведь всё зависит от нас, и больше ни от кого, даже дурацкий ИнКомНаКаЖУ не смеет сунуть сюда свой извилистый нос! Как ни старался он бесшумно проникнуть в квартиру, в тёмной прихожей на него налетел ураган по имени Элиза, повис на шее и взвизгнул: - Попался! Она зарыла лицо на его груди и прижалась изо всех сил. От её визга зажглась лампочка светильника. - Я тоже волшебница! Её мелко трясло, и он оторвал её от себя, заглянул в глаза: - Что случилось? Она пошла на кухню, широко разведя руки: - А вот, я осталась одна! Совершенно! И мне некуда идти. - Во-первых ты не совершенно одна, во-вторых, расскажи, и мы обязательно разрешим эту маленькую проблемку. - Штаб-квартира Навальда разгромлена, её нет! И куда делись все люди, никто не знает. А я без работы, и без жилья. Правда, на счету в импер-банке у меня есть деньги, но меня, вероятно, ищут... - На счёт в банке я не особо стал-бы надеяться, наверняка счета всех, имеющих отношение к ПаНаСу, арестованы. Новость о разгроме партии уже на всех столбах, и квартиру тебе никто не сдаст, скорее, вызовут хомлов. Давай сперва поужинаем и потом всё обдумаем. На пустой желудок голова не работает, чему свидетели вымершие динозавры, не могли сообразить, как вывернуться из всемирной катастрофы. А мы с тобой придумаем. - Конечно! Сечас накрою ужин, ты любишь пельмени, русские, со сметаной? - Обожаю! - он давно забыл, что это такое, но пахло вкусно. - К ним нужен чёрный перец и немного уксуса. Они ели и улыбались друг на друга, Элиза набила полный рот и выглядела вполне счастливой, завидная натура! Доев последний пельмень, которым собрала с тарелки остатки сметаны, Элиза утомлённо вздохнула и подмигнула: - Твоя очередь. Рассказывай, чего нового узнал за день. - Мой мир перевернулся. Боюсь и говорить, но тебе, кажется, лучше уехать из этой страны. Куда угодно. Чем быстрее, тем больше шансов уцелеть. Элиза, они задумали убийство страны. И подготовка к этому уже в решающей стадии. - Вирусом? - Нет, руками самих людей. Вирус, это только декорация. Главное, Цур-код. Может быть тебе в самом деле лучше не знать об этом? Считай, что на подходе чёрная чума, от которой нет защиты. - Ты говоришь, люди уничтожат людей? Как это можно устроить? - Это Цур-код. Он зомбирует людей, их реакция на противников, тех, кого они считают таковыми, непредсказуема и неукротима. Сегодня я видел страшные вещи, и главный администратор здесь профессор Херк Хинзбёрк. Фишка в том, что Цур-код активируется только в сочетании с вакциной, и это сочетание можно настроить на исполнение любой задачи, на любую нужную реакцию. - И немотивированная агрессия станет очень даже искуственно мотивированной. Значит, стоит им приказать?... - Нет, и приказывать не надо. Эти люди будут выискивать врагов, мнимых, или реальных, и уничтожать их. Сейчас это анти-спайкеры и читеры. А также их родные, близкие, друзья, все, кто игнорирует процедуру вакцинации от Ц-вируса. Почему Хинзбёрк доверился мне? Не знаю, но подозреваю. Он сам боится этого джина. И ещё, он ненавидит Наташу Патерфильд. Личное здесь что-то, или конкуренция? Или она знает что-то о Цур-вирусе, и это неубиённая карта против претензий Хинзбёрка? О происхождении собственно вируса он говорил не уверенно, будто сомневаясь в своём знании... - А ведь ты, Дэлл Паркер, тоже в чём-то сомневаешься. И у тебя есть кирпич за пазухой? - Это всего-лишь не проверяемая гипотеза, догадка, называй, как нравится. Вот сама посмотри: - Цур (Сur)-коды, это не только официальная информация по труду и здоровью. Это вся жизнь человека. Места рождения, жизни и смерти, с датами. Учёба и работа, устройство и увольнение вместе с причинами. Это дети и родители с местами жительства и захоронения. Свадьбы и разводы, с мотивациями. Карьерный рост и творчество. Это все, пройденные в течение жизни тесты и психо-исследования. Можешь себе представить, не просто цифровой портрет на основе архивных документов, это полная личность человека! Без тела, но и оно закодировано в медицинских данных. Не только каждого человека, ныне живущего, а по возможности и давно умершего. В сетях существует дубликат всего человечества, и если вдруг произойдёт окончательный апокалипсис, человечество будет возможно создать заново! Так вот, этот дубликат, копия, архивный образ, называйте, как хотите, неся в себе все личностные психотипы, обладая само-регулированием и адаптацией к среде, без сомнения, оказывает воздействие на свой носитель, мотивирует его к определённым действиям, и определяет самые эффективные методы этих действий. Соответственно целям и задачам. Только я спрашиваю - на чьё благо направлены эти действия, что это за цели и задачи? - Ты говоришь, что Землёй будет управлять Цур-код? - Пока речь идёт об Импер-федерации. Возможно, наши займутся шантажом соседей. Задача империи - прирост территории. Хорошо, если дело ограничится аннексированием каких-то привлекательных областей, бывших губерний распавшейся старой империи. В сущности, это будет возрождённый ЕвроСоюз. С инквизиторами во главе. - И куда ты меня хочешь сплавить? - Элиза... я не понимаю твоего настроения. - Сейчас поймёшь. Скажи мне честно, от души и сердца, твоя сказка, это не самый хитрый способ избавиться от меня. - Ты приписываешь мне заимствование методов импер-президента и его клики. Творить зло под предлогом борьбы за благо народа. Я до такого ещё не дошёл. Я хочу, чтобы ты жила. У дома стоит автомобиль, он стоял, уже когда я пришёл. Это слежка за тобой. Ты слишком легко относишься к этой угрозе. Пусть режиссёры этого паноптикума дураки, но в цепкости им не откажешь. Мужи, упорные в своих намерениях. Только намерения эти обернутся против них самих. Я надеюсь на это, но до развязки ещё далеко. Прояви благоразумие, это всё, чего я от тебя жду. Если хочешь, уедем вместе. Это предложение прозвучало совершенно неожиданно, показалось неуместным, как если-бы муж, чтобы облегчить страдания жены-роженицы, предложил родить за неё. - Не безумствуй, я постараюсь быть благоразумной, и задумаюсь всерьёз.А ты скорее пиши свою книжку и приезжай ко мне. Где-бы я ни находилась. - Мне это не нравится. - Что именно? Что я буду тебя ждать? - Нет. Каждый день ты затеваешь этот разговор, и мне надоело возражать и оправдываться. - Я тебя в чём-то обвиняю? - Ты сама этого не осознаёшь. Постоянно. Я злодей, обманувший тебя, соблазнивший, и теперь лелею планы избавления от тебя. Она задумалась, вспоминая себя. - В самом деле, это похоже на навязчивую идею. Должно быть, это комплекс из детства. Прости меня, пожалуйста. Он её понял. Был у неё жених, и она уже продумала будущую жизнь до мелочей, до собаки с кошкой и количества детей. А потом всё вдруг оказалось стёртым до чистоты пустого листа бумаги. Она храбрилась, больше ей ничего не оставалось, но от такой потери не избавишься без потери веры людям. Проще не верить. Всем. И от него здесь ничего не зависит, и его вины здесь нет ни грана.
***
После ужина Дэлл уселся к компьютеру, углубился в изучение новостей: - Наши лояльные граждане-имперцы задолжали банкам четырнадцать триллионов евро, представляешь? Бюджет десятка африканских стран. По евро на каждый год существования Вселенной. А по статистике - живём хорошо, и даже в достатке. Каждый третий имеет автомобиль. - В кредит. Автомобиль уже разваливается, а платить за него ещё пол-жизни. И квартплата опять выросла, на одиннадцать процентов. А цены на продукты ? На рынок страшно зайти, старые люди сейчас рынки обходят по кругу. Кредиты берут на еду, без надежды отдать. Хочу домой, в Швецию! - Но кто это допускает? Эта девальвация, постоянные кризисы? - Импер-Центробанк, и вся банковская система. И везде сидят ИПЕдики! Сами выбирали, на что надеялись? Двадцать лет царства одной партии людей ничему не научили? - Социальная апатия... - По башке за эту апатию. Или когда по улицам начнут ползать умирающие от голода, тогда мозги включатся? Сам говорил, у голодного мозги слабо работают. На это и рассчитано? У правящей партии в правительстве обязательно должна быть узаконенная равноценная альтернатива, а где она? Ты это должен знать, за границей так оно и есть, а в здешней абракадабре там плохо разбираются. Да и зачем им эта головная боль, своих проблем хватает. - Это началось лет пятнадцать назад. Вдруг всех перспективных молодых политиков стали или сажать по разным поводам, в основном за коррупцию, или вынуждать покинуть страну. Теперь понятно, уничтожалась и дискредитировалась та самая возможная альтернатива. - А десятки партий, над которыми народ смеётся? Ведь ясно, что тоже отвлекающий манёвр, заодно и стрелочники под рукой. - Элиза, а ведь ты рассуждаешь, как Навальд. - И что? Рассуждать мы все горазды, а выдвинуть перспективную, разумную программу, мозгов не хватает. - Элиза, мы ещё не учитываем фактор воздействия Цур-кодов. Конечно, они появились недавно, разработка сырая, но с их распространением не зря спешат. Начнётся новый этап, как выражаются парламентарии, новая волна пандемии. На что это будет похоже, моя фантазия в ужасе. - Будет то же, что в России в начале двадцатых годов прошлого века, ровно сто лет назад. Читал "Хождение по мукам"? - Не смог. Я тогда ещё был лояльным гражданином. - А сейчас книга запрещена, вероятно, из-за могущих возникнуть ассоциаций у читателей. Антиутопия Брэдбери. - Это фантаст? "Марсианские хроники"? - Боже, какой ты дремучий! Писатель! - Не всем быть энциклопедистами. Один из классиков философии работал учителем математики в провинциальной школе, и писал с ошибками. Кстати, надо связаться с Апсайтом и вместе посетить Аргустини. - Аргус... это кто? - Председатель совета директоров, и заодно мой банкир. Нужно узнать, сколько у меня всего денег, и где они. Деньги скоро понадобятся. На твой переезд и устройство. Ведь ты не будешь меня ждать в камышовом бунгало?
***
- "...Отнеситесь с пониманием к преступникам. В Четине начали применять запреты по СUR-кодам и если испытания пройдут успешно, то введут и в столице, и по всей стране. Им пока не нужен бунт в столице. В понедельник утром из общественного транспорта Четина высадили более 500 человек из-за отсутствия СUR-кодов.
И что это значит? Эти люди были больны? У них наблюдались симптомы болезни? И куда они пойдут дальше?"
Спустя 8 часов.
"...Чиновники Четина запретили перевозить людей без СUR-кодов, свидетельствующих о прививке, перенесенном заболевании или наличии противопоказаний к вакцинации. Мера распространена почти на все виды общественного транспорта, городского и пригородного, включая метрополитен.
СМИ заявляют о многочисленных конфликтах в транспорте, были зафиксированы случаи избиения кондукторов, не обошлось, увы, и без госпитализации.
В Ассамблее прокомментировали сложившуюся ситуацию: «В данном случае этот регион использует те особые полномочия, которые на фоне пандемии регионам предоставлены. Надеемся, что скоро эта ситуация выровняется, и главное, что все это послужит делу обеспечения безопасности здоровья людей, потому что это единственная цель, которая преследуется на фоне пандемии», — сообщили журналистам в пресс-службе импер-президента."
Спустя четыре часа. "... Последние новости из Четина. Местне жители создают комитеты самоопределения. Из нескольких районов были выдворены отделения НаКаЖУ, документы разбираются местными отделениями, на их основе готовится послание импер-президенту и в Верховный Импер-суд. К Четину стягиваются части Импер-гвардии и армейские подразделения. Секретариат импер-президента воздерживается от оценки ситуации..."
***
- Ты что-нибудь понимаешь? -спросил Дэлл, у него уже входило в привычку спрашивать её мнение о происходящем вокруг, и он не задумывался, на каком основании доверяет этой девчонке, - Что творится в городе? - Объективно, это похоже на военный путч. Но не понятно, кто кого свергает? На проспектах и набережных, прямо на проезжей части клубились толпы народа, выкрикивались какие-то лозунги, неслись плакаты и транспаранты. Большинство было без масок, но на патрули импер-гвардии никто не обращал внимания. - Четин, мы с тобой! - громко прочитал Дэлл на куске красной ткани. - Какой Четин? Это на востоке который? Почему надо быть с ним? - Четинские жители объявили бойкот действиям НаКаЖУ, и импер-частям. Ты в интернет вчера заглядывал? Мы вместе смотрели новости. Только там всё было цивильно и толерантно, небольшие недоразумения на местах, несознательная прослойка поддавшихся на пропаганду ПаНаС... Обстановка нормализуется... То, что мы видим, говорит об обратном. Это похоже на организованную акцию протеста. - Пурген очень не любит протестов, прямо терпеть не может. Как-бы он не перешёл черту либерализма и демократии. Пойдём быстрее, не люблю я уличных драк, не зависимо от их идейной подоплёки. Оеи свернули с центрального проспекта на набережную канала и скоро подошли к зданию эпохи конструктивизма, в котором располагалось издательство. - Что делается в этом чортовом городе? - спросил Дэлл, подавая руку поспешно поднявшемуся из кресла Нику. - Не в городе, во всех крупных городах. Страна выражает недовольство ограничениями в связи с введением Цур-кода. Только при Нанду не педалируй эту тему, сам знаешь, он приверженец всей этой мудистики, вакцинации, кодирования... - Я знаю? Я с ним не виделся почти год. - Да, я забыл, что ты записался в схимники. Или нет? - Нил с восхищением оглядел фигурку Элизы, и она показала ему язык. - Элиза Рашка, человек радикальных взглядов, по совместительству моя подруга. Это Нил Апсайт, кто ты там? - Мальчик для битья и неудачник по жизни. Угораздило меня когда-то связаться с Дэллом, видимо, моё здравомыслие отдыхало в это время в отпуске.. Набирайтесь опыта, мисс, и смазывайте лыжи, иначе утонете в болоте мещанства. - Это я как-нибудь сама разберусь, но спасибо за совет. Нанду прозвали Арчибальда Аргустини, главу и главного акционера издательства "Фэн-сайенз анд Монстерз", фактически егоо владельца, за обыкновение уходить от конфликтов, любых, даже если дело касалось расположения столов в офисах конторы. - Дэлл Паккард! - Нанду шёл им навстречу, широко расставив руки, будто играл в детскую игру "жмурки". - Рад видеть вас, патрон. - Ты совсем стал забывать свой дом родной, прячешься в своей деревне... Или - выразительный взгляд босса упал на Элизию, - Обзавёлся семейным гнёздышком... - Вы первый узнали-бы об этом. - Вот как? Хорошо. Слышал, скоро ты обрадуешь нас новой книгой? И тема? - Работа началась, но пока я не определился с приоритетами. Это наша удивительная действительность. - Да, времена сложные. Надеюсь, никакого негатива о внутренней политики, введения кодов, обязательной вакцинации. В последнее время это модно, и люди не хотят думать, какую тяжёлую работу ведёт правительство... - Я вовсе не против прививок от вирусов, а этот какой-то особо зловредный... Но... методы принуждения, используемые Комиссариатом Надзора за Жизненными Усдовиями порой вызывают недоумение. - Принуждение... Какое некрасивое слово. Я уверен, всё, что делается, соответствует конституции. И мадам Патерфильд кажетсяч мне настоящим профессионалом, главная забота которого - благосостояние и здоровье нации. А импер-гвардия... Её задачи сложны и многочисленны... Не нам обсуждать их здесь. Мальчик, ты всегда радовал меня своим здравомыслием и логикой, даже когда брался за темы скользкие и сомнительные. Эта твоя книга о тайных заправилах интернета, сколько битв мне пришлось вынести, чтобы её опубликовали в авторском варианте! - Но фильм принёс неплохие барыши, - заметил Дэлл, опускаясь в кресло. Рядом села Элиза, у стены на стуле примостился Ник. - Эта книга, она основана на достоверных фактах? Нам не придётся краснеть? - Мои источники непосредственно занимаются этими вопросами, им и карты в руки. Это люди, имеющие допуск к сокровенным имперским тайнам. Разрешите мне ограничиться этим. - Я уважаю твою независимость. Тебя привело дело, или зашёл узнать о моём здоровье? - Арчибальд, вашему здоровью позавидует любой боди-мен! Нет, я пришёл по финансовым вопросам. - Что-то не так со счетами? Или с договором? - Я не знаю, сколько у меня денег, где они, и как я могу ими распоряжаться. Аргустини нахмурился задумался. - Что-то не так? - А? Нет, всё в порядке, - Аргустини написал что-то на листочке бумаги и подвинул Дэллу: - Это стоимость всех твоих активов, в ценных бумагах, акциях и недвижимости, а также сумма наличных в сейфах банков. Восемьдесят процентов бумаг и денег лежат в Швейцарии. На условии, что я лично, как доверенное лицо, могу добавлять, но не изымать что-либо. Покупка ценных бумаг обсуждается с твоим менеджером, с привлечением адвокатов и биржевых специалистов. - Я не сомневался в вашей педантичности и профессионализме. - Дэлл разглядел, наконец, цифры, написанные в записке, и его глаза округлились, - Я вижу, что вы превосходно справляетесь с делами. - Каждому своё, Дэлл. Ты пишешь книжки, я занимаюсь бухгалтерией. - Понимаю, и вижу, что вы прекрасно знаете своё дело. Если мне понадобится вдруг крупная сумма, как я смогу её получить? - Все имперские банки к твоим услугам. В любом ты можешь выписать и потом получить свои деньги. Ты ведь знаешь, что сейчас при этом требуется предъявлять Цур-код? Не всегда, но при требовании особо крупных сумм. - Думаю, с этим у меня проблем не будет. - Это я ему так сказал, - говорил Дэлл Элизе, когда они расставшись с Нилом, направлялись домой.- Но я не знаю, как в банках проверяют коды, есть возможность засветиться и подвести друга. - Придётся набрать денег по немногу в разных банках, допустимыми суммами, не вызывающими подозрения. А потом ты будешь получать деньги в швейцарских банках, которые на всяческие Цур-коды смотрят искоса. - Как я без тебя жил? - пробормотал Дэлл, и Элиза услышала. - Это осуждение, или одобрение? - Я мог-бы сказать, что люблю тебя, но ещё не... рано? - Это ты должен решать. А твой босс, забавный дядька. - Это с чего ты так решила? - Он живёт, как ему кажется, по убеждениям. А на самом деле он живёт в ракушке, из которой боится выглянуть. Так и будет сидеть в своём кабинете, и если всё изменится, он решит, что так и должно быть, спокойно примет новые порядки и законы... Может быть, потому, что понимает, от него ничего не зависит. И это в самом деле так, это социальные паразиты, потребители общества, и им всё-равно, какое это общество, они всегда нужны, всегда уважаемы и сыты. Можно даже сказать, что они часть культуры, и не последняя.
***
Этой ночью Элизе снился странный сон, не связанный ни с чем реальным, что хранилось в её памяти и жизненном опыте. Даже во сне она была в недоумении. Сначала это были роскошные хрустальные фужеры, предназначенные для лёгких игристых вин, судя по орнаменту, работы древних немецких мастеров, не позднее десятого-двенадцатого веков. Фужеры плавали по пространству комнаты, обставленной резной деревянной мебелью, тоже старинной, со вкусом подобранной. Перед камином, сложенным из обкатанных валунов стояла ширма с китайским рисунком, в канделябрах горели свечи, и звучала тихая скрипичная музыка. Под эту музыку фужеры выстраивались змейкой, спиралью, волнистыми линиями, кружили по комнате, деликатно огибая канделябры. Легко колебались толстые, вышитые золотом фиолетовые шторы, и в щель между ними заглядывала круглая луна. - Тебе здесь не место, Элиза! Ты в чужом доме, ты в чужой жизни. Не обманывай себя, это всё фата-моргана. Уже скоро ты проснёшься. Сейчас! Рассыпав порядок, фужеры беспорядочно посыпались на пол, раздался звук бьющегося хрусталя, и она в ужасе выбежала на газон поляны за домом. Длинные тени ветвей колебались в лунном свете, жёлтые дуги отражений на воде пруда изгибались и тянулись в её сторону, как руки, поднимающиеся из воды. Они колебались в мареве над поверхностью зеркала, и что-то там ещё скрывалось, чему не было определения и соответствия. Вздрогнув, Элиза проснулась и почувствовала холод ступней, будто она в самом деле только что прогуливалась по холодной от ночной сырости траве. Она в постели была одна, видимо, Дэлл не хотел беспокоить её и тихо ушёл по делам. Зачем она здесь? Что её ожидает в конце этой случайной связи? Сказки бывают только в сказках, и если что-то похоже на волшебство, тем большей болью оно оборачивается после пробуждения. Но в конце не только одну её ожидает боль разочарования, она приручила этого человека, и вот он уже делает из неё сказочную фею, привыкает к ней, и приручает её. И кончается всё, как всегда в этой жестокой жизни кончаются сказки. Сидя на кровати, Элиза смотрела перед собой, и в голове звучало: - Скоро ты проснёшься, не обманывай себя! Потом она долго плакала, навзрыд, прощаясь со всем, что у неё ещё оставалось в этой жизни, без прошлого и будущего, только пустота вокруг, и ничего больше не будет. Ни здесь, ни дома на родине, нигде. Она встала, прошла в ванную, привела себя в порядок, убрав с лица отпечатки сна и слёз, потом тщательно отобрала вещи из привезённого гардероба, несколько пар крепких кожаных ботинок, никакой косметики и бижутерии. Она уже не переживала, нечего было переживать, всё прошло и двери закрыты. Некоторое время Элиза размышляла, стоит-ли оставить записку. Этот человек заслуживал последних слов, и она написала: - "Я благодарна тебе за твою доброту. Не надо меня искать. Элиза." Конечно, он будет пытаться. Что-ж, всё в воле Божьей.
***
- Ваш Мюррашк призвал всех анти-спайкеров покинуть страну! Я - анти-спайкер, и желаю покинуть вашу грёбаную страну! - Имя Импер-комиссара по здравохране Мюр Мюрреш, и это есть оскорбление власти! - Я шведка, и именно так его имя звучит по шведски! - Ладно, обвинение снято. Но покинуть страну можно только по пропуску, выданному Главным импер-гауляйтером! У вас есть пропуск? Откуда ему у вас взяться, он выдаётся на основе Цур-кода. - Но я иностранная подданная, мне ваши указы не указ! Цур-коды запрещены нашей конституцией. - Значит, вы иностранка? И у вас есть соответствующие документы, разрешающие деятельность в нашей стране? - Какая деятельность? Я простая туристка! - Но вы только что заявили, что вы являетесь анти-спайкером. А анти-спайкерство приравнено к анти-имперской деятельности. Может быть, вы являетесь агентом, присланным вести анти-имперскую пропаганду, или совершать диверсионные акты? Мы вынуждены арестовать вас, как вражеского агента. - Разве вы воюете с нашим государством? - Пока нет, но ваше государство неоднократно заявляло протест против наших межгосударственных актов... Элиза поняла, что попала в паутину, и стоит ей оказаться в катафалке, дороги на свободу не будет, как действует импер-судебная система, она знала - только в одну сторону. Оглядевшись и просчитав возможные варианты побега, она неожиданно ударила таможенника носком туфли в пах, и попала удачно. Чиновник согнулся, широко открыв рот, и издал писк, который не был слышен и в двух метрах. Его напарник не понял случившегося, шагнул в её сторону, и тут-же получил сумкой по лицу. Перепрыгнув через барьер, Элиза побежала, но не к выходу, а на причал, она прекрасно умела плавать, и неоднократно брала призы по дайвингу. Сейчас ей это здорово пригодилось, и, вынырнув метрах в пятидесяти под причалом, немного послушала шум суматохи, и в результате услышала желаемое: - Наверняка утонула, зараза, вода ледяная! Она отплыла подальше от места посадки и, увидев борт лодки, забралась в неё. Здесь она переоделась в сухую одежду из непромокаемой сумки, забралась по трапу наверх и осторожно оглядела причал. Далеко стояло несколко хомлов и вглядывались в волны Северного моря. Быстро выбравшись на доски, Элиза спокойно зашагала в сторону пакгаузов, ей предстояло ещё пройти через проходную, но там уже можно было "включить дурочку", сами таможенники вряд-ли догадаются объявить общую тревогу...
***
С самого утра Дэлл первым делом посетил редакцию главного импер-тв-канала, и поразился царящей здесь атмосфры истерики. Он попытался что-то узнать о возможных действих правительства в отношении Четинских событий. На него смотрели испуганно, и или прерывали разговор, промычав нечто не вразумительное и исчезнувши чуть не бегом, или просто молча бенадёжно махали рукой. Только один из видео-режиссёров сказал вполголоса: - Ты дурак, да? Кто тебе сейчас что скажет? Думай сам. Отложив вопрос до дальнейшего развития событий, Дэлл посетил знакомого блогера, занимающегося вопросами воздействия на сознание людей. Заговорами, гипнозом, химическими препаратами, цыганскими приворотами и излучениями разного рода. Блогер долго мычал на непонятном языке, потом разозлился. - Наша наука здесь ничего интересного не может, и всё это фейки и прямой обман, и получиться здесь может только одно из двух. Сильный человек всё это проигнорирует и останется самим собой, а слабый станет кабачком, редиской или другим рыночным овощем, на выбор. Конечно, можно вызвать у человека какую-то яркую эмоцию, но это будет спонтанная, не управляемая реакция, и окончиться может плачевно. То-же самое происходит и после приёма опасной и неуместной порции алкоголя. Отстань! Оставался только Грегор с его выходом в политические круги, но всё-же Дэлл долго колебался, прежде чем позвонить. Наконец всё-таки набрал номер. - Грегор, это не скажу, кто. Коньяк "Тенесси". Разговоры ни о чём, безо всяких штучек. Просто общение. Мне тоскливо чё-та. - Мне тоже, только снова спать на полу столовой я не буду. Подъехать? Вот это человек, без всяких комплексов и сомнений. - Давай ко мне. Только я сейчас в городе, надо чего-то вкусного взять. И я тебя познакомлю с одним интересным человеком. - Дэлл! Мне не нравятся твои интересные люди! - Успокойся, это не то, что ты сразу подумал! Это ундина - наяда, ты будешь очарован и покорён навсегда. Только руками не трогать! - Вот это уже ближе к теме. Буду через пару часов! - Эля, у нас сегодня гость! - провозгласил Дэлл, войдя в квартиру, - Мой старый друг, прекрасный и интересный человек! Его поразила неестественная атмосфера, чувствовалось, что в квартире никого нет, но, проходя в комнаты, он по инерции продолжал: - Надо не опозориться... Слышишь? Ты где?... Изобрази чуткую и хлебосольную хозяйку... Странно... Будем... веселиться... Дома её не было. Она никуда не собиралась. Но здесь ощущались опустошение и заброшенность. В спальной он увидел на постели прямоугольник записки, сглотнул пересохшим ртом. Он внезапно понял, что всё изменилось, и это окончательно. Только не мог понять, что произошло. Взял бумажку, не читая, присел на край кресла, боялся узнать, потому что потом уже всё станет ясным и неотвратимым. - Не надо меня искать... Этого не может быть! Почему?... Надо что-то делать! Надо... бежать! Куда? В полицию, заявлять о пропаже человека? Идиотская задумка! К частному детективу? Ещё хуже. Что он ему скажет? А деньги? Она взяла деньги? Он открыл сервант, нижний ящик, выдвинул, поднял бумаги. Деньги были на месте. Хорошо, что он сунул ей в сумочку немного... Но что она задумала? Вот, надо звонить в справочные авиалиний и поездов. Сразу на все направления... Ей ведь нигде не продадут билета! Без сертификата о прививке, без Цур-кода... А скорее вызовут патруль импер-гвардии. Что она думает, как ребёнок, в самом деле! Но я не знаю, что вообще она собирается делать! Когда в дверь позвонили, уровень в бутылке коньяка на столике значительно понизился. Но звонок Дэлл услышал, правда, не сразу сообразил, что это такое: - Чорт! Кого там принесло? Покачиваясь, он вышел в прихожую, долго не мог открыть задвижку. - А ты, кажется, времени не терял, - Грегор внимательно оглядел его, прошёл в столовую, налил себе, - И с кем ты хотел меня познакомить? Дэлл молча протянул записку. Они выпили. - Понятно, - протянул Грегор, - Такие истории нам знакомы. - Догоняй, - кивнул Дэлл, - Угощение откладывается. Впрочем, салат и колбаса в холодильнике есть. Через пол-часа Грегор говорил: - Ты правильно понял, билет ей никто и никуда не продаст. Значит, что? - Что значит - "что"? - Значит, она уедет автостопом. И её счастье, если водитель не попадётся упёртый ИПЕдик! - Она шведка! И здесь ей некуда идти. - Хоть китаянка! Женщин всегда надо искать в стороне дома. Шведка поедет в Швецию. Автостопом? - Какой автостоп! Туда ещё ни дороги, ни мосты не проложены, это-же край света! - Так уж и край! Я слышал, какой-то ненормальный туда своим ходом доплыл. А на лодке, вообще элементарно. - Нет у неё лодки. - Это от человека зависит. Вот она, что она за человек, это ты можешь мне объяснить? - Ты не поймёшь... Она самостоятельная, ничего не боится! Она - удивительная. И гораздо умнее меня. - Умнее тебя и осёл. Упустил удивительную! Где твои глаза были? Про ум я помолчу. Ещё через пол-часа, обнявшись, они сидели на диване и пели какую-то народную песню. Только Дэлл пел что-то из "Лед Зеппелин", а Грегор из "Битлз". - Но я не упускал её! Я целовал пол под её ногами! Грегор ткнул ему под нос записку Элизы: - Сам говоришь, она сильная. А ты - недоразумение. Зачем такой нужен амазонке? Женщине нужна защита, а ты... Тебя самого защищать надо.
***
Выйдя за город, она бесцельно шла по берегу пролива. Она продрогла и была голодна. Она проклинала себя за то, что не догадалась положить в сумку кольцо колбасы и горячий термос. - Пожалуй, надо развести костёр. В тепле что-нибудь придумается. Вдоль линии прилива валялось множество обточенных морем деревяшек, и по пляжу ветер гонял бумажные пакеты. Она нашла уголок у торчащего из песка остова лодки, скоро заплясал огонь, и жизнь в самом деле стала яснее. - Через пролив мне официально не перебраться. Надо искать перевозчика. Какого рыбака, смотрителя... Нет, все смотрители сейчас сидят на Цур-коде, их надо обходить. Здесь должны быть крестьяне, и у них есть лодки. Она не думала о том, что приближается зима, и все лодки уже на берегу, в укрытии от непогоды. - Что, девонька, холодно? В это время года надо сидеть дома, у камина. Вздрогнув, она подняла глаза - перед ней стоял мужик в брезентовом плаще, с палкой и бородой. В бороде торчала дымящаяся трубка. - Вы - архангел Гавриил? - Я не Гавриил, я Станек Морн. Тебе нужна крыша и тёплый угол? - Да, очень нужна. И добрые люди рядом. - Здесь недалеко живёт вдова Нешка... - Мне не нравятся вдовы, они обижены Богом. Но помочь ей, если надо, я смогу. - Что-ж, тогда пойдём в мой дом. Но спать придётся за занавеской. - Я неприхотлива, пойдёмте, Станек. Или у вас дела здесь, на берегу? - Особых дел нет. Присматривал, не выбросило-ли море мне дровишек. В недольшом домишке Станека её прежде всего окатило жарой, у печи орудовала хозяйка, приветливо назвавшая себя: - Я Маничка, так меня и зови. От мужика бежишь, или от мадам? - От мадам. Патерфильд её зовут. - Вот у тебя какие враги! С политикой связалась. - Разве защита своей жизни, это политика? - У нас сейчас везде политика. А чего воевать? Мы вот сделали вакцинацию, получили эти бумажки с картинками, и живём спокойно. - Я знаю, что так делают многие. Я не против вакцинирования. Но мой вам совет, сожгите эти бумажки. Конечно, без них труднее, но поверьте мне, это зло. И, если вас ещё будут напрягать с повторной прививкой, не соглашайтесь. - Кажется, ты не зря бежишь. И куда собралась? - Я из Швеции. Домой хочу. Но моё государство не одобряет меры, которые здесь насаждаются, и Цур-кода меня не выпускают из страны. А код мне не получить без постоянной регистрации по месту жительства. Приходиться бежать. - Как всё напутано в городах, у нас здесь всё просто. Ладно. Видно, что ты человек не опасный, поживи пока, чем можем, поможем. - Не подходящее время сейчас. Через пролив на лодке не поплывёшь. Да и береговая охрана ввела чрезвычайный режим. Если и выйдешь в нейтральные воды, обратно уже будут ждать. Это дорога в одну сторону. - Я поняла, и не прошу сопровождать меня. Я не хочу вам доставлять проблемы. - Похоже, тебе надо поесть. Пища у нас простая, но... - Простая пища, это хорошо. Я родилась и выросла в маленьком городке, не считайте меня за даму высшего света. - Что-ж, самое время для ужина. Дед, принеси из кладовки бутылочку. Только не большую! На ужин были отварные бобы с мясным соусом, жареная рыба и неплохой кофе. Для аппетита Станек налил всем по пол-кружки самодельного джина. - Может быть, расскажешь, что в стране творится? Ведь в интернете можно ноги сломать, и за и против, а кто прав, не разобрать. - Думаете, в городе всё ясно? Правдивую информацию старательно прячут. Все. И про-правительственные круги, и их противники. Но ясно, что правительством попирается конституция. Страну назвали империей, но империей она не является, у нас республиканская конституция, которая связывает узурпаторам руки, и мировое сообщество это видит и принимает дипломатические меры. Дело может дойти до войны, и ассамблея ничего по этому поводу не предпринимает. - Война, это плохо. Но вот эти политические дела нас не очень касаются. И много шума по поводу пандемии. - Никакой пандемии нет, это всё правительственные выдумки. Почти во всех странах Европы уже приняли постановления вирусную пандемию признать обычным сезонным заболеванием. Но у нас многие из правительства на этом делают большие деньги, начиная с Патерфильд, Мюрреша, основных политиков, предпринимателей и банкиров. На выдуманной пандемии делаются миллиарды евро, это видно даже из статистики. В стране разгорается народное движение против принимаемых законов, ограничивающих права людей. Чем это может закончиться? - Придёт новый Градашевич. - И вдоль дорог вырастут ряды виселиц? Думай, что говоришь, дед! Стране нужен не бандит, а герой, Гарибальди. - Ты, как всегда, права, Маничка. Выпьем остатки и спать? - У вас есть интернет? - Там, в углу, под платком ноутбук, можешь посидеть. И я думал, ведь тебе нужна лодка... Так у вдовы Нешки есть лодка, она ею не пользуется. Хорошая лодка, с печкой и каюткой. Только без мотора. Парус и вёсла. - Я умею ходить под парусом... не очень хорошо. - Значит, завтра сходим, вдове нужны деньги. - И сколько может стоить такая лодка? - Это не мне решать. Но, думаю, больше тысячи вдова не запросит. С благодарностью подумала Элиза о Дэлле, который сунул ей в сумку пять тысяч.
***
Утро было хмурым, море ворчало волнами, и ветер приносил откуда-то листья, швыряя их в лицо. - Здесь осенью ветер постоянно с юго-запада, почему море и не замерзает, - объяснял Станек, выдирая сапоги из мокрого песка, - Если ты ходила под парусом, нет ничего сложного, только меняй галсы. Но пройти девяносто миль за день тебе не удастся. Придётся ночевать. Хорошо, есть каютка, натопишь печку... Конечно, за ночь снесёт к Норвегии, это не страшно, но выбираться к Швеции будет трудно. - А по дороге нет каких-то островков? - Конечно! Ведь тебя снесёт прямо к острову Борнхольм, а это половина дороги! Датчане не очень присматривают за береговой линией, ты сможешь пристать в какой-нибудь бухточке и прекрасно переночевать! Тебе надо не забыть взять уголь и сухих палок с жидкостью для растопки. Уже подходим. Вдова после потери мужа до сих пор не может придти в себя, отнесись к ней с пониманием. Но женщина хорошая, одной ей трудно, наша жизнь не приспособлена для женщин. - И у неё нет родственников, где-то в более удобном месте? - Увидишь сама... Она верит, что её муж до сих пор здесь, с ней... Скоро они подошли к дому, красивому и обставленному множеством пристроек, что показывало на крепкого хозяина, увы, уже ушедшего из этого мира. Станек поднялся на крыльцо и вошёл: - Нешка, встречай гостей! Им евстречу вышла женщина, вся в чёрном, но моложавая. Её портила только боль в глазах. - Станек, я всегда рада видеть друзей! Вот только угостить вас нечем. Я вижу, с тобой незнакомая девушка. - Нешка, ей нужна лодка, и она заплатит наличными. Ты не пользуешься вашей лодкой? Но она в порядке? - Станек, а ведь я вас ждала. - Что это значит? - Я знала, что вы придёте. И он разрешил продать лодку. - Ты говоришь о Миллере? - О ком-же ещё? Он всегда со мной. Вы его не видите? Он там, под иконой. - Нет, - сказал Станек и выразительно посмотрел на Элизу, - Значит, он не против продажи лодки? - Нет. Он ждёт её. - Кого? - Лодку. Ему без неё плохо, но пока она живёт здесь, она не принадлежит ему. Скоро она перейдёт в его мир. - Что ты хочешь сказать этим? - То, что говорю. Эта лодка не долго будет в этом мире. - Ты хочешь сказать, что она вскорости погибнет? И скоро это будет? - Этого я не знаю. Так вы хотите её купить? Лодка в полном порядке. У меня есть не много кофе... Плохого... - Нешка, бери деньги и иди в лавку! Сколько ты хочешь за лодку? - Станек, ты прекрасно знаешь, сколько стоит хорошая лодка. - Тысяча? - Прибавь семьсот и забирайте. Рыбак повернулся к Элизе: - Что скажете? - Я дам ей две. У меня с собой. Услышав это, вдова быстро накинула шаль, надела шляпку: - Давайте! Станек, ты знаешь, где лодка, там не закрыто, делайте, что хотите. Она взяла купюры, что протянула ей Элиза, подхватила плетёную сумку и скрылась за дверью. - Она даже не спросила Миллера, может быть и ему что-то надо. - Он всегда с ней. Не знаю, почему он не зовёт её к себе. Даже лодка ему дороже. Но без лодки он никто. Пойдём, оценим новую собственность. Миллер был хорошим хозяином. По уходу Нешки они прошли во двор за домом, где в постройке стояла лодка, и Элиза былы в восхищении: - На этой штуке можно пройти по маршруту Слокама! - А ведь он уроженец этих мест, - одобрительно сказал Станек, - Что, спускаем на воду? Он открыл ворота, вытащил клинья из-под колёс тележки, и толкнул лодку. Она съехала до воды, её нос задрался. - Ещё чуток! И вот уже лодка качалась на волне! - Надо возвратить площадку в сарай. Хозяйке она уже не нужна, но в печку сгодится. Через пол-часа они тащили лодку вдоль берега, и у Элизы было ощущение, будто она купила Мерседес. На месте Станек выволок лодку из воды на пол-корпуса, и обвязал причал вокруг камня: - Никуда не денется. Когда в путь? - Думаю, утром. Чего время тянуть. Меня здесь ничто не держит. - Это ты так думаешь, девонька. Но, может быть, ты ошибаешься.
Глава 4-5
4.
***
Грегор позвонил сам:
- Увидимся? Есть новости.
- Где и во сколько?
- Давай на площади Святого Павла, через пол-часа. Сможешь?
- Уже еду, - Дэлл надеялся услышать что-то об Элизе, и не хотел терять времени, вызвал такси. Грегор уже ждал, общаясь с кружкой пива.
- Странное ощущение, будто меня уже не пасут, - вместо приветствия сказал Дэлл, кивнул официанту, показал два пальца.
- Может быть, но об этом потом. В Четине всё кипит. Власть в руках самоназначенцев, органы НаКаЖУ и импер-гвардии из города удалены. Более того, части импер-армии тоже отказались подчиняться Центральному штабу. Командир мотопехотного полка застрелился, и командиры авиаподразделения разбежались, объявлен розыск. Новое командование из числа младших офицеров пытается связаться с Гаагой, с эмиссарами ООН, но пока радиолокационные части их блокируют. Всё-таки помощь голубых касок возможна. В их штаб входят даже несколько банкиров и промышленников! Склады продовольствия вскрыты, продукты раздаются бесплатно, и надолго их не хватит! А теперь возврати мой Цур-код.
- Забирай. А как я?
- Я принёс тебе временный, не идентифицированный, тряси своё начальство.
- А что с пандемией?
- Тут информация противоречивая. Патерфильд и Мюрреш опровергают себя-же и статистику тоже. То заявляют, что плато пройдено - ещё один дурацкий термин! - даже сняты кое-какие ограничения, то кричат, что наступает новая волна штамма вируса, и надо готовиться.
- Похоже, новая вакцина поступила в производство. Не боишься?
- Нет, не боюсь, прививки делает свой человек, друзьям он колет нейтральную жидкость. Правда, уже арестованы пятьдесят врачей, которые занимались подобным. Персонал прививочных пунктов начал увольняться. В ассамблее разрастается противостояние, причём не довольны все, и финансисты, и промышленники и экспортёры. Особенно, пищевики. Склады забиты невостребованной продукцией, убытки миллиардные.
- А для меня новости есть?
Грегор, спрятав глаза, скрылся за кружкой пива.
- Грегор, не напрягай! Я-же вижу, что-то есть.
- Неприятные новости, Дэлл. Очень плохие. Элиза Рашка пыталась пройти на посадку на паром в Швецию. И её остановили таможенники. Непонятная история, они не должны туристов задерживать без особых причин. Элиза оказала сопротивление, выбежала на причал, где сорвалась в воду. Из доклада таможенников следует, что она утонула практически мгновенно. Мне жаль, Дэлл.
Вот значит, как оно...
- Я не верю! - упрямо проговорил Дэлл, - Отличная пловчиха, брала призы, погружалась под лёд. А таможеники не могли её схватить, но потом обставить дело, как гибель?
- Там было много свидетелей...
- Что там, дальше по берегу за территорией порта?
- Надеешься? Наверное, правильно, сам говорил, она боец. Порт расположен на городской черте, дальше частные усадьбы, рыбацкие артели и одиночки... Из-за этого и наблюдение с тебя снято.
- Я поехал.
- Комитет метео-обстановки передал недавно о внезапном ночном шквале ураганной силы. Как раз в том районе. Там сейчас не до тебя.
- Я буду осторожен.
- Удачи тебе.
***
Среди ночи Элизу разбудил посторонний шум. Было похоже, словно на улице бушует стая свирепых медведей, она никогда такого не слышала и здорово перепугалась. Встала, вышла из-за занавески, подошла к двери, щеколда была надёжно задвинута.
- На улицу лучше не выходить, - услышала она тихий голос Станека. - По прогнозу ничего такого быть не должно, погода сошла с ума.
Она снова забралась под одеяло, было очень страшно, но скоро она забылась в зыбком сне.
Проснулась она, когда Маничка стала бросать в печку поленья. Станека в доме не было. Элиза ополоснула лицо холодной водой, прислонилась к печке.
- Зима пришла, Лиза. И первый зимний шторм. Дед пошёл посмотреть, что и как.
Скоро вошёл хозяин, впустив за собой рой снежинок:
- Холодно. По морю, не смотря на снег, ходит волна. Тут и не знаю, что сказать, девонька, покойный Миллер получил свою лодку, Нешка правду сказала. Шторм поиграл твоей лодкой, и не знаю, плохо это, иль твоя удача. В такую погоду до Швеции ты не добралась-бы.
Элиза надела куртку, ботинки, выщла наружу. Снег почти перестал, только с крыши сдувало порошу. Лодка лежала на берегу, метрах в пятнадцати от линии прилива, и один борт её был выломан почти по всей длине.
- Прости нас, Миллер, - прошептала Элиза, но в душе почувствовала странное облегчение.
- Да, - вернувшись, сказала она, - Одиссея из меня не получится. Может быть, это и к лучшему. Не женское это дело, моря покорять.
Пристроившись за углом стола, она выложила всё из сумки, пересчитала деньги:
- У вас здесь есть артели рыбаков, может быть, какой сейнер ходит до острова?
- Не думаю, торговля с заграницей закрыта, только по особому разрешению. Да и на лов в последнее время никто не ходил. Может, где дальше по берегу, ближе к германской границе. Если там не ввели чрезвычайный режим. С этим правительством ни в чём нельзя быть уверенным. На твоём месте я попытался-бы перейти границу со Швейцарией. Там есть тропы контрабандистов, куда пограничники не заходят. И за всё надо платить. Это серьёзное дело, на контрабандистов надежда плохая. Гнилые люди. Особенно кто с наркотиками работает. Тебе надо всё хорошо обдумать.
- Не знаю. Не уверена. Провидение не хочет, чтобы я вот так уезжала.
- Как беглянка? Это понятно. Ты не преступник.
- Да, и мне надо всё обдумать, - она снова вышла на улицу. Её поразила пустота берега и моря. Она прошла мимо поверженной лодки, поднялась на пригорок, чтобы взглянуть на море, и вдруг увидела приближающийся автомобиль. Замерла, желая верить, и сомневалась в себе, в своих желаниях. Провидение встало поперёк её необдуманной дороги... Вот автомобиль замер, из него вышел, побежал к ней...
- Дэлл...
Он обнял её, зарылся носом в её волосы:
- Элиза, ты... я, наконец, с тобой. И ты в порядке... Я был в двух усадьбах, но там ничего не слышали о пришельцах...
- Я истратила почти половину твоих денег и стала кораблевладельцем, - она кивнула за спину, - только не удачной.
- Кажется, здесь было кораблекрушение. Более удачное, чем с "Титаником". Тебе повезло, а деньги, Бог с ними, с деньгами.
- Но, пойдём в дом! Ты должен познакомиться с моими друзьями, они хорошие люди!
- Конечно, пойдём.
- Если-бы вы знали, как я благодарен вам за Элизу, - сказал Дэлл после процедуры знакомства.
- Если это причина твоего бегства, значит, я ничего не понимаю в женщинах, - заметил Станек.
- И никогда не понимал, - добавила Маничка.
Когда они уже отъехали от усадьбы, Элиза сказала:
- Давай заедем в лавку. Надо-же отблагодарить хозяев, а деньги они не возьмут.
Дэлл не возражал.
Уже дома, засыпая, Элиза попросила:
- Расскажи мне сказку.
- Про Снегурочку?
- Нет. Это страшная сказка.
- Но похожа на твою историю.
- Представляешь, что она пережила? Одна, ночью, в замёрзшем лесу.
- Но окончилось всё хорошо.
- Как и у меня.
В этом Дэлл пока не был уверен, но возражать не стал. Была рассказана одна из историй о Синдбаде, окончания которой Элиза не дождалась.
***
Утром опять позвонил неугомонный Грегор:
- С тобой хочет встретиться человек, говорит, что вы знакомы. Некто Ёщичкоф.
- Ёшьичков. От ёшьик, такая маленькая зверушка, с иголками, как у дикобраза, только коротко подстриженными.
- Я знаю, что это такое, - обиделся Грегор.
- Володя хороший публицист, сделал очень кусающий репортаж о положении в северо-восточной Африке. Как его пустили в страну?
- Он здесь уже с пол-года, въехал ещё до введения всех ограничений. Я не советовал-бы тебе встречаться с ним.
- Если на нейтральной территории?
- Только без Элизы, она пока числится без вести пропавшей, но её фото есть во всех отделах полиции. Кто-нибудь может и признать, тогда придут к тебе. Кстати, его по-моему собираются обменять.
- Там есть люди, кому-то нужные здесь?
- Обменять можно и на ослабления по санкциям. Кстати, расскажешь ему о виденном... там, у доктора.
Дэлл понял не досказанное, за границей, наверняка, не знают подробностей о Цур-коде. И это будет скандал мирового масштаба.
- Станек предлагал мне перебраться в Швейцарию, с контрабандистами, - сказала Элиза, когда он положил трубку.
- Через зимние горы? Ещё чего! Полетишь на самолёте, в Париж, кажется, ещё не закрыли рейсы. В крайнем случае, в Египет. Только замаскировать тебя надо будет. Наденем чадру, будешь мусульманкой.
- Хоть обезьянкой. Я не хочу без тебя. Одиночество, оказывается, так страшно.
- Ты взрослая девочка, из ледяного моря выплыла. А как ты тащила сумку? Она-же не тонет.
- Толкала над собой по воде. Что за глупые вопросы! Или подозреваешь меня?
- Не переигрывай, мы не в фильме об агенте 007.
- Скучно дома сидеть...
- Придётся. Все хомлы в городе тебя высматривают.
- Я так могу накраситься...
- Без Цур-кода всё-равно никуда не пройдёшь. И куда идти, все музеи и театры закрыты, даже рестораны и кафе. В зоопарк?
- Хватит с меня зоопарка. Потерплю. Мулен-Руж! Вот где я хочу побывать! С тобой. Ты там был?
- Не люблю рассматривать чужие голые ножки.
- Это ты для меня говоришь! - хитро заявила Элиза, - С моих глаз не сводишь... Ах, да! Они не чужие!
***
Публицист Ёжиков был худ, над его остреньким лицом топорщились остатки каких-то перьев, а глубоко посаженные глаза напоминали о птице, выглядывающей из гнезда. Кроме того, он сильно горбился, и весь его встрёпанный вид вызывал невольную улыбку. Однако Дэлл знал о его африканской эпопее достаточно, чтобы относиться с уважением.
- Работаешь? - коротко спросил Ёжиков, с неприязнью оглядывая разноцветную публику гей-бара, - нельзя было выбрать место поавантажнее?
- Агенты полиции не любят сюда заглядывать.
- А ты что, у них на крючке? Ведь ты сама лояльность.
- Был. До недавнего времени. Теперь я не понимаю, в какой стране живу.
- Что тут понимать? Начальная стадия фашизма, хотя это и будет отрицаться всеми вашими глашатаями. Правительство влезло в такую помойную яму, что отмыться уже проблематично. Это полный кризис власти. И они сами это понимают. Рецептов у них нет.
- Кажется, есть всё-таки, - Дэлл подробно рассказал о работе профессора Хинзбёрка.
Ёжиков удивлённо присвистнул:
- Вон оно до чего дошло. Искусственно спровоцированная гражданская война. Значит, кровью своих граждан попытаются отмыться? И ведь такой фокус у них может выйти. Но они не учли, что об этом узнаю я. Придётся мне отсюда прямиком в Гаагу отправиться.
- Есть ещё человек, который туда поедет с этой информацией. Я дам ей твой телефон.
- Ей? Ты не заигрался в шпионские игры?
- Она не местная, из Швеции.
- Швеция даже гитлеровские игры не поддерживала. Что-ж... А твоя информация достоверна?
- Разве я не сказал? Я сам всё это видел. А демонстрировал профессор.
- Высоко летаешь. А профессор ваш хитёр, на две стороны играет?
- Этого я не понял, наверху свои мотивы, часто противоположные. И неизвестно, как лягут масти при перевесе одной из сторон.
- Был у нас хороший писатель, как раз разрабатывал такие темы. Имя Штирлиц тебе что-то говорит?
- Что-то знакомое, может быть, даже читал. Шпионский боевик?
- Можно и так воспринять, если не вдаваться в подробности. С вашей точки зрения. А с нашей, достаточно серьёзная вещь.
- Но там он пишет о разгроме фашистской Германии войсками союзников?
- История любит отработанные варианты. Всё повторяется...
***
- "Противовоздушные части самоназванной республики Четина сбили два разведывательных дрона импер-армии. Мюрреш сделал запрос в ассамблею о принятии решительных мер против узурпаторского режима Четина. Проблема в том, что до сих пор не известен состав управления Четинского гарнизона, и они не идут ни на какие контакты с делегациями имперских властей. Делегации на дальних дистанциях обстреливаются предупредительными пулемётными очередями..."
***
- О чём задумался?
- Не знаю. Удивляюсь странностям судьбы. Жил, как килька в банке, и вдруг выдернуло и понесло, даже Йошьиков удивляется.
- Кто это такой?
- Русский писатель, мы когда-то участвовали в конференции Евро-объединения писателей. Я туда случайно попал, познакомились. Дядька с причудами. Кстати, он в Гаагу собрался, по нашему делу. Я дам тебе его телефон, он сможет помочь. Только не записывай, постарайся запомнить.
- Ты сожалеешь о той, спокойной жизни?
- Наверное. Но верю, однако, что она вернётся. Конечно, в чём-то другая, такой жизненный опыт бесследно не проходит. И теперь у меня есть ты. Быстрее-бы тебя отправить в безопасное место. Кто-нибудь из полицейского руководства может обратить внимание на графу в твоём досье, где сказано - "прекрасная пловчиха, призёрша по дайвингу". И в первую очередь тебя будут искать здесь.
- Ты уже заказал билет?
- Что ты, такие заказы отслеживаются. Но в самолёте всегда забронировано пара кресел, на экстренные случаи.
- Мы подходим под такие случаи?
- Грегор снабдил меня специальным Цур-кодом от своей конторы, как только ты будешь в воздухе, надо будет избавиться от него... Молю Бога... Тихо! Слышишь?
Дэлл выключил свет, подошёл к окну.
- Господи, танковая колонна. Не меньше полка, видишь, штабные машины, зенитные установки. Куда это они?
- Тебе лучше знать, - пожала плечами Элиза, - Ты мне и скажи. Что в той стороне на карте?
- Они на остров Уоллиса идут. Оттуда прямая дорога на германскую трассу. В той стороне Четин...
- Сегодня было по телевидению, меморандум Мюрреша. "Мы с корнем вырвем заразу анти-спайкерства!" Значит, это прополочные сельхоз-машины? Чтобы с корнем уже. Не зависимо, есть там вакцинированные, или нету. Это никого не интересует, и снаряды не различают, кто там дети и старики.
- Это должен знать мир... Может быть, они просто так, демонстрация силы и решительности? Неужели Пурген решится вот так, всему миру свою изнанку продемонстрировать? Или он не знает, что его армия творит?
***
В этот раз Грегор старался говорить коротко и убедительно:
- Давай без вопросов. Ты дома?
- Да.
- Вместе с...?
- Да.
- К вам едут нежелательные гости. Немедленно иди прогуляться. Не забудь деньги и документы. Такси не бери. Всё.
- Но откуда они?
- Из внутренностей. Убирайся оттуда?, - и бросил трубку. А как он сам?
- Это опять Грегор. Надо уходить, едет полиция. Так, документы и деньги. Положи в свою сумку косметику, макияж.
Он сам взял свою походную сумку, на минуту задумался, попутно выгребая деньги из шкафчика. Ещё документы! Бросил в сумку бутылку водки и бутылку коньяка, кольцо колбася, хлеб, сыр, пару апельсинов.
- Готова? Свет не выключаем, дверь закрываем.
Они вышли на лестничную площадку, Дэлл крепко схватил Элизу за руку:
- Тихо! Не вниз, наверх.
- Они выбрались на чердак, Дэлл запер за собой дверь на крючок, пробирались среди паутины в неярком свете фонарика.
- Дальше, в последнюю парадную. Во двор не выскакивай, какое-то время у нас есть.
Они быстро спустились на первый этаж, Дэлл осторожно выглянул во двор.
- Они вошли, во дворе никого нет. Пойдём, но не на площадь, а под арку напротив.
Они долго шли проходными дворами, пока жилые дома не кончились, здесь была зона складов, пакгаузов.
- Здесь нас полиция не найдёт. Если догадаются, что мы здесь, блокируют все входы. А нам надо пока найти крышу. Надо пройтись по сторожкам, среди охранников бывают и хорошие люди.
В самом деле, скоро их окликнул нарочито грубый голос:
- И куда прёмся? Полицию вызвать?
- Сэр, может быть, обойдёмся без полиции? Мы мирные, лояльные граждане, недалеко отсюда отмечали юбилей друга, и немного заблудились, замёрзли.
- Вот и грелись-бы, где гуляли. Если не надолго, можете зайти. Всё мне скоротать смену поможете. Только не баловать у меня!
Сторож звался Берт Кадав, о чём они узнали из его бейджа. В сторожке пахло потным бельём и прокисшим супом, но выбора у них не было, углубляться снова в темноту не хотелось. И что их там ждало?
- Что, Берт, за знакомство по пятьдесят?
- Почему нет? - оживился хозяин, - Только если у вас не какая модная болтушка. До утра всё-равно никого не будет!
Только тут Дэлл заметил, что бравый охранник здорово подшофе. Он отломил кусок колбасы и налил водки в приготовленные пластиковые стаканчики. Хозяину чуть побольше, может быть, заснёт?
- Хорошая у тебя водка, парень. Не дешевле двадцати евро?
- Сейчас покурим, ещё глотнём.
Он плеснул в подвинутый стакан, и на этот раз хозяин не ждал, пока гости нальют себе. Он размашисто выпил, отрезал кусочек колбасы и долго нюхал её.
- Вы думаете, двести евро у него пенсия. Двести получает здесь, на четыреста можно не плохо жить? А вот теперь прикиньте, сто пятьдесят с пенсии - кредиты, сто пятьдесят с зарплаты - квартплата. Остаётся сколько? Сотня! И живите, как хотите!
Он поднялся, сделал шаг и упал на лежанку. Сразу-же раздался звучный храп.
- Берт Кадав и до нас хорошо приложился. Надеюсь, проспит до утра. Можно и нам подремать часа три-четыре. Как засветлеет, надо быть на площади, поймать такси и уезжать отсюда.
- Куда мы поедем на этот раз?
- В аэропорт.
- Ты не боишься, что там нас будут ждать наши фотографии?
- На такой случай у нас есть макияж и у меня в сумке экстремальные маски. В них нас никто не узнает.
- И я через несколько часов буду в Париже! А ты, Дэлл. Что будешь делать ты?
- Думаю, надо попасть в Четин, а оттуда перебраться в Германию.
- В Четине стреляют, не зря туда танки пошли. Пожалуйста, не будь безрассудным.
- Я буду сама осторожность и благоразумие.
На удивление, Элиза и в самом деле смогла уснуть у него на коленях. Дэлл то дремал, то с тревогой прислушивался к ночной тишине. В пятом часу он потрепал Элизу за ушко:
- Нам пора. Накрась глаза, как-нибудь пострашнее, и мне нарисуй шрам на лбу.
Он завинтил бутылку, спрятал её в сумку и достал две чёрные маски, купленные в поезде.
- Вот, мы в защитных масках и с Цур-кодом. Ни одна собака не примет нас за анти-спайкеров.
***
Удивительно, но в аэропорту всё прошло, как Дэлл и ожидал.
- Это только показывает, что комитеты не взаимодействуют, а, может быть, и сознательно вставляют палки в колёса друзьям по оружию.
До отлёта оставалось не много времени, и они прошли в аэробус. Нашли место, Дэлл сунул сумку в ящик над головой. К ним приблизилась стюардесса, и её настроение им не понравилось.
- По вашему талону на рейс назначен один человек. Кто из вас провожающий?
- Она, - сказал Дэлл, - То-есть, я. Она отбывающий.
- У неё есть Цур-код?
- Девушка, может быть, вам достаточно моего? - Дэлл сунул ей под нос свой код.
- Но у неё...
- Она выполняет импер-миссию. Никто не должен знать о её передвижениях, таковы условия миссии. Больше того, вы будете обязаны выполнять все её требования, если они не угрожают безопасности полёта, вы это понимаете?
- Да, конечно. Допуски вашего Цур-кода это включают...
- Вы не должны привлекать внимания посторонних к вашей пассажирке. Враги везде, даже здесь.
- Я это понимаю...
- Так делайте свою работу, ни о чём не думая. Это ваш долг.
Девушка в сомнении удалилась, но документы у странных пассажиров были в порядке. Дэлл присел рядом с Элизой:
- Надеюсь, она забудет о тебе после взлёта. Теперь о деньгах, - он взял салфетку, быстро нацарапал цифры. - Четыре последних номера счёта и пароль. По этим реквизитам тебе выдадут деньги в любом банке Европы. В Париже уважают богатых людей, ты вполне сможешь отдохнуть там дня три. В Гааге, в штаб-квартире ООН есть неплохая гостиница, там мы и встретимся. Думаю, Володя тоже поселится в этих номерах. Там уже нам не надо будет скрывать имена. Свобода... Постарайся, чтобы эту бумажку никто не видел. Если вдруг объявят задержку рейса...
- Я её съем.
- Ты молодец. Запомни главное, вакцина производит в крови человека антитела, сродни вирусам, которые активируются Цур-кодом. Вектор их деятельности направленно воздействовать на психику, разрушая контролирующие её связи. Поведение человека становится неуправляемым и агрессивным. А уж направить его в определённую сторону - дело пропаганды.
- Я поняла, вектор направлен на уничтожение человека человеком. Тебе надо идти, не теряй зря времени.
Но он всё-же дождался взлёта самолёта, потом взял такси до Витимбурга. Машину долго искать не пришлось, водитель согласился сразу, видно было, что заработок ему нужен.
Говоря о Четине, он обманул Элизу, туда он не собирался. С обстановкой на дорогах это было затруднительно, Четин, наверняка окружён плотным кольцом постов, не пропускающих никого.
По радио передавали новости, спикер ассамблеи вещал о новых законах, входящих в силу с первого декабря. Закон о пользовании некоторыми каналами интернета, закон о запрете частным фермерам устанавливать на рынке цену меньше корпоративных, закон о запрете банкротства, закон о запрете...
- Каждый месяц пакет законов! - водитель выругался, закурил папиросу, - Триста лет свод законов не изменялся, и вдруг куча новых законов и поправок! Как до этого жили, без запретов?
- Спокойно жили, в демократической республике.
- Это Мировая Валютная Биржа гадит, не нравится им, что мы в лидеры по уровню жизни выбились и диктуем цены на бензин! Ведь вся ассамблея куплена их политиками!
Дэлл на это благоразумно промолчал, мировой бирже явно было плевать на цену морковки на городском рынке.
Часа три они мчались по автострадам, теперь пустынным, особенно нервировало отсутствие грузовиков с международными номерами. Дэлл часик поспал, потом пошли предгорья Альп, и он засмотрелся на присыпанные снегом сосны, торчащие на скалистых склонах.
- В сам город заезжать не буду, - хмуро заявил водитель. - Высажу на окраине, дальше пешком дойдёшь, городок не большой.
- А что так?
- А потому, что там жители анти-спайкеры, один на другом. Ещё заразу подхватишь.
- Анти-спайкеры не больные, они просто против методов конторы Патерфильд.
- Сам-то не из них?
- Нет, я не против никого. Мне всё-равно, был-бы человек хороший.
- Ну-ну, после таких никаких машину раствором дезинфицируй.
- Не волнуйтесь, у меня есть Цур-код.
- А по мне, что эти коды? Вирусы их не проверяют, наверное, и не знают про них. А людей гробят, что с кодом, что без него.
- А Элиза уже в Орли, - подумал Дэлл.
***
Расплатившись, с неудовольствием он покинул тепло машины, потянулся, оглядел панораму. Городок выглядел уютно, обычный альпийский городок с разбросанными постройками, изгибающейся центральной улицей, шпили хорошо вписывались в гряду горных вершин, виднелось ещё не замёрзшее озеро. Было тепло, и снег потемнел.
Всё, как на картинах Брейгеля.
Дэлл выделил массивную крышу мэрии, пошёл в ту сторону, на главную площадь, где должна быть гостиница с пабом, без сомнений, к концу дня там собирается весь местный цвет. Пиво, сосиски, бильярд, может быть, инструментальная музыка. Ему хотелось быстрее очиститься от неуюта, грязи и суеты последних дней, принять горячую ванну, определиться с переходом границы.
Паб и в самом деле отыскался быстро, столетний дом, что было видно по деревянным буквам над дверью и характерной постройке с диагональными распорками на стенных проёмах. Прозывался он "Сосиска у Вилли". Внутри было тихо и пусто, только у музыкального автомата сидели два старика и пили пиво. Ещё не наступило время вечернего сбора, и Дэлл был этому рад.
На звон колокольчика к стойке вышел лохматый парень, выжидательно уставился. За его правым плечом Дэлл увидел табличку с короткой надписью: - "Сутки пять евро", - поставил сумку на стул и достал портмоне. Положил на стойку две пятёрки. Взял грушу с ключом и попросил рюмку перно.
- Горячая вода есть? Ванну надо принять.
- В комнате, наверху, налево.
- Спасибо, Бренн, - прочитал на бейдже имя бармена Дэлл, взял рюмку и пошёл к лестнице.
- Бельё в комоде, уборка номера утром, после десяти, - услышал он вслед.
Номер оказался уютным, ничего лишнего, атласный абажур под досчатым потолком, герань на окне, хрустальный графин, даже на книжной полке несколько книг. Дэл скользнул взглядом по корешкам, естественно, Библия, но за ней сразу "Гаргантюа и Пантагрюэль, а дальше Оруэлл "Скотный двор" и "1984", своевременное чтиво. Стоял ещё томик русских писателей, "Хищные вещи века", что-то социально-антиутопическое, Дэлл взял на заметку, надо будет пролистать. Потом он наконец добрался до ванны, лил горячую воду, пока мог терпеть, кожа покраснела, это было не прозаическое смывание грязи, но почти ритуальное омовение, вызывающее душевное блаженство.
После ванны отдохнул, выпил рюмку, закурил. Надо что-то делать. Наконец решил взглянуть на общество, поужинать. Галстук? И прическу напомадить? Подумал и прямо на майку надел простой серый свитер крупной вязки, жёсткий и колючий.
Внизу уже звучала музыка, дымили трубки и щёлкали бильярдные шары.
- Бренн, что можно взять на ужин?
- Мясо, рыбу?
- Что из рыбы?
- Мадам приготовила угря. Но я предложил-бы жаркое с грибами.
- Откуда грибы? - удивился Дэлл.
- В парниках люди выращивают, хорошие грибы.
- Давай жаркое. Но сначала пару пива и графинчик водки.
Он выбрал столик в углу, напротив музыкального автомата, подошёл и наклонился к уже сидящему за столиком местному интеллигенту, то ли врач, то-ли учитель:
- Вы не будете против, если я нарушу ваше одиночество?
- Новый человек всегда интересен. Бежите за границу?
- Как догадались?
- Вы не в гостях у родственников, или друзей, иначе не были-бы один. Вы ничего не продаёте и не рекламируете. А что здесь делать городскому человеку?
- И как вы на это смотрите?
- Мне всё-равно. И всем этим людям тоже, кроме тех, кто на вас заработает. Я Роб Доэрти, аптекарь.
- Я почти угадал, приняв вас за доктора. А я - Дэлл Паккард.
- Который книжки пишет?
- Знаете? Это плохо.
- Вы бежите от суеты славы?
- Нет, я бегу от глупости правительства.
- На это можно смотреть с разных точек зрения.
- Я хотел-бы поговорить с местными анти-спайкерами, говорят, их здесь много.
- Врут, - лениво сказал Доэрти, - местные не любят и не доверяют политикам, но к докторам относятся уважительно. Если вы ищете компанию единомышленников, кроме лоботрясов вы никого не найдёте.
Подошёл Бренн, поставил поднос с тарелкой жаркого и графином, забрал пустую кружку.
- Я не воинствующий анти-спайкер, но случилось так, что наши дорожки пересеклись.
- Это всё-таки лучше, чем наркокурьеры. У нас люди добродушные, но если на чём стоят, то стоят крепко. У нас нет отделений НаКаЖУ, их просто выжили. Без скандалов и митингов. А после этого отсюда убрался и небольшой гарнизон импер-гвардии.
- Что? Я не ослышался? Вот так, просто? А вы слышали, что происходит в Четине?
- Там людей довели до ручки. Хотели сделать пример для других, и перегнули палку, пример вышел хороший, но не с тем знаком, что нужен правительству. В нашем Витимбурге нуждаются многие шишки регионального масштаба, это их страховой полис, и в столице о нас знают мало.
- Понимаю, вы, это вроде чёрного хода...
- Можно и так сказать. И нас это устраивает. Мы сами следим за порядком, Петерфильды нам не указ.
- У вас прямо настоящая Аркадия!
- Мир меняется, но мы постараемся не меняться, насколько это возможно. Ваше здоровье!
Выпили, закусили, закурили.
- Значит, как я понимаю, писательство по боку?
- Это с чего такое заключение?
- Писатель-беглец, почти предатель, что он может написать о думах и боли народа?
- Никогда не считал себя певцом дум народа. Я пишу о другом. И ещё. Во-первых, здесь, в этой стране я вынужден прятаться от всего, и всё-равно найдут. Какая тут может быть работа?
- Значит, крепко тебя достали, парень?
- Крепко.
- А во-вторых?
- Во-вторых... думаете, Цур-код внедряют ради только тотального контроля? Есть ещё кое-что, о чём я промолчу.
- Твоё дело. Код, это не только контроль, это ещё порабощение.
- Именно. И не лучше ли выжить за границей, делая полезное дело, чем сдохнуть без пользы на родине, которую многие уже и родиной не считают.
- Я тебе помогу. Не конкретно я, но познакомлю с надёжным человеком.
- Как у вас всё просто... И сел он на спину серому волку, и понёс его волк через моря и леса. А это не западня? Извините, но импер-президент нас учит никому и ничему не доверять...
- Если ты думаешь, что я заманиваю тебя в замок Синей Бороды, ты очень не прав.
- Его сегодня нет?
- И не будет дня три.
- Что-ж, отдохну, приведу мысли в порядок. Тоже не помешает.
- Наш город к этому очень располагает. Можешь покататься на лыжах.
- Нет, не могу. Вообще, не люблю зимний спорт, и любой спорт, с детства.
- Тогда играй в бильярд. Но можешь остаться на бобах, здешние ребята к игре относятся серьёзно, на сигареты играть не получится.
- А я и не азартен нисколько.
- Может быть, ты и не пьёшь? Шучу, уже убедился. Бренн, принеси эдельвейского! Эта штука покажет тебе, что научиться пить невозможно. Ты в хмеле не буен?
- Спокоен, как овечка.
***
Настойка из бутонов эдельвейса познакомила Дэлла с настоящим похмельем. В мозгу торчал ржавый гвоздь, в области сердца осиновая заноза, а дыхание вырывалось из горла с противным сипом. Руки и ноги будто отнялись, и хотелось стонать, но сил не было.
В дверь деликатно постучали, Дэлл в ответ издал писк, и вошла служащая Марина:
- Мадам приготовила для вас бульон из костного говяжьего мозга и порошок. А потом спуститесь в зал и опохмелитесь.
- Я... вчера не хулиганил?
Марина закрыла лицо косой и озорно выглянула:
- Вы клялись в любви всему миру, а особенно какой-то Элизе. Это бывает после дозы эдельвейсовой отравы.
Марина вышла, и Дэлл с недоверием покосился на порошок. Решился и рывком всыпал в рот. Его тут-же чуть не стошнило, и он запил бульоном, который обжёг ему нёбо. К тому-же мадам от души всыпала туда красного перца.
В дверь снова постучали, Дэлл не ответил, только посмотрел с неприязнью. Дверь приоткрылась, в щель просунулась физиономия Доэрти:
- Марина сказала, что ты в состоянии...
- Новости?
- Нам нет. В стране есть. Началось массовое выселение людей из жилья за долги по кредитам.
- Но ведь существует закон о неприкосновенности единственного жилья.
- Уже нет. С подачи Патерфильд в него внесли поправки, людей выселяют в аварийные квартиры, якобы, временно. И делается это по новому закону о принудительной эвакуации, которая есть мера при чрезвычайной ситуации. А тысячи квадратных метров новостроя пустуют. И ещё, группа членов ассамблеи подали прошение-иск генеральному прокурору на Патерфильд, по причине полного развала её стараниями комиссариата здрав-охраны. Причём по статье... Ага! За государственную измену. Мол, вся её деятельность направлена на развал государства, насаждение сегрегации и вражды между группами населения.
- Чушь! И что импер-президент?
- Конечно, чушь. Все смеются. Вольф Вангер погрозил шустрой комиссарше пальчиком и, в перспективе, обещал поставить в угол. Делу не дали ход, спустили в канализацию. Но случай показательный, за этим стоят влиятельные силы. На месте обнаглевшей мадам я задумался-бы. В силах спуститься по лестнице?
- Только сегодня ничего термоядерного!
- Ничего! Тихая музыка, горячая еда, шотландский виски.
Спустились в зал, и Дэлл приветливо кивнул улыбающемуся Бренну. Взяли по два пива, и только приложились к кружкам:
- Подожди! Кажется, новости не закончились. Бренн, включи погромче!
- Комиссар по надзору над качеством жизненных условий (ИмКомНаКаЖУ), - вещали "Ежедневные новости", - Наташа Патерфильд сделала заявление: - "Власти проводят различные мероприятия по противодействию инфекции, "вычищая популяцию"... Вот сука! А себя она к популяции не относит? Стоп! Сейчас что-то будет! - "Вняв голосу здравомыслия и заботы о детях, жители Четина пошли на соглашения с импер-гвардией и эмиссарами Комиссариата по Надзору за Качеством Жизненных Условий..."
- Четин капитулировал, - констатировал Доэрти.
- Но как-же они? Они не понимают, что это значит?
- Вероятно, они рассчитывали на помощь соседних районов. И просчитались.
- Могли-бы попытаться прорваться в Германию. Ведь там около сотни километров!
- С детьми, на танках? Не думаю, что у них были достаточные запасы топлива. И как-бы встретила их Германия, на танках? Ведь вся Европа ждёт провокаций от импер-президента. А они сидели без связи с внешним миром, в изоляции. Думаю, что такие единичные попытки предпринимались, нам это не известно.
- Представляю, что сейчас там творится.
- Поголовная вакцинация и клеймение кодами. А зачинщиков...
После рыбы, оказавшейся не очень плохой, Дэлл говорил:
- Есть несколько фигур на самом верху, которые беспокоят меня, но которые стараются держаться подальше от правительственных ляпов. Комиссар финансов, господин Силунис, в последнее время притих, возможно из-за своего заместителя, который был приговорён к смерти за хищение большой суммы. Есть ещё глава импер-ассамблеи графиня Гольштейн.
- Она из тех самых Гольштейнов?
- Из тех самых. Ещё студенткой переехала в страну, устроилась в секретариат внутренних дел, и с тех пор её карьера идёт только вверх. Иногда она демонстрирует глупости в интервью СМИ, но ведёт себя осторожно. Насколько я понимаю, её главный интерес, собственное благополучие. Она может сорваться на участии в оффшорных компаниях, эти деньги текут мимо карманов государства, а карманы государства, это счета олигархов. Она обворовывает своих, но это ключевая фигура в законодательном собрании. Есть ещё человек, через которого идёт основной поток валюты в импер-банк, это комиссар КоДоПР Шетинг. Нигде ни в чём не замешан, человек умный, но все его родственники владеют горно и газо и нефтедобывающими компаниями, и это его ахиллесова пята.
- Вроде-бы, уважаемые люди, по нашим меркам, конечно, что тебе в них не нравится?
- Оппозиция в ассамблее. Её действия хорошо прослеживаются, но кто стоит за всем этим? Эти лица усиленно демонстрируют свою объективность и приверженность принципам демократии. Слишком усиленно. А слишком хорошо не бывает. И их связи не прослеживаются, такие белые и пушистые с чистыми руками.
- Я вижу, ты лезешь на самые верха. Но там мы бессильны, мы для них мошки. Так что ты там хочешь найти?
- Главное, что я хочу знать, кто финансирует исследования профессора Хинзбёрка, где производятся Цур-коды, кто посвящён во все хитросплетения этой авантюры. Без этого мы ничего не можем ни сказать, ни сделать.
- Странное дело, живём в одной стране, под одним небом, а будто на разных планетах.
- Скоро мы будем нежелательными инопланетянами в своём доме. Это была моя страна, мой город, моя родина, и в мгновение ока - я никто. Почему? Кто дал им право лишать нас всего, распоряжаться не только жизнями, но и мозгами нашими? Можешь ответить на это, Доэрти?
- Кто дал им право? Может быть, мы сами?
- Софистика! Человек не может идти против своих законов, своих соотечественников, страны, конституции.
- Значит, они оказались умнее нас.
- И развалили страну? Это не ум, это извращение.
- Нет, это осознанное преступление.
- Ненавижу этих людей!
***
Из угла у входа к их столику медленно подошёл большой человек и опёрся руками:
- Вы человек, желающий прогуляться в одну сторону?
Дэлл посмотрел на Доэрти, и тот закрыл и открыл глаза.
- В этот раз ты быстро обернулся, Силвертон.
- Здравствуй, Доэрти. Нам повезло с погодой. У вас есть наличка, предпочтительно евро? Если нет, рекомендую сходить в банк.
- В этом нет нужды, - Дэлл полез в нагрудный карман.
- Оплата по выполнении работы. Пойдём рано утром. И купите себе горные ботинки. Будьте здесь в четыре утра.
Человек обдал их густым запахом пива, развернулся и вернулся в свой угол.
- Силвертон не любит, когда опаздывают, и вы сейчас полностью зависете от него. Ничего не заметили?
- Нужно было что-то заметить?
- Наверное, нужно было предупредить раньше, этот человек от рождения немного... не того. Нестабильная психика. Что-то генетическое.
- Он поедал работодателей?
- Дело он знает и делает честно.
- Среди первых удовольствий, получаемых человеком - дефекация, по утверждению Фрейда.
- Похоже, что так.
- Я имел дело с разными людьми. И худшие среди них на самом верху пищевой цепочки. Прогуляюсь до лавки.
- Заодно купи себе вязаные гетры. Две пары. Плохая новость, собираются тучи.
- И что? Ведь здесь постоянные ветры? Я дождя не боюсь.
- Это снеговые тучи. И если задует добрый ветер, вас будет сопровождать метель.
- Не думаю, что для опытного проводника Силвертона это будет проблемой.
- Для него нет. Пожалуй, тебе пригодится снеговая маска. И очки.
***
Он проснулся в пол-четвёртого по будильнику и удивился своему спокойствию, ведь противостоять природе, это совсем другое дело. Здесь нет подлости и хитрости, и если попал в коварную ловушку под снегом, это только из-за своей самоуверенности и непрофессиональности.
Их было двое, Силвертон и громадный пёс, жёлтый с белыми пятнами.
- Проклятый Доэрти! Мог предупредить, чтобы я имел что-то из собачьих лакомств!
Силвертон поглощал свиную отбивную, и рацион пса его, похоже, не интересовал. Дэлл тоже заказал мяса на рёбрышках, и когда сонный Бренн приволок сковородку, кивнул в сторону собаки:
- Он не откажется?
- На работе он не ест, нельзя. Приканчивайте завтрак, надо идти.
- Сколько примерно займёт дорога?
- Сказать заранее нельзя. Может, пять часов, может быть, сутки, а может - никогда.
- Не очень оптимистично звучит.
- Горы, это не место для пикников. Попрошу быть серьёзным, рисковать шкурой из-за ротозея я не собираюсь. Конечно, это подпортит реноме, но местные меня знают и не осудят.
- Я постараюсь это учесть, - кивнул Дэлл, обгладывая кость.
Через десять минут они вышли наружу и оказались в густом кружении снежинок. Было тепло, и ветер почти не ощущался. Скоро вышли за границу городка, и Силвертон остановился:
- Теперь слушайте, мистер. Забудьте про любопытство, ничего интересного, кроме могилы вы здесь не найдёте. Идти по моим следам, в двух метрах. Если перед вами остановится Норд, вы замираете, и только потом интересуетесь, в чём дело. Если он за штаны потянет вас в сторону, идите, но окликаете меня.
На этом инструкция закончилась, и Силвертон зашагал вверх по склону, ориентируясь по окружающим соснам, которые, конечно, он знал "в лицо". Собака бежала рядом с ним, то справа, то слева, не отвлекаясь на вынюхивание белок.
- На этой дороге нет постов пограничников. С нашей стороны, - Громко говорил Силвертон, отворачивая лицо от ветра, который, кажется, всё усиливался. - На ту сторону вы перейдёте один. Швейцарцы лояльны к перебежчикам. Только не вздумайте козырять вакцинацией и Цур-кодом, для них это не имеет значения. А возможно и на неприятие нарваться, в зависимости, от человека, который будет вас оформлять. Но это ничем не грозит, они уважают закон и права человека.
- Господи, ещё есть страны, где слышали о правах человека!
- Вам выдадут временное разрешение на пребывание в стране, потом, в ближайшей мэрии заплатите небольшой налог и получите постоянное.
- Их пограничники не взаимодействуют с нашими? Не обмениваются информацией о беглецах?
- Кто вам помешает назвать любое имя, пришедшее в голову? Ваши документы никого не интересуют, лишь-бы у вас были деньги. Это Евросоюз! И на привал устроиться пора, здесь есть уютная пещерка. Огонь разводить не будем.
Пещерка и в самом деле оказалась благоустроенной, с костровищем, настилкой из листьев, в мешке лежали одеяла, на каменном уступе кое-какая посуда. Видимо, здесь иногда пережидали непогоду. Дэлл посмотрел на часы, полтора часа прошли незаметно!
- Почти половина пути пройдено, мистер Паккард, и погода за нас. Наверное, я напугал вас, вы ожидали приключения, а оказалось простое мероприятие. Ничего, конечно, это не кино, здесь спокойнее поскучать.
Дэлл достал из сумки бутылку, вопросительно посмотрел на проводника.
- Можете глотнуть, но не больше сто грамм, вы скоро будете отдыхать в гостинице. - Много людей здесь ходит?
- В последнее время много, неплохой бизнес.
- А почему они бегут? Ну, не те, что по делу, деньги делают, а такие, как я.
- Я не знаю, что - вы, но многие, бывает, из-за чистой ерунды. Бегут от кредитов, от жены-мегеры. Потеряют работу, и бегут, скоро, говорят, безработных считать преступниками, будут, штрафы, принудительные работы, - Сильверстон достал каменную плошку, налил псу воды, - Что-ж, покурили и пошли дальше, надеюсь к ночи вернуться. Хотя, всякое бывает.
- Я думал, погода вам нипочём.
- Погода не при чём, у меня там тоже друзья есть, я живу на обе стороны. Так проще. Я вот вообще не понимаю, зачем эти границы нужны, люди-то везде одинаковые, везде хотят жить спокойно, чтобы крыша была, и законы нормальные. Это всё политики напридумывали, чтобы ничего не делать, и деньги хорошие иметь.
И в самом деле, склоны скоро разошлись, открывая широкую долину, за которой текла река, а дальше снова громоздились горы. Они прошли между двух пограничных столбов с крашеными гербами, смотрящими в обе стороны.
- Всё, моя работа окончена, пожалуйте расчёт. За теми соснами увидите избу, в ней пикет пограничников, если они там есть, конечно. Я обычно обхожу это место чащей, стороной, когда иду с нежелательной компанией. Думаю, у вас проблем не будет.
- Как я хотел услышать, осознать это! - подумал Дэлл, отсчитывая купюры:
- Без проблем! Всем людям хочется услышать это. Пять тысяч, правильно? Удачи вам, Силвертон, и собаке вашей.
- Доэрти говорил, вы книжки пишете? Я люблю читать. Напишите что-нибудь этакое, чтобы было интересно и без стрельбы, убийств...
***
5.
***
В самом деле, скоро он увидел маленький бревенчатый домик, над кирпичной трубой которого поднимались струи дыма, текущие сизыми пластами параллельно земле. Он подошёл, нерешительно постучал в дверь и вошёл. Внутри было жарко, человек в форме лежал на широкой деревянной кровати, прямо поверх зелёного одеяла, он приоткрыл глаза на звук открывшейся двери и, осмотрев Дэлла, произнёс: - Турист? Важное дело? - Нет. - Хочешь отдохнуть, присядь к печке. А мне не мешай, я занят. Служивый закрыл глаза, повернулся на бок и засопел носом. Дэлл пожал плечами. - Пожалуй, я пойду... - Иди... Он вышел на свежий воздух, до городка было около двух километров, отсюда даже виднелась железная дорога, и уже меньше, чем через час Дэлл вошёл в местную гостиницу. В книге постояльцев он написал: - "Мистер Ганс, турист", и сразу, не задерживаясь прошёл в комнату. Здесь он стащил тяжёлые ботинки и вместе со смешными гетрами и не пригодившейся маской спрятал их в пустой тумбочке у двери. Переодевшись, он вышел, спросил у портье, какие поезда отсюда отправляются, услышал в ответ "Любые!", положил на стойку несколько евро и пошёл на вокзал, в гостинице ему делать было нечего. Поезда в самом деле отсюда ходили любые, он хотел ехать с пересадкой, но был и прямой поезд прямо до Гааги, чего он никак не ожидал. При оформлении билета за границу у него даже не спросили паспорт. Евросоюз! Поезда пришлось ждать три часа, это время он провёл в станционном кафе, с книжкой, прихваченной из гостиницы в Витимбурге, занимательный рассказ о государстве, в котором было всё, что душе желательно, но жители поголовно оказались дураками, сходящими с ума от безделья. Потом он двенадцать часов ехал до Гааги, не рассчитывая особо ни на что и не строя никаких планов, зато хорошо выспался. С вокзала такси отвезло его к штаб-квартире ООН, футуристическому небоскрёбу, торчащему между двух озёр, у дежурного портье он записался уже под настоящим именем и был приятно удивлён, услышав: - Мистер Дэлл Паккард! О вас здесь знают. Какой номер желаете? Апартаменты? Небрежно Дэлл скользнул взглядом по странице, и зацепился за строчку, несколькими строками выше своего имени он прочёл: - "Элиза Рашка, норвежка, туристка". Сначала он не понял, при чём здесь это имя? Как оно здесь оказалось? У него галлюцинации? - Элиза Рашка, номер 412, она здесь... живёт? - Мисс приехала пару часов назад, вы с ней знакомы? - Она... она моя невеста, но я думал, что она ещё в Париже. - Я должен вас поздравить, герр Паккард, такая... замечательная девушка!, - лицо портье расплылось в уважительной улыбке, - Значит, вас записать в её номер? Это двухкомнатная квартира со всеми удобствами, вид на озеро, недалеко от лифта. - Д... да, конечно. Она сейчас у себя? - Ключа нет, значит, дома. Ваши вещи...? - У меня только сумка, спасибо, я сам. Волоча будто налившиеся свинцом ноги, он вошёл в лифт. Четвёртый этаж... Это здесь, и что дальше? Войти, и увидеть её... Осторожно, будто боясь увидеть незнакомую с тем-же именем - ведь бывает! - он вошёл в дверь, поставил сумку на пол, прошёл в комнату. К нему подошли сзади, похлопали по плечу: - Мистер, вы не ошиблись? Он повернулся, и тут-же оглушительный визг, и родная тяжесть повисла на шее, прижалась и замерла в блаженстве, потом начала целовать шею. - Это ты! - И это ты, - согласился Дэлл, - Я думал, тебя из Парижа не вытащишь. - Я была в Мулен-Руж, вытерпела час. Париж быстро приедается. Тем более, провинциалам. Слишком шикарно и помпезно... А ты... Я думала, ты ещё в Четине... - Я выбрал более короткий путь. - Ты молодец. Я знаю, что там творится. Но ты цел, как ты вообще? - Отдохнул в швейцарском поезде, и полон сил! И не было никаких погонь и перестрелок. - Ты хитрый! Придётся лишить тебя твоих сил, пойдём-же скорее! Или тебе нужно в ванну?... - Вот ещё ! Потом, ванна потом, в перерыв на ужин. Это был сумасшедший брачный день с переходом в брачную ночь, потом в утро и снова в день. Они терзали друг друга со всем исступлением накопившейся нежности и ожидания. Это было волшебно. "Цыганская страсть", как потом оценила Элиза. (- И при чём здесь цыгане? - подумал Дэлл, но вслух озвучивать сомнения не стал. Он был согласен на всё.) - Что мы будем делать дальше? - спросила Элиза, выйдя из ванной, когда наступило то-ли утро, то-ли полдень. - Я не устал, - объявил Дэлл, - Мне нужен приличный костюм, и всё остальное. - Шопинг! Обожаю! И мне нужно платье и всё остальное для ресторана! - Да, и надо встретиться с Йошьиковым. Если он уже здесь. Спросим у портье. А пока пойдём вниз и отведаем кухни объединённых наций. - Хочу суп из акульих плавников! - Это входит в кулинарные пристрастия скандинавских народов? А я что-нибудь китайское, для увеличения потенции. - Не заметила, что ты в этом нуждаешься. - Ещё не вечер.
***
Ёжикова в отеле ещё не было, но портье сказал, что номер он уже заказал по телефону: - Наверное, утром прибудет, сообщить вам? - Если он спустится в бар. - Хорошо, я передам по смене, сейчас запишу, чтобы не забыть. В универмаге Дэлл купил себе шикарный замшевый костюм (в основном из-за Элизы, которая от него была в восторге): - В нём ты похож на Хемингуэя! - Но Хемингуэя сделал Хемингуэем вовсе не костюм! - Какая разница, важен результат. Кстати, как твоя книга? - В процессе. Я боюсь начинать, это главное, сесть за клавиатуру, а дальше ты меня не оторвёшь. - На счёт меня не беспокойся. Но я не назойлива, может быть, разок в сутки. Себе она выбрала лазуревое платье с огненным шарфом, в каком наряде была похожа на закат в Ионическом море, и невообразимые туфли, от которых Лайза Минелли сошла-бы с ума, а в Голливуде её сразу выдвинули-бы на Оскара. - Не Лайзу, а Элизу? - уточнил Дэлл. - Естественно! Или ты сомневаешься? - Из-за туфель? - рискнул усомниться Дэлл, и тут-же ощутил её когти в своей руке. Вернувшись в номер, Элиза выразила потребность в небольшом отдыхе: - Я только часик вздремну, чтобы не отоспаться в дородную матрону. - Надеюсь. Но что ты будешь делать ночью? - Не задавай глупых вопросов, то же, что и ты. - Я могу выбирать? - Посмотрим, как у тебя это получится, и она, накинув халатик, улеглась на диван в гостиной, а Дэлл присел к компьютеру. Первым делом он зашёл на сайт "Новости с Родины", замелькали родные глобализации, интенсификации, оптимизации... На одном сообщении насторожился, увидев знакомое имя. Прочитал: - "Крупный сотрудник ИнКомВнеБ Грегор Камински арестован по обвинению в измене родине. Вместе с младшим комиссаром по делу проходят более двухсот подозреваемых, в числе которых отмечены известные медиа-личности..." Бедняга Грегор, угробят человека. Не убьют, ведь создана всесильная вакцина. Вколют, под кожу вошьют Цур-код, и через месяц выйдет на службу, конечно, с понижением в должности, зато лояльным, правильным человеком. Может быть, когда-то и увидимся... Интересно, среди отмеченных медиа-морд нет-ли и моей? Или я не настолько известен? Среди других новостей была и демонстрирующая успехи импер-автопромышленности. - " Столичный завод в полтора раза увеличил выпуск спец-автомобилей марки "URINA4G", модель -0..." От нечего делать, глянул в подробности, что это за чудо-машину рекламируют, с отвращением увидел фото блестящего чёрного катафалка, но уже с бронированными щитками на окнах. "Всё для народа"! После этого экран покрылся омерзительными пляшущими цветными квадратиками и стал синим. В окошке появилось извещение: - "Работа канала временно приостановлена в связи с техническими неувязками." - Неужели заблокировали? Это логично, но это чревато, ведь половина экономики держится на интернете, и финансы, и маркетинг, и транспорт... Как-же теперь? Элиза проснулась скоро: - Скучно спать! А ты развлекаешься в интернете? Не на порно-сайтах? - Если так можно назвать наши новости, - Дэлл рассказал ей о Грегоре. - Чорт! - выругалась Элиза, - Достали и его... А он ведь профессионал. Жалко человека. - Это ему решать. - Что тут он может решить? - Например, что с Цур-кодом жить хорошо и правильно. - Об этом я не подумала. Это нелюди... И их выбирал народ? - Народ не знает, что такое хорошо и плохо, и если ложь украшается библейскими истинами, народ ей верит автоматически. Чтобы отличить правду от лжи, надо иметь полный доступ к любой информации.
***
Это было повторением предыдущего безумства, но уже более осмысленного, они не просто имели друг друга, но наслаждались каждым движением, каждым изгибом тел, и часто делали перерывы, чтобы разделить эмоции и впечатления. Среди ночи сходили в душ, попили на кухне кофе и выкурили по сигарете. - Как много впереди таких дней и ночей! - Ненавижу Бога! - Почему? Он дал мне тебя. - И тебя мне. Но почему Он сделал жизнь людей такой короткой? Я не против, когда мерзавцы подыхают в разгар своих мерзких дел, но счастье, это так много, чтобы охватить всё его всего за несколько десятков лет! Ведь большая его часть остаётся не востребованной. На его месте я-бы обиделась. Это как выбросить половину вкуснейшего пирога! Жалко до слёз! - Ты хочешь слишком многого. А если счастье одно на всех, и ты съедаешь кусочек чужого пирога? - Нет, - серьёзно ответила Элиза, - Счастье, как и грех, это состояние души. Его не может быть слишком много, как раз столько, сколько надо, чтобы ощутить, что ты счастлив. И оно у каждого своё, собственное. Им можно поделиться, но и не каждый тебя поймёт, а некоторым ты покажешься смешным. - Тебе тоже? - Глупый! Как-бы мы могли быть вместе, если-бы не понимали друг друга? Только на один маленький раз. Это не счастье, а потребление услуги. Мне не нравится Хемингуэй. У него всё правда, но правда жестока, в ней почти нет места счастью. Поэтому у Хемингуэя герои, только приблизившиеся к счастью, погибают. Разве не писатель даёт им жизнь? Но Хем чаще даёт им смерть. Зачем он убил Кэтрин Баркли? А ведь эту книгу я считаю вообще лучшей о любви. Там всё настоящее, и любовь, и боль... - Вот потому он и написал правду, не стал обманывать людей ещё одной сказкой. - Просто он злой. Он всю жизнь прожил один, для себя. Смерть он видел во всех обличьях, а счастье - я сомневаюсь. Он просто боялся писать о счастье до конца, и обрывал его смертью.
***
- Планы на сегодня? - поинтересовалась Элиза, потягиваясь после бездонного сна. - А почему я? - Ты хозяин банкета, я здесь только гость. - Не понял. А равноправие? - Вот и правь. - Ли, я не знаю! Хорошо-бы сегодня встретиться с Володей, если он появится. Дальше на твоё усмотрение. - Хочется искусства. Спокойного, тихого... Старинная живопись, лирическая музыка, и никакого авангарда. - Значит, так и будет. Пойдём завтракать и получать информацию, где можно найти желаемое. - Место, где музыка? - портье задумался, - На улице Тиля есть кафе "Синий ангел", живая музыка, парни великолепно играют джаз. Дэлл посмотрел на Элизу, та отрицательно покачала головой: - Джаз рождает агрессию, это хорошо ночью. - Ночью хорошо спать, - резонно заметил Дэлл, - А что-нибудь тихое, спокойное? - У озера Johan de Wittlaan ресторанчик "Свечи у камина". Инструментальное трио, скрипка, синтезатор, контрабас. Исполняют соул, фолк, народные баллады. - Пойдём к озеру, - решила Элиза, - Свечи с видом на ночное озеро, это здорово. К стойке подошли два мальчика, служащие отеля, с чемоданами: - Русский писатель Очиков, какой номер прописан? - Йошьикоф, номер 216, ключ в двери. Дэлл обернулся, в холл входил его друг, взъерошенный, в сдвинутой на затылок шляпе. - Володя, рад тебя видеть! - Здравствуй, Дэлл, но секундочку, - он проскочил мимо Дэлла, устремился к стойке, - Ребята, маленький чемодан не надо в номер, да, постойте-же! Дальше произошло нечто не понятное, что Дэлл часто пытался воспроизвести в памяти, но память упрямо тормозила и отказывалась показывать эти несколько минут. Мощный удар в плечо сзади почти отшвырнул его в сторону, мимо быстро прошёл высокий человек, где-то впереди он видел расширившиеся глаза Элизы, потом как-то обыденно ударил выстрел. Из угла за лифтом к ним уже спешили полицейские, а Ёжиков стоял на коленях перед лежавшей Элизой и растерянно смотрел по сторонам. - Дэлл, что это? Я не понимаю, что происходит, - Дэлл уже тоже склонялся над девушкой и видел только струйку крови, вытекавшую из-под её бока. Подбежали медики, почти грубо приказали ему освободить место, он послушно отодвинулся, не отводя глаз от лежавшей. - Что с ней? - Она жива, проникающее ранение в правой верхней части груди, лёгкие и кости, кажется, не задеты, требуется хирургическое вмешательство. Придвинулась из ниоткуда каталка, Элизу бережно переложили на неё, Дэлл пошёл следом. - Кто вы, - остановили его у задней двери, - её везут в госпиталь, вы будете мешать. - Я её муж, - он влез в тёплую внутренность медицинского фургончика, сел рядом, взял её за руку. Её глаза были закрыты, голова качалась из стороны в сторону. - Позвольте, мы поставим капельницу. В больнице её сразу увезли куда-то по бесконечным матовым коридорам, а ему указали на диванчик в холле: - Посидите здесь некоторое время, вы понадобитесь при регистрации, и, возможно, полиции. У вашей жены есть страховка? - У меня есть, она гражданка Швеции. Он ни о чём не мог думать, только ощущал страх пустоты, ему казалось, что пол сейчас разверзнется, и он полетит туда, где нет ничего. Подошла медсестра: - Вы муж пострадавшей от огнестрельного ранения? - Что с ней, мне может сказать кто-нибудь? - Она в операционной, её жизни ничто не угрожает, но необходимо вынуть пулю и зашить повреждения. Это может продлиться долго, потом она будет спать, не меньше суток, организму нужно бороться, и ничто не должно его отвлекать. Вам лучше отправиться домой. Дэлл вспомнил финал романа Хемингуэя "Прощай, оружие" и сказал: - Нет. Я дождусь конца операции. - Это ваше право, но вы ей ничем не поможете. Справа есть кофейные автоматы.
***
Он сидел четыре часа, держа в руках стаканчик с кофе, он не знал, откуда взялся этот белый пластиковый стаканчик, просто держал его в руках, даже не думая о том, что это напиток, и его нужно выпить. Потом откуда-то вышел врач, взял из его руки стаканчик и выпил его сам: - Люблю холодный кофе. Что? С вашей женой всё в порядке, не считая того, что она была ранена. Сейчас её положение стабильно, ничего угрожающего, но она будет спать сутки. И вы должны будете появиться перед ней бодрым, выспавшимся красавчиком, полным любви, а не усталым стариком с потухшим взглядом. Это вам понятно? - Конечно. Наверное, вы правы. - Конечно, я прав. Если-бы она увидела вас сейчас, она решила-бы, что уже умерла. Приехав в гостиницу, он понял, что не может войти в пустой и холодный номер, в котором не было Элизы. Решительно он свернул направо, в ресторан, кивнул в сторону знакомых лиц, подошедшему официанту заказал графинчик водки и острой закуски. Ему принесли жаркое с чили и салат из крабов, со спаржей и уксусом. Он выпил водки и удивился отсутствию вкуса. - Вижу, ты выбрал не очень хороший способ заглушить боль,- раздался чей-то голос, рядом стоял Ёжиков, и Дэллу показалось, что он улыбается. - Не вижу повода для ехидства. Я не заглушаю боль, я не хочу чувствовать то же, что и она. - Я так и не пойму, что произошло, - признался Ёжиков, - Кому понадобилось стрелять в твою девушку? - Она не моя девушка, она моя жена. - Я рад за тебя. - Она никому не сделала ничего плохого, даже его высочеству императору всея Дурландии Пургену. Это не-до-ра-зу-мение! Её с кем-то перепутали. - Тебе надо отдохнуть. Делом занимается полиция, думаю, скоро они сообщат нам, что случилось. А тебе решительно надо придти в себя. - Не надо мне говорить, что мне надо! Это может решать только она. А она хочет быть вместе со мной в постели! Ёжиков с сомнением посмотрел на почти полный графин: - Тебе виднее. - В больнице сказали, что она проснётся через сутки. Сутки я буду сидеть здесь. Над плечом Дэлла склонился метрдотель: - Герр Паккард, с вами хочет поговорить офицер из полиции. - Так пусть говорит. Приблизился полицейский чин, наклонил голову: - Обер-лейтенант городской полиции Ницше. Я... - О, Боже, сам Ницше! Почему вы не захватили с собой Платона и Фромма! Вот была-бы компания! - Я понимаю, что вы шутите, герр Паккард. Но ведь дело серьёзное, о покушении на убийство мисс Элизы Рашка, ведь лна является вашей женой? Я не ошибся? - Полиция не должна ошибаться, ведь она - закон, а закон всегда прав, это вам подтвердит даже Вольф Вангер! - Я не имею чести знать названного вами господина, но не сомневаюсь в ваших словах. Могу я узнать имя присутствующего здесь господина? Видите-ли, сведения по уголовному делу строго конфиденциальны... - Можете, - резко сказал Ёжиков, - Я русский писатель Ёжиков Владимир, и я, можно сказать, непосредственно участвовал в названном инциденте. - Это хорошо. То-есть, я имею в виду, что ввы мне тоже надобны по тому-же делу. - Конечно, я главный свидетель, поскольку находился в непосредственной близости к потерпевшей, мисс Элизе Рашке. - Не только. Не только, как свидетель, - важно объявил обер-лейтенант Ницше, - я могу говорить в присутствии герра Паккарда? - Почему нет? Он, в своём роде, также является потерпевшим. И мы с ним давние друзья. - Следствием установлено, господин Владимир, что именно вы являлись целью наёмного убийцы. - Постойте, постойте, значит, хотели убить Ёжикова, а чуть не убили Элизу? Как это можно объяснить? - Чистой случайностью. К сожалению, теперь убийца не считается убийцей, он также жертва обстоятельств, и будет отвечать за нанесение серьёзных телесных повреждений без злого умысла. - Кто здесь сошёл с ума? Владимир, скажи ты хоть слово! - Лейтенант, всё, что вы нам сказали, это крайне интересно, но эти факты вы вывели по пуле, извлечённой из тела жертвы? - Не надо сарказма, господин писатель. Стрелявший задержан и находится в камере районного отделения полиции. Если интересно, это ваш соотечественник, долженствующий совершить заказное политическое убийство. Своё имя называть он категорически отказался, как и имя заказчика. Его понять можно, киллеры-неудачники долго не живут. Ёжиков налил рюмку водки и залпом выпил. - Лейтенант? Ах, да, вы на службе! - Наши порядки вполне лояльны, и я не откажусь выпить за жену вашего друга. Ведь она, вольно, или не вольно, спасла вашу жизнь. - Заодно с жизнью убийцы, - вдруг рявкнул Дэлл, - Налейте и мне, я получил подарок судьбы! Ксли ваш киллер выйдет на свободу через пару лет, не захочет-ли он рассчитаться с той, кто оказалась причиной его тюремного заключения. - Не думаю, герр Паккард. Пойманным преступником заинтересовалось посольство России, и его, вероятно, обменяют. После этого его участь решится в течении суток. Господин Владимир вам всё это объяснит подробно, а мне разрешите откланяться. Когда ваша супруга будет в состоянии, я посещу её в больнице для подписания бумаг. Беспокоить её больше не будут, ведь она жертва случая. Будьте здоровы и счастливы с такой героической мисс. - А с чего вы взяли, что она "героическая"? - Я полицейский, герр Паккард. Они не заметили, как полицейский ушёл, и в результате очутились в номере Дэлла, поскольку вещи Ёжикова ещё не были разобраны. Вместе с ними сюда-же переместились две бутылки водки и большая миска крабового салата, от которого Дэлл был в восторге. Ёжиков притащил натуральную баклажанную икру и половину арбуза. Предстоял серьёзный симпозиум. - С чем ты притащился в ООН? - спрашивал Дэлл, - у тебя есть серьёзные факты, или ты, как фейковый блогер, публикующий всё, где есть лохнесские водоплавающие, бермудские треугольники и рептилоидные заговоры? - Я никого не обманываю! - горячо возражал русский, - Моё кредо - говорить правду, как-бы ни скучна она была! Мои факты всегда точны, определённы и обоснованны. - Ты прямо как мудрый Парата, вот только правдивых новостей не бывает, и все эти журналистские расследования - все! - работают на кого-то, кто делает на них деньги. Это означает, что покупаются все, потому что неподкупные наши издыхают в безызвестности и противной нищете! - Ты питаешься, не в пример большинству своих сограждан. Кто платит тебе? - А они-же, уважаемые соотечественники, почему они мной и уважаемые. Если голодный человек ограничивает себя в питании, чтобы купить книжку, и при этом получает желаемое! , он достоин уважения! Я придумываю миры, похожие на наш, но вкладываю в них смысл, близкий и понятный людям. Они считают, что я понимаю их, их заботы и проблемы, но это я заставляю их так думать, потому что они сами так хотят. Здесь обычный природный симбиоз. И никакого обмана. Вот вам сказка, но сказочные герои, это вы сами, вы МОЖЕТЕ стать такими, хотя это и самообман. Это не я обманываю вас, вы сами! Это мои истины, что-бы ты ни думал, Володя. - По-своему ты прав, главное, что ты ни в чём себя не можешь упрекнуть. Но и я так-же творю! Только мои сказки существуют на самом деле, пусть на другом краю света, но любой желающий может поставить себя на это место. И человек начинает мечтать, воображая себя Джоном Рэмбо. В отличие от твоих читателей, мои знают, на каком свете они живут. - Ты умён, Володя. Объясни мне, балаганному шуту, в каком мире мы вдруг очутились, из какой сказки? - Тебе объяснить устройство мира? Нуждаешься в популяризаторской лекции? Будь любезен, слушай и возражай, ибо в спорах рождается дерьмо, именуемое истиной. Страны разделились на два лагеря, и дело в общем не в пресловутой пандемии, это лишь причина для народа, её выбрали именно из-за знаковости и понятности. В 60-ти процентах стран отношение к вирусу спокойное и деловое, там это лишь проблема здравоохранения, и политику сюда не примешивают. Ищут лекарство, пока, увы, безуспешно. В основном, занимаются самолечением. И кстати, по статистике в этих странах смертность не даёт всплесков, всё в пределах обычной нормы. Ещё кстати, медики обнаружиди странную особенность, при правильном уходе и отсутствии других серьёзных заболеваний, вирус угасает, практически, исчезает, не мешая жить полноценной жизнью. И другим не передаётся. Ведутся серьёзные исследования на эту тему, серьёзными учёными в серьёзных академиях, но пока... - Интересный вирус, питается другими болезнями. А... те страны, где насаждается вирусная истерия? - Там всё серьёзнее, но проблема не в болезни. Правильно ты сказал, это клиническая истерия. Правительства не знают, что делать, ситуация вышла из под контроля. Правительственный кризис, который правительства демонстративно игнорируют. То-есть, изыскиваются средства для успокоения и контроля населения, проводятся пропагандистские кампании, обнаруживаются внешние и внутренние враги. Все что-то делают под самыми заманчивыми лозунгами. А экономика в стагнации. Есть несколько стран, в том числе твоя родина и Россия, которые ищут и уже находят искусственные средства, в основном химические, для воздействия на сознание человека. Но галлюцинациями человека не накормишь, и идёт стравливание групп народа, в основном по признаку, "за" ты, или "против" политики властных партий и высшего политического руководства. Уже вспыхивали массовые беспорядки в этом противостоянии вакцинистов и противников вакцинирования. Фанаты опасны в любом виде, есть множественные жертвы. - И чем это окончится? - Без смены власти и всей внутренней политики - массовым террором. Рецептов от этого не существует, Может быть, только оккупация этих стран объединёнными гуманитарными войсками ООН. Но страны переполнены ядерным оружием, и это обязательно закончится глобальной катастрофой. - Гуманитарные войска, вот причуды нашего времени. Но рецептов нет... , - проговорил Дэлл, - Приплыли, ребята. Потом были ещё разговоры, и Дэлл чувствовал, как оттаивает душа, и в углах уже не прячутся волнующие воображение тени, они ушли в ожидании материализации, и он воспринял это совершенно спокойно. С Элизой всё в порядке, остальное будет потом. - Я помню всё, что было вчера. Володя, ты не должен себя ни в чём винить, и давай к этой теме больше не возвращаться. - Я себя и не виню, я вообще не понимаю, как она оказалась на линии огня? Молодая, импульсивная девушка, у неё здорово развит материнский инстинкт. Происшедшее, это просто случайность, после которой здоровенные убийцы размазывают по мордам слёзы раскаяния и заявляют: - "Я хотел убить двоих, а получилось сотня! Что они все там делали?!" Это война, и оправдывать случаем её нельзя. Случай, это от небес, а война, это преднамеренное лишение жизни миллионов не виноватых ни в чём людей, страшнее преступления люди не в состоянии придумать. - А ты не боишься за себя, Володя? Убийца жив, и жаждет реванша, ведь он облажался! Заказчики тоже на местах, и желают получить своё. Вряд-ли они остановятся на пол-пути, найдут другого, более продуманного исполнителя? - Не думаю. Знаешь, как кошки, совершают пакость, когда думают, будто их никто не видит. И вдруг - зрители, оказывается, есть! И пакостница в миг превращается в белого, пушистого ангела, который и не подозревает о существовании греха. Это мои заказчики. Они совершили пакость на глазах всего мира, и весь мир, затаив дыхание, ждёт их следующего шага. Причём, заказчики сразу сдадут самих себя, знаешь такой принцип - "Ищи, кому выгодно!". Они на это не пойдут, просто будут искать другой способ достигнуть желаемого. Не такой грубый и открытый. К тому-же, у меня есть покровители, я тебе об этом уже говорил. И они альтернативны моим противникам. Я играю роль катализатора их противостояния, и меня это устраивает. "Что плохо их врагам, хорошо мне. И, пока так, они мне не враги." - Правило с гнильцой. - Но я не иду против своих принципов, против совести и по головам людей. Меня это вполне устраивает. Против пожара в доме все средства хороши, если они спасают людей. - Вы, русские, профессионалы в придумывании пословиц. - Это из-за долгих зим.
***
Ощутив его присутствие, Элиза открыла глаза и сказала: - Это ты, - это была простая констатация факта, - Теперь ты спросишь, почему я не удивлена. Она улыбнулась, и улыбка получилась скошенной из-за подающей кислород трубки, вставленной в нос. - У тебя милая улыбка. Почему ты не удивлена? - Обманщик, улыбка у меня кривая, как у злой ведьмы братьев Гримм. Я это знаю, как постоянно знала, что ты со мной, что ты ждёшь моего возвращения. Когда я была без сознания, когда под наркозом во время операции, и потом, когда спала. Я не ощущала ничего, ни боли, ни отчаяния, только тоску и радость предстоящей встречи. Откуда взялось это знание? Не знаю, откуда-то из космоса? А там откуда? Выходит, оно было всегда? Я думаю, что так. - Это знание из сфер. Знаешь устройство мира по Платону, у него дальние сферы не доступны разуму человека, но доступны его чувствам. Там нет ничего, кроме энергии мира. - Это ты сам придумал. - Ну и что? Зато похоже на правду и красиво. Пойдём погуляем? - Ты знаешь, что я не могу. Разве что в твои сферы. - Ты всё можешь. И сюда ты попала специально, чтобы ещё больше заставить меня любить тебя. - Разве можно больше? С меня этого достаточно. Я просто счастлива. - Полиция разобралась в этом преступлении. Этот человек арестован и заплатит за то, что сделал. - Но здесь моя вина! И я не хочу, чтобы кто-то поплатился за моё ротозейство. - Предлагаешь дать ему медаль? Ведь он умудрился не убить тебя! Правда, он стрелял в здании ООН, но на самом деле он добрый самаритянин с тяжёлым детством. - Ты злишься, Дэлл, не надо, ведь у нас всё нормально? - У нас всё прекрасно. И ты права, не стоит отравлять нашу долгожданную встречу тёмными эмоциями. - Ты её ждал? - Я принёс воздушный пирог со взбитыми сливками. Или тебя кормят здесь лучше? - Тоже не знаю. Я что-то ела, но что - загадка. Кажется, это был кефир и... какая-то каша? - Видишь, они хотят уморить тебя голодом. - Мне нужно избавиться от лишнего веса, это удача, что я попала сюда. - И сколько будет длиться этот фитнес-курс? - Ты это прекрасно знаешь. - Как там твой друг Володя? - Полон энтузиазма и концептуализма. Он выразился именно так. - После этого его выражения у тебя опухшие красные глаза? Долго вчера сидели? - Это была творческая дискуссия, я даже записал пару страниц тезисов для своей книги. - Это будет великолепная книга. - Жаль, что нам не удалось провести вечер у озера и при свечах. - Мы просто перенесли его на более подходящую погоду. В палату вошёл врач, он с улыбкой переводил взгляд по их лицам, выражающим что-то глупое и восторженное. - Ну, ну. Вы всегда так выглядите, когда общаетесь? - Нет, - сердито ответил Дэлл, - Только когда лежим в больничной палате после операции на сердце. - Не на сердце, но недалеко от него. - Видите! И вы держите здесь эту прекрасную леди! Она зачахнет! От горя и тоски. - По чему-же эта тоска? - Док, вы здесь самый мудрый и самый главный! - Вы мне льстите, а это действует развращающе. Ваша леди... Дама вашего сердца, будет выписана в самое близкое время. Не успеете соскучиться. - Мы уже скучаем! - Вы хотите, чтобы вас выставили отсюда? Вы разрываете мне сердце, что грозит кадровым кризисом нашей больнице, а это порча государственного имущества, то-есть диверсия и саботаж. Не заставляйте меня прибегать к принуждению. Завтра после полудня можете приходить с цветами, большим букетом. Ваша леди Годива практически здорова. Необходимые лекарства будут вам выданы. И не забудьте от радости чековую книжку. Врач вышел из палаты, но задержался в дверях, чтобы услышать: - Этот доктор такой милый, правда, Дэлл? Он улыбнулся и, припрыгивая, быстро пошёл по коридору.
***
С утра, но ближе к обеду Дэлл спустился в ресторан, выпил бокал сухого грузинского вина, ему стало легче, и он подошёл к стойке: - Привет, Ларсен, как дела, что нового на повестке? - Сегодня подкомитет по правам человека обсуждает меморандум мистера Йошьикова, если вам это интересно, герр Паккард. - Вчера он молчал об этом. - Возможно, он представил свой документ на рассмотрение сегодня, и созвали его признали важным. - Возможно. мистер Йошьиков, вероятно, на обсуждении? - Конечно. И он просил передать вам, чтобы вы не пропадали в неизвестности, это его слова, вы можете понадобиться в качестве консультанта. - Не то у меня сегодня настроение, чтобы кого-то консультировать! - Мы слышали о вашей жене, как хорошо, что всё окончилось благополучно, но этот случай обсуждается с местной властью, стрельба в здании ООН, это международный скандал! - Надеюсь, всё уладится. Мне надо готовиться к празднику, заказать ужин, купить цветы, ты не подскажешь, где здесь можно найти цветы? - Прямо на площади, напротив входа. - Благодарю, Ларсен, - Дэлл зашёл в ресторан и заказал обильный ужин на четыре часа, после этого отправился в цветочный магазин и оформил заказ на цветы в номер, а также долго выбирал букет в больницу: - Мне не надо обычных праздничных цветов. Это должно быть что-то задумчивое, может быть суровое, такое, понимаете, в северных мотивах... Что у них там растёт из цветов? Чорт! Ягель какой-нибудь? Нет, ягель, это мох, еда для оленей. Надеюсь, вы меня поняли и подберёте что-то к двум часам... В два он подошёл в магазин и был поражён букетом. Какие-то мелкие цветочки будто прятались в длинных иглах пихты, веточки кустарника с гроздьями оранжевых ягод, сухая изогнутая, совершенно голая веточка... - Я позволила себе пофантазировать, - полная пожилая цветочница была смущена, - Но если это не то, что вам нужно, я заменю букет. - Это настоящая икебана! Она долго будет стоять в вазе? - На холодном подоконнике долго. - Спасибо вам! Я обязательно расскажу о вас своей жене! На такси он за десять минут доехал до больницы, пришлось огибать центральные пешеходные зоны. С двумя букетами взбежал по гранитным ступеням, большой букет вручил дежурной и почти побежал по коридорам. Палата была пуста... - Глупый, ты ожидал, что я буду встречать тебя на больничной койке? Какие цветы! Только без обнимашек, рана ещё даёт о себе знать. В вестибюле их провожал "милый доктор" и ещё человек десять сотрудников. - Я благодарен вам, друзья! - проговорил Дэлл, не зная, что ещё сказать. - Надеемся, что больше никогда не увидим вас... здесь!
***
Войдя в номер, она сразу поставила букет в вазу, отошла на шаг: - Не думала, что ты разбираешься во флористике. Это чудесно. - Это не я. Цветочница через площадь. Я описал ей, чего хочу, и вот. Я забыл спросить, не твоя-ли она соотечественница. - Ты здорово описал ей, чего хочу я. Надо будет поблагодарить её, поговорить о жизни. Он налил по бокалу вина, и как раз в этот момент почти без стука ворвался Ёжиков: - Вы уже дома, ребята! Я рад. Благодарность вам, миссис, за спасение моей жизни, но надо быть порассудительнее, и здесь мы должны благодарить Бога. Видимо, мы ему ещё не надоели. И вы уже выпиваете. Вино? А водки нет? - Как прошло обсуждение? - спросил Дэлл, - есть какая-то серьёзная реакция? Володя вынес на обсуждение ООН свой доклад о положении дел с пандемией, основанный на его работе в моей стране, - пояснил он Элизе. - Но это очень важно! Выпьем, и Володя расскажет нам. - А рассказывать нечего, рассмотрение доклада направили в ВОЗ, но не официальную, а от ООН. У Объединённых Наций объявилась более насущная проблема. И её решение, возможно, скажется на восприятии моего доклада. - У ООН проблема? - поднял брови Дэлл, - Но она и создана для решения проблем. И что это? Элиза занялась разложенными по приборам закусками: - Двое суток, а я уже соскучилась по человеческой еде и чувствую себя лабораторной крысой на спец-рационе! - Я должен выразить тебе, Дэлл, соболезнование, но на твоей родине идёт война. - Надеюсь, это такая шутка? - Увы. На территорию твоей страны вторглись войска Германии. Официальный повод - дипломатический. Территория области Четин была отторгнута от общей территории Германии в 1919-м году по пакту Чемберлена - Госса, который в то время был эрц-герцогом вашего государства. Германия предоставила неопровержимые доказательства подделки подписей со стороны союзных войск. Эти документы сейчас находятся в комиссии ООН, а войска Германии защищают своих соотечественников на вашей территории. Ведь если территория области была передана на основе ложных документов, она фактически оккупирована вашей страной. - Но - война! - растерянно сказал Дэлл, - Бомбардировки, обстрелы, кровь и слёзы... - Ваш импер-президент высокомерно отверг все мирные варианты разрешения вопроса, предложенные Германией. Да и что ему оставалось делать? Потеря Четинга означает для него полное фиаско в глазах его подданных, ведь он знал о ложной сущности пакта с самого его принятия, фактически, он являлся активным участником аферы, и это послужило ему службу, отдаю дань его политическому чутью. По-хорошему, сейчас его могло-бы спасти только бегство из страны. Ведь в этом свете все его заявления о борьбе за здоровье нации стали-бы пафосной ложью, все его принятые законопроекты, корректирующие конституцию можно было-бы квалифицировать, как предательство, от него отвернулись-бы все его сторонники, начиная с армии и кончая финансистами. Создание ненужных структур за счёт госбюджета, таких, как импер-гвардия, или полное попустительство бандитствующим организациям, я говорю о Комиссариате НаКаЖУ, иначе я характеризовать их деятельность не могу, всё это вполне можно поставить под уголовные статьи вашего-же правового кодекса. - Но война... Война, это преступление, это ваша формулировка. И затеяна она другим государством. Как на это смотрит международное право? - Во-первых, формулировка не моя. Во-вторых, это зависит от характера войны. В третьих, это зависит от поведения оккупантов на оккупированных территориях. А их отношение к народу в данном случае весьма гуманно и не преступно. Нет убийств, нет арестов, германцы ведут себя исключительно мирно, несмотря на то, что являются оккупантами. От их наступления бежали части импер-гвардии - не все! - и сотрудники отделений НаКаЖУ, также некоторые из местных высших чиновников, а некоторые были арестованы по требованию местного населения. Но главное, почти все армейские части остались на своих местах дислокации. Гарнизоны в полном порядке и при вооружении, да, им оставили их оружие!, проживают в уютных казармах своих гарнизонв, контактируют с частями вторжения, а некоторые даже несут патрульную службу. Работают все учреждения, магазины, театры. Полиция несёт службу, поддерживает порядок. Самая странная война, о какой слышал мир! - То, что ты рассказываешь, похоже на сказку. - Но, в идеале, так и должны разрешаться международные конфликты, если одна из сторон не желает садиться за стол переговоров! Пожалуй, я присяду за ваш аппетитный стол и проведу в вашем кругу небольшое время. - Мы будем рады, - неуверенно проговорил Дэлл и посмотрел на Элизу. - Я уже обедаю! Почему вам не присоединиться? Кое-кому скоро понадобятся силы! - Не стоить обольщаться и впадать в эйфорию, Дэлл. Конечно, это похоже на счастливый финал, но импер-президент Пурин остаётся при власти, и не похоже, что он выбросит белый флаг. Производство новой вакцины и Цур-кодов запущено. Даже если ООН заявит протест, на таких людей это впечатление не производит. Вдоль границы графства Четин протянут колючую проволоку, нагонят пограничных войск, вся промышленность будет перепрофилирована на производство оружия. А народу усиленно начнут вдалбливать сказочку о том, что вся Европа сошла с ума., - продолжал Ёжиков, положив себе на тарелку кусок мяса и салат. - И начнётся усиленная консолидация со странами, исповедующими ту-же религию. - И чего можно ждать в таком случае? - Скорее всего, пока мир будет похож на мир перед 39-м годом прошлого столетия. Но, конечно, этого клоуна нельзя ровнять с нацистским фюрером, масштаб не тот, не те амбиции. Весь мир не тот. Но кто знает? Сейчас, мне кажется, всё будет зависеть от простых людей. потому что их большинство в нашей цивилизации. И главное здесь - терпимость. Не терпение, этим все народы наделены в полной мере, и надо только дождаться, когда чаша переполнится, и тут должна проявиться терпимость. Без неё терпение переродится в ненависть. Это уважение человека к человеку, это доверие ему. Это право каждого на своё мнение, с правом выслушать и чужое, которое так-же имеет право существовать. Терпимость состоит и в готовности выслушать чужие аргументы и дать им объективную оценку. Уважение и терпимость, может быть, перерождение в этом? И это должно стать органичной частью любого человека. Тогда и общество изменится. Они неплохо провели время, рассуждая о будущем, которое уже вступило в решающую стадию, и Дэлл с Элизой не налегали на спиртное, в предвкушении одиночества, зато Ёжиков за этот час опустошил всю бутылку, пока до него не дошло нетерпение хозяев...
***
После бурно и творчески проведённого вечера, Дэлл осторожно сел на постели, подумал, что надо-бы закурить, поднялся, натянул пижамные штаны. Элиза повернулась в его сторону, и её глаза были закрыты, а на губах сложилась мечтательная улыбка. Она спала. Он прошёл на кухню, закурил сигарету, за шторой играли цветные волны. Выглянув, он увидел сначала вспышки и полосы на воде озера, потом поднял взгляд и стал любоваться разбегающимися дугами ослепительных брызг на ночном небе. - Праздник? Странно. Он оглянулся на помещение, увидел забытый ноутбук на столике, присел в кресло. Руки сами подняли крышку, аппарат находился в режиме сна, и засветился дисплей, пошла загрузка. Он дождался окончания, нажал на правую кнопку мыши и в открывшемся окошке кнопку "текстовой документ". Открыл его , и пальцы будто без его участия начали печатать: - "Писатель сидел в кабинете своей старой квартиры, расположенной на втором этаже старого деревянного дома, и слушал доносящуюся со двора перебранку соседей... Никаких мыслей не было в его голове, но надо было что-то писать..." Дальше этого, пока не названного, писателя вызвали в город по делам, и там он совершенно случайно познакомился с удивительной девушкой, иностранкой... Не обращая внимания на время, Дэлл барабанил по клавишам, не соблюдая пунктуации, не обращая внимания на ошибки. Он забыл о времени, из-под его пальцев в бегущих строчках воплощались люди, которых он знал, и его забавляло придавать им черты, которых не было в действительности. Сосед Чубикс почему-то стал заикой, а рыбаку Станеку Морну он подарил деревянный протез, как у кока Сильвера, сторож Берт Кадав курил марихуану, а вдова Нешка соединилась со своим покойным Миллером и тоже стала привидением... - Что ты делаешь? - его разбудил голос Элтизы, и, встрепенувшись, он чуть не упал с кресла: - Вышел покурить и заснул, - виновато сказал он. - Ты кого хочешь, укачаешь. - Не кого хочу, а кого хочешь ты. Ты работал! - это прозвучало, как обвинение. Она встала за его плечом, наклонилась, начала читать напечатанное, - Освободи даме место, тюфяк! Он покорно встал, отошёл к окну: - Ночью был фейерверк. Какой-то праздник? - Праздник? Я ничего не слышала. "Как говорил смешной парень Силвертон: - Надо писать всё, как в жизни. Чистую правду. Только кто это будет читать? Людям подавай то, чего нет. И чтобы было интересно. А правда, это так скучно!" Слушай, а ведь ты в самом деле писатель. А я думала, что это сон. Если ты убежишь от меня сражаться против узурпатора Пургена, я сама найду тебя и убью. Твоё дело, писать. Больше тебе ничего не остаётся, это я тебе говорю. - Похоже, нам остаётся делать - каждому! - то, что он может, - согласился с Элизой Дэлл, - И делать это хорошо.
*** 03.12.2021
Спасибо за чтение
Вернуться к книге