Кукловод 4

Глава 1. На воздушном океане

Держим курс на Лиссабон.

Португальская Республика наравне с Испанским Королевством имеет большое влияние в «Нептуне», как с недавних пор стала называться наша судоподъёмная компания, а я там второй по значимости акционер после Российской империи. Кстати, забавная сложилась ситуация: судоподъёмная компания, имеющая пять больших водолазных кораблей, и тридцать пять вспомогательных, имеет в своём составе акционеров три государства и одно частное лицо. Меня. Разумеется, Португалия, Испания и Россия представлены в «Нептуне» в лице своих ведомств. В России это ЭПРОН, формально подчинённый Военно-Морскому флоту, а фактически имеющий право не выполнять даже прямых приказов из-под «шпица». В Испании и Португалии имеются похожие заведения. А мои интересы в повседневной жизни и работе представляет Совет Капитанов, состоящий из двух палат. То есть, фактически в руководстве акционерного общества постоянно представлен коллектив этого самого общества, причём в лице высококвалифицированного члена коллектива. Потому что на заседания правления ходит один из представителей верхней палаты Совета Капитанов. Просто в верхней палате числятся пять капитанов больших водолазных кораблей, три русских, португалец и испанец, и десять капитанов подводных лодок. Люди они умные, твёрдые, решительные, способные проанализировать любую ситуацию и выдать квалифицированное решение. Они не политики, не бизнесмены, не финансисты, а технари от макушки до пят, они люди дела. Что нужно для реального процветания компании – они прекрасно знают и умеют, и в финансировании отдельных проектов прекрасно разбираются, а потому душат на корню всякое стремление крохоборов от бухгалтерии урезать «ненужные» расходы, оптимизировать, реформировать в свою шкурную пользу. Остальные представители ревмя ревут от моих капитанов.

А в нижней палате тридцать пять капитанов вспомогательных судов.

Мы не можем обижать важных партнёров, поэтому наш визит в Лиссабон обязателен. Также важен визит в Мадрид, особенно в видах на наш с Зинаидой Николаевной, будущий королевский статус. Испанский монарх один из самых благородных в Европе, его мнение чрезвычайно важно для остальных августейших особ. А ещё важнее мнение его жены, поскольку её род превосходит даже мужнин. Также невозможно миновать Париж, поскольку именно эта держава продаёт нам территорию нашего королевства. Третий секретарь русского посольства в Вашингтоне передал нам документы с результатами русско-французских переговоров по нашему поводу и отправился с нами. Дело в том, что многое из переданных документов следует вдумчиво обсудить. Как выяснилось, Франция настаивает на хотя бы частичном своём суверенитете над Кергеленом. Нашим дипломатам удалось отбить этот наезд, но галлы настояли, чтобы я лично высказал свою точку зрения по сему поводу.

– Что на практике означает их требование? – спрашиваю я Антона Петровича Судаева.

Антон Петрович как раз тот дипломат, что должен давать разъяснения нам с Зинаидой Николаевной. Среднего роста, плечистый и крепкий, в отлично сидящем костюме, неброскими, но крайне дорогими аксессуарами вроде запонок и заколки на галстуке, с умным, волевым лицом, в котором прекрасно читаются его финно-угорские корни. И при этом, с пронзительно-синими глазами.

– В обычной жизни ничего. – пожимает плечами Антон Петрович – Но в случае возникновения кризисной ситуации Франция будет иметь, пусть и не бесспорное, но всё же право аннексировать ваше королевство. На дипломатическом языке этот казус описывается очень сложно, но вам ведь нужна суть?

– Именно так. – кивает Зинаида Николаевна – А на что в этом случае надеются галлы?

– На психологию. Ваши сиятельства разрешают мне говорить откровенно до прямолинейности?

– Именно на неё мы и рассчитываем. Вот только, если вы не против, будем общаться запросто, по имени-отчеству.

Антон Петрович благодарно поклонился и начал объяснения:

– Прежде вы. Зинаида Николаевна, были большой поклонницей Франции, даже в ущерб интересам России, что в обычае у нашей аристократии и вообще образованного слоя. Вы, Альфред Викторович, судя по данным расследования, до приключившейся в вашей жизни катастрофы, также были большим франкофилом. Что о способах воздействия на вас, то по прибытию в Париж, вас начнут усиленно обрабатывать. Все хотя бы в малейшей степени шокирующие или просто неприятные виды, обстоятельства и люди будут убраны за пределы вашего поля зрения. На их место придут прекрасные картины, камеи, столь любимые вами, любезные, интересные и необычайно талантливые люди. Кстати, ваши сиятельства, знаете ли вы, что эскапада в Рио де Жанейро, которую в богемной среде уже именовали перфомансом, я имею в виду создание на глазах зрителей эскиза монумента Христа-Искупителя, уже объявлена гениальной? Фотографические открытки с вашим эскизом продаются по всей Европе сотнями тысяч штук.

– Не знала. Впрочем, мы всё время в пути. – качнула головой княгиня.

– Значит, это обстоятельство теперь не станет для вас большой неожиданностью. Вы, Зинаида Николаевна, объявлены гениальной художницей, а вы, Альфред Викторович, её невероятно талантливым соавтором. Уже на этой почве, на вас обрушат волну обожания. Подчеркну: обожания искреннего, непритворного. А будут и другие поклонники, так сказать с других направлений. Даже я, старый циник и маловер, был потрясён до глубины души вашим «Танго то Эвора», которое народ безо всякого режиссёра и дирижёра исполнил с первого раза. На фильм с вашим танцем, вернее с тремя танцами в трёх городах, люди ходят по многу раз, у кинотеатров огромные очереди. То есть, поводов превозносить вас более чем достаточно. Это воздействие высшего общества. А от правительства и парламента вам дадут высшие степени ордена Почётного Легиона, провозгласят лучшими французами всех времён и народов всего лишь за малюсенькую уступку: за принятие почти невинного требования французской стороны.

– Но какой в этом смысл? – удивляюсь я – Столько суеты! Ведь кто-то старается, выстраивает сценарий интриги…

Мне и правда, непонятен смысл этой махинации в виде несложной, но весьма массированной манипуляции общественным, а заодно и нашим сознанием.

– Всё дело в вашей репутации, Альфред Викторович. Во французском в частности и в мировом обществе чрезвычайно сильно убеждение, что вы покупаете острова с неким умыслом. Все ждут неожиданного эффекта вроде последствий ваших увеселительных прогулок на Карибы и к заброшенной деревне на побережье Италии. Все ожидают, что ваши попечением на Кергелене забьёт золотой фонтан от земли до неба.

– Вы тоже так думаете, Антон Петрович?

– Я считаю это весьма вероятным, а я, знаете ли, профессионально недоверчивый человек. Именно в этом причина настойчивости французов, отсюда выставленная ими крайне низкая цена. Они явно нацелились на то, чтобы в решительный момент уговорами или силой взять всё.

– Объяснитесь, Антон Петрович, что они ожидают получить?

– Извольте. Кое-кто считает, что вы собираетесь под прикрытием кожевенных и иных фабрик построить нечто невиданное, что перевернёт мир, утроит новую промышленную революцию. И для овладения такой технологией французы приготовили ловушку.

Не то что ответить, а даже обдумать слова дипломата я не имею возможности, поскольку от селектора вошел сигнал оповещения. Потянувшись к аппарату, я нажимаю кнопку, и из динамика раздаётся:

– Здесь капитан. Радио получило сигнал SOS от британского броненосца стоящего прямо по курсу.

По тону капитана слышно, что он явно не в духе, потому сразу спрашиваю:

– Вы видите какой-то подвох, Александр Абишевич?

– Вижу их целую кучу. Но корабль стоит с сильным, хотя и не запредельным креном, и из задней части надстройки рядом с передней дымовой трубой валит сильный дым. По всем законам нам надо хотя бы приблизиться для визуального осмотра.

– Сколько у нас времени?

– Если не снижать скорость, не более полутора часов.

– В таком случае максимально снизьте скорость. Постарайтесь сделать это незаметно для наблюдателей, и уж во всяком случае, не выключайте моторов. Пусть лучше винты крутятся вхолостую. Есть же такой режим? Посмотрим, усилится ли за это время крен, усилится или ослабнет пожар, отмечайте все прямые и косвенные признаки.

– Есть! Минутку, я отдам приказ.

Короткое время спустя в динамике послышался повеселевший голос Сугурбаева:

– Капитан у аппарата.

– Александр Абишевич, отдайте приказ всему экипажу включая всех без исключения членов экспедиции одеться в полярные комбинезоны, стальные кирасы и шлемы.

– Для какой причины?

– Комбинезоны имеют внешний слой набивки из капока и внутренний слой из гагачьего пуха. Это прекрасная защита от мелких осколков, и даже от среднекалиберных на излёте. Нас будут обстреливать из артиллерии, надо беречь людей.

– Правильное указание, сейчас распоряжусь. Но полагаю, что лучше применить прыжковые шлемы, они прикрывают всю голову, к тому же имеют защиту для лица. Считаю, что мелкие осколки щиток выдержит.

– Дельно. Распорядитесь, Александр Абишевич. Сейчас мы с Зинаидой Николаевной снарядимся и спустимся в гондолу управления.

Встаю, кланяюсь собеседнику и развожу руками:

– Простите Антон Петрович, но обстоятельства принуждают готовиться к бою. Я не верю в тяжёлую аварию англичанина, но вынужден поддаться на грязную уловку, иначе завтра меня и капитана отдадут под суд за неоказание помощи терпящим бедствие на море.

– Понимаю. Добиться тюремного заключения они не смогут, но в любом случае вашу репутацию уничтожат. Однако позвольте вопрос: вы разрешите мне присутствовать на мостике?

– Разрешаю. Это ваш профессиональный долг быть свидетелем, чтобы на предстоящем международном суде предоставить квалифицированный анализ ситуации. Стюард поможет вам облачиться в комбинезон, он имеется в вашей каюте, в шкафчике справа от входа.

И мы с Зинаидой Николаевной отправились облачаться в полярную одежду, которая через самое короткое время станет боевыми доспехами. В это время в динамиках корабельной трансляции взвыл ревун и прозвучал жёсткий голос капитана:

– Внимание экипажу, членам экспедиции и пассажирам! Боевая тревога! Повторяю: боевая тревога! Получен сигнал SOS от британского броненосца, стоящего прямо по курсу. Чрезвычайно велика вероятность того, что это пиратская засада и преступное использование сигналов бедствия. Приказываю всем членам экипажа, экспедиции и пассажирам облачиться в полярные комбинезоны, прыжковые шлемы и стальные кирасы. Это снаряжение имеется в шкафчиках, расположенных справа от входной двери каюты. Кроме того приказываю надеть на себя сумку с противогазом, куда следует положить аптечку, лежащую на верхней полке шкафчика и прицепить к поясу фляжку с водой. Повторяю…

До сих пор корабельная трансляция использовалась лишь для регулярных и внезапных тренировок. Боевая тревога прозвучала впервые. А капитан молодец! Профессионал, и этим всё сказано. Я, к примеру, при своём опыте путешествия на двери по морю, про воду и аптечку не вспомнил.

На мостике, когда мы трое пришли туда, все уже были в оранжевых комбинезонах, бронежилетах, касках и при противогазных сумках.

– Мне пришло в голову, что следует сформировать аварийный комплект. – заявил капитан, когда мы снова раскланялись. Всё собрать в противогазную сумку, а её сделать в виде рюкзака, чтобы не мешала как сейчас.

– Как же в случае необходимости вынимать противогаз?

– А вот так:

Капитан отвёл противогазную сумку за спину и не глядя вынул противогаз.

– Немного неудобно, но несколько тренировок поправят дело. – пояснил он, укладывая противогаз обратно.

– Решено! Именно так и поступим. Но что с нашим пострадавшим или всё-таки пиратом?

– Подозрительная картина. Крен не изменился, дым валит с прежней интенсивностью, у меня впечатление, что там жгут бочку с мазутом, вернее несколько бочек.

– Есть ещё подозрительные признаки?

– Как не быть! Все орудия стоят по-походному, но чехлы на стволах сняты. Прислуги у противоминной артиллерии нет, но долго ли занять боевые посты?

– Яснее и не выразишься. Александр Абишевич, каков ваш план?

– Вполне очевидный: приблизиться и на относительно безопасном расстоянии попытаться спровоцировать экипаж броненосца на враждебные действия.

– Вы разрешите внести свои замечания и суждения?

– Для того и разрешил вам присутствовать в боевой обстановке.

– Для начала технический вопрос: сколько попаданий выдержит дирижабль?

– Для нас не смертельна потеря пяти из двенадцати газовых мешков, а уж, каким калибром они будут пробиты совершенно неважно. Дырки они и есть дырки.

– Но мы сможем удрать на повреждённом дирижабле?

– Как в вашем анекдоте про унтера и крокодила, низенько-низенько. Но да, сможем.

– В таком случае вот вам моё суждение: нам следует приближаться со стороны задранного борта, чтобы в случае агрессии они могли применить лишь малокалиберную противоминную артиллерию. Правда, в нашу махину трудно промахнуться, а ведь придётся встать к броненосцу бортом, чтобы один снаряд не прошил все газовые мешки разом…

– Благодарю за ценный совет, Альфред Викторович, и перед экипажем выношу вам своё удовлетворение.

Мы уселись так, чтобы не мешать работе экипажа. Я с Зинаидой Николаевной рядышком, а Антон Петрович деликатно сел в отдалении, чтобы не мешать общаться нам с супругой.

«Голубь» неторопливо приблизился к броненосцу и снизился почти до самой воды. Примерно в полутора-двух километрах от дымящего корабля мы почти коснулись поверхности воды.

– А ведь это наш старый знакомец «Ройял Соверен»! – присмотревшись и прочитав название, воскликнула Зинаида Николаевна – Видимо эту лоханку постоянно используют для грязных дел. Альфред Викторович, помните, как они хотели нас ограбить возле «Сеньоры Аточи»?

– Как не помнить. Значит, всё сходится!

За борт опустили моторный катер, куда готовились спуститься три человека. Внимательно глядящий на действия экипажа дипломат вдруг пошевелился, поднимаясь с места. Он поманил к себе капитана, и, указывая на вахтенного офицера, ведущего по радио переговоры с британским кораблём, тихонько спросил:

– Александр Абишевич, разговор идёт в телефонном режиме?

– Совершенно верно. – кивнул тот.

– А услышат ли британцы, как за спиной радиста раздадутся панические крики и команды отваливать? И поймут ли британские офицеры разговор по-русски?

– Отлично поймут. Против нас они и заточены. А ведь отличная идея, Антон Петрович! Но как быть с нашими людьми в катере?

– Посадите чучела, вот и всё. Катер не стоит трёх жизней.

Судаев вернулся в кресло и сел, а капитан отдал необходимые распоряжения. В катер посадили три комбинезона, набитых ветошью, сверху пристроили шлемы. Даже с пяти шагов, что мы видели манекены, они выглядели идеально, ребята даже перчатки пристегнуть не забыли. Мотор заведён, руль установлен, и вот катер вдоль по волне пошел к «Соверену». Когда оранжевое судёнышко с оранжевыми фигурками достигло примерно последней трети пути, на мостике «Голубя» раздались панические крики:

– Капитан, это засада! Я вижу, что они в нас целятся! Вон противоминная пушка наведена! – отлично поставленным испуганным голосом кричал старший механик.

– Подтверждаю! – заголосил – дежурный медик – Вижу скорострелку ближе к корме! Они явно наводятся!

– Мотористам быть в готовности дать полный ход. – в полголоса отдал команду капитан и переключил микрофон на своём пульте – Солнечная обсерватория, что наблюдаете?

– Видим, что к малокалиберной артиллерии побежала прислуга. Артиллерия в двух спонсонах по носу попыталась навестись, но их стволы слишком поднят к зениту. И у передней дымовой трубы что-то сбрасывают за борт, дым сильно уменьшился.

Капитан опять переключился:

– Мотористы, полный ход! Что? О катере не волнуйтесь, он с чучелами.

«Голубь» почти незаметно подался вперёд, вот движение стало заметно. А это время у англичан не выдержали нервы, и они открыли огонь по нам.

– Киношники! – снова раздался злой и азартный голос капитана – Вы снимаете происходящее или опять всё проспали?

– Снимаем с двух точек. – раздался голос в динамике – С прогулочной палубы и из солнечной обсерватории через их оптику. Ох и киношка будет! Смак! Даже отсюда всё снимается прекрасно!

Дычч-Бзынь-Бабах! – раздалось сверху, и весь дирижабль содрогнулся.

– Попадание в несущий каркас в районе миделя. – доложил старший механик, на слух определивший место боевого повреждения. Ничего особо страшного, но один или два газовых мешка пробиты.

Мы уже набрали скорость, уходя от такого недружелюбного броненосца, а океанские волны внизу покрылось мгновенно исчезающими оспинами от падений малокалиберных снарядов. Густо пуляют. Но расстояние и так было неудобным для супостата, а теперь ещё и быстро увеличивается. Дыдынн! – раздался удар, и вся гондола загудела словно колокол. Это снаряд на излёте воткнулся в дюралевый каркас, но по счастью не взорвался, а его заряда в закрытом помещении, хватило бы на всех, причём с запасом.

– Чур, болванка моя! – возопил старший механик – Коллекция!

– Шустрый ты, Николаевич. – со смехом ответил капитан – Шустрый и жадный. Я может его себе хотел.

– А тебе, Александр Абишевич, я вырежу кусок стрингера с дыркой, его всё равно менять.

– Вот за что я тебя, Николаевич, ценю и держу в экипаже, так за то, что ты не только жадный и шустрый, а ещё дальновидный и технически подкованный.

Мостик содрогнулся от дружного хохота. Понятно: отходняк от нервного напряжения последних полутора часов и короткого боя.

Когда броненосец остался за горизонтом, капитан отдал команду осмотреться по отсекам и заведованиям. Мы с Зинаидой Николаевной, дисциплинированно отправились в свою каюту, и даже не открывая дверь, поняли, что мы везучие люди. Если бы мы были в каюте, оттуда бы нас вынесли вперёд ногами. Даже в двери зияли две дырки.

Вошли и обалдели. Как я говорил, нам выделили пятикомнатную каюту, и в трёх её комнатах имеются окна. Две спальни расположены одной стеной к коридору и окон там нет.

В нашу каюту попало два снаряда, и оба приличного калибра, скорее трёхдюймового. Почему я говорю так уверенно? Да потому что один шрапнельный стакан валялся у дверей. На излёте он развалил в щепу бальсовую тумбочку, да и упал рядом. А перед тем он, на подлёте к дирижаблю выплюнул заряд шрапнели и влетел в уже несуществующее окно. В этой комнате всё было посечено шрапнельными пулями, в том числе досталось и ларцам, в которых хранились наши королевские регалии. Но о цацках позже, не до них.

Остро воняло взрывчаткой. Не тротилом, не гексогеном, не пластитом, эти запахи я помню отчётливо, а чем-то другим. Да мало ли адских смесей вышло из употребления за почти сто лет! Воняло и горелым, но слабо, и вполне понятно откуда: второй снаряд пробил обшивку и угодил точнёхонько в стенку, вернее в её торец, и взорвался между слоями отделочных панелей. От этого в стене образовалась преогромная дыра, а её остатки раскололись вдоль и теперь расшеперились во все стороны. Естественно, и в этих комнатах выжить не вышло бы никому. Да и стены спален оказались здорово побиты.

– Как тут у вас? – сунулся в дверь старший механик.

– Как видите, вполне забавно. – несколько нервно ухмыльнулся я – Вот только мы теперь бездомные бродяги. Кстати нам и подарочек прилетел. – я указал на шрапнельный стакан.

– Чур! – привычно заорал Николаевич, но Зинаида Николаевна его опередила:

– Это моё! У меня тоже коллекция.

– Фи! – сказал стармех – Не очень-то и хотелось. А вообще, ваши сиятельства, жить-то вам придётся в другой каюте. Ого! Даже вашим регалиям досталось!

Вот и до цацек дошло дело. Первым открыли ларец с регалиями, подготовленными для коронации Зинаиды Николаевны. В него угодили две шрапнельные пули. Одна пробила ларец насквозь и ушла в тумбочку. А вот вторая пуля выбила из короны крупный сапфир и застряла на его месте, держась каким-то чудом.

– Стойте-стойте! – задумчиво сказал старший механик.

– Вы и мою корону хотите забрать в свою пресловутую коллекцию? – подозрительно поинтересовалась Зинаида Николаевна.

Понимаю её. Женщине очень понравилась корона, и она вовсе не собиралась отдавать своё украшение всяким-разным излишне шустрым старшим механикам.

– Да нет же! Очень мне нужна ваша корона! Ничего не трогайте, сейчас я пригоню киношников. Это же такой эпизод! Кыш-кыш-кыш из каюты, и дверь заприте на замок. Будем снимать, как будто вы только входите.

Да, этого человека явно укусил режиссёр, вот старший механик и мутирует в киношника. Делать нечего, мы вышли в коридор, скромно встали у стенки. Вскоре с топотом, грохотом тяжёлой аппаратуры и яростным спором профессионального кинорежиссёра с самозванцем-стармехом прибежала съёмочная группа.

– У нас не сняты повреждения хвостового оперения! – блажил режиссёр.

– Сейчас ты такое увидишь, что забудешь и про хвост, и про нос, и про уши заодно! – в ответ кричал стармех.

– Отстань и дай мне, наконец, работать! – последний раз отмахнулся режиссёр и повернулся к нам – Ваши сиятельства, там действительно что-то стоящее?

– Вы удивитесь, но да. – ослепительно улыбнулась Зинаида Николаевна на камеру – Настолько интересно, что мы не трогая ничего вышли, чтобы дождаться вас.

Щелчок замка, и мы входим. Кинокамера и осветитель с бестеневым прибором идут следом. Мы отходим в сторонку, и оператор начинает методично снимать все разрушения.

– То, что вы видели, пустяки и безделушки! – говорит Зинаида Николаевна, и открывает ларец.

– Вот это да! – ахает кинорежиссёр – За такой кадр положено поить!

– Замётано, шустовский коньяк меня вполне устроит! Думаю, двух бутылок хватит. – живо реагирует старший механик.

Ну что тут сказать, развита реакция у человека. Такой не упустит своего, чьё бы оно ни было.

Открываем второй ларец, пробитый одной пулей, и – о чудо! – обнаруживаем эту пулю застрявшей в короне, как раз суть выше изумруда, что был найден в «Сеньоре Аточе».

– Альфред Викторович, государь мой, в Париже, после демонстрации последствий обстрела, мы отдадим короны ювелиру, чтобы он как следует, закрепил в коронах эти пули. Я желаю иметь уникальные короны!

– Как повелит моя государыня. – отвешиваю я поклон.

Ах, какой эпизод! Такого даже в кино не придумано, а вот у нас он произошел в реале.

***

Повреждений на дирижабле нашли много. Вдребезги разнесена нижняя лопасть крестообразного хвостового оперения. Попадание в хвостовой отсек, предназначенный для десантирования, превратил его нечто хаотическое. Пробит хвостовой газовый мешок, самый маленький из всех. В трюме пробиты две из пятнадцати резиновых балластных цистерн, вода вытекла, но автоматические затворы не позволили вылиться воде из всей системы. Шпангоут в районе миделя прямым попаданием трёхдюймового снаряда практически перебит и держится на честном слове. Как и говорил старший механик, два соседних газовых мешка получили повреждения, а газ вытек. Это не критично: в баллонах запас имеется. На жилой палубе было всего три попадания: два в нашу каюту, а третий снаряд угодил в техническое помещение и не взорвался. На прогулочную палубу прилетел один снаряд, но вышиб стекло с одной стороны, прошил две стенки лаборатории метеорологии и улетел через противоположное окно. О попадании в гондолу управления, я уже сообщал.

В сущности, мы получили неслабо, но дирижабль доказал свою высокую живучесть и надёжность.

Самое главное, удалось избежать потерь среди людей. Пострадал лишь один человек, в момент попадания снаряда в шпангоут спускавшийся из солнечной обсерватории вниз. Два осколка попали в голову, ещё шесть в тело и руки. Теперь бедняга лежит с сотрясением мозга и огромными гематомами на спине и ниже, но опять же, по позвоночнику не попало.

Экипаж и члены экспедиции немедленно взялись за ремонт, работа нашлась даже для нас с Зинаидой Николаевной: на должности типа «принеси, подай, отойди, не мешай» мы помогали в ремонте кормового газового мешка. Опять поразился облегчению жизни при помощи высоких технологий.

Ведь как пришлось бы ремонтировать мешок старого образца? Вот как: одному человеку, а лучше вдвоём, нужно через специальный клапан проникнуть в газовый мешок. Используя специальную подвеску и ручную лебёдку добраться до повреждения. При помощи человека снаружи, наложить и пришить заплату из прорезиненной ткани, проклеить получившийся шов. Потом изнутри оклеить заплату бодрюшем.

Теперь нам достаточно снаружи мешка приложить заплату, и при помощи примитивного по виду аппарата припаять его. Нашей с Зинаидой Николаевной задачей было в четыре руки держать толстый, упругий и какой-то скользкий полиэтилен в правильном положении, а один из техников сноровисто всё запаял. Было нелегко, но мы справились.

Тем временем одна бригада наложила усиление на повреждённый шпангоут и заплату на обшивку. Потом они же залатали газовые мешки. Другая бригада подремонтировала лопасть хвостового оперения, и всё это на высоте пятьсот метров, впрочем, в условиях штиля: во время ремонта «Голубь» летел со скоростью попутного ветра.

Глава 2. Коронация

В Лиссабоне нас встречал едва ли не весь город. Да что там город! Со всей страны съехались люди, чтобы полюбоваться на наше прибытие. Одна из пяти причальных мачт местного аэропорта была выделена нам, и под бравурные мелодии большого оркестра мы причалили.

Надо сказать, что снижение, сам процесс причаливания и связанные с ними маневрирование, балансировка и прочие операции у неопытного экипажа могут занять несколько часов. А иногда торопливость и лихачество, умноженное на невысокую квалификацию боцманской команды, приводят к катастрофе.

К примеру, после Первой Мировой войны, королевской Италии, в качестве контрибуции, досталось несколько германских дирижаблей жёсткой конструкции. Итальянский экипаж прибыл в Германию, честь по чести получил дирижабль и отправился в Рим. А дальше всё было нехорошо. По дороге они едва не заблудились, а в столице, где дирижабль встречала тьма народа во главе с королём, всё и закончилось. Именно во время посадки в полной мере проявился непрофессионализм и неопытность экипажа, а вернее капитана корабля. Этот неумный человек не придумал ничего лучшего, как полихачить перед своим монархом, в результате чего воткнул дирижабль в землю. Сложная, дорогая и крайне полезная для Италии машина была разбита в хлам, и триумф обернулся очередным вселенским позором.

Следующие дирижабли в Италию перегоняли уже немецкие экипажи, где их встречали безо всякой помпы.

Но наш экипаж чрезвычайно опытный, а командир профессионал высочайшего класса. Неторопливо, плавно, постепенно теряя скорость, на высоте с точностью до сантиметра соответствующую замку, дирижабль подошел к причальной мачте. За несколько секунд до стыковки замерли винты и смолкли моторы. В напряжённой тишине раздался звонкий лязг и лёгкий гул, это штатно сработал замок и амортизационные подушки. Снова взвыли трубы оркестра, приветственные крики народа сотрясли округу. Да, эти люди радовались нам, они любили нас, они восхищались нами.

Мы с Зинаидой Николаевной первые вышли по переходному рукаву в причальную мачту, оттуда спустились на землю. По красивой ковровой дорожке мы прошли к обширной сцене, устроенной метрах в ста от причальной мачты. Следом за нами шел дипломат Антон Петрович Судаев с большим саквояжем в руке. А за ним, в колонну по три шагал экипаж «Голубя» во главе с капитаном Сугурбаевым и географическая экспедиция во главе с профессором Мушкетовым. На корабле, на случай всяких неожиданностей, остался только дежурный офицер и три механика, да наш контуженный товарищ, под присмотром дежурного фельдшера.

На сцене уже стоял король с приличествующей свитой, а для выступлений были установлены микрофоны. Я, капитан и профессор удостоились рукопожатия короля, а Зинаида Николаевна поцелуя в ручку. Мы, трое мужчин, были допущены к ручке королевы, а женщины расцеловались, вернее, обозначили это движение.

Король Карлуш Первый уже сделал шаг к микрофону, чтобы произнести приветственную речь, но я его опередил. Отдал почтительный поклон и сказал:

– Ваше королевское величество, разрешите сделать заявление?

Король сильно удивился такому неожиданному началу церемонии, но сохранил полную невозмутимый вид. Он кивнул на микрофон, стоящий рядом с его микрофоном и предложил:

– Извольте, герцог. – он слегка улыбнулся и добавил – Надеюсь, ваше сообщение будет приятным.

– Увы, ваше королевское величество, моё сообщение крайне неприятно и тревожно. – сказал я в микрофон и динамики послушно пророкотали мои слова – Ваше королевское величество, дирижабль «Голубь» с экспедицией Русского Императорского Географического общества подвергся пиратскому нападению со стороны броненосца английского флота «Ройял Соверен».

– Ройял Нэви. – автоматически и растерянно сказал какой-то адмирал в мундире португальского флота, видимо большой англофил.

– Позвольте не согласиться, ваше превосходительство. – парировал я – Для вас королевский флот может быть только один. Португальский флот. И для меня, коль скоро я верноподданный русской короны, флот Его Величества тоже один, а именно императорский флот России.

Площадь взревела. Здесь ещё не забыли унижения десятилетней давности, когда Англия предъявила Португалии ультиматум, заставив её потерять огромные владения в Африке. Португальцам пришлось уступить, но обиду они не забыли и не простили. И не простили английского пиратства на коммуникациях португальской империи. А тут прибыл герой, совершивший невиданные географические открытия, превосходящие даже великие достижения их собственных предков, и сообщает, что англичане подло напали и на него.

– Подробности расскажет моя сиятельная супруга, княгиня Юсупова Зинаида Николаевна! – как и уговаривались, провозглашаю я, кланяюсь и делаю приглашающий жест княгине, подойти к микрофону.

– Ваши королевские величества, пэры, дворянство и народ Португалии! – прекрасно поставленным голосом, чётко и внятно говорит Зинаида Николаевна. Португальский язык княгини немного несовершенен, но людям нравится её милый акцент – По радио мы получили от броненосца «Ройял Соверен» сигнал SOS, и, приблизившись, увидели, что корабль стоит с креном, а от основания первой дымовой трубы идёт густой дым. Но кое-какие обстоятельства вызвали у нас подозрения: например, за полтора часа сближения крен не менялся ни в ту, ни в другую сторону, а дым валил густо, но равномерно, чего не бывает при реальном пожаре, если с ним борются. Кроме того, не наблюдалось никакой суеты на борту, что также характерно для бедствующего корабля, а за борт не было вывалено ни одной спасательной шлюпки. Мы опустились к воде в пятнадцати кабельтовых от якобы аварийного корабля, со стороны задранного борта. Капитан отдал приказ направить в сторону броненосца разъездной катер, но вместо людей посадить в него три чучела. Когда катер приблизился к кораблю, капитан приказал сымитировать панику, чтобы крики услышали англичане, с которыми мы постоянно держали связь по радио. Уловка сработала, и англичане открыли огонь, причём довольно частый и точный. Благодаря заранее принятым мерам мы сумели ускользнуть, но следы попаданий вы видите на корпусе нашего «Голубя». – княгиня повела рукой, указывая на повреждения – В районе миделя вы видите большую свежую заплату, в районе пассажирских кают также имеется след попадания. Это два снаряда, шрапнельный и осколочный, угодили в нашу с герцогом фон Кронненом каюту. Обратите внимание, изуродованную нижнюю лопасть хвостового оперения мы даже не стали восстанавливать! А теперь взгляните на это!

К ней подошли четыре матроса, которые поставили на принесённый столик ларцы с нашими регалиями. Зинаида Николаевна подняла над головой свою корону:

– Вот след попадания шрапнельной пули в мою корону. А вот пуля, застрявшая в короне его сиятельства! Клянусь перед всем народом, мы будем коронованы реликвиями со столь необычными украшениями!

Площадь уже бесновалась, а Зинаида Николаевна продолжала:

– Согласно закону и обычаю, сообщение о пиратском нападении с подлым применением сигнала бедствия на ваших глазах передаётся владыке, чьи владения находятся ближе всего к месту пиратского нападения, а именно королю Португалии.

Княгиня повернулась к королю:

– Ваше королевское величество, прошу принять наши доказательства.

Антон Петрович шагнул вперёд и его саквояж принял дородный и осанистый вельможа.

– В саквояже письменные сведения, свидетельства членов экипажа и экспедиции, а также копия киноплёнок, запечатлевших пиратское нападение с двух ракурсов. – пояснила княгиня.

Когда страсти немного успокоились, церемония торжественной встречи пошла по намеченному сценарию: с выступлениями, награждением, причём мы с Зинаидой Николаевной и капитан получили награды с мечами – знак воинской доблести. Это король и его советники мгновенно сориентировались и внесли соответствующие изменения.

– Надеюсь, вы понимаете что, в данном случае, мои возможности не слишком велики? – прямо спросил Карлуш Первый, когда мы с ним улучили минутку спокойного общения.

– Прекрасно понимаю, ваше величество. На море возможности островитян превосходят возможности всей Европы. Но моя задача другая. Следует показать европейцам истинное лицо англичан. А потом и сами англичане увидят, как их верхушка обойдётся с капитаном, выполнившим преступный приказ.

– Вот как? И чего же вы ожидаете в сем случае?

– Пока сохраните это в тайне, но, по моему мнению, реакция будет простая: капитана объявят сумасшедшим бунтовщиком и упекут беднягу в дом скорби. А нам с княгиней принесут лицемерные извинения. Перед капитаном и командой атакованного воздушного корабля англичане извиняться не станут.

– Да, это наиболее вероятный сценарий. – задумчиво покачал головой король – Именно таков стиль островитян: щедрая награда в случае успеха, и отречение от исполнителя в случае неудачи. Однако, позволите задать вопрос, герцог?

– Отвечу со всей возможной откровенностью, ваше величество.

– Агенты сообщают, что в преддверии новой англо-бурской войны вы собираете силы в германских колониях. Это так?

– Теперь это уже не секрет, и полагаю что англичанам он в той или иной степени приближения тоже известен.

– Я хочу вам сообщить, что португальская колониальная администрация не будет чинить вашим людям никаких препятствий. Более того, по мере возможностей мы окажем помощь продовольствием, в организации отдыха боевых отрядов и в части излечения раненых. Прямую помощь я оказать не в силах, впрочем, не стану прямо запрещать своим подданным участия в войне, в статусе добровольцев.

Я искренне поклонился королю:

– Поверьте, ваше величество, я высоко ценю вашу помощь и обещаю распорядиться ею с наивысшим эффектом.

***

Парижане встретили нас у причальной мачты, специально для нас возведённой на Елисейских Полях, демонстрируя невероятный восторг и приязнь. В ответ мы улыбались, махали руками, и просто излучали любовь к La Belle France.

Надо признать, французские политики люди ловкие, шустрые, пронырливые и сообразительные, а потому, в свете британской подлости, в пику соседям, решили продемонстрировать своё благородство. Президент Франции Эмиль Франсуа Лубе и глава парламента Пол Дешанель принесли с собой договор о продаже мне островов Кергелен и островов Крозе, ещё не подписанный, но уже ратифицированный обеими палатами парламента. Как такое возможно – ума не приложу, но никто удивления не выказывал.

Пока французские политики экспрессивно распинались перед своими избирателями, посол России во Франции вполголоса объяснил мне, что злополучный пункт о притязаниях на мои острова из договора удалён, и документ можно подписывать смело.

Этим мы и занялись, усевшись за принесённый на сцену стол. Сначала я подписал экземпляр договора и дополнительных соглашений, переназначенные к передаче Франции, потом мы обменялись папками с бумагами, и я подписал собственные экземпляры.

Тут же с Зинаидой Александровной вышли к микрофонам и провозгласили создание Антарктического Королевства, включающего острова Антарктического кольца: Южные Сандвичевы острова, острова Макуори и Бишоп энд Кларк, острова Херд. Столица нашего государства будет на острове Кергелен.

Тут же мы провели пресс-конференцию, сразу объявив, что ограничиваем общее количество вопросов двадцатью.

– Грегуар Делоне, «Национальная газета». Ваши величества, объясните нашим читателям, почему вы облетели весь мир без значительных происшествий, за исключением едва не случившейся катастрофы на горе Кения, о котором в своей книге столь увлекательно написала Мария Шарлотта фон Либерт. Между тем, Корнелиус Вандербильт Третий, решивший повторить ваш подвиг, разбился на горе Мак-Кинли вместе со всем экипажем в шестьдесят человек.

– Действительно, наше кругосветное путешествие обошлось без серьёзных происшествий и аварий. – отвечаю я – Но вот в чём тонкость. Изначально мы планировали облететь Землю за полгода, а в результате потратили на эту экспедицию без малого год и примерно втрое больше денег, чем мы планировали изначально. Это произошло вот по какой причине: каждый этап или штурм очередной вершины мы начинали только после тщательной разведки и ожидания самых благоприятных условий для полёта. Скажем, мы почти неделю потратили, ожидая погоды у подножия пика Фон Кроннена, и это при том, что сам штурм занял всего лишь половину светового дня, от нашего старта до возвращения в базовый лагерь, где перед штурмом мы оставили самое тяжёлое оборудование. Мы дольше грузили оборудование обратно в дирижабль. Это чистая правда, можете справиться у любого члена экипажа. Полёт сквозь «Ревущие Сороковые» мы готовили две недели и ещё две недели ожидали подходящей погоды, потому что штормило просто невероятно. Но зато в это время мы тщательно подготовили дирижабль к неимоверно тяжёлым условиям Южного Континента. Все машины и механизмы воздушного корабля были тщательно проверены, для всех устройств и машин приготовлены запасные части. Обращу особое внимание публики на следующее обстоятельство: наша власть как хозяев транспортного средства, заканчивается, там, где начинается область прав капитана корабля. Он профессионал с соответствующим образованием и многолетней подготовкой, а мы всего лишь богатые люди решившие развлечься. Мы скорбим о гибели господина Вандербильта и его экспедиции, и хотя покойных принято говорить лишь хорошее, я всё же укажу на важнейшее обстоятельство катастрофы. Пресса сообщила, что, судя по записи в вахтенном журнале, господин Вандербильт со словами «Я вам покажу обезьяны, как надо рулить», уволил капитана и рулевого, а сам встал за штурвал. Результат известен, и он весьма печален. Мы не вмешивались в решения капитана никогда.

Публика слушала внимательно. Десяток репортёров строчили в своих блокнотах. Я продолжил:

– Что до предпосылок к лётным и техническим происшествиям, то их было великое множество. Когда мы опубликуем вахтенный журнал, вы убедитесь в этом. Но капитан «Голубя» высокий профессионал, а его экипаж настоящие небесные рыцари без страха и упрёка. Мы гордимся тем, что в этом путешествии были с ними плечом к плечу.

Бурные аплодисменты.

– Ваша светлость, Вы объявили о создании королевства не только на островах Кергелен, но и ещё на шести архипелагах. Почему?

– Всё чрезвычайно просто, господа. Указанные острова ничейные, и на них бесчинствуют браконьеры, безжалостно уничтожающих там всё живое. Уже сейчас морские слоны стали редкостью, моржи, тюлени под угрозой уничтожения, почти перебиты киты. Говорят эти негодяи взялись за птиц, и перебили значительную их часть. Мы решили взять под свою защиту морских животных и птиц. Разумные и законопослушные зверобои будут получать лицензии, но никто и никогда не получит такие лицензии в период рождения и воспитания детенышей морских животных. Во всеуслышание сообщаю, что с браконьерами мы будем бороться по европейским законам, в зависимости от подданства преступника, застигнутого на месте преступления. Скажем, если поймали браконьера-немца, то повесим его по законам Второго рейха. Француза мы гильотинируем, а англичанина повесим «высоко и коротко».

Народ захохотал. Шутки, в том числе и такие чёрные, тут ценят.

– Ваша светлость, расскажите, как к вам пришла идея монумента Христа-Искупителя! – обратился репортёр к Зинаиде Николаевне.

– Когда мы подлетали к Рио де Жанейро, где собирались осмотреть этот прекрасный город и посетить пляжи Копакабана, мой муж и повелитель сказал: «На горе Корковаду будет уместен поклонный крест светлого камня или металла». И перед моим внутренним взором вдруг возник Спаситель, распростерший руки в жесте защиты, прощения и искупления. Но это видение длилось не более мгновения, и, казалось, было забыто. Но когда этот вопрос был поднят во время пресс-конференции, я вспомнила образ Христа-Искупителя и поняла, что нужно этому городу, всей Бразилии и подлунному миру.

Пинг-понг из вопросов и ответов закончился через час. Мы погрузились в наш летающий дом и отправились в Рим.

***

От большого аэродрома Фьюмичино, в этой эпохе расположенного расположенного на окраине Рима, мы отправились в Ватикан на автобусах, предоставленных русским посольством в Италии. Встреча и коронация, согласно договорённости, должны состояться на площади Пьяцца Сан Пьетро у собора Святого Петра, при большом стечении народа.

Главное, о чём я озаботился заранее, так это о безопасности. По моей просьбе, флотская контрразведка и противодиверсионное подразделение балтийского флота, при полном содействии службы безопасности Ватикана незаметно и тщательно проверило всю округу в радиусе километра. И представьте себе, обнаружило прелюбопытнейшую вещь: на плоской крыше дома, в полукилометре от площади, и, кстати, вне поля обзора с неё, стояли два треногих пулемётных станка, на которые для маскировки была накручена какая-то халабуда из арсенала художников. С этой крыши провод полевого телефона был протянут на колокольню церкви, откуда уже открывался обзор на площадь.

В сущности, всё ясно: отсюда пулемёты откроют навесной огонь, то есть пули сначала полетят вверх, а потом по крутой траектории устремятся вниз. Рассеяние будет чудовищным, но что за беда? При том количестве боеприпасов, что будет выпущено, несколько десятков пуль непременно найдёт и меня с Зинаидой Николаевной, и Папу, и ещё множество людей. А корректировщик на колокольне даст необходимые поправки пулемётчикам. Позиция для стрельбы готова. Террористам только и осталось, что установить пулемёты, подключить телефоны, занять места и ждать зелёного свистка.

– Что думаете делать? – спросил меня лейтенант Никифоров, взявший на себя руководство операцией.

– Что тут сделаешь? Ваши люди должны взять террористов на горячем и с поличным, ни в коем случае не доведя до стрельбы. Чёрт с ним, со скандалом! Людей жалко. А что делать… Играть сданными картами, ясное дело.

– Мы тоже примерно так мы и планируем.

Этот разговор произошел у нас сразу после отправления из Парижа, где наш безопасник получил последние сведения о готовящейся коронации, во французской прессе получившей наименование «Коронация на бегу» или «Коронация мимоходом»: фельетонисты и обозреватели упражнялись в остроумии, но следует признать, все их шутки были выдержаны в этаком почтительно-восхищённом ключе. Мы ещё слишком популярны, чтобы допускать колкости в наш адрес. Понятно, что такое доброе отношение лишь до времени, но благоприятный период мы будем использовать со всей возможной пользой для себя.

– Павел Афанасьевич, вы выяснили, кто стоит за готовящимся терактом?

– Нет никаких достоверных сведений, уж простите великодушно, Альфред Викторович. Заказ поступил из кругов близких к английским Ротшильдам, но почему они столь злобно на вас ополчились, определённо не известно.

– Экие они кровожадные, эти потомственные бандиты с красным щитом на купленном гербе. – только и вздохнул я.

А в моей голове почему-то вспыхнуло словосочетание «Золотой сфинкс». Неужели Ротшильды узнали о сути афёры? Нет, невозможно! В этом случае они бы прямо ткнули пальцем в меня. Следовательно, у них нет ничего, кроме более или менее обоснованных подозрений. Причём, скорее менее, чем более, иначе мне в той или иной форме разные люди принялись бы задавать вопросы.

По канону коронация должна осуществляться в храме, но неожиданно встала на дыбы Зинаида Николаевна:

– Я православная и отказываюсь участвовать в обряде, проводимом в католическом храме.

– Позвольте, но нам нужна коронация! И вообще, сколько я вас помню, вы не ходили в церковь! – взываю я к гласу разума.

– Бог не в храме, а в душе.

Да уж… тараканы в этой головке взяли власть и учредили свою диктатуру. Коль так, бороться бесполезно. Но я подумал о другом: чем оригинальней будет наша коронация, тем лучше. К тому же, понимающий человек сразу скажет, что коли Святой Престол пошел на такое количество уступок, то явно эта коронация больше нужна Ватикану, а не нам.

– Как скажете, моя государыня. – закрываю я вопрос – Дам указание дипломатам, пусть утрясают вопрос.

И утрясли. Оказывается, есть «походный» обряд коронации, его и решили применить. По факту получилось необычайно зрелищно, я бы сказал, фотогенично.

По людскому коридору мы немного проехали к центру площади и остановились примерно на трети пути: так записано в согласованном регламенте. Затем выгрузились из автобусов и двинулись к центру площади, огороженной частой цепью швейцарцев в парадной форме, с алебардами в руках. Офицеры, одетые ещё вычурнее, были вооружены шпагами. Одновременно с нашим приездом, из дверей собора святого Петра вышла процессия. Сначала шли люди в красивых мантиях с хоругвями в руках за ними человек пятнадцать несли большой вызолоченный крест. Потом шел Папа с посохом в руке, а за ним длиннейшая вереница князей церкви в красных и пурпурных одеяниях. Охраняя процессию, по её сторонам, в колонну по два чётко шагали швейцарцы.

Завораживающе красивое зрелище. Потом я непременно закажу серию картин о своей коронации, благо происходящее с пяти точек снимают кинокамеры, недостатка в сюжетных линиях не будет.

А дальше пошла сложная и многоходовая процедура, где я об руку с Зинаидой Николаевной вставал то туда, то сюда, преклонял колено, принимал горделивые позы, произносил слова, благо они записаны на бумажках. А эти шпаргалки так удобно прятать в рукавах мантии, в которую я облачен.

Из России прибыла мощная группа поддержки, можно сказать, фанатский десант. Ольга Александровна, а также все её Рыцари и Дамы здесь. Я присмотрелся и поразился, насколько восхитительная девушка выросла из гадкого утёнка. Я вспомнил фотографии Ольги в более старших возрастах, и вот что поразительно: лицо изменилось разительно. У выросшей в атмосфере всеобщего обожания принцессы те же черты, но глаза выглядят больше и ярче. Вернее черты её лица те, да не те. Теперь они много тоньше и изящнее. Да Ольга просто красавица! И ещё я отметил, какими глазами смотрят на неё все без исключения молодые мужчины. Восхищение, вожделение и прочее, чего и не пересказать. Но рядом с принцессой без пяти минут император Второго Рейха Вильгельм Третий. Здесь же император Георгий Александрович об руку с Нобуко Михайловной, как и все вокруг в торжественных, богатых одеяниях. Здесь же едва ли не сотня царствующих и не царствующих монархов. К примеру, из протокола мероприятия я с удивлением узнал, что во Франции имеется свой король, правда в изгнании. Вот он, стоит в пяти шагах от президента Франции. Здесь находятся даже султан Турции и шахиншах Персии. Спасибо им, приняли настойчивое приглашение русского императора. Ну да русский император не тот человек, которому можно отказать. Здесь же стоят английские проходимцы, утверждающие, что имеют право на трон Великобритании. А неподалёку от них безродные торгаши с купленными родословными, взявшие власть на островах. Во главе делегации стоит лорд-протектор Невилл Чемберлен. Хм… А ведь чуть позже мне предстоит с ним говорить, слушать глупые и неправдоподобные оправдания.

А между тем церемония катится своим чередом. Вот мне очередной раз подносят какие-то реликвии, и я делаю вид, что целую их. Зинаида Николаевны тоже только делает вид. Во-первых, потому что реликвии католические, а во-вторых, потому что мы боимся отравления. Были в истории прецеденты, о чём нам многократно напомнил Антон Петрович.

Наконец доходит до главного: я подхожу к возвышению, на котором стоит Папа, и он водружает нам на головы короны со шрапнельными пулями в качестве уникальных украшений. Сначала корону возлагают на голову мне, а потом Зинаиде Николаевне.

Снова протокольные слова.

Папа Лев Тринадцатый, в миру Джоаккино Винченцо Рафаэле Луиджи Печчи, произносит заключительную речь, я отвечаю художественным чтением каких-то слов с записки.

Откровенно говоря, я всё жду и жду, не посыплется ли на площадь град из свинца, оболоченного в мельхиор. Но ничего не происходит. Вон лейтенант Никифоров стоит с видом спокойным и торжественным, значит всё в порядке. Значит, наши люди повязали террористов.

Но церемония не закончена: Папа произносит не согласованные протоколом слова:

– А теперь я хочу наградить людей, которые во время беспримерного воздушного путешествия совершили столь много к вящей славе христианства и матери нашей, церкви. – и добавил повернувшись ко мне – Сын мой, король Антарктический, пригласите ваших спутников и соратников по великой экспедиции, дабы я лично возложил на них награды по заслугам каждого.

Киваю в сторону своих людей Через минуту перед возвышением выстраивается экипаж и весь состав экспедиции. Папа идёт вдоль строя, начиная с младших по званию и должности, каждому своими руками надевает на шею награды на лентах. Потом берёт с подноса, который несёт высокий, атлетически сложенный мужчина в алой рясе и алом головном уборе грамоту, вручает её награждённому вместе с коробочной награды, после чего протягивает руку для поцелуя. Вот дошла очередь до нас с Зинаидой Николаевной. К Папе подошли шесть человек с ларцами. Сначала понтифик повесил королеве на шею орден на ленте, потом прикрепил к мантии звезду и наконец, возложил на её плечи золотую цепь необыкновенно красивого плетения. Потом награда настигла и меня. Пришлось импровизировать, но речь на пятнадцать минут я задвинул.

А вот возможности обнять дорогих людей мне не дали: потянулись бесчисленные толпы незнакомцев со своими поздравлениями.

Глава 3 Война требует тщательной подготовки

Корабль оказался красивым. Он не поражал стремительностью очертаний, зато в строгих и чётких линиях обводов и надстроек чувствовалось благородное происхождение – от доведённых до совершенства парусников, до облика холодного оружия, начиная с древнейших времён.

Подводная часть, окрашенная в красный цвет, с первого взгляда сообщает всякому смотрящему, что проектировщики и сотрудники Опытового бассейна немало поломали голову над противоречивыми требованиями, предъявляемыми к этому типу морских судов: полярный сторожевой корабль. Этот корабль должен быстро бегать, чтобы догнать браконьера, но при этом он должен обеспечивать экономичный ход на всех остальных режимах движения, включая тихое подкрадывание, внезапно переходящее в резкий рывок. Да-да, этот корабль хищник из весьма опасных. Он должен ловко маневрировать, в том числе и в узостях и на опасных мелководьях, но не бояться и океанских глубин. Между прочим, волны в Антарктике частенько достигают высоты в пять-шесть метров, когда только и остаётся найти убежище и спрятаться. Он должен не бояться волнения и течений, но при этом чутко реагировать на команды рулевого. А ещё он не должен бояться льда, разумеется, до определённого предела.

Поэтому на подводной части мы видим весь набор самых современных, на сей момент, устройств. Тут и носовой бульб, причём не простой, а со сквозным каналом, в котором установлен винт. Это приспособление для активного маневрирования. Вот скуловые кили, для уменьшения качки. Вот странная фиговина, которая оказалась вторым типом подруливающего устройства. Два винта переменного шага заключены кольцевые каналы для увеличения тяги и защиты от льдин. Рулевое перо оснащено хитрым устройством, позволяющим его поднять и даже заменить. Кстати и лопасти винтов тоже можно заменить в походных условиях. Водолазная станция на борту кораблика есть, а запасные лопасти винтов и запасной руль закреплены за надстройкой, перед взлётно-посадочной площадкой буксируемого автожира.

Кораблик, да. Вообще-то он чуть ли не вдвое больше приснопамятного «Гридня», который сейчас на трёх верфях непрерывно клепают большой серией, как для русского императорского ВМФ, так и на продажу. Много их идёт в Японию и Северный Вьетнам, который на полвека раньше начал бороться с французскими колонизаторами. Французы попытались обозначить наезд, но русский МИД спокойно ответил, что корабли мы продаём любому покупателю. Желает Франция выкупить у нас построенные для Вьетнама корабли, со всего лишь сорокапроцентной наценкой, поскольку именно такая сумма указана в контракте с вьетнамской стороной? Нет? Не хотите? Тогда всего хорошего и доброго вам дня.

Отстали лягушатники. Теперь на русских не действуют слова о дружбе, о взаимосвязанных культурах, о жестах доброй воли.

Жест доброй воли? Прекрасно! Предъявите таковой со своей стороны, а мы оценим: понравится или нет, а пока вся дружба идёт через кассу, причём с сохранением чеков. На всякий случай.

Берут эсминцы Турция, Египет, Сиам, Черногория и Греция. Почему не взять? Очень хороший корабль за относительно невысокую, благодаря массовому производству, цену. Запчасти к эсминцам типа «Гридень» всегда имеются, и тоже по невысокой цене.

Надводный борт ничем особенным не отличается, разве что в нём нет иллюминаторов, но всё по той же причине: лёд. Волнами льдины, случается, закидывает аж на надстройку, а уж выбить иллюминатор расположенный не слишком далеко от водной поверхности – пара пустяков. Нос приподнят, чтобы не бояться взбираться на волны, корма транцевая, чтобы при необходимости можно было поднимать и опускать подводные лодки и батисферы. То есть, на любом сторожевике их можно разместить, краны лебёдки имеются. Тут всё зависит от конкретной задачи, стоящей перед экипажем и от наличия специалистов дефицитных профессий. Водолазов, как аквалангистов, так и их тяжело снаряжённых коллег, можно отправлять и принимать через прекрасно оборудованные бортовые спуски. Ещё есть спуск, проходящий сквозь днище: иногда требуется провести водолазные работы при волнении и даже во время шторма. Надо сказать, в Арктике штормит очень часто, а в Антарктике – почти постоянно. Потому область, прилегающая к Антарктиде имеет собственное название: Ревущие сороковые.

Надстройка больше напоминает современные мне – обтекаемой формы, с трёхкамерным остеклением, с броневыми заслонками солидной толщины. В носовой и кормовой части корабля башенные орудийные установки с семидесятипятимиллиметровой пушкой и крупнокалиберным пулемётом. Ещё два пулемёта винтовочного калибра на крыше мостика, прикрыты лишь бронещитками. По обоим бортам корабля трапы, они же штурмовые мостики, которыми можно закрепиться за борт браконьера и по нему же послать досмотровую команду. За мостиком небольшая надстройка машинного отделения, над которым возвышается дымовая труба грушевидной, в сечении, формы, заваленная назад. Двигательная установка комбинированного типа: паровая турбина крутит генератор, а тот даёт электричество для двигателей. От современных крейсеров кораблик не убежит, но это ему и не надо: достаточно в экономическом режиме патрулировать огромную акваторию, ну и при необходимости догнать браконьера. Электричеством обеспечено всё внутреннее хозяйство корабля: от освещения, отопления и варочных котлов на камбузе, до электромоторов станков отлично оборудованной ремонтной мастерской и боцманского хозяйства.

Над мостиком имеется вращающаяся решётка локатора. То есть на этом кораблике локатор есть, а на других нет, и будет ещё нескоро. Да и тут установлена экспериментальная модель локатора, а от экспериментальной до серийной модели порой проходят века и эоны. Если вообще серийная модель состоится, что бывает отнюдь не всегда. А пока все надежды мы возлагаем на стационарные локаторы, что будут установлены в высших точках островных групп. Их расчёты будут осматривать округу и в случае необходимости вызывать сторожевики по радио. Или дирижабли, если позволит погода. Пока у меня будет пять патрульных дирижаблей, вооружённых скорострельной артиллерией.

Кстати, тяжёлое вооружение для дирижабля тоже готовится. На первый случай это будут управляемые бомбы, кстати, довольно примитивные. Готовят их три, но с единой на всех рулевой машинкой. Замысел такой: на бомбе установлено крестообразное хвостовое оперение с рулевыми поверхностями, позволяющими направлять бомбу вправо-влево и вперёд-назад. По факту это отклонение, при падении бомбы с высоты в километр не может быть больше пятидесяти метров максимум, а в норме – метров двадцать. Но когда ты навёлся на центр корабля, то тот просто не успеет убежать в сторону или вперёд. А если браконьеры начнут стрелять в ответ, то можно с высоты в два километра сбросить на них не хлопушку весом в десять килограммов, а серьёзную дуру калибра в четверть тонны. Бомбе такой мощи даже не надо попадать, хватит взрыва на дистанции в пятьдесят-сто метров от борта, от чего деревянному судну придёт полный и окончательный капут.

Сейчас экипажи моих дирижаблей тренировались в бомбометании на Новой Земле и прилегающих морях, а заодно прищучили с десяток норвежских и английских браконьеров. Одного утопили, потом выловив из воды десяток негодяев, вздумавших стрелять по дирижаблю из пулемёта. Откуда пулемёт? А это такой способ добычи морского зверя: подходят к лежбищу и косят там всех подряд, а потом высаживаются и обдирают шкуры. К слову скажу, что браконьеров судили и повесили при громкой поддержке поморов.

Кстати, в двадцатые годы, пока Советская власть не наладила морскую пограничную охрану, норвежцы методично уничтожали наши лежбища морских животных, даже не утруждаясь сбором шкур. Это была такая государственная политика: как можно сильнее нагадить нелюбезному соседу. А потом норвежцы очень хорошо воевали против нас в составе одиннадцатой добровольческой моторизованной дивизии СС «Нордланд». И в позднесоветское время они нам гадили от души. Хотя надо отдать должное, норвеги и шведов недолюбливают, а пакости им делают на счёт раз, причём как положено, по-европейски: с широкой улыбкой и под правильные слова о толерантности и потеплении климата. Так что не ищите во мне хотя бы отголоска симпатии к этому гаденькому народу. Мразей среди этой этнической группы много больше половины. Говорят, есть среди норвегов приличные и даже хорошие люди, но врать не буду: не встречал. Да и среди моих знакомых нет тех, кто может похвастаться знакомством с приличным норвегом.[1] Дела ведут со многими, но уважения и доверия не вызывает никто. Это как с поляками. Хотя нет, вру. Среди поляков очень много приличных, крайне достойных людей, и с некоторыми из них я знаком лично и даже дружил.

– Альфред Викторович, вам нравится результат? – спрашивает кронпринц Вильгельм.

– Очень понравился. А ещё больше я поражён скоростью проектирования и строительства. Год от начала до конца, это сильно.

– Не преувеличивайте. – машет рукой Вильгельм – проектировать начали ещё за полгода до вашего отлёта. В этом случае очень помогла ваша идея о модульном проектировании. У Опытового бассейна разработаны полтора десятка обводов судов, от портового буксира до линкора. Теперь они работают над грузовыми судами разного назначения. А типовые судовые наборы разрабатывают три института. И расчёты обшивок. И судовые механизмы. Есть типовые проекты винтов, подходи и выбирай. Типовые силовые установки, типовые решения рулевых устройств. Типовая архитектура надстроек… Даже французы купили у нас два проекта: эсминец для Средиземного моря и лёгкий крейсер для колоний.

– Правильно ли я понимаю, что вы причастны к данным работам? – поворачиваюсь я к Вильгельму.

– Совершенно верно, Альфред Викторович. – отвешивает он скромный, но полный достоинства поклон – Я имею честь руководить отделом макетной мастерской и на должности консультанта с правом решающего голоса, участвую в переговорах с иностранными заказчиками.

– Ого! Вильгельм, я вижу, вы заработали серьёзный авторитет. Но скажите, каковы ваши успехи на ниве образования?

– Вместе с Ольгой Александровной в прошлом году мы прошли экзаменационные испытания за гимназический курс. Не без труда и напряжения, экзамены сдали с первого раза. Теперь мы студенты Университета. Она на биологическом факультете, а я, учитывая специфику будущей службы, выбрал юридический и математический факультеты. На математическом факультете отделение экономики.

Как хорошо он сказал о своём предстоящем царствовании: «будущая служба». Хорошо мы ему включили мозги, просто молодцы и умнички.

– А что с вашей коронацией?

– Как и планировалось, в чётком соответствии с законом. – пожимает широкими плечами кронпринц – Через три месяца после достижения совершеннолетия, то есть шестого ноября текущего, одна тысяча девятьсот девятисотого года. А до того времени я совершенно свободен и беззаботен. Хм. Если не считать интриг и борьбы с комплотами и заговорами. Если желаете, могу помочь вам в формировании государственного аппарата Антарктического королевства. Кстати скажите, у вас в штате хоть кто-то имеется?

– А как же, ваше императорское высочество! Я тоже времени не теряю. Есть министр иностранных дел, Судаев Антон Петрович, он уже ведёт массу переговоров. Второй человек совмещает два портфеля: министра природных ресурсов и пограничной охраны. Вы знаете этого человека, сейчас он командует авианосцем «Владивосток», это контр-адмирал Алексеев Дмитрий Борисович. Военно-воздушными силами у меня командует капитан второго ранга Никифоров Павел Афанасьевич. Второй его портфель – руководитель службы безопасности королевства. Портфель министра промышленности я предложил Эдуарду фон Либерту, но он согласится лишь по вашему соизволению. Министерством образования и науки у меня будет руководить профессор Мушкетов. А министр строительства, известный архитектор Эмануэль фон Зейдль, уже убыл на острова Кергелен, чтобы начать строить мою резиденцию, порт со всеми службами, а заодно и собственный дом. Всемирно знаменитый Гюстав Эйфель выпросил у меня должность министра энергетики и собирается проектировать ветряные электростанции. Думаю, это хорошее решение, поскольку ветра в моей державе постоянные. Ещё он, с моей подачи, будет проектировать гидротурбины, работающие на энергии Течения Западных Ветров. Все теперь усиленно набирают себе помощников, инженеров, техников и рабочих.

– Могу предложить вам министра лёгкой и пищевой промышленности, я недавно познакомился с весьма достойным специалистом.

– С удовольствием приму на службу профессионала. Кто он?

– Я рекомендую книгоиздателя Ивана Дмитриевича Сытина вы если не знаете лично, то, безусловно, наслышаны.

Я утвердительно кивнул. Да, весьма наслышан.

– Сам Иван Дмитриевич вряд ли надолго уедет на другой конец Земли, но у него имеются весьма обширные деловые и родственные связи. – сказал Вильгельм – Но ведь вам как раз и нужен организатор высшего уровня, а где он будет жить не столь важно.

– Это правда. Но нет ли у вас на примете организатора химической промышленности? Причём мне нужен именно технолог-производственник. Общей политикой химической отрасли займётся Зинаида Николаевна.

– Сразу не скажу, но специалиста вам подберут. Гм… А ведь ваше королевство просто идеальное место для развития химической промышленности: удалённое от больших человеческих поселений, обдуваемое постоянными ветрами. К тому же, там не предвидится проблем с электроэнергией. Но поясните мне, как вы собираетесь использовать энергию течения для получения электроэнергии?

– О! Это гениальная в своей простоте идея. Большой винт, похожий на ветряную установку, только в кольцевом канале, опускается в воду в районе течения. В верхней части устройства расположены воздушные мешки для придания плавучести. В нижней части балласт. Гидростанция будет ставиться поперёк течения, и мощный поток воды станет вращать генератор, а электричество поступать не берег по кабелю. Чтобы не докучало волнение и полностью исключить опасность столкновения с надводными судами, гидростанция будет притоплена метров на двадцать от поверхности, а в случае необходимости обслуживания она всплывёт и даже может быть отбуксирована для докового ремонта.

– Действительно всё необычайно просто. Думаю, Рейху будет крайне выгодно сотрудничество с вами.

В это время пришел офицер Свиты. Чётко отдав приветствия, он сообщил:

– Ваше королевское величество, ваше императорское высочество приглашает для беседы его императорское величество Георгий Александрович. Просят прибыть незамедлительно, поскольку пришли свежие новости из Лондона.

***

Георгий Александрович принял нас в небольшой комнате для совещаний. На стене уже висели карты Южного полушария, а на них цветом отмечены все без исключения острова, входящие в состав Антарктического королевства. Такой вот штрих приязни и признания со стороны величайшей в мире империи. Ещё детально и хорошо промаркированы все земли в Африке, прилегающие к бурским республикам. На столе лежат карты с нанесёнными обозначениями дислокации гарнизонов, частей и соединений, как англичан, так и буров.

После положенных поклонов и рукопожатий император предложил нам присесть и, усмехаясь каким-то своим мыслям, заговорил:

– Утром у меня был личный посланник лорда-протектора Великобритании, баронет Слуцки. Он доставил послание своего начальника, Невила Чемберлена. Собственно, я желаю обсудить с вами ситуацию вокруг бурских республик.

– Странная фамилия для англичанина. – заметил Вильгельм.

– Он и внешне нисколько не хорош. Признаюсь откровенно, общение с посланником не принесло мне ни капли удовольствия. – усмехнулся император и повернулся ко мне – Однако он сообщил, что имел беседу с вами, Альфред Викторович. Вид его при этом был не самый благодушный.

– А чему ему радоваться? Я сразу заявил, что не верю ни единому слову англичан, и говорить с ними не стану до тех пор, пока все материалы по инциденту с пиратским нападением на меня с супругой, не лягут на мой стол. Но и потом я воздержусь от диалога, пока хорошие следователи не проверят писанину британских крючкотворов. И я сразу ткнул баронета носом в поистине вопиющее несоответствие: они попытались выставить виновниками инцидента всего двух людей.

– Кого же именно?

– Командира броненосца и его старшего офицера. Но спросить не с кого, поскольку оба покончили жизнь самоубийством. От позора, конечно же. Я этому Слуцки анекдот рассказал, и, похоже, не ошибся в его происхождении: анекдот он понял прекрасно, причём рассказанный на русском языке.

– Какой анекдот?

– Один мужчина сообщает другому:

-У меня тёща умерла.

- От чего?

- Грибочков поела.

- А почему в гробу лежала вся в синяках?

- Грибочки есть не хотела.

Георгий Александрович и Вильгельм от души расхохотались.

– Разумеется, я задал баронету несколько крайне неприятных вопросов, а именно: Как случилось, что офицеры стали выполнять явно преступные приказы по приманиванию цивильного дирижабля, принадлежащего другому государству,и открытию огня на поражение, при полном отсутствии угрозы с его стороны. Значит у экипажа был ясный и недвусмысленный приказ от руководства неизмеримо выше, чем простой командир броненосца. К матросам вопросов нет: они рядовые исполнители, их никто и никогда не ставит в известность о сути происходящего. И ещё интересно: почему какие-то движения по расследованию инцидента английское правительство предприняло только после моего отказа общаться с Невилом Чемберленом в Риме. До того они получали ноты протеста из России, Португалии и Франции, и это не считая моего извещения о пиратском нападении, поданном с соблюдением всех формальностей в британское посольство в Лиссабоне.

– Чего хотят англичане?

– Так сразу и не скажешь, поскольку с первой же минуты баронет принялся угрожать: мол, если Великобритания не признает Антарктического королевства, ему не бывать, поскольку им хватит возможностей поставить рядом с каждым островом по броненосцу и объявить их своими. От себя замечу, что броненосцев для такой демонстрации у них действительно хватит.

– И что же вы ответили?

– Что у меня хватит возможности, формально оставаясь в стороне, перекрыть Гибралтар и Суэц. И вообще, начинать разговор с угроз дурно тон, а потому баронет как-его-там совершенно свободен. Я подожду вменяемого переговорщика. Судите сами, государи мои: они действительно могут оккупировать мои острова, но что это им даст? Там нет совершенно ничего, за исключением намечаемой столицы, намеченной на острове Кергелен, где начались подготовительные работы к строительству, а на других островах если и есть случайные люди, то они вполне могут и не знать о провозглашении суверенитета.

– Во что же, по вашему мнению, выльется это удивительное противостояние колосса из броневой стали и державы, которой нет? – с искренним интересом спросил Георгий Александрович.

– Государь, вы олицетворяете собой страну намного больше по территории, чем Англия. А военный потенциал России превосходит возможности всей Европы вместе взятой. Я имею в виду именно потенциал: практически все крупные месторождения полезных ископаемых в Европе исчерпаны или близки к исчерпанию, а мораль основной массы населения всё больше склоняется к нигилизму и эгоизму, что в будущем приведёт к ужасным последствиям. Так скажите мне как император: вы станете обращать внимание на мелкую страну, на другом конце Ойкумены, которая фактически не может вам ни помочь, ни повредить? Нет, если вы начнёте давить, она найдёт способ нагадить в ответ, и эта гадость может быть довольно болезненна.

– Держать такую страну в сфере внимания я стану, вне всякого сомнения. Даже назначу специального человека. Но на публике буду игнорировать и даже удивляться: разве такая страна действительно существует?

Я припомнил анекдот про Гитлера и пересказал его, разумеется, с другим историческим персонажем:

– Говорят, когда Англия собирала против Наполеона объединённые силы, среди прочих объявили войну Германии и Никарагуа. Наполеон полез искать на карте эту страну и не нашел, потому что в этот момент на карту села муха.

Мы немного посмеялись, и я продолжил:

– Что касается меня, то я отвечу Англии на военном поле, где она мне и угрожает, но не прямо, а в другой плоскости. Два моторизованных полка, подготовленных на Мангышлаке и авиационный полк из десяти дирижаблей я покупаю у России и Германии, и они станут вооружёнными силами Антарктического королевства. Моими. Россия и Германия остаются за рамками конфликта. Флот Антарктического королевства тоже существует, и я желаю купить в его состав авианосец «Владивосток», который, как известно, показал себя из рук вон плохо. Надеюсь, газетный шум в нужном ключе вы поддерживали?

– Ох уж эти ваши авантюры! – со всей возможной скорбью в голосе ответил император кивая в ответ – Конечно поддерживали. Вы ещё не знаете, но мы даже провели тренировку по аварийному покиданию самолётов. Вообразите, какой скандал вспыхнет завтра-послезавтра. В небе вблизи Севастополя тридцать шесть парашютов, потому что шесть пилотов и по пять пассажиров каждого самолёта совершили выброску, а шесть «Фанер» попадали в море.

– И концы в воду. – захохотал умудрённый в русских пословицах кронпринц Вильгельм.

– Вот именно. – довольным голосом подтвердил я – Британцы поставят крест на авиации и не станут её готовить к предстоящей англо-бурской войне. А как раз применение авиации будет для них очередным шоком, который перевернёт ход этой войны. А теперь посмотрите на картину, которая развернётся перед изумлённой публикой в будущем акте драмы. Заметьте: предварительные соглашения с заинтересованными сторонами уже заключены. Всё начнётся с неспровоцированной агрессии Великобритании против бурских республик Оранжевая и Трансвааль. Между нами говоря, буры ещё те упыри, но на данный момент, они наши упыри. Мы не позволим обижать наших упырей всяким там… Итак, вскоре вспыхнет даже не восстание, а хорошая такая партизанская война в Зулуленде и Натале. Оружие уже завезено и боевые отряды сформированы. Такая же война начнётся и в Басутоленде. Мы сочли за благо провозгласить три независимых государства, и все предпосылки для их создания имеются. Это первая серия драмы. Вторая серия: к порту Дурбан подходит авианосец «Королева Зинаида» с отрядом кораблей поддержки и десантом. Если в Дурбане есть британский флот, мы приводим его к покорности. Не сдадутся – утопим. Примерно в то же время, с разницей в два-три дня, максимум в неделю, воздушным ударам управляемыми бомбами подвергнутся порты и военные базы Кейптаун, Порт-Элизабет и какая-то ещё, если возникнет необходимость. Бомбы, топливо, расходники в Капскую колонию уже завезены, взлётные полосы для самолётов и причальные мачты дирижаблей построены. Третья серия: из Западно-Африканской колонии выдвигается моторизованный полк со средствами усиления. От границы германской колонии до границы бурской республики около шестисот километров, это будет знаменательный рейд, он потрясёт военную мысль. Такая же колонная начнёт рейд от Дурбана. Португальская администрация в Мозамбике будет дружелюбна по отношению к нам. Из Эфиопии уже поступили два полка по две тысячи штыков, которые приданы в моторизованные соединения в качестве стажёров на бронетехнику, в артиллерию и вообще на первичное обслуживание всей имеющейся техники. Четвёртая серия: в британском секторе Сомали, в христианских княжествах, начнётся восстание с лозунгами создания собственного государства. Пойдёт военная помощь в мусульманский сектор, с тем, чтобы магометане боролись с колонизаторами, а не с собственными христианами. С удовольствием сообщаю: я вёл переговоры с личным представителем Саида Мохаммеда Абдилле Хасана, и нашел что он вполне вменяемый политик. Северная часть Сомали его вполне устроит, а о южных княжествах он, как выяснилось, и не помышляет.

– Недурной план войны. – согласился Вильгельм – Но я не верю, что британцы смирятся после первых поражений.

– Совершенно верно, вряд ли смирятся. – соглашаюсь я и развиваю мысль – На этот счёт у меня подготовлены перекрытие Суэцкого канала, диверсия в крепости Гибралтар. Если это не сработает, то вишенкой на торте станет перекрытие пиратами Малаккского пролива. Я планирую так: негласное, по личным каналам, предложение мира с нашей стороны, на которое последует отказ. И на следующий день последует диверсия в Гибралтарской крепости. Новое предложение, отказ и следующая диверсия. Поймите государи мои, я не собираюсь изобретать чего-то нового, а все действия станут проводиться строго по лекалам английской политики.

[1] Напоминаю, что повествование идёт от лица мутного типа, вчерашнего бандита. У автора на сей счёт имеется собственная точка зрения.

Глава 4. По обе стороны фронта

Авианосец «Королева Зинаида» в девичестве была «Владивостоком». За основу проекта мы взяли германский пассажирский трансатлантик «Августа Виктория», конечно же, внеся в него необходимые изменения. Нос сделали клиперным, а в подводной части установили бульб, рассчитанный в кораблестроительном институте при Опытовом бассейне, именно для этого корпуса. Винты установили тоже новой формы, регулируемого шага. Котлы, отапливаемые жидким топливом, установили германские, изготовленные на той же верфи «Вулкан», где строился корпус. А вот двигательную установку поставили совсем другую: паровые турбины завода Парсонса вращали генераторы той же фирмы. Электричество приводило в движение гребные электродвигатели производства русской дочки компании «Сименс и Шуккерт», «Силовые машины», расположенной в городе Короча Курской губернии.

Недостроенный корабль своим ходом перегнали в Севастополь, где достроили: установили активную систему борьбы с качкой, лифты для подъёма и спуска самолётов, настелили полётную палубу с трамплином, поставили надстройку, вывешенную на правый борт. На ходовых испытаниях авианосец выдал тридцать пять узлов, почти вдвое превысив резвость своего «первоисточника». Но ради блистательного дебюта на предстоящей войне, все показатели корабля сильно преуменьшались, а любые поломки и неисправности раздувались до эпических величин. А кое-что и делалось и намеренно. Скажем, чтобы доказать лётчикам авианосца безопасность покидания аварийного самолёта при помощи парашюта, пошли и на такой шаг: на шесть хорошо послуживших учебных «Фанер», подлежащих списанию, погрузили весь лётный состав авиагруппы. Недалеко от Севастополя все, включая и пилотов, организованно покинули самолёты, и те, пролетев какое-то расстояние, попадали, а парашютисты плавно опустились в волны тёплого моря. Тут наступил второй этап учений: перемещение из воды в надувную лодку и сбор всех членов группы. Этот этап занял около часа и прошел весьма успешно. А спустя ещё десять минут в районе десантирования стало не протолкнуться от миноносцев и разнообразных катеров: моряки бросились спасать лётчиков терпящих бедствие.

А дальше началась неявная часть операции, дезинформационная. На все вопросы о причинах происшествия, летуны делали загадочные лица и твердили о военной тайне, из чего моряки сделали вполне логичный вывод, что случился грандиозный провал по части лётной техники. Тут же, совершенно непричастные к авиации люди, насочиняли несколько десятков вполне правдоподобных версий, и уже эти версии, подслушанные и даже купленные, шпионы и военные атташе доложили руководству своих стран. Анализ сообщений в военных ведомствах почти всех стран, при всём их многообразии, сводился к очень простому выводу: следует ограничить финансирование авиации, а ту, что есть, поставить на прикол до выяснения всех причин небывалого происшествия. А заодно и вернуться к войсковой разведке в старинном и привычном формате: пешим и конным порядком.

В сущности, на то и был расчёт стратегической дезинформации, затеянной недавно сформированным Генеральным Штабом Русской Императорской Армии. Разведывательный и аналитический отделы Генштаба сработали на высшем уровне. Главной целью спецоперации была армия Великобритании, что завершала накопление и сосредоточение своих сил по периметру границ бурских республик. Узнав о «Русской катастрофе» англичане не стали отправлять в Южную Африку свои военно-воздушные силы, а те самолёты и дирижабли, что были у них в Капской колонии, выставили на продажу. Мои агенты, естественно, скупили всё, вплоть до запасов перкаля, моторов, топлива и дерева, запасённого для ремонта аэропланов. Ну и по всей Капской колонии путешествовали доброжелательные, щедрые и любознательные люди, отмечающие на картах все более или менее значимые объекты для атаки, уничтожения или банального грабежа.

И вот день N наступил. В той истории, кажется, всё началось с вторжения буров на территорию Капской колонии, и в первое время их действия были довольно успешны. Теперь, за счёт более длительной, чем в том варианте истории подготовки, англичане сразу получили численное и качественное преимущество. А главное, английские войска в Южной Африке сразу получили талантливого и деятельного командующего, фельдмаршала графа Кандагарского Фредерика Слея Робертса. Военачальнику даже присвоили звание генералиссимуса, что в британской табели о рангах означало пост главнокомандующего всеми сухопутными силами империи.

Английское правительство предъявило ультиматум бурам, а потом британские войска начали вторжение. В первые дни наступление развивалось вполне удачно: кадровые английские части успешно давили сопротивление полупартизанских формирований буров. Как говорится, порядок бьёт класс. Каждый в отдельности бур был сильнее английских солдат и даже офицеров, он лучше стрелял, злее дрался и прекрасно знал родные земли. Но англичане были организованы, дисциплинированны, их командиры знали толк во взаимодействии родов и видов войск. Они умели концентрировать силы на важных направлениях, у них не было проблем с подвозом снабжения и получением подкреплений. Словом, вся борьба буров была всего лишь затянувшейся агонией. Так было в том варианте истории, но здесь сложилось совсем иначе.

В город Колесберг, где расположился штаб английской группировки, прибыл малый дирижабль и встал на якорь. Вышедший из гондолы юный и очень привлекательный офицер в щегольском мундире армии республики Трансвааль, с тремя ассистентами поднял белый флаг переговорщиков и вежливо попросил командира подскочившего конного патруля, проводить их к его светлости графу генералиссимусу Фредерику Слею Робертсу. Предварительная договорённость о встрече достигнута по радиотелеграфу.

– С удовольствием выполню вашу просьбу. – учтиво приподняв шляпу ответил молоденький корнет – Но до штаба генералиссимуса две мили, опасаюсь, что вы утомитесь идти так долго.

– Ах, не стоит беспокоиться. – улыбнулся парламентёр – У нас имеется транспорт.

Он указал на дирижабль, из трюма которого на лебёдке спускали два мотоцикла с колясками. Парламентёр сел в коляску, за спинкой которой укрепили флаг. Водитель занял своё место, два ассистента сели на другой мотоцикл, и процессия, не торопясь, применяясь к скорости коней, двинулась к британскому штабу. На высоком крыльце штаба парламентёра встретил офицер и проводил к начальнику штаба, генерал-лейтенанту Чарльзу Инсбрук-Монтгомери.

Обменялись приветствиями.

– Что у вас за послание? – самым нелюбезным тоном сказал генерал – Давайте его, мне недосуг, дел очень много.

– Ваше превосходительство кто-то ввел в заблуждение. – тонко улыбнулся парламентёр – Цель моего к вам прибытия не просьба о снисхождении, и даже не предложение перемирия. Напротив! Я уполномочен предъявить его высокопревосходительству, командующему британскими силами в Южной Африке графу Кандагарскому ультиматум. Об этом и договаривалось моё руководство с графом.

– Позвольте! – сменил тему начальник штаба – Я не слышу в вашей речи бурского акцента. Кто вы?

– Английский язык я изучал с домашним учителем и в Итоне. В настоящее время я поступил на службу в армию республики Трансвааль и зачислен в штаб группировки, возглавляемой моим отчимом, королём Антарктическим.

– Назовите своё имя, молодой человек. – тон начальника штаба резко сменился со скучающе-неприязненного на учтивый и едва ли не подобострастный.

– Князь Николай Юсупов.

– Вашей светлости известно, что Великобритания не признала легитимность Антарктического королевства, и, соответственно, титула короля несуществующей страны?

– Ваше превосходительство наверняка знает, что моему отчиму до сих пор не довелось испытать ни одного сколько-нибудь значимого поражения. Иными словами непризнание Антарктического королевства со стороны Великобритании не является проблемой для Альфреда Викторовича. Скорее наоборот, это проблема для Великобритании. Просто из ностальгических воспоминаний о днях учёбы в Итоне замечу, что предложение, которое я привёз его сиятельству, самое благожелательное и щадящее и из возможных. Следующее предложение будет намного жёстче.

– А вы дерзки, ваша светлость. Впрочем, не стану делать оценок вашему стилю. Позвольте мне препроводить вас к командующему.

Генерал и офицер молча прошли по коридору к как будто самой собой распахнувшуюся дверь приёмной командующего, а там и полковник, адъютант открыл дверь перед визитёрами. Граф Кандагарский учтиво поднялся из-за стола, приветствуя парламентёра. Да, офицер намного ниже по званию и должности генералиссимуса и командующего, но здесь и сейчас он голос командующего армией противника.

Николай фиксировал происходящее. У палисандрового письменного стола стоял сухой и крепкий старик в алом мундире с богатым шитьём и орденами. На плечах широкие витые из золотых шнуров погоны. Буравчики зрачков прошлись по свежему и невозмутимому лицу парламентёра и царапнули по глазам начштаба: как, мол, проверил? Крепок в коленках наш гость? Что граф Кандагарский увидел в мимике своего заместителя, Николай видеть не мог, но мимолётную гримасу разочарования, мелькнувшую и стекшую с лица в пышные бакенбарды, отметил. Очередной плюс на переговорах он заработал.

Снова официальные слова приветствий и сухой голос командующего:

– С чем прибыли, молодой человек?

– Ваше высокопревосходительство, благоволите принять пакет, в коем изложены пункты великодушного предложения со стороны командующего ударной группировки объединённой армии Оранжевой республики и республики Трансвааль, короля Антарктического.

– Изложите вкратце суть его предложений. Официальный ответ мы дадим после коллегиального обсуждения, а предварительное заключение вы получите тотчас, и можете сообщить своему отчиму..

– Извольте, ваше сиятельство. Первое: британская сторона обязуется отвести свои вооружённые от границ Оранжевой республики и республики Трансвааль на сто километров и обязуется более не приближаться вооружённой силой. Второе: британская сторона признаёт суверенитет и территориальные границы государств Наталь, Зулуленд и Басутоленд. И третье: Британия компенсирует южноафриканским республикам и Антарктическом королевству вынужденные затраты на подготовку к текущей войне.

– Молодой человек, ваш командующий безумец? – почти ласково спросил генералиссимус – Ставить такие ультиматумы при текущем раскладе сил? Вы знаете, что под моей рукой двести три тысячи штыков, при семистах стволах артиллерии? А у буров не более пятидесяти-шестидесяти тысяч и двести стволов.

– Если быть предельно точными, и взяться учитывать ополчение и кадетов военно-учебных заведений, то в вашем распоряжении двести шестьдесят тысяч штыков. – любезно уточнил парламентёр – И к этому числу можно добавить двадцать три тысячи наёмников, которые прибыли в Кейптаун прошлой ночью.

– О прибытии военного конвоя я знаю, а вот о сей детали, ещё не извещён. – покачал седой головой генералиссимус – Мои поздравления, у вас отличная разведка. Но ваши же слова указывают на безнадёжность вашей борьбы.

– Ваше высокопревосходительство высокий профессионал, и мой отчим ставит ваш полководческий дар на одну доску, а может даже выше самого Наполеона Бонапарта.

– Любопытно. – задумчиво сказал генералиссимус – Я слышал, что его величество большой патриот России. Почему он не упомянул о русских военачальниках?

– Потому что Кутузов и Барклай де Толли разбили Наполеона, при том, что соотношение сил в начале той войны тоже было на стороне Франции.

– Крайне интересно. Не просветите ли старика, какие козыри имеются в рукавах вашего отчима?

– Ваше высокопревосходительство, увы, сие мне неведомо. Вы должны понимать, что младшим офицерам не рисуют глобальной картины, поскольку ни опыта, ни должности за их плечами нет. Да и не могут они применить полученные сведения. Вот когда я достигну хотя бы сотой доли ваших свершений, то милости прошу ко мне за консультациями.

– А вы остроумны, ваша светлость, и при этом чрезвычайно трезвы в оценках. Это приятное качество, я его высоко ценю. Что же, официальный ответ мы сообщим по радиотелеграфу и письменно, а пока передайте вашему руководству, что ультиматум мы отвергаем. И передайте его величеству мои заверения в величайшем к нему уважении.

Под конвоем того же корнета парламентёр с ассистентами отправился к дирижаблю.

Князь Николай Юсупов пригласил корнета Сирила Смита на чашку чаю, после чего провёл ему экскурсию по дирижаблю. князь решительно ничего не скрывал от своего гостя, даже показал двухместный аэроплан, подвешенный в трюме дирижабля над Т-образными воротами в днище.

– Позвольте, ваша светлость, в газетах всей Европы, словно буря прогремело сообщение, что целая эскадрилья русских самолётов потерпела крушение на Чёрном море. Или это дезинформация?

– Всё в этом мире, правда, всё в этом мире ложь. Что вы скажете на моё признание, что я был одним из пилотов, отдавших приказ своим товарищам по экипажу на десантирование, и последним покинувшим самолёт?

– Разве это возможно?

– Клянусь дворянской честью своего древнего рода, это так.

– И после этого вы не боитесь снова садиться за штурвал аэроплана.

– Если вы хорошо обдумаете мои слова, то найдёте причину моей уверенности.

***

Этот разговор корнет Сирил Смит вспомнил очень скоро, ровно через сутки.

Ровно через час после вручения королю Антарктическому пакета с официальным ответом на ультиматум, разумеется, резко отрицательным ответом, военная машина бурской армии, а также её ситуационных союзников пришла в движение. Дирижабли и самолёты, стартовавшие ещё до получения официального ответа со своих баз, и уже находясь в районе цели, по радио получили разрешение на бомбометание. Первым делом град зажигательных бомб с аэропланов посыпался на арсеналы, артиллерийские парки и склады боеприпасов, расположенные вокруг Колесберга. Потом подошла волна дирижаблей. Летающие исполины бомбами огромной мощности, калибра от пятидесяти килограммов до четверти тонны, стали прицельно уничтожать штабы, казармы и полевые лагеря, и всё железнодорожное хозяйство от паровозного депо до самих путей.

Ещё во время первой волны бомбардировки на головы англичан были высыпаны листовки с простым текстом: «Англичане, ваши жизни нам не нужны, просто покиньте опасную зону». И вот сжимая в руке смятую листовку, в окружении генералов и офицеров своего штаба, на невысоком холме стоял генералиссимус Великобритании, первый граф Кандагарский Фредерик Слей Робертс. Внизу, в городке и его ближних окрестностях творился ад: бомбы немыслимой мощи превращали в в труху все сколько-нибудь значимые объекты.

– Вот первый козырь из рукава его Антарктического величества. – внешне спокойно резюмировал генералиссимус. Признаем, что козырь весьма и весьма весом.

В это время на обшивке низко летящего дирижабля вспыхнул цветок взрыва

– Тридцатисемимиллиметровка Армстронга. – привычно определил генералиссимус – Должно быть, сообразили, что можно использовать в качестве эрзац-лафета.

В это время на обшивке гиганта сверкнул следующий взрыв. Похоже, стреляли с точки близкой от первого выстрела. Отличился какой-то командир батареи. Крики восторга раздались со всех сторон: оказывается, с этими гигантами можно бороться! Что-то кричали даже в свите командующего. Но генералиссимус молчал, он ждал ответного хода противника. Из чрева дирижабля хлынул поток воды, и крики восторга усилились неимоверно.

– Сливает водяной балласт. – пояснил начальник штаба – Компенсируют уменьшение подъёмной силы.

А дирижабль, даже ещё не поднявшись ввысь, довернул к обстрелявшей его батарее и разом высыпал на неё едва ли не десяток бомб среднего калибра. Серия мощных взрывов полыхнула на земле, и все крикуны прикусили языки: ущерб дирижаблю причинён всё-таки незначительный, а вот батарея открывшая огонь уничтожена с гарантией. В подтверждение такого очевидного вывода, от дирижабля к поверхности потянулись нити трассирующих пулемётных очередей. Авиаторы добивали выживших после взрывов. А воздушный кит с клёпаной алюминиевой кожей, стал подниматься ввысь и повернул на север. Он израсходовал боезапас, а значит, пора идти на загрузку и не слишком значительный ремонт.

Поразительно, но на радиостанцию не попало ни одной бомбы. Все понимали, что это не результат неточности воздушных бомбардиров, а наоборот, следствие тщательного выполнение ими приказа командования: британский генералиссимус должен получать информацию о локальных катастрофах в подчинённых ему войсках.

Утро принесло сообщение, что в порт Дурбан вошел корабельный отряд, возглавляемый авианосцем, который опознали как «Владивосток», правда, сейчас он именовался «Королева Зинаида», а портом приписки обозначен Кергелен. Одновременно с корабельным отрядом над портом появились дирижабли. К флагманскому кораблю английской эскадры подрулил катер на воздушной подушке и передал ультиматум: спустить флаги и сдаться. В противном случае король Антарктический будет иметь честь атаковать и уничтожить неразумных строптивцев.

На выполнение требований ультиматума давалось три часа, ответ следует дать по радио. Приняв катер с парламентером, авианосец вместе со своим отрядом вышел на внешний рейд за пределы огня артиллерии кораблей и береговых батарей.

Ответ по радио на «Королеве Зинаиде» получили буквально через час, и этот ответ был непечатным. Британская эскадра стала разводить пары и готовиться к решительному бою. Но стронуться с места она не успела: три часа не то время, которое нужно броненосцам с угольным отоплением котлов, чтобы приготовиться к бою.

Дирижабли на этот раз не опускались ниже полутора километров: урок, полученный при бомбардировке города Колесберг, когда только чудом не потеряли одну из воздушных машин, пошел впрок. Теперь дирижабли неторопливо заходили на неподвижную или еле ползущую цель и сбрасывали управляемый по проводу подарочек. Первым утопили флагмана. Бомбу в четверть тонны, на глазах у всей эскадры и конвоя судов с десантом ему уронили прямиком в мостик. Неизвестно почему одновременно сдетонировал боекомплект передней башни, и круглую броневую коробку откинуло метров на сто. Корабль видимо получил пробоину в днище и стал стремительно садиться носом в воду. В это время десяток двухмоторных самолётов, прямых наследниц ставшей знаменитой «Фанеры» прошли над десантными судами и рассеяли такие же листовки, что и в прошлый раз: «Англичане, ваши жизни нам не нужны, просто покиньте опасную зону». С судов стали спешно спускать шлюпки, а на мачтах некоторых вниз упали пёстрые британские флаги, а вместо них на флагштоки поднялись белые флаги капитуляции. Вскоре то же стали делать и на остальных судах.

Тем временем дирижабли неторопливо и методично утюжили эскадру. Как только над очередным броненосцем поднимались сигналы, что адмирал такой-то принимает командование на себя, ему на мостик тут же падал подарочек весом не менее в полсотни килограммов тротила. Пока специально назначенные охотники били неразумных адмиралов, другие дирижабли «стреножили» остальные корабли: кидали тяжёлые бомбы им под корму. Понятно, что таким взрывом корёжило рули и винты и кораблю никуда не уйти без докового ремонта. В отчаянии англичане принялись высаживать команды и открывать кингстоны на боевых кораблях. Но меня это вполне устраивает: конкретно эта посудина выключается из состава боевого флота, а после войны мои ребята поднимут её и приспособят к делу. Что-то будет восстановлено и использовано в прежнем качестве, а что-то переделано под новые задачи. Ну, а явно устаревшие или повреждённые калоши пойдут на разделку. Металл остро необходим для промышленности.

Точно такие же воздушные операции были проведены в Ист-Лондоне, Порт-Алфреде, Порт-Элизебете, Мосселбае и Кейптауне. Разница была в том, что в Дурбане мы захватили сдавшиеся боевые корабли, а также суда с вооружением, снаряжением и боеприпасами, а в других местах и не пытались захватить, а просто топили всё подряд, позволив экипажам высадиться на берег.

***

Генералиссимус Великобритании, первый граф Кандагарский Фредерик Слей Робертс получал известия о происходящей катастрофе, и всё сильнее горбился. Он понимал, что война проиграна, и он, не знавший до сих пор значительных поражений, разгромлен вчистую. И это при том, что потери в людях колеблются в районе несчастных случаев и наказания за глупое сопротивление, вроде попытки обстрелять дирижабль из импровизированной зенитки. А в случае с атакой Кейптауна произошло и вовсе неслыханное в истории британского флота: боевые корабли и коммерческие суда, подряжённые перевозить военные грузы, при появлении в небе неуязвимых дирижаблей высадили команды и открыли кингстоны. Сами. Без малейшей попытки сопротивления.

Последнее известие, полученное графом Робертсом, было сообщение о двух бронированных лавинах, которые одновременно вышли из Дурбана и от границы Германской Западной Африки и неторопливо двинулись навстречу друг другу, сметая всё на своём пути.

Шах и мат.

А потом генералиссимус узнал новое для себя понятие: «Аэромобильные подразделения».

Группы отлично вооружённых, оснащённых и обученных солдат численностью от отделения до роты высаживались с самолётов и дирижаблей, и аккуратно уничтожали аппаратуру связи и железнодорожное хозяйство, особенно мостовые сооружения, водокачки и заправочные пункты паровозов, поворотные круги и стрелочные переводы. Сопротивление они давили сразу и фатально для строптивцев: просто расстреливали точки сопротивления из пулемётов и миниатюрных мортир, никогда не вступая в переговоры. Эти уроки быстро усвоили, и вскоре, сразу после появления аэромобильного подразделения Арктического королевства все просто уходили в сторону, не мешая этим зверям делать свою работу.

Генералиссимус послал в Лондон депешу с докладом о бесцельности сопротивления за неимением средств реального противодействия новой форме вооружённой борьбы и о необходимости вступить в диалог с Арктическим королём, иначе будет полная катастрофа с потерей для Великобритании Капской колонии.

В ответ прилетела радиограмма об отстранении Фредерика Слея Робертса с должности командующего. Оный негодяй лишался всех чинов и званий, и увольнялся с военной службы без пенсии и права ношения мундира. И как вишенка на торте, также он лишался титула графа Кандагарского. Последнее было странно, ведь Великобритания теперь республика. Но видимо Лондон охватила чудовищная паника, вот там и ударились во все тяжкие.

Следующей радиограммой, по идее, должен был поступить приказ об аресте и даже казни уже бывшего генералиссимуса, но как раз в этот момент пропала всякая связь, и радио и проводная.

От безысходности Фредерик Слей Робертс решил удариться в бега. Он приказал подготовить свой автомобиль и в качестве водителя посадил своего сына, лейтенанта Фредерика Хью Шерстона Робертса. Офицерам охраны он объявил, что отправляется на небольшую прогулку для конфиденциального разговора, и выехал за пределы города. Спустя короткое время его автомобиль пересёк линию постов и дозоров и остановился в укромном местечке.

– Сын мой! – несколько торжественно начал свою речь Робертс-старший – Вы взращены мною военным профессионалом, вы бывали со мной на множестве боевых и карательных операций. Более того, вы получили недурное военное образование, и надеюсь, усвоили навыки военного аналитика. Могу ли я испросить вашего мнения по совершенно определённой военной ситуации?

– Батюшка, разумеется, я готов вам помочь и действием, и советом, и личным мнением. – почтительно склонил голову лейтенант.

– Скажите, каково состояние наших войск в текущей кампании?

– Я понимаю, почему вы этот разговор решили провести наедине. При посторонних я не рискнул бы сказать таких слов, но в данной ситуации скажу. Наше положение безнадёжно, войска утеряли всякую веру в силу своего оружия и в саму вероятность победы. Окончательной катастрофы не случилось лишь потому, что противник не повёл решительного наступления.

– И кто, по вашему мнению, виновен в создавшемся положении? Я?

– Нет, батюшка, вы полностью невиновны. Никто не мог предположить, что противник применит новое оружие и новейшую тактику, против которой мы не можем выставить решительно ничего. Поверьте, мне очень тяжело это говорить, но мы вдруг оказались в положении дикарей, против которых воевали до сих пор. Мы их били при помощи более совершенного оружия, средств дистанционной связи и лучшей организации как войск, так и тыла. Теперь противник ведёт воздушное наступление, а у нас нет, и тени шанса ему противостоять. Можно было бы организовать противодействие при помощи летательных аппаратов, но лондонские торгаши продали их нашим же врагам.

– Сын мой, лондонские торгаши обвинили меня в измене, разжаловали в рядовые, изгнали со службы без пенсии и права ношения мундира, лишили титула. Я ожидал, что тут же поступит приказ о моём аресте, а может быть и казни, но связь оборвалась. Скажите, справедливо ли такое решение?

– Нет, батюшка, абсолютно несправедливо.

– Я решил бежать, а чтобы никто ничего не заподозрил, я не взял с собой никаких вещей, даже смены белья. Скажите, сын мой, вы со мной?

– Я с вами, батюшка. Но куда мы поедем? Хотя… Я знаю, куда мы поедем.

Спустя пару часов путь автомобилю преградила рогатка, опутанная колючей проволокой, а сбоку на крутом откосе окоп с пулемётом, а рядом чернокожий пулемётчик и очень смуглый, но не чёрный второй номер. К рогатке с той стороны подошел белый офицер и на неплохом английском языке спросил:

– Господа, вы к нам приехали намеренно или случайно, заблудившись?

Фредерик Слей Робертс встал со своего места и опираясь о раму лобового стекла кивнул офицеру, обозначая короткий поклон:

– Мы приехали намеренно.

– В таком случае добро пожаловать, ваше высокопревосходительство. – ответил лёгким но уважительным поклоном офицер.

– А если бы я сказал, что мы заблудились? – полюбопытствовал бывший генералиссимус.

– Я бы вас отпустил. Таков приказ нашего командующего.

– Как любопытно. Между тем, я бы хотел с ним перемолвиться.

– На этот случай я имею предписание вызвать по радио самолёт или дирижабль.

– В чём же разница?

– В комфорте, ваше высокопревосходительство. Самолёт даёт скорость и экономию времени, на там всего лишь кресла.

– Вызывайте самолёт.

Не прошло и часа, как на выглаженную полосу между холмами приземлился двухмоторный самолёт, откуда вышел подтянутый офицер, отдал честь англичанам и с сильным немецким акцентом сказал:

– Ваше высокопревосходительство, экипаж подан, его королевское величество вас ожидает.